Путь садовника I

Глава 1

Путь воина.

Падала листва на землю, и не слышны были шаги.

Меч в рукояти верной, знает одно лишь: «умри».

Только одно лишь стремленье в цели далёкой от правды.

Смерть нести без сожаленья. Это эпохи той нравы.

Но в глубине спит печально, ждёт пробужденья душа.

Не наступило прощанье, есть ещё, не умерла.

Солнце в закате, и ветер прямо в лицо беспощадно.

Скоро окончится вечер, стало немного прохладно.

Путь через лес, так привычней думать, пытаться ответить.

Сколько проносится мыслей, только одну бы приметить.

Смысл пустоты где-то в сердце, раны уснувшей в груди?

Нет его, есть только средство, схожее с словом «умри».

Вот путь окончен. Вот жертва. Цель смотрит прямо в глаза.

Но промедленье... В чём дело? Будто проснулась душа.

Долг. Перед кем? Перед гордостью. Что же, позор или смерть.

И хоть рука полна бодрости, сердце не хочет смотреть.

Слово ненужное – приговор. Только смиренье в ответ,

Лучик последний наполнил двор, страха пред участью нет.

Пальцы дрожат, не дают держать меч, заменивший судьбу

«Задал вопрос. Что ему сказать?» Лист опустился в траву.

Чёрная ряса, крест на груди, домик совсем небольшой.

«Лучше сейчас просто взять и уйти. Гордость разрушит покой!

Значит вперёд... что же ноги стоят?» Просто он знает ответ.

Руки и сердце одно говорят: «не убивай его. Нет!»

Вдруг, на молчанье раздался ответ, тот, что так долго искал.

Солнце уснуло, отдав луне свет. Воин в раздумье стоял.

Нет ни печали, ни злобы, есть только смысл и душа.

Дело не в летней погоде, просто надежда пришла

Тихо, без спроса и точно в цель, в рану, прогнав пустоту.

Несколько слов, Богу открыв дверь, выгнали вон темноту.

Чистое небо давало простор утреннему солнцу, которое уже успело залить все вокруг теплыми, золотистыми лучами. Птицы напевали свои любимые мелодии, и ветер подыгрывал им шумом листвы. Лучшего и не мог для себя желать молодой путник. Небольшого роста и тонкого телосложения юноша с детским лицом шел по широкой, пыльной дороге и радовался всему, что видит и слышит. Его красивые глаза с любопытством смотрели вдаль, желая узнать, что ждет его за сине-зелеными холмами, видневшимися на горизонте. И когда путник разглядел среди холмов маленький городок, на его лице возникла легкая, обаятельная улыбка, украсившая щеки аккуратными ямочками. «Город. – Подумал он. – Возможно, там я найду, что ищу». Мимо пролетели две беззаботные бабочки, играющие с теплым ветерком, который мягко касался лица юноши, по-своему укладывая короткие пряди темных волос. Все вокруг, казалось, разделяло радость путника. В каждом листочке, в каждой травинке, в каждом камушке сияло сладкое и греющее сердце слово «свобода». Позади не было ничего. Все закрыло яркое, золотистое солнце нового, светлого дня, обещающего стать началом трудного, но правильного пути. Воздух был чистый и сладкий. Путник наслаждался каждым вдохом, удивляясь, что раньше не замечал этой сладости.

***

Совсем не таким казался воздух мальчику-сироте, слишком рано узнавшему о жестокости этого мира. Его мать была доброй и красивой женщиной. Моримото Юми. Она жила в маленьком, провинциальном городке, в небольшом имении на окраине. Ее родные погибли, когда ей было четырнадцать. Жизнь Юми нельзя было назвать легкой и беззаботной, но она умела улыбаться даже при самых печальных событиях. Эта черта помогала ей без страха смотреть вперед, и может быть, именно из-за нее Юми однажды смогла разглядеть в человеке, считавшемся в ее городе самым черствым и эгоистичным, нечто, привязавшее ее к нему навсегда.

В один из дождливых весенних дней, когда лепестки сакуры еще не распустились, и серые деревья казались нищими и одинокими, а на большинство людей наползала угрюмость и усталость, Юми, ощущая нечто подобное и в своей душе, шла по немноголюдной улице, прикрывшись от слез неба зонтом и думая о том, с кем так недолго виделась сегодня. Мацусима Хидэаки был хорошим, благородным человеком. Воином. Они были знакомы с детства. Он был лучшим другом ее брата Шигэру, обучался с ним в одной школе, служил с ним одному господину и в последний день жизни ее брата и дяди, в том погубившем сотни людей восстании, был рядом с ними. Хидэаки тогда получил тяжелое ранение, но в отличие от родных Юми выжил. Он обещал Шигэру, что будет заботиться о его семье, и по сей день держал это слово. И не только потому, что его обязывал к этому кодекс чести. Он любил Юми и знал, что однажды она станет его женой. Но Юми сейчас шла неспеша по дороге и думала, почему должна стать его женой? Когда Хидэаки спросил ее и Юми ответила ему согласием, она любила его. Но сейчас Юми понимала, что это чувство давно ушло. Она слишком редко видела Хидэаки. А когда он приезжал, или Юми получала от него письма и читала их, она все чаще начинала замечать, что заставляет себя думать о том, кем для нее является Хидэаки. Но чувства внутри нее говорят другое. Они не видят будущего, где Юми живет рядом с ним и растит их общих детей. И из-за этого ее заполняла глубокая печаль. Она думала, как рассказать ему об этом, но никак не могла решиться причинить боль тому, кто был ей другом, защитником и единственным близким человеком.

С этими мыслями Юми бродила неспеша по серым, промокшим улицам, пока не услышала чей-то крик. Сначала он был плохо слышен через шум ледяного дождя. Но когда девушка дошла до перекрестка и свернула на другую улицу, то поняла, что происходит. Мужчина кричал на какую-то заплаканную женщину, которая, судя по всему, являлась его женой. Он был очень зол на нее и хотел ударить, но вмешалась маленькая девочка, которая схватила его за хакама* и попыталась оттащить, крича, чтобы он не смел бить ее маму. Это была ужасная картина, и Юми застыла на месте, не зная, можно ли это прекратить. Мужчина ударил девочку по щеке и стал бить ее мать, выкрикивая оскорбления. Но девочка вновь попыталась его остановить, опять оказавшись на мокрой земле из-за хлесткой пощечины. Она поднялась еще раз и кинулась в сторону, увидев проходившего мимо незнакомца. Тот был высоким, широким в плечах, и за его поясом торчал недлинный вакидзаси*. Девочка упала ему в ноги с мольбой защитить ее и маму. Месеносец не ожидал, что, повернув на этом перекрестке, попадет в такую ситуацию. Это его не касалось, и его мысли за секунду до встречи с этим маленьким запуганным существом были совсем далеки от подобного. Но, взглянув в ее полные надежды и беспомощности глаза, увидев, как дрожат ее губы и горит от побоев ее детская, нежная щека, окрикнул обезумевшего мужчину и положил ладонь на рукоять своего вакидзаси. Голос меченосца был достаточно грубым и громким, чтобы жестокиймужчина услышал его и прекратил избивать жену.

- Это не твоя семья! – В гневе закричал он на меченосца.

- Нет. Но меня просили о помощи. – Обнажив немного вакидзаси, ответил тот.

- Ну вы у меня еще дождетесь! – Брызгая слюной, крикнул жестокиймужчина, окинул ненавистным взглядом девочку, потом плюнул в сторону ее матери и поспешно скрылся.

- Зачем?! Вы сделали нам хуже! - В панике заревела избитая женщина, смотря на спасителя обезумевшими от страха глазами. Девочка кинулась к ней и уткнулась в ее плечо. Мать злобно оттолкнула дочь, но увидев ее молчаливые слезы, тут же смягчилась, обняла и попросила ничего не бояться. Она вытерла ее лицо своим платьем и, тяжело поднявшись, взяла за руку. Девочка изо всех сил пыталась держаться и не позволять слезам опять обдать мокрые, горящие от побоев щеки солью, ведь мама сказала, что все будет хорошо. Значит, выход есть? А даже если нет, ради мамы нужно быть сильной! Мать улыбнулась ей, и они молча побрели куда-то, не обращая внимания на своего спасителя и наблюдавшую за происходящим Юми. Меченосец печально посмотрел им в след. Юми заинтересовал его грустный, задумчивый взгляд. Было такое ощущение, что он чувствует свою вину за что-то, что никак не связанно с этой женщиной и ребенком, но очень на них похожее. Девушка не знала, что теперь делать этим несчастным, и ее тут же накрыла волна страха перед тем, что она тоже вскоре принесет боль тому, кто ей дорог, и останется совсем одна. Но этот незнакомец умеет быть сильным и храбрым, несмотря на то что живет в его памяти и душе. А когда его взгляд обратил на Юми внимание и проник в ее сердце, то ей почему-то стало легко и спокойно. Как будто все, что происходило в ее жизни, было сном, от которого оказалось так легко проснуться.

***

Хотя город был небольшой, в нем кипела жизнь. Множество людей проходило мимо путника, спеша по своим делам; детвора играла в салки, не обращая внимания на прохожих; какие-то мужчины соревновались в сеги*, бурно озвучивая каждый свой ход, и толпа зевак с любопытством следила за боем, пытаясь подсказывать или просто поддерживать подбадривающим криком игроков; маленькая старушка, еле передвигая ноги, несла куда-то большую сумку и два огромных, набитых чем-то соломенных мешка. Они выглядели меньше, чем стандартныетавара*, но все равно казались достаточно тяжелыми.

«Эта старушка неимоверно упорная и сильная для своих лет. – Подумал про нее путник. – Мешки выглядят довольно тяжелыми, но она не сдается».

Внезапно пожилая женщина остановилась, резко развернулась и, посмотрев прямо на путника, бойко произнесла:

- Что праздно глазеешь по сторонам? Ну-ка, помоги старушке!

Странник хотел было обернуться назад, решив, что мог ошибиться, и эта старая женщина обращается не к нему, но та продолжила, внимательно глядя на него:

- Ну что оробел? Давай, принимай тавара!

В глазах этой маленькой, пожилой женщины было столько уверенности и власти, что удивленному путнику ничего не осталось, как молча взять два мешка. Груз был достаточно большой и неудобный, весил около 60 килограмм, и странник совсем не планировал так начинать свою экскурсию по городу, но любопытство и невольно проснувшееся уважение к этой старушке заставили его молча последовать за ней.

- Как хорошо, что я тебя встретила! – Довольно пропела она, ускоряя шаг.

Дойдя до перекрестка, старушка резко свернула направо, скрывшись в толпе прохожих. Путник немедля направился в ту же сторону, стараясь не сбавлять темп и аккуратно обойти толпу зевак, совершенно не собиравшихся уступить ему дорогу. Свернув на перекрестке направо, он быстро осмотрелся и еле успел заметить, как старушка быстро зашла за одно из неприметных зданий, совершенно не переживая, что ее помощник, забравший у нее два, возможно важных для нее мешка, мог потерять ее из виду и заблудиться.

Странник ускорил шаг и попытался догнать шуструю старушку. Завернув за то же здание, он увидел длинную, узенькую улочку. Чтобы по ней пройти, страннику придется либо тащить тавара, положив один на другой, либо идти бочком. Времени на раздумье не было, поскольку владелица тяжелых соломенных мешков уже миновала эту улицу и, опять свернув направо, скрылась из виду. Путник растерянно улыбнулся и принялся протискиваться между окружившими узкую дорогу зданиями, надеясь, что как только выберется отсюда, сможет догнать эту странную пожилую даму.

И ему повезло. Выйдя на широкую площадь, странник смог заметить, как старушка, с кем-то быстро поздоровавшись, нырнула в толпу праздных прохожих, через мгновение оказавшись на новом перекрестке. Она повернула влево, и странник бегом последовал за ней.

Эта загадочная пожилая женщина еще долго так вела путника, не сбавляя скорости и не желая хоть раз обернуться и проверить, идет ли вообще за ней ее помощник. И это привело к тому, что на очередном перекрестке путник все-таки потерял ее из виду и, понимая, что не знает, куда теперь идти, остановился.

Внимательно осмотревшись и, не найдя ответа, куда исчезла старушка, странник растерянно улыбнулся и поставил тавара на землю. Приложив правую ладонь к затылку, он озадаченно посмотрел на вещи пожилой дамы, недоумевая, что теперь с ними делать. Может, эта странная женщина все-таки поймет, что за ней уже никто не следует, и вернется? Нужно лишь немного подождать ее? Главное набраться терпения и оставаться на месте. Но не успел он утвердить эту мысль, как за его спиной раздался певучий, немного охрипший голос пропавшей старушки:

- А ты ловкий и сильный, хотя с виду и не скажешь: щуплый какой-то!

Странник от неожиданности улыбнулся, быстро схватил два мешка и развернулся к старушке.

- Я тебя раньше здесь не видела. – Продолжила она мелодично. - Ты, видимо, странник?

- Знаете, вы очень проницательная женщина. – Не убирая легкой улыбки, удивился путник. - Но почему именно странник, а не племянник, приехавший навестить тетушку?

- Хех. – Пожилая женщина тоже улыбнулась и уже гораздо медленнее пошла дальше. – И что же ты ищешь здесь?

- Для начала работу. – Вновь последовав за ней, ответил странник.

- А что ты умеешь делать? – Она опять прекратила идти, обернулась и, быстро пройдясь по юноше оценивающим взглядом, остановилась на его глазах. Что-то хитрое и азартное блеснуло в ее старом и уже давно ничему не удивляющемся взгляде. Будто она только что заключила сама с собой пари и готовилась узнать, каков будет результат.

- Я… – Чувствуя, что от его ответа и будет зависеть результат, растерянно начал юноша. Он поднял глаза вверх и с удовольствием бы еще почесал затылок, но руки были заняты. – Знаете...

- Видишь тот особняк? – Перебив его многозначащую речь, словно пропела старушка и кивнула головой в сторону высокого забора, за которым виднелся красивый двухэтажный дом. - Это владения господина Накагава Хикару. Он нанимает грузчиков. Если у тебя нет постоянного жилья, ты можешь снимать у него комнату в общежитии для рабочих. У тебя неплохо получается нести мои мешки, значит, и там ты справишься.

Путник с любопытством посмотрел на указанный старушкой дом, желая лучше его разглядеть.

– Идеальный вариант для странника, желающего немного подзаработать. – Зевнув, пропела старушка. - И сам Господин Накагава хороший, достойный уважения человек. Тебе стоит с ним увидеться. А я уже пришла. Можешь поставить тавара. В дом я их сама занесу.

***

Свежий весенний ветер срывал розовые лепестки сакуры и нес их куда-то, постепенно теряя в яркой, молодой траве. Скоро наступит вечер, и солнце начнет опускаться вниз, придавая всему вокруг золотистый оттенок. Но волосы Юми и сейчас отливалисьтемным золотом, которое пряталось в их бархатно-угольном цвете. Девушка тревожно смотрела вдаль, зная, что вскоре на горизонте появится родная фигура. Но ей было страшно встретиться с Хидэаки, и она надеялась, что он не придет сюда. Новый порыв ветра отправил в путь еще державшиеся на веточках лепестки вишни, и они, не выдержав его силы, согласились погибнуть. "Любовь, она так же нежна и красива, как цветы сакуры. - Подумала Юми, по-прежнему всматриваясь вдаль. - Но она и так же хрупка, и может легко погибнуть. Хидэаки, ее унес ветер. Пожалуйста, не вини себя в этом".

Время встречи приближалось, и на горизонте вскоре появился Хидэаки. Широкие хакама, черное хаори*, покрывавшее кимоно, длинный и короткий катана, заткнутые за пояс, могучие плечи, высокий рост, строгое мужское лицо и теплые, радующиеся встречи глаза - таким сейчас выглядел счастливый и влюбленный самурай. Он подошел к Юми и сразу же решил ее обнять, сказать несколько слов, возникших в сердце, и услышать то же самое с ее нежных уст. Но девушка ничего не ответила и быстро отстранилась от когда-то любимого ей человека. Хидэаки растерянно посмотрел в ее темные как ночь глаза, и его всегда обязанное быть спокойным сердце сжалось от страха перед предстоящей болью. Он понял, что означал тревожный взгляд Юми-тян, и почему она так резко отстранилась от него.

- Хидэаки, я больше не люблю тебя. - Решительно заявила девушка. На это самурай опустил голову, немного помолчал, собравшись с силами, и вновь взглянул в жестокие, почти детские глаза. - Мы уже ничего не сможем исправить, и нам нет смысла больше видеться друг с другом. Прости меня, но я должна быть с тобой честной. Ты этого заслуживаешь.

- Ты даже не поздоровалась со мной, Юми-тян. - Внешне спокойно ответил Хидэаки.

- Не называй меня больше так. - Девушка испуганно опустила взгляд в траву.

- Мы знакомы с тобой с детства, и я называл тебя так еще до того, как признался тебе в любви. Твоя резкая пропажа чувств ко мне связанна с долгой разлукой или появлением другого мужчины?

- Это не важно, Хидэаки. В этом нет твоей вины, и ты уже ничего не изменишь. Я просто больше не...

- Больше не говори этого! - Начиная терять контроль и впадать в отчаяние, перебил ее самурай.

Юми тревожно изучала его потерянный взгляд, надеясь, что Хидэаки все поймет и смирится. Моримото самой было больно от происходящего, ведь ей все равно был дорог этот давно ставший родным человек, и она боялась за него, как он перенесет ее слова. Но девушка знала, что если останется с ним, то и она, и он будут несчастны. Юми от жизни с нелюбимым человеком, а Хидэаки от того, что все время будет видеть холодность в ее раньше восхищавшихся им глазах.

- Ты могла бы всю жизнь ждать меня. - Произнес Хидэаки. - В происходящем сейчас виновен другой мужчина. Ответь, кто он.

- Я больше не приду сюда. Прощай. - Уже не в силах держать полившиеся ручьями слезы крикнула Юми и кинулась бежать. Но самурай успел схватить ее за предплечье. Он развернул ее и приблизил к себе, желая посмотреть в предавшие его глаза, но девушка наклонила голову, спрятав взгляд под густыми ресницами.

- Ты боишься, что я убью его или он меня?

Юми ничего не ответила, только слезы текли по ее щекам, умоляя Хидэаки ни о чем не спрашивать и прекратить сжимать ее руку. Самурай отвернул лицо и расслабил пальцы, девушка вырвалась и побежала по тропинке, ведущей в город. Хидэаки не стал догонять ее. Он недолго постоял, глядя ей вслед, а потом побрел, опустив голову, в сторону начинавшегося леса. Самурай всегда с грустью покидал эту тихую поляну, однажды ставшую местом его встреч с Юми-тян. Здесь он когда-то признался ей в любви, и она ответила ему взаимностью. А потом Юми-тян обещала, что будет ждать его. Хидэаки хорошо служил и был любим своим господином. Тот наградил его за преданность, выделив неплохие земли, и Хидэаки решил, что теперь, став богатым и уважаемым, может сделать Юми-тян предложение. Он написал ей письмо, что наконец-то вернется и встретится с ней в их любимом месте. Хидэаки не сообщил, что собирается сделать ей предложение, чтобы это было сюрпризом для нее. Но вышло, что это Юми-тян сама сделала ему сюрприз.

***

Скучный, однообразный пейзаж разбавляли лишь суетливые прохожие, сновавшие туда-сюда по пыльной, каменной дороге, и изредка прилетавшие, смешно прыгающие в поисках еды воробьи. Охранник сидел, подперев щеку кулаком, и с безразличием смотрел на этот пейзаж через небольшое, нагретое солнцем окно, думая о том, как все-таки иногда медленно тянется время и почему. «Сейчас бы какое-нибудь происшествие случилось. – Мечтал он. – Я бы кого-нибудь спас, или задержал, или предотвратил, например, ограбление. Надо было вместе с братом поступать в полицию. Уж он-то точно сейчас не скучает, сидя в душной комнатке, любуясь воробьями». Охранник печально вздохнул, и это совпало с порывом легкого ветерка, согнавшего с дороги стайку непоседливых птиц.

Какой-то парнишка лет шестнадцати подошел ко входу во владения, остановился и стал разглядывать ворота, забор и видневшиеся за ним здания. Охранник тут же с любопытством принялся его изучать, пытаясь угадать, кто он и зачем пришел. Ровная осанка, аккуратно выглаженные хакама и белоснежный, слепящий глаза воротник рубашки, выглядывавший из-под светло-голубого кимоно, говорили о том, что этот юноша был из состоятельной семьи. Но на плече у него висела худая походная сумка. Хотя, посмотрев на его белые, чистенькие таби*, нельзя было сказать, что он странник и проделал долгий путь. Но опять же, если эта личность высокого ранга, то почему прибыла сюда не в экипаже, как это обычно бывает? Стоящий перед охранником субъект казался довольно загадочным, и вся скука мигом испарилась. Охранник, приняв самый строгий взгляд, на который только был способен, поднялся, вышел к юноше и спросил, придав своему голосу наивысшую строгость:

- Вы просто так забором любуетесь или желаете кого-то посетить?

Странник, обрадовавшись, что к нему вышел «проводник», тут же, сложив руки, низко поклонился и поздоровался. Его поклон показался охраннику настолько почтительным, что он на секунду почувствовал себя повелителем людских судеб. Но это ощущение быстро испарилось, когда странный юноша выпрямился и поднял голову, чтобы хорошо рассмотреть лицо охранника, который был почти в два раза выше его. Когда путник посмотрел ему в глаза, несчастный «повелитель судеб» ощутил, будто его подвесили на крючок и насмешливым, презрительным тоном приказали не двигаться.

- Мне нужен господин Накагава. Я слышал, что он нанимает грузчиков. – Весело проговорил странник, продолжая держать взгляд охранника и запрещая сопротивляться.

- Грузчиков? – Удивился охранник, пытаясь вспомнить, что сейчас он хозяин ситуации и должен сначала решить, стоит ли вообще сообщать странному господину, что хозяин во владениях. – Вы хотите за кого-то поручиться? В любом случае беседовать нужно с Ямадой-сама*. Именно он занимается подбором персонала.

- Я могу с ним встретиться?

- Сначала сообщите мне цель визита. – Сомкнув руки на груди и пытаясь вопреки странному взгляду юноши казаться строгим и угрожающим, ответил охранник.

- Вы все правильно поняли. – Неожиданно смягчив взгляд и приложив ладонь к затылку, весело произнес юноша. – Я действительно хочу поговорить с ним о работе. Знаете, я недавно прибыл в этот город и ищу заработок. По отзывам, господин Накагава неплохо платит и у него как раз осталось несколько вакансий.

- Вакансий грузчика. – Возразил охранник. Ему не верилось, что этот низенький, худощавый парнишка с величественной осанкой и белоснежным воротничком способен поднять тяжелый мешок с рисом.

- Да. Именно так. – Продолжая беззаботно улыбаться, согласился странник, а потом вновь обрушил на охранника странный, давящий взгляд. – Так вы доложите господину Ямаде о моем визите?

Охранник впал в растерянность. Да, ему сегодня хотелось разнообразия. Но, получив его, он совсем не обрадовался. Парень выглядел и говорил слишком противоречиво. Странник со сверкающими от чистоты таби, худощавый простачек с властным взглядом, желающий добровольно надрывать спину мешками, которые могут оказаться тяжелее него. В голове охранника возникло сразу несколько предположений. Юноша мог преследовать совсем иную, и даже опасную цель. Ведь в его властном взгляде действительно было что-то давящее и пугающее до оцепенения. Но тогда зачем он выдумал такую глупую причину для визита? Ему лучше было представиться кем-то иным или вообще добиться своей цели не тратя время на объяснения перед охранником. А возможно, этот человек просто принадлежит знатному роду и по каким-то причинам решил испытать себя, снизойдя до жизни простого народа. У Накагавы уже работал один такой сын богача. Правда, в том первое время было лишь высокомерие, и его взгляд никогда не вызывал такого страха и отчаяния. А может быть у этого странного парня не все в порядке с головой или он любит розыгрыши? В первом и последних случаях охраннику не стоило пропускать этого загадочного человека во владения. Но если парень говорит правду, то не охраннику решать его участь. Нужно действительно направить его к господину Ямаде.

Еще немного подумав, охранник решил, что версия о наивном богатом сынке, сбежавшем из дома в поисках приключений более правдоподобна. И даже если его догадка не верна, вряд ли у этого противоречивого юноши плохие намерения. Ведь тот, кто способен на такой взгляд, мог бы не тратить свое врем на препятствующую цели охрану. Но юноша не проявлял никакой решительности к нападению и даже на какое-то мгновение показался растерянным. Словно не знал, как правильно вести себя в подобном диалоге, и от этого прятал свою неуверенность за привычную для себя маску властного человека.

- Тебе повезло. – Продолжая стоять с сомкнутыми на груди руками, строго проговорил охранник. – Ямада-сама еще во владениях, и ты успеешь поговорить с ним. Я позову служанку, и она проводит тебя к нему.

***

«Я женился потому, что быстро разбогател и мне стало скучно. Я посчитал, что должен о ком-то заботиться, помимо своей торговой лавки. Но я никогда не любил свою жену, и в итоге сделал и ее, и себя несчастными» - вспоминала Юми слова Сэты Каташи, сказанные в тот день, когда она призналась Хидэаки в своей холодности и выбрала судьбу, за которую когда-то осуждала свою мать. Сэта говорил, что ему казалось, будто он спал и только после встречи с Юми смог проснуться и по-настоящему ощущать настоящий мир. Девушка слушала его тогда и думала о Хидэаки, как сделала ему больно и что совсем не жалеет об этом. Потому что не будет связывать себя с человеком из-за обещания или скуки. И потому, что тоже только сейчас начала ощущать жизнь по-настоящему.

Но так Юми думала в тот вечер, а сегодня ее терзало отчаяние. И не только от того, что она, отказавшись от своих убеждений, легко согласилась быть любовницей женатого мужчины, который каждый вечер встречаясь с ней, после возвращался домой к своим детям и жене. Думая об этом, Юми испытывала невыносимую боль, жгущую и прижимающую ее к самому дну глубокой бездны. И пусть Сэта Каташи говорил, что не любит свою жену, все равно уходил к ней. К той, кто подарила ему четырех сыновей, кто просыпается с ним каждое утро, кто готовит ему завтраки, стирает и чинит его одежду… А Юми не имела права проявить к нему подобной заботы, и ей лучше было и не мечтать подарить ему однажды сына. Ведь какая судьба будет ждать того? Даже если Сэта бросит семью и останется с Юми, на чужом несчастье счастья не построить. Она не имеет права отнимать у семьи мужа и отца. Надо было остановиться, отказаться от этих чувств, но Юми не могла это сделать. И каждый вечер она тонула в этой запретной любви, зная, что ночью ее опять будет жечь ревность, тоска и гнев на саму себя. Девушка все чаще стала вспоминать свою мать и жалеть, что когда-то осуждала ее за подобный поступок. Тогда Юми была слишком глупа и наивна, и не понимала, насколько сильны бывают чувства и на что может оказаться готов человек ради нескольких часов обреченного на гибель счастья.

Но, может быть, еще есть выход? Возможно то, что Юми поняла вчера, все изменит? Девушка сидела напротив пришедшего к ней вечером Каташи, и тонула в этих размышлениях, совсем не слушая, о чем он говорит сейчас. Заметив, что рассказ о забавном случае, который произошел с ним сегодня, не вызывал у Юми никаких эмоций или хотя бы изменения в лице, Сэта замолчал, и девушка тут же вернулась в реальность.

- Вчера тебе было нехорошо, и сейчас ты далека от меня. – Еще немного помолчав, проговорил Каташи. – Ты была у врача и думаешь о поставленном диагнозе? Что он сказал тебе?

- Все в порядке. У меня слабое сердце, но я и так знала об этом. Мне нужно больше прогулок и меньше волнений. В том числе и твоих волнений.

Каташи нахмурился и опустил голову, о чем-то серьезно задумавшись. Юми стало не по себе от возникшей в комнате тишины. Тусклое колыхание лампы разбавлял лишь шум ветра, злорадно пропевший за окном. Почему-то именно злорадство услышала в нем девушка. Она медленно поднялась и принялась ставить на поднос посуду после съеденного ужина.

- Я должен уехать на пару месяцев. – Решительно произнес Каташи и резко поднялся. Это удивило Юми и в то же время обрадовало. Сэта заметил ее реакцию, но не стал спрашивать. Он заставил ее опустить поднос и крепко обнял. – Я не позволю никому и ничему заставлять тебя переживать. Ты – все для меня, и я сделаю что угодно, чтобы наполнить тою жизнь радостью. Прошу, только дождись меня.

После этих слов Сэта отпустил Юми, забрал свой вакидзаси и поспешно вышел. Он так торопился, что даже не постарался закрыть до конца дверь, и злорадствующий над Юми ветер нагло ворвался в комнату, наполнив все вокруг зябким холодом и запахом осенней ночи. Девушка, ничего не произнеся, проводила Каташи удивленным взглядом и застыла, продолжая смотреть на оставшуюся приоткрытой дверь. За ней виднелось черное, безлунное небо и размытые тьмой силуэты качающихся от ветра деревьев. «Может быть, это все к лучшему?» - поежившись, подумала она и медленно направилась к выходу, но на пороге остановилась. Там, за дверью было слишком мрачно и одиноко, как и в душе Юми. Сейчас она опять осталась одна. Даже ветер ее покинет, когда закроется эта дверь. Что имел ввиду Каташи, когда обещал наполнить ее жизнь радостью? И для чего внезапно решил уехать? Неужели он думает над тем, чтобы начать новую жизнь вместе с ней? Но это неправильно! Даже если учесть, что Юми носит под сердцем его дитя. Каташи оставит свою семью, о которой обещал заботится. Это не сделает его счастливым. Лучше продать дом и самой уехать из города, чтобы Сэта никогда не нашел ее, и малыш рос без чувства вины и позора.

Но как только Юми до конца осознала, что ее решение не позволит ей больше никогда увидеть Каташи, она села на корточки и сначала тихо заплакала, не в силах больше сдерживать в себе страх и отчаяние, а когда слезы почувствовали свободу, то плач превратился в громкие рыдания.

- Юми-тян*, что с тобой? - Внезапно послышался ей совсем близко голос Хидэаки. Она не заметила, как он вошел, и когда самурай спросил ее и коснулся рукой ее плеча, вздрогнула от неожиданности. Повернувшись, Юми недоуменно посмотрела на встревоженного Хидэаки, не понимая, что он тут делает и зачем вообще вернулся в этот город. Ведь с их разлуки прошло уже больше года, и Хидэаки ни разу ей не написал, значит, понял, что у них нет совместного будущего и это никак не исправить. Но его появление здесь означало обратное.

- Это тот мерзавец обидел тебя? – Закипая от злости, прокричал Хидэаки. Видя, как Юми-тян плачет из-за этого торгаша, в самурае просыпалась настолько сильная ненависть, что он больше не мог ее прятать и сдерживать.

- Зачем ты пришел сюда? – Подымаясь и вытирая слезы, строго спросила девушка. - И ты... ты следил за мной все это время?

- Я хотел посмотреть на вора, укравшего тебя. Юми-тян, как ты могла связаться с женатым мужчиной?! Что ты с собой делаешь?!

- Это тебя не касается! – Сердито закричала Моримото. - Ты не имеешь права вмешиваться в мою жизнь и воспитывать меня!

- Юми-тян, милая, ты же погубишь себя! - Хидэаки взял девушку за руки и попытался обнять, но Юми начала вырываться и кричать, чтобы он отпустил ее и убирался из ее дома и жизни.

- Не допускай ошибок своей матери. - Пытаясь успокоить девушку, продолжал говорить самурай. - Вспомни, как ты сама осудила ее, и как она была несчастна.

- Она была несчастна, потому что рассталась с моим отцом!

- Но она не жалела, что так поступила. Юми-тян, в глубине души ты и сама хочешь поступить так же. Ведь ты не такая, какой пытаешься казаться себе. И у тебя все еще есть возможность спасти себя.

Эти слова погасили гнев в глазах Юми, и она с надеждой посмотрела на Хидэаки, желая поверить в то, что он только что произнес. Что можно вырвать из сердца любовь и стереть свой позор, начать жить дальше, гордо смотря в будущее и веря, что все еще впереди. Но что на самом деле теперь будет ждать ее? Стыд, одиночество и нежданное материнство…

- Господин выделил мне земли. – Видя надежду в глазах Юми-тян, воодушевленно продолжил Хидэаки. - Теперь у меня есть большое имение, и я очень богат. Я обещал Шигэру, что буду заботиться о тебе, поэтому ты можешь уехать со мной. Ты больше не будешь одна. Рин будет рада тебе, и я буду заботиться о тебе, как о родной сестре.

«Мне станет легче, ведь я больше не увижу Каташи, и не буду расставаться с ним вечерами, думая, что он уходит к другой женщине. – Подумала Юми. – Но я сделаю больнее Хидэаки, ведь теперь он будет видеть меня и чувствовать, что мое сердце далеко от него и никогда не ответит ему взаимностью. Он не заслуживает этого. Я предала его, но он все еще готов страдать ради меня. Хватит! Пусть лучше возненавидит меня, начнет презирать, но зато сможет жить дальше и, возможно, однажды обрести счастье».

- Ты все еще на что-то надеешься? – Усмехнувшись, с показным презрением произнесла Юми. – Если считаешь, что, уехав, я забуду Каташи и опять полюблю тебя, то попробуй сам забыть меня. Оставь наконец-то меня в покое! Убирайся из моей жизни и не ищи! Ведь Мы с Каташи собираемся начать новую жизнь. Вместе! Мы уедем из города туда, где нас никто не знает и нам не придется встречаться тайком.

- И ты готова пойти на это?! – Не веря, что это говорит ему его честная и гордая Юми-тян, негодующе воскликнул Хидэаки.

- И я надеюсь, что ты наконец-то осознаешь правду и не будешь меня искать.

- Подумай, что ты делаешь? Ты не только растоптала свою гордость, но и готова сделать несчастной ни в чем не повинную женщину и ее детей.

- Это не твое дело!

- Я обещал твоему брату! И раз эти люди обречены потерять кормильца, то твою честь я еще могу защитить.

С этими словами Хидэаки решительно направился к выходу, но Юми кинулась за ним и, схватив за руку, стала умолять остановиться. Ведь его слова означали, что он собрался убить Сэту Каташи. Но Хидэаки одернул руку и, взяв свой катана, вышел во двор.

- Прошу тебя! Не делай меня несчастной. – Выбежав за ним, испуганно закричала Юми. - Я не смогу без него жить! Умоляю! Остановись! Я возненавижу тебя! Я … я прокляну и тебя, и Рин!

Видя, что самурай ее не слушает, она упала на колени, достав из-за пояса танто*, поднесла лезвие к горлу и прокричала, что убьет себя. Это остановило Хидэаки. Он печально посмотрел на Юми, еле сдержав нахлынувшие от отчаяния слезы, и злорадствующий ветер с ликованием пронесся мимо, закружив возле ждущей своей участи девушки.

- Любой вор достоин наказания. – Строго произнес самурай. - Этот бесчестный человек украл тебя у меня.

- Все не так. – Возразила Юми. Она пыталась выглядеть решительной, но ее тело дрожало от страха, смешанного с холодом от колючего ветра. – Я поняла, что устала тебя ждать еще до встречи с ним.

Хидэаки опустил голову и задумался, продолжая сжимать рукоять катана. Все вокруг словно замерло. Даже ветер стих, спрятавшись между уставшими от него деревьями.

- Прости меня. – Тихо проговорила девушка и уже собралась вонзить кинжал, но Хидэаки остановил ее.

- Я исполню твою просьбу. – Печально произнес он. - Взамен я освобождаю себя от обещания, которое я дал Шигэру перед его смертью. Я меняю его на жизнь этого ничтожного торгаша. Забудь обо мне. Ведь если ты передумаешь, я уже не смогу принять ту, кем ты стала.

***

Солнце безжалостно жгло бронзовую кожу работающих на площадке людей, то ли не зная, как оно для них горячо, то ли испытывая к ним безжизненное равнодушие. А грузчики продолжали носить тяжелые комедавара* в большие амбары, то ли не замечая, то ли смирившись с жестокостью солнца. Даже на сморщенном годами лице советника Ямады Хироши не читалось ни одной мысли о беспощадности солнца. Его суровый взгляд обычно контролировал работу подчиненных, не выдавая ни усталости, ни нетерпения.

Сезон подходил к концу. Год подарил богатый урожай. Рис собирали с плантаций в снопы, подвергали обмолоту и везли в больших соломенных мешках в поместье. Затем комедавара складывали, пересчитывали и в дальнейшем продавали и доставляли купцам.

С богатым урожаем росли и заказы. Необходимо было наращивать темп, нанимать больше рабочих. Это одновременно радовало и в то же время беспокоило господина Накагаву. И именно с этими мыслями он пришел на площадку. Накагава окинул довольным взглядом работников, а потом посмотрел на слепящее солнце и пустое, безоблачное небо. «До обеда еще столько времени, а солнце уже печет невыносимо. - Подумал он и перевел взгляд на своего советника. - Ямада чем-то обеспокоен. Он никогда не волнуется по пустякам. Возможно, его беспокойство связано с недавним происшествием. Позавчера один наркоман напал на прохожего, желая забрать деньги. Его быстро схватили, но не смогли допросить. Он откусил себе язык и захлебнулся кровью прямо на глазах у пришедшего к нему на допрос полицейского. Ямада видит в этом нечто большее, чем единичный случай, и видимо полагает, что это в итоге может коснуться семьи Накагава. Его интуиция еще ни разу его не подводила. А немногословность по этому поводу еще больше подтверждала, что может произойти что-то неприятное. Старик о чем-то думал, переживал, но молчал. Молчал от того,

- Доброе утро! – Заметив подошедшего Накагаву и почтительно поклонившись, произнес Ямада.

- Доброе! – Ответил господин и, немного помолчав, продолжил. - Работа шла бы быстрее, если б сюда устроилась еще хотя бы пара человек. Но тебе никто не подходит. Хироши, может, стоит пересмотреть требования к потенциальным работникам? Отбирать их менее строго? Мне нужны всего лишь люди, способные поднять и перенести тяжелый предмет из одного места в другое, а не полубоги.

- Но они будут работать у нас не один день. А те, что приходили сюда последних три дня, не подходили нашему рабочему коллективу.

- Неужели их прошлое оказалось хуже, чем у Судзуки? – Накагава нахмурился и, немного подумав, посмотрел на Ямаду с одобрением. – Впрочем, нам можно не торопиться, ведь мы укладываемся в срок. И это все благодаря рабочему настрою, который ты создаешь.

- Моя заслуга здесь не велика. Одна из причин, почему я одобрил твое решение о приеме Судзуки, это его талант сплачивать людей. И он прекрасно справляется с этой ролью. По этой причине я даже делаю вид, будто не замечаю его периодической лени. - Сказав это, старик принялся всматриваться куда-то за плечо Накагавы, и тот обернулся назад, увидев быстро идущую к ним служанку с низкорослым юношей. Накагава кинул взгляд на своего советника, который сейчас будто бы созерцал ту самую неприятность, которую предчувствовал накануне. Но через мгновение глаза старика стали спокойными и даже подобревшими. Господин Накагава понял, что ошибся, и идущий юноша не грозящая неприятность.

-Накагава-сама, Ямада-сама! – Подойдя к ним и низко поклонившись, заговорил путник. И Накагава не смог понять: насмешка или торжественность была в голосе этого человека. – Я рад, что нашел вас. Надеюсь, вы сможете уделить мне время, и это не будет для вас неудобным.

- Кто вы и для чего нас искали? – Задал совершенно ожидаемый вопрос Накагава. И юноша мысленно отметил, что этот высокий, светловолосый, сероглазый иностранец не просто хорошо говорит на японском, но и с характерным для этой местности диалектом. Значит, живет в этой стране довольно давно. Скорее всего, с детства. На вид ему лет 35, и если свое детство он провел здесь, то ему было очень нелегко, поскольку тогда большая часть народа Японии не питала любви к гайдзинам*. Но, тем не менее, он остался в этой стране, носит японскую фамилию и добился уважения местных жителей. Быстро это определив, юноша ответил коротким рассказом о том, что он – странник и просто ищет работу.

- По отзывам горожан, - продолжил объяснять путник, - Вы человек, достойный уважения, и цените труд людей, которых нанимаете, предоставляя им хорошие условия. Для меня важны оба этих фактора, поэтому я пришел к Вам предложить свои умения.

- А что ты умеешь делать? – Спросил Накагава, пытаясь определить, на какую работу сгодится этот довольно вежливый и, судя по поставленной речи, умный юноша, и можно ли выделить для него место. Но вакансий не было. Здесь не хватало лишь нескольких грузчиков. На такую должность этот худощавый, низкорослый мальчишка явно не подходил.

- Я слышал, вам нужен грузчик. – Уверенно и весело ответил странник. - Я знаю эту работу и смогу стать лучшим из ваших грузчиков.

Стоявшая рядом с ним служанка еле сдержала в себе улыбку и нечаянно хмыкнув от распиравшего ее смеха, сделала вид, что просто подхватила насморк.

- Ты считаешь, что сможешь выполнять дневную норму наравне с этими людьми? – Спокойно спросил господин Ямада, указав рукой на продолжавших молчаливо переносить мешки грузчиков.

- Да. Я буду ее перевыполнять. – На полном серьезе ответил странник и опять беззаботно улыбнулся.

- Если бы у меня было другое место – я бы обязательно тебя взял. - Ответил на это Накагава. - Но у меня нет других вакансий. Поэтому я вынужден тебе отказать.

На лице юноши выразилось искреннее недоумение, а служанке на секунду даже стало его жаль из-за все еще живущей в нем детской наивности. Но таким он показался служанке. Господин Накагава же подумал совсем о другом. По идее странник сейчас должен был принять ответ и либо начать переубеждать Накагаву, либо смириться и уйти. Но юноша продолжил удивленно смотреть на отказавшего ему человека, будто такой вариант ответа не был им предусмотрен, и он теперь не знал, что ему делать. Почему этот парень был так уверен, что найдет здесь работу? Он не глуп, возможно немного самонадеян, но не наивен. И его утверждение, что он будет самым лучшим грузчиком, не было похоже на мальчишескую похвальбу. Напротив, это было сказано так, словно у него уже есть успешный опыт, и он знал, что и здесь у него все выйдет так же.

- Впрочем, мне нужен человек, который будет следить за порядком на рабочей площадке, стройке и столовой. – Немного подумав, сказал Накагава. - Платить за это я готов больше, чем за грузчика.

- Благодарю, но меня устроит зарплата грузчика. – Улыбнувшись, настоял юноша. На лице господина Накагава изобразилось огорчение, а служанка уже не знала, как ей быть с разбушевавшимся не на шутку «насморком».

- Харука! – Строго осек ее советник. – Ты сопроводила юношу и теперь можешь заняться своими основными обязанностями.

- Да, Ямада-сама! – Покорно поклонившись, испуганно согласилась служанка и немедленно направилась в дом.

- Хикару, - обратился советник к хозяину, - ты сделал мне сегодня замечание. И я согласен с ним. Поэтому прошу тебя позволить мне исправиться. Позволь мне принять этого юношу в штат и назначить грузчиком. Я уверен, у него все получится.

На это Накагава ничего не ответил, лишь с сомнениями посмотрел на своего советника.

- Я готов взять ответственность за этого юношу! – Принялся настаивать Ямада. - Позволь дать ему шанс. Я вижу в нем потенциал.

Накагава опять внимательно посмотрел на все еще ждущего ответа путника. Не был тот похож на человека, готового гнуть спину и ежедневно выполнять одну и ту же скучную, не требующую творчества или изобретательности работу. И дело было не только в его чрезмерно опрятном виде, осанке или кажущейся хрупкости. В его слегка растерянном и полном надежды взгляде чувствовалась редкая проницательность и острый ум, о чем свидетельствовала и его грамотная речь. Да и его манера общения показывала, что он относился к Накагаве и Ямаде скорее как к партнерам, чем к нанимателям. Но, тем не менее, придя в этот город, путник не придумал ничего лучшего, как наняться грузчиком. Может, его цель устроиться именно к Накагаве? Ведь он сказал, что ему важно, как отзываются о Накагаве горожане, т.е. он не готов работать на того, кого не сможет уважать. И, похоже, этот фактор для него даже важнее зарплаты, раз он отказался от менее приятной, но более оплачиваемой вакансии. Значит, он привык быть предан тому, на кого работает, а следовательно, будет исполнителен. Хироши никогда не ошибался в людях и, раз так настаивает, значит тоже не видит в этом человеке злого умысла. Может действительно дать юноше шанс? Если он хорошо себя проявит, то в будущем можно будет дать ему другую должность. Накагава вдруг поймал себя на мысли, что за пару минут настолько пропитался симпатией к этому человеку, что даже готов в будущем сделать его заместителем Ямады.

- Если ты выполнишь дневную норму до шести вечера – я приму тебя. – Сообщил свое условие Накагава.

***

Слишком теплая, звездная ночь. Слишком мягкий воздух. Слишком сложно поверить в то, что все твои надежды, мечты, страдания и сомнения могут быть прекращены в такую безмятежную, тихую ночь. Природа словно отражает насмешку судьбы над тобой и говорит о том, что ты лишь песчинка в океане, сложенном из людских жизней, и сколько бы ты себе не запланировал, если твое предназначение в этом мире выполнено – ты все равно его покинешь. И не важно, как тебе тяжело от мыслей сколько боли своим уходом ты причинишь любимым людям. Тебя даже могут не удостоить радости хотя бы разок перед уходом взглянуть на лицо своего новорожденного сына. Лишь его крик, раздавшийся отголоском в затухающем сознании Юми, сообщил ей, что хотя бы главная ее мечта сбылась. Он спасен, с ним все в порядке, он будет жить…

Можно было бы надеяться, что ночь так тиха, потому что затаила дыхание от радости новой жизни. Но бледная, плоская луна как всегда безразлично смотрела на все вокруг, доказывая, что все идет своим чередом и погоде нет никакого дела до произошедшего. Ей все равно, насколько невыносимую боль может испытывать человек, только что потерявший самого дорого человека. Даже если это чувство безгранично тяжело, и от него не просто сложно дышать, дыхания просто нет. И все мысли тянут назад, вызывая еще большее страдание от понимания настоящего. «Ее больше нет»! Нет ее живой, детской улыбки, нет ее нежных, всегда прощающих и любящих глаз. Не будет больше слышно ее тихих, смиренных шагов, шороха ее скромных платьев. Она больше никогда не нальет для него чая. Ее тонкие, хрупкие пальцы никогда больше не коснутся его лица. А в ее волосах больше никогда не понежится свет от вечерней лампы. От этого любой свет в ночи начинает делаться ненавистным. Всё, что касалось ее при жизни, теперь не имеет смысла и от этого становится врагом. «Ее больше нет!». С этим невозможно смириться! Это невозможно принять! Но это есть! Об это можно биться, как о стену. И это не исчезнет уже никогда… Никогда! Что бы ты с собой не сделал! «Никогда!!!» Даже само это слово уже не обладает вмещаемым в него смыслом, а становится лишь запредельным ощущением страдания. И разум даже не пытается себя от этого защитить. Ведь любой вопрос, где найти новый смысл, как жить дальше – вызывает страх и боль, отчаянное отрицание происходящего.

Именно это прочел в глазах Каташи вышедший на веранду доктор. Он привык видеть такой взгляд, как и любую людскую боль. И для него происходящее было не так страшно. Ему не хотелось стоять, скрючившись на коленях и обнимая перила, рыдать, забыв, что ты – мужчина. К тому же, у него был долг помогать живым оставаться таковыми. И у него на руках был маленький, беспомощный человечек, только что осознавший, что такое свет, воздух, пространство этого огромного мира. Ему сейчас нужно было помочь. И главное, ему сейчас нужно было напомнить, что у него все еще есть любовь и защита, а значит, есть смысл бороться за начавшуюся жизнь.

- У вас сын. – Делая вид, что не видит слабости Каташи, произнес доктор. – Она была уверена, что будет мальчик. Говорила, что в нем смысл ее жизни.

Сэта ненавистно посмотрел на этот кричащий, сжавшийся от страха комочек жизни, принесший смерть его любимой Юми. Из-за него ее больше нет! Из-за него! Из-за… Нет, он ни в чем не виноват. И он тоже только что потерял самого дорогого человека на свете.

Каташи медленно поднялся и подошел к доктору. Ребенок продолжал надрываться от крика, не понимая, что произошло, но чувствуя, что ему не только придётся привыкать к тому, насколько велик, сложен и многогранен новый мир, но и принять непоправимую трагедию. Ему хотелось, чтобы человек, чей нежный голос он слышал каждый день, появился рядом и вновь заслонил собой, подарил защиту и любовь. Но мать будто не слышала его. И он продолжал звать ее изо всех сил. Как ему объяснить, что он никогда ее не увидит, и не ощутит ее заботливых объятий? Как оградить его от этой беды и заменить ему мать? И он так похож на нее…

Сэта, взял младенца на руки, и тот, словно узнав его, резко успокоился, стал лишь изредка кряхтеть и сопеть, будто стараясь что-то спросить или объяснить своему любимому отцу. Каташи внимательно рассмотрел его маленькое личико с курносым носиком, аккуратным подбородком и румяными щечками, на которых на секунду показались ямочки. Малыш словно попытался улыбнуться в ответ на невольно возникшую улыбку на лице отца. Сэта вспомнил, как улыбалась Юми, когда перед расставаниями подходила к нему, а потом обнимала и говорила, что они скоро встретятся, и она будет с нетерпением этого ждать. Слезы градом покатились из глаз Каташи. Он опять вспомнил, что Юми уже никогда так не сделает. И он сам однажды от этого отказался, усомнившись в ней. Когда он расстался с ней, обещав избавить ее от тревог, то уехал в Эдо, чтобы купить дом, наладить там торговлю и обеспечить им с Юми новую, счастливую жизнь. Но по возвращении через два месяца застал девушку собирающей вещи. Она сказала, что пока его не было, возобновила отношения с Хидэаки и теперь собирается выйти за него замуж и переехать в его имение. Сколько боли и любви было в ее взгляде, когда она говорила все это. Но Каташи не понял ее и поверил ее глупым словам. А может быть, если бы он унял свой гнев и поверил в ее доброе, до самопожертвования любящее сердце, то спас бы! Возможно, если бы он был рядом, ее недуг не развился, и она бы осталась жива? Если бы он тогда не оставил Юми одну, осыпав на прощание проклятиями! Но он был глупцом, и в итоге потерял ее. А сын все продолжал неумело рассказывать о том, как безгранична его любовь к отцу, и радость от того, что он наконец-то смог увидеть его лицо и ощутить его сильные, надежные объятия…

- Если вас кто-нибудь спросит, то скажите, что он тоже не выжил. – Продолжая искать в лице сына черты Юми, печально проговорил Каташи. - Я не могу потерять еще и его. Я отдам вам любые деньги за молчание. Только не лишайте меня возможности заботиться о нем.

- Вы собираетесь забрать его? – С беспокойством спросил доктор. – Он очень слаб, ему нужна забота, которую никогда не сможет дать узнавшая об измене женщина. Я не знаю, кто может отнять его у вас, но вот кто может убить…

- Вы не спасли ее! – Гневно перебил его Каташи. – Вы никчемный врач, и не смейте оскорблять мою жену! Она жестокосердна, но на убийство не пойдет.

- Госпожу Моримото невозможно было спасти, и мне жаль, что я не смог ничего сделать. Я предупреждал ее ни раз о большом риске, но в том, что она не могла полностью соблюдать мои предписания не было ее вины. Несколько дней назад госпожа Моримото просила меня найти женщину, которая смогла бы позаботиться о малыше, если ее не станет, и при этом сохранить все в тайне. У меня есть такой человек. Это моя родственница, и она готова забрать мальчика. Позвольте исполнить желание госпожи Моримото. Пока малыш не окрепнет, так ему будет лучше.

«Ты все предвидела». – Подумал Каташи, глядя в глаза сына, похожие на глаза Юми. В них отражалась та же любовь и проницательность. Словно этот малыш понимал, о чем сейчас подумал и что чувствует Сэта, и пытался ему сказать, что боль пройдет, а они всегда будут друг у друга, ведь ничто не может быть сильнее той любви, что он испытывает к своему отцу.

- Не беспокойтесь. – Немного подождав, проговорил доктор. – Он будет в надежных руках. Хотя бы пока не окрепнет, моя родственница будет заботиться о нем. И вы всегда сможете его навещать и поэтому не потеряете с ним связь. Денег я не возьму. Ведь мы в долгу перед семьей Моримото, и моя забота о здоровье Юми не окупила его.

***

«Хорошее начало моего пути» – взяв комедавара и взгромоздив его на спину, подумал путник. Юноша был доволен своей удачей и с радостью принялся за порученное ему дело, не обращая внимания ни на беспощадный жар близящегося к полудню солнца, ни на удивление или даже тихие насмешки своих новых коллег.

- Да его сейчас комедавара переломит. – Произнес один из грузчиков, когда увидел, что странник собирается поднять тяжелый мешок.

- Хотя бы ради своих чистеньких таби не брался бы за это. Не детское это занятие. – Хихикнул второй.

- Может, это господин решил нас так повеселить? – Улыбаясь, предположил третий.

- Задира, как тебе нравится этот цирк? – Обратился один из них к вышедшему из амбара здоровяку Судзуки Такэо, который считался самым сильным на площадке. Он обладал не только хорошо развитой мускулатурой, из-за чего был похож на тяжелый дубовый шкаф, но и двухметровым ростом. Странник по сравнению с Задирой казался немощной щепкой, и его пребывание на грузовой площадке от этого выглядело еще более несуразным.

- Это что? Новый грузчик? – Перекосив рот, спросил Такэо.

- Угадай, кто кого тащит? Комедавара - этого малыша, или все же малыш тащиткомедавару?

- Господин не принял вчера моего друга. А сегодня нанял этого малявку! – Скрепя зубами, прохрипел Задира.

В это время странник с улыбкой на лице прошел мимо них, словно не замечая ни злости Такэо, ни веселья своих коллег.

Но постепенно насмешки грузчиков начали заменяться удивлением и зарождающимся уважением к выносливому и терпеливому мальчишке. Да, он с виду мал и хрупок для такой работы. Но его ловкости и упорству можно позавидовать. Путник работал без остановки и при этом каждый следующий мешок легко взгромождался ему на спину, шаги путника всегда были уверенными и равномерными, каждый принесенный груз он не кидал, смахивая со лба пот, а бережно устанавливал на определенное для него место.

- А мальчишка молодец. – Одобрил его один из грузчиков.

- Стойкий. – Подтвердил другой.

Но странник, казалось, не обращал внимания и на это. Лишь продолжал с молчаливой, чуть видной улыбкой выполнять порученную ему работу. Он был доволен своей удачей, и его вполне устраивало его новое окружение, которое он уже успел немного изучить, наблюдая за их поведением и слушая их разговоры, когда проходил мимо. Путник уже понял, что по вечерам один из грузчиков, Ёсида, любит угостить своих коллег выпивкой. Судя по его манерам и речи, он из богатой семьи, но видимо поспорил с отцом, что сможет добиться чего-то в жизни без его денег. Тем не менее, выпивку Ёсида покупал, скорее всего, тратя деньги отца. Другой рабочий, Икухара, обожал играть на кото*, а значит, наверняка знал много песен, легенд и бесконечное количество анекдотов. А вот Такаи наоборот был вечно унылым, не любил шуток и каждую из них принимал на свой счет. Но зато это был первый среди рабочих, к кому можно было обратиться за помощью и без лишних вопросов получить ее. Другой грузчик, Мацуока, был самым болтливым, шустрым и чрезмерно суетливым. В его глазах так и читалась мысль о том, как бы получить новую информацию и тут же ее использовать в выгодную для себя сторону. Такие люди часто бывают полезны, поскольку знают все и обо всем, и могут легко достать любую вещь в городе - от хорошего, но дешевого сорта муки, до контрабандного оружия. Но их переоценка собственного ума, внешности и удачливости часто играют с ними злую шутку, руша все планы в самый неподходящий момент. Поэтому сближаться с ними не стоит, чтобы волна разрушений не коснулась и твоих планов, и чаяний. Еще среди грузчиков был здоровяк по имени Судзуки Такэо. Но все его называли Задира. Он считался главным в коллективе. И не только из-за страха к его мускулам, горячему темпераменту и криминальным друзьям. Несмотря на эти качества, Такэо вел себя в коллективе довольно спокойно, никого не притеснял, даже иногда утихомиривал и мирил поссорившихся товарищей. Можно сказать, он следил за порядком в коллективе. И справлялся с этой задачей на отлично. Но, к сожалению, это была единственная ноша, которую он умел нести, и нес, действительно вызывая уважение. Мешки таскать Такэо не умел, поскольку, беря их, неправильно держал спину, из-за чего груз распределялся неравномерно и перегружал поясничные позвонки. Если бы не хорошо развитая мускулатура и периодическое уклонение от работы, Такэо бы давно надорвал спину и был бы вынужден расстаться с этой должностью.

И в то время, как все начали пропитываться уважением к трудолюбивому страннику, Такэо, обижаясь за своего друга, которому господин Ямада отказал в работе, не изменил своего мнения к юноше и с каждой новой встречей с ним во время работы начинал его все больше ненавидеть. «Говорите, он стойкий? – Подумал Задира, решая, как поступить с тем, кто «недостойно» присвоил себе место его товарища. – Ну мы это еще проверим. Сейчас увидим, на сколько хватит его стойкости». Судзуки ехидно улыбнулся и с гневным взглядом проводил вновь прошедшего мимо него путника. Тот по-прежнему беззаботно улыбался, и это добавляло еще один повод возненавидеть его всей душой.

Дождавшись, когда господин Ямада покинет площадку, Задира решил действовать. Он посчитал, что стоит пару раз припугнуть мальчишку, и тот сам откажется от работы здесь. И когда путник взял очередной комедавара и направился к амбару, Такэо, повторив за ним, прибавил шагу, чтобы поравняться, а затем, развернувшись, попробовал толкнуть его своим мешком. Но именно в этот момент у странника неожиданно развязался шнурок, и он, быстро скинув свой груз, наклонился, чтобы перешнуровать дзори*. Бедный Такэо не предположил, что при таком раскладе его комедавара не встретит сопротивления и от сильного разворота по инерции потянет за собой. Задира, так отчаянно пытавшийся сбить ни о чем не подозревающего странника, сделал несколько кругов на одной ноге и полетел вслед за вырвавшимся из рук мешком, с грохотом рухнув на землю. Путник удивленно обернулся к упавшему товарищу, на что тот обозвал его сопляком. От этого странник неожиданно ответил какой-то странной, будто сочувствующей и извиняющейся улыбкой, что взбесило Задиру еще больше.

Поднявшись, Судзуки подошел к стопке сложенных бревен и стал ждать, когда странник пройдет мимо с очередным мешком на спине. И ни о чем не подозревающий путник не заставил себя долго ждать. Когда странник поравнялся с предвкушающим месть Задирой, тот пнул ему под ноги бревно, надеясь увидеть падение ухмыляющегося сопляка. Но путник, продолжая беззаботно улыбаться, перешагнул бревно, будто его и не заметив, и направился к амбару.

- Не долгим будет твое везение! – Прорычал себе под нос Такэо, поднял свой мешок и направился на склад. Но, сделав шаг, его нога споткнулась об им же недавно кинутое бревно, и Задира с грохотом повалился на землю, а его комедавара на него и, скатившись по его голове, упал на землю. Открыв глаза, Такэо увидел прямо перед своим лицом ноги господина Ямады.

- Если повредишь товар, я вычту это из твоей зарплаты в двойном размере. – Сухо проговорил советник, скрестил руки за спиной и направился к дому господина Накагавы.

Такэо уважал господина Ямаду и был благодарен ему за то, что тот принял его на работу, дал шанс. И произошедшее сейчас, вызвало в нем сильный стыд и еще большее раздражение к страннику. Задира осознал, что уже всей душой ненавидит это странное, вечно ухмыляющееся существо, которое необходимо наказать любой ценой!

Но, чтобы Такэо не делал, страннику удавалось уйти от атаки. Задира еще несколько раз пытался его зацепить мешком, «нечаянно» пнуть плечом или даже в открытую ударить ногой. И каждый раз путнику случайно везло, и он оставался невредим, разжигая в Такэо еще большую ненависть.

И когда этот гнев достиг наивысшей точки, Такэо пошел на отчаянный шаг. Он поднял с земли булыжник и, дождавшись, когда странник пройдет мимо, кинул в него, уже не думая о том, к чему это может привести. Пусть Задиру за это уволят, посадят в тюрьму, казнят! Это постоянно улыбающееся существо должно быть наказано за свое везение! Но именно в тот момент, когда снаряд уже почти достиг своей жертвы, жертва внезапно развернулась в сторону, желая что-то спросить у проходившего мимо него Мацуоки. В результате булыжник оказался отбит мешком и направлен в сторону своего отправителя. За эти мгновения вся жизнь Такэо пронеслась у него перед глазами, и ему повезло, что он успел пригнуться и снаряд пронесся в нескольких миллиметрах над его головой.

Будто какое-то мистическое существо защищало этого мелкого и, видимо, от того всегда веселого паренька! Начиная в это верить, Такэо решил сменить тактику: раз мальчишку никак не задеть и не ударить, а значит не зародить в нем желание отказаться от работы у господина Накагавы, нужно, чтобы сам хозяин не пожелал его оставить. А для этого нужно, чтобы путник просто не выполнил дневную норму.

Восхитившись своей гениальностью, Задира тут же принялся за выполнение своего плана. Вбежав в амбар, он быстро определил, где стоит стопка мешков странника, и принялся их перетаскивать в общую кучу. Ведь господин Ямада просил странника складывать груз отдельно, чтобы было проще определить, сколько комедавар тот смог перетащить.

«Зря, сопляк, ты так стараешься. – Хватая первый мешок, подумал Задира. – Ты даже половины от нормы не выполнишь. Уж я об этом позабочусь». Оттащив первый мешок в общую кучу, Такэо тут же кинулся за вторым. Схватившись за него, он уже было рванул назад, как его настороженный слух уловил чьи-то приближающиеся к амбару шаги. Задира, опустив мешок, прижался к нему, чтобы спрятаться и проследить за помешавшим его планам человеком. Кто-то подошел к стопке странника и остановился. Такэо решил приподняться, чтобы подсмотреть, кто зашел в амбар. Но не успел он выглянуть из-за укрытия, как что-то большое и темное приблизилось к нему, потом все осветилось ярким, переливающимся светом и стало очень больно. Такэо упал навзничь и, приоткрыв глаза, увидел обеспокоенное, слегка улыбающееся лицо.

- Ты в порядке? – Спросил Задиру странник и приложил ладонь к своему затылку.

- Уухр. – Только и смог прохрипеть Такэо, соображая, что произошло.

- Прости. Когда я бросал мешок, то не видел, что ты там прячешься.

- Я … ох… я не прятался!

- Правда? Тогда что ты там делал?

- Когда комедавару кидываешь, будь осторожнее! – Поднимаясь, рявкнул Задира, от чего странник опять слегка улыбнулся. Такэо вплотную приблизился к путнику, сам не зная, что хочет сейчас с ним сделать: вбить в землю или разорвать пополам, ну уж точно не просто задушить или поставить под глазом синяк. Все это легко читалось в его разгневанных глазах. Такэо и сам хотел, чтобы юноша это увидел и испугался. Но у странника была совсем другая реакция. Ему это все как будто казалось забавным.

«И от чего он такой бесстрашный и самоуверенный? - Продолжая грозно смотреть на странника, подумал Задира. – Вряд ли он еще не понял, что я намеренно пытался его задеть и не спроста оказался за его мешками. Неужели думает, что я его просто запугиваю и не осмелюсь ударить? Черт! Мне и правда нужна эта работа!» Такэо еле сдержал себя, чтобы не убить странника, и, сжав кулаки, просто направился к выходу, по пути задев путника локтем. Странник слегка пошатнулся от удара, но смог поймать равновесие и не упасть. При этом он не произнес ни слова и не убрал своей беспечной улыбки, а лишь поставил ближе к стопке мешок, которым до этого ударил Такэо, и спокойно направился продолжить работу.

День подходил к концу. Птицы прятались в деревьях, между окутанной вечерним солнцем листвой, искали себе уютное место и мило щебетали друг с другом, досказывая произошедшее за день, прощаясь на ночь, готовясь ко сну. Ветер тихо созерцал вечер, уже приготовив воздух к ночи, сделав его прохладнее и легче. Солнце, превратившись в слиток рыжего золота, тихо уходило в землю, провожаемое пением звонких сверчков. Три удара в гулкий колокол оповестили рабочих о том, что ужин готов, можно наконец-то поесть и идти отдохнуть.

Странник последовал за толпой грузчиков к рабочей столовой, где его у входа встретил Ямада и сам господин Накагава. Оба были довольны работой путника. Накагава выразил свою благодарность за труд, а Ямада сообщил, что странник принят и может сразу после ужина занять пятую комнату, которую ему уже сейчас готовит к заселению служанка.

Путник поблагодарил их и вошел в столовую. Его сердцу было легко и спокойно. Он окинул взглядом большое помещение, восхитившись алыми лучами солнца, падающими квадратами на белые стены; полной грудью вдохнул в себя аромат, доносившийся из кухни, и признал, что это восхитительно; сел за аккуратный столик, где со вкусом были расставлены простые, наполненные гармонией приборы, и пропитался уважением к труду человека, который это создал. Спокойствием и умиротворением было наполнено сердце путника, пока в столовую не вошла девушка с подносом в руках. Она улыбалась, и эта улыбка отражала сияние темно-голубых глаз, похожих на утреннее, только что скинувшее рассветные краски, небо. Ее волнистые, золотые волосы, подобранные синей лентой, нежно касались плеч, одетых в голубое, усыпанное цветами, кимоно, и сама девушка напоминала нежный, хрупкий цветок, совсем не вяжущейся с окружающей ее обстановкой, точнее с окружающими ее грубыми и уставшими рабочими. Это точно была родственница господина Накагавы, скорее всего его дочь. И она была прекрасна от того, что с радостью помогала отцу и работала здесь вместо того, чтобы вдыхать в саду ароматы засыпающих цветов и слушать пение сверчков. Все спокойствие и умиротворение, наполнявшее странника, куда-то вмиг исчезло, что-то новое и неожиданное наполнило его пустые легкие, разлилось румянцем по белым щекам, пробежало мурашками по плечам и спине, и даже стало невыносимым, когда ее небесные глаза посмотрели вглубь него, коснувшись самого центра его спавшей души. А еще через мгновение эта девушка подошла и поздоровалась, от чего путника парализовало током. Он никогда не терялся, был спокоен, всегда знал, что делать. А сейчас странник даже не понял, что произнес. Кажется, поздоровался, поблагодарил… Кажется, все в порядке, раз она не отреагировала насмешкой или удивлением, а спокойно поставила блюдо на столик и ушла. Путник застыл, провожая ее взглядом, не сразу опомнившись, где он. Что-то произошло. Ему стало плохо и неуютно от того, что он почувствовал. Страннику отчаянно захотелось вернуть себе спокойствие и легкость. Он принялся быстро ужинать, чтобы скорее отсюда уйти, но его глазам хотелось еще раз увидеть это небесное создание и смотреть на него, не отрываясь. Из-за этого путник уставился глазами в тарелку, боясь увести взгляд хоть на сантиметр в сторону. Но тогда его уши начали старательно прислушиваться ко всем даже незначительным звукам, чтобы знать, где сейчас эта владелица голубого неба и что она делает.

- Самое большее, на что ты можешь рассчитывать – так это стать ее подружкой. – Как только девушка покинула столовую, раздался насмешливый голос Задиры. Он, похоже, заметил, как странник смотрел на нее, и решил, что может использовать это, чтобы наконец-то задеть его. Все в столовой так же догадались, что эта речь адресована путнику. Но тот продолжил спокойно есть. Тогда Такэо встал из-за столика и подошел к юноше. – Да не красней ты так. Все же заметили, как ты в нее с первого взгляда… - Задира рассмеялся и слегка хлопнул путника по спине. – Понимаешь, ей нужен настоящий мужчина, - он облокотился локтем о плечо странника и, не заметив, что девушка вернулась, продолжил, - а не такой сопляк, как ты. Ну, ты же уже не маленький, знаешь, для чего? А? Но ты… ха-ха-ха-ха-ха! Ты даже ее, как следует … - Дальше Такэо не договорил, поскольку неожиданно для всех оказался согнутым пополам и уткнувшимся лицом в чашку путника, наполненную горячим супом, а сам юноша уже стоял над ним, держа его вывернутую за спину руку. Задира попытался освободиться, но малейшее его движение провоцировало усиление и так слишком сильной боли, и вскоре испуганный своей беспомощностью Такэо стал просто кричать, булькая супом и разбрызгивая его по столу. Все замерли в ошеломлении, до конца не понимая, как путник так быстро справился с Задирой, и что будет дальше. Девушка, побледневшая, застыла с подносом в руках, и в ее голубом небе задрожал страх.

- Никогда не смей в присутствии моих господ произносить подобной низости. – Весело произнес путник.

- А что я такого сказал? – Давясь заползающим в ноздри супом, пропищал Задира.

- Ты прекрасно знаешь, что хотел произнести. – Сильнее скручивая несчастную руку Такэо, ответил странник. И в его глазах отразился странный блеск, похожий на восхищение созерцаемой ими боли. – Тебе подсказать, что ты должен сделать, или сам догадаешься?

- Госпожа Накагава, - булькая остатками супа, словно охрипшая от лая собака взвыл Задира, - простите меня!

Юноша посмотрел на девушку и, встретившись с ней взглядом, почувствовал стыд и наползающее комом отчаяние. В ее глазах не было одобрения. В ее голубом небе присутствовал лишь страх и недоумение. Молчаливая пауза повисла в воздухе. Эта тишина была не долгой, но девушке показалось, что это длилось вечность. Она покрылась ярким румянцем, поднос выскользнул из ее рук и с грохотом ударился о пол. Эхо с удовольствием разнесло этот шум по всей столовой, так что даже чирикнувшая за окном птица почувствовала неловкость от своего беззаботного пения.

- Госпожа Накагава, умоляю, простите меня! – Повторил мечтающий о помиловании Такэо. Но девушка, ничего не ответив, просто выбежала из столовой на кухню, после чего послышался стук резко закрывшейся двери и быстрые шаги по скрипучей, деревянной лестнице.

Путник почувствовал, как стоя ногами на полу, медленно сползает в холодную, мрачную бездну странных, неприятных ощущений. Это была волна эмоций, которых ранее он не умел испытывать и, кажется, еще не был готов испытать. Но холодного спокойствия уже невозможно было вернуть, как ни пытайся уцепиться за его далекий мираж. В столовой стало шумно. Воздух был раздражен звуками удивления, насмешками, похвалами, кряхтеньем наконец-то освобожденного Задиры. Страннику стало еще хуже от того, что он вдруг понял, как уже не способен внимательно следить за тем, что происходит здесь и сейчас. На его залитом остатками супа столике лежала перевернутая чашка. Это был хороший предлог не ужинать, а пойти подышать свежим воздухом и проанализировать произошедшее.

Выйдя из помещения и подойдя к старому, одинокому дубу, чья богатая крона накрывала тенью крыльцо столовой, путник спрятал руки в широкие рукава кимоно и посмотрел на пыльную, еще не отдохнувшую от солнца землю. Вот они – первые шаги его долгого пути. И они оказались не такими уж простыми. Ветер пронесся мимо, ударив по лицу путника и будто потянув его назад, в еще не далекое, но уже слишком холодное прошлое. Телу стало зябко. И было непонятно – от вечернего ветра или от промелькнувших воспоминаний.

***

- Хочи, Гадзо, смотрите, какой мячик подарил мне отец! Давайте вместе поиграем! – Радостно кричал четырехлетний мальчик, пытаясь догнать своих старших братьев, куда-то очень торопящихся.

- Отвали, малявка! – Оттолкнув его, презрительно крикнул Гадзо. – Ты нам не родной, и мы не будем с тобой играть. Отдавай мяч. Ты не имеешь права брать здесь что-либо.

- Но папа сказал мне, что это подарок. – Обняв мяч и немного отойдя от братьев, возразил ребенок.

- Подарки отец может делать только нам. Мы – его законные дети. А тебе он только одолжить мог. И то из жалости.

- Это не правда! Отец любит меня! Я хотел подружиться с вами и поиграть. Почему вы сердитесь на меня? – С надеждой смотря в глаза ненавистных братьев, спросил Соджиро.

- Потому что ты нам не брат. Ты вообще никто, и никаких прав у тебя нет. Мелочь незаконнорожденная! – Закричал Гадзо, толкнув мальчишку рукой.

- Как ты смеешь говорить о правах в этом доме! – Строго спросил отец, выйдя к ним из соседней комнаты. Он слышал диалог своих детей и был разгневан словами своего старшего сына. – Ты здесь не хозяин. Соджиро мне такой же сын, как и ты. Разве я не покупал игрушек, когда ты был в его возрасте? Он такой же полноправный член семьи! Прочь с глаз моих! - Гадзо и Хочи, вмиг побледнев, быстро убежали, думая, куда бы спрятаться от неминуемого наказания. - И где я оставил свою плетку? – Раздраженно произнес Каташи, возвращаясь в комнату. – Я выбью из них эту злобу!

- Не надо их бить! – Закричал Соджиро и обнял ноги отца своими маленькими, детскими ручонками. – Они хорошие! Просто я с ними еще не подружился. Но скоро мы будем вместе играть и смеяться. Они ведь мои братья!

- У тебя очень доброе сердце. – Сказал Каташи и, подняв, обнял мальчика. – Надеюсь, эти оболтусы когда-нибудь поймут, что ты - самый лучший брат на свете.

Соджиро удивленно взглянул на отца и спросил:

- А кто такие оболтусы?

Каташи рассмеялся и посмотрел в большие и чистые глаза сына, забыв о гневе. Эти глаза были так похожи на глаза Юми. Красивые и полные искренней любви. Как мало нужно было отцу, чтобы почувствовать себя самым счастливым человеком на земле. Всего лишь находиться рядом со своим сыном и слушать его звонкий голосок. Каташи очень любил Соджиро. И не только потому, что мальчик был сыном Юми. В этом чистом создании не было ни злобы, ни хитрости, ни притворства, которыми отличались его старшие дети. Соджиро всех любил и прощал, и для него было непонятным, почему его братья так обходятся с ним.

- Когда я выросту, то буду таким же умным и сильным, как и ты. И тоже буду знать, кто такие оболтусы! – Важно произнес мальчик, а потом, когда Каташи опустил его, вприпрыжку побежал к отцовскому вакидзаси, бездельно лежащему на подставке возле кувшина с цветами. – Папа, а можно мне подержать твой меч?

- Ты еще мал, он слишком тяжелый для тебя. – Улыбаясь, ответил отец.

- А ты ведь никогда и никого им не убивал, правда? – Соджиро сел на пол и с интересом посмотрел на Каташи.

- Оружие нужно не для того, чтобы убивать. Убийство – это плохо. Если ты убьешь, то перестанешь быть человеком и превратишься в животное, но только более глупое и жестокое.

- А зачем он тогда нам? Чтобы жестокие люди не смогли на нас напасть? – Мальчик поднялся и принялся внимательно изучать плетеный узор на рукояти.

- Наш мир очень суров. Мотылек, беспечно летящий к свету свечи, опаляет крылья и падает вниз; кузнечик, беззаботно прыгающей по лесной тропе, становится добычей жабы.

- А ни о чем не думающая рыба, плывущая по нашей реке, попадает на крючок? – Повернув свое личико к отцу, спросил Соджиро.

- Ты будешь мудрее и сильнее меня. Я очень горжусь тобой! – С любящей улыбкой ответил Каташи и обнял подбежавшего к нему мальчишку. Но вдруг лицо отца изменилось, он отпустил Соджиро и приказал выйти. В комнату зашла жена. Мальчик послушно исполнил просьбу Каташи и решил идти погулять во дворе, но слова, донесшиеся из комнаты, заставили его остановиться.

- Как ты жесток со своими детьми! Разве они виноваты в твоей неверности мне? – Закричала женщина.

- Это ты их настроила против Соджиро! – Еще громче и грубее, чем его жена, ответил Каташи. В его голосе исчезла вся привычная для Соджиро любовь и доброта. - Ты мстишь мне. Если бы Юми не отговорила меня, ты бы была сейчас на улице! И она любила наших детей, даже не зная их. А ты каждый день видишь Соджиро и все равно ненавидишь его! Как можно не любить такое чистое и доброе создание? Что он тебе сделал!?

- И ты еще спрашиваешь?! Зачем ты привел его сюда? Пусть бы и дальше жил у кормилицы. Этот выродок никогда не станет мне сыном! – Истерично завопила женщина.

- Ты недостойна быть ему даже служанкой!

- Так ты ценишь свою жену? Как сын какой-то проститутки может быть дороже родной жены и детей!? – Послышался удар. - Пощечина? Это твоя благодарность за правду! Я не настраивала детей против Соджиро. Они мстят тебе за свою оскорбленную мать!

- Не смей больше плохо говорить о Юми, иначе я оставлю твоих детей без наследства! – Говоря это, Каташи вышел из комнаты. Соджиро, все это время стоявший за стеной и слышавший каждое слово, успел убежать, и отец не заметил его.

- Это и твои дети! – Продолжила кричать женщина.

«Я помню об этом, но не потому, что ты сказала, - подумал про себя Каташи, - а потому, что это говорила мне Юми». Он вышел из дома и отправился в лавку.

Бедный Соджиро, придя в свою комнату сел, накрылся одеялом и заплакал. Он не мог понять, почему братья и мачеха ненавидят его. Мальчик знал, что она не его родная мать, но это не мешало ему любить ее так же сильно, как он любил и уважал свою няню. Почему няня заболела? Последний раз, как Соджиро видел ее, она была похожа на выброшенную на берег рыбу. Отчаянно хватала воздух ртом и смотрела на мальчика безразличными и наполненными лишь страданием глазами. Отец сказал, что она умирает, а Соджиро теперь будет жить с ним. Мальчику очень хотелось еще хоть раз навестить няню, но Каташи просил забыть об этом и быть здесь, где он никому не был нужен и не мог ни с кем сдружиться, как бы не старался. «Почему? Как мне все исправить? Что сделать, чтобы мачеха и браться наконец-то согласились полюбить меня? - Не зная, как остановить слезы, продолжал думать мальчик. – Из-за меня они ссорятся. Отец надеется на меня, верит, что я смогу с ними сдружиться, раз привел меня в дом. Но у меня не выходит! Нужно искать другой способ. Я буду стараться! Обещаю, я буду самым добрым и заботливым, и однажды они все-таки полюбят меня, и у нас будет все хорошо!»

Наступил вечер, а отец все еще не возвращался. У Соджиро было нехорошее предчувствие, что что-то случилось. Он сидел на веранде и смотрел на закрытую, деревянную калитку, но она не открывалась, и не слышались знакомые шаги. Время подходило ко сну. Мачеха приказала идти спать. Соджиро всегда старался слушаться ее, но сейчас ему было настолько тревожно за отца, что он осмелился ей отказать. А когда она, еле сдержав свой гнев, вежливо настояла, то мальчик выбежал во двор, не желая засыпать, пока не убедится, что с отцом все в порядке. Мачеха решила оставить его в покое и заняться своими обычными делами, совершенно не переживая за Каташи, который наверняка просто забыл о времени, отдыхая с друзьями в баре.

Летний воздух давно наполнился ночной прохладой, и Соджиро чувствовал, как холод проникает сквозь одежду и становится зябко. Но он продолжил стоять у калитки и вслушиваться в тишину улицы, в надежде, что скоро услышит шаги возвращающегося домой отца. Но шагов не было. Лишь безмятежно пели сверчки и безразличный ветер шелестел уставшими ветвями деревьев.

Время медленно потянулось для мальчика. Он сел на еле освещаемую луной траву, приложился ухом к забору и закрыл глаза. Постепенно он начал засыпать. Но вдруг услышал чьи-то обеспокоенные голоса и торопливые шаги. Соджиро быстро поднялся и только успел открыть калитку, как в нее зашло несколько человек, неся кого-то на носилках.

Было темно, и поэтому мальчик не смог сразу разглядеть всех лиц и понять, кого и зачем принесли эти люди. А когда те зашли в дом, и он шагнул за ними на веранду, то подумал, что просто спит и происходящее на самом деле никогда не случится. На полу остались капли темной, густой крови, и они вели в спальню, откуда донесся вопль испуганной мачехи. Сидевшие на кухни братья кинулись к ней, сбив по дороге ошеломленного Соджиро.

- Папа! – Испуганно произнес мальчик, не желая верить в то, что пронеслось у него в мыслях, и тоже побежал в спальню.

Люди столпились вокруг постели отца и за ними не было видно, что происходит. Соджиро еле протиснулся между ног принесших носилки людей и застыл в ужасе, смотря на лежащего на постели отца. Тот был бледен и тяжело дышал, на его губах была запекшееся кровь, а глаза смотрели в никуда, дрожа от боли и осознания скорой кончины. Одежда Каташи почти вся была в крови, и мальчик не смог понять, откуда она идет и почему ее так много. Гадзо, заметив Соджиро, схватил его за предплечье и вытолкнул из толпы.

- Не надо… Соджиро. – Хрипло простонал отец. – Не прогоняйте его… – Послышался тяжелый кашель. Люди разошлись и позволили мальчику подойти к отцу.

- Папа, ты умрешь? – Не веря себе, произнес Соджиро и подбежал к Каташи. – Не оставляй меня! – Заплакал он, взяв большую и когда-то сильную руку отца. Она была бледной, перепачканной теплой, липкой кровью и казалась такой слабой и от того слишком тяжелой.

- Прости меня. – Еле сдерживая слезы, произнес Каташи. Смотреть в испуганные, заплаканные глаза своего любимого сына для него было больнее, чем терпеть смертельные раны. К тому же он понимал, что видит личико Соджиро в последний раз. – Я… я не хочу тебя оставлять, но никто… никто из людей не может поспорить со смертью. Прошу, не бойся. Я все равно буду рядом. Ты только… только будь верен себе… своему сердцу. Ты умен, добр и умеешь прощать. Не теряй этих качеств, и как бы… как бы не было сложно… не сдавайся. – Каташи посмотрел на свою не верящую в происходящее жену, а потом на перепуганных сыновей. – Позаботьтесь о Соджиро. Он – равноправный член семьи и достоин всего наравне с вами. Будьте одной семьей. Это мое последнее желание. - После этих слов отец закрыл глаза, и его рука выпала из маленьких ручонок Соджиро, оставив на детских, дрожащих ладонях густую, застывающую кровь.

Лето кончалось, наступали холода. Нелегко тащить тяжелый комедавара почти с тебя высотой. Маленькие босые ноги вяло наступали на сухую землю, холодный ветер обжигал щеки, и обветренные руки еле держали жесткий канат, обвязывающий мешок. Спину сильно ломило, но Соджиро давно перестал обращать на это внимание. Прошло два года со смерти отца. Мальчик почти не вспоминал его. Он вообще мало что помнил из своего короткого детства. Каждый день Соджиро стирал, убирал комнаты, зашивал одежду, таскал тяжелые мешки и выполнял много другой работы, слыша в благодарность только ругань и оскорбления, редко не сопровождающиеся избиением. Вот и сейчас мальчик тащил комедавару, мечтая только об одном, чтобы поскорее наступила ночь, и он смог бы подняться к себе на чердак, где теперь была его спальня. Соджиро любил ночью лежать и слушать завывающий ветер. Вой был настолько жутким, что кровь застывала, и это приводило мальчика в восторг. Он представлял, что призраки зовут его к себе, туда, где только тьма и холод. Соджиро мечтал, что однажды они заберут его и избавят от страданий. Там не будет этих унижений и избиений, там вообще ничего не будет. Почувствовался сильный удар по мешку, ноги пошатнулись, и мальчик упал на твердую землю.

- Чего плетешься! – Крикнул на него Гадзо, проходивший мимо и толкнувший его ногой. – Вставай и поживее. Там еще куча мешков! Уже вечер! Когда будешь мне рубашку зашивать?

Соджиро, улыбаясь, приподнялся, и попытался выбраться из навалившегося на него мешка.

- Чего ухмыляешься? Вставай! – Продолжил кричать сводный брат. – Неси и поживее, лодырь!

У Соджиро темнело в глазах. Еле найдя равновесие, он попробовал поднять груз, но пальцы рук разжимались.

- Я не могу поднять его. – Еле проговорил мальчик.

- Лжешь! Тебе просто работать не хочется!

Соджиро ничего не слышал: в ушах сначала громко зазвенело, а потом наступила тишина. Он попытался еще раз поднять груз, но вдруг стало совсем темно. Мальчик потерял сознание и упал на мешок. Гадзо толкнул его ногой и, убедившись, что тот действительно не претворяется, буркнул что-то себе под нос и ушел.

Когда Соджиро очнулся, уже стемнело. Холодная ночь окутала двор, и все вокруг превратилось в серо-черные силуэты. Мальчик медленно встал и посмотрел в сторону дома. Там горел свет и из окна доносились веселые голоса ужинающих братьев и мачехи. Им было тепло, светло и, наверное, их ужин был очень вкусным. Понимая, что опять не справился с работой, Соджиро уже не надеялся, что его пустят в дом и тем более накормят. Он посмотрел на свои израненные от жесткого каната ладони. От любого движения их пронизывала жгучая боль, но мальчику было запрещено брать из дома лечащую мазь и бинты. Собрав в себе всю волю и приказав телу терпеть, Соджиро схватил канат, взгромоздил соломенный мешок себе на спину и медленно направился в сторону амбара.

«Еще немного – и можно будет отдохнуть» - говорил он себе, глядя в сторону заветного здания и пытаясь не обращать внимание на боль и усталость. Но каждый шаг давался ему с трудом, а руки болели настолько, что Соджиро уже не понимал, держит ли ими канат или мешок просто прилип к спине. «Еще немного – и станет легче» - продолжал он убеждать себя. Мальчик старался изо всех сил, но амбар приближался к нему невыносимо медленно. «Еще немного…» - с отчаянием вслух хрипло проговорил Соджиро, чувствуя, что вот-вот упадет от изнеможения. Но ведь амбар был так близко! Еще кэн* или два, и тогда можно было бы уснуть под крышей, в относительном тепле и защищенности! «Еще…» - почти неслышно, сдавшись проговорил Соджиро. Он уже собрался отпустить канат и рухнуть на холодную, твердую землю, но до конца осознав, что уже точно не найдет сил подняться, улыбнулся, и это, как ни странно, помогло. Улыбка словно придала ему сил, обезболила все раны и приказала немедленно идти вперед. Соджиро стремительно направился в амбар, зайдя, аккуратно поставил комедавару у стены и провалился в сон.

Ему ничего не снилось, кроме безграничной тишины и мрака, из которого не хотелось выбираться. Ведь он был таким легким, отрешенным и независимым. Как было бы хорошо остаться в нем навсегда…

- Хватит спать! – Словно громом раздался голос его сводного брата.

Мальчик вздрогнул, открыл глаза и недоуменно посмотрел на Гадзо. Тот поставил возле него чашку с вареным рисом и двумя, воткнутыми в него палочками. Брата было хорошо видно, да и весь амбар уже был залит солнечным светом. Это означало, что сон закончился, наступил день и опять придется работать, мечтая о наступлении ночи.

- Вот лодырь! – Продолжил рычать старший брат. - Почему вчера оставил рис во дворе? За что мы тебя кормим? За безделье?!

- Спасибо за угощение! Сегодня все будет выполнено! – Весело ответил Соджиро и принялся завтракать с довольной улыбкой, словно не замечая ненавистного взгляда Гадзо.

- Жрешь, как свинья! – С презрением произнес сводный брат и толкнул мальчишку ногой. Соджиро чуть не подавился, и для Гадзо это показалось смешным. Он еще раз пнул Соджиро, потом еще, но тот продолжил улыбаться и пытаться доесть завтрак.

- Это ничтожество – полезный инвентарь. – Остановил жестокого брата проходивший мимо Хочи. - Смотри, помрет, и сам за него всю работу делать будешь.

- А что б тебя! – Оскалившись, прорычал Гадзо, плюнул мальчику в чашку и направился к выходу.

Соджиро положил палочки в испорченный рис, отодвинул чашку и, приложив ладонь к затылку, с улыбкой посмотрел на Хочи.

- У тебя хороший настрой! – Обратился тот к нему. – Правильно! Знай свое место и работай. Это единственное, из-за чего мы до сих пор терпим тебя.

Сказав это, Хочи ухмыльнулся и вышел из амбара, оставив Соджиро наедине с испорченной кашей. Мальчик остался голодным, но есть оплеванный рис не собирался, хоть и был согласен с каждым словом сводного брата о том, что ничего больше в этой жизни недостоин. Уж лучше умереть с голоду, чем опуститься еще ниже того, кем он являлся.

Выйдя из амбара вслед за братьями, Соджиро увидел, что они собирались куда-то уходить, а это означало, что некоторое время он сможет спокойно заниматься своими обычными делами, не боясь попасть под горячую руку. Это было добрым знаком и подняло мальчику настроение.

Соджиро бодро принялся за работу, думая о том, что она поможет ему быстрее прожить этот день и дождаться ночи. Возможно, сегодня ему разрешат подняться к себе на чердак, и перед сном он сможет послушать песни призраков. О какой смерти они расскажут ему сегодня? Может это будет последняя история, призраки признают его достойным и наконец-то заберут к себе? Ведь он храбро слушал каждого из них, всем существом желая так же освободиться от этого мира и стать леденящей душу песней.

Перетащив несколько мешков, Соджиро присел отдохнуть возле большого вишневого дерева, наблюдая за бегающими вверх и вниз муравьями. День выдался необычно для этого времени теплым, солнце светило очень ярко, было светло и от того радостно. Мачеха вышла на веранду и позвала мальчика.

- Вот, возьми деньги и купи продукты. – Сказала она тут же послушно подбежавшему к ней Соджиро и протянула кинтяку*. – Рассчитаешься за каждый сенам, понял?!

- Да! – Весело ответил мальчик, обрадовавшись, что пойдет в город.

Он любил, когда ему поручали такие задания. Соджиро нравилось ходить по городу среди незнакомых людей, где никто не обращал на него внимания, и никому не было до него дела. Словно он становился никому не видимым призраком. Мальчик мог беззаботно прогуляться и немного отдохнуть.

Купив все необходимое, Соджиро отправился на главную площадь, где всегда было многолюдно, и происходило что-нибудь интересное. Мимо проносились кареты со знатными особами; красивые девушки с яркими зонтиками медленно прогуливались, что-то весело обсуждая; страж порядка вел задержанного вора, пытавшегося украсть у кого-то кошелек. Но интереснее всего были игрушки, продававшиеся на площади. Соджиро подошел поближе, разглядывая большого, сделанного из бумаги, красивого красного журавля. Рядом с прилавком стояла девочка с отцом, который собирался купить для нее небольшой, темно-синий веер с золотой бахромой и извивающимися драконами по краям. Девочка держалась за огромную и теплую руку своего папы, весело подпрыгивая и напевая какую-то детскую песенку.

- Чего мешаешься под ногами?! – Крикнул продавец, отгоняя рукой Соджиро.

- Простите. – Улыбаясь, ответил мальчик и собрался уходить, но вдруг отец девочки остановил его, положив руку ему на плечо.

- Мальчик, постой. Тебе нравится эта птица? – Спросил он Соджиро, взяв красного журавля.

- Да. – Удивленно ответил мальчик, не понимая, зачем тот его спросил.

- Держи, он твой. – Улыбаясь, сказал мужчина и отдал птицу.

Заплатив за обе покупки, он взял на руки свою маленькую дочурку и пошел дальше. Девочка помахала мальчишке своим новым веером и отвернулась. Соджиро стоял с журавлем в руке и смотрел им вслед. Никто не делал ему подарков после смерти отца. Какая-то сладкая грусть, перемешанная с неожиданной радостью, прошла через сердце и застыла искоркой в повлажневших глазах. «Папа, - подумал он, - ты говорил, что будешь рядом… но ты оставил меня». Мальчик взял корзину с уже купленными им продуктами и пошел домой.

Придя, он оставил покупки у порога, а сам решил подняться на чердак, чтобы спрятать полученный подарок, но не успел, мачеха заметила его и подошла посмотреть на купленные продукты.

- Все купил? А где деньги? – Презрительно смотря на Соджиро, спросила женщина.

- Вот. – С улыбкой ответил мальчик, вытаскивая кинтяку из-за пазухи.

- А что у тебя в другой руке? – Спросила мачеха, заподозрив, что он что-то прячет за спиной.

- Ничего, просто спина зачесалась. – По-прежнему улыбаясь, ответил Соджиро.

- Лжешь! – Женщина дернула его за рукав и выхватила птицу. – Что это? Ты потратил на это мои деньги!?

- Нет, мне его подарили! – Весело ответил мальчик.

- Кто мог его тебе подарить? Ты не только ленивый, ты еще вор и лжец! Но ничего. Гадзо уже вернулся, он тебя научит честности! – Мачеха схватила Соджиро за шиворот и повела в комнату своего старшего сына.

Тот сидел на полу с закрытыми глазами, пытаясь, по-видимому, сосредоточиться на какой-то важной мысли, словно ему нужно было найти решение на сложный, решающий многое вопрос. Но у него это не получалось и поэтому вызывало раздражение, а раздавшиеся из коридора крики матери разозлили его еще больше.

- Этот негодяй украл у нас деньги! – Истерично закричала женщина, втаскивая в комнату упирающегося босыми ногамиСоджиро.

- И куда же ты их дел? – Неохотно открыв глаза, спросил его старший брат. Мальчик ничего не произнес, испуганно смотря на его ненавистный взгляд, и лишь слегка улыбнулся.

- Да вот на это потратил! – Крикнула женщина, демонстративно вытянув руку с журавлем, и толкнула Соджиро поближе к своему сыну.

- Я вернул все деньги, посчитайте. Журавля мне подарили. – Ответил мальчик, сам не понимая, для чего стал оправдываться.

- Лжешь! – Рявкнула мачеха и бросила смятую птицу на пол.

Соджиро с улыбкой посмотрел на журавля, и ему показалось, что вместе с этой сломанной птицей в нем тоже что-то сломалось. Мальчик знал, что сейчас его накажут, что через секунду он так же, как этот журавль, будет валяться на полу, что будет очень больно, но ему это стало безразлично. В сердце не осталось ничего, кроме желания исчезнуть, перестать дышать, наконец-то умереть.

- Ах ты мерзавец! – Завопил старший брат, ударив Соджиро. Мальчик упал на пол и весело улыбнулся. - Прекрати улыбаться! Получай!

Брат стал избивать Соджиро, а тот только смеялся, рефлекторно прикрываясь от ударов руками. И чем сильнее были удары, тем громче стал раздаваться смех.

- Ты исчадье ада! – Не понимая и от того боясь этой странной, веселой реакции, завопил старший брат и отскочил от мальчишки. - Ты не человек! Я убью тебя! - Он схватил вакидзаси отца, который после смерти Каташи по наследству перешел к нему, и собрался убить Соджиро. Мальчик, продолжая заливаться от смеха, с восторгом взглянул на заблестевшее от дневного света лезвие, и у мачехи от этой странной, неестественной реакции пробежали по спине мурашки.

- Нет! Убери меч! – Закричала испуганная за своего сына женщина. – Эти гроши не стоят твоей свободы. Соджиро специально провоцирует тебя. Ты хочешь сесть в тюрьму из-за этого ничтожества?

Гадзо посмотрел на избитого мальчика, который, пытался сдержать распиравший его смех и, давясь, все равно продолжал нервно всхлипывать и шмыгать носом из-за текущей крови. Понимая, что мать права, Гадзо вложил меч в ножны и строго произнес:

- Убирайся! Ты достаточно получил!

Соджиро тут же быстро встал, выбежал из комнаты и поднялся по лестнице на чердак. Спрятавшись от всех, он лег на пол, накрылся одеялом и закрыл глаза. Ему было больно, его трясло, но он не хотел обращать на это внимание, понимая, что эти ощущения все равно не принесут ему свободы. Это лишь не давало забыться. Так же, как и давящее чувство разочарования, возникшее в тот момент, когда Гадзо спрятал лезвие в ножны. «Зачем она его остановила?! – Подумал мальчик. – Почему он не убил меня?! Почему я все еще жив? Неужели я недостоин даже смерти?»

***

Ветер становился все холоднее. Солнце продолжало сползать за горизонт, раздавая небу все более яркие и темные краски. Странник провожал уходящий день глазами, думая о своем прошлом, вспоминая людей, которых он мечтал бы сейчас увидеть, но оставил навсегда - своего учителя и его любимую женщину Аюми, которая была для странника как старшая сестра. «Красивый закат. – Думал он. – Аюми любила смотреть на закаты вместе с вами, учитель. Жаль, что она не видит этого неба, залитого алой кровью умирающего солнца. Надеюсь, вы с ней счастливы, и может быть, там тоже есть такие закаты. Надеюсь, вы меня простите. Но я должен был начать этот путь. Мне дорога эта легкость и свобода, которую я осознал только сейчас... Кто-то идет. Легкие шаги и шорох шелкового кимоно... Это госпожа Накагава».

Это действительно была она. Девушка подошла к путнику и тоже стала молча смотреть на закат. Страннику захотелось обернуться к ней и увидеть, как засыпающее солнце переливается в ее золотых волосах, узнать, что теперь таится в ее небесных глазах. Но он продолжил созерцать темнеющий небосвод.

- Красивый закат. – Неожиданно произнесла девушка, и что-то теплое и легкое разлилось по телу путника, что-то еле сдерживаемое опять забилось в его не привыкшей к эмоциям груди. Но сейчас он понял, что ему это скорее нравится, чем пугает.

- То, что произошло… - Опять заговорила госпожа Накагава, но порыв ветра прервал ее. Стало тихо. Было лишь слышно, как шуршат листья деревьев, изредка поют одинокие сверчки и вдалеке смеются уже поужинавшие и отдыхающие рабочие. - Я должна была поблагодарить вас.

- Нет. Не должны. – Ответил странник и, повернувшись к ней, улыбнулся, чтобы скрыть свою растерянность. – Простите, что поставил вас в такое положение.

- Вы поступили благородно. Вам незачем извиняться. – Возразила она. В ее небесных глазах уже не было страха и непонимания, и страннику хотелось смотреть в них вечность, не отрываясь. Они так мягко проникали в его душу, не боясь и ни за что не осуждая, но как будто все в нем понимая и принимая. – Но будьте осторожны. Сомневаюсь, что Судзуки простит вам свое унижение. – С беспокойством продолжила девушка.

- Да. Закат и правда замечательный. – Опять улыбнувшись, сказал странник, и все переживания вдруг показались госпоже Накагаве такими пустыми и далекими. У нее возникло ощущение, что этот юноша сказал о закате не потому, что пытается скрыть свой страх, а потому что действительно храбр, силен, и рядом с ним она всегда будет в безопасности.

- Небо очень красивое. – Немного помолчав и новь переключив свой взгляд на заходящее солнце, подхватила девушка. – Мне тоже нравится смотреть на закаты, любоваться ими, думать о чем-нибудь и мечтать. Они мне напоминают о дорогом мне человеке. Она была художником и любила рисовать заходящее солнце. Большинство людей ассоциируют закат с чем-то трагичным и утраченным. Но она всегда видела в нем умиротворение. Ведь это время, когда можно отстраниться от дневной суеты и подумать о том, что действительно важно. А что вы видите в закате?

Путник с удивлением посмотрел на нее. Ведь сейчас он тоже видел в заходящем солнце дорогих себе людей. И его печаль разливалась по небу, отдавая всю себя алой краске заката, чтобы в душе осталось лишь спокойствие и тишина. Он никогда не спрашивал своего учителя и Аюми о том, почему им нравилось созерцать умирающее солнце, но, возможно, они видели в нем то же, о чем сейчас рассказала госпожа Накагава?

- Те, кому я благодарен за все, что умею, тоже любили смотреть на закат. – Весело ответил странник. - Кем была художница, о которой вы говорили?

- Моей мамой. – Опустив ресницы, с грустью ответила госпожа Накагава.

- Вы потеряли ее? Мне очень жаль. – Смутившись, ответил путник.

- Это было давно. Мне было тогда четыре. Я привыкла. – Тоже смутившись, произнесла девушка и переключила свой взгляд на закат.

- И тем не менее, вы помните о ней и о том, что она любила.

- Конечно помню. – Немного растерянно подтвердила госпожа Накагава. Для нее в этом не было ничего удивительного, и констатация это факта со стороны странника прозвучала странно. – Ведь это моя мать. Я помню все: ее лицо, ее запах и голос. Она любила петь мне песни и рассказывать интересные истории о рыцарях, колдунах и простых людях с чистым и храбрым сердцем. И она знала ответы на любые вопросы. Когда она была жива… это было замечательное время. Смотря на закат, я ненадолго возвращаюсь в него. А кем были ваши родители? И где они сейчас?

Путник посмотрел на землю и привычно улыбнулся. «Она помнит ее. А я? Даже лицо отца растворено в тумане. Имя? Как его звали? Кажется, Каташи. А мать? Не та, которую мне пришлось назвать ею, а настоящая. Я… я не помню. – Опять что-то странное проснулось в страннике, и его немного успокоившееся сердце вновь сменило свой привычный, неспешный ритм. Но мурашек по спине, как при первой встрече с госпожой Накагава, уже не было. Непонятное ощущение начало разрастаться и этим пугать путника. Земля не хотела давать объяснения и темнела, обостряя чувство растерянности. От этого странник перевел взгляд на девушку. – Она ждет ответа. Почему для нее это важно? Она похожа на весенний цветок, выросший у прохладного ручья».

- Я тоже рано потерял родителей. Но это было давно, и я тоже привык жить без них. – Ответил путник, опять скрыв возникшую грусть и недовольство улыбкой.

- Красивый вечер и грустный разговор. – Вздохнув, произнесла девушка. - Простите, я не хотела этого.

- Нет. Все в порядке. Это не должно вызывать грусть. Совсем наоборот. – Он повернулся к заходящему солнцу и с улыбкой продолжил. – Те, кто ушли из этого мира, никогда к нам не вернутся, и, возможно, им больно от того, что мы позволяем себе грустить о них. Мы должны хранить память о них и вспоминать с теплотой и улыбкой. И тогда им тоже будет радостно и спокойно.

Девушка немного помолчала, задумчиво смотря на багровеющие облака, а потом, продолжая наблюдать за темнеющим небом, произнесла:

- Я раскрыла вам свою печаль. Странно, что я сказала это вам. Не сочтите меня несерьезной. Я даже с отцом стараюсь не говорить об этом.

- Наверное, потому что стараетесь уберечь того, кто вам дорог? Знаете, я понимаю вас. Но ваш отец мудрый и сильный человек. Мне кажется, он бы поддержал вас и ему тоже было бы радостно поговорить с вами о вашей матери. Вы есть друг у друга, и это самое важное.

Улыбка исчезла с лица путника, и его взгляд утонул в алом золоте уходящего солнца, словно он пытался спросить у него нечто важное, но оно не отвечало ему.

Дав путнику немного побыть в своих мыслях, господа Накагава перевела взгляд на него, и в ее глазах вдруг появилось что-то кокетливое и в то же время несмелое и вызвавшее яркий румянец на щеках. Она на секунду заколебалась, но все же рискнула и спросила:

- Вы, видимо, долго странствовали, много видели, и вам на пути встречалось множество мудрых, интересных людей. А такие девушки, как я, вам встречались?

- Нет. Они все были брюнетками. – Не сразу сообразив, о чем именно спросила девушка, ответил странник. – Но, если честно, то ... – Он растерянно посмотрел на немного разочарованную, но все еще ждущую ответа госпожу Накагава. Ее золотые волосы из-за садящегося солнца теперь имели рыжеватый оттенок и этим стали сильнее подчеркивать необычный цвет ее темно-голубых глаз.

Путнику хотелось ей объяснить, что он имел ввиду. Но на самом деле странник и сам до конца не понял свою мысль, и все слова вдруг разом забылись. Некоторое время и он, и девушка молчали.

- Холодно становится, я пойду. – Поежившись от вечернего ветра, сказала госпожа Накагава, продолжая вопросительно смотреть на юношу. Она мысленно укоряла себя за свой глупый и неуместный вопрос, и за то, что все еще продолжала настаивать на ответе, но опять сбегать для нее показалось еще более глупым решением. Уж лучше сделать вид, что все в порядке и получить хоть какой-нибудь ответ.

А странник, не замечая ее смущения, как на зло не торопился хоть что-то произнести. Он опустил глаза вниз, как будто пытаясь подобрать выпавшие слова с сухой земли, и попытался понять, что с ним происходит и почему. Он вспомнил, как сегодня в первый раз увидел эту девушку, и, кажется, в тот момент все и вылетело из его головы. «Она - красивая девушка. Да. Красивая. И только? – Подумал путник. – Я видел множество красивых людей, деревьев, цветов, озер и всегда понимал, о чем думаю, а сейчас... Что это? Какая глупость!»

- Я хотел сказать, что каждый человек необыкновенен, и не бывает двух абсолютно одинаковых людей. – Придумав, что ответить, с улыбкой сказал странник.

Девушка явно ждала других слов, но, чтобы не подать вида, сделала свое лицо строгим, и прибавив своему голосу официальности, произнесла:

- Я рада, что отец принял вас. И мне было приятно с вами поговорить. Меня зовут Сора. Накагава Сора. Уже вечер. И мне пора идти. – Сказав это, она направилась к дому.

- Сэта. Сэта Соджиро. – Ответил он ей вслед, чувствуя, что не хочет сейчас ее отпускать. Сора остановилась и, обернувшись к нему, слегка, по-детски улыбнулась.

- Доброй ночи. – Проговорила девушка, вновь придав голосу и выражению лица официальность.

- Доброй ночи. – Почтительно сложив руки и поклонившись, ответил Сэта.

Сора быстро направилась к дому, оставив странника наедине с уже почерневшим небом. «Мне тоже нравится смотреть на закаты, любоваться ими, думать о чем-нибудь и мечтать» - проводив ее взглядом, вспомнил ее слова Сэта. «Когда-то я мечтал, и, к несчастью, моя мечта сбылась» – подумал он, продолжая смотреть в сторону дома господина Накагава. Холодный, уже впитавший в себя ночь ветер пронесся сквозь странника, заставив почувствовать озноб. Поежившись и спрятав руки в широкие рукава, Соджиро отвернулся от дома, где сейчас будет готовиться ко сну владелица голубого неба, и направился к общежитию.

Рядом с рабочим общежитием горел костер, и возле него сидело несколько рабочих. Довольный Ёсида весело что-то рассказывал, угощая своих коллег вкусным сакэ. У всех было радостное выражение лиц, даже у угрюмого Такаи губы изображали нечто, похожее на улыбку. Мацуока так же не отставал от своих товарищей и подставил свою чашку для принятия угощения. Он радостно что-то выкрикивал, не смущаясь, что этим перебивает Ёсиду, но тот в силу своего аристократического воспитания делал вид, что не замечает его и продолжал рассказ. Икухара же сидел чуть поодаль от пока еще трезвых товарищей и тихо играл на кото, любуясь звездным небом и мягкостью вечернего воздуха.

- Присаживайся к нам, Сэта-сан*! – Пригласил Ёсида подошедшего странника, но Соджиро вежливо отказался, ссылаясь на усталость, и пошел спать.

Выделенная ему комната была небольшой и пустой. На полу лежал лишь старый, немного сбитый футон*, маленькая, жесткая подушечка и одеяло. Деревянный пол и серые из-за плохого освещения стены, умывальник, пристроенный в углу, небольшое окошко – вот и весь интерьер. «Жить можно» - подумал Соджиро и закрыл дверь. Он опустился на матрац и стал долго лежать с закинутыми за голову руками, смотря в темный потолок и слушая размеренное пение наслаждающихся ночью сверчков. Сквозь него иногда доносился смех уже пьянеющих рабочих, редкими порывами ветер шелестел засыпающей листвой деревьев, и от этого воздух ненадолго становился прохладнее, сильнее ощущался запах травы и сыреющей земли. Юноше совсем не хотелось спать. За окном пропела сова, и продолжала светить одинокая луна. Одинокая и довольная своим одиночеством, как и странник, ищущий истину в своем сердце. Но он не находил ее. Соджиро вдруг стало страшно. Он боялся закрыть глаза и увидеть то, чего даже во сне видеть не хотел. Отвлечься, не думать, найти другой предмет для размышлений? Но все лабиринты мыслей, бегущих от прошлого, приводили к небу, только что скинувшему рассветные краски, к цветку, растущему у прохладного ручья, к чистому, еще помнящему сказки ребенку, способному увидеть душу странника, прячущуюся за обманчивой улыбкой... Жуткий, завывающий ветер на чердаке... сломанная судьба, утонувшая в холодной крови. Соджиро перевернулся на бок и посмотрел на дверь. «Я бегу на север, а прошлое идет по пятам, догоняя ночами. – Подумал он. - Химура, ты прошел этот путь и был абсолютно прав. Никто не может помочь человеку преодолеть свои страхи, кроме него самого. Но как это сделать?» Глаза незаметно закрылись, и тьма превратилась в серые тучи, плачущие вместе с улыбающимся мальчиком, только что узнавшим, как холодная сталь пронзает чужую плоть, даруя смерть.

* Хакама - традиционные японские длинные широкие штаны в складку, похожие на юбку.

* Вакидзаси - короткий японский меч. Такие мечи носились самураями в паре с длинным мечем. Так же они были разрешены купцам.

* Сёги (или «игра генералов») — японская настольная логическая игра. Ее часто называют японскими шахматами. Но в отличие от традиционных шахмат в Сёги фигуры не уходят с поля при поражении, а переходят в стан противника.

* Тавара - это емкости для хранения и перевозки зерна, обычно сплетенные из рисовой соломы.

* Хаори — японская накидка, похожая на жакет прямого покроя без пуговиц.

* Таби — традиционные японские носки с отделённым большим пальцем.

* Сама - суффикс, произносимый при выражении максимально возможного уважения и почтения.

* Тян — уменьшительно-ласкательный суффикс, который указывает на близость и неофициальность отношений. В основном используется при обращении к любимой девушке, подруге или ребенку.

* Танто - кинжал самурая, часто носимый им в паре с длинным мечом вместо вакидзаси. Стандартная длинна кинжала вместе с рукоятья 35-45 см.

* Комедавара — сплетенные из соломы мешки, предназначенные для хранения риса. Стандартная комедавара имела объем около 72 литров и вес 60 кг. Это было единицей отмеривания-отвешивания риса "иппёу"

* Гайдзин — переводится как иностранец, чужак, человек из вне.

* Кото — это японская 13-струнная цитра.

* Дзори — соломенные сандалии

* Кэн — мера длинны. Соответствует примерно 1,8 метра.

* Кинтяку — небольшой мешочек с завязками. Такие использовали, как кошелек или для ношения амулетов, лекарств, косметики и других небольших, но ценных вещей.

* Сан — суффикс, отражающий уважение к собеседнику. В русском языке его можно сравнить с обращением на «Вы» или по имени с отчеством.

* Футон - хлопчатобумажный матрас, набитый хлопком и шерстью.

1Комедавара — сплетенные из соломы мешки, предназначенные для хранения риса. Стандартная комедавара имела объем около 72 литров и вес 60 кг. Это было единицей отмеривания-отвешивания риса "иппёу"

Глава 2

Светлое утреннее солнце проникало сквозь небольшое окно комнаты Соджиро, напоминая ему о новом дне и его теперешней жизни, наполненной свободой и яркими открытиями. Сэта уже не спал. Он лежал в постели, слушал щебетание маленьких пташек, весело переговаривающихся друг с другом на крыше, и наслаждался ощущением легкости и спокойствия, которые пришли на смену ночным кошмарам, мучившим его до рассвета.

Кто-то прошел по коридору и хлопнул дверью. «Да, сейчас идем» - послышался чей-то голос. Зазвенел низкий, протяжный колокол. Соджиро встал, привел себя в порядок и вышел в коридор.

- Доброе утро, Сэта-сан! – Потягиваясь и зевая, пропел ему проходивший мимо Мацуока. – Пойдем, уже всех собирают завтракать. А потом нас ждет работа.

«Да. Новый день». – Подумал Соджиро, в слух ничего не отвечая, улыбнулся, и тоже направился к выходу из общежития. Солнце только поднималось, но в его лучах уже хорошо ощущалось, насколько жарким будет сегодняшний полдень. Сухая земля уже потеряла влагу, и даже ветер не спешил облегчить ее участь и напитать последней прохладой ночи. Сэта посмотрел вверх, в слепящее глаза солнце и чистое, без единого облачка небо. «День будет слишком жарким. Это мне на руку» - заключил он и, пройдя грузовую площадку и двор, вошел в столовую.

В помещении уже собралось множество людей, ждущих завтрака. У всех было хорошее настроение, и в глазах каждого читалась бодрость и рабочий настрой. Сэта сел за один из столиков, и к нему тут же подсел суетливый Мацуока.

– Судя по твоему настроению, спалось тебе на новом месте хорошо. – Обратив внимание на неисчезающую улыбку Соджиро, быстро проговорил грузчик, а потом, торопливо осмотрев все помещение и пришедших коллег, продолжил. - Как тебе здесь? Нравится?

Сэта ничего не ответил, лишь уголки его губ слегка вздрогнули, но оставили легкую улыбку. Мацуока прочел в его глазах желание сохранить безмятежность утра, исключив из него бессмысленную болтовню, но решил не сдаваться и найти тему, которая заинтересует Соджиро.

– Я ведь еще не представился? Меня зовут Мацуока. – Продолжил грузчик. - Ты вчера здорово проучил Задиру. Но будь теперь осторожен. Он обязательно попробует тебе отомстить. У Задиры есть криминальные друзья, да и сам он грозный парень. – Мацуока серьезно взглянул на Сэту, но тот никак не реагировал на его слова, словно рабочий был обычной жужжащей под ухом мухой. - Вкусно-то как пахнет! Значит, опять готовит госпожа. Здесь ничто так не поднимает настроение по утрам, как завтраки, приготовленные Накагава-сан. Ее отец мог бы даже открыть ресторанчик. С такой-то талантливой дочкой! - Наконец-то грузчик заметил в Соджиро заинтересованность. Обрадовавшись, что нашел подходящую тему, Мацуока продолжил, и его речь стала еще быстрее и оживленнее. - Но я слышал, что Накагава-сама не доволен ее поведением. Ему не нравится, что она работает. Особенно потому, что она работает именно здесь. Это, наверное, из-за того инцидента, что произошел пару лет назад… Я тебе как-нибудь потом расскажу. Вообще, я тут о многом знаю и могу быть для тебя полезен. Спрашивай, советуйся. Для друзей я всегда найду мудрые слова и поддержку и мне ничего для них не жалко. Как же хочется поесть!

На это Сэта опять ничего не ответил. Он даже не удостоил набивающегося в друзья Мацуоку своей любимой улыбки. В помещении действительно вкусно пахло, и все ждали, когда, наконец, подадут еду. Но Соджиро ждал другого. Он надеялся, что вот-вот сюда войдет Сора, и он сможет наконец-то понять, почему, когда она оказывается рядом с ним, в нем что-то меняется, появляется странное, давно забытое ощущение, которое вроде бы называется чувством. И почему ему не хочется устранить это. Наоборот, возникает желание полностью в него погрузиться, не боясь того, что оно мешает контролировать происходящее и свои мысли. Нужно было разобраться в этом новом состоянии и понять, как в нем ориентироваться и действительно ли можно его допускать, не будет ли оно в будущем опасно. Ведь Сэта давно привык жить без эмоций. Страх, печаль, тревога, радость, любовь, гнев – однажды он просто отказался от этого, чтобы ничто не мешало ему следовать незыблемому закону выживания. А сейчас он начал новый путь и его сердце тоже стало заново учиться жить.

Наконец, девушка показалась в дверях. Такая же жизнерадостная и красивая, как вчера. За ней в столовую вошли две кухарки, как и она с подносами в руках.

- А у нас праздник, Накагава-сан? – Поинтересовался Мацуока, когда Сора поставила возле него поднос с приятно пахнущим мисо* с окунем. – Это слишком вкусно!

- Работа идет отлично. Все выкладываются по полной, чтобы выполнить план в срок. Я решила, что вкусный завтрак поднимет всем настроение и поможет сохранить тот же рабочий темп. – Весело ответила девушка, и у Соджиро из-за ее нежного, звонкого голоса опять внутри начало что-то просыпаться.

- Да я теперь по пятьсот мешков за час буду переносить! – Восторженно произнес Мацуока.

- Доброе утро, Сэта-сан. – Обратилась она к Соджиро, так же ставя перед ним поднос. Сейчас ее нежное лицо не выражало строгости, в ее глазах светилась радость и ожидание отличного дня, а в ее бодрой, доброжелательной интонации не было вчерашней официальности. - Приятного аппетита и хорошего рабочего дня!

- Благодарю, Накагава-сан. Завтрак, приготовленный вами, не может сопровождаться плохим аппетитом. – Ответил Сэта, заставляя себя принять спокойное выражение лица. Но в нем начало просыпаться множество непривычных чувств, при каждом ударе сердца бьющих его, словно разрядами тока. От этого его щеки и уши стали ярко-красными, а на лице засияла детская улыбка с обаятельными ямочками на щеках. Сора тоже покрылась румянцем и, посмотрев Сэте в глаза, застыла, не желая уходить или уводить взгляд.

Чувствуя, что сейчас наступит долгая, неловкая пауза, наблюдательный Мацуока решил вмешаться и разрядить обстановку:

- Да, ты у нас умница и красавица! – Воскликнул он, с любопытством наблюдая, как на щеках Соры становится все ярче румянец, и как тут же за длинными ресницами скрылся ее взгляд от тоже немного смущенных глаз Сэты. – Такую восхитительно-вкусную еду не в каждом ресторане можно отведать. Уж я-то знаю – мой отец был владельцем ресторана в Токио. Пока его не разорили.

- А разве на прошлой неделе ты при мне не доказывал Харуке-сан, что твой отец был богатым купцом, который торговал шелком и пряностями? – Пытаясь скрыть стеснение легким смехом, спросила Сора.

- Одно другому не мешает. – Сам начиная краснеть, ответил Мацуока и принялся завтракать. Девушка перевела взгляд на Соджиро, желая прочесть его мысли, но встретившись глазами, опять невольно прикрыла их ресницами, потом вновь пожелала приятного аппетита и ушла разносить завтраки остальным рабочим.

Сэте очень хотелось посмотреть ей вслед, наблюдать за тем, как она ставит блюда на стол, что-то весело отвечает рабочим, дает указания кухаркам. Но и так не умещавшиеся в нем чувства продолжали расти каждый раз, как он кидал на нее взгляд или слышал ее голос. И их уже было сложно проанализировать.

- Мой отец действительно был купцом и владел рестораном в Токио. – Немного помолчав, как будто сам себе проговорил Мацуока. Не обнаружив в Сэте какой-либо насмешки, он вновь оживился, словно и не был всего минуту назад пристыжен госпожой Накагава. - После такого завтрака не возомнить бы себя императором. Как тогда работать?

- Приказать мешкам самим себя относить. – Беря палочки в руку, ответил Сэта. Он не любил шутить, поскольку считал это глупым занятием. Но чтобы скрыть от Мацуоки свое желание следить за госпожой Накагава, решил попробовать себя в этом бесполезном искусстве.

- Ха! Мы так и сделаем! – Поддержал шутку Мацуока и принялся с наслаждением вкушать «императорский» завтрак, то и дело отвлекая Соджиро своей болтовней.

Когда Сора ушла, Сэта окинул взглядом все столики, заметив, что Задира не приходил завтракать. Это означало, что он сейчас собирает своих друзей для отмщения за вчерашнее бульканье супом. «Интересно, Такэо, кого ты для меня приведешь?» - Держа палочками кусочек вкусно приготовленной рыбы, подумал Сэта и ухмыльнулся, представив, как разочаруется Задира в своих друзьях и затеи отомстить. Ведь Соджиро еще вчера, держа вывернутую руку Такэо, знал, что этот человек не простит такого унижения и точно решит взять реванш. Но Сэта не мог ему это позволить и уже продумал неплохой план.

Завтрак закончился, и все пошли работать. Пошел и Соджиро. Судзуки по-прежнему отсутствовал, и хоть никто и ничего не высказывал по этому поводу, многие догадывались о причине и о том, что вскоре будет. Сэта был спокоен и, как и вчера, с легкой улыбкой на лице принялся добросовестно исполнять свою работу, перенося тяжелые мешки и будто не ожидая мести от оскорбленного Такэо. Он даже смог изобразить удивление, когда чрез пару часов к нему подошел один из грузчиков и сообщил, что господин Ямада зачем-то ждет его за складом.

- Да. Я сей час же направлюсь к нему. – Не убирая привычной улыбки, беззаботно ответил Соджиро.

- Ага. – Облегченно выдавил из себя грузчик. Но Соджиро, продолжая стоять на месте, внимательно посмотрел ему в глаза и весело спросил:

- Скажи, Ямада-сама не сообщил тебе, зачем я ему понадобился? Странно, что он назначил мне встречу в таком месте. Тебе не кажется?

Грузчик немного побледнел, но постарался выдать свой испуг за удивление, пожав плечами и разведя руки в стороны.

– Ну попросил и попросил. – Ответил он раздраженно и скривил губы. При этом глаза грузчика на секунду дернулись вправо, а потом отчаянно забегали по лицу Соджиро, боясь встретиться с ним взглядом. Сэта же продолжил с легкой улыбкой смотреть прямо на него, словно действительно ни о чем не догадывается и удивлен такой просьбе Ямады.

«Это ничтожество не умеет красиво врать, – подумал Соджиро, – но все равно не признается, что за складом не Ямада-сама, а банда громил во главе с Такэо, мечтающим превратить меня в суши. Боится, что оказался способен перешагнуть через другого ради своей безопасности, и пытается скрыть свой страх, но сам каждым жестом выдает себя. Впрочем, трусость всегда бьет по самолюбию своего слуги, заставляя его стыдиться. Да. Трусость и подлость – присущи только слабым людишкам, и эти черты никогда не встречаются по отдельности». Сэта потянулся, завел руки за голову и направился к складу, оставив грузчика наедине с остатками его совести.

Завернув за оговоренное здание, Соджиро никого сначала не увидел. Но потом с другого конца склада показался довольный Задира. Он улыбался, его глаза светились предвкушением сладкой мести, а правая рука нервно сжимала орудие предстоящей казни ухмыляющегося сопляка. Этим орудием была большая деревянная бита.

- Ну что, мелюзга? Или ты думал, что я не отомщу тебе за свое унижение? Пришло время платить. – Постукивая битой по ладони, сказал Такэо. Костер ненависти и жажды взять реванш разгорались в нем все больше, раздувая ноздри, пульсируя в выпиравших венах на висках и вырываясь сквозь скрежет зубов, видневшихся через искривленную улыбку. Такэо явно был настроен на победу и ожидал увидеть страх в своем противнике. И не без основания.

Соджиро быстро обернулся назад и увидел нескольких подошедших к нему незнакомых людей. Еще несколько спрыгнуло с крыши, окружив его. Вид у всех этих незнакомцев был явно недоброжелательным. Ножи, дубинки, кастеты и громадные кулаки накаченных рук с выпирающими жилами не предвещали ничего хорошего. Но Соджиро привычно улыбался, а в его взгляде на мгновение выдал себя ледяной блеск жажды увидеть чужие страдания и смерть. Словно он был удавом, заползшим в нору беспомощных, обреченных на съедение мышат. «Четверо сзади, двое слева и столько же справа, Такэо спереди – всего девять. – Подумал Соджиро в этот момент. – Не многовато ли для победы над безоружным мальчишкой?».

- Эта малявка и есть тот наглец? – Удивленно проговорил один из незнакомцев, смотря на беззаботно улыбающегося шестнадцатилетнего худощавого паренька. Глядя на внешность Сэты, поверить в то, что он вчера заставил Такэо пить ноздрями суп, было невозможно. Зато его уверенный, давящий взгляд с лихвой подтверждал опасность с ним связываться. И даже больше. Глядя в его глаза, у товарищей Задиры почему-то начинали бегать по телу мурашки, холодели пальцы и появлялось желание убежать, но ноги начинали цепенеть, не имея возможности сдвинуться с места. Будто они сейчас действительно созерцали саму смерть, и та вскоре пожелает забрать их. До конца не понимая, от чего исходит этот жуткий, парализующий страх, друзьям Задиры уже совсем не хотелось вступать в бой. По крайней мере, пока не станет понятным, от чего возникла эта леденящая тело паника.

- А ты что, не видишь его ехидной рожи? – Ответил Задира на вопрос своего товарища. Соджиро стоял к нему спиной, и поэтому Такэо был единственным, кто не столкнулся со его странным, давящим взглядом. – Зря парень ты так беззаботен. Лучше готовься: сейчас мы из тебя тонкацу делать будем.

- Знаете, я думал, вас будет больше. – Весело обратился к ним Сэта.

- Для такого сопляка и так много чести. – Отозвался Такэо. Остальные продолжили молча наблюдать за происходящим.

- Ха-х! Такэо, неужели ты таким образом собираешься отстоять свою честь? – Спросил Сэта, обернувшись к Задире и спрятав жажду боя в глазах за презрение. - Я не сомневаюсь, что твои друзья, как верные собаки кинутся в бой по первому же зову. Они даже готовы унизить себя, напав ввосьмером на одного безоружного мальчишку ради тебя. Но разве это прибавит тебе уважения, Такэо? Ты же мужчина, а не трусливая девчонка!

Задира оскалил зубы и гневно сжал дубину, потому что ему не понравились слова наглого сопляка, но он не знал, как на них ответить. Остальные продолжали прибывать в недоумении. Секунду назад в глазах мальчишки сиял зверский и давно мучающий своего владельца голод убийства, а сейчас лишь чувствовалась скука и разочарование. Но никто не хотел проверять, не померещился ли им тот погружающий в оцепенение взгляд, и уж тем более вновь ощутить его. И пока друзья Задиры стояли в растерянности, Соджиро мило улыбался, совершенно не смущаясь ни грозных физиономий, ни мускул, ни оружия друзей Такэо. Он был слишком уверен в своей безопасности, и это убеждало их в том, что осторожность действительно не помешает.

Соджиро подержал недолгую паузу и продолжил, насмешливо глядя на глупого Такэо:

- Я ведь уже проверил тебя в бою. Прости, но ты не произвел впечатления. Это было жалкое и довольно скучное зрелище. Но я могу тебе помочь.

- Че?

- Соревнование. – Теперь Сэта смотрел на Такэо, как на друга, а не на трусливое ничтожество. - Если ты слаб в одном, то должен быть силен в чем-нибудь другом.

- Че ты бормочешь, мелюзга! Какое еще соревнование? – Раздраженно выкрикнул Задира.

- Правила очень просты. – Мило улыбаясь, продолжил Соджиро. - Если победу одержу я, то ты больше никогда и никаким образом не доставишь неудобств госпоже Накагава, а если победишь ты – можете попробовать сделать из меня тонкацу.

- Чушь какая-то! Я здесь с тобой не соревноваться пришел, а...

- А малявка прав! – Вдруг перебил Задиру один из его друзей.

- Да, ты должен отстоять свою честь самостоятельно! – Подхватил другой.

- Ты ведь ничего не теряешь! – Разведя руками, добавил третий.

- Интересно, что придумал этот малый?

Незнакомцев терзало любопытство, к тому же в этой идеи они нашли повод не связываться с мальчишкой со странным, леденящим душу взглядом, и это не задевало их самолюбия.

- Как ты вообще смог проиграть этой козявке в бою?! – Негодующе произнес человек, стоявший ближе всех к Такэо.

Задира посмотрел на лица своих друзей и, не найдя поддержки, обратился к Соджиро:

- Ладно, я согласен. Говори правила состязания.

- Как я уже сказал, все просто. – Сэта легко добился своего и принялся беззаботно рассказывать об условиях состязания. - Во дворе стоят только что привезенные мешки, которыми еще никто не занимался. Кто из нас быстрее и больше перенесет их в амбар, тот и победил.

- Ты глупец! – Громко рассмеявшись, ответил Такэо. - Я тебя в два счета сделаю! Готовься стать отбивной!

«Это ты глупец, раз так сразу согласился на все условия противника» - подумал Соджиро, ведя Задиру и его друзей к мешкам.

- Здесь ровно сотня. – Произнес Сэта, глядя на одну из партий недавно привезенного риса.

- Неужели ты действительно надеешься меня победить? – Искренно веря в свое превосходство, с усмешкой спросил Такэо.

- Нам нужны секунданты, которые будут следить за честностью состязания. – Не обращая внимания на глупое поведение Задиры, сказал Соджиро. - Я предлагаю с твоей стороны выбрать твоих друзей, а с моей - наших грузчиков.

- Согласен. – Уже предвкушая себя победителем, ответил Такэо.

Работавшие на площадки грузчики были не против ненадолго отвлечься и принять роль болельщиков, и было очень кстати, что еще утром господин Ямада уехал по делам и точно не мог помешать состязанию.

Мацуаока вызвался подать сигнал к началу соревнования. Став между соперниками, он важно вытянул лицо, потом кинул хитрый взгляд на болельщиков и прокричал:

- Три, два, один, понеслась!

Мацуока махнул рукой, и Задира с Соджиро сорвались с места. Они быстро схватили по мешку и побежали с ними в амбар, а забежав, мгновенно бросили их на пол, и рванули обратно за новыми.

Сначала соперники шли наравне. Сэта был ловким, быстрым и, несмотря на кажущуюся худобу, обладал крепкими мышцами. Задира тоже был сильным и поначалу очень быстрым, но постепенно стал отставать. Ведь не зря Соджиро предложил именно такое состязание. Он помнил, что Такэо, когда берет груз, неправильно держит спину, вредя позвоночнику. Та нагрузка, что он обычно выполнял за день, с переменными передышками не сказывались на его самочувствии, но поставленная перед ним сейчас задача была куда сложнее. У Такэо начали уставать мышцы, понемногу болеть спина. И жаркое, беспощадное солнце, горячий воздух, заползающий в неуспевающие отдышаться легкие, усугубляли эффект. Сэта же был привычен к тренировкам в любую погоду, умел правильно распределять вес и контролировать дыхание, поэтому оказался более выносливым и почти до самого конца соревнований не сбавлял скорости.

Видя, что Соджиро побеждает, Задира решил перетаскивать по два мешка за раз (ведь в условиях это не оговаривалось, а значит, и не запрещалось). Но, от такой тактики Такэо стало еще хуже, и он делался все медлительнее.

В амбаре рабочие и друзья Задиры внимательно следили за процессом прохождения соревнования и вели себя, как подобало настоящим болельщикам.

- Сэта-сан, Сэта-сан! – Кричали грузчики, когда Соджиро забегал в амбар с очередным грузом и кидал его на пол.

- Давай, Такэо, ты круче этого сопляка! - Подбадривали Задиру друзья, надеясь, что у него откроется второе дыхание. Некоторые грузчики так же пытались поддержать Такэо, но тому это не особо помогало.

А под самый конец соревнования даже Соджиро начал уставать. Он уже не бежал, а шел, неся свой последний мешок и пытаясь держать правильное дыхание. Сзади за ним плелся полуживой Задира с двумя мешками, весь мокрый от льющегося градом пота. Соджиро зашел в амбар, кинул груз возле остальных принесенных им мешков, потом с безжизненной улыбкой посмотрел на выход, на видневшееся за ним небо, пошатнулся и упал.

- Пятьдесят четыре. – Просчитав мешки Соджиро, сказал Мацуока и подошел к победителю. – Ты молодчина!

- Это оказалось сложнее, чем я полагал! – Отрывисто проговорил Сэта, не поднимаясь с мешков, на которых лежал.

Наконец появился и Такэо. Он подошел к своим друзьям и рухнул вместе с грузом на пол.

- Сорок шесть. – Сказал Мацуока, оглашая результат задиры. – Такэо-сан, ты проиграл.

Но Задира молчал, даже не пытаясь подняться с земли. Он не чувствовал ни рук, ни ног, ни даже спины, которая должна была нестерпимо болеть, и не имел в голове ни одной мысли.

- Ты как? – Испуганно спросил Задиру один из его друзей, но тот не ответил.

- С Такэо-сан все будет в порядке. – Ответил Такаи. - Он просто сильно устал. А вам необходимо достойно принять поражение и покинуть рабочую территорию. Здесь посторонним находиться нежелательно.

- А ты – сильный парень. – Обратились друзья Такэо к Соджиро. - Мы уважаем тебя и отныне не хотим быть твоими врагами.

На это Сэта лишь слегка улыбнулся, все еще не имея сил подняться.

- Нам действительно пора. – Обратился один из незнакомцев к Задире. В ответ Такэо прокряхтел что-то неразборчивое и продолжил лежать на земле. Его друзья переглянулись, пожали плечами и покинули грузовую площадку.

Проводив их глазами, рабочие почувствовали, что напряжение уходит, и теперь можно свободно выразить восторг от победы Сэты. Они не ожидали такого исхода состязания и были восхищены стойкостью мальчишки, поэтому, забыв о Такэо, стали ритмично выкрикивать имя победителя, становясь все громче и громче. Соджиро было приятно происходящее, и он продолжал спокойно отдыхать на мешках, наслаждаясь мыслью о том, что как всегда выбрал правильную тактику и его план сработал как надо. Но вдруг кто-то из толпы схватил его за ноги и начал стаскивать вниз. Сэта испуганно открыл глаза и руками попытался остановить наглеца, но его руки тут же оказались в плену рабочих.

- Отпустите! Немедленно! – Сквозь начинающийся смех завопил Соджиро. Но люди, не обращая на это внимания, подняли юношу над собой и стали подбрасывать вверх, все громче и громче произнося его имя.

Незадолго до произошедшего к Накагаве пришел господин Микимото – один из самых богатых предпринимателей Токийской префектуры, чтобы договориться о поставке риса по более низкой цене. Они беседовали уже около часа, пытаясь прийти к удовлетворяющему их обоих деловому решению, и Накагава был не против предложить одному из своих самых прибыльных клиентов некоторую скидку на свой продукт, но господина Микимото она не устраивала, и он продолжал настаивать на ее увеличении, намекая на то, что в противном случае будет искать другого поставщика. Рис господина Накагавы отличался превосходным качеством, и его поставка всегда осуществлялась вовремя, что удавалось не многим его конкурентам. Но, тем не менее, Накагаве не следовало игнорировать угроз Микимото, впрочем, как и идти ему на уступки. Поэтому в процессе переговоров он начал склонять Микимото к увеличению объемов закупок риса. Накагава сообщил, что сможет себе позволить дать другу более крупную скидку, если тот станет покупать больше зерна. Эта идея заинтересовала Микимото, но он сомневался в необходимости для себя увеличить объем закупок. И вскоре их разговор перешел от обсуждения цены товара к плюсам, которые получит господин Микимото, начав скупать больше зерна. Во время этого Накагава смог выяснить, что один из знакомых Микимото, владеющий несколькими гостиницами в Токио, собрался расширить сферу своего предпринимательства, а именно - попробовать себя в ресторанном бизнесе. Микимото решил, что сможет сбывать ему некоторый объем купленного риса, но Накагава предложил другой вариант. Он пообещал, что готов дать господину Микимото желаемую скидку при небольшом увеличении объемов закупок, если тот поможет заключить контракт с его другом. И скидка будет действовать столько, сколько продлится этот контракт. Это поставило Микимото перед выбором: получить желаемую цену, почти не увеличивая объем закупок, но потерять при этом неплохого покупателя, либо получать дополнительную прибыль от риса Накагавы, продавая его по более высокой цене, но упустить при этом возможность самому покупать рис гораздо дешевле. Накагаве же были выгодны оба варианта, и он был не против согласиться на любой из них, но решил все-таки убедить Микимото помочь заключить контракт с его другом, поскольку это может принести больше прибыли в будущем, если новый партнер добьется успеха и начнет расширять дело. В итоге Микимото, понимая, что перепродавать рис самому - более трудозатратное предприятие, согласился помочь Накагаве заключить новый договор в Токио.

- С вами приятно вести бизнес. – Произнес Микимото, собираясь прощаться с Накагавой.

- Могу искренне сказать тоже и о вас. – Ответил Накагава и, немного подумав, продолжил. - Но это слово «бизнес», давно ли мы стали употреблять его? Конечно, реставрация принесла много хороших плодов, но ...

- Что это? – Перебив господина Накагаву, спросил Микимото. Он услышал, как с окна стали доноситься восторженные голоса рабочих, выкрикивающих чье-то имя.

- Это? – Накагава и сам не знал, что происходило на площадке, но признаться в этом означало потерять уважение партнера по торговле. Ведь в таком случае выходило, что господин Накагава - плохой хозяин и не способен управлять своими подчиненными. Недолго думая, он озвучил первую же мысль, пришедшую ему в голову. – Это соревнование по сёги.

- Вы позволяете подчиненным играть во время работы? – Удивился Микимото. Он хорошо знал господина Накагаву, который умел ценить время и считал трудолюбие – одним из важнейших качеств, необходимых хорошему работнику.

- Я забочусь о своих подчиненных, как о собственных детях, и поэтому для меня важно не только их физическое состояние, но и умственное, духовное развитие. - На ходу придумывая объяснение, ответил Накагава. Он вспомнил Ватанабэ Кэзуо - своего лучшего друга, врача по профессии, увлекающегося психологией. Тот не раз говорил ему, что на процесс выздоровления влияет не столько лекарство, сколько духовное состояние больного, его позитивный настрой к жизни.

- Хм. – Микимото приложил скрещенные пальцы к своему толстому животу, будто предвкушая съесть вкусный обед, и заинтересованно произнес. - Это любопытно.

- Да. – Накагава улыбнулся и стал провожать Микимото к выходу. – Игра в сёги - довольно полезное занятие. Она сплачивает людей, дает им почувствовать себя единой семьей.

- Но почему в рабочее время, а не в обед или вечером?

- Если бы я жертвовал временем, отведенным на обед, то моя идея бы не укрепилась и не приносила столько пользы. К тому же игра повышает боевой дух, и поэтому ее лучше проводить утром, чтобы зарядить коллектив энергией на весь рабочий день. – Сам изумляясь произнесенным собой словам, ответил Накагава. – Поверьте, та энергия, что они получают на соревновании, с лихвой компенсирует потраченное на игру время.

- Вы очень мудрый человек, и я понимаю, за что вас любит этот город. Я и сам отношусь к числу ваших искренних поклонников. - Произнес Микимото.

Партнеры попрощались, и как только Накагава остался один, то немедля отправился на грузовую площадку. Когда он подходил к амбару, из него продолжали доноситься голоса кричащих болельщиков. «Сэта-сан! Сэта-сан! Сэта-сан!» - раздавалось эхом вокруг. Хозяин, еще не заходя в амбар, окликнул одуревших рабочих, но его никто не услышал. И только когда он появился на пороге, все замолчали. Рабочие бережно опустили Соджиро на пол, и он оказался в центре толпы, стиснутый плечами своих болельщиков. Накагава окинул взглядом все помещение и увидел Такэо, который, тщетно пытаясь встать, стонал и кряхтел от уже набравшей полную силу боли в спине.

- Что здесь происходит? Кто зачинщик? – Строго спросил Накагава, переведя взгляд на притихшую и смирно стоявшую толпу.

Сэта с трудом пробрался сквозь спины остолбеневших рабочих, пошатнулся и упал на чье-то плечо, потом, поймав равновесие, выпрямился и проговорил, слегка улыбаясь и высокомерно глядя в глаза хозяина:

- Накагава-сама, это я и Судзуки-сан послужили причиной происходящего. Мы решили проверить, сможем ли за десять минут перенести весь этот рис. – Он указал на сложенные в две кучи мешки. – Это привело рабочих в восторг, ведь мы справились даже быстрее.

Накагава догадался, что между Сэтой и Судзуки произошел какой-то спор, и они, по-видимому, для выяснения, кто прав, устроили состязание. Но неужели этот мальчишка оказался сильнее здорового, мускулистого мужчины?! И что за тон он себе сейчас позволяет? А его взгляд… Накагаве стало не по себе от того, что он увидел в глазах мальчишки. Сэта смотрел на своего господина не просто с презрением. В его взгляде чувствовалось что-то давящее и, необъяснимо почему, вызывающее страх.

- Мацуока-сан, Икухара-сан, положите Такэо на носилки и отнесите в его комнату. – Невольно отвернувшись от Соджиро, приказал Накагава грузчикам. – Такаи-сан, вы бегите за доктором.

- Да, господин. – Разом отозвались все трое и немедля кинулись выполнять поручения.

- Все остальные могут идти, кроме вас, Сэта Соджиро. – И все кроме Соджиро послушно вышли. Сэта не удивился и не смутился. Он продолжал спокойно стоять и улыбаться, только в его глазах исчезло презрение. Но назвать их теплыми и приветливыми по-прежнему было нельзя. Накагава не мог понять, кто сейчас стоит перед ним. Вчера этот человек казался славным юношей, очень вежливым и добродушным. А сейчас в нем чувствовалось высокомерие и жестокость. – Теперь, Сэта-сан, вы будете выполнять двойную рабочую норму. Это послужит для вас уроком.

- Да. – Смиренно поклонившись, ответил Соджиро. Казалось, он был даже рад такому решению. – Я могу приступать к работе? - В его голосе звучал веселый задор.

«Может быть, мне это показалось? – Не торопясь с ответом, подумал Накагава. – Возможно, Сэта просто напуган, устал и так маскирует свою растерянность? Он ведь очень молод и от того еще плохо умеет контролировать себя. Но его взгляд слишком осмысленный. И то, что в нем промелькнуло, не может жить в наивном, неопытном мальчишке. Это… я никогда и ни у кого не видел такого взгляда. В каких условиях ему приходилось жить, чтобы теперь так смотреть на людей? И как он смог сделать то, что оказалось не под силу Судзуки Такэо? А сейчас этот мальчишка так покорно воспринял мое решение. Похоже, Сэта слишком сложная личность, чтобы делать о нем поспешные выводы. Вчера Хироши увидел в нем больше, чем вижу я даже сейчас. Он был готов поручиться за него. Что ж, пусть так и будет».

Сэта покорно ждал ответа Накагавы, не проявляя ни нетерпения, ни недовольства, лишь сохраняя легкую, добродушную улыбку. Словно доверял ему и был готов с радостью исполнить любое его решение. Понимая, что оставил мальчишку без ответа, Хикару смягчил взгляд и добродушно произнес:

- Нет, у вас сегодня выходной.

Соджиро эти слова сильно удивили. Он не ожидал такой мягкости от своего нового господина, и теперь в его взгляде присутствовала растерянность. Такая же, как вчера, когда Накагава отказался принять его грузчиком.

- Вы сильны и выносливы, но перегружать себя не стоит. Мне хватило и Судзуки-сан. – Объяснил свое решение Накагава.

Сэта продолжил стоять на месте и ошеломленно смотреть на своего господина, не зная, хорошо ли это решение и как к нему отнестись. Такой приказ Накагавы нужно было расценить как слабость, но почему-то от него просыпалось уважение и что-то еще, необъяснимое и вызвавшее ком в горле.

- Ступайте. – Видя, что юноша все еще растерян, приказал Накагава.

- Да. – Низко поклонившись, весело ответил Сэта и направился в общежитие.

Придя в свою комнату и приведя себя в порядок, Соджиро сел на пол и решил обдумать произошедшее. Новый господин определил для него суровое наказание, но оно было вполне оправданным. Ведь из-за Сэты Накагава лишился одного рабочего. Вряд ли Такэо сможет уже завтра приступить к работе. Но для чего Накагава дал сегодня Сэте выходной? И в его взгляде, когда он говорил об этом, чувствовалась забота и что-то еще. Что Соджиро давно ни в ком не находил и даже забыл, что однажды мечтал увидеть хоть на мгновение. Может только во взгляде Химуры было нечто похожее. Или… У Сэты вдруг промелькнуло воспоминание о том, как он гулял с отцом, и, глядя на него, чувствовал в его взгляде гордость и безграничную отцовскую любовь.

Чувствуя, что не готов сейчас принять нахлынувшие от этого эмоции, Сэта резко поднялся и вышел из комнаты. Он решил, что стоит прогуляться. Это его немного развеет и заодно даст возможность изучить город.

Выйдя из владений господина Накагавы и вдохнув полной грудью воздух свободы, Сэта сделал пару шагов по пыльной, раскаленной от полуденного солнца улице и остановился. Он вдруг понял, что у него никогда не было выходных, а теперь они будут происходить регулярно, и нужно к ним привыкать, всегда думать, чем себя занять. Нет, Соджиро умел весело и с пользой проводить время, но не тратить на это целый день! Сэта осмотрелся вокруг. Обычные дома с постаревшими крышами, заурядные люди, изредка проходившие мимо, обычные птицы, пытающиеся найти что-нибудь съедобное на скудной, затоптанной земле.

Приложив ладонь к затылку и беззаботно улыбнувшись, Соджиро решил, что нужно выбрать направление и идти вперед. Тогда наверняка на пути встретиться что-нибудь интересное. Но, пройдя несколько кварталов, понял, что его идея себя не оправдала. Толи Сэта выбрал не то направление, толи город был серым и скучным.

Юноша попробовал выбрать другую улицу, потом свернул на третью, потом еще на одну… Ничего необычного. Сэте слишком быстро надоело бесцельно слоняться по улицам, встречая однообразные дома, лавки и прохожих с одинаковыми выражениями лиц. Шла обыденная жизнь провинциального городка. Но разве не это должно было привлечь пришедшего сюда странника? Разве не в этой обыденной жизни он должен был увидеть нечто необычное и совсем не похожее на его прошлое? Неужели не здесь, среди пыльных узких улочек, старых, повидавших виды соломенных крыш, криков торговцев, предлагавших не всегда хороший и свежий товар, прятались ответы на все так долго мучающие путника вопросы? Возможно, но он этого не замечал. Видимо, еще слишком мало времени прошло с начала его странствий.

Юноша подошел к старику, сидевшему возле такого же древнего, как он, дома, и, поклонившись, спросил:

- Добрый день. Могу ли я присесть рядом с вами?

- Здравствуй, юноша. – Обрадовавшись молодому человеку, ответил старик. – Посиди, отдохни. День сегодня хороший, солнечный.

- Да. День и вправду замечательный. – Устраиваясь рядом с добродушным стариком, произнес Сэта.

Они стали вместе сидеть, смотря на идущих по своим делам прохожих, на тучи, плавно летящие по небу, на маленьких воробушков, подбирающих что-то с дороги, и Соджиро начало делаться легко и спокойно. Лучи золотистого солнца проникали сквозь его одежду и тело, доходя до самой глубины души и стирая ночные воспоминания и кошмары.

- Скажите, - спросил он старика, переведя взгляд на мудрые и спокойные глаза, - есть ли в этом городе что-нибудь особенное, что стоило бы увидеть?

- То-то мне твое лицо не знакомо! Не местный значит. – Заключил старик и задумался. Немного погладив пальцами свою седую бородку, он с досадой принялся разглядывать дорогу, потом печально вздохнул и вновь обратился к Сэте. - У нас есть довольно красивый храм, а за ним еще хрустальное озеро. Это стоит увидеть. Но, чтобы найти ответ даже на самый сложный вопрос, не нужна вся эта внешняя красота. Порой хватает вот этой самой, на первый взгляд ничем не приметной улицы. Просто надо почувствовать ее тихую и спокойную песню. Она расскажет намного больше, чем каменная статуя божества или прозрачная вода чистого озера.

- Возможно, но я не слышу этой песни. – Сэта печально улыбнулся.

- Пройдет время, и ты услышишь. – С подбадривающей интонацией ответил старик и вновь принялся разглаживать свою бородку, слушая мелодию города.

Соджиро еще немного посидел, молча смотря в голубое небо, и, решив, что пока не готов услышать песню обыкновенной городской улицы, спросил, как пройти к храму. Старик объяснил дорогу, и они попрощались.

Чтобы дойти до храма, Сэте пришлось долго идти через город, а потом подниматься на холм по высоким, каменным ступеням, выведшим его к широкой, выложенной из плит дороге. Идя по ней, он вскоре увидел, что она упирается в Нандаймон – великие южные ворота храма. Подойдя к ним, Сэта поднял голову и немного посмотрел на их широкую, двухъярусную голубую крышу, словно отражающую в себе небо, и прошел через них на территорию храма. Перед его взором предстали внутренние ворота и тянущиеся от них в стороны крытые галереи. Все конструкции были построены из прочного, кипарисового дерева, окрашенного в ярко-голубой и белый цвета, и казались слишком легкими, словно спущенными с небес богами. И это ощущение воздушности не убирали даже массивные, многоярусные крыши и вылитые из металла листья и драконы, украшавшие колонны. Соджиро прошел по вымощенной дорожке, ведущей к внутренним воротам, перешел через них и остановился, не зная, хочет ли идти дальше. Сэте казалось, что ему не хватает чего-то красивого и зрелищного, но ни в каменных статуях божеств, ни в легких конструкциях храмов и пагоды, гармонично сливающихся своим небесным окрасом со стройными, красно-ствольными криптомериями, он не услышал никакой песни и не увидел ничего, чему бы откликнулась его душа. Соджиро немного прошелся по территории храма, больше останавливая свое внимание на изогнутых, пушистых веточках и круглых, зеленых шишках криптомерий, чем на статуях или резных украшениях храмовых построек, потом зашел в помещение для молящихся и попробовал сформулировать в себе какую-нибудь мысль или просьбу, слабо надеясь, что божества ему ответят. Но он даже не смог придумать, что им сказать, а тем более услышать какой-нибудь ответ. Вокруг него продолжала царить молчаливая пустота, ничего не дающая и не объясняющая. Еще немного побыв в храме и подумав о словах старика, Сэта вышел из него и направился к хрустальному озеру.

Оно оказалось намного благосклоннее к пришедшему путнику. Чистая, прозрачная вода, похожая на хрусталь, преломляла солнечные лучи и отражала их ввысь, в теплое небо с плывущими куда-то облаками. Стройные, высокие деревья были тихи и не нарушали царившую здесь гармонию. Птицы, прячущиеся в их листве, мило щебетали меж собой и изредка перелетали с ветки на ветку, шурша своими маленькими крылышками. Соджиро сел на ярко-зеленую траву и стал смотреть на хрустальную воду и летающих над ней цветных стрекоз. Ему вдруг вспомнилась Сора, ее чистые и похожие на это озеро глаза. Он встретит ее сегодня вечером и увидит ее милую улыбку, услышит ее нежный голос. Сэте вновь стало тепло и спокойно. Он долго сидел у хрустального озера и наслаждался природной тишиной.

Господин Ватанабэ осмотрел Такэо и, выписав рецепт, пообещал, что через три дня тот будет совершенно здоров. Накагава встретил друга на выходе из общежития и, выразив свою радость от встречи, решил проводить до экипажа.

Ямада так же сопровождал Ватанабэ, молча наблюдая за своим господином и пытаясь понять, как он решит поступить с Сэтой и Такэо. Накагава был не просто недоволен, а почему-то напуган произошедшим. Это заметил и господин Ватанабэ. Доктор спросил своего друга о причине его тревоги, но тот уклонился от ответа, сославшись на чрезмерное беспокойство о дочери, которая вчера могла стать свидетелем конфликта рабочих. Ватанабэ хотелось поверить в то, что на самом деле беспокойство его друга действительно не связано ни с чем серьезным, но тревожный взгляд его советника говорил об обратном. Похоже, произошло действительно что-то крайне неприятное, но по какой-то причине Накагава пока не желает разделить свою беду с другом.

- Помнишь, как когда мы были еще детьми, ты подрался с дразнившими тебя мальчишками? – Перед тем, как уже сесть в экипаж, сказал Накагаве доктор. – Их было семеро против тебя одного. Ты знал, что столкнешься с ними и дело закончится боем, но не предупредил меня, не позвал поддержать. Ты одержал победу, и именно тогда тебя зауважали и перестали называть … не важно уже как. Но тот случай переломил не только твою жизнь. Ты сломал себе ребро. Не представляю, как ты терпел такую боль, продолжая сражаться, а после молча направился через пол города ко мне?! До твоего дома было ближе, но ты не хотел, чтобы твой отец знал о произошедшем. Именно это событие убедило меня, что я должен стать врачом. Ты не доверил мне сражение, но доверил свою тайну и здоровье.

- Кэзуо, я не хотел, чтобы и ты себе что-то сломал. – Улыбнувшись и мысленно погрузившись в прошлое, ответил Накагава. – Ведь я тогда не верил, что все так удачно обернется, и полагал, что мне конец. К тому же, я всегда тебе говорил, что у тебя талант лекаря. Как я мог подвергнуть опасности того, кто в итоге спас столько жизней?

- Ничего не изменилось. – Положив руку на плечо Накагавы, продолжил Ватанабэ. – Я по-прежнему твой лучший друг, на которого ты всегда можешь положиться и доверить любую тайну. И я до сих пор жалею, что тогда ты не дал мне шанса защитить тебя. Кто знает. Может быть, если бы я сражался тогда рядом с тобой, ты бы вышел из поединка без серьезных травм?

- Благодаря тебе, ребро быстро зажило и даже спустя годы не напоминает о себе. Не терзай себя тем, что не запачкал руки об этих глупых недотеп. Кэзуо, ты сделал для меня гораздо больше, чем поддержка в мальчишеской драке. Нет ничего лучше, чем друг, на которого всегда можно положиться. И я не хочу тревожить тебя по каждому поводу. Я и так у тебя в долгу за все, что ты сделала для моей семьи.

- У дружбы нет долгов. Но даже если бы и были, то тогда я бы не смог с тобой расплатиться. Ведь если бы не ты, я бы никогда не осмелился познакомиться с Аи, и она не стала бы моей женой. Кстати, о ней. Аи сегодня спрашивала о Соре. Они давно не виделись, и Аи хотела бы это исправить.

- Поддерживаю ее желание.

- Тогда до воскресенья. Будем с нетерпением ждать вас.

- Передавай ей привет.

- Она будет рада. – С этими словами Ватанабэ сел в экипаж, затворил дверцу, и кучер приказал лошадям трогаться.

Накагава с улыбкой проводил друга, но, смотря экипажу в след, его лицо стало делаться все тревожнее и печальнее. Ямада молча стоял рядом, ожидая, когда господин решит поговорить о случившемся и объяснит, почему так это воспринял. И Хикару не заставил его долго ждать.

- Хироши, мне нужно поговорить с тобой. – Произнес он почти сразу, как экипаж скрылся из виду. Советник кивнул головой, и они направились к дому.

По пути никто из них не произнес ни слова. Ямада, потому что ждал, что скажет ему Накагава, а тот, потому что еще не знал, как объяснить свои опасения.

Когда они оказались в кабинете, Накагава сел за свой стол, а советнику предложил кресло, стоявшее напротив. Ямада сел в кресло и с ожиданием посмотрел на господина. Тот продолжил молчать, положив руки на стол и глядя на свои пальцы, которые принялись мять и заламывать друг друга. Советник понял, что Накагава все еще не знал, с чего начать. С Хикару такое происходило редко, а значит, случилось действительно что-то серьезное.

– Мне жаль, что это произошло как раз, когда я собрался навестить Такэути-сама. – Решил первым заговорить Ямада. - Я должен был предвидеть нарастающий конфликт и проследить, чтобы не происходило подобных инцидентов.

Накагава перестал мучить свои пальцы, скрестил их и, еще немного подумав, наконец-то заговорил.

- Я тоже мог предвидеть этот конфликт, но не настоял на том, чтобы сегодня ты не уезжал. Ведь визит к Такэути-сан планировался давно и являлся более важным делом. К тому же, если конфликт начался – он должен быть закончен. Это рано или поздно все равно бы произошло. Но все вышло лучше, чем я ожидал. И теперь я начинаю понимать, почему ты вчера поручился за Сэту и просил дать ему шанс. Но не думаешь ли ты, что кроме ума, трудолюбия и аккуратности в этом юноше нет и других качеств, которые могут даже быть опасными?

Ямада был расстроен этим вопросом, но, ничего не ответив, просто опустил голову и принялся разглядывать свои хакама. Накагава встал и подошел к окну, сомкнув руки за спиной. В кабинете было душно, а за окном листья изредка уклонялись от беззаботного ветерка, воздух был свеж и по небу были разбросаны легкие перистые облака. Оттуда веяло безмятежностью, которая исчезла из жизни Хикару вчера вечером, когда он увидел страх и растерянность в глазах своей дочери.

- Поначалу мне понравился этот юноша. – Немного подумав, продолжил Накагава. – Он не глуп и трудолюбив, вежлив и тактичен. У него есть потенциал. Я был искренне рад, что ты поручился за него. Признаюсь, я даже думал в будущем назначить его твоим заместителем, если он хорошо проявит себя.

- Это был бы хороший помощник, и я был бы рад передать ему все мои знания! Ему лишь нужно дать время, подготовить к принятию этой должности.

- Я сомневаюсь, что мои планы были разумными. И дело не в конфликте с Судзуки, и даже не в том, что мы знаем его всего один день. Сейчас ко мне приходит мысль, что он во многом слишком идеален. Почему я сразу не подумал об этом? Кто он на самом деле и откуда пришел? Простой странник, сирота может быть умным, может быть трудолюбивым, вежливым и аккуратным. Но у него никогда не будет такого чрезмерного самолюбия, такой осанки, походки и манеры речи. И его взгляд… То, что он лжец, уже не позволяет мне приблизить его к дому. – Накагава принялся ходить по комнате взад и вперед. – Возможно Сэта из семьи самурая. Его отец даже мог быть бунтовщиком. Если так, то он может быть опасен. У него сильный взгляд, и в нем нет ненависти или раздражения… в нем… это… это холод, презрение и ... С таким взглядом можно убивать, вежливо улыбаясь.

- Скорее всего, он действительно сын самурая. – Согласился Ямада. - У него сильная энергетика, внимательный взгляд. Я наблюдал, как он работает. Он не просто сильный и выносливый юноша, он хорошо тренирован, умеет сохранять правильное дыхание при любой нагрузке, понимает, как распределить вес груза, чтобы не навредить себе, и ловко уходил от любой атаки Такэо, выставляя все за случайность. Но это не означает что он - опасен. И тот факт, что он победил Такэо, не вступив с ним в открытый бой, а затеяв соревнование, еще больше это подтверждает.

- Это подтверждает то, что он способен был победить такого человека как Такэо в бою, но не хотел, чтобы об этом знали.

- Ты прав. Сэта не хочет, чтобы в нем видели мастера боевых искусств. И я, как никто, это понимаю. Вчера я прочел это в его глазах и поэтому поручился за него. Он хочет научиться жить иначе, как простой странник, подрабатывающий в городах грузчиком. – Ямада посмотрел Накагаве в глаза, но тот, не выразив одобрения, опять подошел к окну, остановился, и склонил голову. – До того, как я встретил тебя, я тоже совершал ужасные вещи. – Продолжил старик. - Я не понимал ценность жизни и губил ее. Этот юноша осознал неправильность такого пути гораздо раньше меня и поэтому достоин получить от тебя шанс. Как я получил его от твоего отца. Присмотрись. Взгляд этого юноши не всегда так самолюбив и уверен. У него нелегкая судьба, и он ищет ответы. Поэтому его поступки не всегда могут быть однозначными и сразу понятными и достойными одобрения. Но раз судьба привела его к такому человеку, как ты, значит, он способен найти ответ, и мы не должны ему в этом мешать.

- То, что я увидел в нем сегодня, не похоже на растерянный взгляд мальчишки, ищущего смысл жизни. – Сев за стол, возразил Накагава. – Это было презрение и что-то еще… его глаза… я никогда не видел такого давящего взгляда. И я сомневаюсь, что им может обладать тот, кто в чем-то не уверен.

- Я поручился за него вчера и вновь прошу тебя дать ему шанс!

- Что ты сделаешь, если пострадает Сора? – Господин посмотрел Ямаде в глаза. Любовь и страх за единственного родного человека дрожали во взгляде Накагавы. Ямада знал Хикару еще ребенком и помнил, сколько дорогих потерь было в его жизни. На глазах Ямады были убиты настоящие родители Хикару, причем его соратниками. Именно этот беспомощный взгляд гайдзинского мальчика, обреченного на смерть, когда-то разбудил душу Ямады и заставил пойти против своих, бежать, скрываться, защищать его, истекая кровью от полученных тяжёлых ран. И когда надежды на спасение уже не было, когда Ямада, упав посреди дороги, но продолжая закрывать собой от жаркого солнца перепуганного гайдзинского ребенка, подумал, что все это не стоило того, закон жизни непоколебим и не было смысла что-то менять, его спас проезжавший мимо господин Накагава. Он позаботился о Ямаде и усыновил мальчика, дав ему имя Хикару.

- Ты знаешь, как я всегда был предан твоему отцу, тебе и твоей дочери. – Вспоминая тот далекий, открывший ему истину день, ответил Ямада. - И, если с Сорой что-то случится по моей вине – только смерть успокоит мои страдания.

- Но уже не защитит мою дочь. – Вновь возразил Хикару. Он немного помолчал, словно сам погрузившись в тот далекий, страшный для него день, затем печально посмотрел на ожидающего ответа Ямаду и произнес. - Я еще до твоего приезда принял решение, как поступить с этим юношей. Я дам ему шанс и возможность проявить себя с лучшей стороны. Твоя настойчивость укрепила во мне веру в то, что это правильно. Но если появится хоть малейшая вероятность, что пребывание здесь Сэты Соджиро вредит спокойствию и безопасности Соры – прошу, уволь его. Вчера он нанялся грузчиком, и уже вечером я увидел в глазах моей дочери страх. Она не закончила работу, на которой раньше всегда настаивала, споря со мной.

Послышался шорох отворяющейся двери, Накагава и Ямада обернулись и увидели стоящую на пороге Сору.

- Что-то случилось? – Спросила девушка, смотря на Ямаду и своего отца. Она слышала последние слова Накагавы и испугалась, что он теперь запретит ей помогать в столовой.

- Нет, милая. Мы просто обсуждали некоторые дела, связанные с работой. – Ответил советник. – Господин Такэути благодарен за помощь. Он сообщил, что теперь сможет отремонтировать приют и даже пригласить учителя. С образованием у этих малышей появится шанс найти себе приличную работу и создать крепкие семьи, в которых их дети уже не будут ни в чем нуждаться.

- Я следую примеру своего отца, - подхватил господин Накагава, - и рад слышать, что мои взносы приносят такую пользу. Сегодня я добился от Микимото ответа и заключил с ним выгодное соглашение. Надеюсь, что все пойдет именно так, как я рассчитываю, и мои опасения не подтвердятся. – При последних словах Накагава взглядом дал понять Ямаде, что они относятся не к его договору с Микимото, а к новому грузчику.

- Я в этом уверен. – Ответил Ямада и покинул кабинет.

- О каких опасениях идет речь? – Спросила Сора.

- Иногда, заключая сделку, кроме получения выгоды приходится и что-то потерять. – Улыбаясь, ответил Хикару. – Господин Микимото привык получать больше, но отдавать при этом меньше.

- Отец, но вы с дедушкой Хироши так переглянулись. Я знаю, вы говорили обо мне. Ты снова ищешь повод запретить мне работать в столовой?

- А он уже появился?

- Я слышала сегодня крики рабочих. Что там произошло?

- Им стало скучно, и они устроили соревнование. Напугали моего гостя, но я все уладил.

- Значит, все в порядке? – Сора улыбнулась и сделала вид, что успокоилась. Она, слышала, чье имя выкрикивали грузчики и, конечно, догадывалась, что именно произошло на складе.

- Дочка, скажи, у тебя все хорошо? Ты вчера рано ушла из столовой и была чем-то напугана. Тебя кто-то обидел?

- Нет. – Девушка опустила ресницы, боясь посмотреть в глаза отца. – Вчера действительно произошла неприятная сцена, но не со мной. Двое рабочих повздорили. У меня все в порядке.

- Все равно, я был бы очень рад, если бы ты оставила эту затею и прекратила работать на кухне. Тебе незачем находиться среди этих людей и видеть их разборки.

- Отец, прошу тебя. Я ведь не хожу ни на стройку, ни на грузовую площадку. Позволь мне хоть как-нибудь помогать тебе. - Девушка умоляюще посмотрела на отца.

- Если для тебя это настолько важно, я по-прежнему не буду препятствовать твоей затее. Но я был бы очень рад, если бы ты придумала для себя другое занятие.

- Ты – самый лучший! – Радостно ответила девушка и обняла Хикару. – Отец, я сейчас с Масару иду за покупками.

- Хорошо, будь осторожна.

- Пока я с Масару, тебе не о чем беспокоиться.

*Мисо - густая паста, которая производится путём брожения соевых бобов, риса, пшеницы или смеси из них с помощью специального вида плесневых грибов.

Глава 3

Соджиро был один, но это одиночество не пугало его. Оно не было похоже на время перед сном и не терзало душу сомнениями и воспоминаниями. «Наверное, у этого озера тоже есть своя мелодия. - Подумалось Сэте. - Жаль, я не слышу ее. Возможно, оно поет о той жизни, которую я пока еще не смог понять». Юноша смотрел на прозрачную воду и постепенно растворялся в ней. Мысли становились все легче и вскоре совсем исчезли. Соджиро начало казаться, что он сам состоит из этой хрустальной воды и отражает золотистые лучи в небо, которое тоже стало его частью. Ему сделалось так легко и спокойно. Но неожиданно это спокойствие прервалось очень милой, но несвоевременной сценой. К озеру прибежали два мальчика, в руках у одного из которых был сложенный летающий змей и катушка с веревкой. Эти ребятишки весело смеялись и, сев на траву, стали распрямлять крылья змея. Одному было на вид лет восемь, другому года четыре или пять. По-видимому, они были братьями. Старший аккуратно разглаживал бумажные складки и объяснял своему братишке, как правильно запускать воздушного змея. Потом он передал катушку в руки брата и одобрительно улыбнулся. Соджиро понравилась эта картина: старший брат обучает младшего любимой забаве детворы, и в их глазах было столько счастья, столько любви друг к другу. Младший мальчик посмотрел на сидящего вдалеке Сэту, и побежал к нему, не поднимая змея в воздух.

- Стой, Тэидзо! Размотай веревку, чтобы наш змей взлетел. – Крикнул старший, кинувшись вдогонку за братишкой. Но Тэидзо не собирался пока запускать змея в небо. Он заметил наблюдающего за ним юношу и почему-то решил, что тому тоже хочется поиграть. Подбежав к Соджиро, мальчик сел напротив него и внимательно всмотрелся в растерянно улыбающееся лицо.

- Привет, а ты хочешь с нами запустить змея? – Важно заговорил Тэидзо. - Он такой яркий! Очень здорово выглядит, правда?

- Да. – Продолжая прятать растерянность за улыбкой, согласился Сэта.

- Еще бы! Это мой брат, Торио сделал его! – Мальчик посмотрел на подбежавшему к нему брата. – А вот и он! Торио, правда ты сам сделал этого змея! Точь-в-точь как тебя папа учил!

- А тебя отец учил не разговаривать с незнакомыми людьми. – Запыхавшись, произнес старший мальчик.

- А я с ним как раз сейчас знакомлюсь. – Возразил Тэидзо и обратился к Сэте. – А тебя как зовут? Давай с нами запускать змея?

- Прости, малыш. Я бы хотел с вами поиграть, но мне уже пора идти. – Ответил Соджиро, понимая, что Торио не разделяет желания своего брата поиграть втроем.

- Вот видишь? Пошли. Ветер разыгрался - пора запускать. – Важно ответил старший мальчик и взял братишку за руку.

Соджиро встал, отряхнул свои хакама и пошел, не оборачиваясь назад, где мальчишки уже, позабыв о незнакомце, весело играли.

- Смотри, какая стрекоза! – Слышалось уходящему юноше. – Давай поймаем ее!

- А как же наш змей?

- Я хочу себе стрекозу! У тебя уже есть одна, а у меня нет. Пожалуйста, поймай мне такую же.

- Ладно. Смотри, как это делается.

- Вон ту, вон ту!

- Да не кричи ты так, дай сконцентрироваться.

- Поймал! Поймааал!

- Ха-ха-ха...

Снова город. День был в самом разгаре, и суета залила улицы своим шумом. Людей стало намного больше, чем утром, и все они куда-то спешили. Соджиро прошел мимо дома, где сидел мудрый старец, но не увидел его. Сэта стал снова бесцельно бродить по улицам, жалея, что дети прервали его одиночество. Но, с другой стороны, он был рад, что царившая здесь суета не давала думать о его детстве и вспоминать его братьев.

Становилось слишком жарко. Легкие перистые облака не защищали город от раскалившего воздух солнца. Голову пекло, но у Соджиро не было ни каса*, ни зонта или капюшона, чтобы скрыться от полуденных лучей. Надо было куда-нибудь зайти и переждать жару. В общежитие юноше не хотелось, и он решил посидеть во встретившемся ему на пути баре.

Помещение было небольшим, но довольно уютным. Это ощущение придавали ему и мягкий оливковый оттенок стен, и естественный соломенный цвет лежащих у столиков циновок, и неяркий, рассеивающийся сквозь прикрытые окна уличный свет. За высокой барной стойкой из красного дерева стоял скучающий бармен и начищал стеклянный бокал. Посетителей было немного, и все они или скучающе смотрели в никуда, думая о чем-то своем и пережидая жару, или вели неспешные, тихие беседы.

Соджиро сел за небольшой, низкий столик, заказал освежающий чай и стал невольно прислушиваться к разговорам сидящих за соседними столиками людей. Некоторые беседы были более или менее интересными, а некоторые совсем глупыми и скучными. Вдруг Сэта почувствовал на себе чей-то пристальный, изучающий взгляд. Посмотрев вправо, он увидел мужчину лет тридцати пяти, действительно с любопытством следящего за ним. В его глазах читался не желающий скрывать себя азарт и непонятная радость. Как будто этот человек знает Соджиро. Знает давно и именно с той стороны, от которой Сэта мечтает освободиться. Соджиро отвернулся и продолжил пить чай, делая вид, что не обратил на этого странного человека внимания и продолжает слушать глупые разговоры посетителей. Но сам начал пытаться вспомнить, кто это, и где мог его видеть. У этого мужчины с аккуратной бородкой и немного поседевшими на кончиках усами были очень правильные черты. Такое лицо сложно забыть. Но Соджиро почему-то его не вспоминал. Дорогая одежда, хладнокровный, мудрый взгляд, прямая осанка и слегка надменное выражение лица ясно давали понять, что этот человек богат и возможно занимает важный пост в правительстве. Но тогда что он делает здесь, один в этом маленьком, неприметном баре? Сэта хорошо знал правительственный и военный аппарат, всех крупных предпринимателей. Но этот человек не был похож ни на одного из них. Соджиро точно его никогда не встречал. Но тогда откуда этот человек знает его?! Сэта вновь на него посмотрел, но мужчина уже скучно читал газету, как будто и не наблюдал недавно за ним, радуясь встречи и говоря глазами «я знаю, кто ты, дружище, и твое появление здесь очень для меня полезно». Может, этот человек просто обознался? Соджиро вдруг ощутил себя загнанным зайцем, боящимся каждого шороха и думающим, что теперь всё вокруг желает его съесть. Это было очень противным чувством, от которого захотелось провалиться под землю. Не допив свой чай, Сэта решил уйти, но в бар зашли четверо полицейских. Для Соджиро слуги закона всегда служили хорошими информаторами, когда вот так приходили отдохнуть в какое-нибудь кафе и вели непринужденную беседу. И было очень удачно то, что полицейские сели как раз за соседний столик. Не стоило сейчас покидать заведение, не узнав новостей этого города. Слуги закона заказали прохладительный чай и поначалу принялись весело болтать о всякой ерунде. Но вскоре они действительно заговорили о полезных для Сэты новостях:

- Да, да! Это так и было. Не спроста они работают в особом отделе. Вот увидите, через год я тоже смогу туда перейти. А может и раньше. – Полицейский хитро прищурился и стал говорить чуть тише. - Вчера к нам пришла телеграмма с приметами еще одного разыскиваемого преступника, и ее передали в особый отдел.

- Он что, так опасен?

- Судя по его прозвищу - Тэнкэн [Талантливый от бога], должен быть опасен. Вообще-то, почти вся информация о нем секретная. Нам тоже передали некоторые сведения. Но это лишь описание его внешнего вида, возраст, имя и что он разыскивается за убийство нескольких столичных горожан. Но я узнал кое-что еще.

- Давай, выкладывай. Ты же знаешь, что мы не будем распространяться.

- Так вот. Этот преступник – член тайной организации, собиравшейся свергнуть нынешнее правительство. Сейчас группировка уничтожена, но двое ее членов смогли скрыться. Один, говорят, находится где-то в южных лесах Хонсю или на острове Авадзи.

- А второй двигается на север и есть вероятность, что он пройдет через наш город?

- Ты как всегда правильно догадался.

- Что ты еще узнал?

- Он причастен к убийству министра внутренних дел Окубо-доно*.

«Причастен?! Да я был главным и единственным исполнителем этого убийства!» - Подумал Соджиро, продолжая внимательно слушать разговор. В его голове быстро пронеслась картина того рокового дня. Солнце светило ярко, раскаляя землю. По широкой, пыльной дороге мчалась запряженная лошадьми карета. Она спешила доставить своего важного пассажира в назначенное место и летела очень быстро, разрезая встречающийся на пути воздух. Министр сидел внутри, смотря в окно на вздымающуюся пыль и мелькающие деревья. Внезапно дверь кареты отворилась, и пассажир увидел красивое юношеское лицо с ангельской улыбкой. Он не мог понять: снится ему это или все происходит на самом деле. Карета не останавливалась ни на мгновение, развивая неимоверную скорость. Как же тогда этот юноша смог оказаться здесь? Вдруг блеснуло тонкое лезвие танто, и послышались жуткие слова, предвещающие кончину. Лезвие коснулось горла, резкая боль и хлынувшая теплая, густая кровь не дали возможности сделать еще хотя бы один свободный вдох. Это был конец. И последнее, что увидел Окубо перед своей смертью – это зверский восторг прекрасных, детских глаз и беспощадную улыбку.

- Так разве не в тот же день вся банда и была арестована? – Удивился один из полицейских. - К тому же ее люди не считались столь опасными, чтобы им уделялась такая важность. Они и министра то убили случайно. Для них было не важно, кто ехал в карете, лишь бы денег было побольше.

- Да нет же. – Еще тише произнес все ведающий полицейский. – На самом деле его убили другие. По официальной версии бандиты закололи мечами мечами уже на дороге, прежде вытащив из кареты, чтобы пытать и дознаться, где все деньги. А при осмотре кареты были обнаружены следы крови на диванчике. К тому же у министра было перерезано горло кинжалом, лезвие которого не соответствовало ни одному из мечей этих дураков, взявших на себя его убийство. Именно от этого ранения Окубо-доно и скончался.

- Получается, когда бандиты открыли карету, министр был уже мертв? И извозчик ничего не заметил?

- Ухум. Они искромсали тело мечами и убили извозчика. Свидетелей больше не было.

- Все подумали, что это сделали эти глупцы, и те сразу прославились!

- Но не долга была их слава. Всех поймали, и приговор был очень суров.

- Получается, этот Тэнкэн вполне соответствует своему прозвищу. Ведь если даже извозчик не знал, что везет мертвого пассажира, значит, настоящие преступники действовали очень умело.

- Не то слово. Тихо прокрасться к несущейся на полном ходу карете верхом на лошади невозможно. Значит, тот, кто это сделал, мог самостоятельно развить такую скорость.

- Это невероятно!

- Но факт. И говори, пожалуйста, тише. Все-таки информация секретная.

- А ты запомнил описание этого скорохода? Интересно, сколько ему лет?

- Лет шестнадцать! Невероятно, правда?

- Не забивайте себе голову. В конце концов, это дело особого отдела. Или вы действительно верите, что он мог бы сейчас спокойно сидеть в этом баре и пить чаек, слушая наш разговор?

Сэта поперхнулся и стал громко кашлять, пытаясь не задохнуться от попавшего не в то горло чая и рискуя тем самым привлечь к себе внимание полицейских. Но те, быстро окинув его взглядом, отвернулись и продолжили свой разговор.

- Между прочим, за его поимку наверняка нас бы хорошо наградили и круто повысили в должности.

- Ты как обычно думаешь только о деньгах и карьере.

- А ты как обычно вообще ни о чем не думаешь. А вот у меня такое ощущение, что Тэнкэн совсем близко и мы скоро о нем услышим. К тому же всегда, когда ты говоришь чушь – она сбывается. Так что твоя фраза про то, что он попивает чай рядом с нами, вполне реальна. – И они разом посмотрели на столик, за которым минуту назад сидел Соджиро. Но его там уже не было. Он ушел, оставив недопитую чашку чая.

Сэте хотелось бежать. Бежать без оглядки, далеко-далеко, не останавливаясь. Но он шел медленно и спокойно, натянув на лицо свою прекрасную улыбку. «Они ищут меня, – подумал он, - прислали приметы. А эти даже прознали, как я убил Окубо. Откуда им столько известно? Кто мог выдать меня? Неужели кто-то из Джупон Гатана? Нет. Они не могли. Даже считая, что я предал учителя, не пошли бы на это. Во владениях Накагавы слишком много людей знают мое настоящее имя…». Сэта вдруг осознал, что люди вокруг ненавистны ему. Ведь из-за их правил он лишен свободы и теперь постоянно должен думать о своей безопасности. Но кто они все? Слабые, глупые букашки! Да с какой стати Тэнкэн должен им подчиняться?! Все вокруг начало вызывать злость и презрение. Все, кроме одной знакомой фигуры, внезапно появившейся среди толпы.

Девушка в голубом кимоно, жизнерадостная и веселая шла, держа ярко-синий зонтик, и смеялась, слушая рассказы идущего рядом с ней юноши. Вся злость, переполнившая Соджиро, вдруг сконцентрировалась и обрушилась на этого незнакомца, явно пытающегося понравиться Соре. Сэта вдруг представил, как его катана вонзается в грудь наглеца и проходит через его сердце. Сладостное желание убить вспыхнуло в глазах и потекло по шее к плечу, затем к руке и, наконец, остановилось в ладони. Но где меч?! Его нет! Нет ни меча, ни танто, ни даже боккэна*...

- Сэта-сан? Ты что здесь делаешь? – Радостно воскликнула девушка, заметив среди толпы Соджиро и подойдя к нему.

- Изучаю город. – Ответил он, улыбаясь, и вдруг заметил, что ненависть постепенно отступает.

- А как же работа? – Удивилась Сора. У нее возникло предположение, что отец уволил Соджиро из-за утреннего происшествия.

- У меня сегодня выходной.

- Вот как! Так это же здорово! – Новость, что Сэта не уволен, обрадовала Сору, а то, что он сегодня не обременен работой, еще и подало идею, как его отблагодарить за вчерашний поступок. - Если ты не возражаешь, я бы могла побыть твоим гидом и провести небольшую экскурсию.

- Это было бы замечательно. – Уже искренно улыбаясь, произнес Сэта.

- Ты ведь не знаком с Масару? – Сора посмотрела на стоящего рядом с ней юношу, а потом опять переключила свой взгляд на Соджиро. Ненависть вновь вспыхнула в Сэте, но привычная улыбка не дала ей распознать себя.

- Нет. Мы не знакомы. – Внешне совершенно спокойно ответил Тэнкэн.

- Масару – мой друг и по совместительству - личный телохранитель. – Представила девушка своего спутника.

- Рад знакомству. – Ответил Соджиро и уважительно поклонился.

- Масару, это - Сэта Соджиро. – Продолжила знакомство Сора. - Он недавно прибыл в наш город и теперь тоже работает у моего отца.

Масару так же поприветствовал юношу, но сильно не наклонялся, поскольку держал обеими руками бумажные пакеты с купленными Сорой продуктами.

- Я покажу Сэте наш город, а ты можешь отнести продукты к нам и идти. - Продолжала девушка. - Не волнуйся за меня, я полностью доверяю Сэте. Пока он рядом, со мной ничего не случится.

- Госпожа, вы уверены? – Засомневался Масару. – Ваш отец будет очень недоволен таким поступком.

- Пять минут назад ты называл меня просто по имени, а теперь я опять госпожа! – Огорчилась Сора. – Я обещала тебе, что мы только сходим за продуктами, и потом ты сможешь увидеться с Юри. Ты же хотел сделать ей предложение. Не стоит это откладывать.

- Да, но я отвечаю за тебя и готов перенести встречу.

- Соджиро - тоже мой друг. Это он вчера заступился за меня.

- В таком случае, позвольте выразить вам свою благодарность! – Обратился Масару к Сэте. – Вы защитили честь Накагава-сан, не позволив Такэо в ее присутствии говорить непристойности. Я рад знакомству с вами!

- Честно говоря, я тогда поступил слишком грубо. – Улыбнувшись и приложив ладонь к затылку, ответил Соджиро. Он все еще внутренне боролся с сбой, чтобы не выдать свою ненависть к Масару. Даже если у этого парня есть девушка и он действительно для Соры только друг, то все равно не должен находиться рядом с ней. Особенно в качестве телохранителя. Потому что Масару хоть и был силен духом, до мастерства Тэнкэна ему наверняка было далеко. А значит с защитой Соры Сэта справился бы куда лучше. – Я не должен был устраивать драку в присутствии госпожи Накагава. И я сожалею о том, что выбрал именно такой способ утихомирить Такэо.

- Я вас прекрасно понимаю! – Одобрительно произнес Масару. – Если бы я был там, то, наверное, не смог бы себя сдержать, и драка не закончилась бы одним усмиряющим приемом. Надеюсь, в ближайшее время Такэо не попадется мне на глаза!

- Да. – Довольно ответил Сэта. – Этого не случится. Ведь сегодня у нас состоялась дуэль, после которой Такэо придется восстанавливаться несколько дней.

- Лучше ему соблюдать постельный режим несколько месяцев! – Закипая от ненависти к Задире, воскликнул Масару. Сэте понравилось такое ревностное отношение к защите госпожи Накагава, и то, что Масару настолько эмоционален. Это была его явная слабость, которая еще больше подчеркивала превосходство Тэнкэна. Хотя, зачем ему с ним соревноваться? Соджиро поймал себя на мысли, что и сам вновь не находит в себе эмоционального равновесия, и если реакция Масару обоснована, то его желание соревноваться со всеми, кто окружает Сору – необъяснимо и глупо.

- Я очень рада, что вы с таким рвением готовы защищать меня. – Вклинилась в разговор Сора. - Но бедный Такэо уже и так наказан и не стоит нашего обсуждения.

- Да. – Беззаботно улыбнувшись, ответил Сэта. Масару промолчал, но по его взгляду было видно, что он еще не готов погасить свой гнев и оставить этот разговор.

- Вот и отлично! – Продолжила Сора и, хитро улыбнувшись, обратилась к Масару. – И чтобы тебе было за меня спокойнее, мы сначала отправимся ко мне домой. Ты ведь дал слово моему отцу, что будешь сопровождать меня, пока я хожу за продуктами и не вернусь домой.

- Но ведь я буду знать, что после ты вновь отправишься в город и я не буду тебя сопровождать. – Возразил Масару.

- Ты мог об этом и не знать. – Продолжила настаивать Сора. - Ты же выполнишь свое поручение и будешь торопиться к Юри. Мне так нетерпится узнать, как она отреагирует на твое предложение!

- Надеюсь, ваша прогулка не затянется допоздна. – Вздохнув, неуверенно проговорил Масару, и его щеки порозовели. Он вспомнил о своей девушке, о том, что ему предстоит, и, похоже, сильно переживал, чтобы все прошло идеально и Юри ответила ему согласием.

Сэта заметил это и по привычке хотел было отнестись к Масару с презрением, посчитав такие эмоции слабостью, но взглянув на Сору, сам ощутил нечто схожее с его чувствами. А ведь Соджиро всего лишь стоял с Сорой рядом и просто смотрел в ее глаза, в которых блестела лукавая хитринка, предающая ей неотразимость. От этого по телу Сэты пробегали молнии, начинали гореть уши и леденеть пальцы. И в те мгновения, когда он ловил ее взгляд, в его голове пробегала короткая мысль о том, как скрыть от ее проницательных, небесных глаз волну этих непривычных эмоций.

- Обещаю вернуться до ужина. – Беззаботно произнесла Сора и, направившись в сторону дома, заставила своих спутников последовать за ней.

Пока они шли, Масару сначала был молчалив. Было видно, что он переживает за Сору, за то, что ради своих личных интересов готов доверить ее защиту кому-то, с кем знаком всего несколько минут. Но разве дело было только в желании встретиться с Юри? Масару внимательно всмотрелся в идущего рядом с ним Сэту. Тот внушал доверие, ведь казался тактичным, вежливым и с уважением относился к госпоже Накагава, которая явно ему очень нравилась. А его вчерашний поступок давал понять, что он никому и никогда не позволит не то, что причинить Соре боль, но даже произнести что-то непристойное в ее присутствии. И Соджиро не побоялся ради Соры сделать вызов громиле, превосходившему его по росту, весу и силе.

- Слушай, - спросил Масару Сэту, - я все думаю о том, как ты смог вывернуть Такэо руку. Ну, он же стоял немного позади тебя, облокотившись локтем о твое плечо. Так?

- Да. – Мило улыбнувшись, ответил Соджиро.

- Масару всю дорогу до рынка расспрашивал меня, как это случилось. – Объяснила Сора осведомленность своего телохранителя и кинула на него недовольный взгляд.

- У меня чисто профессиональный интерес. – Смутившись, продолжил Масару. – Ты можешь мне показать прием, которым свалил Такэо? Я много раз прокручивал в воображении этот момент, и так и не понял…

- Я вывел его из равновесия, пригнувшись и лишив опоры. - Перебил его Сэта, - Он не ожидал, что это произойдет, и легко подчинился мне.

- Ты был слишком быстрым, никто не заметил, как именно ты это сделал! – Восхищенно продолжил допытываться Масару.

- Правда? – Приложив ладонь к затылку, удивился Соджиро. – Возможно, я и сам не заметил этого, поскольку меня переполняли эмоции, страх, что до ушей госпожи Накагава дойдет глупость, которую произносил Такэо. Честно говоря, я сам до конца не понял, как сделал это.

- Давайте оставим этот неприятный эпизод в прошлом и навсегда о нем забудем. – Стараясь выглядеть веселой, предложила Сора. Но в ее взгляде недовольство к любопытству Масару только возрастало.

- Я понимаю, о чем ты. – Вопреки всему продолжил Масару. – А кто придумал дуэль по перетаскиванию мешков? Это не похоже на Такэо. Было очевидно, что он приведет своих друзей и просто изобьет тебя. Как ты их уговорил на соревнование? Да еще и одержал победу?

- Здесь нет ничего удивительного, кроме того факта, что я победил. – Начиная чувствовать недовольство от того, что не должен сейчас хвастаться, с улыбкой ответил Сэта. – Такэо дорожит работой. Он переживал, что если Ямада и Накагава узнают о пребывании посторонних на площадке, да еще об избиении там кого-то, то его точно уволят. Поэтому он сам мне предложил состязание. И мне очень повезло, что я победил. Я не на много больше мешков перенес.

- Но ты цел и невредим, а к Такэо приходил врач…

- Чтобы заработать на жизнь, я еще с детства научился таскать тяжелый груз. Все дело в правильном распределении веса.

- Вот как? – Озадаченно произнес Масару. Это на какое-то время заставило его задуматься и идти молча. Но потом он вновь начал допытывать Сэту о случившемся. Находя все новые и новые несоответствия с тем, что говорил Соджиро. Сэте приходилось отшучиваться и объяснять все случайностью, на которую он никак заранее не мог повлиять.

- Я предлагаю тебе соревнование! – Когда они уже дошли до дома, внезапно предложил Масару.

- Зачем тебе это? – Пытаясь не показывать вспыхнувшее к нему презрение, удивился Тэнкэн.

- Не важно, что помогло тебе дважды победить Судзуки Такэо. – С решимостью в голосе, объяснил Масару. – Вряд ли дело в случайности. У тебя явно есть талант! Давай сразимся, и я смогу понять твой потенциал. Я владею дзюдзюцу и разбираюсь в таких вещах. Если тебе будет интересно, то я даже буду рад познакомить тебя со своим сэнсэем*. Он – настоящий мастер!

- Это - заманчивое предложение. – Продолжая улыбаться, ответил Соджиро. – Но я знаю, что боевым искусствам учатся с детства. Тебе не кажется, что мне поздновато всерьез заняться таким обучением?

- Учиться никогда не поздно! Главное, чтобы это тебе нравилось! Ну так как?

- Стоит попробовать. – Растерянно согласился Сэта.

Они договорились встретиться вечером в воскресенье и проверить боевые навыки Соджиро, после чего Масару направился на кухню, чтобы занести купленные Сорой продукты, а Сэта и Сора направились изучать город.

- Так здорово, что я тебя встретила. – Обратилась Сора к Сэте, идя с ним по улице. Он посмотрел на нее и подумал, что тоже этому рад. А еще, что ее глаза действительно похожи на хрустальное озеро, у которого он был сегодня. Такие же чистые и бездонные. И даже отражающиеся в них искорки солнца напоминали стрекоз, кружащих над поверхностью воды. - Мне самой сегодня хотелось прогуляться по городу, но Масару спешил к своей девушке. Он ведь обещал, что встретится с ней сегодня.

- Я тоже рад, что встретил тебя. – Ответил Сэта. - Знаешь, я пол дня бродил по этим улицам и не знал, куда лучше пойти.

- С первого взгляда город кажется скучным и неприметным, но на самом деле в нем есть много чего интересного. Чаще всего путникам советуют посетить храм с хрустальным озером. К нему, кстати, ведет одна из главных улиц. Идя по ней, можно встретить множество старинных зданий, почти у каждого из которых есть своя неповторимая история. А еще многим нравится наш городской сад.

- В храме и у озера я уже был. Там действительно красиво.

- Да, но на озеро лучше смотреть вечером, во время заката. Если хочешь, мы сходим туда еще раз, когда солнце начнет садиться. А ночью там появляются светлячки. Жаль, что к этому времени нам надо будет вернуться.

- Если ты будешь вечером со мной у озера, кто приготовит ужин для рабочих?

- Я решила тоже сегодня взять выходной! Идем?

И они пошли к городскому саду. По дороге Сора показывала Сэте различные дома и строения, рассказывая истории, связанные с ними, и Соджиро вдруг стал замечать, что уже по-другому смотрит на этот серый и неприметный городок. Он стал казаться ему живым и мудрым, скромно хранящим свои сокровища, показывая их лишь тем, кто действительно смог бы это оценить. Они прошли мимо библиотеки, хозяину которой оказывается уже было 137 лет. Он обладал отличным здоровьем и сверхъестественной памятью. Его можно было спросить о любой книге или свитке, хранящихся в библиотеке, и он говорил не только о том, где они находятся, но и мог по памяти пересказать любой отрывок из них, и сообщить, на какой странице он изложен.

Через несколько строений от библиотеки располагался аккуратный домик с красной черепичной крышей. Сора рассказала, что этот дом принадлежит господину Киносита. Но этот человек посещает его раз в год, остальное время путешествуя по миру и собирая различные истории и диковинные вещи. Когда он возвращается в город, это становится целым событием. Всем хочется узнать, какие небывалые приключения с ним происходили за год, каких интересных людей он мог встретить и что привез.

Через пару кварталов Сора и Соджиро дошли до небольшой гостиницы «Гостеприимство самурая». Сора рассказала, что ей владеет господин Минами и ему всего 22 года. Несмотря на свой молодой возраст, он отлично управляется, потому что отдает всего себя своему делу. Интересно то, что три года назад никто бы не сказал про него, что он трудолюбив и вскоре сможет открыть гостиницу. Минами и сам в это не верил. Он рано осиротел, лишился дома, с работой ему не везло, да и умел он мало чего. И те немногие крохи, которые ему удавалось заработать, он переводил на выпивку. И в один из таких пьяных вечеров, когда у него денег оставалось лишь на одну чашку саке, он решил попытать удачу в азартной игре в кости. Раньше он никогда не участвовал в таких мероприятиях и сам до конца не понимал, зачем решил сыграть. А удача видимо, только и ждала случая, чтобы Минами ее испытал. Ему стало везти, он одерживал победу за победой. Это было невероятно. Ставки стали повышаться. Видя везение Минами, одному богатому господину, остановившемуся в этом городе на несколько дней, стало любопытно, и он решил проверить юношу. Господин дал ему свои кости и сказал, что если тот выиграет, то получит четверть его состояния. Минами не колеблясь согласился, и удача в очередной раз отблагодарила его за риск и доверие ей. Когда юноша получал свой выигрыш, господин спросил его, как он собирается потратить эти деньги. Минами, вспомнив, как во время игры этот господин жаловался, что в его гостинице клопы, ответил, что откроет лучшую в этом городе гостиницу, в которой каждый будет чувствовать себя как дома и не найдет ни одного клопа. И Минами сдержал обещание.

Пройдя еще немного, Сора остановилась у высокого деревянного забора, за которым виднелась широкая двухъярусная крыша, покрытая светло-зеленой черепицей. Из-за глубины цвета и падающих лучей солнца казалось, что крыша этого здания покрыта изумрудом.

— Это - дом Такэути-сама. – Объяснила Сора. – Он владеет ткацкой фабрикой и все свободные средства вкладывает в развитие нескольких школ для детей и в приют, находящийся за городом. Мой отец поддерживает эту идею. С гордостью признаюсь, иногда он проводит исторические уроки, поскольку сам любит историю и знает множество интересных фактов. И отец так увлекательно это делает! Мне даже про захваты замков слушать интересно, если об этом говорит мой отец.

Не дав Сэте что-нибудь на это ответить, она взяла его за руку и повела дальше. В ее глазах было столько энергии, а голос был таким живым и мелодичным, что Соджиро с удовольствием следовал за ней и внимательно слушал все, что она рассказывает. От нее веяло легкостью и желанием быть рядом, становилась важной любая мелочь, которая ее окружала. И Сэта вдруг заметил, что сам город уже не кажется ему серым и унылым. Напротив, он многогранен и мудр, но скромно хранит свои сокровища, показывая их лишь тем, кто действительно смог бы это оценить. Люди, проходящие мимо, тоже перестали вызывать раздражение. «У каждого из этих людей, возможно, тоже есть своя неповторимая история. – Подумалось Соджиро. – С виду они, как эти дома, обычны и неприметны, но узнаешь лучше и понимаешь, что внутри спрятана маленькая легенда».

- А здесь живет Абэ-сама. – Продолжала рассказывать Сора, указывая на невысокий, старенький домик. - Это очень уважаемая женщина. Никто не помнит, сколько ей лет, но мой дедушка как-то обмолвился, что, когда был мальчишкой, она уже была пожилой. Возможно, это была шутка, но в нее легко поверить, когда понимаешь, насколько мура эта женщина. Абэ-сама даже может предвидеть будущее. Но она всегда говорит загадками, так что многие понимают их смысл только тогда, когда они уже сбылись.

Вдруг сзади послышался знакомый Сэте старушечий певучий голос:

- Уже подружились? Вот и молодцы! Ветра дуют, а белые цветы все равно станут алыми.

Соджиро и девушка обернулись и увидели маленькую улыбающуюся старушку. И эта старушка оказалась той самой пожилой дамой, которая посоветовала юноше идти к господину Накагаве. Но тогда Сэта подумал, что ее дом находится недалеко от владений. А сейчас выходило, что это не так. Неужели она специально тогда привела его к владениям Накагавы? Но зачем? И эти слова «уже подружились». Она знала, что так будет?

- Здравствуйте, Абэ-сама. – Низко поклонившись, поздоровалась Сора. – А вы знаете моего спутника?

Старушка улыбнулась и посмотрела на тоже уважительно поклонившегося Сэту.

- Это очень хороший молодой человек. Вчера помог мне дотащить тяжелые мешки до дома. – Словно пропев, ответила Абэ, а потом добавила, не отводя взгляда от Соджиро. – Ты сажаешь цветы, а ветер выдирает их пока еще слабые корешки. Но ты рожден быть не ветром, а садовником. Садовники же выращивают более красивые и величественные цветы, чем маленькая старушка. Не бойся, то, что спит, вскоре проснется.

- Спасибо, Абэ-сама. – Произнес Сэта, одновременно пытаясь понять, что только что произнесла мудрая женщина.

- У меня так много дел! Приятной прогулки! – Хитро улыбнувшись, пропела госпожа Абэ и зашла в свой двор, затворив калитку.

После этой удивительной встречи Сора и Соджиро шли молча до самого сада.

«Эти слова сказаны не просто так. – Думал Сэта, смотря вниз на дорогу, по которой шел. – Цветы и ветер – это, видимо, те две истины, между которыми я сейчас нахожусь. Ветер сметает все на своем пути, как сметал я ради своего учителя. Цветы же символизируют жизнь. Они несут радость и показывают красоту этого мира. Но я не посадил еще ни одного цветка, чтобы ветер посмел выдернуть его с корнем! И как она может понимать, рожден ли я ветром или садовником? Я даже сам до конца этого не знаю! Но она считает, что мои цветы будут лучше, чем у маленькой старушки. Смогу ли я? Я обещал Химуре. Но… Интересно, что означает фраза о цвете? Белый – цвет чистоты или смерти? А красный? И это, похоже, относилось не только ко мне. Сора? Ей из-за меня угрожает опасность? Нет. Этого я не допущу! И что-то должно скоро проснуться. Наверное, это просто глупая загадка, не имеющая на самом деле никакого смысла. Старуха болтает ерунду, а люди, в силу своей суеверности сами додумывают смысл, когда происходит что-нибудь необычное. Но она еще вчера была уверена, что Накагава примет меня, и я буду рад знакомству с Сорой…». Сэта внимательно посмотрел на сосредоточенное лицо девушки. Сора молча шла вперед, явно обдумывая слова старухи и стараясь придать им смысл. Было видно, что она тоже ничего не поняла, но не считает, что ей стоит чего-то опасаться. Скорее, она ждала от предсказания чего-то радостного, что точно изменит ее жизнь к лучшему. Только бы так и было. И только бы Тэнкэн не разрушил ее мечты.

Когда они пришли, Сора наконец заговорила:

- Мы на месте. – Она мило улыбнулась и в ожидании взглянула на Соджиро. Он посмотрел вокруг и увидел множество вишневых и персиковых деревьев, ив и серых кленов, между которыми гармонично росли кустарники барбариса и хеномелеса. По саду вились узкие, протоптанные дорожки, кое-где стояли беседки с зелеными и ярко-красными резными крышами, окруженными разноцветными гортензиями: от нежно-желтых и розовых, до голубых и темно-фиолетовых. Недалеко протекал прохладный ручей, через который перекинулся узкий каменный мостик, из-за крутого наклона похожий на пузатого купца, лежащего животом к верху и лениво наблюдающего за колыхающим листву ветром и видными сквозь деревья облаками.

Девушка и Соджиро стали гулять по саду и беседовать сначала о его красоте, а потом и о словах госпожи Абэ. Сэта выяснил, что Сора действительно, как и он, не поняла загадки мудрой старушки, но своих предположений оглашать никто не стал. Затем зашла речь об отце девушки. Она рассказала, что господин Накагава долгое время не знал, кто его настоящие родители, и что их убили японские расисты, а он чудом остался жив. Его двухлетним мальчиком приютил один добрый человек, рано овдовевший и не имевший своих детей. Сначала этот человек пытался найти родных мальчика, обращался с запросом в посольство. Но, не получив ответа, через полгода решил усыновить ребенка, дав ему свою фамилию и имя Хикару. Детство у Хикару было не очень радужным. Белокурый, сероглазый мальчик не был похож на своих сверстников и сразу же стал изгоем. Но периодическое разбивание носов в бесконечных драках к двенадцати годам возвело его в ранг сильнейших и наградило уважением окружающих. Подрастая, Хикару стал все больше вникать в дела своего предприимчивого отца и, переняв у него смекалку и трудолюбие, вскоре преумножил семейное состояние. Но однажды у него вышла тяжелая ссора с отцом, из-за которой Хикару бросил все и, с трудом добившись возможности уехать, покинул Японию, чтобы найти своих настоящих родных. У него было мало шансов, но волей судьбы некоторые случайности помогли ему осуществить свою мечту. Родственники были рады внезапно появившемуся племяннику и сразу признали его. Там он получил неплохое образование, встретил Элен (мать девушки), и у них родилась дочь (собственно Сора). Но, несмотря на все, Хикару не был по-настоящему счастлив. Его тянуло в страну, где прошло детство, и остался близкий человек. Он решил вернуться в Японию вместе с Элен и трехлетней малышкой Сорой, но внезапная тяжелая болезнь жены заставила его отложить поездку. Через год, несмотря на все старания европейских врачей, Элен умерла. Хикару больше не мог находиться в чуждой ему стране, где все напоминало об умершей жене, и, попрощавшись с родными, он вместе с дочкой вернулся в Японию. Накагава старший был рад вновь увидеть своего сына, да еще с красавицей-внучкой. Передав все свои дела Хикару, он прожил пять лет счастливой старости и умер. Сора и ее отец остались совсем одни. Иногда к ним приезжали родственники из Европы, но сам Накагава категорически не желал хотя бы на несколько дней покидать любимую страну.

- Теперь ты все знаешь обо мне и моей семье. Расскажи о себе. – Попросила Сора и в ожидании посмотрела на Соджиро.

- Знаешь, моя история не покажется тебе настолько интересной. – Мило улыбнувшись, ответил Сэта и приложил ладонь к затылку.

- Ни за что в это не поверю. – Хитро посмотрев на него, возразила Сора. – Ты не похож на человека, которому не о чем рассказать. Когда ты начал странствовать и почему?

- Я странствую пару лет. Мне просто стало интересно посмотреть всю Японию. Вот и все. Ничего особенного со мной никогда…

- Так не пойдет! – Перебила его Сора. – Поскольку я доверила тебе свою историю, теперь имею право знать твою.

Она сердито посмотрела на Соджиро, и он в первый раз увидел на ее нежном и всегда прекрасном лице выражение злости. Но ей шло даже это. Грозный, требовательный взгляд голубого неба не оставил никаких шансов отвертеться, и, немного потянув время, Сэта все-таки сдался:

- Ты права. К тому же в моем происхождении нет никакой тайны. Мои родители были самыми обычными японцами, жившими в обычном провинциальном городке. У них был небольшой дом, где я и родился. Но моя мать умерла сразу же после родов, поэтому я ее не помню. Четыре года я жил с отцом, но потом его не стало. Меня подобрало одно замечательное семейство, но… - Соджиро вдруг замолчал и его взгляд, все больше погружавшийся в прошлое, на мгновение застыл, словно его сковал страх и все еще живущая в душе скорбь и отчаяние. Но потом Сэта резко улыбнулся, и весело продолжил. – К сожалению, через несколько лет с ними произошло несчастье, и я снова остался один. Мне достался по наследству дом, в котором все напоминало об этом. Я не мог жить там, и поэтому решил стать странником. Я просто путешествую по Японии, изучаю новые города, встречаю новых людей, а после иду дальше.

Соджиро замолчал и с улыбкой посмотрел Соре в глаза. Он казался веселым, но девушка заметила в его взгляде совсем другое чувство. Сэта словно был зол на самого себя и от чего-то растерян. Словно воспоминания разбудили в нем нечто, долго мучившее его, и он теперь не знал, как вновь это усыпить. Понимая, почему Соджиро не хотел ничего рассказывать, и что не стоило ей настаивать на этом, Сора решила отвлечь его от возникших воспоминаний:

- Значит, ты долго странствовал и наверняка слышал много интересных историй и легенд. У этого сада тоже есть своя легенда. Если хочешь, я расскажу ее.

Соджиро согласительно кивнул, и девушка начала рассказ:

Много лет назад, одной весной по этому саду прогуливался мальчишка по имени Киоши. Ему было скучно, и он бесцельно бродил между цветущими деревьями, изредка подбирая маленькие камушки, чтобы запускать их потом в птиц, беззаботно щебечущих на розовых ветвях сакуры. Но вдруг перед его взором предстал прекраснейший цветок, не сравнимый ни с одним из тех, что росли на деревьях. Это была маленькая девочка по имени Сакура. Она прогуливалась по саду, чтобы полюбоваться его красотой. Киоши захотелось подойти к ней, но побоялся и прошел мимо.

На следующий день мальчик вновь отправился в сад, но не один, а со своим другом. Когда они вместе брели по тропинке, Киоши опять увидел ту девочку и сказал другу:

- Смотри, там девчонка ходит, садом любуется. Вот дуреха! Лучше бы из рогаток в птиц постреляла, а она... девчонка.

- Она такая красивая, давай узнаем, как ее зовут? – Предложил второй мальчишка.

- Ты что, Кишо, спятил?! Чтобы я знакомился с девчонкой, да еще с этой?! Ни за что!!!

- Тогда гуляй один. – Ответил друг и подошел к девочке.

Через две минуты Кишо и Сакура уже весело смеялись, идя меж цветущих вишневых деревьев и держась за руки. Киоши только наблюдал за ними со стороны, завидуя и по-прежнему не решаясь подойти.

Время шло, и дружба Кишо и Сакуры становилась все крепче, постепенно превращаясь сначала в юношескую симпатию, а потом и в настоящую любовь. По крайней мере, так казалось Киоши. Он по-прежнему любил Сакуру и, чтобы заглушить в себе это чувство, еще в детстве стал посещать школу одного мастера кэндзюцу. Юноша был очень усердным и со временем стал лучшим среди учеников.

Однажды Кишо сообщил своему другу, что вскоре женится на Сакуре. Отчаяние овладело Киоши. Он ничего не ответил и ушел, в последний раз побродить по саду, в котором когда-то встретил любимую девушку. Киоши решил, что Кишо более достоин Сакуры, чем он, и собрался стать самураем, чтобы прославиться или умереть.

Он шел, опустив голову и думая о своем решении, как вдруг его окликнул самый прекрасный голос на свете. Это была Сакура. Осознав, что видит свою любовь в последний раз, Киоши подошел и обнял ее. Сначала они оба молчали, но потом девушка сказала, смотря в глаза другу своего жениха:

- Для тебя, наверное, это не будет иметь значения, но я больше не могу держать это в тайне. Я люблю тебя.

Как давно Киоши мечтал услышать эти слова, но боялся. И вот сейчас они прозвучали.

- Но ведь ты выходишь замуж за Кишо. Как ты можешь говорить мне такое? – Спросил он.

- Я выхожу за него, потому что он любит меня, а я любила всегда только тебя. – Ответила девушка, и в ее глазах заблестели хрустальные слезинки.

- Но почему ты мне говоришь это только сейчас?

- Потому что боялась. Ты ведь никогда не обращал на меня внимания, и мне было страшно заговорить с тобой. Но сейчас мне уже все равно, и я хочу, чтобы ты знал о моей любви.

- Я тоже всегда любил тебя. – Ответил Киоши и взял ее нежную, хрупкую ручку в свои широкие ладони. – Я настолько любил тебя, что боялся подойти, свел с лучшим другом и овладел мечом.

- Ты сказал, что любил. А любишь ли сейчас? Если да, то я не выйду за Кишо и останусь с тобой.

- Люблю, но уже слишком поздно. Я не хочу предавать друга.

- И готов предать любовь?

- У меня другое предназначение. Я ухожу, чтобы погибнуть в бою или стать сильнейшим.

- Прошу тебя, останься! – Умоляюще произнесла девушка, и слезы покатились по ее прекрасным щекам.

- Я принял решение и не могу отступить.

- Но я не смогу жить без тебя! Ведь я даже не буду знать, жив ты или... – Ей не хотелось даже думать о том, что могло случиться с Киоши.

- Приходи сюда каждый год, в тот день, когда мы с тобой в первый раз увиделись. Если к тебе прилетит и сядет на плечо воробей с цветком в клюве, то знай, что я жив и по-прежнему люблю тебя; а если у воробья в клюве будет мертвый жук – я погиб. – Произнося последнюю фразу, Киоши крепко обнял девушку и после ушел.

Прошло пять лет. Сакура вышла замуж за Кишо, и у них родилось двое прекрасных детей. Но она все равно не забывала о Киоши и каждый год весной приходила в сад, чтобы маленький воробушек принес ей цветок сакуры. Однажды у нее сильно заболел одинокий родственник, живущий в другом городе, и ей пришлось, оставив своих маленьких детей и мужа, ехать к нему.

Когда родственнику стало лучше, молодая женщина вернулась, но, не дойдя до дома, узнала от встретившихся знакомых, что ее дети и Кишо мертвы. В городе побывало несколько хитокири*, которые врывались в дома и грабили их хозяев. Когда эти варвары пришли к Кишо, он не пустил их, оказав сопротивление, и за это поплатился своей жизнью и жизнью своих детей. Сакура не поверила словам своих знакомых и бросилась к дому, уверенная, что сейчас она откроет дверь и услышит звонкие голоса встречающих ее детей. Но молодую вдову никто не встретил. Она зашла на порог пустого дома, села на колени и заплакала.

Прошло полгода. Наступил заветный день, когда должна была прийти весточка от Киоши. Сакура рано утром пошла в сад с надеждой, что, как и прежде, прилетит воробушек с цветком в клюве и сядет ей на плечо. Она стояла, слушая давно проснувшихся птиц, но ни одна из них не подлетала к ней. «Пожалуйста, птичка, – думала вдова, – принеси мне хотя бы маленький розовый лепесток. Я не вынесу потери еще одного дорогого мне человека». Подул легкий весенний ветерок, и серый воробушек подлетел к девушке, сев ей на плечо. Но весточка, которую он принес, была не радостная. В клювике птичка держала большого мертвого жука. Слезы затмили глаза Сакуры, и она побрела по саду, не разбирая тропинок. Выбившись из сил, несчастная женщина присела в беседке и долго плакала, пытаясь понять, почему судьба так жестока к ней.

Послышались шаги. Кто-то сел под одним из деревьев, растущих возле беседки, в которой плакала Сакура. Женщина оглянулась и не поверила тому, что увидела. «Может быть, это слезы рисуют мне похожий образ?» – Подумала она, смотря на сидящего под деревом человека, очень похожего на Киоши. Сакура не ошиблась, это действительно был ее возлюбленный, живой и невредимый. Обрадованная женщина кинулась к нему, чтобы убедиться в правоте своих глаз. Но когда она приблизилась к юноше, то увидела, что это был другой Киоши, не тот, что когда-то прощался с ней в этом саду. Более взрослый и мужественный, с многочисленными шрамами и потухшими, холодными глазами. Он сидел, не обращая внимания на подошедшую женщину.

- Ты жив! – Воскликнула Сакура, радостно обнимая Киоши, но он оттолкнул ее.

- Уйди, я мертв. Оставь меня. – Ответил он, смотря на весеннюю траву.

- Но, ведь я вижу и слышу тебя! Я коснулась твоего тела и почувствовала его тепло!

- Тело мое еще живо, но я умер. – Безжизненно ответил воин. - Разве ты не видела птицу с жуком в клюве? Это был вестник о моей гибели.

- Я не понимаю, почему ты так говоришь?

- Я пришел сюда, чтобы моя плоть последовала за моей мертвой душой.

- Нет, я же здесь, и я по-прежнему люблю тебя! – Проговорила Сакура, пытаясь заглянуть в заледеневшие глаза Киоши, но он продолжал смотреть вниз.

- Ты разлюбишь меня, когда узнаешь, почему моей души больше нет.

- Я никогда тебя не разлюблю! Прошу, посмотри мне в глаза! Я верю, что ты все тот же Киоши!

- Нет, я - не тот же. Я – другой.

- Это неправда!

- Правда, ведь это я убил своего лучшего друга и позволил убить твоих детей. Теперь ты знаешь, и я могу умереть. Прощай. – Ответил воин, встал и побрел куда-то, опустив голову.

Сначала Сакура возненавидела его, но потом поняла, что если он перестанет дышать, и его сердце не сделает больше ни одного удара, ей тоже незачем будет жить. Женщина догнала его и, схватив за руку, развернула к себе.

- Я все равно люблю тебя! – Твердо сказала Сакура. – Прости меня! В том, что случилось, виновата лишь я! Я молчала о своей любви и вышла замуж за твоего друга. Дай мне шанс все исправить. Если ты мне это не позволишь, то я убью себя!

Киоши наконец-то поднял голову и посмотрел женщине в глаза, и любовь, в них отражающаяся, разбудила его замерзшее сердце. Он заплакал и обнял свою любимую.

- Прости меня. – Прошептал он. – Если бы я тогда сразу подошел к тебе или предал друга, он был бы сейчас жив.

- Прошлого не вернешь. Но зачем разрушать то, что можно спасти? У нас еще есть шанс стать счастливыми.

- И что же он сделал? – Взволновавшись, как маленький ребенок, спросил Соджиро Сору, которая, по-видимому, закончила свой рассказ.

- А ты бы что сделал на его месте? – Спросила девушка, с любопытством смотря в глаза растерянному юноше. В каком-то роде Сэта и так находился на месте Киоши, не зная, как жить дальше и ища ответ на этот нелегкий вопрос. Он надеялся, что услышит его в этой истории, но вместо этого опять наткнулся на свою нерешенную задачу.

- Я бы остался с Сакурой. – Улыбаясь и приложив ладонь к затылку, ответил Соджиро. - Убить себя всегда успеешь. Гораздо полезнее узнать, что будет дальше.

- Ты говоришь, как циничный истукан! – Недовольно произнесла Сора.

- Правда? – Искренно удивился Соджиро. - Прости, просто я не знаю, как бы на самом деле поступил. Ведь я не был на месте Киоши.

- Мне кажется, что раз он пришел к Сакуре, значит, в нем еще была надежда. К тому же только глупцы дважды наступают на одни и те же грабли, и они не могут стать хорошими воинами, каким был Киоши.

- Значит, ты считаешь, что он бы остался с Сакурой?

- Да.

- Знаешь, это странная легенда. Все ее герои, кроме Кишо, наделены такими низкими качествами, как трусость и глупость. Настоящим героям обычно это не свойственно.

- А ты никогда не слышал историй с такими героями?

- Слышал, но никогда их не понимал. К примеру, как женщина могла простить человека, виновного в смерти ее детей?

- Наверное, это может понять только тот, кто хоть когда-нибудь по-настоящему любил.

- Да. – О чем-то задумавшись и опять грустно улыбнувшись, произнес Сэта. - Любовь часто обрекает человека на поступки, кажущиеся другим неразумными.

Соре очень захотелось расспросить его, о каких историях он сейчас вспомнил. Может, у него есть девушка, которая ждет его возвращения, а ему по какой-то причине пришлось ее оставить и стать странником? Сора вдруг заметила, что ей страшно спросить Сэту об этом и услышать, что ее догадка верна. И что-то внутри нее стало старательно искать опровержение ее предположению. «Если бы он был в кого-то влюблен, то не ответил бы мне так глупо на вопрос о выборе Киоши» - заключила Сора, и ей сразу же стало легче. Она мило улыбнулась и внимательно посмотрела на него. Сэта тоже посмотрел на нее и почувствовал, что ему легко и свободно от того, что он поймал ее проницательный взгляд и позволил проникнуть в его душу. Словно она и есть тот самый ответ, который так необходимо было найти страннику, и ради которого он теперь готов идти до конца по выбранному пути, чтобы беречь ее и защищать. Все страхи, сомнения, события, которые хотелось забыть, исчезли, потому что она увидела их мираж и, не испугавшись, словно ответила, что принимает их и они отныне бессильны перед тем, что проснулось в душе странника.

- Может, пойдем, пообедаем? – Понимая, что ей не хочется отводить взгляд и от этого начиная чувствовать неловкость, внешне спокойно предложила Сора. – Тут недалеко есть небольшое кафе. Там отлично готовят и угощают лимонадом.

Соджиро с радостью поддержал эту идею, и они направились ее осуществить. Во время обеда они заговорили о блюдах, которые им нравились больше всего. Сора была удивлена и обрадована тем, что Соджиро тоже любил и умел, как и она, прекрасно готовить, знал много кулинарных хитростей и секретов. И эта общая тема не закончилась, даже когда они, отобедав, продолжили прогулку по городу и ближе к вечеру направились к озеру.

Солнце начинало медленно опускаться, напоминая о том, что им пора возвращаться домой, но Соре очень хотелось побыть еще немного с Сэтой и посмотреть на хрустальное озеро. Правда, теперь последнему бы больше пошло название «Янтарное озеро», поскольку вода от садящегося солнца сделалась золотисто-желтой. Несмотря на то, что уже вечерело, здесь было достаточно многолюдно. В основном это были влюбленные, пришедшие полюбоваться закатом, янтарной водой и появляющимися ночью светлячками.

- Действительно, к вечеру здесь стало еще прекраснее. – Произнес Соджиро, смотря на янтарную воду. Сора стояла рядом, любуясь окружавшей озеро природой. Сэта кинул взгляд на то место, где днем Тэидзо и Торио разглаживали крылья летающего змея. Приближалась ночь, и на душе становилось мрачно. Он вспомнил своих братьев, мачеху, а потом и день с серо-черным небом. Молния, капли дождя на лицо и землю… а на земле... Соджиро успел переключить свои мысли на стоящую рядом с ним Сору и не увидел картинки, всегда всплывающей после дождливых туч. Он мысленно схватился за руку девушки, как за соломинку, изо всех сил пытаясь удержаться, чтобы не вспомнить тот миг, когда отключилось его сердце. Соджиро стало жутко от понимания, что сегодняшний прекрасный день подходит к концу. Сейчас Сора попросит идти домой, и там он окажется совершенно один. Солнце садилось. Небо становилось все темней и темней.

- Скоро совсем стемнеет. – Проговорила девушка, смотря на багровый круг в синеющем небосводе. – Надо идти домой.

- Да. Надо. – Ответил Сэта, как будто узник, услышавший свой смертный приговор.

- Все в порядке? – Почувствовав отчаяние в его словах, спросила Сора и посмотрела на него.

- Да. Я задумался о Киоши и Сакуре. – Сказал Соджиро и улыбнулся. Но его глаза были печальны и тревожны.

Сора взяла Сэту за руку и произнесла:

- У каждого есть шанс стать счастливым.

*Каса — конусообразная соломенная шляпа.

*Доно — суффикс, показывающий большую значимость человека, например высокое положение (президент или премьер-министр, например) или сильное уважение служащих к своему господину).

*Боккэн — учебный деревянный катана.

*Сэнсэй — учитель.

*Хитокири — наемный убийца.

Глава 4

Снова солнце и новый день! Столовая, Сора, Мацуока, опять жалующийся на вкусный завтрак. Он заметил, что госпожа Накагава со вчерашнего дня стала готовить еще вкуснее, чем раньше, и догадывался, из-за кого она так старается. Но как бы не распирало Мацуоку желание поделиться с кем-нибудь своей догадкой, он молчал, поскольку помнил об инциденте с Задирой. Сэта спросил Мацуоку о Такэо и был рад услышать, что у того теперь есть возможность отдохнуть и подумать о своем поведении. Вот только в правильном ли направлении он будет думать, для Соджиро осталось загадкой.

После завтрака Сэту ждала работа. Опять комедавара пришлось складывать отдельно, чтобы было понятно, выполняет ли он двойную норму. Соджиро работал весь день, не отдыхая в обед, чтобы успеть выполнить работу до ужина. Было тяжело, но он нашел один важный плюс: однообразное занятие позволяло спокойно проанализировать последние события и понять, как они повлияли на его мысли и чувства. Ведь сейчас Сэту ничто не отвлекало, и ему никто не мешал. А мысли были разные: «Сора по-прежнему вызывает множество еще непривычных эмоций, но они уже способны уживаться с разумом… Вчерашняя прогулка была замечательной, и скорее всего Киоши остался с Сакурой. Они, наверное, даже были счастливы... Все-таки в словах госпожи Абэ есть смысл. Не понятно, как она смогла оказаться настолько проницательной и почему решила поддержать выбранный мною путь, но я должен быть благодарен ей за то, что встретил таких людей, как господин Накагава и Сора... Интересно, что с Химурой? Возможно, его раны после боя со мной и учителем уже зажили, и он отправился в Киото. Будет ли еще с ним встреча и когда, при каких обстоятельствах?.. В выходной можно будет сходить на озеро и ночью посмотреть на светлячков... Хорошо, если большинство полицейских этого городка окажутся такими же беспечными, как те, что вчера сидели в баре. Но все равно у них вряд ли что-то выйдет: в любой момент можно исчезнуть, изменить маршрут… Надеюсь, мне не скоро придется покинуть этот город… Я пробыл здесь всего два дня, и мне уже не хочется думать о продолжении странствия. Я должен быть готов к уходу. Возможно, общение с Сорой принесет мне пользу и укрепит уверенность в правильности выбранного мною пути, но мне нужно быть осторожным, иначе это станет для меня ловушкой. Если уже не стало».

Последний мешок был в амбаре, а до ужина оставалось еще пол часа. Не видя смысла в перевыполнении двойной нормы, Соджиро спокойно закончил свою работу и отправился в общежитие.

Солнце, пробивавшееся сквозь маленькое окошко, плохо освещало комнату и не успевало нагреть воздух, поэтому в помещении было прохладно. Сэта сел на пол, закрыл глаза и стал слушать, что происходит вокруг. С улицы доносились голоса прохожих, ветер не давал покоя уставшей листве, птицы готовились ко сну и чирикали, желая досказать друг другу оставшееся за вечер. В коридоре изредка слышались шаги вернувшихся с работы рабочих. Кто-то заржал, потом этот же голос назвал кого-то сопляком. Неуверенный стук в соседнюю дверь, скрип, слова соседа: «а, это ты». Дальше слова было сложно разобрать. Сосед говорил тихо, словно бурчал недовольно что-то себе под нос, и кто-то еще тише иногда отвечал ему недовольным, детским голосом.

- Я сказал, отнесешь обратно! – Внезапно проорал сосед, словно злобный пес, грозящийся сорваться с цепи и порвать кого-то в клочья. – Забирай и вали, пока я добрый!

Дверь соседа открылась, и что-то или кто-то упал(о) в коридоре. Сэта решил посмотреть, что происходит, и слегка отворил свою дверь. Ток прошел по позвоночнику, и сердце забилось быстрее и невпопад. На полу в коридоре сидел он, точнее, его детская копия с разбитой губой, в рваном, засаленном одеянии и с грустным, не имеющим надежды взглядом. Человек из соседней комнаты продолжал кричать, срывая начинающий хрипеть голос, и кинул в мальчишку темный лоскут, похожий на мужское кимоно.

- Пожалуйста, возьмите его. – Умоляюще произнес мальчишка, подбирая брошенную одежду и подходя с ней к соседу.

- Пусть зашивает как следует! – Рявкнул мужчина и ударил мальчика. Тот отшатнулся и рухнул на пол. - Забери свой мешок и передай, что за переделку заплачу меньше.

Сосед кинул какой-то мешок рядом с мальчишкой и закрыл дверь. Соджиро сидел, смотря в приоткрытую дверь, и не мог сдвинуться с места. «Это же я! – Проносилось у него в голове. – Неужели все повторится сначала?!».

Мальчик встал, взял лежащий рядом с собой мешок, положил туда неправильно зашитое кимоно и побрел мимо комнаты Сэты. Подойдя к другой двери, мальчишка постучал в нее, но за ней никто не откликнулся. Тогда мальчик пошел дальше. Он продолжал стучать в двери и иногда они открывались. В этом случае мальчик вынимал вещи из мешка и получал деньги. Некоторые давали ему еще и одежду, видимо, требующую ремонта. Кто-то из рабочих был добродушен к мальчишке, а кто-то оскорблял и даже бил. Но ребенок спокойно терпел все и продолжал разносить заказы. Обойдя почти все комнаты, мальчик перекинул мешок через плечо и вышел из общежития. Сэта очнулся. «Нельзя чтобы с ним случилось то же, что и со мной! Я должен его спасти!» - Подумал Соджиро и вышел из комнаты, чтобы проследить за мальчишкой.

Тот покинул владения и направился по улице, опустив голову и не обращая внимания на прохожих. Сэта последовал за ним, держа удобную дистанцию, чтобы видеть его и оставаться для него незамеченным. Путь был долгим. Иногда мальчик так же, как и в общежитии, стучался в чужие дома и отдавал либо принимал заказы, терпя оскорбления или радуясь безразличию своих клиентов.

Дойдя до дома, находившегося на окраине города, мальчик отворил калитку и зашел во двор, а Сэта вскарабкался на высокий, развесистый клён, растущий рядом с забором этого двора и от туда продолжил следить за мальчишкой.

- Уже пришел? Молодец. – Запищала какая-то худощавая старуха, вышедшая из дома навстречу мальчишке. В отличие от него она выглядела ухожено, и ее одежда хоть и была не из шелка, но казалась довольно новой. Поседевшие, но все еще густые волосы старухи были собраны в традиционную прическу и заколоты двумя шпильками, украшенными ярко-красными цветами с золотыми листиками. На указательном пальце этой пожилой женщины красовалось широкое кольцо с большим рубином.

– Новые заказы есть? - Продолжала расспрашивать мальчика старуха. - А где деньги?

- Заказов немного. – Грустно ответил тот.

- Это потому, что клиенты тебя долго ждут и ты ленишься их уговаривать. – Пожилая женщина вернулась в дом, и мальчик, волоча мешок по земле, пошел за ней.

Сэта, спрыгнув с дерева легко перелетел забор и подошел к дому. Заглянув в окно, он увидел старуху, пересчитывающую деньги, и стоящего в дверях мальчишку с опущенной головой.

- Я выполнила больше заказов, а здесь недостача. Ты что, воруешь? – Спросила она тоненьким, похожим на писк комара голоском.

- Одному человеку не понравилась ваша работа, и он вернул ее.

- Вернул?! – Старуха запищала еще тоньше. – И ты принял заказ обратно?!

- Он не хотел забирать.

- Ты должен был взять у него деньги за работу, а не возвращать ее! – Тряся головой и принявшись размахивать руками, закричала старуха. - Не важно, как она сделана. Мне уже нелегко шить, я старею, глаза плохо видят. А ты, дубина, совсем мне не помогаешь!

- Я хотел с ним договориться, но он начал бить меня. – Мальчик поднял свое грязное лицо с разбитой губой и виновато посмотрел на старуху.

- Я деду скажу, он тебя еще лучше воспитает!Вон с глаз моих! – Она указала пальцем на выход. - Сегодня в наказание останешься без ужина, и амбар я тоже запру. Ничего, ночи сейчас теплые, не замерзнешь.

-Бабушка Кобаяши, только не говорите дедушке, пожалуйста. – Испуганно произнес мальчишка.

- А ты опять заказ вернешь? Нет уж, сам не учишься работать - он тебя научит. Прочь отсюда! – Топнув ногой, злобно прошипела старуха.

Мальчик вышел из дома и побежал к амбару. Зайдя за него, он сел на землю, обхватил ноги руками и уткнулся лицом в острые коленки. Послышались всхлипы и маленькие детские плечи задрожали.

Соджиро тихо подошел и сел рядом с мальчишкой, но тот его не заметил.

- Они глупцы. Не стоит из-за них огорчаться. – Весело произнес Сэта.

Мальчик вздрогнул, поднял заплаканное лицо и удивленно уставился на Соджиро.

- Ты кто? Ты что здесь делаешь? – Не понимая, откуда взялся улыбающийся незнакомец, спросил он.

- Не бойся. Я – твой друг. Мое имя Сэта Соджиро.

- Я тебя не знаю. Ты - вор! Я сейчас госпожу Кобаяши позову!

- Но ты ведь уже знаешь мое имя. Разве воры называют свои имена? – С улыбкой произнес Сэта.

- Ты выдумал его!

Не исчезнувшая улыбка Соджиро подсказывала мальчику, что незнакомец пришел сюда явно не с дружескими намерениями и пытается это скрыть.

- Зачем мне это? – Весело спросил Сэта.

- Не знаю. Но, если ты не хочешь нас ограбить, то для чего сюда пришел? – Мальчик пристально посмотрел Соджиро в глаза.

- Я заблудился и хотел спросить дорогу. Постучал, но никто меня не услышал.

- Заблудился? Как здесь можно заблудиться?

- Я - странник, и недавно прибыл в этот город. Поэтому плохо его знаю.

- Пошел бы к соседнему дому.

- Я так и хотел сделать, думая, что здесь никого нет, но потом услышал твою бабушку и увидел тебя, бегущего сюда.

- Она мне не бабушка! Я – сирота!

- Знаешь, мы с тобой похожи. У меня тоже никого нет.

- Даже мамы?

- Ни мамы, ни отца, ни брата с сестрой.

- И у меня тоже! Меня господин Кобаяши приютил. Я у них за еду работаю, и они разрешают мне спать в амбаре. Но сегодня, – мальчик шмыгнул носом и на его глазах застыли слезы, - я буду спать во дворе, потому что наказан.

- Знаешь, я позавчера устроился на работу к господину Накагаве, и он мне предоставил комнату в общежитии. Она маленькая, но на двоих места хватит. Если ты покажешь мне дорогу, можешь переночевать у меня.

«Он все время улыбается. – Моментально пронеслось у мальчишки в голове. – И, похоже, специально соврал, что тоже сирота, чтобы сблизиться со мной. А сейчас заманивает в свое логово. Все ясно!»

- Я так и думал! – Неожиданно воскликнул мальчик. – Если не вор, то маньяк-извращенец!

У Соджиро даже улыбка исчезла. Чего угодно он ожидал от мальчишки, но не этих слов. Маньяк – Сэта не считал себя одержимым, но все же был убийцей; вор – пожалуйста, это тоже не настолько оскорбительно; но извращенец ...

- Кто? Я?! – Переваривая услышанное, удивленно произнес Соджиро.

- Да, ты! – Резко поднявшись, закричал мальчишка. - Ты специально втираешься в доверие, чтобы заманить меня к себе, а потом ... убьешь! У тебя даже улыбка, как у маньяка!

- Зачем мне тратить время и завоевывать твое доверие? Кляп в рот, мешок на голову - и через забор в свое логово. – Сэта так убедительно это сказал, что испуганный мальчишка сделал шаг назад и упал. – Не бойся. Я же этого не сделал и делать не собираюсь. Знаешь, ты не назвал свое имя.

- Меня зовут Мацумото Фуджита, и я ничего не боюсь! – Быстро поднявшись, гордо произнес мальчишка.

- Мацумото Фуджита, я прощу тебе твои недавние слова, но ты не должен больше меня так называть. Уж лучше быть вором.

Мальчик засмеялся, и Сэте было приятно слышать этот звонкий, детский смех, искренний и беззаботный. Ему вдруг показалось, что Фуджита смеется за них обоих: за себя и за маленького Соджиро, с четырех лет забывшего, что такое радость.

- А ты, правда, разрешишь мне переночевать у тебя? А еда у тебя там есть? – Начал расспрашивать мальчишка своего нового друга.

- Есть и вкусная. Ее приготовила одна замечательная девушка.

- Накагава Сора?

- Ты ее знаешь?

- Я почти всех здесь знаю!

- Тогда показывай дорогу. – Соджиро поднялся и вопросительно посмотрел на Фуджиту, который вдруг нахмурился и немного отошел назад.

- Ладно, но если ты... ну, этот... то все равно у тебя ничего не выйдет. Я быстро бегаю, а еще могу нос разбить.

- Я учту это. – Улыбаясь, ответил Сэта.

Соджиро перепрыгнул через забор и, пройдя вдоль него, подошел к калитке. Фуджита вышел, схватил Сэту за рукав, и они вместе отправились к дому господина Накагавы.

По дороге мальчик рассказал о себе. Его родители умерли два года назад, сейчас ему почти семь, и он живет в семье Кобаяши, помогая им по хозяйству и в работе. Для госпожи Кобаяши Фуджита получал и отдавал заказы по починке одежды. Дедушке мальчик помогал торговать. Соджиро одновременно слушал его и думал о том, что делает. Даже если эту ночь Фуджита проведет в тепле, сытый и счастливый, завтра ему все равно придется вернуться. Ведь взять его к себе Сэта не мог. И дело было не в правилах господина Накагавы (которые, кстати, не запрещали селить кого-то еще в своей комнате), и не в деньгах, и даже не в том, что Тэнкэн разыскивается полицией, хотя это тоже являлось важным фактором. Главная проблема заключалась в самом Соджиро. Юноша не знал, кто он: однажды поддавшийся сомнению предатель, но после вовремя опомнившийся и желающий искупить вину, или странник, пытающийся понять и принять новую истину. А Фуджите нужны были не только еда и кров. Ему нужен был защитник и наставник, способный указать правильный жизненный путь. Последнего Сэта не мог сделать даже для себя.

Когда они пришли во владения и направились в столовую, Соджиро почти не надеялся на то, что увидит там Сору. Ведь ужин давно закончился. Но, может быть, он встретит одну из служанок, и она согласится накормить Фуджиту?

К счастью, в окнах столовой горел свет. Это означало, что там действительно кто-то есть. Сэта постучал, и через несколько секунд дверь столовой отворилась. На удивление Соджиро, их встретила именно Сора. Она постаралась выглядеть спокойной, но в ее глазах сияла радость и беспокойство. Фуджита, узнав в девушке хозяйку владений, мигом спрятался за Сэту.

- Соджиро? Ты опоздал на ужин. Все в порядке? – Еле скрывая волнение, спросила Сора.

- Да. Прости. У меня было неотложное дело. – Мило улыбнувшись, ответил он.

- Ты голоден? Проходи. - Отойдя в сторону, чтобы дать ему пройти, сказала Сора и, заметив за ним мальчишку, спросила. – А кто это с тобой?

- Это и есть то неотложное дело. – Объяснил Сэта, пытаясь увидеть скрывшегося за ним Фуджиту. Он взял его за плечо и заставил выйти из укрытия. – Его зовут Мацумото Фуджита. Ему негде сегодня ночевать, а еще он голоден.

Сора с любопытством принялась разглядывать мальчишку, а тот, мечтая вновь спрятаться за Сэту, молча уставился на свои босые, грязные ступни.

– Ты сказал мне, что ничего не боишься. – Обратился к нему Соджиро.

- Трусость и осторожность – это разные вещи! – Сердито ответил мальчик, продолжая стоять на пороге.

Видя смущение Фуджиты, Сора наклонилась к нему и, улыбнувшись, решила заговорить с ним первой:

- Привет. Меня зовут Сора. Проходи. Здесь тебя никто не обидит.

- Я сам кого хочешь могу обидеть! – Нахмурив брови, резко ответил Фуджита.

—Значит ты сильный и храбрый! – Продолжила она. - И, наверное, ужасно голодный. Будешь рисовую кашу с овощами? Я знаю один секрет, как сделать ее безумно вкусной. Хочешь попробовать? Если понравится, то я расскажу, как этому научиться.

- А можно? – С восторгом спросил мальчик, а потом опять насупил брови, опустил голову и недоверчиво произнес. – Ну ладно. Но если вы мне лжете, то я все равно смогу сбежать.

После этой фразы Фуджита внезапно осмелел, выпрямился и важно прошел в столовую. Сора с удивлением посмотрела на Сэту, словно желая спросить, где он нашел этого мальчишку и в каких условиях тот жил, раз такой неопрятный, грязный и ведет себя как запуганный волчонок. На это Соджиро лишь мило улыбнулся и, ничего не ответив, принялся с любопытством следить за поведением Фуджиты. Тот, уже позабыв о нужде быть осторожным, с важным видом стал разглядывать помещение, прохаживаясь между столиками.

- А у вас тут ничего. – Мальчик остановился ненадолго, провел пальцем по крышке одного из столиков, потом внимательно изучил поверхность пальца, пытаясь найти следы пыли или грязи, и, зашагав дальше, продолжил. – Чистенько. И все по-нашему! Даже и не скажешь, что это владения гайдзинов.

- Рада, что тебе нравится. – Немного смутившись от последней фразы, ответила Сора и направилась на кухню.

Фуджита, совершенно не смутившись, что только что оскорбил пригласившую его на ужин хозяйку, уселся за центральный столик и, ковыряясь пальцем в ухе, продолжил разглядывать помещение.

- Мацумото Фуджита, по-моему, ты сейчас вел себя совсем невежливо. – Обратился Соджиро к мальчишке. Тот сделал вид, что не понял, о чем сейчас говорит Сэта, и принялся тарабанить ладонями по крышке «гайдзинского» стола.

- Сора - настоящая японка, которая любит и чтит традиции своей страны. – Недовольно улыбаясь, продолжил Соджиро. - К тому же, если бы не она, ты бы сейчас не сидел за этим столом и не предвкушал вкусного ужина.

- Все равно она на японку не похожа! – Продолжая тарабанить по столу, заворчал мальчик. Он стал стучать все громче и громче, словно пытаясь вывести Сэту из себя, но, видя, что тот никак не реагирует, внезапно остановился, вздохнул, и недовольно проговорил. – Ладно. Согласен. Я извинюсь.

Почувствовав в улыбке Соджиро одобрение, Фуджита продолжил стучать ладонями по столу и что-то тихо напевать. Сэта стал с любопытством следить за его поведением, удивляясь, насколько этот ребенок противоречив и непоседлив. Еще немного постучав по столу, Фуджита принялся ковыряться в носу, потом старательно чесать макушку, потом опять тарабанить по крышке, а когда ему это надоело, обнял колени руками и принялся раскачиваться. Причем все это происходило в течении двух-трех минут.

- Просторно тут у них. – Устав шуметь и вертеться, протяжно произнес мальчик. Он положил руки и голову на стол и скучающе зевнул. – Светло, уютно. Тебе повезло, что ты сюда устроился.

- Да. – Весело согласился Сэта.

Наконец-то вернулась Сора. В руках у нее был поднос, на котором стояли приборы и две чашки с рисовой кашей и жареными овощами. Фуджита радостно воскликнул, что давно не ел каши, и не успела девушка поставить поднос на стол, как он потянулся, выхватил чашку и принялся жадно есть кашу руками. Сора растеряно посмотрела на мальчишку, не ожидая, что он настолько голоден, а Сэта, улыбнувшись, положил ладонь ему на плечо, чтобы тот обратил на него внимание. Это подействовало на Фуджиту, он прекратил есть и удивленно уставился на Соджиро. Сэта взглядом указал ему на палочки, оставшиеся на подносе. Мальчик смутился, но решил послушать Сэту и взял приборы. Потом, немного пожевав в тишине и заметив, что все всё еще с ожиданием смотрят на него, вспомнил про обещание и принялся благодарить госпожу Накагаву и извиняться за невежливое поведение.

- Ешь, я потом еще сладкое принесу. – Улыбнувшись, ответила ему Сора, и тоже села за стол.

- Знаешь, я рад, что застал тебя здесь. – Обратился к ней Соджиро. - Хотя совсем этого не ожидал. Ведь уже поздно.

- Обычно после ужина в столовой убирается Харука-сан. – Резко покрывшись румянцем, объяснила Сора. – Но она отпросилась, сказав, что у нее срочное дело. Поэтому я решила прибраться за нее.

- Мы видели ее у входа во владения. – Удивился Фуджита. – Сэта-сан, это ведь точно была Харука-сан?

- Да. – Весело согласился Сэта.

- Она смеялась, болтала с охранником. Не было похоже, чтобы она куда-то торопилась. - Продолжил мальчик, жадно глотая кашу.

- Наверное уже вернулась. – Краснея еще больше, ответила девушка. Ей было неловко от того, что Сэта мог догадаться о настоящей причине ее задержки в столовой. Ведь Сора просто переживала, что не встретила Соджиро во время ужина и, слабо надеясь с ним увидеться, просто осталась его ждать. – Ты, я смотрю, всех здесь знаешь? – Обратилась она к мальчику.

- Конечно! – С набитым ртом, важно произнес Фуджита. – Я же бываю здесь каждый день!

- Но почему мы тогда с тобой ни разу не встретились? – Удивилась Сора.

- Ну ты же не ходишь в общежитие. – Деловито объяснил мальчик. – А я прихожу сюда через него, потому что заказы разношу.

Решив пока больше не расспрашивать мальчика, чтобы он, болтая, не подавился кашей, Сора собралась расспросить Сэту о том, что узнала сегодня, и что не давало ей теперь покоя.

–Масару мне рассказал, какое решение принял отец, узнав о твоей дуэли с Такэо. – Плохо скрыв нахлынувшее волнение, начала она. - Это моя вина.

- Твоя вина? – Удивился Соджиро.

- Если бы отец знал, что тогда вечером у тебя вышел конфликт из-за меня. Но я ему ничего не сказала, побоявшись, что он запретит мне помогать на кухне. Ведь для меня это важно. Я завтра же с ним поговорю!

- Знаешь, мне совсем не сложно так работать. И твой отец вряд ли изменит решение. Из-за меня у него стало меньше работников. Его условие вполне справедливо.

- Нет, я должна все исправить. Может быть, я смогу переубедить его.

- Сора, в произошедшем действительно нет твоей вины. Не стоит из-а этого лишаться своего любимого занятия. К тому же мне…

- Я не знаю, что у тебя за работа, - вдруг обратился мальчик к Сэте, - но ради такой еды можно и потерпеть. Пусть она ничего не рассказывает.

Фуджита отодвинул уже пустую чашку и принялся опять тарабанить палочками по столу. Увидев, что мальчик съел кашу, Сора поднялась и направилась на кухню за сладким.

- Я всегда думал, что все богатые – злые и жадные, но Сора-сан совсем не такая. – Сказал Фуджита, когда девушка вышла. Он начал ковыряться в ухе и одновременно продолжать стучать по столу.

- Меня ты тоже маньяком назвал, но это же не так.

- Посмотрим, еще вся ночь впереди. Я с тебя глаз спускать не буду. – Фуджита хитро прищурился и продолжил стучать по столу еще интенсивнее и громче.

Вскоре вернулась Сора. На этот раз она принесла поднос со сладки, порезанным на ровные квадратные куски пышный шоколадный кекс. Мальчик взял один из них и стал его тщательно рассматривать, а потом принюхиваться.

- Что это? – Недоверчиво произнес Фуджита. – Пахнет вкусно. Это можно есть?

- Ты никогда их не пробовал? – С улыбкой спросила Сора. - Это кекс, сладкая выпечка. Тебе понравится.

Мальчишка еще немного повертел кекс в руке, потом кинул недоверчивый взгляд на Сору, вопросительный на Соджиро, вздохнул и наконец-то решился откусить подозрительное угощение. Но как только он ощутил нежный, шоколадный вкус и то, как легко тает тесто во рту, на его лице возникло удивление, а потом изобразился восторг.

- Это безумно вкусно! – Воскликнул Фуджита. – Это самая лучшая еда, которую я когда-либо пробовал! Сора, тебе действительно нельзя ничего говорить отцу! Не понимаю, почему он такой глупый? Ему что, не нравится твоя еда?

- Просто он меня очень любит и боится, что со мной что-нибудь случится. – Подперев щеку ладонью и довольно наблюдая, с каким аппетитом ест мальчишка, ответила Сора.

- Что ты обожжешься или палец порежешь? – В голосе Фуджиты появился насмешливый тон.

- Тебе что-то угрожает? Ты даже за продуктами ходила с охранником. – Спросил Соджиро, которому тоже была непонятна эта чрезмерная боязнь господина Накагавы за Сору.

- Мне никто и ничего не угрожает. – Внезапно став сердитой, ответила девушка. - Я и сама устала от этой опеки, но моего отца можно понять. Это все из-за инцидента, произошедшего в том году. Отец уволил одного строителя за то, что тот оказался членом местной банды и пытался нас ограбить. Вор не смог простить моего отца за свое увольнение и решил отомстить. В тот день, в обед я пошла к вашему общежитию, чтобы передать порученное мне сообщение для одного рабочего, но на пороге меня ждал этот бандит. Он схватил меня, завел за общежитие и стал избивать. Я тогда сильно испугалась. Вор сказал, что убьет меня, чтобы отомстить отцу. И скорее всего, он бы так и сделал, если бы не дедушка Хироши. К моему счастью дедушка услышал меня и пришел на помощь. Бандита посадили, но отец боится, что эта история может повториться, а рядом уже никого не окажется. С тех пор мне запрещено приходить на стройку, на вашу площадку и в общежитие. На улицу я тоже без личной охраны не выхожу.

- Этот бандит - просто негодяй! – Возмутился Фуджита. – Я бы на месте твоего папы не в тюрьму его отправил, а на тот свет! Причем убивал бы его долго и мучительно!

- Кажется, кто-то меня маньяком называл. – Тихо произнес Сэта.

- А у него родные есть? – Спросила Сора, смотря на мальчишку, которому вспыхнувшая к преступнику ненависть совсем не мешала продолжать с наслаждением поедать вкуснейший кекс.

- Нет. Он - сирота, живет у стариков, работая за еду и возможность ночевать в амбаре. Сегодня его в наказание оставили без ужина и ночлега, поэтому я решил привести Фуджиту сюда. – Сэта наконец-то принялся за ужин.

- Он же ребенок! Как они могут?! – Возмутилась девушка. - Ты оставишь мальчика у себя?

-Э-э! Я с ним не останусь! – Воскликнул Фуджита. – Я только на ночь пришел, а завтра вернусь к господам Кобаяши. Они старые, им помощник нужен!

- Был бы нужен, они бы тебя так не наказывали. – Ответила Сора.

- А чего тут такого? – На лице мальчика возникло искреннее удивление. - Я ведь сам виноват. К тому же, у меня никого нет, и я не могу защитить себя самостоятельно. Они имеют полное право оставить меня на улице, без ужина и высечь палкой.

- Нет, никто не имеет права так поступать, тем более с маленьким сиротой! – В голосе девушки чувствовалось негодование и даже гнев. - Прости, но твои Кобаяши - жалкие и слабые люди. Им просто выгодно использовать тебя, не давая ничего взамен.

- Но они единственные, кто помог мне, когда моих родителей не стало! – Мальчик говорил так, будто не стариков защищал, а свою жизнь. - Всем было наплевать на то, что я умру от голода! Когда мой дом сгорел, я остался один! Я сидел под дождем, мне было холодно и страшно! Но люди проходили мимо! Они даже не смотрели в мою сторону! А господин Кобаяши увидел меня, привел к себе и напоил горячим чаем! С тех пор я у них и живу.

- Ты живешь не у них, а в их амбаре. Этот человек увидел в тебе лишь полезную вещь, которую можно легко использовать, и не более. – Грубо возразила Сора.

Мальчик отложил кусочек кекса, который только что собирался съесть, и опустил голову.

- Выходит, я никому не нужен? – Безжизненно произнес Фуджита.

- Сора. – Тихо сказал Сэта, смотря на уже пожалевшую о своих словах девушку.

- Н-нет… я не это имела ввиду. – Сора испуганно взглянула на мальчишку. Тот молчал, пытаясь изо всех сил сдержать слезы, ослепившие глаза, но они оказались сильнее и полились без спроса наглыми ручьями. Фуджита уткнулся лицом в свои сложенные на столе руки и тихо заплакал.

- Я со-сов-всем о-дин. – Захлебываясь слезами, проговорил Фуджита.

Соджиро опять положил ладонь на его плечо и, улыбаясь, произнес:

- Ты сейчас сидишь в тепле, сытый и разговариваешь с людьми, беспокоящимися о тебе. Разве это подтверждает то, что ты только что сказал?

Мальчик только всхлипнул.

– Я знаю, что ты сейчас чувствуешь, - весело продолжил Сэта, - ведь я тоже рано потерял своих родителей. Тебе кажется, что ты - никто, ничего не достоин и никому не нужен. Но это не так. Просто пока тебе не везло. Сора права. Эти господа Кобаяши – лицемеры, способные только на подлость. Но наш мир большой, и люди в нем живут разные. Я встречал много подлецов и негодяев, но иногда на моем пути появлялись и те, чьи слова и поступки были достойны уважения. И для них не была безразлична моя жизнь. Благодаря ним я сейчас сижу здесь и разговариваю с тобой.

Фуджита поднял голову и вытер лицо рукавом. Он был удивлен словам Соджиро, ведь его в первый раз кто-то понял и поддержал.

- А почему ты тогда продолжаешь странствовать? – Ещё слегка всхлипывая, спросил мальчик. – Почему ты не остался с ними?

- Потому что тебе могут только указать правильный путь, но идти по нему ты все равно должен сам.

- А какой он, этот путь? – В заплаканных глазах Фуджиты уже исчезла вся грусть, и сияло детское любопытство.

- Я только начал следовать по нему. Ноодно уже могу сказать тебе точно: нельзя опускать руки и смиряться с тем, что ты якобы не способен изменить свою жизнь. Даже самая слабая букашка может превратиться в сильного и могущественного великана.

- И ты думаешь, что я тоже когда-нибудь стану сильным?

- Я в этом уверен.

Мальчик улыбнулся и, посмотрев на отложенный кусок кекса, потянулся за ним рукой, но есть не стал. Повертев немного его в руках, он взглянул на Сэту и спросил:

- А ты, правда, в это веришь? Если бы я мог стать сильным, я бы не плакал сейчас. – Фуджита вновь положил кекс на стол.

- Это не говорит о твоем потенциале. – Ответил Сэта со своей почти никогда не исчезающей улыбкой. – Ты всегда можешь стать тем, кем хочешь, если будешь стремиться к этому.

- А такие, как … ну, как тот, кем ты просил тебя не называть. Почему они стали такими? Я слышал, что такими становятся те, кого сильно обижали. Разве они хотели этого?

- О ком это вы? – Поинтересовалась Сора, боявшаяся до этого произнести хотя бы слово, чтобы вновь не расстроить Фуджиту.

- Сора-сан, а вы хорошо знаете этого человека? – Мальчик указал пальцем на Соджиро и серьезно посмотрел девушке в глаза.

- Достаточно, чтобы сидеть с ним за одним столом и вести беседу. А что? – Сора даже немного испугалась, потому что беззаботная улыбка Сэты исчезла, и он недовольно посмотрел на Фуджиту.

- А то, что я его сегодня за маньяка принял. Он такой странный.

«И ему тоже Соджиро кажется опасным?» – Подумала девушка, вспомнив ее недавний разговор с отцом. Тот тоже предостерегал Сору от общения с Соджиро. Когда вчера девушка стояла с Сэтой, смотря на янтарную воду озера, ей было легко и спокойно: солнце, как под одеяло, уютно пряталось за горизонт, небо дарило свои самые яркие цвета, и рядом стоял очень родной и дорогой человек. Сора не могла понять, почему странник, которого первый раз она увидела только вчера, мог так много значить для нее. Казалось, что они знакомы целую вечность, и девушка знает о Соджиро все, в том числе и ту печальную тайну, которую он прятал даже от самого себя. Эта тайна терзала его душу и не давала принять ответ, который он уже давно знал. Знал, но боялся его и поэтому отвергал. События, внешний вид вопроса девушка не видела, но ей это было не нужно. Не важно, какое прошлое преследовало странника. Возможно, оно даже должно было насторожить, оттолкнуть Сору, но она чувствовала, что нужна Сэте, и он не желает ей зла. Вечер переходил в ночь, надо было идти домой. Девушке не хотелось возвращаться, и она понимала, что Соджиро не хотел этого еще больше. Но отец наверняка переживал, что его дочь сейчас где-то наедине с человеком, которого едва знает. Надо было идти.

Когда Сора вернулась домой, ее на пороге встретил отец. Они встретились взглядом, и девушка прочла в его глазах любовь и беспокойство.

- Добрый вечер, папа. – Улыбаясь, произнесла Сора тогда, надеясь, что тревога отца сейчас исчезнет. – Как прошел день?

- В мыслях, как он прошел у тебя. – Строго ответил ей Хикару. В его голосе прозвучало негодование от беззаботной улыбки дочери и ее неуместно веселого голоса. – Я считал, что моя дочь стала взрослее, а значит и благоразумнее. Но я ошибся.

- Я не сделала ничего неблагоразумного. – Произнесла девушка, убрав напрасную улыбку.

- Ты полагаешь нормальным для себя разгуливать по городу до самой ночи с человеком, которого знаешь всего один день?

- Я не разгуливала, а показывала господину Сэте наш город. Если так за меня переживаешь, мог бы послать своих слуг, чтобы они нашли меня и ходили попятам, не подпуская даже мошек и птиц! – На удивление самой Соры ее голос вдруг стал резким и язвительным.

- Мне сейчас показалось, или ты правда позволила себе такой тон? – Глаза Хикару вспыхнули гневом.

- Прости. – Девушка покорно опустила голову. Ей стало стыдно, ведь прежде она никогда не грубила отцу.

- Сора, ты вынуждаешь меня принимать решения, которые мне неприятны. Если ты повторишь что-нибудь подобное, я уволю Масару. – Накагава направился в свой кабинет.

- Но ведь он ни в чем не виноват! – Бросившись за ним, возразила Сора.

- Зато теперь, прежде чем отправляться искать приключения, ты задумаешься, стоит ли подставлять своими капризами дорогих тебе людей. Я прекрасно знаю, что ты превратила Масару в своего преданного друга, который готов исполнить любое твое желание, даже такое безрассудное, как сегодняшнее. Дружба – это хорошо, но он забыл, за что я плачу ему деньги.

- Нет, он бы не отпустил меня, просто у Масару был очень важный день. Он собирался сделать своей девушке предложение. Представляешь, как здорово?! Я так буду за него рада, если она согласится. А она обязательно согласится. Ты тоже так думаешь?

- Не пытайся меня перенастроить. – По-прежнему не убирая строгости в своем голосе и глазах, сказал Хикару. - Я прекрасно понял, для чего ты мне это говоришь. Поздравлять или увольнять Масару, конечно же, вопрос важный и сложный, но прежде всего меня волнует моя дочь и ее безответственное поведение.

- Прости, папа. Я должна была идти с Масару домой. Но мне так хотелось прогуляться, посидеть в городском саду, дыша свежим воздухом и слушая пение птиц. Нашему маленькому садику во дворе с ним не сравниться. К тому же я давно никуда не выходила, только за продуктами и обратно. А Сэте хотелось изучить наш город, но у него не было проводника. Поэтому я и предложила ему эту экскурсию. Я показала наши главные достопримечательности, и Сэте было интересно про них слушать. Он даже признался, что если в начале город казался ему скучным и серым, то под конец прогулки Сэта в него просто влюбился.

- Значит, прогулка вам понравилась? – Уже более мягко спросил Хикару.

Он сел за свой стол и внимательно посмотрел на Сору. В его взгляде уже было больше любопытства, чем гнева. Девушку это обрадовало, и она, расслабившись, продолжила:

- Да, особенно, когда вечером мы пришли к хрустальному озеру. Ты ведь знаешь, как там красиво, когда солнце садится и окрашивает в золото прозрачную воду? Мы и задержались только потому, что ждали заката.

- Да, там очень красиво. Я всегда жалел о том, что твоя мать так этого и не увидела. Она бы написала прекрасные картины. - Взгляд отца начал тонуть в прошлом, он печально улыбнулся, и эта улыбка отразилась на лице девушки. – Элен... А ведь я так редко с тобой о ней говорил. Это неправильно. Ты, наверное, тоскуешь по своей матери? Невысказанное горе отдаляет людей. То, что я иногда тебя не понимаю – это моя вина. Прости, я стараюсь быть хорошим отцом, но это не всегда легко. Порой, мне очень не хватает твоей мамы.

- Мы не должны печалиться о ней. – Ответила Сора. - У меня есть ты, а у тебя – я. Если мы будем дорожить друг другом и вспоминать о маме с теплотой и без грусти, то она будет спокойна.

- А ты все-таки взрослеешь. – Произнес отец, с гордостью и любовью смотря на свою дочь.

- Это сказал мне Соджиро.

- Вы говорили с ним об Элен?

- И о маме, и о тебе, и о многом другом. Это странно, но мне с ним так легко. Он понимает меня, и кажется, что мы с ним были знакомы всю жизнь. – Когда Сора говорила это, она посмотрела на отца, уверенная, что встретит в его глазах понимание и одобрение, но вместо этого столкнулась со вновь вспыхнувшим негодованием. – Ты считаешь, мне не стоило ему все это рассказывать?

- Дочка, в этом нет ничего плохого. – Стараясь не показывать, что за негодованием он прятал от дочери свой страх, ответил Накагава. - Тебе не хватает общения, которое не сможем дать ни я, ни Масару, ни кто-нибудь другой из тех, кто прежде окружал тебя. Ведь никто не сможет так понять стоящую на пороге во взрослую жизнь душу, как такая же душа, мечущаяся между двумя абсолютно разными мирами и боящаяся сделать шаг вперед. Но не обманывай себя. Сэта всего на год старше тебя, но его душа уже успела вкусить все тяготы и привилегии взрослой жизни, и детства в его глазах, похоже, нет давно.

- Когда мы с ним в первый раз заговорили, я заметила, что в нем есть что-то, что должно было напугать меня. Но почему-то мне не было страшно. Наоборот, я почувствовала себя защищенной. Ты сейчас так говорил о нем. Может, тебе что-то известно?

- Только то, что ему шестнадцать, у него никого нет, и он долго странствовал. – Спокойно ответил Накагава. Но слова дочери вновь напомнили ему о том, что он увидел в глазах Соджиро, разговаривая с ним сегодня в амбаре. Ямада считает, что Сэта неопасен и даже, напротив, нуждается в чьей-то защите, наставлении. Хикару хотелось в это верить, но, глядя на дочь, он начал понимать, что у него это вряд ли получится.

- В его душе есть какая-то тайна, которую он очень боится, и она мучает его. – Чувствуя, что отец чего-то не договорил, и попробовав самой догадаться, что это, сказала Сора.

- Не пытайся ее разгадать, это может быть опасным для тебя.

- Зачем ты пугаешь меня?

- Я предостерегаю. Ты же сама сказала, что в нем есть что-то странное.

- Ты запретишь мне с ним общаться?

- Если тебе не хватает его общения, ты все равно будешь с ним видеться, вне зависимости от того: запретил я тебе или нет. Просто будь осторожна.

Сора должна была внять словам отца, но ей они показались несерьезными. По ее мнению, Хикару во всем видел для нее только угрозу. И то, что в глазах Сэты девушка заметила нечто необъяснимое и пугающее, затмевалось ощущением теплоты и легкости, которые наполняли ее душу всякий раз, когда она оказывалась рядом с Соджиро. Но мальчишка только что назвал Сэту странным, похожим на маньяка. Опять предостережение? Девушка думала о словах отца и одновременно слушала разговор Соджиро и Фуджиты.

- Фуджита, ты сначала сказал, что я вор, но я всего лишь заблудился и хотел спросить дорогу. – Недовольно улыбаясь, ответил Сэта.

- И для этого влез к нам во двор? – Громко спросил мальчишка, а потом, внимательно посмотрев Сэте в глаза, произнес. - И обратно дорогу ты быстро нашел. А может, ты к дедушке приходил? Тогда все понятно. Можешь передать все мне. Я - надежный человек, другие мне доверяют. Только не говори старикам, что я этой ночью у тебя был, а то они рассердятся, и будут неприятности.

- Это ты о чем? – Удивился юноша.

- Да так, ни о чем. Я ошибся. – Вмиг побледнев, пробормотал мальчишка. Сора и Соджиро переглянулись и разом уставились на смущенного Фуджиту.

- Чего смотрите? - Неожиданно рассердился мальчик. - Я думал, что господин Сэта принес деньги для дедушки, которые возможно брал в долг, вот и все. У дедушки много должников. А насчет маньяка, это я в самом начале подумал, но побоялся сразу сказать. Все-таки маньяки – люди непредсказуемые.

- И откуда ты про них все знаешь? – СпросилаСора, не понимая, почему Фуджита упорно называет Соджиро маньяком.

- Мне про них рассказывали. – Объяснил мальчик. - Такие люди всегда внешне очень тихие, спокойные и вежливые, потому что скрывают свою сущность. Они сначала входят в доверие, усыпляют твою бдительность, а потом убивают. Но господин Сэта плохой маньяк: он улыбается слишком часто. Хочет так замаскироваться, и этим теще больше выдает себя.

- Скажи, - улыбаясь вопреки сказанному, спросил Соджиро, - если бы ты так думал на самом деле, то говорил бы это сейчас при мне?

- Поэтому и говорю! Ночевать то мне надо где-то. Теперь госпожа Накагава знает, кто ты и, если я погибну, то всем будет ясно из-за кого.

- Знаешь, маньяк на то и маньяк, что не имеет рассудка. Если бы я им был, я бы все равно тебя убил. Может, ты все-таки оставишь этот глупый разговор?

- Действительно, Фуджита, - произнесла девушка, складывая уже опустошенную посуду на поднос, - к чему такие рассуждения? Я вчера весь день провела с Соджиро, и он со мной, как видишь, ничего не сделал. А ведь мог бы, если б хотел. Соджиро привел тебя сюда, обеспечил ужином и готов поделиться с тобой своей комнатой. И какая ему за это благодарность?

- Не веришь, нуи не надо. – Обиделся мальчишка. – Господин Сэта, может, уже пойдем?

Соджиро кивнул и встал из-за стола. Фуджита тоже поднялся, взял его за рукав и потащил к выходу.

- Подождите. – Остановила их Сора. – Соджиро, у тебя ведь в комнате только один футон, и он слишком узкий. Ночи сейчас теплые, но на полу спать все равно не стоит. И не говори, что вы там поместитесь. Отдашь все этому несносному грязнуле?

Фуджита разозлился, но ничего не ответил. Девушка попросила немного подождать ее и куда-то ушла. Мальчишка взглянул на Сэту и, прочитав на его лице решение дождаться Сору, тяжело вздохнул.

Время потянулось очень медленно. Соджиро спрятал руки в рукава кимоно, облокотился спиной о стену и, скрестив ноги, принялся молча наблюдать за мальчишкой. Тот сначала стал ходить взад и вперед, потом стал пинать ногой стену, поковырялся в носу, потом начал бить по стене кулаком, а после опять ходить кругами, изредка кидая на Сэту вопросительный взгляд. Но, видя, что Соджиро по-прежнему спокоен и намерен дождаться Сору, мальчик смыкал брови, отворачивался и продолжал издеваться над стеной или нетерпеливо ходить по комнате.

Сора долго не возвращалась, у мальчишки начинало кончаться терпение, и он стал упрашивать Сэту идти в общежитие. Но юноша не согласился и продолжил спокойно ждать возвращения девушки.

- Почему она меня грязнулей назвала? – Заворчал Фуджита. - На себя бы посмотрела. Госпожа наивное совершенство!

- Прости, но ты действительно грязный. Посмотри хотя бы на свои рукава.

- А что мои рукава? – Фуджита внимательно всмотрелся на свое засаленное кимоно. - Я же работал весь день. Это она целыми днями отдыхает и со скуки решила заняться кулинарией.

- Но у нее неплохо получается.

- Получше, чем у тебя улыбаться!

- Знаешь, ты все время пытаешься кого-то задеть. Это выдает твой страх. Ты боишься получить удар от окружающих и поэтому нападаешь первым.

- Вовсе нет!

- Такая тактика не всегда эффективна, и в данном случае даже неуместна. Учись сразу распознавать намерения окружающих тебя людей. Тогда не придется постоянно ходить в напряжении.

Фуджита удивленно посмотрел на Сэту и хотел опять возразить, но тут наконец-то появилась Сора. Она держала в руках какой-то большой толстый сверток из светло-синей узорчатой материи, перевязанный красными лентами.

- Наконец пришла! Ходишь, как черепаха. – То ли радуясь, то ли возмущаясь, произнес мальчишка. – Если бы я так заказы разносил, дедушка Кобаяши давно бы меня выгнал. Что это ты принесла?

- Ты вряд ли этого заслужил, но я принесла тебе подарок. – Улыбаясь, ответила девушка и подошла к Соджиро, чтобы он забрал сверток.

- Для меня? – Удивился Фуджита. – А чего ему отдаешь?

- Возьми его хотя бы на ночь. – Произнесла Сора. - Это мой детский футон. С ним я всегда видела только хорошие сны, которые часто сбывались.

- Ты мне его подаришь и позволишь на нем спать? – Удивился мальчик. - Я же - грязнуля. Не боишься, что я его испачкаю?

- Не испачкаешь. Тебя сейчас Соджиро отведет в баню, и ты будешь таким же чистым и красивым.

- Уж лучше на земле спать, чем превратиться в матрас! Я не пойду мыться! – Завопил Фуджита.

Но Сора и Соджиро, не обратив на это внимание, схватили мальчишку за руки и повели в баню, которую девушка распорядилась растопить еще перед тем, как направилась за футоном. Фуджита сопротивлялся, как мог: упирался ногами, вопил и угрожал расправой, а когда его втащили в помещение, он даже попробовал ухватиться за дверь и чуть не сломал ее. Попытка не увенчалась успехом, и через двадцать мучительнейших минут Фуджита уже стоял чистый, переодетый и очень недовольный своим преображением.

- Хакама длинноваты, но других у нас нет. – Сказала девушка, разглядывая теперь очень даже симпатичного мальчишку. - Впрочем, можно подшить.

- С какого бродяги ты их стянула? – Проворчал Фуджита, хотя одежда ему понравилась. В отличие от его прежнего, рваного одеяния новые кимоно и хакама были чистыми, яркими и без единой латки.

- Эту одежду носил мой отец, когда был еще мальчишкой. – Ответила Сора.

- Он, наверное, очень бедно жил. – Сочувственно проговорил мальчишка, растягивая штанины хакама в стороны.

- Фуджита, тебе же нравится твой новый наряд. Для чего ты опять нападаешь на Сору? – Спросил Соджиро. – Не знаешь, как выразить благодарность?

- Вовсе не поэтому! – Рассердился мальчишка. – Завтра я вернусь домой, бабушка увидит мой новый костюм, и что я ей скажу?

- А ты не возвращайся. – Ответила девушка. – Если Соджиро-сан не возьмет тебя к себе, я буду рада обрести братика. Уверена, что и отец меня поддержит.

Фуджита подошел к Сэте, взял за рукав, заглянув ему в лицо, улыбнулся, как обычно улыбается Соджиро, если его мысли не совпадают с его словами, и произнес:

- Может быть, вы не врете и действительно были бы рады забрать меня, но у меня уже есть дом, и я не хочу оставлять стариков. Понимаете, я им нужен и не могу их предать. – Произнес мальчишка.

- Но... – Сора хотела возразить, но Соджиро перебил ее.

- Если ты считаешь, что твое место там, я не стану настаивать на обратном и буду уважать принятое тобой решение. Но ты в любой момент можешь передумать. Мы с Сорой-сан всегда будем тебе рады.

Мальчик кивнул и посмотрел на девушку, надеясь, что и она разделяет мнение Сэты. Сора поняла ход мыслей Соджиро. Своим ответом он дал мальчишке возможность строить свою жизнь, как хотелось бы самому Фуджите. Сэта позволил мальчику самостоятельно, без чьего бы то ни было давления, пусть даже на первый взгляд и благотворного, выбирать путь, по которому придется идти. Только так, опираясь на собственный опыт, Фуджита сможет понять правильно ли его решение или нет. Девушка одобрительно улыбнулась и добавила, что, если мальчик все-таки передумает, пусть сразу идет к ней, потому что ей брат нужнее, чем Соджиро сожитель в тесной комнате.

- Я заберу свою одежду и завтра вернусь в своем прежнем виде. Спокойной ночи, Сора-сан. – Обрадовавшись ответу Соры, сказал Фуджита.

Они попрощались, и девушка пошла домой, а мальчишка и Соджиро отправились в общежитие.

Рабочие как обычно развели костер и сидели вокруг огня. Когда эти люди заметили Фуджиту, идущего рядом с Сэтой, некоторые из них стали кричать на него:

- Ты что, теперь и по ночам работаешь?

- Вот сопляк! Он мне сегодня пытался недоделанную работу всучить, но я его хорошенько проучил и выставил.

- Может, хочешь еще получить? Подходи, не стесняйся.

Фуджита сильно сжал рукав Соджиро и прижался к нему. Но Сэта положил ладонь ему на голову и спокойно произнес:

- Не бойся, они сейчас успокоятся.

- Я про них не подумал. У тебя могут быть неприятности из-за меня.

- У меня с ними хорошие отношения. Надо просто объяснить, что ты - мой друг, и они больше никогда тебя не обидят.

- А может, не надо? – Мальчик отпустил рукав Соджиро и хотел убежать, но юноша поймал его за плечо и повел к сидящим у костра людям.

- Ты намерен так быстро сдаться? – Разочарованно спросил Сэта.

- А ты что собираешься делать? Думаешь, тебя послушают? Их больше, и выглядят они сильнее. К тому же эти здоровяки еще и пьяны! – Ответил Фуджита, до конца не понимая, как его ноги все-таки идут к костру.

Но Соджиро как будто не слышал слов Фуджиты. Он подошел с ним к рабочим и поздоровался:

- Добрый вечер. Мне сказали, что ужин сегодня был отменным. Жаль, что я опоздал.

- Да, ты много потерял. – Ответил Ёсида. – Присаживайся. Хочешь сакэ?

- А что этот сопляк крутится возле тебя? – Добавил Икухара.

Мальчик хотел спрятаться за широкие хакама Соджиро, но юноша подтолкнул его на прежнее место и произнес:

- Мацумото Фуджита – мой друг. А вы уже должны знать, что я не люблю, когда оскорбляют моих друзей.

Рабочие испуганно уставились на губы Сэты, сложенные в ту же улыбку, с которой он позавчера угощал Такэо своим супом. Конечно, грузчиков было больше, а Соджиро всего один. Теоретически, они вполне могли проучить юнца за вежливо сделанный им вызов. Но холодный и уверенный взгляд Тэнкэна говорил им, что лучше даже не пытаться осуществить это на практике.

- Если он твой друг, - проговорил Икухара, - беру свои слова обратно.

- Мацумото-сан, у тебя новый наряд. Тебе идет. – Произнес Ёсида.

- Завтра принеси мое кимоно, я заплачу полную стоимость. – Сказал грузчик, ударивший сегодня мальчишку.

-Сэта-сан,Мацумото-сан, присаживайтесь. У нас тут весело. – Повторил приглашение как всегда щедрый Ёсида.

- Я бы с удовольствием выпил с вами чашечку сакэ, но после сегодняшней работы просто с ног валюсь. Надеюсь, вы меня простите за мой отказ. Доброй ночи. – Улыбаясь, ответил Соджиро и, взяв Фуджиту за руку, повел в общежитие. Из рабочих никто возражать не стал, некоторые даже обрадовались отказу Сэты.

Мальчик не мог понять, что только что произошло. Он был уверен, что подходить к костру – глупая, безрассудная мысль. В лучшем случае Соджиро бы просто высмеяли, но скорее всего, рабочие затеяли б драку, после которой Соджиро мог оказаться в больнице. А вместо этого они спокойно поговорили и разошлись. «Господин Сэта говорил, что он здесь всего несколько дней. – Размышлял Фуджита. – Не может быть, чтобы за короткий срок он настолько сдружился с рабочими Накагавы-сама! Здесь точно есть какой-то секрет. Люди у костра были напуганы, когда Сэта-сан сказал, что не любит выслушивать оскорбления в адрес его друзей. Видимо, он им чем-то угрожал. Но чем? Из разговора в столовой выходило, что недавно он заступился за госпожу Накагаву. Но не похоже, чтобы господин Сэта-сан был силачом. «Даже самая слабая букашка может превратиться в сильного и могущественного великана». Наверное, он имел в виду себя! Интересно, в чем заключается секрет его власти и как он этого достиг? А если достиг, то почему работает простым грузчиком?»

Когда они вошли в комнату Сэты, Фуджита расстелил свой красивый футон, сел и уставился на Соджиро. Тот был спокоен и тоже начал приготовляться ко сну.

- А как это тебе удалось так легко добиться от рабочих такого результата? – Спросил мальчик наблюдая за ним.

- Я же сказал, что у меня с ними хорошие отношения. – Соджиро лег на свой матрас и закинул руки за голову.

- Ты говорил, что недавно прибыл в этот город. Когда ты успел с ними настолько сдружиться?

- Они не такие грозные, какими кажутся. Я просто был вежлив с ними, и они ответили мне взаимностью. – Соджиро довольно закрыл глаза и улыбнулся.

- Не правда! Они тебя испугались! Может, ты и в самом деле маньяк? – Сделав акцент на последнем слове, произнес Фуджита.

- Знаешь, у меня не безграничное терпение. Я же просил. – Улыбка Сэты стала еще шире.

- А тогда объясни, чем ты им угрожал. Я понял, что они тебя боялись, и хочу знать из-за чего! «Даже самая слабая букашка может превратиться в сильного и могущественного великана»! Ты боишься, что я тоже стану великаном, и поэтому не раскрываешь свой секрет?

- Фуджита, здесь нет никакого секрета. – Соджиро внимательно посмотрел на мальчишку и, увидев в его глазах настойчивость, решил, что должен сказать ему правду. – Просто, позавчера я заступился за Сору, когда ее оскорбил один из рабочих. Он был сильным, но глупым, недооценил меня. А я, воспользовавшись его беспечностью, применил простой прием захвата и свалил на стол. Запомни, никогда не позволяй себе недооценивать своего противника. Остальные теперь считают, что я действительно сильнее Такэо, и боятся это проверять.

- Ого! Ты победил Задиру! А ты научишь меня этому приему? Я буду его использовать, когда мальчишки захотят меня обидеть. Они смеются надо мной, что я - сирота. А иногда кидаются в меня камнями и бьют.

- Хорошо, но запомни, что бесконечными драками ты ничего не решишь. Ты можешь победить их один или два раза, но вскоре они придумают свой прием против твоего. Если же ты расположишь их к себе и сделаешь своими друзьями, во-первых – они не будут тебя обижать, во-вторых – ты будешь не один.

- А как мне их к себе расположить?

- Вычисли, кто у них самый главный, и сразись только с ним. А после дай понять остальным, что ты не желаешь быть их врагом. Вежливость и уверенность в своей непобедимости сделают свое дело.

- Значит, все-таки сразиться придется. – Положив руки на колени и задумчиво смотря в темный потолок, сказал мальчишка.

- Но только один раз.

- А если после кто-то еще захочет доказать, что он сильнее? – Переключив свой взгляд с потолка на Соджиро, спросил Фуджита.

- Не захочет, если ты не будешь его провоцировать. Нельзя быть тряпкой, но чрезмерная наглость и высокомерие тоже лишают уважения.

- Но я буду обманывать себя и их.

- Совершенствуйся. Учись приемам своих противников и придумывай на их основе свои.

- А я не умею. Научишь меня? – По последним словам Сэты мальчик понял, что раз тот знает, что можно перенимать и совершенствовать приемы, то наверняка сам так делает. Так зачем же набираться опыта в драках, если носитель необходимых знаний сейчас лежит рядом с беззаботно закинутыми за голову руками?

- Я уже сказал, что научу. Но только завтра. Я устал. - Соджиро закрыл глаза и сделал вид, что засыпает. Он действительно почти спал, и это «почти» превратилось бы в «уже», если б не Фуджита, неожиданно запрыгнувший на него с требованиями подняться немедленно с постели. Он стал трясти Сэту за воротник и кричать, чтобы тот научил его нескольким приемам:

- Ты завтра будешь работать, а я уйду! Научи меня сейчас! Я не отстану, пока ты не покажешь хотя бы три приема!

- Я не говорил, что знаю столько. – Ответил ошеломленный Соджиро, пытаясь освободиться от рук Фуджиты.

- Значит, знаешь больше! Давай, вставай и учи!

- Тише, разбудишь все общежитие. – Сэта поднялся и сердито посмотрел на мальчишку, но тот был на удивление тверд и не испугался, что сейчас может быть наказан.

- Плевать! Давай, начинай!

Деваться было некуда, да и не очень-то хотелось. Мальчишка проявил настойчивость, и это надо было вознаградить. Соджиро стал показывать некоторые простейшие приемы дзюдзюцу, и Фуджита оказался очень внимательным и способным учеником. Запомнив несколько из них, он сразу же применил их на Сэте, а после потребовал показать ему что-нибудь сложнее. Соджиро совсем забылся. Он словно вернулся в свое прошлое, стал рассказывать различные секреты, помогающие в бою, как определять, когда противник находится в наиболее уязвимом состоянии, как скрыть, когда в нем находишься сам, как и куда смотреть во время боя, и т.п. и ему нравилось чувствовать себя учителем. Фуджите было удивительно, откуда Соджиро все это знает, но спрашивать об этом он не стал, чтобы тот не прервал такое ценное обучение. Урок длился долго и закончился импровизированным боем.

- Все, я устал. – Проговорил мальчик, падая на футон.

- Комната слишком маленькая. Если хочешь, когда у меня будет выходной, пойдем тренироваться к хрустальному озеру. – Ответил тоже уставший, но довольный Соджиро, садясь на пол.

- Теперь я могу сразиться с мальчишками. Вот они удивятся.

- Хотел бы на это посмотреть. Жаль, что я весь день буду работать.

- Ага. – Тихо пропел Фуджита, уже находясь где-то далеко в стране детских, счастливых снов.

- Ты спишь?

В ответ послышалось лишь сладкое сопение. Соджиро встал, накрыл мальчика одеялом и подошел к маленькому окошку. Ему было одновременно и радостно, и страшно. Приятно почувствовать себя мастером, обучающим восхищенного твоими знаниями ученика. Но это привело странника к прошлому, от которого он так старательно бежал, хотя до конца и не знал, стоило ли. Вдруг он совершил ошибку? То, что теперь знает Фуджита, может помочь ему или сыграет с ним злую шутку. Возможно, если бы в свое время Соджиро не научился выживать, то умер, но зато не совершил всего того, из-за чего сейчас так сильно страдает. «Тебя учил не тот учитель, что надо» - вспомнились ему слова Химуры. «Кеншин, если бы тогда ты пришел и защитил меня, этого всего бы не было? - Подумал Сэта. – Кем станет Фуджита, если останется со мной?» Он продолжил смотреть в окно и пытаться найти в себе ответ, но внутренний голос молчал. Луна светила на землю, ее холодные отблески сливались с листьями деревьев, забором и травой. Она была холодна и беспощадна, как и сердце Тэнкэна. Стены комнаты начали сжимать его своими темными, израненными старостью телами, звуки ветра позвали на свободу. Маленький мальчик беззаботно спал и видел неизвестные Сэте сны о чем-то далеком, и наверняка не совместимым с тем, что ожидало его впереди. Вопрос как кинжал впился в душу Тэнкэна и стал разрывать ее на части. Ветер, стены, холодная луна, опять ветер, лай прогонявшей кого-то собаки, стены, ветер...

Дверь отворилась, и Соджиро выбежал на улицу. Ночной воздух наполнил жаждущую ответа грудь, сердце забилось невпопад, глаза посмотрели на беспощадную луну. Хотелось кричать, но было нельзя. Все спали, и не стоило поднимать шум. Легкий прыжок на крышу общежития и вся улица предстала перед взором Тэнкэна. Свобода! Соджиро спрыгнул вниз, перелетел через забор и побежал по улице, не задумываясь куда, лишь бы подальше. Но подальше от чего? От себя? От кинжала, раздирающего тебя пополам? Как бы далеко Сэта не бежал, вопрос все равно оставался внутри, и ничто не могло помочь от него освободиться. Разве только ответ, которого нигде не было.

Здания сомкнулись в темный тупик. Соджиро упал на землю и завыл. Потом сел, обхватил ноги руками и уткнулся лицом в колени. Ему хотелось плакать, как сегодня плакал Фуджита, но слез не было. Не было ни слез, ни чувств, ни ответа. Хотя нет, одно чувство все-таки присутствовало. Ненависть. Все пожирающая ненависть. Она выбросила вон раздиравший душу кинжал и залила все раны.

- Я ненавижу вас! – Простонал Сэта. – Ненавижу вас обоих. Тебя учитель, за то, что ты научил меня выживать. А тебя, Химура, за то, что оставил меня в живых, когда мог убить. Почему ты этого не сделал?! Ты заставил меня испытывать это! Ненавижу, ненавижу, ненавижу!

Соджиро упал на землю и стал бить ее кулаками. Он стонал, кричал, выл, не боясь, что кто-то его услышит. Потом ему стало противно от самого себя, забившегося, как жалкая собачка в угол и скулившего, кусая свой собственный хвост. Он улыбнулся, приподнялся, облокотился о стену спиной и поднял голову вверх. Луна продолжала разливать холодную иронию по безразличному небосводу и глупым крышам. «Смеешься надо мной? – Подумал Соджиро, смотря на бледно-золотистый круг. – Правильно, смейся, мне так больнее смотреть на тебя. Я знаю, ты права. Боль – главное, что заставляет биться наши сердца. Если бы не было ее, не было бы и смысла продолжать существовать. Пока она есть - есть и я. Не будет боли – не будет и нас с тобой. Я создам свою философию. Да! Философию боли. Жизнь – это страдания. Страдания – это боль. Смерть – избавление от боли. Господин Шишио был прав лишь наполовину. Слабые гибнут, сильные тоже, но прежде, осуществив возложенную на них миссию - давать избавление от боли до тех пор, пока от нее не избавят тебя. Я бы мог давно стать счастливым, но мне не позволили. Я должен отомстить! Жаль, учитель, что вы уже мертвы. Я не могу заставить вас страдать. Что ж, Химура, придется тебе отдуваться за двоих. Я найду тебя и убью всех, кто тебе дорог. Ты будешь страдать один, жалко и бессмысленно. И никто не разделит с тобой эту боль. Я знаю твои приемы и смогу тебя победить. Я ведь уже сделал бы это, если бы не задавался глупыми вопросами. И ты ведь больше не Баттосай и не будешь тренироваться. А я буду исполнять свою миссию, приближаясь к тебе и становясь все искуснее. И начну выполнение своего предназначения с той, кто больше всех достойна перестать страдать, с Соры... Сора?! – Соджиро опустил голову, и маленькая слезинка скрылась от лунных лучей, незаметно скользнув по щеке на ночную землю. – Нет. Ты тоже неправа. Ты считаешь, что Киоши пришел к Сакуре, потому что еще наделся стать счастливым. Нет. Он понял истинный смысл жизни и хотел сильнее почувствовать свою боль, чтобы она смело разлилась по душе и заполнила собой все его существо. Нет больше причин медлить. Я нашел ответ и должен действовать. Ветер, только ты говорил правду, когда завораживал меня своим жутким воем. Я согласен с тобой. Только с одним тобой и ни с кем другим. Даже луна ошибается. Только ветер знает, что лишь смерть избавляет от боли».

Сэта поднялся, отряхнул свою одежду и вышел из тупика, освещаемый глупой и холодной луной. Одержимый новой «истинной» он пошел, повинуясь порывам ночного ветра. Ему хотелось увидеть Сору, посмотреть в ее прекрасные глаза и наслаждаться тем, как в них будет исчезать цвет теплого и живого неба. Но сначала необходимо было найти инструмент, при помощи которого Тэнкэн начнет исполнение своей великой миссии избавления от боли. И ветер вел его к нему, Сэта чувствовал это.

Соджиро был похож на живую мумию с застывшей на века улыбкой и ледяными глазами. Он шел медленно и ровно, каждой клеткой своего тела ощущая дыхание ветра. Где-то рядом послышались шаги и пьяный смех. Три темных силуэта приблизились к Тэнкэну. Это были какие-то горожане, весело отдохнувшие в одном из ночных баров и теперь, по-видимому, отправлявшиеся по домам. Они подошли вплотную к юноше и, поскольку были пьяны, решили, что он – хорошая причина для продолжения веселья.

- Смотри-ка, - проговорил один из них сквозь пьяный смех, - мальчишка!

- Да еще ночью и один! – Добавил другой.

- Ты что, хочешь, чтобы мы тебя ограбили? – Обратился первый к Тэнкэну и, пошатнувшись, облокотился на своего товарища.

- Думаешь, у него что-нибудь есть?

- Даже у бродяг есть деньги, а у этого мальчишки неплохой наряд.

- Так, подожди, ща мы тя грабить будем! – Потирая руки, весело произнес один из пьяных незнакомцев.

Но Тэнкэн не обращал внимания на слова глупых грабителей. Он смотрел на них восторженным взглядом и решал, кто из этих людей достоин первым получить избавление от боли. Двое из счастливцев ничем не отличались друг от друга, а вот третий, который орал и смеялся громче всех, имел при себе еще и катана. «Это подарок от моего друга» - пронеслось в голове у обрадованного своей удачей Тэнкэна.

- Кажется, вас прислал ко мне ветер? – Произнес он, и его улыбка стала еще восторженней. В глазах отразился блеск обнаженного меча, ловко перешедшего ему в руку, и сладостный запах крови

Глава 5

Когда Соджиро встал, мальчик еще продолжал сладко спать, не обращая внимания на нежное утреннее солнце, проникавшее сквозь маленькое окошко и ложившееся на детское личико. Сэта стоял возле двери и не знал, хочет ли ее отворить. Скоро зазвенит колокол, все пойдут завтракать, и там Тэнкэн увидит Сору. Сэта отошел от двери и сел на пол. В голове была каша. Чувства, напротив, привычно отсутствовали. Соджиро посмотрел на свою одежду. Она была грязной, потому что он ночью валялся на земле. На рукаве кимоно была засохшая кровь. Ему стало смешно от того, что он позволил испачкать одежду. Возможно, это произошло потому, что он был не в себе? После того, как меч оказался в руках, Сэта сошел с ума, он ничего не помнил, повинуясь лишь ветру и чему-то еще. Но чему, для Тэнкэна осталось загадкой. Из-за этого непонятного элемента Соджиро не только оставил кровавое пятно на рукаве, но и совершил глупейший поступок, никогда раньше им не допускаемый. Вместо нахождения ответов он все больше пополнял список нерешенных головоломок. Соджиро искал разгадку в своей голове, но с царившим там беспорядком это было невозможно. Ему не хотелось выходить из комнаты, и чтобы Фуджита проснулся. Вдруг стало противно от представления, как Тэнкэн войдет в столовую и посмотрит в глаза Соре. Но выбора у Сэты не было. Или был?

Соджиро снял кимоно и положил в сумку, оставшись в белой рубашке. Не желая более находиться в комнате, он медленно отворил дверь, вышел в коридор, зашел за общежитие, перепрыгнул через забор и пошел по дороге, сам не зная куда. Потом заметил бар, в котором недавно слышал разговор полицейских о Тэнкэне. Его губы сжались в довольную ухмылку, он отворил дверь и зашел.

Ранним утром в заведении посетителей не было, и одинокий бармен, облокотившись локтем о стойку, сонно глядел на пустые столики. По нему было заметно, что он не рано встал, а просто еще не ложился, мучаясь от тяжелых мыслей и бессонницы.

Сев на прежнее место, Соджиро заказал что-нибудь дешевое, но съедобное и завел разговор с барменом, который оказался хозяином этого заведения. Тот, получив заказ, быстро оживился и тут же принялся обслуживать посетителя. А когда понял, что клиент не против поговорить и ему можно излить все накопившиеся за ночь мысли, то даже смог искренне ему обрадоваться. Он рассказал Сэте забавную историю о том, как этой ночью какой-то мальчишка проучил трех пьяных богачей. У тех был праздник, и они, с вечера напившись, поставили весь город на уши. Эти «свиньи» (так называл их хозяин заведения) творили беспорядки, а полиция почему-то бездействовала.

- У таких богатых свиней, - продолжал возмущаться хозяин, - всегда полно связей, и их никто не может приструнить.

- Но вы ведь сказали, что какой-то храбрец смог поставить их на место.

- Еще как! Со слов этих тварей напавший был очень молод. Еще совсем мальчишка! Но он был быстр как ветер и чуть не убил этих свиней их же мечом!

В Соджиро вспыхнул гнев на самого себя. Но не от того, что он не убил, а от того, что не мог вспомнить, почему. Что так смело сделало вызов ветру и одержало над ним победу? Ему казалось, что все теперь будут считать Тэнкэна слабаком, не способным довести дело до конца. Он и сам считал себя сумасшедшим, поскольку не чувствовал огорчения за свою оплошность. Единственное, что его злило - это непонимание того, что же все-таки заставило его не убить.

- Надеюсь, его не найдут. Он теперь наш герой! - Продолжал рассказчик.

- Герой!? - Сэта не поверил в то, что услышал. - Как такой слабак может считаться героем?!

- Слабак? Он единственный, кто не побоялся бросить им вызов! И как мудро поступил! Доктор сказал, что такие ранения мог нанести только настоящий мастер, но мальчишка не убил их, тем самым показав свою силу и великодушие. Этим свиньям теперь есть о чем подумать. Странно, что вы считаете его слабым. Слабые на такие поступки не способны.

- Он взял в руки меч, но не смог правильно применить, увидел кровь, испугался и убежал. И о чем же им теперь думать? Выходит, что они действительно могут оставаться безнаказанными.

- А вы считаете, что полученные от меча раны, из-за которых эти свиньи больше месяца будут лежать в постели - это не наказание? - В голосе владельца заведения начинало чувствоваться раздражение.

- Когда раны заживут, они вновь станут творить беспорядки.

- Не сказать. Если раньше они считали, что благодаря своему богатству и могуществу имеют право делать, что захотят, то теперь, встретив человека куда более сильного, поняли, что были неправы.

- Вы так думаете?

- Я был на месте происшествия, когда потерпевших перекладывали на носилки, и сам слышал, как один из них клялся никогда больше так не напиваться и не устраивать подобного свинства!

Не выдержав, Соджиро расхохотался. Хозяин замер с открытым ртом, не зная, как реагировать на такое поведение. Немного подождав, он начал понимать, что посетитель не собирается быстро успокоиться, и это начало его сердить. Хозяин попросил юношу прекратить – но это лишь вызвало новую, более громкую волну смеха. Тогда хозяин бара строгим тоном потребовал заплатить за завтрак и убраться из заведения. Это немного помогло. Правда, у Сэты не было денег. Соджиро резко перестал смеяться, мило улыбнулся и, слегка покрывшись стыдливым румянцем, признался, что собирался поесть в долг. За таким ответом последовали угрозы вызвать полицию, и это опять вызвало в Тэнкэне истеричный смех. Бедный хозяин стоял в растерянности, не понимая, кого ему звать: полицию или врача. Молодой человек явно был не в себе.

- Прошу вас, уходите! Можете даже не платить, только убирайтесь из моего заведения, пока не появились другие посетители! - Сдавшись, стал умолять владелец бара. Но Соджиро не намерен был уйти так просто. Он вдруг резко перестал смеяться, выпрямился и торжественно посмотрел на хозяина.

- Видите? Я оказался вас сильнее, и вы подчинились мне. Думаете, я сумасшедший? Нет. Просто мне смешно слышать то, как вы из сопливого трусишки делаете великодушного героя. Пытаетесь разобраться в поступке этого глупца, но сами даже не можете понять, от чего я смеюсь. Только жалкие ничтожества могут думать, что сильные не убивают. Если этот «мастер» не лишил жизни тех слабых букашек, значит, он слабее их. Вам просто хочется верить в обратное, иначе вы поймете, что бессмысленно топчите землю. Молчите? Хотите позвать полицию? Зовите, раз полагаете, что они сильнее и вас, и меня. Признайте свое поражение. - В глазах Тэнкэна блеснул холодный огонь презрения, исходивший как будто не из сердца, а от властной улыбки, кричащей о ничтожности своего противника.

- Вы только что оскорбили меня и сделали мне вызов! – Владелец заведения был просто взбешен наглостью Сэты.

- Знаете, а вы не так безнадежны: догадались, чего я от вас добиваюсь.

- Если я смогу убедить вас в своей правоте, вы заплатите двойную сумму и больше никогда не переступите этот порог? - Хозяин попытался произнести эти слова с достоинством, но они прозвучали, как мольба о пощаде.

- Да. Даже тройную. И после вы меня здесь не увидите.

Владелец бара на секунду задумался, его взгляд потух, но потом вдруг в нем появилась уверенность, как будто он вспомнил о своем секретном оружии, способном смести все, даже непобедимую улыбку Тэнкэна.

- Думаю, вы слышали о легендарном Баттосае, которому не было равных? - Уже даже не предвкушая, а наслаждаясь победой, спросил хозяин. - Так вот, он поклялся никогда больше не убивать, а ведь был самым сильным.

- Вот именно. Был. Что с ним стало после? Вы знаете? Где он теперь? - Пытаясь не поддаваться уверенности противника, усмехнулся Сэта. Он прекрасно знал, где сейчас мог находиться этот человек, ставший уже давно занозой в голове, но не хотел проигрывать и надеялся, что бармен ограничится лишь напоминанием о том, что Химура Кэншин просто существует в природе, как необъяснимое и досадное исключение. Но внезапно осмелевший хозяин не собирался щадить Тэнкэна.

- Два года назад в мой бар пришел человек с крестообразным шрамом на щеке. Он ничего не заказывал, а просто сидел, смотря на отдыхающих горожан. В его глазах была мудрость и глубокая печаль. Мне хотелось с ним поговорить, но его длинный меч, заткнутый за пояс, удержал меня. Следом за этим странником в бар зашел еще один меченосец. Он окликнул человека с шрамом и вызвал на поединок. Я был ошеломлен, услышав, что так долго сидящий в моем заведении человек и есть тот самый Баттосай. Легендарный самурай отказался драться и попросил наглеца убраться. Но тот не намерен был сдаваться и, заявив, что хочет заполучить титул сильнейшего, схватил одного из посетителей. Зачем, думаю, объяснять вам не надо. Тогда Баттосай согласился сразиться, но не в помещении, чтобы никто из моих клиентов не пострадал.

- И что, победил? - Заранее зная ответ, спросил Сэта.

- Да, и оставил своего противника в живых!

- Вы выдумали эту историю.

- Не хотите признавать поражение? - Хозяин заведения был доволен, что посадил мальчишку в лужу, но внезапно появившаяся печаль в глазах Соджиро на самом деле объяснялась вовсе не победой бармена. Сэта вспомнил Химуру с учителем и последний день своей прежней жизни.

- Как вы думаете, почему этой ночью тот человек не убил? - Проговорил Соджиро уже абсолютно спокойно и без привычной улыбки. В голове Сэты всплыла картинка, где он стоял с окровавленным мечом в руке, освещаемый безразличной луной. Рядом лежали побежденные, но все еще живые богачи, и один из них умолял о пощаде. Пальцы Соджиро разжались, и меч упал на землю. Сэта подошел к тяжелораненому человеку, и тот схватил его за руку, испачкав край кимоно кровью. «Прошу вас, не убивайте» - эту фразу Тэнкэн слышал много раз, но никогда она не была ему так противна, как в этот раз. Соджиро отдернул руку и отошел от раненного. В глазах застыли слезы, ветер трусливо замолчал, и голос детского сердца напомнил слова самого дорогого человека на свете: «если ты убьешь, то перестанешь быть человеком и превратишься в животное, но только более глупое и жестокое».

- Если он был мастером, значит, раньше убивал. – Продолжая прибывать в своих воспоминаниях, печально проговорил Сэта. - Что заставило его остановиться?

- К сожалению, я не знаю, что вразумляет таких людей. – Ответил владелец бара. - Я ведь так и не поговорил с Баттосаем и не выяснил причину, из-за которой он начал свое странствие. Мне кажется, что тем, кому от природы дана такая сила, дана и мудрость ее применять. Они просто не задумываются об этом до поры, живя по выдуманным законам, оправдывая свои преступления ложными истинами. Но настоящая истина только одна, и столкновение с ней неизбежно. Когда-нибудь все равно настает момент взглянуть ей в глаза, и тогда слабые ломаются, а сильные становятся еще сильнее, как Баттосай.

«Как Химура» - подумал Соджиро. Ему даже на мгновение показалось, что Химура Кэншин сейчас стоит здесь, рядом с ним и смотрит на него своими мудрыми и все понимающими глазами.

- И вы думаете, что тот парень понял эту истину? – Без улыбки спросил Сэта.

- Возможно, понял, а возможно всегда ее знал. Но мне это не важно. Я знаю, что он поступил, как герой, и поэтому восхищаюсь им. Этот парень на верном пути. Жаль, мне неизвестно кто он, и я не могу с ним поговорить. Мне бы очень хотелось знать, что помогает ему идти по выбранному пути.

- Да. Я бы тоже хотел это знать. Спасибо за вашу беседу. Я заплачу вам тройную сумму, как и обещал, но в конце недели. Меня зовут Сэта Соджиро, я работаю у господина Накагавы и живу в общежитии. Теперь вы знаете, где меня найти и будете уверены, что я в любом случае сдержу слово.

- Если больше не будете устраивать сцен, подобных сегодняшней, можете иногда посещать мой бар. Я буду вам рад. - Ответил хозяин заведения вслед уходящему Сэте.

Соджиро улыбнулся и вышел. Ему было забавно слышать последние слова этого человека. «Похоже, он готов ради денег даже όни1 пригласить, лишь бы тот заплатил. – Подумал Сэта. – Значит, я теперь герой. Это заведение пора переименовать в «Бар Тэнкэна». Каждый раз, как я в него захожу, слышу разговоры о себе. Я понял, почему не убил этой ночью. Да. Потому что не хотел убивать. Мне ничего не мешало отправить тех глупцов в лучший мир, но я вдруг вспомнил, что почувствовал, когда сделал это в первый раз. С начала странствия мне казалось, что моя свобода - иллюзия, розовый мираж, а прошлое продолжает крепко держать меня, не отпуская ни на шаг. Да. Оно еще имеет власть надо мной, но я чувствую, что могу освободиться. Я рожден быть садовником! Мой отец когда-то указал мне правильный путь, но я забыл о нем. Теперь нелегко возвращаться, но я знаю, что должен начать все сначала».

Сэта шел по улице, направляясь к владениям Накагавы, его сердце, не боясь, принимало сладкое ощущение радости, воздух свободно наполнял легкие, и мысли, приведшие себя в порядок, рисовали светлые картины будущего без Тэнкэна. Тени прошлого отступали, свет проникал в душу, и внутренний голос наконец-то был услышан. Но кроме него послышались и другие голоса. Толпа горожан возмущенно кричала где-то в двух кварталах от Соджиро. Он пошел на шум и, свернув в переулок, очутился рядом с тем местом, где этой ночью ветер проиграл сердцу. Разъяренная толпа орала на что-то, находящееся в ее центре. Сэта кое-как протиснулся между махавшими руками горожанами и увидел двух спокойных полицейских, не обращавших внимания на оцепление и одевавших в наручники какого-то парня, явно непонимающего, что с ним происходит.

Преступник умолял отпустить его и заявлял, что невиновен, полицейские что-то говорили о банальности его слов, а горожане орали во все горло требования немедленно освободить благородного человека. Соджиро спросил одного из бастующих и выяснил, что полиция приняла несчастного парня за мастера, наказавшего ночью трех богачей, и собирается арестовать, а горожане не хотят отдавать в лапы продажных судей новоиспеченного героя. Сэте стало смешно, что они могли принять за Тэнкэна этого трусливого хлюпика. Конечно, тот был внешне очень на него похож. И не только потому, что был одет в синие хакама и голубое кимоно поверх белоснежной рубашки. За исключением подбородка, имевшего небольшую ямочку, лицо этого несчастного было почти отражением лица Соджиро. Скулы, брови, овал лица, губы, глаза, нос и даже прическа были одинаковыми. Даже те, кто был знаком с Тэнкэном, могли бы легко перепутать этого «героя» с ним. Сэта и сам бы сейчас удивился такому сходству и посчитал, что смотрит в свое отражение в зеркале, если бы не трусливое поведение двойника. Тэнкэн бы никогда не позволили себе настолько побледнеть и стоять с трясущимися коленками, еле сдерживая слезы страха и беспомощности. А «пародия Тэнкэна» при этом еще и позорил себя тем, что оправдывался перед полицией, пытаясь объяснить, что он приехал к своей больной тете и ничего не знает о сегодняшнем происшествии.

- Но он же не убил тех наглецов! И говорят, что они первые напали! - Произнес Соджиро, еле сдерживая смех.

- А полиции все равно! - Ответил кто-то из толпы, не замечая неестественного для обстановки настроения Сэты. - Они сказали, что он опасный преступник, и его немедленно надо изолировать.

Соджиро стало интересно, сможет ли толпа отстоять несчастного арестанта. Но наблюдать просто так он не мог и решил для забавы немного поучаствовать в освобождении своей пародии.

- Он наш герой, немедленно отпустите его! - Крикнул Сэта, смотря на полицейских. - Он же ничего не сделал. Это тех свиней надо наказывать!

- Лучше разойдитесь и не мешайте правосудию! - Ответил один из полицейских.

- Что же это за правосудие?! - Продолжил Соджиро. - Не дадим нашего героя в обиду! Вперед!

Казалось, возмущенные происходящем люди только и ждали команды к наступлению, и слово «вперед», так воинственно сказанное человеком, с детских лет научившимся властно отдавать приказы, послужило идеальным сигналом к действию.

- Дааааааа! - Завопила еще громче толпа и полилась на уже испугавшихся слуг закона.

Сэта пропустил разъяренных горожан и, немного посмотрев на своих преданных «воинов», довольный пошел дальше. Было ясно, что полицейские не сдадутся. Они вынулидзюттэ2 и пригрозили потерявшим рассудок людям, а видя, что на тех это плохо действует, сделали предупредительный выстрел в воздух. Руководитель толпы с улыбкой на лице направлялся к дому господина Накагавы, и без него никто из «воинов» не решался противостоять вооруженной полиции. Но Соджиро это не волновало. Рано или поздно все равно выяснится, что тот несчастный вовсе не Тэнкэн, и его отпустят. А пока пусть полиция отвлечется и подарит Соджиро еще один беззаботный день.

Сэта думал о том, что работа уже началась, и все грузчики давно таскают мешки на площадке, Фуджита вернулся к господам Кобаяши, а Сора жива, невредима, и ее глаза все так же полны голубого неба, в которое теперь уже не страшно смотреть. Ему хотелось рассказать ей о том, что он нашел ответ и теперь все в его жизни пойдет по-другому. Но, к сожалению, этого нельзя было делать. Стало немного досадно. Но радостных событий было больше, и они затмевали собой все проблемы.

Когда Соджиро вернулся, то сначала зашел к себе в комнату. Надо было забрать и постирать кимоно. Свернутый футон Фуджиты лежал в углу рядом с какой-то картонной коробкой. Самого мальчика уже не было. Сэта аккуратно взял и открыл неизвестно откуда появившийся предмет и увидел, что в нем лежат три онигири3 в форме мордочек лисицы с забавными ушками и носиком. Автоматически измерив размер оставшейся еды и объем коробки, Соджиро сделал вывод, что изначально шариков было шесть. Видимо, Фуджита съел три из них, а остальные оставил в благодарность своему учителю. Сэта откусил один из гостинцев и сразу догадался, что их приготовила Сора, ведь они были восхитительно вкусны. Ночь была слишком жуткой, чтобы день последовал за ней, и поэтому дарил Соджиро только приятные новости и сюрпризы.

Хаяши Таро - прокурор городской полиции находился в своем кабинете и ждал новостей. От волнения он не мог сидеть на месте и нервно прохаживался покомнате, сложив руки за спиной и бормоча что-то себе под нос. На его столе лежали две телеграммы с приметами особо опасных преступников. Хаяши несколько раз подходил к этим листам и быстро пробегал глазами по ровным столбикам в надежде, что вскоре изложенная там информация окажется маловажной, и документы отправятся в архив. Но ночное происшествие делало ничтожными все попытки полицейского успокоиться. Он схватил телеграмму, пришедшую вчера, и десятый раз прочел ее содержимое: «Хонджоу Сигэкадзу. Роси[рыбак]. Возраст - 38 лет; рост - 173 см. Внешний вид: крепкое телосложение, темные, длинные волосы, узкие карие глаза, дугообразные широкие брови, узкие губы, нос с горбинкой. Особые приметы: на левой стороне лица вертикальный шрам, рассекающий, скрытый черной повязкой, глаз. Предположительно одет в зеленые кимоно и хакама, темно-синюю хаори, синие таби. Вооружен...». Прокурор отложил бумажку и посмотрел на граненый стакан, наполовину наполненный прозрачной жидкостью. Полицейский схватил его и сделал несколько глотков. Ему очень хотелось чего-нибудь крепкого, могущего расслабить его напряженную голову, но в стакане была обыкновенная вода. Хаяши разочарованно скривился и взглянул на другую телеграмму, пришедшую на два дня раньше. «Сэта Соджиро. Тэнкэн. Возраст - 16 лет; рост - 155 см.; Внешний вид: тонкое телосложение, короткие темные волосы, прямые брови и нос, карие глаза, губы средней толщины. Предположительно одет в голубое кимоно, синие хакама, белые таби. Возможно, вооружен...»

Еще один глоток пустой жидкости не прибавил спокойствия. Прокурор стукнул кулаком по столу и опять уставился в телеграммы. Ему совершенно не хотелось, чтобы кто-нибудь из этих двоих появлялся в его городе, но, похоже, судьба не внимала его желаниям. Напавший этой ночью на трех пьяных горожан человек был явно не обычным разбойником, случайно попавшим в переделку. Это был настоящий мастер, хладнокровный хитокири, непонятно почему все-таки оставивший пострадавших в живых. Последнее обстоятельство - единственное, что помогало Хаяши подавлять в себе чувство паники. Внезапно дверь распахнулась, и двое полицейских вошли в кабинет.

- Мы нашли его! - Задыхаясь то ли от бега, то ли от волнения, произнес один из вошедших.

Прокурор даже не стал спрашивать, кого именно. Он достал из кармана платочек, протер вспотевший лоб и приказал подчиненным привести преступника к нему. Хаяши лихорадило. Он сел за стол, выпил уже очень даже приятную воду и с надеждой стал смотреть на дверь. Слова полицейских могли оказаться и неправдой. Вполне возможно, что они ошиблись. Неужели преступник был настолько глуп, что так сразу попался? Прокурор пытался успокоить себя, приложив язык к передней части нёба. Он слышал, что это помогает избавиться от волнения. Но оно не проходило. Оставалось лишь одно средство. Хаяши закрыл глаза и мысленно стал разговаривать с самим собой: "Таро, успокойся. Сейчас они приведут этого человека, и ты сразу поймешь, кто он. Надейся на лучшее, готовься к худшему. Это всегда тебя выручало. Не знаешь, что лучше, а что хуже? Да, проблема. Но ты столько всего пережил за свою жизнь! Переживешь и это! Нервы давно не железные? Но Хаяши Таро сам сделан из стали! Что-то мои бездари долго идут. А может, он их убил и сбежал?! Нет, если бы он смог это сделать, то сделал бы раньше и не попал в наш участок. Прислушайся к своему чутью. Слышишь? Не он? Значит, так оно и есть. Это не Роси и не Тэнкэн. Те двое вряд ли вообще сюда сунутся! Что? Внутренний голос говорит, что еще как сунутся? Чепуха! Это все старость! Я слышал, что с годами люди становятся чувствительнее и превращаются в паникеров. Да, сейчас разберусь с этим «хитокири», и можно будет расслабиться, заняться делом по наркоторговле. Мы почти раскрыли эту банду, осталось дело за малым. И пусть Номура говорит что угодно, я верю, что мы идем по верному следу. Я хоть и старею, но нюх не потерял! Хм… Номура, почему же ты сам не видишь очевидного?»

Хаяши стал еще мрачнее и погрузился в свои тяжелые мысли, унесшие его на несколько мгновений очень далеко от ночных событий и страха встретить хладнокровного хитокири. Как бы ему хотелось сейчас найти объяснение давно возникшим вопросам, ведущим к очень болезненным выводам! Но их не было. И все, что оставалось прокурору, это надеяться, что они появятся в будущем, все встанет на свои места, и он никогда не будет мучиться угрызениями совести. «Он ошибается» - постарался внушить себе Хаяши, затем довольно улыбнулся и, закинув руки за голову, облокотился о спинку стула.

Через несколько минут подчиненные вернулись, но уже с человеком, одетым в наручники. Прокурор окинул взглядом арестанта и внимательно посмотрел ему в лицо. Преступнику было лет 16-17. Невысокого роста юноша, одетый в голубое кимоно поверх белой рубашки, в синие хакама и белые таби, испуганно глядел на Хаяши своими несчастными, просящими о пощаде глазами. Губы арестанта были сжаты и беспомощно дрожали, взъерошенные черные волосы прикрывали приподнятые к верху прямые брови, ровный нос слегка распух и порозовел, потому что десять минут назад его владелец, предполагаемый хладнокровный хитокири, плакал, как пятилетний ребенок. По сути, он и являлся беспомощным, трусливым ребенком, не способным убить даже мошку. Но прокурор помнил, что в телеграмме преступник, на которого походил этот юноша, был описан именно как беспощадный убийца с детским, невинным лицом. Внешне Тэнкэн совсем не соответствовал своей истинной сущности. К тому же к сообщению прилагался портрет этого хитокири, и он был не просто похож, а как будто списан с этого чуть не плачущего хлюпика. Правда, в телеграмме сообщалась еще одна важная особенность Сэты Соджиро - он часто улыбался. Но стоящий в наручниках юноша был готов не рассмеяться, а разрыдаться.

- Это и есть тот преступник? - Немного разочарованно спросил Хаяши.

- Он не признается, но мы уверенны, что это именно тот человек, который напал сегодня ночью на трех невинных горожан.

- Ну, скажем, не совсем невинных, но это сути не меняет.

- Я ни на кого не нападал! - Запищал арестант. - Почему вы мне не верите?

- Молчать! - Крикнул Хаяши, и испуганный юноша начал громко икать. - Хочешь меня провести, претворившись трусливым мальчишкой? Я и не таких раскалывал, уж поверь. Мне с тобой справиться, все равно, что шнурок на дзори завязать. Доложите мне, как вы его вычислили.

Последняя фраза была адресована полицейским, приведшим арестанта. Они переглянулись и, немного поспорив взглядом, кто больше достоин рассказать о своих подвигах начальнику, вдруг разом открыли рты, и начали докладывать. Причем оба начали с одних и тех же слов и с одинаковой интонацией.

- Молчать! - Опять рявкнул Хаяши. Юноша, уже белый, как траурное одеяние, еле стоял на ногах и готовился упасть в обморок. - Докладывать должен кто-то один! Тэси-сан, рассказывай.

Тэси довольно выпрямился и приподнял подбородок. Второй полицейский кинул на него завистливый взгляд и еле сдержал себя, чтобы не выдать свое настроение мимикой.

Мысленно ликуя, Тэси начал рассказ. Он доложил, что утром вместе с напарником как обычно патрулировал свой район, и увидел человека, подозрительно рассматривавшего землю, как будто пытавшегося что-то на ней найти. Ну и пусть бы себе рассматривал, если бы не то, что он стоял именно на том месте, где ночью орудовал разыскиваемый преступник. К тому же, подозреваемый был им незнаком, а слуги закона знали в лицо почти каждого жителя своего городка, и внешний вид юноши соответствовал описанию бандита из недавно присланной телеграммы. Полицейские решили подойти к незнакомцу и допросить, но тот, увидев приближающихся к нему людей в форме, неожиданно кинулся в бега. К его несчастью, он оказался очень неуклюжим и, пробежав всего два метра, споткнулся и рухнул на землю, раскинув руки и ноги в разные стороны. Полицейские быстро догнали его и хотели одеть в наручники, но хитрый преступник, с виду похожий на беспомощную морскую звезду, выброшенную с моря на раскаленный песок, вдруг начал звать на помощь проходящих мимо горожан, и те, как ни странно, откликнулись.

Дальше Тэси стал в приукрашенном виде рассказывать, как он уже почему-то один противостоял разъяренной толпе и смог доставить Тэнкэна в участок, но Хаяши не дал ему договорить, посчитав, что эта информация не столь важна, чтобы тратить время на ее выслушивание.

- Вы обыскали его? – Спросил прокурор, подавая стакан воды полумертвому арестанту.

- Да, но ничего не обнаружили. Ни оружия, ни денег, ни улик. – Ответил напарник Тэси.

- Как тебя зовут? – Обратился Хаяши к бледному юноше, говоря очень мягко, чтобы допрашиваемый случайно не умер.

- Кишимото Мики. Ик. – Ответил тот тихим, дрожащим голосом.

- Кто-нибудь может подтвердить, что это имя действительно твое?

- Только мои родные... ик... и тетя. Но мои родственники в Токио, а Окабэ-сан тяжело… ик… больна. Ей нужна моя помощь, а я сижу здесь! – Мики заплакал, и Хаяши пришлось дать ему свой платок.

- Ты сейчас сообщишь мне адрес своей родственницы, и мои подчиненные все проверят. Если то, что ты сказал – правда, то тебе нечего бояться.

- Дело не в этом. Ик. – Вытирая нос платком прокурора, продолжил меланхоличный юноша. - Тетя знает, что я должен к ней сегодня... ик... приехать, а из-за моей задержки она начнет волноваться, и ей станет еще... ик... хуже.

Хаяши задумчиво посмотрел на стол с опустошенным стаканом. «Кто-то из нас так же пуст, как и эта стекляшка» – подумал он, потому что не испытывал жалости к возможно выдуманной госпоже Окабэ. А если она действительно была вымышлена, это означало, что перед ним жестокий и бессердечный Тэнкэн, пытающийся играть на чужих чувствах, сам же их абсолютно не испытывая. Но если так, то зачем ему этот спектакль?

- А что ты рассматривал на земле, где тебя арестовали? – Спросил прокурор, отойдя к окну и выглянув на улицу. Ему было страшно поворачиваться спиной к потенциально опасному преступнику, но он помнил, что в комнате находится еще двое полицейских, и предполагаемый Тэнкэн стоял закованный в наручники.

- Понимаете, я был здесь... ик... всего один раз трехлетним мальчиком и поэтому плохо помню этот город, точнее ... ик... вообще его не помню.

- Заблудился, значит. И что было дальше? - Внешне спокойно спросил Хаяши. Арестант не проявлял ни малейшего намерения к переходу в наступление, и это обстоятельство подсказывало прокурору, что Кишимото Мики и вправду не Тэнкэн.

- Не знаю, то есть...ик... не совсем знаю. Мои деньги и записка с адресом тёти странным образом исчезли. Я ... ик... предположил, что обронил их где-нибудь на дороге и стал ... ик... стал искать, но из-за этого еще больше заблудился. Ик.

- А зачем тогда от полицейских убегал? Наоборот, надо было сообщить им о своей беде, и они бы помогли. - Эти слова Хаяши произнес уже с большей строгостью, решив, что арестант достаточно расслабился и теперь можно начать вскрытие его мыслей.

- Я испугался… на земле были странные пятна… ик… похожие на… о нет! Значит это и правда была… к-кровь? – Подозреваемый выпучил глаза и с ужасом уставился на лицо прокурора.

- Рассказывай дальше. – Не веря в такую наигранную реакцию, потребовал Хаяши. – Если ты не был уверен, то почему испугался. Тем более полицию.

- Предположение, что это… ик… кровь, само по себе пугающе. Но… дело… - Подозреваемый опять замочал. Стиснув губы, он опустил глаза, и стал тревожно изучать свои дзори.

Прокурор в нетерпении вскочил с кресла, оперся руками о стол и нагнулся к Мики, недоверчиво смотря ему в лицо.

- Твое молчание, - тихо проговорил Хаяши, - только подтвердит, что ты виновен.

- Я… я не могу! - Дрожа от страха, заныл Кишимото. – Если моя семья узнает… ик…

- Узнает что?

- Узнает, что… ик… что я все потерял, то не простят мне этого! Ведь это наложит на них…ик… позор! К тому же ... к тому же мне нельзя было терять время. Тётя … ик... ждет меня. – Мики всхлипнул и уткнулся в мокрый и когда-то белый платок.

- Все с тобой ясно. Тебя ограбили средь бела дня. Разве можно быть таким растяпой? А еще платок мой мусолишь.

- Но за это же не сажают. – Поперхнувшись непонятно чем, пробормотал запуганный юноша, и прокурору показалось это слишком наигранным.

- За это вешать надо! – Заорал Хаяши, из-за чего Мики совсем стало плохо. – Ты чего? Да я не в этом смысле ведь сказал! Я имел в виду, что настоящие мужчины не плачут. Ты же не какая-нибудь гайдзинская дамочка? Каждый японец в душе настоящий буси4, а ты позоришь свой род!

Но Кишимото Мики его почти не слышал. Он стал еще белее (хотя казалось, что белее уже некуда), и ему было тяжело дышать, начинался приступ. Хаяши испугался, попробовал дать юноше воды, но тот не смог ее выпить. Вскоре прокурору самому сделалось дурно. В панике он посмотрел на Тэси. Тот стоял, как натянутая струна и внимательно следил за арестантом, словно недоверяя и готовясь в случае нападения молниеносно среагировать. Его напарника не было. Вероятно, он побежал за участковым врачом.

Если задержанный все же был Тэнкэном и этим спектаклем намекал на то, что ему нужно дать доступ к свежему воздуху, а значит вывести на улицу, то зачем он позволил доставить себя в участок? И добился ли цели? А если арестант вовсе не симулировал и сейчас погибнет? Как тогда Хаяши оправдается перед собой и руководством? К счастью, напарник Тэси быстро вернулся и действительно привел с собой врача. Тот сразу же принялся осматривать Кишимото и, подтвердив, что это настоящий приступ, быстро принялся за лечение.

Следя за доктором, Хаяши медленно опустился в свое кресло, положил руки на стол и опять погрузился в мрачные размышления. Уже было очевидно, что его подчиненные задержали вовсе не Тэнкэна, и все мысли прокурора вернулись к исходному, крайне неприятному вопросу.

- Опасность миновала, но мягкость в допросе не повредит. – Отчитался доктор, собираясь уходить.

Это резко вернуло прокурора в реальность и даже заставило вздрогнуть от неожиданности. Он растерянно посмотрел на бледного Мики, потом на врача, поблагодарил последнего и, дождавшись, когда тот уйдет, опять перевел взгляд на арестанта.

- Мне нужно, чтобы кто-то подтвердил, что ты – действительно Кишимото Мики. Где живет твоя тетя? – Уже без особого желания продолжать допрос, спросил Хаяши.

Задержанный лишь помнил номер дома, который сразу же и сообщил. Улицу Мики забыл. Она была указана в письме, которое сегодня утром он пытался найти на месте преступления. Это усложняло задачу полицейских. Но, как любил говорить Хаяши Таро, японская полиция трудностей не боится. И поэтому двое его подчиненных немедленно отправились на поиски госпожи Окабэ. В мэрии им предоставили всю информацию о жителях города с такой фамилией и их адреса. Среди них был и адрес с заветным номером дома. Выяснив это, полицейские направились туда. Все подтвердилось. По этому адресу действительно проживала одинокая пожилая женщина с фамилией Окабэ, но в данный момент ее не было дома. Расспросив соседей, полицейские выяснили, что тетя Мики находится в больнице. Прибыв туда, слуги закона узнали от врача, что состояние госпожи Окабэ плачевно. Она уже несколько часов не приходила в себя и, если не произойдет чудо, скоро отправится в мир иной. Это было очень плохой новостью. И не только потому, что эта женщина не сможет подтвердить слова своего племянника. И даже не потому, что Мики вскоре потеряет близкого человека. Возможно, если бы Кишимото не задержали по ошибке, его тетя бы не переживала и с ней не случился бы приступ, приведший к таким печальным последствиям.

Вернувшись в участок, полицейские сразу же направились к Хаяши и рассказали все, что смогли узнать. Новость огорчила не только впавшего в транс Мики, но и Хаяши Таро, который начинал чувствовать свою вину за произошедшее с несчастной, одинокой женщиной. Но отпускать Кишимото не стоило. Во-первых, никогда нельзя пренебрегать даже самой ничтожной вероятностью того, что самое нелепое предположение может оказаться истиной. Мало ли какую цель мог преследовать Тэнкэн, прикидываясь сейчас беспомощным хлюпиком. То, что госпожа Окабэ существует, не доказывает невиновность задержанного и не опровергает вероятность того, что он – разыскиваемый хитокири. А во-вторых, если всё-таки Кишимото Мики невиновен и тот, за кого себя выдает, распространение ложного слуха о том, что преступник пойман, лишит бдительности настоящего хитокири, и его будет легче выследить. Для установления личности задержанного оставалось лишь два выхода: ждать, когда предполагаемой родственнице станет лучше, или дождаться ответа от господина и госпожи Кишимото, которым уже была направленна соответствующая телеграмма.

Через полчаса в кабинет Хаяши вошел Номура Роан. Прокурор возлагал большие надежды на этого полицейского и был рад его видеть. Молодой, высокий человек с прямым и буквально просверливающим взглядом обладал просто сверхъестественным чутьем и за короткое время помог раскрыть множество преступлений, за что уже дважды удостаивался высокой награды и был переведен в особый отдел. Роан должен был допросить пострадавших этой ночью людей и вернуться с докладом, но потерпевшие долгое время пребывали в беспамятстве и несли какую-то чушь о «посланнике ветра». Чтобы не тратить время, полицейский решил наведаться в кое-какие места и убедился, что его идея о ложном следе наркоторговцев оказалась правильной. Потом он вновь проведал пострадавших, к этому времени уже более или менее пришедших в себя. Допросив каждого по отдельности, Номура сложил все факты воедино и направился прямиком в участок к господину Хаяши.

- Номура-сан, проходите. – Еле сдерживая волнение, произнес прокурор.

- У меня для вас две новости, и, к сожалению, вам они не понравятся. – Прямо ответил полицейский, входя в кабинет.

Прокурор сел за стол, и предложил Номуре стул, стоявший напротив. Молодой человек согласился, и, устроившись как можно удобнее, вопросительно уставился на Хаяши. Тот понял вопрос своего подчиненного и попросил начать с новости, которая окажется менее неприятной. Но для Номуры обе из них очень даже нравились: он опять оказался прав, а появившийся преступник являлся неплохим способом развеять уже несколько месяцев наползающую скуку. Предположив, что именно для Хаяши окажется менее тяжелым к восприятию, полицейский начал с дела о наркоторговле:

- Я нашел человека, продавшего опиум самоубийце. К сожалению, уже мертвым. Его личность еще устанавливается, но то, что он не местный, уже проверено.

Прокурор огорчился, хотя виду не подал, ответив лишь, что придется раскапывать все сначала, но японская полиция трудностей не боится.

- Мы каждый раз начинаем сначала и находим лишь трупы иногородних. Вам не кажется, что мы не там ищем? – Понимая, с какого места Хаяши собрался начинать сначала, спросил Номура.

- Моя интуиция еще ни разу меня не подводила. К тому же, слишком велико распространение этой отравы. Значит, штаб этих негодяев находится в нашем городе. Не удивлюсь, если под самым нашим носом!

Номура ухмыльнулся, но сказал, что согласен с Хаяши и обещал найти новый след. Прокурор с печалью взглянул на своего любимого подчиненного и, немного подумав, попросил приступить к изложению второй новости. Номуре стало не по себе от взгляда Хаяши. Он ожидал от него другой реакции. Прокурор в такие моменты обычно или начинал злиться, или просто с ироничным недоверием произносил в адрес Роана какую-нибудь колкость, но никогда не смотрел на него с такой печалью. Словно эта скорбь относилась не к потере надежды раскрыть дело, а к самому Номуре. Но, быстро откинув это мешающее быть логичным чувство, Роан переключил свои мысли на новое расследование и начал доклад:

- Тэнкэн был в нашем городе, нет никаких сомнений. Ночью именно с ним встретились наши горожане. – Говоря это, молодой полицейский начинал все меньше думать о печали в глазах Хаяши, и все больше поддаваться проснувшемуся внутри азарту.

- Вы сказали, что был. Полагаете, он уже покинул город? – Стараясь не показывать, что очень на это надеется, спросил Хаяши.

- Возможно, но у него нет в этом необходимости.

- Это верно. Куда бы он не пошел, его везде будут искать. Каждый полицейский спит и видит, как поймает особо опасного преступника и получит за это повышение. Так какая разница, в каком городе от них скрываться? Но почему вы считаете, что это был именно Тэнкэн? В телеграмме он описан как маньяк, никогда и никого не щадящий. Он убивает не из-за необходимости, а потому что получает от этого наслаждение. Если сегодня ночью на людей напал Тэнкэн, то почему тогда они остались живы?

- У этого человека не все в порядке с психикой, поэтому понять его трудно. Но это точно Сэта Соджиро. Уверен, что когда вы прочтете мой доклад, то у вас тоже не останется сомнений. Внешний вид, одежда, поведение, техника боя – каждый из этих пунктов соответствует характеристике Тэнкэна. Но сейчас он одет не совсем так, как говорилось в телеграмме. Во время ночного нападения Сэта испачкал левый рукав своего кимоно кровью. Вряд ли он станет ходить среди людей в таком виде и поэтому наверняка сменил одежду. Это окончательно опровергает предположение, что Мики и есть Сэта Соджиро.

- Настоящий Тэнкэн ни за что бы не позволил себя арестовать. – Усмехнулся Хаяши, чувствуя, что тревога начинает проходить. – Если верить телеграммам, он не только мастер меча, но и тонкий психолог, хорошо разбирается в поступках других людей, умело читая их мысли и чувства. Ему не обязательно браться за оружие, чтобы достигнуть желаемого. Сэта наверняка сейчас спокоен и уверен в своей безопасности, возможно даже гуляет по городу, посещая местные заведения и мило общаясь с горожанами.

- Что нам делать с Кишимото Мики?

Хаяши опять кинул взгляд на пустую стекляшку. Этот трусливый мальчишка просто оказался не в том месте, не в то время и не в той одежде. Но отпускать его не следовало. Даже несмотря на то, что его тетя была больна, и Мики принадлежал к знатному роду, который наверняка выразит свое недовольство этим решением.

- Странно, что в таком знатном роде мог появиться на свет такой трус. – Не дождавшись ответа начальника и словно прочитав его мысли, принялся рассуждать Номура. – Его дед, господин Канэда Тама является кандидатом на пост главы японской полиции. Не хотел бы я получить такой подарок от своего внука.

- Мы не будем придавать этот инцидент огласке. – Сухо ответил Хаяши. – Но и отпускать Кишимото сейчас нельзя.

- Предлагаете оставить его в камере? Это пойдет ему на пользу. Я уже подсадил к нему полицейского, переодетого в буйного преступника, и тот теперь учит его мужеству.

- Что это за учеба? Немедленно все отмените! – Вскочив, закричал Хаяши и, чувствуя, как сердце сбилось с ритма от новой волны тревоги, принялся искать свой платок, чтобы вытереть проступивший на лбу пот. Вспомнив, что отдал платок Мики, прокурор стукнул кулаком по столу, сел, и пытаясь выглядеть спокойным, продолжил. – Но сначала давайте обсудим наши дальнейшие действия по задержанию Тэнкэна.

– Нам нельзя действовать открыто. – Стараясь выглядеть максимально спокойным, ответил Номура. - Надо сменить тактику и позволить ему расслабиться, почувствовать себя неуязвимым.

- Всем полицейским, кроме твоего отдела, сообщи, что Тэнкэн найден. Мы перестанем его искать. Слухи наверняка дойдут до Сэты, и так мы добьемся от него желаемого настроя. А вы тем временем проведете тихое расследование, обнаружите его местонахождение и приготовите ловушку. И еще… – Прокурор замолчал и задумался, опять смотря на пустой стакан. У Номуры возникло подозрение, что Хаяши собирается озвучить нечто неприятное, и так оно и вышло. – Я нисколько не сомневаюсь в вашем профессионализме, но, может быть, вы оставите дело по наркоторговле и вплотную займетесь Тэнкэном? Возможно, мы до сих пор не вычислили поставщиков, потому что нам не хватает свежего взгляда? Я заметил, как загорелись ваши глаза, когда вам утром сообщили о ночном происшествии. И когда вы мне говорили, что нападавший преступник никто иной, как Тэнкэн, то еле сдерживали радость. Я вас понимаю. Поимка Сэты Соджиро для вас важна не только, как для полицейского, но и как для мастера кэн-дзюцу. Возможно, дело по наркоторговле будет отвлекать вас.

- Хаяши-сама, для меня появление этого преступника действительно много значит. Но я не могу отказаться и от прежнего расследования. Я работал над этим делом несколько месяцев, и, хоть пока и не найден верный путь, мне уже известно, где его точно не будет. Я многого добился, наладил связи, которые в скором времени обязательно принесут сытные плоды. Если этим делом займется новый человек, то ему многое придется делать заново.

- В таком случае я не стану отстранять вас от дела, а просто назначу вам помощника. Ишимура очень молод, но уже успел раскрыть пару сложных дел. У него отличная дедукция, и если вы поделитесь с ним своим опытом, то в будущем он хорошо послужит своей стране.

- Это тот парень из Токио? Наслышан о нем. Он – новое лицо, поэтому вполне мог бы работать под прикрытием. Я помогу ему. Но у меня есть опасения на его счет.

- Познакомьтесь с ним, и все ваши опасения рассеются.

- ГХаяши-сама, я не сомневаюсь в его интеллектуальных способностях и интуиции. Дело в его возрасте. Юношеский максимализм, самоуверенность могут сыграть с ним злую шутку. В нашем деле даже смертельную.

Прокурор с недоверием посмотрел на Номуру, но, встретившись с его давящим взглядом, переключил внимание на лежащие на столе телеграммы. От них веяло опасностью и смертью, ведь там говорилось о двух особо опасных хитокири, угрожавших покою Японии. Но об этих людях уже было известно, и было понятно, чего от них ожидать. А в деле, которое Хаяши решил поручить юному полицейскому, недавно поступившему на службу и приехавшему из столицы, было много не менее опасных и при этом неизвестных личностей, которые из-за одной малейшей ошибки будут долго его пытать и наверняка убьют с особой жестокостью. У Ишимуры была пожилая мать, младшая сестра и девушка, которая осталась ждать его в Токио.

«Ишимура уже работал с не менее опасным делом. – Успокоил себя прокурор. – Он достаточно умен и хладнокровен и поэтому не должен допустить ошибки».

- Номура-сан, - заставив себя смотреть прямо в глаза Роана, уверенно проговорил Хаяши, – помогите Ишимуре войти в курс дела, расскажите подробно все, что уже выяснили и какие версии можно брать в расчет. Тогда он сможет создать убедительную легенду и справится с поставленной задачей. Вместе вы точно раскроете это дело и очистите нашу префектуру от этой заразы. Рассчитываю на вас!

- Слушаюсь! – Поднявшись и отдав честь, ответил Номура. В его глазах на мгновение промелькнуло сожаление и даже скорбь. Полицейский быстро справился со своими эмоциями и смог их скрыть за своим просверливающим взглядом. Но Хаяши все равно успел заметить их и, хоть решил больше не обсуждать принятое решение, понял, что это дело придётся держать еще под более пристальным контролем.

1Они - демон

2Дзюттэ - японское холодное оружие, применяемое ниндзя и некоторыми подразделениями японской полиции.

3Онигири - блюдо из пресного риса, слепленного в шар или иную форму. Обычно в онигири кладут начинку и заворачивают в лист сушёных водорослей нори. Начинка также может быть равномерно примешана в рис.

4Буси — самурай, воин.

Глава 6

Не только у Соджиро день был полон радостных открытий. Сора тоже сегодня была приятно удивлена. Утром она встала полная решимости отправиться к отцу и признаться в том, что именно из-за нее Сэте теперь приходится работать за двоих, и вместо наказания он достоин награды. Сора нашла отца и, пройдя с ним в его кабинет, начала свою трудную исповедь. Но, к ее удивлению, реакция отца оказалась спокойной. Когда дочь спросила, почему Хикару так отнесся к ее признанию, он ответил, что ему еще вчера обо всем рассказал Масару, когда объяснял, куда она исчезла. Ведь Хикару, вернувшись домой и обнаружив, что Соры нигде нет, тут же послал за ним и допросил. Господин Накагава был в негодовании от того, что Масару позволил Соре прогулку с человеком, которого она едва знает. И Масару в свое оправдание заявил, что Сэта уже доказал, что с уважением относится к госпоже Накагаве и никому не позволит ее обидеть. Ведь Сэта вчера осмелился сделать вызов Судзуки из-за недосказанной пошлой фразы в ее присутствии.

Осведомленность отца обрадовала Сору, поскольку она понадеялась, что раз тот все знает, то иначе отнесется к Сэте и пересмотрит наказание. Но Хикару объяснил, что не может отменить свое решение, хотя бы пока не выздоровеет Такэо. Девушка спросила, можно ли ей будет продолжать работать в столовой, на что отец ответил согласием. Более того, когда он услышал историю о Фуджите, то даже разрешил ей сходить ненадолго в общежитие и отнести ему завтрак. Так же он сообщил, что был бы рад познакомиться с Фуджитой и, если мальчик окажется не против, то предложить ему жить с здесь.

- Сора, не настаивай на том, чтобы Фуджита согласился на усыновление. – Продолжил он. – Это непростое решение. Я готов приютить его, обеспечить всем необходимым, заботиться и дать образование. Но захочет ли сам Фуджита быть членом нашей семьи? Еда и кров - не самое важное. Он помнит своих настоящих родителей и любит их так же, как ты любишь меня и свою мать. Для него такой шаг может показаться предательством по отношению к ним. Дай ему понять, что он уже не один, теперь у него есть защита и поддержка, и он может полюбить нас, не забывая о своих настоящих родителях. Тогда и на Кобаяши он начнет смотреть иначе, и вскоре сам потянется к нам.

- Да, я понимаю. – Ответила Сора. - Вчера именно так поступил с ним Соджиро. Он дал ему выбор, показав, что готов принять его, но только если Фуджита сам этого захочет.

- Этот мальчик приходит в общежитие почти каждый день. – Задумчиво произнес Хикару. – Столько рабочих видели его, знали, что этот ребенок попал в беду, но ни один из них не постарался помочь ему. Ни один, кроме Сэты.

- И он сразу нашел к нему подход. Фуджита похож на брошенного волчонка, настороженного, недоверчивого и грубого от того, что не знает, как иначе себя защитить. Кажется, что с таким ребенком невозможно быстро подружиться. Но Соджиро сразу нашел к нему ключ и даже смог заставить себя слушаться.

- Возможно потому, что у него было похожее детство. Это бы многое объяснило. Я рад, что ваше общение так складывается. - Говоря это, Хикару действительно пытался убедить себя в том, что Соре, рядом с Сэтой ничего не угрожает. Но сомнения внутри него не давали ему покоя.

«Жаль, что такие поступки Сэты не доказывают, что у него нет плохих намерений. – Подумал Хикару, глядя на свою радостную дочь. – Но пока все, что он делает, достойно одобрения. Я давно не видел Сору такой счастливой и воодушевленной. Последний раз она так радовалась, когда я одобрил ее идею помогать в столовой. Но тот взгляд, которым он смотрел на меня в амбаре... Мне страшно представить, что однажды он так же посмотрит на Сору».

Девушка, попрощавшись с отцом, побежала в столовую, чтобы успеть до ухода мальчика приготовить самые вкусные онигири, какие только могла. Кухарок еще не было. И поэтому ее никто не отвлекал любопытными вопросами о том, для кого она так старается и торопится. И как только Сора закончила, бегом направилась в общежитие в комнату Сэты.

К ее радости, Фуджита еще был там. Он уже переоделся и собирался уходить. Фуджита показался ей немного растерянным, но все же обрадовавшимся ее визиту. А вот Сэты не было. Сора спросила мальчика, где сейчас Соджиро, но тот сказал, что не видел, как господин Сэта уходил, и поэтому не знает, где он.

На самом деле, когда Соджиро выбежал ночью из комнаты, Фуджита не спал. Он ждал возвращения Сэты, но тот долго не приходил, и мальчик, просидев у двери пол ночи, все-таки не выдержал и уснул. Утром, открыв глаза и сообразив, где он, Фуджита вскочил, надеясь, что Сэта уже вернулся, но того по-прежнему не было. Мальчик выглянул в коридор, там была тишина. Он стал ходить по комнате, переживая за Сэту и пытаясь понять, где тот сейчас, возвращался ли вообще в общежитие. Фуджита вспоминал, что говорил ему Соджиро, как себя вел, когда обучал своим приемам. Все было нормально, почему же тогда Сэта так странно поступил после? Мальчик стал искать в комнате какую-нибудь подсказку. Он открыл сумку Соджиро, но там не было почти ничего интересного: бинты, кое-какие медикаменты, пустой кошелек, веревка, запасное кимоно и единственная стоящая внимания вещь – танто. Но Фуджита не знал, что это то самое орудие, которым Тэнкэн перерезал горло министру Окубо.Мальчик повертел его немного в руках, любуясь красивой рукоятью, оплетенной белым кожаным шнуром, и положил обратно, посчитав, что этот кинжал - необходимая походная вещь и не может объяснить поведения Соджиро. Начиная складывать все обратно в сумку, Фуджита обратил внимание, что кимоно было пыльным. Господин Сэта не был похож на человека, который стал бы так небрежно относиться к вещам. Поэтому Фуджита решил развернуть кимоно и, когда это сделал, сильно об этом пожалел. На пыльном, голубом рукаве была запечённая кровь. Мальчик, протолкнув ком в горле, быстро спрятал находку на место и, сев на пол, попытался взять себя в руки. Фуджите стало страшно, и он не знал, что делать. Предать своего учителя мальчик не мог, но молчать, что тот и вправду маньяк – означало подвергать людей опасности.

Зашла Сора. Она была такой веселой, рассказала хорошие новости, принесла вкусный завтрак. Фуджите кусок в горло не лез, но надо было делать вид, что все в порядке. А тут еще госпожа Накагава спросила, где этот маньяк сейчас находится. Услышав ответ, Сора предположила, что Соджиро, видимо, хотелось немного прогуляться по городу, и он скоро вернется. Мальчику было жутко представить, как этот маньяк зайдет сюда. А вдруг Сэта догадается, что он видел кимоно? Сора начала рассказывать про своего отца, что тот был бы рад познакомиться с Фуджитой. Мальчик чувствовал себя предателем. И девушке, и господину Накагаве угрожала опасность, а он молчал. Но Соджиро столько сделал для него! Совесть стала рвать Фуджиту на части, а надо было делать вид, что все в порядке. Мальчик начал улыбаться, подражая Сэте, и ему стало противно от самого себя.

Наконец, госпожа Накагава вышла, позволив Фуджите перестать претворяться. Он сел на пол и сердито уставился на сумку Сэты. Ему было одновременно и страшно, и обидно, в нем даже проснулся гнев на Соджиро и на самого себя за то, что из-за этого маньяка он сам поступил сейчас не лучше. Что теперь ему делать с этим секретом? Фуджита поднялся, подошел к сложенному футону Сэты и стал бить по нему ногами, пытаясь так избавиться от волны нахлынувших противоречивых эмоций. Но это не помогло, и, чувствуя свою беспомощность, Фуджита в итоге сдался и начал плакать. Соджиро научил его драться, и теперь он мог победить мальчишек, но как победить самого себя? И как понять, какое решение окажется правильным и не будет потом терзать душу стыдом и сожалением? «Может быть, все не так? – Попытался успокоить себя Фуджита. – Может быть, этому есть другое объяснение? Сэта-сан – хороший человек. Он странный, но добрый. Он поступил так, как никогда не поступали даже господа Кобаяши. И он не потребовал при этом ничего взамен. Господин Сэта правда готов заботиться обо мне. По-настоящему. Значит, у того, что я увидел, есть другое объяснение. Может быть, это даже его кровь. Может, на него напали, он ранен, а я подозреваю его. Но почему он так странно повел сея, когда я претворился, что сплю? Не важно! Я должен быть ему благодарен и не выдам его секрет».

Чувствуя, что стало немного легче, Фуджита вытер лицо рукавом и подошел к коробке, оставленной Сорой. Нужно было торопиться. Господа Кобаяши уже наверняка заметили, что Фуджиты нигде нет и будут его допрашивать, когда он вернется. Чем быстрее он возвратится, тем проще ему будет оправдаться, и тем меньше старики будут на него сердиться. Открыв коробку, он поднес ее к лицу и глубоко вдохнул приятный, сытный рисовыйзапах, исходивший от онигири. Они были вылеплены в форме шариков с ушками и конусообразным носиком, от чего походили на забавных лисят. Сора очень старалась, чтобы порадовать Фуджиту, и онигири действительно вызвали в нем легкую детскую улыбку, на мгновение затмившую наползающее отчаяние от мысли про кровавое кимоно. «БлагодаряСэте-сан, я понял, что в этом мире есть достойные люди. Добрые и честные, такие как он или госпожа Накагава. – Продолжил размышлять Фуджита, взяв один из шариков и жадно его откусив. - И она восхитительно готовит! Это самый вкусный завтрак с тех времен, как сгорел мой дом! Я оставлю три онигири для господина Сэты: один - за то, что он не оставил меня спать на улице и привел сюда; второй – за то, что поддержал, когда я отчаялся; третий – за то, что научил драться, и я смогу теперь себя защитить».

Доев свою часть угощения, мальчик направился к Кобаяши. Идя по городу, он не переставал думать о Сэте и его кимоно, а еще о том, как встретят его старики. Они точно будут недовольны его отсутствием, наверное, даже вчерашнее припомнят. Лишь бы сильно не расспрашивали о том, где он ночевал. Ведь если Кобаяши узнают правду, то у Сэты и господ Накагава будут большие проблемы.

Подойдя к калитке, Фуджита аккуратно ее открыл, чтобы старики его не услышали. Но на самом деле он мог бы и не стараться. Кобаяши сидели в доме и кричали друг на друга, по-видимому, выясняя, кто больше виноват в том, что мальчик внезапно исчез. Фуджита, удивленный, подошел к окну и, заглянув в него, стал внимательно слушать разговор стариков.

- Да ладно тебе, - кричал Хару, - сама ведь без ужина его оставила. Ну, какая теперь разница? Когда вернется, я его хорошенько проучу, и он не будет больше так поступать.

- А если он сбежал от нас и не вернется? - Запищала старуха.

- Куда? У него кроме нас никого нет.

- А вдруг нашел кого? Что тогда? – Сузу уже чуть не плакала.

- Наши люди узнают, где скрывается этот предатель, и убьют его и тех, кто мог его приютить.

- То, что они убьют мальчишку – это правильно, а то еще разболтает о нас. Но где я себе тогда помощника найду?

- Думаешь, он мне не нужен? Другого найдем.

- Это где ж ты другого такого найдешь? Мы, когда Фуджиту взяли, он нас спасителями считал, от того и не сомневался в нашей любви к нему.

- В любви. – Усмехнувшись, произнес Хару. – Гаденыш, копия Исами. Такой же непокорный и везде сует свой нос. Может быть и хорошо, что он ушел. У меня теперь есть повод разделаться с ним.

- Ты когда мальчишку у хозяина выпрашивал, он запретил его убивать. А если и сейчас не позволит? Как бы он нас вообще не наказал за произошедшее. Уж слишком он его ценит.

- Ха-ха! Нет, хозяин не дурак! Он понимает, к чему это может привести. Мы же все связанны одной нитью. Вспомни, как полезен нам был Исами и кем был для хозяина, как тот к нему относился. Он был не просто правой рукой. Хозяин любил его, как родного брата! Но Исами вдруг о совести заговорил, честной жизни захотел! Вот и поплатился! – В глазах старика вспыхнуло пламя ненавистной радости от воспоминания того момента, как он собственной рукой поджег дом семейства Мацумото. - Я представляю, как Исами мучился, умирая от адской боли и понимая, что его любимый сын или погибнет, или станет вечным рабом его убийцы.

- Тише ты. – Пискляво зашипела старуха. – Фуджита может вернуться и все услышать.

- Ну и пусть слышит! Что он мне сделает? Я убью его, пусть только попробует отомстить.

- Знаешь Хару, он когда-нибудь вырастит.

- От такой жизни подохнешь скорее. Его отец был взрослым и сильным, и что?

- Лучше молчи. Мне не жалко мальчишку. Он - сын предателя, из-за которого ты чуть не сел в тюрьму. Но мы за него отвечаем перед хозяином.

Дольше Фуджита уже не мог слушать мерзкие голоса стариков. Он отошел от окна и облокотился об высокий ствол дзельквы, росший рядом с домом. Фуджита не знал, что сейчас должен чувствовать и о чем думать. Наверное, его сердце должно было наполниться ненавистью, а мысли желанием отомстить, но вместо этого все внутри замерло какой-то тупой и давящей болью, не имеющей ни цели, ни объяснения. Лживые Кобаяши продолжали что-то кричать, мальчику делалось противно от каждого звука. Фуджита вдруг понял, что не может не только слышать их голоса, но и стоять на земле двора, в котором он, как преданная собачонка, служил убийце своих родителей. Почему-то стало труднее дышать, разболелась голова, глаза покрылись кривой, прозрачной пеленой, но щеки остались сухими. Слезы застыли в холодном презрении, посчитав, что старики их недостойны. Фуджита медленно подошел к калитке, не оборачиваясь к дому, открыл ее и вышел на улицу.

Он не знал, куда пойти и что теперь делать. Мальчику хотелось уткнуться в плечо человека, который вчера дал ему совет и поддержку, но он не мог прийти к нему, потому что помнил о кровавом пятне на одежде в сумке и не был готов к разговору об этом. Еще была Сора. Но Фуджита был готов предать ее ради Соджиро. Оставалась поляна монаха - секретное убежище, в котором мальчик всегда прятался, когда хотелось побыть одному.

Фуджита побрел по дороге, направляясь к поляне и не обращая внимания на то, что происходило вокруг. Вдруг сквозь соленую пелену он увидел темное пятно, потом почувствовался легкий удар. "Куда прешь?!" - послышался голос полицейского, в которого, не заметив, врезался Фуджита. Человек в форме оттолкнул его, тот сделал несколько шагов назад, вытирая глаза рукавом, и увидел, что лицо полицейского почему-то меняется, превращаясь из злобного в испуганное. Этот человек вдруг вытянул руку и приказал стоять, но ноги Фуджиты продолжали идти назад. Послышался какой-то грохот, где-то совсем рядом заржали лошади, и почувствовался сильный удар в левое плечо. В глазах потемнело, твердая стена столкнулась с Фуджитой, и по его телу разлилась нестерпимая боль. Может быть, он даже застонал, но из-за голосов испуганных прохожих этого не было слышно. Какая-то женщина закричала, полицейский просил куда-то не подходить и позвать врача, лошади продолжали истерично ржать, сливаясь с громкими возмущениями вмиг собравшейся толпы. Через секунду боль сделалась настолько сильной, что заглушила собой все звуки. Стало темно и тихо. Потом послышался гул огня, легкие начал наполнять едкий черный дым, сделалось очень жарко и страшно. Голос отца звал Фуджиту к себе. Мальчик открыл глаза и увидел горящие стены своего родного дома. Исами подошел к Фуджите и взял на руки.

- Я нашел его! - Крикнул отец куда-то в комнату, заполненную огнем.

- Папа! - Закричал Фуджита, уткнувшись в могучее плечо Исами.

- Не бойся, ты же у меня храбрый. Помнишь? - Отец прикрыл мальчика руками и прошел сквозь пламя в другую комнату.

Фуджита не открывал глаза и старался изо всех сил держаться за Исами. Дом гудел и трещал, дышать становилось все сложнее, но сильные удары отцовского сердца помогали мальчику справляться со страхом. Послышался голос матери:

- Исами, уже слишком поздно, выход перекрыт огнем.

- Мы не должны сдаваться. - Отец поцеловал Фуджиту в его темные мягкие волосы. - Это не конец! Я что-нибудь придумаю!

- Я не могу встать.

- Прошу тебя, Хана, не сдавайся!

- Если мы выберемся, они все равно убьют нас.

- Нас, но не нашего сына. Я не верю, что он настолько жесток.

- Наш дом горит, а ты все еще надеешься на его человечность? Исами, я с самого начала знала, что мы не успеем покинуть город, но не жалею, что поддержала тебя. Лучше погибнуть, чем продолжать жить так.Подумай.Даже если они не тронут Фуджиту, какая судьба ждет его?

- Мы не имеем права лишать его шанса жить. Откуда ты знаешь, что ждет Фуджиту впереди? Хана, это мы достойны смерти, не он.

- Я знаю, но... – Женщина еле сдержала нахлынувшие слезы. - Помоги ему выбраться через окно.

Фуджита открыл глаза и посмотрел вниз. На полу лежала его мать. Она была очень бледной, тяжело дышала и дрожащей рукой прикрывала живот, из которого, не останавливаясь, текла чераня кровь. Мальчик хотел сказать ей, чтобы она встала и пошла вместе с ним и отцом, но Хана заговорила первая.

- Фуджита, я хочу, чтобы сначала ты вышел из дома, потому что потом мы не сможем помочь тебе дотянуться до окна. Отец спасет тебя, а после вернется за мной. Не бойся. Я люблю тебя и всегда буду рядом. - Голос матери был спокоен и мягок, но мальчик заглянул ей в глаза и понял, что она уже не верит в свое спасение и прощается с ним.

- Нет! Вставай, мы пойдем все вместе! Доктор вылечит тебя! Мама, пожалуйста! - Закричал Фуджита, но отец понес его к окну.

Мальчик вцепился в него и стал угрожать, что без них никуда не полезет, но Исами как будто не слышал Фуджиту и, оторвав от себя, буквально выбросил его через окно во двор. Оказавшись на траве, мальчик быстро поднялся и подбежал к дому. Крыша над ним была полностью в огне, горящие куски соломы падали вниз, жар обжигал кожу и не давал нормально дышать, но Фуджита, не обращая на это внимания, стал бить кулаками по стене. В окне показался отец и приказал отойти от здания. Но мальчик не слушал его, умоляя, чтобы тот спас маму. Тогда Исами пообещал, что сейчас пойдет к ней, и, взяв на руки, попытается найти где-нибудь другой выход, а Фуджита должен ждать их на безопасном расстоянии. Мальчик послушался и, отойдя метров на пять, сел на траву. Он тревожно смотрел, как начинала гореть стена, провисала огненная крыша, черные клубни дыма уходили вверх, превращаясь в громадное облако.

Вскоре дом целиком превратился в гигантский костер, а родители все не появлялись. Во дворе собралась толпа людей, все они лишь охали да ахали, даже не пытаясь что-нибудь предпринять. Потом пошел мелкий дождик. Небесные слезинки стали мягко опускаться на черные развалины, прогоняя последние струйки темно-серого дыма. Фуджита подошел к сгоревшему дому и прикоснулся рукой. На ладони осталась черная сажа. Толпа начала расходиться, и кто-то из нее сообщил мальчику, что его родителей больше нет. Только холод и безразличие откликнулось на горе маленького Фуджиты. Дождь усилился и вскоре превратился в ливень. Мальчик сидел на почерневшей доске и думал, что его мама и папа сейчас лежат где-то среди той же сажи, что осталась у него на ладошке. Сквозь редкий забор было видно, как люди под своими зонтами спокойно проходили мимо, даже не смотря в сторону сгоревшего дома.

Прошел час, потом второй, третий... Фуджита все так же продолжал сидеть на сырой от холодного дождя доске и смотреть то на свою ладонь, то на мокрую траву, то на забор и видневшихся за ним прохожих, чьи зонтики и каса продолжали безразлично проплывать в никуда. Вдруг калитка открылась, и во двор зашел незнакомый седоволосый человек. Он улыбнулся и подошел к мальчику, протянув ему свой соломенный зонт. Фуджита дрожащей рукой схватился за деревянную ручку, и почему-то она оказалась очень тонкой, теплой и скомканной, а плечо из-за нее начало нестерпимо болеть. Мальчик застонал и услышал писклявый старушечий голос:

- Он все еще бредит. Я не знаю, что делать!

- То, что сказал доктор. - Ответил второй голос, очень похожий на господина Кобаяши.

- Как видишь, это не помогает! Надо было нести его в больницу, а ты денег пожалел!

- Это тебе надо было за лекарствами бежать, а не заказы шить.

- Ты думаешь, лекарство от насморка и тошноты ему бы помогли? Зачем ты связался с этим мошенником? Ты же его прекрасно знаешь. Никакой он не лекарь, обманывает людей и наживается на их бедах.

- Я решил, что раз люди к нему ходят, значит, он чему-нибудь уже научился. Но мне все равно, если этот сопляк подохнет.

- А мне нет!

- Ты что, привязалась к мальчишке?

- Мы в ответе за него перед хозяином.

Фуджита шевельнул почти онемевшими пальцами и понял, что держит вместо зонтика одеяло. Он попытался отдернуть ладонь, испугавшись, что испачкает постель сажей, и по руке прошлась жуткая боль, нестерпимо застыв в левом плече. Мальчик вновь застонал и открыл глаза, в которые сразу проникло вечернее солнце.

- Он очнулся! - Радостно запищала госпожа Кобаяши, сидевшая на полу, рядом с постелью Фуджиты. Мальчик уставился на свою ладонь и понял, что она чистая, а сгоревший дом и холодный ливень ему приснились. Зато плечо, голова, да и все тело болели по-настоящему. Господин Кобаяши, кинув злобный взгляд в его сторону, что-то прокряхтел и вышел из комнаты.

- Фуджита, как ты себя чувствуешь? - Мерзко залепетала старуха. Мальчик посмотрел ей в глаза и вспомнил ее недавний разговор с дедом.

- Плечо сильно болит, и голова тоже. – Жалобно простонал Фуджита. - Что со мной произошло?

- Ты ничего не помнишь?

- Полицейский просил остановиться, лошади ржали прямо над ухом, что-то толкнуло меня в плечо, а потом я врезался в какую-то стену.

- Тебя сбила проезжавшая мимо карета. Ты весь день провел в бреду. Я боялась, что ты так и не очнешься. – Госпожа Кобаяши взяла мальчишку за правую ладошку и заботливо спросила. - Хочешь поесть? Я приготовила вкусный суп.

- Не хочу. - Фуджита решил отвернуться от ненавистной ему старухи, но больное плечо не позволило.

- Лежи спокойно и не шевелись лишний раз. Доктор сказал, что тебе повезло, и серьезных травм нет. Но три-четыре дня придется соблюдать постельный режим и неподвижность. А супом я тебя все равно накормлю, тебе надо сейчас хорошо питаться. – Госпожа Кобаяши встала и вышла из комнаты.

Мальчик вдруг обратил внимание, что он лежит не в амбаре, а в комнате старика и старухи. Ему стало противно смотреть на потолок и стены дома, где жили убийцы его родителей, но деваться было некуда.

Старуха вернулась с подносом, на котором стояли темная лакированная чашка горячего и очень вкусно пахнущего мисо с тофу1, дайконом2 и грибами, и какой-то, судя по всему, лечебный отвар. Фуджита бросил ненавистный взгляд и отвернул лицо.

- Может, тебе дурно? – Как будто бы на самом деле волнуясь за мальчишку, спросила госпожа Кобаяши. - Тогда выпей чая, он поможет.

- Я ничего не хочу. - Стараясь как можно мягче, ответил Фуджита, но ненависть так и скользила в его детском голосе.

- Думаешь, если ты больной, то можно меня не слушать?! - Запищала удивленная старуха, ведь прежде он радовался даже воде, а теперь отказывался от супа и чая.

- Делайте, что хотите - я есть не буду. - Не глядя на мерзкую ему Кобаяши, ответил мальчик.

- У тебя не будет сил, чтобы поправиться, а ты ведь наш единственный помощник. Что мы без тебя делать будем?

Фуджита посмотрел в ее лживые глаза. Ему хотелось сказать старухе, чтобы она подожгла пару домиков, и тогда помощников у господ Кобаяши стало бы еще больше, жизнь сделалась бы еще легче, но мальчик решил не выдавать, что слышал их сегодняшний разговор. К тому же старуха произнесла одну полезную вещь. Если Фуджита не будет есть, у него не будет сил отомстить.

- Я постараюсь немного попробовать супа. - Ответил мальчик, слегка улыбнувшись, и от этого опять вспомнив о кимоно Соджиро.

- Вот и славно. Давай, я помогу тебе сесть. - Запищала Кобаяши.

Ее голос был мерзким и напоминал комара, который ночью обычно гудит под ухом, мешая уснуть. Она осторожно помогла Фуджите принять сидячее положение и подложила что-то мягкое ему под спину. Мальчик принялся за еду, и с каждым глотком ощущал, что ненавидит Кобаяши все больше и больше. "Я отомщу вам за смерть моих родителей. - Думал Фуджита. - Но не сразу. Сначала надо обучиться у маньяка и потренироваться на мальчишках, а после, выждав подходящий момент, приняться за стариков. Я буду избивать их очень долго, свяжу по рукам и ногам, а когда удовлетворюсь своей местью (если это, конечно, вообще возможно), подожгу дом. Пусть сгорят так же, как сгорели мои мать и отец!"

С такими мыслями мальчик быстро одолел суп и сказал, что хотел бы поспать. Кобаяши вновь помогла ему лечь и сообщила, что будет рядом, если Фуджите что-нибудь понадобится. Мальчику это совсем не понравилось, но спорить он не стал. Закрыв глаза, Фуджита начал представлять свою месть, выражения лиц умирающих стариков, звуки и цвета вспыхнувшего в доме пламени.

Работалось Соджиро легко и на удивление быстро. Он управился с мешками за пол часа до ужина, хотя на площадку пришел позже. Делать опять стало нечего, а ведь больше всего на свете Сэте не нравились две вещи: когда он чего-то не понимал, и когда время нечем было заполнить. Но у умных людей всегда найдется какое-нибудь занятие, и поэтому Соджиро направился в свою комнату, чтобы во уединении проанализировать, что в нем наконец-то проснулось, и попробовать потренироваться.

Придя на место, Сэта сел на пол в центре комнаты и глубоко вздохнул. "Самурай должен умиротворять свое сердце... Вот высшее из всех боевых искусств!" - Пронеслась у него в голове фраза, сказанная когда-то очень давно великим полководцем Сибой Ёсимасой. Соджиро вспомнил, как изучал сочинения мудрецов и воинов для того, чтобы все более укреплять себя в истине, однажды открытой ему учителем. Но, читая, Сэта запоминал лишь «нужное», то есть то, что соответствовало «истинному» закону жизни, никогда не дававшему сбоя: «сильные выживают - слабые гибнут». Все, что шло в разрез с этой философией, мгновенно отвергалось юным учеником и вычеркивалось из его памяти. Неопровержимой истиной для него были лишь слова его учителя Шишио Макото, и только в них он никогда не сомневался, считая, что «те, кто ведут никчемную жизнь ... подобны деревьям, гниющим в темной долине» и их надо выкорчевывать, чтобы очистить землю и на ней могли расти чистые, могучие леса; и, отвергая то, что «получив в подарок жизнь, следует ... помогать другим, отдавать ради остальных своих талантов и тем самым получать удовлетворение до конца своих дней». Когда Сэта читал фразы, подобные последней, он лишь усмехался и переходил к следующим, более реалистичным и «правильным».

Шишио Макото был мудрым учителем. Он никогда не запрещал Соджиро узнавать что-то новое, даже если эта информация могла быть опасной и направить ученика против него. Давая абсолютную свободу в познании, он тем самым доказывал свою правоту, ибо не боялся, что кто-то из уже давно умерших философов окажется сильнее его. И так и происходило, пока однажды Соджиро не понял, что обманывает себя. Он был хладнокровным, беспощадным и непоколебимым в истреблении слабых не потому, что верил в это каждой клеткой своего тела, а потому, что боялся признаться себе в своем нежелании убивать. Сэта Соджиро оставался все тем же Сэтой Соджиро, с чистым и любящим весь мир сердцем, только он не слушал себя, беспрекословно подчиняясь словам Шишио. Эти слова заглушали голос совести и оправдывали жуткий поступок, который когда-то совершил шестилетний мальчишка. У Сэты вновь всплыла картинка с серыми, плачущими облаками: он поднял голову вверх и капли дождя начали падать ему на лицо, смешиваясь с давно не появлявшимися слезами. Тогда наступила свобода, одевшая его сердце в тяжелые, ледяные кандалы. Соджиро открыл глаза и посмотрел на слабо освещенную стену своей комнаты. Он сегодня в первый раз не убил, когда мог это сделать. Все вокруг говорило, включая и его внутренний голос, что Сэта поступил правильно.

Придя в нужное состояние, Сэта начал свою тренировку. Он вдруг вспомнил, что некоторые вещи Тэнкэну давались очень сложно. В бою Соджиро всегда казался ловким и быстрым, способным легко отбить любую атаку и применить самые сложные приемы. Но это была лишь видимость. Сэте не все давалось просто, и его выручала молниеносная реакция и техника Шикутти, заключавшаяся в умении передвигаться со скоростью, неуловимой для человеческого глаза. Вторым его козырем в бою было не имение эмоций, за счет чего противник не мог предугадать хода Тэнкэна. А сейчас, позволив своему сердцу ожить, Сэта ощутил, что обрел способность достичь тех вершин, которые не давались ему раньше. Но это же представляло и опасность. Для Соджиро чувства являлись большой роскошью. Позволяя себе их, Сэта делался похожим на голодного бродягу, которому внезапно сообщили, что он безмерно богат. Кроме потери рассудка возникал еще и вопрос: а как со всем этим управляться, на что потратить все это богатство? Оно могло принести большую пользу, но и погубить своего владельца. Возможно, с приобретением эмоций Тэнкэн потерял свою неуязвимость?

Когда Соджиро закончил занятие, то решил еще немного посидеть в тишине и потом идти в столовую. Там ждала его Сора. Сэта вдруг вспомнил, что она хотела поговорить с господином Накагавой и признаться, что это ее тогда в столовой невольно оскорбил Такэо. Соджиро еще не виделся сегодня с Сорой и поэтому не знал, как отреагировал ее отец, позволил ли он ей и дальше помогать на кухне. Может быть, придя в столовую, Сэта уже не увидит ее и не сможет посмотреть в ее небесные глаза? Но что-то подсказывало ему, что это не так. Еще немного послушав свое сердце, Соджиро почувствовал, что с кем-то ему дорогим случилась беда. Кому-то было плохо, и этот кто-то нуждался в нем. Поднявшись с пола, Сэта поправил свою одежду и отправился в столовую. Чувство тревоги не хотело отпускать, но Соджиро посчитал, что это страх из-за принятия новой жизненной философии, и решил не обращать внимание.

В столовой Сэта встретился с Сорой. Ему было радостно смотреть ей в глаза и читать в них то же чувство. От нее веяло теплом, легкостью и верой в то, что ночные кошмары никогда не поглотят его и не заставят повернуть с выбранного пути.

После ужина Соджиро, как и в первый раз, выйдя из здания, не пошел сразу в общежитие и не присел у костра с рабочими, а стал смотреть на садящееся солнце. Оно заходило, и по душе разливалась печаль. Ведь день был прекрасным, а ночь таила неизвестность. К тому же закат напоминал Сэте об учителе и Аюми. Шишио ошибался в своем утверждении о сильных и слабых, но он многое сделал для Соджиро, заменил отца.

Подошла Сора. От ее присутствия сделалось теплее, даже непонятная тревога ненадолго исчезла. Они немного помолчали, глядя на садящееся солнце, а потом девушка задала странный и неожиданный вопрос:

- Соджиро-сан, - произнесла она, не отрывая глаз от золотисто-красного неба, - ты ведь не окончил свое странствие?

В ответ послышалась тишина. Сэта подумал о том, что его цветы пустили первые корешки, но ветер прошлого мог оказаться сильнее. Перед затишьем всегда бывает буря. Дневная эйфория улетучивалась, непонятная тревога и грусть об учителе, напротив, нарастали. Появилось ощущение, будто того, что Соджиро сегодня понял, было недостаточно для умиротворения его недавно начавшего говорить сердца. Надо было научиться его слушать и доказать ему свою верность. А пока все оставалось не очень определенным. Возможно, Тэнкэн захочет взять реванш, и кто пострадает в следующий раз? Он уже хотел один раз убить Сору... И это была не единственная причина, из-за которой Сэта не мог закончить свое странствие. Тэнкэна разыскивала полиция, и быть беспечным по этому поводу, означало быть настоящим глупцом. Сора печально посмотрела на Соджиро, и он почувствовал, что ей важен его ответ.

- Да. Я - все еще странник. - Грустно произнес Сэта, провожая взглядом лучи засыпающего солнца.

Девушка вздохнула и, немного помолчав, вновь спросила Соджиро:

- И нет ни одной причины, по которой ты бы решил остаться?

Сэта отвел взгляд от солнца и посмотрел на Сору. Он опять увидел в ней нечто новое. Соджиро знал, как меняется лицо и особенно глаза девушки, когда она смеется, смущается, радуется, задумывается о чем-то, боится или злится, но он ни разу не видел ее печальной. Она изо всех сил пыталась показать, что нисколько не расстроена его ответом, но хрустальные дождинки голубого неба с трудом поддавались управлению и блестели непролитым дождем в ее печальных глазах. Если бы Сора только знала, что она и есть та самая причина, из-за которой Сэте бы очень хотелось остаться, но и приходилось вскоре уйти.

- Нет. Вскоре я должен буду покинуть этот город. – Прикрыв свои чувства улыбкой, ответил Соджиро.

- Я говорила с отцом о Фуджите. - Чтобы отвлечься и не расплакаться, тоже улыбнувшись, произнесла Сора. – Ему очень хочется с ним познакомиться. Надеюсь, вскоре Фуджита поймет, каковы на самом деле эти Кобаяши, и станет мне братом.

- Я буду рад за него. Уверен, твой отец найдет к нему подход и воспитает достойным человеком с хорошим будущим. Сейчас Фуджите тяжело принять правду о стариках, но, познакомившись с твоим отцом, он уже не будет сомневаться, что его решение остаться здесь - самое правильное.

- Остаться здесь. - Тихо и задумчиво произнесла девушка, как будто не Сэте, а убегающим лучам заката.

Соджиро опустил голову и посмотрел на темнеющую землю и свои дзори. Тревога как заноза застряла где-то в груди и не хотела убираться. Когда Сора заговорила о Фуджите, неприятное чувство увеличилось, и даже сердце забилось чуть быстрее. Сэта понял, кто тот дорогой человек, который так в нем сейчас нуждался.

- Ты сегодня утром виделась с Фуджитой. Как он себя вел? - Спросил Соджиро, тревожно смотря на свои ноги.

Сору его вопрос немного растерял, потому что он звучал как-то странно. Почему Соджиро не спросил, какое у мальчика было настроение или о чем они говорили, или еще что-нибудь в этом роде, что обычно спрашивают в подобных случаях? Почему именно его поведение обеспокоило Сэту? Фуджита мог что-то натворить за ночь, или случилось что-то неприятное? Может, из-за этого утром Соджиро не было в комнате?

- Он был тих и спокоен, улыбался и за все время не произнес ни одной колкости. – Недоумевая, ответила девушка. - Фуджиту слегка беспокоило твое отсутствие, но я сказала, что ты, видимо, решил перед работой немного пройтись, и он успокоился.

- Ты в этом уверена?

- Что-то случилось?

Сора внимательно посмотрела на Сэту, но он продолжил тревожно разглядывать землю и свои дзори. Это привело девушку в еще большую растерянность. Предостережение отца, странные выводы Фуджиты вчера вечером. И если подумать, то поведение мальчишки утром действительно было неестественным. По крайней мере, совершенно не похожим на того Фуджиту, с которым она познакомилась вчера вечером. Неужели Соджиро мог его чем-то так напугать? Но, может, Сора преувеличивает?

Чувствуя, что девушка растеряна и ей нужен хоть какой-то ответ, Сэта взглянул на нее и, приложив ладонь к затылку, беззаботно улыбнулся.

- Все в порядке. – Весело ответил он. - Я, наверное, сильно за него переживаю. Знаешь, Фуджита напоминает мне меня, когда я был маленьким. Видимо, в этом вся причина. Прости, если напугал тебя.

Это действительно немного успокоило Сору, хотя и не убрало всех сомнений. Она и правда могла не понимать Сэту и Фуджиту, ведь даже оставшись без матери, Сора всегда чувствовала поддержку отца. У них же не было никого. Возможно, этим и объяснялось такое скрытное поведение обоих. Может быть, из-за этого Сэта и не желает сейчас рассказать все Соре, и ей не стоит настаивать на обратном? Вот только от наигранной улыбки Соджиро тревога не хотела уходить совсем и даже появилась обида.

- Ты хорошо его понимаешь, и он это чувствует. – Пытаясь не показать, что огорчена, тоже слегка улыбнувшись, ответила девушка. - Надеюсь, я тоже вскоре смогу завоевать его доверие.

- Будь собой, и он к тебе потянется.

Уже было слишком темно, даже луна на время скрылась за черными, густыми облаками, не позволяя Соре хорошо разглядеть не исчезнувшую тревогу во взгляде Сэты. Смирившись с невозможностью получить искренний ответ, девушка пожелала Соджиро доброй ночи и направилась к себе.

Ночь мягко опустилась на город и залила все его улицы и окраины. Фуджита лежал, смотря в потолок, и думал обо всем, что с ним сегодня случилось. Он чувствовал себя одиноким и беспомощным. Даже раньше ему не было так плохо. Когда его родители умерли, он все равно ощущал, что они с ним. Ведь их тела лежали рядом и среди той же сажи, которой была испачкана его ладонь. После появились добрые старики, сурово любящие непутевого мальчишку. Мир был жестоким, но жить в нем было можно. А за один день все перевернулось и превратилось в кошмар. Болело не только тело, но и душа. В голове вертелись мерзкие мысли об отмщении и пытались внушить Фуджите, что они самые сладостные мечты на свете. Соджиро, открывший мальчишке новый мир, скорее всего хладнокровный убийца, и из-за этого маньяка Фуджита сам становился не лучше. Ведь предательство равносильно убийству. А мальчик чувствовал, что, если Сэта и правда совершил нечто ужасное, он все равно никогда не расскажет Соре о том, что тогда за ужином его догадки подтвердились. В голове зазвенело, и потолок, немного освещаемый луной, задрожал. Это слезы беспомощности, не найдя места в переполненном болью теле и душе Фуджиты вырвались наружу и побежали по горячим щекам на постель. Убийцы его родителей лежали в двух метрах от него и мирно спали. Кобаяши Хару даже удавалось храпеть. Фуджите хотелось выйти во двор, послушать ночной прохладный ветер и шелест темной летней листвы. Он аккуратно повернулся на правую сторону, прикусив от боли край своего одеяла, и попытался приподняться. Врач сказал, что для недопущения осложнений лучше несколько дней полежать в постели, как можно меньше шевеля левой рукой и шеей, но Фуджита счел, что от храпа мерзкого старика ему станет хуже, чем от прогулки на свежем воздухе. С трудом, но мальчишке все-таки удалось встать. Голова кружилась, и ноги еле держали своего хозяина, но он, опираясь о стену, медленно направился к выходу.

Когда Фуджита открыл дверь, сладкий ветер сразу же встретил мальчика и заиграл с его мягкими, детскими волосами. Мальчишка улыбнулся, но не как Сэта, а своей искренней детской улыбкой, и вышел во двор. Стало легче, хоть и ненамного. Тошно-сладкое желание мести продолжало наполнять собой все мысли и чувства. Фуджита начинал ощущать, что вот-вот сдастся и предпримет действия к ее осуществлению. В его голове пронесся неплохой план по поджогу дома, который можно было претворить в жизнь даже с больной рукой и плечом. «Нет, еще рано. - Подумал он, садясь на пол веранды и жмурясь от боли. - Просто сгореть для них недостаточно. Они сначала должны помучиться, и лишь потом принять ужасную смерть».

1Тофу — соевый творог.

2Дайкон — японская редька.

Глава 7

Соджиро бежал очень быстро, раскаляя сопротивляющийся воздух. Он мог бы даже не догнать, а перегнать карету Окубо, если бы сейчас она неслась рядом с ним. Ночь за зря пыталась скрыть Тэнкэна, которого при такой скорости даже днем никто бы не узнал. Мелькали дома, кто-то, не спеша, проходил по дороге и думал, что промчавшееся мимо существо - всего лишь порыв непредсказуемого ветра. Луна даже не старалась что-нибудь произнести. У полиции не было ни единого шанса изловить такого особо быстрого преступника, но Соджиро об этом не думал. В его голове проносилась лишь одна мысль: «Зачем я оставил кимоно в комнате?!»

Вскоре бег перешел в шаг, и через минуту ноги остановились у забора Кобаяши. Сэта прикоснулся рукой к калитке, но открывать не стал. «Правильно ли я делаю? - Подумал он, тревожно смотря на ровные, высокие доски, образовывавшие забор и дверь. - Фуджита все равно сейчас спит, зачем тревожить его? Если он видел кимоно, то испугается маньяка, неожиданно пришедшего к нему ночью. А если Фуджита ничего не знает, то чем я ему объясню свое появление? - Ладонь Соджиро скользнула по калитке и застыла внизу. - Я прикоснулся рукой и почувствовал, что дерево гладкое, можно, не боясь вогнать занозу, провести по ней ладонью. Чем мое сердце отличается от моей руки? Оно так же реально и тоже умеет ощущать. Сердце сказало мне сегодня, что с моим другом случилась беда, и ему нужна моя помощь. Но я посчитал, что не рискую поранить руку не только потому, что ощутил гладкую поверхность. Я знал, как сделан такой забор, и поэтому смог оценить, что мой поступок не повлечет неприятных последствий. Фуджита упорно называл меня маньяком и сказал, что ночью глаз с меня не спустит... Я - болван! Этот мальчишка хитер как лиса. Пока я обучал его дзюдзюцу, он ни разу не спросил, откуда мне все это известно! Фуджита даже как будто не удивился, но не потому, что он беспечный ребенок, а потому что не хотел, чтобы я останавливался! Мне надо было уже тогда понять, что с этим мальчишкой нельзя расслабляться. А я еще поучал его: «запомни, никогда не позволяй себе недооценивать своего противника». Догадаться, что он не спал, когда я уходил, было так же легко, как понять то, что доска гладкая. Сора сказала, что за утро Фуджита не произнес ни одной колкости. Разве это не доказывает, что он скрывал от нее мой секрет?! Да! Но это все не отвечает на вопрос: правильно ли я поступлю, придя сейчас к Фуджите? Внутренний голос говорит, что правильно. Да. Я должен проверить свое предчувствие. Я ведь ничего не теряю».

Ноги Сэты легко оттолкнулись от земли, и через миг он оказался во дворе. Луна освещала минка* и прятавшийся за ним амбар. Соджиро легкими, тихими шагами направился к хранилищу, но, еще не подходя к дому, заметил, что на веранде что-то похожее на данго* лежало и беспомощно шмыгало носом.

Сэта приблизился и увидел Фуджиту. Мальчик тоже заметил его, но продолжил всматриваться в черное небо, словно не был удивлен внезапному появлению Соджиро. Правая щека Фуджиты была ободрана, на виске была ссадина, окруженная большим синяком. Да и вообще мальчик выглядел слишком слабым, словно ему даже дышалось с трудом. Глядя на это, Сэта начал понимать, что его сердце не лгало и хорошо, что он его послушал.

- Если это сон, то почему мне все еще больно? - Прохрипел мальчишка, все так же продолжая безразлично всматриваться во мглу ночи. Сэта сел рядом с ним, ничего не отвечая. - А если я чувствую боль, то значит, это не сон. Ты зачем сюда пришел? Может быть, я тебя даже во сне видеть не хочу.

- Что с твоим лицом?

- Карета сбила, и я проехался головой по земле.

- Может, это Кобаяши сделали, и ты не хочешь их выдавать? - Соджиро прикоснулся ко лбу мальчика и почувствовал, что у Фуджиты сильный жар. - Ты горишь! Тебе срочно надо в постель!

- Я там весь день провалялся. Не хочу. - Ответил Фуджита, пытаясь встать, но у него это не получилось. Он лишь слегка приподнялся, опираясь на правую руку, скривился и снова опустился на деревянный пол веранды. Глядя на это, Сэта понял, что у Фуджиты что-то с левой рукой.

- Ты позволишь, если я тебя осмотрю? - Соджиро произнес это так, будто был не простым странником, а опытным врачом.

- Не надо. Меня уже осматривал доктор. Ничего серьезного. Просто ушибы и небольшое сотрясение. Видишь, я все о себе знаю. Твоя помощь мне не нужна. Я вообще не понимаю, зачем ты пришел.

Но Сэта все равно решил осмотреть Фуджиту. Мальчишка кинул на него недовольный взгляд, но, понимая, что осмотр неизбежен, не стал препятствовать и тратить на это последние силы. Развязав его кимоно, Соджиро принялся осматривать левое плечо и пришел в ужас. У мальчишки был вывих, и, похоже, Фуджита терпел эту боль весь день!

- Расскажи подробно, когда и как именно тебя сбила карета. – Спокойно, чтобы не напугать мальчишку, попросил Сэта.

- Мне больно, а ты меня допрашиваешь! – Обиженно проговорил Фуджита. - Я тебе правду говорю! Хочешь, чтобы эти ничтожества проснулись?!

- Я не знаю, что за врач тебя осматривал, но, похоже, он ничего не понимает в медицине. Если я тебе сейчас не помогу, то будет не только очень больно, но ты можешь на всю жизнь остаться калекой.

Эти слова напугали Фуджиту. Он ничего не ответил, а лишь слабо сжал правой рукой хакама Сэты и шмыгнул носом. У него нестерпимо болело плечо и рука, все тело горело, особенно голова, делалось страшно, но Соджиро был рядом, и говорил, что может помочь.

- Расслабься, постарайся дышать ровнее и глубже. – Спокойно проговорил Сэта. - Можешь закрыть глаза. Только будь в сознании и помни, что я рядом. – Соджиро положил свои ладони на голову Фуджиты и немного помолчал. – Удар произошел сзади, ты стоял к карете спиной?

- Да. – Тихо прохрипел мальчик.

- Сколько часов уже прошло?

- Не знаю. Было утро.

- Ты смог расслабиться, это хорошо. У тебя вывих. Судя по всему, времени прошло много, но помочь тебе можно. Если я сделаю все правильно, то осложнений не будет. Просто постарайся несколько дней беречь руку от сильных нагрузок. Ты опять напрягаешься. Успокойся, вывих не серьезный. К тому же ты еще ребенок, и поэтому у тебя мягкие соединительные ткани. Я сейчас вправлю сустав на место, и тебе станет намного легче. – Голос Соджиро был спокойным и уверенным. От этого Фуджите стало не так страшно.

- А это будет очень больно?

- Чуть больнее, чем сейчас, но только на мгновение. Потом боль начнет быстро отступать.

- Ладно. - В голосе мальчика прозвучало доверие, и он постарался расслабиться, насколько это было возможно. Когда Сэта почувствовал, что Фуджита готов, то быстро и аккуратно вправил сустав. Мальчишка стиснул зубы, чтобы не закричать и не разбудить стариков, из его глаз полились слезы, боль оказалась слишком сильной. Но через мгновение, как Соджиро и обещал, она начала быстро отступать.

- Теперь все будет в порядке. – Улыбаясь, произнес Сэта.

- Мне… я… я так хотел… - Слабо прохрипел Фуджита, и по его горячим щекам покатились слезы. – Я хотел… чтобы ты… пришел.

Чувствуя, что самое больное уже позади, мальчик расслабился, и на него тут же обрушилась неимоверная слабость, затянувшая в глубокий сон.

Понимая, что разговор по душам сейчас невозможен и был бы неуместен, Соджиро взял Фуджиту на руки и пошел к амбару. Но амбар оказался закрыт на замок. Надеясь, что Кобаяши не настолько жестоки и не оставили больного ребенка на улице, Сэта решил, что постель Фуджиты может находиться в их доме, и направился к нему.

Тихо войдя в минка, Соджиро прошел в первую из комнат и сразу же наткнулся на спящих стариков. Рядом с ними лежал футон и смятое одеяло. Догадываясь, что эта постель предназначалась Фуджите, Сэта аккуратно положил на нее мальчишку, бережно укрыл и присел рядом. Ему хотелось остаться с Фуджитой, но рисковать было нельзя. Немного понаблюдав, как ровно и глубоко дышит провалившийся в сон мальчик, Соджиро поднялся и подошел к старикам. По всем приметам те тоже крепко спали. Тогда Сэта еще немного постоял в комнате, следя за Фуджитой, затем нервно улыбнулся и вышел во двор.

Луна опять спряталась за тучи. Так же, как когда Сора пыталась заглянуть Соджиро в глаза и прочесть в них правду. «Может, забрать Фуджиту к себе? - Подумал Сэта, стоя под навесом и пытаясь разглядеть хоть что-то в почерневшем небе. – Нет. Он может неправильно отреагировать. Фуджита не знает, как ко мне относиться после того, как увидел мое кимоно. А он видел, это точно. К тому же, эти Кобаяши явно занимаются чем-то незаконным и втянули в это Фуджиту. Вчера вечером он говорил странные вещи, когда предположил, что я, возможно, задолжал Кобаяши. И Фуджита неспроста предостерегал о том, что не стоит сообщать Кобаяши, где он ночевал. Похоже, проблемы тогда будут не только у Фуджиты, но и у тех, кто о нем позаботится. Когда я допрашивал Фуджиту о вывихе, он не смог себя контролировать и выдал свое истинное отношение к старикам, назвав их ничтожествами. Неподходящее слово для тех, кто по идее о тебе искренне заботится и кому ты обязан жизнью. Я хорошо помню, как вчера Фуджита хитро улыбался, держа меня за рукав и убеждая в том, что любит стариков Кобаяши и никогда их не предаст. Видимо, он действительно не хочет идти против стариков. Но не потому, что заботится о них, а потому, что иначе они его убьют. Может быть, осмотреть владения Кобаяши, пока они спят? Возможно, мне повезет, и я найду улики против них. Это поможет освободить Фуджиту. Да».

Сэта вновь зашел в дом и первым делом решил проверить чердак. Он осторожно начал подниматься, но тут произошла досадная неприятность - одна из ступенек предательски заскрипела, и через секунду в дверях послышался шорох одежды, а затем и тяжелые шаги. Понимая, что разбудил старика, Соджиро быстро выбежал на веранду и прижался к стене. Кобаяши остановился в прихожей рядом с лестницей, видимо пытаясь всмотреться в проход на второй этаж. Это означало, что он не увидел, как Сэта покинул дом, а значит, и кто он и как выглядит. Немного постояв у лестницы, старик направился к противоположной стене, потом что-то открыл. Судя по звукам, это был комод, стоявший рядом с дверью в спальню. После негромких стуков и шорохов, послышался щелчок затвора ружья. Выходило, что Кобаяши ожидал, что к нему могут прийти ночные незваные гости, и был готов их встретить как подобает. И к счастью для Сэты, старик подумал, что гость все еще в доме и находится на втором этаже. Немного послушав скрип ступенек от шагов сердитого старика, Соджиро понял, что может безопасно покинуть двор и незамедлительно это сделал.

«Это не доказывает, что старик занимается чем-то незаконным. – Направляясь в общежитие, принялся размышлять Сэта. – Раз у него много должников, то есть и деньги, и он мог просто бояться грабителей. Но если учесть отношение к нему Фуджиты, то больше похоже, что Кобаяши сам нечист на руку и ожидает, что кто-то ему подобный однажды ночью заявится в его дом. Старик не захотел проверять комнаты и двор, а сразу направился наверх. Значит я действительно нашел бы нечто важное, поднявшись туда. Жаль, что у меня ничего не вышло. Нужно попробовать еще раз. Но придется подождать. При Фуджите обыскивать дом не стоит, и в ближайшие ночи старик точно не будет спать. Да. Надо выжидать. Это мой шанс понять, как помочь Фуджите и сделать его свободным».

Ночь мирно покрывала здания и безлюдные улицы, говоря Тэнкэну, что он может быть спокоен и доберется до общежития без происшествий. Но впитавший прохладу ветер, пронесшийся мимо, предвидел иное. Когда Сэта, погруженный в мысли о Фуджите и тайне Кобаяши, уже миновал «Бар Тэнкэна» и шагнул на располагавшийся за ним перекресток, ему на встречу вышел одинокий полицейский. Соджиро заметил его, но, понимая, что слуга закона так же его увидел и попытка скрыться лишь усилит подозрение, спокойно направился на встречу.

Когда Соджиро приблизился к полицейскому, тот попросил остановиться и объяснить, что он делает здесь так поздно. Сэта, еле пряча улыбку, окинул слугу закона презрительным взглядом и, на секунду остановившись на его катана, заткнутый за пояс, внимательно посмотрел в глаза. У полицейского был тяжелый и буквально просверливающий взгляд, и чувствовалась сильная энергетика. Он наверняка был хорошим воином и сражение с ним подарило бы Тэнкэну новые навыки и приемы. Но простому страннику, подрабатывающему грузчиком, нельзя было вступать в бой. Особенно со слугой закона. Это очень раздосадовало Соджиро, и он еле сдержал свою недовольную улыбку.

Слегка зевнув, Сэта принял надменное выражение лица и ответил, что просто гуляет. Тогда полицейский внимательно всмотрелся в лицо юноши и спросил, откуда тот идет. Соджиро сказал, что был в «Баре Тэнкэна», а теперь направляется домой. После этого последовал еще один предсказуемый вопрос о том, где находится его дом. В этот момент Сэта вспомнил, как позавчера Сора показывала ему город, и назвал ту самую гостиницу, о хозяине которой она рассказала необычную историю. Все это время полицейский продолжал сверлить Тэнкэна своим тяжелым взглядом, заставляя того прилагать не мало усилий выглядеть спокойным и не улыбаться.

- Как ты думаешь, почему я тебя обо всем этом спрашиваю? - Спросил Номура.

- Не знаю. - Стараясь казаться невозмутимым, ответил Соджиро.

- Потому что из-за таких, как ты, происходят неприятности, и у нас становится больше работы. Я имею полное право задержать тебя за разгул по ночному городу в пьяном виде.

- Правда? Но я вовсе не пьян. - Прикинувшись слегка испуганным, произнес Сэта. Номура стал к нему вплотную, принюхался и, убедившись, что от того не несет спиртным, довольно произнес:

- И что же ты делал в баре, если не собирался пить?

- Я собирался, но передумал. Так бывает. – Сделав шаг назад, стыдливо ответил Соджиро.

- Что, не с кем было? Или понял, что горе сётю* не зальешь?

- А вам-то какое дело? И я не люблю сётю.

- Слишком крепкое для тебя? Предпочитаешь водичку? Правильно, для малолеток - это то, что надо.

- Вы, я вижу, любите пользоваться своим положением. А подозреваемых часто бьете?

- Хочешь проверить? Смелости тебе не занимать.

- Значит, бьете? – Усмехнувшись, весело спросил Соджиро. - А я сколько не говорил своему братишке, он все не верил. Ему сейчас шесть. Мечтает стать, когда вырастит, слугой закона. Думает, что так поможет Японии, ведь будет защищать самое дорогое, что она имеет: граждан и их покой.

Номура смотрел на Сэту и анализировал его интонации и жесты, но ничего не выдавало Соджиро. Даже то, что он наконец-то позволил себе улыбку, не подтверждало того, что это Тэнкэн. Ведь она была вполне уместна складывающемуся диалогу. Только во взгляде чувствовалась неестественная для обычного шестнадцатилетнего мальчишки смелость перед слугой закона. Это, конечно, не доказывало, что перед полицейским сейчас разыгрывает спектакль разыскиваемый хитокири, но все же подкрепляло желание довериться интуиции. К тому же лицо этого мальчишки и одежда совпадали с описанием внешнего вида Тэнкэна. Но чтобы полагаться не на одну интуицию и совпадения, из-за которых уже был ошибочно арестован Кишимото, Роан решил проверить мальчишку. Он сделал легкий жест руки в сторону своего меча и, сверля Соджиро глазами, проследил за его реакцией. Сэта кинул беглый взгляд на рукоять катана полицейского, явно понимая, что мог означать такой жест, но внешнее остался спокойным. Только уголки его губ остались слегка приподняты, и чувствовалась внутренняя готовность начать бой. Если бы полицейский продлил движение руки хотя бы на сантиметр, Сэта бы, не задумываясь, атаковал. Но Номура знал, когда остановиться, и лишь заставил Тэнкэна выдать себя. Ведь простой обыватель или не обратил бы внимания или не понял, зачем полицейский поднес ладонь к рукояти катана. А Сэта достаточно осознанно проследил за жестом Номуры. И в его глазах даже читалась досада от того, что боя все-таки не будет. Но почему? Что мешает Тэнкэну сейчас напасть и провести интересный поединок? Неужели у него есть причины пока не покидать этот город, и он не желает сообщать местной полиции, что все еще гостит в нем?

Соджиро в этот момент задал себе тот же вопрос о полицейском. Ему было ясно, что этот слуга закона не так прост и уже точно понял, кого встретил на этом ночном перекрестке. Но почему он не исполняет свой долг? Не было похоже, что полицейский испугался или сомневается в своем желании провести бой с Тэнкэном. Наоборот, в нем так же чувствовалась досада от того, что пришлось оставить меч в ножнах и делать вид, словно он не распознал преступника. К тому же, полицейский был не один. Сэта ощущал на себе несколько следящих за ним любопытных взглядов. Кто-то скрывался в ночной темноте за тенями от спящих зданий и пристально изучал. Но что-то мешало полицейскому, он колебался. Либо у полицейского было более важное задание, либо он был солидарен с Тэнкэном и думал о союзе.

- Твой братишка правильно считает. – Сверля Тэнкэна взглядом, произнёс Номура. - Мы хоть и применяем силу, но только к тем, кто этого заслуживает.

- Не боитесь ошибиться?

- Ты что же, мальчишка, считаешь, что в полиции работают одни идиоты?

- Если скажу, что нет, то вы меня отпустите?

- Я тебя и не держу.

- Правда? Тогда я пойду. - Сэта, уже дав полную свободу своей улыбке, пошел по дороге, не оборачиваясь на полицейского.

- Будь осторожен! - Крикнул ему вслед Номура.

Соджиро никак не отреагировал на пожелание полицейского и спокойно отправился к гостинице, в которой якобы жил.

Он шел медленно, несколько раз останавливаясь, чтобы полюбоваться ночным небом или каким-нибудь заинтересовавшим его зданием. А когда дошел до гостиницы, лениво зевнул, потянулся, закинул руки за голову и беззаботно направился внутрь.

Войдя в нее, он встретил ее администратора, спящего за столом возле ящика с ключами. Сэта облокотился руками о стол и, наклонившись к администратору, весело проговорил ему на ухо:

- Доброй ночи!

- Доброй! – Вскочив и принявшись поправлять одежду, тут же ответил растерянный администратор. Сон еще затмевал реальность призрачной дымкой, но служащий гостиницы постарался выглядеть бодрым, мысленно ища ответы на вопросы, где он на самом деле и что происходит.

Сэта беглым взглядом окинул все помещение и с презрительной усмешкой уставился на администратора, радуясь, что кроме этого сонного недотепы в помещении никого не было, и ничего не помешает ему осуществить его план.

- Мне нужен самый лучший номер вашей гостиницы. Я заплачу за месяц вперед. – Надменно проговорил Сэта.

Администратор, услышав такой запрос, тут же начал услужливо кланяться и суетливо направился к лестнице, приглашая Соджиро идти за ним.

- Это лучший из наших номеров! Вот увидите! Он вам несомненно понравится! – Радуясь, что, происходящее не сон, гость реален и следует за ним, услужливо забормотал служащий гостиницы. Дойдя до нужной двери, он с волнением продолжил. - Вот увидите, он восхитителен. И при этом, номер не самый дорогой в городе.

Администратор отворил дверь и показал Сэте рукой, что тот может войти и осмотреть номер. Соджиро напустил на себя важный вид и вошел в апартаменты. Эту гостиницу можно было по праву назвать самой лучшей в городе, и это немного озадачило Сэту, ведь он не собирался бронировать номер. У него была иная цель, и ему пришлось постараться, чтобы отыскать в помещении хоть какие-то недостатки. Соджиро даже начал придираться к цвету стен, лишь бы убедить администратора в том, что номер ужасен. Служащий гостиницы был огорчен и начал умолять Сэту изменить решение, находчиво аргументируя ответ на каждое возражение. Казалось, что администратор уже полностью проснулся и вовлекся в работу, но внезапные слова гостя заставили его сильно в этом усомниться:

- Господин, - удивленно проговорил Сэта, - вы лунатите. Вам надо немедленно проснуться.

- Ч-что? - Администратор недоуменно уставился на юношу, не зная, что ответить, потому что чувствовал, что в данный момент бодрствует.

- Не смотрите в окно! – Зачем-то попросил Соджиро, и растерянный администратор тут же сделал наоборот. Но там не было ничего необычного. Когда несчастный служащий повернулся обратно, гостя уже не было.

Администратор выбежал из номера в коридор, но там тоже никого не оказалось. Ему было не понятно, как этот юноша мог так тихо и быстро исчезнуть, поскольку отвернулся к окну всего лишь на секунду. Служащий гостиницы ведь никогда не слышал о технике Шикутти и никогда бы не поверил в то, что однажды встретится с владеющим ею мастером. Немного постояв в коридоре и не найдя в нем логичного объяснения произошедшему, администратор решил убедить себя в том, что действительно начал страдать лунатизмом, и с этими печальными мыслями пошел на свое рабочее место.

Всю эту комедию Сэта разыграл лишь потому, что за ним следили. Тот, кто наблюдал за Тэнкэном во время его разговора с полицейским, после пошел следом до самой гостиницы и ждал, когда Соджиро из нее выйдет. Оставив администратора в апартаментах, Соджиро выбежал в коридор и через окно забрался на крышу. С высоты было хорошо видно двух полицейских, карауливших его у входа. Они о чем-то спорили, видимо, решая, стоит ли сейчас задержать Тэнкэна, или дождаться подкрепления. Сэта решил не тратить время на подслушивание их разговора и, спокойно спустившись с другой стороны здания, побежал к дому господина Накагава.

***

Наверное, в первый раз за долгое время Соджиро совсем не хотелось просыпаться и встречать новый день. Сэта сидел, смотря на слабо освещенную солнцем стену, и думал о том, что видел во сне. Ему приснилось, что они с отцом гуляли по своему родному городу и смеялись, Каташи рассказывал какую-то интересную историю, а потом купил разноцветный мячик. Соджиро был счастлив смотреть в глаза отца и слышать его голос, держаться за большую и теплую руку. Эта рука была сильной и живой, и Соджиро знал, что она всегда его защитит. Но потом сон развеял мягкий, утренний свет, и звуки города заглушились щебетаньем птиц, как обычно сидевших на крыше и обсуждавших планы на сегодняшний день.

Зазвенел колокол, началась обыденная жизнь, в которой Соджиро ждали: столовая, завтрак, Сора и Мацуока, грузовая площадка, тяжелые мешки, ужин, рабочие у костра, темная комната общежития и футон. Сэта встал и вышел из комнаты, машинально направившись в столовую.

В его голове пронесся вчерашний день, и он вспомнил о Фуджите и полицейском. Как некстати Соджиро вчера столкнулся с тем человеком, имевшим неприятный, пронизывающий голову до затылка взгляд. Раньше бы Тэнкэн, не колеблясь, убил полицейского, но сейчас все изменилось. Соджиро чувствовал, что из-за его преображения жизнь делалась сложнее, появлялись проблемы, которые было трудно решать, не прибегая к прежним методам. Странно, что полицейский тоже повел себя нетипично для своей должности. Почему он отпустил Тэнкэна? Ведь этот полицейский точно понял, с кем встретился, и не испугался этого. Напротив, в нем ощущался азарт и желание сразиться. И этот воин точно бы доставил Тэнкэну удовольствие от поединка, так как обладал сильной энергетикой, а взгляд выдавал проницательность и умение быть хладнокровным. Можно только представить, сколько досады полицейский испытал, когда принял взвешенное решение отпустить Тэнкэна вместо сражения с ним. И он хорошо это скрыл. Насколько же важна была эта причина, раз он так поступил?! Что может заставить полицейского, да еще искусного воина, отказаться от поединка и задержания особо опасного мастера кэндзюцу*? Может, он расследовал другое дело и не должен был отвлекаться даже на Тэнкэна? Это вполне все бы объяснило. Но все равно оставалась одна странная деталь, совершенно не вяжущаяся с тем образом, который создавал этот полицейский - его коллеги, преследовавшие Тэнкэна. Неужели он приказал им следить за Сэтой? Этот полицейский должен был хорошо знать своих коллег и понимать, что их мастерство выслеживания далеко от совершенства. Да и если они были вместе с ним на столь важном задании, зачем ему лишать себя подкрепления ради столь сомнительной миссии?

Из-за этих мыслей Сэта не заметил, как Сора принесла ему завтрак, и что в столовой появился Такэо. Девушка поздоровалась с Соджиро, а он промолчал, смотря в никуда и даже не пытаясь вернуться в реальность.

- Что это с ним? - Спросила Сора, глядя на тоже растерянного Мацуоку.

- Не знаю. - Ответил тот и обратился к Сэте. - Соджиро, ты где?

- Да? - Растерянно произнес Сэта, возвращая взгляд в столовую. - Сора, здравствуй. - Соджиро улыбнулся и посмотрел в глаза девушки, но она, быстро пожелав приятного аппетита, отвернулась и пошла дальше разносить еду.

- Соджиро, такое ощущение, что ты еще не проснулся. Ты даже не заметил, кто появился в столовой. – Произнес Мацуока.

- Это ты про Накагава-сан?

- Посмотри внимательнее, и поймешь, о ком я говорю.

Соджиро прошелся глазами по столам и увидел Такэо, сидящего среди рабочих, с радостным выражением лица и взглядом дзен-буддийского монаха, достигшего Сатори*. «Похоже, постельный режим позволил ему начать думать и принес пользу» - подумалось Соджиро. Задира заметил, что тот смотрит на него, и опустил голову.

Сэта спокойно принялся за еду, но через полминуты застыл с палочками у рта, опять погрузившись во вчерашний день. Теперь он уже думал о Фуджите, что Кобаяши не смогут обеспечить ему должный уход, и мальчику может стать хуже. Фуджите нельзя было там оставаться, и забирать его было опасно. Кобаяши мог найти мальчика и убить, как предателя. Фуджиту надо было вырвать из этого круга, но как, Соджиро еще не придумал. Ему не удалось вчера ночью найти что-нибудь против стариков, а действовать напрямую через полицию Тэнкэн не мог.

- Ты собираешься весь день так просидеть? - Послышался голос Мацуоки, и Сэта вновь вспомнил, что находится в столовой.

- Похоже, я еще действительно не проснулся. - Улыбаясь, ответил юноша и принялся за завтрак. Он старался пока ни о чем не думать, чтобы нормально поесть, но вчерашний день все время представал у него перед глазами, то и дело, отвлекая от еды.

С горем пополам, Соджиро удалось доесть завтрак, и он отправился на площадку. Но там ему сообщили, что его вместе с Такэо ждет в кабинете сам господин Накагава. Сэта и Задира вдвоем отправились к господину, по дороге, не произнося друг другу ни слова. Соджиро, потому что продолжал думать о Фуджите и полицейском, а Такэо, потому что не знал, стоит ли вообще что-то говорить.

Когда они пришли, господин Ямада попросил подождать Сэту за дверью, поскольку он и господин Накагава хотели сначала поговорить с Задирой наедине. Соджиро послушно вышел и решил вернуться к своим размышлениям, но увидел Сору. Она собиралась вместе с Масару куда-то уходить. Сэта хотел подойти и поговорить, но девушка сделала вид, что очень торопится, и, якобы не заметив его, покинула комнату. Для Соджиро, как и для Масару, все это показалось странным, но последний не стал ничего комментировать, быстро поздоровался и направился догонять Сору. Сэта не понял, почему девушка стала так странно себя вести, но подумать над этим ему не дал Такэо. Тот отворил дверь и сообщил, что Соджиро может войти. Накагава сидел за столом и изучал какие-то бумаги, а советник стоял рядом, сложив руки за спиной, и задумчиво смотрел в окно.

- Накагава-сама, Ямада-сама, - произнес Сэта, - вы сказали, что я могу зайти.

Хикару поднял голову и посмотрел на Соджиро добродушными отцовскими глазами. Советник тоже обернулся к Сэте. По его выражению лица было видно, что он чем-то очень доволен. Но вот лицо Такэо отражало совершенно другие эмоции, а значит, предстоящий разговор мог быть неприятен и для Соджиро.

- Да, я поговорил с Судзуки-сан и пришел к выводу, что могу дать ему еще один шанс. – Ответил Накагава. - Он будет продолжать работать здесь.

- Такэо-сан, я рад за тебя. - Улыбаясь, ответил Сэта. Задира тоже изобразил что-то вроде улыбки, но ничего не произнес.

- Вы, господин Сэта, тоже с сегодняшнего дня прекращаете работать за двоих. – Продолжил Хикару. - Но это еще не все. Хотя Судзуки-сан уже намного лучше, носить тяжелые мешки ему пока не стоит. В связи с этим я временно определил для него другой круг обязанностей, чтобы он был при деле и не нагружал спину. Работа с одной стороны несложная, но с другой - требует быстроты и внимательности.

Соджиро не мог понять, для чего это все говорит Накагава. То, что Такэо не уволен - это хорошо; то, что он пока не будет работать на грузовой площадке - это правильно. Но причем тут Сэта? А последние слова о скорости и внимательности вообще привели Соджиро в недоумение. «Он что, хочет, чтобы мы сразились на мечах?!» - Пронеслось у юноши в голове. Другого человека такая мысль никогда бы не посетила, но для Тэнкэна сражение было даже более обычной работой, чем перетаскивание рисовых мешков.

- Один выполнять ее Судзуки-сан не сможет, поэтому ему нужен напарник. - Продолжал хозяин. - Вы, Сэта-сан, будете помогать ему.

- Да. В чем заключается эта работа? - Спросил Соджиро, вспоминая, что Хикару не его учитель, и здесь Тэнкэн - всего лишь странник, умеющий переносить мешки.

- В моих владениях нет порядка. – Ответил Накагава. - Все умеют хорошо работать, но никто не любит за собой убирать. Вы исправите это.

- Теперь мы - не грузчики, а уборщики. - Недовольно произнес Такэо.

Соджиро мог предположить что угодно, но только не это. Хотя, в принципе, такое решение хозяина было вполне логичным и предсказуемым. Хикару надеялся, что совместная работа сблизит Сэту и Судзуки, и в будущем у них не будет конфликтов. Но для Соджиро уборка была чем-то давно забытым, не сочетающимся с его образом жизни. Сэта всегда был трудолюбивым и старательным и, благодаря этому, смог овладеть не только боевыми искусствами, но и искусством каллиграфии, чайной церемонии, мог прекрасно готовить, хорошо знал человеческую анатомию и разбирался в лечебных травах. Он даже умел играть в го* и сёги. Список талантов и умений Тэнкэна можно было бы перечислять еще долго, но в него никогда не входили поэзия, музыка, танцы и уборка. Не потому, что это являлось для Сэты сложным, а потому что он считал подобные занятия недостойными для себя.

Соджиро и Такэо вышли из кабинета, и, похоже, процесс сближения у них уже начался. По крайней мере, выражения лиц у обоих было одинаковым. Оба озадаченно смотрели в пол, не произнося ни слова и переваривая то, что им сегодня предстоит сделать. Вот только причины недовольства у Сэты и Задиры были разными. Такэо не хотелось весь день бок обок работать с ухмыляющимся сопляком. Он все еще помнил его улыбку, и она продолжала вызывать раздражение. А Соджиро поймал себя на мысли, что не делал никакой уборки уже десять лет и вообще не помнит, что это такое.

- Скажи, Такэо-сан, ты знаешь, с чего начать? - Спросил Сэта, идя с Задирой к складу с хозяйственным инвентарем. Такэо недоуменно посмотрел на юношу, и, не сразу сообразив, что тот имел в виду, напустил на себя важный вид и гордо произнес:

- Конечно, знаю! Я ведь - спец по уборке!

- Правда? Это здорово.

- Да, - продолжал задира, чувствуя, что нашел, в чем он сильнее мелюзги, свалившей его в столовой и победившей в соревновании по перетаскиванию мешков, - раньше я работал охранником в ресторане и часто наблюдал за тем, как делается уборка.

Они зашли на склад, и Такэо стал смотреть, что им необходимо взять для выполнения порученной работы.

- Правда? - Машинально отреагировав улыбкой на хорошее настроение собеседника, спросил Соджиро. – Работа охранником более престижная и за нее больше платят. Что тебя не устроило на прежнем месте?

- Не твое дело, мелочь желторотая! – Внезапно рявкнул задира и злобно всучил Сэте пустое ведро.

- Это зачем? – Весело спросил Сэта.

- Я не понимаю, почему ты всегда улыбаешься? Меня это просто выводит из себя! - У Задиры зачесались руки надеть ведро этому ехидному мелюзге на голову, но он помнил об угощении супом и о том, что господин Накагава дал последний шанс на исправление.

- Мне это нравится. - Убрав улыбку, удивленно произнес Соджиро.

- Слушай, парень, давай договоримся: ты перестаешь ухмыляться, а я терплю твое неумение делать уборку. Идет?

- Знаешь, я не привык, когда мне ставят условия.

- А я не привык, когда всякая мелкотня нарушает мое внутреннее спокойствие! - Такэо схватил Сэту за воротник и прокричал эти слова ему в лицо. От этого Соджиро вновь не специально улыбнулся, и Задира пришел в бешенство. Его глаза налились кровью, ноздри широко раздулись, руки затряслись, желая придушить ухмыляющегося сопляка. Но, помня о последнем шансе, Такэо, хоть и с большим трудом, все-так смог себя сдержать и расцепить вальцы, освободив воротник Сэты.

- Знаешь, когда я сегодня увидел тебя в столовой, мне показалось, что ты что-то понял и изменился. Но, кажется, я ошибся. - Разочарованно произнес Сэта, поправив свой воротник и выждав, когда Такэо прейдет в себя.

- Да, я кое-что понял, но тебя это не касается! - Громко ответил Задира, выходя из склада. - В это ведро набери воды, а после я скажу, что с ним делать.

- Думаю, у нас получится сработаться. - Ответил Соджиро и пошел исполнять указание Такэо.

Масару от самого дома Накагавы не переставал говорить о своей возлюбленной. Он рассказывал, какая Юри красивая и умная, как она согласилась на его предложение пожениться, как он от этого безмерно счастлив, и многое другое. Сора делала вид, что внимательно слушает своего друга, но на самом деле ее мысли были очень далеки и от Масару, и от его девушки. «Ну и хорошо, что этот невежа скоро уйдет. - Думала она. – Почему я вообще трачу на него свое время?! Он черствый, холодный, скучный, вечно ходит с глупой улыбкой и пытается делать вид, что скрывает какую-то страшную тайну. Поскорей бы он исчез! Пусть продолжает свое бессмысленное странствие и никогда больше не возвращается в мой город! И я совсем не буду по нему скучать! Я буду безмерно счастлива осознавать, что не услышу его идиотского голоса, не увижу его глупой улыбки и не загляну в его пустые глаза. Все эти разговоры о моей маме, красивых закатах, правильном жизненном пути... да что он во всем этом понимает?! Даже не смог ответить, останется ли Киоши с Сакурой! Черствый истукан, дурак, невежа...! - Еще множество других названий придумывала Сора для Соджиро, но все они на самом деле переводились в ее сердце, как: чуткий, умный, красивый, вежливый, храбрый, сильный и т.д. - Вечно куда-то пропадает, - продолжала она убеждать себя в том, что Сэта Соджиро не стоит ее внимания и сердца, - а потом появляется, как ни в чем не бывало и пугает странными вопросами. Да что он о себе возомнил? Мне нет дела до того, о чем он думает или переживает! Он – обычный грузчик. Такой же как Судзуки или Мацуока. И никто для меня. Больше никаких дружеских бесед…»

- Сора, я, наверное, тебя утомил. Извини, просто ни о чем, кроме Юри, думать не могу. - Произнес Масару, наконец-то заметив, что лицо девушки искажено злостью, и в ее глазах горит какой-то непонятный гнев. – У тебя что-то случилось? Тебя Сэта-сан обидел? Ты так странно себя повела, когда столкнулась с ним утром.

- Нет, - услышав свое имя и вспомнив, что идет не одна, растеряно ответила Сора, - меня никто не обижал, и мне интересно все, что касается моих друзей. Я очень рада за тебя с Юри. Просто у меня неудачный день. Все с рук валится, и настроение ужасное. А давай сходим в сад? Может быть, мне станет легче?

- И все же, ты мне что-то недоговариваешь. Ты обижена на Сэту-сан. Может, поделишься, и я помогу тебе с ним помериться?

- С чего ты взял, что я хочу с ним мириться?! – Сама не ожидая, что так раздраженно отреагирует, воскликнула Сора.

- Ну, иначе бы ты так сейчас не отвечала.

- Я не ссорилась с ним.

- Тогда что это было? Мы дружим давно, и я хорошо тебя знаю. Он явно тебя чем-то обидел и даже сам этого не понял.

- Вот именно! Он ничего не понимает… ох, это совсем не важно. Я просто не желаю более тратить на него свое время.

На это Масару ничего не ответил, понимая, что не стоит продолжать сейчас эту явно болезненную для Соры тему. Лучше действительно прогуляться с ней в саду, подождать, пока ей станет легче, и тогда она сама все расскажет, и будет ясно, как ей помочь.

Девушка была рада, что Масару понял ее и прекратил допрос. Все, чего ей сейчас на самом деле хотелось, так это увидеть Сэту, или хотя бы побыть там, где они недавно с ним гуляли, она смотрела в его загадочные глаза и слушала его «неинтересную историю», явно недосказанную и очень печальную. Его душу что-то терзало, и он хотел от чего-то скрыться. Сора чувствовала, что нужна Сэте и способна залечить все его раны. Но Соджиро как будто не понял этого и вскоре ответил холодностью и безразличием. Сейчас было утро, и солнце пока не смело посылало золотистые лучи сквозь зеленую летнюю листву. Поэтому в саду царила ночная прохлада, и грусть могла спокойно разлиться по веткам, оставив в душе девушки лишь спокойствие и надежду, что день будет светлым и радостным.

Но Соре не суждено было прийти в сад. По дороге к нему она увидела толпу перепуганных и угрюмых людей, о чем-то тихо переговаривающихся и смотрящих в переулок. Среди них было несколько полицейских. Девушка и Масару подошли ближе и услышали, что горожане говорят об убийстве двух полицейских, чьи изрезанные мечами тела, были найдены сегодня рядом с гостиницей. Через минуту два человека в форме пронесли мимо Соры окровавленный труп, и у нее потемнело в глазах. Девушка уткнулась в плечо Масару и попросила его отвести ее домой.

- Двое полицейских убито, один без вести пропал. - Пытаясь держать себя в руках, произнес Хаяши Таро. Он стоял, облокотившись руками о свой стол, и смотрел на пустой, прозрачный стакан. Кроме Прокурора в его кабинете присутствовали Тэси с напарником, Номура и еще один полицейский, в данный момент выслушивающий приказ. - Пусть экспертиза изучит раны убитых и сравнит их с теми, что были получены тремя горожанами прошлой ночью. Можешь идти.

- Слушаюсь. - Быстро ответил полицейский и, поклонившись, вышел из кабинета. Номура успел просверлить его своим взглядом и после с любопытством уставился на прокурора.

- Кишимото Мики немедленно отпустить. - Продолжил отдавать приказы Хаяши, смотря уже на Тэси и его напарника. - Теперь всем ясно, что он - не Сэта Соджиро.

- А если убийство совершил не Тэнкэн? - Спросил Тэси.

- Это он. - Спокойно произнес Номура. - Я видел тела убитых. Использованы приемы, характерные для техники Сэты. Но экспертизу все равно необходимо провести для формальности.

- Господин Хаяши, - обратился к прокурору напарник Тэси, - мы сейчас же исполним приказ. Но у нас есть плохая новость для Кишимото-сан.

- Что за новость? - Тревожно спросил прокурор, почему-то уставившись на спокойного и даже немного веселого Номуру.

- Его родственница, Окабэ-сан, скончалась этой ночью.

Хаяши опустился на стул и посмотрел на подобный себе пустой и безразличный стакан.

- Приведите Кишимото ко мне. Я сам ему об этом сообщу. – Мрачнея на глазах, проговорил прокурор.

- Слушаюсь! - Отрапортовал полицейский и вместе с напарником покинул кабинет, оставив Номуру с Хаяши наедине.

- Тэнкэн начал убивать. - Как будто собираясь плакать, произнес прокурор. - Лучше бы я тогда отдал приказ всей полиции искать его. Пусть бы ушел, зато мои подчиненные были бы живы.

- Возможно, - с неизменным спокойствием ответил молодой полицейский, холодно смотря Хаяши в глаза, - но в том, что случилось, есть и положительная сторона.

- Скажи это их женам и детям! - Крикнул прокурор, не выдержав взгляда Номуры, который вместо того, чтобы переживать, куда этой ночью исчез его новый напарник, был не то, что спокоен, но даже немного весел. – Знаю, ты сейчас скажешь, что эти полицейские были воинами, понимающими, на что идут, и с честью отдавшими свою жизнь за родную страну. Их не надо жалеть, ими следует гордиться. Но гордость не вернет в семью кормильца, любимого мужа и лучшего на свете отца. Тебе ли этого не знать?!

Номура опустил глаза, чтобы скрыть нахлынувший гнев от того, о чем напомнил ему Хаяши. Отец Роана тоже погиб, исполняя свой долг, когда сражался за монархистов, мечтая подарить стране светлое будущее. И это будущее в итоге настало, но сильно разочаровало Роана. Ради чего он остался один и потерял самого близкого человека? Ради власти продажных чиновников? Ради того, чтобы теперь настоящие воины, как Тэнкэн, были вынуждены скрываться, а кто-то под носом полиции мог подло и безнаказанно отравлять город опиумом? Служа в полиции, слишком много несправедливости и бесчестья пришлось увидеть Номуре, чтобы простить новому порядку смерть его наивного, идеализировавшего человечество отца.

- Я помню твоего отца. – Чувствуя сожаление, что сейчас упрекнул Номуру, продолжил Хаяши. – Я гордился дружбой с ним и восхищался его внутренним стержнем, верой в то, что быть героем – его предназначение, и, если показать людям добрый пример – они последуют ему. И он умел быть не только героем и искусным воином, но и настоящим отцом. Поэтому я понимаю, насколько тяжело было тебе смириться с его утратой. И я не хочу увидеть этот отчаявшийся взгляд еще хоть раз в ком-либо еще.

- Говоря о положительной стороне, я имел в виду не совсем это. – Запретив себе испытывать горечь и гнев, ответил Номура и уверенно посмотрел на Хаяши. Тот, не выдержав тяжести его взгляда, встал, отвернулся и подошел к окну.

- У нас появилась зацепка. Вспомните, где Тэнкэн напал в первый раз?

- Я уже думал над этим. – Протирая лоб платком, недовольно проговорил Хаяши. - Между местом, где он напал первый раз и местом, где нашли полицейских, находится два дома, владения господина Накагава и гостиница. К Накагаве он бы нанялся вряд ли, поскольку у того сейчас нет достойных вакансий. Накагаву мы, конечно, допросим, но более вероятно то, что Тэнкэн остановился в гостинице. Я уже направил нашего агента, который сейчас тайно собирает всю необходимую информацию. Надеюсь, что Тэнкэн, даже если и был там, уже сбежал. Номура, меня сейчас больше волнует твой напарник. Возможно, он решил сам раскрыть дело и попал в беду. Нужно вспомнить все, что ты ему вчера рассказывал, чтобы понять, с чего он мог начать и в итоге на кого вышел.

- Если он действительно напал на след и его распознали, то вряд ли оставили в живых. – Спокойно произнес Номура.

– Но тела нигде нет. Поэтому есть надежда, что его еще можно спасти. Мне неприятно об этом говорить, но я вынужден отстранить тебя от дела по наркоторговле. По крайней мере, пока не объявится твой напарник. Живой и невредимый.

*Минка - традиционный японский дом или традиционный дом японских простолюдинов. «Скелет» дома, крыши, стены и опоры сделаны из дерева. Комнаты разделяли деревянные раздвижные двери, обтянутые рисовой бумагой.

*Данго - японские клёцки или колобки из клейких сортов риса.

*Сётю - японский крепкий спиртной напиток из риса, ржи и сладкого картофеля. Более крепкий, чем саке; обычно его крепость составляет 20-25 градусов.

*Кэндзюцу - японское искусство владения мечом

*Сатори - это японский буддийский термин, обозначающий пробуждение, «постижение; понимание». Сатори часто считается опытом, который невозможно выразить словами.

*Го - это стратегическая настольная игра для двух игроков, цель которой - захватить больше территории, чем у противника, отгородив пустое пространство белыми или черными камнями.

Глава 8

Приказ Хаяши проверить гостиницу был действительно очень быстро приведен в исполнение. Агент посетила заведение, претворившись несчастной женщиной, ищущей своего брата, попавшего в беду и теперь прячущегося где-то в городе. Администратор, поддавшись ее красоте и артистизму, позволил проверить списки постояльцев, в которых не было ни одного имени, схожего с Сэтой Соджиро. Тогда агент описала Тэнкэна, надеясь, что «брат» по сложившимся обстоятельствам мог зарегистрироваться под вымышленным именем. Когда администратор узнал в описанном человеке свое ведение, сопровождавшееся лунатизмом, то все понял, но испугался признаться в этом и стал уверять агента, что ни один из постояльцев не похож на ее «брата» и никто из тех, кто сюда заходил, не подходил под описание. Получив все ответы, агент покинула гостиницу и направилась в участок, чтобы отчитаться перед Номурой и Хаяши. Роан ожидал такой ответ и, выслушав, сам решил поговорить с администратором. Ведь агент выяснила все, что надо было знать Хаяши Таро, и теперь нужно было собрать оставшуюся информацию для себя.

Покинув экипаж, привезший его к гостинице, Номура расплатился с извозчиком и направился ко входу. Но у дверей стоял какой-то странный господин в длинном бежевом плаще и загораживал проход. Судя по качеству одежды и невозмутимому поведению этого незнакомца перед полицейским можно было предположить, что он имеет положение в обществе и скорее всего занимает важный пост в правительстве. Если бы его лицо не скрывала широкая каса, можно было бы попытаться угадать, кто он, но Номуре были видны лишь чуть поседевшие на кончиках усы и ровный подбородок, украшенный аккуратной бородкой. Роан подошел к этому странному господину вплотную, показывая, что хочет войти в гостиницу и его нужно пропустить, но незнакомец никак не отреагировал и даже руки из карманов вытащить не соизволил.

- Вы позволите? – Вежливо попросил полицейский.

- Агент уже сделал все, что необходимо. – Беззаботно зевнув, ответил господин. - Не стоит своим присутствием настораживать преступника и подсказывать ему, что пора бежать из этого города.

- Простите, я вас не узнал. – Недоуменно сказал Номура.

- Не узнал? А тебе хоть когда-нибудь встречалось мое лицо или ты слышал мое имя?

- С кем я имею честь…

- Тот, кто убивает своего напарника и подчиненных, не имеет чести.

- Что? Откуда вам…

- Если найдешь Сэту Соджиро – ты не будешь сообщать об этом прокурору и сделаешь все, чтобы этот мальчишка смог уйти.

- Да неужели?

- Такова стоимость твоей свободы. Можешь и дальше вести свой бизнес и дурачить полицию. Главное, чтобы Тэнкэн мог продолжать свой путь.

- Любопытно. – Пытаясь своим взглядом просверлить каса незнакомца и угадать, кто за ней прячется, ответил Номура. – Почему я должен быть уверен, что мне действительно стоит к вам прислушаться и исполнить ваше пожелание, а не просто устранить вас?

- Ты так нехорошо поступил со своим напарником. – Вдавив руки в карманы, с досадой проговорил странный господин.

- Вы и сами не лучше, раз готовы закрыть глаза на распространение опиума ради свободы одного садиста.

- А ведь твой новый напарник так восхищался тобой. – Словно не услышав Роана, продолжил незнакомец. - Он почитал за честь учиться у тебя. Этот юноша не заслужил быть зарезанным на свалке и гнить под кучей объедков. Ведь он всего лишь хотел помочь тебе и случайно увидел, как ты общался со своими подельниками и потом неожиданно встретился с Тэнкэном. Я надеюсь, ты не сильно возражаешь, что мои люди откопали тело этого несчастного юноши и уже доставляют в участок, а завтра он будет похоронен со всеми почестями? Я пока не сообщил господину Хаяши, кто так ужасно поступил с твоим напарником. Но я могу и не утруждать себя этими рассказами и в будущем. О двух полицейских, согласившихся ему помочь и так же оказавшихся на том свете, я тоже могу не распространяться.

- Человек такого ранга, как вы – и такая откровенность по отношению ко мне! Может, тогда и причиной вашего заступничества за Тэнкэна поделитесь?

- Ваша свобода зависит от свободы Сеты Соджиро. – С какой-то скукой в голосе ответил незнакомец и, освободив вход в гостиницу, сошел со ступенек и неспеша направился по улице прочь.

«Ну да. – Усмехнулся Роан, провожая незнакомца взглядом. - Мы с Тэнкэном одинаковые, просто мне повезло больше. Он проиграл свою битву и теперь вынужден скрываться, а я свободен и могу делать все, что захочу. Еще посмотрим, сможешь ли ты остановить меня! Я уничтожу Тэнкэна и буду продолжать разлагать тело Японии. Оно уже все равно мертво и его потихоньку заполняют европейские черви. А я готовлю им отраву. Пусть подохнут!» Номура толкнул ногой небольшой камушек, лежавший на дороге, и тот покатился, неожиданно свернув влево и свалившись в ямку. Роану вдруг показалось, что и он, как этот камушек, катится в большую пропасть, но останавливаться было нельзя и не хотелось. Слишком глубоко было его презрение к новым идеалам, провозглашенным в стране.

Сначала Номура, будучи в полной уверенности, что не встретит в гостинице Тэнкэна, решил допросить служащего, видел ли тот, как были убиты полицейские. А после надо было идти к своему старому другу, чтобы кое-что обсудить и выяснить, почему вчера вместо прежнего агента на встречу пришли два идиота, не способных даже сообразить, что за ними следят. Если бы они вовремя поняли это, то не сказали бы того, из-за чего Роану пришлось ликвидировать нового напарника. Администратор все отрицал, сказав, что ночью спал, никого не видя, не слыша и не встречая. Последнее явно давало понять, что администратор лжет, ведь он точно встретил вчера Тэнкэна.

- Как думаешь, твоя ложь стоит пальцев твоей пожилой матери? – Сверля администратора своим тяжелым взглядом, внезапно спросил Номура.

- Ч-что? Простите? – Растерянно спросил администратор. Он прекрасно понял, почему полицейский задал такой вопрос, и на глазах побледнел.

- Мне говорили, она прекрасно готовит. Даже если ее сердце не остановится от болевого шока, готовить она точно уже не сможет. И кто понесет за это наказание? Точно не тот, кто сам является вершителем правосудия. Это будет твоим пожизненным угрызением совести. И оно не исцелит руки твоей матери.

- Н-не надо! - Покрывшись холодным потом, с мольбой проговорил администратор. - Я в-все скажу! Только не трогайте мою мать! Она не заслужила такого!

- И не забудь упомянуть каждую мелочь. Слушая тебя, я хочу видеть все, что произошло здесь ночью.

Номура презрительно ухмыльнулся, и это окончательно убедило администратора в том, что он не должен пренебрегать угрозами в адрес своей мамы. Заикаясь, служащий гостиницы начал рассказывать все, что с ним произошло вчера. Он был настолько напуган, что смог вспомнить каждую мелочь: каждое слово, каждый жест Сэты. Администратор не стал скрывать и свой позор, что поверил в настолько глупый обман о лунатизме.

- Когда я понял, что юноши нигде нет, то направился в холл. – Продолжал испуганно рассказывать администратор. – Я услышал, что за дверью что-то происходит. Но не осмелился выйти и посмотреть. Я просидел здесь до утра, боясь уснуть. А утром один из постояльцев, выйдя на улицу, закричал. Я пошел к нему и так узнал, что произошло.

- Все, что было дальше, я уже знаю. – Весело проговорил Номура. Ему понравилась шутка Тэнкэна о лунатизме и то, что администратор не видел, как были убиты полицейские. А даже если администратор солгал и что-то видел, то точно не узнал в преступнике Роана, иначе бы с самого начала реагировал на него по-другому.

- Рад был помочь. – Растерянно выдавил из себя служащий гостиницы.

- Я оценил твой восторг. – С ухмылкой произнес Номура, одел фуражку и вышел из гостиницы.

Фуджита был один. Он лежал в постели, смотря в полосатый от солнечных лучей потолок, и наслаждался отдыхом от писклявой старухи. Госпожа Кобаяши ушла вместо него разносить заказы, а старик что-то делал во дворе, даже не собираясь нарушать покой больного. Мальчик решил последовать совету Соджиро и отдохнуть несколько дней. Рука болела, но не так сильно, как вчера. Жара тоже не было, вот только в ушах сильно звенело, и легким не хватало свежего воздуха. Поначалу Фуджите нравилось лежать в постели, ничего не делая и ни за что не отвечая. Все обязанности были временно сняты, старуха исполняла любые его капризы, а господин Кобаяши не мог теперь угрожать расправой за какую-нибудь не сделанную работу. Но через час безделья Фуджита вдруг почувствовал, что лучше бы он сейчас разносил заказы или выполнял какое-нибудь поручение старика, чем валялся здесь, рассматривая потолок и не имея возможности шевельнуться. Фуджите хотелось ощутить, как легкий ветерок начнет играть с его волосами, посмотреть на зеленые шумящие деревья, почувствовать под ногами теплую землю, маленькие камушки и шелковую траву. Но вместо этого он видел скучные стены и слушал звон в ушах. А во дворе пели птицы, сияло солнце, и по небу проплывали легкие, ватные облака. Вдруг послышались тяжелые шаги, и вскоре под полосатым потолком показалось недовольное лицо господина Кобаяши.

- И долго ты собираешься здесь валяться? - Проворчал старик. - Не стыдно, что пока ты бездельничаешь, моя жена ходит по городу с больными ногами и выполняет твою работу?

- А что я могу поделать? Врач сказал два-три дня мне необходимо соблюдать постельный режим. Вот я и соблюдаю.

- Это сказал врач, а я говорю, что день и не больше. Ты понял? - Старик злостно прищурил глаза и вонзился взглядом в Фуджиту.

- День, так день. Мне и самому тут лежать надоело. - Не обращая внимания на угрожающую физиономию Хару, слегка зевнув, произнес мальчик.

- Из-за твоей несвоевременной травмы произошла большая неприятность. Ты же помнишь, что должен был вчера встретиться с нашим господином?

- Да, помню, но я же не виноват, что попал в аварию.

- Надо было по сторонам лучше смотреть! Я вместо тебя был вынужден послать двух недотеп, и те по невнимательности подставили хозяина. Теперь несколько полицейских мертвы, и это - твоя вина. Учти, что хозяину лучше убить нас и пожертвовать делом, чем подставиться.

- Я знаю. А что вы сделали с посыльными?

- К моему сожалению, они хоть и идиоты, но нужны господину. Я их просто хорошенько наказал и все. Ты для меня, как родной внук, но не думай, что я стану с тобой церемониться. Пролежишь здесь более дня, изобью до полусмерти. Тогда хоть твое безделье будет оправданным.

- Я уже сказал, что завтра примусь за работу. – Сердито ответил Фуджита. - А хозяину передайте, что сожалею о случившемся.

- Сам с ним поговоришь, он скоро придет сюда.

- А это не слишком рискованно после того, что случилось?

- Ночью кто-то проник в мой дом. Для чего, я не знаю. Хорошо, если это был обычный вор, а иначе выходит, что у нас завелся враг.

- Может быть, это вы меня за вора приняли? Мне ночью стало душно, и я выходил ненадолго подышать свежим воздухом.

- Значит, встать ты в состоянии?! – Воскликнул Кобаяши. - А Сузу все причитала: «бедный мальчик, у него жар, он не в силах даже сидеть...» - Старик наклонился к Фуджите и проверил температуру, которая уже давно была нормальной. - Ах ты лентяй! Немедленно вставай и принимайся за работу!

Мальчишку такой приказ совсем не огорчил, даже наоборот, нашлось оправдание перед Соджиро, почему вместо соблюдения постельного режима придется ожить, начать шевелить руками и ногами, вдыхать свежий, сладкий воздух и видеть солнце. Фуджита с радостью приподнялся, по привычке опираясь на обе руки, и вдруг почувствовал, что в левом плече боль вновь стала нестерпимой, звон в ушах сделался громче и комната вместе со стариком куда-то поплыла. Не имея сил, мальчик рухнул в постель.

- Ай-яй-яй… моя рука опять... - простонал Фуджита, вспомнив, что Сэта предупреждал о каких-то тяжелых последствиях. Из глаз выступили слезы, голова вновь стала горячей, как утюг, но через секунду боль в плече начала утихать.

- Шевелить рукой можешь, значит все в порядке. Хватит хитрить, поднимайся! - Заорал старик и схватил мальчишку за другую руку.

- А, вот вы где. - Послышался голос Номуры. Хару, вздрогнув, отпустил Фуджиту и развернулся к полицейскому.

- Хозяин, вы уже здесь? Простите, что не смог встретить вас, как подобает. - Кобаяши низко и неуклюже наклонился, скривив губы от боли, прошедшей по пояснице.

- Мне церемонии не нужны.

- Здравствуй, Роан. – Улыбаясь, произнес мальчик, смотря Номуре в глаза и совершенно не боясь быть «просверленным».

- Фуджита, что это у тебя с лицом? Ты что, защищал замок от армии Исида Мицунари? – Усмехнулся Роан.

- А это кто? - Задорно спросил мальчишка.

- Это тот, кто уже давно умер и тобою все равно не запомнится. - Номура убрал улыбку и прищурил глаза. - Почему вчера не пришел? Неужели настолько серьезно заболел?

- Тебя б так каретой, я бы посмотрел. – Обидевшись, заворчал Фуджита.

- Язык у тебя, как хвост у собаки. И как это мы тебе доверяем? Правда, Хару?

- Простите, хозяин. - Снова кланяясь, произнес старик. - После разговора с вами немедленно займусь его воспитанием.

- Не переусердствуй. – С наслаждением наблюдая, как от слов старика в Фуджите вспыхнул гнев, а не страх, сказал Номура. - Этот прохвост, когда вырастит, будет намного умнее и хитрее тебя и станет моим достойным приемником.

- У вас на него такие большие планы? – Удивился Хару. Он не думал, что Роан, зная, кто был отцом мальчишки, будет к нему так благосклонен.

- Так, проектики. – Ответил Номура, по-прежнему не спуская глаз с маленького Мацумото. Тот сделал вид, что нисколько не удивлен словам своего главного начальника. - Еще неизвестно, что с него получится, но пока мальчишка мне нравится. Фуджите семи нет, а он уже знает себе цену и не боится показать зубы, когда это возможно. Пусть отдыхает, а мне с тобой надо побеседовать.

- Здесь? – Растерянно спросил старик.

- Чтобы эта лисица про все норы знала? – Роан недовольно посмотрел на Кобаяши. - День замечательный, можно и на свежем воздухе все прекрасно обсудить.

Полицейский и Хару отправились во двор. Пока они выходили, старик начал рассказывать о ночном посетителе, и Фуджита успел услышать, что Кобаяши вставал прогнать незнакомца и видел мальчишку спящим. Из этого выходило, что Фуджита мог и не говорить о своем ночном походе во двор, и что старик действительно не знает, кем был предполагаемый вор и какова была его цель. «Если я уже спал, - подумал Фуджита, - значит, Кобаяши проснулся после того, как Соджиро вправил мне руку. Интересно, что он хотел здесь найти? Может быть, Соджиро - тайный агент и ведет расследование? Он знает дзюдзюцу, появился внезапно и сразу сблизился со мной. Думает, если я маленький, то с меня легче вытянуть информацию. Размечтался! Я ему ничего не скажу. Кругом одни предатели и лицемеры. Наверное, господин Кобаяши прав, что продает опиум. Все люди - жалкие ничтожества, стремящиеся выжить любой ценой. Или ты кого-нибудь съешь, или съедят тебя. На них не стыдно наживаться. Они бы и сами делали тоже, если бы оказались на нашем месте. Теперь ясно, откуда взялась кровь на кимоно Соджиро. Никакой он не маньяк. Просто участвовал в задержании какого-нибудь преступника и случайно испачкал одежду. Но почему тогда оставил ее в общежитии? И Роан о нем ничего не знает. Значит, я прав. Номуру подозревают и специально прислали незнакомого агента. Может быть, предупредить Роана? Нет, он тоже виновен в убийстве моих родителей. Без него ведь ни один, даже самый мелкий вопрос не решается. Значит, он лично отдал приказ. Буду молча смотреть, как они начнут есть друг друга. Кто-нибудь обязательно победит, и тогда я уже решу, что мне делать. Только бы хозяин не узнал, что я общался с господином Сэтой. А может быть, предать своих и помочь господину Сэте засадить Кобаяши за решетку? Так я бы отомстил убийцам мамы и папы. Но это будет слишком мягко для них, а я ведь решил, что Кобаяши умрут в адских муках, сгорев в этом доме». Фуджита уже спокойно воспринимал свое желание убить стариков. Он решил, что в этом мире никогда и никого нельзя идеализировать, никому нельзя доверять, а помогать - вообще глупо и опасно. Он продолжил лежать, смотря в потолок, и думать о том, что будет делать после выздоровления, какую стратегию выберет и когда представится подходящий момент отомстить. Страх прошел, сомнения исчезли. Фуджита стал спокойным и уверенным, ведь у него появилась цель, и он знал, как ее достигнуть. «Даже самая слабая букашка может стать могущественным великаном». А раз так, то чего бояться? Все люди - лживые свиньи и предатели. Если это правда, то к чему стыдиться быть жестоким и беспощадным?

Соджиро и Такэо сидели на крыше склада, свесив ноги, и созерцали царившую во дворе чистоту. Было нелегко, но они справились. Задира почти привык к улыбке Сэты, а тот овладел новым искусством. На душе у обоих была легкость и спокойствие, солнце мягко ложилось на их головы и спины, а ветер аккуратно пробегал по земле внизу, боясь хоть немного испортить наведенный Тэнкэном порядок. На другой стороне владений господина Накагава располагалась грузовая площадка. Там сейчас грузчики во всю таскали тяжелые мешки, а два умелых уборщика уже давно все сделали и могли позволить себе отдых. Они сидели молча, каждый думая о своем и не нарушая спокойствие друг друга.

Вдруг маленькая птичка села на черепицу возле Такэо и весело зачирикала, подзывая своих собратьев. Она держала что-то в своем клювике и начала прыгать по краю крыши, не обращая никакого внимания на залюбовавшегося ей человека. Задорная стайка быстро догнала свою вожатую, немного покружила вместе с ней и полетела дальше, видимо, изучать другие крыши. Глядя на нее, Такэо подумал, что благодаря Накагаве и Ямаде тоже может ощутить легкость и свободу, похожую на ту, что ощущают крылья этой птицы во время парения над потоками мягкого воздуха. Соджиро был удивлен, что Такэо променял работу охранника на грузчика. А для самого Такэо было удивительно, как он мог раньше находиться в прошлом окружении так долго и нести на себе груз всех тех преступлений, что совершались у него на глазах. Его бывший начальник был жестоким, бесчестным человеком. Он заставлял грабить опьяневших посетителей, если замечал, что у тех есть при себе деньги и они собираются идти домой без надежной охраны; помогал своим криминальным знакомым мошенничать в азартных играх; отнимал часть зарплаты персонала, грозясь своими полномочиями и опасными связями; а полгода назад он занялся торговлей опиума. Такэо понимал, что такая дорога затянет на самое дно, и, если не свернуть с нее, рано или поздно он погибнет или станет таким же чудовищем, как его бывший начальник. Поскольку Задира не принимал участия в особо тяжелых мероприятиях, не помогал начальнику в незаконной торговле и всегда был образцом надежности и преданности, его не стали отговаривать от увольнения угрозами. Лишь заставили заплатить дань в размере тройной месячной зарплаты. И к счастью, у Такэо была такая сумма. Когда он уходил, начальник охраны пожелал ему поскорее ощутить всю тяжесть жизни без его опеки и позорного возвращения обратно. И может быть, это пожелание однажды бы и сбылось, поскольку бывший начальник распространил слух о том, что по своей воле уволил Судзуки, так как тот водил дружбу с мошенниками и ворами. Плохие отзывы мешали Такэо найти более-менее оплачиваемую работу. И когда он обратился к Накагаве, то уже не верил в свою удачу. Накагава сразу сказал, что знает, у кого Такэо раньше работал, и какие сделки и преступления там совершаются, но готов дать шанс, поскольку Такэо смог относительно легко выйти из этого порочного круга, а значит, не участвовал ни в чем серьёзном. Ямада в свою очередь добавил, что не видит в глазах Такэо взгляда убийцы, поэтому полностью одобряет решение Накагавы.

«Возможно, Ямада-сама увидел взгляд убийцы в глазах моего друга. – Подумал Такэо о своем товарище, которого не принял советник, а потом посмотрел на Соджиро. – Ямада-сама – мудрый человек. И раз он принял Сэту, то я должен быть с этим согласен. К тому же, хоть этот сопляк и ведет себя, как высокомерная, ухмыляющаяся выскочка, он – довольно смышленый малый, и при этом сильный и трудолюбивый».

Сам же Сэта продолжал сидеть, свесив ноги, и созерцать наведенный порядок, совершенно не думая о Такэо и его отношении. Соджиро сейчас волновали более важные вопросы. Он решал, не пора ли проведать Фуджиту. Сэта помнил, что в день их встречи, почти в это время мальчик приходил сюда с готовыми заказами. Сейчас Фуджита был болен, а значит, сегодня вместо него работу наверняка выполняет сама госпожа Кобаяши. Следовательно, ее сейчас нет дома. Когда Сэта в первый раз разговаривал с мальчишкой, старика тоже не было. Возможно, он всегда в это время уходил по каким-нибудь делам. Ночью Фуджиту навещать не следовало. Если господин Кобаяши понял, что в его доме вчера был кто-то посторонний, то наверняка сегодня спать не будет и возможно даже выставит охрану, если она у него есть. Для посещения оставалось только это время, и Соджиро не мог им не воспользоваться. Оставив Такэо наедине с его размышлениями, он легко спрыгнул с крыши и отправился к выходу из владений Накагавы.

В это время улицы были многолюдны, и среди прохожих было легко затеряться и не беспокоиться о встрече с надоевшими преследователями Тэнкэна. Соджиро благополучно дошел до предпоследнего перекрестка перед домом Кобаяши и увидел старуху с писклявым голосом. Она медленно брела с широкой сумкой в руках, грустно смотря себе под дряхлые ноги. Сэте вдруг вспомнилась госпожа Абэ, как она попросила его нести мешки и после сказала, что Тэнкэн рожден быть садовником. Это был замечательный день, хотя Соджиро тогда еще и не знал, что вскоре его сердце сразится с ветром и победит. Интересно, встретил бы он Фуджиту, если бы не совет госпожи Абэ, и предвидела ли она еще и это? Сэта спокойно прошел мимо госпожи Кобаяши, и та не обратила на него никакого внимания, даже не представляя, кто он, куда направляется и как вскоре повлияет на ее судьбу.

Через две минуты Сэта уже был на месте. Осмотревшись, он по привычке перелетел через высокий забор и направился к минке. В доме было тихо, через окна виднелись безлюдные комнаты. По всем приметам старик Кобаяши ушел, а значит Фуджита сейчас был один. Убедившись, что ничем не рискует, Соджиро спокойно вошел в дом и открыл дверь в комнату, где был мальчик. Фуджита лежал в постели и как будто спал. Сэта приблизился к нему, сел рядом и решил разбудить мальчишку, но тот вдруг резко открыл глаза и закричал, что очень рад его видеть.

На самом деле Фуджита предпочел бы лежать в одиночестве, обдумывая планы мести и возвышения над свиноподобными ничтожествами, а не лицезреть одно из таких существ рядом с собой. Но предположив, что притвориться глупым и радостным мальчишкой более выгодно, чем послать Соджиро куда подальше и не узнать, что у него на уме, Фуджита стал вести себя, как будто счастлив его приходу. Он даже слегка приподнялся, желая обнять Сэту, но тот предупредил его, чтобы нельзя напрягать руку. Потом последовали расспросы о самочувствии, соблюдении постельного режима и питании. Фуджита сначала на все отвечал положительно, но после признался, что попытался сегодня встать, опираясь на левую руку, и боль из-за этого ненадолго сделалась такой же сильной, как вчера. Соджиро осмотрел плечо и сказал, что все в порядке, но если мальчик продолжит в том же духе, то случится повторный вывих, и после будет повторяться каждый раз при всяком неудобном случае. Фуджита обещал внять наставлениям своего заботливого врача и хитро улыбнулся. Сэта уже знал, что означала такая улыбка, и поэтому задал вопрос о причине, побудившей мальчишку сейчас солгать:

- Тебе Кобаяши не позволят долго лежать в постели?

- С чего ты взял? – Возмутился Фуджита. - Они за меня так переживают, носятся со мной, любые капризы исполняют.

- Боишься, что я не пойму, почему ты не желаешь от них уходить?

- Ты все время мне не веришь! Зачем тогда вообще со мной разговариваешь? Хочешь, чтобы я тебе доверял, а сам... - Фуджита совсем не ожидал, что не выдержит и так злостно отреагирует на высказанное предположение Сэты. Но разрастающаяся ненависть сочла невозможным больше помещаться в мальчишке и начала вылетать вместе с колкими и язвительными фразами.

- Ты неправ. Я тебе верю, особенно твоей улыбке.

- На свою посмотри! Лицемерный маньяк!

- Это ты про кровь, которую видел у меня на одежде вчера утром? - Соджиро продолжал говорить спокойно, и Фуджита, ожидавший, что тот, напротив, будет все отрицать, совсем растерялся. - Молчишь? Как видишь, я опять догадался, о чем ты думаешь. Но я надеялся, что Мацумото Фуджита сам спросит меня про кимоно, а ты оказался трусом и лжецом.

- Это ты лжец! И дело вовсе не в кимоно! Хочешь поговорить начистоту? Давай! Только потом не жалей о том, что услышишь! - Отступать было некуда, и Фуджита решил, что будет бороться до последнего, даже если шанса на победу не останется, а Соджиро лишь мило улыбнулся, от чего мальчик пришел в бешенство. – Улыбайся, сколько влезет, меня ты этим с толку не собьешь!

- Знаешь, тебе не стоит поддаваться эмоциям. Ты начинаешь больше жестикулировать и рискуешь получить повторный вывих.

- Хватит лицемерить! Тебе ведь глубоко наплевать на мое самочувствие!

- Да. Поэтому я вчера бежал к тебе, сломя голову, вправлял плечо и сегодня пришел навестить.

- А еще рыскал по дому, когда я уснул! Что ты здесь искал?

- Улики против Кобаяши.

- И нашел?

- Значит мог?

Фуджита понял, что своим вопросом окончательно выдал господина Кобаяши, и не знал, как теперь реабилитироваться. Сэта улыбался и смотрел на него добрыми и обо всем догадывающимися глазами. От этого мальчику захотелось зарыться под одеяло, но даже под ним он почувствовал проницательный взгляд хитрого маньяка-агента, заставившего совершить предательство.

- Уходи! - Капризно запищал Фуджита, и от этого улыбка Соджиро стала еще шире.

- Ты говоришь, как девчонка. Болезнь явно идет тебе не на пользу.

- Хватит надо мной издеваться! Я тебя ненавижу! Убирайся! - Заорал мальчик не своим голосом и резко поднялся с постели, желая прогнать Сэту. Но плечо решило, что такой поступок достоин наказания, и тут же нестерпимо разболелось. - Ай! - Вскрикнул Фуджита и, упав на постель, схватился правой рукой за больное плечо. - Мне больно… ай… Сэта-сан… моя рука!

- Я предупреждал тебя. - Сэта положил одну ладонь на плечо мальчика, а другую ему на голову. - Успокойся, все в порядке. Сейчас станет легче. Просто расслабься.

- У меня опять вывих?

- Нет. Ты слишком везучий, чтобы быть наказанным как следует. Ну что, боль проходит?

- Да. - Глаза Фуджиты повлажнели, и он решил закрыть их, чтобы Соджиро этого не видел. Но в результате соленая вода собралась в каплю и поползла по щеке. - Я тогда поверил тебе, думал, что ты мой друг. А ты оказался лицемером. Почему все люди вокруг такие жестокие? У меня больше нет сил защищаться.

- Скажи, с чего ты взял, что я тебя обманываю?

- Потому что все помогают друг другу только ради выгоды. А ты что-то искал у Кобаяши, значит, шпион и просто втирался мне в доверие.

- Прости, но это бредни шестилетнего мальчишки.

- Не надо считать меня маленьким! К тому же, через месяц мне будет семь! – Фуджита вновь стал возмущенно кричать, как будто бы только что не был усталым и сдавшимся. - Сам говорил, что нельзя недооценивать противника!

- Да. Я уже понял, что ты хитер не по годам. Тем не менее, твое поведение - это капризы мальчишки, не умеющего отличать искренность от лицемерия.

- А ты докажи, что не шпион и не маньяк!

- Если ты мне не веришь, значит, не друг мне, и я не стану больше иметь с тобой ничего общего. - Сэта встал и спокойно направился к выходу.

- Вот как? А ну стой! Так нечестно! Пользуешься тем, что я не могу встать! - Фуджита испугался, что был неправ, и из-за этого теперь лишится своего учителя и единственного друга. Он стал кричать Соджиро вслед, чтобы тот вернулся, но Сэта как будто не слышал его и вышел из дома.

Сэта сел на веранде и посмотрел на двор, заметив, что кое-где в нем следовало бы прибраться. В доме повисла тишина. Видимо, мальчишка собирался с силами, чтобы встать. Возможно, Соджиро не следовало позволять Фуджите подниматься, но надо было как-то дать ему понять, что дружба - это бесценный дар, и ей нельзя пренебрегать. Вдруг послышались неуверенные шаги, а потом слабая рука притронулась к плечу Сэты.

- Ты смог подняться? Для чего такое безрассудство? – Не оборачиваясь к Фуджите, спросил Сэта.

- А ты, правда, мог уйти? – Фуджита сел рядом с Соджиро и уткнулся в его плечо головой.

- Я ведь свободен и могу делать все, что захочу.

- Прости меня, я был неправ. Не оставляй меня, пожалуйста.

- Мы ведь друзья, а значит, не можем бросить друг друга в беде. Тебе надо снова лечь в постель. - Сэта хотел взять Фуджиту на руки, но тот отодвинулся и упрямо посмотрел ему в глаза.

- Я сам могу. - С твердостью сказал Фуджита, не понимая, что его ноги не могут так же твердо стоять на земле. Немного приподнявшись, он чуть не рухнул на пол, но Сэта поймал его.

- Наши желания не всегда совпадают с нашими возможностями. Завтра у тебя уже будет больше сил. Сегодня лучше отдохни. - Соджиро отнес его на место и аккуратно уложил в постель. Фуджита скривил недовольную мину и серьезно уставился на учителя, вспомнив, что тот так и не назвал причину появления крови на рукаве.

- Я на самом деле собирался тебя спросить, но не знал как, и поэтому не решился. Ты правильно назвал меня трусом, но я хочу исправиться. Расскажи мне, почему ты той ночью так странно покинул комнату, и чья кровь была у тебя на кимоно?

- Вот это поведение настоящего мужчины! - С гордостью смотря на своего ученика, ответил Сэта. - Я ведь странник и поэтому привык к тому, что под головой вместо крыши небо, вместо стен - шумящие деревья, а вместо футона - прохладная земля. Меня давит замкнутое пространство, и иногда хочется почувствовать прежнюю свободу. Вот я и выбежал тогда из комнаты, понимая, что ни секунды больше не могу в ней оставаться.

- Я тебя понимаю. Пролежав тут весь день, мне было приятно сейчас на минуту подняться и посидеть во дворе. А что было потом?

- Я шел по ночной дороге и случайно встретился с тремя пьяными грабителями. У них был меч, и они начали угрожать, что отнимут у меня деньги. Пришлось защищаться.

- Ты их убил?

- Нет. Я, испугался, когда понял, что держу окровавленный катана, а грабители лежат на земле в лужи крови. Но утром я снова отправился в город и узнал, что те люди живы.

- Вот почему тебя не было. Ух ты! – Воскликнул мальчишка, восхищенно смотря на Соджиро. - Если ты смог справиться с тремя вооруженными грабителями, значит, знаешь не только дзюдзюцу! Вот здорово!

- Они были пьяны, и меч держал лишь один из них. – Досадуя, что приходится уменьшить свой авторитет в глазах Фуджиты, ответил Сэта. - Когда хочешь выжить, совершаешь поступки, о возможности которых даже не подозревал.

- Можешь на меня обижаться и даже уйти, но я тебе не верю. Ты знаешь кэндзюцу! Вот только откуда, этого я пока не понял.

- Кобаяши скоро вернутся. Мне надо идти.

- Хочешь уйти от ответа? Ладно, я не стану на тебя давить, да и старики действительно скоро появятся. Только перед тем, как уйдешь, ответь еще на один вопрос. Зачем тебе понадобились улики против этих ничтожеств?

- Ты сам сказал, что они ничтожества. И они используют моего друга в своих грязных целях. Неужели ты думал, что я позволю им это продолжать?

- Значит, хотел мне помочь. Лучше не пытайся. Дедушка Кобаяши знает, что ночью здесь был кто-то посторонний. Если его люди начнут копать, то смогут вычислить тебя и убить. Может быть, ты и знаешь какие-то приемы и способен себя защитить, но наша банда большая, и ее люди намного опаснее пьяных грабителей.

- Это уже мои проблемы. Единственное, что меня действительно беспокоит, так это то, что Кобаяши может узнать о нашей дружбе. Я не хочу тебя подставлять.

- Передай привет Соре, но не говори, что меня сбила карета, ладно.

- Хорошо. - Соджиро улыбнулся и вышел из комнаты.

Мальчик закрыл глаза и решил немного поспать. Старуха и старик вот-вот должны были вернуться, и Фуджита надеялся, что если уснет, то они не станут его тревожить. На душе сделалось легче, потому что он понял, что не все люди жестокие и корыстные. Сэта на своем примере доказал ему это. Но ненависть к Кобаяши не исчезла. Желание мести подсказывало, что быть отомщенным не противоречит идеалам честности и благородства. Напротив, восстановление справедливости - цель каждого, кто считает себя настоящим человеком, а не свиноподобным ничтожеством.

Вечер, как всегда, был теплым и уютным. Соджиро опять опоздал на ужин, а надеяться на то, что Сора задержится в столовой, не следовало. Сейчас она явно не была настроена на общение с ним. Смотреть на закат юноше не хотелось, потому что он напоминал ему об учителе и цветке у ледяного ручья. В темную комнату тоже идти было еще не время. Оставалось лишь одно - посидеть немного у костра вместе с рабочими. Они как обычно весело болтали и распивали сакэ, но теперь у них был для этого подходящий повод - выздоровление Такэо. Соджиро подошел к ним, и грузчики по привычке предложили ему присесть, даже не надеясь, что тот согласится. Но юноша не отказался от приглашения и сел рядом с Задирой. Многие рабочие не смогли скрыть своего удивления от того, что Сэта не только не пошел спать, но и сел рядом со своим врагом. Все тут же прекратили разговоры и недоуменно уставились на Соджиро. Понимая, что неловкая пауза может затянуться, Такэо попросил Ёсиду налить немного выпивки для Сэты, чтобы тот присоединился к празднику. Этим Задира показал, что тоже больше не считает его врагом. Такой жест расслабил уже немного пьяных товарищей, и они, налив Соджиро сётю, продолжили беседу.

- Ну, так вот, - продолжил прерванный разговор Такаи, - я же не до конца рассказал Такэо-сан эту новость. Один из пострадавших, Омура-сан, все-таки скончался.

- Это вы о ком? – Поинтересовался Сэта.

- Ну, ты же наверняка слышал, как позапрошлой ночью кто-то напал на трех богачей, устроивших в городе беспорядки?

- Да. Слышал. – Произнес Соджиро, чувствуя, что комок подползает к горлу.

- Вот я про них и говорю. А того парня, которого полиция утром задержала, выпустили, потому что, по их словам, настоящий преступник убил еще двоих, а возможно и троих. Тело третьего бедолаги так и не нашли.

- Когда это? - Удивился юноша, вспоминая, что больше ни с кем не сражался.

- Ты сегодня что, на луне гулял? - Почему-то рассердившись, спросил Такаи.

- Нет, он со мной весь день работал. - Вступился Такэо. - Да чего ты завелся? Продолжай рассказ, мне тоже интересно.

- Ну, мне, честно говоря, не все известно. – Продолжил грузчик. - Просто друг в участке служит и сегодня к хозяину ненадолго заходил. С ним Ямада-сама беседовал. Друг говорит, в городе появился очень опасный преступник. Прошлой ночью возле гостиницы кто-то убил нескольких полицейских. Возможно, это все взаимосвязано с прошлым происшествием, а возможно и нет.

- Да наверняка преступника нашли и пытались задержать, а эта сволочь их и замочила. - Разгорячившись от выпитого за этот вечер, произнес Икухара. Соджиро одним глотком влил в себя все содержимое своей чашечки и злобно уставился на ничтожество, только что назвавшее его сволочью.

- Может быть, это те полицейские настоящие скотины! Следил бы за выражениями! - Произнес он, чувствуя, что выпил вовсе не сакэ, а что-то более крепкое.

- А ты что, защищаешь убийцу!?

- Пока вы не узнали о смерти одного из тех богатых свиней, то называли этого убийцу героем! – Искренно удивившись, произнес Тэнкэн. – Откуда вы знаете, что заставляет людей убивать? И вообще, что вы мне налили?

- Сётю. - Тихо произнес Ёсида.

- Да заткнись ты со своим сётю! – Заорал Икухара. - Этот сопляк только что сказал, что убийство может быт оправданным!

- Знаешь, ты начинаешь мне надоедать. – Гневно смотря в глаза дважды оскорбившего его человека, сказал Сэта. - Я же был с тобой вежлив и просил следить за словами. Но, видимо, слабоумным это не по силам.

- Что?! - Завопил грузчик, забыв, почему все боятся Соджиро. Он резко поднялся со своего места, чтобы набить морду обнаглевшему юнцу, который тоже встал и, злобно улыбаясь, посмотрел ему в глаза.

- Спокойно! - Громко произнес Такэо, встав и разведя между ними руки. - Сэта-сан, что с тобой? Тебе, видимо, совсем нельзя спиртное. Успокойся и сядь.

Соджиро вдруг вспомнил, что никто не знает, что он - Тэнкэн, и поэтому назвавший его сволочью совсем не собирался оскорблять именно Сэту Соджиро. Сэта сконфузился и сел на прежнее место, надеясь, что все действительно подумают, что виноват алкоголь.

- А ты чего разошелся? - Обратился Задира ко второму агрессору.

- Пусть помалкивает! – Тоже садясь на место, обиженно закричал Икухара. - С чего он взял, что имеет право оправдывать того человека? Из-за этого убийцы в нашем городе случилось столько, сколько за год никогда не происходило.

- Не преувеличивай. - Уже спокойно сказал Задира, видя, что рабочий не собирается драться.

- Одно дело полицейские с обнаглевшими свиньями, а другое - тихая и добропорядочная женщина, не сделавшая никому ничего плохого. – Продолжил возмущаться Икухара. - Я хорошо знал Окабэ-сан. Она была щедрой и доброй женщиной. Столько раз мне помогала. А теперь умерла из-за этого гада!

- Какая еще Окабэ-сан? - Спросил Такаи.

- Это родственница того парня, которого приняли за убийцу и арестовали. Госпожа была больна, и ее кузен отправил своего сына, чтобы тот помог ей и заплатил за лечение, а возможно даже отвез бы в Токио. Она знала, что племянник должен был приехать рано утром, но тот естественно не появился. Видимо, помня о недавнем происшествии с тремя богачами, женщина разволновалась, и ей стало хуже. Племянник все не появлялся, и госпожа умерла. Если бы я знал, что у нее есть племянник, и что его задержали в полиции! Я искренне желаю мучительнейшей смерти тому негодяю, из-за которого скончалась добрая и отзывчивая Окабэ-сан!

Все сидящие у костра стали сочувственно поддакивать и качать головами. Соджиро делалось плохо, немели руки, по телу начала пробегать странная дрожь. Он думал, что освободился от ветра, а тот просто затих на время, чтобы после сильнее посмеяться над глупеньким мальчишкой, поверившим в невозможное. Рабочие быстро забыли о конфликте, грустной истории и уже весело общались, изредка наливая в свои чашки сётю. Костер трещал, сжигая разбитую надежду. Солнце давно скрылось, предоставив ночи все права на казнь хладнокровного убийцы. Сэте делалось все хуже и хуже. Внезапно его глаза закрылись, и он упал на землю.

Глава 9

Дождь падал на детское лицо, скрывая идущие сладкие слезы. Окровавленный меч в детской руке наводил ужас, но шептал оправдание.

- Соджиро, ты плачешь? - Спросил Шишио, спокойно смотря на малолетнего убийцу.

- Не плачу. - Произнес тот, подержав недолгую паузу. Счастливая улыбка не показала страх скрытых ресницами глаз. Но испуг проходил, появлялось спокойствие. Сердце замерзло, а ветер был рядом.

***

Глаза открылись и увидели темные стены. Потолок давил звоном в ушах, ветер звал через маленькое окошко к себе.

- Убирайся! - Заорал Соджиро, не думая о том, что его услышат спящие рабочие. В стену полетел матрас и одеяло, ноги подкосились, и Сэта упал на пол. Всхлипы раздались по комнате, а вслед за ними тихие слова: «я не хотел». Соджиро стал повторять это снова и снова, будто так сможет все исправить и освободиться от ветра. Но тот, шурша листвой деревьев, словно засмеялся и сказал, что никогда не уйдет: «глупо сажать чужие цветы. Раз став убийцей, будешь им навсегда. Ты желал тем ничтожествам смерти. Я ведь был рядом и чувствовал это». А сердце сжалось и глупо молчало, лишь слезы отчаянно пытались доказать, что Соджиро - садовник.Дверь открылась, и показались чьи-то силуэты.

- Сэта-сан, все в порядке? - Сказал один из вошедших, и Соджиро понял, что это был Мацуока.

- Что вам здесь надо? - Резко спросил Сэта, надеясь, что из-за темноты никто не заметит его соленой слабости.

- Мы испугались, подумали, что на тебя кто-то напал. Ты ведь кого-то прогонял? - Произнес силуэт с голосом, похожим на голос Ёсиды. В ответ на эти слова послышался лишь странный смех. Вошедшие разом переглянулись и вновь уставились на Соджиро. - Строил из себя силача, а сам от сётю рассудок потерял. Мальчишка сопливый.

- Как бы ни нагадил здесь.

- Наутро сам уберет.

- Разбудил среди ночи, весь сон перебил.

Сэта встал и всмотрелся в силуэты незваных гостей. «До чего я докатился? - Думал он, слушая их слова. - Пока я был Тэнкэном, никто бы и в мыслях подобного рассуждения не допустил. А теперь стою, как последнее ничтожество, и выслушиваю этот бред. Знали бы они, как рискуют! Может, вразумить их? Мне-то терять нечего. Убийством больше, убийством меньше... Но… я… не хочу! Они - идиоты, но...»

- Постыдились бы. - Перебил рабочих Ямада. - Сами напоили его непонятно чем. Уходите, я без вас справлюсь.

«Уходите? Да! Я же могу уйти в любой момент! Заберу Фуджиту и исчезну!» - С этими мыслями юноша решил идти вслед за незнакомыми силуэтами, но тот, что был похож на Ямаду, остановил его рукой.

- А ты куда собрался? – Строго спросил Сэту старик.

- Лучше не мешайте мне. Я вас, как друга предупреждаю. – Совсем не дружелюбно ответил Тэнкэн.

- А я тебя тоже, как друга, никуда не пущу. – По-прежнему не давая пройти, произнес Ямада. - В твоей голове гуляет ветер. Тебе мало того, что уже произошло в этом городе? Сядь и приди в себя! Ты же воин!

- Вы хотите сказать: «убийца»? – Чуть не плача, закричал Сэта.

- Хорошо, что тебя не слышит твой учитель. Сколько тебе лет? Ты уже не сопливый мальчишка, а мужчина, способный взвешивать каждое слово! И не надо сворачивать все на спиртное. Ты не пьян. Я это еще у костра понял.

- Но вас там не было.

- Я наблюдал за тобой со стороны.

- Зря вы мне в этом признались. Знаете, что бывает со шпионами? – Глаза Соджиро холодно заблестели, и его улыбка сообщила о готовности Тэнкэна расправиться с врагом. Но внезапно юноша почувствовал удар в солнечное сплетение и свалился на пол.

- Смеешь мне угрожать? - Словно учитель Тэнкэна, произнес старик.

- Значит, Ямада Хироши тоже не чист на руку. - С трудом выдавливая из себя слова, проговорил Соджиро. Он еще не справился с болью, но уже собрался подняться.

- Поднимешься - убью. - Резко ответил Ямада.

- Вы ведь знаете, что мы сейчас в равных положениях. Все зависит лишь от скорости, а я вас моложе.

- Но убивать ты не хочешь.

- Да? С чего вы взяли?! – Злобно закричал Сэта.

- Завтра все будут вести себя, как ни в чем не бывало. Если успокоишься, то вскоре этот инцидент забудется. - С этими словами Хироши вышел из комнаты и направился по коридору к себе.

- Ямада-сама, постойте! - Закричал Соджиро, поднявшись и кинувшись за ним.

- Не мешай людям спать. У них тоже был нелегкий день. - Сказал Ямада, когда юноша догнал его.

- Вы с самого начала знали, кто я? Но все равно настояли, чтобы я работал здесь. И вы не сдали меня сегодня полиции. Почему? – Растерянно смотря в глаза Хироши, спросил Соджиро.

- Ты не об этом хотел меня спросить. Но я отвечу сразу на два твоих вопроса. Когда-то я тоже был убийцей. Я питал кровью свой меч, не рассуждая, и даже не пытаясь понять, что истинный путь самурая заключается в служении жизни, а не смерти. И я благодарен судьбе, что однажды встретил отца Хикару, и тот показал мне правду. Раз ты пришел сюда, то значит тоже ищешь ответ, и я не вправе этому мешать.

Соджиро стал на колени и низко поклонился. Ямада принял его уважение и ответил:

- Большинство таких, как ты, считают это время тяжелым, но на самом деле оно лучше всех способно показать, что - правда, а что - всего лишь ложная попытка оправдать себя. У тебя добрые и чистые желания, просто прислушайся к ним, и вскоре придется не тебе, а мне стоять перед тобой на коленях. Скоро наступит новый день, и тебе станет намного легче.

Когда первые лучи солнца начали проникать сквозь маленькое окошко, Соджиро и вправду стало легче. Он сидел на полу с закрытыми глазами и медленно вдыхал свежий, утренний воздух. Маленькие птички вновь зачирикали, беззаботно прыгая по еще не согретой солнцем крыше. Сэта смог расслабиться и убрать все лишние мысли. Он чувствовал, что, несмотря на новую смерть, не должен отступать от решения стать садовником. Вскоре в коридоре послышались шаги проснувшихся рабочих. Сегодня был выходной. Получив зарплату, многие отправятся сразу же ее потратить. Здесь наверняка почти никого не останется, и никто не будет мешать. Время текло само собой, плавно проходя через дыхание Сэты. Вскоре наступила тишина, только природа пела свою привычную мелодию, но она никогда не нарушала гармонии жизни.

Внезапно послышался стук в дверь. Соджиро мог бы и не прерывать своего занятия, но почувствовал, что к нему пришел человек с добрыми намерениями, и его надо впустить. Сэта встал, подошел к двери и медленно открыл ее. В коридоре стоял Фуджита, весело смотря на своего удивленного учителя. Не дав до конца Соджиро вернуться в реальность, мальчишка запрыгнул на него и свалил на пол.

- Тебе уже лучше? Я рад. – Освободившись от Фуджиты и поднимаясь, весело проговорил Сэта.

- Ага! Я готов к тренировке! - Мальчик вновь напал на него, собираясь применить недавно выученный прием, но Соджиро машинально отреагировал, чуть уклонившись, сделав залом и перебросив Фуджиту через себя.

- Ты чего? Больно же! - Завопил мальчишка. - Как это у тебя получилось? Я не успел заметить, что ты сделал.

- Ты просил научить тебя перенимать и совершенствовать приемы противника. В бою никто не станет замедляться, чтобы ты понял, как осуществлено то или иное движение. Надо быть внимательным и молниеносно запоминать все действия.

- Я не был готов к тому, что ты сделаешь. - Поднимаясь, возмутился Фуджита.

- Да. Но ты ведь нападал на меня. Значит, должен был учесть, что я начну не просто защищаться, но и стараться овладеть преимуществом для победы над тобой.

- А мы пойдем сегодня к хрустальному озеру? Ты обещал, что будешь там тренировать меня.

- Фуджита, ты помнишь, о чем я тебе вчера рассказал?

- Такое не забудешь! Мой учитель - настоящий мастер кэндзюцу! А может быть, ты еще что-нибудь знаешь?

- Не преувеличивай.

- Думаешь, я начну просить обучить меня этому боевому искусству? Для чего? Оно уже изжило себя и вскоре совсем исчезнет. Мне хватит и дзюдзюцу. – Когда мальчишка это произносил, его голос и мимика резко изменились. Складывалось такое впечатление, что он подражал человеку, который когда-то сказал ему эту глупость. Да, был период, когда кэндзюцу запретили, но сейчас оно вновь стало возрождаться, правда, уже, как вид спорта.

- Ты не прав. Кэндзюцу не исчезнет. – С привычной весёлостью в голосе ответил Соджиро. - Но я не это сейчас хотел тебе сказать. Мне не желательно появляться в городе. Тем более с тобой.

- Из-за Кобаяши? Да они уже забыли про тебя! Ты ведь этой ночью там не появлялся.

- Я покалечил трех граждан. Как ты думаешь, полиция будет бездействовать? К тому же, на озере сейчас наверняка полно отдыхающих.

- Если тебя до сих пор не поймали, значит, они не знают кто ты и как выглядишь. Так что можешь не волноваться. К тому же, я специально всю работу выполнил быстрее, чтобы с тобой побыть.

- Я тебя не гоню. - Сэта сел на пол и закрыл глаза. - Умиротворение себя - важная часть обучения любому боевому искусству. Можешь посидеть со мной, упражняясь в медитации. Попробуй.

- Чтобы я этой ерундой занимался? Ни за что! – В последний раз Фуджита так кричал, когда отказывался мыться. - Раз не хочешь идти к хрустальному озеру, пойдем в другое место! Оно не уступает по красоте озеру, но людей там точно не будет.

- Ты думаешь, что городской сад не так интересен для желающих сегодня отдохнуть?

- Сразу видно: турист. – Заворчал мальчик. Он сел на пол рядом с Соджиро и, сердито на него уставившись, сложил руки на груди. - Совсем не знаешь ни города, ни его окрестностей. Я говорю не про сад, а про мое секретное убежище. Там кроме меня никого и никогда не бывает.

- Ты удостоишь меня чести увидеть его? – Открыв глаза и удивленно посмотрев на Фуджиту, спросил Сэта.

- Ты - мой учитель. Все мое – твое! Ну что, пойдем?

- Хорошо, но сначала мне надо зайти к господину Накагава. Ты со мной?

Фуджита ответил не словами, а действием, вытолкнув в коридор встающего с пола Сэту.

Они вместе отправились к дому Накагавы, встретив по пути двух рабочих. Те поздоровались, как будто этой ночью ничего не произошло, и Соджиро сделал то же. У него возникло ощущение, что он только что снял с себя тяжелый камень, хотя знал, что грузчики по-другому и не отреагировали бы.

Подойдя к дому Накагавы, Фуджита остановился и, сложив руки за спиной, совестливо опустил голову.

- Я здесь останусь. – Тихо пробормотал мальчик. Сэта ничего не ответил и лишь вопросительно посмотрел на него. Тогда Фуджита нахмурил брови и ворчливо добавил. – Не хочу столкнуться с Сорой-сан. Я опять грязный, и мое лицо не зажило. Не хочу, чтобы она меня об этом расспрашивала.

- Столкнуться с Сорой-сан можно и здесь. Дело действительно в этом? – Спросил Соджиро.

Фуджита промолчал. Он продолжил стоять с опущенной головой, то ли стесняясь, то ли сердясь на что-то, и Сэта понял, что не стоит его сейчас допрашивать. Скорее всего такая реакция связана с господином Накагава. Ведь Сора сказала, что ее отец хочет познакомиться с мальчиком чтобы в последствии усыновить. Фуджита еще не был готов к этой важной встрече, и вообще еще не знал, нужна ли она ему.

- Не волнуйся. – Как всегда весело произнес Соджиро. – Я не буду задерживаться.

- Да уж постарайся. – Заворчал мальчик. Он и с Хикару не был готов встретиться, и про свое опасение столкнуться с Сорой говорил правду. Но его желание не пожелало сбыться.

Сэта зашел на веранду и уже собрался войди в дом, как неожиданно в проходе возникла Сора. Она явно куда-то торопилась и не ожидала встретиться сейчас с Соджиро, поэтому на ее лице возникла растерянность. Сора резко двинулась вправо, чтобы обойти Сэту, и как раз в этот момент он решил обойти ее с той же стороны. Сообразив, что по-прежнему мешает ей пройти, Соджиро шагнул в противоположном направлении, но опять ничего не вышло, потому что теперь Сора повторила за ним. Они еще несколько раз так перешагивали с места на место, как будто разучивая новый танец, и Соджиро начал улыбаться, а Сора напротив становилась все более растерянной. Ведь она уже почти убедила себя в том, что абсолютно безразлична к Сэте, и когда он оказался так близко, поняла, что все ее старания оказались тщетными. Соре хотелось поднять глаза и посмотреть на него, увидеть его милую улыбку, столкнуться с ним взглядом и смотреть в него, не отрываясь. Но этого ни в коем случае нельзя было допустить. Соджиро не готов остаться в этом городе ради нее, а значит и ей не стоит относиться к нему иначе, чем к обычному работнику ее отца. Сора сконфузилась и раскраснелась, но с лица Сэты тоже вскоре исчезла улыбка. Он ведь ничего не ел со вчерашнего утра, и его желудок в отместку решил напомнить об этом в самый неподходящий момент. В отличии от Тэнкэна, он был талантливым музыкантом и мог сыграть ни одну сложнейшую симфонию. Не дожидаясь аплодисментов, в финале предатель взял самую низкую ноту и почтительно замолчал. И Сора и Соджиро разом подняли глаза и удивленно уставившись друг на друга. Хорошо, что девушка была растеряна и забыла все слова, от этого у Сэты появилось желание провалиться лишь под пол, а не глубоко под землю.

Напряженная пауза повисла в воздухе, оба стояли неподвижно, не зная, что делать, потому что забыли, зачем вообще шагнули на порог. Сколько бы еще времени тянулась эта полуобморочная тишина неизвестно, поскольку ее прервал Фуджита, согнувшийся пополам от бессилия дольше сдерживать распиравший его смех. От этого Сора пришла в себя и даже смогла слегка улыбнуться. Сэта машинально отреагировал тем же и отошел назад. Девушка произнесла что-то очень похожее на «благодарю» и, сделав неуверенный шаг, подвернула ногу. Потеряв равновесие, она начала падать, но Соджиро успел поймать ее. Фуджита, специально отошедший подальше, чтобы лучше созерцать этот спектакль, уже был готов потерять сознание от нехватки воздуха из-за истеричного смеха.

Сэта продолжил держать Сору в объятиях, совершенно не желая отпускать и не думая о том, что этим смущает девушку, а она, ощутив тепло его тела и сильные руки, так нежно ее обхватившие, испугалась, что больше не сможет сопротивляться своим чувствам, и в панике оттолкнула юношу.

- Что ты себе позволяешь?! – Возмущенно крикнула Сора. Ее щеки стали еще краснее, она кинула на него сердитый взгляд и быстро направилась вон. Соджиро, приложив ладонь к затылку, растерянно посмотрел ей в след, а потом перевел взгляд на катающегося по земле Фуджиту.

- Не вижу ничего забавного. - Раздраженно крикнул Сэта мальчишке, но тот не мог произнести ничего внятного. У него вылетали лишь отдельные звуки, что-то вроде: «чо», «Со» или «ва».

Решив, что не стоит тратить время на невменяемого Фуджиту, Соджиро поправил свои кимоно и хакама, сделал глубокий вдох с выдохом и вошел в дом. Его щеки все еще были красными от растерянности и смущения после встречи с Сорой, но он хотел поскорее получить зарплату и покинуть владения.

Постучавшись в кабинет, Сэта услышал, что может зайти, и открыл дверь. Накагава, как всегда, сидел за своим столом и перечитывал какие-то документы, а Ямада стоял у окна, сложив руки за спиной, и изучал привычный пейзаж

- Вам уже лучше? Я рад за вас. - Произнес Хикару, отложив изучаемый лист бумаги, и внимательно посмотрел на еще больше раскрасневшегося Соджиро. Глаза Накагавы по-прежнему выражали отцовскую любовь, но еще в них чувствовалась странная тревога. Сэта перевел взгляд на обернувшегося к нему Ямаду. Тот тоже был чем-то встревожен и как будто рассержен. Но когда его взгляд столкнулся с Соджиро, стал мягче, в нем даже чувствовалось одобрение. Значит, переживания господина Накагавы и его советника не связаны с Тэнкэном. От понимания этого Сэте стало легче. Он поздоровался, поблагодарил Накагаву за беспокойство и сообщил, что желает получить свой заработок. Ямада отдал деньги, а Накагава, пожелав хорошо провести выходной, продолжил изучать бумаги.

Когда Соджиро вернулся к Фуджите, тот уже отошел от приступа истеричного смеха и даже успел заскучать. Он сидел, подперев рукой щеку, и изучал бегающих в траве насекомых.

- Сора-сан даже со мной не поздоровалась. - Возмущенно произнес мальчик.

- Да. Но ты ведь сам перед этим не хотел с ней встретиться. И разве ты был в состоянии адекватно отреагировать на ее приветствие? – Недовольно улыбаясь, спросил Сэта. Мальчик опять нервно хихикнул и уставился на своего сердитого учителя.

- Ну, ладно-ладно, я постараюсь не смеяться, раз тебе это неприятно. Но вы так смешно себя вели. А когда твой живот запел, так вообще... - Последние слова Фуджита произнес уже дрожащим голосом, после чего, не выдержав и опять повалившись на землю, звонко расхохотался.

Соджиро растерянно улыбнулся и приложил ладонь к затылку. Что поделать, если, сажая цветы, увлекаешься и забываешь себя покормить? Ветер ехидно взъерошил ему волосы, но Тэнкэну было приятнее слышать задорный смех мальчишки, чем уже совсем не актуальные рассуждения о необходимости убивать.

- Мы идем? – Уже с привычной веселостью в голосе спросил Сэта.

- Ага! – Радостно согласился Фуджита. – Нужно торопиться. Мое секретное место находится далеко, а у меня не так много времени.

- Да. Но сначала мне придется зайти в один бар. – Вспомнив свой недавний разговор с владельцем «бара Тэнкэна» и то, что обещал ему заплатить тройную сумму за завтрак, сказал Соджиро.

- Зачем?

- Кто-то сказал, что нужно торопиться. – С улыбкой произнес Сэта и направился к выходу из владений Накагавы.

Фуджите совершенно не понравился такой уход от ответа, но он решил допросить своего учителя после. Сейчас действительно не было на это лишнего времени. Они пошли по улице, точнее Соджиро пошел, а Фуджита стал бегать и прыгать вокруг него, постоянно что-то болтая. Сэту даже посетила мысль, что этому мальчишке незачем обучаться борьбе, он способен и без драки любого противника свалить, используя лишь свой ни на секунду не останавливающийся для отдыха язык. Причем Фуджита знал, что болтать. У юноши складывалось такое впечатление, что это маленькое, прыгающее существо знает все на свете: начиная от того, почему дневное солнце сменяется ночной луной, и заканчивая тем, что приводит в движение паровоз. Как вся эта информация умещалась в его детской голове, было непонятно. Еще более непонятным являлось то, откуда Фуджита все это знал. Кто мог ему это рассказать? Неужели Кобаяши заботились о его просвещении? А мальчишка все болтал, наслаждаясь тем, что его учитель не затыкает ему рот и внимательно слушает.

Когда они дошли до «бара Тэнкэна», Сэте стало легко и радостно от осознания, что он сейчас войдет в помещение, оставив звонкоголосого ученика за дверью. Несколько минут можно будет отдохнуть и набраться сил для выслушивания новых лекций. Зато самому ученику сделалось грустно и обидно, когда он услышал, что почему-то не может войти вместе с Сэтой и будет вынужден ждать его на улице. Он жалобно посмотрел Соджиро в глаза, умоляя пересмотреть его решение, но тот был тверд и не уступил.

В баре, как всегда, было уютно, но совсем не тихо, и посетители заняли все столики. Хозяин был очень весел, а когда увидел Сэту, то и вовсе расплылся в широкой, счастливой улыбке, предвкушая получение тройной суммы за обычный завтрак. Соджиро подошел к нему и отдал деньги. Владелец заведения внимательно пересчитал полученную сумму и, довольно кивнув, поблагодарил Сэту и предложил ему что-нибудь заказать. Соджиро вспомнил, что голоден, и попросил что-нибудь, что можно забрать с собой. Тогда хозяин предложил сладких булочек, и Сэта сразу согласился. Заплатив за покупку, Соджиро забрал пакет с едой и направился к выходу, но ему перегородил дорогу один из посетителей. Человек был пьян и еле держался на ногах, в его глазах блестели печаль и гнев, а на кимоно еще не успело высохнуть пятно от пролитого спиртного.

- Вот ты, сопляк, сейчас булочки купил и пойдешь по городу гулять. – Заплетающимся языком проговорил пьяный мужчина. - А задумывался когда-нибудь, почему тебе не страшно ходить по дороге?

Соджиро, ничего не отвечая, решил обойти его, но тот отошел к двери и, раскинув руки, злобно ухмыльнулся.

- Господин, мне надо выйти. Вы не могли бы отойти от дверей? – Тогда спокойно произнес Сэта.

- А ты ответь на мой вопрос, тогда пропущу. - Промямлил пьяный мужчина.

- Мне не страшно ходить по дороге, потому что я, в отличие от вас, умею держать равновесие. Я исполнил вашу просьбу, теперь вы должны исполнить мою.

- Это неправильный ответ. - Облокотившись о двери, произнес не собирающийся отпускать юношу человек. - Тебе не страшно, потому что тебя охраняют. Даю вторую попытку. Знаешь, кто тебя охраняет?

- Вы, я вижу, не из тех людей, кто держит слово. - Сэта ухмыльнулся и строго взглянул мужчине в глаза. - Не заставляйте меня помочь вам протрезветь.

Хозяин уже успел сообразить, что обстановка слишком накалилась, и вот-вот произойдет драка. В этом случае пострадает не только его мебель, но и репутация. Он попросил Сэту не горячить опьяневшего человека, и посоветовал второму выйти на улицу, чтобы протрезветь. Кто-то из посетителей, видимо знакомый с пьяным мужчиной, поднялся из-за столика и подошел к нему, чтобы помочь покинуть бар. Но еле стоящий на ногах мужчина вдруг достал из-под одежды нож и начал махать им, угрожая всем, кто осмелится помешать получить ответ. Его знакомый все-же рискнул и попытался отобрать нож, но, получив глубокий порез руки, отбежал назад. Хозяин тут же кинулся оказывать раненному помощь и закричал, что сейчас позовет полицию. Пьяный мужчина на эти слова лишь истерично засмеялся, а потом, оскалившись, злобно посмотрел на Сэту и направил в его сторону руку с ножом. Остальные посетители ничего не предприняли, не желая портить себе выходной попаданием в больницу. Соджиро продолжил спокойно стоять, держа пакет с булочками в руках, и чего-то ждать.

- Не ответишь на вопрос, всех перережу! - Заорал мужчина с ножом, но Сэта промолчал.

Пьяный человек, вскипев от злости, пошел на него, угрожающе выставив руку с окровавленным оружием, рыча и говоря прищуренным взглядом, что готов убить ухмыляющегося сопляка. А Соджиро продолжил казаться невозмутимым, пока мужчина не подошел на достаточно близкое расстояние. Когда вооруженный человек махнул ножом, Сэта, бросив пакет с булочками, ловко увернулся, схватил атакующего одной рукой за кисть, а другой в то же время надавил на болевую точку на суставе, от чего нападавший покорно поддался Тэнкэну. Сэта тут же отобрал нож и подножкой свалил мужчину на пол. Все это произошло так быстро, что никто из присутствующих не успел уловить движений Тэнкэна и понять, каким образом нож оказался у него, а пьяный человек лежит на полу. Все смотрели на него изумленными глазами, но сам Соджиро оставался по-прежнему спокойным и невозмутимым. Он перешагнул побежденного, поднял пакет с булочками и, подойдя к ошеломленному хозяину бара, отдал нож. Пьяный мужчина, не поднимаясь, стал орать, что всех ненавидит и особенно наглого сопляка, не ответившего на вопрос. Его подняли и оттащили в угол, подальше от посетителей. Он хотел встать, но от алкоголя ноги его уже не слушались. Кто-то выбежал на улицу, звать полицию. Владелец заведения, почувствовав, что способность говорить к нему возвращается, решил сразу же это проверить:

- Я всегда думал, что, узнавая что-то новое, ты начинаешь лучше понимать усвоенное раньше, но теперь вижу, что иногда это приводит к обратному.

По глазам хозяина бара Соджиро понял, что тот догадался, кто был тем парнем, вразумившим троих "свиней".

- В таких случаях я чувствую, что должен еще что-то понять, и когда узнаю, что именно, старое и новое перестают противоречить друг другу. В последний раз, когда со мной такое случилось, я нашел недостающую подсказку в ваших словах. - Сэта доброжелательно улыбнулся и пошел к выходу, думая, что здесь вскоре появится полиция, и дразнить ее своим присутствием не стоит. Он уже коснулся двери и хотел ее отворить, но пьяный человек вновь решил остановить его.

- А хочешь, я сам отвечу на вопрос? - Расплакавшись, произнес он, как будто и вправду начиная трезветь. Соджиро обернулся и решил послушать его. - Тебя и таких, как ты, защищал мой брат. Он отдал ради тебя свою жизнь! А разве ты сделал бы для него тоже? Вы все - неблагодарные свиньи, гуляете по городу, кушая сладкие булочки, а такие, как мой брат, следят за порядком, рискуя жизнью. Ты виноват в его смерти! Я ненавижу тебя! И всех остальных! Безразличные насекомые!

От этих слов Сэте стало жутко, и он спрятался за свою улыбку. Другие же расценили этот поступок как жестокую насмешку, и, забыв о том, что юноша только что их спас, начали недовольно перешептываться и злобно на него смотреть. Только хозяин заведения продолжал видеть в Соджиро героя. Понимая, что нельзя дольше оставаться в баре, Сэта, наконец, отворил дверь и вышел.

Когда яркое дневное солнце коснулось глаз Соджиро, он вспомнил, что его все это время ждал Фуджита. По крайней мере, должен был ждать, но мальчишки нигде не было. Мимо как обычно проходили беззаботные или угрюмые горожане, скучные дома предлагали птицам передохнуть от веселых забот на своих крышах, где-то за углом кричали дети... звонкий голос Фуджиты пригрозил кому-то сломать нос. Соджиро кинулся на детские крики, сообразив, что пока он наводил порядок в баре,Фуджите тоже не пришлось скучать, и, столкнувшись с дразнившими его ребятами, он решил проверить на них свое мастерство. Завернув за здание, Сэта увидел, что двое мальчишек примерно одного возраста с Фуджитой лежали на земле, еще один сидел рядом и смотрел в небо, пытаясь остановить бегущую с носа кровь. Фуджита живой и невредимый стоял, готовясь сразиться с последним противником, который хоть и был года на три старше его, явно сомневался в своей победе. Ученик Тэнкэна, которому тот уже успел придумать прозвище "хитрый лис", стоял в боевой стойке и всем своим видом показывал, что у остававшегося пока еще невредимым мальчишки нет ни одного шанса. Тот немного постоял, глядя на маленькую букашку, внезапно превратившуюся в могущественного великана, и кинулся в бега. Фуджиту такой поворот событий не устроил, и он побежал за трусом. Настигнув беглеца, «хитрый лис» накинулся на него и стал бить. Но трус или случайно или все-таки заметив, что у Фуджиты болит левое плечо, со всей силы ударил по нему кулаком. Бедный лис закричал от боли и чуть не свалился на землю, но смог быстро прийти в себя и, применив прием, которым сегодня Соджиро свалил его на пол, уложил противника. Сэта почувствовал гордость за своего ученика, одержавшего блестящую победу, и могущего теперь уйти. Но Фуджите показалось, что для полного восстановления справедливости трусу необходимо вывернуть руку. Он заломил ее за спину несчастного беглеца и с наслаждением стал угрожать, что тот теперь навсегда его запомнит. Еще мгновение, и трус заорал бы на весь город от нестерпимой боли, но этого не произошло, потому что Сэта схватил жестокую лисицу за воротник и приказал отпустить мальчишку. Ученик послушался и освободил свою жертву. Перепуганный неприятель быстро поднялся с земли и, расплакавшись, побежал куда-то по дороге, забыв про своих друзей.

Сэта недовольно посмотрел на Фуджиту и, ничего не говоря, пошел к мальчику, у которого текла кровь с носа. Ученик не мог понять, что не понравилось его учителю, и почему он вместо похвалы решил пожалеть врага. Фуджита думал, что Соджиро будет им гордиться, а тот вместо этого оскорбил его. Сэта осмотрел пострадавшего мальчика и, улыбнувшись, сказал, что тому нечего бояться за свой нос, поскольку он не сломан. Оказав необходимую помощь, Соджиро помог еще двоим побежденным и только после того, как все трое мальчишек смогли встать и сказать, что сами доберутся до дома, он вновь обратил внимание на своего уже почти плачущего ученика.

- Зачем ты меня унизил? - Обиженно проговорил Фуджита.

- Ты сам себя унизил, когда решил вывернуть своему побежденному врагу руку.

- А бить по больному плечу честно?! Он заслуживал того, что я собирался с ним сделать!

- Его поступок был рациональным, а твой - жестоким и бессмысленным.

- Тоже мне, господин гуманность! – Фуджита сердито толкнул ногой небольшой светло-серый камушек, и тот испуганно покатился куда-то немного в сторону от Соджиро. - Может быть, тебя никто не дразнил в детстве, а мне надоело, что они вечно надо мной издеваются. Пусть не говорят: "Кто ни разу не бил Мацумото Фуджита, жизнь того без сомненья, очень глупо прожита"!

- Ты уже доказал им, что способен за себя постоять, и этим сполна отомстил. - Сэта улыбнулся, а Фуджита, напротив, надул щеки и, сомкнув руки на груди, сердито уставился на своего учителя. - Зачем ты дрался со всеми? Тебе бы хватило победить одного, который трусливо убежал.

- Они мне все одинаково не нравятся. – Заворчал мальчик. - Почему кому-то из них должно было повезти?

- Гнев и желание мести затмили твой рассудок, и ты забыл о моих словах. Не позволяй этим чувствам овладеть тобой, если не хочешь в будущем мучиться тяжелыми воспоминаниями и угрызениями совести.

Соджиро всегда оказывался прав, поэтому Фуджите стоило к нему прислушаться. Но мальчик чувствовал, что получал наслаждение от того, что был способен отомстить своему врагу. Зато, когда Сэта ему это не позволил, то внутри возникло разочарование и обида. «Я всю жизнь буду жалеть, что не отомстил, а не наоборот». - Подумал Фуджита, внешне никак не собираясь возразить своему тоже не до конца искреннему учителю.

- Я понял свою ошибку. - Опустив голову, произнес Фуджита и подошел к Соджиро. - Ты сердишься на меня?

- Тебя должно волновать не то, что я, возможно, сержусь на тебя, а то, что ты поступил неправильно. Если действительно понял, что я тебе сказал, то впредь уже не будешь позволять себе подобной слабости.

- Но разве это слабость? Я ведь мог покалечить его, потому что был сильнее!

- Да. Он оказался слабее тебя, а ты - своих эмоций. Пока не научишься их контролировать, все мои уроки будут бессмысленными.

- Ты не будешь меня учить?

- Докажи, что готов принять те знания, которые я могу тебе передать.

- Но я уже сказал, что понял свою ошибку!

- Теперь прими и усвой то, что понял.

Фуджита тяжело вздохнул и, вновь взяв Соджиро за рукав, предложил продолжить путь к своему секретному убежищу.

Глава 10

Сора стояла, обняв тонкий ствол молодой ивы, и думала о том, как глупо себя вела в последнее время, особенно сегодня, когда столкнулась в дверях с Сэтой. Ей было стыдно от того, что она поддалась своим не имеющим никакого обоснования эмоциям, накричала на Соджиро и, наверное, теперь уже не сможет, как прежде, общаться с ним. Все вокруг делалось серым и пугающим. Девушка не знала, как теперь отнесется к ней Сэта. Они были знакомы всего несколько дней, и не было ничего удивительного в том, что он все еще думает о продолжении странствий. Даже если его не ждет другая, и у него нет весомых причин продолжать путь, весомых причин остаться тоже еще не появилось. И это совсем не означало, что Сора ему безразлична. Ей стоило так же рассудительно отнестись к новому знакомству, но она повела себя как капризный, неуравновешенный ребенок. А еще отец со вчерашнего дня стал странно себя вести. Отменил визит к семейству Ватанабэ и был очень замкнут и раздражителен. К нему приходили незнакомые люди и долго сидели в кабинете, что-то обсуждая. Когда служанка пришла сообщить, что ужин готов и можно пригласить гостей к столу, Хикару сердито ответил, что они обойдутся, и приказал ей немедленно уйти. А через полчаса он, громко крича, попросил Ямаду сопроводить гостей до выхода из владений. Сора хотела спросить отца, зачем они приходили и почему он так странно себя вел, но Хикару ничего ей не ответил. Ямада так же не стал ничего объяснять. Он был слишком серьезен и чем-то рассержен. Они оба отказались от ужина, заперлись в кабинете и долго о чем-то беседовали. Перед сном девушка решила еще раз попробовать поговорить с отцом. Придя к нему в кабинет, она застала его одного. Он сидел за столом, тревожно смотря куда-то вглубь почти опустошённой чашки с сакэ и никак не отреагировал на визит дочери. Ямады уже не было. Сора решила спросить отца о причине такого несвойственного ему поведения, но Хикару, продолжая рассматривать, как сакэ отражает тусклый свет свечи, попросил ее идти спать и ни о чем не волноваться. Понимая, что отец все еще не готов к разговору, Сора решила его послушать и направилась к себе. Но заснуть она долго не могла. В голову лезли жуткие мысли, что приходившие незнакомцы были членами мафии и чем-то угрожали отцу. Возможно, они хотели втянуть Хикару во что-то незаконное, а он не согласился и прогнал их. Если те люди действительно были бандитами, то вскоре могли отомстить за отказ и жесткое прощание. На утро служанка сообщила, что господин Накагава всю ночь провел в своем кабинете и до сих пор оттуда не выходил. Девушка приготовила отцу завтрак и пошла к нему. Хикару не спал и изучал какие-то бумаги. Он был рад визиту дочери и согласился с ней позавтракать. Сора воспользовалась этим и в третий раз спросила, для чего вчера приходили незнакомцы. Хикару, видимо за ночь уже придумав, что ответить, сообщил, что умер его партнер по торговле господин Омура, с которым были заключены кое-какие договоренности. У умершего были большие долги перед приходившими вчера людьми, и, поскольку он уже не мог выполнить своих обязательств, то они автоматически перешли на господина Накагаву. Хикару с этим был категорически не согласен и пытался договориться с незваными гостями, но те настаивали на своем и даже начали угрожать. За это он их и выдворил, поскольку никогда не поддавался ни угрозам, ни шантажу, и именно благодаря этому сейчас имел высокое положение в обществе и спокойно спал ночами. «Лучше успокоиться и посмотреть на происходящее ясными глазами, тогда найдешь выход, который всегда бывает там, где есть вход. А если проявишь слабость и подчинишься бурной горной реке, то поплывешь туда, куда направленно ее течение. Но шумная река кончается водопадом. То, что несет поспешность и суету, кончается гибелью». Эти слова когда-то произнес его отчим, и Хикару всегда им следовал. И он считал, что если ты честен и справедлив, то ничто не способно тебя сломить. Сора внимательно выслушала своего отца и поняла, что не все в его объяснении являлось правдой. Ведь если господин Омура имел долги, то за них должны были расплачиваться его дети и жена, а ни Хикару. И даже если между ними была какая-то договоренность, неужели отец мог настолько доверять человеку, никогда не отличавшемуся особой честностью и бескорыстием, чтобы она носила характер поручительства? А в случае, если Хикару действительно придется отвечать по долгам Омуры, это все равно не являлось оправданием его вчерашнего поведения. Отец Соры никогда и ничего не боялся, кроме одной вещи: если что-то угрожало его близким. Значит, приходившие люди были не просто кредиторами, а представителями местной мафии. Это ей как раз свойственно получать от людей желаемый результат через воздействие на их родных. Вполне возможно, что господин Омура был связан с этой организацией и помогал проворачивать незаконные сделки. Недавно на него и двух его друзей ночью напал неизвестный и сильно покалечил. Это выглядело как предупреждение. Похоже, Омура одумался, хотел выйти из игры, а ему намекнули, что не стоит этого делать, но он не внял увещеванию, поплатившись за это жизнью. Одно для девушки осталось непонятным: причем здесь ее отец? Что этим людям понадобилось от него? Единственное, чем он был схож с Омурой, это тем, что тоже был купцом, и его товар пользовался широким спросом и транспортировался во многие города. Может, мафия занимается незаконными перевозками и теперь пытается найти для себя нового проводника? Сора не стала отвечать отцу, что не до конца верит его словам. Если он молчал, значит, на то была причина. Но девушке стало страшно. Все вокруг за один миг превратилось в кошмар, нависший серыми, свинцовыми тучами. Они закрыли солнце и обещали пролиться холодным ливнем, смыв с земли яркие краски. Гром уже начинал греметь, пугая девушку словами Сэты о скором уходе и трупом полицейского, изувеченного мечами. Глаза отца таили тревогу и вину за что-то неизвестное. А еще эта глупая выходка на пороге... Девушке стало так плохо, что даже слезы не смогли помочь ей и поэтому спрятались где-то глубоко внутри. Сора вспомнила, что с Соджиро был Фуджита, а она с ним даже не поздоровалась. Почему-то пришла в голову мысль, что Сэта приходил к отцу получить деньги и сообщить, что теперь имеет возможность продолжить странствие. А если он и в правду уже ушел, даже не попрощавшись, и забрал с собой Фуджиту?

Сора настолько поверила своему предположению, что, испугавшись, кинулась найти отца и спросить его об этом. Но в кабинете его не оказалось и в других комнатах дома тоже. Ямады так же нигде не было. Сора выбежала во двор и посмотрела в сторону высокого забора, отделяющего владения от рабочей площадки. Там, наверное, сейчас никого не было, но за площадкой располагался корпус общежития, а в нем была комната Соджиро. Если он ушел, то забрал свои вещи. Сора решила проверить его комнату и так понять, сможет ли еще увидеться с ним.

Оказавшись в коридоре общежития, она окинула его взглядом и медленно направилась к пятой двери. За ней была тишина. Если бы сейчас там был Соджиро и Фуджита, то они наверняка бы о чем-нибудь разговаривали, и их было бы слышно. Но, возможно, мальчик приходил ненадолго и уже ушел. Тогда Сэта мог быть в комнате один, и поэтому в ней было тихо. Сора прикоснулась к двери, и сердце забилось сильнее. Она не знала, стоило ли вообще сюда приходить, а тем более открывать эту дверь. Но в голове пронеслась мысль, что, сделав один шаг, отступать глупо, и Сора не отступила. Дверь легко скользнула вправо, и перед взором Соры предстала маленькая комнатка, в которой несколько дней жил пришедший издалека странник. В ней было прохладно и уютно, несмотря на плохое освещение и единственное небольшое окно. На полу лежали два свернутых футона: один Соджиро, а другой тот, что Сора подарила Фуджите. В углу стояла сумка Сэты, и это означало, что он еще не продолжил свой путь. Девушка вошла в комнату и дотронулась рукой до стены. Она вспомнила, как сегодня чуть не упала, а Соджиро поймал ее и обнял. Ей захотелось, чтобы он опять обхватил ее своими сильными руками и больше никогда не отпускал. Прижавшись к стене, Сора подумала, что это дерево каждую ночь смотрело, как Соджиро засыпает, а по утрам, просыпаясь, улыбается и открывает глаза новому дню. Как мило он улыбнулся, когда Сора стояла рядом с ним под заходящим солнцем. Ей было страшно из-за Такэо, но Сэта дал ей понять, что эти переживания - всего лишь порыв легкого, вечернего ветерка, который через секунду растает под лучами засыпающего солнца. Если бы и сейчас Соджиро вошел в эту комнату и так же улыбнулся. Все проблемы бы вмиг исчезли, оставив лишь прекрасное лицо и детскую улыбку.

- Накагава-сан? Простите, а вы... – Внезапно раздался удивленный голос Такэо.

Сора открыла глаза и развернулась к двери. На пороге, загородив выход, стоял Задира и удивленно смотрел на девушку, не зная, что она здесь делает, и что теперь делать ему.

- А я ... - Соре стало страшно, ведь она еще не забыла, как Такэо недавно разговаривал при ней. А сейчас они были одни, и, если Такэо попытается ее обидеть, то никто ему не помешает. Девушка однажды уже оставалась наедине с опасным человеком, и это закончилось для нее не очень хорошо, а сейчас история повторялась, но Ямады, чтобы спасти ее, рядом не было. - Я сюда ненадолго пришла, а теперь ухожу. Ты позволишь пройти? - У Соры ноги стали делаться ватными, но она решила не показывать своего страха и внешне очень спокойно направилась в коридор.

- Конечно. - Проговорил Такэо и сделал шаг назад, чтобы дать девушке покинуть комнату. Она вышла и, не останавливаясь, пошла по коридору к дальним комнатам. - А вы хотите еще к кому-то зайти?

- Что? - Сора обернулась и поняла, что идет в противоположную от выхода сторону. Она растерялась и раскраснелась. Судя по всему, Задира не собирался причинять ей вред и был удивлен, застав ее в комнате Соджиро. Надо было срочно придумать объяснение, причем такое, чтобы Такэо не захотел кому-нибудь об этом рассказать. Но у девушки как на зло в голове не спешила появиться ни одна хотя бы самая глупая мысль. Тогда Сора просто с наивной улыбкой на лице обошла его и направилась к выходу. Но Задира вдруг остановил ее:

- Накагава-сан, я, конечно, ничего и никому не скажу. Но вы могли бы мне объяснить, зачем приходили к Сэте-сан?

- Я исполняла просьбу отца. Но тебя это не касается. - Строго ответила Сора.

- Хорошо. – Неуверенно ответил Такэо. - Просто я подумал, может вы хотели что-то ему передать или узнать о его самочувствии?

- А что, есть повод о нем беспокоиться? – Надеясь, что Задира увидит в ее вопросе простое любопытство и не заметит, что голосе прозвучало волнение, спросила Сора.

- Выходит, Накагава-сама вам не говорил?

- Ты полагаешь, что у нас с отцом других тем для разговора не найдется, кроме как о Сэте-сан?

- Нет, - почесывая затылок, ответил Такэо, - просто Накагава-сама интересовался, почему Соджиро не пришел, когда все получали зарплату. Он беспокоился о нем. А сейчас я увидел вас здесь, вот и подумал...

- И что же случилось с Сэтой-сан? - Перебила его девушка, еле скрывая нахлынувшие эмоции.

Задира сначала немного растерялся. Он не знал, стоило ли говорить Соре о некрасивой выходке своего коллеги. Но девушка ждала ответа, а в ее глазах была тревога. Врать Такэо не любил и поэтому решил рассказать Соре все как было, тем более что господину Накагаве это уже известно.

- Моя комната находится дальше, поэтому сам я спал и не слышал криков. - Продолжал он, глядя на девушку, которая уже не скрывала своего волнения и слушала его, как будто речь шла о самом родном человеке, а не о простом, не имеющем для нее никакого значения грузчике. - Но мне утром рассказали, что у Соджиро совсем крыша съехала. Он кого-то прогонял, потом стал говорить, что чего-то не хотел, а когда к нему пришли соседи, так вообще начал истерично смеяться. Его Ямада-сама утихомирил. Вообще Сэта-сан неплохой парень, но ему совершенно нельзя пить. Мне до сих пор не по себе от его взгляда, когда он оправдывал убийцу. У некоторых даже сложилось мнение, что Сэта-сан тоже убивал, а возможно и продолжает. Если бы не то, что полиция допрашивала Ямаду-сама и тот не признал в описываемом убийце Сэту-сан, я бы поверил, что это он и есть.

- А, по-моему, они слишком много болтают, не думая. - Рассердилась Сора. - Мы живем здесь тихо, мирно. Чуть что случится - уже сенсация. Но он с детства странствует, много видел и слышал. Соджиро выше нас всех и способен понимать душу другого человека. Может быть, действительно есть причины, говорящие о том, что даже убийца заслуживает сострадания?

- Мацуока-сан тоже сказал что-то в этом роде. – Продолжая чесать затылок, согласился Такэо. – В любом случае никто не станет напоминать об этом инциденте. Господин Ямада лично просил меня об этом проследить.

- Это правильно. А где сейчас Сэта-сан?

- Я с ним сегодня еще не виделся. Если увижу, мне нужно сообщить ему, что вы заходили?

- Не стоит. – Раскрасневшись, ответила Сора. С этими словами она пошла по коридору к выходу и все еще растерянный Такэо не стал ей в этом препятствовать. Но когда девушка уже собралась шагнуть на веранду, вдруг неуверенно окликнул ее:

- Накагава-сан, простите, что осмелился заговорить об этом. Но, я рад… то есть … хорошо, что вы приходили проведать его и так отнеслись к его недавнему поведению.

- Хорошо? – Удивленно спросила Сора и остановилась.

- Правильно. Я поначалу злился на него. За его странные привычки и внешнюю самонадеянность. Настолько, что даже осмелился в вашем присутствии произнести то, чего не следовало. Но на самом деле он неплохой парень. По крайней мере пытается таким стать. И то, что его окружают сейчас такие люди как вы, ваш отец и Ямада-сама – очень хорошо. Знаю, потому что сам недавно был в сложной ситуации, и поддержка вашего отца и Ямады-сама спасли меня от неправильного выбора. То, каким путем пойдет Соджиро, во многом зависит от вас. Понимаете?

- Да, наверное. – Не зная, как реагировать на сказанное, растерянно ответила Сора.

- Спасибо за понимание! – Уважительно поклонившись, обрадованно воскликнул Такэо.

Сора, раскрасневшись еще сильнее, возразила, что не стоит так реагировать на ее ответ, и, дождавшись, когда Судзуки прекратит кланяться, попрощалась и спешно покинула общежитие.

Сэта и Фуджита молча сидели на траве, пытаясь услышать мелодию природы. Точнее, Соджиро пытался, а мальчишка ждал, когда это сонное молчание наконец-то закончится. Сэта сидел с закрытыми глазами и беззаботной улыбкой, а Фуджита смотрел на него, нахмурив брови и подперев рукой подбородок. Он терпеливо ждал, но ничего не происходило. Казалось, что Соджиро заснул и решил не просыпаться до самого вечера, а может быть и до утра. Но вскоре мальчишка не выдержал.

- Я не понимаю, для чего тебе это! Скука смертная! Надоело! Вставай! Давай лучше физически поупражняемся! - Звонко начал кричать Фуджита, толкая Сэту в плечо. - Чего молчишь? Я тебя сюда не для этого привел! Хватит медитировать!

- Ты думаешь, рядом с тобой это возможно? - Продолжая сидеть с закрытыми глазами, сказал Соджиро.

- А чего тогда сидишь? – Уже тише спросил Фуджита.

- Проверяю, сколько у тебя терпения.

- Из-за тебя оно лопнуло! – Мальчишка вдруг вскочил и топнул ногой.

- Тебя хватило ровно на десять минут. Ты не готов к тренировке. – С невозмутимым спокойствием и по-прежнему не открывая глаза, произнес Сэта.

- Откуда ты знаешь, сколько я ждал? Здесь часов нет. По мне, так вообще полдня прошло! – Фуджита использовал полную громкость своего звонкого голоса, но на Соджиро это не действовало.

- У каждого есть внутренние часы, надо просто научиться их слушать.

- Что за ерунда? Откуда у меня они могут взяться?

- Как думаешь, почему по утрам ты просыпаешься в одно и то же время, хотя тебя никто специально не будит?

- И в правду есть. - Фуджита сел на землю и почесал макушку. А потом взглянул на все еще спящего учителя и тяжело вздохнул. - Ну ладно, я постараюсь быть терпеливым. Сиди дальше.

Но Сэта не собирался дальше испытывать своего нетерпеливого ученика. Он уже выяснил о его характере все, что хотел. К тому же Фуджита все-таки смог проявить смирение. Это надо было поощрить.

- Это место действительно не уступает по красоте хрустальному озеру. Откуда ты про него знаешь? - Сэта открыл глаза и с наслаждением посмотрел на представшую перед ним природу. Поляна, на которой они сейчас сидели, располагалась недалеко за городом, но к ней не вела ни одна дорога или тропинка. Вокруг царила природная тишина, широколиственные клены и богатые листвой, массивные каштаны мило соседствовали с тонкоствольными каменными березками, где-то совсем недалеко протекала небольшая речушка. Сквозь лесное пение птиц и легкий шепот листвы было хорошо слышно ее веселое журчание. Воздух здесь был особенно сладостным от, необъяснимо почему, какой-то даже священной свежести. Соджиро чувствовал благодать и силу, наполнявшую это место. Недалеко стояла полуразваленная хижина очень простой, но совсем не похожей на традиционно японскую конструкции.

- Я здесь от всех прячусь, когда хочется побыть одному. Особенно здорово сюда от мальчишек убегать: они боятся этого места. - С важностью ответил Фуджита.

- Правда? Но я чувствую, что эта поляна излучает большой поток положительной энергии. Только от нее внутри что-то начало сопротивляться. Я такого еще никогда не испытывал.

- А хочешь, я расскажу тебе, кому принадлежала вон та хижина? - Фуджита кивнул головой в сторону полуразрушенного строения.

- С этим местом связана какая-то легенда?

- Сам ты легенда! Это настоящая история. Много лет назад здесь жил один воин-людоед. Я, правда, не помню, как его звали. Он был очень силен и мог носить за спиной длинный цуруги*, наверное, в три тебя высотой. Представляешь, сколько весило это оружие?

- Зато оно было неудобным, понижало быстроту и ловкость своего владельца.

- Не перебивай меня! - Возмутился мальчишка. Он кинул Сэте недовольный взгляд, а потом вновь придал своему лицу серьезность и с важностью в голосе продолжил. - Этот людоед был настолько сильным, что дрался, несмотря на тяжесть своего цуруги, очень искусно! За то и прославился. Но когда людоед начал стареть, то силы постепенно стали покидать его. Он захоронил свой длинный меч где-то на этой поляне и сказал, что, когда возродится в новой жизни, найдет и раскопает его. А пока людоед был еще жив, придумал для себя новый способ добычи еды. Он не мог привыкнуть к обычной пище и продолжал есть людей. К нему приходили самураи и отдавали свои новые мечи, чтобы тот опробовал их на живом человеке. Это было выгодно и воинам, не хотевшим рисковать, и людоеду, могущему продолжать убивать и вдобавок получать за это деньги. Он брал не опробованный меч и выходил с ним ночью на перекресток, дожидаясь подходящей жертвы. После убийства, людоед приносил тело к себе в хижину и съедал. А после, если меч оказывался хорошим, то он раскалывал кости погибшего и складывал в большой кувшин, всегда стоявший у порога. Приходивший за своим мечом самурай видел кости и так узнавал, что его новое оружие превосходно. За кувшином должен был лежать этот меч. Воин хоронил кости убитого и забирал оружие, не встречаясь с людоедом. Но если меч оказывался плохим, то людоед сжигал кости и высыпал золу в кучу на поляне, воткнув в середину неудачное оружие. Так он очищал его владельца от позора.

- Какая оригинальная версия тамэси-гири*. - Задумчиво произнес Соджиро, смотря на хижину людоеда.

Подобная история у нормального ребенка действительно должна была вызывать страх, и не удивительно, что мальчишки боялись здесь появляться. Но Фуджита не только с наслаждением повествовал о людоеде, а еще и разразился громким смехом, когда Сэта заговорил об обряде «убийства на перекрестке дорог». Соджиро недоуменно уставился на своего неадекватного ученика и не знал, что сказать. А тот, словно вновь услышав пение голодного желудка учителя, катался по земле.

- Ты пра...пла...ну... - ха-ха-ха! - Заливался Фуджита.

- Ну, хватит. Успокойся. – Придав своему голосу строгость, приказал Сэта. - Не понимаю, что могло вызвать у тебя такую истерику.

- Да то, что ты мне поверил! - Еле выговорил мальчик, стуча рукой по ярко-зеленой траве. - У тебя такая рожа была!

История о людоеде оказалась выдумкой, и хитрый лис вновь обвел Тэнкэна вокруг пальца. Но Соджиро это понравилось. У мальчишки неплохо работала фантазия, и его рассказ был очень правдоподобным, а задорный смех грел душу Соджиро, тоже на несколько минут превратившегося в ребенка.

Когда Фуджита пришел в себя, Сэта достал из пакета булочки и угостил его. Мальчик буквально выхватил вкусную выпечку из рук и стал жадно ее откусывать и жевать.

- Хорошие манеры так же говорят о мастерстве бойца. - Улыбаясь, произнес Соджиро и тоже собрался попробовать булочку.

- А чего здесь плохого? Я же сейчас хорошо себя чувствую, значит, и манера у меня хорошая. - Проговорил мальчишка набитым до краев ртом. - Хочешь, расскажу, кто на самом деле жил в этой хижине?

- Прожуй сначала, знаток самурайских манер и традиций.

- Здесь жил русский отшельник. – Не обратив внимания на просьбу учителя, произнес Фуджита. - Ты ведь знаешь, кто такие русские?

- Никогда с ними не встречался, но знаю.

- Он приехал сюда несколько веков назад и построил эту избу. Говорят, что он был монахом, но не таким, как наши, и драться совсем не умел. Этот отшельник жил здесь несколько лет, помогая людям мудрыми советами и врачеванием. Он проповедовал какое-то иностранное учение, и некоторые даже приняли его. Но потом на монаха напало несколько самураев, потребовавших, чтобы он поклялся больше никогда и никому не рассказывать о своих убеждениях. Но тот отказался и был убит.

- Был иностранцем, не умевшим драться, но поступил, как настоящий воин. – У Соджиро невольно проснулось уважение к этому давно умершему монаху. Хотя физически этот человек, вероятно, был слаб, он оказался намного сильнее Тэнкэна в том, чего тот не мог достичь до сих пор. Монах был тверд и непоколебим в своих убеждениях, а значит, победил, несмотря на то что погиб. К тому же он не боялся смерти и самураев, которые принесли ее ему. Зато самураи испугались одинокого монаха и его силы духа. От того и хотели ее сломить, а проиграв, убили ее носителя.

- Вот мальчишки и боятся здесь появляться. – Продолжал объяснять Фуджита. - Они не хотят встретиться с его призраком и думают, что это место проклято.

- Нет. Скорее всего, наоборот. Этот монах совершал здесь священные обряды такой чистоты и силы, что их благоприятная энергия до сих пор присутствует.

- Как ты это определяешь? - Удивленно спросил Фуджита, протягивая руку к пакету за второй булочкой.

- Чувствую. Ты ведь тоже приходишь сюда, когда становится тяжело, и, побыв немного на этой поляне, наверняка ощущаешь облегчение?

- Ага. Значит, я тоже чувствую эту энергию?

- Ее все чувствуют, но не каждый понимает. Мне странно от того, что я одновременно ощущаю и радостную легкость, и раздражение. Со мной такое впервые.

- А мне здесь легко и спокойно, ничего не мучает, все беды вмиг забываются. Даже смерть родителей перестает вызывать печаль. Я, конечно, всегда скучаю по ним, но здесь эта тоска делается другой. – Мальчик задумчиво замолчал, но вскоре его глаза вновь оживились. - А знаешь, что у русских круглый год зима и по дорогам ходят медведи-великаны? Я слышал, что русские богатыри могут одним пальцем свалить такого зверя.

- Это выдумка. – Удивляясь, что у Фуджиты такое сказочное представление о русских, с улыбкой ответил Соджиро. - Они обычные люди, такие же, как и мы, просто с другой внешностью и культурой.

- Как Сора-сан? А она - русская?

- Нет. Она - японка, но родилась в Англии.

- А кто такой Исида Мицунари?

- Где ты услышал это имя?

- Один идиот произнес. – Сомкнув руки на груди, обиженно заворчал Фуджита. - Я спросил его, кто это, а он не захотел объяснять. Ты знаешь, кем был этот Исида-сама?

- Да. Он был самурайским полководцем, жившим в период Сэнгоку. Исида являлся хорошим стратегом, разрабатывал блестяще планы по захвату замков, принеся этим своему сюзерену Хидэёси множество важных побед. Отличался такими качествами, как справедливость и пунктуальность. Был талантливым математиком и поэтому в мирное время успешно справлялся с должностью администратора и финансиста. После смерти сюзерена вступил в конфликт с Токугавой Иэясу, хотевшим захватить власть в стране. Возглавив войска «западной коалиции», Исида принял участие в битве на равнине Сэкигахара, но Токугава оказался сильнее.

- И что с ним стало? Он умер на поле боя? – Взволнованно спросил мальчишка.

- Нет. Исиду казнили в Киото по приказу Токугавы, приговорившего его к одной из самых жестоких форм...

- Ясно, понял, не продолжай.

- Сочинитель историй о людоедах не может слушать об обычной казни? – Сэта не ожидал, что мальчишка так отреагирует. Он ведь живет среди бандитов, а значит, должен был привыкнуть к жестокости.

- Сам сказал, что она была одной из самых жестоких. К тому же, моя история - выдумка, а это - реальный человек.

- Мальчик, которому ты сегодня собирался вывернуть руку, тоже был реальным человеком.

- А если, к примеру, ты должен убить, чтобы отомстить. В этом случае убийство имеет оправдание?

«Как я посмел назвать себя учителем Фуджиты, если не могу ответить на этот вопрос?» - подумал Сэта, смотря на ждущего ответа мальчишку. Было ясно, что Фуджита спросил об этом не из простого любопытства. Возможно, он решил отомстить старикам за то, что они использовали его, но детское сердце, почувствовав опасность, начало сопротивляться, не давая заснуть пока еще живой совести. Фуджите нужен был ответ, но не меньше в нем нуждался и Соджиро. Сказать себе: «я – садовник» - это одно, а быть убежденным, что это действительно так, и что когда цветы вырастут, то будут радовать сердце – это совсем другое. Ведь бывают ситуации, когда приходится выбирать между жизнью и смертью. И тогда, приняв жизнь, неизбежно даруешь кому-то смерть. Если бы в тот самый страшный день со свинцовыми облаками маленький Соджиро не послушал призрака ветра и не принял его истины, то не мучился бы сейчас. Но и не жил бы. Закон выживания о сильных и слабых спас ему жизнь, а значит, принес благо. А какую пользу дало принятие новой истины? Сплошные беды и неудобства. Единственное, что удерживало Сэту от возвращения к прежним убеждениям – это дар, которым его наградили первые хрупкие цветки – способность слышать внутренний голос и ощущать свободу. Проблемы сгущались, зажимая Соджиро со всех сторон, а он легко вдыхал сладкий, свежий воздух и мог искренне радоваться тому, что светит солнце, вокруг поют птицы, трава зеленая, речка чистая, и рядом сидит маленький человечек, имеющий шанс никогда не узнать, как поет меч в руке, разрезая плоть и кости, разделяя голову и шею, превращая жизнь в смерть. Возможно, то, что Соджиро не хотел убивать, было его слабостью. Но почему-то она награждала его спокойствием и способностью достигнуть того, что раньше казалось запредельным. Во всяком случае, чтобы найти ответ, Тэнкэну необходимо пройти начатый им путь, и ощутить себя настоящим садовником. Только тогда он сможет сказать: «Да. Убийство – это преступление, и не существует ни одной причины, способной его оправдать». Или же наоборот: «убивая тех, кто недостоин жизни, ты очищаешь землю и приносишь ей благо». Но Фуджита требовал ответа сейчас.

- Скажи, какие эмоции у тебя вызвал рассказ о казни Исиды Мицунари? – Спросил Сэта.

- Но этот человек прожил достойную жизнь! – Возразил Мальчик.

- Захватывал замки и убивал людей. Он ничем не отличался от Токугавы Иэясу. Разве, что тот оказался его сильнее.

- Значит, я глупый, раз не захотел узнать, как его казнили?

- Нет. Ты увидел самое главное: убийство - всегда остается убийством. И не важно, какова его причина.

- Значит, у него нет оправдания?

- Что такое оправдание?

- Ну... это когда... я не знаю, сам лучше скажи.

- Если я сейчас отвечу за тебя, то ты усвоишь это так же, как и то, что не стоило калечить мальчишку. Посиди и подумай. У нас ведь полно времени.

- Не сказал бы. – Заворчал Фуджита. - Мне скоро надо будет к Кобаяши возвращаться, а мы так и не начали тренировку.

- Ты не сможешь ничего достичь, если будешь хоть в чем-то сомневаться. Вопрос, который ты мне задал, очень важный. Я буду ждать тебя у реки. – Соджиро встал и пошел вглубь леса на поиски журчащей воды, оставив мальчика наедине со своими размышлениями.

Фуджита упал на траву и закрыл глаза, пытаясь сосредоточиться на понятии «оправдание». Он начал думать о том, когда к нему прибегают и почему. Оказалось, что слово, которое мальчик произносил, не задумываясь, не так уж и просто объяснить. Фуджита перевернулся на живот и, подперев голову руками, задумчиво уставился на прожившую ни одно столетие избу.

Сэта тем временем отыскал речку и стал ждать мальчишку, сидя возле прохладной воды и слушая ее мелодию. Сквозь высокую листву кое-где пробивались лучи обеденного солнца и разливались косыми молниями в прозрачном речном потоке. На дне реки лежали гладкие, плоские камни, и из-за этого она была похожа на вымощенную дорогу. Вот только никто по ней не ходил, и лишь иногда проплывали опавшие зеленые листья, словно корабли, не имеющие ни цели, ни смысла. Они неслись навстречу неизбежному, подчиняясь бурному потоку, ударяясь краями о выпирающие камни и неравномерные волны. Сэте вдруг подумалось, что он, как и эти листья, отправился в путь, полностью подчинившись новой истине, чтобы узнать, что ожидает его в конце. Проблемы, как волны, не щадили его и пытались затопить, а он все равно бессмысленно всплывал и двигался дальше. Но вдруг на одном из листьев Соджиро заметил маленького муравья, который испуганно метался по зеленой поверхности, пытаясь выбраться, но его окружала вода. «Неужели у этого создания нет выхода?» - Подумал Тэнкэн, видя, что сейчас листик захлестнет волна, и букашка погибнет. Но неожиданно кораблик зацепился за свисающую над водой травинку, и муравей выбрался по ней на берег. Лист немного постоял на месте и вновь поплыл, ища, кому еще может понадобиться его помощь.

- Я понял! Понял! – Послышался сзади звонкий голос бегущего мальчика. Фуджита нашел Соджиро и запрыгнул ему на спину.

- Так что же такое оправдание? – Спросил Сэта, поднимаясь с земли вместе с усевшимся ему на плечи учеником, и пошел к поляне. Мальчик обхватил руками голову Соджиро и радостно произнес:

- Все очень просто! Оправдание – это объяснение, которое разрешает совершить тебе какой-нибудь плохой поступок или избежать наказания.

- То есть оправдываются только те, кто совершил что-нибудь преступное или кажущееся таковым для других?

- Да. – Произнес Фуджита, уклонившись от ветки, оказавшейся как раз на уровне его лица.

- А если ты не виновен, то нужно ли оправдывать себя? – Одновременно задавая этот вопрос и себе, спросил Сэта.

- Для чего? Правильные поступки не нуждаются ни в объяснении, ни в разрешении.

- Вот ты и ответил на свой вопрос. – Сказал Соджиро, опуская Фуджиту на траву, покрывавшую поляну.

- Значит, если я ищу оправдание убийству, то оно в итоге все равно является преступлением?

- Слушай свой внутренний голос, и тогда ты не ошибешься. Если он чего-то тебе не позволяет или заставляет сомневаться, то лучше откажись от не нравящейся ему затеи. Даже в случае, когда твой разум сочтет такой поступок глупым, в будущем ты поймешь, что это не так, и тебя не будет мучить совесть.

В глазах мальчика вспыхнул радостный огонек, но потом пламя заколыхалось, как от порыва тревожного ветра, и Фуджита опустил голову.

- Сэта-сан, я всю ночь кое о чем думал. - Потеряв уверенность в голосе, проговорил он. - А ты позволишь мне уйти с тобой? Ты ведь вскоре продолжишь странствие. Я тоже хочу увидеть всю Японию. Пожалуйста.

Сэте такая мысль сразу пришла в голову, когда он в первый раз увидел мальчика. Но в тот же миг эта идея и была отвергнута, поскольку Тэнкэн все еще существовал, и за ним гнались ненасытные псы закона с неприятными, сверлящими глазами. Фуджита с надеждой смотрел на Сэту, но тот не мог ответить ему согласием, хотя и сам был бы рад разделить свое странствие с хитрым лисенком.

- Фуджита, у тебя другая судьба. – Ответил Соджиро. - Зачем лишать себя того, чего ты так долго ждал? Если ты уйдешь со мной, то не будешь иметь ни дома, ни семьи. А освоив все мои уроки, поймешь, что я - плохой и недостойный учитель, и начнешь жалеть о своем выборе. Но оставшись с Сорой и господином Накагавой, ты обретешь отца и сестру, пойдешь в школу и станешь достойным человеком.

- Не решай за меня мою судьбу! - Обидевшись на скрытно сделанный отказ, сердито ответил Фуджита. - К тому же, что такое отец, я знаю, а о сестре вообще никогда не мечтал. Ты действительно плохой учитель, раз не можешь понять, чего я на самом деле хочу.

- Если ты переживаешь, что я не успею обучить тебя всему, то не беспокойся. Конечно, для настоящей учебы нужны годы, но на самом деле человек может совершенствоваться и самостоятельно. Я дам тебе необходимую основу, а дальше ты сможешь идти сам. Фуджита, ты очень способный ученик, тебе просто не хватает терпения и самоконтроля. Но это возрастное. Если будешь себя тренировать, то вскоре научишься управлять своими эмоциями.

- Ты настоящий дурак! - Неожиданно расплакавшись, закричал мальчик и, обняв Сэту, уткнулся ему в живот мокрым от набежавших слез лицом. - Мне не дзю-дзюцу нужно, а брат! Я даже мстить никому не буду, и терпению научусь, только возьми меня с собой!

Фуджита плакал, не отпуская Соджиро, а тот стоял, не зная, как поступить. Он бы и сам с удовольствием расплакался, но это бы смотрелось очень глупо. Сэта прошелся ладонью по волосам мальчишки и грустно посмотрел на него. Мысль о продолжении пути ни на секунду не покидала Соджиро, но осознание этого пришло только сейчас. Жадно впитывая подсказки, Тэнкэн рискнул сблизиться с их носителями и попал в ловушку. Он привязался к двум прекрасным, чистым существам и понял, что не сможет теперь с ними легко расстаться.

- Фуджита, послушай, тебе сейчас кажется, что я неправ... – Соджиро попытался успокоить мальчишку, но тот резко перебил его.

- Ты предатель! И не оправдывай себя! - Он стал бить Сэту кулаками и говорить, что ненавидит маньяка, секретного агента и извращенца, а потом злостно посмотрел ему в глаза и побежал к полуразваленной хижине.

Сэта немного постоял, переваривая то, что только что услышал, и подошел к мальчику. Фуджита сидел внутри избушки, молча смотря на заросший травой пол, и нервно шмыгал носом.

- Знаешь, я очень хотел бы взять тебя с собой, но не могу. - Произнес Сэта, садясь рядом с обиженным мальчишкой.

- Почему не можешь? Почему все время не договариваешь правду? Почему не доверяешь мне? Я не Кобаяши, и даже не мой отец. Хотя ты ведь его все равно не знал.

- А кем был твой отец?

- А кем был твой? - Фуджита вытер нос рукавом и взял в руку сухую веточку, лежавшую рядом.

- Знаю, ты сейчас меня не поймешь, но я все равно отвечу. Я не доверяю не тебе, а себе, и мне странно, что ты и Сора хотите, чтобы я остался.

Фуджита промолчал, задумчиво рассматривая серую, корявую ветку, и сначала решил слегка согнуть ее, чтобы услышать сухой треск, но остановился и аккуратно положил на траву.

- А когда ты начнешь доверять себе, то вернешься к нам? - Спросил он, наконец-то взглянув на Соджиро.

- Если будите меня ждать. - Ответил Сэта, понимая, что в словах Фуджиты он только что нашел выход. Когда уходишь в другую комнату, не обязательно закрывать за собой дверь. Возможно, ты вышел, только чтобы что-нибудь взять и вернуться назад.

Глаза Фуджиты вновь радостно заблестели, и он, поднявшись с места, побежал к середине поляны с криками, чтобы Соджиро последовал за ним.

- Все, теперь ты мой брат, а значит, будешь просто обязан вернуться! - Звонко произнес мальчик, когда Сэта подошел к нему.

- У меня никогда не было такого любящего братишки.

- И у меня тоже! Пойдем отсюда. Мне надо к Кобаяши возвращаться, а ты должен поговорить с Сорой. Когда вы с ней сегодня столкнулись, она выглядела расстроенной и сердитой. Наверное, Сора тоже на тебя обижена за то, что ты собираешься уйти. Объясни ей все, и она поймет. Я ведь понял.

*Цуруги - это прямой обоюдоострый меч.

*Тамэси-гири — обряд для тестирования нового меча перерубанием соломенных снопов, бамбука, самурайских шлемов, на трупах казнённых людей. Но так же существовала практика опробования меча на случайном прохожем. Самурай выходил ночью на перекресток и разрубал мечем первого, кто ему встретится.

Глава 11

Они пошли обратно в город. Мальчишка вновь продолжил свои увлекательные лекции, а Соджиро, как и тогда, стал внимательно его слушать, не переставая удивляться познаниям маленького лисенка. Но вдруг почувствовалось чье-то неприятное присутствие. Вспомнился полицейский с тяжелым, сверлящим взглядом. Похоже, он шел им навстречу, и вот-вот мог с ними столкнуться.

- Фуджита, немедленно отойди от меня и сделай вид, что не знаешь, кто я! - Резко перебив звонкую речь мальчишки, произнес Тэнкэн.

Фуджита удивился странному приказу, но послушно его исполнил, замолчав и отойдя немного в сторону. Соджиро тоже отошел на шаг и, не глядя на растерянного мальчишку, собрался зайти в находящийся рядом ресторанчик, но не успел. Из-за угла одного из зданий действительно показался знакомый полицейский. Он заметил Тэнкэна и направился к нему. Сэта хотел сказать Фуджите, чтобы тот вообще ушел, но понимал, что уже поздно. К тому же мальчик почему-то замер и смотрел на приближающегося человека так, словно очень хорошо знал и боялся его.

- Не ожидал встретить вас здесь. - Весело произнес Номура, подойдя к Соджиро, потом улыбнулся и посмотрел на Фуджиту. - Это и есть ваш братишка? Славный мальчик. - С этими словами полицейский приблизился к Фуджите и поднес ладонь к его голове, чтобы взъерошить волосы, но мальчишка ненавистно посмотрел ему в глаза и резко отодвинул его руку. - А парнишка с характером. - Сверля взглядом своего непокорного подчиненного, продолжил говорить Номура. - Видно, что когда вырастит, то действительно станет или бравым полицейским, или возглавит какую-нибудь мафиозную группировку. Как его зовут?

- Этого попрошайку? Спросите у него сами. - Улыбаясь, ответил Соджиро. - Идет за мной всю дорогу, выпрашивая деньги.

- Дети. Слоняются от безделья и донимают прохожих. - Роан посмотрел на Сэту и, заметив его улыбку, очень этому обрадовался. Тэнкэн нервничал, а значит, терял преимущество. Оставалось лишь спровадить Фуджиту, и можно будет начать операцию по захвату опасного преступника. Номура вновь перевел взгляд на мальчика и, хитро прищурив глаза, намекнул ему. - У тебя что, родителей нет? Они, наверное, сейчас работают, чтобы тебя на ноги поставить, а ты бездельничаешь. Беги отсюда, пока не арестовал за попрошайничество. Тебе тогда от отца, наверное, хорошо влетит.

- Я маленький, меня нельзя арестовывать. - Смело ответил Фуджита. - Денег дай, тогда уйду.

- Держи за свою наглость. - Достав деньги из кармана и отдав их мальчику, произнес Роан. - Люблю таких детей. За ними, а не за слюнтяями, ходящими за ручку с мамой, наше будущее.

Мальчишка, не глядя на Сэту, забрал деньги и побежал в сторону своего дома, скрывшись в толпе прохожих. От этого волнение у Соджиро начало проходить.

«Фуджита так смотрел на этого полицейского, будто хорошо его знает. – Подумал в этот момент Сэта. – И вряд ли как слугу закона, иначе бы не повел себя с ним так нагло. Похоже, этот человек не чист на руку и связан с Кобаяши. Это объясняет, почему он не сразился со мной при первой нашей встречи. Да. Два полицейских той ночью сначала следили за ним, и уже после пошли за мной. Поэтому их и убили. Он убил. Возможно, я сейчас ошибаюсь, но это стоит проверить».

- Может быть, прекратим этот маскарад. - Произнес Тэнкэн, убрав улыбку и хитро посмотрев полицейскому в глаза. - Мы ведь оба знаем мысли друг друга.

- Смелый ход. – С довольной веселостью ответил Номура. - Хотя, глупо было полагать, что я вновь стал бы ломать комедию и отпустил тебя. Наручники сам оденешь, или мне помочь?

- Знаешь, я понял, почему ты тогда позволил мне уйти. Вот только не знаю, какую именно сделку ты проворачивал и сколько за нее получил. На что деньги тратишь? На личное обогащение или строишь планы по перевороту в стране? - Соджиро хитро улыбнулся и внимательно проследил за реакцией полицейского. Тот пытался быть спокойным, но его задрожавший взгляд и на мгновение сузившиеся зрачки выдавали его волнение, а значит Сэта оказался прав.

Роан же вспомнил свой недавний разговор со странным незнакомцем, с которым встретился у гостиницы, и решил, что Тэнкэну действительно многое известно, и именно от того неприятного господина. А значит, можно раскрыть карты и действовать прямо.

- Надеешься, что возьму тебя в долю? – С разочарованием произнес полицейский. - У тебя навязчивая идея создать новый политический порядок. Настали другие времена, и тебе в них не место.

- Забавно слышать это от человека, не знающего даже, где его собственное место. Скажи, каково служить сразу двум господам?

- Весело и удобно. А главное, что я никого из них не кинул, трусливо убежав в самый ответственный момент. - Напомнив Соджиро о предательстве учителя, ехидно ответил Роан.

- Может быть, тогда выпьем сакэ за твою героическую верность? Только ты угощаешь, я на мели. Или пригласим твоих друзей-полицейских? Пусть помянут троих несчастных, которых я так жестоко убил. Интересно, а где я спрятал тело третьего бедолаги? Представляешь, всю ночь пытался вспомнить, но не смог. Видимо, вместе с совестью и память теряется. Ты как думаешь?

Номура мысленно приподнял гарду большим пальцем левой руки, выдвигая лезвие вперед, и дернул правую руку к рукояти, но на деле этого не осуществил, потому что сгорал от желания убить наглого мальчишку, посмевшего копаться в его совести. Тэнкэн добивался своего, каждым словом выводя Роана из равновесия, и начинать сейчас бой было бы большим безрассудством со стороны полицейского. Сначала нужно было найти, чем задеть Соджиро, но у этого скользкого, как угорь, хитреца не было ни одного уязвимого места, кроме предательства Шишио Макото. Тем не менее, упоминание об этом не произвело нужного эффекта. И Сэта во время разговора принимал какое угодно выражение лица, но только не злость или подавленность. В начале в его голосе звучала торжественность и в глазах сиял восторг, потом мимика резко изобразила смущение, потом сочувствие, а в конце Сожиро выглядел искренне растерянным от того, что не помнил, куда спрятал тело убитого. И он так естественно изображал каждую из этих эмоций, что если бы Роан не понимал, что все это мастерская игра и сарказм, то даже бы поверил в его наивность и растерянность.

- Я думаю, что вскоре потеряется и свобода. – Стараясь выглядеть спокойным, скучающе ответил Роан.

- Правда? И кто же у меня ее отнимет?

- А ты боишься ее потерять? Неужели предательство имеет такой сладкий вкус, что ты в честь этого оставил в живых трех сбесившихся от жира глупцов? - Добавив к словам свой холодный, пронизывающий взгляд, спросил Роан. Он и не предполагал, что для Тэнкэна таким болезненным окажется напоминание о тех богачах, один из которых все-таки умер. Сэта вдруг заметил, что теплый ветерок все это время кружил возле него, прячась под широкие рукава кимоно и штанины хакама. Огонек ненависти к своему другу детства блеснул в глазах Тэнкэна и порадовал Роана. Но тот неправильно понял замешательство Соджиро и решил, что оно происходило от сожаления, что остальные ничтожества остались живы.

- Похоже, - продолжил Номура, - без своего учителя ты не способен даже пьяных обывателей вразумить, а тем более сразиться с кем-то действительно знающим, для чего воткнут меч за пояс. Улыбаешься? Зря, я ведь понял, для чего ты надеваешь эту маску.

«Я знаю о тебе все, а значит, имею сто процентов победы над тобой» - говорил Роан своей фразой, но Сэта из-за этого наоборот успокоился, поскольку даже сам не до конца понимал, почему улыбается в такие моменты. Он просто смирился со своей оригинальной привычкой и позволял ей жить, приводя всех вокруг в забавное замешательство. И если стоящий перед ним полицейский говорил, что понял природу улыбки Тэнкэна, то он являлся настоящим глупцом.

- Правда? – Весело спросил Сэта. - Поделись со мной, может быть, я, наконец, пойму, зачем это делаю?

- А ты настолько слаб, что даже неспособен сам себя понять?

- Думаешь, подхожу ли я для роли правой руки в осуществлении политического переворота? Скажи, что тебе больше не нравится: то, что Япония отказалась от своей природы, или же то, что позволяет гайдзинам указывать нам, что делать? Ты не похож на алчного глупца, рискующего лишь для обогащения. Тобой правит или идея, или отчаяние. Поделись со мной, и может быть, я смогу оказать тебе услугу. Мы ведь с тобой родственные души, и нам незачем враждовать.

Номура знал, что Тэнкэн обладал талантом раскрывать самые заветные цели и желания людей, но когда сам попался в ловушку, то почувствовал, что не хочет этому сопротивляться. Лукавая улыбка и хитрый блеск в глазах Соджиро заворожили своего пленника и приказали убрать левую руку подальше от гарды. Номура послушно подчинился и понял, что не только не нападет и отпустит Сэту, но и предложит ему убежище. И он бы так и сделал, если б не вспомнил, что Тэнкэн предал своего учителя.

- У тебя нет чести. Неужели ты думаешь, что я захочу иметь дело с предателем?

- Рыбак рыбака видит издалека, не так ли? Но, если ты говоришь о Шишио-сама, то я храню память о нем и сожалею, что он погиб, сразившись с Баттосаем. Я единственный, кто не потерял свободу и могу воплотить в жизнь идею человека, которому был всегда предан. И даже Баттосай мне теперь не помеха, я ведь знаю его слабости. Сказать, в чем заключается главная из них?

- В том, что он тебя не убил?

- Это было лишь следствием его слабости. А причину знаю только я.

- Говоришь, что Баттосай слаб, а сам проиграл ему.

- Тот, кто не проиграл в своей жизни ни одного сражения, не может называться хорошим воином. Я никогда не любил иметь дел с людьми, не отличающимися решительностью. Даю время до заката. Когда определишься с тем, кто ты: раб продажных политиков или воин, имеющий возможность воплотить в жизнь благородную идею - приходи к хрустальному озеру. Я буду там. - Сэта сделал шаг вперед, желая уйти, но Роан так же шагнул к нему, не желая отпускать.

- Поспешность грозит ошибкой, а в данном случае смертельной. Произнес Тэнкэн. - Ты, как и я, не боишься смерти. Но зачем лишать себя возможности осуществить то, для чего пришел в этот мир, бессмысленно расставшись сейчас с жизнью?

- Не будь таким самонадеянным. - Ответил Номура, ощущая, что азарт побеждает над любопытством.

- Знаешь, сколько раз я слышал эту фразу, а потом наслаждался тем, как произносившие ее глупцы смотрят на меня теряющими жизнь глазами? Я не собираюсь драться с тобой сейчас, поскольку кругом ходят люди и могут превратиться в невольных свидетелей. Толпа - это страшная сила, и мне нелегко будет от нее уйти. Но я смогу это сделать, зато тебя даже в случае твоей победы все равно по голове не погладят за то, что бравый полицейский подвергнул опасности жизни невинных горожан. Я всегда держу слово. Если вечером у озера ты дашь мне отрицательный ответ, то мы сразимся и выясним, кто из нас сильнее.

- Интересно, когда ты умирать будешь, то оставишь свою улыбку или, как сопливый мальчишка, искорежишься от боли?

Но Соджиро ничего не ответил и, пройдя вперед, скрылся в толпе.

Зайдя за угол дома, он нашел Фуджиту и взглядом приказал идти за собой. Мальчишка, все это время следивший за учителем и Номурой, просто сгорал от любопытства и поэтому с удовольствием его послушал. Номура тоже наверняка знал, что Фуджита был рядом, но пошел в противоположную сторону от Тэнкэна, чтобы тот не подумал, что он его преследует. Ведь Роан еще не решил, кем станет для него Соджиро: союзником или врагом. Поэтому рисковать не следовало. Все равно Сэта никуда не уйдет и встретится с ним вечером у хрустального озера.

- Этот человек знает, что ты за нами наблюдал. - Произнес Соджиро, когда нашел безопасное для разговора место и дождался мальчика.

- Я плохо маскируюсь?

- Он, как и я, чувствовал твое присутствие.

- Какие-то вы все чересчур чувствительные! - Заворчал мальчик. - Откуда ты знаешь Номуру Роана?

- Так вот как его зовут! Я вызвал его на бой, даже не узнав имени. Совсем перестал себя уважать. Что тебе еще про него известно?

- Ты, конечно, мой брат и учитель, а Роан - гад последний, но я однажды дал ему слово молчать. Поэтому сам догадывайся, что мне про него известно.

- То, что он связан с Кобаяши и убил полицейских, я и так знаю, но допрашивать о подробностях тебя не буду. Не хочу прививать своему ученику подлость и предательство. Что ты понял, наблюдая за нашим разговором?

- Опять мне не доверяешь? - Обиженно крикнул Фуджита. - Я вообще ничего не понял. А теперь еще и боюсь за тебя. Ты, правда, собрался с ним драться?

- Все зависит от его решения. Насчет доверия, я просто хотел узнать, обладает ли мой братишка сообразительностью, но ты даже о моих намерениях догадаться не в состоянии.

- Соджиро, Роан очень опасный противник, и у него есть меч! Ты думаешь, что сможешь противостоять ему со своим кинжалом?

- Видел мой танто? Большинство приемов дзю-дзюцу направлены как раз на борьбу с противником, у которого есть длинный меч, а у тебя либо ничего, либо танто, либо еще какое-нибудь похожее оружие. Не волнуйся, я в состоянии справиться с Роаном. И еще я придумал, как освободить тебя.

- Зря ты все это затеял. Я и сам смогу себя освободить. Лучше не вмешивайся.

- Ты - не единственная причина, по которой я собираюсь сразиться с Номурой. У меня с ним личные счеты. Но, возможно, он окажется глупее, чем я думаю, и предложит мне сотрудничество.

- И тогда боя не будет?

- Говорил, что спешишь к Кобаяши, а сам болтаешь здесь со мной. Вечером увидимся. Ты же будешь заказы разносить?

- У меня выходных не бывает, только если карета случайно собьет. - С этими словами Фуджита отправился к подельникам старика Кобаяши, а Сэта пошел к дому господина Накагава.

Аккуратный, неприметный домик, уютно расположившийся на одной из шумных улиц городка, скрывался под тенью высоких, толсто ствольных буков, чьи массивные корни, как множество тучных, кривых пальцев впивались в землю и вытягивали из нее все, что она хранила в своих потаенных недрах. Мальчик отворил скрипучую калитку, прошел по тщательно убранному двору, на который, казалось, не смел упасть ни один случайно унесенный ветром листок, и без стука вошел в дом. Хоть снаружи он и казался небольшим, внутри было довольно просторно. И, благодаря широким ветвям могучих буков, покрывавших его и большую часть двора, в нем было прохладно.

На циновке сидел здоровый, очень тучный человек и ел просто сваренный рис. Из соседней комнаты доносились веселые мужские голоса. Фуджита хорошо знал каждого, кто был сейчас в доме, и пришел к сумотори*, чтобы получить от него деньги и передать послание от старика. Он мог бы это сделать еще утром перед тем, как уходил к Соджиро, но на тот момент в доме была лишь сестра сумотори. По правилам, если Фуджите давали послание, то он должен был передать его лично тому человеку, которому оно предназначалось, поэтому мальчишка спросил женщину, когда вернется ее брат, и спокойно пошел к Сэте. Фуджите было известно, что опоздание грозит ему наказанием, но он не мог упустить шанс потренироваться с Сэтой и поговорить с ним о таких важных вещах, как месть, оправдание и совместное путешествие. И уж тем более он не мог пропустить его встречу с Номурой Роаном!

После, направляясь к Сумотори, Фуджита надеялся, что сможет придумать весомое объяснение своему опозданию. Он прокручивал в голове разные варианты ответов и того, как при этом будет себя вести, с какой интонацией отвечать. Но сейчас, уже стоя перед этим большим и страшным человеком, Фуджита понял, что все его оправдания будут слишком неправдоподобными и наказания не миновать. В лучшем случае, можно признать свою вину и тем самым смягчить последствия.

- Где ты все это время пропадал? - Уставившись своими узкими глазками на мальчишку, спросил тучный человек.

- Я вчера только в постели пластом лежал, а сегодня уже работаю. Думаешь, мне легко по городу с тяжелым мешком таскаться? - Заворчал Фуджита. – К тому же заказов много накопилось. Вот и не успел. - Он мог, как и решил секунду назад, признаться, что бездельничал, но его язык от страха сам повернул не в ту сторону.

Сумотори не показал, что его это разгневало. Он просто переключил свой взгляд на чашку с рисом и продолжил свой обед.

- Много не пей! - Донесся голос из соседней комнаты, и мальчик сразу узнал его владельца. Это был человек по кличке Весельчак. Он являлся большим оптимистом, и даже когда ему в наказание за проступок отрезали палец, нашел в этом плюс: меньше пальцев отрежут в следующий раз. - Нам еще работенка предстоит.

- До полуночи протрезвею! - Ответил другой человек, не имевший никаких особенностей. У него даже кличка была невзрачная — Серый.

«Кого-то собрались грабить?» - Подумал Фуджита, ожидая, когда сумотори вновь соизволит к нему обратиться.

- А почему, - ставя чашку на пол, лениво произнес борец, - с пустыми руками пришел?

- Дедушка Кобаяши сказал, что пока никакого товара не будет. Один из клиентов попал в участок. Хозяин, конечно, все уладит, но в мерах предосторожности на несколько дней надо затихнуть.

- А себя тебе не жалко? - Опять донесся голос из соседней комнаты. - Он на нас в полицию доложить решил.

Сумотори повернул немного голову влево, как будто прислушиваясь к сидевшим в соседней комнате людям. Те продолжали разговор, но он уже начинал приобретать оттенок спора.

- Вы там тише и спокойнее беседуйте. - Крикнул борец, обращаясь к своим гостям, а потом опять посмотрел на Фуджиту. - Ты принес неприятную новость. Подойди ко мне.

Мальчик послушно зашагал к сумотори. Оказавшись рядом с ним, он опустил голову и посмотрел на свои босые ноги.

- А чего глаза опускаешь? - Спросил тучный человек, даже в сидячем положении превосходивший Фуджиту в росте. – Запомни. Если тебе нечего скрывать, то и в глаза собеседнику ты будешь смотреть открыто.

Мальчик попробовал поднять голову, чтобы поймать взгляд сумотори, но его глаза все равно не смогли смотреть ровно и испуганно забегали по внешне спокойному круглому лицу Сумотори. Это еще больше рассердило борца и он, размахнувшись, дал хлесткую пощечину, от которой Фуджита не смог устоять и упал на пол.

- Это тебе, чтобы урок лучше запомнился. – Пропел великан, а потом поднялся и пошел в другую комнату за деньгами для Кобаяши. Мальчик, не имея сил подняться, продолжил лежать на полу. Во рту чувствовался соленый вкус крови, звон в ушах заглушил собой все звуки, комната поплыла, и сделалось дурно. Фуджита ведь действительно еще не оправился после столкновения с каретой, а за сегодняшний день успел не только поработать, но и подраться с мальчишками. Через какое-то время звон в ушах рассеялся, и голоса из соседней комнаты стали слышней. Весельчак и другие собравшиеся обсуждали приказ хозяина разобраться сегодня ночью с каким-то человеком, отказавшимся сотрудничать с ними. Мужчина с хриплым голосом внезапно стал защищать неприятеля, а остальные, уже выходя из себя, возмущаться его словам. Фуджита внимательно слушал, желая узнать имя человека, из-за которого так разделились мнения всегда согласных между собой людей, но те не спешили произнести его, а тут еще сумотори с деньгами вернулся.

- Хватит из себя коврик изображать. - Толкнув слегка мальчишку ногой, протяжно сказал великан.

Фуджита медленно сел и ошпарил сумотори гневным взглядом, но подниматься не стал, продолжая прислушиваться к голосам спорящих. Из комнаты вдруг донесся звук разбившейся посуды, кто-то закричал, а потом к его голосу присоединились и другие. Судя по всему, там началась драка. Борец бросил на пол рядом с Фуджитой кошелек с деньгами и кинулся разнимать кричащих людей.

- Он намекал, что мы - свиньи, а Накагава прав, что доложил о нас в участок! - Начал жаловаться Весельчак, когда в комнату вошел тучный хозяин и приказал остановить драку. Фуджита наконец-то услышал имя человека, ставшего причиной спора, но его это совсем не обрадовало. Выходило, что банда собралась убить Сору и ее отца, свернув все на ограбление, за то, что господин Накагава отказался выполнить какую-то просьбу и доложил о них полиции.

- Я всего лишь сказал, что мне стыдно убивать человека, который однажды помог моей семье! - Хриплый голос повысился и запищал.

Люди продолжили спорить и жаловаться, а Фуджита слушать дальше, одновременно пересчитывая деньги сумотори. Сумма сошлась.

- Ты оскорбляешь нас! - Закричал Серый.

- Если тебе это неприятно, можешь на дело не идти. - Строго произнес сумотори. - Но для чего сердить своих товарищей? Мы - единая семья, и должны уважать друг друга. Я понимаю твое нежелание предавать человека, однажды протянувшего тебе руку помощи, но не забывай, что хозяин для тебя сделал намного больше. И чего вы все разорались? Хотите, чтобы весь город о нас знал?

Все притихли. Только Весельчак тихо произнес что-то не очень веселое и приятное в адрес своего охрипшего друга и тоже замолчал. Сумотори вернулся в помещение, где сидел ошеломленный Фуджита.

- Ты еще здесь? - Крикнул борец на мальчика.

Не желая еще больше злить великана, Фуджита быстро поднялся и побежал к двери.

- Ты хоть деньги пересчитал? - Получая веселье от испуга Мацумото, спросил сумотори.

- За идиота меня держишь!? Вот увидишь: когда я вырасту – стану главным. И тогда ты у меня будешь бегать на побегушках! - С этими словами Фуджита пулей выбежал на улицу, смачно задвинув широкую дверь.

Сора стояла на том месте, где Соджиро нравилось смотреть на всегда красивые закаты. Но солнце еще не спешило сползти вниз и сияло на голубом небе, таком же прекрасном, как глаза девушки. Вот только грусти и тревоги в нем не было. Сора сказала Такэо, что Сэта не убийца и никогда никого не лишал жизни, но сердце подсказывало ей, что это не так. Становилось ясно, какую тайну скрывал Соджиро и от чего пытался уйти. Конечно, девушка и так давно это знала, просто ей не был известен внешний облик прошлого Сэты, и поэтому оно ее не пугало. А сейчас появлялись краски и ложились на белый лист, рисуя жуткие черты души убийцы. Но убийцы, который плакал и тихо говорил ночи, что не хотел убивать, а до этого, напротив, чуть не накинулся на человека, выступившего против жестокости. Соре стали понятны слова отца о том, что Сэта непредсказуем даже для самого себя. Не зря Фуджита назвал Соджиро маньяком. Тот ведь сам сказал, что «маньяк на то и маньяк, что не имеет рассудка». Девушке стало страшно, но не потому, что Соджиро представлял для нее опасность, а потому, что из-за осознания этого ей еще больше хотелось быть рядом с ним.

Отец давно вернулся, но поговорить с ним Сора была не в состоянии. Ей вообще не хотелось никого видеть, кроме Сэты. По земле прыгали маленькие воробушки, напоминая легенду о Сакуре и Киоши. Девушке подумалось, что если бы эти птички и ей стали приносить весточку от Соджиро, когда он продолжит свое странствие, то разлука с ним была бы не такой тяжелой. Вот только выходить замуж за другого и переживать смерть своих детей Соре совсем не хотелось.

- Сора-сан, - вдруг послышался голос Сэты прямо за спиной, - я не нарушу твоего уединения?

«Может, это ветер поет мне похожим голосом?» - Подумала девушка, оборачиваясь к Соджиро. В его глазах светилось спокойствие, а детская улыбка согревала душу. Соре захотелось обнять Сэту, сказать, что она рада его видеть и совсем не сердится за то, что он вскоре продолжит свое странствие, но девушка смогла сдержать свои эмоции.

- Нет. - Короткий и холодный ответ совсем не соответствовал ее чувствам. Она отвернулась от Сэты и посмотрела на скучную землю, на которой даже птиц уже не было.

Соджиро остался рядом с девушкой и тоже молча принялся созерцать заполненную лучами солнца землю, но потом перевел взгляд на Сору. Ему сегодня предстояло встретиться с человеком, который возможно попытается его убить. Вновь придется заглянуть в себя и сделать выбор между ветром и сердцем. Может быть, если Тэнкэн встанет на сторону последнего, то погибнет? Но это тоже будет хорошим знаком, ведь потеряв жизнь, странник приобретет ответ. За такое сокровище смерть - не слишком высокая цена. Вот только Фуджита тогда останется совсем один. Накагава благородный человек и с радостью приютил бы у себя мальчика, но он никогда не станет рисковать жизнью своей родной дочери.

- Сегодня Фуджита приходил. - Задумчиво произнесла девушка, не поворачиваясь к Сэте. - Как у него дела? Он все еще хочет жить с Кобаяши?

- Дай ему время. - Обрадовавшись, что Сора решила прервать тишину, ответил Сэта. - Выбор, перед которым он сейчас находится, важный и сложный. Фуджита молодец, что не допускает поспешности.

- Видимо, ты прав. У вас похожие судьбы, и ты как никто способен его понять. - Девушка посмотрела в глаза Соджиро, пытаясь увидеть в них отражение его противоречивой души. Напоминание о судьбе и детстве вызвали в них грусть, но не страх.

- У Фуджиты другая судьба. - Как обычно улыбаясь, ответил Сэта. - У него есть шанс обрести семью и прожить спокойную, но достойную жизнь.

- А у тебя такого шанса нет?

- Знаешь, я думал о Киоши. Возможно, если бы он не ушел тогда, то не понял, что такое счастье.

- Ты ищешь ответ на этот вопрос?

- Не совсем. Но когда я найду ответ на свой вопрос, то смогу понять и то, насколько представление о счастье Киоши совпадает с моим.

Сора улыбнулась и, пересилив свое желание не отпускать Соджиро, произнесла:

- Я искренне желаю тебе найти ответ. Возможно, тогда ты вернешься сюда. Я была бы этому рада.

- Сегодня то же самое сказал мне Фуджита, и я обещал ему вернуться, когда осознаю ту истину, ради которой начал свой путь. Я рад, что вы смогли понять мою необходимость идти дальше. Мне тоже не легко будет расстаться с вами. Но я должен. Мысль о вас будет помогать мне пройти мой путь до конца.

Соджиро стало легко и спокойно. Он не мог понять, почему для Соры и Фуджиты так важно его обещание вернуться, но ему теперь было ради кого стремиться стать садовником. У сердца появлялись союзники, а ветер терял свою власть и силу. Еще немного поговорив с девушкой, Сэта отправился к себе в комнату, чтобы подготовиться к встрече с Номурой. Когда он уходил, Сора хотела остановить его и спросить, сколько времени он еще здесь пробудет, но решила, что если узнает о дне его ухода, то начнет постоянно об этом думать и не сможет радоваться тем моментам, когда Соджиро будет еще рядом с ней.

«Я должен предупредить Накагаву-сама» - думал Фуджита, совсем не слушая старика Кобаяши. А тот до хрипоты кричал на мальчишку за его опоздание.

- Ты новые заказы до обеда успел принести! - Орал дед. - Неужели за конвертом пол дня бегал?

Мальчик мог спокойно ответить, что сумотори долго не было дома, но в данный момент мысль оправдаться спала где-то далеко в голове, уступив дежурство тревоге за Сору и ее отца. Фуджита задумчиво смотрел вниз, на всякий случай застыв с выражением стыда на лице, и решал, как предупредить Накагаву. Напрямую действовать было опасно. Если Номура узнает о предательстве, то даже «проектики» о будущем преемстве не спасут. А старик продолжал кричать, полагая, что важнее и страшнее его слов и угроз ничего не бывает.

- Ты после двухдневного безделья совсем от рук отбился! - Кобаяши начинал выходить из терпения, и его руки уже почесывались взять палку. - Почему молчишь?

В ответ никаких слов не последовало. Тогда дед схватил воспитательный инструмент и замахнулся на вмиг пришедшего в себя Фуджиту, но ударить не успел.

- Отстань от ребенка! Он все еще болен! - Послышался писклявый голос, и из-за угла минки показалась его владелица. - Спокойно мне работать не даешь! Чего на него нападешь? Просьбу выполнил, и ладно.

- А чего это ты вдруг за него заступаться стала? - Удивился дед, размахивая палкой в воздухе.

- Бабушка, а можно я полы позже начищу. - Не обращая внимания на оружие старика, произнес Фуджита. - Я устал очень. Тошнит и плечо жутко болит.

- Врешь ты все! Ничего у тебя не болит! - С этими словами дед замахнулся на мальчишку, а тот схватился за палку и чуть не выхватил ее. Но у старика сил было больше, и он смог освободить свое оружие из рук Фуджиты. - Да ты еще и сопротивляешься!

Дед Кобаяши вновь попробовал ударить Фуджиту, но тот, сообразив, что сил для боя с таким противником пока маловато, отпрыгнул в сторону. Старик заорал, что мальчишка - ничтожный гаденыш, и кинулся на него, сгорая от желания превратить его в отбивную. Но сам Фуджита совсем не разделял такой идеи и начал убегать от деда. Старуха Сузу тоже не хотела смотреть, как дед избивает несчастного, больного ребенка и побежала вдогонку за ними. В этот момент во двор зашел человек, принесший поручение от Номуры. Он хотел быстро отрапортовать и уйти, но увидев гонки вокруг дома, замер с открытым ртом. Ему еще никогда не доводилось видеть такое: Фуджита с криками убегал от господина Кобаяши, тот, еще громче крича, махал в воздухе палкой и бежал за ним, забыв про старость, а старуха, вечно жалующаяся на свои ноги, совсем не отставала от своего супруга и даже иногда доставала до него кулаками.

Пробежав круга три, Фуджита неожиданно перепрыгнул перила веранды и вбежал в дом. Дед Кобаяши головой сообразил, что мальчишки впереди уже нет, но ноги это поняли не сразу и, пробежав еще несколько метров, резко затормозили. О чем в этот момент думала старуха, не знала даже она сама. Сузу просто врезалась в Хару, и они вместе повалились на землю. Дед заорал на жену, чтобы она немедленно с него слезла, а старуха в ответ запищала, что ее ноги и руки перестали слушаться. Фуджита на четвереньках выглянул из-за дверей и с улыбкой на лице стал наблюдать за валяющейся на земле каракатицей.

- Дура! - Вопил старик. - Откатись хотя бы. Я смогу встать и помочь тебе подняться!

- Это я-то дура?! - Писк стал еще выше, чем комариный. От него у мальчишки даже уши заложило, а Хару так и вовсе начал глохнуть. - Все из-за тебя случилось! Старый, жестокий осел!

- Что ты сказала?!! - Дед, из-за того, что Сузу своим весом сдавила его старую грудную клетку, проорал эти слова сквозь хриплый кашель.

- Что слышал! - Госпожа Кобаяши не знала, как воздействовал на окружающих ее нечеловеческий голосок. - Всю жизнь терплю твою ненависть к окружающим! Мне надоело! Я хочу нормальной жизни!

- Тогда дай мне хотя бы нормально дышать. - Прохрипел дед.

- Кобаяши-сама! – Подал голос выходящий из ступора посланник Номуры. Он подошел к сгорающей от ненависти друг к другу парочке и растерянно зачесал свою грязную макушку.

- Тебе что здесь надо? - Пытаясь догадаться, что за человек пришел к нему, прошипел старик. Из-под Сузу ему ничего не было видно.

- Мне хозяин приказал отвести к нему Фуджиту. Сам он не хочет появляться здесь лишний раз. - Проговорил человек, протягивая руку старухе.

- Я не хочу подниматься! - Заворчала Сузу. - Пусть этот старый пень немного помучается. Будет знать, как бить ребенка.

- Раньше ты сама просила меня наказать его. - Чуть не плача, прошипел дед. - Не слушай ее, сними, пока я копыта не откинул!

- Даже сам подтвердил, что ноги у тебя ослиные. - Приняв помощь от стоящего рядом человека, проговорила старуха. Дед Кобаяши, почувствовав облегчение, медленно поднялся и кинул ненавистный взгляд в сторону тихо хохочущего Фуджиты.

- Вот хитреныш сопливый. - Пробурчал старик себе под нос. А потом повернулся к пришедшему человеку. - Раз господин приказал, забирай этого гаденыша. Займусь его воспитанием позже.

- Только попробуй! - Крикнула на него старуха. - Ему еще сегодня много работы надо сделать.

- И завтра работа, и послезавтра работа, и после послезавтра опять работа! Когда ж мне его воспитывать? - Возмутился дед.

- Вот видишь, он добросовестный помощник, его незачем воспитывать. - Уже на более низких нотах пропела Сузу.

- Иди отсюда, добросовестный! - Недовольно приказал Кобаяши Фуджите. Мальчик вышел из дома и с невозмутимым выражением лица прошел мимо Кобаяши. Старику хотелось дать ему хороший подзатыльник, но не желая слушать возмущения Сузу, он сдержался.

Подходя к дверям заведения, где сейчас находился Роан, Фуджита уже догадывался, для чего понадобился хозяину, и придумал, что ответить. Набравшись мужества и сделав глубокий вдох, он отворил дверь ресторана и вошел внутрь. Оказавшись в помещении, Фуджита увидел Номуру, сидящего за столиком в углу, и хотел сразу же к нему подойти, но проходивший мимо официант остановил его рукой.

- Ты куда это оборванес направляесься? - Строго спросил официант. - В насем ресторане люди с таким грязным, внесним видом не обслузиваются.

- На свой посмотри, кривозубка! - Возмутился Фуджита. У Официанта действительно передние зубы были слегка скрещены и неуклюже выпирали из-под верхней губы.

- А ну посел прощь! - Рассердился оскорбленный «Кривозубка» и толкнул Фуджиту рукой к выходу.

- Да пусть пройдет! - Крикнул Роан, не вставая из-за столика. - Мальчик, ты, наверное, голоден. Иди за мой столик. Я угощаю.

Фуджита показал язык официанту и походкой полной достоинства и самоуважения направился к Номуре.

- Ты быстро пришел. Молодец. - Произнес Роан, когда мальчишка подошел к его столику. - Садись, хочешь что-нибудь заказать?

- А шоколадный кекс можно? - С блеском детской радости в глазах, отбросив всякую скромность, спросил Фуджита. Номура подозвал кривозубого официанта и попросил принести заказ мальчишки.

- Ну, лисица, рассказывай, в какой норе ты отыскал того человека, с которым я сегодня долго беседовал на улице. Я знаю, что, получив от меня деньги, ты не ушел, а спрятался за домом, чтобы следить за нами.

- А как ты догадался, что я был рядом?

- Ты плохо маскируешься.

- Я надеялся, что ты его за что-нибудь арестуешь. - Обиженно произнес Фуджита. - Он - жмот, каких свет не видывал! Всю дорогу ехидно улыбался, а еще меня оборванцем обозвал!

- Неужели? А мне он очень даже вежливым показался. Ты, наверное, его сильно допек. И где вы с ним встретились?

- Возле гостиницы «Гостеприимство самурая».

Фуджита предположил, что кто-нибудь мог видеть его с Соджиро возле дома господина Накагавы, и поэтому назвал эту гостиницу. Она находилась намного дальше, и путь от нее до ресторана, возле которого они столкнулись с Номурой, проходил как раз через владение Накагавы. Мальчик и не знал, что это именно та гостиница, в которой недавно Тэнкэн заставил поверить администратора в лунатизм.

- И что же ты там делал? - Слегка прищурив глаза, спросил Роан. Фуджита с невозмутимым видом открыл рот, чтобы дать давно придуманный ответ, но за спиной послышался голос «Кривозубки».

- Молодой селовек, - обратился он к мальчишке, ставя заказ на столик, - мозет быть, вы возьмете осибори* и посистите руки?

Фуджита развернулся к официанту и, схватив его за одежду, уставился ему в глаза.

- Грязь - это такая мелочь! - Не отпуская желающего поскорее отойти официанта, произнес мальчик. - Вот мои прыгающие на все и вся вши! Знаете, как с ними по ночам засыпается тяжело? Хотите, поделюсь?

Шокированный официант вырвался из грязных рук Фуджиты и торопливо отошел обслуживать других посетителей. Номуре понравилась шутка Мацумото, и он довольно ухмыльнулся. Но как только мальчишка почувствовал одобрение и немного расслабился, взгляд полицейского резко изменился и сверкнул холодным сверлом, впившимся в его мысли.

- Ну, так что же ты делал возле гостиницы? - Повторил свой вопрос Номура.

- А ты сам как думаешь? - Фуджита произнес это, довольно жуя только что принесенную выпечку. - Гулял.

- Тебе надо поучиться хорошим манерам. Руки вытри.

«Еще один в воспитатели решил заделаться» - подумал мальчик, сменив взгляд на недовольный, и сердито произнес:

- Может, еще блох в голове поищешь? О чем ты так долго разговаривал с тем жмотом?

- А он тебе не говорил?

- На тебя форма плохо действует. Все ее носители неизбежно теряют мозги. Когда бы я, да еще с ним, разговаривал?

- Кобаяши и вправду следует тебя чаще воспитывать. Учти, если узнаю, что ты с тем человеком заодно, и это он приходил к Хару ночью, перед смертью пальцев лишишься.

У Фуджиты даже аппетит пропал. Он отложил недоеденный кусок кекса и испуганно уставился на свои грязные руки.

- Стал бы я связываться с таким жадюгой. - Пробормотал мальчик. - Я знаю, что язык надо держать за зубами. Мог бы и не запугивать.

- За сладости сам расплатишься. Деньги у тебя есть. - Роан поднялся из-за столика и направился к выходу.

Мальчик еще немного посидел, разглядывая свои чумазые, но целые пальчики, и тоже встал. Делалось страшно и обидно. Фуджита кинул полученные сегодня от Номуры деньги на стол и пошел к дверям. Мимо проходил кривозубый официант, неся поднос с дорогими блюдами, и мальчишка решил на нем снять стресс. Когда «Кривозубка» оказался рядом с Фуджитой, тот резко протянул к нему руку и испуганно закричал: «вошка, ты куда?» Всего лишь детская шалость, но на несчастного официанта она подействовала очень даже серьезно. Не ожидавший такой выходки «Кривозубка» в испуге отпрыгнул от Фуджиты и врезался в пробегавшего с горячим супом коллегу. Тот не смог удержать равновесие и, пролив суп на мило отдыхающих за ближним столиком дам, повалился на пол, зацепив рукой прическу одной из них. Ресторан заполнился воплями и смехом, бедный официант, поднявшись с пола, стал оправдываться перед похожей теперь на мельницу женщиной, а «Кривозубка», не придумав ничего лучше, поставил свой поднос на один из пустых столиков и побежал с кулаками на мальчишку. Три квартала официант гнался за Фуджитой, совсем не ожидавшим, что такой эффект произведет его безобидная шутка.

*Сумотори — борец сумо

* Осибори — мокрое полотенце

Глава 12

Вернувшись к Кобаяши, Фуджита немедленно принялся за работу. Надо было натереть до блеска пол, прибраться в доме и на складе, помочь старухе на кухне. Деда не было, он вернулся ближе к вечеру, когда мальчик уже собирался разносить заказы. Старик был весел и даже не вспомнил про то, что хотел сегодня заняться воспитанием непокорного Мацумото.

Идя по улице с мешком за спиной, Фуджита думал о том, что Соре грозит опасность, Соджиро скоро отправится к хрустальному озеру сразиться с Номурой, а он - трусливый предатель, испугавшийся лишиться пальцев. Смерть - это быстрое избавление от жизни, полной несправедливости и страданий. Но мучительная смерть - нечто даже более страшное, чем жизнь с убийцами твоих родителей.

Вскоре почти вся одежда была разнесена по адресам. Оставалось зайти лишь в общежитие, где жил Соджиро. Мальчик остановился и посмотрел на свою ладонь. Ту самую, которая когда-то была выпачкана сажей, накрывшей тела Исами и Ханы Мацумото. Они были предателями, но не глупцами. Исами наверняка знал, что грозит ему, если он уйдет из банды. Но что-то ведь заставило его это сделать! Сэта сказал, что если внутренний голос заставляет оправдываться, значит, лучше подчиниться ему и не совершать сомнительного поступка. Голос кричал, что господина Накагаву надо предупредить, а пальцы на ладони смиренно просили оставить их на прежнем месте. Фуджита протолкнул комок, застрявший в горле, и отправился к дому Накагавы.

В комнатах почти никого не было, только те, кто знал, что к ним должен зайти мальчик. Фуджиту никто не оскорблял и не бил как раньше, потому что все знали, что он - друг Сэты Соджиро. Из-за этого совесть стала мучить еще больше. На глазах наворачивались слезы, захотелось плакать, и комната номер пять ответом предстала перед Фуджитой. Он неуверенно постучался в дверь, и как только она отворилась, все вокруг размылось соленой пеленой.

- Фуджита, что с тобой? - Удивленно спросил Соджиро, когда рыдающий мальчик вошел в комнату и уткнулся в его живот.

- Я не знаю, что мне делать. Я боюсь, но должен... - Дальше последовали громкие всхлипы. Сэта дотянулся рукой до двери и затворил ее. Мальчик не мог успокоиться и продолжал плакать, не отпуская Соджиро. Сэта отодвинул его от себя и, сев на колени, посмотрел ему в заплаканные глаза.

- Фуджита, успокойся и расскажи мне, что тебя так беспокоит. Это связано с Кобаяши?

- Я не могу тебе рассказать. Если Роан узнает, то... - Опять слова превратились во всхлипы, и мальчик закрыл глаза ладонями.

- Роан готовит мне засаду? Я думал о таком варианте и подготовился к нему. - Соджиро взял Фуджиту за плечи. - Ты же говорил, что ничего не боишься. Даже призрак монаха тебя не пугает. Чем же мог пригрозить тебе Номура?

- Он меня убьет. Но это не самое страшное. Просто, перед смертью я еще и пальцев лишусь.

- Знаешь, когда вспарывают живот, бывает больнее. И для чего тебе пальцы, если ты вскоре на тот свет отправишься? - Улыбаясь, произнес Соджиро, и это настолько шокировало Фуджиту, что он перестал плакать. - Ты мой брат, я тебя не выдам. Можешь рассказать, что затеял этот глупец. К тому же, ты уже начал говорить. Сделав шаг, иди до конца.

Мальчику было страшно, но совесть грозила расправиться с ним намного строже, чем Номура Роан. Немного поколебавшись, Фуджита сел на пол и сквозь всхлипы и заикания начал рассказывать Сэте о том, что слышал в доме у сумотори. Соджиро стала понятной та тревога, с которой сегодня смотрел на него господин Накагава. Выслушав слова мальчишки, Сэта задумчиво посмотрел на маленькое окошко и видневшееся за ним небо. Немного побыв в своих мыслях, он улыбнулся и произнес:

- О том, что это ты мне все рассказал, Номура не узнает. Не бойся и спокойно возвращайся к старикам. Этой ночью ни Сора, ни ее отец не погибнут. Даю слово.

- А что ты сделаешь? Ты один, а их много! К тому же, Номура тебя может и раньше прибить! - Слезы вновь покатились с детских глаз.

- Я сталкивался и с более сложными задачами, но всегда добивался успеха. Доверься мне. Я хоть раз обманывал тебя?

Соджиро иногда чего-то не договаривал, но никогда не обманывал Фуджиту, и в любых ситуациях всегда оказывался прав. Это подсказывало мальчишке, что он должен довериться своему учителю и послушно исполнить его приказ успокоиться.

- Я надеюсь, что твои слова, как всегда, подтвердятся. – Вытирая все еще идущие слезы, проговорил Фуджита.

- Если я смогу настроиться, то так и будет. Когда вернешься к Кобаяши, веди себя, как ни в чем не бывало.

- Хорошо. – Всхлипывая, ответил мальчишка. Он немного посидел, пытаясь взять себя в руки и, когда почувствовал, что готов претворяться спокойным, собрался покинуть комнату. - Мой отец однажды поступил так же. Как я. – Остановившись у двери, грустно проговорил мальчик. – Я помню, что моя мать одобряла это решение, и они не боялись смерти. Сейчас я понимаю, почему.

- Этой ночью никто не умрет. – С уверенной веселостью ответил ему Сэта.

Мальчик опустил голову и, выйдя в коридор, направился к дальним комнатам, продолжив разносить заказы. Сэта вновь остался один. Он закрыл глаза и стал думать над своими дальнейшими действиями. То, что рассказал Фуджита, в корне меняло все планы Тэнкэна. Похоже, сегодня, разделавшись со всей бандой разом, ему придется покинуть город. Времени на прощание не будет, а значит, и на грусть тоже. Все произойдет быстро, и когда наступит понимание случившегося, Сора и Фуджита будут достаточно далеко, а новые подсказки и приключения - рядом.

Охранник, как всегда, скучал, сидя в небольшой комнатке у входа во владения Накагавы. В окне были видны проходившие мимо люди, и смотрящему на них охраннику казалось, что он - самое несчастное существо на земле. Хотелось приключений, а их, как назло, судьба не спешила преподнести. Или спешила? Можно было бы еще поразмышлять о том, что такое судьба и кто от кого зависит: она от человека, или человек от нее? Но в данный момент это было неуместно, поскольку звон разбивающегося оконного стекла у многих обычно уводит философские размышления на второй план, уступая место конкретным словам, зачастую носящим не очень красивый и цензурный характер. То, что произнес охранник в тот момент, когда разбивший окно предмет выбил ему зубы, так же не отличалось оригинальностью. Выплюнув с кровью больше не принадлежавшие себе зубы, он посмотрел на принесшую ему приключения деревяшку. Она нагло развалилась на полу среди сверкающих осколков и всем своим исцарапанным видом показывала, что знает новость, стоящую быть так преподнесенной. Охранник взял злосчастный предмет в руки и, прочитав нанесенные на него иероглифы, кинулся к хозяину.

«Сегодня в полночь к Вам придут люди, чтобы убить Вас. Не обращайтесь в полицию. У Ваших врагов есть там свои агенты. Постарайтесь защитить себя самостоятельно. Помощь будет в самом крайнем случае». Прочитав это послание, господин Накагава немедленно отдал приказ охране готовиться к встрече незваных гостей. Те из охранников, у кого был сегодня выходной, оказались вынужденными вернуться во владения. В их числе был и Масару. Сора естественно заметила, что охрана удвоилась, и ее друг, весь вчерашний день проговоривший, что сегодня вечером пойдет с Юри любоваться светлячками на хрустальном озере, почему-то предпочел поработать. Но объяснений девушке никто не давал. Ей просто было приказано отцом не выходить из своей комнаты до утра. Сора сразу поняла, какова причина всего происходящего, и, не колеблясь, решила добросовестно исполнить приказ Хикару. Но ей стало обидно, что от нее скрывают очевидную правду.

Уходя из владений, Соджиро сначала поговорил немного с потерявшим зубы охранником. Тот, естественно, объяснил инцидент с разбитым стеклом как простое хулиганство и стал жаловаться на свой теперь уже дырявый рот. Сэта сочувственно улыбнулся, но беззубый охранник не понял его реакции и мысленно наградил теми же словами, что и миг, когда разбилось стекло. Соджиро попрощался с охранником, пожелав больше никогда не находить подобных приключений, и отравился к хрустальному озеру.

Придя на место, он увидел несколько влюбленных парочек, сидящих на достаточно далеком расстоянии друг от друга, чтобы чувствовать себя уединенными. Номуры еще не было. Солнце начинало садиться, окрашивая небо и воду в янтарный цвет. Дул прохладный ветер, и птицы прятались от него, засыпая на шумящих листвой ветвях. «Если ты убьешь, то перестанешь быть человеком и превратишься в животное, но только более глупое и жестокое» - вспомнились Соджиро слова Каташи. «Отец, - подумал он, - я больше не животное. Теперь я поступлю иначе. Даже если ценой моего нового пути будет моя жизнь. На этот раз я доверюсь твоим словам. И я обещал Химуре-сама, что сделаю все, чтобы он смог мною гордиться. Да. Я рожден быть садовником. И я смогу им стать».

Но ветер, словно усмехнувшись, пронесся мимо Сэты, ударив его по лицу своим холодным порывом. Соджиро стало зябко, он постарался убедить себя, что этому виною ветер, а не его сомнения. Но тревога и неуверенность продолжали спорить с ним, вызывая нервную улыбку, сбивая с ритма сердце и леденя пальцы. Вновь почувствовалось неприятное присутствие, и, обернувшись назад, Тэнкэн заметил идущего к нему Роана.

- Ты оказался более пунктуальным, чем я. - С почти никогда не покидающим его оптимизмом произнес Номура, подойдя к Сэте.

- Я пришел немного раньше назначенного времени. - Ответил Соджиро, пряча за улыбкой свой страх.

- Интересно, где ты нашел убежище в этом городке? Никогда не поверю, что ты остановился в той гостинице.

- Ты еще не принял решение? Я ожидал от тебя большей решительности.

- Можно было и догадаться, каков мой ответ, раз я сейчас разговариваю с тобой.

- Значит, если бы ты решил отказаться от союза, то сразу бы напал, не предупредив о намерении?

- Брось, - доставая сигарету из кармана, ответил Роан, - ты ведь как и я знаешь, что все эти вежливые правила - всего лишь красивые и бессмысленные слова, неизвестно кем и когда сказанные. К ним прибегают только романтики или глупцы, не имеющие еще никаких особых подвигов, но уже возомнившие себя настоящими ...

Когда Номура произносил последнее слово, Тэнкэн резко вынул свой танто, чтобы нанести удар. Но у Роана была хорошая реакция, и он предполагал такой ход со стороны Сэты, поэтому смог отразить атаку коротким мечом, а длинным молниеносно перейти в наступление. Тэнкэн легко уклонился от катана Номуры и, на мгновение исчезнув, внезапно очутился за его спиной. Роан понял где Сэта только потому, что успел уловить звук от его подошвы, тормозящей по свежей траве.

«Шикутти» - вспоминая о том, что было в телеграмме, описывающей стиль боя Тэнкэна, подумал Номура. Эта техника позволяла двигаться настолько быстро, что могло показаться, будто обладающий ею воин владеет магией и способен перемещаться в пространстве в любую точку, в какую пожелает. Но на самом деле такие быстрые движения просто невозможно было уловить человеческим глазом, и это придавало им такой мистический эффект.

Роану никогда не доводилось сталкиваться с подобной техникой. Узнав, что мастер, обладающий ею, может появиться в его городе, Номура стал ежедневно тренировать себя, стараясь хоть как-то приблизить свои движения к подобной скорости. Но Тэнкэн оттачивал эту технику годами, а у Роана на овладение ею было несколько недель. Тем не менее, Номура продолжал верить в возможность победы над Тэнкэном. Скорость – это очень важный фактор, но внимательность, хорошая реакция, неожиданность и секретные приемы так же давали неплохие шансы на успех. К тому же у Номуры была довольно необычная техника, которую он перенял от своего отца и с годами усовершенствовал. Все его движения были подобны воде, перетекающей из одного места в другое. Одна атака плавно переходила в другую, словно это было одно единое, не имеющее завершения движение. Оно завораживало и гипнотизировало свою жертву. При этом тело постоянно меняло точку опоры, так же плавно перемещаясь по площадке боя и уменьшая возможность предугадать, в какую именно точку будет нанесен удар и с какого фланга. Правда, у Сэты сейчас была более выгодная позиция. Ведь даже если они оба будут двигаться с одинаковой скоростью, у Тэнкэна на прямую атаку уйдет меньше времени, чем у Номуры на разворот. Но Соджиро почему-то замешкался и позволил полицейскому перенять инициативу.

«Он мог быть гораздо быстрее в начале, и у меня бы не было шанса. Но его атаки гораздо медленнее, чем отступление.» – Подумал в этот момент Роан. – Почему он так себя ведет?»

Номура, не желая терять неожиданное преимущество, в развороте кинулся на Тэнкэна и начал наносить удар за ударом, не давая шанса контратаковать. Он постарался двигаться с максимальной скоростью, чтобы не уступить Соджиро и в итоге поразить одним из своих тайных приемов. Лезвие его катана стало подобно кисти мастера, наносящего на воздух, как на бумагу, завораживающие слова о неминуемой смерти, а уходящее солнце стало его краской, покорно следующей за движениями кисти и слепящей глаза его противника. Шаг за шагом, Номура стал заставлять Сэту отступать, и тот легко подчинился, начав отходить и по-прежнему не решаясь атаковать, когда оказывался на расстоянии, достаточном для удара танто.

Но Соджиро и не позволил мечу Номуры хоть как-то задеть себя. На лице Тэнкэна сияла беззаботная улыбка, из-за которой казалось, что он нисколько не озадачен стилем соперника, максимально расслаблен и не расходует своих сил, легко уклоняясь и отступая от катаны Роана. И как бы Номура не пытался сбить Сэту с толку своими непредсказуемыми движениями, тот легко ускользал от несущего смерть катана, словно заранее знал, куда будет направлена атака и как лучше от нее уйти. Номура проводил удар снизу, а Сэта уже был в прыжке. Роан начинал атаку с левого фланга, а Тэнкэн уже оказывался справа, заставляя катана противника пронзать ни в чем не повинный воздух. Номура направлял меч в голову, а Сэта, выгнувшись назад, легко уходил от меча противника и тут же перемещался в сторону, не давая шанса новому удару достичь его. Роан обрушивался на Тэнкэна в прыжке, а того уже не оказывалось на прежнем месте. И все движения Тэнкэна были максимально рациональны и экономны. Такой блестящей импровизации Роан никогда не встречал и в глубине души даже был восхищен мастерством Соджиро. При этом, когда Сэта менял позицию, то двигался так быстро, что не ему, а Номуре приходилось догадываться, где находится противник и откуда возможно будет нанесен удар. Это было крайне опасно для полицейского. Ведь в такие моменты он оказывался уязвим и Тэнкэн мог легко воспользоваться этим.

«Это невозможно! - Пронеслось у Роана в голове. – Сэта никогда раньше не видел такого стиля, ведь многие приёмы я сам придумал! Он не предугадывает движения, он успевает на них ответить! И то, ка он это делает… телеграмма не отражает в полной мере того, на что способен этот мальчишка! Дело не в технике. Его реакция феноменальна, и то, как он меня считывает… Тэнкэн словно слышит мое тело и мысли! Такого мастерства можно достигнуть, только обладая исключительным талантом. Он вполне достоин имени Тэнкэн!»

Поединок с таким противником многих воинов мог бы привести в отчаяние, но Роан старался быть собран и не допускать мыслей о превосходстве Тэнкэна. Лишь одна вещь мешала ему полностью сконцентрироваться на сражении. Полицейский не мог понять: почему Сэта не атакует? Предугадывая движения Роана, Соджиро всегда ловко уклонялся и часто оказывался в более выгодной позиции и на расстоянии, достаточном для удара кинжалом, но при этом ничего не предпринимал и просто продолжал отступать. Что было с ним не так?

Понимая, что это мешает победе, Номура остановился. Сэта мгновенно отреагировал так же, замерев на месте. Он опустил руку с танто и принялся ждать хода Роана. Солнце все быстрее опускалось за горизонт, унося с собой живые цвета янтарной воды. Ветер начинал набирать мощь, сильнее качая ветви деревьев и шепча листвой о желании вскоре увидеть, как горячая, темная кровь заменит собой последние отблески света на холодном металле. Невольные зрители, собиравшиеся сегодня совсем не так провести этот красивый вечер, сидели одинокими парочками, обнявшись и словно не дыша, со страхом и восхищением наблюдая за тем, что будет дальше. Никто из них не желал рискнуть остановить бой или помочь полицейскому и позвать подмогу, чтобы не наслать на себя гнев преступника.

Номура прищурил глаза и посмотрел на Сэту. Тот восторженно улыбался, но в его глазах не было уверенности. Он словно боролся с чем-то, что терзало его изнутри и молило выпустить наружу. «Тэнкэн оставил учителя не потому, что проиграл поединок Баттосаю. – Догадался Роан. - Он проиграл Химуре, потому что решил последовать за ним. Глупец! Теперь понятно, почему он перестал убивать. Нерешительность – это смертельная ловушка, и тем, кто в нее попадал, еще ни разу не удавалось из нее вырваться. Сэта, я даже рад, что ты передумал заключать союз. С твоими новыми взглядами ты стал бесполезен. А жаль. Ты погубил такой талант! Это непростительно! Что ж, я усилю твою неуверенность, и ты получишь достойное наказание!»

- Ты сам начал поединок. – Презрительно проговорил Номура. – Но постоянно отступаешь. Чего ты боишься?

Сэта ничего не ответил. Лишь его губы нервно вздрогнули, не в силах больше скрывать тот страх и желание освободить ветер, что сейчас боролись в нем. Он не желал больше убивать, но получал истинное наслаждение, двигаясь как вихрь и слушая музыку смертельного лезвия, играющего на ранах разодранного на куски воздуха. Выходило, что чтобы стать садовником, ему не только нужно научиться жить иначе, но и придется отказаться от единственного, что он умел делать и что ему долгое время по-настоящему нравилось – от сражений.

- Тебе нужно было затаиться и принять решение: жить слабым, посредственным слизняком, или признать свою ошибку и воскресить идею учителя. – Продолжил Роан. – Но ты решил импровизировать. И как тебе результат? Ты доволен тем, куда себя завел? Слабый и неуверенный. Или придумаешь на ходу оправдание своей нерешительности?

Соджиро опять промолчал, но в его глазах задрожал гнев, который начал заглушать страх и желание быть садовником. Да как смеет этот двуличный червяк давать Тэнкэну советы и оскорблять? Нет никого сильнее и искуснее Тэнкэна! И если он пожелает, то полицейский сполна получит страданий перед своей медленной, неизбежной смертью, стоная от боли и проклиная себя за сказанное.

Роан заметил, как изменился взгляд Сэты и обрадовался тому, что смог задеть Тэнкэна и посадить в его мыслях больше разногласий. Ведь он помнил показания, которые дал ему господин Омура перед смертью. Соджиро той ночью был не в себе. В нем боролись ненависть и страх поступить как прежде. И в итоге победила слабость. Сейчас в Сэте опять началось то же мучительное сражение. Тэнкэн разгневан, но новая цель идти за Баттосаем никуда не исчезла и вновь возьмет вверх, подарив Номуре победу.

Так полагая, Роан ухмыльнулся, выдвинул правую ногу вперед и побежал на Соджиро, веря в то, что сейчас точно одержит победу над неуверенным мальчишкой. Тэнкэн, чувствуя, что Роан готовится к финальной атаке, понял, что больше колебаться нельзя, ударил пару раз носком о землю и молниеносно двинулся вперед. «Моя сила, мой гнев и страх… это не важно. - Подумал Сэта, приближаясь к Номуре. – Я дал слово Химуре! И я больше не предам себя! Это мой выбор!»

Роан, как только приблизился к Тэнкэну, собрал всю свою силу и, достигнув своей максимальной скорости, взмахнул мечом, уже уверенный, что сейчас отрубит мальчишке голову… но того опять не оказалось перед его катана. Сэта слишком быстро ушел вправо, словно растворившись на мгновение в пространстве. Свист разрезающего ветер катана прозвучал словно крик отчаяния перед неизбежным поражением. Не желая принять действительность, Номура решил продолжить атаку. Он постарался не терять скорость, чтобы мгновенно развернуться к Тэнкэну, но, ощущая, как опорная нога почему-то подкашивается, упал на колени. Это Сэта, уклоняясь от меча Роана, успел ударить его рукоятью танто в болевую точку на бедре. Номура попробовал тут же подняться, но Соджиро ему не позволил.

- Не сопротивляйся. – Услышал Роан веселый голос у себя над ухом и почувствовал, как лезвие танто вонзилось ему в правый бок. Сэта ранил его и отошел на пару шагов, оказавшись спереди.

Ранение полицейского по-разному повлияло на свидетелей. Кто-то продолжил сидеть в оцепенении, кто-то поддался панике и с криками кинулся в бега, а кто-то, слившись с толпой беглецов, направился в полицию, чтобы вызвать подмогу.

- Зачем ты это сделал? - Еле сдерживая себя, чтобы не застонать от сильной боли, спросил Номура.

- Планы изменились. - Доставая из рукава материю, чтобы убрать с танто кровь, с улыбкой ответил Сэта. - Ты мне сейчас расскажешь, какую роль играешь в вашей банде, и каковы ваши планы.

- С чего ты взял, что я это сделаю? - Злостно прошипев, спросил Номура и сжал правой рукой рукоять катана. Он был удивлен последними вопросами. Выходит, что Тэнкэну мало что известно о банде и он ничего не знает про того влиятельного незнакомца, решившего ему покровительствовать.

- Я хочу стать во главу вашей шайки, и ты мне с удовольствием в этом поможешь.

Роан попробовал встать с колен, опираясь на воткнутый в землю меч, но прохрипев от боли, понял, что пока не готов продолжить поединок. Тэнкэн восхищенно посмотрел на страдания своего противника, на то, как по одежде полицейского стекает на траву темная, живая кровь, и сел на корточки, оказавшись ближе к нему.

- Правда, пролежать в больнице героем, выжившим после битвы с Тэнкэном, намного приятнее, чем оказаться предателем, убившим своих коллег? - При этих словах глаза Соджиро горели веселостью, а от его безжалостной улыбки Номуре стало казаться, что рана заболела сильнее.

- Ты не сможешь это ни доказать, ни даже донести до начальства. – Возразил Роан, на что Сэта отреагировал задорным смехом.

- А-ха-ха-ха-ха-ха-ха! Кто сказал, что это сделаю я? Знаешь, за меня это может выполнить любой горожанин, даже не подозревая, что его заставил Тэнкэн. Выживешь, назначу тебя своей правой рукой. Мне понравился твой стиль и скорость. У тебя есть потенциал.

- Ничего я тебе не скажу! - Закричал Роан, поднимаясь с колен, чтобы убить Сэту. Но у Соджиро и сил было больше, и чувствовал он себя гораздо лучше, а в скорости и реакции и до ранения Номуры превосходил его. Сэта легко отбросил полицейского, и тот, обессилив, упал на траву, окрашенную его кровью.

- На этот раз в тебе больше решительности, чем при прошлых наших встречах. - Пытаясь сдержать в себе буйно разыгравшийся ветер, произнес Тэнкэн.

- Можешь запугивать меня, сколько влезет. - Вспомнив о присущем себе оптимизме, внезапно ответил Роан. - Сразившись с противником, всегда узнаешь его слабости. Ты хотел мне открыть, в чем кроется уязвимость Баттосая, но теперь я сам ее понял. И знаешь что? Она у вас с ним одинаковая.

- Правда? – Скрывшись за улыбку, испуганно спросил Соджиро. Но Номура все равно прочел истинные эмоции Тэнкэна и злорадно продолжил.

- Я ведь жив не потому, что тебе нужна информация. И те три идиота остались живы не благодаря чуду, а из-за твоей неуверенности в себе.

- Не пытайся понять мои поступки. Вряд ли тебе это не поможет. - Чувствуя, что начинает терять самоконтроль, произнес Соджиро. – К тому же, одного из троих я все-таки отправил в ад.

От этих слов Роан истерично засмеялся, но усилившаяся боль быстро его присмирила.

- Ты не Баттосай! – Радостно произнес полицейский. – Ты - садист, и не сможешь научиться быть милосердным, нося на поясе то, что дарует людям такую прекрасную, изящную и неизбежную смерть. Ты талантлив и слишком много убивал, поэтому теперь будешь жить, как ничтожество, страдая всякий раз, как увидишь отблеск напоминания о сражениях на простом кухонном ноже. Но твое честолюбие не позволит тебе оступиться, и твоим страданиям не будет конца. А я с удовольствием поспособствую этому, сообщив радостную новость ничтожеству, в которое ты себя превратил.

Вдалеке показались фигуры полицейских, и Соджиро понял, что ему пора уходить. Но Номура говорил нечто странное и, похоже, очень важное для нахождения ответа.

- У тебя даже взгляд переменился. - Истекающий кровью полицейский начинал чувствовать себя не побежденным, а победителем. - Что, задел за живое?

Тэнкэну захотелось обнажить танто и пройтись им по горлу наглеца, но тогда тот точно ничего не скажет. И Сэта, поднявшись с земли, ответил, что Номура потратил время в пустую и поэтому вскоре окажется за решеткой.

- А я еще днем заметил, - не обратив внимание на угрозу, с насмешкой проговорил Роан, - как изменилось твое выражение лица в тот момент, когда я напомнил о не убитых тобой ничтожествах. Обратил внимание на слово «не убитых», а? Ты не причастен к смерти Омуры. Он рассудок потерял, решил уйти из дела. Поэтому я его убрал, свалив все на тебя. Ты вообще очень даже мне помогаешь. Чуть что, сразу Тэнкэн виноват. Так что не сдавайся и страдай от осознания того, что больше не сможешь дать своему таланту свободы.

- Не с места! - Громко приказали наконец-то примчавшиеся полицейские и обнажили свои мечи.

Тэнкэн взял катана Роана, лежавший в крови своего владельца, и улыбнулся, говоря взглядом, что не собирается щадить стоящих перед ним букашек. Роан не стал настаивать на том, чтобы коллеги отступили и с восхищением начал ждать их будущее наказание за глупость. Ведь они не пожелали отступить, совершенно не принимая в расчет то, что даже если полицейский из особого отдела лежит сейчас на траве, готовясь отправиться на тот свет, то у них вообще нет ни одного шанса на победу. Но вместо зрелища Номуру ждало разочарование. Ведь Сэта оказался слишком быстр, и, когда полицейские все вместе кинулись в атаку, он пронесся между ними, словно невидимый ветер, лишь оставив косые порезы на их руках и ногах. Полицейские, как и Роан, не успевшие уловить ни одного движения Тэнкэна, повалились на землю, с ужасом смотря на полученные раны. Соджиро не стал их калечить, лишь нанеся глубокие порезы, но сохранив целостность костей. И этого хватило, чтобы напугать полицейских и обезвредить. Роан безучастно посмотрел на вернувшегося к нему Тэнкэна и молча пронаблюдал за тем, как тот, тоже не произнося ни слова, вытер лезвие о его плечо, забрал ножны, вложил в них катана и покинул озеро.

Глава 13

Казалось, что холодная, глупая луна тоже боялась прихода незваных гостей и то и дело ныряла в темное покрывало облаков, делая ночь еще мрачнее и опаснее. Оставалось около двух часов, и господин Накагава начинал чувствовать, что справиться с волнением делается все сложнее. Он ходил по кабинету, сложив руки за спиной, и думал о том, кто мог его предупредить. Неизвестный сообщил, что если у Накагавы не получится защитить свои владения самостоятельно, то готов оказать помощь. Но почему только в крайнем случае и предупреждение прислал анонимно? Возможно, это был кто-то из мафии и поэтому знал о ее планах. Неизвестный спаситель мог просто повздорить со своими товарищами и так отомстить им, после потребовав от Хикару что-нибудь за оказанную помощь. У них там вообще творилось что-то странное. Даже господин Омура - отморозок, каких свет ни видывал, вдруг пошел против них, за что и лишился жизни. Именно поэтому Накагава и понадобился мафии. Они хотели, чтобы он стал на место Омуры и выполнял его работу по перевозке контрабанды. К тому же, полиция в это вмешиваться не будет. Если сейчас Хикару мыслил в правильном направлении, то выходило, что он все равно не освободится и будет обязан выполнять требования мафии. Накагава сел и, схватившись за голову, облокотился локтями о стол.

Время тянулось медленно, холодя кровь и заставляя трястись рукам. Хикару вышел из кабинета и отправился к дочери. Перед ее дверью, скрестив руки на груди и сомкнув брови, задумчиво стоял Масару. Увидев господина, он посмотрел ему в глаза, взглядом говоря, что сейчас все спокойно, но в случае чего будет защищать Сору любой ценой. Накагава одобрительно ему кивнул и вошел в комнату.

Дочь сидела у окна в своей комнате, глядя на далекие звезды. Услышав открывающуюся дверь, Сора обернулась и вопросительно посмотрела в глаза отца. Он был бледен и истощен от бессонницы и беспрерывного страха. Соре самой было жутко, а от понимания, как сейчас страдает отец, к ее страху добавлялся гнев на саму себя и отчаяние от того, что она не только не способна ничем помочь отцу, но и может стать причиной принятия им условий мафии.

- Как ты? – Неуверенно проговорил Хикару и сел с ней рядом.

- Все в порядке. – Улыбнувшись и взяв отца за руки, ответила Сора. Она изо всех сил старалась заставить свой голос звучать уверенно и бесстрашно. – Масару рядом, и мне не страшно.

- Глупо было скрывать от тебя очевидное. Прости.

- Ты не скрывал. Сложно сообщать такое. Я понимаю.

- Не все так плохо. У нас есть тайный союзник. Это он анонимно сообщил мне о готовящемся нападении и обещал помощь.

- Есть предположение, кто это?

- Ни одной догадки. Может, ты что-то слышала от слуг или рабочих?

- Харука-сан была опечаленной и напуганной. Но это понятно. Она видела, как ты прогнал гостей и что было дальше, поэтому тоже обо всем догадывается и сильно переживает. Но вряд ли у нее есть кто-то, кто мог стать нашим покровителем. Судзуки-сан может хотеть отомстить мафии, ведь он сам с трудом смог выйти из их круга, и они не мало навредили ему. Но если он раньше не мог ничего сделать, то вряд ли у него появились сильные союзники сейчас. И ему не за чем было бы скрывать свое имя. Нас предупредил тот, чью помощь ты бы не принял, узнав, от кого она. Он сообщил, что от тебя потребует за защиту?

- Он сообщил, что помощь предоставит в крайнем случае. Это дает надежду, что он предупредил нас не ради наживы или мести, и имя свое не сообщает заранее, чтобы никто не узнал, что он каким-то образом связан с мафией.

- Или ему выгодно, чтобы мы остались живы, а его враги ослабли, и после он сам потребует от нас того же, что и они. Отец, я не позволю тебе идти им на уступки. Лучше умереть, чем жить в позоре и делать несчастными других людей!

- Сора… - Хикару хотел возразить и успокоить ее, но в глазах застыли слезы, а в горле застрял ком, не позволив произнести еще хотя бы слово.

- Единственное, чего я боюсь, это знать, что мой отец, которым я всегда гордилась и на которого всегда старалась быть похожей, опустился до уровня этих жалких, трусливых ничтожеств. Что бы ни произошло сегодня, прошу, не иди им на уступки! Обещай мне!

Но вместо обещания Хикару крепко обнял дочь и изо всех сил постарался сдержать задрожавшие слезы. «Она еще совсем ребенок. – подумал он. - Слишком чиста и наивна, чтобы осознать происходящее и ту опасность, в которой находится. Я пойду на все, чтобы защитить ее. И если ради этого придется принять чьи-то условия, то пусть презирает меня, но останется жива».

Полночь еще не наступила, а во дворе уже показались незнакомые силуэты, быстро направляющиеся к дому. Они легко устранили людей, охранявших вход во владения и, сразившись с еще тремя охранниками, стоявшими на посту у дверей, через полминуты оказались в здании. В отличие от людей Накагавы, бандиты были вооружены настоящими мечами и поэтому имели больше шансов на победу. Но защищавшие дом охранники отчаянно кинулись на неприятелей, готовые отдать жизнь за своего любимого господина.

Соджиро находился у себя, только собираясь пойти к дому хозяина. Он предполагал, что убийцы придут раньше, но не думал, что настолько. Ведь было где-то без двадцати одиннадцать, и до полночи оставалось большее часа. Меч Номуры был превосходен и чем-то даже похож на катана который когда-то подарил ему учитель. Судя по плавным изгибам линии хамона* и отблеску на лунном свете, этот меч изготавливался несколько лет, терпеливым, искусным мастером, нанесшим на него около сотни слоев металла. Опробовав его на полицейских, Сэта так же убедился и в том, что готов защитить Сору, не изменив своему решению отвергнуть ветер. Вопреки ожиданиям Роана, новость, что с начала своего странствия Тэнкэн еще не лишил жизни ни одного человека, укрепила его дух и помогла достигнуть необходимого настроя.

Соджиро воткнул меч за пояс и вышел из комнаты. В общежитии стояла тишина, поскольку рабочие, хорошо проведшие сегодняшний день, или еще не пришли, или уже легли спать. Здание располагалось далеко, поэтому звуки боя, происходившего внутри дома Накагавы, Сэта услышал не сразу. Он понял, что опоздал, лишь, когда миновал рабочую площадку. На веранде лежали тела возможно уже мертвых охранников, а сам вход в дом караулили двое вооруженных людей. Еще двое незнакомцев осматривали двор. Тэнкэн незаметно обошел здание и влез через окно в кабинет Хикару. В комнате никого не было, но из-за дверей доносились звуки ожесточенного сражения.

Приоткрыв дверь, Соджиро получил возможность незаметно наблюдать за происходящим. Восемь охранников лежали на полу, истекая кровью, боеспособными пока оставались лишь господин Накагава, Ямада, еще один охранник и Масару, оставивший Сору, чтобы помочь в неравном бою. Они были вооружены и стояли вплотную друг к другу, окруженные кольцом неприятелей. Ямада был тяжело ранен в ногу, Масару тоже не смог остаться невредимым. Алая кровь от плеча стекала вниз до самой ладони, сжимавшей, судя по всему, не очень легко доставшийся меч. Бандиты тоже понесли потери в количестве восьмерых человек, но остальные тринадцать пребывали в полном здравии и, окружив Хикару и его верных слуг, собирались расправиться с ними. Один из неприятелей, выступив немного из круга своих товарищей, предложил Накагаве сдаться и согласиться на какие-то условия. Но Хикару ответил, что в таком случае его друзья за зря отдали свою жизнь, и он оскорбит их. Получив отрицательный ответ, главарь отдал приказ привести какой-то ценный трофей, который заставит Накагаву передумать. Когда Тэнкэн увидел, кого привели подлые ничтожества, то в его голове забушевал не просто ветер, а сметающий все на своем пути ураган. Сора молча стояла в окружении безжалостных убийц, смотря на отца напуганными голубыми глазами, не проронив ни одной слезинки.

- Ваш ответ останется прежним? - Подходя к девушке и довольно ухмыляясь, спросил главарь.

- Отец, я лучше приму смерть, чем буду жить, видя, что в твоих глазах больше нет чести и достоинства! – Сора была сильно напугана, но ее голос был тверд и бесстрашен.

Один из бандитов заорал, чтобы она замолчала и ударил ее по щеке, а девушка в ответ, не издав ни звука, окинула его презрительным взглядом, молча говоря, что такое ничтожество, как он, может бить ее сколько угодно, но никогда не заставит думать иначе. Тэнкэн сжал катана Номуры, желая рассечь пополам негодяя, посмевшего так грубо обращаться с хрупким весенним цветком, но почувствовав, что ветер одерживает верх, решил ждать более крайнего случая.

Взгляд господина Накагавы потух, что-то внутри него мутнело и превращалось в беспомощное смирение, на все готовое ради единственного существа, наполнявшего его жизнь смыслом. Он расслабил руку с мечом, желая сложить оружие и дать новый, совсем неприятный для себя ответ, но Масару вдруг кинулся на неприятелей, прокричав, что его господин никогда не согласится на условия недостойных жизни свиней. Этот парень смог ранить одного из бандитов, но все равно очень быстро оказался пронзенным мечом. Убийца отбросил Масару на пол и презрительно улыбнулся, глядя, как тот не смог подняться от полученного ранения. Сора начала кричать, пытаться вырваться, но один из державших ее закрыл ей рот рукой и приставил кинжал к горлу.

- Веди себя спокойно и тогда умрешь с честью, которую так превозносишь. - Произнес главарь, глядя на девушку. - Или предпочитаешь стать моей служанкой? Гайдзинов у меня еще не было. Так что будешь обслуживать меня по полной программе, одним массажем не отделаешься.

- Он с такими, как ты, долго не церемонится. Быстро на место ставит. - Произнес человек, приставивший к Соре лезвие.

- Ну что, Накагава? Согласишься - я заставлю ее просто готовить мне завтраки. А иначе развлекусь хорошенько и оставлю в живых, только если мне понравится. - Возглавлявший группу убийц человек, похоже, получал наслаждение, ставя людей перед выбором, не имевшим ни с одной из сторон хоть какого-нибудь плюса. В его глазах светилось презрение, а голос звучал так, будто он был повелителем вселенной. - Как тебе такая перспектива? Не тянул бы время, условия были бы мягче. Представляешь, что будет, если ты еще немного подождешь?

Более крайнего случая уже быть не могло, и Тэнкэн решил действовать. Сначала никто и не понял, почему шестеро из окруживших Накагаву бандитов беззвучно повалились на пол. Но, когда тоже случилось с двумя державшими девушку, Сэта остановился, и все увидели его, грозно смотрящего на оставшихся невредимыми неприятелей и сжимавшего сложенный катана в руке. Он с улыбкой на лице приказал Соре стать позади и ничего не бояться, поскольку через несколько минут все будет кончено. Все, кто знал Соджиро, были в шоке и не могли произнести ни слова, зато главарь банды, не ожидавший подкрепления у почти сломленного противника, напротив, почувствовал необходимость пообщаться с незнакомцем.

- Еще один охранник? - Спросил он. - Хотя нет, на такую работу настоящих мужчин берут, а не трусливых мальчишек. Лучше бы ты дальше где-нибудь в шкафу отсиживался. А то ведь убью, не пожалею.

- Тебя как лучше вразумить: отсечь голову, или рассечь пополам? - Соджиро произнес это, будто не способ принять смерть предлагал, а каким сакэ лучше угостить.

- Глупец! - Главарь не понял, чем грозит ему улыбка Тэнкэна, и продолжал надеяться на пока еще невредимых товарищей. - Тебе помог эффект неожиданности, но сейчас уже ничто не спасет.

- Думаешь, мои условия слишком мягкие. Тогда выбирай: будешь умирать мучительно и долго или долго и мучительно? Такая перспектива тебя воодушевляет? Меньше б болтал, облегчил бы себе дорогу в иной мир. - Соджиро казался веселым и беззаботным. Он даже позволил себе ненадолго отвернуться от противника и посмотреть на выход, где стояли еще двое мерзавцев. Положив меч Номуры себе на плечо, Сэта вновь взглянул на ошарашенного главаря и произнес. - Мне этот катана определенно нравится. Настоящее произведение искусства! Прежний владелец был явно его недостоин.

Свет, освещавший комнату, полностью покрыл катана Роана и позволил хорошо разглядеть присутствующим людям особенности узора на рукояти и гарде. Преступники знали этот меч и того человека, которому он раньше принадлежал, и, увидев, что катана оказался у мальчишки, пришли в недоумение.

- Это же меч хозяина! Как ты его заполучил? Хозяина еще никто не смог победить! - Завопил кто-то из окруживших Накагаву.

- Его прежний хозяин пал от моей руки, и вы вскоре сможете встретиться с ним. - В глазах Соджиро заблестел холодный огонь, а на лице продолжала сиять беззаботная улыбка. - Даю шанс самостоятельно отправиться к Номуре Роану, либо вам придется принять мою помощь.

- Чтобы сопливый мальчишка справился с хозяином? Ни за что не поверю! - Почувствовав наползающий страх, главарь решил отказаться от того, что видели его глаза. - Ты лжешь! Убить его!

Бандиты кинулись на Тэнкэна, а он тоже побежал вперед, чтобы в бою случайно не задеть Сору. Нападавших было пятеро, но это их не спасло, и они через секунду словно костяшки в домино по очереди принялись падать вниз. Столкнувшись с первым из противников, Сэта мгновенно обнажил лезвие и, уходя немного вправо, отклонил меч врага вверх. Бандит оказался беззащитным и Тэнкэн тут же направил лезвие к его ногам, нанеся глубокие порезы. Не успел первый поверженный противник упасть на пол, как Тэнкэн уже встретился со вторым и, пригнувшись от его рассекшего воздух меча, вновь направил свою атаку на ноги. Следующий нападающий, видя, как падают на пол его приятели, решил, что мальчишка и в третий раз нанесет удар снизу, поэтому собрался встретить его своим катана в этой зоне. Но Тэнкэн, шагнув на опущенное лезвие врага, пробежал по нему, ударив его хозяина рукоятью по голове, а затем, перепрыгнув, обрушился сверху на четвертого бандита, который совсем не ожидал атаки с воздуха и не обладал настолько быстрой реакцией, чтобы успеть себя как-то защитить. Он словно беспомощный младенец лишь испуганно взглянул на летящего на него Тэнкэна со сложенным мечом в руках и покорно подставил свое лицо под его твердые ножны. Свалив четвертого противника на пол, Сэта тут же развернулся к последнему, который оказался позади него. И не успел бандит сообразить, что противник находится рядом и уязвим, как тот исчез. Это ввело бандита в стопор. Он не понял, как и куда смог вдруг деться находившийся перед ним мальчишка. Но не прошло и секунды, как бандит ощутил резкую боль в спине от быстро прошедшегося по ней острого лезвия, затем почувствовался удар в плечо, и он упал к ногам своего проигравшего товарища. Пока Сэта расправлялся с ними, Хикару и Ямада тоже не растерялись и вступили в бой с оставшимся главарем. Один из бандитов, карауливших вход, увидев, что его товарищи проигрывают, вбежал в дом и, не угадав, накинулся на того, кто оказался к нему ближе, то есть на Тэнкэна. Глупца ждала участь предшественников. Главарь так же быстро оказался побежден, не осилив сразу троих противников. Те из бандитов, кто находились во дворе и у входа, кинулись в бегство.

Сражение закончилось, и на несколько секунд наступила тишина. Сора, отходя от шока, начала постепенно осознавать случившееся и на сколько на самом деле ей было страшно. И мало того, что Сору и ее отца могли убить, так вокруг еще лежали полумертвые люди, а кто-то из них, может быть, вообще уже умер, в том числе и Масару. Не имея сил сдерживать в себе эти жуткие эмоции, она сначала тихо всхлипнула, а дав волю чувствам, вдруг громко разрыдалась. К плачу девушки постепенно стали добавляться стоны не выдерживающих боли охранников и бандитов. Последние еще и пытались произнести оскорбление в адрес победителей и наслать проклятья, потому что Сэта и Ямада принялись их связывать и оттаскивать в самый дальний от входа угол комнаты. Господин Накагава отдал приказ уцелевшему охраннику немедленно взять карету и ехать к господину Ватанабэ. После, Хикару принялся успокаивать дочь, но она продолжала плакать и просила посмотреть, что с Масару.

- У него тяжелое ранение, но он жив. - Не глядя на девушку и продолжая связывать бандитов, ответил Соджиро. - Накагава-сама, если вы поможете мне управиться с этими негодяями, я смогу скорее оказать необходимую помощь раненным. Доктор может не успеть приехать вовремя. Еще мне понадобятся бинты и медикаменты.

Услышав спокойный голос Сэты, говорящий, что ее друг жив, Сора наконец-то нашла в себе силы успокоиться. Девушка сказала отцу, что ей уже лучше, и он может помочь Соджиро, а она принесет бинты и лекарства. Хикару оставил дочь и, не произнеся ни слова, принялся помогать Сэте.

Поначалу, пока юноша связывал побежденных и перебинтовывал раненных, ни Сора, вскоре окончательно пришедшая в себя, ни Ямада, ни Накагава ни о чем его не спрашивали, а лишь молча исполняли отдаваемые им указания. Хикару давно понял, что этот юноша не так прост, каким старается выглядеть, но никогда не думал, что Сэта окажется его спасителем. Скорее наоборот, холодный, прикрытый неестественной улыбкой взгляд пугал и вызывал настороженность. Лишь слова Ямады успокаивали Хикару и помогали видеть в Соджиро добродушного парнишку с непростой и оставившей глубокие шрамы судьбой. Но сейчас Сэта выглядел иначе. Это был настоящий воин, побывавший ни в одном сражении и поэтому знающий цену жизни настолько, что стал способен ее защищать. И теперь Накагаве стало понятно, что увидел Ямада в этом мальчишке и почему так настаивал на том, чтобы Сэта был принят на работу. А Сора тоже поняла, почему ее не пугала жуткая тайна странника. Прошлое жило в душе Соджиро, мучая и заставляя вернуться, но, даже смотря назад, он, не останавливаясь, шел вперед, ища ответ, важность которого сможет оценить лишь тот, кто, несмотря ни на что, смог сохранить в себе любовь к жизни. Ведь ни один из поверженных им врагов не умер. Некоторые даже начинали приходить в себя и пытаться освободить умело связанные руки и ноги. Но после понимания, что произошло, и кто являлся тем тайным другом, пришли и вопросы: откуда Соджиро узнал о нападении и почему решил помочь, а не остался в стороне? Помогая перевязывать одного из раненных охранников, Накагава посмотрел на Сэту, чтобы встретиться с ним взглядом и понять, с каких слов лучше начать разговор, но тот отвернулся, боясь, что Хикару увидит тьму и холод в его душе, а после сказал, что пойдет осмотреть тех, кто лежит на улице. На предложение Накагавы помочь перенести раненных в дом Соджиро, по-прежнему отводя глаза, ответил, что сам со всем справится, а здесь еще много работы, которую Соре и Ямаде вдвоем будет выполнить сложно.

- Вы спасли нам жизнь. Неужели вы считаете, что я и моя дочь будем вас за что-то осуждать? - Произнося это, Хикару вновь решил посмотреть в глаза Сэте, но тот опустил голову.

- Когда приедет доктор, мы передадим ему раненных и сможем поговорить. А сейчас люди, вас защищавшие, в помощи нуждаются больше, чем вы в моем объяснении. - С этими словами Соджиро вышел во двор. Из тех, кто охранял дом снаружи, выжили двое. Один даже смог подняться и опираясь о Соджиро, самостоятельно войти в помещение, но второй охранник, которому сегодня были выбиты зубы, не приходил в себя, и Сэте пришлось тащить его на себе.

Через двадцать минут вернулся охранник с доктором. Господин Ватанабэ без вопросов принялся осматривать пострадавших и хвалить Соджиро за профессионально сделанные перевязки. Сам же юноша после появления доктора предоставил всю работу ему и молча сел в углу комнаты, облокотив меч Номуры о стену с правой стороны возле себя. Он смотрел на выпачканный кровью пол и ждал, когда сможет поговорить с господином Накагавой наедине. Времени было мало. Узнав о провале, банда начнет искать виновного и может догадаться, что ее предал Фуджита. Еще Сэта понял, что Номура не просто играл важную роль в этой преступной группировке, а являлся ее главой. Ведь бандиты называли его хозяином. И не зря Фуджита говорил, что его может убить именно Роан, а не старики, у которых он жил, и которые соответственно им распоряжались. И слова о том, что Номуру Роана еще никто не смог победить, так же это подтверждали. Ведь Роан не был похож на человека, готового пресмыкаться перед кем-то, кто слабее его.

Поговорив с врачом, Хикару оставил ему в помощники свою дочь и Ямаду с охранником, а сам пошел в кабинет. Сэта немедленно встал и последовал за ним.

- Доктор Ватанабэ - мой хороший друг и не станет распространяться о случившемся и о вас. - Произнес Накагава, когда Соджиро затворил дверь и остался с ним наедине. - Охрана так же будет молчать. Это - преданные мне люди. К тому же вы спасли им жизнь.

- Благодарю, но я все равно этой ночью покину город. - Произнес Сэта, наконец-то посмотрев в глаза Хикару. Взгляд Соджиро таил грусть, и выражение лица, не имевшее привычной улыбки, в первый раз за долгое время в точности отражало его настроение. - Вы догадались, что я скрываюсь, но не знаете от кого и за что. К тому же, рабочим так же известно мое имя. Некоторые из них язык за зубами держать не умеют. Но сейчас разговор пойдет не об этом. Не сообщайте ничего в полицию до утра. В послании я уже сказал вам, что у мафии есть там свои люди. Один устранен, но, сколько их еще осталось, мне пока неизвестно. Этой ночью с бандой будет покончено, и они не смогут вам отомстить за свой провал. Завтра идите в участок и ничего не бойтесь, а пока заприте где-нибудь пленников и ждите утра.

- Могу ли я чем-то отблагодарить вас за то, что вы для нас сделали? Я теперь нахожусь в необъятном долгу перед вами, но может быть, смогу хоть отчасти его уменьшить?

- Вы и так слишком много для меня сделали, показав, что на свете есть люди достойные того, чтобы ради них рискнуть своей свободой. Но одна просьба у меня есть, и думаю, вы с радостью ее исполните. Если бы не один человек, я бы не узнал, что вам грозит опасность, и не пришел на помощь. Имя вашего спасителя Мацумото Фуджита. - Когда Соджиро вспомнил о мальчишке, на его лице на секунду появилась скромная, но совершенно естественная улыбка.

- Мальчик-сирота?

- Мафия превратила Фуджиту в своего раба и через него проворачивает незаконные сделки. Если эти люди узнают, что он их предал, то не допустят для него легкой и быстрой смерти. Мальчик пошел на этот риск ради вас, и дать ему крышу над головой - самое малое, чем вы сможете его отблагодарить. Надеюсь, когда этот кошмар закончится, у него появится настоящая семья. Фуджита замечательный мальчишка, и если у него будет такой отец, как вы, то я буду за него спокоен и продолжу свое странствие с легким сердцем.

- Не беспокойтесь об этом. Я с самого начала намеревался усыновить мальчика, а теперь буду втройне счастлив это сделать. Жаль, что вы так же не сможете остаться с нами. Мы, наверное, больше не увидимся, но если вам когда-нибудь понадобится моя помощь, то не сомневайтесь, что я почту за честь оказать ее.

Когда они вышли из кабинета, господин Накагава подошел к доктору, а Сэта направился во двор. Сора тоже хотела поговорить со своим спасителем и попросила его еще ненадолго задержаться, но Соджиро, как будто не слыша ее слов, молча вышел из дома и быстрыми шагами направился к выходу из владений. Девушка кинулась бежать вслед за ним, но отец остановил ее, произнеся, что не стоит наполнять сердце Сэты еще большей печалью, чем у него была. Сора поняла, что Соджиро ушел навсегда, и она его больше не увидит. От этого лицо отца и комната, находящаяся за ним, вмиг превратились в мутные пятна. Девушка побежала к себе в комнату, чтобы только звезды в ее окне видели сколько слез прольется по щекам, не оставив никакой надежды еще раз услышать голос любимого человека и согреться его детской улыбкой.

В доме Кобаяши, несмотря на поздний час, все еще горел свет и слышались сердитые голоса. Осознав, что задание провалено, Весельчак, Серый, и их охрипший товарищ, караулившие двор Накагавы, немедля отправились к Кобаяши, поскольку, если Номура Роан был действительно убит тем наглым мальчишкой, то теперь главными являлись двое его заместителей: Хару и суматори. Но Старик Кобаяши был старше и опытнее второго. По дороге Весельчак зашел к другу и попросил созвать всех членов банды. Неожиданное увеличение охраны Накагавы говорило о том, что Хикару был предупрежден и подготовился к встрече незваных гостей. В банде завелся предатель, и поначалу все подозрения пали на охрипшего, из-за много выпитого алкоголя выдавшего свое нежелание убивать человека, когда-то оказавшего помощь его семье. Он ведь даже подрался со своими друзьями, не хотевшими его понять, а после ненадолго ушел, якобы побродить по городу, чтобы успокоиться. Никто не знал, где он себя успокаивал. Тот утверждал, что просидел в баре, но свидетелей среди своих не было, и товарищам оставалось поверить ему на слово. Охрипший вскоре вернулся и сообщил, что пойдет на дело, но участвовать в самом убийстве не станет. А когда преступники потерпели поражение, он находился на веранде, спокойно наблюдая за происходящим, и после ушел с Весельчаком и Серым, оставшись живым и невредимым. У него был мотив, и отсутствовало хоть какое-нибудь алиби. Но когда этот человек связанный и избитый до полусмерти, лежа в луже собственной крови, начал клясться, что не предавал своих, то бандиты задумались. Возможно, охрипший был действительно не причем, и тогда предателем являлся кто-то другой. Но кто?

Пошли встречные обвинения и подозрения, и все чуть не перегрызлись, но положение спас старик Кобаяши. Наблюдая за своими несдержанными товарищами, он вспомнил Мацумото Исами, а затем и его сына, как две капли похожего на того своим непокорным характером. После своего неожиданного исчезновения Фуджита сильно изменился: стал смелее и наглее. В следующую ночь дом старика кто-то навещал, а на утро мальчишка неожиданно признался, что был не настолько болен, каким себя выставлял. Глупый поступок для малолетнего хитреца, если, конечно же, у него не было для этого веских причин. Например, кого-то прикрыть. Дальше делалось еще интереснее. Разнеся утренние заказы, Фуджита получил легкое задание, не должное занять много времени, но вернулся поздно. А после его неожиданно вызвал к себе хозяин. Похоже, мальчишка был последним, кто разговаривал с Номурой перед его гибелью, и наверняка знал человека, отобравшего меч.

- Тише вы, идиоты! - Крикнул Хару, присмирив этим уже собиравшихся поубивать друг друга товарищей, и обратился к сумотори. - Я, кажется, догадался, кто нас предал. У тебя сегодня кто-нибудь обсуждал предстоящее дело?

- Орали на весь дом. – Ответил великан.

- Как раз там мы и поссорились в первый раз. - Добавил Весельчак, еще не понимая, к чему ведет Кобаяши.

- А сопляка Мацумото в это время там случайно не было? - Произнося это, Хару начал закипать от ненависти.

- А я-то думал, чего это он уходить не торопится. – Совсем не лениво произнес сумотори. – Этот мерзавец как раз во время их спора ко мне и зашел, и все прекрасно слышал.

- Все ясно, нас вновь предал Мацумото, только теперь младший. - С этими словами Кобаяши встал и направился к выходу. За ним последовали и все присутствующие, кроме связанного и ни за что избитого человека с хриплым голосом.

Фуджита не спал и сидел у себя в амбаре, дрожа от страха и отгоняя нехорошее предчувствие, наползавшее большим, давящим горло комом. Он слышал, как пришел Весельчак с дружками, и как они о чем-то спорили, а потом стали избивать охрипшего товарища. От его воплей мальчику делалось дурно, ведь он догадался, за что бандиты мучили своего невиновного подельника, и если они поймут, что тот не причем, то задумаются и вскоре выяснят, кто на самом деле их предал. Ночной ветер гудел, воюя с непокорной крышей, и кинул на нее что-то легкое и поползшее к середине. Послышались шаги и недовольные голоса Кобаяши с его друзьями. Дверь открылась, и половина амбара наполнилась лунным светом.

- Фуджита, ты уже спишь? - Произнес Хару, входя в помещение. - Хозяин убит. Мы хотим выяснить, кто это сделал, и, может быть, ты сможешь нам в этом помочь?

Мальчишка с ужасом посмотрел на черный силуэт Хару, не зная, что делать и стоит ли что-нибудь отвечать. А новость о смерти Номуры вообще повергла его в шок. Фуджита знал, что Соджиро с ним сегодня встретится, но не мог представить, что исход схватки будет таким. Мальчик молчал, сидя в темном углу, до которого не доставал свет предательской луны, и надеялся, что его предчувствие не подтвердится, и Кобаяши не догадался, кто их предал.

- Ты не хочешь отомстить за смерть своего хозяина? - Спросил старик, окидывая взглядом темный амбар. - Не заставляй меня делать неправильные выводы. Выходи, а то накажу так, как никогда не наказывал!

- Я несу! - Послышался голос со двора, и через несколько секунд помещение наполнилось светом от колыхающегося пламени. Кто-то из бандитов догадался сходить за фонарем. Дрожащий свет накрыл Фуджиту, как рыболовная сеть, а стены, образовывавшие угол, перекрыли все пути к отступлению. Маленький предатель опустил голову, уткнувшись лицом в острые колени, чтобы не смотреть в глаза заполняющих амбар людей.

- Вот ты и попался! - Довольно проговорил Хару, подходя к Фуджите. - Нам известно, что это ты предупредил Накагаву о наших намерениях. Если расскажешь, кто убил хозяина, то умрешь быстро.

- Я слышал о Накагаве, но не выдавал вас. - Ответил Фуджита, не поднимая головы. - А то, что Роана убили, вообще только сейчас узнал.

- А чего тогда сразу голос не подал и глаза прячешь? Своей ложью ты только себе приговор строже делаешь. - Хару поднял мальчишку за воротник и потащил во двор. Фуджита стал вырываться, говорить, что не знает, кто мог убить Роана, но Кобаяши был сильнее, и правда была ему очевидна.

- Зачем ты его сюда притащил? – Спросил кто-то из толпы, собравшейся во дворе. - Он сбежать сможет.

- Не сбежит, нас много. - Усмиряя изо всех сил пытавшегося спастись Фуджиту, ответил Хару. - А в амбаре у меня хороший сорт риса. Не хочу его испачкать кровью Мацумото.

Кобаяши опустил мальчишку на землю, и тот оказался окружен кольцом людей, плотно стоящих друг к другу. Догадавшись, что из такой ловушки не выбраться, Фуджита опустил голову и стал готовиться принять наказание и последующую за ним смерть.

- Хару, что тебе нужно от Фуджиты? - Послышался писклявый голос старухи? - Он что-то натворил?

- Уйди, Сузу! Этот гаденыш пошел по стопам своего отца и предал нас. Из-за него хозяин убит. - Ответил старик. - Раньше по просьбе хозяина я прощал мелкие проступки этого негодяя, но сейчас его ничто не спасет.

Шокированная от услышанного Сузу закрыла лицо руками и направилась в дом, понимая, что не сможет и не должна на этот раз заступаться за мальчишку, и сегодня его не станет.

- Если бы мы знали, что подлость и предательство передается по наследству, то перерезали бы ему глотку сразу же, как он выбрался из горящего дома. - Произнес суматори.

- Смотрите-ка, он даже не удивлен тем, что услышал! Значит, знал правду! Вот и мотив для предательства выявился! - Подхватил Весельчак.

- Такой же мерзавец, как и папаша! - Добавил Серый

- Мой отец не был ни предателем, ни мерзавцем, потому что остался верен своей совести! - Закричал Фуджита, накинувшись с кулаками на оскорбившего Исами негодяя, но тот отшвырнул его, ударив по щеке, еще не заживший от знакомства с дорогой. Мальчик упал на землю, почувствовав то же, что и когда его наказал сумотори за неумение смотреть прямо в глаза.

- Глупцом был твой отец. - Весело произнес Хару. - А иначе бы не пошел против нас, зная, что мы предателей не прощаем. О чем он думал? Явно не о тебе и не о твоей мамаше.

- Неправда! - Чуть не плача, закричал Фуджита. - Мой отец любил меня, и мою маму тоже! Вы - лживые ничтожества!

- Что ты сказал? - Рассмеявшись, спросил Весельчак. - Это мы-то ничтожества? Что ж ты тогда за козявка такая, если ничтожнее ничтожеств оказываешься?

- Не по делу болтаешь. - Недовольно крикнул старик Кобаяши и, дернув Фуджиту за больную руку, спросил. - Отвечай, кто убил Хозяина? Накагава знает, что теперь может не забирать заявление? Что ты вообще о нас рассказывал?

Фуджита молчал, терпя сильную боль в руке и плече. Он решил, что все равно погибнет, но хотя бы спасет Соджиро и Сору.

- Неужели вы решили, что мне понадобится помощь этого мальчишки? - Послышался откуда-то знакомый Фуджите голос, почти всегда сопровождавшийся улыбкой, и все посмотрели на крышу склада, на которой виднелась тонкая, низкая фигура с длинным катана в руке. Сэта услышал о банде все, что хотел, и теперь мог вмешаться, чтобы спасти своего ученика. - Все в сборе, или кто-то дома отсыпается? Кто сообщит большее количество адресов своих приятелей, умрет быстро.

- Кто ты, и что тебе от нас надо? - Спросил Кобаяши, отпуская Фуджиту.

- Я член организации, которой вы по своей неуклюжести наступили на пятку. Мой господин подобного никому не прощает, поэтому я пришел исполнить его приказ и ликвидировать вас.

- Но мы ничего о вас не знали! - Растерянно произнес сумотори. - И вражду развязывать не собирались!

- Значит, вам просто не повезло. - Весело ответил Соджиро. - Но меня это не интересует. Господин не берет своих слов обратно, и я никогда не отступаю. Ваша организация встретила закат, а этот меч станет ее ночью.

С этими словами Тэнкэн обнажил лезвие катана Роана и спрыгнул с крыши, сразу же повалив троих неприятелей. Остальные, забыв про Фуджиту, кинулись на Сэту, и начался бой. Только Кобаяши остался на месте, в изумлении смотря, как таинственный незнакомец, легко и ловко уходя от атак его соратников, укладывает на землю одного за другим. Сэта был словно неуязвимой тенью, ветром, несущим поражение любому, кто с ним столкнется. И для него не было важно, среди скольких противников он находился и сколько из них одновременно и с каких флангов собрались атаковать. Сэта всегда оказывался в выгодной для себя позиции, улавливая намерения каждого атакующего и моментально реагируя на любые их движения, часто сам провоцируя противников на неправильный ход. Старику даже начало казаться, что изначально не незнакомец стал отвечать на атаки бандитов, а они послушно исполняют его приказы, повинуясь ему, словно дирижёру, виртуозно играющему прекрасную мелодию смерти.

Фуджита тоже стоял завороженный мастерством Тэнкэна, забыв, что это настоящий смертельный поединок, а не зрелищное преставление. Он никогда не видел ничего подобного и старался уловить каждое движение учителя, с досадой признавая, что это не всегда возможно. Вот Сэта уходит вправо от катана Серого, и тут же исчезает, оставляя лишь полосу лунного света, не поспевшую за его мечом. Серый, получив ранение, только начал падать на землю, а Соджиро уже летел на другого противника, перед этим оттолкнувшись ногой от стены амбара. И через мгновение быстрый как вихрь, Сэта уже бежал по головам других растерявшихся противников, по очереди отправляя каждого из них в бездну далеких снов.

«Что это? – Подумал Кобаяши, чувствуя, как по спине пополз ледяной ужас. – Под силу ли такое одному человеку? И человек ли он?»

Сообразив, что у двадцати слабоватых в технике бойцов вряд ли получится одолеть такого мастера, старик побежал к дому за единственной вещью, могущей противостоять даже самому быстрому и сильному воину. Фуджита заметил бегство старика и кинулся вдогонку, чтобы остановить его. Он запрыгнул на Хару сзади и, повалив на землю, начал бить. Но тот хоть и был стар, силы не потерял, и смог легко освободиться от надоевшего Мацумото. Хорошенько ударив Фуджиту по голове, Кобаяши забежал в дом и стал искать свое ружье. Испуганная Сузу, видя панику в глазах Хару и понимая, что дело плохо, раз он собрался взять ружье, начала громко пищать и плакать. Схватив своего мужа за руку, она кинулась расспрашивать его о происходящем, а тот не рассчитав силу, оттолкнул ее от себя, не желая сейчас тратить время на разъяснения. Старуха упала на пол, ударившись головой о столик, и потеряла сознание.

Этим временем Соджиро уже расправился с неприятелями и, спрятав лезвие в ножны, окинул взглядом двор. В пяти метрах от него, возле минки лежал Фуджита. Сэта позвал его, но тот не ответил, потому что, получив сильный удар, отключился. Соджиро направился к нему, но на веранде появился старик с ружьем и приказал не двигаться. Не отводя оружие от Тэнкэна, Кобаяши неуверенно шагнул во двор и подошел немного ближе.

- Ты думаешь, меня это остановит? – Соджиро посмотрел старику прямо в глаза, и тот увидел ледяной блеск, сверлящий голову сильнее, чем Номурин, и подавляющий волю, заменяя надежду победить на страх перед неминуемой гибелью. Тэнкэн медленно шагнул в сторону Кобаяши, морозя его спину жуткой улыбкой, и, плавно поднеся руку к мечу, вынул окровавленное лезвие.

- Не подходи! - Заорал старик, чувствуя, что за всю свою длинную жизнь не испытывал такого страха, как сейчас.

- Сколько еще людей из твоей банды пока спят спокойно? - Спросил Тэнкэн, сделав еще один уверенный шаг. - Я должен полностью ликвидировать вашу группировку, не оставив ни одной, даже самой ничтожной букашки.

У Кобаяши начинали дрожать руки. Он мог бы нажать на курок, но его пальцы забыли, как это делается. А Соджиро медленно приближался к своей жертве, давя ее своим нечеловеческим взглядом и предвкушающей чужую смерть улыбкой. Старик был в руках Тэнкэна, и ничто бы его не спасло, если б не очнувшийся Фуджита. Увидев Сэту, стоящего под прицелом у дедушки Кобаяши, он не понял, кто настоящая жертва, и решил действовать. Быстро поднявшись, мальчик с криками не убивать Соджиро кинулся на старика. Из-за этого Тэнкэн перевел взгляд на своего ученика, и Кобаяши, воспользовавшись моментом, выстрелил. Если бы не то, что Фуджита успел толкнуть руку старика, державшую ружье, пуля бы попала прямо в сердце Соджиро, а не чуть выше и левее. Сэта опустился на колени, схватившись за левое плечо. Кобаяши попытался оттолкнуть Фуджиту ружьем, но тот крепко схватился за него, не желая отпускать.

- Я из-за тебя промазал! - Заорал старик и, приложив всю силу, отбросил мальчишку на землю. - Ты будешь следующим, гаденыш!

Кобаяши перевел ружье на мальчишку, а тот, вопреки опасности, решил вновь накинуться на старика, но начинавший привыкать к боли Тэнкэн приказал ему остановиться:

- Фуджита, отойди подальше! Не волнуйся, я справлюсь с этим ничтожеством. – Произнося это, Сэта взял катана и медленно поднялся.

- У тебя идет кровь. - Довольно произнес старик, вновь наводя оружие на Соджиро. - Ты такой же смертный, как и я, и поэтому не сможешь противостоять оружию, более совершенному, чем твоя железяка.

- Пуля способна разрезать ветер, но не убить. - Губы Тэнкэна вздрогнули и приняли излюбленное положение, а глаза вновь холодно заблестели. - Ты думаешь, я боюсь боли? Она меня восхищает так же, как и вид бегущей крови. Ее запах наполняет воздух ни с чем несравнимой сладостью, которую хочется ощутить каждой частичкой своего тела, прикоснувшись к тому, что недоступно простым ничтожествам. Я - творец смерти, видящий в ней самое прекрасное, что могли подарить нам боги. Именно поэтому меня прозвали Тэнкэн.

От этих слов не только Кобаяши, но и Фуджита замер на месте, загипнотизированный взглядом посланника ветра смерти. Соджиро медленно пошел на старика, ощущая, как друг детства, найдя силу в боли, слился с рукой и прорек замершему сердцу неминуемое поражение. Но оно не хотело этого и отчаянно закричало, умоляя вспомнить о себе. Началась внутренняя борьба, ослабившая власть над запуганным стариком. Тот, немного придя в себя, потянулся за патроном, лежащим в кармане, и дрожащей рукой попытался вставить его в ружье. Но пуля выскользнула из неуверенных пальцев и упала на землю. Тогда Кобаяши потянулся за вторым патроном, но не успел даже достать его. Тэнкэн, бросив меч, выхватил ружье и ударил прикладом его владельца по бледному и искаженному страхом лицу. Издав звук более мерзкий, чем голос Сузу, старик повалился на землю и отключился.

- Соджиро, я так за тебя испугался! - Подбегая к своему раненному учителю, закричал Фуджита. - У тебя все кимоно в крови, надо срочно что-то сделать, найти врача!

- Нет. Я попаду в тюрьму. - Ответил Сэта, бросая ружье рядом со стариком, перенесшимся в другое измерение, где не было ни ветра, ни юноши с нечеловеческими глазами и жаждущей смерти улыбкой. - Пуля застряла в теле. Это плохо.

Соджиро вновь схватился за плечо и пошел к выходу из владений Кобаяши. Боль была слишком сильной, и из-за нее каждый вдох давался с большим трудом, а кровь текла быстрым, не желающим остановиться потоком. Сэта начинал чувствовать, что вот-вот потеряет сознание, но рядом шел перепуганный и плачущий Фуджита, умоляющий объяснить, как оказать необходимую помощь.

«Он не сможет меня спасти, и идти мне некуда. Потеряв сознание, я истеку кровью и умру. - Подумал Соджиро, идя в сторону леса, начинавшегося за чертой города. - Вот так глупо и неожиданно. Даже после сражения с Батосаем я остался жив, и оказывается только ради того, чтобы сейчас погибнуть от руки ничтожного старика. Фуджита не перестает орать. От его криков становится только хуже. Не хочу, чтобы он видел мою жалкую смерть. Надо отвязаться от него и приготовиться, наконец, получить то, чего я желал с самого детства. Мне теперь ясен ответ. Стать садовником значит превратиться в слабое ничтожество и тут же получить за это расплату. Я заслужил такой конец, потому что больше не сильный. Но… я … хочу жить! Почему!? Я только ощутил, как прекрасна может быть простая жизнь и… почему все устроено именно так!?»

- Фуджита, - еле проговорил Сэта, - ты свободен и можешь уйти. Оставь меня.

- Ты совсем меня не слышишь! - Закричал еще громче мальчик. - Надо идти к Соре, она поможет. Но ее дом в другой стороне.

- Нет. Рана не смертельная. Я справлюсь сам. Иди к Накагава, они ждут тебя.

- Ты еле на ногах стоишь! Одного я тебя не оставлю! Пошли вместе, пока совсем не ослаб.

- Ты не слушаешь своего учителя. Я же сказал, что... - Глаза Сэты закрылись, и он упал на землю.

*Линия хамон - видимая линия зонной закалки на лезвии катана.

Глава 14

Ветер воет очень жутко. Уши слушают так чутко:

Может призрак в дом ворвется, жизнь пустая оборвется.

Будет холод, тишина. Жизнь ведь эта не нужна.

Там не будет этой боли. Призрак ветра – это зло ли?

Ходит, бродит где-то ветер. Вой мальчишке не ответил.

Он не плакал. Улыбнулся. Он опять в мечтах проснулся.

Ветер вдруг сильней завыл. Он проснулся – мир застыл.

Все застыло в жуткой сказке, смерть ходила без опаски.

Мальчик ждал, но он ошибся. Жаль, что сон мальчишки сбылся.

- Соджиро! Соджиро! Где этот мерзавец? Соджиро, немедленно иди сюда! – Донесся голос брата.

«Если бы я сейчас умер, то не надо бы было подниматься и идти к ним» - подумал Сэта, открывая глаза и жалея, что нет ветра, и не слышатся голоса призраков. Приняв вертикальное положение, Соджиро увидел перед собой лишь темноту с мерцающими кое-где желто-синими звездами. Что-то зашипело и зазвенело. Но когда ноги дотащили его до лестницы, зрение начало возвращаться и шумы сделались тише. Внизу стояли Гадзо и Хочи.

- Ты чего такой разукрашенный? - С усмешкой спросил Хочи. - Что он натворил, пока меня не было?

- Деньги украл. Вот я его и решил воспитать. - Гордясь своим «творчеством», ответил Гадзо.

- Да на нем живого места не осталось, а я еще хотел свою роспись поставить за все еще стоящие не в амбаре мешки. Соджиро, ну-ка повернись. Может быть, сзади почище будешь? - Хочи улыбнулся и закинул руки за голову. Соджиро, молча и не шевелясь, стоял наверху, весело смотря на издевающихся над ним братьев. - Вот что мне в тебе нравится, так это твое чувство юмора, которое всегда совпадает с моим. Давай, спускайся и быстро за работу.

Соджиро сделал слабый шажок и, оступившись, покатился по лестнице вниз, остановившись у ног Гадзо. Братья от смеха за животы схватились и все время, пока тот приходил в себя, продолжали истерично ржать. В комнату влетела счастливая мачеха с кинтяку в руках и сообщила, что оказывается, Соджиро ничего не крал, и журавля ему действительно кто-то подарил.

- Это хорошо, что деньги целы. - Отходя от смеха, произнес Гадзо. - А сопляк правильно получил. Это ему урок на будущее, чтобы даже в мыслях не позволял себе воровать.

- Интересно, какой дурак мог подарить этому выродку птицу? - Спросила мачеха, смотря на поднимающегося Соджиро.

- Какая разница? - Ответил Хочи. - Я вот что думаю. Пусть пойдет, поест. А то подохнет, а нам отвечать придется. На простую болезнь ведь не свернешь: она таких синяков не оставляет.

- Слышал? - Произнес старший брат. - Иди, поешь. Но через полчаса чтобы уже мешки таскал! Понял?

- Да. - Улыбаясь, ответил Соджиро и пошел на кухню.

Есть ему совсем не хотелось. Его мутило, и сильно болела голова. Но Соджиро нужны были силы, чтобы работать и переносить тяжелые мешки. Он смочил полотенце и протер от запекшейся крови свое лицо. Воспользовавшись тем, что на кухне кроме него никого нет, Соджиро решил приготовить себе лечебный чай.

«Сейчас мне станет лучше, и я смогу поесть. - Думал он, выпивая чашечку сваренного чая. - Для чего я это делаю? Я, наверное, трус, раз не хочу умереть от голода и истощения. Такая смерть долгая и мучительная, а страдания при ней мне никто не облегчит. Мачеха не хочет, чтобы меня убили, и призраки ветра не приходят. Может быть, их не существует, и я их выдумал? Но я ведь слышу, как они кричат и воют по ночам, рассказывая о своей смерти. Один из них был воином и умер от стрелы, пущенной ему в глаз; кого-то рассекли мечом пополам; а кому-то отрубили голову. Испытав жуткую боль, они были счастливы принять быструю смерть. А я готов пожертвовать мигом нечеловеческих страданий ради вечного холода и пустоты? Не знаю. Может быть, нет, и поэтому призраки не хотят меня забрать, а лишь говорят, что когда-нибудь встретятся со мной?» Допив чай, он наложил в чашку сваренный рис и все-таки попробовал поесть. Аппетита по-прежнему не было, но Соджиро заставлял себя проглотить еду, чтобы найти силы переносить мешки. Внезапно на кухню зашла мачеха.

- Ты еще ешь? - Спросила она, недовольно смотря на улыбающегося Соджиро. - Прежде чем уйти, приберись здесь.

- Да. - Весело ответил он.

- Я твою птицу сожгла. - В голосе женщины начало ощущаться злорадное наслаждение. - Тот, кто ее тебе подарил, не знал, какое ты ничтожество. Если бы у тебя на лбу написано было, что ты незаконнорожденный сын проститутки, этот человек даже не подошел бы к тебе, а не то, что подарок сделал.

- Я знаю. - Соджиро произнес это, не убирая улыбки, но пересилить себя и проглотить очередную порцию риса он уже не мог.

- Жри давай быстрее. - Мачеха ехидно улыбнулась и вышла.

Соджиро отложил чашку с остатками каши и уткнулся головой в ноги. Ему было больно от тех слов, которые произнесла ненавистная женщина, но он был полностью с ними согласен. Поскольку есть Соджиро уже был не в состоянии, он принялся за уборку, а после вышел во двор, чтобы перенести, наконец, все рисовые мешки в амбар. Откуда недавно избитый до полусмерти мальчик брал силы, было неизвестно, но Соджиро носил мешки один за другим, не останавливаясь и думая о том, что хоть до ночи еще далеко, она все равно наступит и можно будет отдохнуть. Когда мальчик проходил мимо дома с очередным мешком на спине, его окликнул Гадзо и приказал немедленно зайти. Соджиро донес рис до амбара и побежал к брату.

- Мы тут кое-что уронили. - Произнес Гадзо, указывая на осколки глиняного кувшина, лежавшие на липком от какой-то разлитой жидкости, полу. - Приберись, а потом займись стиркой.

- Да. - С неисчезающей веселостью в голосе ответил Соджиро и пошел за совком и метлой.

Убрав осколки и вымыв пол, он вынес на улицу огромную кучу грязной одежды и белья и, разведя воду, принялся за стирку. Время шло быстро, а комедавара продолжали стоять во дворе. Развесив последние тряпки для сушки, Соджиро убрал рукой со лба мокрую от льющегося пота челку и вновь пошел к рисовым мешкам.

Солнце начинало садиться, вечер медленно наползал, растворяя тени, а Соджиро продолжал носить тяжелый груз. Когда совсем стемнело, он, выбившись из сил, медленно поплелся к дому. Зайдя на порог, Соджиро встретил Гадзо и сказал ему, что очень устал и хочет есть, но вместо приглашения войти услышал вопрос, выполнена ли вся назначенная на сегодня работа. Соджиро честно признался, что часть риса продолжает стоять во дворе, и от этого старший брат пришел в бешенство. Он вышвырнул Соджиро на улицу, напомнив о правиле, что пока вся работа не будет сделана, тот не имеет права заходить в дом и тем более требовать еды. Соджиро спокойно выслушал ответ Гадзо и улыбнулся. На это старший брат отреагировал броском пустого кувшина в голову Соджиро, но не попал.

Делать было нечего. Пока рис продолжал стоять на улице, вход в дом для Соджиро был закрыт. Он собрал всю силу, которая у него еще оставалась, и взвалил очередной мешок себе на спину. Дойдя до амбара, Соджиро зашел, кинул комедавара, медленно развернулся и отправился за новым. Раз - мешок, два - мешок, три - мешок, четыре - мешок, пять - мешок, шесть - мешок, семь - мешок ... Кладя груз на пол амбара, Соджиро уже не сразу разворачивался идти за новым, а повисал на комедавара, пытаясь отдышаться и найти где-нибудь силы для следующего похода. В доме горел свет, слышались веселые голоса. Спину ломило, руки болели, ноги вообще попросили забыть о своем существовании и даже не задумываться, что помогает их хозяину медленно перемещаться по двору с тяжелым грузом на плечах. Но через какое-то время работа все-таки была закончена.

Соджиро пошел к колодцу, набрал в ведро воды и окунул в него тряпку. Хорошенько выжав, он приложил ее к своему грязному и горячему от усталости лицу и грустно вздохнул. Даже эта прохладная материя давала Соджиро больше любви, охлаждая вспотевший лоб, чем пусть не совсем, но все-таки родные братья. Хотелось тепла и защиты, возможности уткнуться в чье-нибудь сильное, заботливое плечо и громко расплакаться, жалясь на все те несправедливости, которыми наградила его жизнь. Но не было ни плеча, ни слез. Их заменяли рваная холодная тряпка и вода из колодца.

За забором завыл ветер, а потом послышался странный звук, похожий на свист металла, разрезающего воздух. Почувствовав, что на улице происходит что-то странное, Соджиро кинул мокрую тряпку и побежал туда, откуда донесся необычный свист. Приближаясь к месту, мальчик услышал еще другие звуки, подсказывающие, что если он завернет за стоявшее перед ним здание, то увидит то, что видеть совсем не следовало. Но детское любопытство не позволило Соджиро остановиться. Приблизившись к стене, мальчик заглянул за угол и увидел то, о чем мечтал каждую ночь, лежа под тонким одеялом и слушая жуткую песню ветра. На дороге, освещенной светом холодной луны, стоял живой призрак, с головы до ног обмотанный грязными, кое-где растрепанными и свисающими бинтами. Призрак держал обеими руками поднятый вверх меч и собирался убить нападавшего на него стража порядка. Слуга закона попытался применить какой-то прием, но мумия легко и быстро прошлась по нему мечом, вертикально разделив его тело на две ровные части. Представшая перед глазами мальчика картина одновременно и восхитила его, и повергла в ужас. Он второй раз в жизни видел смерть, которой уже давно желал для себя, но осознав, что мечта может сбыться, понял, что сомневается в своем желании ее принять. Испугавшись, Соджиро сделал шаг назад и случайно наступил на сухую ветку, которая тут же предательски затрещала. Мумия развернулась и показала свое жуткое лицо с вполне человеческими, но не предвещающими ничего хорошего глазами.

- Не повезло, парень. - Проговорил призрак, смотря на замершего от страха мальчишку. - Тебе конец. После того, что ты видел, у меня нет выбора.

Услышав это, Соджиро начал отходить от приближающейся мумии, но неожиданно уткнулся спиной в стену стоявшего позади дома, его ноги подкосились, и он сел на землю.

- Ты покойник. - Произнес призрак, подойдя к Соджиро и подняв меч над собой, чтобы убить его. Но увидев неестественную реакцию ребенка, мумия остановился.

Соджиро смотрел на свою убийцу восхищенными глазами, расплывшись в безумной улыбке. «Я готов! - Проносилось у него в голове. - Наконец-то моя мечта сбудется! Я готов почувствовать боль, чтобы навсегда перестать существовать!»

- Почему ты улыбаешься? - С интонациями искреннего человеческого удивления произнес грозный, безобразного вида призрак. - Ты хочешь умереть? Да?

- Если быстро, то да. - Дрожащим от страха и восторга голосом проговорил Соджиро и, приготовившись принять желаемое, опустил голову.

Слова шестилетнего мальчишки изумили мумию. Не каждый воин сможет спокойно принять смерть и тем более так сильно желать ее, а этот ребенок, сам не зная того, за свою коротенькую жизнь обрел то, что некоторые самураи не обретали и за десятки лет. Для чего лишать жизни существо, которое и так уже умерло для этого мира? Сообразив, какую пользу может принести этот маленький человечек, обладающий духом истинного воина, призрак опустил меч и повелительно произнес:

- Встань. Покажи, где я могу спрятаться на время, принеси бинты и еду, и я пощажу тебя.

Соджиро, не колеблясь, исполнил приказ мумии и привел его в свой амбар.

Братья и мачеха Соджиро уже спали и видели далёкие от реальности сны, даже не представляя, насколько страшные события произошли этой ночью, и кто поселился в их владениях. Соджиро и сам до кона не понимал, что сделал и кого встретил. Но страх, любопытство и надежда в то, что вскоре что-то изменится, не позволили ему поступить иначе.

- Хорошо. - Произнес призрак, как только Соджиро принес ему еду, свежие бинты и позволил перебинтовать тело. - Теперь не так больно.

Соджиро испуганно наблюдал за своим страшным гостем, прячась за рисовыми мешками. Увидев, как это существо снимало старые бинты и облачало себя в новые, Соджиро понял, что встретил вовсе не призрака. Это был живой человек, просто с ног до головы покрытый ожогами и из-за этого вынужденный ходить не в простой одежде, как все нормальные люди, а в бинтах. Но, как он получил эти ожоги? И почему убил стража порядка?

- Простите, господин. - Выглянув из-закомедавара, робко проговорил Соджиро, желая задать вопрос своему необычному гостю.

- Не называй меня господином, у меня есть имя. - Принявшись есть принесенное Соджиро угощение, недовольно произнес человек в бинтах. - Шишио Макото. Зови меня Шишио.

- Шишио-сама... - вновь неуверенно проговорил Соджиро, но гость перебил его.

- Просто Шишио.

Соджиро полностью скрылся за мешками, но через секунду, набравшись смелости, опять высунул голову.

- Я хотел спросить. Вы убили полицейского. Значит, вы - плохой человек? Да?

- Это правительство Мэйдзи плохое. Я работал на них, а потом перестал быть нужен, и они пытались сжечь меня заживо.

Услышав этот ответ, Соджиро почувствовал, что страх отступает, и полностью показался из-за комедавара.

- Тогда вы - хороший человек? Да? - Озвучил он свой вполне логичный для детских лет вывод, но последовавший за ним ответ гостя вновь заставил его сигануть за кучу комедавара, только уже более высокую.

- Нет, малыш. Нет никого хуже меня. - Шишио посмотрел на стопку сложенных рисовых мешков, за которой спрятался Соджиро. - Не бойся. Я ведь сказал, что сохраню тебе жизнь.

- Да. - Дрожащим голосом отозвался мальчик и робко выглянул из-за риса.

- Здесь я буду в безопасности, пока ты молчишь. Никому не говори о том, что ты видел. - Произнес гость, пересаживаясь на другое место. Он сложил руки за головой и, облокотившись о мешки, принялся отдыхать. - Ты нашел мне хорошее убежище. Думаю, я пока останусь здесь.

Шишио закрыл глаза и попытался уснуть. За окном гудел ветер, где-то на улице лежали трупы убитых стражей порядка, а убийца спокойно сидел в теплом амбаре, сытый и совершенно не истязаемый отсутствующей совестью. Соджиро смотрел на засыпающего гостя своими детскими, испуганными глазами, думая о том, кому только что помог: «он вне закона, отступник. И он выглядит ужасно. Но, он не убил меня, хотя я знаю его тайну. Он единственный, кто мне поверил!»

Как обычно, рано проснувшись, Соджиро принялся за работу. Его опять ждала уборка, стирка и сроднившаяся с детской спиной очередная привезенная партия мешков. Внешне все было как всегда, но в голове не переставала вертеться мысль о том, что в амбаре сидит нечто жуткое и страшное, но очень схожее с призраком ветра. Ветер тоже рассказывал Соджиро свои секреты, и тоже завораживал его своей холодящей кровь сущностью. Но призрак был выдумкой, а Шишио настоящим, и он первый, кто не просто из жалости сделал подарок и ушел в никуда, оставив лишь боль и неприятности, а действительно отнесся к мальчику, как к человеку, а не незаконнорожденному ничтожеству. Шишио показал, что жизнь Соджиро тоже имеет ценность. Мальчик почувствовал, что может быть по-настоящему полезен кому-то и даже необходим. От этого на душе становилось радостно, и улыбка, выползающая от боли в спине и руках, носила оттенок скромного счастья.

Зато братья Соджиро были совсем не веселы и беззаботны, как обычно. В городке начало твориться что-то странное и пугающее. Повсюду были стражи порядка, допрашивали жителей и пугали их предупреждением о том, что где-то совсем рядом бродит опасный преступник, безжалостный хладнокровный хитокири. Братья бурно обсуждали происходящие события, даже не представляя, что разыскиваемый правительством человек спокойно отдыхает в их амбаре. Ведь из-за своей лени они там никогда не появлялись. А тот, кто знал не только, где находится, но и как зовут преступника, укравшего покой жителей тихого, провинциального городка, молча проносил мимо них тяжелые мешки риса. По дереву вверх и вниз бегали муравьи, выполняя каждодневный труд, имеющий большую значимость, но остающийся незамеченным для большинства окружающих, поскольку те привыкли к нему. Так же и Соджиро проходил туда и обратно по сотни раз за день, создавая условия для привольной жизни своих братьев, и при этом, оставаясь для них тенью, на столько естественной и обычной, что они не предавали ему значения. Но сейчас к Гадзо пришла мысль, что раз Соджиро не ночевал дома, то вполне мог что-то слышать и знать, куда скрылся преступник. Ведь ночью был убит один из стражей порядка, и это было совсем недалеко от их владений.

Остановив идущего с комедавара на спине Соджиро, Гадзо схватил его за воротник и начал допрашивать, не видел ли тот чего и почему не ночевал дома, когда закончил работу. Соджиро ничего не отвечал, лишь по привычке улыбался, смотря в лицо своего приходящего в бешенство брата. Тот отшвырнул его на землю и начал угрожать, а потом, схватил отцовский вакидзаси, принялся восхвалять свое мужество и способность самостоятельно справиться с разыскиваемым негодяем. Соджиро с испугом посмотрел на упавший рядом мешок, но не осмелился поднять его, пока брат машет оголенным мечем. Хочи, стоявший рядом, попытался утихомирить разбушевавшегося брата и посоветовал убрать вакидзаси, поскольку, когда оружие оказывалось в руках у этого идиота, обязательно случалась неприятность. Но Гадзо был слишком захвачен эмоциями и в порыве похвальбы разрубил комедавара. Закономерно произошедшая неприятность отрезвила Гадзо и вызвала веселость у Хочи. Зато Соджиро предстояло улыбаться вовсе не от смеха, потому что после случившегося на веранде появился другой брат и, увидев разрубленный мешок, стал требовать объяснений. Как всегда все шишки полетели на мальчика, автоматически обвиненного в порче имущества семейства. Брат никогда не орал просто так. Его громкая ругань всегда сопровождалась жестоким избиением, после которого Соджиро чудом оставался жив. Шишио же, все это время наблюдавший за происходящим из амбара, восхищенно смотрел, как мальчишка молча и без слез получает привычную порцию побоев и несправедливых обвинений.

- Твоя семья - довольно мерзкие людишки. - Произнес Шишио, когда Соджиро во время короткого отдыха пришел в амбар с бинтами и едой. - Отдаю тебе должное. Тебя били, но ты не проронил ни слезинки. Но я не понимаю, почему ты улыбаешься?

- Я не знаю. - Усмехнувшись, ответил Соджиро. - Я улыбаюсь, когда нервничаю или огорчаюсь, и делаю это так давно, что это стало привычкой. - Сидя на комедаваре, Соджиро положил руки на колени и спрятал свое уставшее улыбаться лицо. - Если подумать, это и правда странно. Раньше я не был таким. Когда меня обижали - я огорчался; а когда меня били - я сильно плакал. А однажды они все кричали. Кричали на меня и вдруг показались мне такими глупыми, что я не сдержал улыбку. Они так удивились, что перестали орать, и я продолжал улыбаться. Я притворяюсь, что мне нравятся ужасные вещи, которые они говорят мне. Даже если они продолжают меня бить, с улыбкой это кажется не так больно. Если я сохраняю улыбку, я чувствую себя победителем. Я не виню их. Ведь я - ненастоящий член семьи. Я - незаконно рожденный. И я не заслуживаю уважения, как другие. - Произнося это, Соджиро подумал, что теперь, когда Шишио узнает его происхождение, то будет презирать, как остальные, и сильно прижал голову к сложенным на коленях рукам, готовясь принять насмешку. Но произнесенные Шишио слова удивили его.

- Ты ошибаешься. - Ответил тот, заставив Соджиро поднять голову и изумленно посмотреть ему в холодные и уверенные в своей правоте глаза. - Обстоятельства твоего рождения не важны. Тебя не уважают потому, что ты слаб. Это главный закон природы: сильные выживают, а слабые гибнут. Выживает сильнейший. Сильные выживают, слабые гибнут. Никогда не забывай этого. Никогда.

- Сильные выживают, а слабые гибнут. - Проговорил Соджиро, запечатлев эти слова в своем пустом и израненном сердце.

Шишио добился своего. Он сразу увидел в Соджиро дух настоящего воина, обучив которого, можно получить оружие, могущее смести все на своем пути, расчистив своему господину дорогу к власти. Надо было лишь приручить его, сделать своей покорной собакой, лижущей своему хозяину ноги, но кидающейся разорвать любого, кто посмеет быть ему неприятным. Влюбить в себя мальчишку, окруженного грубыми идиотами, каждый день твердящими ему, что он - ничтожество, было несложно: всего лишь дать ему почувствовать себя важным и что-то значащим, и он будет готов идти на все, чтобы еще раз услышать слова, говорящие это. Приманка была закинута, и Соджиро жадно и с удовольствием ее проглотил. Теперь оставалось проверить, как он усвоил открытую ему истину. Шишио поднялся и, взяв свой красивый катана, протянул его Соджиро.

- Ты заслужил мое доверие. - Проговорил Макото, как сюзерен, награждающий своего вассала, за достойную службу. - Я благодарен тебе за верность и дарю тебе свой меч. Возьми его, Соджиро. Он твой.

Это был подарок куда более щедрый, чем бумажный журавль. И человек, его подаривший, сделал это не из жалости, а из благодарности. Соджиро почувствовал, что не просто значим, а достоин уважения. Взяв в свои руки, израненные от жесткой веревки переносимых им мешков, прекраснейшее во всех отношениях оружие, он не мог до конца поверить, что оно действительно теперь его. Казалось, это ветер сквозь сон поет ему новую сказку.

Вечер слишком резко переходил в ночь, и ветер нагло гулял по двору, распевая свои печальные и страшные песни громче, чем на чердаке, потому что тучи сгущались, предвещая бурю. Братья отдыхали в доме, весело болтая. Гадзо начищал лезвие отцовского вакидзаси, Хочи курил трубку, а их мать так же сидела рядом, наслаждаясь царившим в помещении уютом. Ее дети были сыты и согреты, в то время как сын Юми валился с ног от порученной ему неимоверно большой работы. Счастье бы и дальше щекотало желчное микроскопическое сердце мачехи, если бы не один из сыновей, вошедший в комнату с растерянными глазами.

- Гадзо, - спросил он, - ты не знаешь, где бинты?

- Я не знаю. Где-нибудь валяются. - Ответил Гадзо, продолжая начищать меч.

- Я обыскал весь дом, но так и не нашел их. - Произнес вошедший. - Я предполагаю, что Соджиро крадет у нас рис. Он постоянно хочет есть. Такой прожорливый! Неужели он крадет и бинты?

- Мы же бьем его каждый день. - Весело проговорил Хочи, вынув трубку изо рта. - Естественно, что ему нужны бинты.

- И все же. - Брат продолжил настаивать на своем. - У нас был запас на полгода, и весь пропал. Никому не нужно столько бинтов.

Гадзо, любующийся гладкой поверхностью отцовского меча, сразу, когда речь зашла о бинтах, вспомнил о разыскиваемом преступнике. Ведь полиция говорила, что тот сильно обгорел. Но это было простым напоминанием о неприятной истории, ничем не связанной с происходящим в его доме. А когда брат произнес, что никому не нужно такое количество бинтов, то воспоминание о преступнике всплыло вновь, но уже в сопровождении с очень даже неприятной догадкой.

- Эй, погоди! - Застыв с тряпкой у лезвия меча, произнес он. - Я слышал, что полицейские говорили, что человек, которого ищут, сильно обгорел, и поэтому нужно искать человека в бинтах!

- В бинтах? А-а-а! Мерзавец Соджиро! - Завопил брат, догадавшись, как связанно исчезновение бинтов у них в доме с рассказами полицейских.

А в это время Соджиро, совершенно не подозревающий о догадке своих братьев, сидел под навесом, думая о господине Шишио. После полученного подарка он каждый день, пока не видели братья, стал тренировать себя, пытаясь вспомнить и повторить стойку Шишио и то, как именно тот разрубил пополам стража порядка. Соджиро нравилось держать в руках катана и наблюдать за тем, как блестит его обнаженное лезвие, и какой красивый звук оно создает, когда, легко повинуясь его рукам, разрывает собой холодный воздух. При этом Соджиро не задумывался о том, что это не просто красивая вещь, а нечто, приносящее собой смерть и страдания. Ему лишь нравилось ощущать себя сильным и способным на нечто большее, чем служение презирающим его братьям. Он словно сам становился тем всемогущим и ни от чего независящим призраком, который пел ему песни на чердаке и звал к себе. Но сейчас был еще вечер. И хоть работа уже была выполнена, а тренировка завершена, Соджиро не спешил идти домой на чердак, не желая встречаться лишний раз с еще бодрствующими братьями и мачехой. Холод не щадил ни рук, ни босых ног, заползая под одежду и застывая на щеках, а мальчик продолжал сидеть под навесом и размышлять. Он пытался согреть израненные руки своим дыханием, но воющий ветер как будто не понимал желания Соджиро и с каждым порывом все сильнее замораживал их. «У меня болят руки. - Думал мальчик, смотря на свои красные ладошки. - Это от того, что я носил мешки. Должно быть, Шишио-сама очень больно. Шишио-сама меч нужен больше, чем мне. Я верну его, сегодня же. - Соджиро встал и направился туда, где спрятал катана. - Да! - Продолжал размышлять он, не давая ветру вставить свои мысли. - Может быть, я не такой сильный, как Шишио-сама, но я научусь быть сильным в другом!»

Но дыхание ветра готовило мальчику другую судьбу и с удовольствием донесло до него голос разъяренного Гадзо. Старший брат звал Соджиро к себе. Мальчика удивило, зачем он так поздно понадобился им. Но Соджиро даже не подозревал, чем грозит ему встреча с братьями, и поэтому немедленно побежал на зов. И лишь когда он встретился с родственниками, гневно смотрящими ему в глаза и держащими оружие в руках, то понял, что они обо всем догадались. Надо было бежать, но ноги примерзли к земле, а в голове застряла надежда, что братья ничего не знают, и все обойдется.

- Ха-ха! Вот ты где! Негодяй! Ты помогаешь этому предателю и убийце! - Обрадовавшись, что мальчишка так быстро нашелся, закричал один из братьев и ударил его палкой по щеке. От этого Соджиро повалился на землю, захлебываясь кровью. - Глупый мальчишка! Если об этом узнают власти, нас всех казнят! Ты понял?! Но мы найдем убийцу и убьем его сами! Говори, где он прячется? Говори, или мы забьем тебя до смерти! Говори!

Но Соджиро молчал, терпя боль и не переставая улыбаться. Он был готов умереть, но не потому, что по-прежнему не видел в своей жизни смысла и желал смерти, а потому, что ни за что на свете не собирался выдавать того, кто увидел в нем человека, а не незаконнорожденное ничтожество.

- С меня хватит! Пусть умрет прямо сейчас! - Завопил Гадзо, обнажая вакидзаси.

- Подожди, не стоит убивать его. - Вновь присмирила мачеха своего сына. - Мы попадем в тюрьму.

- Нет. Сейчас самое время. - Весело ответил Хочи. - Подумай. Где-то здесь прячется опасный, кровожадный преступник.

- Мы скажем, что нашли беднягу с перерезанным горлом. - Подхватил мысль Хочи, другой брат.

- Ха-ха-ха-ха-ха! - Восхищаясь своей гениальностью, пропел Хочи. - Он будет еще одной жертвой подлого убийцы!

- Хорошая мысль! - Потирая руки, радостно воскликнула мачеха, предвкушая смерть сына ненавистной ей Юми. - А если мы найдем предателя, который якобы совершил это ужасное преступление, то можем даже получить награду.

- Избавимся от мальчишки прямо сейчас!

- Он настоящий предатель! Предал нашу семью и заслужил только одного - смерти!

- Нужно отрубить ему голову! - Не переставая восхищаться своими идеями, пропел Хочи.

- Конечно, - Гадзо понравилась мысль брата, - так поступают с предателями.

- Мы сообщим в полицию!

- И получим хорошую награду! - Мачеха уже не знала, что ей нравится больше: предвкушение смерти отпрыска Юми или увеличение состояния.

- Он получит по заслугам!

- Он предал нашу семью!

Соджиро сидел на земле, с ужасом смотря в глаза своих братьев и мачехи, и слушал их голоса, пропитанные жаждой убийства. Как часто ему хотелось, чтобы его лишили жизни, но все время кто-то останавливал братьев. А сейчас, когда Соджиро понял, что имеет право на существование, эти безумные люди собрались исполнить его прежнюю мечту. Ветер набирал полную силу, застывая страхом в немеющем теле, и его сильные порывы сливались с ударами как никогда желающего жить сердца. Молния грохотом ударила в землю, отразившись в отцовском Вакидзаси, и Соджиро с криками кинулся убегать от обезумевших родственников.

- Не упустите его! - Крикнул Хочи, пытаясь догнать Соджиро.

- Убьем маленького предателя! - Заорал Гадзо, следуя за братом. Перепуганный мальчик побежал, разрывая руками обезумевший ветер, и начал звать на помощь, а жаждущие крови родственники погнались за ним.

- Пожалуйста, помогите! Пожалуйста, на помощь! Кто-нибудь, помогите! – Изо всех сил кричал Соджиро, но никто не спешил его спасти, и гром растворял его голос в своих раскатах.

Оторвавшись от погони, Соджиро залез под дом, туда, где спрятал катана, чтобы скрыться от ищущих его братьев. Они рыскали по двору, ругаясь и угрожая, что если найдут маленького предателя, то смерть его будет ужасна. Даже жуткий вой ветра не пугал Соджиро так сильно, как привычные голоса родных людей. Он прижал к себе меч и мысленно стал умолять Шишио, чтобы он спас его.

- Мы везде его обыскали. - Послышался голос Гадзо, стоящего рядом с домом. - Куда он делся?

- Он не мог далеко уйти. - Ответил другой брат, подходя к Гадзо.

Они смотрели по сторонам, пытаясь догадаться, куда мог так хорошо спрятаться шустрый мальчишка, но ничего не приходило в голову. Хочи нервно прошелся глазами по земле, огорченный, что на этот раз не смог предложить ни одной идеи, как вдруг заметил нечто очень его обрадовавшее - след босой ноги Соджиро. Недолго думая, он встал на четвереньки и заполз под дом.

«Они убьют меня! Пожалуйста, Шишио-сама, мне нужна твоя помощь!» - думал мальчик, дрожа от страха и продолжая сжимать катана в руках, но вместо Шишио к нему уже радостно полз Хочи.

- Вот ты где! Ты действительно думал, что можешь спрятаться здесь? - Произнес брат, приблизившись к Соджиро и сразу обратив внимание на красивый катана. – Похоже, это очень дорогой меч. Где ты его нашел? В амбаре для риса? Дай-ка мне его сюда.

Желая отнять катана у мальчишки, Хочи схватился за ножны и потянул их к себе, но Соджиро крепко сжимал рукоять своими испуганными пальцами, и обнаженное лезвие осталось у него. Холодный блеск оголенного металла отразился в жаждущих жизни глазах, говоря, что одному из сидящих рядом с мечом людей придется умереть. Соджиро стал перед выбором, но времени думать не было, а в голове звучали слова прежнего владельца катаны.

- Выживает сильнейший! - Словно в бреду проговорил мальчик и одним точным, ровным взмахом отсек голову своего слабого брата.

Когда Соджиро ощутил, как легко метал вошел в плоть и разрубил кости, а после увидел хлынувшую из безголового тела темную кровь, то ничего не почувствовал. Словно он опять просто тренировался, желая отточить новый прием. Где-то высоко сверкали молнии, и гремел гром, ветер бушевал, восторженно шумя темной листвой, а в голове проносились слова Шишио: «сильные выживают - слабые гибнут».

Остальные братья и мачеха в это время ждали Хочи во дворе, смотря в темное пространство под домом и предвкушая убийство возможно найденного там Соджиро. Им хотелось скорее расправиться с мальчишкой, наконец-то выместив на нем все обиды и зависть, которые скопились в них еще с тех времен, когда Каташи был жив. И жажда отмщения, смешанная со звериным инстинктом, лишали их всякого терпения. Но ни Хочи, ни Соджиро, так и не появлялись.

- Хочи, ты где? - Раздраженно, крикнул Гадзо. Никто не отозвался, а потом послышался странный звук, словно кто-то пытался закричать от ужаса, но захлебнулся и замолк.

- Эй, что там за крики? - Почувствовав, что что-то не так, испуганно спросила госпожа Сэта.

- Когда выползет оттуда, узнаем. - Успокоил ее сын.

- Ну, Хочи?

Вдруг из-под дома выбежало что-то маленькое и круглое, и когда очередная молния осветила землю, семейство с ужасом увидело, что остановилось у них в ногах. Это была отрубленная голова Хочи, с закатанными глазами и искорёженным от ужаса, окровавленным ртом. Не до конца веря в то, что видят, мачеха и братья завопили от охватившего их страха, но не затихавшие раскаты грома поглотили их голоса, словно дав понять, насколько ничтожны их жизни и как легко их лишиться.

Немного подальше от них выполз из-под дома Соджиро с окровавленным мечом в руке. Что-то внутри него уже начинало осознавать, какой жуткий поступок он совершил, но страх признать это заставлял прокручивать в голове одну и ту же фразу, служившую оправданием для не хотевшей заснуть совести.

- Сильные выживают - слабые гибнут. - Произнес он, желая отказаться от наползающих комом в горле чувств, и в его голосе прозвучала удивительная твердость и уверенность.

- Убийца! Негодяй! - Заорал Гадзо и кинулся на Соджиро со своим мечом.

- Что? - Не ожидая нападения, произнес мальчик и стал обороняться.

Но катана был подарен Соджиро не для обороны, а для убийства, и поэтому его руки, натренированные тяжелыми рисовыми мешками, легко исполнили его волю, беспощадно искромсав тела напавших братьев и испуганной мачехи. А прежний владелец меча сидел в амбаре, насыщая себя недавно принесенными онигири, слушал вопли теряющих жизнь людей и ждал, когда окончится экзамен его будущего ученика.

Хлынул ледяной дождь, падая на землю, мертвые тела и малолетнего убийцу, держащего в руке катана с окровавленным лезвием. «Сильные выживают - слабые гибнут! Я выжил, значит, я - сильный! И я свободен!» - Подумал мальчик, смотря на убитых им людей. Но что-то внутри него тихо заплакало, говоря, что он неправ, и совершенное им преступление ужасно. Ведь, еще недавно сидя под навесом, Соджиро хотел совсем другого, и сейчас он предал себя. Сделалось жутко и страшно, а из глаз полились первые за долгое время слезы. Они были сладкими и не имеющими никакого объяснения. Соджиро поднял лицо вверх, смотря на черно-серые облака. Дождь падал на щеки и ресницы, сливаясь со слезами, и мальчику стало казаться, что он и не плакал вовсе. Внутри начал ощущаться все усыпляющий холод. Сердце судорожно вздрогнуло, сделав последнюю попытку победить страх и признать всю мерзость совершенного поступка, но ...

Когда крики прекратились, Макото поднялся и открыл дверь амбара. Облокотившись об косяк, он спокойно окинул двор своим холодным взглядом и остановил его на малолетнем убийце, стоящем посреди разрубленных тел семейства Сэта. Экзамен был пройден, оставалось лишь поставить оценку.

- Соджиро, ты плачешь? - Спросил Шишио, пытаясь понять, готов ли тот для роли, которую он ему определил.

Голос, подаривший мальчику желание жить, победил над окончательно замерзшим сердцем. Чувства мешают выжить, совесть тоже, значит, это слабость, от которой надо избавиться. Слезы исчезли, и появилась все скрывающая улыбка.

- Не плачу. - Весело ответил Соджиро, посмотрев на довольного ответом Шишио. Уголки губ Макото слегка приподнялись и спрятались под обматывающие лицо бинты, отразив пронесшиеся в голове слова: «он готов!»

- Ты пойдешь со мной? - Заранее зная ответ, спросил Шишио.

- Да. - Не колеблясь в принятом решении, ответил Сэта.

Они пошли по серой дороге, окруженной серыми домами и деревьями. Шишио был не призраком, и не забрал Соджиро в мир мертвых, но все же, исполнил мечту лежащего на чердаке мальчика, желающего навсегда забыть боль разрывающегося от презрения к себе сердца и принять холодную пустоту.

- Шишио-сама. - Весело проговорил Сэта, идя рядом со своим призраком ветра.

- Да? - Произнес тот, и этим показал, что готов дать ответ на любой вопрос и никогда не обманет своего преданного ученика.

- Как вы думаете, я смогу стать сильным? Таким, как вы? - Определяя свое место в жизни, спросил мальчик.

- Почти. - Давая точные координаты, ответил учитель. - Самым сильным всегда буду я. Но ты будь моим протеже, хорошо?

Глава 15

Последние слова раздались эхом, и в левой части груди и плече почувствовалась сильная боль. Жар объял все тело, но оно уже начинало делаться липким и мокрым. Под спиной чувствовался жесткий матрас, а под шеей маленькая, тугая подушка. Соджиро пошевелил пальцами ноги и понял, что она спрятана под одеялом... но откуда одеяло, откуда матрас, и почему вообще смерть не избавляет от боли? Где холод и пустота? Почему вместо них так жарко!? В недоумении Сэта открыл глаза и перед ним предстал незнакомый потолок, окрашенный розовыми пятнами начинавшейся зари. Повернув голову влево, он увидел спящих Сору и Фуджиту. Девушка видимо долго ждала, когда Соджиро придет в себя, поскольку уснула, сидя на полу. Мальчишка слегка посапывал, удобно устроившись рядом и положив голову ей на колени.

«Он все-таки не оставил меня» - подумал Сэта, догадавшись, где он и как здесь оказался. Это действительно было так. Фуджита ослушался своего учителя и попытался его спасти, вопреки тому, что шансов было мало. И Соджиро даже не представлял, насколько это оказалось для него сложным. Но Фуджита был готов на все ради своего брата.

Когда Сэта, уйдя из владений Кобаяши, упал, мальчик попробовал его поднять, тряс за рукав и умолял не сдаваться.

- Вставай! Открой глаза! Не смей умирать! - Кричал он сквозь слезы, но Соджиро никак не реагировал.

Фуджита понял, что Сэта потерял сознание. Кровотечение не останавливалось, и, если Соджиро не оказать необходимую помощь, он погибнет. Фуджита умел перевязывать раны, поскольку однажды ему уже приходилось это сделать, когда друг Кобаяши порезал в драке руку. Но, то была рука, и в ней не было застрявшей пули! Сняв с себя кимоно, Фуджита сложил его, приложил к ране Соджиро и положил сверху его руку, чтобы хоть немного прижать к ране и замедлить кровотечение. Понимая, что больше Сэте ничем не поможет, Фуджита побежал за помощью. Он выбрал путь, не проходящий рядом с владениями Кобаяши, чтобы избежать неприятных встреч с возможно очнувшимися бандитами. В воздухе чувствовался слабый запах костра. Обернувшись в сторону, где располагался дом стариков, Фуджита увидел высокий огненный столб. Похоже, не у одного него приключилась беда. Кто-то горел, но времени узнать подробности у мальчишки не было, и он продолжил бег.

Когда Фуджита вбежал во двор Накагавы с криками немедленно позвать Сору, Доктор Ватанабэ уже садился в карету, собираясь наконец-то отправиться домой. Уставший от пережитого охранник остановил Фуджиту и, не сразу сообразив, что тот не балуется, а действительно пришел просить помощи, начал ему объяснять, что подобное поведение - настоящее хулиганство, и мальчик должен немедленно уйти. Но Фуджита, не обращая внимания на нравоучения измотанного охранника, продолжил требовать позвать Сору. Он был слишком взволнован и не мог ничего толком объяснить, но когда сидящий в карете доктор услышал слова «ранен» и «лежит без сознания», то вышел из транспорта и приказал немедля исполнить просьбу мальчишки, а сам попросил его еще раз все спокойно рассказать.

Сора сидела, облокотившись о подоконник открытого окна, и поэтому, услышав звонкий голос Фуджиты, немедля направилась к нему, и охранник встретил ее уже внизу, идущую к выходу. Господин Накагава так же не заставил себя долго искать, поскольку находился у себя в кабинете и, услышав не утихающий детский крик, решил сам узнать, в чем дело. Через минуту карета уже мчалась на полной скорости, чтобы спасти жизнь Тэнкэну. Мальчик сидел рядом с извозчиком, указывая правильный путь и не переставая ругаться на «медленных» лошадей. В самой карете ехали Ватанабэ, Ямада и господин Накагава. Сора тоже хотела поехать с ними, но Хикару сказал, что ей лучше остаться дома и подготовить все для их возвращения с раненным Соджиро.

Прибыв на место, все немедленно кинулись к лежащему без сознания Сэте. Он был бледен и казалось, что уже не дышал.

- Он жив? – Начиная плакать, испуганно спросил Фуджита. – Пожалуйста, спасите его! Он обещал, что сегодня никто не умрет!

- Шанс есть. – Трогая пульс, ответил Ватанабе и, передав светильник Накагаве, принялся осматривать ранение. – Это удивительно! Парню неимоверно повезло! Еще бы немного и… Но его нужно срочно оперировать. Чудо, что, потеряв столько крови, он еще жив! Счет идет на секунды! – Он растерянно посмотрел на Накагаву и Ямаду. – У меня есть все необходимое, но нужны ассистенты.

- Я готов! – Отозвался Хироши.

- Сделаем все необходимое. – Решительно заявил Хикару.

- Вы обеспечите нам освещение. – Обратился доктор к извозчику. Но тот, побледнев, ответил, что постарается, но это для него будет сложно, поскольку он боится операций.

- Я могу! – Вмешался Фуджита. – Мне не страшно!

– Ты уверен? – Сомневаясь спросил Ватанабе мальчика.

- Я даже сам обрабатывал раны! Да что вы все медлите!?

Конечно Фуджите было страшно. Но надежда спасти жизнь своему учителю и брату была сильнее и помогла быть храбрым и максимально собранным.

«Упрямый мальчишка. - Думал теперь Сэта, продолжая смотреть, как Фуджита мирно спит на коленях Соры. - Выходит, что я до сих пор жив... но бандиты тоже живы! Я не убил их! Они очнутся и наверняка решат отомстить! Фуджите и семье Накагава по-прежнему грозит опасность, а я слишком ослаб, чтобы их защитить. Сколько сейчас времени? За окном рассвет или закат? Успею ли я восстановить силы до наступления ночи?» Соджиро резко поднялся, желая проверить свое состояние, но в глазах потемнело, и он повалился на футон. От этого Сора сразу же проснулась. Открыв глаза, она увидела пришедшего в себя Сэту. Одеяло было скинуто, и девушка догадалась, что он пытался встать.

- Соджиро-сан! - Испуганно произнесла Сора, убирая со своих колен спящего Фуджиту, и подбежала к Сэте. - Что же ты? Тебе нельзя подниматься. Ты еще слишком слаб, и швы могут разойтись… Фуджита, проснись! Беги на кухню! Соджиро очнулся!

-Не могу, - хрипло пробормотал мальчик, растянувшись на полу, - у меня еще внутренние часы не сработали. Всю ночь этого маньяка спасал!

- Интересно, чтобы сказал Кобаяши, услышав это? Ты всегда во сне так все выбалтываешь? - Недовольно произнесла Сора, приложив ладонь ко лбу Сэты. – Жар начал спадать. Это очень хорошо! Соджиро-сан, ты меня слышишь? Как ты?

- Сора-сан, - тихо проговорил Сэта, когда тьма в глазах рассеялась, показав серьезное лицо девушки с тревожными и любящими глазами, - я не смог их остановить. Они вновь придут к вам. Твой отец уже ходил в участок?

- Еще слишком рано. Но отец не знает, стоит ли это делать. Возможно, нам придется идти на уступки. – Она обернулась к мальчику. – Ну и брат мне достался! Фуджита, просыпайся!

- Мне ничего не нужно. Пусть спит. У него был трудный день. – С улыбкой глядя на мальчишку, произнес Сэта. – Зачем он меня не послушал? Из-за того, что я здесь, у вас проблем станет еще больше.

- Проблемы - это маленькая плата за то, что ты для нас сделал. А Фуджита такой же сильный, как и ты, и поэтому защищает тех, кто его слабее.

- Откуда ты знаешь?!! - От услышанного Соджиро даже приподнялся, но руки Соры удержали его.

- О слабых и сильных? Ты всю ночь, как заведенный, произносил эту фразу.

- Он что, правда не бредит? – Еще находясь в полусне, зевая, пропел Фуджита. А через мгновение, до конца осознав, что это правда, широко открыл наполнившиеся слезами глаза, вскочил и вприпрыжку подбежал к брату. – Соджиро! Ты правда очнулся? Значит, все будет хорошо! Ты живой! Я так боялся за тебя! Доктор сказал, что у тебя мало шансов, но если до утра очнешься, то будешь жить! Я знал, что ты сдержишь слово и никто не умрет! А что ты кричал, пока находился в бреду!

Сора слегка толкнула Фуджиту в плечо, намекая, что ему пора остановиться, но тот был слишком обрадован тем, что за жизнь брата уже не стоит переживать, и поэтому дал полную волю своим эмоциям и чрезмерному любопытству.

- Мы теперь всю твою биографию знаем. – Продолжил Фуджита. - Вот только не во всех именах разобрались. Кто такая Юми? Ты это имя произносил так же часто, как и ту дурацкую фразу про сильных и слабых.

- Я вспомнил! - Радостно произнес Соджиро. - Юми! Я вспомнил ее имя!

- Вспомнил? Значит, рассказывай, кто она. – С любопытством проговорил мальчик.

- Не донимай его. - Сердито произнесла Сора. - Беги лучше на кухню за едой и лекарством. Помнишь, что доктор сказал?

- Сама иди, а я с Соджиро побуду. Я не помню, как тот отвар готовить. - Обиженно буркнул Фуджита.

- Не лги, все ты знаешь и помнишь. Мы же договорились, что я первая буду ухаживать за Соджиро, когда он проснется.

- А я тогда расскажу ему твой секрет! - Маленький лисенок хитро улыбнулся, от чего девушка вмиг раскраснелась.

- Какой секрет? - Удивился Сэта.

- На то он и секрет, что некоторым его знать не положено! - Злостно ответила девушка и, поднявшись, пулей вылетела из комнаты.

Фуджита тихо хихикнул и, проследив, как Сора резко захлопнула дверь, продолжил:

- Значит так: ты - Тэнкэн, разыскиваешься полицией, дрался с Баттосаем, ненавидишь какого-то Химуру и раскаиваешься за предательство своего учителя. Этого, как его? А, вот! Шишио! Еще ты не садовник, а посланник ветра. Странные названия, но мне их Сора кое-как растолковала. Я другое не могу понять. Если ты считаешь, что слабые гибнут, то зачем нас защищаешь? И если обожаешь убивать, то почему...

- Фуджита, я не... - Перебил мальчика Сэта, не сразу придя в себя от услышанного. – Все не так. Не время говорить об этом.

- Да ладно тебе. - Недовольно заворчал Фуджита, сомкнув руки на груди. - Я и так знаю ответ, просто хотел, чтобы ты сам его произнес. Ты ведь кроме той жуткой и совершенно неправильной фразы еще кое-что говорил.

- И что же? - Соджиро опять захотел подняться, но вспомнил о Соре и сдержался.

- Что не хотел никого убивать, просто у тебя не было выбора. Но Сора сказала, что выбор всегда есть. А если ты подчиняешься обстоятельствам и предаешь себя, то как раз делаешься слабым, но все-таки выживаешь. Так что без разницы: сильный ты или слабый. Часто наоборот сильные гибнут, потому что только у них хватает мужества отдать свою жизнь за тех, кто нуждается в их помощи.

- Знаешь, в этих словах нет никакой логики. - Удивляясь, как отнеслись Сора и Фуджита к словам Шишио, произнес Сэта. - Выходит, чтобы выжить, надо быть слабым и все время прятаться за сильного?

От услышанного Фуджита пришел в растерянность. Ему захотелось, чтобы в комнату зашла Сора и вновь расставила все мысли по полочкам, потому что ответ Соджиро был очень даже логичен, но неприятен, и в нем чувствовалась неправильность.

- Слушай, а почему ты Роана убил, а остальных нет? - Решив сменить тему, спросил Фуджита.

- Я его не убивал. Это они просто так решили. Роан наверняка сейчас лежит в больнице и переваривает все, что с ним случилось.

- Он не захотел брать тебя в долю?

- Нет. Он оказался глупее. Если бы не то, что его люди собирались убить господина Накагаву и Сору, я бы сейчас был одним из вас.

- Не из вас, а из них. - Уточнил Фуджита, высокомерно приподняв нос. - Я к этим ничтожествам себя не отношу, как и мой отец. Он ведь помогал им, а потом понял, какие они все мерзавцы, и с достоинством принял смерть, решив, что это лучше, чем унижать себя, работая с ними. Папа оказался сильнее обстоятельств, и я горжусь, что он так поступил.

- Но он погиб. - Соджиро не хотелось признать, что сам считает поступок отца Фуджиты достойным уважения, ведь тогда выходило, что Тэнкэн действительно слабый.

- Зато его совесть не мучила! - Возмущенно завопил мальчик. - Сам говорил про оправдание и про внутренний голос! Я вот тоже был готов пальцев лишиться ради Соры. И, между прочим, именно ты мне помог услышать мою совесть! А теперь отказываешься от своих слов?

- Ты сам сделал такой вывод, не подумав, что совесть мучает только тех, кто слаб и неспособен ей сопротивляться. Может быть, услышать свою совесть означает принять свою слабость и смириться с неизбежным?

- То, что ты говоришь - ужасно! Я не знаю, как тебе это объяснить, но твои слова неправильные! Ты, наверное, еще бредишь! - Фуджита пришел в негодование. Все, что раньше делал или говорил Сэта, всегда в итоге оказывалось верным, и этому хотелось подражать. Но сказанное сейчас никак не желало приниматься ни сердцем, ни разумом. Мальчик стал громко кричать на своего обезумевшего учителя, не зная, как вправить ему мозги. Желание увидеть Сору возрастало все больше, но когда, наконец, исполнилось, то заставило Фуджиту сильно огорчиться. Девушка, еще идя по коридору, услышала крики мальчишки и, войдя, вместо помощи предложила ему покинуть комнату.

- Он говорит, что совесть - это слабость, и мой отец был дураком, раз послушал ее! - Не понижая голоса, произнес Фуджита. Ему стало обидно, но он послушно направился к дверям, чтобы уйти.

- Соджиро-сан всю ночь подобные вещи говорил, но ты ведь не обращал на них внимания. Что сейчас так тебя задело? - С улыбкой спросила Сора, ставя принесенный с собой поднос на пол рядом с постелью Сэты. - К сожалению, я ничего не знаю про твоего отца, но одно могу сказать точно. Если во время сна человеку помешала неудобно лежащая рука, то он не отрубает ее, а поворачивается и ложится более удобно. Потому, что рука - это часть тела, подаренная ему природой. Природа - это гармония, и в ней нет ничего лишнего. Совесть дается человеку при его рождении так же, как руки и ноги.

- Здорово ты все объяснила! - Обрадовавшись, что Сора нашла, чем закрыть рот глупому Тэнкэну, произнес Фуджита. – Ты такая умная! А можно я останусь?

- Думаешь, подлизался, и я тебя сразу же прощу? - Сора весело посмотрела в хитрые глаза Фуджиты, обещающие, что их хозяин будет вести себя тихо, и решила сделать вид, что поверила в это. - Я позволю тебе остаться, но только потому, что мне может понадобиться твоя помощь.

Сора взяла чашечку, стоящую на подносе, чтобы напоить Соджиро лечебным отваром. Сэта, услышав неприятный запах, подносимой к его рту жидкости, сначала не сопротивлялся, но когда ощутил ее вкус, то, не выдержав, оттолкнул чашечку и отвернул лицо.

- Что это за гадость?! - Капризно завопил он, скривившись.

- А, по-моему, очень даже вкусно. Правда, Фуджита? - Сора совсем не ожидала такой выходки от Соджиро.

- Запах приятный. - С искренним удивлением произнес мальчик. Ему действительно нравился аромат, доносимый с чашки. Но Соджиро этот отвар показался сущей гадостью.

- Тебе все равно придется его выпить. - Строго произнесла Сора. - Доктор сказал, что ты можешь даже не есть, но отвар пить обязательно. Причем каждый день по несколько раз.

- Каждый день! - С ужасом в глазах и без улыбки закричал Соджиро. - Сора-сан, сколько мне еще здесь валяться?

- Достаточно, чтобы мне надоело терпеть твои капризные выходки. Открывай рот и пей! - Голос Соры еще никогда не звучал так властно и грозно. Сэте даже показалось, что Шишио, когда сердился, и то говорил мягче. С трудом, но Тэнкэну все-таки удалось победить злосчастный отвар, выпив его одним глотком. Девушка довольно улыбнулась и спросила, не желает ли Соджиро позавтракать. Но от противного вкуса, оставшегося во рту, у Сэты пропал весь аппетит. Его и так почти не было из-за слабости и недавней высокой температуры, а теперь не стало вовсе.

- Я и не представлял, что ты такой неженка! - Презрительно сказал Фуджита, наблюдая, как Сэта продолжал кривиться после выпитого им отвара.

- Теперь я знаю имя своей смерти. - Отворачиваясь от Соры и мальчишки, устало произнес Соджиро. - Этот отвар - прирожденный убийца.

- Насчет прирожденных убийц… расскажи о Баттосае! - Презрение в глазах Фуджиты быстро сменилось на любопытство. - Когда ты с ним встречался? А как он выглядит? Наверное, здоровый, мускулистый, с грозным взглядом и низким хриплым голосом? Да?

Соджиро закрыл глаза, и в его мыслях четко нарисовался образ Химуры Кэншина. Тот был ненамного выше Тэнкэна, худощавый, с длинными, вечно торчащими в разные стороны волосами, заплетенными в низкий хвост. Длинная челка скрывала смазливое лицо, мужество которому придавали лишь глаза, выдававшие в нем дух настоящего воина, и крестообразный шрам, удобно расположившийся на левой щеке.

- Чего молчишь? Расскажи! - Продолжал звонко требовать Фуджита, а Сэта, забыв про него, перенесся в прошлое, в день, когда услышал слова, что тот, кто по-настоящему силен, не станет лишать жизни человека, каким бы ничтожным он не казался.

- Куда бы я ни пошел, везде слышу о нем. - Задумчиво проговорил Сэта, грустно смотря на стену. - Вы даже не представляете, как бы он хотел, чтобы все забыли про это имя.

- А как его зовут на самом деле? – Желая хоть что-нибудь узнать о человеке-легенде, спросил Фуджита.

- Не донимай его. - Произнесла Сора, выходя из комнаты с подносом в руках. - Ему нужен покой. Будешь так себя вести, я запрещу тебе сюда заходить.

Дети всегда отличались повышенным любопытством, и послушать Сору для Фуджиты являлось трудновыполнимым заданием. Он даже на секунду подумал вновь пригрозить ей страшным секретом, но вспомнив, что обещал его не рассказывать, а после второго упоминания о нем, это сделать будет сложно, решил подчиниться девушке.

- Ладно, я не буду его ни о чем допрашивать. Честное слово! Он сейчас все равно уснет, а я просто тут посижу. Вдруг опять начнет бредить и поднимется? Лучше иди тоже отдохни, а то из-за всего случившегося ты тааакой страааашной стала.

Последние слова Фуджита произнес очень выразительно, и Сора, еще не успевшая сегодня посмотреться в зеркало, схватила поднос и пулей вылетела в коридор. Закрыв дверь, она сделала несколько шагов, остановилась и посмотрела на свои руки. Они были бледными и дрожали. И только ли от того, что этой ночью она почти не спала? «Какой смыл драться за слабых?» - Пронеслись у нее в голове слова бредящего Соджиро. Сора сделала глубокий вдох, выдох и, приказав себе игнорировать наползающие страх и сомнения, направилась в столовую.

Кухарок еще не было. Девушка оставила посуду на кухне и решила действительно пойти в свою комнату, чтобы немного поспать и набраться сил. Ведь опасность еще не миновала, и ей нужно быть храброй, сильной и мыслить здраво, чтобы быть хорошей поддержкой отцу и Соджиро.

Придя в свою комнату, Сора первым делом подошла к зеркалу. Увидев свое отражение, она поняла, что Фуджита солгал. Конечно, лицо выглядело уставшим, но мило уставшим, а не безобразным. Это была приятная мелочь, которая могла помочь настроить себя на хорошие мысли и уснуть. Но, когда Сора легла в постель и закрыла глаза, в возникшей темноте она увидела жуткий образ бандита, который ночью ворвался к ней в эту комнату и грозился сделать с ней страшные, мерзкие вещи, если она не сдастся. Соре стало невыносимо жутко и тошно от этого воспоминания. Она перевернулась на другую сторону, и этот отрывок правда исчез из ее памяти, но сменившись другим, не менее ужасным. Девушка вспомнила, как один из бандитов ударил ее по щеке, а потом приставил нож к горлу. И все это на глазах у отца и дедушки Хироши. Это было более жутко, чем то, что с ней случилось несколько лет назад, когда уволенный отцом человек решил отомстить и избил ее. В мире слишком много монстров, и как от них не прячься и не защищайся, они все равно появятся и сделают твою жизнь кошмаром.

«Стань позади меня и ничего не бойся» – вспомнился ей момент, когда Соджиро неожиданно пришел к ней на помощь и загородил собой от этих ужасных монстров. Ей тогда так хотелось спрятаться за его детскую улыбку, и она совсем не подумала о том, насколько это опасно для Сэты, и как он будет страдать, если сам кого-то лишит жизни и превратится в монстра. Сора была в нем слишком уверена. Почему? Все это было так наивно и эгоистично с ее стороны. Произошедшее ночью на многое открыло ей глаза. Но как теперь найти мудрость и силы, чтобы все это принять и быть сильной ради тех, кому сейчас не менее тяжело, чем ей?

«Я убил вас, потому что вы были ничтожествами! – Опять в памяти Соры всплыл момент из ночного бреда Тэнкэна. - Я сильнее вас и смогу убить вас еще раз! Где мой меч?!» При этих словах Сэта резко поднялся и тут же упал на пол. А когда Сора переложила его снова в постель, он приоткрыл глаза и, смотря в никуда, начал оправдываться перед кем-то: «Если бы я не убил вас, вы бы убили меня. Но я хотел жить! У меня не было выбора!» В тот момент девушке даже показалось, что за ее спиной действительно стоят чьи-то призраки и обвиняют Сэту в совершенных им преступлениях. Как же тяжело ему было все это время жить с этим ужасным бременем! Ведь он истязал себя каждый раз, как приносил людям смерть, но заставлял себя делать это вновь и вновь, в глубине души ненавидя то, что совершает. Ведь иначе он бы не принял новый путь и сегодня либо стал на сторону бандитов, либо убил их.

В бреду Сэта метался между двумя истинами, между ненавистью и угрызениями совести, часто вскакивая, чтобы кого-то прогнать или наоборот убежать, а потом падал без сил, рискуя травмировать себя, и рыдал, вопя, что ненавидит Химуру, что он не садовник, а ветер и желает только холода и пустоты. И все, что могла сделать Сора в такие моменты, так это защитить его от падения и проконтролировать, чтобы швы на ране не разошлись. Но залечить его душевную рану она не могла. Как же Сора была наивна еще вчера, когда думала, что, оставшись с ней, он сразу найдет ответ и будет счастлив… Может быть она и сможет стать для него лекарством и щитом от всех бед, что с ним приключились. Но для этого придется стать сильнее, взрослее и мудрее. И Сора должна значить для него больше, чем Юми. Эта неизвестная женщина была единственной, кто успокаивала его во время бреда. Стоило Сэте лишь раз произнести ее имя, и он начинал затихать, а его улыбка делалась нежной и ласковой, как у маленького ребенка, слушающего песню убаюкивающей его матери. Но кем была эта Юми? Почувствовав, как внутри начинает бурлить ревность, Сора перевернулась и уставилась на дверь. Только мысль о том, что Соджиро по какой-то причине раньше не помнил это имя, немного успокаивала девушку. Если не помнил, значит, виделся с ней давно, возможно в детстве. Юми даже могла быть его матерью. Но неужели человек способен забыть имя женщины, даровавшей ему жизнь? Сора не меньше Фуджиты хотела узнать все о Юми, но боялась той власти, которую та имела над Соджиро, даже будучи забытой.

Понимая, что заснуть не получится, девушка встала с постели и направилась в столовую, в надежде, что работа отвлечет ее от всех страхов и сомнений.

Фуджита сидел рядом с Сэтой и молча смотрел на дверь, думая, о чем можно поговорить со своим учителем, когда тот проснется, чтобы не затронуть запретных тем и самому не заснуть от скуки. Кроме Баттосая в голову ничего не лезло, но Сора запретила произносить это имя. А мальчишке очень хотелось узнать о человеке-легенде, появившемся так же внезапно, как и исчезнувшем. Фуджита давно слышал это имя и знал, что Баттосай был самым сильным и непобедимым воином. Своим мечом он проложил дорогу в новую Японию, а потом внезапно исчез, не приняв ни одной награды, которые ему предлагало правительство. Некоторые говорили, что этот воин был отравлен чиновниками, испугавшимися, что он захочет захватить власть, а другие, напротив, утверждали, что Баттосай сам от всего отказался и начал странствовать, как и Соджиро. Если Сэта сражался с Баттосаем, значит, тот до сих пор был жив и действительно вместо принятия высокой должности решил стать бродягой. Но почему? Возможно, Соджиро это знал. Он ведь не зря сказал, что этот человек желает, чтобы люди навсегда забыли его второе имя. Любопытство так и распирало. У Фуджиты даже язык начал чесаться. Но мальчик обещал Соре не донимать Сэту, и не мог нарушить свое слово. Оставалось лишь ждать, когда Соджиро проснется и сам предложит какую-нибудь тему для разговора, но тот делал вид, что спит.

Сэту тоже терзало множество мыслей, связанных с его прошлым, но он гнал их от себя, потому что не время было метаться между двумя истинами, не зная, какую принять. Надо было понять, насколько велика текущая опасность. Поэтому он делал вид, что спит, а сам прокручивал вчерашние события, размышляя о возможных последствиях. Немного подумав, Соджиро пришел к выводу, что зря паниковал и все сложилось более-менее удачно. Конечно, бандиты остались живы, но им надо было прийти в себя и восстановить силы, прежде чем начать мстить Накагаве. К тому же они поверили, что Тэнкэн принадлежит к неизвестной организации, решившей их уничтожить. Можно представить, из каких бойцов состоит это тайное общество, не побоявшееся послать на задание одного человека. А банде Номуры, чтобы справиться с обычным купцом и плохо вооруженной охраной, потребовалось более двадцати человек. Намерение отомстить для мафии осложнялось еще и тем, что соседи Кобаяши могли слышать выстрел и побежать за полицией. Оставшись без главаря, потеряв половину своих людей и будучи стиснутой с двух сторон полицией и неизвестной организацией, у банды оставался лишь один выход, чтобы выжить - надолго залечь на дно и ждать, когда все уляжется. Но это в лучшем случае. Возможно, они не успели скрыться до появления полиции и сейчас уже задержаны и встречают рассвет в тюремной камере. Даже Номура тогда им ничем помочь не сможет. Поэтому у Тэнкэна есть достаточно времени для восстановления сил. Но, все-таки, Хикару, Соре и Фуджите не следует пребывать в беспечности, поскольку желание мести часто затмевает рассудок, а члены банды наверняка сгорают от желания восстановить свою «честь» и убить маленького предателя. Остановившись на этой мысли, Сэта открыл усталые глаза и с тревогой стал изучать потолок.

- Соджиро, ты не спишь? - Нарушив тишину, спросил обрадованный Фуджита.

- Нет. Я думаю, насколько вам грозит опасность и как вас от нее защитить.

- Это мы тебя теперь защищать будем! - Звонко произнес Фуджита и, почувствовав, что голова начала наполняться множеством сбивающих друг друга мыслей, поспешил их все поскорее изложить, лишь бы вновь не наступила тишина. - А у банды сейчас проблем выше крыши, так что ей совсем не до нас. Хотел бы я на рожу Кобаяши посмотреть, как он произошедшее переваривает. Ему, наверное, твое лицо теперь сниться будет каждую ночь. Честно говоря, я тогда и сам перепугался, особенно, когда ты про творца смерти заговорил. У тебя был такой жуткий взгляд, и эта улыбка сквозь боль, кимоно в крови, меч в руке, и луна еще так эффектно выползла. Только я думал, ты это все для запугивания произнес, а оказывается, ты был как никогда искренен. А что ты ночью кричал на весь дом! Только знаешь, если и в правду считаешь, что сильные должны убивать слабых, то хотя бы при Соре этого не говори. Это она при тебе выглядит такой сильной, а когда ты бредил, Сора плакала. Понимаешь, ты для нее много значишь, и ей больно слышать твое желание убивать. Мне это тоже неприятно, но Соре особенно.

- Братишка заступается за свою сестренку? - Произнес Соджиро сквозь усталую от боли улыбку. Ему каждый вдох давался с большим трудом, а звонкий голос Фуджиты раскалывал голову. - Я рад, что вы с ней так быстро сдружились. Мне не придется переживать за вас, когда я уйду.

- А вот про это даже при мне не говори! - Если бы Фуджита знал, как тяжело было Сэте слышать его громкий возглас, но мальчик был слишком увлечен и продолжал повышать голос. - Я понимаю, что ты не можешь остаться, но думать об этом мне совсем не хочется! Не заставляй меня быть благодарным дедушке Кобаяши за то, что ты болен и не можешь встать... кстати, я совсем забыл поговорить с господином Накагавой… я хотел ему рассказать все о банде прежде чем он отправится в участок. Кроме Номуры в полиции не было предателей. Но чтобы они смогли нас защитить, им нужно арестовать всех, кто входил в банду. Я знаю не только имя каждого мерзавца, но и где каждый живет и может скрываться. Соджиро, я позову Сору, а сам поговорю с господином Накагавой. Если тебе что-то нужно, скажи, пока я не ушел.

Мальчик быстро поднялся и подбежал к двери, вопросительно смотря на Соджиро, который от сильной боли закрыл глаза. Немного помолчав, Сэта вновь окинул комнату взглядом и остановил его на ждущем ответа Фуджите. Соджиро хотелось только одного – не быть бесполезным овощем, ощущающим только боль и растерянность. Но в этом ему Фуджита точно не сможет помочь. Слабо улыбнувшись, Сэта тихо проговорил, что собирается еще немного поспать, и принялся вновь обдумывать все варианты и оценивать возможную угрозу для тех, кто ему теперь настолько дорог.

Глава 16

Кобаяши Хару сидел на полу, безжизненно смотря на желто-розовые лучи просыпающегося солнца, бледно окрашивавшие серые стены камеры. Этой ночью он в первый раз за долгое время совершил правильный поступок, но мотив для этого по-прежнему носил ненавистный характер. Соджиро ведь даже представить себе не мог, что начнет происходить через несколько минут после его ухода. Бандиты постепенно стали приходить в себя и подниматься. Некоторые из них слышали выстрел, кто-то даже предложил догнать и добить Тэнкэна. Но сумотори, более беспокоящийся о своей шкуре, приказал забыть о странном незнакомце и поскорее скрыться с места преступления. Соседи наверняка слышали крики связанного и избиваемого охрипшего, а через какое-то время прозвучал выстрел. В любой момент могла нагрянуть полиция. К тому же, очнувшаяся старуха, выбежав из дома, нашла своего мужа, лежавшего без сознания на земле, и, расплакавшись, стала кричать на всю улицу, что его убили. Некоторые бандиты сразу же кинулись убегать, те, кто был ранен тяжелее, поковыляли вслед за ними, но сумотори и еще несколько человек продолжали оставаться во дворе. Между ними разгорелся спор за спрятанную в доме контрабанду. Одним не хотелось отдавать все добро полиции, другие, напротив, стали утверждать, что весь товар все равно не унести, а задержка грозит попаданием в участок. В этом случае был шанс, что кто-то проболтается и потянет за собой остальных. Люди орали друг на друга, а потом, чуть не передравшись, кинулись в дом. Один из них остановился у продолжавшей рыдать старухи.

- Хару, старичок ты мой! - Пищала она сквозь слезы. - Если бы я знала, что натворит этот мальчишка! Помогите, кто-нибудь! Может быть, он жив? Хару, открой глаза. Как мне жить без тебя!

Бандит немного постоял рядом с Сузу, а потом с усмешкой произнес, что ее муж мертв, и раз она не знает, как без него жить, то пусть отправляется вслед за ним. Старуха с ужасом посмотрела на говорящего это мужчину и беспомощно пискнула, осознав, что он только что перерезал ей горло. Через несколько секунд Сузу умерла, а убийца, обрадованный, что больше никогда не услышит ее комариного голоса, вошел в дом. Сначала он увидел охрипшего, который скончался от побоев, а потом заметил своих все еще спорящих товарищей. Они стояли на лестнице с фонарем в руках и толкали друг друга, не желая выслушивать взаимные оскорбления. Даже сумотори, больше всех желавший поскорее отсюда убраться, забыв про все, с пеной у рта отстаивал свою правоту, не думая, что тратит в пустую драгоценное время. Вскоре началась драка, один из обезумевших людей ударил в челюсть своего товарища, державшего фонарь, и тот, потеряв равновесие, перекинулся через перила и упал на пол. Стекло фонаря разбилось, и его огонь разлился по застилавшей пол циновке и упавшему человеку. Начался пожар. От криков горящего товарища все вмиг отрезвели и, недолго наблюдая, как тот, поднявшись, зачем-то побежал в спальню, разнося по комнате островки огня, кинулись во двор, а оттуда на улицу.

Когда дед Кобаяши начал приходить в себя, он сразу ощутил сильный жар горящего в двух метрах от него дома. Сквозь страшный гул слышались голоса сбежавшихся соседей. Пожарные еще не приехали, и люди своими силами пытались остановить разрастающееся пламя, но ничего не выходило. Кобаяши приподнялся и с ужасом уставился на горящий дом, а потом на бегающих по двору людей. Сил, чтобы встать, не было, и голова болела невыносимо. Старик опустил глаза и только после этого увидел лежащую рядом с собой жену. Слезы вмиг выступили из его давно не молодых глаз, и, повалившись на мертвое тело Сузу, дед громко зарыдал.

- Сузу, милая, зачем он тебя убил?! Пусть горит наш дом, но ты не должна была... - Закричал старик, не поднимая лица и поэтому не видя, что к нему подошел человек в полицейской форме. Слуги закона, в отличие от пожарных, прибыли на место быстро и, заметив, что хозяин дома очнулся, не обращая внимания на его горе, решили немедленно допросить.

- Вы ведь Кобаяши-сан, не так ли? - Холодно спросил подошедший полицейский.

- Неужели я больше никогда не услышу твоего звонкого голоска? - Не замечая слугу закона, продолжал кричать дед. - Ты была права, что ругала меня за мальчишку и … если бы я не... это моя расплата! Я виноват! Виноват… прости, прости, прости меня! Только очнись! Я все отдам. Только прости меня! За мою жадность, за поджог Мацумото, за опиум, за все, что я натворил! Ты говорила, что устала от такой жизни. Но я бы все равно не смог остановиться! Так прости хотя бы за то, что не хотел!

Полицейский, услышав про поджог Мацумото и наркотики, решил не тревожить находящегося не в себе старика, чтобы узнать еще какую-нибудь ценную информацию, но тот больше не произнес ничего интересного. Кобаяши только плакал и выкрикивал имя умершей жены с просьбами, чтобы она простила его и очнулась. Тогда человек в форме решил вновь обратиться к старику и, положив руку ему на плечо, произнес громче:

- Кобаяши-сан, с вами разговаривает старший инспектор Дайкокуя. Произошел поджог, а до этого слышались крики и выстрел. Я должен допросить вас.

- Вы что, не видите, что моя жена мертва? - Старик поднял свое мокрое от слез лицо и изумленно уставился на бессердечного полицейского.

- Моя задача как раз и заключается в том, чтобы выяснить произошедшее и найти убийцу. Ваш отказ в содействии может автоматически включить вас в список подозреваемых. - В стекле очков, которые носил инспектор, блестело отражение горящего дома, такое же беспощадное и непоколебимое в осуществлении своей цели, как и прячущийся за ним взгляд.

Старик окинул двор, наполненный множеством людей, среди которых не было ни одного из его друзей и товарищей. Их либо уже задержали и увели, либо они успели скрыться. Не обращая внимания на стоящего рядом с собой полицейского, Кобаяши молча уставился на огненный столб и начал думать, что делать. Тэнкэну было не выгодно поджигать дом, поскольку там находились улики против его врагов. Старуху тоже убил наверняка не он, потому что во время нападения на Хару Тэнкэн выбросил меч и ударил старика прикладом ружья, а у Сузу было перерезано горло. С такой раной, которую получил этот юноша, было глупо кидаться за мечом и убивать им безобидную старушку, если до этого он не захотел так же ликвидировать вполне опасного старика. Выходило, что Кобаяши предали его же товарищи. Но почему тогда оставили его в живых? Неужели решили, что Хару не догадается и не захочет отомстить? Видимо, они посчитали его мертвым. У Кобаяши не осталось ни жены, ни дома, ни работы. Чем теперь для него будет отличаться тюрьма от свободы, давящей со всех сторон стенами пустоты? Единственное, что сейчас смогло бы согреть его сжавшееся от боли сердце - это месть.

- А где мои друзья? - Спросил старик, пытаясь всмотреться сквозь очки в глаза инспектора.

- Во дворе люди нашли только вас и вашу жену. Больше никого не было. - Ответил полицейский, скрывая за холодным голосом радость, что старик, по-видимому, сейчас выдаст себя и своих подельников.

- Я бы хотел похоронить свою жену, а после с удовольствием рассказать вам, кто виновен в ее смерти. Мои друзья занимались со мной распространением опиума, а сегодня подло меня предали. Я сообщу вам имена и адреса каждого из них, и буду надеяться, что моя месть осуществится.

- За сотрудничество мы не только госпожу Кобаяши позволим вам похоронить, но и смягчим наказание.

В ответ на слова офицера старик усмехнулся так же, как и сейчас, сидя в холодной камере и вспоминая произошедшее. Все члены банды, кроме тех, кто не вернулся с задания убить Накагаву, уже были задержаны и проклинали Кобаяши за его предательство, но ему это было безразлично. Отомстив, старик не почувствовал ни радости, ни хоть какого-нибудь облегчения. Внутри царила безразличная пустота. Он смотрел на солнечные лучи и думал, как расстаться с жизнью, которая на самом деле уже прекратилась в тот момент, когда Сузу упала на землю с перерезанным горлом.

Наверное, один Номура винил в своем переезде из простой больничной палаты в тюремную Сэту Соджиро. Он ведь не знал, что произошло ночью, и поверил в то, что Тэнкэн действительно смог информировать полицию о его причастности к наркоторговле. Роан лежал, глядя на рассвет, пробивавшийся сквозь решетчатое окно, и думал, почему проиграл. Ему казалось, что Тэнкэн знал все с самого начала: и о деятельности банды, и о том, что именно Номура ее возглавляет. Когда Роан допросил Фуджиту, по его реакции убедился, что он действительно знаком с Тэнкэном, и тот выпытывал у мальчишки информацию. Это объясняло и то, зачем Сэта напал на Омуру и его друзей, но не убил. Он поставил этих пьяных идиотов перед условием: предать своих и выжить, либо погибнуть за свое героическое молчание. Раз они остались живы, значит, выбрали первый вариант. А рассказывать своему боссу, что выдали всю банду неизвестному и очень опасному человеку, естественно побоялись. Вот только врали эти предатели слишком слаженно. Фуджита же Сэте понадобился, чтобы выяснить мелкие детали и понять, как лучше добиться желаемого, то есть заключить союз и начать готовить политический переворот. До этого Номура считал, что дни прежней Японии сочтены. Те, кто мог бы ее возродить, умирали или попадали в тюрьму, кого-то завербовывали, кто-то исчезал без следа запуганный и беспомощный. Последних было даже не жалко собственноручно лишать свободы или жизни. Но Сэта заставил поверить Роана, что еще можно все вернуть. У него был план, сила и влиятельные друзья, как тот незнакомец в плаще, встретившийся возле гостиницы. Не хватало лишь армии. Поэтому Номура не долго думал: выдать Тэнкэна или сделать своим союзником. Исчезнувшая надежда вновь вспыхнула в сердце и стала покручивать в голове картинки ближайшего будущего сильной и могучей страны, не нуждающейся ни в чьей подсказке или помощи. Но, когда Роан встретился с Сэтой у озера, все его мечты и планы рассыпались, как карточный домик. В первую секунду, когда кинжал вонзился в тело Номуры, тот подумал, что следовало догадаться, что Тэнкэн не согласится на роль партнера, ему нужна абсолютная власть. Но когда Роан понял, что хоть и проиграл в битве, но остался жив, то пришел в недоумение. Для чего нападать на главаря банды, место которого хочешь занять, но при этом не убивать его? В таком поступке не было никакой логики. После Сэта потребовал рассказать все об организации. Из этого выходило, что ему ничего не было известно ни о деятельности группировки, ни о том, кто ее возглавлял. Это немного объяснило его странный поступок, но поставило Номуру перед новой загадкой: для чего тогда Тэнкэн напал на Омуру и отпустил, ничего не выяснив? Можно было подумать, что это был вовсе и не Сэта Соджиро, а кто-то очень хорошо под него маскирующийся. Но этот загадочный человек владел приемами Тэнкэна и знал его биографию. А раз это был действительно Сэта, то он просто сошел с ума и превратился в слабую и неуверенную козявку. Соджиро колебался между прошлым и будущим, и, подтолкнув его к убеждению, что убийство - плохая и недостойная работа, Роан должен был завершить превращение Тэнкэна в простого смертного. Сэта ведь не узнал нужной для себя информации, Фуджита, если не выдал сразу своего господина, то значит, и в дальнейшем будет ему предан, а злейший враг Тэнкэна вскоре должен был встать на ноги и отомстить. О странном покровителе Соджиро ничего не знал, а значит, на его помощь так же не рассчитывал. Казалось, у Тэнкэна не было ни одного шанса на победу. Но все вышло совсем не так. Сэта солгал. У него была другая цель, иначе бы он не поставил под угрозу то, чего добивался. Номура ведь теперь мог ради мести уничтожить банду, выдав всех ее людей. Но чего тогда хотел Тэнкэн? Что ему было нужно на самом деле, и получил ли он это? На ум Роану приходило только одно: Соджиро просто желал свободы, и поэтому устранил ставшее на пути препятствие. Ему не нужны были ни убийства, ни власть, ни перевороты, а всего на всего спокойная жизнь. Но почему тогда он, будучи распознанным, просто не покинул город? Неужели здесь его что-то держит?

Дверь шумно открылась, и в палату зашел господин в длинном плаще и широкой, скрывавшей лицо каса. Его руки, как и при первой встрече с Роаном, были спрятаны в глубокие карманы. Незнакомец очень близко подошел к Номуре, наклонился и хитро на него посмотрел. Теперь Роан хорошо разглядел его лицо, но не смог в нем никого узнать. Было что-то неуловимо-знакомое в его взгляде. Возможно, он напоминал ему кого-то, но не более. Этот человек, явно обладающий большой властью, вряд ли с ним когда-либо пересекался. Но кто же он тогда такой? Номура пытался расспросить прокурора, кто нашел тело его молодого напарника, но тот ответил, что труп был обнаружен случайно участковым. А это точно был не участковый.

- Доброе утро, господин Номура. - Весело произнес человек в плаще и слегка вдавил руки в дно карманов. Роан даже задумался, что его сейчас раздражает больше: эта привычка прятать руки или хитрое веселье, в котором чувствовалась издевка.

- Для кого как. – Стараясь скрыть свое раздражение, лениво ответил бывший полицейский.

- Не спешите по первым лучам судить о красоте начинающегося рассвета. - Садясь на край кровати Номуры, ответил незнакомец.

- А вы еще и поэт. – Все еще борясь с раздражением, заключил Роан.

- Скорее, я ваше спасение.

- Для чего вам меня спасать?

- Человек - удивительное существо. - Вздохнув, скучно проговорил странный господин. - Он часто интересуется внешним и редко спрашивает о том, о чем на самом деле переживает. Вот даже в таких ситуациях. Типичные вопросы: кто вы, для чего вам это. Но лучше бы было задуматься о внутреннем, о себе. И задать вопрос "что со мной будет". Тогда сразу станет ясно и кто я, и как, и для чего. Начнем с того, что ваши люди не смогли заставить Накагаву работать на вас. Им помешал Тэнкэн.

- Что?! Зачем он это сделал? - Удивился Роан и тут же почувствовал раздражение от мысли, что незнакомец прав и реакция Номуры слишком предсказуема.

- Они сами себя уничтожили. - Продолжил говорить странный господин. - Если бы не вы, они бы сделали это еще раньше, но их спасала ваша бескорыстность. Я ведь знаю, для чего вы на самом деле приняли на себя такую ношу. Вами правило нежелание принимать тот путь, по которому пошла наша страна, а не обыденная жажда обогащения.

- Полиция служит не закону, а чиновникам, поэтому я и решил им мстить за моего отца и то будущее, которое они у меня отняли… выходит, банде пришел конец. – Роан вдруг осознал, что известие о распаде банды радует его. Как будто он скинул тяжелый груз. Ему казалось, что он должен кому-то мстить, кого-то ненавидеть, боялся, что однажды выдаст себя и попадет туда, куда отправлял людей, менее провинившихся, чем сам. А теперь это случилось, и ему совсем не страшно.

- Вы чувствуете облегчение? – Все еще со скукой в голосе спросил незнакомец. – Это отлично. Месть губит и тех, кто ее приносит. Тэнкэн освободил вас и дал шанс что-то изменить по-настоящему.

- Изменить? Теперь? – Недоверчиво спросил Номура.

- Мне нужен человек, который сможет изменить путь Японии, не причинив ей зла. И вы мне подходите. Я изучал вас. У вас отличная дедукция, необычная техника боя, и ваше усердие и упорство довело ее до совершенства. Но самое главное, что для вас идея превыше личных благ. Не удивительно, что Хаяси Таро, подозревая вас в ваших тяжких преступлениях, до последнего искал доказательства обратного, и даже не найдя их, и зная, как вы поступили со своим напарником, пытался заступиться за вас. Он, как и я, видел в вас потенциал. Вы разбили ему сердце, и теперь я заберу вас к себе. – Незнакомец поднялся и с неизменной скукой в голосе продолжил. - Но есть одна просьба. Не мстите Тэнкэну. К тому же выдал вас не он, а Кобаяши. Соджиро всего лишь защищал своих новых друзей.

- Вот как? – Наконец-то найдя ответ странному поведению Тэнкэна, усмехнулся Роан. - Мне нет до него никакого дела. Да и как я ему теперь отомщу?

- Если бы вам действительно был безразличен Тэнкэн, вы бы не думали о нем, ненавистно разглядывая потолок этой комнаты. А вы ведь именно этим занимались, когда я пришел?

- Теперь это не важно.

- Тогда отлично! - Внезапно воскликнул незнакомец, будто только что выиграл в казино огромное состояние. И у Номуры опять возникло ощущение, что когда-то он уже слышал этот голос в такой интонации. Но на кого он похож? В памяти на мгновение всплывали какие-то отрывки и тут же ускользали, не оставляя никаких ответов.

- Что теперь будет с Фуджитой? Кобаяши не лучшая замена родителям, но они хотя бы давали ему кров и еду. - Пытаясь уловить хотя бы одно воспоминание, продолжил допрос Номура.

- Одна из загадок, над которой я думал дольше обычного, это зачем вы сохранили несчастному мальчику жизнь. – Все еще пребывая в неуместном восторге, проговорил незнакомец. Он был настолько захвачен эмоциями, что вытащил руки из карманов.

- Рад за то, что вы поняли причину. Но мой вопрос остался без ответа. – Говоря это, Номура постарался внимательно рассмотреть руки незнакомца и понял, что его любопытство было напрасным. В них не было ничего необычного. Стандартный размер ладоней и пальцев с чистыми, ухоженными ногтями. Никаких отклонений или особых примет не было. На указательном пальце левой руки был перстень с квадратным янтарным камнем. Красивый, но также без каких-либо подсказок о том, кем является его владелец. Ни надписей, ни изображений герба семьи или чего-то подобного на перстне не присутствовало. Только странное воспоминание промелькнуло в сознании Роана. Словно он видел это украшение раньше, когда был еще мальчишкой и жил с отцом. «Тебе нравится арбуз? - Вспомнил он, как кто-то спросил его так же восторженно и с слишком ярким азартом. - Тогда бери еще!» Номура попытался ухватиться за это воспоминание, но разговор с незнакомцем не позволял это сделать.

- Вы ведь не из жалости позволили Фуджите жить. И уж точно не из мести. – Снова спрятав руки в карманы, продолжил незнакомец. - И эта причина заставляет вас по-прежнему переживать за его будущее. Но не стоит. Мальчика приютил Накагава-сама. Лучшего опекуна и придумать нельзя. Только у него найдется столько терпения на воспитание Фуджиты после той школы, что прошел мальчик по вашей вине.

- Раз вы знаете причину, то понимаете, зачем он проходил эту школу. – Роан усмехнулся, словно не веря в то, что незнакомец обо всем догадался, но на самом деле это было больше похоже на насмешку над собой. Бывший полицейский столько раз шел против себя ради ненависти и мщения, а в итоге это все оказалось лишним.

- Вы боялись, что иначе сыну вашего друга будет сложно убить вас. – Опять заскучав, ответил незнакомец. – Но завтра вас и так казнят, и все о вас в итоге забудут. У вас не будет ни имени, ни жизни. Но вы сможете весомо повлиять на путь развития нашей страны.

- И каков этот новый путь в ваших глазах?

- Он вполне совпадает с вашими истинными взглядами. Но, узнаете все завтра, после казни. Вы согласны?

- У меня есть выбор?

- Вы можете умереть.

- Я уже говорил вам это при первой нашей встрече. Я не уверен, что человек, ставящий личный азарт выше блага общества, укажет мне верный путь.

- Личный азарт? – Все с той же скукой в голосе спросил незнакомец.

- Вы понимаете, о чем я. Лучше быть казненным, чем работать на вас.

- Тогда работайте не на меня, а на благо Японии.

Странный господин уже чуть не зевал от наползавшей на него скуки. Казалось, что этот загадочный человек уже давно все просчитал, тысячу раз отрепетировал и теперь испытывал неимоверную пытку от того, что приходится вновь проговаривать весь этот диалог. Значит, он уверен в исходе этой беседы и в том, что Номура согласится работать на него. Но почему? И главное, для чего?

Роан немного подумал и, вернув своему голосу привычный оптимизм, выдвинул свое условие:

- Если я пойму, что наши с вами интересы не совпадают, я буду делать то, что посчитаю нужным, и вы мне это позволите, избавив от неблагоприятных последствий.

- Я прощу вам подобное единожды. – Вдавив руки в карманы, согласился незнакомец. - Ваши таланты нужны нашей стране. Чего не скажешь о вашем своеволии. Вместо созидания вы один раз уже решили разрушить труды вашего отца.

Незнакомец направился к двери, потом резко остановился, немного подумал и развернулся к Роану. Тот не должен был удивиться упоминанию об отце. Странный господин наверняка изучал его биографию и сейчас просто счел это удачной манипуляцией. И бывший полицейский это понимал, но все равно почувствовал растерянность. «Этот перстень - напоминание не о тех, кто их убил. Так я помню о том, что не имею права ошибаться» – прозвучал в голове Номуры голос незнакомца. Это было сказано много лет назад в яркий, солнечный день, красиво впитавшийся в этот большой янтарный камень в золотой оправе. И это было сказано его отцу. Тот сидел с незнакомцем на веранде своего дома и слушал его, желая понять и помочь найти силы жить дальше. Роан был рядом с ними, ел сочный арбуз, подаренный незнакомцем, и, с любопытством смотря на прекрасный перстень, думал о том, что когда вырастит, то так же не станет позволять себе ошибаться ни в чем. Ведь только такой путь правильный и имеет смысл. Это было так давно. И ничего из его желаний в итоге не сбылось. Отец погиб, мир скинул с себя розовый занавес, и Роан стал тем, кого ранее презирал. А незнакомец? Выходит, что он достиг многих своих целей. Но какой ценой? Он так изменился. Ведь Номура не узнал его сразу не только из-за того, что незнакомец за эти годы обзавелся усами и бородой. Он поседел, хотя его возраст едва ли достиг сорока лет. И в его ранее целеустремленном и уверенном взгляде теперь было много боли и разочарования.

- Ваш отец… - неумело скрыв печаль, начал незнакомец, но Роан разгневанно перебил его.

- Ошибался! И мне сейчас тоже станет все предсказуемо и скучно, если вы продолжите говорить о нем, Наоки Нибори.

- Ваш отец никогда не ошибался, ведь вы живы.

- Не благодаря ему! Он был слишком наивен и поплатился за это. А я был для него второстепенной задачей, в отличие от вас. Вас он идеализировал. Но вы полны недостатков. Не удивительно, что вы столького добились.

- Я мало чего добился. – Сильнее вдавив руки в карманы, ответил Наоки. – Я теряю всех, кто мне дорог. Но он защищал до последнего тех, кого любил. Это придавало ему силы. Роан, вы не были для него задачей. Он любил вас. Любил больше своей страны и своих идеалов. Именно это придавало ему силы и было его стержнем. Каждый его шаг совершался с учетом ваших интересов. Он всегда говорил мне, что вы мудрее и талантливее, чем он. И все, что он может для вас сделать – это создать безопасное будущее, в котором все двери для вас будут открыты.

- Будущее? Это утопия!

- Это лучшее, что он смог вам дать. И он покоится с миром, не зная, что совершил его мудрый и талантливый сын.

- Он мертв и никак не оценит мои поступки. – Стараясь вернуть себе хладнокровие, проговорил Роан. - Единственный, с кем я бы хотел поговорить – это господин Хаяси. Вы позволите мне попрощаться с ним?

- Он не знает о моих планах насчет вас и скорбит о вашей участи. Ему это так тяжело принять, что он не сможет посетить вас до казни. На саму казнь я его не пропущу. Это печально, но я вынужден запретить вам воскреснуть даже для него.

Выходя из комнаты, где лежал Соджиро, Фуджита, конечно, подумал, что не должен его покидать до тех пор, пока на смену не придет Сора, но мальчик должен был поговорить с господином Накагавой, рассказать о том, что Номура единственный нечистый на руку полицейский в их городе, и можно, не боясь последствий, обратиться в участок. Ведь ночью им было не до разговоров, а потом у Фуджиты это вылетело из головы.

Идя по коридору к лестнице на первый этаж, он мысленно попросил Юми, чтобы Сэте сейчас снилась только она и никому не позволяла без спроса врываться в его сны. Спустившись вниз, Фуджита стал искать господина Накагаву, но его нигде не было. Возможно, он уже ушел. Фуджита, надеясь, что это не так, решил все-таки поискать его во дворе, а затем на стройке, грузовой площадке и может быть даже в общежитии. Но Хикару нигде не было. Тогда мальчик направился к Ямаде, сторожившему связанных бандитов. Но старик с ночи не виделся с Хикару и не знал, где он. Огорчившись, Фуджита направился к дому, чтобы продолжить дежурство у постели Соджиро, но столкнулся с несколькими рабочими, выходившими из столовой на площадку. Они подошли к нему и с удивлением спросили, что он тут делает в такую рань.

- А ты что, уже господам Накагава хочешь одежду чинить? - Усмехнувшись, произнес один из грузчиков. - У них есть личный портной, твои услуги им не нужны.

- А вам какое дело? – Заносчиво произнес Фуджита.

- Да собственно никакого… - Почесав затылок, растерянно ответил грузчик. Его товарищи переглянулись, пожали плечами и направились в сторону грузовой площадки.

- Ваше дело – мешки таскать, а не решать вопросы Накагава-сама. - Вслед им высокомерно продолжил Фуджита.

Это остановило грузчиков. Они разом развернулись к нему и гневно на него посмотрели, обещая, что, если он произнесет еще хоть одно неправильное слово, ему не поздоровится. Но Фуджита, думая о том, что теперь ему покровительствует сам Накагава, не смог сдержаться и продолжил строить из себя господина.

- Чего уставились? Вам Хикару не за безделье платит.

- А где твой друг? – Внезапно спросил один из грузчиков. – Сэта не приходил в столовую и в общежитии его никто не видел. Даже Мацуока не знает, где он.

- Соджиро на неделю сюда устраивался и уже продолжил странствие. – Растерянно ответил Фуджита, догадываясь, что для этих людей означала такая новость. Но сказать правду он не мог, и объяснить исчезновение Сэты все равно бы пришлось.

- Слушай, - произнес грузчик, повернувшись к своему товарищу, - я тебе говорил, что мое второе призвание - кулинария?

- Не-а. Зачем тогда ты мешки таскаешь? Повара дороже ценятся. - Ответил друг, не обращая внимания на растерянного Фуджиту, который из-за своего любопытства остался на месте, сам желая поучить ответ.

- Просто я своим мастерством сражаю людей наповал. Такой уж я талантливый. - Продолжил «кулинар».

- Да ладно тебе заливать! - Весело ответил друг, положив руку на плечо своего хвастливого товарища. Фуджита продолжал стоять, удивленно смотря на игнорирующих его людей.

- А хотите, продемонстрирую? Могу даже вас научить. У меня есть одно коронное блюдо. «Фуджита-но-тонкацу» называется.

- О-о-о! Мы согласны! - Весело произнесли остальные грузчики, ненавистно смотря на мальчишку.

- Эй, вы чего? - Закричал Фуджита, отходя назад от надвигающихся на него неприятелей.

- А кто теперь тебя защитит? - Ехидно проговорил один из рабочих. - Дружок твой смылся. Нам теперь бояться нечего.

- Неужели ты думал, что мы простим тебе наше унижение? - С той же интонацией спросил другой. - Или ты действительно поверил, что мы стали друзьями?

- Если меня хоть пальцем тронете, у вас будут такие проблемы, что и не снились! - Стараясь не показывать, что боится больших кулаков грузчиков, легко переносивших по сотни мешков в день, ответил Фуджита.

- Не волнуйся, я со специями не переборщу. - Расплывшись в недоброжелательной улыбке, произнес «кулинар».

- А тебе точно профессию придется сменить, потому что тебя господин Накагава уволит! - Говоря это, Фуджита попытался применить взгляд Тэнкэна, только без его дурацкой улыбки. Но, то ли без этого элемента мощное оружие посланника ветра не могло набрать нужной силы, то ли мальчишка был не настолько убедителен, чтобы рабочие поверили ему. Поэтому Фуджита решил добавить к взгляду еще и пару слов. - Вы все - дылды пустоголовые!

- Что ты сказал? Ах, ты крысеныш! - Крикнул «кулинар» и попытался взять Фуджиту за воротник, но тот увернулся и с возгласами, что им всем крупно влетит, кинулся убегать.

Рабочие побежали вслед за мальчишкой, желая преподать урок за оскорбление и угрозы. Фуджита забежал за дом и, вспомнив вчерашние гонки с Кобаяши, подумал, что эти идиоты тоже за ним гоняться будут, пока не настигнут или с ног не повалятся. Но силы у них было больше, чем у стариков, а значит, и марафон мог занять слишком много времени. Поэтому Фуджита, увидев высокое дерево рядом с домом, недолго думая, решил взобраться на него и перелезть на крышу, в надежде, что таким образом станет сложной добычей, и грузчики от него отстанут. Но плечо, все еще похожее на спелую сливу, не дало Фуджите лезть наверх быстро, и рабочие поймали его.

- Ну что, - довольно произнес «кулинар», держа за шиворот вырывающегося мальчишку, - все ингредиенты на месте. Можно начинать.

- Только попробуйте! - Завопил Фуджита, совсем не собирающийся становиться отбивной. - Вас господин Накагава уволит! Или вы не знаете, как меня теперь зовут?

- Да что ты все про увольнение лопочешь? – Полагая, что мальчишка их просто запугивает, спросил один из грузчиков.

- Я - Мацумото-Накагава Фуджита! Теперь дошло? - Мальчик зажмурил глаза, предвкушая получение удара, а вместо этого был опущен на землю. Но не потому, что рабочие поверили и испугались, а потому, что от смеха разом схватились за животы и начали истерично хохотать. У некоторых даже из глаз выступили слезы.

- Чего смеетесь! - Обиженно крикнул Фуджита, но его голос беспомощно растворился в громком смехе.

- Нет, вы слышали? - Еле проговорил один из грузчиков, наклонившись и указывая пальцем на мальчика. - Мацумото-Накагава Фуджита! А-ха-ха-ха-ха-ха!

- Ну, все, вы меня достали! - Завопил Фуджита и со всей дури врезал ногой по носу не поверившего ему рабочего. Тот с криком схватился за свое лицо, а остальные, прекратив смеяться, молча на него уставились, не понимая, что произошло.

- Этот крысеныш мне нос сломал! - Заорал несчастный рабочий, плача от боли. Через прикрывавшие его лицо ладони начала сочиться и капать на одежду кровь.

- Я еще много чего могу! Кто следующий? – Мальчишка, конечно, понимал, что с тремя здоровыми мужчинами ему не справиться, но убегать и бояться ему надоело.

- Мы хотели тебя припугнуть, а теперь и мокрого места не оставим. - Проговорил «кулинар» и замахнулся на Фуджиту, но за спиной послышался незнакомый голос.

- Что здесь за бои без правил? - Грозно спросил подходящий к рабочим полицейский. Грузчики не знали о ночном происшествии и поэтому удивились, увидев здесь человека в форме, зато Фуджита сразу сообразил, что к чему, и пожалел, что не остался в комнате с Соджиро.

- У нас тут несчастный случай произошел, но мы сами все уладим. - Ответил перепуганный грузчик, загораживая испачканного кровью товарища.

- Это ты сделал? - Спросил полицейский, удивленно смотря на мальчишку.

- А пусть не грозятся сделать из меня тонкацу. - Фуджита опустил голову и замусолил ногой по траве.

Полицейский внимательно всмотрелся в мальчишку, потому что его лицо было ему знакомо. Вспомнился недавний случай, когда на рынке произошла драка, и там случайно чуть не убили мальчика, принесшего заказ по пошивке одежды. Люди были не пьяны, но упорно говорили, что не помнили, из-за чего все началось. Мальчишка сказал, что они что-то не поделили, но что именно, он не знал и вообще должен был спешить, потому что не разнес еще кучу заказов, а дедушка Кобаяши сердился, когда мальчик опаздывал.

- А ты случайно не внук Кобаяши? - Произнес полицейский, смотря на отворачивающего лицо Фуджиту.

- Нет, не внук. - Ответил он и принялся вычищать пальцем свое ухо.

- Он сын сгоревшего Мацумото. Его тот старик просто из жалости подобрал. - Пояснил один из грузчиков.

- Мацумото! А мы тебя по всему городу разыскиваем. А ну-ка пошли! - С этими словами полицейский схватил Фуджиту за больную руку и потащил за собой. Мальчик стал кричать, что ему больно, и требовать, чтобы полицейский его отпустил, но тот, не обращая внимания, повел его в дом Накагавы.

Кобаяши ведь не только выдал всех своих соучастников, но и рассказал, кто сорвал их планы, и что произошло у него во дворе. Узнав все, Хаяси Таро немедленно отдал приказ забрать связанных Тэнкэном преступников, оставшихся во владениях Накагавы, и допросить Хикару и его дочь.

Глава 17

Господин Накагава удивился раннему визиту полицейских и тому, что ему теперь самому не придется к ним идти. Он встретил их у входа во владения и сначала беседовал с ними там, поэтому Фуджита не мог его найти. Накагава хотел рассказать полиции о том, что произошло у него в доме этой ночью, но оказалось, что им известно даже больше, чем ему. Тогда Накагава решил пригласить их в дом. Вскоре к разговору присоединилась и Сора. Новость о том, что Номура Роан уже не сможет угрожать ни ей, ни отцу, обрадовала ее, и то, что пленники наконец-то отправятся куда следует, тоже девушке понравилось. Но когда полиция приступила к выполнению главной цели своего визита, вся радость Соры быстро испарилась. Полиция даже не намеком, а прямым текстом начала обвинять семейство Накагава в том, что они скрывают особо опасного преступника, оправдывая их лишь предположением, что они просто не знали, кем является Сэта Соджиро.

- В бою он получил тяжелое ранение и поэтому не мог далеко уйти. - Не обращая внимания на все возражения господина Накагавы, говорил один из полицейских. - Мы нашли окровавленные следы и капли крови, ведущие за черту города, но на поляне они обрываются. Примятая, окровавленная трава говорит о том, что, Тэнкэн потерял сознание и должен был умереть. Но его тела мы не нашли, зато заметили кое-что интересное.

- Папа, - испуганно произнесла Сора, уткнувшись лицом в грудь Хикару, - неужели он погиб?

- Может быть и нет. - Накагава обнял дочь и прошелся рукой по ее золотистым волосам, а потом обратился к полицейскому. - И что же вы там заметили?

- Много следов от обуви, в том числе и детской. И они были испачканы кровью. А еще следы лошадиных копыт и колес от кареты. - Явно не веря в искренность переживаний девушки, ответил слуга закона. - Кто-то нашел Тэнкэна и спас ему жизнь.

- Вы сказали: «спас»? Вы уверены? Есть надежда, что он жив? - Девушка повернула свое лицо к полицейским и убрала рукой с ресниц маленькие слезинки.

- Сора, может быть, ты пойдешь в свою комнату? - Произнес Хикару. - Этот разговор может оказаться слишком тяжелым для тебя. Ты ведь до сих пор не отошла от пережитого и ночью плохо спала. Иди. Я потом тебе все расскажу.

- Нет, я хочу от них услышать, что им известно о Сэте! Они в отличие от тебя мне лгать не станут! - Сора с надеждой посмотрела на людей в форме. - Мы ведь больше его не видели после того, как он ушел, и ничего не знали о случившемся. Сэта лишь говорил, что должен что-то завершить, а после покинуть город.

- Я бы не сомневался в искренности ваших слов. Но вы были в долгу перед Тэнкэном, и ему больше не у кого было просить помощи. Значит, он здесь. - Полицейский продолжал стоять на своем.

- Ваше недоверие оскорбительно! - Возмутился Накагава. - Я уважаемый человек, и мое слово всегда было образцом честности!

- Вы сказали, что он пошел в противоположную от нашего дома сторону. - С той же интонацией добавила Сора. - Как мы могли ему помочь, если даже не предполагали, что с ним случилось? И с чего вы взяли, что у Соджиро здесь больше не могло быть друзей?

- Нам вообще удивительно, что у такого жестокого и хладнокровного убийцы, никогда не щадящего даже детей, могут быть друзья. - Спокойно ответил один из полицейских, носивший маленькие усики и бородку.

- Он тонкий психолог, и внешность у него идеальная, чтобы прикинуться невинным мальчишкой. - Произнес его напарник. - Вы поверили ему потому, что не знали, кто он. Но, если Тэнкэн до сих пор жив, то вам грозит опасность. У нас есть несколько предположений, для чего он помог вам, но то, что цель у него была корыстная - это точно.

- В отделе даже считают, что вам, господин Накагава, все-таки было известно, что он - преступник, и вы специально его наняли в охранники. Но, поскольку я давно вас знаю, то не придерживаюсь этого мнения. - Сказал человек с усиками и бородкой.

- Поэтому мы надеемся на ваше благоразумие и просим выдать его, если он у вас, или сообщить нам о его появлении, если это вдруг произойдет.

- Соджиро-сан не убил ни одного из напавших на нас! - Сердито ответила Сора. Отец, почувствовав, что девушка перестает себя контролировать, взял ее за руку, чтобы успокоить, но это не помогло. - Может быть, раньше он и совершал ужасные поступки, но сейчас изменился и хочет начать новую жизнь! Оставьте Соджиро в покое!

- А вы помогаете стать ему на путь истинный? - Слегка улыбнувшись, произнес один из полицейских. - Он действительно настоящий мастер и не только в искусстве убивать, но и в умении обманывать и заставлять людей делать то, что ему выгодно. Спросите Сэту, почему, если его мучает совесть, то он не желает ее искупить, приняв достойное наказание? Так поступили многие воины, сражавшиеся с ним бок о бок против людей, желавших сделать вашу жизнь мирной и спокойной. Некоторые из них образумились настолько, что теперь помогают нам задерживать тех, кто пока еще не понял, как глубоко заблуждается. Почему же Тэнкэн не последовал их примеру?

- Вы не слышите нас, - подхватил напарник, - потому что не можете понять, в чем заключается корысть его внешне довольно благородного поступка. Но я могу ответить вам на этот вопрос. Глава угрожавшей вам организации Номура Роан работал у нас в полиции и выследил его. Нам стыдно признавать, что в нашей среде работал такой предатель, но это сейчас не так важно. Тэнкэну было мало просто устранить Роана. Он привык к тому, что никто не смел ему угрожать, а Номура сделал Тэнкэну вызов, поэтому и потерял все.

- Защищая нас, Сэта-сан просто мстил этому человеку? - Произнес Накагава, не ожидавший, что полиция приведет его к такому выводу.

- Отец, неужели ты в это веришь? - Спросила Сора.

- Дочка, подумай. Он ведь действительно опасен, и то, что нам сообщили, вполне логично. Я уже не знаю, стану ли помогать ему, если он у нас появится.

Девушка поняла, что ее отец по-прежнему верит в бескорыстность поступка Соджиро, но перед полицией решила разыграть роль обиженной дочери. Она уже приняла подходящее для этого выражение лица и собралась озвучить красочную реплику в адрес легко внушаемого папаши, как вдруг со двора послышались крики Фуджиты, а потом и он сам появился на пороге в сопровождении еще одного полицейского. Ни Сора, ни Хикару не могли понять, каким образом мальчик оказался на улице, если должен был оставаться рядом с Соджиро. Уже находившиеся в доме полицейские так же удивленно уставились на своего напарника, не понимая, зачем он притащил сюда этого грязного оборванца.

- Да отпустите же! У меня плечо больное! - Чуть не плача кричал Фуджита, пытаясь вырваться из сильных рук задержавшего его человека, но тот не внимал его просьбам.

- Отпустите немедленно ребенка! - Потребовал Накагава, смотря прямо в глаза жестокого полицейского, которому жажда поимки Тэнкэна и последующая за ней награда одурманили разум. Тот освободил Фуджиту, и мальчик сразу же подбежал к Соре, уткнувшись лицом ей в пояс и расплакавшись от страха и обиды.

- Этого оборванца зовут Мацумото Фуджита. - Не стыдясь своего поступка, произнес полицейский. – Он - последний, кто видел Тэнкэна ночью перед тем, как тот пропал. Мы этого мальчишку по всему городу разыскивали, а он у вас оказался. Вы не находите это странным?

- В этом нет ничего странного. - Ответила девушка, обняв Фуджиту. - Он наш друг.

- И он тоже ваш друг? - Удивился полицейский с усиками и бородкой. - Почему же он вам не рассказал о ночном происшествии?

- Потому что сегодня мы его еще не видели. - Спокойно ответил Хикару.

- Фуджита, - с наигранной вежливостью обратился один из полицейских, - мы знаем, что произошло ночью, и нам требуется твоя помощь. Расскажи, куда пошел Соджиро поле того, как обезвредил господина Кобаяши?

- Я не знаю. - Ответил Фуджита, не поворачиваясь к допрашивавшим его людям.

- Как это не знаешь? - Удивился полицейский. - Ты же был там и видел, как ранили твоего друга. Неужели ты не помог ему?

- Он мне не друг! Он - маньяк. Я тогда вообще сильно испугался и убежал, боясь, что господин Сэта и меня прикончит.

- Фуджита, - изобразив удивление, сказала Сора, - что ты такое говоришь? Соджиро никогда бы не подумал тебя убить.

- Да?! - Отойдя от девушки, громко ответил мальчик. - Вы бы слышали, что он говорил! А его жуткая улыбка мне всю ночь снилась!

- Детские следы на том месте, где пропал Тэнкэн, говорят о том, что ты, напротив, пытался его спасти. – Возразил полицейский.

- И даже если это были не твои следы. – Подхватил напарник. - Где же ты тогда прятался все это время?

- В моем секретном убежище. Я про него никому не рассказывал, и для вас исключений делать не собираюсь! - Фуджита, уже не боясь, смотрел на полицейских и, произнеся последнюю фразу, положил руку на свое больное плечо, подчеркивая, что не обязан помогать людям, обидевшим его.

- Язык у тебя хорошо подвешен. - Ответил приведший его сюда человек. - Сразу видно, кто тебя растил. Думаешь, я поверю, что ты испугался и убежал, после того, как своими глазами видел, что ты сделал с лицом рабочего? Пять минут назад этот малолетний бандит разбил нос рослому мужчине.

- Накагава-сама, - испуганно произнес мальчик, не зная, как на эту новость отреагирует Хикару, - я не специально. Они из меня тонкацу обещали сделать.

- Фуджита, я тебя потом похвалю, - ответил Накагава, с отцовской гордостью смотря на смелого мальчишку, - а пока иди вместе с Сорой наверх. Вам обоим нужен отдых.

Фуджита схватил девушку за рукав и повел к лестнице, но полицейские, не желавшие отпускать важных и явно знающих, где сейчас Тэнкэн, свидетелей остановили их.

- Допрос еще не окончен! Если Мацумото Фуджита не желает при вас говорить всю правду, то мы заберем его в участок. - Произнес полицейский, приведший мальчишку.

- Вы переходите все границы! - Накагава, как и Сора, начинал терять терпение. - Это же всего лишь запуганный ребенок, к тому же сирота. Чем вы лучше Тэнкэна, если, как и он, бессердечны и жестоки? Тем, что в отличие от него не лицемерите?

- Оскорбление лица, носящего полицейскую форму, так же наказуемо законом. - Ответил человек с усиками и бородкой, про себя радуясь, что свидетели начинают терять над собой контроль, а значит, смогут случайно выдать нужную информацию. - Накагава-сама, из-за уважения к вам мы забудем про то, что вы только что сказали. Но если будете препятствовать в допросе свидетелей, то нам придется принять меры.

- Да отстаньте вы от мальчишки! - Не выдержав, закричала Сора. - Он, как и мы, пострадавший, а вы делаете из него преступника! Вам должно быть стыдно! Убирайтесь из нашего дома, пока мы не написали жалобу вашему начальству!

- Сора, дочка, успокойся. - Произнес отец, пытаясь обнять ее и утихомирить, но она вырвалась и продолжила кричать.

- Пока вы там отдыхали, нас пытались убить. Вы даже не представляете, что я пережила за эту ночь! А Фуджита и вовсе был один! Из-за вашей лени и безответственности добропорядочным гражданам по-прежнему приходится больше полагаться на самураев, которых вы так страстно желаете устранить, чем на вас! Я была бы счастлива, если бы смогла скрывать у себя Соджиро, и ни за что и никогда бы его не выдала!

- Вы говорите убедительно. - С внешним спокойствием ответил полицейский, но внутри закипая от выслушанного оскорбления. - Поэтому, чтобы вас больше не тревожить и не получить выговор от начальства, мы осмотрим ваш дом. Начнем со второго этажа.

- Хорошо, - согласился господин Накагава, - можете проверить все комнаты. Но если Вы не обнаружите Тэнкэна в моем доме, вас разжалуют. Я лично решу этот вопрос, встретившись с господином Хаяси. Можете начать с библиотеки, где сейчас мой советник охраняет задержанных Тэнкэном преступников.

- Позвольте, мы сами решим, откуда нам начать. – Еле сдерживая радость и нетерпение, ответил полицейский с усиками и бородкой. Он, как и его напарники, чувствовал, что близок к раненному, не представляющему опасности Тэнкэну, а значит и к легкому получению награды и повышению. Это затмевало ему разум, и его взгляд стал похож на изголодавшегося хищника, впавшего в лихорадку от едва уловимого запаха крови добычи.

- Ямада-сан не спал всю ночь, следя за связанными преступниками и защищая наш с Сорой покой. – Продолжил настаивать Накагава. – Может, вы сначала избавите его от этой ноши. Моей дочери до сих пор страшно от того, что люди, пытавшиеся нас убить, все еще находятся в нашем доме, поэтому она так и реагирует на ваши обвинения. Я беспокоюсь о ней, и о моем преданном советнике. Избавьте нас от этого бремени, и мы будем рады дать все необходимые показания.

- Десять минут ничего не решат. – Скаля хищные зубы, возразил слуга закона. – Мы быстро проверим.

Полицейские поспешно направились к лестнице, но Фуджита, обогнав их, встал на первую ступеньку и, раскинув руки в стороны, начал кричать, что ни за что не позволит свиноподобным ничтожествам подняться наверх, потому что это оскорбит честь господина Накагава. Один из полицейских схватил Фуджиту за больную руку и, стащив с лестницы, собрался швырнуть на пол, но за него вступилась Сора. Она стала кричать на жестокого человека, чтобы тот отпустил мальчишку, и попыталась освободить его руку. Хикару кинулся к дочери, требуя, чтобы полиция вела себя подобающе, но те не дали ему приблизиться к ней и сами, схватив Сору за руки, оттащили от своего напарника. Фуджита тут же был откинут на пол, и слуги закона беспрепятственно шагнули на лестницу.

Сора и Фуджита с отчаянием посмотрели на побледневшего Хикару, а потом на поднимающихся по на второй этаж полицейских. Как ещё они могли помочь Соджиро? Он был готов умереть за них, и когда оказался беспомощен и нуждался в них, они ничего не смогли сделать. Неужели все закончится именно так?

Полицейские не могли сдержать своего ликования. Их глаза сияли от счастья, а на лицах скалились одинаково-хищные улыбки. Казалось, уже ничто не сможет им помешать найти и арестовать Тэнкэна, но внезапно с порога донесся властный мужской голос, приказывающий остановиться, и слуги закона разом обернулись на него, застыв на месте.

- Вам был отдан приказ задержать преступников и допросить пострадавших, а не терроризировать последних. – Заходя в помещение, строго произнес Наоки. Его лицо скрывала широкая каса, а руки, как всегда, были спрятаны в глубокие карманы длинного плаща. - Займитесь теми, кого задержал Тэнкэн.

Полицейские замерли и недоуменно посмотрели на этого странного незнакомца с властным и уверенным голосом. Что-то внутри им подсказывало, что этому человеку необходимо подчиниться, но они всегда полагались больше на то, что видят и знают, а не на то, что чувствуют.

- С кем имеем честь? – Спросил его полицейский с усиками и бородкой.

- Хаяси-сама предупреждал вас обо мне. – Будто собираясь зевнуть, проговорил Наоки и протянул им какой-то документ.

Полицейские, подойдя к нему, внимательно уставились на бумагу, а потом на выглядывавший из-под каса незнакомца ровный подбородок с аккуратной бородкой. Лица слуг закона почему-то сделались немного бледными, а в глазах задрожала тревога.

- Приносим свои глубочайшие извинения. – С волнением проговорил один из полицейских. – Мы немедленно займемся задержанными.

Слуги закона без замедления направились к связанным бандитам, покинув комнату. Странный незнакомец проводил их взглядом, а потом немного надменно и лениво произнес:

- Простите моих подчиненных за грубость и бестактность. Я надеюсь, вы им не сообщили, где сейчас находится Сэта Соджиро?

- Надеетесь? - Удивился Фуджита.

- Вы хотите сбить нас с толку? - Возмутилась Сора. - Но это бессмысленно, поскольку мы при всем отсутствующем желании не смогли бы раскрыть вам местонахождение Соджиро. Ведь мы не знаем, где он.

- Мне не к чему обманывать вас. – Приподняв голову, из-за чего присутствующим стали видны его немного поседевшие на кончиках усы, со скукой произнес Нибори. - Я мог бы просто не останавливать своих подчиненных и позволить им осмотреть ваш дом.

- Почему тогда не сделали этого? – Недоверчиво спросил Фуджита.

- Я хочу, чтобы Сэта Соджиро был свободен и продолжил свой путь.

- Вы с ним знакомы? – Предположил Хикару.

- Еще не имел удовольствия. – Чуть ли не зевая, ответил незнакомец и опять вдавил руки в карманы плаща. – Я не симпатизирую Тэнкэну. Для меня важен покой и процветание нашей уставшей от сражений страны. Генро1 желает заполучить ценного сотрудника, но не понимает, что, заставив Тэнкэна работать на них, разбудит монстра, управлять которым им не по силам. Нам всем повезло, что Сэта избрал иной путь. Укрепив свою уверенность в новом отношении к жизни, он принесет Японии гораздо больше пользы, чем если станет элитным палачом правительства. Но мне нужно самому убедиться в том, что он мыслит в правильном направлении. Ведь последние события прибавили ему сомнений. И нам надо торопиться. Сэта слышал происходящее и сейчас решается на ответный шаг. Это будет нелепое самоубийство.

- Самоубийство? – Удивленно проговорил Фуджита.

- Отец, он прав! – Испуганно взглянув на Хикару, воскликнула Сора и помчалась наверх в комнату к Соджиро.

- Но... – Попытался остановить ее Фуджита, но видя, что Накагава последовал за ней, понял, что незнакомец их не провоцирует и Соджиро правда нужно отговорить от сэппуку. Мальчик побежал за Сорой и Хикару, а странный незнакомец, немного подождав, медленно направился за ними.

Добежав до комнаты, где находился Сэта, Сора остановилась и прислушалась. Там была тишина. Она вполголоса назвала его имя, но ничего не изменилось. Девушка посмотрела на взволнованного отца, а потом на Фуджиту. Мальчик был напуган. Утром, ему казалось, что опасность миновала и с его братом все будет в порядке, но сейчас вновь накрыло волной страха, гнева и нежелания принимать даже малейшую возможность смерти Сэты. Соре и самой было неимоверно страшно, особенно из-за царившей за дверью тишины. Хикару подошел к ней, чтобы сначала самому заглянуть в комнату и, только убедившись, что с Соджиро все в порядке, позволить войти Соре и Фуджите. Но девушка решительно посмотрела на отца, и коснулась двери первой. В ее голове возникла картина, как она сейчас увидит мертвого Соджиро, сидящего в теплой луже собственной крови. Ее кожа стала бледной, а руки задрожали, но Сора смогла с собой совладать и начала медленно отворять дверь. Сначала яркое солнце ослепило ее глаза, потом она увидела пустую постель, а через мгновение стоящего совсем близко к ней Сэту. Он был жив, но еле держался на ногах, испуганно смотря сквозь Сору на появившегося за ней человека в длинном бежевом плаще. На полу позади Соджиро валялись пустые ножны от его танто, а сам кинжал был в бледной руке своего хозяина и впитывал в себя солнце обнаженным лезвием.

- Соджиро-сан! - Испуганно закричала Сора.

- Эти люди не знали, кто я, и по своей глупости решили мне помочь. - Не обращая внимания на Сору, произнес Сэта. Он улыбался, а страх в глазах сменился на презрение. - Но не думайте, что я соглашусь на вас работать или гнить в холодной камере. Я буду до последнего защищать свою свободу и лучше погибну, чем сдамся!

Сказав это, Соджиро почувствовал, что у него больше нет сил. Он закрыл глаза и собрался рухнуть на пол, но стоявшая рядом Сора обняла его и помогла не упасть. Фуджита, увидев, что позволил сделать Сэте, оставив его одного, кинулся забрать у него оружие, а Хикару собрался подойти к дочери, чтобы помочь уложить Соджиро в постель. Наоки остался стоять на пороге, с восхищением ожидая, когда можно будет поговорить с Тэнкэном.

- Соджиро-сан, все в порядке. Тебя никто не собирается ни арестовывать, ни завербовывать. Слышишь? - Тихо проговорила Сора, не отпуская Сэту, который вновь открыл глаза и попытался оттолкнуть ее.

- Зачем ты обманываешь меня? - На удивление девушки Соджиро оказался очень сильным и смог высвободиться и твердо держать себя на ногах. Он холодно посмотрел на Фуджиту, в миг перехотевшего отбирать танто, и грубо отодвинул Сору в сторону. - Я слышал, что произошло внизу. Лучше отойди и не мешай!

С этими словами Сэта перевел взгляд на Хикару. Тот обнял дочь и вопреки происходящему смотрел на Соджиро с прежней отцовской теплотой.

- Накагава-сама. - С отчаянием произнес Соджиро, надеясь, что Хикару не станет его обманывать.

- Ты в безопасности. – Спокойно произнес Хикару, но Сэта не поверил ему. Он улыбнулся и, гневно посмотрев на Наоки, поднес нож к солнечному сплетению.

- Вы свободны, и я не собираюсь лишать вас этого. - Спокойно сказал Нибори, все еще не решаясь войти в комнату. – Ваши друзья говорят вам правду. Они спасли вам жизнь и не заслужили вашей грубости и недоверия.

Это подействовало на Сэту, поскольку незнакомцу, в отличие от Соры и Хикару, незачем было лгать. Ведь все в этой комнате знали, что если Тэнкэн попытается оказать сопротивление, то никому кроме себя не навредит. Возможно, он был нужен правительству, и они хотели заполучить его живым. Но эти люди не любили рисковать, и легко смирялись с потерей таких ценных, но не предсказуемых слуг, как Тэнкэн. Внизу стояла тишина. Вряд ли полиция специально притихла, чтобы Соджиро поверил словам незнакомца, потому что не было никакого смысла разыгрывать спектакль, если желаемое и так вскоре будет легко достигнуто. Скорее всего, человек в плаще говорил правду. Понимая это, Сэта опустил руку, разжал ослабшие, бледные пальцы и позволил танто оказаться на полу. Фуджита тут же подобрал кинжал, вложил в ножны и быстро спрятал его себе под одежду, а Сора и и ее отец вновь подошли к Соджиро, чтобы помочь ему дойти до пастели.

– Вы не собираетесь меня арестовывать. – Смирившись со своим бессилием и ложась на футон, тихо произнес Сэта. - Но буду ли я действительно свободен?

- Мне нужно, чтобы вы продолжили начатый вами путь и увидели эту жизнь с другой стороны. – Ответил Наоки уже без привычной скуки в голосе.

- Правда? Вам это нужно. Значит, я буду должен вам за свою мнимую свободу. Какова цена?

- Всему свое время, господин Сэта. Сейчас вы можете знать лишь то, что вашей свободе ничто не угрожает, и никто не идет за вами по пятам. – Наоки подошел к постели Соджиро и взглянул ему в лицо. Усталая улыбка и грустные, слегка прикрытые длинными ресницами глаза. В них не было ни холодного блеска, ни высокомерного презрения, всегда присущих Тэнкэну, а только страх признать свою беспомощность и растерянность.

"И из-за этого мальчишки Хаяси Таро не спит ночами и пьет успокоительный отвар по десять раз на день. - Подумал Наоки. - Впрочем, Сэта и сейчас достоин восхищения. Баттосай еще не оправился от своих ран после боя с Тэнкэном и Шишио, а этот мальчишка уже успел в одиночку ликвидировать банду наркоторговцев и обзавестись надежными друзьями. И эта девушка, Сора. Она пока смотрит на мир глазами наивного, немного капризного ребенка, но оказалась способна принять прошлое жестокого хитокири и стать длянего надежной опорой. Смелая, рассудительная и достаточно красивая. Такая не оставит равнодушным даже черствое сердце Тэнкэна. И очень кстати, что у них есть достаточно времени, чтобы осознать, что между ними происходит. Сора станет для него слишком важна, а значит, в будущем сыграет ключевую роль... " - при этих мыслях незнакомец слегка улыбнулся, и в его глазах пробежал огонек азарта. Соджиро заметил это. Он не знал, о чем именно сейчас может думать этот странный человек, но почувствовал, что намерения его жестоки и далеко не бескорыстны. Под его взглядом Сэта ощущал себя животным, сидящем в клетке, будто его скоро выведут на арену цирка и заставят прыгать через огненное кольцо. Опять это чувство загнанного зверя, наползающее тяжелой глыбой, как и тогда в "Баре Тэнкэна". Ведь это именно тот человек, что читал газету и следил за Сэтой. Значит он действительно его знает и тогда просто играл с ним. Как и сейчас.

- Соджиро-сан. - Проговорила Сора, отходя от его постели. - Мне надо сделать для тебя отвар, а Фуджита мне поможет. Мы ненадолго.

- А я проведаю Хироши. – Тоже собираясь уходить, сказал Хикару.

- Благодарю. – Кивнув, Наоки. Сэта был так же рад возможности поговорить со странным гостем наедине, но ничего не ответил, экономя силы для предстоящей беседы.

Хикару незамедлительно покинул комнату, а вот Соре сначала пришлось забрать Фуджиту. Она кинула на него строгий взгляд, намекая, что нужно оставить Сэту и гостя наедине, но тот сделал вид, что не понял ее и продолжил следить за странным незнакомцем. Тогда девушка подошла к мальчишке, схватила за предплечье и насильно повела из комнаты. Выпихнув Фуджиту в коридор, Сора посмотрела на Сэту с гостем и, улыбнувшись им, закрыла дверь.

- Прошу вас, продолжайте искать ответ. Ваши друзья верят в вас. – Как только остался с Тэнкэном наедине, произнес Наоки, встал, поправил каса и подошел к двери, чтобы убедиться, что их разговор никто не подслушивает. – Вам уже ничего не угрожает. Я сообщу Генро, что осмотрел владения и не нашел вас. Если они поверят, что семейство Накагава испугалось, узнав, что наняло на работу Тэнкэна, то вскоре слежка за их домом прекратится. Предполагаю, что мое имя ни о чем вам не скажет и не ответит на вопрос, действительно ли я обладаю необходимым влиянием и полномочиями, но, надеюсь, послужит залогом тому, что сейчас мне можно верить. Меня зовут Наоки Нибори. Это все, что я пока могу сообщить о себе. Но, может быть, у вас есть другие вопросы, не касающиеся моей персоны.

– Наоки Нибори. – Устало проговорил Сэта. - Мы с вами не друзья. Скорее всего, вы мой самый опасный враг и в будущем предстанете передо мной именно в таком качестве. Но у меня действительно есть один вопрос, и сейчас вы, похоже, единственный, кто может дать на него ответ.

- Конечно, спрашивайте. – Вновь подойдя к Сэте и сев рядом, согласился Наоки. Он взглянул на Тэнкэна глазами голодного волка, выжидающего момент, чтобы напасть и разорвать свою жертву на куски. Соджиро совершенно не хотелось ощущать на себе такой взгляд и чувствовать себя беспомощным, да еще и просить о чем-то. Но он понимал, что кроме этого человека ему никто не расскажет о будущем его бывших соратников.

- Что стало с остальными воинами Джупон Гатана. Каматари, Тё, Ивамбо, Худжи, Хенья, Сайдзуки и Фуджи. Знаю, что один из них, как и я, смог сбежать. Кто именно? Ивамбо? Что с остальными. И как Химура? Он был тяжело ранен. С ним все в порядке?

Эту просьбу Наоки исполнил с неподдельным удовольствием. Он сообщил Тэнкэну, что четверо из его товарищей, сильнейших буси восточной Японии, подчинявшихся Шишио Макото: Тё, Каматари, Фуджи и Сайдзуки - сейчас работают на правительство. Андзи и Худжи отбывают срок, а Ивамбо действительно до сих пор скрывается. Баттосай все еще не оправился после боя и находится сейчас в окружении своих друзей в Киото. Сэте было приятно слышать знакомые имена и узнать, что со многими из них все в порядке. Единственным, за кого стоило переживать, был Худжи - советник Шишио Макото. Он был предан своему господину до фанатизма и, увидев его смерть, сошел с ума, поджег нефтяные скважины, находившиеся на территории владений Шишио, в результате чего разрушил крепость. Оказавшись в заключении, Худжи стал желать лишь одного: выступить на суде и рассказать всем, каким великим человеком был мастер Шишио и насколько правильны и восхитительны были его мечты. Но правительство никогда бы ему этого не позволило, и чтобы вычеркнуть имя Шишио Макото из истории, обошлось без суда, заперев советника в карцере. Не имея возможности больше служить своему господину, у обезумевшего Худжи мог найтись лишь один способ прекратить весь этот кошмар - покончить с собой. И вероятно, вскоре он так и поступит.

- Удивительно, как они заставили работать на себя Каматари? - Соджиро спросил о женщине, входившей в отряд Джуппон Гатана. - Я всегда считал, что она лучше бы приняла смерть, чем предала Шишио.

- И она бы так и сделала, если бы не Тё. – Ответил Нибори. - Он убедил ее, что смерть похоронит вместе с ней и память о Шишио Макото. В правительстве думают, что и вы стали бы на них работать. – Наоки усмехнулся.

- Даже если бы я придерживался прежних убеждений, то не сделал бы этого. И сейчас тем более не собираюсь, потому что то, что они мне предложат, будет являться все тем же убийством, просто разрешенным. Я избрал новый путь и именно поэтому защищал господина Накагаву.

- Им все равно, какими были ваши мотивы. Вы - слишком лакомый кусок, чтобы разбираться, для чего вы стоите на черном или белом подносе.

- Если полиция поверит, что меня здесь нет, то им все равно надо будет как-то объяснить причину моего исчезновения.

- Кто-то этой ночью мог собраться и уехать из города по своим делам. По дороге этот неизвестный заметил вас и попытался спасти. Но после полученного вами ранения у вас не было шансов выжить без вовремя оказанной профессиональной медицинской помощи, которую естественно никак не мог предоставить ваш спаситель, и вы скончались. Этот неизвестный ехал в экипаже и, скорее всего, являлся богатым человеком, следовательно, боялся за свою репутацию. Представьте, какой слух мог пойти по городу, если бы люди узнали, что он выехал так поздно ночью, и в карете у него оказался мертвый человек. Помимо беспощадного мнения общества, ему бы еще пришлось мириться с дотошным любопытством полиции, и потратить много времени и нервов на объяснения, что он не причем и наоборот хотел спасти жизнь. Поэтому ваше тело было благополучно выброшено где-нибудь в лесу и оставлено на съедение представителями местной фауны. Достойная смерть для жестокого и хладнокровного убийцы. Эту версию все примут с большой радостью, потому что о вас можно будет забыть и продолжить свое беззаботное существование.

- Эта выдумка вполне правдоподобна. - Проговорил Соджиро, ощущая, как у него вновь немного поднялась температура, потому что выслушивать про свою «достойную» смерть даже Тэнкэну оказалось не очень легко.

- В желаемое легко поверить. К тому же, в этой версии есть доля правды: убийца, живший внутри вас, умер.

- Да. – Все еще представляя свою позорную смерть, с улыбкой проговорил Сэта. – Я покинул учителя, чтобы вернуть самого себя. И теперь полиции столько обо мне известно.

- Вас терзает вопрос, кто им столько о вас рассказал. – Догадался Наоки, и в его глазах взгляд хищного зверя внезапно сменился на негодование, но оно быстро замаскировало себя под скуку.

- Я думал об этом. – Печально ответил Сэта. – Столько данных обо мне могли предоставить только три человека: Тё, Каматари и Худзи. Но ни Каматари, ни Тё никогда бы не выдали меня, даже несмотря на то, что им кажется, будто я предал учителя. Это мог быть только Худзи. Его преданность была похожа на одержимость. И когда он понял, что учителя больше нет, он решил разрушить все, что создавал и что должно было принадлежать господину Шишио.

- Это действительно была не месть. - Поднявшись, подтвердил Наоки. – Это была попытка уничтожить одно из сильнейших орудий вашего учителя – вас. – Он опять вдавил руки в карманы плаща. – Но вы больше не оружие. Вы – свободный человек, получивший шанс начать новую жизнь без убийств, политики и страха преследования.

Дверь открылась, и в комнату вошел Фуджита с подносом, а за ним и Сора со вторым. Соджиро сначала обрадовался, но потом, услышав знакомый неприятный запах, расплылся в недовольной улыбке.

- Если у вас больше нет ко мне вопросов, я откланяюсь. – Поправив каса, чтобы Соре не было видно его лицо, произнес Наоки. – Мы еще встретимся. Но перед этим пройдет достаточно времени. Уверен, к тому моменту многое изменится, и в вашем взгляде я увижу совершенно иного человека. До встречи.

С этими словами Наоки собрался покинуть комнату. Сора выразила ему благодарность за спасение Сэты и попросила Фуджиту сопроводить его. Нибори так же выразил ей признательность за возможность поговорить с Сэтой наедине и согласился, чтобы мальчик составил ему компанию. Фуджиту распирало любопытство, и он, решив, что так получит возможность что-нибудь выяснить, с радостью пошел вместе с Наоки.

- Полицейские знают, кто вы, - сразу же, как они вышли в коридор и направились к лестнице, начал допрос Фуджита. – Если Соре и господину Накагаве будет известно ваше лицо, вряд ли они решат это как-то использовать против вас. Почему вы тогда все равно прячетесь за этой шляпой?

Наоки внезапно остановился, сильно вдавил руки в карманы и спросил:

- Если бы Кобаяши Хару вдруг раскаялся в том, что убил твоего отца и мать, ты бы хотел, чтобы он был счастлив?

- Он никогда этого не сделает. – Рассердившись, что вместо получения ответов сам отвечает на вопрос, недовольно ответил Фуджита.

- Представь, что это произошло. - Присев, и сняв шляпу, чтобы встретиться взглядом с Фуджитой, продолжил Наоки. - Ты бы с радостью смотрел, как счастливо протекает жизнь убийцы твоего отца? Уверен, ты не забыл, как страдала твоя мать, истекая кровью и прощаясь с тобой, и как потом ты сидел у горящего дома и ждал, когда твой отец выберется из него, неся твою живую мать на руках. Но отец так и не появился. Он сгорел заживо. Это мучительная смерть. Но ради тебя он пошел на это. А дальше был обман и два года рабства. И вот, этот жестокий убийца, разрушивший все, что тебе дорого, осознал, что был не прав, и счастливо зажил дальше. Ты считаешь, это правильно?

- Я… - чувствуя, что гнев, растерянность и обида подступают к горлу и застывают в повлажневших глазах, неуверенно начал Фуджита и опустил голову. – Я бы…

- Его бы окружали любимые люди, - более громко и эмоционально, заставляя мальчика опять посмотреть в глаза, заговорил Нибори, - он был бы свободен и каждый день проходил мимо тебя с беззаботной улыбкой на лице…

- Я бы…

- Не стоит мне отвечать! – Не дав произнести ответ, внезапно перебил Фуджиту Наоки. – Найди ответ на этот вопрос только для себя.

Он поднялся, надел шляпу, спрятал руки в карманы и направился вперед, не дожидаясь сопровождения. Фуджита растерянно посмотрел на уходящего гостя, а потом на свою ладонь, на которой когда-то была сажа от его родного, сгоревшего дома. Он вдруг представил, что Кобаяши действительно может продолжить жить счастливо и остаться безнаказанным, если Фуджита не отомстит. И в этом случае ненависть – это оправдание или естественная реакция, подаренная человеку природой?

Когда Нибори вышел из владений Накагавы, то почувствовал разочарование. Он слишком быстро добился всего, что планировал на этом этапе, и теперь нужно было лишь ждать. Ждать невыносимо долго. Это было неимоверно скучным занятием. Нибори знал, чем себя отвлечь, но эти проекты были не такими захватывающими чем его будущая встреча с Тэнкэном. Наоки опять вдавил руки в карманы плаща и не спеша пошел по дороге, не желая нанимать экипаж. Погода была прекрасной, день солнечным, и прогулка по родным улицам вызывала теплую ностальгию. Город дышал привычной пылью, ветром и чаяниями своих жителей, которые даже не представляли, кто сейчас проходит мимо них. А ведь раньше они считали его таким же подобным себе, принимали с улыбкой и прощались при расставании, не зная, какая ответственность однажды упадет на его плечи, и сколько от него будет зависеть.

Наоки остановился возле дома госпожи Абэ, и почувствовал, как ощущение тепла от детских воспоминаний разбавляется горечью, от которой в горле застрял ком, а к глазам подкатили запретные слезы. «Этот мальчишка, Фуджита. – Задумался Нибори, смотря на знакомый, старый, деревянный забор двора Абэ. – Моему сыну сейчас могло быть столько же. Но его нет. Из-за таких, как тот, кого называет братом Фуджита. В этой стране слишком много кровоточащих ран, и мне не залечить их все. Как бы я ни старался. Я даже себе не могу помочь. Кийоми, мне сейчас так хочется окунуться в чистоту твоих глаз и увидеть в них правду, в которой нет сожаления от того, с кем ты связала свою жизнь. Но ты все чаще смотришь на меня так, словно я не обезопасил вас, а заточил в клетку».

- Что стоишь столбом? – Послышался ему позади родной старушечий голос. – Раз пришел, заходи в дом.

Он обернулся и, натянув на лицо маску равнодушия, холодно поздоровался с госпожой Абэ.

- Ты даже себя обмануть не можешь, не уж то веришь, что на меня это подействует? – Певучи спросила она и добродушно улыбнулась своей морщинистой, растянутой улыбкой.

- Ты начала терять рассудок, помогая этому монстру. – Сухо ответил Наоки.

- Я как раз хотела твой любимы чай заварить. За ним разговор лучше пойдет.

Наоки согласился и зашел во владения. Сильно вдавив руки в карманы плаща, он окинул убранный двор беглым взглядом и остановил его у старой, но ухоженной минки. Столько воспоминаний пронеслось у него в голове. В детстве он любил сидеть на веранде, особенно летом в полдень, когда город накрывало невыносимой жарой, а навес над верандой создавал прохладу и дарил ощущение легкости и беззаботности. Прабабушка часто в такие часы сидела с ним рядом, угостив арбузом, и что-нибудь пела. У нее не было слуха и пела она ужасно, но Наоки все равно любил ее слушать, поскольку ее песни всегда были новыми, с интересным сюжетом и глубоким смыслом, который иногда он понимал только спустя недели, каждый вечер прокручивая особенно запомнившиеся из них в уме и ломая голову над причиной поступков их героев. Как было бы здорово вернуться в это время хотя бы на час, и вновь ощутить ту чистую веру в свое предназначение сделать всех людей счастливыми. Но это была утопия, глупая мечта наивного мальчишки, решившего, будто его талантов хватит для спасения целого мира… Его сын тоже ходил по этой веранде и любил есть арбуз в жаркий полдень. А потом его жестоко убили из-за наивной мечты его отца.

- Как Кийоми? – Певуче протянула Абэ и грустно взглянула на своего правнука. Он все еще стоял в шляпе, но, благодаря своему маленькому росту старушка все равно видела его печальное лицо и не скрывающий тоску взгляд.

- А тебе есть до нее дело? – Продолжая вдавливать руки в карманы, раздраженно спросил Наоки.

- Ей горько быть все время одной и не иметь возможности делиться с тобой своей радостью. Малыш уже пинается и шевелится во всю, ждет ни дождется, когда сможет вас увидеть. Но тебя нет рядом. Ты охотишься за мальчишкой, который пытается исправить свои ошибки и сделать наш мир хоть чуточку лучше.

- Этот мальчишка – монстр, и его ошибки никогда не исправить. – Сам оскалившись, словно голодный зверь, возразил Нибори. – Тебе никто не мешает приехать к Кийоми и быть с ней рядом. Но ты выбираешь этих пустых, серых людишек, озабоченных лишь своими повседневными проблемами. А сейчас еще и решила позаботиться об убийце.

- Я нужна этому городу, а Кийоми нужен ты. Брось все, будь рядом хотя бы первое время. Мешая садовнику научиться выращивать цветы, ты обрекаешь себя потерять свой собственный сад.

- Он – не единственная моя задача.

- Невозможно подарить миру счастье, самому не познав его.

- Это утопия. Все, что я могу – лишь облегчить течение болезни. Но этот мир неизлечим.

- Пока ты орудуешь одним скальпелем – пациента и правду не излечишь.

- Такие, как Тэнкэн, убили моего сына – твоего наследника!

- И как бы я хотела, чтобы они раскаялись в этом. Если бы каждый осознал, что совершил, и начал поступать иначе, получая за это шанс самому стать счастливым. Другие, глядя на них, увидели бы в этом выход и тоже стали меняться. Нибори, ты сам сбился с пути. Если бы тобой двигала месть, это было бы легче вылечить. Но твое отношение к Тэнкэну – всего лишь оправдание. Твой азарт погубит тебя. Если ты не остановишься, то потеряешь все, что тебе дорого.

Сору тоже терзало любопытство, и она, оставшись наедине с Соджиро, решила сразу же его расспросить о визите незнакомца и о чем они разговаривали.

- Сейчас вам ничего не угрожает. – Готовясь выпить отвар, устало ответил Сэта. Он приподнялся и сел вопреки недавним наставлениям Соры, взял чашечку в руку и стал рассматривать в отражении свое бледное лицо, будто так сможет сам себе ответить на все вопросы. – Ему выгодно, чтобы все оставалось так. Но это не навсегда. Я еще не знаю, какие ходы он предпримет, но он точно не намерен подарить мне пожизненную свободу.

- Этот человек объяснил тебе, кто он?

- Нет. Он назвал только имя. Наоки Нибори. И мне оно ни о чем не говорит. Знаешь, я полагал, что мне известны все, кто способен хоть немного повлиять на политическую ситуацию в стране. Но о нем я ничего не знаю. Есть только догадка. Я слышал, что есть человек, даже должность которого засекречена. Это гений, продумывающий 20 шагов наперед. Он получает приказы напрямую от Генро и, скорее всего, является их главным советником. Но я полагал, что это выдумка. Поскольку наша разведка за все время не смогла получить ни одного подтверждения о его существовании. А сейчас мне кажется, что он существует, и я встретился с ним лицом к лицу.

- Почему ты так решил? И если это действительно тот человек, то стал бы он лично приходить к тебе?

- И даже называть свое имя? Да. Ведь это никак не навредит ему. Даже если я пойму, кто он. Напротив, это придаст интерес его игре.

- Игре?

- Ты когда-нибудь видела азарт в глазах заядлого охотника?

- Мне не было видно его взгляда, но в его голосе… - Сора ненадолго задумалась, пытаясь объяснить себе, что именно ей показалось странным. - У меня сложилось впечатление, что ему все происходящее казалось скучным. Пока он не заговорил с тобой.

- Да. Такому человеку больше всего на свете не будут нравиться две вещи: предсказуемость и ожидание. Он словно волк в пустой камере, мечется между пустыми, однообразными стенами, желая найти выход. И ему настолько это надоело, что любая возможность увидеть нечто новое, любой, даже слабый запах охоты, затмевает его разум. Он готов ставить на карту все, что имеет, лишь бы победа перестала казаться скучной. Поэтому он пришел ко мне лично. И он не остановится ни перед чем, лишь бы не испытывать скуки. Даже пожертвует жизнью невинных людей. Из-за меня вы попали в его поле зрения.

- Соджиро-сан, не переживай за нас. – Сора улыбнулась и внимательно посмотрела ему в глаза. В ее взгляде была любовь, забота и ни малейшего намека на испуг или разочарование. – Ты сам сказал, что сейчас нам ничего не угрожает. В будущем еще много чего может произойти. Поверь, выход обязательно найдется. Даже если этот человек продумывает 20 шагов на перед, жизнь расставит все на свои места и даст нам выход на 21 шаге. Поэтому давай думать о том, что мы можем сделать сейчас. Например, выпить наконец-то отвар.

Сэта нервно улыбнулся и с отчаянием всмотрелся в свое отражение в чашечке. Ему ничего не стоило просто взять и одним быстрым глотком выпить содержимое, но руки не хотели его слушаться и поднести чашку к губам, они словно окаменели. Сора с ожиданием стала смотреть на него, время в комнате застыло, только за окном продолжала идти обычная жизнь, безразличная к предстоящим страданиям Тэнкэна, вынужденного пытать себя злосчастным отваром. Сэта, собравшись с силами, сделал глубокий вдох, резко поднес чашечку ко рту, но, как только аромат лекарства достиг его ноздрей, он скривился и быстро поставил отвар на пол.

- Этот запах... – Отворачиваясь от отвара, весело проговорил Соджиро.

- Да его даже Фуджита легко выпил! - Рассердившись произнесла Сора, ставя отвар на поднос. - Если тебе нравится мучиться от боли и валяться здесь, то можешь ничего не пить и не есть. Я даже рада буду: мне не придется каждый раз тебя упрашивать, и за полгода ты мне точно надоешь!

Упоминание о половине года произвело на Тэнкэна жуткое впечатление. Он никогда еще не лежал в постели столько, сколько сейчас, и футон для него уже становился пыткой, хотя не прошло еще и дня. А во времени, которое сообщила ему Сора, было около ста восьмидесяти дней!

- Знаешь, я готов попробовать еще раз. – Мило улыбнувшись, произнес Соджиро, выхватил чашку с подноса и залпом выпил содержимое.

Сделав это, он мог бы с гордостью посмотреть на Сору, как настоящий воин, одолевший самого великого хитокири Японии, но начавшийся рвотный рефлекс заставил его сильно сжать себе рот ладонями, отвернуться и продолжить тяжелейшую битву со злосчастным отваром, который никак не хотел быть проглоченным.

В этот момент в комнату вошел Ямада, господин Накагава и расстроенный Фуджита. Мальчик сомкнул руки на груди, насупил брови и о чем-то раздраженно думал, не обращая внимание на поперхнувшегося отваром брата и обеспокоенную этим Сору, пытающуюся помочь Соджиро. Хикару и Хироши подошли к постели Сэты, сели рядом и стали ждать, пока тому станет легче.

«Если я буду каждый день пить этот отвар, то не доживу до 21 шага». – Справившись наконец-то с лекарством и ложась на футон, подумал Сэта. Но, заметив, кто к нему пришел, тут же резко поднялся, сел и улыбнулся от резкой боли в груди.

- Дедушка Хироши, как вы? – Обрадовавшись визиту Ямады, спросила Сора. Она не виделась с ним с тех пор, как он с отцом и Фуджитой привез раненного Сэту. Девушка знала, что он после тяжёлого боя и проведения операции всю ночь и утро караулил связанных бандитов, и переживала за него. Ведь каким бы сильным воином ты не был раньше, старость даст о себе знать, особенно при таких нагрузках и ранении.

- Все хорошо. – Радуясь, что с Сорой все в порядке и Соджиро жив, ответил Ямада.

Когда он ночью прощался с господином Ватанабэ, тот говорил, что даже то, что Сэта дожил до их приезда и пережил операцию – уже невероятное чудо, и надежды, что он очнется на рассвете, было мало. Но Соджиро все-таки пришел в себя, и это была радостная новость.

–Сэта-сан, - низко поклонившись, продолжил старик, - я рад, что вы живы и хочу выразить свою благодарность за спасение Хикару и Соры. Без них моя жизнь не имела бы смысла.

- Если бы я пришел раньше и был решительнее, то, возможно, оставшихся в живых было бы больше. – Грустно ответил Сэта, вспомнив, как чуть не убили Масару и скольким еще тяжело раненым людям ему пришлось оказывать помощь перед тем, как идти к Фуджите. – Это мне стоит благодарить вас за мое спасение. И за то, что позволяете оставаться здесь, несмотря на то, кем я являюсь. Мое нахождение здесь опасно для всех.

- Об этом не беспокойтесь. – Ответил Хикару. - Мне уже сообщили, что Тэнкэна в ближайшие дни признают мертвым. За владениями, конечно, будут следить. Но лишь некоторое время. Банда так же задержана в полном составе. Тех, кого не удалось остановить вам, предал Кобаяши Хару за то, что они убили его жену и сожгли дом.

- Это вам тот странный господин сообщил? Зачем они так поступили с дедушкой Кобаяши? – Удивленно спросил Фуджита. Ему на мгновение стало радостно, но это чувство быстро смылось волной скорби и жалости к старикам Кобаяши. Несмотря на то, как они обходились с мальчиком, он долгое время считал их семьей. И в последние дни Сузу сильно изменилась, искренне заботясь о Фуджите. А старик Хару? Он ведь по-настоящему горел своим делом, доверял товарищам и любил Сузу, хоть часто и ворчал на нее. Старик всегда был к ней внимателен, слушал и исполнял любую ее просьбу или каприз. И то, что он решил отомстить за ее смерть, подтверждало его отношение к жене. Каким бы мерзавцем он не был, он был еще и человеком, который потерял все и теперь страдал от невыносимой тоски в способном на любовь сердце. Это было трагично. И Фуджита почувствовал, что хоть и неготов простить убийцу своих родителей, переносить такие страдания тоже ему не желает.

- Я был в участке. – Объяснил Ямада. - Помогал доставить преступников. Там мне все и рассказали. Банда разделилась во мнении, что делать с контрабандой. Произошла драка, в результате приведшая к пожару. – Говоря это, старик достал из кармана небольшой, сделанный из темного стекла сосуд, разрисованный белыми веточками цветущей сакуры. – Выходя из участка, я встретил Абэ-сама. Она, как всегда, осведомлена обо всем, что происходит в городе, и не осталась равнодушной к тому, что случилось с вами, Сэта-сан. Эта мудрая женщина просила меня передать вам подарок. Она объяснила, что это очень сильное лекарство, и его можно принять не более одного глотка. Оно очищает кровь и помогает восстановить силы. После приема вы пойдете на поправку гораздо быстрее.

С этими словами Ямада передал пузырек Соджиро. Сэта принял подарок и стал задумчиво рассматривать белые точки, так легко нанесенные мастером, желавшим навсегда запечатлеть короткую жизнь белоснежных цветков, лепестки которых вскоре должен был унести беспощадный ветер. Должен был. Но не унес. И разве потому, что это была всего лишь краска? Белое вещество – простой инструмент, а мастер сам уже решает, как его использовать. И художник позволил жить тому, что по закону природы неизбежно должно было погибнуть. Сэта подумал, что то, что находилось за стеклом, так же обладало силой, но не убивало как яд, а помогало тем, кто оказался болен и ослаб.

- Не беспокойтесь ни о чем. – Произнес Хикару, поднимаясь и собираясь уйти. - Вы можете находиться здесь столько, сколько вам будет нужно. Это самое малое, чем мы можем отплатить вам за то, что вы для нас сделали.

1Генро - государственные деятели, приближенные к императору и являвшиеся его неофициальными советниками в эпоху Мэйдзи, Тайсё и Сёва. Гэнро считаются «отцами-основателями» современной Япони.

Глава 18

Прошло несколько дней. Соджиро стоял у окна с закрытыми глазами, пытаясь каждой клеткой своего лица ощутить мягкость свежего воздуха, несущего в себе свободу и жизнь. Со двора доносился звонкий голос Фуджиты. Он смеялся и что-то рассказывал Ямаде. Сэта открыл глаза и увидел, как солнце залило траву, деревья и небольшую беседку, по крыше которой прыгали маленькие воробушки. Потом стайка перелетела на ветку дерева, немного почирикала и вновь отправилась в путь. Рана начинала болеть сильнее, и дышать становилось трудней. Соджиро отошел от окна, но ложиться в постель не стал. Он немного прошелся по комнате к двери и обратно, потом остановился и снова посмотрел в окно. Из-за боли сладость воздуха уже не так ощущалась, но зеленая листва и голубое небо по-прежнему вызывали радость.

В комнату залетела муха. Она стала нагло жужжать, нарезая круги по комнате и мешая Сэте слушать музыку двора. «Я летаю сколько хочу и где хочу» - хвастливо напевали ее крылья. Соджиро недовольно отвернул голову от окна, пытаясь глазами уловить нарушителя своего спокойствия, который перемещался по комнате со скоростью Тэнкэна. «Вот бы тебя ветер сдул! – пронеслось у Сэты в голове, а насекомое, будто уловив его слова, в отместку начало кружить над ним, и из-за этого жужжание крыльев стало еще громче и противнее. Соджиро решил, что лучше проигнорировать своего противника и продолжить любоваться видом из окна, но глупая муха, похоже, поставила для себя цель достать Тэнкэна. И у нее это все-таки получилось, когда она неуклюже уселась на плечо Соджиро. Он всмотрелся в это маленькое, толстенькое существо, беззаботно умывающее свои прозрачные крылышки, и подумал, что Тэнкэн теперь и вправду мухи не обидит. А самой мухе было глубоко наплевать, что думает великан, так любезно предоставивший площадку для отдыха.

- Ну хватит, лети отсюда. – Вслух проговорил Сэта, спугнув насекомое рукой в сторону окна, но легкий ветерок сдул муху обратно в комнату, неправильно исполнив недавнее желание Соджиро.

Снова противное жужжание раздалось по комнате. «Вот и сохраняй после этого жизнь» - подумал Сэта, пытаясь уловить траекторию полета явно обиженной мухи. Немного за ней понаблюдав, он понял, что это глупое насекомое летало по одному и тому же маршруту: влево, вправо, вверх, к Соджиро и обратно к двери, затем снова влево, вправо и т.д. Сэта дождался, когда муха вновь подлетит к нему, и легко поймал ее рукой. Насекомое стало громко возмущаться и щекотать ладонь и пальцы Соджиро, заключившие ее в камеру, судя по всему, на пожизненный срок. Сэта поднес руку к своему уху и, с наслаждением закрыв глаза, стал слушать теперь уже очень даже приятное жужжание. Но злостному нарушителю спокойствия Тэнкэна не суждено было погибнуть по двум причинам: во-первых, Соджиро не хотел испачкать руку, а во-вторых, в комнату вошла Сора с подносом в руках и сердито посмотрела на него, ведь он обещал ей не подходить к окну. Сэта разжал пальцы, и пленница вылетела во двор, возмущенно прожужжав что-то на прощание.

- Мы же договорились, что ты не будешь подходить к окну. – Так же возмущенно произнесла девушка, но ее голос был намного приятнее, чем жужжание насекомого. – Или ты забыл, как вчера переборщил с упражнениями и от слабости сознание потерял? Хорошо, что ты был не один и стоял дальше от окна.

В ответ Соджиро лишь улыбнулся и продолжил стоять, радостно смотря на Сору. От его детской улыбки с милыми ямочками на щеках девушка начала чувствовать, что ее недовольство проходит, и лицо теряет свою строгость. Но этого никак нельзя было допустить, потому что тогда Сэта вообще начнет творить, что захочет. Сора опустила глаза и подошла к небольшому лакированному столику, чтобы поставить поднос с завтраком и лекарством.

- Ты задержалась. – Произнес Соджиро, осторожно опускаясь на пол.

- Одна из кухарок долго не уходила, а при ней я не могу готовить тебе завтрак. Дяде Кэзуо придется приходить к тебе реже. Полиция подозрительно относится к тому, что он стал так часто нас навещать. Дядя сказал им, что беспокоится за мое самочувствие, якобы после случившегося я заболела. Но пока полиция не охотно в это верит. – Сора тяжело вздохнула и присела рядом с Соджиро. – А ты чего лекарства не принимаешь?

Сэта улыбнулся и посмотрел на отвар, ко вкусу которого до сих пор не мог привыкнуть.

- Ты стал спокойнее. – Продолжила Сора. – Фуджита говорит, что ты стал реже говорить во сне и приступы лунатизма прекратились. – Девушка вдруг опустила голову и стала нервно мять пальцы. – Можно я задам тебе вопрос, касающейся твоего прошлого?

Сора взглянула на Соджиро, который в этот момент поднес руку к чашке с отваром. Он, по-видимому, уже собрался с силами, чтобы выпить невкусное лекарство, но вопрос девушки остановил его.

- Если тебе это необходимо, то спрашивай. – Соджиро испуганно улыбнулся, надеясь, что вопрос Соры не будет касаться его мачехи и братьев, и залпом выпил гадкий отвар.

- Может быть, мне не стоит этого спрашивать, но мне важно знать, кто такая Юми. – Неуверенно проговорила Сора.

- Она… - Сэта ненадолго замолчал, пытаясь перебороть отвращение к привкусу, оставшемуся от отвара, потом нежно улыбнулся и задумчиво произнес. – Юми – это моя мать. Отец рассказывал, что у нее было большое и доброе сердце, и она была единственной, кто мог всегда понять его и поддержать без лишних слов. Я потерял ее при рождении и никогда не видел. Но отец говорил, что у меня ее глаза. И, глядя в свое отражение, я всегда смогу увидеть в нем ее душу.

- Если твой отец так красиво говорил о ней, то она правда была замечательной и достойной таких слов.

- Знаешь, мать явилась ко мне во сне. Я ее никогда не видел, но почему-то сразу узнал. Мне было страшно подойти к ней, потому что я боялся, что она знает о том, кем я стал и осудит. Но мать сказала, что верит в меня и знает, что вскоре я смогу освободиться. Еще она почему-то сказала, что мне поможет то, что у нее два имени. Второе ей дали за несколько месяцев до того, как я родился. Мария. Это имя странное, и я не знаю, что оно означает. Я помню, что отец всегда называл ее Юми.

- Мария – красивое имя. – Сора смотрела в глаза Сэты и видела в них совершенно другого человека, счастливого и спокойного, с чистой душой ребенка, а не беспощадного убийцы.

- Да. Возможно, я просто где-то слышал его и вспомнил о нем в бреду. Но почему-то не могу выкинуть его из головы.

– Я тебе тогда в саду не рассказывала, но у меня тоже два имени. Об этом знали лишь я, мой отец и родственники в Англии. Но теперь будешь знать и ты. Я ведь родилась не здесь, а в Лондоне. И папины родственники вместе с моей мамой крестили меня. Это такой обряд, совершаемый в христианской религии. Младенца окунают в воду и после дают ему имя. Христиане верят, что до этого обряда душа человека не может спастись и, в случае смерти, будет испытывать вечные мучения. Возможно, твоя мать тоже была христианкой? Марией звали Мать их Бога. Может, твой отец рассказывал тебе об этом, но ты забыл, поскольку в том возрасте еще не понимал, что такое религия?

- Знаешь, мне кажется, не стоит верить в бредовый сон. Насколько бы реальным он не казался. – Приложив ладонь к затылку, весело заключил Сэта. – Интересно, как звучит твое второе имя?

- Тереза. Но мне, честно говоря, больше нравится Сора.

Неожиданно дверь отъехала, и в комнату вбежал Фуджита.

- Смотрите, какого журавля мне сделал Ямада-сама! – Звонко прокричал он, подбегая к Соре и Соджиро. – Он мне показал, как его делать. Теперь я тоже так смогу!

Сэта посмотрел на бумажного синего журавля и вспомнил, как радовался, когда ему тоже подарили почти такую же птицу. Но у Фуджиты ее никто не отнимет и не сломает. И это радовало Соджиро. Ведь у мальчишки Мацумото все могло сложиться, как и у Сэты. Он тоже остался сиротой и жил среди ненавидящих его людей, каждый день терпя несправедливость, оскорбления и побои. Потом в его жизни появился Тэнкэн. Тоже своего рода призрак ветра, но переименованный в маньяка. Фуджита так же, как и Сэта, был готов к лепке, и если бы Тэнкэн захотел, то создал бы монстра, подобного себе. Но ветер проиграл, и садовник увидел свой первый цветок.

- Я рад, что вы с ним ладите. – Улыбаясь, ответил Соджиро.

- Фуджита, ты опять не давал прохода дедушке Хироши? – Сора, в отличии от Сэты, была не очень довольна визитом непоседливого мальчишки.

- Хикару сидит в кабинете и читает нудные бумажки, ты тоже была занята! Мне скучно, между прочим! – Похоже, что ворчание и возмущение были любимыми интонациями Фуджиты.

- У него, наверное, никогда не было столько свободного времени. – Предположил Сэта. – Кобаяши все время заставляли его работать. Фуджита привык к этому. Надо просто придумать для него занятие и наделить небольшой ответственностью. Тогда он перестанет баловаться и донимать рабочих.

- Отец это уже понял, когда Фуджита вновь сцепился с грузчиками. – Ответила Сора.

- И все-таки, я тогда здорово придумал! – Мальчишка сидел, вертя журавля в руке и совершенно не обращая внимания на недовольство Соры. – Даже Хикару не ругал меня за мою сообразительность. А эти грузчики сами были виноваты. Надо было догадаться, что я их специально дразню, чтоб заманить на склад. Вы бы видели, как один из них танцевал, когда на него ведро сверху свалилось и оделось на голову! А-ха-ха-ха-ха-ха!

- Ты про это ведро уже в десятый раз рассказываешь. – Интонации Соры начинали делаться похожими на Фуджитины, когда тот недоволен.

- А про сеть и бревна? Ловушка вышла что надо! – Мальчик подбежал к окну и поставил птицу на подоконник.

- Отец учит его чтению, математике и истории. У Фуджиты прекрасная память и он очень старательный. Еще отец наделил Фуджиту обязанностью следить за порядком в доме. Но он уборку делает слишком быстро и весь день все равно ходит без дела. А большую нагрузку отец пока не хочет ему давать. На стройку отец его тоже не допускает по той же причине, что и на грузовую площадку. В дела вникать этому непоседе тоже рано. Маловат еще.

- Я для этих глупостей вовсе не маловат! – Возразил мальчик. – Просто от скуки помереть боюсь!

- Может нам с отцом выделить время для совместных прогулок? Фуджита будет тратить больше энергии, а я получу возможность увидеться с Масару.

- Отличная идея! Пойду уговаривать Хикару! - Радостно закричал Фуджита и выбежал из комнаты, оставив подарок дедушки Хироши.

«Фуджита сдружился с Ямадой-сама. – Подумал Соджиро, прислушиваясь к быстрым, удаляющимся шагам мальчишки. – Его как магнитом тянет к таким людям. И он быстро учится. Если бы он родился лет тридцать назад, то стал бы хорошим воином. У него для этого есть все задатки».

- Знаешь, мне кажется, еще рано думать о прогулках. – Сэта посмотрел на Сору и по ее лицу понял, что она тоже так считает и жалеет, что произнесла свою безрассудную идею при Фуджите.

- Я понимаю, но я должна увидеться с Масару. – Когда девушка начала это говорить, ее лицо было грустным. Но постепенно голубое небо стало наполняться гневом. – Ты бы знал, как мне надоели эти идиоты в форме! Бродят вокруг забора в надежде, что увидят Тэнкэна. Они даже маскироваться не умеют! – На эти слова Тэнкэн лишь улыбнулся. – Фуджита прервал наш разговор. – Продолжила Сора, сменяя в своих глазах гнев на досаду.

- Скажи, почему из всего моего бреда тебя заинтересовала именно Юми?

- Потому что я – не Фуджита. Меня не интересуют всякие Баттосаи, Химуры и преданные учителя-убийцы. А когда ты свою маму вспоминал, то успокаивался и прекращал бредить. – Сора вновь стала мять и заламывать пальцы, в ее голосе зазвучала неуверенность, и она опустила глаза, спрятав их под длинные, слегка загнутые на кончиках ресницы.

- Тебя пугает мое прошлое? Ты боишься, что я повернусь назад и вновь начну слушать ветер? Знаешь, пока я не найду ответ, как бы не хотел, не смогу вернуться к прежней жизни.

- А ты по-прежнему хочешь убивать?

- Я этого никогда не хотел. – В улыбке Соджиро появилось что-то едва уловимое, но хорошо подчеркивающее внезапно вспыхнувшую холодность в глазах. – И я всегда презирал тех, кто любит это делать. Для меня бой – это не убийство. Это – рождение смерти.

- А разве это не одно и тоже? - Сора почувствовала, как страх нервной дрожью просыпается в ней, но разговор ей прекращать не хотелось.

- Все зависит от того, чему ты больше отдаешь предпочтение: самому действию или результату. Когда твоя цель – совершить убийство, тобой движет ненависть или страх. Но если ты понимаешь, что удостоился чести исполнить священный ритуал и встретить самое прекрасное и могущественное существо, то величественно склонишь голову, не позволив его осквернить своими низкими желаниями и чувствами. Если ты будешь покорным слугой смерти, то она вознаградит тебя жизнью.

Соджиро на мгновение забылся, но испуганные голубые глаза вернули его в настоящее, где он знал уже намного больше и понимал, что смерть – не самое прекрасное из существ, и что есть люди ей не подчиняющиеся, но все равно продолжающие жить.

- Могущественному повелителю нужна сильная армия, поэтому смерть награждает сильных и убивает слабых? – Сора старалась не показывать своего страха, но в ее голосе все равно присутствовали его нотки. – Я еще никогда не слышала, что можно так восхищаться смертью. Но, знаешь, эта философия во многом очень логична, и, кажется, что тому, кто принял ее, нет смысла вдруг начать думать иначе и менять свою жизнь. Что заставило тебя усомниться и стать странником?

- Я всегда следовал закону выживания, и он никогда меня не подводил, напротив, все больше убеждая в своей искренности. Но однажды я столкнулся с человеком, который оскорблял смерть. Он совершал приветственный ритуал, а потом плевал ей в лицо! Этот человек не просто защищал жизнь, он защищал слабую и бессмысленную жизнь! И знаешь что? Смерть подчинялась ему и даром раздавала награды всем, кто его окружал.

- Возможно потому, что смерть может дарить только смерть, а жизнью награждается тот, кто служит жизни? Этот человек способен ценить ее, и она к нему благосклонна.

- Но, ни я, ни Шишио-сама не служили жизни и все-таки не погибали!

- Даже твоя фраза о сильных и слабых подтверждает, что ты, Соджиро-сан, всегда служил жизни. Просто лишь своей. Твоей целью всегда являлось ее сохранение. Ради этого ты даже шел на жертвы, убивая других людей. А тот человек, видимо, показал, что необязательно так истязать свою душу, чтобы послужить своей госпоже. Напротив, она станет к тебе благосклоннее, если ты поможешь ей сохранить ее подданных. – Говоря это, девушка ласково улыбнулась и взяла Сэту за руку.

Он чувствовал, что ему нравится ее улыбка, глаза, способные победить страх, и тепло ее нежной, хрупкой ладони. К тому же, Сора хоть и не придерживалась слов Шишио Макото и никогда бы с ними не согласилась, все равно попыталась понять Соджиро. Она, как и Юми, не осудила его, а помогла вновь взглянуть вперед и продолжить путь. Сэта смотрел девушке в глаза, думая над ее словами, и ему делалось тепло и радостно от осознания, что он с ними согласен. Внутри начинала ощущаться та же легкость, что и в день, когда Соджиро разговаривал с барменом и понял, почему первый раз не убил, хотя мог это сделать. Тогда казалось, что ветер управлял им, но Сэта смог победить его. А ведь в ту ночь Тэнкэн собирался создать новую философию и… убить Сору-сан. «Как я мог позволить себе такую мысль?» - Подумал Соджиро. Он отвел глаза и убрал руку от ладони Соры, но она успела почувствовать, как внезапно похолодели его пальцы. На секунду ей показалось, что Соджиро не согласен с ее словами, но тогда бы в его глазах перед тем, как он их спрятал, Сора увидела бы презрение, а не страх.

- Ты боишься, что, если я узнаю о тебе больше, это оттолкнет меня? – Произнесла девушка, и ее голос показался Соджиро похожим на голос Юми. - Не стану тебя обманывать и честно признаюсь, что меня пугает твое прошлое. Но, каким бы ужасным оно ни было, оно не способно заставить меня от тебя отвернуться, как и Сакуру не оттолкнуло от Киоши то, что он убил ее детей и мужа. Я не требую от тебя рассказать мне всю правду. Но если она мне станет известна, то я буду готова ее принять. – Со стороны Соры это выглядело, как плохо скрытое признание в любви, но Соджиро об этом не подумал.

- Сора-сан, в ту ночь, когда я привел сюда Фуджту, я …. – Сэта решил, что, сказав ей правду, сможет освободиться от тяжести, возникшей из-за его временного желания убить ее, но, посмотрев небесные в глаза, испугался. Комок в горле закрыл проход воздуху и этим лишил Соджиро возможности произнести еще хотя бы слово. Сора поняла, что Сэта хотел сказать ей что-то важное, и она застыла в ожидании это услышать. Но в комнате повисла тишина, и лишь со двора доносились звуки уставших от летнего ветра деревьев. Соджиро встал и подошел к окну, не обращая внимания на Сору, которая тут же попросила его вернуться. Понимая, что Сэта ее не послушается, она подошла к нему и тоже посмотрела во двор.

- Вы скрываете меня от полиции, терпите неудобства, но я… - он замолчал, не в силах произнести то, что хотел. И стоило ли это делать? Избавить себя от тяжести, которой его наградила проснувшаяся совесть, и переложить часть груза на ту, кто оказалась готова ради него на все? Но достоин ли Тэнкэн ее тепла и одобрения? Честно ли пользоваться ее добротой после того, что он хотел с ней сделать? - Ты стала для меня маяком, освящающим новый путь. Поэтому я… Сора-сан… я хотел тебя убить.

Сора ничего не ответила. Она отошла от Сэты и медленно опустилась на пол, облокотившись о стену. Девушка думала, что была готова к подобному признанию, но услышав его, поняла, что не знает, как на это реагировать. Ее разум просто отказался верить, что Соджиро желал ей смерти. Да, он – убийца, Тэнкэн, никогда не щадивший даже детей. Но это были неизвестные люди, и их смерть произошла в прошлом. А то, что Соджиро произнес сейчас, относилось к недавнему времени и касалось ее. Они гуляли вместе в парке, говорили о своем детстве, мечтах, легендах и увлечениях, он улыбался, смотрел вглубь ее глаз, держал за руку, а потом решил ее убить. Но почему? Как? За что?

Сэта продолжал смотреть в окно на шумящую листву и спрятавшееся за облаком солнце. Он только что пошел на поводу у своего сердца, желавшего освободиться от того, что Тэнкэн бы и за проблему не посчитал, и похоже получил то, чего боялся. Ветер начал ликовать, терзая измотанные деревья, но голос Соры быстро присмирил его:

- Это… это сложно принять... но … Соджиро-сан, ты ведь совсем недавно начал свой путь. – Стараясь твердо держать голос, произнесла она. – В тебе борются две истины и прошлое не хочет уступать настоящему... пытается уничтожить все, что может укрепить тебя в новой идеологии. Но ты сам сказал, что не сможешь вернуться к прежним убеждениям, пока не найдешь ответ! Ты верен своим словам, поэтому я до сих пор жива и сейчас нахожусь здесь, рядом и разговариваю с тобой.

Соджиро обернулся и увидел вновь подошедшую к нему Сору.

–Наверное, – продолжила она, – если бы Сакура не уехала к больному родственнику, Киоши бы и ее не пощадил. Но этой женщине повезло, потому что у другого человека случилось несчастье, а мне, потому что ты – садовник.

- Сора-сан, прости меня. Я был настоящим глупцом, раз позволил себе такие мысли. – Обняв девушку, тихо произнес Сэта. – Но, в ту же ночь я понял, что никому и никогда не позволю убрать с твоих глаз цвет живого неба. Никому. Даже Тэнкэну. Абэ-сама действительно мудрая женщина, раз направила меня к вам. Познакомившись с тобой и твоим отцом, я понял, что чтобы быть достойным жизни, человеку не обязательно владеть боевыми искусствами и уметь убивать. Я никогда вас не забуду, и память о вас будет помогать мне продолжать начатый мной путь.

- Не говори мне о том, что ты уйдешь. Я знаю, что это неизбежно, но мне не хочется об этом думать. Сейчас ты здесь, рядом со мной, а вскоре… если бы и ко мне прилетала птица с весточкой от тебя, но это – всего лишь красивая легенда и сакура сейчас не цветет. – Сора подняла голову и посмотрела на Соджиро. Он улыбался, но это была его привычка, и по ней было сложно читать его чувства, зато глаза Сэты всегда говорили правду. В них выражалась любовь и грусть. Хладнокровный хитокири, не умеющий испытывать даже самые слабенькие эмоции, сам не зная того, позволил себе влюбиться в хрупкий весенний цветок

- Знаешь, - привычно начал он свою фразу, - я понимаю, что мои слова не сбудутся, потому что жизнь – это не легенда, и в ней не бывает таких чудес. Но, если вдруг к тебе на подоконник прилетит воробушек с молодым листиком в клюве, то знай, что я жив и помню о тебе.

Сора улыбнулась, и вдруг ее лицо оказалось очень близко к лицу Соджиро. У него ток прошел по позвонку, и щеки сделались горячими. Он резко отстранился от Соры, тоже не ожидавшей оказаться так близко и сделавшей шаг назад, и как-то растерянно произнес:

- А может быть и хорошо, что в жизни так не бывает. Тебе бы, наверное, быстро надоели каждодневные визиты этих шумных созданий, засоряющих твой подоконник листвой.

- Ага. - Куда-то в пол проговорила Сора. – То есть… а ты…

«Что я несу?» - Подумала девушка и посмотрела на свои руки, которые не щадили друг друга, продолжая издеваться над пальцами. Ей вдруг почему-то захотелось смеяться, и она слегка улыбнулась, прикоснувшись ладонью к своей горячей щеке. На Соджиро тоже напал легкий приступ смеха, но он и так улыбался, поэтому это было не так заметно. Внезапно в комнату влетел недавний нарушитель спокойствия и закружил над Сорой.

- Муха. – Произнесла девушка, отмахиваясь от незваной гостьи. Но насекомое не испугалось и продолжило противно жужжать.

- Охраняешь своего друга? – Послышался из-за двери голос доктора. – Как он себя ведет?

- Дядя Кэзуо пришел. – Отслеживая траекторию полета мухи, проговорила Сора, а потом удивленно уставилась на Соджиро. – А с кем это он разговаривает?

- С Фуджитой. – Спокойно ответил Сэта и поймал рукой подлетевшее к нему насекомое. Из-за двери действительно донесся растерянный голос мальчишки, а потом неразборчивые слова доктора.

- А он что, подслушивал наш разговор? – Голубое небо вдруг стало больше и испуганно задрожало.

- Да. – Не понимая, почему Сора сразу не догадалась, что Фуджита никуда не уходил, ответил Соджиро. – Неужели ты действительно поверила, что он побежал к твоему отцу? Фуджита маленький, но не глупый. Он сразу понял, что твой отец не разрешит вам прогулку, и решил, будто ты специально предложила ему эту идею, чтобы отвязаться от него и остаться со мной наедине.

- Что!? – Рассердившись, воскликнула Сора. – С чего бы это мне захотелось остаться с тобой наедине? Да что ты о себе возомнил?! К тому же у меня нет секретов от Фуджиты!

- Я это знаю, но он в силу своего возраста думает иначе, меряя всех по себе. – Прислушиваясь к жужжанию возмущенной мухи, объяснил Сэта.

- Что ты делаешь? – Недовольно заворчала Сора. – Отпусти эту гадость, немедленно!

Сэта удивленно посмотрел на девушку и разжал пальцы. Несчастное насекомое жалобно зажужжало и полетело во двор. Дверь открылась и в комнату вошел доктор вместе с как никогда недовольным Мацумото. Фуджита злобно посмотрел на пол, надув щеки и сомкнув руки на груди. Соджиро поздоровался с врачом и посмотрел в его всегда спокойные глаза, выражавшие тот же взгляд любящего отца, что был и у господина Накагава. Только у Хикару глаза были похожи на серое зимнее небо, а у доктора – на тихую, безмятежную ночь, заключенную в характерный японский разрез. Господин Ватанабэ добродушно улыбался и был рад видеть Сору и Соджиро.

- Здравствуйте, Сэта-сан. – Произнес доктор. – Как обычно не придерживаетесь рекомендаций?

На эти слова Сэта ничего не ответил, а лишь мило улыбнулся и приложил ладонь к затылку. Ватанабэ подошел к его постели, сел и жестом руки пригласил Соджиро лечь для осмотра.

- Переусердствовали с тренировкой и упали в обморок. - Продолжил Ватанабэ, внимательно наблюдая, как Сэта исполняет его просьбу. Движения Соджиро были плавными и аккуратными, но когда ему пришлось согнуться, а потом опереться на левую руку, он нервно улыбнулся. Доктор покачал головой и обратился к Соре. - Ты осматривала его рану после падения? Даже если его состояние ухудшилось, жаловаться он точно не станет. И это теперь грозит плохими последствиями.

- К счастью, швы не разошлись и кровотечения не было. - Ответила девушка.

- Это хорошо. – Голос доктора был мягким и гармонировал с его теплыми глазами.

- Ватанабэ-сама, – произнес Сэта, позволяя доктору осмотреть свою рану, - мне Сора-сан говорила, что полиция подозрительно относится к вашим частым визитам сюда. Вам не стоит так рисковать.

- Если бы я не знал ваш характер, то приходил бы реже. Но вы же никого не слушаете и этим не только замедляете процесс выздоровления, но и готовите себе осложнения. Вы же понимаете, что то, что вы выжили – настоящее чудо. Я до сих пор этим удивлен! Конечно, Фуджита бегает быстро, но он все равно должен был не успеть. Вы потеряли слишком много крови. К тому же получили заражение. До такой степени ослабленному организму, пусть даже молодому, с этим справиться было не под силу. Но вы справились и, несмотря ни на что, выжили! Вы думаете, если я вам рекомендовал делать упражнения и разрешил вставать, то чрезмерная нагрузка ускорит процесс выздоровления? То, что нам обычно помогает, в больших дозах может стать опасным. В вашем случае летально опасным. У меня еще никогда не было такого упрямого и безрассудного пациента. Возможно, именно ваше упрямство и сила воли позволили вам выжить, но сейчас они мешают вашему выздоровлению.

- Ватагабэ-сама, у меня ноги ломит от постоянного лежания. – Ответил Соджиро. – Если вы говорите, что все хорошо несмотря на то, что я иногда занимаюсь больше положенного…

- Не иногда, а постоянно. – Поправил его Фуджита.

- Тем более. – Продолжил Сэта. – Почему я все равно должен сбавить темп?

- Забыл, как вчера в обморок упал? - Возмущенно буркнул мальчик.

- Фуджита и то все понимает. – Поддержал доктор, заканчивая осмотр и перевязку. - Господин Сэта, вам повезло, что за вас переживают такие люди, как Сора и Фуджита. Думаю, ради них настоящий воин найдет в себе силы еще пару дней соблюдения режима? Все идет хорошо, поэтому дней через пять можно будет увеличить нагрузку. Но пока потерпите.

- Дядя Кэзуо, как себя чувствует Масару? – Спросила Сора, видя, что Ватанабэ собирается уходить и пойдя за ним. Они вышли в коридор и направились на первый этаж.

Немного послушав их отдаляющуюся речь, Фуджита сел на пол, нахмурил брови и о чем-то серьезно задумался.

- Фуджита, где мой танто? – Вновь поднявшись и подойдя к окну, спросил Соджиро.

- У тебя в сумке, которая лежит в комнате у Соры. – Продолжая пребывать в своих мыслях, недовольно ответил мальчик. – А зачем он тебе сейчас?

- Скажи, ты меня боишься? – Сэта посмотрел на Фуджиту, желая встретиться с ним взглядом, но мальчик, на секунду подняв на него глаза, тут же их отвел. Ему не надо было отвечать на вопрос словами. Соджиро и так все понял. Фуджита после того инцидента с Наоки Нибори стал избегать взгляда Сэты и больше не спрашивал его ни о Баттосае, ни о дзю-дзюцу. И это несмотря на его чрезмерное даже для детских лет любопытство. В остальном Фуджита вел себя как обычно: шутил, возмущался, часами мучил Соджиро своими лекциями, рассказывал, как провел день, и кому из рабочих не повезло в очередной раз. Но при этом он никогда не смотрел Сэте в глаза.

- Я слышал твой разговор с Сорой. – Ответил Фуджита. – Ты хотел ее убить. Меня тоже?

- Фуджита, знаешь, какая черта твоего характера никогда бы не позволила стать тебе настоящим воином?

- Мое любопытство?

- Нет. Оно как раз помогло бы тебе, особенно, если бы ты научился использовать его своевременно и по делу. Ты боишься быть прямым и честным с людьми. Иногда хитрость бывает хорошим инструментом в достижении поставленной цели, но только если она не спровоцирована трусостью.

- Ты это себе скажи! Я ведь уже исправился и задал тебе вопрос, а ты на меня стрелки перевел! – Произнося это, Фуджита наконец-то посмотрел Сэте в глаза.

- Ты не исправился. Я тебе выбора не оставил. Неужели тот случай с кимоно тебя ничему не научил?

- Я тогда собирался тебя спросить, просто потом… А ты не отвечаешь, значит, я не ошибся?

- Как ни странно, но мысли убить тебя у меня не возникло, даже когда ты меня извращенцем назвал.

Услышав это, Фуджита ничего не ответил и вышел из комнаты. Соджиро посмотрел на подоконник и взял в руку синего журавля, оставленного мальчишкой. «Я никогда не сомневался в словах Шишио. – Подумал он. – Фуджита же постоянно заставляет меня выяснять отношения. Должно быть, это потому, что я сам до сих пор нуждаюсь в наставнике. То, что я ему иногда помогаю что-нибудь понять и показал несколько приемов для самообороны – это хорошо. Но своим учителем он меня зря назвал. Я еще не готов им стать. Ямада на эту роль подходит больше, но, по-моему, Фуджите это вообще не нужно. Интересно, каким бы я стал, если бы вместо Шишио меня забрал другой человек, например тот, который подарил мне красного журавля? Когда я в первый раз увидел Фуджиту, мне показалось, что мы с ним похожи, но это не так. Я был более замкнутым, не умел защищаться. Но всегда прямо смотрел людям в глаза и не боялся задать тяжелый вопрос, если мне необходим был ответ. Фуджита же, напротив, очень разговорчивый и никогда за словом в карман не полезет, но как только дело доходит до искренности в отношениях, пугается и выбирает неправильную тактику: либо нападает, либо лжет».

Дверь скользнула влево, и Соджиро обернулся посмотреть на вошедшего. Это Фуджита вернулся с кинжалом в руках.

- Для меня очень важно, чтобы ты мне верил, поэтому я решил вернуть тебе твой танто. – Произнес мальчик и, немного побаиваясь, посмотрел Сэте в глаза. – Прости, что сразу с тобой не поговорил и заставил тебя оправдываться. Я должен тебе доверять, ведь ты уже не раз мне доказал, что всегда честен со мной. – Фуджита подошел к Соджиро и протянул ему ладони с лежащим на них кинжалом. Сэта взял танто и довольно посмотрел на мальчишку.

- Я рад, что ты понял это, и горжусь твоим доверием ко мне. – Ответил Соджиро, и Фуджита тут же обнял его и позволили взъерошить себе волосы.

- Ты – самый лучший брат на свете! – Проговорил мальчик, радостно улыбаясь и как можно сильнее прижимаясь к Соджиро. – И моему отцу ты бы тоже понравился. Как Хикару.

- Ты бы тоже моему понравился. И маме.

- Юми? Ты прости, что я подслушивал, но Сора не оставила мне выбора. – В глазах Фуджиты вдруг вспыхнуло присущее ему любопытство, и он, мгновенно забыв про то, что совсем недавно боялся Соджиро, начал расспрашивать его о человеке, снившемся ему уже несколько ночей. – А почему ты не хочешь сказать, как на самом деле зовут Баттосая? Я никому говорить не буду. Даже Соре и Хикару, если ты попросишь. Расскажи мне про него, пожалуйста. Как ты с ним встретился? Как сражался? Как смог выжить после боя? У него есть дом? А друзья? А правда, что он в одиночку может сразиться с пятьюстами воинами и выйти из боя без царапинки? А ты так можешь? А вы с ним друзьями расстались или еще когда-нибудь сразиться решите? А почему он от власти отказался? А правда, что у него шрам в виде креста?

Фуджита стал заваливать Соджиро вопросами, даже не подумав, что этим не дает ему и рта раскрыть для ответа. Но Сэта и не спешил все рассказывать. На это было несколько причин, и одной из них являлась ревность. Фуджита с таким восхищением в глазах произносил имя Баттосай, что Тэнкэн перед ним превращался в раздавленную пальцем козявку. А ведь Соджиро мог еще при первой встрече с Химурой его победить. Кэншина тогда спас сломавшийся меч и правило дуэли, запрещавшее сражаться в таких обстоятельствах. Второй раз Химура оказался слишком болтливым и заставил Сэту поверить, что стоит начать новый путь. К тому же Химура и сам признался, что если Соджиро справится со своими страхами, то станет сильнейшим из воинов. И вот сейчас Тэнкэн, привыкший к самолюбованию, был вынужден наблюдать, как его ученик фанатеет перед лохматым бродягой, чьи подвиги давно канули в прошлое!

- Знаешь, я не понимаю, почему тебя так интересует эта личность? – Еле сдерживая нахлынувший гнев, сквозь улыбку проговорил Сэта.

У Фуджиты, чьи вопросы были так внезапно перебиты, на лице выразилось искреннее удивление и негодование. В крайнем случае, он ожидал, что Соджиро просто вновь откажется рассказывать о человеке-легенде, или ограничится малым и не имеющими значения сведениями, но Сэта поступил иначе. Своим вопросом он будто сказал Фуджите, что Баттосай не столь героическая личность, чтобы тратить на него свое любопытство. Мальчик немного постоял с открытым ртом и, не сразу отыскав куда-то пропавший дар речи, решил объяснить бестолковому Тэнкэну, что тот удостоился чести познакомиться с живой легендой, о которой до сих пор все помнят и которым восхищаются, и у Фуджиты теперь есть шанс пополнить свой информационный сейф бесценными сведениями. Но в комнату внезапно влетела Сора, ничего не объясняя, схватила мальчишку за руку и потащила из комнаты в коридор. Она даже не обратила внимание, что Соджиро не в постели, а стоит, причем вплотную к окну. Сэта вообще не понял, что произошло. Мальчик тоже опомнился только в коридоре.

- Ты что, с ума сошла?! - Завопил он, скользя ногами по полу. Но девушка продолжала тащить Фуджиту к лестнице, не обращая никакого внимания, что он кричал и упирался. – Куда ты меня тащишь? Да отпусти же! У меня с Соджиро был серьезный разговор, а ты все испортила!

- Об этом я тоже с тобой поговорю! – Сердито ответила девушка, спускаясь с Фуджитой по лестнице. Он продолжал упираться и возмущаться, но уже не так яростно и громко, а Сора молча продолжила вести его за собой, пока не оказалась в кабинете отца.

- Ну и чего я здесь не видел? – Потирая наконец-то выпущенную на свободу руку, недовольно произнес Фуджита.

- Это - единственное место, где я с тобой могу спокойно поговорить. Зачем ты вновь стал доставать Соджиро Баттосаем? Я же просила тебя не напоминать ему о прошлом! – Строго произнесла девушка, и у Фуджиты возникла мысль, что она с Тэнкэном неплохо бы смотрелась, с такими-то зловещими глазами.

- Ты тоже его о Юми спрашивала! Тебе можно, а мне нет?

- Она у него положительные эмоции вызывает, а этот хитокири, напротив, напоминает о сражениях и убийствах!

- Как будто я не догадался, почему ты его об этой женщине спросила. – Фуджита довольно заулыбался. – Не понимаю, если так заботишься о его эмоциях, то почему не раскроешь свой секрет? Ему бы это понравилось.

- Это – не твое дело! Закричала Сора. – Я случайно при тебе проболталась, и ты не имеешь права меня этим шантажировать, и тем более указывать, что мне с этим делать. К тому же, я тебя сюда не для этого позвала! Какое право ты имел подслушивать наш разговор?

- Ты тоже подслушивала, раз знаешь, что я с ним о Баттосае разговаривал! - По громкости Фуджита не уступал девушке.

- Я случайно услышала, а ты под дверью сидел!

- Ага, так я тебе и поверил! А насчет подслушивания, ты мне сама выбора не оставила. Я думал, ты меня спровадила, чтобы с Соджиро наедине остаться и признаться ему в любви. Разве я такое мог пропустить?

- Если бы я этого хотела, то давно бы сделала. – Немного растеряно ответила Сора и заметила, что вновь начала мять пальцы. – А ты из-за своего любопытства не только совесть, но и мозги потерял.

- А Соджиро наоборот сказал, что любопытство мне пользу приносит.

- Если его в правильно русло направить. А будешь свой нос совать, куда тебя не просят, он у тебя отвалится! – Девушка произнесла это с такой серьезностью, что мальчик на секунду даже поверил в ее слова.

- Просто, я хочу, чтобы Соджиро остался. – Схватившись за свой нос, грустно ответил Фуджита. – Может быть, если он твой секрет узнает, то никуда не уйдет? Мне кажется, Соджиро тоже к тебе неравнодушен.

- Да что ты, малявка, в этом понимаешь? – Сора уже не кричала и гнев в ее глазах исчез. – И Соджиро все равно уйдет, потому что он – Тэнкэн, и его ищет полиция. Не может же он всю жизнь просидеть в той комнате?

- Мы бы что-нибудь придумали, уехали бы куда-нибудь вместе! – Сам не веря в то, что говорит, произнес Фуджита и обиженно посмотрел на девушку. – Вы взрослые, строите из себя умных, а сами ничего придумать не можете. Не хочешь его уговорить остаться, я сам с ним уйду!

- Фуджита, я, как и ты, не хочу, чтобы он уходил. – Сора села на колени и положила руки на плечи мальчика. – И хуже всего то, что нам даже не будет известно, где он и что с ним. Но Соджиро обещал вернуться, как только найдет ответ. И он уже близок к нему. Вот увидишь. Пройдет год, или два, и Сэта Соджиро вернется к нам. Но если ты сейчас с ним уйдешь, то оставишь меня совсем одну, и я буду переживать за вас обоих. Не забывай, что за Тэнкэном охотятся.

- И ты, зная это, готова отпустить его!? А вдруг мы уже не первые, кому Соджиро вернуться обещал? Или он еще кого-нибудь встретит и забудет о нас?

- Соджиро совсем недавно начал свое странствие, и наш город – первый, который он посетил, будучи странником. Если мы не будем при нем ныть, ворчать и ссориться, а наоборот покажем, что достойны занять место в его сердце, то он никогда о нас не забудет.

- Я вернул ему танто и попросил прощение за то, что не доверял до конца. Как думаешь, он, правда меня простил?

- А он тебе что сказал? Зачем спрашиваешь меня, если полностью ему доверяешь? – Сора внимательно посмотрела Фуджите в глаза, которые тот сразу захотел отвести, но, пересилив себя, не сделал этого. – Ты жил в бандитской среде и привык, что никому нельзя доверять. Но сейчас у тебя появилась семья, в которой ложь и подлость всегда считались чем-то неестественным и невозможным.

- А сама Соджиро врешь!

- Я не лгу ему. Я просто не говорю о том, о чем он меня не спрашивает.

- Соджиро меня лучше всех понимает! И я всегда мечтал иметь старшего брата. Почему я должен с ним расставаться? Он самый лучший! – Глаза Фуджиты повлажнели, и он уткнулся в плечо Соры. – Сначала я потерял отца, теперь от меня уйдет брат.

- Но Соджиро еще не ушел и долго пробудет здесь. Его ранение серьезное, и процесс выздоровления протекает хоть и хорошо, но медленно. Я, наверное, эгоистка, но в глубине души меня радует, что Соджиро не слушает меня с доктором. А насчет того, что он самый лучший, ты правильно сказал, но не тому человеку. Я это и так знаю, а вот твой брат, похоже, думает, что Баттосай для тебя значит больше. Если ты не можешь унять свое любопытство, то хотя бы следи за словами, которые произносишь. И не оставляй его одного. Я не могу все время быть рядом с ним, отец тоже весь день занят. Соджиро привык к свободе и движению, но сейчас вынужден все время находиться в одной и той же комнате, да еще, не вставая с постели. Для него это действительно пытка. И когда он один, то начинает чувствовать свою беспомощность и несвободу еще острее.

- Ты меня так резко из комнаты выпихнула, причем ничего не объясняя. Он, наверное, переживает, думает, я что-то натворил.

- А разве нет? – Сора строго посмотрела на мальчишку, и он опустил голову.

- Ну ладно, ты меня уже ругала, и я добросовестно все выслушал. Можно я к Соджиро пойду?

- Не можно, а нужно!

Фуджита тут же выбежал из кабинета и направился к своему самому лучшему брату на свете, по пути чуть не сбив с ног господина Накагаву и доктора Втанабэ. Они как раз были в гостиной и направлялись к выходу во двор. Мальчик извинился и побежал дальше, а Накагава и доктор немного постояли, глядя ему в след, и продолжили свою беседу. Первый как раз рассказывал, как резко изменилась его жизнь с появлением Фуджиты. Этот сорванец наполнил дом радостью и детским смехом. К тому же мальчишка был очень похож на господина Накагаву в раннем возрасте, особенно своей неутолимой жаждой узнавать что-то новое и постоянно экспериментировать. С ним некогда было скучать. Он все время что-то выдумывал, а шалости совершал так, что ругать его за них язык не поворачивался. И у Фуджиты всегда находились доводы, которые не просто объясняли его поступки, но и превращали его чуть ли не в героя. Но некоторые черты характера мальчишки требовали немедленного искоренения или корректировки. Жизнь среди бесчестных, лживых и жестоких людей, привыкших всегда ходить легкими путями, сказывалась на нем. Но Накагава не очень переживал по этому поводу, потому что Фуджита еще находился в том возрасте, когда из него можно было лепить все, что тебе захочется, убирая лишнее и добавляя нужное. К тому же, Накагава знал, как это сделать, потому что мальчик был схож с ним характером.

Господина Накагава больше беспокоила Сора. По ее глазам он даже научился определять, сколько минут назад она была в комнате у Сэты, потому что ее взгляд после таких визитов всегда делался грустным и тревожным. А если Сора, напротив, долго не виделась с Соджиро, то становилась задумчивой и рассеянной. Всегда присущая ее глазам жизнерадостность появлялась в ней лишь когда она была рядом с Сэтой. Но ведь он вскоре должен будет уйти. Для Соры разлука с этим человеком станет тяжелым испытанием, и как помочь своей дочери, господин Накагава не знал. Она всегда носила все свои переживания в себе. Сора даже об Элен с отцом почти никогда не разговаривала, хотя было видно, что иногда ей этого хотелось.

- Ты сегодня осматривал Сэту-сан, как протекает его выздоровление? – Спросил Накагава, направляясь с Ватанабэ к небольшому саду в своих владениях.

- На удивление хорошо. – Добродушно улыбнувшись, ответил доктор. – Этот юноша настоящее доказательство того, что главное, что помогает человеку выжить – это воля, а не медицина.

- И сколько еще времени Соджиро не сможет продолжать свое странствие? – Накагава задал этот вопрос спокойно, как обычно неспешно произнося слова. Но Ватанабэ хорошо знал своего друга и понял, что его тревожит уход Сэты.

- От трех до шести недель. Все зависит от его поведения и настроя. – Доктор остановился и посмотрел на богатую листвой вишневую ветку, оказавшуюся рядом с его лицом. Он аккуратно приподнял ее и, немного полюбовавшись ее естественной красотой, зашагал дальше. – Тебя тревожит, что твоя дочь и Фуджита будут тяжело переживать разлуку с ним?

- Да я и сам привязался к этому юноше.

- Согласен, Сэта-сан – удивительная и противоречивая личность. Мальчишка с разумом мудреца, убийца с чистой душой ребенка. Хотел бы я посмотреть на человека, воспитавшего его.

- Того, кто превратил его в Тэнкэна? – Удивился Накагава.

- Того, кто подарил ему силу, но не смог изменить его сущность? О, нет. Судя по всему, этот человек хоть и был умен, но самого главного так и не понял: как ни пытайся закрыть небо, расстилая над головой темную простыню, все равно на весь мир ее не хватит. Сэта-сан оказался умнее своего учителя, и этому есть два объяснения: либо у Соджиро до встречи с тем человеком был другой наставник, скорее всего мудрый отец, либо он от природы наделен способностью находить ответы самостоятельно, просто наблюдая и анализируя происходящее. Интересно, что заставило его однажды принять философию убийства, а потом от нее отказаться. У меня чисто профессиональное любопытство. Я давно понял, что для быстрого и легкого выздоровления пациента необходимо изучать не только его болезнь, но и душу. А Сэта-сан скрывает в себе очень ценный материал. – Ватанабэ задумался, и Хикару тоже ничего не ответил, продолжая медленно прогуливаться по саду. Он поднял голову и посмотрел в окно, из которого доносился звонкий голос Фуджиты. Мальчишка о чем-то весело разговаривал с Соджиро. Доктор тоже поднял голову и улыбнулся.

– Вы напрасно боитесь напоминать Сэте-сан о прошлом. – Продолжил Ватанабэ. - Складывается такое впечатление, что оно может быть сильнее истины. Правда ничего не боится. И не переживай за Сору. Она умная девушка и уже смогла понять, что если все время думать об уходе Сэты, это будет равносильно тому, если бы он уже ушел. Надо радоваться, что Сэта-сан пока здесь, рядом с вами, и дарить ему и себе приятные моменты, которые еще ни раз согреют ваши души, вспомнившись невзначай. Если твоя дочь смогла это понять, то сможет и принять его уход. Вот Фуджите будет сложнее, но у него появилась новая жизнь, и это должно отвлечь его и смягчить печаль от разлуки со старшим братом.

- Тебе надо было стать не хирургом, а психологом. – Улыбаясь, ответил Хикару и положил руку на плечо своего друга.

- Если бы я так себя ограничил, то не смог бы спасти столько жизней, сколько спас благодаря своим врачебным знаниям. Но психология и медицина – вещи неразделимые.

Они неспешно пошли меж зеленых деревьев, продолжая свою увлекательную беседу и не обращая никакого внимания на глупых сторожей Тэнкэна, выглядывающих из-за забора с целью что-нибудь увидеть или услышать.

Глава 19

Дни пролетали один за другим, и вскоре полиция оказалась вынуждена согласиться с официальной версией, что Сэта Соджиро получил то, чего достоин хладнокровный убийца – жалкой смерти от пули, выпущенной стариком Кобаяши, который, кстати, недавно скончался. Но не от того, что смог себя убить. Он пытался, но его вовремя спасали надзиратели. После нескольких неудач старик смирился и стал ждать естественной смерти, которая оказалась совсем недалеко. Вскоре сердце Кобаяши само остановилось, не выдержав тоски по погибшей жене, с которой он прожил пятьдесят лет.

Ночь наполнила город прохладой и спокойствием. Даже луна уютно нежилась на небе, мягко освещая улицы и владения Накагавы. Соджиро и Хикару сидели на крыше, наслаждаясь тишиной и звездами. Фуджита так же был с ними, но он почти спал, прижавшись к Сэте и обхватив его руками. Хикару думал об Элен, а Соджиро о том, что завтра продолжит свой путь. Рана еще не зажила, но он уже был в состоянии уйти. Вдали ожидало его что-то новое и неизвестное. Но Соджиро чувствовал, что не хочет перемен. Он бы с удовольствием остался здесь, с семьей Накагава. Жаль, что у Тэнкэна не было выбора. К тому же ветер внутри все еще пытался вернуть преимущество, хотя в Сэте внешне это никак не проявлялось.

- Давно я так не сидел на крыше, любуясь звездами. – Задумчиво проговорил Хикару, глядя на ночное небо. – Помню, как я здесь был, когда только приехал с Сорой. В первую ночь после долгой разлуки с отцом, я сидел на этой крыше и разговаривал с ним о той жизни, что вел в Европе. Там ведь совсем все не так. Больше суеты и логики. Люди не умеют созерцать жизнь. Одни все время куда-то спешат, другие останавливаются и пытаются понять разумом то, к чему можно прикоснуться лишь сердцем. Я ехал туда с уверенностью, что там мое место, пытался привыкнуть, убедить себя, что смогу быть счастливым, но не смог.

- А сейчас вы счастливы? – Спросил Соджиро, тоже не отрывая взгляда от луны и синих звезд. – Вы знаете, где ваше место, и ничто не мешает вам здесь находиться.

- Да, но я много ошибок допустил, прежде чем понять это. Хотя, возможно, если бы не они, я бы так и не узнал, где мое счастье.

Сэта опустил голову и посмотрел вниз на деревья и синюю из-за лунных лучей траву. Как часто у него возникало желание пройтись по земле, когда он стоял у открытого окна, рискуя потерять сознание и выпасть. Соджиро думал, что там его счастье, но сейчас ему было хорошо здесь на крыше рядом с господином Накагава и пробормотавшим что-то непонятное Фуджитой. Если бы только Сэта мог остаться, но ему надо было уйти. Хотелось увидеть Сору, чтобы она тоже посидела рядом с ним и послушала тихую мелодию ночи. Но в реальности ей бы, скорее всего, не понравилась мальчишеская выходка двух разумных мужчин, и она бы испортила им все настроение.

- Вы уверены, что Сора-сан уже спит и не зайдет в комнату? – Спросил Сэта, чувствуя, что его желание сбудется и, как обычно, не принесет никакой пользы. Соджиро давно понял, что не имеет права мечтать, потому что все его желания рано или поздно сбывались, но никогда не радовали.

- Я заходил к ней в комнату, и она уже собиралась спать. – Продолжая мысленно пребывать в прошлом, ответил Хикару.

- Я не хочу спать. – Внезапно проговорил Фуджита, в полусне услышав неприятное в данный момент слово и подумав, что оно относится к нему.

- Фуджита, давай я тебя отнесу в постель. Для чего ты себя мучаешь? - Улыбаясь, предложил Сэта.

Мальчишка тут же очнулся и, немного отстранившись от Соджиро, с абсолютно бодрым лицом и голосом заворчал, что: во-первых, не хочет спать, а во-вторых, в случае чего мог и сам прекрасно спуститься в комнату.

- Это последняя ночь перед твоим уходом. – Продолжал Фуджита. – Завтра я уже не смогу вот так посидеть здесь с тобой. И я спать не хочу. Я специально претворялся, думая, что вы начнете говорить о чем-нибудь секретном.

- Он неисправим. – С веселым удивлением произнес Сэта и посмотрел на Хикару.

- Чтобы скрыть одну хитрость, выдумал другую. – С тем же выражением лица и интонация ответил Хикару.

- Ну ладно. – Вздохнув, произнес Фуджита и вновь прислонился к Соджиро. Я действительно почти спал. Но мне хочется еще немного с тобой посидеть. Можно я останусь?

- Я рад тому, что ты сейчас здесь со мной, но ты уже устал. – Ответил Сэта и обнял Фуджиту рукой.

- Зато я буду помнить, что в эту ночь сидел с тобой на крыше, а не обычно спал у себя в комнате. – Тихо проговорил мальчик и закрыл глаза.

- У этого лиса сегодня был насыщенный день. – Хикару вновь поднял голову и стал смотреть на звезды. – Он когда узнал, что ты завтра уйдешь, то сильно расстроился, и я решил отвлечь его. Недавно меня к себе приглашал мой знакомый. У него сын Акио примерно одного возраста с Фуджитой. Вот я и взял его с собой. Ему все равно надо налаживать связи и знакомства.

- Знаете, вы это здорово придумали. Он сдружился с Акио? – Соджиро с любопытством посмотрел на Хикару, который, услышав его вопрос, расплылся в широкой и гордой за храброго лиса улыбке.

- Оказалось, они уже были знакомы. – В голосе Хикару прозвучало удовольствие от воспоминания того момента, когда Фуджита вошел в дом и встретился со своим перепуганным знакомым. – В тот день, когда ты сражался с Номурой Роаном и спас нас, Фуджита чуть не сломал этому малышу нос.

- Правда? – Лицо Соджиро повторило мимику Хикару. – Но я бы не сказал, что тот парнишка – малыш. Он года на два Фуджиты старше. Я был там и видел финальную часть их боя. Фуджита тогда один против четверых сразился и победил.

- Ты бы видел выражения их лиц, когда они встретились. Акио даже за своего отца от страха спрятался и побледнел, особенно когда мой друг, не догадавшись в чем дело, предложил ему показать Фуджите двор и поиграть там вместе. Я даже подумал, что малыш чем-то болен. Зато наш лис совершено не растерялся. Он вел себя спокойно и уверенно и, кстати, был вежлив. А когда все выяснилось, то мне даже понравилось извиняться за Фуджиту, зато моему другу за своего жестокого и трусливого сына – не очень. Подумать только! Акио всегда казался мне умным мальчиком с врожденным чувством справедливости. Не ожидал, что он дразнил Фуджиту за то, что у того нет родителей. Но через час эти двое уже весело играли во дворе и даже договорились в субботу пойти к озеру запускать воздушного змея.

- Он оказался неплохим парнем. – Сонно пропел Фуджита. – А еще у него такая интересная коллекция жуков, и есть змея.

- Фуджита, вы что, на крышу забрались? – Внезапно донесся из открытого окна комнаты мальчишки тревожный голос Соры. – Я все слышала. Можешь не претворяться, что тебя с Соджиро-сан там нет. Немедленно спускайтесь!

- Ну вот! Прощай созерцание ночи! – Возмущенно воскликнул Фуджита.

- Сора-сан, иди к нам. – Позвал девушку Сэта, подходя к краю крыши. – Здесь так красиво, ты должна это увидеть.

- Ни за что туда не полезу! Лучше сами спускайтесь. И чего вам на месте не сидится? – Сора вплотную подошла к окну и посмотрела на край закруглённой крыши, но никого не увидела.

- Дочка, Соджиро прав. К тому же нам без тебя здесь немного скучно. – Отозвался Накагава.

- Папа, и ты с ними?! – Воскликнула Сора. – Ладно, эти - мальчишки! Но ты же – разумный человек!

Вдруг на краю крыши показался темный силуэт Сэты. Он легко спустился и запрыгнул на подоконник. Сора сделала несколько шагов от окна и позволила ему оказаться в комнате. Соджиро стал спиной к луне, и его лицо было плохо освещено, но девушка догадалась, что он сейчас улыбается и смотрит ей в глаза.

- Сора-сан, ты не представляешь, какая там красота. Я сейчас как раз жалел о том, что ты этого не видишь. Пойдем. – Произнес Сэта и протянул девушке руку.

- И чего я там не видела? – Возмущенно спросила Сора, но Соджиро уловил в ее голосе страх и понял, что она просто боится лезть на крышу. – На звезды можно и здесь спокойно посмотреть.

- Я помогу тебе взобраться. Это просто.

- У тебя рана еще не зажила. Тебе самому туда лезть было опасно, а ты хочешь и меня потащить. Вот что, никуда ты завтра не уйдешь. Будешь сидеть в этой комнате, пока полностью не выздоровеешь или не перестанешь ребячиться. – Сора продолжила возмущаться, а Соджиро, не обращая внимания на ее слова, подвел ее вплотную к окну и взял за руку. – Я же сказала, что никуда не полезу, даже не пытайся меня переубедить.

- Попробуй встать на подоконник. Не бойся, я буду держать тебя. – Произнес Сэта и улыбнулся.

Сейчас луна уже хорошо освещала лицо Соджиро, и девушка смогла увидеть его спокойный, уверенный взгляд и детские ямочки на щеках. Сора почувствовала, что страх отступает, и появляется желание совершить безрассудство, о котором он ее попросил. Девушка, держа Сэту за руку, шагнула на подоконник и неуверенно посмотрела вниз, сначала на свою ногу, а потом и на темную траву, покрывавшую двор. Внутри возникло ощущение легкости и свободы, по телу пробежал приятный холодок, и сердце забилось сильнее. Ощутив нежность прохладного ночного воздуха, Сора смело поставила вторую ногу на подоконник и полностью оказалась на нем. Расстояние до земли стало больше, но это девушку совсем не испугало, потому что Соджиро держал ее за руку. Он знал, что когда Сора сделает первый шаг и почувствует, как легкая радость наполняет ее сердце, то не захочет отступать и согласится идти дальше.

- Я сейчас на секунду отпущу твою руку, чтобы взобраться на крышу и помочь то же сделать тебе, хорошо? – Произнес Сэта и тоже встал на подоконник.

- Соджиро-сан, я не смогу. Может, просто здесь постоим? – Испуганно проговорила Сора.

- Тогда лучше остаться в комнате и никуда не подниматься.

Девушка посмотрела назад, в темное, скучное пространство. Там было обычно и неинтересно, и возвращаться туда ей совсем не хотелось. Она повернула лицо к Сэте, и он прочел в ее глазах готовность довериться ему и идти до конца. Соджиро отпустил ее руку и через секунду уже спокойно сидел наверху, смотря на девушку. Оказавшись на подоконнике без него, Соре стало немного страшно, но его беспечный голос, попросивший протянуть к нему руки, успокоил ее и позволил исполнить его просьбу.

Подъем наверх оказался довольно быстрым и благодаря помощи Сэты легким. Девушка даже не успела испугаться. Но, уже стоя на крыше, она невольно обернулась, посмотрела вниз, где земля была уже совсем далеко от нее, и от этого ее ноги сделались ватными, разучившись держать равновесие. Сора пошатнулась и чуть не упала, но Соджиро крепко обнял ее и сказал, чтобы она не боялась. Опять его лицо оказалось близко к ее. Детская улыбка, ямочки на щеках и теплые, несмотря на стальной отблеск луны, глаза. В его объятиях ощущалась невероятная сила, и в то же время они так бережно заслонили ее от холода и любой опасности. Соре уже не нужны были ни звезды, ни луна, ни легкость свободы, а только вот так вот простоять всю ночь в объятиях Сэты и ни о чем не думать, кроме того, что он рядом с ней. Соджиро тоже не желал отпускать девушку. Сквозь шелковое кимоно он чувствовал хрупкость и нежность ее тела. Она казалась такой беззащитной, что ее хотелось оградить от любых невзгод и беречь всю жизнь, не отпуская ни на мгновение. И в то же время, в ней ощущалась невероятная смелость и готовность решительно сделать шаг в неизвестность. Соджиро чувствовал, как она глубоко и ровно дышит, и как уверенно бьется ее сердце. Ее синие, бездонные глаза так легко проникали в душу Тэнкэна, понимая и принимая в ней все, каждый потаенный уголок, заживляя все раны и прогоняя любые сомнения. И ее нежное лицо с плавными очертаниями было таким прекрасным в ледяном свете далекой, безразличной луны. На щеках Соры проступал легкий румянец. Несмотря на ночную прохладу, Сэту кинуло в жар от мысли, что он хочет прикоснуться к ее губам и ощутить, насколько они нежны и чувственны. И они так манили. Соджиро уже не мог сопротивляться и, наверное, сейчас точно бы сделал то, о чем потом бы возможно жалел, но на помощь пришел Фуджита.

- И долго вы нам будете вид загораживать? – Заворчал мальчик, напоминая, что на крыше кроме них еще кто-то есть.

Сора и Соджиро разом оглянулись и растерянно посмотрели на Фуджиту и Хикару, у которых одинаково хитро блестели глаза и сияла понимающая больше, чем надо, улыбка.

- Спасибо. Я уже освоилась и не упаду. – Надеясь, что холодный лунный свет не выдаст ее раскрасневшихся щек, произнесла девушка и отстранилась от Сэты. Он сел на прежнее место и к нему сразу же прислонился Фуджита, вновь обняв его руками.

- Садись, дочка. – Произнес Хикару и указал рукой на место между ним и Фуджитой. Соре хотелось сесть с другой стороны от Соджиро, чтобы, как и Фуджите, быть рядом с ним, но это бы выдало ее чувства, и она послушалась отца.

- Здесь и вправду вид более красивый. – Проговорила Сора, удобно сев на указанное место и слегка поежившись от ночной прохлады. – Небо ничто не закрывает, и весь двор как на ладони. Даже ближние улицы видно.

- Был бы ваш дом немного выше, мы бы увидели городской сад. – Обрадовавшись, что Соре тоже понравился вид с крыши, ответил Соджиро.

- А вот двор Кобаяши мы даже с тридцатого этажа увидеть бы не смогли. Он далеко очень. – Деловито вставил Фуджита.

- С такой высоты ты бы даже избушку монаха увидел, а не то, что дом Кобаяши. – Весело ответил Сэта, и мальчик вдруг отстранился от него поближе к Соре.

- А я так высоко никогда не бывал. – Произнес Фуджита с любопытством посмотрев Соджиро в глаза. – А правда, что на большой высоте воздуха мало и дышать делается тяжелее?

- Правда. – Согласился Сэта. – Знаешь, я все время хочу тебя спросить, откуда тебе столько всего известно?

- Я же среди людей живу, а они любят разговаривать, и иногда даже о чем-нибудь интересном. Много я услышал от Роана, но он мне никогда ничего специально не говорил. – Мальчик вдруг сделался сердитым и заворчал. – Он всегда был таким жмотом по этой части. Это Роан мне имя Исиды Мицунари назвал и сказал, что я его все равно не запомню. А я помню! Он был полководцем, замки захватывал и сразился с этим… Токугавой Иэясу. Точно! А потом его казнили. Хикару тоже уже мне много чего интересного рассказал.

- Я всегда приветствовал любознательность. – Довольно ответил Хикару.

Фуджита улыбнулся и вновь поменял «подушку», отсев от Соры к Соджиро. Он стал слушать ночную тишину и редкие разговоры сидящих рядом с ним людей и постепенно засыпал. Закрытые веками глаза вдруг начали видеть поляну монаха и избушку. Но строение было новым. Из нее доносились голоса Сэты и какого-то незнакомого человека. Фуджита подбежал к избе и заглянул в окно. Соджиро сидел на длинной деревянной лавке за высоким столом и, положив на стол руки, слушал длиннобородого мужчину в черной одежде. Фуджите было плохо видно лицо этого необычного человека, но его голос и силуэт напомнили ему того странного старика, что однажды показал поляну монаха.

- Теперь вы знаете, в чем состоит истинная ценность. Ваша душа начала наполняться радостью и спокойствием. – Мягко и неспешно произнёс странный человек, а потом посмотрел в окно на мальчика. – И это спасло тех, кто вам дорог.

- Сидите. Я все равно собираюсь идти спать. Заодно и Фуджиту уложу. – Донесся откуда-то голос Хикару, и мальчик почувствовал, что его взяли на руки.

- Ты собираешься отсюда с ним спускаться? – А это уже сказала Сора. Фуджита понял, что его разлучили с Соджиро и сейчас отнесут в постель, но ему даже глаза открывать не хотелось, не то, чтобы возразить или вырваться.

- Дочка, здесь ведь есть лестница. – Удивился господин Накагава. – Мы по ней сюда и взобрались.

- Лестница? Ну да! Как я про нее не подумала? – Растерянно проговорила Сора. Но через мгновение в ее голосе проснулось негодование. – Соджиро-сан, а ты заставил меня рисковать и лезть сюда через окно!

- Прости, но ты бы пока дошла до лестницы, раз сто передумала сюда подняться. – Ответил Сэта. Фуджита не видел его, но догадался, что Соджиро улыбается и приложил ладонь к затылку, а Сора сердито смотрит на него, но ее глаза уже начинали теплеть. Послышались взаимные пожелания друг другу доброй ночи, и Фуджита почувствовал, что господин Накагава сейчас начнет спускаться с ним вниз, а Сора и Соджиро, судя по всему, останутся наедине.

Утром, когда Фуджита проснулся, первое, что пришло ему на ум – это мысль о сегодняшнем уходе Соджиро. Он повернулся и увидел, что Сэта все еще спит. Но Соджиро всегда просыпался раньше Фуджиты, к тому же, солнце уже ярко светило, значит, было не очень рано. Видимо Сэта довольно долго сидел на крыше с Сорой. Мальчишка встал, оделся и вышел из комнаты. Начинался обычный день, но все вокруг было пропитано мыслью, что завтра Соджиро здесь уже не будет. Спускаясь по лестнице, Фуджита встретил Сору, несущую поднос с последним завтраком для Тэнкэна. Она улыбнулась и назвала мальчишку соней. Тот, не растерявшись, злобно сказал, что кое-кто до сих пор спит, вот его и надо так обзывать. Потом заметил, что на подносе стоит двойная порция, и сообразил, что Сора и ему завтрак несла в комнату. Пришлось реабилитироваться и болтать всякую ерунду, чтобы замять свое грубое поведение. Но, как оказалось, девушка не только не обиделась, она даже и не слышала, что и как ответил ей Фуджита. И то, что он рассказывал ей сейчас, тоже было далеко от ее мыслей. Мальчик внимательно посмотрел Соре в лицо, пытаясь найти там признаки лунатизма или недосыпания, но девушка выглядела довольно бодро. Значит, отправилась спать раньше Соджиро, и он все-таки сидел на крыше один. Подойдя к двери, Сора попросила Фуджиту самому отнести завтрак в комнату и ушла. «Наверное, она переживает, что Соджиро сегодня уйдет» - подумал мальчик, исполняя ее просьбу.

Вскоре проснулся самый главный соня. Он был слишком молчалив и рассеян. Почти ничего не съел и вновь улегся на футон, смотря на стену. Фуджита пытался его разговорить, предлагал интересные темы, шутил, но Сэта отвечал редко и коротко, даже не пытаясь скрыть безжизненность своего голоса. Когда Фуджите самому надоело слушать свои звонкие монологи, он решил оставить зануду в покое и пойти посмотреть, что творится во владениях. Ведь это Сэте предстояло уйти, а Фуджита останется жить здесь. Все вели себя, как обычно. Ни Сора, ни Хикару даже не упоминали о том, что произойдет сегодня после заката. Фуджита сначала удивлялся, а потом понял, что от избегания этой темы почему-то не так грустно, и решил последовать их примеру.

Ближе к обеду Соджиро вышел из комнаты и спустившись вниз, направился в кабинет господина Накагавы. Он знал, что никто из рабочих не заходит туда без приглашения, поэтому не боялся встретиться с ними. В кабинете вместе с Хикару сидел Фуджита и слушал рассказ о клане Асакура. Увидев Сэту, мальчик заметил, что тот уже ожил и вновь превратился в нормального человека, только все время улыбающегося. Хикару прервал свою историческую лекцию и начал обсуждать с Соджиро обстановку в городе и его предстоящий уход. Они разговаривали так, будто Сэта всего лишь на день за товаром уезжал, а не неизвестно насколько и куда. Фуджита внимательно слушал их беседу, и ему показалось, что Соджиро совсем не об этом хотел поговорить с Хикару, но почему-то не решался. В комнату вошла Сора и сообщила, что отлучится ненадолго проведать Масару и сходить за продуктами. Хикару и Соджиро попросили передать ему привет. Фуджита внимательно проследил за Сэтой и заметил, что тот вел себя обычно, но почему-то избегал взгляда Соры. И она в свою очередь делала тоже. Но когда Соджиро передал ей пожелание для Масару о скорейшем выздоровлении, он все-таки невольно посмотрел ей в глаза, и у обоих на лице что-то на секунду изменилось. Но вот что именно, Фуджита не понял.

Когда Сэта вернулся в свою комнату, мальчик пошёл к нему и решил обо всем расспросить.

- А вы с Сорой долго еще вместе сидели, когда меня Хикару спать отнес? – Начал допрос Фуджита.

- Да. Мы с ней приятно беседовали. Жаль, что ты все-таки заснул. - Натянув улыбку, спокойно ответил Соджиро. – Но она потом тоже ушла спасть. Я просидел там до рассвета.

- Получается, ты почти не спал? – Удивился Фуджита, но потом быстро сменил в своем лице и голосе изумление на серьезность, поскольку задал вопрос не из любопытства, а для конкретной цели. – Теперь мне понятно, почему ты так долго не хотел вставать, но одна вещь для меня до сих пор остается загадкой. Я поначалу решил, что ты утром был таким занудой, потому что думал о своем уходе. Но потом ты собрался духом, ведь с Хикару ты нормально разговаривал и со мной сейчас. Зато, когда Сору увидел, растерялся и глаза от нее отводил. На меня ты даже сейчас прямо смотришь, а ее боишься. Почему?

- Ты схватываешь все на лету, быстро запоминаешь мои уроки. – Еще шире улыбнувшись, ответил Сэта. – Но сейчас тебя твоя внимательность слегка подвела. Я Сору-сан не боюсь, тем более смотреть ей в глаза.

- Неужели? И когда это сделал, то стал таким странным! И она тоже. Лучше скажи честно. Она ночью тебе в любви призналась, и вы с ней целовались! – Говоря это, Фуджита вдруг раскраснелся и скривился.

- Что? – Ошарашенно спросил Соджиро, потому что вторая часть догадки мальчика оказалась верна, но вот про чувства Сора ему ничего не говорила.

Когда ночью они остались наедине, ни девушка, ни Сэта даже не подозревали, что вскоре произойдет, и спокойно сидели на крыше, беседуя о красоте неба, о своих детских мечтах и о многом другом. Темы их разговоров были совершенно невинными. Невольно вспомнилась легенда городского сада, потом вопрос о счастье, а потом… Соджиро после всю ночь пытался понять, каким образом его лицо опять оказалось так близко к ее, и их губы соприкоснулись. И почему он, понимая, что делает, не стал это прекращать. Когда Сора осознала, что случилось, то отстранилась от него и отвернулась, и Соджиро смущенно сделал то же. Но потом он решил нарушить глупую и совсем не нужную в данной ситуации тишину и извиниться перед ней:

- Сора-сан, прости. Я не должен был… - Начал он и замолчал, не зная, как правильно назвать произошедшее.

- Это ты меня прости. Я не подумала… просто обстановка так повлияла. – Смущенно проговорила Сора и принялась нервно мять свои пальцы.

- Нет. Это…

- Надеюсь, - боясь, что Сэта признается ей в любви, резко перебила его она, - это никак не отразится на нашей дружбе? Ты завтра уйдешь... не о таком прощании я думала.

На это Соджиро ничего не ответил. Они продолжили сидеть молча, каждый смотря в свою сторону, а потом Сора резко поднялась и сказала, что замерзла и идет спасть. Соджиро обернулся к ней и успел увидеть перед тем, как она отвернулась и направилась к лестнице, грусть и слезы в ее глазах. Но останавливать ее он не стал, потому что не понимал, что на самом деле для нее значил этот поцелуй и как она относится к Сэте.

Соджиро остался один. Он сидел и думал о случившемся, анализируя свои мысли и чувства, а потом и слова Соры. Сначала Сэта посчитал, что хорошо, если следующей ночью он продолжит свой путь. Сора, судя по всему, действительно жалела, что именно так на нее подействовала обстановка, и теперь при встречах будет неловко себя чувствовать. Ведь он должен отправиться в дорогу, а она остаться здесь. Соджиро сам ей однажды сказал, что это произойдет, а значит, Сора действительно относилась к нему, как к другу, и произошедшее не вызвало в ней никаких эмоций кроме смущения и сожаления. Но почему столько грусти и даже отчаяния было в ее глазах, когда она собиралась уйти? И ведь Сора тоже, коснувшись его губ, не пожелала сразу прекращать это. Неужели, она специально сказала, что во всем виноваты не чувства, а обстановка, чтобы Сэте было легче расстаться с ней и спокойно продолжить странствие? Соджиро раньше никогда не испытывал эмоций, но всегда знал, что чувствуют другие, и удобно этим пользовался. А сейчас выходило, что он, похоже, чувствовал тоже, что и Сора, но совершенно не мог ее понять.

Небо начинало краснеть, потому что с земли поднимался раскаленный круг, предвещавший начало не очень хорошего дня. Сэта смотрел, как загорается горизонт, и чувствовал, что у него в голове происходит нечто похожее. Он вспоминал, как Сора нежно коснулась его губ, как это было невероятно и прекрасно. Потом останавливал себя, понимая, что не должен был даже в мыслях допускать подобного, и пытался понять, как исправить произошедшее до того, как придется покинуть этот дом. Но, не поговорив с Сорой, у него это не получится, а с чего начать свой вопрос и даже как подойти теперь к ней, Соджиро не знал. Солнце вело себя беспощаднее чем ветер, все быстрее превращая ночь в день. Сэта поднялся и, сообразив, что крыша под ним куда-то поплыла, прижался к ней, схватившись за черепицы. Ползя к лестнице, он думал, что надо было пойти спать еще когда господин Накагава Фуджиту уносил. Тогда бы и с Сорой у него отношения не испортились, и в дорогу он бы был подготовлен лучше. Непонятно почему у него кружилась голова, но сворачивать все на одну бессонную ночь Тэнкэн, привыкший к подобным вещам, не мог.

Добравшись до постели и закрывая глаза, Сэта завис на мысли, что теперь он будет сражаться не с ветром, а с чувствами, так неприятно его подставившими. Этот поцелуй, никак не покидал его голову, горяча тело и не давая здраво мыслить. А ведь Соджиро необходимо было понять истинные чувства Соры, чтобы поговорить с ней и исправить произошедшее. Поставленная задача являлась сложной для выполнения, но Фуджита ее упростил.

- В любви призналась!? – Пытаясь прийти в себя и глядя на не сообразившего, что выдал свою сестру, мальчика, переспросил Сэта. – И давно ты знаешь о ее чувствах?

- Ой! – Закрыв рот обеими руками, воскликнул Фуджита. – Я ничего не знаю, я просто так предположил! А что, правильно догадался?

- Нет. Я вообще удивлен, что в твоей голове могли возникнуть такие мысли. – Говоря это, Сэта на секунду отвел глаза и зачем-то потер свой нос.

- А чего тогда глаза прячешь? Значит, я прав, и ты мне только что солгал! – Обрадованно закричал Фуджита.

- Ты мне сейчас тоже солгал. - Говоря это, Соджиро даже не задумался, что слово «тоже» подтверждает догадку хитрого лиса.

- Ну и что! Я тебе постоянно лгу, а вот ты солгал впервые! Ты теперь, как я! Ура! Ты солгал, ты солгал! Ты с Сорой целовался, а мне солгал! Солгал! Солгал! – Фуджита стал прыгать и громко дразнить Соджиро, но его торжество продлилось не долго. Сэта внезапно схватил его за шиворот, выпихнул из комнаты в коридор и захлопнул дверь.

Фуджита недоуменно уставился на громко закрывшуюся фусума, не зная, удивляться ему или обижаться, потому что он уже испытывал на себе взгляд Тэнкэна, но вышвырнут им из комнаты был впервые. Пройдясь рукой по внезапно зачесавшейся макушке, Фуджита решил, что хоть Сэта и неправ, с ним надо срочно примериться, ведь потом он уже не сможет это сделать. Но когда коснулся двери, то она сама отворилась, и из нее пулей вылетел Соджиро, даже не заметив, что чуть не сбил мальчишку. Идти за Сэтой в комнату Соры, куда тот вбежал, чуть не врезавшись в дверной проем, Фуджита не захотел даже с учетом того, что любопытство внутри так и распирало. А то мало ли куда он окажется выпровоженным в следующий раз.

Соры в комнате не оказалось. Сэта растерянно прошелся глазами по помещению, словно ища подсказку, где сейчас находится владелица голубого неба, и остановил свой взгляд у открытого настежь окна. Прозрачные белые шторы колыхались от легкого летнего ветерка, который с любопытством следил за растерянным Тэнкэном, больше всего желавшим и в то же время до ужаса боящимся встретиться сейчас с хрупким весенним цветком, разбудившим его спавшее сердце. Сэта вдруг поймал себя на мысли, что ни разу не был в ее комнате и не знал до этого момента, чем на самом деле наполнена ее нежная душа: что она хранит в потайных уголках своего сердца, что видит по утрам, и в чем находит надежду, когда становится грустно или страшно. Рядом с окном стояло трюмо, выполненное из дерева, окрашенного в белый цвет, и мягкий, оббитый белым бархатом пуфик. У этого зеркала Сора каждое утро приводила себя в порядок, улыбаясь своему отражению и желая себе отличного дня, а по вечерам расплетала свои золотые волосы и расчёсывала их гребнем из слоновой кости, который лежал сейчас на трюмо рядом с толстой тетрадью в кожаном переплете. Соджиро взял гребень и внимательно изучил изящно вырезанных на нем животных, птиц и цветы, которые сплетались в единый замысловатый узор. Это была очень тонкая и сложная работа. И наверняка Сора очень дорожила этой вещью. Положив гребень на место, Сэта решил посмотреть тетрадь, но она была подписана на иностранном зыке, которого он не знал. Открыв тетрадь и перелистав несколько старых пожелтевших страниц, Соджиро догадался, что это книга рецептов. Поскольку очень часто в ней встречались столбики из коротких иностранных слов, напротив которых были указаны цифры, скорее всего обозначавшие литры, граммы, штуки и т.п. измерения. Интересно, кто выписывал все эти рецепты? Соджиро не понимал ни слова из написанного там, но смог восхититься тем, насколько ровным и изящным был почерк автора. Тетрадь была старой, поэтому вряд ли ее исписала Сора. Может, эта вещь раньше принадлежала ее матери или родным из Англии? Рядом с трюмо располагался высокий белый стеллаж с книгами. Почти все они были на иностранном, и поэтому не задержали внимания Сэты. Он обернулся и заметил в другой стороне комнаты картину, изображавшую закат, и под ней старое кресло-качалку, на котором лежал плюшевый самодельный заяц в зеленом сарафане и с розовым бантом на одном ушке. Рядом с ним лежала толстая книжка с красочной обложкой, изображавшей рыцаря с длинным копьём и каких-то волшебных животных. В этой книге так же все было на английском. Соджиро вспомнил, как при первой их встрече Сора говорила ему о своей матери: «она любила петь мне песни и рассказывать интересные истории о рыцарях, колдунах и простых людях с чистым и храбрым сердцем… это было замечательное время. Смотря на закат, я ненадолго возвращаюсь в него». Возможно, именно эту книжку читала ей мать перед сном и поэтому Сора сохранила ее? Соджиро поднял глаза на картину, изображавшую закат. На фоне алого неба, на котором медленно угасало рыжее солнце, была изображена белокурая девочка, катающаяся на качели под большим толсто ствольным деревом. Скорее всего это была Сора. И на картине она выглядела такой беззаботной и счастливой. Это была лишь краска, нанесенная на холст, но изображение казалось настолько живым, что Сэта чувствовал в нем душу Соры и ту энергию, что излучали ее глаза, когда она бывала радостной и счастливой, как в тот день, когда они вдвоем гуляли по городу. Ее мать была настоящим мастером, раз смогла передать это через картину. Соджиро так и застыл у изображения Соры, думая о ней и уже без страха мечтая наконец-то с ней увидеться.

Проведав Масару и купив необходимые продукты, Сора совсем не хотела возвращаться домой. Ей было стыдно даже от мысли, что она встретится там с Сэтой и он опять посмотрит ей в глаза. Не нужно было ей оставаться с ним ночью на крыше и провоцировать на поцелуй. Надо было сдержать свои эмоции и не позволять себе сесть к нему ближе. Но Сора не сдержалась, выдала свои чувства и показала себя совсем не с той стороны. Сэта был растерян, значит, ему произошедшее было не нужно. Что он теперь о ней подумает?

Войдя в дом, Сора оставила продукты на кухне и решила закрыться в своей комнате, чтобы просидеть там до вечера, раскладывая свои чувства и мысли по полочкам и ища выход, как ей теперь вечером попрощаться с Соджиро.

Она быстро миновала прихожую, поднялась по лестнице, благополучно прошла коридор и остановилась у двери в комнату Фуджиты и Соджиро. Там было тихо и чувствовалось, что за дверью никого не было. Сора закрыла глаза, вспоминая, как поддалась своим эмоциям и, поймав себя на мысли, что несмотря на последствия, не чувствует сожаления, печально вздохнула и направилась к себе.

Она даже не подозревала, кого увидит, когда войдет в свою комнату. Соджиро стоял возле кресла, над которым висела нарисованная ее матерью картина, и внимательно рассматривал изображенный на ней закат и маленькую девочку на качелях. Сора понимала, зачем Сэта пришел к ней, и чувствовала, что не готова к предстоящему разговору. Ей очень хотелось сбежать, как тогда в столовой, когда он заставил Такэо извиниться перед ней за ту постыдную фразу. Но ведь потом Сора сильно жалела о своем бегстве, и поэтому сейчас решила взять себя в руки и поступить как взрослая, уравновешенная девушка, а не капризный, трусливый ребенок. И каким бы ни был результат этой неизбежной беседы, она будет выглядеть сдержанной и рассудительной до конца.

Соджиро обернулся к ней и нежно улыбнулся, словно опять в бреду вспомнил имя своей матери. Но теперь эта улыбка предназначалась именно Соре, и от понимания этого ее щеки загорелись ярким румянцем, а желание сбежать растворилось в ощущении безграничного счастья от того, что она смотрела в его красивые, влюбленные глаза. Но ведь она не должна подавать вида, что ночью на крыше солгала ему и на самом деле не жалеет о поцелуе!

- Сора, почему ты мне ничего не сказала? – Весело спросил Сэта, пытаясь понять, с чем сейчас борется нежный и слегка потерянный взгляд голубого неба.

Девушке совсем не хотелось ему что-то отвечать, ведь сейчас он стоял здесь, в ее комнате, и смотрел на нее любящими глазами, но через несколько часов все равно покинет ее, продолжит свой далекий путь и возможно, уже никогда к ней не вернется.

- А от этого бы что-то изменилось? – Еле проговорив, ответила девушка и опустила глаза. - Ты все равно уйдешь из моей жизни и, возможно, навсегда. Мне кажется, что ты чувствуешь тоже, что и я, хотя возможно я ошибаюсь. Но если моя догадка верна, то я все равно не имею права осложнять тебе поиск ответа.

- Сора, я – не Киоши, и ты – не Сакура. – Подойдя к ней, весело произнес Сэта. - И к счастью, между нами нет Кишо. Тот ответ, из-за которого я начал свой путь, очень важный. Но меня не менее волнует и тот, что связан с тобой. И не только потому, что он поможет мне приблизиться к истине.

- А почему еще? – Девушка подняла глаза, и Соджиро увидел, как дрожит голубое небо, пытаясь сдержать соленый дождь.

- Потому что твоя догадка верна. Ты – самое дорогое, что у меня есть. И только с тобой будет иметь смысл тот ответ, что я ищу. Поэтому я всегда буду о тебе помнить и вернусь, чего бы мне это не стоило. – Он Крепко обнял ее. - Обещаю. Чтобы не случилось, как бы не было сложно, я приду. И мы будем счастливы вместе.

- Я буду тебя ждать. – Тихо проговорила она, чувствуя, как ровно и уверенно бьется его сильное сердце. – Сколько бы времени ни прошло, что бы ни случилось, Соджиро, я буду ждать тебя вопреки всему. Только помни меня там, среди чужих городов и новых людей, которые встретятся тебе на пути.

- Обещаю.

Вечером Соджиро уже был собран в дорогу и ждал, когда солнце полностью спрячется за горизонтом. В сумке у него лежали те же вещи, с которыми он сюда и пришел. Только танто Сэта спрятал под одежду, потому что уже не боялся, что неправильно им воспользуется, и мог позволить себе не рисковать, странствуя безоружным. А еще у него появились соломенная шляпа и длинный, черный плащ, благодаря которым он мог спокойно путешествовать, не боясь быть распознанным полицией. Хоть в стране и прижилась версия, что Тэнкэн погиб от руки Кобаяши Хару, все же были скептики, мыслящие иначе. Во всяком случае, маскировка не являлась лишней, и Сэта с радостью принял подарок от своих друзей, которые находились сейчас в комнате вместе с ним.

- Я рада, что тебе нравится этот плащ. – Рассматривая экипированного в дорогу странника, улыбаясь, проговорила девушка. – И черный цвет тебе идет.

- Соджиро, ты с такой шляпой и днем мог спокойно уйти. Она хорошо лицо закрывает, тебя в ней даже я бы не узнал. – Добавил Фуджита, когда Сэта примерил головной убор.

- Такое ощущение, что тебе от него поскорее избавиться хочется. – Слегка толкнув мальчишку локтем, произнес Масару.

- Я просто хотел сказать, что ему теперь не придется переживать, что его узнают. – Оправдался Фуджита и выбежал из комнаты.

- Сэта-сама, я так и не поблагодарил тебя лично за мое спасение и защиту семьи Накагава. - Обратился Масару к Сэте и низко поклонился. Его ранение все еще доставляло ему неудобство, и от боли он не мог долго ходить и стоять. Но все же Масару пришел попрощаться с Соджиро. - Помнишь, я хотел проверить тебя в бою и в будущем познакомить с моим учителем? Мне теперь неловко это вспоминать. Ведь это я должен у тебя учиться. И не только борьбе.

- Нет. Ты — отличный воин. - Возразил Соджиро. - Храбрый и смог так долго сражаться в этой неравной битве. И, в отличие от меня, ты был решителен. Если бы я вмешался раньше, тебе бы не пришлось жертвовать собой. Я возьму с тебя пример и не допущу больше сомнений, если кому-то понадобится моя помощь. Надеюсь, тебе больше никогда не придется применять свои знания на практике и в этом городе теперь все будет спокойно. - Сэта так же низко поклонился Масару.

- Соджиро, - обратился к нему господин Накагава, - ты мне как сын, и отец никогда не отпустит своего сына в дальний путь с пустыми руками.

Он протянул ему кошелек с деньгами. Соджиро растерянно взглянул Накагаве в глаза, пытаясь подобрать слова для вежливого отказа, но вмещался Ямада:

– Я знаю, что ты благородный человек и не допустишь глупым предрассудкам оскорбить своего отца.

- Для меня будет честью назвать вас своим отцом и принять от вас этот дар. – Понимая, что не имеет права отказаться, низко поклонившись, обратился Сэта к господину Накагаве и взял деньги.

В комнату вбежал Фуджита, что-то держа за спиной. Он близко подошел к Соджиро и, взяв его ладонь, положил в нее небольшого журавля из красной бумаги.

- Эта птица маленькая, но зато я сам ее сделал специально для тебя. – Произнёс мальчик. – Возьми ее. Она будет приносить тебе удачу и, я надеюсь, вернется ко мне вместе с тобой.

- Фуджита, а почему ты мне решил подарить именно журавля и именно такого цвета? – Разглядывая бумажную птицу, напоминающую о далеком прошлом, спросил Сэта.

- Потому что журавль у меня лучше всего получается, а красный цвет самый яркий, и солнце, когда садится, таким же делается. Ты ведь со мной на закате прощаешься. – Стараясь не показывать своей грусти, с улыбкой объяснил мальчик.

- Это самый дорогой подарок, который у меня когда-нибудь был. – Обнимая Фуджиту, произнес Соджиро. – Я сохраню его, обещаю.

Мальчик крепко прижался к своему старшему брату, изо всех сил пытаясь не расплакаться. Сэта посмотрел в глаза Соры и господина Накагавы и увидел там отражение грусти, хотя их лица выражали спокойствие, иногда даже пытаясь надеть улыбки.

- Сора. – Произнес Соджиро, а глазами добавил, что если бы не Тэнкэн, то он никогда бы не покинул ее, потому что именно в ней заключалось его счастье.

- Да. – С улыбкой ответила она, взглядом договорив, что все понимает, любит его и будет ждать.

Солнце село, и луна, полноправно занявшее его место, сказала Соджиро, что он готов продолжить странствие. Сэта вышел из дома, пройдя сад, легко перепрыгнул забор и отправился по ночной дороге, не оборачиваясь назад, туда, где стоял красивый двухэтажный дом, однажды указанный ему маленькой старушкой.

Сора подошла к окну и посмотрела на синие звезды, которые были так же печально прекрасны, как и слезы, рожденные голубым небом. В доме повисла тишина. Хикару направился к себе в кабинет и, сев за стол, начал думать о том, что когда-то боялся шестнадцатилетнего юноши с глазами, полными холодной грусти, прикрытой детской улыбкой. А теперь гордится, что удостоился чести с ним познакомиться. Внезапно дверь начала медленно отворяться, и на пороге показался заплаканный Фуджита. Он подошел к Хикару и тот взял его на руки.

- Он мне обещал вернуться, значит вернется! – Твердо произнёс мальчишка, уткнувшись в плечо господина Накагавы.

- Конечно, он же твой брат. Братья всегда держат слово, данное друг другу. – Обнимая Фужиту, согласился Хикару. – Однажды Соджиро вернет тебе твоего журавля и останется рядом с нами.

- Папа, мне так плохо без него. Но у меня есть вы, а он один.

- Он не один, ведь ты живешь в его сердце.

Жаль, что утреннее солнце не могло сказать Соре, что Соджиро, как и она сейчас, согреваем теплыми, золотистыми лучами. Девушка спала, сидя на полу и положив руки и голову на подоконник. Свежий утренний воздух нежно гладил ее по волосам, не желая нарушить ее хрупкий сон, но прыгавшие по крыше птицы решили, что день настал не только для них, и весело зачирикали, разбудив Сору.

Она медленно открыла глаза и посмотрела на оконную раму. «Соджиро, наверное, уже далеко, ведь он сказал, что будет идти всю ночь» - подумала девушка и отстранилась от подоконника. Солнце радостно заливало двор и комнату Соры, но девушка не понимала его настроения. Ей было грустно и страшно думать, что возможно она уже никогда не увидит милой детской улыбки Соджиро. Ведь ей никто не расскажет, где он и что с ним. И если с Сэтой случится беда, девушка этого не узнает. «… жизнь – это не легенда…», «я – не Киоши, и ты – не Сакура…». Да, Сора это понимала, но ей очень хотелось поверить, что то, что он однажды произнес, сам в это не веря, будет сбываться.

Девушка встала и начала приводить себя в порядок, думая, что должна идти в столовую и обычно готовить завтрак для рабочих и отца с Фуджитой. Вспомнился вечер, когда Сора в первый раз увидела Соджиро и поздоровалась с ним. Ей тогда почему-то сразу показалось, что он вскоре станет для нее кем-то большим, чем просто грузчиком, нанятым отцом. Послышался шорох маленьких крылышек, и по комнате эхом раздался звонкий воробьиный крик. Девушка обернулась и увидела, что птица принесла ей весточку от странника – маленький, зеленый листочек в клюве.