Путь рассекающего ветра. Книга первая

Глава 1

Вечерний воздух над рынком Хароя был густым и вязким, точно прокисшая похлёбка. Вонь с рыбных рядов, чад уличной еды и запах дешёвых благовоний, застыли недвижимо, стоило утихнуть поднимавшемуся из долины ветру.

Поморщившись, я потянулся к очередному мешку. Тяжело вздохнув, снял его со скрипучей телеги, укладывая в штабель. Пот стекал струйками по спине и груди, а мышцы горели от натуги — третья повозка за сегодняшний вечер.

— Эй, Син! Не надоело за жалкую медяшку надрываться? — послышался задорный и до боли знакомый голос.

Эрли — член нашей маленькой банды... Как он нас сам называл. Долговязый, с бегающими глазами и быстрыми ловкими пальцами. Подойдя к прилавку, парень не глядя схватил яблоко.

— Положи на место. Мы же договаривались — у своих не таскать, — зло буркнул я, и тот нехотя вернул фрукт.

Отучить Эрли воровать — равно что дышать. С младенчества этому обучен, и мир он по-другому не видит. Если что плохо лежит — его законная добыча. Но уговор наш соблюдает…

Остальные тоже подтянулись. Коренастый, широколицый Хао — наша главная сила. Подраться всегда не прочь, костяшки на пальцах вечно сбиты. Лучший друг — почти брат. Тоже мешки на рынке ворочает. Рядом с ним Джу — сирота, на год нас младше. Как прибился — непонятно, но Хао, добрая душа, взялся его защищать. С тех пор тот за ним хвостиком бегает.

— Привет, Син, — здоровяк хлопнул меня по плечу, от чего в воздух поднялось облачко пыли. — Скоро освободишься?

Голос у друга был напряжённый, тревожный. Кивнув в знак приветствия, я указал подбородком на гружёную телегу.

— Что-то стряслось, брат? — спросил я, цепляя новый мешок.

— Мамке хуже стало, — поделился друг и, не долго думая, впрягся мне помогать.

Мама у Хао давно болела — в ткацких мастерских от хлопковой пыли и красок дыхание нарушается… Жалко тётю Фэ. Хорошая женщина. В лучшие времена мы с её кухни не вылезали. И помочь ей больше некому — из родни один сын остался. Муж слугой при секте Вольного Неба числился, да пропал пять лет назад вместе с партией сборщиков трав. Говорят, духовные звери растерзали.

— Знахаря звали? — спросил я. — Если денег надо, только скажи.

Пусть у самого в поясе пара медяков завалялась, но если что — можно и поднапрячься…

— Звали, Син, — здоровяк чуть не всхлипнул. — Сказал, тут только пилюля Второго Дыхания поможет. В лавку секты послал.

— Ну вот! — попытался я его подбодрить.

— Что «вот»? — вспылил Хао. — Был я там. Цена у неё… Я столько за год не заработаю.

— Сколько? — спросил я нахмурившись.

Алхимические пилюли дёшевыми не бывают — секта на мелочи не разменивается. Но быть может…

— Пять серебряных… — выпалил он.

Проклятье! Столько и правда можно за год наскрести, коли о пропитании и ночлеге забыть, голым да босым ходить.

— Много, — согласился я. — Но ты не отчаивайся, как-нибудь да заработаем.

— Да где мы столько заработаем? — возразил Хао.

— Да хоть на Мёртвый прииск устроиться. Кровавую Киноварь добывать, — предложил я.

— Син, а ты вообще знаешь, отчего Мёртвый прииск мёртвым кличут? — влез Эрли.

Я зыркнул на него зло. Вот уж кто работать и не подумает. Но про прииск он не зря спрашивает — место это гиблое. Воздух там ядовитый. За полгода можно здоровья лишиться или того быстрее под завалом погибнуть. Но когда выбора нет — на что только не пойдёшь.

— Знаю, — ответил я и глянул на Хао. — Только платят там полновесным серебром. Если вдвоём за дело возьмёмся, за месяц-полтора должно скопиться…

— Нет у мамы месяца… — вздохнул Хао, поджав губы. — Знахарь сказал — считанные дни.

Да чтоб его! Месяца могло бы хватить… Неделя или того меньше — смертный приговор. Все мои планы с прииском тут же рассыпались в прах.

— Думать надо… — мрачно пробормотал я.

— Не надо, — мотнул головой здоровяк и понизил голос. — Мы уже всё придумали…

Ох, не нравится мне это «мы». Если у Хао есть идея, значит пришла она к нему в обход мозгов, прямиком через уши. И опасения мои оправдались.

— Эрли говорит, у него дело есть верное! — заявил друг.

— У Эрли все дела верные, — не согласился я. — А потом у нас неприятности. Не ты ли в прошлый раз из каменного мешка полуживой вылез?

— Ну что ты начинаешь? — разозлился друг. — Мы такими глупостями больше не занимаемся! Да и выбора у меня…

Хао замолчал на полуслове, бросив взгляд мне за спину. Обернувшись, я увидел пару парней в серых халатах-ханьфу. Аккуратно подпоясаны, волосы убраны в пучки, заколотые деревянными шпильками. На ногах — тканевые туфли с кожаной подошвой, голени и предплечья в обмотках. У каждого на поясе прямой меч-цзянь. Внешние ученики секты.

Шли они, задрав подбородки, будто господа великие, по сторонам не смотрели, только носы морщили. Возвращались из Внутреннего города, который у нас Запретным звать принято. Туда только членов секты пускают. Хао проводил их полным зависти взглядом.

— Псы зажравшиеся, — тихо бросил он. — Им бы эта пилюля на раз… Вот кто деньги лопатой гребёт.

— Может, и не гребут, — возразил я. — Говорят, если талантом не обделён, секта сама всё предоставит…

— Душу не рви!

То, что таланта у нас нет, знали все четверо. Секта раз в полгода испытания проводит. За относительно небольшую плату можно попытать удачу — приложить руку к кристаллу, что уровень Ци в теле измеряет. Если очень повезет, могли в ученики взять... Нам не повезло — артефакт даже не думал светиться. Однако мы не сдавались. Долго не сдавались...

Верили слухам, что, развивая своё тело, можно побороть судьбу. Пусть не стать великим мастером, но хотя бы прикоснуться к этому чудесному миру.

Рвали жилы. Три года закаляли свою земную оболочку в надежде, что окрепнет её духовная часть. Всё напрасно... К своим семнадцати годам я трижды пытался пройти экзамен, а Хао — пять. Мечта осталась несбыточной.

— Этих и обворовать не зазорно, — вдруг подмигнул Хао воришка. — Правда, здоровяк?

— Правда, — кивнул тот долговязому.

— Так что? Мы это самое… — впервые подал голос Джу. — Идём, что ли?

— Куда это мы идём? — уставился я на него с прищуром.

— Ну мы… — замялся пацан, осознав, что проболтался.

— В Запретный город мы собрались, — вдруг зашептал Хао. — Эрли там один домишко присмотрел богатый…

Шутят что ли? Судя по лицам, серьёзно… Меня внутренне передёрнуло.

— С ума сошли? — выдохнул я.

— Син, для мамы это единственный шанс… — проронил Хао.

— Шанс сдохнуть, брат! Ты понимаешь, что удумал? Обворовать секту — смерть! Каменной ямой не отделаешься…

— Так то если поймают, — снова встрял долговязый. — А мы быстро — туда и обратно.

Покарай его Небо! Не первый раз Эрли втягивает нас в неприятности, но это уже за гранью.

— Не слушай его, брат, — настаивал я, глядя на друга. — Мы сможем найти другой выход.

— Да нет у меня другого выхода, Син! — шептал здоровяк. — Мама, она… Ты просто её не видел! В общем, ты как хочешь, а я в деле.

Сердце у меня было не на месте. Ладно Эрли — для него стащить, что дышать. Жизнью готов рискнуть ради наживы. А Хао пусть и простоват, но дураком не был — зря рисковать не станет. А значит, и правда иного выхода не видит.

Стиснув зубы, я посмотрел на воришку. Плохая это затея, как и все прочие, что ему в голову приходят. Но в этот раз он и правда пытается помочь. Отговорить не получится — без меня всё уже решили.

— И когда вы туда собрались? — хмуро поинтересовался я.

— Сегодня, после полуночи, — лицо Эрли озарила довольная улыбка. — Практик там почти не появляется. Всё больше в горах при павильоне обитает.

— И откуда ты всё это знаешь? — мои брови в очередной раз сошлись на переносице.

— Я за ним давно наблюдаю… — прищурился Эрли. — Сам бы обнёс, но там замки хитрые. Грубая сила нужна, железным прутом створку поддеть. Я уже всё продумал… Давай, Син, там добра на всех хватит.

Я очень хотел отказаться. И уже почти это сделал. Не мой это путь. Но глядя на лицо Хао, понял, что не смогу так просто его отпустить.

— Хорошо, — согласился я. — Только чужого добра мне не надо. Снаружи останусь, если что — знак дам.

— Лишним не будет, — довольно осклабился Эрли.

— А теперь вали! — буркнул я на него. — Мешки сами себя не разгрузят.

С работой и правда надо было заканчивать. Хозяин Вон на наши перешептывания давно уже косо смотрит. Солнце за горизонт уходить начало, а телега ещё полная.

— Это мы вмиг! — подорвался обрадованный Хао, утраивая наши усилия.

***

Луна подсвечивала нам дорогу. Её огромный круглый диск сегодня был особенно ярок, словно намекая, что не время делать глупости: тьма не будет укрытием. Однако поворачивать назад было уже поздно. Как я ни пытался что-нибудь придумать, иного предложить не смог…

К стене, отделявшей Запретный город от трущоб, мы подбирались через самый мерзкий район Хароя. Воняло тут ещё хуже, чем на рынке, — тухлятиной и нечистотами. Что неудивительно: здесь проходила сточная канава. Дерьмо сюда стекалось со всего города. И люди обитали здесь соответствующие — те, кому опускаться уже некуда, и те, кому больше некуда податься.

Раньше я тут почти не бывал, а вот для Эрли это дом родной. Здесь живёт его отвратительная семейка. Вечно немытые, в рваной засаленной одежде. Каждое второе слово бранное. Днём они попрошайничают и воруют, а вечерами режутся в карты, пропивая добычу.

Но это всё с краю, а сюда, к стене Внутреннего города, я ни разу не выбирался.

— Далеко ещё? — спросил Джу.

Втянув носом воздух, он закашлялся, чуть не угодив в дурно пахнущую лужу. Из окна неподалёку послышались несвязные пьяные крики.

— Почти на месте, — ответил Эрли.

Шёл он первым, показывая дорогу. Двигался ловко и бесшумно, чего не скажешь о следовавшем за ним Хао. Тот, словно медведь, перекатывался с ноги на ногу, выбирая путь почище. За ним семенил Джу, а я замыкающим.

Чем глубже мы заходили, тем тревожней становилось на душе. Хотелось повернуть назад или попробовать в очередной раз отговорить Хао. Но я не сделал ни того, ни другого. Тот не послушает, а я… Я не брошу. Утешал себя тем, что ради тётушки Фэ стараемся.

— Сюда, — Эрли указал на неожиданно выросшую перед нами стену.

Высокая какая! Вблизи так вообще… Десяток человеческих ростов наберётся. Сложена из старого, потрескавшегося кирпича. Вдоль неё — словно выжженная земля: ни лачуг, ни лежанок, даже мусора и того почти нет. Местные сюда подходить боятся. Мне стало вдруг не по себе. Ноги, как каменные столбы, в землю вросли. Остальные тоже замерли.

— Да не бойтесь вы, нет здесь никого! — сказал Эрли и, подавая пример, пошёл вперёд.

— А как же духи? — прошептал Джу, вжав голову в плечи. — Говорят, что вдоль стены стражи бестелесные расставлены.

— Может, и были когда-то, — пожал плечами воришка. — Да только я их не встречал. А может, и выдумки это всё, чтобы таких, как ты, отпугивать! Давайте уже на ту сторону перебираться…

Сказал и направился к стене. Это он нам вверх предлагает лезть?! Я с ужасом представил это восхождение. Над стеной, ещё больше внушая страх, заполняя полнеба, возвышалась священная гора Фенлин. В хорошую погоду на её склонах можно рассмотреть дома практиков и павильоны секты.

Лезть никуда не пришлось. По крайней мере, вверх. Эрли подвёл нас к заросшему камышом участку стены, из-под которого текла затхлая водица. Пробравшись сквозь заросли, мы оказались у старого сточного тоннеля. Проржавевшая железная решётка давно сорвана — камыш прорастал сквозь неё. Заглянув внутрь, я ощутил движение воздуха и запах плесени.

— Неужто всё так просто? — поинтересовался Хао.

— Ага, — посмеивался воришка. — Чего этим небожителям бояться? Тут всё на людском страхе держится. Не каждый на такое решится.

Сказано это было с большим бахвальством, но и тут он оказался прав. По крайней мере в отношении меня. Стоя на краю, я никак не мог собраться с силами, сделать первый шаг. Посмотрел на друзей, замечая в их позах и взглядах сомнение. Может, ещё одумаются? Зачем лезть в пасть к дракону?

Пока я придумывал себе оправдания, Эрли спустился в воду. Всплеск вывел нас из оцепенения. Кивнув своим мыслям, вслед за воришкой отправился Хао, а спустя мгновение прыгнул и Джу. Выругавшись, я полез за ними.

Тоннель оказался узким и невысоким, идти приходилось гуськом, согнувшись чуть ли не пополам. На ощупь и по колено в воде. Ил под ногами скользил, заставляя то и дело хвататься за склизкие стены. Мерзко…

Но стоило оказаться на той стороне, всё разительно изменилось. Примыкавший к стене небольшой парк скрывал тоннель от посторонних глаз. Здесь пахло цветами, сливой и сырой землёй. Аккуратные дорожки, подстриженные кусты, фонари из резного камня. За деревьями угадывались крыши домов с загнутыми краями.

Здесь мы задержались, чтобы обсохнуть. Без этого никак — мокрые грязные следы на чисто выметенных улицах внутреннего города привлекут внимание. Спустя полчаса мы вынырнули из парка и, спрятавшись за окружающим его невысоким заборчиком, осмотрели близлежащие строения.

Вокруг всё лучилось чистотой. Улицы, как в лучших кварталах верхнего города, были вымощены камнем — выскоблены и вымыты до блеска. Стены домов выложены камешек к камешку, на крышах бирюзовая черепица. Резные коньки с изображением духов-хранителей изгибались вверх. Ворота — словно только что окрашены. Рядом бронзовые стражи — драконы или цилини. В свете луны они казались живыми. А ещё — мёртвая тишина.

Запретный город — вот он какой. Когда-то я мечтал ступить на его улицы с гордо поднятой головой, воображал себя могучим практиком, способным кулаками дробить камни, а сейчас пришёл крадучись, пугаясь каждой тени. Не так я себе это представлял.

— Нам сюда! — показал Эрли и, оглянувшись, перебежал через улицу к высокому забору.

Я последовал за ним. Рядом косолапил Хао, позади догонял Джу. Вжавшись в стену, я пытался унять бьющееся, как у кролика, сердце. Всё вокруг казалось чуждым. Хотя на самом деле чуждыми тут были только мы. На мгновение я почувствовал себя забравшейся в амбар мышкой, трясущейся в ожидании кота.

— Подсади, — попросил воришка, и Хао привычно, как делал не один раз, подставил руки.

Толчок — и тот на стене, протягивает руку. Вторым наверх забрался Джу. Теперь пришла моя очередь подставлять руки. Здоровяк оттолкнулся, и парочка наверху, кряхтя, вытащила его к себе. Не в первый раз мы таким промышляли, но одно дело — яблоневый сад, другое — дом мастера секты…

— Может, с нами? — спросил Эрли, глядя на меня сверху вниз.

Глянув на него, я покачал головой, и тот, подмигнув, соскользнул с забора по ту сторону. Всё, назад дороги нет. Оказавшись один, я почувствовал себя ещё более неуютно. Да и стоять вот так под стеной смысла не было. Любой случайный прохожий заподозрит неладное. Прошмыгнув обратно за заборчик, ограждавший парк, я пригнулся и принялся наблюдать.

Прошло немного времени, и из-за забора донёсся скрип разрываемого с силой дерева. Едва слышный, но мне он показался оглушительным! Однако никто не бежал проверять, что это было.

Спустя пять минут мимо прошёл дозор из внешних учеников. На лбах — красные повязки стражей. Я спрятался за заборчиком, затаив дыхание. В ушах шумела кровь. Вдруг заметили? Но пронесло. Прошли мимо, тихо переговариваясь. Неужели всё получится? Неужто зря так возносят сектантов?

Время тянулось медленно, как смола. Казалось, с тех пор как ребята оказались внутри, прошла вечность. Хотелось сорваться с места и поторопить их. И я уже решился на это, когда тишину этого заповедного места нарушил резкий порыв ветра. А затем — лёгкий, едва слышный шорох.

Подняв взгляд вверх, я увидел, как по крыше соседнего дома, чуть касаясь носками черепицы, пробежала фигура в белых одеждах. Прыжок — и ветер, будто подхватив, опустил её на привратный столб.

— Сейчас поглядим, что за крыса повадилась ко мне лазить, — послышался немолодой уже голос.

Замерев от страха, я забыл о предупредительных криках... Да и что от них толку? Слишком стремительно двигался человек, слишком неожиданно он появился. А самое главное — он здесь был не случайно!

Практик в белых одеяниях бесшумно спрыгнул вниз, а я, не помня себя, бросился следом…

Глава 2

Чутьё кричало: спасайся! Но я упрямо лез по стене, подчиняясь безрассудному порыву. Безумие моих товарищей оказалось заразительным. На что я надеялся? Отбиться от мастера секты? Глупость! Но и бросить Хао сердце не позволяло…

Ноги утонули в мягкой земле. Из окон, украшенных золотой резьбой, донёсся полный боли крик, а затем тонкий визг — голос Джу. Скорее! Я рванул за угол и наткнулся на распахнутую дверь. Последняя черта.

Я замер на пороге, заглянув внутрь в тот миг, когда мастер вырубил Эрли ударом ладони. Джу лежал неподвижно в стороне. Жив ли? На ногах держался только Хао. Лицо в крови, руки прижаты к груди — готовился нанести удар.

— Надо же, ты смог подняться? Презренной крысе хватило духу дать мне бой! — усмехнулся пожилой мастер.

Седовласый, с клиновидной бородкой. Узкое лицо, тонкие губы, жидкие усы. Он сделал мягкий, неуловимый шаг навстречу Хао. Взмах его казался небрежным, однако тыльная сторона ладони прошла по воздуху со свистом. Друг её даже не заметил.

Ударом его отбросило на спину и протащило по полу до самой стены. Удивительно, но он ещё оставался в сознании.

Я не заметил, когда клинок мастера покинул ножны. Взмах был столь стремителен, что глаз за ним не поспевал. Сердце кольнуло, а зубы скрипнули от бессильной злобы.

Брат!

Он был всё ещё жив. Острие прошлось по донышку мешка, болтающегося на поясе Хао. Оттуда вывалилась краденая мелочь: нефритовая статуэтка, серебряная чернильница, свитки… Мастер наклонился, порылся в куче и извлёк оттуда резную костяную шпильку.

— Ты не представляешь, червь, на что покусился! — доселе спокойный, он пришёл в ярость. — «Коготь дракона» передавался в нашей семье десятки поколений. Это не какая-то безделушка, а истинное духовное сокровище!

Клинок его снова взмыл в воздух, нацелившись в горло Хао, а я, потеряв остатки разума, ворвался в дом.

— Господин! Почтенный мастер! Простите его! — кричал я, рухнув на колени и ударившись лбом о пол так, что в ушах зазвенело. — Он сделал это от безысходности!

Острие замерло, едва касаясь кожи моего друга. Оправдываться было бессмысленно — оставалось только молить. Практик скосил взгляд в мою сторону. Он не был удивлён моим появлением.

— Мы виноваты, почтенный! Но мы это не ради наживы… Нам деньги на пилюлю нужны! Мать Хао умирает! — тараторил я.

— Думаешь, меня волнуют причины? — в голосе практика прорезалась брезгливость. — Вы живы лишь потому, что смерть для вас станет лёгким концом. Вор умирает на столбе! Медленно, мучительно и прилюдно. Чтобы другим неповадно было.

— Пожалуйста… Дайте шанс всё исправить! Любую службу! Жизнь положим!

— Умолкни, — тихо сказал мастер.

Я затих, не поднимая головы, слушая стук собственного сердца. А что тут поделаешь? Мы против него — будто слепые щенята.

Он медлил, и это вселяло надежду.

— Службу? — задумчиво переспросил он. — Жизнь, говоришь, положишь?

— Всё что угодно! — выпалил я, хватаясь за соломинку.

Сектант словно что-то взвешивал.

— Что ж, я дарую тебе такую возможность, — сказал он, нанося удар мечом по шее Хао.

Ужас произошедшего накрыл меня, но спустя мгновение отступил. Удар пришёлся плашмя, отправив друга в беспамятство.

— Следуй за мной! — послышался приказ.

Практик вышел наружу, а я, как побитый пёс, поплёлся следом. В глубине двора, у стены, в тени высокого дерева стояла небольшая гробница. Древняя, покрытая потускневшей резьбой.

Коснувшись каменной двери, мастер заставил её засиять и отползти в сторону. За ней открылся чёрный, пахнущий сыростью проход. Вниз уходили гранитные ступени.

— Это место проклято, воришка, — объяснил он. — Войти сюда можно только по своей воле, но не каждому это дано. Там, на каменном постаменте, хранится старый свиток в деревянном футляре. Принесёшь его мне — и я подумаю о снисхождении. А может, и монет отсыплю.

Я заглянул в чёрную пасть подземелья. Нутро сжалось от ужаса. Сектант не шутил — наказание, что нас ждёт, хуже смерти. А тут хоть какой-то шанс…

Не оборачиваясь, я сделал шаг, переступая порог, и завяз, словно в паутине. Дёрнулся несколько раз — без толку. Нечто осязаемое, но невидимое стояло на моём пути, не пуская дальше. Сзади послышался смешок — надо мной потешались. Неужели это была злая шутка? Не верю!

— Видимо, не судьба, воришка, — раздался холодный голос хозяина.

Нельзя сдаваться! Что я делаю не так? Мастер сказал, что войти можно только по своей воле… И это ключ! Хочу ли я туда войти? Нет. Разум требует сделать шаг, но воля перед ним пасует. Не древнее заклятье стояло у меня на пути, а мои собственные сомнения и страхи.

— Хватит тратить моё время, — прошипел практик, а я очистил разум от всего лишнего.

Отстранился от текущих бед и возможных последствий. Забыл обо всём и направил свою волю вперёд. А вслед за ней двинулось и тело. Путы, сковывавшие меня, начали ослабевать, а потом и вовсе отпустили. Я оказался внутри.

Удивлённый вздох позади, а спустя мгновение дверь за моей спиной с глухим скрежетом начала становиться на место...

Лестница была узкая и очень крутая, выложенная из грубо отёсанного камня — вся в выбоинах. Спускаться приходилось аккуратно, чтобы не оступиться в полутьме. Источником света здесь служил тянущийся вдоль стен орнамент с вплетёнными в него рунами и триграммами. Откликнувшись на моё появление, они начинали тускло светиться, а стоило пройти мимо — гасли.

Я шел, а время будто застыло. Ступени всё не кончались, а проход петлял, меняя ширину и высоту, уходя всё глубже. Воздух становился прохладнее. К запаху земли примешалась вонь разложения, а каждый новый шаг давался тяжелее предыдущего.

Будто некто незримый повис на моих плечах и пытался вытолкнуть обратно, сопротивляясь вторжению. А может, пытался уберечь от незавидной судьбы?

Страшно и тяжко, но я упрямо переставлял ноги, даже когда казалось, что больше не могу ступить ни шагу. Должен. Для нас это единственная надежда! Давай…

— Ох, — вырвалось невольно.

Давление исчезло, а передо мной открылась ровная широкая площадка. На ней — человеческий скелет. Кости разбросаны по сторонам, словно тело мертвеца разорвало ещё при жизни. Одежда истлела. Далее — ещё кости, много костей разной степени сохранности.

И снова лестница вниз. У самых ступеней — почти не тронутое тлением тело, в одежде слуги секты Вольного Неба. Последнее предупреждение.

Мертвец лежал головой в сторону выхода. Спина истерзана, будто её рвали огромными когтями. Пытался убежать, да не смог? Сердце сжалось, во рту пересохло, а слюна стала тягучей. Однако я проглотил застрявший в горле ком, чтобы сделать новый шаг. Обогнул тело юноши и начал спускаться.

В этот раз лестница оказалась короткой. Никаких препятствий на пути. Плавно расширяясь, она влилась в круглый подземный зал. Стены его были испещрены выступающими из камня светящимися рунами. Тут разодранных в клочья скелетов оказалось ещё больше. Судя по цветам одежды, среди них встречались даже мастера секты.

В центре, как и говорил хозяин дома, на каменном пьедестале, на подставке из почерневшего серебра лежал изъеденный временем футляр из тёмного дерева. А над ним, мерцая в свете рун, витала полупрозрачная фигура старика. Одетый в ханьфу секты Вольного Неба — страж этого места. Не надо быть мудрецом, чтобы понять: лежавшие вокруг мертвецы — дело его бестелесных рук.

Вокруг старика кружили живые вихри, среди которых можно было разглядеть мельтешение призрачных клинков. Свист рассекаемого воздуха и ледяные порывы ветра заставили меня опасливо попятиться. Однако я взял себя в руки. Бежать смысла не было: молодой слуга наверху служил тому доказательством.

— Ещё одна пылинка, занесённая в мою обитель? — раздался грохочущий голос духа. — Очередной претендент на доверенное мне могущество?

Белесый силуэт двинулся ко мне, а свист клинков, секущих воздух, стал громче.

— Нет, Великий мастер, — поклонился я в пояс. — Не нужно мне никакое могущество! Только свиток, что хранится у вас!

— Не за могуществом, но за свитком? — в словах призрака слышалась насмешка.

Меня услышали! А самое главное — ответили. Значит, не всё потеряно…

— Хозяин дома велел его принести, — голос мой дрожал.

Тут поможет только правда. Не знаю, откуда, но во мне поселилась убежденность: слово лжи — и я перестану существовать.

— Он не сказал, что здесь тебя ждёт смерть?

— Сказал, но у меня нет выбора! — рассказывал я. — Если не принесу свиток, мои товарищи умрут.

— Потомки рода Дзян опустились до шантажа? — гнев бушевал в голосе стража.

— Не шантаж! — невольно вступился я за хозяина. — Искупление нашей вины! Хозяин дал мне шанс…

— Надо же… самопожертвование и благородство! — сокрушался дух. — Как мало этого было в тех, кто являлся сюда прежде. Или же в тебе говорит безысходность?

В следующее мгновение он вскинул руку, и меня ослепила яркая вспышка. Я перестал себе принадлежать. В голове крутились образы — будто из меня выжимали недавние воспоминания: разговор на рынке, проход через стену, события в запретном квартале…

— Твои намерения чисты, пылинка, — первое, что я услышал, когда вновь обрёл свободу. — Но этого недостаточно. Свиток может забрать лишь достойный, а твои тело и дух слишком слабы, чтобы пройти испытания. Ступай и передай наследнику рода Дзян, чтобы сам приходил за своим наследием…

Ступать? Я свободен? Но что толку? Без свитка мне обратной дороги нет. Испытание, упомянутое призрачным мастером, — лучшее, на что я мог надеяться…

— Великий мастер, не отсылайте! Без свитка нам одна дорога — смерть.

— Зато посмертие останется за вами, — покачал головой призрак. — Погибнув здесь, ты лишишься и его… Поверь, мальчишка, смерть на столбе не самое худшее, что может с тобой случиться.

— Пусть так! Дайте мне шанс, учитель, — я в очередной раз согнулся в глубоком поклоне.

— Ты не понимаешь… — произнёс он, будто собирался меня отговаривать, но вдруг оборвал свою речь. — Впрочем, почему бы и нет. Выбор сделан.

Стоило прозвучать этим словам, и подземный зал исчез. А вместе с ним дух, свиток и кости прежних соискателей.

— Павильон Тысячи Ветров готов принять тебя, ищущий, — раздался голос в голове. — Прими и ты его испытания!

Павильон? Я закрутил головой, пытаясь осознать, где нахожусь. Над головой — серое небо, а вокруг — бесконечная каменная равнина. Воздух морозный, горный и жидкий. Дышать тяжело, изо рта валит пар.

И вдруг из ниоткуда, завывая, на меня обрушился порыв ветра. Мощный удар заставил задохнуться. Я непроизвольно сжался: согнул колени, опустил голову, закрывая руками лицо. И это оказалось ошибкой. Новый порыв вышел ещё сильнее — воздух будто сгустился в кулак.

Резкая боль в боку заставила ещё больше согнуться, послышался хруст. Дальше — хуже: следующий порыв сбил меня с ног, ударив спиной о камни. Я перекатился, пытаясь подняться, но получил новую оплеуху — на этот раз сбоку. Ветер закрутил меня, протащив по земле, бросил на неудачно выставленную руку, выворачивая.

И снова удар! Сверху... Затылком приложило о гранитный пол, в глазах искры, а меня снова куда-то несло нещадным порывом. Кувыркнулся, вскочил на ноги, и тут же подсечка. Ноги улетели вперёд, а спина с размаху ударилась о камень.

Вихри налетали хаотично, с разных сторон. Били, толкали, крутили, подкидывали, а я бестолково метался. Тело превратилось в сплошной ушиб. В голове гудело, а каждый следующий удар становился сильнее…

Но в какой-то момент моё случайное движение совпало с направлением атаки. Удар прошёл вскользь, развернув меня на месте, превратившись в толчок. А ещё спустя мгновение я осознал, что порыв был не единым ударом, а чередой шедших по нарастающей. И от самого последнего, самого сильного мне удалось уклониться.

Когда пришёл новый порыв, я не напрягся, а позволил себя оттолкнуть. Шаг в сторону по направлению движения потока получился уже сам собой. Развернув меня кругом, ветер проскользнул мимо. Получается! Однако радость моя была не долгой. Стоило на мгновение отвлечься — снова сбило с ног.

Поднимаясь, я ощутил ледяное дыхание стихии в спину. А далее, следуя за ней, совершил прыжок, превращая падение в кувырок. Снова без увечий! В эту секунду я постиг суть этого испытания.

Расслабив тело, я ждал следующего нацеленного в плечо порыва. Следуя его воле, я отклонил корпус назад. Это получилось медленнее, чем необходимо, меня закрутило, но боль от этого удара оказалась слабее.

«Спокойно! Не спеши. Слушай. Ощути его присутствие!» — мысленно говорил я себе.

И оно пришло! Мягкое давление позади бедра, шаг вперёд, полуоборот и… Ветер, не встретив сопротивления, пронёсся мимо.

Я больше не пытался сражаться с ним, а сосредоточился на чувствах. Забыл обо всём вокруг, кроме атакующей меня стихии. Закрыв глаза — они здесь не помощники, ловил звуки и легчайшие прикосновения.

Следующий порыв я распознал задолго до удара, а вместе с ним пришло и понимание, каким путём он будет следовать. Всё, что оставалось, — принять его волю и двигаться следом.

Поначалу движения были неуклюжими — не всегда удавалось подстроиться вовремя. Меня всё ещё било и швыряло, но чем дальше, тем лучше получалось. Дыхание выровнялось, а движения стали скупыми и точными.

Я более не человек, а тростинка на ветру. Не сопротивляюсь, а следую. Теперь за мои действия отвечала стихия. И будто осознав это, она навалилась на меня с новой силой… Чаще, резче, мощнее. Однако это уже не имело значения. Тело само собой принимало нужные позы, а движения рук и ног стали напоминать стойки и блоки мастеров-практиков…

И вдруг всё стихло! Я замер, оглушённый этой тишиной. Ощущал неловкость от того, что теперь придётся самому выбирать направление. Хотелось вернуть эту прекрасную смертельную круговерть.

— Испытание гибкости пройдено, ищущий! — раздалось в голове. — Тот, кто хочет идти путём ветра, должен научиться ему уступать.

И тут же, не давая сделать передышку, мир вокруг начал меняться. Пространство сжалось, слева и справа выросли стены каньона. Длинный и прямой. Впереди, шагах в трёхстах, появилась стела, на которой была изображена руна, означающая «ветер».

Обернулся — позади пропасть и уходящая вдаль бесконечность. Оставалось только двигаться вперёд. Я сделал шаг, и в лицо мне ударил ветер. Что ж, ещё?

Первые шаги оказались лёгкими, но чем дальше, тем больше становилось сопротивление. А когда за спиной осталась четверть пути, давление стало почти неодолимым. Всё равно что брести в гору по пояс в ледяной воде. Мышцы ног дрожали от напряжения.

Я сделал следующий шаг, и стало совсем плохо. Навстречу мне начали срываться острые, секущие кожу порывы. Теперь воздух не только давил, но и резал…

В прямом смысле! На закрывавшей лицо руке появился первый алый штрих. Невидимые лезвия, вплетённые в поток, обжигали вспышками боли. Рубаха на локте начала рваться, расползаясь на нити.

И уклониться от этого было невозможно — воздух шёл на меня сплошным потоком. Опыт прошлого испытания оказался бесполезен. Боль нарастала, а кровь, не успев просочиться сквозь кожу, уносилась ветром. Того и гляди изрежет меня на полосы. А ведь впереди ещё половина пути.

Каждый шаг давался с неимоверным усилием. Ноги дрожали, спина горела от напряжения. А лезвия воздуха продолжали сдирать с меня одежду, превращая её в кровавые лохмотья…

И тут я дрогнул. Обернулся в поисках укрытия. Сделал неосторожный шаг назад и чуть было не оступился. Ужас захлестнул меня — за спиной всё ещё была пропасть. И беспощадный ветер пытался меня туда скинуть. Обрыв двигался следом! Не отступить... Да что там отступить — на месте удержаться уже не выходит.

Боль нарастала. Стало трудно дышать, мышцы налились свинцом. Упав на колени, пытался отползти от преследовавшего меня края. Начало захлёстывать отчаяние. Двигаться не было ни сил, ни желания, а сердце точила мысль: «Зачем так мучиться? Сдайся, ты всё равно умрёшь…»

И я почти поддался, опустил руки... Но прежде вспомнил, почему в это ввязался. Перед глазами появились образы лежавших без чувств товарищей и стоящей на пороге смерти тётушки Фэй. В отличие от них я ещё мог сопротивляться! Так почему же лежу? Почему не рвусь вперёд? Только смерть может стать мне оправданием!

Я двинулся с места. Пополз — на большее меня не хватало. Медленно, едва перебирая ногами, срывая ногти, цеплялся пальцами за трещины в камне. Отстранился от боли и мыслей, сосредоточился только на движении: ощущении холодного камня подо мной.

Порезам не было числа, руки скользили в кровавой жиже, но стела приближалась, а руна на её поверхности сияла ярче. Теперь ничто не могло подорвать мою решимость. Оставалось лишь узнать, что раньше: доберусь до цели или сдохну…

Последние «шаги» преодолевал вслепую. Скорее чуя, чем видя свет каменной колонны, я вдруг упёрся в неё лбом...

И снова тишина. Вздрагивая, я лежал, прижавшись к раскалённому, как мне казалось, камню, впитывая из него живительное тепло. Всё тело горело огнём. Дышать было больно.

— Испытание стойкости пройдено! — снова прозвучало в голове. — Тот, кто идёт за ветром, должен уметь ему противостоять.

Стела внезапно исчезла, а с ней и жар, который она дарила. С трудом поднявшись, я обнаружил, что стою в центре небольшого каменного пятачка. Два шага в сторону — и бездонная бездна вокруг.

С моих губ сорвалось проклятие. Сколько будет ещё этих испытаний? Что меня ждёт в этот раз? Какая разница... Я слишком далеко зашёл, чтобы думать о побеге. Страх иссяк, а боль притупилась.

Выпрямившись, я обвёл этот странный мир рассеянным взглядом.

— Ну же, давай, не тяни!

И он ударил. Первый порыв пришёл справа, по рёбрам. Это был не слабый порез, как прежде, а скользящий удар клинка. И боль была другая, проникающая. Держась за бок, ждал следующего выпада, но в этот раз меня убивать не спешили.

Стоило об этом подумать — и я получил новый разрез на предплечье. Такой же внезапный. Тело… Да что там тело — разум не поспевал за этой атакой. Свист рассекаемого воздуха раздавался уже после того, как удар достигал цели.

Подсказок, как в первом испытании, нет — не уклониться. И цели, до которой надо добраться, не видно. Просто порывы секущего ветра, появляющегося из ниоткуда.

Третий удар — слева, в бедро. Он пришёл быстрее. Четвёртый, с запозданием, полоснул грудь. Я попытался осознать, есть ли у них закономерность, но последующие два разреза в плече и спине заставили отбросить эту мысль. Скорее в фарш превращусь, чем успею обнаружить ритм…

Но в чём тогда суть испытания? Удары сыпались один за другим, терзая и без того измождённое тело. Меня будто исподтишка избивал невидимка.

— Ааааа! — выплеснул я в крике злость. — Ну же, покажись! Подходи!

Наверное, это были первые признаки безумия. Крутясь на месте, рискуя сверзиться в бездну с постамента, я бездумно махал кулаками. Порыв бессмысленной ярости, но вдруг мои костяшки встретили что-то твёрдое.

Дзынь! Звякнул, ударившись в мой кулак, порыв ветра. Лопнув, будто струна, он обдал меня прохладным бризом. Я запнулся, осознавая произошедшее…

Вот он, ответ! Встречный удар ломает ветряные лезвия. Однако радость этой догадки была мимолётной — нечто снова резануло меня по ноге. А спустя пять ударов сердца — ещё раз. Никакого порядка...

Меня вновь начала обуревать злость. Что толку от знания, если я не успеваю заметить выпад невидимого клинка? Бить наугад и надеяться на случай? Глупость, но ничего другого не оставалось. Лучше так, чем безвольно получать раны.

Замах, удар, снова замах… И так десяток раз подряд в никуда. Чтобы не сойти с ума, я придумал себе противника. Ветер, так ветер! Вот передо мной его призрачный силуэт. Я атакую, но он ускользает и бьёт в ответ. Снова и снова, пока это не случилось вновь. Звон и порыв прохладного ветра.

Удача. Пусть так, но это придало мне сил. А затем это случилось опять. Дзынь! Тишина. Дзынь! Сначала один удар на десять, потом чаще. В какой-то момент я вскинул локоть, чтобы ударить себе за спину… Дзынь!

Я не осознавал, что происходит, не пытался понять — это не имело смысла. Мысли текли отдельным потоком, никак не связанные с движением моего тела.

В выпадах врага не было ритма, но мне удавалось бить ему навстречу. С каждым мгновением я действовал всё увереннее, а ветер ускорялся. Удары сыпались чаще, почти не давая передышки, но всё реже достигали моего тела. Вслед за кулаками и локтями в ход пошли колени, голени и стопы.

Стало непонятно, кто кого атакует. Я бил — и он защищался. Он атаковал — а я встречал его удар на половине пути. Исчезли промежутки затишья, сплошной поток, неудержимый вихрь!

Мы двигались и дышали в один такт. Мне не надо было его понимать — я стал его идеальным отражением. А после и эти границы развеялись, уступив место единению.

Мы остановились. Он и я. Мгновенно. Ветер исчез… И не потому, что я победил, а потому, что в этом не было смысла. Невозможно сражаться с самим собой…

Я упал на колени, опираясь на трясущиеся руки. Дышал как загнанный волк. Всё тело было одной сплошной раной. Кровь и пот заливали глаза… А потом это всё исчезло.

Боль ушла, а я, подняв голову, обнаружил, что стою возле каменного постамента, на котором лежал простой деревянный футляр. Над ним витал дух древнего мастера.

— Испытание единения пройдено, — торжественно изрёк он. — Тот, кто намерен впустить в себя ветер, должен стать ветром. Поздравляю тебя, обретший! «Канон Рассекающего Ветра» теперь твой.

Сказав это, призрак растворился в воздухе, оставив меня наедине с моей наградой. Неужели вышло? Неужели получилось? Не веря своей удаче, я вскочил на ноги, с удивлением обнаружив, что на мне нет ни единой царапины. Сделал шаг вперёд и коснулся футляра. Однако к тому, что произойдёт в следующее мгновение, я оказался не готов.

Старое дерево рассыпалось в моей ладони прахом. А лежавший внутри свиток упал мне в ладонь. Пергамент из тончайшей шкуры духовного зверя, стал обжигающе горячим. Поверхность его озарилась ярким светом, из которого начали вырываться горящие золотым огнём руны. Замерев на мгновение передо мной стройными рядами, они устремились к моей груди, проникая под кожу.

А затем нечто острое и невероятно знакомое резануло меня изнутри…

Глава 3

Боль родилась в груди и раскатилась по жилам, пульсируя в такт биению сердца. Рвущая, точно от свежего пореза. К такой я успел привыкнуть за время испытаний. Внутри меня будто поселился вихрь…

Неприятное ощущение, пугающее. Проклятье или благословение? Призрак говорил о Каноне Рассекающего Ветра… Я в этом плохо разбирался. Тайная техника секты? Могущество, о котором он упоминал прежде? Не ощущал я в себе никакого могущества. Скорее уж наоборот.

Раны, полученные на испытании, оказались иллюзорными, но сил я потратил, словно наяву… А теперь вдобавок нечто кромсало меня изнутри. Боль нарастала с каждым мгновением. Упав на колени, я попытался её унять. Получалось плохо.

Опять меня режут! Снова испытание… Точно, испытание! Стойкость. Представив себя в ущелье, я отринул мысли о боли и, повинуясь чутью, сделал глубокий вдох. Стало немного легче. Затем выдох — такой же медленный, и снова вдох. Начало отпускать.

Чувствую, как с воздухом в меня вливается нечто, усмиряющее бушующий внутри яростный смерч. Несколько минут я просидел на пятках, привыкая к странным ощущениям. Дышал. Удивительно, но помогло. Боль всё ещё пульсировала, однако мысли прояснились.

А вместе с этим пришло осознание: задание мастера я провалил. Свиток — вот он, в моих руках, но ведь ему нужен был не пергамент, а заключённая в нём сущность! А та каким-то образом оказалась во мне… Но я не хотел этого! Всё вышло случайно! Что же делать?

В голове — пустота. В душе закипало отчаяние… А что, если притвориться, будто ничего и не было? Мне велели принести свиток, и я его принесу. Не поверят. Но разве есть иной выход? Слабая надежда лучше, чем ничего.

Поднявшись на ноги, я покачнулся, но устоял. Обернувшись, сделал первый шаг к лестнице. Рисунок из светящихся рун всё так же освещал мне дорогу. Поднимался с трудом, цепляясь за стены. Последние ступени дались особенно тяжко.

И только здесь я осознал: вход запечатан тяжёлой каменной плитой, и сама по себе она не сдвинется. Что делать? Оттолкнуть такую глыбу не в человеческих силах. Ждать, пока хозяин вспомнит о моём существовании? Глупость.

Судя по тому, что мне пришлось увидеть и пережить, вряд ли он рассчитывал на моё возвращение. Может статься, и не вспомнит. Или вспомнит, когда я с голоду издохну… Мысль эта была столь же болезненна, как и поселившийся во мне вихрь. Однако стоило коснуться закрывающей вход каменной поверхности, как та, засветившись, сама собой поползла в сторону.

— Ох, — вырвалось у меня.

Покачнувшись, я чуть было не вывалился наружу. Из меня будто стержень вырвали. Силы, что ещё оставались, покинули тело, впитавшись в камень, а терзающая боль усилилась. На негнущихся ногах я сделал шаг вперёд и рухнул на одно колено.

Вдох, выдох, вдох...

Помогало. На поверхности это работало даже лучше, будто подземелье лишало меня чего-то. Воздух здесь оказался другим на вкус, наполненный чем-то незнакомым. Силы возвращались, боль уходила. На ноги я поднялся куда увереннее, чем прежде. Кое-как двинулся в сторону дома.

В окнах дрожал свет масляных ламп, а изнутри доносились голоса.

— Надо бы их допросить, мастер-наставник Дзян, — послышался молодой бойкий голос. — Узнать, как они попали за стену!

— Мне всё равно, что вы будете с ними делать, прежде чем вздёрнете на столбах.

Заглянув в распахнутую дверь, я увидел собравшихся. Друзья сидели на полу у дальней стены. Руки связаны за спиной. На лицах ссадины. Под глазом Эрли распухла синяя шишка, Джу тихонько плачет. Хао смотрит в никуда потерянным взглядом.

Посреди комнаты, рядом с хозяином дома, стояли двое стражей в серых одеждах внешних учеников секты. На поясе — клинки, на лбу — красные повязки хранителей порядка.

— Как прикажете, мастер-наставник Дзян.

Головы их склонились перед мастером, правые кулаки у груди накрыты левыми ладонями. И тут взгляд пожилого практика остановился на мне. В этот раз он, кажется, удивлён. Глаза расширились, заметив лежащий в моей руке свиток. Миновав стражей, мастер спешно подошёл ко мне.

— Как ты здесь оказался, крысёныш?! — спросил он, надменно скривив губы, но взгляд его прилип к пергаменту.

— Я принёс то, что вы просили, почтенный учитель, — склонившись, я протянул ему свиток.

— Надо же… — одним слитным движением он выхватил его и развернул.

В доме повисла тишина, прерываемая лишь потрескиванием пламени светильника. Зря я ждал гневных слов — по мне ударил ледяной ветер предчувствия. Отшатнувшись в ужасе, я потерял равновесие и с размаху рухнул на пол. Это неловкое движение спасло мне жизнь: клинок мастера, покинув ножны, рассёк воздух над моей головой.

— Где ты это взял? — процедил он, прожигая меня взглядом.

— Как вы и сказали, почтенный! В склепе. На пьедестале. Только футляр, в котором он лежал, рассыпался прахом.

— Не может этого быть! — прорычал он. — Отвечай, где взял этот свиток! Он не может быть тем самым…

— Других там не было! — оправдывался я, разыгрывая дурачка. — Каменный пьедестал и груда костей, разбросанных по подземелью…

Хозяин медленно покачал головой. Он мне не верил. Или верил, но эта истина злила его ещё больше. Пергамент захрустел в его пальцах.

— Не знаю, где ты раздобыл этот мусор. Но твой обман не пройдёт! На столб его, вместе с остальными! — последние слова были для стражей.

— Но это тот самый свиток, почтенный учитель! Вы обещали… — закричал я в отчаянии и тут же получил удар в лицо.

В глазах поплыло, тело обмякло… Звуки доходили искажёнными.

— Разрешите узнать, мастер Дзян, — спросил ученик. — Этого за что?

— За то же самое! Проникновение и кража! — послышался резкий ответ.

— Но…

— Никаких «но», ученик. Забудь то, что здесь услышал. Тебя и твоих братьев это не касается.

— Как скажете, наставник.

В следующее мгновение удар ноги перевернул меня на живот, а руки оказались связаны. Хотелось кричать, требовать исполнить уговор… Дурак! Кто ты такой, чтобы требовать? Горло сдавило… Я даже не сразу осознал, что меня душит. Ненависть, ярость и обида? Столько усилий — и всё прахом.

Новый удар по рёбрам заставил скорчиться на полу, приводя в чувство.

— Поднимайся на ноги, ублюдок, или пожалеешь, что родился на свет! — прохрипел мне в ухо голос.

— Перестараешься, Джад, и потащишь его на себе, — сказал тот, что общался с хозяином.

— Да ладно тебе, Лю. Надо же что-то делать, раз он не откликается!

— Всегда можно найти иной подход, — в голосе Лю сквозила снисходительность. — Эй, ты. Не поднимешься на ноги — начну резать твоих друзей на части прямо здесь. А начнём с этого малыша…

Раздался звон извлекаемой из ножен стали, затем — испуганный вскрик Джу. Сам не понял, каким образом оказался на ногах. Связанные руки не помешали.

— Я же говорил, — похвалился Лю и тут же скомандовал: — Вперёд, живо!

И мы пошли. Сначала из дома, потом по улице, под светом проклятой луны.

— Прости, Син… — услышал я тихий голос Хао. — Простите, ребята. Всё из-за меня...

— Дурак! — оборвал его Эрли. — Если тут кто и виноват, так это я…

— Тихо идём. Ещё один звук — и я вырежу вам языки! — прохрипел Джад, а щелчок гарды о ножны прозвучал предупреждением.

У ворот нас встретили ещё несколько учеников в серых халатах. На лицах их читалось удивление. Давно такого не бывало, чтобы в Запретный город воры нагрянули. Стража здесь больше за внутренним порядком следит, чем о вторженцах беспокоится.

Вот и сейчас возиться с нами никто не захотел. Долгих разговоров не заводили. Растащили по сторонам и для пущей сговорчивости принялись обрабатывать кулаками и ногами. Хорошо били, без разбору. В глазах потемнело — не вздохнуть. Боль вспышками прошлась по всему телу, прежде чем меня окончательно накрыла тьма… Однако забытье оказалось недолгим, очнуться меня заставила ледяная вода.

— Вставай, отброс, — послышался злой голос сверху. — Вставай, или получишь ещё!

Харкая кровавой слюной, я встал на колени, а затем и на ноги. И только тут мне соизволили задать вопрос.

— Как во Внутренний город проникли?

Отвечал я с трудом, едва шевеля губами. Могли бы и сразу спросить… Скрывать что-либо нет смысла. Про тоннель, ведущий в трущобы, и проржавевшую решётку много не расскажешь. Кто мы такие, им было неинтересно. Зачем спрашивать имена мертвецов? Дальше били просто так. Свет в глазах то и дело мерк. Где-то неподалёку слышались крики боли.

— Хватит, брат, — послышался смутно знакомый голос. — Иначе лишишь его заслуженного наказания.

Избиение прекратилось. Сильные руки, схватив меня за предплечья, куда-то потащили. Скрипнула дверь, лязгнул засов… Чувство полёта — и болезненный удар о каменный пол.

— Утром получите сполна, — пообещал незнакомый практик.

Я попытался вывернуться, но тело отказывалось двигаться. Не прошло и минуты, как сверху на меня кто-то упал, а затем, кряхтя, отполз в сторону. Дверь скрипнула ещё дважды, после чего наступила тишина. Тяжёлое дыхание и стоны не в счёт.

Спустя какое-то время я нашёл в себе силы отползти к стене. Всё на ощупь — вокруг ни единого источника света. К стонам неподалёку добавились причитания и скрежет зубов. Голос Хао на одной ноте шептал: «Простите, простите, простите…»

— Да заткнись ты уже, — простонал Эрли.

Всё стихло. Позже меня пытались окликнуть, но я не отзывался. Я дышал. Дыхание — единственное, что приносило облегчение. Не сам воздух — в этом я уже успел разобраться. Нечто из него проникало внутрь сквозь лёгкие и обращалось живительной энергией. Догадка мелькнула внезапно. Ци?!

Ощущать это было невероятно. Каждый житель Харойа знал об этом не понаслышке. Мастера и ученики секты творили чудеса, используя энергию жизни: дробили голыми руками камни и подчиняли стихии…

Но для обычного горожанина Ци — просто слово. То, чем знахари описывали причину появления болезни. Дескать, в теле она движется неправильно. Странствующие монахи, напротив, говорят, что Ци приходит извне, будучи растворённой в окружающей нас духовной энергии. Будто правильное дыхание извлекает её, делая тело крепче. Правы были и те и другие.

Вдох-выдох.

Тёплая волна рождалась в груди, растекалась по жилам. Проходила насквозь и рассеивалась. Но что-то оставалось. Оседало в израненном теле, исцеляя ушибы и наполняя мышцы крохами силы… Исцеляло снаружи и изнутри, и не давало «вихрю» меня прикончить.

Вдох-выдох.

Это было не простое дыхание — усилие воли. Стоило утратить над ним власть — и боль тут же возвращалась. Ночь длилась, я дышал. Силы восстанавливались. Вскоре я достаточно окреп, чтобы обратить внимание на происходящее вокруг.

Лучше бы я этого не делал. Руки, стянутые за спиной, занемели, а холодный камень вытягивал тепло. Попробовал высвободиться — только зря дёргался: вязали на совесть. Кое-как поднялся на ноги, опираясь на стену, и попробовал заглянуть в маленькое окошко в двери — единственный клочок света.

— Бесполезно, — услышал я тихий голос Эрли. — Отсюда не сбежать.

— Может… — начал я.

— Не может, Син. Не отсюда, — прошептал воришка плаксиво. — От практиков не убежишь, не победишь. Прав ты был. А я… Да какая теперь разница.

Я промолчал. Эрли не извинялся. Не потому, что не сожалел, а потому, что это был Эрли. Да и толку теперь от его сожалений? Ну почему я не смог их удержать? Почему пошёл на поводу? Обида начала одолевать меня.

Злость на себя, на судьбу, на хозяина дома. Мастер-наставник Дзян… Я мог понять его поступок, но не простить. Горечь безысходности накрыла меня с головой. Соскользнув по двери, я привалился к ней спиной и провалился в полусон. А рассвет принёс лишь новые муки.

Когда полоса бьющего через окошко света проникла в камеру, раздался лязг железа — засов отошёл в сторону. Дверь, тяжело скрипя петлями, отворилась, заставив меня вывалиться наружу. Внутрь ворвались несколько человек и, не церемонясь, пинками поставили нас на ноги.

— Пришло время отвечать за свои поступки, — произнёс грубый голос.

Я попытался вырваться, но пара ударов по голове отбили желание и возможность сопротивляться. Кровавый туман застилал глаза, ноги двигались невпопад. Я падал, поднимался, шёл, получал новые затрещины и снова падал.

Тюремный сумрак сменился светом дня, вокруг кричали люди. Мелькали лица незнакомцев. Нас тащили к столбам. Руки развязали, чтобы тут же задрать их вверх. Рывок — и мои запястья ободрал металлический крюк, на котором закрепили верёвку. Ноги не доставали до земли, а чтобы я ими не болтал, их прикрутили к столбу. Рубаху стащили, разорвав на лоскуты.

Мутным взглядом я обвёл собравшуюся перед воротами толпу — тех, кто пришёл посмотреть на казнь. Судя по весёлым возгласам, они с нетерпением ждали, когда с нас начнут спускать шкуры. Скосив взгляд, увидел, как готовят плётку-семихвостку. Раны такая оставляет острые, глубокие, словно клинком рассечённые. Или же секущим ветром…

Кто-то позади громогласно объявил о тяжести нашего проступка и о наказании, которое за ним последует.

— Десять ударов плетей и смерть на столбе!

Зрители встретили эти слова ликованием.

Чтоб вы сдохли, ублюдки! Глядя на их довольные, раскрасневшиеся рожи, хотелось кричать… И я кричал. Не просил о снисхождении или милости — клял их и ругался, тем больше разжигая в них азарт. А после орал уже от боли, когда плеть обжигала тело. Затем, вздрагивая от хлёстких щелчков, слушал крики товарищей. Только Хао не издал ни звука.

Я отвернулся, чтобы не видеть этого, но уши заткнуть не мог. Слышал, как окружившие нас звери с упоением обсуждают казнь. Не все здесь были чужие — с некоторыми мы были знакомы или даже дружили. Но для них это ничего не значило…

Стараясь отвлечься, я начал искать среди них тех, кому было не всё равно. Редко, но находил. Среди них был хозяин Ван — скорбное лицо, разочарованно качает головой. И от этого стало ещё хуже…

Как только «представление» закончилось, толпа начала расходиться. Самое интересное позади, дальше — только медленная смерь. Я старался не смотреть по сторонам. Ничего хорошего не увижу — хватило того, что уже успел. Боль от рассечений нарастала, а жаркое солнце нещадно палило, обжигая.

Единственным спасением стало «дыхание». Уйдя в себя, я втягивал напоённый духовной энергией воздух. Пропускал сквозь лёгкие, обращая в Ци, что волнами растекалась по израненному телу. Иногда проваливался в забытьё, а когда просыпался от боли, продолжал медитировать.

Джу унесли первым. Самый слабый из нас, он не прожил и нескольких часов. Наверное, только сейчас до меня дошло: это конец… Слёзы текли из глаз, а я «дышал». К вечеру мы с Хао остались наедине. А когда небо стало красным, я услышал его вскрик, скосил взгляд и увидел, как он едва заметно кивнул, прощаясь. Плакать мне было уже нечем. Прости, брат, что не уберёг.

Ночь прошла так же, как день, только на смену обжигающим лучам солнца пришли холодные порывы ветра. Единственное, что не давало умереть, — живущий внутри вихрь. Вдох, выдох. Всё, чтобы усмирить эту боль: внутри и снаружи. А вместе с этим — продлить свои мучения.

Утро нового дня. Тот редкий случай, когда я очнулся не от боли, а от ощущения пристального внимания. Открыв глаза, я увидел отца. Тот стоял с тыквой-горлянкой, заглядывая в моё лицо, а когда заметил движение век — поймал мой взгляд. На его лице не было ни капли сочувствия. С тех пор как умерла мать, вино стало его жизнью. Сплюнув, он приложился к горлышку и побрёл прочь. Хотелось выть, но сил хватало только на то, чтобы дышать.

Солнце постепенно подходило к горизонту. Тело полностью онемело — осталась только боль. Я уже не хотел жить, но вихрь внутри заставлял делать бессмысленные движения. Вдох, выдох.

Краем взгляда я уловил движение. Кто-то заходил в ворота. Человек в белых одеяниях, с белыми волосами и бородой. Он шёл, не обращая на меня никакого внимания, будто я был частью пейзажа. Ненависть внезапно закипела во мне. Дзян!

Мысленно я потянулся к нему, желая причинить боль, равную той, что испытал сам. Представлял, как острый ветер режет его на части. Дурацкий порыв, который стоил мне новых мучений. Вихрь откликнулся, но резал он не врага — меня. Стон, вырвавшийся из моего рта, заставил человека в белом остановиться. Медленно, нехотя он повернул голову.

Это оказался не Дзян. Он был старше, волосы длинные, абсолютно белые, такая же борода. Лицо серьёзное, безмятежное. Однако, посмотрев на меня, он с интересом подошёл ближе. А затем медленно поднял руку и приложил ладонь к моей груди.

Нечто обжигающее устремилось внутрь. Похожее на Ци, что я черпал из воздуха, но куда более густое… Проникнув, оно на мгновение обволокло меня, будто изучая, и ушло обратно. Старик нахмурился и убрал руку. Его бесстрастный взгляд сменился лёгким недоумением.

— Откуда в тебе эта техника, преступник? — спросил он.

Хотел ответить, но мои потрескавшиеся, лишённые влаги губы слиплись. Изо рта вырвался лишь сдавленный хрип. И тогда он снова коснулся меня. В этот раз поток Ци оказался мощным, обжигающим. Меня будто в кипящий котёл бросили… Я зарычал от боли, но в следующий момент ощутил прилив сил.

— Спасибо, — прохрипел я.

— Не стоит благодарить меня, ничтожество. Мне от тебя нужен только ответ, — прозвучал его холодный голос. — Как эта техника оказалась в тебе?

— Дом в запретном городе… Гробница…

Глаза практика слегка расширились, а на губах мелькнула тень улыбки.

— Ты украл хранившийся там свиток? — в голосе старика сквозило сомнение.

— Я ничего не крал. Хотел искупить… — слова давались с трудом. — Мастер Дзян обещал пощадить…

Человек в белом ещё какое-то время постоял, глядя на меня, и ушёл…

Очнулся от удара об землю. Воздух с силой вырвался из лёгких. Я лежал на спине, не в силах пошевелиться. Затёкшие, но свободные руки раскинулись в стороны. Что происходит? Неужели меня приняли за мертвеца? Перед глазами плыли серые дождевые тучи, а потом взор заслонили две тени в тёмных мешковатых одеждах. Слуги секты.

— Хватай его, Чи, — сказал один из них.

Без лишних слов меня подняли с земли под мышки и потащили. Долго и так грубо, что глаза вновь заволокло тьмой. В чувство привела обжигающе ледяная вода. Ведро за ведром. Захлёбываясь, я ловил ртом живительную влагу, снимавшую с лица и тела запёкшуюся кровь. Меня начало колотить от холода. Но это было хорошее чувство. Кажется, я начал ощущать собственные руки…

— Ну вот, теперь хоть на человека стал похож… — послышалось чьё-то бормотание.

Мокрого и дрожащего, меня поставили, оперев на стену. Удивительно, но я смог удержаться. Сверху прямо на мокрое тело натянули грубый мешковатый халат и обули в тростниковые тапочки. Мой затопленный болью разум начал работать, появились вопросы, однако попытка узнать, куда меня ведут, разбилась о слова:

— Приказ старейшины.

Меня снова тащили. Теперь уже по улицам Внутреннего города. Большую часть пути я созерцал мелькающие под ногами камни — сил поднять голову не хватало. Наконец мы остановились. С трудом огляделся.

Передо мной большой павильон, сложенный из белого камня и тёмного дерева. Пахло благовониями. Затащив внутрь, слуги бросили меня у входа, привалив к стене. Раны, оставленные кнутом, заставили сморщиться от боли, но я назло всему удержал спину прямо.

Вихрь внутри утих и не подавал признаков жизни. Хотелось провалиться в спасительный, целебный сон, но я упрямо водил глазами, разглядывая помещение. Зал с высоким потолком, где в вечернем сумраке тускло поблёскивала золотая отделка стен и виднелись свитки с каллиграфией. У дальней стены находилось возвышение с мягкими красными подушками.

Вскоре в павильон стали заходить люди. Первым явился подходивший к столбу беловолосый старец. Не оборачиваясь, он прошёл мимо и занял центральное место на возвышении. За ним следовали внешние ученики. С удивлением я узнал в них стражей, что вели нас к воротам. Подойдя к стене слева, они опустились на колени. После появились практики в разноцветных одеждах — такие носили мастера секты. Эти тоже расположились вдоль стен.

В числе последних вошёл Дзян… Сердце бешено застучало, пытаясь выпрыгнуть из груди. Что происходит? Почему он здесь? Почему сюда привели меня? Догадки проносились в голове одна за другой…

— Старейшина Лань Фэн, не подскажете, зачем нас собрали столь внезапно? — спросил один из мастеров, обращаясь к старику на возвышении.

— Разумеется, мастер Чан. У меня возникли вопросы о справедливости наказания, которому подверглись люди, проникшие на территорию секты, — тихо, но веско произнёс Лань.

Надежда, давно угасшая во мне, вспыхнула с новой силой. Неужто у меня ещё есть шанс? Мысли эти казались оскорблением памяти Хао, но я отчаянно хотел жить…

— Судьба вора — смерть на столбе. Таков закон секты… — откликнулся один из присутствовавших, поправляя пальцем длинный ус.

— Несомненно, мастер-наставник Хо, — согласился старейшина и тут же добавил в голос твёрдости: — Неужто вы решили, что я побеспокоил вас из одной лишь вредности?

— Ни в коем случае, старейшина Лань, — пошёл на попятную мастер.

— А раз так… Мастер-наставник Дзян, поведайте нам о случившемся.

Послышался шёпот. В центр зала вышел хозяин обворованного нами дома. Сердце словно кольнуло. И непонятно, «вихрь» тому виной или боль утраты.

— Неужели старейшина Лань сомневается в правильности моих суждений? — голос Дзяна был почтителен, но в нём читалось раздражение.

— Даже лучшие из нас могут ошибаться, — с нажимом сказал старейшина.

Не смея больше противиться, Дзян Хэ кивнул. Рассказ его не отличался подробностями и в целом соответствовал истине. Разве что он забыл упомянуть о нашем с ним договоре. Совсем. Ярость снова начала заполнять меня. Я набирался смелости, чтобы закричать, уличить его если не во лжи, то в недосказанности… Но первым это сделал старейшина.

— И вы не упустили никаких деталей, наставник? — поинтересовался Лань.

— Ничего существенного, старейшина, — ответил Дзян.

— А как же ваш уговор с этим юношей? — старик на возвышении, исполнявший роль судьи, указал взглядом в мою сторону.

Множество глаз одновременно устремились ко мне. Дзяну Хэ понадобилось обернуться, чтобы разглядеть меня. На лице его читались удивление и тихая ненависть.

И в этот раз я не отвёл взгляда. Не пал ниц. Ответил тем же. Ждать пощады от этого человека бессмысленно.

Глава 4

Пауза затянулась — так велико было возмущение наставника.

— Что здесь делает этот ублюдок? — вырвалось у Дзяна.

— Ожидает своей участи, мастер-наставник, — ответил старейшина. — Так вы поведаете о вашем с ним договоре?

Дзян Хэ бросил взгляд на сидевших у стены стражей и нахмурился. Сообразил, что Лань знает о произошедшем в его доме.

— Ну, раз это необходимо… — отвернувшись, сказал он. — Буду краток. Я предложил этому вору службу во искупление.

— Я выполнил уговор! Я ничего не крал! — выкрикнул я, не в силах сдержаться.

Даже мне это оправдание казалось слабым, а за неуважение к старшим должны наказать. Слуги у дверей, были того же мнения, шагнув в мою сторону, они готовились устроить мне взбучку... Но приказа не последовало. На лице старейшины ни один мускул не дрогнул, будто того и не было.

Заметил это и Дзян Хэ, немало тому удивившись.

— Молчать! — рявкнул он на меня. — Какая разница, крал он лично или пришёл с теми, кто ворует?

И тут мне нечего возразить. Знал, но не остановил… Единственное, на что мне оставалось уповать, — наш с мастером уговор. Однако старейшина Лань снова сумел меня удивить.

— Разница велика, — заключил он, снова приведя всех в замешательство. — Отсутствие намерения позволяет рассматривать его проступок иначе.

По павильону прошёлся шёпоток, а сидевший неподалёку мастер наклонился к соседу:

— Лань Фэн не иначе имеет здесь собственный интерес, — пробормотал он.

— Или же просто хочет насолить Дзян Хэ, — тихо хохотнул другой.

Подтверждая эти догадки, старейшина повернул голову в сторону стражников:

— Что у нас полагается за проникновение на территорию секты?

— Пять ударов плетьми и час на столбе, — ответил тот, кого называли Лю.

— Видится мне, этот юноша получил больше положенного, — обратился старец к окружающим.

— Неужели мы просто поверим ему на слово? — недовольно проворчал Дзян.

— Почему же на слово? Если речь идёт о жизни и смерти, можно обратиться и к Небу. Для таких случаев у нас есть Камень Искренности Луны.

Снова все зашептались, а мня начало распирать беспокойство. Что за камень? Чья судьба? Причём здесь Небо и Луна? Это ли не мой шанс?

— Изящный способ избавиться от этого ничтожества, — согласился Дзян, бросив на меня уничтожающий взгляд. — Вручим его бессмертную душу Юэши Лунному Шюллеру…

И прежде чем у меня начали возникать вопросы, старейшина обратился ко мне.

— У тебя есть шанс доказать свою невинность, мальчик, — объяснял он. — Коснувшись камня, ты впустишь в себя волю лунного бога. Сказанное тобой будет неоспоримой правдой, но и плата велика. Виновен ты или нет, но Юэши в половине случаев забирает душу испытуемого. Готов ли ты к такому исходу?

Я сглотнул тугой ком страха. Снова мне предлагают выбор, и опять на кону не просто жизнь, а посмертие. Готов ли я снова рискнуть?

— Да, господин, — низко опустив голову, я потерял равновесие и чуть не рухнул.

— Вот и хорошо, — погладил он свою бороду. — Принесите Камень Искренности Луны!

Его вынесли в шкатулке из черного полированного дерева и поставили в центре павильона на низком столике, прямо рядом с Дзяном.

— Подойди и коснись его, — приказал Лань Фэн, и я честно попробовал подняться на ноги.

Не вышло, только носом вниз клюнул. Но на помощь мне неожиданно пошли молчаливые слуги. Дотянув до столика, они бросили меня перед ним на колени. Дзян Хэ посмотрел на меня как то странно, снова бросил взгляд на старейшину, неожиданно коснулся моего плеча, будто поторапливая.

— Быстрее, червь, — рявкнул он.

И в тот же миг меня обожгло знакомое ощущение, как тогда на столбе, когда до меня дотронулся старейшина. Хэ поверял есть ли во мне техника. Краем глаза я заметил как удивлёно вытянулось его лицо.

Старый мастер только сейчас осознал, что реликвия его рода не пропала бесследно. Но менять он ничего не стал — отступил в строну. Видимо моя смерть вполне его устраивала... Ну уж нет!

Посмотрев на камень я протянул руку. Ужас сковал на мгновение, но мне удалось его побороть. Лежавший в шкатулке вырезанный из цельного куска нефрита шар и правда напоминал шероховатый диск луны — со всеми её пятнами. Стоило его коснуться, мир исчез. Я больше не дышал и не чувствовал. Тело осталось где-то далеко, но я всё ещё мог видеть и мыслить.

Вокруг бескрайние, уходящие в бесконечность чертоги из белого и чёрного камня. Свет и тьма.

Затем раздался смех.

В нём не было ни капли человеческого. Бог не снизошёл до слов. Зачем Великому Игроку говорить со щепкой, которую несёт течением судьбы? Я был никем, просто ставкой.

Вдруг из ниоткуда появился сотканный из нитей тьмы кубик. Он повис передо мной, вращаясь. Шесть граней. Три слепили белым светом. Другие — первородной тьмой…

Кубик упал.

Звук удара кости о зеркальный мраморный пол и перестук граней. Долго, слишком долго. Чем дольше он катился, тем меньше у меня оставалось самообладания. Остановись скорее! Свет и тьма, жизнь и небытие, две половины одной луны.

Перевернувшись последний раз, кубик замер…

Белый!

Но не успел я обрадоваться, как чужая холодная воля ворвалась в мой разум. Мгновение — и я снова почувствовал своё израненное тело. Но теперь оно мне не принадлежало. Голос старейшины доносился до меня, но отвечал кто-то другой.

— Было ли у тебя намерение обокрасть дом наставника Дзян Хэ, юноша? — спросил Лань.

— Нет, господин, — сами собой прошептали губы.

— Выполнил ли ты его просьбу принести свиток?

— Да, господин.

— Что обещал тебе взамен Дзян Хэ?

— Снисходительность. Пощадить и дать денег на лечение матери Хао, — слышал я свой голос.

— Я обещал ему подумать о снисхождении! — вмешался пожилой мастер. — И, подумав, не нашёл оправдания!

И старейшина не пожелал усомниться в его словах. Судорожно вспоминая тот миг, я с ужасом осознал, что меня обманули… Захлестнули злость и обида, от которых хотелось кричать, но я себе не принадлежал.

— Что находилось в этом свитке? — продолжил задавать вопросы старейшина.

Мои губы открылись, чтобы рассказать о золотых рунах и поселившемся во мне вихре, но этому не суждено было случиться. Дзян сделал шаг из-за моей спины и ударом ладони отбросил мою руку от артефакта… Наваждение исчезло, я снова был собой в полной мере.

— Это уже не имеет значения, старик, — сквозь зубы процедил мастер-наставник, проявляя откровенное неуважение к старшему.

Находившиеся в зале мастера ахнули от удивления, но Лань Фэн решил спустить ему с рук эту оплошность. Наоборот встал на его защиту... Так показалось сперва.

— Не будем суровы к наставнику Дзяну, — примирительно произнёс он. — Очевидно, что эта нелепая случайность легла болезненной раной на его род. Лишиться такого артефакта…

Старейшина умолк. Притворное сочувствие читалось в его интонациях. Тайна на то и тайна, чтобы о ней не болтать. Но можно ведь намекнуть на её существование...

— Благодарю за понимание, — процедил сквозь зубы Дзян.

— А раз так, считаю, что мы услышали достаточно. Если у вас нет больше претензий к этому юноше, наставник, будем считать, что он своё наказание уже получил.

Дзян Хэ посмотрел на меня с ненавистью. Сомнений не было — претензии есть. Однако признать это он не пожелал.

— Как скажете, старейшина, — он сжал правую руку в кулак на уровне груди и положил левую ладонь сверху, поклонился.

Дождавшись кивка от Лань Фэна, Хэ удалился. А вслед за ним, поднимая руки в прощальном жесте, стали уходить и прочие.

— Что там за свиток был у Дзяна? — послышался тихий разговор среди мастеров.

— Мне не приходилось слышать. Однако старейшина, очевидно, знает…

Прошло совсем немного времени, а в павильоне остался только Лань да пара слуг. Камень Искренности Луны унесли, а я сидел, не в силах пошевелиться. Никто меня никуда не тащил и рук не вязал, но поверить в то, что я свободен, не хватало решимости.

— Как тебя зовут, юноша? — спросил старейшина.

— Линь Син, — представился я полным именем.

— Лесная Звезда, — усмехнулся он. — И как ты намерен теперь поступить, молодой Линь?

Я замешкался. Раз предлагают выбор, значит, он есть…

— Если это возможно… я хотел бы уйти, — прозвучал мой ответ.

— Возможно. Свою вину перед сектой ты искупил, можешь идти куда тебе вздумается, — кивнул старик, поглаживая бороду. — Но долго ты за этими стенами не проживёшь.

Прозвучало это как угроза. А как же намёк на свободу?

— Почему вы так говорите, господин? — спросил я, стараясь сдержать дрожь в голосе.

— Потому что поселившаяся в тебе Искра техники живым не отпустит, — поведал старец. — Удивительно, как ты вообще смог выдержать её с такими каналами.

— Каналами? — переспросил я.

— То, по чему течёт Ци в теле практика, — пояснил Лань Фэн. — У тебя их и нет, по сути. Не ручей даже, а сухой песок, сквозь который сочится роса. Как и у большинства людей. Однако техника почему-то выбрала тебя.

— Я начал чувствовать Ци…

— Канону Рассекающего Ветра нужен был простор, и он создал его, раня твое тело. А хлынувшая энергия жизни залечила раны… — рассказывал старейшина. — Но долго так продолжаться не может. Придёт время, и ему станет тесно. А твой запас прочности невелик. Не всякий практик ранга Воплощения Духа способен взять на себя такую ношу, ты и подавно…

Сердце забилось тревожной трелью. Звучит как приговор, но не зря же старик ведёт разговор?

— Так что же мне делать, господин? — взмолился я.

— Попробуй стать сильнее, — произнёс старик. — Закали свой сосуд так, чтобы он стал впору растущей технике…

— Но как?

— Для этого тебе понадобятся редкие пилюли и особые практики для развития тела и духа. Такие знания где попало не получишь, разве что в библиотеке секты…

— Вы предлагаете мне стать учеником секты Вольного Неба? — осенило меня.

— Учеником? — покачал головой старейшина. — Нет. Для того чтобы стать внешним учеником, у тебя не хватает таланта. Никто не возьмётся тратить на тебя время и дорогие травы.

— Но как же мне быть?

— С твоим талантом, юный Линь, дорога только в слуги, — озвучил он свою мысль. — Усердная работа даст тебе шанс заслужить обучение.

Сказав это, старейшина поднялся с возвышения и прошёл мимо. Разговор был окончен… А как же я?

— Согласен! Я согласен! — вырвалось у меня, но Лань Фэн не обращал внимания. — Стойте, господин! Разрешите мне стать слугой при секте!

Двинувшись вслед за ним, я рухнул на пол, а когда приподнялся, наткнулся на колючий и удовлетворённый жадный взгляд. В очередной раз погладив бороду, Лань снисходительно кивнул. Подозвал одного из слуг, что-то тихо ему сказал. Меня тут же подхватили под руки, и снова куда-то потащили.

— И будь осторожней, Линь Син. Ты задел Дзян Хэ за живое, он такого не прощает, — донеслось мне вслед.

На улице я попробовал поставить ноги на землю. Теперь я их мог чувствовать, удавалось даже немного двигать, но держать они меня отказывались.

— Да не дёргайся ты! — отвесил мне подзатыльник один из слуг.

Раньше они себе такого не позволяли. Были грубы, но руки распускать не смели. Очевидно, потому что прежде мой статус был неопределённым. А теперь я слуга. Такой же, как они, точнее — самый низший в их иерархии… Но эта мысль почему-то радовала.

Отдых, питьё и чудесное спасение дали мне силы не висеть на руках мужиков безвольной тряпкой. Боль всё ещё терзала меня, но теперь я знал: всё это было не зря. Возможно, завтра всё опять изменится, но сегодня я жив…

Квартал для слуг разительно отличался от прочих зданий внутреннего города. Широкая улица, на которой ровными рядами стояли дома членов секты. А за ней — лабиринт узких, кривых улочек, длинные приземистые здания из грубого камня.

Никаких украшений, даже покрытая черепицей крыша — признак богатства — выглядела серо и безлико. В домах — ряды одинаковых низких, уходящих вглубь проёмов, на которых даже дверей толком не было. Далеко меня тащить не стали — занесли в один из ближайших.

Внутри пахло сыростью и лежалым сеном. У входа, за столом, сидел немолодой угрюмый мужчина с закатанными по локоть рукавами, чертивший что-то кистью на деревянной табличке. Видимо, старший по бараку. Даже головы не поднял, когда мы остановились.

— Принимай постояльца, — бросил один из нёсших меня слуг.

Мужик за столом наконец, щурясь, поднял глаза. Взгляд его скользнул по моей фигуре, оценил состояние. Губы брезгливо скривились.

— Мест нет. Все койки заняты, — отрезал он, возвращаясь к табличке.

— Прекращай чудить, Джа. Это распоряжение старейшины Лань Фэна, — прозвучало в ответ, — Было велено его устроить. Так что советую тебе хорошо над этим подумать.

Слово «старейшина» подействовало мгновенно. Слуга у стола замер, затем медленно отложил кисть.

— Конечно, конечно… как же иначе. Распоряжение старейшины!

— Я бы на твоём месте послал кого-нибудь за едой и водой. Кабы парень не помер тут... — продолжил тот же слуга.

— Паёк на кухне выдают строго по списку в положенный час, — начал отбрехиваться Джа, но старший слуга его перебил.

— Так можешь и доложить старейшине, — согласился тот. — Дорогу к Павильону Семи Ветров подсказать?

Воцарилась краткая тишина. Распорядитель сглотнул, поморщился, но кивнул.

— Ладно, устроим. Проходите. Последняя дверь справа.

Повернув за угол, они потащили меня вглубь длинного тёмного коридора. Вдоль стен рядами располагались деревянные двери.

Последнюю в конце коридора один из слуг толкнул плечом. Комната была крошечная. Всё, что здесь поместилось, — два плотных, набитых соломой матраса по бокам и маленький столик на коротких ножках в изголовье.Напротив входа, высоко под потолком, зияло небольшое зарешеченное оконце. В лучах предзакатного солнца танцевали не потревоженные воздухом пылинки.

Назвать это место жильём язык не поворачивался — скорее уж ночлежка. Подстилка слева была занята: сверху навалены какие-то вещи. Заметив это, мои провожатые уложили меня на правую. Лишённое опоры тело с размаху ударилось о ткань, поднимая новые порции пыли. Раны от кнута, потревоженные падением, заставили меня снова вспомнить о боли. Заглушённая эмоциями, она практически не проявляла себя…

Как и не давала о себе знать искра Канона Рассекающего Ветра. Так её, кажется, назвал старейшина? Если подумать, «вихрь» меня не беспокоил с того момента, как Лань Фэн поделился своей Ци, приведя меня в чувство у столба. Слуги, не сказав больше ни слова, покинули комнату и захлопнули дверь. Закрыв глаза, я наслаждался спокойствием. Если бы не мучивший меня голод, было бы совсем хорошо… Как мало, оказывается, надо побывавшему на грани человеку.

Тело расслабилось, я начал тонуть в сладостной дрёме, но уснуть не успел — скрипнула дверь. В проёме, освещённая тусклым светом из окошка, возникла невысокая женская фигура. Глянув на меня, она молча вошла, кивнула в знак приветствия и поставила на столик у моего изголовья поднос. На нём — деревянная чашка, глиняный кувшин и небольшая тёмная лепёшка. Желудок больно сжался, а рот наполнился слюной.

Я попытался приподняться на локтях и опереться спиной на стену, но тело плохо подчинялось. Мелькнула мысль попросить помощи у своей гостьи, но девушка не задержалась ни на мгновение. Вышла, затворив за собой дверь, оставив после себя аромат цветочного мыла.

Однако голод заставил меня приложить невероятные усилия. Мышцы дрожали от натуги. На то, чтобы добраться до лепёшки, у меня ушла целая минута! Но оно того стоило. Жёсткая, практически безвкусная, она показалась лучшей едой в моей жизни. Осилив её наполовину, я двумя руками схватил кувшин и от души напился. Силы решительно возвращались.

Закончив с лепёшкой, уже увереннее потянулся к чашке с кашей. Холодная и липкая, с подсохшей корочкой сверху. Но я не жаловался — зачерпывал её пальцами, а затем и вовсе вылизал миску дочиста, запив остатками воды. Желудок бунтовал от перенасыщения, но я счёл это приемлемым неудобством. Назад не просится — и хорошо.

В окошке тем временем окончательно стемнело, а меня более ничего не сдерживало. Развалившись на подстилке, я провалился в сон… Чтобы проснуться со сдавленным криком. Кошмар: я вишу на столбе, а плётка-семихвостка хлещет меня, рвёт и кромсает. Резко открыв глаза, я не сразу сообразил, где нахожусь.

А потом, разглядев в окошке бледный свет луны, успокоился. Сон ушёл, но боль рассечений осталась — вихрь вернулся. А точнее, никуда не девался. Очнулся ото сна, в который его погрузил старейшина. И теперь он снова резал меня изнутри, прорастая всё глубже в несуществующие каналы.

Дышать! Вдох, выдох. Вдох, выдох.

Так лучше. Я вбирал в себя воздух, насыщая тело живительной энергией Ци… Но стоило уснуть, как боль возвращалась. Пытка на столбе продолжалась. Без столба, но схожим образом.

Обычного дыхания было недостаточно, требовалось волевое усилие. Как провалился в сон, я не заметил, но разбудил меня громкий шёпот.

— Тухлое яйцо! Джа! Почему у меня в комнате валяется это? — шипел молодой голос.

— Потому что это приказ старейшины! — послышался ответ слуги-распорядителя. — А других свободных мест у меня нет.

— Мы же договаривались! Я не хочу снова терпеть рядом этих пропахших потом и дерьмом отщепенцев!

— Придётся потерпеть, или ищи другую конуру!

— Я плачу тебе за это деньги!

— Не такие, чтобы я стал ради тебя подставляться! — разозлился Джа.

— Да чтоб тебя!

Не до конца притворённая дверь тихо отворилась. Послышалось шумное возмущённое дыхание, однако меня это не коснулось. Некто улегся среди тряпья на матрасе и затих.

Я же снова начал дыхательные упражнения. Если делать это в особом ритме и представлять, как Ци распределяется по телу, волна энергии становилась мощнее, а боль возвращалась не сразу. Как раз хватило, чтобы заснуть…

Глава 5

Утро просочилось в комнатушку вместе со щебетом птиц. Не успев открыть глаза, я начал дышать, разгоняя по телу Ци и заглушая проснувшуюся вместе со мной боль. Заодно прислушался к прочим ощущениям и с удивлением обнаружил, что за ночь моё здоровье поправилось.

— Давай уже продирай глазки, соня, — послышалось справа. — На утреннюю раздачу опоздаешь.

Разлепив веки, я скосил взгляд в сторону, обнаружив на соседнем матрасе парня. Тот сидел, ухмыляясь, подобрав под себя ноги. На вид чуть старше меня, одет в серую с прозеленью одежду — явный признак слуг секты.

— Здорова, битый, — сказал он, стоило мне открыть глаза.

Глаза его прошлись по выглядывавшим из-под халата красным рубцам. Тут мне возразить было нечего — битый и есть.

— Здорово, — ответил я, поднимаясь на локтях.

Не без труда, но мне это удалось. Намного лучше, чем вчера. Мышцы, кожа, потроха — всё болело, саднило, дёргало, но уже не так, как прежде. Говорить и вовсе удавалось без усилий.

— Это за что же тебя так отделали? — спросил сосед.

— За плохое поведение, — скривился я, не желая вдаваться в подробности.

— Ну да, — хохотнул он, снова бросив взгляд на следы от плётки. — За хорошее так нежно не гладят. Меня, кстати, Рафу зовут, но большинство кличет Лисом.

— Син, — представился я.

— Ну, Син, жрать пойдёшь?

— Пойду, — согласился я не думая. — А куда?

Есть хотелось до рези в желудке. Недолго думая, попытался встать на ноги. Штормило меня сильно, но, держась за стенку, кое-как справился.

— А куда тебя приписали? — спросил Рафу.

— Не знаю, — честно ответил я. — Не уверен, что вообще приписали. Вечер был поздний, а сюда меня притащили двое…

— Знаю, братья Му. Личные слуги старейшины… — рассуждал парень. — Раз притащили, значит, и приказ его передали. Ты им как назвался?

— Да никак… — вспоминал я. — Меня и не спрашивали.

— Уууу… — протянул Лис. — Тогда тебе в любом случае в управу надо. Жетон получить. На кухне поимённо порцию выдают, по списку. Пойдём, покажу. Там всё равно по пути.

Качаясь, как лист на ветру, я сделал первый шаг. Потом второй. Ноги дрожали, в глазах потемнело… Благо стены рядом. Рафу и не подумал придержать — скорее даже отодвинулся брезгливо.

— Дойти-то сможешь? — спросил он, обходя меня по дуге.

— Попробую, — дёрнул я плечом.

Будто у меня выбор есть. Тут главное было взять себя в руки. Прямо по коридору — и направо, к выходу. Онемевшие мышцы потихоньку расходились, но идти долго или быстро было пока не в моих силах.

— Эдак мы и завтрак пропустим, — пожаловался Рафу.

— Да ты не жди, — выдохнул я. — Уф… Просто скажи, в каком направлении двигаться.

Лис скривился глядя на меня, однако не ушёл — вздохнул и молча остановился.

Дорога давалась с трудом. Каждый шаг отзывался болью во всём теле, но я, стиснув зубы, шёл. Силы быстро иссякали, в глазах временами плыло. Приходилось останавливаться, держась за стену. Вдох-выдох, разогнать Ци по телу — и сделать новый шаг. И так, пока снова не накатит слабость.

Рафу шёл немного впереди, указывая дорогу. Вроде даже не со мной — прогуливается неспешно неподалёку. Но стоило мне замешкаться — останавливался и дожидался, глядя куда-то в сторону.

Улочки здесь, как и сами дома, не отличались разнообразием. Узкие, пыльные, вымощенные всё тем же камнем. Но грязи или мусора невидать. Приходилось то и дело уворачиваться от снующих по ним слуг.

Миновав ещё несколько бараков, мы вышли на небольшую площадь, вымощенную неровными каменными плитами. Держась за угол крайнего дома, я переводил дух, разглядывая стоявшие здесь здания.

В глубине, прямо по центру, высилось самое внушительное: добротная каменная постройка, украшенная красным деревом, с тёмной черепичной крышей. Справа домик поменьше, но тоже красиво отделан.

Однако Рафу, не оборачиваясь, ткнул пальцем в сторону обычного каменного павильона, куда тянулись люди в невзрачных одеждах слуг.

— А вот и наша управа. Пойдём, задохлик! — усмехнулся он. — Может, сделаем это твоим прозвищем? Тебе подходит.

— Нет, — твёрдо глядя ему в глаза, ответил я, отлипая от стены.

До меня только сейчас дошло, что жизнь начинается заново. Как оно будет дальше — только Небу известно, но «пинать» себя без дела я не позволю.

— Ну, нет так нет, — пожал плечами Лис. — Топай давай, пока не набежали. А то застрянем в очереди за бирками.

Внутри здания, разделяя его пополам, тянулась длинная стойка, за которой сидели пятеро слуг в высоких чёрных шляпах. Рафу, не задерживаясь, повёл меня к пожилому мужчине в центре. Худой, с тонкими чёрными усами, среди прочих он выделялся одеждой и застывшей на лице важностью.

— Доброе утро, старший распорядитель Вэй, — поздоровался мой спутник.

— Что тебе понадобилось здесь с утра пораньше, Лис? — спросил тот. — Разве тебя не приставили на этой неделе к кухне?

— Точно так, — закивал парень. — Но я здесь провожатым — товарища только вчера в секту приняли, а жетон не выдали…

— Новичков у нас за последний месяц не было, — Вэй посмотрел на меня с подозрением. — Я бы знал.

— А разве братья Му вечером не заходили? — уточнил Лис.

Старший нахмурился и бросил взгляд в сторону.

— Бай Хо! — крикнул он. — Тебе вчера вечером ничего не передавали?

Из-за столика в дальнем конце помещения, с кистью в руке, выскочил молодой парень.

— Точно! Старшие заходили, сказали: слугу оформить, по распоряжению старейшины! Там что-то ещё было… Я записал!

— И ты молчал! — взревел старший Вэй.

Одно лишь упоминание старейшины — и все опять завертелось. Похоже, трепет перед высшими практиками здесь в порядке вещей…

— Простите, господин. Работы было много, думал с утра вам всё доложу, — осознав, что дело плохо, затараторил парень. — И забыл…

— Голову ты свою не забыл? — снова зарычал старший. — Живо давай сюда свои записи.

Парень бегом добрался до рабочего места и начал копаться среди деревянных табличек на столе. Нервничая, он перебирал их одну за другой.

— Ну где ты там? — окликнул его Вэй.

— Сейчас, сейчас, уже бегу! — и правда бежал, чуть не поскользнувшись на полу от избытка прыти. — Вот.

Старший распорядитель взял дощечку и прочёл.

— А не жирно будет? — спросил он меня так, будто я знал о чем речь.

— Распоряжение старейшины! — поддакнул Бай Хо.

— Да уж… — фыркнул старший. — Выбей ему жетон.

Парень дёрнулся было, но вдруг спросил:

— Звать тебя как?

— Линь Син, — тут же ответил я и уточнил написание рун: — Как лес и звезда.

Далее Бай расторопно подбежал к столу в центре, где лежали инструменты и заготовки. Взял из стопки готовую медную пластину и, чиркнув по ней острой стальной палочкой, наметил контуры надписи. Затем, прижав тонкое зубило к металлу, начал быстро и ритмично постукивать по нему молоточком. С каждым ударом из-под резца вылетала крохотная стружка.

Старший распорядитель тем временем отошёл к доске, где на крючках висели деревянные бирки, собрал горсть и вернулся к стойке. Взял кисть и на одной из них что-то начертал. После повернулся ко мне.

— Это тебе трёхразовое питание, — протянул он три бирки. — Сегодня тебя в списках нет, но с завтрашнего дня будешь получать еду по жетону. Понял?

— Да, господин! — откликнулся я.

— С этим зайдёшь на Хозяйственный Двор, получишь одежду.

— Понял, господин.

— А это отдашь в Алхимический Павильон… — отдавая ту бирку, на которой лично выводил руны, распорядитель аж скривился.

— Как скажете, господин, — продолжал кивать я.

— Сегодня тебе день на обустройство, но завтра с утра — чтобы был здесь! Получишь задание. Погуляешь — штрафные баллы. А там и из секты вмиг вылетишь.

— Буду, господин!

В этот момент Бай Хо закончил с жетоном. Последним штрихом пробил сквозное отверстие и продел в него льняной шнурок.

— Потеряешь — штраф, — предупредил он, передавая мне.

Дрожащими руками я забрал бирки и надел на шею жетон. Больше нас никто не задерживал, и я похромал на выход. Рядом, задумчиво зыркая на таблички в моих руках, шёл Рафу. И куда его брезгливость подевалась?

— Спасибо за помощь! — поблагодарил я его. — Без тебя я бы с этим полдня провозился…

— Не, не, не, — тут же заворчал Лис. — Рафу за спасибо не работает. Рафу — делец! Так что ты, друг, задолжал мне услугу.

— Какую ещё услугу? — прищурился я, ожидая подвоха.

Не хватало ещё в долги влезать. Особенно такие, навязанные. Парень внимательно изучил моё лицо и усмехнулся.

— Равноценную, — объяснил он. — Надо будет кого-то сопроводить, место подсказать — сделаешь…

— Тогда ладно, — кивнул я. — Только ты в следующий раз предупреждай о цене. Иначе я буду считать это подарком.

— Договорились, — снова усмехнулся он и небрежно протянул руку. — Дай-ка глянуть, что у тебя там.

Нехотя, но я протянул ему бирки. Тот перебирал их с ленцой, однако свой интерес скрыть не сумел. А точнее — к одной из них. Сложив все в левую ладонь, в правой оставил последнюю. Ту, что распорядитель начертал.

— Могу тебе за неё дать два серебряных, — заявил он.

У меня чуть глаза на лоб не полезли. Огромные деньжищи!

— Старший Вэй сказал её в Алхимический Павильон отнести, — напомнил я.

— Ну так и возвращать не требовал! — усмехнулся парень. — Там тебе в обмен травок отсыпят редких, целебных. А у меня на них уже клиент есть.

— Откажусь, — сказал я, забирая бирки.

Даже если всё так, бездумно соглашаться на сделку глупо. Да и что-нибудь целебное мне не помешает.

— Ну как знаешь, — разочарованно ответил Лис. — Пошли тогда, что ли, поедим.

Он снова ушёл вперёд. Интересно, а за сопровождение в трапезную мне тоже надо будет услугой расплачиваться? Впрочем, эта мысль тут же была поглощена резко накатившим голодом.

Трапезная оказалась просторным каменным залом с низкими потолками. Вдоль стен стояли длинные деревянные столы и скамьи, забитые жующими людьми. В воздухе висел гул голосов, стук деревянной посуды и божественные ароматы еды. Из больших котлов в центре валил густой пар.

Отстояв очередь, Рафу первым подошёл к раздаче, на ходу доставая жетон. Повар, глянув на него, кивнул и, сделав пометку на дощечке, выдал тарелку с кашей и кусок пшеничного, свежевыпеченного хлеба. Затем в его руку перекочевали несколько медных монет, и в кашу упал кусочек куриного мяса. Выходит, за дополнительную плату порцию можно расширить.

Следующим очередь дошла до меня. Передал одну из трёх бирок с руной «еда». Тут тоже вопросов не последовало. Порция такая же, только без мяса — и демоны с ним. Едва не подпрыгивая от нетерпения, поспешил к свободному месту с краю стола, где уже успел расположиться Лис. А дальше — будто выпал из этого мира.

Очнулся, только когда миска показала дно. Вымазав её хлебом и закинув в рот последний кусок, я закрыл глаза. Вдох-выдох. Ци разливалась по телу, заставляя его исцелиться, а вихрь внутри приутих.

— Ты там не уснул? — послышался голос Рафу.

Я открыл глаза, перебирая зажатые в левой руке бирки. В каждой были отверстия. Хорошо бы их на отдельный шнурок повесить, чтобы руки не занимали.

— Просто с силами собираюсь, — отозвался я, снимая с шеи жетон. — Надо ещё за одеждой и травами сходить.

Развязав непослушными руками узел на верёвке, нанизал на неё бирки с едой. Оставшиеся две — для Хозяйственного Двора и Алхимического Павильона — оставил. Затягивать с их посещением я не собирался.

— Ну так чего тянуть? Пошли! — сказал Лис, поднимаясь из-за стола. — Покажу расскажу.

— Спасибо тебе, Рафу, — покачал я головой. — Только негоже это — пользоваться твоей добротой. Как-нибудь сам отыщу.

Незачем обрастать долгами, пусть и пустяковыми. Вслух я этого не сказал, но Лис всё понял.

— Ой, да ладно, пойдём просто прогуляемся! Без обязательств. — отмахнулся он, делая шаг. — Погода вон какая хорошая.

Тут мне крыть было нечем. А отказаться без веских причин — значит обидеть. Мотнув головой, я поднялся следом.

Погода и правда радовала. Утреннее солнце нежно согревало, а ветер мягко трепал волосы. После трапезы сил значительно прибавилось. Бежать я не мог, шагал не слишком уверенно, но в глазах больше не темнело. Даже на ходу продолжал «дышать», разгоняя Ци.

Первым делом мы отправились на Хозяйственный двор. То, что было сейчас на мне — грубый халат из мешковины, подпоясанный верёвкой, — сошло бы для трущоб Нижнего города. Однако здесь даже слуги были одеты в добротные, пусть и не новые одежды.

Такие же выдали и мне. Просторная короткая рубаха с запахом справа налево, землисто-зелёного цвета, и простой тканевый пояс. Широкие штаны и длинные обмотки, которые мотают от колена до щиколотки. На ноги — матерчатые туфли на плетёной подошве.

Глядясь в зеркало из начищенной бронзы, я привёл в порядок волосы, собрал их в хвост красной завязкой. Специально просил такого цвета. Мужик на выдаче глянул на меня странно, но просьбу выполнил. Здесь же обзавёлся шнурком для бирок и монет, закрепив его на поясе.

— Ну вот, хоть на человека стал похож! — усмехнулся Лис, когда мы вышли на улицу. — А то смотреть противно было.

То-то он меня сторонился, делец... Внезапно настигшее раздражение заставило меня задать нежданный вопрос.

— А разве ты не должен быть уже на кухне? — поинтересовался я.

— Должен, — снова усмехнулся парень. — Но там всё схвачено.

— В смысле «схвачено»?

— Так же, как и всегда, — ответил Лис. — Тут ведь главное, чтобы работа была сделана. А кто её сделает — никому до этого дела нет. Только плати.

Смысл происходящего ускользал от меня. Зачем платить за то, чтобы за тебя выполняли твою работу? В голове не укладывалось…

— И зачем тогда это надо?

— Так проще зарабатывать. Я ведь здесь временно. Среди слуг — в смысле. Можно сказать, наказание отбываю, — поморщился Лис. — Так-то я внешним учеником числился.

— Быть того не может…

— Может, друг мой, — невесело хохотнул Рафу. — Если бы сволочь Дагар меня не подставил, я бы уже Ядро сформировал...

Убедившись, что за ним никто не наблюдает, он неожиданно изо всех сил засадил по стене барака. Удар получился глухой, но такой мощный, что камень в этом месте пошёл сетью трещин. Я удивлённо перевёл взгляд на его кулак, а тот пошевелил пальцами, демонстрируя костяшки. Те даже не думали ломаться — покраснели разве что слегка.

— Ого! — вырвалось у меня.

— Ага, — посмеивался он. — Шестая ступень создания Основы, как-никак.

Вот он, мир истинных боевых искусств, о котором я когда-то мечтал.

— Это ты с помощью Ци так ударил? — вырвалось у меня.

— Ну ты и неуч! — скривился парень, словно я ляпнул какую-то глупость.

Скорее всего, так и было. Только объяснять он мне ничего не стал, а спрашивать желания не было — того и гляди, снова долг навесят.

— Разберусь, — обиженно буркнул я. — Главное, начало положено. А дальше дело практики.

— Ой, не скажи! Чтобы идти путём совершенствования, надо талант иметь либо кучу денег, — фыркнул Рафу. — Так что не удивляйся, если на тебе кто-то попробует нажиться.

— Это ты про себя?

— В том числе, — серьёзно кивнул Лис. — Захочешь получить большее, чем паёк, — обращайся. Если что, я могу и девку тебе привести. Есть у меня знакомая северянка, светленькая, милая и до этого дела охочая…

— Обойдусь, — смутился я. — Нет у меня на это времени. Тело закалять надо, а не по бабам бегать. Раз шанс такой выпал...

Лис на это только посмеялся.

— Ты меня извини, Син... Но раз уж ты в слуги попал — шансов у тебя немного.

— Это почему? — нахмурился я, вспоминая слова старейшины.

— Потому что без толку, — пожал плечами Лис. — Без задатков даже семь ступеней Основы не одолеть.

— Я всё-таки попытаюсь.

— Пробуй. Многих я таких видел, — усмехнулся Рафу. — Поначалу все жилы рвут, а через полгодика остывают. Когда в потолок упираются…

Открыв рот для ответа, я тут же его захлопнул. Чуть было не проболтался про живущую во мне искру ветра и про то, что выбора у меня нет. Смолчал, да и спутник умолк.

В тишине мы направились в Алхимический Павильон. Вышли из квартала слуг и оказались в соседнем. Здесь народу было куда больше. Помимо слуг, тут в основном слонялись одетые в серые одежды ученики секты. Однако встречались и облачённые в разноцветные халаты мастера.

Здесь расположились принадлежавшие секте мастерские, кузницы, пошивочные и ювелирные лавки и... Много всего, чему я не мог найти названия. Место это чем-то это напоминало рынок Хароя. Только на прилавках лежали не простые товары, а разные диковинки. Оружие, шкуры духовных зверей, бумажные талисманы и артефакты…

— Сколько тут всего! — удивился я.

— А чего ты хотел? Торговый квартал, — объяснил мой спутник. — Так-то Внутренний город размерами не меньше Верхнего. Одних только внешних учеников несколько тысяч наберётся. А уж если гостей посчитать да мастеров-ремесленников…

Как оказывается, я далёк был от этого... Гору, считай, на заднем дворе не заметил. Оно-то понятно в целом. Место это заповедное — чужаков сюда не пускают. А местные не особо распространяются. А если и рассказывают — точно не в трущобах Нижнего города.

Через рыночные ворота разве что слуги секты за продуктами ходят. А практики всё больше Верхний город навещают, где зажиточные горожане обитают, куда таким оборванцам, как я, вход был заказан. Зато теперь глазей — не хочу. Что я и делал, понукаемый Рафу за неторопливость.

Алхимический Павильон оказался в самом конце центральной улицы, возле внешней стены, отделяющей город от Диких Земель. Здание, к которому мы подошли, трудно было перепутать с прочими — благодаря исходящему от него особому аромату.

Сложено оно было из серого камня с отделкой из светлого, покрытого лаком дерева. Строгие линии, тяжёлые бронзовые двери и полное отсутствие окон. Зато из гнутой черепичной крыши торчали четыре почерневшие от копоти трубы, откуда валил пахнущий травами едкий дым.

Внутри этот запах только усилился, так что дышать стало трудно. Торговую зону от рабочей отделяла складная деревянная ширма, из-за которой несло горелым деревом и слышалось шипение с бульканьем.

А перед ней, за прилавком, заваленным разнообразным алхимическим скарбом, сидел заспанный, не в меру упитанный парень. Пухлые щёки, близорукий прищур и серая одежда внешнего ученика. Казалось, он только-только открыл глаза и не понимает, где находится.

Мельком глянув на нас, он не впечатлился, борясь с желанием снова провалиться в сладкую дрёму.

— Чего надо? — зевнул он.

— Вот за этим, — подойдя к прилавку, я протянул ему бирку с непонятными для меня рунами.

Точнее, по отдельности они были мне знакомы — «жизнь», «шар», «маленький». Малый шар жизни? Я лишь мог догадываться, что речь о каком-то лекарстве...

Парень посмотрел на бирку. Затем сверился с записями на деревянной табличке.

— Распоряжение старейшины? Да ладно… — толстяк высоко поднял брови, глядя на меня. — Выглядишь ты, конечно, так себе, но это не повод тратить на тебя Пилюлю Малого Восстановления.

Всё-таки лекарство, по распоряжению старейшины…

— Это нечто вроде Пилюли Второго Дыхания? — внезапно осенило меня.

Как я мог забыть, с чего всё это началось?

— Ну ты сравнил! — фыркнул молодой алхимик. — Равно что осла с породистым жеребцом!

— Так она может вылечить болезнь дыхания? — не обращая внимания на его издёвку, спросил я.

— Даже лёгкие заново отрастить, — подтвердил круглолицый. — Но если у тебя проблемы с дыханием, есть средства и попроще.

— Да я не для себя спрашиваю! Для тётушки… — мой голос выдавал волнение.

Сделав глубокий вдох, я постарался успокоиться. Хао я спасти не сумел, значит, помогу его матери.

— Ну, это как знаешь. Своё хоть в грязь втаптывай, — махнул рукой толстяк, кряхтя поднялся и скользнул за ширму, а когда вернулся, держал в руках маленькую коробочку. — Держи.

— Спасибо, — сказал я, принимая её.

— Не за что, — важно кивнул алхимик и тут же, прищурившись, продолжил: — Дам тебе бесплатный совет. Когда такую пилюлю в первый раз принимаешь, она из твоего тела шлаки так вымывает, словно бурный поток — русло застоявшейся реки.

— Шлаки? — попытался сообразить я.

— Ну ты и неуч, — второй раз за день меня упрекали этой фразой, однако, в отличие от Рафу, алхимик соизволил объяснить. — Шлаки — это всякая накопившаяся в твоём теле грязь, которая из воздуха вместе с духовной энергией приходит. Она мешает движению Ци в твоём организме.

— А пилюля тут причём? Она же вроде раны заживляет…

— Это её основное назначение — быстро вернуть практика на поле боя. Она для этого мощный приток Ци обеспечивает, без этого восстановления не видать. Для мастера она работает только как заживляющее. У них приток Ци и так огромный, а каналы и без того чистые. Для новичка дело другое — в считанные часы всю дрянь вымывает, как за полгода медитаций.

— Ого…

— Но это ещё не всё! Если правильно этой энергией воспользоваться, тело можно укрепить так, что до первой ступени Основы дотянешься. Если всё же проглотишь, сразу же нагрузку себе давай. Чем больше, тем лучше. Бегай, тяжести таскай… Для такого, как ты, это сокровище!

Я замер, пытаясь осознать сказанное. Для меня это отсрочка. Ох, не зря старейшина Лань мне эту пилюлю выдал. Но откуда столько щедрот для преступника и слуги? Стало как-то не по себе, но отказаться от такого подарка было бы глупо. Особенно если он может спасти жизнь…

— Спасибо, старший, — склонил я голову, сложив руки в почтительном жесте. — Учту на будущее. Но раз она способна вылечить тётушку, я как-нибудь перебьюсь.

Толстяк прищурился, глядя на меня, но возражать не стал.

— Раз уж использовать не собираешься, — сказал он, — держи мазь. Травы на неё пошли дрянные, но шрамы твои подживить хватит.

— Боюсь, мне нечем за это платить, — ответил я.

— Это подарок, — покачал головой парень. — Пробник моего производства. Оценишь — в следующий раз я с тебя двойную цену сдеру.

Тут отказываться не стал. Рубцы на коже зудели и при неудачном движении отдавали болью.

— Спасибо, старший… — я снова склонил голову.

— Называй меня Брат Бо, — добродушно растянул губы алхимик. — Если что, обращайся, я тут почти безвылазно. И цены у меня, даже для кармана слуги посильные.

Сперва меня смутило его неожиданное радушие… Ты гляди-ка, в братья записал с ходу. Но быстро сообразил — покупателя приманивает.

— Линь Син, — представился я.

— Ну, бывай, брат Линь, — попрощался толстяк и только теперь посмотрел через моё плечо. — А тебе чего надо, Лис?

— Сейчас? Ничего, — ответил стоявший позади меня Рафу. — Новичка провожаю.

Бо посмотрел на меня.

— Если пилюля для тётушки твоего приятеля, — холодно сказал он, — знай: он у нас сирота. Ты бы с ним поосторожнее…

— Моя тётя, моя, брат Бо, — замотал я головой. — Но за совет спасибо!

Убрав за пазуху пилюлю и мазь, обернулся и заметил на лице Лиса хитрую улыбку. Тётя или нет, а про травки он уже успел наврать… Может, и правда воспользоваться советом алхимика? Только от соседа по комнате так просто не избавишься…

— И чего ты так уставился, Син? — усмехнулся парень. — Я ведь тебя сам предупреждал. В секте доверять можно только себе, и то не всегда.

— Спасибо за науку, Рафу, — кивнул я и вышел из павильона.

— Да погоди ты! — послышалось за спиной. — У меня есть что тебе предложить!

Глава 6

— Не надо! — ответил я, осторожно спускаясь по ступенькам. — Пилюля не продаётся.

— Шесть, нет — семь серебряных, последнее предложение!

Ух, как резко цена взлетела! Такую кучу денег я в руках даже не держал. Хватит на пилюлю Второго Дыхания, и ещё останется.

Но если вспомнить, что поведал мне Бо, вряд ли это её истинная цена.

— Всё же откажусь.

— Сам же говорил тётушке твоей, пилюли попроще хватит, — продолжал уговаривать Рафу. — А серебро лишним не бывает. Больше тебе никто не даст!

Всё он услышал, всё просчитал. И ведь заманчивое предложение… Искать другого покупателя сейчас смысла нет — завтра на работу выходить. Попробую отлынивать — попрут сразу. Так что разобраться с этим надо сегодня. Может, и правда согласиться?

Я резко остановился. Следующая мысль настигла внезапно: а выпустят ли меня сегодня из Внутреннего города?

— Ну что, решился? — спросил Лис, ухмыляясь, однако мой ответ его разочаровал.

— Меня на воротах не задержат?

Рафу нахмурился, глядя, как я увёл разговор в сторону, но ответил нехотя.

— Выход свободный, — пожал он плечами. — Если у тебя нет долгов перед сектой.

— А за что я могу быть должен?

— Да хоть за ту же пилюлю! — криво усмехнулся Лис. — Если её на тебя записали, будешь привязанным, пока не отработаешь.

Напрягся невольно. Ещё пять минут назад Нижний город был мне без надобности, но не теперь — бросить тётушку Фэ совесть не позволит…

— И как это разузнать? Кто за это отвечает? — спросил я.

— Пропуск надо получить в управе. Там, если что, скажут…

— Понятно, — кивнув, повернул в сторону Павильона Исполнения Повинностей.

— Эй, ты куда? — окликнул меня сосед по комнате. — А как же сделка? Если что, я помогу и пилюлю Второго Дыхания достать. Договорюсь, чтобы ей передали…

Очень заманчиво. Но я тут же отмёл эту мысль. А вдруг пилюля Второго Дыхания не сработает? Знахарь мог и ошибаться… А так наверняка.

— Спасибо за предложение, но сейчас нет, — мотнул я головой, отчего в глазах потемнело. — Если у самого не получится, тогда…

— Тогда уже поздно будет! — разозлился Рафу.

Не зная, что на это сказать, виновато пожал плечами. Потеряв ко мне интерес, Лис тут же удалился. А я, собравшись с силами, уняв отчего-то бешено стучащее сердце, отправился в управу. Стыдно признаться, но в глубине души я хотел, чтобы выход мне запретили. Сам ведь в незавидном положении. Оставить пилюлю себе причин хватало, однако упрямство и долг перед Хао пересилили.

Внутри павильона в этот час было пустынно. Большинство слуг получили свои бирки с заданиями и разошлись, а главный распорядитель чинно распивал чай, сидя за столиком. Судя по аромату, не то горькое пойло, что нам давали на завтрак. Не желая ему мешать, я замер у стойки, дожидаясь. Заприметив меня, Вэй скривился и, не покидая удобного кресла, спросил:

— Ну что тебе ещё надо?

— Простите за беспокойство, господин Вэй, — поклонившись, ответил я, — мне бы получить пропуск в город.

— Не успел ещё к работе приступить и уже куда-то намылился?

— Тётушку надо навестить, господин Вэй. Туда и обратно… — выдумал я малую ложь. — Скажу, что теперь при секте буду. Она-то не знает…

Распорядитель смерил меня взглядом, отхлебнул из чашечки и кивнул.

— К вечеру приходи, после Часа Обезьяны. Как раз ответ из канцелярии поступит, — сказал он и небрежно помахал рукой, прогоняя меня.

После Часа Обезьяны — это после пяти вечера. Я глянул на изящную клепсидру в углу комнаты. Похожая стояла в конторе богатого купца, у которого мать писарем работала. Приглядевшись к делениям на сосуде, прикинул, что ждать придется около шести часов.

Торчать тут смысла не было. Лучше отдохнуть и сил набраться перед походом в город… А ещё не помешает подкрепиться. На поясе болтался шнурок с парой бирок. Одну можно было обменять на еду в трапезной. Стоило об этом подумать, и голод стал нестерпимым. Да и отказывать себе в этой слабости не было смысла. Поклонившись распорядителю, я вышел на улицу.

Зря боялся, что обед ещё не начался. Как раз вовремя. Слуги набежать не успели, а котлы вкусно пахли снедью.

— Ты куда грязный прёшь! — кричал на одного из первых посетителей старший повар. — Думаешь, нам нравится смотреть на твою перепачканную навозом рубаху?

— Да при чём здесь навоз, Кун? Это глина! — попытался отбрехаться парень.

— А выглядит как навоз! — возразил повар. — Смотрю на тебя — желудок наружу просится! Пойди помойся, а то я тебе эту миску на голову надену!

— Ладно, ладно! — нехотя отошёл от раздачи чумазый.

Я посторонился, пропуская его, и протянул бирку тому, кого назвали Куном. Глянув на неё мельком, он налил мне порцию просяной похлёбки с кусками репы и парой одиноко плавающих бобов. А в левую руку вложил две крупные лепёшки. Те оказались жутко твёрдыми — не разгрызть. Но если размочить в выданном к ним вареве, на вкус очень даже ничего.

Ложка к пайку не полагалась — свою иметь положено. Надо будет обзавестись. Но проблемой это не стало: жидкость выхлебал через край, а что на дне осталось, собрал лепёшкой.

Обед получился плотнее завтрака, оставив в желудке приятную тяжесть. Глаза начали слипаться. Измученное тело требовало отдыха. Поднявшись на ноги, я слегка покачнулся и отправился искать свой барак. Сначала вышел на улицу, смежную с жилым кварталом, а потом отыскал нужный дом.

За столиком у входа было пусто — что радовало. До комнаты добрался без помех и лишних вопросов. Хотел было сразу завалиться спать, но вовремя вспомнил про подаренную братом Бо мазь. Отвинтив крышечку, опасливо поднёс к носу. Пахло мятой и чем-то незнакомым, едким.

Распахнув рубашку, зачерпнул двумя пальцами густую светло-зелёную жижу и начал втирать её в рубцы. Зуд, терзавший меня, начал ослабевать, боль прошла, а на коже осталось приятное ощущение холодка. Ну всё, теперь можно и расслабиться…

Вдох, выдох. Вдох, выдох.

Как провалился в сон, не заметил. Только подумал об этом, как исчез из этого мира. А когда открыл глаза, за окном были уже сумерки. Проспал! Вскочив на ноги с удивительной лёгкостью, я поспешил к выходу, на ходу поправляя рубаху. Тело ещё болело, идти тяжко, но дыхание больше не сбивалось — сон пошёл мне на пользу.

— Это чего ты тут делал? — удивлённо спросил старший по бараку.

— Отдыхал, — на ходу ответил я.

— А как же работа? — крикнул он мне вслед. — Я обязан буду доложить!

Отвечать не стал — торопился. В управе ждать меня никто не обещал. Да и ворота на ночь закрываются… В павильон я едва ли не влетел, ища глазами распорядителя. Но господин Вэй отсутствовал.

Из слуг, судя по повязкам, только работники самого павильона да сидевший с постной миной Бай Хо — тот самый, что забыл передать начальству распоряжение старейшины.

— А-а, явился! — недовольно буркнул он. — А что так рано? Час Петуха уже на исходе…

— Но я же успел?

— Успел, — нехотя согласился он. — Вот, держи, действителен только сегодня…

Сегодня, конечно. Завтра от работы я отлынивать уже не смогу… Да и нельзя время терять попусту. Для тётушки Фэ каждый день может стать последним.

— Спасибо! — накрыв правый кулак ладонью, я спешно поклонился и, выхватив деревянную табличку из рук Бая, поспешил к воротам.

По дороге успел мельком порадоваться, что долгами пока не разжился. Теперь главное успеть… На выходе дежурили двое внешних учеников. Проверив дощечку, они стребовали мой жетон, сравнили руны и отпустили.

— Через час закрываемся, — предупредили меня. — Не успеешь обратно — будешь ночевать в городе.

— Понял, старший! — ответил я, ускоряясь.

Должен успеть. Тут треть часа ходу в одну сторону размеренным шагом. Если силы внезапно не оставят, должен уложиться. Прошмыгнув мимо столбов, что смотрели на трущобы, я постарался не оборачиваться. Даже мысли о случившемся здесь вызывали боль. Минуя рынок, я пошёл рядом с лавкой, где работал прежде.

Здесь всё так же под вечер стояли телеги. Разве что мешки таскал не я, а незнакомый мне парнишка. Хозяин Вон тоже не изменял себе — облокотившись на прилавок, наблюдал за разгрузкой. Взгляд его безучастно скользнул по моей одежде — слуги секты на рынке гости частые.

Однако всё изменилось, стоило ему заприметить лицо. Встрепенувшись, он неосознанно сложил пальцы в изгоняющую злых духов печать. Я же лишь кивнул мимоходом. Времени объясняться не было.

Вот и Нижний город — он же трущобы. Жильём здесь служили в основном деревянные, рассохшиеся от времени лачуги, но встречались домики и поприличней. Я свернул налево, в район, граничащий с Верхним городом, где жила семья Хао. Когда-то они считались богатыми, даже собирались перебираться в место получше. Однако смерть отца подкосила былое благополучие.

Почти на месте. Лёгкие горели огнём, ноги подкашивались, но близость цели придавала мне сил. Всю дорогу я думал над тем, что скажу тётушке. Подбирал слова и так и эдак, но когда упёрся в двери дома, понял, что зря… Белые полотнища на двери, бумажные фонарики и руна, выведенная белой краской: «Смерть».

Опоздал...

Из дома как раз выходил, претворяя дверь, монах. Голова лысая, на лбу шрам от ожога. Если у человека родственников не остается, община скидывается на погребение, а монастырь берт похороны на себя.

— Когда? — спросил я, дрогнувшим голосом.

— Вчера ещё, — ответил пожилой мужчина, — Говорят когда вести о смети сына принесли сердце не выдержало.

Сказал и ушел, оставив меня наедине с собственными мыслями. Долго стоял, опустив голову, прощаясь. Просил прощения у Хао...

Как вдруг услышал позади голос.

— Эй, сектовый, ты чего здесь забыл?

Обернулся. Пятеро парней отрезали мне дорогу. Все старше, все незнакомые, но спрашивают так, будто местные. Но местных я знал… Да и не носят здесь, на границе Верхнего города, таких лохмотьев.

Стоило об этом подумать, как в глаза бросилась ещё одна странность: рубахи и штаны все в дырах, но одежда свежая, недавно выстиранная. И обувь вся одинаковая. Взгляд мой упал себе под ноги: такая же, как на мне. Последним штрихом стали шнурки на их шеях — на таких в секте носят именные жетоны!

— Тётушку в последний путь пришёл проводить, — ответил я, стараясь не выдать волнения.

А сам соображал. Зачем они здесь? Точно не случайно. От самого Внутреннего города за мной тащились… Догадка пришла практически сразу — пилюля!

Не сокровище, но ценность большая. На территории секты на грабёж они не решились — вряд ли такое утаить получится. А тут вроде как сам виноват, подставился. Хорошо, если только ограбят…

И помощи от местных ждать не стоит. В Нижнем городе сектантов недолюбливают — станут бить — отвернутся, а то и присоединятся.

— Тётушку, дядюшку… Зря ты сюда, сектовый, забрался, — заявил парень с переломанным носом. — Хочешь целеньким уйти — показывай, что за пазухой, и убирайся.

Он даже не пытался скрывать своих намерений и, вероятно, рассчитывал, что я подчинюсь. Дружки его начали меня обступать, отрезая пути к бегству. Зря — плохой из меня беглец в нынешнем состоянии.

С ног не падаю, но быстро передвигаться не в состоянии. Отбиться тоже не выйдет… Но и пилюлю так просто отдавать я не намерен. Хотят забрать — пусть постараются.

Однако лучше оставить их ни с чем. Мне бы пару мгновений лишних: вынуть её и в рот засунуть. Но эти ребята, если не дураки, подобного ожидать будут — вмиг заломают.

Надо выиграть время. Единственный путь — назад. За спиной дверь дома. Монах двери не запирал...

Рывок. Быстро! Сам не ожидал от себя такой прыти, а эти и подавно. Не подумали, замешкались. Толкнув дверь, я ввалился внутрь и даже успел её захлопнуть… Однако засов сдвинуть не удалось — кто-то на неё навалился. Упершись ногами изо всех сил, я держал. Толчок, ещё один.

— Вместе давай! — кричали на улице.

Ещё несколько мгновений — и меня просто снесут! Но я уже нашарил коробочку с пилюлей. Щёлкнула крышка, и кругляш размером с крупную виноградину, обдирая горло, провалился в желудок. Ударом меня отбросило вперёд, заставив упасть и покатиться по полу. В комнату ворвались двое. Тот, что со сломанным носом, очевидно главарь, направился было ко мне… И вдруг замер, углядев валяющуюся на полу коробочку.

— Демоны его задери! Не успели! — выругался он. — Ты же проглотил её, ублюдок?

Отвечать я не стал, а потихоньку начал подниматься на ноги. В животе началось странное бурление — ощущение, что не пилюлю проглотил, а раскалённый камушек. Пугающе и одновременно хорошо. Боль уходила из тела, мышцы наливались силой. Как и обещал Бо, Ци вливалась в моё тело пульсирующим потоком. Вроде как при «дыхании», только во много раз сильнее.

— Хватайте его! — приказал главарь.

В проёме показались ещё двое. Снова окружают. Только сейчас бежать уже некуда. Надежда, что потеря пилюли лишит их желания продолжать, не оправдалась — будут лупить в отместку.

Будь это обычные парни с улицы, я бы, пожалуй, отбился. Чувствовал, как силы с каждым мгновением возвращаются, — пилюля чудеса творила. Если не победить, то хотя бы сбежать. Этот навык в трущобах первым осваивают.

Но сейчас против меня стояли слуги секты. Там даже таких обучают сражаться… Один — дело гиблое, а тут их пятеро. А я ведь даже не знаю, как далеко они продвинулись на пути совершенствования. Глядя на то, как Рафу каменную кладку кулаком крошит, можно ожидать всякого. Сейчас и узнаю…

Напали они одновременно, с двух сторон. Быстро! От удара в челюсть я каким-то образом увернулся и попытался врезать в ответ. Зря. Тут же получил кулаком по рёбрам от второго. Шипя от боли, отскочил назад и чуть не снёс установленный в доме погребальный алтарь: обычный застланный белой тканью ящик, погасшая лампадка и подношения из снеди и чая.

«Прости, тётушка Фэ», — прошептал я, забиваясь в угол и хватая стоящую около стены малую скамейку.

Какое-никакое, но оружие. Или, скорее, щит. Размахнуться толком ею не получится, а прикрыться от кулаков — то что надо. Размахивая ею из стороны в сторону, отгонял нападавших — тянул время. Раз, второй, третий, но долго так не могло продолжаться.

Один из нападавших вцепился в скамейку и попытался вырвать. Пинком в колено я заставил его отступить и пошёл на прорыв. Замахнувшись на второго, я дождался, когда он отпрянет, и ринуся вперед, держа скамейку перед собой как таран. С разбега несся на стоящего на входе главаря.

Тот не растерялся: уворачиваться не стал — кулак его устремился навстречу и пришёлся аккурат посреди лавки. Толстая, в два пальца, доска с хрустом треснула пополам. Но меня это не остановило. Врезавшись в парня на полном ходу, увлекая его за собой, вывалился на улицу. Перевалившись через порог, мы оба вскочили на ноги. Горбоносый попытался меня ударить, но я успел отпрянуть, и тут же получил пинок в спину.

Потеряв равновесие, падал на кулак главаря, но в последний момент успел нырнуть вниз, подсекая его ноги. Схватив его под колени, завалил на спину, а сам навалился сверху. В уличной драке дальше надо бить изо всех сил. Но он тут не один, да и не простой пацан. Я попытался откатиться…

Вроде бы вышло, но прилетевший мне в след пинок угодил по рёбрам, выбивая из меня дух. Продолжив вращение, откатился подальше и рывком оказался на ногах — как раз вовремя, чтобы увидеть летящий мне в лицо кулак.

Полностью увернуться не получилось — отдёрнув голову, я пропустил удар вскользь. Вспышка боли была мимолётной, зато мои костяшки впечатались в челюсть нападавшего. Парень упал как подкошенный, а на меня тут же налетел другой — с разгона ногой прямо в грудь.

Чувствуя, как хрустят рёбра, падаю на землю. Кувырок через спину — вскакиваю. Резкая боль в левом плече — так, что рука отнялась. Кажется, это отметился главарь. Тяжёлый у него удар... Отскакиваю назад и каким-то звериным чутьём ощущаю направленный мне в затылок выпад. Пригнувшись, пропускаю его над собой, резко разворачиваюсь и бью в ответ — прямо под дых. Слышу вскрик боли, и тут меня снова кто-то пинает — в ногу... Снова падаю, вскакиваю, ныряю, уворачиваюсь.

Что-то мне это напоминает…

— Да держите же вы его! — слышится голос горбоносого.

Они попытались, но я ускользал, выбрасывая кулаки наотмашь. Попадал и получал, но сдаваться и не думал. Вертелся пытался угадать, откуда придёт следующий удар. Наконец до меня дошло! Ощущения сродни тем, что на испытании Ветра!

Беспорядочные атаки с самых неожиданных направлений, разве что подсказок от стихии не было... Зато у меня были глаза! Один, тот, что ещё не залит кровью из рассечённой брови. Но и этого хватило, чтобы «ощущать» надвигающуюся опасность. Когда приноровился, стало намного легче. Теперь я действовал не по наитию, а с расчётом. Отскочил назад и разорвал дистанцию. Расфокусировал взгляд — мне не нужны детали, хватит и смутных очертаний.

Чувства обострились, тело само приняло стойку, которой меня никто не учил. Или же учил? То есть пытался. В этот момент я снова почувствовал внутри себя то, что назвал вихрем. Канон Рассекающего Ветра. Кажется, он хотел мне помочь, показывал что-то, пытался объяснить. Но для меня это был бессмысленный шелест стихии.

Одно ясно: там, в склепе рода Дзян, меня испытывал именно он. Не призрак стража, а живая техника. Или же они были единым целым? Неважно. Сейчас даже эта малость давала мне преимущество. Застывшее, казалось, время вновь понеслось вскачь.

Меня снова били, но теперь это было не так разрушительно. Я «ощущал» удары заранее и уклонялся, а когда не мог — смягчал, двигаясь с ними в унисон. Вихрь бушевал во мне, ругал и требовал, резал за непослушание. Но как я мог его понять, если мы говорили на разных языках?

Падал и чувствовал боль пропущенных ударов, но вставал. Отбивался и пропускал дробящие кости тяжёлые атаки горбоносого. Тело превратилось в сплошную рану… Но чем дольше это продолжалось, тем сильнее я становился. Или же наоборот — мои противники выбивались из сил?

Время от времени мои кулаки находили цель — один удар на десяток полученных. Но и этого хватало. Пилюля продолжала исцелять мои раны, поддерживая во мне жизнь.

— Ну почему ты не можешь сдохнуть! — орал главарь.

В очередной раз поднимаясь с земли, я блокировал предплечьем летящую мне в голову ногу, подхватил её, дёрнул на себя, а затем всадил кулак в лицо противника. Снова удар по рёбрам — и перекат через плечо. Опершись на руку, я поднялся на ноги, принимая некое подобие стойки.

Вытерев рукавом кровь с лица, ожидал новой атаки. Дышу как будто при смерти, в глазах двоится, но передо мной только горбоносый. Остальные валяются без чувств. На лице противника уже имелись отметины моего кулака. Будь он обычным человеком, давно бы присоединился к дружкам. А так…

Главарь больше не спешил, застыл, яростно глядя на меня. А я ждал, наслаждался дарованной мне передышкой, видя, как его трясёт от ярости. Вокруг уже собралась толпа. Местные. Соседи Хао. Время вечернее, как раз заканчивали дела и возвращались по домам. Многих я знал в лицо, некоторых — даже по именам. И ни один из них не попытался остановить драку. Никто не подумал помочь…

— Бей его! — кричал кто-то. — Так его, сектанта. Ишь, вздумал гулять где придётся.

Можно было подумать, что они меня не узнали. Но нет… Я слышал их равнодушные или же ожесточённые голоса.

— А это часом не сын Линь Тана?

— Он самый!

— А разве он не на столбе издох?

— Видимо, не издох… Или же сектанты его к жизни вернули!

— А вдруг это нежить?

— Может, и нежить. От этих всякого можно ожидать.

Не любили в Харое секту Вольного Неба. Зависть, страх, обиды… Раньше я это знал — теперь прочувствовал на себе. Нет мне здесь больше места.

А горбоносый снова смог меня удивить. Казалось бы, смысл сейчас дёргаться? Пилюли нет, дружки без сознания, а я благодаря алхимии превратился в проблему. Не рискуй — отступи. Но тот решил по-другому. Скривившись, присел на мгновение, касаясь обмотки на левой ноге, а когда встал — в руке его блеснула полоска стали. Нож… Но зачем? Неужто так сильна обида? Глупость… Или же расчёт?

Парень криво усмехнулся. В глазах его мелькнуло раздражение, а до меня дошло: живым я ему не нужен.

Горбоносый атаковал, а я увернулся, нанося удар вразрез, и тут же отскочил. Попал! Хорошо попал — аж кулак отсушил. Другого бы давно вырубило, но этот лишь покачнулся. Добить! Рванул вперёд, целясь в челюсть, а затем, когда он начал заваливаться, — коленом по голове. Готов, урод!

Всё, теперь можно и отдышаться. Делаю глубокий вдох. Не вышло… Вместо этого раздался тяжёлый хрип, а в груди что-то булькнуло. В глазах начало темнеть. Только сейчас я почувствовал жжение в боку. Взгляд мой упал на выпавший из руки противника клинок — без рукояти, обмотанный тканью и измазанный красным…

Левой рукой нащупал пропитанную чем-то тёплым и липким ткань рубахи и зашипел от боли.

— Ты смотри! Сектанта, кажись, порезали! — крикнул кто-то.

— Валим отсюда, Ли, — ответил другой. — Если что, мы ничего не видели.

Сквозь туман, заволакивающий глаза, я разглядел, как недавние зеваки спешно отдаляются… От меня бежали, как от поражённого.

В груди снова булькнуло. Воздух не хотел заходить в лёгкие. Задыхаясь, я сделал шаг. Затем ещё один. Ноги тяжёлые, словно на них навесили гири. В правом плече ломит, будто по кости молотком колотят. Изнутри распирает. Иду почти наугад, пытаясь не рухнуть. Куда? Сам не знаю.

Пальцы, зажимавшие рану, онемели, во рту пересохло, дышу рывками. Сердце колотится. Передо мной всплыла старая, давно рассохшаяся дверь хижины. Явно заброшка. Пахнет пылью и прелой соломой — подстилку отыскал по запаху. Рухнул на неё. Задыхаясь, метался в бреду и ознобе. Долго, больно и страшно. Но вдруг что-то изменилось.

Внутри разлилось тепло и боль стала отступать. Дышать ещё тяжело, но, кажется, хуже не становится. И сердце наконец перестало биться как у пойманного зайца. Хотелось пить…

Но сил больше не осталось. Закрыв глаза, я потерялся во тьме.

Глава 7

Обитель старейшины Павильона Семи Ветров располагалась на самой вершине южного пика. Лань Фэн устроился на балконе, что, подобно ласточкину гнезду, свисал со скалы. Держа в руке фарфоровую пиалу с настаивающимся чаем, он созерцал позолоченные вечерним солнцем пики.

За спиной старика послышались шаги. Уверенные, нарочито твёрдые — ученик умел ступать бесшумно, когда требовалось, однако не хотел смущать мастера внезапным появлением.

— Учитель, — поклонился вошедший, останавливаясь в трёх шагах.

Джуге Дин — личный ученик Лань Фэна, вторая ступень Воплощения Духа. Одет в синие одежды внутреннего ученика, с воротом, расшитым серебряными нитями. Строгий взгляд, волосы стянуты в пучок и заколоты нефритовой иглой. Гордость Павильона Семи Ветров. Всё в нём казалось безупречным: породистое лицо, манеры, скорость, с которой он постигал учение. Парню не исполнилось и четверти века, а он уже стоял в шаге от звания мастера.

Старейшина не обернулся, медленно отпил, смакуя чай, и лишь потом отозвался:

— Говори, Дин.

— К путешествию в секту Чёрных Песков всё готово. Караван ждёт, припасы загружены, люди подобраны. — Голос у Джуге был поставлен не хуже, чем у имперского глашатая. — С рассветом можно отправляться, учитель.

— Добро, значит, выходим с рассветом, — Лань Фэн кивнул, не отрывая взгляда от гор.

За перевалом уже сгущались сумерки, а на темнеющем небе проступали первые звёзды. Старейшина вновь пригубил чай, наслаждаясь тишиной, но Джуге медлил.

— Что-то ещё? — спросил старик.

— Да, учитель… — в голосе парня послышалось раздражение. — Вы просили присмотреть за новым слугой…

— С ним что-то случилось?

— Поступил доклад от старшего по бараку. Якобы этот Линь не вышел на работу.

— Это так? — безучастно поинтересовался старейшина.

— Нет, — ответил Дин. — Он заступает с завтрашнего дня.

— Тогда зачем мы об этом говорим? — удивился Фэн, возвращаясь к созерцанию гор.

Пиала в его руках опустела на треть, и старик долил кипятка из стоявшего на столе чайничка.

— Простите мою глупость, учитель. Но я не понимаю, на что обращать внимание. Почему мы тратим время на это… — Джуге подбирал слово, — отребье.

Повисла недолгая пауза. Лань Фэн сделал очередной глоток и неожиданно обернулся.

— Ты прав, — согласился старейшина. — Бесталанный, безродный, никчёмный…

— Тогда зачем? — вырвалось у ученика.

— Договаривай, Дин, — усмехнулся старейшина. — Зачем я поручил это именно тебе?

— Да, учитель, — Джуге склонил голову.

К его удивлению, Лань Фэн поднялся из-за столика. Легко, без усилий — будто ему помогал сам ветер. Так и было: для мастера его уровня избранная стихия становится верным союзником.

— Ты слышал когда-нибудь о Дзян Юе? — спросил он, повернувшись к ученику.

Джуге нахмурился, смущённый резкой переменой темы, и принялся перебирать в памяти имена из хроник секты.

— Один из основателей? — неуверенно предположил он.

— Верно. — Фэн кивнул. — Первый старейшина Павильона Семи Ветров, впоследствии патриарх. В странствиях он познал стихию воздуха, как никто другой, а под конец жизни создал технику, ставившую его в один ряд с лучшими практиками нижних миров. Он почти прорвался на уровень Воплощения Пути.

— Этого нет в хрониках… — опешил Дин.

— Есть, в запретном разделе библиотеки, — пояснил Фэн и продолжил: — К сожалению, Юй умер прежде, чем успел передать технику ученикам.

— Какая потеря, — искренне опечалился парень.

— Не совсем, — старейшина заронил в него искру надежды. — Техника не канула в небытие. Перед смертью Дзян Юй исторг своё творение, запечатал в свиток и оставил потомкам.

— Технику высшего ранга? — выдохнул ученик. — В свитке?

Сильные практики умеют вкладывать знания в письмена — оставлять отпечаток собственной души. Благодаря этому можно в считанные месяцы освоить то, на что иначе ушли бы годы. Создание таких свитков — работа сложная, дорогостоящая, а порой и опасная. Чем многограннее техника, тем тяжелее и дороже она обходится.

«Железный кулак» или «Дыхание Ци» мог перенести на бумагу ученик первой ступени Воплощения Духа, имея лишь флакон Духовных Чернил. Но для техники пятого ранга требовался уровень старейшины и редчайшие ингредиенты. А так, чтобы кто-то создавал свитки высших техник, Джуге даже не слышал.

Подобные артефакты можно было добыть разве что в срединных мирах. И хранили их в закромах сильнейших сект и культов как величайшие реликвии.

— Чтобы вложить в свиток великую технику, — заговорил Лань Фэн, — необходимо находиться на уровне Воплощения Стихии и отдать за это жизнь. Каждую руну пропитать собственной кровью и частицей естества.

Тишина повисла над балконом. Только ветер тревожно завывал под стать моменту.

— И как с этим связан слуга? — прервал молчание ученик.

— Свиток Дзян Юя, — ответил Лань Фэн, — хранился в склепе рода Дзян сотни лет, однако никто не смог его принять. Техника оказалась с норовом: кого не убивала — делала калекой. На время о нём даже забыли, но когда главой рода стал Дзян Хэ, попытки возобновились.

— А этот слуга… — начал догадываться Дин.

— Стал случайной жертвой, как и многие до него. Дзян отправил его на казнь, а в итоге потерял родовую реликвию, — старейшина не смог сдержать усмешки.

— Почему же этого парня не охраняют как сокровище? — поразился ученик. — Столь сильный практик…

— Нет никакого сильного практика, Дин, — с сожалением ответил Лань Фэн. — Ничтожество, как ты и сказал. Техника убьёт его прежде, чем он сумеет её освоить.

— Даже если применить алхимию? — тут же предложил Джуге.

— Алхимия не всесильна, — покачал головой старейшина. — Можно потратить целое состояние и дотянуть слабого практика до середнячка. Но на бесталанного это не сработает. В лучшем случае продлим ему пару месяцев жизни.

— Тогда зачем всё это? — изумился ученик.

— Чтобы позлить Дзян Хэ, — нехорошо улыбнулся старик.

— Просто… чтобы позлить? — недоверчиво переспросил Джуге.

— Как минимум, — усмехнулся Лань. — При любом исходе мы в выигрыше. А если Линь проболтается, что забрал Канон Рассекающего Ветра из святилища рода Дзян…

Дина осенило. Мгновение назад он сам удивился тому, что секта обладает великой техникой... Никто из её последователей, до сих пор не смог достичь ранга Воплощения Пути. А если бы смог — вознёс бы секту на невиданные ранее высоты. И вот Дзян Хэ собственноручно лишил их такой возможности!

Если это предать огласке, репутация рода серьёзно пострадает, а на самого Хэ будут смотреть как на умалишённого.

— А если не проболтается? — спросил Джуге.

— Тогда мы ему поможем, — улыбка старейшины стала ещё шире. — В любом случае, это будет довлеть над Дзяном, а людям в таком состоянии свойственно ошибаться.

— Он может убить парня!

— И тогда я приложу все силы, чтобы причина смерти стала известна всей секте, — ответил старец и небрежно добавил: — А главное — наместнику Вэнь Лею.

Сколь же велико коварство учителя!

— А если Линь умрёт своей смертью? Или погибнет случайно? — поинтересовался Джуге.

— И в этом случае мы извлечём пользу, пусть и не столь ощутимую. — Лань погладил бороду. — А чтобы не помер в первую же неделю, я выделил ему пилюлю Малого Восстановления. Ещё вопросы?

— Нет, учитель. Благодарю за разъяснение, — поклонился ученик.

Лань Фэн важно кивнул и вернулся в кресло.

— Надеюсь, ты понимаешь, что этот разговор должен остаться между нами? — неожиданно бросил он.

— Да, учитель. — Джуге поклонился вновь.

— Тогда свободен. — Фэн отодвинул остывший чай, а Дин направился к выходу.

Выйдя из обители старейшины и притворив за собой тяжёлую створку, он миновал небольшой, увитый зеленью дворик и попал в коридор, вырубленный прямо в толще горы. С одной стороны тянулась гладкая, отполированная ветрами стена, с другой — череда широких арочных проёмов, открывавших вид на склоны пика.

Отсюда просматривался весь комплекс Павильона Семи Ветров. Примерно с середины вьющейся спиралью тропы начиналась территория внутренних учеников: небольшие, но ладные домики с резными наличниками и крохотными двориками, где можно медитировать или отрабатывать техники.

Чуть выше расположились жилища мастеров, приписанных к Павильону, — элита, боевая мощь секты. Те, кто встречает грудью внешнего врага, выполняет поручения старейшин и ходит в глубинные рейды по Диким землям. Их дома были чуть богаче, дворы — просторнее. И почти на самой вершине, в зарослях бамбука, ютились жилища наставников — просторные, с верандами и садами. Таких насчитывалось всего пять.

Спускаясь по лестнице без перил, Дин размышлял над словами учителя. Теперь этого слугу было даже слегка жаль. Старейшине плевать на сопляка — всё, что он затеял, било по роду Дзян.

Пусть это и не бросалось в глаза, вражда между ними тянулась давно. Тридцать лет назад Лань Фэн обошёл дядю Дзян Хэ в борьбе за пост старейшины, да так, что тот канул в небытие. С тех пор Дзяны не упускали случая ему навредить, и учитель платил им той же монетой. Ныне противостояние обострилось.

Лань Фэн вместе с союзниками из Чёрных Песков задумал поставить неподалёку от владений секты Пустотные Врата. Расходы на их возведение и поддержание огромны, но мгновенное перемещение между соседними провинциями сулило немалые выгоды. Старейшина почти убедил Совет и Патриарха взять затраты на себя. Осталось лишь получить разрешение наместника.

И это, конечно, очень не нравилось Дзянам. Их род, состоявший когда-то сплошь из воинов и сильных практиков, ныне выродился в торгашей. Караваны — их вотчина, и терять доходы они не намерены. К тому же Дзяны состояли в дальнем родстве с наместником и исправно слали ему мзду…

Лань Фэн предложил больше, однако наместник всё ещё колебался. Словом, даже такая мелочь, как случайно оказавшийся не в том месте слуга, могла сыграть свою роль...

Глава 8

Очнулся внезапно: резкий звук пробился сквозь сон. Открыв глаза, вслушался в ночную тишину и далеко не сразу понял, где нахожусь. Всё вокруг казалось серым, будто мир потерял цвета. Странные ощущения... Однако времени для раздумий не было — за спиной скрипнула половица.

«Кто-то подкрадывается ко мне», — мелькнула шальная мысль, и в подтверждение тут же раздался шёпот.

— Думаешь, он здесь?

— А где ему ещё быть? Кровь к дверям ведёт, — отозвался второй. — Косой сказал: ему нож в бочину всадили. С такими ранами не живут. Дополз и окочурился.

— Окочурился? — нервно переспросил первый. — А может, ну его, с этим сектантом связываться? Чего ты у него найти хочешь?

— Да хоть бы что… — буркнул второй. — Мало ли что у него за пазухой припрятано? Проверить не помешает. Да где же он?

Странный вопрос. Как они могли меня не заметить? Впрочем, не важно. Пришли не за мной, а за моим добром. Которого, к слову, и не было — даже баночка с мазью осталась под подушкой в бараке. Взять с меня нечего. Но даже будь иначе — драться за мой скарб они и не подумают. Одно дело — мертвеца обобрать, другое — шеей рискнуть…

— Вон пошли! — рявкнул я, резко оборачиваясь.

Сел, готовый вскочить на ноги, но не пришлось. Тонко взвизгнув, незваные гости ломанулись к дверям. Пару мгновений я с улыбкой наблюдал за этим зрелищем, а потом вспомнил, как сюда попал, начал судорожно ощупывать рану.

Не было её!

В рубахе, пропитанной подсохшей кровью, зияла прореха, а на рёбрах слева даже шрама не осталось! Спасла, значит, пилюля Малого Восстановления — не врал брат Бо про лёгкие… Да что там бок. Не помню, когда чувствовал себя так хорошо! «Уголёк» в желудке всё ещё обжигал — энергия Ци омывала тело изнутри, даруя силы и бодрость.

Выглянул в щель заколоченного оконца — глубокая ночь. Но видно почти как днём. С лихвой хватало света луны, пробивающегося сквозь тучи. Или же не в луне дело? Только теперь осознал, что вижу в темноте, словно кошка. Неужто и это тоже пилюля? Слух обострился, тело лёгкое, как никогда. Сколько это продлится? Алхимик говорил: часы. А сколько прошло?

Глянул на небо. Месяц подсказал, что около полуночи. Стало быть, часа три с хвостиком уже минуло. К закрытию врат я, конечно, опоздал, но сейчас это мало меня беспокоило. Вспомнились советы Бо: «Бегать да тяжести таскать». Якобы силу так можно набрать, как за полгода практик. Надо оно мне? Недавно казалось — обойдусь... Пока пилюлю тётушке нес. А сейчас упускать такую возможность глупо. Старейшина говорил, закалка тела и пилюли — моё спасение.

Подошел к открытой двери. Выходить наружу не хотелось. От одной мысли сердце забилось чаще. В тенях домов чудился горбоносый с ножом… Нет, так не пойдёт! Мысленно отвесив себе пощёчину, я переборол накативший страх и шагнул за порог. Опасливо оглянулся — никого.

Двинулся в сторону ворот. Сначала медленно, а потом вдруг сорвался. Энергия захлёстывала изнутри, заставляя лететь стрелой. За считанные минуты очутился на окраинах Нижнего города. Только там остановился, заприметив колодец. Жажда-то никуда не делась. Напился прямо из ведра — благо, что оно к вороту привязано.

Ледяная вода падала в рот, заливала шею. Хорошо-то как! Есть хочется, но где ж ты ночью съестное отыщешь? Придётся потерпеть. Да и время терять нельзя. Действие пилюли скоро иссякнет. Не мешкая больше, я рванул вперёд. Ощущения были странные: сколько ни беги — силы не убывают. Лёгкие исправно втягивали воздух, а мышцы хоть и горят огнём, но отказывать не собираются.

В ушах свистел ветер, и поселившемуся во мне вихрю это нравилось!

Проскочив Нижний город и вырвавшись из трущоб, миновал ночной рынок. Мимоходом подобрал пару дырявых мешков, валявшихся без присмотра, и рванул к западному склону горы Фенлин. Чем не площадка для практик? Чтобы силу набирать, действовать надо на пределе — нагружать мышцы и связки. А уходящая ввысь горная тропа подходила для этого как нельзя лучше.

Несмотря на крутой уклон, бежалось легко, и чем дальше, тем проще. Мышцы крепчали на глазах. Надо бы тяжести прибавить… Остановившись у подвернувшегося дерева, сломал длинную жердь. Затем набрал камней в мешки, закрепил их по краям палки и, закинув на плечо на манер коромысла, снова побежал. Вес ощутимо придавил к земле, но ноги держали исправно.

Тропа взбиралась вверх, сбегала вниз, прерывалась сошедшими некогда селями. А я бежал, прыгал, карабкался, балансировал, чтобы не сорваться. На ходу менял плечо с коромыслом. И с каждым разом получалось всё лучше. Вихрь внутри гудел, наставляя меня. То ли и впрямь живой, то ли чудится…

Движения обретали несвойственную мне плавность. Чувствовал: не только в силе дело, но и в растущем навыке. Правильно бежать — тоже уметь надо. Груз на плече перестал ощущаться. Останавливаться не хотелось, но я сделал над собой усилие. Высыпал мелкие булыжники и отыскал пару крупных валунов. Их-то и поодиночке тащить непросто, а тут два разом. Справлюсь? Не попробую — не узнаю.

Тяжело. Прошло совсем немного времени, и каждый шаг начал отдаваться болью, дыхание сбилось. Но я заставлял себя двигаться вперёд, подгоняемый живущей внутри стихией. Наоборот, удваивал усилия, разрывая мышцы. А пилюля продолжала их исцелять, заставляла двигаться, когда казалось — уже невмоготу.

«Ещё чуть-чуть. Ещё немного», — уговаривал я себя.

И не зря — спустя время чувство лёгкости стало возвращаться. А вместе с ним меня начал нещадно одолевать голод. Казалось бы, чем тут в горах поживиться? Но, знаючи, можно кое-что отыскать. В самое голодное время мы с Хао сюда выбирались. Выбор, правда, невелик: дикий лук да клубни ямса.

Осматриваясь, пытался отыскать вьющиеся по земле стебли с сердцевидным листом. На бегу попробуй угляди, но я как-то сумел. Присел, переводя дух, скинул с палки мешки, воткнул её поглубже в землю и нажал, как лопатой. Почва вспучилась, и на поверхности показался корень. Мы его обычно варили или запекали, но сырым тоже есть можно.

Отряхнув тщательно, тут же надкусил. Дрянь! Склизкий и чуть сладковатый. На зубах скрипела земля, во рту вязало, но желудок был рад этому подношению. Давясь, запихал остатки в рот и, снова загрузив коромысло, побежал. По дороге напился из встретившегося горного ручья.

Ещё трижды добавлял веса в мешки, пока палка не сломалась. Начал искать замену, но тут ощутил, что действие пилюли слабеет. Часа на два хватило. Жаль, конечно. Мог бы больше сил поднабрать. Чувствовал, как тело крепнет с каждым мгновением. Лёгким становится, и движения точные… Хотя точностью движений я обязан не пилюле, а технике... Так я это понимал. Внутри будто просыпалось нечто, указывающее верное направление.

Однако с угасающим потоком Ци я терял это ощущение. Техника требовала непрерывной и мощной подпитки, а «дыхание» моё в сравнении с пилюлей — считай ничто. Впрочем, и этому я был рад. Хороший совет дал брат Бо. Надо будет снова его при встрече поблагодарить.

Назад шёл уже не спеша, налегке. Глянул, на какую высоту забрался, — аж ноги дрогнули. А тут ещё и глаза слепнуть начали… То есть в обычное для человека состояние возвращались. Ночь, как и положено, стала тёмной. Не хватало ещё сослепу шею свернуть. Но и стоять на месте не хотелось — сил ещё полно. Стало быть, вниз, но потихоньку. Смотреть под ноги и без резких движений.

Добравшись до ручья, снова напился, а заодно постирал одежду. Вода была ледяная, аж пальцы ломило. Но лучше так, чем возвращаться в измазанной кровью рубахе. Сушить не стал — погода тёплая, не замёрзну, а на теле быстрее высохнет.

Шёл всё так же не спеша, а к тому времени, как добрался до ворот, солнце взошло. На страже та же пара внешних учеников. Заспанные, они не обратили на мой потрёпанный вид никакого внимания, только жетон глянули. Опасался наткнуться на горбоносого с его бандой, да пронесло.

Что с этим делать, я не знал. Жаловаться? Кому? И что сказать? Мол, напали на меня слуги секты, да зарезать хотели? Спросят кто такие? Не знаю. А доказательства где? Нет. Ран и побоев как не бывало. Одно ясно — головой в следующий раз думать надо, а не бежать вперед без оглядки. Один раз повезло, второй может плохо кончиться.

Но кто же их на меня натравил?

Вариантов не то чтобы много. Из очевидных — Рафу, пытавшийся у меня пилюлю выкупить. Делец… Почему бы не договориться с отморозками и не поделить прибыль? А ещё Бо… Только эти двое знали, что я её не по назначению применить хочу. На алхимика вроде как и не подумаешь, но кто его знает.

До начала рабочего дня оставалось два часа. Спать не хотелось — пилюля не только исцелила, но и бодростью одарила. И со зрением что-то не так. То есть лучше, чем прежде. В темноте я больше не видел, но мир ощущался ярче и чётче. Да и слышал я теперь будто лучше…

Возвращаясь к бараку, размышлял, как поступить. В управу за поручением идти бессмысленно — рано ещё. Поесть бы не помешало, но и тут заперто будет. Оглядел себя. Одежда высохла, кровь с рубахи и штанов до конца не отстиралась — бурые пятна, словно ржавчина. На дешёвой пятнистой ткани, что носят слуги, почти незаметно. Разве что специально присматриваться.

А вот дыру на боку по-хорошему заштопать надо. Иначе дальше разойдётся. Где только взять иглу с ниткой? Спросить у старшего по бараку? Лучшего не придумал. Возвращаться в каморку не хотелось — там Лис. Первый, кто мог подстроить нападение. Но не прятаться же теперь от него?

Старший Джа сидел на своём обычном месте у входа. Теперь удалось разглядеть его основательно. Лет за пятьдесят, плешивый, с остатками седых волос надо лбом. Лицо в морщинках, но глаза живые, цепкие.

— Явился наконец? — заворчал он, едва меня завидев. — Ты смотри, я куда надо доложил о твоих прогулах!

— Каких таких прогулах? — спросил я удивлённо, будто не понял, о чём речь.

— А не ты ли вчера тут посреди дня без дела шлялся? — прищурился старший, почесав лысину.

— Было дело, — согласился я. — Только мне вчера день свободный на обустройство выделен был.

— Так значит… — закусил краешек кисточки мужик. — Значит, доложиться надо было!

— Это ещё зачем?

— Положено так! — возмутился он. — Правила для кого писаны?

— Какие ещё правила? — теперь моё изумление было неподдельным.

— Которые тебе, когда ты заселялся… — тут Джа сам смутился. — Ах да… Ну тогда слушай: не воровать, не драться, баб не водить, чужие вещи не трогать. Брага запрещена! Грязным в барак не входить. Соблюдать чистоту! Нужно свежее сено для матраса — обращайся ко мне. Бак с водой в конце барака… Кружка там же, на цепочке.

Он задумался.

— Утром отмечайся. Если день свободный или ночевать не собираешься — скажи! Заболел — тоже ко мне, там решим, что с тобой делать… Будешь нарушать — подам жалобу на выселение. Понял?

— Понял, старший Джа, — покивал я и тут же спросил: — А не найдётся у вас в хозяйстве иголки с ниткой? А то за ветку неудачно зацепился…

Мужик снова окинул меня прищуром, заметил пятно на рубахе и дыру… Сообразил что-то.

— Это ты хорошо зацепился, парень, — заглянул он мне в лицо, изучая. — Работать хоть сможешь? О таких случаях я тоже докладывать должен…

— Говорю же, одежду порвал… В темноте не углядел, — в подтверждение задрал рубаху. — Вот!

— И правда… — удивился старший. — Ладно, забыли. А иголочка у меня найдётся.

Сказав это, он встал и отпёр ключом дверь позади себя. Кладовка, набитая всякой всячиной. Зайдя внутрь, мужик взял с полки моток широкой нити и толстую, с палец длиной, иглу.

— Берёшь под роспись! — заявил он. — Зовут как?

Спрашивает, будто не знает, а ведь жалобу как-то подавал. Я нахмурился, но всё же ответил:

— Линь Син.

Взяв табличку с дальнего конца стола, он чиркнул на ней три руны и протянул мне чернильницу.

— Обмакни палец и приложи сюда, — указал он, но я протянул руку, требуя кисть.

Старший удивился, однако кисть дал. Окунув её в тушь, покрутил, сгоняя лишние капли, и тщательно вывел особый знак — не по правилам начертания, а свой собственный. Сверху звезда: жирная точка и четыре луча. Ниже — лес: два ствола, а между ними перекладина наискось.

— Это ты только картинки рисовать можешь? — озадаченно протянул Джа. — Или грамоте обучен?

Вместо ответа я по всем правилам начертал руну «согласен». Кривенько, но пойдёт. И тут же пояснил, скривившись от болезненных воспоминаний:

— Мама у меня писарем у купца работала. Читать обучен, а вот с кистью уже посложнее…

Старший посмотрел на меня иначе.

— Молодец, — хмыкнул он. — Покажешь себя хорошо, я похлопочу. Может, работу тебе почище подыщем. Всё лучше, чем дерьмо из нужников выгребать.

— Буду признателен, старший! — я снова поклонился, теперь глубже, накрыв правый кулак левой ладонью.

— Только не надумывай себе лишнего. Сначала докажи, что не лентяй и порядочный человек, — бросил Джа и забыл о моём существовании.

Я же отправился в свою комнатушку. Толкнул дверь в надежде, что Рафу не окажется, но он был тут. Открыв глаза, парень уставился на меня, пристально изучая.

— Что-то хочешь найти на моём лице? — спросил я, невольно добавляя в голос жёсткости.

— Это ты о чём? — прохрипел он спросонья и удивлённо вскинул брови.

Наигранным мне это не показалось. Может, и правда он ни при чём?

— Кому-нибудь говорил, что я в Нижний город с пилюлей собирался? — спросил я в лоб.

Лис радостно осклабился.

— Отняли, что ли? — хохотнул он. — Говорил же тебе, продавай!

Я промолчал, ожидая ответа, а Рафу ещё раз внимательно меня осмотрел.

— Мне кажется или ты в плечах раздался? Бодреньким выглядишь, и шрамы, я смотрю, сошли... — заметил он. — Пытались, значит, забрать, да не вышло.

— Ты или нет? — спросил я напрямик.

— А если и я? Что делать будешь? — усмехнулся он. — Побежишь докладывать? И кто тебе поверит?

Надменный тон Лиса только подтвердил мои подозрения.

— Просто запомню. А там посмотрим...

Прозвучало это как угроза — сам от себя не ожидал. Перегнул, наверное, но взгляд отводить не стал. Удивительно, однако Лис на этот выпад даже не обиделся — снова усмехнулся.

— Нет, Син, не говорил. Не мой это метод. Я делец, а не бандит.

— Значит, не ты.

Извиняться не стал. Не за что. Подозрения мои не на пустом месте возникли, соврать ему ничего не стоит. Всё, что я мог, — завязать узелок в памяти и больше так не подставляться. Разувшись, сел на подстилку в позе лотоса и, щурясь в полутьме, вдел нитку в иголку. Стянул рубаху, вывернул наизнанку и, сведя края прорехи, принялся зашивать аккуратными стежками. Рафу молча наблюдал за мной.

— Это то, о чём я думаю? — спросил он серьёзно.

— Если ты думаешь, что меня кто-то из слуг секты хотел зарезать, то ты прав, — в голос мой просочилась злость.

— Слуги секты? — снова искренне удивился Лис.

— Одежда была обычная, а вот туфли — один в один наши, — ответил я, не отвлекаясь от работы. — Знали про пилюлю. Один из них, с перебитым носом, ударом кулака лавку напополам расколол.

— Вот так? — спросил Рафу, показав на своём носу «ступеньку».

— Именно так.

— Знаю такого, — произнёс Лис. — Динар. Вторая ступень Основы. Таланта с гулькин нос, но рвётся вверх изо всех сил. Ради такой пилюли мог и на убийство пойти.

— И как только узнал?

— Мало ли… Но на меня не смотри, — заметив мой колючий взгляд, он снова усмехнулся. — Или смотри. Твоё дело. Главное, ты уже понял: секта — это не даосский храм, а ведро со скорпионами. Старшие блюдут порядок, но на разборки нижестоящих класть хотели. Без веских доказательств можешь даже не пробовать — себе хуже сделаешь.

— То есть жаловаться на этого Динара бесполезно?

— А ты попробуй! — предложил Рафу и встал с матраса.

Потянувшись, он вышел за дверь, а я остался с тяжёлыми думами и камнем на душе. Закончив с рубахой, оделся и откинулся на лежанке. Чтобы успокоиться, сделал глубокий вдох, затем выдох. Вместе с воздухом в меня проникла Ци. Теперь я чувствовал её много лучше, и поток стал сильнее.

Дело не в вымытых пилюлей «шлаках» — я иначе дышал. Мышцы напрягал другие. Техника, прибавившая мне точности движений, поработала и над дыханием. Может, ещё чему-то могла научить. Но без дармовой Ци я стал ей неинтересен. Где же эту Ци взять?

Пилюль мне в ближайшее время не видать... Бесплатно. Но ведь можно заработать? У кого бы разузнать? Старейшина, кажется, упоминал о библиотеке. Надо будет узнать на досуге.

В животе заурчало. Недолго думая, поднялся с матраса и отправился на выход. Даже если трапезная закрыта — лучше подождать и быть в числе первых. Захватив нитки и иглу, вернул их старшему Джа, отметив мимоходом, как тот, обмакнув кисть, вычеркнул моё имя с таблички.

Рафу я больше не встретил. Может, совпало так, но мы даже в трапезной разминулись. Вот и хорошо — хоть поем спокойно. Показал на раздаче жетон и, получив пайку, выбрал лавку в дальнем конце, лицом ко входу. В миске дымилась чумизная каша, щедро сдобренная жареным луком, приправленная солью и тмином. Вдобавок тёмная лепёшка.

Еда провалилась в меня мгновенно — тело после таких нагрузок требовало насыщения. С сожалением вспомнил бирку, припасённую на ужин, — потерялась во время драки в Нижнем городе. Жаль, добавки не попросишь. Хотя…

Приглядевшись, я заметил, как к повару подошёл крупный парень. Миска его была пуста. Радушно улыбнувшись, он протянул её и получил дополнительную порцию каши. И денег за это никто с него не потребовал. Может, они с поваром приятели? Или он как-то иначе расплачивается?

Тоже попробовать улыбнуться? Вдруг получится. Не особо веря в это, направился к раздаче, однако на полпути чуть не столкнулся с другим парнем. Глаз подбит, морда хмурая. Я мог его и не узнать, но уставился он на меня так, будто мертвеца увидел. Один из подручных горбоносого.

Резко развернувшись, он забыл о еде и выскочил наружу. А у меня разом пропал аппетит… Вдруг он сюда своих дружков приведёт? Во Внутреннем городе их, наверное, можно не опасаться, но и видеть эти рожи не хотелось. Оставив миску на столике для грязной посуды, я отправился в управу.

Глава 9

В управе, или, как значилось на входе, Павильоне Исполнения Повинностей, я опять оказался в числе первых. Недолго думая, подошёл к господину старшему распределителю.

— Доброе утро, господин Вэй.

— Доброе, — отозвался тот, но доброты в его голосе не было и на рисовое зёрнышко. — Чего надо?

— Так я на работу прибыл… — в моём голосе мелькнула неуверенность.

— Ну так иди к крайней стойке, я такой ерундой не занимаюсь, — буркнул он.

Осознав ошибку, направился куда послали — туда, где выстроилась пусть и небольшая, но очередь. Отстояв положенное, подошёл к стойке и показал, как и все до меня, жетон с именем. Распорядитель мельком мазнул по нему взглядом, сверился со своими записями и сорвал с доски нужную бирку.

— Первый день? — уточнил он и, дождавшись утвердительного кивка, продолжил: — Табличку не терять. Она же твой пропуск, если вдруг куда пройти понадобится. По выполнении доложиться проверяющему. Не справишься за день — можешь доделать на следующий. Но к концу месяца обязательный минимум должен быть выполнен. Не успеваешь — минус баллы. Накопится слишком много — выгоним взашей! Ясно?

— Не совсем, — нахмурился я, разглядывая бирку, на которой было выведено: «третий скотный двор». — Что за баллы такие? И где этот скотный двор?

Распорядитель недовольно покосился на меня, подумал немного и вдруг окликнул кого-то:

— Эй, Темень! Сюда иди.

Из глубины комнаты, оторвавшись от созерцания записей, вышел темнокожий крупный парень. Во как...

— Слушаю, старший, — отозвался он басом.

— Проводишь вот этого к скотникам и объяснишь наши правила.

— Понял, старший, — кивнул парень и тут же скомандовал: — Пошли, птенчик.

Выходя наружу, он даже не озаботился, иду ли я следом. Пришлось поторапливаться. Шли молча, а я поглядывал на его лицо — чёрное, с непривычными очертаниями. Таких у нас редко встретишь — откуда-то с юга… И как занесло?

Впрочем, не то чтобы большая диковина. В секту Вольного Неба не только с ближайших провинций едут, но и издалека. Так-то у нас и северяне встречаются. Говорят, у них посёлок где-то в горах, на границе провинции… Светловолосые, голубоглазые. Пару раз видал в городе. Тоже, вроде, в секте обучаются.

Молча мы миновали городские кварталы и вышли к воротам, где у нас проверили бирки. За порогом начинались склоны горы Фенлин — владения секты. А дальше, поговаривают, и вовсе Дикие земли, а за ними — обитель Хаоса. Окраина мира.

Темень повернул налево к тому гребню, по которому я наперегонки с ветром бегал, только с другой стороны. Тропинка петляла между валунами, поросшими седым мхом. Мы поднимались выше, город внизу становился всё меньше, а вскоре и вовсе скрылся за скалистым выступом.

Шли около часа. Воздух становился прозрачнее и холоднее, пахло травами. Наконец тропа вывела нас на просторные луга... А это что за диво? Сначала мне показалось, что глаза подводят. Проморгался, но наваждение не исчезало.

У самого обрыва паслось небольшое стадо. Звери напоминали обычных кабанов — коренастые, на крепких ногах, с жёсткой щетиной на загривке. Вот только помимо клыков из головы росли рога. Целых четыре: пара прямых, острых, торчали вперёд, словно копья, два поменьше загибались назад, к ушам. Шкура их отливала металлическим блеском.

Рядом пастух — худой старик в простой одежде слуги. Стоял, опираясь на длинный посох, поверхность которого покрывали витиеватые руны. Они то гасли, то вспыхивали золотым светом. Артефакт какой-то.

— Это что, духовные звери? — вырвалось у меня.

Никогда вживую таких не видел. Да и в мёртвую тоже. К нам такие не забредают. Говорят, им духовная энергия нужна как воздух, и она тем гуще, чем дальше в Дикие земли.

— Конечно духовные, — усмехнулся проводник. — Рогатый кабан — мешок редких ингредиентов. В ход всё идёт: от шкур и костей до потрохов и глазных яблок.

— А на вкус какой? — без задней мысли спросил я.

— Да кто ж его знает, — хмыкнул темнокожий. — Это мясо внутренние ученики и то лишь по праздникам едят. Оно духовной энергией пропитано — ого-го! Напрямую в Ци превращается. Каналы укрепляет, Ядро формировать помогает. Не еда — алхимия. А чтобы пожрать — мясо можно и на рынке купить, обычное.

Кивнув провожатому, я двинулся дальше, размышляя. Всё здесь иначе. Вроде бы всю жизнь рядом с этими чудесами живёшь, через день о них слышишь, а пока сам не столкнёшься — поверить трудно. Раньше для меня техники практиков мало чем отличались от уловок проезжих фокусников. И то и другое казалось чудом. Теперь уже и сам кое-что умею...

Тем временем мы подошли к загону, растянувшемуся по склону и упиравшемуся в скалу. Его окружал частокол в рост человека: толстые бамбуковые палки, врытые в землю, расставленные на ширину кулака. Изнутри жерди подпёрты камнями, чтобы кабаны не подрылись.

В глубине, под скальным навесом, обнаружилась крыша — всё тот же бамбук на столбах, сверху присыпанный утоптанной землёй. Пахло здесь, как и положено в загоне, навозом. Не самая приятная работа. Но деваться некуда.

— Слушай сюда, парень, — сказал Темень, как только мы подошли к изгороди. — Показываю и рассказываю один раз. Ты сейчас никто. Такое же к тебе отношение. Значит, и работа тебе достанется соответствующая. Уголь к кузням таскать, сено заготавливать, дерьмо людское из нужников выбирать или, как сейчас, за животиной. Осознал?

— Да, старший… — я замялся, не зная, как обращаться.

— Зови меня Темень. Это не моё имя, но так уж сложилось. Да и подходит оно мне, — усмехнулся мужик. — Так вот, раз у тебя бирка есть, значит, здесь этого добра уже достаточно скопилось. Твоя задача — всё выгрести и по мешкам разложить.

— Навоз, да по мешкам? — удивился я.

— Ну так и навоз тут не простой, — посмеялся он надо мной. — На этих лугах энергия, поднимающаяся из долины, пропитывает травы. Скотина их жрёт и сама обретает чудесные свойства. Даже то, что из неё выходит, полезным остаётся. Лучшее удобрение для садов с духовными растениями. Понял?

— Понял, старший Темень.

— Просто Темень.

— Понял, просто Темень, — повторил я.

Мужик на меня зыркнул недовольно, но замечания не сделал.

— Ну раз понял — приступай. Мешки там, лопаты тоже… Остальное по запаху найдёшь, — продолжил он. — Складывай под навес. В полдень первую партию кто-нибудь на телеге заберёт, а заодно тебе и обед доставят. Справишься раньше — можешь вернуться в контору за новым поручением.

— А могу не возвращаться? — удивился я.

— Ты хотя бы это успей, — снова усмехнулся темнокожий. — А так да — сделал дело, можешь на травке поваляться. Но коли хочешь баллы заработать, придётся постараться.

— А что за баллы-то такие?

— Даже этого не знаешь? — удивился он, на что я лишь пожал плечами.

— Рассказать некому было.

— И что же мне с тобой делать… — он закатил глаза, но продолжил: — За работу, выполненную сверх назначенного, или за особо сложное поручение дают балл, а то и два. А после обменять их на разное полезное.

— Это на что? — загорелся я.

Наконец хоть что-то начало проясняться. Вот, значит, что имел в виду старейшина, когда говорил про заслуги.

— Много на что. Доступ на первый этаж библиотеки — десять баллов. В него также входит одна техника первого ранга. В Павильоне Алхимии можно обменять на пилюлю Уплотнения Каналов, но там уже двадцать получится. На еду в столовой тоже...

— А где узнать полный список?

— Да нигде! — усмехнулся Темень. — Считай, что баллы — это деньги. В каждом магазинчике секты или Павильоне свои расценки. Хочешь узнать — спрашивай.

— А если… — попытался я задать следующий вопрос, но темнокожий верзила от меня отмахнулся.

— За работу! — буркнул он и, развернувшись, направился обратно по тропинке, оставив меня наедине с мерзко пахнущим заданием.

Ладно, позже разберёмся. Главное, что я теперь знаю, о чём спрашивать. Вздохнув, я посмотрел на загон. Работа — хуже не придумаешь, но и выбора нет. Оставалось надеяться, что со временем устроюсь получше.

А пока, чтобы не испачкать одежду, снял всё, кроме штанов, да и те, закатав выше колен, принялся за дело.

Через полчаса, оглядевшись, тяжко вздохнул. Сил вроде немало приложил: четыре мешка нагрузил, оттащил, а глядишь будто и не убавилось. Придётся поднапрячься, чтобы успеть. И это при том, что после бега по горам я стал основательно крепче и выносливее.

Будь я прежним грузчиком с рынка, мог бы и не сдюжить. Так же помогало «дыхание». Ци, разливаясь по телу, наполняла натруженные мышцы, позволяя работать без передышки.

К обеду половина работы была сделана, а есть хотелось так, что даже на траву засматриваться начал. Телега прибыла с опозданием, но про еду, хвала Небу, не забыли! Глянув на меня, возница скривился и, спрыгнув, положил в сторонке свёрток из бамбуковых листьев и кувшин.

— Посуду здесь оставь, завтра заберу. Грузи давай, — потребовал он и, привязав запряжённого в телегу ослика к изгороди, отошёл подальше.

Справившись с погрузкой, я было кинулся к пайку, но, оглядев себя, скривился. Кому-то, может, и так сойдёт, но у меня собственный вид начисто отбил аппетит. В загоне стояла поилка, полная мутной воды. Можно было зачерпнуть немного и хотя бы руки отмыть. Но, вовремя сообразив, что таскают её сюда не из города, отправился на поиски водоёма. Те, кто строил стойла, не дураки ведь? Место должны были выбирать с умом.

Так и оказалось. Большой ручей, почти маленькая речушка, уходил на север, вытекая прямо из чёрного зева пещеры. Та находилась на высоте двух человеческих ростов, низвергая небольшой водопад. Забравшись под этот поток, я с великим удовольствием смыл с себя пот и прочие неприятные запахи.

Уже вылазил, когда из пещеры за спиной вдруг подуло тёплым ветром. Хорошо-то как! Забравшись на нагретый солнцем камень, возвышавшийся посреди ручья, блаженно растянулся, обсыхая. Уходить не хотелось, но голод погнал меня обратно к загону.

Выбравшись из воды, натёр руки душистой травой, забрал еду и вернулся к ручью — воздух здесь всяко посвежее… Не поленился, намочил ноги и снова забрался на камень. В кувшине оказался чай, а в свёртке — пара крупных лепёшек с чесноком и луком. На этот раз они были даже мягкие, будто недавно выпеченные, — проглотил и не заметил. Хорошо!

В сон клонить начало, вздремнуть бы полчасика… Но нельзя. Я себя знаю — получасом это не кончится, а работа сама себя не сделает. А так, если не ослаблю напора, до вечера должен справиться. Может, и новое поручение успею взять? На месте стоять нельзя — баллы зарабатывать надо…

Нехотя поднялся и сделал пару особых вдохов, да так, что чуть не «захлебнулся»! Ци затопила моё тело. Темень упоминал про идущие из долины потоки духовной энергии, и это ощущалось во время работы. Но у истоков ручья её было особенно много — будто принял пилюлю Малого Восстановления.

Недолго думая, опустился обратно на камень, вдыхая идущую нескончаемым потоком волну.

Вдох-выдох.

Закрыл глаза и продолжал так, пока не провалился в особое состояние. Ощущение, будто сам себе и не принадлежишь. Волны Ци пробегали по телу, а внутри снова зашелестел «вихрь», что-то объясняя. Жаль, что слышать не означает слушать.

Но и без этого было понятно — пусть и по капле, но я постигал эту науку. Грудью почти не дышал: живот на каждом вдохе-выдохе втягивал и расслаблял, с силой проталкивая воздух. Ци от этого становилось больше.

Уставшие мышцы перестали отзываться болью, вернулась лёгкость. Я надеялся, что это покроет потерю времени на медитацию… Жаль, долго это не продолжалось. Солнце не успело отмерить и часа на небосклоне, как поток иссяк. Я сперва даже не сообразил, что случилось, а потом понял — энергия ушла вместе с тёплым ветром, дувшим из пещеры.

Посидел ещё немного в ожидании и с сожалением вернулся к работе. Сил и правда прибавилось. Сытная еда и вливание Ци сделали своё дело — справлялся я даже быстрее, чем утром, и уже часам к пяти вечера закончил.

Наскоро искупавшись, постирал штаны и убедился, что поток, насыщенный духовной энергией, не вернулся. Видимо, событие это редкое. Сильно расстраиваться не стал. Снова натеревшись травами, оделся в чистое и лёгким шагом отправился в управу.

Обратный путь был даже легче — с горы всё-таки. Силы ещё оставались. Хотелось надеяться, что их хватит выполнить ещё одно поручение и заработать первые баллы. Зря надеялся. У входа в Павильон Исполнения Повинностей меня уже ждали. Не те ублюдки, что пытались прикончить меня в Нижнем городе, как я опасался, а внутренние ученики секты. Стражи в красных налобных повязках.

— Линь Син? — спросил незнакомый парень в чистой, словно только что выстиранной одежде.

Идеальная осанка, ни один волос не выбивается из пучка на голове. На его фоне я ощущал себя грязью из-под ногтей.

— Так и есть, старшие, — вежливо поклонился я, сложив руки в приветственном жесте.

— Следуй за нами, — приказал он.

Тон его не допускал возражений. Из головы сразу вылетели все мысли о поручениях. Что же случилось? Вряд ли меня к старейшине на приём зовут. Думается, обычно это происходит иначе. Но и взашей тоже не гонят, клинками, как в прошлый раз, в пузо не тычут. Хотелось верить, что всё обойдётся.

Однако надежды мои быстро развеялись. Здание, куда меня привели, оказалось до боли знакомым — Облачный Павильон, место, где вершится правосудие секты. Неужто удача снова от меня отвернулась? Липкий страх начал забираться мне под одежду, заставляя сжаться. Но я не дал ему себя поглотить: расправил плечи, поднял подбородок и надел маску спокойствия.

Как и в прошлый раз, меня оставили у дверей, позволив разглядеть присутствующих. Вскоре стало ясно, зачем я здесь. В павильоне оказались те самые слуги, что напали на меня в Нижнем городе. Горбоносый в том числе. Мелькнула глупая мысль, что их каким-то чудом может настигнуть заслуженное наказание…

Наивный... Судя по выражению их лиц, подсудными они себя не ощущали. А значит, опять спрашивать будут с меня. Злость накатила вдруг. Интересно, за что? За то, что посмел дать отпор? Глупость! Или же нет?

И тут я заметил Рафу. Тот сидел слева у стены рядом с парнем в одеждах внутреннего ученика и что-то ему рассказывал, косясь на меня. Ситуация становилась всё более тревожной и непонятной, а окончательно меня добило появление мастера-наставника Дзяна. Входя, он одарил меня нехорошим взглядом.

Я сделал вид, что не заметил, и принялся ждать. Оказалось, я не единственный, за кем сегодня пришли. В центр павильона, напротив судьи, вывели мужика в одеждах слуги. Рядом встали пара внешних учеников с повязками стражей и ещё один слуга помоложе. Все поклонились.

— Изложите суть вашего дела, — скучающим тоном приказал мужчина на возвышении.

Тёмно-красное ханьфу с синими вставками по вороту, расшитое золотыми всполохами пламени, — признак старейшины. В отличие от Лань Фэня, он был относительно молод. Чёрные волосы без признака седины, лицо широкое, суровое. Смотрел он на стоящих перед ним людей, словно на сорняки.

— Старейшина Му Лунвэй, этот слуга утверждает, что у него украли шкатулку с травами, — произнёс один из стражей. — И указал на обвиняемого как на похитителя. Осмотрев личные вещи последнего, мы и правда обнаружили шкатулку…

— Мне её подкинули! — взвыл подсудимый.

— Пять ударов палкой! — тут же вынес вердикт Лунвэй.

— Всего-то? — возмутился пострадавший.

— И этому тоже пять ударов палкой, — устало прикрыл глаза старейшина.

— Мне-то за что, господин? — взвизгнул тот.

— За то, что людей от важных дел отвлекаешь, — процедил судья. — Если знал, где и у кого, почему сам не вернул? Кто докажет, что сам же не подкинул? Со старшими по бараку такие вещи решать надо, а не стражу звать! Уберите их с глаз моих.

— Но это несправедливо, старейшина Му! — начал возражать тот.

— Можешь подтвердить свои слова с помощью Камня Искренности Луны, — с нехорошей улыбкой произнёс Лунвэй. — Мы это сейчас устроим.

— Нет, старейшина! Пусть будут палки! — тут же передумал слуга. — Спасибо за вашу мудрость!

Вот тебе и правосудие… Которое, по всей видимости, придётся примерить на себя.

— Иди давай! — прикрикнул на меня стражник, загоняя в центр павильона.

Склонившись в почтительном поклоне, я ждал, когда мне объяснят, зачем я здесь. Краем глаза отметил, что тот внутренний ученик, сидевший рядом с Дзяном, поднялся на ноги. Подойдя к старейшине, он поклонился. Прямая спина, изысканные манеры, напомаженный: лицо белое, губы и волосы блестят. Словно девка. Смотреть противно. И не мне одному — вон как поморщился, глядя на него, Лунвей.

— Старейшина Му, — начал напудренный, выходя вперёд. — Я, Го Дешень, буду говорить от лица потерпевших. Перед вами дело о нарушении порядка. Обвиняется слуга секты Линь Син.

— Меньше пустых слов, ученик, — скривился Лунвэй, с тем же нетерпением. — Переходи к сути.

Выражение лица обвинителя намекало, что ему не понравилось подобное отношение, но возразить он не посмел. Сказал коротко и по делу:

— Обвиняемый Линь вчера без каких-либо причин напал и избил пятерых слуг секты, чем нанёс ущерб чести и благосостоянию секты.

Он указал на пятёрку расположившихся у стены парней. На их лицах виднелись отметины недавней драки. Сидели они скромно, опустив глаза, — сразу видно, что потерпевшие.

— Пятерых в одиночку? — усмехнулся старейшина. — И сам без царапины. Силён воин… Но безрассуден. Впрочем, продолжай, Дешень, и поторапливайся: я не намерен находиться здесь дольше необходимого.

И ученик продолжил скороговоркой, представив двух свидетелей. Одной из них оказалась незнакомая мне травница — внешняя ученица Ли Сюэ, симпатичная, румяная, с большими испуганными глазами. Та сообщила, что видела издали, как я первым бросился на пострадавших. Врала не задумываясь.

Вторым был торговец с рынка. Рассказал, что прибежал на звуки драки, опознал меня и заверил всех, что дрался я как дракон. Даже обижаться на него не хотелось. Рожа знакомая — мог и правда присутствовать.

— Думаю, ситуация однозначна, а раз так, предлагаю изгнать Линя из секты и назначить ему суровое физическое наказание, — закончил Дешень.

Я тихо скрипнул зубами. Вывернули всё наоборот. Что там случилось на самом деле, никому не интересно, а то, что меня ножом в бок пырнули, — доказательств не сыскать. Дыра в рубахе да застиранная кровь никого не впечатлят.

Выходит, мой славный путь практика подходит к концу, не успев толком начаться? А вместе с ним, по всей видимости, и жизнь. Пусть не сразу, но без практик и пилюль всё к тому и придёт.

— По делам и наказание, — кивнул судья, не раздумывая.

Я уже собирался возразить. Открыл было рот, но услышал спокойный, мощный голос справа:

— Старейшина Му, дозвольте стать защитником этого слуги?

Скосив глаза, я увидел поднявшегося со своего места ученика — того, что сидел рядом с Рафу. Широкие плечи — под стать голосу. Лицо волевое, без следа белил. Смотрел он словно ястреб.

— Джуге Дин? — удивился Лунвэй. — Зачем тебе это? Твой приятель?

Впервые в голосе Му появился намёк на уважение. Самая малость, но это говорило о многом.

— У меня со слугами нет дел, старейшина, — холодно ответил Дин. — Но в вопросах справедливости я предпочитаю истину. А тот случай мне ещё утром описали совсем иначе.

— Ну раз уж ты просишь… — вздохнул Му. — Можешь поиграть в защитника. Только не затягивай.

Джуге не стал тратить времени даром, подошёл ко мне и зашептал на ухо:

— Хочешь остаться в секте — забудь про клинок в боку. Говори, что не видел перед собой слуг, только оборванцев, оскорбляющих члена секты. Скажи, что решил преподать им урок.

Я моргнул, пытаясь осознать сказанное. А мой неожиданный защитник уже направился к судье.

— Изложи свою версию, обвиняемый, — потребовал он.

Не зная, как иначе выпутаться, я сбивчиво стал рассказывать придуманную Дином историю, не понимая, как это может помочь. Но, заметив выражение лица Лунвэя, начал догадываться. В таком виде она нравилась ему намного больше — без оглядки на её правдивость.

— Что за выдумки! — попытался влезть протеже Дзяна, забыв, что в его истории тоже сотня прорех.

— Тебя мы уже слышали, Го, пусть говорят свидетели, — отрезал старейшина.

Джуге прошёл мимо девушки, подошёл к торговцу.

— Скажите, уважаемый, вы узнаёте этих людей? — спросил он. — Они ли участвовали в драке?

— Да как же не узнать. Особенно того, с носом переломленным… — при слове «уважаемый» мужик аж расплылся в улыбке.

— И одеты они были так же, как сегодня? — продолжал допрос Дин.

— А вот одеты иначе… Бедно они были одеты, господин. Как оборванцы с рынка…

— Что и смутило молодого и вспыльчивого Линя, — заключил Джуге. — Не слуг секты видел он перед собой, а дерзких незнакомцев, заступивших ему дорогу. Если в чём Линь и виновен, то в том, что отстаивал честь секты один против пятерых... И разве что в излишней горячности.

Мой защитник выдержал паузу.

— Заслуживает он наказания? — спросил он. — Непременно. Холодный разум — признак истинного практика секты. Но заслуживает ли он изгнания? Не мне судить, однако раскаяние и тяжёлый труд могут наставить его на путь истинный. Говорят, медные рудники хорошо остужают горячие головы.

Меня передёрнуло. Медные рудники не казались хорошей заменой. Как бы с таким защитником хуже не стало.

Джуге замолчал. Старейшина Му Лунвэй посмотрел на Дина и усмехнулся. Потом перевёл взгляд на пятёрку избитых слуг и скривился. И только после этого глянул на меня. Я не прятал взгляд. Смотрел на него ровно — без вызова, но и без страха, как человек, готовый принять свою судьбу. Сейчас мне это показалось правильным. А в глазах Лунвэя я прочитал одобрение: не нравились ему слабаки.

Лощёный обвинитель, осознав, что всё пошло не по плану, попробовал возражать. Но старейшина оборвал его на полуслове:

— Хватит! — рявкнул он, не желая продолжать. — Я услышал достаточно. Линь Син, твоя вина очевидна!

Му сделал паузу, прежде чем огласить приговор, а я затаил дыхание…

Глава 10

— Линь Син. Твоя вина очевидна, — произнёс старейшина и, криво усмехнувшись, бросил быстрый взгляд на Джуге. — Но заключается она не в учинённой тобой драке, а в неуместной горячности. Дабы укрепить волю, ты приговариваешься к полумесяцу работ на медном прииске секты. На этом всё!

Я замер в растерянности. Полмесяца — не год. Непонятно, радоваться этому или нет. Впрочем, глядя на довольное лицо Дина, хотелось верить в лучшее.

Тем временем интерес старейшины Му ко мне иссяк. Вернее сказать, и не возникал, просто отпала необходимость обращать на меня внимание. Обведя павильон взглядом, Лунвэй расспросил стража о прочих делах и, не найдя таковых, упругим шагом незамедлительно покинул павильон.

Я едва успел отшатнуться, уступая ему дорогу. Остальные тоже потянулись к выходу. Мой взгляд мельком скользнул по яростному лицу мастера-наставника Дзяна. Не на такое наказание он рассчитывал. И только сейчас до моей глупой головушки дошло: он это и подстроил. Может, и не искал такой возможности, но воспользоваться ею не преминул. И ведь кто-то с радостью ему об этом доложил.

Клинок в руке горбоносого тоже появился не просто так! Не пилюля была его целью — разве что приятным довеском. Ублюдок хотел лишить меня жизни: запинать до смерти, а когда не вышло — решил добить острой сталью. Хорошо, что просчитался и не довершил начатое.

Зубы скрипнули от злости. До сих пор я не думал о мести, но сейчас она вдруг стала необходимостью. С Дзяном ничего поделать не могу, а вот до этого ублюдка точно доберусь. Пусть не сейчас, но он мне за это ответит.

Я снова перевёл взгляд на Дзяна. Вторая попытка извести меня за три дня — и, видимо, не последняя. Если так жаждет отомстить, почему сам не прикончит? Внутренние правила секты? Вероятно. Даже ему без повода нельзя слугу прихлопнуть. Или можно, но придётся назвать причину?

Эта мысль была ближе к истине, но не объясняла, что мешало ему обвинить меня, скажем, в непочтительности? Наказать за надуманное оскорбление. Не сдержался, ударил наотмашь и зашиб нечаянно. Вряд ли его заставят держать ответ. Разве что посмотрят косо. Однако Дзян почему-то действует чужими руками, будто не хочет, чтобы его с этим связали напрямую...

И тут вспомнилась их перепалка со старейшиной Лань Фэном по поводу свитка. И то, как он резко прервал ритуал с лунным камнем. Не хотел, чтобы о технике узнали посторонние! И теперь пытается мне заткнуть рот любыми средствами...

И от того, что я теперь это знаю, легче мне не станет. Что же делать? Рассказать кому-то — всё равно что шею под клинок подставить. Пообещать хранить молчание? Дзян не поверит — прихлопнит на всякий случай. Бежать из секты? Так он того и добивался. За стенами Запретного города достать меня проще некуда, и ответ держать не придётся...

Не найдя ответа, я отвернулся от ненавистного лица. А заметив краем глаза перешагнувшего порог Джуге Дина, поспешил следом. Раз уж меня не тащат пока на рудник, надо хотя бы поблагодарить. Поравнявшись со своим защитником, я низко поклонился.

— Старший Джуге, спасибо, что заступились. Я перед вами в долгу, — произнёс я.

Тот остановился, окинул меня взглядом, будто видел впервые.

— Скажи спасибо старейшине Лань Фэну, — недовольно бросил он. — А о моём существовании лучше забудь.

Сказал — и тут же удалился, оставив меня стоять в замешательстве. Выходит, снова старейшина уберёг меня от Дзяна, пусть и не своими руками.

— Ну что, счастливчик, пронесло? — послышался со спины голос Лиса. — По краешку прошёлся.

Я обернулся, заглядывая ему в лицо. Не знал, как быть. С утра наговорил нехорошего, пусть и был для этого повод… А тут он вроде как пришёл на помощь.

— Выходит, это тебя мне надо благодарить? — спросил я. — Опять, значит, в долгу?

— Не, — усмехнулся Рафу. — За всё уплачено. Джуге искал кое-какие сведения, а у меня они как раз были.

— Всё равно спасибо.

— Тебе спасибо, — посмеивался он, — кто бы знал, что тот неловкий разговор можно превратить в серебряную монету.

В доказательство он вынул из складки пояса дырявый кругляш и снова оскалился. Я кивнул, расслабившись. Нет долгов — и хорошо. Настаивать я не стал, лишь покосился на проходивших мимо стражей.

— Чего дёргаешься? — спросил Лис, прочитав на моём лице волнение.

— Так на рудник, вроде как, должны, в наказание…

— Не знаю, что ты там себе надумал, но рудник секты — это не каторга, — опять прыснул он. — А место отработки провинностей. Не мёд, конечно, добровольно туда только самые отчаянные лезут. Но за проступки может кто угодно залететь. Не переживай, завтра тебя прямо из управы заберут.

Глядя на прущее из Рафу дружелюбие, я невольно напрягся. Разительная перемена, если вспомнить, как он вчера нос от меня воротил. Снова рассчитывает заработать на мне? Не удивлюсь.

— Кстати об управе, — подумал я вслух, оглядываясь по сторонам. — Надо бы отчитаться о работе…

Дополнительного поручения мне уже не видать, но доложиться положено.

— Да нет там уже никого, — легкомысленно махнул рукой Рафу. — Завтра отчитаешься. Не убудет с них.

Я поблагодарил его кивком, но сделал по-своему. Есть хотелось зверски, однако и к ужину должен буду успеть. Впопыхах завернул за угол — и едва не столкнулся с вышедшей мне навстречу девушкой.

Ли Сюэ. Слышал один раз, но запомнил, кажется, навсегда. Учениц в секте не сказать чтобы много. Хотел обойти её, но та снова преградила мне дорогу…

— Привет, — огорошила она.

— Привет, — протянул я, глядя исподлобья.

— Ты меня прости, Линь, — оглядываясь, произнесла она. — У меня выбора не было. Дзяну так просто не откажешь.

— Понимаю… — коротко поклонившись, я сделал новую попытку обойти её.

— Стой! — в её голосе прозвучала настойчивость, — Исправить я это не могу, но если понадобится помощь, ты только скажи.

— Хорошо, старшая, — поклонился я, всем видом показывая, что не желаю с ней связываться.

— Ты нос-то не вороти! — разозлилась она. — Для такого, как ты, моё предложение — подарок судьбы!

Послать бы её, да нельзя. Как-никак она внешняя ученица, а я слуга. Несмотря на всю свою видимую хрупкость, пришибить меня она способна одним ударом. Но сдержаться до конца не вышло. Ляпнул, не думая:

— И чем же вы, старшая, можете мне помочь?

Сам при этом случайно мазнул взглядом по её тонкой фигуре. Ничего такого я не подразумевал, но получилось двусмысленно.

— Не то, что ты себе навоображал! — зарычала она.

Мое сердце забилось чаще в предчувствии трепки. Виноват, заслужил... Но вместо того, чтобы дать мне по зубам, она вдруг залилась румянцем.

— Ничего я не воображал, — заверил я её торопливо.

— Да? Ну и ладно, — смягчила она тон, стрельнув глазками. — А по поводу помощи... Ты же новичок? Небось на самую дрянную работу отрядили. В грязи ковыряться да тяжести таскать.

— Есть такое… — сознался я.

— Такая работа только глупцам да неумехам достаётся, — заявила она. — А ты если не дурак, сможешь и получше устроиться. Если что, я могу свести с кем надо, подскажу, куда податься. Если оно тебе надо, конечно.

Сказала и, поведя плечиком, смущённо отвернулась. А ведь и впрямь помочь хочет. Совесть мучает? Непривычно. Все, кого я в секте встречал, были себе на уме. Или же это тоже ловушка? Мало ли куда меня её советы заведут… Но и с ходу отметать такие предложения не стоит.

— Спасибо, старшая Ли, — поклонился я глубоко, на этот раз искренне. — Как только освоюсь, обязательно вас отыщу.

— Отыщешь меня в западном квартале. Седьмой дом по центральной улице. Спросить Ли Сюэ.

Кивнув на прощание, она прошла мимо. Я, проводив её взглядом, поспешил в управу. И, хвала Небу, не зря — там оказался дежурный паренёк. Забрав у меня бирку с поручением, он похвалил за проявленную ответственность. Мол, завтра к утру всё уже будет внесено в расписание.

До столовой я добрался, когда та уже закрывалась. Слуги сдвигали скамьи и протирали столы. Повар буркнул, что я опоздал, но, услыхав урчание в моём брюхе, сжалился: вынес миску холодной каши и половинку чёрствой ячменной лепёшки. В кружке оказался остывший отвар из поджаренных зёрен.

В барак я вернулся уже в темноте. Рафу ещё не было. Скинул обувь, повалился на подстилку и тут же начал проваливаться в сон. Пилюля Малого Восстановления, проглоченная вчера вечером, вернула мне бодрость, но двое суток без сна всё же сказывались.

Проснулся от того, что кто-то настойчиво тыкал меня в бок, окликая по имени. Голова тяжёлая — будто и не спал вовсе. Всю ночь снилось, что перекладываю камни с места на место. Видимо, так мне во сне рудник представлялся.

— Да вставай же ты! — доплыл до меня голос Лиса. — Иначе на завтрак опоздаешь. Дорога на голодный желудок — то ещё удовольствие.

— Какая дорога? — не понял я спросонья.

— А ты думал, рудник в городе находится? — усмехнулся сосед. — Двое суток в Дикие Земли топать.

Дикие Земли! Сон словно рукой сняло. Сколько слухов о них ходит… Редкие растения, духовные звери, демоны, затерянные руины и пещеры с драгоценными артефактами. Как оно на самом деле, скоро узнаю. Но соваться туда обычному человеку — смерть. О чём я и сказал соседу.

— Да не трясись ты! Не в одиночку пойдёшь, а с охранным отрядом, — успокоил меня Лис. — А если дальше Облачной Долины не ходить, можно и самому… Главное — по сторонам смотреть и вовремя ноги делать.

Радушие парня начинало меня уже раздражать. Не в его это характере…

— Слушай, Рафу, а что это ты такой добренький стал? — преодолев неловкость, спросил я. — Не обижайся, но у меня чувство, будто тебе от меня что-то нужно.

Тот посмотрел на меня снисходительно.

— Конечно, нужно! — заявил он без стеснения. — Только не знаю что! Пока не знаю. Но оказаться рядом с человеком, о котором сам старейшина Лань беспокоится, уже неплохо. Того и гляди, что-нибудь обломится. С такими людьми дружить надо!

Странно он понимает дружбу… Словно очередную сделку. Некстати вспомнился Хао. Вот бы это он со мной сейчас рядом сидел. Уж мы бы вместе с ним тут... Вздохнув тяжело, я постарался выкинуть из головы тяжкие мысли. Всё равно толку от них нет. Да и винить некого, кроме себя. Мрачный, словно туча, поднялся на ноги.

— Ты вроде бы поесть хотел? — бросил я Лису. — Пойдём, что ли?

— Ну пойдём, — на ноги он поднялся одним плавным движением, без помощи рук, прямо из позы лотоса.

Да и вообще двигался легко, крадучись. Раньше это не бросалось в глаза, но сейчас вдруг стало очевидным.

— И надолго ты в слугах задержишься? — вырвалось у меня, стоило нам покинуть барак.

Соседу этот вопрос не понравился. Напускная его весёлость разом испарилась, однако скрывать он этого не стал:

— Как только первой ступени Формирования Ядра достигну. Такое условие мне поставил наставник.

— Упёрся в потолок? — вспомнил я его слова.

— Ага. Все в него когда-нибудь упираются, — кивнул он. — Кто-то раньше, кто позже. Некоторые не могут и первую ступень Основы освоить, а кто-то успевает мастером стать. Даже Патриарх куда-то упёрся.

— И что с этим делать?

— Алхимия, духовные камни, особые практики и техники, — ответил Лис. — Чем выше ступень, тем дороже это обходится. Родился без таланта — привыкай страдать.

— Ну это мы ещё посмотрим... — пробормотал я.

— Не мечтай. В твоём случае вторая ступень — уже много. Среди слуг пятой достигают немногие, а уж шестая или выше — редкий случай.

— А как же ты?

— Тебе что, по зубам дать? — заворчал Рафу обиженно, но ответил. — Я-то наоборот. Сверху вниз. Такое чаще случается. Если не укладываешься в сроки, заданные наставником, могут понизить в ранге.

— Значит, тоже на пилюлю копишь?

— Не, — покачал головой Лис. — Нет такой пилюли. Пилюлями можно недостаток Ци заполнить для прорыва или каналы выправить... А у меня с контролем проблема. Тут поможет только техника Небесной Росы. Наверное...

— Дорогая? — осторожно спросил я.

— Очень, — хмыкнул он. — В баллах заслуг страшная цифра. А если в металле — десяток золотых.

Услышав это, я чуть не поперхнулся. И ведь Рафу за талант взяли во внешние ученики!

— Ох ты ж! — задохнулся я, поражённый.

— Ага, — подтвердил Лис.

И тут до меня дошло: что это за техника, которую используют не для сражения, а для развития? Тут же спросил Рафу, и тот не стал скрывать.

— Техники разные бывают, — пояснил он. — Это на виду только боевые. Но одна из основных — Дыхание Ци. Без неё придётся пилюли горстями есть. Другие помогают очищать каналы, третьи — как та, что мне нужна, — учит делать Ци плотной, точно жидкость.

Учит! Вот и подтверждение моих догадок. Всё-таки это техника Рассекающего Ветра учила меня «дышать» и двигаться...

— А так, чтобы зрение улучшилось или слух? — спросил я, вспомнив о том, как сквозь тьму смотрел.

— И такое есть, только это редкость. Да и толку? Стоят они очень дорого, в бою преимущества не дают, а место внутри занимают.

— Внутри?

— Ну да, техники ведь не в воздухе подвешиваются, а по твоему Духовному Телу распределяются. В Каналах и Очагах оседают. Если каналы недостаточно развиты — хоть десять свитков купи, толку не будет.

— А если всё-таки поместилась? — затаил я дыхание.

— Лопнешь, как перезрелая тыква, — усмехнулся Лис.

— Значит, если купить технику высшего ранга…

— Сдохнешь, — пожал плечами Рафу. — Поначалу с этим лучше не усердствовать. Всему своё время.

Я помотал головой, отгоняя дурные мысли, и продолжил расспросы, раз уж Лис сегодня такой словоохотливый.

— А у тебя какие техники?

— Дыхание Ци, — ответил тот.

— И всё? — мои брови поползли вверх.

— И всё, — кивнул он. — Какой смысл их изучать, если они тебе в будущем не пригодятся? Они ведь не только место занимают, но и денег стоят. Если без чего-то можно обойтись — лучше так и сделать. Избавиться потом от лишнего — та ещё морока.

— Избавиться? — уцепился я за слово.

Что, если убивающую меня технику можно извлечь? Почему старейшина об этом умолчал?

— Можно её м... снять. Техники они сродни проклятьям. Для этого есть специальные эликсиры. Но цена у них непомерная. Чем выше ранг техники, тем дороже.

— И сколько же стоит снять технику высшего ранга? — осторожно спросил я.

— Вот уж не знаю. Тысяча золотых? И то вряд ли. Я о таком даже не слыхал. Может, и невозможно вовсе.

Лис пытливо на меня посмотрел, и я спешно увёл беседу в сторону.

— И с какой техники лучше начинать?

— Техника Дыхания Ци, — повторил он сказанное прежде. — А остальное можешь прочесть в библиотеке.

В голосе его прозвучал намёк, а глаза хитро блеснули. Ясно — бесплатных советов больше не будет. В этом он себе не изменяет.

— Хорошо, посмотрю в библиотеке.

— Скажи, ещё читать умеешь? — удивился Лис.

— Есть немного. Неужто ты и за это деньги берёшь?

— Конечно! — усмехнулся Рафу без капли смущения. — У меня таких безграмотных, но любознательных с десяток наберётся. Если что — обращайся.

На этом разговор стих. Я не спрашивал, Лис молчал. Завтракать пришлось наскоро — проспал я сильно, да и пока мы трепались по дороге, время оказалось упущено. Потому в Павильон Исполнения Повинностей я побежал сломя голову. Рафу снова никуда не спешил — у него, как всегда, всё схвачено…

На входе меня уже дожидались. Точнее, дожидался парень в серых одеждах внешнего ученика. Стоило мне переступить порог, как господин Вэй ткнул в меня пальцем.

— Вот он! Забирай безобразника, — возмущённо выпалил он. — Ишь, драки он затевает, а я потом людей недосчитываюсь!

Оправдываться было бессмысленно, поэтому я лишь вежливо поздоровался.

— Следуй за мной, — приказал ученик, бросив на меня неприязненный взгляд. — И поторапливайся! Только тебя и дожидаемся!

Придерживая клинок на поясе, он вышел наружу и быстрым шагом направился на восток. Я следовал по пятам. Миновав жилые и ремесленные кварталы, мы вышли на окраину внутреннего города, к воротам, ведущим к горе Фэнлин.

Если идти прямо, тропинка вела вверх по склону — туда, где виднелись пики, принадлежавшие павильонам четырёх стихий. Там обучались внутренние ученики секты, а также жили старейшины и наставники. Если повернуть налево — подъём был уже не столь крут, тропа уводила к пастбищу, где я вчера работал. Однако мы свернули направо и, обогнув гору, оказались в устье узкой долины, уходящей вглубь лесистых предгорий. Здесь нас дожидался готовый к выходу отряд.

В низине, подёрнутой утренним туманом, стоял десяток внешних учеников — все при мечах и налегке. Чуть поодаль, опершись на окованный металлом посох, возвышался пожилой воин с лицом, изрезанным глубокими шрамами. Одет он был в тёмно-чёрные одежды мастера стихии металла. Тёмно-синий воротник расшит серебряной нитью — орнамент из перекрещённых клинков.

Позади отряда суетились слуги. У каждого за спиной — огромная плетёная бамбуковая корзина в форме короба, какие носят сборщики трав. Только забитая какими-то свёртками. Припасы для рудника? К крышке каждого короба примотана тростниковая циновка, свёрнутая в трубку.

— Вот он, мастер Тай Бин, — подтолкнул меня ученик.

— Ну наконец-то, — прогудел мастер, шумно выдохнув. — Живо надевай — и отправляемся.

Только сейчас я заметил лишний короб, явно предназначенный для меня. Подцепил его, закинул на плечи — но сплетённые из бамбука лямки оказались слишком длинными, отчего корзина болталась на спине.

— Давай помогу, парень, — раздался басовитый, задорный голос.

Подняв взгляд, я увидел высокого мужика лет тридцати. Тоже слуга, тоже с коробом. Плечи — вдвое шире моих, корзины за ними почти не видать. Навис надо мной так, что желания отказать не возникло.

— Присядь-ка, — потребовал он.

Под строгим взглядом мастера пришлось подчиниться. Открыв крышку, он дёрнул за привязанную к лямке верёвку и, затянув её, завязал тугой узел внутри. Затем то же самое проделал с другой стороны.

— Ну как? — спросил он.

Я поднялся на ноги и попрыгал, проверяя, как сидит ноша.

— Спасибо, — поблагодарил я, глядя на мужика снизу вверх.

— Да не за что, обращайся! — он добродушно расплылся в улыбке. — Меня, если что, Быком кличут.

Почему так кличут, можно не спрашивать — шеи у него считай не было, а белки глаз иссечены сеткой красных нитей, точь-в-точь как у разъярённого буйвола. Ноздри огромные — раздуваются при дыхании. Я невольно поёжился. Этот образ плохо вязался с его простецким тоном.

— Линь Син, — представился я, как вдруг раздался громогласный приказ мастера.

— В путь! — крикнул он. — Носильщики — в середину, остальные прикрывают фланги и тыл!

Сам мастер зашагал вперёд, опираясь на боевой посох, словно на обычную палку. Отряд тронулся. Я поправил впившиеся в плечи лямки, чуть наклонился вперёд, чтобы уравновесить короб, и пошёл следом. Непривычно, но терпимо.

Мысленно я настраивался на приятную прогулку, нутром чуя — будет иначе. И будто в подтверждение тому из ближайшего подлеска раздался тонкий душераздирающий визг. На грани слышимости, но проникающий в самое нутро. Я встрепенулся, озираясь. Однако никто не обратил на это ни малейшего внимания. Будто и не слышали вовсе. Не почувствовали…

Почудилось, что ли? Или для остальных это явление привычное? Видимо, так. Отряд, выстроившись цепью, шёл вперёд. Носильщики — по двое, а внешние ученики, как и велел мастер, обступили нас по сторонам, закрывая все направления. Бык пристроился справа.

— Ну что, малой, не отстанешь? — прогудел он.

— Я не малой, — задрав голову, тут же отрезал я. — Хочешь звать — зови по имени.

Не знаю, как в секте, а на улице дашь слабину — мигом на шею сядут. Бык вроде старше, но не так, чтобы старшим звать, да поклоны бить. Грубить не стоит, но обозначить границу нужно.

— Ой, да ладно! Вы для меня все малые, — посмеивался мужик. — Сверху — вот такусенькие.

Он показал пальцами размер крупного финика. Шутник…

— Но ты всё же зови меня Сином, — настоял я.

— Ну как скажешь, Син, — улыбнулся он. — Так что? Силёнок хватит целый день топать? В носильщики меньше, чем со второй ступенью Основы, обычно не идут. А ты новичок, я смотрю.

Тут он был прав, если бы не чудесная пилюля Малого Восстановления, позволившая поднабраться сил, — такая тяжесть меня быстро бы доконала. А так вроде и ничего.

— Справлюсь, — пожал я плечами, поправляя лямку.

— Ну это мы часика через три посмотрим! — усмехнулся Бык и уставился куда-то в лес.

Я тоже пригляделся, но, ничего не высмотрев, сосредоточился на дороге и дыхании. Путь вёл нас в низину, огибая подножие горы Фэнлин. Слева тянулся каменистый кряж, поросший кустарником, справа, сразу за тропинкой, начинался лес — редкий, пронизанный утренним солнцем, но чем дальше, тем гуще он становился.

Визг повторился ещё несколько раз. Не выдержав, я спросил о нём у Быка, но тот лишь удивлённо поморщился. Не слышал… Как так? Тревожно стало на душе, но дёргаться я зарёкся.

Раз уж мастер Бин спокоен — мне-то чего волноваться? Только внимание привлекать… Однако нехорошее предчувствие не покидало меня.

Глава 11

Несмотря на одолевавшие меня страхи, мы шли спокойно. Горная тропа вилась по самому краю опушки, петляла порой, карабкалась выше, но неизменно возвращалась к деревьям. Чем дальше мы уходили, тем плотнее становился воздух, насыщеннее духовной энергией.

Здесь она ощущалась отчётливее — каждый «вздох» порождал больше Ци. Не то чтобы много, но лишним точно не будет. Волны энергии жизни омывали тело, унимая боль в плечах.

— Ты там не уснул? — позвал Бык.

Скучно ему, что ли? Мне вот не до разговоров, все силы в дорогу вкладываю. Хорошо, что хоть эти крики прекратились…

— Нет… — я мотнул головой. — Дышу, силы восстанавливаю.

— Техника Дыхания Ци? — спросил он. — На ходу толку от неё мало: надо позу соответствующую принять да ритм дыхания верный соблюдать…

— Просто дышу, — отозвался я. — Так легче. Хоть какой-то приток.

— Да какой там приток? — удивился Бык. — Обычным дыханием ты такие крохи собирать будешь, что и не заметишь. Без верного исполнения даже пробовать не стоит.

Хотел сказать, что это ему не стоит, а у меня неплохо получается. Не так мощно, как сидя в позе для медитации, но точно не крохи. Но промолчал, вовремя прикусив язык. Видимо, мы о разных техниках говорим... Моя вот и на ходу работает. Кто бы объяснил?

И ведь не спросишь. Сразу вопросы возникнут. Так и выдать себя можно.

— Мне и крохи сойдут, — отговорился я.

— А это ты верно мыслишь! — рассмеялся мужик. — Если во что сильно поверить, кажется, что так оно и есть.

И тут он принялся рассказывать байку про монаха, который с топором в спине к лекарю пришёл. Стоял, улыбался, очереди ждал, но когда ему сказали, что с такими ранами не живут, расстроился и помер.

Я слушал вполуха, кивал, «дышал» и смотрел по сторонам. Интересно ведь! С каждым шагом мы уходили всё глубже в Дикие Земли… Кряж слева то подступал вплотную, нависая бурыми скалами, то отступал, открывая вид на очередную долину. Один раз мы вышли к озеру — небольшому, но глубокому. Вода лежала в каменной чаше, прозрачная, как слеза. Вокруг белым-бело от соли.

— Мёртвое озеро, — прошептал я.

— Ещё какое, — отозвался спутник, сделав знак, отгоняющий злых духов. — На ночь здесь лучше не останавливаться, из воды солевые духи-утопленники лезут. Кожа у них потрескавшаяся — тронут и вмиг высушат.

— Видел их?

— Не, я ведь не самоубийца ночью тут шляться, — усмехнулся Бык. — Против духов кулаками не помашешь, да и оружие не всякое подойдёт. Только зачарованное или духовные техники.

— Всё-то ты знаешь, — поддакнул я.

— А как же! Десять лет эту тропинку топчу, — горделиво вздёрнул подбородок Бык.

Озеро осталось позади. Слева снова возвышались горы, а справа уже привычно — лес. С каждым шагом он становился гуще и мрачнее. Деревья тянулись ввысь, переплетались кронами, закрывая небо. Туман клубился, касаясь их. Нет, не туман! Это были облака!

Только сейчас я сообразил: всё это время мы шли вверх. Просто гулявшая туда-сюда тропинка не давала этого заметить. Видно, это и есть Облачная Долина, о которой говорил Лис. Едва я об этом подумал, как стал замечать перемены. В кустах то и дело мелькала живность: птицы с ярким оперением, юркие ящерки. Мелькнула, махнув пушистым хвостом, лисица… Или их два? Хвоста, в смысле…

Удивительно! Но не более чем обезьяна с пылающими огнём глазами. Та сидела на ветвях неподалёку и внимательно смотрела нам вслед. Бык всё бубнил что-то, а мне всё больше становилось не по себе. Ждал чего-то…

И дождался! На опушку, прямо на нас, выскочил заяц. Неправильный какой-то. Крупный, шерсть отливает медью, а из пасти торчали два длинных клыка. Духовный зверь? Тот замер, повёл ушами, оглядывая отряд, и уже собрался дать дёру обратно в лес, но не успел.

Один из внешних учеников, что шёл справа, резко сорвался с места. Движение было едва уловимым — двадцать шагов в одно мгновение. Удара я не различил. Клинок звякнул, а заяц упал замертво, разрубленный надвое. Кровь брызнула на траву, и парень, не мешкая, схватил тушку.

— Эй, Тан! — засмеялся кто-то из учеников. — Ты зачем, дурачина, шкуру попортил? Целая она серебрушку стоит!

Тот, кого назвали Тан, недовольно поморщился.

— И так сойдёт, — буркнул он, наклоняясь над тушей. — Мне и клыков хватит.

Ловко вырезав трофеи, он сунул их в мешочек на поясе и вернулся на своё место. Прошли считанные мгновения, но мастер, шедший во главе, всё равно его отчитал.

— Ты в сопровождение записался или на охоту? Ещё раз выбьешься из строя — останешься без платы. Повторится — больше ни ногой сюда, это я тебе обещаю.

— Прошу прощения, мастер, — стушевался парень, кланяясь.

Практик в чёрных одеждах даже не удостоил его взглядом.

— Серебрушку за шкурку, — протянул я Быку. — Жаль, что промахнулся.

— Э-э-э… не, брат. Он как надо ударил, — возразил Бык. — Такого зайца зацепить — уже удача. Чуть опоздаешь — ни с чем останешься. Так что наверняка Тан бил. Чтобы тушку не попортить, это мастером надо быть. Или охотником с набитой рукой.

— Быстрый, — согласился я. — Я даже не заметил, как он клинок из ножен достал.

— Ещё бы! В сопровождение меньше чем со второй ступенью Формирования Ядра не берут. У них Ци в каждом движении. Если бы не техника, он бы этого зайца и не задел, — рассказывал спутник. — Зверёк пугливый, но быстрый. Со страху может этими клыками цепануть, а коли слабину почувствует, так и убить.

— Такой мелкий… — не верилось мне.

— Мелкий, — согласился Бык. — Но это духовный зверь, пусть и слабейший. Если в лес немного углубиться, там твари пострашнее попадаются. В самой серёдке такие чудовища водятся, брат, что даже мастер лишний раз не сунется. Туда только отрядами, и то с оглядкой.

— А зачем туда вообще соваться?

— За редкими ингредиентами, конечно! — усмехнулся спутник. — Травы там всякие, корешки, плоды духовных деревьев. Ну и звери тоже — из самых крупных можно духовные камни получить.

— Вроде той обезьяны с огненными глазами? — спросил я.

— Какой обезьяны? — удивился Бык.

— Ну, там на дереве сидела, за поворотом…

— Ты так не шути, парень… Эти твари поодиночке не ходят. Да и возле тропы редко показываются, — голос его стал серьёзным.

— Да какие шутки, — нахмурился я. — Сидела, глядела нам вслед, рыжая такая. Никто на неё внимания не обратил.

— Да как ты на неё внимание обратишь, если она в иллюзиях прячется? — сказал Бык и встрепенулся. — Ты это точно не выдумываешь?

— Небом клянусь! — возмутился я, но тот меня уже не слушал.

— Мастер Тай Бин! — крикнул он, расталкивая стоявших впереди носильщиков. — Мастер Тай Бин! Остановите отряд!

— Что такое, Бык? — засмеялся один из внешних учеников. — Приспичило? Свои дела надо заранее делать.

Однако гигант не обратил внимания на шутника, а мастер Тай, на удивление, приказал остановиться. Пробившись к практику, здоровяк затараторил:

— Новичок говорит, что за поворотом видел рыжую обезьяну с огненными глазами…

Мастер задумался на мгновение, зыркнул на меня и подошёл, чеканя шаг. Взгляд суровый, шрамы пугающе налились кровью.

— Где, говоришь, обезьяну видел? — прорычал он.

— Вот за той скалой, шагах в двадцати, на верхушке дерева, — стараясь не частить, ответил я.

— Опиши её в точности, — потребовал он.

И я как мог описал то, что запомнил:

— Крупная, рыжая, глаза словно угли. Мне показалось, что ветви под её рукой чёрные были, как подпалённые, — перечислял я.

— Хань, Тан, вы справа шли. Хорошо по сторонам смотрели? — тут же спросил он учеников.

— Конечно, мастер Тай. Не первый раз ведь, — отозвался последний. — Могу каждую зверушку назвать, что на пути встретилась.

Второй лишь кивнул в знак согласия.

— На деревья смотрели? — допытывался практик. — И обезьян не видали?

— Смотрели, — подтвердил Хань. — Не видели. Кажется…

Однако уверенности в его голосе поубавилось.

— Неужто и правда Огненная Обезьяна? — удивился старший, снова обращаясь ко мне. — А воздух вокруг неё не дрожал?

— Ну, может, самую малость, — припомнил я. — Как от костра дымка.

— Выходит, ты её сквозь иллюзию углядел…

Тут я лишь пожал плечами. Была иллюзия или нет, я не знал. Первого духовного зверя я вживую увидел лишь на днях. В заклятиях не разбирался.

— Ладно, — махнул рукой мастер Тай Бин. — Становись справа и внимательно гляди в лес! Увидишь что-нибудь необычное — сразу говори Ханю. Понял?

— Понял, мастер Тай, — я коротко поклонился, сжав правый кулак левой ладонью.

— Это всех касается! — крикнул старший. — Смотрим в оба!

Этим всё и кончилось. Отряд двинулся дальше. Я занял место справа, как было приказано. Рядом вышагивал Хань — тот самый, что обезьяну не углядел. Косился на меня почему-то с неприязнью. Будто я был в этом виноват…

Непонятно, чего взъелся. Мастер его вроде не упрекал. Даже не намекнул. Вроде как это нормально — Огненную Обезьяну не углядеть. Гордость взыграла, что слуга его на пустом месте обошёл? Впрочем, лишь бы не лез, а взгляды эти я как-нибудь переживу.

В лес я теперь вглядывался так, что глаза болеть стали. Каждый куст, каждое дерево. Живности стал замечать много разной. Большей частью ничего особенного — обычные звери. Или не совсем обычные, вроде тех зайцев. Пару раз и правда диковинки попадались: змея огромная да птица странная…

Тану кричать не стал — шедшему рядом Быку показал. Тот позубоскалил, но издеваться не стал — ничего опасного, покуда ты этих зверей сам не тронешь. А уж если что — сопровождающие справятся. Обезьяны больше не показывались.

Всю дорогу я глазел по сторонам, а спутник что-то рассказывал. Три часа, отмеренные мне, давно прошли. Корзина ощутимо потяжелела, будто туда булыжников подкинули, лямки натёрли плечи. «Дышал», восстанавливая силы. Что бы там ни говорил Бык про крохи, а без этого я бы уже с ног рухнул. Мышцы гудели, ступни горели, в пояснице поселилась боль. Пить хотелось…

Покосился на подвешенную к поясу спутника тыкву-горлянку. Тот как раз снял её, приложился и поймал мой взгляд.

— Свою иметь надо, — сказал он, но всё же протянул мне.

С наслаждением сделал первый глоток. Второй задержал во рту, прополоскал. Так жажда быстрее уходит… Тут Бык прав, штука копеечная, пара медяков на рынке. Надо своей обзавестись, но как-то не до этого было.

— Спасибо, — поблагодарил я, возвращая.

— Да не за что, — покосился он на меня. — Всё ещё дышишь?

В голосе его слышалась усмешка, но с щепоткой уважения. Сам он шагал легко, будто корзина ничего не весила. На меня поглядывал с интересом.

— Дышу, — выдавил я. — Пока ещё.

— Это ты молодец, — кивнул он. — Почти до привала добрался. Я был уверен, что на полпути свалишься. Какая у тебя ступень, говоришь?

— Никакая, — буркнул я, сбивая дыхание. — Третий день в секте…

— Да ладно! — воскликнул мужик. — Не знаю, чему больше удивляться: тому, что до сих пор на ногах, или тому, что на третий день на рудник угодил. Что натворил-то?

Он тихонько посмеивался, а я хмурился. Изливать ему душу не хотелось, но и скрывать вроде как нечего.

— За драку. А ты за что?

— За баллы! — усмехнулся спутник. — Тут вообще-то не только наказание отбывают, но и заработать можно. День — балл заслуг. А если норму перевыполнить, можно и два. А уж если повезёт и Ледяной Кристалл отыщешь, то ещё десяток сверху.

— Ледяной Кристалл? — во мне загорелось любопытство.

Десять баллов — это десять дней на руднике или не пойми сколько, если загоны чистить… Неплохо они тут зарабатывают.

— Ага. Синий камушек. Из азурита получается. Если тот духовной энергии напьётся, прозрачным, словно лёд, становится и начинает светиться. Ценится у алхимиков и артефакторов. Обычный духовный азурит, к слову, тоже по одному-два балла идёт, но попадается не то чтобы чаще.

— Неплохо… — протянул я, а Бык отмахнулся.

— Хорошо, конечно! Но ты на это особо не рассчитывай. Ежели за год три штуки отыщешь — считай, счастливчик.

Ну зачем тогда было говорить? Снова подшучивает? Впрочем, пусть. Любые знания о мире практиков, в который я попал, лишними не будут. Главное — слушать, а не болтать. Стоило сбить дыхание, как тяжесть ещё больше навалилась. Силы на пределе.

Одно хорошо — в туман вошли. Или же это были тучи, прилёгшие на горную долину? Неважно. Главное, что стоявшее высоко солнце перестало так нещадно палить, а разгорячённое тело окутала прохлада.

— Уже скоро, — произнёс Бык, поглядывая на мои мучения.

И ведь не соврал. За очередным поворотом открылась обширная поляна: с трёх сторон её окружали высокие деревья, а с четвёртой примыкал пологий склон, поросший сочной травой. Прямо по его центру стекал ручей, пробивший себе русло меж замшелых валунов.

— Привал! — рявкнул мастер Тай Бин. — Час на отдых. С поляны не сходим.

Я даже не заметил, как скинул корзину. Просто в какой-то момент лямки соскользнули с плеч, а ноша с глухим стуком упала на траву. А следом за ней рухнул и я.

— Ты не ложись только, — здоровяк навис надо мной. — Потом подняться не сможешь. Да и вообще, ближе к ручью двигай, от деревьев подальше. Кто его знает, что из лесу выползти может.

Шевелиться не хотелось, но слова спутника казались мне разумными. Кряхтя, я поднялся, подцепил корзину, поплёлся к большому камню возле ручейка и снова рухнул. Напитанная солнечным теплом поверхность приятно грела затёкшую спину.

Хорошо-то как… тепло, ручеёк журчит, глаза сами собой начали слипаться.

— Не спать! — хохотнул Бык, опустившись рядом на корточки. — Давай корзину. Там припасы общие.

С трудом разлепив веки, я протянул ему требуемое. Схватив её, он ушёл в центр полянки, где возились другие носильщики. Таких, как я, замученных, больше не наблюдалось.

— Держи. Твоя доля, — вернувшись, бугай протянул мне свёрток из листьев бамбука.

В такие заворачивали еду… Рот наполнился слюной прежде, чем я успел увидеть содержимое. А когда развернул, чуть было не захлебнулся. Так богато обедать мне ещё не приходилось — даже когда мама работала у торговца и получала хорошие деньги.

Внутри лежали две ячменные лепёшки, свежие, мягкие… Небольшой кусочек ноздреватого сыра, но самое главное — ломоть вяленого мяса, тёмно-красного, с прожилками жира.

— Ух, ничего себе! — я первым делом впился в него зубами, будто его могли отнять, и только потом поднял глаза на Быка.

— А то, — усмехнулся он. — В дороге кормят хорошо, чтобы сил хватало дойти, а то и отбиться. Оно ведь всякое бывает...

Дальше я не спешил, наслаждался. Отломил кусок лепёшки, положил сверху мясо, куснул. Мясо оказалось пряным и нежным. Незнакомые травы давали необычный сладковатый привкус, но я не жаловался, жадно поглощая пайку. Остатки лепёшки доедал вприкуску с сыром… Только ради этого стоило переться полдня в гору!

Переборов дрёму, я сел в позу лотоса и начал «дышать». Так ведь и правда выходит лучше, чем на ходу. И воздух здесь гуще пропитан духовной энергией — поток Ци сильнее. За отведённый час я не только успел отдохнуть, но и напитать тело живительной энергией. Спина больше не ныла, а в мышцах, хоть они ещё и побаливали, появилась лёгкость.

Бык сидел рядом, ковыряя соломинкой в зубах и с интересом на меня поглядывая. Однако не отвлекал… До тех пор, пока не снял с пояса тыкву и не приложился к горлышку. Я хотел было попросить, но вовремя вспомнил, что ручей под боком. Запрыгнув на камушек, зачерпнул ладонями несколько раз и вдоволь напился.

— Лови, — крикнул мне здоровяк, и я обернулся, чтобы в последний момент поймать брошенный сосуд. — Свеженькой набери, идти ещё долго — пригодится.

Возражать даже не подумал. Раз уж пользуюсь чужим — это меньшее, что я могу сделать. Вылив остатки тёплой воды, я поставил горлышко под струю, а как наполнилась, заткнул привязанной к тыкве деревянной пробкой. И тут же послышался голос мастера.

— Собираемся! — крикнул он, и лагерь пришёл в движение.

Вернув Быку тыкву, я поспешно нацепил корзину — весу в ней поубавилось. Неплохо так припасов выбрали. Так что в дорогу я отправился с новыми силами и налегке. Обрадовало и то, что мы больше не лезли вверх. Шли в основном по прямой, так что остаток пути до самого заката я стоически выдержал.

Место для ночлега и в этот раз оказалось удобным. Даже лучше — широкая каменная площадка. До леса шагов пятьдесят. Обзор хороший, зверью подобраться незаметно будет трудно. Тут уже хорошо обосновались: циновки расстелили, костры разожгли, повесили котелки на скрученные из палок треноги. В котелки щедро сыпанули риса и не так щедро — мяса, травы какие-то, овощи.

Каша получилась пальчики оближешь, что я, собственно, и делал. Ложку с собой взять не догадался, но сильно этому не расстроился: зачерпнул одолженной мне деревянной миской из котелка и, обжигая пальцы, уплетал за обе щеки. Сытый, согревшийся у костра, я завалился на циновку, подложил локоть под голову и провалился в сон. Даже костёр догореть не успел…

Проснулся от того, что внутри что-то сжалось. Тревогой окатило. Открыл глаза и увидел тлеющие угольки костра. Удивительное дело, но они приближались… Не сразу я сообразил, что это не угли, а пара движущихся на меня из леса пылающих глаз. Встрепенувшись, я огляделся, заметив ещё больше огоньков.

Приближались они медленно, словно в страшном сне, а смотревший в сторону леса дозорный их будто не замечал. Околдован, не иначе!

— Обезьяны! — заорал я что есть мочи.

И лес тут же взорвался пронзительным многоголосым визгом. Рыжие бестии, больше не скрываясь, рванули к лагерю. Во главе — особенно крупная, ростом с человека, тварь. Стремительно загребая лапами, она прыгнула вперёд, выдохнув на лету сгусток пламени. Тот раздулся в огромный огненный шар и врезался в так и не шелохнувшегося дозорного. Только потом он дико заорал, объятый пламенем...

Звери ворвались в лагерь бурлящей ржавой волной. Внешние ученики вскакивали со своих мест, с ходу разя набегавшего противника. Взмахи их клинков собирали обильную жатву, но врагов оказалось слишком много.

Вот стоявший слева от меня парень рассекает обезьяну пополам, но в то же мгновение мимо проносится другая! Прямо ко мне! Горящие глаза, бешеный оскал и занесённые для смертельного удара раскалённые когти...

Глава 12

Вскочив на ноги, я отшатнулся. Когти едва разминулись с кончиком моего носа, а нога, опережая мысль, нанесла удар. Пинок в грудь отбросил обезьяну, но та, рухнув наземь, тут же вскочила и атаковала в прыжке...

Отпрянув, я споткнулся о треногу и рухнул в костёр. Обжёгши руки, откатился в сторону — кажется, это спасло мне жизнь. Зверь перемахнул через меня, впустую рассекая воздух когтями. Приземлившись на четыре лапы, он снова прыгнул, занося для удара лапу.

Слишком быстро! Не увернуться! Благо под рукой оказался упавший с треноги котелок. Схватив его за обод, наотмашь врезал по оскаленной морде. Обычного человека это бы вырубило, если не прикончило, а эту тварь лишь отбросило в сторону.

Кувыркнувшись, она как ни в чём не бывало поднялась. Выставив чугунную посудину перед собой, я ожидал следующей атаки, и та не заставила себя ждать. Приняв выпад на котелок, словно на щит, я вскрикнул от боли. Ударом его едва не вырвало из рук. Сколько же мощи в этом небольшом теле?!

Понимая, что любой выпад может стать для меня последним, я снова замахнулся ногой. Удар пришёлся в морду обезьяны. Сильная, но лёгкая. Свалившись на спину, она попыталась подняться, но котелок обрушился на её черепушку. А затем ещё раз — врезал с размаху, ухватившись обеими руками...

Надежды на то, что тварь издохнет, не оправдались. Удар вышел сокрушительным, но сокрушил он не противника, а чугунок. Хрупкий металл разлетелся, будто стекло. В руке остался лишь треугольный осколок. Так даже лучше! Словно клинок, я вонзил его прямо в горящий глаз врага — сверху вниз.

Остриё пробило глазницу, но этого оказалось мало. Визг зверя подо мной оглушал, а запястье обожгло. Схватив за руку, враг попытался меня сбросить, но я изо всех сил навалился на осколок, вдавливая его глубже. Ну же, сдохни!

Наконец тело подо мной обмякло, оставшийся целым глаз потух. Ошалело отстранился, баюкая обожжённую руку. Огляделся, стараясь не привлекать внимания. Не уверен, что смогу отбиться ещё от одной твари. Не по зубам они простому безоружному человеку... Глаза говорили то же самое.

Внешние ученики легко справлялись: движения их были скупы и расчётливы, но не за каждым зверем они поспевали. Несколько слуг лежали замертво, другие кое-как отмахивались. Окровавленный Бык, повалившись на землю, душил одну из обезьян в своих медвежьих объятиях, катаясь из стороны в сторону.

Подхватив новый осколок котелка левой рукой, я сделал шаг ему на помощь. Кружил рядом, пытаясь уловить момент, но быстро понял, что сделаю только хуже. Скорей уж по товарищу попаду... А тут ещё позади раздался пронзающий душу рёв. Резко обернувшись, я увидел, как на мастера Тая налетел вожак огненных обезьян.

Размером с человека, он и двигался по-человечески: взмахи его лап — не яростные удары зверя, а отточенные движения практика. Когти полыхали, из пасти вырывались всполохи пламени. Кружа вокруг Тай Бина, он припадал к земле или взмывал в воздух, пытаясь преодолеть защиту мастера… Но неизменно натыкался на окованный зачарованным металлом посох. Сталь гулко звенела, выдавая чудовищную силу этих ударов.

Вдруг обезьяна исчезла! Вернее, попыталась... Дымное марево окутало её, сделав полупрозрачной. Внезапно метнувшись в сторону, она ударила исподтишка. Однако Тай Бин не потерял её из виду: присев в низкой стойке, он пропустил лапу противника над собой и ударил в бок врага посохом, словно копьём...

Копьё и есть! Металлическое навершие внезапно «расплавилось», вытянулось на добрую ладонь и заострилось. Вожак отшатнулся, но металл его всё же догнал, вонзившись в плоть. Жаль, неглубоко!

Раздался дикий рёв, а ускользнувший от верной смерти духовный зверь снова плюнул огнём. Жидкое пламя лавиной накрыло Тай Бина, но тот не растерялся. Раскрутив посох, он отразил поток призрачными лезвиями духовной техники и тут же атаковал сам. Выбросив руку вперёд, он бросил копьё.

Остриё полетело в грудь обезьяны, но та резко отскочила на добрый десяток шагов. Приземлившись, вожак начал раздувать щёки, возле его морды зарождалось пламя. Но Тай Бин больше не защищался: ухватив улетающее копьё за краешек древка, он тут же прыгнул. Вверх и вперёд!

Огненный плевок прошёл под ним, а навершие посоха вновь изменило форму: остриё стало режущей кромкой. Мастер упал на врага, словно ястреб, рубанув по груди. Попал, нанося глубокий разрез! Не убил, но это стало последней каплей... Осознав, что не может одолеть человека, утробно зарычав, вожак сорвался в сторону леса. А вслед за ним — вся его стая.

Битва мигом закончилась. Тяжело дыша, я приходил в себя. Осколок котелка выпал из руки. Корчась от боли, глянул на предплечье чуть выше запястья: обожжённая до черноты кожа — отпечаток маленьких пальцев и когтей. Дёргало так, что мышцы сокращались. Кисть не согнуть. Уже по привычке начал «дышать», наполняя тело Ци. Так и правда лучше…

Огляделся. Вокруг разруха, множество посечённых клинками рыжих трупиков. К трём погибшим в начале схватки слугам прибавилось ещё двое, а ранены, обожжены и покусаны практически все. Стоны, крики, причитания. Столько жертв за считанные минуты…

Но чем я могу помочь? Я ведь не лекарь… Да и мне бы кто помог — боль в руке только нарастает. Перевёл взгляд на Быка: сидит с закрытыми глазами, весь в крови, на груди чёрное пятно. Обезьяны рядом с ним нет — не задавил, значит. Медитирует — Ци по телу гоняет, чтобы боль унять.

— Проверьте раненых, — приказал Тай Бин. — Самых тяжёлых тащите ко мне.

Приказ кинулись выполнять внешние ученики — эти оказались по большей части невредимы. А судя по тому, как ловко обмотками раны перевязывали, опыта им было не занимать. К ним присоединились несколько слуг из тех, кто меньше пострадал. Я же, ругая себя за бездействие, сел в позу лотоса и, беря пример с Быка, начал «дышать». Глубокий вдох — и волна Ци проходит по телу, заживляя раны и принося облегчение. И так раз за разом.

Краем глаза посматривал, как Тай Бин идёт по стоянке, высматривая что-то. Сделав круг, он остановился у обугленного трупа.

— Хань, падаль ты эдакая. Куда же ты смотрел? Как пропустил? — услышал я раздражённый голос мастера.

— Он не виноват! — вырвалось у меня. — Он был под чарами. Большая обезьяна его околдовала.

Я в этом почти не сомневался. Не спал парень — точно. Значит, чары. Другого объяснения не найти. Мастер Тай обернулся и согласно кивнул.

— Это ты поднял тревогу?

— Да, — ответил я, вставая с циновки.

Разговаривать со старшим, сидя — не годится, даже несмотря на обстоятельства.

— Видел, как это случилось? — пронзая меня взглядом, спросил мастер.

— Видел, — кивнул я. — Проснулся от нехорошего ощущения, глядь — а нас окружают. А он сидит и смотрит в лес, будто никого рядом нет.

Мастер внимательно меня осмотрел, глянул на обожжённую руку, а затем на валяющуюся рядом обезьяну. Заметил осколок чугунка в её глазнице.

— Ты её так? — спросил он.

— Ага…

— Молодец, — сняв с пояса мешочек, он достал из него баночку и протянул мне. — Держи. Густо смажь рану, а затем помоги остальным.

Мазь оказалась лучшего качества, чем подаренная мне братом Бо. Боль в руке унялась мгновенно. Разве что немного щипало, но подвижность кисти вернулась. А значит, пора выполнять распоряжение Бина. Следуя указанию, я отправился помогать. Первым на пути оказался Бык. Рубаха разодрана в клочья, грудь чернеет, плечи истерзаны, ладони тоже обожжены. Сидит, уставившись в одну точку, но серьёзных ран вроде нет.

— Дай-ка сюда, — сказал я, присаживаясь рядом.

Первым делом смазал ему руки, затем грудь и плечи. Две трети баночки разом ушло. Хорошее средство. На лице здоровяка наконец-то проступило что-то, кроме боли.

— Спасибо, Син, — благодарно кивнул здоровяк.

— Не меня благодари, а мастера Тая, — покачал я головой. — Его мазь.

Не дожидаясь ответа, встал и пошёл дальше. Чудесный, пахнущий травами бальзам кончился на третьем человеке — больше помочь мне было нечем. Вернувшись к своей циновке, я сел и глубоко втянул наполненный духовной энергией воздух, превращая его в живительную Ци.

Вот оно, чудо! В сочетании с мазью это работало ещё лучше. Проникший в тело бальзам обретал новые свойства. Обугленная кожа на глазах сходила чешуйками, а под ней проступала чистая, едва покрасневшая.

Глянул на Быка, так и не сменившего позу, — то же самое. Оставалось лишь удивляться, как это хорошо у практиков обставлено. Обожгись я так прежде, рана в лучшем случае месяц сходила. Понятно, что мазь не простая и стоит, наверное, как мой годовой заработок, но Тай Бин отдал её не задумываясь. Значит, не велика ценность.

По телу пробежала приятная дрожь. Несмотря на все злоключения, быть частью этого мира стало для меня ещё желаннее. Вот только смогу ли? Как от слуги хотя бы до внешнего ученика добраться? И не прикончит ли меня прежде собственная техника?

Старейшина Лань, Рафу — оба говорили, что времени у меня мало. И как его наверстать? Где баллы заслуг на пилюли заработать? Рудник — первая мысль. Не зря же Бык туда по доброй воле топает. Однако то, что ему хорошо, мне может быть смерть... Я потряс головой, выгоняя бесполезные мысли. Чего зря голову ломать? Как дойдём — на месте глянем.

Пока медитировал, излечивая рану, мёртвых уносили в стороны. Обезьян — в одну, людей — в другую. Занимались этим слуги. Кто меньше всех пострадал, копал могилы. Меня никто не трогал. А когда один из учеников возмутился было, мастер Тай зло одёрнул его.

Что он сказал, я не расслышал, но желание ко мне лезть у парня тут же пропало. Зато по лагерю поползли шёпотки, а в мою сторону стали коситься. А спустя несколько минут ко мне подсел Бык, выглядевший теперь бодрячком.

— Говорят, это ты тревогу поднял? — спросил он.

— Было дело, — кивнул я.

— А ещё говорят, не будь тебя, все бы полегли.

— Тут не скажу.

— Так мастер Тай сказал, — хмыкнул амбал. — Говорит, Небо тебя к нам послало. Вожаки у огненных обезьян редко появляются, но если уж объявились — беда. Очень они сильны в иллюзиях. Спящих легко могли вырезать…

— Значит, повезло, — согласился я.

— Ты гляди какой скромный, — заулыбался Бык и тут же нахмурился. — Одно непонятно.

— Что?

— Как ты сквозь иллюзии смотришь?

— А может, и не было никаких иллюзий? — усомнился я. — Может, одного только Ханя очаровали…

— Не одного, — покачал головой здоровяк. — Все они в иллюзиях крались. Ты не один проснулся, но никто ничего не заметил. Мастер сказал, даже ему наваждение пришлось снимать. А ты его вовсе не почувствовал. Как это оно?

Мужик посмотрел на меня так, будто я ему сейчас свою тайну выложить должен. Ну уж нет.

— Понятия не имею… — соврал я.

То, что зрение моё стало лучше, я, конечно же, знал. Но о том, что сквозь иллюзии видеть могу, не догадывался. Снова техника Рассекающего Ветра подарок подкинула? Приятный, надо сказать. Но знание это я, пожалуй, оставлю при себе.

— Чудной ты, Син, — улыбнулся Бык. — Но по-хорошему чудной. И правда, Небо тебя послало.

Больше он меня донимать не стал. Поохав, улёгся на свою циновку и, закрыв глаза, тут же засопел. Вот уж у кого стальная воля. Мне казалось, что после такого уснуть не выйдет. Ошибался.

Суета в лагере стихла. Люди начали устраиваться на ночлег. Так-то полночи ещё впереди. Сон пришёл мгновенно, стоило моей голове коснуться согнутой в локте руки.

***

Утром, спешно позавтракав, мы собрали лагерь и вышли в дорогу.

— Смотрим в оба! Не расслабляемся! — крикнул мастер Тай. — Пусть это станет для вас уроком: даже старые, хоженые дороги могут быть смертельно опасны.

Но это он так, для острастки, как я понял. Ничего похожего на нападение обезьян не ожидалось. Случай редкий… А раз так, зачем лишний раз дёргаться? Вчерашнее побоище обсуждали, но всё больше как приключение. Впечатлениями делились да считали, кто больше обезьян завалил.

По погибшим, что больше всего меня поразило, никто не горевал. Шестерых слуг не стало? Обычное дело. Они то и дело мрут. Хань помер? Ну, тот сам виноват, что поддался чарам вожака… Слушал я это, и мерзко становилось на душе.

— Чего морда хмурая, Син? — заметил моё настроение Бык.

— Семь человек погибло разом… — попытался объяснить я. — А всем плевать.

— Не человек, парень, — возразил здоровяк. — Практиков. Ты, брат, просто тут недавно. Тебе это в новинку. А мы привыкшие. Смерть здесь — дело обычное. Сила, она на пустом месте не берётся, за всё надо платить.

— И многие платят? — спросил я.

— Большинство, — пожал плечами Бык. — Так-то всегда можно остановиться. Осесть, бабу найти да детишек нарожать. Но коли хочешь идти путём совершенствования — помни, что однажды встретишь свою огненную обезьяну!

Мужик расхохотался. А после много ещё рассказывал о местных порядках. С его слов, чем скорее движешься по «ступеням» рангов, тем больше шансов перешагнуть порог подземного мира. Самое безобидное место — тихий мирок слуг Внутреннего города. Тяжёлая, но, как правило, не опасная работа. Некоторые до глубокой старости доживают.

Но это значило свернуть с пути совершенствования. Отказаться от шанса получить неземную мощь. Немногие отказываются. Большинство рискует каждый день, чтобы сделать малый шажок. И потому не стоит удивляться, что люди вокруг дохнут как мухи. Девять из десяти практиков рано или поздно встречают свою смерть.

Вот и обратная сторона этих чудес показалась. Как ни крутись, а легко точно не будет. И если у кого-то есть выбор, то у меня путь один. Пусть ветвистый, но обязательно непростой.

К руднику мы подошли к вечеру второго дня. Горы здесь были пологими, поросшими жёстким кустарником и корявыми соснами, но стоило подняться выше, как растительность уступала красным скальным выступам. Тропа взбиралась вверх, пока не упёрлась в огромную дырищу.

По-другому это и не описать — будто часть горы исчезла. Глубокая впадина, дно которой терялось в вечерних тенях. Словно исполинская лестница, она уходила вниз широкими ступенями.

Копали это не год и даже не десятилетие… Сотни лет? Сложно сказать, но большая часть «ступеней» заросла кустарником, а где-то уже и лесом.

— Котлован рудника, — пояснил спутник. — Медь тут не простая — духовной энергией гор пропитана. Её на оружие зачарованное пускают да в алхимии используют...

Несмотря на размеры впадины, работы велись только на небольшом участке — там, где с наступлением сумерек зажигали факелы.

— Они что же и ночью работают? — спросил я.

— А чего бы им не работать? — усмехнулся Бык. — Под землёй нет разницы, светит солнышко или нет. Ждать — только время терять. А за ночную смену ещё полбалла заслуг добавляют... Обвыкнешься, может, ещё сам попросишься.

— Ага… — кивнул я, а в следующий момент вскинулся.

Услышал нарастающий шум. Будто кто-то очень большой взбирался по склону рудника. Треск кустарника и грохот падающих камней!

Наш отряд в едином порыве отшатнулся от края, ожидая неприятностей. Внешние ученики выхватили мечи, а мастер Тай резко сместился, готовя посох. Кусты слева разорвало листвой, а на дорогу позади отряда, поднимая облако пыли, рухнула массивная тень...

Чёрный лев, чья шкура отливала каменным блеском. На мощном черепе витые рога, а из пустых глазниц валил дым. Припав к земле, зверь вонзил когти в почву, а из его пасти вместе с низким рыком вырвался пепел.

В лицо пахнуло гарью и тленом подземного мира. Чудище смотрело на нас, готовое к прыжку. Душа моя ушла в пятки... И не у меня одного!

Отгородившись стеной клинков, внешние ученики пятились. Медленно, короткими шажками они оттеснили нас вниз по дороге. Коли в бой не рвутся — значит, противник им не по зубам… Мастер Тай тоже не спешит в драку. Замер, словно статуя, с посохом наперевес, прикрывая нас от плюющего пеплом чудища.

— Не двигайтесь, если хотите жить! — крикнул мастер Тай, принимая защитную стойку.

Навершие его посоха начало меняться, наливаясь призрачным светом...