Путь садовника II
Глава 1
Сухая степь с выжженной от солнца травой пела голосами серых, невзрачных цикад, чьи звонкие трели сливались в безмятежную, древнюю мелодию. Она разливалась волнами по земле и отголосками разбивалась об уставшие от солнца деревья, словно была не обычным стрекотанием бездумных насекомых, а живым, безграничным морем, таящим в своих глубинах мудрость и незыблемость земных законов. Было еще утро, а жара уже пожирала все, что было ее слабее, отнимая последние капли влаги и жизни. Но держащий боккэн* мальчик был сильнее беспощадного солнца и уверенно держался в боевой стойке, хитро смотря на своего скучающего учителя и думая, как его атаковать. Его босые ноги были широко расставлены и впитывали в себя боль от раскаленной земли и колючей травы, делая своего хозяина выносливее. А его руки крепко держали деревянное оружие, обещая, что вскоре станут искусными мастерами смерти и будут нести волю судьбы в этот несовершенный, безжалостный мир.
- Соджиро, прекрати контролировать каждый свой шаг! Хватит думать. Действуй! - Произнес учитель, грозно смотря на своего восьмилетнего ученика. Он не разделял мнения Соджиро о его заурядном мастерстве и уже начинал по-настоящему сердиться на его нежелание наконец-то услышать учителя.
Но Сэта был слишком сосредоточен на построении своей новой тактики и мысли, что наконец-то сможет удивить учителя и получить от него похвалу. «Я побегу на него, - думал Соджиро, - и он, скорее всего, решит, что моя атака будет направлена в центр. Надо убедить его в этом, но на самом деле напасть сверху и атаковать в голову. Да».
Сэта кинулся в бой, но через секунду, получив мощный удар в солнечное сплетение, оказался лежащим на земле. Он проехал по ней метра три и стал кашлять от попавшей в горло сухой пыли.
- Соджиро! Хватит валяться! Вставай! - Закричал Шишио, положив свой сложенный катана себе на плечо.
- Я опять выбрал неправильную тактику. - Сквозь кашель прохрипел Сэта и медленно поднялся с земли.
- Что ты там бормочешь? А? - Голос Шишио звучал грозно и властно, но Соджиро привык к нему. Он улыбнулся и, звучно шмыгнув носом, уставился в глаза своего учителя. Презрение и насмешка в них присутствующие не вызывали ни гнева, ни обиды, а лишь наводили на мысль, что надо применить такой прием, о котором Шишио даже не подумает.
- Хватит мне глазки строить! Вперед! - Крикнул Шишио, но Сэта не шелохнулся. - Только не говори, что ты устал или готовишь хитроумный план. Если не смог понять, что я тебе твержу весь сегодняшний урок, то придумать что-нибудь стоящее для применения у тебя не получится.
Приняв привычную стойку, Соджиро убрал улыбку и кинулся в бой, уверенный, что на этот раз точно победит, потому что применит прием, подсмотренный у воинов учителя.Шишио еще не показывал его Сэте, а значит, думал, что тот его не знает, и не должен был ожидать. Но вместо победыСоджиро вновь наглотался пыли, да еще вперемешку с собственной кровью.
- Не заставляй меня вышибить тебе мозги и отключи их сам. - Произнес Шишио, усаживаясь на землю. Сэта получил сильный удар и мог теперь нескоро подняться. - Ты не даешь себе свободы. Прекрати думать о том, что ты знаешь и чего не знаешь. Забудь вообще, что такое думать. Когда твое ухо слышит, оно слышит само собой, но если ты его настраиваешь на определенный звук, то остальные растворяются и делаются неразборчивыми.
- Я понял. - Немного полежав, прохрипел Сэта и поднялся с земли.
- Попробуй еще раз напасть на меня. - Шишио тоже встал и недовольно посмотрел на пошатывающегося ученика.
Соджиро провел рукой по губам и щеке, размазав еще не успевшую свернуться кровь, и вновь кинулся на своего почти зевающего учителя. «Надо попытаться ни о чем не думать» - пронеслось у Соджиро в голове. Он сконцентрировался на этой идеи и из-за этого пропустил простейший прием, которым Шишио свалил его на землю, заставив простонать от сильной боли. Свернувшись пополам и не имея возможности дышать, Сэта широко улыбнулся и закрыл глаза, чтобы лучше ощутить, как боль побеждает над ним и разливается по телу. Это был хороший шанс изучить ее и понять, как в следующий раз ей не поддаться, а, напротив, подчинить себе. Вскоре боль немного отпустила легкие и позволила сделать судорожный вдох, но потом вновь обрушилась на Соджиро, доказывая, что не собирается так легко сдавать позиции. Сэта открыл глаза и восторженно взглянул на учителя.
- Когда ты бежал на меня, о чем ты думал? - Спросил его Шишио, опять усаживаясь на землю.
- Ни о чем. - Даже не пытаясь принять вертикальное положение, ответил Соджиро.
- Вспомни хорошенько. У тебя в голове застряла какая-то мысль, и ты был на ней сконцентрирован, поэтому и не смог защитить себя от моего легкого приема.
- Я старался ни о чем не думать.
- Это было равносильно тому, если бы ты активно думал, решая сложную загадку. Ответь, для чего ты каждый день на тренировках по сотни раз выполняешь одни и те же движения и приемы?
- Чтобы отточить их, и они стали идеальными. – Ощущая, как боль начинает проигрывать, произнес Сэта. Он немного приподнялся и сел.
- Чтобы, услышав приказ, твои руки и ноги незамедлительно его исполняли. – Голос Шишио, несмотря на присущую себе грубость, звучал довольно мягко, и его глаза смотрели на Сэту без насмешки и презрения, обычно присутствующих во время тренировочных сражений. - Представь, если господин, давая поручения своим слугам, станет контролировать каждый их шаг. Хорошо ли те исполнят порученное? И сам господин не пожалеет ли вскоре, что мог по-другому распорядиться своими силами и временем? Дай себе свободу. Когда ты насильно пытаешься управлять своим телом, ты не только замедляешь движения, но и даешь мне возможность прочесть твои мысли и легко предугадать твой ход.
- Поэтому вы даже не удивились моей позапрошлой атаке?
- Поднимайся, и попробуем сначала. Просто созерцай происходящее и в зависимости от ситуации отдавай своему телу приказы. Если не будешь ему мешать, оно само все правильно сделает.
Оба встали и приготовились. Учитель сказал Соджиро довериться своим рукам и ногам и позволить им действовать самостоятельно, но они слишком устали и даже боль начинали переносить с трудом. Солнце пекло, обостряя ощущение наползающего бессилия. Оставив слабость в своей улыбке, Сэта вновь кинулся на Шишио, но победа не спешила вознаградить старательного ученика. Потому что тот был слишком недоверчивым господином и полагал, что даже самый умелый слуга не сможет выполнить все правильно, находясь в полуобморочном состоянии. Привычно повалявшись на земле, Соджиро снова попробовал атаковать учителя, потом еще раз, и еще... Но в итоге все заканчивалось глотанием пыли и изучением наглеющей боли. В конце концов, когда Шишио уже на полном автоматизме прокричалСэте, чтобы тот прекратил обниматься с землей и атаковал, тот не смог подняться. Он лишь что-то неразборчиво прохрипел и попробовал дотянуться рукой до валяющегося в метре от него боккэна, который выпустил из руки. Но даже это у Соджиро не вышло.
- Тебе надо ужесточить режим, чтобы ты стал более выносливым. – Произнес Шишио, равнодушно смотря, как Сэта пытается убедить себя забыть о боли и усталости и хотя бы сесть. – С начала тренировки прошло всего два часа, а ты уже устал.
- Да. Но я не устал. Я сейчас поднимусь и вновь попробую вас атаковать. – ОтветилСоджиро, но его слова не спешили сбыться.
- Собираешься атаковать, а сам даже не можешь до оружия дотянуться. Как ты посмел выпустить его из руки?
- Когда я столкнулся с землей, моя рука проявила самостоятельность и выпустила меч. – Сэта сначала сказал, а потом только подумал, что его фраза прозвучала как насмешка над недавними словами учителя. Хорошо хоть, что Шишио знал, из-за чего обычно улыбается Соджиро, а то бы не было никакого Тэнкэна. Спала бы Япония сладким сном, но Шишио не хотел пускать историю на самотек, потому что она была самой нерадивой служанкой, требующей непрерывного контроля.
- Я вижу, у тебя даже мозги устали. - Произнес Шишио, гневно смотря на ученика. - Хорошо, я позволю тебе отдохнуть.
- Нет. Шишио-сама*, я не устал, продолжим тренировку! - Воскликнул Соджиро и быстро поднялся с земли. Он уверенно посмотрел на учителя, говоря глазами, что готов доказать свою старательность и выносливость, хотя на самом деле вместо учителя видел лишь тьму с сине-желтыми искрами.
- Соджиро, ты достоин наказания. Так прими его, как настоящий воин. К тому же этот отдых будет для тебя полезен.
Сэта не осмелился противоречить учителю и, опустив голову, приготовился выслушать решение Шишио. Тот окинул Соджиро презрительным взглядом, разочарованно вздохнул, словно уже заранее зная, что его глупый ученик ничего не поймет, и начал озвучивать условия наказания:
- Ты знаешь, что вскоре обед, и нужна будет вода, но одна бочка стоит пустая. Рядом лежит кадка, которой мы ее наполняем. В лесу есть река с чистой водой. Ты будешь отдыхать до тех пор, пока пустая бочка не будет наполнена водой до краев.
- Вы хотите, чтобы я наполнил ее водой с дальней реки? Но ведь у нас есть источник рядом с лагерем. - Мальчишку такое наказание слегка удивило.
- Это поможет понять тебе то, что я твердил весь сегодняшний урок.Приступай к отдыху.
«Должно быть, Шишио-сама хочет, чтобы я одновременно и не расслаблялся, и получил возможность подумать над его сегодняшними словами» - размышлял Соджиро, подходя к пустой бочке. Заглянув в емкость, он увидел на дне тонкую лужицу, в которой отражалось его грязное, улыбающееся лицо. Подумав, что, сходя к реке, надо будет обязательно умыться,Сэта высунул голову и пробежал глазами по земле, ища ведро. Найдя, он немедля взял его в руку и направился к указанному учителем водоему.
По дороге Соджиро встретилсяодин из воинов господинаШишио по имени Юу. Этот самурай был во многом талантлив: отлично владел катаной и луком, верховой ездой и каллиграфией. Но не разбирался в травах и не умел готовить. Даже просто сваренный рис Юу умудрялся испортить. Шишио знал это, но все равно сегодня утром приказал приготовить отвар, понижающий температуру. Юу был удивлен таким поручением, но незамедлительно исполнил. Отвар оказался не вкусным, и это сильно разозлило Шишио. Понимая, что натворил, Юу пал на колени и сказал, что не намеревался отравить своего господина и, чтобы доказать это,готов вспороть себе живот. Самурай уже достал кусунгобу* и поднес к животу, но Шишио приказал ему остановиться, сообщив, что желает дать Юу время уладить все свои дела, попрощаться с друзьями и только после этого на закате очистить себя от позора.
Обычно, если Шишиоразрешал сделать сэппуку*, торитуалсовершался сразу и без приготовлений. Но за день до этого Соджиро сказал Шишио, что ни разу не видел, как правильно делается сэппуку. Сэта всегда все лучше усваивал на практике, чем по теории. И поскольку после проведения этого обряда на себе мальчишка бы превратился в бесполезный труп, Шишиовыбрал первого попавшегосяпод руку подчиненного, вынудил сделать ошибку и удостоил чести стать наглядным примером для Соджиро.Юу не знал, что стоящий перед ним мальчишка - настоящая причина предстоящей гибели. Зато сам Сэта догадывался, с чего вдруг учительотдал такой нелепый приказ и после так сильно рассердился.
- Ты о сегодняшнем вечере размышляешь? - Спросил Соджиро. Юу стоял, облокотившись о ствол дерева, и смотрел на травянистую землю. - Скажи, ты уже готов?
- Настоящий воин давно мертв и не боится подобных вещей. - Ответил самурай, повернувшись к Сэте.
-Я имел ввиду не страх. Шишио позволил тебе самому назначить кайсяку*. Ты уже решил, кто это будет?
- Мой лучший друг Кудо. - Воин ответил так, словно Кудо должен был стать главным гостем на каком-нибудь торжестве, а не человеком, который должен вовремя поймать момент, чтобы отрубить ему голову, а перед этим следить за тем, сможет литот разрезать себе живот как надо.
- Кудо? - Соджиро усмехнулся. -Знаешь, тебе следует просить Икэду. Он ведь тоже имеет право быть твоим кайсяку. Икэда лучше владеет мечом, чем Кудо, поэтому имеет больше шансов сделать все правильно. Кудо может тебя подвести.
- А с чего это ты мне даешь совет? - Самурая удивила заботливость Сэты.И не только потому, что тот заметил в его глазах страх и начинал смотреть на него с презрением. Соджиро вообще ни к кому и никогда не был снисходителен или заботлив и поэтому уже давно заработал прозвище «КаменныйЗазнайка».
Такое имя придумал один самурай, пошутивший однажды, что Шишио высек это странное существо из камня и попросил богов, чтобы они оживили его. Те послушали великого воина, но поставили условие, что человеческое сердце мальчишка получит только в обмен на меч Шишио.Тот естественно отказался, посчитав, что без сердца в этом мире прожить легче, чем без невероятной силы и выносливости. Сэта зимой и летом ходил босиком в простом кимоно и хакама, часто оставался без ужинов, обедов и завтраков, а после тренировок нередко появлялся с черными синяками и размазанной по лицу кровью. Да и внешне он действительно был похож на прекрасное изваяние сскладным телосложением, очень красивыми чертами лица иулыбкой, которой никто не любовался лишь потому, что ее всегда сопровождал холодный, презрительный взгляд. Если бы не то, что воины прекрасно знали, что из Шишио скульптор был никудышный, то многие бы поверили в эту шутку. Ведь никому не было известно, где господин мог найти такое странное существо с никогда не исчезающей улыбкой. Соджиро вел себя с воинами, как с равными, а иногда даже пытался поставить себя выше их. Потому что Шишио позволял мальчишке делать все, что тот пожелает, лишь бы это не противоречило его интересам, хотя, в то же время, и не запрещал самураям ставитьКаменногоЗазнайку на место. Но у них это нелегко получалось, поскольку Сэта хоть и был еще мальчишкой, но уже не раз доказывал, что способен дать отпор взрослому, опытному самураю. Поэтому Соджиро всегда слушал лишь своего учителя и заботу мог проявить только по отношению к нему, других же считая недостойными.
- Для меня это событие имеет большое значение. - Спокойно улыбаясь, ответилСоджиро. - Я хочу, чтобы оно прошло идеально.
- Я хочу этого не меньше тебя и поэтому уверен в своем выборе.
- Очень жаль. - Соджиро печально вздохнул, а потом вновь улыбнулся. - А не хочешь мне помочь наполнить бочку водой? Сделаешь доброе дело перед смертью.
- Тебя Шишио за что-то наказал? - Юу знал этого мальчишку уже два года, но не переставал удивляться его неожиданным поступкам и предложениям. Ведь было ясно, что самурай никогда не согласится помочь Соджиро. Да и со стороны Каменного Зазнайки просить о помощи тоже было неестественно.
-Шишио-сама проявляет ко мне благосклонность. - При этих словах в холодном взгляде Соджиро блеснул огонек радости. - Это задание поможет мне понять новый урок.
- Зачем тогда просишь у меня помощи?
- Знаешь, я бы мог тебя просить, думая, что тебе терять нечего, и ты согласишься. Но я уверен, что ты никогда мне не поможешь, потому что до последнего будешь стараться сохранить свою честь. Достойные люди умирают красиво, а трусы оскорбляют смерть. Я прочел в твоих глазах страх. Не позволяй ему все испортить. Мы ведь оба хотим одного и того же. Ты - не просто самурай. Ты - воинШишио-сама.
Соджиро повернулся и пошел по тропинке, ведущей к реке, а самурай ничего не ответил, глядя в след Каменному Зазнайке, проявившему заботливость ради предстоящего зрелища. От его слов страх начал проходить, уступая место самоуважению и даже радости, ведь Шишио оказал честь, приговорив самурая к сэппуку. Вскоре должен был состояться прощальный обед, и самурай ощутил, что теперь готов весело смотреть в глаза свих друзей и дарить им смех и радость, которой все сегодня будут от него ожидать.
Лес был тих и спокоен, ненавязчиво пел свои привычные песни и с радостью принял пришедшего мальчишку. Сэта шел по тропинке с кадкой в руках и думал о словах учителя. Ему нравилось вдыхать свежий,пропитанный сырой землей и травами воздух, потому что это было полезно для легких; смотреть на высокие, покрытые толстой и грубой корой деревья, потому что в них была мудрость и сила; наблюдать за не всегда умело прячущимися зайцами и бурундуками, потому что они с рождения знали простую истину и, не колеблясь, следовали ей. Где-то верху пела кукушка, послышавшийся шорох пернатых крыльев позволил глазам уловить перелет синицы с красноствольной криптомерии на широкий, стареющий бук. Подняв голову, Соджиро увидел двух белок, ловко и беспечно прыгающих по самым высоким и тонким ветвям остролистых дзелькв. Солнце пятнами разливалось по травянистой земле и кустарнику, застывая в воздухе светло-золотистыми колоннами. Природа была жива и прекрасна, и ей нельзя было не залюбоваться. Но детские ноги быстро шли по тропинке, не желая удлинять вынужденный «отдых».
Вскоре послышались звуки бурного речного потока, а воздух стал делаться мягче и прохладнее. Придя на место, Сэта первым делом умыл лицо, затем зачерпнул ведром чистую, искристую воду, смахнул с себя вмиг подлетевших на обед комаров и направился к лагерю. Обратный путь оказался сложнее, потому что ведро из-за воды стало тяжелым. Но это нисколько не угнетало Соджиро,ведь он знал, что трудности закаляют и делают сильнее, а легкие дороги приводят к гибели.
Пустая бочка стояла на прежнем месте, и в тонкой лужице на ее дне отражалось небо и избегающие солнца облака. Сэта вылил в бочку воду из ведра и, довольно улыбнувшись, снова направился в лес.
Он ходил туда и обратно, не переставая улыбаться и думать, чем же это задание сможет помочь понять слова Шишио. «Когда я хожу за водой и обратно, я не задумываюсь, как это делаю. - Размышлял Соджиро. - Но если и задумаюсь, то моя скорость совершенно не уменьшится. Единственное, что изменится, так это моя внимательность. К примеру, я могу не заметить паутину и зацепить ее головой. Но это может произойти не из-за того, что я обращу внимание, как хожу, а потому, что буду сконцентрирован на этом. Никогда нельзя сосредотачиваться на одном предмете или мысли, иначе попадешь в их власть и неизбежно проиграешь. Поэтому я всегда рассредоточиваю свое внимание по всем предметам, задействованным в бою. Но Шишио-сама сегодня сказал, что это неправильно. Я должен дать себе свободу и прекратить себя контролировать. Но как же я тогда смогу все правильно сделать? Абсолютно не думать тоже нельзя, когда дело касается жизни и смерти. Ходить по дороге - это одно, а выживать - совершенно другое. Потом Шишио-сама сказал, что я все-таки должен отдавать приказы. Значит, думать мне можно, но как-то иначе. Думать, не задумываясь? Должно быть, я действительно слишком много думаю и постепенно схожу из-за этого с ума. Природа проста и совершенна, как и закон выживания. Такими должны быть и мои мысли. Возможно, Шишио-сама дал мне это задание лишь для того, чтобы я научился воспринимать все вещи такими, какие они есть? «Созерцай происходящее и в зависимости от ситуации отдавай своему телу приказы». Да. Я понял. Мои мысли подобны движениям рук и ног. Я не должен насильно заставлять себя думать, как и ухо слышать. Надо поскорее набрать в бочку воды и сказать Шишио-сама, что я готов продолжить тренировку». Соджиро ускорил шаг, чтобы быстрее добраться до речки. Ему оставалось еще два-три захода, и бочка окажется наполненной до краев.
С холодным восторгом в глазах и довольной улыбкой, Сэта перешел на бег, представляя, как закончится его отдых и учитель одобрит его старание и быстрое нахождение ответа. До реки оставалось совсем немного, но вдруг Соджирозаметил среди деревьев нечто, заставившее его остановиться. Маленький бурундук сидел на ветке молодого деревца и с любопытством, смотрел на застывшего на месте мальчишку. «Какое глупое животное. - Подумал Сэта, рассматривая бесстрашное пушистое существо, совсем не собиравшееся скрыться от человека. - Из-за своего любопытства этот зверек забыл, что его единственный способ здесь выжить - маскировка. И чего он на меня уставился? Что, никогда людей не видел? А может, поймать его? Глупость - это слабость, а слабость достойна наказания». Соджиро сделал шаг в сторону бурундука, но тот по-прежнему оставался на месте, принюхиваясь и с интересом смотря на приближающегося к нему мальчишку. Это удивило Сэту. Ему в первый раз встречалось такое чересчур любопытное животное, и из-за этого в нем самом начало просыпаться нечто подобное. Соджиро медленно приближался к зверьку, наступая на невидную из-за высокой травы землю, а бурундук продолжал во всю на него глазеть, казалось, даже не задумываясь, что надо поскорее скрыться. Расстояние становилось все меньше и меньше, а любопытство у обоих возрастало все больше и больше. Оставалось чуть больше метра, как вдруг улыбка Сэты сделалась шире, потому что в ступне почувствовалась резкая боль. Соджиро остановился и посмотрел на ногу. Из-за густой, высокой травы было плохо видно, что с ней случилось, но Сэта понял, что наступил на что-то острое, и это вонзилось ему в подошву. Соджиро поднял ступню, и вместе с ней неожиданно поднялась короткая, сухая ветка. «Я проткнул ногу» - пронеслось у него в голове. Он мельком взглянул на деревце и заметил, что бурундук продолжает спокойно изучать глупого человека, из-за своего любопытства попавшего в неприятность. Соджиро сел на траву, прежде проверив ее рукой, и внимательно всмотрелся в свою раненную подошву. От сучка отходила острая веточка, впившаяся в ступню, как гвоздь. Сэта попробовал вытащить ее, и у него это не очень быстро получилось, потому что ветка вошла достаточно глубоко. Кровь хлынула мощным потоком и, судя по всему, хотела не скоро остановиться.А ведь Соджиро находился на полпути к реке. Надо было поворачивать обратно, но тогда отдых немного затянется, и этого Соджиро совсем не хотелось. Он вопросительно уставился на бурундука, а тот, посчитав, что ничего интересного в мальчишке больше не найдет, быстро скрылся в листве. Сэта поднялся и, поначалу немного прихрамывая, продолжил путь к водоему, оставляя на тропинке кровавые следы.
Доковыляв до реки, Соджиро присел на берегу и, подобрав хакама, опустил ноги в воду. Она была холодной и колючей, и из-за нее боль в ступне ненадолго увеличилась. Красная дымка потекла вслед за речным потоком, и для Сэты это показалось очень красивым. Он стал наблюдать, как его кровь сливается с холодной водой и несется вдаль, постепенно исчезая где-то между выпирающими камнями. Над ним кружили глупые комары, жаждущие, рискуя жизнью, заполучить то, что даром принимала бурная река. Соджиро упал на землю и посмотрел вверх, на небо, почти не видное из-за высоких деревьев, чьи могучие ветки сплетались друг с другом, толи, боясь разлучиться, толи, напротив, желая сразиться и убить. Ветер отдыхал им на горе или радость, и Сэте подумалось, что все-таки листва ждет бури, чтобы выяснить, кто более достоин оставаться на своем месте, а кто слаб и должен расстаться с родной веткой и отправиться вниз.
Полежав несколько минут, Соджиро поднялся и посмотрел на подошву. Кровь почти остановилась. Надо было идти обратно. Он наполнил ведро водой и побрел к лагерю.
Придя на место, Сэта, вылил воду в бочку, но после направился в летний домик господина Шишио, чтобы взять бинты и перевязать рану. Уходя, Соджиро заглянул в бочку и отметил, что остался всего один заход, и отдых будет окончен.
Войдя в помещение, Сэта сразу же наткнулся на Комогато Аюми - любимую женщину господина Шишио. Молодая и красивая, в прошлом ойран*, привыкшая к почету и роскоши, она однажды последовала за Шишио, чтобы стать его тенью. Но только его и лишь для него, к остальным же относясь почти с тем же презрением, что было и уКаменного Зазнайки. Сэта ее сегодня еще не видел, но здороваться не собирался и решил просто пройти мимо,поскольку считал ее трусливой и не понимал что Шишио мог в ней найти. Ведь она явно боялась Соджиро, хотя и старалась этого никогда не показывать.
- Соджиро, ты куда это направляешься? -Строго спросилаАюми, внутри негодуя от такого неуважительного поведения.
- Ногу поранил. Иду за бинтами. - Весело улыбаясь, ответил Сэта.
- Покажи, рана серьезная?
- Вот. - Сэта поднял ногу и показал Аюми свою рану. Выпачканная кровью вперемешку с грязью подошва была не очень приятным зрелищем, хотя с ожогами Шишио сравниться не могла. Но женщина привыкла к Шишио, а вот выходки Сэты даже в обычных вещах заставляли ее видеть что-то жуткое.
- Правда, это любопытно? - Восторженно произнес Соджиро и с наслаждением пронаблюдал, как прекрасное лицо Аюми попыталось не исказиться от отвращения. - Но знаешь, за грязью рану плохо видно. Она очень глубокая.
- Здесь одними бинтами не обойдешься, но для начала надо ее промыть.
- Да. Придется повозиться. - ОтветилСоджиро, опуская ногу и этим заставляя Аюми смотреть ему в глаза. - Если бы не эта неприятность, я бы уже выполнил поручение Шишио-сама. А ты знаешь, что будет сегодня вечером?
- Этот воин сильно огорчил Шишио и заслужил такое наказание. - Равнодушно ответилаАюми. - Пойдем, я промою тебе рану.
- Я ни разу не видел, как делают сэппуку, и мне очень хочется на это посмотреть. - Не обращая внимания на попыткупозаботиться, произнес Соджиро. Он мило улыбался, а его глаза выражали восторг от мысли, что вскоре они увидят чужую смерть. - Интересно, он сможет не искривить лицо от боли? Ты как полагаешь, он осилит два пореза, или кайсяку отрубит ему голову раньше? Когда все закончится, я оставлю на ней свое имя.
- Тебя действительно так радует предстоящее событие? - Интонации Аюми выражали крайнее удивление, хотя она уже давно заметила, что по жестокости Соджиро не уступает и даже превосходитШишио. Особенно, если учесть, что Сэте всего восемь лет, и поступки Шишио, в отличие от его, всегда были обоснованными и совершались во имя великой цели.
- Я считаю это для себя полезным. Только меня беспокоит, что он выбрал в секунданты Кудо. Икэда подошел бы лучше. Из-за этого глупого решения все может пройти не так красиво. Если бы мне предстояло сделать сэппуку, то я бы просил господина Шишио стать моим кайсяку.
- А ты не слишком ли высоко себя ставишь? - Сердито спросила Аюми. Она чувствовала, что уже не сможет перебороть себя и ни за что не станет помогать Каменному Зазнайке. - Ты можешь оказаться недостойным просить Шишио быть твоим кайсяку.
- Нет. Я буду самым сильным и преданным его слугой, чтобы заслужить даже больше, чем право просить его быть моим кайсяку. - У Сеты даже улыбка исчезла, и на Аюми он посмотрел так, будто это она только что сделала себе сэппуку.
- В таком случае Шишио незачем будет просить тебя о самоубийстве.
- Да. Но ради него я бы не боялся это сделать. Я бы вообще ничего и никого не боялся. И не боюсь. - Произнес Соджиро, а улыбкой добавил, что его слова - намек на трусость Аюми.
- Ты просто хвастливый ребенок, и не больше. - Ответила женщина и направилась в другую комнату, не заметив, какизменилось лицо Сэты.А у него даже улыбка исчезла, и на Аюми он посмотрел так, будто это она только что сделала себе сэппуку. Ведь Соджиро никому не позволял оскорблять себя и никогда не оставлял своих обидчиков безнаказанными, даже если после этого получал гораздо больше, чем отплачивал. Но Аюми успела оскорбить его уже дважды.
- Аюми, - произнес он, заставив ее остановиться, - я уважаю господина Шишио и принимаю в нем даже то, чего не понимаю. Когда ты потеряешь его благосклонность, то постарайся быть со мной мягче.
- Не смей мне угрожать. Я - единственная, кому Шишио полностью доверяет, а значит, у тебя шансов потерять его благосклонность больше. - Высокомерно произнесла Аюми, не оборачиваясь к мальчишке, и ушла.
«Возможно. - Подумал Сэта, направившись за бинтами. - Но я стану таким сильным, что никто, кроме Шишио-сама, не сможет меня победить. Вот тогда и посмотрим, кто из нас будет более достойным его полного доверия».
Аюми вошла в комнату, где сейчас отдыхалШишио. Окна в помещении были закрыты темно-красными шторами из плотной ткани, не пропускавшей ни летней жары, ни солнечного света, и комната освещалась лишь несколькими восковыми свечами, расставленными по углам на полу и на невысоком лакированном столике, стоявшем возле широкого диванчика с бордовой обивкой. На диванчике, облокотившись о его мягкую спинку и положив на нее левую руку, вальяжно сидел Шишио. Он неторопливо допивал бокал красного, итальянскоговина и с восхищением посмотрел на вернувшуюся к нему Аюми. Его обгоревшее тело начинало болеть сильнее, и бинты из-за этого начинали доставлять дискомфорт больше обычного, но Шишио привык к этому и больше концентрировался на том, что давало ему наслаждение: на мыслях о мести, власти, или самых простых плотских удовольствиях, таких как приятный вкус зарубежного напитка или прекрасная женщина, с восхищенным тобою взглядом.
- Сказала, покинешь меня на минуту, а вернулась только через десять. - ПроизнесШишио, ставя бокал на столик. - Что с твоими глазами? Это похоже на страх. Что-то произошло?
- Шишио, с тобой мне ничего не страшно. - Улыбнувшись, ответила Аюми и села на диванчик рядом с ним. Она прижалась к его горячим бинтам и тихо произнесла: - Я сейчас столкнулась с Соджиро. Он поранил ногу и приходил за бинтами. Говорит, что почти выполнил твое задание.
- Задание? Я не давал ему никакого задания. Бестолковый мальчишка! Он так и не понял, что я ему сегодня пытался вбить в его заполненную хламом голову! Свое неумение испытывать эмоции Соджиро старательно восполняет излишним думаньем. Ему надо познакомиться с Ивамбо. У того в голове вообще мысли редко присутствуют, зато в своей йоге он добился небывалого мастерства.
- Ты столько сил вкладываешь в этого мальчишку.
- Чтобы выковать идеальное оружие, у мастеров уходят годы труда и терпения. - Шишио вновь взял бокал, с ухмылкой пронаблюдал, как в кровавом цвете вина нервно разошлись отблески тусклых свечей,инаконец-то опустошил его.
- Он может оказаться неблагодарным. -Продолжала Аюми. - Я не понимаю, как Соджиро вообще способен кого-то слушать и уважать. Твое умение управлять этим монстром меня восхищает.
- Аюми, ответь: в тебе сейчас говорит ревность или страх? Пока я рядом с ним, он спокоен, но если меня не станет, то Соджиро окажется в тупике, потому что не будет знать, как жить и что делать. Я имею абсолютную власть над ним. К тому же мне известны все его слабости и секреты, а он о некоторых моих приемах не узнает никогда. И мне никогда не придется их применить, поскольку Соджиро считает себя обязанным передо мной жизнью.
- А ему известно, что такое благодарность?
- Аюми, Соджиро не похож на обычных детей, но он - не монстр. Неужели ты боишься восьмилетнего мальчишку? - Шишио посмотрел ей в глаза. Она изо всех сил пыталась сказать ими «нет», но они упорно твердили «да». - Запомни, Сэту Соджиро будут бояться всегда и все кроме двух людей: меня и тебя, потому что ты находишься рядом со мной. Для нас он всегда будет оставаться человеком, остальные же достойны склонять головы перед оружием, которое я сотворю собственными руками.
Сомневаться в словах Шишио Аюми не умела и поэтому мгновенно успокоилась. Она налила себе и Шишио вина и легко перевела разговор на другую тему. Их беседа была интересной, но через какое-то время обоим наскучила, уступив место развлечениям другого рода. Но они оказались невозможными, поскольку жар, исходящий от тела Шишио, стал слишком сильным. Ожоги наградили его не только жуткой внешностью и необходимостью постоянно обматывать себя бинтами, но и лишили потовых желез, из-за чего его тело не могло охлаждать себя самостоятельно. Чтобы не допустить самовозгорания, Шишио должен был периодически принимать специальные охлаждающие ванны. И даже тогда его голова все равно ощущала нестерпимый жар, из-за которого ему казалось, что он по-прежнему продолжает гореть в огне.
Аюми сказала, что здоровье Шишио превыше всего, и он должен немедленно принять ванну, а остальное они и потом успеют сделать. Это немного расстроило Шишио, но он послушал свою любимую женщину, потому что знал, что она абсолютно права.
«Теперь моя нога похожа на ногу Шишио-сама» - подумал Соджиро, глядя на свою перебинтованную ступню. Он вышел из домика и направился закончить свой отдых. Кадка стояла на прежнем месте, и в почти заполненной бочке отражались безмятежные облака. Сэта схватил ведро и быстрыми шагами направился к реке. На этот раз он, хоть и замечал любопытные вещи, стоящие изучения или проверки, все равно не останавливался ни на секунду, потому что уроки Шишио для него значили больше.
Добравшись до водоема, Соджиро наполнил кадку и чуть ли не бегом отправился в лагерь. Его скорость, несмотря на тяжесть ведра, была даже больше, чем когда он только шел к реке. Сэта был доволен, потому что знал, что сейчас его наказание будет закончено, и даже ветер проснулся, чтобы разделить холодный восторг мальчишки и помочь сразиться листве.
Лес редел и переходил в поляну, за которой уже начинал виднеться лагерь. Детские ноги шли быстрей и быстрей, вода приятно плескалась в ведре, и привычная улыбка выражала нечто напоминающее радость.
Бочка спокойно ждала мальчишку, но не для того, чтобы оказаться наполненной до краев, а преподнести ему неприятный сюрприз. Отдыхая, Сэта не учел одной важной детали: вода в бочках нужна для того, чтобы ей пользовались люди, живущие в лагере. А сейчас приближалось время обеда, и воины готовили себе еду. Придя на место, Соджиро поднял ведро и собрался вылить последнюю порцию воды, но замер на месте, потому что увидел, где теперь в бочке отражалось его удивленное лицо. Треть принесённой им воды куда-то исчезла. Поставив ведро на землю, Сэта вновь заглянул в бочку, как будто пытаясь в ней найти разгадку неожиданного исчезновения воды, но ни сырое дерево, ни улыбающееся в глубине бочки отражение ему ничего не ответили.
- Соджиро, отойди. Мне надо набрать воды. – Послышался Сэте мужской голос. Он развернулся и увидел одного из самураев Шишио по имени Аки. Молодой воин был в хорошем настроении и стоялс кадкой в руках, добродушно смотря на ошеломленного Соджирои даже не представляя, что это он носил сюда воду и вовсе не для того, чтобы ее сейчас так быстро потратили. - Ты что, там привидение увидел?
- Привидений не бывает. - Ответил Сэта, глядя, как самурай опустошает бочку.
- Бывают, малыш, бывают. - Как-то задумчиво ответил Аки и пошел куда-то с «украденной» водой в ведре.
- А тебе зачем эта вода понадобилась? - Спросил Соджиро, направившись вслед за молдым воином.
- Ты из-за своего усердия счет времени потерял. Скоро ведь обед.
- Я знаю, что скоро обед, но там полно других бочек, а ты взял воду именно с этой?
- С ней что-то не так? Поэтому ты туда так странно смотрел? - Аки остановился и сначала взглянул на свое ведро, а потом на улыбающегося мальчишку.
- Эту воду нельзя сейчас использовать.
Услышав ответ, в первую секунду воин подумал, что вода отравлена. Но тогда бы Соджиро сказал, что ее вообще уже никогда нельзя будет использовать, а не только сейчас. Еще можно бы было предположить, что Сэта шутит, но Каменный Зазнайка этого делать не умел. Слова Сэты всегда несли в себе какой-то смысл, но какой на этот раз, для Аки было непонятно.
- Соджиро, я спешу. Объясни мне без загадок, чего такого особенного в этой воде?
-Шишио-сама надо, чтобы та бочка была наполнена до краев, а ты, наоборот, ее опустошаешь. Ты должен немедленно вернуть воду на место, иначе у тебя будут неприятности.
-Шишио-сама уже принимает ванну, и ему не нужна эта вода. Ты, наверное, решил научиться шутить? Тренируйся дальше, пока это у тебя не очень получается.
- Шутки - удел бездельников и глупцов. Я себя к таковым не отношу. Лучше верни воду на ее прежнее место.
- В наш водоем?
- Тебе тоже надо больше тренироваться в этом бестолковом искусстве. Учти, если ослушаешься приказа Шишио-сама, наказание последует незамедлительно.
- А он мне никаких приказов не отдавал... а-а-а! Я понял! Это ты наполнил ту бочку! Мы были так приятно удивлены, когда увидели, что в ней есть вода. НеужелиШишио-сама решил заняться твоим воспитанием? Он действительно великий человек, раз заставил тебя это сделать. Хорошо, если бы Шишио-сама еще объяснил тебе, что даже несмотря на то, что ты набрал в бочку воды, это не дает тебе права запрещать кому-то ей пользоваться.
- Значит, ты так и не понял, что должен вернуть воду?
- Должен? Кому? Сопливому мальчишке? Соджиро, не обижайся. Ты, конечно же, сильный и неплохо владеешь мечом для своих восьми лет, но со мной вряд ли справишься. Забыл, как тебя неделю назад Икэда отделал?
- Он опытный воин и неплохо владеет мечом.Твое мастерство еще далеко от его уровня.
-Твое еще дальше. - Добродушие молодго воина начало пропадать. - Иди отсюда, пока я тебе язык не вырвал!
- Сейчас. - Без какой-либо эмоциональной окраски ответил Соджиро, улыбнулся и куда-то направился.
- Что сейчас? - Крикнул ему в след Аки.
- Я возьму боккэн.
Серьезность в голосе Сэты звучала слишком нелепо для сложившейся ситуации. Молодой самурай несколько секунд постоял в недоумении, а потом, переварив происходящее, резко рассмеялся.
- Постой. - Сквозь смех, попросил Аки. Соджиро послушно остановился. - Не… ха-ха-ха-ха-ха… зачем боккэн? Пока мы… ха-ха-ха-ха-ха… пока мы сражаться будем, твою воду всю разберут. А-ха-ха-ха-ха-ха!
-Знаешь, это действительно может произойти. - Не понимая, почему Аки смеется, согласился Сэта.
Продолжая хохотать, молодой самурай чуть не разлил воду и, поставив кадку на землю, попробовал успокоиться. Но, глядя на серьезное и искренне недоумевающее лицо Каменного Зазнайки,у Акиэто не сразу получилось, а Соджиро все это время переводил свой удивленный взгляд то на воина, то на ведро, ожидая от первого адекватного поведения.
- Возьми. - Успокоившись, произнесмолодой самурай. - Ты заслужил свою воду. Только я ведь не один ее тратил. Всех будешь так смешить?
- Не волнуйся, я решу эту проблему. - Сэта забрал кадку с “краденой” водой и направился обратно к бочке. Аки пошел вслед за ним.
- Да я и не волнуюсь. - Вытирая веселые слезы, произнес воин. - Только пока решать будешь, не забудь, что желающих забрать твою воду много, и времени на то, чтобы всех рассмешить, у тебя уйдет больше, чем, если бы ты вновь принес сюда воды.Тебе Шишио-сама приказал именно эту бочку наполнить?
- Да. - Соджиро вернул воду на ее законное место. Аки подошел к другой бочке, взял одну из кадок, стоявших рядом, и набрал воду, на которуюКаменный Зазнайка не претендовал.
- Эта бочка всегда опустошается быстрее остальных, потому что стоит более удобно. Удачи. – Все еще пребывая в веселом настроении, произнес молодой самурай и отправился к себе, по дороге встретив своего друга Изаму. Тот явно направлялся к бочкам, а значит,КаменномуЗазнайке вновь придется отстаивать свою воду.
* Боккэн - учебный деревянный меч
*Сама - суффикс, произносимый при выражении максимально возможного уважения и почтения.
*Кусунгобу - небольшой нож, который самурай носил в комплекте вместе с длинным и коротким катана. Он использовал его в быту, но хранил с мыслью, что однажды совершит при помощи него сэппуку.
*Сэппуку — более старое и простонародное название харакири, ритуального самоубийства методом вспарывания живота. Так самурай демонстрировал своё мужество перед лицом боли и смерти и чистоту своих помыслов перед богами и людьми.
*Кайсяку - секундант при сэппуку, который должен следить за правильностью исполнения ритуала и в нужный момент отрубить приговоренному голову.
*Ойран - особый ранг проститутки. Такие женщины, были очень образованы, знакомы с разными искусствами и являлись идолами моды. Ойран занимали очень высокое положение, имели право на свое мнение во многих вопросах, могли отказать клиенту, если им что-то в них не понравилось. Такое звание могла получить далеко не каждая женщина Японии.
Глава 2
«Не сторожить же мне ее» - подумал Соджиро, стоя рядом с «удобной» бочкой. Он заглянул в нее и определил, что придется еще раз пять в лес сбегать. Послышались шаги, а потом очень знакомые слова, только голос их произнесший был более грубый и серьезный, чем у предыдущего похитителя воды:
- Соджиро, отойди. Мне надо набрать воды.
Сэта развернулся и увидел Изаму. Высокий, крепкий в телосложении и вечно хмурый воин с очень тяжелым, наводящим оцепенение взглядом, остановился у бочки, как и его предшественник, с ведром в руке. Похоже, история повторялась, но второй раз позволить кому-то зачерпнуть отсюда воды Соджиро не мог.
- Чего ты так на меня уставился? Я не привидение. - Настроение у этого самурая явно отличалось от его товарища. И тому была веская причина.
Еще недавно он был бы рад общению с Каменным Зазнайкой и даже гордился тем, что Соджиро увидел в нем нечто, чему нужно у него научиться. Но потом все резко поменялось и вынудило Изаму бояться и думать о том, как убить этого хитрого и жестокосердного мальчишку.
Все началось с происшествия на охоте. Изаму считался одним из храбрейших воинов армии Шишио Макото. Поэтому Шишио счел полезным отправить Сэту на охоту вместе с ним.Поначалу все шло хорошо. Они выслеживали зайца, но внезапно из-за кустов выскочил громадный вепрь, и его разъяренный взгляд, направленный в сторону двух непрошенных охотников, обещал им далеко не спокойную и быструю смерть. Соджиро бледно улыбнулся и с тревогой взглянул на Изаму, думая, что им предстоит сложный и, возможно, последний в их жизни поединок. Но опытный и бесстрашный воин изумил его. Изаму сделал шаг в сторону дикого кабана и уставился в его глаза каким-то странным, выжигающим силы взглядом. Вепрь фыркнул, потом взревел и внезапно кинулся убегать. Он помчался в глубь леса с таким визгом, словно горел заживо, а потом, пробежав всего несколько метров и скрывшись в зарослях, упал замертво. Как после объяснил Изаму, у кабана остановилось сердце. Соджиро тогда первый раз видел этот прием и стал просить Шишио научить его одним взглядом побеждать противника. Тот конечно же оказался не против. Но для Соджиро его уроков и тренировок казалось мало, поэтому он стал буквально преследовать Изаму, чтобы понять, как тот применяет свою технику смертельного взгляда.
Поначалу самурай был не против проводить время с Каменным Зазнайкой. Ему было приятно видеть восхищение в раньше презиравших его глазах. Да и учить кого-либо, делиться своим опытом – это всегда приятно. Изаму вместе с Соджиро ходил на охоту, тренировался и любил отдыхать у реки, занимаясь ловлей рыбы. Им нравилось делать из рыбалки своеобразное состязание: кто поймает больше рыбы, используя только заостренную палку. Чаще всего побеждал Каменный Зазнайка, но это не огорчало Изаму и давало понять, что ему еще есть в чем развивать свое мастерство.
Когда рыбалка заканчивалась, Изаму садился у реки, закрывал глаза и начинал протяжно, заунывно напевать одни и те же слова: «река теки, теки свободно».Сэта не любил этот ритуал, поскольку Изаму не объяснял его смысл и как он поможет обрести смертельный взгляд. Это бездействие, по мнению Соджиро, было не только лишено изящество и унижало его слух, но и не тренировало ни воли, ни силы духа, а лишь вызывало разочарование от впустую потраченного времени. Поэтому, когда рыбалка заканчивалась, Сэта оставлял Изаму наедине с его пустым занятием, а сам возвращался с ведром рыбы в лагерь.
И вот, в очередной раз исполняя роль доставщика свежей рыбы, Сэта столкнулся сдрузьями Изаму. Они спросили Соджиро, где его «напарник», и когда он рассказал о скучном ритуале, воины странно переглянулись.
- Изаму… поет? – Удивился один из воинов.
-Хитрый ход. – Усмехнулся второй.
А потом они все с насмешкой посмотрели на Каменного Зазнайку и пошли дальше.
Это выглядело так, словно эти воины считали Изаму и любовь к пению чем-то совсем несовместимым. Словно Изаму специально спроваживал так надоедливого мальчика, а сам как раз начинал самую главную тренировку по усилению смертельного взгляда.
Возможно, Сэта ошибся в своей догадке, но не проверить это он не мог. Поэтому на следующий день после соревнования по ловле рыбы Соджиро не направился в лагерь, а только сделал вид, что уходит. Сам же, отойдя на достаточно далекое расстояние, спрятал ведро с рыбой в кустах и на цыпочках направился обратно к реке.
Когда Соджиро не застал там Изаму, то лишь холодно улыбнулся, мысленно сделав себе комплимент, что правильно догадался об обмане самурая. Но, не успел он до конца насладиться своей проницательностью, как к нему пришла вторая мысль: если Изаму просто тренируется, то почему не у реки, куда он исчез?
Хорошо, что Соджиро уже умел распознавать следы и мог легко найти ответ на этот вопрос. Заметив и направившисьпо следам Изаму, он дошел до холма, заросшего мхом и небрежным кустарником. У подножия холма манил своей мрачной таинственностью проход в глубокую пещеру. От нее веяло сыростью, тиной и серой. Соджиро сделал шаг во тьму и услышал приближающиеся к нему шаги. Они эхом разносились по узкому коридору и обещали ненужную встречу. Сэта тут же выбежал из пещеры и спрятался за одним из кустов. Наблюдая из укрытия, Сэта увидел Изаму. Тот внимательно посмотрел по сторонам, немного прислушался к тишине леса, усмехнулся и направился в сторону лагеря. «Почему он тренируется именно там? – Подумал Соджиро, смотря ему в след. – Там точно есть нечто особенное, что дает силу его взгляду. Да».
В следующий раз он решил опередить Изаму и прийти в пещеру первым. Соджиро дождался окончания состязания по ловле рыбы и, когда самурай начал петь «река теки, теки свободно»,торопять спрятал ведро с рыбой в кустах и направился к пещере.
Вход в нее по-прежнему манил своим мраком и специфичным запахом тины и серы, будоражащим в сознании Сэты фантазии о живых мертвецах, которые одарят силой убивать взглядом, если доказать им свою храбрость. Соджиро знал, что мумий, как и призраков, о которых он когда-то мечтал на чердаке, не бывает. Но все же в нем теплилась крохотная надежда повстречаться с чем-то потусторонним и могущественным.
Широко улыбнувшись, Сэта сделал смелый шаг вперед и погрузился во тьму каменного коридора. Тот оказался очень узким, скользким и довольно длинным. Соджиро долго шел по извилистому тоннелю, пока тот не перешел в огромный каменный зал, чей потолок был украшен ковром из светящегося зеленого мха схистостега, кое где сползающего и вьющегося по бугристым стенам. Он мерцал и переливался, а сама пещера была заполнена водой,которая как зеркало отражала сияющий потолок.В воздухе медленно парили сверкающие частички того же мха, от чего пространство вокруг казалось еще нереальнее. Кое где из воды выпирали небольшие серые островки, украшенные молочными сталагмитами.
В пещере эхом раздавался звук от падающих с потолка капель воды. Но при этом зеркальный пол оставался невозмутимым.Это было очень странно. Прислушавшись,Соджиро понял, что этот звук больше похож на цокот. И этот цокот издавало явно что-то живое. Чтобы лучше понять, кто его издает, Сэта поднял голову вверх и всмотрелся в высокий, мерцающий потолок. Почему схистостег переливался и дрожал, а не сиял равномерным зеленым свечением?Соджиро продолжил всматриваться в потолок, надеясь увидеть летающего среди мха призрака, но вместо мистических существ обнаружил сколопендр. И их оказалось неимоверно много. Они бегали по мху, теребя его своими мощными лапками, и издавали угрожающий цокот, если сталкивались с кем-то из своих суетливых сородичей. Это было завораживающее и странное зрелище. Ведь обычносколопендры не особо уживались друг с другом и предпочитали одиночество.
«Интересно, они очень большие?» - подумал Сэта, пытаясь понять высоту потолка и размер насекомых. Из-за того, что мох сверкал, создавалась иллюзия, будто он находится неимоверно высоко, и от этого не было понятно реальное расстояние и размер насекомых.Сэта взял небольшой камень, лежащий у входа в сияющую пещеру и кинул в одно из насекомых. Он попал точно в цель, и сколопендра, беспомощно извиваясь и симметрично двигая лапками, упалана каменистый пол.Сороконожка оказалась достаточно большой, сантиметров сорок в длину. Ее широкое изумрудное тельце продолжило извиваться, а множество масивных черных ножек судорожно шевелились, поскольку бедное насекомое упало на спинку и теперь пыталось перевернуться.С улыбкой понаблюдав, как сороконожка отчаянно пытается сохранить себе жизнь, Соджиро поддел ее ногой и помог перевернуться. Насекомое испуганно цокнуло и быстро скрылось от него, направившись куда-то вглубь темного коридора.
«Здесь должен быть какой-то секрет. Неспроста Изаму не показывал мне это место» - подумал Сэта, проводив сколопендру взглядом. Он еще раз осмотрелся вокруг, но не смог найти еще что-нибудь необычное. Тогда Соджиро решил изучить островки, выпирающие из неподвижной воды. Прыгнув на один из них, он почувствовал, что поверхность островка очень гладкая и скользкая.Сэта чуть не упал, вовремя ухватившись за острый белоснежный сталагмит. Если все островки были настолько скользкими, то перемещаться по ним была не очень разумная идея. Это огорчило Соджиро. Он недовольно улыбнулся и протянул руку вперед. Над ней тут же закружила зеленая частица схистостега, словно искорка магии, которая отныне будет подчиняться могучему чародею Соджиро и сражать всех его врагов одним легким касанием. Но это была всего лишь детская фантазия, которая совершенно не приближала его к заветному овладению мистическим приемом.
Признав ее бесполезность, Сэта еще раз окинул пещеру внимательным взглядом. Убедившись, что в ней нет ничего сверхестественного и секретного, Соджиро решил вернуться в лагерь. Он отпустил сталагмит и решил оттолкнуться от скользкой поверхности каменного островка, но поскользнулся и плюхнулся в пахнущую тиной, холодную воду.
Это было крайне неприятной ошибкой. Ведь теперь Сэта не только пропитается неприятным запахом и будет мокрым, но еще идаст Изаму шанс догадаться о том, что мальчик за ним следил. Соджиро быстро доплыл до широкого камня, образующего пол рядом с выходом из пещеры, и стал подниматься. Но, заметив, что к камню прилипло что-то темное, решил сначала достать это. Нащупав рукой этот предмет, Соджиро понял, что это кожаная фляга с коротким ремешком, зацепившимся за ржавый крючок, вбитый в камень. Сэта аккуратно снял с крючка свою находку и выбрался с ним из воды. Дрожа от холода, Соджиро сел на каменистый пол, отряхнул мокрую флягу и принялся ее изучать. На ней не было никаких надписей или чего-то необычного.Тогда Сэта решил ее открыть. В ней был бумажный сверток всего с одним словом «рано».Это слово не было похоже на волшебное заклинание, дающее силу применять смертельный взгляд, но навело Соджиро на несколько полезных вопросов: для чего «рано», и почему Изаму сегодня не пришел в пещеру? Неужели догадался о замысле Сэты? И если догадался, то почему не захотел разоблачить Каменного Зазнайку? Все это было очень подозрительно и вряд ли являлось случайностью. Либо Изаму выслеживал здесь предателя, либо сам им был. Соджиро вернул флягу на место и решил идти в лагерь.
Выйдя из пещеры, Сэта не заметил ничего необычного. Даже следов, говорящих о том, что сегодня кроме него кто-то подходил к пещере, не было. Может, он ошибся и нет никакого заговора, а Изаму правда тренируется и не всегда приходит для этого именно сюда? Возможно у него несколько секретных мест?
Не найдя ответов, Соджиро направился в лагерь. Ему повезло. Он смог добраться не встретив Изаму, который обо всем бы догадаля, увидев мокрую и вонючую одежду Каменного Зазнайки. В лагере Изаму тоже не было. Соджиро быстро вошел в дом и направился в свою комнату, но в коридоре наткнулся на Шишио. Учитель был недоволен видом и мерзким запахом, исходящим от мокрой одежды Сэты и сделал ему замечание:
- Где ты пропадал? Ты бездельничал, вместо того, чтобы тренироваться?
Соджиро промолчал, лишь виновато улыбнувшись и приложилв ладонь к своему затылку. С его одежды стекала затхлая вода, собирающаяся в небольшую лужицу возле его босых, грязных ног. Шишио гневно посмотрел на улыбающееся лицо глупого ученика, потом на мокрый пол и черные следы, ведущие от входа к Сэте.
- Что это за вид? - Продолжил строго Макото. - Приведи себя в порядок.
- Да. - Весело ответил Соджиро и продолжил стоять на месте.
- У тебя ко мне вопрос?
- Ухум. - Кивнул Сэта. - Шишио-сама, что я должен делать, если еще не уверен, но подозреваю одного из наших людей в предательстве?
-Нельзя наказывать и убивать предателя, пока не понял, кто наш враг и насколько он для нас опасен.
-Да, Шишио-сама. - Соджиро низко поклонился и направился в свою комнату, чтобы переодеться.
Вечером, когда Сэта встретился с Изаму, тот вел себя как ни в чем не бывало. Соджиро тоже не стал ни о чем его спрашивать и делал вид, что ни в чем его не подозревает.Так продолжалось две недели, нопотом Изаму внезапно сообщил, что научил Сэту всему, что знал, и тому больше не стоит тратить время на тренировки с ним.
-Да. Но я все еще не могу убивать взглядом. - Возразил ему Сэта.
- Ты научился. Придет время, и ты это почувствуешь. - Добродушно ответил Изаму.
Соджиро поблагодарил его за полученные навыки и, сложив ладони, почтительно поклонился. Находившиеся неподалеку и видевшие это самураи были изумлены таким жестом. Они первый раз видели, что Каменный Зазнайка проявляет к кому-то, кроме Шишио, настолько глубокое уважение.
Изаму оценил этот жест Сэты, но непосчитал, что можно расслабиться и поверить, будтоКаменныйЗазнайка перестанет за ним следить. Самурай стал специальнораз в несколько дней уходить к реке и около часазаунывно петь «река теки, теки свободно»,зная, что каждый раз за его ритуалом усердно наблюдает Соджиро.
Так прошел месяц. И в одну из темных, безлунных ночей Изаму, дождавшись, когда большинство жителей лагеря уснет, направился к пещере с сколопендрами. Каменный Зазнайка крепко спал и не догадывался, что предатель, за которым он так долго следил, именно сейчас встретится со своим союзником и передаст через него новую важную информацию о планах Шишио Макото правительству.
-Так тебе все еще не удалось понять, откуда Шишио получает данные? - Расспрашивал Изаму связной.
- Мне кажется, это кто-то из прежнего окружения госпожи Комогато. – Предположил самурай. - Она единственная, к кому у меня нет доступа.
- Мы будем следить за каждым, кто был ее клиентом, другом или знакомым. Но лучше бы ты попробовал сблизиться с ней. Неужели ты не можешь найти подход к женщине?
- Только не к такой, как эта. Высокомерная и одержимая харизмой Шишио. Она не колеблясь отдаст за него жизнь, будет готова умирать медленной мучительной смертью, если он того пожелает.
- Думай, Изаму, думай. Мы можем отправить войско и уничтожить Шишио и всех его подельников в лагере. Но мы не знаем, насколько он заразил своей идеей общество. Вероятно, болезнь проникла очень глубоко, раз он столько знает о планах Генро*. И я так долго ждал встречи, а ты пришел ни с чем. Это все из-за того мальчишки? Он все еще преследует тебя?
- И будет это делать непрестанно. Если Каменный Зазнайка задастся целью, то никогда от нее не отступит. Ты не представляешь, как мне надоело сидеть у реки, напевая эту глупую песню. Если честно, я бы затих на несколько месяцев.
- У нас нет столько времени. Просто убей мальчишку, и вопрос будет решен.
- Но он же ребенок! - Возмутился Изаму. - И к чему эта спешка? Что-то назревает?
- Этот ребенок лет через десять станет хладнокровным хитокири*, который предаст смерти множество невинных людей.
- Ты мне не ответил на вопрос. - Сердито настоял Изаму.
- Чем дольше мы бездействуем, тем сильнее Шишио укрепляет свои позиции. Каждый час на счету, а ты просишь у нас еще несколько месяцев.
- Я дал вам подсказку. Дальше дело за вами.
- Изаму, ты привязался к этому мальчишке? Убей его, пока он не погубил тебя.
Последние слова связного въелись в мысли Изаму и теперь не давали покоя. Каждый раз, как он видел Соджиро, то сгорал от желания убить его и в то же время начинал презирать себя за то, что допускает себе желание поднять меч на восьмилетнего мальчишку. С такими терзаниями Изаму жил уже несколько дней, и очередная встреча с Каменным Зазнайкой у «удобной» бочки вызывала в нем гнев и отчаяние.
- Чего ты так на меня уставился? Я не привидение. - Заметив, как странно смотрит на него Сэта, раздраженно сказал Изамуи собрался набрать воды, но Каменный Зазнайка вдруг вцепился в ручку кадкии резко дернул ее на себя. Соджиро предполагал, что воин начнет сопротивляться, но у того пальцы сами собой от удивления разжались, иСэта упал с ведром на землю.
- Ты что творишь?! - Гневно крикнул Изаму, от чего Соджиро слегка хихикнул. - Отдай ведро! - Самурай схватился за деревянную ручку и потянул ее к себе, но Сэта крепко обнял ведро и потащился по земле вместе с ним к Изаму.
- Я запрещаю тебе набирать воду с этой бочки. - Голос Каменного Зазнайки был неестественно спокойным для происходящего, и это привело самурая в бешенство. С какой стати он должен слушать восьмилетнего сопляка?
- А тебе не кажется, что у тебя недостаточно полномочий для таких слов? – Грозно смотря на не отпускающего ведро Сэту, зарычал Изаму. На это Соджиро лишь улыбнулся и продолжил с веселой настойчивостью смотреть на своего бывшего учителя.
В это время подошло еще трое самураев. Увидев странную картину, один из них решил спросить у Изаму о происходящем, но вместо него заговорил Соджиро:
- Вы тоже пришли набрать воды? – Он поднялся и отряхнул хакама*.
- Мы с твоей бочки воду брать не будем. Нам уже Аки передал, что ты выполняешь важное поручение. - Улыбнувшись, ответил один из подошедших воинов и направился с друзьями к другим бочкам. - Если поторопишься, то сможешь успеть наполнить бочку к обеду.
- Да. – Весело согласился Соджиро, взялпустую кадку и побежал в сторону леса.
«Важное поручение?» - Хитро посмотрев вследКаменному Зазнайке, подумал Изаму и решил, что наконец-то нашел хороший повод избавить себя от терзаний и все-таки убить мальчишку. Ведь ликвидировать ребенка тайно, свернув все на несчастный случай, Изаму не мог. Это была слишком большая цена, даже если ее нужно было заплатить за благополучие его любимой страны. А убить Каменного Зазнайку в бою, который завяжется естественным образом, было легче. И это даже подозрений вызвать не должно. Ведь Шищио Макото как-то сказал, что не накажет того, кто решит убить Соджиро, если тот будет этого заслуживать, поскольку великому вождю не нужен глупый и слабый ученик.
Войдя в чащу леса, Соджиро бегом направился к реке. Его отдых немного затянулся, но все равно вскоре обещал закончиться. Ведь теперь Сэта был уверен, что бочку уже никто не будет трогать. Дойдя до водоема и наполнив кадку,Соджиро, не давая себе передышки, сразу же помчался обратно в лагерь. По дороге он еще раз подумал о словах учителя, решив, что действительно правильно догадался, а потом и о том, как у него все удачно складывается. Несмотря на все трудности и неприятности, Соджиро все-таки справлялся с поставленной задачей.
Но это были мысли наивного мальчишки, а не умудренного жизнью Тэнкэна. А то, что станет для Сэты хорошим уроком, ждало его недалеко от «удобной» бочки.
Соджиро еще издалека заметил довольно улыбающегося Изаму и подумал, что тот, как и остальные воины не станет мешать испольнить задание Шишио. Но, подойдя к бочке, сильно разочаровался, поскольку она была совершенно пуста, а рядом с ней на земле расползалась большая лужа.
- Неужели ты действительно думал, что я смирюсь с твоим неуважением? – Злорадно произнес Изаму, глядя на улыбающегося вопреки всему Каменного Зазнайку.
- Да. Я не учел, что трусость и подлость никогда не встречаются по отдельности. – Спокойно ответил Сэта и вылил принесенную воду в пустую емкость.
-Трусость? - Усмехнулся Изаму.
- Да. Ведь ты научил меня почти всему, что знаешь. Если учесть, что я продолжаю учиться у самого Шишио-сама, то я уже умею гораздо больше тебя.
-А-ха-ха-ха-ха-ха! То-то, я смотрю, он тебя заставляет ведра таскать. И почему ты решил, что я что-то от тебя скрываю?
- Потому что трусость и подлость никогда не встречаются по отдельности. Так говорит Шишио-сама.
- А ты считаешь, что подлость – плохое качество? Я думал, тебе не известны такие понятия, как честь и благородство. Не ожидал от тебя такого честолюбия и наивности.
Сэта ненадолго задумался, а потом холодно посмотрел в глаза самурая и произнес:
- Знаешь, ты прав. «Благородство» и «подлость» - это понятия, придуманные слабыми, чтобы отвлечь нас от главного. В реальной жизни есть лишь сила или ее отсутствие. Прав не тот, кто благороден, а кто способен победить, и неважно, как. Ты дал мне хороший урок, и в знак того, что я его усвоил, на этот разя не буду тебе благодарен. - С этими словами Соджиро развернулся и собрался идти обратно к реке, но услышав шум переворачивающейся бочки, остановился и посмотрел назад.
- Такому наивному глупцу, как тебе, никогда не усвоить моего урока. – Довольно произнес Изаму, поставив одну ногу на опрокинутую бочку. – Ты будешь очень долго выполнять это поручение.
На это Сэта никак не отреагировал и даже улыбки не убрал, а просто отвернулся и спокойно пошел к реке. Изаму надеялся совершенно на другую реакцию, посчитав, что Каменный Зазнайка не стерпит такого унижения и захочет отомстить. Между ними должен был завязаться бой, из которого самурай обязательно бы вышел победителем, убившим мальчишку. Но вместо этого Изаму оказался полностью проигнорированным. Он досадно взглянул на опрокинутую бочку и поплелся по своим делам, решив, что впустую потратил время.
Так решил Изаму, а Соджиро решил, что не должен прощать подлого человека и лишь претворился что уходит. «Я понял твой урок, а сейчас его закреплю» - подумал Сэта, глядя в спину Изаму. Он поднял с земли булыжник и кинул его вслед новоиспеченному учителю. Но не попал, потому что самурай неожиданно споткнулся и наклонился, а камень пролетел чуть дальше, едва не попав в проходившего мимо господина Шишио. Если бы не то, что у учителя была хорошая реакция, и он поймал булыжник рукой, то Соджиро уже не для кого было бы наполнять «удобную» бочку.
- Соджиро! Негодный мальчишка, подойди ко мне! – Грозно крикнул Шишио, сжимая камень в своей перебинтованной руке.
Соджиро улыбался как никогда, потому что осознавал, что только что натворил. Он опустил ведро на траву и ровными шагами направился к учителю. У Шишио был такой ненавистный взгляд, что Изаму, стоявший рядом, решил уйти, чтобы не попасть под горячую руку.
- Соджиро, я вижу, тебе понравилось отдыхать. – Уже немного тише произнес Шишио, когда ученик подошел к нему. Сэта ничего не сказал, потому что ему и отдыхать совершенно не хотелось, и признавать, что оказался неспособным сохранить воду в бочке, тоже. – Для чего ты кинул в меня камень?
- Шишио-сама, я целился не в вас. – Произнес Сэта и тут же получил пощечину.
- Это разве ответ настоящего воина?! – Гневно закричал Шишио. – Если ты воин, то будешь им всегда и во всем, особенно в своих словах и поступках! Отвечай, для чего ты кинул в меня этот камень?!
Соджиро недоуменно уставился на своего учителя. Он не понял, что должен ему сказать. Почему-то правда Шишио не устраивала. Неужели он хотел, чтобы его ученик солгал?
- Я должен ответить, что специально в вас целился? – Сказать своему учителю эту ложь, как утверждение, у Соджиро язык не повернулся.
В глазах Шишио вспыхнул небывалый гнев, и он сильно ударил Сэту своим сложенным мечом. Тот упал на землю и тихо засмеялся. «Что же я должен ему ответить? – Подумал он, изучая привычную боль. – Его не устраивает ни ложь, ни правда. Должно быть потому, что настоящий воин не опускается до лжи и никогда и ни перед кем не оправдывается?»
- Я понял. – Медленно поднимаясь, прохрипел Соджиро. – Я ничего не должен был вам отвечать.
От услышанного Шишио пришел в ярость и едва удержал себя, чтобы не убить бестолковогоученика. Он лишь заставил Сэту пролететь несколько метров и упасть в стоящие возле бочек кадки.
Соджиродолжен был почувствовать сильную боль от такого удара и столкновения с ведрами, но почему-то ее не последовало. Это было очень странным состоянием. Если происходящее вообще можно было назвать состоянием. Немного полежав, Сэта вдруг понял, что ничего не видит, не слышит и даже нечувствует. Его окружила темная пустота, не имеющая ни дна, ни верха. Он поднялся и осмотрелся вокруг. «Подо мной ничего нет, но я стою» - удивился Сэта. Пространство ничего не заполняло, но оно все-таки чем-то являлось и, хоть и было прозрачным, все равно имело черный цвет. Соджиро ничего не чувствовал, но продолжал осознавать, что жив. Происходящее состояло из несовместимых вещей, но все же являлось единым целым. «Думать, не задумываясь! - Сам себе проговорил Сэта, при этом, даже не открыв рта. - Вот что имел в виду Шишио-сама! Я должен стать ничем, чтобы быть большим, чем быть чем-то. Ничто не может контролировать себя, потому что его нет, и в то же время ему подвластно все, потому что оно больше всего. Теперь я вижу, что это возможно». Соджиро полностью растворился в своем необычном состоянии и начал все лучше понимать его, при этом, даже не пытаясь хоть как-то изучить и проанализировать. Он осознал, что разум здесь вообще не нужен, потому что являлся отдельной частью чего-то, а Сэта стал единым ничем. Но вдруг стало мокро и холодно, глаза невольно открылись и увидели яркий свет, а потом и нескольких воинов, окруживших Соджиро. Сэта понял, что его облили водой, чтобы он очнулся.
-Живой и улыбается, как прежде. - Радостно проговорил один из воинов.
- Мне кажется, Соджиро бы и после смерти улыбался. - С тем же настроением ответил другой.
- И все-таки, что-то в нем не так. Вы не находите?
- Что-то изменилось во взгляде. Соджиро, скажи хоть что-нибудь.
Сэта сидел на земле и смотрел в лица окруживших его людей, думая, что наконец-то понял слова учителя. Воины несли какую-то ерунду, и отвечать на нее Сэта посчитал для себя необязательным. Он встал, вытер свое мокрое лицо и молча направился в сторону леса.
- А кадка тебе не нужна? - Крикнул один из воинов, глядя вслед уходящему Соджиро.
- Узнаю Каменного Зазнайку. - Весело произнес другой самурай. - Раз не отвечает, значит все в порядке.
- Но он к лесу пошел, а кадку не взял.
- Видимо, она ему действительно не нужно.
«Для чего я суетился? - Думал Соджиро, идя по лесной тропинке. - Шишио-сама ведь не говорил мне, чтобы я сам носил воду, да еще с дальней реки. Он лишь перечислил несколько не имеющих значения фактов и единственное условие прекращения моего отдыха - наполненная до краев бочка. Если бы я видел всю картину целиком, то сразу бы понял, что не должен носить воду. Та бочка и без меня всегда наполнялась так же быстро, как и опустошалась, а я посчитал ее плохой служанкой и решил проконтролировать. Только время и силы зря потратил, и бочка оказалась не наполненной. В бою противник тоже совершает обманные маневры, пытается отвлечь любым способом от главного. Река и ведро как раз были такими маневрами. Если бы я позволил себе освободиться от ненужных мне мыслей, то легко бы это понял, но я повелся на обман и сам домыслил, что мне делать».
Дойдя до реки, Сэта сел на берегу и стал смотреть на бурный поток. Ему хотелось запомнить то необычное состояние, в котором он находился, когда потерял сознание, но в лагере это было невозможно. Только природа всегда понимала тех, кто желал уединения, и щедро дарила им его. К тому же, здесь Соджиро лучше всего ощущал истинность закона выживания, чье дыхание заполняло собой каждую травинку, каждый листик или камушек. В лесу даже самое глупое животное знало, что если оно будет слабым, то обязательно погибнет, и поэтому стремилось стать сильным, чтобы выжить. Иногда Сэта вспоминал тотроковой день с грозой и темными облаками, когда он убил в себе слабость и стал сильным. В такие моменты Соджиро особенно нуждался в природной тишине, потому что без нее от этих воспоминаний внутри начинало что-то просыпаться и пугать. А лес успокаивалСэту и говорил, что господин Шишио абсолютно прав, и необходимо искоренять в себе любые сомнения. В природе много жестокости и нет никакого сострадания: лисы едят зайцев и мышей, куницы - белок, цапли - рыбу... По мнению Соджиро именно это делало природу такой гармоничной. Ведь как ужасно выглядит слабость. Она обезображивает жизнь, угнетает глаз своей никчемностью и бессмысленностью. Слабый человек подобен гниющему дереву, зазря занимающему свободное пространство. А если ты срубишь ненужное дерево, то на его месте сможет вырасти другое, более сильное и красивое. Так думал Соджиро, сидя у могучей и живой реки. А еще он размышлял о том, что должен был ответить своему учителю, когда тот спросил его о брошенном камне. Булыжник был вызовом противника на бой, вопрос Шишио - ответной реакцией на сделанный вызов. Когда Сэта ответил учителю в первый раз, то всего лишь оборонялся, забыв о необходимости нападать. Во второй раз вышло наоборот: Соджиро не только хотел солгать Шишио, но и бездумно напал на противника, даже не пытаясь себя защитить от возможных ответных ударов. В третий же раз Сэта просто остался стоять на месте и ждать, когда враг легко убьет его, не встретив никакого сопротивления. В бою воин должен одновременно и атаковать, и не забывать про защиту от приемов противника. Поэтому Соджиро должен был объяснять учителю не то, что целился не в него, а то, чем заслужил лживый самурай такую позорную смерть.
Обед закончился. Кто-нибудь уже наверняка принялся за наполнение «удобной» бочки водой, и Сэта решил, что пора возвращаться в лагерь. Он шел ровными, неторопливыми шагами и замечал, что после понимания слов учителя стал почему-то больше видеть и слышать. К примеру, Соджиро и раньше мог распознать в грубоватой коре дерева замаскированного мотылька. Но при этом Сэте приходилось подходить ближе и, как ему казалось, мгновенно анализировать, что узоры коры не имеют привычного объема и являются плоскими. А сейчас Сэта видел это сразу. Он замечал сидящую на ветке птицу еще до того, как она собиралась перелететь на другое дерево; слышал шуршание листвы от пробежавшей рядом лисицы, чей хвост так и не показался из-за высокого кустарника; знал, что в двух метрах от него на ветке притаилась змея и лениво ждет свою добычу. Соджиро полностью открыл себя для леса, и тот легко позволил ему с ним слиться.
Придя в лагерь, Сэта сразу же направился посмотреть, как протекает процесс наполнения «удобной» бочки. Все было просто замечательно. Бочка послушно стояла на месте, и в ней искрилась свежая, прохладная вода. Соджиро довольно взглянул на свое отражение и решил идти за господином Шишио, но вдруг почувствовал, что воздух вокруг стал сжиматься, внутри что-то неприятно заныло, а потом он увидел, что в воде за его улыбающимся лицом появляется чья-то злобная гримаса. Это Изаму подошел к Соджиро, судя по всему, с далеко не добрыми намерениями.
- Выходит, Шишио-сама проявил к тебе жалость и оставил в живых. - Произнес воин.
- Я передам Шишио-сама, что ты счел его слабым и способным испытывать жалость. Это сделает его более довольным от того, что я убью тебя. - Улыбаясь, ответил Сэта и немного отошел от бочки, взяв пустуюкадку.
- Я тебя сейчас, как щенка прирежу, и ты больше никому и ничего не передашь. - Наконец-то найдя в угрозе КаменногоЗазнайки повод, за что его убить, прорычал Изаму. Он мгновенно обнажил свой меч и размахнулся им на Соджиро. Но тот с самого начала знал, к чему приведет начатый разговор, и успел увернуться, подставив вместо себя ведро, которое тут же оказалось разрублено пополам. Это еще больше разозлило Изаму, и он продолжил атаковать еще яростнее.
У Соджиро не было ни меча, ни боккэна, и Шишио еще не учил его, как сражаться без оружия с вооруженным самураем. Но Сэта не намерен был просто сбежать. Он подумал о том, что раз часто побеждал Изаму в рыбалке, то и сейчас сможет оказаться шустрее и выносливее. Нужно просто вымотать самурая и тогда атаковать любым предметом, который попадется под руку. Это была неплохая тактика, но внешне все было похоже на игру в салки с периодическим разрубанием ведер, бочек, бревен и другой хозяйственной утвари. Соджиро ловко уходил от катана Изаму, стараясь держать близкую дистанцию, и в то же время не достаточную для того, чтобы воин смог достать до него. Это словно дразнило Изаму и заставляло продолжать гоняться за неуловимымКаменным Зазнайкой.
На звуки неравного поединка сбежались другие воины, находившиеся неподалеку. Они с восхищением стали наблюдать за шустрым и хитрым мальчишкой, изумляясь его скорости и находчивости. Ведь Сэта использовал любой предмет или препятствие с выгодой для себя и иногда делал настолько неожиданные ходы, что собравшиеся самураи восклицали в изумлении. То Соджиро перепрыгнул огромный, выше его роста чан с кипящей водой; то, оказавшись в углу, пробежал по стене и, сделав сальто, очутился у ошеломленного Изаму за спиной; то вместо того, чтобы убежать, наоборот резко развернулся и помчался на катана врага, перед самым взмахом лезвия, упав на землю и безопасно проехав под ним. Это все еще больше злило Изаму, который каждый раз надеялся загнать КаменногоЗазнайку в тупик и убить. Но Соджиро ускользал в самый последний момент, вызывая в самурае отчаяние. Дойдя до точки кипения и чувствуя, что начинает выдыхаться, Изаму стал просто крушить все, что попадалось ему на пути.
Кто-то из толпы начал кричать, чтобы Изаму прекратил это, но тот уже не слышал никого кроме своей вырвавшейся на свободу ярости. Тогда Аки решил уровнять шансы сражающихся и так быстрее завершить поединок.
- Сэта, лови! – Крикнул молодой самурай и бросил Каменному Зазнайке свой меч.
Соджиро легко поймал оружие и, мгновенно его обнажив, отразил очередной удар Изаму. Тот знал, как усерден КаменныйЗазнайка на тренировках,наблюдал, как тот пару раз отбивался от повздоривших с ним воинов, но не ожидал, что у восьмилетнего мальчишки даже при таких ежедневных нагрузках может быть достаточно сил, чтобы отразитьнастоящуюатаку взрослого воина. Сэта лишь немного сдвинулся с места, оставив на земле глубокие полосы от заскользивших ног, но его стойка выдержала натиск. И у Соджиро была феноменальная реакция. Он так быстро сориентировался в том, откуда будет совершена атака, и так ловко ее отразил.
- Шишио-сама действительно вкладывает в тебя много сил. – Желая проверить, на что еще сможет оказаться способен Каменный Зазнайка, с ухмылкой произнес Изаму и отступил на пару шагов. – Жаль, что эти труды были напрасны.
На это Соджиро ничего не ответил и, тоже отойдя и опустив катана вниз, принялся с улыбкой ждать хода противника. В его глазах появилось нечто новое и жуткое, завораживающее и заставляющее ощутить ледяные мурашки на спине и в кончиках пальцев. Словно Соджиро уже наперед знал, как умрет Изаму и сам был этой страшной, неизбежной смертью, которая сейчас отдаст приказ сдаться и поглотит свою жертву. Изаму сам обладал сильным взглядом, но ощутить нечто подобное на себе не был готов. Особенно потому, что не знал, как такому сопротивляться. ВедьИзаму обычно при этом приеме отдавал свою энергию, направляя ее на разрушение плоти противника. Сэта же, напротив, словно начал поглощать душу Изаму вместе с его уверенностью и желанием спастись. И от его жутких, нечеловеческих глаз было невозможно отвести взгляд. Даже стоявшие позади Изаму воины были загипнотизированы Сэтой.
«Что он такое?» - не имея возможности совладать с неожиданно окутавшим его страхом, подумал Изаму.
- Нападай. – Весело приказал Соджиро, и Изаму с диким воплем разрывающего его ужаса побежал в атаку. Борясь со страхом, перемешанным с изумлением, он взмахнул мечом, надеясь отсечь Сэте его ухмыляющуюся голову, но вместо этого встретил сопротивление от его катана, поддался, отклонив лезвие в сторону, и тем самым открылся для встречного удара.Соджиро не стал его щадить и одним быстрым движением рассек его тело косой линией от плеча до бедра.
Это было поражение Изаму. Он, кривясь от ужасной боли, трясущимися глазами посмотрел на Соджиро, на его окропленное кровью лицо, выражавшее радость от созерцания новой смерти, и, напрасно пытаясь что-нибудь произнести, упал на землю.
- Он что, убил его? - Не отрывая глаз от представшей перед ним картины, произнес один из свидетелей поединка.
- Вероятно. - Ответил Аки.
- Рука шевельнулась. Агония? - Пробормотал первый.
- Даже если еще не умер, выживет вряд ли. Надо убрать его. - Тихо ответил кто-то еще.
- Я к нему не подойду. - Дрожащим голосом произнес один из свидетелей, указывая на Сэту. - Нам не следует бояться людей и смерти, но не демонов. Почему он замер и улыбается?
- Ты что, не видишь? Он в шоке. - ПредположилАки и обратился к Каменному Зазнайке. - Соджиро, ты правильно поступил, иначе он бы убил тебя. Слышишь?
Соджиро перевел глаза с лежащего противника насмотрящих на него людей, и по его холодному, осмысленному взгляду все поняли, что он был вовсе не в шоке и им не показалось то, что они увидели в его глазах перед тем, как был повержен Изаму. А сейчас Сэта просто решал, достоин ли побежденный быстрой смерти, или Изаму суждено медленно умирать от полученного ранения.
-Надеюсь, у тебя есть душа и ты когда-нибудь осознаешь, как заблуждаешься. – Прохрипел Изаму, а потом даже попробовал приподняться, до конца не понимая, насколько тяжело ранен. Тогда Соджиро легким взмахом меча отсек ему голову. Затем, вытерев лезвие об одежду убитого и вложив меч в ножны, КаменныйЗазнайка спокойными, ровными шагами подошел к шокированным людям и протянул оружие его законному владельцу.
- У тебя хороший меч. - Мило улыбаясь, произнес Соджиро и обратился ко всем присутствующим. - Я должен найти господина Шишио и сказать, что мой отдых закончен. Вы не знаете, где он?
- Ты только что убил Изаму. - ПроговорилАки, забирая свой меч.
- Да. - В голосе Соджиро звучало веселое равнодушие, из-за которого свидетели продолжали находиться в ступоре. Его хладнокровный взгляд был слишком контрастным на фоне багровых капель крови Изаму, застывших на детском, улыбающимся лице.
Воины никак не могли поверить тому, что наблюдали. Им казалось, что за два года они смогли хорошо изучить это лишь на первый взгляд странное и холодное существо. Все равно каждый пытался найти в Каменном Зазнайке что-нибудь человеческое, и поэтому все его слова и поступки расценивали, как простое подражание господину Шишио. Единственной необъяснимой вещью для самураев являлась никогда не исчезающая улыбка. Но и к ней все постепенно привыкали. Каменный Зазнайка был эгоистичным и высокомерным, во многом очень жестоким, как и положено ученику величайшего воина-тирана. Но никто бы и никогда не подумал, что Соджиро уже способен убивать, да еще так мастерски и хладнокровно. Одних уроков Шищио для достижения такого самообладания было недостаточно, и это означало, что Сэте уже приходилось лишать людей жизни. Но когда? Он и сейчас для этого был маловат, а до встречи с самураями тем более! Если бы об этом знал Изаму, то возможно бы смог остаться в живых. Но он этого не предвидел. К тому же Изаму позволил себе гнев, что вывело его из равновесия, а Соджиро, напротив, только что понял слова господина Шишио и отключил в себе не только эмоции, но и мысли. Это сделало его почти неуязвимым.
- Я тороплюсь. Надеюсь, вы уберете тело за меня. - Весело произнес Сэта, выждав, когда самураи придут в себя.
- Да, конечно. - Ответил Аки, глядя на меч, которым Соджиро только что убил его соратника. - Господин Шишио сейчас в своем летнем домике вместе с госпожой Комогато. Он просил, чтобы его не беспокоили.
Сэта развернулся и пошел к указанному дому. Придя, он сел на веранде и стал ждать, когда выйдет Аюми или Шишио. Время шло медленно, но Соджиро был спокоен и знал, что успеет показать наполненную бочку до того, как ее вновь опустошат. Через двадцать минут на пороге показались Шишио и Аюми. Женщина держала его под руку и что-то сладко рассказывала, но когда увидела Каменного Зазнайку, то резко замолчала и сменилась в лице. До этого она улыбалась, и ее глаза выражали любовь и восхищение, а сейчас светились ненавистью, потому что Соджиро явно собирался нарушить ееплан прогуляться с Шишио по лесу и насладиться друг другом в природном уединении.
- Ты уже отдохнул? - Спросил СэтуШишио.
- Да. Я готов продолжить урок. - Говоря это, Соджиро встал и уверенно посмотрел учителю в глаза. По его взглядуШишио понял, что тот говорит правду.
- Хорошо, покажи мне бочку. - Спрятав уголки губ под бинты, произнес учитель. Аюми не сказала ни слова, хотя ей очень хотелось убедить Шишио перенести занятие на другое время.
Вечер исчезал, переходя в ночь, и убитое солнце медленно падало за уставшие от ветра деревья. Соджиро стоял рядом со своим учителем и смотрел на краснеющее небо.Он сегодня много понял и увидел, а значит стал сильнее. Предвечерняя тренировка хорошо это доказала, ведь Сэта смог наконец-то устоять после атаки на своего учителя.
- То, что Изаму искал повод убить тебя, говорит о том, что он действительно был предателем. - Сказал Шишио, не отрывая своих глаз от заката. - Плохо, что ты не смог выяснить, кому он передавал данные. Но мы будем следить за той пещерой, о которой ты говорил. Рано или поздно враг придет туда и получит то, что должен.
- Да. - С улыбкой согласился мальчик. - Когда это случится, позвольте мне исправить мою ошибку и самому допросить врага.
- Это будет для тебя полезно. - Одобрил идею Шишио и ненадолго замолчал, любуясь агонией солнца. - Тебе понравилась сэппуку?
- Нет. - Весело ответил Соджиро.
- Что именно привело тебя к такому мнению?
- Кудо. Я знал, что он не справится и все испортит. И так и вышло. Он не дождался завершения второго пореза и слишком слабо нанес удар по шее.
-Кого бы ты предложил стать кайсяку?
- Икэду. Я еще утром советовал выбрать его, но тот глупец не внял моим словам. Он заслужил свою некрасивую смерть.
- Ты прав. Икэда действительно мог быть хорошим кайсяку. - Продолжив наслаждться разливающейся по небу кровью, довольно произнес Шишио.
«Я когда-нибудь осознаю,как заблуждаюсь? – Подумалось Сэте. – Изаму, это ты ошибался. И это было твоей слабостью. Поэтому я смог убить тебя».
- Господин Шишио, если бы мне пришлось сделать себе сэппуку, вы бы согласились быть моим кайсяку? - Сэта захотел увидеть взгляд своего учителя, чтобы по нему прочесть больше, чем, по его словам, но Шишио не захотел прервать созерцание самого красивого явления смерти.
- Соджиро, в твоей голове не должно возникать таких вопросов. Я надеюсь, тебе не надо объяснять, почему? - Без всякой эмоциональной окраски произнес Шишио.
- Нет. - Ответил Сэта, восторженно глядя на окровавленное солнце.
*Генро - государственные деятели, приближенные к императору и являвшиеся его неофициальными советниками в эпоху Мэйдзи, Тайсё и Сёва. Гэнро считаются «отцами-основателями» современной Япони.
*Хитокири - наемный убийца.
*Хакама - традиционные японские длинные широкие штаны в складку, похожие на юбку.
Глава 3
Ветер гонит листья вдаль, и в глазах блестит печаль.
Вскоре с солнцем день проснется. Странник грустно улыбнется.
- Ты вернешься?
- Обещаю.
- Сколько лет пройдет?
- Не знаю.
- Буду ждать.
- Я буду верить.
Жаль нельзя тоску измерить.
Воздух сладкий, в нем свобода. К страннику тепла погода,
И дорога плавно вьется, но в душе печаль смеется.
Впереди ответ и счастье, только солнце, как ненастье.
И шаги легки, но тяжки. Ветер зря поет о сказке.
Странник ищет край, где вечно сад цветет, живет беспечно.
Он найдет его однажды. Быть счастливым может каждый.
Утреннее солнце еще не успело нагреть землю, и в воздухе продолжала чувствоваться ночная прохлада. Соджиро,сам не зная куда, шел по безлюдной дороге,скрытой тенью массивных, лиственных деревьев, и думал о том, как глупо выдал себя три дня назад, когда решил спасти несчастного путника, попавшего в лапы грабителей. Ну откуда ему было знать, что жертва была вовсе не жертвой, а переодетым полицейским, выманивающим местную шайку разбойников? Хотя, можно было и заметить, что за кустами и деревьями сидят коллеги «жертвы» и выжидают подходящего момента для наступления. Но Сэта слишком увлекся игрой в садовника и поспешил на помощь, сделав полиции приятный сюрприз. В их среде ведь уже начинали искренно верить, что ужасный Тэнкэн бесславно погиб. А тут он вдруг предстал во всей своей красе, живой и невредимый, со своей жутко-прекрасной улыбкой и танто* в руках. Соджиро никогда бы не подумал, что однажды поможет полицейским, а им такое тем более не могло даже во сне присниться.
Но произошедшее было реальностью, причем неожиданной и страшной для всех его участников. Когда Сэта примчался на помощь и стал обезвреживать несчастных разбойников, коллеги «жертвы» замерли с открытыми ртами, кто-то даже свалился с дерева, а сама «приманка» так и вовсе побелела и минут пять после своего спасения не могла произнести ни слова. Но лучше бы и не произносила. Потому что, когда Тэнкэн услышал среди странных заиканий и всхлипов свое имя, то мгновенно сообразил, что спас своего врага, и кинулся убегать. Правда, у него это не сразу получилось. Он ведь поначалу пытался привести «жертву» в чувства и позволил ей схватить себя за руки, а тот, как только смог говорить, полез за наручниками, продолжая сжимать Сэте правую кисть. Соджиро вместо того, чтобы просто вырубить «жертву», начал вырываться, но полицейский оказался слишком сильным и чуть не сломал ему пальцы. Сейчас, спокойно идя по дороге, Тэнкэн не переставал удивляться, почему так нелепо отреагировал и позволил полицейскому компенсировать не удержанную руку выхваченной сумкой? А ведь в ней был журавль Фуджиты! Из-за этого Соджиро пришлось возвращаться и вновь вводить несчастных слуг закона в шоковое состояние.
Но на этом приключения Тэнкэна не закончились. Из-за неприятной встречи ему пришлось менять курс и идти не на север, а на юг. У Сэты даже появилось искушение наведаться к семейству Накагава, а потом вновь устроить печальное прощание под заходящим солнцем. Но он этого не сделал, потому что хоть и совершал в последнее время глупость за глупостью, все равно продолжал считать себя разумным человеком.
Соджиро шел по дороге, как и сейчас, ругая себя последними словами, и вдруг заметил человека, спящего на обочине. Из-под немного съехавшей с лица соломенной шляпы было хорошо видно надглазную повязку и характерную горбинку на носу. Хонджоу Сигэкадзу или как его прозвали Роси[рыбак] собственной персоной отдыхал, судя по всему, после очередной «рыбалки». Сэта наклонился к этому человеку и, улыбаясь, назвал по имени. Глаз открылся и сонно уставился на давно не видевшееся лицо, потом на губах возникла некрасивая улыбка, и через секунду заговорила, испустив неприятный запах изо рта:
- Господин Ухмылка! – Воскликнул Хонджоу. – Какими ветрами тебя сюда занесло?
- Знаешь, я хотел задать тебе тот же вопрос. – Садясь рядом с одноглазым воином, ответил Соджиро.
Он хорошо знал этого человека и долго не видел, а сейчас судьба преподнесла ему такой приятный сюрприз. Хонджоу был одной из тех личностей, которую Сэта признавал сильной и достойной существования, хотя Сигэкадзу никогда и не входил в армиюего учителя.Шишо однажды удостаивал Хонджоу чести быть приглашенным сотрудничать, но тот отказался, сказав, что любит рыбачить в одиночку. У Сигэкадзу была своя оригинальная философия, по которой все японцы делились на две категории: рыб и собственно людей. Водоплавающими Хонджоу считал богатых чиновников и политиков, поддерживающих новый порядок, а людьми – всех остальных, не делая различий между слабыми и сильными. Именно поэтому он не хотел присоединяться к войскам Шишио. Сигэкадзу считал себя человеколюбцем, придерживающимся рыбной диеты, а Шишио не брезговал отведать и человечины.
- В этих водах завелась довольно крупная рыбешка. – Ответил одноглазый воин, приподнимаясь с земли, чтобы сесть напротив Соджиро.
- Продолжаешь рыбачить? И как звучит имя этого водоплавающего?
- Мои правила так же вечны, как и твоя улыбка. – Произнес Хонджоу, поправляя каса*. – Услуга за услугу, информация за информацию. Ты ведь тоже здесь наверняка не смысл жизни ищешь? И кто же на этот раз не угодил старине Шишио?
- Значит, ты ничего не знаешь? – Убрав улыбку, спросил Сэта и посмотрел на грязные хакама* Роси. – Господина Шишио больше нет. Он погиб, сразившись с Баттосаем.
- На цветы – буря*! Ты что, шутить научился? – Радуясь про себя, что сидит, а не стоит, удивился Хонджоу. – Где это он смог отыскать этого бедолагу, да еще заставить вопреки клятве убить?
- Информация за информацию. – Вернув улыбку, произнес Сэта.
- Одзаки Сигурэ. Вскоре эта рыбина должна проехать здесь. - Хонджоу указал рукой, откуда вскоре появится карета.
- Никогда не слышал о нем. Я знаю Одзаки Коичи. Это его родственник?
- Твоя очередь, Господин Ухмылка. – Хонджоу расплылся в редкозубой улыбке. Когда-то за свой талант выдумывать прозвища Роси чуть не поплатился жизнью, но Шишио не дал Соджиро убить его, еле успев остановить совершенно не нужный поединок. Тэнкэн лишил Хонджоу глаза, и тот счел справедливым получить за это право и впредь называть Сэту «ГосподиномУхмылкой».
- Баттосай сам нашел Шишио-сама и вызвал на бой. – Ответил Сэта.
- Сигурэ - родной сын Одзаки Коичи.
- Я думал, что у него только дочь. – Удивился Соджиро. Роси недовольно уставился на него, намекая, что настала очередь того раскрывать карты.
- Химура-сама не хотел, чтобы нынешняя Япония превращалась в державу Шишио-сама. – Тогда объяснил Сэта.
- Это и так ясно. – Заворчал Хонджоу. – Лучше скажи: он получил за это награду от правительства или по-прежнему занимается альтруизмом?
- Решаешь, к какой рыбе его лучше отнести? Не торопись, Хонджоу. Этот воин по-прежнему предпочитает деньгам правительства свое рваное кимоно. За что ты хочешь убить сына Одзаки Коичи? Если я о нем никогда не слышал, значит, его не интересует политика.
- Не интересовала до недавнего времени. А сейчас этот сопляк стал на службу жирным гуппи, прикрываясь намерением вести нашу страну к еще более светлому будущему, чем есть у нас сейчас. Куда еще светлей?! Даже ночью в открытую с мечом не походишь! Хмм…Ты теперь без господина остался. А что с другими членами Джупон Гатана?
- Андзи и Худзи отбывают срок, Ивамбо, как и я, скрывается, Усуи погиб, остальные работают на правительство. – В голосе Сэты исчезла веселость, и в глазах что-то печально заблестело. Это удивило Роси, который, как и многие, считал Тэнкэна бесчувственным эгоистом.
- Что ж, - печально вздохнув, произнес Хонджоу, - Шишио Макото был достойным воином, чтобы почтить его память моим прекрасным сакэ. По твоим глазам вижу, что оно тебе сейчас необходимо. – Роси развернулся назад и внезапнодостал откуда-то закрытый кувшин с сакэ. Это был его любимый фокус, и никто не знал, как он это делает. И интересно было еще и то, что Роси, как кочевник, путешествовал из одного незнакомого города в другой, но при этом всегда знал, где в них можно найти хорошее спиртное.
- Твое сакэ как всегда превосходно. – Произнес Соджиро, сделав глоток. – Жаль, у меня нет такой информации, которая по ценности не уступила бы раскрытию твоего фокуса.
- Жизнь - забавная штука. – Хонджоу не церемонился со своей чашкой и, быстро ее опустошив, решил налить еще. – У тебя недавно учитель умер, а у меня сын родился.
- Сын? - Сэта не поверил в то, что услышал, потому что никто бы и никогда не подумал, что Роси-одиночка может быть семьянином.
- Да, - гордо, но без радости произнес Хонджоу, - сынишка. Но я бы больше радовался девчонке, поскольку обещал своей жене, что прекращу рыбачить, когда у меня родится сын.
- Но ты рыбачишь.
- Это моя последняя рыбалка. После я выброшу удочку и вернусь домой растить воина, обреченного никогда не узнать, что такое держать катана в руке. Мне когда жена сказала, что ждет ребенка, я на радостях обещал, что если родится мальчик, то помимо окончания рыбалки еще и не буду обучать его боевым искусствам.
- Знаешь, для меня большая неожиданность слышать, что ты женат, стал отцом и дал такие обещания. Как назвал сына?
- Господин Ухмылка, а не хочешь со мной порыбачить? - Сигэкадзу не желал говорить имя своего наследника Тэнкэну. После женитьбы, чтобы обезопасить себя и своих будущих детей, Роси даже взял фамилию своей жены. Поэтому теперь никто не мог узнать, как зовут его сына, и благодаря этому отомстить или начать шантажировать. - Я, конечно же, больше люблю ловить рыбу в одиночку, но ради тебя бы сделал исключение. Эта рыбалка особенная и с тобой лучше запомнится.
- Благодарю, но у меня в последнее время аллергия на рыбу. Пришлось сесть на цветочную диету. - Поднимаясь и отряхивая свои хакама, ответил Сэта.
- В первый раз слышу, что от аллергии на цветы переходят. Растолкуй, что это значит.
- Будь осторожен - за мной по пятам идет полиция. - Соджиро надел каса и пошел дальше.
Роси вновь улегся на изможденную летом, пыльную и местами колючую траву и стал рассматривать плывущие по небу облака. Он обожал загадки, и сказанное Тэнкэном никак не выходило у него из головы. За попытками понять слова Сэты, Хонджоу не заметил, как пролетел целый час. Размышляя, он вдруг поймал себя на мысли, что карета со знатной рыбой уже давно должна была промчаться мимо, но ее до сих пор не было. За все время ожидания Роси не слышал ни стука лошадиных копыт, ни грохота быстрых колес. Похоже, Одзаки сильно опаздывал, или вообще не собирался проезжать здесь! Хонджоу решил подождать еще немного, прижавшись ухом к земле и жадно вслушиваясь в любой передаваемый через нее звук. Миновал еще час, а карета все не появлялась. В целом прождав около пяти часов, Роси со злости разбил свой кувшин о сухую, пыльную дорогу и поплелся в деревню, в которой жил лживый информатор.
Но информатор был вовсе не лживым. Просто садовник не хотел, чтобы ветер выплеснул ни о чем не подозревавшую рыбешку на сушу. После разговора с Хонджоу, Соджиро только сделал вид, что продолжил путь на север, а сам, как только скрылся из виду, помчался останавливать карету Одзаки.
Извозчик, управлявший экипажем Одзаки, быстро гнал лошадей, как будто боясь опозданием подвести своего господина, и громко кричал, размахивая длинной плетью. В запале он даже не сразу сообразил, что рядом с ним уселся непонятно откуда взявшийся юноша с веселой и беззаботной улыбкой. Но когда извозчик понял, что происходит что-то сверхъестественное, то ничего кроме как «а ты кто?» произнести не смог.
- Впереди вас поджидает засада. - Объяснил Сэта. - Разворачивайте карету и езжайте другой дорогой.
- Но мы опоздаем!
- Ты так желаешь поскорее умереть? - Предположив, что извозчик шокирован, а значит вести экипаж будет так же неадекватно, как и говорить,Соджиро выхватил поводья.
- Да кто вы такой, чтобы я вам верил? – Завопил кучер, пытаясь вернуть управление.
- Нет времени объяснять. – Весело ответил Сэта, беря поводья в одну руку, а другой доставая танто.
Соджиро надеялся, что извозчик испугается и станет послушным, но у того оказалась совершенно другая реакция. Увидев кинжал, кучер тут же накинулся на Сэту, пытаясь выхватить оружие. Соджиро мог бы вырубить осмелевшего глупца, но тогда бы пришлось останавливать карету и показываться Одзаки. А это было для Тэнкэна не очень выгодным событием. Поэтому пришлось вместо усмирения извозчика, обороняться от его атак и одновременно вести карету. Хорошо, что Соджиро уже успел развернуть лошадей и они мчались назад, удаляясь от засады Роси.
Извозчик оказался не только смелым, но и довольно ловким и сильным. Либо Одзаки специально нанял кучера-телохранителя, либо на эту рыбку охотился не только Хонджоу. Сэте оставалось только надеяться, что извозчик не был за одно с Роси. Ведь если Хонджоу узнает, что Соджиро испортил ему рыбалку, он будет охотиться на него, пока не отомстит. Роси был довольно опасным противником даже для Тэнкэна, и перспектива вражды с ним не сулила Сэте ничего хорошего. Особенно с его новыми взглядами и цветочной диетой. Но поступить иначе садовник все равно не мог.
Кучер, держа руку Соджиро, постепенно начинал побеждать, склоняя танто все ближе к его лицу. Сопротивляясь изо всех сил, Сэта начал понимать, что проигрывает, а значит придется выпустить поводья, чтобы уровнять силы и все-таки сбросить извозчика с кареты. Но тот внезапно сам отпустил Соджиро, спрыгнул на землю и, выкрикивая фамилиюпассажира, побежал прочь.
- Одзаки-сама! Где вы? - Начал орать кучер, замедлившись и нервно смотря по сторонам.
Сэта остановил лошадей и принялся ждать, что будет дальше.
- Одза-к-хи-и! – Вновь позвал извозчик. Но последние слоги он произнес как-то неестественно, словно крякнув, и камнем упал на землю.
Соджиро не смог разглядеть что с ним произошло, посколькусам чуть не погиб от внезапно полетевших в него кунай* Ему пришлось мгновенно спрыгнуть и скрыться за кабинкой кареты. Ножи вонзились в обшивку облучка, издавглухой и угрожающий звук, говорящий о том, что они не собираются стать единственной атакой противника. Находясь в укрытии, Сэта замер и стал вслушиваться в мелодию природы, пытаясь понять, где находится враг и что собирается предпринять. Хорошо, что лошади продолжали послушно стоять на месте, словно не замечая, в какую опасную обстановку попали.
Ветер шуршал листвой. В обезвоженной, пыльной траве трещали цикады. Со стороны леса изредка доносились крики диких животных. Не было ни одного намека на то, где сейчас находится враг, и что собирается предпринять. Либо он выжидал, когда Сэта решит выйти из укрытия, либо сейчас беззвучно подкрадывался к карете, чтобы застать врасплох. Кем был этот человек, так метко метнувшийкунаи в сторону Соджиро? Синоби? Сам Одзаки? Случайный грабитель? Сэта сильно сжал рукоять танто, решая, что лучше выйти из укрытия и понадеяться на свою ловкость и хорошую реакцию, чем сидеть, ждать и этим подарить врагу преимущество в виде неожиданного нападения.
Но не успел он совершить задуманное, как его остановил чей-то громкий, мужской голос:
- Выходи, и сразимся в честном поединке!
Сэта выглянул из-за кареты и увидел молодого человека лет двадцати, одетого в иностранные брюки и уже не совсем белую из-за валяния на земле рубашку. Но его идеальные черты лица были японскими, и говорил он без акцента. Незнакомец держал в руке длинный катана и смело смотрел на показавшегося из-за кареты Тэнкэна.
- Я знаю, кто подослал вас. Но не думайте, что этим вы меня напугаете и остановите. - Произнес странный человек, и у Сэты стала закрадываться мысль, что это и есть Одзаки Сигурэ. - А если хотели шантажировать моего отца, то знайте, что он и йены за меня не отдаст. - Эти слова полностью подтвердили догадку Соджиро.
- Зачем вы мне это говорите, если собираетесь убить? - Улыбаясь, спросил Сэта. - Я ведь никому не смогу это передать.
- Я мальчишек не убиваю.
Соджиро эти слова слегка удивили, потому что Одзаки на вид был ненамного его старше, но уже почему-то решил, что имеет право называть Тэнкэна мальчишкой.
- Значит, ваше безрассудство распространяется только на невинных кучеров? - Из-за улыбки интонации Сэты казались веселыми, и это вызывало у Сигурэ недоумение. А слова о невиновности кучера так и вовсе привели в растерянность. Ведь когда экипаж внезапно начал разворачиваться, Одзаки сначала решил, что на него напали и собираются убить. Но тогда бы карета остановилась, а она продолжала нестись назад. Тогда Сигурэ открыл дверцу и выглянул, чтобы посмотреть, что происходит. Вместо извозчика лошадьми управлял кто-то другой. Плохой обзор не дал Одзаки увидеть, что Сэта лишь одной рукой ведет экипаж, а другой сражается с кучером.Сигурэподумал, что извозчика убили, а его решили взять в плен, чтобы после ограбить или шантажировать отца. Поэтому Одзаки взял свой меч и выпрыгнул из экипажа, скрывшись в придорожных зарослях. Но когда Сигурэ увидел, что кучер жив, то решил, что тот с грабителями за одно, и поэтому не задумываясь, убил его. А сейчас улыбающийся незнакомец говорил, что кучер был невиновен. Был ли у него смысл лгать?
- Если бы вы были с извозчиком не заодно, то не смогли бы сесть с ним рядом. Карета неслась слишком быстро. - Ответил Одзаки.
- Да. Но и не останавливалась. Или вы полагаете, что я запрыгнул, когда она затормаживала и разворачивалась? Хм, это вполне логичное заключение. Но знаете, есть одна маленькая деталь: карету разворачивал именно я.
- Вы в бою так же плохи, как и во лжи? Ели да, то я тем более не буду себя позорить сражением с вами. - Одзаки спрятал лезвие меча в ножны.
- Хотите проверить мое мастерство? - Глаза Тэнкэна восхищенно загорелись. Ему тоже очень хотелосьиспытать этого интересного человека, так метко пустившего кунаи. Только одного Соджиро понять не мог: если Сигурэ видел, как Тэнкэн ловко увернулся от летящих на него ножей и быстро скрылся за каретой, то почему не понял, что он не такой уж и безобидный?
- Объясните мне, зачем пытались везти меня обратно, и мы разойдемся. - Одзаки смотрел Сэте в глаза, совершенно не смущаясь холодного, презрительного блеска, и это еще больше разжигало в Тэнкэне азарт.
- Сначала сразимся, и потом я вам отвечу.
- У вас нет меча.
- Так вот что вас останавливает! Да. У меня его нет, но мне это совершенно не мешает победить вас.
- Тогда давайте сразимся без оружия? Вы согласны?
- Не любите нечестных поединков? Вы немного скучноватый противник. Но я согласен вас проверить.
- Надо еще посмотреть, кто кого проверять собрался.
Одзаки принял боевую стойку, слегка согнув и широко расставив ноги, и выставив вперед так же согнутые в локтях руки с прямыми ладонями. Сэта снял плащ и сделал то же.
Сначала они принялись стоять, выжидая, кто первый решит сделать ход. С одной стороны, это могло подарить второму небольшое преимущество, таккак тот сможет успетьопределить,каким приемом желает воспользоваться противник, и выстроить правильную тактику. С другой стороны неожиданное нападение первого могло застатьвторого врасплох и подарить быструю победу. Но поскольку ни Одзаки, ни Сэта не знали потенциала друг друга, то по-началу решили выжидать и оценивать внутреннее состояние соперника.
Одзаки не выглядел самоуверенным. Он был сдержанным и внимательным, а значит понимал, что нельзя недооценивать противника, опираясь на внешность, особенно когда тот способен так ловко уклониться от пущенных в него ножей. Но растерянным его тоже назвать было нельзя. Значит, Одзаки сам был достаточно искусным мастером, обладающим не одним тайным приемом и мощной техникой. Но у Сэты все-таки было одно преимущество — он понимал, что обладает бóльшим опытом в настоящих сражениях, ведь вряд ли Сигурэ, обладая таким статусом, часто сражался на смерть. В его глазах вообще не читалось жажды крови и осознания того, что значит, отнять чужую жизнь.Понимая это, Соджиро еще и рассудил, что походив первым, зародит в Одзаки мнение о себе, как о менее сдержанном противнике, которым получится манипулировать.Заблуждениеврага — это большой шанс на победу.
Поэтому Соджиро, немного выждав, резко перешел в мнимую атаку. Он стал изредка махать руками, не доводя удары до конца и тем самым проверяя реакцию Одзаки. Тот мгновенно понял, что это обманный маневр, и никак не реагировал. Соджиро это понравилось и он искренне улыбнулся, поджигая этой мимикой азарт в своих жаждущих боя глазах. Сэта сделал шаг в сторону и заставил Одзаки повторить за ним. Они принялись ходить по кругу, держа достаточную для удара дистанцию и изучая потенциал друг друга. Сигурэ так же сделал пару обманных движений, и Соджиро не поддался, оставаясь собранным и ожидающим настоящего нападения.
Тогда, еще немного походив по кругу, Сигурэ решил, что пора, и нанес уже настоящий и довольно опасный удар, целясь в горло Сэты. Соджиро успелувернуться, слегка отклонившись в сторону, и тут же сам атаковал Одзаки в голову. Казалось, Сигурэ даже не напрягся, когда легко уходил от удара, и это разрешило Тэнкэну немного ускориться.
Одзаки принялся яростно атаковать, а Сэта уклоняться и отходить, испытывая силу и скорость своего необычного противника. Сигурэ начинал двигаться все быстрее и быстрее, но никак не мог задеть или хотя бы заставить Соджиро поставить блок. Это было похоже на попытку вывести противника из себя. И тот факт, что Сэта не спешил перенять инициативу, сполна подтверждалтакую догадку. Но Одзаки такая тактика показалась скучной и он решил изменить условия. Тем более, что его восхищало то, как легко и экономно расходуя силы улыбающийся мальчишка уходил от его атак. Это означало, что если Сэта перестанет играть, то поединок с ним подарит истинное удовольствие.
Одзаки сделал шаг назад, и Соджиро мгновенно прочел это, переняв инициативу в поединке и наконец-то принявшись атаковать. Он напал гораздо быстрее, чем ожидал Одзаки, но это не помешало последнему отбить удар и попробовать вернуть инициативу. Но Тэнкэн больше не хотел отступать, полагая, что выяснил достаточно о потенциале Сигурэ, и поэтому, не позволив контратаковать, продолжил нападение.
И Соджиро стал наступать быстрее и сразу же в нескольких направлениях, нанося удары в голову, грудь и солнечное сплетение, и не давая Сирурэ возможности передохнуть. Одзаки, чувствуя, что теперь приходится прилагать больше усилий, стал блокировать удары и выжидать удобного момента для перехвата инициативы. Но Сэта продолжал яростно атаковать, словно не было предела его выносливости, и не давая Одзаки шанса на передышку. Сигурэ стал отчаянно отступать, тщетно пытаясь поймать момент, когда Соджиро станет уязвим. Но приближение такого состояния не выдавали ни глаза, ни удары Сэты. Он двигался в одном и том-же темпе, все так же довольно улыбаясь и с азартом следя за тем, как в Одзаки борются любопытство и сомнение в победе.
Понимая, что улыбающийся незнакомец гораздо сильнее, чем казался, и чувствуя, что сам вскоре начнет уставать, Сигурэ попробовал уйти на безопасную дистанцию. Он принял удар в развороте и, продолжив вращение, смог не только отклонить атаку, но и заставить Сэту развернуться, тем самым получив возможность отступить.
Они разошлись в стороны. Полдень еще не наступил, но было уже достаточно жарко, чтобы все вокруг погрузилось в ленивое ожидание прохладного вечера. Только цикады назойливо стрекотали из сухих кустов, напоминая о том, что природа жива и довольна любой погодой. Но два утонувших в азарте воина не обращали внимания ни на цикад, ни на солнцепек. Их ноги твердо стояли на пыльной, давно забывшей о вкусе дождя земле, а глаза с восхищением и желанием одержать верх изучали взгляд друг друга.
Соджиро, решив, что дал достаточно времени Одзаки для передышки, усмехнулся и весело произнес:
- Твой ход.
«Мальчишка быстр, силен и наверняка еще не раскрыл мне весьсвой потенциал. - Подумал Сигурэ в этот момент. - Самонадеянный!Ему не стоит мне поддаваться». Чувствуя, что готов, Одзаки сорвался с места. Он, побежав на Сэту, высоко подпрыгнул и в полете стал быстро наносить удары ногами, желая достать до ухмыляющегося лица. Соджиро успел поставить блок руками и начал отступать под натиском не прекращающейся мощной атаки, еле сдерживая напор Сигурэ. А тот продолжил яростно наступать, удивляясь выдержке ухмыляющегося мальчишки и от этого все больше разгораясь азартом и любопытством. Ведь все, с кем ему приходилось сражаться раньше, уже бы сдались, позволив сломать оборону и одержать над собой верх. Но Сэта держался до последнего, не позволяя выдать противнику даже тень своей усталости или сомнения в победе.
Заметив, что позади стоит широкое дерево и отступление назад сулит столкновением с ним, Соджиро решил отходить немного в сторону. И хорошо, что мощная атака Сигурэ как раз начала ослабевать. Одзаки приземлился на землю, позволив Сэте сделать один шаг от препятствия. Но через мгновение Сигурэ вновь атаковал, что привело Тэнкэна в приятное изумление. Он полагал, что противник выдохся и даст несколько ценных секунд на занятие выгодной позиции и переход в атаку. Но запас выносливости Одзаки не иссяк и позволил продолжить наступление. Сигурэ опять стал наносить удары ногами, но двигался уже гораздо быстрее, чем раньше, вынуждая Тэнкэна применять все больше усилий и этим постепенно выдавать свое мастерство. Когда Соджиро мгновенно отреагировал на невероятно быстрый удар Сигурэ, у того мурашки пробежали по телу от восхищения тем, с какой скоростью способен двигаться этот мальчишка.
Одзаки стал наносить хаотичные удары ногами в солнечное сплетение и пах, затем опять в голову, в грудь, и снова в пах, заставляя Тэнкэна отбиваться, уклоняться и отходить назад. При этом на лице Соджиро продолжала сиять радостная улыбка. Он давно не сражался с настоящим мастером и был рад поединку. Особенно потому, что Сигурэ не давал ему расслабляться и заставлял реагировать все быстрее и быстрее.
И вот, нанося очередной удар ногой в прыжке, Одзаки все-таки достал до груди Тэнкэна. Но его ликование продлилось не больше секунды, поскольку Соджиро успел схватить ступню Одзаки и погасить силу удара, а после резко развернул ее, заставив Сигурэ перекрутиться и упасть на землю.
Не растерявшись, Одзаки тут же поднялся и вновь набросился на тоже побежавшего на него Соджиро. Теперь они оба стали двигаться невероятно быстро, и в глазах у обоих читался искренний восторг. Каждый из них пытался взять преимущество, парируя и проводя контратаки, перехватывая удары и ловко уходя от нападения в развороте или прыжке. Солнце продолжало беспощадно жечь землю, ветер не спешил пригнать хотя бы одно легкое облако, а два увлечённых поединком бойца по-прежнему не обращали на это внимание, продолжая пытаться выяснить, кто из нихсильнее.
Отбив очередной залп ударов, Сэта ускорился и смог достать до Сигурэ, ударив в солнечное сплетение и этим отбросив на пару метров. Ударившись о пыльную землю, Одзаки не успел подняться, лишь обернулся и увидел, что Тэнкэн уже в прыжке летит на него. Сигурэ еле ушел от атаки и, сделав кувырок, резко встал. Он хотел тут же перейти в наступление и нанес удар, но не достал до Сэты, потому что тот, приземлившись и оказавшись к Одзаки спиной, почувствовал намерение противника и ловко уклонился. Тэнкэн вновь начал атаковать, но Одзаки, парировав его руки, смог двигаться быстрее и нанес удар в солнечное сплетение. Падая на землю, Сэта подумал, что уже пора было понять, насколько хорош противник и перестать халтурить. Он резко поднялся и побежал на Сигурэ, но тот совершил перехват, опять заставив Тэнкэна ощутить, насколько тверда обезвоженная от летней жары земля. В глазах Тэнкэна все ярче разгорался азарт и восторг от своей удачи. Как хорошо, что он решил спасти этого человека и получил возможность провести такой захватывающий поединок!
Сэта постарался быстро подняться, но не успел до концавыпрямиться, как Одзаки уже поспешил сделать подсечку, чтобы опять повалить на землю. Соджиро еле успел подпрыгнуть, двигаясь уже со своей максимальной скоростью. Уйдя от нижней атаки, он побежал вперед, оттолкнулся от стоявшего на пути дерева и, сделав сальто, перелетел через Сигурэ. Одзаки еще никогда не видел такой скорости. Для него Соджиро на мгновение словно растворился в воздухе. И когда Тэнкэн оказался за спиной, Одзаки не успел развернуться, легко подчинившись его захвату и оказавшись на земле с заломленной за спину рукой. Сигурэ не смог освободиться от навалившегося на него Соджиро, и это стало его поражением.
- Вы по мастерству не уступаете моему учителю. – Прокашлявшись, ответил Сигурэ, как только Сэта отпустил его и дал возможность подняться. – Ваша скорость была невероятна!
- Вы заставили меня выложиться по полной. – С искренним восторгом весело произнес Сэта. - Честно говоря, я уже давно не встречал такого сильного противника. Ваша реакция феноменальна, а движения точны и рациональны. У вас прекрасная техника!
- Могу я узнать ваше имя?
- Сэта Соджиро. - Сэта подумал, что сообщить свое настоящее имя будет достаточно выгодным решением. Ведь если полиция узнает о сражении Тэнкэна здесь с Одзаки Сигурэ, то действительно поверит, будто он вновь отправился в Токио. - Вы доставили мне удовольствие, поэтому я отвечу вам, зачем разворачивал карету. Если вы продолжите ехать по этой дороге, то вас убьют. Там засада.
- Почему вы решили спасти меня? – На лице Сигурэ не присутствовало никаких признаков удивления.
- Это месть моему старому врагу.
- Получается, что я убил невинного человека? - Растерянно произнес Одзаки, глядя на мертвого извозчика.
- Вы его хорошо знали?
- Я совсем недавно вернулся в Японию и одиннадцать лет жил в Америке. – Сигурэ грустно вздохнул, и его взгляд сделался глубоким и задумчивым. - Мне все еще кажется, что наша страна - мир нецивилизованных дикарей. Поэтому я так и отреагировал.
- К сожалению, с открытием границ для гайдзинов*,Япония действительно превращается из мужественного буси* в изнеженную мадемуазель. - Внешне спокойно и улыбаясь, ответил Сэта, но внутри почувствовал недовольство и досаду, что плохо отделал этого предателя родины. - К тому же, мне кажется, что вы большие дикари, чем мы. - Соджиро подошел к извозчику и стал его осматривать.
- Это «вы» и «мы» меня немного смущает. - Порозовев, смутился Одзаки. - Я не считаю себя американцем. Я – японец!
- Теперь мне ясно, каким образом за короткое время вы успели разозлить стольких людей. - Доставая кинжалы и револьвер из-под одежды убитого, ответил Сэта. - И с кучером мне тоже теперь все понятно. Я был удивлен: почемуон, услышав, что впереди засада, оробел, а когда мой танто увидел, то нисколько не растерялся и попытался скинуть меня с кареты? Но он вряд ли связан с моим врагом. - Соджиро развернулся к Одзаки, который смотрел на него непонимающими глазами. - Вас хотел убить не только мой знакомый, но и кто-то еще.
- Я даже знаю, кто. Но у них ничего бы не вышло! Они думают, что раз я провел большую часть своей жизни заграницей, то неспособен за себя постоять? Это большое заблуждение!
- Да. Для американца вы неплохо деретесь. Жаль, мы не сразились на мечах. Но, кто знает, может быть, однажды это случится? Я с удовольствием бы убил вас. – При последних словах улыбка Тэнкэна повторила блеск его восторженных глаз, представивших смерть возомнившего себя рыцарем Сигурэ.
- Вы уже один раз победили меня, но не лишили жизни. На вас подействовали мои рассуждения о дикарях? – Одзаки еще больше раскраснелся, и в его взгляде были не злость или желание восстановить свою честь, а стыд.
- Нет. Если бы не месть моему врагу, я бы вас еще в карете прирезал. Но пока мне выгодно, чтобы вы продолжали ходить по земле и разъезжать на каретах, болтая глупости.
- Выходит, что вы ничем не лучше вашего врага.
- Мы с ним просто кое-что не поделили, а раньше работали вместе. Как-то даже хотели вашего отца на тот свет отправить, но планы слегка изменились, и мы перенесли это на потом.
- Недавно вы назвали свое имя, а теперь рассказываете такие вещи. Вы либо настоящий глупец, либо вам это выгодно.
- Глупец? Да. В последнее время я совершаю немного странноватые поступки. Но это не говорит о моем интеллекте. Вначале я не знал, что наш разговор примет такой оборот. И не принял бы. Но я поддался гневу. Ваши глупые рассуждения о дикарях вывели меня из себя. Продолжайте в том же духе, и вскоре я порадуюсь известием, что вас больше нет. - Соджиро поднял с земли свой плащ, отряхнул и одел на себя. - Даже не знаю, что вам сказать: «до встречи» или «прощайте»?
- До встречи, Сэта Соджиро. Я надеюсь, что в следующий раз застану вас с мечом.
- Где-нибудь специально для этого раздобуду. - Ответил Сэта, уходя в гущу леса. – И не забудьте за собой прибраться.
- А его оружие? – Спросил Сигурэ, перетаскивая тело мертвого извозчика к обочине. – Вы оставили лишь револьвер.
- Остальное будет компенсацией за то, что вы пока живы. – Донесся ему голос уже скрывшегося за деревьями Тэнкэна.
Одзаки развернул карету и поехал обратно до развилки, чтобы свернуть на дорогу, тоже ведущую к назначенному месту, но более длинную. Вряд ли кто-то станет его на ней поджидать. Сигурэ подумал, что Соджиро направился в сторону Токио, но на самом деле Сэта вновь продолжил путь в северные провинции.
*Танто - кинжал самурая, часто носимый им в паре с длинным мечом вместо вакидзаси. Стандартная длинна кинжала вместе с рукоятья 35-45 см.
*Каса — конусообразная соломенная шляпа
*Хакама - традиционные японские длинные широкие штаны в складку, похожие на юбку.
*«На цветы буря» — народная японская поговорка, напоминающая о превратностях судьбы.
*Кунай — метательные ножи.
*Гайдзин - переводится как иностранец, чужак, человек из вне.
*Буси - самурай, воин
Глава 4
Встреча с этой «рыбешкой» немного успокоила Соджиро. Поскольку благородный рыцарь Сигурэ считает Тэнкэна злодеем и точно доложит о нем полиции. Это собьет ее со следа, ведь так она убедится, что Сэта действительно направляется на юг. Но все же полиции стало известно, что Тэнкэн жив, полон сил и раздобыл новую одежду. Соджиро никак не мог себе простить, что так быстро распознал себя. К тому же Сора надеется, что он в относительной безопасности, а теперь ей могут сообщить, что это не так. И тут еще, как назло, рана от пули Кобаяши сильно разболелась. Это началось после боя с Одзаки Сигурэ, но Сэта не сразу обратил внимание. Тупая, немного давящая на легкие боль не являлась для Тэнкэна чем-то важным, поэтому он предпочитал ругать себя, нежели позволить отдых и тем более лечение. Но постепенно боль стала нарастать, и Сэта даже начал сомневаться, правильно ли не послушал доктора Ватанабэ и так рано отправился в путь.
Солнце набирало силу, беспощадно обрушиваясь на желавшую прохлады землю. Даже тени от деревьев не было. Они стояли вплотную к дороге тесным рядом, защищая собой от солнца густую чащу начинающегося леса и не желая поделиться хотя бы частичкой прохладного крова с изможденным путником. Хорошо, что Соджиро скрывала широкая каса. Это позволяло ему продолжать идти и думать о своих нелепых поступках, не обращая внимания на солнцепек и нарастающую боль в груди. Вскоре среди высоких широколиственных деревьев показалось большое двухэтажное здание. Подойдя поближе, Сэта остановился и прочел колыхающуюся на ветру вывеску: «Минсюку*»
«И все? – Удивился Соджиро. – Не могли название придумать? Что-нибудь вроде: «Пристанище путника» или «Уют странника», или хотя бы просто «В гостях у Накамуры». Интересно, что за скучный человек владеет этой гостиницей? Должно быть, в ней все так же плохо, как и на этой вывеске. Хм, с виду здание простое, но ухоженное. У меня есть деньги, и я устал ночевать в лесу. Я должен получать удовольствие от своего путешествия. Да. Я сниму здесь номер и отдохну денек. Цветы никуда от меня не денутся. Может быть, один из них ждет меня сейчас за дверью?»
Войдя в помещение, Соджиро сразу же ощутил на себе уют и спокойствие, которым была наполнена гостиница. В ней и правда не присутствовало ничего необычного: светло-бежевые стены не были украшены картинами или полками с декоративными предметами; фусума*выглядели стандартно и состояли из реек темной древесины, между которыми была натянута белая рисовая бумага, так же не украшенная какими-либо узорами или рисунками; низкие аккуратные столики из соснового массива тоже были традиционными для Японии и не выделялись ничем необычным. Почти за каждым из них на татами соломенных цветов сидели посетители — усталые, ведущие размеренные беседы путники. Они словно пропитались царящей в гостинице атмосферой и забывали о суете или недовольстве, которое неизбежно могло посетить их, выйди они за стены этого уютного заведения. Сэта не знал наверняка, почему ему стало так спокойно здесь, возможно дело было именно в этой гармоничной простоте, но он понял, что не ошибся, решив остановиться здесь. По крайней мере, такие мысли его посетили в первые секунды пребывания в гостинице.
Рядом за стойкой сидела, подперев щеку ладонью, какая-то старушка. Она добродушно укрывала взглядом каждый столик, неспешно переходя глазами от одного к другому, и словно одобряла каждую проведенную над ним беседу и понимала судьбу и душу каждого пришедшего сюда странника.
«А этот что здесь делает?! – Удивился Сэта, узнав в одном из путников, одиноко пьющем прохладительный напиток, свою пародию. – Я думал, что такие трусы, как он, на странствие в одиночку не способны. Но, возможно, он не один, и его друзья сейчас куда-нибудь просто вышли?»
- Добро пожаловать! – Залепетала старуха, обратившись к Соджиро. Она встала и низко поклонилась. Сэта подошел к ней и хотел сказать, что желает снять комнату, но старушка, не дав ему и рта раскрыть, сама быстро заговорила. - Посиди, отдохни. Сейчас солнце высоко стоит, жарко. Прохладительный напиток не помешает, и суп для восстановления сил. Ты, я смотрю, любишь изысканные блюда. Что больше нравится: мисо* с крабом или окунем?
- То, что лучше приготовлено. – Недоуменно улыбаясь, ответил Сэта и мысленно задал себе вопрос, как она могла «увидеть», какие блюда он предпочитает.
- А у меня все вкусно приготовлено. – Старушка переняла улыбку Соджиро, но у нее она получилась не с ямочками, а с морщинками.
- Я не голоден. Мне нужна комната.
- У меня только одно свободное место осталось. Но этот номер двухместный. Его сейчас снимает вон тот юноша. – Старушка указала глазами на «пародию Тэнкэна», который почему-то радостно смотрел на него.
«Значит, он один» - Подумал Соджиро, быстро отворачиваясь от трусливого юноши.
- Очень жаль. – Не убирая улыбки, произнес Сэта. – Мне нужен одноместный номер. До свидания. - Он развернулся и хотел идти к выходу, но старушка цепко схватила его за руку.
- Идти? В такую жару? Никогда себе не прощу, если отпущу на этот солнцепек такого милого молодого человека! Садись за столик и пережди жару, а потом можешь идти, куда тебе захочется.
Соджиро, улыбаясь, попытался аккуратно освободить свою руку, но пожилая женщина не желала ее отпускать, и к своей сильной хватке добавила упрямый взгляд. Тэнкэн мог бы тоже воспользоваться своим тайным холодно-презрительным оружием, но ему почему-то совершенно не хотелось пугать и расстраивать эту болтливую старушку.
- А почему ваша гостиница называется просто гостиницей? – Чтобы отвлечь ее, спросил Сэта.
- А ты вот посиди и придумай какое-нибудь название. Я пока лучшего не нашла. – Старушка по-прежнему не выпускала его руку.
- Зачем вы так хотите, чтобы я у вас остался? Я ведь ничего не закажу и комнату снимать не собираюсь. – У Соджиро пронеслась мысль, что он в последнее время попадает в переделки из-за того, что не обращает должного внимания на происходящее вокруг. А эта пожилая женщина вела себя очень подозрительно. Неужели она работает на полицию или ей дали приметы Тэнкэна и она решила им помочь? Хотя, скорее всего, старушка просто надеется, что он, подождав немного, все-таки проголодается и сделает заказ.
- Ты мне понравился. Я не хочу тебя отпускать на такое пекло. – Отпустив руку Сэты, объяснила старушка. - Да и вдруг ты передумаешь и закажешь у меня что-нибудь.
- На улице действительно слишком жарко. Я побуду немного здесь. – Ответил Соджиро. Он решил, что если старушка сейчас ему солгала, то надо выяснить: каким образом полиции вновь стало известно, что он идет по этому маршруту, или же ей давно дали приметы Тэнкэна и у нее хорошая память?
Пожилая женщина вновь нацепила на себя улыбку юноши и пошла на свое прежнее место, а Соджиро присел за столик, находившийся дальше всего от «пародии», который не переставал на него смотреть. Сэта ждал, но ничего не происходило. Старуха по-прежнему скучала за стойкой, путники обедали или, как и Соджиро, чего-то ждали, а трусливый «пародия» не переставал глазеть на Тэнкэна. Когда Сэте надоело ощущать на себе странный восторженный взгляд, он развернулся к его владельцу и уставился в глаза. Трус должен был смутиться и отвернуться, не выдержав уверенного взора Тэнкэна, но он, напротив, стал более радостным, поднялся и направился к Соджиро, задев по пути чей-то столик.
«Что ему от меня надо?» - Подумал Сэта, расплывшись в недовольной улыбке. Он ведь совершенно не догадывался, что именно из-за нее «пародия» и решился подойти, полагая, что раз Соджиро улыбается, значит, не против посидеть вместе и поговорить.
- Здравствуйте. - Произнес странный юноша, садясь рядом с Сэтой.
- Добрый день. Вам кто-то разрешил сюда сесть? - Глаза Соджиро выражали неприязнь, зато улыбка, напротив, вовсю сияла радостью от встречи. «Пародия» побледнел и растерянно забегал глазами по лицу Сэты. Он видимо не ожидал услышать такой вопрос, и пытался сообразить, что ответить, выявив настроение собеседника по его выражению лица. Но это оказалось для него невозможным.
- Простите, я действительно должен был спросить, могу ли я это сделать. - Не поднимаясь из-за стола Сэты, еле слышно произнес юноша. - Позвольте представиться. Мое имя - Кишимото Мики.
Обычно, когда человек произносит свое имя, в его голосе присутствует некая торжественность или гордость. Но Мики говорил так, словно вновь сидел перед орущим на него прокурором. Кишимото надеялся, что Соджиро сейчас тоже представится, но тот молча улыбался и сверлил его недовольными глазами. Мики сделал глубокий вдох и заговорил, немного повысив голос:
- Возможно, вы меня сейчас не совсем поймете, потому что, то... - Кишимото на мгновенье замолчал, глядя на свои бледные пальцы, зачем-то сминающие одежду, а потом продолжил бормотать, - то, что я вам скажу, действительно прозвучит немного странно.
- Ваше присутствие за моим столом уже вызывает у меня непонимание.
- Понимаете… мы должны путешествовать вместе! - Кишимото буквально выкрикнул эту фразу, потому что, чтобы ее произнести, собрал в себе всю свою скудную смелость и вложил в нее.
- С какой стати?
- Так предначертано судьбой! - Голос «пародии» явно начинал смелеть и приобретать твердость.
- А то, что вы сейчас своей головой проверите твердость потолка, там тоже предначертано? - У Тэнкэна весело заблестели глаза. Но Мики, как ни странно, не испугался, а напротив восхищенно заулыбался. Соджиро даже страшно стало, потому что ему показалось, что он смотрит в зеркало. Ведь Кишимото был очень на него похож, а сейчас еще и повторял характерную лишь для Сэты реакцию.
- Я странствую в поисках одной очень важной вещи, но у меня пока не получается ее найти. - Все более оживленно и радостно начал говорить Мики. - Остановился здесь и стал ждать знака. Ничего не происходило, и тут появились вы. Понимаете? Вы и есть этот знак! Вы мне нужны, чтобы найти то, что я ищу, а я в свою очередь помогу вам.
- Кто сказал, что мне нужна помощь?
- А это вам лучше знать. Никто не отправляется в дальний путь просто так.
- С чего вы взяли, что он у меня дальний?
- Я ошибся? - Вновь побледнев, робко спросил Кишимото.
- Вы сами сплошная ошибка, несущая ничем не обоснованную глупость.
- Но я могу вам доказать, что я - ваш знак! - Воскликнул Мики. Соджиро никак не мог привыкнуть к его резким переходам в громкости. - Я слышал ваш разговор с хозяйкой!
- Правда? И что из этого?
- Единственное свободное место в этой гостинице находится именно в моем номере! – Судя по жестикуляции и интонациям, Кишимото считал это обстоятельство неопровержимым и максимально убеждающим Сэту в том, что он – его знак.
- По этой причине я и передумал здесь останавливаться. Неприятно было поболтать. До свидания. - Поднимаясь с места, весело ответил Соджиро и развернулся в сторону выхода, чтобы покинуть гостиницу. Но, увидев, что входнаядверь отворяется, и в нее заходят четверо полицейских, резко сел обратно и натянул на лицо свою каса. На его удивление Кишимото сделал тоже.
Войдя, полицейские прямиком направились к старухе, но по пути все-таки окинули сидящих за столиками людей взглядом.
- Добро пожаловать! – Как и в первый раз, произнесла старушка. – Чем я могу вам помочь?
- Мы разыскиваем одного человека. Возможно, он останавливался у вас. Посмотрите. – Протягивая какой-то лист, ответил один из полицейских.
- У-у-у-у, какой страшный! – Приложив руку к сердцу, выразительно произнесла пожилая женщина. – Нет, у меня такого постояльца не было и, надеюсь, не будет.
Кто-то из полицейских досадно вздохнул и обернулся назад. Сэта как раз в этот момент хотел поднять голову, чтобы из-под краев шляпы рассмотреть незваных гостей, но, увидев, что на него смотрят, медленно наклонился. Глядя вниз, Соджиро чувствовал, как несколько глаз принялись его тщательно сканировать. Переведя взгляд на Кишимото, Сэта заметил, что тот дрожит, и его руки стали еще бледнее, чем когда он свое имя называл.
- А вон тот в черном, давно у вас сидит? – Произнес кто-то из полицейских. Соджиро понял, что речь идет о нем.
- Один из этих милых юношей? – Весело начала говорить старушка. – Он сегодня утром вместе со своим братом снял у меня комнату.
- Они братья?
- Да, идут в соседний городок к дяде.
Послышались шаги, по которым Тэнкэн понял, что враги направляются к нему. Он медленно приблизил руку к скрытому под одеждой танто и приготовился в случае чего напасть.
- А чего это вы оба за столом в каса сидите? – Раздался грубый мужской голос прямо над ухом.
- Мы скрываемся. – Невозмутимо ответил Соджиро, от чего Мики громко икнул. В помещении повисла тишина. Видимо полицейские не ожидали такого откровенного ответа и не знали, что на это сказать. Кишимото вновь икнул.
- И от кого и за что вы скрываетесь? – Наконец-то переварив услышанное, спросил один из людей в форме.
- Вам надо выпить воды. – Обратился второй к Кишимото.
- За что, по-вашему, обычно скрываются от кровожадных убийц? – По-прежнему не поднимая головы, сказал Соджиро. Мики икнул в третий раз, но уже немного тише.
- Не от этого случайно? – Спросил полицейский, протягивая под шляпу Тэнкэна портрет Роси.
- Да! Это он! Ёши, посмотри! – Выхватив лист с не самым удачным изображением Хонджоу и протянув его Кишимото, взволнованно проговорил Сэта.
-Д-да, эт-то о-он. Ик. – Еле выговорил Мики.
- Ёши, закажи себе воды. – Сказал Соджиро, забирая лист из дрожащих рук Кишимото. – Это хорошо, что вы сюда пришли. Пока полиция рядом - нам спокойнее.
- Вы не похожи на знатных особ. За что вас хочет убить этот человек? – Полицейский чувствовал, что что-то не так.
- На знатных особ? – Изобразив удивление, спросил Сэта.
- У этого преступника искаженное понятие о справедливости, и он убивает только состоятельных людей. – Объяснил полицейский.
- Честно говоря, я и сам до конца не понимаю, чем мы могли его разозлить. – Растерянно начал объяснять Соджиро. - Я и Ёши решили сократить путь от нашей деревни к городу и поэтому пошли через лес, где случайно наткнулись на этого страшного человека. Но поначалу он был очень даже дружелюбным. Угостил нас сакэ. Я такого вкусного никогда еще не пробовал! И тут Ёши понесло о смысле жизни разглагольствовать. Он всегда, когда выпьет, философствовать начинает. Тот его сначала с улыбкой на лице слушал, а потом вдруг спросил, какая рыба лучше. Ёши, ты не помнишь, кого он перечислял? – В ответ послышалось икание. Тогда Сэта не боясь, поднял ненадолго голову и обратился к старушке. – Госпожа, принесите моему брату воды!
Хозяйка мигом принялась за выполнение просьбы Соджиро, а он, опустив голову, продолжил рассказ о Роси:
- Я не помню, какую рыбу он называл. Но акулу точно, потому что мы ее выбрали. Да! Еще гуппи. Я вспомнил, потому что он нас так обозвал после нашего ответа и пообещал убить.
- Интересно, каким образом вам удалось от него спастись? – Спросил полицейский, досадуя, что не смог толком разглядеть лица юноши, когда тот ненадолго поднял голову.
- Чудом. – Задумчиво ответил Сэта, как будто мысленно возвращаясь в то мгновение, когда он вместе со своим братом спасался от катана Роси. А потом слегка поднял голову, показав из-за краев соломенной шляпы свой подбородок, и более оживленно произнес. - Вы верите в чудеса?
- Нет. – Откликнулось сразу несколько полицейских.
- И мы с Ёши раньше тоже не верили. – Глубоко вздохнув и вновь возвращаясь в никогда не существовавшее прошлое, ответил Соджиро, а Кишимото поддакнул ему не прекращавшейся икотой.
- Здесь нет этого человека. Почему вы все равно не снимаете каса? - Полицейского раздражало то, что он не видит лица странного собеседника, а выглядывающий из-под шляпы подбородок словно дразнил его и этим постепенно приводил в бешенство.
- А если он вдруг войдет? - Сэта слегка согнул пальцами края портрета Хонджоу Сигэкадзу, который все это время не выпускал из рук.
- Хватит перед нами театр Но* изображать! – Внезапно заорал один из полицейских. – Не собираетесь же вы теперь всю жизнь в этих шляпах проходить? Снимите их!
- Хорошо. Ёши, я надеюсь, у тебя не будет приступа, и ты исполнишь просьбу этих без причины орущих на нас людей? – Снимая свою каса, произнес Соджиро. Мики громко икнул, но все же дрожащей рукой принялся стаскивать головной убор со своей бледной головы.
Полицейские принялись внимательно изучать улыбающееся лицо Тэнкэна, а потом белого, как известка, Кишимото, затем вновь перевели взгляд на Сэту, опять на Мики и обратно… Они несколько раз перемещали глаза то с одного, то с другого странного субъекта, пытаясь понять, кто на самом деле сидит перед ними. Но два абсолютно несовместимых предположения не хотели уступать друг другу. Если бы сейчас за столом был и вправду Тэнкэн, то стал бы он путешествовать с этим известковым созданием? Ведь старушка утверждала, что они пришли сюда вместе и сняли одну комнату на двоих. Но этому еще могло найтись какое-нибудь объяснение, а вот тому, что эти двое очень друг на друга похожи… Еще немного побегав глазами по сомнительным физиономиям, полицейские решили, что перед ними действительно братья. Уловив появляющееся спокойствие стоящих перед ним людей, Соджиро весело произнес:
- Простите, нам следовало сразу представиться. Мое имя – Моримото Ушима. А имя моего брата вам уже известно.
- Мы можем осмотреть ваши вещи? – Эта фраза была совсем не оригинальна со стороны полицейских.
К счастью, походная сумка Сэты была скрыта плащом, а вещи Мики находились в номере. Поэтому в словах Соджиро о том, что вещи остались у Роси, никто не усомнился.
- Надеюсь, вы не потеряли ничего ценного? – Поправляя козырек, произнес полицейский.
- Обычные походные принадлежности. – Соджиро вновь скрыл лицо под шляпой, и Мики сделал тоже.
- Доброго пути. До свидания. – Забирая потрет Роси из рук Сэты, сказал полицейский и направился со своими коллегами к выходу.
«Надеюсь, что свидания не будет» - быстро приобретая человеческий цвет, подумал Кишимото. «Слишком легко отделался» - в это же время пронеслось в голове у Тэнкэна. А у полицейских мысли были одинаковыми: «один чересчур трусливый, другой – слишком болтливый. И если их вещи у Хонджоу Сигэкадзу, то тот должен был взять и деньги. Каким образом эти двое смогли снять номер в гостинице? Они решили, что мы уходим. Если эти двое не те, за кого себя выдают, то возможно наше внезапное возвращение введет их в растерянность и выведет на чистую воду». Полицейские разом резко развернулись и вновь подошли к странной парочке.
- А каким образом ваши вещи оказались у этого преступника? – Озвучил общую мысль один из полицейских.
- Когда мы спасались, он выхватил у Ёши сумку. – Голос Сэты уже начинал приобретать веселое недовольство. – Неужели вы решили, что мы их ему сами одолжили на время?
- А деньги вы храните отдельно?
- Ёши более ответственный. Поэтому вещи всегда хранятся у него. Но он совершенно не умеет общаться с купцами и теряется, начиная покупать все, что они ему не предложат. А у меня язык хорошо подвешен. Я бы и сам мог стать торговцем, но мне эта работа не нравится, так же, как и то, что вы нас в чем-то подозреваете.
- Да. – Внезапно отозвался Мики.
- И как долго вы собираетесь пробыть в этой гостинице? – Не обращая внимания на недовольство предполагаемого Моримото Ушимы, задал полицейский свой очередной вопрос.
- Мы хотели уйти завтра на рассвете. Но раз вы здесь разыскиваете того ужасного человека, то, наверное, - Соджиро печально вздохнул, - нам придется еще долго здесь отсиживаться.
- Ага, ик. – Отозвался Кишимото. Сэту немного настораживало то, что «пародия» Тэнкэна начал оживать и пытаться разговаривать. Но, к счастью, пока у Мики это плохо получалось, и он еще не произнес ничего опасного.
- Вам действительно несколько дней лучше оставаться в гостинице. – Ответил полицейский.
Юноши были очень похожи друг на друга. Хозяйка гостиницы сказала, что они пришли вместе. К тому же Тэнкэн направлялся по дороге в Токио и не должен был обнаружиться здесь. Все это позволило поверить, что эти двое – действительно братья Моримото, и поэтому полицейский решил им рассказать о том, как недавно его коллеги встретили Роси на дороге, по которой шел Соджиро. Хонджоу оставил лишь одного самого молодого полицейского и пообещал, что убьет его быстро, если тот объяснит, что могут символизировать цветы. Несчастный офицер только плакал и умолял не убивать, даже не пытаясь хоть что-нибудь предложить, и Роси уже поднял над ним свой длинный меч, как тот вдруг завопил, что цветы – это дети. От услышанного Хонджоу впал в задумчивость. Он молча сложил свой катана, отобрал оружие у побелевшего, как Мики, полицейского и побрел куда-то по дороге. Офицер остался жив и поэтому смог сообщить о случившемся в свой участок. После полицейским стало известно, что Роси останавливался в деревеньке, расположенной недалеко отсюда, а сейчас он прячется где-то в этих лесах. Возможно, Хонджоу решил отправиться в город, где живет несуществующий дядя Ёши и Ушимы. Выслушав рассказ полицейского, Сэта поблагодарил его за предостережение и пожелал поскорее найти и арестовать жуткого типа, любящего загадывать странные загадки. Полицейские попрощались и ушли.
«Придется действительно снять здесь комнату» - подумал Соджиро, слушая, как закрывается дверь гостиницы.
- Мики, не смей снимать шляпу. Они еще могут вернуться. – Вставая с места, произнес Сэта, но Кишимото внезапно схватил его за рукав и резко усадил на место.
- Теперь ты веришь, что я – твой знак! – Радостно завопил Мики.
- Прекрати орать. Здесь полно свидетелей. - Соджиро отдернул свой рукав и, презрительно его отряхнув, вновь встал из-за стола, а Кишимото, не обращая на это внимания, продолжил говорить, но уже немного тише.
– Ты, как и, я скрываешься от полицейских. Если бы я сегодня утром не договорился с этой замечательной женщиной, она бы не стала нас покрывать, и у тебя были бы проблемы! Не уходи! – Он вновь попытался схватить Сэту за рукав, но тот предусмотрительно отодвинул руку. - Неужели тебе так сложно поверить в очевидное? И кстати, ты должен мне денег. Хозяйка ведь не просто так согласилась помогать мне.
Последнее требование сильно удивило Тэнкэна. Он не ожидал, что этот трусливый, ничтожный, известковый нытик способен так нагло вымогать деньги.
- Интересно, за что это я тебе должен? – Холодно сверкнув глазами из-под темноты шляпы, произнес Сэта. – За то, что ты все время икал?
- За то, что мы с тобой теперь не просто знаки друг друга, но и братья Моримото! – Весело воскликнул Мики, от чего Тэнкэн пришел в небывалое бешенство. Ведь он выбрал эту фамилию не просто так. Она принадлежала его настоящей матери, и связывать ее имя со слабейшим из существ для Соджиро было настоящим оскорблением. Он даже когда с полицейскими разговаривал, не позволял себе произнести фамилию Моримото и имя Ёши вместе.
- Знаешь, ты мне не брат и даже не друг. А если произнесешь еще хоть одно слово или икнешь, то перестанешь быть и врагом, потому что с мертвецами не воюют! – Зарычал Сэта, схватив Мики за воротник. Тот что-то испуганно прошипел, рискуя быть убитым на месте, но Тэнкэна остановила хозяйка гостиницы, прокричавшая, что столь славным братьям незачем ссориться.
С трудом разжав пальцы, Соджиро отпустил бледного и дрожащего Кишимото и направился к старушке. Подойдя к ней, он снял свою шляпу и, симпатично улыбнувшись, произнес:
- Вы правы. Нам с ним незачем ссориться. Благодарю за то, что вы помогли мне. Вы очень добрая и мудрая женщина, и я уверен, что у вас наверняка найдется еще одно свободное место в этой гостинице.
- Только то, о котором я уже вам говорила. – Ответила хозяйка, но Сэта смог уловить в ее словах едва заметный оттенок лжи.
- Может быть, вы сможете что-нибудь придумать? – С этими словами Соджиро протянул ей деньги, но старушка ответила, что не возьмет их, а потом, немного подумав, добавила, что в гостинице есть еще одно свободное место. Но оно тоже находится в двухместном номере, где уже есть один постоялец. Если тот покинет гостиницу, то после можно будет занять его номер. А сейчас лучше поселиться вместе с Кишимото. Так как тот постоялец выглядит довольно опасным и просил, чтобы к нему никого не подселили.
Выслушав ее ответ, Сэта радостно ответил, что готов поселиться с опасным постояльцем и заплатит за этот номер в два раза больше. Но хозяйка сказала, что ни за что ему этого не позволит, потому что беспокоится за жизнь симпатичного юноши и совершенно не понимает, почему он не хочет поселиться вместе с Кишимото. Соджиро стал упрашивать ее отдать место в номере с опасным человеком, но та продолжала упрямствовать. Все это время Мики сидел за столом Сэты и обиженно смотрел, как тот предпочитает умереть от рук бандита, чем пожить немного с ним.
- Хорошо. – Продолжая недовольно улыбаться, произнес Соджиро. – Если я сейчас назову причину, по которой вы не придумали лучшего названия для минсюку, то вы мне уступите, а иначе я покину ваше заведение. Согласны?
- Хм. – Приложив большой палец к подбородку, задумчиво произнесла пожилая женщина. – Ваше предложение очень заманчиво. Я соглашусь, если вы позволите мне добавить еще одно маленькое условие: в случае, если вы угадаете, ну или хотя бы придумаете более подходящее название, и я поселю вас в той комнате, перед смертью объясните своему соседу, что я в вашем заселении к нему не виновата.
Сэта согласно кивнул головой и сел за одним из свободных столиков, не обратив никакого внимания на чуть не плачущего Мики. Чтобы найти ответ, Соджиро внимательно посмотрел на пожилую хозяйку. На ней было простое хлопковое платье цвета молодой сосны. Прическа была лишена всякой сложности и изобретательности, мудрые глаза смотрели на людей прямо и открыто. Весь ее вид словно говорил, что истинная красота скрыта в природной простоте. Только природа была по-настоящему мудра и гармонична, и всякий, кто хотел достигнуть подобного, должен был во всем сделаться таким же, как она. Таким же простым и от этого совершенным. Вот оно! Простота! Гостиница просто названа «гостиницей»! Это действительно идеальное название, лучшего которому придумать совершенно невозможно, и пытаться это сделать - глупо. Соджиро встал из-за стола и с довольной улыбкой подошел к мудрой хозяйке.
- Я готов озвучить вам причину. – Произнес он, уверенно смотря в глаза старушки. Она слегка приподняла и сомкнула брови, говоря этим, что не удивится, если сейчас услышит явно неправильный ответ. – Минсюку – это самое простое и от того самое совершенное название. Ведь оно такое же естественное и от того мудрое, как и сама природа, дающая нам жизнь. Вы были правы, когда сказали, что не можете придумать лучшего названия. Его просто не существует.
- Может мне просто было лень что-нибудь придумать?
- Вы не похожи на ленивого человека. Возможно, за чистотой и порядком в этой гостинице следит кто-то другой, но ваш опрятный вид свидетельствует, что вы так же ежедневно прилагаете руку к тому, чтобы все вокруг вас было чистым и уютным.
- Что ж, - грустно вздохнув и с сочувствием посмотрев на умного юношу, ответила хозяйка, - комната номер четыре в вашем распоряжении. Жаль, что ненадолго.
- В три часа я бы хотел отобедать в своем номере. Холодного мисо со спаржей и кабачком будет вполне достаточно. – Заплатив за комнату, произнес Соджиро и вошел в дверь, находящуюся рядом со стойкой.
За дверью располагалась крутая деревянная лестница на второй этаж, а за ней длинный коридор, тянущийся вдоль десяти комнат. Подойдя к двери номер четыре, Сэта спокойно отворил ее и шагнул в довольно светлое и уютное помещение. Перед его взором предстало широкое окно с не задвинутыми жалюзи, бледно-жёлтые стены, низенький аккуратный лакированный столик. На нем стояла высокая глиняная ваза с полевыми цветами. Пол был застелен соломенной циновкой естественных природных цветов. На полу возле свернутого футона*, располагавшегося в левой части комнаты, сидел явно очень недовольный появлением нового постояльца человек. Он медленно поднялся, чтобы напугать незваного гостя не только своими широкими плечами и мускулами, но и неимоверно высоким ростом.
- Тебе кто сюда позволил заходить? – Произнес громила, стукнув кулаком по своей ладони. Его одежда не покрывала рук, и было хорошо видно, как их обвивали толстые, синие жилы.
Соджиро молча прошел в противоположную от соседа сторону, кинул на пол свою сумку и сел на циновку в позу для медитации, закрыв глаза, чтобы не видеть, как сверкает на ярком солнце бритая голова не понимающего, кто перед ним, человека.
- Я не понял. – Не закрывая рта, удивленно промямлил бритоголовый. – Я, кажется, задал тебе вопрос.
В ответ послышалась тишина. Соджиро лишь сделал глубокий вдох и принялся медленно выпускать воздух из легких. Он позволил себе сегодня гнев, и это надо было исправить.
У громилы задрожала челюсть. Он не ожидал, что старуха посмеет кого-то подселить к нему. А этот кто-то еще оказался таким маленьким и наглым. Почесав свою лысую макушку, здоровяк подошел к Сэте и повторил свой первый вопрос.
- Хорошая комната. – Весело произнес Соджиро. – Светло и из окна доносится музыка леса. Вот если бы еще и ты не жужжал у меня под ухом, было бы просто замечательно. - Глаза Тэнкэна резко открылись и сверкнули холодным восторгом от предстоящего зрелища...
Старушка стояла за стойкой и тревожно била пальцами по лакированному дереву. Она сожалела о том, что рассказала юноше об еще одном свободном месте, и переживала, что теперь с этим упрямцем может случиться беда. Мики сидел, опустив голову, и печально шмыгал носом. Ему было противно от самого себя, ведь он понимал, что Сэта так презрительно к нему отнесся именно из-за его трусости и неуверенности в себе. Кишимото грустно вздохнул, вспоминая, из-за чего начал свой непростой путь. Кода его отпустили полицейские, он узнал, что даже если бы пришел к своей тете вовремя, то ничем бы не смог ей помочь. Госпоже Окабэ еще ночью, до его приезда в город уже стало плохо. Она, чувствуя, что начинается приступ, еле дошла до соседей и постучалась к ним во двор. Когда те открыли калитку, то увидели ее лежащей без сознания на холодной ночной земле. Пока соседи сидели рядом с ней в больнице и умоляли врачей ее спасти, не знавшие до конца как все было жители разнесли слух о жестоких полицейских, не хотевших отпускать на свободу невиновного человека. Госпожа Окабэ умерла в больнице, так и не придя в сознание, поэтому даже если бы Мики не был задержан, это бы ничего не изменило.
Потом он вернулся в Токио к родителям, но отец не захотел принять его. Не выслушав никаких объяснений или оправданий, Кишимото старший обвинил Мики в трусости и безалаберности, из-за которой тот угодил в участок и не только заставил волноваться больную сердцем мать, но и навел тень на семейство Кишимото. Отец сообщил, что у него до тех пор не будет сына, пока Мики не совершит хотя бы одного смелого поступка. Кишимото младшего такая позиция родителя даже обрадовала. Ему самому надоело чувствовать себя трусливым ничтожеством, и он решил, что начать странствие – это шанс наконец-то стать человеком. Ведь раньше бы мать ни за что и никогда бы ему этого не позволила, а сейчас у Мики нашлось перед ней оправдание: отец заставил. Он собрал вещи и отправился в путь. Но, миновав город, узнал, что мать не собиралась соглашаться с решением супруга и попросила своего брата, занимавшего в полиции высокую должность, направить все силы на поиски «несчастного ребенка». Мики не хотелось возвращаться домой, не совершив подвига, и поэтому он стал скрываться от подчиненных дяди.
Познакомившись с Соджиро, Кишимото понял, что тот действительно может ему помочь стать смелым. Но странный юноша, вызывающий мурашки и восхищение отказался и предпочел стать калекой, чем путешествовать с трусом. «Я не только трус, я еще и неудачник. Мне никогда не совершить ни одного героического поступка» - еле сдерживая слезы презрения к себе, думал Мики. Но Сэта, похоже, действительно был его знаком и уже предоставил первую попытку научиться ничего не бояться.
- Прошу вас, выделите мне другую комнату! Умоляю! – Завопил бритоголовый громила, вылетая из коридора и падая в ноги к хозяйке гостиницы.
Старушка ничего не смогла произнести. Она лишь удивленно посмотрела на этого запуганного человека с мокрыми от слез щеками и дрожащими руками. Мики, как и другие присутствующие, изумленно вытянул шею, пытаясь понять, что произошло.
- Прошу вас, переселите меня! – Схватившись за края платья хозяйки, громко завыл громила.
- Отпусти мою одежду и не кричи. – Недовольно произнесла старушка, по-прежнему не веря, что перед ней сейчас на коленях не упрямый юноша, а грозный постоялец.
- Простите, простите! – Уткнувшись лицом в пол, чуть тише проговорил громила, а потом, вновь повысив голос, добавил. – Только не говорите ему, что я вас сейчас нечаянно обидел, а то он… а-а-а-ы-ы!
- Ты меня не обидел. Ничего не понимаю. Объясни, что произошло? – Хозяйка одновременно и ворчала, и удивлялась. В ее голосе даже чувствовался небольшой страх.
- Он… он… ы-ы-у! Дайте мне другую комнату! – Широкие плечи задрожали, и всегда смелый и храбрый мужчина заплакал.
- А что с твоим новым соседом? – Хозяйка не могла поверить, что тот славный юноша мог так напугать этого наводящего ужас человека, и предположила, что в комнате завелся обакэ*.
- Я помешал ему медитировать, и он… он запретил мне говорить! Прошу вас, спасите меня! – Плечи громилы продолжали беспомощно дрожать, и по его лысому затылку стекали вниз перепуганные капельки пота.
Старушка подняла глаза вверх и, немного подумав, повернулась к Кишимото. Тот понял намерения хозяйки и уже начинал белеть. Ведь соседство с таким человеком, как этот бандит, не предвещало ничего хорошего. Но, с другой стороны, это давало Мики шанс избавиться от своей трусости.
- У меня есть еще одно свободное место. Будешь жить вон с тем юношей. – Произнесла хозяйка, указывая громиле рукой на Кишимото.
Конечно, Мики был очень похож на Тэнкэна, и может быть громила, получив такое предложение, вообще бы решил покинуть гостиницу, чем опять испробовать на себе гнев улыбающегося демона. Но бледная кожа и неуверенный взгляд Кишимото подсказывали, что он гораздо безобиднее своего двойника и с ним можно будет «договориться».
- Я согласен. – Расширяя улыбку, ответил поднимающийся с колен бандит.
- Ик. – Озвучил Кишимото свое мнение.
* Минсюку - небольшие семейные гостиницы, где хозяева сдают гостям комнаты в собственном доме.
* Фусума - скользящая дверь в виде обклеенной с двух сторон непрозрачной бумагой деревянной рамы
* Мисо - густая паста, которая производится путём брожения соевых бобов, риса, пшеницы или смеси из них с помощью специального вида плесневых грибов.
* Театр Но - старейший из существующих японских профессиональных театров, сохранивший в себе органическую связь с древними ритуалами. Спектакли этого театра смотрятся и звучат, скорее, как торжественные обряды, а не жизненные истории.
* Футон - хлопчатобумажный матрас, набитый хлопком и шерстью.
* Обакэ — призрак, дух или монстр
Глава 5
Вскоре все мысли и чувства Соджиро были приведены в порядок. Ему было интересно ощущать в себе гнев, ведь до этого в основном он чувствовал любовь или страх за дорогих себе людей. Ненависть иногда проявлялась, но не так определенно, как когда Мики сказал, что он - Моримото. Даже при второй встрече с Баттосаем это чувство носило немного другой характер. Оно было больше связано с нежеланием признать свою неправоту. И тогда Тэнкэн дал гневу полную свободу, а сейчас приходилось сдерживать его. И от этого ненависть жгла еще больше. Кода Сэта в первый раз увидел Масару и подумал, что тот нравится Соре, то тоже ощущал гнев. Но он опять относился не непосредственно к Масару, а к тому, кем он является для госпожи Накагава. Даже в ту ночь, когда Тэнкэн вразумил трех богачей, ослепившая его ненависть была скорее психическим расстройством из-за боли и страха, что Соджиро не знает, как жить дальше, а не эмоцией, естественно сложившейся в результате объяснимых факторов, и имеющая конкретный, ничем не замаскированный объект. То, что произошло сегодня, могло сравниться лишь с тем моментом, когда член банды Номуры Роана ударил Сору. Но тогда в Сэте присутствовали и любовь, и переживание, что Тэнкэн откажется от садоводства. А сегодня Соджиро до краев переполнил небывалый гнев, не позволивший хоть чем-нибудь себя разбавить.
Сэта определенно ненавидел, и именно Кишимото Мики за его настоящую, не прикрытую обстоятельствами сущность. «Пародия Тэнкэна» являлся воплощением всего того вместе взятого, что могло вызывать в Соджиро гнев. Мики был трусом, нытиком, суеверным болтуном, необоснованно самолюбивым и наглым, неуклюжим и несамостоятельным, раз захотел, чтобы кто-то стал его знаком. Столько недостатков в одном человеке смогли себя обнаружить всего за несколько минут после знакомства! Как же тогда Соджиро станет его ненавидеть, если вдруг узнает лучше?! А это бледнокожее ничтожество еще и посмело быть похожим на Тэнкэна, искажало его симпатичное, улыбающееся лицо угрюмой гримасой и превращало в испорченную скрипку всегда веселый и уверенный голос! Сэта бы мог сдержать свой гнев, сказав себе, что Кишимото не виноват в своей похожести. Но после того, как «пародия» приписал к себе фамилию Моримото, все доводы в пользу прощения недостойного жизни ничтожества сделались такими же ничтожными. Из-за этого Соджиро настолько возненавидел Мики, что на мгновение потерял над собой контроль и мог запросто убить его. Сэту захватило сильное чувство, и он понял, что впредь никогда не должен его себе позволять.
Ровно в три часа дверь медленно отворилась и в комнату зашла пожилая хозяйка с подносом, на котором стояла заказанная Сэтой еда. Старуха неуверенно застыла на пороге и вопросительно посмотрела на спокойно сидящего на циновке Соджиро. Он открыл глаза и, увидев старушку, с улыбкой пригласил ее пройти. Она медленно засеменила к Сэте и, ставя рядом с ним поднос, спросила, желает ли он и ужин принять в этой комнате. Соджиро ответил согласием и, назвав время, когда соизволит отужинать, сказал, что блюдо может выбрать сама хозяйка, поскольку он уверен в ее мудрости и хорошем вкусе. Старушка быстро окинула комнату взглядом и с досадой признала, что в ней нет ничего сверхъестественного. Хозяйке хотелось узнать, чем мог так напугать этот юноша того здорового мужчину, но понимала, что раз он запрещал своему соседу говорить об этом, то подобный вопрос лучше ей не задавать. Соджиро уловил в ней чувство страха и любопытства, но не посчитал необходимым что-то объяснять. Он лишь сказал, что благодарен ей за внимательность и пунктуальность, и разрешил уйти.
В назначенное Сэтой время хозяйка вновь принесла ему еду. На этот раз она вела себя уже более смело и уверенно, и даже осталась ненадолго с Соджиро, решив угостить его своим любимым чаем, а заодно побеседовать и может быть так выяснить правду о сегодняшнем инциденте. Сэта был рад компании этой мудрой пожилой женщины, таившей в себе множество полезных подсказок, и с удовольствием согласился на угощение.
Поначалу они беседовали об обычных вещах: погоде, сорте чая, количестве посетителей гостиницы и тому, насколько она уютная и почему, но постепенно беседа начала приобретать более сложный и даже мрачный оттенок.Соджиро было интересно, какой философии придерживается старушка, раз смогла достичь такого внутреннего спокойствия.
- Иногда нам кажется, - отвечала она, - что происходящее не несет в себе пользы, и даже наоборот, вредит или нам, или тем, кто нам дорог. Но этот мир наполнен гармонией. И если посмотреть на происходящее без сложных суждений, а просто принять как есть, то ты не только вскоре увидишь выход, но и поймешь, какую пользу на самом деле тебе все это принесло.
- Люди убивают друг друга. – Словно сдерживая в себе смех, возразил Сэта. – Родителей убивают на глазах у их детей. Какая польза будет в том, что кто-то осиротел, а потом сам стал убийцей из-за мести?
- Ты говоришь страшные вещи. – Сделав глоток чая, невозмутимо продолжила старушка. – Их сложно принять и от того увидеть гармонию. Я стара и со многим столкнулась за свою долгую жизнь. Но далеко не на все вещи у меня до сих пор есть ответы. Я поняла только одно. Когда ты признаешь, что происходящее совершенно, то все меняется в лучшую сторону. Даже такие страшные события, о которых ты сейчас мне сказал.
На это Сэта лишь мило улыбнулся, но старушка по его раздосадованному и даже немного разгневанному взгляду поняла, что он не принял ее слова. Она поставила чашку на поднос, положила руки на колени и, опустив голову, печально вздохнула. Соджиро приготовился к тому, что старуха либо признает поражение, либо скажет что-то вроде «пройдет время, и ты найдешь ответ», но она произнесла совсем не это:
- Когда-то у меня был внук. – Старуха сказала это с еле скрываемой горечью. – Он был чем-то похож на тебя. Такой же обаятельный, вежливый и умный. А еще трудолюбивый, добрый, но упрямый. В последнем он был моей копией. Моя любовь к нему была безгранична, но ее не хватило, чтобы его уберечь. Да и что бы я смогла сделать против двух ронинов*, решивших ограбить мою семью. Они убили моих родных, забрали деньги, накопленные за годы труда, и сожгли мой дом. Теперь я живу здесь, управляю гостиницей моей сестры, и помогаю людям. Ты странник и хорошо знаешь, сколько опасностей подстерегает путника на дороге, и сколько неприятных причин вынуждает людей отправляться в дальнее путешествие. Если бы моя семья была жива, я бы не была здесь и не помогла тем, кто в этом нуждался. Я бы жила своей скромной, тихой и бесполезной жизнью, полагая, что я просто ворчливая старуха, а не человек, чувствующий, что способен принести больше пользы этому миру. И если бы Кишимото-сан или ты не напомнили бы мне моего внука, я бы не помогла вам разыграть тот спектакль перед полицейскими. Ведь Кишимото-сан просил меня лишь о том, чтобы я скрыла его имя. Глупый ребенок! Умолял меня взять деньги не веря, что кто-то готов помочь ему просто так! Но раз он так напуган и тратит деньги на такие вещи, у него есть веская причина, как и у тебя.К тому же, я уже потратила их. Буквально через пять минут, как я получила деньги, в мою гостиницу пришло два путника. Точнее один пришел, таща второго на руках. Второй был ранен, плакал и говорил, что его ограбили. Деньги, что отдал Кишимото-сан, пошли на лекарство, которое после привез к нам доктор. Это ли ни яркий пример гармонии? Мне неизвестно кто вы и почему оба скрываетесь, но я уверена, что завтра вы так же кому-то поможете, и мой сегодняшний поступок дополнит совершенство этого мира.
Сэта был изумлен услышанным. И не только тем, что рассказала ему старуха, но еще и тем, насколько крепка ее вера в это. Но, неужели, только пройдя через такие страдания, человек может научиться поступать правильно? И почему при этом все-таки чьи-то преступления свершились, и кому-то не дано было продолжить наполнять этот мир совершенством? Соджиро понял, что пока не готов принять эту философию простоты, но ничего не ответил.
- Ты не простой странник. – Немного помолчав и дав время подумать над ее словами, продолжила старуха. – У тебя нет определенного места, к которому ты направляешься. И твоя цель – не праздное путешествие по Японии, как ты сказал мне в начале чаепития. Ведь ты ни разу не спросил меня о каких-либо достопримечательностях или гостиницах, которые можно будет встретить по пути. Ты пытаешься найти ответы на очень важные и сложные вопросы. От того и наша с тобой беседа была наполнена таким содержанием. Я заметила, что судьба благосклонна к тебе и дает именно то, в чем ты нуждаешься. Полагаю, и Кишимото-сан встретился тебе здесь по той же причине. Он думает, что ты его знак и нужен ему. Но на самом деле, тебе он пользы принесет даже больше. Ведь то, что он ищет, он должен найти сам, а то, что ищешь ты, ты находишь через людей, которые тебя окружают.
- Наши судьбы уже пересеклись один раз, и это ничем хорошим для него не закончилось. – Вопреки сказанным словам, Соджиро, как всегда, выглядел веселым и даже восторженным. Старушке было странно воспринимать его речь в такой подаче. Но еще в начале их беседы заметив, что он всегда весел, даже когда говорил об убийстве родителей, она поняла, что не стоит обращать внимание на его мнимое настроение. Его взгляд говорил о его отношении к происходящему даже больше, чем его слова. И было видно, что Сэту раздражает Мики больше не из-за неуклюжести и трусости. Соджиро проще оправдать себя нетерпимостью к недостаткам людей, чем признать, что он боится чувства вины, тяжелой глыбой давящего на его душу. И это чувство становилось еще невыносимее, когда он видел тех, кому однажды причинил вред.
- Получить от судьбы второй шанс – это редкий подарок. – Старушка мило улыбнулась и принялась собирать приборы на поднос. – Ко мне племянница приехала. Я обещала, что отлучусь всего на пол часа. Но наша беседа была настолько увлекательной, что я потеряла счет времени.
Прибрав, старушка попрощалась с Сэтой и оставила его наедине с его размышлениями.
Когда совсем стемнело, Тэнкэн решил, что пора продолжить путь. Рана уже не болела, потому что ей наконец-то был оказан должный уход. Он взял свою сумку, вышел в коридор, прошел в столовую и, попрощавшись с хозяйкой и ее такой же доброжелательной племянницей, покинул гостиницу.
Идя по ночной, но все еще сухой и пыльной от дневного зноядороге, Соджиро сразу понял, что за ним плетется надоедливый Кишимото. Это было неприятным обстоятельством. Но бросить цветок на произвол садовник не мог, поэтому решил не пропадать из виду, пока не доведет его до безопасного места. Цикады давно уступили место сверчкам, которые изо всех сил старались идеально пропеть эту важную, говорящую о бесконечности жизни мелодию, чтобы она в совершенстве слилась с гармонией природы и с достоинством приняла каждого из них в сложное, замысловатое плетение судьбы. Но Соджиро слышал в этой песне то прекрасное время, когда он сидел на крыше с господином Накагава, Фуджитой и Сорой, и о том нежном, чувственном поцелуе, который расставил все на свои места и укрепил желание быть садовником. Это воспоминание хорошо отвлекло его от мысли отвязаться или наказать надоедливого Кишимото и позволило в полной мере насладиться странствием под ночным небом.
А Мики следом пошел за Моримото Ушимой, не говоря ни слова и думая лишь о том, как бы не бояться и не упустить свой знак из виду.Но как получилось, что Мики смог застать уход Моримото Ушимы из минсюку и решился пойти за ним?Все было очень просто.
Когда днем Кишимото остался наедине со своим новым соседом, тот сразу же поставил перед ним три условия: не разговаривать, не шуметь и не медитировать. Мики молча принял правила бритоголового. Пройдя в свою комнату, он улегся на своем футоне и повернулся к стене, чтобы весь день пролежать, бесцельно смотря в одну точку. Громила же сел на циновку, облокотился спиной о стену, и, закинув руки за голову, стал неумело напевать какую-то глупую песню. Кишимото принялся безмолвно терпеть этот сворачивающий уши в трубочку ужас, доносившийся из комнаты соседа, и размышлять о своем трусливом поведении и о том, как бы сейчас повел себя человек, назвавшийся Моримото Ушимой, чем смог сегодня напугать этого громилу: «наверняка бы Ушима не стал терпеть этот кошмар. Да он бы и условия не принял. Наверное, за то Ушима и довел этого идиота до слез. Как он это сделал? Он такой храбрый! А я – трус. Эх».
Мики грустно вздохнул, а бритоголовый запел еще громче. Ему, видимо, доставляло удовольствие издеваться над несмелым юношей. Особенно потому что Кишимото был похож на его обидчика. «Если я и дальше продолжу вести себя подобным образом, - продолжил рассуждать Мики, - то никогда не смогу вернуться домой. Но что я могу сделать? Этот здоровяк просто разукрасит меня и продолжит выть песни еще более глупые, чем эта. Но, если я хотя бы не попытаюсь отстоять себя, то он все равно будет мучить мои уши и возможно вскоре начнет искать причины, чтобы превратить меня в моти. Прокурор был прав. Я позорю свой род. Все Кишимото были сильными и храбрыми, как и мой отец. А я… я должен попробовать. Возможно, жить с позором больнее, чем с большими гематомами. К тому же, синяки заживут, а а стыд будет мучить меня всю жизнь».
С этими мыслями Мики резко встал с постели и направился в комнату соседа. Застыв на пороге, он немного нахмурил брови и злобно уставился на бритоголового. Но тот не обратил на Кишимото никакого внимания и продолжил пытаться петь. Тогда Мики подошел немного ближе. Его сердце забилось сильнее, пальцы рук начинали покрываться ледяным потом, но он все равно решил сделать нечто, раньше никогда им не совершаемое:
- Вы не могли бы прекратить петь? – К сожалению, голос Кишимото был не настолько тверд, как его намерение отыскать смелость.
- Эт ты мне? – Повернув к нему свою лысую голову, удивленно спросил здоровяк.
- В-в-вам. – Кожа Мики начала предательски бледнеть. Похоже, что только его мысли горели желанием превратить своего владельца в храбреца.
Бритоголовый усмехнулся и продолжил петь еще громче, чем прежде. У Кишимото задрожали губы. Он сжал кулаки, еще сильнее нахмурил брови, образовав на лбу множество плавных морщин, и вновь повторил свою просьбу, но уже немного смелее. А сосед опять его проигнорировал, взяв такую высокую ноту, что его голос превратился в нечто несовместимое с барабанными перепонками Мики.
- Хватит! – Заорал Кишимото, повторяя ноту бритоголового. – Я не намерен больше это терпеть! Прекратите выть!
Похоже, сосед только этого и ждал. Он с оскаленной ухмылкой поднялся и, постукивая кулаком по ладони, начал медленно приближаться к Мики. Оказавшись вплотную к этому здоровому человеку, Кишимото задрал голову, чтобы увидеть его не предвещающие ничего хорошего глаза, и громко икнул, затем сильно зажмурился и приготовился ощутить, как большие кулаки превращают его в моти*…Но вместо этого просто оказался вышвырнутым в коридор. Через секунду рядом с ним оказались и его вещи. Бритоголовый ведь обещал Тэнкэну никого не избивать, пока он находится в этой гостинице. Мики схватил сумку, шляпу и хотел вернуться в комнату, но стоящий на пороге бритоголовый сказал, что раз тому не нравится его пение, то стоит найти себе другой ночлег. У Кишимото иссякли все остатки храбрости, и он, смирившись, побрел в столовую.
Мики не стал признаваться хозяйке, что струсил и позволил так легко себя выгнать, и просто сказал, что пришел поесть. Он начал время от времени что-нибудь заказывать и делать вид, что очень голоден, но ничто почему-то его не насыщает. Когда места в животе уже не осталось, Мики положил руки и голову на стол и уснул. Но ближе к ночи его разбудила племянница хозяйки и попросила освободить столик. Кишимото послушал ее и вышел на улицу.
Усевшись на лавочке, пристроенной к стене гостиницы, Мики стал смотреть на закрытое черными тучами небо и думать о том, что все-таки придется пересилить себя и идти в свою комнату. Но ему этого сильно не хотелось, и он стал искать повод, чтобы оттянуть время встречи со страшным бритоголовым соседом. К Кишимото пришла идея, что надо поискать новый знак, итот мгновенно появился. Правда, знак оказался все тем же недоброжелательным Моримото Ушимой, но Мики это нисколько не смутило, и даже обрадовало.
Вот уже час Кишимото плелся за Соджиро, еле различая камни и небольшие ямки под ногами. Луна спряталась за тучи, и даже светлая шляпа Сэты была плохо видна. Но Мики не останавливался и продолжал преследовать странника. У такого упрямства было три причины: во-первых, он все еще считал Соджиро своим знаком; во-вторых, боялся идти один по опасной ночной дороге, где можно было легко встретиться с грабителем или убийцей; и, в-третьих, Кишимото просто заблудился и, даже если бы и захотел вернуться в гостиницу, то не смог. Со всех сторон слышались жуткие крики и стоны, где-то позади что-то трещало, из-за черных, мрачных деревьев постоянно выползали рожи, более страшные, чем лысая голова соседа. Все это предвещало громкое икание, но Кишимото держался из последних сил, успокаивая себя тем,что впереди идет его знак и в случае чего услышит крик и примчится на помощь.
«Я правильно сделал, что пошел за ним» - успокаивал себя Мики, стараясь заглушить своими мыслями жуткие ночные звуки. Вдруг нога обо что-то споткнулась, и Кишимото с громким «уооо» шлепнулся на землю. Приподняв голову, он увидел, что странник спокойно продолжает идти вперед, не обратив никакого внимания, что сзади кто-то заорал и упал.
- Так ты знаешь, что я иду за тобой? – Удивленно закричал Мики, поднявшись и догоняя Сэту.
Соджиро ничего не ответил. У него внутри опять просыпался гнев, и он пытался с ним справиться. Если бы не этот надоедливый Кишимото, Тэнкэн бы сейчас шел через лес и не рисковал своей свободой, ведь на дороге у него было больше шансов столкнуться с полицией. Но в лесу Мики мог потерять Соджиро из виду и заблудиться. А сейчас это трусливое и неуклюжее создание, доставлявшее такие неудобства, еще и посмело попробовать заговорить!
- А куда мы направляемся? – Даже не представляя, чем ему грозит этот наглый вопрос с употреблением слова «мы», спросил Кишимото.
- Я веду тебя в ближайший город. – Сквозь ненавистную улыбку, еле проговорил Сэта.
- Меня? – Разочаровано спросил Мики. – А сам пойдешь дальше?
- Знаешь, тебя это не касается. Зачем ты пошел за мной? – Соджиро не поворачивался к «пародии», потому что в противном случае руки Тэнкэна кинулись бы его удушить.
- Я на лавочке сидел, решил дождаться нового знака, и тут…
- И тут появился я? Поэтому ты вновь решил, что я и есть твой знак?
- Дда-а… ой! – Кишимото вновь обо что-то споткнулся и повис на Соджиро. Это оказалось для Тэнкэна сильным искушением убить свою «пародию», но он сдержался и даже смог спокойно отслонить его от себя и помочь ему поймать равновесие.
- Прости.
- Не понимаю, как ты все время находишь препятствия?
- Там в траве что-то лежит. – Кишимото указал пальцем на один из кустов, растущих вдоль дороги.
Сэта нагнулся и внимательно всмотрелся в темноту. Из-за высокого куста по траве тянулось что-то длинное и разветвленное на конце. Эта странная вещь в потемках напоминала человеческую руку. Если бы не торчащие из нее листья и тонкие веточки, то Соджиро бы даже поверил, что там за кустами лежит мертвый человек. Но это была всего лишь упавшая с дерева ветка, чей вид создавал такую страшную иллюзию.
- Да. Там мертвец. – Сэта решил научиться шутить, а заодно посмотреть, станет ли Кишимото из-за этих слов лучше виден. Ведь известно, что белые цвета даже в безлунную ночь хорошо заметны.
Но шутка оказалась слишком жестокой, потому что Мики, громко икнув, упал в обморок. Сэта попытался привести его в чувства, но Кишимото слишком далеко поплыл за светом в длинном, узком туннеле. А тут еще чьи-то голоса послышались. Соджиро схватил Мики за ноги и потащил за тот же куст, от которого отходила злосчастная ветка. Каково же было удивление Сэты, когда он, спрятавшись рядом с Кишимото, обнаружил, что та вещь действительно являлась рукой человека, причем полицейского. Видимо, когда этого бедолагу прятали за куст, его тело сломало несколько веток, и те торчали из-под руки, маскируя ее под растение. Соджиро проверил пульс несчастного и понял, что тот еще жив и просто находится без сознания. Это была хорошая новость. А вот разговор приближавшихся незнакомцев предвещал плохую.
- Это случилось где-то здесь. – Донесся чей-то голос с дороги. – Я где-то здесь его оставлял. Надо проверить эти кусты.
- Ну почему ты не выбросил его тело подальше от дороги? Да еще перстень свой оставил! – Сказал кто-то другой.
- Ты что, Енота не знаешь? – Произнес кто-то третий, имевший смешной, немного детский голос с хрипотцой. – Он только мечом махать умеет, да деньги тратить, а как мозгами поработать, или прибраться за собой, то предпочитает братьям оставить. Я не прав?
- Я просто испугался. – Обиженно ответил Енот. - Он ведь полицейский.
- Запомни: между трупом купца и трупом полицейского нет никакой разницы. – Торжественно произнес владелец смешного голоса.
- Ага, только последствий от трупа полицейского больше бывает. – Просипел себе под нос Енот.
Разговор становился все громче, и Соджиро услышал, как начали шуршать соседние кусты. Было ясно, что лежащего рядом с Мики полицейского пытались убить грабители, и сейчас они искали его, чтобы завершить начатое и ликвидировать улики.
- Я нашел! – Послышался голос Енота рядом с кустом, за которым прятался Тэнкэн. Бандит наклонился и схватился за полуживую руку полицейского, чтобы вытащить тело, но оно словно застряло в кустах и не хотело их покидать. Енот приложил больше силы, но все равно ничего не вышло.
- Посмотри, что за кустами. – Посоветовал ему один из грабителей.
Енот решил, что куст слишком большой, чтобы обходить. Проще прощупать его изнутри. Он протянул в него правую руку и вдруг резко начал кричать.
- А-а-а! Больно! – Завопил Енот не своим голосом, отпрыгивая от куста и с ужасом смотря на свою ладонь. Братья недоуменно захлопали глазами, ведь в темноте безлунной ночи им не было видно, что Тэнкэн проткнул кисть Енота своим кинжалом.
Вдруг из-за кустов что-то выпрыгнуло и бесшумно растворилось в дороге. Мороз прошелся по спинам пока еще невредимых бандитов. Один из них схватил своего раненного товарища и потащил подальше от места, где исчез «призрак».
- Таких последствий я не ожидал! – Завопил он.
- Забудьте о полицейском, надо убираться отсюда! – Произнес обладатель смешного голоса. Он оказался карликом не больше метра в высоту.
- А мой перстень?! – Сквозь слезы запищал Енот.
- Сам, дубина, виноват! – Завопил карлик.
Бандиты кинулись убегать. Но что-то вновь предстало перед ними на мгновение, и они, почувствовав под ногами веревку, споткнулись об нее и оказались лежащими на земле.
- Кто шелохнется, будет умирать мучительнее остальных. – Весело произнес Сэта, стоя за ними.
- Мы не двигаемся, не двигаемся! – Пискляво прокричал карлик.
Соджиро быстро связал испуганным и совершенно не сопротивлявшимся бандитам руки и ноги, а затем снял с них таби* и заткнул ими их рты. Оставив бандитов на дороге, Сэта вытащил из-за кустов тело полицейского и принялся его осматривать. Грудь несчастного слуги закона рассекал глубокий, косой порез. Из-за темноты и выступающей из раны густой крови было не понятно, были ли целы ребра. Полицейский начал приходить в сознание. Это было хорошо, поскольку Соджиро мог его покинуть сразу же, как окажет первую помощь, и не рисковать попасться его коллегам.
Сэта спросил слугу закона о тяжести ранения, целы ли кости, и, получив положительный ответ, принялся обрабатывать и перевязывать рану. Полицейский покорно принял помощь и не произносил ни слова, пока Соджиро не закончил. После оказания первой помощи Сэта дал пострадавшему глоток лекарства, подаренного госпожой Абэ, чтобы оно восстановило силы и помогло организму справиться с заражением от полученного ранения. Только кладя лекарство маленькой старушки обратно в сумку, Соджиро вспомнил о лежащем без сознания Кишимото. Возможно, тот уже пришел в себя, а может быть, даже видел, как Тэнкэн расправлялся с грабителями. Когда Сэта вытаскивал полицейского, ему не было видно, что с Мики. Надо было срочно проверить на месте ли тот, но недавно очнувшийся офицер полиции схватил Сэту за хакама и попросил не уходить. Соджиро проигнорировал его просьбу и, отдернув штанину, направился к Мики. Тот лежал на прежнем месте, с теми же бледными красками на лице. Сквозь глухое нытье связанных бандитов с дороги вновь послышался голос полицейского, умоляющего не оставлять его. Сэта и так рисковал тем, что осмелился заступиться за своего врага, а долгое нахождение рядом с ним может позволить распознать в благородном спасителе разыскиваемого Тэнкэна. Но Соджиро посчитал, что не должен оставлять беспомощный цветок без ничего, и, достав из своей сумки флягу с водой, вернулся к раненному.
- Вы никогда не ходите поодиночке. Где ваш напарник? – Спросил Соджиро.
- Не знаю. Я пытался… это долго рассказывать… - Ответил тот, обрадовавшись, что спаситель вернулся.
- Судя по вашему ранению, с вами это произошло недавно. Вас скоро найдут и доставят в больницу. Грабители хорошо связаны и не смогут освободиться. Я не думаю, что мне стоит оставаться здесь. – Произнес Соджиро, протягивая полицейскому воду. – Это все, чем я могу вам помочь. Возьмите.
- Кем бы вы ни были, благодарю вас. – Полицейский догадался, что его спаситель скрывается от таких, как он. Ведь этот человек смог одолеть трех вооруженных грабителей и почему-то не желал дожидаться полиции. Но кем именно является загадочный юноша, полицейский решил не выяснять, чтобы потом не метаться между долгом и совестью.
Сэта пожелал ему удачи и оставил на дороге рядом с извивающимися грабителями.
Когда Мики очнулся, было по-прежнему темно, но уже намного страшнее, чем раньше. Жуткие звуки, доносившиеся с окраин дороги, теперь вплотную его окружили, так же, как и ужасные великаны, замаскированные под высокие дубы и каштаны. Он приподнялся и громким голосом позвал Ушиму, но никто не откликнулся.
- Ушима-саааан! - Позвал Кишимото еще громче, но на его отчаянный крик ответила лишь сова, пропевшая что-то прямо над его головой.
Мики эта песня показалась вовсе не песней, а речью лежащего где-то за кустом мертвеца. Пробегающие по спине мурашки превратились в ледяной ручей, начали неметь руки, и Кишимото стал хорошо слышен каждый удар его уставшего бояться сердца. Но страх не проходил, а наоборот все больше овладевал несчастным юношей. «Мертвец» вновь пропел, и где-то очень близко зашуршали кусты. Когда эти звуки достигли ушей Мики, в нем исчезли все чувства и мысли, оставив вместо себя лишь панический страх и небывалое желание жить.
С отчаянным криком Кишимото принялся бежать, сам не зная от чего и куда. Пространство едва освещалось луной и не давало понять, правильное ли направление выбрал Мики. Да и есть ли вообще это правильное направление? Может, Кишимото уже вообще умер и оказался в аду? Кишимото продолжил мчаться по черным, бугристым тропкам, вьющимся между высокими, жуткими великанами, чьи лапы непрестанно тянулись к его лицу и беспощадно били, царапая кожу. А их безобразные ступни с длинными пальцами то и дело подставлялись под ноги несчастного Кишимото, и старались свалить его на черную, усыпанную острыми ветками землю. Но Мики продолжил бежать, бежать без оглядки, спотыкаясь и размахивая в воздухе одеревенелыми от страха руками.
- Напооомоооощь! – Завопил он начинающим хрипеть голосом. Ноги понесли его так быстро, что казалось, ни одно чудовище уже не было способно его догнать. Но внезапно нечто схватило Кишимото за воротник и резко дернуло назад. Рубашка сдавила горло и несчастный Кишимото, чуть не потеряв сознание от страха и нехватки воздуха, сел на землю.
- Прекрати орать. - Раздраженно улыбаясь, произнес Соджиро.
- Это ты? Ушима-сан, скажи, что это ты! – Хрипя и кашляя, умоляюще взревел Мики.
- Да. Это я. А разве ты не слышишь?
Кишимото медленно повернулся и действительно увидел Соджиро.Тот привычно улыбался, но даже в темноте было видно, как в его глазах холодно блестит презрение к трусливой «пародии Тэнкэна».
- Мы шли по дороге. Как я здесь оказался? И где был ты? Я тебя звал. – Мики понял, что большей ненависти, чем уже присутствовала в Сэте, не вызовет, и решил расслабиться. К тому же, Кишимото только что осознал, что жив и еще не попал в ад. Это вызывало в нем большую радость и эйфорию.
- В лесу у нас меньше шансов наткнуться на полицейских, поэтому я принес тебя сюда. – Идя к тому месту, где очнулся Кишимото, ответил Соджиро. Мики поплелся за ним. – Хотел развести костер и пошел за хворостом, а кода вернулся к тебе, ты кинулся убегать.
- Так это ты шуршал теми кустами? А где мертвец?
- Мертвец? – Удивленно спросил Соджиро, отодвигая в сторону ветку, препятствующую прохождению. – Не было никакого мертвеца. Я пошутил.
- Пошутииил?! – Взвизгнул Мики, вновь споткнувшись и распластавшись на влажной траве. Но Сэта даже не обернулся и продолжил идти вперед. – Ты не оставил меня, значит поверил, что я - твой знак? Кстати, как тебя зовут на самом деле? – Поднимаясь и догоняя Соджиро, радостно закричал Кишимото.
Его совершенно не обидела жестокая шутка Тэнкэна, но зато самого Сэту ненависть не покидала до сих пор. Даже простому человеку было нелегко с ней справиться, а для Соджиро это чувство вообще являлось чем-то новым и необычным, и он не знал, как с ним бороться. Но Мики как будто специально не прекращал провоцировать Тэнкэна вновь принять сторону ветра. Сэта резко развернулся и, убрав улыбку, гневно посмотрел на свою «пародию», а потом произнес:
- Ты должен сейчас запомнить три важные вещи: во-первых, я – не твой знак; во-вторых, для тебя я всегда буду Моримото Ушимой; и, в-третьих, если мы пока и идем вместе, то это только потому, что ты – трусливый неудачник, наверняка могущий даже в пустой комнате заблудиться.
- Это несправедливо. – Тихо ответил на это Кишимото. – Ты знаешь мое настоящее имя.
- Я не просил тебя его называть! – Сжав руки в кулаки, прорычал Соджиро. - Тебе вообще не следовало садиться за мой столик.
- Если бы я к тебе не подошел, ты бы не смог отвертеться от полицейских! – Опять Мики резко повысил громкость.
- Какая глупость. – Отворачиваясь от недостойного жизни существа, презрительно произнес Тэнкэн.
Он подошел к собранной ранее куче хвороста и принялся укладывать ее для костра. Кишимото уселся на траву в двух метрах от него и молча стал наблюдать за работой. Вскоре вокруг все осветилось колыхающимся от ночного ветерка пламенем. Сэта присел у костра и, спрятав руки в широких рукавах кимоно, стал задумчиво смотреть вглубь огня. Ветер вновь начал мучить его, говоря, что не стоило спасать жизнь полицейскому. Тот может догадаться, что встретил Тэнкэна, и сообщить об этом своим. И даже если у спасенного полицейского чувство благодарности окажется выше долга, все равно трое бандитов дадут показания, и станет ясно, кто их обезвредил.
Ветер ехидно теребил пламя, и вскоре Сэта действительно позволил себе мысль, что стоило убить преступников и оставить умирать врага. Но только эта глупость пронеслась у Соджиро в голове, как он вспомнил о том, что лежит у него в сумке. О журавле. Чтобы сказал Фуджита, узнав, как легко его брат отказался от садоводства?! Взгляд Сэты сделался грустным, и улыбка приобрела мягкость, потому что мысли отнесли его в городок, где жил прекрасный весенний цветок и звонкоголосый лисенок. Соджиро очень быстро забыл о спасении полицейского ио том, что по другую сторону от костра сидит Мики. Гнев, так старательно заполнявший его сердце, исчез без следа.
Зато Кишимото совершенно не желал о себе забывать. Ему было страшно, обидно и хотелось поговорить, чтобы отвлечься. Он ведь поначалу обрадовался, что местность вокруг осветилась ярким костром. Но через несколько минут Мики понял, что лес от этого сделался еще страшнее. Если прежде великаны спокойно стояли, и лишь что-то живущее на их плечах жутко выло и кричало, то теперь звуки продолжали страшно разливаться по окружавшей его местности, а великаны зашевелились и беспрестанно искажали свои ужасные морды. Как ни пытался Кишимото объяснить себе, что это всего лишь деревья и лесные зверюшки, воображение продолжало пугать его и заставлять дрожать от страха.
А тут еще комары перешли в яростную атаку. Мики начал бороться с ними, прогонять, пытаться прихлопнуть, но армия врага во много раз превосходила его количеством, и любую попытку сопротивляться превращала в бестолковое махание руками в воздухе. Вскоре к ней пришло подкрепление в виде нестерпимого зуда. На секунду отвлекшись от бесполезной борьбы, Кишимото взглянул на совершенно спокойно сидящего Ушиму. Было такое ощущение, что тот не только ничего не боялся, но и лесные кровопийцы не обращали на него никакого внимания.
- Ушима-сан, - продолжая одновременно отмахиваться от насекомых и пытаться почесать спину, произнес Мики, - почему тебя комары не кусают?
Сэта ничего не ответил. Секунду назад ему казалось, что он сидит у хрустального озера, которое уже постепенно начинало приобретать янтарный цвет, и рядом с ним смотрят на садящееся солнце Сора и Фуджита, а Кишимото прервал эти мысли глупым вопросом. С чего он взял, что Тэнкэна не кусают комары? Просто у него есть более приятные и важные вещи, чем замечать такую мелочь. А если бы еще Мики так же, как и он, сел поближе к костру то тоже наверняка бы сейчас не придумывал сидячий танец. Но, похоже, Кишимото был совершенно не подготовлен к жизни в лесу и не умел догадываться о мыслях и настроениях людей.
- Знаешь, я когда тебя сегодня увидел, мне показалось, что мы уже с тобой где-то встречались. – Заметив, что Мики вновь собирается произнести какую-то глупость, сказал Сэта.
- Вряд ли. Я бы тебя запомнил. – Неудачно отразив очередную атаку беспощадных насекомых, ответил Кишимото.
- Я думал, где это могло произойти, и вспомнил. – Глядя вглубь костра, продолжил Соджиро. - Около месяца назад в одном из городков, в которых я ненадолго останавливался, тебя арестовала полиция за то, что ты убил или пытался убить трех граждан. Я тогда стоял в толпе горожан, которые требовали тебя освободить. Они почему-то называли тебя героем.
- Я был не причем. Просто оказался похожим на преступника, который на самом деле это совершил. А у меня всего лишь кошелек исчез, и я искал его на том месте, где произошло преступление. – Мики взял в руку длинную сухую веточку, лежащую рядом, и сунул ее разветвленный конец в костер.
- Мне после горожане рассказали, что из-за твоей задержки у тебя умерла родственница. – На лице Сэты без его желания выползла веселая улыбка, чтобы скрыть нараставшее комом волнение. – Если бы не тот негодяй, она бы была жива.
- Мне бы хотелось обвинить во всем того человека, - вынимая сучек из костра и разглядывая, как ярко светятся разветвленные кончики, грустно ответил Кишимото, - но в смерти моей тети никто не виноват. Да и не зря ведь настоящего преступника все называли героем. Мне жаль, что он погиб. Даже сам прокурор в глубине души восхищался этим парнем. Ну, или по крайней мере, он не считал пострадавших не заслужившими наказания. А моя тетя попала в больницу еще ночью перед моим приездом. Она умерла, так и не придя в сознание. Поэтому не было никакой разницы: встретился бы я с ней или нет.
- Значит, все эти слухи, раздутые горожанами о жестокости местных полицейских были ложью? В смерти той уважаемой женщины никто не виноват! – У Соджиро не получилось хорошо скрыть радость, и Мики взглянул на него, подозрительно прищурив глаза.
Но у Кишимото возникло другое предположение, никак не связанное с тем, что Моримото Ушима и есть восхваляемый всеми герой. В голове Мики мгновенно зароились более сложные и изощренные мысли, говорящие, что человек, сидящий по другую сторону костра – тайный агент, приставленный следить за недотепой Мики, чтобы тот в поисках героических подвигов не натворил каких-нибудь глупостей. Лже-Ушима видимо просто переживал за репутацию своих коллег и был рад услышать, что они не виновны в смерти добропорядочной госпожи Окабэ. Ведь Моримото хоть и смотрел на Кишимото с явной ненавистью и презрением, все-таки не оставил одного посреди ночной дороги, кишащей грабителями. А как Ушима ловко врал полицейским, заставшим их в гостинице! Возможно, он со своими коллегами этот разговор еще неделю назад вместе сидел и придумывал. Но в кое-чем эти актеры из театра Но допустили осечку: Ушима начал говорить о склонности разыскиваемого преступника загадывать странные загадки до того, как об этом сообщили полицейские. Это была очень глупая ошибка, особенно если учесть то, что при выборе агента полиция продумала даже его внешний вид. Ведь Ушима являлся практически копией Кишимото. У Мики лишь рост был немного выше, и присутствовала ямочка на подбородке.
Кишимото решил претвориться, что не догадался о том, кем на самом деле являлся Моримото Ушима, чтобы усыпить его бдительность, дождаться, когда тот заснет, и сбежать. Быстро закончив разговор, Мики улегся на землю и претворился, что засыпает и начинает видеть далекие от реальности сны.
Время медленно потянулось сквозь жуткие звуки леса и потрескивающие в костре головешки. Кишимото чуть сам не уснул, но комары вовремя приходили на помощь и не давали расслабиться. А когда Сэта наконец-то погрузился в сон, Мики тихо поднялся, аккуратно повесил на себя свою сумку и на цыпочках побрел подальше от замаскированного агента в таящее опасность пространство.
«Неужели он действительно догадался, что я – Тэнкэн? – Подумал Соджиро, слушая в какую сторону идет безрассудный Кишимото. – Странный парень. Весь день твердил, что я – его знак, а теперь решил идти неизвестно куда, лишь бы не оставаться рядом с человеком, не представляющим для него никакой опасности. Если я до сих пор его не ограбил и не убил, значит, и не собираюсь. Я полагал, что он – трус, верящий в знаки, но мозги у него есть. В гостинице Мики сразу сообразил, как ему себя вести, раз он не может справиться со своей икотой. Да и отвечал Мики хоть и мало, но правильно. А сейчас? Он ведь должен понимать, что наверняка заблудится и не сможет прожить в лесу один. Но это его выбор. Я хоть и решил стать садовником, нянчиться с этим трусом не собираюсь. К тому же, в полицию он обо мне все равно донести не сможет, поскольку сам от нее скрывается. Интересно, что такого смогло натворить это нелепое создание?»
*Ронин - самурай, потерявший покровительство своего сюзерена, либо не сумевший уберечь его от смерти. В редких случаях — странник, не имеющий над собой чужой власти, свободный воин.
*Моти - традиционный японский десерт, из сладкого рисового теста с начинкой внутри.
*Таби - традиционные японские носки с отделённым большим пальцем.
Глава 6
Кишимото было холодно и страшно. Он лежал под деревом с закрытыми глазами, съежившись от утреннего воздуха. Солнце уже немного освещало лесную природу, и великаны заснули, превратившись в мирные деревья. Но жуткие звуки все еще разливались по лесу, и Мики вдобавок приснился сон, в котором на него напал большой белогрудый медведь с когтистыми лапами и длинными, как бивни у кабана, зубами. Это чудище гналось за несчастным Кишимото и время от времени запрыгивало на него, царапая клыками спину. Но Мики как-то освобождался и бежал дальше, чувствуя зловонное медвежье дыхание. Сейчас Кишимото уже не спал, но страх встретиться с этим жутким зверем подсказывал, что это может произойти и в реальности. К тому же неприятный запах продолжал присутствовать в воздухе, и на спине щипали разодранные ранки. Кишимото открыл глаза и увидел серую древесную кору, по которой ползло что-то многоногое и усатое. Он резко приподнялся и на четвереньках отполз от страшного существа.
- Плохой сон приснился? – Послышался ему сзади веселый голос Ушимы Моримото. Мики повернул голову и увидел сидящего на земле агента. Тот улыбался и смотрел на Кишимото без привычного презрения.
- Ты… ты нашел меня! – Испуганно проговорил Мики, поднимаясь с земли.
- Знаешь, ты, похоже, и вправду мой знак. – Сэта тоже поднялся и поправил на голове каса. – Я решил, что раз ты ушел, то продолжу путь в одиночку. Шел по лесу, любовался его красотой и вдруг наткнулся на тебя.
Сэта и вправду не собирался преследовать Мики. Он проснулся утром с радостным ощущением свободы от несамостоятельного богатенького неженки и, позавтракав, отправился в путь. Соджиро шел по лесу, любуясь его естественной красотой и мудрой, тихой мелодией, пока случайно не наткнулся на спящего Кишимото. Сэта мог бы пройти мимо своей глупой пародии, но именно в этот момент Мики, проснувшись, увидел злосчастную сороконожку и, в панике отползая от дерева, чуть не врезался в удивленного его реакцией Соджиро.
- Скажи, ты специально устроился у мертвой мыши, думая, что комаров отпугнешь? - С презрительной насмешкой продолжил Сэта.
Кишимото взглянул на место, где спал. Рядом живописно разлагался труп серой лесной мышки, в открытом брюшке которой роились жирные черви.
– Уже не слишком свежая, - спокойно улыбаясь, продолжил Соджиро, - но комаров ее запах не пугает. Им больше не нравится дым от костра, запах ромашки или листьев эвкалипта.Недалеко я заметил кусты мяты. Она тоже могла обезопасить твой сон. Если хочешь, я тебе после покажу эти растения.
Мики позеленел и надул щеки. Ему стало дурно, захотелось вырвать. Потом в его голове возникла мысль, что раз он спал рядом, то возможно кто-то из этих мерзких червячков случайно заполз на него и присосался к спине. Ведь не зря на ней что-то щипало и болело.О том, что его всю ночь кусали комары, и он просто расчесал их укусы, Кишимото забыл. Мики начал танцевать, как тогда у костра, но только стоя, и пищать, чтобы Ушима что-то с него снял.
- Успокойся и прекрати крутиться. – Весело улыбаясь, приказал Сэта, подходя к находящемуся не в себе Кишимото.
- Они кусают меня! Убери их! Убери! Убери! – Не прекращая танцевать, завопил Мики.
Сэта стал объяснять, что никого не сможет убрать, пока Кишимото не перестанет вертеться, но тот лишь визжал и крутился, из-за чего Тэнкэну пришлось схватить его за воротник и холодно посмотреть в глаза.
- Если сейчас же не прекратишь, я убью тебя. – Произнес Соджиро, готовясь увидеть, как побледнеет лицо Мики. Но оно не только не побледнело, но и радостно улыбнулось, расставив по щекам детские ямочки, потому что Кишимото не верил словам агента. Сэта растерянно отпустил свою «пародию», не зная, как реагировать на такое поведение, а тот, надеясь, что умный агент-полицейский поможет, немного успокоился и перестал плясать.
- Ушима, посмотри мою спину. Я боюсь, что на ней остались червяки. – Убрав улыбку и плаксиво растягивая слова, попросил Кишимото.
- Ты думаешь, что это они тебя кусают? – Удивился Соджиро, и Мики утвердительно мотнул головой. – Ты совершенно не знаешь леса. Они едят только мертвую плоть, но ты пока жив.
- Все равно, посмотри мою спину. Там что-то щипается. – У Кишимото умоляюще сомкнулись брови.
Сэта раздражительно улыбнулся, но согласился помочь Мики, предположив, что ему под кимоно и рубашку заползло какое-нибудь ядовитое насекомое, или у него на что-то аллергия. Но когда Соджиро взглянул на его спину, то не находя слов, молча сел на землю и задумчиво уставился на свои дзори. Это еще больше напугало Кишимото, не понимающего, почему Ушима замолчал и его взгляд стал таким озадаченным.
- Ну что там? – Бледнея, шепотом спросил Мики.
- Ты безнадежен. – Не отрывая взгляда от своих дзори, ответил Соджиро.
- Что? В каком смысле? Я умру?! – Кишимото панически завизжал и по его щекам потекли слезы отчаяния.
- Это вполне вероятный исход. – Весело согласился Сэта.
- Что? Как? Что мне делать? Ушима, спаси меня!
- Не волнуйся. - Поднявшись и начиная отряхивать свои хакама, все в той же веселой интонации продолжил Сэта. – Просто прими неизбежное и станет намного легче.
- Нет! Я не намерен сдаваться. Должен же быть способ! Меня что-то отравило? Нужно противоядие? Ушима, что со мной?!
- Зачем пытаться достичь невозможного? – Положив сумку себе на плечо, беззаботно спросил Сэта. – Ты слишком глуп и наивен, и даже если станешь хоть немного умнее – этого будет недостаточно для спасения. Знаешь, я в первый раз встречаю такого идиота, который впал в истерику из-за укусов обычных комаров.
- Из-за когооооооо??? – Удивленно пропел Мики. Ему должно было стать радостно из-за того, что с ним не произошло ничего смертельно-опасного. Но чувство стыда, застывшее на покрасневшем и блестящем от недавних слез лице, затмило собой весь восторг.
Сэта отвернулся от него и направился в чащу леса. Мики, немного постояв, обиженно посмотрел по сторонам и направился вслед за Соджиро.
После этого инцидента они оба долго шли молча. Кишимото было стыдно и хотелось как-нибудь отвязаться от Ушимы, явно приставленного, чтобы следить за ним. Но он не знал, как это сделать. Одна попытка скрыться уже увенчалась неудачей. А ведь Мики уходил ночью, когда тот по идеи спал. Но полицейский все равно нашел его, несмотря на темноту. Сейчас же было светло, и Ушима шел рядом. Сэта знал, что Кишимото по-прежнему желает скрыться от него, и не препятствовал этому. Но Мики думал иначе.
- Скажи, почему ты убежал от меня ночью? – Идя немого впереди, решил спросить Соджиро.
- Ты постоянно смотришь на меня с презрением и улыбаешься. Я решил, что ты - не мой знак, и не захотел больше быть для тебя обузой.
- Знаешь, ты тоже иногда без причины улыбаешься, но я же не считаю, что ты меня презираешь. – Сэта остановился и развернулся к Кишимото. – Если ты по какой-то причине боишься меня или желаешь путешествовать в одиночку, я буду не против с тобой расстаться. Ты, как и я, свободен в выборе своего пути.
- Ты хочешь от меня отвязаться? – Удивленно промямлил Мики и тоже остановился. Он подумал, что Ушима специально обманывает его, но только не понял для чего.
- Твое поведение выглядит странно. Ты сам весь вчерашний день называл меня своим знакоми потом даже начал преследовать.
- То есть ты сейчас спокойно позволишь мне уйти? – Брови Кишимото забавно подпрыгнули, подчеркнув изумление увеличившихся в два раза глаз.
- Ты говоришь так, словно я это тебе запрещал. – На лице Соджиро тоже выражалось крайнее удивление.
Мики залез рукой под шляпу и усердно зачесал свой лоб. Его глаза напряженно уставились в землю. Он не поверил, что Лже-Ушима действительно собрался его отпустить. Агент точно что-то задумал. Но что?
- Не надо держать меня за идиота. – Смело посмотрев в глаза Сэте, внезапно произнес Кишимото. – Я трусливый и неуверенный, плохо знаю лес, но мозги у меня работают хорошо. Ты просто хочешь выяснить, догадался ли я, кто ты. Так вот знай: я тебя раскусил.
- Правда? И кто же я? – Соджиро решил на всякий случай проверить, действительно ли Мики понял, кто стоит перед ним, потому что некоторые слова Кишимото звучали странно.
- От того, что я это произнесу, ничего не изменится. – Опять голос Мики сделался тихим и неуверенным.
- Боишься сказать прямо? Значит, сомневаешься в своей догадке?
- Ты - агент, приставленный следить за мной! – Истерично завопил Кишимото. - Но не надейся, что я вернусь домой или буду терпеть твою опеку. И мне все равно, что тебя разжалуют! Если сам от меня не отстанешь, я придумаю, как тебя заставить это сделать!
«Все ясно. – Радостно смотря на Мики, подумал Сэта. – Он просто маменькин сынок, сбежавший из дома в поисках приключений, и даже не представляет, что я – опасный преступник. Наверное, Мики ищет какое-нибудь легендарное сокровище или еще какую-нибудь подобную ерунду. Но он слишком труслив. Интересно, как Мики смог на такое решиться? И неужели он посчитал, что мой отказ поселиться с ним в одном номере был специально задуман, чтобы не вызвать у него подозрений? Должно быть, Мики думает, что я сразу все рассчитал и знал, что в итоге он сам за мной пойдет. Этот Кишимото слишком мнительный. Настоящий агент не стал бы так себя утруждать исделал бы все, чтобы сразу сблизиться с ним».
- А я ни на что и не надеюсь. – Произнес Соджиро. – И я рад, что ты все понял. Мне самому не очень хочется с тобой возиться. Знаешь, мне совсем не нравится моя работа. Вечно за кем-то гоняйся, да выслеживай. Хочется свободу почувствовать. Ты когда ночью уходил, я лежал и думал: «Вот оно счастье! Иди, куда хочешь, как тебе твое сердце подскажет. А я? Я – вор человеческой свободы. Хватит! Надоело! Брошу все и стану бродягой! Буду искать смысл жизни, а под старость устроюсь где-нибудь в северной деревушке и напишу книгу о незабываемых приключениях бывшего похитителя свободы». Мне так понравилась эта идея, что я решил уволиться и действительно стать странником.
- Ты серьезно? – Брови Кишимото вновь подпрыгнули. – Я тебе не верю.
- Это - твое дело. Прощай. – Весело ответил Сэта, развернулся и пошел вперед, чтобы вскоре раствориться в высоких зарослях.
Мики недоуменно смотрел в след уходящему агенту и не мог поверить, что тот действительно не собирается его охранять. Вскоре Сэта совсем скрылся из виду, а Кишимото уселся под одним из деревьев и стал думать о его словах и о том, что теперь делать. Но не прошло и пяти минут, как Мики вспомнил, что боится оставаться один в лесу. Был день, но все вокруг продолжало пугать таинственностью. Ото всюду слышались скрипы и шорохи, звонкие голоса маленьких пташек перекликались с чьими-то завывающими или басистыми криками и свирепым шипением. А вдруг где-то рядом, притаившись в высоких зарослях Мики поджидает голодный медведь или дикий, безжалостный кабан? А может над ним сейчас, свисая с одной из ветвей и прячась в листве, готовится напасть змея? Или уже подкралась и заползет за шиворот мерзкая и обжигающая ядом сколопендра?К тому же, если встретившиеся в гостинице полицейские не шутили, где-то здесь бродит опасный одноглазый преступник со странными загадками. Кишимото резко вскочил и нечаянно ударился головой о толстую ветку. Скривившись и поправляя съехавшую из-за удара каса, Мики все больше начал осознавать, что обязан найти Ушиму.
- Уши-и-и-и-ма! Подожди меня! – Закричал Мики и кинулся догонять свой знак.
Он побежал очень быстро, в надежде, что вот-вот вдалеке, среди широколиственных деревьев покажется знакомая фигура в черном длинном плаще и широкой конусообразной шляпе. Но Ушимы нигде не было. Он исчез, растворился без следа… следы! Кишимото вспомнил, что когда люди ходят по земле, то оставляют за собой следы. Он побежал обратно на то место, где в последний раз видел Моримото Ушиму, и принялся внимательно изучать землю и кое-где примятую траву.Следы были, они вели немного вправо от того курса, что сначала принял Мики, но вскоре резко обрывались, не оставив хоть где-нибудь своего продолжения. «Как такое может быть?» - подумал Кишимото, избавляя свой лоб от зуда. Он тщательно осмотрел всю землю в радиусе восьми метров, но нигде и намека на то, куда подевался Ушима, не было. Мики решил, что потерял свой знак и побрел туда, куда случайно посмотрели его грустные глаза.
Соджиро был доволен, что отвязался от Кишимото, и теперь направлялся в город, расположившийся где-то недалеко на северо-востоке. Там наверняка его ждут приключения и множество ценных подсказок, спрятанных в простых и от того интересных людях. А то, что Мики не умел выживать в лесу, его не волновало. Как костер разводить, Кишимото уже знал; еду, если захочет, то тоже сможет найти. Правда, Мики мог встретиться с грабителями либо каким-нибудь медведем или кабаном. Но не нянчиться же теперь Тэнкэну с этим изнеженным созданием?! Кишимото сам решил отправиться в путешествие, а значит, должен был понимать, какие опасности ожидают его. Но ведь это Сэта притащил Мики в лес! Конечно, в противном случае тот мог встретиться с полицейскими, разыскивающими своего пропавшего друга. Но Соджиро спас Кишимото не потому, что переживал за его свободу, а потому, что из-за этого изнеженного хлюпика мог выдать себя. Внутри Соджиро что-то неприятно заерзало, начало давить сердце и обвинять в том, что садовник прошел мимо цветка, нуждающегося в его помощи только потому, что с ним бы пришлось долго возиться и в результате испачкать землей одежду. Сэта остановился и посмотрел назад.
- Он все равно уже куда-нибудь ушел, и я не смогу найти его. - Подумал Соджиро, успокаивая этим проснувшуюся совесть.
- Чтобы Тэнкэн и не смог разыскать такое неуклюжее существо, оставляющее после себя кучу следов и подсказок! – В ответ послышался ему голос сердца.
- Он все равно не хотел, чтобы его кто-то опекал.
- Да. Агенты папаши – не лучшие из компаньонов. Но странник, в котором он хотел увидеть свой знак, видимо был очень ему нужен. - Соджиро и не думал, что у совести может быть такой язвительный тон.
- Если я его сейчас найду, то он решит, что агент Ушима ему солгал, и все равно убежит от меня. - От этой мысли на секунду стало легче. Сердце замолчало, погрузившись в недолгие размышления, а потом предложило простой выход из положения:
- Не ищи его, пусть он сам случайно найдет тебя. Ну что тебе стоит? Ты же сам перед тем, как войти в гостиницу, предположил, что там тебя ждет новый цветок. К тому же Мики тебе будет полезен. Хозяйка гостиницы была права, тебе дали редкий второй шанс. И рядом с Мики ты научишься справляться с гневом и раздражительностью, быть терпеливым к неженкам и идиотам. Ты ведь никогда и ни к кому не был снисходителен, пока дружил с ветром. А без этих качеств настоящим садовником стать невозможно.
- Хорошо, я приведу его в город. Но дальше он сможет продолжить путь без меня. - Недовольно стиснув зубы, подумал Сэта и отправился на поиски Кишимото.
«А в лесу не так уж и страшно» - успокаивал себя Мики, идя к послышавшейся вдалеке реке. Он решил, что необходимо пополнить запасы чистой водой и заодно попробовать наловить рыбы, потомучто в сумке у Кишимото было пусто. Правда, каким образом он будет это делать, Мики не знал. Звуки весело бегущей воды делались все громче и звали усталого, перепуганного путника к себе, но не только для того, чтобы он смог утолить жажду и отдохнуть, а ещечтобы его вновь встретил исчезнувший знак. Раздвинув высокие кусты, Кишимото был приятно удивлен, увидев Ушиму, держащего в руке только что выловленную заостренной палкой рыбу.
- Ушима! – Радостно воскликнул Мики и принялся неуклюже пробираться сквозь путавшие ноги заросли.
- Вот увязался на мою голову. – Недовольно произнес Соджиро, отходя от реки.
- Ушима, а я здесь случайно оказался. – Освобождая вторую ногу из вредного кустарника, проговорил Кишимото. – Услышал речку и решил набрать воды. – Он наконец-то справился с непокорными ветками и из-за этого свалился на землю, потом радостно приподнял голову и произнес. – Ты - точно мой знак!
- Возможно, но это не значит, что ты – мой. – Сэта принялся разводить костер, чтобы пожарить несколько пойманных им рыбешек.
Тогда Мики подошел к нему, взял сухие ветки и вопросительно посмотрел на Соджиро.
- Хочешь доказать, что можешь быть полезен? – Сэта внимательно посмотрел на желающего проявить себя Кишимото. – Что ж, я могу дать тебе шанс. Если у тебя получится развести костер, то часть моего улова будет твоей.
Мики был счастлив и быстро принялся за дело. Правда, оказалось, что это не такое уж и простое занятие - из хвороста шалаш делать. Он все время норовил провалиться в середину, а еще Кишимото не сразу вспомнил, что то, что быстрее и легче горит, лучше в центре положить, а остальное сверху. Но все-таки, через двадцать пропитанных потом минут Мики справился, и по воздуху разлился вкусный запах костра.
Пока Сэта следил за неуклюжим Мики, поймал себя на мысли, что его уже не так раздражают недостатки «пародии Тэнкэна». Так может, вчерашний гнев происходил отчасти от чувства вины, а не гордости и самолюбия? И тогда выходит, что старая владелица гостиницы и действительно в чем-то права. Мики нужен Тэнкэну гораздо больше, чем он Мики. Но это не означало, что Сэте теперь придется постоянно с ним нянчится. Нет! Как только садовник поймет, что Кишимото оказался на безопасной территории – их пути разойдутся. И к счастью, если раз и навсегда.
Вскоре по лесу разошелся аромат жареной на самодельном вертеле речной рыбы. Было видно, что Мики очень голоден, и запах еды только усугублял это ощущение. НоКишимото терпел, пока рыба прожарится. Он пытался выглядеть мужественным юношей, а не капризным неженкой. Казалось, что даже у Тэнкэна, чья улыбка нервно реагировала на каждый порыв ароматного дыма, было меньше терпения, чем у его пародии.
Но как только с уст Сэты слетело слово «готово», вся выносливость Кишимото испарилась, и он жадно набросился на ближний к нему кусок горячей рыбы. Соджиро довольно посмотрел на своего подопечного, а потом аккуратно сел рядом и принялся неспешно обедать. Они ели молча и, закончив, не стали тратить время на отдых, а сразу отправились в путь.
Сначала они шли, каждый думая о своем и не желая озвучивать друг другу свои мысли. Но потом Мики решил спросить Ушиму, о какой траве, отгоняющей комаров, тот недавно говорил. Соджиро показал ему мяту, которая очень удачно встретилась им по дороге. Послеэтого у новоиспеченного ученика появился новый вопрос о том, чем еще могут быть полезны лесные травы. Сэта был рад тому, что Кишимото понимает свою беспомощность и готов это хоть как-то исправить. И поэтому Соджиро с удовольствием показал ему еще несколько важных растений, которые встречались им на пути. Например, чем-то похожее на крапиву лечебное растение Шисо с широкими и окаймленными зубчиками листьями. Оно могло избавить от многих неприятностей: начиная от понижения тревожности и заканчивая снятием отравления и воспаления. Или, например, похожее на лопух, Гобо. Это растение так же было отличным противовоспалительным средством. Еще им встретилась Госёгава, которую можно было использовать для очищения крови и Синдзё против простуды. После полученного ответа у Мики появился новый вопрос, о том, как Ушима понимает, что не заблудился. Сэта объяснил, что в лесу лучше всего ориентироваться по деревьям, чьи ветки, как компас, указывают, где находится юг и север. Та сторона дерева, от которой растут более длинные ветки, указывает на юг. Мхом обычно покрыта кора, смотрящая на север. В полдень тень от дерева так же будет указывать на север. Получив ответ, Мики начал спрашивать, как распознать следы кабана или медведя, как понять, что насекомое ядовитое и так далее…
После, окончательно расслабившийся Кишимото решил отблагодарить Ушиму за проведенную лекцию забавными историями, но Соджиро это совершенно не понравилось. У него было плохо развито чувство юмора. К тому же большинство историй, которые знал Мики, происходили с его знакомыми — напыщенными и (по мнению Сэты) изнеженными. А таких личностей Тэнкэн презирал. Поэтому Кишимото оказался быстро и грубо прерван.
Вновь путники пошли молча, слушая ненавязчивую мелодию леса. Сэте это нравилось, а вот Мики не очень. Но он вскоре привык. Его начинало больше волновать, что они шли весь день, не останавливаясь хотя бы на пятиминутный отдых, и на Кишимото постепенно наползало бессилие. Ближе к вечеру он попросил Ушиму сделать привал и чего-нибудь поесть. Соджиро не стал возражать и даже ответил, что удивлен выносливостью Мики. Он полагал, что тот устанет быстрее. Еще Сэта сообщил, что ночью можно будет опять немного отдохнуть, а утром они достигнут города.
Солнце только начинало садиться, но в лесу уже почти стемнело. Сэта и Кишимото продолжили путь. Мики молча шел вслед за Соджиро и стал замечать, что не так боится, как раньше. И это объяснялось не только тем, что рядом с ним был храбрый и умный Моримото Ушима, но и тем, что Мики благодаря нему много узнал и начал понимать, что может представлять опасность, а что, напротив, будет бояться человека. Это наполняло Кишимото радостью и уверенностью, что у него есть шанс и вскоре все получится, он станет смелым, совершит героический подвиг и не только отцу в глаза будет смотреть без страха и стыда, но и сам себя начнет уважать. Его сердце наполнялось умиротворением, которое, казалось, разливалось по всему лесу, рассыпаясь темно-рыжими лучами заката, пробивавшегося сквозь листву засыпающих деревьев. Дневные, суетливые обитатели леса так же готовились ко сну, затихая и уступая время совам, летягам, сверчкам и другим ночным таинственным животным, чье протяжное пение и короткие возгласы то и дело доносились из соседних кустов или густой чащи, мимо которой осторожно проходили путники.
Но внезапно гармония леса была нарушена чьим-то веселым женским голосом. Сэта и Кишимото как по команде разом остановились и стали прислушиваться, чтобы понять, откуда донесся голос и чего ожидать от его владелицы. Судя по громкости, девушка находилась метрах в десяти от них. Но с кем она говорила и стоило ли идти ей на встречу? Девушка засмеялась и к ее смеху прибавилось несколько мужских голосов. Было непонятно, о чем они говорят, но настроение собеседников девушки явно отличалось от ее. Соджиро обернулся к Мики и жестами объяснил, что надо идти тише и молча, чтобы посмотреть, кому принадлежат голоса, и что происходит с их владельцами. Кишимото удивленно пожал плечами, а глазами сказал, что нет никакой необходимости тратить на это время. Просто наверняка компания друзей так же, как и они, путешествует и решила пробираться через лес... но его предположение было быстро опровергнуто металлическим звоном. Мики не понял, что это было, зато Тэнкэну этот звук был хорошо знаком. Звон от ударов двух лезвий вновь разлился по лесу, но теперь уже быстрой, безжалостной канонадой, сопровождавшейся криками вступивших в смертельный поединок бойцов. Соджиро, не колеблясь, кинулся туда, где происходило сражение, а Мики, еле успевая, помчался за ним.
Присев возле высоких кустов, Сэта замер в восхищении, увидев, как смелая и ловкая девушка легко расправляется с пятью воинами, явно желающими ее убить. Остальные десять неприятелей уже лежали на земле, которая с наслаждением впитывала их свежую кровь. Беспощадная, смелая воительница была очень ловкой, быстрой и расчетливой. Она не допускала ни одного лишнего движения, экономя силы и время на атаки, либо обход противника для контрнаступления. И казалось, она укладывала на землю одного за другим могучих, сильных воинов играючи, совершенно не расходуя запас своей неиссякаемой энергии.
Чувствуя, что Кишимото его догнал и сквозь заросли так же пытается разглядеть поединок, Сэта решил, что нужно его отвлечь и устранить на время, чтобы он не помешал остановить сражение и не распознал в Ушиме Тэнкэна.
- Мики, немедля беги за помощью. – Шепотом приказал Соджиро.
- Где я ее тебе здесь найду? – Выпучив глаза, изумился Кишимото.
- Беги влево, там будет высокий камень и шалаш. Это замаскированная база полицейских. Быстрее. – Толкая Мики в указанную сторону, произнес Сэта, и тот немедля кинулся это выполнять, даже не подумав, чем ему по идеи грозит встреча с полицейскими.
Как только неуклюжий Кишимото скрылся из виду, Соджиро вновь заглянул за кусты и почувствовал разочарование. Девушка уже справилась с воинами и весело смотрела в его сторону.
- Выходи, не обижу. – Произнесла она сквозь коварную улыбку и легким жестом руки вложила свой длинный меч в ножны, закрепленные на широком поясе. На вид девушке было около двадцати лет. Она имела довольно красивые черты лица и точеную талию, которая хорошо подчеркивалась ее нарядом, состоявшем из черного, короткого кимоно и черных обтягивающих накаченные ноги штанов, вправленных в высокие сапоги. На руках были длинные,кожаные перчатки с обрезанными пальцами.Из-за спины воительницывыглядывал лук и перья длинных стрел. Наее правой ноге крепились пять метательных ножей. Густые, темные как уголь волосы были заплетены в высокий хвост и сверху из него выпирали две длинные шпильки с крупными, черными бусинами.
- Это был красивый бой. Не думал, что сегодняшний вечер подарит мне такое зрелище. – Поднимаясь из-за кустов, с улыбкой сказал Сэта.
- Ха, понравилось? – Воительница подняла с земли свой плащ с капюшоном и повесила его себе на плечо.
- Еще бы! – Восторженно воскликнул Соджиро. - Признаюсь, я поначалу испугался за хрупкую девушку, попавшую в беду. Но оказалось, это они были вашими жертвами. Вы так ловко с ними разделались! Я такого еще никогда не видел!
- А ты с виду славный парнишка. - Она поправила прическу и кокетливо положила левую руку на бедро. - Но лучше не обманывай меня. Я подобного никому не прощаю.
- Этовы о чем?
Воительница вновь подняла руку, как показалось Соджиро, чтобы поправить волосы, но внезапно в него полетела длинная, острая шпилька, по опасности не уступающая кинжалу. Тэнкэн рефлекторно поймал ее и этим выдал свою превосходную реакцию и ловкость.
- Надо же? – Удивленно проговорила незнакомка.
- Какое удобное оружие. – Внимательно разглядывая кансаси, произнес Сэта, а потом недоуменно посмотрел на девушку. – Вы же сказали, что не обидите меня, а сейчас чуть не убили.
- Я хочу сразиться с тобой. – Она поднесла правую руку к рукояти меча.
- Правда? Но я совершенно не горю желанием отправлять вас на тот свет. Лучше не искушайте меня, а иначе вам даже ваша свита не поможет.
- Ты их заметил? – На лице незнакомки возникла растерянность.
- Восемь сзади вас, четверо слева и еще столько же справа. Всего шестнадцать. Они изначально превосходили по численности ваших врагов. Но вы решили действовать самостоятельно. Любите лишать людей жизни? - Соджиро мило улыбнулся.
- Не твое сопливое дело! – Злобно ответила девушка. – Это - бой! Здесь о жизни и гуманности не задумываются!
- Что вас задело? Я произнес что-то обидное?
- Ты слишком мал и глуп, чтобы оскорбить меня. Прощайся с жизнью! – Незнакомка слегка наклонилась и выставила правую ногу, говоря этим, что готова напасть, но Соджиро продолжил спокойно стоять и беззаботно улыбаться.
- Вам нельзя сейчас со мной сражаться. – Поднеся свободную руку к затылку, произнес он. – Вы на меня за что-то сердитесь.
- Ушима-сааааан! – Внезапно откуда-то донесся голос Мики. – Напо-о-о-о-мо-о-ощь!
- Это тебя зовут? Твой брат? – Девушка выпрямилась, но оставила руку рядом с мечом.
- Уши-и-и-ма-саааааан! Помоги-и-и! – Вновь раздался отчаянный крик Кишимото.
- Он мне не брат.Но я должен его спасти. – Сэта досадно вздохнул.
- Что, нашел повод? Ты - трус.
- Возьмите ваше украшение. – Соджиро метнул девушке ее красивое оружие, но она, тут же поймав его, запустила обратно в Сэту.
- Ушима-сан! Где же ты-ы-ы-ы?! – Мики уже чуть не плакал.
- Вы, наверное, идете в мой город, значит, там мне его и вернете. – Ответила воительница, развернулась, и пошла от Соджиро, скрывшись в толпе выскочивших из неоткуда воинов в черных одеждах.
«Правильное решение. – Подумал Сэта, глядя вслед уходящим людям. – Она наверняка станет проверять меня, прежде чем вступит в бой. Но я буду начеку».
- Уши-и-и-и-и-ма-са-а-а-а-ан!!! – Кишимото уже начинал хрипеть.
- Я здесь. – Недовольно улыбаясь, произнес Соджиро, когда нашел Мики. Тот свалился в искусственно вырытую яму, видимо, служившую ловушкой для лесных обитателей.
- Я не могу выбраться. – Облокотившись о земляную стену, заныл Кишимото. - А как та девушка? Прости, я так и не нашел шалаш.
- С ней все в порядке. Скажи, у тебя все цело? – Сэта сел на корточки и опустил голову в яму.
Мики утвердительно закивал. Тогда Соджиро попросил подойти поближе и помог ему выбраться. Оказавшись на свободе, Кишимото принялся объяснять, что внимательно осмотрел все вокруг, но так и не смог найти ни камня, ни шалаша. Сэта объяснил ему, что из-за волнения неправильно указал направление, в котором необходимо было искать базу, а потом извинился, что подвергал его риску попасть в лапы полицейских. Наэто Мики ответил, что имеет при себе агента, который в случае чего заявил бы, что непутевый Кишимото уже под контролем, и его незачем задерживать.
- Знаешь, Мики-сан, - произнес Соджиро, уходя от ловушки, в которую угодил Кишимото, - тебе надо быть более собранным и осторожным. К тому же есть множество примет, по которым даже ночью можно легко обнаружить замаскированную яму.
- Ты в полиции проходил школу выживания, – опустив голову, промямлил Мики, - а я – нет.
- Во-первых… - Соджиро собрался просветить Кишимото, раскрыв секреты определения лесных ловушек, как вдруг трава под ним провисла, и он полетел куда-то вниз.
Что это? Тэнкэн сам не заметил, как наступил на замаскированную яму? Нет, он заметил,что листва в том месте была более густо насыпана, но почему-то не смог вовремя остановить свой шаг и этим обезопасить себя от падения. А еще Соджиро чуть не сломал себе ногу, как будто Шишио не обучал его правильно падать.
- Ушима-сан, ты цел? – Послышался Соджиро тревожный голос Мики. У Сэты сильно болела нога и напомнила о себе рана от пули Кобаяши, а голос пародии Тэнкэна дополнял эти неприятные ощущения. Соджиро улыбнулся, кинул на Кишимото презрительный взгляд и принялся молча осматривать свою ногу. Мики опустился на четвереньки и в ожидании уставился на Сэту, надеясь получить от него хоть какой-нибудь ответ. Ему стало не по себе от мысли, что у Ушимы может быть перелом. Ведь Кишимото не умел оказывать первую помощь и точно упадет в обморок, если увидит кровь или торчащую из-под кожи кость. Но оставить Ушиму наедине со своей бедой он не мог! А значит, придется как-то пересилить себя и что-то делать. Но что, и как?!
Внезапно Сэта убрал улыбку и серьезно взглянул на бледнеющего Мики. Тот стал от этого еще белее и на его лице застыл вопрос, ответ на который ему получить было неимоверно страшно. Словно не Сэта, а он только что сломал себе ногу и ожидал получить кошмарный диагноз.
«Он переживает за меня, или за то, что его знак станет для него не таким полезным? – Подумал Соджиро. – Нет. Мики слишком добрый и наивный для таких корыстных мыслей. Я столько раз грубил ему, но он искренне мне сопереживает. Глупец».
- Да. Я цел. – Медленно поднимаясь, ответил наконец-то Сэта, и Кишимото с облегчением выдохнул. – Немного ушиб ногу. Но это не опасно.
- Хватайся, я помогу! – Протянув Соджиро руку, радостно предложил Мики. Сэта проигнорировал его желание помочь и медленно, неуклюже, но самостоятельно выбрался из ловушки.
– Эта местность довольно опасна. – Стряхивая землю с ладоней и одежды, весело произнес Соджиро. - Там впереди еще две ямы. Нужно быть осторожнее.
На это Кишимото лишь пожал плечами и предложил идти дальше. Было видно, что Мики был смущен и известие о других ловушках напугало его, но он постарался выглядеть максимально спокойным. Сэта, прихрамывая, пошел вперед и Кишимото молча направился за ним.
Они шли долго, и Мики, успокоившись и наполнившись оптимизмом, был уже искренне весел и бодр, а вот Соджиро делался все слабее и слабее. Он не мог понять, что с ним происходит, но чувствовал, что стал рассеяннее и боль не просто не проходила, а с каждым шагом становилась все сильнее и невыносимее. Ближе к двум часам ночи, бледный Сэта упал на землю и попросил Кишимото остановиться, чтобы передохнуть. Тот напомнил, что Соджиро еще днем обещал примерно в это время устроить привал, и поэтому все идет по плану, можно спокойно прилечь и поспать.
Мики не заметил обеспокоенности в весёлом лице Ушимы и, тщательно осмотрев место, чтобы опять случайно не уснуть рядом с трупом лесной мыши, удобно устроился под одним из широких кленов и принялся засыпать. А Сэта, сев подальше от него, сначаларешил еще раз осмотреть ногу. Не было похоже, чтобы кость была повреждена. Над щиколоткойрасползаласьгематома, но не сопровождающаяся хотя бы легким отеком. Это даже на вывих не было похоже. Но от чего тогда происходила такая сильная боль? И почти зажившая рана от пули тоже разболелась так, что Соджиро напрягался при каждом вдохе, чтобы не вздрогнуть и не сделать себе этим еще хуже. Не находя ответа, Соджиро решил попробовать заснуть. Ведь сон не только восстанавливает силы, но и ускоряет выздоровление.
Он лег на спину и закрыл глаза. Но сон не спешил к нему прийти. Слишком сильна была боль, и прохладный ночной воздух начал обострять ее, заползая ознобом под одежду. Звуки ночных животных, давно привычных для Сэты и обычно заменяющих сладкую колыбельную, сейчас напротив, вызывали раздражение. Хотелось тепла и тишины, безмолвного простора, которые может подарить только чистое, озаренное солнцем небо. Но оно было скрыто густой листвой высоких и старых деревьев. Сэта открыл глаза, чтобы попробовать сквозь ветви разглядеть ночное небо и звезды. Где-то вверху загудел ветер. Он пронесся мимо, цепляя верхушки спящих каштанов и кленов. Листва громко зашуршала, а потом резко успокоилась. Словно никогда не встречала ветра и всегда находилась в покое. Как было бы хорошо, если бы и Соджиро никогда не повстречал ветер и не помнил всего того, что совершил. Сквозь засыпающие ветви деревьев миражом промелькнуло свинцовое небо, а потом мокрая земля, по кровавым лужам которой бил безразличный, тяжелый дождь. Тела братьев были еще теплыми и кровь сочилась из них, сливаясь с холодной водой. Сэта вздрогнул, и воспоминание рассеялось. Боль стала пульсировать и, казалось, уже была невыносимой. «Что со мной? – В панике подумал Соджиро. – Может, я заболел или отравился?» Он стал вспоминать, что сегодня ел, не проходил ли мимо ядовитого растения. Может, в яме, в которую он упал, было что-то отравляющее? Сэта тогда осмотрел только себя, не желая изучить как следует ловушку, в которую угодил. Это было очень опрометчиво. «Сора! – В панике пронеслось у него в мыслях. – Ты сейчас так нужна мне!»
Эти слова словно эхом отозвались в сердце Соры и ей без причины стало страшно. Была глубокая ночь, но Сора не могла уснуть. Она встала с постели и подошла к окну, за которым мерцали далекие звезды, и в саду бесновался холодный ветер. Соре очень хотелось знать, где сейчас Сэта и что с ним произошло за эти несколько дней, все ли с ним в порядке. Но все мысли о нем сейчас разбавлялись тревогой, и это пугало ее. «Почему мне так неспокойно? - Думала она, ощущая, как тревога ознобом разливается по телу и ускоряет биение ее сердца. - Может, это просто страх от неизвестности так проявляет себя? Но я чувствую, что с Соджиро случилась беда. Он так далеко от меня. Как я могу ему помочь? Соджиро?».Соре стало настолько страшно, что слезы отчаяния подступили к глазам, но остались искриться на ресницах. Она не позволила себе поддаться страху.Сора мысленно взяла Сэту за руку, как тогда, когда стояла с ним у хрустального озера, любуясь закатом, и мысленно проговорила ему: «Соджиро, с тобой все будет хорошо. Ты выбрал правильный путь, поэтому судьба будет к тебе благосклонна. И ты обещал ко мне вернуться. Значит, так и будет».
Сэта не слышал этих слов, но почувствовал, что Сора сейчас не спит и думает о нем, желая, чтобы с ним все было в порядке. От этого даже боль начала переноситься легче. Соджиро продолжил лежать на спине, пытаясь за листвой разглядеть звездное небо и заполнить свои мысли воспоминаниями о Соре, и так незаметно погрузился в сон.
Утром, проснувшись, Соджиро заметил, что ему стало лучше. Рана в груди почти не болела, и он мог уже ровнее ставить ногу при ходьбе. Сэта разбудил сладко спящего Кишимото и, не желая тратить время на завтрак, сказал, что им пора идти дальше. Мики не чувствовал себя голодным, поскольку еще не до конца проснулся, и очень хотел досмотреть свои сны. Но, помня, что собрался стать храбрым и мужественным, без возражений согласился продолжить путь
Они опять шли молча, каждый думая о своем. Сэта о ночной охотнице, ловушках и своем странном самочувствии, а Мики о том, что его желудок проснулся и запел голодные песни, но ему придется быть терпеливым, чтобы не выдать свою слабость агенту Моримото.
Через пару часов они вышли из лесной чащи и оказались на высоком холме, с которого хорошо был виден расположившийся за ним город.
- Здесь, Мики, мы с тобой расстанемся. – Как всегда улыбаясь, произнес Соджиро и принялся с любопытством изучать крыши зданий и улицы городка.На вид город выглядел довольно богатым, с множеством пышных трехэтажных зданий, широкими улицами и площадями, огромным садом, за которым располагался замок с высокой каменной крепостью.
- Расстанемся? – Удивился Кишимото. – Почему?
- Потому что дальше каждый из нас пойдет своей, самостоятельной дорогой. Желаю удачи. – Соджиро по-дружески ударил Мики в плечо и принялся спускаться с холма вниз.
- Давай, хотя бы в город войдем вместе. – Кишимото обиженно заныл и последовал за ним.
- Нет. Ты сейчас спустишься с холма и войдешь в город по главной дороге, а я обойду вон там, – Сэта указал рукой влево, где была еще одна дорога, - и окажусь в совершенно другом районе. Так у нас с тобой будет меньше шансов столкнуться.
- Но я не собираюсь на долго там останавливаться и, мне кажется, ты тоже. Вместе путешествовать проще и безопаснее.
- Нет. – Резко возразил Сэта.
- Послушай, мы действительно не спроста встретились! Вот увидишь, я нужен тебе не меньше, чем ты мне!
- Нет.
- Ты сказал, собираешься идти в северные провинции? Я тоже. Зачем нам идти порознь?
- Мики, ты должен усвоить, что у каждого из нас…
- Ты ужасно упрямый! – Неожиданно завопил Мики. – А ведь тебе ничего не стоит проверить мою теорию! Не может быть, чтобы наша похожесть, мои поиски и твое желание стать свободным были простым совпадением! Ведь на твое место могли поставить другого полицейского, но благодаря тому, что ты — моя копия, на задание направили именно тебя! И именно когда ты задумался о другом пути, я отважился на то же самое!
Кишимото продолжил придумывать аргументы и просить Соджиро продолжить путешествовать вместе, и с каждым предложением его голос становился все более громким и истеричным. Не выдержав этих воплей, Сэта схватил Мики за воротник и, злобно улыбаясь, произнёс:
- Успокойся и прекрати ныть. Иначе я убью тебя.
Соджиро посмотрел ему в глаза почти так же, как старику Кобаяши, когда тот от страха забыл, как вставляется патрон в патронник. Но на это Кишимото лишь радостно улыбнулся, потому что получил шанс потренироваться в храбрости. Даже его кожа осталась естественного цвета. Зато у Сэты от увиденного улыбка исчезла. Он резко отпустил Мики и растерянно произнес:
- Не понимаю, почему ты улыбаешься? – Соджиро никогда бы не подумал, что однажды задаст кому-то такой вопрос, поскольку обычно все задавали его ему.
- Глупо с твоей стороны меня этим пугать. – Весело ответил Кишимото. – Это не оригинально.И грозить убить друг друга может любой, но не каждый это действительно совершает.
От этих слов глаза Тэнкэна радостно заблестели. Он мгновенно достал из-под одежды свой танто и, сделав быстрый, легкий взмах возле головы наивного Мики, отрезал ему челку. Кишимото сначала почувствовал порыв горячего ветра, острой линией прошедшегося по его лбу, а потом, как прядь волос рассыпалась по лицу, щекоча его нос. Это повергло Мики в шок. Ведь он чувствовал, что его кожа осталась целой, танто рассек лишь челку. Насколько сильным и ловким должен быть человек, чтобы так быстро и в то же время настолько аккуратно обращаться с кинжалом?! Это было одновременно восхитительно и ужасно.
- А можно я пойду не по главной дороге? – Пребывая в растерянности, тихо спросил Мики.
Соджиро ответил, что для него нет никакой разницы, как войти в город, лишь бы Кишимото не шел с ним рядом.
- Если мы случайно встретимся, это не будет означать, что я твой знак. – На прощание велело проговорил ему Соджиро. – Не пытайся доказать мне обратное или преследовать меня. Удачи.
.
* Дзори - соломенные сандалии
* Кансаси - стилет, оформленный в виде заколки для волос. Его длинна обычно составляет около 20 см. Такое оружие часто использовали женщины-ниндзя.
Глава 7
Как и в любом крупном городе, в этом населенном пункте утро было наполнено суетой и шумом. Сэта был совсем не рад так резко окунуться в его жизнь и услышать канонаду из людских голосов, ржания лошадей, цокота копыт, сопровождавшегося скрипом колес проезжавших мимо экипажей, разнообразными стуками и шорохами, заглушавшими даже свист разыгравшегося от необъяснимой радости ветра. Все это было совершенно не похоже на неспешную, гармоничную мелодию лесной тишины, которая сопровождала Соджиро долгое время. А от царившей вокруг роскоши и простора ему становилось еще более неуютно. Хотелось вернуться обратно в лес, чтобы созерцать совершенную простоту и мудрость природы, а не величественные здания, украшенные яркими вывесками, многоярусными резными крышами и разноцветными колоннами с золотыми драконами, рыбами, птицами и другими причудливыми существами. Прохожие, особенно женщины, гармонично вписывались в роскошь этого города, поскольку одеты они были исключительно в шелк, причем самых ярких цветов и с самыми необычными и сложными узорами. А прически состоятельных дам были украшены золотом и драгоценными камнями. Казалось, город процветал, и в роскоши даже Токио не мог сравниться с ним. Но в глазах состоятельных жителей Сэта замечал лишь тревогу или раздражение.
Немного пройдя по главной улице, Соджиро свернул на другую. Поначалу, она так же была наполнена роскошью, но чем дольше Сэта по ней шел, тем чаще ему начинали встречаться обычные здания, совершенно не похожие на те дворцы, что были на главной улице. Прохожие тоже выглядели проще. Но почти у каждого в глазах была заметна тревога, злость, или даже скорбь, перемешанная с отчаянием. Последние события в городе были явно недобрыми, раз его жители наполнены таким настроением. Но что могло произойти и так на всех повлиять?
Мимо Соджиро прошло несколько о чем-то весело разговаривающих девушек. Они были одеты просто, но со вкусом, их лица были естественны и беспечны, и их настроение сильно отличалось от основной массы жителей. Но не это заставило Сэту обернуться и проводить их взглядом. Одна из девушек показалась ему знакомой. Только сейчас ее улыбка и глаза выражали нежность и невинность, а не присущий им ночью восторг от ночной охоты. Одета девушка была в светло-розовое платье, украшенное маленькими белыми лепестками, а волосы подобраны в традиционную прическу и заколоты несколькими шпильками, похожими на ту, что осталась у Соджиро. Только на этих бусинки были поменьше и вовсе не черные, а темно-вишневые и розовые. Когда эта знакомая незнакомка проходила мимо Сэты, она тоже узнала его, и в ее взгляде на секунду возник вчерашний холодный блеск, но потом быстро исчез, прикрывшись наигранной беспечностью.
Немного постояв, Сэта вспомнил, что должен вернуть ей украшение. Он решил догнать незнакомку, но вдруг заметил, что с обеих сторон улицы за ней идет ее вооруженная свита. Это было странно, ведь сейчас закон запрещал простым горожанам носить меч. Эти люди были одеты в повседневную одежду, а значит не являлись ни полицией, ни военными. И тем не менее, они были вооружены и не скрывали этого, идя по одной из главных улиц средь бела дня. Еще немного за ними понаблюдав, Соджиро заметил, что охрана девушки больше следит не за ней, а за своими коллегами, находившимися с другой стороны дороги. И это натолкнуло Сэту на мысль, что эти люди вовсе не были ее охранниками. Точнее, одна из групп не была. Похоже, что одни из них шли за «ночной охотницей» в ожидании подходящего момента, чтобы убить ее, а другие являлись ее телохранителями и препятствовали первым осуществить задуманное. Ситуация была напряженной, но незнакомка вела себя совершенно спокойно и даже могла изображать беспечность.
Весело обсуждая что-то со своими подругами, «ночная охотница» вдруг плавно подняла руку и поправила одну из своих шпилек с аккуратной вишневой бусинкой. Свита тут же вышла на середину дороги и остановилась. Только двое из ее людей продолжили идти за госпожой. Неприятели так же прекратили преследование. Один из них кивнул охранникам, и они все вместе направились куда-то за низкое, длинное здание со старой крышей. Должно было случиться явно что-то нехорошее, и Соджиро понял, что должен проследить за происходящим и в случае чего вмешаться.
Заглянув за ветхое здание, за которое зашли охранники и враги девушки, Сэта увидел, что воины выбрали неплохое место для сражения. Это было довольно просторное и безлюдное пространство, окруженное стоящими не вплотную друг к другу домами. Здесь никто не мог им помешать, да и полиция их вряд ли увидит.
- Вы предали себя, раз продолжаете служить столь слабой и безрассудной госпоже. – Проговорил один из преследователей незнакомки, обнажая лезвие катана. В этом воине чувствовалась сила и целостность, мощная энергия, стяжаемая безграничным смирением и долгими тренировками. И в его ровном, холодном взгляде не присутствовало ни гнева, ни сожаления. Только уверенность в том, что его путь совершенен и от того готов к окончанию в любой момент.
Никто из свиты не пожелал что-то ответить этому воину. Каждый из его соратников или противников был так же решителен и спокоен, словно был давно готов к смерти и гордился тем, что его жизнь послужила чему-то прекрасному и совершенному. Воины, как по команде, обнажили свои катана и резко кинулись в бой.
У незнакомки оказалась неплохая армия, некоторые из ее людей даже могли быть достойны служить в армии Шишио. Сэта застыл, завороженный мастерством бойцов и забыв о том, что хотел вмешаться, а ветер стал проноситься над мечами сражающихся насмерть людей, безжалостно унося жизни одного за другим. Осознание того, что Тэнкэн отныне садовник, посетило Соджиро лишь тогда, когда за зданием раздался громкий голос Кишимото, зовущий полицию. Но Мики вряд ли бы на такое осмелился, потому что сам скрывался. Видимо, кто-то из горожан с похожим на Кишимото голосом тоже не хотел наблюдать пир смерти и позвал слуг закона, чтобы это остановить. Вскоре между двумя из зданий, окруживших боевую арену, действительно показался полицейский. Но было такое ощущение, что он туда случайно шагнул. Вмиг побледнев, этот представитель закона медленно развернулся и пошел обратно, скрывшись за стеной ветхого дома. А в это время свита ночной охотницы уже быстро разделалась почти со всеми неприятелями.
Один из охранников подошел к раненному человеку, который перед боем назвал незнакомку неразумной госпожой. Судя по всему, слуга ночной охотницы желал добить врага. Сэта понимал, что вряд ли остановит вражду, но прекратить текущее кровопролитие он все-таки мог и поэтому вытащил из-под одежды свой танто, чтобы защитить поверженного воина. Но в это же мгновение кто-то, находящийся позади Соджиро, выстрелил из лука и попал в шею победителя. Сэта успел уловить звук пролетевшей в паре сантиметров от его уха стрелы, но среагировать не смог. И что еще хуже, он не заметил, как в следующую секунду кто-то приблизился к нему. Этот неизвестный положил руку на плечо Соджиро и тихо произнес:
- Не вмешивайся.
Это было неожиданно, но Соджиро смог быстро среагировать, взявшись за ладонь незнакомца и перекинув его через себя. Позади в это же мгновение раздался скрежет десятка мечей, как по команде разом вынутых из ножен. Обернувшись, Соджиро понял, что это товарищи подкравшегося к нему незнакомца, и они точно не простят Тэнкэну такого невежливого поступка. Вместо предотвращения кровопролития теперь Сэта сам оказался втянут в конфликт. И не известно, кто в итоге стал его врагом: друзья ночной охотницы или те, кто желал ей смерти. Быстро переведя взгляд на арену, Соджиро увидел, что сражавшиеся люди так же забыли о своем поединке и с удивлением смотрели на него. Если учесть, что победили охранники ночной охотницы, и сейчас в их взгляде присутствует больше любопытства, чем желания напасть, то они точно не друзья человека, которого только что свалил Тэнкэн. И значит, Сэта невольно примкнул к армии незнакомки. Но почему тогда предводитель ее врагов вместо защиты своих людей просил Соджиро не вмешиваться?
Сэта перевел взгляд на него. Этот юноша все еще не планировал подняться, чтобы дать сдачи, и с любопытством смотрел на Соджиро, словно пытаясь узнать в нем кого-то. Понимая, что сейчас не время искать ответы, Сэта мило ему улыбнулся и одним легким прыжком переместился на соломенную крышу ветхого здания.
Это вышло довольно красиво, но вот приземление оказалось не столь изящным. У Соджиро внезапно закружилась голова и ноги еле удержали равновесие. Пока он неуклюже балансировал, воины незнакомца с обнаженными мечами кинулись в его сторону.
- Задержать его! Живым! – Наконец-то поднявшись, приказал им незнакомец. И судя по его тону, он явно являлся их предводителем.
Не собираясь исполнять его желание, Соджиро кинулся бежать по старой, соломенной крыше, в надежде оторваться и поскорее скрыться, а воины, помчались за ним по дороге, идущей вдоль этого здания.
Когда крыша закончилась, Сэта перепрыгнул на соседнюю, а его преследователи разделились и потекли за ним с двух сторон. Хорошо, что дома находились относительно недалеко друг от друга и их крыши не имели сложных конструкций. Они были покрыты в основном глиняной черепицей. Но, судя по всему, она была давно не новой и от того ненадежной. Сейчас Соджиро уже жалел, что не весь город был таким роскошным, как на главных улицах. На тех зданиях крыши были явно крепче чем те, по которым он сейчас бежал. К тому же Сэта по-прежнему находился в полупьяном состоянии, и в его ноге, пострадавшей вчера при падении, опять появилась боль и начала возрастать. Из-за этого он не мог развить необходимой скорости, чтобы скрыться от настигающих его не приятелей, а тут еще и старые черепицы, разрушающиеся под быстрыми ногами, грозили свалить его в лапы преследователей. Наверное, только благодаря своей легкости Соджиро и смог бежать по ненадежной поверхности, а враги, не отставая, мчались за ним, причем увеличиваясь в количестве почти с каждым новым преодоленным зданием. Неизвестно, что имел в виду под словом «живым» предводитель преследователей, но в Сэту стали лететь сюрикены, шипы и кунаи.
Ситуация становилась все сложнее и опаснее, а тут еще перекресток наметился, и из-за него следующая крыша расположилась на довольно приличном расстоянии. Но Соджиро рискнул и прыгнул. Бежавшие за ним люди хоть и были разъярены до предела, все-таки успели восхититься его полетом, и кое-кто из них даже посочувствовал акробату, когда тот провалился сквозь сломанную из-за грациозного приземления крышу. Зато Тэнкэну было совсем не до самолюбования. Получив царапины и ушибы, он быстро сообразил, что провалился в чей-то амбар и лежит на жестких тавара* с зерном.
В этот момент в здание как раз зашел молодой человек, являвшийся, судя по всему, одним из хозяев, и собирался взять немного риса. Он сначала молча уставился на приходящего в себя Тэнкэна, а потом, немного похлопав глазами, принялся громко кричать. У Соджиро кружилась голова, болела нога и рана от пули, поэтому крик перепуганного юноши являлся не очень приятным дополнением к происходящему. И тут еще послышались голоса преследующих его воинов. Хозяин владений видимо сообразил, что происходит, и, не переставая орать, кинулся из амбара в дом. Соджиро тоже быстро поднялся и, выскочив из здания, побежал во двор, думая, где можно спрятаться, чтобы проследить за воинами и побольше о них узнать.
Через пару секунд двор наполнился несколькими десятками самураев. Одни из них немедленно кинулись в амбар, а другие направились к дому. Они нагло вошли внутрь, нашли перепуганного хозяина и стали допрашивать, известно ли ему, куда скрылся человек, проломивший крышу амбара. Юноша, тряся головой, стал клясться, что видел того человека, но не знает, куда тот делся. Тогда воины направились обыскивать дом, двор, крыши и колодец. В это же время во двор вошел и тот человек, что схватил Соджиро за плечо. Перепуганный хозяин, увидев его, тут же упал на колени, прижавшись лбом к земле, и стал умолять о прощении:
- Араи-доно*, пощадите! Я всего лишь ваш невинный слуга, и не хочу скрывать у себя этого преступника!
- Иди в дом. И если ты тут с родными, то не выходите, пока мы не найдем того мальчишку. – Ответил ему на это господин Араи и печально вздохнул.
Хозяин с криками благодарности побежал в дом, а Араи принялся внимательно осматривать его владения. Двое из воинов Араи остались со своим господином, остальные продолжили обыскивать двор, сарай и минку*.
Вдруг несколько из подчиненных Араи, решивших проверить западную часть двора и зашедших за дом, что-то невнятно прокричали, и после во всем дворе наступила тишина. Всем стало ясно, где спрятался разыскиваемый человек. Господин Араи приказал немедля идти за минку и задержать мальчишку, что все и кинулись тут же исполнять. Но не успели пятеро из них достигнуть угла здания, как с криками повалились на землю, держась за свои ноги, в которых торчали ножи, взятые Тэнкэном у мертвого кучера Одзаки. Остальные воины, не обращая внимания на своих раненных товарищей, все-таки смогли забежать за здание, и до Араи начали доноситься звуки сражения. Немного постояв и послушав музыку боя, он стал понимать, что победа улыбается вовсе не его слугам, и сам побежал к ним на помощь.
Когда Араи оказался за домом, то был изумлен. Двенадцать его подчиненных лежали без сознания на земле, еще четверо были тяжело ранены и тоже не имели возможности подняться. Смелый мальчишка стоял целый и невредимый в окружении семи оставшихся воинов и держал в руке меч, отнятый у кого-то из побежденных. Тэнкэн улыбался, и в его глазах горели азарт и жажда увидеть смерть пока еще стоящих ногами на земле людей. Только когда Соджиро заметил господина Араи, его взгляд сделался более доброжелательным, но все-таки говорил, что не пощадит того, кто осмелится продолжить сражение.
- Происходящее сейчас – глупое недоразумение. – Произнес Сэта, стараясь не подпускать ближе окруживших его воинов. - Если вы прекратите нападать, я так же сложу оружие.
- Оставьте его и займитесь ранеными. – Тут же приказал Араи своим людям. Было видно, что им этот приказ дался не легко, но они покорно подчинились своему господину, убрали мечи в ножны и направились оказывать помощь пострадавшим. Сэта так же сложил оружие и, подойдя к Араи, смиренно поклонился и протянул ему катана.
– Ты смог победить моих воинов, не имея при себе меча. - Принимая катана, изумленно проговорил Араи. - Я склоняю голову перед твоим учителем. Ответь, у тебя есть господин?
- Я сам себе господин.
- Значит, ронин? Как твое имя? – На этот вопрос Соджиро ничего не сказал, и Араи вновь к нему обратился. – Меня зовут Араи Сёйо, и я могу по достоинству оценить твое мастерство, если ты согласишься работать на меня.
- Меня это не интересует. Я рад, что вы оказались мудрым человеком и поняли, что я не желал вам зла. Я так же не стану считать вас своим врагом. Прощайте.
С этими словами Сэта собрался покинуть двор, но Араи остановил его.
- Послезавтра у меня будет праздник. - Произнес он. - Я приглашаю всех своих друзей в ресторан «Черная роза». Приходите туда к шести вечера, и, возможно, мы не только не будем врагами, но и станем друзьями. Если сейчас не желаете по каким-то причинам назвать свое имя, то просто скажите моим людям, что вы – ронин, чей талант превзошел богов, и поэтому вы желанный гость в доме семьи Араи. Тогда вас пропустят.
- Превзошел богов? - Усмехнулся Сэта. - Благодарю, но я вряд ли приду на ваш праздник. Прощайте.
С этими словами Соджиро быстро направился на улицу.
«По каким правилам живет этот город? - Подумал он, отдаляясь от дома. – Какую роль играет в нем эта девушка? Один из воинов сказал, что те, кто продолжают служить ей, предали себя. Может, до реставрации Мэйдзи ее семья владела этими землями, и она хочет вернуть прежний уклад? Но в таком случае именно ее враги предают свою сущность. Нет. Дело в чем-то другом. Враги незнакомки считают ее слабой и безрассудной. Она допустила слишком серьезную ошибку, раз преданные пути воина самураи отвернулись от нее. Неспроста горожане выглядят встревоженными и озлобленными. Только бы она или тот, к кому примкнули ее воины, не планировали то же, чего хотел достичь Шишио-сама. Если это так, то я должен этому помешать. Ведь я убил Окубо-доно и тем самым открыл дорогу к власти многим преступным группировкам. Любая из них, имея деньги и армию, может легко встать на место Генро и убить императора. Надо во всем разобраться».
Соджиро остановился и достал кастет незнакомки. Наблюдая, как острая, длинная игла красиво блестит на солнце, он вспомнил, как мастерски сражалась ее владелица вчера, наслаждаясь собой и тем, что может позволить себе убивать. Араи Сёйо, казался более честным, миролюбивым и благородным. Ему не была безразлична участь хозяина дома, в который он осмелился войти со своей свитой для обыска, и он не пожелал наказывать человека, который в целях самообороны все-таки покалечил его воинов. Сэте стало понятно, почему Араи сказал ему в начале, чтобы он не вмешивался. Сёйо посчитал его неопытным мальчишкой, непричастным к происходящему, и не хотел, чтобы тот случайно пострадал. Но, тем не менее, Араи желал смерти ночной охотнице. Конечно, ее нельзя было назвать беззащитным, невинным созданием, нуждающимся в помощи. И, в отличии от Сёйо, она была готова без колебаний убить Тэнкэна, даже еще не зная кто он и является ли для нее опасным. Но Сэта чувствовал, что если бы ему пришлось выбирать, то он не захотел бы становиться ни на сторону Сёйо, ни уж тем более на сторону ночной охотницы. Между этими людьми шла война, и неизвестно из-за чего, и кто стал ее зачинщиком. Но они оба не хотели закончить ее мирно, а значит, оба были поглощены ненавистью и не понимали ценность жизни.
Мимо Сэты внезапно пронесся какой-то юноша. Похоже, он пытался скрыться от преследовавших его людей, которые, мчась за ним, чуть не сбили Соджиро, зацепив плечом. Один из них приказал беглецу остановиться и назвал вором, но тот естественно не послушался, скрывшись на первом же перекрестке. Это все было неприятным происшествием, но вполне обычным для большого города, если бы не то, что среди толпы, через которую пришлось пробираться преследователям, было двое полицейских. Они видели погоню, слышали и поняли, что беглец скорее всего совершил преступление. Но ничего не предприняли. Один из слуг закона только возмущенно пожелал преследователям быть аккуратнее и не мешать прохожим. На этом его работа по наведению порядка в городе завершилась.
После Соджиро еще пару раз наблюдал погоню, но никто не старался препятствовать преступлению. Ни полиция, ни горожане. Словно грабеж был тут нормальным времяпровождением, и каждый при необходимости мог взять у другого без спроса все, что пожелает. Глядя на это, Сэта решил, что стоит быть осторожнее, чтобы и самому не стать жертвой карманника. Тем более, что начавшаяся у него вчера рассеянность и пьяное состояние только усиливались. Боль же, напротив, постепенно начала отступать.
- Нет, пожалуйста, верни! – Донесся с другой улицы женский голос. Похоже, там произошла очередная кража. Сэта уже понял, что пока не изучит все порядки города, ему лучше ничего не предпринимать. Но в голосе жертвы было столько отчаяния, что он не выдержал и кинулся ей на помощь.
Соджиро быстро помчался на крик и, свернув на нужную улицу, успел увидеть, как, сбивая прохожих и очередного беспечного полицейского, грабитель убегал от не поспевающей за ним ограбленной девушки. Ее длинное кимоно не давало ей возможности бежать так же быстро, и она с отчаянием опять стала умолять его все вернуть. Было ясно, что вор не сжалится, и Сэта, легко догнав его, сделал подсечку, свалил на землю и, навалившись сверху, заломил ему руку, державшую кинтяку*. Грабитель закричал от боли и неожиданно начал звать на помощь, говоря, что его убивают.
- Успокойся. – Весело приказал Сэта, но вор, наоборот, стал кричать еще громче и более истерично. И, как ни странно, на его зов о помощи среагировала полиция. Соджиро, забрав кинтяку, уже собрался отпустить грабителя, но услышав за спиной строгий голос стража порядка, замер. Вор тоже резко замолчал.
- Немедленно прекратите избиение! – Грозно произнес полицейский.
- Прошу вас, защитите меня! – Начав наигранно плакать, проговорил грабитель.
- Что? - Отпустив вора и повернувшись к слуге закона, удивленно спросил Сэта. – Этот человек ограбил беззащитную девушку.
- Добыча сейчас у вас. – Строго смотря на растерянного Соджиро, ответил полицейский. - Выходит, что это вы ограбили ту девушку и избили ее защитника.
Такого поворота событий Тэнкэн никак не ожидал. «Похоже, по своей невнимательности я вновь угодил в ловушку. – Подумал он в тот момент, смотря в глаза хитрого полицейского. – Должно быть, он понял, кто я, и специально сейчас разыгрывает комедию, чтобы отвлечь меня, и его коллеги успели собраться в нужном количестве для задержания Тэнкэна». Соджиро отпустил вора и, быстро спланировав побег, хотел приняться за его осуществление, как вдруг за спиной послышался молодой женский голос владелицы украденного кинтяку:
- Простите, я была слишком беспечной. - Запыхавшись, проговорила девушка, обошла Сэту и стала между ним и полицейским. - Этот юноша ни в чем не виноват. Он – мой дальний родственник. У него случилось несчастье: сгорел дом, и погибла вся семья. Мой отец обещал принять его, и теперь Хакусэки будет жить с нами.
- Значит, он свой?! – Радостно воскликнул полицейский и положил свою руку на плечо Тэнкэна. – Добро пожаловать! Вы уж не сердитесь, что я чуть не забрал вас в участок.
- Он только прибыл, и я ему еще не успела все объяснить. – Девушка взяла Соджиро под руку и начала отводить от офицера.
– А ты в следующий раз так легко не отделаешься. – Полицейский обратился к преступнику, все еще приходящему в себя после встречи с Тэнкэном. Вор, поднимаясь, принялся что-то объяснять, но Соджиро ничего не расслышал, потому что девушка быстро пошла с ним куда-то подальше от полицейского и отпустила руку, лишь завернув за высокое здание с вывеской «Черная роза».
- Спасибо, что выручили меня. – Улыбаясь, сказал Сэта и протянул своей спасительнице кинтяку.
- Это мне стоит поблагодарить вас. – Она забрала деньги и тоже улыбнулась. Эту девушку нельзя было назвать красавицей, но ее чистые, светящиеся жизнерадостностью глаза и простая добродушная улыбка затмевали и грубость широких скул, и чрезмерную величину носа. - А вы действительно хотите остаться здесь жить или остановились ненадолго?
- Я планирую пробыть здесь неделю и вновь отправиться в путь.
- Значит, вы уйдете. – Девушка нахмурила брови и тревожно посмотрела на землю. Она о чем-то немного подумала, а потом, вновь улыбнувшись, произнесла. – Мое имя Сакума Муцуми. Мне хочется отблагодарить вас. Мой отец владеет небольшим ресторанчиком, который находится здесь недалеко. Заведение небольшое, но в нем уютно и посетители всегда хвалят нашу еду. Мы будем счастливы, если вы решите посетить наш ресторан, и с удовольствием угостим вас нашим фирменным блюдом. Если вы прибыли в город не один, и у вас есть друзья, то приходите с ними. Только назовите мне сейчас ваше имя, чтобы вас смог узнать мой отец или брат, если меня в этот вечер там не окажется.
Соджиро сказал, что его зовут Моримото Ушима, и что он будет рад еще раз увидеться с такой замечательной девушкой, и поэтому обязательно посетит ресторан ее отца. Еще Сэта объяснил, что прибыл в город всего час назад и пока не встретил подходящей гостиницы, чтобы в ней остановиться. Муцуми в ответ сказала, что рядом с рестораном ее отца как раз находится хорошая гостиница, и Ушима не пожалеет, если снимет в ней комнату. Девушка сообщила ему адрес и объяснила, как туда пройти. После они попрощались, и Соджиро направился в гостиницу.
* Кинтяку — небольшой мешочек с завязками. Такие использовали, как кошелек или для ношения амулетов, лекарств, косметики и других небольших, но ценных вещей.
* Тавара - это емкости для хранения и перевозки зерна, обычно сплетенные из рисовой соломы.
* Доно - именной суффикс, который использовался по отношению к ближайшим родственникам господина его подчиненными (например: слуга обращается к своему господину -сама, а к его родному брату, сестре, матери или отцу -доно. Такое обращение показывает большую значимость, высокое положение (президент или премьер-министр, например) или сильное уважение служащих к своему господину).
* Минка - традиционный японский дом или традиционный дом японских простолюдинов. «Скелет» дома, крыши, стены и опоры сделаны из дерева. Комнаты разделяли деревянные раздвижные двери, обтянутые рисовой бумагой.
Глава 8
Сэта решил, что раз он на некоторое время останется в этом пестром, шумном городе, доставляющем ему гораздо меньше радости, чем тихая природная тишина леса, то это стоит компенсировать комфортом самого дорогого номера в отеле. Зарегистрировавшись под именем Моримото Ушима, он сразу же направился в свои апартаменты, чтобы немного отдохнуть и подумать над тем, что происходит в этом городе и что ему с этим делать.
Войдя в номер, Сэта не ожидал, что сразу же упадет в постель и уснет. Он даже не снял сумку со своего плеча и плащ. Ему вновь стали сниться свинцовые облака, но внезапно тучи сменились незнакомкой, любящей ночную охоту. Она пыталась его убить, а у него не было сил, чтобы обороняться. Почему-то каждое движение давалось ему неимоверно сложно и заставляло преодолевать сильную боль. Соджиро беспомощно махал мечом, который ему в шесть лет подарил Шишио, и получал удар за ударом, все больше истекая кровью. Вскоре Сэта упал на колени, выпустив катана из руки, и поднял свое выпачканное потом и кровью лицо к жестокой незнакомке. Она громко засмеялась и, положив лезвие своего меча себе на плечо, обещала сохранить Тэнкэну жизнь, если он признает, что был в чем-то неправ. Ее волосы при этом словно покрылись пеплом, кожа стала слишком бледной, почти белой, а глаза засветились янтарным цветом. Сэта устало улыбнулся и ответил, что хочет умереть садовником. Из-за этого лицо незнакомки исказилось злостью, и она резко взмахнула мечом, чтобы отсечь Соджиро голову.
Сэта в испуге открыл глаза и, не сразу осознав, что это был всего лишь сон, попытался защитить себя руками от катана ночной охотницы. Но ничего не произошло. Никто не отсек ему ни рук, ни головы. Он осмотрелся по сторонам и понял, что просто спал, и бледный демон, похожий на ночную охотницу, ему просто приснился. Но сон был настолько реальным, что даже боль от полученных ран и необъяснимая усталость в мышцах еще немного ощущались, медленно рассеиваясь в реальности. Сэта вдруг обнаружил, что не лежит в постели, а, как и во сне, стоит на коленях. Радуясь, что это было не по-настоящему и его голова все еще соединена с шеей, Соджиро решил подняться, но, почувствовав, что ноги слабеют, быстро опустился на пол. С ним происходило что-то непонятное.
Сэта лег и, смотря в потолок, попытался понять, что могло послужить причиной такого недомогания. Но у него плохо работали не только ноги, но и голова, постепенно начинавшая сильно болеть. Сэта почувствовал, что по комнате разлит какой-то слабый, слегка сладковатый запах. Может быть, это от него ему так плохо? Он приподнялся и на четвереньках принялся исследовать комнату, но не один из находящихся в ней предметов не усиливал неприятного аромата. Понимая, что легким необходим свежий воздух, Соджиро подполз к окну и, облокотившись о подоконник, принялся жадно вдыхать запахи городской улицы. Постепенно ему начало становиться лучше, и это подсказывало, что в недомогании действительно был виноват сладковатый аромат.
Немного посидев у открытого окна, Сэта вышел из номера и отправился на ресепшн. Он решил выяснить, что могло производить вредный запах, и поэтому рассказал о нем администратору. Выслушав его жалобу, служащий развел руками и сказал, что они не используют ничего такого, что могло бы вызвать отравление, но, чтобы у Сэты больше не возникало подобных жалоб и претензий, приказал горничной все проверить. Соджиро не хотел возвращаться в номер и решил подождать горничную в холле. Когда она вернулась, то сообщила, что с комнатой все в порядке, и никакого сладковатого запаха в ней нет. Но Сэта заметил, что на лице женщины появилась сонливость, и когда она решила уйти, то по рассеянности зацепила боком стол администратора.
В это время в гостиницу зашел Кишимото. Он до сих пор был цел и невредим, вот только под глазом откуда-то появился большой, черный синяк. Увидев Моримото Ушиму, Мики сначала застыл в растерянности, а потом отворил дверь, чтобы уйти. Но, шагнув на улицу, резко развернулся и направился к администратору.
- Здравствуйте, я хочу снять здесь комнату. – Не обращая внимания на стоящего рядом Ушиму, громко, но не очень уверенно произнес Кишимото. «Хорошо, что здесь полно одноместных номеров» - подумал в этот момент Соджиро, отходя от своей разукрашенной «пародии». Он решил прогуляться по городу, чтобы выветрить из головы свой сон и загадочный аромат.
Теперь, идя по улице, Сэта уже нигде не встречал полицейских. Было такое ощущение, что их ветром сдуло. Но Соджиро все-таки подумал, что сменить костюм - лишним не будет, и направился на поиски подходящего магазина. В городе был широкий выбор разнообразной одежды. Но Тэнкэну ничего не нравилось. То цвета одежды были слишком яркими, то узоры не к месту, то длинна не подходила. Он очень долго ходил, постепенно начиная терять надежду, что сможет купить что-нибудь подходящее, и лишь когда уже совершенно отчаялся, удача ответила ему взаимной улыбкой. Она ждала его в уютном магазинчике, расположенном в старом районе города. Светло-серые хакама, бледно-оливковое кимоно и темно-зеленый плащ. В выбранной одежде не было ничего особенного, но Соджиро были приятны эти мягкие, спокойные оттенки и то, как превосходно они между собой сочетались. К тому же его внутренний голос, который молчал на протяжении всего мучительного хождения по магазинам, проснулся сразу же, как Сэта увидел этот костюм. Заплатив продавцу, Соджиро с довольной улыбкой пошел к выходу и, коснувшись двери, уже собрался ее отворить, как вдруг она сама начала это делать, показывая за собой знакомое растерянное лицо с черным пятном под глазом.
- Мики, я же просил меня не преследовать. – Недовольно улыбаясь и не пропуская Кишимото в магазин, произнес Сэта.
- Я… я не преследовал. – Неуверенно замямлил Мики. - Я просто пришел купить себе одежду, а то …. пропусти, пожалуйста.
- А это что, единственный магазин во всем городе? – Сэта продолжал закрывать собой проход.
- Я не обязан тебе объяснять, почему пришел именно сюда! – Внезапно завопил Кишимото. – И ты не имеешь права мешать мне войти! Уйди с дороги!
Мики нахмурил брови и, упрямо уставившись в глаза Соджиро, двинулся на него. Это был настоящий вызов Тэнкэну. Сэта презрительно улыбнулся и посмотрел на Кишимото так же, как смотрел на Кобаяси Хару, заставляя того забыть, как пальцем нажимают на курок. От этого у Мики затряслись коленки, он быстро побледнел и даже икнул.
- Ты же позволишь мне пройти? – Спросил Тэнкэн, потому что Кишимото, подойдя к нему, так же закрывал проход.
В ответ Мики опять икнул и сделал два неуверенных шага назад. Сэта вышел и сказал, что если еще хоть раз заметит, что Кишимото следит за ним, то сделает с его шеей то же, что и с волосами. Мики пулей влетел в магазин, а Соджиро довольно пошел дальше.
У него вдруг появилась забавная идея: идти против ветра и посмотреть, куда это его приведет. Вначале Сэта оказался возле больницы. Ему это не очень понравилось, и он решил экспериментировать дальше. Почувствовав, что ветер дует на северо-запад, Соджиро пошел на юго-восток и вскоре уперся в какой-то идзакая*. Решив, что это место более приятное, чем дом, скопивший в себе боль и страдания, Сэта вошел внутрь. Помещение было слишком душным, и казалось, что в наполнявшем его воздухе алкоголя даже больше, чем в стаканах у посетителей. К тому же за одним из столиков Соджиро заметил Хонджоу Сигэкадзу, что-то бурно обсуждающего с каким-то человеком. Тот его внимательно слушал, держа на весу чашку со спиртным. Сэте не хотелось общаться с Хонджоу, который все еще желал убивать людей, и поэтому вышел из идзакая и направился дальше, слушая, с какой стороны дует недавно преданный друг детства. На этот раз путь был долгим и закончился у здания полиции. «Если бы я был Мики, то сейчас подумал, что это намек, куда меня приведет садоводство. Но это все - глупости и суеверие» - подумал Сэта, отходя от логова, кишащего глупыми, но опасными насекомыми в темносиней полицейской форме.
Конечно же, Соджиро не верил в приметы, но все-таки решил сменить условия игры и идти туда, куда направит его ветер. А тот был рад вновь послужить Тэнкэну и весело задул, ведя его во вполне приличное и достойное посещения заведение – школу. Но Сэта был уже давно не ребенком и знал намного больше, чем преподававшие там учителя. Уловив вновь направление немного огорченного неудачей ветра, Соджиро продолжил эксперимент и в итоге оказался внутри уютного бара, где посетителям кроме вкусной выпивки и закуски предлагали развлечь себя старинной игрой Го*. Сэта был не голоден и без сакэ чувствовал себя немного пьяным, поэтому решил ничего не заказывать, а попробовать себя в игре.
Подойдя к мужчине, одиноко сидящему за небольшой игральной доской, расчерченной на девятнадцать горизонтальных и вертикальных линий, Соджиро поздоровался и предложил сыграть. Игрок сразу же оживился и, согласившись, вначале объяснил кое-какие правила. Оказалось, что он являлся работником бара и играл с посетителями на деньги. Победитель получал выигрыш, а проигравший соответственно его обеспечивал. В случае победы посетителя, ему должны были достаться все проигранные деньги его предшественников. Сэта знал, что в последнее время страдает рассеянностью, но все-таки согласился сыграть.
Работник бара выбрал черный цвет и походил первым. После Соджиро взял из деревянной резной чаши белый фаянсовый камень и положил на доску рядом с камнем противника. Владелец черных камней сразу же принялся атаковать Соджиро, пытаясь окружить его камни своими и тем самым убрать белых с поля, но Сэта начал выстраивать позицию, защитившую их и благодаря которой он сам смог вскоре «съесть» камни противника. Тогда работник бара, недолго думая, принялся выстраивать в другой части доски новую композицию, которой Соджиро стал старательно мешать. И у него бы это получилось, если б он вовремя заметил, что не до конца защитил свой камень, и противник не убрал его. Оборона белых оказалась бесполезной, и их островок вскоре полностью исчез с доски, сменившись более широкой крепостью черных. Но Сэта не огорчался, потому что настоящий мастер Го жил за гранью победы или поражения и видел намного больше, чем тридцать восемь линий и разбросанные по их пересечениям черные и белые камни. Соджиро начал выстраивать новую крепость, завлекая противника мелкими победами в ловушку, и так вскоре вернул себе огромную территорию, которую смог держать под контролем до окончания игры. Когда все пересечения линий были закрыты камнями, начался подсчет окруженных точек и «съеденных» камней, служившие очками.
- Один, два, три, четыре… — в слух проговаривал служащий бара, а за ним громким эхом повторяли посетители, столпившиеся вокруг игроков и с нетерпением ожидавшие результата. На удивление рассеянного Тэнкэна и собравшихся болельщиков работник бара проиграл.
- Вы обыграли меня! – Изумился побежденный. – Я доложу хозяину, и вам принесут ваш выигрыш. – Он поднялся и быстрыми шагами куда-то направился, но Сэта не смог увидеть куда именно. И не только потому, что был чем-то отравлен, а еще из-за того, что ему мешали окружившие его восхищенные болельщики.
- Ты третий, кто смог у него выиграть! – Изумлялся один из новоиспеченных поклонников Тэнкэна. Этот человек разговаривал громче остальных, поэтому Соджиро смог расслышать его слова. Другие же болельщики только создавали усиливающие рассеянность шумы. – Но первым был старик, который через два дня после получения выигрыша скончался, а второй был иногородним и его… ну, в общем, ты пока единственный живой и невредимый победитель. Если проживешь три дня, я тоже получу выигрыш. Я на тебя поставлю.
Но внезапно все притихли и начали отходить от Сэты, освобождая проход какому-то низенькому, косолапому мужчине с лысой макушкой. Судя по всему, это был хозяин.
- Это ты победитель? Как твое имя? – Произнес он каким-то нервным и слишком тонким для мужчины голосом, смотря на Соджиро.
- Мне сказали, что принесут выигрыш, но в ваших руках ничего нет. – Не поднимаясь с места, весело сказал Сэта. Кто-то сзади тихо промямлил что-то одобрительное.
- Ваш выигрыш вы получите попозже. – Губы лысоватого человека хитро скривились.
- Тогда мое имя вы тоже услышите попозже. – Соджиро опустил голову и принялся внимательно изучать игровую доску, как будто в первый раз видел нечто подобное.
- Вы меня неправильно поняли. Я честно заплачу вам за победу. Более того, я хочу сделать вам выгодное предложение.
- Вы мой выигрыш долго собираете. Мне уже становится скучно. - Сэте даже не надо было разыгрывать сонливость, которая и так постепенно наползала на его веки.
- Отказываетесь выслушать то, что я вам предложу? Если да, то ваша победа - настоящее чудо.
- Я знаю, что вы мне предложите. Я не хочу работать на вас. Если мне вдруг срочно понадобятся деньги, то я просто вновь приду сюда и выиграю.
От услышанного у хозяина затряслась голова, и глаза налились кровью. Но он смог придать своему писклявому голосу необходимую мягкость:
- Это - ваш выбор. Я - честный человек и всегда держу свое слово. - Хозяин оглянулся назад и громко приказал принести выигрыш.
Вскоре к Сэте подошло двое высоких мужчин. Они с одинаковым, нескрываемым гневом и презрением посмотрели на Соджиро, словно предвкушая тот момент, когда смогут расквитаться с ним за оскорбление их господина. Один из них держал в руке плотно набитый монетами кинтяку. Он резко протянул кошелек Сэте, словно пытаясь напугать. Но Соджиро лишь улыбнулся и спокойно принял вознаграждение. Судя по весу кинтяку, работника бара давно никто не мог победить.
- Я вас тоже запомнил. – Беззаботно приложив ладонь к затылку, весело произнес Соджиро и внимательно посмотрел им в лица.
Тот, что отдал ему деньги, на это лишь усмехнулся и после со своим коллегой молча проследил за тем, как Сэта неспешной, самолюбивой походкой покинул бар.
Ему совершенно не нужны были эти деньги. Конечно, сумма оказалась приличной, но у Сэты и так был подарок господина Накагавы, все еще не нашедший достойного применения. Ветер вновь ошибся, да еще добавил Тэнкэну неудобств. Ну, для чего Соджиро лишние враги? Мастерство свое он вряд ли благодаря ним улучшит и нового ничего не узнает. Всю эту аферу с игрой на деньги Соджиро уже проходил и не раз. Более того, он иногда специально сам затевал нечто подобное, чтобы, к примеру, свернуть смерть очередного политика на какую-нибудь банду, требующую вернуть большую сумму денег. Но Сэта все-таки решил дать последний шанс обиженному другу и вновь пошел вслед за его порывом. А тот, словно рассердившись, начал метаться из улицы в улицу, ведя Соджиро по кругу. И в итоге Тэнкэн вновь оказался у стен полицейского участка.
«Ты обречен» - сказали холеные стены самого неприятного для Сэты сооружения. Но он в ответ лишь улыбнулся и подошел вплотную к дверям. «Интересно, - подумал Соджиро, глядя на вход, - а что, если я сейчас ворвусь туда и закричу, что я и есть Тэнкэн? Они мне поверят? Если бы не то, что мое имя, в отличие от Баттосая, мало кому известно, то полицейские могли бы решить, что я – псих, и отпустили меня. Но я – не герой-легенда, а хладнокровный монстр, даже имя которого представляет опасность для спокойствия страны».
Сэте вдруг представилось, что он заходит в участок и, почтенно поклонившись первому встречному полицейскому, произносит: «здравствуйте, я – Тэнкэн». Озадаченный полицейский внимательно всматривается в улыбающееся лицо, задумчиво чешет свой затылок, потом растерянно ищет на полу не имеющийся в голове ответ и, осознав, что его и там нет, вновь переводит взгляд на Соджиро и спрашивает, ритмично хлопая ресницами: «Вы так талантливы! А в какой области?». От этой картины у Сэты лицо и наяву приняло выражение растерянности и удивления, а внутри начало ощущаться неприятнейшее чувство разочарования.
Он отошел от двери и, еще немного полюбовавшись стенами мирно спящего здания полиции, направился дальше. Но теперь Соджиро шел не за ветром и не против ветра. Ему надоела эта глупая игра, не давшая ни ответов, ни положительных эмоций. На город постепенно наползал вечер, и Соджиро решил посидеть в ресторанчике господина Сакума.
Идя к нему, Сэта все больше убеждался, что этот город – рай для воров и беглых преступников. Он уже несколько раз наблюдал, как какой-нибудь ловкач незаметно вытаскивал кошелек у невнимательного прохожего и радостно, чуть ли не вприпрыжку, шел в первый попавшийся бар или магазин, чтобы потратить добычу. А беззаботные стражи порядка, изредка проходившие мимо, хоть все и замечали, но делали вид, что их это не касается. Похоже, эти люди в полицейской форме здесь вообще присутствовали для фона. Чтобы туристам казалось, что они в безопасности и можно продолжать глазеть на дворцы-рестораны и магазины, забыв про деньги, у которых вскоре появится другой хозяин. Идеальное укрытие для Тэнкэна. Не удивительно, что Роси, убив полицейских, теперь отсиживается здесь. Наверное, если бы Соджиро и вправду подошел к полицейскому и назвался талантливым от бога, тот спросил бы его о роде такого высокого мастерства. Да эти дружелюбные, беззаботные существа вообще не были способны кого-нибудь арестовать! Или все-таки были? Сэта нашел ответ на этот вопрос сразу же, как завернул за высокое здание, из-за которого доносились отчаянные вопли Кишимото.
- Это не мое! – Кричал тот, чуть не плача. – Я не знаю, как у меня это оказалось!
- Если бы мы верили каждому, кто это произносит, то у нас в камерах за решеткой были только крысы да тараканы. – Ответил полицейский. Было такое ощущение, что он еле сдерживает в себе смех.
- А у вас в тюрьмах крысы? – Когда Мики побледнел, его загадочный синяк стал казаться еще чернее.
- Скоро узнаешь. – Ухмыляясь, произнес офицер и надел на Кишимото наручники.
Затем полицейские взяли его под руки и потащили в сторону, где располагался участок. Мики смиренно поволочил ногами по земле и вместо изумления скорчил несчастнейшую мину, кода столкнулся взглядом со спокойно улыбающимся Моримото Ушимой.
- Развлекаются. – Послышался Соджиро сзади чей-то веселый голос.
Сэта развернулся и увидел мужчину лет тридцати, худощавого и ростом схожего с ним. В лице незнакомца не было ничего особенного, но его шустрые и все примечающие глаза вызывали подозрительность.
- Ловко они ему опиум подкинули. – Ухмыльнувшись, продолжал тот. - Теперь разыгрывают задержание. Но завтра утром этот тюфяк окажется невиновным и выйдет на свободу.
- Зачем вы мне все это рассказываете? – Удивился Соджиро.
- Просто так дружище, просто так. – Отходя от Сэты, произнес странный человек и направился куда-то в противоположную сторону от участка.
Вспомнив, как часто на его глазах в этом городе происходили кражи, Соджиро тут же проверил, на месте ли его деньги. Два кошелька продолжали висеть на поясе и слегка оттягивать его тяжестью монет. Либо странный незнакомец в последнюю минуту передумал грабить Тэнкэна, либо действительно просто так решил рассказать о участи Мики. Может, он обратил внимание на их схожесть и предположил, что Сэта брат Кишимото?
«Неужели по мне было видно, что я переживаю за Мики? – Подумалось Соджиро. – Я за него совсем не переживаю. Хм. Я уже давно хожу на свежем воздухе, но мое состояние не улучшается. Как и утром, я не заметил, как ко мне кто-то подкрался. Эта рассеянность начинает делаться опасной. Иногда мне даже кажется, что я по-прежнему сплю в номере и чувствую сладковатый аромат. Интересно, что сейчас делает та девушка, что оставила мне кансаси. Может, готовится к новой охоте?»
Сэта вспомнил свой недавний сон, и тот момент, когда незнакомка махнула мечом, и лезвие почти коснулось шеи Тэнкэна. Мысль о том, что из-за необъяснимой рассеянности такое может произойти наяву, сильно задевала его самолюбие и вызывала скорее не страх, а раздражение.Невольно рука Сэты потянулась к танто, чтобы успокоиться и почувствовать себя защищенным, но ничего не обнаружила. Кинжал исчез! А тот, кто наверняка украл его, давно растворился в толпе.
Соджиро кинулся в ту сторону, в которую уходил этот человек, в надежде, что сейчас заметит его где-нибудь, но вор наверняка предполагал погоню и ловко замел следы. Сэта остановился и стал внимательно осматривать местность и прохожих. Ничего не давало ему подсказок, где мог сейчас находиться карманник. Соджиро печально улыбнулся и приложил ладонь к затылку. Продолжая отчаянно искать вора среди проходивших мимо людей, он вдруг понял, что потерял только танто. Но почему грабитель выбрал между легко доступным, полным монет кошельком и далеко спрятанным, трудно превращаемым в деньги кинжалом второе? Может быть, эта кража была не случайна, а совершена по приказу ночной охотницы? Но как это может сейчас помочь найти танто? Соджиро сейчас очень бы пригодился интеллект Тэнкэна, но тот, зевнув, извинился и улегся спать под уже даже немного приятный сладковатый запах. А сверхъестественное чутье и вовсе предало Сэту, причем еще раньше, чем разум. То, что Соджиро сегодня смог победить в Го, действительно являлось чудом. Даже ветру стало жалко несчастного Тэнкэна, которому, кроме как вновь понадеяться на удачу, ничего не оставалось.
Сэта опустил голову и медленно побрел в сторону гостиницы, в которой остановился. Но вдруг сзади в двух метрах от него послышался знакомый голос. Вор, конфисковавший танто, попал в небольшую неприятность, случайно наступив на ногу проходившей мимо него женщины, и теперь растерянно перед ней извинялся. Хотя, возможно, он специально это сделал, чтобы сейчас обворовать и ее. Соджиро был изумлен ловкостью этого человека, вытаскивающего у оскорбленной горожанки небольшой кинтяку прямо из-под носа. Она настолько была захвачена своей обидой и его извинениями, что не заметила бы даже, если б вор у нее сережку снял. Не удивительно, что Сэта не сразу обнаружил пропажу. Странно, что карманник сейчас не обратил внимания на свою предыдущую жертву, только что прошедшую мимо него. Он должен был быть начеку и заметить, что распознан. Но, похоже, вор сам увлекся своей игрой и пребывал в беспечности.
Соджиро немедля направился к нему, а тот вдруг быстро попрощался с обворованной горожанкой и быстрыми шагами направился в центр шумной толпы. Это был знак того, что мошенник понял, что распознан, и теперь пытался скрыться среди людей. Но уйти от Тэнкэна, пусть даже сонного и рассеянного, не так-то просто. Соджиро быстро достиг своего обидчика и, резко схватив за руку и пальцы, потащил из толпы в безлюдный переулок. Вор сразу же попытался вырваться, но понял, что любая попытка к бегству приведет к поломке пальцев, необходимых ему в его преступном ремесле.
- Ты не имеешь права заставлять меня вернуть той госпоже деньги! – Внезапно завопил он, когда Сэта привел его к месту, где никто не мог помешать проучить ловкого мошенника.
- Признайся, для чего украл у меня танто, и твои пальцы останутся целы. – Холодно смотря в глаза вора и улыбаясь, произнес Соджиро.
- Какой еще танто? – На лице мошенника выразилось искреннее удивление. Но Сэта знал, на что способны такие мастера, как задержанный им сейчас грабитель, и, не поверив в его недоумение, резко повернул ему мизинец, от чего вор громко закричал. – Я отдам тебе выручку, только отпусти меня! Я ничего не понимаю!
- Я тебе еще ничего не сломал, но ты кричишь, как плаксивая девчонка. Что же будет, если я действительно сейчас поврежу твой палец? – Казалось, что Тэнкэн получает наслаждение от страданий преступника. В его глазах светился восторг, и улыбка выражала детскую радость. Но вор, как будто зная, что взгляд Соджиро заставляет сдаться быстрее, чем боль, закрыл глаза. Вскоре Сэте надоело издеваться над упрямым лжецом, и он, схватив его за горло, принялся обыскивать, обещав, что, когда найдет у него свой танто, отрежет им все пальцы. Но кинжала у вора не оказалось.
- Я же говорил, что ничего у тебя не крал. – Сквозь одышку произнес отпущенный мошенник. – Я тебе совет дал, чтобы ты знал, как себя с нашими полицейскими вести, а ты мне так за это отплатил. Свинья ты сопливая, и только!
- Знаешь, за такие слова ты можешь и языка лишиться. Мне для этого даже мой танто не понадобится. – Злобно улыбаясь, ответил Соджиро. Он немного наклонился к несчастному вору и вдруг почувствовал, как что-то слегка упирается в ребра. Это был танто, каким-то чудесным образом вновь оказавшийся за поясом своего законного владельца.
- Я не стану на тебя господину Араи жаловаться и деньги отдам, только отпусти меня. – Жалобно простонал вор.
Сэта, не слушая преступника, достал свой кинжал и с радостью стал разглядывать его белые ножны и рукоять, при этом даже не подумав, что так еще больше пугает чуть ли не икающего, как Мики, вора. Соджиро вынул лезвие, и оно весело заблестело от теплых лучей садящегося солнца. Сколько счастья в этот миг испытало сердце Тэнкэна, любующегося тем, как красиво белый танто лежит в его руках. А ведь он уже решил, что потерял кинжал навсегда. Радуясь находке, Сэта даже забыл, что отпущенный вор все еще стоит рядом и умоляет о пощаде. А тот уже чуть не плакал, повторяя одни и те же слова:
- Прошу тебя, не убивай меня! Пожалуйста! Пощади!
- Ступай. Я прощаю тебя. – Повелительно произнес Соджиро, вспомнив о мошеннике.
Вор не стал утомлять Тэнкэна своим присутствием и, выбежав из переулка, быстро скрылся из виду. Но Сэту это не обрадовало, потому что теперь вместо танто у него исчезли деньги. Причем сразу же два кошелька: и тот, что подарил ему Накагва, и тот, что он сегодня получил за победу в Го. Хорошо хоть, что на этот раз Соджиро сразу обнаружил пропажу и мог легко догнать грабителя. Вор отчаянно убегал от Тэнкэна и, понимая, что вот-вот будет настигнут, резко свернул на перекрестке и испарился. Сэта остановился и внимательно посмотрел по сторонам, пытаясь понять, куда на этот раз делся шустрый грабитель. С крайней черепицы дома, рядом с которым стоял Соджиро, свисал ободранный лоскут того же цвета, что и хакама вора. Обойдя здание и попав на узкую, безлюдную улочку, он увидел лежащего на земле грабителя. Видимо тот хотел скрыться от Тэнкэна по крыше, но, подвернув ногу или просто потеряв равновесие, упал. Вор тяжело дышал и беспомощно смотрел в темнеющее небо. Когда Соджиро подошел к нему, грабитель протянул ему его деньги и произнес:
- Я знаю, ты теперь точно убьешь меня. Но сделай это быстро.
- Скажи, почему ты в первый раз забрал у меня только танто? – Сэта сел на корточки рядом с грабителем и стал оценивать, насколько тяжелы его травмы.
- Я бы взял и деньги, но твой вопрос о том, зачем я тебе о полицейских рассказал, насторожил меня. Я решил не рисковать.
- Возможно, ты сразу хотел взять и деньги, но откуда ты узнал, что у меня есть оружие? Ты действовал по чьей-то наводке? Да?
- Здесь почти у всех есть оружие. Почему его не может быть у тебя? – Грабитель устало закрыл глаза. У него была сломана нога, и он получил сотрясение.
- За деньги в моем кошельке можно купить два таких кинжала. К тому же танто взять было сложнее. Разумный вор всегда берет сначала то, что дороже и точно существует, тем более, если и риск при этом меньше. Тебя убьют, если ты скажешь правду? Но мне она уже известна. Я лишь хочу получить подтверждение.
- Я – неразумный вор. – Простонал грабитель.
Не сразу поймав равновесие, Соджиро поднялся, выглянул на улицу и громко потребовал, чтобы кто-нибудь позвал врача. Потом Сэта вернулся к вору и молча принялся оказывать ему первую помощь. Тот сначала удивился и спросил, почему Соджиро это делает, но, не услышав объяснения, вдруг сказал, что можно и не претворяться добрым - ответ все равно останется прежним. Но Сэта не обращал внимания на честного вора, не желавшего выдать своего заказчика. Ведь грабитель думал, что в любом случае погибнет, и предпочел мучиться, но не предавать.
Вскоре прибыл доктор и два его помощника. Вор был положен на носилки и доставлен в больницу. Но вначале врач еще раз осмотрел его и подробно расспросили о том, как произошло падение. Соджиро в этот момент находился рядом с грабителем и слышал его ответ. Оказалось, что когда карманник залезал на крышу, то резко почувствовал слабость и его руки и ноги стали работать быстрее, чем голова. Он с трудом взобрался на верх и, пройдя несколько шагов, подвернул ногу, что и привело к падению. Все это было очень похоже на вчерашнее падение Сэты в яму. Он тоже тогда, впрочем, как и сейчас, чувствовал сонливость и, хоть и сразу заметил ловушку, не смог остановить ногу и шагнул.
В голове Соджиро завертелось множество мыслей, но все они были глупыми и не связными, а вполне простой и логичный вывод застрял между ними, не желая быть сформулированным. Узнав адрес больницы, в которую будет положен несчастный грабитель, Сэта вспомнил, что когда шел против ветра, именно она была первым зданием, к которому привела его игра.
Поблагодарив докторов, Соджиро направился в гостиницу. Приятный ужин в ресторане Сакумы пришлось отложить на завтра, потому что Соджиро необходимо было заставить свои мозги подумать, а в компании с той милой девушкой сейчас это окажется совершенно невозможным. К тому же Сэта надеялся через Муцуми что-нибудь узнать о незнакомке и ее враге, почему они воюют, и что вообще творится в этом городе. Но для этого необходимо было правильно задавать вопросы и быть способным управлять разговором, подмечать каждое слово и интонации Муцуми. Но Соджиро уже даже за собой следил с трудом.
Он все сильнее ощущал приятный сладкий аромат, и вдруг поймал себя на мысли, что ему это безумно нравится. Постепенно ему начало казаться, что он сам состоит из воздуха и не идет, а парит над улицей. Допарив до гостиницы, Сэта, весело улыбаясь, сообщил администратору, что желает заказать в свой номер самое дорогое блюдо и Гиндзёсю*. После этого он плавно доплыл до своей комнаты, по пути сделав комплимент проходившей мимо горничной, и, затворив за собой дверь, пушинкой приземлился на усланный циновкой пол.
Соджиро, конечно же, пришла в голову мысль, что это веселое состояние вызвано ядом, который, похоже, со вчерашнего вечера не расставался с ним и постепенно отравлял. Если немедленно не ликвидировать источник распространения приятнейшего из запахов, то вскоре эйфория сменится забвением, недалеко от которого находится смерть. Но Сэте было слишком хорошо, чтобы отказаться от осуществления забытой детской мечты. Если бы тогда глупенький маленький Соджиро знал, что его заберут не призраки холодного, жуткого ветра, а нечто вкусное и дарящее радость и счастье.
Дверь отворилась. Несколько горничных вошли в номер и принялись расставлять сделанный Сэтой заказ. Соджиро уже забыл, что хотел поесть и выпить саке. Поэтому первым его вопросом было выяснение, зачем женщины вошли в комнату и сейчас загромождают ее «съедобным хламом». Услышав ответ, Сэта сказал, что хоть и не помнит, как заказывал себе еду, все равно поест, потому что «Соджиро, плывущий в комнату, намного умнее Соджиро, сидящего на циновке». Горничные вели себя спокойно и не удивлялись поведению Сэты, поскольку уже не в первый раз сталкивались с клиентами, любящими побаловать себя наркотиками. Пронаблюдав, как эти невозмутимые женщины красиво расставили на столике принесенные блюда и налили в чашку Гиндзёсю, Сэта задал им еще один вопрос: правда ли то, что они не слышат вкусного сладкого аромата? Одна из горничных ответила, что комната пахнет принесенной едой, поэтому различить в ней что-нибудь сложно. После она ушла вслед за своими подругами.
Когда дверь закрылась, Соджиро дотянулся невесомой рукой до сакэ и поднес его к носу. Свежий, фруктовый запах, доносимый с чашечки, вдруг показался ему более гадким, чем отвар, которым поила его Сора. Он скривился и отставил посуду подальше от себя. Еда так же Сэте не понравилась. «Надо это прекратить» - заплетающимся языком вслух произнес он и пополз на четвереньках к окну. Но свежий воздух не помогал. Соджиро все еще было весело, и он продолжал ощущать себя облаком. Ему вдруг пришла в голову мысль: встать на подоконник и шагнуть вверх, чтобы вместе со своими белыми, мягкими собратьями беззаботно парить над городом.
Если бы Сэта и вчера был таким воздушным, то вряд ли бы провалился в яму. Но он был слишком тяжелым и из-за этого опозорился перед Мики. А тот тоже хорош! Видел, что Ушиме делается плохо, но продолжал идти, как будто сам стал облаком и не понимал, что происходит вокруг… потому что, как и грабитель, был рядом с Соджиро. Когда горничная проверяла комнату, то тоже почувствовала сонливость, но запаха не ощутила. Это, видимо, потому что начинаешь его чувствовать не сразу. Да и отравляющий предмет вышел из комнаты вместе с Сэтой, а горничную отравило то, что осталось в воздухе номера и не успело выветриться. Ведь Соджиро в нем долго находился.
- А-а-а! Это ты-ы-ы! – Улыбаясь, пропел Сэта и аккуратно слез с подоконника обратно в комнату.
Соджиро догадался, что производило вкуснейший из ароматов, и решил, что, вынув это, сможет по-настоящему насладиться запахом, и тогда даже шагать не придется, чтобы воспарить в небо. Он достал украшение незнакомки и внимательно всмотрелся в ее большую черную бусину. На ней проглядывалась едва заметная полоска, делившая ее на две части. Немного помучившись, Соджиро смог отделить половинки. Бусина оказалась полой, и внутри нее находилась какая-то маслянистая материя. Именно от нее исходил тот аромат, но сейчас он уже был вовсе не мягким и сладким, а резким, и из-за него у Сэты даже перехватило дыхание. Соджиро почувствовал, что является уже далеко не легким воздушным облаком, а чем-то тяжелым и ожидающим неприятные последствия. У него потемнело в глазах, и подкосились ноги. Упав на пол, он кое-как дополз до кувшина с Гиндзёсю и, убрав пробку, кинул в него маслянистую материю. Потом, вновь закрыв кувшин, Сэта вымыл украшение в чашечке и после отправил испорченное сакэ туда же, куда и отравленную материю.
Когда пробка глубоко вошла в горло кувшина, Соджиро упал рядом с ним и закрыл глаза. Он не знал, правильно ли все сейчас сделал и выживет ли после полученного отравления. У него начинала болеть голова, появился озноб. Вскоре стали мерещиться какие-то странные люди. Иногда проплывали лица безразличных горничных. Кто-то спросил у него, как он себя чувствует. Сэта решил ответить видению, что он уже далеко не облако, а холодная, свинцовая туча, но вдруг понял, что забыл, как разговаривать. Соджиро стал пытаться произнести хоть слово, но вместо них вылетали очень странные и некрасивые звуки, из-за которых желание научиться говорить отпало. Единственное, что еще смог сделать Сэта, так это указать рукой на кувшин и замотать головой, чтобы его ни в коем случае не открывали. Но глупые видения посчитали, что Соджиро просто пытается объяснить, что не пьян, а отравлен.
- Вы сегодня говорили о каком-то неприятном запахе. – Сказало одно из видений, имевшее длинные, тонкие усы и множество кривых морщинок, разбросанных по лицу. - Вас кто-то пытается отравить, но в комнате мы ничего не обнаружили. Вы позволите осмотреть ваши вещи? - В ответ Сэта отрицательно замотал головой и вновь указал на Гиндзёсю.
- Яд там? – Спросил пожилой человек. На этот раз Соджиро кивнул утвердительно и после закрыл глаза.
- Не может быть! – Послышался ему голос горничной. – Когда мы принесли кувшин в номер, этот человек уже был не в себе.
- И все же надо проверить. – Ответил голос пожилого человека с длинными усами.
Послышались шумы, женские и мужские голоса, но Сэта уже не мог различать слов. Он лишь понял, что его куда-то переносят. Потом стало совсем тихо. Соджиро открыл глаза и увидел, что лежит в какой-то комнате с массивными деревянными дверьми и большим, открытым настежь окном. Это явно был не его номер. Сэта рукой проверил на месте ли его танто и деньги и, убедившись, что все в порядке, вновь закрыл глаза. Ему хотелось покоя, чтобы никто его не трогал и не мешал ощущать себя грозовой тучей, скованной колючим морозом.
Но внезапно вошедшие в помещение люди, похоже, не догадывались о его желаниях. Причем мало того, что эти наглецы вновь стали создавать раскалывающие голову шумы, так они еще и принялись осматривать Соджиро, просить открыть рот, глаза, а после принялись чем-то поить и проводить с ним другие неприятнейшие процедуры лечебного характера. От всего этого кошмара у несчастного Тэнкэна даже посмела возникнуть мысль, что уж лучше бы он был сейчас Кишимото Мики, сидящем в тюрьме, чем Сэтой Соджиро, терпящим эти издевательства.
*Идзакая - японский аналог паба, в котором подают блюда японской кухни и алкогольные напитки.
*Го - логическая настольная игра, возникшая в Древнем Китае, по разным оценкам, от 2 до 5 тысяч лет назад. Играют два игрока, один черными камнями, другой белыми. Цель — огородить на доске камнями своего цвета большую территорию, чем противник.
* Гиндзёсю - саке класса «премиум», при изготовлении которого использовались рисовые зёрна размером менее 60% от изначального размера зёрен (более 40% сточено во избежание вкусовых и ароматических примесей). Хороший гиндзёсю имеет свежий фруктовый запах, мягкий и приятный вкус.
Глава 9
Сэта был отчасти прав. Мики действительно сейчас чувствовал себя гораздо лучше, чем Соджиро, но находился вовсе не в тюрьме, а с друзьями в баре, наконец-то получая удовольствие от своих приключений. У него ведь день с самого начала стал преподносить события, от которых бы даже самый ленивый зазевать не смог.
Как только Кишимото достиг черты города, его сразу же окружили полицейские. Они стали задавать множество вопросов: откуда он и куда направляется, для чего решил посетить этот город, где был до этого, есть ли у него здесь родственники, откуда он сам родом, какие из даров эпохи мэйдзи ему нравятся больше всего... Это все было похоже на допрос. Причем вопросы повторялись одни и те же по несколько раз, но в разной форме и в разном порядке. При этом никто из полицейских не поинтересовался именем Мики. А минут через двадцать ему внезапно пожелали приятного времяпровождения в самом замечательном из уголков мира и позволили войти в город.
Идя по одной из улиц, Кишимото с наслаждением стал разглядывать все чаще и чаще встречающиеся ему на пути здания, походившие на императорские дворцы. Его восхищала их высота и стройность, множество колонн из белого и красного камня, украшенных золотом, легкость и внешняя хрупкость двухъярусных крыш.… Остановившись у одного из таких дворцов, вывеска на котором говорила, что это дорогой рётэй*, Кишимото начал решать, стоит ли потратить здесь часть своих денежных средств. Но не успел он и двери коснуться, как почувствовал, что его кошелек, висевший на поясе под плащом, куда-то стремительно пополз. Мики попытался остановить его рукой, но тот к этому моменту уже успел перейти к своему новому владельцу, который теперь быстро отдалялся в сторону ближайшего магазина.
- А ну стой! – Завопил Мики и кинулся вдогонку за беспечным грабителем.
Тот даже сначала и не понял, что это прокричали ему. Но когда Кишимото вновь повторил свою просьбу, прибавив к ней слово «вор», грабитель растерянно обернулся, окинул его быстрым взглядом и, прибавив скорости, скрылся за первым поворотом. Мики так же ускорил бег, потому что не желал навсегда расстаться со своими деньгами. Но вор оказался быстрее и все больше и больше удалялся от своего разгневанного преследователя. Понимая это, в отчаянии Кишимото принялся звать полицию. Раз ее представители не задержали его сразу по прибытии в город, то скорее всего еще не знали о том, что он в розыске. А значит, можно было рассчитывать на их помощь. Но полиция и сама не спешила на помощь. Ее вообще не было на улицах, по которым Кишимото мчался за вором.
Постепенно Мики стал уставать. Зато грабитель с улыбкой до ушей продолжал свой забег на длинную и видимо уже не в первый раз преодолеваемую дистанцию. Но на финише вора ждало досадное разочарование в виде подножки и не очень грациозного падения на твердую землю. Сделавший эту подлость человек довольно сложил губы в редкозубую улыбку и взял из руки невнимательного грабителя толстый кинтяку с деньгами. Вор поднял голову и, увидев длинный меч, воткнутый за пояс подлого незнакомца, не захотел с ним связываться и убежал сразу же, как смог встать. Внимательно рассмотрев кинтяку своим единственным глазом, меченосец подбросил находку вверх и прислушался к музыке денег, заигравшей в момент удара кошелька о ладонь.
- Стой ворюга! – Донесся ему откуда-то довольно знакомый голос. Только прежде его владелец никогда не прибегал к подобным интонациям. Или же это был не тот, о ком подумал человек, обворовавший вора? Он всмотрелся вперед и заметил приближающегося к нему юношу. «На цветы - буря! Господин Ухмылка! – Злобно скривившись, подумал Хонджоу, глядя на бегущего к нему Мики. - Вот я с тобой и разделаюсь. Будешь знать, как на моего сынишку охотиться». Роси не понял, что преследовавший вора юноша – не Соджиро, и поэтому положил правую руку на рукоять меча, чтобы мгновенно вынуть и отсечь голову одуревшему маньяку сразу же, как тот приблизится.
Чем объяснялась такая перемена отношения Хонджоу к Тэнкэну? Все было просто. Роси любил загадки, и поэтому высказывание Соджиро о цветочной диете не могло оставить его равнодушным. Хонджоу долго думал, пытаясь угадать, что могут означать цветы, но все его предположения никак не вязались с логикой самого кровожадного из существ, которых он когда-либо встречал. Сигэкадзу шел с этими мыслями по дороге и наткнулся на разыскивающих Тэнкэна полицейских. Неужели Роси не заступится за своего друга? К тому же глупцы стали еще и Хонджоу угрожать расправой. Полиция – та же рыба, поскольку служит жирным, глупым гуппи. Поэтому Роси с удовольствием принялся ее вылавливать.
Но это оказалось слишком легким и от того скучным. Хонджоу захотелось добавить эмоций, и он придумал, как это сделать. Роси даже не представлял, чем для него обернется эта игра в загадки. «Цветы – это дети». Эти слова прозвучали, как гром среди ясного неба. Сигэкадзу понял, для чего Сэта спросил его о сынишке. Ведь дети – это слабейшие из существ! А Тэнкэн жил по закону сильных и слабых. Видимо, оставшись без Шишио, который постоянно сдерживал его кровожадность и позволял истреблять лишь избранных, Соджиро наконец-то почувствовал свободу и принялся воплощать в жизнь по-своему усовершенствованную идею учителя.
Из-за этого Роси даже сначала решил оставить Одзаки Сигурэ в покое и немедленно возвращаться к жене и сыну, чтобы обезопасить их от обезумевшего Тэнкэна. Но потом Хонджоу подумал, что Сэта направляется в Токио, а жена и сын живут в самой северной части Хонсю. Это означало, что Роси все-таки может выловить последнюю рыбешку. К тому же детей в Японии много. Пока Тэнкэн их всех истребит, мальчишка Сигэкадзу превратится во взрослого мужчину.
Поэтому Хонджоу решил, что у него нет повода для беспокойства, и можно смело продолжить путь в деревеньку, где в это время должен был находиться лживый информатор. Но его там не оказалось. Роси сообщили, что этот человек отправился в город на заработки. Хонджоу и сам был не прочь подзаработать и заодно купить сакэ для любимого фокуса. Таким образом он и оказался в городе, в который сегодня прибыли Мики и Соджиро. Но информатор узнал, что Хонджоу желает ему смерти, и теперь скрывался от него. Роси не мог найти предателя, и это его сильно злило. А тут еще и подходящего сакэ, как на зло, нигде не было. Большой, красивый город, но со вкусом у жителей серьезные проблемы! Лишь отнятые у грабителя деньги немного приподняли настроение Хонджоу, а предстоящая смерть Тэнкэна так и вовсе пообещала вернуть жизнерадостность и оптимизм.
Мики громко кричал, пытаясь догнать грабителя, но, заметив, что того уже кто-то остановил, замолчал и немного замедлил шаг. Приближаясь к спасителю кошелька, Кишимото начал всматриваться в его лицо и, когда понял, почему оно ему так знакомо, резко остановился. Мики оказался на достаточном расстоянии от Хонджоу, чтобы тот не смог вынуть меч и сразу же нанести удар. Роси внимательно посмотрел на бледнеющего Мики и разочарованно вздохнул. Это был не Сэта, а какой-то растяпа, не заметивший, как у него из-под носа украли кошелек.
- Что парень, - произнес Хонджоу, подбрасывая кошелек Кишимото в воздухе, - не ожидал, что кто-то остановит шустрого вора?
- Вы… вы помогли мне. Я вам очень за это благодарен. Позвольте мне забрать мои деньги. – Промямлил Мики, подойдя немного ближе к Роси.
- Эх, видишь ли, в чем дело. – Хонджоу весело взглянул на кинтяку, а потом перевел свой единственный глаз на белого, как снег, Кишимото. - Я никому не помогаю просто так, и мои услуги дорого стоят. А, судя по весу этого кинтяку, в нем как раз находится та сумма, которую ты мне должен выплатить за помощь.
- Но это мои деньги, и я не договаривался с вами об оплате. – Робко проговорил Мики. Он уже начинал чувствовать приближение икоты.
- Конечно, не договаривался. Мы ведь даже не представляли о существовании друг друга. – Хонджоу продолжал разглядывать лицо Кишимото и изумляться тому, как сильно оно похоже на лицо Тэнкэна. Только у Сэты цвет лица был чуть ярче, и улыбка не исчезала даже когда он спал. - Слушай, Снежинка-сан, а у тебя случайно брата нет?
- Это вас не касается. – Голос Мики вновь резко повысился. – Верните мне мои деньги.
- Твои? Парень, ты свои посеял. А это, – Роси вновь подбросил кинтяку, - мои.
Кишимото не мог позволить себе остаться без денег. К тому же он боялся, и это являлось хорошим поводом для борьбы с трусостью. Мики вновь сжал руки в кулаки и, наморщив лоб, злобно произнес:
- Вы все равно вернете мне мои деньги. – На двух предпоследних словах он специально повысил голос, чтобы подчеркнуть их неоспоримость.
- Снежинка-сан, а ты забавный. Но я тебе ничего не одам. Это - мой честный заработок, и благотворительностью я заниматься не привык. Желаю удачи! – Хонджоу развернулся и веселой походкой направился в идзакая, расположенный на углу улицы.
- Я от вас не отстану, пока вы мне не вернете мои деньги! – Гневно проговорил Кишимото, идя вслед за Роси. Но тот не обратил на него никакого внимания. Тогда Мики глубоко вздохнул и вновь повторил свое требование. Он стал галдеть без перерыва, чтобы Хонджоу вернул кошелек. И, в конце концов, у Роси начала закрадываться мысль: а не рыба ли сейчас пищит у него за спиной? Он вдруг резко развернулся и, показав Кишимото свою редкозубую улыбку, произнес:
- Ну что ж, Снежинка-сама. Я могу вернуть тебе деньги. Но ты должен их заработать. Если отгадаешь мою загадку, то кинтяку – твой. А если не отгадаешь, то я убью тебя. Согласен?
«Деньги или жизнь? Жизнь или деньги? – Пронеслось у Кишимото в голове. – Да разве жизнь труса – это жизнь?!»
- Согласен. – Смело ответил Мики. Он уверенно посмотрел Хонджоу в глаза, и тот в очередной раз подумал, что Снежинка – родной брат Господина Ухмылки.
- И все-таки ты очень похож на одного моего знакомого. Но тот – псих, а ты только начинаешь им становиться. Очень мало людей, которые смогли назвать правильный ответ на мою загадку. – Хонджоу нравилось чувствовать вес кошелька, и он продолжал его изредка подбрасывать, дразня Кишимото.
- Ты хочешь меня запугать, чтобы я не смог сконцентрироваться и отгадать твою глупую загадку. Не выйдет. Я с детства люблю загадки и головоломки. Особенно математические задачки.
- Эт не математика, а скорее зоология. Но я с удовольствием проверю твои знания в этой области. Ответь, какая рыба лучше: акула, карп или гуппи?
От услышанного, у Кишимото даже бледность лица начала пропадать. Он ведь уже слышал эту загадку от агента Моримото, и знал, что акула и гуппи – точно не подходят к ответу. Оставался карп. Но Мики ненавидел карпов! Эта рыба с детства была его соперником. «Карп – это самурай среди рыб. – Часто говорил ему отец. – Эта рыба - настоящий пример доблести, храбрости и упорства в достижении поставленной цели. Как стойко карп преодолевает бурные потоки, чтобы добраться до родного места! А его бесстрашие перед ножом повара не может не вызывать восхищение! Он не уклоняется и не вздрагивает от смертельного удара, а с честью отдает свою жизнь человеку. А ты, Мики? Даже глупая рыба достойна уважения больше, чем ты». Да, после такого попробуй не возненавидеть все семейство карповых! Когда Кишимото младший услышал имя своего заклятого врага в загадке Роси, то у него даже на мгновение в глазах появился тот же ледяной блеск, что обычно присутствует у Тэнкэна. Но Мики не улыбался. Он, напротив, сжал губы и грозно нахмурил брови. Ответ, который даст вскипяченная Снежинка, был очевиден:
- Никакая. – Все сильнее сжимая кулаки, уверенно ответил Кишимото, от чего на страшном лице Хонджоу возникло разочарование.
- Забирай свою мелочь. – Буркнул Роси и протянул Мики его деньги. – Я надеялся, что ты – гуппи, а ты смышленый малый. Откуда ты знаешь правильный ответ?
- Не откуда. У меня просто на некоторую рыбу аллергия с детства. – Вешая кошелек себе на пояс, ответил Кишимото. В его голосе продолжала звучать ненависть.
- И у тебя тоже? – Изумился Сигэкадзу. – Слушай, Снежинка-сан, а как тебя зовут. Ну, мне это надо, чтобы потом случайно тебя не убить. Ты ведь мою загадку отгадал, значит, получил неприкосновенность. Только смотри не наглей. Если будешь представлять для меня угрозу, я тебе, прежде чем убить, чешую сбрею.
- Ты мне тогда тоже свое имя назови. – Кишимото уже начал вживаться в роль неуступчивого храбреца, и это ему безумно нравилось. Роси назвался, и Мики сделал тоже. Фамилия Кишимото была совершенно не схожа с фамилией Сэта, хотя это и не являлось опровержением мысли, что Снежинка - брат Господина Ухмылки. Но, ни Тэнкэн, ни Шишио никогда не говорили, что у Соджиро есть родственник. Возможно потому, что не считали это нужным? Кишимото был поразительно похож на Сэту: глаза, губы, нос, брови, волосы, телосложение и даже голос – были одинаковы. Только Мики был чуть повыше и разговаривал немного иначе, растягивая слова и этим придавая им пессимистическую окраску. А еще у Соджиро цвет лица был естественнее. Но этот холодный блеск в глазах и аллергия на рыбу…
- Слушай Кишимото-сан, признайся честно: у тебя есть брат близнец. – Теперь уже Хонджоу шел вслед за не очень довольным Мики.
- Тебе все мое семейное древо рассказать? – Интонации Кишимото делались все увереннее и наглее. - Я – единственный ребенок в семье, и ни один из моих кузенов на меня не похож.
- Но я знаю одного человека, который на тебя не просто похож! – Роси обогнал его и загородил проход. - Он – практически твоя копия! Ты только слегка бледнее и подбородок у него немного другой. Он мой друг и я его давно не видел. Мне очень хочется с ним повидаться.
- Ты знаешь Моримото Ушиму? – Брови Мики опять забавно подпрыгнули, и Хонджоу отметил, что Сэта и Кишимото удивляются по-разному. У Тэнкэна брови не такие подвижные. - Но ведь он - полицейский, а ты – беглый преступник.
- Откуда ты знаешь, что я скрываюсь от закона? – Роси слегка наклонился к низкорослому Кишимото и прищурил единственный глаз.
- Я вчера в гостинице отдыхал, и мне полицейские твой портрет показывали. – Опять кожа Мики начала приобретать траурный цвет, и храбрость в его голосе больше не присутствовала.
- А они не говорили, куда, по их мнению, я направляюсь?
- Говорили: в этот город или продолжаешь прятаться в лесах.
- Спасибо Снежинка-сан. А о полицейском по имени Моримото Ушима я первый раз слышу. Я имел в виду другого человека. Он тоже очень на тебя похож. Впредь будь внимательнее. Прощай. – Роси похлопал Мики по плечу и пошел куда-то по дороге.
«Выходит, у меня уже три двойника. – Подумал Кишимото, идя в противоположную сторону от Сигэкадзу. – Герой-преступник, Ушима и друг Хонджоу. Хотя этот любитель загадок тоже преступник. Возможно, он имел в виду именно того человека, из-за которого я тогда попал в участок? А, это не важно. Главное, что мои деньги со мной, и я не струсил, а смог отстоять свои права. И это было не так уж и сложно». Мики расплылся в счастливой улыбке и этим еще больше стал похож на Соджиро.
Он шел по улице, как и прежде любуясь красотой строений, но, уже не убирая руки с кинтяку, и вдруг заметил среди толпы горожан нечто прекраснейшее и несравнимое ни с одним из роскошных дворцов. Кишимото еще никогда не встречал такого совершенного создания, и его ноги сами собой потащили его за ним. А девушка шла по дороге, даже не представляя, что за ней увязался забывший обо всем на свете Мики. Она о чем-то тревожно думала, и ее раскосые карие глаза боялись смотреть вперед и изучали невзрачную землю, прячась от прохожих за длинными черными ресницами. Нежные алые губы не выражали улыбки и не позволяли украсить румяные щеки детскими ямочками. Только длинные густые волосы, до пояса закрывавшие собой зеленое платье с ярко-голубым бантом, казалось, радовались теплому золотому солнцу, так красиво переливающемуся на них.
Кишимото шел следом, любуясь ее плавной походкой и думая, как подойти к этой девушке и познакомиться с ней. Когда-то он уже пытался заговорить с красивой незнакомкой, но в последний момент струсил и не подошел. Зато его более смелый друг, видя, что Кишимото как обычно бледен и, значит, не будет препятствовать, воспользовался моментом и познакомился. Через месяц та красавица станет женой друга Мики, а сам Кишимото должен будет присутствовать на церемонии в качестве гостя. Но только если сможет к этому моменту совершить подвиг.
Мики прокручивал в голове множество фраз, произносимых обычно при знакомстве, но, ни одна из них ему не нравилась. Некоторые были слишком глупыми, другие чересчур заумными, а в ответ на третьи вообще кроме пощечины ничего не следовало ожидать. Девушка в зеленом платье была слишком совершенна, чтобы обычно познакомиться с ней. Мики хотелось придумать что-нибудь оригинальное и запоминающееся. Но через несколько секунд оказалось, что ему и выдумывать ничего не надо. Некто с большими кулаками сделал все за Кишимото, ударив его в глаз.
После того, как перед Мики выплыл большой кулак и последовавшие за ним искры, он больше ничего не видел, не слышал и не чувствовал. Даже узкого туннеля со светом не было. Но постепенно Кишимото начал ощущать, что жив, и у него жутко болит голова, на правом глазе лежит что-то холодное, и рядом кто-то кого-то ругает. Мики открыл свободный глаз и увидел спину девушки в зеленом платье. Она сидела на полу рядом с лежащим на футоне Кишимото и кричала на какого-то высокого, мускулистого юношу, который молча выслушивал ее укоры, совестно опустив голову.
- Мне и так тяжело, а ты еще больше осложняешь мою жизнь! – Громко говорила девушка, и ее голос уже начинал дрожать, как будто его владелица вот-вот заплачет.
- Асако, прости меня. Я думал, это опять тот негодяй. – Стал оправдываться виноватый юноша.
- Не называй меня, как маленькую! Это ты ведешь себя, как ребенок! Если ты подерешься с Бэцумия, он убьет тебя!
- Это я его убью! – Юноша так же повысил свой басистый голос, который громом раздался по незнакомой для Мики комнате. - Неужели ты считаешь, что я буду спокойно жить, зная, что какой-то негодяй домогается моей сестры?!
- Замолчи! Чтобы сказала мама, если бы сейчас слышала тебя?
- А что бы сказал отец, когда б узнал, что ты покрываешь этого… - Юноша отвернулся и отошел к окну.
- Я не покрываю его! Просто мне страшно за тебя, Кэнта. – Девушка опустила голову, и ее хрупкие плечи задрожали, а по комнате раздался тихий плач.
Кэнта молчал, нервно смотря в окно, а Аса, вытерев лицо рукой, ушла в другую комнату. Тишина неприятно зазвенела в ушах Мики. Он понял, что Кэнта принял его за какого-то Бэцумию и ударил в лицо, желая заступиться за сестру. Видимо Аса увидела это и сказала своему брату, что тот чуть не убил ни в чем не повинного человека. Кишимото потерял сознание, и они, чтобы не иметь дел с полицией и не платить деньги за лечение Мики в больнице, принесли его к себе домой.
Вскоре девушка вернулась и вновь присела рядом Кишимото. Он открыл левый глаз и невольно улыбнулся, потому что увидел нежное лицо Асы. Оно было заплаканным и немного распухшим, но все равно прекрасным. К тому же девушка заметила, что Мики очнулся, и теперь тоже ласково улыбалась.
- Вы принесли меня к вам в дом? Что у меня с глазом? – На удивление самого Мики, его голос не только плаксиво растягивал слова, но и немного хрипел.
- Простите нас, пожалуйста. – Взволнованно заговорила девушка. - Вышло недоразумение. Мой брат, Кэнта, принял вас за другого человека и… но с вашим глазом все в порядке. Просто будет небольшой синяк, и все.
- Синяк? – Взвизгнул Мики. – И что, ничего нельзя сделать?
- Синяки украшают мужчину. Вам повезло. – Ответил Кэнта, подходя к сестре и Кишимото. Аса недовольно посмотрела на брата, и тот понял, что придется извиниться. - Простите меня, просто я очень люблю свою сестру.
- Ничего страшного. – Простонал Мики. – А когда я смогу отсюда уйти?
- В любой момент. – Ответил Кэнта, сложив руки.
- Сейчас на улице очень жарко. Вам лучше переждать жару у нас, если, конечно же, вы никуда не торопитесь. – Сказала девушка. – Может быть, вы согласитесь выпить с нами чая?
Ну, естественно Кишимото согласился выпить чая с прекраснейшим из созданий. И даже не очень доброжелательный Кэнта не был для него преградой. Во время чаепития Мики рассказал о себе, упустив пункт, объясняющий причину его странствий, а Аса соответственно о себе и о своем брате. Они жили одни. Их родители умерли несколько лет назад, оставив им небольшое наследство. Кэнта работал поваром в одном рётэй, расположенном в центре города, но позавчера его уволили, даже не объяснив причины. Сегодня он пытался вновь куда-нибудь устроиться, но ему везде отказывают. Деньги в дом сейчас приносит только Аса, работая горничной в одной из гостиниц.
Узнав это, Кишимото сказал, что в данный момент как раз занимается поиском подходящей гостиницы, и спросил адрес той, где работает девушка. Но Аса ответила, что ее гостиница не очень хорошая. Видимо, она не любила, когда ее знакомые превращались в ее господ, а она в их служанку. Аса решила предложить Мики пожить у нее в доме, но, посмотрев на своего недовольного брата, просто назвала адрес одной из гостиниц, которую обычно хвалят туристы.
На протяжении всего разговора Кэнта молчал и недовольно сверлил Кишимото глазами. Он сразу понял, что этот бледный, изнеженный слюнтяй хочет понравиться его умной и красивой сестренке, достойной более мужественного кавалера. А когда Кэнта узнал, что Мики еще и богат, и живет в Токио, то вовсе возненавидел папенькиного сынка, наверняка, видевшего в Асе лишь красивую игрушку, с которой можно развлечься, а потом бросить и отправиться искать новые приключения и симпатичные игрушки. Поэтому Кэнта выбрал тактику наблюдателя, чтобы, когда Мики уйдет, Аса не обвиняла своего брата в невоспитанности и грубости, а молча выслушала его намеки на никчемность Кишимото, и согласилась с этим. Но сам Мики, думая, что Кэнта просто по своей натуре молчалив и серьезен, вел себя весело и беспечно, что очень даже нравилось Асе и еще больше злило ее брата.
Попрощавшись с Асой и Кэнтой, Кишимото отправился к гостинице. Девушка хорошо объяснила ему дорогу, но Мики был бы не Мики, если б не заблудился. Поэтому не было ничего удивительного в том, что это все-таки произошло. Он полчаса кружил по одним и тем же улицам, пытаясь понять, на каком именно перекрестке ему надо было свернуть налево. Вскоре Кишимото запутался так, что перестал ориентироваться, где север, а где юг, а значит, и в какую сторону идти и куда соответственно сворачивать.
Наверное, Мики искал бы гостиницу до самого вечера или вообще не нашел, если б не полицейский, выползший из неоткуда внезапным образом. Он дружелюбно поздоровался с бледным Кишимото и спросил, почему тот уже третий раз проходит по одному и тому же месту с растерянными глазами. Мики, чьи глаза от этого стали еще растеряннее, а голос более плаксивым, сначала принялся лгать, что его старенький дедушка заблудился где-то здесь, и его срочно надо найти. Так Кишимото решил, что отделается от полицейского, распознавшего в нем пропавшего сына госпожи Кишимото, а заодно и не выставит себя дураком. Но когда офицер, услышав слова лживого Мики, тут же принялся расспрашивать его, как выглядит старик, и начал его искать, Кишимото понял, что, во-первых, тот не знал ни о каком пропавшем «несчастном ребенке», а во-вторых, пока полицейскому не объяснить, что дедушки не существует, он будет до утра водить Мики по улицам, искренно желая помочь.
Кишимото было стыдно, но он все-таки признался офицеру, что солгал и на самом деле сам заблудился. Но полицейский не высказал ничего укоряющего и грубого, а утешительно положил свою руку на плечо Мики и сказал, что проведет его до самого порога гостиницы. Когда Кишимото, стоя уже у дверей, стал прощаться с отзывчивым офицером полиции и благодарить за помощь, тот ответил, что просто выполнял поручение какого-то господина Араи, и поэтому для него это было не сложно, а даже приятно. Мики не знал, кем являлся тот господин, и, пожав плечами, отворил дверь гостиницы.
«Он убьет меня» - подумал Кишимото, заметив рядом с администратором недовольного Моримото Ушиму. Испугавшись, Мики решил немедленно покинуть здание и искать другое место для ночлега, но, выглянув на улицу, увидел заботливого полицейского. Так долго искать гостиницу и, найдя, тут же уйти... Это выглядело странно и глупо. К тому же, Кишимото вновь вспомнил, что поставил для себя цель стать храбрым. Он резко развернулся и направился к администратору.
Сердце Мики начало громко ударяться о его грудную клетку, но он изо всех сил старался не показать, что боится гневного Моримото Ушимы. А тот лишь окинул его усталым, не выспавшимся взглядом и, немного постояв рядом, вышел на улицу. Это удивило Мики, но слова администратора о цене комнаты быстро отвлекли его от размышлений по поводу реакции агента-парикмахера. Оказалось, что провести день в этой гостинице - довольно дорогое удовольствие. Кишимото принялся возмущаться и спорить с администратором, а тот на все его возражения лишь пожимал плечами и отвечал, что если господин не имеет при себе достаточной суммы, то пусть отправляется в другую более дешевую гостиницу, где обычно останавливаются не очень богатые путники. Но Мики был вовсе не беден! Он просто не верил, что здесь могут быть такие цены! Служащий не уступал, да и гостиница Кишимото понравилась. Поэтому Мики все-таки заплатил за три дня в одноместном номере.
Войдя в свои апартаменты, Мики отметил, что, в принципе, стоимость не очень завышена. Номер был чистым, достаточно уютным и не имел в себе ничего лишнего или безвкусного. Стены естественных бежевых тонов, низенький столик из черного дерева, соломенные татами . В противоположной стороне от широкого, светящегося от кристальной чистоты футона располагалась низенькая длинная полочка, на которой стоял кувшин с цветущим кофейным деревцем.
Сняв с себя походную сумку, каса и дзори, он дошел до широкого, расстеленного на полу футона и буквально плюхнулся в него. Разведя руки и ноги в стороны, и тем самым действительно став похожим на снежинку, Мики принялся рассматривать потолок и с наслаждением думать о том, как все-таки приятно лежать в мягкой, чистой постели, а не на холодной, промокшей из-за росы траве, и видеть перед собой не листья, закрывавшие густым полотном небо, а обычный, скучный потолок, вызывавший чувство уюта и защищенности.
Немного отдохнув, Кишимото вышел на украшенный резными перилами балкон. С него открывался прекрасный вид на лучшую часть города, усеянного домами-дворцами, поражавшими своею роскошью и масштабами. Полюбовавшись ими, Мики решил, что готов еще раз прогуляться и изучить местность, чтобы больше не полагаться на помощь отзывчивых полицейских.
Вначале все было прекрасно. Мики шел в какую-нибудь сторону, запоминал встречающиеся на пути здания и благополучно возвращался обратно. Но когда он решил немного усложнить себе задачу, сворачивая несколько раз в разные стороны, то очень быстро вновь заблудился. Бредя по незнакомой местности, Кишимото стал замечать, что здания становятся все беднее и беднее, а прохожие все угрюмее и неопрятнее. Мики явно шел не в ту сторону, но как выйти из старого района, не знал. Вокруг не было ни одного полицейского, и он решил зайти в какое-нибудь здание и там спросить дорогу. Грязные трактиры с явно недружелюбными клиентами для Кишимото не подходили, и поэтому он решил зайти в маленький уютный магазинчик, вывеска на котором говорила, что здесь продаются ткани и одежда.
«Лучше бы я все еще спал рядом с разлагающейся крысой» - пронеслось у Мики в голове, когда он, отворив дверь, увидел перед собой злобное и устало улыбающееся лицо Ушимы. Тот в силу своей мнительности сразу же принялся обвинять Кишимото и не давать войти. Это была большая наглость с его стороны. Сначала Мики растерялся и принялся оправдываться, лгать, что решил купить одежду, а не заблудился, умолять позволить пройти, но, вспомнив, что уже может вести себя не как трус, перешел в наступление. Да с какой это стати уволенный полицейский требует объяснений от господина Кишимото?! Но на этот высокомерный вопрос у Тэнкэна быстро нашелся хорошо аргументированный ответ…
На этот раз Мики хоть и не до конца понял разъяснения продавца, как дойти до гостиницы, все-таки смог после долгого блуждания сориентироваться, попав на недавно изученную улицу. Уже начинало вечереть, и Кишимото проголодался. Он реши, что, придя, первым делом закажет себе какое-нибудь изысканное блюдо, и не важно, во сколько оно ему обойдется. Но мечтам голодного Мики не суждено было сбыться. Идя по дороге, он услышал чей-то голос, попросивший его остановиться. Обернувшись, Кишимото увидел двух полицейских, как ему вначале показалось, с добродушными улыбками. Они поздоровались и представились. Мики тоже поприветствовал их и на всякий случай назвал себя Моримото Ушимой.
- Как ты сказал? - Внезапно помрачнев, спросил Кишимото один из офицеров. - Моримото Ушима?
- Да. - Робко ответил Мики, замечая, что добродушные улыбки полицейских сменились серьезностью.
- Так-так дружище, - хватая Кишимото под руку, произнес один из офицеров полиции, - тебе срочно надо зайти в наш участок.
- В участок? Для чего? Ик! - Мики испуганно отпрыгнул от полицейского и вновь громко икнул. Он решил, что эти двое догадались, что перед ними не Моримото, а Кишимото, и решил убежать, но офицер успел поймать его за рукав и остановить.
- А чего это ты так испугался? - Прищурив глаза, спросил полицейский.
- Я... ик... не испугался. Я просто... зачем вы хотите … ик… арестовать меня?
- А кто сказал, что мы хотим тебя арестовать? У нас есть для этого повод? - Заговорил второй полицейский. Его голос был более грубым, чем у его напарника, и взгляд более тяжелым.
На вопрос полицейского Мики ничего не ответил, а лишь икнул и дважды мотнул головой в знак своей невиновности. Но офицеры отвели его к стене одного из зданий-дворцов и приказали не двигаться. Они принялись осматривать Кишимото и проверять, не спрятано ли у того что-нибудь под одеждой. Мики не понимал, для чего полицейские все это делают, и был изумлен, когда они нашли у него наркотики. Он начал объяснять, что не наркоман и не торговец, и вообще не представляет, как эта гадость могла у него оказаться. Но полицейские не поверили ему. Несчастному Мики ничего не оставалось, как смириться и позволить одеть себя в наручники. Выходило, что он вновь ни за что попадет в тюрьму, и об этом наверняка узнает отец. Ситуация была хуже некуда, а тут еще из-за угла выползла ехидно улыбающаяся рожа Ушимы. Он ведь тоже полицейский (поскольку, наверное, еще не доложил о своем увольнении начальству) и мог бы спасти Кишимото, но вместо этого предпочел постоять в сторонке и пронаблюдать, как его подопечного отсылают в холодную камеру с крысами и тараканами.
Волоча ноги по земле, Мики подумал о том, почему полицейские так отреагировали, когда он назвал себя Ушимой. Может быть, они все знали и хотели просто поговорить со своим коллегой, вразумить, чтобы тот не смел становиться бродягой? А когда Кишимото испугался, то заподозрили неладное? Но каким образом у Мики могли оказаться наркотики? И если их ему кто-то подсунул, то для чего? У Кишимото не было ответа ни на один из этих вопросов. В голове вертелась лишь одна утвердительная мысль: отец никогда не простит трусливого сына, дважды опозорившего его род.
Оказавшись в участке, Мики сразу же расстался со своими деньгами и, на удивление, его никто ни о чем не спрашивал и никуда не вписывал. Кишимото просто обобрали до нитки и кинули в камеру, где вместе с крысами и тараканами сидели еще трое заключенных, на вид более страшных, чем бритоголовой сосед из придорожной гостиницы. Оказавшись один на один со своими новыми сожителями, Мики бледный и икающий уселся в угол и уныло уставился в пол. Ему было все равно, что с ним могут сделать сокамерники, потому что жить, зная, что из-за него дважды опозорена фамилия Кишимото, Мики не хотелось.
- Эй, парень, мож попросить, чтоб тебе воды принесли? - Спросил один из заключенных. Они сидели на полу и играли в карты.
- Не поможет. Это само... ик... пройдет. - Не глядя на сокамерника, ответил Кишимото.
- Ну, как знаешь. - Произнес тот, разглядывая свой карточный веер.
- Слушай, а ты с мозгами хорошо дружишь? - Обратился к Мики другой.
- Раньше... ик... дружил. Сейчас не знаю. - Кишимото обнял свои ноги и облокотился лбом об колени. Ему было страшно, стыдно и хотелось плакать.
- А то нам тут загадку загадали. - Произнес третий заключенный, сидевший к Мики спиной. - Сказали, что если поймем, какой подарок нам оставили полицейские, то тут же выйдем на свободу. Только в камере ничего нет. А у нас лишь одна попытка. Ты мож подумаешь, что это? Мы хотели сказать, что нет никакого подарка, но боимся. Мож ты все-таки поймешь, дружишь ты с мозгами, или не дружишь? Ты ведь тогда тож освободишься.
Кишимото поднял голову и внимательно осмотрел помещение. Пока он это делал, сокамерники, не дыша, глядели на его черный синяк и ждали ответа. Один из заключенных даже опустил карты, тем самым раскрыв их своим соперникам. Мики надеялся, что разгадает загадку и выйдет на свободу. Тогда его попадание в участок, возможно, не станет известно отцу. Но в камере не было ничего такого, что могло бы быть названо подарком.
- А карты... ик... вы с собой сюда принесли? Или их вам полицейские… ик… дали? - Предположив, что карты и есть подарок, спросил Кишимото, хотя и не надеялся, что это так. Потому что в этом случае выходило, что заключенные слишком глупы.
- Они забирают только деньги и драгоценности. А остальное мы можем взять с собой в камеру. Карты наши. - Огорченно ответил один из сокамерников.
- Тогда я тоже не знаю... ик... правильного ответа. - Вновь пряча лицо в коленях, грустно произнес Мики.
- Ну не отчаивайся. Мож они нам еще кого подкинут, и тот выйдет умнее нас? - Принялся утешать икающего Кишимото заключенный. – Садись-ка лучше к нам и сыграй, а то ведь скучно, наверное, сидеть в углу и икать?
- Я не умею. Ик. - Не поднимая головы, ответил Мики.
- Да тут игра легкая. К тому ж мы не на деньги и не мухлюем. Эт категорически запрещено! Садись. Я те все растолкую.
Кишимото неуверенно поднялся, подошел к заключенным, и они немного отстранились, чтобы освободить для него побольше места. Когда Мики уселся, сокамерники сначала предложили познакомиться, а потом лишь начать игру, поскольку с неизвестными личностями не связывались. Один из них назвал себя Исибаси и сказал, что работает мастером по изготовлению бочек. Второго и третьего звали Охаяси и Уэмура и по профессии они были карманниками. Кишимото не стал скрывать свое имя и, озвучив его, добавил, что он - финансист. Услышав последнее слово, сокамерники переглянулись и недоуменно уставились на Мики.
- А кто такой финансист? - Спросил один из заключенных. Им видимо не было знакомо это слово. Кишимото догадался о непросвещенности сидящих перед ним людей и решил объяснить смысл своей профессии, но ему не дали это сделать икота и сами сокамерники.
- Раз мы не знаем, эт или что-то очень глупое или слишком важнецкое. - Произнес Уэмура, заглушив очередное «ик» Мики.
- Ты на его синяк посмотри. - Сказал Охаяси, указывая пальцем на полученный Кишимото от Кэнты подарок. - Человек с таким фонарем не станет марать себя чем-нибудь непристойным.
- Ты не обижайся, что мы тебя не поняли. – Утешительно произнес Исибаси. -Но ты человек вроде неплохой, значит, и профессия у тебя такая же, хоть и необычная.
Кишимото пожал плечами и улыбнулся. Он решил, что не сможет понятно объяснить этим людям, что такое финансист, и сказал лишь, что это - человек, хорошо знающий счетную грамоту и умеющий управлять деньгами. Говоря это, Мики заметил, что уже почти не икает. Сокамерники вновь переглянулись, и Охаяси весело сказал, что по словам Кишимото выходит, что финансист - не такая уж и редкая профессия. Поскольку даже дети в этом городе умеют распоряжаться своими деньгами, а значит, отчасти являются финансистами. Мики не стал возражать и попросил объяснить правила игры.
Оказалось, что она действительно была очень простой. Тем более для Кишимото, имевшего хорошую память и любившего что-нибудь считать и высчитывать больше, чем на новый год омоти* есть. Мики начал одерживать победу за победой, и это вызвало у заключенных подозрение, что он им солгал.
- Ты говорил, что не умеешь играть, - бросая карты на пол, недовольно заговорил Уэмура, - а сам все время выигрываешь! Как такое может быть?
- Вы ведь сами сказали, что игра легкая. - Начиная бледнеть, недоуменно ответил Кишимото. - К тому же я - финансист. У меня хорошая…
- Так финансист - это шулер?! – Перебив Мики, завопил Охаяси.
Он гневно схватил Кишимото за шиворот и начал трясти, а тот пытаться объяснить, что его профессия не имеет никакого отношения к карточному мошенничеству. Но Охаяси не слушал бедного Мики, у которого голос срывался и дрожал от вновь появившейся икоты и сильной тряски. К тому же Уэмура и Исибаси тоже стали кричать и требовать, чтобы Охаяси «вышиб мухлевщику мозги». В отчаянии Мики начал звать на помощь полицейских, но те не спешили появиться. Разгневанный Уэмура выхватил воротник Кишимото из рук Охаяси и с воплями, что лживый финансист достоин смерти, резко швырнул в сторону, от чего тот ударился головой о стену, и она... проломилась. Крики заключенных тут же прекратились. Мики что-то тихо простонал, приподнялся и вновь рухнул на пол.
- А этот парень и вправду с головой дружит. - Удивленно пробормотал Уэмура, смотря на Кишимото, чья голова уже была на свободе и дышала свежим воздухом.
- Вот о каком подарке говорили полицейские! - Радостно воскликнул Исибаси. - Там не было стены. Эт... че? Картон?
Дыру действительно прикрывал выкрашенный в цвет стены картон. И благодаря тому, что стены камеры были грязными, имели трещины и по углам украшены паутиной, это сразу не бросалось в глаза.
- Так чё? Мы свободны? - Все еще соображая, что голова Мики образовала такую дыру, произнес Охаяси. - Эй, финансист, мы на тебя не в обиде. Ты ж нам загадку разгадал!
- Я икать перестал. - Промямлил Кишимото, по-прежнему лежа на полу и разглядывая ночное небо.
Заключенные кинулись в бега, прихватив с собой головастого финансиста. Тот сначала радовался своему внезапному освобождению. Но, немного поразмыслив, понял, что хоть и не сидит за решеткой, свободным считать себя не может, поскольку его все равно будут искать. А если полицейские еще сделают запрос в столицу, то опознают в беглеце наследника рода Кишимото, который вновь прославится позорным попаданием в тюрьму.
Когда Мики сообщил первую часть своих выводов новым друзьям, они ответили, что это совершенный пустяк. Ведь если бы полицейским было до них дело, то они не оставили бы их в камере с потайным выходом. В этом городе с некоторых пор действовали совершенно другие правила, отличавшиеся от того порядка, что сейчас был провозглашен в стране. И в участок здесь теперь попадали либо, если хотели подзаработать, либо, если действительно совершили что-нибудь ужасное. К примеру, разгневали семейства Киёмидзу, Араи или их друзей, либо кого-то убили без разрешения. А еще посидеть в камере можно, если негде переночевать, или же если полиции стало скучно, и они для забавы решили кого-нибудь арестовать. Исибаси добавил, что бывают еще всякие нестандартные поводы скоротать вечерок в камере, но если ты не совершил ничего тяжкого, то твой побег не вызовет у полицейских ни гнева, ни желания тебя вернуть.
Выслушав лекцию о своеобразных законах городка, Кишимото вспомнил, что полицейский, который помог ему отыскать гостиницу, говорил, что ему на это отдал приказ господин Араи. Выходило, что тот почему-то проявил заботливость о Мики, а значит, врагом точно не является. Это Кишимото одновременно и обрадовало, и насторожило. Поскольку господин Араи мог к нему так отнестись из-за того, что был знаком с его отцом или дедом.
Охаяси предложил посидеть где-нибудь в хорошем баре и отметить знакомство с новым другом. Уэмура и Исибаси с радостью согласились, но сам новый друг напомнил, что деньги продолжают пылиться в участке, поэтому отпраздновать знакомство в ближайшее время у них не получится. На эти слова все трое громко рассмеялись. Мики смотрел на них недоуменными глазами и начал просить, чтобы они объяснили ему свой беспричинный смех. И Исибаси, вытирая веселые слезы, ответил, что: во-первых, деньги никогда не пылятся, а, во-вторых, их всегда можно легко заработать. На наивный вопрос Кишимото «каким образом», Охаяси ответил действием. Он отделился от товарищей и ускорил шаг. Впереди как раз шло двое горожан, разговаривающих так же беззаботно, как и новые друзья Мики. Охаяси принялся обгонять этих прохожих и, оказавшись с ними наравне, легко и быстро вытащил висевший на поясе у одного из них кинтяку. Затем вор невозмутимо пошел дальше, вскоре скрывшись за переулком.
- Видел, как ловко? - Гордо улыбаясь, спросил Уэмура.
- Но ведь это тоже мошенничество! - Воскликнул Кишимото, от чего Исибаси тут же закрыл ему рот ладонью.
- Не кричи, финансист. - Шепотом проговорил изготовитель бочек. - Эти горожане тож наверняка кого-нибудь обворовали, или обворуют. К тому ж воровство - эт такой же талант, как торговать, или сражаться мечом. Я, например, так не умею. Так что, прежде чем тяжелый труд обзывать мошенничеством, подумай, кто тебя слышит. Я не уверен, что здесь все стены из картона.
«Мог бы свой талант и в другую сторону развить. С такими руками можно было бы много пользы принести стране, а не подло обворовывать ее жителей» - Подумал Мики, слушая плотника, но вслух не стал возражать. Пока Исибаси вразумлял Кишимото, Охаяси уже успел обойти несколько зданий и вернуться к друзьям.
- Ну что, Кишимото-сан, теперь мы сможем отметить нашу дружбу? - Спросил он, весело перебрасывая кошелек из одной руки в другую.
* Рётэй – дорогой ресторан
* Омоти - японский десерт. С виду выглядит, как маленький шарик из сладкого рисового теста с начинкой внутри.
Глава 10
Поначалу Кишимото не очень охотно отмечал знакомство. Потому что деньги, на которые его друзья купили сакэ и еду, были краденые. Но вскоре голод победил над совестью и рассудком, и Мики согласился поесть, а еще через какое-то время и выпить. Ему было весело и тепло, в голове не роилось ни одной мысли об отце или карпах. Даже ехидная улыбка Ушимы и попадание в участок забылись. Уэмура стал допытывать Кишимото, откуда у того такой большой синяк, Исибаси растолковывать, что раз финансист не желает отвечать, то давить на него не стоит. Это его личное дело, в которое никто не имеет права лезть. А Охаяси было все параллельно. Он всем закрыл рты и принялся рассказывать разные смешные случаи, однажды произошедшие с ним или его друзьями.
- Решил я как-то полицейского ограбить. - Говорил он. - Ну, я ж по иногородним спец, а тут вдруг влезло в голову, что настоящий профи - мастер на все карманы. Своих как-то жалко, а вот полицейские-то в то время злыми были. Вот я и порешил на них свое мастерство усовершенствовать. Иду я, значит, за одним офицером, а тот ногами косолапит и дубинкой в воздухе машет, выкрутасничает. А я за ним следом размышляю...
- А ты размышлять умеешь? - Удивился Уэмура, перебив рассказчика.
- Не перебивай. - Продолжил Охаяси, махнув рукой. - Ну, на чем я остановился? А, да! Иду, значит, за ним и глазами ищу, где у этого выскочки деньги спрятаны. Смотрел-смотрел, смотрел-смотрел... а их-то нету!
- Ну да, они тогда дураками были. Щас, конечно, поумнели. Видимо про финансистов проведали. - Опять вставил Уэмура.
- Да-а-а, были деньки. - Смотря куда-то в потолок, протяжно запел Охаяси, а потом вспомнил, что повествует анекдот, и продолжил. - Я ж че подумал: денег нет, но мастерство все равно надо улучшать! И стал решать, что можно украсть вместо кошелька. А у того из кармана наручники сверкают. Солнце ярко светило. Ну, я и выбрал цель. Иду, значит, следом и чувствую, что страшно делается. Где ж это видано, чтоб вор к наручникам прикасался?! Но раз решил, надо действовать. Ток я не учел, что наручники длиннее кинтяку и звенят громче. Я, значит, хватаю и тащу эту блестящую гадость, а полицейский разворачивается и хвать меня за руку! - Охаяси изобразил этот момент, резко схватив Мики за запястье. - «Ты че, говорит, делаешь?» А я глазами хлопаю, сказать-то, что наручники решил украсть, язык не поворачивается. Беру и отвечаю, мол, они у него с кармана блестели, а я решил поправить. А он, видимо, не совсем дураком оказался и понял, что я мастерство улучшал. И, значит, другой рукой за наручники схватился и на меня одевать собирается. А я тож не растерялся. Давай сопротивляться, вертеться, а он не давать. И в итоге вышло, что одна рука моя в наручники попалась, а другая его. А я ж умнее! Ключ во время борьбы выловил и держу в кулаке. Полицейский начал командовать, мол, отдавай ключ, я тебя арестовал... А я ему в ответ, что это не он меня, а я его задержал. Ведь это я его преследовал, и я первый за наручники схватился. У кого ключ, тот и полицейский. Полицейский сразу же возразил, что у меня формы нет и дубинки. Эт, конечно, были неплохие эти, как их? – Охаяси скривил лицо и старательно почесал затылок свободной рукой. – А! Вот! Эти… аргументы! Но мне ж невыгодно соглашаться. Вот я и говорю, что надо у людей спросить, кто прав. А тому не хотелось перед горожанами позориться, и он решил силой у меня ключ отобрать. Только он к этому моменту уже совсем поглупел и не догадался, что я так врезать могу, что даже искры испугаются. Вот я и врезал на свою беду! Он в обморок, а я бежать. Только перед этим освободить себя решил. Вставил ключ дрожащей рукой и давай вертеть. Ну, какой идиот такие мягкие ключи делает?! - Охаяси наконец-то отпустил руку Кишимото, благодаря которой зрительно объяснял, все, что происходило в истории, и ударил себя по голове. - Ключ сломался, а я без него замки открывать еще не умел. Эт меня как раз вот этот случай заставил научиться. Да даже если б и умел, сперва пришлось бы оставшуюся в замочной скважине часть ключа вытаскивать. А она не хотела щель покидать. Я ее и ногтями, и зубами... не вытаскивается, зараза, и все тут! Пришлось офицера на руки брать и к друзьям тащить. Иду, а люди вокруг дивятся, че это я полицейского нянькаю. Но я им че-то объяснял, уже не очень помню. В общем, приволок я его к своим. У меня тогда братишка старший еще жив был. И говорит он мне, что поможет, если я ему эти наручники вместе с формой подарю. А мне-то че? Я, главное, мастерство улучшил, а вещи мне не нужны. Ну брат освободил нас, потом снял с полицейского одежду и в бочку того посадил, а сверху табличку привесил, что там прячется сёдзё*. У нас народ в такое, конечно, не очень верит, но на всякий случай решили прогнать духа из города. Кишимото-сан, ты бы видел, как мы смеялись. Мы спрятались за домом и наблюдали, как горожане кидали в духа мусор. Бедный полицейский, как очнулся, ничего понять не мог. Полуголый и с синяком, как у тебя под глазом. Он попробовал выбраться, а в него камни полетели. Он так, не вылезая из бочки, по улице и покатился, а люди за ним побежали. Вот смехота получилась!
- А для чего вы форму у него забрали? - Громко смеясь, спросил Мики. Он был пьян, и ему понравилась история, в которой полицейский наконец-то получил по заслугам. Правда, что плохого они ему сделали, он не помнил.
- Да для смеха! - Сделав глоток сакэ после долгой речи, улыбаясь, ответил Охаяси. - Мой брат потом в нее нарядился и народ разыгрывал. Правда, ему это дорого вышло. - Пьяные глаза рассказчика грустно посмотрели на дно опустошенной чашечки. - А меня вскоре посадили. Но я там всего месяц побыл, а потом меня выпустили в честь дня рождения Киёмидзу-доно.
- А причем тут твоя свобода и эта Киёмидзу-доно? - Подставляя чашечку, чтобы Исибаси налил еще выпивки, удивился Кишимото.
- Ты че? - Воскликнул Уэмура. - Ее ж отец...
- Он нездешний. - Перебил Исибаси. - У нас тут и так жизнь вверх тормашками.
- А мне нравится. - Сказал Охаяси. - Да и Кишимото-сан, мне кажется, можно рассказать. Он и так уже освоился. Ты, между прочим, сам ему кое-что разболтал. А в том, что семья Киёмидзу - настоящие управители и благодетели этого города, ничего сверх секретного нет.
- Неужели? - Исибаси недовольно посмотрел на заболтавшегося друга.
- Да у нас тут вообще нет ничего секретного! - Замотал Охаяси руками, глядя на не очень соображающего Кишимото. - А я те вот че скажу. Когда Киёмидзу-доно в карете мимо меня проезжала, мне даже в тот момент воровать стыдно было. Хотя я этим себе на жизнь с трех лет зарабатываю. И столько из-за этого натерпелся. У меня шрам на спине от одного злого господина, знаешь, какой глубокий? Этот гад меня у себя на кухни словил. А я был всего лишь голодным десятилетним мальчишкой. Он меня высек и хотел убить. Пошел разрешение у Киёмидзу-сама просить. Но тот заступился за меня и велел привести в его дом. Когда я пришел, меня первым делом его личный врач осмотрел. А потом Киёмидзу-сама дал мне денег и сказал, что я могу овладеть каким-нибудь ремеслом и найти хорошую работу, а не заниматься грабежом. Я тогда действительно поверил, что в будущем стану плотником. Но брат разубедил меня, доказав, что мои руки только кошельки с поясов снимать умеют. - У Охаяси выступили слезы. - Я до сих пор не могу спокойно вспоминать, что Киёмидзу-сама больше нет. Бедная его дочь. Ей пришлось отменить свадьбу с Араи-доно.
- У них там что-то неладное творится. - Сказал Исибаси. - Уже пол года прошло, а семьи до сих пор не хотят объединиться. Я все-таки полагаю, что полицейский не солгал. Это Араи-сама убил Киёмидзу-сама, и его дочь теперь ему мстит. Конечно же, она не захочет становиться женой сына убийцы ее отца.
- Я б этому полицейскому морду набил! - Возмутился Уэмура. - А ты че несешь? Мы ж тебя самым умным считали, а ты такую глупость морозишь! Араи-сама - благородный человек и был лучшим другом Киёмидзу-сама! У происходящего сейчас есть другая причина. Я уверен.
- А че это самураи разделились и теперь каждый день друг друга убивают?! - Громко спросил Исибаси. - А недавно я сам видел, как люди из клана Киёмидзу напали на экипаж Араи-сама! У них идет война, и они совершенно забыли о своем народе. Поэтому вам так сейчас вольно и живется.
- Ты хочешь сказать, что я радуюсь беде Киёмидзу-сама?! - Вскочив из-за столика, воскликнул Охаяси.
- Я лишь говорю о твоей беспечности. - Немного тише и спокойнее ответил Исибаси. - Сядь и не злись, а лучше послушай меня. Это не только ее беда. Это наша беда. Конечно же, тебе сейчас, да как и многим здесь, живется весело. Мне тоже приятен вкус свободы. Но если все это очень быстро не закончится, то нашему городу и окрестным деревням придется несладко. Ты помнишь смерть Фатабатэи-сама?
Мики захотелось спросить, кто такой Фатабатэи, но он, хоть и был пьян, смог сообразить, что если друзья вспомнят о присутствии иногороднего, то замолчат.
- Как не прискорбно это признавать, Киёмидзу-сама поступил несправедливо. - Охаяси сел и грустно уставился на свои колени. - Он должен был дать ему убежище.
- Это Фатабатэи-сама поступил неосмотрительно. - Ответил Исибаси. - Из-за своей гордости он чуть не подверг краху все то, что так старательно пытаются сохранить семьи Араи и Киёмидзу. Хорошо, что он быстро опомнился и исправил ситуацию.
- А мне он не нравился. - Произнес Уэмура. - Муж моей сестры из-за него три года в тюрьме сидел.
- Если бы у нас были общепринятые порядки, то он бы за свой поступок тремя короткими годами не отделался. - Плотник кинул недовольный взгляд в сторону Уэмуры.
- Все равно от нас ничего не зависит. - Как будто сам себе, тихо проговорил Охаяси. - А Араи-сама - хороший человек. Не зря ведь с ним остались лучшие воины. И он теперь заботится о Фатабатэи-доно. Наверное, его и Киёмидзу-сама просто кто-то специально поссорил. Что-то мне уже не весело.
- Да сейчас никому не весело. - Отставляя недопитое саке, грустно сказал Исибаси. - Всем просто страшно, вот и творим мы то, что раньше бы и в мыслях не допустили. Уэмура, ты ведь вообще был гончаром, а сейчас вором стал.
- Я бы и до сих пор не грабил, если б мой дом не сожгли. - Опустив голову, отозвался Уэмура.
- Самураям не до нас, низшие звания полиции бессильны. - Охаяси вновь прослезился. - Если кланы Киёмидзу и Араи не помирятся, скоро не то, что воровство, но и убийство будет оставаться безнаказанным. А еще иногородние купцы выразили недовольство. Вот доложат в столицу, и ... - Вор махнул рукой. - И туристы меня достали. Нам надо выстроить высокий забор и никого не впускать. Если бы мы себя огородили, то и Фатабатэи-сама был бы жив, и нашим господам ничего бы не угрожало.
- Ну, ты это уж совсем зафантазировался. - Улыбнувшись, произнес Уэмура. - Мне отец как-то сказал, что время не остановишь. Все равно старой Японии придет конец, и маленький клочок земли не сможет противостоять целой стране. Все, что мы можем - так это немного продлить уходящее прошлое и порадоваться, что жили в нем. Мой отец был старым и мудрым. Ему бы было очень больно узнать, что его старший сын после его смерти стал карманником.
Кишимото молча смотрел на своих угрюмых друзей и почувствовал, что тоже хочет плакать. Он не все понял из их печального диалога, но то, что они не видели в своем будущем ничего хорошего, ему было ясно. Никто ничего не говорил и не рассказывал. Охаяси громко шмыгнул носом и вытер рукой пьяную слезу, Уэмура тяжело вздохнул и посмотрел на Исибаси, решившего допить свое сакэ. За соседними столами люди шумели и смеялись, но Мики начало казаться, что он сидит в абсолютной тишине, холодной и не дающей ничего, кроме печали. Кишимото вдруг вспомнил, что тоже не может назвать себя счастливым. Он ведь трус, бессмысленно тешащий себя надеждой, что однажды совершит героический поступок. Да разве это возможно?
- Нет, - не заметив, что произносит мысли вслух, сказал Мики, - это совершенно невозможно.
- Ты это о чем? - Спросил его заплаканный Охаяси. Уэмура и Исибаси тоже вспомнили о слышавшем все иногороднем и недоуменно на него уставились.
- Да я о своем. - Вздохнув, ответил Кишимото. - Хотите, расскажу, для чего я пришел сюда?
Мики был пьян, и поэтому ему тоже захотелось поделиться своей грустной историей. Друзья стали с искренним интересом слушать его, сочувственно качая головой в самые трагичные моменты повествования, а Охаяси, узнав о смерти госпожи Окабэ, вновь расплакался. Но, когда Кишимото дошел до своей встречи с агентом и принялся рассказывать, как он с ним расстался, лица слушателей начали меняться. Мики не заметил этого и, когда разгневанный на Ушиму Исибаси стукнул кулаком по столу, то подпрыгнул и побледнел от испуга.
- Выходит, он еще и ухмылялся, когда тебя арестовывали?! - Грозно смотря на свой кулак, спросил плотник.
- Он все время ухмыляется. А я его еще и своим знаком посчитал. - Обиженно произнес Кишимото.
- Мы своих в обиду не даем! - Краснея от гнева, сказал Исибаси. - Ты говоришь, он практически твоя копия, только слегка ниже ростом?
- У него еще синяка нет. - Дополнил Мики.
- Если мы его встретим, то он весь будет, как твой синяк. - Произнес Уэмура.
- А может не надо его бить? Его ведь можно понять. Никто не захочет возиться с трусом. - Испуганно проговорил Кишимото и с надеждой посмотрел на недавно плакавшего Охаяси. Но даже в том исчезла мягкость и доброта. Из-за пьяного языка Мики у Моримото Ушимы появились враги.
- Прекрати унижать себя! - Рявкнул Исибаси, от чего Кишимото стал еще бледнее. - Ты никакой не трус! А иначе ты бы не отправился совершать подвиг! Тебе эту глупость отец внушил! Когда ты перестанешь обзывать себя, то поймешь, что не то, что карпа, но и негодяя Моримото храбрее!
- Может, ты и прав, только я сейчас от твоего крика икать начну. Ик. Точнее, уже начал. - Мики решил, что сакэ заглушит икоту и дрожащей рукой поднес чашечку ко рту. Но в этот момент плотник внезапно схватил его за шиворот и заставил встать, от чего напиток пролился на одежду Кишимото.
- Я тебе сейчас докажу, что ты никакой не трус. - Загадочно произнес Исибаси. Уэмура и Охаяси удивленно на него уставились. - Ты сейчас подойдешь к столику, где сидят четверо амбалов, и попросишь их, чтобы они смеялись потише.
- Что? - Испуганно посмотрев на указанный столик и весело разговаривающих за ним людей, взвизгнул Мики. Четверо мускулистых и высокорослых мужчин с грубыми лицами выглядели гораздо страшнее и опаснее, чем его новые друзья. Даже Хонджоу Сигэкадзу по сравнению с ними казался одуванчиком. - Это не смелость! Это безрассудство!
- Ты прав. - У плотника горели глаза, и сияла хитрая улыбка. - Не боятся только глупцы. Но храбрость - это не глупость. Это умение справляться со своими страхами. И сейчас ты этому научишься. Вперед! - Исибаси толкнул Мики в сторону указанного столика.
Кишимото растерянно посмотрел на мысленно прощающихся с ним Уэмуру и Охаяси, потом медленно развернулся и на ватных ногах поковылял к четверым незнакомцам, задев по пути пустой столик. Когда Мики приблизился к ним, то понял, что не в состоянии даже «мама» произнести, а не то, что попросить их смеяться тише. Икота и та куда-то от страха исчезла.
- Парень, тебе чего? - Спросил один из жутких незнакомцев, удивленно смотря на стоящего перед ним белоснежного юношу.
- Пре-прекра... - Дрожащим голосом начал произносить Кишимото необходимую для доказательства смелости фразу, но вдруг остановился и внимательно всмотрелся своими пьяными глазами в лица удивленных незнакомцев. Они были все одинаково жуткими и выражающими одну и ту же эмоцию - недоумение. Мики и сам не понимал, как самое трусливое существо на свете смогло к ним подойти. И это вдруг показалось ему смешным. Он сначала слегка улыбнулся, а когда один из незнакомцев озвучил предположение, что Кишимото просто пьян, то разразился громким смехом. Один из четверых товарищей попросил Мики отойти и пригрозил, что в противном случае у пьяного мальчишки будут большие неприятности. Но Кишимото, в уме предугадавший каждое слово, которое только что услышал в свой адрес, рассмеялся еще громче.
- Пошел прочь, идиот! - Один из сидевших толкнул Мики рукой. Тот упал и изумленно уставился на своего обидчика. В это время Охаяси вскочил из-за стола, желая заступиться за друга, но Исибаси остановил его рукой.
- Тебе не понравилось, что я смеялся? - Сидя на полу, спросил Кишимото.
- Убирайся отсюда, пока я не отделал тебя! - Крикнул незнакомец.
- Ну ты и дурак! - Весело воскликнул Мики. - Отделывают дом и мебель. А меня можно только побить или убить. Но я ведь ничего плохого не сделал. - Кишимото задрал голову на вставшего и подошедшего к нему обидчика. Через секунду за плечами незнакомца возникли недовольные лица его товарищей. - Ой, а вас много. А я не икаю. А вы бить больно будете, да?
- Идите на улицу. Нечего здесь бои устраивать! - Громко произнес хозяин заведения, которого привел догадливый официант.
- Пошли. - Схватив Мики за воротник, произнес один из незнакомцев и потащил на улицу. Его товарищи, как и друзья Кишимото, пошли за ними. Мики не понимал, что сейчас происходит. Он не боялся, но и не ощущал в себе смелости. Кишимото просто казалось, что он спит, но вскоре проснется и скажет себе: «Жуткий сон. Хорошо, что наяву я бы так себя никогда не повел».
- Отвалите от нашего друга! - Начал кричать Уэмура, заступаясь за Кишимото.
- Пусть извинится и языком вылежит подошву на моих дзори. Тогда я пощажу его. - Ответил незнакомец.
- Ах ты, скотина! - Завопил Охаяси и кинулся на обидчика Мики, но Исибаси схватил его за шиворот и дернул на себя, от чего вор сел на землю.
- Это ты мне должен подошву лизать. - Поднимаясь и гневно смотря на наглого незнакомца, произнес пьяный Кишимото, все еще считавший, что ему снится сон. - Я тебе ничего не сделал, а ты меня ударил. А я сейчас пьян и, кажется, ничего не боюсь. Вот как врежу, будешь...
Разгоряченный незнакомец не собирался больше слушать пьяного мальчишку и начал драку. Но у Мики уже был один фонарик, и перспектива получить второй ему не нравилась. К тому же, замахнувшийся кулаком человек тоже был не трезв. Это помогло Кишимото уйти от первого удара, но со вторым он не справился. Получив под дых, Мики согнулся пополам и позволил обидчику нанести еще один удар, от которого свалился на землю. Уэмура и Охаяси немедленно кинулись на помощь, вступив в бой с товарищами обидчика Кишимото.
Мики приоткрыл глаза и испуганно посмотрел на железные зубы незнакомца, бессовестно показавшиеся из-за жестокой улыбки. Надо было срочно подняться и защитить себя, но сил у Мики не было. Он попытался встать, опираясь на слабые руки, но ничего не вышло, зато пальцы коснулись чего-то твердого и холодного. Похоже, это был небольшой камень. Обидчик замахнулся ногой, собираясь продолжить избиение Кишимото, но тот успел схватить нащупанное орудие и кинуть его в ухмыляющееся лицо. Получив по железным зубам, мужчина прикрыл рот ладонями и с гулким ревом принялся раскачиваться в полусогнутом положении. Мики сообразил, что это шанс одержать победу и, крича что-то нечленораздельное, быстро поднялся и запрыгнул на обидчика. Повалив незнакомца на землю, он стал бить его по лицу и орать, что ненавидит карпов. Мики сошел с ума, в его глазах разгорелся небывалый гнев, и его голос звериным ревом разрывал ошеломленный воздух. Кишимото не чувствовал, как болит его кулак, не слышал, что позади бой уже прекратился, и не замечал того, что Исибаси стоит рядом с ним и пытается оттащить от несчастного незнакомца, чье лицо давно потеряло человеческий вид.
- Прекрати, ты же убьешь его! - Испуганно кричал плотник.
- Я ненавижу эту мерзкую рыбу! Ненавижу! Ненавижу! Ненавижу! - Орал озверевший Кишимото.
Наконец-то на помощь к Исибаси пришел Уэмура. Охаяси все еще лежал без сознания после неравной схватки. Ведь двоим ворам пришлось сражаться с тремя противниками. Исибаси почти до самого конца оставался в стороне.
Воспользовавшись помощью Уэмуры, плотнику все-таки удалось оторвать обезумевшего Мики от несчастного обидчика. Но Кишимото продолжал орать и мотать кулаками в воздухе, пытаясь вырваться от подхвативших его под руки людей. Мики успокоился лишь, когда увидел очнувшегося Охаяси. У того теперь тоже на лице красовался большущий синяк, и с виска стекала кровавая струя.
- Ну, ты и подлец, Исибаси! - Злобно смотря на плотника, произнес Охаяси.
- Вам не надо было ввязываться в драку. - Все еще держа не проявляющего буйства Мики, ответил Исибаси. - А мне из-за вас пришлось ударить друга. Эт мои знакомые. Если бы я заметил, что Кишимото грозит опасность, то просто поговорил с ними.
- Да, Исибаси, натворил ты делов. - Уэмура отпустил Мики и посмотрел ему в лицо. - А ты? Повелся на провокацию этого дурака.
- Зато я теперь понял, что драка - не такое уж и страшное событие. Вот только кисть сильно болит. - Смотря на все еще сжатую в кулак ладонь, произнес Кишимото.
- Представь, как болит лицо этого парня. - Мотнув головой в сторону избитого незнакомца, улыбаясь, проговорил Охаяси.
- Друзья, вы уж меня простите. Я чет не подумал. - Исибаси опустил голову.
- Да, че? Мне весело было. - Улыбаясь, сказал Уэмура.
- Мы теперь с Кишимото, как братья, с одинаковым родимым пятном. Я когда этот фонарь получал, то подумал, что заново рождаюсь. - На глазах веселея, произнес Охаяси. - Ты лучше перед ними извиняйся, раз они твои друзья. Помоги в себя прийти, что ль. А мы тебя пока в баре подождем. Будем отмечать смелость нашего Мики.
Кишимото был счастлив. В первый раз в жизни он вступил в бой и сразу же победил. Правда, такой поступок нельзя было назвать героическим, и для его отца он не будет являться поводом вспомнить о существовании сына. Но все же недавняя драка убедила Мики в том, что он способен вести себя как храбрый мужчина. Зато тот, кто в своей силе и бесстрашии никогда не сомневался, продолжал терпеть издевательства гостиничного врача и его помощников.
Когда Сэте сделалось немного лучше, он даже попробовал прекратить этот кошмар, стал кричать и вырываться, даже решил воспользоваться танто. Но оружие у него отобрали почти сразу, как приступили к лечению. В комнату вбежала взволнованная горничная и сообщила, что постояльцы жалуются на крики. Ведь была ночь, и людям хотелось спать. Но Соджиро не соглашался на уговоры успокоиться и немного потерпеть. Хозяин, присутствовавший в комнате «пыток», ответил, что сейчас зайдет к жалующимся и сам объяснит происходящее. Ему пришлось лгать людям, что один из постояльцев страдает тяжелой формой лунатизма. Юноше снится кошмар и в данный момент доктор пытается его разбудить. Постояльцы все как один стали твердить, что это не их проблема, и успокоились, лишь когда хозяин пообещал вернуть им часть стоимости за снимаемые ими номера.
Возвращаясь к Соджиро, хозяин встретил на пороге еще одну горничную. Увидев своего начальника, женщина ничего не сказала, испуганно смотря в его глаза, и лишь вытянула дрожащую руку, в которой держала украшение ночной охотницы. Лицо хозяина тут же повторило выражение лица горничной, и его мелкие морщинки собрались по краям, а длинные, узкие усы нервно вздрогнули.
- Никому об этом ни слова. - Тихо произнес хозяин, заходя в комнату.
- Рвотная реакция уже прошла. - Увидев, что владелец гостиницы вернулся, произнес доктор, держа за плечи тяжело дышащего Соджиро. Тот уже не вырывался и начинал яснее понимать происходящее, но все равно недовольно посмотрел в глаза старика. - Сакэ помешало мне точно выяснить, из чего состоял яд. Но, на лицо все признаки, что парень будет жить.
- Он будет это помнить? - Неожиданно спросил хозяин.
- Вероятно. - Удивленно ответил врач. - Вам это не нужно?
- Это никому из нас не нужно. Оставьте его и пройдите в коридор. Я должен вам кое-что показать. - Хозяин вышел, и врач с двумя своими помощниками последовал за ним, закрыв дверь.
Соджиро тут же поднялся и попробовал выйти, но послышался щелчок замка. Сэта понял, что заперт. Дверь была из цельного, толстого массива. Слишком тяжелая и крепкая. Он попытался сломать ее, но сил было мало. Тогда Соджиро начал бить по двери кулаками и громко требовать, чтобы его выпустили, но никто на его крики не откликнулся. Медленно подойдя к открытому настежь окну, Сэта посмотрел вниз и понял, что находится на третьем этаже. Для Тэнкэна это не являлось проблемой, но еле держащемуся на ногах глупцу лучше было не рисковать. Соджиро облокотился спиной о стену и медленно сел. Его не знобило, но зато сильно болела голова, во рту чувствовалась горечь, а руки и ноги казались свинцовыми. Вновь послышался щелчок, дверь открылась, и в комнату зашел хозяин, доктор и его помощники.
- Что вы собираетесь со мной сделать? - Закрыв глаза и улыбаясь, тихо спросил Сэта. Но на его вопрос никто и ничего не ответил. Люди спокойно подошли к нему, схватили за подбородок и, открыв Сэте рот, влили какой-то раствор.
- Я не знаю, как яд будет взаимодействовать с тем, что я дал юноше. - Послышался Соджиро тревожный голос доктора. - Это средство и без того может вызвать остановку сердца.
- Он все равно должен был умереть. К тому же, у вас не было другого выбора. - Ответил хозяин. - Лучше подумайте, что в противном случае произойдет с вами и вашей семьей.
- Но он мог обнаружить источник отравления раньше. Тогда бы, вероятно, исход не был смертельным. - Голос врача уже звучал тише.
- Сора, прости меня. - Шепотом произнес Сэта, ложась на пол. Ему становилось дурно, и тело делалось еще тяжелее.
- Главное, чтобы он ничего не помнил. - Откуда-то издалека донесся до него голос хозяина. Потом Соджиро кто-то схватил за руки и ноги и куда-то потащил.
Кишимото хорошо отметил с друзьями свое превращение в храбреца и теперь вместе с ними, громко распевая песни, направлялся в гости к Охаяси. Мики еще никогда не было так хорошо и весело. И он не жалел, что послушался отца и отправился в путь. Но внезапно начавшаяся икота все испортила. Друзья удивились, что Кишимото вновь стал икать, но тот объяснил им, что не боится, а в происходящем, по-видимому, виновато сакэ. Услышав это, Исибаси предложил Мики идти домой, поскольку юноша слишком много выпил, и ему начинало делаться плохо. Но пьяный Кишимото, одержавший недавно в бою победу, счел заботу плотника за наглость в высшей степени ее проявления.
- Не указывай, куда... ик... мне идти. - Высокомерно ответил Мики. - Я теперь смелый и самостоятельный. Ик. Могу даже без помощи Охаяси и Уэмуры тебя... ик... вырубить.
- Эт за чо? - Удивился Исибаси.
- За то, что ты мою голову... ик... бесплатно эксплуатировал! - Указав пальцем в небо, весело ответил Кишимото.
- Че я сделал? - Плотник остановился и недовольно посмотрел на Мики. Друзья тоже удивленно затормозили. - Да я те за такие слова руки и ноги бесплатно поэстуатирую!Извиняйся немедленно!
- Во-первых, ик... - Кишимото шатался и махал указательным пальцем в воздухе, - не «поэстуатирую», а «эксплуа-ик-тирую». Во-вторых, это я тебе сейчас руки, ноги... ик... переломаю.
Исибаси не стерпел такого оскорбления и ударил Кишимото своим огромным, сильным кулаком. Уэмура тут же схватил плотника за руку и, оттащив подальше от упавшего Мики, вместе с Охаяси принялся вразумлять.
- Пусть знает свое место! - Злобно закричал плотник, не слушая своих товарищей.
А в это время Мики, вытирая кровь с разбитой губы, медленно поднялся, сжал руки в кулаки и двинулся на Исибаси. Кишимото схватил еле стоящих на ногах Уэмуру и Охаяси за шиворот, легко свалил на землю и уже собрался ударить плотника, но тот не растерялся и ответил первым. Правда, на этот раз Исибаси промахнулся, зато Мики попал точно в цель, находившуюся под левым глазом бывшего друга. Через мгновение плотник уже, как и предыдущий обидчик Кишимото, лежал на земле. Но его лицу не было суждено превратиться в отбивную, поскольку Охаяси схватил Мики за ногу и свалил на землю.
- По-моему, ты чересчур завелся. - Поднимаясь, произнес Охаяси.
- А, по-моему, вы сейчас все... ик... получите! - Тоже пытаясь встать, закричал Кишимото.
- Да ладно тебе, Мики. Мы сейчас так здорово песни пели. Ты че? - Помогая ему подняться, удивлено произнес Уэмура.
Но Кишимото счел помощь друга оскорблением и ударил его. В ответ на это с Мики то же самое сделал очухавшийся Исибаси, а Охаяси добавил. Уэмура стал кричать, чтобы друзья прекратили ссориться и из-за этого сам получил от Исибаси. Началась драка. В первые минуты никто не мог понять, кто, кого, куда и из-за чего бьет. Четверо бойцов, не разбираясь, лупили друг друга, обзываясь ворами, трусами, финансистами и подлецами. Но вскоре Уэмура, Охаяси и Исибаси объединились против «чужака» и, хорошенько врезав ему, сняли его кимоно, порвали на лоскуты, связали ими его руки и ноги и, обозвав ничтожным финансистом, ушли.
* Сёдзё -в японской мифологии морской дух, любящий алкоголь.
Глава 11
Когда Кишимото очнулся, то понял, что одиноко лежит посреди ночной улицы с заткнутым ртом. Поскольку голую подошву щекотал прохладный ветер, а кляп сильно вонял, Мики понял, что рот ему закрыли его же таби. Это было очень неприятным открытием. Вторым плохим обстоятельством являлось то, что от большого объема выпитого алкоголя Кишимото теперь очень хотелось в туалет. Мики стал выть и извиваться, пытаясь выбраться или позвать на помощь. Но вокруг было тихо и пустынно, а сделанная из его же одежды веревка больно сдавливала руки и ноги, не желая сдаваться. Высунуть со рта носки ему тоже не удалось. Через полчаса бесполезных стараний отрезвевший Мики смирился со своим превращением в беспомощную гусеницу и решил ждать, пока кто-нибудь его заметит и спасет. Или убьет. Все зависело от того, кто будет идти по дороге. И главное, чтобы это случилось до того, как он сделает под собой лужу.
Прошел час, а скудный ночной пейзаж не менялся. Кишимото по-прежнему видел лишь длинную, пустынную улицу, с тянущимися вдоль нее зданиями. Но внезапно где-то вдалеке послышался чей-то крик:
- Умоляю, не убивай! Я не солгал! Поверь мне! - Вопил чей-то едва не сопровождающийся слезами голос.
- Глупый гуппи! Я не верю ни единому твоему слову! - Грубо ответил кто-то. И Кишимото сразу же вспомнился одноглазый любитель загадок.
- Но Одзаки-доно правда останавливался здесь! - Продолжал оправдываться неизвестный голос. - Он сменил лошадей и нанял нового кучера. А что случилось со старым, не сказал. Его видимо кто-то раньше пытался перехватить, но им это не удалось. Я хотел даже сам в кучера наняться, но меня один тип опередил. Можешь даже Итоо-сан спросить. Тебе тогда стыдно станет, что другу сразу не поверил.
- Итоо может прикрывать тебя, лживая гуппи! Прощайся с жизнью!
- Не надо! Умоляю! Не надо! - Жутко закричал незнакомец.
Мики понял, что если не вмешается, то произойдет непоправимое, и громко загудел. Если бы не кляп, Кишимото бы заорал еще громче, но, к счастью «гуппи», и этого было достаточно. Внезапно крики незнакомца стали приближаться и из-за угла одного из зданий появилась фигура Хонджоу. Роси посмотрел на валяющегося в трех метрах от него юношу и, не сразу угадав «забавную Снежинку», медленно подошел, волоча за собой плачущего человека.
- Это что за креветка? - Спросил Роси, наклоняясь к Мики. - На цветы буря! Это ты или... - пленник, воспользовавшись относительной свободой, решил убежать, но Роси воткнул ему в ногу кинжал, потом подтащил к себе и, быстро накинув веревку на его шею, стянул ее так сильно, что она больно вдавилась в кожу несчастного, исключив его любые попытки к бегству.
- У-у-у!- Извиваясь, завопил Кишимото.
- Тебя так разукрасили, что я не могу угадать, кто ты. - Крепко держа веревку, произнес Хонджоу и вытащил таби изо рта Мики.
- Я - Кишимото, Снежинка. Помнишь? - Быстро проговорил Мики. - Развяжи меня.
- Кто тебя так некрасиво? - Выполняя просьбу Кишимото, спросил Роси. Раненый незнакомец продолжал умолять о пощаде.
- Да так, с друзьями поссорился. - Ответил Кишимото, потирая запястья. – Сигэкадзу-сама, отпусти, пожалуйста, этого человека.
- Что? - Воскликнул Роси. – Сгоняй мух со своей головы! Эта гуппи заслужила быть убитой. Я ей сначала плавники отрежу, а потом голову, как предателю, отрублю.
- А вдруг он правду говорит? - Самостоятельно освобождая свои ноги, предположил Мики.
- Ты хороший, умный юноша. - Прохрипел почти задушенный незнакомец. - Понимаешь, что я не лгу друзьям.
- Я тоже боюсь, что он правду говорит. - Гневно смотря на «гуппи» своим единственным глазом, сказал Роси. - Но если это не так, то предатель сбежит, будучи ненаказанным.
Тогда Кишимото напомнил Хонджоу об обещании не вредить Снежинке, отгадавшей загадку. Роси это не понравилось, и он попросил Мики вспомнить об одном дополнительном условии, в случае выполнения которого тот может вновь превратиться в рыбешку. Кишимото ответил, что не собирается никому рассказывать о том, что только что здесь видел и слышал, поэтому угрозой для Роси являться не будет. Зато, если Хонджоу при Мики убьет невиновного человека, то ему станет плохо, а значит, Роси нарушит слово.
- Руки, ноги свободны? - Гневно спросил Роси, от чего Кишимото вмиг побледнел и быстро закивал. - Тогда беги отсюда и придумай, чем за свое спасение расплачиваться будешь. Потому что невыплата вознаграждения - угроза моему финансовому состоянию.
Мики заметил, что чем больше боится, тем быстрее трезвеет. К нему начало приходить осознание того, что он слишком нагло себя повел, попросив Хонджоу освободить «гуппи». Да, Роси обещал не убивать Кишимото. Но ведь это не означало, что первый теперь обязан исполнять все желания второго. Только если сейчас Мики уйдет и позволит Хонджоу убить, то: во-первых, его будут всю жизнь мучить угрызения совести, что он даже не попытался спасти человека; во-вторых, о героических поступках вообще уже никакой речи не будет, потому что, как только представился подходящий случай, Кишимото пошел на попятную.
- Сигэкалзу-сама, подожди. - На ходу придумывая, как спасти «гуппи», нервно проговорил Мики. - У меня есть идея, которая сможет помочь всем троим. Я беру на себя ответственность, что этот человек не сбежит, и мы идем туда, где менял ваш Одзаки-доно лошадей. Когда ты будешь допрашивать свидетелей, я, чтобы они не смущались и не стали лгать, буду где-нибудь в стороне сторожить потенциального предателя. Если я не удержу его, пока ты будешь расспрашивать людей, то можешь... - у Кишимото возник ком в горле, и он его еле протолкнул, - можешь убить меня, а если удержу, и гуппи на самом деле окажется гуппи, то я останусь жив, но отдам тебе половину своего кошелька. Согласен?
- Ха! - Ухмыльнулся Роси. - Деньги сейчас давай.
- Они у меня не с собой. - Опустив голову, тихо произнес Мики. - Они в участке.
В ответ Кишимото услышал долгую, громкую ругань, состоявшую из перечисления представителей подводного мира и неприятных, оскорбительных прилагательных. С уст другого человека фразы, наподобие «бесполезная креветка» или «дохлый моллюск» звучали бы даже забавно. Но Хонджоу вкладывал в эти слова настолько сильные эмоции, что их посыл ощущался в полной мере, вызывая страх и желание зарыться глубоко под землю самого темного дна океана.
Мужественно выслушивая не блещущие красотой слова, Мики начал думать, что еще можно предложить Роси в обмен за спасение «гуппи», но на ум ничего не приходило. Зато Хонджоу, выругавшись как следует, сам неожиданно изложил кое-какую идею: в случае, если рыбка окажется рыбкой, Кишимото отдает Хонджоу полную сумму, а если информатор не предал друга, то Роси забирает лишь половину. Это будет платой за услугу по освобождению Мики из веревок и возвращению его кошелька. Сделка оказалась менее выгодной для Мики, но он, не до конца веря в свое решение, согласился.
Всю дорогу до места обмена лошадьми информатор радостно благодарил умного и благородного юношу и обещал, что тот не пожалеет о своем поступке. А сам Кишимото шел с опущенной головой за довольным Хонджоу, не слушая болтливую «гуппи» и ведя его за обмотанную на шее веревку. Когда Мики остался с информатором один на один, тот не стал вырываться и убегать, и это подсказывало, что гуппи - никакая не гуппи, а преданный и оскорбленный друг.
- Эх, глупый ты мальчишка. – Внезапно заговорил информатор. – Я не понимаю, ну зачем ты заступился за меня?
На это Мики ничего не сказал, лишь недоуменно взглянул на него, надеясь, что сейчас под ним не образуется лужа и не начнется икота. Ведь раз пленный начал такой разговор, он все-таки мог оказаться предателем. Но почему тогда не пытается сбежать?
- Мне, конечно, крупно повезло, что ты меня выручаешь. – Продолжил информатор. – Но ты просто наивный дурак, который теперь будет должен этому недоумку. А ведь я его своим другом считал… эх, сам виноват. А ты бы лучше не повторял моих ошибок. Я вот больше не буду ни к кому благодарность испытывать. Если ты мне помог, то сам дурак в этом виноват.
- Чтоооо? – Возмутился Мики. – Причем здесь благодарность? Спокойная совесть важнее материальной выгоды!
На это информатор громко рассмеялся, а потом с презрением произнес:
- Совесть не продлит тебе жизнь, парень, и не сделает тебя счастливее. Но, да что мне до тебя?
- Ты по дружбе, честно и бескорыстно помогал Сигэкадзу-сама. Именно поэтому тебе повезло встретить меня!
- А ты наивно веришь в то, что ничего не бывает случайно? Если бы так, то Одзаки-доно бы получил по заслугам, а я избежал ножа в ноге. Что ты на это мне скажешь, а?
Но Мики ничего не ответил, поскольку увидел недовольного Роси, быстро идущего к ним. Кишимото побледнел, но икать не стал, надеясь, что все-таки сейчас ошибается и все в порядке. Ведь пленник хоть и нес чушь, не был похож на глупца и самоубийцу.
- Все, гуппи, прощайся с жизнью! - Произнес Роси, подойдя к ним и собираясь вынуть меч из ножен.
Информатор испуганно закричал, а Кишимото громко икнул, осознавая, что ошибся и сейчас расстанется с жизнью. Но как же так? Почему информатор не попытался спастись, зная, что действительно предал Роси? Это бы подарило шанс и Мики, который бы тоже успел скрыться и продолжить странствие. А теперь он не только не совершит ни одного подвига и не вернется домой, но и больше никогда не увидит Асу! А у него все так хорошо с ней складывалось! Мики только сейчас начал осознавать, как прекрасна жизнь, и стал верить, что способен справиться с любым страхом и стать счастливым. Неужели судьба так жестока к нему и, подарив всего один счастливый день, теперь решила отобрать у него все! Эта мимолетная мысль вызвала в нем горечь и разочарование, которые были настолько сильны, что заглушили страх перед предсмертной болью… Но внезапно Хонджоу согнулся пополам, и по улице раздался его громкий и вполне приятный смех. Роси пошутил. Он выяснил, что информатор не лгал, и был рад, что не придется убивать старого друга.
Информатор тоже был этому рад, хотя уже и не считал Хонджоу своим другом. Правда, сообщать об этом он ему не осмелился. Информатор просто, не дожидаясь, когда Роси перестанет смеяться, снял с себя веревку, пожелал ему и Мики доброй ночи и быстро удалился, скрывшись в темноте ночных улиц.
- Ну, Снежинка-сан, - улыбаясь, спросил Сигэкадзу, когда остался с Мики наедине, - пойдем твой кошелек возвращать?
- У тебя есть план? – Все еще ощущая эйфорию от того, что остался жив, и тоже расплывшись в улыбке, спросил Мики.
- Тут нечего планировать. - Ответил Роси, в очередной раз отмечая его неимоверное сходство с Тэнкэном. - Я проберусь через окно в здание полиции, найду деньги и вернусь обратно, а ты все это время будешь ждать меня на улице.
Мики эта идея очень понравилась, потому что ему не придется самому заходить в участок, и он с удовольствием с ней согласился.
Когда они дошли до участка, Роси осмотрелся и, убедившись, что поблизости нет лишних свидетелей, влез в окно.
- Смотри не икай, пока меня не будет. - Тихо произнес Хонджоу и, спрыгнув с подоконника внутрь помещения, скрылся с глаз Кишимото.
- А ты долго искать будешь? – Крикнул ему Мики.
- Веди себя тише! – Высунув голову из окна, раздраженно ответил Роси. - Я не знаю, где эти гуппи все оставляют. Может они вообще не хранят там деньги.
- И что тогда? - Мики тихо взвизгнул.
- Больше так никогда не пищи. - Скривился Хонджоу. - Этой ночью половина твоего кошелька к тебе вернется. - Сказав это, он вновь скрылся от Кишимото. «Я не буду икать, - подумал Мики, облокачиваясь спиной о холодную стену, - потому что стою здесь, на свободе, а не брожу по кабинетам полиции».
Но Роси было не страшно. Он весело и беззаботно вышел из кабинета, в который попал через окно, и направился по длинному коридору, читая таблички на дверях. Для Хонджоу это была полезная экскурсия, а черных гуппи с фуражками он не боялся. Для этого у Роси было несколько причин, причем состоящих не только из его боевого мастерства и творившихся в городе беспорядков. Роси и раньше бывал в этом городке, и полиция всегда ему оказывала теплый прием, поскольку уважала и даже подчинялась буси. Это была особенность законодательного и административного устройства города. В то время как вся Япония признала, что самураи ей больше не нужны, этот городок и находящиеся рядом с ним деревни решили тайно сохранить старые устои, и даже немного их усовершенствовали. Здесь каждый, кто умел правильно держать катана в руке, не только находил себе приют, но и становился богатым и уважаемым господином. Единственное, что при этом терял воин, так это свою свободу, поскольку, получая убежище, автоматически становился слугой клана Киёмидзу. Именно из-за этой причины Хонджоу не остался здесь жить.
Еще в семнадцать лет, став ронином, он почувствовал вкус свободы и обещал себе, что никогда ее не лишится. Максимум, на что Хонджоу мог пойти, так это взять кого-нибудь себе в компаньоны, но никак не вновь стать чьим-то слугой. И Роси не было никакого дела до речей о позоре, который налагался на человека, не уберегшего своего господина и побоявшегося после сделать себе сэппуку. Хонджоу этого не боялся. Просто его господин был глупым и мерзким человеком, которого даже сам Роси частенько мечтал убить. Но честь и долг настоящего воина ему этого не позволяли. А когда этот ничтожный моллюск без всяких на то оснований обвинил преданного Хонджоу в измене и, не дав доказать обратного, отправил на задание, которое никакой пользы не должно было принести, кроме как обречь воина на неминуемую смерть, терпение Роси лопнуло. Он хотел вспороть себе живот, чтобы все видели его невиновность, но вместо этого господин приказал погибнуть из-за бессмысленного задания!
Конечно же, Хонджоу отправился на смерть, но перед этим на глазах у других воинов обвинил подлого моллюска в неразумии и сказал, что даже в гибели от руки младенца больше чести, чем в служении пучеглазой устрице. Роси ушел с осознанием того, что бессмысленно погибнет, а ничтожный моллюск будет продолжать существовать и заставлять своих слуг постоянно метаться между долгом и разумом. Но Хонджоу не умер, а всего лишь получил тяжелое ранение и неделю с ним скрывался в лесах. Лежащего без сознания Роси случайно нашел одинокий отшельник. Он принес его в свою старую хижину и долго его выхаживал.
Когда Хонджоу восстановил силы и решил вернуться к своему господину, то, уходя и в последний раз окидывая взглядом дом своего спасителя, подумал, что если бы имел вторую жизнь, то тоже стал отшельником, или жителем простой, непримечательной деревеньки, занимаясь каким-нибудь обычным и приносящим пользу ремеслом. И уж точно не слугой напыщенного моллюска. Но у Хонджоу была другая судьба. Он был воином, обреченным по возвращении не на радостное приветствие, а на гнев мстительного господина. Роси не знал, почему все-таки решил вернуться. Возможно потому, что хотел доказать себе и своим друзьям, что прав, а его господин - последнее ничтожество. А возможно, Хонджоу, несмотря ни на что, не забывал о долге и чести самурая. Но когда Роси прибыл, его ждал приятный сюрприз: моллюск умер от руки своего злейшего врага, не оставив наследника. Никто не знал, что Хонджоу выжил, и его не было рядом с господином в момент, когда тот погиб. Выходило, что Роси получил то, о чем мечтал, уходя из хижины лесного отшельника. Он получил свободу, которой дорожил до сих пор.
Но поначалу Хонджоу думал, что вообще больше никогда не возьмет меч в руку и будет тихо и мирно жить в какой-нибудь маленькой деревушке. Два года так и было, но вскоре Роси вновь столкнулся с подлостью и жестокостью, исходившей от жадных моллюсков, требовавших непосильной платы с местных жителей. Хонджоу не мог оставаться в стороне и начал войну. Постепенно его взгляды менялись. Он придумал новую философию и стал преданно ей следовать, считая, что в истреблении рыбы его истинное предназначение. Поэтому не было ничего удивительно в том, что Роси ненавидел новое правительство. Рыба осталась, а носить удочку, чтобы вылавливать ее, запретили.
- Ага, - вслух произнес Хонджоу, стоя напротив двери с табличкой «архив», - это то, что надо.
Он слышал от своего приятеля, что в архиве полицейские складируют не только бумаги, в которые в последнее время даже и не заглядывают, но и деньги арестантов перед тем, как их по-братски поделить. Это было придумано для того, чтобы в случае, если приедет комиссия, она случайно не обнаружила этих денег. Ведь, как правило, такие люди не любили ковыряться в старых бумагах и не заходили в эту комнату. А если и заходили, то ненадолго и, как следует, ничего не просматривали. Хонджоу толкнул дверь рукой и она, заскрипев, быстро отворилась. Но представшая перед Роси картина сильно его разочаровала. Толстый слой пыли на ручке сейфа свидетельствовал о том, что его уже давно никто не открывал, а значит, денег в нем точно нет. Но может быть, они не в сейфе?
Хонджоу подошел к столу и стал по очереди открывать полки. Кошельков нигде не было. Зато Роси нашел кое-что другое. В верхнем ящике лежала телеграмма: «Роси. Хонджоу Сигэкадзу. Возраст -38 лет; рост – 170-175 см. Внешний вид...». «Что-то они меня слишком некрасивым описали» - недовольно смотря на телеграмму с описанием особо опасного преступника, присланную около месяца назад, подумал Роси. Он свернул лист вчетверо и положил себе за пазуху. Хонджоу решил, что в этом ящике стола уже нет ничего интересного, но, задвигая его, сквозь щель увидел лист с именем «Тэнкэн». Причем это слово было жирно обведено. «А почему это ему такое внимание оказано?» - пронеслось у Сигэкадзу в голове, когда он взял этот лист в руку. В бумаге были подчеркнуты еще кое-какие данные: шестнадцать лет, Шикутти; частая улыбка… легко входит в доверие… убивает ради удовольствия...
«Интересно, кто про него это все рассказал? Неужели кто-то из своих? - Удивился Хонджоу, потому что в телеграмме было очень подробное описание характера и внешнего вида Сэты, раскрыты даже некоторые его секретные приемы. - Нет. Ребята из Джуппон Гатана этого сделать не могли. Наверное, это кто-то из простой армии Шишио-сама. Но Сэта-сан никогда с ними не сражался бок обок. Они не могли этого знать. Если только кто-то специально не выуживал такую информацию. Для этого даже поводы могли быть и не враждебными. Он кажется загадочным и поэтому кроме страха у многих еще вызывает и любопытство. Но на самом деле в нем нет ничего загадочного. Сэта-сан просто родился маньяком. А я сдуру ему еще и про своего сынишку рассказал! Как будто бы не знал, кто такой Тэнкэн! Дурак, радостью решил поделиться с тем, кто ее испытывать не умеет. Но у Сэты-сан был такой взгляд, когда он мне про своих друзей рассказывал. Казалось, что Ухмылка искренне за них переживает. Да его даже смерть Шишио-сама не волнует. Наоборот, он теперь свободу почувствовал».
Хонджоу положил лист обратно и задвинул ящик. Необходимо было продолжить поиск кошелька. Но денег нигде не было. Повсюду лишь валялись старые бумажки, содержащие в себе громкие и не очень дела, описания пойманных или еще разыскиваемых преступников. Открывая и задвигая ящики, Роси невольно прочитывал первые строчки и много чего узнал. Особенно его удивила новость, опять касающаяся Тэнкэна. Этот ненормальный парень зачем-то несколько недель назад ликвидировал в одиночку банду наркоторговцев. Но у него не все гладко вышло. Каким-то образом Сэта умудрился получить пулю и... скончался! Но ведь Тэнкэн недавно общался с Хонджоу и даже предупредил, что за ним идет полиция. Похоже, он ловко обвел их вокруг пальца, а потом случайно вновь попался. Подставился под пулю, помог полиции, выдал себя после того, как все поверили в его смерть, отказался от рыбалки - все это было очень непохоже на умного, талантливого и кровожадного Тэнкэна. Может быть, на него так смерть учителя повлияла? К сожалению, о том, что Сэта делал после того, как был объявлен мертвым, сведений нигде не было. Роси решил забрать телеграмму с описанием Тэнкэна и сообщение о его кончине, чтобы, изучив их как следует, попробовать понять поведение Соджиро и то, что же на самом деле является цветами. Возможно, это вовсе и не дети.
Деньги так и не нашлись. Хонджоу гневно окинул взглядом пыльную комнату и решил пройтись по кабинетам и попытать счастье там. Уже, наверное, прошло минут двадцать, если не больше. Надо было спешить. Роси отошел от стола и, проходя мимо сейфа, еще раз посмотрел на его пыльную ручку, а потом внимательно на дверцу, которая оказалась слегка приоткрытой. Металлический ящик не был заперт. Роси с любопытством приблизился к нему и, прищурив свой единственный глаз, заглянул в щель. В сейфе что-то было. Когда Хонджоу коснулся дверцы рукой и потянул на себя, ящик открылся, и лунный свет упал на несколько кинтяку с деньгами. Роси столько времени потратил на поиски, а деньги оказались в самом логичном месте, причем на которое он посмотрел сразу же, как вошел. «Похоже, глупостью можно и через воздух заразиться. – Забирая кошельки из сейфа, подумал Роси. – Надеюсь, у меня аллергия на рыбу не начнется. Я ведь еще не расправился с Одзаки Сигурэ».
Найденные деньги были немалыми, но среди них не нашлось кошелька Мики. Либо его оставили в другом месте, либо полицейские оказались жадными и не захотели делиться с остальными. А значит, все-таки придется пройтись по кабинетам. В первую очередь лучше было посетить комнату, где хранились вещи арестантов. Где она находится, Хонджоу было известно, но вот то, что там всегда кто-нибудь дежурил, оказалось неожиданностью. Роси, тихо насвистывая на ходу выдуманную мелодию, с беззаботным выражением лица подошел к нужной двери и, отворив, замер на месте. Мало того, что в помещении сидел пожилой полицейский с сонными и недовольными глазами, так он еще и Мики наручниками к себе прицепил. Ну, каким образом Кишимото смог попасться? Неужели снаружи ведется патруль? Насколько Хонджоу было известно, ночью вообще мало кто из полицейских оставался в участке.
Но все было очень просто. Мики попался не на улице, а когда залез в здание через окно. Для чего? У Кишимото было три веских причины. Во-первых, Кишимото все еще хотелось в туалет. Но это было не проблемой, поскольку кустов на территории хватало. Просто, во-вторых, когда он выбрал подходящее растение, то услышал чьи-то шаги и веселые голоса, посчитал, что это патруль и, растерявшись вместо того, чтобы побежать и скрыться в зарослях, влез в окно. В-третьих, прошло много времени, а Роси все еще не возвращался. У Мики возникла мысль, что тот забрал его деньги и незаметно ушел, оставив Снежинку бессмысленно караулить полицейское окно.
Оказавшись внутри, Мики сразу же стал икать. Из-за этого он сначала просто решил сидеть в кабинете и не высовываться, пока не вернется Хонджоу, потому что в коридоре могло быть эхо, и оно усиливало звук икоты. Но ведь Роси мог и не вернуться, и в кабинете не было туалета! А Кишимото срочно надо было туда попасть. Понимая, что времени на поиски заветной комнаты у него мало, Мики выбежал из кабинета в надежде, что все-таки успеет ее найти.
Кишимото попадалось что угодно, но только не уборная. На удивление, икота исчезла, и это натолкнуло Мики на мысль, что он икает, только если во время испуга расслаблен и не собран. Зато, когда приходится мобилизовать в себе всю силу и смелость, заставлять себя активно думать, икота проходила. Разгадка своего недуга обрадовала Мики, но вот то, что он сейчас вспомнит раннее детство, придавало радости очень горький привкус. Наткнувшись на дверь с надписью, «кладовая», Кшимото почувствовал, что у него больше нет возможности сдерживать себя. Он отворил комнату, быстро нашел ведро для мойки полов и, облегченно улыбнувшись, тут же превратил его в туалет.
«Вот оно, счастье!» - подумалось Кишимото, после потери нескольких литров. Но не успел он до конца насладиться своей легкостью, как кто-то сзади громко кашлянул и похлопал его по плечу. Мики испуганно повернулся и, мгновенно побледнев, опять икнул, потому что его застал пожилой полицейский. Диалог со стариком вышел короткий. В основном говорил полицейский, а Кишимото лишь поддакивал или отрицал его слова выползшей икотой. Единственной умной вещью, которую Мики сделал, попавшись старику, было то, что он не выдал Хонджоу. Но тот и сам себя вскоре обнаружил.
- Доброй ночи. - Растерянно произнес Роси, стоя на пороге и смотря на сердитого полицейского. - А вы преступников и по ночам допрашиваете?
- Не ожидали, что среди нас еще есть настоящие полицейские? - С иронией спросил старик.
- У вас есть выбор быть таковыми? – Зайдя в кабинет, Хонджоу поправил хаори*, чтобы не было видно украденных кинтяку, и затворил дверь.
- И что это вы все сегодня в участок полезли? У вас там что, соревнование? - Полицейский широко зевнул, и Хонджоу буквально впился ему в неприкрытый рот завистливым взглядом. Потому что зубы Роси не могли похвастаться такой же стройностью и целостностью, как были у этого старика. Хонджоу был хорошим воином, но почему-то часто не мог защитить лицо. Вот и получал, то по зубам, то по глазам. Можно себе представить, как его рот будет выглядеть в старости, если он не закончит рыбалку.
- С кем соревнование? С этой креветкой? Вы считаете, у него есть шанс меня победить? - Возмутился Роси. Мики на такое оскорбление ничего не ответил, поскольку был уже давно не пьян, а значит, согласен с каждым словом. - Я не знаю, что здесь этому малышу понадобилось, но меня сюда привело важное обстоятельство.
- У этого малыша тоже было важное обстоятельство, перед которым даже желание поесть или обогатиться отступает. - Старик широко улыбнулся, Кишимото сменил белые краски лица на розовые, а Хонджоу от зависти по поводу идеальных зубов полицейского и гнева на снежинку сжал кулаки.
- Тоже любите загадки? Интересно, что же это было? - Спросил Роси, сверля Кишимото своим единственным глазом. У Мики возникло желание и вправду превратиться в снежинку и растаять, чтобы больше никогда не испытывать на себе подобных взглядов. Попробуй стать смелым, когда тебя все время так то Ушима, то Сигэкадзу, то прокурор давят и запугивают.
- Нет, Хонджоу-сама. Мне загадки не нравятся. - Похоже, старик знал, с кем разговаривает. - Этот юноша здесь туалет искал.
- Ему что, природы на улице не хватило? - Удивился Роси. - Но это не так важно. У меня есть для вас важное сообщение, но при этом мальчишке я ничего не смогу рассказать.
- О чем пойдет речь?
- О ваших иногородних коллегах.
Полицейский немедленно поднялся и заставил Кишимото сделать тоже. Потом старик попросил Роси подождать здесь, а сам повел Мики в камеру. Тот ничего не произнес, а лишь испуганно посмотрел в глаза Хонджоу и опустил голову.
«Как все удачно складывается. – Подумал Роси, разглядывая лежащие на столе бумаги и документы. – Снежинка-сан молодец. Стал поводом, чтобы отвлечь старика. Может, я найду еще что-нибудь полезное». Сигэкадзу, не теряя времени, принялся читать недавно присланные телеграммы. Этот старик, по-видимому, еще не утратил веру в то, что жизнь в городе вскоре наладится, и продолжал честно исполнять свой долг. Среди свежих бумаг лежало сообщение о том, что в город направляется Хонджоу Сигэкадзу. Было описано его нападение на преследователей Тэнкэна. «Я растерялся и оставил одного полицейского в живых! – Гневно стукнув кулаком по столу, подумал Роси. – Больше никогда не совершу подобной ошибки».
Прочитав о себе, Хонджоу перешел к другим не менее интересным телеграммам. В одной из них объяснялось, каким образом Тэнкэн опроверг версию о своей гибели. «Я знал, что отказ от эмоций рано или поздно приведет Сэта-сан к потере рассудка. – Размышлял Роси, проводя глазом по ровным столбикам телеграммы. Он быстро прочел ее и перешел к следующей. - Так-так. А это уже слишком интересно. Тэнкэн сражался с Одзаки Сигурэ, перед этим предупредив его об опасности! Это что получается? Ухмылка не дал мне закончить рыбалку и сам попытался убить Одзаки-доно?! Но не убил! Хм... предположительно направляется в южные леса... – Хонджоу принялся читать вторую телеграмму. - Ага! Судя по показаниям обезвреженных грабителей, юноша был небольшого роста, в черном плаще и синих хакама, имел при себе танто с белой рукоятью. Во время задержания преступников и оказания помощи раненному полицейскому, этот человек не убирал улыбки... ни кто иной, как Тэнкэн... забрав с собой неизвестного юношу, находящегося без сознания... направляется в ваш город...».
- Моримото Ушима! – Вслух, злобно произнес Хонджоу. Он еле сдержал себя, чтобы не смять телеграмму, которую держал в руке.
- Там и о вас кое-что есть. – Заходя в кабинет и смотря на Роси, держащего в руках лист, произнес седой полицейский.
- Я уже прочел. – Кладя телеграмму на место, ответил Хонджоу. - Перейдем к делу?
- Откуда вы получили информацию, которую собираетесь мне сообщить? - Садясь на стул, спросил старик.
- Про крупную рыбку данные собирал, а она является одним из инициаторов неблагоприятного для вас мероприятия.
- Приедет проверка? - Предположил полицейский, на что Хонджоу утвердительно кивнул. - Когда?
- Точной даты не знаю, но скоро. И это будут не рядовые ревизоры. Я предупредил вас, а вы за это освободите малыша и не будете распространяться о моем визите в участок.
- Второе условие понятно. Но для чего вам нужен этот юноша? - Искренне удивился старик.
- Я ничего не делаю бесплатно, и освобождение будет ему дорого стоить.
Мики был рад тому, что оказался на свободе и Сигэкадзу на него не злится. Напротив, этот с виду жестокий и нетерпимый к глупости человек оказался веселым и добродушным. Правда, одно обстоятельство Кишимото все-таки огорчило. Денег Роси так и не нашел и, судя по всему, искать не собирался, поскольку сказал, что не смог выяснить, кто именно разыграл Мики. «Хорошо, что хоть за гостиницу заплатить успел» - подумал Кишимото, опустив голову. Было уже поздно, и у Мики выдался слишком насыщенный день. Это все заставляло его зевать и прикладывать усилия, чтобы не закрывались глаза и не заплетались ноги. Зато идущий рядом Роси был бодр и болтал без остановки:
- Снежинка-сан, я вот о чем думаю. Почему судьба все время сводит меня с людьми, имеющими такое же лицо, как у тебя?
- Да просто совпало. Вот и все. - Прикрывая зевающий рот рукой, ответил Кишимото.
- Возможно. Но вдруг в этом есть какой-то смысл? Вот смотри. Я помог тебе. Так?
- Так. Только я не знаю, чем теперь буду с тобой расплачиваться.
- В этом городе у людей со вкусом не все в порядке. Если ты сможешь найти хорошее сакэ, то твой долг будет прощен. Но я сейчас не об этом. Твоему двойнику, о котором я говорил, тоже однажды понадобилась моя помощь.
- Он тоже не вовремя в туалет захотел? - Сонно спросил Мики и упал, нечаянно подвернув ногу.
- Ты всегда такой неуклюжий, или просто уже спишь на ходу? - Помогая подняться, заботливо спросил Хонджоу.
- И то и другое. - Кишимото вяло отряхнул свои хакама и рассеянно улыбнулся. - Мне в гостиницу надо. Только я дорогу не помню.
- В чем проблема? Говори адрес, я доведу. - Радостно произнес Роси. Мики сообщил название гостиницы, и Хонджоу сказал, что до нее далековато, но он не прочь прогуляться с другом. Кишимото не помнил, когда это он стал другом Роси, но был не против теперь так называться. Хонджоу выбрал «ближайший» маршрут до гостиницы и продолжил свои размышления о судьбе. - И все же, мне кажется, что моя встреча с тобой и твоим двойником неслучайна. А ведь ты говорил, что есть еще какой-то Моримото-сан? Так?
- Полицейский Моримото Ушима. - Вновь прикрывая зевающий рот, протяжно ответил Мики.
- А он сейчас в этом городе? Ты не знаешь?
- Когда меня в участок забирали, был здесь. А что?
- Да предчувствие у меня, что мы с ним встретимся, и я ему что-то важное помогу сделать. Важнее, чем то, что сделал для тебя. Третий двойник - это знак. Произойдет что-то судьбоносное. Вот увидишь.
- Я тоже раньше в знаки верил, пока с этим типом не встретился. - Мики опять обо что-то споткнулся, но на этот раз смог удержать равновесие. - Сидел в гостинице, ждал знака, и тут моя копия на пороге появляется! Конечно же, у меня не осталось никаких сомнений, что эта встреча предначертана судьбой. А он, оказывается, специально был приставлен ко мне, чтобы следить.
- А зачем кому-то следить за тобой?
- Я из дома сбежал, чтобы найти одну важную вещь. Только не спрашивай какую. - Мики умоляюще посмотрел на Хонджоу, а тот скривил губы и замотал руками в знак того, что не будет допытывать своего друга. - Моим родителям это не понравилось, и они объявили меня в розыск.
- Тогда Моримото должен быть сейчас рядом с тобой. А его здесь нет.
- Он сказал, что не в восторге от своей работы и уволился. - Мики сложил руки на груди и толкнул ногой маленький камушек. - Довел меня до города, и мы расстались. Потом днем еще несколько раз встречались. Этот самомнительный идиот обвинил меня, что я якобы его преследую. Да после того, как он мне волосы отрезал, мне с ним видеться даже во сне не хочется!
- Волосы отрезал?
- А ты думал, моя прическа специально так ужасно задумана? - Недовольно запищал Кишимото, от чего Хонджоу вновь скривился. - Он меня за идиота держит! Все время, пока были вместе в пути, Ушима-сан ухмылялся и смотрел на меня так, будто бы я - козявка, а не человек. А это, между прочим, он - ничтожество, а мой род - очень древний и богатый!
- Ты немного притормози. - Злобно прищурив глаз, сказал Роси. - Мой род тоже не очень знаменитый. Выходит, что и я - ничтожество?
- Да дело не в роде. - Раскрасневшись от произнесенной собой глупости, начал оправдываться Мики. - Понимаешь, если бы Ушима-сан не задавался, я бы не презирал его. Но он все время ухмылялся и смотрел на меня с презрением.
- Прям какой-то Господин Ухмылка. - Возмущенно произнес Роси. - Мне теперь на него очень посмотреть хочется. Потому что я не представляю, как на таком добродушном и отзывчивом лице, как твое, выражается презрение и насмешка.
- Он в той же гостинице остановился, что и я. Так что, возможно, ты с ним встретишься.
- А его номер случайно не с тобой по соседству?
- Надеюсь, что нет. А иначе я буду скрываться не за побег из дома, а за убийство! – Гневно ответил Снежинка, от чего Роси согнулся пополам и громко засмеялся. – Я ничего смешного не произнес! Поверь, я бы нашел способ его на тот свет отправить!
- А ну-ка, дай посмотрю. – Едва сдерживая не желающий прекращаться смех, произнес Роси и взял Мики за руку. – У тебя мышцы слабоваты, чтобы меч ровно держать.
- А он, думаешь, силач?! – Закричал Кишимото, отдергивая свою руку.
- Если смог тебе волосы ножом отрезать, то да. – Вытирая слезы, дрожащим голосом ответил Хонджоу. – Движение руки должно было быть очень быстрым. Слабые мышцы развить такую скорость неспособны.
- А может, он меня за челку другой рукой держал.
- Тогда бы линия была не такой ровной. Никогда не думал, что узнаю такое! Господин Ухмылка – парикмахер. Ха-ха-ха! – Больше Хонджоу уже не мог сдерживать смех.
Кишимото пришлось долго ждать, пока Сигэкадзу не успокоится и не доведет его до гостиницы. Хонджоу вдруг вспомнил, что до нее есть более кроткий путь, и всего через пять минут Мики уже стоял на пороге.
- Что ж, Снежинка-сан, еще увидимся. – Прощаясь с Кишимото, произнес Роси.
- Сигэкадзу-сан, не называй меня больше Снежинкой. – Добродушно улыбнувшись, попросил Мики. - Ты сказал, что мы друзья, а это прозвище мне неприятно.
- Прости, друг, но я не могу отказаться от своей любимой привычки выдумывать людям новые имена. К тому же, тебе оно очень подходит. Лучше поищи для меня хорошее сакэ. А то дружба получается какая-то неравная. – Сказал Хонджоу и пошел по дороге, напевая на ходу придуманную песню.
«Никакой ты мне не друг. – Подумал Кишимото, смотря на уходящего в темноту Роси. – Интересно, зачем я ему понадобился? Может все дело в Ушиме-сан, о котором он всю дорогу меня расспрашивал? И почему я не спросил его, как он уговорил полицейского выпустить меня? Какую информацию он ему сообщил? Может, никакой он не преступник, а тоже агент? Неужели весь этот спектакль со странными полицейскими, агентами-бродягами и любителями загадок разыгран специально для меня? Нет, это уже было бы слишком даже для отца. Но Хонджоу-сан мне явно что-то не договаривает».
Мики тяжело вздохнул и развернулся к дверям. День был трудным и подарил множество загадок и проблем. Но не все в нем было так ужасно. Кишимото вдруг вспомнил нежное лицо Асы. Мики знает, где она живет, и, наверняка, девушка не будет против, если он к ней зайдет. Да, завтрашний день подарит Кишимото встречу с прекраснейшим созданием. И чтобы этот миг поскорее наступил, Мики необходимо срочно идти спать. На лице влюбленного Кишимото изобразилась счастливая улыбка. Он открыл дверь, зашел в холл и этим напугал собиравшегося уходить из гостиницы врача.
Тот, после того как дал Соджиро раствор, еще долго сидел рядом с ним в его номере и следил за его состоянием. Сэте делалось все хуже и хуже, но исправить ситуацию доктор уже не мог. Владелец гостиницы тоже ненадолго заходил посмотреть, жив ли еще юноша. Хозяин не показывал, что переживает, но это выдавали его тревожные глаза.
Все предметы в комнате горничные расставили так, как они были расположены в момент, когда Сэта закрыл пробку кувшина и упал на пол. Это было сделано на тот случай, если юноша все-таки выживет. Чтобы он не смог догадаться, что его спасли, и после рассказать кому-нибудь об этом. Соджиро находился между жизнью и смертью, и лежа с закрытыми глазами, все равно не убирал детской, счастливой улыбки. От этого совесть мучила врача, давшего клятву спасать жизни людей, еще больше.
Понимая, что уже поздно и надо возвращаться домой к семье, доктор покинул больного и направился в холл. У него все время стояла перед глазами радостная улыбка на бледном лице, и он догадывался, что ему будет сниться этой печальной ночью. Но вот то, что его будущие сны способны материализоваться наяву, доктор не знал и поэтому сильно испугался, когда увидел умирающего юношу здоровым и почти невредимым. Непонятно откуда у Моримото появился синяк, и была разбита губа. Но юноша стоял на пороге и по-прежнему улыбался, весело смотря в глаза перепуганного врача. Заметив странный взгляд доктора, Мики убрал улыбку и, недовольно на него покосившись, быстро направился к лестнице. «Его дух укоряет меня за то, что я с ним сделал!» - Подумал несчастный врач и решил идти за призраком. Это и вовсе напугало Кишимото, и он бегом побежал по лестнице на свой этаж, а оттуда в коридор. Доктор вдогонку помчался за ним. Мики уже почти достиг своей двери, но привычно подвернул ногу и, вскрикнув, рухнул на пол.
- Почему вы гонитесь за мной? – Запищал Кишимото на подбежавшего к нему врача. Тот сначала решил сказать, что желает попросить прощение и объяснить, что у него не было выбора, но, несмотря на это, он все равно не точно выполнил просьбу хозяина гостиницы, дав дозу намного меньшую той, что мола бы заставить юношу все забыть. Это увеличивало шанс на то, что парень выживет, но и подставляло под угрозу семьи врача и работников гостиницы. Доктор уже открыл рот для произнесения этой речи, но, вблизи увидев лицо Кишимото, понял, что обознался. Это был не Моримото, и уж точно не его призрак.
- Простите, я обознался. – Грустно ответил врач, отходя от Мики.
- Вы, наверное, меня с Моримото Ушимой перепутали? – Поднимаясь и поправляя одежду, недовольно сказал Кишимото.
- Нет, я такое имя в первый раз слышу. У меня просто зрение плохое, и я вас с моим другом перепутал. У него одежда похожа. Простите. – Оправдался доктор и, опустив голову, направился обратно к лестнице.
«А я надеялся, что на сегодня мои приключения закончатся» - пожав плечами и подходя к двери своего номера, подумал Мики. Только зайдя в комнату, Кишимото ощутил, как на самом деле сильно устали его глаза, ноги и он сам. Еле найдя в себе силы, чтобы переодеться, Мики рухнул в постель и сразу же очутился в стране сладких и беззаботных снов.
* Хаори - японская накидка, похожая на жакет прямого покроя без пуговиц.
Глава 12
Как приятно было проснуться в чистой, мягкой постели и видеть привычный светлый потолок с деревянными перекладинами, а не древесную кару и кривые ветви, покрытые неспокойной листвой. Теперь Мики было с чем сравнивать, и он испытал огромное счастье, осознав, что проснулся не в лесу, а в гостиничном номере. Через открытое окно в комнату уже успело ворваться множество солнечных лучей, ярко осветивших пол, стены и мебель комнаты. С улицы доносились сладкие звуки и запахи проснувшегося города.
Нежась в уютной постели, Кишимото начал думать о том, как проведет сегодняшний день, и какие сюрпризы сегодня преподнесет ему судьба. Ненадолго закрыв глаза, Мики увидел Асу. Она улыбалась, как тогда, разговаривая с ним за столом, и в ее прекрасных глазах сияла радость и беззаботность. Кэнты рядом с девушкой не было. Этот наводящий тоску тип вообще исчез из памяти Кишимото так же, как и Моримото Ушима, необходимость совершить подвиг, ссора с Уэмурой, Охаяси и Исибаси и долг перед Хонджоу Сигэкадзу.
Эти обстоятельства вспомнились лишь тогда, когда Мики, выходя из номера, услышал тихое пение своего голодного желудка и решил позавтракать в каком-нибудь ресторане. Идея была хорошей, вот только средств на ее осуществление у Кишимото не нашлось. Их вчера забрали полицейские.
«Если я продам свой плащ и соломенную шляпу, то получу немного денег и смогу провернуть какую-нибудь операцию. – Начал размышлять Кишимото, как обезопасить себя от голодной смерти. – Но я не знаю, что и где находится в этом городе, у меня здесь нет никаких связей. А люди в этом городе особой честностью, похоже, не отличаются. Чего один Охаяси стоит. Вчера, пока я блуждал по городу, не заметил ничего подходящего. Может быть, мне повезет сегодня?» Мики решил прогуляться, в надежде, что к нему придет хорошая идея, или попадется что-нибудь стоящее для привлечения богатства. Выйдя из гостиницы, он сразу же наткнулся на Роси. Тот стоял возле дверей, облокотившись плечом о стену, и о чем-то серьезно думал.
- Доброе утро, Сигэкадзу-сан. – Обратился к нему Кишимото. – Как день начался?
- О, Снежинка-сан! – Хонджоу быстро сменился в лице, расплывшись в своей редкозубой улыбке. – Рад тебя видеть. А твой синяк бледнее стал.
- Хорошо, если так. – Вспомнив о Кэнте и вздохнув, ответил Мики. – Сигэкадзу-сан, а ты хорошо этот город знаешь?
- Неплохо. Но если ты хочешь, чтобы я провел экскурсию, то извини. У меня важное дело, и я не могу его прервать.
- Да нет. Я просто хотел посоветоваться... – Начал объяснять Кишимото, но Роси внезапно отодвинул его в сторону и уставился на открывшуюся дверь гостиницы.
- А вот и мое дело. – Злобно прищурив глаз, произнес Хонджоу. Мики обернулся и увидел Моримото с кувшином дорогого сакэ в руках. Ушима стоял в новой одежде, без плаща, почему-то очень бледный и как обычно ехидно улыбался.
- Хонджоу-сан, здравствуй. Что рядом с тобой делает эта гуппи? – С привычной веселостью спросил Сэта, презрительно смотря на Мики.
- А ты не торопись людям рыбьи имена раздавать. – Гневно ответил Роси. – У меня к тебе разговор есть.
- Ты, наверное, сегодня не с той ноги встал. Но я буду рад поговорить с тобой, только немного позже. У меня сейчас есть одно неотложное дело. Где и насколько назначим встречу?
- Разговор состоится здесь и сейчас, мерзкая пиранья! – Роси кинул беглый взгляд на Гиндзёсю. Он весь вчерашний день пытался найти хорошее сакэ, а то, что держал в руке Господин Ухмылка, наверняка было превосходным. Ведь у Тэнкэна был утонченный вкус.
Пиранья? – Удивился Сэта. – Знаешь, я всегда считал, что ты отнесешь меня к карпам. Не думал, что удостоюсь чести открыть собой новый вид японских водоплавающих. Только ты не учел, что пираньи группами нападают.
- Нормальные пираньи, но не психи вроде тебя. – У Роси уже возникала мысль приблизить руку к мечу.
- Ты хотел со мной поговорить. Но пока я слышу только беспричинные оскорбления. Успокойся и приходи сюда через час. – Невозмутимо ответил Соджиро и начал отходить от Роси и ошарашенного Кишимото.
- Это ты у меня сейчас упокоишься! – Хонджоу позволил своей руке лечь на рукоять. - Ответь, по какому праву ты вмешался и испортил мою рыбалку?
- Ты все знаешь? – Весело спросил Сэта и повернулся к Роси. – Хонджоу-сан, ты ловишь рыбу, а я сажаю цветы.
- Цветы?
- Да. Мне жаль, что наши занятия оказались столь не совместимыми. Но я не мог поступить иначе.
- Тогда это многое объясняет. – Задумчиво произнес Роси, опустив голову, а потом вновь недовольно посмотрел на Сэту. – Ты и впредь станешь мне мешать?
- Зачем тебе это? Смерть Одзаки-доно ничего не решит. И он неплохой парень. Если ты дашь ему шанс, то вскоре назовешь его человеком. Просто он долго жил заграницей и пока плохо понимает свой народ. Я уверен, что, когда твоему сыну исполнится полгода, ты будешь рад, что я так поступил.
- Не смей даже заикаться о моем сыне! – Роси не внял словам садовника. – И впредь не суй свою мотыгу в чужой огород! Второй раз я тебе этого не прощу. А пока, если не желаешь лишиться жабр и плавников, отдавай свое сакэ. Из него фокус хороший получится.
- Прости, но я не могу этого сделать. – Сэта мило улыбнулся и приложил ладонь к затылку. – В этом кувшине не Гиндзёсю. Там яд.
- С каких это пор в тебе присутствует жадность? Или ты решил со мной поторговаться, чтобы я открыл свой секрет?
- Мне интересно узнать, каким образом ты проворачиваешь свой фокус с сакэ, но если я отдам тебе этот кувшин, то ты мне уже никогда не сможешь ничего рассказать. Прощай. – Соджиро отвернулся и пошел по дороге, а Роси направился вслед за ним. Кишимото так же не захотел остаться в стороне.
- Может ты и прав. Но я должен это проверить. Открой пробку, чтобы я почувствовал запах. – Догнав Сэту, попросил Роси.
- Сигэкадзу-сан, а вдруг Ушима-сан говорит правду? – Наконец-то подал голос Мики.
- Он не Ушима! – Тыча пальцем в грудь Соджиро, недовольно ответил Хонджоу. – Этого парня зовут Сэта Соджиро. И я не верю ни одному его слову! Ухмылка-сан, открывай пробку!
- Когда очнешься, вспомни, что сам меня об этом просил. Мики, закрой нос и не дыши. – Соджиро задержал дыхание и поднес кувшин к Роси, затем, аккуратно снял пробку и посмотрел на лицо Хонджоу. Вначале на нем изображалось предвкушение вкуснейшего фруктового запаха, но очень быстро оно скривилось и позеленело. Когда закрылся единственный глаз, Роси камнем упал на дорогу, а Сэта водворил пробку на прежнее место.
- Он умер?! - Испуганно запищал Кишимото, все еще сжимая пальцами нос.
- Нет. – Проверив пульс Роси, ответил Соджиро. - Но я не думал, что эта смесь так на него подействует. Должно быть, это потому, что яд долго взаимодействовал с сакэ. Мики-сан, ты можешь уже нормально дышать.
- А что нам теперь с ним делать? - Убирая руку с носа и плаксиво растягивая слова, спросил Кишимото.
- Нам - ничего. А ты, если хочешь, отнеси своего друга в гостиницу. Там хороший врач, он знает, что делать. - Соджиро вновь хотел продолжить путь, но Мики остановил его.
- Почему ты думаешь, что он - мой друг?
- Ты называл его по имени. Он это не многим позволяет. Даже я предпочитаю называть его по фамилии.
- Он специально моим другом прикинулся, чтобы о тебе все выведать. А я это поздно понял. - Грустно произнес Мики и опустил голову. - Уши... ой, то есть Сэта-сан. Я вчера еще одну глупость сделал: сакэ много выпил и о тебе еще троим людям рассказал. Они, возможно, захотят тебя проучить. Прости.
- Что за люди? Их имена тебе известны?
- Охаяси-сан, Уэмура-сан и Исибаси-сан. Первые два - воры, а последний - изготовитель бочек.
- Я вижу, у тебя вчера день был веселый. Хорошо, что ты понял, что с Хонджоу-сан не стоит связываться. Насчет этих троих не переживай. Я смогу, если что, с ними договориться. Знаешь, я думал, ты испугаешься, узнав, кто я. Но ты просишь у меня прощение.
- Ты мне жизнь спас, когда о загадке Сигэкадзу-сан рассказал. А я злился на тебя, думал, что ты агент, но с тюрьмы меня вызволить не захотел. Теперь я понимаю, почему.
- Знаешь, мы могли бы встретиться вечером и отметить наше примирение. Здесь недалеко есть отличный ресторан.
- У меня в полиции деньги отобрали. Я теперь нищий. - Мики резко порозовел и шмыгнул носом.
- Тогда я угощаю. Встретимся вечером возле гостиницы. Удачи. - Весело ответил Соджиро и наконец-то пошел вперед.
А Кишимото решил, что все-таки лучше помочь Хонджоу. Тогда долг будет прощен и, следовательно, одной проблемой станет меньше.
«Главное, чтобы он ничего не помнил» - эхом раздавались в голове Сэты эти слова. Он действительно не все помнил из того, что произошло с ним в тот вечер. Проснувшись сегодня утром, Соджиро обнаружил, что лежит на полу в своем номере возле закрытого кувшина с Гиндзёсю. Заказанная еда простояла всю ночь, и воздух в комнате хорошо пропитался ее запахами. С одной стороны, Сэту это радовало: уж лучше несвежие запахи морепродуктов и риса, чем вкуснейший аромат, ведущий к счастливой смерти. Но, с другой стороны, Соджиро из-за этого сильно тошнило. Он вообще был не в состоянии ощущать даже запах древесной листвы, который донес ему ветер сразу же закружив возле окна, когда к нему подошел очнувшийся Тэнкэн.
В голове поначалу не присутствовало ни одной мысли. Сэта с трудом смог вспомнить, что это за номер, и когда он его снял. Но через несколько минут поисков ответов в своей голове у Соджиро получилось восстановить почти весь вчерашний день. Он даже вспомнил, что собирался сегодня утром навестить упавшего с крыши вора.
Вот только адрес больницы, в которую того положили, никак не хотел выясняться. Но на помощь Сэте пришло воспоминание о том моменте, когда он в первый раз пошел в противоположную сторону от ветра и наткнулся на больницу. Когда врачи называли адрес, Соджиро как раз еще подумал, что благодаря своему эксперименту знает, где она находится.
Еще Сэта вспомнил, что служащие гостиницы поняли, что его кто-то отравил, и пытались спасти. У Соджиро всплыла картинка, где он после влитого ему в рот лекарства оттолкнул врача и пополз к углу комнаты, а его схватили за ноги и потащили обратно. Сэте пытались объяснить, что с ним не делают ничего опасного и, напротив, пытаются помочь. Но Тэнкэну было все равно. Ему хотелось только покоя, и чтобы танто был рядом. А то, что он был уже одной ногой на том свете, его совершенно не волновало.
Потом всплыло открытое окно. Соджиро смотрел вниз и решал, что не сможет выбраться. Для чего? И почему он хотел вылезти в окно, а не выйти через дверь? И где в это время были его «мучители»? «Главное, чтобы он ничего не помнил». Сэта внимательно осмотрел себя, свои руки и ноги, но ничего подозрительного не обнаружил. Но с ним точно что-то сделали, а затем отравили, чтобы вызвать амнезию. Но зачем спасать жизнь, а потом заставлять все забыть? Или не все? Ведь Сэте удалось восстановить очень многое со вчерашнего вечера. Жаль, что эти обрывки не давали почти никаких ответов.
Еще немного посидев и покопавшись в своей голове, Соджиро вспомнил, как, когда его относили обратно в его номер, одна из горничных наставляла другую, что та должна обо всем молчать. Иначе какая-то госпожа будет мстить, если узнает, что они пытались спасти жизнь этому человеку. У Сэты всплыла ассоциация с прохладным горным ключом, как его чистая, прозрачная вода красиво искрится на солнце и весело несется куда-то по извилистой линии. В имени ночной охотницы было нечто похожее. Но как точно оно звучало, Сэта не смог вспомнить.
А еще он понял, что не простит этой госпоже ее подлого поступка. Конечно же, ему ничего не стоило собраться и уже этим утром покинуть город. Но Тэнкэн презирал людей, любящих пользоваться ядами, и к тому же он никому, никогда и ничего не прощал. А эта девушка не просто чуть не отправила его в иной мир, но и, похоже, представляет опасность для окружающих. Ветер, игравший за окном, сказал садовнику, что они могли бы объединиться на время и разобраться с этой госпожой. Причем на этот раз Тэнкэну не придется действовать в одиночку. У Соджиро ведь может появиться друг. Только для этого придется завтра вечером прийти в ресторан «Черная роза». Цель определена, план составлен. Осталось лишь восстановить силы и разузнать все о городе и ноной охотнице. Для этого Тэнкэну понадобится Хонджоу, Мики, побывавший в тюрьме, и Муцуми.
Но сейчас Соджиро решил направиться в больницу, чтобы поговорить с вором, и после придумать, как ликвидировать испорченное сакэ. Идя к пострадавшему карманнику, Сэта думал о Роси. Тот наверняка много знает об этом городе, но вряд ли просто так поможет садовнику, спасшему жизнь американо-японской рыбке. Откуда Хонджоу узнал об этом? У него видимо очень хороший информатор. Причем Роси вел себя слишком нагло. Как будто бы забыл, кто такой Тэнкэн. И эти слова: «многое объясняет». Что многое? Было любопытно, как он сошелся с трусливым Мики и узнал, что тот путешествовал с Соджиро. Загадок было много, поэтому скучать Тэнкэну точно не придется. Главное ему не забыть, что он теперь садовник, и его союз с ветром лишь перемирие, не обязывающее Соджиро играть по прежним правилам.
Когда Сэта зашел в больницу, то сразу же наткнулся на одного из врачей, забиравших вчера вора. У доктора был печальный вид, а когда он увидел Соджиро, то в глазах возник еще и страх.
- Здравствуйте. - Сложив ладони и поклонившись, произнес Сэта, подойдя к побелевшему врачу. - Вчера вечером вы доставили в эту больницу человека лет тридцати. Он случайно упал с крыши. Вы помните?
- Простите, господин. Вы, наверное, пришли его навестить?
- Да. Почему вы просите у меня прощение?
- Вы не сможете с ним поговорить. - Дрожащим голосом ответил врач. Его цвет лица уже ничем не отличался от халата. - Он скончался.
- Скончался? - Улыбаясь, спросил Сэта. Его нисколько не удивила эта неприятная новость. - От чего? От небольшого сотрясения и перелома ноги?
- Мы сами этому удивлены.
- Знаете, за вашу ложь я могу убивать вас дольше и мучительнее, чем ваша госпожа. - Не убирая радости в голосе, произнес Тэнкэн и внимательно проследил за реакцией врача. Когда тот услышал о госпоже, то явно подумал о ночной охотнице. Доктор вздрогнул и умоляюще уставился на Сэту.
- Прошу вас, уходите! - Сказал врач. - Я не смог спасти его, потому что не предполагал, что у него такое слабое здоровье. Он скончался от обезболивающего. Оно оказалось слишком сильным для его организма.
Соджиро изобразил гнев на своем лице и, резко схватив лживого врача за горло, прижал к стене. Потом достал танто и приблизил к его глазу. Мимо проходили коллеги лжеца и больные. Но никто не стал мешать Тэнкэну. Кто-то из докторов тут же принялся поспешно уводить праздных пациентов в палату, один молодой врач от испуга просто замер на месте. Остальные невольные свидетели, боясь даже посмотреть в сторону Сэты, постарались сделать вид, что ничего не происходит, и они ускорили шаг лишь потому, что торопились по своим срочным делам.
- Мне известна правда. - Весело произнес Соджиро, продолжая держать несчастного доктора. - От вас я хочу узнать подробности.
- Я подошел к больному и дал ему обезбо... - Начал объяснять врач, и Сэта приложил холодное лезвие кинжала к его коже под глазом.
- Хотите проверить, как на вас подействует ваше обезболивающее? Я могу и не позволить вашим коллегам облегчить вам страдания.
- Можете убить меня. Мне все равно не жить, но хотя бы моя семья не пострадает. - Тихо произнес доктор.
Соджиро вдруг резко отстранил танто от глаза доктора и тут же бросил в молодого врача, который продолжал стоять в холле. Кинжал попал точно в цель, вонзившись в плечо этого лишенного инстинкта самосохранения человека. У раненного подкосились ноги, и он сел на пол, схватившись за плечо.
- Помогите! - Закричал несчастный и из его трясущихся глаз выступили слезы.
Но Тэнкэна это нисколько не смутило. От отпустил доктора и направился к его раненному коллеге, пожирая того гневным взглядом.
- Пожалуйста, пощадите! - Отползая назад, взмолился молодой врач. - Я ничего вам не сделал! Умоляю, не надо! За что?
Сэта остановился в шаге от несчастного, присел и, продолжая ненавистно на него смотреть, улыбнулся.
- Успокойся. - Проговорил Соджиро. - Я невиновных не убиваю.
- Прошу, пощадите! - Продолжил умолять врач, сжимая ладонью раненное плечо. Его трясло, и сквозь его пальцы сочилась яркая, разжигающая желание мести кровь. Он стонал и всхлипывал, но в его глазах была лишь злость и решительность. И это радовало Сэту, поскольку он не только распознал в этом человеке врага, но и получил возможность через него узнать полезную информацию о ночной охотнице.
Молодой доктор по взгляду Тэнкэна понял, что распознан и, резко вынув из плеча окровавленный танто, тут же напал на Соджиро. Сэта знал, что так будет, поэтому мгновенно среагировал, уклонившись от опасной атаки и схватив шпиона за кисть. Нажав на болевую точку возле сустава большого пальца, Соджиро заставил шпиона выронить оружие, а затем простым быстрым приемом заломил руку за спину, и приставил танто к его горлу. Сэта сделал это настолько быстро, что синоби не успел ничего предпринять и лишь покорно подчинился.
- Смирись с неизбежным. – Довольно произнес Сэта, вдавив нож в кожу ниндзя, чтобы тот оставил любую попытку освободиться.
- И не надейся! - Зашипел шпион. - Госпожа заставит тебя пожалеть, что ты пришел в наш город!
- Пока я вижу, что об этом жалеет только она. - С насмешкой ответил Сэта, надавил ему на сонную артерию, чтобы вырубить, и обратился к доктору, который продолжал стоять у стены, не видя смысла в побеге. - Мне нужен свободный кабинет, жгуты и веревка.
Врач тотчас кинулся исполнять приказ. Схватившись за заколовшее сердце, он на подкошенных ногах направился в первый попавшийся кабинет коллеги и попросил того и его пациента немедленно выйти. Те, понимая, что происходит, побледнев, немедленно исполнили его просьбу.
Соджиро осмотрел потерявшего сознание шпиона, забрал у него несколько кунаи и перетащил в кабинет. Затем посадил на стул и принялся крепко связывать. Доктор догадывался, что может еще понадобиться Сэте и боялся его разгневать, поэтому остался у порога в кабинет, молча наблюдая за тем, как туго натягивается веревка и больно врезается в руки и ноги несчастного пленника.
Когда Сэта закончил связывать шпиона, то восторженно посмотрел на доктора, встал и подошел к нему. Врач был бледен, и его лоб покрылся холодным потом, но ноги продолжали смиренно стоять на пороге, а взгляд ждал указаний.
- Это был единственный шпион? - Спросил его Соджиро.
- Здесь каждый горожанин шпион Киёмидзу-сама. - Дрожащим голосом ответил врач.
«Точно! - Пронеслось в голове Сэты. - Чистая вода... «Киёй» (чистый) и «мидзу» (вода)! Фамилия ночной охотницы - Киёмидзу».
- Я хочу дать вам шанс избежать ее мести. - Объяснил Соджиро. - Ваши коллеги и пациенты могут сдать вас лишь из-за страха. Такие вещи как благодарность и солидарность могут оказаться сильнее этого.
- Вы убьете этого юношу? - Со стыдом от возникшей невольной радости, предположил врач.
- Мне недавно пытались стереть память. - Сам борясь с таким желанием, нервно произнес Соджиро. - Я даже догадываюсь, чем. И это точно есть у вас в составе лекарств. Принесите мне такой препарат.
- Но у нас такого нет! – Дрожащим голосом возразил врач.
- Правда? Ваш город выглядит прогрессивным и процветающим, но в вашей больнице нет ничего, что могло бы облегчить человеку перенесение операции и реабилитацию?
- Я распоряжусь, чтобы такое средство появилось. Дайте мне полчаса. - Неуверенно проговорил доктор.
- За такой срок слишком много чего может произойти. У вас десять минут.
Доктор трясущейся рукой достал из кармана платок, протер лицо и, не говоря ни слова, поспешно вышел из кабинета. Страх, стыд и отчаяние охватывали его и разрывали на части. Страх перед госпожой Киёмидзу и ее улыбающимся врагом, страх за своих родных и всех, кто сейчас находился в больнице. Стыд за желание спастись за счет страданий и жизни другого человека. Ведь доктор до этой минуты считал, что его предназначение — спасать жизнь, а не забирать ее у кого-то. Отчаяние от того, что страх побеждал над совестью и, какое бы решение доктор не выбрал, это ни для кого не гарантирует хорошего исхода.
Как только Сэта остался наедине с пленником, в его глазах загорелся холодный восторг и жажда поскорее увидеть кровь и страдания пленника. Он был зол на Киёмидзу, подло отравившую его и чуть не отправившую на тот свет. Из-за ее поступка ему пришлось пережить прошлой ночью не одну унизительную лечебную процедуру и лишиться памяти. Ощущать, как твой мозг неспособен думать и дать хоть какой-нибудь ответ, для Тэнкэна было настоящей пыткой. Ниндзя являлся слугой этой безрассудной, мстительной женщины, поэтому его наказание могло отчасти смягчить жгущий изнутри гнев. И шпион был сейчас так беспомощен. Наблюдать, как сильный и строптивый воин покоряется тебе и ломает свою волю, растворяясь в страдании и ненависти, было Сэте неимоверно приятно, до покалывания в пальцах рук и объявшей все тело легкой дрожи.
Но сначала надо было разбудить свою жертву. Открыв медицинский шкафчик, Сэта сразу нашел все для этого необходимое: нашатырный спирт и бинты. Налив немного нашатыря на лоскут из бинтов, Соджиро поднес его к носу пленника, и тот очень быстро очнулся.
Ниндзя сначала сонно прошелся глазами по кабинету, но остановив взгляд на Тэнкэне, тут же пришел в себя и сразу пожалел об этом. Ведь эгоистичная улыбка и хищный взгляд Сэты не предвещали для пленника ничего хорошего. Синоби попытался встать, но, ощутив, как крепко сковывают его веревки, понял, что обречен. Эти секундные колебания и появившееся в глазах жертвы отчаяние еще больше раззадоривали в Тэнкэне желание принять ветер и отыграться на своем пленнике за все, что сделала госпожа Киёмидзу.
- Не повезло тебе сегодня. - Весело проговорил Соджиро. - Но у тебя еще есть шанс отомстить своей госпоже, за то, что тебе сейчас придется пережить.
На это ниндзя ничего не ответил, лишь ненавистно сверкнул глазами, надеясь, что гнев пересилит предстоящую боль и поможет сохранить честь клана. Но как только он увидел, как Тэнкэн взял скальпель, ему стало ясно, что просто гнева будет недостаточно. Пленник побледнел, все внутри него сжалось, и на его коже проступил холодный пот от ужаса перед неизбежным. Сможет ли он выдержать предстоящее? Насколько сильны будут пытки? Взгляд его палача был слишком безумен и будто влюблен в происходящее, а от его беззаботной улыбки просыпалось отчаяние. И даже если синоби с честью выдержит пытки, что будет ждать его дальше?
Сэта присел рядом с синоби и весело спросил, какую информацию тот готов изложить сразу, не дожидаясь, когда из него ее вытащит скальпель. Но ниндзя промолчал.
- Знаешь, твой ответ пришелся мне по вкусу. – Довольно, проговорил Соджиро и прислонил кинжал к ране на плече пленника. Внутренний голос укорил Сэту в том, что он сейчас будет делать, но воспоминания о Киёмидзу, об убийстве вора и яде в кансаси приказали совести замолчать и поддаться желанию хищного зверя поиграть над своей жертвой, постепенно высасывая из нее всю силу. Ветер за окном, напротив, забушевал и стал бить ветками деревьев об оконную раму, предвкушая возвращение совершившего предательство друга.
Соджиро начал задавать вопросы о смерти вора, о том, что тот должен был сделать и почему оказался наказан, что возможно известно Киёмидзу о Тэнкэне, и почему эта неразумная женщина захотела его убить. И каждый раз, как ниндзя отказывался отвечать, Сэта награждал его новой кровавой меткой, наносимой острым, привыкшим резать плоть лезвием. Но ниндзя молчал, сжимая губы, мыча и трясясь от слишком сильной боли.
Тэнкэн редко прибегал к подобным методам, когда служил Шишио, поскольку считал это не эстетичным. Но когда все же приходилось кого-то пытать, совершал это на совесть, поскольку умел доставлять мучительнейшую боль, из-за которой человек был готов на все, лишь бы от нее избавиться. И синоби, поначалу тихо терпевший наказание, вскоре начал кричать на всю больницу, еле заставляя себя не начать умолять о смерти. И чем громче он вопил, тем с большим энтузиазмом продолжал допрос Сэта.
- Она не хотела тебя убивать! – Не выдержав, выкрикнул пленник. – Она не хотела!
- Зачем тогда чуть не сделала это? – Восторженно смотря на сдавшегося синоби, с улыбкой спросил Соджиро.
Пленник промолчал и тут же оказался жестоко за это наказан очередным снятым лоскутом кожи.
- Я не знаю! Она не говорит! – Не выдерживая боль, опять завопил ниндзя.
- Правда? Но ты знаешь, что убивать меня она не хотела.
- Иначе бы давно это сделала!
На это Соджиро отреагировал громким смехом.
- Похоже, ни твоя глупая госпожа, ни ты не понимаете, с кем связались! - Продолжая смеяться, проговорил Сэта. – Сколько у нее слуг? Я видел, что у нее есть хорошие воины. Но, знаешь, сколько бы их ни было: сто, двести или целая армия – я справлюсь со всеми, даже не испортив своего кимоно.
- Ты быстрый как ветер, у тебя хорошая реакция, и ты сначала показался мне довольно неглупым. – Тоже от чего-то улыбнувшись трясущимися губами, ответил пленник. – Но ты всего лишь хвастливый мальчишка.
- Что? Тебе так больно, что ты пытаешься заставить меня тебя убить? Или ты боишься, что сейчас тебе станет настолько больно? Тебе пока рано умирать. Ты не ответил на вопрос, почему Киёмидзу убила человека, укравшего вчера у меня танто.
Ниндзя промолчал и получил очередную порцию пыток.
- Потому что он допустил ошибку! – Крича, ответил несчастный синоби.
- Что он должен был сделать? - Продолжая плавно вести лезвие по оголенной ране жертвы, весело спросил Сэта.
- Она не объясняет! Отдает приказы и мстит, если что-то пошло не так. Любая мелочь, оплошность ведет за собой расплату.
- Тогда расскажи мне, как с ней встретиться.
- Она сама тебя найдет, как только посчитает нужным.
Этот ответ совсем не устроил Тэнкэна, и он жестоко наказал пленника, вонзив лезвие под его последний еще не тронутый ноготь. Синоби стал дергаться и кричать от боли, а потом умолять о смерти.
- Нет. Ты еще не готов покинуть этот мир. – С улыбкой сказал Сэта. – Ты просишь меня о смерти, но я чувствую, что ты не желаешь ее получить каждой клеткой своего тела.
- За мной все равно скоро придут и все закончится!
Услышав это, Соджиро понял, что не добьется ответов даже на самые простые вопросы. Ниндзя тянул время, говоря лишь о том, что и так было понятно, и не выдавая ничего, что приблизило бы Сэту к пониманию, кто такая госпожа Киёмидзу и какую игру она затеяла.
Соджиро отошел от пленника и повернулся к окну, чтобы посмотреть, как жестокий ветер терзает листву. Сэта чувствовал, что его трясет от того, что он сейчас делал, и ненависть к Киёмидзу не утихает, все еще вызывая желание убить синоби. Ведь как можно оставаться таким преданным той мерзкой женщине, любящей пользоваться ядами и мстить за любую ошибку? Значит, этот ниндзя такой же подлец, как и она. Так разве достоин он жизни?!
Соджиро развернулся к своей жертве, желая убить ее, но увидев, что натворил, сменил в своих глазах холодный восторг на ужас. Стена и пол были выпачканы кровью пленника, и сам синоби, изрезанный, с распухшими, переломанными пальцами и свисающими с рук и ног лоскутами кожи еле дышал, умоляя трясущимся взглядом убить себя. «А если, к примеру, ты должен убить, чтобы отомстить. В этом случае убийство имеет оправдание? - пронеслись у Сэты в голове слова Фуджиты и тот день, когда они сидели вместе на поляне монаха, - … если я ищу оправдание убийству, то оно в итоге все равно является преступлением?» Соджиро стало тошно и противно от самого себя. Чем он отличался от Киёмидзу, если был готов совершить поступок, подобный ей? Кто давал Тэнкэну право судить, чья жизнь достойна продолжения, а чья нет? Сэта раньше совершал более зверские поступки, чем Киёмидзу. Но ему дали шанс, и он воспользовался им, чтобы исправиться. А сейчас? Из-за глупого гнева Соджиро опять превращался в монстра, получающего наслаждение от чужих страданий, и этим разрушил все, что так старательно в себе создавал. Сэта подошел к допрашиваемому и всмотрелся в его уставшие от пыток глаза.
- Неужели эта глупая женщина достойна того, что вы сейчас пережили? - Спросил Соджиро, нервно улыбаясь. Но пленник не пожелал отвечать.
Глава 13
Дверь в кабинет приоткрылась, и за ней показалось лицо доктора. Он уже несколько минут стоял под дверью с заказом для Тэнкэна и ждал, когда сможет войти. Возникшая тишина подсказала доктору, что он не разгневает Сэту своим появлением, и поэтому можно показаться ему на глаза. Соджиро кивнул, дав понять, что тот может войти, и отошел к столу, заваленному бумагами и пустыми колбами. Врач робко прошел в кабинет, кинул беглый взгляд на связанного, истекающего кровью пленника и протянул Сэте пузырек из темного стекла.
- Вы просили средство, могущее стереть память. – Дрожащим голосом объяснил доктор.
- Да. – Нервно улыбнувшись, ответил Сэта. – Сначала окажите ему помощь. Потом он должен все забыть.
- П… помощь? – Растерянно спросил доктор.
- Да. - Весело подтвердил Сэта. Но по его требовательному, ожидающему немедленного исполнения взгляду было ясно, что он точно не шутит.
Врач обернулся к несчастному слуге Киёмидзу, который, узнав о намерениях Сэты, запаниковал. Ведь пленнику очень хотелось, чтобы весь этот кошмар закончился, и он умер с честью, не выдав секретов Киёмидзу и тем самым защитив честь своего клана. Но то, что собирался сделать улыбающийся садист, не только должно было прибавить страданий, но и лишить ниндзя доказательств того, что он не предатель. Ведь госпожа никогда не поверит, что враг оставил его в живых, не получив никакой полезной информации.
Синоби трясло от боли, слабости и холода, вызванного от большой потери крови, но он стал пытаться высвободиться от впившихся в его плоть веревок, и начал выкрикивать проклятия в адрес доктора и Сэты. Врач растерянно смотрел на жалкие попытки синоби изменить происходящее, и ему стало еще страшнее. Его даже стало тошнить, закружилась голова от мыслей, что скоро его, и возможно его родных, будет ожидать что-то подобное.
- У нас мало времени. - Недовольно проговорил Сэта.
Врач растерянно посмотрел на него, потом на свои трясущиеся руки и кинулся в коридор, чтобы позвать медсестер. Те очень быстро пришли на помощь и, выслушав просьбу доктора, вошли вместе с ним в кабинет, чтобы исполнить приказ Тэнкэна. В отличии от доктора, они казались более спокойными, и как будто даже безразличными к произошедшему. В их глазах не было ни изумления, ни паники, словно они каждый день оказывали помощь жертвам ужасных пыток, перед этим слушая их громкие вопли.
- Остановитесь. - Заметив, что одна из медсестер решила развязать пленника, строго приказал Сэта и подошел к ней.
Девушка сначала вопросительно посмотрела на него, но, не выдержав его давящего взгляда, опустила глаза. Тогда Соджиро резко схватил ее за горло и, прижав к стене, начал обыскивать. Медсестра не издала ни звука, но по ее щеке поползла медленная слезинка, выдававшая ее испуг и нежелание принять происходящее. Другая медсестра замерла на месте, словно даже не дыша от испуга.
- Она не опасна. Пожалуйста, не причиняйте ей вред. - Вступился доктор. Но Соджиро продолжил ее тщательно обыскивать и, только убедившись, что эта девушка действительно не прячет под одеждой ничего похожего на оружие, отпустил ее и отошел к столу.
- Я запрещаю его развязывать. - Строго проговорил Сэта. - Окажите ему первую помощь так.
- Что бы ты не задумал, я не забуду тебя и отомщу. - Зашипел ниндзя. - И тебе, и тем, кто тебе сейчас помогает.
От этих слов вторая медсестра обронила заживляющую мазь, но молча подняла и трясущимися руками продолжила обрабатывать раны синоби.
- Доктор, вы точно принесли не смертельный яд? - Спросил Сэта.
- Господин, я не осмелился бы вас обмануть. - Начиная плакать, ответил врач.
- Ты, - обратился Сэта к медсестре, которая уронила мазь. - Выпей часть раствора. Я хочу убедиться, что это не убьет тебя.
Бедная девушка испуганно посмотрела на Соджиро, затем на доктора. Тот одобрительно кивнул, говоря глазами, что кроме амнезии ей ничего серьезного не угрожает. Другая медсестра так же прекратила ухаживать за синоби, следя за своей коллегой. Но Сэта злобно приказал ей заняться делом, и она не осмелилась ослушаться. Девушка, которой было приказано выпить раствор, дрожащей рукой приняла склянку от Соджиро и медленно поднесла к губам. Врач был относительно спокоен. В нем не чувствовалось переживаний за то, что медсестра умрет из-за него, обман раскроется и он будет наказан. Это подсказывало, что доктор не солгал и принес то, что нужно. Девушка уже приоткрыла рот, чтобы сделать глоток раствора, но Сэта громко приказал остановиться. Затем, дождавшись, когда ниндзя будет оказана необходимая помощь, спросил у доктора, какую дозу необходимо дать, чтобы получить нужный эффект.
- Летальный исход возможен только если применять вещество вместе с другими успокаивающими препаратами или алкоголем. - Объяснил врач. - Поэтому можно смело дать весь препарат синоби и так получить нужный эффект.
- Если выпить малую дозу, то полной потери памяти не будет? – Догадываясь, почему сам не полностью забыл вчерашний вечер, уточнил Сэта.
- Здесь достаточная доза, поверьте! – Испуганно заявил врач.
«Значит доктор, который вчера отравил меня, рискнул всем, что у него есть, ради спасения жизни человека, которого едва знает. – Догадался Соджиро. – Он боялся, что вещество будет несовместимо с ядом, и решил, что лучше я буду все помнить и выдам его госпоже, чем умру по его вине».
Сэта подошел к пленнику, сжал его челюсть, задрал его голову вверх и влил ему в рот препарат. Ниндзя стал сопротивлялся как мог, мычал и дергался, пытался выплюнуть вещество, откусить себе язык, но Соджиро пресекал любую его попытку, держа до тех пор, пока тот судорожно не проглотил все и не перестал сопротивляться.
- Всем выйти. - Строго приказал Сэта, и доктор с медсестрами незамедлительно покинули кабинет. Соджиро же, злорадно улыбнувшись, посмотрел в затуманенные глаза синоби и весело произнес. - Теперь я — это единственное, что будет всплывать у тебя в памяти, если решишь найти ответ. Удачи.
Ниндзя отчаянным взглядом впился в глаза Соджиро, пытаясь сохранить понимание происходящего: почему ему так ненавистен этот человек, и от чего телу так больно. Его трясло, он чувствовал неимоверный ужас, но осознание причин происходящего ускользало все дальше и дальше, затуманивая сознание. Казалось, что ответ где-то совсем близко, и стоит лишь немного напрячься, но мысли путались и вели к чему-то бессвязному и пустому.
Сэта молча встал, почистил свой танто, затем осмотрел свою одежду, переживая, что мог выпачкать ее кровью. Убедившись, что чист, еще раз взглянул на недоумевающего синоби, улыбнулся и вышел из кабинета, оставив жертву наедине со своими вопросами.
В холле, недалеко от двери в кабинет стоял доктор.
- Вам ничего не угрожает. – Обратился к нему Соджиро.
- Разве? – Врач внимательно посмотрел в глаза Сэты. В них было отчаяние и растерянность, но никак не желание еще кого-то пытать.
- Неужели эта Киёмидзу настолько глупа и жестока, что из-за того, что я сюда пришел, способна убить вас, вашу семью и столько опытных врачей?
На это доктор ничего не ответил.
- Тогда расскажите мне о ней все, что знаете. Я уничтожу ее и сделаю вас свободным.
- Тогда я сам накажу себя. - С отчаянием ответил врач. - Для чего вы лишили его памяти?
- Киёмидзу не узнает, что мог рассказать мне этот человек.
- Она начнет пытать каждого, чтобы узнать, что тут случилось и кто вам помог. Она очень мстительная. Не то, что был ее отец. Кто вы? Вас нанял Араи-сама?
- С Араи Сёйо я знаком, но его предложение еще не принял. У меня с госпожой личные счеты.
- Неужели молодой господин тоже считает, что нет другого выхода? - Доктор печально покачал головой.
- У меня есть к вам ещё одна просьба. - Сэта указал на оставленный у выхода из больницы кувшин с испорченным Гиндзёсю. - Это яд, перемешанный с саке. Я хотел, чтобы вы попробовали определить его состав, но у нас оказалось слишком мало времени. Сюда вскоре придут другие слуги Киёмидзу, чтобы узнать, почему их друг все еще не вернулся с докладом обо мне. Может быть, вы и без анализа смогли бы ответить, каким ядом пользуется Киёмидзу-доно?
- Госпожа хороший химик. Она сама придумывает новые лекарства и яды. Поэтому вряд ли там что-то мне известное. – Доктор пытался быть спокойным, но в его взгляде продолжали присутствовать потерянность и страх перед наказанием от госпожи Киёмидзу. Он схватился за сердце и посмотрел в сторону одного из кабинетов, видимо, желая уединиться и выпить успокоительного, чтобы прийти в себя.
- Мне нужно еще кое о чем спросить вас. – Не позволив ему уйти, настоял Сэта.
Он не заметил, что за ним кто-то следил во время его разговора с Мики и Роси. И когда Соджиро направлялся в больницу, тоже не обнаружил слежки. Это означало, что либо Киёмидзу посчитала его мертвым, либо он для нее не был так важен. Но тогда почему она оставила здесь своего шпиона? Как будто бы предположила, что Сэта все-таки придет сюда и начнет о ней расспрашивать. Может быть, она на самом деле ждала здесь другого человека?
Соджиро решил спросить об этом врача. Тот, понимая, что хуже себе уже не сделает, рассказал, что госпожа сама лично пришла в больницу со своей свитой, незадолго до того, как сюда вошел Сэта. Киёмидзу недолго разговаривала с вором, но врач не знает о чем, потому что во время их беседы посторонним приказали уйти. Двери охраняли двое самураев. Еще двое ниндзя стерегли здание снаружи. Именно последние увидели направляющегося в больницу Соджиро. Один из них немедленно доложил об этом своей госпоже. Доктор слышал это, потому что тот ворвался в палату, не закрыв дверь, и громко сообщил Киёмидзу свою новость. Она сильно удивилась и даже обрадовалась, приказала наказать провинившегося вора и уходить, оставив шпиона, чтобы он проследил за поведением Сэты и после вернулся с докладом.
- Я плохой человек и заслуживаю смерти, потому что отчасти рад страданиям этого воина. – Продолжил врач. - Я должен спасать людям жизни, но желаю убить человека из-а страха самому быть наказанным. И я хочу отомстить. Для чего я вам говорю это? Чтобы вы точно отомстили и, однажды меня вспомнив, поняли, что наши с вами поступки были ужасны.
Сэта ничего не ответил и позволил врачу наконец-то уйти. Ему показалась речь доктора несвязной и даже отчасти бессмысленной. Словно тот еще надеялся найти в себе хоть какое-то оправдание. Но самому себе лгать бессмысленно, а значит с сегодняшнего дня врач уже не будет доверять себе и гордиться тем, как правильно прожил свою жизнь
.
Постепенно больница стала наполняться обыденной суетой. Все вели себя так, словно сегодня не произошло ничего страшного, только старались избегать взгляда Соджиро.
«Что ей от меня нужно? - Подумал он, стоя неподалеку от выхода и ожидая слуг Киёмидзу. - Она не хочет сейчас лично встретиться со мной и все время кого-то подсылает, чтобы проверять и изучать меня. Это понятно. Но ее методы немного странноваты. Что именно должен был сделать вор? Если украсть танто, то значит, после скрыться, а не громко извиняться перед горожанкой прямо у меня под ухом. Значит, я должен был его найти. Вор с самого начала знал, что рискует быть мной убитым, и все равно пошел на это. Видимо, она ему угрожала. Посылать человека на смерть ради глупого розыгрыша? Либо эта Киёмидзу еще хуже, чем я предполагал, либо она преследовала другую цель. Но какую? При нашей первой встречи она, распознав во мне мастера, пришла в восторг и хотела со мной сразиться. Азарт перед красивым и сложным боем мне понятен. Но почему, когда Киёмидзу поняла, что сражения не получится, решила меня отравить? И почему крик Мики о помощи стал помехой для поединка?»
Вскоре в холл вернулся смирившийся со скорой расплатой доктор, и к нему тут же подошла пожилая женщина в халате пациента.
- Доктор-доно, отпустите меня домой. – Обратилась она к нему. - Что мне себя мучить? Я все равно скоро умру, старая ведь.
- Вам всего восемьдесят. - Добродушно улыбаясь, ответил врач. - А такие хорошие люди, как вы, должны жить дольше ста лет. К тому же у вас такие замечательные внуки. Каждый день приходят вас навестить. И сегодня наверняка придут. Как вы их оставите?
- Один уже пришел. - Глядя на стоящего неподалеку Соджиро, тихо пробурчала старуха. – Или это не мой внук? Нет, не мой. Не мой, но такой же славный.
Доктор обернулся и удивленно посмотрел на Сэту, а пожилая пациентка, что-то бормоча, побрела в палату. Она не знала, что этот «славный» человек сотворил несколько минут назад, и не заметила, как в докторе борются страх, врачебный долг и ненависть к госпоже Киёмидзу. Эта пожилая женщина жила в своем далеком от происходящего мире и считала, что нет ничего хуже, чем старость и больница. Но доктор бы сейчас с радостью отдал ей скудные остатки своей молодости, чтобы забыться и не думать о том, что ждет его и, возможно, его семью.
Соджиро же продолжал следить за выходом, ожидая слуг Киёмидзу. Дверь в холл уже не раз открывалась и впускала в здание незнакомых людей, но никто из них не был похож на ожидаемых Тэнкэном гостей. Он знал, что слуги Киёмидзу не будут афишировать себя, но распознать их было возможно. Поэтому Сэта был спокоен и не сомневался, что не пропустил их. В очередной раз открылась дверь, и в больницу зашел высокий мужчина в длинном, широком плаще. Он ничем не отличался от тех, кто входил сюда прежде, но его взгляд был слишком спокоен и ровно переходил с предмета на предмет, вскоре остановившись на Соджиро. Незнакомец понял, что распознан, и прошел вперед, а за его спиной возник еще один человек в плаще. Через секунду к ним присоединились еще двое. Они все направились в сторону Сэты, но на расстоянии нескольких шагов разом остановились и с ожиданием на него уставились. Соджиро поставил кувшин с отравленным Гиндзёсю на пол и почтительно поклонился.
- Я надеялся, что вы придете, и рад, что так и вышло. – Улыбаясь, произнес он.
- Мы пришли не к тебе. Для чего ты нас ждал? – Спросил воин, вошедший в здание первым.
- Известие о странной гибели человека, упавшего с крыши, напугало меня. Я хочу примериться с вашей госпожой. Надеюсь, что мой подарок смягчит ее. – Сэта поднял кувшин и, подойдя, протянул его воину. – Уверен, что мой дар не оставит ее равнодушной. Гиндзёсю – превосходное сакэ.
Воины переглянулись и, быстро переговорив глазами, решили забрать подарок.
- Мы передадим его госпоже, но это вряд ли смягчит ее. Где наш друг?
- Друг? – Соджиро изобразил недоумение. – Какой? Тот, что так и не ответил, каким образом сильный, здоровый мужчина умер от перелома ноги? Он цел и невредим, делает осмотр пациентов.
- Ты знаешь, о ком мы говорим.
- Знаете, у меня после встречи с вашей госпожой что-то с памятью случилось. Надеюсь, вы меня простите за то, что я вам не отвечу? – Сэта невинно улыбался и дружелюбно смотрел в глаза не верящих ему людей.
Воины ничего ему не сказали и направились в ближайшую палату, а Соджиро остался в холле, ожидая, что будет дальше. Все было тихо и спокойно. Вскоре из палаты вышел побелевший санитар, за ним слуги Киёмидзу, и все они быстрыми шагами направились через коридор в кабинет, в котором Тэнкэн допрашивал шпиона. Сэта продолжил невозмутимо стоять в холле. Через пару минут один из воинов вернулся и, растерянно смотря на беззаботно улыбающегося монстра с невинным лицом, подошел к нему и спросил:
- Что ты с ним сделал?! Он ничего не помнит!
- Это вы о ком? – Изобразил удивление Соджиро.
- Не лги, мальчишка! А иначе я своим мечом заставлю тебя говорить правду! – Злобно прокричал воин, держась за рукоять своего катана, выглядывающую из-за плаща.
- Я ждал вас, чтобы примириться с Киёмидзу-сама, и поэтому не мог сделать ничего плохого. Почему вы кричите на меня? – Сэта недоуменно развел руками и изобразил на своем лице испуг.
- Врачи сказали, что это ты превратил нашего друга в то, чем он теперь является! Отвечай, можно ли вернуть ему память! – Голос воина становился все громче и сердитее.
- Я не знаю. – Подражая перепуганному Мики и стараясь не улыбаться, ответил Сэта. – Спросите у врачей, им такие вещи должны быть лучше известны.
Соджиро казался запуганным и беззащитным. Но самурай Киёмидзу уже не верил в его невинность после того, как увидел, каким пыткам тот подверг его соратника. Воин больше склонялся к мнению, что этот мелкий садист просто играет, чтобы чего-то добиться. Возможно, вынудить произнести необдуманное слово, которое даст ценную подсказку. Но если нападать на него и заставлять оправдываться, то возможно он будет выдавать информацию, а не наоборот?
Воин стал давить Соджиро вопросами, гневно смотря ему в неискренне запуганные глаза. Но Сэта лишь разводил руками и мотал головой, редко и коротко отвечая словами и вообще не подавая никаких признаков к скорому нападению. Он даже не пытался в разговоре взять инициативу на себя и постоянно оправдывался, претворяясь невинным мальчишкой. Это все начало постепенно раздражать воина, и он решил надавить на него сильнее, пригрозив своим мечом.
Но такой шаг оказался серьезной ошибкой. Как только Тэнкэн услышал характерный звук быстро вынимаемого лезвия, то мгновенно набросился на воина со своим танто. Слуга Киёмидзу даже не успел до конца вытащить меч из ножен, как оказался лежащим на полу, получив глубокий, косой порез от плеча до бедра. Соджиро весело улыбнулся и забрал оружие, потом взмахнул им в воздухе, определяя его вес и качество, и сказал, что воин мог приобрести меч и получше. Раненный слуга Киёмидзу попытался подняться, не сразу осознав, насколько тяжелое ранение получил. Но очень быстро понял, что драться уже не в состоянии, и без помощи врачей любое движение лишь усугубит ситуацию.
Вскоре в холл вернулись остальные подчиненные Нами. Увидев своего раненного друга и стоящего рядом с ним перепуганного мальчишку, они мгновенно обнажили свои мечи и побежали на Сэту. Тот стал кричать, что не хотел этого делать, а лишь оборонялся, и кинулся на улицу. Воины помчались за ним. Соджиро мог легко оторваться от разъяренных преследователей, но ему нужно было другое. Немного пробежав, Сэта позволил себя догнать и начал обороняться. Отступая и отражая удары, Соджиро продолжил оправдываться и умолять прекратить бой, потому что не хотел ранить подчиненного Киёмидзу, а всего лишь испугался и попытался защитить себя, как и сейчас. Но самураи не слушали его и наступали. Немного поиграв, Тэнкэн тяжело ранил одного из них и резко отбежал на несколько метров от оставшихся противников.
- Я не хочу убивать вас. - Стоя в оборонительной позиции, произнес Соджиро. - Но если вы не прекратите, то пострадаете. Вы же воины, а значит, умеете здраво мыслить. Разве я бы стал специально нападать на вашего друга, перед этим преподнеся Киёмидзу-сама такой дорогой подарок? Это мой любимый сорт сакэ, и я купил его для себя, но узнав о гневе госпожи, решил отдать его, так и не попробовав. Потому что я уважаю вашу госпожу за ее силу и могущество. Это ваш город, и люди в нем преданы вам, а не мне. Я же один и не способен даже узнать, как погиб упавший с крыши вор. С моей стороны было бы бессмысленно воевать с вами.
- Госпожа будет недовольна. - Тихо произнес один из воинов, смотря на своего товарища.
- Хорошо, мы отпустим тебя. - Ответил второй, глядя на Сэту. - Но знай, что твое сакэ не задобрит нашу госпожу поле того, что ты сделал с ее людьми. Верни меч нашего друга.
- Да. - Соджиро вложил лезвие в ножны и, подойдя к слугам Киёмидзу, отдал оружие. Взгляд воинов был настороженным, но в остальном они казались спокойными и позволили Сэте подойти. Забрав катана своего друга, воины сразу же забыли о Соджиро и принялись помогать раненному товарищу. А Сэта, внутри радуясь, что все вышло так, как он хотел, направился к себе в гостиницу.
«Госпожа будет недовольна. - Вспоминал Сэта слова самурая, идя по многолюдной улице. - Чем недовольна? Тем, что я отправил на отдых троих ее подчиненных? Да. Это ей не понравится, но самурай имел в виду что-то другое. Потому что в противном случае они бы поставили для себя цель убить меня или взять в плен, чтобы наказать. Но они позволили мне уйти, и воин, допрашивающий меня, долго не решался напасть. Все ясно. Им было запрещено вступать со мной в бой. Я не только отомстил за умершего свидетеля и преподнес Киёмидзу подарок. Я еще ее воинов заставил ослушаться. У них не было выбора, но раз она мстительная, то ей будет все равно. Война началась, и пока у нас ничья. Уверен, что после моего хода ответный удар Киёмидзу будет очень опасным. Интересно, что она может мне сделать? Отнять жизнь? Она мстительная, а значит, раз все еще не хотела меня убить, то вряд ли решится на это сейчас. Я ей зачем-то нужен. Киёмидзу любит шантажировать людей их близкими.О Соре и Фуджите она не узнает, а здесь у меня близких нет. Мики? Она считает, что он либо мой брат, либо хороший друг. Да. Ему грозит опасность. Надо найти его и отменить встречу. Надеюсь, он в своем номере, и мы сможем поговорить».
Соджиро уже был в двух кварталах от гостиницы. Он надеялся пробыть в ней до вечера, и выйти лишь, чтобы сходить в ресторан Сакума. Так Сэта сможет уменьшить вероятность ненужных встреч и восстановить силы. В бою он действовал быстро и ловко, держал ситуацию под контролем и заставлял противников играть по его правилам. Но это было возможно только потому, что во время сражения Тэнкэн словно становился не человеком, состоящим из плоти и крови, а ветром, который не чувствует боли и усталости. Но сейчас Сэта превратился в обыкновенного смертного и ощущал, как начинает ныть не до конца зажившая рана, полученная от Кобаяши, как до сих пор ему дурно от каждого запаха, и как ужасно раскалывается его голова. Отдых Соджиро сейчас был просто необходим, но этот город решил не давать ему возможности расслабиться.
Мимо усталого Сэты на огромной скорости пронеслось двое всадников, а позади послышался грохот и крики толпы. Соджиро повернулся и увидел перевернутый экипаж. Испуганных горожан разгоняли какие-то люди, и один из них нагнулся к дверце кабинки, по-видимому, собираясь достать из нее пострадавшего пассажира. Да, так оно и вышло. Только незнакомец сделал это не чтобы помочь раненному, а чтобы убить его. Кто эти люди? Кому подчиняются? Араи или Киёмидзу? Если первым, то Тэнкэну лучше не мешать им, чтобы не потерять союзников, но садовник был обязан спасти обреченный на гибель цветок! Соджиро кинулся к экипажу, одновременно решая, как спасти жизнь пассажира и не поссорится с потенциальными союзниками.
- Остановитесь! - Закричал он, легко перепрыгнув оцепление и оказавшись на перевернутой карете. Ошеломленные убийцы замерли и недоуменно уставились на возникшего из неоткуда мальчишку. - Зачем вы хотите убить этого человека?
- Мы чужаки, но перед тобой отчитываться не обязаны. Если помешаешь, то умрешь. Не забывай, что у нас есть разрешение. - Ответил человек, держащий раненного пассажира.
- Не отпустите этого господина, узнаете, как работают доктора в местных больницах. - Улыбаясь, произнес Сэта. Он понял, что раз эти люди «чужаки», то ссориться с ними можно. К тому же, они не вняли его предупреждению. Отвечавший бандит быстро вынул кинжал и уже хотел перерезать жертве горло, но Соджиро метнул отнятый у ниндзя в больнице кунаи, попав точно в руку преступника, и в ту же секунду, спрыгнув с кареты, напал на него, попутно оттолкнув пассажира в сторону.
- В экипаж, быстро! - Прокричал Сэта перепуганному пассажиру, одновременно ударяя раненого противника ребром руки по точке на шее, отключающей на время сознание. Преступник, не сообразивший, что произошло, тряпкой упал на землю. Зато его товарищи не растерялись и в тот же миг решили напасть на Тэнкэна, оставив на время свою первоочередную цель.
Соджиро стал отходить назад, позволяя лишь кому-нибудь одному из нападающих к нему приблизиться. Противники были плохо вооружены. Только двое из них имели катана, остальные же либо сражались ножом, либо вообще дрались в рукопашную. Поэтому Тэнкэну было легко с ними справиться. Он позволил первому нападавшему приблизиться для совершения удара ножом. И когда враг попытался это сделать, Сэта ловко увернулся, схватил бандита за кисть, заставив бросить нож, заломил руку и ударил ножнами танто по затылку. Несчастный нападавший потерял сознание и принялся падать, но Соджиро решил использовать его как помеху в бою и толкнул в сторону второго бандита с ножом. Тот увернулся, не желая ранить товарища, и этим открыл себя для удара. Сэта, не колеблясь, атаковал, нанеся мощный удар ногой в развороте, и попал в челюсть противника.
Пока тот падал, к Соджиро уже приблизился меченосец. Сэта решил, что это шанс заполучить более удобное оружие и так завладеть абсолютным преимуществом. Но, то ли преступник оказался очень ловким и сообразительным, то ли Тэнкэн слишком устал, что первый, предугадав прием Соджиро, чуть не отрубил ему руку. Сэта в испуге отскочил назад и изумленно посмотрел на свой рукав, который теперь имел вентиляцию.
- Ты испортил мне кимоно! - Неожиданно для всех произнес Соджиро, досадно смотря на рукав. - Я его только вчера купил!
Противник посчитал, что Тэнкэн растерян, и перешел в яростную атаку. Он махнул катана в воздухе, собираясь отрубить Соджиро голову, но тот быстро пригнулся и сбил противника с ног. Меченосец упал на землю, а на смену ему кинулся второй разбойник с катана. И в это же время вернулись всадники. Они были хорошо вооружены. У одного даже имелся лук со стрелами, которыми тот сразу же и воспользовался. Но Тэнкэн, мгновенно уловив звук разрезающей воздух стрелы, отпрыгнул в сторону, из-за чего стрелок случайно попал в стоявшего за Сэтой бандита-меченосца. А сам Соджиро в этот момент схватил кинжал у одного из уже побежденных противников и метнул в стрелявшего всадника. Тот, молча, упал с лошади, а его друг с криком кинулся на Сэту.
Вести бой с вооруженным всадником было куда сложнее. Но у Соджиро имелся один плюс: он сражался в одиночку, зато противник должен был следить, чтобы случайно не задеть своих товарищей. Этим Сэта и воспользовался. Правда, пеших неприятелей осталось всего трое, и они сразу же кинулись в разные стороны. Но Соджиро не собирался прятаться за ними все время, а лишь воспользовался коротким моментом, чтобы обезвредить того из них, кто стоял рядом с недавно поверженным меченосцем. Оказавшись за ним, как за прикрытием, Соджиро схватил катана и побежал на всадника. Сэта старался действовать быстро, но плохое самочувствие, о котором он забыл еще в тот миг, как оказался на перевернутой карете, дало о себе знать. Еще наклоняясь за валявшимся на земле мечом, Сэта замедлился, и всадник смог понять, каков будет следующий ход. Поэтому, когда Соджиро в прыжке собрался его атаковать, тот был готов и легко отразил нападение, встретив катана Сэты своим мечом. Соджиро не поранился, но упал на землю, а противник, не дав ему передышки, перешел в наступление. Сэта еле увернулся от лезвия поскакавшего на него всадника. Быстро поднявшись, Соджиро запрыгнул на крышу одного из стоящих рядом зданий, чтобы оказаться выше конного противника.
- Убейте Китагаву! - Крикнул всадник своим бездельно стоявшим товарищам, а сам развернулся и в ожидании посмотрел на тяжело дышащего Сэту. Тот еле стоял, сам себе не признаваясь, что не имеет сил сражаться дальше. Он никогда не сдавался, но и не испытывал такой усталости, хотя и знал, что такое настоящая боль. Не зря еще в детстве его прозвали «Каменным Зазнайкой». Сэте всегда было все нипочем, как скале, могущей рассыпаться лишь от времени. Но сейчас дело было не в боли, а в ловушке Кимидзу. Недавнее отравление и средство, вызывающее провалы в памяти, сказывались на Соджиро, который вместо отдыха и продолжения лечения бегал и прыгал, нападая и защищаясь от не собиравшихся щадить его противников.
Но садовник не мог позволить кому-то убить на его глазах человека! Сэта, заключив всю свою боль и усталость во всегда выручавшей его улыбке, побежал по крышам к карете. Затем, спрыгнув, кинулся в бой с пешими противниками. Те не ожидали, что Соджиро будет так быстр и беспощаден. Он легко отразил атаку ножом первого бандита, который еще даже не успел завершить замах, и, нанеся ему широкий косой порез, тут же кинулся на второго, который так же не смог что-либо предпринять. Несчастный противник получил рукоятью катана по голове и тут же отключился. Сэта встал между поверженными врагами и гневно посмотрел на удивленного всадника.
- Пока я нахожусь в этом городе, он будет жить по моим правилам! - Крикнул Тэнкэн оставшемуся противнику. - Беги, если хочешь остаться невредим!
- Ты будешь жестоко за это наказан! - Ответил всадник и помчался на него. Достигнув Сэты, неприятель горизонтальным взмахом меча решил рассечь его пополам, но тот смог увернуться и, схватившись за стремя, быстро оттолкнулся от земли и запрыгнул на помчавшуюся вперед лошадь. Всадник не ожидал, что Соджиро окажется сзади него, к тому же это произошло очень быстро. Поэтому не успел ничего предпринять. Соджиро легко свалил его с лошади и одним мощным ударом кулака в лицо погрузил в небытие.
- Я давал вам шанс. — Это последнее, что услышал побежденный преступник перед своим отключением.
Бой окончился, и из-за зданий начали медленно выползать тихо переговаривающиеся друг с другом горожане. Но вскоре их голоса стали громче. Толпа быстро пришла в себя и позволила улице войти в свой обычный ритм жизни. Никто не подошел к еле стоящему на ногах Тэнкэну и не собирался оказывать помощь побежденным бандитам. Каждый был предоставлен сам себе.
Преступники постепенно начали приходить в себя, поднимать не могущих самостоятельно идти товарищей и покидать улицу, забыв о Китагаве. Китагава же, дождавшись, пока они уйдут, выбрался из кареты, подошел к Соджиро и решил поблагодарить. Он признался, что не ожидал, что кто-то решит спасти его, а тем более мальчишка, не имеющий союзников. Китагава был восхищен храбростью и мастерством Сэты и сказал, что готов нанять его своим лучшим телохранителем. Но Соджиро, устало улыбаясь, отказался. Китагава был огорчен и не знал, как отблагодарить своего спасителя. От денег Сэта тоже отказался, свое имя не назвал, врачебную помощь тоже не принял, и вообще попросил оставить себя в покое. Изумленному Китагаве ничего не осталось, как послушаться странного спасителя и уйти.
Глава 14
Гостиница была совсем недалеко, но Соджиро не знал, сможет ли до нее добраться. Господин предлагал отвезти его в больницу. Но там у Сэты было больше шансов встретиться с воинами Киёмидзу. А еще одного боя Тэнкэн точно не выдержит. В номере было тоже опасно, но не на столько. К тому же там пострадать мог только Соджиро, а не больные и доктора. Сэта медленно пошел по дороге, увертываясь от спешащих прохожих, как назло, все время задевающих его плечами, и стал думал о Соре и Фуджите. Они были единственными, кто сейчас мог помочь ему забыть об усталости и все-таки дойти до гостиницы. Соджиро был рад, что их сейчас нет рядом, и они не узнают о том, как он пытал ниндзя. И хорошо, что они не видели недавнего боя. Но ему очень хотелось к ним. Он был даже готов вновь пить отвар и днями лежать в постели, лишь бы слышать звонкий голос вечно ворчащего Фуджиты и смотреть в небесные глаза Соры, которая лучше всех смогла понять Тэнкэна и подарила ему любовь. А еще Соджиро вспомнил господина Накагаву. Сэте сейчас бы очень пригодился его мудрый совет и поддержка. Потому что он чувствовал, что не сможет простить Киёмидзу и проигнорировать творящийся в этом городе беспредел, но это все может обернуться принятием стороны ветра. Сэта уже почти сделал это, пытая слугу Киёмидзу. У Соджиро было странное предчувствие, где-то в глубине начинал зарождаться страх, что он не сдержит обещание и не вернется к людям, ждущим его.
- На цветы – буря! А я тебя как раз ищу. - Послышался Сэте голос Хонджоу. Сэта обернулся и, растерянно улыбаясь, уставился в глаз Роси. - Сакэ действительно оказалось ядом, а это означает, что ты не смог откупиться, и обязан умереть. - Хонджоу приготовился атаковать, но за Соджиро показалось двое незнакомцев, приказавших Роси оставить юношу в покое.
- Он наш! - Начали объяснять они свое поведение. - Мы должны лично убить его и принести голову господину Бэцумия.
Соджиро безразлично повернулся к сказавшим это людям и узнал тех двоих, что отдали ему награду за победу в Го. Потом Сэта перевел взгляд на еще пятерых, стоявших слева от него и, похоже, тоже собравшихся сразиться. Только эти были немного растеряны появлением троих соперников. Один из них предложил уйти, но другой ответил, что хоть Мики-сан им больше не друг, они обязаны проучить Моримото, чтобы в следующий раз тому было неповадно с кем-нибудь так поступать. Соджиро понял, что это как раз и есть Исибаси, Охаяси и Уэмура. Но они, видимо, позвали на дело еще двоих друзей. У одного из товарищей было сильно избито лицо и за разбитой кривой улыбкой сверкали железные зубы.
- Мне нет никакого дела до вашего господина Бэцумия. У меня с этой пираньей личные счеты. Лучше убирайтесь, пока я вас в рыбы не заделал. Акулы из вас неплохие получатся. - Хонджоу не хотел сдаваться и начал отстаивать свое право убить Тэнкэна.
- А что ты можешь, рожа одноглазая? - Усмехнулся один из людей Бэцумии. - Сам уходи. А то и вовсе ослепнешь.
- Слушай, ему и так придется несладко. - В это время сказал Уэмура своим друзьям. - Давай уйдем потихоньку, чтобы и у нас проблем не было, а?
- Их трое, а нас пятеро. К тому ж они щас сами меж собой подерутся, а Ушима убежит. - Ответил Исибаси, смотря на еле стоящего на ногах Сэту. Сам же Соджиро уже почти ничего не слышал из-за сильного звона в ушах, и стоящие возле него люди были плохо видны сквозь синюю, блестящую дымку. «Кажется я сегодня нарасхват. Интересно, кому я достанусь?» - Подумал он, закрывая глаза.
- Похоже, вы не поняли, с кем связались. - Гневно сказал Хонджоу людям Бэцумии. - Убирайтесь, а иначе дорого заплатите за свое неведение.
- Да такому уроду, как ты, даже гроша жалко дать. - Улыбаясь до ушей, чтобы Роси были хорошо видны ровные, белоснежные зубы, ответил один из служащих бара. - Сам уходи, циклоп редкозубый.
- Зато таким малькам, как вы, никогда не справиться с этой пираньей. Лучше посмотрите, как действует настоящий мастер, и заодно решайте, где сможете скрыться. Потому что вы следующие в моем рыбном списке. - Прищурив глаз, произнес Сигэкадзу и повернулся к Тэнкэну, а тот, оказывается, уже давно потерял сознание и лежал на земле. - Вот Ухмылка! - Досадно воскликнул Хонджоу. - Придется ждать, пока он очнется!
Роси направился к Тэнкэну, чтобы забрать его. Зато люди Бэцумии посчитали, что сейчас самый подходящий момент отрубить Сэте его умную голову, и тоже пошли к нему. Только Исибаси с друзьями продолжал стоять на месте, ожидая, что будет дальше. Хонджоу первым подошел к Тэнкэну и уже наклонился взять его на руки, как услышал прямо у себя под ухом громкий приказ служащего бара не сметь трогать юношу. Сигэкадзу резко достал меч и напал на соперников, убив одного из них. Второй слуга Бэцумии не растерялся и принялся атаковать Роси. Между ними завязался бой. Понимая, что сейчас самое время, Исибаси приказал друзьям забрать Моримото и убегать. Но Хонджоу и служащий бара быстро сообразили, что их цель отдаляется от них, вися на плече Исибаси, и кинулись за ним.
- Похож, мы крупно влипли! - Испуганно крикнул Охаяси, мчась впереди всех.
- Если чё, вернем им Моримото. Но мы сможем оторваться. - Ответил Исибаси, придерживая рукой лежащего на плече Соджиро.
- С чего он в обморок упал? Надеюсь, это не заразно. - Стараясь не отставать, добавил Уэмура.
А Роси и слуга Бэцумии бежали вслед за бывшими друзьями Мики, громко угрожая расправой. Но вскоре бег прекратился. Не потому, что Исибаси с друзьями не успел скрыться или добрался до убежища, а потому что дорогу перегородил Араи младший со своими воинами.
- Вот теперь мы точно влипли! - Испуганно тормозя, произнес Охаяси, потому что заметил, как недовольно на него уставился Сёйо.
- Ага, попались! - Радостно воскликнул догонявший их служащий бара.
- Только этого мне не хватало! - В тот же момент произнес Сигэкадзу и, резко свернув, скрылся в толпе прохожих.
Все бывшие друзья Кишимото, кроме Исибаси, продолжавшего держать Тэнкэна, упали на колени и стали кланяться. Слуга Бэцумии тоже уважительно поклонился, но становиться на колени не стал.
- Что здесь происходит? Почему вы бежали с этим человеком на плече? – Строго спросил Араи. Он не понял, кого именно держит Исибаси, потому что пыльная подошва дзори и светло-серые хакама могли принадлежать, кому угодно.
- Араи-доно, - начал отвечать плотник, - мы бежали от людей Бэцумии-сан, потому что они хотели убить этого юношу. А он оскорбил нашего друга. Позвольте нам наказать Моримото Ушиму.
- А вы уверены, что ваш друг этого не заслуживал? - Произнес Сёйо. - Положите юношу. Когда он очнется, я сам его допрошу и решу, что с ним делать.
- Хорошо, господин. - Исибаси немедленно исполнил приказ.
- Араи-доно, - громко произнес служащий бара, - у этого юноши долг перед моим господином, и я должен наказать его, а иначе Бэцумия-сама накажет меня. Позвольте мне забрать его.
- Так вы говорите, его зовут Моримото Ушима? - Не обращая внимания на слова слуги Бэцумии, спросил Араи бывших друзей Кишимото. Он узнал Соджиро и был удивлен, что так с ним встретился.
- Наш друг говорил, что его зовут именно так. - Ответил Уэмура.
- А почему он без сознания? - Подойдя и наклонившись, чтобы лучше рассмотреть лицо Сэты, продолжил спрашивать Сёйо.
- Не знаем. Он стоял посреди дороги, потом вдруг закрыл глаза и упал. - Объяснил Охаяси.
- Отнесите Моримото в мой дом. - Неожиданно приказал Сёйо своим воинам, а потом обратился к остальным. - А вы забудьте о том, что вам сделал этот юноша. И если я узнаю, что ваша память не пожелала испортиться, то лично накажу вас.
- Не парень, а пушинка. - Удивился самурай, берущий Тэнкэна на руки.
- Но он должен Бэцумия-сама денег! - Досадно воскликнул служащий бара.
- Я знаю твоего господина и догадываюсь, кто и кому на самом деле должен. Передай Бэцумии-сан, что я им недоволен. - Ответил Сёйо и направился вместе с воинами в сторону своего особняка.
А все желавшие отомстить Сэте больше ничего не говорили. Они лишь грустно опустили головы и пошли каждый по своим внезапно вспомнившимся делам. Только Хонджоу еще долго никуда не уходил, стоя возле здания, из-за угла которого наблюдал за происходящим, и переваривал увиденное.
Госпожа Киёмидзу сидела на коленях и любовалась своим отражением в большом зеркале с золотой оправой. Аккуратный носик, раскосые карие с немного вишневым оттенком глаза, яркие губы, нежная, чистая кожа и черные густые волосы, заколотые двумя шпильками-убийцами. Да, госпоже Киёмидзу нравилось свое отражение. Она слегка опустила голову, невинно улыбнулась и посмотрела на себя глазами ребенка, который собирается что-нибудь попросить у своих строгих родителей. Такой мордашке невозможно отказать, но этот образ ей не понравился. Девушка приподняла подбородок и сменила улыбку. Теперь она была далеко не невинной, а коварной и властной. Глаза тоже изменились, позволив увидеть в себе отражение души жестокой охотницы, не колеблющейся в мгновения, когда ее острый меч касается шеи побежденного противника. Такой госпожа Киёмидзу нравилась себе больше. Но нравилась ли эта девушка Сёйо? Она все еще любила его. И ее любовь продолжала соперничать с желанием отомстить за смерть отца.
Госпожа Киёмидзу отвернулась от зеркала и подошла к открытому окну. Внизу стояла охрана, не пропускавшая никого постороннего в её дом. А где-то там, на другом конце города, возможно, сейчас Сёйо тоже стоит у своего окна и думает о ней. Нет, госпожа Киёмидзу никогда не станет женой сына убийцы ее отца. Никогда! По щеке девушки скользнула маленькая слезинка и упала на пол.
Киёмидзу вновь подошла к зеркалу и посмотрела на свое отражение. Аккуратный носик немного распух, красивые глаза повлажнели, и белоснежные зубы слегка прикусили нижнюю губу. Разве это госпожа Киёмидзу?! Неужели именно ей принадлежит этот город? Неужели это она решает спорные вопросы горожан, наказывает или защищает их? Нет. Это дурочка, которая не может выкинуть из головы какого-то Сёйо. Настоящая госпожа Киёмидзу сильная и уверенная. Но как же ей надоело быть такой! А еще эти глупые ничтожества, называющие себя любимым народом! Они позволили себе выразить недовольство нынешним состоянием города, что в нем сейчас даже днем по улицам ходить опасно! Да как они посмели жаловаться?! Что их беды по сравнению с необходимостью восстановить честь семьи Киёмидзу?! Да они должны, как и их госпожа, всей душой желать отмщения за смерть их любимого господина. Но народу почти ничего неизвестно, и люди вряд ли поверят, что добрый господин Араи мог убить лучшего друга накануне свадьбы своего сына с его дочерью. Сёйо тоже не верит, что его отец - настоящий убийца господина Киёмидзу. Но это Кодаю виноват, он и никто другой! Это он отдал приказ Хирамацу Цубоути Кадзэ подлить яд в любимое сакэ господина Киёмидзу. Эту деталь уже выяснили и доказали. Осталось дело за малым: найти предателя, узнать у него, для чего это понадобилось господину Араи, и убить. Но Цубоути исчез! Он испарился, оставив лишь нестерпимую боль и непонятную загадку. И никто не знает, где его искать. Лицо госпожи Киёмидзу исказилось гневом. Она вытащила кансаси из своих волос и метнула их в стену, а затем вновь посмотрела на себя в зеркало. Черные густые волосы опустились вниз и красиво заблестели от солнечных лучей, проникавших в комнату через открытое настежь окно.
- Госпожа Киёмидзу, они вернулись, но не все! - Донесся ей голос из-за двери.
«Кто вернулись? Почему не все? - Недоуменно смотря на дверь, подумала она. Но через секунду вспомнила, что сегодня чуть не столкнулась в больнице с лживым мальчишкой. - Каким же все-таки идиотом был тот карманник. Не одного задания не смог правильно выполнить, а лишь все время извинялся и, ползая на коленях, умолял о пощаде. Надо было его еще вчера убить!» Но девушка не сделала тогда этого, потому что заметила среди толпы улыбающегося мальчишку. Было видно, что яд на него продолжал действовать, и он вскоре впадет в литургический сон. Но Киёмидзу не собиралась отправлять его в страну грез. Ей просто надо было, чтобы он стал немного сонным и рассеянным, но был способен сражаться. По этой причине девушка еще утром хотела найти его, вступить с ним в бой, но помешали люди Араи. Мальчишка исчез, воины не могли его найти. А вечером он вдруг сам объявился. Надо было срочно забрать у него шпильку, и как раз рядом стоял карманник, на коленях умоляющий предоставить последний шанс.
- Если незаметно заберешь у улыбающегося мальчишки мое оружие, я прощу тебя. – Ответила тогда госпожа Киёмидзу, рукой указав на бредущего по дороге Сэту. Вор тут же помчался исполнять просьбу и очень быстро вернулся. Но когда радостный карманник показал, какое именно оружие украл, Киёмидзу еле сдержала себя, чтобы не убить глупого вора. Она приказала ему любой ценой вернуть танто мальчишке и забрать кансаси. Тогда карманник вновь побежал к Соджиро, но забрал у того вовсе не стилет, а деньги, и кинулся в бега.
Госпожа Киёмидзу посчитала, что такой трусливый и бестолковый предатель вполне заслужил того, что с ним произошло утром. А внезапное появление улыбающегося мальчишки ее очень обрадовало. К тому же он выглядел гораздо лучше, чем вчера, значит, оказался довольно смышленым и понял, что в украшении был яд. Но сражаться с ним было еще не время. Киёмидзу подозревала, что этот всегда веселый мальчишка владеет необычной техникой, и бой с ним многому ее научит. Но если он будет болен, то не сможет полностью раскрыть себя. Чтобы добиться необходимого эффекта, мальчишка должен быть лишь слегка отравленным особым ядом, но никак не еле стоящим на ногах и чудом не отправившимся в мир сновидений. Поэтому Киёмидзу приказала не трогать его и по возможности не разговаривать, а лишь проследить, как он отреагирует на новость о смерти вора, и что расскажут ему врачи. Задание было легким, и никто из воинов Киёмидзу не должен был пострадать, но слуга сообщил, что вернулись не все.
Девушка вышла из комнаты и приказала своему слуге проводить ее к пришедшим самураям. Встретившись с ними, она пригласила их в кабинет отца. Воины знали, что госпожа накажет их за бой с мальчишкой, но лгать не осмелились и рассказали все, как было. Чем дольше Киёмидзу слушала их доклад, тем более разгневанной становилась. Она начала ругать их, что запрещала разговаривать с этим хитрым лжецом, а они, как вошли, первым делом направились к нему. Побледневшие самураи принялись оправдываться, что их друг не возвращался. На это госпожа Киёмидзу ответила, что надо было все узнать у врачей. Тогда самураи объяснили, что мальчишка сам узнал их и с ожиданием посмотрел в глаза, как будто бы собрался что-то сообщить.
- И что же он вам сообщил. – Недовольно сомкнув руки на груди, спросила Киёмидзу.
- Что хочет заключить с вами мир и передать подарок. – Ответил самурай.
- Он так желал мира, что покалечил трех моих людей, а одного даже памяти лишил. – Усмехнулась девушка. – И что же он решил мне подарить?
Воин позвал слугу и приказал что-то принести. Тот ненадолго ушел и вернулся с кувшином Гиндзёсю в руках. Киёмидзу внимательно осмотрела закупоренный глиняный сосуд и отдала самураям.
- Неужели вы считаете, что там действительно сакэ? – Весело смотря воинам в глаза, спросила Киёмидзу. Она уже успела понять, что улыбающемуся мальчишке не стоит верить на слово. К тому же, раз он не отправился в литургический сон, то догадался, что был отравлен, и кто подсунул ему яд. И теперь наверняка решит отомстить подобным образом.
- Мы тоже в этом сомневаемся. – Ответил один из воинов. – Но без вас решили ничего не предпринимать.
- Откройте пробку и понюхайте, что в кувшине. – Приказала госпожа Киёмидзу.
Самураи сомневались, что, открыв пробку, до них донесется свежий фруктовый аромат, но еще раз ослушаться своей госпожи не могли. Когда кувшин открылся, из него по комнате начал разливаться едкий запах, и как только он коснулся носов воинов, с теми случилось то же, что и с Хонджоу. Но сейчас ситуация вышла намного хуже, чем в прошлый раз. Ведь тогда кувшин был в руках у человека, задержавшего дыхание, и поэтому пробка очень быстро оказалась водруженной на прежнее место. Сейчас же, воин, державший глиняный сосуд, сам отравился и, камнем падая вниз, отпустили кувшин, который тут же разбился, разлив по полу яд. Второй самурай так же отключился. Все произошло слишком быстро, и госпожа Киёмидзу, растерявшись, закричала и кинулась из кабинета. Но, не успев добежать даже до порога, потеряла сознание.
Отравление Сигэкадзу оказалось настоящей удачей для Кишимото, потому что он благодаря этому не только ликвидировал свой долг, но и записал в должники Хонджоу. Во-первых, Мики пришлось доставить Роси в гостиницу. Это вынудило второго простить долг по высвобождению Кишимото из веревок. Во-вторых, Мики пришлось занять у администратора, чтобы заплатить доктору за лечение Хонджоу. Выгода для юноши здесь состояла в том, что он сообщил Роси цену немного большую той, что назвал врач. В-третьих, Кишимото стал смелее, когда Сигэкадзу не заподозрил обман. Мики решил сообщить Роси, что поскольку тот так и не вернул половину кошелька, то плата за спасение информатора отменяется. Ну и, в-четвертых, Кишимото сам стал информатором, сообщившим о местонахождении пираньи-садовника. А информация, как известно - самый дорогой ресурс. В итоге Хонджоу оказался вынужденным выложить финансисту довольно крупную сумму и еще простить долг за высвобождение из участка. От этого Роси резко почувствовал нестерпимый зуд в руках, освободиться от которого можно было, лишь прикончив жадного Cнежинку. Но вчера Кишимото отгадал загадку и получил неприкосновенность.
Первым делом после получения денег, Мики заказал себе вкусный завтрак, а после отправился к Асе. Чтобы не заблудиться, он нанял экипаж. Когда Кишимото привезли к дому Асы и он зашел во двор, его встретила вовсе не она, а ее брат. Причем Кэнта совершенно не собирался впускать Мики в дом и, сложив руки на груди, стал его допрашивать: для чего Кишимото пришел, что ему нужно от Асы и как долго он собирается морочить ей голову. Мики все это было неприятно, но он решил не ссориться с братом понравившейся ему девушки и спокойно отвечал на вопросы, говоря, что относится к Асе с полной серьезностью, и если у них хорошо будут складываться отношения, то предложит ей руку и сердце. На это Кэнта ответил, что не верит в искренность слов Кишимото. Но даже если бы Мики и вправду собрался жениться на Асе, этого бы не произошло. Потому что богатые родители не захотят породниться с простыми провинциалами. На это Кишимото возразил, что ему нет дела до того, как отнесутся его родители к Асе. Он и в этом городе оказался потому, что поссорился с отцом и ушел, чтобы доказать тому свою независимость и самостоятельность. Тогда Кэнта привел еще один довольно весомый аргумент. Аса и Мики принадлежали к разным социальным слоям, а значит, и на жизнь у них взгляды были неодинаковые. Но Кишимото напомнил, что вчера за чаепитием он быстро нашел с Асой общий язык. Им нравились одинаковые вещи, волновали похожие вопросы и интересовали одни и те же занятия. Кэнта возразил, что этого недостаточно для того, чтобы жить душа в душу, и начал озвучивать другие причины, ведущие к невозможности не то, что свадьбы, но даже и дружбы с Асой. Мики не отступал и закидывал Кэнту доказательствами обратного. Но вскоре брату Асы это надоело, и он, прекратив слушать Кишимото, грубо приказал ему покинуть двор. Но Мики, который сегодня утром оказался способным навязать свои условия самому Хонджоу Сигэкадзу, упрямо посмотрел Кэнте в глаза и заявил, что не уйдет, пока не повидается с девушкой. На что тот радостно сообщил, что Аса работает и вернется со смены только завтра.
Это огорчило Кишимото. Он печально вздохнул и, сказав, что завтра придет вновь, собрался покинуть двор, как вдруг до обоих юношей донесся звук открывшейся калитки и чьи-то легкие и быстрые шаги.
- Асако! – Внезапно произнес Кэнта и, оттолкнув Мики, кинулся навстречу сестре. Он понял, что раз девушка так рано вернулась со смены, что-то случилось.
Аса сразу же, как к ней подбежал брат, уткнулась в его плечо и громко зарыдала. Он стал тихо успокаивать ее, ни о чем не расспрашивая, потому что знал, что она сама все расскажет, как только будет к этому готова. Кишимото растерянно стоял у калитки, не зная, что делать. Ему тоже хотелось помочь и утешить девушку, но он понимал, что Кэнта его к ней и близко не подпустит.
- Они уволили меня. – Внезапно сквозь всхлипы произнесла Аса. – Это Бэцумия-сан приказал. Тебя на работу тоже по его просьбе нигде не берут.
- Асако, ты уверена? – Взволнованно спросил Кэнта.
- Он сам мне это сказал. А еще пригрозил, что если я не соглашусь ... – Дальше Аса вновь громко зарыдала, потому что не смогла произнести то, чего добивался от нее этот мерзкий человек.
- Теперь я точно убью его! – Гневно ответил брат. Услышав это, девушка отстранилась от него и испуганно посмотрела в наполнившиеся ненавистью глаза.
- Кэнта, я чудом смогла вырваться и убежать. Их много, и они наверняка придут сюда. Надо уходить.
- Можете пожить в моем номере. – Немого радуясь, что получил возможность помочь Асе, произнес Мики. - В нем две комнаты и балкон. Тесно точно не будет.
- Мики, ты здесь, а я не поздоровалась с тобой и стою в таком заплаканном виде. – Внезапно начала оправдываться Аса, и это ее брату очень не понравилось.
- Боишься, что богатеньким слюнтяям не пристало смотреть на чужое горе? Не унижай себя перед ним. – Злобно ответил Кэнта и обратился к Кишимото. – Нам не нужна твоя помощь. Ты ничем от Бэцумии не отличаешься и тоже вскоре потребуешь плату с моей сестры. Уходи. Мы сами справимся.
- Будете ждать гостей? Тогда я тоже никуда не уйду. – Смело ответил Мики.
- Кэнта, Мики-сан, хоть вы меня пожалейте! Ну, за что мне все это?! – Воскликнула Аса и вбежала в дом, задев Кишимото плечом.
- Что, довел ее? – С ненавистью смотря Мики в глаза, спросил Кэнта. – А говорил о понимании и совместимости характеров.
- Сейчас не время выяснять, кто больше виноват. Ты хочешь убить Бэцумию. Пожалуйста. Но ее здесь в это время быть не должно. Аса может случайно пострадать.
- Ты прав. Забирай ее и уходи, а я останусь.
- Чтобы Аса действительно начала считать меня богатеньким слюнтяем? Или уходим вместе, или она будет находиться в опасности.
Кэнта задумался и, немного поразмыслив, признал, что на этот раз согласен с Мики. Они вошли в дом и, найдя девушку, сообщили, что сейчас все вместе пойдут в гостиницу, где остановился Кишимото, а когда все уляжется, покинут город. Аса обрадовалась, что юноши наконец-то начали находить общий язык, и согласилась. Ни она, ни Кэнта не стали ничего забирать, а решили уйти в том, в чем сейчас находились. Брат девушки первым вышел из дома и направился к калитке, но ее уже отворяли люди Бэцумии. Эти бандиты ворвались во двор и, немного расступившись, позволили пройти вперед своему младшему господину. Он был таким же низкорослым и косолапым, как и его отец. Только на месте лысины пока еще присутствовала небогатая шевелюра. Аса, держа Мики за руку, шла вслед за Кэнтой и, увидев Бэцумию, испуганно вскрикнула и сильно прижалась к Кишимото, от чего тот порозовел и даже слегка улыбнулся. Мики понимал всю опасность сложившейся ситуации, но он впервые обнял девушку, да еще такую красивую и так нуждающуюся в его защите. Это побеждало страх и неуверенность настолько, что Кишимото чувствовал, как способен превратить Бэцумию в тоже, во что вчера превратилось лицо железнозубого приятеля Исибаси.
- Отдавай свою сестренку, и все останутся живы. – Произнес Бэцумия младший смешным и немного женским голоском.
- Наконец-то я увидел твою мерзкую рожу. – Злобно ответил Кэнта и уже собрался броситься драться, но его остановил Мики.
- Кэнта-сан стой. – Крикнул он, сильно схватив его за руку. – Асе-сан будет больно потерять тебя. Всегда и во всем можно договориться.
- Бэцумия-сама! – Внезапно воскликнул один из бандитов. – Это тот самый человек, которого запретил трогать Араи-доно!
- Кто? Кэнта? – Пискляво спросил Бэцумия.
- Нет, другой! – Объяснил слуга, указывая пальцем на Мики.
- Да, господин Араи действительно ко мне благосклонен. – Не до конца соображая, что это означает, подтвердил Кишимото, вспомнив, как вчера по приказу того господина ему помог полицейский.
- Мы не будем тебя трогать. – Пропищал Бэцумия. – Отойди и не мешай.
- Они мои друзья, а значит, тоже находятся под защитой Араи-доно. – Заметив, что его бандиты трогать побоялись, ответил Мики. – Если вы хоть пальцем тронете Асу-сан или ее брата, все воины клана Араи моментально посчитают своим долгом убить вас.
- Аса-сан, почему ты сразу ничего не сказала? – Спросил девушку побелевший Бэцумия.
- Она надеялась на твое благоразумие. – Ответил Кишимото за Асу, потому что она и ее брат от удивления потеряли дар речи.
Бэцумия и его люди тут же покинули двор, пообещав, что отныне не будут преследовать девушку и вредить ей или ее брату.
Когда Мики, Аса и Кэнта остались одни, то первым заговорил брат девушки:
- Я не ожидал, что ты друг самого Араи-доно.
- Я сам этого не ожидал. – Пожав плечами, ответил Кишимото. - Он почему-то помогает мне, хотя я даже, как он выглядит, не знаю.
- Может быть, все дело в твоих богатых родителях? – Предположила Аса.
- Возможно, но они никогда не упоминали этой фамилии. Это все очень странно и загадочно, но мне кажется, что у меня нет повода переживать, потому что пока его забота приносит только пользу. – Мики вновь улыбнулся, потому что наконец-то увидел радость в глазах Асы, и Кэнта теперь смотрел на него уже с меньшим недоверием.
Глава 15
«Постель удобная. – Приходя в себя, подумал Сэта. Он не открывал глаз и пытался понять, кому все-таки достался. – Я чувствую приятный травяной запах, но мне от него не дурно. Рана не болит, голова тоже. Хонджоу не стал бы обо мне заботиться. Людям Бэцумии вообще только моя голова была нужна. Но она пока на месте. Значит, меня отстояли друзья Мики. Они были самыми слабыми и от того случайно выбрали наиболее правильную тактику: ждать, пока сильные не перебьют друг друга. Вот тебе и «сильные выживают, а слабые гибнут»! Видимо, они принесли меня к Мики, а тот сообщил, что мы отныне друзья, и я остался жив. Возможно, даже нахожусь в своем номере. Рядом кто-то есть. Этот человек ожидает моего пробуждения. Да. Я чувствую, что кто-то сидит у моей постели и смотрит на меня».
Соджиро слегка приоткрыл глаза и увидел ярко-желтое кимоно с разбросанными по нему голубыми и розовыми бабочками. Подняв глаза, Сэта узнал, кто ждал его пробуждения. Это была какая-то приятно улыбающаяся девушка с довольно симпатичными чертами лица. И на нее захотелось смотреть, не отрываясь. Словно она была прохладным водопадом, у которого хочется оказаться в жаркий полдень, или первыми лучами рассвета после долгой, холодной ночи. С ее нежной, чистой красотой могла сравниться только владелица голубого неба.
Девушка явно была обрадована, что Сэта наконец-то очнулся, и, выразив это, принялась объяснять ему, что произошло. Слушая мягкий и спокойный голос, Соджиро выяснил, что почему-то лежит сейчас в доме господина Араи в комнате для гостей, находящейся на втором этаже. Он пробыл без сознания два часа и за это время ничего не говорил и не бредил. Его оружие находится в той же комнате, что и он сам, на полу у его изголовья. Украшение Киёмидзу так же не отобрано и лежит среди остальных его вещей. Соджиро осматривал лучший врач города, оказал необходимую помощь. Сам господин Араи ждет, когда Сэта будет в состоянии поговорить. Но Соджиро незачем торопиться. Он даже вправе вообще отказаться что-либо объяснять и при желании свободно покинуть дом.
Всю эту информацию, включая и то, что Сэта не бредил, девушка изложила сама, не дожидаясь вопросов от Соджиро. Она как будто бы знала, о чем он думал и что хотел узнать. Возможно потому, что уже не в первый раз ухаживает за подобными людьми. Немного помолчав, незнакомка сказала, что если не утомила Сэту, то может рассказать, каким образом он попал сюда. Соджиро нисколько не утомлял ее голос. Наоборот, его хотелось слушать и слушать. Тем более что он сообщал только нужное и интересное. Поэтому Сэта попросил продолжить объяснение.
Узнав все необходимое, Соджиро сообщил, что готов поговорить с господином Араи. Девушка сказала, что сейчас же его позовет, а Сэта должен выпить лечебного чая. Это являлось единственным, что он был сделать обязан. Тэнкэн решил было по привычке заупрямиться. Ему уже от одних только слов: «лечебный чай», «отвар», «доктор», «лекарство» и «больница» - делалось не по себе. Но замечая, что девушка никуда не уходит, видимо в связи с тем, что злосчастный чай находится в комнате, а в помещении не присутствует ни одного неприятного запаха, Соджиро согласился. Девушка, приятно улыбаясь, взяла стоявший за ней на полу небольшой поднос и поднесла к Сэте. На подносе стояла чашечка с чаем. Именно от него исходил тот вкусный травянистый аромат. На вкус напиток тоже оказался приятным. Когда Сэта допил чай, девушка поставила пустую чашечку на поднос и вышла из комнаты.
«Оказывается, не одна госпожа Абэ умеет делать вкусные лекарства. - Подумал Соджиро, ожидая, когда дверь опять откроется и в нее войдет девушка в желтом кимоно или господин Араи. - Но ее подарок сейчас находится в моем гостиничном номере, так же, как и журавль Фуджиты. Мое новое кимоно испорчено. Придется либо старое надеть, либо вновь пол дня бродить по магазинам». Сэта досадно улыбнулся и посмотрел на рукав, который должен был иметь вентиляцию. Но ее не оказалось. «Может быть, я руку перепутал?» - удивился Соджиро. Но нет. Второй рукав тоже был в полном порядке. Даже шва нигде не было. Похоже, что информацию о замененном кимоно девушка посчитала маловажной и не стала утомлять ей голову Тэнкэна. Сэте стало любопытно, что еще, по ее мнению, не имело большой важности? И свое имя она так же не пожелала произнести.
Но поразмышлять по этому поводу ему не дала вновь открывшаяся дверь, за которой показался Араи Сёйо. Сэта немедленно встал, чтобы поприветствовать хозяина дома. На удивление Соджиро у него не зазвенело в ушах, и сине-искрящейся дымки в глазах тоже не было. И вообще Сэта чувствовал себя просто превосходно. Первым делом он решил выразить благодарность за свое спасение. На это Сёйо ответил, что для него большая радость принимать у себя такого человека, как Соджиро. Сэта, конечно же, был очень самолюбив и продолжал считать себя сильнейшим, (Баттосай не в счет, а Шишио больше нет) Но ведь Араи не знал, кто сейчас стоит перед ним.
- Благодарю, но я не понимаю, почему мне оказана такая честь. - Произнес Соджиро, следя за взглядом Сёйо.
- Большое количество врагов за короткое время способны приобрести либо глупцы, либо очень сильные личности. Вы, судя по всему, прибыли в наш город недавно, и уже смогли наделать столько шума. Даже умудрились разгневать Киёмидзу-доно. Но на глупца вы не похожи. К тому же я помню, как вы справились с моими воинами.
- Вы дали им приказ задержать меня, но не убивать. Я же был свободен в выборе методов защиты. Знаете, у вас очень веселый город. Я до сих пор не понимаю, по каким правилам и законам он живет.
- Может быть, продолжим нашу беседу в саду? Доктор сказал, что вам сейчас желателен свежий воздух. - Предложил Сёйо. Сэте эта идея понравилась, и он согласился. - К сожалению, сейчас мой город переживает не лучшие времена. Но я надеюсь, что вскоре все наладится, и мы будем жить, как прежде, если не лучше. Мы нашли у вас оружие Киёмидзу-доно. Она за что-то сердится на вас. Что вы теперь намерены делать?
Соджиро по возможности следил за интонациями и взглядом Араи. Но, чтобы догадаться, что Сёйо очень волнует все, что связано с Нами, не надо было быть проницательным Тэнкэном. Араи специально переводил на нее тему. При этом в его взгляде появлялась печаль и тревога, а в голосе начинала чувствоваться едва заметная неуверенность. Сэта помнил, как расстроился доктор, посчитав, что Сёйо тоже не надеется на мирное урегулирование конфликта. Видимо, раньше он относился к ней иначе.А значит с Киёмидзу воюет не юноша, а его отец. Конечно же, Сёйо убил ее воинов. Но, возможно, потому что хотел спасти своих. По какой-то непонятной причине Араи младший не желал воевать с человеком, не только терроризирующим жителей города, в котором Сёйо надеется, что жизнь все-таки наладится, но и мечтающим убить его отца.
Догадок по этому поводу у Соджиро было много: возможно, Сёйо считает, что война ведет к ухудшению состояния города, и надеется все решить мирным путем; возможно, его отец - такой же мерзавец, как и госпожа Киёмидзу, если не хуже; а может быть, Араи младший разделяет взгляды Нами, но пока боится идти против отца; или же все еще намного проще - Сёйо влюблен в Нами. Эта девушка красива, и по возрасту они подходят друг другу. (Араи младшему на вид было около двадцати пяти). Тэнкэн уже не раз слышал и даже видел, что делает с людьми это чувство. Из-за него легендарный Баттосай отказался от своего титула и дал клятву не убивать; Аюми отдала свою жизнь, чтобы позволить Макото победить; Сакура простила Киоши убийство своего мужа и детей; ну а Сора не испугалась того, что Тэнкэн хотел лишить ее жизни. Возможно, этим объяснялась грусть в глазах Сёйо, но делать поспешных выводов Соджиро не следовало. Единственное, в чем он уже был уверен, так это в том, что Араи младший ему не союзник. Более того, если верна одна из последних трех догадок, то Сёйо вскоре станет и врагом. Допускать этого было нельзя. Сёйо надо было переубедить, а для этого сдружиться и понять, что им движет.
- Знаю, вы считаете, что я решил мстить госпоже Киёмидзу за то, что она меня чуть не убила, да еще таким бесчестным способом. - Начал Соджиро свой ответ. - Наверное, это вас радует, поскольку вы ведете с ней войну. - Сёйо не выдержав, чуть не перебил Сэту, но вовремя остановился и лишь открыл рот и негодующе посмотрел на Соджиро. Сэта сделал вид, что не заметил этого и продолжил объяснять свою позицию. - Я вас понимаю. Сложно оставаться спокойным, когда кто-то все время пытается убить вас, ваших близких и друзей, устраивает беспорядки в любимом городе и подлым образом шантажирует его жителей. Но это не мой город, и я знаю, что такое война. Мне больше непонятна мирная жизнь, и я стремлюсь ее познать. Я - простой странник. Путешествую по стране, иногда останавливаясь в таких городках, как ваш, чтобы отдохнуть от долгой дороги, полюбоваться местными достопримечательностями, пообщаться с людьми, которые всегда считали для себя более естественным мир, а не войну и сражения. По этой причине я сегодня утром разговаривал с воинами Киёмидзу и просил ее о мире. Я еще не получил ответ, но надеюсь, что он будет для меня положительным.
- Значит, вы не собираетесь ей мстить? А если она не пожелает мириться с вами? - Сколько же волнения было в глазах и голосе Сёйо. Он слишком переживал за то, как Сэта относится к Нами. Но Соджиро делал вид, что не замечает этой, по идее, беспричинной тревоги.
- Думаете, что она настолько капризна и неблагоразумна? - Опустив голову и тревожно смотря на землю, спросил Сэта. Он знал, что так и будет. Та, кто не простила вполне оправданной лжи, никогда не оставит в покое человека, преподнесшего ей яд в кувшине. Но Соджиро этого не боялся, просто решил убедить в своем беспокойстве Араи. - Я не знаю, что в этом случае предприму, но мстить и убивать точно не стану.
- Вы не представляете, насколько обрадовали меня. Ведь я тоже не желаю воевать с ней, но напротив, хочу мира. Киёмидзу-доно - настоящий правитель этого города, и она любит свой народ, так же, как и он ее. Но у Киёмидзу много врагов и завистников. Кто-то желает разрушить устои нашего города и для этого понизить авторитет Киёмидзу-доно в глазах горожан. Для этого ее враги даже поссорили наши семьи. Но я уверен, что вскоре конфликт уладится и все будет, как прежде.
- Значит, все в этом городе принадлежит ей? - Удивился Соджиро. Он догадывался, что Нами играет здесь важную роль, но не думал, что настолько. - Но ведь наша страна уже десять лет живет по иным законам. Как это возможно?
- Семья Киёмидзу считает свой народ родным и поэтому бережно заботится о нем, а он в свою очередь платит ей своей преданностью. Вы видели, как красив и богат наш город? Это все оказалось возможным благодаря тому, что мы не стали принимать новые условия. Поскольку, воевать в одиночку - бессмысленно, внешне у нас все соответствует желанию нашего правительства. Но на самом деле мы живем по своим, более совершенным законам. К тому же наш город стал убежищем для тех, кто не может и не желает отказаться от своей сущности, от того, без чего перестает считать себя существом, имеющим смысл жизни. Если хотите, вы тоже можете остаться здесь и приобрести нашу защиту. Этот город будет рад принять вас и подарит свою любовь и уважение.
- Я не считаю своим смыслом жизни убийства. И я не готов служить тем, кто позволяет преступникам безнаказанно нападать на проезжающих через ваш город людей. Сегодня перед тем, как попасть к вам, я стал свидетелем разбойного нападения на карету некоего Китагавы-сан. Причем нападавшие сообщили, что они чужаки, но у них есть разрешение. Что скажет этот господин, когда прибудет в столицу? Я уже не говорю о перепуганных горожанах, которых Киёмидзу-доно должна считать своим любимым народом.
- Что? Разрешение? - Удивился Сёйо. По его лицу было видно, что он ничего не знал о новом законе Киёмидзу. - Вы уверены, что они сказали именно это?
- Да. К тому же они приняли меня за местного и, тем не менее, пригрозили, что если я вмешаюсь, то погибну вслед за Китагавой-сан.
- Какая дерзость! - Воскликнул Сёйо. - Но я не верю, что Нами это позволила. Они специально обманули вас, чтобы вы им не помешали. Скажите, вы спасли этого человека?
- Они вели себя слишком нагло, и я счел своим долгом наказать их. Не было похоже, что они лгали насчет разрешения. Их удивление по поводу того, что я не знал о нем, было довольно искренним. Китагава-сан благодарен мне за спасение, но я не уверен, что это обстоятельство заставит его передумать сообщить о произошедшем в столицу. Если правительству станет известно, что вы им не подчиняетесь, то у вас будут большие проблемы. Я не понимаю, почему Киёмидзу-доно так неосмотрительна? Для чего ей могло понадобиться заключать договор с чужой преступной группировкой?
- Потому что эта девушка капризна, жестока и не очень умна. - Послышался Сэте и Сёйо чей-то голос. Они обернулись и увидели господина лет сорока пяти. У него была традиционная для самураев прическа сакаяки с собранными в пучок и связанными сзади шнурком волосами и выбритой передней частью головы. Одежда этого человека так же соответствовала его прическе: широкие, длинные хакама и надетое поверх кимоно черное хаори, скрепленное спереди бантом. Лицо незнакомого Сэте господина имело серьезный и немного усталый вид. Сказывался возраст и одинаковое для всех самураев прошлое. Сёйо печально посмотрел в глаза этого человека и задумчиво опустил голову. Похоже, этот господин был никем иным, как Араи старшим, и он не разделял мнение своего сына по поводу личных качеств Нами. Но Сёйо не стал при Соджиро противоречить отцу, и решил перевести тему. К тому же Сэту все равно надо было представить.
- Отец, это тот ронин, о котором я тебе говорил. - Произнес Араи младший, глядя на Соджиро.
- Сэта Соджиро. - Поклонившись, представился Сэта.
- Араи Кодаю. - Произнес самурай, разочарованно смотря куда-то вглубь глаз Соджиро. - Я знал, что те люди называли вас вымышленным именем. Но я не думал, что Тэнкэн настолько изменился. Я представлял вас с немного другим взглядом на этот далекий от совершенства мир.
От этих слов Соджиро стало немного не по себе. Месяц назад один человек уже читал его душу и, признавшись в этом, подарил садовнику надежду. А сейчас внутренний мир Тэнкэна вновь не смог скрыться от проницательных глаз, но не почувствовал согласия и одобрения. Конечно же, оно не было нужно Соджиро, но чрезмерная прямота и внутренняя сила господина Араи оказались очень тяжелыми, и даже всегда выручающая улыбка не спасала от их давления. На свое удивление Сэте пришлось приложить немало усилий, чтобы не спрятать свой испуганный взгляд в яркой, высокой траве.
- Совершенство красиво, но то, что его достигло, теряет смысл двигаться дальше. Я счастлив, что наш мир далек от абсолютного покоя. - Продолжая пытаться защитить свою душу от взгляда господина Араи улыбкой, ответил Соджиро.
- Вы сильный и мудрый юноша. - Внезапно вся строгость и недовольство стареющего самурая исчезла. - Скажите, вам нравится наш сад?
- Его простота и естественность наполняют мои глаза радостью, а сердце безмятежностью и спокойствием. Но я не увидел в нем ни одного цветка.
- Это потому, что я печалюсь о моем погибшем друге. Он любил цветы, особенно весеннюю сакуру. И когда я вижу, как красиво колышутся на ветру нежные лепестки, то мое сердце наполняется сильной тоской.
Соджиро была понятна эта грусть. Она тоже овладевала им каждый раз, когда он смотрел на заходящее солнце. Но в то же время эта тоска и звала его к себе. Любуясь тем, как солнце умирает для того, чтобы ненадолго встретиться с учителем, Сэта давал волю своей печали, и она вместе с золотистой кровью заката разливалась по небу, оставляя душу странника. Но господин Араи почему-то предпочитал держать эту печаль в себе или боялся полностью ощутить ее. Для Соджиро это было странным, потому что этот закаленный жизнью самурай казался сильнее Тэнкэна. Но возможно, Сэта еще слишком мало знает о настоящей жизни и чувствах и поэтому не понимает такого выражения тоски господина Араи?
- Сёйо, - обратился Кодаю старший к своему сыну, - несколько наших друзей пришли с новостью. Я хочу, чтобы ты выслушал их и посоветовал, что им сделать. А я пока развлеку нашего гостя.
Сёйо не понравился этот приказ. Он догадывался, чем именно отец собирается развлекать Тэнкэна. Кодаю хочет убедить Сэту в необходимости отомстить Киёмидзу, и у него это могло получиться. Ведь Сёйо с самого начала знал, с кем встретился вчера утром. И его отцу было это известно. Они оба знали, каким хладнокровным и беспощадным был Тэнкэн, чего добивался его учитель, и куда направился Сэта, когда остался один. Всю эту информацию Сёйо получил из телеграмм, присланных в полицейский участок. Это он так тщательно изучал их и подчеркивал то, что считал для запоминания самым важным. Он был совершенно не обрадован известием, что Тэнкэн может посетить его город, зато Кодаю очень на это надеялся. Когда же им обоим стало известно, что Сэта Соджиро погиб, то Сёйо вздохнул спокойно, а его отец в очередной раз отреагировал иначе.
Но вчера мнения отца и сына наконец-то совпали. Сёйо, увидев, что Тэнкэн не убил его воинов, понял, что тот не такое уж и чудовище, каким его выставляло правительство, и был рад встретиться с ним. А Кодаю получил надежду приобрести хорошего союзника. И его не волновало новое отношение Тэнкэна к жизни. Ведь Соджиро только начинал пробовать себя в роли спасителя, а не губителя слабых, и это пока не могло принести ему много хороших плодов. Наоборот, у Сэты наверняка возникло множество проблем и неприятностей, а значит, вернуть его к прежним убеждениям было очень даже возможно.
Сёйо этого совсем не хотелось. Араи старший желал вернуть монстра лишь для ликвидации Нами, а о последствиях, похоже, совсем не думал. Зато Сёйо догадывался, кого следующим захочет уничтожить Тэнкэн, чтобы получить абсолютную власть и воплотить в жизнь мечту своего учителя. К тому же Сёйо не хотел смерти для Нами. Но ослушаться своего отца он не мог и поэтому, поклонившись и попрощавшись с Соджиро, отправился к ждущим ответа самураям.
- Для чего вы хотите, чтобы я вернулся к прежним убеждениям? - Напрямую спросил Сэта, как только остался с отцом Сёйо наедине. Он понял, зачем этот человек отослал своего сына, и почему тот был так этим недоволен. И Соджиро было известно, почему Кодаю сейчас будет убеждать садовника вновь сдружиться с ветром. Но Сэта решил, что господин Араи должен сам ответить на этот вопрос.
- Мне больно смотреть, как талант, которым вы Кодаю Араи, вновь смотря вглубь души Тэнкэна.Соджиро понял, что ему предстоит пройти сложный экзамен, и что-то внутри начало его пугать словами, что садовник еще не готов противостоять ветру. Особенно после того, что совершил сегодня в больнице.
- Я знаю человека, который прошел его и обрел счастье. - Стараясь не отводить глаз, ответил Соджиро. - К тому же в глубине души я никогда не был согласен с тем, что делал жутких десять лет. Мне тоже не нравится то, что творит Киёмидзу Нами. Но лишать ее жизни я не хочу.
- Поверьте, мне тоже тяжело признавать, что дочь моего лучшего друга - угроза для спокойствия наших горожан. Но я в силу своего возраста имею больше опыта и заставил себя смириться с тем, что иногда смерть - единственный выход из неблагоприятной ситуации. Если бы Баттосай не убил вашего учителя, то вы бы тоже не изменились, и наша страна бы погрузилась в хаос.
- Это не так. Баттосай остался верен своей клятве, и не убивал моего учителя. Шишио-сама умер сам, потому что не захотел смириться со своим поражением. Я же решил стать странником еще до смерти Шишио-сама. - Сэта сказал правду о себе, и Химура действительно не убивал учителя Тэнкэна. Напротив, видя, что победил, он решил остановить бой и из-за этого чуть сам не погиб. Шишио же, воспользовавшись моментом, решил его добить, но не учел, что сражался слишком долго и излишняя активность может привести к самовозгоранию. Шишио надо было остановиться и уйти, но он поддался своей ненависти и сгорел на пол шаге от победы. Первые два удара оказались не такими опасными, как предполагал Соджиро, но расслабляться было еще не время.
- Хм. Этих подробностей я не знал. - Задумчиво ответил Кодаю. Он немного постоял, глядя на живую и радующуюся солнцу траву, и вновь обрушил свой взгляд на Тэнкэна. - В тот раз истории не зачем было жертвовать спокойствием души человека с изломанной судьбой. Но вы уверены в том, что сейчас она так же сможет обойтись сама? Настоящий самурай рожден, чтобы жертвовать своей жизнью для сохранения жизни своего господина. Ваш господин - это мирные люди, не могущие самостоятельно защитить себя. Вы не думали о том, что вы рождены для того, чтобы однажды пожертвовать свободой ради спокойствия Японии?
- Киёмидзу-доно жестока, но не настолько опасна, чтобы говорить об угрозе сразу всей Японии. К тому же я уверен, что ее еще можно переубедить. - Глаза Сэты невольно посмотрели на траву. Это было поражение садовника.
- Вы думаете, она не опасна? Подумайте хорошенько. У нее есть деньги и армия. Вы спрашивали моего сына, для чего она заключила союз с чужаками. Да для того, чтобы увеличить свою силу. Сёйо не верит, но я знаю о ее планах. Она слишком горда, чтобы смириться с новой Японией и вечно прятаться. Киёмилзу-доно собирает армию, чтобы сделать то, что желал сделать ваш учитель.
«Может быть, Тэнкэн действительно когда-то выжил для того, чтобы исполнять карательную волю судьбы? - Подумал Соджиро, все еще не имея сил посмотреть в глаза Кодаю. -Нет. Я не должен жертвовать своей душой ради спасения страны. И никто не должен. Жизнью - да. Но не совестью. А иначе, вновь предав себя, я неизбежно ослепну и перестану отличать, где истина, а где оправдание, и этим принесу больше бед, чем пытался не допустить. То, на что я решился сегодня, поддавшись ненависти, это подтверждает».
- Я не стану убивать Киёмидзу-доно. - Вдруг подняв глаза и уверенно посмотрев на Кодаю, ответил Сэта. - Если каждый вдруг начнет брать на себя право решать, кто достоин жизни, а кто нет, то на нашей земле вообще никого не останется. Ведь для одного человека преступление - это жестокое убийство, а для другого - грубо сказанное слово. И каждый из них будет убежден, что прав. К тому же, если я решу вернуться к прежним убеждениям, то стану на сторону Кимидзу-доно, а не вашу. Вы ведь сами сейчас сказали, что она мечтает сделать то же, что когда-то хотел сделать мой учитель. Лучше оставить этот разговор или же подумать, как уберечь ваших людей от чудовища, самим в него не превратившись.
- Вы предали себя. Хорошо, что ваш учитель не слышал ваших слов. - Кодаю был сильно разочарован. Он вновь попытался заглянуть вглубь души Тэнкэна и оставить там свою осудительную роспись, и Сэта не сопротивлялся. Он, напротив, с радостью впустил господина Араи и предоставил самую лучшую стену своего сердца, но она оказалась настолько гладкой и прочной, что на ней даже черточки нацарапать не удалось. - Я больше не стану переубеждать вас и просить быть разумным. Это ваш выбор, и как мне не тяжело, я постараюсь с уважением к нему отнестись.
- Только поистине сильные и мудрые люди способны проявлять терпимость к тем, кто пока не вышел на свет и продолжает бродить в потемках. Ваш пример подкрепляет мое убеждение в том, что я должен, так же, как и вы ко мне, проявить терпение к Киёмидзу-доно.
Сэта понял, что Кодаю никогда бы не смирился с преображением Тэнкэна и не принял бы идеи успокоить Нами иным способом. Просто этот ничем не отличающийся от Киёмидзу человек все еще надеялся, что Сэта изменит свое решение и согласится убить Нами. Соджиро делалось понятным, почему Сёйо не согласен с отцом. Араи старший и Киёмидзу стоят друг друга. Ведь было ясно, почему господин Араи попытался переубедить Тэнкэна. Соджиро - чужак, которым можно пожертвовать. Возможно, самураи Араи тоже не желали убивать прежнюю госпожу или же боялись гнева народа. А Тэнкэна не так жалко. Ведь какое дело благородному и достойному уважения господину до сломанной судьбы и израненной души странника, пытающегося найти ответ, вернуться к любящим и ждущим его людям и стать счастливым?
- Как долго вы собираетесь пробыть в нашем городе? - Не показывая, что разгневан последними словами Сэты, спросил Кодаю.
- Как только улажу все дела. - Неопределенно ответил Соджиро.
Кодаю не стал расспрашивать, какие дела могут возникнуть у человека, совсем недавно прибывшего сюда. Он вообще решил сменить тему и побеседовать о чем-нибудь простом и далеком от Нами, войны и совести. Кодаю стал показывать Соджиро свои любимые деревья, озвучивать философские мысли, которые посещают его в те моменты, когда он сидит в одиночестве и любуется гладкой поверхностью безмятежного пруда, окруженного вечно печальными ивами.
После Кодаю с удовольствием провел экскурсию по своему роскошному дому. Дольше всего они находились в комнате, где хранилась большая коллекция мечей. О каждом из них Кодаю рассказывал намного оживленнее, чем о растительности своего сада. Этому забывшему обо всем на свете человеку настолько было приятно созерцать восхищение в глазах Тэнкэна, что он даже позволил тому взять один из своих любимых мечей и немного обнажить лезвие, чтобы тот узнал, как оно прекрасно.
Сэта еще никогда не видел такого совершенного меча. Даже его «Кикуити Монзи» казался кухонным ножом по сравнению с тем оружием, что он удостоился подержать у себя в руках. Неимоверно тонкая режущая кромка, плавные линии хамона, идеально гладкая полировка и характерный оттенок метала – все говорило о том, что над этим мечом не один год усердно работал искусный, кропотливый мастер. Блеск гладкого лезвия отразился восторженных глазах Тэнкэна и стал показывать в воображении, как легко этот металл сливается с его быстрой и сильной рукой и поддается ему. Сэта мысленно сделал взмах и услышал, как красиво поет разрезаемый им ветер. Да! Какое счастье доставляет изголодавшемуся по настоящим сражениям воину этот совершенный звук. А дальше, за этой песней идет звонкий спор двух тонких лезвий. Быстрый и немногословный, он прославляет или унижает вступившего в бой воина. И наконец, к звукам добавляется краска. Яркая и такая же прекрасная, как умирающие закаты...
- Если вы останетесь здесь и примкнете к моей армии, то я подарю вам один из этих прекрасных катана. - Неожиданно произнес Кодаю. Он заметил этот характерный только для настоящего воина блеск в юношеских глазах и почувствовал, что за мечты проснулись в отказавшемся от прежних убеждений страннике. Соджиро сказал, что никого не будет убивать, но как только увидел предмет, приносящий смерть, тут же забыл обо всех своих словах и новых взглядах. В бою воин не думает о жизни и смерти, он просто сливается с мечом и подчиняется чему-то высшему, что за него решает, кому выжить, а кому умереть. Меч - это воспоминание о бое, и вот как оно повлияло на Тэнкэна. Это означало, что у Кодаю действительно есть шанс заставить Сэту действовать в его интересах.
- Я был бы счастлив обладать таким оружием, - еле заставив себя задвинуть лезвие, ответил Соджиро, - но даже такой совершенный меч, как этот, не может быть дороже свободы. Благодарю, что оказали мне честь увидеть это. - Сэта положил катана на место и отвернулся от него, чтобы больше не видеть в своей голове картин, где ветер разносит по воздуху запах крови и смерти.
Кодаю довольно улыбнулся, понимая, что Соджиро нелегко сейчас было сделать то, что он сделал. Еще несколько таких приманок и искушений, и Тэнкэн будет пойман. Но так подумал Кодаю. А Сэта в этот момент вспомнил о том, что в его гостиничном номере в сумке лежит нечто тоже напоминающее умирающий закат, но намного по ценности большее, чем даже свобода - журавль Фуджиты. И ничто, никакие совершенные мечи и рассуждения о необходимости жертвовать душой ради победы не способны противостоять скромному подарку звонкоголосого мальчишки, сказавшего однажды, что оправдание не нужно тем, у кого чиста совесть. Соджиро не понимал раньше, почему он встретил этого чистого душой и сердцем человечка в самом начале своего пути. Ведь из-за этого он оказался вынужден с ним расстаться. Но теперь Сэта осознал, что если бы не Фуджита, то он сейчас не смог бы задвинуть лезвие и убрать меч подальше от себя. А Кодаю пусть тешит себя надеждой, что вскоре будет обладать властью над Тэнкэном.
Спасибо за чтение
Вернуться к книге