Путь под грозовыми облаками

Глава 1 - Блэк-касл отворяет двери

Большой бальный зал Блэк-касла, или если быть более точным в названии — замка Молд, в этот вечер преобразился до неузнаваемости.

Признаться честно, выглядел он действительно невероятно. Весь замок, в обычное время в своей мрачности ни на шаг не уступающий истории семьи своих хозяев, сегодня сиял красками и наполнился светом впервые за многие годы. Высокие выбеленные стены и колонны были богато украшены всевозможной лепниной и вырезанными узорами. На висящих картинах, живых и не только, можно было увидеть целые истории: масштабные сражения древности; известные волшебники, герои из мифов и легендарные правители; необычные существа и страшные чудовища, многих из которых уже и не встретить в этом мире. А возможно и во всех других, до которых мог дотянуться современный волшебник. Рамки картин то и дело были украшены мистическими символами и загадочными надписями, значения которых, вполне возможно, давно затерялось в истории. Некоторым из экземпляров уже перевалило за тысячу лет, а парочка и вовсе изображали рассвет старой империи на островах, ведь именно там и появились первые волшебники-живописцы, вкладывающие волшебство и душу в свои творения. Вышедшие из-под рук искусных мастеров, от античности и до эпохи возрождения, прекрасные статуи гордо взирали на живых. Мраморный пол пестрел рисунками, созданными мастерами-камнерезами в традициях давно ушедшей эпохи. Парящие под арочными сводами потолка светильники, казалось, испускали свет, который был насыщен магией и древними секретами. Они были украшены хрустальными элементами, отбрасывающими яркие блики на пол. Алые атласные шторы с золотой вышивкой, сейчас аккуратно прибранные, впускали через большие окна лучи угасающего вечернего солнца.

Леди Малфой, которая на правах ученицы Кассиопеи и близкой родственницы хозяев мероприятия встречала гостей, уже покинула свой пост, а значит все приглашённые уже прибыли. Я окинул взглядом зал и удивился всевозможным гостям, решившим посетить этот вечер. В просторном зале стало даже как-то тесновато. Дамы в своих роскошных вечерних платьях и мужчины в строгих костюмах или мантиях, галантные и улыбающиеся, общались, распивали дорогой алкоголь и наслаждались изысканными закусками. В одном месте собралось самое разнообразное общество людей, которых в обычное время вряд ли можно было увидеть вместе.

Среди гостей первыми можно было выделить вассалов Блэков и другие меньшие рода, живущие на территории Уэльса и представляющие местную знать «угнетённого» королевства, чей высший свет магического мира даже века спустя не стремился к особенной интеграции в остальное «англо-саксонское» общество. Многие из них даже на мой неопытный взгляд старались держаться особняком и не стремились налаживать отношения с остальными присутствующими, а то и вовсе глядели на них волком. Гордость не позволяла им отринуть древние обиды, но уважение к Блэкам как к хранителям Земли Холмов и правопреемникам древних королей обязывало их присутствовать здесь для поддержки своего номинального и фактического сюзерена, забыв все междоусобицы.

Степень такого отчуждённого отношения, впрочем, зависела от того, насколько западнее от границ Англии они проживали. Те же Фоллины и Херефорды, владеющие землями на границе двух королевств вполне спокойно общались со своими соседями и иже с ними.

Иные регионы Британии, заметно меньшие, чем целое королевство, в основном представляли столпы магической аристократии — члены «Священных Двадцати Восьми». Именно этот факт, а не мнимая чистокровность, представленная в старой пропаганде, демонстрировали их власть и значимость в стране. Больше половины фамилий из «старшего» списка можно было углядеть в зале практически в полном составе. Одним своим видом, в окружении больших свит из вассалов и приближённых, губернаторы-представители и просто могущественные лорды вызывали восхищение и уважение у тех, кто на социальной лестнице стоял куда как ниже. Ох и каких же трудов мне стоило заучить не только их фамилии и имена, но и портреты.

Вольные и присяжные рыцари, а также просто мелкие дворяне, не имевшие привязки к определённым силам общества, также решили почтить замок своим присутствием сегодня. Многочисленные высокопоставленные чиновники и клерки из Министерства, включая министра магии и глав некоторых отделов, тоже не остались равнодушными к такому масштабному событию.

А как же! Впервые с минувшей гражданской войны Блэки устраивают такой пышный банкет, не посвящённый уходу из жизни очередного члена семьи.

Кроме всякого рода высокородных аристократов на приглашение откликнулись и просто влиятельные члены Британского общества. Например — мастера всевозможных направлений магических искусств. Конечно, среди них были и родовитые волшебники, и рыцари, и прочие титулованные особы. Просто акцент они делали именно на свои успехи в магических науках, а не на происхождении. И они неизменно оказывались в центре всеобщего внимания. Были здесь и Снейп, как мастер зельеварения и алхимии, и Флитвик, как известный дуэлянт и кандидат в магистры чар.

Самым ярким представителем этой группы был Дамблдор, который, по его же словам, пришёл сегодня как магистр Трансфигурации, чтобы «встретиться с коллегами по цеху». Перехватив мой взгляд, он задорно улыбнулся, прежде чем скрыться в толпе. Может быть, это и правда было так.

В вопросе о том, что за отношения связывали директора Хогвартса и род Блэков, я не смог продвинуться ни на шаг. Я оказался действительно удивлён, что Дамблдор решил сегодня присутствовать здесь. Я несколько раз спрашивал у Кассиопеи насчёт этого, но та лишь пожимала плечами. Эта размолвка имела старые корни, уходящие чуть ли не в бытность учеником Хогвартса самого Дамблдора, да и сама Кассиопея до восьмидесятых годов практически не принимала активного участия в делах семьи. Вот и получалось, что спрашивать, в общем-то, было больше не у кого. Лорда Арктуруса я спрашивать откровенно побаивался, а сам директор уже давно высказался об этом и вдаваться в подробности не спешил.

С самой Кассиопеей и её дочерью Дамблдор был вполне себе дружелюбен и обходителен. Я пришёл к выводу, что он видит в ней больше партнёра-исследователя и учёного, чем просто «Блэка». Как оказалось, они даже некоторое время работали вместе и писали совместные статьи. А вот с Арктурусом они друг друга показательно игнорировали, словно отказываясь признавать само существование друг друга. Насчёт Седреллы Уизли, в девичестве Блэк, я не мог ничего сказать. Они не пересекались на моих глазах, да и вообще я нигде не видел эту немолодую женщину, хотя точно знал, что она где-то среди гостей. В любом случае, присутствие Дамблдора немного, но успокаивало меня и все эти мысли были последним, чем стоило бы забивать себе голову сейчас.

Ещё спокойнее мне было бы, будь рядом Дадли, но он вместе с родителями уехал в Ирландию. Изначально эта поездка должна была состояться в начале июля, но после неожиданного приглашения погостить от Симуса планы поменялись. Так как его семья жила в обычном мире, ведь отец гриффиндорца был магглом (хотя мать являлась частью достаточно влиятельно клана), было принято решение совместить приятное с полезным. Из-за великих планов рода Блэк от путешествия мне пришлось отказаться, а ещё пришлось убеждать тётю и дядю всё же поехать, а не переносить планы на следующий год. Сейчас они, кажется, все вместе должны были посещать Голуэй. Оставалось надеяться, что они, в отличии от меня, отлично проводят время.

Устроенный Арктурусом светский раут был не только прекрасным поводом для общения и знакомств, новых витков вековых интриг и просто желания развеяться в «высшем» обществе, но и представлял из себя настоящий изобразительный шедевр, который обязан был остаться в памяти каждого гостя на долгие годы. Кассиопея расстаралась на славу, подготавливая замок к мероприятию. А уж когда я увидел смету, то у меня и вовсе глаза на лоб полезли от количества потраченных галлеонов. Мой личный счёт в Гринготтсе казался просто каплей в море по сравнению со всеми расходами ради сегодняшнего вечера.

Когда я оказался здесь в первый раз, во время прощального вечера в честь Вальбурги, я точно так же восхищался невероятными изысками. Но когда Араминта привела меня в полуразвалившийся замок… Я готов был поспорить, что меня обманули и привели на какие-то руины. К сожалению, реальность оказалась суровой. Замок был сильно повреждён во время Второй Мировой Войны группой германских магов, тайно проникнувших в Британию ради похищения различных реликвий старых семей и восстанавливать его не спешили. Сначала не хватало времени, потом — численности семьи, как бы прискорбно это ни звучало. Какие-то продвижения в этом направлении начались в конце семидесятых, но как известно, тогда грянула гражданская война и ремонт заморозили на неопределённый срок. В последние годы жизни Вальбурга решила, наконец-то, заняться этим вопросом, но к моменту прощального вечера были восстановлены только хозяйское крыло и холл, в котором и провели банкет. У большого зала, который сейчас сиял в свете безупречности, ещё месяц назад и вовсе отсутствовал потолок.

— Устал? — мягко спросила Араминта, передавая мне бокал с соком. Пить мне ещё было всё же рановато начинать, хотя продегустировать местные волшебные сорта виски мне в последнее время хотелось всё больше с каждым днём, а сегодня и вовсе с каждой минутой.

— Не то слово, — признался я, с удовольствием смачивая пересохшее горло. — А ведь вечер только начинается…

Араминта тепло улыбнулась и уже привычно потянулась чтобы растрепать мою шевелюру, но вовремя одёрнула себя. Демонстрировать такие жесты при всех собравшихся сегодня не стоило. Кроме того, что такое поведение в принципе не являлось обычным делом в высшем свете, ещё и лорд Арктурус вполне ясно выразил свою позицию в отношении меня. Мерлин бы побрал все эти интриги старика.

При близком знакомстве дочь Кассиопеи оказалась мягкой и доброй женщиной. Её отцом был Аарон Вангерсхайм — разрушитель проклятий из Швеции, долгое время работавший с Кассиопеей на раскопках в Норвегии и Дании. Именно там и началась история их отношений.

Чистокровный волшебник из старой семьи Таллинских бургомистров при Швеции показался Арктурусу приемлемой партией для своей кузины. Хотя вряд ли его слово в этом вопросе имело для Кассиопеи значительный вес, но в отличии повесы Альфарда или Мариуса (ситуацию с которым я до конца так и не понял) ссориться или даже обрывать связи с семьёй она не хотела. К несчастью свадьба, назначенная на начало шестьдесят третьего года, так и не состоялась. Новая экспедиция в древние скандинавские руины, маленькая ошибка — и вот пышущий здоровьем и умудрённый жизнью грозный волшебник угасает за несколько месяцев. Кассиопея уже тогда была беременна и единственным пожеланием жениха была дать ребёнку второе имя в честь его родителей.

Формально, Араминта Мелифлуа Блэк считалась бастардом, ведь была зачата и рождена не в браке. Правда, дураков ляпнуть такое при убитой горем далеко не самой слабой ведьме или главе могущественного рода не было, а вот от слухов это не спасло. Позже об этом позабыли, да и документы на официальном уровне подтверждали законнорождённость девочки. Как и матрилинейность брака, на которой настоял Арктурус, чтобы ввести её в род. В Хогвартсе Араминта не училась, вместо этого обучаясь в доме родителей отца, которые души не чаяли во внучке и невестке, переехавшей к ним.

— Не беспокойся об этом. Если что, мы спасём тебя от внимания всех этих высокородных снобов, — пообещала она, подмигнув. — А теперь, оставлю вас.

— Вас? — спросил я, но Араминта уже скрылась в толпе.

— Сир Поттер.

Я обернулся на знакомый голос, едва сдерживая улыбку.

— Леди Гринграсс, — поприветствовал я девочку в том же деланно-официальном тоне. — Сегодня вы выглядите удивительно прекрасно.

— Только сегодня? — она немного нахмурилась, вперив в меня внимательный взгляд.

— Только сегодня, — с серьёзным видом подтвердил я. — Обычно ты ослепительна, как солнце.

— Да ну тебя, — она сбросила эту нелепую маску официоза и захихикала, а затем повернулась к своим сопровождающим. — Джон, Клайв, можете идти. Это мой друг.

— Но…

Парень лет семнадцати хотел было что-то сказать, но старший товарищ остановил его, положив руку на плечо.

— В таком случае мы вернёмся к лорду Гринграссу, — вежливо попрощался старший и слегка поклонился, уводя напарника.

Астория, оставшись наедине со мной (насколько это возможно в заполненном гостями зале), расцвела на глазах.

— Я так рада видеть тебя, Гарри! — было видно как она расслабилась, стоило её сопровождающим уйти. — Ты бы знал, как я устала. И почему меня всюду должны сопровождать? Я совершенно не могу насладиться всеми этими вкусными десертами, пока эти двое рядом!

— Ты ведь понимаешь, что это их обязанности. Как никак, это политический приём и твой отец обязан показывать свою силу в каждой мелочи.

— Понимаю, но легче от этого не становится, — вздохнула она, а затем перевала взгляд на стол позади меня, присматриваясь к лакомствам. — К Дафне отец хотя бы приставляет Милу, а мне достались эти два дуболома.

Мила была воспитанницей лорда Гринграсса и происходила из эмигрировавшего в конце советской революции русского рода, который присягнул «Священному» дома на верность. Астория во время посиделок в школе довольно хорошо отзывалась об этой девушке.

— Ну, пока ты со мной, можешь расслабиться.

— Уверена, что это ненадолго, — снова насупилась она. — Тебя рано или поздно возьмут в оборот большие дядьки, ведь ты теперь дважды герой. Клайв, я не сомневаюсь, пошёл докладывать отцу об этом. Так что можешь порадоваться — скоро тебе выпадет честь познакомиться с нашими с Дафной родителями.

— Не такая уж и плохая перспектива. Должны же родители знать, с кем общаются их дочери.

— На подобном вечере всё так или иначе выливается в политику.

— Слишком серьёзные рассуждения для ребёнка, — усмехнулся я, признавая правоту Астории. — Дафна тоже здесь?

— Ты, между прочим, тоже ребёнок, а я не в первый раз бываю на таких мероприятиях, — она с явным удовольствием на лице прикрыла глаза, наслаждаясь каким-то десертом. — И нет, Дафны здесь нет. Она гостит у бабушки, поэтому за неё отдуваюсь я. Так что можешь не стесняться спрашивать у меня о Священных семьях.

— Обязательно, — усмехнулся я, оценив подколку. — И чтобы ты знала, я, как рыцарь, уже официально признан совершеннолетним.

— Неужели ты… Хвастаешься? — она театрально прикрыла рот ладошкой.

— Как вы можете так говорить, миледи? — я столь же театрально возмутился. — Хвастовство не входит в обязанности рыцарей!

Она тихонько засмеялась, прикрыв рот ладошкой, но почти сразу же успокоилась и стала серьёзной. Причина такой мгновенной смены настроения нашлась сразу же и медленно приближалась к нам, с любопытством осматривая нашу небольшую компанию.

— Милая, — ласковым голосом обратилась к Астории женщина. — Не представишь нас своему другу?

— Конечно, — Астория подобралась, взяв себя в руки. — Мама, папа — это Гарри Поттер, мой хороший друг и всеобщий герой. Гарри — это Анвел и Алисента Гринграсс, мои родители.

— Рад наконец-то познакомиться с вами, лорд Гринграсс.

Анвел Гринграсс уже давно не соответствовал тому молодому мужчине с портрета, который мне показывала бабушка. Он был высоким мужчиной лет сорока. Когда-то он был крепким и хорошо сложенным, но с возрастом растерял свою некогда великолепную форму. Он был одет в чёрный классический смокинг и белую рубашку, которая, казалось, была немного маленькой для него.

У лорда Гринграсса были средней длины волосы, аккуратно зачёсанные назад. В молодости же у него была пышная блондинистая шевелюра, но после одной из дуэлей, когда он едва не привела его к поражению, Анвел от неё избавился. Главной чертой его лица была аккуратная и ухоженная щетина, которая придавала ему более серьезный вид. Взгляд его серых глаз был осторожным и любопытным, но было в них что-то чуждое, что не давало мне покоя. Его черты были красивыми и в то же время странными, как будто бы он не принадлежал этому миру. Это было похоже на то, что я видел у Дафны, но в меньшей степени. Это вероятно касалось темы наследий, но посвящать меня в детали семейных тайн никто, конечно, не спешил. Если откинуть новоприобретённый титул, даже не смотря на связь с такими древними родами, как Поттеры и Блэки, я по сути был никем.

Он протянул руку, чтобы пожать мою. Ладонь лорда была большой и тяжёлой, и я почувствовал, что несмотря на внешний вид, он остался всё таким же сильным, как о нём и говорили. Анвел Гринграсс был одним из немногих магов, использующих холодное оружие не как церемониальное украшение. Дафна рассказывала, что в холле их поместья висит череп дракона, чья голова была срублена лично лордом.

— Леди Гринграссс, вы выглядите просто прекрасно в этом платье.

Я слегка поклонился женщине, выказывая своё уважение. Алисента Гринграсс была невысокого роста, но её нежная точёная фигура и грациозная осанка делали её поистине очаровательной. Её лицо было симметричным и чистым, без малейшего изъяна, с высоким лбом, тонким носом и полными губами, с которых не сходила лёгкая улыбка. Внимание привлекали большие глаза цвета лазури, которые были настолько яркими, что в переливах света в зале казалось, будто они и сами светятся.

Длинные тёмные волосы Алисенты были уложены в сложную причёску и я не мог не восхититься тому, как органично в волосах смотрелись разного рода украшения. Специально оставленные нетронутыми локоны ниспадали вниз, обрамляя лицо и подчёркивая утончённые черты её красоты. Она носила лёгкий макияж, который не скрывал естественности её внешности.

Смотря на Алисенту, невольно возникала мысль о том, что она выглядит гораздо моложе своих лет. Её внешность была настолько безупречной, что казалось, что она не стареет вовсе. Но вместе с тем, в её глазах можно было увидеть то, что приходит с возрастом. За нежной и хрупкой внешностью фарфоровой куклы скрывалась сильная женщина, готовая справиться с любыми трудностями.

Астория, взявшая от матери всё самое лучшее, обещала вырасти в роковую красавицу.

— Приятно с познакомиться с вами, сир Поттер, — проскрипел мистер Гринграсс.

— Все только и говорят об отваге молодого рыцаря, — лукаво улыбнулась миссис Гринграсс. — Последний раз такой фурор был когда профессор Снейп стал самым молодым мастером в Европе за последние два века.

От сквозившего всюду официоза уже тошнило, но приходилось терпеть. Не то чтобы мне не нравилось признание моих заслуг, но за обе жизни я привык к более простому общению между людьми.

— Мне просто повезло не умереть, — прямо сказал я, не желая плести словесные кружева. — Без поддержки директора Дамблдора ничего бы не вышло.

— И всё же, это достойно уважения, — серьёзно сказал лорд Гринграсс, не дав жене вставить своё слово. — Честно говоря, мне до сих пор трудно поверить в то, что второкурсник сразил тысячелетнее чудище. Даже при поддержке феникса.

— Мистер Поттер, — Алисента бросила колкий взгляд на мужа, но всё так же продолжала улыбаться. — Кажется, в последнее время вы достаточно сильно сблизились с семейством Блэков.

«Или того, что от него осталось.». — именно такая мысль повисла в воздухе.

Я напрягся, почувствовав спиной десятки пронзающих взглядов.

Увидев, что я не лучшим образом отношусь к разговорам ни о чём, женщина сразу же перешла к интересующим её вопросам. Тем, что интересовали многих из присутствующих. Как однажды высказался Дамблдор: «Для них всё кончено.». Блэков уже списали со всех счетов и их многократно усилившаяся активность, в том числе около некоторых людей, вызывала вопросы и недовольство. Нужно было только понять, что движет Гринграссами — любопытство или же недовольство усилением соседа? Владения Гринграссов раскинулись аккурат у границ Уэльса в Глостершире, поэтому они были одной из тех значительных сил, окружающих Чёрную вотчину.

— Как вы можете знать, моя бабушка, Дорея, в девичестве носила фамилию Блэк, — начал я подбирать слова. — Учитывая то, что произошло с моими родителями, отказываться от оставшейся родни я не намерен.

— Похвально, молодой человек, — кажется, искренне высказалась леди Гринграсс. — Не ожидала такого отношения от вас. Я согласна с вами — свою кровь необходимо чтить и любить. Прошу простить меня, если мой вопрос вызвал у вас неприятные воспоминания.

— Всё в порядке, леди Гринграсс, — я натянуто улыбнулся женщине.

— Лучше скажите, мистер Поттер, как вы познакомились с нашими девочками? — полюбопытствовал лорд Гринграсс.

Я мысленно поблагодарил Мерлина и Моргану за то, что он решил сменить тему. Иначе мне грозила участь увязнуть в разговоре с этой женщиной, как в паутине. В роли жертвы, не способной к сопротивлению. И это несмотря на то, что особо серьёзно она за меня не бралась. Кассиопея охарактеризовала Алисенту как прожжённую интриганку, способную вытянуть из неподготовленного собеседника все соки. Не зря она порой заседала в Палате Лордов вместо мужа.

— Как ни странно, но с Асторией мы подружились раньше, чем я смог найти общий язык с Дафной. Мы познакомились на поминальном вечере в память моей тётушки Вальбурги, — я сделал акцент на нашем с ней родстве. — С Дафной же мы стали работать в паре на Зельеварении. Так сложилось, что пока я был в больничном крыле, моему другу пришлось работать с другим человеком, а партнёр Дафны заболел. Профессор Снейп решил поставить нас вместе. Должен сказать, она действительно хороша в Зельях.

— Да, Дафна с самого детства испытывает к ним какую-то необъяснимую тягу, — тепло отозвался мужчина и впервые за разговор улыбнулся.

— Постепенно партнёрство переросло в дружбу, если так можно выразиться. Впрочем, у нас было много возможностей для того, чтобы проводить время вместе. Например, проект для Зельеварения. Профессор Снейп и профессор Флитвик весьма высоко его оценили.

— Кажется, вы работали над кровью дракона? — уточнила леди Гринграсс.

— Да, — подтвердил я. — Это оказалось действительно познавательным, ведь необходимо было не только поработать над свойствами ингредиента, но и над всем остальным, включая историю драконов как вида. Пришлось прочитать немало книг по смежным темам, — я слегка вздохнул, вспоминая, сколько же книг пришлось изучить.

— Уверен, там было много Христианства, — скривился Анвел.

— В том числе, — я согласно кивнул. — Что же касается Дафны, то основой нашей дружбы стало моё знакомство с Асторией.

Девочка хихикнула, услышав это.

— Это действительно интересно, — мужчина задумчиво погладил бороду. — Дафна, она…

— Не из тех, кто так просто заводит друзей, — ответила за него жена, видя, что тот не может подобрать слов. Такая резкость немного резанула слух, но было видно, что сама она стала куда более радушной по отношению ко мне. — Астория всегда хорошо отзывалась о вас, мистер Поттер, и я рада, что у моих дочерей появился такой друг. Возможно ли, что…

— Кхм-кхм, — прокашлялся лорд Гринграсс. Я мысленно усмехнулся тому, как они друг друга одёргивали. — Думаю, нам пора, дорогая. Приятно было познакомиться, сир Поттер.

— Конечно, дорогой, — согласилась женщина. — Берегите себя, молодой человек. Здесь много людей, не видящих для себя никаких препятствий.

— Спасибо за совет, леди Гринграсс, — поблагодарил я. — Мне так же было радостно познакомиться с родителями моих дорогих подруг.

Одарив меня лёгкими улыбками, чета Гринграсс удалилась в глубины зала. Сейчас, смотря на них, идущих под руку, я поражался, как органично они смотрятся друг с другом. Анвел и Алисента будто бы дополняли друг-друга, и это было понятно даже по такому короткому разговору.

— У тебя хорошие родители, — поделился я. — Хотя леди Гринграсс…

— Я знаю, можешь не продолжать. Честно говоря, я думала, что выйдет хуже. Но можешь меня поблагодарить!

— Это ещё за что? — удивился.

— У Дафны редко появляются люди, которых она может назвать друзьями. И у кого, как не у меня, можно что-то узнать о них? — она развела руками. — Они уже сложили своё мнение о тебе, поэтому сильно не наседали на тебя. А мама может, поверь мне.

— Да уж, я заметил. Спасибо твоему отцу.

— И правда, — согласилась она. — Интересно, а о чём она хотела сказать?

— Не знаю, — слукавил я, догадываясь, о чём могла пойти речь. Вопрос только с кем?

Глава 2 - Объявление

Нарцисса быстро передвигалась между людьми, иногда пропадая из вида, чтобы вновь появиться уже в другом месте. Сегодня ей приходилось играть роль леди-хозяйки наравне с Кассиопеей. Женщина была полна энергии и самоотдачи, а на её лице играла улыбка при общении с гостями. Леди Малфой с легкостью справлялась со своими обязанностями, будто родилась для того, чтобы заниматься организацией таких мероприятий. Её грациозные движения и элегантный наряд привлекали внимание многих гостей, но она не останавливалась ни на секунду, всегда находя время для каждого.

Она была настоящим профессионалом своего дела. Нарцисса не только управляла хозяйством замка весь последний месяц, но и умело планировала каждую деталь сегодняшнего мероприятия, чтобы все гости чувствовали себя комфортно и получали удовольствие. Войдя в род Малфоев, она не раз и не два занималась организацией подобных мероприятий и этот опыт помогал ей проворачивать всё на высочайшем уровне. Она была знакома со всеми, от важных политиков до молодых артистов, и могла быстро подстраиваться под их потребности. Но несмотря на это, Нарцисса всегда оставалась скромной и вежливой, словно понимая, что она всего лишь крошечное звено в большой машине, которая сегодня обеспечивала успешность мероприятия. Перетягивать на себя всё внимание публики она не смела.

Нарцисса продолжала активно двигаться по залу, проверяя все детали и убеждаясь, что все гости чувствуют себя комфортно. Ее голос, изредка доносившийся до меня, был мягким и приятным на слух, и каждое ее слово звучало искренне. Казалось, что она знает все о каждом госте, и многие из них уже успели почувствовать, что находятся в надежных руках. Нарцисса была не только прекрасной женщиной, но и великолепной компанией. Каждый хотел поговорить с ней подольше и обсудить всякие глупости, но она лишь с улыбкой оставляла одну компанию, чтобы появиться в другой. Особо ретивых, особенно представителей мужской части гостей, осаживал Люциус. Где бы не находилась леди Малфой, её муж всегда держался рядом вместе со свитой из вассалов.

В какой-то момент мне показалось, что леди Малфой замешкалась. Её взгляд неустанно скользил по толпе и она даже перестала отвлекаться на гостей, извиняясь перед ними с мягкой улыбкой на лице. Только сейчас я понял, что она что-то ищет. И вот, наконец, наши взгляды пересеклись и я понял, что искала она как раз меня.

— Добрый вечер, мисс Гринграсс, — с тёплой улыбкой поприветствовала девочку подошедшая Нарцисса.

Астория сделала книксен, приветствуя женщину. В исполнении девочки мне почему-то показалось это чем-то смешным. Но ради приличия стоило сказать, что её движения были точно выверенными и действительно великолепными. По сравнению с младшей Гринграсс я почувствовал себя неотёсанным деревенщиной. В целом это было верным утверждением. Прочитать пару книжек — это не то же самое, что учиться подобному с детства.

Я взглянул на Нарциссу. Платиновые волосы женщины играли на свету, будто мерцание звезд было собрано в ее прическе. Её черты были прекрасны и словно выточены из мрамора — небольшой изгиб тонкого носа, четкие контуры скул и подбородка, изящные уши. Каждая линия прекрасного лица была выдержана до мельчайших деталей. Серые глаза, словно туманное утро, приятно гармонировали с бледной кожей. В белоснежном платье она казалась воплощением чистоты и невинности, но в то же время складывалось чувство, будто что-то тёмное в любую секунду могло вырваться наружу. Тёмное и пламенное, способное уничтожить и испепелить неосторожного человека. Кровь всё же не водица.

За этот вечер я успел увидеть достаточно прекрасных женщин. А с некоторыми даже имел удовольствие познакомиться. Чего только стоила Алисента Гринграсс. Но даже среди всех этих милых созданий Нарцисса явно выделялась в моих глазах. Возможно, это было нечестно по отношению к другим женщинам, но моё сердце было пленено её утончённой красотой с нашей первой встречи. Люциусу исключительно повезло иметь такую жену и моя зависть была исключительно белой. Но даже в своих сокровенных фантазиях я не мог себе позволить придумывать что-то несоответствующее достоинству леди Малфой. Не по возрасту мне, да и, как никак, мы были родственниками. В старых семьях это, правда, преградой не являлось.

— К сожалению, мне придётся украсть у вас Гарри, — извинилась Нарцисса перед Асторией.

— Ничего страшного, леди Малфой, — улыбнулась она в ответ. — Нам же не придётся прощаться?

— Конечно нет, — заверил я, хотя и не был уверен в своих словах. — Я найду тебя чуть позже, если меня опять не «украдут».

Напоследок девочка мило улыбнулась мне, прежде чем сосредоточить своё внимание на чём-то сладком. Краем глаза я заметил её сопровождающих, поэтому оставлял Асторию со спокойной душой.

Стоило некоторых усилий найти в переполненном зале уголок, где мы смогли бы спокойно переговорить с Нарциссой.

— Что-то случилось? — спросил я.

— Нет, всё хорошо, — заверила меня миссис Малфой. — Тебя искала леди Блэк. Так же, хотя никаких проблем с Гринграссами нет, постарайся держаться ближе к нашим. Лорд Арктурус настаивает на этом.

Под «нашими» подразумевались не только Блэки и Малфои, но и присутствующая Уэльская знать. Для душевного спокойствия держаться ближе к ним действительно было безопаснее, но и Асторию я оставить уже не мог. Я собирался по возможности находиться рядом с ней. Других детей здесь было мало и практически ни с кем из них я не был знаком. Даже Драко не смог присутствовать, якобы уехав к родне в гости. А с Асторией мне было спокойней и веселей.

— Хорошо, — принял я к сведению. — Что-то ещё?

— Нет, на этом всё, — она стряхнула одну ей видимую пылинку с моего плеча. — Поспеши. Тётушка сейчас у лестниц.

Я уже собирался уходить, но она остановила меня:

— Если не хочешь оставлять свою подругу, тогда постарайся держаться ближе к Кейре Притчард. У них есть родственные связи.

На секунду сквозь её маску доброжелательности с тяжёлым вздохом пробилась усталость, но она сразу же взяла себя в руки и направилась к гостям, которые требовали её присутствия.

Лестница, ведущая на второй ярус зала с балконами находилась в другом конце зала и я прикинул, как мне добраться до бабушки и не попасть на глаза кому не следует. Так, смотря по сторонам, а не перед собой, я легонько столкнулся с кем-то из гостей.

— Прошу прощения, — сразу же извинился я. — Мне стоило быть внимательнее.

Я мысленно выругался сам на себя. Удача сегодня точно была не на моей стороне.

— Что вы, — незнакомец поднял руки в извиняющемся жесте. — Это моя…

Гость осёкся и замолчал. Мои глаза встретились с карими глазами молодого парня лет двадцати пяти. Длинные тёмные кудри от столкновения смешно расползались по его мягкому круглому лицу. Парень показался мне излишне удивлённым и явно не ожидающим встретить меня.

Между нами, узнавшими друг друга практически сразу, повисло неловкое молчание. Мне показалось, что даже непрекращающийся щебет толпы вокруг стих и мы остались одни в большом зале.

С Альфредом Поттером я сегодня пересекаться вот так, напрямую, не собирался.

— Это… — я замялся, не зная, что сказать.

— Я был невнимателен, прости, — он слегка поклонился и я только сейчас заметил его излишнюю худобу. Альфред Поттер выглядел крайне истощённым. — Прости.

Он резко развернулся, собравшись уходить.

— Это не твоя вина, — зачем-то сказал я.

Мне нельзя было с ним встречаться. Не потому, что запретил Арктурус. Потому что я не знал, что могу сделать и наговорить.

— Я не об этом, — печально бросил он, скрываясь в толпе.

«Прости.»

«Я не об этом.»

Его слова эхом разнеслись в голове.

«Я не об этом.»… А о чём, сгинь ты и вся твоя семейка при Камланне?!

Но вылезшую злость пришлось подавить в зачатке. Сейчас это было бы совсем не к месту.

Стоило обдумать всё спокойно. И дураку было понятно, что он не за столкновение передо мной извинился. Но за что тогда? За что передо мной мог извиняться человек, занявший чужое место? Моё место.

Я, конечно, утрировал. Не был виноват Альфред в том, что сделал его отец. Но и того факта, что именно он был наследником фамилии, отрицать нельзя. Единственные возможные для нас отношения — это соперничество. Или он, или я. И иного не дано. Пока что. Заглядываться в будущее было чревато.

Я спохватился, вспомнив о своей цели. Времени смотреть в спину удаляющемуся парню не было. Я должен был поспешить к Кассиопее и узнать о дальнейших планах. Всё равно сейчас, под влиянием эмоций, я не мог размышлять трезво.

Я уже был практически у лестницы и осторожно огляделся, выискивая бабушку. Она стояла у колонны, в стороне от толпы и разговаривала с какой-то женщиной. Пара секунд мне потребовалось, что бы узнать ту, с кем вела беседу Кассиопея.

Андромеда Тонкс, тихонечко посмеиваясь, что-то выслушивала от хмурой Кассиопеи. В голове сразу же вспыхнул образ Беллатрисы. Не тот, безумный и всклоченный, который можно было увидеть на страницах Пророка после войны, а молодая девушка с семейного портрета. Её горячая и хищная красота вместе с тем, что можно было назвать стереотипной внешностью Блэков. Полный антипод Нарциссы, холодной и кроткой. Белой вороне во всех смыслах.

В Андромеде же, казалось, слились воедино черты обеих её сестёр. Будто бы она была рождена для того, что бы гасить неудержимый огонь старшей сестры и топить лёд младшей. Распущенные каштановые волосы водопадом ниспадали до поясницы. Её лицо — чистое и свежее. Белоснежная кожа, подсвеченная лёгким румянцем на щеках, выглядела нежной и безупречной. Она казалась картиной мастера, в которую тот вложил всё своё мастерство. Глаза, чей цвет сменялся от бледного серебра до насыщенного изумруда, то и дело скользил по присутствующим. Они были словно горные озёра, в которые так хотелось окунуться. Пропасть в пучине незнакомых вод.

Я подошёл ближе, но вмешиваться в разговор не стал, лишь обозначив своё присутствие. Андромеда внимательно осмотрела меня и что-то сказала Кассиопее, на что та с улыбкой утвердительно кивнула. Было странно смотреть на то, как тебя же и обсуждают.

Узнать, зачем я понадобился бабушке, мне удалось только тогда, когда где-то рядом в толпе промелькнула Нарцисса. Андромеда, увидев сестру, расцвела на глазах. Извинившись, она в тот же миг растворилась среди гостей. Сейчас я понял, что прибыла Андромеда значительно позже остальных гостей.

— Я не думал, что Андромеда появится здесь, — высказал я своё удивление, подходя ближе.

— Я лично попросила её прийти. Даже Арктурус ещё не знает, — на её лице зацвела шаловливая улыбка.

— Ты хотела видеть меня? — уточнил я.

— Да, — она согласно кивнула. — Арктурус скоро начнёт своё выступление. Мне нужно, чтобы в этот момент ты был рядом.

Я кивнул.

— Также, — продолжила бабушка. — Мне сказали, что ты проводишь время с дочерью Гринграссов.

— Нарцисса сказала, что в этом нет проблемы, — я слегка нахмурился.

— Всё в порядке, Гарри, — она смягчилась и развеяла мои опасения. — В этом действительно нет никаких проблем. Гринграссы одни из тех немногих, кто заинтересован в происходящем.

— Так ли это?

— Выгода, мой милый. Каждый ищет себе выгоду.

— И мы выгодны Гринграссам? — уточнил я.

— Ты даже не представляешь, насколько, — она загадочно улыбнулась. — Мне нужно идти. Встретимся здесь, когда всё начнётся.

— Конечно, бабушка.

Она ушла и я решил вернуться к Астории. Её тёмно-русая макушка как раз то и дела мелькала у десертного стола недалеко от меня. Но разве могло всё сложиться так просто?

— Мистер Поттер, — невысокий и полноватый мужчина расплылся в улыбке, стремительно оказавшись рядом со мной. — Какая замечательная встреча!

— Добрый вечер, господин Министр, — я уважительно поклонился, натянув на лицо улыбку.

Корнелиус Фадж был одним из тех, с кем встречаться мне было нежелательно.

— Ох, молодой человек, что же вы! — он похлопал меня по плечу. — Таким героям, как вы, не пристало кланяться кому попало.

Хотелось сострить, но я сдержался. Министр Магии был не тем человеком, с которым можно было вот так брать и портить отношения на пустом месте.

— Благодарю вас за ваши добрые слова, господин Министр. Для меня большая честь служить магическому сообществу и вносить свой вклад в его благополучие — ответил я, стараясь сохранить спокойствие и уверенность в своих словах.

— Я считаю, что каждый из нас имеет в себе потенциал для великих дел, и вы, сир Поттер, ни что иное, как подтверждение моих слов! — он рассмеялся. — Я уже давно хотел с вами познакомиться, но обстоятельства сложились так, что мы смогли встретиться только на вечере у замечательных Блэков.

— Магия — это сила, которая должна быть использована с мудростью и состраданием, а не только для собственной выгоды. Я всегда стремлюсь к помощи тем, кто в ней нуждается.

— Какие замечательные слова, молодой человек! — мне хотелось съёжиться от безумного огонька, вспыхнувшего в глубине его глаз. — Я рад, что Её Величество смогла разглядеть такой невероятный талант. Вы должны гордиться собой.

— Мне везет иметь замечательных наставников и друзей, которые всегда поддерживают меня на пути к достижению целей. Без них я не смог бы добиться таких результатов, — ответил я как можно более дружелюбно.

При словах о наставниках сердце дрогнуло. Можно ли было считать Квиррелла моим наставником? Кассиопея высоко оценила книги, оставленные им в наследство для меня, а дневники содержали огромное количество полезной информации.

Прекратив забивать голову неуместными мыслями, я осторожно оглянулся в поисках помощи. К моему счастью, она уже была близко.

— Господин министр, — тихий баритон приятно ласкал слух. — Вас-то я повсюду и ищу.

— О, Люциус, дружище, — заулыбался министр. — Что-то стряслось?

— Что вы, ничего серьёзного, — заверил мистер Малфой. — Андреус слегка увлёкся новой идеей и очень хочет, чтобы вы выслушали её за бокалом вина. Он уверяет, что вам это понравится.

— Что же, идеям Андреаса я привык доверять, — покивал Фадж. — Приятно было с вами Познакомиться, сир Поттер. Надеюсь, мы ещё успеем обсудить с вами дела насущные.

— Непременно, господин Министр, — с облегчением попрощался я.

Люциус, задержавшись, наклонился ко мне и сказал:

— Кассиопея уже ждёт, поторопись.

Я только лишь вздохнул. И пяти минут не прошло. А ведь я действительно хотел провести с Асторией побольше времени, ведь не знал, как может обернуться вечер после речи Аркутуруса.

— Сейчас начнётся, — шепнула Кассиопея, когда я вернулся назад. — Он решил начать раньше, прости.

Музыка стихла и зал огласил короткий перезвон колокольчиков. Взгляды гостей скрестились на пожилом мужчине, что спускался вниз, постукивая тростью. Он остановился на середине лестницы, возвышаясь над присутствующими, словно король над своими подданными.

Арктурус Сириус Блэк Третий, лорд Блэк и «почти-князь», одним своим видом заставлял проникнуться тем величием, что окружало его. Гордый и неприступный он был совершенно не похож на едва дышащего старика, что я увидел после Хогвартса. Его кожа порозовела, ушла из голоса хрипота и трость сейчас служила украшением, а не была необходимостью. Визуально казалось, что он помолодел на пару десятков лет. К сожалению, всё это было ширмой. Силой, которую мог поколебать едва уловимый ветерок. Но сейчас вокруг был штиль.

Объявившаяся наконец-то Седрелла, Араминта, Нарцисса и Люциус встали у подножия лестницы, развернувшись лицом к гостям. Андромеда, занявшая место в первых рядах, с плохо скрываемой неприязнью смотрела на Арктуруса, но обратилась в слух. То, что мог сказать лорд Блэк, могло затронуть и её семью. Это понимал даже я.

Кассиопея положила руку мне на плечо, призывая следовать за ней. Мне казалось, что внимания я привлекал чуть ли не больше, чем Арктурус, стоило поравняться с остальными у лестницы. Сотни взглядов пронизывали меня насквозь и я постарался занять свой разум чем-нибудь, чтобы абстрагироваться от этого. Получалось плохо. Пришлось сфокусироваться на знакомых лицах в толпе, чтобы не видеть остальных.

— Стойте, люди, и прислушайтесь к словам о величии семьи, пронесенным сквозь века и поколения в роду Блэк, — пробасил лорд Блэк, опустив всякие приветствия. От его голоса по спине пробежались мурашки. — Мы, дети этого древнего и великого рода. Величие нашей семьи пропитано историей, прославленной делами наших предков. Мы восходим к непоколебимым рыцарям Круглого Стола, героям и защитникам, которые сражались за само существование рода людей. К королям, что всеми силами защищали древнюю культуру. К старым богам, что некогда властвовали на этой самой земле. Наше кровное наследие пронизано магией, мудростью и благородством.

Народ ахнул, ожидая явно не такого. Дамблдор слегка нахмурился, но в целом, выглядел достаточно благожелательным. Андромеда заинтересованно прислушалась к речи Арктуруса. На лице Гринграссов играли улыбки. Флимонт Поттер, спрятавшийся в толпе, кидал хмурые взгляды то на меня, то на возвышающегося Блэка.

— Величие нашей семьи проявляется в том, что мы всегда стоим плечом к плечу, готовые поддержать друг друга в моменты испытаний. Каждый член рода имеет свою роль, свои обязанности и вместе они создают сильный коллектив. Внутри семьи мы учимся быть терпимыми, заботливыми и справедливыми. Мы разделяем радости и горести, поддерживаем друг друга в трудные времена и празднуем вместе успехи. Каждый член семьи Блэк вносит свою частицу в этот мозаичный портрет величия. Мы учимся от старших, чьи голоса звучат сильным эхом в наших сердцах. Мы передаем наши традиции и ценности следующему поколению, воспитывая их в духе ответственности и чести. Мы знаем, что наша сила в единстве, в нашей непоколебимой привязанности друг к другу. Мы несем наши имена с гордостью, отражая истинную сущность Блэков — волшебников, которые никогда не отступают перед трудностями и не боятся стоять на защите тех, кто нуждается в помощи.

Мне пришлось приложить некоторые силы, чтобы не скривить лицо. Если бы всё то, что говорил лорд Блэк, действительно соблюдалось, то сейчас всё было бы по другому. Уверен, Андромеда хотела бы лично повторить эту речь Арктурусу в лицо и спросить его, какого Мордреда он сам не следует этим догматам семьи.

Краем глаза я видел как Арктурус, раскинув руки в стороны, начал медленно спускаться вниз.

— Власть и величие, которые пронизывают наш род, обязывают нас использовать силу мудро и справедливо. Мы являемся хранителями великого наследия, и наша ответственность состоит в том, чтобы использовать свои силы и возможности для сохранения всего магического мира. Его культуры и традиций.

Мужчина остановился на последней ступеньке прямо за спиной и сила, горным потоком бьющая из него, окатила меня волной свежести. Я чувствовал его тяжёлое дыхание своим затылком.

— Когда-то нас называли столпами мира, но всем известные печальные события унесли множество жизней. Но рано думать, что Древнейший и Благороднейший род Блэк можно списать со счетов. Как действующий лорд, я готов объявить новый список наследовании фамилии и всех регалий.

Зал замер, ошарашенный чувственным выступлением мужчины.

— Сириус Орион Блэк Третий, наследник по крови и по закону. Араминта Мелифлуа Блэк, наследница по крови и закону. Нимфадора Тонкс, наследница по крови. Гарри Джеймс Поттер, наследник по крови. Перед ликами магии и всех богов я утверждаю этих четырёх детей наследниками всех регалий, титулов и прав древнейшего и благороднейшего рода Блэк. Наследниками воли самой Морганы ле Фей!

Золотое сияние ярким солнцем вспыхнуло вокруг старого лорда, оставив свой отпечаток на его руке.

Послышались первые хлопки, и я с удивлением понял, что их источником была Андромеда, действительно удивлённая его речью. Ведь он не просто признал её дочь наследницей, но так же признал её «незаконный» брак, бывшим выжженынм пятном на полотне истории рода.

А затем, зал буквально взорвался аплодисментами и вспышками колдокамер.

Ох, с каким же удовольствием я смотрел на перекошенное лицо Флимонта!

Последний рычаг влияния в виде моего неопределённого статуса в мире большой политики перестал быть актуальным.

Чета Гринграсс вместе с дочерью как раз беседовали с губернатором Поуиса — Кейрой Притчард, поэтому с чистой совестью я направился к ним.

Интерлюдия I. Адам I

Джейн со вздохом откинулась назад, утопая в мягком кресле. Вечерняя подработка отнимала последние силы, но деваться было некуда. Уже два года ей приходилось совмещать основную работу и парочку неофициальный вечерних дел, и хотя она не могла сказать, что там приходилось натурально «горбатиться», но как минимум моральных сил такая жизнь съедала немало. И деться от этого она никуда не могла. Деньги буквально утекали сквозь пальцы.

Счета за старый дом её семьи, который после рождения Адама она так и не продала и в который решила вернуться. Побережье восточной Англии показалось ей наилучшим местом для жизни во всей этой ситуации и пока что она об этом не жалела. Большие суммы уходили на оплату специализированного образовательного учреждения (именно там задавали меньше всего вопросов, только деньги плати, и занимались с ребёнком с утра до вечера) и оплату медицинских услуг (тоже, к слову, не маленьких). Ещё и неожиданно всплывшие долги пропавшего мужа, но Джейн надеялась, что уже скоро эта часть расходов из её жизни пропадёт и можно будет немного расслабиться.

По началу ей было невообразимо трудно, но присылающие каждый месяц деньги родители мужа и старая подруга, подсобившая с работой и некоторыми льготами, позволили ей устоять на ногах.

Бутылка открылась с характерным звуком. Рука дрогнула, и металлическая крышка укатилась куда-то в угол гостиной, а из горлышка бурным потоком хлынула пена. Джейн, выругавшись, вскочила и отошла в сторону. Паркет, в отличии от старого, едва ли не раритетного, ковра, можно было легко отмыть. Когда пена наконец-то остановилась, она протёрла сначала бутылку, и отставив её на стол, принялась за пол. Джейн болезненно скривилась, стоило ей наклониться. Плюнув на всё, она оставила тряпку на полу и вернулась обратно в кресло. Кажется, в ближайшее время ей и самой придётся обратиться в больницу.

Терпкий хмельной напиток наконец-то подарил ей долгожданную негу, расслабляя тело. В последний год она слегка пристрастилась к алкоголю, после того как несколько раз сходила с коллегами в ближайший от офиса паб. Назвать её алкоголичкой, конечно же, было нельзя. Так, выпить пару бутылочек в пятницу — разве это незаконно? Для неё это был единственный способ снять накопившийся за неделю стресс.

— Мамочка.

Тихий голосок заставил Джейн вздрогнуть от неожиданности, но она поспешила взять себя в руки.

Она повернулась и с теплотой взглянула на мальчика. Месяц назад Адаму исполнилось семь лет, и, к счастью Джейн, он рос абсолютно нормальным ребёнком. Самое страшное давно осталось позади. По крайней мере, она искренне на это надеялась.

— Иди сюда, милый, — она посадила сына на колени и приобняла. Взгляд мазнул по старым напольным часам. — Что случилось? Почему ты ещё не в кроватке?

— Под повязкой чешется. Сильно, — на уголке незакрытого глаза блеснула влага. Казалось, мальчик вот-вот был готов разрыдаться.

Обычная чёрная глазная повязка. Единственное, что после себя оставила бабушка, которая больше не появлялась в их жизни, вместе с некоторыми инструкциями. Врачи и воспитатели (да и некоторые другие люди, знавшие о проблеме) только понимающе кивали на необходимость скрывать уродство, не зная истинной причины. И Джейн искренне надеялась, что никто о ней не узнает.

— Потерпи ещё три дня, малыш, — она запустила пальцы в белоснежную шевелюру. — Тогда можно будет её снять.

В каждый день, когда на ночном небе должна была появиться полная луна, они выезжали за город. В небольшом лесу, всего в часе езды от дома, скрывалась замечательная поляна, и уже который год они ездили туда. Там, в самый солнечный час (несмотря на погоду), она позволяла сыну снять повязку. Единственный в жизни день, когда она вновь возвращалась к ужасам прошлого. Яркое напоминание о том, что Адам был не болен. Он был особенным.

День, в одно мгновение оборачивающийся ночью.

Тени, вихрем взвивающиеся по стволам деревьев вокруг них.

Навязчивый шёпот из вне, вгрызающийся в сознание.

Четыре алых зрачка, хаотично бегающих по потемневшей склере.

И Адам, своим потусторонним голосом защищающий мать от неестественных сил.

Она уже привыкла и не боялась этого. Не боялась, только опасалась за сына. Первые несколько лет было трудно, пока Адам не научился внятно выражать свои мысли. Но даже в то время странные тени не подходили к ней. Они боялись ребёнка, хотя и тянулись к нему по неведомой ей причине.

Как же она искренне радовалась, видя, что несмотря на всё, её сын растёт самым обычным ребёнком. Радуется новым игрушкам. Со звонким смехом играет с детьми на улице. Плачет, когда разобьёт коленки. Слёзно жалуется, когда старшие ребята выгоняют его с остальной ребятнёй с площадки. Самый обычный ребёнок.

За всё это время они только два раза говорили об его особенности.

Первый раз, когда Адаму исполнилось четыре года и она под страхом самых ужасных наказаний запретила рассказывать об этом кому-либо. Будь то дети или взрослые. Она понимала, что списывать всё на излишнее воображение вечно не получится.

И год назад, когда она наконец-то решилась спросить сына, что он чувствует.

Но ничего внятного он объяснить не смог. Её сын и сам не понимал, что происходит. Он рассказал, что глаз, стоит только снять повязку, начинает жить своей жизнь. Что-то усиленно искать. Но видел он что-то другое Не так, как левый, здоровый глаз. Он смотрел в соцветия переливов мерцающих звёзд, в поглощающую тьму и ослепительный свет. Что он пытался там отыскать, никто не знал. И Адам никак не мог его контролировать. Всё что мог её сын — это приказывать теням отойти. И то, Джейн полагала, что они не слушались, а просто боялись его голоса, становившегося таким же неестественным, как и происходящее вокруг.

Ох, как же Джейн хотела снова увидеться с сестрой своего дедушки. Уж она точно знала намного больше, чем они с Адамом.

Знала о том, что скрывалось за гранью обычного мира.

И она искала. Рыла землю носом и тратила тысячи фунтов, но так ничего и не смогла найти. Только сам факт того, что её дедушка действительно существовал, но и только. Не было вообще ничего: ни выписки из роддома, да и вообще никаких больничных записей (а нанятый Джейн человек за год объездил всю Британию). Ни в одном из учебных заведений на территории Соединённого Королевства он не обучался. А единственным владельцем дома её детства числилась её мать. Что уж говорить о других её родственниках.

Позже она вспомнила о сотнях писем, доставшихся от дедушки. Она писала по нескольку раз на всевозможные адреса, но так и не получила ни одного ответа. Хотя это было не совсем верно. Парочку писем она всё-таки получила. Но там лишь писалось, что на этом адресе уже давно живут другие люди. Остальные адреса она, как бы это не было странно, и вовсе не могла отыскать. Их не существовало. Доверять же письма постороннему она не решилась. Слишком фантастическая информация содержалась в них.

— Ты всё ещё видишь эти… сны? — поинтересовалась она.

Недавно, помимо проблем с глазам, её сыну начали сниться кошмары. Но они держались. Оба.

— Да, — Адам, давно слезший с неё и играющий с солдатиками, вздрогнул. — Но пёс больше не рычит на меня. Теперь он закрывает меня хвостом и смотрит в пустоту. Мне кажется, он защищает меня от чего-то.

Ужасный чёрный пёс, скалящий пасть на её сына. Практически каждую ночь она просыпалась от криков Адама. И она была уверена, что это не просто сны.

Осушив бутылку, она поставила её на стол и поднялась, протягивая руку сыну:

— Пошли спать, дорогой.

Глава 3 - Побег

Клубника таяла во рту, а волна живительной прохлады мигом прошлась по всему телу. От первого кусочка мороженого у Фортескью меня охватило наслаждение, которое было трудно передать словами. После жаркого и душного Лондонского дня этот шедевр из-под руки мистера Флориана стал моей персональной панацеей.

Передо мной стоял роскошный кованый стаканчик с мороженым и мои глаза не отрывались от последней, яркой и аппетитной, ягодки клубники, украшающей его вершину. Я взял ложку и аккуратно прикоснулся к десерту, дабы сохранить идеальную первозданную композицию.

Клубничный вкус раскрылся полностью, оставляя яркие оттенки на моем языке. Я наслаждался каждым мгновением, каждым движением языка, распределяя мороженое по всей полости рта. Сладость клубники сочеталась с нежной кислинкой, создавая идеальный баланс вкусов. Нежное мороженое плавало на моем языке, а я наслаждался каждым движением, словно исполнял танец с этим потрясающим десертом. Оттенки сладости и свежести переплетались, создавая гармонию в каждом кусочке. Я ощущал, как оно растворяется, оставляя послевкусие на губах и наполняя меня радостью. Казалось даже, что всё вокруг исчезло, лишь бы я полностью отдался этому блаженному чувству. И я даже не успел опомниться, когда слопал всё.

Думаю, с виду я сейчас напоминал котёнка, которого обделили ложечкой вкуснейшей сметаны.

С неудовольствием я обнаружил, что в кошельке остались всего парочка сиклей и одинокий кнат. А ведь ещё в полдень мой карман оттягивали ровно четыреста галлеонов! Нужно будет обязательно заглянуть в банк перед тем, как собираться домой. Как никак, а в этом году нам наконец-то разрешат посещать Хогсмид. Тётушка без проблем подписала мне и Дадли бумаги для декана.

В этом году перед Хогвартсом мы все основательно потратились. За почти шесть часов мы не только обошли весь Косой, но и пробежались по Рубиновой, посетив несколько мастерских по рекомендации Драко. И, само собой, просто повеселились. Стрельба из волшебного лука мне очень понравилась, что я даже загорелся идеей заказать себе подобный. Не сейчас, но в следующем году, если желание не исчезнет, я обязательно обращусь к мастеру с заказом. Это конечно обещало вылиться в довольно крупную сумму, но в чём в чём, а в деньгах я точно не испытывал стеснения. Не за мой счёт ведь реставрировали Блэк-касл…

Я откинулся на бархатную спинку, с удовольствием отметив, что жару наконец-то сменила вечерняя прохлада, и оглядел своих друзей.

Сёстры Гринграсс щебетали о чём-то своём, иногда тихонько посмеиваясь. Дафна сегодня удивила всех и мне действительно было отрадно видеть её такой жизнерадостной. Кажется, каникулы у бабушки действительно пошли ей на пользу. Прибыли они, к слову, не одни. Но старшая из сестёр в приказном тоне отправила сопровождающего домой, да так, что тот и возразить не посмел. Только молча кивал на все ей выпады и аппарировал, окинув нас обречённым взглядом. Думалось мне, что от лорда Гринграсс он точно получил выволочку.

Дадли и Симус разговаривали о квиддиче. Кажется, за проведённое на каникулах время они сдружились ещё больше. Сейчас они обсуждали игры в Хогвартсе в этом году. Дадли не терпелось показать себя, ведь в прошлом году, по понятным причинам, турнир отменили. Если быть более точным, то отменили тренировки, а когда ситуация с Ужасом разрешилась, капитаны команд единогласно отказались проводить соревнования из-за недостаточного уровня подготовки.

Драко и Гермиона, как это обычно бывает, спорили по поводу всевозможных мелочей. К подобному уже все успели привыкнуть, поэтому совершенно не обращали на них внимание. Гермиона уже не была той категоричной девочкой. Как говорится: «Если ты в Риме, веди себя как римлянин.». Однако, она осталась всё такой же любопытной и по какой-то причине (наверное, по привычке) своими вопросами терроризировала именно Драко. Впрочем, а кого ещё может спросить магглорожденная волшебница, как не чистокровного коренного жителя магической части страны? Вот только из Драко, как оказалось, был отвратительный рассказчик. Вот и получалось так, что обычные расспросы выливались в жаркие споры.

Не хватало только Винса и Грега, но они ушли пораньше, сославшись на семейные дела. Из-за последних событий у вассалов Малфоев, я уверен, было очень много дел. Всё же, это политическое болото знатно встряхнулось потоком бурной воды, спущенной в него Арктурусом.

— …бедные гномы! — возмущённо высказалась Гермиона, правда я обратил внимание только на конец фразы.

— Я же говорю тебе! — воскликнул Драко. — Они были выведены специально для этого. Спе-ци-аль-но! Они не разумны.

— Ты говорил совсем о другом!

Они насупились и отвернулись друг от друга, от чего я не удержал смешка, заработав от обоих острые взгляды. Ничего, немного подуются, а потом начнут новый спор, будто ничего и не было.

— Гарри, ты уже выбрал дополнительные предметы? — спросил Симус.

— Честно говоря, ещё нет, — я покачал головой. — Как минимум, Руны мне кажутся интересными. Их я точно возьму. Насчёт второго не уверен. Разрываюсь между Маггловедением и Нумерологией. А у вас что?

— А я взял Уход и Прорицания, — довольно улыбнулся Симус.

— Бездельник ты, если говорить проще, — справедливо подметил Дадли. — Все знают, чем старшие занимаются на Прорицаниях.

— Но-но, — Симус важно погрозил нам пальцем. — На Уходе уж точно придётся потрудиться.

— Если верить тому, что я слышал о Кеттлберне, то там всё так же, как и на Прорицаниях, — с улыбкой сказал Драко. — Я точно беру Нумерологию и Уход.

Симус только махнул на него рукой, засмеявшись.

— Я думаю взять Маггловедение, — немного посомневавшись ответил Дадли. — Интересно всё-таки. А со вторым пока не определился.

Я согласно кивнул. Было действительно интересно узнать, что юным волшебникам рассказывают об обычных людях.

— А вы, девочки? — спросил Драко.

— Руны и Нумерология, — тут же ответила Дафна. — Я решила это ещё на первом курсе.

— Ничего себе, — удивлённо присвистнул Симус. — Я на первом курсе вообще ни о чём не думал.

— По тебе видно, — съехидничал я.

— Эй! — возмутился он, но отвечать не стал, а только улыбнулся.

— Гермиона? — подала голос Астория, внимательно слушавшая нас.

Девочка сидела неподвижно, уставившись в пустой стакан из-под мороженого. Дафна положила руку ей на плечо, от чего она вздрогнула.

— Простите, я задумалась.

— Всё хорошо? — побеспокоилась Астория.

— Да-да, — она вздохнула. — Честно говоря, я хотела бы взять все предметы…

Драко, пригубивший стакан с соком, поперхнулся. Остальные, включая меня, с удивлением посмотрели на Гермиону.

— Это же нереально! — воскликнул Дадли.

— Я бы так не сказала, — спокойно возразила Дафна. — В теории это возможно, предметы не должны пересекаться между собой в расписании.

— Это, наверное, будет тяжело, — забеспокоилась Астория.

— Гермиона, — обратился я к девочке. — Я бы на твоём месте остановился хотя бы на трёх, если ты действительно хочешь узнать больше. К тому же, в первый месяц можно посетить вводные занятия по каждому предмету. Незачем тебе так нагружать себя.

— Спасибо, ребята, — она искренне улыбнулась. — Думаю, я последую твоему совету и сначала посещу вводные занятия. Наверное, я и правда погорячилась. Я ведь ещё и факультативы посещаю…

Разговор о дополнительных предметах увял сам собой. Дадли и Симус вернулись к обсуждению квиддича, перемывая косточки игрокам из других команд. Астория, заметив, как печально я смотрю на её десерт, любезно поделилась со мной. Конечно же, за моё обещание купить ей что-нибудь вкусное в Хогсмиде. Девочка вернулась к разговору с Дафной, куда присоединилась и Гермиона. Драко же, иногда вставляя колкости в диалог Дадли и Симуса, принялся листать выпуск Пророка, любезно предложенный нам мистером Фортескью. Свежий выпуск принесли совы буквально только что.

Я же просто наслаждался десертом. В этом мире у меня проснулась странная тяга к сладкому.

— Гарри… — севшим голосом позвал меня Драко через пару минут.

Я с неудовольствием оторвался от десерта. Хм, а чего-то он так сбледнул?

Он протянул мне газету и я с интересом принялся читать разворот.

Так, ага. Экономический форум в Польше перенесли на месяц из-за Испанского посла. Новая линейка духов от Шанель. Дуэльный турнир в Любеке. Так, а это…

Увидев заголовок, мне показалось, что сердце замерло.

«Опасный преступник вырвался на свободу!

Как нам стало известно, сегодня ночью из Азкабана сбежал опасный преступник. Подробности пока неизвестны.Алекс Кирк, руководящий операцией по поимке преступника, заявляет, что уже сегодня вечером Сириус Блэк вернётся в камеру.»

Вот же… Идиот!

Кассиопея с видимым удовольствием развалилась на мягком диване, отбросив все возможные приличия. Впрочем и я, свесивший ноги с подлокотника на мягком кресле, был не лучше. За последние дни я сполна насытился официоза и хотел отдохнуть от всего этого.

— Люциус отбыл домой, — перед бабушкой я не заморачивался с уважительным обращением. — Нарцисса осталась и уже ушла спать.

— Я, пожалуй, тоже сегодня останусь в замке, — сказала Кассиопея, едва справившись с зевотой. — Араминта вместе с Арктурусом отправились на Гриммо. А ты?

— Само собой я останусь тут. Мне бы не хотелось лишний раз встречаться с лордом Арктурусом, — я поёжился, представив себе завтрак наедине с ним.

Кассиопея только вздохнула, и я понимал почему. Старый лорд оказался сломленным и печальным человеком, пережившим множество потрясений. Но это не отменяло того, что я просто боялся его.

— Хорошо, не будем об этом, — с неохотой согласилась она. — И всё же, постарайся наладить с ним контакт. Ты сам должен понимать, на что он пошёл ради тебя и всех нас. И да, с министром Арктурус всё уладил, здесь проблем не возникнет.

Я приподнялся, не совсем понимая, о чём завела речь Кассиопея.

— С Дамблдором договориться было сложнее, но у меня получилось убедить его. Он помог с руководством Азкабана.

— Спасибо, бабушка, — сердечно поблагодарил я. — Честно говоря, я так замотался, что уже и забыл об этом.

— Я ведь обещала тебе, — женщина ласково улыбнулась. — Тридцатого сентября в шесть часов пополудни нас будут ждать. Я заберу тебя из школы.

В голове сам собой всплыл разговор с Кассиопеей после приёма.

Что теперь будет я не представлял.

***

Я сидел у окна и наблюдал за собирающимися тучами, ожидая, когда же в окно постучится заветная сова. Вчера, как только мы с Дадли вернулись домой, я сразу же отправился писать письмо Кассиопее. Но ответ всё никак не приходил, что заставляло меня нервничать всё больше и больше. Было очевидно, что на фоне таких громких заявлений, Блэки первые попадут под удар.

— Гарри! — донёсся до меня голос тёти. — К тебе пришли!

Я удивился, ведь никого сегодня не ждал и даже не мог предположить, кто был нежданным гостем.

— Уже иду! — крикнул я в ответ.

Прибрав в сумку книгу, которую так и не открыл, я быстро спустился вниз. С кухни доносились голоса, поэтому я поспешил туда.

Каково было моё удивление, когда я застал за столом, распивающими чай, тётю и Кассиопею.

— Здравствуй, бабушка, — ошеломлённо поздоровался я.

— Кажется, вам нужно поговорить наедине, — сказала тётушка, вставая из-за стола.

— Спасибо, Петуния, — улыбнулась Кассиопея, взглядом приглашая меня.

Не долго думая, я сел за стол.

Тётушка ушла гулять с Лили, напомнив Кассиопее, чтобы она присоединилась к ним позже. Дадли с самого утра пропадал в секции бокса, а Вернон был на работе. Поэтому дома мы остались совершенно одни.

— Уютный дом, — сказала бабушка. На её лице отражалось сомнение.

— Пожалуйста, давай ближе к делу, — едва ли не взмолился я.

Она посверлила меня взглядом, а затем тяжело выдохнула.

— Хорошо. Что ты думаешь об этом?

— То, что Сириус — идиот! — злобно бросил я.

— В этом я с тобой согласна, но лучше тебе успокоиться, — она строго взглянула на меня, от чего я слегка стушевался.

— Чем это может грозить нам?

— Нашим планам это не должно особо помешать, но наверняка найдутся те, кто решит начать вставлять палки в колёса. Поэтому Арктурус сейчас всеми силами оказывает помощь Аврорату. Но ты должен понимать, что даже если его поймают, встретиться с ним уже не получится.

— Что тогда делать? Мне нужно встретиться с ним!

— Я знаю и уже работаю над этим. Единственный вариант — это перехватить его раньше, чем до него доберутся псы Грозного Глаза. И сделать это нужно тебе, потому что нас он даже слушать не станет.

— Но как? — спросил я. — Я ведь буду в Хогвартсе.

— О, не волнуйся. Я практически уверена, что он отправится в школу за тобой.

— Что?

Я опешил, не зная что и думать.

— Почему ты так решила?

— В его камере обнаружили газету. Уж не знаю, каким образом она там оказалась, но брошена она была на развороте с новостью о твоей победе над василиском. Я больше чем уверена, что он точно так же хочет встретиться с тобой. Импульсивный дурак…

Какие можно было сделать выводы? Человек, с которым я получил шанс встретиться, сбегает для того, чтобы встретиться со мной. Складывался какой-то парадокс.

— Вот, держи, — бабушка передала мне книгу. — Тебе она пригодится, но не советую показывать её посторонним.

«Обряды и обереги Дал Риады» — прочитал я про себя.

— Почему? — поинтересовался я.

— Скажем так, — Кассиопея замялась. — Министерство считает эту книгу нежелательной к изучению современными волшебниками. Ты поймёшь, о чём я, но в ней есть знания, которые пригодятся тебе.

— Хорошо, — кивнул я. — Спасибо.

Дальше разговор пошёл ни о чём, в частности о моих планах на учёбу. Вспомнив, что тётя звала нас на прогулку вместе, я быстро собрался и мы с Кассиопеей отправились к парку, где обычно Петуния гуляла с Лили.

Чёрный пёс, внимательно наблюдавший за нами с противоположной стороны дороги привлёк моё внимание, но прежде, чем я подошёл ближе, убежал.

Глава 4 - Прибытие в Хогвартс

В окне купе Хогвартс-экспресса разворачивалось зрелище, достойное кисти величайших художников. Солнце, едва скрывшись за горизонтом, оставило после себя на небе нежно-фиолетовую палитру, окутывая окрестности ореолом таинственности и той самой едва ощутимой романтики. Последние золотые лучи, будто прощаясь с уходящим днем, игриво скользили по верхушкам редких деревьев, возвышающихся над железнодорожным полотном.

Вдали простирался пейзаж, резко контрастирующий с густыми лесами Англии. Высокие холмы и величественные горы, словно стражи времени, тянулись до самого горизонта, их силуэты украшали разнообразные зеленые пятна перелесков. Примерно час назад мы пересекли границу двух королевств и суровая Шотландия предстала перед нами во всей своей удивительной красоте.

Мимо проплывали живописные долины, усеянные яркими даже в ночной тьме полевыми цветами. Разноцветный ковер, словно волшебный гобелен, простирался до самого края земли, покрывая собой тысячи холмов. Вдалеке можно было увидеть стада овец и коров, мирно пасущихся на зелёных пастбищах, и пастухов, спешащих возвратиться до окончательной темноты в тёплый дом.

Поезд временами проезжал мимо маленьких деревушек, где местные жители спешили завершить свои дневные дела. Ухоженные садики с яркими цветами и старинные каменные домики создавали ощущение домашнего тепла и мирского покоя. Мне раньше не приходило в голову, сколько магических общин рассеяно по этому острову, ведь не считая Лондона, все поселения вокруг принадлежали скрытой части мира. Они выглядели одновременно простыми и волшебными, и эта гармония делала их ещё более притягательными.

От рассматривания красот природы меня отвлекло тихое бормотание. Дадли, мирно посапывающий на своём чемодане, что-то тихо лепетал с улыбкой на лице. Я мельком задумался, что могло сниться кузену, но быстро отмахнулся от такого бесполезного занятия и перевёл взгляд на второго попутчика.

Старшекурсник с Хафлпаффа, так и не представившийся нам, что-то увлечённо читал. Лицо его казалось мне знакомым, но это было не удивительно, всё-таки учились мы в одной школе. С самого начала поездки он не отрывался от своей книжки, название которое давно стёрлось с обложки. Изредка он откладывал её в сторону, чтобы сделать несколько глотков из термоса. В этот момент по купе проходился букет приятных ароматов, но напиток я определить не мог. Может, какой-нибудь квалифицированный зельевар и смог бы, ведь острое обоняние было обязательной профессиональной чертой для них. Но я таким не являлся и острым нюхом не отличался.

Глядя на него в голову пришла мысль о том, что шляпа тоже может ошибаться. Молчаливый, если не нелюдимый и любит читать. Ну чем не вылитый ворон? Но это конечно всё глупости и стереотипы.

Если вернуться к теме о воронах, то я был достаточно зол на Брана, из-за которого мы чуть не опоздали на поезд. Гордая почтовая птица с утра возомнила себя невесть кем и ни в какую не желала возвращаться в клетку. Дошло до того, что выгнав всех на улицу, дядя Вернон остался с птицей один на один для «серьёзного разговора». Не знаю как, но в клетку Бран вернулся и почему-то выглядел через чур довольным.

Нам повезло, что мы смогли найти себе место, ведь запрыгнули на Экспресс буквально за минуту до отбытия.

Я вздохнул и потянулся, разминая плечи и спину. Взгляд снова упал на «Пророк», пестревший громкими заголовками. Свежий утренний выпуск лежал на столе и был перечитан мной вдоль и поперёк.

После роковой новости, разрушившей все ближайшие планы, я в экстренном порядке оформил подписку на ежедневное издание главной новостной газеты волшебного мира домой на те дни, что оставались до Хогвартса. Еженедельный вариант, как и ещё парочку журналов, нам с Дадли доставляли и так все летние каникулы, но мне необходимо было быть в курсе развития событий.

Статьи на первой полосе уже привычно поливали грязью Министерство, ДМП и руководство самой неприступной тюрьмы Европы за безалаберность. Понятное дело, ведь сбежал вовсе не рядовой преступник.

Азкабан по праву считался самой надёжной тюрьмой. По крайней мере, в северной и центральной Европе точно. Репутация бессменных стражей и палачей этого места, а так же общей атмосферы безнадёжности древней крепости была безупречной. За почти что триста лет Сириус Блэк был первым, кому удалось тайно покинуть скрытый в бушующем северном море остров.

Уже больше десяти дней больному, обессиленному и лишённого палочки человеку удавалось ускользать от поисковиков Аврората, появляясь в разных частях страны. Рядовые сотрудники ДМП совместно с элитными Мракоборческими отрядами рыли носом землю, но никак не могли взять след беглеца. Как ни странно, я был только рад неудачам подопечных Амелии Боунс.

Я надеялся, что Кассиопея окажется права в своих мыслях. Не только в том, что он действительно направится в Хогвартс, но и в том, что он невиновен, а просто слетел с катушек после смерти друзей. Хотя, казалось бы, звучит не лучше. Но я надеялся.

Я поёжился и смутился. А ведь сегодня было действительно жарко. Пока мы добирались до Лондона, с нас успело сойти семь потов. Я накинул на себя мантию, но казалось, что холод продолжал расти.

Барсук-старшекурсник тоже понял, что происходит что-то странное. Оно и понятно, ведь изо рта уже вырывался настоящий пар, а стёкла стремительно затягивались ледяными узорами. Дадли заёрзал и застонал во сне, но на мои лёгкие потряхивания за плечо никак не реагировал, продолжая ворочаться. Пришлось просто накрыть его мантией. Я и хафлпаффовец уже достали палочки, но чего именно ожидать, мы не знали. Всё в том же молчании мы приготовились встречать опасность.

В дверь купе что-то ударилось, да с такой силой, что та едва удержалась не петлях, жалобно проскрипев. Сквозь изморось, захватившую небольшое окошко, я увидел какой-то тёмный силуэт. Меня прошибло током, когда взгляд встретился в бездонными провалами на месте глаз неизвестного существа. Дышать стало тяжело, и что самое страшное, не хотелось даже сопротивляться чему-то неведомому. Бездонные омуты, затянутые тьмой, призывали подойти ближе и окунуться в них…

В то же мгновение всё затопил яркий свет, заставивший меня крепко зажмуриться. Все звуки тут же перестали существовать, уступив звенящей тишине и едва слышимому глухому стуку сердца. Дикий визг, прошедший по вагону, без сомнения оглушил не только меня. Первобытный страх разливался по венам от этого протяжного воя.

Когда зрение и слух вернулись в норму, я с опаской посмотрел на стоящего в проходе мужчину, удобнее ухватив палочку. Тот, кажется, заметил моё действие, но никак не прокомментировал. Только подольше задержал на мне свой беспокойный взгляд, прежде чем удостовериться в состоянии других детей в купе.

Одет мужчина был не богато, пара маленьких заплаток бросались в глаза, но опрятно и аккуратно. Высокий и худощавый, с бледной болезненной кожей. В светло-русых волосах можно было заметить седые пряди. Под тусклыми голубыми глазами залегли глубокие тёмные круги. Чёткие и правильные черты на лице казались излишне острыми из-за худобы и измождённости.

— Я Римус Люпин, новый преподаватель Защиты от Тёмных Искусств, — он доброжелательно улыбнулся, но в словах так и чувствовалась большая усталость. То ли это было результатом неизвестного заклинания, то ли он и правда был чем-то болен. Видимо, на должность преподавателя ЗОТИ априори не брали здоровых нормальных волшебников.

Мельком мне вспомнилось, что Кассиопея упоминала об этом. Локхарта, с подачи некоторых членов Попечительского Совета, вежливо заставили покинуть должность по собственному желанию, пригрозив некими «доказательствами». В суть я не вникал, просто порадовался, что этот идиот не будет учить нас и дальше всякой чепухе.

Оставалось только надеяться, что новый преподаватель будет, в идеале, не хуже Квирелла. Покойный профессор, если опустить некоторые детали, был отличным учителем, слушать которого мне нравилось. Первое впечатление, производимое уставшим мужчиной, было положительным и я надеялся, что уж он-то сможет нас чему-то научить. Как минимум, что-то он точно умеет. С другой стороны, Локхарт был аномально хорош в щитовых чарах, пускай и совершенно не мог объяснить принципы их работы…

— Гарри, — мне на плечо легла руку уже проснувшегося Дадли.

— А, да? — как-то невпопад, если верить собственным ощущениям, отозвался я.

— С вами всё в порядке, молодой человек? — поинтересовался мистер Люпин.

— Да-да, просто задумался, — отмахнулся я. — Извините.

— Вот, возьмите, — он протянул три плитки шоколада. — Это поможет.

Раздав нам сладости, он попрощался и отправился проверять другие купе. Горький шоколад действительно принёс некоторое облегчение.

Оставшийся путь прошёл спокойно и быстро, ведь до Хогсмида было уже рукой подать.

Прохладный и влажный воздух на станции близ озера был как бальзам на душу. Чувствовал я себя откровенно паршиво. На беспокойный взгляд Дадли я только неопределённо тряхнул головой и сказал идти вперёд. Посомневавшись, он и правда ушёл.

Пара минут мне понадобилось, чтобы перевести дух и унять слабое головокружение. По какой-то причине влияние неизвестного существа оказало на меня куда больший эффект, чем на Дадли и безымянного барсука.

Медленно я отправился в сторону карет. Можно было сильно не торопиться, ведь посадка учеников длилась порядка двадцати минут. Пока старосты пересчитают детей, пока все займут места, пока сопровождающий профессор и машинист обменяются необходимыми бумагами…

Я решил переждать общую толкучку в стороне, и когда осматривал окрестности, наткнулся на удивительную картину. Я знал, что был не единственным. Были и другие ученики, которые «познали смерть» и могли видеть фестралов, но обычно этих животных старались обходить стороной. И поэтому девочка, ласково поглаживающая потустороннего крылатого коня так бросалась в глаза. Во мне вспыхнул огонёк интереса и я направился к ней.

— Привет, — поздоровался я.

Белокурая девочка медленно, словно нехотя, обернулась в мою сторону. Белёсые глаза, словно нож, прошлись по моему нутру. Это всколыхнуло воспоминания об Олливандере, от чего я неосознанно сделал шаг назад.

Девочка на это задумчиво склонила голову, продолжая смотреть на меня, но уже не так пристально. Фестрал недовольно фыркнул и девочка в цветах Рейвенкло, едва различимых в темноте, с улыбкой вернулась к поглаживанию животного.

— Ты странный, Гарри Поттер, — мне казалось, что эти слова она пропела.

— Ты знаешь меня? — вопрос, конечно, был глупый.

— Тебя все знают, — пожала она плечами.

Повисло молчание. Кажется, полумёртвый конь интересовал её больше, чем-то, что она увидела во мне. Это даже радовало.

— Почему же я странный?

— Мозгошмыги боятся тебя и разбегаются, — как ни в чём не бывало ответила она, не спеша вдаваться в подробности. — Наверное, это хорошо?

Я чувствовал себя слишком уставшим, чтобы выпытывать у неё хоть какие-то подробности, поэтому, ещё немного понаблюдав за удивительной картиной, просто направился к каретам. Свободное место нашлось у незнакомых мне старшекурсников с Рейвенкло.

Пир, как обычно, поражал своей роскошью. Каждый год и каждый праздник преподаватели старались на славу, чтобы сделать древний замок ещё более величественным и удивительным. Я же снова ждал песню шляпы, чтобы узнать ещё больше об этом мире.

В глаза бросилось взметнувшееся со стола в воздух самопишущее перо, готовое записывать слова древнего артефакта.

И вот, профессор Макгонагалл водрузила на табурет творение Основателей, и оно запело:

Северная равнина, героической славой полна, Где мечом и чарами враги повержены. Но судьба безжалостна, война всё смела, Там, где легенды рождались, лишь пепел остался. О, северная равнина, плачь в огне и гори, Твои воспоминания в сердце сохраню я. О, северная равнина, восстань снова вновь, Дух героев твоих вечно светиться должен. Солнечная долина, земля волшебных грёз, Бессмертные вековую тайну берегут. Силой чар и магии всё покорено вновь, Мир, где мечты оживают, светом озарён. Сонная лощина, где волшебство сплелось, Волшебников призывы в воздухе плывут. Шабаш древних ведьм оживает во мгле, Те, кто боятся света, сюда стекутся все. Тёмные топи, проклятий земля, Тут тьма и безумные сны правят бал. Усыпальница старых богов, тишина мрачна, Здесь те, кто смирился с судьбой, нашли приют. В Гриффиндоре огонь страстей пылает жарко, Доблесть, отвага, смелость здесь всегда в чести. Хаффлпафф в земле и труде черпает силу, Честность, трудолюбие, доброту в себе нести. Рэйвенкло дарит мысли свободу, Творчество, знания, остроумие ценятся тут. А Слизерин хитрость и умение являет, Амбиции, сила и решительность — вот его суть. В каждом доме найдётся место для тебя, Таланты свои раскрытые, куда бы путь не вёл. Разнообразь нашу школу своими дарами, Каждый из вас — свет в эпоху, что полна невзгод.

Висевшие над преподавательским столом пергамент и перо, которое записывало песню Распределяющей Шляпы, приземлились прямо в руки Макгонагалл. Декан Гриффиндора быстро прошлась взглядом по написанному, выискивая ошибки, и убедившись в их отсутствии, убрала в сумку.

На сам процесс распределения я внимания не обращал, только краем уха слушал фамилии, всецело вникая в историю близнецов о поездке в Египет. Я и сам очень хотел посмотреть мир за пределами острова. Ещё в прошлой жизни я был склонен к путешествиям, но возможностей выдавалось мало. Я успел поколесить по Европе, но и только. Не стоило конечно забывать и о прекрасных просторах старой родины, которая действительна необъятна.

Для небольшой компании слушателей появление еды на столах стало неожиданностью, и все с неохотой обратили внимание на преподавательский стол, откуда на нас недовольно смотрела Макгонагалл и уже поднялся директор, чтобы завести приветственную речь.

— Я рад снова приветствовать вас всех в стенах нашей замечательной школы, — Дамблдор взмахнул руками, после чего на стенах распустились гобелены с гербами факультетов. — Сейчас, когда молодые птенцы обрели свой новый дом, я должен сделать важное объявление. Но начну с малого.

По притихшему залу пронеслись шепотки. Многие, включая меня, уже догадывались, о чём будет идти речь.

— Для начала, позвольте вам представить нового преподавателя Защиты от Тёмных Искусств, — уже знакомый мне мужчина поднялся из-за стола. — После отставки мистера Локхарта, профессор Римус Люпин любезно согласился занять этот ответственный пост. Прошу любить и жаловать.

Болезненного вида мужчина не стал что-либо говорить, только улыбнулся и поклонился, прежде чем сесть обратно.

— Так же, Сильванус Кеттлберн, преподаватель Ухода за Магическими Существами, ушёл на пенсию в связи с преклонным возрастом. На этом посту его заменил Рубеус Хагрид, наш лесничий и хранитель ключей. Многие из вас с ним уже знакомы.

В последней фразе чувствовались одновременно и усмешка, и лёгкое осуждение. Я сам сильно не вникал в это, но слышал, что Хагрид иногда помогал близнецам проворачивать некоторые дела. По всей видимости, не только им, и Дамблдор прекрасно знал обо всём.

В голову пришла запоздалая мысль о том, что я совсем забыл об этом здоровяке. Как-то ещё на первом курсе он приглашал зайти меня в гости в его хибару на опушке Запретного Леса. Кажется, он хорошо знал моих родителей и обещал рассказать о них. К сожалению, вскоре после этого я попал в больничное крыло после встречи с троллем, и это совсем вылетело из головы и позже мы не пересекались.

Возможно, мне стоило навестить его. Послушать о родителях было интересно, ведь я, на самом деле, знал о них немногое. Снейп, которые был однокурсником моих родителей, не расщедривался на истории из школьной жизни, и донимать его совсем уж не хотелось. Информация же от преподавателей, и тем более от самого Дамблдора, была совсем не тем, что я хотел знать. Я хотел услышать об их жизни, а не успехах в учёбе.

Одной из возможностей узнать побольше о жизни родителей, как раз таки, был Сириус Блэк. При условии, что он действительно не виновен. К всеобщему несчастью (вызванному разными причинами), эта Мордредова отрыжка решила сбежать из Азкабана в самый неподходящий момент!

— Как вы можете знать, из Азкабана сбежал опасный преступник, — Дамблдор посмурнел. — Решением министерства Хогвартс и его окрестности будут патрулироваться Авроратом и дементорами. Беспокоиться не о чем — на учеников стражи тюрьмы не нападут, но и испытывать судьбу лишний раз не стоит. Помните об осторожности.

Я тут же вспомнил тёмный силуэт в поезде и меня пробила дрожь. Я не так много знал о палачах Азкабана, но само прозвище уже говорило о многом. Настоящие порождения чернейшей магии, подчинённые правительством для охраны тюрьмы и казни опасных преступников. Монстры, цель жизни которых — лишить тебя эмоций и высосать душу.

Высочайшей мерой наказания в Британии был Поцелуй Дементора. Может быть и безболезненная, но в то же время и ужаснейшая казнь, которую только можно было представить. Чтобы заслужить Поцелуй нужно было быть полным ублюдком, недостойным даже перерождения. А я знал, что оно возможно, как никто другой.

Дамблдор говорил о чём-то ещё, но я уже не слушал. В себя я пришёл только тогда, когда большой зал разразился какофонией звуков, называемой гимном Хогвартса. Кажется, я выпал из жизни на пару десятков минут. В животе заурчало, и я поспешил наполнить желудок прежде, чем еда со стола исчезнет.

Глава 5 - Боггарты

В Шотландии царила приятная солнечная погода, хотя и чувствовалось, что заморозки уже не за горами. Несмотря на это, первые учебные дни проходили донельзя мрачно и тревожно. Казалось, что тьма своими вязкими щупальцами окутала всю школу, унеся с собой радость. На Хогвартс опустилась тяжёлая пелена отчаяния, которая день за днём промораживала древний замок до основания.

Привычные звуки шагов и смеха учеников, наполнявшие коридоры жизнью, были заглушены, и теперь вместо них царило молчание, пронизанное тревогой и неопределенностью. Гвалт сотен учеников сменился шепотом, словно малейший звук мог пробудить то зло, что окутало школу. В каждом тихом голосе можно было услышать нотки страха.

Однако виновником такого печального положения был не опасный преступник, о котором предупредило Министерство и который, якобы, направлялся в Хогвартс. Сириус Блэк в этой ситуации, в общем-то, был совсем ни при чём. Не его боялись дети.

Всему виной были дементоры — темные существа, питающиеся человеческими эмоциями и душами. Их приход принес с собой холод и отчаяние и это был вовсе не оборот речи. Вопрос о том, кто посмел разрешить Стражам Азкабана вторгнуться на территорию школы, полную детей, оставался до сих пор без ответа. К несчастью, не было никаких надежд, что дементоры скоро покинут Хогвартс и вернутся в Азкабан, даже если этого самого идиота накажут по всей строгости.

А наказывать было за что. Некое высокопоставленное лицо в Министерстве, допустившее подобное, подвергло опасности детей и окрестных жителей вовсе не в теории. Дементоры прибыли в школу вместе с Хогвартс-экспрессом, и как оказалось, двое учеников в последнем вагоне едва не подверглись поцелую дементора. Слава всем богам, профессор Люпин, ехавший там же, успел вовремя прогнать тварей. С десяток тварей, решивших проверить вагоны, были изгнаны профессором, за что тот справедливо заслужил уважение учеников ещё до начала своих занятий.

Я надеялся, что виновника всего этого безобразия закинут на самые высокие этажи Азкабана. Как можно ближе к гнезду этих тварей.

Было ожидаемо, что в тот же самый вечер, как ученики прибыли в Хогвартс, по стране разлетятся сотни писем. С подачи обеспокоенных родителей, часть которых занимали весьма высокое положение в обществе, уже на следующий день общественность забурлила. Разразился масштабный скандал, какого страна не видела со времён конца войны. Газеты и журналы от всевозможных изданий разрывались от десятков статей, в которых поливали помоями Министерство за то, что оно дало ход такому, как совсем не-аристократически выразился Драко, дебильному решению.

Занятия второго сентября были отменены, впрочем, радости учащимся это практически не принесло. В школу в полном составе прибыл Попечительский Совет. С ними в школу вошёл целый взвод ребят в красных мантиях — отборных мракоборцев из отдела Аврората под предводительством Руфуса Скримеджера и Амелии Боунс, а также несколько штатных невыразимцев из Отдела Тайн. Процессия выглядела внушительно, в самом хорошем смысле, и вселяла надежду на скорое решение проблемы. Помимо и так откомандированных к Хогвартсу и Хогсмиду сотрудников ДМП, они до урегулирования ситуации будут обеспечивать безопасность учеников и местных жителей. В первую очередь от дементоров. Побег Сириуса для всех отошёл на второй план.

Серьёзные и даже на самый дилетантский взгляд умудрённые боевым опытом, эти магические солдаты ярко контрастировали на фоне обычных оперативников из ДМП. С мрачными лицами и холодными глазами, с ног до головы покрытые шрамами, эти ребята излучали ауру опасности. И даже так, они старались быть максимально дружелюбными и улыбчивыми, и это работало. Под защитой «весёлых» авроров натянутая до предела струна напряжения среди учеников начала ослабевать.

Как мельком успела мне сообщить Кассиопея, прибывшая в Хогвартс как попечитель вместо Арктуруса, в Визенгамоте начались судебные процессы. Полетело множество голов, в том числе в Правопорядке и правительстве Фаджа. Миссис Боунс вместе с неким Аластором Грюмом прошлись огнём и мечом по зарвавшимся чиновникам, отчего остальные главы отделов и Фадж рвали и метали, но поделать ничего не могли. Заслужили. Ходили даже слухи о том, что Палата Лордов готовит вотум недоверия действующему Министру, а также то, что эта ситуация навлекла на себя прямое внимание Короны, пристально следившей за происходящим. Бабушка сказала, что если в Министерство нагрянет Королевская Гвардия, плохо будет всем и высока вероятность того, что прольётся кровь. Белые мундиры, получившие приказ, церемониться и ждать суда не будут. Прецедент уже был в начале Первой Мировой Войны.

Бабушка, сообщая все эти новости, выглядела очень злой и раздражённой. Мне показалось, что она в один миг постарела на пару десятков лет. Такой я её видел впервые, и надеялся, что больше не увижу. Угроза собственным планам и будущему магического мира (а именно им и были ученики) тяжким грузом упала на её плечи и плечи прочих могущественных и власть имущих волшебников. Она пообещала писать мне при малейшем изменении ситуации, чтобы держать в курсе событий и, в случае чего, корректировать мои действия.

Говоря проще, третий курс моей учёбы в Хогвартсе начался весьма отвратительно.

***

После Локхарта ожидания от ЗОТИ и его преподавателя, очевидно, были ниже некуда. Многие действительно были разочарованы, в особенности ребята с пятого и седьмого курсов, которым пришлось готовиться к экзаменам самостоятельно.

Что поделать, если за целый год мы практически ничему не научились? Я конечно, ради интереса, прочёл все книги этого проклятого писаки, но это были не учебники, а обычные романы. И я сомневался, что все подвиги, описанные им, имели место быть в реальности. Возможно, именно этим Попечители и пригрозили Локхарту?

Была, конечно, и щепотка реальных знаний. Например, страница три, параграф первый: «Противодействие мелким вредителям.». На первом занятии мы научились обороняться от пикси. Жаль, что сам профессор с этим не справился.

Единственное, в чём Локахарта можно было назвать мастером помимо писательства, так это щитовые чары. Даже Снейп, который должен был раскатать его по помосту на первом занятии Дуэльного Клуба, признал это. Вот только учить он не умел от слова «совсем»! К концу года мы научились паре-тройке узкоспециализированных щитов, которые по программе шли скорее как наглядная демонстрация возможностей обороны, чем реальная защита.

Многим ребятам, и нам в том числе, приходилось заниматься самостоятельно, что отнимало немало времени. Мы были благодарны старшекурсникам, которые помогали с этим делом, несмотря на экзамены.

Но профессор Люпин, развеявший многие сомнения насчёт своей кандидатуры ещё в поезде, оказался Учителем с большой буквы. Его занятия привели отчаявшихся учеников в восторг.

Сухие строки министерского пособия он преподносил нам живой речью, рассматривал приведённые примеры под разными углами и делился собственным опытом. Зачастую он и вовсе отходил от текста учебника, сосредотачиваясь именно на теме, а то и объединяя их в единый взаимосвязанный комплекс. Он если и не любил свой предмет, то отлично разбирался в нём. Для меня этого хватало с лихвой.

А уж сколько дополнительной литературы он рекомендовал! Мне даже пришлось выделить целый раздел в своём дневнике. А ведь начиналось всё с маленького блокнотика.

Как я успел узнать, он был ветераном прошедшей войны и прошёл её от начала и до конца. После неё он иногда работал вместе, не абы с кем, а с мракоборческим отделом, так ещё и постоянно отклонял их предложения о вступлении. Это я узнал от самих мракоборцев, которые свои разговоры на эту тему особо не скрывали. Некоторые из них даже посещали его занятия в качестве зрителей и даже участвовали в учебном процессе. Конечно, они ещё и агитировали вступать к ним после выпуска, но это уже мелочи. Работы у них была опасной и новобранцы нужны были всегда.

Его манера преподавания напоминала мне занятия с Квиреллом ближе к Рождеству, из-за чего после первого занятия я весь день ходил подавленным. Я ни в коем разе не винил себя в его смерти. Мне было грустно из-за его печальной судьбы. Молодой и сильный маг покусился на запретную силу и поплатился за это.

Впрочем, прошло это наваждение достаточно быстро.

Занятия у третьего курса проходили два раза в неделю. Весь сентябрь мы нагоняли материал прошлого курса, за что все «благодарили» Локхарта. Профессор Люпин был в ужасе от того, что мы вообще ничего не знали и решил быстро пройтись по основам, выделяя самое главное. Без фанатизма и весьма кратко, а на заклинаниях мы и вовсе не останавливались, благо, что были их по прошлогодней программе действительно не много.

Сегодня же должно было пройти первое занятие по программе третьего курса, так ещё и практическое.

— Выставлять свои страхи на всеобщее обозрение — значит раскрыть свою душу всем. Цель нашего с вами занятия сегодня с этими страхами справиться. Обратить ужас в смешное шоу, — начал объяснять профессор Люпин, когда все заняли свои места. — Однако и заставлять я никого не собираюсь. Те, кто откажется, могут отработать заклинание на чужом страхе в конце занятия или же подойти ко мне вечером. До ужина я буду здесь.

Профессор, и так пользующийся уважение у подавляющего большинства учеников, получил ещё один балл на свой счёт. Он прекрасно понимал даже такие, не всем очевидные, вещи. Насмешки над глупыми, по мнению других, страхами, могли ударить куда сильнее, чем могло показаться. Детская жестокость могла быть беспощадной. Я и сам успел это прочувствовать на собственной шкуре.

К моему удивлению, демонстрировать свои страхи отказались всего пять человек. В их числе была и Дафна. Почему-то я даже не мог представить, что эта девочка могла чего-то бояться. Возможно, это было что-то личное.

Впрочем, свой страх я тоже не мог осмыслить. В голову приходили всякие глупости, но я не назвал бы их страхами. Поэтому и участвовал я больше из интереса. Только надеялся, что окажется он не чем-нибудь глупым. Не хотелось бы выслушать разного рода подколки от друзей.

— Вот и хорошо. Встаём, — когда все поднялись, профессор хлопнул в ладоши и парты вместе со стульями в тот же миг выстроились в башню до самого потолка в углу аудитории.

Такая явная демонстрация беспалочковой магии вызвала восхищённые вздохи не только у учеников, но и у девушки-мракоборца с розовыми волосами, которая стояла у двери.

— Начнём с теории.

Он подошёл к своей кафедре и сдёрнул покрывало со шкафа. Профессор провёл над ним палочкой и покивал чему-то своему, а затем повернулся к ученикам.

— Боггарт — это дух, изменяющий свою форму в соответствии с худшим страхом наблюдателя. Никогда не знаешь, что именно может оказаться всем ужасом твоей жизни, поэтому, несмотря на низкую классификацию, боггарт может быть опасен для человека. За последние десять лет, если я не ошибаюсь, было зарегистрировано порядка десяти смертей от встречи с ним, — ученики начали обеспокоенно переглядываться, но молчали. — Когда сталкиваешься с боггартом, лучше иметь с собой кого-то еще, чтобы попытаться сбить его с толку, поскольку столкновение с несколькими людьми одновременно заставляет его колебаться относительно того, какую форму он должен принять. Обычно это смесь страхов жертв. Из-за их способности менять облик никто не знает, как выглядит боггарт, когда он один, поскольку он мгновенно превращается в ваши худшие опасения, когда вы его видите.

Профессор взмахнул палочкой и на доске появились рисунки нескольких существ.

— Это вовсе не самостоятельные существа. Зачастую боггартами становятся безымянные домашние духи, чей дом давно покинули или который пропитался отрицательной энергетикой. Конечно, это не значит, что боггарта нельзя встретить где-то ещё. Любое тёмное место, будь то лесная чаща или тёмный переулок, являются идеальным местом обитания. К счастью, боггарты достаточно редкие.

Он снова взмахнул палочкой и на доске появилось описание заклинания противодействия.

— Заклинание, которое борется с боггартом, называется Ридикулус. Оно требует сильного ума и хорошей концентрации. Проще говоря — нужно задействовать своё воображение, — он постучал кончиком палочки по седому виску. — Произношение и движение палочки сами по себе не повлияют на боггарта. Правильный способ применить заклинание — отбросить страх и сосредоточиться на чем-то, что заставит боггарта выглядеть забавно. На самом деле заклинание не отталкивает боггарта; оно просто заставляет его принять форму, которую заклинатель сочтет комичной, вызывающей смех, который победит боггарта. Это самый действенный вариант, но не обязательный. Можно представить всё, что угодно. Главное, чтобы форма не вызывала у вас страх.

Он взял влажную тряпку и принялся стирать меловые рисунки с доски. Почему-то профессор предпочитал делать это сам.

— Теперь поговорим о главной опасности, которую может представлять дух. Боггарты иногда обладают той силой или магией существа, которое они иммитирует. Имитируемые способности минимальные и скорее являются мороком, чем реальной силой, но чаще всего именно это и представляет опасность. Боггарт практически не способен нанести зрителю урон, ни физический, ни магический. Удар приходится в основном на психику.

В аудитории царила тишина. Ученики, затаив дыхание, внимательно слушали рассказ профессора.

— Начнём с отработки заклинания.

Профессор Люпин медленно, чтобы все видели, сделал движение палочкой. Оно было достаточно простым.

— Ридикулус, — чётко произнёс мужчина и на кончике палочки сверкнул желтоватый огонёк, тут же погаснув.

— Вспышка на кончике палочки указывает на то, что заклинание выполнено правильно. Однако, я повторюсь, что без вашего воображения это не имеет смысла, — напомнил он и обвёл учеников взглядом. — Кто хочет попробовать первым?

Ребята стушевались. Хотя никто из них не собирался отказываться, но желающих выйти первым не было. Я тоже, честно говоря, не был уверен в себе.

— Давайте я, профессор, — вперёд вышла та самая девушка-аврор, которая уже несколько раз появлялась на занятиях.

— Мракоборец при исполнении? — профессор усмехнулся чему-то своему. — Смотрите внимательно.

Палочка мгновенно оказалась зажата в ладони и девушка уверенно шагнула в сторону шкафа с боггартом. Створки приоткрылись, и было видно, как внутри что-то копошится. Она сделала ещё один шаг, и дух стремительно вылетел наружу, принимая очертания человека. Боггарт принял облик молодой девушки с чёрными волосами, и почему-то она казалась мне знакомой.

Молодая аврор не торопилась действовать. Лёгкая улыбка сошла с её лица, а глаза опасно сузились. Она внимательно осматривала ту, чей облик принял боггарт.

— Ридикулус, — движение было молниеносным, и то, мне казалось, что она могла обойтись не только без него, но вообще без слов. Сделала она это для нас.

Жёлтая вспышка окутала духа и тот, к всеобщему удивлению, превратился в точную копию девушки. Победно ухмыльнувшись, она вернулась на своё место, а боггарт скрылся в шкафу.

Профессор внимательно посмотрел на неё, но ничего не сказал.

— Давайте пойдём по списку.

С этим согласились все.

Хотя я внимательно следил за тем, какой облик принимал боггарт у каждого ученика, я их практически не запоминал, хотя некоторые из обликов были смешными и интересными. Например, у одной слизеринки боггартом оказался обычный клоун. Чем-то он напоминал Пеннивайза из ещё не вышедшего фильма, хотя книга, вроде как, уже должна была быть издана.

Мне было интересно увидеть страхи своих друзей, поэтому я с нетерпением ждал их очереди. Конечно, нужно мне это было вовсе не для смешков или подколок (хотя, кто знает?). Мне хотелось узнать их ещё ближе, потому что мне казалось, что у нас впереди ещё долгий совместный путь. Поэтому я чувствовал лёгкую досаду от того, что Дафна отказалась. Но это всё мелочи.

Наконец, пришла очередь Дадли. Его страх показался мне странным, но я сразу же понял, что он означает. Сломанная палочка висела в воздухе и что-то вязкое тянулось к полу из места слома. Кузен отнёсся к этому спокойно и со второго раза восстановил её целостность. Он даже хотел взять её руку, но та упорхнула от него в шкаф. Дадли действительно боялся потерять ту жизнь и способности, что получил. По какой-то причине он думал, что без меня он остался бы обычным человеком.

Боггарт Гермионы представлял собой груду изодранных учебников, на которых лежал табель успеваемости. И хотя я не видел, какие там отметки, но мог предположить, что напротив каждого предмета жирной кляксой стоял «Тролль». После чётко произнесённого «Ридикулуса» книги сложились в аккуратную стопку, которая медленно пролевитировала на своё место в шкафу.

С детства жизнь Гермионы была связана с учёбой, поэтому ей даже помыслить было страшно о том, чтобы отказаться от знаний.

Страх Драко меня удивил, и вот тут я уже ничего не понимал. Не мог даже предположить, поэтому решил спросить об этом позже. Треснувшие песочные часы, стоящие на полу, вращались без остановки и издавали странный гул. Драко вздрогнул и побледнел, но быстро взял себя в руки и, как и Гермиона, с первой попытки справился с испытанием. Часы обратились в лягушек, которые, громко квакая, ловко запрыгнули обратно в шкаф.

Было ли причиной этому то, что каждый заранее готовился к встрече с боггартом, но виденные мной страхи представляли собой в основном какие-то абстрактные вещи, а не всевозможные страшилки.

Когда напротив шкафа встал Симус, то испугались все. Даже профессор, явно наслышанный о нём, схватился за палочку. Его примеру последовала и аврор, в недоумении хлопая ресницами.

По классу повеяло чем-то могильным, и из открывшегося шкафа выпорхнула женщина. Прозрачная, как призрак, но неуловимо по иному она отличалась от школьных привидений. Лоскуты изорванного платья, словно щупальца, потянулись во все стороны. И она открыла рот, яростно глядя прямо на растерявшего весь свой запал Симуса.

Высокий крик больно ударил по ушам. Сам гриффиндорец выронил палочку и в ужасе закрыл уши. Успокаивать разошедшегося боггарта пришлось профессору. Тот не стал ничего говорить Симусу, только ободрительно похлопал по плечу и отправил к тем, кто справился с заданием.

— Будь это настоящая банши, всех нас пришлось бы собирать по кусочкам, — серьёзно сказал профессор Люпин. — Не знаю, говорили ли вам раньше, но не стоит обманываться дружелюбием школьных привидений. Если вы каким-то образом наткнулись на призрака за пределом школы — бегите.

— И немедленно доложите в аврорат, — дополнила девушка-аврор. — Мракоборцы прибудут быстро и устранят угрозу. Призраков в Британии не так много, но некоторые их разновидности могут быть действительно смертельно опасны.

Я же вспомнил, как Симус рассказывал об одном случае из детства. Как ему удалось скрыться от настоящей банши — вопрос даже для него самого.

Следующим, после небольшой паузы, вышел Невилл. Дверцы шкафа открывались медленно. Сначала показались тощие бледные руки, потянувшиеся в сторону гриффиндорца, а затем ужас выполз полностью. Высокая худощавая женщина в чёрной мантии тихо посмеивалась. Лицо скрывали грязные и растрёпанные чёрные волосы. Она неестественно выгнулась и направила на Невилла палочку, материализовавшуюся прямо на глазах.

Невилл, скорее от страха, чем осознанно, взмахнул палочкой и выкрикнул заклинание. Женщина выпрямилась. Чёрный наряд сменился чем-то похожим на костюм балерины. Волосы собрались в тугой пучок наз затылке и даже изменили цвет с чёрного на блонд. Открывшееся лицо было измазано макияжем так, будто наносил его маленький ребёнок. На голове красовалась нелепая шляпа с чучелом птицы.

Невилл, пришедший в себя, прыснул в кулак и боггарт в нелепом танце скрылся в шкафу.

Грег в конечном итоге передумал и отказался участвовать, и по согласию профессора за него вышел Винс. Казалось, что он был готов передумать в любой момент, но всё-таки сделал шаг вперёд.

Створки шкафа в который раз распахнули и из тёмных глубин повалил густой туман. Аудиторию наполнил мелодичный женский голос, но произносимые слова были совершенно непонятны. Винсент побледнел, как и Драко, дёрнувшийся в его сторону.

Из темноты показалась через чур бледная человеческая рука. Она пыталась что-то ухватить и голос становился всё злее. Не став дожидаться, пока «нечто» выползет на свет полностью, слизеринец взмахнул палочкой и, заикаясь, произнёс заклинание. Голос умолк, а кожа скрытой во тьме женщины приобрела здоровый оттенок. В её ладони оказался стакан с мороженым. Покрутив его из стороны в сторону, рука скрылась из виду и дверцы закрылись, а Винсент с облегчением выдохнул.

Когда шепотки обсуждений улеглись, профессор начал вызывать следующих учеников.

— Поттер, Гарри, — после пары человек наступила и моя очередь.

Собравшись с мыслями, я уверенно подошёл к шкафу.

Я не боялся. Скорее, мне было интересно посмотреть на то, чего я боюсь. Ведь обычно мы совсем не осознаём многих вещей, потому что всё это хранится в подсознании.

Дверцы шкафа распахнулись, но вопреки ожиданиям, на меня ничего не выпрыгнуло. Внутри клубилась тьма, что чернее самого чёрного цвета.

Я сделал неуверенный шаг вперёд. Тихое позвякивание в воцарившейся тишине было прекрасно слышно каждому. У меня сложилось впечатление, что кто-то тащит за собой цепи по земле.

Звяк. Звяк. Звяк.

Звук металла завораживал и становился всё ближе. Я едва подавил в себе желание пойти на встречу. Когда же из тьмы на меня вперился чужой взгляд я и вовсе не понял.

Глаз, не моргая, смотрел на меня. Алая радужка была перечёркнута белым зрачком, как у хищника, и из этого зрачка лился свет. Холод прокатился по телу, как будто я снова коснулся Серой Дамы.

У меня сложилось впечатление, что эта штука и не собиралась меня пугать. И я не боялся.

— Ридикулус, — взмахнул палочкой и произнёс я.

Раз это не было предметом и существом, я представил иную картину.

Тьма с потусторонним глазом сменились на картину из какого-то комедийного шоу, что я смотрел по телевизору. Так и не поняв что это было, я просто пожал плечами и отошёл к выполнившим задание ученикам.

Собственный боггарт я быстро выкинул из головы и просто наблюдал за остальными учениками.

Рон Уизли, сначала отказавшийся участвовать, в конце всё же решился. Его боггарт представлял из себя странную помесь из паука и змеи. Рон не справился, точнее, даже не попытался выполнить заклинание и убежал. Профессор хотел отправиться за ним, но девушка-аврор успокоила его и сама отправилась за Роном.

Там и занятие подошло к концу. Ученики, которые отказались участвовать, решили зайти к профессору вечером.

— К следующему занятию подготовьтесь к тесту по седьмому параграфу. Если рассчитываете на «отлично» — дополнительная литература и страницы на доске, — выдал задание Люпин. — Мистер Поттер, задержитесь, пожалуйста.

Я удивился.

— Встретимся у выхода, — сказал я Дадли. — Только захвати, пожалуйста, мою тёплую мантию.

— Хорошо, — легко согласился кузен и вместе с остальными вышел из кабинета.

Я подошёл к столу Люпина.

— Вы что-то хотели, профессор? — поинтересовался я.

— Да, мистер Поттер. Прошу, присаживайтесь, — обычно уверенный в себе мужчина странно засуетился. — Чаю?

— Простите, профессор, но я откажусь. Меня ждут друзья.

— Да, конечно, — он замолчал, собираясь с мыслями. — Я обнаружил записи вашего прошлого преподавателя…

— Локхарта? — я почему-то ужаснулся.

— Нет, — он пропустил мою фамильярность мимо ушей. — Я говорю про профессора Квирелла. Насколько я понял, он принял вас в дополнительную группу по углублённому изучению предмета.

— Да, это так, — с горечью ответил я. — К сожалению, мы так и не успели начать занятия. Только одно вводное.

— Конечно, я понимаю, — отстранённо отозвался он, видимо, что-то вспоминая. Может быть, они были знакомы? — Я планирую набрать новую группу. Я уже поговорил с ребятами из Рейвенкло, поэтому мне хотелось бы услышать ваше мнение.

Он наконец-то взял себя в руки, снова став тем самым уверенным в себе человеком.

— Что-то конкретное, профессор? — я не совсем понимал, к чему он ведёт.

— Можно сказать и так. В первую очередь, как вы сами относитесь к тому, чтобы приступить к углублённому изучению?

— Конечно, сэр! — я обрадовался. — Я с радостью приступлю к занятиям.

— Возможно, вы могли бы порекомендовать кого-то ещё? Не обязательно с вашего факультета.

Мне показалось странным то, что он спрашивает это у меня.

— Почему бы вам не спросить это у других профессоров? — искренне поинтересовался я.

— Профессора зачастую необъективны, а так же не видят полной картины взаимоотношений внутри группы. Поэтому я хотел бы услышать мнение от учащихся.

— Занимательная позиция, — пробормотал я, от чего профессор вопросительно приподнял бровь, смотря на меня. — Э-э, я хотел сказать, что да, я мог бы порекомендовать некоторых людей. Но я не берусь утверждать, что они согласятся на дополнительные занятия.

— Пусть так.

— Дадли Дурсль…

— Ваш кузен? — уточнил он.

— Не подумайте ничего такого, ему действительно нравится ЗОТИ, — начал оправдываться я, а затем увидел на лице профессора лёгкую улыбку, от чего смутился ещё больше. — У Симуса Финнигана талант разрушать, и хотя Защита не совсем об этом, я думаю он был бы рад, если бы кто-то направил его в нужном направлении. Так же Грегори Гойл говорил о том, что после школы планирует заняться семейным делом и, возможно, опробовать себя в роли мракоборца.

Профессор записал названные мною имена в журнал, немного замявшись на имени слизеринца.

— Спасибо, мистер Поттер. Не смею вас больше задерживать.

— До свидания, профессор.

Разговор вышел, по моему мнению, немного странным, но я был рад. С таким учителем я действительно мог научиться многому.

Глава 6 - Лесник

В конечном итоге получилось так, что к месту встречи я добрался быстрее, чем Дадли, которому ещё нужно было зайти в общежитие за одеждой.

Послеполуденное солнце в начале октября уже совсем не грело, но я всё равно решил дождаться кузена снаружи. Было всё ещё достаточно тепло, чтобы находиться на улице в одной только рубашке, но редкие порывы ветра заставляли вздрагивать от пробирающего до костей холода. Горный северный климат был не особо то и расположен к людям, хотя к концу весны здесь наступала просто замечательная погода и всё вокруг начинало цвести.

— Фух, прости, — извинился опоздавший Дадли. Выглядел он немного взъерошенным. — Вот, возьми. Замёрз наверное.

Я благодарно кивнул и тут же накинул на себя тёплую мантию.

— От кого убегал? — с интересом спросил я, наблюдая, как он пытается отдышаться.

— Пивз… — многозначительно протянул Дадли.

— Нужно будет пожаловаться Кровавому Барону, или хотя бы Безголовому Нику, на него. Скоро Хеллоуин, думаю, они смогут найти на него управу.

Да, Почти-Безголовый Ник стал просто Безголовым, за что пылко отблагодарил меня пару дней назад, аккурат после своего первого собрания клуба безголовых охотников.

— Было бы славно, — согласился кузен.

— А где Драко?

Наш товарищ со Слизерина собирался сходить с нами, но по какой-то причине шли мы в сторону леса вдвоём.

— Паркинсон, — недовольно ответил он.

Даже без подробностей я сразу всё понял.

Панси Паркинсон — наша однокурсница со Слизерина. Знатная чистокровная особа, приклеившаяся к Драко, как банный лист и не желающая отставать. К неудовольствию нашей маленькой компании друзей она слишком часто начала влезать в наши дела. Именно из-за неё мы почти не общались с Драко весь месяц. Сам же Малфой делиться причиной происходящего бедлама делиться не спешил. Я даже хотел попытаться заставить его рассказать, что именно происходит, но Дадли отговорил меня. Захочет — расскажет.

— Что хотел профессор Люпин?

— Он нашёл записки прошлого преподавателя…

— Локхарта?! — перебил меня кузен, ужаснувшись своей мысли.

— Мерлин упаси, конечно нет! — тут же отрицательно вскрикнул я, про себя посмеявшись. — Он нашёл записки Квирелла.

Я сомневался, что Локхарт вёл хоть какие-то записи, кроме классных журналов и черновиков очередных романов, выдаваемых за автобиографию.

— Он хочет набрать группу для дополнительных занятий и, так как Квирелл допустил меня к ним, решил поинтересоваться у меня, кого ещё можно привлечь.

— Странно, что он спрашивал об этом у тебя, — задумался он.

— Согласен с тобой, но, как я понял, он уже успел поговорить со всеми из этого списка. А я, кажется, был единственным с Гриффиндора. Ну, с нашего курса. Что же касается причины, то он сказал что-то вроде того, что профессора не совсем объективны. Про коллектив и все дела.

— Ну, ему виднее. Он же профессор, — усмехнулся Дадли. — И кого же ты порекомендовал?

— Симуса, Грега и тебя.

— Меня? — кузен сначала удивился, а затем задумался. — С другой стороны, не определись я с нумерологией, то подумал бы и над ЗоТИ. Это всё интересно, но я не Гермиона, чтобы хвататься за всё и успевать везде.

Дадли искренне увлекся искусством трансфигурации, и поэтому решил взять нумерологию вторым дополнительным предметом. Профессор Макгонагалл пообещала ему, что если он получит высокую оценку, не ниже «Отлично», за свой первый срез по нумерологии, то он будет принят в дополнительную группу. Именно поэтому Дадли сосредоточился только на этом предмете, у него не оставалось энергии и времени на что-либо ещё. В отличии от меня, не расположенного к точным наукам, он вполне успешно справлялся. За первую работу он получил твёрдое «Отлично», в то время как я едва наскрёб на «Выше Ожидаемого». И то, как мне показалось, оценка была на грани падения до «Удовлетворительно». К сожалению, мне Нумерология требовалась для Древних Рун, показавшихся мне достаточно интересной отраслью волшебного искусства.

— Как там, к слову, на маггловедении? — слегка ехидно поинтересовался я, отстраняясь от печальных мыслей про предстоящие расчёты.

— Лучше не спрашивай… — Дадли едва сдержался от того, чтобы приложиться ладонью к лицу.

Безусловно, одной из причин этого хаоса на занятиях была профессор Чарити Бербидж — непробиваемая женщина, которая чуть ли не силой старалась навязать своё видение мира ученикам. В особенности — чистокровным уроженцам магического мира. Но также я не мог не заметить, что рекомендованные Министерством учебники тоже вносили свою лепту, ведь в них писалась либо полная ерунда, либо очень устаревшая информация о мире простых людей.

После первого ознакомительного занятия я сразу понял, что больше никогда не захочу добровольно попасть в злополучный кабинет, расположенный на третьем этаже. Внутри него царило абсолютное безумие.

Честно говоря, я был поражен не только хаотической обстановкой на занятии, но и самими учениками. Кое-кто из них, с удивлением узнав, что у них есть гражданство Британии, глупо хлопали глазами. Я мог принять, что они могли быть не в курсе наличия своих документов в обычном мире, таких как свидетельство о рождении или записи из роддома. Особенно о последнем. Я и сам удивился, узнав, что подобные записи так же создаются искусственно Министерством для поддержания Статута. Но вот не знать того, что ты — подданный страны, в которой живёшь… К моему облегчению, таких «граждан мира» было всего двое человек, причём один из них был полукровкой. Несколько чистокровных отпрысков из знатных семей, пришедших шутки ради, сидели в таком же шоке, что и я.

За разговорами мы быстро достигли жилища Хагрида. Скромная избушка на краю Запретного Леса, издалека казавшаяся простой и ненадёжной, вблизи предстала настоящей крепостью. Стены её, собранные из неровно обтёсанных камней, оказались такими толстыми и мощными, что казалось, будто они могли защитить от любых неприятностей, будь то это страшная буря или нападение дракона. Между старыми выцветшими черепицами, местами потрескавшимися, на крыше пробились зеленые побеги, словно прорастающие там, чтобы защитить этот дом от жгучего солнечного света и бушующих ливневых потоков. Я представил, как летом там расцветало настоящее цветочное поле и даже пожалел, что только сейчас решил навестить лесничего.

Вход в избушку представлял собой большую деревянную дверь, старую и прочную. Она уже знала не одну зиму и не одно лето. Изрезанные на ней узоры и резьба словно рассказывали свою историю, о жизни и судьбе этого дома, о встречах и разлуках, о тайнах и открытиях.

Я взялся за ручку-молоток и постучался несколько раз. Внутри залаяла собака и послышались тяжёлые шаги. Из открывшейся двери нас обдало теплом и запахом свежих трав вперемешку с чем-то ещё.

— А ну, место! — прикрикнул полувеликан на небольшого пса. — Вы, энто, не бойтесь. Клык только с виду такой, да сам трус-трусом. Проходите скорее.

— И тебе доброго дня, Хагрид, — с улыбкой сказал я.

Радушный полувеликан после ознакомительного занятия по Уходу за Магическими Существами пригласил нас к себе на чай. На самом деле он приглашал меня к себе ещё на первом курсе, но тогда на меня столько всего навалилось, что я просто забыл об этом.

В домике лесничего царила тёплая и уютная атмосфера. В самом сердце помещения угрожающе пыхтела большая печь, потрескивая дровами и углём. На стенах, рядом с печью, висели пучки свежих и засушенных трав, которые придавали помещению нотку природной красоты. Зеленые листья и россыпи цветов украшали пространство и будто бы хотели превратить его в лесную рощу. Их аромат, смешанный с запахом теплых углей и горящего дерева, заполнял комнату и навевал воспоминания о прогулках по лесным тропам ещё в той, прошлой жизни, которая медленно стиралась из памяти.

У большого окна, напротив печи, на столе разбросаны были стеклянные банки с разноцветными пряностями. Ароматы перца, корицы, гвоздики и кардамона довольно резким, но тем не менее приятным ароматом ударили в нос, когда я прошёл мимо, чтобы сесть в мягкое кресло. Дадли опустился рядом, буквально утопая в нём и нескольких пушистых покрывалах.

— Зачем же ты тогда держишь его? — с интересом спросил Дадли, принявшийся чесать за ухом запрыгнувшего к нему на колени пса.

— Ну, Клык-то, может и трус, каких поискать ещё, но ищейка он отменная, да, — покивал сам себе Хагрид. — Да где ж они, стаканы… А, нашёл!

Полувеликан закинул в большие стаканы что-то, напоминающее обычные чайные пакетики, только самодельные и залил кипятком.

— Я то больше человеком уродился и запахи, собсна, так же чую, а вот Клык всем ищейкам ищейка! И зверя учует, и травку какую редкую отыщет в зарослях.

Нахваливая своего пса, он взял широкую деревянную лопату и достал из печи противень. От запаха выпечки в животе заурчало, несмотря на то, что я довольно плотно отобедал в Хогвартсе.

Уже через пару минут на столике перед нами возвышалась гора разнообразной выпечки, а в руках мы держали ароматный травяной чай.

Сам собой завязался разговор ни о чём и обо всём. Мы рассказывали о школе, занятиях и профессорах. Хагрид тоже рассказал несколько историй из юности, но в основном, конечно, травил байки про лес.

— Скажи, Хагрид, — обратился я к лесничему, когда он поставил на стол новую партию булочек и уселся на большой диван. — Ты ведь хорошо знал моих родителей?

На самом деле это и было главной причиной, по которой я и пришёл к леснику. Я хотел спросить у него о родителях, ведь он, как выяснилось, хорошо знал их. Более того, именно он привёз меня к Дурслям.

Хагрид оказался первым встреченным мной человеком, которого я мог бы назвать другом своих погибших родителей. Снейп, очевидно, знавший мою маму со школы, больше не спешил делиться воспоминаниями. О профессорах и директоре и говорить нечего. Их рассказы — это вовсе не то, что я хотел услышать. Я хотел знать об их жизни. Знать, какими людьми они были на самом деле. Хотя я, конечно, уже знал, что отец мой местами был тем ещё мудаком. Спасибо тёте за рассказ. Да и мадам Помфри его не хвалила.

— Ну как сказать-то, — он почесал густую бороду, которая при ближайшем рассмотрении выглядела очень даже ухоженной. — Лили, ну, маму твою то бишь я не скажу, что хорошо знал. Так, бывало что сидела здесь со мною, как вы сейчас. А вот Джеймса да, хорошо знал. Да…

В глазах Хагрида показалась застарелая печаль.

— Удалой малый был, настоящий гриффиндорец. Заводной и весёлый. Пошутить любил, да как!

— Как Фред и Джордж? — попытался провести параллель Дадли.

— Ну, думается что так, да. Хотя и перегибал порой палку-то, совсем без тормозов в юности был. Это уже потом у него голова на место встала. Ты на Снейпа нашего сильно то не обижайся, если что. Папка твой частенько задирал его, особенно когда на малышку Лили глаз положил. Вот и отыгрывается на тебе поди, если я слышал правильно.

— А причём тут тётя Лили? — удивился Дадли.

— Дык они с Северусом с первого курса не разлей вода были. Они ж, вроде как, рядом жили и ещё до Хогвартса нашего дружили. Что-то такое она рассказывала, помнится.

Новость о том, что мама и Снейп не просто знали друг друга, но и были близкими друзьями, ошеломила меня. Я никак не мог представить вместе ту улыбающуюся яркую женщину с фотографий вместе с мрачным и тёмным Северусом Снейпом. Хагрид, тем временем, продолжил свой рассказ:

— Вот Джеймс и прицепился к нему пуще прежнего. А сами понимаете какое время то было. Вся эта муть политиканская, старушку Англию лихорадило из стороны в сторону. Война на носу была. Так и Северус-то на Слизерене учился, а Лили на на Гриффиндоре. Шпыняли его и тут и там. Вот частенько и получалось так, что шутки его, Джеймса-то, чуть ли не до издевательств скатывались. Я, если рядом был, одёргивал его конечно, но сам-то в школе я не так часто бывал, не то, что сейчас. В лесу работы всегда много.

Хагрид прервался, чтобы промочить горло и закинуть в рот очередную булочку. Я последовал его примеру.

— Да и Северус тоже по маме твоей убивался, это и ежу понятно было. У него и друзей то почти не было окромя неё. Так, парочка мальчуганов со Слизерина, и всё, — он прикрыл глаза, предаваясь воспоминаниям. — Вообще странное дело-то, что ты у меня всё это спрашиваешь.

— О чём ты, Хагрид? — удивился я. — А у кого мне ещё это спрашивать?

— Ну как это? — он странно взглянул на меня, а затем, что-то поняв, тяжело выдохнул. — Четверо же их было, баламутов этих. Отец твой, Джеймс. А с ним Сириус Блэк, Питер Петтигрю и Римус Люпин — профессор наш новый.

В голове со скрипом начали складываться части маленькой мозаики. Мне тут же стала понятна та небольшая неловкость профессора при общении со мной и редкие, непонятные мне взгляды.

— Ну, не то чтобы он спешил поделиться со мной об этом, — усмехнулся я, но совсем не от веселья, а от обиды.

— Ну ты эн-то, не держи зла на него. Он, поверь мне, достаточно настрадался, — печально выдал лесник. — Ты сам к нему подойди, уверен, он тебе многое расскажет. Виноватым он себя чувствует, поди ещё и думает, что недостоин он с тобой видеться. А пока давайте лучше вот что расскажу…

Не сказать, что мы так уж долго просидели у Хагрида, но за окном уже начинало смеркаться и стоило поспешить в замок до того, как солнце полностью опустится за горизонт.

— Вот, возьмите, — Хагрид вручил нам по корзинке ещё горячих булочек, аромат которых вновь пробуждал аппетит, несмотря на то, что я уже был забит ими под завязку. — Угостите друзей.

Мы с Дадли сердечно поблагодарили Хагрида за великолепное угощение и, тепло распрощавшись, покинули уютную хижину лесника.

На улице разыгрался холодный ветер, и, плотнее кутаясь в мантии, мы чуть ли не бегом поспешили к замку. Не хотелось бы, чтобы выпечка остыла.

— Что вы здесь делаете?

На полпути к Хогвартсу нас остановил аврор в компании, ни много не мало, а нашего профессора математики Аарона де Лорфина.

— Доброго вечера, профессор, мистер аврор, — поздоровался я.

— Мне повторить вопрос? — профессор не изменился в лице, но взгляд его будто бы потемнел.

— Мы с Дадли сидели у Хагрида. Не хотите ли булочек? — предложил я.

— Воздержусь, — отказался профессор Лорфин. Аврор промолчал, едва заметно покачав головой. — Поторопитесь, нечего детям бродить ночью вне школы.

— До свидания, профессор! — в унисон с кузеном попрощались мы.

Видеть строгого профессора в такой компании за пределами школы было немного странно, но я решил не думать об этом.

У меня и так было достаточно пищи для размышления на сегодня.

***

Размытый, но такой приятный сон в одно мгновение разрушил истошный крик. Я подскочил и подобрался на кровати и тут же вооружился палочкой. Перепуганный продолжающимся грохотом и криком, а так же ещё не отошедший от сна, я только со второго раза сумел наколдовать Люмос.

Яркий волшебный огонёк в миг осветил комнату. Большой чёрное пятно шмыгнуло в сторону, заставив вжаться меня в спинку кровати, и скрылось за распахнутой дверью в коридор.

Кричащим оказался Рон. Бледный и перепуганный, он забился в угол кровати и сидел в окружении разбросанных вещей.

Через пару минут в комнату ввалилась толпа мракоборцев во главе с Макгонагалл.

Рона куда-то увели. Остальным же, выдав по несколько капель зелья Сна без Сновидений каждому, приказали спать.

Утром было объявлено, что Сириус Блэк пробрался в общежитие Гриффиндора и напал на ученика.

Сириус, вопреки моим опасениям, действительно объявился. Вот только, что же он пытался отыскать в вещах Рона Уизли?

Обознаться он уж точно не мог.

Глава 7 - День тайн

Сидящий в углу комнаты молодой рабочий ДМП кинул в мою сторону заинтересованный взгляд. Заметив, что я обратил на него внимание, он смутился и вернулся к своим записям. Кажется, он только недавно вышел из разряда «стажёров» и его поведение веселило меня, пусть я и не показывал этого.

После ночного происшествия, всех гриффиндорцев вместо завтрака повели к крылу, выделенному ДМП и Аврорату в частности, чтобы те могли собрать показания с учеников.

— Сэр Поттер, — аврор, чей хриплый голос я успел несколько раз возненавидеть до глубины души, в который раз призывал уделить ему внимание.

— Да, аврор Майерс, я вас внимательно слушаю, — в моём голосе отчётливо прорезались нотки раздражения и сарказма, от чего лежащая на моём плече ладонь болезненно сжалась и я едва сумел удержать лицо.

— Вы утверждаете, что о замыслах Сириуса Блэка ничего не знали и контакт с ним не поддерживаете?

— Уважаемый аврор, ответ на этот вопрос можно найти в протоколе, который ведёт ваш помощник, — названный вздрогнул от холода, которым был пронизан голос Кассиопеи. Она неожиданно прибыла утром в Хогвартс, как мой представитель, чем вызвала небольшой переполох среди предподавателей и сотрудников Департамента. — Прошу простить мою грубость, но несмотря на то, сколько раз вы спросите, ответ не изменится.

— Госпожа Блэк, если бы не предоставленные вами данные, мы бы уже давно закончили.

— Я не понимаю, в чём причина. Как я уже сказала, Сириус Блэк- крёстный отец…

— В этом и заключается проблема! — аврор повысил голос, перебивая Кассиопею. — Указом, подписанным главой Департамента и лично Министром, я уполномочен вести дело о побеге и имею доступ ко всем данным, касающихся преступника, в том числе записи судебным процессов. И то, что Сириус Блэк является крёстным отцом сэра Поттера я слышу впервые. Возникает вопрос — а почему же вы не раскрыли такую важную информацию на судебном процессе? Моё положение обязывает разобраться в этом и узнать, не скрывается ли за всем этим некий злой умысел.

Когда мистер Майерс стал допытываться, не причинил ли мне вреда Сириус и не разговаривал ли он со мной, Кассиопея неожиданно вывалила на нас шокирующую информацию. Сириус Блэк не только был близким другом моей семьи, но и был моим крёстным!

Я не так уж и много знал о магическом крещении. Как было понятно из названия, этот обряд брал свои корни из Христианства. Не сказать, что это было распространённой практикой в среде магов (по крайней мере в Британии), но редкостью уж точно не было. От церковного обряда магическое крещение отличалось тем, что крёстные родители приносили клятвы защищать и оберегать ребёнка перед лицом магии и бога, или же богов. «Свидетель» выбирался родителями на свой вкус, но и там были свои условия и заморочки. И хотя клятвы разнились от обряда к обряду, суть сводилась к одному и тому же. А так же, в отличии от церковного обряда, магический вариант создавал более крепкую связь между людьми, ведь клятвами маги старались не пренебрегать, даже если это не несло за собой каких-либо последствий.

Этот факт даже мог стать решающим в оправдании Сириуса перед законом, если бы не одно «но». Текста принесённых клятв никто, кроме моих родителей и его самого не знал. Может, клятвы и вовсе не было.

— То есть, вы обвиняете меня? — процедил я, прикладывая все возможные усилия, чтобы не сорваться.

— Ни в коем случае, сэр Поттер, — аврор отрицательно покачал головой. — Однако, чем вы можете доказать, что не состоите в сговоре с преступником?

— И в чём же заключается этот «сговор»? — от бабушки ощутимо повеяло угрозой, от чего я вжался в стул. — Может быть, вы хотите сказать, что годовалый ребёнок сговорился с пожирателями смерти? Насколько я знаю, обвинение Сириуса Блэка, за которое он отправился отбывать срок в Азкабане — предательство семьи Поттеров и пособничество Тёмному Лорду.

— Беря во внимание информацию, которую вы предоставили спустя столько лет, я и должен выяснить, в чём заключается цель сговора и существует ли он, — спокойно ответил аврор, никак не реагируя на нападки Кассиопеи. — Поймите меня правильно, госпожа Блэк, сэр Поттер. Ваша тесная связь с преступником не оставляет мне выбора.

— Я понимаю, — хватка на моём плече ослабла и с облегчением выдохнул. — Однако, я советовала бы вам впредь не переходить черту и держать свои глупые домыслы при себе. Нам нечего добавить к уже имеющемуся и я настаиваю на том, чтобы моего внука отпустили.

Порядка десяти секунд аврор молча всматривался в моё лицо, стараясь что-то на нём отыскать, прежде чем решил закончить допрос… Прошу прощения, опрос свидетелей.

— Можете быть свободны, — сказал аврор, встав из-за стола. — Если вы нам понадобитесь, мы вызовем вас.

— Конечно, — от улыбки женщины по моей спине пробежали мурашки. — Всегда к вашим услугам.

Недовольная Кассиопея, схватив меня за руку, поспешила покинуть одно из помещений, которые руководство школы выделило для Департамента. Ждущая снаружи Макгонагалл кинулась к нам, но в тот же миг оказалась остановлена холодным взглядом бабушки. Я коротко извинился перед деканом, которому не оставалось ничего другого, как просто провожать нас взглядом. Впрочем, я и сам на разговоры с ней настроен не был. Сейчас следовало переговорить с Кассиопеей без лишних ушей.

Несколько минут мы плутали по коридорам, прежде чем Кассиопея остановилась и разжала мою руку.

— Почему ты не говорила мне раньше? — спросил я, слыша, как в голосе прорезаются нотки злости.

— Остуди свой пыл.

Кассиопея оперлась на стенку и пригубила небольшой флакончик, который достала из кармана. Раздражение и злость, которыми она буквально фонтанировала, ушли на глазах. Находиться рядом с ней стало в разы легче.

— Умиротворяющий бальзам, — пояснила она. — Будешь?

— Нет, спасибо, — отказался я. — Лучше ответь на вопрос, пожалуйста.

— Я хотела рассказать позже, перед тем, как вы с ним встретитесь. Я всё ещё не уверена в мотивах Сириуса, хотя и лично составляла изначальный текст клятвы по просьбе Альфарда.

— Тогда почему?..

— Изначальный, — повторила она. — Я точно знаю, что Лили настояла на изменении текста. Альфард говорил об этом. Скорее всего, в сторону меньших обязанностей со стороны Сириуса. По крайней мере, я склоняюсь к этой версии.

— Как ты думаешь…

— Гарри, — строго окликнула меня Кассиопея. — Не думай. Не рассуждай. Ты узнаешь обо всём, когда встретишься с ним. Я обещаю, что сделаю для этого всё.

— Ох, хорошо, — согласился я.

Сейчас, когда встреча с Сириусом была неизбежна и становилась только ближе, раздумывать о том, действительно ли он виноват или нет, смысла особого не было. Эти размышления порождали только ненужные сомнения, а накручивать себя ещё больше не стоило. Состояние и так было подвешенным.

— Не буду задерживать, тебе нужен отдых. К тому же, скоро обед. Мне нужно поговорить с Дамблдором, а так же закончить дела в министерстве. К ужину я снова прибуду в школу, тогда и поговорим. Возможно, на эти выходные я смогу забрать тебя из Хогвартса.

— Хорошо, — согласился. — Тогда буду ждать тебя вечером.

Мне действительно стоило бы отдохнуть и разложить по полочкам утренние откровения.

Направляясь в сторону большого зала окольными путями, чтобы окончательно успокоиться, я наткнулся на интересную картину. Смутно знакомая со спины слизеринка отчаянно пыталась подглядеть что-то, происходящее за углом. Подойдя ближе, я узнал её — это была Трейси Дэвис, моя однокурсница и единственная подруга Дафны в стенах школы. И хотя я предлагал Дафне и Астории несколько раз позвать её на наши совместные пикники и иже с ним, приходить на них слизеринка не спешила.

Я аккуратно подкрался ближе, но окликать девочку не спешил. За углом слышались чьи-то голоса и я стал внимательно прислушиваться к ним.

— Ну, Дракусик! — громче, чем следовало бы, воскликнула не кто иная, как Панси Паркинсон!

Я прыснул в кулак от такого нелепого обращения к своему другу, отчего Трейси, не заметившая меня, вздрогнула и напряглась. Стоило отдать ей должное, ведь несмотря на то, что её раскрыли, она не издала ни звука. Она повернулась ко мне и на её лице отчётливо читался страх, но с узнаванием он сменился облегчением, а затем и сосредоточенностью. Приложив указательный палец к губам, она вернулась к своему делу. Я последовал её примеру.

Мне тоже было интересно, что за страсти происходили между Дракусиком и Панси Паркинсон.

— Я прошу тебя, прекрати, — голос Драко звучал измученно. — Наша помолвка всё ещё не официально…

— Какая разница?! — не на шутку взъярилась Паркинсон. — Наши отцы уже скоро подпишут договор!

Теперь мне было понятно, по какой причине Драко проводил с нами так мало времени. Как оказалось, корнем проблемы была его помолвка.

Панси Паркинсон мне не нравилась. Более того, я считал её отвратительным человеком и был уверен, что с возрастом она станет ещё хуже. Она не только была заносчивой и высокомерной особой, но и придерживалась той самой радикальной доктрины чистоты крови. Более того, мне казалось, что она вобрала в себе всё самое худшее из подобных взглядов на мир. А ведь семья Драко так же принадлежала к консервативному блоку и официально представляла эту доктрину, хотя после войны позиция Малфоев стала более умеренной. Паркинсоны же, кажется, до сих пор придерживались наиболее радикальных взглядов и своего ребёнка воспитывали в том же ключе.

Я сам в теории чистоты крови ничего плохо не видел, но радикалов за их тугодумие презирал. Всем был известен пример выродившихся из-за близкородственных браков Гонтов.

— После твоих слов и поступков я уже не уверен в этом, — зло заявил Драко. — В отличии от тебя, мой отец ко мне прислушивается и в таком деле спешить точно не станет. Тем более, после того, что я ему передам. Будь уверена — мне всегда могут подобрать другую партию.

— И что же ты нашёл в этих грязнокровках? Только твои сквайры и эта ледышка Гринграсс хоть что-то из себя представляют. Об этой лохматой зазнайке даже говорить нечего, — хотя я и не видел её лица, но живо представил, какая мерзкая улыбка вылезла на её лице. — Ты сам знаешь, как важна кровь. Наш брак выгоден обеим сторонам.

— Я не отрицаю этого. Вот только в политике, а также в нуждах своего рода, я разбираюсь куда лучше, чем ты. Панси, ты явно переоцениваешь свою значимость. Поверь, ты не незаменима, — он злобно усмехнулся. — Хотя, о чём это я? Ты всегда была такой!

— Зато ты не всегда был таким! — Паркинсон снова сорвалась. — Пока ты не связался с этим…

— Замолчи, — перебил Драко. — Замолчи, иначе пожалеешь. Не смей своим гнилым ртом поливать грязью моих друзей.

— Ох, какой ты злой, Дракусик, — мне показалось, что я услышал скрип зубов. — А что, если я продолжу? Проклянёшь свою невесту?

— Да, — просто ответил Драко.

Осторожно выглянув, я увидел, как он направил палочку на Панси. Лицо слизеринки перекосилось и она, фыркнув, развернулась на каблуках и ушла.

— И за что мне это всё… Э?

Наши с Драко взгляды пересеклись и за одно мгновение его лицо выразило такую гамму эмоций, что я и половины распознать не сумел.

— Ну, учитывая как громко вы ругались, будь благодарен, что слушателями оказались мы, — попытался я разрядить обстановку. Трейси быстро закивала, соглашаясь со мной.

— Ха-а-а, — он выдохнул. — И когда это вы спеться успели? Впрочем, не важно. Я позже расскажу тебе всё, а сейчас мне нужно написать отцу об этом разговоре. Надеюсь, мне не нужно говорить, что рассказывать об этом не стоит?

— Конечно, — я улыбнулся и похлопал его по плечу. — Буду ждать вечером в библиотеке. Думаю, остальным тоже будет интересно услышать, почему в поезде нам пришлось ехать раздельно и куда ты вечно пропадаешь.

— Спасибо.

Он вымученно улыбнулся и отправился в сторону лестниц, чтобы подняться к совятне.

Я же обратил своё внимание на Трейси.

— И долго ты здесь стояла? — спросил я у «шпионки».

— Не особо, — она улыбнулась, будто бы ничего не было. — Приди ты на пару минут раньше и застал бы начало.

— Мне хватило и этого.

Это действительно было правдой. Того, что я услышал, мне хватило за глаза. Не мудрено, что став невестой Малфоя, Паркинсон возомнила себя королевой бала. Драко, как наследник одного из влиятельнейших родов Магической Британии был завидным женихом. Я искренне надеялся, что лорд Малфой к мнению сына в вопросе с женитьбой прислушается. В крайнем случае я думал обратиться к Нарциссе или вообще к лорду Арктурусу. Старый лорд Блэк имел на Люциуса нешуточное влияние, как оказалось, и за все свои махинации и интриги должен был мне ровно три желания. Тратить их, конечно, не хотелось, но ради такого я бы задумался о них.

— Надеюсь, ты не специально следила за ними?

— Конечно же нет! — она недовольно зыркнула на меня. — Как ты мог подумать о таком?

— Ну, мы практически не знакомы. Откуда мне знать, что у тебя на уме?

— Зато я с тобой хорошо знакома! — девочка ехидно улыбнулась.

— Дафна так много обо мне рассказывает? — удивился я, совсем не ожидая такого от старшей Гринграсс.

— А вот это — секрет!

Она рассмеялась и просто ушла, оставив меня в одиночестве. Я всё ещё хотел спросить её о том, почему она игнорирует наши приглашения, но по всей видимости сейчас было не время.

Я взглянул на часы и понял, что до обеда оставалось каких-то десять минут. Живот жалобно заурчал и я поспешил к большому залу. Всё таки я был довольно голоден, ведь вместо завтрака пару часов просидел в комнате с аврором.

После же… Пришла пора поговорить с Римусом Люпином.

***

Я постучался и заглянул в кабинет ЗоТИ. К моему счастью, профессор был на месте.

— Профессор, можно? — спросил я, заходя внутрь.

Профессор Люпин отвлёкся от бумаг, по всей видимости являвшимися домашними заданиями, и посмотрел на меня. На его лице заиграла улыбка.

— Конечно, мистер Поттер, проходите, — он убрал бумаги в сторону и указал на свободный стул. — Присаживайтесь.

— Спасибо, профессор.

— Если вы насчёт дополнительных занятий, то я всё ещё составляю расписание и список учеников, — поделился он, вопросительно разглядывая меня.

— Нет-нет, профессор, я здесь по более… личному поводу, — я немного смутился, не зная, с чего начать.

— Позвольте спросить по какому именно?

— Дело в том, что… — я замялся, но всё же взял себя в руки. — Я знаю, что вы с моими родителями были друзьями и мне, как бы это выразиться…

Я прервался, с беспокойством глядя на мужчину. Бледный и болезненный, казалось, он вовсе лишился крови, став белым, как мел. Улыбка сошла с его лица, а сам он как-то неестественно сгорбился.

— Вы в порядке, профессор?! Мне позвать мадам Помфри?

— Всё в порядке Гарри, — хрипло ответил он. — Просто я был совершенно не готов к этому разговору.

Я совершенно растерялся, когда он поднялся и скрылся в своём кабинете, который примыкал к учебному классу. К моему облегчению, через несколько минут он вернулся, поставив на стол две чашки ароматного чая.

— Гарри, не буду скрывать, но не собирался сближаться с тобой, — начал он с неожиданного откровения. — На моих плечах лежит слишком тяжёлый груз. Ты даже представить себе не можешь, какую вину я чувствую. И бередить старые раны…

Я решил промолчать и дослушать его до конца.

— Мне страшно, понимаешь? Я не смог защитить Лили и Джеймса. Не смог защитить тебя. Не остался в тот момент, когда был нужен больше всего. Я был там в тот день, — он закрыл глаза, по всей видимости, вспоминая те ужасные события. — Я отдался ярости, позабыв обо всём на свете. А потом просто сбежал от реальности. Когда же я пришёл в себя, было уже поздно. Не знаю, помнишь ли ты, но мы уже встречались.

В один момент он вывалил на меня все свои переживания и я, честно говоря, был к такому не готов. Уверенный в себе профессор в один миг превратился в сломанного человека, живущего призраками прошлого и отказывающегося принимать реальность. Не такого я ждал.

— Действительно, я не помню вас, — ответил я, силясь вспомнить, видел ли профессора раньше.

— Я тогда только вернулся с задания и сдавал рапорт. Меня пригласили, и ради интереса я отправился на вызов по ликвидации последствий детского выброса. Кажется, тогда ты представился фамилией Петунии.

— Вы были там?!

— Да, к собственному несчастью. Я сразу же узнал тебя, но ничего не сказал. Ты так похож на них, — лёгкая улыбка украсила лицо профессора, но во взгляде читалась боль. — Некоторое время я следил за вашим домом, даже думал зайти, но снова сбежал. Ты выглядел таким счастливым, что я не посмел нарушать эту идиллию. Я такой трус… На самом деле, я долго не соглашался пойти преподавать в Хогвартс, но, в конце-концов, директор уговорил меня. Я собирался помогать и направлять тебя как профессор, а не как неудавшийся друг семьи.

— Не говорите так, профессор, — слова Люпина не на шутку меня разозлили. — Направлять как профессор? Неудавшийся друг? Вздор! Судя по всему, вы вообще не желаете иметь со мной дело!

— Это не так… — сипло отозвался он.

— Тогда прекратите отнимать у меня память о моих родителях! — прикрикнул я. — Может быть, хватит обвинять себя по чём зря? Если вы чувствуете на себе груз вины, то, может быть, начнёте снимать её себя, а не прятаться как последний трус?!

— Это не так уж и просто, Гарри, — он покачал головой.

— Я понимаю, что невозможно так просто отпустить своё прошлое и чувства. Но вам придётся. Если я, нет, мои родители хоть что-то для вас значили, вам придётся отпустить это. Шаг за шагом. Теперь, когда я знаю, что вы были другом моих родителей, вам придётся начать исправляться.

— Такой же приставучий, как и отец, — сказав это, он засмеялся. — Он тоже постоянно угрожал мне подобным образом. Он был единственным, кто не давал мне замкнуться в себе.

— Я рад, что вы понимаете, что я не отстану от вас, — я улыбнулся ему в ответ, а затем отпил вкусного чаю. — Хотя обычно, когда меня сравнивают с отцом, это что-то нелицеприятное.

— Северус… Да, понимаю. Но не держи на него зла. У него с твоим отцом были… Сложные отношения, — он покачал головой.

— Не волнуйтесь, об этом я тоже знаю.

— Кажется, мои рассказы и вовсе не нужны, не так ли? — отшутился он.

— Но-но, профессор! Я же сказал, что не отстану.

Профессор Люпин наконец-то вернулся в норму. И хотя в глубоких серых глазах плескался океан горечи, казалось, что он посветлел. Самую малость, но тот груз вины, давивший на него, уменьшился. Я должен был помочь ему. И ради себя, и ради него.

— Забудем об этом ненадолго. Так о чём именно ты хотел поговорить со мной?

— Я хотел бы узнать больше о своих родителях. Благодарите Хагрида, ведь именно он порекомендовал мне поговорить с вами.

— Ох уж этот Хагрид, — он по доброму усмехнулся. — С чего бы начать… Я даже не знаю. Твой отец, Джеймс Поттер, был как огонь — пылкий, неукротимый, всегда на переднем плане. Казалось, что его энтузиазм и энергия никогда не иссякают. Джеймс был преданным другом, и всегда готов был заступиться за тех, кто был в беде. Мы познакомились на первом курсе, где-то через пару недель после начала учёбы. Кажется, меня тогда задирала парочка старших учеников, а Джеймс не побоялся и накинулся на них с кулаками, Мы тогда неделю пролежали в больничном крыле, потому что твой дед, Карлус, запретил давать Джеймсу заживляющие зелья. Что-то вроде: «Пусть подумает над своим поведением.». Я же решил полежать с ним за компанию. Сначала его общительность меня отталкивала, но со временем я проникся его добротой.

Я искренне засмеялся.

— Кажется, мой отец был душой компании.

— Да, твой отец дружил с доброй половиной школы, но настоящими друзьями он счтал нас тр… Двоих, — Люпин запнулся.

— Можете не избегать упоминания Сириуса. Я знаю о том, что вы дружили. Наверное, я бы так же хотел больше узнать о нём, но думаю, это подождёт.

— Блэки, да? — он вздохнул. — Да, нас троих он считал своими настоящими друзьями. Я, Джеймс, Сириус и Питер были не разлей вода. Всегда вместе. Соответственно, вместе и получали тумаки от профессоров. Хотя нам с Питером доставалось меньше, потому что все знали, что не будь нас — точно случилась бы какая-нибудь катастрофа.

— Да, Хагрид рассказал мне о ваших розыгрышах. По сравнению с вами, близнецы Уизли — просто ангелочки.

— Не буду скрывать, порой наши шутки переходили границы и я до сих пор жалею о том, что мне не хватало смелости остановить Джеймса и Сириуса от некоторых поступков. Мы называли себя Мародёрами, не зная полного значения слова. Джеймсу оно показалось достаточно крутым. А потом уже и привыкли. Кажется, именно Лили и просветила нас насчёт этого.

— А какой была моя мама? — спросил я от нетерпения.

— Лили была уникальным сочетанием строгости и доброты. Она была очень талантливой волшебницей и всегда помогала тем, кто в этом нуждался. Наверное, мисс Грейнджер в этом плане очень похожа на твоя маму, — привёл сравнение профессор. — Флитвик и профессор Макгонагалл просто боготворили её. Единственный, кому она уступала — это Барти Крауч-младший, но и тот был на два курса младше. На нашем потоке она была первой.

— Я представляю. Профессор Флитвик порой упоминает при мне, каким гением она была.

— Наши проделки стали в несколько раз искуснее, если так можно сказать, когда Лили присоединилась к нам. К слову, она была первой и единственной, кто смог раскрыть нашу тайну.

Он откинулся на спинку стула, а лицо его разгладилось. Казалось, сейчас он был не здесь, со мной, а там, со своими друзьями.

— Как же она ругалась, когда она узнала, что мы изучили анимагию.

Я поперхнулся чаем, когда услышал это.

— Но ведь анимагия — это высшая трансфигурация! — воскликнул я, не веря в это. — И когда именно вы смогли это сделать?

— К концу пятого курса мы практически каждую ночь превращались и бегали по Запретному Лесу, — Люпин засмеялся, увидев моё лицо. — Джеймс был действительно хорош в трансфигурации. Когда мы пошли работать в Аврорат, он тут же начал изучать боевую сторону этого направления. Это не раз спасало нам жизни, когда началась война.

Он снова осунулся и я поспешил сменить тему, чтобы отогнать мысли о прошедшей войне.

— А в кого вы превращались?

— Джеймс превращался в оленя, до такой степени величественного, что ни одна тварь в светлолесье не осмеливалась даже подходить к нам. Питер был крысой. Он часто пользовался этой формой, чтобы подслушивать сплетни и даже проникал в чужие гостиные. Поистине уникальным был Сириус — он превращался в магическое животное. Большого чёрного грима. Под стать своей фамилии.

— А вы, профессор? — спросил я, когда понял, что он закончил рассказ.

Люпин замялся, вызвав у меня недоумение.

— Я был волком. Да, обычным волком, — ответил он с натянутой улыбкой.

Он точно что-то недоговаривал, но допытываться до истины я не стал. Я решил просто взять себе этот момент на заметку и спросить позже, когда мы станем ближе.

Неожиданно прозвенели колокола. Я взглянул на часы.

— Я пойду, профессор. Не хочется отвлекать вас от занятий, да и, думаю, нам обоим есть о чём подумать.

— Конечно, Гарри. Приходи в любое время, я буду только рад, — отозвался он. — Насчёт того, что ты мне сказал. Ты прав, и хотя это не легко, я надеюсь на твою помощь.

— Всегда пожалуйста!

С улыбкой я покинул кабинет ЗоТИ.

***

Время неумолимо близилось к вечеру. Зима наступала на Шотландию, а ведь мы до сих пор ни разу не выходили в Хогсмид из-за дементоров. Посещения обещали возобновить через пару недель, вот только к тому времени обещал выпасть снег.

Я направлялся в библиотеку, когда в одном из коридоров по пути заметил две знакомых рыжих макушки. Что-то замышляющие близнецы, украдкой оглядываясь, быстро шмыгнули в один из заброшенных классов.

— Кажется, сегодня день неожиданных тайн, — тихо пробормотал я, вспомнив слова Кассиопеи на допросе и встречу с Драко.

И хотя желание встретиться с друзьями и послушать рассказ Драко было велико, но интерес к делам близнецов перевесил воображаемую чашу весов. Стараясь быть как можно тише, я решил подобраться ближе и узнать, что они замышляли.

Дверь оказалась закрыта не до конца и я сумел подсмотреть за братьями Уизли, с интересом рассматривающих какой-то свиток и активно перешёптывающихся.

— Гарри! — хором воскликнули близнецы и в тот же миг обернулись в мою сторону.

Честно говоря, от такого неожиданного поворота я даже испугался. Я совсем не ожидал, что меня раскроют так быстро и совсем не понимал, как так вышло.

Так как моё присутствие перестало быть тайной, я вошёл внутрь и, исправляя ошибку близнецов, плотно закрыл за собой дверь.

— Как вы меня заметили? — поинтересовался я, ведь был уверен, что ничем не выдал себя.

Близнецы переглянулись между собой, и у меня сложилось такое впечатление, что они умели мысленно общаться. Настолько высоким было их взаимопонимание, что порой близнецам совершенно не требовались слова. В конечном итоге, они кивнули друг другу в посмотрели на меня.

— Мы расскажем тебе.

— Если ты, конечно же, сохранишь это в тайне.

— Вы же меня знаете, парни.

Ничего против я не имел, поэтому быстро согласился на такое условие.

— Подойди.

Я подошёл ближе и с удивлением понял, что в руках у них была карта Хогвартса.

— Но я всё ещё не понимаю, чем себя выдал, — ответил я, сложив руки на груди и ожидая пояснений.

— А ты приглядись.

Фред передал мне в руки карту.

Первое, что бросилось в глаза — это надпись сверху. «Собственность мародёров». Пазл сложился быстро, учитывая, что несколько часов назад у меня состоялся интересный разговор с профессором Люпином. Осмотрев карту внимательнее, я наконец понял, как же меня раскрыли. По карте двигались сотни различных точек. Более того, каждая точка была подписана именем. Я тут же в шоке уставился на три точки, которыми оказались мы.

— Разве такое возможно? Это же… Это… — я не находился слов, чтобы выразить такие чувства.

— Мы и сами сначала не поверили, но, как видишь, эта карта показывает, кто и где находится в настоящий момент, — объяснил Джордж.

— Так вот как вы всегда остаётесь не пойманными, — дошло до меня.

Близнецы засмеялись, от чего я смутился.

— На самом деле, думаю, мы просто удачливые и ловкие, — пояснил Фред причину смеха. — Эту карту мы выменяли у завхоза в начале года за одну услугу. Так что теперь Филч может полагаться только на миссис Норрис и ночью можно спать, пардон, ходить по школе спокойно.

Что же это за услуга, ради которой завхоз расстался со столь ценным предметом, я благоразумно решил не спрашивать.

Внезапно Фред вскрикнул, из-за чего я чуть не выронил карту, а Джордж засмеялся.

— Неужели Фредди боится крыс? — спросил Джордж, утирая выступившие слёзы.

И правда, в углу комнаты на нас своими глазами-бусинками смотрела дрожащая крыса.

— Ничего я не боюсь, мой дорогой брат, — Фред важно задрал подбородок и покачал пальцев, от чего я едва подавил желание засмеяться. — Просто эта маленькая крыска очень неожиданно пробежала между моих ног!

Я глянул на дверь и понял, что она приоткрыта. Кажется, дело было в двери, а не в безалаберности близнецов, забывших её закрыть. В этот же момент в щёлочке появилась морда миссис Норрис. Именно от неё и убегала крыса.

Кошка, вновь завидев свою жертву кинулась в её сторону, но крыса оказалась проворнее и шмыгнула в освободившийся проход под наш хохот.

— Скорее, миссис Норрис!

— Нарушитель убегает!

Близнецы сквозь смех подбадривали кошку, на что та, фыркнув, вновь понеслась вслед за добычей.

Я решил глянуть, не бродит ли рядом сам завхоз, ведь карта до сих пор была у меня в руках. Вот только я увидел то, чего, по идее, никак не мог.

Точка под именем Питера Петтигрю стремительно удалялась от нас.

Когда я осознал, что же именно сейчас произошло, то моё сердце пропустило удар, а карта полетела на пол.

Глава 8 - Крыса и Пёс

«Бабушка Кассиопея, прости, но вечерний разговор откладывается!», — думал я, пока со всех ног мчался к кабинету ЗоТИ, который не так давно покинул. В груди теплилась надежда на то, что профессор Люпин ещё не отправился на ужин. В ином случает это значительно усложнило бы всю ситуацию, в которой я неожиданно оказался.

— Чёртовы покойники, — непроизвольно вырвалось у меня.

Близнецы Уизли, которым я буквально приказал бежать за мной, не отставали. На брошенную мной фразу они не обратили внимания, изрядно запыхавшись. Всё же в квиддиче выносливость не так важна, ведь по большей части всё решает именно умение обращаться с метлой. Хотя моё состояние, честно говоря, было немногим лучше, чем у близнецов. Тренировки, заброшенные с поступлением в Хогвартс, стоило бы возобновить. Иначе я рисковал окончательно потерять форму. А как показала практика, физическая форма для волшебника имеет ценность.

Дверь распахнулась от сильного толчка, громко ударившись ручкой о каменную стену. Профессор Люпин вздрогнул и, кажется, даже потянулся за палочкой, но увидев незваного гостя в лице меня, успокоился. Только в глазах читался немой вопрос.

— Профессор! Карта… Кха-кха… — я прервался, зайдясь кашлем из-за пересохшего горла.

Профессор тут же трансфигурировал стакан и наполнил его водой. Живительная влага приятной прохладой прошлась по горлу. Пока я пытался отдышаться, Люпин взял в руки карту.

— Карта Мародёров? — Люпин сильно удивился, поняв, что именно оказалось у него в руках. — Я думал что она…

Поднятая мной рука заставила его замолчать и внимательно осмотреть меня.

— Что случилось? — Ремус Люпин в мгновение ока преобразился, превратившись в серьёзного и опасного бойца. Он понял, что по пустякам вламываться в кабинет я бы не стал. — Ты что-то увидел?

Он усадил меня за стол и снова наполнил стакан. Близнецы же так и стояли, переминаясь в проходе с ноги на ногу.

— Я видел Питера Петтигрю.

Кровь сошла с и без того бледного лица профессора.

— Ты уверен?

— Может я и ношу очки, но в том, что видел, не сомневаюсь. По карте быстро перемещалась точка под именем Питера Петтигрю. К выходу. И я, кажется, понял, с какой целью Сириус проникал в общежитие.

— Закройте дверь, — сталь лязгнула в охрипшем голосе, когда он обратился к близнецам. — Я слушаю.

То, как Римус Люпин преобразился, пугало. Слава Мерлину, но ярость его была направлена не на нас.

— Короста, крыса Рона Уизли — это и был Питер все эти годы! Я даже внимания не обратил на то, что после такого погрома крыса сбежала, но сложив в голове всё вместе… Как вы и сказали мне, Питер был анимагом и превращался в крысу. Сириус проникнул в общежитие, но вопреки ожиданиям, не кинулся убивать меня, а начал рыться в вещах Рона. И сейчас я увидел крысу, а потом и имя Питера на карте!

Профессор Люпин не усомнился в моих словах ни на секунду:

— Когда крыса появилась у Рона? — он взглянул на близнецов.

— Перси отдал её Рону, когда ему пришло письмо из Хогвартса…

— А сам Перси её подобрал у дома очень давно, Джинни тогда месяца два только стукнуло.

Близнецы себе не отказывали, но сейчас, чтобы ещё больше не злить профессора, всё же говорили цельными предложениями, хоть и продолжали мысль друг за другом.

Я не знал, когда конкретно родилась Джинни, но события складывались так, что после инсценировки своей смерти Питер искал укрытие и зачем-то пришёл к дому Уизли, где его подобрал маленький Перси. Профессор Люпин, очевидно, пришёл к тому же умозаключению.

— Вы, — профессор обратился к близнецам. — Ничего не видели и не слышали. Никто не должен знать об этом разговоре, вам ясно?

Близнецы закивали в унисон, но уходить не спешили. Поняв, в чём дело, Люпин ответил:

— Карту верну после.

Выдавив из себя улыбки, они поспешили уйти.

— Гарри, у нас мало времени. Нужно отыскать Питера до того, как его найдёт Сириус. Я уверен, что добивался он того, чтобы «крыса» побежала.

— Я готов, профессор, — я постарался напустить как можно больше уверенности в голос.

Я должен был встретиться с Сириусом до того, как он встретится с Питером или хотя бы до того, как прикончит его. Нельзя было позволить ему наделать ещё больше ошибок, и вся эта ситуация была как нельзя кстати.

Я мог только благодарить всевозможных богов за то, что наткнулся на близнецов. Не взгляни я на карту, и Сириуса уже вряд ли получилось бы оправдать. Его невиновность уже почти не вызывала сомнений. Будь иначе, крыса не пряталась бы все эти годы.

Люпин молча окинул меня взглядом, но ничего не сказал, вместо этого уткнувшись в карту.

— Как я и подозревал, — кивнул он сам себе.

Он положил руку мне на плечо и мир тут же померк, а затем я свалился у ворот Хогвартса. В отличии от аппарации, к которой я более-менее успел приспособиться, это перемещение вышло куда тяжелее и я был только рад, что произошло это до ужина.

— Я думал, что на территории Хогвартса запрещена аппарация, — я был всё ещё ошеломлён произошедшим.

— Я пробил барьер напрямую. Прерогатива профессора, — просветил меня Люпин. — Дамблдор скоро узнает об этом, поэтому нам стоит поспешить. Я знаю, куда направился Питер.

— Почему вы не хотите, чтобы Дамблдор помог нам? — не понял я намерений профессора.

— Потому что он не будет нам помогать, — с застарелой болью и злостью в голосе резко высказался Люпин. — Тебя он оставит дожидаться развязки в своём кабинете, а меня отправит на поиски с толпой мракоборцев. Возможно, это был бы лучший вариант, но организация отряда займёт время, которого у нас нет. И это при условии, если он не оставит меня приглядывать за тобой.

Профессор начала выводить в воздухе узоры палочкой и я почувствовал, как меня что-то укутывает.

— Медлить нельзя. Мы не можем допустить, чтобы Сириус столкнулся с мракоборцами. В лучшем случае его скрутят и засунут обратно в Азкабан. В худшем… Он успеет прикончить Хвоста и получит аваду в лоб на месте. Уверен, он не в том состоянии, чтобы противостоять мракоборцам в прямом столкновении.

Люпин невесело хмыкнул, расписав возможные исходы судьбы Сириуса. Радовало то, что эти варианты были не единственными, если мы успеем найти пса и крысу вовремя.

— Судя по всему, Питер направляется к Визжащей Хижине. Знаешь, где это?

— Да, правда, никогда там не был.

— Раньше мы частенько собирались там, — губы профессора изогнулись в слабой улыбке. — Скорее всего, у Питера есть там что-то, что нужно забрать перед побегом.

— Кстати, разве карта может показывать и Хогсмид? — поинтересовался.

— Нет, конечно нет, — покачал головой Люпин. — Возможности карты основаны на самом Хогвартсе, так что кроме замка она может показать только то, что скрыто под школьным барьером.

— Тогда как вы поняли, что Питер направляется в Визжащую Хижину? — не мог понять я.

— Конкретно сейчас он почти достиг плакучей ивы. Под ней есть проход прямиком туда, — раскрыл профессор секрет.

— Тогда почему мы движемся в другую сторону?

— Потому что если мы полезем под иву, то потеряем много времени. Как только мы выйдем за пределы барьера, я аппарирую нас напрямую в Хогсмид. Если нам повезёт, то мы успеем прямо на встречу одноклассников.

Я нервно усмехнулся на последние слова Люпина. Правда, кривая улыбка тут же пропала с моего лица, когда перед нами неожиданно возник человек, которого я никак не ожидал увидеть.

— Профессор Люпин, не потрудитесь объяснить, куда вы ведёте мистера Поттера? Насколько я помню, ужин принимают в большом зале, а не в окрестностях Запретного Леса.

Аарон де Лорфин хмуро глядел на профессора, направив на него палочку. Появление преподавателя математики и нумерологии выбило нас из колеи и Люпин не сразу сориентировался, что ему ответить, поэтому в дело вступил я:

— Профессор де Лорфин, хотя я и являюсь учеником третьего курса, я также являюсь рыцарем, а значит прошёл эмансипацию и некоторые ограничения из правил Хогвартса на меня не распространяются, — равнодушно сказал я, глядя прямо в глаза профессора. — По какому праву вы направляете палочку в нашу сторону?

Несмотря на продемонстрированное мной спокойствие и уверенность в себе, внутри меня трясло. Любое необдуманное слово могло спровоцировать схватку с неизвестным противником, если верить настрою де Лорфина. Это всё, как минимум, могло отнять у нас время, которое и так утекало, как песок сквозь пальцы.

— Мистер Поттер…

— Сэр Поттер, — перебил я, выделив обращение к себе.

— Сэр Поттер, — профессор де Лорфин не стал препираться. — Госпожа Кассиопея дала мне чёткий приказ…

— Вы служите моей бабушке? — я постарался не показывать то, насколько сильно удивлён. — В таком случае, как вы смеете перечить её воле? У меня имеются собственные наказы, исполнению которых вы сейчас мешаете. Ко всему прочему, я её прямой наследник. Вы всё ещё собираетесь препятствовать нам?

На лице обычно уверенного в себе мужчины отразилась внутренняя борьба. И я очень надеялся, что он придёт к нужному мне решению, ведь то, что я ему говорил сейчас, было полной чушью.

— В таком случае, я должен идти с вами, чтобы проследить за вашей безопасностью, — смиренно ответил профессор де Лорфин, опуская палочку.

— Исключено, — хлестнул словами, как плетью, Люпин.

— Я согласен с профессором Люпином. Лучше доложите моей дорогой бабушке, что я его нашёл, и пусть она готовится, — я сознательно опустил имя крёстного, не зная, насколько профессор посвящён в планы Кассиопеи. Хотя как по мне, он с лёгкостью догадался, о ком я говорю.

— Как вам будет угодно, — скрипнув зубами, Аарон де Лорфин побежал к замку.

Стоило ему покинуть поле нашего зрения, как я тут же с облегчением выдохнул. Люпин странно взглянул на меня.

— Не думал, что он тебя послушается.

— Я тоже, если честно…

— В любом случае, проблема улажена, — Люпин взял себя в руки. — Поторопимся.

Буквально через несколько минут мы достигли края школьного барьера. Люпин внимательно огляделся по сторонам, и убедившись, что хвоста за нами нет, ухватился за моё плечо. Я постарался подготовиться, но перемещения не последовало.

— Что-то не так, но я никак не могу понять причину собственного беспокойства, — я заметил, как профессор к чему-то принюхивается. Это показалось мне странным, ведь сам я ничего такого не чувствовал. — В любом случае, приготовься. Аппарировать придётся несколько раз, нельзя, чтобы авроры взяли след.

— Поэтому мы переместились ко входу в школу? — осенило меня.

— Да, — подтвердил Люпин. — Директор может узнать точку перемещения, поэтому рисковать нельзя. Теперь же нам нужно сбить со следа авроров. Не думаю, что Дамблдор догадался направить ищеек прямо к хижине, к этому нет никаких предпосылок. В ином случае у меня к директору возникнут вопросы.

Не успел я что-нибудь ответить, как меня всего скрутило, и мы оказались где-то в лесу. Деревья стояли грозно и загадочно, их густая листва казалась практически непроницаемой. Не далёко, в десятке метров от нас, стояло какое-то диковинное существо, выпучив глаза и заржав, а затем встал на дыбы, словно предупреждая об опасности, и мы снова переместились.

Следующая аппарация далась мне еще хуже. Голова закружилась, и к горлу прижался ком. Я чувствовал, как с каждым прыжком мое состояние ухудшается. Ощущение, будто меня многократно переворачивает, становилось все более неприятным, и моё сознание расплывалось.

Не успел я толком осмотреться, как последовало третье перемещение, и на этот раз мне пришлось сделать усилие, чтобы не рвануть в тошноте. Не будь мой желудок пустым, я рисковал бы замарать брюки. Мои ноги дрожали, и в голове стояла пульсация.

Мы оказались на берегу какого-то озера. Лунный свет, отражавшийся от водной глади, казался мне слишком ярким и неестественным. Моя голова пульсировала, и я едва мог стоять на ногах. Каждое моё движение давалось усилием, и я чувствовал, как стремительно затуманивается разум.

— Потерпи, — сказал профессор, который, казалось, не испытывал никаких физических неприятностей. — Мы почти закончили.

Новый скачок привел меня к падению на мощеную улочку. Мир вокруг меня казался расплывающимся, и я едва мог разглядеть окружающее. Однако, похоже, мы наконец-то добрались до Хогсмида, и это было приятным облегчением после всей этой сумасшедшей серии перемещений.

На мгновение мне показалось, что нечто тянет меня за рукав, но я просто отмахнулся от этого ощущения.

Взгляд окончательно заволокло тьмой, а в ушах стоял гул, словно все звуки мира пропали, и только одинокий трубадур играл во всю мощь своих лёгких. Ощущение, будто меня вырвало из реальности, оказалось непередаваемо. Но это состояние длилось недолго, и внезапно я почувствовал, как что-то сладковатое и вязкое начало заполнять мне рот.

Открыв глаза, я вспомнил, что мы уже были в Хогсмиде. Профессор Люпин помог мне подняться и я облокотился на стену какого-то дома. Холодный ночной воздух и неизвестное зелье быстро привели меня в чувства.

— Мы почти у цели, — Люпин указал на дом, стоящий в отдалении от остальных. — Ты как?

— В норме, профессор, — я попытался придать голосу уверенности, но вышло, скорее всего, так себе.

Медленно и осторожно, не из-за моего физического состояния, а в силу обоснованных опасений, мы направились к нашей цели. Визжащая Хижина представляла из себя старый двухэтажный дом, который, по сравнению с множеством аналогичных строений в Хогсмиде, выделялся только своим заброшенным видом. Окна и входная дверь были плотно заколочены новыми деревянными досками, что меня удивило, а стены дома были пронизаны видимыми дырами, особенно на втором этаже.

До Хижины оставалось каких-то два десятка метров, когда наше с профессором внимание привлёк красный свет, на мгновение пробившийся через заколоченное окно на первом этаже. Люпин, напряжённый и крепко сжимающий палочку всё это время, рванул как пружина вперёд. Немногим более пары секунд ему потребовалось, чтобы преодолеть оставшееся расстояние до дома. Доски и входная дверь разлетелись в щепки после короткого взмаха палочкой и профессор скрылся внутри.

Незнакомый голос разразился руганью и темноту внутри дома озарили несколько вспышек. Всё затихло.

Я затаил дыхание, не зная что мне делать: бежать прочь или проследовать за Люпином внутрь.

Звуки борьбы возобновились, и я решил помочь профессору.

Внутри Хижины было темно, хоть глаз выколи, но зажигать люмос я не решился, чтобы не привлекать ещё больше внимания. Шума, устроенного проникновения профессором, было достаточно.

Переступив через обломки шкафа, я оказался в комнате, которая ранее, судя по всему, была гостиной. Через дыру в потолке и крыше сюда проникал яркий свет неполной луны, которого было достаточно, чтобы разглядеть новые лица.

Сириус Блэк, сбежавший из тюрьмы Азкабан, выглядел настолько изможденным и израненным, что его состояние могло вызвать лишь глубокое сострадание. Длинные черные волосы были запутаны и взлохмачены, а некоторые пряди выглядели как комки грязи. На его худых и высохших чертах лица были видны глубокие морщины, которые были результатом долгого пребывания в Азкабане. Его глаза были мрачными и выражали корку безумия, которая, несомненно, накопилась за годы незаслуженного заключения. Он был парализован, застыв в неестественной позе.

Напротив него в углу жался человек, что все эти годы провёл на свободе.

Питер Петтигрю, низкий и обрюзгший мужчина, вызывал смешанные чувства жалости и отвращения. На его голове зияла лысина, и только несколько всклоченных седых прядей оставались на краях. Пребывание в облике крысы оставило свой отпечаток на его внешности. Его лицо напоминало крысиное, с острым носом, узкими губами и торчащими передними зубами. Маленькие глазки Петтигрю бегали туда-сюда, напряженные и испуганные, словно искали спасение. Он что-то тихо бормотал и фыркал, но когда заметил меня, то замер.

Внутри всколыхнулся гнев.

— Гарри! — вскрикнул Люпин.

Я очнулся от наваждения. Профессор держался за бок и тяжело дышал.

Отводить взгляд от Питера оказалось ошибкой.

Предатель стремительно сбил меня с ног и я упал на какие-то обломки, больно впившиеся в спину. Питер навис надо мной и в лунном свете что-то сверкнуло.

— Депульсо!

Крысу снесло в сторону и чьи-то руки подхватили меня, помогая подняться.

— Гарри, ты в порядке?

— Дадли! — воскликнул я. — Как ты здесь оказался?!

— Близнецы рассказали. Я еле успел вас догнать.

Я тяжело вздохнул. Хотелось выругаться, но я всё же был благодарен кузену за помощь.

— Инкарцеро, — Люпин, подняв с пола палочку, наколдовал путы для Питера.

Спина болела в нескольких местах, но терпимо. Всего лишь ушибы.

— Спасибо, — искренне поблагодарил я Дадли и перевёл взгляд на пленника. — Так вот кого мне нужно благодарить за подарок на Хэллоуин восемьдесят первого?

От моей улыбки очухавшийся Петтигрю задрожал и постарался забиться ещё дальше в угол, скрыться от моих глаз.

— Г-гарри? — хриплый голос резанул слух, возвращая моё внимание к крёстному. — Это же ты, верно?

Кажется, паралич медленно отпускал крёстного.

Безумие и ярость в глазах Сириуса сменились радостью, вот только сам я его видеть был вовсе не рад. Не в этой ситуации. Крёстный раскинул руки, когда я направился к нему, явно желая заключить меня в объятия. Вместо этого я просто ударил его по лицу, из-за чего шокированный мужчина упал на стоящий позади диван.

Я взглянул на Люпина. Тот только покачал головой, но промолчал и сосредоточил своё внимание на Питере. Дадли молча встал рядом, рассматривая ошеломлённого беглеца.

— Какого чёрта, Дже… Кхм, Гарри!

Оговорка Сириуса ещё больше распалила меня. Кассиопея предупреждала, что с рассудком у него, мягко говоря, всё не очень хорошо. Он был помешан на потерянном друге и, кажется, не мог воспринимать меня только как его сына.

— Херов кретин! — взорвался я. — Ты хоть понимаешь, что натворил, кусок дерьма? Что бы ты делал, не окажись крысы в Хогвартсе?! Безответственный идиот!

— Послушай, я…

— Да мне плевать на все твои оправдания! Если ты знал всё это время, что крыса жива, какого чёрта молчал? Что ты вбил себе в пустую голову? О чём думал, когда игнорировал все попытки матери вытащить себя?

— Я заслужил, — наконец-то собрался Сириус.

— А чего тогда сейчас вылез?! Я только добился того, чтобы встретиться с тобой… И что же происходит? Ты сбегаешь из тюрьмы спустя двенадцать лет что бы что?

— Чтобы отомстить Питеру и увидеть тебя.

— Оу, вот как? — я показательно умилился. — А чего же именно сейчас твоё желание отомстить сподвигло к побегу? К тебе постоянно наведывались люди, которым ты мог всё рассказать!

— Я… Не знаю, — Сириус закрыл лицо руками.

Я вздохнул глубоко, пытаясь восстановить спокойствие, хотя внутри меня всё еще бушевали эмоции.

— Сириус, я не говорю, что я не хочу, чтобы Питер получил, что заслуживает, — начал я, стараясь удержать свой гнев под контролем. — Но способ, которым ты это делаешь, привел нас к такой драме, что трудно поверить. Мы потеряли столько времени, думая, что ты убил моих родителей.

Сириус понизил голову, признавая свою вину.

— Я понимаю, Гарри. Я понимаю, что я навредил. Себе, тебе, моей семье. Но ты должен понять, что только мои злость и жажда мести держали меня в Азкабане. Я до сих пор виню себя во всём произошедшем. Но когда я узнал, что Питер жив… Я сорвался, — голос Сириуса дрогнул.

— Откуда ты узнал? — спросил Люпин.

— Эта мразь, Рабастан, оказалась довольно разговорчивой, — без подробностей ответил крёстный. — Он в красках поведал мне, как эта крыса приползла на коленях к Тёмному Лорду.

— Поверь, Сириус, я готов удавить эту крысу собственными руками, но он нужен нам живым.

— Зачем? — глупо спросил мужчина.

— Дементоры тебе все мозги выпотрошили? — я покачал головой. — Он нужен, чтобы оправдать тебя. Кассиопея давно всё подготовила, а с таким доказательством это вопрос времени.

— А причём здесь Кассиопея? — задал ещё один глупый вопрос крёстный.

— При том, что я наследник семьи Блэк.

Сириус зашёлся кашлем. из-за чего я не мог понять, засмеялся ли он или впал в истерику.

— В любом случае, нам пора. Сдай палочку, Сириус, — потребовал я.

Мужчина засомневался, но всё же вложил палочку в мою ладонь. Люпин парализовал Питера и заставил его левитировать рядом с собой.

Когда мы вышли на улицу, в глаза со всех сторон ударил яркий свет. Сириус дёрнулся, но я крепко схватил его за руку.

— Руки вверх! — раздался усиленный заклинанием голос, который уже успел мне надоесть. — Вы задержаны по обвинению в сговоре с опасным преступником!

Вздохнув, я вытащил из кармана орден и продемонстрировал его окружившим нас мракоборцам.

— Я, Гарри Джеймс Поттер, рыцарь государства! Именем Её Величества Елизаветы Второй, я приказываю опустить палочки и взять под стражу Питера Петтигрю, обвиняемого в пособничестве Тёмному Лорду и предательстве семьи Поттер!

Сириус хрипло засмеялся.

— Удобно быть рыцарем.

Слепящий свет погас, и когда глаза привыкли, я увидел вокруг нашей небольшой компании порядка двадцати мракоборцев.

— Сэр Поттер, что всё это значит?

— Аврор Майерс! — я изобразил радость. — Как видите, считавшийся мёртвым Питер Петтигрю вполне себе жив. Помимо Сириуса Блэка, личность этой крысы может подтвердить присутствующий здесь Римус Люпин, а также преподавательский состав Хогвартса.

Спорить аврор не стал и приказал своим ребятам забрать Питера.

— К сожалению, мистер Блэк всё ещё является разыскиваемым преступником. Ему придётся отправиться с нами.

Мне показалось, что слова аврора сквозили каким-то злорадством, то ли по отношению ко мне, то ли по отношению к Сириусу.

— Это его палочку я отдал тебе, — шепнул мне на ухо крёстный.

Я едва подавил желание засмеяться.

— Само собой, аврор Майерс. Однако, учитывая новые обстоятельства в деле Сириуса Блэка, условия его содержания до суда должны быть более чем приемлемыми. Мне ведь не придётся просить мою любимую бабушку или госпожу Боунс проследить за размещением моего крёстного?

— Нет, — поджав губы, ответил аврор и поспешил уйти.

Сириуса и Питера увели, и мы с Люпином и кузеном остались одни. Профессор положил руку мне и Дадли на плечо, но я поспешил убрать её.

— Может быть, пройдёмся пешком? — воспоминание о серии перемещений вызвали тошноту.

«А ведь мне ещё отчитываться перед бабушкой.», — уныло подумал я.

Глава 9 - Визенгамот

Министерство кипело. Резонанс, вызванный предстоящим судебным процессом был столь огромным, что сотрудники уже не могли сосредоточиться на своих обычных делах. Каждый уголок центра волшебной власти бурлил обсуждениями, перешептываниями и догадками о том, каким будет исход дела. В коридорах мелькали встревоженные лица, и даже опытные чиновники, привыкшие к интригам и скандалам, выглядели напряженными.

В кабинетах и на рабочих местах никто не переставал спорить, выдвигать гипотезы, делиться новыми слухами. Одни говорили, что на скамье подсудимых в конечном итоге окажется кто-то из «верхушки». Другие уверяли, что это будет лишь показательный процесс и ничего особо не поменяется. Я был более склонным верить в первый вариант.

Несмотря на эмансипацию, я всё ещё находился под ответственностью школы. Так как Макгонагалл с головой погрузилась в свои обязанности, моим сопровождающим и представителем от школы был назначен профессор Снейп. Не то чтобы зельевар горел желанием заниматься мной, но по всей видимости он оказался самым свободным преподавателем, что сам и подтвердил:

— Можете не благодарить за то, что вместо симпозиума в Брюсселе я сейчас сопровождаю вас, мистер Поттер.

Насколько я знал, в Брюсселе как раз сегодня начинался алхимический симпозиум, где Снейп собирался представить какую-то из своих разработок.

Несмотря на сочащийся в словах мастера зелий яд, выглядел он по какой-то причине более чем благодушно. Последний раз в таком настроении я видел его, когда на похороны Вальбурги нас прибыл забрать лорд Малфой. С чем же связано его приподнятое настроение сейчас я не имел ни малейшего понятия.

— Вы сильно не спешили, мистер Снейп, — сказала подошедшая Кассиопея, когда мы остановились у ворот в судебный зал номер один.

— И я рад вас видеть, леди Блэк, — Снейп слегка поклонился, выказывая уважение. — Мне казалось, что мы прибыли вовремя.

— Не оставите нас? — попросила бабушка.

Снейп коротко кивнул и отошёл в сторону, тут же заведя разговор с каким-то пожилым мужчиной. Я успел удивиться такой разговорчивости обычно мрачного зельевара, пока не увидел эмблему гильдии алхимиков на пиджаке мужчины.

— Как всё проходит? — серьёзно спросил я.

— Эти идиоты свернули заседание в середине процесса и решили созвать полный совет! Если бы не излишне ретивые «борцы за правду», ты бы сейчас разговаривал со своим крёстным, а не со мной, — Кассиопея была на взводе. — Суд — это фарс, и через пятнадцать минут мы с тобой станет свидетелями крупномасштабного столкновения между фракциями. Запомни: друзей у нас там нет, всё решает выгода.

Было очевидным, что Малфоев она относила к «нам».

— На кого стоит обратить внимание? — поинтересовался я, заодно прикидывая, сколько времени может продлиться суд.

— Антоний Селвин и Торн Роули — древние ископаемые, представляющие пуристов. Несмотря на то, что некоторые наши цели совпадают, будь готов к их давлению в нашу сторону. Так же секретарь министра Амбридж внучка Селвина, что только добавляет проблем.

Селвины и Роули входили в число Священных Семей, и, если мне не изменяла память, в открытую выступали в поддержку курса Тёмного Лорда и воевали под знаменем Пожирателей Смерти.

— Тиберий Огден и Теофил Аббот представляют либералов и могут как всеми силами постараться помочь тебе, так и с тем же усердием попытаться закапать тебя. Клемет Гамп из нейтрального блока может присоединиться к ним, так как уже некоторое время активно сближается с либералами.

Тиберий Огден имел репутацию добродушного простака, но и пикси было понятно, что старейшина Визенгамота и успешный бизнесмен таким быть не мог. О Теофиле и Клемете я сказать ничего не мог, кроме их принадлежности истинно чистокровному списку.

— Однозначно нашим противником окажется Персей Паркинсон. Наши люди узнали, что он заплатил солидную сумму за то, чтобы он устранил Сириуса. Причину мы всё ещё выясняем, но в случае чего разыграем эту карту.

— Думаю, не будь со мной профессора Люпина, он мог бы ослушаться моего приказа, — прикинул я, вспомнив поведение аврора. — Что-то ещё?

— Если не уверен в ответе — лучше молчи. Старайся отвечать Дамблдору, Боунс и Дожу только правду. Других судей можешь вовсе игнорировать, действуй на своё усмотрение.

— И всё же я не совсем понимаю, чем заслужил такое внимание к своей персоне.

Кассиопея не сразу смогла дать ответ.

— Ты — знамя. Символ великой победы и таких же великих перемен, воздвигнутый на пьедестал славы Дамблдором и противниками старых традиций. С другой же стороны, теперь ты, вместе с Сириусом, шанс на возрождение нашей семьи, — в голосе бабушке звучала гордость. — Твоя политическая позиция довольна значительна и не считаться с ней невозможно. С одной стороны ты, как полукровка, доказал, что не только истинно чистокровные волшебники могут творить великие дела, даже если ты был годовалым ребёнком. Благодари свою мать или Карлуса за это. С другой стороны ты, опять же, полукровка, имеешь большие шансы возглавить один из столпов Британии, которые особой терпимостью никогда не отличались. Не забывай, что за последние десять поколений во главе рода всегда стояли чистокровные волшебники.

На это мне оставалось только вздохнуть.

Двери в судебный зал наконец-то открылись, приглашая войти всех желающих.

Судебный зал номер один представлял из себя подобие античного амфитеатра. В центре расположилась большая овальная площадка с несколькими стульями для подсудимых, а так же несколько кафедр для выступлений. От площадки ступенеобразно поднимались зрительские и судебные места.

Как главный свидетель, потерпевший и проча-прочая, я, Кассиопея и профессор Снейп всталий у одной из кафедр, откуда нам предстояло отвечать.

Заполнявшийся людьми зал зароптал, когда показался аврорский конвой, ведущий две главные причины сегодняшнего переполоха.

Если крыса осталась всё такой же мерзкой, как я её и запомнил в Визжащей Хижине, то Сириус значительно похорошел. На его гладко выбритом и посвежевшем лице играла лёгкая ухмылка. Вымытые волосы были завязаны в низкий хвост. Одет он был в простые брюки и белую рубашку.

Авроры усадили обоих подсудимых в стулья и, закрепив кандалы, поспешили удалиться.

Три удара судейского молотка заставили разбушевавшуюся толпу обратить внимание на председательскую ложу.

— Попрошу всех успокоиться! — Дамблдор поднялся со своего места, грозно оглядев зал. — Судебное заседание по делу Сириуса Блэка в виду открывшихся обстоятельств объявляю начавшимся. Госпожа Боунс, ознакомьте присутствующих с делом.

Глава Правопорядка поднял взяла протокол и начала зачитывать:

— Сириус Блэк обвиняется в убийстве тринадцати человек, включая магглов и волшебника Питера Петтигрю, а также в причастности к деятельности организации Пожирателей Смерти и содействии Тёмному Лорду. Доказательства против него включают свидетельские показания, найденную волшебную палочку со следами запрещённых седьмым эдиктом Министерства заклинаний и многочисленные улики, подтверждающие его связь с многочисленными терростическими актами на территории Соединённого Королевства, — начала Боунс, её голос был твёрдым, но чуть дрожащим от напряжения. — Подсудимый свою вину признал.

Зал затаил дыхание, слушая женщину. Дамблдор внимательно наблюдал за каждым присутствующим, оценивая их реакции. Сириус, с решительным, но усталым выражением лица взглядом проходился по трибунам.

Боунс продолжала:

— Однако недавние события и свидетельства требуют пересмотра этого дела. В результате проведения дополнительных расследований в зале суда сегодня присутствует и другой обвиняемый, ранее считавшийся погибшим — Питер Петтигрю.

Все взгляды устремились на полноватого, заискивающего человека, который сидел в всего в паре метров от Сириуса. Его лицо, бледное и нервное, дрожало от взгляда десятков присутствующих, а глаза метались от судей к двери, словно он искал путь к бегству.

Дамблдор строго оглядел собравшихся, затем вновь обратился к залу:

— Сегодняшнее заседание требует от нас беспристрастности и внимания к новым фактам. Ранее считалось, что Питер Петтигрю погиб при взрыве, в котором обвиняли Сириуса Блэка. Однако, как видите, он жив, и новые обстоятельства указывают на иную версию произошедшего. Прошу всех сохранять спокойствие, пока будут заслушаны доводы защиты и обвинения.

— Теперь, когда оба подозреваемых присутствуют, у суда появилась возможность выяснить, что произошло на самом деле в тот день, — продолжила Боунс. — Визенгамот требует выяснить, каким образом Петтигрю инсценировал свою смерть и какова была роль Сириуса Блэка в этом инциденте. В свете нового расследования под подозрение попали не только связи Питера Петтигрю, но и его возможные контакты с Пожирателями Смерти, что ставит под сомнение его статус жертвы в первоначальном деле. Улики также указывают на возможное применение анимагии и зачарований для сокрытия его настоящей личности.

Судьи и прочие влиятельные маги зашептались, а кто-то с трибуны выкрикнул возмущение, но Дамблдор поднял руку, и зал вновь затих.

— Прошу предоставить первое слово стороне защиты, — произнёс он. Его взгляд был обращён к нам.

— Уважаемый Визенгамот, — твёрдо начала Кассиопея, слегка наклонив голову в знак уважения. Её голос был спокоен. — Мы намерены доказать, что мой подзащитный, Сириус Блэк, несправедливо обвинён. Он, будучи честным и преданным другом семьи Поттеров, оказался жертвой сложного заговора, и истинным преступником является вовсе не он.

Сириус внимательно слушал свою родственницу. Кассиопея продолжала, не отводя взгляда от зала:

— Сегодняшнее заседание — это не просто вопрос справедливости, но и возможность очистить имя рода Блэк, которое многие здесь уже осудили за преступления. Но были ли эти преступления? — бабушка оглядела зал. — Я утверждаю, что Сириус не только не был причастен к гибели семьи Поттер, но и сам стал жертвой предательства и жестокой лжи, вплетённой в хитроумный план истинного преступника.

В этот момент Кассиопея указала на Питера Петтигрю, который сидел, дрожа и опустив голову.

— В результате проведения расследования и с учётом новых улик, мы имеем все основания полагать, что Питер Петтигрю намеренно инсценировал свою смерть, применяя анимагию и скрываясь все эти годы. Более того, — Кассиопея обвела всех строгим взглядом, — свидетельства подтверждают, что он, а не Сириус, был втайне связан с Пожирателями Смерти и содействовал Тёмному Лорду. Я призываю Визенгамот пересмотреть всю цепочку обвинений.

Петтигрю побледнел, а зал зашумел, шёпот и возгласы удивления прошлись по рядам магов. Кассиопея Блэк спокойно встретила это волнение и протянула одному из помощников аккуратную папку с новыми доказательствами.

Со своего места поднялся Орестис Гринграсс — отец нынешнего лорда Гринграсс. После войны он передал титул сыну и занял своё место в Визенгамоте, как почётный судья-старейшина. Он редко показывался на публике, предпочитая заниматься собственными исследованиями и путешествовать по скандинавскому полуострову. Ходили слухи, что по каким-то мистическим причинам ни он, ни его потомки не могли пересечь Ла-Манш.

— Сириус Блэк, — голос Орестина напоминал скрежет гнущихся под бурей деревьев. — Почему вы решили, что именно Питер Петтигрю был предателем тайны семьи Поттер?

Сириус не спешил отвечать, по всей видимости подбирая слова так, что бы не оскорбить никого из присутствующих.

— Когда я прибыл к дому моих друзей и поднялся на второй этаж, эта крыса, — зубы Сириуса скрипнули и его взгляд впился в Питера. — Сидела на коленях над тем, что осталось от Тёмного Лорда и скулила, умоляя о прощении.

— Нет! — Питер закричал, хотя было бы уместнее сказать, что запищал. — Я-я… Я хотел помочь Лили!

— Крысёныш! — взъярился крёстный.

Раздался оглушительный хлопок и давление той силы, что скрывал директор, опустилось на двоих подсудимых.

— Мистер Петтигрю, — обратилась к нему Амелия Боунс. — Ваша очередь наступит позже, попрошу не прерывать заседание. Мистер Блэк, продолжайте.

— Благодарю, мадам Боунс, — слабо кивнул Сириус. — Когда я спросил, что тут произошло, он атаковал меня и бросился бежать, выкрикивая, что это я во всём виноват. В это же время к дому прибыл Хагрид. Убедившись, что с моим крестником всё в порядке, я передал его Хагриду и бросился в погоню за Питером…

Крёстный замолчал, скрючившись в приступе кашля, и поспешил промочить пересохшее горло. В это время со своего места поднялся Элфиас Дож.

Элфиас Дож умел отстаивать чужие интересы, но совершенно не был способен потребовать что-то для себя. Если он считал, что человек не виновен, он всегда шёл до конца, из-за чего за свою длинную жизнь нажил множество врагов. Многих он, впрочем, пережил.

— Мистер Блэк, — обратился он к Сириусу, когда тот пришёл в себя. — Вы были тем, кто устроил взрыв?

— Нет, — твёрдо ответил крёстный. — Он лично пустил себе под ноги бомбарду. Понятия не имею, как ему удалось выжить.

Взгляд Дожа потеплел и он, покивав чему-то своему, сел на место. Следующим взял слово Франци Бруствер, обращаясь на этот раз к Петтигрю.

— Признаёте ли вы использование заклинания «бомбарда максима»? — голос темнокожего волшебника был отстранённым, будто бы он вовсе был не заинтересован в происходящем.

Петтигрю дёрнулся, заметно нервничая, и быстро оглядел зал, словно ища поддержки.

— Я… я сделал это, чтобы защитить себя! — его голос зазвучал громче и увереннее. — Сириус Блэк был готов предать Поттеров, а потом уничтожить и меня, когда я попытался его остановить. Он знал, что я мог выдать его Министерству!

Зал наполнился возмущёнными перешептываниями, и Сириус, не выдержав, едва слышно фыркнул. Дамблдор и Кассиопея бросили на него строгие взгляды, и он поспешил взять себя в руки, скрестив руки на груди.

Судья Бруствер вопросительно поднял брови и продолжил:

— Если вы утверждаете, что Блэк — предатель, почему вы скрывались после той ночи? Почему не сообщили о его преступлении сразу, как только Пожиратели Смерти были повержены?

Петтигрю замялся.

— Потому что… — он сбился, но быстро собрался с мыслями. — Потому что он угрожал мне! Сириус был беспощаден, и я знал, что если пойду в Министерство, он и его соратники найдут способ добраться до меня. Единственный шанс спастись — исчезнуть.

Кассиопея, не скрывая презрения, хмыкнула, и её ледяной взгляд остановился на Петтигрю.

— Вы хотите, чтобы Визенгамот поверил в то, что Сириус Блэк, человек, посвятивший себя борьбе с Тёмным Лордом, вдруг решил предать самых близких ему людей? — спросила она с явным сарказмом. Зал наполнил рокот из-за её слов. — А вы, единственный «добродетельный», просто решили исчезнуть, вместо того чтобы найти защиту у Министерства?

— Так и есть! — выкрикнул Петтигрю, словно хватаясь за эту версию. — Он… он был предателем, всё это время притворялся нашим союзником, чтобы уничтожить нас изнутри!

Зал снова зашумел. На этот раз Сириус не выдержал и, невзирая на предостережение Кассиопеи, громко рассмеялся.

— Предателем был ты, Хвост, — процедил он, и голос его прозвучал зловеще. — Это ты предал Джеймса и Лили, ты заставил нас сомневаться в Римусе, ты привёл Тёмного Лорда к ним и позволил их убить. И после этого ещё смеешь сваливать вину на меня? Ты предал наше братство!

Дамблдор, понимая, что контроль над залом почти потерян, вновь ударил молотком.

— Тишина в зале! — прогремел он. — Я прошу всех проявить терпение. Визенгамот заслушает все показания до конца.

Амелия Боунс, собиравшаяся задать очередной вопрос, была перебита ни кем иным, как Персеем Паркинсоном.

— Мистер Блэк, — он внимательно оглядел сначала Сириуса, а затем меня. — Насколько мне известно, с посильной помощью уважаемых председателя Визенгамота и Министра Магии, у вас появилась возможность встретиться с мистером Поттером. По какой причине вы не стали дожидаться вашего, как выяснилось, крестника?

— Если бы я знал, то даже думать не смел бы о побеге, — он снисходительно посмотрел на Паркинсона и развёл руки в стороны, звякнув цепями. — К сожалению, охрана редко заходит на верхние уровни и меня никто об этом не уведомлял.

Я обратил внимание на мадам Боунс, которая сверлила взглядом одного из присутствующих волшебников. Неизвестный маг сжался под взглядом женщины, не зная, куда себя деть.

— Вы знали, что Питер Петтигрю жив? — продолжил задавать вопросы Персей Паркинсон. От чего-то на его лицо выползла неприятная ухмылка.

— Нет, я был уверен, что он мёртв. К счастью, Рабастан Лестрейндж оказался довольно болтлив.

— Что он рассказал?

Сириус вздрогнул, услышав новый голос. Аркутурус наконец-то взял слово.

Несколько мгновений они сверлили друг друга взглядами, но не более того. Сириус начал рассказ.

— У нас завязалась словесная перепалка. В Азкабане, знаете ли, не так много развлечений, и я время от времени выводил из себя своих «соседей». Он посмеялся надо мной и похвалил эту крысу за то, что её план удался, а затем и рассказал сам план.

Он посмотрел на Кассиопею и та подняла руку, прося внимания.

— Уважаемый Визенгамот, — начала бабушка после кивка Дамблдора. — Сириус Блэк любезно поделился с нами воспоминанием об этом разговоре. Я прошу предоставить средства для общего просмотра воспоминаний.

Запрос Кассиопеи был удовлетворён и на площадку принесли модифицированный омут памяти. В отличии от стандартного артефакта, требующего личного погружения в волшебную субстанцию, эта модификация работала как проектор и позволяла просматривать воспоминание большому кругу лиц.

Кассиопея передала подошедшему судейскому помощнику флакон с воспоминаниями и папку с какими-то документами, которые были переданы Дамблдору. После ознакомления с написанным, он кивнул, и невесомая серебристая жидкость была вылита в омут памяти.

Едва видимые потоки белого света взметнулись вверх, образуя картину происходящего из воспоминаний Сириуса.

— Протестую! — возмутился Паркинсон при поддержке ещё нескольких судей. — Воспоминания были отредактированы и не могут использоваться как доказательство!

— Протест отклоняется, — Дамблдор кинул на него тяжёлый взгляд. — Защита предоставила документы, заверенные Отделом Тайн. Можете ознакомиться.

Судья скривился, но продолжать не стал, вместе с остальными сосредоточившись на воспоминании.

Воспоминания действительно были обрезаны. Специалистами из Отдела Тайн были оставлены только решётки и образы сидящих друг напротив друга: самого Сириуса и Рабастана Лестрейнджа. Сделано это было из соображений секретности высших уровней Азкабана.

Сириус сидел, привалившись к стене своей камеры, когда услышал тихий, язвительный смех узника из соседней камеры. Перепалка, о которой говорил крёстный, по всей видимости уже прошла.

— Как же это иронично, Блэк. Сиди и гадай тут, в одиночестве, на кого ты охотился и ради чего потерял свободу.

Сириус приподнял голову, и его холодный взгляд впился в лицо Рабастана.

— Не пойму, о чём ты, Лестрейндж. Если хочешь развлечься, ищи кого-то другого. Я устал. Мне неинтересно слушать чушь твоего больного ума.

Рабастан с усмешкой наклонился ближе к прутьям своей камеры.

— Правда? Даже если эта «чушь» касается твоего дорогого Хвоста?

Сириус вздрогнул. Он сжал кулаки, чтобы сдержать себя, и на секунду его глаза стали безумными.

— Не смей… его касаться. Ты не имеешь права даже произносить его имя.

— А почему? Потому что ты убил его, да? — Пожиратель глумливо улыбнулся. — Потому что он был твоим «другом»? Или потому что он на самом деле живее тебя?

Сириус застыл, словно не сразу понял смысл сказанного. В его взгляде застыли недоверие и злость.

— О чём ты говоришь? Хвост мёртв, я видел его останки. Ты слишком много себе позволяешь, Лестрейндж. Ты прекрасно знаешь, как я могу усложнить тебе жизнь здесь.

Рабастан едва удержался от смеха, его глаза блестели от наслаждения ситуацией. Последнюю фразу он, казалось, даже не воспринял.

— Останки, говоришь? Это было лишь жалкое представление. Он жив, Блэк, жив и наслаждается свободой, пока ты гниёшь здесь за него.

Ярость Сириуса вырвалась наружу. Он вскочил и бросился к прутьям, его руки сжались в кулаки так сильно, что побелели костяшки.

— Ты лжёшь, Лестрейндж! Хвост мёртв, его разорвало на части! Если бы он был жив, я бы его нашёл! Я бы понял, почувствовал это!

Рабастан откинулся на стену, не скрывая удовольствия от бешенства Сириуса.

— О, как трогательно, Блэк. Но, видишь ли, Петтигрю вас всех переиграл. Знаешь, почему он жив? Потому что это была часть плана. Мы долго над этим думали, и Хвост справился просто блестяще. Он знал, что ты — вспыльчивый, что полезешь за ним с безумием в глазах, и он подстроил всё так, чтобы ты выглядел как безумец.

Сириус прорычал, его взгляд стал ещё яростнее.

— Ты хочешь сказать, что всё это было подстроено? Что этот трус… воспользовался мной? Заставил поверить, что он погиб?

Рабастан усмехнулся, наслаждаясь моментом.

— Именно так. План был прост: вывести тебя из себя, устроить небольшую погоню, а потом — большой взрыв. Он прекрасно знал, что ты потеряешь контроль, и что это будет выглядеть как месть. А сам — в безопасности, с защитным артефактом и своим талантом анимага, чтобы скрыться в нужный момент. И вот ты здесь, а он — на воле, свободен, как и задумывалось.

Ярость и ненависть с головой захлестнули Сириуса. Он едва не впился в прутья, словно пытался проломить их своей злостью.

— Хвост… Этот жалкий подонок… Я клянусь, если выберусь отсюда, я найду его, и он получит по заслугам! Ты думаешь, я останусь здесь и позволю ему разгуливать на свободе? Клянусь, я заставлю его ответить за всё!

Пожиратель лишь рассмеялся, откинувшись в своей камере.

— Ну что ж, Блэк, желаю удачи. Только боюсь, что твои клятвы в Азкабане не имеют никакого значения.

На этом воспоминание закончилось. Все, от судей до обычных зрителей, принялись бурно обсуждать увиденное.

Только Паркинсон всё никак не унимался, продолжая задавать вопросы Сириусу:

— Каким образом вы смогли покинуть камеру и сбежать с острова Азкабан?

— Председатель и судьи, я возражаю! — встала в штыки Кассиопея. — Это вопрос касается государственной тайны и не может решаться публично.

Дамблдор посмотрел сначала на Амелию Боунс, а затем на человека, представляющего Отдел Тайн. Получив их ответы, он отклонил вопрос Персея.

— Это дело будет рассмотрено отдельно в присутствии уполномоченных лиц, — постановил директор.

Сириус скорчил кислую мину и заёрзал на стуле, чем привлёк к себе внимание.

— Мистер Блэк, вам есть, что сказать Визенгамоту? — поинтересовался Дамблдор.

В его глазах зажёгся огонёк интереса, как будто он знал, что именно хотел сделать Сириус. Кассиопея на мой немой вопрос покачала головой. О плане директору никто не рассказывал.

— Понимаете ли, директор, — такое обращение к председателю Визенгамота на судебном заседании вызвало возмущение судей. Сам же Дамблдор только улыбнулся. — Моё здоровье после отдыха в Азкабане оставляет желать лучшего и мне тяжеловато находиться здесь. Чтобы не задерживать ни себя, ни вас, я требую проверку веритасерумом.

Судя по всему, Дамблдор действительно догадался о том, что Сириус попросит использование зелья правды.

Удовлетворив запрос подсудимого, судьи начали подготовку к допросу. Профессор Снейп, всё это время молча стоящий с нами, по просьбе суда приступил к подготовке зелья вместе с тем самым зельеваром, с которым общался в коридоре.

Вопросы, составленные судьями и другими специалистами, после утверждения Кассиопеей были переданы помощнику министра, которая за каким-то Мордредом вызвалась на роль вопрошающего.

Снейп с другим зельеваром, убедившись в состоянии зелья правды, передали чашу с жидкостью Сириусу. Недолго думая, тот залпом осушил её.

Абсолютная тишина, установившаяся в зале суда, удивялала. Казалось, даже дышали люди через раз. Нарушение порядка при процедуре допроса с применением веритасерума строго каралось вплоть до срока в Азкабане.

— Вас зовут Сириус Орион Блэк? — голос Долорес Амбридж был таким же противным, как и её розовая одежда.

— Да.

Взгляд крёстного был пуст. Эмоции пропали из голоса.

— Признаёте ли вы, что передали местоположение Джеймса и Лили Поттер Тёмному Лорду?

Сириус едва заметно дёрнулся, словно это обвинение вновь пронзило его насквозь, но ответил так же спокойно:

— Нет.

— Вы были назначены хранителем тайны их дома? — спросила она. Голос её был приторно сладким, заставив скривить лицо.

Сириус, не моргнув, ответил:

— Нет.

Лицо жабы, как я успел окрестить Амбридж, приняло глупое выражение. Кажется, она совсем не ожидала такого ответа.

От такого откровения люди не сдержались и по залу прошла волна шепёток, тут же закончившаяся ударом молотка и грозным взглядом Дамблдора.

— Кто был хранителем тайны фиделиуса семьи Поттер?

Голос Амбридж был уже не таким уверенным, а сам она то и дело поглядывала на двух людей, сидящих отдельо от судей. Один из них казался мне знакомым, но я никак не мог понять, почему.

— Питер Петтигрю.

Несмотря на состояние, в которое впал Сириус после приёма веритасерума, мне всё равно казалось, что он улыбается и злорадствует своему бывшему другу.

— Кто устроил взрыв, унёсший жизни двенадцати магглов?

— Питер Петтигрю.

Амбридж выглядела разочаровано.

— Вопросов больше нет, прошу дать мистеру Блэку противоядие, — резко бросила она и поспешила вернуться на место рядом с министром. Тот, казалось, был готов получить сердечный приступ из-за происходящего.

Я знал, что в документе был ещё с десяток различных вопросов, ведь ознакамливался с ними вместе с Кассиопеей, но надобность в них отпала. Они были просто уточняющими на случай того или иного ответа.

Сириуса быстро заставили проглотить противоядие, и пока он приходил в себя, судьи и председатель начали совещание.

Через десять минут Дамблдор поднялся со своего места и призвал все к тишине.

— Решением двадцати одного старейшины Визенгамота от седьмого октября тысяча девятьсот девяносто третьего года, Сириус Орион Блэк, третий этого имении, признаётся невиновным во всех наложенных на него обвинениях. Прошу снять с него оковы.

Пока представители Правопорядка освобождали Сириуса, директор продолжал:

— Питер Петтигрю, вы признаётесь виновным в пособничестве Пожирателям Смерти и Тёмному Лорду, участии в убийстве семьи Поттер, убийстве двенадцати простых людей, незаконной анимагии и шпионажу против семьи Уизли. Вы займёте бывшую камеру мистера Блэка, где и останетесь до конца своих дней.

Удар судейского молотка утвердил приговор и зал взорвался голосами десятков людей. Кто радовался наконец-то открывшейся правде, кто-то был недоволен (таких я старался запоминать), а кто-то просто спокойно обсуждал результаты с собеседником.

— На этом заседание по делу Сириуса Блэка окончено. Если у кого-то остались вопросы, прошу задать их сейчас.

Вопросов ни у кого не было и Дамблдор со спокойной душой удалился. За ним последовали судьи и иже с ними. Теперь зал суда было разрешено и нам.

Гора ответственности наконец-то свалилась с моих плеч.

— На удивление, на меня никто даже не обратил внимание, — поделился я, с вопросом смотря на бабушку.

— Я тоже удивлена не меньше тебя. Я предполагала, что всё это выльется в настоящую клоунаду, но получилось более чем пристойно. Присутствие лорда Примроуза и проклятого Кроули оказало своё влияние...

Кассиопея была, как и все последние дни, оставалась хмурой и задумчивой. Даже победа не повлияла на её настроение, но лезть к ней в душу я не собирался. Если в том будет необходимость, она сама всё расскажет.

— Гарри!

Сириус, проталкиваясь через толпу налетевших репортёров, с широкой улыбкой бежал ко мне.

Сегодня мы победили.

Глава 10 - Проблемы рода. Волк, пожирающий звёзды

Я сидел в просторной гостиной на площади Гриммо, поеживаясь от непривычного холода, который казался частью этого старого, казавшегося заброшенным дома. На стенах, покрытых тёмными обоями, висели живые и не очень портреты суровых лиц — предков рода, каждый из которых, казалось, внимательно наблюдал за нами из глубины веков. Воздух был плотным, наполненным странным запахом старой древесины, свечей и чего-то, напоминающего мяту.

Кассиопея Блэк, высокая и элегантная, стояла в центре комнаты, окидывая нас спокойным взглядом. Её глаза, глубокие и внимательные, задержались на каждом из собравшихся, словно она проверяла, всё ли в порядке, и можно ли начинать это спонтанное собрание. Я уловил её доброжелательный взгляд, и в этом холодном доме он был почти единственным тёплым лучом.

Слева от меня сидел Сириус, который старался сохранить видимость безразличия к происходящему, но я знал, что он напрягся — хотя бы из-за присутствия Арктуруса, его деда. Сам глава рода, с прямой спиной и властным лицом, сидел за рабочим столом напротив нас, наблюдая с такой надменностью, будто мы были здесь не для обсуждения дел семьи, а для выполнения его приказов. Он словно олицетворял весь род Блэк, а именно знаменитые гордость и бескомпромиссность, а его взгляд говорил о том, что его мнение — это закон.

Кассиопея мягким, но твёрдым голосом начала:

— Мы собрались сегодня, чтобы обсудить дела рода Блэк, — её взгляд медленно перешёл с одного лица на другое, задержавшись немного на мне. — Сегодняшнее собрание — это возможность для нас решить важные вопросы, касающиеся будущего семьи.

Пока Кассиопея говорила, Арктурус пристально смотрел на Сириуса, словно изучал его. Было ясно, что их взгляды на семейные дела и традиции давно разошлись. Сириус держался спокойно и, казалось, с долей пренебрежения, но я видел, как его обеспокоенный взгляд иногда останавливается на мне, будто он проверяет, как я воспринимаю всё происходящее. Наш разговор накануне собрания, посвящённый рассказу о моём участии в делах семьи, изрядно шокировал и даже взбесил крёстного.

Когда бабушка закончила свою речь и заняла своё место рядом с дочерью, комната погрузилась в тишину. Все ждали, когда слово возьмёт Арктурус.

— Сначала обсудим дело, которое требует нашей немедленной реакции, — произнёс Арктурус, и в его тоне не было ни капли сомнений. — Речь идёт о Персее Паркинсоне, который продолжает вмешиваться в дела нашего рода.

Я непроизвольно напрягся. Персей Паркинсон — имя, которое я, увы, успел узнать достаточно хорошо. Именно он пытался завалить Сириуса на суде, делая всё, чтобы доказать его вину и удержать в Азкабане. Единственное, что его сдерживало от более решительных действий, это неожиданное присутствие придворного мага Алитера Круоили и лорда Примроуза, бывшего наблюдателем от королевского дома. Персей Паркинсон был отцом Панси Паркинсон — моей однокурсницы со Слизерина, самоуверенной и заносчивой, словно мир вокруг существовал только для её удобства.

Арктурус продолжил, почти не обращая внимания на реакцию собравшихся:

— Паркинсон всячески пытается дискредитировать наш род, используя любые возможности, чтобы осложнить наши дела. Ему удалось приостановить несколько контрактов и повлиять на наши дела в Шотландии и зарубежом. Я не знаю всех причин, по которым он взялся за это, но одно мне ясно — он считает нас врагами.

Арктурус сжал губы, словно собираясь сказать нечто важное, и наконец, внимательно глядя на Сириуса, произнёс:

— Сириус, ты не думаешь, что мог бы пролить свет на поведение Паркинсона? Мне стало известно, что он пошёл гораздо дальше обычного давления. Он не погнушался напрямую заказать твоё убийство, заплатив аврору Майерсу солидные деньги. Что могло его к этому подтолкнуть?

Эти слова повисли в воздухе. Я почувствовал, как напряглись остальные, ведь знали об этом только я, Кассиопея и сам Арктурус. Заказ на убийство — это не просто проявление вражды, это нечто гораздо более серьёзное, больше похожее на кровную месть.

Сириус, который до этого сидел с ленивым видом, вдруг нахмурился, и в его глазах мелькнуло что-то тёмное, какое-то давно забытое воспоминание. Он замолчал на несколько секунд, потом, слегка усмехнувшись, заговорил, но голос его звучал тише и резче, чем я успел привыкнуть.

— Мы с его старшим сыном не сошлись ещё в школе, — произнёс он с лёгким нажимом, — и в своё время у нас был не один спор. Он ненавидел меня тогда, и поводов я ему дал достаточно. Да и на войне мы с ним не раз сталкивались, — добавил он, глядя куда-то в сторону.

Закончив, Сириус бросил на Арктуруса взгляд, ясно давая понять, что не собирается вдаваться в детали. На лице его появилась тень грусти или даже гнева, и, скрестив руки на груди, он наклонился вперёд, показывая, что тема закрыта.

Седрелла Блэк, сидящая чуть поодаль с непримиримым выражением лица, неодобрительно покачала головой на такое поведение. Её голос, острый и резкий, раздался в комнате:

— И как ты намерен поступить с этим, Арктурус? Род Блэк всегда решал такие проблемы быстро и решительно. Мы не можем позволить какому-то обиженному магу и его семье угрожать роду. Даже если статус Паркинсонов высок, нас это никогда не останавливало.

Сириус, до сих пор сидевший с видом полнейшего безразличия, вдруг усмехнулся и лениво произнёс:

— Семейные враги, старые счёты… Без этого и собрание было бы не собрание, правда? Ваши враги никогда не исчезают.

Арктурус посмотрел на него холодно, но сдержал себя, будто решив, что сейчас не время для выяснения отношений. Его внимание вернулось к Андромеде, которая до сих пор молча сидела рядом со своей дочерью Нимфадорой. До недавнего времени я и не подозревал, что эта застенчивая девушка — тот самый аврор, что иногда появлялся на наших занятиях по Защите от Тёмных Искусств в Хогвартсе и помогал профессору Люпину.

Андромеда сжала губы и посмотрела на Арктуруса. Гнев и обида были явны в её глазах, и наконец, словно больше не в силах сдерживаться, она заговорила:

— Говоришь, ты не можешь позволить никому вредить репутации рода? А когда меня изгнали, ты просто отвернулся, закрыл глаза на то, что мой собственный отец и Орион, твой сын, приняли это решение. Ты и тогда знал, что происходит, но даже не попытался встать на мою сторону. Как и на сторону Сириуса, Альфарда, Мариуса и прочих! Почему же ты сейчас решил озаботиться этим?

На мгновение в комнате повисла гнетущая тишина. Я посмотрел на Арктуруса. Его лицо не дрогнуло, но что-то едва заметное мелькнуло в его глазах, словно тень сожаления. Тем не менее, ответил он спокойно, хотя и с холодной отстранённостью:

— Моё решение было продиктовано необходимостью. То, что ты выбрала магглорождённого, было нарушением всех традиций рода. Тогда Орион и Сигнус действовали согласно интересам семьи.

Про события, связанными с другими упомянутыми членами семьи, он умолчал.

Андромеда фыркнула, но отвечать как-либо не стала, обратив внимание на дочь. Нимфадора, которая всё это время молча следила за разговором, ссутулившись и едва заметно съёжившись на своём месте, чувствовала себя некомфортно и была совершенно потеряна среди этих колких замечаний и укоров.

Седрелла не упустила возможности отпустить колкость, внимательно глядя на девушку:

— Воспитание в простачковой среде всегда заметно, — сказала она с ядовитой усмешкой. — Совершенно неудивительно, что наша юная мисс Тонкс здесь как не в своей тарелке.

Андромеда взъярилась и между двумя женщинами началась ругань. Кассиопея тут же бросилась успокаивать их. Арктурус с едва уловимым вздохом прикрыл глаза в ожидании разрешения конфликта. Сириус, которому и вовсе было по барабану происходящее, тихо попивал огневиски. Я же обратил своё внимание на родственницу.

Нимфадора густо покраснела и прикусила губу, казалось, ещё сильнее съёжившись под язвительным замечанием старухи. Всё это было ей крайне неприятно и я понимал её, уже столкнувшись однажды с предубеждением этой старухи.

Араминта подошла к ней и положила руку на её плечо и мягко сказала:

— Не обращай внимания, Нимфадора. Ты здесь не чужая. Это твой дом, так же как и наш.

Нимфадора благодарно посмотрела на неё, и я отметил про себя, что Араминта действительно старалась заботиться о каждом. Она ухаживала за Арктурусом, когда у того случались приступы неизвестной болезни. По мере сил помогала матери с делами. Так же, как она сейчас пыталась поддержать Нимфадору, она поддерживала и меня. Насколько я знал, она так же ухаживала за Вальбургой, когда её здоровье окончательно ухудшилось.

Как только все успокоились с посильной помощью Кассиопеи, Арктурус обратился ко мне, и его слова заставили меня выпрямиться и сдержать внутренний вздох. Он смотрел прямо на меня, словно проверяя мою решимость и силу:

— Гарри, у нас есть одно предложение, о котором я хотел бы сообщить, — начал он, и его голос был серьёзен как никогда. — Мы с Кассиопеей подготовили все документы для того, чтобы ты мог войти в род Блэк и стать его полноправным членом. Пришла пора принять решение.

Эти слова словно оглушили меня. Возможность стать частью семьи Блэк, со всеми правами и обязанностями, была чем-то, о чём я раньше не думал действительно серьёзно. И хотя предложение Арктуруса звучало весомо и почти не оставляло места для отказа, у меня внутри зашевелились противоречивые чувства.

Я всегда считал себя Поттером — это было моё наследие, данное мне от рождения. Что-то важное, что связывало меня с родителями. Двенадцать лет моей жизни и год жизни «Гарри», наше прошлое. Но с того момента, как я узнал, что род Поттеров, по сути, украл у меня Флимонт, эта фамилия стала вызывать во мне не гордость, а что-то совсем другое. Злость. Обиду. Жгучее желание доказать, что я — не просто наследник, но и истинный, единственный Поттер, которому должно было принадлежать всё это. И ещё больше — восстановить справедливость и заставить Флимонта заплатить за кражу того, что принадлежит мне по праву.

Но чем больше я об этом думал, тем больше осознавал, что сам род Поттеров для меня, в общем-то, ничего особо и не значит. За ним нет силы, нет поддержки — одна лишь старая история и название. Некогда мощная сила развалилась со смертью моего деда и сейчас жила лишь на репутации, оставленной моими предками и, возможно, моей славе победителя Тёмного Лорда.

Я жаждал не возвращения титула ради того, чтобы носить это имя, а ради мести. Ради того, чтобы Флимонт ощутил, каково это — лишиться всего. Я бы просто заполучил то, что он отнял, чтобы это у него вырвать, и этим завершить начатый им конфликт. Порой я даже всерьёз раздумывал над предложением того королевского клерка и в моей голове то и дела всплывали сцены возможной кровавой расправы. Меня это пугало до жути и я совершенно не мог понять, откуда во мне берётся столько жестокости. Кассиопея, которой я решил открыть эти мысли, предположила что это может быть влиянием шрама, оставленного мне в ту ночь. Раны, нанесённые тёмной магией, часто могли влиять на жизнь. Так или иначе, мне приходилось силой подавлять эти порывы. Иногда с большим трудом.

В свете всего этого предложение Арктуруса, сделанное ещё в первую нашу встречу, внезапно стало выглядеть иначе. Род Блэк — это влияние, мощь, люди, которые могут стоять рядом. Их наследие — это не просто имя, а сила, с которой можно добиться почти чего угодно. И если я действительно хочу отомстить Флимонту, восстановить свою справедливость, разве не выгоднее быть Блэком? Ведь став частью их рода, я приближусь к своей цели куда быстрее, чем оставаясь один на один с проблемами Поттеров.

Конечно, моё желание вступить в их ряды было неискренним, продиктованным не чувством принадлежности, а чисто меркантильными соображениями. Блэки были намного могущественнее, чем Поттеры, и отказ от прежнего имени не представлялся мне такой уж большой потерей. Более того, это открывало совершенно новые пути — те, о которых я прежде и подумать не мог. А память о родителях… Она всегда остаётся со мной, пусть и знаю я о них совсем немного.

— Лорд Арктурус, не буду скрывать, но я всё ещё полон сомнений. Не смотря на все мои чувства, я не могу так просто взять и отказаться от своей фамилии.

Почему-то захотелось кого-нибудь ударить. Выплеснуть все те эмоции, которые копились всё это время внутри, не находя выхода.

Я посмотрел на Сириуса. Хотя он продолжал делать вид, что ему плевать на происходящее, я видел в его глазах боль. Он и так считал себя виноватым в том, что произошло с моими родителями, так ещё и считал, что моя смена фамилии будет означать окончательное предательство его лучших друзей.

Седрелла своё мнение озвучила ещё во время первого собрания после окончания второго курса. Для неё я был таким же недостойным, как и Нимфадора, только ещё и воспитанным магглами.

Кассиопея была бы только рада, если бы я принял это решение.

Арктурус? Он делал всё ради того, чтобы сохранить семью. Все мои действия до этого были лишь фарсом, чтобы вернуть крохи былого влияния и усиление моей общественной позиции и защита от любых действий Флимонта были лишь приятным бонусом. В его глазах я был полезным родичем и ключом к освобождению Сириуса, а так же рычагом влияния на него.

И всё же… Кажется, мне действительно пришло время сделать выбор, который и определит мой дальнейший путь. Я мог остаться «знаменитым» одиночкой, не имеющим ничего, кроме солидного счёта в банке, или же стать частью могущественного семейства и использовать его ресурсы для собственных целей. Вопрос лишь в том, что я действительно хочу — и как далеко готов зайти.

Я перевёл взгляд на Арктуруса, который сидел прямо передо мной, властный и спокойный, как всегда, воплощение силы и уверенности. Хотя это всё было ширмой, это не меняло того, какое впечатление он производил на меня.

— Что значит быть Блэком, лорд Арктурус? — спросил я, стараясь придать голосу невозмутимый тон, хотя внутри меня всё кипело. Душевные весы, кажется, замерли в равновесии. — Что может дать мне род?

В ответ Арктурус слегка приподнял подбородок, его глаза стали холоднее и острее.

— Быть Блэком — это не просто носить знаменитую фамилию, — произнёс он, сжав губы в едва заметной усмешке. — Это значит быть частью силы, что строилась веками, частью традиций, что объединяют нас со всеми предками, что правили и защищали этот род. Это место, где мы защищаем своих, даже если между нами есть разногласия. Род даёт тебе не только силу и ресурсы, но и право на месть, право на защиту. Быть Блэком — значит использовать наше наследие, чтобы добиться своего, чего бы тебе это ни стоило.

Я не отрывал взгляда от его лица. Каждое слово, произнесённое Арктурусом, словно приземлялось на внутренние весы, добавляя новый груз, склоняющий чашу в пользу древнего рода.

Всё что он говорил… Каждый из присутствующих знал, как ещё совсем недавно род относился к собственным принципам, которые озвучил Арктурус. Сириус, закативший глаза, и фыркнувшая Андромеда с полна прочувствовали на себе поддержку семьи.

Мог ли старый лорд действительно сожалеть обо всём, что произошло десятилетия назад? Корить себя за то, что допустил крах семьи бездействием? Желать возродить эти принципы?

Арктурус продолжал:

— Род Блэк может дать тебе будущее, Гарри, — добавил он, прищурившись. — Если ты его примешь, тебе не придётся быть одиноким. Мы больше не собираемся бросать семью на произвол судьбы.

— У меня уже есть семья, которую я люблю, — образы тёти и дяди вместе с Дадли и маленькой Лили грели сердце. — Но я буду только рад, если таких людей станет больше.

Сириус встрепенулся.

— Ты уверен, Гарри? Твои родители…

— Это его решение, Сириус, — строго сказала Кассиопея. — Ты обязан принять это.

— Бабушка права, Сириус. Ты такой же, как и профессор Люпин…. — я тяжело вздохнул. — Я понимаю, что ты чувствуешь вину передо мной и моими родителями, но это моё осознанное решение. Это никак не повлияет но то, что Лили и Джеймс были моими родителями и ты уж точно не должен чувствовать себя виноватым за это. Тем более, раз ты так хочешь искупить свою вину, у тебя появится больше возможностей для этого, братец.

Сириус закашлялся, не ожидая такого, а затем рассмеялся как ненормальный. Мы действительно приходились друг другу троюродными братьями, хотя из-за разницы в возрасте и его отношений с моими родителями было странно называть его так.

Седрелла, сдержанно вздохнув, сложила руки на коленях и перевела строгий взгляд на Арктуруса.

— Не хочу вас прерывать, но думаю, мы все понимаем, что вопрос наследника нельзя откладывать, — начала она, её голос прозвучал уверенно и чётко. — Тем более, когда Гарри принял это решение. Сириус, ты являешься старшим из оставшихся прямых потомков, и, хочешь ты того или нет, за тобой это право.

Сириус, сидевший до этого с легкой ленцой, поджал губы и бросил недовольный взгляд на Седреллу, но промолчал, словно не желая ввязываться в этот спор. Всё то веселье и радость, фонтаном изливавшиеся из него мгновение назад, пропали. Арктурус же, не обращая внимания на молчаливый протест Сириуса, продолжил.

— Ты обязан принять своё место, Сириус, — произнёс он сухо, словно это было не просьбой, а приказом. — Семья нуждается в достойном наследнике, который способен сохранить родовое имя и преумножить его силу.

Сириус, наконец, резко выпрямился, его лицо стало жёстким, а взгляд холодным.

— Я отказываюсь, — сказал он, без малейшего колебания в голосе. — Это место принадлежало Регулусу, и он был бы куда лучшим наследником, чем я. Я никогда не хотел этой власти, и не хочу её сейчас. За эти годы моё мнение не изменилось.

— Второй Альфард, — недовольно бросила Седрелла.

Я заметил, как лицо Арктуруса стало ещё более хмурым, но он явно ожидал этого ответа и лишь крепче сжал подлокотник своего кресла. Я чувствовал, как напряжение в комнате нарастает с каждой секундой, и понимал, что отказ Сириуса — это ещё не конец.

Кассиопея вмешалась, её голос прозвучал мягко, но твёрдо:

— Если ты не примешь своё право, Сириус, тогда кто-то другой должен занять это место. Род Блэк больше не может оставаться без наследника. Мы не можем оставлять семью уязвимой для внешних нападок и под угрозой вымирания. Арктурус уже озвучивал список наследование, нам же нужно определить точный порядок.

Нимфадора вся напряглась под пристальным взглядом Арктуруса, упавшем на неё. Она теребила край своей аврорской мантии, бледнея, и не знала, куда девать взгляд. Андромеда, сидящая рядом, явно чувствовала её смущение и недовольство ситуацией.

— Нимфадора, — произнёс Арктурус, не сводя с неё строгого, требовательного взгляда. — Ты — наследница по праву крови. Сейчас я спрашиваю тебя: готова ли ты принять ответственность за род?

Нимфадора украдкой взглянула на мать, словно ища у неё одобрения. Андромеда сжала губы, её взгляд стал холодным, будто она встретила враждебное напоминание о прошлом. Нимфадора медленно покачала головой, её голос прозвучал тихо, почти неуверенно:

— Я… не готова. Никогда даже не думала, что этот день наступит, и… даже не представляю себя в такой роли. Я никогда не считала себя частью этой семьи. Даже ненавидел вас, — после этой фразы она ещё больше стушевалась. — Простите меня, но я… Я не смогу.

Андромеда не выдержала и вступила в разговор, голос её прозвучал жёстко, с ноткой негодования:

— Конечно, ты не готова, Дора, и не обязана быть готовой. Наша семья давно отрезала себя от нас, Арктурус, — её взгляд вспыхнул, — и это сейчас выглядит как подачка, будто попытка компенсировать ту боль, которую вы нанесли. Вы же вычеркнули нас из рода, когда вам это было удобно. А теперь… Вы вдруг решаете, что моя дочь достойна стать наследницей?

Арктурус, казалось, предвидел её слова. Он выдержал паузу, но выражение его лица оставалось непроницаемым, хотя в глубине глаз мелькнула едва заметная тень.

— Андромеда, — произнёс он медленно. — Ваши поступки тогда не оставили нам выбора. Однако времена меняются. Семья Блэк должна оставаться сильной, и я рассчитываю, что ты поймёшь важность этого момента.

Андромеда лишь прищурилась, её глаза были полны холодного возмущения. Казалось, она вот-вот скажет что-то ещё, но лишь крепче сжала руку дочери, и Нимфадора бросила взгляд на Арктуруса, смущённо кивнув.

— Я… сожалею, — тихо проговорила она. — Но это правда. Я не могу принять на себя эту роль. Я росла как Нимфадора Тонкс, — она приосанилась, а в её голосе зазвучала уверенность и даже гордость. К моему удивлению, черты её лица слегка изменились, а ярко-розовые волосы окрасились в чёрный. Способности метаморфа поражали. — Я росла вне всех этих традиций как обычный человек. У меня другая жизнь и есть желания, от которых я не собираюсь отказываться.

Глаза Андромеды заблестели. Она наклонилась к дочери и взяла её за руки, что-то тихо шепча. У обоих на лице появилась слабая улыбка.

Арктурус ненадолго замолчал, как будто взвешивая её слова, прежде чем перевести взгляд на Араминту. Она сидела с высоко поднятой головой, но теперь, попав под прицел внимания, слегка нахмурилась. Для неё, казалось, это предложение не было столь чуждым. Она была Блэком по рождению, её всю жизнь готовили к тому, чтобы быть Блэком, как бы странно это не звучало.

— Араминта, — обратился к ней Арктурус, в его голосе появились нотки уважения. — Ты всегда проявляла себя как достойная девушка. Возможно, тебе эта роль подошла бы лучше других. Что скажешь?

Араминта долго не отвечала, обдумывая его слова. Она задумчиво сжала губы, и видно было, что эта возможность не кажется ей пугающей, как Нимфадоре. Как потомственная Блэк, она привыкла к семейным правилам, ответственности, традициям. И всё-таки что-то в её взгляде изменилось, словно это решение оказалось для неё не таким лёгким, как могло бы быть.

— Дедушка… — наконец ответила она, и голос её был мягок, но твёрд. — Я понимаю, что ты во мне видишь. Я горжусь нашей семьёй и всегда старалась быть достойной её имени. Но я вынуждена отказать. Я не чувствую, что смогу быть тем, кто поведёт род.

По залу пронеслась волна удивления — никто не ожидал такого ответа, и, вероятно, Арктурус ожидал услышать от неё совсем другое. Но она держалась стойко, её лицо выражало уверенность в принятом решении.

— Это твоё окончательное слово? — спросил Арктурус, едва сдерживая разочарование, которое всё же мелькнуло на его лице.

— Да, дедушка, — с лёгким вздохом подтвердила она, не отводя взгляда.

Короткая тишина нависла над комнатой, когда все взгляды сосредоточились на последнем из кандидатов, озвученных на недавнем приёме Арктурусом — на мне.

Все взгляды устремились на меня, и ощущение собственной неготовности только усилилось. Сначала мне казалось, что моя принадлежность к роду Блэк — это скорее символический акт, своего рода договор между мной и «новой» семьей, в которой я нашел поддержку. Но оказаться на месте настоящего наследника? Я не мог бы представить себя в такой роли — я ещё не успел привыкнуть к статусу нового члена семьи, и уж тем более я не думал, что действительно могу стоять наравне с Сириусом или Араминтой как наследник.

Я бросил быстрый взгляд на Сириуса, пытаясь уловить его эмоции, и увидел, как его глаза напряжённо блеснули. Он сдержанно кивнул, словно пытаясь показать, что стоит за мной. Но в то же время его напряжение не могло скрыть раздражения. Он не скрывал, что моя связь с родом Блэк для него — болезненная тема. То, что я стал частью семьи, уже было для него непростым решением, но теперь, когда речь зашла о наследовании… Казалось, Сириус не просто недоволен, но и озабочен этим.

Я не считал его действительно близким человеком, ведь по сути знал его всего несколько дней. Но я понимал его чувства ко мне и потому доверял. Знал, что в беде он меня не бросит.

— Ну уж нет, — наконец произнёс он, его голос звучал твёрдо и зловеще спокойно. Он перевёл взгляд с Арктуруса на меня. — Если ты хочешь назначить Гарри наследником, старик, запомни одно: я не позволю превратить его в пешку в твоей игре. Если ты попытаешься принести его в жертву так же, как отец с матерью принесли Регулуса, — он на мгновение замолчал, глядя на Арктуруса с обжигающим гневом. — Я не просто откажусь от рода. Я уничтожу эту семью. Сделаю всё, чтобы люди забыли это имя.

По комнате пробежал холодок, и даже Арктурус, несмотря на свою непроницаемую стойкость, едва заметно вздрогнул. Крёстный излил на окружающих всё то безумые и ярость, что больше деятка лет копились в нём. Никто не посмел воспринимать слова Сириуса как шутку. Кассиопея, сидящая неподалёку, бросила предостерегающий взгляд на Арктуруса. И хотя они вместе старались всеми силами возродить семью, она сама говорила, что опасается тех планов, которые он мог планировать.

— Гарри, — вновь обратился ко мне Арктурус, его тон стал более мягким, но в нём всё ещё оставалась уверенность. — Мы видим в тебе потенциал. Ты уже доказал, что достоин. Ты — один из нас, и, возможно, именно ты сможешь изменить наш род к лучшему.

Я снова почувствовал себя в центре сложной паутины ожиданий и требований. Арктурус, Кассиопея и Сириус напряжённо смотрели на меня, рассчитывая, что я приму верное решение. Даже взгляд Андромеды говорил о чём-то подобном.

Действительно ли Арктурус думал так же, как и говорил?

Я действительно задумался о месте наследника. Помимо того, что это значительно расширит мои возможности, которые мне уже давал факт принадлежности к роду, эта позиция также накладывала на меня множество ограничений и обязанностей. Мне предстояло не просто носить титул, но и стать той фигурой, от которой ожидали бы активных действий, участие в делах семьи и, что самое важное, ответственность за её судьбу.

В голове сразу всплыло множество вопросов. Как бы мне ни хотелось продвигать свои собственные интересы и мечты, я был бы связан семейными обязательствами. Это означало, что мне придётся участвовать в сложных переговорах, налаживать связи, которые порой могут быть довольно неприглядными, и делать выбор, который затрагивал бы не только меня, но и всех членов рода. Я не мог просто так игнорировать потребности семьи, если они требовали от меня вмешательства.

Ожидалось, что я стану защитником имени Блэк, и в этом была своя тёмная сторона. Я знал, что мне придётся столкнуться с интригами, тяжёлыми решениями и, возможно, даже конфронтациями с другими семьями. Быть наследником — это не просто красивая вывеска, это постоянное давление, необходимость поддерживать статус рода, защищать его от внешних угроз и оберегать собственные интересы.

Я задумался об Арктурусе и о том, что он сделал тогда. Когда я увидел его в первый раз, он уже выглядел болезненно: бледная кожа, чуть сгорбленный и опирающийся на трость. Когда мы встретились во второй раз, он походил на тяжело больного, не способного сделать без боли лишнего движения. Сейчас же с виду он был абсолютно здоровым.

Но сколько ему в действительности осталось? Вряд ли он доживёт хотя бы до моего фактического совершеннолетия. Я до сих пор с содроганием вспоминаю, как рвала и метала бабушка, когда он провёл некий «идиотский» ритуал. Арктурус пожертвовал десятилетия своей оставшейся жизни, чтобы вернуть былое здоровье. Если я сейчас приму место наследника, то уже через два-три года стану лордом одного из самых могущественных и известных родов Британии.

***

После напряжённого собрания Арктурус удалился в свои покои, чтобы отдохнуть. Кассиопея, отправив всех заниматься своими делами (в том числе и Сириуса, который хотел со мной поговорить), позвала меня за собой.

Хотя летом я уже успел исследовать дом на площади Гриммо, были ещё несколько мест, в которые доступа мне не было. Одним из таких мест был подземный этаж, куда мы с бабушкой сейчас спускались.

— Левая дверь ведёт в тренировочный зал. В скором времени ты станешь там частым гостем, — Кассиопея ухмыльнулась, видимо, что-то вспомнив. — Справа зал для ритуалов и алхимическая лаборатория. В нашей семье редко появляются одарённые зельевары, поэтому ей уже давно не пользовались. Последний раз её открывали, когда Регулус ещё учился в Хогвартсе.

Печаль проскользнула по её лицу, на котором с момента нашего знакомства появилось ещё больше возрастных морщин. Всё же Кассиопея была далёко не молода и не смотря на всю эту женскую магию, возраст начинал брать своё.

Мы остановились перед воротами из тёмного металла, которые возвышались над нами на добрые пару метров. Гладкая поверхность черного железа отражала свет тусклых светильников, создавая какой-то зловещий блеск. Двери были украшены изысканными орнаментами, извивающимися в причудливых узорах из золота и серебра. Каждая деталь была выполнена с безупречной точностью, демонстрируя мастерство, вложенное в их создание.

Но самой выделяющейся частью этого монументального сооружения была огромная волчья голова, грациозно вписанная в центр дверей. Её выразительные черты, выточенные с почти гипнотической тщательностью, придавали морде существа невероятную мощь и ярость. Открытая пасть волка, словно разинутый зев, пожирала звёзды, создавая ощущение, что зверь готов был пожрать небеса. В его глазах сверкал холодный огонь, и мне показалось, что они следят за нами, оценивая, готовы ли мы вступить в этот зал.

В воздухе витал запах озона, будто вот-вот грянет гроза, смешиваясь с лёгким веянием магии. Что-то подобное я до этого ощущал в Хогвартсе, стены которого сочились силой.

Я ощутил лёгкий трепет внутри себя, понимая, что за этими воротами скрыто множество тайн и историй, которые только и ждали, чтобы быть раскрытыми. Теперь, когда я стоял перед ними, весь мир за спиной казался далеким и несущественным.

— Там находится сердце нашего рода. Символы и регалии, что наши предки хранили поколениями, — с гордостью рассказала она. — Ты ведь давно хотел узнать больше о Наследии?

Я нерешительно кивнул.

Кассиопея нежно коснулась волчьей головы и ворота дрогнули, позволяя нам войти. Свет, излившийся изнутри помещения, на несколько секунд ослепил меня и я засомневался, но всё же шагнул вперёд.

Я не мог поверить, что такое место могло существовать. Стен и потолка будто не существовало — вместо них на меня глядели мириады звёзд, сверкающих на безоблачном небесном своде. Я готов был утонуть в этой звёздной бесконечности, позволив своим мыслям унестись к далёким мирам и таинственным галактикам. Каждый бесконечный миг, проведённый под этим ослепительным небом, наполнял меня ощущением безграничности, и мне казалось, что все заботы и тревоги остаются далеко позади.

Но внезапно рука Кассиопеи мягко коснулась моего плеча, и её голос, словно снежный освежающий поток, вернул меня в реальность.

— Гарри, ты в порядке? — спросила она, и в её голосе звучала тревога.

Я повернулся к ней, и яркие звёзды позади меня снова стали частью далекой вселенной, а не чем-то, что могло бы поглотить меня целиком. Кассиопея смотрела на меня с лёгким беспокойством, и я почувствовал, как её присутствие словно наполняет пространство теплом, возвращая меня к реальности. С каждым словом она вновь связывала меня с землёй, с той жизнью, которую я жил здесь.

— Да, всё в порядке, — произнёс я, пытаясь вернуть себе осознание того, что происходит вокруг. — Просто… Это удивительное место.

На самом деле, стены и потолок существовали, а все эти бесчисленные огни были лишь драгоценными камнями, вделанными в каменные плиты, из которых были выложены стены. Каждая плита была искусно оформлена барельефами, запечатлевшими древние истории — сцены битв, ритуалов и важнейших моментов из жизни, по всей видимости, предков род Блэк. Я смотрел на эти изображения, и как будто они шептали мне о славных свершениях и великих трагедиях, о том величии, что формировало эту семью.

В центре не такого уж и большого зала стоял постамент из того же тёмного металла, из которого были сделаны двери. Он был массивным и внушительным, но не перегружал пространство. На постаменте был изображён волк, пожирающий звёзды, точно так же, как на воротах, но теперь это было не просто произведение искусства — это был символ семьи, воплощение какой-то потусторонней силы и мощи.

Я шагнул ближе к постаменту, и волчья голова, хоть и была лишь искусным изваянием, казалась живой. Её глаза сверкали, отражая свет драгоценных камней, а пасть, разинутую в свирепом зеве, словно вызывала на поединок. Как и сказала бабушка, это место действительно можно было назвать сердцем рода.

— Этот зал создан для того, чтобы напоминать о нашей истории и об ответственности, которую мы на себя берём, — произнесла Кассиопея, приближаясь ко мне. Её голос был полон силы и уверенности. — Каждое поколение должно быть готово взять на себя бремя, которое мы унаследовали от предков.

Я кивнул, понимая, что каждая деталь этого места пронизана не только гордостью, но и тяжелыми обязательствами.

— Что ты знаешь о тёмных веках человечества, Гарри? — спросила Кассиопея, её голос стал серьёзным.

Я замер на мгновение, обдумывая, что же могу сказать.

— Это был ужасный период, когда мир был на грани вымирания, — начал я, вспоминая те крохи информации, которые успел изучить в библиотеке Хогвартса. — Люди сражались за своё существование с ужасными монстрами, а магия бушевала вокруг, вызывая бессчётные катаклизмы. Древние чудовища и языческие боги ходили по земле во плоти.

Кассиопея кивнула.

— Да, Гарри, ты прав. Но это лишь малая часть истории. Род Блэк… Нет, те герои, от которых мы ведём свой род, стояли на защите мира. Все они, от древних полубогов и могущественных колдунов до Морганы и нашего родоначальника ставили на кон свои жизни, сражались с чудовищами, которые угрожали самой сути жизни, рискуя всем ради выживания рода людского.

Я почувствовал, как её слова наполняют пространство вокруг нас могуществом. Каждый звук казался пропитанным гордостью и трагедией, и сам зал, в котором мы находились, хранил память о бесчисленных битвах, которые велись во имя выживания.

— Веками Блэки стояли на передовой, защищая людей от ужасов той эпохи, — продолжала она, её голос становился всё более страстным. — Наши предки были одними из тех героев, без которых человечество могло бы исчезнуть в бездне. К счастью, Карл Великий положил начало Эпохи Людей и мир начал становиться таким, каким мы видим его сейчас.

История, что кратко поведала бабушка, внушала трепет.

— Мы должны помнить уроки прошлого, Гарри. Тёмные века могут вернуться, если мы не будем бдительны. Из-за Статута обычные люди забыли истинную историю, но самое печальное, что и волшебники тоже.

Взгляд Кассиопеи упал на таинственного волка.

— Этот зверь — божественный волк, известный как Пожиратель Звёзд, что считал этот мир своим домом, — произнесла она, и её глаза сияли, как если бы она сама была свидетелем этих историй. — Легенды гласят, что Кастор, основатель дома Блэк, заключил с ним священный договор. Пожиратель Звёзд стал не просто символом силы, но и величественным хранителем нашего рода, охраняя его от ужасов, что таились во тьме. Он встал на стражу нашего мира, защищая его от ужаса. Он был тем, кто даровал нам силу.

Что-то внутри меня, находящееся в самой глубине души, встрепенулось.

— Но, увы, со временем Блэки, да и все прочие семьи волшебников, начали отходить от своих корней и забывать свои традиции и историю, — продолжала Кассиопея, и в её голосе послышалась нотка горечи. — Мы начали забывать ту историю, которая создала нас. Забыли о значении наших наследий.

Эти слова словно отголоски прошлого резонировали во мне, создавая мрачную симфонию. Я чувствовал, как гордость за своих предков переплетается с печалью о потерянных временах.

— Но настала пора вернуться к истокам, — произнесла она, и в её голосе зазвучала новая решимость, подобная раскатам грома. — Мы должны вспомнить, кем мы были, и возродить традиции, что когда-то сделали нас сильными. Я вижу в тебе силу, Гарри, которая способна разбудить дух Блэков и вернуть нас к истинным путям.

Каждое её слово отдавалось силой, заполняя зал величием и мощью. Я не просто стал наследником. Я должен был стать носителем этой священной миссии, возрождая то, что было утрачено, и неся это дальше, как факел в темноте. И когда она взглянула на меня, её глаза были полны надежды и уверенности.

— Мы можем восстановить наше наследие, — произнесла она, как будто провозглашая начало новой эры. — Ты будешь тем, кто вновь соединит нас и возведёт наш дом на небесные высоты. Ты, не скованный нынешними предрассудками, подходишь для этого как никто другой.

Я знал, что это будет непросто, но в груди у меня разгорелось новое чувство — желание защитить и сохранить, хотя ощущалось оно чуждым. Внутри меня поднималась волна вдохновения, как тогда, когда я впервые осознанно почувствовал, что значит магия.

— Я готов, — произнес я, хотя внутри всё ещё бушевали сомнения. — Я хочу понять, что значит быть Блэком, и сделать всё возможное, чтобы вернуть семье её истинное наследие.

Голос Кассиопеи, грянувший раскатом грома, казался чуждым:

— Пусть твои шаги будут вписаны в историю, и пусть ты станешь тем, кто вернёт свет звёзд!

Мир изменился, и я снова оказался посреди мириад звёзд. Зал вокруг меня стал растворяться, погружаясь в бесконечный космос, где звёзды сверкали, как драгоценные камни на бархате ночи. Их свет был таким ослепительным, что мне едва удавалось разглядеть хоть что-то.

И тогда я его увидел — того, кого назвали Пожирателем Звёзд. Его могучая фигура, величественная и грозная, вырисовывалась на фоне бездны. Божественное существо, принявшее облик волка, обратило внимание на вторженца. Этот мимолётный взгляд едва не разрушил мою душу, как будто дух МОрганы снова занял моё тело.

Я не мог сдержать дрожь, охватившую меня. В нём был ужас, не поддающийся описанию, а также благословение, которое я не знал, как заслужить. Я был всего лишь потомком, жалким человечком, неожиданно ставшим наследником. Я чувствовал себя ничтожным в его присутствии, как пылинка во вселенной, затерянная среди звёзд.

Пожиратель Звёзд, казалось, мельком оценил меня. Он, символ могущества и защиты, оберегал этот род на протяжении веков, но что он мог увидеть во мне? Лишь жалкого мальчика и пришельца, который по стечению обстоятельств оказался втянут в дела, о которых не имел представления. Этот миг, казалось, растянулся на вечность, и я не мог отвлечься от мысли о том, что, возможно, он разочарован тем, что я из себя представлял.

Как только его внимание пропало, я ощутил, как звёзды вокруг меня начали тускнеть, будто этот мимолётный миг бесконечности исчез. Я стоял среди беззвёздной тьмы, чувствуя себя ещё более одиноким, чем прежде. Но в этот же момент в сердце зародилась решимость: Я должен доказать, что достоин своего места, что достоин той силы, которую он олицетворял.

Я вновь оказался в зале перед алтарём, колени касались холодного камня, и вокруг стояла тишина, нарушаемая лишь моим тяжёлым дыханием. Холодный пот струился по моему лбу, а сердце колотилось в груди, как будто пыталось вырваться на свободу. Я не понимал, что произошло, но внутри меня что-то изменилось. То чувство, которое охватило меня среди звёзд, не отпускало.

Звёздное полотно, которое я только что покинул, продолжало блестеть глубоко в моём сознании, как далёкий свет, который я пытался осмыслить. Мимолётный взгляд того древнего монстра, оказался не просто кратким моментом, а чем-то глубоким, что я не мог осознать. Это было послание, словно его могущество оставило на мне отпечаток.

Я потянулся к алтарю, желая прикоснуться к его холодной поверхности. Словно древний волк, охраняющий небесные просторы, смотрел на меня и ожидал, что я сделаю.

Но прежде, чем я коснулся тёмного металла, мою руку перехватила Кассиопея.

— Гарри, это только иллюзия! — закричала она, но я как будто оказался под толщей воды и едва слышал её.

Наваждение начало спадать, возвращая меня в реальность. К горлу подступил ком горечи и обед едва не оказался на полу.

Кассиопея опустилась на колени и обняла меня, стараясь унять пробившую меня дрожь.

— Это было нереально, просто наваждение, — она мягко поглаживала меня по голове и я начал успокаиваться. — Ты не видел его.

— Но…

Я хотел возразить, рассказать о том, что действительно видел это ужасное великолепие.

— Ты не видел его, — она крепче сжала меня. — Это лишь отголосок мёртвого существа, вышедшего за рамки законов. Это то, что можно назвать Наследием, о которой ты так хотел узнать. Сила, хранящаяся в крови. Сила, способная как благословить, так и искалечить.

Я взглянул на её лицо. В свете мерцающих драгоценных камней её кожа казалась белой, как снег. Глаза Кассиопеи были красными из-за полопавшихся капилляров, а из носа текла тонкая струйка крови.

— Ты достоин и больше не должен ни о чём волноваться, Гарри Регулус Блэк.

Глава 11 - Введение в дела

Я с облегчением наслаждался тихой, почти домашней атмосферой. Спокойствие, казалось, заполнило маленькую комнату, как тёплый чай заполняет чашку. После последних нескольких ночей, которые проходили в борьбе за сон, это было настоящим утешением. Каждый раз, как я закрывал глаза, передо мной вновь разворачивалась невероятная картина: мириады мерцающих звёзд и величественный волк, с затаённой печалью смотрящий в глубины космоса.

Ощущение древнего присутствия и неясный шёпот тихого хора, въедавшийся в разум тягучим ядом, не позволяли забыться сном и мне приходилось принимать зелье сна без сновидений. Слава Мерлину, бабушка заверила меня, что вскоре это пройдёт, хотя и была удивлена моей чрезмерной чувствительности к влиянию «сердца» рода. Хуже чем я, на её памяти, знакомство с образом древнего покровителя перенёс её брат Мариус, но и тот, по её словам, был «особенным».

С того дня я в который раз невольно задумался о том, что в волшебной истории называлось «Эпохой Магии», но уже не с точки зрения книжных строк, а от непосредственного контакта с реликтом того времени. Правильнее было бы сказать остатком этого реликта. Тенью. И от этого осознания хотелось истерически засмеяться.

Что за чудовища жили какие-то сотни лет назад? И ведь очевидно, что часть из них всё ещё находилась в нашем мире, пассивно наблюдая за муравейником под названием человечество…

Слегка передёрнувшись от навязчивых мыслей, я снова вернулся к завтраку.

В маленькой гостиной стоял лёгкий аромат свежезаваренного чая, а на столе лежали поднос с тостами, банки с вареньем и ещё тёплые булочки. Я сидел напротив Араминты, которая задумчиво помешивала чай, а Сириус развалился на мягком кресле и перебирал какие-то документы, присланные утром из Департамента Правопорядка. Связано это было с его способом побега, о котором он, к слову, до сих пор не рассказал даже мне.

Приятное спокойствие изредка всё же нарушал Кричер. Домовой эльф, несмотря на свой возраст и немощь, успевал отпускать колкие замечания:

— О, хозяин Сириус, как всегда изыскан и утончён, — ворчал он, таща поднос с чашками. — Перенёс из кабинета и развалился в кресле хозяйки, словно бродяга, вместо того чтобы привести себя в порядок. Как хорошо, что ваша матушка этого не видит.

Сириус бросил на него усталый взгляд, потом насмешливо фыркнул:

— Кричер, у тебя потрясающий талант делать нашу жизнь ещё интереснее. Ты так не думаешь?

Кричер лишь поморщился, пробормотав что-то о «бесстыдстве» и «проклятии рода», и исчез с тихим хлопком.

— Старый ворчун, — заметил я с лёгкой усмешкой, глядя на крёстного. — Особенно, когда видит тебя.

— Он всю жизнь таким был, — ответил Сириус, разламывая тост. — Отец с матерью закрывали на это глаза, ведь границ он не переходил. Ну, пока я не начал демонстрировать своё отвращение к семейным традициям. Хотя должен признать, иногда его замечания даже забавны.

Он задумался, потом усмехнулся.

— А знаешь, если бы он видел, что мы с твоим отцом творили в Хогвартсе, он бы, наверное, просто исчез от стыда и горя, — сказал он с широкой ухмылкой.

— Например? — подхватил я, предвкушая очередную историю.

За эти дни я уже успел наслушаться о школьной жизни крёстного, профессора Люпина и моих родителей. В том числе и про их розыгрыши. Те, про которые он успел поведать, были действительно забавными и я даже подумал о том, что близнецы могли бы многому у него научиться.

Впрочем, я так же знал и то, что порой они занимались откровенными издевательствами над теми, кого считали «врагами». Инициатором, к моему сожалению, нередко выступал мой отец. Сириус же, спустя все эти совсем не лёгкие годы, ведь он пережил войну и пребывание на высших этажах Азкабана, казалось раскаивался за содеянное. Не за всё, конечно, но за часть своих проделок он был готов искренне извиниться перед жертвами.

В тот вечер, как мне рассказала Араминта, Сириус сильно напился в своей комнате. Оно и неудивительно, ведь извиняться было практически не перед кем. Многие погибли на войне. Психическое состояние крёстного вызывало у меня серьёзные опасения, но это я оставил на взрослых. Арктурус и Кассиопея не были дураками и прекрасно видели его состояние.

— О, был один случай, — начал Сириус, отложив документы и пересев за стол. — Мы с Джеймсом подговорили Питера и Ремуса сделать нам зелье невидимости, предварительно одолжив у Слизнорта ингредиенты. Конечно, это было больше похоже на кашу, чем на зелье, но мы всё равно использовали его, чтобы проникнуть в кабинет Филча. Живот, правда, болел ещё несколько дней…

— И что вы там делали? — спросил я, пытаясь не рассмеяться.

— Да ничего серьёзного! Разместили в ящиках чихательные порошки. Филч потом неделю не мог перестать чихать. Мадам Помфри долго не могла понять причину недуга завхоза. А когда Минерва узнала, кто виноват, она заставила нас чистить туалеты без магии целую неделю.

Я рассмеялся, представляя эту картину.

— Но это всё цветочки, — добавил Сириус, глядя на меня с тёплой улыбкой, — твоя мама нас тогда здорово отчитала. Лили была в ярости. Джеймс почти месяц боялся попадаться ей на глаза и передавал ей записки через Римуса.

— Это на неё похоже, — пробормотал я, ощущая странное тепло от того, что узнал ещё одну деталь о родителях.

Араминта же лишь слегка улыбнулась, снова вернувшись к своему чаю.

— Ты ведь в Хогвартсе не училась. Почему? — спросил я, повернувшись к ней.

— Не было необходимости, — ответила она спокойно, но твёрдо. — Моё обучение проходило дома у бабушки и дедушки в Таллине, куда мы переехали с мамой после того, как лорд Аркутурс узаконил меня. Я училась под руководством множества наставников и, поверь, получила образование ничуть не хуже, чем в Хогвартсе. Я сдала все ЖАБА на отлично, когда приехала сюда.

Сириус присвистнул, с удивлением глядя на Араминту. Неожиданно он рассмеялся, от чего мы с девушкой недоумённо посмотрели на него.

— Прости, я просто вспомнил как ты детской магией…

В этот момент Сириус вдруг закашлялся, резко прижав руку к губам. Этот кашель был хриплым, тяжёлым. Кровавым. Как бы крёстный не старался этого скрыть, я знал это.

— Сириус? — обеспокоенно спросил я.

— Всё нормально, Гарри, — ответил он после паузы, стараясь отдышаться. Он вытер губы рукавом и добавил: — Это просто… Азкабан. Такие вещи не проходят бесследно.

— Но, может, стоит обратиться к врачу? — вмешалась Араминта, нахмурив брови. Появившийся в начале его речи румянец на щеках успел исчезнуть. — Мы могли бы даже пригласить целителей с континента.

— Спасибо за заботу, но нет, — отрезал он. — Ни один врач не сможет исправить то, что со мной сделали дементоры и холод.

Сириус попытался выглядеть уверенно, но я заметил, как его руки всё ещё немного дрожали, когда он взял свою чашку. Его стойкость была впечатляющей, но бесполезной. Пусть он и обоснованно не доверял старшему поколению этой семьи, мы с Араминтой были для него не чужими. Я, как его крестник. Араминта, как та маленькая девочка, что вечно донимала его в детстве.

Тишина, что воцарилась после этого, казалась вязкой и тягучей. Даже Кричер, обычно не упускающий случая вставить своё слово, предпочёл не вмешиваться. Лишь у стопки документов, отложенной Сириусом на потом, беззвучно появилась склянка с бордовой жидкостью.

Я смотрел на Сириуса, пытаясь понять, что именно он переживает. Это было нечто большее, чем просто последствия Азкабана. Его лицо выглядело старше, чем должно было быть, а в глазах проскальзывала тень. Тень прошлого, что не отпускало не на секунду.

Сириус вздохнул, словно пытаясь стряхнуть с себя эти мысли, и посмотрел на меня с мягкой улыбкой.

— Не переживай, Гарри, — сказал он. — Я справлялся и с худшим.

— Это не значит, что ты должен всё тянуть сам, — ответил я, чувствуя, как внутри что-то неприятно сжимается.

Сириус лишь слегка пожал плечами, будто не слышал.

— Лучше расскажи, как ты себя чувствуешь, — сменил он тему. — Ты ведь теперь наследник Блэков. Не слишком тяжело свыкнуться с этим?

— Это… странно, — признался я после небольшой паузы. — Я до сих пор не понимаю, почему Арктурус выбрал меня. У меня нет опыта, я даже не представляю, что делать.

— А ты и не обязан знать всё сразу, — вмешалась Араминта, оторвавшись от своей чашки. — Роль наследника — это не только обязанности. Это ещё и время, чтобы учиться. У тебя есть годы, чтобы подготовиться.

— Да, но мне кажется, что я обязан больше, чем кто-либо, — возразил я. — Меня ведь приняли в семью.

Сириус усмехнулся, качая головой.

— Ты слишком много на себя берёшь, Гарри, — сказал он. — Не думай, что кто-то ожидает от тебя невозможного. Даже Арктурус, со всеми своими великими планами, понимает, что ты всего лишь ребёнок, который только-только окунулся в мир магии.

— И всё же, — вставила Араминта, — Если ты чувствуешь, что это тяжело, не бойся просить помощи. Мы всегда готовы помочь тебе.

Я посмотрел на них обоих, чувствуя, как что-то тёплое просыпается внутри. Их слова были ободряющими, но груз ответственности, собственноручно возложенный на плечи, никуда не делся.

Кричер вернулся в комнату, неся на подносе ещё одну чашку чая, но его взгляд был таким, будто он хотел бы опрокинуть всё это прямо на Сириуса.

— Может, молодому господину и нравится сидеть за столом с этим… недостойным, — пробормотал он, протягивая чашку, — Но настоящий наследник рода не стал бы так позорить семью.

— Семья на то и семья, Кричер, — ответил я, принимая чашку ароматного чай.

Сириус усмехнулся, но ответить старому эльфу не успел: раздался лёгкий стук в дверь, и Кричер, бурча что-то себе под нос, отправился открывать.

— Разве мы кого-то ждём? — спросил я, глядя на дверь и слушая шаги в коридоре.

— Скорее всего, Кассиопея, — предположил Сириус, поднимаясь со своего места. — Она ушла ещё до рассвета. И если это так, можешь не ждать, что я оставлю её в покое.

Я почувствовал лёгкое напряжение, но всё же заставил себя улыбнуться. У меня появлялось странное предчувствие, что утро, начавшееся так спокойно, скоро станет куда более насыщенным.

Дверь распахнулась, и в комнату вошла Кассиопея, величественная, как всегда. Её строгий взгляд скользнул по каждому из нас, задержавшись на мгновение на Сириусе. Кричер, словно чувствуя приближение начальства, мгновенно занял место у стены и замолчал.

— Доброе утро, — сухо поприветствовала она, останавливаясь у стола.

— Доброе, Кассиопея, — ответил Сириус с привычной для него ухмылкой. — Что-то рано для визита, не находишь?

Она проигнорировала его тон, обратившись напрямую ко мне.

— Гарри, мне нужно поговорить с тобой.

Её голос был предельно серьёзен, и я почувствовал, как что-то внутри напряглось.

— Здесь нормально, или вы хотите поговорить наедине? — спросил я, стараясь держать голос ровным.

Кассиопея бросила короткий взгляд на Сириуса и Араминту.

— Наедине, — произнесла она, и это прозвучало как приказ.

Сириус недовольно хмыкнул.

— А я-то надеялся, что смогу провести утро со своим крестником, — произнёс он с показным разочарованием.

Кассиопея повернулась к нему.

— Твое желание понятно, Сириус, — ответила она холодно. — Но если бы ты был чуть более внимателен к своим обязанностям, у нас не было бы столько проблем, которые теперь приходится решать.

Сириус открыл рот, чтобы что-то сказать, но тут же закрыл его, явно решив, что это не та битва, которую стоит вести прямо сейчас. Он махнул рукой в мою сторону.

— Иди, Гарри, — сказал он. — Вечером нас ждёт прекрасный ужин.

Я встал, чувствуя себя неуютно под пристальным взглядом Кассиопеи.

— Мы успеем, — бросила она через плечо Сириусу и направилась к выходу, а я последовал за ней.

Первый этаж особняка на Гриммо был отведён под гостевые и хозяйственные нужды. Просторные гостиные с высокими потолками, украшенные лепниной и массивными хрустальными люстрами, соседствовали с уютными комнатами для прислуги, последние лет сто неиспользуемые, и подсобными помещениями. Здесь же располагалась кухня, где хозяйничал Кричер и изредка Сириус, и кладовые, наполненные запасами провизии.

Второй этаж был преимущественно жилым. Здесь находились спальни членов семьи, уютные будуары и небольшие гостиные для приватных встреч. В одной из таких гостиных мы обычно и собирались на завтрак.

Третий этаж, за исключением просторной спальни хозяина дома, был отведён под рабочие цели. Здесь располагались три кабинета, каждый из которых имел своё предназначение. Кабинет главы рода, соединённый с его спальней. Рядом находился кабинет управителя хозяйством — более скромный, но не менее важный. Большую часть времени Кассиопея проводила там.

Третий кабинет принадлежал младшему главе семьи, иначе говоря наследнику, или же заместителю самого главы при отсутствии первого. Перед ним мы и остановились.

Отворив тёмную дверь незамысловатым движением палочки, Кассиопея жестом пригласила меня внутрь.

Кабинет наследника, в отличие от строгого и сдержанного тёмного кабинета Арктуруса, был выполнен в светлых пастельных тонах, что придавало ему ощущение лёгкости и простора. Солнечное панорамное окно, занимавшее большую часть стены, заливало помещение мягким светом. Полупрозрачные шёлковые занавески блестели золотыми нитями.

Центральным элементом кабинета был письменный стол из светлого дерева с лаконичным дизайном. Его поверхность была идеально чистой, без намёка на пыль, а на столе аккуратно лежали несколько стопок бумаги, чернильницы с разного цвета чернилами и металлическое перо, готовые к использованию. На краю аккуратно лежала какая-то книга. За столом стояло кресло с высокой спинкой, обтянутое чёрной текстурной кожей. Даже на мой непритязательный взгляд оно выглядело жутко дорогим. Напротив, для посетителей, стояли два кресла поменьше, обтянутые мерцающей тканью.

Вдоль стен располагались несколько крупных книжных шкафов, выполненных в том же стиле, что и стол. Они были почти пусты, лишь несколько старых фолиантов, аккуратно расставленных на полках, напоминали о том, что когда-то здесь кипела работа. Всё же помещение не использовали почти пол сотни лет. Сириус свои обязанности не выполнял, его брат Регулус официально наследником назван не был, а Вальбурга работала в соседнем кабинете.

На стене справа от рабочего стола висела большая и подробная карта магической Британии. Она была старой, с изящными иллюстрациями и рукописными пометками, обозначавшими какие-то места или короткие комментарии. Местами она выглядела как живая: некоторые участки слегка мерцали, а другие, казалось, двигались.

— Садись, — бабушка указала на чёрный кожаный стул.

Я подчинился. Стул был для меня низковат, рассчитанный на взрослого, но уже через пару секунд подстроился под моё тело. На мгновение захотелось утонуть в этой мягкости, но я быстро взял в себя в руки.

— Ты уже свыкся с новой ролью? — спросила она, присаживаясь напротив. В голосе проскользнула забота.

— Я пытаюсь, — честно ответил я. — Это всё ещё слишком неожиданно, но если вернуть всё назад, вряд ли бы я поменял своё решение.

Кассиопея кивнула, будто ожидая этого ответа.

— Это хорошо. Потому что пришло время поговорить о тебе как наследнике.

Это было ожидаемо, но я всё равно изрядно напрягся.

Кассиопея окинула меня долгим взглядом, её глаза словно просвечивали меня насквозь, оценивая мысли и эмоции.

— Давай начнём с малого, — предложила бабушка. — Какие у тебя есть вопросы?

Долго думать мне не пришлось:

— Права и обязанности.

Кассиопея слегка улыбнулась.

— Вопрос хороший, — она одобрительно кивнула. — Тогда давай начнём с твоих привилегий. В первую очередь, это, конечно же, статус наследника рода из «Священных Двадцати Восьми», глубоко уважаемых не только в Британии, но и на континенте так же, как мы уважаем «Корни Иггдрасиля» в Скандинавии, «Двадцать Семь Верховных Родов» в Германии, «Генс Палатинорум Кароли» во Франции, «Лос Рейес Магос» в Испании и прочих древнейших. Права этих семей обеспечиваются не только правительством определённого государства, но и Международной Конфедерацией Магов.

Я удивлённо посмотрел на бабушку. Об этой детали я не слышал.

— Например, неприкосновенность. Ни один закон Магической Британии не может быть применён против тебя без одобрения Палаты Лордов. Это защита, но и ловушка: твои ошибки будут судить не суды, а история.

— А Сириус? — спросил я.

— У Сириуса был двойственный статус. Беглец, отсидевший больше десяти лет на верхних ярусах Азкабана, да и Вальбурга практически отказалась от него ещё в юности. В любом случае, ты сам видел весь развернувшийся фарс на заседании.

Я кивнул.

— Кроме того, ты получаешь дипломатическую неприкосновенность и на территории стран, входящих в Конфедерацию. Это означает, что ты, в отличии от рядового волшебника, сможешь свободно перемещаться между странами, не опасаясь преследования или задержания, если нарушишь местный закон. В зависимости от тяжести преступления тебе могут как выписать штраф, который можно оплатить в месте пребывания, так и депортировать обратно в Британию, где разбираться с тобой будет Палата Лордов.

Глаза Кассиопеи прищурились и она внимательно осмотрела меня.

— Очень надеюсь, что ты не станешь брать пример с Альфарда, ведь у него, в отличии от тебя, были собственные способы неплохого заработка.

— И много Альфард за свою, не сомневаюсь, весёлую жизнь отдал?

— Порядка двухсот тысяч галлеонов, — припечатала бабушка, заставив меня подавиться.

— Весомая сумма, — хрипло ответил я.

Кассиопея засмеялась.

— Не то слово, Гарри. Если бы он не пропал без вести в семьдесят седьмом, возможно, к этой сумме прибавилась ещё пара сотен тысяч.

— Я думал, что Альфард умер. Я видел его некролог, когда изучал газетные выпуски старых лет!

— Ах, это? — она призадумалась. — Я даже не помню, что передала тогда тому журналисту, когда мы объявили о его смерти. На самом деле он просто ушёл, окончательно рассорившись с Вальбургой и оборвал все контакты с семьёй. Не удивлюсь, если он сейчас где-то на летних островах попивает огневиски в объятиях парочки молодых девиц, — она тяжело вздохнула. — Но о наших родственника всё же давай поговорим в другой раз и вернёмся к теме.

— Конечно, — согласился я, хотя и меня снедало любопытство. К таинственному Мариусу теперь добавился и столь же необычный Альфард.

— Тогда вернёмся к твоему вопросу. Во-вторых, твой статус обеспечивает тебе доступ к закрытым клубам и салонам по всей Европе, где собираются не просто влиятельные представители общества, а те, чьи решения меняют границы магических государств. Представь себе «Ремесленный Трибунал» в Праге — там алхимики и кузнецы, чьи артефакты покупают за вес золота, будут считать за честь взяться за твой заказ без очереди. Или «Ковенант Семи Палат» в Венеции, куда приглашают лишь тех, чьи предки подписывали Пакт Молчания в 1689 году.

Пактом Молчания был документ, подписанный в конце Великой Войны магами и церковью и именно на нём основывался Британский Статут о Секретности и законы других стран, поддерживающих секретность.

Кассиопея прищурилась, словно вспоминая что-то.

— Ты думаешь, мастера вроде Эдгара ван Дорна, создателя Щита Иггдрасиля, принимают всех подряд? Нет. Но для тебя их двери откроются. И это не просто привилегия — это ключ к ресурсам, которые превращают силу в легенду.

Пускай я и не знал, кто такой Эдгар ван Дорн, но общую концепцию прекрасно уловил.

Она провела палочкой по воздуху, и в нём вспыхнули мерцающие силуэты: кузница с раскалённым слитками на наковальне, тигли с кипящими эссенциями, библиотека с мириадами книг. Мне стоило больших усилий, чтобы оторваться от этого зрелища и вернуть взгляд на Кассиопею.

— Здесь ты можешь добыть ресурсы. Здесь ты можешь учиться. Здесь ты можешь найти союзников. И ещё, — её голос стал холоднее, — ты поймёшь, что даже среди избранных есть те, кто стоит выше избранных.

Я почувствовал, как по спине пробежал холодок. Картинки исчезли, но в воздухе ещё витали разноцветные искры, тихонько уносимые сквозняком с приоткрытого окна.

— И всё это тебе даёт статус даже не главы, а наследника рода Блэк! — гордо возвестила Кассиопея. — Так же говоря о ресурсах, сам род так же будет выделять тебе определённое денежное довольствие, а доступ к библиотеке и арсеналу, пускай и с ограничениями, уже само собой разумеющееся. Поверь, Поттерам такое и не снилось, несмотря на то что они до сих пор остаются кандидатами в обновлённые список «Двадцати Восьми».

— А что насчёт… — я запнулся, пытаясь осмыслить масштаб, — …тех, кто не захочет меня признавать?

Кассиопея усмехнулась, словно ждала этого вопроса.

— Признание — это не просьба, а демонстрация силы. Ты войдёшь в общество не как мальчик с фамилией, а как наследник, чьи предки диктовали условия императорам. Но помни: каждая дверь, что откроется перед тобой, — это ловушка и шанс одновременно. Одни будут искушать тебя обещаниями, другие — проверять на прочность.

Она резко встала, и её тень на мгновение слилась с силуэтом огромной птицы на стене.

— Твоя задача — никогда не забывать, что ты не гость в их мире. Ты — его часть. И скоро они это поймут.

В её словах не было угрозы. Только факт, холодный и неоспоримый, как клинок у горла.

— Это, конечно, то что тебе полагается за один лишь статус, но на деле не всё будет так просто без соответствующей репутации и стоящей за тобой силой. Этого всего, как бы мне не хотелось сказать обратное, нам сейчас не хватает.

Это действительно звучало слишком невероятно и я не мог представить себе, что тот же самый Эдгар ван Дорн, услышав обо мне, примет меня и мой заказ просто потому, что к нему пришёл Великий Я. На территории Британии это всё вполне возможно, но в масштабах всей Европы Блэкам сейчас действительно не хватает много. Меньше чем за тридцать лет род растерял всё своё могущество и влияние на мировой арене, хотя в родной стране их всё ещё боялись и уважали. Тем более сейчас, когда у рода наконец-то появилось целых четыре шанса на триумфальное возрождение: Сириус, Араминта, Нимфадора и, собственно, я.

— Твои обязанности будут включать не только управление делами рода, но и защиту его интересов. Ты должен будешь поддерживать баланс между нашими традициями и вызовами современности. И, конечно, ты должен будешь быть готовым к тому, что твои решения будут влиять не только на наш род, но и на весь магический мир. Нести ответственность не только за себя и членов семьи, но и за всех, кто связан с нами, включая слуг и вассалов.

Я кивнул. Это я уяснил уже давно, только связавшись с древнейшим и благороднейшим.

— Что именно я должен делать? — спросил я, пытаясь скрыть неуверенность в голосе.

Она слегка наклонилась вперёд, её руки сложились на столе, создавая ощущение спокойной, но неоспоримой власти.

— Для начала ты должен усвоить, что семья — это не просто кровь, текущая в жилах носителей фамилии. Это земля, что дышит под нашими ногами, и камни домов, помнящие каждый наш шаг. — голос Кассиопеи стал глубже, заставляя представить меня всё это. — Начиная с особняка на площади Гриммо, чьи стены пропитаны шепотами забытых заклятий, до вересковых пустошей Уэльса, где под каждым валуном спит древняя магия — всё это плоть и кости нашего рода. Наша основа.

Повисла небольшая пауза, прежде чем Кассиопея продолжила.

— Наши виноградники в долине Нантле, где вино бродит в бочках из древесины магических дубов. Шахты в Корнуолле, где гномы местной общины до сих пор клянутся именем твоего прадеда. Даже ветер, гуляющий меж зубцов замка Молд, — всё это ты. Пока ты дышишь — дышат они.

Она поднялась и подошла к настенной карте. Аккуратная рука легла на желтоватую бумагу, где алые границы владений ползли, как прожилки крови.

— Но помни: владеть — не значит украшать кабинет портретами. Владеть — значит знать каждый ручей на этих землях. Слышать, как стонут балки в амбарах при приближении стада. Чувствовать боль дуба, если дровосек занесёт топор без твоего дозволения.

Её взгляд впился в меня, холодный и тяжёлый.

— Теперь твоя жизнь — не твоя. Она принадлежит каждому камню нашей истории. Твоя жизнь принадлежит роду. Но и ты тоже — род. Его основа и стержень, пусть ещё и неокрепший.

Она снова остановилась. Теперь я отчётливо видел её тяжёлое дыхание и испарину на лбу. Немедля я тут же вызвал Кричера и указал ему на состояние хозяйки.

Слушать, что именно говорила Кассиопея домовику я не стал, а только терпеливо ждал. Через пару минут бабушка, выпив какой-то зелье от Кричера, уже пришла в норму.

— Теперь перейдём к нашим владениям, — сказала Кассиопея, снова указав на карту. — Это земля, здания и ресурсы, которые обеспечивают влияние нашего рода.

Она коснулась палочкой одной из точек, засиявших на бумаге.

— Замок Молд в Уэльсе. Наше фактическое сердце, с которым ты уже хорошо знаком. Раньше это была крепость, где жили наши предки со своей гвардией и слугами. Сейчас он не так важен для обороны, но для рода он остаётся символом. Стены даже после разрушения до сих пор укреплены могущественными заклятиями — на случай, если враги решат, что мы стали слабее.

Палочка переместилась к Лондону.

— Дом на площади Гриммо. Приобретён в 1703 году. Здесь проходят встречи с представителями Магического Совета. В подвале хранится коллекция вин, самая старая бутылка датируется 1620 годом. Фасад ремонтировали последний раз в 1890-м, но укрепляющие чары обновляются ежегодно.

— Дом на площади Гриммо. Да, он обветшал, но его стены помнят больше заговоров, чем архив Министерства. — В её голосе зазвучала ирония. — Хотя я и назвала замок Молд нашим сердцем, в сороковых годах сюда было перевезено всё, что считалось важным. Как оказалось, совсем не зря.

Карта переместилась на Уэльс и снова сменила масштаб, открыв каменный круг.

— Брин Келли Дду. Древнее святилище друидов. Здесь в ночь летнего солнцестояния тени жрецов до сих пор танцуют, взывая к забытым божествам. Мы не «сохранили» это место — мы приковали его к себе цепями из крови и обетов. В буквальном смысле.

— Холмы Кармартеншира, — продолжила она. — Там, среди вереска, пасутся стада разнообразных существ, собранных родом за века существования. Будь уверен, старик Скамандер удавился бы от зависти, увидев, кого мы там держим.

Палочка вернулась к северу Уэльса.

— Долина Нантле. Порядка двухсот акров земли. Наши виноградники, где вино бродит в бочках из древесины, что росла во времена Мерлина. Огромные плантации и теплицы разнообразных трав, применяемых в зельеварении.

Карта снова изменила свой масштаб, на этот раз переместившись в другой регион Британии.

— Корнуоллские шахты, — её тон стал деловым. — Выкуплены в 1872 году Финеасом Найджелусом, твоим прапрадедом. Альпийская гномья община, чьи родные шахты истощились, согласилась на договор: они добывают небесное серебро и хладную сталь, получая четверть прибили и ресурсов, а так же право жить на нашей земле. Сейчас там работают порядка полусотни гномов и ещё около сотни проживает в полутора милях к востоку.

Наконец, палочка остановилась у полустёртой метки, сияющей тусклым синим светом.

— Храм… — Кассиопея потянула слова, будто пробуя их на вкус. — Сейчас у нас практически нет информации о нём и единственный, кто хоть что-то знает об этом разрушенном месте — Арктурус. Я была там лишь однажды, и, поверь на слово, мне совсем не понравилось. Тени, которые шепчутся на языке древних богов… Когда-нибудь и ты услышишь их.

Вернув палочку в кобуру, Кассиопея села на стул, внимательно глядя на меня.

— Род Блэков, как и многие другие волшебные династии, держится не только на землях. Деньги текут отовсюду: лавки, мастерские, даже магловские предприятия под прикрытием. Некоторые из них мы контролируем напрямую, другие — через доверенных лиц. Полное владение или же определённая доля уже значения не имеет. Пока что я ознакомлю тебя лишь с теми, которые приносят наибольший доход в казну.

Передо мной приземлилось несколько документов. Мельком пробежавшись взглядом по аккуратным буквам, я понял что это был список различных компаний, к которым имел отношение род Блэк. Некоторые из них я знал, например, одна из мастерских на Рубиновой улице, но большинство были незнакомы.

— Сейчас мы не будем заострять на этом внимание, но о некоторых важных предприятиях я всё же расскажу. В первую очередь это, конечно же, винокурни в долине Нантле, как ты уже мог понять. Мы производим два вида вин: «Кровавый Гримм» и «Серебряная Луна». Самая старая бутылка первого, хранимая в погребах этого особняка, датируется 1792 годом и осталась в единственном экземпляре. Все остальные моложе, как минимум, на пол века.

Я присвистнул. Волшебная алкогольная промышленность, из того что я знал, на самом деле была на порядок выше той, что существовала в обычном мире.

В обычном мире производство алкоголя — это ремесло, ограниченное законами химии и биологии, в последний век к тому же поставленное на потоковое производство. Виноград ферментируют, зерно перегоняют, выдерживают в дубовых бочках — всё ради вкуса, крепости и аромата. Даже самые изысканные вина или виски лишь опьяняют, хотя и могут отличаться каким-то изысканным вкусом по сравнению с дешёвым аналогом. Их ценность может измеряться возрастом, редкостью, но в конечном счёте — это просто товар.

Волшебная индустрия опирается на иные законы. Здесь напитки создают, смешивая редкие магические ингредиенты — травы, выращенные под особыми созвездиями, плоды, созревающие раз в столетие, и воды из источников, осенённых могущественными ритуалами. Чары и заговоры, вплетённые в каждую каплю, и ферментация под влиянием стихий придают алкоголю не только невероятный вкус, но и свойства, недоступные обычным напиткам.

Каюсь, но пока никто не видел, на последнем приёме в замке Молд я успел попробовать какое-то из вин. Кроме вкуса, который я не мог сравнить ни с одним другим из обеих жизней, само ощущение было не похоже на простое опьянение. Оно действительно расслабляло, но не туманило разум. С другой стороны это, конечно же, была сама специфика напитка и то же огневиски Огдена, так популярное в Британии, от самого обычного отличалось лишь мягким вкусом и менее выраженном похмельем с утра, если перебрать.

Кассиопея тихонько покашляла, укоризненно глядя на меня и отбросил мысли об алкоголе, возвращая своё внимание к речи бабушки.

— Оборот алхимических ингредиентов в Британии, выращиваемых нами, составляет почти двадцать три процента. Нам принадлежит мастерская артефактов «Звёздная Россыпь» на Рубиновой Улице и её филиалы в Кардиффе и Абердине. У нас есть доли в половине лавок Косого Переулка. Каждая третья мантия мадам Малкин идёт доходом в нашу казну. Кроме того, мы соперничаем в патентах на зелья с Принцами и Поттерами. Кроветворное зелье, имеется ввиду то, что поставляется в лавки из промышленных зельеварен, приносит нам полтора сикля с каждой продажи.

Как и сказала бабушка, она назвала лишь малую часть дел в ведении фамилии. В документах, которые лежали передо мной, только два десятка предприятия принадлежало полностью нам, а уж во скольких мы имели долю, даже самую малую?

— Теперь о политике, — перешла бабушка на следующую тему. — Ты ведь помнишь наш неофициальный девиз?

Я кивнул, цитирую слова бабушки с бала у Малфоев:

— Быть Блэком то же самое, что быть королевской крови.

Она довольно улыбнулась. Её голос стал мягче, почти наставительным.

— Мы, Блэки — не просто наследники богатств или земли. Мы хранители равновесия. Наши предки боролись за существование этого мира и конкретно этой земли, и теперь наша очередь продолжать их дело. Мы потомки древних королевских династий и уже больше пятисот лет с подачи Генриха IV властвуем над большей частью королевства как единственный герцогский дом Уэльса, несмотря на то, что формальным владыкой является принц Чарльз.

Она встала и снова подошла к карте.

— Помимо нашего домена и ещё нескольких феодов, Уэльс делится на три региона, управляемых губернаторами-наместниками.

Губернаторами-наместниками назывались люди, управляющие, помимо собственных земель, конкретными регионами и вопреки названию эта должность была наследуемой. Главы большинства семей из Священных носили этот титул.

Кончик палочки Кассиопеи очертил засветившиеся алым границы северо-западной части Уэльса.

— Гвинед. Северная часть магического Уэльса. Её губернатором является Грифид Ллуэлин, представитель древнего рода Ллуэлин. Эти люди чтят магические традиции пуще всех восточных родов, ведя своё начало от друидов и не придерживаются романской традиции. Специализируются на чарах и ритуалах. Сам Грифид известен своей строгой дисциплиной и приверженностью законам, как древним, так и министерским. Благодаря ему и его отцу в Гвинеде царит мир и стабильность.

— А что ты можешь сказать о самом Грифиде? — поинтересовался я.

— Грифид — прагматик. Он уважает род Блэк, но не будет поддерживать нас просто так. Для него важны действия, а не обещания. У него был непростые отношения с Орионом, поэтому он будет насторожен по отношению к тебе.

Кончик палочки переместился на следующую область.

— Поуис. Центральный Уэльс. Здесь губернатором является Кейра Притчард. Её семья — мастера зельеварения, а сама Кейра активно занимается развитием волшебных заповедников. Эти земли известны своими лесами, где обитают редкие представители волшебной фауны и дикими магическими источниками. Кроме того, они имеют прямую связь с Гринграссами.

Я хмыкнул.

— Значит, ещё один потенциальный союзник?

— Да, — подтвердила Кассиопея. — Кейра понимает, что сильный род Блэк выгоден и ей, и её союзникам. Но не стоит недооценивать эту женщину. Кейра амбициозна и всегда рассчитывает на собственную выгоду. Притчарды относительно новый род, поэтому им необходим сильный покровитель. Шесть лет назад она едва не погибла в дуэли от руки Мадога Маредида, чей род Притчарты сместили полтора века назад. Их позиция не такая уж и крепкая, как может показаться.

— Как так вышло? — заинтересовался я.

— Род Маредид поднял восстание против нас, надеясь получить независимость. Молодой Генрих Притчард, волшебник в третьем поколении занял пустующее место временно, но за заслуги перед родом был назначен губернатором официально. Но об этом мы поговорим как-нибудь в другой раз.

Она провела рукой к южным землям.

— Дехейбарт. Земли, что омываются морем, принадлежат Эйдану Глинну. Он не принадлежит к знатным родам, но обладает выдающимся боевым опытом. Сильнейший рыцарь дома Блэк.

— Как так вышло, что неблагородный управляет целым регионом? — удивился я.

— Дехейбарт проблемный регион, часто страдающий от нашествий нечисти из моря. Изначально старого Эйдана вместе со своим отрядом нанял Арктурус во время разрушительного набега в шестьдесят втором. Прошлый губернатор погиб в бою и сэр Глинн взял на себя командование над всеми когортами магов и с минимальным потерями отбил орду, предотвратив прорыв и нарушения статута. Тогда же он был посвящён в рыцари и получил титул губернатора.

— Сильный боевой маг, к тому же обладающий значительной военной силой, — подвёл я итог.

Кассиопея утвердительно кивнула.

— Эти три человека — ключ к управлению Уэльсом. Каждый из них играет свою роль, и их поддержка важна для стабильности наших земель. Ллуэлины древний род, члены которого веками помогают управлять землёй Уэльса. Притчарды основа нашей связи с остальной Британией. Эйдан Глинн представляет нашу военную мощь.

Затем Кассиопея обратила внимание на оставшиеся регионы карты.

— Гвент — территория, которыми управляет род Воганов. Эти земли славятся своим плодородием. Воганы занимаются разведением гиппогрифов и созданием магических садов. Гливисинг, которым управляет род Гвитул, которые, на самом деле, ничем особо не выделяются помимо богатств и Истрад под управлением Кладалиг.

Она сделала шаг назад, складывая руки за спиной.

— Эти земли, вассалы и их вассалы — наша сила и наша слабость. Их богатство делает Уэльс процветающим, но их независимость может стать угрозой. Они обязаны своими успехами роду Блэк, но никогда не забывай: с годами благодарность угасает. Чтобы держать их под контролем, ты должен быть не только мудрым, но и сильным.

Её слова звучали как предостережение и как напутствие. Карта перед нами продолжала мерцать, а я чувствовал, как тяжесть ответственности всё больше давила на мои плечи.

— Я понимаю. Но… смогу ли справиться с этим?

Её взгляд стал мягче, но в нём всё ещё читалась настойчивость.

— Никто не справляется с этим сразу, Гарри. Именно поэтому вокруг тебя есть семья, наставники и союзники. Однако ты должен понимать: сила рода Блэк всегда заключалась в способности принимать решения и нести за них ответственность.

Она взмахнула палочкой и карта вернулась к своему первоначальному виду. Сама она вновь села напротив меня и взяла в руки чашку ещё парящего чая, незаметно для меня принесённого Кричером. Я последовал её примеру, попутно перевариваю ту информацию, которую на меня вывалили.

— Гарри, — наконец сказала она, — Сейчас самое главное понять, что каждый выбор, который ты сделаешь, будет влиять на судьбу этих земель, людей, наших союзников и даже врагов.

— А если я ошибусь? — тихо спросил я.

Кассиопея долго смотрела на меня, затем подошла ближе и положила руку мне на плечо.

— Ошибки неизбежны. Важно не то, что ты их сделаешь, а то, как ты будешь их исправлять.

Её слова звучали как вызов и поддержка одновременно, но я не мог избавиться от ощущения, что за этим скрывается нечто большее.

Взгляд бабушки стал цепким, острым, как у хищника, выслеживающего добычу.

— Политика, Гарри, — начала она, — Это не шахматы. Никогда не понимала этого сравнения. В реальном мире никто не станет ждать твоего хода. Здесь нет фиксированных правил или чёткой доски. Это скорее бесконечный лабиринт, где за каждым поворотом может скрываться и союзник, и враг.

Её слова звучали холодно, но в них ощущалась неоспоримая истина.

— Говоря о союзниках и врагах… — не сразу сформулировал я мысль. — Кто есть кто?

Кассиопея кивнула и передо мной приземлился небольшой свиток. Развернув его, я внимательно пробежался по аккуратным строкам. Это был список имён и названий.

— Видишь это? — спросила она, указывая на строки. — Это те, кто на протяжении веков был обязан роду Блэк. Союзы, сделки, долги. Всё это мы накапливали поколениями.

Она провела пальцем по свитку, словно перечитывая слова, которые уже знала наизусть.

— Нам не нужно искать новых союзников или строить что-то с нуля. Всё уже было сделано до нас. Нам лишь нужно напомнить этим людям о наших правах.

Я нахмурился, разглядывая список.

— И если кто-то откажется?

Её губы изогнулись в холодной усмешке.

— Тогда мы дадим понять, что последствия будут. Род Блэк никогда не был терпим к предательству.

Эти слова заставили меня почувствовать тяжесть её намерений.

— Это ведь не просто слова, да? — спросил я, всё ещё сомневаясь.

— Разумеется, нет, — с усмешкой, но резко ответила Кассиопея. — Напоминания, ультиматумы, а если потребуется, действия. Ты поймёшь, Гарри, что сила в нашем мире — это не только магия, но и влияние. А у рода Блэк этого влияния с избытком даже сейчас, чтобы я не говорила ранее.

Она посмотрела на меня пристально, её глаза словно пытались заглянуть вглубь моей души.

— У нас нет времени на сомнения. Если мы хотим вернуть былую мощь, нужно действовать решительно. Мир должен вновь вспомнить, кто такие Блэки. И ты, Гарри, должен стать частью этого процесса.

Я поёжился.

— Единственные, кого можно назвать неоспоримыми союзниками — это Малфои, кровно заинтересованные в нашем возрождении. Больше, чем следует, твоей персоне уделяют внимание Гринграсы, наши ближайшие соседи из Глостершира. За ними следуют Притчарды. Как я и говорила, эти два рода имеют тесные связи, а именно, Анвил и Кейра приходятся друг другу кузенами. Возвращаясь к теме Гринграссов, как бы доброжелательно они к тебе не относились, будь внимателен. Анвил, может. и размяк в последнее десятилетие, но он убийца драконов, а Алисента настоящая светская паучиха. У меня есть подозрение, что в ближайшее время после объявления тебя наследником публично они предложат помолвку с одной из своих дочерей.

Я поперхнулся чаем, едва облив рубашку.

Уж о браке я точно не планировал задумываться, по крайней мере, лет так до шестнадцати.

Кассиопея же продолжила, как ни в чём не бывало:

— Но, Гарри, восстановление могущества — это не только про союзников. У каждого великого рода всегда были враги. И сейчас, когда мы говорим о возвращении рода Блэк, есть те, кто сделает всё, чтобы этого не произошло.

Я нахмурился, пытаясь осознать масштабы её слов.

— Кто именно?

— Начнём с очевидного, — сказала она, постукивая пальцем по столу. — Род Паркинсон.

— Персей, — пробормотал я, вспоминая тот суд, на котором он неуклюже пытался завалить Сириуса.

— Верно, — кивнула Кассиопея. — Персей Паркинсон, человек, который решил, что оскорбления, нанесённые ему нашим родом много лет назад, дают ему право вести против нас войну.

— Оскорбления? — я приподнял бровь.

Кассиопея вздохнула.

— Ещё в прошлом веке один из наших предков публично унизил одного из Паркинсонов, отказавшись от брачного договора, который их семья посчитала практически свершившимся. С тех пор у них остался стойкий осадок. Ещё и эта скверная история с его покойным сыном, но Сириус упорно продолжает молчать, — цыкнула бабушка. — В действительности, конечно, проблема куда глубже. Персей и его род всегда были амбициозны, и сейчас, когда они видят, что род Блэк ослаб, это их шанс укрепить своё положение.

— И что они делают?

— Всё, что в их силах. Перекупают наши доли в бизнесах, саботируют торговлю, распространяют слухи. Их методы мелочны, но если оставить это без внимания, ущерб будет значительным.

Я кивнул, осознавая масштаб проблемы. Банальный накопительный эффект, накладывающийся на и так шаткую репутацию семьи.

— Но Паркинсоны не единственные. Гримстоуны — конкуренция за шахты и подозрения в саботаже. Винтергрины — политические доносы и спор за фамильные реликвии. Селуины — кровная вражда и претендование на титул. Фенвики — промышленный шпионаж. Шаффики — контрабанда и сожжённые склады. Яксли — потомки предателей, когда-то уничтожившие целую побочную семью нашего рода, выставив себя жертвами. Все они только и ждут возможности, чтобы вцепиться.

Я старательно запоминал эти фамилии.

— Есть ещё и международные враги. Французский род Дюрок. У них старые претензии к нам ещё с конца девятнадцатого века, когда их наследника обвинили в убийстве девушки нашего рода. Правда это или нет, сейчас уже не узнать. С тех пор они действуют скрытно, но настойчиво, пытаясь подорвать наше влияние на международной арене.

— Дюрок… Никогда о них не слышал, — признался я.

Впрочем, и о половине фамилий внутри страны я тоже не слышал.

— Они и не хотят быть на слуху, — усмехнулась Кассиопея. — Но их действия весьма ощутимы. Например, поддержка наших врагов в Британии или перехват контрактов.

— И что мы можем сделать?

Кассиопея усмехнулась, но в её глазах читалась серьёзность.

— То, что Блэки всегда делали лучше всего. Мы будем играть свою игру, используя всё: наших людей, наших союзников, наше влияние и наши старые долги. В этой игре нет места для слабости или неопытности.

Её слова словно вбивали меня в этот новый мир, который ещё недавно казался таким далёким.

Кассиопея взяла массивный фолиант с потемневшими от времени страницами и гербом Блэков на обложке, всё это время лежавший на краю стола. Её пальцы медленно пролистали страницы, пока она не остановилась на изображении величественного волка, окружённого сиянием звёзд.

— История рода Блэк — это не просто записи о прошлом. Это живая ткань, сплетающая настоящее и будущее, — начала она, её голос звучал сдержанно, но в то же время торжественно.

Она повернула книгу ко мне, указывая на страницу.

— Наша кровь — это сплетение линий, что уходят глубже, чем большинство магических родов может себе представить. Среди наших предков — Ивейн, рыцарь Круглого Стола, сын великой чародейки Морганы ле Фей, чья мудрость и сила до сих пор находят отклик в нашем наследии. А Кастор Чёрный, сын Ивейна и внук Морганы, был тем, кто положил начало нашему роду.

Кассиопея сделала паузу, её взгляд скользнул по строкам, где описывались великие дела прошлого.

— Но ими наша история не ограничивается. Мы — потомки Бели Маура, чей свет озарял путь нашим предкам. Среди наших предков — Гвидион, бог, великий маг и трикстер. Его благословение — наш дар к магии. Мы унаследовали ярость и мудрость Морриган, богини войны и судьбы, чьи предсказания и сила на поле битвы вели наших предков к победам. В наших жилах течёт холодная сила Калех, Королевы Зимы, чей посох замораживает землю и приносит очищение.

Она повернулась ко мне, её голос стал громче, наполняя зал величием:

— Полторы тысячи лет назад, когда магия бушевала, а чудовища ходили по земле, Кастор стал первым из Блэков, кто поднял меч против этой тьмы. Но одной человеческой силы было недостаточно. Он заключил союз с Пожирателем Звёзд, божественным волком, который стал не только хранителем рода, но и символом нашего единства.

Её пальцы коснулись изображения волка, и она продолжила:

— Пожиратель Звёзд и род Блэк три века стояли на передовой войны против тьмы. Это была эпоха героев, где магия и вера бок о бок противостояли силам, что стремились извратить или уничтожить всё, чего коснутся. Но ничто не длится вечно. Даже Великий Волк пал. А ещё позже Карл Великий утвердил новую эру, которую мы знаем как Эпоху Людей.

Закрыв книгу, Кассиопея тяжело вздохнула, словно воспоминания о прошлом были для неё личной потерей.

— Блэки, однако, не забыли своего предназначения. Мы — хранители порядка, защитники магического мира, даже если сам мир этого не признаёт. Это не просто наша история, Гарри. Это твоё наследие. Ты часть этого, и ты должен понять, что звёзды, которые ты видел, освещают путь не только твоего будущего, но и будущего всего рода.

Кассиопея замолчала на мгновение, глядя на карту. Её тон стал мягче, но голос всё ещё звучал уверенно:

— Уэльс — это сердце нашего рода, место, где всё начиналось. Но в одиночку даже такие, как мы, не могли бы удерживать эти земли. Поэтому на протяжении столетий наш род устанавливал связи с другими магическими семьями, которые взяли под своё управление отдельные регионы. Каждый из этих домов, хоть и подчиняется нам, имеет свою древнюю историю и уникальные таланты. Это мы и должны использовать.

Я вздохнул, стараясь осознать, сколькому мне ещё предстоит научиться и сколько сделать.