Путь повара. Я стану Легендой!

Глава 1

Шипение масла на сковороде — это настоящий рок-н-ролл. Серьёзно. Кто-то ищет гармонию в пении птиц, кто-то желает слиться с бесконечным вечным, неся бревно, а мой личный дзен находится здесь, в эпицентре кухонного безумия. Воздух словно густой от ароматов, пара и отборного мата нашего су-шефа, что им можно укутаться, как одеялом. Сегодня мой вечер. Мой звёздный час.

Двенадцать профессий за шесть лет. Менеджер, курьер, сварщик после армии, даже волонтёр — и нигде, ни разу, ни единой искры. А тут мне впервые доверили серьёзный заказ. Приготовить Ростбиф. Для какого-то очень важного дядьки за столиком у окна.

Я с нежностью переворачивал кусок вырезки, добиваясь той самой, идеальной хрустящей корочки. Каждый мускул напряжён, а в голове блаженная пустота. Только я, мясо и пламя. Искусство, не иначе. И как я, Лёха Беспалов, «вечный стажёр», мог раньше сидеть в том душном офисе? Единственным творческим порывом там было — придумать убедительную причину, чтобы свалить домой на час раньше. А сварка, которой я занимался после армии? Тоже мимо. Там огонь был грубым и злым, а здесь он мой партнёр. Ни семьи, ни кота — только съёмная квартира, где мыши в холодильнике чувствовали себя увереннее, чем я в жизни. Но на кухне всё встало на свои места.

— Беспалов, не спали мясо, клиент нервный, — пробасил над ухом шеф, Виктор Петрович. Он возник из ниоткуда, как и положено кухонному божеству, и теперь стоял, скрестив руки на мощной груди. Взгляд у него был такой, будто он сомневался, что я вообще знаю, с какой стороны за нож держаться.

— Всё будет в лучшем виде, шеф. Как в журнале, только съедобно, — брякнул я, не отводя глаз от своего сокровища.

Я чувствовал это. Кожей, нутром, шестым поварским чувством. Пора. Одним плавным движением я снял мясо со сковороды и отправил в печь. Теперь главное — поймать ту самую секунду. Тот самый миг, когда «medium rare» достигнет своего пика. Не раньше и не позже.

И вот он. Момент истины. Я достал ростбиф. Корочка идеального золотисто-коричневого цвета. При нажатии мясо упруго отвечало, словно живое. В этот момент я был не поваром, а художником, скульптором, творцом! Я нашёл себя, чёрт возьми! Нашёл то, ради чего стоило жить.

Именно в эту секунду моего катарсиса я уловил шипение. Не то, привычное, масляное. Другое — тонкое, злое, как змея. Я машинально повернул голову. Из-под промышленной плиты в дальнем углу кухни тянулась едва заметная струйка — воздух над ней дрожал, как над раскалённым асфальтом. Газ. Кто-то из новеньких не закрутил вентиль на резервной горелке. Стажёр Димка дёрнулся к кнопке зажигалки, что бы зажечь свечи — его палец уже коснулся кнопки, и я успел только открыть рот, чтобы крикнуть: НЕ…

Искра. Вспышка.

Мир просто взорвался. Яркая белая вспышка выжгла глаза. Меня накрыло такой волной жара, будто я сам прыгнул в печь. Боль была везде. А потом… потом кто-то выключил свет.

Последняя мысль, промелькнувшая в голове, была до смешного обидной:

Ну, ёлки, я же только нашёл…

***

Мозг — забавная штука. Когда он не может справиться с реальностью, он просто говорит: «А не пошло бы оно всё?» и включает режим сюрреалистичного сна. Видимо, мой словил перегруз. Я очнулся от холода. Странное липкое ощущение по телу… словно я соусом облился. Так, а что с зубами? Во рту, похоже, торчит что-то круглое, твёрдое и кислое до оскомины. Это как я так умудрился…

Первая мысль: выплюнуть эту гадость, но челюсть будто заклинило. Я с трудом разлепил веки и увидел потолок. Очень высокий и каменный, как в каком-то замке из фэнтези. Явно не больничная палата. Или это глюк? Судя по ощущениям, я лежал на чём-то огромном и твёрдом. Повернув голову, с ужасом осознал, что нахожусь на гигантском блюде. Абсолютно голый. В качестве гарнира — веточки чего-то похожего на укроп, но размером с новогоднюю ёлку, и кружочки моркови диаметром с автомобильное колесо.

За столом, где я был центральным блюдом, сидели двое. Ну как двое… Две громадные фигуры. Чешуя одного переливалась бронзой, другого — отливала изумрудным. Драконы. Мой мозг, окончательно убедившись, что это просто предсмертный бред, даже не стал паниковать. Ну драконы так драконы.

Бронзовый дракон устало ткнул в скатерть вилкой размером с садовые грабли.

— Мирабелла, дорогая, я летал через три огненных пика, разбирался с этими наглыми грифонами, которые опять устроили гнездо над сокровищницей. Я прилетаю домой уставший, а на ужин… сырой человек? Мы же сто раз договаривались, что по четвергам у нас горячее!

Изумрудная дракониха аж задымилась, причем в прямом смысле — из её ноздрей вырвались два облачка дыма.

— Горячее? А ты сам когда в последний раз говорил мне что-то горячее, Валтариан? Я тут одна! Замок на мне, сокровища пересчитывать тоже мне! Я тебе что, домохозяйка?

Их семейная ссора была настолько будничной и абсурдной, что я не выдержал. Оскорблённая гордость повара взбунтовалась и затмила все инстинкты самосохранения. Я собрал все силы и всё-таки выплюнул это чёртово яблоко. Оно с глухим стуком покатилось по блюду.

— Прошу прощения! — мой голос прозвучал на удивление громко и отчётливо в наступившей тишине. — Но так с человеком обращаться нельзя!

Две пары огромных глаз уставились на меня.

— Мясо предварительно нужно было хотя бы замариновать! — продолжил я, входя в кураж. — Элементарно! Соль, перец, веточка розмарина… А подавать сырым? Да это же варварство! Никакого уважения к продукту! Вы бы ещё его кетчупом залили!

Мирабелла ошеломлённо моргнула.

— Продукт… разговаривает?

А вот Валтариан, кажется, заинтересовался. Он даже наклонил массивную голову, с любопытством разглядывая меня.

— Розмарин, говоришь? А что это такое?

И тут меня и понесло. Забыв о своей незавидной роли, я начал читать им лекцию. На ходу придумывал рецепты, адаптируя их под гигантские размеры. Рассказал про маринад на основе красного вина и пряных трав, про то, как меня можно было бы запечь с корнеплодами в их печи размером с гараж. Даже предложил вариант быстрой обжарки на сковороде с чесноком и тимьяном!

Валтариан, который, судя по всему, был чертовски голоден, слушал меня с интересом. Наконец он поднял огромную лапу, прерывая мой кулинарный мастер-класс.

— Достаточно. У меня есть встречное предложение. Ты сейчас встаёшь и готовишь нам что-нибудь вкусное. Если нам понравится, то мы тебя не едим. Сделка?

***

Я даже кивнуть не успел, как Валтариан щёлкнул когтями — звук был как удар кремня о сталь. Волна прокатилась по пещере, и стены задрожали. Нет — они плавились. Грубый камень тёк, как воск, обретая гладкость штукатурки. Факелы в нишах вытянулись в медные светильники. Блюдо, на котором я лежал, сжалось до обычного стола с дубовой столешницей.

А сами драконы… Чешуя Валтариана пошла рябью и втянулась под кожу, как вода в песок. Массивное тело сжималось, хрустело, перестраивалось — будто кто-то лепил из глины новую фигуру. Хвост истончился и исчез, крылья сложились вдоль лопаток и вросли в спину. Секунд через десять передо мной стоял грузный мужчина в дорогом шёлковом халате, растирающий плечо с таким видом, словно трансформация — это что-то вроде утренней зарядки, которую он терпеть не может. Только глаза остались прежними — бронзовые, с вертикальными зрачками.

Мирабелла менялась изящнее — чешуя схлынула с неё волной, обнажая загорелую кожу, и через мгновение передо мной стояла высокая эффектная дама с безупречной укладкой. Лишь на скулах, если присмотреться, проступал лёгкий изумрудный отлив, да золотые глаза выдавали истинную природу.

Кухня стала обычных человеческих размеров. Мне милостиво швырнули какую-то скатерть, которой я, немедленно прикрылся.

— Продукты вон там, — лениво махнул рукой Валтариан в сторону двери, ведущей в кладовую. — Действуй.

Я шагнул к кладовой и остановился на пороге.

— Стоп. Я не знаю ни одного из ваших продуктов. Если я случайно отравлю вас чем-то местным, вы будете мертвы, а я — тоже, только медленнее.

Валтариан нахмурился. Мирабелла задумчиво постучала ногтем по столу.

— Резонно, — признал дракон. — Стой смирно.

Он протянул руку и коснулся моего лба одним пальцем. Ощущение было, как глоток ледяной воды в жару — резкое, пронзительное, но мгновенно утихающее. В голове словно распаковался архив. Я не знал названий, но стоило посмотреть на продукт — и понимание приходило само: вкус, текстура, с чем сочетается, чего избегать.

— Базовый кулинарный слепок этого мира, — пояснил Валтариан, убирая руку. — Временный. На одну готовку хватит. Не трать зря.

Я зашёл в кладовую и просто остолбенел. Чего тут только не было! Овощи всех цветов радуги, мясо каких-то невиданных зверей, мешки с незнакомыми злаками. Я взял в руки фиолетовую луковицу — и в голове тут же щёлкнуло: «Острая, с лёгкой ореховой ноткой. Идеально для жарки». Кусок розоватого птичьего мяса: «Нежное, плотнее курицы. Готовить быстро, на сильном огне». Слепок работал безупречно.

Выбор пал на простое, но всегда выигрышное блюдо — жареный рис с курицей и овощами в соусе терияки. Аналоги всех продуктов нашлись на удивление легко.

Работа закипела, и я с головой ушёл в знакомый, почти медитативный ритуал. Начнём с сердца любого блюда — с соуса. Мой фирменный терияки, который придётся адаптировать под местные реалии. Что ж, импровизация — тоже часть искусства.

Первым делом жгучий корень — местный аналог имбиря. Он лежал на доске, более узловатый и тёмный, чем я привык, и пах острее, с терпкими нотками влажной земли и прелой листвы. Я взял самую мелкую тёрку. Её стальные зубы вгрызлись в неподатливый корень, и воздух тут же взорвался пряной свежестью, от которой приятно щекотало в носу. Под пальцами росла горка волокнистой, сочной кашицы, источающей почти цитрусовый, злой аромат.

— Пятьдесят грамм на глаз… пожалуй, хватит, — пробормотал я, счищая драгоценные остатки с тёрки.

Затем чеснок, а точнее то, что его заменяло. Я отсчитал восемь лиловых, маслянистых на ощупь зубчиков, похожих на отполированные речные камни. Они были крупнее и слаще обычных. Под тяжёлым лезвием ножа, а затем под давлением пресса они с неохотой сдавались, превращаясь в пахучую, липкую пасту. Резкий, но сладковатый дух ударил в нос, смешиваясь с имбирной свежестью. Кухня оживала. В небольшой пиале я развёл в ледяной воде шесть ложечек серебристого порошка местного крахмала. Он нехотя растворялся, но после нескольких энергичных движений ложкой превратился в призрачно-белую, шелковистую взвесь, похожую на жидкий лунный свет. Подготовка завершена, самое время для кулинарной магии.

Я взял сотейник. Внутрь с глухим плеском отправилась густая, почти чёрная жидкость — их версия соевого соуса. Я макнул палец и попробовал. М-да, почти то, что надо. Почти… Соли больше, чем нужно. Значит, воды и сахара тоже понадобится больше. Следом полетели две ложки тягучей янтарной патоки, которую они использовали вместо мёда. Она пахла карамелью и жжёным деревом. Не мёд, конечно, сладости меньше, а горечи больше. Дисбаланс.

— Баланс, главное баланс, — прошептал я как мантру. Бросил взгляд на сахар — горстка крупных, золотистых кристаллов. Мало. Точно мало. Придётся нарушить молчание.

Я повернулся к своим «тюремщикам».

— Мне нужен сахар, — сказал я ровно, стараясь, чтобы голос не дрожал. — Ещё грамм сто, не меньше. Иначе получится горькая жижа.

Они переглянулись. Хозяин замка нахмурил брови, но его супруга едва заметно кивнула. Через минуту на столе передо мной стоял тяжёлый холщовый мешочек. Я зачерпнул сахар и отмерил нужную порцию в сотейник. Теперь порядок.

Пару ложек аналога яблочного уксуса — его резкий фруктовый запах на мгновение перебил все остальные. Немного какого-то растительного масла для будущего глянца, а затем имбирная кашица, чесночная паста и снова взболтанная крахмальная вода. Я тщательно все перемешал тяжёлой деревянной ложкой, превратив разнородные ингредиенты в однородную, кофейного цвета массу. Теперь на огонь.

Постоянно помешивая, я наблюдал за рождением чуда. Это был алхимический процесс. Сначала робко, а потом всё настойчивее по кухне поплыла настоящая симфония ароматов. Солёная и копчёная основа соуса переплеталась с карамельной сладостью сахара и патоки; сквозь них, как солнечный луч сквозь тучи, пробивалась острая свежесть имбиря и пряная, тёплая нотка чеснока. Жидкость на глазах менялась — она густела, темнела, приобретая глубину. У стенок сотейника начали появляться ленивые, тяжёлые пузыри.

Я бросил быстрый взгляд на своих стражей. Разговоры смолкли. Они замерли. Мужчина подался вперёд, его ноздри заметно дрогнули, а в глазах читалось предвкушение. Мирабелла чуть приоткрыла рот, и её взгляд был прикован к сотейнику с почти детским любопытством. Ага, попались. Я был прав. Кулинария — это тоже оружие.

Как только соус закипел, я засёк ровно шестьдесят ударов сердца, не прекращая мешать, чтобы он превратился в густой, обволакивающий сироп. Сняв сотейник с огня, я аккуратно процедил его в пиалу через мелкое сито, ложкой отжимая последние капли аромата из имбирных волокон и чесночного жмыха. Это была душа соуса, его квинтэссенция.

В пиале остался идеал. Гладкий, блестящий, как растопленный обсидиан, он медленно стекал с ложки, оставляя на ней густой след. Аромат стал единым и совершенным — сложным, многогранным, обещающим целую гамму вкусов: солёное, сладкое, острое, кислое, с глубокой копчёной нотой на финише. У меня самого свело скулы от предвкушения.

После я принялся резать мясо на небольшие кусочки, стараясь, чтобы они были ровными. Сковорода была огроменной, и от неё шёл сильный жар. Я бросил в раскалённое масло кусочки филе, и они тут же зашипели, а по кухне пошёл запах жареного мяса. Я быстро обжарил птицу со всех сторон до золотистой корочки, добавил терияки и подождал, пока каждый кусочек слегка протомится в соусе, дабы получить нечто превосходное. Выложил птицу на тарелку, чтобы она подождала своего часа. Главное было — не начать её таскать прямо сейчас.

Теперь пришла очередь овощей. Я высыпал на сковородку уже нарезанные оранжевые корнеплоды, алые стручки с лёгкой остротой и зелёные соцветия, похожие на миниатюрные деревья. Всё вместе выглядело очень ярко и красиво. Овощи весело зашипели и запахло свежестью. Я помешивал их, пока они не стали немного мягкими, но всё ещё хрустящими. Потом добавил мелко нарубленные лиловые зубчики местного чеснока. Их запах был таким сильным и аппетитным, что я услышал, как мои наблюдатели одобрительно хмыкнули.

Зерно — мелкие рассыпчатые зёрнышки, похожие на рис, но с ореховым ароматом, — оказалось сваренным заранее (что очень мне помогло) оно стояло в сторонке в большой кастрюле и ждало. А теперь самое интересное — яйцо. Оно было тяжёлым, а скорлупа у него была просто невероятного синего цвета, как небо. Больше походило на какой-то красивый камень, чем на еду.

— Мирабелла, Валтариан, — позвал я драконов, которые уже сидели за столом и смотрели на меня. — Это точно можно есть? И как его разбить?

Валтариан усмехнулся.

— Просто стукни по нему ножом, только не лезвием. Скорлупа крепкая.

— И не готовь его слишком долго, — посоветовала Мирабелла, улыбаясь. — Желток очень нежный.

Я кивнул и сделал как сказали. По синей скорлупе пошла трещинка. Я разломил яйцо над сковородкой, отодвинув овощи в сторону. Желток был таким ярким, прямо как маленькое солнце. Я быстро начал его перемешивать лопаткой, превращая в скрамбл. Когда яйцо было готово, я смешал его с овощами.

Теперь можно было собирать всё в блюдо. Я вернул в сковороду птицу, высыпал туда же зерно и добавил немного нарезанной зелени, напоминающей зелёный лук, но с мятным привкусом. Всё хорошенько перемешал, чтобы вкусы подружились. В самом конце я щедро полил всё соусом терияки, чтобы он пропитал зерно и остальные ингредиенты. По кухне поплыл густой, сладковато-солёный аромат. Я посыпал блюдо оставшейся зеленью. Ну вот, кажется, получилось!

С последним, почти благоговейным движением ложки я выложил дымящийся золотистое зерно на тарелки. Пар поднимался, унося с собой густой аромат, отчего у меня самого потекли слюнки.

Только бы им понравилось, только бы… С волнением, какое я испытывал лишь перед шеф-поваром в столичном ресторане, я подал еду драконам.

Они недоверчиво склонили головы, разглядывая скромное на вид блюдо. Мирабелла подцепила несколько зёрнышек с сомнением, достойным дегустатора королевских вин. Валтариан просто ткнул вилкой в горку зерна и отправил в рот.

И в этот миг всё изменилось.

Глаза Мирабеллы, до этого полные холодного достоинства, изумлённо распахнулись. Она замерла, а затем её губы тронула потрясённая улыбка.

— Невероятно! — выдохнула она, полностью забыв про свою царственную осанку и подавшись вперёд. — Это… это симфония!

— Кхррм… Это божественно! — пророкотал Валтариан, и его низкий бас заставил посуду на столе едва заметно дрогнуть. Он заработал челюстями с пугающей скоростью, и я с облегчением понял, что это от восторга, а не от ярости. — Малец, да ты колдун!

Ободрённый, я тоже положил себе порцию. Первое ощущение — нежность рассыпчатых зёрен на языке. Затем вкус взорвался тысячей оттенков: сладковатая пряность, лёгкая кислинка, глубокое, насыщенное послевкусие, которое хотелось смаковать вечно. Но дело было не только в этом. С каждой порцией по венам разливалось не только тепло, а жидкое солнце. Удивительная, звенящая энергия. Усталость, скопившаяся за день, испарилась, мысли прояснились, словно я выпил тройной эспрессо и занюхал его горным воздухом.

Я поднял взгляд на драконов и замер. Они буквально светились изнутри. Мягкий, медовый свет пульсировал в глубине их груди, пробиваясь наружу и заставляя кожу переливаться золотом.

Когда тарелки опустели, на столе остались лишь крошки и масляные разводы, они, казалось, полностью забыли о моём присутствии. Они придвинулись ближе друг к другу и начали о чём-то оживлённо шептаться, думая, что я не слышу. Шелест их голосов, низкий и гортанный, смешивался с тихим звоном оставшейся на столе посуды.

— Давай его отправим? — промурлыкала Мирабелла.

— Мирабелла, он же не местный, не справится, — возразил Валтариан, в его тоне сквозило сомнение, но и некое предвкушение.

— Но этот вкус! Ты чувствуешь этот прилив духа? Эта энергия… — Мирабелла откинулась на спинку стула, её глаза, похожие на расплавленное золото, мечтательно прикрылись. — Такой талант нельзя растрачивать.

— Рискованно, но попробовать стоит… — наконец согласился Валтариан, и я почувствовал, как по моей спине пробежал холодок.

Наконец, Валтариан повернулся ко мне, приняв деловой вид, который, казалось, давался ему с трудом после такого пиршества. Его взгляд стал острым и пронзительным.

— Слушай сюда, повар, — он слегка наклонился, и я ощутил лёгкий аромат дыма. — У нас есть для тебя контракт. Мы станем твоими покровителями. Ты будешь путешествовать по Девяти мирам, собирать для нас рецепты, участвовать во всяких кулинарных турнирах и, разумеется, делиться с нами лучшими блюдами. Взамен мы даруем тебе жизнь, защиту и некоторые полезные бонусы.

— Эм…, а если я откажусь? — протянул я с лёгким скепсисом. Что-то в этом контракте явно было не так. Хотя… в чём моя выгода?

— Пф, — фыркнула Мирабелла и отмахнулась от меня, словно от назойливой мухи. — У тебя нет выбора, человек. Откажешься — мы тебя съедим прямо здесь и сейчас. Не забывай, после твоей смерти в прошлом мире душа принадлежит нам.

— Не забывай?! — возмутился я. — Да я об этом даже не знал. С какого перепуга моя душа вдруг стала вашей? Мы никогда не виделись и не заключали договоров!

— Неважно, — ответил Валтариан. — Не буду углубляться в философские объяснения: у нас есть возможность вытаскивать души из общего потока Мироздания, когда кто-то из живых откинул копыта. И ты оказался одним из них, но… мы даём тебе шанс. Так что выбирай.

Просто прекрасно! Выбирай: быть сожранным, или стать поваром на побегушках у голодных драконов в каких-то там Девяти мирах.

— Если я соглашусь, то требую честный договор!

— Это какой же? — изумлённо уставился на меня дракон.

— Я хочу вернуть свою душу и свободу!

— Хм… это можно.

Он снова повернулся к жене и что-то жарко зашептал ей на ухо. Его дыхание обжигало, и Мирабелла прикрыла щёку ладонью с притворным возмущением, но при этом смущённо хихикала. Или ей просто понравился хитровы… кхм, просто хитрый план, как меня прокинуть.

— Хорошо, — наконец прогрохотал Валтариан, ударив кулаком по столу. — Мы согласны даровать тебе свободу и вернуть душу, но с условием того, что ты получишь в Девяти мирах ранг «Легенды»!

Ох, и почему же мне это так не нравится? Вот только, какой выбор?

Он протянул мне старый, потёртый кожаный мешок, который выглядел так, будто долго путешествовал сквозь века. Я осторожно взял его, ощутив непривычную лёгкость, словно мешок был пуст, но в то же время он казался наполненным невидимой энергией.

— Это бездонная сумка. В ней всегда найдётся базовая посуда и специи, — пояснил Валтариан. — И, поскольку ты… гость из другого мира, твои способности проявятся несколько иначе, чем у местных.

В этот момент перед моими глазами, словно на экране, вспыхнули сияющие буквы. Я моргнул, пытаясь избавиться от наваждения, но они не исчезли.

Уведомление: Системный интерфейс активирован!

Добро пожаловать, Лекс! Ваше новое имя было выбрано для большего удобства в путешествиях.

Уведомление: Вы получили новые способности!

Моё сердце ёкнуло. Лекс? Меня так звал единственный школьный друг Мишка — сокращал «Лёха» до «Лекса», потому что «так звучит круче, как в кино». Откуда система вытащила это? Впрочем, если драконы умеют вытаскивать души из потока Мироздания, покопаться в моих воспоминаниях для них — раз плюнуть. И всё же странное чувство — будто это имя всегда ждало меня. Под уведомлениями развернулось небольшое окошко, показывающее мой статус:

Имя: Лекс

Ранг: Стажёр (0/100)

Слоты умений: 5 (3 занято)

«Так вот оно что…»: Позволяет мгновенно понимать суть, свойства и потенциал любого продукта или ингредиента, а также оптимальные способы его обработки.

«Рука мастера»: Дарует полную защиту от порезов, ожогов и других мелких травм. Позволяет работать с максимальной точностью и скоростью без риска.

«Язык миров»: Обеспечивает мгновенное понимание любого языка, устной и письменной речи.

Я уставился на этот «интерфейс» с отвисшей челюстью. РПГ-система? В реальной жизни? Что за фигня?!

— Ну что, согласен? — голос Валтариана вырвал меня из ступора.

Я всё ещё был на девяносто девять процентов уверен, что это самый детализированный сон в моей жизни. Погибнуть на пике карьеры и тут же попасть в кулинарное рабство к драконам-гурманам? Обрести какие-то РПГ-способности и новое имя? Бред. Хотя звучит всяко интереснее, чем ипотека, которую я бы платил ещё двадцать лет, и рутина ресторанного бизнеса.

— Согласен, — легко ответил я, сам удивляясь своей покорности.

— Прекрасно! — Валтариан нетерпеливо хлопнул в ладоши. Звук был похож на удар двух дубовых досок, и взмахнул рукой. Мирабелла лишь усмехнулась, её золотые глаза блеснули.

Прямо передо мной воздух задрожал, словно раскалённый над огнём, и скрутился в сияющую, пульсирующую воронку портала. От неё потянуло запахом неведомых трав. Я почувствовал, как невидимая сила подхватила меня, словно пушинку, и без всяких церемоний потащила внутрь.

«Значит, перемещение без инструктажа и униформы. Непрофессионально», — мысленно отметил я, покрепче перехватывая дурацкую скатерть, чтобы не остаться совсем без одежды. Я спокойно обернулся к драконам, которые обменялись понимающими усмешками.

— Там всё узнаешь! — бросил Валтариан, и его голос уже тонул в нарастающем гуле портала.

Меня затягивало в неизвестность с головокружительной скоростью, а я тем временем уже прикидывал в уме, где в незнакомом мире достать нормальный поварской китель:

«Ладно, буду работать с тем, что есть».

Глава 2

Вы когда-нибудь выпадали из пространственного портала прямо в кусты? Знаете, никому не советую повторять этот трюк. Ощущения так себе.

Я приземлился лицом в мох где-то посреди ночного леса. Мох светился неоном и пах мускатным орехом. Это сочетание совершенно не подходило для маринада, зато отлично сошло бы за освежитель воздуха в уборную. Я втянул носом ароматы, поморщился от щекочущей пыльцы и чихнул. Кряхтя и ругаясь, я с трудом поднялся на ноги. Отряхнул прилипшие травинки с колен, и тут меня накрыло осознание моего положения. Ещё вчера я был подающим надежды поваром в приличном ресторане. А сегодня я стою голый посреди инопланетного леса, сжимая в руках только бездонную сумку от драконов и их скатерть и до сих пор не могу поверить, что все это не бредовый сон. «Голый философ в зарослях светящегося укропа» — звучит как название сомнительного артхаусного фильма.

Но паниковать — не в моих привычках. На кухне во время вечерней запары паника равносильна смерти, ведь если ты потерял контроль над эмоциями, блюдо сгорит. А значит, шеф потом сдерёт с тебя шкуру. Поэтому я снова глубоко вдохнул пряный воздух, выровнял сердцебиение и начал соображать.

Итак, что мы имеем? Контракт с какими-то мифическими тварями, которые владеют моей душой. Вот это до сих пор непонятно, но… обдумаю это позже. Ведь чтобы её вернуть и освободиться, необходимо стать «Легендой». Но для этого мне надо выжить. То есть сейчас выбраться из ночного леса, найти ночлег и понять, где я, и как здесь живут. Что ж… будет весело!

Сначала я заглянул в выданную кожаную сумку. На её дне уютно побрякивал небольшой нож, рядом стояли баночки с солью и смесью перцев. Тяжёлая сковорода тускло блестела в полумраке. Мой портативный кулинарный арсенал. Это придало сил и уверенности.

Далее мне требовалась одежда. Я развернул скатерть, ткань которой слегка мерцала в темноте. Пара ловких движений, немного фантазии, и наряд готов. Я плотно обмотал ткань вокруг торса, перекинул конец через плечо и завязал на груди узлом. Получилось нечто вроде тоги. Вышло свободно, стильно, и совершенно не стесняло движений. Юлий Цезарь обзавидовался бы, к тому же скатерть оказалась довольно мягкой.

Я закинул сумку на плечо и внимательно осмотрелся. В лесу царила ночная жизнь. Папоротники покачивали гигантскими листьями на ветру. В воздухе летали насекомые, похожие на светящиеся лампочки. Выглядело красиво, но жутковато.

— Ну что, Лекс, добро пожаловать в новый мир, — сказал я вслух, пытаясь подбодрить самого себя.

Мой голос прозвучал глухо среди высоких деревьев. Нужно было искать людей, эльфов, или кто там вообще живёт здесь. Главное, чтобы эти существа умели готовить или ценили хорошую стряпню. Желудок требовательно напомнил о себе громким урчанием. Идеальный рис с курицей достался прожорливым драконам, а мне выпала лишь пробная порция да духовная пища в виде системных уведомлений.

Я побрёл сквозь чащу, стараясь обходить подозрительные грибы, ведь они могли оказаться ядовитыми. Интуиция подсказывала, что здесь половину флоры можно пускать на соусы, а вторую половину лучше обходить стороной. Черт! Я иду босиком по лесу и уже планирую банкетное меню. Профессиональная деформация не лечится сменой реальностей. Мой мозг автоматически оценивал все на тему съедобности.

Внезапно тишину нарушил писк. Звук был пропитан болью, поэтому я замер на месте и прислушался. Писк повторился снова, и донесся из-за зарослей кустарника с синими листьями.

Я раздвинул ветки и увидел картину маслом. На земле барахтался мелкий зверёк. Он был рыжий, пушистый, с длинными кисточками на ушах. Вылитый лисёнок, вот только хвостов у него оказалось целых два. Я удивлённо моргнул, но количество хвостов не изменилось. Местный колорит во всей красе. Его задняя лапа намертво застряла в охотничьем силке. Металлическая петля глубоко впилась в плоть, а вокруг раны запеклась кровь.

Двухвостый лисёнок судорожно дёргался и пытался вырваться, но только сильнее затягивал узел. Увидев меня, он сжался в комок и угрожающе зашипел. В жёлтых глазах блестел неподдельный страх.

— Тихо, мелочь, успокойся, — примирительно сказал я и медленно поднял руки вверх. — Я не кусаюсь и предпочитаю термически обработанную пищу.

Я сделал шаг ближе. Зверёк злобно оскалился, демонстрируя ряд острых зубов. Я опустился на колени прямо в мох перед ловушкой. Главное в таком деле уверенность и скорость. Руки всегда должны быть быстрее страха животного.

Я резким движением перехватил петлю у самого основания и нажал на тугую пружину механизма. Лисёнок в панике извернулся и попытался укусить меня за палец, но клыки просто скользнули по коже. Я даже не вздрогнул. На кухне и не такие травмы бывают, порезы от ножа куда страшнее. Тем более система милостиво выдала мне пассивную защиту от мелких повреждений.

Я легонько щёлкнул агрессора по мокрому носу.

— Эй, ну-ка прекрати. На кухне не кусаются. Соблюдай манеры.

Лисёнок удивлённо моргнул, словно понял слова, и перестал вырываться. Железная петля ослабла. Я вытащил израненную лапку из ловушки. Зверёк был свободен. Он отполз в сторону и заскулил, принимаясь вылизывать рану. Далеко он с такой травмой не уйдёт. Хищники быстро найдут его по запаху крови.

Надо было помочь этому пушистому недоразумению. Я огляделся в поисках решения. Взгляд зацепился за куст с синими листьями и мелкими ягодами. Я сорвал одну ягодку и повертел её в пальцах. Плотная кожица скрывала сочную мякоть. Мысленно активировал навык «Так вот оно что».

И тут перед глазами всплыл полупрозрачный системный текст. Буквы светились в воздухе:

«Кровоостанавливающая синика. Не ядовитая. Вкус вяжущий. Требует ферментации для активации лечебных свойств».

Вот оно как всё работает. Я усмехнулся. Удобно.

— Раз система говорит, что требует ферментации, значит, будем ферментировать, — пробормотал я.

Закинул ягоду в рот и начал жевать. Вкус оказался омерзительным. Возникло ощущение, словно я сжевал кусок неспелой хурмы вместе с корой дуба. Рот моментально связало так, что язык прилип к нёбу. Я едва не выплюнул эту гадость, но усилием воли сдержался. Химия процесса была понятна. Энзимы слюны вступают в реакцию с соком ягоды, выделяя активные вещества. Это обычная биология. Надо потерпеть ради спасения пациента.

Разжевав ягоду в кашицу, я достал из сумки щепотку соли. Соль отлично вытягивает влагу и ускоряет реакции. Я добавил её к синей жиже на ладони и снова подошёл к лисёнку. Зверёк напрягся, но бежать не пытался. Он вдруг потянул носом воздух. Его взгляд переместился на мою бездонную сумку, откуда едва уловимо пахло копчёной паприкой. В жёлтых глазах мелькнул явный гастрономический интерес.

— Терпи, сейчас будет щипать, — сказал я и приложил лечебную смесь к ране.

Лисёнок тихо пискнул от боли. А дальше… случилось чудо. Прямо на глазах рваные края раны начали стягиваться, а кровь остановилась моментально. Кашица впитывалась в кожу, оставляя после себя аккуратный белёсый шрам. Магия, не иначе. Или природа этого мира работает по своим законам?

Я удовлетворённо кивнул, оценивая результат. На кухне такие ягоды очень бы пригодились. Порезался ножом, пожевал ягодку, приложил к пальцу, и работай себе дальше без пластырей.

И тут я заметил искажение в пространстве. Вокруг лисёнка мерцала аура. Полупрозрачное оранжевое свечение ритмично пульсировало в такт его дыханию. Я потёр глаза, но мне не показалось. Она окутывала зверька тёплым коконом.

Лисёнок неуверенно встал на лапы. Он осторожно наступил на вылеченную конечность и понял, что больше не хромает. Он поднял на меня умные глаза, в которых читалась осознанная благодарность.

— Ну что, двухвостый, — я упёр руки в бока, поправляя сползающую тогу. — Я тебя подлатал, теперь услуга за услугу. Назначаешься моим навигатором. Веди меня к людям или к тем, кто живёт поблизости.

Зверёк словно понял смысл слов. Он фыркнул, коротко тявкнул, вильнул двумя хвостами и потрусил вперёд по едва заметной тропинке.

***

Мы долго шли через спящий лес. Я чувствовал себя главным героем абсурдной сказки, где взрослый мужик в скатерти идёт за волшебной лисой в поисках цивилизации.

Лес вокруг нас постепенно менялся. Светящегося мха становилось всё меньше, а вскоре появились привычные глазу ели и сосны. Воздух стал прохладнее, заставив меня плотнее укутаться.

Впереди сквозь мрак начали проступать очертания построек. Заострённые брёвна возвышались передо мной метра на два. За забором виднелись крыши домов и отблески факелов. Поселение. Наконец-то я добрался до цивилизации.

Мой пушистый проводник остановился на опушке леса. Он посмотрел на частокол, перевёл осмысленный взгляд на меня и грустно тявкнул на прощание.

— Спасибо тебе, друг, — я искренне улыбнулся зверьку. — Если решишь заглянуть ко мне на огонёк, то обещаю угостить тебя самым лучшим стейком в этом мире.

Лисёнок дёрнул кисточками на ушах, моргнул и бесследно растворился в тенях. Это произошло так быстро, как будто его здесь никогда и не было.

Я стоял перед высокими деревянными воротами, зябко кутаясь в импровизированную тогу. Ночной лес вокруг жил своей жизнью, шуршал листвой и дышал прохладой, а я чувствовал себя полным идиотом. Серьёзно, ребята, представьте картину. Ночь, глухомань, а перед частоколом топчется босой парень, завёрнутый в белую скатерть и сжимающий в руках кожаный мешок. Отличный наряд для первого контакта с местным населением.

Холодный воздух бодрил, а вместо раздражённых официантов и привычных проблем меня ждала неизвестность. Но в этом что-то было. В этом абсурде присутствовала своя неповторимая романтика. Никаких тебе налоговых проверок, никаких жалоб от привередливых клиентов на недосоленный стейк. Только ты, твои навыки и новый огромный мир, полный неизведанных вкусов и… риска.

Я громко постучал, ожидая хоть какой-то реакции. Ответом мне стала лишь звенящая тишина и уханье невидимой птицы. Никто не спешил открывать, не гремел засовами и не спрашивал пароль. Зато откуда-то сверху доносился отчётливый храп.

Я тяжело вздохнул, поправил ткань на плече и сделал шаг в сторону. Там виднелась прогалина, залитая светом местной луны. Именно там, на вышке пару метров высотой, обнаружился стражник.

Здоровенный детина зелёного цвета. Орк, что ли? Выпирающие нижние клыки и совершенно неприличные габариты. Этим плечам позавидовал бы любой вышибала в клубе.

Сейчас же этот грозный стражник банально спал. Он храпел так раскатисто и мощно, что земля под моими босыми ногами слегка вибрировала, а рядом стояло забытое копьё.

Я тактично кашлянул, надеясь разбудить его мягко. Ноль реакции. Тогда я набрал побольше воздуха в грудь и рявкнул добавив в голос те самые командирские нотки, которыми обычно подгоняют нерадивых стажёров в запару.

— Не спать!

Орк смешно всхрапнул, поперхнулся воздухом, свалился с вышки и резко вскочил на ноги. Он спросонья неуклюже схватился за копьё, выставил его перед собой и с комичным хрюканьем уставился на меня. Его глазки расширились от ужаса. Картина перед ним действительно специфическая.

— Изыди, дух лесной! — гаркнул стражник, неуверенно тыча в мою сторону наконечником копья. — Нечего тебе тут делать, у нас соль на пороге рассыпана!

Я замер, прислушиваясь к своим ощущениям. Слова прозвучали грубо и рычаще, но я понял их абсолютно чётко. Мой навык «Язык миров» работал безупречно, словно в голове включился автоматический переводчик.

— Спокойно, уважаемый, — я примирительно поднял свободную руку, демонстрируя пустую ладонь. — Я никакой не дух. Я просто заблудившийся путник, которому очень нужно раздобыть нормальную одежду и найти угол для ночлега. Открывай ворота, будь человеком. Ну, или орком.

Орк часто заморгал, опустил копьё на пару сантиметров и крайне подозрительно прищурился.

— Путник? Голый путник в белой простыне? Знаю я вас, демонов болотных. Сейчас пущу за ограду, а ты всю репу в погребах сгноишь.

Я мысленно усмехнулся, оценивая местное гостеприимство. Пока стражник тупил, я присмотрелся к нему повнимательнее. Вокруг его фигуры мерцало визуальное искажение, напоминающее ауру. Она была похожа на ту, что я недавно видел у лисёнка в лесу. Вот только у того аура была яркой и живой, а у орка светилась тусклым серым цветом.

Этот здоровяк выглядел точь-в-точь как мойщик посуды после трёх смен подряд в новогодние праздники, когда про обед вспоминают только к утру. Усталость, хронический недосып, отвратительное питание. Его организм работал на пределе возможностей.

— Слушай, приятель, — я решил сменить тактику, заговорив мягче и увереннее. — Меня зовут Лекс. Я человек, просто попал в неприятности и лишился вещей. Давай ты без лишнего шума пустишь меня к старосте, или кто там у вас главный, а я не буду рассказывать ему про твой сон на посту. Идёт?

Полуорк нервно переступил с ноги на ногу, явно сомневаясь. Имя Лекс, похоже, прозвучало для него непривычно, но угроза доноса сработала лучше любых магических заклинаний.

— Меня зовут Корг, — буркнул он, окончательно опуская оружие острием в землю. — И ночью к Старосте Горму просто так не ходят. Знаешь наши правила, чужак?

— Просвети, — я скрестил руки на груди, ожидая очередной подвох от этого сказочного мира.

— Обыграй меня, тогда пущу, — Корг хищно оскалился, демонстрируя внушительные клыки. — А то мне скучно тут стоять. Таможенный контроль, так сказать. Проверка на удачу.

Я едва не рассмеялся в голос от абсурдности ситуации. Обыграть стражника для прохода в деревню? Какой формат он вообще предложит? Слепая дегустация местных настоек из мухоморов? Метание тупых кухонных ножей в мишень? Или кулинарный поединок на костре из шишек?

— Согласен, — коротко кивнул я. — Во что играем?

Корг довольно хрюкнул, сунул руку в поясной кошель и достал оттуда три крупных жёлудя. Затем он неспешно подошёл к частоколу, где на пеньке стоял пузатый глиняный кувшин с узким горлышком.

— Игра называется «Счастливый жёлудь», — с гордостью объявил орк. — Правила предельно простые. Отходишь ровно на пять шагов. Кидаешь жёлуди в кувшин. Попадёшь три раза подряд, и ворота открыты. Промажешь хоть один раз, и ночуешь в лесу.

Я скептически посмотрел на предложенный инвентарь. Горлышко кувшина было действительно узким, ночная полутьма мешала целиться, а сами жёлуди казались кривыми. К тому же дул лёгкий ветерок, способный сбить траекторию полёта. Для Корга, наверное, это была классическая проверка на удачу. Видимо, он частенько развлекался так от скуки во время ночных дежурств. Наверняка он уже оставил с носом пару-тройку доверчивых путников с помощью этого трюка.

Но для меня это была элементарная задача на моторику. Настоящая поварская работа строится на мышечной памяти. Она заключается в умении закидывать щепотки соли в кипящую кастрюлю не глядя, стоя к ней спиной и параллельно отдавая команды помощникам. Это способность нарезать лук с закрытыми глазами тонкими полукольцами и не отрезать себе пальцы. Это навык переворачивать блинчики в воздухе одним движением сковородки. Годы тяжёлого труда превратили мои руки в точные инструменты, не знающие промаха.

— Давай свои снаряды, Корг, — я уверенно протянул раскрытую ладонь.

Орк с ехидной ухмылкой вложил жёлуди мне в руку, предвкушая развлечение. Я спокойно отошёл ровно на пять шагов, отмеряя дистанцию босыми ногами. Встал вполоборота к мишени и расслабил плечи. Дыхание стало ровным и спокойным. Передо мной стоял не глиняный кувшин, а раскалённый сотейник. В руке лежали не кривые жёлуди, а горошины душистого перца. Их нужно закинуть в центр бурлящего соуса.

Первый бросок. Правая рука сделала лёгкое и выверенное движение. Жёлудь описал ровную дугу в воздухе и с глухим стуком упал на дно кувшина.

Корг перестал ухмыляться, а его брови поползли вверх.

Второй бросок. Точно такое же движение кистью, на автомате, без лишних раздумий. Снова звонкий стук. Идеальное попадание.

Корг удивлённо открыл рот, обнажив клыки, и посмотрел на меня с нескрываемым недоверием.

Третий бросок. Я даже не стал проверять траекторию полёта снаряда. Просто отправил жёлудь в цель небрежным щелчком и повернулся к стражнику с каменным лицом. Третий стук прозвучал из кувшина как победный аккорд.

— Ну как, таможня даёт добро? — вежливо поинтересовался я, отряхивая руки от воображаемой пыли.

Именно в этот момент я почувствовал нечто странное. Лёгкое головокружение внезапно накрыло меня, а по венам стремительно прокатилась волна приятного тепла. Словно я залпом выпил кружку наваристого мясного бульона. Накопившаяся усталость от долгой прогулки по лесу растворилась без следа, мышцы налились силой. Вот только это все потом, сейчас следовало забрать свою награду и, наконец, попасть как минимум в тепло.

Орк тяжело вздохнул, почесал затылок и признал своё поражение.

— Твоя взяла, чужак Лекс, — пробурчал орк, неохотно шаркая к воротам. — Везучий ты парень. Или всё-таки демон, кто вас разберёт?

Он разочарованно пожал плечами, повернулся к створкам и всем своим весом навалился на деревянный засов. Металл звякнул, старое дерево скрипнуло, и ворота начали медленно приоткрываться.

Путь был наконец-то открыт. Я мысленно поздравил себя с первой маленькой, но важной победой в этом странном мире. Сделал шаг вперёд, собираясь войти внутрь, найти старосту и наконец разобраться, что к чему….

Из густой темноты, прямо из узкой щели между створками ворот, на меня бросилась огромная тень.

Да что здесь вообще творится?!

Глава 3

Мгновение и тут из темноты в меня врезалось нечто мягкое, теплое и с отчётливым ароматом ромашки.

Мы кубарем полетели на землю, подняв облако пыли. Драконья скатерть предательски затрещала по швам. Ткань поползла вниз, оголяя те части тела, которые приличным людям положено прятать. Я кряхтел, пытаясь сфокусировать зрение и понять суть происходящего.

Прямо на моей груди тяжело дышала и барахталась девушка. Хотя, если присмотреться, это была не совсем обычная девушка. Маленькие закрученные рожки торчали прямо из макушки, а на ушках виднелась белая кудрявая шёрстка. Передо мной лежала овечка в человеческом обличье.

— Ой, мамочки! — громко пискнула она, пытаясь оттолкнуться от меня и встать на ноги.

Её острое колено больно впилось мне в бедро, а руки судорожно вцепились в остатки моей одежды. Скатерть поползла ещё ниже, грозя оставить меня лежать на земле в чём мать родила.

— Девушка, я польщён таким горячим приёмом, но давайте соблюдать приличия, — прокряхтел я, отчаянно пытаясь не дать себя раздеть в такой неподходящей обстановке.

Овечка наконец-то подскочила на ноги. Она начала суетливо отряхивать своё простенькое платье, бормоча извинения со скоростью блендера.

— Простите меня, пожалуйста, я такая неуклюжая! — затараторила она, нервно заламывая руки. — Я споткнулась и совершенно не хотела вас раздавить! Вы сильно ушиблись при падении?

Она виновато посмотрела на меня глаза. И тут её взгляд медленно заскользил ниже моего лица, опускаясь всё дальше по телу. До неё внезапно дошло, что перед ней на земле сидит почти голый незнакомец, который нелепо замотан в кусок ткани. Её щёки моментально залились румянцем. Она громко ойкнула, закрыла лицо ладонями, развернулась и с невероятной скоростью умчалась вглубь деревни. Только её каблучки звонко цокали по утоптанной улице.

Я остался сидеть на месте, судорожно поправляя свою скатерть и завязывая новые узлы на плече. Корг, который всё это время стоял у открытых ворот, разразился смехом. Его пузо тряслось от хохота, а из глаз даже выступили слёзы.

— Это наша Милли, — произнёс орк, вытирая лицо тыльной стороной ладони. — Вечно она куда-то торопится и обязательно падает на ровном месте. Не бери в голову, чужак, она добрая. Пошли уже, провожу тебя к нашему старосте, пока ты ещё кого-нибудь не довёл до инфаркта своим шикарным нарядом.

Я молча кивнул, покрепче затянул непослушный узел, проверил надёжность конструкции и смело шагнул за скрипучие ворота. Орк закрыл их за мной, и мы двинулись навстречу моей новой жизни.

Поселение встретило меня звенящей тишиной и запахом древесного дыма. Дома здесь оказались на удивление добротными, сложены из толстых потемневших брёвен. Лишь в паре окон мерцал тусклый свет.

Корг, тяжело шагая впереди, заявил:

— Добро пожаловать в нашу деревушку — Сумеречную Лощину.

Я быстро поравнялся с ним, решив скоротать время за разговором и заодно собрать информацию о местном быте.

— Слушай, Корг, а почему Сумеречная Лощина? — поинтересовался я, внимательно разглядывая фасады домов. — Название звучит мрачновато для такого тихого места.

Полуорк тяжело вздохнул, и его плечи опустились.

— Потому что мы все здесь живём в тени, Лекс, — ответил он. — Это место предназначено для отщепенцев. Сюда приходят только те, кого окончательно сломала и пережевала жизнь. Те, кто сбежал от суеты городов, от войн, от долгов или просто от самих себя. Мы тут все вроде как бракованные. Это тихая гавань для уставших путников, которым больше некуда идти. Здесь никто не задаёт вопросов о прошлом, никто не лезет в чужую душу.

Я понимающе кивнул, обдумывая его слова. Атмосфера действительно была под стать названию. Но меня как профессионала волновал другой вопрос.

— А что у вас тут вообще с едой? — спросил я, аккуратно переступая через лужу.

— Да что придётся, — равнодушно отозвался Грог, даже не повернув головы в мою сторону. — Немного охотимся в лесу, ловим рыбу в реке, ковыряемся на огородах. Корчма на площади, там варят простую похлёбку из того что боги пошлют в этот день. Еда как еда, пузо набить хватает, а большего нам и не надо.

Я продолжал внимательно смотреть по сторонам. Мимо нас медленно прошагал старый гном с пустой корзиной в руках. Затем я заметил эльфа, который сидел на покосившемся крыльце и совершенно безучастно смотрел в одну точку перед собой. Я снова отчётливо увидел эти серые ауры, которые висели над каждым жителем деревни словно густой смог. Лица прохожих выражали лишь апатию. В их глазах не было ни искры жизни, ни капли радости.

Всё это до боли напомнило мне заводскую столовую, где я когда-то обедал в конце ночной смены. Работяги там сидели с серыми лицами и ели просто для того чтобы закинуть в свой организм необходимое топливо. Они совершенно не чувствовали вкуса еды, не получали никакого удовольствия от процесса, просто механически двигали челюстями.

Здесь, похоже, катастрофически не хватало жизненной энергии. Этим людям не хватало специй в их буднях. Сама жизнь в Сумеречной Лощине казалась пресной, словно переваренная овсянка без соли и сливочного масла.

Но я вовремя одёрнул себя и сделал глубокий вдох, успокаивая бьющееся сердце. Стоп, Лекс, притормози. Не беги впереди паровоза, иначе сам окажешься под колёсами. В голове всплыло старое и важное правило с прошлой работы. Когда я был стажёром на кухне, мой первый шеф-наставник вдалбливал мне в голову одну простую истину.

— Сначала организуй свою станцию, а уже потом беги помогать другим поварам, — говорил он, указывая на мой рабочий стол. — Если у тебя самого бардак на рабочем месте, тупые ножи раскиданы где попало и нет нужных заготовок, ты никогда не спасёшь смену. Ты просто пойдёшь ко дну в заказах вместе со всеми остальными, и мы все с треском провалимся.

Это было жестокое, но справедливое правило выживания в ресторанном бизнесе. Сейчас я находился именно в таком положении. Моя текущая станция представляла собой пустой урчащий желудок, отсутствие одежды и сомнительный статус бездомного попаданца.

Мне нужно срочно узнать базовые законы этого мира, раздобыть нормальные штаны и найти ночлег. И предстоящий разговор с местным руководством подходил для достижения этих целей как нельзя лучше. Сначала нужно заложить крепкую базу, твёрдо встать на ноги, а уже потом можно будет совершать кулинарные подвиги и нести радость в массы.

Мы наконец свернули на широкую улицу и подошли к большому дому. Он сильно выделялся на фоне остальных построек. Крепкий, двухэтажный, с резным крыльцом и светящимися окнами. Из кирпичной трубы поднимался ароматный дым.

— Ну вот мы и пришли, — сказал Корг, останавливаясь и указывая пальцем на дверь. — Это дом нашего старосты Горма. Он мужик строгий, не любит шуток, но зато справедливый. Главное — не зли его прямо с порога, веди себя почтительно и говори по делу.

— Спасибо за совет, Корг, — я благодарно кивнул, оценивая его помощь.

Полуорк невнятно хмыкнул себе под нос, развернулся и неуклюже зашагал обратно в сторону ворот, постепенно растворяясь в темноте.

***

Я смело переступил порог и оказался внутри дома. Мой нос тут же уловил горечь пережаренного лука. В центре комнаты стоял стол, уставленный посудой из глины, а за столом меня явно ждало местное начальство. Троица внимательно изучала моего нелепого персонажа, пока я стоял завёрнутый в драконью ткань наподобие патриция.

Знаете, когда заявляешься на переговоры в таком виде, трудно рассчитывать на серьёзное отношение. Вы бы наверняка провалились сквозь землю от стыда или начали неловко оправдываться. Но я за свою жизнь усвоил одно правило. Если ты выглядишь нелепо, веди себя так, словно диктуешь моду. Я старался держать спину ровно и не подавать виду.

За столом сидели трое. В центре восседал мужик с бородой. По габаритам он походил на гнома, но вроде все же человек. Слева от него расположилась гора мышц с рогами. Минотавр медленно жевал соломинку и смотрел в пустоту, словно познал дзен. Справа сидела эльфийка. От неё пахло розмарином и тимьяном, словно она только что вышла из лавки специй.

Разношёрстная компания уставилась на меня. Бородатый смерил меня взглядом, громко хмыкнул, откинулся на спинку стула и скрестил руки на груди.

— И кто же это к нам пожаловал на ночь глядя? — бесцеремонно спросил он, лениво растягивая слова. — Дух банного листа? Или экспонат из цирка?

Я даже бровью не повёл на этот выпад. На кухне ресторана во время запары мне приходилось выслушивать вещи похуже, причём от людей с острыми ножами в руках. Я сохранял хладнокровие и контролировал каждый мускул на лице. Просто стоял и ждал, пока он закончит веселиться, сохраняя выдержку и уверенность.

— Я Лекс, путник, которому позарез нужна одежда и ночлег, — спокойно ответил я, глядя ему в глаза.

Бородатый ухмыльнулся ещё шире, обнажив ряд зубов. А затем кивнул в угол комнаты.

— Меня зовут Горм, я местный староста — кивнул мужик, а затем представил своих товарищей: — Это Рун и Эйлиф. Будь вежлив, и мы, возможно, с тобой подружимся.

— Рад знакомству.

— Как знать… Так, говоришь, одежда тебе нужна? Вон там валяются обноски после пугала, можешь забрать их себе бесплатно. Дам тебе объедки с нашего стола и пущу переночевать в амбар к мышам, но за это ты всё отработаешь в поле. А для начала… — он чуть подался вперёд и прищурился, — не лги нам, а признайся, что ты очередной засланец из другого мира.

Я не показал удивления от его проницательности. Эмоции отсутствовали, работал только холодный расчёт. Если этот бородач пытается вывести меня из равновесия, то он выбрал не того парня.

Видя мою реакцию, староста в том же насмешливом тоне продолжил монолог.

— Мы тут прекрасно осведомлены о таких засланцах. Вы частенько появляетесь в наших краях. Падаете как снег на голову, строите из себя непобедимых героев, а потом быстро попадаете в неприятности. Вы же совершенно ничего не смыслите в правилах этого мира. Гибнете от первой колючки в лесу или от клыков кабана. Думаете, что всё вокруг — сказка, а потом плачете.

Я не стал оправдываться или пытаться доказать свою крутизну. Ища аргументы для ответа, окинул взглядом комнату. Перед ними тарелки с похлёбкой, в которой плавали куски чего-то переваренного. Рядом на доске лежало сгоревшее мясо. Запах от этой трапезы стоял такой, что мне захотелось немедленно проветрить помещение. Повар внутри меня просто рыдал кровавыми слезами, глядя на это надругательство над продуктами. Как можно было взять кусок мяса и превратить его в уголь? Это преступление против кулинарии.

А это мысль…

— Знаете, староста, — я сделал шаг вперёд. — Я готов приготовить для вас нечто съедобное. Нечто вкусное, а не эти угли, которыми вы тут давитесь. Но только в том случае, если вы не пожадничаете и поделитесь со мной свежими припасами.

Эта фраза прозвучала громко, эхом отразившись от стен, и поставила старосту в тупик. Минотавр с интересом поднял уши, перестав жевать соломинку. Эльфийка перевела задумчивый взгляд с меня на растерянного бородача.

Я не дал ему времени на раздумья и сразу выдвинул встречные условия. Мой голос звучал твёрдо и без капли сомнения.

— Взамен за мой кулинарный шедевр я требую одежду по моему размеру, а не лохмотья из угла. Также мне нужна правдивая информация о вашем мире, чтобы не сгинуть от первой же колючки. И кровать в нормальном доме, а не место в амбаре рядом с крысами.

Местные жители просто обязаны узнать вкус настоящей еды.

Староста побагровел. Он был задет за живое, но при этом заинтригован моей наглостью. Бородатый хлопнул ладонью по столешнице, засмеялся на весь дом и тяжело поднялся со стула.

— А ты дерзкий малый! — прогремел он. — Хорошо, засланец. Я принимаю вызов. Посмотрим, чего стоят твои слова на деле. Если твоя еда окажется дрянью, пойдёшь спать к свиньям в хлев и будешь чистить навоз до конца месяца.

Он со снисходительной усмешкой махнул мне рукой, приглашая следовать за ним вглубь комнаты.

— Идём, поварёшка. Покажу тебе наши запасы.

***

Кухня Горма была открытой и располагалась в углу зала. Он выделил мне немного продуктов, и всё же их должно было хватить. На столах лежали овощи странных форм, куски мяса неизвестного зверя, перевязанные бечёвкой пучки трав с резким запахом. Я начал мысленно перебирать возможные варианты блюд, оценивая имеющиеся возможности.

Работа на чужой кухне всегда бодрит и заставляет мозг работать на пределе возможностей. Я быстро поймал рабочий ритм, и накопившуюся усталость как рукой сняло.

Взял в руки округлый клубень. Он имел синеватый оттенок и слегка пульсировал в ладони, словно живое сердце. Внешне он напоминал картофелину, только с синими прожилками под тонкой шкуркой. На ощупь клубень казался тёплым, словно его только что достали из духовки.

Я положил его на доску и занёс нож, но в этот момент мой системный навык активировался. Перед глазами в воздухе вспыхнули буквы.

«Внимание! Синий корнеплод крайне нестабилен. Малейшая ошибка в нарезке или неправильный угол среза неминуемо приведёт к взрыву. Взрыв произойдёт не снаружи, а прямо в желудке потребителя. Овощ обладает слабительным эффектом при неправильной термической обработке».

Я хмыкнул, не меняя выражения лица. Лезвие остановилось в миллиметре от пульсирующей кожицы.

Отравить местное руководство в первый же день пребывания в деревне было бы досадно. Тем временам Горм, Рун и Эйлиф сидели за столом в зале и с предвкушением ждали результата.

Я сделал аккуратный надрез, чётко соблюдая угол.

Кажется, тут будет еще веселее, чем я думал.

Глава 4

Есть одно золотое правило. Если придётся готовить ужин на незнакомой кухне, просто сделайте глубокий вдох и расслабьтесь. Никакой паники и суеты. Лишние эмоции на кухне только мешают процессу и превращают хорошую еду в посредственную стряпню.

Кухня выглядела архаично. Открытый очаг занимал половину стены, а потолок над ним покрывала копоть. Столы казались вырубленными топором из цельных стволов деревьев. Старая утварь висела на железных крюках, но это зрелище меня совершенно не пугало. Неудобный очаг и примитивный инвентарь воспринимались как вызов. Внутри просыпался азарт от возможности превзойти обстоятельства и доказать своё мастерство.

За моей спиной раздавался шёпот. Горм недовольно бубнил себе под нос и нервно теребил бороду. Рун тяжело вздыхал, а Эйлиф тихо цокала языком. Эта компания явно сомневалась в моих способностях. Они ждали моего провала, чтобы потом со смехом отправить меня чистить конюшни или заниматься другой работой.

— Эй, парень, ты вообще умеешь держать нож в руках? — проворчал Горм, скрестив руки на груди. — Мы тут не привыкли есть сырую траву или угли.

— Не переживай, староста, — ответил я с улыбкой, поворачиваясь к зрителям. — Твоя кухня останется целой, а желудки будут петь от радости. Дайте мне немного времени.

— Смотри у меня, чужак, — прогудел Рун, выпуская пар из ноздрей. — Если испортишь мясо, я заставлю тебя разгребать навоз до конца твоих дней.

Я проигнорировал фоновый шум и с головой погрузился в рабочий процесс. Сперва я применил навык «Так вот оно что…». Взгляд скользнул по продуктам на столе. Магия мгновенно перевела свойства иномирной флоры и фауны на понятный язык. Кусок мяса птицы оказался аналогом филе индейки. Красные плоды с лёгкой кислинкой словно были созданы для того, чтобы заменить привычные томаты.

В памяти всплыли уроки шеф-повара, который любил повторять одну простую истину. Он говорил, что мясо не терпит суеты, а соус является душой любого блюда. Я мысленно согласился с наставником и приступил к подготовке.

Сначала тщательно промыл филе птицы в миске с водой, затем насухо обтёр его полотенцем, которое нашёл на полке. Излишняя влага на поверхности мяса мешает жарке, ведь она варит продукт в собственном соку. Я положил мясо на доску и взял местный нож. Его лезвие оказалось тупым. Этим куском железа можно было только измочалить продукты, но никак не резать их.

Я мгновенно нашёл решение этой проблемы. Взял каменную ступку с края стола и перевернул её. Пара быстрых движений лезвием о шероховатый край вернули клинку базовую остроту. Громкий металлический скрежет заставил троицу вздрогнуть. Остальные огрехи инструмента компенсировались моей техникой реза. Да, я мог достать нож из мешка, но я должен показать им на что я способен и заработать уважение, а заодно ночлег и нормальную одежду.

Быстро нарезал филе птицы ровными кусочками.

Дальше следовало грамотно подготовить рабочую зону. Я подошёл к очагу и нашёл там сковороду. Угли внутри печи лежали неровно и создавали неправильный температурный режим, а мне была нужна стабильная зона среднего жара. Обычный человек пошёл бы искать кочергу, но у меня имелся козырь в рукаве. Я активировал второй навык «Рука мастера», спокойно протянул руки в пылающее пекло очага и начал перераспределять горящие головёшки. Я брал угли голыми пальцами и раскладывал их ровным слоем под сковородой, совершенно не чувствуя жара.

Процесс приготовления начался без промедлений. Я налил на сковороду масло. Оно пахло дикими семенами, но его консистенция была подходящей. Чтобы проверить температуру, я опустил в масло кончик деревянной лопатки. Как только вокруг дерева начали собираться пузырьки, понял, что момент настал, и отправил кусочки мяса на металлическую поверхность.

Помещение наполнилось громким шипением. Это была настоящая музыка для ушей повара. Я начал обжаривать птицу, помешивая её лопаткой и не давая прилипнуть ко дну сковороды. Вскоре мясные кусочки покрылись золотистой корочкой. По кухне поплыл дурманящий аромат жареной дичи.

Я равномерно посыпал жарящуюся птицу ложкой местной муки. Она была сделана, как подсказал навык, из перемолотых кореньев и имела сероватый оттенок. Я обжаривал эту смесь пару минут и постоянно помешивал содержимое сковороды, чтобы мука раскрыла свой ореховый аромат и стала основой для густоты соуса.

Тут возникла заминка.

Для создания правильного соуса мне требовалась томатная паста. Естественно, никаких баночек с пастой на полках кухни не водилось, но смекалка всегда выручает в трудную минуту. Я взял те самые красные плоды со стола. Острым кончиком ножа сделал на кожице крестообразные надрезы, затем ошпарил кипятком из котелка. После такой процедуры кожица сошла легко. Сочная мякоть была нарублена ножом, а затем отправлена в сковороду. Следом туда же полетели сливки из глиняного кувшина.

Я влил немного горячей воды для создания баланса. Затем настал черёд секретных ингредиентов. Я запустил руку в свою «Бездонную сумку» и достал оттуда щепотку соли, немного паприки и чёрный перец, добавил эти специи в сковороду и вымешал соус до однородности. Цвет блюда получился потрясающим. Томатный оттенок смешался со сливками, создавая приятный кремовый цвет.

Сдвинул сковороду на край очага, где жар от углей был минимальным. Накрыл сковороду обнаруженной неподалеку крышкой и оставил птицу томиться. Мясо должно было пропитаться соусом, стать мягким и тающим во рту. У меня появилось немного свободного времени, и я решил провести его с пользой.

Взял пучок местных трав, которые напоминали смесь нашей петрушки с зелёным луком, и принялся рубить зелень. Стук ножа по дереву задавал успокаивающий ритм и помогал мне расслабиться. Я чувствовал себя на своём месте. Эта старая кухня внезапно стала моей территорией, а я стал её хозяином. Местные жители всё ещё сидели за столом и молча наблюдали за моими действиями.

Я нашинковал лёгкий салат и вот как раз пришло время проверить главное блюдо. Взялся за ручку крышки и торжественно поднял её. Всю кухню мгновенно накрыло густым и бархатистым ароматом. Запах сливочно-томатной подливки и тушёного мяса быстро заполнил каждый уголок помещения. Этот аромат был настолько уютным и домашним, что в наступившей тишине я отчётливо слышал, как минотавр громко сглотнул подступивший ком в горле, а староста шумно втянул воздух носом.

Я обильно посыпал дымящееся мясо свежерубленной зеленью. Яркие зелёные кусочки прекрасно контрастировали с кремовым цветом соуса. Приготовленное блюдо выглядело безупречно, словно с картинки из меню элитного ресторана. Настала пора кормить местное руководство и выигрывать это пари.

Посмотрим, как вы заговорите теперь…

***

Ночь в Сумеречной Лощине выдалась прохладной, но в доме старосты было жарко. Причиной стал не только пылающий очаг, но и накал страстей. Пока странный чужак уверенно орудовал у огня, за столом царило напряжение.

— Вы только посмотрите на этого сумасшедшего, — проворчал Горм, скрестив руки на груди, и кивнул в сторону очага. — Он додумался жарить сухую муку на сковороде, хотя в наших краях никто так не делает. Он переведёт продукт, а мука сейчас стоит дорого.

Минотавр нервно дёрнул ушами, шумно втянул носом воздух, и наклонился ближе к старосте.

— Да и сам он выглядит подозрительно, — прогудел Рун, постукивая пальцами по столешнице. — Заявился ночью, почти голый, замотанный в блестящую тряпку, которая воняет ящерицами, а теперь голыми руками угли в печи ровняет. Мой молот мне свидетель, этот парень не в себе. У него напрочь отсутствует инстинкт самосохранения. Вы видели, как он схватил тот пылающий кусок дерева?

— Но двигается он ловко, — возразила Эйлиф, принюхиваясь к запахам. — Вы заметили, как он наточил тупой нож о ступку? Он знает толк в работе.

Эльфийка подалась вперёд, опираясь локтями о стол. Её глаза следили за каждым движением повара. Горм не выдержал и попытался встать со стула, чтобы лично отобрать у наглеца утварь, но Эйлиф положила руку ему на плечо.

— Грация не накормит наши желудки, — отрезал Горм, стукнув кулаком по дереву. — Если он сейчас подаст нам горелую кашу или сырое мясо, я лично вышвырну его за ворота, и пусть там кормит кабанов. Нам не нужны оборванцы, которые переводят припасы.

Однако скепсис старосты улетучился, стоило Лексу снять деревянную крышку с блюда. По комнате разошёлся такой аромат, что все трое замолчали, а разговоры оборвались на полуслове, уступив место тишине, которую нарушало лишь тресканье дров в печи. Желудки присутствующих громко заурчали, напоминая о голоде, ведь запах подливки и тушёного мяса гипнотизировал, заставляя забыть о подозрениях.

Лекс снял сковороду с огня, подцепив её голой рукой, отчего глаза Руна снова полезли на лоб. Повар разложил еду по тарелкам, подошёл к столу, поставил порции и отошёл на шаг назад, скрестив руки на груди.

— Приятного аппетита, господа, — произнёс Лекс, сохраняя невозмутимость.

Местные переглянулись, словно перед ними стоял котелок с зельем, и с опаской взялись за ложки. Горм первым зачерпнул соус, понюхал в ожидании подвоха и отправил еду в рот, после чего Рун и Эйлиф последовали его примеру.

Глаза старосты округлились, он перестал жевать и просто смотрел в одну точку на стене, минотавр выронил ложку, которая со стуком упала на стол, оставив пятно соуса на досках. Эйлиф ахнула, прикрыв рот ладонью, а на её щеках появился румянец. Они испытали шок, который бывает при столкновении с искусством, ведь сбалансированное мясо пропиталось соусом и таяло во рту, оставляя после себя долгое послевкусие.

— Предки! — выдохнул Горм, зачерпывая вторую порцию, забыв про манеры. — Это пища богов. Я за всю жизнь не ел ничего подобного! Как эта жесткая птица могла стать такой нежной?

Полугном начал работать ложкой, заглатывая куски мяса, словно боялся, что еду отнимут.

— Я сейчас сойду с ума, — промычал Рун, схватив ложку и опустошая тарелку. — Этот соус обволакивает язык как шёлк! Чужак, ты пищевой волшебник, ведь я чувствую, как по моим венам разливается тепло, а усталость от работы в кузне исчезает.

Минотавр зажмурился от удовольствия, мыча что-то нечленораздельное, а его хвост забился о ножку стула.

— Вкус глубокий и чистый, — прошептала Эйлиф, закрыв глаза, и съела ещё одну ложечку. — Каждая травинка находится на своём месте. Тот дикий чеснок и лесной розмарин, которые я собирала утром, раскрылись совершенно иначе. Они не перебивают мясо, а подчёркивают его. Это не просто еда, это искусство. Я чувствую магию в этом блюде, хотя ты не читал заклинаний над очагом.

Лекс стоял в стороне, прислонившись спиной к стене, и с улыбкой наблюдал за процессом поедания шедевра. Горм оторвался от пустой тарелки, вылизав её так чисто, что глину можно было не мыть, и посмотрел на Лекса другим взглядом, в котором больше не было презрения или недоверия.

— Слушай, парень, — произнёс староста, вытирая усы тыльной стороной ладони. — Я беру свои слова обратно, и ты можешь оставаться в нашей деревне столько, сколько захочешь. Если ты будешь готовить так каждый день, мы найдём тебе одежду, дом и любые продукты.

***

Для нормального повара нет лучшей награды, чем вид пустых тарелок. Я стоял у края стола, вытирал руки полотенцем и с удовольствием наблюдал за происходящим. Мой внутренний перфекционист плясал румбу. Я в очередной раз доказал своё мастерство, превратив сомнительные местные продукты во вполне приличный ужин.

Минотавр с таким усердием выскребал остатки соуса куском хлеба, что я всерьёз опасался за сохранность глиняной посуды. Эльфийка, забыв про утончённые манеры, просто облизывала пальцы. А гном откинулся на спинку стула и громко, сыто рыгнул, поглаживая объёмный живот.

Внезапно я заметил странное явление — тусклые ауры моих новых знакомых начали меняться прямо на глазах. Серая пелена застарелой усталости растворялась, уступая место тёплому свечению, а их тела наполнялись энергией. Глаза старосты хитро заблестели, бледные щёки эльфийки налились румянцем, а понурые плечи минотавра наконец-то расправились с характерным хрустом суставов.

Именно в этот момент прямо перед моим носом всплыло полупрозрачное системное окно. Светящиеся буквы сухо показали результат моих трудов.

«Получен опыт: +1 к рангу. Текущее состояние: Стажёр (1/100)».

Я лишь удовлетворенно кивнул, приняв информацию к сведению. Один балл за ужин для троих — приемлемая конверсия для старта. Видимо, чтобы получить здесь хотя бы звание младшего повара, потребуется накормить больше сотни человек. Что ж, понятная математика, начало положено.

Ошеломлённые жители Лощины переглянулись. Они были настолько довольны едой, что их языки моментально развязались.

— Ты должен понимать одну важную вещь, Лекс, — сказал Горм, тяжело опираясь локтями на стол. — Наш мир живёт по суровым законам Великого Пути Соперничества. Здесь всё построено на постоянных состязаниях.

— Истинная правда, — прогудел Рун басом, откладывая вылизанную до блеска тарелку. — В городах постоянно проводятся турниры мечников, жестокие магические дуэли, битвы гильдий. Даже ремесленники грызут друг другу глотки за лучшие заказы.

— За победы в таких стычках Мироздание выдаёт щедрую энергетическую подпитку, — тихо добавила Эйлиф, поправляя прядь светлых волос. — Победитель получает то, что было на кону, и повышает свой статус в обществе. А проигравший… ну, он теряет энергию и начинает чахнуть.

Горм кивнул, подтверждая слова эльфийки, и снова посмотрел на меня.

— Ты честно победил в нашем негласном споре, парень. Ты обещал нас удивить, и ты накормил нас от пуза, вложив в еду свою душу. Поэтому Система наградила тебя подпиткой основных сил, а наши старые кости наполнила живительной силой.

Я внимательно слушал старосту и анализировал полученную информацию. Выходит, кулинарные дуэли здесь выступают не просто как забава для богатеев, а как совершенно официальный способ прокачки. Это меня более чем устраивало. Одно дело — бегать с железякой наперевес по лесам, рискуя лишиться головы от лап какого-нибудь мутанта, и совсем другое дело красиво выносить конкурентов на чистой кухне. Моим оружием всегда была идеальная прожарка, а не заточенный клинок.

Староста, кряхтя, поднялся из-за стола, подошёл к пыльному сундуку в углу комнаты и с натугой откинул тяжёлую крышку. Он долго копался внутри, звеня чем-то, после чего достал стопку чистых вещей. Горм подошёл ко мне и протянул одежду.

— Держи, — сказал он. — Это нормальные повседневные вещи. Они принадлежали моему племяннику, так что точно подойдут тебе по размеру. Снимай уже свою дурацкую скатерть, глазам больно смотреть на это безобразие. И спасибо тебе, Лекс. Твоя еда дала мне возможность вновь ощутить себя живым существом, а не дряхлой развалиной, ожидающей конца.

Я принял одежду с облегчением. Ходить голышом, завернувшись в драконью скатерть, было тем ещё испытанием. Ткань постоянно норовила сползти, а запах старой чешуи немного сбивал обоняние. Я быстро юркнул за деревянную ширму в углу комнаты и начал переодеваться. Простые штаны из плотной ткани, рубаха и крепкие ботинки. Вещи оказались грубоватыми на ощупь, пахли травами и мылом, зато отлично сели по фигуре. Свою стартовую скатерть я бережно свернул в тугой рулон и засунул в бездонную сумку.

Когда я вернулся к столу в приличном виде, мои новые знакомые налили себе травяного чая и принялись меня просвещать.

Выяснилось, что здесь живут исключительно те, кто не смог выдержать бесконечной гонки за успехом. Эти существа банально устали от изматывающих соревнований в крупных городах. Они сломались под жестоким давлением Пути Соперничества, бросили все и решили навсегда уйти к мирной жизни на самой окраине цивилизации. Здесь они просто существовали в тишине, ковырялись в огородах, выращивали капусту и старались лишний раз не вступать в конфликты. Эдакий клуб неудачников, нашедших покой на дне кружки с парным молоком.

Слушая их печальные истории, я кивал и делал для себя выводы. Мой мозг быстро выстроил чёткий план действий на ближайшее время. Для выполнения кабального контракта с драконами мне придётся искать уникальные ингредиенты. Рано или поздно мне нужно будет отправиться в ближайший крупный город. Именно там кипит настоящая жизнь, там работают рынки с редкими специями и обитают сильные соперники с толстыми кошельками.

Но соваться туда прямо сейчас, в статусе обычного стажёра, было откровенной глупостью. Меня сожрут с потрохами более ушлые коллеги. Для начала необходимо набраться опыта в безопасном месте. Я должен поднять свой жалкий системный ранг, изучить свойства местной флоры, понять особенности фауны и отточить поварские умения на практике.

А значит, какое-то время я поживу прямо здесь.

Горм внимательно посмотрел на меня из-под кустистых бровей, словно читая мои мысли. Он шмыгнул носом, покопался в сундуке снова достал оттуда странный предмет.

— Знаешь, Лекс, — тихо проговорил староста, протягивая мне нечто. — В знак искренней благодарности за этот потрясающий ужин и за вернувшуюся радость я хочу отдать тебе это. Случайно нашёл эту непонятную штуковину много лет назад, когда бродил в заброшенных эльфийских руинах на севере.

Рун презрительно фыркнул, взглянув на предмет в руках старосты.

— Это просто ржавый кусок металла, — пояснил минотавр. — Я пытался его перековать, но он даже не нагревается в горне. Им сейчас даже тонкую ветку не срубить, сплошное недоразумение, а не клинок.

— Возможно и так, — согласился Горм, не убирая руку. — Но мне почему-то кажется, что именно в твоих руках он обязательно обретёт свой истинный смысл. Бери, парень.

Я с профессиональным любопытством взял предмет в руки. На первый беглый взгляд он действительно выглядел как старый, безнадёжно испорченный нож. Его лезвие покрывал толстый слой бурой ржавчины и мелкие зазубрины, а рассохшаяся деревянная рукоять едва держалась на честном слове и грозила рассыпаться в труху от любого неловкого движения. Обычный мусор с ближайшей свалки.

Но стоило моим пальцам крепче сжать эту рукоять, как перед глазами мгновенно вспыхнул системный интерфейс, заставив меня удивлённо моргнуть.

«Обнаружен скрытый артефакт: Нож Малого Разделения. Свойства: Позволяет нарезать любые продукты с микроскопической точностью. Требования: Навыки повара».

Я почувствовал лёгкую, едва уловимую вибрацию металла в руке. Ржавчина словно отступила на второй план, обнажив скрытую магическую сущность этого инструмента. В Этот неприметный нож способен резать совершенно любые продукты, филигранно разделяя волокна и совершенно не нарушая их внутреннюю структуру. Не вытечет ни капли лишнего сока. Для повара, стремящегося к идеалу, это был настоящий подарок небес. С ним я смогу делать идеально ровные кусочки рыбы для сашими, нарезать тончайшие полупрозрачные слайсы овощей и выполнять ювелирную работу с самым жёстким мясом.

Я тепло улыбнулся, крепко сжимая рукоять нового артефакта и с благодарностью посмотрел на сытых и довольных жителей Сумеречной Лощины. Они ответили мне дружескими улыбками, не понимая, какое именно сокровище только что передали мне в руки.

Что ж, моё кулинарное приключение в этом странном новом мире определённо началось с правильной ноты. Осталось только найти приличную разделочную доску и немного чеснока.

Глава 5

Я проснулся в каморке, которую староста выделил мне вчера. Комната была совсем крошечной, однако радовала меня долгожданной сухостью и приятным теплом. После того, как я оказался на блюде драконов, это скромное место казалось мне настоящим королевским дворцом, где можно было наконец-то расслабиться. Я с удовольствием потянулся на кровати, медленно разминая мышцы. Моя новая одежда приятно прилегала к телу, а штаны и рубаха пахли травами и мылом, что было в тысячу раз удобнее той сползающей скатерти, в которую я был замотан изначально, словно античный философ. Я чувствовал себя отлично отдохнувшим, полным сил и готовым к новым кулинарным свершениям в этом мире.

Умылся холодной водой из ведра, которое стояло в углу комнаты, вышел в коридор и направился на утреннюю разведку. Мой путь лежал на кухню местного деревенского трактира, который носил гордое название «Солёный жёлудь». Я искренне ожидал увидеть здесь базовые условия для нормальной готовки, наивно надеясь на чистые разделочные столы, целые котлы и хотя бы сносно заточенные ножи, ну или хотя бы что-то на уровне дома старосты.

Однако суровая реальность с размаху ударила невидимым половником по голове.

Кухня трактира оказалась настоящей зоной стихийного бедствия, где в углу сиротливо стояла разбитая печь на дровах, коптящая настолько сильно, что потолок зарос слоем липкой сажи. На покосившихся полках грустили треснувшие глиняные горшки разного размера, а из нормальной посуды здесь присутствовал только помятый котёл сомнительной чистоты. Пол покрывал слой въевшейся грязи и застарелого жира, отчего мои ботинки слегка прилипали к доскам при каждом шаге. Поварская гордость забилась в истерике, ведь готовить еду в таких условиях было нельзя. Моё потенциальное рабочее место вызывало непреодолимое желание немедленно взять в руки швабру и ведро с кипятком.

В дверном проёме внезапно показался владелец этого заведения, как мне рассказали, полутролль по имени Борр, который обладал толстой серой кожей, обвисшими плечами и депрессивным взглядом, где читалась усталость от всего сущего. За ним безмолвной тенью следовала его жена Хильда, выглядевшая как смертельно уставшая от жизни и ежедневных забот гномиха. Эти двое, похоже, просто хотели кое-как пережить ещё один день без шума и суеты.

— Доброе утро, уважаемые хозяева, нам нужно срочно организовать здесь генеральную уборку. Печь требует капитального ремонта, а всю эту сколотую глиняную посуду пора выбросить на свалку.

Я бодро и громко поприветствовал их, внимательно осматривая этот кухонный кошмар.

Борр тяжело вздохнул, задумчиво почесал своё выпирающее пузо и предельно мрачно посмотрел на меня.

— Парень, ты слишком много суетишься из-за обычной дневной похлёбки. Нам не нужно ничего убирать и тем более чинить. Просто кидай нарубленные куски мяса в этот котёл, заливай всё водой и иди спокойно отдыхай. Наши посетители всё равно съедят всё, что мы им нальём.

Полутролль лениво махнул своей рукой в сторону остывшего очага.

Хильда молча и покорно кивнула, полностью подтверждая слова мужа, и снова тяжело вздохнула, обречённо сложив руки на груди.

— Истинная правда, Лекс. Не трать силы зря. Мы всё равно никак не сможем прыгнуть выше головы. Наша стряпня просто утоляет голод, а большего в этой забытой богами деревне никому давно не нужно.

Их непробиваемая апатия начала меня раздражать, но я быстро взял себя в руки, глубоко вдохнул и осознал, что это мой личный профессиональный вызов. Если они разучились верить в чудеса кулинарии, я обязательно заставлю их поверить в магию вкуса, изменив этот трактир до неузнаваемости. Но для реализации планов требовалось нормальное оборудование, и я кажется придумал, что нужно делать.

Жена трактирщика поделилась со мной берестой и одним из главных сокровищ из прошлой жизни — особым угольным карандашом для ведения записей. Получив все необходимое, я оставил трактирщиков наедине с их унынием и вернулся в свою каморку, сел за шаткий деревянный стол и задумался.

Моя рука начала быстро и плавно выводить линии на бумаге, рисуя без лишних изысков, но уверенно. На бересте постепенно появлялись понятные схемы сковородок с толстым дном, которое просто жизненно необходимо для равномерного распределения тепла. После я добавил эскизы жаровен для стейков, старательно указывая все допуски для толщины металла, правильные углы наклона бортов и точную длину рукояток.

Иногда в жизни полезно иметь за плечами реальный опыт работы руками, ведь высокое поварское искусство крайне тесно связано с физикой и правильными инструментами. Невозможно приготовить хороший соус в треснувшем горшке, тогда как хороший инструмент делает ровно половину работы за повара.

Спустя час сосредоточенной работы мои чертежи были готовы, и я аккуратно свернул пергамент в трубочку, сунул его под мышку и вышел на улицу. Утро в Сумеречной Лощине выдалось туманным и зябким. Я направился прямо в сторону местной кузни, полный энергии и твёрдой решимости получить свой инвентарь.

Громкий ритмичный звон молота по наковальне служил отличным звуковым ориентиром в тумане, и вскоре я подошёл к открытому навесу, под которым усердно трудился минотавр Рун. Огромный кузнец стоял ко мне спиной, уныло и монотонно ударяя молотом по куску раскалённого железа, откуда летели искры во все стороны, но в его механических движениях не чувствовалось абсолютно страсти к своему ремеслу.

Я подошёл немного ближе и внимательно посмотрел на результаты его труда — целую груду кривых подков, которые выглядели так ужасно, словно их делал неумелый новичок в первый день обучения. Рун явно находился в депрессии, его тусклая серая аура пульсировала тоской и безнадёжностью.

— Приветствую, мастер Рун. Я пришёл к тебе с очень интересным деловым предложением.

Минотавр лениво повернул ко мне рогатую голову, вытер выступивший пот со лба и посмотрел на меня пустым и потухшим взглядом.

— А, это ты, чужак. Чего тебе нужно с утра пораньше в моей кузне? Если ты хочешь заказать боевой меч или крепкую броню, то ты явно ошибся дверью. Я давно кую только эти проклятые подковы, и больше ни на что не гожусь.

Я проигнорировал его пессимизм, молча развернул бересту и положил его прямо на наковальню перед самым носом минотавра, крепко прижав края бумаги пальцами, чтобы их не сдуло ветром.

— Мне не нужны мечи и доспехи, Рун, ведь я обычный повар, а не воин. Мне нужна идеальная кухонная утварь для работы, поэтому посмотри внимательно на эти схемы. Здесь подробно изображены сковороды, вок и жаровня. Если ты выкуешь мне всё это по моим размерам, я обещаю тебе щедрую награду.

— У меня нет на это ни времени, ни сил, ни малейшего желания, человек, — мрачно буркнул он, отворачиваясь к жаркому пламени горна.

Но я не собирался так просто сдаваться и отступать. Язнал, чем именно можно зацепить этого сломленного мастера.

— Я предлагаю тебе честную и взаимовыгодную сделку, Рун. Ты делаешь мне эти сковородки, а взамен я готовлю для тебя одно особенное блюдо. Такое, которое вернёт тебе былую жажду жизни и настоящее вдохновение для работы. Ты снова почувствуешь себя великим кузнецом, а не простым ремесленником на побегушках.

Мой голос звучал твёрдо, спокойно и максимально уверенно.

Я смотрел прямо в его глаза, открыто бросая вызов его унынию, потому что точно знал, что моя еда способна творить чудеса.

Рун медленно перевёл свой взгляд на наковальню, долго и мрачно разглядывая мои схемы. Его ноздри заметно расширились, с громким шумом выпуская струйки горячего воздуха, а в глазах на одну секунду мелькнула слабая тень сомнения и интереса, но она тут же погасла. Многолетняя депрессия оказалась сильнее мимолётного любопытства.

Минотавр резко протянул руку и скомкал чертеж, а затем швырнул его в дальний угол кузни.

— Проваливай отсюда, человек. Мне не нужна твоя магия еды, мой металл больше не поёт, и никто не сможет заставить его звучать снова.

Он отвернулся и снова с силой ударил по остывающей подкове, и оглушительный звон железа прозвучал как окончательный приговор моим надеждам на получение инвентаря.

Но я не запаниковал и не расстроился, просто оставшись стоять на месте и молча глядя в напряжённую спину минотавра. На моём лице медленно появилась предвкушающая улыбка, ведь этот упрямый рогатый кузнец сам пока не понимал, с кем связался.

Вызов принят, а значит, пришло время показать этому миру настоящую кулинарную магию.

***

Я шагал по улице, мысленно переваривая разговор с упрямым минотавром. На любой кухне всегда найдётся такой парень. Обычно он стоит на мойке, чистит картошку в углу или таскает мешки с овощами. Он вечно всем недоволен, бурчит себе под нос, ненавидит окружающий мир. Но стоит угостить его куском мяса с правильным соусом, как он расцветает и начинает работать в два раза быстрее. Кузнец ничем не отличался от таких ребят. Ему просто не хватало встряски и еды, которая пробудит его таланты. А для приготовления такого блюда мне были нужны ингредиенты из леса. Обычной капустой минотавра не проймёшь. Может быть, удастся отыскать дикий чеснок или местный аналог розмарина. Хороший стейк требует уважения и правильной подготовки. Если я смогу приготовить для Руна что-то вроде говядины по-бургундски из местных продуктов… А ради такого зрелища стоило рискнуть и прогуляться по лесу.

У ворот деревни я заметил старого знакомого. Корг откровенно изнывал от скуки, подпирая спиной столб и лениво ковыряя в зубах щепкой. Его фигура казалась обмякшей.

— Доброе утро, — бодро поприветствовал я здоровяка, подходя поближе к воротам. — Снова скучаешь на посту?

Полуорк недовольно насупился, сплюнул щепку на землю и посмотрел на меня исподлобья.

— Тебе чего надо, чужак? — буркнул он, поправляя пояс с оружием. — Иди куда шёл, не мешай нести службу. А то я могу рассердиться, тогда тебе мало не покажется.

— Да вот думаю пойти в лес за травами, — я остановился напротив него, хитро прищурился. — Но перед походом предлагаю тебе пари. Видишь вон тот пень у забора? Спорим, я попаду в него камнем с десяти шагов три раза подряд, а ты так не сможешь. Я готов поставить свой завтрак против твоей гордости.

Стражник моментально подобрался. Его лицо исказила гримаса обиды, ведь он помнил свой проигрыш со счастливым жёлудем. Тогда я легко обошёл его в меткости.

— Иди к лешему со своими камнями, Лекс, — отмахнулся он, скрестив руки на груди. — Знаю я твои фокусы. У тебя руки заговорённые. Но ты не думай, что ты здесь самый умный. Я скоро придумаю новое состязание. И в нём я гарантированно оставлю тебя в дураках. Понял? Ты ещё поплачешь, когда я выиграю.

— Ловлю тебя на слове, приятель, — снисходительно улыбнулся я, поправил лямку сумки на плече и уверенно шагнул за ворота. — Только в следующий раз ставь на кон что-то более существенное, чем пустые угрозы. Например, парочку медных монет или информацию о местных монстрах. А то мне скучно просто так выигрывать.

Корг недовольно фыркнул мне вслед, снова привалившись к столбу. Он начал что-то бормотать себе под нос, наверное, вспоминая ругательства на языке орков.

Оставив деревню позади, я углубился в заросли Сумеречного леса. Это место полностью оправдывало своё название. Кроны деревьев переплетались так плотно, что почти не пропускали свет. В воздухе висел запах сырости, мха и прелой листвы. Под ногами мягко пружинила земля, где-то вдалеке ухала птица.

Я шёл осторожно, внимательно смотрел под ноги. Мой системный навык «Так вот оно что…» работал на полную катушку. Перед глазами то и дело всплывали подсказки. Вот этот куст отлично годится для маринада, а вон те ягоды лучше не трогать руками без перчаток.

Лес оказался кладовой для повара, нужно было только уметь выбирать продукты. Я чувствовал себя ребёнком в лавке, хотелось сорвать каждую травинку и проверить её вкус. Система заботливо подсвечивала съедобные растения зелёным цветом, а опасные помечала тревожным красным. Я срезал пару грибов, которые напоминали наши земные лисички, и аккуратно убрал их в сумку. Запах от них исходил потрясающий, словно кто-то смешал орехи и свежее масло.

Я так увлёкся чтением сводок от Системы, что потерял бдительность. В моём случае «столбом» для проверки крепости лба оказался пульсирующий клубок из плетей, который затаился на земле под слоем листьев.

И я неосторожно наступил ногой прямо в центр. Поющие Лозы, как подсветила мне Система, моментально отреагировали на прикосновение. Они издали звонкий звук и резко взвились, пытаясь опутать мои лодыжки. Но реакция, выработанная на кухне, спасла. Я ловко отскочил назад. Плети со свистом рассекли воздух прямо перед моим носом, злобно щёлкнув кончиками.

— Ого, а вы ребята с характером, — усмехнулся я, разглядывая дёргающиеся лозы. Они извивались словно змеи, ожидая ещё одной моей ошибки.

Именно в этот момент кусты за моей спиной громко затрещали. Из зарослей пулей вылетела Милли, та самая застенчивая девушка-овечка. Видимо, она всё это время тайком кралась за мной от ворот деревни, прячась за стволами деревьев. Её волосы растрепались, а сама она тяжело дышала.

Она увидела лозы и, видимо, в панике решила, что я попал в беду и самоотверженно бросилась на помощь, не задумываясь о последствиях.

— Господин Лекс, держитесь, я сейчас вас спасу! — тонко пискнула она, отчаянно размахивая руками и бросаясь вперёд.

Но героизм и неуклюжесть редко ходят парой. От волнения Милли нелепо споткнулась о корень, который выступал из земли. Она взмахнула руками, попыталась удержать равновесие, но рухнула прямо в центр опасной зоны.

Коварные лозы мгновенно среагировали на движение. Они молниеносно подхватили пискнувшую девушку за лодыжку рывком вздёрнули её вверх тормашками. Милли повисла на ветке дерева, раскачиваясь как маятник на часах.

Подол её платья сполз вниз к талии. Моему взору открылась пикантная картина — бёдра, простое бельё и дрожащий хвостик. Ситуация стала комичной и неловкой одновременно.

Милли моментально залилась румянцем от кончиков ушей до шеи. Она отчаянно пыталась одёрнуть ткань платья, тихо поскуливая от смущения.

— Не смотрите туда! — пищала она, закрывая лицо руками. — Пожалуйста, отвернитесь немедленно! Ой, как мне стыдно! Земля, разверзнись и поглоти меня!

— Спокойно, Милли, не паникуй, — ответил я, сохраняя хладнокровие. — Я повар, а не маньяк. Сейчас мы тебя аккуратно снимем. Всё будет хорошо. Просто постарайся не дёргаться, чтобы лозы не затянулись туже.

Я подошёл ближе к болтающейся девушке. Я честно старался не разглядывать открывшийся вид, хотя про себя отметил изящество её фигурки. Но сейчас меня больше интересовала физика работы этой ловушки. Мне нужно было освободить её до того, как растение решит переварить добычу.

Внимательно проанализировал ритм сжатия лоз. В памяти сразу всплыли знания с работы монтажником. Я вспомнил правила распределения нагрузки, натяжения тросов. У любой подобной системы всегда есть одна слабая точка. Ключевое сплетение, которое отвечает за натяжение конструкции. Если его нарушить, механизм развалится.

Я обошёл лозу кругом и примерно вычислил нервный узел растения. Он находился у основания, ритмично пульсировал, сжимаясь и разжимаясь при каждом движении девушки. Я встал поудобнее, прикинул траекторию падения Милли, после чего нажал большим пальцем прямо на узел, вложив в движение немало сил

Растение издало скрип и мгновенно ослабило хватку, а Милли с писком полетела вниз. Я ловко подхватил её на руки, смягчая падение. Она оказалась на удивление лёгкой и мягкой. Девушка была красная как помидор, тяжело дышала, уткнувшись носом в моё плечо. От неё пахло ромашкой и сеном. Этот запах странным образом успокаивал, напоминая о лете и спокойствии.

— Ну вот, мягкая посадка прошла успешно, — сказал я, аккуратно ставя её на землю. — Ты как, кости целы? Ничего не повредила? Лодыжка не болит?

Милли судорожно начала поправлять помятое платье. Она прятала щёки, сбивчиво заикалась, не решаясь поднять на меня глаза. Её руки дрожали, она постоянно теребила край подола.

— С-спасибо вам огромное, господин Лекс. Я просто хотела извиниться за тот случай у ворот. Я такая неловкая. Вы, наверное, подумали, что я совсем глупая и неуклюжая. Я шла за вами следом, чтобы набраться смелости, а тут эти лозы. Вы мне жизнь спасли! Я даже не знаю, как вас отблагодарить. Если бы не вы, меня бы точно съели эти растения. Я могу постирать вам одежду или помочь на кухне, только не прогоняйте меня.

Она тараторила без остановки, переминаясь с ноги на ногу, но вдруг резко замолчала на полуслове. Её рожки задрожали, а глаза округлились от ужаса.

Из ближайших кустов раздался шорох. Сухо хрустнула ветка под чьим-то весом. Мы замерли, вглядываясь в темноту перед нами. Лес внезапно погрузился в тишину, даже птицы перестали петь.

В этой тишине внезапно вспыхнула пара огромных жёлтых глаз. Они смотрели прямо на нас…

Глава 6

Моя рука крепко сжала рукоять Ножа Малого Разделения. Я мысленно прикидывал варианты разделки этой рычащей твари на ровные куски филе, если она решит нами поужинать. Огромные глаза сверлили нас из темноты, а низкий рык заставил Милли за моей спиной тихо всхлипнуть. Она вцепившись руками в мою рубаху с такой силой, словно пыталась проделать в ткани новые дыры.

Но тут произошло нечто совершенно нелепое. Огромные жёлтые глаза моргнули, пошли рябью и лопнули словно обычный мыльный пузырь. Магическая иллюзия рассеялась без следа, оставив после себя лишь помятые ветки.

Вместо гигантского монстра из зарослей неуклюже вывалился мой старый знакомый. На землю плюхнулся тот самый мелкий двухвостый лисёнок, которого я недавно вытащил из капкана. Зверёк уселся на задние лапы, забавно потёр мокрый нос передней лапкой и виновато посмотрел на меня. Его оранжевая аура слегка потускнела. От потраченной магии?

Я медленно выдохнул, убирая руку от сумки. Напряжение спало, уступив место улыбке. Выходит, этот пушистый комок шерсти умеет создавать мощные иллюзии. Это весьма полезный навык для выживания в лесу, где каждый второй куст мечтает тебя сожрать.

— Ну привет, гроза лесов и повелитель теней, — усмехнулся я, делая осторожный шаг вперёд. — Ты решил нас до смерти напугать своей голограммой?

Услышав мой голос, лисёнок радостно тявкнул. Он явно узнал меня. Зверёк резво вскочил на лапы, начал активно вилять сразу двумя хвостами и всем своим видом демонстрировать полное миролюбие.

Девушка-овечка осторожно выглянула из-за моего плеча, и её большие глаза моментально загорелись восторгом. Весь страх перед неведомым чудовищем испарился без следа, сменившись приступом бурного девичьего умиления. От неё снова повеяло ароматом полевой ромашки.

— Ой, какой хороший! — звонко воскликнула она, всплеснув руками. — Какой же он милый! Вы только посмотрите на эти пушистые ушки и два хвостика! Это же настоящее чудо!

Она совершенно забыла про недавнюю опасность, сделала шаг навстречу зверьку и едва не споткнулась о торчащий из земли корень. Лисёнок настороженно прижал уши, но убегать не стал. Милли плюхнулась перед ним на колени, протянула руку и принялась аккуратно гладить его по рыжей шёрстке. Животное довольно зажмурилось, благосклонно принимая ласку и тихонько урча.

— Ты посмотри, Лекс, он ведь совсем ручной, — радовалась девушка, почёсывая лисёнка за ухом. — Откуда в такой глуши взялась подобная прелесть?

— Мы с ним познакомились ночью, — ответил я, с улыбкой наблюдая за этой идиллической картиной. — Я помог ему освободиться из капкана и подлечил лапу.

Я решил сразу воспользоваться этим удачным стечением обстоятельств. Любой толковый повар отлично знает, что местные жители всегда лучше разбираются в лесных дарах, чем пришлые умники с энциклопедиями. А уж лесные звери и вовсе знают каждую съедобную травинку в радиусе многих километров. Им ведь нужно чем-то питаться.

Я опустился на корточки рядом с Милли, посмотрел хитрому зверьку прямо в глаза и включил всё своё кулинарное обаяние.

— Послушай меня внимательно, пушистый друг, — ласково обратился я к лисёнку, словно разговаривал с разумным существом. — Мне сейчас очень нужна твоя помощь. Я ищу в этом лесу особенные ингредиенты для готовки. Мне нужны вкусные грибы, редкие коренья, пряные травы, и всё в таком духе. Сможешь поработать нашим навигатором и показать рыбные места? С меня щедрая порция жареного мяса. Обещаю приготовить его по высшему разряду.

Зверёк словно понял каждое моё слово. Он звонко тявкнул, подпрыгнул на месте и закрутился юлой. Затем он отбежал на пару шагов в сторону, оглянулся на нас и призывно махнул своими хвостами, приглашая следовать за ним вглубь сумеречных зарослей.

— Кажется, у нас появился отличный проводник, — констатировал я, помогая Милли подняться на ноги. — Идём за ним, пока этот рыжий хитрец не передумал.

Мы покорно двинулись вслед за мелькающим оранжевым пятном сквозь чащу. Лисёнок уверенно вёл нас по узким звериным тропам, легко огибая ядовитые растения и колючие кустарники. Я внимательно смотрел по сторонам, отмечая богатство местной флоры, а система то и дело подкидывала короткие подсказки о свойствах мхов и ягод.

Во время этого неспешного путешествия я решил окончательно прояснить ситуацию. Мне нужно было расставить все точки, чтобы избежать недомолвок в обозримом будущем. Я слегка сбавил шаг, поравнялся с девушкой-овечкой и внимательно посмотрел на её разрумянившееся лицо.

— Послушай, Милли, — спокойно начал я, аккуратно придерживая перед ней тяжёлую ветку, чтобы она не ударила её по лицу. — Давай поговорим откровенно. Зачем ты вообще попёрлась за мной из деревни? Ты кралась по лесу, пряталась за деревьями, рисковала своей жизнью. Ради чего?

Девушка вновь покраснела, виновато опустила глаза и принялась нервно теребить край своего платья.

— Мне было очень стыдно, Лекс, — тихо призналась она, едва сдерживая подступающие слёзы. — Я хотела найти подходящий момент и нормально извиниться за своё поведение. В нашу прошлую встречу у ворот я повела себя как полная дурочка. Я сбила вас с ног, сорвала одежду и сбежала как последняя трусиха. Моя совесть просто не давала мне спокойно спать по ночам.

Она тяжело вздохнула и с робкой надеждой посмотрела на меня.

— Я считаю, что наше знакомство началось совершенно неправильно, — продолжила Милли, и её голос зазвучал немного твёрже. — Вы оказались очень добрым и смелым человеком. Я хочу искупить свою вину перед вами и стать хоть немного полезной.

Я молча слушал её сбивчивую исповедь, удивляясь прямоте этой милой девушки. В прошлом мире люди крайне редко извинялись за свои ошибки, предпочитая делать вид, что вообще ничего не произошло. А здесь передо мной стояло хрупкое и наивное существо, готовое пойти в лес ради простого извинения.

— Милли, тебе не нужно передо мной извиняться, — мягко сказал я, по-дружески положив руку ей на плечо. — Тот случай у ворот был забавным недоразумением. Я не держу на тебя зла, честное слово.

— Нет, вы не понимаете! — горячо возразила она, упрямо мотнув головой. — Научите меня так вкусно готовить! А я… предлагаю вам помощь в обустройстве в нашей деревушке. Я могу стирать одежду, убираться в комнате, собирать простые травы для готовки. Я обещаю стать вашим верным проводником в этом новом неизведанном мире. Пожалуйста, разрешите мне помогать вам.

Я задумчиво потёр подбородок, взвешивая все за и против. Предложение звучало крайне заманчиво. Мне действительно позарез нужен был человек, который хорошо ориентируется в местных бытовых вопросах, знает цены на продукты и может что-то подсказать. К тому же отказывать от такой искренней помощи было просто невежливо по отношению к этой славной овечке.

— Хорошо, Милли, я принимаю твоё предложение, — с широкой улыбкой согласился я. — Будешь моим помощником по хозяйственным вопросам и закупкам. Но давай договоримся сразу. Никаких лишних формальностей и обращений на «вы». Зови меня просто Лекс. Мы теперь работаем в одной команде, а на кухне все равны перед плитой.

Девушка радостно просияла, её глаза наполнились неподдельным счастьем. Она начала активно кивать головой, с готовностью соглашаясь на все мои условия.

— Спасибо тебе огромное, Лекс! — с воодушевлением ответила она. — Я тебя точно не подведу, вот увидишь. Я буду самой лучшей помощницей на свете!

Наш разговор прервал звонкий призывный тяв лисёнка. Мы ускорили шаг и вскоре вышли из густой чащи, а перед нами открылась совершенно удивительная картина.

Лисёнок вывел нас прямо к границе скрытой поляны. Она была окружена кольцом высоких деревьев со светящимися серебристыми листьями. От самой земли исходило слабое магическое свечение, создавая атмосферу настоящей сказки. Но самое главное для меня заключалось в другом. Воздух здесь был наполнен таким насыщенным и манящим ароматом диких пряностей, что у меня закружилась голова от предвкушения.

Я сделал глубокий вдох, раскладывая запахи на составляющие. Мой нос чётко различал нотки дикого чеснока, терпкого мускатного ореха и чего-то похожего на белый трюфель, за которым на Земле охотились с обученными свиньями. Моя интуиция буквально вопила о том, что мы наткнулись на настоящую золотую жилу. А системный интерфейс радостно замерцал десятками зелёных маркеров, услужливо подсвечивая редкие и ценные ингредиенты. Магический навык «Так вот оно что…» заработал на полную катушку, загружая в мой мозг тонны полезной информации о каждом корешке.

Я жадным взглядом окинул поляну, наслаждаясь её нетронутой красотой. Прямо у моих ботинок росли плотные грибы с яркими фиолетовыми шляпками. Система любезно подсказала, что они идеально подходят для густых мясных соусов, добавляя им глубокий древесный вкус. Чуть поодаль виднелись обширные заросли ползучего растения с мясистыми сочными листьями, которые по запаху напоминали свежий сельдерей, а у самых корней дуба скромно прятались сморщенные коренья, источающие тонкий аромат жгучего перца и лимона.

Мой мозг моментально включился в привычную работу, налету генерируя десятки рецептов. Я уже представлял, как обжариваю куски свежего мяса на открытом огне, затем добавляю эти фиолетовые грибы, заливаю всё бульоном, кидаю рубленые листья местного сельдерея и щедро посыпаю измельчёнными кореньями. Этот вкус просто обязан был пробить броню депрессии кузнеца. Упрямый минотавр должен наконец вспомнить, каково это — радоваться простым вещам. Хорошая еда лечит не только уставшее тело, она исцеляет душу едока, возвращая ему вкус к жизни.

Я довольно потёр руки, чувствуя прилив азарта. Мой внутренний шеф-повар уже начал составлять меню на завтрашний день, предвкушая кулинарные победы над унынием местных жителей.

— Ну что, Милли, — с предвкушающей улыбкой сказал я. — Кажется, сегодня мы вернёмся домой с богатой добычей. Готовь корзинку, нам предстоит много интересной работы.

***

Я осторожно шагнул вперёд, чувствуя себя кладоискателем в сокровищнице. Присел на корточки, аккуратно потрогав упругую шляпку гриба, и мысленно похвалил драконов за полезный навык.

Рядом с грибницей росли раскидистые кусты, на ветках которых висели красные стручки жгучего перца. Они выглядели аппетитно и маняще. Без правильной остроты любое мясо покажется пресным куском, который невозможно прожевать.

Я подошёл к ближайшему кусту и протянул руку к крупному стручку, но местная флора преподнесла сюрприз. Растение резко дёрнулось, словно живое существо, а затем стручок буквально чихнул в мою сторону целым снопом обжигающих искр. Я еле успел отскочить назад, спасая рубаху от возгорания. Искры с шипением падали на влажную траву и тухли, оставляя после себя густой запах гари и жжёной листвы.

— Вот, значит, как, — пробормотал я, потирая обожжённый палец.

Система защиты от порезов и ожогов сработала безотказно, но неприятное покалывание всё же осталось. Я сделал вторую попытку подобраться к кусту с другой стороны, однако растение снова среагировало на моё движение. Новый залп горячих искр пролетел в миллиметре от моего уха, обдав лицо жаром. Стало ясно, что просто так этот перец собрать не получится. Местная природа надёжно защищала свои плоды от наглых кулинаров.

Милли испуганно пискнула за моей спиной и спряталась за ствол ближайшего дерева. Её маленькие рожки едва виднелись из-за широкого ствола.

— Лекс, может быть, мы пойдём домой? — робко спросила она, осторожно выглядывая из-за укрытия. — Эти кусты очень злые, они нас сожгут! Мы можем приготовить ужин и без перца. Я видела на опушке обычную кислицу. Она совсем безопасная и тоже даёт вкус!

— Отставить панику, Милли, — спокойно ответил я, не отрывая взгляда от агрессивного растения. — Настоящий шеф-повар никогда не отступает перед трудностями. Без этого перца моё блюдо потеряет душу, поэтому я должен достать эти стручки любой ценой. Просто стой там и наблюдай за мастер-классом по добыче редких ингредиентов.

— Но они же стреляют огнём! — возразила девушка, нервно переминаясь с ноги на ногу. — Я боюсь за тебя. Вдруг ты получишь ожоги и не сможете больше готовить? Кто тогда накормит нас всех вкусной едой?

— Не волнуйся, моя рогатая помощница, — усмехнулся я, разминая плечи и шею перед новым броском. — У меня есть чёткий план действий. В крайнем случае будем тушить меня водой из ближайшей лужи, но я обещаю, что до этого дело не дойдёт. Я привык работать с открытым огнём на кухне, справлюсь и с этим кустом.

Я взял небольшую паузу для раздумий. Если грубая сила здесь не работает, значит, нужно включать мозги и анализировать ситуацию.

Я поднял с земли сухую ветку и бросил её прямо в центр куста. Растение моментально выдало залп искр, а мои глаза цепко зафиксировали траекторию выброса огня и радиус поражения. Я повторил эксперимент с другой веткой, бросив её немного левее. Снова яркая вспышка, снова сноп искр взметнулся в ночной воздух. В моей голове начала складываться картина.

Каждый стручок имел свой определённый угол обстрела, а между этими углами существовали слепые зоны. Туда искры физически не могли долететь из-за расположения веток. Растение не обладало разумом, оно работало по природным алгоритмам и рефлексам. Мне оставалось только вычислить эти безопасные коридоры и двигаться строго по ним, избегая огненных ловушек.

— Сейчас мы сыграем с тобой в геометрию, кустик, — произнёс я, уверенно закатывая рукава. — Посмотрим, чья математика окажется сильнее в этой схватке.

Я сделал осторожный шаг. Ветка дёрнулась, но искры со свистом пролетели мимо меня, лишь слегка нагрев воздух. Я плавно переместился правее, попадая в следующую слепую зону. Мои движения напоминали странный и ритмичный танец. Я приседал, наклонялся, замирал на месте и снова делал выверенные шаги. Моя рука ловко срывала красные стручки один за другим, и я складывал их в бездонный мешок.

Куст отчаянно пытался достать меня огнём, но я всегда оказывался на шаг впереди. Я просчитывал его реакции быстрее, чем он успевал их выдавать. Через несколько минут напряжённой борьбы нижние ветки полностью опустели. Я перешёл к следующему кусту. Работа требовала максимальной концентрации и выдержки, но результат определённо того стоил. Мой мешок быстро наполнялся ценной добычей, а запах специй щекотал ноздри.

Всё это время Милли заворожённо наблюдала за моим процессом из-за дерева. Её страх сменился восхищением. Девушка смотрела на меня широко открытыми глазами, напрочь забыв про все свои недавние опасения. Мой пушистый навигатор в лице двухвостого лисёнка тоже уселся рядом с ней. Он внимательно следил за моими пируэтами вокруг опасного растения, забавно дёргая ушами. Зверёк иногда тихо поскуливал, словно активно болел за меня на соревнованиях.

— Ты просто невероятный, Лекс! — восторженно воскликнула Милли, когда я наконец подошёл к ней. — Ты двигался так уверенно и красиво! Я никогда в жизни не видела ничего подобного. Ты рисковал собой ради приправы. Это настоящий героизм!

— Это не только приправа, Милли, — с гордостью ответил я, туго завязывая мешок. — Это ключевой элемент нашего плана по спасению кузнеца от уныния и тоски. Хорошая еда лечит не только уставшее тело, но и душу. Я хочу, чтобы Рун снова почувствовал вкус к жизни.

— Твоя преданность кулинарии поражает воображение, — продолжала девушка, радостно хлопая в ладоши. — Ты не испугался огня и перехитрили магическое растение! То, как ты вычислял эти безопасные зоны, выглядело словно настоящая магия. Я так горжусь тем, что стала твоей помощницей сегодня! С тобой я готова пойти хоть на край света, даже если там растут плюющиеся лавой помидоры!

Её слова звучали искренне и тепло, согревая меня не хуже лесного костра. В глазах девушки читалось уважение. Я слегка улыбнулся, небрежно стряхивая серый пепел с рукава рубахи.

— Спасибо за похвалу, Милли, — ответил я, дружелюбно подмигнув ей. — Но расслабляться пока рано, ведь нам нужно собрать эти прекрасные грибы. Иначе их съедят прожорливые лесные обитатели, а нам нужен идеальный ужин для старосты и остальных.

Сбор тёмных грибов прошёл без всяких приключений и неприятных сюрпризов. Они благоразумно не плевались огнём и не пытались откусить мне пальцы, мирно дожидаясь своей участи. Я аккуратно срезал их под корень, стараясь не повредить нежную грибницу. Воздух вокруг нас быстро наполнился густым запахом сырости и лесных пряностей. Я мысленно уже комбинировал эти сложные ароматы с куском свежего мяса, представляя будущий кулинарный шедевр.

— Эти грибы пахнут очень странно, — заметила Милли, подозрительно принюхиваясь. — У нас в деревне такие не собирают. Люди думают, что они ядовитые и приносят беду в дом. Лучше обходить их стороной от греха подальше.

— Люди в вашей деревне просто не умеют их правильно готовить, — философски заметил я, ловко срезая очередной гриб. — Это настоящий деликатес, поверь моему профессиональному опыту. На моей родине за такие грибы богачи отдают кучу денег, бронируя столики в ресторанах на месяцы вперёд. Они придадут нашему блюду неповторимый вкус и насыщенность. Мы сделаем из них такой густой соус, который заставит Руна проглотить собственный язык от неописуемого удовольствия. Я обещаю тебе это.

Вскоре усталая, но крайне довольная компания приготовилась покинуть поляну.

— Ну что, пушистый, — обратился я к лисёнку, который радостно вилял рыжими хвостами. — Веди нас в деревню.

Зверёк звонко тявкнул, проворно развернулся и побежал в сторону деревни, указывая нам путь. А мне уже не терпелось приготовить из эти продуктов что-то особенное...

Глава 7

Вам знакомо чувство, когда заходишь на новую кухню? Это похоже на первое свидание, только гораздо лучше, ведь любимая сковородка не сбежит от вас под надуманным предлогом. Вы ещё не знаете всех секретов помещения, но уже предвкушаете процесс готовки, пока кастрюли блестят, ножи ждут своего часа, а огромная печь дышит жаром.

Я толкнул дверь и шагнул в святая святых местного трактира. За спиной сразу послышался тяжёлый топот. Староста и минотавр увязались за мной. Они старались делать независимый вид и переминались с ноги на ногу у порога. Однако желудок кузнеца предательски урчал на всю деревню, выдавая их истинные мотивы с головой.

Эти двое явно предвкушали новое кулинарное чудо и не собирались отпускать меня из виду, боясь пропустить самое интересное и остаться без добавки.

— Так, зрители остаются за порогом, — скомандовал я, указывая пальцем на дверь. — На кухне работает только повар и его персонал, а остальным здесь делать нечего.

— Мы просто посмотрим, — буркнул Горм и скрестил руки на груди. — Вдруг ты спалишь трактир своими фокусами, а нам потом его отстраивать.

— Если я захочу что-то спалить, то начну с ваших бород, — усмехнулся я и закатал рукава рубахи. — Ладно, идите за стол и ждите, а то оставлю без обеда и выдам по сырой морковке.

Горм недовольно крякнул, но послушно прошёл в зал. Спорить со мной после того ужина он не решался, ведь вкусная еда в этом мире могла буквально исцелять уставшие души. Рун тяжело вздохнул, скрестил мощные руки на груди и приготовился наблюдать за процессом издалека, пока его хвост й нервно подёргивался из стороны в сторону.

Чтобы растормошить минотавра, надо было ударить по его вкусовым рецепторам тяжёлой артиллерией. Я собирался приготовить удон. К лапше отлично подойдёт птица в соусе свит-чили. Местные обитатели наверняка не пробовали ничего подобного, поэтому их ждал настоящий кулинарный шок.

Вот только для этого мне требовался толковый ассистент, чтобы не бегать за каждой плошкой и не терять драгоценное время. И тогда мой взгляд снова упал на робкую девушку с рожками, которая скромно жалась у стены и старалась слиться с интерьером.

— Милли? — позвал её я. — Будешь моим су-шефом на сегодняшний вечер. Подходи ближе, я не кусаюсь и сырым мясом не питаюсь, предпочитаю правильную термическую обработку.

Девушка-овечка густо покраснела и мелкими шажками приблизилась к разделочному столу.

— Я никогда в жизни не была су-шефом, господин Лекс, — пролепетала она и нервно затеребила край платья. — Я только убираюсь тут иногда и посуду мою, а готовить совсем не умею.

— Ничего страшного, я тебя быстро научу всему необходимому, — подбодрил я её и выдал фартук, который нашёл здесь же. — Главное правило на моей кухне заключается в дисциплине. Делаешь только то, что я говорю, и внимательно слушаешь мои команды. Никакой самодеятельности и инициатив, и тогда мы отлично сработаемся. Поняла?

— Да, господин Лекс, — Милли закивала, её кудрявые волосы забавно подпрыгнули на макушке, а ушки прижались к голове.

Я окинул взглядом продукты, что нашлись на кухне трактира, понимая, что пришло время магии. Перед моими глазами уже привычно вспыхнули полупрозрачные строки Системы. «Так вот оно что…» заработал на опережение и подсветил аналоги земных ингредиентов. Удобная штука, особенно когда не знаешь, ядовит ли этот странный синий корешок, или его можно смело пустить на витаминный салат.

Жгучие сморщенные клубни отлично заменят чеснок. Терпкая вытяжка из диких лесных яблок выступит в роли рисового уксуса и добавит нужную кислинку. А сок ярко-зелёного «кислоцвета» заменит сок лайма. Мироздание явно любило вкусно поесть, раз заботливо создало в этом лесу такие потрясающие продукты для моего творчества.

Ну и конечно же собранный мной острый перец, который весьма напоминал мой земной чили. Уверен, на вкус он будет даже острее, но именно это от него и требовалось.

— Милли, слушай меня очень внимательно, — я осторожно протянул ей красный стручок. — Сейчас ты будешь мелко резать этот перец. Обязательно вычисти все семена, чтобы не сделать из нас огнедышащих драконов. И самое главное — ради всех местных богов не вздумай потом трогать лицо руками, иначе твои глаза вытекут, а нос сгорит.

— Сгорит? — девушка испуганно пискнула и попятилась, едва не сбив пустую корзину.

— Образно говоря, но уверен, что тебе это не понравится, — усмехнулся я и вложил в её дрожащие руки небольшой кухонный ножик.

Она взяла стручок двумя пальцами так осторожно, словно он мог взорваться прямо у неё в руках и принялась сосредоточенно ковырять его лезвием.

Я отвернулся к плите и приступил к созданию основы для нашего соуса. На раскалённую сковороду упал кусок местного сливочного масла, который мгновенно растаял и растёкся шипящей золотистой лужицей. В воздухе сразу повис тонкий ореховый аромат, заставляя желудки зрителей в зале урчать ещё громче и настойчивее.

Благодаря навыку «Рука мастера» я не боялся ожогов. Раскалённые брызги попадали на кожу и не причиняли никакого вреда, просто приятно согревая. Это дарило потрясающее чувство свободы. Я мог мешать кипящую еду пальцами, если бы захотел, но санитарные нормы Земли въелись в меня слишком глубоко, чтобы позволять себе такие вольности.

В горячее золотистое озеро отправился мелко нарубленный чесночный аналог, а следом полетел нарезанный Милли перец. Он тут же звонко взорвался в масле рубиновыми брызгами, и кухня моментально наполнилась дерзкой и согревающей остротой, от которой приятно защипало в носу.

Затем я щедро влил на сковороду дикий мёд, который начал плавиться прямо на глазах и закарамелизовался по краям посуды. Туда же я добавил яблочную эссенцию и сок кислоцвета. И тогда началась настоящая алхимия вкуса, ради которой я и живу. Взяв деревянную лопатку, начиная вымешивать будущее великолепие.

Глубокая сладость, обжигающий огонь и цитрусовая кислинка начали плавно увариваться в единый соус. Он булькал и наполнял трактир густым пряным ароматом.

И тут краем глаза я уловил движение. Милли потянулась за миской с мукой, запнулась о собственную ногу и полетела вперёд с грацией подбитого кирпича. Миска выскользнула из её рук и обещала устроить нам на кухне белую пылевую бурю, испортив все заготовки.

Я среагировал на одних рефлексах — плавно скользнул в сторону и перехватил летящую миску левой рукой прямо в воздухе, пока правой рукой продолжил помешивать соус. Ни одна капля кипящего варева не пролилась, и ни одна крупинка муки не упала на пол.

— Осторожнее, мой дорогой су-шеф, — абсолютно спокойно произнёс я и вернул миску на законное место перед ошарашенной девушкой. — На кухне мы грациозно танцуем, а не падаем в обморок.

— П-простите, господин Лекс, — заикаясь, прошептала Милли. — Я такая неуклюжая, вечно всё порчу.

— Ничего, научишься, — подмигнул я ей. — Главное — не тяни перец в глаза, остальное мы переживём.

Милли замерла и стояла с широко открытыми глазами, боясь пошевелиться.

Девушка-овечка старалась помочь и быть полезной, но её пугающая неуклюжесть давала о себе знать буквально каждые пять минут. То она уронит деревянную ложку, то споткнётся о корзину с корнеплодами, то едва не смахнёт со стола солонку. Мне приходилось с ледяным хладнокровием спасать ситуацию, превращая обычную готовку в настоящее цирковое представление.

Я грациозно ловил падающие предметы, ловко перехватывал летящие на пол овощи и ни на секунду не сбивал ритм помешивания соуса. Мы двигались по кухне словно в странном танце, где я уверенно вёл свою неуклюжую партнёршу и не давал ей разрушить нашу кулинарную лабораторию.

Соус наконец уварился до нужной консистенции.

Я удовлетворённо кивнул сам себе, ведь первый этап завершился, несмотря на летающие миски и спотыкающуюся помощницу.

— Милли, ты большая молодец, — похвалил я раскрасневшуюся от усердия девушку. — Теперь твоя задача заключается в вымешивании теста для лапши. Я уже насыпал нужное количество муки и добавил воду с солью, а тесто должно стать упругим и плотным. Справишься с таким заданием?

— Да, шеф, — радостно пискнула она и просияла от неожиданной похвалы. — Я буду стараться изо всех сил!

Она с энтузиазмом набросилась на горку муки и начала усердно мять её маленькими кулачками. Я лишь улыбнулся, глядя на её старания, и повернулся к соседнему столу.

Пододвинул к себе корзину с местными овощами. Лук, “чеснок”, местный аналог моркови, какой-то корень, который пах точь-в-точь как имбирь. Я быстро очистил их от шелухи, ловко срезая кожуру. Взял пузатый овощ, похожий на наш болгарский перец, разрезав его пополам и быстрым движением удалил семена вместе с сердцевиной, затем ополоснул их и обсушил тканевыми салфетками. Лишняя влага нам сейчас совершенно не нужна.

Теперь наступила очередь мяса. Я взял местную куриную грудку, вымыл её, затем снова взял салфетки, насухо вытирая мясо со всех сторон. Мясо всегда должно быть сухим перед жаркой, ведь если на нём останется хоть немного влаги, оно начнёт тушиться в собственном соку. А нам нужна та самая румяная корочка.

Сделал первый надрез. Лезвие магического ножа вошло в мякоть поразительно легко, словно в подтаявшее сливочное масло. Я не почувствовал вообще никакого сопротивления. Этот странный кусок металла действительно оказался крутым системным артефактом. Я начал быстро нарезать грудку тонкими ровными полосками. Работать этим клинком оказалось настоящим удовольствием, и мои руки сами вспомнили ритм с земной кухни.

Закончив с курицей, я сдвинул нарезанное мясо на край доски. Пришло время овощей. Я взял очищенный лук. Несколько быстрых движений, лезвие замелькало в воздухе, луковица превратилась в горку мелких кубиков. Следом в дело пошёл болгарский перец. Нож плавно скользил по сочной мякоти. Морковку я нарезал длинными тонкими брусочками.

Вжик, вжик, вжик.

Оранжевая стружка ложилась аккуратной стопкой рядом с луком. Чеснок с имбирём я превратил в мелкую крошку.

Я чувствовал себя настоящим художником перед холстом. Запахи свежих овощей смешивались, создавая потрясающий аромат. Сладковатый запах перца, терпкость лука, бодрящая свежесть имбиря. Все продукты лежали на доске, ожидая своей очереди отправиться на сковороду. Я посмотрел на Милли. Девушка стояла, приоткрыв рот от удивления, заворожённо наблюдая за мелькающим лезвием в моих руках.

Это было только начало. Скоро они узнают, что такое настоящая еда. Я положил курицу в миску, добавив туда немного специй из своей бездонной сумки. Соль, перец, пара капель подобия соевого соуса. Перемешал всё руками, втирая специи в волокна мяса.

Потом вытащил из закромов кухни глубокую сковороду. Да, такая себе, но это лучше, чем ничего. Но как только я пробужу в нашем кузнеце жажду к жизни, тогда-то мы точно размахнёмся....

Подошёл к растопленной печи, зачерпнул горсть раскалённых углей голыми руками и перенёс их на решётку. Обожаю магические бонусы этого мира. Магия даровала мне кулинарную неуязвимость. Жар приятно щекотал ладони, словно я держал пушистого котёнка. Никаких ожогов, волдырей и боли, только уютное тепло. Эта способность экономила уйму времени и сил.

Милли, стоя прямо за моей спиной, тихо пискнула и выронила полотенце. Она смотрела на мои руки глазами, в которых плескался первобытный ужас. Для местной жительницы человек, жонглирующий углями, явно выглядел как сумасшедший колдун.

— Спокойно, помощница, — бросил я через плечо, распределяя угли для равномерного жара. — Это просто профессиональная кухонная магия. Мы, повара, ребята крепкие, так что тебе лучше следить за лапшой.

Девушка нервно сглотнула, кивнула и попятилась к столу. Там уже стояла миска с отварным удоном, который я успел приготовить между делом. Да, да, несмотря на свою неуклюжесть, Милли быстро справилась со своей задачей, чем несколько меня удивила. Ну да ладно.

Я же вернулся к своей сковороде. На дно полетел кусок животного жира. Он растаял, превратившись в скворчащее жидкое золото. Выложил мясо прямо в кипящий жир, и тут же раздалось жадное шипение. Птица мгновенно схватилась корочкой, запечатывая соки. Я не давал ингредиентам остыть, ритмично помешивая их лопаткой. Температура играла ключевую роль, поэтому я действовал быстро.

— Теперь очередь овощей, — скомандовал я себе, не отрываясь от процесса.

В сковороду полетело всё остальное. Цвета смешались в карусель. В этот момент перед глазами мигнуло окно системы. Навык «Так вот оно что…» заработал на полную мощность. Полупрозрачный интерфейс подсветил лесные грибы, которые мы нашли в лесу. Я тут же нарезал их и отправил в общую феерию.

Кухня наполнилась запахом, от которого у меня самого заурчало в животе. Однако расслабляться было рано.

Я перехватил рукоять сковороды поудобнее, сделал глубокий вдох и резко дёрнул её на себя. Содержимое послушно подлетело в воздух. Языки пламени из открытой печи радостно лизнули края металла и перекинулись на кипящее масло. Овощи и мясо на секунду скрылись в огне. Этот приём называется дыханием вока, он придаёт блюду вкус дымка. Милли испуганно пискнула и спряталась под стол, прикрыв голову руками.

— Вылезай, трусишка, тут всё под контролем, — усмехнулся я, плавно возвращая сковороду на горячие угли. — Тащи сюда лапшу.

Девушка осторожно высунулась из укрытия и дрожащими руками протянула миску с удоном. Я кивнул ей и перешёл к главному аккорду.

В сковороду плеснула порция аналога соевого соуса. Тёмная жидкость ударилась о стенки и взорвалась облаком пара. Следом туда же полетели две ложки моего творения. Это было подобие соуса свит-чили, но на местный лад. Горячее варево забулькало, покрываясь пузырями.

Я погрузил отваренную лапшу в кипящий соус. Пшеничные нити начали жадно впитывать каждый оттенок вкуса, покрываясь глазурью. Я снова подбросил содержимое в воздух, перемешивая ингредиенты до идеала. Аромат жареного мяса, овощей и пряностей стал настолько плотным, что его можно было осязать. Волшебный запах вырвался за пределы кухни и заполнил зал.

Я чётко слышал, как за стойкой кто-то судорожно сглотнул. Кажется, один из посетителей выронил кружку на пол. Зрители явно дошли до нужной кондиции и были готовы к дегустации.

Пришло время красивой подачи. Я взял глиняную миску и аккуратно переложил в неё дымящееся блюдо. Птица, соус, вкрапления овощей и толстая лапша создавали потрясающую картину. Но финальный штрих всегда необходим. Я добавил горсть нарубленного лука для создания контраста. Было бы неплохо где-нибудь раздобыть нечто похожее на кунжут, но имеем что имеем.

— Это выглядит потрясающе, господин Лекс, — прошептала Милли, заворожённо глядя на миску.

— Это только начало, — подмигнул я раскрасневшейся девушке. — Пошли кормить суровых критиков. Посмотрим, как они запоют сейчас.

Я толкнул дверь плечом и с царственным спокойствием вышел в зал. В помещении повисла тишина. Староста сидел за столом, нервно перебирая пальцами бороду. Рядом возвышался минотавр Рун. Его мускулистые плечи заметно напряглись, а кисточка на хвосте нетерпеливо била по ножкам стула. Я подошёл к столу и поставил шедевр прямо перед мрачным кузнецом.

— Это то, что я обещал, Рун, — спокойно произнёс я, скрестив руки на груди. — Лапша с птицей и овощами в соусе свит-чили. Прошу любить и жаловать.

Рун недоверчиво фыркнул. Наклонил рогатую голову, шумно втягивая горячий воздух. Запах явно сводил его желудок с ума, но врождённая подозрительность брала верх над аппетитом. Минотавр взял со стола двузубую вилку и подозрительно поковырял удон.

— Это выглядит странно, чужак, — пробасил он, косясь на меня налитыми кровью глазами. — Твоя еда блестит, словно слизь болотной жабы.

— Меньше слов, больше дела, — хладнокровно парировал я, не меняя позы. — Ешь быстрее, пока всё горячее. Иначе я прямо сейчас сам всё съем, а ты пойдёшь ужинать пресным сеном.

Глаза Руна сузились от моей наглости. Горм крякнул и вцепился в край стола, явно ожидая, что бык на меня кинется, но минотавр уверенно зацепил вилкой порцию лапши вперемешку с мясом и грибами, широко раскрыл пасть и отправил всё это внутрь, начав медленно и вдумчиво жевать.

Я внимательно наблюдал за его реакцией и нал, что произойдёт в следующую секунду. Сладковатый соус всегда создаёт обманчивое впечатление. Вкусовые рецепторы сначала улавливают сладость и нежную птицу. Едок немного расслабляется, наслаждаясь богатым вкусом. А потом неизбежно приходит она… Острота, которая усиливается температурой самого блюда.

Буквально секунду Рун жевал с закрытыми глазами, получая удовольствие от процесса. Затем его мощные челюсти замерли на месте. Глаза минотавра распахнулись до невероятных размеров, а чёрные зрачки сузились в крошечные точки.

Скрытый жар перца ударил по его неподготовленным рецепторам. Кузнец, похоже, решил, что наглый чужак подсунул ему изощрённый яд или попытался заживо сжечь все его внутренности адским пламенем. Местный перец действительно не знал пощады, он действовал быстро и безжалостно.

Рун издал оглушительный рёв, от которого жалобно задрожали мутные стёкла в окнах. Его глаза вновь налились кровью. Из подрагивающих ноздрей с шумом вырвались клубы пара, словно из перегретого паровоза.

Кузнец в ярости вскочил на копыта. Стул с грохотом отлетел к стене и разлетелся на щепки. Рун тут же схватил свою кувалду, что до этого прислонил к столу, и замахнулся, готовясь размозжить мою голову.

Горм закричал и полез под стол. Милли за моей спиной обречённо заскулила. А я… только улыбался.

Глава 8

Как реагируют нормальные люди, когда им в голову летит огромная кувалда? Попытаются увернуться, закроют голову руками и начнут молиться всем известным богам. Но на профессиональной кухне привычные законы физики и психологии уступают место законам кулинарии. Там время течёт иначе, а стресс становится твоим другом.

Главное правило хорошего повара предельно простое. Оно гласит, что нужно доверять рецепту, чувствовать тайминги и сохранять холодный рассудок. Кухня не прощает суеты. Стоит запаниковать, и соус свернётся, а мясо превратится в подошву. Капсаицин из жгучего перца достигает пика за три секунды, а затем уступает место сладости и мощному выбросу эндорфинов. В этом кроется секрет правильно приготовленной острой еды, ведь огонь сначала обжигает, а потом согревает. Поэтому я просто стоял на месте, скрестив руки на груди, и спокойно ждал. Я знал, что сделал всё правильно.

Тяжёлое оружие со свистом рассекло спёртый воздух трактира. Кувалда замерла буквально в сантиметре от моего носа, а порыв ветра от замаха растрепал мои волосы. Но я даже не моргнул, сохранив на лице лёгкую улыбку, поскольку был уверен в своём творении. Никакая кувалда не могла разрушить тот идеальный баланс вкуса, который я создал на этой забытой богами кухне.

В этот самый миг жгучая боль во рту Руна пошла на спад. Я видел, как в его глазах мелькнуло недоумение, а затем наступил вкусовой катарсис. Острота отступила, обнажив фейерверк вкусов. Нотки тягучего соуса идеально слились с текстурой птицы и пшеничной лапшой. Он словно заново родился. Кувалда выскользнула из его рук, упала на пол и едва не проломила старые доски. Рун тяжело выдохнул, осел обратно на ближайший стул и притянул к себе миску с удоном.

Минотавр начал неистово поглощать еду, громко хлюпая и заглатывая лапшу огромными порциями. Мычал от чистого удовольствия, а слёзы восторга текли по его суровой морде. Он небрежно размазывал их рукой, пока хвост радостно колотил по ножкам стула. Кузнец забыл обо всём на свете, полностью растворившись в гармонии вкуса. Для него исчезли проблемы, печали и тяготы Пути Соперничества. Осталась только еда.

Горм медленно вылез из-под стола, растерянно глядя на кузнеца. Он явно ожидал увидеть мою размазанную по стене тушку, а не плачущего от счастья минотавра.

— Эй, пришлый, — хрипло выдавил староста, указывая дрожащим пальцем на пустую тарелку перед собой. — Положи мне тоже эту твою лапшу. И побольше соуса зачерпни, не жалей. Я хочу понять, из-за чего этот бык льёт слёзы, но ест.

— Как скажешь, начальник.

Я быстро организовал старосте порцию блюда и поставил перед ним. Горм схватил вилку, зачерпнул удон с куском птицы и осторожно отправил в рот. Первая же порция ввергла скептика в неконтролируемый восторг. Вкус блюда оказался настолько безупречным, что мгновенно выбил из старосты привычный сарказм и недоверие. Горм начал жадно есть, забыв о своём статусе руководителя и бормоча ругательства, насколько это было вкусно.

Тут из тени выступила Эйлиф, которую я давно уже приметил, но не обращал внимания. Эльфийка-травница всё это время тихо стояла у стены, принюхиваясь к ароматам. — Пожалуй, я тоже попробую, — тихо произнесла она, присаживаясь за деревянный стол.

Я подал порцию и ей. Эйлиф достала из сумки палочки, аккуратно подцепила лапшу и отправила в рот. Её глаза расширились, а эльфийские ушки забавно дёрнулись. Ради этого шедевра утончённая травница мгновенно забыла о манерах. Она уплетала удон с такой скоростью, что бульон брызгал во все стороны, а в конце она даже облизала пальцы.

Я наблюдал за процессом, чувствуя профессиональное удовлетворение. Сбалансированная еда в этом магическом мире работала как настоящий лечебный эликсир. Прямо на моих глазах происходило чудо. Тусклые ауры начали очищаться и светлеть. Аромат пряного удона вытеснял из зала застарелую сырость, тоску и безнадёгу. К местным возвращалась давно утраченная жажда жизни. Их сгорбленные плечи расправлялись, а в глазах вспыхивал живой огонёк. Еда лечила травмированные души, наполняя уставшие тела горячей энергией. Они снова чувствовали себя полноценными жителями, а не сломленными отщепенцами жестокого мира. Именно ради таких моментов я и стал поваром на Земле, а теперь продолжил своё дело здесь.

Вдруг перед моими глазами мелодично звякнуло системное окно. Золотистые буквы быстро сложились в короткое оповещение. Система щедро наградила меня за исцеление душ едоков, и я получил прибавку к рангу стажёра на одну десятую. Мелочь, но приятная. Местный Великий Путь Соперничества признал мою кулинарную победу. Система работала исправно, начисляя опыт за сытые желудки и довольные лица.

Насытившийся Рун громко рыгнул, откинулся на спинку стула и довольно похлопал себя по животу. Он буквально пылал жаром, а его мышцы бугрились от переизбытка маны и физических сил.

— Человек! — пробасил минотавр, резко вскакивая на копыта. — Ты спас мою душу от гниения! Я готов свернуть горы ради тебя. И прямо сейчас растоплю свой горн и выкую тебе лучший инвентарь во всех Девяти мирах. Проси что хочешь! Любой нож, любую сковороду, котелок или вертел. Я сделаю всё по высшему разряду, клянусь своими рогами.

Я довольно улыбнулся. Хорошие сковородки и ножи были мне требовались позарез для создания настоящих шедевров. Без инвентаря повар словно воин без меча. С голыми руками много не наготовишь.

Однако Горм быстро остудил пыл разошедшегося кузнеца. Староста вытер усы и мрачно констатировал:

— Остынь, рогатый, — проворчал полугном, ковыряясь в зубах щепкой. — У нас в деревне давно нет нормального металла. Уж ты-то должен знать. Остались только кривые обломки да старые ржавые подковы. Из такого мусора ты ничего путного не скуёшь, даже если очень сильно постараешься. Материал нужен достойныйъ, а не наша гниль.

Услышав слова Горма, я почувствовал, как внутри закипает глухая злость. Я не собирался работать с хламом и портить продукты. Сжал кулаки, изо всех сил борясь с желанием высказать старосте всё о его управленческих талантах и снабжении деревни. Но, сделав глубокий вдох, взял эмоции под контроль. Для меня, человека с многолетним опытом запар во всевозможных отраслях, отсутствие сковороды не казалось концом света. Это была рабочая проблема и ещё один вызов, который я обязан решить. Повара никогда не сдаются перед бытовыми трудностями. Нет сковороды — значит, мы её добудем сами.

В зале повисла тишина. Горм хмурился, а Рун громко сопел, понимая свою беспомощность в данном вопросе. И в этой гнетущей тишине раздался робкий голосок:

— Я знаю одно место, — тихо произнесла Милли.

Она явно боялась влезать в разговор мужчин, но желание помочь пересилило страх.

— О чём ты бормочешь, девочка? — недовольно спросил Горм, сдвинув кустистые брови.

— О старой шахте, — Милли сделала неуверенный шаг вперёд, чуть не споткнувшись о собственную ногу. — Заброшенная шахта гномов в северных горах. Мой дедушка говорил, что там остались нетронутые залежи руды. Мы могли бы попробовать добыть её.

Горм начал раздражённо отмахиваться от её слов, словно от назойливой мухи.

— Глупости всё это, — резко отрезал староста. — Слухи об этой руде преувеличены, поверь мне на слово, Лекс. Приходили туда как-то гномы из соседних гор. Ковырялись там пару недель, орали на всю округу о богатой жиле, пили эль за будущие богатства. Но внезапно заявили, что ошиблись. Сказали, место пустое, ловить там нечего и вообще туда лучше не соваться, потому что порода нестабильная, а потом внезапно собрали вещи и сбежали посреди ночи.

Так, стоп, давайте будем честными перед самими собой. Представьте картину, когда опытный ресторатор находит поставщика идеальных трюфелей по цене картошки, а потом вдруг отказывается от контрактов, говоря, что грибы слишком грязные. Бред? Абсолютный. Вот и здесь то же самое. Гномы добровольно ушли из шахты, сославшись на пустоту? Это звучит так же бредово и абсурдно, как если бы я заявил, что отказываюсь от свежайшей говядины, потому что она слишком хороша для сковородки. Если эти парни сбежали, бросив инструменты, значит, там произошло нечто из ряда вон выходящее. И это нечто наверняка охраняет ту самую руду, из которой кузнец скуёт мне посуду. Для меня отговорки старосты прозвучали не как предупреждение об опасности, а как выдача нового системного квеста. Моя душа ликовала в предвкушении похода. Я понял, что спокойная жизнь в этом мире начинается с хорошей драки.

***

Как обычно начинаются походы в книжках про попаданцев? Избранные герои долго собираются, толкают пафосные речи и натягивают н сверкающие доспехи. Потом они уходят в закат под музыку, а провожающие утирают слезы. Угу, как же. Наш поход за рудой начался с того, что моя провожатая споткнулась о порог и едва не разбила нос.

Да, моя неуклюжая знакомая решила не отпускать меня одного, и я, если честно, был ей благодарен — всё же она знала дорогу. Мне позарез нужен был этот металл, но, помимо него, я надеялся найти в горах каменную соль или пещерные грибы. Настоящий фанатик своего дела всегда ищет новые вкусы, даже рискуя собственной шеей.

Мы шли по извилистой каменистой тропе, уходившей всё дальше от Сумеречной Лощины. Вокруг возвышались скалы, под ногами хрустел гравий. Растительность здесь была скудная, а корни кустарников намертво вгрызались в камень, пытаясь выжить. В лицо дул прохладный воздух, и дышать становилось тяжелее с каждым шагом.

Я мысленно ругал себя за то, что не попросил у старосты более прочную обувь. Мои ботинки отлично подходили для прогулок по ровной земле, но на острых камнях их подошва не давала должной защиты. Льняная рубаха тоже не спасала от ветра. Я мечтал о кителе из плотной ткани, который был у меня в первый и последний день моего поварского бытия. Но приходилось довольствоваться тем, что есть.

Моя выносливость нарабатывалась годами на сменах, где ты стоишь на ногах по четырнадцать часов в сутки, поэтому я шагал вполне уверенно. А вот Милли полностью оправдывала репутацию ходячей катастрофы. Она постоянно спотыкалась, путалась в подоле, тихо ойкала и взмахивала руками. Мне приходилось следить за дорогой и постоянно страховать спутницу, ловя её при попытке свалиться и иногда перенося через валуны.

— Осторожнее, мой личный навигатор, — сказал я, когда Милли в очередной раз покачнулась на краю обрыва. — Если ты свалишься вниз, мне придётся спускаться за твоей тушкой, а потом тащить в деревню. Старосте это вряд ли понравится.

— Простите, господин Лекс, — виновато пропищала девушка, вцепившись в мой рукав.

Её волосы растрепались от ветра, а ушки забавно вздрогнули.

— У меня ноги скользят на этих камнях. Ветер дует слишком сильно, норовя скинуть в пропасть.

— Брось паниковать, — скомандовал я, уверенно шагая вперёд и ведя её за собой. — Держись ближе ко мне и смотри под ноги. Кулинария научила меня одной вещи. Если ты не контролируешь свои движения на кухне, то обязательно обожжёшься или отрежешь себе палец. Горная тропа ничем не отличается от горячего цеха. Сосредоточься на каждом шаге, держи баланс и дыши ровно.

Милли послушно кивнула, шмыгнула носом и постаралась ступать аккуратнее. Её маленькие рожки забавно покачивались в такт шагам.

Мы решили сделать привал на скальном выступе, чтобы перевести дух и восстановить дыхание. Я достал из Бездонной сумки флягу с водой. Кожаный мешок от Валтариана оказался поистине незаменимой вещью. Я протянул флягу тяжело дышащей Милли.

Девушка с благодарностью сделала несколько глотков, а вода тонкой струйкой потекла по её подбородку.

— Спасибо, — тихо выдохнула она, возвращая мне флягу.

Я тоже отпил немного воды. В этот момент перед глазами привычно вспыхнуло золотистое системное окно, ведь навык «Так вот оно что…» отреагировал на неприметные растения. Я с любопытством повернул голову и прищурился. Прямо на скалах росли крошечные сиреневые цветы, отчаянно цепляясь за жизнь.

Система услужливо подсказала мне информацию. Слёзы Горной Девы оказались редким растением со специфическим ароматом и мощным успокаивающим фоном. Окно интерфейса сообщало, что при правильной термической обработке они раскрывают пикантные нотки, идеально подходящие для маринадов. Звучало как вызов для шеф-повара.

Я подошёл ближе и достал нож. Стоило мне прикоснуться лезвием к стеблю, как лезвие прошло сквозь него без сопротивления.

Я бережно собрал букет цветов, стараясь не повредить лепестки. От них действительно исходил терпкий аромат. Милли, сгорая от любопытства, неуверенно подошла ко мне и забавно наклонила голову набок, уставившись на добычу.

— Господин Лекс, зачем вам сдались эти сорняки? — спросила она с удивлением. — Они же несъедобные. От них только язык немеет и живот потом болит. Мой дедушка строго говорил обходить их стороной. Зачем повару мусор в таком опасном месте?

— Твой дедушка просто не умел их готовить, — отшутился я, пряча букет в сумку.

***

Чем выше мы поднимались по склону, тем уже становилась тропа. Вскоре она превратилась в каменный карниз, зловеще нависавший над пропастью. Давление заметно упало, в ушах начало звенеть, словно спустился в винный погреб. Я шёл первым, осторожно прощупывая каждый камень под ногами, а Милли послушно плелась следом.

Внезапно небо над нами потемнело, и солнечный свет скрылся за стремительными тенями. Я услышал пронзительный клёкот, от которого кровь застыла в жилах. Звук напоминал скрежет ножа по стеклянной разделочной доске. И из-за уступа на нас спикировала целая стая неизвестных созданий.

Они напоминали помесь гарпий и стервятников. Перья имели грязно-серый цвет, загнутые клювы блестели на солнце как кинжалы, а когтистые лапы были выпущены вперёд. Система мгновенно выдала справку, определяя их как Свирепых Клевунов. Пернатые хищники с жёстким волокнистым мясом, требующим вымачивания в уксусе.

Я мысленно скривился. Жёсткое мясо было головной болью для любого повара. Чтобы сделать его съедобным, пришлось бы долго тушить его в вине или использовать агрессивные фруктовые кислоты. К тому же эти пернатые твари явно не отличались чистоплотностью, поэтому их мясо наверняка отдавало болотом и падалью. Сомнительный деликатес, ради которого совершенно не хотелось рисковать жизнью.

— Вот только вас здесь не хватало, — пробормотал я.

Птицы, злобно крича, кружили над нашими головами, пытаясь клюнуть нас в макушку или сбить в пропасть.

Ситуация складывалась откровенно паршивая. Я активно махал руками, стараясь отогнать тварей подальше, и уворачивался от их выпадов, мысленно проклиная тот день, когда согласился на эту прогулку. Птиц было слишком много, они действовали слаженно и загоняли нас на край карниза.

Милли поддалась панике. Она испуганно закричала и начала взмахивать руками, пытаясь отбиться от налетевшего на неё клевуна. Птица ударила её крылом по лицу, а врождённая неповоротливость девушки сыграла с ней злую шутку. Милли отшатнулась назад и оступилась, и её крик ударил по ушам:

— Лекс!..

Глава 9

В такие моменты мозг обычного человека впадает в ступор, тело цепенеет, а мысли путаются. Вот только мой мозг годами тренировался на кухонном «поле битвы. Рефлексы сработали быстрее, чем разум успел осознать происходящее.

Я упал на живот прямо на камни, ободрав колени до крови, и резко протянул руку, свесившись за край обрыва. В последний момент мои пальцы сомкнулись на запястье падающей девушки.

Рывок оказался такой силы, что в плече хрустнуло, а боль прострелила руку до самой шеи, но я не разжал пальцы. Милли повисла над пропастью, беспомощно болтая ногами в воздухе и раскачиваясь, словно маятник. Её расширенные от страха глаза смотрели на меня с мольбой, а по щекам текли слезы.

— Держу! — прорычал я сквозь стиснутые зубы, чувствуя, как край скалы больно впивается в грудную клетку.

Я напряг мышцы и потянул её наверх. Втаскивать девушку-овечку одной рукой оказалось сложнее, чем поднимать мешки с картошкой, но я справился и буквально выбросил дрожащую Милли обратно на тропу. Она рухнула рядом на живот, всхлипывая от пережитого страха, судорожно цепляясь пальцами за землю.

— Ты как? Жить будешь? — хрипло спросил я, пытаясь восстановить сбившееся дыхание и скрипя зубами от того, как ныло плечо.

— Я чуть не упала, — прошептала Милли, дрожа всем телом. Её кудрявые волосы спутались, а на щеке красовалась грязная ссадина. — Я так испугалась, Лекс. Там так высоко.

Но расслабляться было рано. Хищники перегруппировались в воздухе и начали новую атаку. Птицы пикировали на нас с удвоенной яростью, намереваясь добить «лёгкую» добычу.

Да чтоб вас черти ночью…

Никакая пернатая дичь не смеет портить шеф-повару поход за ингредиентами! Я сунул руку в свою Бездонную сумку и нащупал рукоять кухонного тесака, который предусмотрительно взял с собой из трактира. Ну не дурак же я, чтобы идти неизвестно куда без какого-либо оружия в неизвестном мире!

Я вскочил на ноги и с силой ударил тупым краем лезвия по скале прямо перед носом у налетающего вожака стаи. Раздался металлический лязг, и из-под лезвия во все стороны брызнул сноп искр, а звук удара эхом разнёсся по ущелью. Во мне не было ни капли страха. Только уверенность, щепотка безумия и готовность пустить этих птиц на бульон прямо здесь и сейчас.

— А ну пошли вон с моей кухни! — рявкнул я, от которого у меня самого на секунду заложило уши. — Иначе я прямо сейчас ощипаю вас заживо, замариную в горных цветах и зажарю в кляре до золотистой корочки! Будете подаваться с кисло-сладким соусом!

Свирепые клевуны явно не ожидали такого отпора от двуногой закуски. Громкий звук, вспышки искр, моя непоколебимая стойка и рёв сбили их с толку. Птицы в замешательстве захлопали крыльями, тормозя прямо в воздухе. Они жалобно заклекотали, теряя былую агрессивность, и поспешно отступили назад. Стая развернулась, взмыла высоко в небо и скрылась за соседними вершинами, решив поискать себе добычу попроще, которая не грозится пустить их на фарш.

Из груди вырвался тяжёлый вздох, а адреналин постепенно отступил. Я опустил тесак и вытер пот со лба. Сердце бешено колотилось, а руки слегка дрожали.

— Ты как, цела? — уже спокойно спросил я, поворачиваясь к Милли.

— Д-да, Лекс, — заикаясь, ответила напуганная девушка, сидя на камнях и обхватив колени руками. — Спасибо, ты спас мне жизнь. Я думала, что разобьюсь.

— Пустяки, дело житейское, — усмехнулся я, крутанув тесак в руке и спрятал его обратно в сумку. — На кухне и не такие катастрофы случаются. Давай, поднимайся и отряхивайся. Нам ещё нужно найти эту проклятую шахту, пока солнце не село.

***

Я чувствовал себя так, будто ресторан заявились скандальные гости. Они всегда недовольны. Им дует от окна, суп кажется холодным, вода в стакане недостаточно мокрая, соль слишком солёная. Они требуют жалобную книгу, грозятся уволить персонал, звонят выдуманным друзьям из инспекции. На кухне мы называем таких посетителей вампирами. Общение с ними выматывает сильнее ночной смены у плиты.

Секрет общения с такими людьми предельно прост. Их нельзя перебивать, им нельзя грубить в ответ. Им нужно дать то, чего они хотят на самом деле. Обычно им банально не хватает внимания и капли заботы. Чашка чая за счёт заведения или искренний комплимент творят чудеса, и фурия мгновенно превращается в милую даму, оставляющую щедрые чаевые. Мы с Милли наконец преодолели скалу и добрались до цели. Подъём вымотал нас больше ожидаемого Ноги гудели, лёгкие горели, а пот заливал глаза. Девушка-овечка тяжело дышала, опираясь о ствол дерева и пытаясь восстановить дыхание. По пути она умудрилась споткнуться раз двадцать. — Лекс, мы почти пришли, — пробормотала Милли, поправляя волосы. — Но… ты уверен, что оно того стоит?

— Нам нужен металл, Милли, — ответил я. — Без сковороды я не смогу нормально готовить, так что идём вперёд.

Вход в заброшенную шахту выглядел, скажем так, неприветливо. Вокруг валялись брошенные инструменты, кирки торчали из земли, а остатки вагонеток напоминали остовы зверей. Своды пещеры покрывал слой инея, и как только мы переступили границу шахты, по телу пробежала дрожь. Изо рта вырывались облачка пара, и я невольно поёжился от холода. Милли пискнула и инстинктивно прижалась ко мне.

— Не переживай, мы справимся. Надо просто найти руду и…

Однако, не успел я закончить фразу, как из темноты штольни соткалась фигура. Дымка закружилась, рассыпая искорки инея и превращаясь в прозрачную женщину. Одета в лохмотья, волосы напоминали паутину, а кожа светилась в полумраке.

Банши — хранительница гор. В прошлом добрый дух, сопутствующий путникам и честным работягам. Ныне — клубок зла, ненавидящий мир.

Ого, спасибо, Система. Но поможет ли эта инфа?

Банши скользнула вперёд, преградив нам путь. От неё исходили практически осязаемые волны ненависти, и камни вокруг нас покрывались коркой льда.

— Я не потерплю нарушителей в моих владениях! — визгливо закричала женщина.

Её голос прозвучал подобно скрежету ножа по тарелке. От её мерзкого крика у меня заложило уши, а по телу вновь пробежала дрожь, но не от холода или страха. А просто… никогда не любил подобные звуки.

— Прочь! — продолжала вопить Банши, сверкая жёлтыми глазами. — Я не позволю больше никому осквернять мой дом! Дайте мне покой!

— Так, стоп, — я тут же поднял руки, показывая, что мы пришли с миром. — Уважаемая госпожа Банши, мы не хотели и не будем вас тревожить. Позвольте нам только собрать немного руды, и мы сразу же…

— Нет! Вы все одинаковые! Гномы сводили меня с ума. Стучали кирками день и ночь, мешали спать. Они вели себя грубо, ругались, мусорили в пещерах, бросали вещи где попало. Они воспользовались моим радушием, не сказав ни слова благодарности. Но теперь каждый гость останется здесь навсегда! Я заморожу ваши сердца, разобью их и оставлю лежать во тьме!

Милли жалобно пискнула и юркнула мне за спину, вцепившись пальцами в одежду. Она уже приготовилась к гибели, и я услышал тихую молитву каким-то богам. В ту же секунду воздух загудел от напряжения, а в пещере закружился вихрь. Дух вскинула руки вверх, готовясь обрушить на нас свой гнев.

Я быстро оценил ситуацию. Даже артефактный нож не подходил для битвы с призраком. Нельзя зарезать кусок тумана, как вы того не пожелали. Бежать назад тоже не имело смысла, Банши нагнала бы нас в два счёта. И тут я вспомнил, что у меня было припасено в Бездонной сумке по совету всё той же Системы. Слёзы Горной Девы, которые мы собрали по пути, обладали успокаивающим фоном.

Что ж… стоит попробовать.

Я мысленно представил, что передо мной стоит не древний дух, а та самая капризная клиентка в ресторане. Но будем честны, она просто устала, проголодалась, и хочет внимания. Я сделал шаг вперёд и галантно склонился в полупоклоне, словно встречал гостя на пороге лучшего заведения столицы.

— Госпожа Банши, — снова обратился к ней я. — Не сердитесь, мы пришли сюда не для разрушений и не ради жадности. Мы ищем немного металла для трактира в Сумеречной Лощине. Я повар, а хороший повар всегда уважает чужой дом, чужой труд и чужой покой. И если вы мне до сих пор не верите, то в знак уважения примите этот дар.

Я аккуратно достал цветы из сумки и протянул разгневанному духу.

Банши замерла на месте. Она явно ожидала от нас иного: драки, ругательств, бегства, попыток ударить её куском железа. Но ничего подобного не произошло, и женщина пребывала в лёгком шоке от моих действий. Её руки медленно опустились, и вихрь рассыпался пылью. Дух потянулась дрожащими пальцами к лепесткам. Она прикоснулась к ним с нежностью и осторожностью, словно боялась сломать или обжечься. И неожиданно в её глазах появились призрачные слёзы. Они скользили по щекам, превращаясь в льдинки и падая на пол со стеклянным звоном.

— Цветы? Мне? — прошептала она, не веря своим глазам. — Цветы вместо проклятий и ударов секирой? Вы не пытаетесь меня прогнать, не читаете заклинания изгнания?

— Я предпочитаю кормить и радовать людей, а не уничтожать их, — мягко ответил я, сохраняя зрительный контакт и улыбку. — Горячей еды у меня сейчас с собой нет, к сожалению. Но этот букет собран специально для вас на склоне горы. Вы определённо заслуживаете красоты и покоя после стольких лет одиночества.

— За сотни лет моего существования никто не проявлял ко мне сочувствия, — призналась Банши срывающимся эхом. Её голос потерял визгливые нотки и зазвучал печально и надломленно. — Гномы только брали руду, рубили скалы, постоянно плевали на пол. Никто и никогда не дарил мне цветов. Никто не называл меня госпожой.

Замороженный воздух начал рассеиваться, и в пещере заметно потеплело. Милли за спиной перестала дрожать и с любопытством выглянула из-за моего плеча. Девушка удивлённо заморгала, глядя на плачущего призрака, который минуту назад собирался нас прикончить.

Растроганный дух бережно прижала букет к груди и со смущением посмотрела на меня. В её взгляде читались теплот и благодарность.

Нужно было срочно закрепить успех. Клиентка явно растаяла, но до полного удовлетворения не хватало финального штриха. Десерта, так сказать. На кухне клиент всегда должен уходить довольным, чтобы вернуться снова или хотя бы не написать разгромный отзыв в жалобную книгу. Здесь жалоба могла легко обернуться моей безвременной кончиной.

— Госпожа Банши, позвольте сказать ещё кое-что.

— Слушаю тебя.

— Ваша история должна быть известна обществу. Я обещаю написать в вашу честь поэму, чтобы все в округе знали о вашей печали и вашем великодушии.

Призрак удивлённо подняла на меня светящиеся ледяные глаза.

— Поэму? — недоверчиво переспросила она, и её потусторонний голос дрогнул. — Обо мне?

— Именно, — кивнул я с серьёзным видом, лихорадочно соображая, как бы срифмовать пару строк прямо сейчас. Опыт составления меню из случайных продуктов помогает в таких делах. Берёшь немного пафоса, щепотку лести, заливаешь всё это уверенным тоном и подаёшь горячим. — Послушайте, я уже придумал начало.

Многозначительно откашлялся, выпрямил спину и принял позу заправского барда. Милли за моей спиной снова пискнула, видимо, не веря в мои поэтические таланты.

— Во тьме пещер, где меркнет свет дневной, таится дух с израненной душой, — начал я, стараясь говорить с максимальным выражением и трагизмом. — Она не монстр, не злобный страж теней, а дева гор, что ждёт простых гостей.

Я медленно выдохнул. Пушкин бы сейчас наверняка перевернулся в гробу от столь примитивных рифм. Но для местной неизбалованной публики это сработало идеально. Главное в подаче блюда — уверенность повара. Если ты подаёшь горелую гренку с лицом победителя кулинарного шоу, её с удовольствием съедят и попросят добавки. Банши всхлипнула, и её полупрозрачные плечи затряслись в беззвучном рыдании.

— Это прекрасно, — прошептала она, утирая призрачные слёзы. — Вы очень необычный человек, повар. Идите с миром, я не причиню вам вреда. В самом конце туннеля есть жилы, которые не успели тронуть гномы. Берите столько, сколько сможете унести.

Она плавно отступила в сторону, постепенно растворяясь в морозной дымке, и мы с Милли остались одни. Девушка смотрела на меня с таким восхищением, словно я только что голыми руками одолел стаю голодных волков.

— Ты настоящий герой, Лекс, — восторженно выдохнула она, прижимая ручки к груди.

— Я просто знаю подход к сложным клиентам, — усмехнулся я, направляясь вглубь заброшенной шахты. — Пойдём, у нас ещё много работы.

***

Мы долго блуждали по извилистым туннелям, стараясь не спотыкаться о брошенные ржавые рельсы и обломки каменной породы, пока не выбрались в огромную пещеру. Её своды мерцали в полумраке, отражая свет фосфоресцирующих грибов. Прямо в стенах торчали пласты руды. Мой внутренний прагматик радостно потёр руки в предвкушении добычи.

Я достал из Бездонной сумки кирку, забытую здесь кем-то из гномов и подобранную мной по пути, и с энтузиазмом принялся за дело. Размахнулся и с силой ударил по искрящемуся пласту. Затем ещё раз и ещё… помните, как говорили в одной старой игре: «Нужно больше золота». В данном случае, руды.

В процессе этой монотонной работы я поймал себя на мысли, что добыча руды удивительно похожа на разделку туши. Нужно точно знать, куда ударить, чтобы получить наилучший результат. Перед глазами то и дело всплывали полупрозрачные системные окна, услужливо подсвечивая наиболее ценные куски породы. Система явно одобряла моё стремление обзавестись качественным кухонным инвентарём. Я откалывал куски один за другим и быстро складывал их в инвентарь. Волшебная сумка Валтариана жадно глотала десятки килограммов руды, совершенно не меняя веса и объёма. Милли стояла рядом и терпеливо светила мне фонарём, который мы нашли по пути.

Но в голове проскользнула ещё одна интересная мысль. Я фактически снял проклятие с этого места. Добыча таких ценных ископаемых могла озолотить Сумеречную Лощину. Эта руда наверняка стоила огромных денег. Местные жители могли бы купить себе новую одежду, отстроить дома, завести нормальное хозяйство и начать улыбаться, в конце-то концов! Вот только… нет, надо притормозить с этим альтруизмом.

На этой шахте действительно можно отлично заработать и обеспечить себе комфортную жизнь, но спешить с этим нельзя. Если я сейчас вернусь в деревню и объявлю, что гора открыта для всех желающих, начнётся хаос. Сюда набегут сомнительные личности со всей округи. Начнутся драки, появятся перекупщики, бандиты, и конечно же, поднимутся налоги. Поэтому прежде чем раскрывать тайну, нужно внимательно присмотреться к жителям Лощины. Мне необходимо понять, кому можно доверять. Пока что эта пещера будет моим секретом. Я буду использовать её исключительно в своих интересах.

И да, я не забыл про Милли. Но что-то мне подсказывает, что овечка будет помалкивать. Мне бы не хотелось пользоваться её доверием, но поддержать меня в её же интересах и ради её безопасности.

— Думаю, на сегодня хватит, — тяжело вздохнув, сказал я, закидывая увесистый кусок руды в сумку. — Пора возвращаться, пока Рун не уснул.

Милли радостно закивала. Ей явно не терпелось поскорее покинуть это место, несмотря на то, что местный призрак оказался вполне дружелюбным.

— Как скажешь, Лекс, ты такой…

— Прекращай, иначе я начну так же краснеть, как и ты, когда «случайно» падаешь ко мне в объятия.

— Ой, я думала, что ты…

Но она не договорила, в который уже раз залившись румянцем, что был виден даже в полутёмной пещере, и развернувшись, посеменив к выходу.

Ох, женщины. Да, порой мы не понимаем ваших намёков. Но иногда они бывают такими… что хоть стой, хоть падай. Конечно же, ко мне в руки.

Глава 10

К вечеру мы благополучно спустились с гор и вошли в деревню. Сумеречная Лощина встретила нас привычной меланхоличной тишиной и запахом древесного дыма. Возле покосившихся домов бродили куры, где-то вдалеке мычала корова. Мы же направились прямиком к кузнице минотавра.

Рун сидел на перевёрнутом бревне возле потухшего горна и уныло ковырял землю длинной палкой. Его хвост с кисточкой безвольно лежал в пыли. Завидев наше приближение, он лениво поднял рогатую голову. Рядом с ним стоял Горм, о чём-то тихо переговариваясь с Эйлиф. Несколько зевак тоже толклись поблизости, ожидая новостей.

— Ну что, живы? — недоверчиво хмыкнул староста, придирчиво окидывая нас взглядом с ног до головы. — Я же с самого начала говорил, что идея дурная. Там одни старые кости да злые духи обитают. Вы вообще хоть что-то нашли?

Я молча подошёл к наковальне, стоявшей прямо в центре двора. Небрежно расстегнул Бездонную сумку, мысленно выделил весь объём руды и вывалил её наружу.

И тут же на сталь обрушились десятки килограмм руды, мерцающей в лучах заходящего солнца. Куски породы покатились по краям наковальни и с глухим стуком упали на землю.

Повисла звенящая тишина. Горм открыл рот, уронив деревянную трубку прямо на сапог. Рун медленно поднялся на копыта, его глаза расширились до совершенно невозможных размеров. Зеваки громко ахнули и дружно подались вперёд, пытаясь разглядеть добычу. Никто в этой забытой богами деревне уже давно не верил, что из проклятой шахты можно вынести хоть что-то, кроме собственных костей, и то в лучшем случае. А тут лежала целая гора шикарного материала, за который, смею надеяться, любой столичный ремесленник отдал бы правую руку.

— Это же настоящая гномья руда, — хрипло пробасил шокированный минотавр. — Чистейшая. Без примесей. Как ты вообще это сделал, человек?

— Давайте обойдёмся без лишних подробностей. Я чертовски устал после похода. Мышцы гудят, а спина требует отдыха.

Я по-хозяйски похлопал ошарашенного кузнеца по плечу.

— Раздувай свой горн, Рун, — произнёс я уверенным тоном. — Завтра с утра я хочу видеть лучшую сковороду в этом мире. Мне нужно толстое дно, чтобы тепло распределялось равномерно. Нужна удобная ручка, которая не будет скользить в руке. И идеальная балансировка, чтобы я мог подкидывать овощи одним движением. Поэтому сделай её уникальной. Справишься с таким заказом?

— Да я из этого волшебного металла тебе хоть живого дракона выкую! — восторженно взревел минотавр. Его хвост начал радостно колотить по ногам. А глаза загорелись давно забытым азартом. — Это будет настоящий шедевр!

Толпа зевак начала расходиться по своим делам, возбуждённо перешёптываясь и обсуждая случившееся. Староста только молча качал головой, не в силах поверить своим глазам, и что-то бормотал себе под нос про сумасшедших чужаков. Эйлиф задумчиво смотрела на меня, слегка прищурив глаза.

Когда всеобщее удивление спало и двор опустел, ко мне робко подошла Милли. Девушка нервно переминалась с ноги на ногу, а белые пушистые ушки смешно подрагивали от волнения.

— Лекс, — тихо начала она, стесняясь поднять на меня взгляд. — Ты так сильно устал сегодня. Спас меня от жутких птиц, добыл ценную руду, смог договориться со страшным призраком. Это был тяжёлый и долгий день.

— Обычные будни стажёра, — добродушно улыбнулся я, чувствуя, как накопленное напряжение наваливается на мои плечи. — Но от хорошего отдыха я бы сейчас точно не отказался.

— У нас в деревне есть баня, — несмело предложила Милли со скромной и милой улыбкой. — Там всегда лёгкий пар и много горячей воды. Это поможет смыть пыль и сбросить накопившийся стресс. Если вы хотите, я могу всё быстро подготовить и принести чистые мягкие полотенца.

Я внимательно посмотрел на неё и заметил, как в глазах девушки заплясали чёртики. Кажется, мои таланты начали приносить плоды.

— Отличная идея, Милли, — с благодарностью ответил я, чувствуя, как от одной мысли о горячей воде приятно расслабляются мышцы. — Баня сейчас звучит как лучшее блюдо в меню. Веди меня.

***

Милли уверенно вела меня по узкой тропинке. Мы шли к приземистому деревянному зданию на окраине деревни. Сумерки уже начали опускаться на поселение, а в окнах домов зажигались первые огни. Девушка забавно цокала сапожками по камням, а её пушистые ушки смешно подёргивались при каждом шаге. Из каменной трубы бани лениво поднимался дымок. Я толкнул дубовую дверь и шагнул первым. Предбанник оказался довольно просторным, что меня несколько удивило. Я быстро скинул походную одежду и аккуратно сложил её на скамью, затем взял драконью скатерть и плотно обмотал её вокруг бёдер. Она отлично заменит мне полотенце.

Открыл дверь парилки и зашёл внутрь. Вот только мои ожидания разбились вдребезги, а представшая картина меня откровенно разочаровала. Воздух здесь был едва тёплым, словно в остывающей духовке, а под потолком сиротливо клубился жиденький парок. На полках вальяжно развалились два необычных существа. Они были похожи на гномов, но на их синих лицах отсутствовала привычные бороды. Казалось, что эти парни случайно свалились в чан с пищевым красителем и забыли умыться. Они лениво переговаривались между собой и изредка плескали воду из ковшика на камни печи, которая отвечала жалким шипением.

Мне было плевать на расу и происхождение этих товарищей, волновало лишь их наплевательское отношение к банному искусству.

— О, смотрите, человек пожаловал к нам на огонёк, — лениво протянул один из гномов и приоткрыл жёлтый глаз. — Добро пожаловать на лучший курорт Сумеречной Лощины. Меня зовут Гим, а это мой брат Гам. Бери ушат, лей воду на камни и расслабляйся вместе с нами.

— И вы на полном серьёзе называете это расслаблением? — возмутился я и скрестил руки на груди. — Это не баня, а какая-то тёплая лужа. Просто курам на смех. Вы портите весь процесс.

Гам недовольно фыркнул, сел на верхней полке и смерил меня презрительным взглядом, словно я был назойливой мухой в его тарелке.

— Да что ты вообще понимаешь в правильном паре, чужак? — проворчал он и задумчиво потёр подбородок. — Мы сейчас отлично паримся. Наслаждаемся мягким теплом. Ты просто не понимаешь тонкости нашего отдыха.

— Я знаю всё о температурных режимах, — спокойно ответил я и подошёл к остывающей печи. — Я профессиональный повар. Жар — это моя стихия и инструмент. А ваша парилка просто порочит имя честной бани. Давайте заключим пари, — в конце концов я попал в мир соперничества, поэтому просто обязан решить проблему спором, ведь это считается родным языком всех местных. — Я сделаю из этой бани нечто крышесносное. Вы получите удовольствие от раскалённого пара, кипятка и веников. И я гарантирую, что вы забудете обо всём на свете, когда я закончу работу.

Гим и Гам переглянулись между собой и разразились басистым смехом.

— Ты реально хочешь бить нас палками в кипятке? — Гим вытер выступившую от смеха слезу и звонко похлопал себя по колену. — Получать удовольствие от боли могут только больные извращенцы. Мы нормальные дворфы, а не сумасшедшие мазохисты. Но вынужден признать, что в имперских темницах твои идеи могут понравиться.

— И всё же мы согласны на пари чисто из спортивного интереса, — добавил Гам и хитро прищурился. — Попробуй нас удивить, самоуверенный человечишка. Если нам не понравится твой метод, ты будешь чистить золу в этой печи целый месяц. А грязи и сажи там накопилось изрядно.

— Договорились, — широко улыбнулся я и почувствовал знакомый прилив адреналина. Настоящий повар никогда не отказывается от брошенного вызова.

Я развернулся и вышел обратно в предбанник. Милли уже успела зайти внутрь и скромно сидела на скамье. Девушка покорно ждала моих указаний.

— Милли, мне снова нужна твоя помощь, — бодро сказал я и махнул ей рукой, быстро одевшись, пока овечка смущенно отвернулась. — И для начала нам надо кое-что собрать. Сегодня в нашем меню будут пареные синие гномы.

Выйдя на улицу нацепив лапти и завернувшись в скатерть на манер римской тоги мы направились к небольшому леску, что подступал прямо к стенам постройки. Я принялся внимательно осматривать деревья, выискивая подходящий материал. Хороший банный веник собирается строго по тем же правилам, что и букет гарни для наваристого бульона. Нельзя просто связать вместе первые попавшиеся сорняки с обочины и получить результат.

— Смотри очень внимательно, — начал я инструктировать девушку и уверенно отломил ветку ближайшего дерева. И да, в который раз спасибо Системе, что помогла мне найти аналоги земным растениям. Интересно, она их тоже считает ингредиентами для блюд?

— Нам нужен этот дуб для создания плотной основы. Его листья отлично нагнетают пар, а кора содержит дубильные вещества, которые полезны для распаренной кожи. Затем мы добавим немного берёзы для общей прочности и нужной хлёсткости. В самый центр нашего веника мы спрячем ветки вон того кустарника с мятным запахом. Он даст нам правильную ароматику при нагревании. Запомни эти простые правила, они тебе обязательно пригодятся в будущем.

— Мы будем варить суп из листьев? — заинтригованно спросила Милли и захлопала длинными ресницами.

— Что-то вроде того, — усмехнулся я и сорвал очередную пахучую ветку. — Мы будем мариновать двух заносчивых гномов в их собственном соку. Собирай ветки только с зелёными и свежими листьями. Не бери сухие и ломкие палки. Они сразу осыплются от жара и испортят всё дело. В кулинарии качество исходного продукта всегда решает успех финального блюда.

Милли послушно кивнула и принялась усердно собирать зелень. Она не понимала предназначения этих веток, но доверяла моему опыту. Вскоре мы набрали две охапки зелени. Она несла их перед собой с гордостью, словно добыла ценный магический артефакт.

Неподалёку от бани протекал горный ручей. Вода в нём была чистой и ледяной. Я взял два пустых ведра, которые стояли прямо у заднего крыльца. Подошёл к ручью и набрал их до самых краёв. Мои пальцы заломило от пронизывающего холода.

Мы вернулись до задней двери бани, и я опустил вёдра прямо у порога.

— Зачем мы оставляем воду на улице? — удивлённо спросила Милли и поёжилась от вечерней прохлады. — Внутри же есть удобные ковшики для мытья. Зачем вода здесь?

— Поверь, так надо, — хитро подмигнул я своей помощнице. — Очень скоро ты сама всё увидишь и поймёшь. Главное, не проболтайся нашим синим приятелям раньше времени. Пусть это станет для них сюрпризом.

Мы вернулись в предбанник с охапками листьев. Милли тихо села в уголок и с интересом наблюдала за моими действиями. Я подошёл к печи, распахнул дверцу, взял охапку сухих поленьев и закинул их глубоко внутрь. После чего принялся активно раздувать затухающее пламя. Огонь радостно загудел и жадно вцепился в предложенную древесину. Тяга в трубе была отличной, поэтому пламя быстро набирало силу и освещало предбанник тёплым светом.

Затем я сел на скамью и начал связывать наши веники, используя бечёвку из бездонной сумки. Процесс сборки веника успокаивал нервы. Я укладывал плотные листья снаружи и прятал мятные веточки глубоко внутри конструкции. В результате получились два плотных, тяжёлых и сбалансированных инструмента.

Сквозь щель в двери я слышал голоса дворфов. Гим и Гам тихо посмеивались над моей затеей и даже не подозревали, в какой именно филиал ада я их сейчас отправлю. Я с предвкушающей улыбкой подкинул в раскалённую печь ещё немного дров, наслаждаясь нарастающим гулом огня. Вода в котле начинала закипать, а камни раскалялись. Жар постепенно заполнял помещение бани. Пора было переходить к основному делу. Я зашёл в парилку, держа в руках веники.

Гим и Гам вальяжно лежали на полках и снисходительно смотрели на меня, словно посетители забегаловки смотрят на стажёра. Милли робко просеменила за мной, плотно укутавшись в полотенце.

Я взял ковш, зачерпнул кипяток из котла и щедро плеснул воду прямо на раскалённые камни, отчего те недовольно зашипели. Помещение мгновенно заполнилось паром. Белое облако с силой ударило под потолок, а затем начало медленно опускаться вниз.

Гим и Гам тут же закашлялись. Милли тоже тяжело задышала, но осталась сидеть на месте, полностью мне доверяя.

— Эй, повар, ты решил нас заживо сварить в этом котле? — возмущённо проворчал Гим и попытался прикрыть лицо руками. — Это слишком горячо для отдыха, мы же не в кузнице у Руна находимся!

— Терпите, парни, — коротко скомандовал я. — Сначала нужно прогреть тело. Это работает как предварительная расстойка дрожжевого теста перед выпечкой. Без неё вы никогда не получите нужной пышности, а ваши мышцы останутся каменными.

Мы просидели в таком режиме около десяти минут. Я периодически подливал воду на камни, поддерживая нужную температуру в парилке. Гномы постепенно перестали возмущаться и даже признали, что в этом жаре есть что-то приятное. Милли дышала тяжело, но на её раскрасневшемся лице сияла довольная улыбка.

Когда наши тела были подготовлены, я решил перейти к основной части нашей программы.

Пора отбивать наше мясо.

— А теперь поднимайтесь, любители тёплой водички, — весело сказал я и призывно махнул гномам рукой. — Сейчас я вам покажу настоящую баню!

Глава 11

Я бросил веники в таз с кипятком. Им требовалось распаривание листьев для отдачи эфирных масел.

— Давайте сыграем в простую игру, — предложил я настороженным братьям. — Называется «Камень, ножницы, бумага». Кто проиграет, тот ложится на нижнюю полку, а победитель занимает верхнюю и ждёт своей очереди.

Дворфы удивились. Они явно никогда не слышали о такой забаве, и мне пришлось потратить пару минут на объяснение правил игры. Камень тупит ножницы, ножницы режут бумагу, а бумага накрывает камень. Всё просто, как рецепт яичницы. Братья переглянулись и согласились на условия, а в их глазах загорелся азарт. Они одновременно выбросили руки вперёд. Гам показал камень, а Гим бумагу. Проигравший тяжело вздохнул, выругался себе под нос и покорно улёгся животом на нижнюю доску.

Я достал из таза распаренные веники, которых исходил потрясающий лесной аромат. Встал над лежащим гномом, парой гимнастических движений размял плечи и начал действовать.

Сначала легко прошёлся влажными листьями по его спине. Я просто нагнетал пар, аккуратно собирая жар из-под потолка и опуская его на синюю кожу, словно смазывал противень маслом. Гам удивлённо хмыкнул, ожидая болезненных ударов, но получая лишь мягкое тепло. Затем я резко изменил тактику и начал бить гораздо сильнее. Хлёсткие удары ритмично опускались на его плечи, спину и ноги. Звук ударов звонким эхом разносился по комнате, напоминая отбивание шницеля перед жаркой.

Гном сначала напрягся, но потом полностью расслабился, сдавшись на милость парильщика. Он начал тихо бормотать нечто невнятное себе под нос, а его пальцы крепко вцепились в края полки. Я довольно усмехнулся, понимая, что клиент почти готов к следующему шагу. Жар проник глубоко в его мышцы, разгоняя кровь и снимая усталость.

Внезапно Гам тяжело выдохнул и от переизбытка чувств неуклюже сполз с полки на мокрый пол, шлёпнувшись как кусок теста.

— Хватит, чужак, — пробормотал он, тяжело и часто дыша. — Я больше не выдержу этих розг, моя кожа горит огнём. Ты хочешь снять с меня шкуру?

— Это ещё далеко не всё, мой синий друг, — весело ответил я и взял его под руку, поднимая на ноги. — Правильный десерт всегда подаётся холодным.

Я потащил опешившего дворфа прямо на задний двор, и вечерний прохладный воздух ударил нам в лица.

— Смотри внимательно, — произнёс я, после чего взял ведро с холодной водой, поднял и одним движением окатил себя с головы до ног.

Гам от подобного зрелища вылупился на меня как на психа. Я же только выдохнул, чувствуя бодрость во всем теле, словно заново родился.

— Твоя очередь, — бодро предложил я и указал на второе ведро.

Синий гном испуганно попятился, чуть не споткнувшись о порог. Испуганно вскинул руки и замотал головой.

— Нет, ни за что на свете, — пробасил он, пытаясь сбежать обратно в тёплое помещение. — Я гном гор, а не ледяная рыба!

Но если вы думаете, что я собирался ждать его согласия, то сильно ошибаетесь. На кухне шеф-повар сам решает, когда блюдо готово к подаче. Я быстро схватил ведро, сделал шаг вперёд и окатил дворфа ледяной ой водой.

— Да чтоб тебя, человек! — начал ругаться Гам, поминая всех известных ему подземных богов. Дословно повторять не буду, но уверен, вы понимаете, что я услышал в свой адрес. — Ты псих! Конченый псих и…

А далее он задрожал от перепада температур, и синяя кожа моментально покрылась пупырышками. Я же только рассмеялся, схватил его за плечо и первым вернулся обратно в парилку, затаскивая гнома за собой.

Но стоило нам шагнуть в пар, как Гам замер, словно вкопанный.

Температурный шок сделал своё дело. Резкий переход ото льда к огню запустил в его организме восстановительные процессы. По телу разлилась небывалая лёгкость, смывая накопившуюся усталость, и дворф расплылся в широкой улыбке, а его глаза засветились счастьем. А через секунду Гам уже звонко хохотал, запрокинув голову.

— Так и быть, ты победил, повар! — выдавил он сквозь смех и радостно утёр лицо руками. — От этой боли мне действительно стало приятно! Я чувствую себя пушинкой на ветру. И всё же ты настоящий безумец, Лекс!

Я улыбнулся шире и покачал головой, наслаждаясь маленькой победой.

— Я не безумец, Гам, — спокойно ответил я, поправляя свою скатерть. — Я русский, а у нас баня — это святое место.

Да, я снова победил, отчего ощутил прилив сил и энергии. Путь Соперничества работает, как мне и говорили. Жаль только, что уровень я поднимаю лишь когда готовлю. С другой стороны, мои силы будут увеличиваться с каждой победой, а значит, что я смогу готовить чаще и больше, практически не уставая.

В общем, плюсов много, а минусов… ну, пока не заметил. Да и в баньке совсем о другом хочется думать.

Я вернулся ко второму гному, который пока ничего не понимал, но смотрел на меня как на умалишённого.

Ничего, приятель, твой братец тоже сперва мне не верил.

— Ну что, Гим, пришла твоя очередь, — произнёс я и снова взял в руки горячие веники.

***

Тем временем на улице деревенские начали собираться в кучку, с тревогой смотря на баню. Из трубы столбом валил дым, растворяясь в вечернем небе, и такого в Сумеречной Лощине не видели уже давно. Местные привыкли экономить скудные запасы дров и топить печи только вполсилы. А тут кто-то раскочегарил печь на полную мощность, словно готовился к выплавке стали.

Внезапно из-за закрытых дверей бани раздались крики, от которых староста пришёл в ужас. Горм бросился к бане, расталкивая стоящих на пути жителей. Его брови грозно сошлись на переносице.

— Какого чёрта там происходит?! — рычал он по пути. — Неужто этот Лекс и правда оказался ненормальным?! Угораздило же нас встретиться…

Горм был уверен, что сумасшедший повар прямо сейчас пытает гномов в кипятке, возможно, решив сварить из них экзотический суп.

Староста с разбегу вышиб дверь, вложив в удар всю силу. Но тут же застыл на пороге с отвисшей челюстью. В клубах ароматного пара, который медленно вытекал на улицу, он увидел неожиданную картину. Вместо кровавой бойни и сваренных заживо гномов внутри царила атмосфера абсолютного покоя.

На деревянной скамье сидела расслабленная Милли. Девушка выглядела отдохнувшей, свежей, и тихо напевала какую-то весёлую мелодию. Рядом с ней сидел умиротворённый Гам. Синий гном счастливо улыбался, а его глаза слипались от блаженства.

В этот самый момент из соседней комнаты раздался вопль его брата. Затем послышался плеск воды и следом заливистый смех. В дверном проёме показался второй разомлевший гном. Он едва держался на ногах, его шатало. Гим тяжело плюхнулся на скамью рядом с братом и довольно выдохнул, прикрыв глаза.

А следом из жаркой парной вышел Лекс. Потный, раскрасневшийся от жара, с горящими азартом глазами и широкой улыбкой на лице. В руках он держал два растрёпанных веника. Парень победно усмехнулся, глядя на ошарашенного Горма, который не мог произнести ни слова от дивления. Поднял руку и призывно махнул старосте веником, с которого на пол капала вода.

— Заходи, начальник, — весело крикнул Лекс, приглашая его внутрь. — Скидывай одежду и отложи все дневные заботы. Сейчас я покажу тебе, как нужно париться по-настоящему, и мы сделаем из тебя расслабленного старосту!

***

Знаете это чувство, когда выходите из раскалённой парной? Человек после хорошей бани похож на кусок ростбифа после долгого томления в печи. Он становится податливым, источает ровное тепло. Именно такого эффекта я и добивался.

Мы разместились в предбаннике. Вдоль бревенчатой стены стоял длинный стол, вокруг него располагались широкие лавки. Атмосфера уюта наполнила комнату, вытесняя все наши заботы. После парилки мы уселись за стол, и с наслаждением пили холодный квас. Напиток приятно щипал горло, смывая остатки банного жара.

— Баня, это вам не просто место для мытья, — начал я вещать с профессорским видом, медленно покачивая кружкой. — Вы должны понимать саму суть процесса. Когда мы бьём вас специальными вениками, мы разгоняем застоявшуюся кровь. Сильный жар раскрывает поры, выводит усталость, словно вытапливает лишний жир с раскалённой сковороды.

Гим заторможенно кивнул, соглашаясь с каждым моим словом.

— А потом обязательно наступает время контраста температур, — продолжил я свою лекцию. — Переход от кипятка к ледяной воде закаляет тело. Сосуды сужаются, а нервная система получает мощную встряску. Гам с трудом поднял кружку в мою честь, его широкое лицо светилось от признательности.

— Ты настоящий волшебник, Лекс, — пробормотал синий дворф, запинаясь от глубокого расслабления. — Я клянусь, никогда в жизни не чувствовал себя так хорошо. Моя спина больше не ноет, а ноги стали лёгкими. Ты просто выбил из меня всю дурь. Завтра смогу махать молотом в два раза быстрее.

Староста согласно промычал что-то невнятное, не в силах даже поднять голову. Мой авторитет в деревне взлетел до небес всего за один вечер. Сначала я смог накормить их настоящей едой, а теперь очистил их тела горячим паром. План по созданию для себя комфортной жизни работал без единого сбоя.

Милли скромно сидела на краю лавки и смотрела на меня с обожанием и восхищением.

— Ты невероятно талантлив, Лекс, — сказала девушка, хлопая ресницами. — Ты умеешь готовить вкусную еду, не боишься монстров в горах, а теперь показал нам чудеса исцеления. Ты заботишься о простых людях лучше всех, кого я когда-либо встречала.

Я лишь скромно пожал плечами, спокойно принимая похвалу. На любой кухне мира шеф-повар работает ради довольных лиц своих гостей. Искренняя благодарность сытого человека является лучшей наградой за изнурительный труд у плиты.

Внезапно девушка нахмурилась, и её милое лицо посерьезнело.

— Но ты же сам совсем не отдохнул, — робко произнесла она. — Весь вечер бегал вокруг нас, махал тяжёлыми вениками без остановки, носил воду в вёдрах. Ты помогал остальным, совершенно забыв о себе. Твоё тело наверняка болит после похода в горы.

— Работа повара всегда требует полной самоотдачи, Милли, — спокойно ответил я, допивая остатки кваса. — Я привык стоять на ногах по четырнадцать часов без перерыва на обед и могу пережить любую усталость ради хорошего результата.

Девушка упрямо покачала головой, решительно сжала свои маленькие кулачки. В её глазах мелькнула редкая для неё смелость.

— Так делать нельзя, Лекс, — твёрдо заявила она тонким голоском. — Позволь мне сделать тебе хороший массаж. Ты заслужили полноценный отдых гораздо больше всех нас вместе взятых.

Не успел я открыть рот и хоть что-то возразить, как Милли проворно вскочила со своего места. Она обошла лавку и встала прямо за моей спиной. Её тёплые ладони легли на мои плечи, и невольно вздрогнул от прикосновения, но затем решил «сдаться» и позволил себе окончательно расслабиться.

Её движения оказались уверенными и умелыми. Она начала нежно разминать забитые мышцы шеи, постепенно переходя к лопаткам. Девушка мягко нажимала на нужные точки, мастерски снимая напряжение. Её тонкие пальцы легко скользили по распаренной коже, принося измученному телу невероятное облегчение.

Я прикрыл глаза и тихо выдохнул. В прохладном предбаннике царила полная идиллия. Гномы мирно дремали за дубовым столом, староста тихо похрапывал на столе, а заботливая помощница делала мне прекрасный массаж. В этот момент я чувствовал себя королём этого странного фэнтезийного мира. Я был готов просидеть на этой лавке целую вечность, просто наслаждаясь тишиной.

Но всё хорошее всегда заканчивается слишком быстро. Стоит вам только присесть на одну минуту, чтобы перевести дух, как обязательно загорится кипящее масло во фритюре, официант уронит поднос с посудой, или внезапно отключится электричество во всём здании. В этом магическом мире суровые законы подлости, похоже, работали точно так же.

Двери предбанника распахнулись, и в помещение ворвался ледяной уличный воздух. А на пороге возникла огромная фигура — здоровенный человек-баран, чьи плечи казались шире дверного проёма. Бугристые мышцы ходили ходуном под старой кожаной жилеткой. Густая шерсть торчала во все стороны, придавая ему сходство с медведем. На его голове угрожающе красовались два толстых, круто закрученных рога, а глаза горели слепой яростью.

Зверолюд тяжело дышал, из его ноздрей с шумом вырывались клубы пара. Он обвёл взглядом комнату, и его взор остановился на нас двоих.

— А ну убери от неё грязные руки! — взревел он басом, от которого у меня на секунду заложило уши.

Милли в ужасе громко пискнула и отшатнулась

. Гномы проснулись от крика, Гам поперхнулся воздухом, а Гим с перепугу сполз прямо под стол. Староста неловко подпрыгнул на месте, растерянно хлопая глазами.

Но в отличие от испуганной девушки и замерших гномов, я не испытал ни капли страха.

Моя нервная система давным-давно покрылась бронёй здорового цинизма. По сравнению с вечерней запарой в пятницу, этот рогатый шкаф казался просто мелким недоразумением.

В предбаннике повисла тяжёлая тишина. Все присутствующие ждали моей реакции, будучи готовыми к началу бойни.

Я поднял голову и посмотрел прямо в налитые кровью глаза гиганта, а потом покосился на дрожащую Милли.

— Надеюсь, это не твой муж?