Путь отречения, том 4 Последний выбор

Часть 1 Наследники отречения, Глава 1

2 августа 3153 года по исчислению Большого Мира/ 2003 год от Р.Х., Княжество, Черная крепость; Греция, гора Афон

Лето выдалось на редкость знойным и засушливым. Солнце обрушивалось на Черную крепость, за день накаляя стены так, что к вечеру начинали потрескивать камни. Спастись можно было только во внутренних покоях, но их мрачность и темнота угнетали Лирамель не меньше жары. Сердце томила непонятная тяжесть и едва уловимая тревога.

Вот уже больше года она гостила в Княжестве. Старейшины бесчисленных больших и совсем малочисленных кланов приняли ее с почтением, а простые люди, помня и видя в Лирамель исполнение пророчества Дэйн, оказывали ей даже большую честь, чем своему князю. Именно поэтому брат тревожился и все время старался держаться между ней и народом, выполняя роль посредника и тем самым мешая Лирамель упрочить свое влияние. Помня предупреждение Карла, который не раз высказывал опасения по поводу нежелания Кристиана склонить голову перед Королевством, она делала вид, что не замечает этого скрытого бунта. Брат любил аллотаров отеческой любовью, и те отвечали ему взаимностью. Он принес им веру, восстановил древние законы, вернул письменность и историю, наладил торговые связи с Королевством. За годы своего правления брат действительно сделал многое, но он не был тем, о ком говорило пророчество, а его княгиня, несмотря на восемь здоровых дочерей, так не родила ему сына. Проклятие Дэйн все еще довлело над ее родом, и это вызывало немало вопросов и сомнений у Старейшин.

Из Белого Замка с периодичностью раз в месяц приходили письма, похожие друг на друга как близнецы. Якир держал Королевство в железном кулаке, быстро и жестко подавляя любые недовольства как среди Рода и знати, так и среди простого люда. Орден же, получив серьезный отпор и потеряв доступ к гарнизонам, на время затих и никак себя не проявлял. Полный штиль над Малым Миром напоминал последнее затишье перед бурей.

Умывшись, Лирамель завязала волосы в тугой узел и закатала до локтей широкие рукава светлой туники. Юго-западный раскаленный ветер, стучась в окно, пытался раздвинуть ставни, и от бессилия задувал в мелкие щели под широкой деревянной рамой. По словам аллотаров, земли Княжества уже давно не видели подобных засух. Над выжженной степью то и дело дымили пожары, так что пастухи отогнали скот ближе к горам, а сборщики льна уже подсчитывали убытки…

Услышав короткий стук, Лирамель хотела было ответить, но не успела. Стремительно войдя в покои, Дарита окинула ее быстрым взглядом и прикрыла за собой дверь.

— Я должна кое-что тебе показать, — натянуто улыбнулась она и призывно протянула руку: — Идем.

Немного опешив, Лирамель затянула распущенный поясок и опустила рукава.

-Надеюсь, ничего не случилось? – осторожно спросила она, пригладив прилипшие ко лбу волосы. – Мне бы не хотелось выходить на жару…

Решительно шагнув, Дарита взяла Лирамель под локоть.

-Объясню по дороге. Это как раз жары и касается.

Раскаленный воздух был неподвижен и пах камнем и пылью. Висящее в бело-голубом небе солнце с легкостью прожигало кожу даже через одежду, так что пройдя по висячему мосту, Лирамель почувствовала себя поджаренной на вертеле рыбой и едва дышала. Лишь ступив в короткую тень башни, она нахмурилась и, облизав пересохшие губы, тихо спросила:

-Куда ты меня ведешь?

— Туда, где ты меньше всего хотела бы очутиться, - не глядя, ответила Дари, кивком приказав отпереть дверь. – Я кое о чем подумала… Кэтрин напомнила. Хочу, чтобы ты увидела все сама. Возможно, эта засуха как-то связана с жертвенником…

Лирамель едва заметно вздрогнула.

— Я думала, что Кристиан давно уничтожил его, разве нет?

Дарита помрачнела и коротко мотнула головой.

-Он очистил озеро памяти… Большего я не позволила. Не хотела… Боялась за него.

-Нужно было сказать мне, я бы сама, - сквозь зубы процедила Лирамель и, закусив губу, шагнула в полумрак дверного проема.

Путь был знаком. Забыть мрачное подземелье и истертые, пропитанные давно отмытой кровью ступени было невозможно даже во сне. А снов было много, очень-очень много…

Жертвенник Миэля почти ничем не отличался от артеленского, разве только был немного ниже. В середине грубо обтесанной прямоугольной плиты чернела небольшая каменная пластина, вбитая так искусно, что если бы не яркое солнце, едва кто-нибудь разглядел бы швы.

Остановившись у выхода на площадку, Лирамель с отвращением окинула взглядом место, где когда-то едва не лишилась жизни и брата, и машинально положила ладонь на рукоять меча.

— Вам давно следовало уничтожить жертвенник, — глухо повторила она, почувствовав, как по позвоночнику прошел холодок. – Я чувствовала тень…

—Кристиан велел сбросить его вниз, — отозвалась Дари, отведя взгляд. — Но я побоялась… Решила, что раз Миэля нет, то можно просто опечатать вход и не рисковать. Прости. - Взяв Лирамель за руку, она осторожно подвела ее к плите и, сев на корточки, указала пальцем на обтесанный край.

Отняв руку, Лирамель наклонилась и вгляделась в едва заметную надпись. Начало ее было знакомо: точно такие же слова она скопировала в Артеленском капище.

— А теперь, — поднявшись, проговорила княгиня, — обойди и посмотри с другой стороны.

Нахмурившись, Лирамель обогнула жертвенник и склонилась над противоположным краем.

«Изгнанный Тарином сын Тара пришел к горе Дракона, в место, где спал огонь, и просил благословения и совета. И явился ему Великий и обещал вернуть потерянное наследие взамен на верность. Тогда преклонил колени сын Тара и пролил кровь за себя и за всех своих потомков. И вот, камень, на котором свершилось поклонение, был разделен на четыре части по числу сторон света, и из каждой сын Тара сделал алтари. Первый поставил он посреди долины, в месте, называемом Тоннор[1], два забрал в свою землю, а третий – оставил».

-Я не рассказывала тебе, - увидев, что Лирамель выпрямилась, Дарита подошла и положила руку на ее плечо. – Но Карл видел эти надписи. Я уверена, что видел. Не тогда, во время войны, нет… Позже, после того, как Кайл забрал тебя в крепость.

Лирамель не ответила. Она знала, что брат ездил в Княжество, но зачем именно, не расспрашивала, а подробностей он не рассказывал.

— Видишь раздвоенный конус? – Будто не замечая ее молчания продолжала княгиня. - Тот, что левее провала? Вот это она и есть – гора Дракона. Я никогда там не была, но легенды и Помнящая говорят, что место проклятое, а охотники, которые проходили мимо, замечали там дохлых зверей и птиц, не имеющих никаких ран. Именно поэтому наши города располагаются восточнее.

-Помнящая? - не отводя взгляда от гор, переспросила Лирамель. – Эта та, которая хранит легенды?

-Она не просто хранит, - в голосе Дариты прозвучало благоговение. - В снах и видения ей открывается прошлое. Именно Помнящая велела поменять нас с сестрой местами, чтобы сохранить меня как первенца, потому что таково было пророчество. Она успела сделать многое, прежде чем Миэль убил ее и передал жребий Таитар. Твой меч… Я уже говорила когда-то: мать отнесла его к Трем Холмам по повелению Помнящей. Прошлое хранит много тайн…

Некоторое время они молчали, вглядываясь в далекие снежно-черные вершины, и сухой жаркий ветер словно в насмешку обжигал лицо и руки.

— Позови Кристиана, — тихо попросила Лирамель, отступив от жертвенника в короткую тень, которую бросала скала. – Мы должны решить, что делать с этой плитой.

Дарита удивленно прищурила по-кошачьи зеленые глаза:

— Оставить тебя одну?

— Я подожду здесь, - заставив себя улыбнуться, уверенно ответила Лирамель. – Так будет быстрее.

-Как скажешь, - пожала плечами княгиня и, взметнув рыжими косами, повернула к выходу.

Выждав, пока стихнут в глубине подземелья торопливые шаги, Лирамель опасливо взглянула на плиту и, поколебавшись, потянулась к стилету.

-Значит, Тарин… - шагнув, прошептала она и облизала защипавшие от пота губы. – Ничего… Рано или поздно я все узнаю, Земар-ар. Узнаю, как бы ты ни старался помешать!

Сжав горячую рукоять, Лирамель нагнулась и провела острием по середине плиты. Белая царапина неровной змейкой легла на черную поверхность и тут же затянулась, словно камень был живым. Тревожно затрепетав, сердце отозвалось ноющей болью.

От поднявшегося из глубины души ужаса сбилось дыхание. Лирамель быстро перекрестилась. Использовать меч не хотелось: жертвенник мог расколоться на мелкие куски, а она надеялась сохранить надпись.

Перед глазами промелькнуло короткое воспоминание. Тогда, в Артелене, у нее не хватило смелости уничтожить плиту, и это едва не стоило жизни маленькой Лирран. К счастью, теперь светило солнце, а снизу доносилось ржание лошадей и приглушенные голоса, да и власть мрака в Княжестве была куда меньше…

«Я больше не стану никем рисковать», - мысленно проговорила Лирамель и, повернув лезвие, надавила с такой силой, что вбитая в камень тонкая черная пластина, вбитая в камень, угрожающе затрещала.

Боль сжала сердце так, что потемнело в глазах. Схватившись за край плиты, Лирамель попыталась выдохнуть, но легкие будто закрылись невидимой пробкой. Мир угрожающе качнулся. В глазах заплясали красновато-желтые огоньки. Она куда-то падала и падала… То ли земля действительно ходила ходуном, то ли ей просто это казалось, понять было сложно – все вокруг стремительно и хаотично вращалось.

-Дочь Лирдана! – прошелестело вокруг. - Я ждал тебя. Я знал, что ты придешь. Мы закончим все там, где начали. Тебе не разрушить скрепленное той же кровью, что течет в твоих жилах!

— Договор расторгнут… — каким-то чудом упав на колени, Лирамель согнулась пополам и наконец-то смогла выдохнуть.

-Договор! — раздался далекий смех. — Договор еще не заключен!

Стиснув зубы, Лирамель покрепче обхватила едва не выпавший из ладони стилет и, рывком поднявшись, ухватилась за край плиты. В мутном сознании плыли обрывки каких-то образов и мыслей, мешая сосредоточиться и отвлечься от боли. Лирамель понимала, что не должна сомневаться и медлить.

-Все, что сделано, можно исправить, - процедила она и, коротко размахнувшись, вонзила клинок в камень.

Сломавшись посередине, стилет вылетел из рук и застыл на черном прямоугольнике коротким серебряным всполохом.

Глухо вскрикнув, Лирамель упала на каменную площадку. Боль, разорвавшая изнутри грудь, была настолько чудовищной, что опаленное солнцем ясное небо заволокло серым туманом. Дыхание вновь перебило, и, пытаясь вдохнуть, она беспомощно открывала рот, понимая: еще мгновенье, и последние ниточки сознания соскользнут во тьму.

Кусая в кровь губы, Лирамель нащупала витую рукоять и попыталась обнажить меч, но не смогла даже выдвинуть его из ножен.

-Рука потомка Тара бессильна против клятвы отречения! – в шепоте зазвучало ликование. – Я буду пожирать тебя вечно, дочь Лирдана! Иди же ко мне, иди! Иди ко мне…

— Лия! — прозвучал над ней громкий голос. Теплый и сильный, он звал ее из серого тумана наверх, к солнцу, к жизни…

«Я Лия, - беззвучно ответила она на зов, будто вернувшись на много лет в прошлое. – Я – Лирамель!»

Наклонившись, Кристиан осторожно помог ей сесть. Серый туман послушно отступал, унося с собой боль и ужас. Лирамель снова могла дышать.

— Дари… — едва слышно позвала она, взглядом пытаясь найти рыжеволосую княгиню.

Синяя тень на миг загородила солнце.

— Я здесь! Прости, не нужно было оставлять тебя.

Лирамель мотнула головой и, вытянув наконец меч, бросила его поближе к тени. Враг все еще был здесь, совсем рядом.

— Возьми, Дари. Рассеки эту проклятую плиту! За двадцать веков кровь Тара уже вымылась из твоих вен...

Порывисто наклонившись, Дарита подняла клинок и, прежде чем Кристиан сумел остановить ее, с размаху ударила по черному камню.

Раздался треск, и скала мелко задрожала. Жертвенник вспыхнул сине-черным пламенем и в одно мгновение рассыпался на мелкие осколки. Вскрикнув, Дарита упала и тут же откатилась в сторону. Между четырьмя камнями, на которых стояла плита, появилась глубокая трещина. Собрав последние силы, Лирамель поднялась на ноги. Вокруг сгущалось нечто невидимое и страшное. Оно росло и расползалось, наполняя воздух живой осязаемой тьмой.

Бросившись к Дарите, Кристиан выхватил из ножен копис и заслонил ее. Лицо его побелело, а кончики волос замерцали синими искрами, тут же наполнив застывший воздух запахом гари.

— Убирайся прочь, Земар-ар! — крикнула Лирамель, но почему-то не услышала ни звука, словно ее закутали в плотный ватный кокон.

Вой был настолько пронзительным, что она зажала уши и едва сдержалась, чтобы не закричать самой. Казалось, еще секунда – и голова разорвется на части.

Подняв руку, Кристиан начертил в воздухе широкий крест и что-то произнес, отчего искорки вокруг него тотчас же погасли, а невидимые линии на мгновенье вспыхнули таким ослепительным светом, что Лирамель пришлось зажмуриться. Спустя вдох наступила тишина.

Пошатнувшись, она подошла к брату и, встав на колени, склонилась над Даритой. Та уже пришла в себя, но дрожала и подслеповато щурилась.

— Он ушел отсюда. Навсегда ушел, Дари! Княжество теперь свободно. Благодаря тебе.

Резкий порыв неожиданно холодного ветра растрепал седую шевелюру Кристиана, заставив его удивленно нахмуриться и взглянуть на небо.

Огромная сизая тень стремительно наползала с северо-запада на выцветшее полуденное небо.

Опустив голову, Лирамель медленно шла вслед за братом по мрачным черным коридорам. Многоплановый, многовековой план Земар-ар вырисовывался все четче. Впервые в жизни она осознала собственное бессилие так глубоко и ясно, что внутри все будто выгорело.

Факелы горели тускло, и тени по стенам плясали в такт шагам. Когда-то давным-давно, вцепившись в белоснежную гриву Снежка-Тамандара, Лирамель бежала от смерти, спасая истекающего кровью Карла и молясь только об одном – успеть! Тогда она успела – едва-едва. Ей вдруг вспомнился Гайд, его восковое лицо, и почему-то Витдан… Тени мертвых вставали в сознании, будто призывая к ответу.

«Я и так отвечу за все, что натворила, - мысленно сказала она им. – Кто, если не я?»

— Кристиан… — Видя, что безнадежно отстает, Лирамель прислонилась плечом к шершавой стене и заставила себя глубоко вдохнуть. Голова немного кружилась, хотелось сесть и не двигаться.

Обернувшись, Кристиан тоже остановился и осторожно поставил Дариту на ноги. Придерживая ее за талию, он молча посмотрела на Лирамель, и она без труда прочла в его взгляде все, что предпочитала не видеть и не замечать. Брат не желал ни перед кем склонять голову. Карл был прав. Рано или поздно он поступил бы точно так же, как и многие до него – бросил бы ей вызов. Теперь, когда семья и Княжество значили для него больше, чем долг перед Родом, он стал опасен.

— Прости, — ее голос эхом отразился от холодных стен и затих где-то над коптящими факелами.

— Простить? — Кристиан наклонил голову на бок и слегка улыбнулся. — Думаешь, стоит извиниться, и я тут же забуду любое твое безумство?

— Жертвенник необходимо было разрушить.

— Это мог сделать я, точно так же, как сделал в Тире.

— Увы, нет, — мотнула головой Лирамель, — только тот, в ком не текла бы кровь Рода. Я едва не умерла, когда попыталась… Эта плита была поставлена здесь сыном Тара. Мы – его потомки.

-Мы могли бы позвать кого-нибудь из аллотаров! Ты…

— Прошу тебя, перестань, — неожиданно произнесла Дарита, потянув Кристиана за рукав. Ее бледное, обрамленное рыжими локонами лицо было исполнено какого-то внутреннего света, который Лирамель не замечала ранее.

Так и не договорив, Кристиан взял жену под локоть и неспешно направился к выходу. Помедлив пару мгновений, Лирамель судорожно вздохнула и, держась за стену, побрела следом. Она ощущала вину перед ним, хотя имела право распоряжаться их жизнями, как считала нужным. Лирамель знала, что он отойдет от гнева, вызванного страхом за Дариту, и все понимала, но никогда еще не чувствовала себя настолько одинокой.

Кое-как дойдя до покоев и заперев дверь, она ничком упала на кровать. Сердце все еще билось с перебоями, и каждый удар причинял боль. На этот раз Земар-ар сумел-таки ее достать, и это было тревожным знаком... Где-то Лирамель допустила ошибку, что-то не поняла.

— Как же я устала! — размазывая по щекам слезы, прошептала она, не моргая глядя в потолок. — Как же мне все надоело!

Минут через двадцать стало немного легче, и слезы постепенно высохли. Лирамель следовало отбросить чувства и взглянула на случившееся холодно и трезво. Она была права, уничтожив жертвенник и изгнав Земар-ар из Княжества, а брату давно следовало научиться отделять главное от второстепенного. Для тех, кому была дана власть отвечать за чужие жизни, приоритеты расставлялись иначе. Чувствам не следовало становиться на пути долга.

Успокоив совесть, Лирамель поднялась с постели и переоделась. Необходимо было напомнить Кристиану, кем и для чего он был рожден, потому как в дальнейшем любое его неподчинение грозило Королевству немалыми проблемами. Княжество и так находилось на особом положении, и его статус как самостоятельного герцогства был пока даже не прописан. Лирамель требовалось убедить все кланы и утвердить свою власть не на авторитете брата и тех письменных договорах, которые в случае ее или его смерти тут же теряли смысл, а написать свое имя в сердцах и умах народа, связать Старейшин словом доверия и чести прежде, чем время предоставит возможность заключить между Ведущей и линией Дэйн династический брак. Кристиан не мог не понимать этого, но в каждом его действии и слове сквозило сопротивление. Брат считал Княжество единственно своим достоянием и сопротивлялся чужому влиянию. Карл хорошо знал своего близнеца. Он всегда действовал с ним тонко и хитро, но Лирамель так не умела. У нее не осталось времени на игры - ей требовался результат.

** *

Ароматные волны дыма окутывали кадило и медленно плыли по храму, клубясь между зажженных свечей и припадая к темным старинным иконам на стенах.

Стоя вместе с монахами сбоку от солеи, Лирдан время от времени оглядывался, нетерпеливо теребя края черной рубашки. Несмотря на то, что прошло уже больше года с тех пор, как они с Полем покинули Королевство, его сердце всякий раз сжималось и ныло, если отец был далеко. На этот раз он отсутствовал уже месяц и за это время ни разу не позвонил.

-Не волнуйся, - слегка улыбнулся отец Иероним, положив руку ему на плечо. – Он придет.

Вздохнув, Лирдан сосредоточился на происходящем у алтаря. Двоюродный брат, облаченный в белый стихарь, произносил свою последнюю дьяконскую ектенью, и его густой бас слегка вибрировал, вплетаясь в ответное пение хора.

Если кто из насельников монастыря и недоумевал, почему, будучи столь юным, он всего за год удостоился пострига и священнического сана, то вслух об этом не спрашивал, а те, кто знал, молчали, соблюдая запрет епископа.

Тем временем запели Херувимскую. Сосредоточенно-строгое лицо Поля, обрамленное короткой черной бородой, издали было почти неузнаваемо. Монашество наложило свой тайный неизгладимый отпечаток, упразднив возраст и высветив сокровенную духовную суть, которая не была видна до этого никому, кроме, пожалуй, самых близких ему людей.

Поль вышел из алтаря последним. Среди черных облачений его белый стихарь поблескивал тонкими серебристыми ниточками. Держа на голове квадратный покровец, почти скрывавший его лицо, он спустился с солеи и повернулся к Царским вратам.

Рука отца Иеронима, так и лежавшая на плече Лирдана, чуть дрогнула. Вздохнув, он ниже наклонил голову и сосредоточенно прикрыл глаза. Хор торжественно запел: «Святые мученики, мужественно за Христа пострадавшие и увенчанные за свои страдания, молитесь к Господу спастись душам нашим», и Лирдан опустился на колени. Он знал и помнил другие слова – те, что ныне совершались на его глазах, исполняя пророчество, данное Арматею, чья кровь и надежда текли в его, Лирдана, венах: «Радуйтесь, вот солнце восходит, и ничто уже не в силах будет затмить его свет». Так было сказано и обещано.

Увидев, как, тяжело встав, с кафедры старый епископ подошел к коленопреклоненному перед святым алтарем Полю, Лирдан размашисто перекрестился.

-Божественная благодать, - раздался негромкий баритон, - всегда немощная врачующия и оскудевающая восполняющия, пророчествует Илиана[2], благоговейнейшего иеродиакона, во пресвитера: помолимся убо о нем, да приидет на него благодать Всесвятаго Духа…

Литургия уже подходила к концу, когда отец Иероним ушел в алтарь, оставив Лирдана ждать у солеи. Зябко ежась от поднявшегося сквозняка, разогнавшего клубы ладана, Лирдан хотел было в очередной раз обернуться, но в этот момент кто-то осторожно обнял его за плечи.

-Тише, - раздался над головой мягкий баритон отца. – Все в порядке.

-Я боялся, что ты не приедешь, - замерев, прошептал Лирдан, чувствуя, как все внутри заполняется радостью.

-Разве я когда-нибудь нарушал слово? – Отец легонько подтолкнул его вперед. - Иди же, поздравь кузена.

Посмотрев на Илиана, который уже вышел на солею с крестом в руках, Лирдан подошел к нему и, не удержавшись, расплылся в улыбке.

-С праздником, - наклонившись, Илиан подал ему крест и, выпрямившись, вдруг весь просветлел. Глаза его весело блеснули. – Ваше Высочество, рад, что нашли время!

Отодвинув замешкавшегося Лирдана в сторону, отец шагнул вперед и, поцеловав золотое распятие, серьезно ответил:

-И тебя, Поль… Ах да, прости, никак не могу привыкнуть.

-Привыкайте дядя, - покачал головой Илиан и, взглянув за его спину, спросил: - Вы сегодня не один?

Мужчину, приехавшего с отцом, Лирдан видел впервые. Высокий, светловолосый, с правильными, слегка резковатыми чертами лица, он был совершенно не похож на сына Рода, и если бы Лирдан не знал от отца о его происхождении, то, пожалуй, засомневался бы в том, что они родня.

-Адам Валлор-Эксархидис, - произнес мужчина и, неловко перекрестившись, тоже приложился к кресту.

Вежливо кивнув, Илиан попросил подождать его во дворе и ушел в алтарь.

-Что ж, пойдем, - покровительственно приобняв Лирдана, отец повел его к выходу. – Служба была долгой, а мы с Адамом уже два дня глаз не смыкали. Отдохнем денек и в путь. Ты на сей раз с нами.

-И куда теперь? – жадно всмотревшись в его лицо, спросил Лирдан и, покосившись на Адама взял за руку.

-Немного поплаваем, - помедлив, ответил отец и, вздохнув, добавил: - Осталось лишь завершить дела Поля… Свои я почти закончил.

-Ты нашел, что искал? – встрепенулся Лирдан.

-Я знаю, что было сделано, - задумчиво отозвался отец, - но пока не знаю, как именно. Можно, конечно, составить некоторые предположения и поиграть вариантами, но это не тот случай, когда оправдано действовать вслепую – на выбор может не остаться времени. Тем более я не уверен, какие комбинации в мое отсутствие разыграл Орден.

-Поль же говорил, что ты все предусмотрел… – Подумав о матери, Лирдан нахмурился и отвел взгляд.

-Всего предусмотреть невозможно, сынок, но основные варианты мне известны. И все же разумнее готовиться к самым худшим. Кто недооценивает врага, тот проигрывает еще до начала сражения.

-Переоценивать союзников тоже не стоит, - будто бы вскользь заметил Адам, скрестив на груди руки.

-Ерунда, - отмахнулся отец. – Переоценивать опасно только собственные возможности, а союзников можно сколько угодно: они роли не играют. Так, для подстраховки. – Взглянув на Адама, он иронично хмыкнул: – Не дерзи мне, Валлор. Я не спускаю дерзости.

Почувствовав укол ревности, Лирдан демонстративно отвернулся от новоявленного кузена – ему было неприятно, что тому уделяется внимание, которое принадлежало только ему, Лирдану.

-Сынок, - ласково произнес отец, будто уловив эту невысказанную обиду, - пойди-ка посмотри, почему Илиан задерживается.

Коротко кивнув, Лирдан быстро пересек выложенный брусчаткой двор и, перекрестившись, вошел в храм.

Свечи на центральном подсвечнике почти догорели, и несколько фитильков сиротливо выглядывали из песка, играя последними искорками. Дым давно рассеялся, и сквозь высокие узкие окна на пол падал солнечный свет. Мягкий и теплый, он высвечивал медленные завихрения пылинок и расчерчивал высокий темный иконостас светлыми дорожками.

Илиан, высокий и неподвижный, стоял в одном из лучей лицом к Царским вратам. Длинная вязь четок непрерывно текла между его пальцами и скрывалась в широком рукаве черной рясы. Сосредоточенно-отстраненный, он не моргая смотрел куда-то перед собой и неслышно шевелил обескровленными губами.

-Поль! - позвал его Лирдан, нерешительно остановившись поодаль.

Вздрогнув, Илиан перевел на него подернутый слезами взгляд.

-Что-то с матерью... Позови герцога. - Лицо его передернулось, будто от боли, и, медленно опустившись на колени, он склонился к полу и замер.

Внутренне похолодев, Лирдан повернулся и, стараясь не сорваться на бег, поспешил к отцу. Если кузен говорил, что беда рядом, значит, так оно и было.

** *

Как и ожидалось, кабинет Кристиана пустовал. Подождав, пока слуга зажжет свечи и уйдет, она села за стол и развернула лежавшую поверх бумаг карту.

До гор было примерно пять дней пути, не больше, плюс неделя-другая на поиски места, указанного на жертвеннике. Карл, судя по расчетам, планировал вернуться в апреле – Тропой над Васильковым полем. Если бы Лирамель удалось отправиться в путь немедленно, она могла бы успеть собрать конклав Старейшин, уделить время поискам, а затем, оставив Али и девочек у Кристиана, повернуть к Бартайоте и погостить пару месяцев у Аармани.

— Мама! — звонкий голос Мариэль на мгновенье опередил распахнувшего двери стражника. — Мама, дождь пошел!

Обняв подбежавшую к ней дочь, Лирамель усадила ее на колени.

— Я знаю, Мари.

— Ты смотришь карту? – нахмурилась та и ткнула мокрым пальцем в горную цепь. - Зачем? Опять уезжаешь?

—Да, - кивнула Лирамель. – Наведаюсь вначале в Шанфар, а затем вернусь в Королевство. Настало время призвать Орден к ответу.

Замотав головой, Мариэль прижалась к ней и, обняв за шею, уткнулась в плечо.

— Не надо, прошу! Только не туда, не сейчас… Вдруг и ты погибнешь, как Шаддан? Вдруг у тебя ничего не получится?

— Не говори так, — Лирамель взяла дочь за плечи и, отстранив, легонько встряхнула. — Орден падет, Мари, так говорит пророчество… И потом, как со мной может что-то случиться?

— Я не верю никаким пророчествам, — сжав губы, упрямо повторила та. – Мне нужна только ты!

Лирамель нахмурилась и, поймав ее взгляд, строго произнесла:

-Ты - дитя двух самых влиятельных родов, Мариэль. В твоих руках - будущее Каэлов и безопасность Королевства. Не смей так говорить и думать. Я - твоя мать, и тоже люблю тебя, но всегда и везде твои мысли должны быть прежде всего о благополучие тех, за кого ты в ответе. Помни об этом и никогда не забывай.

-А если…

Приложив палец к ее губам, Лирамель покачала головой.

-Значит, так тому и быть. Следует делать что должно, Мариэль, и принимать последствия со смирением. – Заставив дочь встать, она с нежностью провела ладонью по ее черным волосам и тихо попросила: - Позови князя. Скажи, что я жду его, пусть поспешит.

Лирамель знала, что ждать брата придется долго: тот наверняка не хотел видеть ее раньше, чем успокоится. Таково было его жизненное правило, и оно не раз помогало им избежать ссор.

Свернув карту по истертым линиям, Лирамель положила ее на место и встала. Рабочий кабинет, который Кристиан выделил для себя, объединив две комнаты в башне, не шел ни в какое сравнение с душной конурой Карла в их родовом замке. Ровная стена справа от двери была покрыта свежими фресками, изображающими историю Княжества после Первой войны, возле нее стоял широкий стол и два стеллажа с бумагами и книгами. На полу красовался самодельный глобус, на который брат нанес курсы Троп, а рядом темнел мольберт. Впрочем, оба этих предмета, судя по слою пыли, давно уже не использовались по назначению.

Левая стена, оставленная в своем первозданно серо-черном цвете, в четырех местах была разрезана глубокими узкими окнами, закругляющимися к верху наподобие арок. Середина кабинета, уходящая в глубь башни, имела полукруглую форму и напоминала церковный алтарь. Именно там Кристиан устроил маленькую часовню.

Подойдя к одному из окон, Лирамель взобралась на подоконник и, потянув за веревку, распахнула ставень. В лицо тут же повеяло сырой прохладой. Свинцовое небо почти сливалось с потемневшей степью, но у самых гор уже проглядывало солнце.

Держась за стену, Лирамель боком протиснулась к проему и выглянула наружу. Далеко-далеко у самой земли, где основание башни упиралось в ров, пузырилась в лужах вода. Неожиданно сильный порыв ветра ударил в лицо и, мгновенно умыв, заставил отпрянуть. Ударившись затылком о раму, Лирамель зашипела от боли и схватилась было за веревку, намереваясь закрыть окно, когда мимо, задев ее крыльями и обдав россыпью мелких брызг, пронеслась пестрая тень.

Неловко переваливаясь на полу с ноги на ногу, мокрый ястреб расправил крылья и тряхнул головой. Стараясь не делать резких движений, Лирамель осторожно слезла и взяла висевшую на стене перчатку. Внимательно взглянув на безмолвное приглашение, пернатый посланник подпрыгнул и уселся на протянутую руку.

— Бедняга, — улыбнулась она, проведя по всклокоченным перьям, — небо выкупало тебя на славу!

В маленьком футляре одиноко покоилась свернутая в тугую трубочку записка. Пересадив птицу на подоконник, Лирамель развернула послание и встревоженно нахмурилась.

«Ваше Величество, — писал Картал, — вынужден сообщить, что началось какое-то волнение. Из писем к отцу я догадался, что был понят верно, поэтому надеюсь, и остальное вам известно. Фирсар вскоре отправится на юг, чтобы повлиять на ход избрания главы Элистэ, но я опасаюсь, что его беспокойство связано с теми событиями, которые произошли год назад.

Вынужден предупредить вас, что мне, возможно, придется пройти Посвящение. Орден больше не намерен ждать. Людям, которыми я дорожу, требуется защита, и никто другой не подойдет на эту роль лучше. Имейте это в виду и проявите бдительность, поскольку вряд ли мне удастся сохранить ваше расположение.

Прошу вас также написать герцогу, чтобы он не чинил мне никаких препятствий, иначе Ведущей придется искать другого регента. Его вмешательство более не потерпят. И еще считаю нужным исполнить приговор, вынесенный Элладу, досрочно: брату грозит смерть, если он и далее останется в подземелье. Отошлите его до Тропы в Княжество, Род одобрит ваше решение.

Прошу, как только получите письмо, сразу же отошлите ответ Аармани. Я должен знать, как действовать дальше. Ваш сын».

Сосредоточившись на дыхании, Лирамель поднесла записку к свече и, положив горящий листочек на каменный пол, подождала, пока пламя превратит его в пепел.

«Ваш сын…» - улыбнувшись, мысленно повторила она. Ее мальчик впервые так назвал себя – впервые признал. Однако сейчас это скорее пугало, нежели радовало. Не оставалось никаких сомнений, что Земар-ар отправил своих слуг на поиски маленькой Лирран. Однако найти девочку было не так-то просто – лорд и леди Артелена с самого начала делали все возможное, чтобы ее утаить. И все же Фирсар отбывал на юг. Значит, кто-то мог взять след…

Взгляд Лирамель упал на глобус, и, подойдя поближе, она вгляделась в синюю сеть Троп. Поющий ветер Лаусенса, ближайший по времени, опускался после Западного лепестка, поэтому Лирран могла попасть в Большой Мир не ранее следующий весны. За это время Орден имел возможность перерыть весь юг вдоль и поперек. В видениях будущего девочка была рыжей, как пламя, но вряд ли кто-либо, кто ждал ее рождения, дерзнул бы предположить, что наследственность Каэлов передастся дочери Ведущей через четыре поколения…

Сев за стол, Лирамель коротко перекрестилась и обмакнула перо в темно-синие чернила.

«Дорогой сын, - сосредоточенно хмуря лоб, начала она. - Рада была узнать, что вы находитесь в добром здравии и проявляете немалое усердие к возложенным на вас обязанностям. К сожалению, вынуждена сообщить, что не смогу прибыть раньше весны. Посему уведомите лорда Эстина, что я переговорила с князем по поводу его торговых предложений, и он обещал принять решение в ближайшее время. Пусть более меня не беспокоит.

Насчет ваших опасений передайте отцу, что иногда следует нарушать законы, дабы соблюсти в чистоте совесть. Однако не стоит давать повода ищущим повода, ибо времени на перемены у нас предостаточно. Кроме того, дела мелких лордов тоже нужно кому-то разбирать, и думаю, с кандидатурой ты вполне можешь определиться сам. Даю свое благословение на любые действия, которые сочтешь нужными для блага Королевства. После того как прочтешь, отдай письмо Якиру».

Свернув бумагу в трубочку, Лирамель закрепила ее на когтистой лапе терпеливо ожидающего ястреба и подтолкнула его к окну. То, что Картал сумеет понять зашифрованный в письме приказ, сомневаться не приходилось — сын был на редкость умен.

Убедившись, что ястреб улетел, она повернулась к небольшой иконе, перед которой, дрожа от сквозняка, теплилась лампадка, и тяжело вздохнула.

Ветер за окном поменялся и теперь гнал тучи с запада на восток. Небо заметно посерело, но так и не распогодилось. Медленно и незаметно на Княжество опускались сумерки.

Услышав приветственный возглас стражи, Лирамель тяжело поднялась с колен и обернулась. Мгновеньем позже, распахнув дверь с такой силой, что та ударилась о стену, Кристиан остановился на пороге и коротко приказал:

-Позаботьтесь, чтобы нас не беспокоили.

Пристально взглянув на брата, Лирамель неспешно подошла к столу и зажгла еще несколько свечей. Вопреки ее надеждам, Кристиан все еще был зол.

- Я ждала тебя раньше, - как только закрылась дверь, произнесла она. – Сожалею, если…

— Рад, что у тебя еще хватает совести о чем-то сожалеть, — хмуро перебил он и, сев, небрежно отбросил карту на край столешницы. – Я написал Марку, что ты вернешься к началу сентября. В Шанфар поеду сам. Старейшины меня послушают.

-Я вернусь тогда, когда захочу, Кристиан. – Взяв карту, Лирамель развернула ее и положила перед ним. – И переговоры буду вести сама.

-Нет.

-Смеешь возражать Главе Рода? - Лирамель удивленно приподняла брови.

-Мы не в Королевстве, сестра. И ты здесь – гостья, а не госпожа. Не заставляй меня лишний раз напоминать об этом.

-Значит, вот как ты считаешь? Что ж, раз так, думаю, стоит прояснить…

-Дарита могла пострадать! - вновь перебив ее, Кристиан резко встал и резким взмахом смел карту на пол. – Мы могли позвать любого аллотара, чтобы расколоть эту проклятую плиту!

— Верно, могли бы… Но не уверена, что Земар-ар стал бы медлить. Он наверняка ждал, что рано или поздно мы вспомним о скале. Это была единственная возможность добраться до меня. Я бы или умерла, пытаясь расколоть плиту, или сдалась - и тогда бы он получил надо мной полную власть.

— Дарита могла пострадать! — с упрямой злостью повторил Кристиан. – Она ждет ребенка. Ради себя ты рисковала ими обоими?

-Я – Глава Рода. Моя жизнь стоит дороже, чем любая другая. Как, впрочем, и твоя, брат – пока ты еще князь. Параман не сомневался в этом ни мгновенье, так почему же забыл ты?

Скривив губы, Кристиан с презрением отвел взгляд.

— Ты стала такой же циничной, как Карл… Жаль.

— Я стала мудрой и сильной!

— Твоя сила была в любви!

Плавно отступив от стола, Лирамель незаметно потянула за рукоять меча и немного выдвинула его из ножен.

— Проклятье, Кристиан… Да что ты знаешь о любви?! Как смеешь меня поучать? Ты, оставивший землю, данную твоему роду, и предавший брата и свой народ ради женщины, которая едва его не убила!

-Я не предавал – меня предали.

-Кто? – засмеялась Лирамель. – Простые люди, которые, подобно тебе, не желали понимать, что жизнь королевского бастарда, каким ты для них был, дороже их собственной? Или, быть может, воины, забывшие, как обнажали оружие по твоему приказу против аллотаров? Или Кайл, узурпировавший мой трон? Быть может тебя предал брат, от которого ты отвернулся из-за пустых подозрений, обид и наветов Дариты? Чем ты сейчас отличаешься от них всех, Кристиани?!

— Не смей повышать на меня голос, Лирамель, - угрожающе спокойно произнес он, скрестив на груди руки.

— Молчать! — рявкнула она, рывком обнажив меч. — Молчать, пока не позволю говорить!

— Что?.. — Кристиан медленно отодвинул в сторону стул и вышел из-за стола. — Ты переходишь всякие границы, Лирамель! Я не только твой брат, но еще и правитель аллотаров, сын Ведущей! Ты не смеешь приказывать мне в моем же доме!

-Я – Бонара, - с вызовом глядя в его потемневшие глаза, на выдохе произнесла она. – И это моя земля, сын Рода. Я получила ее ценой своей крови. Твой народ знает это, а ты – нет.

—Княжество – не Королевство, — холодно возразил брат и, положив руку на рукоять своего кописа, добавил: — Я не подниму против тебя оружие.

— Поднимешь. Если считаешь, что вправе не признавать мою власть над собой, я бросаю тебе вызов, как предписано в законах Княжества. Даже Миэль чтил закон. Я отвоевала свое право над этой землей у него, поставлю на колени и тебя. Пусть Бог решит, кто из нас прав.

-Снова кровь ради власти? – недобро усмехнулся Кристиан. – Посмеешь обнажить против меня меч, испивший кровь твоих врагов?

Лирамель кивнула.

-Посмею отнять твою жизнь, если потребуется.

Подойдя к двери, брат сказал несколько слов страже и запер засов.

— Прошу прощения, — не поворачиваясь, ровным голосом произнес он, источая такую ярость, что у Лирамель перехватило дыхание.

— Прощения? — натянуто улыбнулась она, перенося вес на левую ногу. — Что ж, если ты склонишь передо мной голову добровольно, я буду только рада.

С силой оттолкнувшись от двери, Кристиан на ходу выхватил копис и размахнулся. Описав в воздухе дугу, изогнутый клинок ударил в ребро меча с такой силой, что Лирамель невольно отступила и, едва успев обхватить рукоять обеими руками, нанесла косой удар, тут же парировав второй лобовой выпад. Она знала, на что был способен ее брат – они не раз упражнялись вместе с Параманом. Она знала, а вот он — нет. Шаддан оказал Лирамель неоценимую услугу, поддавшись на уговоры обучить своему мастерству – его техника подходила ей лучше.

Ритм поединка постепенно убыстрялся. Они кружили по кабинету, не сводя друг с друга настороженных взглядов. Тени метались по стенам, то раздваиваясь, то сливаясь в одно огромное безликое нечто. Чувства стали подобны льду, эмоции улеглись, остался только разум. Кристиан принял ее вызов всерьез и стал по-настоящему опасен - это было именно то, чего Лирамель добивалась. В глубине его сознания, свободного от всего, кроме ярости, таилась та единственная ахиллесова пята, благодаря которой его все еще можно было подчинить. Дарита не знала о ней, потому что видела от мужа только любовь и преданность, но Лирамель шла с братом с самого начала и замечала нечто большее — то, что горело в его взгляде, когда он смотрел на Тарэма, и позволило отречься от своего народа, став частью чужого. Она знала, что никакие уговоры и угрозы не способны разрушить стену ненависти и обиды. Это могла сделать только совесть, которая говорила в Кристиане громче его гордости и, будучи раненой, становилась сильнее разума. Карл однажды показал ей это на полях Бартайоты, и она запомнила его урок.

Когда стол, на котором горели два подсвечника, оказался за спиной, Лирамель резко уклонилась, перехватила руку брата и ударила рукоятью по запястью. Скрипнув от боли зубами, тот выронил копис и попытался отшвырнуть ее, но Лирамель, успев отпрыгнуть в сторону, развернула клинок и полоснула Кристиана по груди, легко распоров тунику.

— Это земля… принадлежит моему Роду, — глядя, как пропитывается разорванная ткань кровью, проговорила она, стараясь успокоить дыхание. — Роду, во главе которого стою я. Если для блага Королевства потребуются твоя жизнь или жизнь тех, кто тебе дорог, я возьму их, не задумываясь. – Опустив меч, она начертила перед собой невидимую линию и, пристально взглянув на брата, добавила: - Бог вручил тебе свой народ, подарив любовь княгини, но ты забыл, что если бы мне не было дано остановить Миэля, никакая доблесть бы выстояла против него. Не забывай об этом и впредь знай свое место. Как я знаю свое.

Подняв копис, Кристиан убрал его в ножны. Ярость вокруг него стала гаснуть, но напряжение звенело, как натянутая струна.

— Ты отняла у меня отца… — глухо проговорил он, проведя ладонью по окровавленной груди. — Потом – Карла. А сегодня я едва не потерял из-за тебя жену и ребенка. Чего же еще ты хочешь? Мою жизнь? Или тебе и ее будет мало?

Вздрогнув, словно от удара, Лирамель оперлась рукой о стол.

— Мне нужна только твоя верность, Кристиани. Только она. И отец, и Карл, и даже твоя Дарита — все они вставали на путь пророчества не из-за меня, а из-за любви к этому миру. Из-за любви к свету. Я - только орудие. Хочешь поменяться местами? Не боишься умыться кровью? Ведь ты, в отличие от меня, умеешь любить, не так ли? Только спроси себя, брат мой, сможет ли твоя любовь защитить вас, если Земар-ар вернет власть над Королевством? И любовь ли это?..

Замолчав, она с трудом вдохнула пропахший воском воздух. От волнения ребра сдавило невидимым обручем, в ушах неприятно зазвенело. На мгновенье расплывшись, черные провалы окон стали медленно и хаотично перетасовываться.

— Прости, — хмуро ответил Кристиан, — мои слова жестоки, и ты их не заслужила.

— Признаешь ли власть семени Тара над Княжеством? — словно со стороны услышала Лирамель свой голос и прикрыла глаза.

— Да, признаю.

—Клянешься ли отныне быть верным своему долгу перед Королевством и завершить начатое и обещанное?

— Я всегда был верен долгу и присяге… - начал было снова Кристиан, но Лирамель предупреждающе подняла руку, прося его замолчать.

— Прощаю и принимаю… Пусть благословятся пути твои… — Осторожно пытаясь сделать вдох, она судорожно схватилась за ворот и попыталась расстегнуть пуговицы. Боль становилась все сильнее.

Выронив меч, Лирамель упала на колени и оперлась о пол руками. Ни вдохнуть, ни выдохнуть не получалось.

— Лия? — склонившись над ней, испуганно воскликнул Кристиан и, уложив, развернул лицом к потолку.

Темный свод бесконечно уходил ввысь. Мир пылал тысячами свечей, мир тонул во мраке… Мир сходил с ума.

Закрыв лицо брата краем сияющей одежды, высокий юноша склонился над ней и, положив узкую белую ладонь на лоб, что-то неслышно произнес. Замершее было сердце дрогнуло и забилось. Судорожно вздохнув, она протянула руки, надеясь прикоснуться к нему, но чудное видение уже растаяло. Над ней, как и тогда в Ровмэне, было лишь бледное человеческое лицо: Кристиан безмолвно плакал.

[1] «Черный клык», так звучит на древнем наречии аллотаров название скалы, возле которой построена Черная крепость.

[2] Илиан от греч. «солнечный»

Глава 2

3 августа 2003 год от Р.Х. (3153 по исчислению Малого Мира), гора Афон, Греция; тот же день, Белый Замок; 4 августа, Княжество.

Просмотрев очередной доклад Хансвэда, Карл отложил папку и откинулся на спинку стула. Вокруг на столе громоздились аккуратные стопки бумаг и раскрытые книги, уложенные друг на друга страницами вниз. Работа, которая заняла почти два года, была наконец закончена.

— Дописал? — внимательно взглянул он на сына. Тот сосредоточенно хмурился, глядя на блокнот, где чернели строки древней баллады. Карл записал ее по памяти на Древнем, кое-где изменив знакомые сыну словосочетания на менее используемые.

— Еще одна строка… - отозвался Лирдан, поспешно взявшись за карандаш. - Последнее предложение какое-то неровное. Не пойму, где ошибся.

— Дай. — Взяв тетрадь, Карл прочел перевод и недовольно поджал губы. — Это слово в данном контексте переводится как «обладать». В остальном неплохо. Завтра переведешь еще раз на греческий и латынь, а затем на аллотарский – Древний и современный. Если Илиан после этого сумеет угадать балладу, на этом мы и закончим.

Молча забрав работу, Лирдан быстро дописал предложение.

— Все, — с облегчением выдохнул он, убрав карандаш в футляр. — Можно мне к морю?

— Разумеется, — сдержанно улыбнулся Карл. — Только предупреди охрану и позови Илиана.

Сын порывисто кивнул и поспешил к двери. В такие моменты своей эмоциональностью и неусидчивостью он напоминал Карлу Лирамель. Это вызывало беспокойство, поскольку будущее готовило для него нелегкий путь.

«Ничего, сдержанность придет с возрастом и опытом», - решил Карл и, отложив в стопку последние бумаги, взял рукопись. Он систематизировал крупицы истории, которые удалось собрать, и, совместив их со скудными обрывками, оставшимися в старинных легендах и балладах Малого Мира, сложил в единую картину. Многое из того, о чем он догадывался, подтвердилось, но вопросов меньше не стало.

Витиеватые символы Древнего языка, выведенные обычной шариковой ручкой, смотрелись непривычно. Прикрыв глаза, Карл мысленно прочел уже заученные строки:

«Тар, первенец Тираха Валлора, происходил из колена Неффалима, второго сына Валлы[1]. Около 1150 года до Р.Х., преследуемый аммонитянскими жрецами, Тар получил откровение и, оставив стан, увел свой род и род своего брата Тарина в пустыню. Три дня преследовали их аммонитяне, пока не опустилась на землю великая буря и не взяла Тара и всех, кто был с ним – людей и скот…»

Илиан зашел так тихо, что если бы не сквозняк, Карл бы его не услышал.

- Ты хотел прочесть, когда я закончу, – открыв глаза, он указал племяннику на стул. – Я закончил.

Взяв лист, Илиан молча сел и, сдвинув черные брови, сосредоточился на тексте. Часть написанного он уже слышал, но кое-что Карл до времени не озвучивал – ему хотелось, чтобы племянник увидел общую картину.

Минуты текли так медленно, что стрелка на висевших над дверью часах, казалось, почти не двигалась. Даже равномерное тиканье звучало как будто реже и глуше.

-Что думаешь? – потеряв терпение, поинтересовался Карл, забарабанив пальцами по столу. – Я предполагал нечто подобное, хотя и очень надеялся, что ошибусь… Увы, самые нежелательные варианты чаще всего и сбываются.

Нехотя подняв взгляд, Илиан задумчиво хмыкнул и, не ответив, еще довольно долго сидел, глядя на разложенные на столе документы.

— Эта пластина… — наконец заговорил он. — Та, на которой первенец Тара записал данное отцу обетование… Вы ее нашли?

-Нет. Но я знаю, кто нашел, - мрачно ответил Карл и, достав из ящика старый фотоснимок, небрежно бросил на стол. – Текст различим. Если хочешь, дам перевод.

На фотографии, держа в руке увесистую серебристо-серую плиту, был запечатлен одетый в форму СС широкоплечий чернокожий мужчина с крупными, резкими чертами лица.

-Кто это? – нахмурившись, спросил Илиан.

-Боваддин, один из тайных сподвижников Рудольфа фон Зеботтендорфа[2], а, скорее всего, его кукловод. Разумеется, они искали вовсе не Туле. Им нужен был Малый Мир. Мой дед Керн встал у них на пути и был убит. Это все, о чем мне удалось узнать. Возможно, он понял больше, чем сейчас понимаю я, и, полагаю, именно благодаря ему Боваддин до недавнего времени не мог найти Восходящие Тропы. Теперь точки соприкосновения и таблицы ему известны. – Досадливо цокнув, Карл покачал головой: - Хансвэд расскажет тебе об этом человеке, а пока просто запомни его и, если увидишь, держись подальше. Он стоит во главе тех, кто помогает Ордену, и знает о нас гораздо больше, чем мы о нем. Впрочем, это ненадолго. У Хансвэда - большие связи и сугубый личный интерес. Рано или поздно он узнает правду, а пока мы будем держать все Тропы под наблюдением. Одного Хранителя уже недостаточно, его самого теперь приходится охранять. Боваддин опасен, а убить его практически невозможно, да и не нужно. Важнее понять мотивы.

-Он еще жив? – удивился Илиан и, побледнев, недоверчиво всмотрелся в фотографию. – Не отвечайте, я понял сам. То, что делал Миэль, мне известно. Он черпает из того же источника и, очевидно, теми же средствами. Верования Ордена – это достояние Большого Мира, здесь их корни, так что неудивительно.

-Именно, - мрачно отозвался Карл и кивнув на бумагу, которую племянник все еще держал в руке: – Что думаешь по поводу обетования?

-…Доколе потомки Тара обладают землей, данной ему в наследие, ни ветер, ни море, ни огонь не прикоснутся к ней. И последний повторит путь, - тихо процитировал Илиан и, закрыв ладонью глаза, с неожиданной болью добавил: – Как же все просто!

-Что ты имеешь в виду, Поль? - привстав, Карл подался вперед.

-Поль – умер, - опустив руку, племянник с укором взглянул на него и отложил лист. – Неужели вы сами не поняли? Учитывая обетование и тот завет, что передавался от отца к сыну с самого начала Королевства, если семя Тара будет уничтожено, остальной людской род тоже не устоит. Мы подходим к последней черте, дядя. Еще немного, и события начнут развиваться стремительно. Прошло больше полувека с окончания войны, и новая уже не за горами, только вряд ли она повторит все те, что отгремели прежде. Нас ждет нечто совершенно иное, потому что подготовки и репетиции закончились. А значит, и итог будет страшнее. Время, отведенное человечеству, заканчивается, и потому сбываются не только пророчества Малого Мира, но и Большого. Думаю, пояснять мою мысль не требуется?

Вспомнив кровавую луну, застывшую в его видении над древом Рода, Карл похолодел. Будущее сына теперь выглядело еще мрачнее и безнадежнее, чем он предполагал.

-Лирдан продолжит Ведущую во всей полноте, - мельком глянув на дверь, тихо сказал он, - но дальше – пустота. Если все так, как ты считаешь, то времени действительно не осталось. Видимо, поэтому они спешат. Малый Мир в свете грядущих бедствий – лакомый кусок. – Поднявшись, Карл заложил руки за спину и, насупившись, поддел мыском ботинка невесть когда упавший на пол блокнот. – Впрочем, об этом я подумаю позже. Пока что как ни думай, концы сходятся в одном направлении. Предательство искупается кровью, а верность подтверждается жертвой. Моя роль ясна… Однако Земар-ар непременно попробует исполнить проклятье, данное им через Морло. И ему потребуется сосуд, каким был Морло. История идет кругами, каждый раз одно и тоже. Мы разорвали первое звено, и он был вынужден переиграть сценарий. Но суть останется та же: кто-то из Ведущей станет его орудием, и это явно не Лирамель и не я. И не Кристиан. Впрочем, в проклятии не указано на Ведущую линию, так что он может взять любого, в ком есть кровь Рода… А может, и нет. Не знаю…

Обхватив голову руками, Карл на мгновенье зажмурился. Вариантов было столько, что никак не удавалось собрать их в единую картину.

— Ожидание мучительно, — вздохнув, прошептал он. — Я не могу больше ждать. Шаддан не прислал весточки, хотя Тропа прошла[3]- Андерсон подтвердил… Он обыскал всю округу вдоль и поперек, но тубуса так и не нашел, хотя вряд ли Каэл стал бы мелочиться. В Королевстве этот лепесток проходит неподалеку от Пата и довольно низко, так что мог и покрупнее что-то закинуть… Ты ведь знаешь Каэла, он не нарушил бы слова!

Илиан медленно кивнул. В его глазах мелькнула тревога.

-Значит, что-то случилось, - уверенно продолжил Карл и, не в силах сдержать волнение, отошел к приоткрытому окну. - Если аллотары смогли пробраться через щит, наверняка смогу и я. Незачем терять время.

— Хотите попробовать морской путь аллотаров? – нахмурился Илиан и, встретившись с ним взглядом, хмыкнул. – Но вы ведь так и не нашли никаких подтверждений…

-Ошибаешься, - Карл подошел к столу и, найдя копию карты, положил ее перед племянником. - Вот в этом месте, - он ткнул в пунктирную линию, огибающую западный берег Африки. - Видишь?

-Финикийцы? – Илиан удивленно моргнул. – Вы уверены?

-Насколько это возможно. - Забрав карту, Карл сложил ее и убрал в карман. – Так что, учитывая, что координаты у меня есть, где искать, я примерно знаю. – Он замолчал, раздумывая, говорить ли Илиану о своих опасениях, но, заметив его пристальный взгляд, сдался и через силу добавил: – Понимаю, нельзя сейчас рисковать, но я уже все решил.

-И, конечно же, отговаривать вас бесполезно, - сдержав улыбку, заключил Илиан. – Я больше чем уверен, что вы задумали это задолго до того, как позвали меня. Верно?

-Не вижу смысла отрицать.

-Значит, мы с Лирданом возвращаемся одни?

-Да, - тихо подтвердил Карл. – Адама я возьму с собой. Он неплохо обращается с яхтой, да и в Княжестве пригодится больше, чем здесь.

-Вы неисправимы, дядя Карл, - вздохнул Илиан и, встав, оправил полы смявшейся рясы. - Даже меня умудряетесь ставить в свои рамки.

-Только глупцы и безумцы не просят помощи, если в ней нуждаются, - заметил Карл и, ласково взглянув на него, слегка поклонился. – Отец Илиан?

-Ваше Высочество, - благословив его, тот молча повернулся и, распахнув дверь, вышел из кабинета.

«Лети, лети, - подумал Карл, мрачно взглянув на темнеющее за окном небо. – Лети выше, орленок. Падали будет много».

* * *

Кровь капала на белый мрамор, застывая в широком солнечном луче ярко-красными бусинами.

«Все как вы и говорили… - Почувствовав холодное прикосновение к своей памяти, Картал закрыл глаза и, вцепившись в подоконник, медленно выдохнул. – Герцог Якир одобрил мое решение. Эллад выполнит все, что потребуется».

«Я даю гарантию, что его жизнь будет в неприкосновенности. Мы будем осторожны, - ответил Фирсар. – Но он должен покинуть Королевство, как только это станет возможно».

«Ничего не имею против».

«В таком случае будь готов, - в мысленном отклике жреца вспыхнуло нетерпение. – Ты примешь посвящение в ближайшее новолуние. Мы не можем больше ждать. Как только девочка окажется рядом с ней, силы ее возрастут. Тебе придется все время быть рядом – отвлечешь внимание на себя».

«Я готов, лорд Фирсар, - придав внутреннему голосу уверенность, Картал расправил сведенные судорогой плечи. – Однако прежде вам придется договориться с герцогом. Он следит за мной».

«Не волнуйся о нем. Сын Киррана тебя больше не побеспокоит, - с едва уловимой угрозой пообещал жрец. – Как и твой кузен».

Заставив себя успокоиться, Картал позволил раздражению слегка затуманить мысли.

«Повремените, - чуть помедлив, попросил он Фирсара. – Их смерть могут использовать против меня. А учитывая, что Лирамель вот-вот повернет обратно, я могу потерять доверие Ведущей… Обоих можно убрать позже – по крайней мере, Парфа. - Насмешка, прозвучавшая в мыслях Картала, была вполне искренней. – Что до герцога, то после возвращения матери я заставлю отца отослать его в Варут».

«Жалко?» – с наигранным пониманием поинтересовался жрец, легко читая выставленные щитом эмоции. Глубже он смотреть не пытался.

«Да, - словно бы нехотя признался Картал. - Меня учили не расходовать напрасно ресурсы».

«Что ж, в таком случае будь пока по-твоему».

«Благодарю вас, лорд Фирсар». - Почувствовав, как защипало запястье, Картал открыл глаза. Он забыл перетянуть рану, и кровь уже стекала тонкой струйкой на пол, разбрызгиваясь мелкими капельками по кипельно-белым брюкам.

«Меня тоже учили с уважением относиться к союзникам», - мысленно улыбнувшись, ответил Фирсар и медленно выплел из его сознания ментальные щупальца.

Привычно достав из кармана моток марли, Картал туго замотал руку.

-Предавать легко. - Словно со стороны услышав свой голос, он несколько раз сжал ладонь в кулак, а затем закрыл ставни и, отойдя к дивану, сел. Ему нужно было прийти в себя, передохнуть хотя бы пару минут…

«Следует как можно скорее отослать Парфа», - пробилась сквозь дремоту беспокойная мысль.Парф, как и Мариэль, стояли жрецу поперек горла на пути к титулу, который тот считал своим. Оба были обречены: Орден не мог позволить им заключить брак и получить власть над одним из самых влиятельных родов. Поэтому полагаться на обещания Фирсара не следовало.

Что касается Якира, то он, в отличие от Парфа, вполне мог постоять за себя сам. В замке герцог находился в относительной безопасности, а за пределы не выезжал. Якир знал Орден изнутри, и объяснять ему планы Фирсара не требовалось, но предупредить было необходимо.

Услышав осторожный стук, Картал глубоко вздохнул и открыл глаза. Солнце едва достигло семи утра, а он уже кому-то понадобился. Якир не давал ни сна, ни отдыха.

-Кто?

-Ваше Высочество, - не открывая, отозвался из-за двери офицер, - лорд Парф просит аудиенции.

Лужица крови у подоконника темнела на белом полу уродливой кляксой. Ладонь и брюки тоже были в крови.

«А вот и предлог, - мрачно подумал Картал, приподняв уже запачкавшийся рукав. – Прощай, мой верный друг…»

-Пусть войдет! – голос предательски сорвался с баритона на тенор. В последний месяц так случалось часто.

Парф, обогнавший Картала в росте на добрые полголовы и в свои четырнадцать выглядевший почти взрослым, не покидал замок уже больше года. Пользуясь благосклонностью Якира, он сумел добиться права посещать темницы когда вздумается и всячески вмешивался в дела Лаусенса, изрядно докучая Карталу, пытающемуся поддерживать в вотчине порядок. С Флоран Парф вел себя точно также, как и в детстве – совершенно ее не слушался и, похоже, даже не догадывался, какую роль она сыграла в судьбе его сестры и отца.

-Утро доброе, Ваше наследное Высочество, - небрежно бросил молочный брат, войдя в покои и мельком осмотревшись. – Смотрю, ты уже на ногах… Похвально.

-Чего тебе надо? – нарочито грубо спросил Картал, скрестив на груди руки.

Скользнув взглядом по его запястью, Парф нахмурился. Картал знал, что тот до последнего сомневался в словах Эллада, не преминувшего рассказать о планах Фирсара – детская дружба давала о себе знать. Но вечно закрывать глаза на правду было невозможно. Каждому предстояло сделать выбор, и Картал втайне радовался, что друг пошел по пути своего отца и не смотрел в сторону Ордена - у него хватило мудрости вовремя разглядеть истину.

-Я… - запнувшись, Парф неподвижно уставился на запачканный подоконник. – Мне было велено тебя позвать, - угрюмо заключил он и, заложив руки за спину, повернулся и пристально посмотрел Карталу в глаза: – Герцогу Варута нужна твоя подпись, он велел поторопиться.

-Подождет, - невинно улыбнувшись, Картал встал и, растягивая слова, добавил: – Я тут подумал, что тебе не помешает наведаться в Княжество, мой друг – невесту повидать. Заодно договоришься с князем о продлении договоров. Вряд ли мой отец отлучится из замка, а через посыльных такие вещи не делаются. Кому-то все равно придется ехать.

Усмехнувшись, Парф смерил его презрительно-острым взглядом.

-Слишком ты стал нос задирать, - с угрозой произнес он. – Когда сам решу, тогда и поеду. Твоя сестрица еще даже в брачный возраст не вошла, мне до нее нет никакого дела.

-Ты не понял, сын Парамана, - спокойно заметил Картал и, подняв руку, развернул ладонь так, чтобы Парф увидел перстень Главы Рода. – Это приказ. Сегодня же отбудешь в Княжество. Бумаги я подготовлю, а что до остального, можешь ни о чем не беспокоиться – проблем не возникнет.

-Что? – Парф растерянно моргнул. – Ты в своем уме?

-Даже не сомневайся. Я долго терпел, но и моему терпению есть предел. Или ты считал, что я слеп и глух, не догадаюсь о вашей с Элладом коалиции? – Ненависть, промелькнувшая в глазах друга, была настолько искренней, что Картал невольно подобрался. – Не нужно было вставать поперек моего пути, - чуть тише добавил он. – Твоя жизнь важна, и ты это знаешь, поэтому смирись. У Эллада нет будущего, как нет его у многих, на кого ты надеешься. Глупо и неосмотрительно искать союзников на стороне, которая заведомо проиграет.

-Герцог Варута не позволит меня отослать, - мотнув головой, процедил Парф. – Ты… Ты просто сволочь, Картал! Жаль, мать этого не слышит. Но она узнает, будь уверен.

-О, да, - хмыкнул он. – Непременно. И кстати, вход в темницы тебе с этого дня запрещен. Не веришь - можешь спросить охрану. Якир ничего не сможет: у меня есть разрешение Ее Величества, и за брата я отвечаю лично перед ней.

-Вот как? – холодно поинтересовался Парф. - И ее сумел одурачить?

-А ты сомневался?

-Ничуть. Далеко пойдешь. Только вот чем выше, Картали, тем больнее будет падать. А ты упадешь, не сомневайся.

-Смеешь мне угрожать?

Ничего не ответив, Парф круто развернулся и быстрым шагом вышел прочь, хлопнув дверью с такой силой, что Картал вздрогнул и досадливо скривил пересохшие губы.

-Иди-иди, рыжий. Жаль, до отца тебе далеко… Он бы понял.

Переодевшись и кое-как затерев пятна крови на полу, Картал вышел из покоев и, предупредив стражу, повернул к лестницам. Как договориться с герцогом, он знал – Якир был в курсе почти всех его дел, исключая планы по поводу девочки. Эту комбинацию Картал не открывал никому, да и сам старался особо не думать. Его пугала чудовищность собственной задумки, поэтому осуществить ее он намеревался не раньше, чем убедится, что Фирсар сказал правду. Мать наверняка знала о планах Ордена, и тем не менее она оберегала дочь Фэй и явно имела на нее какие-то планы. Карталу следовало все как следует узнать, прежде чем вмешиваться.

* * *

Лирамель проспала почти сутки. То просыпаясь, то вновь проваливаясь в зыбкую дремоту, она изредка открывала глаза и просила распахнуть окна, которые Кэтрин постоянно закрывала, потому что непрекращающийся дождь выстудил воздух до такой степени, что, казалось, наступила самая настоящая осень.

-Тетя, вам нужно это выпить, - в очередной раз нехотя отворив ставни и впустив в комнату ветер, племянница поднесла Лирамель серебряный кубок и уговорила сделать глоток. – Как вы себя чувствуете?

-Не беспокойся, скоро встану… - От разлившейся во рту горечи у Лирамель свело зубы. Скривившись, она через силу спросила: – Твоя мать в порядке?

Кэтрин осторожно кивнула. С Даритой у нее были сложные отношения. Девушка не походила на род Дэйн ни внешностью, ни характером и была слишком упряма и своенравна. Кровь Валлоров говорила в ней со всей силой, на какую была способна.

-Тетя… - Кэтрин села на край постели и, поколебавшись, взяла Лирамель за руку. – Я бы хотела обратиться к вам с просьбой.

-Говори.

-Я прошу у вас дозволения вступить в брак, - тихо произнесла племянница, опустив голову.

Заметив вспыхнувший на ее щеках румянец, Лирамель удивленно приподняла бровь.

-Мне кажется, твоя просьба должна быть обращена к отцу, а не ко мне, - ласково, чтобы не обидеть, ответила она. – Или ты решила восстановить род в пользу Валлоров?

Кэтрин вздохнула и, вынув из-за широкого пояса большую брошь, положила ее на одеяло.

-Да, решила, тетя. Давно решила и не хочу больше ждать.

«Карл… - узнав фамильную драгоценность брата, Лирамель тяжело вздохнула. – И здесь успел…»

-Тебе всего пятнадцать, милая, - собравшись с мыслями, заметила она. – Но я тебя услышала. Если таково твое желание, не вижу никаких препятствий.

-Благодарю вас! – истово прошептала она и радостно блеснула серыми, как у отца, глазами.

Взяв брошь, Лирамель задумчиво хмыкнула и, протянув ее Кэтрин, нарочито равнодушно спросила:

-Ты желаешь кого-то конкретно или оставляешь выбор на мое усмотрение?

-Мне все равно, тетя. Я лишь хочу покинуть Княжество как можно скорее.

«Вот даже как…» - подняв руку, Лирамель коснулась ее щеки и вытерла невидимую слезу. Слова, которые она сказала Якиру, вполне могли стать пророческими, и от осознания этого на сердце стало тяжело и больно. Отдавать племянницу герцогу Лирамель не хотела – по крайней мере, пока была жива.

-Когда буду возвращаться, заберу тебя с собой, Кэта, - ободряюще кивнув ей, пообещала она. – А с князем поговорю сама. Уверена, что он не станет возражать.

-Зато мама непременно воспротивится, - с горечью заметила Кэтрин. – Она хочет выдать меня за одного из Старейшин... Такова традиция.

Лирамель нахмурилась и покачала головой:

– Никто против воли не сможет заставить тебя пресечь свою линию. Если потребуется, я напомню Дарите законы Королевства и право, которое имею как наследница Тара на любого его потомка. Об этом не волнуйся.

-А вы… - Кэтрин с надеждой посмотрела на нее и, помедлив, отвела взгляд. – Надеюсь, я буду вам полезна?

-Конечно, милая, непременно. Но ответа я сейчас не дам. Нужно подумать и все взвесить, чтобы не ошибиться с выбором… - Лирамель вдохнула свежий влажный воздух. – Наберись терпения. В Королевстве небезопасно для детей Рода. Поэтому пока я не покончу с Орденом, ты погостишь недалеко от границ, в Бартайоте. Генералу Аармани я полностью доверяю, а у тебя будут время и возможность, чтобы привыкнуть к новому дому и утвердиться в своем желании.

-Спасибо, тетя. – Серьезно взглянув на нее, Кэтрин встала. – Спасибо вам за согласие, и за выбор.

-Не за что, дорогая. А теперь иди и распорядись, чтобы приготовили лошадей. Я достаточно отдохнула.

-Куда-то уезжаете? Снова?

-Мне нужно в Шанфар, - Лирамель взглядом указала ей на дверь. – Иди же. И предупреди отца, что если он через полчаса не будет в седле, ему придется меня догонять.

Сдержав улыбку, Кетрин послушно заторопилась и, задержавшись на пороге, велела слугам принести одежду и завтрак.

Над бескрайними лугами вновь начиналась гроза. Черные клубящиеся тучи неслись над зелеными холмами, отбрасывая чудовищные рваные тени. Ветер терзал травы, перекатывая их короткими перистыми волнами.

Оглянувшись, Лирамель придержала лошадь и подождала брата.

-Разбейте лагерь у большого холма с подветренной стороны, - когда они поравнялись, сказала она, махнув рукой в нужную сторону. – После дождя задует с северо-востока, погода меняется.

-Откуда ты знаешь?

Лирамель нетерпеливо тряхнула головой.

-Знаю, и все. Объявляй привал, иначе вымокнете до нитки. Я подъеду позже.

— Постой, Ли! — с легкой тревогой воскликнул Кристиан и предупреждающе поднял руку, прося ее придержать коня.

Лирамель рассмеялась и, ударив каблуками по мощным бокам тарпана, сорвала его в галоп. В грозовых степях Княжества ей ничего не угрожало, разве что молнии, но их она не боялась.

Ветер, пронизывающий тело до костей, холодный ливень, долгие и протяжные раскаты грома, заставляющие вибрировать каждый нерв, непередаваемое ощущение свободы и дикого, неудержимого восторга…

Ветер сорвал с плеч плащ и унес его в сторону. Краем глаза увидев, что брат с остальными воинами наспех разбивают палатки, Лирамель слегка потянула поводья влево, надеясь обогнать серую завесу ливня, стремительно ползущую с запада на восток.

Земля сотрясалась от непрерывной барабанной дроби и ярких вспышек, следовавших друг за другом без перерыва. Порывы ветра швыряли в лицо мелкие брызги, обдавая свежестью и прохладой, а впереди, дразня, синела чистая полоса синего до рези в глазах неба… Лирамель неслась вдоль линии дождя, все время забирая в сторону. До границы оставалось совсем немного. И вот, последний рывок, и конь неистово заржал, бросая проигравшей стихии дерзкий вызов. Лирамель развернулась к северу, где за мокрой пеленой белели вершины гор, и помахала небу рукой. Полыхнула наискосок молния, послышался низкий рокот — гордый, полный достоинства ответ.

-Спасибо тебе, дружок, - потрепав коня по взмыленной шее, Лирамель достала из седельной сумки несколько мелких диких яблок, присланных в крепость с предгорий. – Держи свою награду.

Вымытые до последней нитки палатки уже подсыхали на вечернем солнце, когда Лирамель, отсалютовав приветствующим ее воинам, спешилась и попросила найти унесенный ветром плащ.

Закрыв полог, Лирамель стянула сапоги и села рядом на расстеленное поверх полотно. Кристиан мирно спал и во сне улыбался. Несмотря на годы, которые влили в его характер твердость и немалую долю эгоизма, улыбка осталась такой же доброй и открытой, как в юности.

«Господи, я хочу знать…» — вспомнив полученное откровение, мысленно взмолилась Лирамель, с тревогой всматриваясь в знакомые с детства черты. Ей не хотелось, чтобы его коснулся весь тот ужас, через который им с Карлом предстояло пройти.

…Гроза полыхала где-то далеко, над самыми вершинами, и ее еще не было слышно, только воздух стал тягуч и тяжел, словно морская вода. В еще чистом небе поблескивали звезды, пахло костром и травами. Издали слышались нестройное пение и детский смех.

-Ты уйдешь до великой бури... Улетишь, как птица, и она не коснется тебя… – не открывая глаз, прошептала Лирамель, чувствуя, как разливается по сердцу теплая благодарность. Впервые пророчество не вызывало у нее привкуса горечи.

Погладив брата по жестким седым волосам, она осторожно легла рядом. После бешеной скачки и только что пережитого видения сил совсем не осталось. В последнее время здоровье стало подводить: то сердце, то необъяснимая слабость, то удушье… Если бы рядом был Карл, он вылечил бы ее, как всегда это делал.

Увидев тоненький солнечный лучик, пробравшийся в едва заметную щель в обшивке, Лирамель поймала его на ладонь и неслышно выдохнула:

— Возвращайся скорее…

____________________________________________________________________________________

[1] Служанка (а по другой версии – единокровная сестра Рахили и Лии от наложницы) жены Иакова, родившая ему двух сыновей – Дана и Неффалима.

[2] Настоящее имя Адам Альфред Рудольф Глауэр. Основатель Общества Туле, немецкой оккультной организации, из которой вышло много видных членов нацистской партии.

[3] Тут имеется в виду не Нисходящая Тропа. Тропы проходят над Большим Миром довольно часто, но лишь некоторые из них касаются земли. Остальные вызывают различные погодные аномалии и стихийные бедствия. (прим. автора)

Глава 3

4 августа 3153 года по исчислению Малого Мира, Белый Замок; 7 августа того же года, Шанфар

-Ты что творишь?! – Ударив кулаком по стене, Якир навис над побледневшим юношей. – Кто тебе дал право отдавать подобные распоряжения?

-Но… Но вы же видели письмо… - Картал отвернул голову и зажмурился, будто ожидая удара. – Я действовал в интересах государства!

-Да ну? – Заставив себя успокоиться, Якир опустил руку и выпрямился. – Интересно послушать, какой такой интерес ты углядел в том, чтобы оставить замок без двухсот моих офицеров.

-Мне нужно было отослать Парфа… Вы же знаете, как он ценен! И потом, Ее Величество наверняка вернется раньше, а наши люди надежные и проверенные.

Якир хмыкнул.

-С чего ты взял? – помедлив, спросил он, с тревогой вглядевшись в его лицо. – Или Лирамель еще что-то написала?

Картал упрямо сжал губы и промолчал.

-Лучше бы тебе ответить, - взяв его за подбородок, Якир заставил юношу взглянуть в глаза. – Я ведь не посмотрю, что ты ее сын, и Марк тут не поможет. Задавлю обоих!

-Не смейте угрожать! - Дернувшись, Картал ударился затылком о стену и зашипел от боли.

-А кто тебе сказал, что я угрожаю? – Ядовито улыбнувшись, Якир заложил руки за спину и отступил. – Я предупреждаю, Картали. Это - разные вещи. Угрозы обычно не исполняют, они служат стимулом. Ты меня с матерью не путай, она к тебе и пальцем не притронется, любому понятно. А мои руки ломали шею не только мужчинам, но и женщинам, и даже таким соплякам, как ты. Не погнушаюсь, уж поверь. Если еще раз посмеешь умолчать о чем-то, что будет грозить безопасности Ее Величества, как ты это сделал с Патом, Фирсару придется искать другую марионетку. – Сделав выразительную паузу, Якир дождался, пока Картал поднимет на взгляд, и сухо добавил: - А теперь подумай, какие варианты у него останутся, если ты тихо и мирно сдохнешь.

-На вас они точно не поставят… - Юноша недоверчиво прищурился. – Нет.

-А если я соглашусь повернуть назад? – Увидев сомнение, промелькнувшее в его глазах, Якир коротко рассмеялся. – Учись думать, Валлор, а то спеси много, а очевидные последствия не просчитываешь. Герой нашелся! Теперь мне придется обращаться к Олону и выбирать людей для замещения тех, которых ты отправил восвояси. А это – время и риск. Ты подставил не только меня, но и себя, глупец! Выказал недоверие к Фирсару. – Увидев, как Картал замотал головой, Якир небрежно махнул рукой: – Вот только не надо лгать.

-Вы все не так поняли, герцог, я пытался…

-Все я понял так. Пытаться надо с умом, а не пошел, сделал, и остальное не касается. – Отвернувшись, Якир вздохнул. Ярость его улеглась, но проблемы не исчезли. – Пошел вон. И чтобы к рассвету разобрал все дела, которые я тебе отослал накануне. Опоздаешь - пеняй на себя. К девяти меня в замке уже не будет.

-Вы хотите ехать в Горгот лично? – в голосе Картала послышалась паника. – Не думаю, что это лучшее решение, герцог.

-Ты вообще не умеешь думать, - сдержав улыбку, Якир отошел к столу. – Так что благодаря тебе выбора у меня нет. И будь добр, выметись наконец и займись делом. Тебе еще объясняться с герцогиней. Смею заверить, что после ее слов, которые я был вынужден тут выслушивать, на теплый прием можешь не рассчитывать.

Последняя новость явно произвела на Картала впечатление. Побледнев еще больше, он открыл было рот, но затем передумал и, нащупав засов, отпер дверь.

«Глупый ребенок», - взглянув ему вслед, подумал Якир и, опустив глаза, еще раз прочел полученное часом ранее донесение. Разведка сообщала Марку, что Фирсар собирался со дня на день отбыть на юг. Какой интерес был у жреца в Элистэ, Якир знал: лорды, которые наконец смирились с реформами, собирались для выбора нового правителя. Фирар не мог не вмешаться – у Ордена имелся собственный кандидат на эту роль.

«Задумал, значит, перестраховаться, - поднеся листок к свече, Якир задумчиво наблюдал, как занимается желтоватый край. – Не выйдет, Фирсари, ох, не выйдет… На двух стульях не усидишь – не отдам ни парнишку, ни город».

Бросив почти догоревший краешек на пол, он немного подождал, а затем растер пепел мыском сапога. Пока Натан спешил с двумя тысячами воинов в Элистэ, а герцог Рэль прикрывал его тыл, Тори на своей кляче добирался к морю обходными дорогами с сумками, набитыми золотом. Возможно, идея была не нова, но даже Марк закрыл глаза на «загребущие руки» Якира, когда тот потребовал выделить ему почти годовую сумму доходов. У Ордена дела пока шли хуже некуда. Падение Пата благодаря схемам Хэмали ударило по Фирсару так, что тот был вынужден собирать деньги по своим сторонникам. Перекупить лордов жрец сейчас не мог, поэтому надеялся запугать. Учитывая, что Фаэл по неопытности затронул денежные интересы многих мелких и крупных торговцев и их покровителей, а Якир был ответственен за его деятельность, шаг со взятками выглядел более чем логично. И уж, конечно же, Элистэ стоил дороже и двух мешков золота, и его, Якира, чести.

Закончив с делами ближе к полуночи, Якир вызвал к себе Гааса. Молчаливому и угрюмому воину-следопыту он доверял, поэтому, отдав приказ, сразу же вручил открепительную грамоту и велел после исполнения поручения уехать в Бартайту и ждать Ее Величество.

-Будь предельно осторожен, - еще раз повторил Якир и протянул офицеру завернутый в шелк кинжал. – Выбрось потом где-нибудь подальше, но так, чтобы нашли. И постарайся, чтобы он тебя не увидел, иначе и дела не сделаешь, и сам пострадаешь.

-А если жрец добьет его, Ваше Высочество? – Гаас, который обычно не задавал вопросов, на сей раз явно сомневался.

Якир покачал головой.

-Не волнуйся, не в его интересах. Ты уходи сразу же, но проследи, кто поспешит на помощь – заодно и вычислим сподвижников. Если не увидишь никакого движения, тогда уже поднимай тревогу – найди предлог. И сразу отпиши в Горгот, чтобы я мог вернуться.

-А Фирсар? С ним что?

-Дай уйти. Искать-то будут не его… С ним позже закончим. Не стоит забывать, что жрец— это только ствол: умрет — и с кроны желуди посыплются. Не будем успевать вырубать подлесок.

Кивнув, воин поклонился и, спрятав кинжал за пазуху, поспешил прочь.

«Пора взрослеть, Картал», - затеплив новые свечи, Якир встал и, подойдя к двери, запер внутренний засов. Нужно было выспаться перед завтрашней поездкой: провокации со стороны Ордена ожидались серьезные.

Расстегнув камзол, он стянул через голову рубашку и бросил ее на спинку кровати. Лирамель просила потянуть время любыми средствами, так что совесть его была чиста – тянул как мог.

* * *

Садилось солнце. Дорога лениво ползла вверх, постепенно сужаясь, будто иссыхающая илистая река.

— Уже скоро, — в сотый раз пробубнил Кристиан, неотрывно глядя на огромные оградительные камни, угрожающе нависшие над обрывом. Тени от них сливались в одну неровную темно-синюю пелену и заслоняли от всадников последние закатные лучи.

— Скоро — это как? —Лирамель недовольно хмурилась. Она не была в Шанфаре ни разу, хотя «город-на-горе» по умолчанию считался главным среди всех поселений аллотаров, коих было не меньше десятка. Семь из них Лирамель посетила в первые месяцы своего пребывания в Княжестве, решив последовать совету Карла, который тот некогда дал ей вскользь, рассказав о традициях северного народа. По словам брата, после князя и княгини простые люди чтили прежде всего Старейшин своих кланов. С них Лирамель и начала. Ее прощальный визит в Шанфар должен был расставить все точки над «и» и указать путь, которым следовало идти дальше. Иллюзий она не строила, но своего намеревалась добиваться до последнего. Пророчество Дэйн должно было исполниться ради блага обоих народов — и ради мира на их общей земле.

— Минут десять еще, — ответил Кристиан, вклиниваясь между ней и краем дороги. — Возьми чуть правее, тут бывают камнепады.

Лирамель недоверчиво оглядела нависший над тропой склон. До темноты оставались считанные мгновенья, а вокруг по-прежнему было тихо и безлюдно. Внезапно впереди что-то блеснуло. Натянув поводья, она остановила коня и рывком обнажила меч.

— Стой, — предупредила она брата, — там что-то есть…

Кристиан сдержанно улыбнулся и покачал головой.

— Конечно, есть… — мягко сказал он. — Это городские ворота. Прости, я хотел, чтобы ты удивилась, а не испугалась.

Гарус, широкоплечий аллотар, с торжественным видом выехал вперед и трижды протрубил в короткий изогнутый горн. Его рыже-желтый тарпан, прижав уши, коротко заржал и, дернув головой, смешно загарцевал, испортив величие момента и вызвав несколько сдержанных смешков.

Не успела Лирамель убрать меч в ножны, как серый мир вдруг треснул и раскололся надвое, отворяя дверь в другой, совершенно белый мир широких улиц и блестящих в закатном отсвете крыш.

— Ох, — невольно выдохнула Лирамель. Она слышала, что наружные стены и ворота Шанфара были отделаны зеркалами, но все же удивилась.

— Красиво, верно? — Спешившись, брат взял под уздцы ее лошадь и не без гордости заметил: - Как видишь, аллотары не такие уж дикари, как считают в твоем Королевстве.

— В моем? – тихо переспросила Лирамель.

Кристиан едва заметно вздрогнул и, искоса взглянув на нее, мотнул головой:

—Я обещал, Ли, и не забуду. Княжество должно было стать частью Королевства по пророчеству Дэйн и по справедливости. Моя вина, что об этом позабыли, но все поправимо.

— Верю, — кивнула Лирамель и, поправив плащ, мысленно добавила: «Верю и прослежу за этим».

Шанфар негласно считался столицей Княжества, поскольку издревле принадлежал дочерям Дэйн. Снежные вершины гор казались отсюда настолько близкими, что до них хотелось дотронуться. Белые дома с севера и запада окружали крутые серые скалы, делающие город не только невидимым, но и неприступным, а с востока - поросшие лесами холмы, между которыми прятались горные озера и реки, дающие жителям пищу и древесину. Лирамель в свое время очень удивилась, что, имея такой тыл, аллотары проиграли в Первой войне. Закройся они в своих городах – и им была бы не страшна даже длительная осада. Арматей не мог этого не понимать. Как говорил после войны Карл, сомнения в правдивости сказаний, уверявших в полном истреблении северного народа, у него зародились еще в юности, когда он разбирал оставленные отцом тетради. И только после того как Кристиан стал князем и восстановил историю аллотаров, все узнали, что именно случилось в далеком прошлом.

После последнего сражения между Морло и Арматеем вместе с Дэйн и ее детьми уцелело всего лишь несколько кланов. Зная, что Арматей готовит последний удар, Морло собрал воедино всех, кто мог держать оружие — даже женщин и подростков. В городах остались только старики и маленькие дети. Дэйн, мятежная дочь князя Джайма, укрылась за перевалом со всеми отказавшимися выступить против Королевства. После обряда Призыва Арматей убил не только Морло, но и всех его воинов, а кто не погиб, того добили прямо на поле боя. Спустя сутки или двое после того, как вороны вернулись к Дэйн без ответа, в горах произошло землетрясение, вызвавшее небывалые по своей силе обвалы. Почти все города аллотаров были разрушены, в том числе и Шанфар, который оказался частично погребен под оползнем.

Люди, которым удалось выжить в катастрофе, стали жертвой начавшейся вскоре эпидемии. Когда Дэйн с дочерьми и Миэлем спустя несколько лет вернулись из-за гор и открыли ворота единственного уцелевшего города, они не нашли ничего, кроме костей. В тот год Миэль принес в жертву одну из своих сестер, а Дэйн, узнав об этом, произнесла свое проклятье-пророчество и, потеряв рассудок, покончила с собой. История аллотаров началась заново – тайно, тихо, строчка за строчкой, поколение за поколением.

Глядя на оживленные улицы, заполненные ликующей толпой, Лирамель едва сдерживала горькую улыбку. Не только прошлое казалось нереальным — настоящее было еще невероятней. Она и Кристиан, дети Лирдана, царственные потомки человека, едва не уничтожившего народ Княжества, теперь въезжали в его столицу не как враги и даже не как союзники. Кристиан был их князем, а она — королевой, Бонарой, почти святой…

Машинально кланяясь на приветственные крики, Лирамель чуть повернула голову и взглянула на брата.

— Все хорошо, — одними губами шепнул Кристиан, и в его взгляде скользнула легкая, едва уловимая грусть.

В небе, нарезая огромные круги, парил ястреб. За гулом толпы был различим его ликующий, величественный клич, но ее сердце его услышало. Неподвижно застыв над ними, пернатый хищник поймал восходящий поток и почти наискосок поплыл на северо-восток, постепенно превращаясь в едва различимую точку на фоне темнеющего багряного неба.

К «дворцу», как гордо называли странное здание аллотары, Лирамель с братом подъехали уже в темноте. Путь лошадям освещали сотни факелов, вкопанных в землю вдоль обочин идущей под уклон дороги.

Дворец тайного города походил на цельный цилиндр с полукруглой крышей, наподобие тех, что обычно венчают обсерватории в Большом Мире. Ни окон, ни дверей — сплошная стена, выложенная, в отличие от прочих домов, дорогим черным мрамором. Лишь подъехав ближе, Лирамель разглядела метрах в десяти от земли несколько узких бойниц и темную арку, которая, очевидно, служила входом, поскольку из нее свисала к земле веревочная лестница. Именно здесь Миэль когда-то проводил долгие дни, наращивая знания и мощь. Древняя твердыня после землетрясения на много веков стала его излюбленным логовом. Даже время не могло стереть из памяти людей страх перед башней. Только Кристиан и Дарита, да теперь вот Лирамель, дерзали войти в живой памятник ужасного пошлого.

Подъем по лестнице дался Лирамель тяжело. Когда Кристиан подал ей руку и помог заползти на холодный мраморный пол, она уже почти задыхалась.

— Ты как? – с тревогой спросил брат, поднимаясь на ноги.

Отдышавшись, Лирамель с трудом встала и отряхнула запылившиеся брюки.

— Ну, знаешь ли… Такого приема мне еще нигде не оказывали.

Быстро смотав лестницу, Кристиан махнул ожидающим внизу стражникам.

— Прости, Ли. Все руки не доходят переделать эту проклятую башню. Впрочем, с другой стороны, здесь можно спокойно отдохнуть, да и вид сверху потрясающий. Пожалуй, это единственное место, где меня еще посещает вдохновение.

Лирамель внутренне улыбнулась и кивнула. Она никогда не могла понять странной мазни красками, которое тот с гордостью называл живописью.

«Не можешь оценить — промолчи», — однажды жестко осадил ее Карл, когда Лирамель попыталась высказать Кристиану свое мнение. Замечание брата запомнилось навсегда — Карл до того дня никогда не говорил с ней в подобном тоне. С того дня Лирамель лишь улыбалась и кивала, когда Кристиан приносил им на суд очередной шедевр, хотя, как ни старалась, почти никогда не угадывала, что именно нарисовано на холсте.

Пока брат возился с огнивом, Лирамель глядела на звезды. В горах они сияли ярче и казались гораздо ближе.

— Смотри! — Брат наконец поднял зажженный факел и подвел Лирамель к выстроенным вдоль одной из внутренних стен полотнам. На всех были изображены довольно реалистичные горные пейзажи.

— Очень красиво! — искренне похвалила она, радуясь, что в этот раз не пришлось лукавить.

—Я сам делал краски… — В голосе Кристиана послышалась гордость. — Карл подсказал по некоторым минералам, так что все оказалось не так сложно. Пойдем, я покажу тебе кое-что поинтереснее.

Взяв Лирамель за руку, он провел ее через внутреннюю полукруглую арку, за которой находилась небольшая круглая комната. Было заметно, что к внутреннему убранству Кристиан уже успел приложить руку. Обстановка ничем не напоминала тот мрачный аскетизм, которым обычно окружал себя Миэль.

Над мраморным, украшенным позолоченной резьбой столом висела на стене вставленная в темно-красную раму картина. Увидев ее, Лирамель невольно остановилась. С холста на нее смотрели зеленые глаза Дариты. Алые губы княгини были готовы вот-вот приоткрыться, а рыжие волосы будто развевал ветер. Не верилось в то, что это была не фотография…

— Потрясающе! — только и смогла вымолвить Лирамель, подходя ближе. — Как тебе это удалось?

— Сам не знаю, — задумчиво отозвался брат, не сводя с портрета нежного взгляда. — Такой вот я ее впервые увидел… И полюбил. Сразу полюбил, еще тогда, на полях Бартайоты.

Лирамель задумчиво поцокала:

— Никогда не думала, что из тебя выйдет такой хороший портретист, - задумчиво поцокала Лирамель.

— Я и сам не ожидал.

— Это единственная работа?

— Пока да, — улыбнулся он, приобняв ее за плечи. – Следующей станешь ты. История должна знать своих героев.

Ее смех прозвучал неожиданно громко.

— Кристиан! В замке висит уже два моих портрета. Причем в полный рост. Один написан до правления Кайла, другой — после. Забирай любой, мне они не нужны!

— Я видел оба, — ничуть не смутился брат. — Но мне хочется нарисовать тебя такой, какая ты есть, а не как велит дворцовый канон.

«Знал бы ты, какая я есть», — зябко передернув плечами, Лирамель отстранилась и, взглянув на полукруглую постель, стоящую у противоположной стены, расстегнула плащ. Ей хотелось спать. Даже голод не мог перебить всепоглощающую усталость.

Камина или очага в комнате не оказалось – видимо, Миэль в них не нуждался. Однако на кровати лежало три меховых одеяла. В прохладную летнюю ночь этого было достаточно.

— Рисуй, если хочешь, — не раздеваясь, Лирамель скинула сапоги и, упав на постель, завернулась в черный мех по самые уши. — Но учти: я не стану задерживаться даже на несколько дней. Пусть совет Старейшин соберется как можно быстрее.

— Все оповещены и давно прибыли, — отозвался Кристиан. — Уверена, что готова к этому разговору? Второй попытки может и не быть. Аллотары – суровый народ, а я своим влиянием рисковать не стану. Даже ради тебя не стану.

— Уверена, — не открывая глаз, ответила Лирамель, чувствуя, как разливается по телу приятное тепло. Толстое одеяло грело лучше самого жаркого камина.

— Как знаешь. Но все же жаль, что Дари осталась в крепости.

«О, нет, — сонно подумала Лирамель. — Вторая ладья мне совсем ни к чему. Я одна решу эту партию».

Одержимая желанием подарить Кристиану сына и доказать народу, что проклятие Дэйн снято, Дарита рожала детей с завидным постоянством. Увы, большую часть времени, которое Лирамель провела в Княжестве, она словно нарочно оставалась стройной, как молодая береза, и резвой, как горная лань. Отделаться от нее было труднее, чем от брата, поэтому очередная беременность пришлась очень кстати. После неудачного падения у жертвенника Дарита не рискнула сопровождать их в Шанфар – ей шел уже пятый месяц.

Утро началось с тумана. Клубясь у подножия башни, он застилал белым ватным одеялом весь город и стекал с крепостной стены, будто молоко из кувшина. Затем поднялось солнце. Огромное алое марево брызнуло на степь и горы. Снежные вершины вспыхнули так ярко, что Лирамель едва не ослепла. Туман тоже порозовел, но в самой середине города все еще оставался серо-сизым.

-Погода опять меняется, - подойдя сзади, Кристиан тронул ее за плечо. – Отойди-ка от края, голова может закружиться.

Послушно отступив, Лирамель взглянула на небо. Облака действительно изменили направление и теперь медленно ползли с севера на юго-восток.

-Туман скоро рассеется, - добавил брат. – Давай спустимся и позавтракаем. Я забыл вчера сказать, чтобы нам принесли перекусить. Обычно об этом заботится Дари.

-Ничего, переживу, - вздохнула она, не сводя взгляда с текущего мимо тумана. – Принеси мне одеяло, я посижу здесь немного. Ты, если уж так хотел рисовать, рисуй сейчас.

-К чему спешить?

Уловив в его голосе настороженное любопытство, Лирамель искоса взглянула на него и слегка улыбнулась.

-Прости, брат, но я уже сказала вчера, что не стану надолго задерживаться. Закончим в Шанфаре, поищем пещеру - и домой. В последнее время мне тревожно. Да и Картал боится. Не признается, но боится, а он смелый и гордый мальчик, просто так не стал бы никого беспокоить... – Грустно улыбнувшись, она чуть тише добавила: - Тем более меня.

Туман рассеялся только к восьми утра. Потеряв багрянец, солнце быстро прогрело воздух. Город постепенно просыпался. В тишине было слышно, как хлопают ставни и блеют козы. В Королевстве держали мало коз, а тут, среди гор, их было такое множество, что блеяние заглушало даже петушиные крики.

Тонкий уголек летал над холстом, останавливаясь лишь, когда брат бросал на Лирамель долгий внимательный взгляд. Она тоже наблюдала за ним – правда, украдкой и с некоторой опаской. Связывающее их прошлое было настолько светлым и надежным, что в душе теплилась безотчетная надежда на поддержку и понимание. И в то же самое время Лирамель помнила и собственные слова, сказанные в гневе, и ярость Кристиана, едва не стоившую ей жизни, и его прошедшую ненависть к Карлу. Она хотела бы все забыть и поверить брату, но не имела права. У каждого из них был свой путь. Кристиан дорожил семьей, а Лирамель теперь всецело принадлежала открывшемуся на пути в Пат пророчеству. Ей потребовалось время и немало бессонных ночей и слез, чтобы сделать окончательный выбор, но даже теперь, при воспоминании об образах грядущего, она продолжала колебаться.

-Я смогу, - прошептала Лирамель, сощурившись от ударивших в глаза лучей.

-Сможешь что? – Кристиан выбросил почти исписанный уголек и встал. – Ты о чем?

Осознав, что подумала вслух, она вздрогнула и поспешно добавила:

-Смогу убедить Старейшин… Исполнить то, о чем говорила Дэйн. Подготовить путь. Ты ведь и сам понимаешь, что это правильное решение.

-Понимаю, - холодно произнес брат. - В том-то и дело, что понимаю, поэтому даю тебе свободу, Ли. Но помогать и вмешиваться не буду. Пусть народ решает сам. Это - их история.

-Нет, Кристиани, - поднимаясь следом, возразила она. – Это наша общая история. И мы все, каждый из нас – вписал свои строки кровью. Поэтому у меня получится. Должно получиться. Мы обязаны заложить основание, раз и навсегда покончить с угрозой друг для друга.

-Входишь в образ? – усмехнувшись, он наклонился и, придавив холст камнем, отцепил веревочную лестницу. – Пойдем уже, Ваше Величество, не трать свой пыл на меня: я уже давно не мыслю такими масштабами.

«А зря», - с сожалением подумала Лирамель и, проигнорировав протянутую им руку, стала медленно спускаться.

Старейшин аллотаров собралось четыре десятка. Все они в основном были преклонного возраста и носили выбеленные туники до пят и широкий плат из такой же ткани, покрывавший их голову, плечи и руки. В лицо Лирамель помнила каждого, но в именах путалась, поэтому заседание вел Кристиан. Он же зачитывал договор, который тайно и уже давно подписал под давлением Карла у стен Бартайоты, а после благополучно забыл, прикрываясь внутренними проблемами в Княжестве. Лирамель этот договор слегка переработала, смягчила и дополнила, опираясь на известный ей вариант будущего, на который рассчитывала, а отсрочила его окончательное вступление в силу на два поколения – до заключения полного и равноправного династического брака между правящими родами Дэйн и Тара. Последнее решение она скрыла даже от Кристиана, поэтому, закончив читать, он был явно удивлен и не сумел это скрыть.

-Ваше Величество, - встав, один из Старейшин поклонился, коснувшись пальцами земли, и оглядел собравшихся. - У нашего народа сын считается продолжателем рода отца и матери, а дочь - только матери. И власть передается по мужской линии. Наследником Княжества, имеющим право исполнить договор, может стать мужчина, в котором течет кровь Дэйн. Таков закон.

-Я чту ваш закон и не нарушу его, - кивнула Лирамель. - В Королевстве оба ребенка в равной степени совмещают род отца и матери, и если это два разных рода, то, заключив брак в сторону того или другого, они выбирают, какой продолжить. – Выдержав паузу, она посмотрела на брата и, медленно выдохнув, произнесла: - Когда у князя родится сын, он сможет взять в жены дочь Ведущей, и их наследник по закону будет иметь полноту крови. Однако занять трон Тара может лишь тот, в ком есть не только эта полнота, но и преемство власти: сын от сына и король от короля. Королевство даст это преемство, а Княжество – чистоту крови. Это союз объединит наши земли навечно.

-Но разве можем мы заключать договор на основании того, чего еще нет? – вмешался один из первых Старейшин, с которым Лирамель когда-то беседовала.

-Можем, - уверенно и спокойно ответила она. – Даже я, наследница Тара, верю словам вашей княгини, предсказавшей некогда освобождение Княжества от власти собственного сына. Неужели же вы, ее сыновья и дочери, усомнитесь в них? Разве не обещала она, что ее проклятие потеряет силу с гибелью Миэля?

При имени темного князя все присутствующие едва заметно вздрогнули. Никто не решился ответить.

-Нас смущают также и условия, которые должны исполнить вы, Бонара… - Глядя на нее сверху вниз, Старейшина слегка побледнел. Было видно, что слова давались ему с трудом.

-Какие именно? – уточнила Лирамель, прекрасно зная его ответ и стараясь не смотреть на брата: поняв, в какую сторону заходит обсуждение, тот заметно напрягся.

-Ваши наследники по нашим законам не продолжают прямую линию Тара… - чуть запнувшись, произнес старейшина. – Даже если один из ваших сыновей возьмет в жены дочь Ведущей, и по вашим и по нашим законам он не будет…

-Я поняла вас, - перебив его, Лирамель подняла ладонь. – И готова разрешить это недоразумение, однако услышанное потребует от вас молчания, потому как у нашего рода пока еще слишком много врагов.

Удивленно переглядываясь, Старейшины коротко обсудили между собой ее слова и выразили единодушное согласие. Кристиан продолжал мрачно молчать, внимательно глядя на нее, как пантера на убегающую добычу.

-Мой брат герцог Карл, - встав, начала Лирамель, - равно как и ваш князь, является наравне со мной прямым потомком Тара. Он – старший среди нас и по закону должен был наследовать отцу. Однако начиная с короля Арматея, каждый, кто надевал корону, имел дар видеть судьбу и предназначение своих наследников, чтобы род Тара не прервался. Мой отец, провидя наш путь, открыл Карлу, что корона должна перейти ко мне. Чтобы исполнить его волю, брат произнес надо мной формулу удочерения и передал мне свое право. Я – наследница брата наравне с его кровным сыном. И я не продолжила Род. Согласно закону после моей смерти или добровольного отречения трон перейдет к моему племяннику Лирдану Валлору. Его потомство и исполнит договор, если на то будет Божья воля.

- «Ибо дана будет власть не первому, но второму, который станет первым. И рука второго над ним, как рука судная – ибо то, что скреплено кровью, кровью и разрушится…» - благоговейно процитировал Старейшина. – Так вот как сбылось пророчество!

-Оно еще не сбылось, - глядя в его воспаленные старческие глаза, тихо ответила Лирамель и села. – Оно сбывается сейчас. И когда сбудется, моя земля станет свободна, как стала свободна ваша, ибо княгиня Дэру своей рукой разрушила древний жертвенник и довершила то, что было начато мной.

Тишина, опустившаяся на полукруглый каменный зал, была настолько глубокой и напряженной, что, казалось, еще немного – и заговорят стены. Но они безмолвно серели, греясь в солнечном свете, который вновь стал из золотого алым и тщетно пытался внести немного красок в унылую тусклость. Кристиан, сурово сжав губы, разглядывал свои руки, сложенные поверх стола, а Старейшины с откровенным почтением смотрели на него. Было видно, что ее последние слова достигли цели и стали той самой каплей, которая переполнила кубок.

Старейшины молчали больше часа, лишь изредка что-то шептали друг другу, передавая по кругу листы договора.

-Если князь одобрит наше решение, - наконец произнес Старейшина Шанфара, дед Дариты, - мы примем предложение Вашего Величества.

Его голос, надтреснутый, но сильный, прозвучал подобно грому. Лирамель снова поднялась.

-Благодарю вас, досточтимые отцы, - сказала она, слегка склонив перед ними голову, а затем прямо и с вызовом взглянула на брата: – Что ответишь, сын моего отца?

Кристиан тяжело поднялся и, протянув руку, взял сложенные перед ним листы.

-Я одобряю решение моего народа, - глухо произнес он и, взяв поданный кинжал, по традиции аллотаров глубоко полоснул ладонь. – И скрепляю слова кровью.

Обойдя стол, Лирамель быстро взяла окровавленное лезвие и, повторив все то же, что сделал брат, приложила ладонь поверх его отпечатка.

-Ту атровера мирриен[1]. Да будет так, - утвердила она, выпрямившись. – Пусть же все, что написано и обещано, исполнится в свое время и довершит начатое нами.

-Примите мою преданность и верность, - чуть помедлив, процедил Кристиан и, встав на колени, поцеловал Лирамель руку и поклонился ей в пол, как присягали в Княжестве воины перед ним самим.

-Принимаю и утверждаю, - ответила Лирамель, положив руку на его голову. – Встаньте, князь.

Сорок Старейшин, дождавшись, пока он поднимется, синхронно последовали его примеру.

Лирамель благодарно взглянула на брата и незаметно вздохнула. Штрихи прошлого и будущего складывались в гармоничный и красивый узор.

«Все было не напрасно, - подумала она, глядя через плечо брата на догорающий за окном закат. – Все будет не напрасно».

[1] Пусть совершится должное (Древний язык Королевства)

Глава 4

5-6 августа 3153 года по исчислению Малого Мира\2002 от Р.Х., Белый Замок; 9-12 августа того же года, Шанфар, Княжество; 12 августа, Греция;

Всадники один за другим исчезали в золоченых парадных воротах. За ними следом гуськом следовали пантеры. Герцог Якир отправлялся с ревизией в столицу в сопровождении десятка боевых кошек и всего шести офицеров личной охраны. Прячась за занавеской, Картал смотрел им вслед с беспокойством, облегчением и обреченностью. Смесь противоречивых чувств клубилась в нем, заставляя сердце биться чаще и холодя руки. Он никак не мог с собой совладать.

«Сегодня ночью будь особо осторожен», - накануне предупредил лорд Фирсар, и Картал сразу понял, что это значит. Жрец спешил. Он должен был отбыть на юг, а затем в Тир, поэтому возможность, позволившая ему пробраться в замок, скорее всего была единственной на ближайшие полгода.

Вновь вспомнив разговор с Якиром, Картал покачал головой и, отвернувшись от окна, подошел к уже застеленной слугами постели. Почти всю ночь ему пришлось провести над документами. Герцог требовал подробную резолюцию на каждый отчет, который присылали северные лорды, и Карталу пришлось обложиться стопками папок со старыми сводками и разбираться, как дядя Карл писал эти самые резолюции. Разобрался он только к утру, а документов было больше десяти… Конечно, половину ему доделать просто не удалось.

-Плохо. - Бегло прочтя, Якир вернул ему пять исписанных листов. – Переделай как следует. Ты должен набить руку, Картал. Упустишь что-то сейчас – потом не разберешься. Люди как звери: вовремя не покормишь – сожрут хозяина. Поэтому не давай повода и держи власть крепко и бережно, как хрустальный бокал с самым дорогим бартайотским.

-Меня не готовили к этому, - холодея под его взглядом, попытался оправдаться Картал. – Вы сами знаете, я собирался поступать в Академию… Эллад хорошо понимает и в бумагах, и в хрустале… Кто же знал, что так все обернется?

-Никто. Но это уже несущественно. Раз тебя поставили на этот путь, будь добр идти по нему прямо, а не петлять от трудностей. Усвой раз и навсегда: неважно, где жить, кем быть, что делать, важно только, как и зачем. Свою работу ты должен выполнять на совесть, и если для этого нужно учиться – значит, будешь учиться. Если потребуется умереть –умрешь.

-Не читайте мне нотаций, Ваше Высочество! Вряд ли в вашей жизни было так же, как в моей, - с горечью заметил Картал, безотчетно потирая зудящие на запястье шрамы.

-В моей жизни, - снисходительно улыбнулся Якир, - случалось всякое. Не нужно сравнивать. Я тоже не знал свободы и платил сполна за каждую ошибку, только, в отличие от тебя, меня никто не наставлял и не оберегал. И матери с отцом, которые бы сдували пылинки, тоже не было. Так что нечего ныть. Свой выбор ты делал сам, без принуждения, и тебе не раз говорили, чем могут закончиться игры с мерзостью. Слушал ли ты?

-Хорошо, - мрачно буркнул Картал, забирая бумаги. – К вашему возвращению я все переделаю и закончу.

-Славно. Этого ответа я и ждал. – Встав, герцог взял со спинки стула кожаный плащ и, набросив на плечи, застегнул фибулу. – Свободны, Ваше Высочество, - видя, что Картал медлит, сказал он и, насмешливо взглянув, добавил: - Удачи с братом. Если возникнут трудности, подключай отца – он в курсе.

-Вы сказали?

-Да, сказал, - кивнул Якир. – Родители имеют право знать, что происходит с их детьми. Но без лишней надобности его не беспокой. Все должно выглядеть естественно, а на Марка подозрения падут в первую очередь. И да, охрану я предупредил. Люди надежные, болтать не станут.

Скупо кивнув, Картал молча вышел вслед за герцогом и направился в свои покои. До вечера оставалось еще пара часов. Можно было и отдохнуть, и подумать.

Сумка для Эллада стояла собранной за кроватью со вчерашнего дня. Арбалет, веревка, два огнива, еда на три дня, теплый плащ и десяток золотых колветров... Все это Картал раздобыл сам, боясь привлекать чье-либо внимание. Лошадь для брата была пригнана из Лаусенса и уже давно паслась за оградой сада под присмотром Тумака - старичка-слуги с конюшен. Флоран тоже предложила помощь, но Картал отказался. Эллад был умен и мог заподозрить лишнее.

Разработать план побега оказалось несложно. Якир заранее поставил в смену преданных ему людей и предупредил заранее, чтобы те были слепы и глухи. Впрочем, Картал мог легко справиться и без помощи герцога. Он понимал, что тень подозрения в любом случае падет прежде всего на него, однако без доказательств Суд Рода не мог предъявить никаких объявлений.

К вечеру пошел дождь. Дождавшись темноты, Картал спустился по потайной лестнице в зал Совета, а затем окольными путями добрался до Нижних кухонь. Женщины домывали посуду, и пар от заполненных горячей водой лоханей стоял такой, что Линни, снующая от плиты к плите, разглядела Картала уже в дверях.

-Ваше Высочество! – Всплеснув руками, она схватила со стола накрытый полотенцем каравай и, не разворачивая, сунула ему в руки. – А я-то все ждала, когда вы в казармы наведаться решите, темно ведь уже!

Хлеб жег руки даже через ткань. Морщась, он молча убрал каравай подмышку, запахнул плащ и шагнул под дождь. Сомневаться в том, что рыжеволосая хозяйка кухонь знала о его намерениях, не приходилось – у Линни все было написано на лице.

«Зря Якир рассказал отцу, - мрачно подумал Картал, - теперь слухи неизбежны».

Во внутреннем дворе было тихо и безлюдно. Пара крытых телег мокро чернели на фоне тускло горящих складских окон. Несколько офицеров-часовых стояли под деревянным навесом, где обычно держали дрова, и о чем-то оживленно беседовали. Картал молча поприветствовал их и, миновав двор, свернул к конюшням.

-Тамма, эн сатим лет корвет, Тамма![1] - позвал он в сгущающийся между яблонями сумрак.

Старая пантера откликнулась быстро. Низко зарычав, она вышла навстречу и легла, выражая покорность.

-Вот ты где… - Оглянувшись, а затем всмотревшись в горящие через одно окна над головой, Картал присел рядом с кошкой на корточки. Тамма была его любимицей, он знал ее с детства и иногда брал с собой, когда совершал вылазки в Лаусенс. Она никогда его не подводила.

-Отнеси это Тумака, - положив перед пантерой сумку, Картал на миг обнял мощную жилистую шею и спрятал лицо в мокрой шерсти. – Отнеси скорее, Тамма… Ну же, - выпрямившись, он слегка толкнул ее. – Ну же, давай! И оставайся с ним, Тамма, оставайся с Тумака.

Недовольно заворчав, кошка поднялась и боднула Картала в ногу, едва не сбив на землю. Было видно, что ей не хочется идти через весь сад под дождем, да еще с тяжелой ношей в зубах.

-Ну-ну, старушка, - улыбнувшись, Картал настойчиво указал на сумку. – Иди, эн сатим лет корвет!

Подцепив сумку, Тамма заворчала и, повернувшись, тяжело засеменила к северу. Еще лишь раз ее тень мелькнула в бесформенном пятне света, падающем на траву из широкого окна, и бесследно растворилась в гнетущей дождливой тишине.

Ощутив неприятный холодок, Картал повернулся и побежал обратно к внутреннему двору. Нужно было спешить.

Кинув мокрый плащ Линни, он едва не споткнулся на натертом до блеска полу и, проигнорировав ее тревожный оклик, стремглав помчался наверх.

«Жду тебя к полуночи, Картал, - прозвучал в глубине сознания мысленный голос Фирсара. – Не опаздывай, путь свободен».

«Благодарю, я скоро спущусь. Потребуется время, чтобы убедить брата, но я не заставлю вас ждать» - Вложив в ответ спокойную уверенность, Картал резко сбавил шаг и, кивнув недоуменно обернувшимся на него стражникам, чинно прошел мимо них к залу Совета.

«Будь осторожен. Будь предельно осторожен, мой принц. И не тревожься за стражу – я помогу».

Двое офицеров у наружных дверей темницы, увидев Картала, синхронно поклонились и, не требуя бумаг и разрешений, отворили решетку.

По распоряжению герцога стражники стояли по две пары у каждой промежуточной двери и перед каждой занятой камерой. За год его регентства темницы изрядно пополнились узниками, так что Эллада перевели подальше.

Идти пришлось долго. Несколько раз Картал сворачивал в более узкие темные коридоры, где воздух казался прохладнее, чем в основном. Промежуточных решеток в них не было, но стражи стояло не меньше. Создавалось ощущение, что Якир согнал в подземелье добрую половину замковой стопы.

«А еще меня отчитывал, что лишил его двухсот человек!» - с некоторой обидой подумал Картал, замедляя шаг.

-Откройте, - остановившись перед камерой Эллада, приказал он и, вопросительно посмотрев на одного из офицеров, тихо ахнул. В распахнутых стеклянных глазах еще теплилось немое удивление, но грудь уже была неподвижна. Второй мужчина тоже не шевелился, хотя, как и товарищ, продолжал стоять твердо и прямо, будто окаменев.

Похолодев, Картал искоса глянул в сторону, где дежурила ближайшая пара стражников. Судя по тому, как спокойно они вели беседу, ничего подозрительного воины не заметили.

«Ладно, - сняв с пояса мертвого офицера ключи, Картал быстро открыл замок. – Что есть, то есть».

Эллад ждал у самой двери. Схватив за плечи, брат всем весом прижал его к стене и закрыл рукой рот.

-Молчи и слушай, - зашипел он, кинув взгляд в приоткрытую дверь. – Отец предупредил меня, но, видимо, ты кое о чем умолчал, верно? Почему Фирсар здесь? Что ему нужно? Я? Решил избавиться от меня, как от Парфа?

Замотав головой, Картал вцепился в его руку и попытался оттянуть ее вниз.

-Дай сказать! – зло выплюнул он, игнорируя кинжал, который Эллад, убрав-таки руку, тут же приставил его шее. – Это просьба матери, не моя. Ты должен уйти немедленно, иначе умрешь. Она просила выпустить тебя… Просила, чтобы ты отправился к лорду Эстину, тот все объяснит. Нужно забрать у него девочку, дочь Фэй… Привезти сюда. Это очень важно.

-Отец ничего не говорил ни про какую девочку… - Медленно отведя клинок, Эллад с подозрением прищурился: – Что ты несешь вообще?

-Не говорил, - согласился Картал. – Я говорю. Можешь спросить у Эстина, ты знаешь, что он верен матери и не солжет.

Было видно, что брат заколебался.

-А почему здесь Фирсар? – повторил он вопрос и кивнул на восковое лицо стражника. – Я видел его собственными глазами!

-Лорд пришел по мою душу, не по твою. Он мне помогает. Тебе дано задание – иди и исполняй его, а со своим я разберусь сам.

-Надо же как ты заговорил, братец, - усмехнувшись, Эллад вновь осторожно выглянул наружу и, заметив стоявших вдалеке стражников, немного прикрыл дверь. – Думаешь, меня вот так просто выпустят отсюда?

-Отец в курсе, Якир – тоже. - Поняв, что выиграл, Картал уверенно вскинул голову. – Ты иди, а я прикрою… Сам знаешь, могу. Проход через Святилище сейчас открыт, утром его подлатают. Как выберешься, беги прямиком к калитке за усыпальницами: там ждет лошадь и кое-какая поклажа. Тамму тоже возьми с собой. Она хоть и старая, но еще в силе. И постарайся запутать следы. На улице дождь, так что к утру тебя будет не найти.

-Все продумал, да? – все еще с угрозой в голосе спросил Эллад. – Фирсар, я гляжу, тоже заинтересован, чтобы я вышел отсюда… Никто и не узнает, верно?

Картал замотал головой.

-Я заключил сделку. Тебя не тронут. По крайней мере дадут уйти. Лорду нужна суматоха, это – единственный шанс все сделать тихо.

-Что – все? – вновь навис над ним брат.

-Я тянул сколько мог, - отвел взгляд Картал. – Больше нет ни предлогов, ни времени. Иди своей дорогой и дай мне идти своей. Не трать время, иначе тебя действительно убьют. Закончишь жизнь нелепо и быстро, как эти несчастные за дверью. Думаю, матери это сил не придаст.

-Ах ты, гад, знаешь, куда бить…- выдохнул Эллад, отступая. – Ладно, договорим в другой раз. Но если ты мне солгал, даже не сомневайся – я выживу и убью тебя!

Невольно улыбнувшись, Картал коротко взглянул на него и неожиданно спокойно заметил:

-Придется в очередь встать, братец. И думается мне, своей ты можешь не дождаться.

Нахмурившись, Эллад промолчал. Несколько томительных минут прошли в полной тишине. Встав у двери, Картал сосредоточился и, внушив стражникам отвернуться, знаком велел брату выходить.

Пройдя до ближайшей развилки, они свернули налево, к Святилищу. В этом коридоре заключенных не было, поэтому факелы не горели до самого завала.

-Стой, тут еще раз налево, - видя, что брат пропустил поворот, Картал подождал, пока он вернется. – Дальше иди один. Тоннель выведет прямо к двери – он огибает Святилище.

-Не знал о таком, - остановившись, с подозрением заметил Эллад. В темноте было слышно его частое дыхание.

-Он был закрыт и не использовался, - объяснил Картал. – Якир велел расчистить. Наверняка ведь слышал – работали больше двух месяцев…

-Да, слышал. И отец что-то говорил, припоминаю. А охрана?

-Если они еще живы, то пропустят.

-Зачем столько смертей? – с горечью спросил Эллад. – Нельзя было по-другому?

-Я тут ни при чем. Изначально план был другим. Мне ничего не стоило взять их под контроль. Ты просто не знаешь, на что я способен…

-И лучше мне этого не знать, - мрачно отозвался брат. – У тебя по-прежнему есть выбор, младший. Откажись, попроси отца о помощи! Вместе с Якиром он сумеет тебя защитить!

-Поздно, - отрезал Картал. – Не теряй времени зря! Беги. Живи!

-Никогда не поздно. Откажись! Тьму нельзя выбирать. Что бы она ни предлагала, что бы ни стояло на кону. Нельзя – и все. Мать знала это и всегда выигрывала. Нужно иметь мужество поворачивать вспять, Картали. Ты ведь неглупый, понимаешь, что это тупик!

Картал хмыкнул.

-Оставь свои нравоучения при себе. Мне пора идти, иначе ты просто не успеешь покинуть сад.

-Если ты сделаешь это, - глухо добавил Эллад, будто не услышав ответа, - то у меня больше не будет брата. Никто из нас не сможет верить тебе! Никогда!

Тихонько рассмеявшись, Картал отступил и, повернувшись, неслышно пошел прочь.

-Тоже мне, велика потеря, - через плечо бросил он в темноту. – Прощай, Валлор! Твоя мать будет гордиться тобой: ты так великодушен…

Касаясь кончиками пальцев каменной стены, Картал осторожно шел вперед. До Святилища оставалось шагов двести.

Почувствовав движение воздуха, он остановился и прижался спиной к стене. Кто-то следовал за ним, и это был не брат: тот не умел ходить тихо и немного шаркал, когда спешил.

«Лорд Фирсар?» - спросил Картал в глубину. Он чувствовал, что жрец находится где-то поблизости.

«Я жду тебя, - чуть помедлив, отозвался тот. – Эллад миновал гробницы, он в безопасности».

«Тут есть еще кто-то», - стараясь не выдать охватившей его паники, произнес Картал, медленно двигаясь вдоль стены и тщетно вглядываясь в непроницаемый мрак.

«Не паникуй, - велел лорд, - сосредоточься. Нащупай его сознание. Я иду. Ты должен был слушаться меня, Картал! Я предупреждал».

Сердце билось так сильно, что дыхание сбивалось. Понимая, что уже не может совладать с собой, Картал выхватил из голенища кинжал.

-Назовите себя, - прохрипел он, упавшим от волнения голосом. – Имя и звание!

Удар был нанесен с такой силой, что кинжал вылетел из рук и со звоном упал на каменный пол. Картал попытался увернуться от следующего выпада и едва не вскрикнул, почувствовав на своем плече чьи-то холодные пальцы.

-Прочь! – прошипел он, изо всех сил рванувшись в сторону. – Вы за это ответите!

Боль, неожиданная и резкая, заставила его замолчать. Плечо обожгло огнем, затем еще и еще раз. Со стоном упав на колени, Картал уперся ладонями в пол и попытался ползти, хотя уже не знал, в какую сторону и зачем.

-Ваффар! – раздался громкий возглас над его головой, и темноту на мгновенье озарила яркая вспышка. Что-то упало – тяжело, со стуком… Снова звякнула о камень сталь... -Держись, мальчик, - уже тише произнес Фирсар, на ощупь поднимая его с пола. – Продержись еще немного, я сделаю все быстро. У них не выйдет нам помешать.

Свет впереди становился все ярче и ярче. Пропустив их, стены со скрежетом сомкнулись.

-Хорошо он тебя. – В свете факелов лицо лорда было бесстрастным, но в глазах пылал гнев. – Стоять можешь?

Чувствуя, что от боли его вот-вот вывернет наизнанку, Картал с трудом мотнул головой.

Раздраженно цокнув, Фирсар подтащил его к жертвеннику и, приподняв, бросил поперек плиты.

-Крови достаточно, - спустя мгновенье сказал он, наклонившись над ним. – Будешь повторять за мной. Слово в слово, понял?

Сопротивляться не было сил. Всюду пульсировала боль. Карталу хотелось, чтобы его оставили в покое. Мир уплывал под ним, а низкий потолок, казалось, пузырился и выкипал…

-Повторяй, Картал! – Несколько раз ударив по щекам, Фирсар плеснул ему в лицо воды. – Слушай и повторяй!

Монотонный голос жреца вливался в уши, давя на волю и сознание, и сковывал по рукам и ногам. Под спиной что-то мелко вибрировало, отдаваясь в ране раскаленными иглами. Будто со стороны Картал слышал свой голос – слабый, сухой, надломленный…

«Не хочу, - неподвижно глядя в дрожащую темноту, мысленно выдохнул он. – Не хочу».

Тихое шипение окутало все тело и вошло в сердце, наполнив страхом и холодом. По венам быстро и колко пробежал лед…

-Теперь ты мой, - раздался над головой низкий рокочущий голос, и факелы вокруг жертвенника синхронно вспыхнули, взметнув вокруг полчище извивающихся теней.

* * *

С небольшого прямоугольного холста на Лирамель смотрела серьезная, немного печальная женщина. Глубокие ярко-синие глаза, под которыми лежали едва заметные тени, были устремлены куда-то вдаль, так что казалось, будто они смотрят сквозь зрителя. Волосы были распущены и, обрамляя худое овальное лицо, темно-серыми волнами падали на плечи. Одна прядь огибала высокий лоб и прямые темные брови и небрежно очерчивала щеку, придавая портрету естественность и живость.

— Мне нравится, — кивнула Лирамель, вдоволь наглядевшись на свое застывшее отражение. — Кажется, ты вполне преуспел. Здесь явно нарисована простая смертная Лия, а вовсе не Бонара. Сомневаюсь, что нашим потомкам будет полезно заглянуть в мою душу. Обыденные герои никому не интересны.

Кристиан искоса взглянул на нее, а затем аккуратно взял портрет и поставил его на стул.

—Думаю, ты неправа, Ли. Да и потом, не художник владеет кистью, а она им. Что вышло, то вышло. Когда хорошенько высохнет, прикажу отвезти в крепость. И если захочешь, попробую сделать для тебя копию.

— Сделай для Карла, - улыбнулась Лирамель. - Он всегда ценил твой талант и будет рад заполучить доказательство собственной правоты.

— Зачем ему копия, если ты всегда рядом? — Хмыкнул Кристиан и насмешливо добавил: — Лучше уж подарю лорду Варута.

Вздрогнув, Лирамель удивленно посмотрела на брата и недоверчиво нахмурилась, не зная, как реагировать на его колкость.

—Если ты хотел пошутить, то вышло неудачно, — выдержав долгую паузу, осторожно заметила она, не сдержав укора.

Кристиан снова хмыкнул и, заложив руки за спину, испытующе посмотрел на нее:

— Станешь отрицать, что любишь его?

— Нет, не стану, - спокойно ответила она, не отводя глаз. - Но и шутить по этому поводу не позволю. Это не та любовь, над которой можно смеяться. Она сломала жизнь Якиру и отравила счастье мне. Ты прекрасно знаешь, что остаться безучастной я бы не смогла при всем желании. Никто бы не смог. Поэтому не надо бить в открытую рану. А насчет портрета спроси у Марка. Если позволит, можешь сделать копию и для Якира. Я не против: он действительно будет рад.

Кристиан сдернул с постели льняное покрывало и, накрыв портрет, глухо произнес:

— Как скажете, Ваше Величество. Но только не жди, что смогла сбить меня с толку. Якир значит для тебя гораздо больше, чем ты признаешься самой себе. И уверяю, Марк прекрасно все понимает. Я видел это по его глазам. Будь я на его месте… - запнувшись, он гневно выдохнул и замолчал.

Чувствуя, что еще немного – и потеряет самообладание, Лирамель закусила губу и метнула на брата сердитый взгляд.

— Положим. Ну и что с того? К чему ты ведешь?

— Ни к чему, – в тон ей отозвался Кристиан. - Однако если ты столь уверена в своих чувствах, отпусти Якира.

— Что?.. — Отшатнувшись, Лирамель нервно рассмеялась. Происходящее все больше походило на сон – дурной и нелепый.

— Позволь ему наконец жить собственной жизнью. Пусть создаст нормальную семью. Как Глава Рода ты не можешь не понимать, что его линия важна для Ведущей!

Лирамель усмехнулась и небрежно повела плечом.

— Да я буду только рада! Никогда не препятствовала и не собираюсь… У тебя что, есть повод подозревать меня в нарушении обязательств Главы Рода? Или поверил низким слухам?

Кристиан неожиданно улыбнулся – холодно и остро.

— Нет, Лия, тебе я верю. Но и тебя знаю. Ты такая же безжалостная собственница, как и Карл. Допускаю, что просто не понимаешь этого… А раз так, — он нарочито сокрушенно вздохнул. — Просто подумай над тем, что я сказал. Отпусти Якира из своей жизни. Пока он чувствует, что нужен тебе, в его судьбе ничего не изменится. А это неправильно. Так не должно быть.

Разговор был не к месту и совершенно абсурден. Надеясь закончить его, Лирамель нехотя кивнула. Чтобы понять, чего добивался Кристиан, следовало провести немало времени в тишине и покое, а подобной роскоши в ближайшее время не предвиделось. И все же в бескорыстную заботу брата о судьбе герцога Лирамель не верила. Кристиан был расчетлив и не упускал выгоды. Возможно, он хотел использовать Якира в собственных целях – как-никак даже Лирамель посещали мысли относительно Кэтрин. И очень вероятно, что Кристиана просил об этом разговоре Марк – это было вполне в его духе.

«Никто не смеет упрекать и осуждать меня», - упрямо сжав губы, мысленно ответила она и, отвернувшись, поспешила выйти из полукруглой комнаты. Думать не хотелось. Было понятно, что истина причинит боль, а Лирамель устала от боли. Якир действительно был ей нужен. При мысли о том, что кто-то займет в его сердце ее место, на душе становилось тоскливо. Она не знала, как сможет найти ответ, который не хотела находить, и принять решение, которое не хотела принимать.

По настоянию Кристиана к побережью их отправились сопровождать всего лишь три офицера: один из его личных стражников, которому он всецело доверял, Ланнор и Таэр. Остальному эскорту пришлось через пару миль тайно вернуться в Шанфар. Простым аллотарам не следовало знать о том, куда и зачем отправляется Бонара, поскольку места, в которые они держали путь, считались проклятыми.

Вечерняя прохлада пробиралась под складки плаща, вытесняя из тела сонное тепло. На северо-востоке у подножия гор уже покоились длинные синие тени, а запад еще пылал рыжевато-алыми всполохами. Ветра почти не было, облаков — тоже, если не считать легких полупрозрачных штрихов над зубчатой линией вершин. До перевала оставалось не более полутора-двух суток.

Огонь разгорелся на славу. Длинные рыжевато-красные языки, изгибаясь, плясали под черным звездным небом. Даже луна, застывшая острым серпом, не дерзала соперничать с озарившим степь костром. Стрекотали наперебой сверчки, изредка затихая, чтобы огласить степь еще более дружным пощелкиванием. Ночь дышала покоем.

Заложив руки за голову, Лирамель неотрывно смотрела в подернутое жаром небо, и ей казалось, что звезды вальсируют как живые. За световым кругом, очерченным вокруг огня, вторя шипению дров, шелестели травы. Молодой офицер-аллотар приятным баритоном напевал какую-то древнюю балладу. Его пышная рыжая шевелюра и короткая кучерявая борода в свете костра казались красными. При Миэле не только письменность, но и фольклор были под строжайшим запретом, но северный народ мужественно сохранял свою культуру, тайно передавая из поколения в поколение не только слова Дэйн, но и баллады и сказания. Именно благодаря этому мужеству Карл когда-то сумел узнать от матери Дариты третье пророчество и понять замысел Миэля.

Плавая, как на волнах, в легкой дремоте, Лирамель слушала вплетенную в слова песни гордость и боль некогда униженного и почти уничтоженного народа и понимала, что тоже является частью слившихся воедино рифм и нот. Ее называли Бонарой — той, которая правит, - и ее появления в степях Княжества ожидали многие сотни лет…

Почему-то очень отчетливо вдруг вспомнилась та тревожная ночь перед встречей с Кристаном и удивление ее спутников, когда те узнали, что она вовсе не Лир-ан-Кир… Витдан, толстяк Таммбор, Рэйн, которого она многие годы считала предателем… И лицо брата в свете костра… Лирамель тогда чуть не умерла от радости, увидев его. Это был поворотный момент в долгом безумном походе. Именно тогда появилась уверенность, что небо на их стороне. На том отрезке жизни ей приходилось идти вперед лишь с призрачной надеждой на пророчество, обещавшее уничтожение Совета. Теперь все было иначе. Она знала и дорогу, и ее конец. Осталось узнать лишь начало, чтобы увидеть картину целиком. Лирамель предстояло стать ее первым и, возможно, единственным зрителем.

Кристиан сидел у костра, неотрывно наблюдая за пляшущими языками пламени. Его седые волосы казались золотыми, а в глазах отражались рыжие искры. Задумчиво сдвинув брови, он подправлял мечом выпавшие из огня веточки и, казалось, целиком был поглощен песней. Лирамель смотрела на его точеный профиль и с легкой грустью думала, что годы отмерили брату уже полвека. Несмотря на то что дети Рода рано взрослели и поздно старели, дыхание времени щадило только тело — душу было не обмануть. Груз прожитых лет давил на сердце такой тяжестью, что даже наследственность не могла его облегчить.

Почувствовав ее взгляд, брат повернул голову. Морщинка между его черными бровями была не так глубока, как у Карла — он меньше хмурился и чаще улыбался. Лирамель всегда радовалась, что судьба подарила Кристиану счастье и не забыла дать самое главное — покой. Их с Даритой любовь была словно молния во мраке бесконечных несчастий, со всех сторон обрушивающихся на Ведущую. Почему счастливчиком оказался именно Кристиан, Лирамель понимала: это было даром его доброте.

— Красивая баллада, — кивнул Кристиан, улыбнувшись уголками губ.

— Красивая… — рассеянно согласилась Лирамель, осознав вдруг, что давно не следит за песней.

— О чем задумалась?

—Вспоминаю прошлое. — Она села и, взяв брата под локоть, положила голову ему на плечо. — Тот день, когда увидела тебя у костра. Аллотары сказали, что отведут нас к своему князю… Можешь представить, что я подумала при этих словах? А оказалось, что это ты. Живой.

— Да, — хмыкнул он, — помню. Вид у тебя был и впрямь испуганный.

— Удивительно, до тебя мало кто с первого взгляда узнавал меня в образе Лир-ан-Кира.

— Ну… — Кристиан неслышно засмеялся. — Вообще-то и мне потребовалось некоторое время. Только когда ты так отчаянно шагнула и я увидел выражение твоих глаз… — он нагнулся и поцеловал ее в голову. — Тогда и понял. Я ведь тоже думал, что ты погибла, да и о Карле мало что было известно…

Лирамель вспомнились вдруг его недавние слова. Боль от них до сих пор тревожила память.

— Почему ты сказал тогда, что я отняла его у тебя? – тихо спросила она. - Что ты имел в виду?

Он нахмурился и, вздохнув, отвернулся.

— Может, не стоит снова бередить старые раны? Все уже позади. Я просто был зол, Лирамель. Так зол, что уже не осознавал, что говорю.

— Не уходи от ответа… Мы уже не в том возрасте, чтобы избегать правды.

Кристиан задумался. Потом пожал плечами и, искоса глянув на сидящих поодаль воинов, как-то горько усмехнулся.

— Когда ушел отец, с нами осталась тетя… — ответил он, переходя на греческий. — Она пыталась заменить его, но это было невозможно. У меня остался только Карл, только его я любил. Несмотря на внутренние отличия, любовь связывала нас настолько прочно, будто мы являлись одним человеком. А потом появилась ты. И в один день я остался один в целом мире. Карл закрылся. Он ничего не стал объяснять, оставался таким же внимательным, вникал во все мои дела, всегда находил время выслушать, но связь между нашими душами разорвалась раз и навсегда. Бежали месяцы, иногда приходилось подменять брата, чтобы посидеть с тобой, но это были единичные случаи. С первого дня появления в нашей жизни ты стала его неотъемлемой частью, заняв то место, которое принадлежало мне. - Кристиан замолчал и, сорвав травинку, нервно смял ее между пальцами. – Я почувствовал… Карл изменился. На его плечи будто рухнул весь мир. Я видел, как он мечется, думает, страдает, и ничем не мог помочь, потому что натыкался на стену полнейшего молчания. В общем, что объяснять… Все это дела давно пережитые и забытые. Просто вспомнилось под горячую руку. И знаешь, — Кристиан улыбнулся, — теперь я считаю, что Карл был прав. Тебя лишили отца и матери, и предстояла трудная судьба… Вряд ли бы ты выстояла, не вложись Карл на сто процентов. Твоя любовь и доверие выросли не на пустом месте.

Отведя взгляд, Лирамель тоже сорвала травинку и, бросив ее в огонь, задумчиво покачала головой:

— Знаешь, никогда не задумывалась над тем, какую роль сыграла в твоей судьбе. Я просто жила, Кристиан. Мне казалось, что все правильно и естественно. Благодаря вам у меня было замечательное детство и пусть короткая, но не менее замечательная юность. Из тех пятнадцати лет, что мы провели втроем, я черпаю силы до сих пор.

— Не ты одна, — кивнул он.

Лирамель вздохнула и, помедлив, добавила:

— Карл никогда не переставал любить тебя, Кристиани. И ему было больно, когда ты избегал его после истории с Миэлем и потом… Ты ведь знаешь, он ждал и верил, что обретя власть, ты хотя бы попытаешься помочь ему.

Высвободив руку, Кристиан встал и, поманив ее за собой, неторопливо пошел в темноту. Лирамель с сожалением взглянула на весело потрескивающий костер и поднялась следом.

Отойдя шагов на пятьдесят, брат расстелил на траве плащ и сел. В густой чернильной ночи над землей ярко горели звезды. Их серебристый свет падал на редкие росинки и тускло мерцал, перемежаясь с одинокими огоньками светлячков.

-Я виноват, - дождавшись, пока она устроиться рядом, Кристиан тяжело вздохнул. – Дари рассказывала мне… Много чего рассказывала. Ты знаешь, что я думал о нем тогда. Думал, даже не пытаясь проверить, просто потому, что боялся узнать правду. Мне не верилось, что он мог так глупо ошибиться и подвести тебя, не верилось, потому что он столько раз лгал!

-Кайл пытался убить его… - понурившись, с болью отозвалась Лирамель. – Много раз, Кристиан. Если бы не Али и не Якир, если бы не защита дядюшки… Ты даже не представляешь, через что ему пришлось пройти. Я узнала все от Али-Нари. Карл не хотел рассказывать. Он же гордый, всегда и во всем винит себя. А ведь он даже пытался отослать ее к тебе. Написал письмо, чтобы ты узнал, что являешься сыном Ведущей и мог продолжить через нее Род. Представляешь? Ты и Али. Насколько же велико было его отчаяние…

Всхлипнув, Лирамель закрыла ладонями лицо и тихонько заплакала. Она не могла больше говорить.

— Проклятье! — сдавленно прошептал Кристиан и лег, отвернувшись от нее. — Зря мы начали этот разговор.

Успокоившись, Лирамель вытерла глаза и долго сидела, ожидая, что брат скажет еще что-нибудь, но он молчал. Хотелось спать, с земли тянуло холодом. Свернувшись калачиком, она набросила свободный край плаща на плечи.

Рассвет застал их вдали от костра. Оба так и заснули под открытым небом, и воины незаметно укрыли их теплыми плащами.

В глаза ярко светило солнце. По небу медленно плыли башни кудрявых облаков и кружил ястреб. Все так же стрекотали кузнечики, а по руке ползла толстая зеленая гусеница. Стряхнув ее на траву, Лирамель приподнялась. Брат еще спал. Он всегда трудно просыпался, с самого детства. Его лицо, обращенное к небу, было сурово и сосредоточенно, а под глазами синели тени. Было похоже, что печальные мысли не оставляли Кристиана до рассвета

— Уже утро, — ласково произнесла Лирамель, осторожно коснувшись его руки.

Глубоко вздохнув, брат тут же открыл глаза. Жестокий урок Шаддана явно не пропал даром.

-Я… Я проснулся, - хрипловато пробасил он и, взглянув на нее, неожиданно тепло улыбнулся.

** *

Закончив читать, Карл расписался и передал молодому адвокату скрепленные бумаги. Теперь все возможные схемы с имуществом и акциями были учтены.

— Зачем такие предосторожности? — Томас Вуллис был явно удивлен. — А если возникнут споры между наследниками?

Взглянув на него исподлобья, Карл вернул одолженную минутой ранее ручку.

— Спросите об этом деда и отца, — холодно посоветовал он. — И впредь будьте любезны не задавать вопросов.

Адвокат растерянно моргнул и тихо извинился.

— Молодость, понимаю. — Встав, Карл крепко пожал ему руку. — Всего доброго. Передавайте поклон Вильяму. Скажите, что я ему благодарен. В этой жизни мы больше не увидимся.

На этот раз Томас не стал ничего уточнять, хотя в глазах читалось удивление и недоумение.

«Научится», — закрыв за собой дверь, подумал Карл и бросил беглый взгляд за окно. Время близилось к полудню, пора было собираться в путь.

Уютные маленькие улочки плавились в лучах солнца. Неспешно шагая по тротуару, Карл пытался сосредоточиться, но от жары разболелась голова и мысли хаотично разбегались, перескакивая с одной проблемы на другую. Предстоящее путешествие обещало немало трудностей, поэтому Лирдан вновь оставался с Полем, которому предстояло ожидать Восходящую Тропу.

Что произошло в Королевстве за прошедшее время, Карл предполагал, но наверняка не знал — и это раздражало. Ему было нужно удостовериться, что юг находится в относительной безопасности, и видение Лирамель, которое так упорно ее преследовало, закончилось иначе, нежели она боялась. Если все произошло, как он рассчитывал, сестра находилась в Княжестве вместе с Кристианом и дочерью. Пророчество Дэйн должно было исполниться при ее жизни, а времени оставалось мало - это Карл чувствовал.

«Невыносимо, не могу больше ждать!» — Остановившись у пожелтевшей от времени стены, он немного постоял, а затем достал сотовый и набрал Адама. До полудня оставалось еще два часа.

— Ты отвез Лирдана? — Не здороваясь спросил Карл и, услышав ответ, удовлетворенно кивнул: — Хорошо. Спасибо. Я буду через двадцать минут. Да, планы немного изменились, так что сразу едем в аэропорт.

Нажав сброс, он открыл крышку телефона, вынул сим-карту и сломал ее пополам, затем стер все данные и, подойдя к решетке, ведущей в сток, бросил сотовый вниз. В этом демонстративном жесте не было никакой необходимости, но кипевшую внутри злость нужно было как-то выплеснуть. Этот мир душил его, а тревоги и бесконечные варианты будущего ежеминутно сводили с ума. Даже годы, проведенные в подземелье под рукой Кайла, дались легче, чем эта вынужденная отлучка.

— Слишком опасно, — недовольно пробормотал Карл, прикрыв глаза рукой и машинально оглянувшись.

Двое телохранителей терпеливо ждали поодаль. Им было велено не обнаруживать себя и без надобности не приближаться. Несмотря на относительное спокойствие, без охраны Карл старался не оставаться, разве что в исключительных случаях, когда был уверен, что никого из адептов Ордена и людей Боваддина рядом нет. За два года в общей сложности удалось вычислить и устранить многих из них, без учета Посвященных, которых когда-то привел с собой Параман. Кузен и Лирамель оказали Большому Миру недобрую услугу, выпустив в него зло, которого и так хватало с лихвой. Земар-ар явно перестраховывался. Было до сих пор неясно, удалось ли его обмануть или он все знал. Что касается Посвященных, то Карл был предельно осторожен. Кроме того, для отвода глаз у него имелся Адам, чье существование пришлось очень кстати. И все же враг, с которым приходилось иметь дело, являлся на тысячи лет умнее, и его невозможно было уничтожить — только лишить власти и изгнать. Да и то Карл пока что не знал, как именно. Ему, привыкшему полагаться на факты, приходилось руководствоваться лишь крупицами истории, легендами и пророчествами, соединяя все это с собственными видениями о судьбе Лирамель и единственного сына. И, конечно, пытаться вынудить Орден действовать, чтобы разгадать замысел стоявшего за ним кукловода, который мнил себя хозяином земли Королевства…

— Вылет через три часа, — подозвав охрану, сообщил Карл. — Поймайте такси, будете сопровождать меня до Испании: мы отплываем из Кадиса. Обратные билеты вам уже куплены. Компенсацию я перечислил на счет Хансвэда. Все остальные вопросы, если они появятся, он решит с моим адвокатом.

Сделав товарищу знак молчать, невысокий пожилой грек учтиво кивнул:

— Как скажете, господин Валлор. Я созвонился с нашими людьми… Пока все тихо. Похоже, мы всех накрыли.

— Хорошие новости, — одобрительно заметил Карл. — Но я бы пока не радовался. Если Боваддин оставит Илиана и моего сына в покое, не трогайте его, но глаз не спускайте. Пресекайте любые попытки выяснить, что именно нам стало известно, и не дайте узнать, что за всем этим стоял я. Этого будет достаточно.

— Осмелюсь спросить, — серьезно взглянув на него мужчина, — когда вас ждать обратно?

— Никогда. Если Илиан возьмет Лирдана с собой, в чем я сомневаюсь, то обратно ждите его и одного из родственников. Хранитель даст вам знать.

— Был рад вновь работать с вами, — сдержанно улыбнулся охранник. – Не сомневайтесь, не подведем.

Протянув руку, Карл кивнул и дружески похлопал его по плечу. С этими людьми он сотрудничал еще до того, как впервые взял в руки скальпель. Им можно было доверять.

Вальяжно закинув ногу на ногу, Адам сидел за высоким барным столиком и задумчиво потягивал кофе. Черный кожаный портфель, который он придерживал на колене, контрастировал со светло-бежевым костюмом, безупречно чистым и выглаженном.

«Вылитый отец», — внутренне усмехнувшись, уже в который раз отметил Карл. Его выхоленный Большим Миром племянник даже не подозревал, как круто вскоре должна была измениться его жизнь. О планах забрать его с собой Карл Адаму не сообщал: не считал нужным, да и просто не хотел лишних проблем, поскольку прекрасно знал реакцию. Кристиана в прошлом хватило с головой. Все должно было выглядеть естественно и неизбежно.

— Приветствую. — Сев напротив, Карл попросил подошедшую девушку принести зеленого чая и сдобу. — Как прошла твоя поездка? С Лирданом не возникло трудностей?

Племянник небрежно передернул плечами и отставил чашку.

— Похоже, ваш сын, дядя, меня не очень-то жалует, — с улыбкой ответил он. — Но держался хорошо, хотя было видно, что расстроен.

— Илиан вас встретил? Мне что-нибудь передавал?

— Встретил… И нет, не передавал. Пожелал лишь счастливого пути.

— Хорошо. — Карл смахнул со стола невидимые крошки и бросил нетерпеливый взгляд в сторону замешкавшейся официантки. — В Кадисе нас будет ждать судно… Придется поплавать. Маршрутов несколько, но начнем с наиболее вероятного.

— Вы же сказали, что знаете точные координаты, — забеспокоился Адам.

— Знаю, — подтвердил Карл. — Но опыта вхождения в щит еще ни у кого, кроме аллотаров, не было, поэтому лучше идти тем же путем, что и они.

— Я так понимаю, это достаточно опасно?

— Безусловно, Адам, безусловно. — Кивком поблагодарив девушку, Карл взял чашку и, по привычке вдохнув аромат, вначале слегка пригубил: многие яды были устойчивы к температуре. — Но я не стану рисковать, если пойму, что риск не оправдан.

— А как вы поймете? — Подозрительно щурясь, Адам слегка подался вперед. — Между прочим, это путешествие само по себе уже риск. И немалый!

Карл опустил взгляд и с трудом сдержал улыбку. Племянник опасался спрашивать прямо, зачем понадобился в столь опасном путешествии и ходил вокруг да около, пытаясь вынудить допустить ошибку и раскрыть планы. Он невольно вспомнил брата. Тот тоже не умел задавать правильные вопросы, и оттого Карл чаще всего получал полную свободу действий. Спустя годы все повторялось.

— Успокойся, — с нарочитым сочувствием произнес он. — Риск умереть от аневризмы у тебя намного выше, чем утонуть посреди Атлантики.

— Что? — Растерянно моргнув, Адам напряженно выпрямился. — Что вы имеете в виду, дядя?

— Я изучил твою медкарту, — пожал плечами Карл. — Но не волнуйся. Будь необходимость в операции, я бы давно настоял.

«Потому что в Королевстве нужных условий уже не будет», — мысленно добавил он, ощутив укол сожаления.

Недобро глянув, Адам тихо выругался, враз растеряв холодную надменность, и демонстративно отвернув голову.

«Это я тоже запомню», — подумал Карл, изучающе глядя на него. Племянник напоминал ему необъезженного скакуна. Кроме яблок, ему явно требовался хороший кнут. Впрочем, жизненные обстоятельства порой воспитывали лучше, чем любые слова, а они вскоре должны были поменяться.

** *

Ворон кружил над Кристианом, раздраженно хлопая крыльями и никак не желая садиться на подставленную им руку.

-Кррак, спокойнее! - в который раз выкрикнул брат и, взглянув на Лирамель, жестом попросил отойти подальше.

Развернув коня, она послушно отъехала к спешившимся поодаль воинам. Нужно было продолжать путь. Ущелье уже чернело впереди уродливо ломаной линией, а день подходил к концу.

-Ланнор, - не глядя на молодого офицера, позвала Лирамель, перехватив поводья в левую руку. – Дай-ка мне арбалет.

-Но Ваше Величество! – расстроенно протянул офицер, явно не желая исполнять приказ.

-Тогда подстрели эту тварь сам, - раздраженно велела она. – Если до заката не найдем место для ночлега, придется мокнуть под проливным дождем.

-Подожди, Ли! – через плечо бросил Кристиан, продолжая подманивать птицу. – Не дай Бог промахнетесь - улетит вместе с письмом. Что-то его испугало…

Вздохнув, Лирамель спрыгнула на землю и, сев по-турецки, вынула из поясной сумки кусок черствого хлеба. Со времени последнего привала прошло уже часа четыре, и если Кристиан мог по полсуток обходиться без еды, для нее это было сложновато.

-Дурачок, - тихий голос брата заставил Лирамель поднять взгляд. Изловив наконец ворона, Кристиан начал осторожно распутывать кожаный шнур на его лапке. – Дай-ка мне ленту - повяжу, - не отвлекаясь, попросил он. - Пусть пока не посылают его никуда, а то этак и вправду пристрелить придется.

-Крак! – возмущенно вскрикнула птица и, взвившись, захлопала крыльями над головой Кристиана, отчего тому пришлось пригнуться. – Крак!

-Довольно! – Резко встав, Лирамель отстегнула от седла Ланнора арбалет и, положив стрелу, взвела курок. – Прости, брат, но мы больше не можем ждать. Я не собираюсь рисковать жизнью из-за птицы.

Опасливо прикрывая глаза от кружащего над ним ворона, Кристиан отошел в сторону, но птица упорно продолжала летать над самой его головой, угрожающе щелкая клювом и иногда задевая волосы широкими черными крыльями.

Прицелившись, Лирамель задержала дыхание и выстрелила. Расстояние было небольшим, поэтому промахнуться она не боялась, тем более ворон практически висел в воздухе.

В последний раз хрипло каркнув, птица упала и забилась. Обнажив копис, Кристиан отсек ей голову и, наклонившись, размотал шнурок, освобождая тубусы.

-Тебе, - повертев трубочки, сообщил он и, подойдя, отдал ей. – Оба твоих герцога, похоже, соскучились одновременно, - на греческом добавил он чуть насмешливо. – Надеюсь, вести стояли всей этой возни.

-Перестань, - огрызнулась Лирамель и, отдав ему арбалет, открутила одну из крышечек.

Она читала долго, периодически вновь возвращаясь к началу, потому что от волнения мысли сбивались и строчки начинали плясать перед глазами. Якир, в отличие от Марка, никогда не был краток.

-Ну что там? Чего они опять не поделили?

Голос брата прозвучал неожиданно громко и резко. Вздрогнув, Лирамель посмотрела на стоящих рядом воинов.

-Дайте мне бумагу и перо… - попросила она и молча отдала ему письмо. – Прочти сам.

Пока Лирамель сочиняла указ, положив желтые листки на колено и ругаясь, потому что чернила загустели и с трудом стекали с пера, Кристиан вполголоса беседовал с Ланнором, объясняя ему, каким путем лучше пересечь границу.

«Это моя вина», - вытерев щеку о плечо, чтобы слезы не капали на бумагу, она подписала указ и, оторвав от пустого краешка страницы небольшую полоску, черканула пару строчек Якиру и составила небольшое письмо Марку.

-Вот это, - убрав бумагу в тубус, Лирамель взглянула на Ланнора, - доставишь лично герцогу Варута. Он сейчас в Горготе. А это, - показав туго обмотанную ниткой бумажку, она бросила ее туда же, – отдашь генералу Аармани и попросишь отправить адресату. И еще, - вчетверо сложив письмо, она строго взглянула на офицера: - Это в замок герцогу Марку. И можешь рассказать ему на словах, куда и зачем мы направились.

-Плохие новости, Ваше Величество? – нахмурившись, спросил офицер, убирая тубус за пазуху.

-Хуже некуда, - нехотя кивнула Лирамель и, отойдя, рывком вскочила в седло. – Будь осторожен, гроза близко, - не оборачиваясь, предупредила она и, пришпорив коня, поскакала к горам.

[1] Эн сатим лет корвет (формула повиновения) с древ. языка «повинуйся королевской крови»

Глава 5

13-14 августа 3153 года по исчислению Малого Мира, Горгот; 14 августа, Белый Замок

-Я не думаю, что это лучший выход, - взяв заверенные Якиром приказы, Олон скептически перечитал их и со вздохом опустил руку. – Мой герцог… Ваше Высочество…

-Ты пытаешься меня отговорить или мне кажется? – Мрачно взглянув на генерала, Якир негодующе отвернулся к окну и запечатал перстнем приготовленный для Тори голубиный тубус. – Изволь исполнять!

Пролетавшие мимо окон голуби отчаянно махали крыльями, гася скорость – голубятня находилась сразу за башней, и второй день от пернатых вестников не было отбоя. Письма слали из разных уголков Королевства. Известие о ранении наследника разлетелось молниеносно, но хуже этого были новости, которые распространяли сторонники Фирсара. Орден ликовал, а Якир вот уже вторые сутки не смыкал глаз, поскольку об Элладе никто из Посвященных не говорил ни слова, и где он, не знала даже разведка. Создавалось впечатление, будто жрец только и ждал этого побега, чтобы добраться до мальчишки.

Не получив известий от Гааса, Якир хотел сразу вернуться в замок, но письмо Марка, присланное с гонцом, заставило его передумать. Хэмали был скор на выводы и импульсивен. Учитывая, что ряд улик свидетельствовал против самого Якира, попадать под горячую руку не хотелось. Именно поэтому он решил выжидать, пока все немного утихнет, и на всякий случай приказал Олону временно отдать ему командование над двумя горготскими стопами.

Понимая, что Марк непременно попытается настроить против него Лирамель, Якир отослал в Княжество длинное и обстоятельное письмо, объясняющее все произошедшее с нужной стороны. Несмотря на видимое сотрудничество, герцог Белого замка был рад любому предлогу, чтобы отстранить Якира от власти или вовсе выслать куда подальше.

«Главное, чтобы Али не напела Ли всяких бредней», - вспомнив их последний разговор, досадливо подумал Якир. Он понимал, что после смерти мужа и потери сына Али-Нари перенесла все свое беспокойство на племянников и волей-неволей начала прислушиваться к Марку, а тот, в свою очередь, не преминул поделиться опасениями насчет желания Якира прибрать к рукам трон и устранить возможных наследников.

Раздраженно поджав губы, Якир постучал пальцами по подоконнику. Смириться с поражением было непросто, тем более что сдаваться он пока не собирался. Да и дела в Элистэ шли хорошо. Конечно, вести о посвящении Картала слегка поколебали уверенность лордов, но золото легко перевесило и страх, и обещания Ордена. «Слова словами, а сыт ими не будешь», - часто говаривал Параман в ответ на голословные намеки тетушки Фалинор на его излишнюю гибкость в отношении присяги. К чести покойного герцога, произнесенных клятв он никогда не нарушал, по крайней мере прямо и грубо – ни при Лирамель, ни при своем отце. Всякий раз ему удавалось найти лазейки и остаться при своих интересах, не дав предлога обвинить себя в измене. Правда, Кайл, в отличие от Лирамель, всегда смотрел на закон как на досадную помеху, поэтому толковал поступки сына с точки зрения своих понятий о чести и верности – и тут Параман чаще всего проигрывал.

Вспомнив о друге, Якир тяжело вздохнул: без его поддержки приходилось в разы сложнее.

«Если Марк посмеет выдвинуть какие-нибудь обвинения, я их молча глотать не стану», - решил он и резко обернулся. Олон уже ушел, и в гостиной хозяйничала невысокая молоденькая служанка.

-Ваше Высочество, - поймав его взгляд, девушка поклонилась. – Простите за дерзость, мне велено передать...

Молча подойдя, Якир выжидательно протянул руку.

-Мне велено также дождаться ответа, - вынув из кармана передника письмо, она отдала его и с поклоном отступила.

-Как твое имя? – узнав почерк Фирсара, холодно спросил Якир.

-Тимари, мой герцог…

Прочитав короткое послание, он хмыкнул и скомкал в руке листок.

-Передай, что я приду, Тимари. И даю тебе ровно три часа, чтобы покинуть Горгот. В противном случае ты закончишь свою жизнь в нижних темницах или на плахе. Таков закон.

Вздрогнув, девушка кивнула и, подобрав юбку, поспешила к дверям. Немного выждав, Якир вышел следом и, велев одному из стражников проследить за служанкой, направился в голубятню.

«Все интереснее и интереснее», - подумал он, сворачивая в коридор, в конце которого чернела железная лестница.

Двое мальчиков лет десяти и юноша постарше, перебрасываясь короткими замечаниями, рассаживали по клеткам вернувшихся птиц и сортировали полученные послания. Именные золоченые и серебряные тубусы складывались в бархатные ячейки, а простые – распределялись по кучкам. Работа шла слаженно, быстро, без лишних движений.

-Ой! – Увидев Якира, вихрастый рыжей паренек подскочил и неловко поклонился, едва не споткнувшись о брючину. Штаны ему были явно великоваты и выглядели изрядно поношенными. – Ваше Высочество, вы тут… А мы… Ой! – повторил он, получив подзатыльник от старшего.

-Прошу прощения, мой герцог, - поклонившись, юноша посторонился, пропуская Якира. – Куда изволите отправить?

-В Элистэ, - коротко ответил Якир, протянув ему тубус. – Для меня есть что-нибудь?

Кивнув, юноша метнулся к ячейкам и подцепил несколько трубочек.

-Мы как раз собирались вызвать посыльного, - виновато ответил он, протягивая послания. – Простите, Ваше Высочество.

-В следующий раз чтобы без промедления, - строго велел Якир и внутренне напрягся, заметив черно-золотой тубус Бартайоты, в котором Аармани обычно переправлял письма от Лирамель. – Из Белого Замка были кому-нибудь послания?

-Да, Ваше Высочество, - с готовностью отозвался рыжий мальчишка и, проигнорировав гневный взгляд старшего, показал зажатый в кулаке тубус. – Я еще не успел положить: генералу только что…

-Отлично, сам отнесу, - слегка улыбнулся Якир и, заметив темные синяки, виднеющиеся на его шее, добавил: – Хорошо работаешь, молодец. Как зовут?

-Так… Юккан, Ваше Высочество!

- Каэл? – уточнил Якир, желая посмотреть на его реакцию, так как родовая принадлежность была более чем очевидна.

-По матери, - выпрямившись, чтобы казаться повыше, мальчик слегка покраснел. – А по отцу не знаю, - почти неслышно добавил он, понурив голову.

-Что ж, Юккан Каэл, - одобрительно взглянув, Якир жестом попросил мальчика подойти ближе и забрал письмо. Синяки и ссадины на его шее и скулах вблизи смотрелись еще более выразительно. – В замке не хочешь послужить? У меня как раз людей не хватает.

-Хочу, Ваше Высочество! – Радостно встрепенулся Юккан и, заметив, как старший поднял руку, опасливо вжал голову в плечи. – Очень хочу…

-В таком случае твоя служба в Горготе закончена. Я сегодня возвращаюсь, поедешь со мной. А пока собери все, что хочешь взять, найди главного стопника и передай ему мой приказ. Тебе выдадут лошадь и положенное жалование.

«Которого ты тут явно никогда не получал», - мысленно добавил Якир и, видя, что мальчишка слишком взволнован, чтобы что-либо ответить, ободряюще кивнул и поспешил уйти.

Возвращаться к себе он не стал. Опасаясь, что Олону доложат о послании, Якир завернул в ближайшие свободные покои и, велев страже никого не пускать, настежь распахнул окна, поскольку в гостиной, где сушились вымытые ковры, было растоплено так, что стоял пар.

Как и ожидалось, письмо, адресованное генералу, было от Марка: тот просил повременить с отправкой дополнительных сил в замок и недвусмысленно намекал, чтобы Олон под любым предлогом задержал Якира до особого распоряжение Ее Величества. Что подразумевалось под «особым распоряжением», сомневаться не приходилось.

«Жди и надейся», - зло подумал Якир и, усмехнувшись, швырнул бумажку вместе с тубусом в камин.

Из Элистэ новости по-прежнему были обнадеживающие. Лорды выдвинули двух кандидатов, и оба принадлежали к Валлорам. Слово Тори имело вес не меньший золота: как-никак, а многие понимали, что Бартайота после смерти Аармани скорее всего отойдет ему. Плохо было то, что Марк имел на Тори опасно большое влияние, однако за всеми произошедшими событиями, Хэмали мог об этом и не вспомнить.

Над черно-золотым тубусом Якир сидел, наверное, минут пять, прежде чем сумел взять себя в руки и открутить резную крышечку. Как он ни успокаивал себя, нервы подводили.

«Любезный мой герцог, - писала Лирамель. – Была огорчена вашим письмом и высказанными опасениями. Прошу вас пока ничего не предпринимать без моего разрешения и ведома. Понимая ваше положение, высылаю с гонцом приказ о передачи вам полномочий над Тайной разведкой и правом в чрезвычайной ситуации взять на себя командование гарнизонами. Повремените с возвращением в замок и будьте предельно осторожны. Полагаюсь на вашу мудрость и преданность».

-Ха! – Еще раз перечитав письмо, Якир убрал его в нагрудный карман и, скрестив руки, откинулся на спинку стула. Чувствуя, как на глаза наворачиваются слезы, он презрительно скривил губы и, не моргая, взглянул в окно. Даже спустя столько лет доверие, которое оказывала ему Лирамель, ранило сильнее любого оружия. И она это знала. Остальным было не понять.

«Что ж, порадуйся, Хэмали, - выдохнув, подумал Якир, прикинув в уме, сколько еще ему предстояло гостить у генерала. – Только вот радость твоя будет недолгой».

Тревога и безотчетный страх кольнули сердце, заставив его вздрогнуть и резко встать. Так явно и сильно ощущалось только присутствие Посвященных Первого круга. Видимо, Фирсар выбрал путь через подземные темницы.

Велев охране ждать у покоев генерала, Якир взял с собой трех горготских офицеров и торопливо спустился в вестибюль.

Хотя закат еще только-только разливался по небу, на главной площади, растянувшейся между дворцом и зданиями Академии, фонарщики уже старательно зажигали фонари. Одинокие экипажи неспешно катили по мощеной дороге, а малочисленные прохожие спешили по домам. С заходом солнца в столице, кроме праздничных и ярморочных дней, жизнь практически останавливалась, и улицы пустели. Несмотря на отсутствие каких-либо запретов, горожане продолжали соблюдать комендантский час, введенный Кайлом после его кровавого прихода к власти.

Пройдя вдоль Академии, Якир свернул в арку и вышел на малую площадь. Горгот он знал как свои пять пальцев: за время учебы и постоянных дежурств ему с товарищами довелось исходить весь город.

Высокий, в три этажа дом находился по левую сторону центральной улицы напротив посудной лавки, в которой Лафаст не единожды покупал хрусталь для высоких приемов. Якир хорошо знал бакалейщика, поскольку несколько раз лично забирал заказы.

-Ждите здесь, - обнажив меч, приказал он молча следовавшим за ним офицерам и, не стуча, распахнул приоткрытую дверь.

Несмотря на черноту в окнах, внутри все было залито светом. Щурясь, Якир бегло осмотрелся и, увидев ожидавшего его слугу, опустил клинок.

-Милорд уже ожидает вас, - с опаской покосившись на блеснувшее лезвие, поклонился тот, плавно указав на распахнутые слева от широкой лестницы двери. – Прошу вас, Ваше Высочество.

Придержав ножны, Якир убрал меч и решительно шагнул вперед. Бояться он не боялся, поскольку знал Фирсара достаточно хорошо, чтобы понимать: сейчас лорд исполнял обязанности политика, а не жреца. А политика подразумевала взаимную выгоду.

В зале было чуть темнее, чем в вестибюле. Свечи горели везде, кроме огромной хрустальной люстры. Будто вцепившись в потолок, та угрожающе поблескивала и казалась совершенно черной.

-Приветствую. - Привстав, Фирсар указал рукой на кресло, поставленное в противоположном конце вытянутого прямоугольного стола. – Я ждал вас несколько позже, герцог.

-Переживете. - Сев, Якир положил руки на полированную деревянную столешницу. – Я почувствовал ваше присутствие.

-Убирал свидетелей, - слегка улыбнулся лорд. – Прошу прощения, если задел кое-кого из ваших людей: мне пытались помешать.

-Вы делаете это с завидной регулярностью, - недовольно заметил Якир. - Мое терпение не безгранично.

-Мое тоже. – Фирсар немного помолчал, а затем добавил: - Впрочем, теперь мы в расчете.

Поняв, что он имеет в виду убитых в Элистэ жрецов, Якир поморщился. Эти игры в сведения счетов были ему непонятны.

-Ближе к делу, Фирсар, - попросил он, неприязненно глядя на его лысый череп. – У меня мало времени.

-Времени у вас теперь предостаточно, - улыбнулся жрец. – Я в курсе решений Ее Величества. Бартайота не так надежна, как вам кажется. Что до дела, то вы, вероятно, в курсе, что Картал моими стараниями находится в добром здравии.

-Ну, положим, не особо в добром, - хмыкнул Якир. – Если вы предполагали услышать слова благодарности, то напрасно. Я не просил вмешиваться.

Фирсар коротко рассмеялся.

-Не пытайтесь меня обмануть, герцог. Картал еще наивен, но я вас вполне понял. Жаль, что не решились сами его остановить: одним Валлором стало бы меньше, а мальчишка не потерял бы столько крови. Мне даже не пришлось приносить жертву – залило всю плиту.

«И кто же так близок к тебе, паршивец? - мысленно спросил Якир Картала, вспомнив его настороженные серые глаза. – Кто следит за тобой?»

-Хотите что-то спросить? – Фирсар прищурился. – Спрашивайте. Может, и отвечу.

-Ближе к делу, - повторил Якир, нетерпеливо махнув рукой. – Что вы хотели?

-Немного терпения, Ваше Высочество, - обнажив ряд белых зубов в холодной улыбке, жрец прищелкнул пальцами и, подозвав слугу, велел принести чай. – Сейчас я вам кое-что покажу, и вы все поймете.

Слуга вернулся почти сразу. Поставив на стол поднос с холодными бутербродами и ароматными булочками, он налил в высокие фарфоровые чашки темного травяного чая – вначале Якиру, затем Фирсару - и, поклонившись, степенно вышел.

-Угощайтесь, Ваше Высочество. – Немного отпив, Фирсар насмешливо посмотрел на него и покачал головой: - Не волнуйтесь. Вы были одним из нас, поэтому умирать будете медленно и мучительно. Яд – это слишком банально.

-Очаровательно, - улыбнулся Якир, потянувшись за булочкой. – В таком случае чего Орден хочет от меня?

Молча расстегнув ворот плотной черной рубашки, Фирсар снял через голову массивную цепь с медальоном и положил на стол.

-Узнаете? - кивнул он на золотой круг. – Он когда-то принадлежал вам.

Якир кивнул и вопросительно приподнял бровь.

-Мне казалось, что ваш статус несколько выше, чем у обычного Посвященного, - осторожно заметил он. – Не понимаю, что вы хотите этим сказать, Фирсар.

-Только то, что иногда самые незначительные мелочи способны изменить историю, мой герцог. Вы сделали ставку на Элистэ – и проиграли больше, чем пока можете представить. Мальчишка прошел посвящение…

-Это мне известно, - начиная терять терпение, перебил Якир. – Не ходите вокруг да около.

Фирсар поднял на него тяжелый взгляд и, отставив пустую чашку в сторону, процедил:

-Земар-ар избрал его своим Верховным жрецом. У меня теперь другая роль. Пока, во всяком случае. – Демонстративно засучив рукава, он обнажил свежие ритуальные порезы. – Думаю, это вас убедит. Всем известно, что я никогда не нуждался в пролитии крови.

-Слишком безумно даже для вас, Фирсар… - чувствуя, как холодеют от ужаса руки, Якир пристально вгляделся в его спокойное лицо. – Картал еще ребенок, он эмоционально неустойчив, неопытен… Даже при всех его успехах… Он даже не Каэл, в конце концов!

-Традиции нарушены не нами, а Ведущей, сын Киррана! Правила не оговаривают ни род, ни возраст – это всего лишь традиция, не более. Верховного жреца избирал господин – всегда. Я тоже не имел чистоты рода.

-Вас считали лучшим из Посвященных со времен Первого Совета! Всем было известно…

-Вероятно, Картал станет намного сильнее меня, - уже спокойнее отозвался Фирсар. – И не мне оспаривать решение господина, хотя не скажу, что я ему рад.

В волнении встав, Якир оперся руками о столешницу и слегка наклонился вперед.

-Вы хотите вынудить Лирамель убить собственного сына? Неужели одного раза оказалось недостаточно, чтобы понять: она не пойдет на уступки, какие бы условия вы не выдвинули!

-О нет, - откинувшись на спинку, лорд скрестил на груди руки и презрительно хмыкнул. – Лирамель его не тронет. Теперь – нет. Второй раз не сможет. Мы очень хорошо изучили ее и знаем это. И вы, герцог – вы тоже не посмеете. Потому что теперь он не просто наследник, а глава Ордена, желанная фигура и для тех, кто стоит за вашей королевой, и для тех, кто поддерживает старые порядки. Идеальный ход, не так ли? – Прикрыв глаза, Фирсар беззвучно засмеялся. – Мы замкнем круг, Валлор - и наступит эпоха мира. Нашего мира.

-И зачем вам я? – Выпрямившись, Якир с ненавистью посмотрел на его холеное довольное лицо. – Или просто хотели получить удовольствие?

-И это тоже, - помедлив, кивнул лорд, искоса взглянув на дверь. – Я был бы рад, окажись все так просто, но остается еще Княжество. Пока не договоримся с Кристианом, нам нужна дополнительная фигура у трона. Вы человек умный и расчетливый, кроме того, у вас свой интерес. Сделаете как скажу – никто не пострадает. Лирамель передаст власть сыну, добрый князь получит сестру, которую так обожает его народ… Все будут счастливы. – Фирсар сделал выразительную паузу и, пожав плечами, добавил: - А пока что от вас требуется просто оставить меня в покое. Я нуждаюсь в отдыхе.

-Красивая сказка, - растянув губы в подобие улыбки, Якир приосанился. – Не ждите, ответа я пока не дам. Вначале подумаю и посмотрю, что у вас выйдет.

-Ожидаемо, - довольно кивнул Фирсар. – Вы не изменились, герцог. Рад, что не ошибся.

«Рано радуешься», - мысленно плюнул ему в лицо Якир и, помедлив для убедительности, покачал головой.

— Я не сказал "да", — с нажимом произнес он. — Однако ввиду изменившихся условий с удовольствием возвращаю вам вашу же угрозу, Фирсар: будьте осторожны.

— Не сомневайтесь. Я никогда не полагался на свой статус. Да и вряд ли Ее Величество пощадила меня лишь из-за него. Да-да, мой герцог, все выглядело очень убедительно, но я слишком хорошо знаю детей Рода, чтобы питать иллюзии. Я был вам удобен, и потому мне позволили бежать. Не счел удобным отказываться.

— Возможно, — не стал отрицать Якир. — Тем более странно, что вы допустили такую глупость с мальчиком. Ордену не устоять без твердой руки, а Картал сам еще нуждается в опеке.

Фирсар раздраженно скривился.

— Еще раз вам повторяю, — повысил он голос. — Это не мое решение. Господин никогда не ошибается, вам ли не знать?

— Тогда это будет его первая ошибка, — холодно произнес Якир и, еще раз взглянув на поблескивающий медальон, вежливо кивнул: — Всего наилучшего.

— И вам того же, герцог, вам того же…

** *

Допросив последнего стражника, Марк с трудом закрыл объемную папку и, отложив на край стола, встал. Картина складывалась непонятная и противоречивая, нужно было разбираться тщательнее. Отчет Якира никуда не годился и только еще больше все запутывал, да и само поведение герцога было вызывающим.

Услышав тихий скрип, Марк недовольно повернул голову к двери.

-Ваше Высочество, вы просили доложить… - Войдя в кабинет, Линни оправила безупречно выглаженный передник. – Наш мальчик очнулся.

-Ну хоть одна хорошая новость, - с облегчением выдохнул Марк. – Спасибо, Линни. Попрошу еще: если вдруг будет почта, проследи, пожалуйста, чтобы меня сразу же нашли.

-Конечно, Ваше Высочество, не волнуйтесь… - Подождав, пока он выйдет, она шагнула следом и прикрыла дверь. – Ах, бедная госпожа! Как она будет переживать! У меня сердце болит…

-Ничего не поделаешь, Линни, - перебросив через руку плащ, который он так и не снял после утреннего объезда, Марк взглядом приказал страже отпереть боковые двери зала и прибавил шаг.

-Слава Богу, Эллад не пострадал, - едва поспевая за ним, продолжала говорить она. – Если я чем-то еще могу помочь, Ваше Высочество…

Поняв, что отвязаться от Хозяйки кухонь не выйдет, Марк остановился и, взглянув на ее напряженное лицо, задумчиво нахмурился.

-Можешь, Линни, можешь… - тихо произнес он и, заметив, как загорелись ее глаза, добавил: – Переговори осторожно со слугами, может, они знают больше. Картал ведь выходил на улицу... Офицеры молчат: то ли он не дошел до них, то ли повернул в другую сторону. Этот пробел нужно заполнить. Я, конечно, спрошу его, но вряд ли услышу правду.

-Поняла, - с готовностью кивнула Линни. – Узнаю, Ваше Высочество, не беспокойтесь.

-Ну вот и славно, буду очень признателен. - Марк скупо улыбнулся и, повернувшись, продолжил прерванный путь. Следовать за ним служанка уже не стала.

В Белом коридоре было многолюдно. Столпившиеся, которых не пускали дальше бывших покоев Якира, возмущенно переговаривались с охраной, желая узнать о самочувствии наследника. Заметив его, один из офицеров попросил толпу расступиться.

-Ваше Высочество, - послышалось сразу несколько возгласов.

Сделав охране знак отступить, Марк успокаивающе поднял руку.

-Тише, тише, - перекрыв гул, громко произнес он. – С Его Высочеством все в порядке и его здоровью больше ничего не угрожает. Он недавно пришел в себя.

-Вы уже знаете, кто стоял за покушением? – раздалось слева.

-Пока нет, но расследование продвигается.

-А Ее Величество оповещена о случившимся? Когда она вернется?

-Разумеется, - Марк заставил себя улыбнуться. – Королева пробудет в Княжестве еще пару месяцев. Договор между Ведущей и Старейшинами уже заключен, остались некоторые детали. Все подробности после Конклава.

Понимая, что на этом вопросы не закончатся, он поспешно шагнул между двумя офицерами, которые тут же сомкнули мечи за его спиной.

-Ваше Высочество, - донесся встревоженный женский голос. – Слуги говорят, у вас есть основание подозревать регента, неужели это правда?

«Интересно, кто успел сболтнуть?» – с раздражением подумал Марк, решив не отвечать. Сказать «нет» ему не позволяла совесть, а любой намек на согласие имел бы сейчас такие последствия, что лучше было прослыть глухим.

У дверей герцогини стояло всего трое стражников ее личной охраны. Никого из них Марк не знал: все они принадлежали к стопе Лаусенса. Других людей Флоран не признавала. После смерти Парамана она стала настолько мнительной, что всюду подозревала предательство. Особенно с ней мучилась Линни. Хозяйке кухонь приходилось лично доставлять герцогине еду и пробовать перед ней каждое блюдо, поскольку слугам та тоже не доверяла. Впрочем, Марк считал, что такое поведение является следствием перенесенного стресса и потому относился с пониманием. Не стал он возражать и против того, чтобы Флоран присматривала за Карталом. Сын нуждался в близком человеке, а молочная мать был ему дороже остальных.

-Доложите, - обратившись к офицерам, Марк остановился перед высокими дверями.

Стражники степенно поклонились и, не заходя в покои, отворили двери. Очевидно, герцогиня уже ожидала его.

Темно-зеленые шторы в гостиной были плотно закрыты, отчего воздух казался салатовым.

Подождав, пока закроют внешний засов, Марк осмотрелся. Он не был в покоях герцога больше полугода, и с последнего раза многое поменялось. Флоран переставила мебель и разбавила родовой цвет Валлоров зеленью Каэлов. Роскошь, которую любил Параман, будто бы поблекла, уступив место какой-то мрачной скромности. Были убраны золотые подсвечники, сняты картины со стен…

Заметив, что дверь в гостевую спальню приоткрыта, Марк не стал стучать и тихонько вошел.

Окна оказались распахнуты настежь, и солнечный свет, сплетаясь с прохладным ветром, танцевал по комнате, ероша темные волосы лежащего на широкой постели Картала. Тот действительно не спал. Широко открыв глаза, он смотрел куда-то вбок, в пустоту – то ли наблюдая за суетящейся у маленького столика Флоран, которая хлопотала над лекарством, то ли просто любуясь хаотичной игрой пылинок.

-О, Марк! Как я рада, что ты пришел. – Поставив ступку, герцогиня ловко пересыпала порошок в кубок и быстро размешала. – Мы как раз тебя ждали.

Немного опешив от ее приветливой фамильярности, Марк молча улыбнулся и кивнул.

-Как ты, сынок? – спросил он, подойдя к постели. – Мы с матерью очень беспокоились.

В серых глазах Картала промелькнуло обычное недоверие. Сморщив лоб, он переглянулся с Флоран и лишь затем ответил:

-Все уже в порядке, я скоро встану. Нужно работать.

— Какая еще работа, Картали? — удивленно приподнял брови Марк. – Весь замок гудит от беспокойства. Вначале ты должен полностью поправиться. Это не пустяки. Кроме того, пока мы не найдем виновных, тебе небезопасно появляться на людях.

-Виновные уже мертвы, - бесцветно заявил Картал. – Я убил их. Кроме Гааса – его остановил Фирсар. И вовремя: еще бы немного, и все было бы кончено. Я… испугался и не мог себя защитить.

-Что? – Думая, что ослышался, Марк внимательно посмотрел на сына и, сев, дотронулся до его холодной ладони. На плече и груди, перебинтованной несколькими слоями хлопковой повязки, пятнами проступала засохшая кровь. – О чем ты говоришь, Картал? Глава Ордена не мог там быть, это невозможно.

-Фирсар больше не глава Ордена, - слегка пошевелив пальцами, Картал высвободил руку и провел по своей груди, будто что-то ища. Его зрачки на мгновенье расширились, выдавая боль. – Ты все равно узнаешь, - процедил он. – Я прошел посвящение. Таковы были условия. Эллад ушел… Я знаю, ты не стал сообщать об этом. Спасибо. Пусть брат идет куда хочет - он ни в чем не виноват. Мои люди больше не тронут его.

-Твои люди? – Чувствуя, как поднимается в душе волна ужаса, Марк медленно встал и посмотрел на него сверху вниз. – Что он сделал с тобой? – сипло он и, повернув голову, умоляюще взглянул на застывшую поодаль Флоран. Та не вмешивалась в их разговор, но слушала внимательно.

-Я прошел посвящение, - медленно, почти по слогам, повторил Картал. – Орден отныне подчиняется мне. Как наследнику. Как Верховному жрецу. Тебе придется принять это, отец. Посвященные уже оповещены, скоро об этом будет знать каждый в Королевстве. Больше никаких волнений и недовольств. Я не позволю. Герцог Якир все тебе разъяснит, когда вернется… Он пытался помешать, больше не станет – мы договорились.

Заложив обрубок руки за спину, Марк напряженно выпрямился. Дерзость и уверенность Якира стали теперь понятны и логичны. Не следовало ему доверять…

-Значит, вот как… - не зная, что еще сказать, Марк с трудом выдохнул. Боль, впивающаяся в грудь холодными шипами, была сильнее даже той, которую он когда-то испытал, узнав о мнимой смерти Поля. Теперь уже не Лирамель, а сам Марк оказался причастен к гибели собственного ребенка. Не досмотрел, не уберег, не долюбил…

-Мальчик сделал правильный выбор, Марк, - с нажимом произнесла Флоран и, склонив голову на бок, добавила: - Лирамель и самой следовало бы повернуть назад, но лучше поздно, чем никогда. Теперь нам удастся избежать многих жертв.

Сжав руку в кулак, Марк посмотрел в темные глаза герцогини. Тревога, которую он глушил в себе, стала сильнее – тьма была рядом. Картал не лгал. Он действительно сделал то, о чем говорил.

-Что ты говоришь, Фло? – с горечью спросил он. – Одумайся! Что ты говоришь… - Не в силах смотреть на ее спокойное лицо, он негодующе махнул рукой и повернулся к сыну. - Я оповещу мать, Картал. Ей решать. Пока она не вернется, будешь находиться здесь. Я отстраняю тебя от всех дел. И знай: если что-нибудь случиться с матерью или умрет кто-нибудь из Ведущей или нашей семьи, я найду способ остановить тебя. Найду, Картал, даже если это убьет меня самого.

-Знаю, - едва слышно отозвался сын. – И обещаю, что приложу все силы, чтобы не вынудить тебя к этому. Потому что причинить себе вред отныне не дам никому.

Оставаться рядом с ними было невыносимо.

Рэйн ждал в коридоре вместе с шестью воинами. Решительный и мрачный, стопник Белого Замка низко поклонился и учтиво спросил, будут ли у Марка какие-либо особые распоряжения. Судя по всему, офицер уже знал о переменах внутри Ордена.

-Приставь охрану помимо той, которая предана герцогине, - велел Марк. – Наследник плох. Виновных пока не нашли, поэтому никого не впускать без моего ведома. И не выпускать.

-А герцогиня? – вполголоса уточнил Рэйн, искоса взглянув на встревоженно перешептывающихся лаусенских офицеров.

-Ее тоже. Если поднимет шум, уступите, но я должен знать о каждом ее шаге, - в тон ему ответил Марк и, вспомнив Парамана, виновато подумал: «Мой бедный друг… Как хорошо, что ты не увидел всего этого. И как жаль, что я так тебя подвел!»

Впервые за много лет Марк почувствовал себя одиноким. Рядом с ним больше не было никого: ни детей, ни Лии, ни друзей, которых он успел полюбить. Он остался один против всех с полным осознанием собственного бессилия что-либо изменить. Если бы не приказ Лирамель, он, наверное, уехал бы вслед за ней, подальше от этого кошмара. Но она приказала остаться, и он вновь терпеливо ждал.

-Послание! – Бесцеремонно распихав окружавших Рэйна стражников, Линни протянула Марку письмо. – Только что доставили, - пытаясь отдышаться, объяснила она и поспешно добавила: - Ваше Высочество…

-Спасибо, Линни. – Марк сжал теплый тубус и вновь обратился к Рэйну: – Я буду у себя. Если у кого-то возникнут вопросы, направляйте напрямую ко мне.

-Ваше Высочество, - стопник поклонился и, приказав своим людям распределиться по коридору, взял Линни под руку и, не обращая внимания на ее возмущенный возглас, потащил в сторону лестниц.

В гостиной было душно. Отворив все окна и с досады сорвав с карнизов тяжелые темные портьеры, Марк прислонился к высокому подоконнику. Рука, в которой он держал желтоватый листок, заметно дрожала.

«Марк, - без предисловий писала Лирамель, - твое письмо, как и послание Якира, застало нас с князем уже в пути. Спешу предупредить, что я отослала приказ генералам и разведке. Отныне они переходят под ведомство Якира вплоть до моего возвращения. Не горячись, Марк, я ведь просила мне верить. Позволь герцогу делать то, что он считает необходимым. Он знает Орден изнутри и понимает, как вести себя с ним. И не предаст. Верь ему как мне. А Картала старайся не трогать. Я не отдам его, не бойся. Параман сумел выйти из Первого круга, Якир тоже смог. Карл падал глубже их обоих, но тоже сумел встать. Многие покинули Орден. Это большая рана, но она излечима. Не теряй надежды.

С любовью, Лия»

Огорченно вздохнув, Марк закрыл глаза и опустил руку. Якир как всегда, сунул свой длинный нос и снова опередил его на полшага.

«Что же ты делаешь, Ли?.. - сглотнув, подумал он и повернулся лицом к окну. Порыв ветра остудил покрытый испариной лоб и пробежал по волосам. – Что же ты творишь, родная?.. Как можешь быть так слепа…»

Было совершенно очевидно: Якир в своем письме не упомянул о том, что Картал возглавил Орден. Марк и сам не мог до конца принять услышанное – настолько абсурдно выглядел этот шаг и со стороны Фирсара, и со стороны того, кто им верховодил.

«…И не предаст», - повторил про себя Марк слова жены и саркастически усмехнулся. Ее слепое доверие Якиру ранило сильнее, чем любые подозрения. Предавший однажды всегда мог предать снова – это была аксиома. Якир лишь подтвердил ее, позволив их ребенку бросить себя в огонь. Картал мешал ему, как мешал сам Марк, Эллад и все, кто стоял между ним и Лирамель. Между ним и властью.

-Господи, что же мне делать? - прошептал Марк и, устало прислонив голову к оконному косяку, до боли зажмурил глаза. – Как выдержать?

Глава 6

15-16 августа 2002 года от Р.Х., Атлантический океан; те же дни, Княжество

На второй день плавания незадолго до рассвета Карл велел Адаму бросить якорь. На море был полный штиль. Сверив координаты, они запустили несколько маячков в сторону щита, пустив их на разной глубине. Три из шести исчезли спустя две секунды после соприкосновения с ветрами, остальные - через более длительный промежуток. На глубине ниже сорока пяти метров скорость вращения замедлялась, но все-таки была пугающе высокой.

-Плохо, - вглядевшись в мигающие на экране макбука данные, Карл построил график и задумчиво сморщил лоб. Нужно было уловить закономерность.

-Планы меняются? – не без надежды спросил Адам, всем своим видом демонстрировавший готовность повернуть обратно.

-Пока нет, - Карл метнул на племянника уничтожающий взгляд. – Займись делом - приготовь костюм.

-Мне кажется, это не слишком хорошая идея, - нахмурился тот. – У меня, конечно, есть опыт, но приближаться к этой аномалии, да еще на такой глубине… Или вы просто хотите от меня избавиться?

-Если бы хотел, - усмехнулся Карл, - ты бы уже давно рыб кормил. Помалкивай и делай что говорю.

-А вдруг ширина купола неравномерна?

-Тогда тебе останется только молиться, - спокойно ответил Карл и, махнув рукой, опустил взгляд на экран. Не хватало лишь пары данных.

-Вы явно не в себе, дядя, - напоследок буркнул Адам и, повернувшись, ушел в рубку.

«Ты даже не представляешь, насколько прав», - мысленно отозвался Карл и, вздохнув, на мгновенье прикрыл глаза. Задачка действительно оказалась сложноватой, и маячивший впереди риск по-настоящему пугал. Карл даже начал сомневаться насчет Адама. Если рисковать собой он имел хоть какое-то право, то распоряжаться жизнью племянника в его планы не входило.

-Похоже, надвигается шторм, - вернувшись с баллонами, Адам протянул свежие сводки. -Лучше бы нам подальше отплыть.

Пробежав глазами прогноз, Карл нехотя кивнул:

-Согласен. Погружайся, проверим, что у нас внизу с толщиной, и сразу отойдем. Верхний слой лучше смотреть после волнения – он действительно может быть неравномерен.

-А почему вы выбрали именно эти координаты? – привычно натягивая костюм, спросил Адам. – У вас же было несколько вариантов.

«До чего же ты надоедлив!» - раздраженно подумал Карл и, встав, отложил графики.

-На обратном пути, - проигнорировав вопрос, продолжил он, - попробуешь подойти к опорным точкам в другом месте и чуть дальше. Может, не будешь потом спрашивать очевидные вещи. Только следи за приборами: твердые потоки, если заметил, имеют достаточно интересные свойства. Видимо, предки аллотаров знали о них…

-Вы думаете, они попали за щит именно здесь?

Карл раздраженно скривил губы.

-Я могу только предполагать. По торговым путям и некоторым намекам… Впрочем, течения тоже менялись, да и чисто логически это была случайность, катастрофа. Значит совпало несколько факторов. Знать их мы тоже не можем – свидетельств не осталось.

-То есть вы сейчас ищете практически вслепую, - довольно заключил Адам и, саркастически улыбнувшись, вставил загубник.

Мысленно выругавшись, Карл вернул ему улыбку и, хлопнув по плечу, вручил гарпун. Маленький маяк, закрепленный на наконечнике, держался надежно.

-Выстрелишь по команде. И смотри, ближе, чем на десять метров, не подплывай.

-Угу, - беззвучно смеясь, Адам отвернулся и, спустившись, начал погружение.

Убедившись, что все в порядке, Карл вернулся за монитор. Шторм не входил в его планы ни по эту, ни по ту сторону щита. В Королевстве в это время года Хрустальное море было обычно спокойным.

-Как слышно? – нарочито щелкнув по микрофону пальцем, резко спросил Карл.

В камере, которая была закреплена на голове Адама, мелькнул средний палец.

Расхохотавшись, Карл попросил племянника замедлиться и быть осторожнее.

-Еще метра три и стреляй, - велел он. – Только постарайся, чтобы выстрел был перпендикулярен поверхности.

Секунды, последовавшие после выстрела, показались вечностью. Карл даже перестал дышать, напряженно всматриваясь в поступающие данные.

-Есть! – не сдержав волнения, воскликнул он. – Всего триста двадцать сантиметров! Учитывая скорость, снесет не больше чем на триста метров – скорость однородна, снос вправо… Глубина идентична. Однако волнение там сильнее - видимо, море неспокойно… Странно. Не очень хорошая новость. Придется опускаться ниже. – Хлопнув в ладоши, Карл резко встал. – Сделай еще пару выстрелов и возвращайся. Я снимусь с якоря и встречу тебя в конечной точке.

Надев спасательный жилет, Карл поднял якорь и развернул яхту носом к щиту. Внезапный холодок, пробежавший по венам, заставил его напряженно выпрямиться и обернуться.

-Адам! Уходи вниз! Пройди щит! Волна! – проорал он и, бросившись в рубку, упал на пол. Последовавший через мгновенье удар был такой силы, что его впечатало в стену. Яхту стремительно подбросило вверх и швырнуло вперед.

Буферную зону Карл даже не заметил – нос яхты, словно забитый гвоздь, вошел в тягучие потоки, пробил твердый щит и по инерции протащил за собой половину корпуса. Корму тут же оторвало, а оставшуюся часть понесло с бешеной скоростью вправо.

На раздумье времени не оставалось. Карл кое-как докарабкался до разлома и хотел было прыгнуть в туман, когда пол под ним внезапно и совершенно бесшумно разлетелся в щепки и вместе с обломками он полетел куда-то вбок и вниз. Белый туман стал непроницаемо-черным, тело обожгло болью, и еще через мгновенье под Карлом разверзлась ужасающая ревущая бездна.

Удар пришелся на ноги. Боль вспыхнула и тут же потухла. Поняв, что жив, Карл задержал дыхание. Его вертело и кружило в ледяной воде, затягивая все глубже и глубже, но спасательный жилет, в который он зачем-то вцепился обеими руками, медленно и упорно тянул вверх. Все вокруг было одинаково черным, и понять, где верх, где низ, не получалось. Легкие жгло огнем, в голове мутнело…

Понимая, что если не успокоится, то погибнет, Карл собрал в кулак последние крохи воли и заставил себя расслабиться. Он умирал уже много раз, а смерть видел и того чаще. Сейчас все, что требовалось – это просто не дышать, задавить в себе страх, замедлить бешено колотящееся сердце, позволить сознанию соскользнуть во тьму… Каждая выигранная секунда могла стоить жизни.

Ветер обжег мокрую спину прежде, чем Карла окатило брызгами. Задрав голову, он хрипло втянул воздух и зашелся кашлем, не успев вдохнуть еще раз, когда его снова понесло вверх. На этот раз справиться с паникой оказалось сложнее. Не понимая до конца, что делает, Карл заработал руками, боясь вновь потерять поверхность, и снова почувствовал, что падает. Под ним перекатывались мощные валы плотной холодной воды. Дышать приходилось урывками, брызги постоянно заливали лицо и голову, но зато притупилась боль, хотя одной ноги он совсем не чувствовал.

Определить, куда его выкинуло, было невозможно. В кромешной тьме, изредка рассекая небо, вспыхивали длинные ветвистые зигзаги молний, позволяя разглядеть огромные глыбы волн и нависшие над ними обрывки туч. Такого кошмара Карлу еще не приходилось видеть. Хрустальное море бесновалось, как раненый зверь, и, возможно, именно поэтому он все еще был жив – чудовищные волны смягчили падение. Однако радости это не вызывало: шторм бушевал вовсю, а у него оставалось не так много времени. Карл замерзал, наглотался воды и наверняка был ранен. Жилет пока держал хорошо, но сердце могло не выдержать.

«Давай, Адам, только не вздумай подниматься…» - Беспокойство за племянника отвлекало от гнетущих мыслей. За проведенные бок о бок месяцы Карл успел привязаться к юноше. Адам во многом напоминал ему брата, хотя и был более практичным и менее эмоциональным, что несказанно радовало, поскольку такими людьми было сложнее управлять, зато легче договориться. Он уже прикидывал, что даст ему опыт, полученный Адамом, если тот все же сумеет пройти через щит на глубине…

Очередная молния ударила в посеревший горизонт, и спустя мгновенье от сотрясшего воздух грома у Карла заложило уши. Его вновь подняло, на этот раз выше и быстрее, а затем понесло вниз.

«Прости, Ветерок…» - инстинктивно заслонив голову руками, хотя это было совершенно бесполезно, он набрал полные легкие воздуха и почувствовал, как сверху навалилась непроницаемая вязкая тяжесть.

* * *

Темно-алое марево еще разливалось по западному краю неба, а с севера, перекатываясь через ледяные вершины гор, ползли тяжелые сизые тучи. Погода снова портилась.

К нервному возбуждению, которое с каждой минутой все сильнее охватывало Лирамель, вскоре присоединилось неясное беспокойство. Среди изломанных скал, кое-где прикрытых островками леса, виднелась большая черная расщелина. При одном взгляде на нее рука непроизвольно тянулась к оружию. Лирамель ненавидела темноту, но замкнутое пространство вселяло в душу животный ужас. И хотя, по словам Кристиана, темнота провала, через который он когда-то провел гарнизоны в Княжество, была обманчива, тревога не отпускала.

— Поздновато что-то для ураганов… — обеспокоенно заметил брат, высекая очередную искру. Невзирая на сухой мох, которым он обложил подобранный валежник, костер никак не хотел разгораться. — Может, лучше дойти до пещеры? Ветра здесь бывают довольно сильные, да и с костром что-то не ладится… Грот защитит от дождя, но если начнется гроза, нужно что-то понадежнее.

Лирамель нахмурилась и еще раз внимательно взглянула вверх. Ветерок пока лишь слегка играл в волосах, но там, в глубине неба, огромные валуны черного месива вращались с такой мощью, что, казалось, вот-вот упадут вниз.

— Ваше Величество, — доверительно шепнул стоявший позади нее Таэр, — думаю, князь прав.

Выдержав паузу, она искоса взглянула на офицера и слегка кивнула. Они знали друг друга много лет и, хотя не были так дружны, как с Тори, давно перешагнули условности.

— Хорошо. Мы с братом соберем вещи, а ты отправляйся вверх по тропе и поищи какое-нибудь укрытие.

— А я? — спросил второй воин, чуть склонив голову.

Кристиан выпрямился и отряхнул брюки от мелких щепок, налипших на ткань.

— Идите вдвоем, - ответил он за Лирамель. - По левому склону должна быть пещера. В ней небольшой склеп, поэтому придется разобрать камни. Во время перехода случился обвал, погибло довольно народа… - Кристиан запнулся, а затем глухо добавил: – Давно это было.

Темнело. Лошадей пришлось оставить снаружи, так как вход в пещеру, которую с трудом отыскали офицеры, был наполовину завален камнями. Разгребать завал полностью не имело смысла: тучи уже заслонили полнеба, стремительно гася едва заблестевшие звезды. Воздух быстро остывал, что говорило о скором приближении дождя, а ветер совсем утих — как и все живое вокруг. Ни звука, ни движения. Только земля под ногами глухо вздрагивала под отголосками грозы, бушующей по ту сторону перевала. Сомнений, что вскоре она доберется до Княжества, не оставалось.

Таэр с товарищем уже давно спустились в укрытие, и судя по тому, что темнота внутри пещеры сменилась серым полумраком, им наконец-то удалось разжечь костер.

Кони тревожно всхрапывали, перебирая копытами. Потрепав своего скакуна по спутавшейся гриве, Лирамель на всякий случай проверила, надежно ли держит обвязанная вокруг коряги веревка, затем, повернувшись, еще раз оглядела каменистый склон. Где-то там, среди мелких и больших камней, извилистой змейкой застыла ведущая через ущелье дорога.

— Пойдем? — тихо позвал брат, подойдя ближе. – Тебе нужно как следует выспаться. Завтра, если позволит погода, встанем до рассвета.

Лирамель обернулась, собираясь ответить, и, так и не сумев произнести ни звука, удивленно замерла.

На темно-синих волнах качалась небольшая моторная яхта. Стоя у кормы, Карл задумчиво глядел в даль, где среди мелкой ряби пролегала полоса совершенно гладкой, как зеркало, воды… Это была граница. Неприметная, неразличимая для постороннего глаза и изменчивая, как стихия, которой она и являлась.

— Лия, тебе нехорошо? Ты меня слышишь?

Открыв глаза, Лирамель удивленно посмотрела на склонившегося над ней брата. В сгущающемся сумраке знакомые черты смазывались, скрадывая эмоции, и только голос выдавал тревогу. Мысли медленно собирали действительность по кусочкам.

— Снова обморок? – сглотнув, спросила она, с опаской прислушавшись к себе. Эти странные приступы уже порядком поднадоели и начинали пугать.

— Едва успел тебя подхватить. — Кристиан помог ей сесть и осторожно убрал с лица выбившуюся из-под обруча прядь. – Ничего не болит?

Лирамель мотнула головой и нахмурилась, пытаясь вспомнить.

Яхта… Ветер…

Внутри что-то со звоном оборвалось.

— Карл! — испуганно ахнула она.

Сердце бешено забилось, не давая вздохнуть от нахлынувшего ужаса. На секунду Лирамель словно парализовало. В следующее мгновенье, не дав брату опомниться, она оттолкнула его и, вскочив, опрометью бросилась к лошадям.

— Стой! — раздалось вдогонку. — С ума сошла? Что случилось?

Руки замерзли и не слушались. Неуклюже теребя узел, который сама же недавно затянула, Лирамель тяжело дышала, стараясь сдержать подступающую панику. Секунды казались вечностью. Выругавшись с досады, она в последний раз дернула поводья, и, выхватив кинжал, перерезала веревку.

— Я видела! — опережая очередной вопрос, прошипела Лирамель, обернувшись к подошедшему сзади Кристиану. — Ты сам говорил, что в это время ураганов уже не бывает. Он не может знать, что по эту сторону щита!

Шагнув в сторону, Кристиан быстро отвязал свою лошадь.

— Карл у границы? – глухо спросил он. - На пути аллотаров?

— Да.

— И ничто не может тебя остановить?

—Я не смогу потерять его еще раз!

—Я тоже, - бросил он и, вскочил в седло, громко позвал: — Таэр!

— Ваше Высочество? — послышался спустя пару секунд встревоженный голос, и серовато-рыжий просвет, ведущий в пещеру, заслонила густая тень

— Оставайтесь тут и ждите нас! — приказал Кристиан. – Если через два дня не вернемся, перейдите на ту сторону и разбейте лагерь. Птиц не отсылайте…

Лирамель не стала дожидаться брата и, хлестнув коня по крупу, поскакала к тропе. Она не знала, как сумеет успеть и чем поможет, понимала лишь то, что должна быть там, рядом… И каждая секунда падала камнем в невидимых песочных часах.

— Я успею! — истово прошептала она. – Успею!

— Мы - успеем! — перекрывая топот копыт, крикнул Кристиан, когда их лошади поравнялись. — Мы обязательно успеем, Ли! Иначе какой смысл в ниспосланном тебе даре? Какой смысл тогда во всем?

Вздрогнув, она обернулась. Кристиан был прав. Иногда логика успокаивала лучше любых аргументов.

Резкий порыв ветра разорвал душную тишину в тот миг, когда они выехали на тропу.

«Чем скорее мы достигнем скал, тем лучше, иначе нас просто снесет», — подумала Лирамель и, наклонившись к горячей шее перепуганного скакуна, изо всех сил ударила каблуками по его бокам. Неистово заржав, тот рванул вперед так, что засвистело в ушах.

Они неслись по ущелью под оглушительный гул и грохот и непрестанные вспышки молний, в свете которых было видно ровную тропу, зажатую между отвесными скалами.

В такт почти неслышной дроби копыт Лирамель вдыхала и выдыхала слова молитвы. От напряжения и холода ее трясло. Ливень, которому, в отличие от ветра, каменные стены были нипочем, хлестал по лицу ледяными плетьми. Страшно было представить, что творилось у побережья… Стискивая до боли зубы, она с яростью отшвыривала страшные образы, но те лезли и лезли, силясь задушить ее в слезах и отчаянии. Гроза полыхала не только над горами - буря, гремящая в душе, была куда громче и страшнее. Враг знал, когда и куда бить.

— Ничего у тебя не выйдет! — В очередной раз вытерев мокрой ладонью лицо, Лирамель расстегнула ворот и достала крест. – Я не сдамся.

Крест полыхал ровным белым пламенем. Неземной и теплый, как лучи восходящего солнца, свет мгновенно рассеял давящую со всех сторон темноту и посеребрил струи дождя. Сердце забилось ровнее.

Лирамель знала, что Кристиан где-то рядом, чувствовала его тепло и силу. Он дышал тем же, чем и она, верил так же, как и она, и их молитва была одинакова до запятой. Ничто и никто не могли остановить их сейчас.

Зажмурившись, Лирамель до боли сжала влажные поводья. Вдох, выдох… Вдох. Ветер, казалось, задул еще сильнее и теперь рвал волосы в разные стороны. Ливень немного ослаб, но стало холоднее. Впереди горизонт был уже черен и тих, зато за спиной творилось настоящее светопреставление. За все прожитые годы ей не приходилось видеть ничего подобного даже во время прохождения Троп.

Лирамель не знала, как долго продолжалась эта бешеная скачка во тьме. Время будто исчезло. Иногда казалось, что исчезли и скалы вокруг, потому что молнии теперь сверкали позади и больше не освещали их, а света от креста хватало только на часть дороги перед копытами лошадей.

Лошадь споткнулась на полной скорости, и Лирамель вылетела из седла, не успев даже понять, что произошло. Удара она тоже не почувствовала, только удивилась и испугалась. Кристиан подоспел прежде, чем ей удалось подняться. Кое-как отряхнувшись от грязи, Лирамель забралась в седло и крепко обняла брата за талию. Уставший тарпан тяжело поскакал вперед. Было очевидно, что без отдыха конь долго не протянет, а от ущелья до побережья было слишком далеко. Лирамель все это понимала, но реальность, словно песок, просачивалась сквозь пальцы, не в силах заглушить неистового желания успеть...

— Не хочу загонять лошадь, — спустя какое-то время обернулся к ней Кристиан и натянул поводья. — Она еще может пригодиться.

Лирамель не стала спорить и спешилась. Свет, идущий от креста, немного поблек и больше не освещал путь. Тьма вокруг тоже стала потихоньку рассеиваться. Близился рассвет. Лирамель подождала, пока брат снимет седло и отпустит кобылу, а потом повернулась и побежала вперед. Почему-то совсем не ощущалось тела, словно она была невесома или бесплотна. Все чувства словно испарились из души, осталось только одно стремление.

Лирамель бежала долго, легко перескакивая через поваленные деревья и темные тени, отбрасываемые камнями. Лишь несколько раз она спотыкалась и падала, больно обдирая колени, но тут же вновь поднималась.

— Стой!

Надрывный крик брата заставил ее немного замедлить шаг. Лирамель на мгновенье обернулась.

—Берег там! — опираясь на тонкий ствол дерева, Кристиан тяжело и часто дышал. — Там… — повторил он, махнув правее.

— Откуда ты знаешь? — остановившись, прохрипела она, с трудом разлепив пересохшие губы. Горячее дыхание обожгло ноздри.

— Слышу!

— Этого не может быть… Мы еще слишком далеко!

— Послушай сама… Если это не море, то что?

Лирамель прислушалась.

Глухой рев… Скрежет… И взрыв. И снова, и снова… Ритм то убыстрялся, то слегка сбивался.

Она недоверчиво нахмурилась и, сделав несколько робких шагов в сторону звука, снова бросилась бежать.

«Почему нет? Почему, ведь ты сама просила, кричала об этом! Почему же не могла быть услышана?» — в такт отдаленному рокоту дребезжала отчаянная мысль, выбивая из тела последние силы.

Дождь наконец перестал, зато ветер, стихший было на время, с удвоенной силой хлестал в разгоряченное лицо. Бежать становилось все труднее и труднее — Лирамель буквально сбивало с ног. С каждым шагом все яснее становилось, что чудо, о котором она так неистово молила, свершилось. Впереди, совсем близко, бушевало море. Лирамель чувствовала его дыхание на своей коже, слышала неповторимый запах соли и йода. Оставалось совсем немного.

Шаг, еще шаг… Закрываясь рукой, она упрямо двигалась вперед. Все звуки тонули в небывалом грохоте. Уйдя на юг, ураган слегка приоткрыл небо, и ночь превратилась в тусклый серый рассвет.

Впереди клубился ад. Лирамель выросла у моря и слышала о подобном, но никогда такого не видела. Огромные седые волны вздымались чуть ли не до неба… Возможно, так казалось, потому что тучи нависали слишком низко, но впечатление создалось пугающее. От порывов ветра было больно смотреть, глаза слезились.

— Чудовищно!… — прокричал ей на ухо Кристиан, до боли сжав ее предплечье.

Он не пытался утешать. Просто стоял рядом и смотрел, как волны рвут берег. Лирамель чувствовала, что разум начинает ускользать прочь. Где-то там, среди этой жидкой смерти, был ее брат. Она знала это, чувствовала и, закрыв глаза, мысленно потянулась к его образу.

Ужас, боль… Дикое желание жить, нечеловеческое напряжение и бесконечная усталость. Карл искал… что-то искал в бесконечной серости…

— Он жив… — прошептала она, до боли сжимая кулаки. — Я найду его или погибну вместе с ним!

— Приди в себя! — Кристиан несколько раз встряхнул Лирамель. – Будем ждать!

Лирамель с яростью обернулась. Волосы тут же облепили лицо, на мгновенье ослепив и перебив дыхание. Ей захотелось закричать, ударить его, она чувствовала, что сама вот-вот умрет от внутреннего отчаяния и нечеловеческого ужаса.

-Ты не понимаешь! Ты ничего не понимаешь! Не чувствуешь! Ему больно!

Услышав грохот, Лирамель повернула голову и замерла. Огромная волна, раза в два выше, чем все предыдущие, обрушилась на берег с таким грохотом, будто земля под ней раскололась. Белая пена, галька и песок вперемешку взмыли ввысь и опали, обдав их с братом грязным ледяным крошевом.

-Проклятье! - выругался Кристиан, которому камнем задело голову, и, обхватив Лирамель за талию, потащил прочь.

-Пусти! – Рванувшись назад, она по инерции упала и больно ударилась о землю. – Не смей! Я никуда не пойду! Никуда! – Перевернувшись, она встала на колени и, подняв в клубящееся небо мокрое лицо, завыла: - За что?!

Бледный свет на ее груди мигнул и погас. Вздрогнув, словно от невидимой пощечины, Лирамель замолчала и удивленно взглянула на маленький серебряный крест — тот самый, что когда-то подарил ей Марк. Тот самый, который остановил Миэля… Маленький, серебряный, слегка потемневший от времени.

Ссутулившись, Лирамель села и тяжело вздохнула. Внутри было пусто и холодно. Она зашла далеко, забыла главное. Забыла! Как народ, ведомый Моисеем через пустыню, забыл все те чудеса, что Бог явил им в Египте. Менялись столетия, менялись обстоятельства, а человек оставался тем же человеком: - ограниченным, неблагодарным, гордым и изменчивым…

Сжав в кулаках ледяное крошево, Лирамель тихо застонала. Молиться не было сил. Слова молитв, которые хранила память, казались невообразимо высокими и недоступными. Она была слишком грязной, слишком пустой для них.

Мир исчез. Почти неслышным стал грохот и шум волн. Вокруг и вовне, горя и не опаляя, вспыхнул вдруг невидимый и неописуемый свет. Все чувства мгновенно утихли. Осталась только любовь. Душа плавилась, как воск, воспаряла и расширялась, словно обнимая весь мир. Не осталось ни единой тени, ни единого сомнения… Не осталось ничего и никого, кто мог бы встать между ней и этим светом. Лирамель отсекала от себя все, к чему была пристрастна, что связывало и сковывало, мешая отозваться любовью на любовь. Весь прожитый путь раскрылся перед мысленным взором словно вычерченная на песке линия. Лирамель принимала все, расправляла крылья, как подброшенная сильной рукой птица…

Слезы текли сами. Горячие дорожки ползли по обветренным онемевшим щекам и стекали по шее. Придя в себя, она тяжело поднялась и медленно пошла вперед.

Кристиан закричал что-то, но даже на расстоянии нескольких шагов слова были уже неразличимы. А спустя три удара сердца Лирамель просто забыла о нем.

С оглушительным скрежетом пенистый язык волны смыл с берега толстый слой гальки и потащил ее прочь. Вода стремительными потоками утекала из-под ног, а небо уже начала заслонять очередная толща серости.

Лирамель подошла еще ближе и, взглянув на гребень волны, подняла руку:

— Утихни, замолчи.

Ветер замер, будто его выключили. Замерло все. Бесшумно и плавно мутная стена воды опала назад и осторожно лизнула истерзанный берег. Море дрогнуло, словно потревоженное желе, и разгладилось.

-Спасибо, - выдохнула Лирамель и, рванув с себя мокрый камзол, вновь побежала – теперь уже вдоль берега, не обращая внимания на впивающиеся в истершиеся подметки камни и бьющийся о бедро меч.

Сзади в наступившей тишине слышались еще одни шаги. Но Кристиану было не догнать ее. Лирамель знала, куда бежать, и быстрее мог быть только ветер, но он так и не поднялся.

Сердце было зорче, чем глаза, но вскоре ей удалось разглядеть большое черное пятно посреди сине-серой морской глади. Не сбавляя скорости, Лирамель выхватила из ножен клинок и, швырнув его подальше от моря, влетела в холодную воду. Так быстро она не плавала еще никогда, но Кристиан все же сумел ее обогнать. Видимо, теперь и у него выросли крылья.

Карл держался на воде только благодаря спасательному жилету и, похоже, был без сознания. Кристиан, который добрался до брата первым, подхватил его и, крикнув, чтобы Лирамель не мешала, повернул к берегу. Она и не собиралась. От нахлынувшей радости ей стало трудно дышать. Быстро повернувшись на спину, Лирамель раскинула руки и постаралась вдохнуть, но вдох почему-то не шел дальше горла. Она так устала – невообразимо, не по-человечески, запредельно.

«Я не сдамся, - подумала она, вновь взмахнув руками. – Не сейчас…»

Временами ей казалось, что сознание куда-то ускользает, но Лирамель продолжала грести, пока не почувствовала, что спина коснулась гальки. Тогда она вновь перевернулась и поползла. После невесомости тело стало таким тяжелым и неуклюжим, будто каждая клетка налилась свинцом.

-Стой, Ли… Помоги мне, - слабый голос Кристиана пробился будто сквозь вату. Несколько раз моргнув, Лирамель остановилась и нашла его взглядом. Придерживая Карла под голову, тот сидел у самой воды метрах в десяти от нее. Собравшись с силами, она поднялась и поспешила к ним.

Карл дышал поверхностно и редко и в сознание не приходил, хотя Кристиан не переставал похлопывать его по щекам, видимо, не зная, как еще помочь. Одна нога была в крови и продолжала кровоточить.

Собрав оставшиеся силы, Лирамель потянулась было к мечу и, не найдя его на поясе, попросила у Кристиана кинжал.

-Держи крепко, - прошептала она и, закусив губу, разрезала на Карле спасательный жилет, а затем брючину. К счастью, перелом был закрытый – это Лирамель определить сумела. Кровила довольно глубокая рваная рана вдоль бедра. – Нужен жгут...

Быстро стянув мокрую рубашку, Кристиан разорвал ее на несколько полос.

-Держи, - прохрипел он. – Почему он не приходит в себя?

Лирамель наложила жгут чуть ниже раны и, убедившись, что та чистая, туго перевязала.

-Мы должны найти воду, - выдохнула она. – Тут есть река или родник?

-Не припомню… - отозвался брат и снял с пояса небольшую флягу. – Можно попробовать собрать с листьев, пока не высохло, но этого явно не хватит.

Лирамель кивнула и, осторожно взяв Карла за руку, замерла, высчитывая пульс. Брат дышал уже глубже и спокойнее… Он дышал. Такой же бледный, как в тот страшный день, когда выпил отравленное вино, но живой.

Чувствуя, что еще немного – и заплачет, Лирамель быстро поцеловала его ладонь и встала.

-Оставайся с ним, Кристиан, - ее голос прозвучал на удивление твердо. – Я скоро вернусь.

Брат не стал останавливать. Молча отдав флягу, махнул в сторону леса и отвернулся. Он настолько устал, что не мог даже спорить.

«Теперь моя очередь о вас заботиться», - внутренне улыбнувшись, подумала Лирамель и, не обращая внимания на камни и мокрый песок, впивающиеся в разорванные подошвы сапог, пошла к видневшемуся невдалеке островку низкорослого леса. На душе у нее было тепло и горько одновременно. Тепло – от радости, потому что все страшное наконец-то осталось позади и ее уютный мирок снова ожил, обняв и отгородив от остального большого и страшного мира. Пока Карл находился рядом, все было хорошо. А горечь – от осознания себя. Даже Миэль и те муки, которые он причинил ей в юности, даже тяжелые испытания в дни правления Кайла, даже боль от потери брата - ничто не смогло обнажить в сердце ту самую гнилую, пропитанную гордыней сердцевину, которую Лирамель так старательно не замечала. Она сломалась там, где не ожидала, но лишь сломавшись и упав, наконец-то сумела по-настоящему встать лицом к лицу с самой собой и познать Того, Кому служила и Кого любила.

Деревья, росшие вдоль песчаной косы, отдаленно напоминали пальмы. Толстые стволы, пучок широких веерообразных листьев… Таких растений Лирамель в Королевстве еще не встречала.

Надеясь, что листья не ядовиты, она скрутила несколько в подобие кулька и перевязала вытянутыми из рубашки нитями. Воды нужно было запасти побольше, только вот собрать ее оказалось нелегко.

Когда Лирамель наполнила флягу и пару кульков, на востоке небо просветлело настолько, что сквозь листву брызнуло солнце. Вкопав два свертка в землю и прикрыв сверху листьями, она поспешила обратно. Ветра по-прежнему не было, и становилось жарковато.

Кристиан спал, подложив под голову руку. Карл тоже спал. Сосредоточенно хмурясь, он что-то шептал во сне, но Лирамель не смогла разобрать слов. Осторожно приподняв ему голову, она заставила выпить из фляги несколько глотков – и он выпил, так и не проснувшись.

Дав наконец волю слезам, Лирамель села возле братьев и, прикрыв глаза, взглянула на море. На спокойной водной ряби играли желтые блики. Где-то вдалеке то тут, то там уже мелькали робкие пенистые барашки. Солнце нещадно заливало лучами песок и грело затылок.

Уловив краем глаза какое-то движение, она резко выпрямилась и моргнула. Метрах в двухстах от них у самого берега в воде двигалось что-то темное. Вначале показалось, что существо похоже на дельфина, хотя в Королевстве их не водилось, но когда оно выползло из воды и застыло, Лирамель засомневалась. Несколько раз глубоко вдохнув, она с трудом поднялась и, отстегнув от пояса Кристиана копис, медленно пошла вперед.

Мужчина, лежащий на гальке, не шевелился. Одетый в черный гидрокостюм и ласты, он действительно походил на какое-то диковинное чудовище.

Наклонившись, Лирамель поднесла ладонь к его лицу и, уловив дыхание, присела на корточки. Человек был незнаком, но, судя по всему, прибыл в Малый Мир вместе с Карлом.

-Кто вы? – не открывая глаз, едва слышно спросил он. – Где я?

-Вы живы, остальное неважно. Встать можете?

На мгновенье с трудом подняв веки, он вновь зажмурился.

-Не сейчас…

-Вы ранены? – Лирамель нахмурилась.

-Небольшая декомпрессия. Мне бы снять костюм…

Чувствуя, что сама вот-вот упадет, она с сожалением покачала головой.

-Вы были с Карлом?

Мужчина вздрогнул.

-Он жив?

-Жив.

-Хорошо, - в его голосе прозвучало явное облегчение. и, вздохнув, он затих.

«Все, больше не могу», - внутренне простонала Лирамель и, обернувшись, взглянула на темнеющие вдалеке силуэты братьев. На обратный путь у нее уже не осталось сил.

Упав на бок, она нащупала рукоять кописа и мгновенно провалилась в сон.

* * *

Вновь услышав тишину в трубке, Илиан нажал на сброс и отдал сотовый Лирдану. Мальчик выглядел расстроенным.

-Я тоже волнуюсь, - признался Илиан и осторожно погладил его по черным кудрям. – Но ты ведь знаешь, стихия щита непредсказуема… Быть может, они уже по ту сторону.

-Отец говорил, что ты обладаешь даром предвидения, - прошептал Лирдан, глядя на него с такой надеждой, что защемило сердце.

Илиан покачал головой.

-Прости, но это… Это не дар, да и не предвидение даже. Просто когда любишь кого-то настолько, что его боль становится твоей, даже смерть утрачивает силу. Я люблю свою семью. Вот и все.

-А как же твое видение? То, из-за которого отец все это сделал? – в голосе Лирдана послышалась обида и с трудом сдерживаемое раздражение.

-Видение было дано не мне. Оно предназначалось для дяди, - с улыбкой объяснил Илиан. – Я лишь передал, но просил он. Не делай из меня святого, Лирд, я - обычный человек. Такой же, как ты, как многие другие. Все, что мне под силу – это пытаться жить честно и по совести.

Неожиданно усмехнувшись, Лирдан отвернулся.

-Если бы каждый так пытался, на Земле наступил бы рай, - тихо произнес он. – Жаль, что… - Вздохнув, Лирдан ссутулил худые плечи. – Жаль, что я совсем не такой, а лишь одно сплошное разочарование.

-Ну что ты, - Илиан машинально закрутил на кисти четки. – Ты вовсе не разочарование, просто еще слишком мал. Но вот что я тебе скажу, - нарочито понизив голос, он тронул мальчика за плечо и развернул к себе. – Возможно, однажды жизнь потребует от тебя еще большего смирения, чем некогда у твоего отца. Вспомни тогда, что нет больше той любви, как если кто положит душу свою за друзей своих[1].

-А говоришь, что не обладаешь, - с укором произнес Лирдан и, глядя на Илиана прозрачно-серыми тревожными глазами, важно приосанился. – Я запомню.

«Каждому придется однажды сделать подобный выбор, - вздохнув, подумал Илиан. – Но не от каждого выбора будет зависеть столь многое, как от твоего, Лирдани. Нет ничего сложнее для человека, чем смириться с самим собой».

______________________________________________________________

[1] Ев. от Ин. 15-13

Часть II Берега памяти, Глава 1

17 августа 3153 года по исчислению Малого Мира, Белый Замок; тот же день, Княжество, побережье

Картал знал, что спит. Уже больше недели он держался на одном снотворном. Рана, которую нанес ему Гаас, была глубока, и хотя лекарь зашил ее, вернув руке подвижность, боль не уходила. Спасал только сон – глубокий и долгий. Во сне Картал забывал настоящее и вспоминал детство, в котором счастливых дней было столько, что он мог каждый раз разглядывать и проживать заново любой из них.

Сон, который пришел в эту ночь, спокойную и безветренную, стал особенным. Картал бодрствовал почти восемь часов подряд: много читал, долго терпел… Устал настолько, что Флоран едва успела дать ему лекарство и снотворное. Она поцеловала его в лоб, пожелала спокойной ночи, как желала многие годы подряд, когда оказывалась рядом, и ушла в свою спальню, тихонько затворив дверь.

Сначала было совсем темно. И страшно. Карталу казалось, что он просто точка во тьме и эта тьма растворяет его, истончает… Ему хотелось прикосновений, хотелось ощутить свое тело, услышать привычное биение родного сердца. Он чувствовал запах матери и звал ее, исходя криком и слезами.

-Тише, милый, тише. Все уже спят. – Знакомый шепот заставил его замолчать и прислушаться. Она была рядом.

Мир качнулся и поплыл. Мир стал невесомым и теплым. Жесткие руки держали надежно и нежно. Мать качала, что-то тихо напевая, и от ее голоса, который проходил сквозь Картала – от затылка до кончиков пальцев, - становилось так хорошо, так спокойно… Это чувство он знал и помнил хорошо, но оно никогда не относилось к Лирамель, поэтому Картал испуганно вскрикнул и, проснувшись, резко сел, не мигая глядя в темноту.

Страх – дикий, бросающий в пот - пришел спустя несколько вдохов. Откинувшись на подушки, Картал вспомнил только что увиденный сон и всплеск, который тот вызвал, и спрятал их так далеко, как только мог. У него и без этого уже было слишком много слабостей и почти не осталось самого себя.

-Картал? – Полоса света разрезала темноту и упала острым копьем на изножье кровати. – Ты в порядке, милый?

-Да… Нет, не совсем, - спохватившись, добавил он, понимая, что она все равно узнает. – Сон приснился. Эллад ведь в безопасности?

Оставив дверь открытой, Флоран быстро подошла и, налив из кувшина немного отвара, протянула ему.

-Конечно, милый. Он уже прошел Лаусенс. Я слежу за ним, не волнуйся. Твой брат хорошо обучен.

Поморщившись, Картал выпил горький настой, отдающей валерианой.

-Почему лорд Фирсар так желает отослать его из Королевства? – облизав губы, спросил он. – Разве Эллад опасен для нас?

Флоран хмыкнула. Ее лицо, едва видимое в тусклом свете, исказилось, разом став жестким и надменным.

-Для нас никто не опасен! – резко ответила она, и Картал вздрогнул. Он все еще пугался, когда ему отвечал он – тот, кому Картал теперь должен был служить. Земар-ар не разговаривал с ним напрямую, как с Фирсаром, а отвечал только через свой сосуд или самого лорда. - Твой брат угрожает только моему жрецу – таково их вероятное будущее. Поэтому если ты не отправишь принца в Большой Мир, мы будем вынуждены избавиться от него. Фирсар нужен нам: он предан и силен, а твой брат неутолимо желает трона. Он не отступит: в нем громок голос крови.

-Я знаю, - отозвался Картал. – И позабочусь обо всем. Лирамель сама отошлет его. – Он снова задумался, не зная, спрашивать или нет и, поколебавшись, все-таки спросил: - Где она сейчас?

Флоран вздрогнула и сложила губы в холодную острую улыбку.

-Пути Бонары мне неведомы, но они предсказуемы. Она ушла к горам. Желает найти ответ и, возможно, найдет, но это уже не имеет никакого значения. История повернула вспять, Картал. Ты исполнил и еще исполнишь то, от чего отреклась твоя мать. Пророчество Морло – моя воля, и оно свершится. Как бы род Тара ни старался, любая их победа обернется моей, ибо связывающие их узы неразрывны. Дети Лирдана лишь оттягивают финал, не понимая, что игра уже закончена и победители давно определены. Они проиграли, еще будучи тенями грядущего в крови моего первого жреца. Они – мои. И ты – мой. – Протянув руку, Флоран коснулась его щеки. – Хотя и не очень этого хотел, так ведь, Картали?

-Я просто испугался, - нарочито виновато ответил он. – И мне было больно. Фирсар не говорил… Не предупредил.

-Он не знал. Ему не нужно всего знать. Как и тебе.

Вспомнив слова жреца о матери, Картал не стал задавать вопрос, лишь посмотрел в лицо Флоран.

-Нет, теперь мои планы изменились, - спокойно ответила она. – Лирамель вернется. Я хочу получить ее отречение. Ожидание было столь долгим, что пара лет ничего не решит, маленький человек. Пусть уверится в своих силах и возвращается. Она причинила нам слишком много беспокойства. Мы хотим ее душу. Хотим увидеть то, что желали. Тебе это понравится.

-Я вовсе не горю местью, - почувствовав внутренний протест, поспешил озвучить свои он мысли.

Флоран одобрительно кивнула:

-Это не твоя месть – она наша. На этот раз дочери Лирдана не хватит ни сил, ни права противостать нам. На это раз мы вырвем ее сердце. – Флоран замолчала, а затем вздохнула. – Вижу, тебе неприятны мои слова, Картал.

-Да, это так, - признался он. – Я чувствую свою вину перед ней… И перед другими.

-Как интересно… И как забавно. Ты еще слишком юн - это пройдет. – Встав, она взглянула в сторону двери. – О… Герцог Якир прибыл. Решился все-таки. Мне придется быть осторожнее: сын Киррана опытен и может почувствовать. – Обернувшись, Флоран вновь улыбнулась. – Мы не простим его. Мы не прощаем.

-А что делать мне? – с трудом удерживая потяжелевшие веки, спросил Картал. – Меня не учили совершать обряды… Да и нужны ли они теперь?

-Пока – нет, но мы хотим, чтобы ты научился. Мы не нуждаемся ни в ком, кроме нашего сосуда. Поправишься, соберешь посвященных. А мы пока что будем наблюдать молча. Это весьма увлекательно. Только не забывай: ты должен быть рядом.

«Буду, помню, - засыпая, уже мысленно ответил он и вновь с удивлением почувствовал, как мерно закачалась под ним кровать. Воспоминание настойчиво било в запертые двери. Темнота, голос… Покой. И почему-то строгий голос Фэй, отчитывающей за очередную шалость. Все смешивалось в какую-то хаотичную массу. – Я ничего не забуду», - добавил Картал и затерялся среди размытых образов и слов.

Утро вновь началось с боли. Встав с постели, он умылся и сменил рубашку. Рана уже затянулась, но повязку пока не снимали: лекарь периодически накладывал лечебную мазь.

Солнце вовсю приближалось к зениту. В этом году конец лета выдался теплым и довольно сухим, хотя ветра дули такие сильные, что яблони в саду уже наполовину облетели и понуро качали увешанными еще зеленоватыми яблоками ветвями.

Понимая, что отец решил держать его взаперти до возвращения матери, Картал терпеливо ожидал вмешательства герцога. Поразмыслив, он понял, чего именно тот добивался, подослав к нему Гааса. Плата за несостоявшуюся отсрочку оказалась высока, но вины герцога в том не было. В конце любой игры оставались только победившие и побежденные. Картал испытывал благодарность. За прошедший год он стал видеть намного глубже и дальше. Ему удалось понять даже свою мать. К сожалению, для этого потребовалось занять ее место, только вот устоять перед Орденом, как некогда устояла она, не вышло. Не хватило ни сил, ни воли. Картал больше не знал, как поступать, и не видел возможности уберечь дорогих ему людей, не повредить тем, кто вообще стоял в стороне от этой войны. Волей-неволей он отвечал теперь за весь народ: и за преданных Ордену, и за его противников. Проблема заключалась в том, что Земар-ар, несмотря на красивые обещания Фирсара о мире во всем Королевстве, желал лишь абсолютной власти – любой ценой и любыми жертвами, если те служили к падению королевского рода. И Картал не имел права думать иначе – не имел, но был должен, поскольку являлся не только главой Ордена, но и наследником, пусть временно, пусть лишь на словах. А еще он был сыном и братом. На него рассчитывали, ему верили.

«Смерть намного легче, но даже на нее я больше не имею права», - подумал Картал и, сняв старую рубашку, кинул ее на спинку стула.

Выглаженная белоснежная рубаха, сложенная вчетверо на прикроватной тумбочке, пахла свежестью и травами. Взяв за воротничок, он встряхнул ее и попытался надеть. Бинты сковывали движения, поэтому пришлось повозиться, прежде чем удалось попасть в рукава.

Флоран в покоях не оказалось. Прислушавшись к себе, Картал понял, что молочная мать, а вместе с ней и тот, кто смотрел ее глазами и действовал руками, не следил за ним. Впервые за долгое время можно было побыть в одиночестве.

Застегнув все пуговицы, Картал подошел к окну и оперся руками о каменный подоконник. Впервые, насколько он себя помнил, ему захотелось увидеть мать. Она была нужна ему, нужна вся: ее взгляд, ее руки, ее слова… Ему требовались ее сила и защита, ее прощение. Несмотря на мысли, которые внушал Земар-ар, Картал знал, что она простит, потому что одна из всех знала… Потому что прошла через то же, и потому что он был ее сыном.

Утерев рукавом глаза, Картал выпрямился. Ему нельзя было волноваться: сильные эмоции были слишком громкими.

Через прикрытые двери спальни стук был едва различим. Повернувшись, Картал подошел и, выглянув в гостиную, крикнул, чтобы открыли. Он ожидал герцога намного раньше.

Якир вошел быстро, резко и властно приказал запереть за ним внешний засов и никого не допускать, в том числе герцогиню. Несмотря на напряжение, которое уловил в его голосе Картал, герцог был спокоен.

Молча пройдя в спальню, он закрыл двери и указал Карталу на кровать.

-Я говорил с лекарем. Тебе еще не дозволялось вставать.

-Вы не можете мне приказывать, - машинально возразил Картал.

-Теперь могу, - улыбнулся он и, вынув из-за пазухи несколько сложенных листов, протянул ему. – Твоя мать отдала мне все полномочия, в том числе опеку над тобой. Так что будешь лежать, пока лекарь не уведомит меня, что все в порядке. И приказ твоего отца я, разумеется, отменяю. Нечего прохлаждаться без дела. С завтрашнего дня продолжишь работу над отчетами.

Картал не стал читать. Вернув бумаги, он лег под одеяло и вопросительно посмотрел на герцога. В зеленых, слегка подернутых усталостью глазах плясали смешинки.

-Теперь моя очередь просить прощения, - тихо сказал Якир, присев рядом. – Постараюсь помочь по мере сил.

-Будет лучше, если вы просто перестанете мешать… - смутившись, пробормотал Картал и отвел взгляд. - Мать знает?

-Что ты прошел посвящение – да. Об остальном я и сам узнал позже. Не думаю, что следует сейчас ей сообщать. Ты был прав: она действительно скоро вернется. Нам нужно продержаться совсем немного.

-Знаю, – кивнул Картал, вспомнив слова Флоран. – Она ушла к горам, что-то там ищет… Что-то про Орден.

-Вот как… А где твой братец?

-Вчера миновал Лаусенс. За ним присматривают.

-Не нравится мне это, – помрачнел Якир. – Зачем Фирсару помогать тебе? Он не заключает сделок - чести маловато.

Картал открыл было рот, чтобы ответить, но боль, пронзившая виски, была настолько сильной и неожиданной, что он невольно застонал и, забыв про больную руку, сжал виски.

-Понял, - прошептал Якир. – Все-все, молчи.

Откинувшись на подушку, Картал несколько раз глубоко вздохнул.

-Вам лучше уйти, - стиснув зубы, проговорил он. – Благодарю за заботу. Рад был вас снова видеть… В добром здравии.

-О да, - похлопав его по ноге, герцог встал. – Что до предложения лорда Фирсара, - добавил он, - то я принимаю его. Интересы государства превыше старых обид, не так ли?

Картал осторожно кивнул. Он понял, о чем речь.

-Это мудрое решение, - согласился он и, ощутив надвигающуюся стену холода, указал в сторону двери. – Вам лучше пока уйти… Я должен побыть один.

«Избавься от него. Немедленно!» – прозвучал в голове приказ.

Вздрогнув, Якир нахмурился и медленно отступил. Лицо его слегка побледнело.

-Хорошо, Ваше Высочество, - слегка поклонившись, произнес он. – Я зайду позже.

-Не нужно. - Картал попытался улыбнуться, но не сумел. – Не нужно... Поднимусь – приду сам. Но бумаги пришлите, с радостью поработаю.

-Как скажешь. - Повернувшись, Якир быстро вышел и прикрыл за собой дверь.

* * *

В прозрачно-синем небе кружили чайки. Под их протяжные тоскливые крики Лирамель проснулась и, сев, удивленно осмотрелась. Солнце пекло так, что казалось, будто лицо и тело горят в огне. Море едва заметно дышало, отражая в легкой ряби яркие искорки. Поискав глазами братьев и встреченного утром мужчину и не увидев никого из них, Лирамель встала, отряхнулась от налипшего на одежду песка и мелких щепок и поправила ножны. Кописа, который, насколько она помнила, был при ней, найти не удалось.

За бело-желтой полосой пляжа, усыпанного нанесенной из моря галькой, темнел редкий лес. Солнечные лучи золотили изрядно потрепанные кроны и бросали между деревьями яркие пятна света.

Идти до леса пришлось дольше, чем казалось. Обточенные водой камешки хрустели в такт шагам. Ступать по горячей гальке было неудобно. Ступни отзывались болью, а порванные подошвы сапог не спасали от жара. Хотелось пить, спину саднило от соли…

Добравшись до первых деревьев, Лирамель некоторое время постояла, давая себе время отдохнуть. Вокруг было тихо и спокойно. Не слышалось ни птиц, ни других звуков. Абсолютный покой и безмолвие. Она еще раз взглянула на блестящее справа море и побрела вдоль опушки. За ночь ветер обломал половину ветвей и изрядно потрепал кроны.

Шагов через двадцать из-за сдвоенного ствола низкой акации показалась пара пяток. Эти пятки Лирамель узнала бы среди тысяч.

Кристиан спал, раскинув руки в стороны и неестественно запрокинув голову – как в дни ее детства, когда очень уставал. Ее меч валялся рядом с его ладонью у выступающего из земли корня, а копис поблескивал немного в стороне. Видимо, мужчина, которого нашла Лирамель, забрал оружие с собой, когда уходил. Его черный гидрокостюм и ласты лежали под соседним деревом.

Подойдя, Лирамель наклонилась и вернула клинок в ножны. Кристиан даже не шевельнулся. Она с беспокойством вгляделась в его спокойное лицо. Слева чуть выше виска седые волосы слиплись от крови.

— Не буди… — послышался сзади едва слышный шепот. – Он просто устал.

Обернувшись, Лирамель судорожно вздохнула. Карл сидел в тени раскидистого дерева и пристально смотрел на нее, слегка наклонив голову набок.

Разделявшие их пару метров показались вечностью. От волнения ноги все время подкашивались, и Лирамель почему-то сносило влево. Долгие месяцы разлуки мгновенно стерлись из памяти каким-то волшебным ластиком. Тот злосчастный прием, упавший на гранитный пол кубок, его холодные руки… Сон?

Лирамель опустилась на колени и упала в раскрытые объятья. Счастье затопило ее с головой, до глубины души, до сердцевины каждой клетки. Время свивало вокруг замкнутые круги прошлого и будущего. Настоящее будто застыло. И только спустя час или два, когда Кристиан начал беспокойно вздыхать во сне, реальность возобновила привычный бег.

Резко сев, брат тряхнул головой и несколько мгновений неподвижно вглядывался в морскую даль.

— Надо же, заснул, - наконец растерянно протянул он. - Как же так…

— Не расстраивайся, — вымученно улыбнулся Карл, заставив его оглянуться. — Тебе надо было отдохнуть.

Увидев Лирамель, Кристиан заметно расслабился.

— Извини, — виновато кивнул он. — Мы хотели оттащить Карла, а затем вернуться за тобой. Думал, только на минуту прилягу…

— Не переживай, я так замерзла ночью, что была рада побыть на солнце… А где тот человек? — она взглядом указала на гидрокостюм.

Кристиан безразлично пожал плечами.

-Погуляет и вернется, - тихо ответил вместо него Карл. – Сейчас нам лучше побыть втроем.

Повисла неловкая пауза. Разговор требовал начала, а начинать никто не хотел. Карл смотрел на Лирамель, она на Кристиана, а Кристиан на них обоих.

— Ладно, — подняв руку, Карл сел поудобнее. — Догадываюсь, что причинил вам обоим столько хлопот, что одними извинениями здесь не обойтись. Но об этом позже. Прежде хочу услышать, откуда вы оба тут взялись? Каким образом в Королевстве могло стать известно о моих планах? Что пошло не так?

Отодвинувшись, Лирамель села напротив. Ей не хотелось рассказывать и вспоминать все пережитое заново.

— Можно сказать, все, Карли, - через силу произнесла она, опустив взгляд.Смешанный с землей песок в тени казался сине-фиолетовым.

— Меня мало чем можно удивить, — осторожно заметил брат, видимо, почувствовав ее боль. — Расскажи основное, детали потом.

Солнечный зайчик прыгал на колене в такт дрожанию листьев. Лирамель прислонилась спиной к шершавому темно-серому стволу и задумчиво посмотрела туда, где согревалось под прямыми лучами море. Не так уж и много месяцев прошло с тех пор, как все началось. Она обошла пол-Королевства, похоронила двух лучших друзей, узнала тайны грядущего, почти потеряла одного сына и уже мысленно оплакивала другого…

— Орден спланировал все так, что мы не сразу поняли, что к чему. — Ее и без того сорванный голос звучал хрипло и взволнованно, несмотря на прилагаемые старания отстраниться от воспоминаний. — Об Али-Нари и Шаддане ты наверняка слышал от сына… После того как Поль вместе с ним покинул Королевство, я издала пару законов. Один из них запрещал проведение обрядов в городах и вотчинах, где находились мои резиденции, другой реформировал южные герцогства. Воспользовавшись обоими, Орден созвал Новый Совет и подготовил масштабную провокацию в Ровмэне. Был убит дядя Аурок… - Увидев, что Карл понимающе кивнул, она не стала объяснять дальнейшее. Брат быстро восстанавливал картину. – Мы с Якиром отправились на юг на помощь Натану, которого я поставила Южным генералом, а Параман поехал в Пат, поскольку там тоже начались беспорядки. Одновременно мы послали весть Кристиану с просьбой о помощи, поскольку я боялась, что север тоже дрогнет…

-Что сейчас с Ровмэном? – перебил Карл и, слегка поморщившись, поправил перепачканные засохшей кровью тряпки на ноге. – И как остальные вотчины? Элистэ?

-Юг успокоился. В Элистэ лорды со дня на день изберут правителя, а Ровмэн тогда мы взяли без особых усилий. Больших жертв удалось избежать, Натан отделался испугом, а я наконец узнала, что ты жив.

— Узнала или догадалась? — прищурившись, уточнил он, бросив на брата уничтожающий взгляд.

— Догадалась, — поспешила ответить Лирамель. – Возможно, тебе удалось обмануть Орден, но не меня. Слишком много набралось совпадений – чувствовалась твоя рука. А сопоставив таблицы… - Вспомнив, как рыдала на плече у Якира, она невольно улыбнулась, но тут же оборвала воспоминание. – Я поняла истинные планы Ордена и поспешила в Пат. По дороге меня занесло в тайное святилище неподалеку от Артелена. Там… Там… - Вздрогнув, она сжалась. – Я спряталась, испугалась… Они – Фирсар, несколько жрецов и… Она. Они принесли в жертву младенца. Нашего рода, дитя Ведущей. Я тогда не знала… Это был какой-то обряд, что-то вроде того, который провели Морло и Миэль, но не совсем… - Чувствуя, как защипало глаза, Лирамель понурила голову. – Я подождала, пока они уйдут, и забрала девочку - она была еще жива… Я отвезла ее в Артелен, к Эстину. Оставила там. Мне нужно было продолжать путь, спешить… - Подняв голову, Лирамель посмотрела на брата. Тот сидел бледный и пристально наблюдал за ней. - Днем позже, - выдержав паузу, проговорила она, облизав пересохшие губы, - у болот Вибра на меня напала стая кошек. Небольшое ранение вынудило искать помощи. Меня приютили в Гормидоне одни добрые люди. В их сопровождении я продолжила путь по тракту. В Керуме к нам присоединился Шаддан. По дороге мне было видение... Но о нем позже…

-Судя по всему, в Пат вы оба успели, - воспользовавшись паузой, заключил Карл.

Лирамель кивнула и зажмурилась, вспомнив лицо Парамана, когда старик Каэл сказал ему о дочери.

-Шаддан… - прошептала она. – Он понял все сразу… Про Фэй.

— Неужели… — дрогнувшим от волнения голосом начал Карл и, дернувшись в ее сторону, зашипел от боли. — Неужели Фло?

— Да.

— Плохо. Это многое усложняет.

— Напротив, — покачав головой, Лирамель открыла глаза и прищурилась. Море по-прежнему блестело у горизонта, перекатывая на поднявшихся волнах небольшие барашки. — Ты поймешь позже, - неожиданно спокойно произнесла она. – И, вероятно, без моей подсказки. А сейчас, как видишь, Кристиан жив-здоров, и Пат мы отстояли. Только цена оказалась слишком высока: Шаддан и наш брат. Уничтожив алтарь Пата, оба погибли. Я закрыла город для детей Рода и ушла в Княжество. Через несколько месяцев в Черную крепость прибыли Али-Нари и Джафира — им обеим стало небезопасно находиться в Замке.

— Дальше можешь не рассказывать, мне и этого пока хватит, — попросил Карл и поднял руку, будто отгораживаясь от услышанного. — Я пережил страшную ночь. Не оставалось ни малейшей надежды... — Его плечи дернулись. — Поверь, я был уверен, что Параман справится. И не учел Флоран. Это было очевидно, но я слишком верил в его бдительность и благоразумие. Понадеялся! Он ее любил… Они столько пережили! – Закрыв ладонью глаза, Карл судорожно вздохнул: - Проклятье.

— Карли… — Лирамель подалась было к брату, но, увидев, как по его щекам потекли слезы, отпрянула и заплакала сама.

— Ты не можешь за все и всех отвечать, — осторожно заметил Кристиан, нерешительно встав. — Невозможно предусмотреть наперед каждую судьбу и каждый выбор. Прекрати примерять роль сверхчеловека, Карл!

— Ты прав, — не глядя на него, проговорил тот. — Ты прав, но смерти на это наплевать. Мне надо подумать... Нужно время. Уйдите оба, оставьте меня ненадолго. Я прошу.

Лирамель послушно встала и, взяв растерявшегося Кристиана за руку, повела прочь. В тени было тепло, но от волнения она вся дрожала, поэтому хотелось на солнце.

Сапоги пришлось снять и оставить на опушке. Лучше было идти босиком, чем натирать ноги.

-Мы с Лафастом высаживались ближе к горам, - заметил брат, заслонив глаза ладонью. – Там был небольшой ключ, но, боюсь, идти придется пару часов. Можно, конечно, попробовать поискать западнее… - Замолчав на мгновенье, он вдруг широко улыбнулся. – Хотя после вчерашнего можно просто раздобыть тебе посох и найти подходящий камень. У Моисея получилось, почему бы и тебе не попробовать?

-Ну тебя, - отмахнулась Лирамель и, повернув на запад, не оглядываясь побрела, забирая ближе к морю. Она была голодна и хотела пить. Из-за ранения Карла им предстояло пробыть на побережье не меньше недели, поэтому следовало поискать какие-нибудь лечебные травы и коренья.

Кристиан все время отставал. С трудом переставляя ноги, он то и дело вздыхал и закашливался.

— Слушай, — в конце концов не выдержала Лирамель, — я вполне могу погулять тут одна. Возвращайся и отдохни. Еще немного - и ты просто упадешь. Что мне тогда делать прикажешь?

—Глупости! — отмахнулся брат и, споткнувшись, наверное, в десятый раз, едва не упал в набежавшую волну. — Здесь полно диких кошек и еще каких-нибудь тварей. К тому же ты не рассказала Карлу про его драгоценного Моврона и про Лафаста… Он непременно меня разговорит, а я не люблю сообщать дурные вести, уволь.

-Никогда не думала, что ты такой трус! - Остановившись, Лирамель перегородила ему дорогу. – Иди назад, я говорю, не упрямься! Ты мне все равно ничем не поможешь – еще и тебя защищать придется.

Кристиан тяжело взглянул на нее и, наклонившись, смочил соленой водой разгоряченное лицо и голову.

-Ладно. Только недолго.

Повернувшись, он побрел наискосок к деревьям. Некоторое время глядя ему вслед, Лирамель невольно обратила внимание на горы. Те были так далеко, что она вновь удивилась, как они с братом сумели за ночь миновать ущелье и добраться до моря. Иначе как чудом это объяснить было невозможно.

Ветер вновь стих, и стало еще жарче. Закатав брюки выше колена, Лирамель зашла поглубже в воду, надеясь, что там будет попрохладнее, и наскоро умылась. Губы тут же защипало от соли. Она тоже устала. Ноги болели от гальки, но возвращаться назад с пустой флягой и без съестного не хотелось.

Выбравшись на сухой песок, Лирамель внимательно оглядела берег и, приметив высокое дерево, росшее недалеко от опушки, направилась к лесу.

«Жаль, не додумалась раньше», - с досадой подумала она, шагая так быстро, как только могла. После воды ноги отвыкли, и галька казалась раскаленной, словно угли.

От испаряющейся влаги в тени воздух казался таким вязким, будто рядом проходила Тропа. Некоторое время постояв неподвижно, Лирамель осторожно подошла к дереву и провела рукой по шершавому стволу. Даже на юге Королевства таких видов растений она не встречала. Многие деревья, росшие вокруг, были ей совершенно не знакомы. На одном из них прямо на сероватом стволе и ветвях висели уродливые зеленовато-желтые шершавые плоды, которые в первое мгновенье Лирамель приняла за гнезда каких-то насекомых, поскольку несколько из них были облеплены то ли мушками, то ли муравьями.

Меч пришлось оставить на земле. Не без труда забравшись на первую ветку, Лирамель подтянулась выше, затем еще и еще, пока не добралась до развилки. Дальше она лезть побоялась.

Сверху хрустально-зеленоватое море напоминало ограненный изумруд. Никакого признака реки видно не было, только далеко на юге, почти у самых гор, светлела тоненькая, растворяющаяся недалеко от берега полоса, но, возможно, так проявляло себя течение.

-Осторожнее!

Едва не упав от неожиданности, она вцепилась в ствол и замерла. Голос Лирамель узнала, но говорившего разглядеть не смогла, зато светлую пятнистую шкуру – внизу и справа - увидела сразу. Прижавшись к земле, кошка напряженно выжидала. Ползти она уже не решалась, поскольку поняла, что обнаружена.

-На счет три – бегите, – тихо произнесла Лирамель. – Мне нужна пара секунд.

-А если эта тварь бросится за мной? – тут же последовал вопрос.

-Тогда вы станете обедом, а я ужином, - процедила она и, сосредоточившись, медленно выдохнула. - Раз… два… Три!

В густой листве что-то шумно дернулось, и животное, среагировав на движение, на мгновенье отвлеклось.

Оттолкнувшись от ствола, Лирамель прыгнула на землю и, не удержавшись на ногах, упала. Встать она уже не успевала, только перекатилась, чтобы ухватить рукоять меча. Ей повезло: кошка была молода, а всякая молодость самоуверенна. Увидев жертву близко, хищница забыла об осторожности.

Резкий взмах клинка – и пятнистая туша упала на нее, придавив к земле. Лезвие вошло в основание шеи по самую гарду. Кошка несколько раз дернулась и затихла.

-Эй! – выждав несколько мгновений, позвала Лирамель, отвернув голову, чтобы не задохнуться от запаха шерсти и крови.

Спустя пару минут хруст веточек где-то слева и тихие шаги подсказали, что она услышана. Человек двигался осторожно, но ходить правильно не умел.

-Я уже думал, что ослышался, - прозвучал над ней сдавленный голос. – Она точно сдохла?

-Точнее быть не может, - раздраженно ответила Лирамель. – Помогите уже!

-Если бы не вы, она бы уже обгладывала мои кости, - заметил мужчина. – Подождите минуту, попробую сдвинуть…

Выбравшись из-под туши, Лирамель с трудом вытянула меч. Окровавленные пальцы сжимали рукоять с такой силой, что их оказалось невозможно разжать, они будто одеревенели.

-Вы в порядке? Идти сможете? – Подойдя, незнакомец нерешительно протянул руку и помог встать. Без гидрокостюма он выглядел моложе, чем она думала. На вид лет двадцать, не больше. Высокий, худой, светловолосый… И практически голый, исключая самодельной набедренной повязки из остатков рубашки.

Кивнув, Лирамель кое-как вывернула из ладони рукоять. Было похоже, что ей опять выбило плечо: по крайней мере болело так же, как и в прошлом, после неудачного падения с лошади.

– Ваше имя? – спросила она, с опаской пошевелив пальцами.

-А ваше? - эхом отозвался он с долей вызова.

-В моем мире мужчина представляется первым, - холодно заметила Лирамель. – Да и в вашем тоже, насколько я помню.

-Адам, - небрежно бросил он, будто сделав одолжение, и с видимой неохотой добавил: – Валлор.

Лирамель удивленно приподняла бровь и придирчиво оглядела его с ног до головы.

-Что ж, Адам. Воды, как я вижу, вы не нашли?

-Нет, но можно взять пару джекфруктов, - он неопределенно махнул в сторону увешанного странными плодами дерева. – Они недоспелые, однако это лучше, чем ничего.

-Если они съедобны, то берите, - одобрила Лирамель. – А я пока разделаю тушу. Мясо нам точно не помешает.

-Мясо? – Покосившись на кошку, Адам поморщился. – Как?.. То есть…

-Отойдите-ка, - велела Лирамель и растерянно осмотрела неожиданную добычу. У нее был только меч, а следовало спешить: на запах крови могли прийти другие животные. Вздохнув, она размахнулась и наискось полоснула клинком по шкуре. Ей требовалась только пара хороших кусков.

«Самонадеянный охотник рано или поздно становится жертвой, - вытерев широким листом перепачканный кровью меч, подумала Лирамель. – Этот урок я не забуду».

-Ну, Адам, - расстелив неровно срезанную часть шкуры, она сгребла на нее срезанное мясо, – теперь ваша очередь.

Ничего не ответив, молодой человек наклонился и, соединив концы шкуры, мешком перекинул через плечо. Вид у него был настолько бледный, что щеки отдавали салатовым. Ему явно было нехорошо.

-Сочувствую, - невольно улыбнулась Лирамель. – Привыкните.

-Вряд ли, - мрачно отозвался он и, отвернувшись, нарочито бодрым шагом зашагал к морю. – Я, знаете ли, не собирался… Это вообще была случайность.

-Вряд ли, - в тон ему ответила Лирамель. – Раз вы прибыли с герцогом Карлом, то ваша случайность отнюдь не случайна. Тем более если вы не солгали и действительно принадлежите к моему роду. Место Валлоров – в Королевстве.

-Я Валлор наполовину, - отозвался он и, оглянувшись, смерил ее подозрительным взглядом. – И будьте уверены, вернусь обратно, как только смогу.

-Ну-ну, - внутренне улыбнулась Лирамель. – Чтобы покинуть эту землю, нужно дозволение Главы Рода. А Глава Рода удовлетворит вашу просьбу только в случае, если ее одобрит герцог. Думаете, он одобрит?

-Одобрит, - перекинув мешок на другое плечо, Адам подождал, пока они поравняются, и продолжил путь. – Я тоже не идиот.

Лирамель вздохнула. Она устала и шла через силу. Солнце медленно катилось к горизонту, и жара постепенно спадала.

-Вы так и не назвали себя, - минут через десять громко заметил ее спутник. – И хотелось бы все-таки знать, где мы находимся. Далеко ли отсюда до Княжества?

-Это необитаемые земли, - откликнулась Лирамель, сосредоточенно глядя под ноги. Идти босиком было трудно, иногда попадались острые камни. – Но фактически они все равно принадлежат Королевству. Территории аллотаров начинаются за горами. А с князем вы, вероятно, уже знакомы.

-По правде говоря, нам было не до знакомства, - признался Адам чуть спокойнее. – Вы его сопровождаете?

Лирамель хмыкнула.

-Можно сказать и так, - уклончиво ответила она. – А вы, вероятно, принадлежите к ветви герцога Керна?

-Кого? – Адам резко остановился. – Хотя подождите… - Сосредоточенно нахмурившись, он поджал губы. – Кажется, дядя упоминал это имя…

-Дядя? – вздрогнув, переспросила она, вглядевшись в его лицо. Черты Рода были едва уловимы, разве что форма глаз и сам взгляд…

-Ах да, простите – герцог, - поправился Адам, хотя было очевидно, что его оговорка была намеренна.

-Карл ваш дядя? Назовите себя полностью, - понизив голос, потребовала она, подняв ладонь. – Требую как Глава вашего рода.

В его глазах мелькнуло удивление. Опустив мешок на гальку, Адам несколько секунд неподвижно смотрел на нее, а затем неловко поклонился.

-Простите, Ваше Величество. Никак не мог знать. Я Адам Валлор-Эксархидис, сын Кристиана Валлора и Марии Эксархидис.

Лирамель молчала долго. Поднявшийся ветер обдувал лицо предвечерней прохладой и стягивал перепачканную кровью кожу. Мысли хаотично роились, пытаясь выстроиться в логические цепочки и бессильно рассыпаясь на звенья.

-Неожиданно… - спустя пару минут глухо произнесла она. – Весьма неожиданно… Весьма. Как понимаю, мой брат о вашем существовании не знает.

— Нет, — покачал Адам головой.

«Жизнь щедра на сюрпризы», - мысленно хмыкнула Лирамель, пытаясь успокоиться. Она не знала, как относиться к услышанному. Это не укладывалось в ее понимание.

-В любом случае – добро пожаловать, - словно со стороны услышала она свой голос. – Что же до вашего желания вернуться в Большой Мир, то я рассмотрю его только по просьбе князя. – Коротко взглянув на его сосредоточенное лицо, Лирамель мрачно улыбнулась. – Зная брата, могу вас заверить со всей ответственностью, что согласия он не даст. Поэтому исходите из того, что прошлая жизнь для вас окончена, Ваше Высочество.

-Но…

-И лучше поспешить, - кивнув на солнце, перебила она. – Эта кошка была далеко не единственной, а мы сейчас – легкая добыча. Запах крови эти твари чуют издалека.

Взвалив на плечо мешок, Адам послушно повернулся и, сдерживая шаг, чтобы она могла поспевать за ним, направился в сторону гор.

Глава 2

18 августа 3153 года по исчислению Малого Мира, Белый Замок. 17 августа, побережье, Княжество; тот же день, предместья Барсетала

Недовольных не было. Члены Конклава не возразили ни на один из озвученных пунктов. Якир ни в чем не нарушил постановлений Лирамель, но ясно дал понять, что Ведущая смягчит отношение к Ордену. Лгать он научился виртуозно – в первые годы правления Кайла приходилось блефовать даже перед Тарэмом и Советом.

-Ее Величество вернется в середине осени, - предупреждая вопрос лорда Анкира, ответил Якир. – Через неделю или две доставят подписанный ею договор с аллотарами. От нас потребуется проработать законы и продумать как облегчить вхождение Княжества в состав Королевства в качестве одного из наследуемых герцогств. Это займет не один десяток лет, но в данном случае время работает на пользу обоим народам. Сейчас основная задача – свести к минимуму или вообще устранить препятствия, мешающие свободной торговле. Приграничные зоны… - Переведя взгляд на Морлота, Якир постучал пальцами по столу. – Вы понимаете, что на вас лежит наибольшая ответственность. Любой брак между нашими народами должен быть особо отмечен и поддержан.

-Разумеется, Ваше Высочество, - кивнул тот. – Я уже просил княгиню подумать над возможностью обмена опытом в военном деле. Вторая ступень могла бы устраивать с аллотарами совместные учения попеременно в Княжестве и в Королевстве. Польза и им, и нам. Себя покажут, познакомятся с местными жителями...

-Хорошая идея, - одобрил Якир. – Проработайте детали, чтобы я мог представить ее князю. – Повернувшись к Марку, который дописывал последний лист протокола, он выждал паузу и, забрав бумаги, поставил подпись. - Дождемся одобрения Ее Величества. Как только будет резолюция, я всех оповещу и разошлю копии. Благодарю за плодотворную работу, господа.

Подождав, пока члены Конклава разойдутся, Морлот неторопливо подошел и, улыбнувшись Марку, который тоже не спешил покидать зал, отдал Якиру письмо.

-От Тори, - пояснил он. – Перед заседанием не удалось передать.

-И как, интересно, вы могли встретиться? – Марк подошел ближе и вопросительно прищурился. – Я думал, он еще на юге.

-Был, - кивнул Якир. – Я отослал его обратно. В Элистэ прибыл Фирсар. Как ты знаешь, у них не слишком приязненные отношения.

Услышав про жреца, генерал Тира посуровел и, поправив на груди нашивки, тихо произнес:

-Не хотел поднимать эту тему, но раз уж вы упомянули… Среди народа слушок прошел, что наследник имеет какое-то отношение к Ордену. Я, конечно, не поверил… Поначалу.

-Зря не поверил, - опередив Марка, заметил Якир. – И не какое-то, а самое прямое: Картал его возглавил.

Генерал вздрогнул и насупил брови.

-Как это понимать? – грубовато спросил он, исподлобья глядя на Якира. – Ты, должно быть, шутишь?

-Ничуть, Морлот. – Подождав, пока Марк кивнет, подтверждая его слова, Якир холодно улыбнулся: – А уж как понимать – тут каждый решает сам.

-Самая скверная новость за последний год, - буркнул генерал. – Остается надеяться, вы знаете, что делаете.

Якир неопределенно пожал плечами.

-Надейтесь, Морлот, надейтесь. Только о своей шкуре и обязанностях не забывайте – да и будет с вас.

-В этом, смею заверить, можете быть уверены, Ваше Высочество, - холодно ответил тот и, поклонившись, искоса взглянул на Марка. – Рад был повидать вас, мой друг.

-Я тоже, - кивнул он. – Передавайте поклон леди Энне. Ей, должно быть, нелегко без отца. Если потребуется помощь, пусть обращается напрямую.

-Непременно, - просветлел Морлот и, развернувшись, чеканным шагом вышел в высокие приоткрытые двери.

Подождав, пока стража закроет створки, Якир сел обратно за стол и разложил перед собой с полсотни листов протокола.

-Шел бы ты тоже, - не глядя на Марка, устало проговорил он. – Поговорим позже.

-Ну уж нет, - процедил тот и, обойдя его, заслонил свет от канделябра, так что Якир был вынужден поднять глаза.

-И как это понимать?

-А как понимать приказ, который ты дал в обход моему? – Марк явно нарывался на скандал. – Кто дал тебе право отменять мои распоряжения?

Якир откинулся на спинку кресла и скрестил на груди руки.

-Напомнить или сам догадаешься? Или Лирамель забыла поставить тебя в известность? У меня имеются все полномочия, Хэмали. Все – это значит, мое слово имеет приоритет перед любым другим, кроме слова Главы Рода. А уж что касается тебя, то твой статус, по правде говоря, вообще весьма и весьма условный.

Марк усмехнулся и, пренебрежительно махнув рукой, сел слева на ближайший стул.

-Оставь эти валлоровские замашки, Якир, и просто ответь на вопрос. Какого ты влез и отменил мой приказ касательно сына? Были причины или так, самоутверждения ради?

-А сам подумать не пробовал? Или ты всегда сначала швыряешься обвинениями, а потом включаешь голову?

-Мои обвинения не беспочвенны, - парировал Марк. – И мы оба об этом прекрасно знаем.

-Положим. Однако ты как знаток закона, коим себя мнишь, мог бы вспомнить, что мои действия, учитывая статус регента, подпадали под пункт о защите государственных интересов. А ты начал с угроз и обвинений, поднял шум и спровоцировал меня на ответные действия.

Марк согласно кивнул.

-Государственные интересы, - мягко произнес он, - еще нужно доказать. Лично я в твоих действиях усматриваю только личную выгоду. И если Лирамель этого не понимает…

Предупреждающе подняв руку, Якир покачал головой.

-Осторожнее, Хэмали. Лирамель никогда не была слепой и глухой. Она понимает куда больше твоего. А если когда и ошибалась, - холодно посмотрев на него, он усмехнулся, - то это можно исправить. При желании.

-Зря надеешься, - Марк и слегка наклонился вперед. – Не уходи от ответа - не выйдет!

-Да ну? – Резко встав, Якир отбросил одной рукой кресло и, оставив бумаги на столе, неторопливо пошел прочь.

-Стой! – Сзади скрипнул стул, но шагов слышно не было: Марк остался стоять возле стола. – Я сказал стой, Валлор!

Обернувшись уже у самой двери, Якир насмешливо взглянул на его побледневшее от гнева лицо и тихо ответил:

-Попробуешь остановить еще раз, и смею заверить, Лирамель придется вернуться куда раньше, чем она планирует. Только вот на место в аллее не рассчитывай: бумаги и клятвы все стерпят, а эта земля воздает честь только тем, кому принадлежит.

-И ты еще смеешь мне угрожать? – недоверчиво спросил Марк. – Не боишься, что отвечу?

-Ничуть. И это не угроза, Ваше Высочество, – нарочито презрительно произнес Якир и толкнул дверь. – Не верите - спросите у сына. Он тоже до поры до времени не верил, - уже на пороге договорил он, не оборачиваясь.

Рэйн ждал недалеко от лестниц. Неторопливо подойдя, он молча поклонился.

-Не спускай с него глаз, - вполголоса приказал Якир. – Если что-то заподозришь, докладывай немедленно.

-Ваше Высочество, - едва слышно возразил тот, - я не думаю…

-Твое дело не думать, а исполнять то, что говорят. Следи. С кем встречается, кому пишет, что читает. Письма дублируй, голубиную почту перехватывай. Я должен знать все.

-Понял, - кивнул Рэйн.

«Поглядим теперь, что ты станешь делать…» - придерживая рукой ножны, Якир повернул к выходу и, знаком велев подать лошадь, остановился на широких ступенях. Ветер тут же разметал волосы и вздыбил плащ. В воздухе пахло свежескошенной травой и смолой – несколько старых яблонь срубили почти под корень.

Гнедая кобыла нетерпеливо всхрапывала. Коротко взглянув на конюха, он вскочил в седло и, развернувшись к воротам, поскакал вперед. Если бы он мог, то удалил бы Марка от двора. И не только до возвращения Лирамель, а на пару лет. Хэмали раздражал и мешал, кроме того, в нем чувствовался протест. Не будь в прошлом эпизода с Тиром, Якир, возможно, и не обратил бы на это внимания, но теперь он понимал, на что способен этот человек. Марк мыслил иными категориями и представлял угрозу, и чем дальше, тем больше, потому что маленькие пешки с течением лет становились большими и обретали собственную силу. Если союз с Карталом был для Хэмали неприемлем – во всяком случае, пока, - то остальные дети могли подтолкнуть к явной или скрытой оппозиции. Фирсар не мог этого не понимать, равно как и того, что подобная возможность даст ему лишний козырь для управления Карталом. У лорда помимо преданности жреца существовали и собственные амбиции. Якир знал о желании Фирсара прибрать к рукам Каэлов и его одержимость Лирамель. Она была для него символом личного поражения, навязчивой идеей, воплощением всего, что он ненавидел и в то же время страстно желал обладать. Фирсар не просто жаждал ее смерти, а намеревался причинить боль, много боли; хотел подчинить, сломать. В этом его чувства совпадали со стремлением того, кому он служил. Якир все это понимал, да и бывший лорд Пата не скрывал своих чувств и стремлений.

Приказав охране не следовать дальше ворот сада, Якир спешился и, взяв лошадь под уздцы, свернул в лес. За свою жизнь он пока не опасался, по крайней мере со стороны Ордена, а за остальными следила разведка. Врагов хватало и без Фирсара – политика сдерживания всегда порождала толпы недовольных.

Метрах в ста от дороги возле неглубокого оврага Якир остановился и, привязав лошадь к молодой березе, стал ждать.

Юмар Рэмаки был осторожен. Якир заметил троих, но наверняка с молодым лордом явилось куда больше охраны.

-Ваше Величество, - поклонившись, юноша протянул пачку писем и объемный сверток, – надеюсь, теперь вы смените гнев на милость.

Почувствовав, как пробежала вдоль позвоночника волна страха, Якир довольно улыбнулся и, сунув руку за пазуху, достал конверт.

-Поздравляю, Юмар, - чуть насмешливо протянул он. – Что касается вашего отца… Оставляю это на ваше усмотрение. Возможно, он не будет доволен моим решением, но со стороны Ее Величества возражений не последует.

-Не сомневаюсь, мой герцог, - жадно взглянув на конверт, юный лорд протянул руку и, взяв его, бережно спрятал в нагрудном кармане. – Благодарю за доверие. Можете всецело на меня полагаться…

-Очень на это надеюсь, - кивнул Якир. – Однако советую некоторое время не показываться при дворе. Сошлитесь на дела – у вас их теперь будет предостаточно. И не болтайте. Если Фирсар узнает, что вы обошли его…

-Можете не объяснять, Ваше Высочество, - Юмар зябко передернул плечами. – Я был и впредь буду осторожен. А что до рукописей…

-Забудьте, - оборвал его Якир. – Сейчас уже неважно. Возвращайтесь.

Молча поклонившись, новопоставленный лорд Варса дал знак своим стражникам и, повернувшись, поспешил на северо-восток.

«Плюс пять», - глядя ему вслед, мысленно подсчитал Якир. Чисто его сторонников постепенно росло.

* * *

Каменный крест был поставлен совсем недавно. Высеченный из цельного куска темно-серого гранита, он бросал широкую тень на желтовато-зеленую траву, покрытую едва заметным, уже подтаявшим прозрачным инеем. Долгая жара сменилась дождями и ночными заморозками.

Подойдя ближе, Парф коснулся холодной перекладины и несколько минут постоял, задумчиво глядя на порозовевшую в лучах восходящего солнца надпись. Имя отца жгло сердце больнее стали, и он бессилен был что-либо изменить. У него не получилось даже воспротивиться молочному брату – не достало власти. Без отца он был никем. Даже Лаусенс и тот в итоге доставался Фаноле. После смерти Фэй у нее просто не оставалось выбора: или Парф терял вотчину, или сестра восстанавливала род в сторону Ведущей и та сохранялась за ним ее детьми. Парфу же оставалось только ждать и терпеть. Брак с Мариэль многое давал, в том числе влияние, которого не доставало теперь.

«Мое время еще придет...» Тяжело вздохнув, он встал на одно колено и, склонив перед крестом голову, прошептал:

-Клянусь, отец, в следующий раз, когда я приду сюда, ты будешь мною гордиться. Я довершу все, что ты не успел.

Резкий порыв ветра взлохматил отросшие кудри и рыжим всполохом бросил их на глаза, заставив Парфа зажмуриться. Встав, он запахнул плащ и обернулся к ожидающим его стражникам. К могиле последовало всего двое, остальные ждали на дороге. По приказу Картала с Парфа не спускали глаз, поэтому убежать и вернуться в замок не было никакой возможности.

Истертая брусчатка вновь замелькала под копытами лошадей. Тракт змеился между зажелтевших полей и просыпающихся деревенек, рассыпанных по обочинам. Останавливаться больше не планировали: лошади за ночь хорошо отдохнули.

Повернувшись к старшему офицеру эскорта, Парф подозвал его и, чуть наклонившись в седле, вполголоса попросил:

– Милдор, пошлите пару человек, пусть поспрашивают, может, у кого из старост найдется голубок в Лаусенс.

-Вряд ли, мой лорд, но попробовать можно, - отозвался тот и, натянув поводья, поскакал назад.

До самого полудня Парф, который всю минувшую ночь просидел с дежурными офицерами в карауле, время от времени подремывал в седле. Лошадь была смирная и шла ровно, так что упасть он не боялся.

До Бартайоты оставались ровно сутки. В крепости Парф намеревался пробыть как можно дольше: ему не хотелось покидать Королевство, да и встречаться с тетей он тоже не горел желанием. Пока что, по слухам, та покинула Черную крепость и направлялась в Шанфар. Якир ожидал ее не раньше, чем через месяц-два. Вспомнив последний разговор с ним, Парф не сдержал сонной улыбки. Герцогу Варута он доверял. Отец всегда отзывался о нем тепло и с уважением.

-Есть время бросать вызов и время отступать, Парф, - сказал тот на прощание. – Умей видеть главное, выделять цель среди досадных помех. Твоя задача – выжить и исполнить договор. Беречь тебя больше некому, так что настало время думать своей головой. Лучше переждать пока в Княжестве. Так будет спокойнее всем: и тем, кому ты дорог, и Каэлам, которых в будущем возглавишь. Поступай так, как поступал бы твой отец: не пачкай руки в грязи и не кидай этой грязью в тех, кого ненавидишь. Ненависть разрушает и обычно не приносит пользу, а польза – это главное. – Приобняв его за плечи, герцог склонил голову и чуть тише добавил: - Как говаривал Кайл, не уважающий своих врагов недостоин и победы. Советую тебе запомнить его слова – как-никак вы одной крови.

И Парф запомнил. Он еще несколько раз прокручивал в памяти тот разговор, чтобы начертить мысленные строки так глубоко и ярко, как только мог.

Миль за десять до Барсетала Милдор, несясь во весь опор по обочине, обогнал их и, отозвав Парфа в сторону, знаком приказал остальным продолжать путь.

-Вы нашли голубя? – подъехав, Парф с надеждой взглянул на него, но, увидев, как тот покачал головой, расстроенно вздохнул.

-Простите, мой лорд, но придется подождать до Бартайоты, - ответил тот, отведя взгляд. – Однако у меня есть нечто, что вам следует знать…

-И что же? – сдержанно спросил Парф, надеясь, что голос не выдаст огорчения.

-Кое-кто поговаривает, что принц Картал принял посвящение и возглавил Орден. И, боюсь, это не пустые слухи.

-Как такое возможно? – Парф нахмурился. Он знал молочного брата всю сознательную жизнь. Он был его единственным другом…

«Был», - повторил про себя Парф и с болью усмехнулся. Орден отнял всех, кем он дорожил: отца, сестру, друга… Даже мать поклонялась этой мерзости!

-Говорят еще, - продолжал Милдор, - на него было совершено покушение, довольно серьезное… Герцог Якир находился в отъезде.

«Значит, правда», - почувствовав, как кольнуло горечью сердце, заключил Парф. Он прекрасно знал, что регент бдел над Карталом, как орлица над птенцом, и не допустил бы подобной оплошности. Следовательно, покушение было организовано им – видимо, хотел помешать Фирсару.

-Благодарю, - взглянув в напряженное лицо офицера, Парф нарочито спокойно улыбнулся. – Я отпишу в замок из Бартайоты и узнаю, что там случилось. Хотя, думаю, на пустом месте о таком бы не болтали.

-Если хотите, мы можем идти быстрее, - неожиданно предложил Милдор, кивнув в сторону чинно едущих мимо стражников.

-Не стоит, я не тороплюсь, - пожал плечами Парф. - Если все так, как говорят, ничего уже не исправить. Если же нет, будет повод обрадоваться.

Кивнув, офицер сморщил лоб.

-Скверно все выходит, лорд Парф. Один наследник изменил присяге, второй – вере. Третий и вовсе пропал куда-то, а наша принцесса вынуждена скрываться в Княжестве.

-Принц Эллад не изменял присяге, - не сдержавшись, возразил Парф. – Он невиновен.

-Я-то понимаю, мой лорд – на глазах ведь рос… Да только, похоже, Ее Величество в это не верит. А жаль. Народ бы принял…

-Вы правы. Но все еще может измениться, - проникновенно ответил Парф. – Особенно теперь.

-Будем надеяться, мой лорд. – Выведя лошадь на дорогу, офицер оглянулся. – Простите, что задержал.

Парф не стал отвечать. Следовало все хорошенько обдумать. Фирсар являлся опасным противником. Понять, что он задумал, было сейчас жизненно необходимо, а опыта для этого Парфу явно не доставало.

«Нужно спросить генерала, - вспомнив об Аармани, решил он, нагоняя Милдора. – Старик мудр, многое знает».

Команда остановиться прокатилась по колонне прибойной волной. Заржали лошади, кто-то из всадников с досадой выругался, пытаясь успокоить скакуна и сохранить строй.

-Что там случилось? – привстав в стременах, громко поинтересовался Парф. – Милдор, почему остановка?

-Эскорт со стороны Тира. Уступаем дорогу! - обернувшись, крикнул в ответ офицер.

-Что за эскорт? Кто едет?

Вместо ответа впереди послышались радостные возгласы.

«Да что там у них такое?» - с досадой подумал Парф и, съехав с обочины, поскакал по полю вперед.

Увидев красные плащи аллотаров и форму Тира, он удивленно нахмурился: насколько он знал, ни князь, ни члены его семьи не планировали визитов в Королевство. Хотя в связи с последними событиями в замке, от Ее Величества можно было ожидать любых решений.

Широкоплечего высокого офицера, единственного в черных цветах Бартайоты, Парф узнал даже со спины. Тори Эринма, сын Лафаста, гарцевал на тарпане в компании двух тирских стопников. Его зычный голос разносился далеко и звучал едва ли не радостно.

Парф пришпорил коня. Тори ему нравился. Было в нем что-то такое, что располагало к доверию, что-то надежное и сильное.

-Тори! – еще издали позвал он и, подождав, пока тот обернется, приветственно поднял сжатую в кулак руку.

-О, и ты здесь, - развернув лошадь, Эринма слегка поклонился. – Дорога снова нас свела, постреленок! Какими судьбами? Неужто все-таки допек Его наследное Высочество?

-Увы да, - вполголоса бросил Парф, мельком оглядывая выстроенных вдоль дороги аллотаров. – Я думал, ты уже в Бартайоте. Кого сопровождаешь?

Эринма хитро прищурился. Светловолосый, как все Аурика, Тори с возрастом стал почти копией своего отца. Парф еще хорошо помнил покойного генерала Горгота.

-Кузину твою сопровождаю, - доверительно сообщил он и слегка кивнул в сторону. – Раз уж ты все равно в Бартайоту, присоединяйся – как-никак вы родственники. Да и тебе польза будет. Понравишься дочке – глядишь, и отца ее к себе расположишь. Тебе такая поддержка в будущем не помешает.

Парф недоуменно посмотрел в указанном направлении и наконец-то понял.

Высокая девушка в традиционной для Княжества желтоватой, отороченной мехом тунике успокаивающе поглаживала каурового тарпана, изредка поглядывая в их с Тори сторону. Парф никогда не видел дочерей князя, но родную кровь признал сразу. Княжна не взяла от народа матери ни единой черты: тонкие, резко очерченные губы, глубокие глаза, высокий лоб, обрамленный густыми и черными как смоль волосами, заплетенными в две тяжелые длинные косы… Печать Рода читалась на лице девушки настолько четко, что сомнений не оставалось.

-Представь нас, - тихо попросил Парф. – Цель визита знаешь?

-Насколько понял из разговоров ее охраны, - с готовностью ответил Тори, - она отвергла волю матери и добилась разрешения покинуть Княжество.

«Плюс один к Валлорам, - с некоторым сарказмом подумал Парф. – Кому-то повезет с выгодной партией».

-Отлично, — вслух ответил он и, развернув коня, направил его к кузине. «Тори прав, — продолжал размышлять он, уверенно расправив плечи и придав лицу вежливо-заинтересованное выражение. — Нужно воспользоваться моментом. Если девчонка замолвит за меня словечко, есть шанс остаться в Бартайоте. Против князя ни Картал, ни его проклятый Орден сейчас не пойдут».

-Кузина Кэтрин… - Легко спрыгнув на землю, Парф поклонился до земли и, подняв голову, очаровательно улыбнулся. – Парф Валлор-Тоне, сын Парамана к вашим услугам.

По легкой тени, промелькнувшей в ее серых глазах, было видно, что княжна знала, кто он. И о негласном долге, который теперь был за ее отцом – тоже.

-Лорд Парф, - у нее оказался мягкий альт, - рада нашей встрече. Куда держите путь?

-В Бартайоту, Ваше Высочество. Знаю, и вы направляетесь туда же, потому хотел бы просить дозволения сопровождать вас. – Развернувшись, он обвел рукой изгиб тракта, заполненный воинами замковой стопы, и с нарочитой небрежностью добавил: - В моем распоряжении двести воинов. Все они будут рады такой чести.

Кэтрин благосклонно кивнула и, не сдержавшись, улыбнулась, отчего на ее щеках вспыхнули две небольшие ямочки.

-Вы чересчур любезны, лорд Парф, - в ее голосе послышались смешинки. – Но я с удовольствием приму ваше предложение. Думаю, вы окажетесь более интересным собеседником, чем некоторые мои провожатые, - чуть громче добавила она, выразительно глянув в сторону Тори.

-Так, ребятки, перестраиваемся! - Сделав вид, что не услышал адресованного ему замечания, Эринма поднял вверх сжатый кулак. – Конница замка по двое влево и вперед. Тир остается на месте. Двинетесь – пошлю мыть конюшни. Обходим тихо, чинно. Кто нарушит строй, будет иметь дело с генералом. Выдам со всеми потрохами, невзирая на звания. – Повернувшись в сторону аллотаров, он громко добавил: - Ребят в желтом это тоже касается. На пару метров назад и госпожу в кольцо. Никаких перестроений во время движения или рапортую князю. Чему вас учили, что за бардак?

-Ну вот, - едва сдержав улыбку, Кэтрин развернула лошадь и послушно встала в строй между несколькими воинами. – Надеюсь, он вас не выгонит, - не оборачиваясь, заметила она Парфу. – Такое ощущение, что мы в военном походе…

Парф не стал отвечать и махнул издали Милдору, давая знать, что останется с аллотарами.

«Зря генерал считал его непутевым, - вспомнив слова Лафаста о сыне, мысленно хмыкнул он. - Кровь свое взяла».

* * *

— Эй! Может поможете наконец? — шагов за сто до опушки крикнула Лирамель. Адам со вздохом сбросил узел с плеч и тут же сел на гальку – он совсем выдохся.

Тяжело ступая, из тени вышла знакомая фигура. Чуть сутулясь, Кристиан прислонил руку к глазам и медленно побрел вперед. Видно было, что идти ему трудно.

-Вставай, - велела она Адаму. - Представлю тебя отцу. Чем быстрее с этим покончим, тем лучше. Главное, держись спокойно и сдержанно. Мой брат – достаточно вспыльчивый человек. Ему может потребоваться время.

Племянник кивнул и, качнувшись вперед, поднялся. Вид у него был до того изможденный, что казалось, подуй ветер сильнее - и он упадет.

Подойдя ближе и, видимо, заметив мешок из пятнистой шкуры, Кристиан болезненно скривил губы.

— Все в порядке, - поспешила успокоить Лирамель, - ни царапины, разве что устали немного.

— Проклятье! Ну почему с тобой постоянно что-нибудь случается? — с досадой процедил он. – Карл мне уже всю совесть изъел… Выходит, был прав.

-А он случайно не рассказал тебе про этого молодого человека? – Лирамель кивнула на Адама.

Недоумение, промелькнувшее в глазах брата, подсказало ответ раньше, чем тот мотнул головой.

-Тогда присмотрись внимательнее, - посоветовала Лирамель, отступив в сторону. – Никого не напоминает?

-Что ты имеешь в виду, Ли? Мы уже знакомы. Адам, кажется? – уточнил брат, слегка наморщив лоб.

-Адам Эксархидис, - ровно отозвался племянник. – Сын Марии Эксархидис.

-Знакомая фамилия… - нахмурился Кристиан.

– Вы, кажется, работали вместе, - напомнила Лирамель, ободряюще взглянув на Адама.

Кристиан ответил не сразу.

-Да. Работал. - Заложив руки за спину, он с неохотой добавил: – Ее отец считался одним из лучших египтологов. Жаль, рано умер. Мы систематизировали его исследования...

-Моя мать прожила ненамного дольше, - немного увереннее сказал Адам. – Она о вас рассказывала… Правда, не слишком приятные вещи.

-Вот как? – Кристиан слегка побледнел и, обернувшись, напряженно посмотрел в сторону опушки. – И почему же?

Решив, что дальше Адам вполне справится сам, Лирамель наклонилась и, обхватив меховой мешок, потащила его в тень. Присутствовать при разговоре, в котором не предполагалось посторонних, она не хотела и отчасти побаивалась. Реакция брата могла быть непредсказуемой.

Карл сидел там же, где и раньше, прислонившись спиной к дереву. Выглядел он лучше, но явно был не в настроении.

-Зря, - бросил он, дождавшись, когда она подойдет ближе. – Лучше было бы подождать, пока они узнают друг друга. – Отклонившись чуть в сторону, он взглянул мимо нее и довольно улыбнулся. – Впрочем, твое вмешательство ничего не поменяло. Один другого стоит – оба трусы.

Обернувшись, Лирамель увидела, что Кристиан медленно побрел обратно. Адам шел от него на некотором расстоянии. Очевидно, их объяснение закончилось не начавшись.

-И давно ты знал? – Оставив мясо возле сложенных для костра ветвей, Лирамель подошла и села напротив брата.

Тот неопределенно хмыкнул.

-За пару дней до нашего отъезда Мария обратилась к одному специалисту – хотела подтвердить беременность и принять меры, поскольку законно этого сделать было нельзя. Мои люди следили и за ней, и за Кристианом, поэтому я узнал обо всем в тот же день и организовал встречу. Мы договорились, что она сохранит свое положение в тайне и сама воспитает ребенка. У них с братом были далекие от романтики отношения, поэтому мое предложение она приняла без возражений.

-Ты предложил ей свои сбережения, - заключила Лирамель, вспомнив, как мялся Вуллис, пытаясь объяснить, почему счет Карла оказался закрыт. – Подкупил, иначе говоря.

-Выходит, так, - Карл пожал плечами. – Мы же не Аурика и не Миссара - своих не бросаем и не отрекаемся. Род был обязан позаботиться о ребенке, что я и сделал.

-От имени брата, который даже не знал, что станет отцом?

-Скорее от имени принца Ведущей линии, который принадлежал Королевству, - парировал Карл. – Оставь, Ли. Совесть меня не упрекает. Я поступил так, как счел нужным. Кристиан допустил ошибку - я ее исправил. Имел ли он право знать? По большей части нет. Это право он потерял, когда вступил в отношения с женщиной, с которой не был связан браком. Не был и не мог быть, поскольку на нем лежала ответственность перед Родом. Впрочем, - Карл вздохнул, - то, что он не ведал степень этой ответственности, его несколько извиняет. Именно поэтому я не вмешивался, пока ситуация не потребовала.

-Какой же ты все-таки… - улыбнувшись, Лирамель подалась вперед и осторожно положила голову ему на плечо.

-Какой уж есть, - дунув ей в макушку, отозвался он. – Устала?

-Ужасно. Если бы не Адам, пришлось бы туго – не увидела эту тварь… Совсем отвыкла от осторожности.

Лирамель отчаянно боролась с наползающим сном. Хотелось смыть с себя кровь и пот, постирать одежду… Но усталость, похоже, побеждала без единого шанса на реванш. В тени было прохладно и хорошо, земля подсохла, и тоненькие стебельки зеленой травы щекотали уставшие ступни. Где-то в отдалении дышало море, отстраненно пели птицы, еле слышно перебирал листьями ветерок.

«Отдохну немного, - решила она, закрывая глаза, - совсем чуть-чуть…»

— Спи, Ли. — Приобняв ее за плечо, Карл сел поудобнее. – Больше никуда тебя не отпущу.

Лирамель улыбнулась сквозь дремоту и уткнулась носом в его пропахшую морем рубаху.

— А ну-ка подробней с этого момента, пожалуйста. — Обхватив палку, Карл знаком попросил брата помочь ему встать. – Расскажи, что слышал, слово в слово.

Кристиан беспомощно оглянулся на Лирамель, но она продолжала делать вид, что спит. Ей не хотелось вмешиваться в разговор братьев.

—Пророчество важно только для нее и тех, кого оно непосредственно коснется, - нехотя ответил он и протянул Карлу руку. – Я должен был его узнать, чтобы в будущем верно понять происходящее…

— Хм, - морщась от боли, Карл поднялся и в упор посмотрел на близнеца. - Хочешь сказать, я не у дел? По глазам ведь вижу, что врешь!

Кристиан упрямо мотнул головой:

— Не выпытывай. Пусть сама расскажет. Я все равно уже многое забыл.

— Расскажет, не сомневайся, - усмехнулся Карл. – Только вот мне хочется услышать прежде от тебя.

— Зачем?

— Твое восприятие чаще всего совпадает с ее, а я мыслю другими категориями и могу понять неверно. Прошу тебя как брат брата. Сам ведь понимаешь, насколько это важно.

Лирамель внутренне улыбнулась. Кристиан сжал губы, но по его лицу было видно, что Карл победил.

— Ну… — брат снова искоса взглянул в ее сторону и недовольно поморщился, убедившись, что она по-прежнему спит. — Ну… — снова протянул он, уже чуть тише.

Лирамель вздохнула и повернулась на другой бок. Забирая с собой духоту и зной, уплывало за горизонт огромное красное солнце. День умирал. Ветерок целовал листья в потрепанных кронах и ласково скользил по волосам. Невдалеке шепталось с берегом море, перекатывая в наступающих сумерках белые барашки. Крики чаек смолкли, птицы замерли на ветвях. Над головой слышался легкий шорох: несколько пернатых странников облюбовали дерево над костром, а в просветах между ветвями то и дело мелькали юркие тени ночных охотников.

Некоторое время Лирамель лежала, глядя, как медленно разгораются бледные точки звезд. Братья приглушенно беседовали у костра, склонив друг к другу головы. За время, проведенное в Большом Мире, Карл совсем поседел, и теперь их снова нельзя было различить. Они надеялись, что их разговор не разбудит ее, только ветер дул с моря и услужливо доносил до слуха каждое слово.

Кристиан на самом деле обладал прекрасной памятью и умел рассказывать довольно складно. Лирамель не вмешивалась. Она хорошо знала Карла. Брат уже заподозрил, что она попытается утаить некоторые детали, и решил заранее выяснить мотивы. Кристиан был не так хитер, чтобы выстоять против напора брата, поэтому самое страшное она ему не рассказывала. Лирамель пока не решила, нужно ли раскрывать братьям все тайны возможного будущего и перекладывать на их плечи свою боль.

— Хм… — прерывая рассказ, Карл выпрямился. — Значит, что бы ни выбрала Лирран, исход будет один?

— В смысле? — В голосе Кристиана послышалось недовольство. Он не любил, когда его перебивали.

— Девочка отказалась от участи стать избранной Земар-ар, однако это ничего не изменило. В случае же согласия картина остается прежней. Поэтому каков бы ни был ее выбор — исход один. Разорвать цепочку может только вмешательство третьего лица.

— Но Лии было сказано, что будущее изменится!

— Верно, - согласился Карл. – Если, конечно, это третье лицо возьмет выбор на себя. Так что, братец, Ветерок нарочно умолчала о феерическом финале это драмы. Ни один человек не подходит на эту жертву лучше, чем она. Или чем мог бы подойти я, если бы не воля отца.

-В каком это смысле? – Кристиан явно не понимал его и начинал злиться. – Что… Что ты такое говоришь? Что она на себя возьмет?

— Успокойся, — холодно отрезал Карл. – Разштокался… Все очевидно.

-Очевидно – что? – уже с угрозой произнес Кристиан. – Не делай из меня идиота, объясни нормально!

-Хватит, - тихо произнесла Лирамель и, сев, посмотрела на братьев. – Прекратите оба. – Она не знала, что еще сказать. Будущее несло боль всем, кто имел шанс до него дожить, и слова утешения каждому предстояло найти самостоятельно. — Мне надо искупаться, — чуть помедлив, добавила она и, неловко поднявшись, нарочито неспешно пошла к морю.

Ночь дышала покоем. Галька уже остыла, и ступать по прохладным гладким камешкам было приятно. В лунном свете вода поблескивала, играя серебристо-желтыми бликами.

-Иди, Адам, - тронув за плечо уснувшего на островке песка племянника, Лирамель разбудила его и указала на огонек костра.

Он испуганно дернулся, не сразу узнав ее, а затем пробормотал:

-Мне велено ждать тут.

Лирамель укоризненно поцокала.

-Мало ли что велено! Иди давай, а то замерз совсем.

Послушно поднявшись, Адам зевнул и уныло побрел к опушке.

Тишина прерывалась только похрустыванием песка и гальки и мерным всплеском.

Сбросив грязную одежду, Лирамель разбежалась и нырнула в густую прохладную воду. Знакомые ощущения, так часто испытываемые во сне, затуманивали реальность и помогали заглушить тяжелые мысли.

Доплыв до дрожащей лунной дорожки, она легла на спину и, раскинув руки, взглянула на звезды. Огромные и яркие, они горели в бездонном чернильном космосе, складываясь в знакомые созвездия. Едва заметные волны перекатывались под спиной, качая ее словно в колыбели…

Минут через десять Лирамель стала замерзать. Пришлось перевернуться и плыть к берегу. Несколько раз она ныряла и касалась руками дна.

Вода стекала с волос холодными струйками. Разворошив скомканные грязные вещи, Лирамель встряхнула плащ и завернулась в него, как в полотенце. В отличие от всего остального он был относительно чистым. Затем, немного подумав, подцепила ногой брюки с рубашкой и бросила их в волны. Лучше было постирать в соленой воде, чем не стирать вовсе.

— Помочь?

От неожиданности Лирамель вздрогнула и обернулась. Карл лежал в нескольких шагах, закинув руки за голову.

— Напугал, — немного растерялась она. – Я тебя не заметила.

— Я ушел следом, не отпускать же тебя… Да и потом, нам нужно поговорить без свидетелей. Сейчас подходящий момент.

— О чем поговорить? — Лирамель села на корточки и принялась тереть о камни жесткую ткань. Вести серьезные разговоры совсем не хотелось.

— О том же, о чем с братом – ты все прекрасно слышала. Нужны детали. Опиши обряд, который был совершен в святилище у Артелена, и свое пророчество. Все что видела, — встав, он вошел в воду и загородил лунную дорожку, упирающуюся в ее руки. — Не пытайся лукавить. Если я доживу до тех дней, все равно буду рядом. И лучше уж мне знать сценарий. И еще насчет Эллада и его судьбы...

— О чем ты? — насторожилась Лирамель, подняв на него взгляд.

— Ты знаешь, о чем. Не заставляй произносить вслух. Или думаешь, мне по нраву было обрекать мальчика на подземелья?

— Откуда ты мог узнать? Я ведь не говорила Кристиану…

Карл укоризненно покачал головой:

— Так я и думал. Захотела утаить, да? Не выйдет, Лирамель. Увы, не выйдет. Не от меня.

С досадой бросив вещи, она встала и вскинула голову.

— Думай что хочешь! Пророчество дано не для того, чтобы изменять его, а лишь чтобы правильно подготовиться. Принять, понять… Род Тара должен вернуться на трон во всей полноте крови. Не качай головой, Карли. Твой сын — единственный прямой потомок, и бремя власти его по праву. Я понимаю это. Как и то, что малой кровью обойдется. За все своя цена.

— Знаю… — Карл отвез взгляд. — Всегда знал.

— Откуда?

— В тот день, когда родился Лирдан… Я многое видел, в том числе и то, что открылось тебе.

— То есть ты знал все эти годы?

— Да.

— И молчал?!

— Нужно было время, чтобы решить, как быть дальше. Смерть Эллада — слишком высокая цена. Я пытался направить будущее в более удобное русло. Твоему сыну достаточно было бы объявить Лирдана наследником и не продолжать собственную линию.

— Не искушай меня, Карли… — отпрянула Лирамель, чувствуя, как шевельнулась в душе надежда. — Пусть совершиться то, что должно. Ту атровера мирриэн[1]! За свободу этого мира несколько жизней – вполне справедливая плата.

— Кристиан так не думает, — возразил брат, кладя руку на ее плечо.

— Нашего князя это не коснется. У него совершенно другая дорога — долгая и спокойная. И конец другой. Именно поэтому я не торопилась рассказывать ему все. Как, впрочем, и тебе.

— Глупая, - улыбнулся Карл. - Я бы все равно узнал.

— Надежда умирает последней, — Лирамель передернула плечами, сбрасывая его ладонь. — И давай больше не будем это обсуждать. Времени предостаточно, а дел и того больше. Будущее само о себе позаботится, хватит с нас и настоящего.

— Хорошо, - понимающе кивнул брат, - тогда просто факты. Сядь и расскажи по порядку. До того, как мы тронемся в обратный путь, я должен успеть подумать.

Послушно усевшись на гальку, Лирамель взяла первый попавшийся камешек и бросила его в воду. Потом еще один. Камешки несколько раз подпрыгнули и, булькнув, исчезли. Вдохнув полной грудью пропитанный йодом воздух, она нехотя обернулась в прошлое.

Череда дней, пятна лиц, обрывки речей, вязь тревожных мыслей… Память, цепкая на детали, вплетала слова в затейливый узор прожитого и пережитого. Лирамель снова скакала по дороге в Ровмэн мимо вытянутых в струнку деревень и лесов. Якир, крепость, Марэна, белый голубь, кружащий над ее обезглавленным телом... Вспомнились сказочный купол леса и липкий страх, когда она вошла в древнюю обитель Земар-ар. Птица, скачущая сквозь черноту, и истекающая кровью Лирран у груди. Артелен…

Рассказ вился дальше, заставляя ныть шрамы ее плече. Шаддан, мелькающие мимо деревья на фоне звезд, неожиданное откровение — слово в слово… Пат, последний взгляд из окон дворца, где родилась ее мать, рыбки в фонтане, лицо Парамана, и снова Шаддан. Не прерываясь даже на вдох, она вытирала слезы и продолжала говорить и говорить… Огонь Пата горел для нее до сих пор, только теперь уже по-настоящему, а не во снах.

Дойдя до событий в Черной крепости, Лирамель запнулась и некоторое время помолчала, отдыхая. Сердце билось громко и ровно. Сложив самые мелкие камешки в кучку, она устало продолжила. Оставалось совсем чуть-чуть.

— Что ж, — наконец кивнул Карл, — теперь мне все более или менее ясно. — Он обнял ее и, притянув к себе, поцеловал в лоб. — Ты молодец. И… твоя правда: путь, что ведет нас, логичен и верен. Пусть и не таков, как я втайне надеялся.

Лирамель попыталась улыбнуться и снова разрыдалась. Все, что накопилось за минувшее время – боль, отчаяние, страх — соленым потоком вырвалось наружу. Только теперь она по-настоящему осознала все то, что пришлось пережить и потерять.

Она плакала и плакала, всхлипывая, наверное, на все побережье и никак не могла успокоиться. Прошло довольно много времени, прежде чем запас слез окончательно иссяк. Внутри стало пусто и горячо. Медленно разжав руку, Лирамель выпустила тоненький листочек своей памяти. Он покружился и улетел, потонув вместе с очередным камешком в темных волнах.

Когда они с Карлом вернулись назад, костер уже затухал. Кристиан спал, завернувшись в свой плащ. Рядом с ним, сидя у дерева и вытянув к костру ноги, подремывал Адам.

[1] Пусть совершится должное (Древн.язык)

Глава 3

18-19 августа 3153 года, Белый Замок; 18 августа, Бартайота; 18 августа того же года, побережье, Княжество

Всю ночь холодный ветер шелестел разложенными на столе бумагами, поэтому к утру, когда Марк пришел работать, в кабинете было холодно. Прохлада ощущалась и в Тронном зале, хотя окна наверху не открывались с весны.

Закончив с делами, Марк отложил перо и задумчиво посмотрел на стопку бумаг. Накануне Картал лично принес ему несколько проектных документов и, поскольку Якир обязал принимать любые подобные его инициативы, Марк их рассмотрел. И, к собственному удивлению, в целом согласился - добавил лишь несколько уточняющих комментариев. Проработки касались закона о пахотных наделах, точнее, их наследовании в порядке, похожим на тот, который был принят среди родовитой знати. Закон этот назрел уже пару столетий назад, но в Королевстве подобные реформы были довольно болезненным явлением. Лирамель фактически стала первым человеком почти за пятьсот лет, при котором что-то начало меняться. Не все изменения воспринимались положительно, но многие изменили жизнь народа к лучшему. Открывались бесплатные школы, где после десяти лет детей по желанию учили грамоте. Кто победнее, останавливались на трех классах, поскольку читать и писать считалось достаточным, однако талантливых юношей старались устроить в подмастерья или в медицинские артели в Вибре, Барсетале, Горготе и Тире. Тех, кто помимо прилежания обладал еще и хорошими физическими данными, посылали в Академии. Лирамель издала указ, по которому в медицинские артели могли брать и девушек, но пока этой возможностью, кроме знати, никто не пользовался. Женщины в Королевстве, если, конечно, не принадлежали к власть имущим, традиционно не занимались ничем, кроме хозяйства. Постепенное слияние с Княжеством через пару десятков лет должно было изменить ситуацию.

«Хотелось бы посмотреть, что же получится в итоге», - хмыкнув, подумал Марк и порывисто встал. Труды Картала он хоть и одобрил, но оставил без резолюции. Нововведения требовали новых законов и правил, а сейчас работы и так хватало. Кроме того, менялись налоговая система и веками отработанные схемы поддержки уязвимых категорий населения. Так что инициатива сына требовала времени. Много времени.

О слежке Марк догадался почти сразу, да и Якира изучил достаточно хорошо, так что, несмотря на все труды, тот кое о чем прознать не смог.

«Мыши на то и мыши, чтобы действовать по-мышиному», - поманив к себе ожидающую в дверях Линни, он передал ей записку и ключ. Что делать дальше, та знала.

Выйдя вслед за ней, Марк подождал, пока она пересечет Тронный зал и скроется за троном, затем крикнул стражу, стоявшую с внешней стороны золотых ворот.

-Герцог Якир уже вернулся? – спросил он, оборвав поклон подоспевшего офицера.

-Никак нет, Ваше Высочество, - доложил тот, отведя взгляд.

«Лжет, - внутренне улыбнулся Марк и, кивком поблагодарив его, отпустил обратно. – Ну, что ж, найду сам. Вечно бегать от меня он не сможет».

В конюшнях было непривычно пусто. Всех лошадей забрали с собой офицеры, сопровождающие юного лорда Парфа. Молодой конюх обихаживал только с десяток именных скакунов.

-Ваше Высочество, - увидев его, мужчина наскоро пригладил растрепанные соломенные волосы и неловко поклонился, - чего изволите?

-Сегодня к закату, - коротко ответил Марк и бросил ему небольшой мешочек. – Сделайте все в точности, как я сказал. А пока подайте мне лошадь.

-Вы… - конюх замялся, неуверенно покосившись в сторону одного из денников. – Вам должно быть известно, герцог скор на расправу... Я бы не хотел повторить судьбу брата.

-Не волнуйтесь, - понизив голос, Марк знаком поторопил его. – Как я и обещал, вы получите место не хуже и в жаловании не потеряете. Ночью вас сопроводят до самой Академии. Переждете несколько дней, а потом генерал передаст рекомендации и деньги. Так будет безопаснее.

-Благодарю за милость, - вновь поклонился конюх и, взяв седло, с неожиданной дерзостью добавил: - И за возможность отомстить.

«У всех есть маленькие слабости», - с сожалением подумал Марк и, дождавшись, когда тот оседлает и подведет к нему белоснежную кобылу, взобрался в седло. Он понимал, что поступает неправильно, опускаясь до уровня тех, кого всегда осуждал, но змею следовало давить до того, как она кусала, если, конечно, не имелось никакой возможности отойти в сторону. У него такой возможности не осталось – и потому он считал себя вправе защищать себя и детей всеми доступными средствами. Якир представлял для них угрозу, и если Лирамель этого не понимала, значит, следовало действовать самостоятельно. К счастью, у Марка имелись довольно влиятельные друзья. И Морлот, и леди Энна сразу же предложили помощь: обоим было выгоднее, чтобы регентство перешло к Марку. Впрочем, он и сам не терял времени даром. Пока разведка подчинялась ему, Марк не преминул этим воспользоваться. Он знал, где искать, и искал тщательно и дотошно. Грехов за герцогом Варута набралось предостаточно – тайных и явных, особенно во времена его службы Кайлу. С трудом верилось, что Лирамель знала хотя бы о части из них. Более того, Марк не сомневался, что жена и краем уха не слышала о темной стороне своего «верного» герцога. А между тем руки у Якира были в крови по самый локоть, да и не только руки. Марк диву давался, как тот вообще не захлебнулся. Один его подлог с убийством герцогини Фалинор и последующими гонениями против рода Рэмака стоили эшафота. Не говоря о том, что устные приказы Кайла, которые тот намеренно не фиксировал, чтобы не подставиться, Якир исполнял весьма дотошно – и этих зверств тоже набралось на пару томов. Так что теперь Лирамель при всем желании не имела права закрыть глаза на факты, а у Якира не было ни единой возможности их уничтожить.

— Всякому терпению когда-нибудь приходит конец, — пробормотал Марк и, пригнувшись, чтобы не задеть плечом склоненные к тропе ветви яблонь, повернул к усыпальницам и пришпорил лошадь.

До вечера оставалось еще полдня, и он хотел развеяться и набраться сил.

Суматоха поднялась незадолго до полуночи. На улице, у главных ворот и в саду мелькали факелы, в самом конце коридора, у лестниц, хлопали двери и звучали взволнованные голоса. Несколько раз кто-то прошел мимо покоев, но Марка пока тревожить не смели.

Часы над камином тикали остро, будто вбивали гвозди. Тик-так… Время впивалось в циферблат, подгоняя стрелки. Свечи дрожали мелко и нервно, будто в такт.

Марк ждал.

Поставив стол посреди гостиной, он разложил на нем копии документов. Оригиналы были спрятаны надежно, и о них знали только те, кому Марк доверял – в частности, Морлот. В случае его, Марка, смерти генерал обязался передать все Лирамель.

Ждать пришлось еще долго. Лишь часам к трем в наступившей тишине у дверей покоев послышались отчетливые одиночные шаги и раздалось глухое восклицание дежурного офицера.

Встав, Марк обнажил меч и положил его на стол поверх бумаг.

-Ваше Высочество… - приоткрыв дверь, виновато произнес стражник. – Герцог Варута…

-Впусти, - вновь усевшись, коротко велел Марк и с удивлением отметил, что волнение улеглось. Осталась только уверенность.

Якир быстро вошел и тут же закрыл внутренний засов. В запачканном кровью белом камзоле, непривычно растрепанный, он бегло оглядел комнату, скользнул мрачным взглядом по бумагам и, молча подойдя, встал напротив стола. В живом, вальсирующем от сквозняка свете полусотен свечей его глаза будто искрились изнутри.

-Я ждал тебя раньше, - вкрадчиво заметил Марк. – Долго соображал.

Не сводя с него пронзительного взгляда, Якир отстегнул перевязь и тоже положил клинок поверх стола.

-К чему было это представление, Хэмали?

-А не ты ли меня откровенно провоцировал? - нарочито удивленно спросил Марк. - Как там звучала твоя фраза? Ах, да… Считай, я действовал на упреждение.

-Убив мою лошадь и подставив пару своих людей? Или думал, что сумеешь их укрыть?

-Вряд ли бы ты стал проливать кровь из-за кобылы, - стараясь не выдать тревоги, заметил Марк.

Якир презрительно скривил губы:

-Оставлю это тебе, ревнитель закона. Посмотрю, как сумеешь сохранить совесть.

-Сумею, не волнуйся, - снисходительно ответил Марк и внутренне выдохнул. – Ты присядь, присядь… Ознакомься.

-Думаешь, я не знал? – Взяв ближнюю папку, Якир открыл ее на середине. По лицу скользнула тень, брови слегка дрогнули.

-Может, и знал, - улыбнулся Марк. – Но далеко не обо всем. Надеюсь, твоего образования хватит, чтобы осознать последствия.

-Ха! – Отшвырнув папку, Якир сел и скрестил на груди руки. – И чем же обязан таким вниманием? Не подумал о том, что если терять мне нечего, то вполне могу и тебя с собой прихватить?

-Отчего же, - Марк пожал плечами. – Об этом я подумал в первую очередь, учитывая твои методы. Попробуешь - и Лирамель тебе собственноручно голову снесет, благо однажды уже пыталась. Жаль, Тори помешал.

-Опасно играешь, - заметно побледнев, процедил Якир. - Я такие вещи не прощаю.

-А кто сказал, что кому-то нужно твое прощение? Мне сейчас стоит только пальцами щелкнуть – и те же Рэмака тебя на мелкие клочки порвут. И Ведущая одобрит. Даже Лирамель ничего сделать не сможешь – не посмеет.

-Ловко… - чуть помедлив, кивнул Якир. – Прямо-таки аплодировать хочется. – Подавшись вперед, он тихонько хмыкнул. – Только вот мотивов не пойму. Чего ради столько трудов? Хочешь на мое место? Повторить все это? – Театрально обведя рукой стопки бумаг, он укоризненно покачал головой. – Или желаешь того же для Лирамель? Думаешь, власть возможна без грязи? Разочарую, Ваше Высочество! Законы пишутся кровью и на крови. Дело лишь в ее количестве.

-Некоторые предпочитают проливать собственную. - Поднявшись, Марк протянул ему наполовину исписанный лист. – Прочти.

Взяв бумагу, Якир бегло прочитал договор и тут же вернул его.

-Неприемлемо. Я не стану это подписывать.

«Еще как станешь», - мысленно ответил Марк, кладя бумагу обратно на стол.

-В таком случае, - сказал он, - по возвращении Лирамель я буду вынужден собрать Совет Рода и вынести все собранные факты на его рассмотрение. – Сделав паузу, Марк сокрушенно вздохнул: – Тянет на смертную казнь. И не на одну, а как минимум на десять. Причем с лишением всех привилегий и вотчины. Последнее, впрочем, тебя вряд ли впечатлит, поскольку наследников у тебя нет и вряд ли будут. Однако некоторых это расстроит. Напомнить тебе, кому придется подписывать твой приговор?

— Не посмеешь, Хэмали, — холодно улыбнулся Якир. — Она не простит тебя. Никогда.

-Посмею, - заверил Марк. – Не простит – да, зато детей хоронить не придется. Боль боли рознь.

-Ты ненормальный! - Якир нервно рассмеялся. – Я предполагал, но чтобы настолько…

-Пришлось, - коротко отрезал Марк и, склонив голову на бок, тихо спросил: - Ответ сейчас дашь или подумаешь?

Перестав смеяться, Якир задумчиво поджал губы.

-Ты вынуждаешь меня на действия, о которых я пожалею, - так же тихо отозвался он. – Я надеялся, что ошибаюсь, но вижу - надежды тщетны. Ты становишься опасен и для Рода, и для Лирамель. Она слишком верит тебе, чтобы разобраться, что к чему… И еще любит… Пока что.

-Даже не надейся, - понимая, к чему он клонит, Марк медленно потянулся и обхватил пальцами рукоять. – Этот вариант будет для тебя так же губителен, как и для меня. Только я в итоге окажусь в выигрыше, потому что устраню тебя с нашего пути. Не позволю использовать детей как разменную монету.

Разведя руки в стороны, Якир насмешливо посмотрел на него.

-Твои дети – это твоя ответственность, Хэмали. Никто не просил призывать их в жизнь, которая требует крови с первого же крика. Ты знал, на что шел – не мог не знать. Чему теперь удивляться? Или полагаешь, что если не останется никого из Ведущей, Лирамель согласится посадить на трон Эллада?

-Возможно, - не сводя с него напряженного взгляда, кивнул Марк. – Любой будет лучше тебя.

-Плохо ты знаешь свою супругу, Белый герцог, - с угрозой выдавил Якир. – Поль вернется – и Лирдан займет то место, какое должен. На твоем месте я бы не поддерживал амбиции сыновей. С них хватит того, через что они уже прошли.

-Если сын Карла вернется и заявит права на трон, я ему поперек дороги не встану.

Якир хмыкнул и покачал головой:

-Позволь теперь мне усомниться. Это ты сейчас так говоришь, а как до дела дойдет… Предавший однажды всегда предаст.

Марк беззвучно рассмеялся и вновь протянул ему лист.

-Это ты о себе? – растягивая слова, спросил он. – Или уже запамятовал? Может, напомнить, что ты сам в числе многих одобрил убийство той, которой теперь в верности клянешься?

-За мои ошибки заплачено сполна, - с ненавистью посмотрев на него, Якир медленно встал. – И если я и предаю кого сейчас, то только самого себя! – Потянувшись было к мечу, он опустил руку и неожиданно спокойно добавил: - Я не стану ничего подписывать, но даю слово, что уеду в Варут, как только закончатся мои полномочия. – Он запнулся и, сдержав улыбку, добавил: - Только как бы тебе не проиграть, Хэмали. Может статься, что своей победой ты себе же яму и выкопаешь – потеряешь все, за что боролся. Доверие – вещь хрупкая. Стоит один раз разбить, и потом даже кровью не склеишь. Уж я-то знаю, как ты говоришь, живу с этим.

-Вот поживем и увидим, - привстав, согласился Марк. – И на этом, думаю, закончим. Твоего слова мне достаточно – на сей раз. Только с сегодняшнего дня все решения будешь согласовывать со мной, в том числе что касается Картала.

Якир кивнул. Коротким жестом убрав со лба растрепанные волосы, он вытер о колено руку и, повернувшись, ушел, оставив свой меч вместе с перевязью на столе.

«Все», - мысленно выдохнув, Марк подождал, пока шаги стихнут за прикрытой дверью, и тяжело сел. Руки тряслись от пережитого – он действительно прошел по грани…

Оставленный меч поблескивал и переливался. Прямые ножны были усыпаны мелкими рубинами и вставками янтаря, а гарда и рукоять отливали золотом. Осторожно потянув, Марк выдвинул клинок. Лезвие оказалось почти зеркальным, поэтому выгравированная надпись особенно выделялась: «Лорду Якиру за преданность и верную службу. Лирамель, дочь Лирдана».

* * *

Бартайота принимала гостей со всем радушием, каким славился север Королевства. От Парфа не укрылось, что и народ, и офицеры Академии были рады возвращению Тори. Цветные ленты летали над головами, иногда заслоняя небо. Всюду слышались приветственные возгласы, кто-то даже пытался горланить баллады, но гул толпы заглушал звонкий тенор, как море крики чаек.

На княжну поглядывали с опаской и любопытством. Первое, скорее всего, было вызвано количеством сопровождавшей ее охраны, а второе - внешностью, так разительно отличавшей ее от собственного народа и без слов свидетельствующей о принадлежности к Роду. Кристиана в Королевстве чтили, поэтому его дочь была желанной гостьей. Что до Парфа, то его мало кто знал в лицо, тем более рыжая шевелюра всегда наводила на мысли о Каэлах, а их-то как раз на севере не жаловали. Поэтому он старался держаться в тени. Прикрываться именем отца ради пары торжественных минут не хотелось.

До Академии доехали без особых происшествий. За полдня Тори вышколил почти триста пятьдесят человек так, что строй не сломался даже внутри крепости, когда части эскорта пришлось сворачивать в переулки.

— Он всегда такой? — не поворачивая головы, спросила Парфа Кэтрин, когда они подъехали к воротам.

— Кто — он? — Увидев на ступенях резиденции вышедшего навстречу Аармани, он невольно заулыбался и едва сдержал порыв помахать ему.

— Этот ваш стопник, — уточнила кузина. — По какому праву он моими-то воинами командует?

— Тори? — Парф невольно оглянулся на гарцующего позади офицера. — Ну, так… Видимо, такой приказ у него.

— Моя мать не могла отдать подобного приказа! — Кэтрин раздраженно передернула плечами. — Буду вынуждена пожаловаться генералу.

Удивленно покосившись на нее, Парф осторожно заметил:

— Мне кажется, Эринма исходил из вашей безопасности, дорогая кузина. Кроме того, его отец сражался с князем бок о бок… Возможно, Тори чувствует особую ответственность. Как-никак, а после ухода Аармани генералом Бартайоты быть, скорее всего, именно ему.

— Сын Лафаста? — громко переспросила Кэтрин и тоже обернулась, невольно вздрогнув, поскольку Тори подъехал ближе и мог ее услышать. — Что ж, в таком случае я, пожалуй, промолчу, — добавила она, явно смутившись. — В благодарность и из уважения к его отцу.

Парф скрыл довольную улыбку.

— Очень великодушно с вашей стороны, — вежливо отметил он.

— Стой! — Зычный голос Тори намертво пригвоздил и людей, и лошадей к брусчатке. — В шеренгу по трое, кроме личного эскорта Ее Высочества, построиться! Ручники Тира – к казармам на размещение. Милрон, ко мне!

«Вот и моим перепадет», — мельком подумал Парф, скосив глаза на спокойно наблюдавшего за этим представлением Аармани. Генерал терпеливо ждал, не выказывая ни тени недовольства.

— Уведи часть людей за ними, — неожиданно спокойно попросил Тори подъехавшего к нему офицера. — Не подумал я что-то, многовато здесь собралось.

— Есть, командир, — дружески улыбнулся ему тот и, развернув лошадь, крикнул: - Первые, седьмые и девятые ко мне, остальные - в распоряжение Бартайоты!

Около восьмидесяти всадников, уже успевших спешиться, тут же отделились от основного строя и в три пары последовали за скрывшимися в полукруглых воротах воинами Тира.

Спустя четверть часа над площадью повисла относительная тишина. Подняв руку, Аармани ободряюще улыбнулся княжне и произнес короткую приветственную речь. Парфа он тоже не забыл, чем вызвал некоторое оживление среди наблюдавших из окон учащихся Академии.

— Приготовиться! — подъехав к Кэтрин, крикнул Тори, заставив ее испуганно втянуть голову в плечи. — Воины Княжества, смотрим на товарищей — никаких поклонов! — Сделав паузу, он поднял вверх зажатую в кулак руку. — Честь и слава Ее Высочеству и лорду Лаусенса, честь и слава генералу Бартайоты!

Множество рук синхронно взмыли вверх.

— Не зевай, — подъехав, Тори взглядом указал Парфу на двери.

Кивнув, Парф спешился и, подав кузине руку, легко подхватил ее и поставил на ступеньку. Несмотря на высокий рост, она была легче, чем его сестры.

— Больше так не делайте, — тут же отстранилась Кэтрин. — Мои воины могут счесть это оскорблением.

— Простите, — растерялся Парф и, покосившись на Тори, виновато нахмурился. Офицер недовольно цокнул.

— Ничего страшного, но имейте в виду.

— Проходите-проходите, — поторопил их Аармани, спустившись на три ступени вниз. — Кэтрин, дорогая, давно не виделись… Ты стала похожа на свою прабабку.

— Благодарю вас! — Тряхнув тяжелыми косами, она взяла генерала под руку. — Вы действительно давно не приезжали к нам… Почти пять лет прошло!

— Дела-дела, дорогая, — довольно ответил Аармани. — Готовлю вот себе замену…

Почувствовав на плече тяжелую ладонь, Парф обернулся.

— Пусть наедине поговорят, — шепнул Тори и, оттеснив, последовавших за княжной четырех рослых аллотаров, поволок Парфа с лестницы. — Нам с тобой тоже потолковать нужно, а то в дороге было как-то несподручно.

Бартайоту Парф знал плохо. Отец брал его в крепость только раз, да и то года четыре назад. Картал тогда тоже ездил с ними…

При воспоминании о молочном брате Парф несколько раз сжал и разжал кулаки. Было глупо врать самому себе, делая вид, что происходящее вокруг Ведущей его не касается. Предательство друга причинило боль, но еще больше ранила собственная ненависть.

Пройдя через арку к конюшням, Тори уверенно направился к небольшой железной двери.

— Пройдем напрямую, я голоден, — не поворачивая головы, пояснил он. — Пока Аармани все не разузнает, он княжну не отпустит, так что это надолго. Ты ему не так интересен, хотя он давно желал выцарапать тебя из замка и заполучить себе. Кстати, вот тебе и хороший предлог обойти приказ. Если генерал да княжна походатайствуют, никто тебя отсюда не вышлет.

— А Аармани я на что? — насторожился Парф, замедляя шаг. — Что еще за интерес?

Тори обернулся.

— Пугаться-то сразу зачем? — неожиданно ласково спросил он. — Сентиментален старик, да и… Просто. Советую принять помощь, если предложит. Тебе сейчас поддержка не помешает.

— Спасибо за совет, — успокоился Парф. — А о чем поговорить хотел?

— Позже. — Пригнув голову, Тори шагнул в темноту: он был слишком высок, чтобы пройти в дверцу. — Сначала трапеза, затем разговоры. Тем более что вопросы у меня будут не из приятных.

Заправленные сметаной клубни румянились аппетитной корочкой и пахли так, что у Парфа засосало под ложечкой. За время пути он отвык от такой роскоши.

— Итак, говоришь, что сам видел? — уточнил офицер, наполовину опорожнив пузатую чашку горячего чая. — Спутать не мог?

Наколов на вилку сразу два клубня, Парф завороженно мотнул головой. В том, что Картал принадлежал Ордену, он больше не сомневался.

— Значит, Марк прав был, — протянул Тори и, словно очнувшись, шарахнул кулаком по столу. — Да что ж это творится-то! — не обращая внимания на обернувшихся к ним офицерам, воскликнул он. — И я, как назло, за столько миль… Видать, неспроста отослали.

— А ты-то чем помог бы? — опасливо озираясь, проговорил Парф. — В дела Ведущей лучше не лезть, пусть сами разбираются.

— Так-то оно так, — чуть тише добавил Тори, — да только друга я в обиду не дам. Гонец мне будет нужен из твоего сопровождения, чтобы меньше подозрений. Отошлешь весточку матери, а я заодно письмецо кое-кому переправлю.

— Запросто, — дожевав, пробормотал Парф. — Есть пара надежных людей – еще при отце за мной ходили.

— Вот и славно, — улыбнулся Тори и, подперев щеку рукой, задумчиво спросил: — А зачем ты княжне-то про отца моего рассказал? Чем я ей опять не угодил?

— Да там… обычаи странные у этих аллотаров, — Парф с сожалением взглянул на остывающие клубни. — Видимо, она сама могла желтыми командовать, а ты не спросил. Хотела даже генералу пожаловаться, а как узнала, кто ты, сразу передумала.

— Пожаловаться? Аармани? — засмеявшись, Тори утер скупую слезу. — Спасибо, повеселил. А я-то старался…

Едва двигаясь между широкими столами и пыхтя на весь обеденный зал, к столику подковылял низенький толстый человек. Было видно, что он очень спешил, потому как на его широком выпуклом лбу выступили капельки пота, а щеки заметно покраснели.

— Таммбор, дружище… — Отодвинув стул, Тори поднялся и поклонился подошедшему. — Присядь-ка, а то совсем запыхался.

— Ох, — только и сумел выдавить толстяк, тяжело опускаясь на освободившийся стул. — Совсем загонял меня старик, будто порезвее никого нет… — Подняв на Тори круглое лицо, он сочувственно добавил: — Зовет он тебя. Приведи, говорит, этого невежду, пусть проводит Ее Высочество в покои и охраняет, как золотые копи Тира.

— Я? — Тори недоверчиво нахмурился. — Что, у меня других дел нету? Две ступени веду, куда мне? У нее охраны больше ста душ!

— Но-но! Чего сразу ногами топать, — Таммбор неожиданно усмехнулся. — Сказали сторожить - иди и сторожи. Ты Аармани знаешь, он и тебе не спустит. Пусть Лирамель хоть что говорит — упрется и пиши пропало.

Выругавшись так, что у Парфа покраснели уши, Тори махнул ему рукой и, повернувшись, побрел к выходу.

— Ну, а вы, юноша, — вежливо обратился Таммбор, в упор взглянув на Парфа, — доедайте и бегом в главный корпус. С этого дня будете мне помогать. Таков приказ генерала.

Едва не подавившись, Парф посмотрел в его смеющиеся глаза и недоуменно моргнул.

— Должно быть, генерал не знает, что мне дан приказ… — начал было он, но заметив, что толстяк покачал головой, замолчал.

— Не забывайте, юный лорд: герцог Аармани – сын Ведущей линии. Он написал в замок и уже получил разрешение от регента на ваше постоянное пребывание в крепости. Так что вы тут надолго. Побудете пока под моим началом, разберетесь, что к чему. Чин то, поди, совсем не помешает, тем более есть в кого, не так ли?

Почувствовав, как упала с плеч тяжесть гнева и ропота, Парф порывисто кивнул. Отец хотел отдать его под командование Олона в Горгот, где некогда учился сам, но Бартайота теперь выглядела куда привлекательнее. Да и Тори находился рядом.

— Как мне вас называть? — учтиво поинтересовался Парф, поскольку на необъятном камзоле Таммбора не было никаких нашивок.

Тот широко улыбнулся, отчего его щеки стали похожи на два свернутых блина.

— Боевой стопник Бартайоты Таммбор Герма. Главный картограф Академии. Но для тебя - просто Таммбор. Нам вместе работать, так что формальности будут мешать.

— Хорошо, — выдохнул Парф, невольно подобравшись и напрочь забыв о голоде.

— То-то и оно, — ласково взглянув на него, протянул Таммбор, одобрительно кивая. — То-то и оно, юный лорд. А уж остальное как-нибудь сладится.

Видя, что офицер собирается встать, Парф вскочил и с готовностью протянул ему руку. Последнюю фразу он так и не понял, но переспрашивать не стал.

***

Пульсирующая боль в ноге не давала спать и вытягивала силы. В конце концов Карл не выдержал и, укрыв спящую Лирамель, пересел к костру. Следовало сменить примочку и заново перевязать рану – больше он ничего не мог. Листья молодой гуавы, которую Адам нашел всего в двадцати шагах от их временного лагеря, пригодились больше, чем все знания, которыми Карл обладал и от которых сейчас не было никакого прока. Хромать ему предстояло до конца жизни.

Услышав шорох, он слегка повернул голову.

-Помочь? – Подойдя, Кристиан бросил перед ним охапку свежесобранных листьев и, опустившись на одно колено, помог размотать остаток повязки. – Бог ты мой… И как тебя угораздило-то?

-Потому что дурак. - Улыбнувшись промелькнувшей в его взгляде жалости, Карл осмотрел рану и, удовлетворенно кивнув, потянулся к листьям. – У меня была несколько иная теория… А следовало изучить данные со спутников за последние годы. Волны-убийцы в тех местах встречаются, но я не думал, что нам так повезет – вероятность была ничтожна. – Он невольно вздрогнул, заново вспомнив пережитый ужас. - Это было очень глупо. Ответ-то лежал на ладони: только сопоставить и понять… Так что я еще легко отделался. Испугался только за Адама. Впрочем, благодаря этой случайности мы знаем, что под щитом пройти можно. С современной техникой и нашими знаниями теперь это будет нетрудно. По крайней мере, с внешней стороны.

Подбросив в огонь пару веточек, Кристиан уселся по-турецки.

-Ты уверен в этом мальчике? – негромко спросил он, кивнув на спящего поодаль Адама. –Когда он вернется в Большой Мир, ему придется держать язык за зубами. Если наши враги узнают…

-Он не вернется. – Карл задумчиво хмыкнул и, наложив на рану зеленую кашицу, перевязал ногу остатками рубашки. – Адам останется в Княжестве.

-Почему в Княжестве? – напрягся Кристиан. – Что ему тут делать? Мальчик явно не в восторге от случившегося. Если ты настолько ему доверял, что взял к щиту, так пусть себе возвращается. Хранитель и этот твой Хансвэд о нем позаботятся, да и мы в долгу не останемся.

Пытливо взглянув на окаменевшее лицо брата, Карл тихонько вздохнул. Близнец никогда не умел скрывать своих чувств. Было видно, что слова Адама о матери заронили в него сомнения, но верить в них он упорно не хотел и до последнего надеялся, что это простое совпадение.

-Если хочешь спросить – спрашивай, - спокойно отозвался Карл. – Но думаю, ты и так все понял.

-Понял – что? – Брат угрожающе прищурился. – Что я должен был понять?

-Я предупреждал тебя больше двадцать лет назад. Кровь обязывает соблюдать закон, но ты предпочел бунтовать и не думать о последствиях.

-Ах ты, гад… - процедил Кристиан, медленно вставая. – Следил, значит, за мной?

Карл мельком взглянул на Адама. Судя по тому, как мерно и тихо вздымалась его грудь, тот спал мертвым сном.

-Всегда, Кристиан. Всегда. - Карл поднял голову к звездам. Мигая сквозь кружевные ветви и широкие веера пальмы, те светили ярко, будто начищенные светильники. Гнев брата его не пугал. Близнец был предсказуем, но играть на знакомых с детства струнах сейчас не хотелось. Жизнь убыстряла бег и могла уже не дать возможности сказать о том, о чем он никогда не говорил вслух.

Осторожно повернув голову, Карл посмотрел на побледневшее от волнения лицо близнеца. Тот угрожающе нависал над ним, тяжело дыша и явно не зная, что делать – то ли ударить, то ли просто уйти.

– Всегда, - еще тише повторил он. - Даже когда ты был уверен, что я слеп и глух и ты мне совершенно безразличен. Я слышал биение твоего сердца еще в утробе матери, Кристиан. Ты – часть моей души. Ничто и никогда не сможет этого изменить, даже то, что ты много раз желал мне смерти, отрекался и предавал. Твои слова и мысли были делом моих рук, потому я приписывалю их только себе. Они – моя вина. А если и не так, пусть наконец останутся в прошлом. Если можешь простить – прости.

-Я имел право хотя бы знать! – Кристиан ударил кулаком по раскрытой ладони. – Просто знать!

-Имел, - согласился Карл. – Да только я не имел права рассказывать. К чему? Что бы это изменило? А вот повлиять – повлияло бы, хотя никто не мог тогда предвидеть, что ты встанешь во главе аллотаров. У меня были только догадки и слова отца...

-Я мог бы хотя бы молиться о сыне! Мог бы…

-Прекрати. – Карл тяжело поднялся. Возраст почти стер разницу между ними, вновь вернув сходство, бывшее в детстве. – Ты истеришь, как Дарита. Она всегда плохо на тебя влияла. Успокойся. Мальчик вырос, жив-здоров, претензий не имеет. Просто прими все это как данность.

-Данность, говоришь? – Схватив Карла под руку, Кристиан не оглядываясь потащил его к морю, подальше от костра. – Данность?! А как быть с законом? Ты не хуже меня знаешь, что сожительство с женщиной считается у аллотаров браком. Думаешь, Дэру простит, если узнает?

-Вряд ли. - Неудачно наступив на ногу, Карл едва не упал и, раздраженно выдернув руку, остановился. – Но ей необязательно знать, не так ли? Даже тест на отцовство не разобрал бы, чей это сын – мой или твой. Тем более Дарита. Женишь мальчика на одной из девиц своего народа, оставишь в Княжестве – все будут довольны. А что до него самого, то Адам достаточно умен и расчетлив. Он будет молчать.

-Как же Али? – несколько растерянно спросил Кристиан.

-Ей скажу. За нее ручаюсь как за себя.

-А мне, значит, придется жить с ложью… - В голосе брата послышалась боль. – И, разумеется, ты уже сто раз продумал, как сумеешь использовать мальчика в своих целях…

Где-то недалеко волны ритмично ударялись о берег. Море начинало волноваться. Стало заметно прохладнее – ветер снова менялся.

-То, что начато со лжи и обмана, не может принести иных плодов, - спокойно и без укора заметил Карл. – А по поводу остального… Кое-что я взамен попрошу, хотя уверен, ты бы помог и без этого.

-И что же?

-Твое имя. На полгода.

Кристиан молчал долго. Его дыхание, частое, но глубокое, подсказало, что он почти успокоился и взял себя в руки.

-Ты в своем уме? – наконец спросил брат. – Я – князь! Как ты себе это представляешь?

«Легко и просто», - мысленно ответил Карл, не в силах сдержать улыбку. Ему редко так везло. Обычно жизнь поворачивала в сторону самых сложных вариантов.

-Посидишь полгода где-нибудь в дальних кланах, - нарочито равнодушно объяснил он брату. – Я ведь не могу пока вернуться в Королевство под своим именем - Земар-ар тут же все поймет и прикончит и меня, и Лирамель. Добраться до Лирдана тоже станет для него вопросом времени. Другое дело – ты. Вы с сестрой заключили договор, и его требуется проработать – это хороший предлог. Именно этим я, кстати, и займусь: вначале в Княжестве, затем – дома. Да и Дарита на сносях. В ее возрасте это уже небезопасно. Тебе же будет спокойнее, если до родов я побуду рядом.

Кристиан тихонько засмеялся.

-Да она тебя убьет, как только увидит. Вы связаны клятвой, если не забыл. Так что спокойнее мне точно не будет.

-Не забыл, - подтвердил Карл. – Но как она поднимет руку на князя и мужа? Даже если будет знать, никто ей не поверит.

-И это продумал, значит?

-Разумеется. У нас слишком мало времени, нужно использовать любую возможность. Мы должны успеть, брат – ради наших народов, ради их общего будущего. Нельзя создать новое, не разрушив старого. Таков закон.

-А если я откажусь? – чуть насмешливо протянул Кристиан. – Что будешь делать тогда?

Карл промолчал. Произносить вслух то, что было очевидно, и опускаться до шантажа не хотелось. Он надеялся, что близнец поддержит его – поставил на это практически все.

-Решай сам, - сухо ответил он и, отвернувшись, прихрамывая побрел назад.

Глава 4

23 августа 3153 года, Белый Замок и дорога на тракт; тот же день, побережье, Княжество

Очередная бессонная ночь легла под глазами бледными тенями. Недовольно взглянув на себя в зеркало, Якир застегнул темно-зеленую рубашку под самое горло. Он долго думал, перебрал все варианты, но так и не нашел выхода. Кайл загнал его в ловушку, а захлопнулась она спустя почти десять лет. Это было бы даже забавно, если бы не ставило под удар благополучие Ведущей. Теперь же, когда Орден действовал во всех направлениях, промахи Якира могли отразиться и на Лирамель, не говоря уже об остальных. Марк просто не понимал, что рубил сук, на котором сидел не только сам, но и те, кого пытался защитить. Он и так был чрезвычайно опасен, а теперь еще и обрел самостоятельность. Якиру требовалось придумать, как и чем он мог сдержать Хэмали до возвращения Лирамель. За пару месяцев тот мог натворить слишком много.

Картал вошел без стука. Охрана, стоявшая у покоев, даже не шелохнулась. Через открывшуюся дверь Якир заметил, что один из офицеров зевнул и, думая, что его никто не видит, прислонился спиной к стене.

«Быстро учится, слишком быстро… Даже Тарэм такого не умел», - с грустью взглянув на юношу, Якир знаком попросил его запереть внутренний засов .

-Случилось что? – как можно спокойнее спросил он, надевая перевязь. Его меч Марк не вернул, так что пришлось взять тот, что когда-то отдал Параман.

Молча кивнув, Картал протянул письмо.

-Посыльный от Парфа доставил записку герцогине и решил побродить по замку. Я проследил за ним. Он вел себя слишком нервно, да и память была затуманена.

Узнав почерк Тори, Якир нахмурился.

-Надеюсь, гонец считает, что выполнил поручение? – спросил он, пробегая глазами неровные размашистые строчки.

-Разумеется, - небрежно отозвался Картал. – Я дал знать… кому нужно. Похоже, эти люди уже в пути. Тори запоздал с предупреждением, ему нужно было посылать голубя.

Скомкав письмо, Якир задумчиво взглянул на юношу.

-Замок хорошо охраняется. Сюда могут пройти только твои Посвященные, да и то с моего ведома.

-Но отец может куда-нибудь выехать, - возразил Картал. – Как тогда? Тори не стал бы зря предупреждать. Лорд Каррак прекрасно осведомлен, и ему наверняка известны имена всех, кто склонил Ведущую к кандидатуре леди Энны. Тори занимал в этом списке не последнее место, а мой отец так вообще первое. К тому же, Каррак был предан герцогу Кайлу и имеет обширные связи. Даже я не могу их отследить: он осторожен и закрывается, а действовать грубо мне не позволено. Орден не может сейчас терять сторонников… Мы могли бы предупредить отца, – кивнул Картал на зажатое в кулаке Якира письмо, — не упоминая Тори…

-Ни в коем случае, - мрачно покачал головой Якир. – Если скажу я – подумает на Орден. Скажешь ты – на меня. Не хочу рисковать. Он не в себе и, кроме того, пытается мне мешать.

Ощутив легкое прикосновение к памяти, Якир позволил Карталу заглянуть в последние воспоминания. Скрыть от Ордена произошедшее все равно бы не удалось.

-Скверно, - согласился тот. – Но предсказуемо, не находите?

-Считаешь, я должен был ожидать, что зарежут мою лошадь, с которой я не расставался вот уже пятнадцать лет? – Якир пожал плечами. – Ну, видимо, ты знаешь своего отца лучше.

-Если бы я знал, то предупредил бы… Но вы не могли не понимать, что провоцируете его. И лошадь – не человек.

Подойдя к камину, Якир бросил обрывки в огонь. В душе все еще клубилась боль и обида.

-Я провоцировал с целью узнать о его связях – и узнал. Он ненадежен. Твоя мать должна быть осведомлена об этом или хотя бы иметь в виду.

-Чтобы помешать мне? – с улыбкой уточнил Картал и, порывисто шагнув, вытянув вперед руку.

Увернувшись, Якир мгновенно обнажил меч и приставил острие к его худой шее.

-Тише, Картали. Тише. Я жил бок о бок с Тарэмом, меня этими фокусами не удивить. Надо мной у тебя власти нет, а сам я ее не дам.

Не сводя с него прозрачно-серых глаз, юноша с досадой скривил губы и будто бы с усилием опустил руку.

-Ладно, - согласился он. – Я постараюсь об этом забыть. У вас все равно ничего не получится. Лирдан не вернется – мы не позволим. Ведущая линия прервана.

«Жди и надейся», - мысленно хмыкнул Якир, слегка отведя клинок.

-Сделаешь так еще раз, - предупредил он, - и мне придется проверить, кто быстрее – твой господин или мой меч.

-Я понял. - Заложив руки за спину, Картал медленно отступил. – Прошу прощения.

-Что до твоего отца, - опустив наконец оружие, Якир безразлично пожал плечами, – занимайся этим сам, раз мне не доверяешь. Зачем тогда отдал ­­­­­письмо?

- Эринма опасен не только для тебя, но и для нас. Я согласен, что лучше обойтись без его вмешательства, но у меня в замке мало сторонников, а врагов недооценивать нельзя. Кроме того, отец не ставит меня в известность о своих планах. Твоя помощь не помешает.

Якир не мог не согласиться. За безопасность замка он отвечал лично перед Лирамель и потому знать о готовящемся покушении был обязан, равно как и предотвратить его. Правда, насчет последнего он еще собирался подумать. Пачкать руки в крови человека, который был поручен под его защиту, Якир не собирался, но допустить небольшую ошибку вполне мог.

-Тогда, пожалуй, я предупрежу его сам, - нехотя ответил он. - Но ни имен, ни осведомителя называть не буду. От меня сейчас довольно пары слов, чтобы он стал осторожен.

Задумчиво поджав губы, Картал медленно кивнул.

-Хорошо, пусть будет так, герцог, - его голос звучал то низко, то срывался в хриплый тенор. – Заодно спросите его, почему не приняты мои законопроекты и могу ли я рассчитывать, если доработаю…

-Можешь, - улыбнулся Якир. – Замечания несущественные, а налоговая система довольно гибкая. Проработай пока сопутствующие законы и, когда Лирамель вернется, подай снова. Я замолвлю слово, мне идея нравится.

Эмоциональный всплеск, который Картал не смог удержать, ощущался даже на расстоянии. Судя по тому, как испуганно он вздрогнул, подобная несдержанность была для него опасна и чувствительна.

-Мне пора, - поспешно выдохнул юноша, пятясь к двери. – Держи меня в курсе. Если я чем-то…

-Непременно, - Якир с сочувствием взглянул на него и отвернулся. Он все еще ощущал вину за то, что не сумел помешать Фирсару.

Выбрав молодого норовистого жеребца, Якир затянул подпругу и вскочил в седло. Ему нужно было сообщить разведке о намерениях лорда Каррака и подстраховать себя на случай возможных подозрений. Как оказалось, о подвигах Марка в Тире забыли далеко не все. Поддерживая леди Энну, которая вопреки закону наследовала вотчину за покойным отцом, Марк перешел дорогу и без того имеющему на него зуб Карраку – тот, видимо, рассчитывал объединить владения под своим началом.

«Очень вовремя, - мстительно подумал Якир, вспомнив довольное лицо Марка. – Можно сказать, перст судьбы. И главное, чисто и законно до тошноты».

Разговор с Белым герцогом вышел почти такой же красноречивый, как и предыдущий. Марк воспринял предупреждение как пустую угрозу и предложенную Якиром помощь легко и глупо отверг. Можно было не сомневаться, что никаких кардинальных мер он предпринимать не станет, скорее наоборот – показательно подставится, чтобы продемонстрировать уверенность в Морлоте и убедить Якира в серьезности своих намерений.

Мужчина ждал у потайной калитки. Невысокий, щуплый, в сером запыленном плаще, он почти сливался со стеной. Только лежащая у его ног пантера выдавала присутствие чужого.

-Эн сатим лет корвет, - произнес Якир, властно махнув в сторону и отгоняя кошку.

Раздраженно хлестнув по бокам толстым хвостом, пантера рывком встала и медленно отошла.

-Есть вести из Тира, - без вступления начал Якир. – Каррак послал четверых предположительно недели две назад. Они должны быть уже поблизости.

-Мы видели одного, но троих найти не удалось. Возможно, затаились, – голос мужчины звучал тихо и напоминал дуновение ветра в листве. – Откуда вы узнали цель?

-Эринма, - коротко ответил Якир. – Источников не сообщил.

-Мы выясним, - понимающе кивнул мужчина. – Если найдем остальных – оповестим Рэйна. – Достав из-под плаща руку, он протянул перевязанный сургучом свиток. – Это вам, Ваше Высочество. Список неполный – пока.

Развязав узел, Якир бегло просмотрел имена.

-Многовато у меня врагов, - беззвучно засмеявшись, заметил он и, свернув бумагу, убрал в карман. – Благодарю. Что слышно о Фирсаре?

Мужчина предостерегающе поднял ладонь и прислушался.

-Мы потеряли его след близ Артелена, - отозвался он, как показалось, с некоторой досадой. – Но лес в кольце – без присмотра не уйдет. Лорд Эстин предупрежден.

-Предупредите и Эллада. Нельзя допустить их встречи. - Якир пристально взглянул в поблескивающие под капюшоном глаза. – И сообщайте любые новости из Княжества, я должен быть в курсе.

-Как прикажете. - Поклонившись, мужчина повернулся и, надавив на углубление в заросшем серым мхом камне, исчез за приоткрывшейся щелью.

Подождав, пока стенка вновь станет ровной, Якир повернулся и вновь вскочил в седло. Тридцать имен, которые предоставила ему разведка, были знакомы. Все эти люди так или иначе имели отношения к талмудам, собранным Марком, и одновременно были лояльны к Ордену, а то и принадлежали ему. Многих из них Земар-ар наверняка планировал использовать после, когда надобность в Якире отпадет. Ждать этого Якир не собирался. Его жизнь пока стоила слишком дорого.

Постоянного конюха до сих пор не было. Прежнему при пособничестве Марка удалось сбежать, а нового вызывали из Сапфора – его рекомендовал один из ручников замковой стопы.

Расседлав коня, Якир протер его висевшим на ржавом гвозде полотенцем и, бегло осмотрев, закрыл в стойле. Теперь оставалось только отпустить события и ждать. Последствия Якир представлял довольно четко, но иногда требовалось поступать жестко. Время не лечило душевные раны, но боль со временем притуплялась и с ней можно было жить. Если Лирамель сумела вынести смерть Карла, вряд ли потеря мужа могла ее сломать.

Наскоро вымыв руки, Якир стряхнул с ладоней воду и быстрым шагом прошел в арку. Время было к семи утра, и через полчаса ему предстояла встреча с посланным от медицинской артели Барсетала заявителем. Он стоял первым в списке сегодняшних дел.

Поднявшись в красный коридор, Якир еще издали велел отворить двери и, зайдя, первым делом прошел к столу. Принесенный слугами завтрак уже немного остыл, а вычищенный камзол красовался на спинке стула. На душе было тревожно и темно, точно так же, как и тогда, давным-давно, когда Кайл собрал Суд Рода, чтобы покончить с непокорным сыном. Тот день Якир запомнил хорошо.

-Да чтоб тебя… - прошептал он, с раздражением отодвинув тарелку. Есть совсем не хотелось.

Коротко постучав, светловолосый полный стражник осторожно заглянул в гостиную.

-Ваше Высочество, - войдя, поклонился он и протянул небольшой серебряный поднос, – велено передать.

Взяв белевший на зеркальной поверхности конверт, Якир вскрыл его и брезгливо поморщился.

«Легок на помине», - подумал он и пристально глянул на стражника:

-Давно Его Высочество уехал?

-Вас долго не было… - забормотал тот. – Герцог велел седлать лошадей сразу же, как вы покинули замок.

-И сколько с ним отбыло?

-Никак не могу знать…

-Да ну? Тогда Рэйна ко мне. – Бросив записку на пол, Якир отвернулся.

«В Горгот, значит, - повторил он про себя. – Решил, значит, и Олона приплести для надежности… Не выйдет, Марк. На сей раз не выйдет. Тебе это не Тир, а я не Памфор – мне так просто голову не снести!»

Заложив руки за спину, Якир подошел к окну и взглянул на белую дорогу, уходящую к главным воротам. Яблоки на деревьях уже зарозовели и гнули ветви к земле. Сад вновь заиграл красками.

-Полчаса… - выдохнул Якир и, облизав пересохшие губы, обернулся к двери. Ему по-прежнему было неспокойно. По душе словно прошлись грязными сапогами.

Рэйн пришел спустя десять минут, видимо, был неподалеку. Поклонившись, внимательно взглянул и тревожно сдвинул брови.

-Что-то случилось, Ваше Высочество? – с нажимом спросил он, поскольку Якир медлил.

-Случилось. Герцог отбыл в Горгот. Вы в курсе?

Стопник кивнул.

-Да, меня оповестили.

-И сколько человек он с собой взял?

-Шестеро. Олон прислал гонца - он выслал навстречу отряд, они ждут у тракта.

Якир холодно усмехнулся:

-Да ну?

-Ваше Высочество? – Рэйн заметно напрягся.

Отвернувшись, Якир скрестил на груди руки и вновь взглянул в окно. За сорок минут Марк уже должен был проехать полдороги… Они уже не успевали. Могли не успеть.

-На Его Высочество готовилось покушение, я предупреждал его, - собственный голос звучал чуждо и странно. – Велите седлать лошадей, попробуем их догнать.

«Пусть решает судьба», - мысленно добавил он, выходя вслед за выбежавшим из покоев Рэйном.

* * *

Тяжелая кольчуга непривычно давила на плечи и тихонько позвякивала. Предупреждение Якира походило скорее на угрозу. Не знай Марк герцога, он бы пропустил его мимо ушей, но тот никогда не бросался словами, а теперь, когда был загнан в ловушку, стал чрезвычайно опасен. Следовало проявить осторожность.

Солнце мелькало сквозь полуоблетевшие ветви лип и играло на золотых колоннах сосен. В просветах между стволами в темном полукружии леса виднелось поблекшее Васильковое поле. Через несколько недель в Королевство должны были прийти затяжные дожди, хотя предсказать наверняка Марк не брался. В последние несколько лет погода стала слишком непредсказуемой, даже время прохождения Троп немного сместилось… Марк очень надеялся, что Эллад сумеет благополучно добраться до Артелена прежде, чем погода испортится. Он ждал весточки от Эстина со дня на день и приказал новому помощнику птичника, пареньку, которого прислали из Горгота, сразу же сообщить, если от лорда прилетит голубь. Якир наверняка перехватывал почту, так что везде нужно было иметь своих людей.

Через пару месяцев Лия возвращалась в Королевство. Впервые со дня знакомства Марк боялся их встречи – понимал, что жена не станет мириться с присутствием Картала в замке. Она ставила государство выше семьи, а Марк больше не хотел терять сыновей – с него было довольно. Но и идти против Лирамель в открытую у него пока не было ни сил, ни права, потому как, несмотря на все обстоятельства, она оставалась ему верна. Это грело сердце и связывало руки. Намеки Якира и его стремительное восхождение не могли изменить данности. Марк слишком хорошо знал жену, чтобы в ней сомневаться, поэтому единственное, что ему оставалось – это пытаться найти способ обезопасить Эллада и заодно Картала. С последнем было сложнее, так как, поддерживая его, следовало одновременно и противостоять или хотя бы не помогать Ордену, который тот возглавлял.

«Господи, как же все сложно! - Выпустив на мгновенье поводья, Марк поправил плащ. – Что ни шаг, так ошибка».

Глухой вскрик позади заставил его обернуться. Один из офицеров, зажимая шею, пронзенную навылет стрелой, медленно, будто в замедленной киносъемке, падал в седле навзничь. Его лошадь продолжала скакать, но уже не ровно, а зигзагами.

-Ваше Высочество! – Оглянувшись, второй из задней пары пришпорил коня и, поравнявшись с Марком, на ходу прыгнул позади него в седло. – Скачите во весь опор!

Воины впереди сразу же перегруппировались и окружили их, обнажив мечи. До тракта оставалось чуть меньше мили.

-Стреляли… сбоку, - прерывисто выдохнул офицер. – Думаю, уйдем…

Почувствовав, как он вздрогнул, Марк резко натянул поводья. Обмякнув, стражник с глухим стуком упал на землю и застыл, глядя остекленевшими глазами куда-то вверх. Спустя мгновенье со стороны замка из-за поворота показалось двое всадников. Еще один выехал на дорогу с боковой тропинки так близко, что мог выстрелить, даже не целясь.

-В лес! – крикнул Марк, пришпорив лошадь. – Нужно найти укрытие.

-Я прикрою. - Заслонив его, темноволосый офицер махнул оставшимся двум товарищам в сторону ближайших деревьев. – Нужно подпустить их поближе. Врукопашную справимся, Ваше Высочество.

Еще одна стрела просвистела на расстоянии вытянутой руки от головы Марка. Пригнувшись, он попытался развернуть лошадь, но та вдруг отчаянно заржала и, шарахнувшись в сторону, выкинула его из седла. Больно ударившись плечом о землю, он с трудом откатился в сторону.

-Не подставляться! Я сам! - Увидев, что двое стражников тут же ринулись обратно, Марк кое-как поднялся и, придерживая ножны, побежал в их сторону. Полоса леса между полем и дорогой позволяла спрятаться от стрел.

Думать о том, кто и зачем напал на их маленький отряд, не оставалось времени. Мельком заметив, что двое стражников все еще на ногах, Марк поискал глазами третьего, того, который оказался рядом, когда ранили лошадь, но мужчины уже нигде не было видно.

-Сартан поскакал за помощью к тракту, - тяжело дыша, проговорил офицер, прислонившись к раздвоенному стволу липы и частично заслонив Марка от дороги. – Главное, вынудить их подойти ближе...

Крики, донесшиеся с дороги, оборвали его на полуслове. Подав Марку знак оставаться на месте, он перебежал поближе к товарищу.

Еще несколько стрел вонзились в ствол – на сей раз так близко, что Марк опасливо отступил подальше.

-С тракта отряд человек в десять… Не Горгот, судя по форме, – в голосе стражника послышалась паника. - Уходите вглубь, Ваше Высочество. Попробуем задержать хотя бы этих трех… Затаитесь где-нибудь. В замке скоро узнают, вышлют помощь.

«Вряд ли», - холодно подумал Марк и, расстегнув плащ, бросил его на землю.

-Приказываю оставаться на местах, - жестко ответил он. – Каждый сам за себя. Сможете выжить – выживите. Освобождаю вас от присяги.

-Ваше Высочество! – Обнажив меч, один из офицеров хотел было шагнуть к нему, но Марк предупреждающе выставил руку.

-Стойте, иначе получите стрелу в грудь. Любые жертвы должны быть оправданы. Шансов нет ни у вас, ни у меня – перед смертью все равны.

Вонзившись в землю у самой ноги, стрела взъерошила опавшие листья. Шумное дыхание лошадей слышалось совсем близко.

Обхватив рукоять, Марк медленно выдвинул клинок и, несколько раз выдохнув, прижался спиной к шершавому стволу. Осознание конца было настолько ярким, что, несмотря на бешено колотящееся сердце, на душе вдруг стало спокойно. Впереди оставался последний шаг, и Марк собирался сделать его как человек, а не как загнанная добыча.

-Заканчиваем и уходим, - раздался позади скрипучий низкий голос. – Хватит прятаться, господа, право слово, как крысы. Вы окружены, бежать некуда.

Улыбнувшись, Марк повернул голову и слегка качнулся вперед, перенося вес на левую ногу. Краем глаза он увидел, что один из офицеров обогнул ствол и, пригнувшись, попытался незаметно подкрасться к подъехавшему всаднику, но не сумел. Мечи звякнули лишь трижды – и он упал там, где стоял. Его товарищ оказался проворнее. Выкинув своего противника из седла, он одним ударом пригвоздил его к земле и уже разворачивался к другому, когда тот вскинул арбалет и выстрелил.

В три прыжка преодолев разделявшее их расстояние, Марк размахнулся и рубанул мечом по бедру всадника. Неистово заржав, лошадь шарахнулась в сторону. Выронив арбалет, мужчина взвыл от боли и, развернув перепуганное животное, поставил на дыбы. Увернувшись от взбивших воздух копыт, Марк бросил меч и, ударив культей в раненную ногу наемника, схватил его за подол камзола и рванул на себя. Послышался громкий треск рвущейся ткани…

«Как жаль», - успел подумать Марк и, заметив метнувшуюся к нему сбоку фигуру, разжал пальцы и отклонился в сторону.

Удар был такой силы, что от задетого острием клинка дерева отлетел кусок коры. Поднырнув под вновь занесенную руку, Марк повалил противника на землю и, понимая, что в запасе всего пара секунд, попытался перекатиться, чтобы подобрать свой меч, но тяжелая кольчуга замедляла движения.

-Заканчивайте с ним, - послышался сверху надсадный голос. – Нас нашли. Уходим лесом, пока с дороги не заметили.

Заслонившись прикрытой наручем культей, Марк отразил удар. Выкованный Тори набалдашник держался крепко, но боль была настолько сильной, что потемнело в глазах.

Разразившись проклятиями, один из нападавших пнул сапогом под ребра и, наступив на больную руку, прижал к земле. Сжав зубы, Марк обхватил грязный сапог и потянул в сторону.

-Тварь! – зашипел наемник, дергая на себя ногу. – Ты! Помоги, что медлишь?!

Вместо ответа раздался какой-то сдавленно-булькающий звук, и мелькнувшая над Марком тень на миг заслонила солнце. Чем-то коротко звякнуло.

-Так-так… Смотрю, у вас тут веселье в самом разгаре? – громко спросил Якир. – Браво, господа, хорошо работаете. Жаль, что придется помешать.

-Не подходите! – крикнул мужчина, уперев острие в грудь Марка. – Иначе я его прикончу!

Якир глухо засмеялся.

-А давай. Буду премного благодарен. Только не обессудь – я тебя потом по кускам домой отправлю. Вначале одну руку, затем – другую. Голову привезу лично, чтобы вырезать под корень всех, в ком течет твоя кровь. Их убью так же, как ты – герцога. Думаю, ты слышал обо мне довольно - я справедлив к врагам.

Почувствовав, что давление на руку ослабло, Марк вновь изо всех сил рванул на себя прижимающую к земле ногу. На этот раз мужчина с шипением упал на землю, но тут же вскочив, обернулся к Марку и занес меч. В его пустых глазах полыхали ярость и отчаяние. Марк не успел даже вдохнуть, как прямо к его коленям, трижды перевернувшись, откатилась облепленная листьями голова.

-Какая досада, - насмешливо протянул Якир, перешагнув через обезглавленное тело. – А я уж надеялся, что не успею. Дуракам везет.

Молча приняв его руку, Марк с трудом поднялся. Ноги едва держали.

-Мои люди… - только и смог выдавить он, глядя в его заостренное от напряжения лицо. – Нужно… Может, кто-нибудь жив…

-Рэйн посмотрит, - сухо бросил Якир. – В седле держаться сможешь?

-Смогу, - тихо ответил Марк, прижимая к боку культю. От боли его тошнило.

-Уже неплохо. - Наклонившись, Якир рванул с убитого плащ и вытер им меч. – Ребята упрямые и дело свое знали. У них был четвертый. Будем надеяться, что он вел отряд. Хорошо бы допросить… – Якир указал нескольким ожидавшим поодаль стражникам в сторону дороги и, мельком взглянув на Марка, добавил: – Давай-ка убираться отсюда. Бери лошадь и за мной.

Марк не стал ждать повторного приглашения. Кое-как дойдя до испуганно вращающей глазами кобылы своего несостоявшегося убийцы, он вцепился в серую гриву и, неловко подтянувшись, с трудом взобрался в седло. Молча взяв лошадь под уздцы, Якир велел ему пригнуться и зашагал наискосок к дороге, стараясь держаться подальше от места, где еще слышался звон мечей и яростный рык пантер.

Марк очнулся, когда они уже въезжали в ворота. Неприятное чувство тяжести и удушающего холодного ужаса накатывало волнами, выстужая мысли и чувства, причем каждая следующая была сильнее предыдущей.

-Мы почти пришли, - похлопав Марка по ноге, вполголоса произнес Якир, заметив, что тот пришел в себя. – Держи себя в руках. Людям незачем пока знать подробности, иначе опять придется проредить голубятню. Попробуем выиграть хотя бы пару часов, пока Рэйн не выяснит что к чему…

С трудом выпрямившись, Марк взглянул вперед. Картал стоял на ступенях чуть впереди Флоран и не сводил с них пристального взгляда. За прошедший месяц сын сильно вытянулся, но стал еще более щуплым, чем был. Сейчас, стоя на парадной лестнице в черном камзоле, он был так похож на Тарэма, что стало дурно: то же ощущение холодного мрака, та же отточенная ненависть, казалось, сочившаяся с кончиков его пальцев.

-Спокойнее, Хэмали, - уже не глядя, процедил Якир. – От тебя несет жалостью так, что даже у меня слезу прошибает. Если станешь мешать ему, пытаясь развернуть назад – тебя уберут. Осознай это наконец.

-С чего вдруг такая забота? – с трудом отведя взгляд от сына, Марк искоса посмотрел на герцога.

-Мне не нужны неприятности, - холодно ответил тот. – Об остальном мы уже говорили. Ты свой выбор сделал, я тоже. Время нас рассудит. В той игре, в которую мы оказались втянуты, уж поверь моему опыту, выигравших не будет.

-Жизнь не игра, Якир. А мы не игроки. И… - Марк заставил себя кивнуть. – Благодарю.

-Не стоит, Хэмали. Я исполнял свой долг. Без особого, кстати, желания. А что до жизни – ты даже не представляешь, насколько прав. Мы действительно не игроки – в этой партии только один игрок… И он перед тобой, - качнув головой в сторону Картала, Якир неприязненно скривил губы. – Все остальные просто пешки.

-От пешек порой зависит вся партия, - заметил Марк, помрачнев.

-То-то и оно, Хэмали… То-то и оно. И, слава Богу, кое-кто об этом частенько забывает.

Почувствовав резкую боль в ребре, Марк едва сдержал стон и машинально пригнулся. Меч не пробил кольчугу, но изрядно погнул кольца.

–Возможно, тебе трудно понять, - не зная, зачем это говорит, произнес он, - но нельзя просто так взять и позволить своему ребенку шагнуть в пропасть. Я не Лирамель… Не смогу.

Замедлив шаг, поскольку они уже были близко к лестнице, Якир пристально взглянул на него и покачал головой:

-Возможно, и не понять. Но не будь так самоуверен, Хэмали. Жизнь полна сюрпризов, и очень часто мы спустя годы оказываемся на месте тех, кого осуждали. И, увы, поступаем похоже. У меня, во всяком случае, вышло именно так. Не думай, что… - Он хмыкнул и, отвернулся. – А, впрочем, неважно.

* * *

Слегка покачиваясь из стороны в сторону, Лирамель стояла и не моргая смотрела на море. Белые барашки бегали от волны к волне и с шумом разбивались о берег, дотягиваясь до ее босых ног.

-Что с тобой? – Подойдя, Карл приобнял сестру за плечи и развернул ее к себе лицом. Затуманенные слезами глаза были полны тревоги. – Не молчи, Ли!

Уперев ладони ему в грудь, она попыталась отстраниться.

-Не знаю… Не знаю, но мне страшно! Мне очень страшно!

Растерянно нахмурившись, Карл бережно усадил ее и сел рядом. После красочных рассказов близнеца он начал всерьез тревожиться. С момента последних обследований, которые Лирамель делала перед рождением Картала, прошло уже больше тринадцати лет. Все могло измениться не в лучшую сторону, и судя по тому, что он наблюдал в течение последних дней, так оно и было. Выхода Карл пока не видел. Отправить сестру по Тропе он не мог: ее присутствие требовалось в Королевстве, а оперировать на сердце в тех условиях, какие мог предоставить этот мир, боялся. И все же как крайний вариант следовало рассматривать и такую возможность. Лирамель должна была жить.

-Больше никаких нагрузок и волнений, Ветерок. - Зачерпнув немного воды, Карл осторожно обтер Лирамель лицо и взял за руку. – Давай тихонько: вдох-выдох… Считай, милая, считай…

Бледная, как плывущие над их головами обрывистые облака, она смотрела мимо него широко распахнутыми глазами и старательно дышала. В расширенных черных зрачках отражалось только небо. Карл запрещал себе бояться, хотя его собственное сердце билось так быстро, что сбивалось дыхание. Было непонятно, то ли это паническая атака, то ли сестра видела что-то, недоступное ему. С годами он научился смотреть в ее глаза без содрогания и внутренней боли, хотя все равно каждый раз вспоминал свое страшное видение.

-Карли… - Судорожно выдохнув, Лирамель смежила веки и задышала тише. На щеках проступил едва заметный румянец, а ладонь потеплела.

-Все-все, - прошептал он, все еще с тревогой вглядываясь в разгладившиеся черты, и помог лечь. – Все прошло.

Сняв отданный Кристианом плащ, он свернул его и подложил ей под голову. Лирамель засыпала. Будить ее сейчас было нельзя, поэтому усевшись поудобнее, Карл вытянул ноги и тихонько запел. Древние слова колыбельной и простая мелодия успокаивали. Эту песню пел ему в детстве отец, а затем и он сам – сначала Лирамель, а затем сыну.

Мысли о Лирде стеснили грудь дурными предчувствиями. Полю Карл доверял, но тревога не отпускала ни на минуту. Предположение Хансвэда о том, что именно Боваддин руководил адептами Ордена в Большом Мире и стоял за покушением на мальчиков, с каждым днем казалось все логичнее и логичнее. Карл вспоминал и сопоставлял факты, на которые не обращал внимания в юности и перед возвращением в Королевство с Лирамель, и чувствовал нарастающую панику. Мысль о том, что у Ордена в Большом Мире есть пособники, приходила ему в голову не единожды, но поверхностное наблюдение не давало результатов, а копать глубже Карл не считал нужным – его больше заботило происходящее в Королевстве. Свою ошибку он понял лишь недавно, да и то благодаря намекам Шаддана по поводу деда. Судьба Керна оказалась куда драматичнее и сложнее, чем он думал, и отец, несомненно, об это знал. И смолчал. Почему и зачем, Карл не понимал до сих пор. Возможно, он тоже не считал происходящее в Большом Мире своей заботой…Так или иначе, теперь связь между стремлением Земар-ар уничтожить Ведущую и событиями общемировой истории стала очевидна, но разгадывать эти тайны предстояло уже не ему, а сыну и тем, кто был помоложе. Его же путь выходил на последнюю прямую и был предсказуем и прост.

Вспомнив недавний разговор с Кристианом, Карл украдкой вздохнул и, подняв камешек, бросил в набежавшую волну. Он не солгал, сказав то, о чем молчал многие годы. Поверил ли Кристиан или нет, особого значения не имело. Карлу лишь было жаль, что он не мог открыться ему до конца, потому как недосказанность иногда становилась страшнее лжи. Однако выбор Лирамель брата не затрагивал, и она подтвердила это, подарив Карлу утешение, на которое он уже не надеялся. Кристиан не заслуживал их доли, как не заслуживал тех мук, которые неизбежно несло знание о грядущем.

Услышав вплетенный в ветер крик, Карл обернулся. Он ждал брата только к завтрашнему вечеру, но, видимо, обеспокоенные длительным отсутствием князя и Лирамель стражники, оставленные ими у провала, нарушили приказ и сами отправились навстречу.

Взглянув на сестру и убедившись, что она по-прежнему спит, Карл встал и неторопливо пошел навстречу. Кристиан так и не дал ему своего согласия, но вряд ли намеревался отказать. Карл редко просил помощи и сейчас действительно нуждался в ней как никогда. У него оставалась надежда, что Земар-ар все-таки не прознал о совершенном обмане. Кроме того, требовалось находиться рядом с сестрой, чтобы оградить ее от ошибок, и иметь возможность встретить Илиана. То, что задумал их враг, Карл теперь понимал хорошо. Любая игра требовала правил, даже самых примитивных, а Земар-ар наконец-то потерял терпение. Он был уверен в победе и уже считал их своей добычей. Как кошка, слегка придушившая мышь, Земар-ар играл и забавлялся ими, прежде чем сожрать. Медлил, желая разом покончить со всеми.

«Да, я всего лишь человек, - мягко ступая и старясь поменьше опираться на больную ногу, подумал Карл и улыбнулся, заметив, что брат помахал издали. – Всего лишь камень среди миллионов таких же. Но и камнем можно убить».

Ведя под уздцы двух лошадей, Адам шел немного позади отца. Он был наконец-то подобающе одет. Правда, брюки казались коротковатыми, а камзол смешно висел на плечах. Но даже такая одежда поменяла его походку, сделав ее более твердой и уверенной. Карл знал, что мысли о прошлой жизни вскоре оставят племянника: земля, принадлежавшая их роду, умела вытеснить из сердца многое, если не все. Адам был сыном Королевства, в его крови жило дыхание древних королей и отпечаток их славы.

-Рад видеть вас так скоро, - поравнявшись с братом, Карл хлопнул его по плечу и коротко обнял. – Ты отослал стражу?

Кристиан серьезно взглянул на него и кивнул. Его ответ был молчалив, но Карл понял и благодарно улыбнулся.

-Мы тут кое-что нашли, - указав на лошадь, у седла которой висело несколько маленьких заячьих тушек, Адам довольно расправил плечи. Было понято, что он имел к ним непосредственное отношение и весьма этим гордился.

-Ближе к горам дичи много, - объяснил Кристиан. – Передохнем ночь - и можно отправляться… - сбившись, он нахмурился: – А что с Лирамель?

-Небольшой приступ. Она спит.

-Это серьезно? – В голосе брата послышалась тревога. – Ты говорил, что…

-Любая болезнь серьезна, если не обращать на нее внимания. Но не волнуйся, наша девочка всегда была не из слабых.

«Или казалась такой, - не меняя выражения лица, мысленно добавил он. – У всех когда-нибудь наступает предел».

-Рад это слышать. - Обернувшись к сыну, Кристиан знаком велел ему отвести лошадей в тень и, когда тот отошел подальше, продолжил: - Я послал одного из офицеров в крепость. Он предупредит Дари о вашем возвращении и передаст ей письмо. Второй через пару дней будет в Самбаре. Клан Грома – самый малочисленный и обособленный. Кроме того, Старейшина сделает все, что я попрошу. Его дочь родилась одержимой. Страшное зрелище, никогда такого не видел… Говорят, так рождаются Помнящие, но Бог открыл мне, что девочка мучилась из-за того, что ее мать пила травы, надеясь выкинуть. Она была выдана замуж против воли. Так иногда случается, если требуется объединить пастбища… - Кристиан передернул плечами. - К счастью, теперь Джайса вполне здорова и уже вошла в брачный возраст.

-Возьмешь Адама с собой? – поняв, куда он клонит спросил Карл, слегка наклонившись к нему.

-Пока пусть побудет с вами, иначе Дари не поверит. И будь с ней осторожен: она чувствует ложь и слишком хорошо меня знает.

-Я тебя тоже знаю неплохо, - тепло взглянув на него, Карл снова улыбнулся. – Не переживай, отвечаю за нее жизнью. И за твоих девочек, разумеется.

Кристиан кивнул. Заложив руки за спину, он неспешно побрел к морю.

Дойдя до тлеющего костра, Карл забрал у Адама тушки и взял кинжал.

-Руками поймал, - заметил тот, пряча взгляд. – Один чуть под копыта не попал, остальных заметил рядом. Жало было, конечно, мелкие совсем…

-Ты по-прежнему желаешь вернуться в Грецию? – спросил Карл, сдержав улыбку, чтобы не обидеть его.

Адам коротко мотнул головой.

-Вы прекрасно знали, что все будет именно так, верно?

-Предполагал, - задумчиво ответил Карл. – В Большом Мире тебя ничего не держало, Адам. Положение, деньги, малочисленные приятели, с которыми можно провести вечерок в каком-нибудь баре, пара подружек… Можно было, конечно, прожить жизнь и так, но увидев тебя, я понял, что этого будет мало. Здесь – твоя семья и земля. Ты нужен им.

-В качестве очередного бастарда? – не сумев скрыть обиды, уточнил племянник, глядя себе под ноги.

Хмыкнув, Карл сел поближе к костру и разворошил угли.

-Разве это так важно, Адам? Почти все Королевство, кроме горстки близких и свидетелей моего брака, считают меня бастардом. Это никогда не мешало работе. Вопрос не в том, кто и кем тебя считает, а в том, что ты сам из себя представляешь. Мой дед был сыном от сына и королем от короля, но его минутное малодушие стоило жизни тысячам, а чести – и того больше. Чистота крови не гарантирует чистоты сердца. Поэтому если захочешь, ты сможешь сделать очень многое как для Королевства, так и для Княжества. Особенно теперь, когда меняется сама история. Многие твои предки отдали бы жизнь, чтобы оказаться сейчас в этом времени. Цени то, что дано, и не позволяй условностям смущать твой разум.

-Вы никогда не говорили так, - странно посмотрев на него, заметил Адам. – Почему?

-Потому что ты был не готов слушать, - отозвался Карл и, приложив руку к глазам, слегка нахмурился. Кристиан сел рядом с сестрой, и та, по-видимому, проснулась. – Со временем ты сам все узнаешь и поймешь, дай себе привыкнуть… А пока иди-ка и собери еще хвороста. И неплохо было бы принести до темноты еще парочку джекфруктов. В Королевстве такой роскоши нет и я собираюсь это исправить.

Теплая галька хрустела под ногами, отдаваясь в бедре ноющей болью. Перепачканные кровью руки уже покрылись коркой. Тратить с трудом опресненную воду казалось кощунством, а полный бурдюк, который Адам не соизволил снять с седла, он заметил, уже отойдя от костра на пару шагов.

Лирамель действительно проснулась и, обхватив колени руками, молча смотрела на темно-рыжее солнце, уже наполовину укрывшееся за горизонтом.

– Прости, что напугала. - Откинув голову назад, она улыбнулась Карлу и похлопала по песку.

Подойдя, он сел рядом с братом и, подняв камешек, швырнул его в море. Раздался короткий всплеск.

-Мне вдруг стало страшно, - немного помолчав, объяснила сестра. – Не знаю, что это было. Надеюсь, ни с кем ничего не случилось…

-Ты что-нибудь видела? – с надеждой спросил Карл.

-Нет… Не совсем. Так уже было однажды – давно, когда Параман нашел меня в Большом Мире. Я… - Лирамель нахмурилась и, взглянув на него, закусила губу. – Ты тогда едва не умер, Карли – я почувствовала. Поэтому мне страшно. До сих пор страшно. Хочу домой… Нужно узнать.

-Потерпи еще немного, - кивнул он, мысленно выдохнув. – Найдем, что ищем – и сразу в крепость. Если что-то случилось, Дари уже получила весточку.

Лирамель удивленно моргнула.

-В крепость? Я думала, мы сразу же вернемся в Королевство!

-Ты не сказал ей? – осуждающе взглянув на него, Кристиан покачал головой. – Ну ты даешь…

Карл пожал плечами:

-У меня не было твоего ответа, к чему было говорить?

-Перестаньте, - немного раздраженно бросила Лирамель. – Объясните уже толком! О чем вы снова сговорились за моей спиной?

Насмешливо фыркнув, Кристиан лег на гальку и, заложив руки за голову, с блаженным вздохом закрыл глаза.

С укором взглянув на него, Карл кратко объяснил сестре все, что запланировал. Вдаваться в подробности он не стал: вариантов было еще слишком много, чтобы вносить уточнения, а Кристиану и вовсе пока не следовало знать некоторых подробностей.

-Не нравится мне это, - тревожно заметила Лирамель, - Дари имеет права знать. Вины брата нет, он ведь и понятия не имел.

-Хоть кто-то меня защищает, - сонно и слегка насмешливо протянул Кристиан. – Но, боюсь, Карл прав, Ли. Не время пока.

Береговая линия уже синела, избавляясь от остатков солнечного света. С моря потянуло холодом.

– Княгиня сейчас не в том положении, чтобы принять правду, - добавил Карл и, изогнув руку, бросил камешек плашмя. Подпрыгнув три раза, тот исчез в темной глади, пустив небольшие круги. – Не нужно ничего усложнять, Ветерок. Для Ведущей происхождение Адама не имеет решающего значения, а для Рода он – Валлор и этого достаточно.

Лирамель промолчала. Было видно, что ей не хочется спорить.

-Прохладно становится, - заметил Кристиан, приподнявшись на локте.

Поняв намек, Карл неловко встал. Сквозь деревья уже мигал огонек костра.

-Ты прав, - глядя сверху на брата, согласился он. – Хватит с нас разговоров, завтра рано вставать.

-Вы идите, а я еще посижу, - развернув свернутый плащ, Лирамель набросила его на плечи. – Когда еще удастся выбраться к морю…

Поняв, что сестра хочет побыть одна, Карл кивнул близнецу и, повернувшись, медленно побрел к костру. Он тоже замерз.

Глава 5

23 августа 3153 года по исчислению Малого Мира, Белый Замок; 25 августа, Северные горы, Княжество; тот же день, Белый Замок

Якир довел Марка до покоев и, распорядившись, чтобы позвали лекаря, поспешил обратно. Помимо нападавших, Рэйну удалось взять живыми еще шесть человек, ожидавших ближе к тракту. Следовало как можно скорее узнать, находился ли среди них наемник лорда Каррака. Действовать надо было быстро, пока вести о произошедшем не долетели до Тира.

Флоран, бледная и подавленная, стояла возле арки, ведущей в темницы. Она все еще носила траур и выглядела настолько мрачно и подавленно, что слуги старались не попадаться ей на глаза. Якира это наблюдение несколько удивляло, поскольку герцогиня, сама будучи из простого народа, всегда относилась к ним с присущей ей добротой и уважением. После смерти Фэй она будто не замечала никого, кроме Картала, самого Якира и, пожалуй, Рэйна. С Марком Флоран старалась не сталкиваться, равно как и с Тори, когда тот гостил в замке – видимо, они напоминали ей о муже.

-Герцогиня? – Остановившись, Якир вопросительно взглянул на ее встревоженно-бледное лицо.

-Наконец-то ты пришел! - с видимым облегчением выдохнула она, заломив руки. – Картал запретил меня пускать, сказал, что я не должна видеть… Останови его, Якир! Он же еще ребенок!

-Боюсь, герцогиня, - с сочувствием ответил он, - если не хватило власти у вас, тем более ее не хватит у меня. Кто я такой, чтобы идти против воли Верховного жреца? Если мне будет позволено, я могу лишь быть рядом…

-Ну так будь! – с нетерпеливым раздражением воскликнула Флоран. – Или не досчитаешься своих пленников!

Сделав вид, что последнее замечание его встревожило, Якир порывисто кивнул и быстрым шагом прошел в темницы. Как он и сказал, мешать Карталу у него желания не было, равно как и озвученных Флоран опасений, поскольку Рэйн наверняка сопровождал конвой, а к нему юноша прислушивался.

«Весьма трогательная и странная забота, - отметил про себя Якир, вспомнив полные скрытого гнева глаза Флоран. – Даже родной сын волновал ее куда меньше».

Промежуточные решетки оказались распахнуты настежь — то ли Рэйн уже успел отдать приказ страже присоединиться к поискам возможных пособников внутри замка, то ли Картал выслал их вон.

Держа ладонь на рукояти меча, Якир, не останавливаясь, миновал основной коридор. Факелы отчаянно чадили, постепенно погружая темницы в полумрак. Время от времени раздавались тревожные возгласы узников.

Якир дошел до Святилища довольно быстро. По приказу Картала завал аккуратно разобрали, и теперь среди груды камней светлел неровный прямоугольник. Возле него в две пары друг напротив друга стояли навытяжку офицеры – те, кто вместе с Якиром и Рэйном отбили герцога у наемников. Никто из них не шевелился. Судя по застывшим лицам, все находились в глубоком трансе.

Положив ладонь на рукоять меча, Якир осторожно вошел внутрь и бегло осмотрелся. По тому, как быстро Рэйн обнажил клинок и так же быстро убрал его в ножны, Якир понял, что стопника участь стражников не постигла.

Картал стоял к нему в профиль. Он снял камзол и теперь выглядел еще более худым. Чем старше юноша становился, тем ярче проявлялись в нем черты обоих родителей. Фигурой он пошел в Лирамель, но обещал быть еще выше, чем она. У него были ее руки — такие же длинные пальцы, та же форма кисти — и глаза, только не синие, а серые. Все остальное – овал лица, нос с резкими крыльями, полные губы, изогнутые черные брови - были явно от Марка, хотя черты Рода с возмужанием стали немного четче и вполне угадывались, тогда как в детстве были совсем незаметны.

-Я не звал вас, - не глядя на него, грубо произнес Картал. – Уходите, Ваше Высочество.

Всмотревшись в перекошенные от страха лица связанных мужчин, которые сидели спинами к жертвеннику, Якир сглотнул подступивший к горлу комок. Могло сдаться, что Флоран не преувеличивала.

-Прошу дозволения остаться, - осторожно произнес он, почувствовав, как пробежал вдоль позвоночника неприятный холодок. – Я не стану мешать.

Смерив его задумчиво-безразличным взглядом, Картал пожал плечами.

-Хорошо, оставайтесь. – Его губы дрогнули. – Кажется, вы хотели узнать, есть ли среди пойманных Рэйном крыс тот, с кем договаривался лорд Каррак?

Якир кивнул. Смотреть на лица пленников он не мог. Они были в сознании и, видимо, прекрасно понимали, кто перед ними. Страх, витающий в воздухе, был почти осязаем. По закону в случае доказанной вины этих людей ждала смертная казнь, а для Верховного жреца было нетрудно пролистать воспоминания и добиться устного признания.

-Мне известно, что он нанял четверых, - глухо заметил Якир. - Остальных они собрали сами. Трое мертвы, один вел отряд… Уцелел ли он, я не знаю, но не ушел никто.

-Ясно. - Обойдя жертвенник, Картал достал кинжал и резанул по запястью прямо через рубашку. Глаза его неестественно закатились, и, покачнувшись, он ухватился рукой за край плиты. – Ясно… Герцог. Сейчас.

Вернувшись на место, где стоял, Картал внимательно посмотрел на ближайшего к нему мужчину и, вытянув окровавленную кисть, неслышно зашептал, быстро шевеля губами.

Якир похолодел. Он знал теорию и еще помнил формулы, но не хотел верить, что этот юноша, почти мальчик, позволит настолько себя сломать. Где-то в глубине души Якир надеялся, что Картал устоит, как смог некогда Карл…

Дико закричав, от чего небольшой зал тут же наполнился эхом, пленник выгнулся дугой и, выпучив остекленевшие глаза, замер.

-Виновен! – громко произнес Картал и, сделав шаг, встал напротив следующего.

«Остановись, что ты делаешь?» – мысленно выдохнул Якир и, невольно отступив, размашисто перекрестился. Он уже забыл тот ужас, который испытывал много лет назад – забыл и думал, что больше никогда не вспомнит.

Будто услышав его, Картал повернул голову и улыбнулся. Его лицо, заостренное от внутреннего напряжения, напоминало восковую маску – желтую и безжизненную. Только в глазах, отражающих ровное пламя факелов, горело не то торжество, не то какая-то непонятная радость. Такой же взгляд был у Тарэма, когда Якир проходил свое посвящение…

-Ваффар, - резко вскинув руку, не глядя произнес Картал, и второй пленник, даже не вскрикнув, обмяк и упал на бок. – Виновен, - бесстрастно добавил он и повернулся к оставшимся. – Если среди вас есть тот, кто мне нужен, скажите, и останетесь живы.

-Я! - хрипло откликнулся один из них. – Я нанимал их! Мое имя Шаам.

Подойдя, Картал положил руку ему на голову. По лицу мужчины прошла судорога.

-Он не лжет, - спустя мгновенье Картал повернулся к Якиру. – Бери его. С остальными делай что хочешь. А еще лучше - оставь решение моему отцу.

-Как пожелаешь, - облизав пересохшие губы, Якир посторонился, пропуская его к выходу, и, вспомнив о Флоран, поспешно добавил: – Герцогиня ждет возле арки. Не говори ей, не нужно.

Остановившись, Картал медленно обернулся и, с какой-то непонятной жалостью взглянув на Якира, молча кивнул.

-Ваше Высочество, - подождав, пока юноша отойдет подальше, Рэйн шагнул и взял Якира под локоть, – вам нехорошо?

Отстранив его руку, Якир шумно выдохнул.

-Я в порядке. Займитесь лучше своими людьми. Им потребуется пара дней, чтобы прийти в себя.

-Знаю, - серьезно ответил Рэйн, все еще с тревогой глядя на него. – Прошу прощения, но вынужден спросить, оповестите ли вы Ее Величество?

-Нет. И ты не смей. Лирамель тут уже ничего не сделает – поздно. Я до последнего надеялся, что это был фиктивный ход, но, похоже, на него действительно сделали ставку.

-Ее Величество должна знать, - тихо возразил Рэйн. – У меня приказ.

-Я сказал – нет! - хлестко отрезал Якир. – Эта тварь и пытается ее отвлечь. Поэтому я сообщу позже, когда Лирамель сама вернется в Королевство. Пока с нее будет достаточно герцога и лорда Каррака. Последнего беру на себя. Эту гниду я раздавлю так, что другим будет неповадно.

-Ваша правда, мой герцог. - Мельком взглянув на оставшихся пленников, Рэйн еще тише спросил: - Показания я сниму при свидетелях, а с остальными что?

-Делай так, как положено по закону. Марк сейчас не в том состоянии, чтобы решать такие вопросы, да и вряд ли поступит иначе. Он считает, что совесть всегда согласуется с предписаниями.

-А разве нет? – задумчиво хмыкнул Рэйн.

-Нет, - эхом отозвался Якир, вспомнив сказанные когда-то Полем слова. – Милость превыше закона. – Он на мгновенье замолчал, а затем, уже от себя, добавил: - Однако и ее нужно заслужить. Не всем дано.

* * *

Спешившись, Лирамель настойчиво подтолкнула Адама к лошади. Они проехали без остановки полдня, и племянник, который вместе с Кристианом большую часть пути провел на ногах, последние полчаса едва плелся.

-Садись, не упрямься, - строго велела она и, полуобернувшись, взглянула на Карла. Брат одобрительно улыбнулся и похлопал ладонью по своему седлу.

Лирамель мотнула головой. Ей хотелось пройтись. Погода стояла хорошая и теплая, ветра почти не было и в воздухе витал неповторимо-густой аромат наступающей осени. Она любила эту пору: в ней еще не чувствовалось дыхания смерти, но уже присутствовала какая-то завершенность. Яркость красок и горечь запахов создавали неповторимый букет грусти и радости, наполняя душу покоем и замедляя течение мыслей.

Неприятные темы в разговорах больше не затрагивались, чему все, похоже, были рады. Карл выглядел вполне довольным, Кристиан пользовался моментом и выспрашивал у него советы касательно дел Княжества, а Адам по большей части молчал, с жадностью вслушиваясь в их долгие беседы. Лирамель тоже молчала. Она понимала, что это неожиданное путешествие вполне могло стать последним для них троих, и потому считала, что глупо думать о грустном. В ее жизни случалось не так много светлых и тихих дней. Сейчас они с братьями были вместе. Несмотря на все беды и ухищрения врагов, их любовь победила.

Тропинка, едва заметная среди редких тонких золотистых сосен, вилась на каменистый склон и терялась где-то среди скал. Идти стало тяжелее. За два дня пути с короткой остановкой на ночь лошади заметно подустали. Карл после неудачного падения в воду заметно хромал и теперь действительно напоминал пирата, каким казался Лирамель в глубоком детстве, когда только отпустил бороду. Правда, в те далекие времена в его глазах не было столько боли, сколько мелькало сейчас, и это ее расстраивало, поскольку она прекрасно понимала, что сама же и является тому причиной. Карл считал, что Лирамель забыла тот страшный день, когда по приказу Миэля он едва не заколол ее на башне, но она все вспомнила и постепенно догадалась… Вольно или невольно темный князь оказал неоценимую услугу. Возможно, он надеялся заставить ее бояться и ненавидеть брата, но Лирамель стала лишь сильнее доверять ему и глубже любить.

-Адам сказал, что ты много путешествовал… - издалека начал Кристиан, делая уже десятую попытку выведать у близнеца то, о чем тот предпочел пока умолчать.

— Даже не пытайся, — посмеиваясь, перебил Карл. — Придет время – все узнаешь. Я и так не замолкаю уже который день. Никогда столько не говорил. Да и потом, твои теории по большей части оказались вполне жизнеспособными. Если ты их еще помнишь, можешь построить предположения...

—Ты невыносим, — обиделся Кристиан, мрачно отведя взгляд. – В конце концов, это просто непорядочно.

— Согласен, – небрежно пожал плечами Карл. - Зато удобно и безопасно. Меньше знаешь – спокойнее живешь.

— Однако же я уступил твоей просьбе!

— И заметь, это был твой выбор.

Лирамель отвернулась, чтобы не улыбнуться при виде отразившейся на лице Кристиана растерянности. Годы не меняли ничего.

-Ладно, ладно, подожди хотя бы до завтра, - примирительно добавил Карл спустя пару мгновений. – Если мы найдем жертвенник, и я буду уверен, что не ошибся – расскажу все от и до.

Природа по эту сторону гор была пропитана солнцем. Днем на небе не белело ни единого облака, а вечерами непонятно откуда выползала сизоватая дымка и заволакивала горизонт. Вместе с ней по земле начинало тянуть прохладой и едва видимым туманом. С наступлением темноты отовсюду вылетали голодные мошки и комары, за которыми тут же начинали охоту летучие мыши и подобные им твари. К счастью, костер спасал и от них, и от ночного холода.

Зайцев, которыми кишел весь Малый Мир, в этих краях водилось мало, зато иногда встречались странные большеглазые парнокопытные с миниатюрным хоботком вместо носа[1] и отвратительным голосом. Ростом они были не больше двух ладоней, а бегали так быстро, что Карл не успевал даже прицелиться. Впрочем, ближе к горам пропали и они. Чудом удалось подстрелить несколько жирных грызунов, время от времени мелькавших среди камней. Кристиан уверял, что чуть выше можно встретить козлов, но Лирамель так хотела есть, что ее устраивало любое мясо.

-Тут и остановимся. - Карл, которому пришлось метров двести подниматься в гору пешком, сел на припорошенный лишайником валун и бросил повод. – Адам, походи вокруг и собери все, что может гореть. Наших запасов на ночь не хватит.

-Я помогу, - тут же вызвалась Лирамель, видя, как побледнел племянник. После красочных рассказов отца о встречающихся в горах кошках он все время озирался по сторонам.

-Нет! - отрезал Карл и, нахмурившись, мрачно добавил: - Скоро стемнеет. До рассвета тебе от нас с братом лучше никуда не отходить. – Искоса глянув на близнеца, он указал рукой в сторону валунов, между которыми росло усыпанное мелкими черными ягодами терпентинное деревце: - Я лягу там. Лошадей привяжи в другой стороне. И все в оба глаза следите за небом: мерзость может использовать птиц.

-Ты думаешь, Орден знает, где мы?

-Нет, - повторил Карл. – Почувствовали бы. Но они знали, куда ты направляешься, так что лучше соблюдать осторожность. Никто не должен видеть нас вместе. Утром разделимся. К пещере я пойду один.

Внутренне улыбнувшись, Лирамель сняла с седла вещевой мешок и связку хвороста и бросила их Карлу.

-Тогда Адаму тоже лучше не оставаться одному, - заметила она, когда племянник отошел достаточно далеко, чтобы не слышать ее слов.

-Ты права. – Кинув ей огниво, Кристиан пристегнул к поясу копис и поспешил следом за сыном.

-Даже не вздумай, Ли, - проводив брата взглядом, Карл погрозил ей пальцем. – Князя он не тронет. Попытается повлиять, договориться, но не тронет. А тебе сейчас много не надо, сама знаешь. Оставь свое упрямство до замка. – На мгновенье замолчав, он испытующе посмотрел на нее. – И еще. В пещеру, если мы ее найдем, войду только я. По тем же причинам.

-Как скажешь, - нарочито равнодушно ответила Лирамель, ковырнув мыском черный камешек.

Недоверчиво хмыкнув, Карл потянулся к сумке и отвязал тушки. Небо постепенно темнело, все больше наливаясь красным. С юга заволакивала горизонт уже привычная дымка.

Утро началось шумно. Краснокрылая тонкоклювая птичка, перелетая с камня на камень, свистела так протяжно и громко, что Лирамель не выдержала и, встав, попыталась отогнать нахалку. К ее удивлению, оба брата уже были на ногах и возились с костром. Спал только Адам.

Над белыми вершинами медленно поднималось огромное золотое солнце. Золотые лучи, раскидываясь веером по пронзительно-синему небу, отражались в каждом хрусталике снега, в каждой прожилке слюды…

Повернувшись к востоку, Карл прислонил ладонь к глазам и внимательно осмотрел склоны.

— Дальше мы не пойдем… — щурясь, проговорил он и, мельком оглянувшись, задумчиво нахмурился, будто что-то вспоминая.

— Почему? – встрепенулась Лирамель и, не удержавшись, зевнула.

— Не у тебя одной бывали откровения, — туманно ответил он, протягивая к пламени замерзшие ладони. — Я видел это место как Глава Рода, когда прозревал путь сына. То, что мы ищем, где-то рядом, поэтому выше подниматься нет смысла, тем более без лошади я не ходок. Да и тебе не позволю лазать по скалам без страховки. Горы нам все равно не перейти. Путь через провал – самый короткий и безопасный, а для нас так вообще единственный.

«Изгнанный Тарином сын Тара пришел к горе Дракона, в место, где спал огонь…» — вспомнила Лирамель заученную надпись и, прищурившись, взглянула на заснеженные вершины. Раздвоенный конус находился чуть левее, как раз на западе. Где-то там и следовало искать злополучный камень.

— Может, разделимся? — как можно равнодушнее предложила она, покосившись на все еще спящего Адама.

— Одного раза тебе было мало? — тут же нахмурился Кристиан. – Здесь намного больше кошек, чем на побережье, и ни одна из них команд никогда не слышала. Я видел у одного из Старейшин белую шкуру такого размера, что наши боевые пантеры по сравнению с ее прежним хозяином котятами покажутся. С твоим везением встретить подобную тварь труда не составит.

Негодующе глянув на брата, Карл опустил голову и принялся растирать больную ногу.

— Как знаете, — отмахнулась Лирамель, не желая тратить силы и время на ненужные споры.

Встав, она повернулась на восток и, подставив солнцу лицо, закрыла глаза. Мир на мгновенье стал золотым. Ей потребовалось немало времени, чтобы смириться с начертанным путем, но именно время показало, что он полностью совпадал с ее собственными стремлениями.

Лирамель несколько раз моргнула, возвращая выцветшие от солнца краски. Кристиан задумчиво рассматривал пропеченные за ночь клубни, часть из которых изрядно пригорела, и, похоже, уже не обращал на нее никакого внимания. Было очевидно, что, несмотря на озвученную Карлом догадку, он так до конца и не понял, какую роль готовило для Лирамель грядущее. Кристиан привык бросать вызов правилам и верил, что все можно изменить, а менять на сей раз ничего не следовало. Существовала единственная возможность победить Земар-ар, и предстояло сделать все, чтобы вывести настоящее на путь пророчества.

«Ты прав, Карли, - мысленно сказала она брату, отвернувшись, чтобы он не заметил грусти в ее глазах. – Молчание порой удобно и безопасно».

Попросив Кристиана собрать вещи, Лирамель предупредила, что ненадолго отойдет умыться – чуть ниже места, где они заночевали, протекал небольшой ручеек.

Спустившись под уклон метров на сорок, она повернула влево и, перепрыгнув весело журчащую змейку воды, быстрым шагом пошла вдоль пологой насыпи. Камни угрожающе осыпались под ногами, и несколько раз Лирамель падала, с трудом удерживаясь, чтобы не скатиться к сереющим внизу валунам.

Вначале слегка покатый, склон постепенно становился все круче и круче и в конце концов навис над головой, заслонив раздвоенный горный конус. Было страшновато находиться под каменным навесом, с которого, судя по многочисленным обломкам, то и дело срывались куски породы. Стараясь не смотреть вниз, Лирамель уцепилась за торчащие из земли камни, поднялась поближе к уступу и, прижавшись к скале спиной, перевела дыхание. Всего с десяток метров теперь отделало ее от поросшего темно-зеленой травой холма. Там можно было отдохнуть и подумать, куда идти дальше.

Стараясь слиться с камнем, она сделала несколько быстрых шагов в сторону и прыгнула. Равновесие удержать не удалось, но одна разбитая коленка не могла уже ее остановить. Внимательно осмотревшись, Лирамель мысленно прочертила линию от вершины раздвоенного конуса к земле. Нужная точка должна была находиться градусов на двадцать правее.

«Прости, родной», - обернувшись на едва видимый кусок склона, с которого начала путь, она виновато улыбнулась.

Ближе к очередному, довольно крутому скалистому участку росло с десяток елей. Это был последний островок зелени. Дальше шла сплошная порода, к вершине переходящая в лед. Идти стало легче. Слой почвы был пока довольно толстым, и трава приятно щекотала лодыжки.

Минут через пять удалось добраться до первого дерева. Хорошо усвоив полученный на побережье урок, Лирамель на всякий случай обнажила меч: вряд ли этот приятный для глаз клочок леса был необитаем.

Между искривленных стволами лежали поросшие мхом валуны. Возле них, носясь туда-сюда, суетились огромные черные муравьи. Вокруг не слышалось ни звука.

Чем ближе она подходила к скале, тем тоньше становилась земля под ногами и выше вздымались толстые корни. Впереди в просветах ветвей уже виднелась серая каменная стена. Оставалось надеяться, что карабкаться вверх все же не придется — без страховки это было невозможно.

Сорвав пару листочков кислицы, росшей между камнями смешными пучками, Лирамель подошла к скале и посмотрела наверх. Вершина Драконьей горы находилась как раз над головой. Серая порода, испещренная прожилками какого-то минерала, вблизи играла на солнце зеленовато-фиолетовыми оттенками. Ни надписей, ни каких-либо следов видно не было — сплошная неровная каменная стена.

Коснувшись шершавого камня ладонью, Лирамель глубоко вдохнула пахнущий мхом и смолой воздух. Карл уже наверняка ее хватился, так что следовало поспешить.

Решив вначале пройти вправо до конца рощи, она перехватила меч и торопливо зашагала вперед.

Где-то позади низко прокаркал ворон. Вспомнив предупреждение брата, Лирамель тревожно оглянулась. Птицы нигде не было видно.

Страх накатил внезапно. Стараясь не паниковать, она остановилась. Громкое хлопанье крыльев прозвучало совсем близко, но стоило ей вновь обернуться, как вокруг повисла тишина. На сердце стало тяжело и тревожно.

-Кррак!

Вскинув меч, Лирамель прижалась спиной к скале. Слетев откуда-то сверху, черная птица села на небольшой камень и посмотрела на нее круглым как бусина глазом. Таких больших воронов она не видела даже у Кристиана.

Крепко сжимая клинок и не сводя с ворона пристального взгляда, Лирамель наклонилась и нащупала острый обломок.

-Пошел прочь, - угрожающе процедила она. – Я не боюсь тебя, ты меня не остановишь.

-Кррак! – Распахнув крылья, птица подпрыгнула и взлетела на ближайшую ветку. – Кррак!

-Пошел прочь! – повторила Лирамель и, замахнувшись, изо всех сил швырнула камень.

Зайдясь в возмущенном крике, ворон поднялся в воздух и улетел. Его протяжное хриплое карканье еще несколько раз отразило эхо, и спустя несколько вдохов вокруг вновь повисла тяжелая хвойная тишина.

Расщелина зияла в скале словно кровоточащий тьмой порез. Уцепившись рукой за поросший мхом край, Лирамель осторожно заглянула внутрь. Протиснуться между неровными стенами можно было только при большом желании, да и то боком, но лишь от одной этой мысли в душе поднялся такой ужас, что затошнило. Судя по всему, трещина уходила не вниз, а вверх и тянулась далеко…

— Нет, нет и нет! Ни за что! — Лирамель прижалась к холодному камню и, закусив губу, подняла голову. Кусочек неба, видимый в просвете между кончиками еловых лап и нависшей сверху скалы, синел ярче ограненного сапфира.

Ей потребовалось минут пять, чтобы справится с собой и приглушить ужас. Повертев головой, она нашла несколько довольно толстых веток и, отрезав от подола плаща две широкие полосы, кое-как закрепила их на самодельных факелах. Смолу удалось раздобыть быстро, но ее было маловато. Впрочем, выбирать не приходилось – время торопило.

Сложив между корней небольшой костерок, Лирамель достала из кармана огниво и подожгла сучья. Она надеялась, что двух факелов ей вполне хватит.

«Поверить не могу, что делаю это», — подумала она и, нехотя поднявшись, обернулась к чернеющей выше расселине и нерешительно шагнула. Потом еще раз и еще.

Выпрямившись, как струна, и стараясь дышать неглубоко, Лирамель вытянула руку и, освещая путь, стала протискиваться внутрь. Двигаться было тяжело и страшно. То тут, то там она натыкалась на торчащие выступы и постоянно перешагивала через камни. Казалась, что стены вот-вот сомкнуться и раздавят ее, словно букашку. Впрочем, метров через пятнадцать стало немного шире и чуть светлее. Набравшись храбрости, Лирамель взглянула наверх. Расселина тянулась так высоко, что наползшее на небо облачко белело тонкой ниточкой.

— Ли! — Эхо прозвучало так громко, что ей показалось, будто скалы вот-вот разнесет на части.

— Тише… — быстро откликнулась она, инстинктивно прижавшись к стене.

— Немедленно вернись обратно! – зашипел Карл. - Немедленно!

Брат был в ярости. Впрочем, этого и следовало ожидать. Если Лирамель самой за себя было страшно, оставалось только предполагать, как все выглядело со стороны.

— Не могу, — как можно спокойнее ответила она. — Это точно то, что мы искали. Наверное, порода сдвинулась… Тебе все равно не протиснуться – никому из вас.

— Что ты видишь? — после непродолжительного молчания спросил Карл.

— Пока ничего интересного, но стало шире и светлей. Думаю, лучше не разговаривать. Здесь очень громкое эхо, боюсь, как бы камни не посыпались.

— Хорошо… — Он запнулся, а затем с нажимом добавил: — Будь осторожнее. Не трогай там ничего, что бы ни нашла.

Вздохнув, она снова пошла вперед. Стены продолжали медленно раздвигаться, образовав уже довольно широкий коридор, а небо закрыла тень от горы. Впереди сила изнутри бледно-зеленоватым фосфорным светом невысокая пещера.

Положив незажженный факел у входа, Лирамель перекрестилась и, наклонившись, вошла внутрь.

На абсолютно ровном, словно отполированном каменном полу лежала неровная и вогнутая в середине плита около метра в диаметре. Чувствуя, что начинает от волнения задыхаться, Лирамель подняла факел повыше и, осторожно подойдя, нагнулась. На самой середине темного камня чернело неровное пятно. В нем, едва различимый, проступал разломанный медальон то ли круглой, то ли овальной формы.

Постояв пару секунд, Лирамель в замешательстве отступила и обошла камень, пытаясь найти сколы. Ей хотелось удостовериться…

Споткнувшись о крупный черный осколок, она едва не потеряла равновесие и, испуганно вздрогнув, замерла. Вблизи фосфоресцирующие стены оказались покрыты мелкими изображениями. Это были не знаки Древнего языка, а настоящие картины, по стилю чем-то напоминающие древнеегипетское иероглифическое письмо и в то же самое время совершенно непохожие на него.

Крадучись ступая от фрагмента к фрагменту, Лирамель обходила пещеру, без слов читая забытую историю Малого Мира.

Мужчина с посохом вел за собой множество обозначенных штрихами людей через пустыню. Их преследовали всадники… На следующем рисунке тот же мужчина стоял на коленях перед облаком… И снова он перед толпой уже со свитком в руке, а над ним – изогнутые штрихи — привычное обозначение Троп. Правда, их было больше, чем требовалось - то ли так изображался сам щит, то ли перед ними собрались вместе все потоки…

Картинка правее изображала Тара на троне и с большим кругом на груди, а перед ним – человека, повторявшего его во всем, кроме этого самого медальона. В отведенной за спину руке человек держал кинжал, а одной ногой наступал на свиток…

Нахмурившись промелькнувшей в мыслях догадке, Лирамель вернулась к плите и, протянув руку, осторожно взяла с середины две половинки медальона, на котором оказался выгравирован обвивший перекладины змей. Ей почему-то захотелось соединить рисунок, но кусочки странным образом отталкивались друг от друга, словно были намагничены. Недолго думая, она убрала их в карман и вдруг заметила на месте, где они лежали, неумело нацарапанную яблоневую ветвь с двумя цветками.

Поменяв факел, Лирамель еще более получаса ходила по пещере, стараясь запомнить мельчайшие детали. Последняя картинка, нарисованная за жертвенником, была едва заметна под тонким слоем зеленоватого свечения. Возле нее Лирамель задержалась подольше. Сняв плащ, она осторожно протерла им налет…

Тонкие черные штрихи равнодушно выводили момент падения Рода. Сын Тара Артей стоял на коленях перед свернувшимся в кольцо то ли змеем, то ли драконом с рогатой бычьей головой, а между ними лежала та же плита, что чернела сейчас позади Лирамель. Следуя картинке, сын Тара сломал медальон, потом пронзил кинжалом руку и держал ее над ним до тех пор, пока кровь полностью не залила половинки. А затем… Затем крупным планом была изображена человеческая ладонь с камнем той же формы, что и принадлежащий Ордену. Лирамель помнила его. В тот страшный день, когда пантеры растерзали жрецов Совета, Тарэм вставил огромный рубин в наконечник своего жезла… Очень медленно, словно песчинки в песочных часах, мысли собирали в горсточку то, что должно было стать ее оружием. Камень Верховного жреца был ничем иным как предательской кровью Артея, пролитием которой тот дал власть Земар-ар над всеми своими потомками и принадлежащей им землей. И кровь можно было смыть только кровью того, кому она принадлежала.

Медальон в последнем видении должен был быть отдан Лирран, чтобы она приняла силу и власть Земар-ар, стала его сосудом. Но эту роль в итоге предстояло сыграть не ей. Требовалось повернуть вспять саму историю, разрушив клятву Артея…

Ее трясло, словно от холода, хотелось то плакать, то смеяться. Малому миру была дана надежда, и хотя Лирамель верила в нее всегда, только сейчас, в этот миг, она осознала, насколько та близка и реальна.

Загасив факел, Лирамель еще раз окинула взглядом зеленоватый полумрак и решительно повернула назад. Обратный путь занял не больше пяти минут. От волнения она не обращала внимания ни на камни, царапающие спину и грудь, ни на потемневшее дождливо-серое небо.

— Карл… — тихо позвала Лирамель, выбравшись наконец на волю и вдохнув так глубоко, что закружилась голова. – Где ты?

Брат сидел немного поодаль, прислонившись спиной к переплетенным корням старой ели, и жевал травинку. Рядом лежал копис Кристиана, но ни его самого, ни Адама, видно не было.

Выплюнув травинку, Карл с трудом поднялся и, шагнув навстречу, обнял Лирамель так крепко, что хрустнул позвоночник.

-Я знаю, кто такой Тарин, - едва слышно пробормотала она. – И они действительно бежали… Их преследовали. Тару был дан свиток – из облака…

-Свиток? – резко отстранив ее, Карл прищурился. – Расскажи все по порядку. Все, что видела, о чем думала. Все, слышишь?

-Вот… - Смахнув выступившие слезы, Лирамель вынула из кармана половинки медальона.

Изменившись в лице, брат бережно взял с ее ладони обломки и, рассмотрев, вернул.

-Кристиану не показывай, - попросил он. – И лучше вообще молчи. Я сам.

-А где он?

-Сторожит лошадей. Со мной только Адам.

* * *

Заперев дверь на засов и на всякий случай подперев ее кушеткой, Картал, пятясь, отошел к противоположной стене и сполз на пол. Он держался изо всех сил, но слезы текли сами. От пережитого ужаса его дважды вырвало прямо на пол, и он не хотел, чтобы Флоран видела это – она не должна была знать. Якир даже не подозревал, насколько был прав!

«Эллад прекратит эти муки, - сказал он себе в самом тайном, самом дальнем уголке души. – Он обещал… Если не справлюсь…»

Глаза убитой служанки глядели в душу с немым укором. Как и те двое, что покушались на отца, она умерла быстро. Он не сумел принести жертву как надо. Или ему не дали. Мог ли он воспротивиться? Мог, но в момент, когда рука занесла кинжал, не захотел – тьма оказалась сильнее. Она отняла волю, подменила ее своей так искусно и незаметно, что Картал принял эти чувства за собственные и наслаждался ими, упивался своим могуществом и всесилием, своей властью… Которые на самом деле и не были его. И теперь уже не осталось даже надежды повернуть назад. Такого нельзя было прощать. Даже он сам не мог простить себя.

«Поль был прав, - подумал он, вспомнив брата, - ад существует. Я уже в нем – заживо».

Настойчивый стук в дверь завибрировал в воздухе. Поднявшись, Картал словно во сне подошел к окну и распахнул створки, затем медленно вернулся к кровати, стащил темно-синее покрывало и бросил его на пол.

-Я хочу побыть один! - стараясь выиграть время, крикнул он. – Мне нужно отдохнуть!

-Картал, милый… - Голос кормилицы звучал ласково и так знакомо, что ему захотелось тут же отпереть двери, но Картал понимал: это – самообман. Он слишком хорошо знал Фло, чтобы не почувствовать перемен, произошедших с ней. Вначале они были незаметны, но после его посвящения не осталось никаких сомнений. Она перестала быть собой, истончилась и исчезла.

-Сейчас, - будто сдавшись, ответил он и, подойдя, сдвинул кушетку в сторону. – Сейчас, матушка.

Флоран терпеливо ждала, пока он возился с замком, лишь изредка вздыхая, как делала всегда, когда они с Парфом баловались, изводя прислугу.

«Надеюсь, тебе повезет больше, мой друг», - подумав о рыжеволосом молочном брате, Картал до крови закусил губу. Он знал, что тот тоже никогда его не простит.

Услышав щелчок, Флоран открыла дверь и, не дав Карталу отступить, обняла его.

-Бедный мой мальчик, - с нежностью произнесла она и, заставив его взглянуть себе в глаза, спросила: - Как ты?

-Нормально, - натянуто улыбнулся он. – Нужно немного отоспаться, чтобы никто не беспокоил.

-Я не стану мешать. Просто хотела убедиться, что все хорошо.

-Все хорошо, - эхом повторил он.

Не отпуская его, Флоран подошла к кровати и, надавив на плечи, усадила Картала на оголенный матрас. Руки ее были горячими и пахли сдобой.

-Ложись. Я позову слуг, они принесут твое лекарство…

-Я сам засну, спасибо.

Он поспешно отодвинулся от нее и лег, набросив одеяло. Раздеваться не стал.

-Лорда Каррака казнят, - добавил Картал так поспешно, что Фло удивленно приподняла брови. – Нужно подумать, кому отдать его земли. Отец упоминал закон, довольно устаревший, но он позволял лишать права наследования, если было совершено преступление против Рода. Думаю, мы сможем доказать, что в этом случае тоже… Нам ведь нужно влияние в Тире, верно?

-Верно, - кивнула она, улыбнувшись. – Мы не зря выбрали тебя. И мы видим, что ты пока не готов. Отдохни. Нам не нужна кровь. Пока.

Это «мы» заставило его умолкнуть и оцепенеть. Он даже не почувствовал, не понял…

-Мы сегодня видели дочь Лирдана. Она нашла то, что искала, – Флоран перешла на шепот. – Забрала медальон. Это было предсказуемо. Дети Тара упрямы и слабы, в них много гордыни. Они не раз пытались повернуть вспять, но мы замыкали круг снова и снова… Замкнем и теперь. Нам надоело ждать, времени больше нет.

-А что она узнала? – настороженно-удивленно спросил Картал, затаив дыхание.

Протянув руку, Флоран коснулась его щеки и, задержав на мгновенье ладонь, встала.

-Нашла жертвенник. Мой жертвенник. У него очень долгая и древняя история, маленький сын Рода. И началась она далеко от Малого Мира, на горе Кармель[2]… Та, от которой произошла непокорная Дэйн, везла его на корабле как дар, но отреклась, отступила, решила предать… Будь она проклята со всем ее родом! Аллотары всегда поклонялись мне. Мне! Пока твой дядя не пришел и не отобрал их.

Картал не понял ничего из сказанного, но постарался запомнить. Ему показалось – всего на мгновенье, - что в голосе Флоран прозвучал не только гнев, но и страх.

[1] Здесь имеется в виду антилопа дикдик или ее предок.

[2] Кармель (Кармил) - горный кряж вулканического происхождения на северо-западе Израиля.

Глава 6

30 августа 3153 года по исчислению Малого Мира, Бартайота; тот же день, Княжество; 28 августа того же года, Белый Замок

Кэтрин стояла на крепостной стене уже больше двух часов, и Тори порядком устал ее ждать. Неподвижная, словно статуя, княжна неотрывно смотрела на далекие горные вершины. Она делала так каждый день и каждое утро – встречала рассвет и провожала закат. Было видно, как отчаянно ей хотелось вернуться домой.

-Солнце зашло, Ваше Высочество, - осторожно заметил Тори, искоса взглянув вниз, где как раз сменялся перед воротами караул.

Вздрогнув, Кэтрин обернулась и пристально посмотрела на него.

— Вы вечно меня торопите!.. Я не просила меня охранять.

Тори устало вздохнул. Последние две недели стали для него настоящей пыткой.

-У меня приказ генерала, Ваше Высочество, - в сотый раз повторил он. – Ваши просьбы и мои желания здесь ни при чем. Поговорите с Аармани.

Упрямо вздернув подбородок, Кэтрин отвернулась.

-Нет. У нас не принято перечить старшим.

«То-то ты от матери сбежала», - мысленно усмехнулся Тори и привалился плечом к стене.

-Зря надеетесь, - резко сказала княжна, тряхнув тяжелыми косами. – Я не вернусь.

Он удивленно нахмурился и с подозрением посмотрел на ее напряженную спину. Присутствия Ордена не ощущалось, да и вряд ли кто-нибудь из семьи князя мог пойти на такое предательство…

-Разве я что-то говорил, Ваше Высочество? – спросил Тори как можно спокойнее.

-Нет, но вы думаете. - Полуобернувшись, она взглянула на него и досадливо скривила губы. – У вас все на лице написано.

-Видно же, как вы скучаете, - не стал оправдываться он. – Почему бы и не вернуться?

-Нет! – Кэтрин сжала кулаки. – Я - дочь Рода и буду сама выбирать свой путь. Не желаю становиться женой какого-нибудь Старейшины и остаток жизни подсчитывать коз!

-Ну… - Не зная, что ответить, Тори пожал плечами. Над такими вещами ему еще не приходилось думать.

-Я привыкну, - неожиданно смягчившись, добавила княжна и, подойдя к нему, долго и пристально посмотрела в глаза. – Я знаю, что привыкну когда-нибудь. Мне нравится это место, хотя здесь и не так спокойно, как дома.

Смутившись, Тори отвел взгляд. Когда она вот так смотрела, ему становилось не по себе. Его тянуло к этой девушке, поэтому он старался держаться подальше.

-Почему вы вечно отводите взгляд? – требовательно спросила Кэтрин. – Я вам так противна?

-Что вы, княжна, - растерялся Тори, незаметно отступая. – У нас не принято…

-Еще и лжете! – рассердилась она и, отвернувшись, стала быстро спускаться по темным крутым ступеням.

Облегченно выдохнув, Тори коротко посмотрел на угасающий горизонт и поспешил следом. Кэтрин ходила очень быстро, уже не раз случалось ее потерять.

Двое аллотаров, которые неизменно сопровождали княжну и существенно облегчали Тори жизнь, ждали внизу.

-Я хочу увидеть дом, где жила моя тетя, когда училась в Академии, - заявила она, легко взлетая в седло. – Покажите мне его!

Тихо выругавшись, Тори знаком попросил одного из стражников подать ему коня и вежливо ответил:

-Этот дом принадлежит генералу Натану, Ваше Высочество.

-И что? Вы ведь там сейчас живете, если не ошибаюсь?

-Скорее иногда присматриваю… - Поняв, что спорить с ней бесполезно, Тори кивнул: – Хорошо, но следует поспешить. Скоро стемнеет.

Пропустив аллотаров вперед, княжна тронула поводья. В сгущающихся сумерках, одетая в непривычное для своего народа свободное белое платье, она казалась вылепленной из цельного куска мрамора. Только черные косы, уже порядком растрепанные ветром, неподвижно лежали вдоль прямой как струна спины.

-У вас лента развязалась, - поравнявшись с ней, вежливо заметил Тори и, сняв зацепившуюся за седло желтую ленточку, протянул ей.

-Спасибо. – Мимолетно коснувшись его ладони, она взяла ленту и быстро обмотала вокруг запястья. – Далеко нам еще, Эринма?

Скрипнув зубами, Тори нехотя мотнул головой. Он ненавидел, когда княжна так его называла. В ее устах родовое имя звучало как насмешка, лишнее напоминание о принадлежности к более низшему сословию. Тори гордился и отцом, и дедом, но она будто специально…

«Хватит, довольно», – сжав поводья, Тори на мгновенье зажмурился. Это уже никуда не годилось: слишком напоминало давно минувшие дни, когда он впервые поступил на службу в замок. Ему было не больше восемнадцати – только что из Академии, еще полный надежд и амбиций… В тот день падал снег, начиналась зима, и герцогиня Фалинор представила его Али-Нари, а ровно через полгода Лирамель взошла на трон, и судьба закрутила их всех в безжалостном водовороте.

О возрасте Тори в замке мало кто знал. Фалинор требовался надежный человек, а отцу – безопасное место, где Тори начал бы карьеру. Вопреки традициям, тот взял его в свой гарнизон совсем мальчишкой. Как и все в роду Эринма, Тори рано вытянулся и обладал такой силой, что легко укладывал на лопатки взрослого противника. С детства работая в кузне, он до двенадцати лет даже не подозревал, что генерал Горгота – его отец, а когда узнал, то сбежал от тетки в Академию и попробовал поступить на Первую ступень. Из теории он на тот момент не знал ничего, да и меч держал только на наковальне, так что испытания провалил. Однако жизнь с тех пор изменилась. Видя, что Тори не угомонится, отец забрал его к себе и приписал к академической кузне. Днем помогая мастеру, вечера Тори проводил за книгами, а ночью тренировался до седьмого пота, пока не освоил и теорию, и практику. К нему быстро привыкли, так что с поступлением и возрастом трудностей в дальнейшем уже не возникало. Так в восемнадцать он вышел из ворот Академии боевым ручником. После войны по личному ходатайству Карла ему дали звание стопника, а дальше все пошло совсем не так, как должно было пойти…

Вспомнив Кайла, Тори содрогнулся и, не удержавшись, сплюнул на землю. Он ненавидел покойного герцога всей душой: слишком много смертей и горя тот причинил тем, кто был дорог и любим…

-Что с вами? – удивленно спросила Кэтрин, придержав лошадь. – Неужели я нарушаю какие-то ваши правила, прося показать этот дом?

-Нет, - коротко ответив Тори. – Вы тут ни при чем, княжна. Вспомнился кое-кто…

-И кто же? – блеснув глазами, она недовольно поджала губы.

-Герцог Кайл…

Лицо Кэтрин стало каменным и холодным.

-Не упоминайте при мне этого имени, - сквозь зубы процедила она. – Никогда, Эринма! Этот человек пытался убить моего отца!

-Мне ли не знать? Да и не только его - он многих убил… Но вы правы, ни к чему вспоминать. Все это давно в прошлом.

Кивнув в ответ, княжна выехала немного вперед.

Факелы на улицах уже пылали неровным красноватым пламенем. В их свете мощеная грубой брусчаткой дорога будто лучилась изнутри теплым коричнево-желтым светом.

Дом Натана выглядел так же, как и много лет назад. Тори даже нанял садовника, чтобы садик на крыше ожил и заиграл зеленью. Он действительно иногда ночевал тут, когда Аармани великодушно давал выходной, что в последнее время случалось очень редко. Тори любил этот дом. В нем было спокойно и тепло, как в кузни у тетки.

Приказав воинам оставаться у двери, княжна подождала, пока он зажжет факел и отопрет замок, а затем, не спросив разрешения, порывисто шагнула внутрь.

-Стойте, - тут же схватив ее за руку, Тори покачал головой. – Сначала я.

-Отпустите, - тихо потребовала она. - Вы не имеете права ко мне прикасаться, иначе я сочту это оскорблением!

-Это не просьба, а приказ! – Потянув Кэтрин назад, он с вызовом посмотрел в ее лицо и демонстративно разжал пальцы. – Я за вас отвечаю. Извольте слушаться, Ваше Высочество!

Выдвинув из ножен меч, Тори вошел в дом и прислушался. Ему было не по себе, будто в душу влили ушат холодной воды. И хотя он не привык доверять предчувствиям, принимать их во внимание стоило.

-Дивар, Танух, - позвал Тори воинов, – заприте дверь и проверьте наверху.

Привычно отведя руку в сторону, он взял огниво, зажег два светильника и, взяв один из них, прошел в глубь коридора. И в кухне, и в гостиной было прибрано и тихо

-Можете войти, - наконец обернулся он к ожидавшей у двери княжне.

Поведя плечами, Кэтрин сделала несколько быстрых шагов и вопросительно наклонила голову. Гнев в ее глазах уступил место любопытству.

-Снаружи дом кажется больше, - заметила она, осматриваясь. – Здесь уютно…

Почти не слушая ее, Тори с тревогой смотрел на лестницу. Аллотары поднялись быстро, и их шаги смолкли где-то наверху… Смолкли совсем, хотя слышимость в доме была приличная.

-Замрите, - шепотом попросил он княжну. – Не двигайтесь.

-В чем дело? – Проследив за его взглядом, она вопросительно приподняла бровь и, увидев, что он кивнул, медленно вытащила из-за пояса широкий изогнутый кинжал.

-Спрячьтесь в кухне. Окно открывается наружу, нужно повернуть ручку влево. Но это на крайний случай. И не вздумайте ехать одна – попросите защиты у соседей.

-Давайте уйдем! - Неожиданно уцепившись за его руку, она попыталась сдвинуть Тори с места. – Позовем на помощь!

-Не паникуйте, - осадил он. – Если… Кроме мечей, есть еще и стрелы, не забывайте. Мне все равно не дадут выйти из дому, а вот вам – вполне. Ни Ордену, ни сподвижникам Кайла невыгодно ссориться с князем.

Наверху что-то с грохотом упало. Резко обнажив меч, Тори втолкнул Кэтрин в кухню и размашистым шагом направился к лестнице.

Брошенный на пол факел уже затухал, когда он перешагнул через него и едва не споткнулся о тело. Удержав равновесие, Тори хотел было отступить к стене, чтобы иметь сзади опору, и внезапно почувствовал, как шею сдавил тонкий обруч.

«Вот почему было тихо, - успел подумать он. – Значит, минимум двое…»

Понимая, что если бросит меч, то откроется невидимому еще противнику, Тори резко оттолкнулся и всем весом привалил душившего к стене. От неожиданности тот невольно ослабил хватку и, тут же получив локтем, упал.

Шнур был скользким и почему-то не рвался. Удалось лишь подцепить его и немного оттянуть. Со свистом вдыхая воздух, Тори развернулся, намереваясь прикончить противника, но тот оказался быстрее. Вновь прыгнув, нападавший обхватил его сзади, вцепившись ногами и руками, и повис, как виснут дети. Пальцы, вставленные в зазор между шеей и обручем, резануло болью. Сила душившего была такова, что Тори мгновенно стал задыхаться.

Раздавшийся спустя мгновенье крик больше походил на вой. Почувствовав, что свободен, Тори не стал медлить. Вокруг было темно, факел уже погас… Доверяя своему чутью и опыту, он взмахнул мечом и наискось ударил по стене. Раздался сдавленный стон. Уловив движение, Тори ударил еще и еще раз…

-Он мертв, - сдавленно проговорила Кэтрин. – Они оба мертвы. И мои воины тоже. Все кончено.

Опустив меч, Тори вгляделся в полумрак.

-Княжна… Вы…

-Простите, что вмешалась, Тори, - виновато прошептала она. – Я испугалась за вас.

Услышав в ее голосе дрожь, он подался вперед и бережно обнял, скользнув ладонью по изгибу плеча. Вздохнув, Кэтрин на мгновенье доверчиво прильнула к нему, а затем, отступив, повернулась и быстро сбежала с лестницы, бросив на ступени окровавленный кинжал.

Все еще чувствуя ее тепло на своей груди, Тори зажмурился и помотал головой. Нужно было проверить, точно ли все мертвы… Нужно было что-то сделать.

Вытерев меч о полу плаща, он убрал его в ножны и, присев на корточки, ощупал тела. Оба противника не дышали. Тот, второй, который прыгнул ему на спину, оказался карликом. Дивар и Танух тоже не подавали признаков жизни.

«Нужно доложить Якиру. - Встав, Тори распрямил плечи. – Ждали явно меня… Проклятый Каррак!»

* * *

Листья падали, медленно и плавно кружась, будто исполняя ритуальный танец – прощальный, последний. Коричнево-желтых, сухих и мертвых было мало. В основном дождило желто-красными или теми, которые только-только начинали пестреть и еще оставались зелеными. Иногда моросил короткий дождь. Мелкие капли почти не долетали до земли, но в воздухе чувствовалась сырость. Когда же сквозь узорчатую сеть ветвей ненадолго проглядывало солнце, все вокруг становилось похожим на сказочный витраж.

Эллад задержался в предместьях Лаусенса почти на две недели. После того как, боясь погони, он, чтобы запутать следы, отпустил лошадь, пришлось идти без остановки до самой крепости. Страх и опьянение от неожиданной свободы гнали его вперед. Только миновав озера и достигнув леса, Эллад упал замертво под ближайшим кустом и уснул, даже не сумев дать кошке команду охранять. К счастью, пантера была опытной и, видя, что хозяин остановился, легла рядом и не вставала, пока он не проснулся спустя сутки. После этого Эллад решил, что нужно прийти в себя и набраться сил.

Найдя раскидистую ель, он соорудил под ней временное убежище и отослал лошадь. Арбалетом Эллад владел отлично и добыть в лесу пропитание умел - как-никак, его этому обучали. Опасался только погони и того, что из-за промедления подведет мать. Но продолжать путь в том же состоянии, не представлялось возможным. Кроме того, благоразумнее было затаиться и переждать, чтобы сбить Орден со следа. Помощь Картала и его слова о сделке с Фирсаром не сулили ничего хорошего. Если Орден знал о приказе матери и не помешал побегу, значит, на сей раз их цели совпадали с ее. Исполнять же волю Земар-ар Эллад не собирался даже под угрозой нарушения присяги.

Успокоившись и окрепнув, он продолжил путь на юг. Дичи в лесу водилось предостаточно, поэтому ночами Эллад, не замечавший никаких видимых следов преследования, разводил небольшие закрытые костерки. Он старался идти через глушь и все время петлял, лишь изредка выходя на тропы, чтобы не сбиться с пути, поэтому путь до Артелена получился вдвое дольше, чем мог бы, но зато безопасным.

К вечеру ветер переменился и стал сильнее. С севера потянуло сыростью. До города оставалось не больше мили.

В который раз пожалев, что расстался с лошадью, Эллад велел пантере бежать вперед и ждать его у Артелена. Он намеревался подойти к воротам с наступлением сумерек, когда улицы опустеют, а темнота сумеет скрыть от недружелюбных глаз.

Как и ожидалось, охрана на воротах пропустила без лишних вопросов. Поглубже надвинув капюшон, Эллад старался идти там, где факелы горели тускло или отсутствовали вовсе. В Артелене он был давно, еще с Кайлом, но дорогу вспомнил быстро. Ему не терпелось выспаться в настоящей теплой постели и выпить горячего чая.

«Даже если придется выбирать между жизнью и смертью, - огибая резиденцию лорда, подумал он, - в подземелье я больше не вернусь. Ни за что».

Открывшая на стук кухарка молча отошла, пропуская Эллада в ароматную кухонную духоту, от которой у него тут же закружилась голова. В последние сутки он шел без остановок и почти ничего не ел, исключая горсти ягод.

-Проходите, господин, - сбивчиво пробормотала пожилая женщина, запирая дверь. – Мне приказано проводить… Мы ждали вас раньше…

Взглядом спросив разрешения, Эллад взял со стола ломоть еще теплого хлеба и поспешил за ней к лесенке, ведущей в широкий темный коридор.

-Располагайтесь, я позову лорда. – Указав на низенькую деревянную дверь, которая темнела напротив высоких расписных створок, ведущих, как помнил Эллад, в обеденный зал, кухарка отдала ключи и коротко поклонилась. – Чуть позже принесу ужин.

-Буду очень благодарен. - Сжав в кулаке стальное кольцо, он трижды повернул ключ и, пригнувшись, шагнул внутрь.

В небольшой комнате жарко пылал камин. Было почти так же душно, как на кухне. Неширокая кровать у стены, застеленная меховым покрывалом, темно-зеленый ковер, старое кресло и высокая банкетка напротив… Света, который давал огонь, хватало, чтобы освещать даже дальний угол, где стояла литая стальная вешалка.

Положив ключи на подлокотник кресла, Эллад сел и стянул сапоги. От духоты и жара сразу потянуло в сон, поэтому он заставил себя подняться и немного приоткрыл окно. Хотелось дождаться ужина.

Эстин не замедлил с визитом. Прошло не больше пятнадцати минут, когда невдалеке послышались торопливые шаги, а спустя мгновенье раздался короткий скрип двери.

-Рад наконец-то видеть вас, мой принц! - заулыбался лорд и, подойдя к Элладу, неожиданно обнял его. – Якир уже четырежды присылал голубя… Все беспокоились. Что вас так задержало?

-Подземелье не пошло на пользу, - вернув ему улыбку, уклончиво ответил Эллад. – Долго приходил в себя и решил...

-Понимаю, - не дал ему закончить Эстин. – Слава Богу, вы живы и здоровы. Герцог будет рад. Вы садитесь, садитесь… Ее Величество просила меня кое-что вам передать. Если, конечно, вы еще не знаете от брата.

Вспомнив слова Картала, Эллад нахмурился. Он думал над ними почти всю дорогу, но так и не сумел до конца понять. О печальной судьбе кузины было известно давно, но то, что ее ребенок выжил, не знал, похоже, ни отец, ни герцог. Это было по меньше мере странно.

-Вы о ребенке? – уточнил Эллад, почти упав в кресло.

Тот кивнул и, пододвинув ногой банкетку, сел напротив.

-Не скрою, мы с женой привязались к девочке, но для ее же безопасности будет лучше ее увести. Лорд Фирсар кружит вокруг, как ворон. То ли догадывается, то ли знает. В любом случае Лирран тут оставаться небезопасно.

-Лирран?

-Похоже, вы все-таки не совсем понимаете, о чем речь, - по-доброму улыбнувшись, лорд Эстин внимательно посмотрел на него и слегка качнул головой. – Ваша мать нашла ее в капище Артелена. Это место тайное, попасть в него без позволения Верховного жреца считалось невозможным. Судя по тому, что Лирамель успела рассказать, девочку принесли в жертву. Был совершен особый ритуал пролития крови – почти такой же, как и с вашим братом. Нам чудом удалось ее спасти.

-А откуда известно, что это дочь Фэй? – стараясь не выдать охватившей его ярости и горечи, спросил Эллад. – Мне сказали, что она умерла родами.

Эстин тяжело вздохнул.

-Увы, нет. Но это стало известно позже. Было решено скрыть обстоятельства. Я не знаю, не мне судить – таков приказ королевы. – Помолчав, он кинул задумчивый взгляд на огонь. –Один из свидетелей рассказал, что тело Фэй сожгли. Остался только крест – его нашли вместе с Мовроном, лекарем… Того убили сразу же, как он принял роды. В нескольких днях пути отсюда. Думаю, кто и зачем, можно догадаться даже без доказательств.

-Негодяй… - Сжав кулаки, Эллад скрипнул зубами. – Он ответит за это! Видит Бог, Эстин, я не оставлю эту кровь без наказания! Ни эту, ни любую другую, пролитую его подлой рукой!

Лорд не стал ничего говорить, только серьезно кивнул и, качнувшись вперед, поднялся.

-Можете рассчитывать на меня, - уже у двери произнес он. – А пока погостите пару дней, пусть девочка к вам привыкнет. Я думаю, нужно попробовать перевезти ее в экипаже - она еще слишком мала, чтобы путешествовать… Да и холодает.

-Буду только рад, - согласился Эллад.

Тихонько постучавшись, в комнату заглянула кухарка. Увидев, что она едва удерживает груженый доверху поднос, Эстин забрал его и что-то неслышно шепнул.

-Конечно, господин, - с готовностью ответила та и поспешно исчезла.

-Ну вот, - опустив поднос на банкетку, лорд посмотрел на Эллада. – Оставлю вас, Ваше Высочество. Отдыхайте. Завтра вам приготовят ванну – я распорядился принести все сюда. Чем меньше народу будет в курсе, тем лучше. Мы старались никому не показывать детей, поэтому когда моя кровная дочь займет ее место, никто не удивится. Разве что сын.

Благодарно кивнув, Эллад поднялся и, проводив лорда, запер за ним дверь. Он все еще не мог успокоиться, и даже дразнящий запах жаркого не уменьшал его гнев.

«Если о девочке знает брат, - билась настойчивая мысль, - значит, знает и Фирсар. Наверняка… Поэтому и пришел сюда. Подлый мерзавец! Зачем же мать доверилась Карталу? Неужели не понимает, на какой тот стороне?»

Поставив пиалу с мясом на колени, Эллад без особого аппетита съел несколько сочных кусков.

«Несколько дней – слишком рискованно, - решил он. – Если Фирсар уже здесь, он не станет долго ждать. Очевидно, что ребенок ему нужен. А если так, он не должен его получить. – Вытерев рот рукавом, Эллад встал и, подойдя к кровати, лег поверх покрывала. – «Не должен - и не получит», - заложив руки за голову, подумал он, глядя в красноватый низкий потолок. Спать совсем расхотелось.

* * *

Провал, рваной раной рассекающий Мглистые горы, остался позади, и с последними лучами солнца Карл объявил привал.

-Побудь с нами еще одну ночь, - попросил он брата накануне. - Кто знает, когда потом свидимся?

-Перестань, - отмахнулся тот. - Если что-то пойдет не так, земли Княжества в вашем распоряжении. Я всегда помогу и тебе, и Лирамель.

Карл украдкой взглянул на него и, опустив голову, тяжело вздохнул. Он ждал этих слов больше двадцати лет и порой уже не верил, что когда-нибудь дождется. Лирамель подарила ему больше, чем догадывалась - она замкнула разорванный когда-то ею же круг.

Звезды зажигались медленно, будто давая время наползающим с юго-востока облакам успеть заслонить их до темноты. А темнело уже быстро, да и погода заметно подпортилось – холодало.

Пытаясь научить Адама пользоваться огнивом, Лирамель то и дело заливисто хохотала, и Карл хмурился, с тревогой вглядываясь в нездоровый румянец на ее щеках. Впереди маячили непредвиденные трудности, и над ними еще следовало думать и думать. Больше всего тревожила Дэру. Княгиня была мстительной женщиной, найти к ней подход он не смог даже тогда, много лет назад… Теперь же, когда родился Лирдан, она имела право потребовать исполнения клятвы. И хотя Карл сделал все, чтобы связать ей руки, от дочери Дэйн следовало ожидать всего. Ее ненависть роднилась со страхом, а потому была неутолима. Дарита-Дэру знала то, что ей знать не следовало. Не будь она княгиней, Карл не оставил бы ее в живых. За Лирамель он не боялся: сестра верила ему безгранично и слепо. А вот Кристиан, с которым удалось наконец восстановить оборванные связи, мог благодаря жене все понять не так. В будущем его недоверие грозило обернуться катастрофой.

-Ну, видишь, все получилось, - сказала Лирамель, быстро подкладывая к вспыхнувшему огоньку новые веточки. – Ничего сложного нет, а уж когда жить захочется, так и без огнива костер разведешь.

Довольно ухмыльнувшись, Адам встал и размял затекшие ноги.

-Иначе говоря, было бы желание, - благодарно взглянув на нее, подытожил он. – Боюсь, мне многому предстоит учиться.

-Научишься, - опередив брата, заметил Карл. – Тем более от волков мы тебя будем держать так далеко, как только сможем. В Княжестве теперь безопасно. Главное - чти традиции и берегись женщин.

-Карли! – возмущенно воскликнула Лирамель.

-Он прав, - пожав плечами, согласился Кристиан.

Карл опустил голову, чтобы скрыть улыбку. Брат всегда легко попадал в расставленные им сети.

-Почему это? – Голос сестры прозвучал резко и напряженно. Как и ожидалось, она едва контролировала себя.

-Потому что, - лаконично ответил ей Кристиан, явно не поняв, что камень был брошен как раз в его сторону. – Может, мне напомнить некоторые факты твоей собственной биографии?

-Я тоже могу много чего напомнить, - зло парировала Лирамель, поднимаясь. – Или вы специально издеваетесь?

-Ветерок разошелся, - улыбнувшись во все зубы, Кристиан встал и, подойдя к Карлу, сел рядом. – Прошу защиты, Ваше Высочество. Она бывает агрессивна и опасна.

Прищурив потемневшие глаза, Лирамель отвернулась и быстрым шагом пошла в темнеющую за каменистыми насыпями степь.

-Ли! – встрепенувшись, крикнул ей вслед Кристиан, явно не ожидавший такой легкой победы. – Не глупи, мы же несерьезно!

Тронув его за руку, Карл покачал головой.

-Оставь ее. Успокоится и вернется. Она устала и напереживалась. Лучше пусть так, чем потом приступом. У меня ни лекарств тут – ничего.

-Так ты специально? – осуждающе нахмурился тот.

Карл неопределенно пожал плечами. Он не собирался ни перед кем отчитываться. Лирамель была его ответственностью, и как для нее лучше, никто, кроме него, знать не мог. Даже она сама.

-Полгода - большой срок, - резко сменив тему, ответил он близнецу. – И сразу после родов княгини мы с Лирамель уедем. Если сумеешь сохранить свое возвращение в тайне, лучше бы тебе быть с женой.

-Так ты же говорил…

-Говорил, да. - Карл хмыкнул и вгляделся в его серьезное лицо. Он так давно отвык от этого ощущения – видеть перед собой собственное отражение, такое похожее и не похожее одновременно. – Не стоит оставлять Дариту одну. Твои земли очищены от мерзости, но люди есть люди. Пока я рядом, можешь не беспокоиться, но потом…

-Отчего бы тогда сразу так не поступить?

«Да оттого, что больше у меня не будет возможности навести хоть какой-то порядок в твоем болоте», - мысленно ответил Карл и, отведя взгляд, произнес:

-Иногда ненависть сильнее любви, тебе ли не знать.

Побледнев, Кристиан кивнул.

-Может быть, мне все-таки сходить за ней? – с некоторым беспокойством спросил Адам, вытянув шею и пытаясь разглядеть что-нибудь в сгущающихся сумерках.

-Не нужно, - еще раз повторил Карл, пододвигаясь поближе к огню. – И впредь не вмешивайся, даже если тебе покажется, что ты что-то понял. Слушай, думай, запоминай. Большего от тебя пока не требуется.

-Неужели все так серьезно? – понизил голос Кристиан, неподвижно глядя на разгоревшийся огонь. – И есть ли в том моя вина?

Искушение солгать было слишком велико. Карл знал, что ничто так не действовало на брата, как чувство вины… Но совесть не позволила. Да и потом, Лирамель уже сделала достаточно – и для Королевства, и для них с братом. Ее вклад стал решающим. Карл понимал это лучше многих. Он знал, что, кроме сестры, никто не сумеет положить меч не вдоль, а поперек между двумя братскими народами. И дело было вовсе не в пророчестве Дэйн и не в Миэле – вернее, не только в них… Дело было в ней самой, в ее силе и мудрости, которые мало кто замечал. Карл не прогадал, решив на время отойти в сторону - это стоило того, хотя и грозило теперь обернуться бедой. Увы, за все приходилось платить.

-Сам видишь, она на грани, - нехотя произнес он. – И нет, брат, твоей вины в том нет. А вот моя более чем очевидна. Но я не мог иначе, даже если бы хотел. Думаю, теперь ты можешь меня понять.

Кристиан мрачно кивнул и, встав рядом с сыном, беспокойно вгляделся в темноту.

-Позвал бы ты ее. Тут и змеи водятся…

-Оставь, - сдержав улыбку, глухо отозвался Карл. - Ветерку ничего не угрожает. Не здесь. И не сейчас. Будь иначе, я бы не дал ей уйти. – Достав из сумки завернутые в листья куски мяса, он положил их поближе к пламени. – Она давно уже не беспомощна… Против змей особенно.

-И все же лучше вернуть ее, - упрямо заявил Кристиан, и, наклонившись, осторожно вынул из костерка прогревшую наполовину ветку.

-Как знаешь, брат. Как знаешь.

Дождавшись, пока он уйдет, Карл щелкнул пальцами и велел Адаму сесть рядом.

-Надеюсь, ты сделал выводы? - приглушенно спросил он племянника. – Твой отец – человек вполне предсказуемый, но не вздумай пользоваться его слабостями в корыстных целях: он неглуп и весьма злопамятен. Добиться его прощения будет очень сложно, если вообще возможно. Поэтому держи этот козырь на самый крайний случай – если княгиня узнает правду и не смягчится. Не строй иллюзий, если почувствуешь опасность для себя.

-Понял, - кивнул Адам. – А… с тетей?

Тяжело посмотрев на него, Карл чуть качнул головой.

-Попробуешь – уничтожу. Каждый должен исполнять ту роль, которая ему отведена, если, конечно, от этой роли зависит общая цепочка событий. В остальных случаях допустимо импровизировать. У меня, равно как и у твоего отца, импровизации были исключены еще до рождения.

- А как же выбор? – недоверчиво прищурился Адам.

-Выбор? - Едва не обжегшись, Карл развернул уже подгорающее с краю мясо. – Выбор есть всегда. Например, исполнить свою роль хорошо и принести пользу или всю жизнь плыть против течения и заглушать муки совести. В общем, все это – праздная философия, мальчик. Ее придумали люди. - Наколов один из кусков на ветку, Карл насмешливо скривил губы: - Молодость всегда ищет свободы, это правильно. Но со временем приходит понимание, что важнее иметь возможность, а не свободу. Возможность хорошо сделать то, что в твоих силах, даже если нет выбора… Тем более если его нет.

Кристиан вернулся спустя минут десять. Коротко взглянув на него, Карл тут же встал.

-Наревелась и заснула, - расстроенно пояснил брат в ответ на его безмолвный вопрос, хотя ответ для Карла был очевиден сразу. – Нужно перенести ее поближе к огню - добудиться я не смог.

-Плохо, - нахмурился Карл и, подойдя к лошадям, снял перекинутое через седло одеяло. – Вы побудьте вдвоем, а я останусь с ней.

-Возьми чуть правее! - вслед ему крикнул брат. - Тут всего с сотню шагов!

В просвете тонких облаков мигали огоньки звезд. Сев на мокрую от холодной росы траву, Карл накрыл сестру и, осторожно перекатив на бок, почти с головой завернул в одеяло. Ей следовало хорошенько выспаться, хотя, судя по неровному дыханию, Кристиана она все же обманула – просто не хотела разговаривать. Карл тоже сделал вид, что поверил. Он был рад ошибиться.

Ветер разогнал облака и сдул росу с пожухлых травинок. Звезды вспыхнули густой россыпью, и черная безлунная степь слилась с еще более черным небом. Только высоко-высоко, у самых вершин, белели, отражая созвездия, ледяные шапки снега…

Вдыхая свежий до головокружения воздух, Карл зябко укутался в плащ. Спать он не мог. Дни спокойствия истекали, и нужно было выстраивать привычные варианты и планы. Идти вслепую, как Лирамель, он не умел, да и не имел права.

«Когда-нибудь я все-таки научусь следовать своим же советам», - с грустью подумал он и, протянув наугад руку, положил ладонь лоб сестре. Подушечки пальцев коснулись ее виска и замерли, вбирая пульс. Лирамель наконец-то уснула.

Глава 7

3 сентября 3153 года по исчислению Малого Мира, Белый Замок; тот же день, Черная крепость; 8 сентября того же года, Тир

-Глупо и неосмотрительно. - Резко захлопнув книгу, Якир положил ее на бархатный подлокотник и задумчиво посмотрел на Марка. – Запретить я тебе не могу, нет оснований, но не советую. Будет лучше, если поеду сам: у меня больше власти, да и… - Пожав плечами, он замолчал и ритмично застучал длинными узловатыми пальцами по кожаной обложке.

-Думаешь, я не сумею выполнить приказ? – снисходительно улыбнулся Марк. Он прекрасно понимал, что имел в виду герцог. Решение об отмене смертной казни для оставшихся в живых наемников вызвало всеобщее неодобрение, но у Марка имелись свои причины. Он хотел хоть как-то загладить жестокость сына.

-Именно, Хэмали, - кивнул Якир. - Каррака нужно казнить, причем показательно и жестоко, а всех его наследников лишить имущества и выслать подальше. Не погасим огонь сейчас – боюсь, не погасим и в ближайшие пару сотен лет. История слишком хорошо помнит Смуту. Ты разбудил силы, которые не стоило тревожить.

-Увы, соглашусь, - нехотя подтвердил Марк. – Но и ты согласись: в тот момент мы должны были сохранить Тир. Да и встряски порой так же необходимы, как стабильность – они дают толчок к развитию…

-Дают, – хмыкнул Якир. – Только вот сейчас нам не нужно ни встрясок, ни развития. Не внутри Королевства, Марк! Главная задача Ведущей на этот век – объединение с Княжеством и гарантия мира в дальнейшем. Все остальное пусть ждет своей очереди.

-То-то ты так старательно наращиваешь влияние, - напряженно заметил Марк. -Или думаешь, я слеп и глух и ничего не понимаю?

Заинтересованно глянув на него, Якир развел руками.

-Жить всем хочется, Хэмали. А что до меня, ты лучше подумай, зачем я это делаю.

-И зачем же?

-Затем, зачем и ты собираешь сторонников. Не больше, не меньше. Для меня важны интересы Ведущей линии, и я подчиняюсь Главе Рода согласно присяге и закону. - Закинув ногу на ногу, Якир склонил голову на бок и холодно улыбнулся. – Раз решил говорить прямо, то и я скажу. Запах измены я чую за версту, Марк. Ты постоянно колеблешься и мечешься. Доверять тебе – значит ставить под угрозу весь Род, а следом и все Королевство. Да, ты прекрасно знаешь законы и выполняешь их, ожидая того же и от других… Похвально. Да только вот эти принципы идут вразрез с будущем, не так ли?

Резко поднявшись, Марк глянул на него снизу вверх.

-Что ты имеешь в виду?

-Сам знаешь. - Придержав рукоять меча, Якир тоже встал и, подойдя к окну, посмотрел вниз. – Эллад талантливый мальчик, мне он нравится… В нем есть все качества, достойные лидера: ум, проницательность, твердость, решительность. Есть гибкость, которой порой не хватает Лирамель. И достаточно властолюбия, тоже необходимого, чтобы удержать порядок. Нет только одного – полноты крови и законного права на трон. И этого, Хэмали, не сможет изменить никто, даже ты. А если посмеешь - сделаешь сыну только хуже. Говорю тебе как друг, а не враг. Остановись, пока не поздно.

«Таких друзей и врагам не пожелаешь, - внутренне улыбнувшись, заметил про себя Марк. – Зарежет и не заметит».

-Я тебя услышал, Якир, - произнес он, стараясь, чтобы голос звучал спокойно. – Спасибо за откровенность и предупреждение.

-Взаимно, - отмахнулся тот. – Итак, решил все-таки ехать?

-Да. Есть у меня пара идей… И пара подозрений тоже имеется.

-Думаешь, за его спиной все-таки стоял Фирсар?

-Предполагаю. И если они задумали с помощью меня убрать Каррака и поставить кого-то из Ордена, то сильно просчитались.

Задумавшись, Якир заложил руки за спину и некоторое время стоял, молча глядя под ноги.

-Что ж, - отозвался он с явной неохотой, - возможно, ты и прав. Езжай. Но я все же отпишу Тори. И тебе спокойнее, и мне. С него должок, да и сам он – лицо заинтересованное. Как-никак едва не тот свет не отправился.

-В смысле? – не понял Марк, чувствуя, как непроизвольно сжалась в кулак рука.

-А… - досадливо цокнув, Якир быстро пересек комнату и взял со стола сложенный вдвое лист. – Совсем забыл. Держи, ознакомься.

«Забыл ты, как же, - мысленно фыркнул Марк, беря бумагу. – Ты ничего никогда не забываешь».

Отчет Тори даже сквозь ровные строчки был пропитан гневом. Вопреки своей обычной манере, друг писал более чем подробно, не боясь высказывать бездоказательные предположения.

-Однако… - Не зная, что сказать, Марк вернул Якиру лист и растерянно оглядел комнату.

Герцог тихонько засмеялся.

-Исполни долг с легким сердцем, Хэмали, и не вздумай благородничать. Неважно, кто стоит за Карраком. Пантера, однажды попробовавшая человечины, захочет ее снова. Тут нет места милосердию.

Рассеянно похлопав Якира по плечу, Марк громко позвал стражу и велел разыскать сына. Нужно было переговорить с ним перед отъездом.

Золотая листва черноствольных лип еще не опала и горела так ярко, что вечнозеленые сосны и темные косматые ели казались на ее фоне унылыми и тусклыми.

Марк выехал на рассвете. Сорок пеших воинов, половину из которых он не знал даже в лицо, были присланы из Горгота и полностью подчинялись Якиру. Впрочем, сейчас это было неважно. Марк радовался возможности вырваться из замка и навестить друзей. Он не выезжал дальше столицы уже года два и порядком устал от созерцания однообразного пейзажа за окном и бесконечных бумаг. Неожиданное путешествие было своеобразным отпуском, хотя и с довольно неприятными последствиями.

«Надеюсь, Тори меня дождется», - подумал Марк, глядя на широкий тракт, куда сворачивала идущая от замка дорога. Он снова припомнил события двухнедельной давности и почувствовал, как заволакивает душу глухая тоска. Смерть была совсем рядом - ближе, чем когда-либо. Уже после впервые пришло понимание, что у него нет и еще долго не будет права уйти. Что бы ни говорил Якир, Марк был в ответе и за сыновей, и за дочь. Чтобы уберечь их, он был готов пойти даже против Ведущей, поэтому они с герцогом действительно были по разные стороны баррикад, а Лирамель… Пока что Марк не понимал, чего именно она хотела и добивалась. Но больше всего, его тревожил первенец. Зачем потребовалось вначале прятать Эллада в темницу, соглашаясь с клеветой и оправдывая это необходимой безопасностью, а затем отправлять в глухие леса? Будь на то его воля, он бы не отпустил сына.

-Впереди отряд! - обернувшись, крикнул ручник, подав знак остановиться. – Ваше Высочество, считаю нужным пропустить.

Марк кивнул и, подобравшись, остановил лошадь.

-Узнайте, кто, - велел он офицеру. – Мы не ждали гостей.

Приказав взять его в кольцо, ручник выехал вперед и вскоре пропал из виду.

-Ваше Высочество, - обратился к Марку один из воинов, – это правда, что мы сделаем остановку в Пате?

-Совершенно верно. Вас что-то смущает?

-Но приказ… - растерянно протянул тот и вдруг дерзко взглянул в глаза. Судя по чертам лица, он принадлежал к Роду. – Для детей Тара город закрыт.

-Те, в ком течет кровь Тара, подождут в ближайшей деревне. Ко мне приказ Ее Величества не относится.

Молча поклонившись, стражник развернул лошадь и привстал в стременах, делая вид, что наблюдает за дорогой. Остальные на его выходку никак не отреагировали. Сразу было видно, что они не принадлежали замковой стопе. Внутренняя стража никогда бы не позволила себе подобного поведения и лишних вопросов.

«Нужно держать ухо востро, - отметил про себя Марк, решив при первой же возможности разузнать, что говорят в народе про его мальчиков. После гибели Совета и последующих бед и преобразований, которые выпали на долю нынешнего поколения, мнение простых людей могло не отвечать интересам Ведущей. На это Марк не только надеялся, но и делал основную ставку. Опыт Тира показал, что принципы Большого Мира весьма успешны и в Малом. Якир не ошибался лишь в одном: следовало учитывать особенности. Но, в отличие от самого герцога, их-то как раз Марк и учитывал.

«Лирамель придется изменить планы, - подумал он. - Если она вновь решит повернуться спиной к сыну, ее вынудят считаться с мнением народа. На сей раз все будет иначе. Немного социальных свобод Королевству не помешает».

-Генерал Тира, Ваше Высочество! - издали крикнул ручник. – В замок!

Тихо выругавшись, Марк приказал стражникам расступиться и, тронув стремена, поскакал навстречу. «Ах ты, лис! – мысленно усмехнулся он, вспомнив бесстрастное лицо Якира. – Вот что задумал! Надеешься найти зацепку?»

Посмеиваясь, он взглянул на затягивающееся серо-ватными тучами небо. Герцог легко не сдавался. И все же выбранный им путь был куда сложнее того, который он отверг, протянув Марку руку тогда, в лесу. За одно это Марк больше не мог его ненавидеть. В каком-то смысле он понял и Лирамель. Ее доверие имело куда более прочное основание, чем ему казалось, и оттого было еще больнее, потому что она своими руками вынуждала Марка поворачивать против течения. После сказанного Якиром все встало на свои места. Герцог назвал его ненадежным. Вероятно, Лирамель думала точно так же. Только вот предавать Марк никого не собирался. Он лишь хотел защитить свои интересы, потому что от них зависели жизнь и благополучие его детей.

-Хэмали! – Развернув лошадь боком, генерал Тира приветственно вскинул руку и отсалютовал. – Надеялся, что встретимся! Счастливых тебе ветров!

-А тебе стойкости, мой друг, - искренне улыбнулся Марк. – Какие новости?

Морлот разом помрачнел и с досадой сплюнул на землю.

-Да какие! Тори рвет и мечет! Якир меня специально отослал. Я ему это еще припомню!

-Ты даже не догадываешься, насколько прав, - тихо ответил Марк. – Будь осторожнее и держись начеку.

-Он знает? – нахмурился генерал. – Совсем зарвался, да?

-Пришлось выложить козыри. Так что старайся избегать конфликтов. Ему известно только о бумагах, но если вдруг начнет копать глубже…

-Понял. – Морлот машинально погладил заволновавшегося коня. – Спасибо за предупреждение. И не волнуйся – не впервой.

– Знаю, мой друг, знаю. - Потянув поводья, Марк отъехал ближе к обочине. - Надеюсь, через пару недель свидимся!

Махнув ему, генерал пришпорил лошадь и поскакал к замку. Десять боевых офицеров, которые его сопровождали, последовали за им в полном молчании, но все как один, проезжая мимо Марка, отдавали честь. Годы не стерли людской памяти, а люди умели быть благодарными.

«Это хорошо, - провожая их задумчиво-тревожным взглядом, подумал Марк, ощущая, как поднявшийся в кронах ветер ерошит волосы. – Очень-очень хорошо».

* * *

Оставив Адама у речушки, больше похожей на ручеек, Лирамель велела ему как следует передохнуть.

-За тобой приедут, - повторила она, протянув ему кинжал. – И не беспокойся, диких кошек тут нет, только боевые. Если вдруг увидишь – произнеси формулу.

Устало кивнув, Адам сел и вытянул ноги. Позаимствованная у офицера запасная пара сапог оказалась ему немного великовата и уже изрядно стопталась. Последние сутки он в основном ехал, потому что идти уже не мог.

-И не вздумай геройствовать, - напоследок предупредила Лирамель. – До крепости не меньше пяти миль. Упадешь где-нибудь в траве – не найдут.

-Не смог бы, даже если бы захотел, - выдавив улыбку, Адам с тоской поглядел на серебристо-прозрачную воду и лег, закинув руки за голову.

Усмехнувшись, Лирамель вскочила в седло и пришпорила лошадь, чтобы нагнать брата. Об их возвращении Дариту должен был предупредить один из отправленных Кристианом офицеров, но, как объяснил брат, прямо писать о Карле он не стал, лишь попросил ради детей проявить благоразумие, какие бы новости она при встрече ни услышала. Поэтому Дарита не догадывалась о том, что готовится встретить не мужа, а своего врага. Сам же Кристиан, проводив их до дороги, вернулся в горы и, скорее всего, был уже на подходе к Самбару.

Искоса взглянув на Карла, который неотрывно смотрел вперед и не скрывал волнения, Лирамель понимающе улыбнулась. Она чувствовала и его опасение, и нетерпение. И первое и второе были вполне объяснимы.

Наконец застонали горны. Протяжный скрипуче-низкий звук чем-то напоминал охрипшую волынку. Что бы ни говорил Кристиан об аллотарах, их культура вызывала в Лирамель неосознанное отторжение — слишком дикой и самобытной казалась она на фоне наследия Рода.

Спешившись, она подождала, пока Карл последует ее примеру, и, пропустив вперед, неспешно пошла к распахнутым черным воротам, возле которых уже собралась толпа.

— Будь с Али, — не оборачиваясь, попросил брат. — Отвлеки и поддержи ее.

Лирамель коротко кивнула и всмотрелась в радостно-тревожные лица.

— Мама! — Бесцеремонно растолкав стражу, Мариэль выбежала навстречу, едва не приплясывая от радости. Постоянное общение с кузинами вредило ее фамильной сдержанности.

-Подожди, милая. - Лирамель коротко обняла дочь и, отстранив, быстро шагнула к кузине. — Али! Чудесно выглядишь!

Рассеянно моргнув, та поцеловала ее в щеку. Выглядела она действительно хорошо: воздух Княжества и покой шли ей на пользу. После того как Лирамель, а затем и Кристиан уверили, что Карл жив, Али начала оттаивать и оживать. Тревога в ее глазах стала будто бы глубже, но больше не затуманивала разум.

—Мы сначала не поверили дозорным, — сказала кузина, чуть сдвинув тонкие брови. — Что-нибудь случилось?

— Нет-нет. Просто поменялись планы. Ну а о договорах, я думаю, уже слышали все.

— А ваш эскорт?

Лирамель небрежно пожала плечами:

— Нам хотелось побыть вдвоем... Ты же знаешь, в Княжестве безопасно.

Обернувшись, она мельком взглянула на Карла. Тот стоял, крепко держа Дариту за плечи, и что-то быстро говорил ей на ухо. Вид у княгини при этом был страшный – дочь аллотаров ненавидела Карла всем сердцем. Однако она была слишком благоразумна, поэтому изо всех сил старалась улыбаться, хотя улыбка больше походила на хищный оскал.

«Как змея, - невольно подумала Лирамель, вглядываясь в ее напряженное лицо. – Одно неверное движение – и укусит». Ее беременность уже стала более заметна. Почему-то на этот раз даже Лирамель не сомневалась, что она носит сына - первого мальчика, который мог родиться в роду Дэйн после многих веков проклятия.

«Дай Бог, чтобы это действительно было так», - взяв Али под руку, Лирамель взглядом приказала стражникам расступиться. Им следовало как можно скорее уйти подальше от любопытных взглядов.

Кивая направо и налево, они миновали толпу встречающих и поднялись на стену. По верху добраться до башни и покоев было намного быстрее, чем обходить все крепостные витки.

Карл не был в крепости с того самого дня, как заключил договор с Кайлом, но со слов брата и благодаря собственной памяти прекрасно знал, куда идти.

-Нам с княгиней необходимо переговорить наедине, - не оборачиваясь, заявил он, обогнав Лирамель у самого моста. – Через час ждем всех к трапезе в Малом зале.

Все больше хмурясь, Лирамель остановилась. Судя по уничтожающему взгляду, который на ходу кинула на нее Дарита, она не желала прислушиваться ни к голосу разума, ни к просьбам Кристиана. Хотя, возможно, дело было не столько в Карле, сколько в договорах...

«Дочь Дэйн решила пойти против пророчества своей же праматери?» – с некоторым удивлением подумала Лирамель, глядя в напряженно-прямую спину княгини. Дарита шла так быстро, что Карл, прихрамывая, едва держался с ней вровень.

Почувствовав, как пошатнулась Али, Лирамель машинально сжала ее локоть и, не поворачивая головы, процедила:

-Держи себя в руках. Не смей показывать вида, слышишь? Не смей, иначе Земар-ар сделает все, чтобы его уничтожить раньше, чем мы вернемся в Королевство.

-Но как?... – на вдохе произнесла Али-Нари, невольно подавшись вперед. – Как это возможно, ведь Тропа…

-Молчи! – не сдержав гнев, Лирамель с такой силой стиснула ее руку, что кузина вздрогнула от боли. – Ни слова сейчас. Смотри на меня и иди. Расскажу потом. Сейчас главное дойти – просто дойти и закрыть дверь, поняла?

Подождав, пока Карл с Даритой перейдут первые витки, Лирамель подвела Али-Нари к мосту. В просветах между широкими досками виднелась вытянутая площадь. Толпа еще не разошлась, некоторые, задрав головы, наблюдали за ними.

-Пойдем в мои покои, - уже спокойнее произнесла Лирамель, стараясь не смотреть вниз, и знаком приказала отойти в сторону ожидавшей их на том конце страже. – Подождем там. Вам нельзя будет видеться на людях – это вызовет вопросы.

Кузина не ответила. Искоса взглянув на ее бледное лицо, Лирамель ускорила шаг.

Дверь хлопнула с такой силой, что висевшая в алькове лампадка качнулась и погасла.

-А где Лирд? – с силой вывернув руку, Али пошатнулась и, едва не упав, опустилась на пол. Ее трясло.

-Они с Полем остались в Большом Мире. – Обойдя стол, Лирамель открыла нижний ящик и, достав графин с вином, налила полный кубок. – Так пока безопасней. – Шагнув к кузине, она наклонилась. – Выпей.

Обхватив кубок обеими ладонями, Али с трудом сделала несколько глотков.

-Как он смог? – едва не закашлявшись, повторила она. – Как вообще это возможно? Где Кристиан?

-Брат некоторое время побудет в горах, - едва успев подхватить выпавший из ее рук кубок, Лирамель поставила его на край стола. – Карл сам расскажет тебе, потерпи еще немного – у вас будет достаточно времени, чтобы наговориться. Мы задержимся в крепости на несколько месяцев.

Кованый железный засов протестующе скрежетнул и звякнул о скобы. Лирамель, которая уже потянулась к пуговицам, намереваясь расстегнуть камзол, испуганно вздрогнула.

-Кто? – положив ладонь на рукоять, спросила она и, услышав голос брата, с облегчением вздохнула.

Карл был подавлен и раздражен, хотя и пытался это скрыть, натянув обычную для Кристиана улыбку. Наверное, кто-нибудь и мог бы спутать его с близнецом, но только не Лирамель. Она знала каждую морщинку как у одного, так и у второго, но даже если бы видела только глаза - и то бы узнала. Взгляд у Карла был тяжелее и будто бы в себе. В нем редко искрилась улыбка, даже когда он смеялся.

-Оставь нас, пожалуйста, - шепнул брат, мимолетно взяв за руку. Его привычка постоянно измерять пульс уже порядком надоела, но Лирамель терпела, понимая, что после приступов он боялся за нее. – И если в силах, побудь с княгиней. Мне будет спокойней.

-Хорошо, родной, - так же тихо ответила она и хотела было обернуться к Али, но, встретив застывший взгляд Карла, поспешно вышла и прикрыла дверь.

Найти Дариту не составило труда. Едва Лирамель отошла от покоев шагов на десять, как едва не столкнулась с ней нос к носу.

-Пусти! – не разжимая губ, прошипела княгиня, пытаясь ее обойти. – Этот мерзавец посмел уйти, даже не дав мне договорить!

Вытянув руки в стороны и не обращая внимания на обернувшихся стражников, Лирамель мотнула головой:

-Договорите позже. Я не позволю им мешать.

Положив ладонь на округлившийся живот, Дарита зло прищурила потемневшие зеленые глаза.

-Прочь с дороги! – в ее голосе прозвучали истеричные нотки. – Прочь, или я…

-Или – что? – спокойно спросила Лирамель, склонив голову на бок. – Дочь Дэйн посмеет поднять на меня руку?

-Отойди, Бонара, - сделав шаг, Дарита попыталась отодвинуть ее плечом. – Я хочу, чтобы он немедленно уехал!

Положение складывалось безвыходное. Лирамель не желала унижать княгиню на глазах ее воинов, но и обращаться с собой подобный образом тоже не могла позволить, особенно теперь, когда Старейшины и Кристиан признали ее власть над собой.

-Дэру, дочь Даримы, - почти неслышно произнесла она, глядя в искаженное ненавистью лицо, - я – Бонара, та, которая правит. И если моя просьба не может пробиться сквозь пелену безумия, которое ты допустила до сердца, придется подчиниться приказу. Вернись в свои покои. Ты носишь под сердцем ребенка, жизнь которого принадлежит Княжеству и Королевству – моему и твоему роду. Да проклянут тебя потомки, если посмеешь рискнуть им ради безумного гнева!

Задохнувшись от возмущения, Дарита хотела было ответить, но Лирамель жестом подозвала уже заметно нервничающих стражников.

-Проводите госпожу в покои, ей нехорошо, - буквально толкнув ее к ним в руки, приказала она. – И позовите лекаря.

Подхватив Дари под локти и не обращая внимания на ее громкие протесты, воины осторожно повели княгиню прочь.

«Нужно собрать наших людей, - чувствуя, как колотится от волнения сердце, Лирамель растерянно оглянулась, пытаясь сообразить, куда теперь идти. – Нельзя, чтобы она жаловалась Кристиану, иначе беды не избежать…»

* * *

Тори ждал уже часа три. Сжимая и разжимая кулаки, он расхаживал напротив запертой двери и угрюмо смотрел себе под ноги. Квадратные каменные плиты мелькали перед глазами, будто шахматные клеточки.

«Долго, - думал он. – Почему так долго?»

Марк устроил настоящий суд - долгий, дотошный, с разбором доказательств и дополнительным расследованием. Даже настоял на том, чтобы у лорда Каррака была защита – человек, который опровергал бы обвинения. Такого в Королевстве еще не знали… Кроме того, за неделю, что шло это представление, была собрана еще кипа новых доказательств неверности лорда и его финансовых интригах, в результате которых казна недополучала весьма приличную сумму в течение последних десяти лет. Последнее всколыхнуло вообще весь Тир, особенно мелкую знать, через одного замешанную в этих делах. Марк же стал разматывать клубок еще дальше и размотал бы до конца, если бы не вмешалась Лирамель. Узнав от Якира обстоятельства дела, она прислала Марку официальный приказ следовать существующим традициям и законам. Лорда Каррака Лирамель потребовала лишить титула, собственности, права передать вотчину по наследству и казнить прилюдно через повешение, потому как, с ее слов, иного он достоин не был. Приказ возмутил Марка до глубины души, и он написал жене ответное письмо, которое прочел Тори, прося совета.

-Не стоит, - это было единственное, что Тори смог ответить, поскольку не хотел лезть во внутрисемейный конфликт между людьми, которых он бесконечно уважал. Кроме того, он вполне понимал Лирамель. Налоги в Королевстве обходили многие высокопоставленные люди, в том числе когда-то и Параман. Лирамель об этом знала, но не вмешивалась. Пока годы были сытые, а казна – полная, утаивание излишков не считалось преступлением. «Я улучшаю свою вотчину, а значит, средства идут на то, на что и должны были бы идти, попади они в руки Ее Величества, - однажды пояснил Параман, когда Марк спросил его, не опасается ли он действовать в обход закона. – Закон – это не только королева, но частично и я как сын Ведущей. Поэтому не тревожь понапрасну летописи. Нужно заниматься тем, что действительно важно».

Открывшаяся дверь отвлекла Тори от непрошеных воспоминаний. Одернув камзол, он остановился и вопросительно посмотрел на вышедшего из кабинета Марка. Тот выглядел довольно спокойным, если не считать нервно подергивающейся щеки.

-Вы не понимаете, что и для чего я делаю, - без вступления начал он, досадливо махнув рукой. – Потом поймете...

-Ты зачитал приговор? – Тори напряженно всмотрелся в его лицо, пытаясь угадать ответ.

-Зачитал. Доказательств более чем достаточно. Все согласились с Лирамель. – Отведя взгляд, он чуть тише спросил: - Ты уже все подготовил?

-Да.

- Я все равно сделаю по-своему…

Нахмурившись, Тори укоризненно покачал головой. Он был почти уверен, что друг ответит именно так.

-Думаю, ты знаешь, как правильно, - заметил он. – Надеюсь только, Аармани не убьет меня за то, что я был рядом и не остановил.

Подойдя, Марк похлопал его по плечу.

-Спасибо, Тори. Большое тебе спасибо.

На главной площади Тира было шумно и многолюдно – почти так же, как и много лет назад, когда поставленный Кайлом лорд Памфор арестовал генерала. Только на сей раз люди пришли без оружия, и в воздухе чувствовалось скорее нетерпеливое ожидание, а не гнев и враждебность, царившие в прошлом.

Эшафот был сколочен наскоро, но добротно – Тори проследил за этим лично. Виселицу сделали местные кузнецы. В Королевстве подобный вид казни использовался редко, поскольку вешали в основном разбойников, а таковые до публичной расправы доживали редко: их обычно убивали на месте при поимке или же казнил лично хозяин вотчины, в которой совершалось преступление. Понятие суда среди простого народа почти отсутствовало, исключая каких-либо хозяйственных или наследственных тяжб – их решали главы тех родов, к которым принадлежали стороны или местный лорд. Только среди знати, а особенно в Ведущей, законы действовали более или менее четко, но все равно так или иначе могли нарушаться.

Оставшись внизу среди толпы, Тори внимательно наблюдал за тем, что происходило вокруг, и еще внимательнее слушал. По общему настроению и обрывкам разговоров было понятно, что народ в целом доволен тем, что власть вмешалась в деятельность лорда, который считался в Тире практически неприкосновенным благодаря своим связям с Орденом и оставшимися соратниками покойного герцога Кайла. О Марке отзывались с благодушием, о Лирамель - с почтением. Каких-либо недовольств Тори не слышал, за исключением нелестных отзывов в сторону самого лорда Каррака. По словам одной дородной женщины, стоявшей чуть правее, за щуплым мальчишкой лет тринадцати, обвиняемый был весьма падок на молоденьких девушек. Внебрачных детей у него набиралось не меньше, чем у лорда Анкира. Правда, в отличие от второго, Каррак своих никогда не признавал. Он был человеком властным и жестоким, но слыл хорошим хозяйственником, в работе никому не отказывал и платил исправно и щедро.

«Им же лучше теперь», - вскользь подумал Тори, вспомнив младших сыновей Каррака, которые рыдали от страха на руках кормилицы, когда он с пятью офицерами тирского гарнизона пришел описывать дом. Детишек было жаль: они лишались всего, к чему привыкли, да и клеймо убийцы, отныне ложившееся на имя их отца, обещало здорово подпортить жизнь. Поэтому бастарды, не получившие от Каррака ни единого колветра, находились теперь в более выгодном положении.

Марк поднялся на подмостки первым. В безупречном белом камзоле он выглядел так строго и величественно, что гомон на площади постепенно затих.

-Его Высочество герцог Белого Замка Марк Хэмали-Валлор, - объявил глашатай, выступив вперед.

Марк приветственно кивнул. Пройдя на середину, где специально для него был установлен небольшой пюпитр, он положил на него папку и, раскрыв, громко и четко зачитал королевский приказ. На этом, как полагалось, ему следовало закончить, однако Тори знал, что друг все равно доведет дело до конца. Так оно и вышло. Помолчав секунд десять, тот озвучил, за что, собственно, этот приговор вынесен, рассказал о расследовании и начал перечислять кратко и последовательно вторую часть обвинения, периодически вставляя пункты из свода законов и правил и поясняя их значение.

-Перед законом равны все, - наконец закончил он, захлопнув папку. – И король, и последний нищий. Всякий, кто преступит закон и нарушит порядок, будет наказан неминуемо и по всей строгости. Однако мы должны знать и помнить, что законы и традиции создаются не против, а для человека, и потому они могут быть изменены, если того требуют время и обстоятельства. В случае лорда Каррака Ее Величество опиралась на постановление, которое не применялось на протяжении почти ста пятидесяти лет, и использовала свое право прервать наследование вотчины из-за тяжести преступления. Как пострадавшее лицо я всецело поддерживаю ее решение. Пусть оно послужит предупреждением для тех, кто считает себя вправе, прикрываясь происхождением и властью, нарушать закон. У меня все.

Уходить с эшафота Марк не стал. Знаком приказав убрать пюпитр, он отошел в сторону, давая дорогу поднявшемуся в окружении охраны лорду Карраку. Среднего роста, широкий в плечах и немного полноватый, тот выглядел моложе своих лет, хотя, как знал Тори, совсем недавно ему минуло шестьдесят. Светловолосый, с круглым, лишенным морщин бесстрастным лицом Каррак создавал впечатление человека достаточно решительного и смелого. По крайней мере, перед лицом неминуемой и позорной смерти он держался соответственно своему статусу.

Сделав шаг в сторону Марка, лорд остановился, поскольку охрана тут же преградила ему дорогу, и громко попросил того подойти ближе.

-У меня будет к вам слово, герцог, - обратился он. – Прошу удовлетворить мою последнюю просьбу. Это мое законное право, как вы изволите говорить.

Марк несколько удивленно взглянул на него и велел страже пропустить Каррака ближе. О чем они беседовали, Тори расслышать не смог, поскольку диалог шел вполголоса, но судя по напряженному лицу друга, просьба лорда взволновала и огорчила его.

-Согласно закону, - произнес Марк, повернувшись лицом к народу, - я вправе удовлетворить последнюю просьбу осужденного, если она не касается сути приговора. Лорд Каррак в подтверждение своего раскаяния просил меня лично исполнить приказ Ее Величества и усечь его мечом. Я принимаю его извинения и потому считаю возможным удовлетворить эту просьбу.

-Вот сволочь, - тихо пробормотал Тори, едва сдержав порыв забраться на подмостки. Как и Каррак, он прекрасно понимал, что отрубить голову одной рукой с первого удара чрезвычайно трудно, не говоря уже о неприятии подобных зрелищ народом. Будто в подтверждение этого по толпе пронесся тревожный шепот, и некоторые стоявшие впереди женщины поспешили уйти подальше и увести детей.

Марк держался спокойно, но по взгляду, который Тори удалось перехватить, спокойствие это было только видимостью.

-Не глупи, - одними губами прошептал Тори, - дай помогу...

Очевидно, поняв его, Марк мотнул головой и попросил лорда встать на колени и закрыть глаза. Каррак обвел толпу презрительно-надменным взглядом и преклонил колени.

Подозвав одного из офицеров, Марк знаком приказал связать лорду руки.

-Постарайтесь хорошенько, Ваше Высочество! - насмешливо попросил тот и, наклонив голову, что-то неслышно прошептал.

-Не извольте беспокоиться, - мрачно ответил Марк, медленно вытаскивая меч. – Передавайте мой привет Кайлу – мы о нем не забыли.

-И не забудете, - буркнул лорд. – Долго… Очень долго!

Встал позади, Марк мгновенье помедлил, а затем одним резким движением завел руку и перерезал Карраку горло. Единожды вздрогнув, тот замертво упал на бок.

Над площадью повисла тишина. Выдохнув, Тори рывком поднялся на подмостки и, сдернув плащ, набросил на тело.

-Ее Величество сказала, что человек, изменивший присяге, недостоин умереть, как лорд, – сухо произнес Марк, обратившись к толпе. – Да будет так. И приговор, и последняя просьба исполнены.

Глава 8

10 сентября 3153 года, Белый Замок; 7 октября того же года, Черная крепость; 9 октября, Бартайота

Вальяжно развалившись в темно-красном кресле, генерал Морлот неспешно потягивал из бокала вино и выглядел настолько довольным, что Якир с трудом сохранял остатки спокойствия. Нельзя было выказывать досады, хотя имей он возможность, с удовольствием преподал бы генералу пару уроков, на которые тот напрашивался. Несмотря на все ухищрения, Морлот остался тверд и непреклонен, но его верность скорее походила на измену. На словах он относил себя к Валлорам, в то время как своими поступками открыто бросал вызов Ведущей линии. Унижаться дальше Якир не собирался. После отчета разведки и подробных писем некоторых верных людей из Тира его беспокойство в отношении Марка только усилилось. Якир давно не строил иллюзий. Он понимал, что в случае необходимости Хэмали выложит свои карты на стол и поступит с ним точно так же, как с лордом Карраком, предав открытому суду или Суду Рода, что в равной степени могло лишить Якира и головы, и чести. Не то чтобы это сильно пугало - за свои дела Якир готов был ответить перед кем угодно, - но то обстоятельство, что он подводил Лирамель, не могло его не волновать. Якир не имел права бросить ее одну и не мог оставить Лирдана, у которого не осталось теперь никого, кроме нее и самого Якира.

-Итак, скоро в путь, - улыбнувшись, Якир поднял свой бокал, и, взглянув на поблескивающее в хрустале вино, слегка пригубил. – Пусть погода вам благоприятствует, мой генерал.

Морлот вежливо кивнул.

-Очень надеюсь на это. Я еще никогда так надолго не отлучался… Надеюсь, что смог быть вам полезен.

Сдержав готовую сорваться с языка колкость, Якир отвел взгляд и поставил бокал на место.

-Весьма, – коротко ответил он.

-Слышал, вы тоже вскоре собираетесь вплотную заняться делами своей вотчины, - протянул Морлот. – Теперь Варут никто не побеспокоит…

Поняв, что он намекает на Юмара и внезапную смерть его отца, старого Энфа, правившего соседним с Варутом Варсом без малого тридцать лет, Якир насмешливо скривил губы. Марк следил за Рэмака давно и пристально. Это делало честь его дальновидности, однако именно по этому делу доказательств не могло быть ни у кого. Якир не имел отношения к выбору нетерпеливого наследника, он лишь дал понять, что Ведущая закроет на этот выбор глаза, поскольку Рэмака давно уже заслужили гораздо больше, чем пара несчастных случаев. Упрямый лорд Варса много лет явно и тайно вредил Варуту, надеясь в итоге или вынудить Якира сесть за стол переговоров и убедить Лирамель уступить хотя бы часть спорного леса, или спровоцировать Ведущую на открытый конфликт и начать тяжбу. Марк ожидал, что Якиру надоест отвлекаться на вотчину и он избавится от надоедливого соседа, но Якир не желал давать против себя такой козырь и терпеливо ждал. В итоге Юмар, боясь, как бы старшие сводные братья, узнав о завещании отца, не переубедили бы того пересмотреть решение, ускорил кончину родителя. К несчастью, лояльность Ведущей в лице Якира никак не могла защитить юного лорда от гнева Ордена. Рано или поздно Фирсар должен был выйти на его след, так что спокойствие Варута обещало продлиться недолго.

-Буду рад немного отдохнуть, - спокойно ответил он, - если Ее Величество так решит. Что до юного лорда, то его стремительное восхождение еще раз доказывает, что незаменимых людей не бывает. Ну, разве что исключая прямых сыновей и дочерей Тара. Особенно в наше непростое время, когда Орден охотится на них, как на загнанную дичь.

Побледнев, генерал нахмурил светлые брови, отчего на его высоком лбу легли продольные морщины.

-Неплохой обмен любезностями, - хмыкнув, заметил он. – Только Ваше Высочество забывает…

Подняв ладонь, Якир остановил его.

-Это вы забываете, Морлот. По закону, к которому многие с недавних пор воспылали страстной любовью, вы сами должны были давным-давно уже гнить в могиле. Ведь, если мне не изменяет память, вы сами и без принуждения подписывали присягу герцогу Кайлу. Подписали, поклялись, а потом поддержали бунт, когда он на законных основаниях сместил вас с должности и поставил лорда Памфора. Я умолчу уже о других ваших преступлениях, о которых любезный герцог Марк или не знает, или предпочитает не знать. – Якир хмыкнул и пожал плечами. – Не стоит забывать, что не только он имеет хорошую память и верных друзей. Не провоцируйте меня, генерал. Тир слишком лакомый кусок, чтобы долго противостоять искушению.

Резко выпрямившись, Морлот случайно толкнул стол. Бокал, стоявший почти на краю, пошатнулся и, прежде чем Якир успел подхватить его, упал на бок и покатился. Остатки вина брызнули на белоснежный камзол и расплылись в небольшое пятно, заставив Якира брезгливо поморщиться.

-Простите… - виновато произнес генерал, забыв, кажется, о том, что собирался ответить.

-Не страшно. - Поставив бокал, Якир взял со стола салфетку и приложил к пятну. – Не волнуйтесь, я не стану опускаться до шантажа, - чуть помедлив, добавил он, чувствуя звенящее в воздухе напряжение. – В этом нет необходимости. Однако дам совет: не забывайте прошлых уроков. Если кошка преступила формулу подчинения, ее нужно убить. Раненная, она натворит еще больше бед и уже не подпустит к себе охотника. – Якир холодно улыбнулся и пристально взглянул в устремленные на него глаза Морлота. – Я тоже не подпущу, если сумею устоять. Никто не знает, что ждет нас через пару лет, однако если судьба решит наказать меня и поставит во главе этого прогнившего корабля, милости не ждите. Я прошел хорошую школу и рисковать не стану.

-На вашу милость мы и не надеемся, - понизив голос, отозвался генерал, - однако желаю, чтобы этот жребий вас миновал. Так будет лучше для всех... Для вас – в первую очередь.

Это резкое «мы» заставило Якира пропустить вдох.

«Мы», значит, - мысленно повторил он, заставив себя отвести взгляд. – Ничего, я узнаю, кого ты имел в виду. Видит Бог, узнаю!»

-Несомненно, Морлот. - Встав, Якир недвусмысленно указал генералу на дверь. – Желаю вам попутных и счастливых ветров. Отчет из Тира я уже получил, поэтому можете не трудиться, если, конечно, не всплывут новые детали. И, будьте любезны, позаботьтесь о семье покойного. Приказ приказом, но мы не звери. Дайте наследникам достаточно отходных за счет казны и устройте старших в гарнизон – лучше не в ваш. Аармани, чай, не обеднеет.

-Думаю, Марк уже обо всем позаботился, Ваше Высочество. - Поднявшись, генерал степенно поклонился.

Якир кивнул.

-Хорошо, если так, но все же проверьте. И по поводу леди Энны… - Щелкнув пальцами, Якир посмотрел на генерала, раздумывая, открывать ли ему свои планы.

-Ваше Высочество?

-Несмотря на поддержку Ведущей, ей следует позаботиться об укреплении своего положения. Особенно сейчас. Пусть подыщет себе достойную партию и обеспечит вотчину наследником.

-Я передам ей ваш совет, - чуть насмешливо произнес Морлот.

Небрежно махнув рукой, Якир отвернулся. Провожать его, как требовал протокол, он не стал – не хотел и не считал нужным. Постояв еще с мгновенье, генерал быстро вышел. Его голос, резковатый и чуть надтреснутый, еще пару раз донесся из-за дверей и стих.

Тишина, окутавшая гостиную, была такой тяжелой и давящей, что в душе проснулась тревога. Сняв испачканный камзол, Якир бросил его на спинку стула. Ему требовалось любой ценой обезопасить себя хотя бы на первое время. Марка он опасался меньше, чем его сторонников. Со чрезмерно справедливым мужем Лирамель могла разобраться сама - ее слово было действенней любых интриг, - а вот недальновидные подпевалы со стороны представляли угрозу. Многие из тех, кого Марк посвятил в свои изыскания, только и ждали, чтобы свернуть Якиру шею. Устранить всех он не мог, на то и был расчет, а найти все копии и тем более подлинники не могла даже Тайная разведка.

«Что ж, - подумав, решил он, вспомнив беседу с Фирсаром, - любой союз должен приносить обоюдную выгоду».

Выйдя в коридор, Якир свернул к лестницам. Картал имел достаточно власти, чтобы уладить это дело тихо и быстро. Нужно было использовать момент.

Как и ожидалось, юноша нашелся в Тронном зале. Пользуясь отсутствием отца, он с утра до вечера просиживал в кабинете Карла, стараясь по его записям разобраться в текущих делах. Кое в чем Якир ему помогал, но в основном Картал справлялся сам, причем для своих лет вполне недурно. У него оказались живой ум и твердая воля. Лирамель должна была остаться довольна сыном хотя бы в части образования.

Кивнув охране, Якир стукнул для приличия и открыл дверь. В лицо сразу же дыхнуло свежим дождливым утром. Несмотря на холод, окно было распахнуто настежь, и в обычно темной и пыльной комнате сверкало по углам солнце.

Бегло оглядев поставленные стеллажи и аккуратно разложенные по стопкам бумаги, он одобрительно кивнул. Картал оказался первым, кто решился навести порядок в этом царстве хаоса. Это впечатляло.

-Твоего дядю хватил бы удар, если бы он увидел, - искренне улыбнувшись, Якир вошел и, придержав ножны, сел на стул.

Картал безразлично пожал плечами.

-Нужно идти дальше, - не поднимая головы, отозвался он. – Нельзя вечно оплакивать мертвых. Мне было неудобно работать в беспорядке. Надеюсь, отец тоже оценит. Что-то случилось? Вижу, последний разговор с генералом прошел не вполне благополучно.

Прищурившись, Якир прислушался к себе, но, не увидев ничего подозрительного, вопросительно посмотрел на юношу.

-Он заходил ко мне пару минут назад – буквально перед тобой, - серьезно ответил Картал. – Немного полистал память - было интересно, что же его так встревожило.

-Значит, все же испугался, - удовлетворенно кивнул Якир. – Ну хоть что-то.

-Догадываюсь, о чем ты хочешь попросить… Правда, не уверен, что это будет правильно.

-У меня нет выбора, Картали. Прикажи найти эти проклятые бумаги – и подлинники, и копии.

-Мать все равно узнает. Отец скажет ей, а Морлот подтвердит и предоставит свидетелей. Сам знаешь, их много. Это будет хуже, чем просто поиграть в поддавки, мой герцог.

Якир мысленно улыбнулся, услышав в голосе Картала собственные интонации.

-Пусть, - согласился он. – Я сумею убедить ее, не впервой. Да и пока нужен, она меня не тронет, пусть хоть весь мир засвидетельствует. Главное, чтобы Марку нечего было предоставить остальным.

Скрестив на груди руки, юноша задумчиво поджал губы. Взгляд его стал вдруг пустым и стеклянным, и Якир, невольно выпрямившись, до скрипа сжал зубы. Поступок Фирсара не имел прощения.

-Ах, перестань, - моргнув, Картал чуть насмешливо посмотрел на него. – Я далеко не невинная жертва. И оставь уже эти мысли: они слышны, даже за твоей защитой. Не нужно мне ничьей жалости, герцог! А что до твоей просьбы, то она будет исполнена, только скажи разведке, чтобы не путались под ногами моих людей, если уж они настолько тупы, что не могут справиться самостоятельно.

-Хорошо, - пообещал Якир. – И буду благодарен, если узнаешь, кто еще стоит за спиной твоего отца.

Картал вновь пожал плечами.

-Мне это и так известно.

-И кто же?

-Бартайота, разумеется: Аармани и Тори. И еще князь. Хотя на вас у него тоже планы имеются, поэтому и хочет удалить от двора.

Недоверчиво нахмурившись, Якир подался вперед и положил руки на стол.

-Зачем сыновьям Ведущей вставать против меня? Это нелепо!

-Не против тебя. - Картал вздохнул и, повернув голову, с тоской взглянул в окно. – Все намного сложнее, чем кажется. Я еще не разобрался до конца. Знаю только, что за покушением на моего отца стоял не столько Каррак, сколько преданные люди герцога Кайла. У него осталось много сторонников, и все они делают ставку вовсе не на Лирдана.

-А на кого? – тихо спросил Якир, чувствуя, как шевельнулся внутри безотчетный страх. Он все еще боялся… Все еще помнил.

-Не уверен, - в тон ему ответил юноша. – Возможно, на меня. Или просто создают видимость. Мы тоже настороже. По крайней мере, я не позволю им впредь действовать у меня за спиной - или они будут иметь делом с моим господином.

-Имена ты, конечно же, не скажешь, - со вздохом констатировал Якир, мысленно продумывая, что как действовать дальше.

-Конечно же, нет, - Картал развел руками.

-Что ж, и на том спасибо, - поднявшись, Якир кивнул ему. – Зайди ко мне сегодня, обсудим кое-какие сводки.

-Зайду, - эхом откликнулся тот. – И будьте готовы, отец может собрать все заново. Он не оставит вас в покое.

Тихонько засмеявшись, Якир подошел к окну и, закрыв его, чуть прищурился от упавшего на глаза лучика.

-За это не беспокойся. Дважды я не ошибаюсь.

* * *

Беспокойно ворочаясь с боку на бок, Лирамель время от времени открывала глаза и оглядывала темную комнату. За прошедшие пару недель она не спала нормально ни одной ночи. Тревоги и предчувствия не лгали. Письма, приходившие от Якира с периодичностью в пару дней, раз за разом становились все более тревожными. Весть о Картале надолго выбила ее из равновесия, и если бы не поддержка брата, Лирамель бы все бросила и немедленно вернулась бы в замок. Но Карл сумел ее успокоить. За Марка она тоже переживала. Его боль была ее болью, и думать о том, что могло случиться, выйди у лорда Каррака свести с ним счеты, спокойно не получалось. Лирамель подписала указ о казни сразу же, как узнала. Она бы и лично исполнила приговор, если бы не гневное письмо Марка, которое тот прислал уже из Тира. Мужу удалось довести ее до слез. Она не ожидала такого удара с его стороны.

-Успокойся, - перечитав тогда смятое ею послание, Карл бросил бумагу в камин. – Он все делает правильно.

-А разве я – нет? – обиженно спросила Лирамель, вытирая защипавшие глаза. – Что это за тон? Какое он имеет право оспаривать мои решения?

-Не имеет, - согласился Карл и, усадив ее, наклонился и поцеловал в макушку. – Он может писать все что угодно - все равно сделает так, как ты приказала. Не переживай, Ветерок. Не переживай и не тревожься. Пути и цели твоего мужа мне ясны и понятны и, уверяю, хочет он того или нет, но нам это будет только на пользу.

Подняв голову, Лирамель с грустью посмотрела в его глаза.

-Он мне открыто угрожает, Карл! Ставит условия! – голос ее предательски сорвался. – Что я сделала, чтобы заслужить такое?

Улыбнувшись, Карл сел напротив и, поморщившись, поправил сползшую с каменного подлокотника шкуру.

-Вы просто друг друга недопоняли, - объяснил он. – Время и расстояние творят чудеса даже с самыми близкими людьми, Ли. Потерпи немного, вернемся – все уладится. Не вмешивайся пока и не отвечай. Твое молчание будет красноречивее многих слов и уж куда безопаснее.

-Якир считает его опасным, - с болью заметила Лирамель, закусив губу и отведя взгляд. – Я начинаю соглашаться с ним.

-Возможно, - чуть помедлив, кивнул Карл. – Но Марк всего лишь человек. Сторонников у него пока немного, а что до народа – поштормит и успокоится. Поколение-два… Это не так уж и долго.

-А дети? – нахмурилась она. – Им ведь с этим разбираться!

-Разберутся, - неожиданно резко ответил Карл. – С нас довольно текущих забот. Вернемся в замок - будем на углях плясать. Меня это пугает больше, чем придури Хэмали и его разборки с Якиром.

-Карл!

-Что? Все мы люди, Ветерок. Даже самые лучшие. И у всех есть свои слабости. Забудь. Иногда нужно просто забывать и жить настоящим. Сейчас важнее справиться с Даритой и довершить начатое в Королевстве. Все остальное подождет своего часа.

Вздохнув, Лирамель оборвала воспоминание и, откинув шерстяное одеяло, встала и подошла к окну. Ей был душно и жарко – воздух, казалось, застревал где-то посреди легких и никак не шел дальше. Дари действительно была их головной болью. Уже дважды княгиня пробовала уехать из крепости, а уж сколько воронов и ястребов сбили дежурившие на стенах лучники, давно не считали. Ни на какие уступки Дарита идти не желала. Лирамель всерьез опасалась, что она может решиться на непоправимое. Карл, похоже, думал так же, поскольку старался не попадаться ей на глаза и большую часть времени проводил или за делами, или с племянницами. Последнее приводило Дариту в еще большую ярость. Девочки висели на Карле, совершенно не замечая какой-либо разницы с родным отцом, а тот времени напрасно не терял, умело и тонко прививая им любовь к Роду и Королевству, как некогда получилось с Кэтрин. Лирамель не вмешивалась. Она понимала, как важны были дочери Кристиана для обоих народов и как много они могли сделать, всего лишь составив собственное семейное счастье.

По степи гулял холодный ветер. Швырнув в лицо мелкие брызги, он влетел в комнату и загудел в камине, разметав рыжее пламя по углям. В комнате стало еще темнее.

Закрыв глаза, Лирамель облокотилась на подоконник и наконец-то глубоко вдохнула, едва не потеряв сознание от густого, насыщенного кислородом воздуха.

Резкий порыв всколыхнул длинную тунику и ледяной волной пробежал по спине. Лирамель обернулась и, отойдя от окна, прижалась спиной к темной стене. Меч поблескивал у спинки кровати всего в двух шагах.

-Лирамель…- Голос Али прозвучал тревожно и низко. – Ли?

-Я здесь, - переведя дыхание, откликнулась она. – Тоже не спится?

Быстро подойдя к окну, Али захлопнула ставни.

-Карл прислал слугу. Зовет тебя. Дарите стало нехорошо.

-Что-то серьезное? – насторожилась Лирамель. Подхватив переброшенную через спинку кровати тунику, она надела ее поверх нижней и, потянувшись было за мечом, передумала и опустила руку.

-Я не знаю, - в голосе Али прозвучала обида. – Он просто велел позвать тебя.

«Что ни день, так новые сюрпризы, - промелькнула мрачная мысль. - Не дай Бог…»

Ведущий к покоям Кристиана коридор был освещен так ярко, что Лирамель пришлось прикрыть глаза ладонью. От обилия факелов запершило в горле.

-Откройте двери и окна в незанятых комнатах, - приказала она стражникам, чьи лица поблескивали от пота. – Кто приказал устроить этот кошмар?

-Так госпожа и приказала… - переглянувшись с напарником, ответил один из них, забыв поклониться.

-Открывайте, - нетерпеливо поторопила Лирамель и распахнула двери.

Княжеские покои были самыми просторными в крепости. Кристиан соединил с десяток маленьких комнат и полностью переделал убранство, привнеся кусочек Белого Замка в мрачную северную твердыню.

И в гостиной, и в спальне Дариты было немного свежее, чем в коридоре, но судя по еще дымящему камину, огонь погасили совсем недавно, а в воздухе все еще чувствовался густой запах воска.

-Долго, - не оборачиваясь, произнес Карл, неподвижно сидевший на краю широкой постели. – Я справился сам.

Подойдя, Лирамель с беспокойством всмотрелась в неподвижное лицо княгини. Дари была бледна как никогда, рыжие волосы беспорядочно разметались по подушке.

-Пришлось вколоть ей снотворное - она не позволяла себя осмотреть, - мрачно добавил брат. – Плод не выживет, если роды начнутся сейчас. - Он на мгновенье запнулся. - Я сделаю все, что могу, но при угрозе ее жизни медлить не стану. Кристиан не простит, если потеряет жену. Даже ты не сумеешь остановить его, а учитывая то, что он мне рассказал, ты – тем более. Рисковать миром с Княжеством мы не вправе, как не в праве вмешиваться в пророчество. Если же Дарита выживет, но потеряет ребенка, она не задумываясь перегрызет мне глотку.

-О чем ты говоришь, Карли? – Расстроенно глядя на его поникшие плечи, Лирамель негодующе мотнула головой. – Разве ты желал когда-нибудь зла ей или брату?

-Дарита имеет право меня ненавидеть, - мрачно отозвался Карл. – И я должен был предвидеть, что она так отреагирует, но понадеялся на свой опыт, взял ответственность…

-Отреагирует на что?

Указав на лежавшее поверх покрывала письмо, Карл коротко ответил:

-Я уже отослал гонца. Дал согласие.

Потянувшись, Лирамель взяла бумагу и, прочтя, удивленно хмыкнула:

-Неожиданно. Но я тоже одобряю.

-Не сомневался.

Лирамель снова взглянула на княгиню. Дарита выглядела непривычно беспомощно и умиротворенно. В душе шевельнулась жалость.

–Мы не дадим ей вставать, - прошептала Лирамель, сглотнув подступивший к горлу комок. - Если хочешь, я вообще от нее не отойду.

-Не отходи, - с поспешностью кивнул брат. - Если продержимся хотя бы недели три-четыре, будет какой-то шанс. Надежда пока есть.

-Может быть, все-таки вызвать Кристиана? – Проведя ладонью по его поседевшим волосам, Лирамель заглянула в потемневшие глаза. – Он бы побыл с ней, успокоил...

-Нет. – Поймав ее ладонь, Карл мимолетно поцеловал и усадил Лирамель рядом. - Пока остается шанс обыграть Орден, мы не вправе отступать. Кристиан ничего не станет слушать. Я хочу успеть отрезать ему все пути назад, чтобы даже, если все случится так, как не должно, у него не хватило бы власти нарушить договор. Второго шанса ни у кого не будет, Ли. И прошу: если не сумею ее уберечь - не вмешивайся.

-Не могу поверить! – забывшись, громко воскликнула Лирамель. – Ты не можешь… Приди в себя, Карл! Я не позволю тебе! Если потребуется, встану между вами. Ты важнее для Королевства, чем я и брат вместе взятые, если уж рассуждать так, как ты рассуждаешь!

Вздрогнув, Карл нахмурился и поднял на нее покрасневшие от усталости глаза.

-Время покажет, - прошептал он на греческом. - Мне нужно составить лекарство, а пока подержим ее на снотворном. Риск большой, но иначе никак. Время – это единственное, что нам нужно… Молись. Быть может, Бог смилуется. Как жаль, что Поль так далеко!

-Почему?

Брат уклончиво отвел взгляд и порывисто встал.

-Нужно спешить. Оставайся тут и ничего не говори ей, если очнется. Я сам. На этот раз она меня послушает.

-Что же я могу сказать, если сама ничего не знаю? - С нежностью взглянув на него, Лирамель кивнула на дверь. – Иди, иди… Если очнется, то сразу позову.

Прихватив письмо, Карл бесшумно вышел. Немного подождав и убедившись, что Дарита продолжает спокойно спать, Лирамель тихонько встала и приоткрыла окно. До рассвета было еще далеко. Тучи скрывали звезды, делая влажный мрак еще тяжелее и гуще.

«Нужно поспать», - чувствуя, как заслезились глаза, подумала она и, вернувшись, осторожно легла на край постели. Княгиня протяжно вздохнула и отвернула голову. Потянув на себя покрывало, Лирамель укрылась сама и укутала ее.

-Все будет хорошо, - прошептала она. – Все просто обязано быть хорошо.

* * *

Бежевый лоскуток на фоне серых стен был заметен издалека. Лучи закатного солнца скользили по древней крепости, окрашивая унылый камень в непередаваемый оттенок теплоты и жизни. На западе, за сторожевыми башенками, еще серебрились первые звезды, а восток, куда время от времени оглядывался Тори, уже пламенел так, что, казалось, едва различимая полоса черного леса горела в огне.

Впервые за годы странствий Тори чувствовал, что возвращается домой. Бартайота, с которой в его жизни было связано множество печальных воспоминаний, теперь значила для него больше всего Королевства. И не потому, что по воле Лирамель он мог занять место Аармани, став ее опорой у границ, и даже не потому, что офицеры гарнизона и учащиеся видели в нем не просто сына Лафаста, а любили и уважали как командира… Дело было не в них, просто Тори знал, что его ждут. Это непередаваемое ощущение он не мог бы описать, даже если бы захотел, и наслаждался им втайне, не позволяя себе никаких надежд. Ему было достаточно той боли, которую он уже причинил себе, позволив чувствам взять верх над рассудком.

Когда они подъехали ближе, лоскуток исчез. Главные ворота еще не закрыли, и дежурившая стража, выстроившись в две шеренги, приветственно отсалютовала.

-Довольно, довольно, ребятки, - махнув рукой, улыбнулся Тори. – Как наш генерал?

-Как всегда. - Выйдя из строя, один из знакомых ручников взял коня под уздцы и подвел к лестнице. – Ждет тебя в надвратном. Просил сразу же подняться.

-Давно ждет-то? – встревожился Тори.

-Да с самого вечера, - пожал плечами офицер. – Говорят, от князя гонец прибыл. Уж не знаю, что там случилось, но генерал был сам не свой. Разогнал всех по углам, троих моих людей в конюшни послал на месяц, а они всего-то в карауле парой слов неудачно перекинулись…

«Не к добру», - мрачно подумал Тори и, спрыгнув на землю, повел плечами. Кольчуга сидела как влитая – он лично подогнал ее по размеру. После неудачного покушения приходилось проявлять осторожность.

-Коня пусть далеко не уводят, - попросил он ручника. – Надеюсь вернуться.

Тот улыбнулся шутке и, подозвав ожидавшего поодаль юношу, передал ему поводья, велев напоить и подождать возле ворот.

-Удачи, командир, - сказал тот, подняв сжатую в кулак руку.

Тори благодарно кивнул. Аармани он не особо опасался - генерал относился к нему почти по-отечески, - а вот новости из Княжества тревожили. Кристиана он знал достаточно хорошо, чтобы понимать: если дочь ему пожаловалась, даже Лирамель не посмеет вступиться. Князь не смотрел на политику, когда дело касалось его семьи.

Ступени, едва видимые под ногами, поскольку тень от стены густо заслоняла светлеющее небо, холодили подошвы сапог. Тори вспомнилось как однажды, еще совсем мальчишкой, он стоял здесь на коленях перед Параманом, готовый принять смерть за измену. Тогда Тори не понимал, почему именно ему поручили убить Лирамель, если она попытается сбежать… Понял гораздо позже, когда к власти пришел Кайл. В тот день судьба оказалась милостива: он не только не взял грех на душу, но и спас отца. Исполни Тори приказ, у Кайла были бы все основания уничтожить их обоих, да и Параман попал бы под удар. Быть может, поэтому он и не тронул его тогда, а отпустил в замок, приказав охранять сестру - видимо, уже знал, что детям Лирдана не удержаться у власти. К счастью, все это осталось в прошлом. Жизнь взыскала за ошибки, и каждый отдал долги… Тори рад был называть сына Кайла другом. Параман не походил на отца и доказал это и жизнью, и смертью.

Осеннее солнце уже почти не грело, но позолоченные его лучами зубцы стен казались теплыми. Бросив взгляд в одну из бойниц, Тори успел разглядеть пожухлую желтоватую траву и уходящую вдаль дорогу.

«Время забирает все – и плохое, и хорошее. Только воспоминания оно отобрать не в силах. Эти драгоценности не по зубам даже времени», - так сказал ему однажды Параман. Тогда Тори был слишком юн, чтобы понять. Понял позже, когда научился терять и ценить.

Аармани дремал за широким столом, уронив голову на руки и дыша так шумно, что лежащие перед ним бумаги мерно подрагивали. Кэтрин, стоявшая рядом с генералом, осторожно заглядывала ему через плечо, будто пытаясь что-то прочесть. Увидев Тори, она смутилась и отступила.

-Вас явно не учили хорошим манерам, - не поднимая взгляда, укорила она и тронула Аармани за плечо: - Ваше Высочество… Мой генерал!

Аармани вздрогнул и поднял голову.

-О, приехал наконец-то! – проворчал он, насупив брови. – А мы уж не чаяли!

Поклонившись, Тори подошел ближе и встал перед столом.

-Виноват, - сухо ответил он. – Задержался в пути. Отрапортую по всей форме к вечеру, мой генерал.

-Ну-ну, - хмыкнул Аармани, с прищуром оглядев его. – Ты мне отрапортуешь, Тори. Ох, как отрапортуешь! Право слово, многое я на своем веку повидал, но такого... – Обернувшись к Кэтрин, он ласково взглянул на нее. – Сходи-ка ты подыши свежим воздухом, дорогая. Мы тут немного потолкуем с глазу на глаз.

Вежливо кивнув, княжна поспешно вышла. Вид у нее был настолько бесстрастный, что Тори почувствовал себя задетым.

Аармани молчал долго и лишь хмыкал время от времени, задумчиво перечитывая лежавшее поверх прочих бумаг письмо.

-На вот, прочти, - наконец протянул он Тори лист. – Не скрою, определенные цели я имел, но особо не надеялся. Теряюсь в догадках, что ты такого мог сделать, Эринма? Или у вас это семейное?

Удивленно приподняв брови, Тори вчитался в убористые мелкие строчки, отчетливо чернеющие на желтоватом листе.

-И? – спустя пару мгновений нетерпеливо спросил Аармани. – Что ты на это можешь сказать? По мне так стоит задуматься над тем, какие цели преследует наш дорогой князь и откуда ему это в голову пришло. Я просто теряюсь в догадках…

Тори не ответил. Растерянно взглянув на генерала, он смял в руке письмо и, круто развернувшись, быстро вышел из кабинета. Бумага жгла ему пальцы, заставляя звенеть каждый нерв. Он ожидал от судьбы любого удара, но, как всегда, получил кинжал в спину. Вся жизнь, вплетаясь в ритм шагов, кадрами мелькала перед его глазами, поднимая в душе такую бурю, что он едва дышал. Его использовали раз за разом и враги и друзья, но это было уже слишком.

Кэтрин стояла на своем излюбленном месте лицом к северу. Ее подбитая мехом светлая туника будто впитывала весь солнечный свет.

-Вы… - начал Тори и замолчал, не зная, что говорить дальше. – Как все это понимать?

-Вы прочли письмо отца? – неотрывно глядя вдаль, спросила она.

-Прочел, - зачем-то спрятав бумагу в карман, ответил он. – Я прочел, но…

-И оно вас так расстроило?

-Нет, княжна. Я просто не понимаю… – Взяв себя в руки, он шагнул и встал с ней рядом. – Вас ждет большое будущее, на вас возложены немалые надежды – мне это известно. И князь… Он великий человек. Я имел честь знать его, пусть и не так близко, как Карла, но все же достаточно, чтобы это утверждать.

Повернув голову, Кэтрин спокойно взглянула на него.

-Замолчите, - тихо попросила она. – Я много думала над всем, что вы можете мне сказать, поэтому просто помолчите. Все равно не можете отказать – не имеете права. И не лгите – не захотели бы, даже если бы и имели.

Невольно утонув в ее глазах, Тори медленно кивнул:

-Не стану отрицать… Ваше Высочество. И все же прошу подумать.

-Считаете, что я могла принять решение, не подумав? – В ее голосе послышалась плохо скрываемая обида.

-Считаю, что вы слишком юны, - серьезно ответил он. – Не понимаете последствий и можете до конца не осознавать…

Кэтрин требовательно протянула руку:

-Дайте ваш меч. Я хочу взглянуть. Немедленно, Эринма!

Поморщившись, Тори отстегнул ножны и отдал ей оружие.

Звонко рассмеявшись, Кэтрин обхватила обмотанную кожей рукоять и без труда вытащила тяжелый клинок. Затем, выхватив из-за пояса изогнутый кинжал, вложила Тори в ладонь и, обдав его острой улыбкой, громко произнесла:

-Я - Кэтрин Дэру сэар Дэйн! Таково мое имя, Тори Эринма, сын Лафаста.

Непонимающе посмотрев на нее, Тори нахмурился. Он не умел играть в такие игры.

-Запомню… Ваше Высочество, - помедлив, пообещал он. – И все же я не понимаю…

Перестав улыбаться, Кэтрин серьезно кивнула и, упрямо сжав губы, вновь повернулась к северу. Уже пожелтевшее солнце щедро поливало золотом ее черные косы.

-В Княжестве мать решает за дочь судьбу, - тихо ответила она, крепче сжав рукоять меча. – Но я рождена в союзе двух родов и вольна выбрать сама… И не только народ, но и свой путь. Так мне было сказано. Однако, понимая долг перед Ведущей, я спросила дозволения и у отца, и у тети. Оба дали согласие.

-Вы могли бы спросить меня… - Тори сбился и замолчал. Кэтрин была права: ему действительно следовало помолчать.

Повернувшись, княжна указала рукой на поблескивающий в его руке кинжал.

-Я спросила. Спросила - и получила ответ. Вам нужно было лучше изучать традиции моего народа, Эринма!

Тори вздрогнул. Нарочито взвесив клинок в руке, он убрал его за пояс и испытующе вгляделся в ее лицо, чувствуя, как заполняет душу спокойная уверенность.

-Зря вы считаете меня невеждой, Ваше Высочество. Но в одном вы правы: я не посмел бы отказать вам, даже будь у меня выбор. То, что его нет, тоже не огорчает. – Помолчав, чтобы дать ей время, он тихо добавил: - Мой порог – ваш порог.

-Ваш порог – мой порог, - машинально отозвалась она и удивленно замолчала. – Что ж, вы меня пристыдили, Тори, – в ее голосе прозвучало удивление и немного смущения. – Надеюсь, когда-нибудь вы сумеете простить. Я знаю, понимаю…

Не дав Кэтрин договорить, Тори обнял ее за плечи и, осторожно притянув, поцеловал.

Часть III Шаг в сторону. Глава 1

6 декабря 3153 года по исчислению Малого Мира, Княжество, Черная крепость; тот же день, Белый Замок; 9 декабря того же года, предместья Белого Замка

Повозка с яблоками и кореньями пришла на день позже, чем было обещано. Виной тому послужили метель и снежные заносы. Первый месяц зимы выдался на редкость суровым и ветреным. Даже старики не помнили таких холодов.

Зябко кутаясь в меховой плащ, Адам смешно семенил через двор, старясь не поскользнуться и не упасть. После нескольких месяцев жизни в крепости он так привык к бесконечным мостикам и воздушным тропинкам, что даже по земле ходил с осторожностью.

«Все это не случайно, - сказал накануне Карл в ответ на жалобы Али-Нари, которая из-за метели не смогла вывести маленьких княжон на прогулку. - И изменчивость погоды, и смещение Троп... Земар-ар стал слишком близок к трону. Тени сгущаются…»

Резкий порыв колючего ледяного ветра едва не сбил Адама с ног и, сорвав капюшон, растрепал волосы. До башни было всего шагов сто, а ноги уже замерзли, хотя меховые сапоги он надел поверх толстых шерстяных носков.

Встав перед запорошенной снегом дверью, Адам заколотил онемевшими кулаками по доскам. Открыли быстро. Потопав на пороге, он снял рукавицы, подошел к жаровне и несколько раз вдохнул горячий аромат, поднимающийся над огромным котлом с мясом и травами.

-Повозка пришла, - облизав потрескавшиеся губы, Адам взглянул на безмолвно столпившихся вокруг слуг. – Возницу я вместе с лошадью отправил греться в конюшню. Повозка вся заледенела, но он сказал, что паковали в меховые мешки, так что разгрузите - и сразу в подвал.

-Ваше Высочество… - Высокая полная кухарка, чьи рыжие волосы у висков давно белели густой сединой, многозначительно кивнула в сторону арки, темнеющей на противоположном конце кухни. – Не мое это дело, конечно, потому прошу прощения, но мы волнуемся. Уже третий час пошел, а погода - сами видите! Боюсь, как бы не замерзла госпожа наша. Я бы и сама поднялась, князь снял запрет, но было велено не беспокоить…

Недоверчиво посмотрев на нее, Адам перевел взгляд на арку. При одной мысли о том, что ему вновь придется выйти на холод, стало не по себе. Он даже представить боялся, как лютовал ветер на скале.

Попросив чашку кипятка, Адам прогрел руки и сделал несколько маленьких глотков, пытаясь унять охвативший его страх.

«Что если она уже мертва? Что тогда делать? - мелькнула острая мысль и, отставив чашку в сторону, он запахнул плащ и поспешил к арке. – Безумие какое-то!»

В широком наклонном коридоре, тянущемся к проходу в скале то прямо, то поворачивая наподобие серпантина, было темно и прохладно, но все же не так холодно, как снаружи. Держа в руке факел, Адам шел быстро, иногда срываясь на бег и изо всех сил гоня прочь страшные мысли. Если бы дядя знал… Но он почти не выходил из покоев княгини, устроив там нечто наподобие кабинета, и лишь ночью позволял Лирамель сменить себя. Адама тоже иногда приглашал – в основном чтобы он составил ему компанию и отвлек Дариту. Что произошло между ними в прошлом, Адам так и не понял, но княгиня ненавидела Карла с такой страстью, что иногда казалось – дай ей в руки меч, и та не стала бы колебаться ни секунды. Его присутствие она терпела теперь безропотно и молча. Всегда молча. Разговаривала только с Адамом. Правда, диалогом их беседы пока назвать было нельзя. Язык аллотаров давался Адаму с трудом, и он часто и смешно ошибался, пытаясь выразить какую-то мысль, чем невольно заставлял княгиню улыбаться, а дядю - недовольно вздыхать.

-Счастье, что ты не похож на своего отца, - однажды сказала Дарита, воспользовавшись тем, что Карл ненадолго вышел. – Будь осторожен с ним и никогда не доверяй. У него нет ничего святого, он никем не дорожит и никого не любит. Страшный мерзкий человек!

Гул, который постепенно нарастал, вскоре обрушился на Адама ледяной метелью. Редкий колючий снег заметал в коридор, выстилая пол крупной белесой крошкой. Надвинув капюшон поглубже и прихватив его у подбородка, Адам вышел наружу.

Высокая фигура, стоящая на разломанной пополам плите, была неподвижна. Казалось, она сливалась с камнем и, если бы ветер не теребил полы мехового плаща, ее можно было бы принять за статую.

Не зная как поступить, Адам сделал еще несколько шагов и остановился. Шелест и вой, стоящие вокруг, заглушали все остальные звуки, поэтому слов, которые говорила тетя, разобрать не удавалось, но ее голос звучал спокойно и ровно. Казалось, она вообще не замечала ни холода, ни ветра, ни колючего мелкого снега... Перекрестившись, Лирамель опустилась на колени и поклонилась. Затем еще и еще раз… Словно в такт ее поклонам скала под ногами вдруг пошла рябью, а ветер взвыл с такой силой, что сдул с каменной площадки весь снег. На мгновенье Адаму показалось, что это вовсе не ветер, а какой-то огромный зверь, и он даже опасливо оглянулся, впервые, наверное, пожалев, что отказался от предложенного отцом кописа. Самым лучшим было бы вернуться назад, но ему не хотелось отвечать на неизбежные вопросы прислуги.

Лирамель вставала снова и снова, пока Адам не потерял счет времени. Наконец, окончательно замерзнув, он вновь незаметно отступил к арке и прижался спиной к стене.

Внезапная тишина упала на Черную крепость, будто накрыв ее толстым одеялом. Стих и ветер – резко, будто выключили вентилятор, по крайней мере, Адаму показалось именно так. Спустя удар сердца с неба повалил густой снег – такой плотный, что воздух стал белым.

Вновь выйдя на каменную площадку, Адам вновь нерешительно подошел к тете. Укрытая темным плащом, она почти сливались с камнем.

-Дай мне руку, - резко выпрямившись, Лирамель скинула капюшон. Ее бледное лицо блестело от пота. – Ну? Чего же ты медлишь? Раз пришел, помоги встать.

Она говорила так буднично и спокойно, что Адам не сразу сообразил, что должен сделать.

-Внизу беспокоились, - неловко взяв под локоть, он помог ей подняться и машинально смахнул с плаща снег. – Вы могли замерзнуть.

-Как видишь, не замерзла, - улыбнулась она и, всмотревшись в его лицо, чуть тише спросила: - Брат послал за мной? Что-то случилось?

-Нет, - поспешил успокоить Адам. – Кухарка попросила проверить, все ли в порядке.

-Тогда не страшно. Только не говори Карлу: он вечно меня ругает. И перестань обращаться ко мне на вы. Я начинаю чувствовать себя жутко важной и чрезвычайно старой. Мы не на приеме, в семье так не принято.

-А если бы на приеме? - заулыбавшись, спросил он, отходя в сторону, чтобы она могла спуститься с плиты.

-Ну, вот тогда можешь даже в пол кланяться - слова не скажу. В присутствии посторонних я тоже обязана соблюдать протокол. А если кто-то из семьи начнет один на один называть тебя по титулу, будь начеку и не клади меч на стол – можешь не успеть отразить удар.

-Мне кажется, я никогда не смогу привыкнуть и все запомнить, - признался Адам, едва разлепляя от снега глаза. Он не любил выказывать слабость, но сейчас, глядя в ярко-синие глаза тети и видя в них нечто большее, чем вежливое внимание, не устоял. Среди всех, кто его окружал, только ей он верил безотчетно, не боясь получить под дых. Возможно, так было потому, что Лирамель всегда говорила правду – иногда жестокую, но правду, это чувствовалось.

-Вижу, - с сочувствием произнесла она и слегка подтолкнула к арке. – Не переживай, я тоже не сразу привыкла. Да и не ко всему можно и нужно привыкать. Здесь, в Княжестве, мне тоже нелегко, хотя эта земля досталась дорогой ценой и я люблю ее… Но домом назвать не могу. И, наверное, не смогу никогда. Голос крови не заглушить даже рассудком, а во мне он слишком силен. Твоему отцу повезло больше. Он нашел тут дом, но ты – не он и не обязан испытывать схожие чувства. Захочешь уехать в Королевство - никто неволить не станет. Поверь, то, что тебе довелось родиться не в Ведущей линии - большое благо. - Отпустив его руку, она развязала на ходу тесемки плаща. – Но если примешь решение восстановить Род, я отговаривать не стану. Правда, Карл наверняка задумал династический брак, но у тебя достаточно сестер, чтобы осуществить его планы. Так что ты волен выбирать. Если почувствуешь, что он или отец давят с решением, напиши мне, я наложу вето.

-По-моему, это слишком щедро, тетя, - не удержавшись, съязвил Адам.

-Щедро, - эхом отозвалась Лирамель. – И, вероятно, даже слишком, но я хочу и могу позволить дать тебе ту свободу, которой лишила собственных сыновей. Долг и совесть позволяют мне подобную слабость. Будь иначе, не стала бы даже и спрашивать.

Властные нотки, прозвучавшие в ее голосе, заставили Адама насторожиться. Порой ему казалось, что он ходит по краю бездны: стоит только сделать шаг в сторону - и вместо изумрудной травы разверзнется пропасть.

-Не бойся, я имею в виду только то, что говорю, - словно почувствовав неуверенность, тепло произнесла Лирамель, уверенно ступая по темному коридору. Факел, который Адам взял с собой, почти уже не давал света. – Иногда нужно просто идти вперед. Даже когда темно, холодно и страшно. Даже когда не знаешь, куда придешь и придешь ли вообще. Только тот, кто идет несмотря ни на что, живет по-настоящему. Остальные просто ждут смерти.

Чем ближе они подходили к кухням, тем теплее становилось. Тишина постепенно заполнялась тихим говором и звоном посуды.

Стоило Лирамель выйти из темноты, как почти все звуки стихли.

-Я буду в зале, - не глядя по сторонам, бросила она, не сбавляя шага. – Если вдруг понадоблюсь, сразу пришли за мной кого-нибудь. И не вздумай проговориться князю, - еще раз напомнила она, похоже, ничуть не заботясь, что ее слышат слуги.

-Так кто-нибудь все равно донесет, - перейдя на греческий, возразил Адам, невольно взглянув на застывшую у плиты кухарку. Та смотрела на Лирамель с таким благоговением, что, казалось, еще немного – и упадет перед ней на колени.

-Не волнуйся, Адам. Они знают, для чего я хожу туда и за кого прошу. Не знают только, что их любовь куда сильнее мозолей на моих коленях.

Бросив плащ стражнику, поспешно отворившему перед ней дверь на лестницу, Лирамель приподняла подол длинной просторной туники и легко перешагнула каменный порожек. Она всегда ходила и делала все быстро, будто куда-то опаздывала – эту особенность, Адам подметил еще на побережье.

Сладковатый аромат яблочного компота вплелся в клубы мясного пара, поднимающегося над широкой кастрюлей. Подождав, пока кухарка разольет обед по горшочкам и почти ревниво укутает их мехом, Адам пропустил вперед взявшего тяжелый поднос слугу и, придержав створку, вышел следом. Снег все еще сыпал стеной, но ветер так и не поднялся. Стало немного теплее.

-Осторожно! – увидев, что мужчина поскользнулся, Адам подхватил его под локоть и сам едва не упал.

-Спасибо, Ваше Высочество, - с видимым облегчением поблагодарил тот и, подождав, пока Адам поправит съехавший с горшочка мех, тихо спросил: - Говорят, княгине стало хуже… Вы ведь бываете у нее?

-Бываю, - сухо ответил Адам. – Уверяю вас, с ней все в порядке.

-Рад это слышать. Слухи разные уже ходят…

Дверь в башню распахнулась неожиданно, прочертив на земле широкий темный веер.

-Да где тебя носит? Сколько можно ждать? – Высокий юноша с негодованием отобрал поднос и вежливо кивнул Адаму: - Ваше Высочество, благодарю за помощь с повозкой. Все исполнено.

Кивнув, Адам обошел его и свернул налево. Нужно было спешить. Отвечать на вопросы Карла ему хотелось еще меньше, чем заниматься хозяйством, надо которым тот его поставил.

«Идти вперед, значит, - хмыкнув, подумал он, глядя на мелькающие мимо огоньки факелов. – Что ж, идти здесь действительно есть куда».

* * *

Поднеся ладонь к лицу, Флоран несколько удивленно оглядела перепачканные в крови пальцы.

«Зачем? – мысленно спросил Картал, не скрывая брезгливости и отвращения. – Я не вижу смысла».

-А разве всегда нужен смысл? – холодно улыбнулась она. Эта жестокая улыбка смотрелась на ее лице так неестественно, что Картал невольно скривился.

-Меня учили не совершать бессмысленных поступков, - упрямо возразил он.

-Те, кто учил тебя, лгали. Мир подчиняется силе и власти. Моей силе и власти! Поэтому все, что я желаю, должно выполняться. Неважно, есть в этом смысл или нет. Ясно?

Картал молча кивнул и, подойдя, набросил плащ на изувеченное тело. Девушка умерла, так и не очнувшись, и была надежда, что боли она не чувствовала.

-Я не стану убивать ради прихоти, - повернувшись лицом к кормилице, он с вызовом посмотрел в ее темные глаза. – Люди не пойдут за мной, если будут видеть подобное.

-Им необязательно видеть и знать, - спокойно возразила она. – И ты станешь, Картали. Так поступали твои пращуры, поступишь и ты.

-Нет.

-Смеешь перечить мне? – Дотронувшись до его щеки, Флоран провела пальцем от виска до подбородка, слегка надавив ногтем у скулы. – Зачем тебе страдать? Будь послушным мальчиком, и я дам тебе то, что не дано остальным.

-Я послушен, - тихо ответил Картал, чувствуя, как сжалось от боли сердце. – И буду послушен, но убивать не стану. По крайней мере бессмысленно и незаконно. Мне не нужны потом неприятности от отца. Если думаете, что он закроет глаза, то уверяю – не закроет. И не простит.

-Ты боишься, - ласково укорила кормилица. – Не научился еще скрывать страх. Плохо, Картал. Очень плохо. Не отца тебе нужно бояться.

Он не понял, как упал – этот момент просто стерся из памяти, - зато запомнился пол – скользкий от крови, холодный и темный. Картал попытался встать, но боль, внезапно скрутившая изнутри каждый нерв, была настолько чудовищной, что он беззвучно закричал, пытаясь вдохнуть, и на мгновенье потерял сознание.

-Вот кого стоит бояться. - Наклонившись, Флоран несколько раз похлопала его по щеке, приводя в чувство. – Повторять больше не стану. Ты первый, кого я назвал Верховным жрецом и кто осмелился сказать мне «нет». Посмеешь сделать так еще раз – остановлю сердце.

Приподнявшись, Картал оперся спиной о каменную плиту. Отголоски боли все еще ощущались, но страх ушел вместе с ней.

-Я понял, - пересохшими губами ответил он. – Но разве Тарэм убивал? Или Фирсар?

-Да, - вкрадчиво ответила Флоран. – И ты будешь тоже. Потому что я так хочу.

-Я просто пытаюсь понять зачем.

-Со временем ты научишься понимать. - Взяв Картала за плечо, она без труда выпрямилась и поставила его на ноги. – И не только понимать, но и получать наслаждение. Когда этот день придет, я отвечу. А пока ты еще не до конца мой. Отойди… - Отстранив его от жертвенника, Флоран взмахнула рукой, и тело, прикрытое плащом, вспыхнуло ярким голубовато-серым пламенем. – Твой отец не найдет ни единого следа. Он даже не вспомнит, что у него была такая служанка.

Завороженно глядя на огонь, Картал вспоминал все, когда-либо прочитанное или услышанное, и не находил того, что видели глаза. Даже Морло, прошедший такой же обряд, не совершал ничего похожего. Хотя, возможно, те источники, которые упоминали об этом, просто уничтожили…

-Моя сила безгранична, я ведь сказал тебе об этом, глупый ребенок, - повернув голову, Флоран изучающе посмотрела на него. – Она не ограничивается фокусами, от которых ты приходишь в такой трепет.

-Тогда почему раньше…

-А ты подумай сам, Картали, - беззвучно засмеялась она. – Подумай хорошенько!

«Потому что ты лжешь», - мысленно ответил Картал в глубине сознания, где Земар-ар не мог его слышать. По крайней мере, он очень надеялся, что не мог.

Офицеры, которые остались ждать у Святилища, следовали за ними как тени. Карталу пришлось снять испачканную кровью мантию и остаться в светло-зеленой рубашке. В подземелье было прохладно, хотя и теплее, чем наверху. Замок вот уже которую неделю обдували ледяные ветра, и конца-края лютой зиме не предвиделось. Даже в покоях, где топили не переставая, от окон тянуло холодом, и стекла замерзли так, что через них с трудом удавалось разглядеть заснеженную даль.

Дойдя до Белого коридора, Картал обернулся к стражникам:

— Все свободны. Оповестите герцога Якира, что я жду его к полудню.

-Герцог отъехал, Ваше Высочество, - невозмутимо ответил один из офицеров. – Вернется только к вечеру.

Скрыв удивление, Картал попробовал заглянуть в его память, но, встретив сопротивление, осторожно отступил. Он не знал, мог ли сломать защиту у тех, кто принадлежал к вере его матери – не знал, но пробовать не хотел, поскольку слышал, что ни Тарэм, ни Фирсар в подобном не преуспели. А еще – боялся, что все-таки сможет, и этот страх был сильнее.

«Отец сделал это специально! - раздраженно подумал он. – Как будто это может помочь… Глупо и смешно».

-Хорошо. Тогда позаботьтесь, чтобы герцога оповестили сразу же, как вернется.

Офицер поклонился и, кивнув напарнику, ушел, оставив Картала стоять посреди ковровой дорожки.

«Пора стереть запятые и расставить точки», - обернувшись, Картал задумчиво взглянул в сторону королевских покоев. Отец игнорировал его с того дня, как Морлот прислал из Тира вести о небольшой шалости, которую организовал Орден, спалив пару этажей его резиденции вместе со спрятанными подлинниками свидетельств против Якира. Копии, ранее хранившиеся в бывших покоях Кристиана, и еще два экземпляра, которые Картал нашел сам, используя тайные знания, находились теперь у герцога. Тот читал их два дня и еще столько же ходил в самом что ни на есть благостном настроении, заметая все следы, которые можно было замести.

К слову сказать, Картал тоже ознакомился с документами. Ему стало любопытно, почему отец так упорно пытался отстранить Якира, несмотря на приказ матери и здравый смысл. Прочтя, наконец-то понял. При всей своей осведомленности Картал никак не думал, что герцог окажется настолько вовлечен в те кровавые реки, которые пролил Кайл за время правления. Было непонятно, как Якира вообще допустили к власти. Особенно удивил тот факт, что Якир принимал непосредственное участие в перевороте и был указан как один из основных заговорщиков. Он помогал в захвате замка, являлся прямым исполнителем покушения на князя и, не успей мать покинуть Малый Мир, стал бы соучастником и ее убийства. Одного этого хватило бы для смертного приговора, причем с лишением всех почестей, и то была лишь капля в море. Так что угрозы, которые Картал не раз слышал из уст Якира, отныне приобретали совершенно другой вес. Смелость отца теперь вызывала уважение. Оставалось лишь удивляться, почему герцог до сих пор от него не избавился, хотя у него имелись для этого все возможности.

-Ваше Высочество… - бесцветно протянул стражник. – Его Высочество просил не беспокоить.

-Откройте дверь, - холодно приказал Картал, тяжело взглянув в посеревшее лицо мужчины. – Немедленно, или следующий вдох станет для вас последним. И для вас тоже, - повернув голову к стоявшему напротив офицеру, добавил он, чувствуя, как обвивает душу темная ярость.

-Делайте что вам сказано! – Голос Рэйна заставил стражников встрепенуться. Протянув руку, один из них поднял внешний засов и надавил на высокую золоченую створку.

-Благодарю, - не оборачиваясь, произнес Картал и стремительно перешагнул порог. Думать времени не было. Он потерял над собой контроль так быстро, что не успел даже уловить момента, когда это произошло.

«Я просто устал, - потерев виски, Картал оглядел покои. Несмотря на день, в гостиной царил полумрак, окна были плотно занавешены, а в камине пылал огонь. Все вокруг было почти таким же белым, как и за морозным окном.

Отец спал. Он часто работал ночью и иногда наверстывал бессонные часы в течение дня. Судя по тому, что заснул он не раздевшись и поперек кровати, ночь выдалась плодотворной.

Подойдя ближе, Картал всмотрелся в его лицо, пытаясь отыскать черты, которые ежедневно видел в собственном отражении. Многие говорили, что он был похож на отца, но сам Картал этого никогда не замечал. Не разглядел и теперь.

-Зачем ты пришел? – не открывая глаз, спросил отец. – Я тебя не звал.

Вздрогнув, Картал поспешно отошел к окну.

-Хотел объясниться.

-Объясниться? – В голосе отца послышалась насмешка. – Не поздно ли? Ты хоть сам понимаешь, что сделал?

-А ты? – тихо спросил Картал. – Ты понимаешь, против кого пошел?

-Вполне.

-Я читал… - Картал взглянул на замерзшее стекло. – И сохранил все копии. На всякий случай, хотя в этом нет необходимости. - Услышав, как отец встал, он напрягся и слегка повернул к нему голову.

-Глупый ребенок. - Подойдя, тот взял Картала за плечо и с силой развернул к себе. – Ты не понимаешь, что творишь и куда идешь! Я пытался защитить и тебя, а ты ударил мне в спину и даже не осознал… Но я все равно сделаю то, что должен. Как бы мне не мешали.

Его пальцы словно прожигали рубаху насквозь. Стиснув зубы от боли, Картал передернул плечами и отстранился.

-Я выполняю свой долг так, как его понимаю. И я давно не ребенок. Мне ведомо и что я творю, и куда иду. А еще неизвестно, кто будет нужен, а кто нет.

-И? – прищурившись, спросил отец, убрав покалеченную руку за спину. – Якир нужен тебе больше тех, кому ты на самом деле дорог, Картали? Или ты не знаешь, что тот, кто предал однажды, всегда может предать снова и снова?

Картал с вызовом поднял голову.

-Снова и снова, да? – с неожиданной для себя горечью спросил он. – И это говоришь ты? Ты, который побоялся даже взглянуть на меня, когда я так нуждался в тебе, так ждал? Думаешь, я забыл, потому что был мал?

Непонимающе взглянув на него, отец нахмурился.

-Ты о чем?

Молча вытянув руку, Картал коснулся ладонью его груди и, сосредоточившись, пролистал собственную память. Тот день был ярким воспоминанием, одним из самых ярких, поэтому нашелся легко.

-Отец вернулся! – Забежав в комнату, Фэй хлопнула в ладоши. – А ну-ка спускайтесь, да поживее! – Увидев Картала, она поманила его к себе: - Твой тоже приехал. Пойдешь встречать?

-Да, - ответил Картал. Ему хотелось спросить, почему он приехал именно сейчас, но вышло только «да». Остальное было сложно. В голове роилось много слов, но выбрать нужные сразу не получилось.

-Нет! – сердито буркнул Парф и, подойдя, больно толкнул его в грудь. – Мой отец!

Быстро шагнув, Фэй оттолкнула брата.

-Не смей драться, - строго сказала она. – Возьми Фанолу за руку и спускайся. Понял, Парф? Иди вниз!

От обиды Картал заплакал и, видя, что Фэй хочет взять его на руки, протестующе вскрикнул. Ему тоже хотелось идти самому.

-Пусти! - пытаясь вывернуть руку, отчаянно воскликнул он и, тут же получив оплеуху, заорал что есть мочи, поскольку вся надежда теперь оставалась только на мать. Та всегда его защищала.

-Маленькое упрямое чудовище, - вздыхала Фэй, таща его к лестнице. – Не брыкайся, тяжелый ведь!

«Сам!» - только это желание билось в мозгу, не давая ни на минуту умолкнуть. Картал хотел пойти сам, как взрослый, как брат, чтобы тот не смеялся над ним.

Отца он узнал сразу, потому что рядом с Параманом не было больше никого, а этот человек смотрел на него издалека так пристально, что Картал весь встрепенулся. Ему вдруг захотелось прикоснуться к нему, ощутить тепло его рук. Он очень хотел, но не успел. Отец повернулся и просто уехал, так больше и не взглянув в его сторону. Даже Фэй, казалось, расстроилась и едва не заплакала, а Картал лишь удивленно затих, позволив ей взять себя на руки. Внутри что-то оборвалось. Это была первая боль, которую он запомнил.

-Я не лелею детских обид, - убрав ладонь, Картал вгляделся в заострившееся от внутреннего напряжения лицо отца и медленно отошел в сторону. – Просто хотел напомнить, что предательство бывает разным. Иногда нужно встать на место того, кто предает, чтобы иметь право судить его, потому что время не лечит боль. Оно лишь дает силы жить с ней и безропотно принимать неизбежные последствия.

-И что ты этим хочешь сказать? – тщетно скрывая растерянность, спросил отец. Отступив еще на шаг к двери, Картал позволил себе улыбнуться.

-Только то, что это обоюдоострый меч, отец. Порой предающему гораздо больнее, чем тому, кого он предает. И часто случается так, что эта боль вынуждает человека быть потом более верным, чем те, кто кичится своей чистотой.

Отец не ответил. Вернувшись, он сел на кровать и устало прикрыл ладонью глаза.

-Ты действительно повзрослел, - после долгого молчания произнес он. – Но все еще многого не понимаешь, сынок. Поймешь после. Уверен, что поймешь. Мы похожи больше, чем ты думаешь. Как жаль, что нельзя вернуть некоторые слова… Как жаль!

* * *

Укрыв девочку шерстяным одеялом, Эллад тихонько вернулся к столу и вновь перечитал письмо – последнее из тех, доставила кошка, которую он время от времени посылал в замок. Размашистые строчки едва умещались на коротенькой записке и согревали лучше, чем пылающий в камине огонь.

«Оставайся там до моего возвращения, - писала мать. – Скоро все закончится, потерпи еще немного».

Вздохнув, Эллад отломил подсохшую корочку хлеба и, подперев рукой щеку, взглянул в проталинку, которая осталась на стекле от ладошки Лирран. Сразу за прутьями низенького забора виднелся пасмурно-заснеженный лес.

«Скорее бы весна, - тоскливо подумал Эллад и, не удержавшись, зевнул. Он не выспался, да и погода располагала ко сну. На улице потеплело, но выходить было некуда. Двор засыпало по самые окна, и Лирран он выпускать боялся. Девочка могла простудиться, а ни лекарств, ни трав в доме не нашлось.

Дожевав корочку, Эллад встал и, подойдя к камину, улегся на расстеленную шкуру. Он давно потерял счет дням. Зима, казалось, тянулась бесконечно, и яркие осенние воспоминания тревожили теперь только во снах.

В тот день, когда лорд Эстин спустился с Лирран в конюшню, на улице шел такой ливень, что приказали закрыть наглухо окна.

-Мы собрали в дорогу все необходимое, - тихо сказал лорд. – Берегите ее, Ваше Высочество, пошлите нам весточку…

-Если смогу, - так же тихо отозвался Эллад, стараясь не смотреть на них. – Вы знаете, Фирсар попытается остановить меня…

Эстин понимающе кивнул.

-Я дам тридцать человек и прикажу Тамме следовать за экипажем. Доедете вначале до Ровмэна, там легче затеряться, да и генерал поможет. Выйдет немного дольше, но зато собьет со следа Фирара.

-А Натан знает о девочке?

-Нет, - покачал головой Эстин, - и лучше не говорите. Он предан Ее Величеству, но не принадлежит Ведущей. Да и потом, чем меньше народу замешано, тем безопаснее. Вам генерал окажет поддержку в любом случае. Если есть приказ, вопросов не будет.

-Хорошо, благодарю вас.

Повисла тягостная пауза.

-Жаль, у вас с Лирран не было времени привыкнуть друг к другу, - глухо произнес лорд Артелена. – Жена не выйдет провожать: это для нее слишком тяжело.

Застегнув тесемки плаща, Эллад перекинул через плечо тяжелую сумку и поправил ножны.

-Передайте ей, что я позабочусь о девочке. Она может не волноваться. Я не чужой Лирран - мы из одной семьи.

Вцепившись в светло-серый камзол лорда, девочка заплакала, почувствовав, что тот хочет спустить ее с рук. Ей было меньше полутора лет, и, положа руку на сердце, Эллад не представлял, что будет делать с таким маленьким ребенком, тем более, Лирран явно его боялась.

Видя, что лорд колеблется, Эллад решительно взял девочку подмышки и с силой оторвал от него. Она тут же заплакала, но сопротивляться перестала.

-Идите же, Эстин! Идите! Нам нельзя задерживаться.

Порывисто кивнув, тот резко повернулся и быстрым шагом вышел из конюшни.

-Папа! – Высокий голосок Лирран прозвучал так резко, что Эллад от неожиданности вздрогнул.

-Тише, - растерянно шикнул он и, подойдя к распахнутым воротам, в которых виднелся внутренний двор, подал знак ожидающему чуть поодаль кучеру.

-Пусти, - обхватив ладошками его лицо, Лирран требовательно развернула его к себе. – Пусти меня!

Ее волосы рыже-красными завитками поблескивали в свете факелов.

-Подожди, Лирран, потерпи немного.

Экипаж был небольшим и легким. Сев внутрь, Эллад устроил девочку рядом и, задернув плотные шторы, с облегчением выдохнул.

-Трогай! – ударив кулаком по перегородке, громко приказал он. – Гони во весь опор!

Дернувшись, экипаж развернулся и покатил вперед. Колеса застучали по брусчатке, затем протяжно зашелестели на укатанной песчаной дороге и наконец мягко покатили по колее.

-Где папа? – дрожащим голосом спросила Лирран.

Почувствовав, что она пытается встать, Эллад пересадил ее на колени и крепко обхватил, не давая вырваться.

-Не знаю, поймешь ли ты, - на мгновенье задумавшись, ответил он, - но отца ты больше не увидишь. И мать тоже. Они остались дома, а твой дом отныне будет в другом месте. Далеко.

Устав вырываться, Лирран протестующе разревелась – тихо и отчаянно. Она рыдала и рыдала, пока тряска и скрип колес не усыпили ее, но даже тогда продолжала всхлипывать во сне. Элладу было жаль девочку, но у него не осталось ни сил, ни времени нянчиться с ней. Вопрос стоял о жизни и смерти, причем и его тоже, а умирать он не собирался.

Осторожно переложив Лирран на сиденье, Эллад укрыл ее полой плаща. Жизнь странным образом закольцевала их судьбы. Ему вспомнился Кайл и годы, проведенные под его тяжелой рукой. Эллад любил старого герцога как отца, а возможно, даже и больше, хотя никому и никогда в этом не признавался. Теперь в его руках находилась жизнь и судьба ребенка, на которого тот возлагал столько надежд и планов. Разумеется, Эллад был готов на все, чтобы защитить Лирран.

«Дети Тара с младенчества словно беспомощные пешки, - с горечью подумал он. – Еще не родившись, становятся камнем преткновения. Кому-нибудь да мешают». Наугад положив ладонь на мягкие кудри уснувшей девочки, Эллад вздохнул. Она едва умела говорить и пока еще не разучилась плакать, когда ломали ее волю, а за ней уже шла настоящая охота. Эллад знал о надеждах Кайла продолжить через Фэй свою линию и понимал, что у него осталось немало сторонников, особенно среди Каэлов, да и многие Валлоры его поддерживали, хотя и тайно. Их имена Элладу были известны. Намерения же Ордена в отношении девочки он пока не разгадал, но они пугали. Следовало выяснить, при каких именно обстоятельствах мать ее спасла и как намеревалась использовать дальше. Дочь Ведущей линии, да еще и правнучка Кайла, имела большую ценность даже для нее. В конце концов, степень родства позволяла Элладу в будущем рассчитывать на брак с Лирран. Тогда его положение кардинально менялось, поскольку их дети получали преемство крови и право на трон. Прерывалась только линия власти, но на это Ведущая могла закрыть глаза. В случае же возражений Эллад был склонен вообще не продолжать род и признать любого наследника, которого назовет мать, с тем условием, что станет при нем регентом. Сдаваться и уступать трон Якиру или кому-то еще он не собирался ни при каком раскладе. Кайл готовил на эту роль его и только его, да и сам он чувствовал желание и силы послужить Королевству, как служили до этого деды и прадеды. Эллад не сомневался, что хорошо справится с этой ролью. Кроме того, он знал, что и мать, и старший брат, и отец его поддержат. В князе он тоже не сомневался. А остальные… С остальными справиться было легко. Кайл научил Эллада видеть слабые и сильные стороны союзников и врагов.

«Если кем-то и придется пожертвовать ради победы, то это буду не я, - неподвижно глядя в темноту, мысленно проговорил он и в который раз содрогнулся, вспомнив подземелья. – Больше – никогда!»

У выезда на тракт к экипажу присоединилось три десятка всадников. Среди стволов мелькнула черная шкура Таммы. Теперь Эллад мог спокойно поспать. Ливень заметно ослаб, но поднялся ветер. Сквозь занавески время от времени виднелись синеватые всполохи молний. Проснувшись от первого, еще далекого удара грома, Лирран резко села и вцепившись в Эллада, мелко задрожала.

Глава 2

11-12 декабря 3153 года по исчислению Малого Мира, Княжество; 11 декабря того же года, предместья Белого Замка

Собрав письма в стопку, Карл перевязал их бечевкой и вручил Адаму.

-Разошли с утра, как можно раньше. Погода снова портится.

-Опять морозы? – искоса глянув на Дариту, Лирамель незаметно отступила подальше от стола.

-Не уверен, но возможно. - Взяв несколько бумаг, брат встал и, подойдя, протянул ей. Увидев, что она поморщилась, он укоризненно поцокал: - Давай-давай, Ли. Все лучше, чем праздно болтаться по крепости. Просмотри и напиши резолюции, иначе я приму поправки без твоего одобрения.

-Так я и не против. - Заложив руки за спину, Лирамель медленно обошла его. – Я тебе полностью доверяю. И потом, моя часть работы уже сделана… Я проработала договоры. Дай мне отдохнуть!

Хмуро взглянув на нее, Карл вернулся к столу и демонстративно положил документы на середину.

-Мы должны соблюдать закон. Хочешь или нет, к утру у меня должны быть твои резолюции. Или вообще все будешь делать сама.

-Так я тебе и поверила, - улыбнулась она, но, увидев, как потемнел от гнева его взгляд, поспешно добавила: - Хорошо, не злись. Я потом обязательно все посмотрю.

-Сейчас, - отрезал Карл и жестом указал ей на стул. – Немедленно.

«Скорее бы домой», - подумала Лирамель и, виновато взглянув на Дариту, которая уже два месяца как не вставала с постели, послушно села за стол.

-Я вернусь к вечеру. - Отослав Адама, Карл на мгновенье задержался в дверях. – Если не будешь отвлекаться, успеешь.

В спальне стало тихо. Вновь зашуршали книжные страницы. Задумчиво повертев между пальцами пестрое перо, Лирамель пододвинула к себе стопку документов и взяла первый лист. Карл прорабатывал возможность упразднения границ, предлагал сделать нейтральную зону и заложить в ней новый город. Планы, как всегда, были расписаны на десятки лет вперед – по годам, по этапам… Над всем этим следовало хорошенько подумать.

Прочтя первый документ, Лирамель решительно обмакнула перо. С ее точки зрения, нейтральную зону можно было расширить, чтобы захватить братские могилы. Бартайоте тоже не требовалось столько свободных земель, которые просто не использовались…

«Жаль, мои глаза этого уже не увидят», - мысленно вздохнула Лирамель и, поставив роспись, взяла следующую бумагу. Бегло глянув на сплошную пелену цифр и дат, она нахмурилась и, сделав короткую пометку, что ознакомилась, размашисто подписала. Лучше Карла в подобных расчетах не разбирался никто, и он прекрасно об этом знал.

-Снег перестал падать, - тихо заметила Дарита. – Погода действительно меняется.

-Да, я чувствую. - Воспользовавшись предлогом, Лирамель отложила документы и, подперев ладонью щеку, задумчиво посмотрела на княгиню. За два месяца, проведенные в четырех стенах, та заметно располнела, но выглядела бледной и несчастной. – Хочешь, почитаю тебе что-нибудь?

-Нет. Я и так перечитала все, что было у Кристиана, даже на языке Королевства. История потомков Тара весьма кровава… Теперь я лучше понимаю его нежелание рассказывать мне все это.

- Любая история имеет темные и светлые стороны, - возразила Лирамель. – Земар-ар не позволял детям Рода идти светлыми путями. Он вел и ведет охоту за сердце каждого. Вся наша жизнь – это бесконечное сражение за свободу, которую мы потеряли. Беда лишь в том, что у любой войны всегда есть конец, и если он будет таким, как желает наш враг… - Она задумалась, пытаясь подобрать слова, и, не сумев, пожала плечами. – Думаю, ты сама понимаешь, что тогда случится.

-Я не заглядывая так далеко, - призналась Дарита и, приподнявшись, откинула одеяло. – Для меня ужас слишком близко. Протяни руку - и можно прикоснуться.

-Ты о чем? – Непонимающе нахмурив брови, Лирамель пытливо вгляделась в ее разрумянившееся лицо.

Покосившись на дверь, Дарита жестом попросила подойти ближе.

-Я хочу, чтобы ты знала, - прошептала она, подождав, пока Лирамель сядет на краешек постели. – Уверена, что не поверишь - я вижу, как ты смотришь на него… И многое поняла благодаря рассказам мужа... Но все же скажу.

Поняв, куда она клонит, Лирамель недовольно поджала губы. Ей уже надоело выслушивать ее претензии к Карлу.

-Если ты сомневаешься, что я поверю, - заметила она с невольным упреком, - зачем же тогда постоянно пытаешься убедить, что мой брат - негодяй? Разве не понимаешь, как больно и неприятно мне это слышать?

-Понимаю, - кивнула Дарита. – И все же надеюсь, что Кристиан тоже дорог тебе, Бонара. Не хочу верить, что ты тоже сможешь легко выкинуть его из своей жизни.

-Что? – внутренне похолодев, Лирамель недоверчиво взглянула в ее раскосые глаза.

-Вижу, что не ошиблась… - слабо усмехнулась она. - Как ты думаешь, почему я терплю все это? Почему слушаю твоего несносного брата, позволяю ему прикасаться к себе?

-Ради ребенка, - не задумываясь, ответила Лирамель. – Разве нет?

-Нет. Не ради ребенка, - одними губами произнесла княгиня. – Я родила восемь детей и знаю, что и с этим все в порядке. А даже если нет, Кристиан мне дороже. Дороже всего и всех, кроме моего народа.

-Я не понимаю, при чем тут Кристиан? – Выпрямившись, Лирамель сжала в кулаке простыню.

-При том, Бонара, что если я умру, как сказал мне Карл, у него не будет другого выхода, кроме как убить брата и занять его место, чтобы избежать войны. Ему нужен мой ребенок, но не я. Я для него – досадное препятствие. Он уверен, что Кристиан станет мстить, но это не так. Я знаю его лучше. Мой муж… другой. Возможно, он не простит, возможно, попытается разорвать договоры, но проливать кровь невинных не станет. Карл судит всех по себе, а он - ужасный человек.

Лирамель потрясенно молчала. Поверить в то, что та говорила, было бы чудовищно, но вряд ли бы княгиня стала лгать, а Карл – шутить такими вещами. Если брат озвучивал свои планы, то вполне мог их и исполнить. Он никогда не бросался пустыми угрозами.

«Невозможно», - закусив губу, она взяла Дари за руку и опустила голову, чтобы та не увидела растерянности и сомнения в ее глазах.

-Ты можешь быть спокойна, - через силу произнесла Лирамель, чувствуя, как отозвалось болью сердце. – Я не позволила бы подобному произойти.

-Думаешь, для чего он держит меня здесь? - Дарита зло усмехнулась и отняла ладонь. – Все это страх. Он боится, что я предупрежу Кристиана, боится, что потребую свое право на клятву, которую Карл некогда мне дал. Ты ведь знаешь, да?

-Знаю, но никогда не верила, что ты способна на такое, - солгала Лирамель. – Тем более теперь, когда видела, как по нему тосковала Али.

-Зря, - процедила Дарита и поджала губы, будто сдерживая рыдания. – Будь у меня больше сил… Не носи я ребенка… Он не ушел бы отсюда живым. И пусть бы Кристиан до конца жизни ненавидел меня… Карл сейчас мертв для всех, а его душа высохла уже давным-давно. Он не видит ничего, кроме власти и себя, а ты нужна многим, Бонара - Княжеству, Королевству, детям, нам... Ты нужна, и я не дам ему отобрать тебя у нас – ни тебя, ни мужа, никого больше! Он даже Кэтрин забрал! Это он замутил ее разум!

-Тише, Дари, - попыталась успокоить Лирамель, видя как потекли по ее щекам злые слезы, хотя сама едва сдерживалась. – Кэта сама сделала выбор, Карл лишь дал ей разрешение, как и я. Этот союз принесет всем только пользу. Да и Тори ты знаешь, он хороший человек. Не веришь – спроси Али-Нари. Тори служил ей долгие годы и не раз спасал жизнь.

-Дело не в сыне Лафаста, - раздраженно мотнула головой Дарита. - Или ты не слышишь меня? Я повторяю еще раз: она – наша дочь. Моя и Кристиана. Наш первенец, наша радость! А твой брат… Этот мерзавец не позволил нам даже принять участие в ее судьбе, сам все решил… Кристиан до сих пор не знает о том, что Кэтрин вышла замуж! Не знает, что она вообще покинула Княжество – ворон вернулся, не найдя его!

-Уверена, что ты ошибаешься, - твердо возразила Лирамель. – Карл наверняка написал ему.

С жалостью посмотрев на нее, Дарита откинулась на подушки и глубоко вдохнула:

-Все, хватит, Бонара. Я понимала, что ты не поверишь и не поймешь, но теперь ты хотя бы знаешь… - По ее лицу прошла судорога. - Ребенок волнуется – давно так не двигался…

Лирамель насторожилась. Скользнув по пылающему на щеках княгини румянцу, она поспешно встала. Сердце сжала тревога.

-В чем дело? – Дарита вновь попыталась приподняться, но лишь досадливо скривилась и откинулась обратно на подушки.

-Я позову Карла, - взволнованно прошептала Лирамель, медленно пятясь к двери. – Не двигайся. Дыши как дышишь, поняла? И главное – не закрывай глаза.

-Зачем? - удивилась та. – Я не желаю его ни видеть, ни слышать! Довольно на сегодня! Не смей его звать!

Открыв двери, Лирамель распорядилась, чтобы позвали нескольких служанок и Али-Нари. Кузину еще днем пригласили к одной роженице, но сейчас Али следовало находиться здесь. Карл обучил ее многому из того, что знал сам, и та вполне при необходимости могла ему ассистировать. Лирамель очень надеялась, что ошиблась, однако лучше было перестраховаться.

Не найдя Карла в покоях, она бегом побежала вниз. На улице действительно холодало, и подтаявший снег хрустел под подошвами ботинок. Вцепившись в веревочные перила моста, Лирамель в несколько шагов перешла на другой виток стены и, едва не поскользнувшись, поспешила к лестнице.

-Ваше Величество? – Стоявший у входа в жилые помещения стражник замешкался, забыв открыть перед ней дверь.

-Мой брат здесь? – задыхаясь, спросила Лирамель, знаком прося пустить ее внутрь.

-Да… Да! Князь зашел за герцогиней… - Потянув витое темное кольцо, он распахнул створку. – Простите, Ваше Величество!

Карл стоял возле жены, что-то тихо втолковывая и время от времени заглядывая ей через плечо. Лирамель помедлила, чтобы перевести дыхание, и лишь затем переступила порог и тут же прислонилась спиной к стене. Ее трясло. Казалось секунды просачиваются между пальцев и со стуком падают на пол.

-Кристиан…

Резко обернувшись, брат глянул на нее и в два шага оказался рядом.

-Говори, Ли. Быстро и четко.

Вцепившись в его руку, Лирамель несколькими словами описала то, что показалось ей странным. Она смотрела в его окаменевшее лицо, надеясь увидеть снисходительную улыбку, но Карл лишь покачал головой и велел Али, чтобы та немедленно принесла все инструменты к княгине.

-А ты останься здесь, - твердо сказал он, видя, что Лирамель подалась вслед за ними. - Осмотри еще раз ребенка и помоги роженице – роды были сложные. Если все окажется в порядке, Али вернется.

-Постой… - Поймав его вопросительный взгляд, Лирамель запнулась, пытаясь подобрать слова, но Карл, видимо, сопоставив события и угадав ее мысли, предупреждающе поднял ладонь:

-Я запрещаю тебе спрашивать. Не смей.

-Мне нужно знать, слышишь? Мне нужно…

Зло прищурившись, Карл молча развернулся и похромал вслед за женой. Зажав ладонью рот, Лирамель сдержала готовый сорваться возглас.

Хлопнула дверь. Несколько свечей, дернувшись, погасли и задымили. Тихо и жалобно заплакал завернутый в льняную простыню ребенок.

Лирамель трижды вдохнула и, расправив плечи, повернулась к лежавшей на широком тюфяке женщине. Напуганная разыгравшейся на ее глазах сценой, та не решалась ничего говорить, но было видно, что ей нехорошо – на бледном лице поблескивали капельки пота.

-Простите, - виновато улыбнулась Лирамель и, подойдя, покосилась на стоявший чуть поодаль тюфяка тазик. Судя по всему, послед уже вышел и был целым, иначе бы Карл предупредил. – Я осмотрю… новорожденного, - глянув на уже умолкшего младенца, добавила она и, вымыв руки в стоявшем чуть поодаль умывальнике, насухо их вытерла.

-Для меня большая честь… - пробормотала женщина и устало закрыла глаза. – Большая честь…

Нахмурившись, Лирамель опустилась перед тюфяком на колени и, измерив ей пульс, проверила, нет ли кровотечения. Было похоже, что та просто устала.

-Спите, все хорошо. - Осторожно накрыв роженицу одеялом, Лирамель проверила младенца и, выглянув за дверь, попросила стоявшего вдалеке стражника позвать служанку. В комнате следовало убрать и почистить слегка дымивший камин, да и за ребенком тоже требовался пригляд. Слушаться брата Лирамель не собиралась. Ей нужно было находиться рядом с Даритой. Что бы княгиня ни думала, права она была или нет, сейчас ей требовался человек, которому она могла бы довериться. И еще Лирамель боялась – безотчетно и не признаваясь самой себе, но сильно и безудержно. Она слишком хорошо знала брата – лучше, чем Дари, лучше, чем все. И понимала, что Карл пошел бы на все ради того, что считал нужным.

«Есть вещи, перед которыми нельзя смиряться, - выйдя на улицу, Лирамель наклонилась, зачерпнула в ладони гость снега и растерла горящее лицо. – И я не стану. Не стану, что бы ты ни сказал, Карл!»

По напряженной тишине, опустившейся на каменные коридоры Черной крепости, Лирамель поняла все даже раньше, чем один из стражников передал ей приказ брата никого не подпускать к покоям княгини. Ее офицер остановить не посмел.

Первое, что сразу бросилось в глаза - это свет. На окнах не было ни одной занавески, а вокруг постели горели толстые высокие свечи. Дарита находилась еще в сознании и, увидев Лирамель, умоляюще прошептала что-то и тут же отвернула голову.

-Выйди вон, Ли! – не поднимая взгляда, процедил Карл, стоящий у изголовья кровати.

-Нет, - твердо ответила Лирамель и, подойдя, взяла княгиню за руку. Холодная и влажная ладонь слегка дрожала.

-Скажи, что я не стану ничего пить, - простонала Дарита. – Что бы он ни делал, хочу быть в сознании. Пусть смотрит мне в глаза, если сможет!

Насмешливо фыркнув, Карл измерил ей пульс и заметно помрачнел.

-Как скажешь, Дэру, - жестко ответил он, отходя в сторону, и, бросив на пол пояс с кинжалом, снял верхнюю тунику. – На твое счастье, у нас есть время. Благодари свою Бонару: в кои-то веки она проявила бдительность.

-Что ты собираешь делать? – Глядя, как брат медленно и тщательно моет руки, Лирамель насторожилась. – Что с ней?

-Сердцебиение плода учащенное, - монотонно ответил он, беря полотенце. – Судя по косвенным признакам, считаю, что произошла частичная отслойка. Рожать самой ей нельзя, сохранять беременность дальше нет возможности, и это слишком высокий риск для них обоих. На данный момент у ребенка неплохой шанс выжить, и упускать его я не намерен

-Я не позволю ничего с собой делать! – ударив ладонью по простыне, прохрипела Дарита. – Ты ни разу не подпустил ко мне нашего лекаря. Откуда мне знать, что твои слова – не ложь?

-Ваши лекари – слепые щенки. Да и мои ученики по большей части тоже. - Нетерпеливо взглянув на дверь, он вновь взял чашку и, подойдя, отдал ее Лирамель. – Она должна выпить или я действительно буду резать на живую. На данный момент жизнь этого ребенка для Княжества и для меня лично в приоритете.

– А жизнь Кристиана? – тихо спросила Лирамель и, встретив его застывший холодный взгляд, внутренне содрогнулась.

-Ты всегда была непослушна, - так же тихо ответил Карл. – Не стоит задавать вопрос, если не готова услышать ответ. – Искоса взглянув на Дари, он громко добавил: - Если хочешь меня остановить, Дэру, выживи, как выжил когда-то я. Не ты одна умеешь помнить боль и унижение. Я тоже ничего не забыл.

Поняв, чего он пытается добиться, Лирамель поднесла чашку к губам Дариты и настойчиво прошептала:

-Ну же, Дари! Я клянусь, что не отойду от тебя ни на шаг. Мне ты веришь?

-Нет, - слабо улыбнулась она, и, сделав несколько глотков, взяла у нее чашку и выпила до дна. – Но у тебя есть совесть. Ты не сможешь жить, если нарушишь слово. И помни, я предупреждала...

-Следи за пульсом, Ли, - перебил ее Карл. – Считай вслух.

Распахнув дверь, Али вбежала в спальню. Взволнованная и бледная, она молча поставила в изножье постели ящик и метнулась к тазику с водой.

Лирамель медленно выдохнула и, собрав в кулак всю свою волю, начала считать. Жилка под ее пальцами билась все медленнее и ровнее.

-Держи! - Бросив перед ней веревку, Карл взглядом указал на спинку кровати. – Это не наркоз. Очнется – будет опасна для самой же себя.

Чувствуя, как подступает к горлу тошнота, Лирамель связала Дари руки и закрепила веревку между деревянными прутьями изголовья.

-Быстрее! – рявкнул Карл. – Мне нужен пульс. Взялась помогать, так помогай!

Приложив руку к шее княгини, Лирамель снова начала считать.

-С Богом… - спустя пару мгновений произнес брат совершенно изменившимся тоном. – Али, следи за временем.

Боясь обернуться, Лирамель пристально вглядывалась в неподвижное лицо Дариты. Минуты бежали за минутами, и время, казалось, растянулось в бесконечность. Иногда Карл коротко обращался к Али, прося подать ему то одно, то другое, но даже его голос тонул в какой-то плотной вате и звучал будто бы издалека. Лирамель вдруг вспомнился Тори. Моврон тоже, кажется, тогда считал...

-Без паники, - голос брата вырвал ее из воспоминаний. – Ветерок, оставь ее и иди сюда. Али, ты продолжаешь держать. Мы так просто не сдадимся.

Увидев его руки, почти по локоть испачканные кровью, Лирамель пошатнулась и несколько раз выдохнула, чтобы остановить обморок. Карл был так спокоен, что она тоже невольно успокоилась – он всегда знал, что нужно делать.

«Ну же! – до крови закусив губу, Лирамель подалась вперед. – Ну же, давай!»

Ребенок родился в пузыре. Быстро вскрыв его, Карл пережал пуповину.

-А ну-ка дыши! – строго сказал он, развернув ребенка вниз лицом и быстро прочистив ему рот.

Дернувшись, младенец слабо запищал, а Лирамель беззвучно заплакала, глядя на синеватые тоненькие ручки.

-Возьми одеяло, сними с себя все и грей его. - Перерезав пуповину, брат отдал ей ребенка. – Сядь куда-нибудь!

Прижав к себе мокрого младенца, Лирамель подобрала с пола забрызганное кровью покрывало. Растерянно оглядевшись, она подошла к каменному креслу и, положив ребенка на мех, стянула с себя обе туники. Ощущение нереальности происходящего было настолько сильным, что страх и волнение вдруг куда-то исчезли.

-Отойди, Али, - приказал Карл. – Я знаю, что делать, ты мне мешаешь. Следи за пульсом.

-Что это? – в голосе кузины послышался страх. – Хорошо-хорошо, иду.

Поджав ноги, Лирамель укуталась в покрывало. Ребенок дышал часто и уверенно. Он был худеньким и горячим и казался совсем невесомым. Всматриваясь в его крохотные черты, Лирамель невольно вспомнила Дэйн и видение, в котором открылась страшная тайна прошлого. Проклятие матери Миэля пало, и потомки княгини отмылись от жертвенной крови. Несмотря на то, что мальчик пока не имел даже имени и был еще крошечный, черты Рода уже проглядывались.

Нагнувшись, Лирмель нежно поцеловала пуговку-носик. Ребенок слегка поморщился и чмокнул.

— Ничего, — ласково шепнула она. — Пройдет пара недель, и ты станешь большим и толстым. И тебя забалуют. Не каждому выпадает родиться младшим между восьмью сестрами. Ты только живи, родной, только живи!

Карл работал молча и быстро, только трижды попросил Али подать инструменты и подвинуть поближе свечи. В юности Лирамель присутствовала при его операциях, но всегда издалека. Брат не любил комментариев и требовал полной тишины. Ассистентов он тоже не любил, предпочитал все делать самостоятельно и только в крайних случаях обращался за помощью. Единственный, с кем он мог работать в паре, был Моврон. Смерть лекаря, который за годы стал почти что членом его семьи, являлась большой потерей для всего Королевства.

-Пульс учащается, она приходит в себя, - громко сказала Али-Нари.

-Плохо, - не поднимая головы, отозвался Карл. – Осталось немного. Влей в нее все, что сможешь – вариантов нет… Кровотечение я остановил.

Сосредоточившись на ребенке, Лирамель постаралась отстраниться от происходящего. Брат делал все, что мог, а в своем деле он был хорош даже для Большого Мира.

-Али, как пульс? – Прошло довольно много времени, прежде чем Карл заговорил снова.

Та устало ответила и тяжело вздохнула.

-Потерпи еще немного, - добавил он. – Я почти закончил, остался поверхностный шов. Приготовь все для перевязки и ступай к девочкам, успокой их.

-Что им сказать?

Взяв иглу, Карл мельком взглянул на жену.

-Пока все хорошо. Она перенесла операцию лучше, чем я ожидал. Понаблюдаем пару суток. Нужно еще осмотреть ребенка… Ветерок? – не оборачиваясь, позвал он.

-Дышит, - коротко ответила Лирамель. - Палец сосет… На вид крепенький.

-Хорошо.

Карл снова замолчал. Али суетилась вокруг, выкладывая бинты и какие-то склянки. Выглядела она едва ли не бледнее самой Дариты. Было видно, что еще немного – и силы ее оставят.

-Ну все, - выпрямившись, Карл отдал ей иглу и ножницы и забрал смоченный в йоде тампон. – Иди, моя хорошая, я приду не скоро. И пусть предупредят кормилицу. Дари понадобится время, чтобы прийти в себя…

-Что там было? – осторожно спросила Лирамель, поправив сползшее с плеча одеяло.

Подойдя к умывальнику, Карл снял окровавленную тунику и бросил ее на пол.

-Как я и думал, началась дальнейшая отслойка плаценты. У нас оставалось мало времени. Ты здесь не виновата, можешь уже забыть о жертвеннике. Я вообще удивлен, как она зачала и выносила с такой миомой. Мне пришлось удалить матку. Впрочем, оно и к лучшему: следующие роды могли бы ее просто убить. – Он тяжело вздохнул и, подставив руки под струю воды, умылся.

Тихонько прикрыв за собой дверь, Али ушла.

-Как ты, Ветерок? – Подойдя, Карл присел на корточки и, отогнув одеяло, бережно взял ребенка. – Так-так… Ну, хоть не рыжий, наша кровь взяла. Хороший мальчик, жить будет. Держи, придется еще немного погреть. Я пока не могу тебя сменить - нужно дождаться, когда Дари очнется.

-Отвяжи ее, - напомнила Лирамель, тихонько поглаживая запищавшего племянника. – Неприятно это видеть.

-Что поделаешь. - Поцеловав ее в лоб, Карл встал. – Отвяжу попозже. Не хочу, чтобы она придушила меня во сне.

-Карл…

-Эта дикая кошка на все способна, - насмешливо улыбнулся он и, посерьезнев, добавил: – Я был уверен, что она выживет, лишь бы защитить Кристиана и избавиться от меня. Потомки Дэйн так же упрямы, как и мы. Возможно, у нас даже один корень. Как-никак, Артей большую часть жизни провел с аллотарами…

-Но ты не лгал ей, Карли… про Кристиана. Ты не мог бы солгать о таком.

-Не лгал, верно, - согласился он и слегка потрепал ее по спутанным волосам. - Но ничего подобного не было ни в твоих видениях, ни в моих. Зря испугалась, Ли.

** *

Открыв глаза, Эллад сонно посмотрел на ровное пламя и перевернулся на бок. Дров должно было хватить еще на месяц, но холода могли затянуться, так что в ближайшее время следовало выйти в лес и пополнить запасы.

Громкое рычание и негромкий возглас за дверью прозвучали почти одновременно. Вскочив прежде, чем успел испугаться, Эллад метнулся к столу, возле которого на лавке лежал меч, и на цыпочках подошел к порогу. О том, что они с Лирран прячутся в лесном домике Парамана, не знал никто, кроме отца, но тот вряд бы стал навещать его, тем более в такую погоду.

— Кто? – тихо спросил Эллад, вытянув клинок из ножен. Таиться смысла не было: дым выдавал его с головой, да и Тамма больше не подавала сигнал. Это значило одно из двух: или ей отдал приказ кто-то из Валлоров, или ее уже убили.

-Не видать тебе боевых нашивок как своих ушей, - раздалось в ответ. – Если выживешь, пересдашь мне лично.

Нервно сглотнув, Эллад оглянулся на спящую под меховым одеялом девочку и вновь посмотрел на дверь.

-Откуда вы узнали? – спросил он.

-Открой, расскажу, - насмешливо отозвался Якир. – Невежливо заставлять бедного путника мерзнуть на крыльце, Ваше Высочество.

Убрав меч в ножны, Эллад поставил его к стене. Тягаться с герцогом он не мог.

Якир вошел осторожно. С подозрением осмотрел комнату, задержал взгляд на мече и слегка улыбнулся.

-Ну ты даешь, - скинув заснеженный капюшон, он подался вперед и, приобняв, чуть встряхнул Эллада за плечи. – Кто же так прячется? Тебя выследить проще простого, а ты еще и весточки в замок шлешь. Узнал - даже не поверил поначалу… Почему здесь? Неужели подальше места не нашел?

-Так откуда вы узнали? - опасливо взглянув на него, Эллад отстранился и, потянувшись, закрыл дверь. – Тамма подвела?

Сняв плащ, Якир не глядя повесил его на гвоздь, вбитый в стене слева от входа, и размотал веревки, которыми были примотаны к сапогам снегоступы.

-И Тамма, и дымок твой. Мои люди сразу сюда наведались посмотреть, что за гости. Я был уверен, что ты скоро уйдешь, куда бы ни шел. А потом решил поглядеть, что вы задумали. Надеюсь, матери не выдашь. Такая у меня работа - нужно все проверять.

-Все – это даже личную почту Ее Величества? – не успел скрыть недовольство Эллад.

Якир пожал плечами.

-Все – это даже белье Ее Величества, если ты не знал. Яд, между прочим, наливают не только в бокалы.

-Вы уходите от ответа…

-Именно, молодой человек. - Повернувшись в ту сторону, где спала Лирран, герцог нахмурился. – А это еще что такое? – понизив голос, протянул он и, прежде чем Эллад сумел его остановить, подошел к постели.

Минут пять в комнате висела тишина. Пламя в камине перестало вальсировать и вновь замерло.

-Объяснись, - наконец потребовал Якир, не поворачивая головы. – Не хотелось бы думать на Парфа, слишком уж молод, хотя Кайл тоже целомудрием не страдал. Порода насквозь гнилая.

Почувствовав, как всколыхнулась внутри злость, Эллад скрипнул зубами.

-Почти угадали, - процедил он. – Кайл к этому дитяти руку приложил. По крайней мере сделал все, чтобы она родилась.

-Решил в загадки со мной поиграть? – Наклонившись над девочкой, Якир задумчиво хмыкнул. – Род прослеживается, хотя она еще слишком мала, чтобы судить наверняка, да и примесь Каэлов слишком заметна, будто вливание было в первом-втором поколении… Однако будь она полукровкой, интерес к ней со стороны Ведущей и Ордена объяснить еще сложнее, разве что Фирсар оплошал... Сдаюсь.

-Дочь Фэй и Салвана, - произнес Эллад и, поймав его удивленный взгляд, не удержал улыбку. Всеведущий герцог, похоже, действительно ни о чем не догадывался. Мать была осторожна в письмах – тоже неплохо его знала.

-Интересный поворот, - взяв себя в руки, Якир кивнул, будто соглашаясь с чем-то, и отошел от постели. – И что ты вознамерился делать с этой сироткой? Вижу же по глазам… Что задумал, Эллад?

-Ну, если видите, зачем спрашиваете? – с вызовом ответил он. – Мать отдала приказ – я его выполнил. Как только она вернется, доставлю девочку в замок и снова исчезну. Что мать будет с ней делать, понятия не имею. Вероятно, то же, что и со всеми нами – использовать на благо Королевства. Орден ведь едва не избавился от этого ребенка.

-В замок? – Приподняв брови, Якир внимательно и с какой-то странной недоверчивостью посмотрел на него. – В руки Верховному жрецу? Что ж, понятно теперь, почему Фирсар решил поучаствовать в твоем освобождении…

Похолодев, Эллад машинально отступил назад. Мысли пронеслись с такой скоростью, что в голове на миг помутилось.

-Вижу, не один я в неведении, - с сочувствием произнес герцог. – Увы-увы. До сих пор не могу найти этому рационального объяснения. Да и никто не может.

«Неужели… - Вспомнив свое прощание с младшим братом, Эллад судорожно выдохнул и отвернулся. – Безумие какое-то. Невозможно!»

-Одно могу сказать, - тем временем продолжал Якир. – Лирамель уже обо всем знает. Если она велела тебе идти в замок, значит, пойдешь. Хотя желание понять само по себе не преступно, так что излишняя любознательность тебе пошла бы только на пользу.

-Я не понимаю…

-Я пока тоже, - иронично хмыкнул Якир. - Но Карталу сегодня придется ответить на пару неприятных вопросов.

Глубоко зевнув, Лирран открыла глаза и села, уже привычно оглядываясь в поисках Эллада.

-Здесь я, здесь - выйди из-за спины герцога, Эллад поспешил к ней. – Проголодалась?

Совершенно не замечая Якира, девочка радостно закивала и, откинув одеяло, встала босыми ногами на пол и засеменила к столу. Длинная мужская рубашка, в которую она была одета, смешно волочилось следом.

Легко подхватив Лирран, Эллад усадил ее на стул и покосился на герцога.

-У меня есть немного мяса и кореньев. Разделите с нами трапезу?

-Не откажусь, - откликнулся тот, не сводя с девочки пристально-напряженного взгляда. – Тем более я привез тебе пару гостинцев, недели на две должно хватить. Голодать теперь точно не будешь, да и за остальное не волнуйся - за домом присмотрят. – Он на мгновенье замолчал, а затем, будто не удержавшись, спросил: - Твой отец знает о ней?

-Нет, только Картал, - поспешил заверить его Эллад, уловив в его голосе опасные нотки.

-Тогда вообще не понимаю, - нахмурился Якир и, подойдя, сел напротив Лирран. – Вопросов тут гораздо больше, чем ответов.

-Вопросов всегда больше, чем ответов, - ворчливо заметил Эллад и невольно улыбнулся, вспомнив, как однажды ввернул эту фразу Кайлу, надеясь показаться умным.

«Только идиоты так думают, - отрезал тогда старый герцог, недвусмысленно указав на дверь. – Иди, и пока не научишься не задавать безответных вопросов, не возвращайся».

«Как же мне вас не хватает!» - с сожалением подумал Эллад, невольно взглянув на притихшую Лирран.

Будто почувствовав его внимание, девочка прищурила темно-синие глаза, почти в точности скопировав прадеда, и, постучав ладошкой по столу, капризно протянула:

-Есть хочу! Есть хочу я!

* * *

-Вставай, дорогой. - Тонкие пальцы скользнули по лбу и волосам, безжалостно вытягивая из сна. – Карл зовет тебя.

Окончательно проснувшись, Адам невольно застонал и, открыв глаза, удивленно уставился в темноту. Он уснул сидя на кушетке, и стоило пошевелиться, как ноги нестерпимо закололо.

Спустя мгновенье рядом и слева вспыхнул желтый огонек свечи.

-Скоро рассвет, я уже немного поспала, - сказала Али-Нари, ставя подсвечник на камин и опускаясь на колени перед потухшим очагом. – Сейчас принесут поднос, отнесешь в покои княгини. Карл уже сутки как не ел ничего, да и Лирамель тоже. Сменишь ее.

-Я что-то пропустил? – насторожился Адам, глядя на ее темную фигуру.

-Пропустил, - повернувшись, Али взглянула на него и улыбнулась. – Княгиня разрешилась мальчиком, поздравляю. Теперь у тебя есть брат.

Заставив себя улыбнуться в ответ, Адам встал и некоторое время постоял. Он даже не помнил, как уснул. В Большом Мире ему не доводилось так выматываться ни в годы учебы, ни когда он открыл фирму, хотя работал в первое время на износ – уж очень хотелось стать независимым. Увы, как только что-то начало получаться, все планы оказались вдребезги разбиты и сметены в прах. Впрочем, теперь Адам уже почти не жалел. Малый Мир дал ему полноту самого себя и людей, к которым он испытывал если не любовь, то искреннее уважение. А еще, как и обещал дядя, Адам почувствовал свою нужность, дающую силы преодолевать и усталость, и боль.

Едва не сбив его с ног, две девушки, таща полное ведро воды, вышли из покоев и, сбивчиво извинившись, поспешили куда-то в сторону лестниц.

-Ваше Высочество, - придержав дверь, офицер подождал, пока Адам войдет внутрь, и тихонько прикрыл за ним.

В оголенные окна еще стучалась рассветная тьма. Утром зимой было так же темно, как в короткие часы летней ночи, да и солнце редко баловало лучами. За пару месяцев Адам видел его всего неделю.

-О, наконец-то! – раздался из угла голос Лирамель. – Карли, проснись!

-Тише. - Повернувшись к Адаму, Карл, который подремывал на полу возле кровати княгини, поманил его к себе. – Как Али?

-Нормально, - мельком взглянув на спящую Дариту, Адам поставил перед ним поднос. – Что я должен делать?

Не ответив, Карл налил в чашку из приземистого серебряного кувшина немого клейко-розовой жидкости и залпом выпил. Затем, разломив напополам круглый, обсыпанный травами хлеб, почти с благоговением откусил несколько кусков и блаженно вздохнул.

-Вымой руки, умойся и отпусти тетю, - прожевав, ответил он. – Побудешь нянькой. Мы не можем никому доверять, кроме своей семьи.

Адам кивнул. Нечто подобное он и ожидал – Карл умел правильно подбирать слова.

Лирамель выглядела очень уставшей. Такой Адам видел ее только на побережье в первый день. Пригладив рукой растрепавшиеся волосы, она попросила подать брошенную у камина тунику.

-Придется сменять друг друга хотя бы неделю, - объяснила тетя, осторожно вставая. – Расстегни рубашку.

Поколебавшись, Адам сделал, как она просила, и неловко прижал к себе ребенка.

-Почему такой маленький? – потрясенно спросил он и поспешно сел, боясь выронить его и одновременно опасаясь обхватить сильнее.

Лирамель тихонько рассмеялась. В темных панталонах, доходивших до колен, и такого же цвета топе, она выглядела настолько необычно и странно, что Адам не сразу отвел взгляд. Тетя была худощава, но даже без одежды не производила впечатления хрупкой женщины – в ней чувствовалась сила. Он невольно нахмурился, заметив шрамы, которыми было покрыто почти все ее тело. Сейчас, при свечах и ярком пламени камина, они были хорошо заметны.

-Да, жизнь меня немного потрепала. - Она поспешно натянула тунику. – Устраивайся поудобнее, сидеть придется долго… - Накинув ему на плечи покрывало, она бережно прикрыла ребенка. – Я отдохну и вернусь. А может, Али тебя сменит, посмотрим.

Ребенок слабо зашевелился и, пару раз издав какие-то кряхтящие звуки, вновь затих. Он был таким крошечным, что его голова спокойно помещалась у Адама на ладони. Было трудно представить, как из такого маленького существа вырастет настоящий человек…

— Кристиан? — раздался в тишине слабый возглас Дариты.

Вскочив и едва не опрокинув поднос, Карл склонился над ней и, дотронувшись ладонью до ее лба, покачал головой.

— Увы, нет, княгиня, - спокойно произнес он, не отводя пристального взгляда от ее лица, - это все еще я. Как себя чувствуешь?

— Больно…

— Ничего, так пока и должно быть. — Карл выпрямился. — Температуры нет, это очень хорошо. Недельку полежишь, и разрешу вставать. Сможешь выходить куда и когда захочешь. Все теперь позади.

Видимо, окончательно придя в себя, Дарита вдруг дико вскрикнула и попыталась сесть.

— Проклятье! — Мгновенно среагировав, Карл с силой прижал ее плечи к подушке. — Как была ненормальной, так и осталась! Еще раз так сделаешь – привяжу снова!

— Ребенок!

— С ним все в порядке, — чуть мягче произнес он, поправив одеяло. – Мальчик крепкий, жить будет.

На ее лице отразилось потрясение и еще такая гамма чувств, которую Адам не смог разобрать.

-Мальчик?

-Да, у тебя сын, - улыбнувшись, повторил Карл и, склонив голову на бок, тихо добавил: - Поздравляю, Дэру. Дни ожидания закончены. Твой род свободен.

-Я хочу его видеть, - едва слышно отозвалась она. – Где он?

Повернувшись, Карл жестом подозвал Адама и, забрав ребенка, протянул ей. Младенец протестующе запищал, и Дарита, не удержавшись, заплакала вместе с ним.

Адам опустил глаза. Ее радость почему-то кольнула сердце болью и завистью.

-Отойди-ка подальше, - не глядя приказал Карл и, подобрав с пола кинжал, взвесил его на ладони. - И не вмешивайся. Лучше вообще закрой уши.

Понимая, что с дядей лучше не спорить, Адам вернулся в кресло и вытянул ноги к камину.

-Я давал слово, - ровно произнес Карл, вставая перед кроватью на колено. – Все условия, которые были оговорены между нами, выполнены, Дэру. Я продолжил род и готов заплатить кровью за кровь и жизнью за жизнь. Ни Ведущая, ни мои жена и сын мстить за меня не станут. Я рассказал Али причины твоей ненависти, она поймет.

Адам недоверчиво посмотрел на дядю. Было похоже, что тот говорил совершенно серьезно.

Видя, что Дарита медлит, Карл с силой вложил кинжал в ее руку и, уперев острием себе в ключицу, закрыл глаза.

Очень долго в комнате царила зыбкая тишина, так что можно было различить дыхание каждого.

— Я не стану этого делать, - наконец произнесла Дарита. – Но это не значит, что когда-нибудь прощу тебя.

-Я и не просил прощения, - откликнулся Карл. – Не за что, Дэру. Я делал то, что считал нужным. Исполнял свой долг, как его понимал. И если бы ты сдалась тогда или сейчас, то осуществил бы каждую свою угрозу.

-Слава Богу, все обошлось. - Положив кинжал на простыню, Дарита накрыла рукой сына. –Я не верила тебе, но благодарна. Жизнь за жизнь, сын Лирдана. Сегодня ты вернул мне мою кровь.

Карл молча поднялся и протянул руки, чтобы забрать у нее ребенка.

-Оставь, - попросила Дарита. – Пусть будет со мной.

-Как скажешь, - кивнул он и поправил одеяло. – Какое имя ты ему дашь?

Она задумчиво нахмурилась.

-А как принято в вашем народе?

-Четкой традиции нет, - подумав, ответил Карл. – Иногда берут часть имени отца и матери, иногда имена пращуров или же подбирают по смыслу. Это дитя принадлежит Княжеству и даровано твоему роду, поэтому слово за тобой, Дарита. Кристиан не будет возражать, как не станет порицать меня за брак твоей дочери. – Он примирительно поднял руку, видя, что она вздрогнула. – Кэтрин все равно поступила бы по-своему, ты это знаешь. И промедление в таких случаях губительно. Она выбрала хорошую партию и принесет Княжеству больше пользы, чем если бы исполнила мое или твое желание.

-Я не хочу это обсуждать, - сухо отрезала Дарита и и чуть тише добавила: - Пусть мой сын носит имя деда, который погиб в Большом Мире. Свою историю ведь нужно помнить, не так ли, Валлор?

-Мудрый выбор, - несколько растерянно отозвался тот, проигнорировав ее вопрос. – И неожиданный. Думаю, что Аармани обрадуется, да и я, признаюсь, тоже рад. Керн был хорошим человеком, он много сделал для Рода и Королевства.

-Это имя что-нибудь означает? - вновь спросила княгиня, стараясь не смотреть в его сторону.

Карл задумчиво хмыкнул.

-Пожалуй, оно означает то, что в реку Ведущей были вливания не только от Десяти родов, но и извне. - В его голосе послышалась улыбка. – Скорее всего, со стороны кельтов и, вероятно, ближе к началу нашей эры. Кристиан одно время думал, что именно этой ветви Каэлы обязаны цветом волос, но позже склонился к версии их причастности к Княжеству. - Он вздохнул и, ненадолго замолчав, добавил: - Думаю, брат расскажет подробнее и лучше. Я передал ему все, что узнал сам. История наших народов весьма интересна, Дари. Частично она пересекалась еще до переселения Тара в Королевство. Я даже склонен думать, что вместе с финикийцами, которые дали начало роду Дэйн, в Княжество попало несколько рабов из племен, которые в Большом Мире позже дали начало сарматам, потому как ваши традиции более схожи именно с ними. Впрочем, достоверно теперь не скажет никто. Миэль постарался на славу… А жаль.

Молчание, вновь повисшее в комнате, длилось так долго, что Адам стал засыпать. То, что говорил дядя, он уже не раз слышал, пока они шли к горам.

-Ты действительно сделаешь то, о чем говорил Миэль? – наконец спросила княгиня, и ее голос прозвучал непривычно глухо и низко.

Открыв глаза, Адам украдкой взглянул на нее. Длинные рыжие волосы, разметавшиеся по подушке, поблескивали, будто отражая горящие вокруг кровати свечи.

-Да, - произнес Карл. - Сделаю, когда придет время.

-Почему?

-Так нужно, Дэру. Таков мой долг. Я был рожден, чтобы его исполнить.

Дарита пристально посмотрела на него и с каким-то внутреннем раздражением спросила:

— И как ты думаешь жить с этим?

Не понимая, о чем они, Адам почувствовал, как засосало под ложечкой от внезапной тревоги. Воздух будто зазвенел от невидимого напряжения.

-Не знаю, - наконец отозвался Карл. – Вероятно, никак. Но это только моя боль. Не тебе думать о ней. И не смей рассказывать брату. Ты поймешь, почему, он сам расскажет, когда вернется. Живите счастливо и долго. Оба.

-Лирамель все равно узнает, – упрямо сказала она и, отведя взгляд, усмехнулась. – Ты обманываешь сам себя.

Не ответив, Карл подошел к каменной нише в стене, достал верхнюю тунику и, набросив на себя, рукой зачесал назад упавшие на лоб волосы.

-Адам побудет с тобой, – холодно бросил он через плечо. – Али сменит его часа через два. Если почувствуешь себя хуже, сразу же зовите меня.

Глава 3

3 января 3154 года по исчислению Малого Мира, предместье Белого Замка; тот же день, Княжество

-Наймите надежных людей и оцепите лес, - передав увесистый мешочек с деньгами, Якир благодарно кивнул закутанному в меховой плащ седовласому мужчине. – Постарайтесь не обнаруживать себя.

-Как быть с подручными Фирсара? – спросил тот и, сняв перчатку, вынул из-за пояса кусок выдубленной кожи, перемотанный бечевкой.

Якир задумчиво взглянул в сторону дома, крыша которого едва виднелась среди усыпанных снегом деревьев. Было очевидно, что и Картал и Фирсар знали о девочке. То, что Орден ничего не предпринимал, могло означать лишь одно: приказ Лирамель соответствовал их планам.А вот насчет Эллада Якир пока сомневался, и именно поэтому решил перестраховаться.

«Интересно, какой же ход все желают сделать этой маленькой пешкой? - подумал он, недовольно поджав губы. – Что за интерес такой?»

-Наблюдайте, - коротко ответил Якир мужчине. – Если увидите угрозу безопасности Его Высочества, вмешайтесь и отошлите весточку.

-Думаете, внутри Ордена произошел раскол? – насторожился мужчина. – Фирсар начал действовать в обход Верховного?

-Думаю, все гораздо сложнее, - протянул Якир. – Время покажет. Посмотрим, что они предпримут, когда вернется Лирамель. Кстати, есть какие-нибудь новости из Бартайоты?

-Ничего нового. Генерал по-прежнему ведет активную переписку с Княжеством и с герцогом Марком. У нас есть наблюдатели среди гонцов. Через неделю или чуть больше предоставим вам тексты и отчет. Я этим не занимаюсь.

-А что юная княжна?

-Только единожды написала князю. И, похоже, она сама по себе. А вот Эринма довольно активен: около десятка посланий в Горгот, столько же в Тир и одно в Сапфор. Мы работаем. Как получим ответные, сообщим. В целом картина пока неясна, но он действует достаточно синхронно с герцогом.

-Мне давно все ясно, - мрачно констатировал Якир и, взяв протянутую ему кожаную обмотку, вопросительно приподнял бровь. - Что это?

-Было с одним из писем Аармани в замок. Возможно, вы разберетесь. Мы почти месяц пытались… Но этого слишком мало, чтобы выстроить систему. Так что соблюдайте осторожность. Как видите, и генерал, и герцог уже в курсе нашего вмешательства.

Взяв темный прямоугольник, Якир повертел его в руках и сунул в карман.

-Хорошо, буду ждать вестей. То, что они в курсе – не сомневаюсь. Аармани знает вашу структуру, да и Марк с вами работал. Будем исходить из того, что имеем. Это многоплановая игра, сами знаете.

Мужчина насмешливо взглянул на него и кивнул:

-Не первый десяток лет в деле, Ваше Высочество. Не извольте беспокоиться – обойдем. Даже Кайла обходили.

«Как же, как же», - сдержав улыбку, Якир отвел взгляд. Злой хохот старого герцога до сих пор стоял в ушах. Он всегда был в курсе, что имела на него разведка после возвращения Лирамель, поскольку больше половины людей подчинялось ему напрямую. Именно они и ушли потом в раскол под предлогом сочувствия Ордену.

Две кошки бесшумными черными тенями скользили по правую и левую руку, иногда проваливаясь по брюхо в снег. Ни тропинок, ни следов видно не было. Замело все, но Якир мог найти дорогу даже с закрытыми глазами. Он знал этот лес как линии собственной ладони. Каждое поваленное бурей дерево бросалось в глаза, изменяя внутреннюю карту.

«Интересно, понял ли Марк, что начал игру по заранее прописанным ходам? – Ухватившись за тонкий березовый ствол, Якир перепрыгнул через невидимую под снегом канаву и сам же мысленно ответил: - Вряд ли… Разве что Аармани догадался, если Кайл, конечно, не расщедрился и не сообщил ему прямо. От старой гвардии всего можно ожидать. Тут явно кто-то дирижирует».

Вспомнив Поля, Якир раздраженно цокнул. Карл как-то обронил, что перед смертью старый герцог выложил мальчику все свои планы, взяв с него слово молчать. Увы, сын Лирамель был на редкость принципиальным. Даже Карлу за все годы не удалось вытянуть из него ни слова. А теперь Поль вообще ушел из-под удара, словно нарочно, чтобы никто не смог впутать его в игру. Да еще и наследника с собой прихватил.

Остановившись, Якир быстро достал из кармана обмотку и покосился на кошек. Те вели себя спокойно и явно были не прочь скорее вернуться домой. Было интересно, что же такого генерал мог послать Марку…

На кожаной пластине было выдавлено несколько хаотично разбросанных точек. Они были сделаны то ли гвоздем, то ли раскаленным шилом и явно по какой-то системе.

«Шифр? - не сдержавшись, Якир рассмеялся. – Ну, уж если тут постарался Хэмали, Лирамель наверняка сумеет прочесть».

-Это уже становится интересным, - произнес он и, машинально наматывая бечевку на кусок кожи, вдруг нахмурился и прощупал ее пальцами. Веревка была не гладкой, а узловатой, но узелки тоже располагались довольно странно, то часто, то редко. – Ха! И даже так. Страшно небось за свою шкурку стало, засуетились-то как… - Убрав намотку обратно в карман, Якир зачерпнул горсть снега и смочил разгоряченное лицо.

«Правильно, бойтесь, - мысленно сказал он. – Меня теперь ухватить не за что, а вот вас накрыть проще простого».

Приказав кошкам идти вперед, Якир отряхнул привязанные к сапогам дощечки и заскользил по снегу. Впрочем, через пару десятков метров ему вновь пришлось остановиться. Обреченно вздохнув, он немного постоял, вбирая окружающую тишину, а затем, мельком глянув на одну из кошек, которая тоже настороженно замерла, повернулся на северо-восток.

-Приветствую, лорд Фирсар! – крикнул Якир, вглядываясь в присыпанные снегом стволы лип. – Поторопитесь, а не то за мной ваши же слуги явятся!

Ждать лорда пришлось добрых десять минут. Торопиться тот явно не собирался и брел по колено в сугробах с видом весьма мрачным и усталым.

-Приветствую, - грубо бросил он и, взглянув на припавшую к снегу пантеру, махнул рукой: – Пошла отсюда! Эн сатим лет корвет, тумэ! Тэнба! Тэнба![1]

Угрожающе зарычав, кошка, пятясь, отползла подальше и выжидающе посмотрела на Якира. Заметив, что Фирсар потянулся к кинжалу, готовясь применить знания Ордена, Якир жестом приказал пантере уйти. Лорд явно нервничал и был не в себе. Злить его не стоило.

-Чем обязан? – вежливо склонив голову, спросил Якир, стараясь не смотреть в его глаза. – Мы, кажется, не договаривались о встрече.

-Вам кажется, - с нажимом ответил Фирсар. – Смею напомнить, что именно любопытство однажды едва не сгубило вас, герцог славного Варута. И вы снова делаете ту же ошибку. Разве в обязанности регента не входит охрана интересов Королевства? Однако вы находите время на беглых преступников, да еще тратите на них драгоценные ресурсы.

-Тем самым вставляя вам палки в колеса, - закончил за него Якир и саркастически улыбнулся. – Полно, Фирсар, вы же наверняка в курсе, что Ее Величество сама отдала такой приказ. Мой долг - обеспечить безопасность принца, нравится это Ордену или нет.

-Ее Величество не имеет законных оснований покрывать осужденного Советом Рода, да и вы тоже.

-Насколько я помню, вы с Его Высочеством находитесь совершенно в одинаковом положении, Фирсар. Быть может, и вас мне арестовать? Как-никак, а по такому лесу вы далеко не уйдете. – Выдержав недолгую паузу, Якир покачал головой и, добавив в голос немного угрозы, произнес: - Не путайте меня с Белым герцогом. Я не стану соблюдать букву закона там, где он идет вразрез с моей совестью и интересами Королевства, как вы изволили выразиться. Тем более мы оба знаем, что Эллад невиновен. А что до Лирамель, то ее причастность вряд ли доказуема. Марк же ее и прикроет. Да и кого вы можете использовать? Совет Рода? Право слово, даже не смешно. Вас же первого и казнят.

-Ваша правда, - брезгливо поморщился Фирсар. – Наши разногласия подождут до лучших времен. Пока у нас общий интерес, предлагаю вам не трогать моих людей, а взамен я сделаю вид, что не замечаю ваших.

-Мне казалось, Орден больше вам не подчиняется, - нарочито удивленно произнес Якир. – Или я ошибаюсь?

-Не ошибаетесь, - спокойно ответил Фирсар. - Но речь именно о преданных мне людях, а у меня их, знаете ли, благодаря вам не так уж много осталось.

-Уж не на тех ли бедолаг с тракта, которых нанял лорд Каррак, вы намекаете?

-Нет, - отрезал Фирсар. – Но утрата Каррака огорчительна. Не скрою, он действовал по моей просьбе, но пусть это останется между нами. Ваше вмешательство оказалось только на руку.

Якир постарался скрыть удивление. Лорд говорил уверенно, на блеф его импровизация не походила.

-Не думаю, что Картал был бы рад, случись что с его отцом, - осторожно заметил он. - Да и вряд ли он мог вам помешать. Я несколько не понимаю...

-Я не обязан отчитываться перед вами, не забывайтесь, - перебил Фирсар и тут же осекся. – Прошу прощения, Ваше Высочество.

Якир безразлично пожал плечами.

-Вокруг нас начались какие-то действия, - успокоившись, лорд отряхнул с брюк снег и поежился. – Все указывало на герцога Марка. Однако позже выяснилось, что я ошибся. Кто-то из бывших сторонников Кайла фанатично преследовал и нас, и его. Действовали хитро и, видимо, по плану.

Якир пропустил вдох.

-Я так понимаю, вы ведете к тому, что от меня потребуется помощь? – холодно спросил он. – Не стоит ходить вокруг да около. Мы оба только теряем время.

Пристально посмотрев на него, но так и не сумев поймать взгляда, Фирсар молча обвел вокруг себя рукой и, опустив ладонь к земле, замер.

-Вы и так достаточно нам помогли, Ваше Высочество, - напряженно-вежливо ответил он. – Однако кое-что я действительно попрошу. Услуга за услугу.

Поняв, что он имеет в виду, Якир кивнул.

-Слушаю.

-Как только Лирамель вернется, а по нашим расчетам это случится в конце января, Карталу потребуется помощь. Она попробует повлиять на него, а он юн и горяч. Это может привести к беде. Убедите ее к действиям – любого рода. Вряд ли она образумится и повернет назад, но кто знает? Орден сейчас примет любое ее решение. Капитуляцию мы рассмотрим, а вызов примем. Главное – время.

-Что ж, - подумав, согласился Якир, - это я могу вам обещать. Правда, Лирамель и без моего совета ждать не станет. Судя по ее письмам, вы уже трижды должны были быть мертвы.

— Кто бы сомневался… — иронично улыбнулся Фирсар.

-А зачем вы солгали мне о дочери Фэй? – посчитав, что время подходящее, в лоб спросил его Якир. – Неужели думали, не узнаю?

-Всякому знанию свой час, - уклончиво ответил тот, не выказав никакой досады. – Эта девочка мертва. То, что она еще дышит - всего лишь недоразумение. Орден не допускает ошибок, герцог, а если и так, то всегда их исправляет. Остальное вас не касается.

-Дочь Ведущей линии касается меня в большей степени, чем вас, - напомнил Якир. – Поэтому разумнее будет не продолжать разговор. Вы ответили исчерпывающе. Не компрометируйте себя.

-В таком случае всего наилучшего. - Склонив голову, Фирсар отступил назад и, провалившись одной ногой в сугроб, тихо выругался.

Пожав плечами, Якир равнодушно отвернулся и, свистнув кошкам, легко заскользил вперед, спеша отойти подальше и затеряться между деревьями, пока лорд отвлекся на снежную ловушку. Несмотря на его речи и заверения, доверять ему не следовало. Да и арбалет, который Фирсар нес за спиной, не располагал к доверию. Якир знал, что лорд владел им лучше, чем он сам - клинком.

«Мертва…» - слова, сказанные лордом уверено и с вызовом, оставили горькое послевкусие. Вспомнив тепло маленьких пальчиков на своей ладони, Якир нахмурился. По словам Эллада, Лирамель через Картала попросила спрятать девочку от Ордена. Верить Карталу смысла не было, однако и Лирамель наверняка это понимала. Фирсар в свою очередь тоже слишком хорошо знал ее, чтобы предполагать такую глупость. Значит, лорд вовсе не имел в виду того, что сказал, но желал, чтобы Якир думал именно так. Все выглядело слишком нелепо и запутано.

«Параман защитил бы свою кровь, - так и не найдя объяснения, решил он. – Лирамель наверняка желает того же - из любви и благодарности. Мой долг пока что велит следовать их путем. – Представив лицо Картала, он раздраженно прищурился и зашагал быстрее. – Кое-кому предстоит объясниться… - мысленно добавил он. – Благо теперь мне есть что предложить взамен».

* * *

После полудня, невзирая на ледяной ветер и наползающие с севера-востока снежные тучи, Лирамель отдала приказ трогаться. Зная, сколько народа смотрит им вслед, она низко опустила голову и ни разу не обернулась.

Лирамель возвращалась в Королевство. Отрывочные страшные кадры грядущего стояли перед глазами и во сне, и наяву. Она вспоминала свою жизнь и бесконечно думала об ошибках, которые в итоге привели к гибели многих дорогих сердцу людей. Винить в их смерти Лирамель могла только себя. Пророчество не определяло путь, оно лишь показывало возможное будущее. Выбор она делала сама – раз за разом, и часто неверный. Ей оставалось лишь принимать неизбежные последствия, и Лирамель принимала, почти смирившись, но все еще не в силах удержать мысли и чувства. Она смертельно устала закрывать глаза тем, кто смотрел на нее преданно и с любовью. Эта ежедневная борьба сердца и разума выматывала.

Карл, в отличие от нее, выглядел бодрым и на редкость счастливым. О чем он думал и в чем черпал такие силы, Лирамель не знала и сомневалась, что сможет когда-нибудь понять. Брат шел к поставленным целям, используя для их достижения всех и вся, не жалея ни себя, ни тех, кого любил. Их отец, а затем и сама жизнь воспитали в нем качества, почти непосильные для человека.

«Жаль… как же жаль, — думала Лирамель, украдкой поглядывая на него из-под капюшона. – Жаль, что мне достались лишь крохи от всего, чем наделил тебя Бог, Карли… Я была плохой ученицей. И уйду, так и не став той, кем мечтала стать. А ты все так же спокоен и уверен…»

Словно услышав ее мысли, Карл обернулся и пристально взглянул в ее глаза. На его лице мелькнула тень беспокойства. Лирамель рассеянно улыбнулась и опустила голову. Она не хотела, чтобы он знал о ее маленькой внутренней войне: с него и так хватало забот.

Белые снежинки холодными капельки стекали между пальцев на черные кожаные поводья. Все повторялось. Так уже было не однажды, только порой казалось, что с того дня, как Лирамель впервые ступила на родную землю, прошло не двадцать лет, а двадцать столетий. Иногда смотря на Адама, который был младше всего на шестнадцать лет, она отчетливо видела разделяющую их пропасть. В его возрасте она сама уже успела увидеть то, что человеку знать не полагалось, и не единожды была на грани жизни и смерти.

Тяжело вздохнув, Лирамель закрыла глаза и, откинув капюшон, подставила лицо небу. Снег и ветер вплетались в волосы, охлаждая пылающие щеки и притупляя мысли и чувства. В такие моменты хотелось раствориться и исчезнуть.

Молча подъехав, Карл надел капюшон обратно.

-Продует ведь, - негодующе прошипел он сквозь зубы, стараясь, чтобы не услышали сопровождавшие их воины. – Давно уши не болели?

Не открывая глаз, Лирамель улыбнулась. Хоть что-то в ее жизни оставалось неизменным. Это давало силы идти дальше.

Впереди, у горизонта, неожиданно появился серо-голубой лоскуток неба. Ветер гнал непогоду с гор, и оставалось надеяться, что Адам уже успел доставить Кристиану весть о рождении сына. Карл написал пространное письмо страниц в десять, подробно отчитавшись за все, что успел сделать, а также рассказав о Кэтрин и тяжелых родах Дариты. Реакцию Кристиана можно было представить заранее, поэтому ответного письма они могли пока не ждать, как и его скорого прощения. Вся надежда оставалась на Адама. Тот был свидетелем того, что происходило в крепости, да и Дарита ему явно благоволила. Последнее казалось странным, учитывая, что она считала его сыном Карла. Впрочем, Адам так искренно и трогательно заботился о новорожденном брате, что не любить его было сложно. Лирамель он нравился.

Ближе к вечеру снегопад прекратился, и они достигли холма, с которого Лирамель когда-то молилась о спасении своих воинов и впервые увидела Миэля. Теперь, глядя на виднеющиеся вдали валуны, где однажды ей привиделась Дэйн, она развернула лошадь и отъехала от своего эскорта в сторону, чтобы немного побыть в одиночестве.

Карл не стал мешать. Для него это место было полно собственными воспоминаниями, и они, судя по посеревшему лицу, до сих пор причиняли ему страдания.

Степь за Тремя Холмами была белой и чистой. Слезы, надежды, боль — тени прошлого безвозвратно уходили.

Чуть тронув шпорами лоснящиеся бока жеребца, Лирамель развернула коня на юг и, в последней раз обернувшись туда, где за холмом, далеко-далеко, должна была темнеть среди снегов Черная крепость, мысленно произнесла:

«Прощай, великое Княжество, мое выстраданное дитя… Кровь разлучила нас, кровь и связала. Сохрани обо мне добрую память. Видит Бог, я старалась как могла…»

Ночью небо распогодилось, и вновь ударил мороз. Лирамель замерзла и устала, но Карл категорично отказался делать остановку на границе и, сменив на посту лошадей, велел поворачивать к Бартайоте.

-Это временная передышка, - ответил он на ее возражения и жалобы. – Завтра к полудню поднимется буран – ветер снова меняется. Мы застрянем на полпути, и это будет куда хуже одной бессонной ночи. Нужно спешить.

Лирамель пришлось согласиться. К тому же если он был прав, ничего другого им не оставалось.

—Почему ты решил ехать через Бартайоту, а не Тир? – уже в который раз спросила она, пытаясь выпытать хоть что-то из его планов.

В темноте ее голос будто тонул в поскрипывании снега и звездном безмолвии. Воины – десять человек, из них шестеро аллотары, - шли впереди, освещая дорогу вознице.

-Как и ты, я люблю этот город, - с улыбкой в голосе отозвался Карл. Он явно понял ее намерения.

— Аармани трудно будет провести, - не сдавалась Лирамель. - Одно дело письма, и другое - если он тебя увидит!

-Знаю.

— Тогда зачем? Хочешь с ним посоветоваться?

— И это тоже, — перейдя на греческий, признался Карл. – Хотя для него было бы лучше, если бы я действительно был тем, кем он меня считает. Да и не только для него. Якир не зря тебя предупреждал, он просто так тревогу поднимать не стал бы. Да и ожидаемо было. Без капитана даже крысы бегут с корабля, нельзя их за это винить.

-Ты о чем? – не поняла Лирамель. – Может, все-таки посвятишь меня в свои тайные интриги?

-Обязательно, Ветерок. Но не сейчас. У нас еще будет довольно времени. Не хочу волновать тебя понапрасну.

Лирамель засмеялась.

-И ты думаешь, после этих слов я не буду волноваться?

-Нет, - мягко произнес Карл. – Ты слишком устала, и тебе будет лень думать. И попробуй поспорить, что это не так.

Обреченно вздохнув, Лирамель поплотнее запахнула толстый меховой плащ и, уткнувшись носом в теплую шею коня, закрыла глаза. Она действительно устала. Спать хотелось смертельно.

-Кинь-ка мне поводья, - попросил брат. – Дорога еще долгая. Как проснешься - перекусим.

-Огни впереди, - послышался впереди встревоженный голос. – Небольшой отряд, человек десять.

Подняв голову, Лирамель напряженно прищурилась, но за блеском факелом ничего не смогла разглядеть.

-Кто бы это мог быть? – недовольно спросила она Карла. - Нас должны встречать?

-Это Тори, - спокойно ответил он. – Я ждал его ближе к полуночи, но бедолага, видимо, слишком перепугался. Как-никак, сам князь пожаловал.

-Но ты же говорил, что никто не должен знать, что мы в пути? – Лирамель нетерпеливо привстала в седле. Сон и усталость будто рукой сняло.

-Тори – это не никто. - Голос Карла завибрировал от едва сдерживаемого смеха. – Тори – наш зять, Ваше Величество. Правда, если он не захватил экипаж и бутылочку бартайотского, я лично спущу с него шкуру… По крайней мере, будет предлог, а то, признаюсь, он меня слегка разочаровал.

«Бедный Тори», - с невольным сочувствием подумала Лирамель и, тронув поводья, проехала вперед, обогнав замешкавшегося брата.

-Если он действительно без экипажа, вам придется встать в очередь, князь, - через плечо бросила она и, крикнув, чтобы офицеры дали дорогу, пришпорила коня.

Сын Лафаста, став главным стопником Бартайоты, ничуть не изменился. По крайней мере Лирамель, глядя в его открытое широкое лицо, видела все того же Тори, которого знала с юности. Несмотря на обиду, которая легла между ними из-за ее решения отослать его подальше от Али-Нари, она считала Эринма другом и верила настолько, насколько могла. Наряду с Натаном, Якиром и Марком он оставался для нее человеком, на которого можно было всецело и без опаски положиться, не боясь получить удар в спину.

-Мне бы верхом, Ваше Величество, - с тоской глядя на замерзшее окно, протянул Тори. – Я вам мешаю только, место занимаю.

-Не мешаешь. - Поджав под себя ноги, Лирамель с улыбкой смотрела на его смущенное лицо. – Как Кэтрин? Жаль, вы не дождались меня. Я бы благословила вас, отдали бы дань традициям, устроили бы гулянья в Академии – надолго бы запомнилось.

-Аллотары пока не признают ваших традиций, - возразил Карл, незаметно толкнув ее локтем. – Да и не нужно им лишнее внимание. – Он тихонько хмыкнул и с нажимом добавил: - Вмешиваться сейчас в большую политику слишком опасно, да и счастье любит тишину. Я хочу, чтобы моя дочь оставалась в стороне от двора. Это ее выбор.

Тори кивнул и, коротко взглянув на Лирамель, потупил взгляд. В призрачном свете раскачивающегося фонарика его белый камзол выглядел кусочком зимы, забравшейся внутрь экипажа, а по лицу ритмично скользила тень…

Долгое время все молчали. Лирамель, выпив из фляги уже остывший чай и закусив почти замерзшим мясом, положила голову на плечо брата и, пригревшись, стала засыпать.

-Марк написал, что ты приказала тайно отпустить Эллада, - голос Тори прозвучал непривычно тихо. – Я очень рад. Никогда не верил в его виновность. Он слишком хорош для таких гнусных поступков.

Открыв глаза, Лирамель слегка нахмурилась. Она просила мужа по возможности утаить этот факт. Впрочем, Эринма был его другом, и Марк знал, что Лирамель ему доверяет…

-Я была вынуждена, - осторожно ответила она. – Ему бы угрожала опасность, останься он там. А что до его вины, то ее действительно нет. Как только появится возможность, я сама предстану перед Судом Рода и все объясню.

Тори кивнул и нерешительно взглянул на Карла, будто надеясь найти поддержку.

-Мальчик многое перенес, - задумчиво произнес тот. – Несмотря на возраст, он подает большие надежды. Мы бы сработались. Если ты его оправдаешь, а я поддержу, даже Ведущая не станет возражать. Наследник достойный. Да и народ тебя поддерживает и любит. Люди примут Эллада, несмотря на традиции и законы. Никто другой им не нужен. Верно, Тори?

-Верно, Ваше Высочество, - с готовностью откликнулся тот, разом просветлев.

Подняв голову, Лирамель непонимающе нахмурилась. По лицу брата было невозможно понять, серьезно он говорит или нет.

-Не знаю, что ты имеешь в виду, Кристиан, - напряженно ответила она, - но мы, кажется, не раз уже обсуждали эту тему. Преемственность крови и власти не будет прервана ни на мне, ни после меня. Трон перейдет только к сыну Ведущей линии и никому больше. – Она посмотрела на Тори. – Ты был свидетелем на браке Али-Нари и забыл, к кому должна перейти корона? Многие не знают об этом, но ты! И ты, - обратившись к брату, чуть тише произнесла Лирамель, тщетно пытаясь поймать его взгляд. – Мое решение окончательное, и я не поменяю его ни при каких условиях. Мнение Ведущей, как и мнение народа, переменчивы, словно вода. Ветер заставляет даже реки течь вспять. Тарэм дал нам всем хороший урок. Всего за два поколения были попраны вековые устои. Я не пойду его путем. Закон будет соблюден до последней буквы.

-А если Лирдан не вернется? – с горечью спросил Тори. – Мы ведь не знаем, что с ним… Да и сможет ли мальчик один противостоять всему Королевству? Какая судьба его ждет?

Чувствуя, что начинает злиться, Лирамель прикрыла глаза и трижды вдохнула.

-Сможет, потому что должен. А если, не дай Бог, с ним что-либо произойдет, я позабочусь, чтобы после моей смерти трон перешел под регентство герцога Варута. Он вступит в брак с княжной, которой Кристиан передаст право Главы Рода. Только так мы сможем сохранить преемство крови и власти и не потерям время. Никакой другой вариант не приемлем. И прошу больше при мне эту тему не поднимать.

-Прости, дорогая, - успокаивающе похлопав ее по плечу, улыбнулся Карл и, взглянув на побледневшего Тори, слегка покачал головой, прося того помолчать. – И не стоит думать о плохом. Лирдан находится под опекой Поля, и тот вернет его живым и здоровым. Я лишь хотел сказать, что был бы рад работать с твоим сыном… Что до будущего, то пусть оно вначале наступит, а пока стоит дать людям то, что они хотят. Эллад…

-Подумаем позже, - перебила она и, отсев, прижалась плечом к холодной стенке. Игра Карла сбила ее с толку. Лирамель не понимала, чего он добивался, спровоцировав этот разговор. То, что Эринма переживал за мальчиков, было естественно, да и тревога за будущее государства тоже входила в круг его прямых интересов.

Надвинув капюшон на глаза, Лирамель жестом попросила ее не беспокоить. К утру они должны были приехать в крепость, и рассчитывать на то, что Аармани даст отдохнуть, мог только тот, кто плохо его знал. Лирамель понимала, что после заключения договора с Княжеством у дяди возникнет множество вопросов и он наверняка потребует полного отчета.

* * *

Дождавшись, когда Лирамель наконец уснет, Карл снял плащ и укрыл ей ноги. В экипаже было уже довольно тепло, но с пола тянуло прохладой.

-Ваше Высочество, - наклонившись вперед, Тори озабоченно нахмурил светлые брови, – правильно ли мы поступаем, поддерживая герцога?

Внутренне улыбнувшись, Карл вгляделся в его глаза. Эринма был умным человеком, но слишком честным для того, чтобы осознанно идти на предательство. Возможно, и Марк не понимал до конца, что делал. Следовало вначале убедиться, не находился ли он под сторонним влиянием, а также подождать, пока Лирамель не расскажет ему все, что узнала. Карл почти не сомневался, что Хэмали отступится сам, а потому не хотел рубить сплеча. Сестра была слишком импульсивна, она не переносила неверности, и сомнения могли попросту оттолкнуть ее от мужа и заставить наделать глупостей. Да и Аармани было жалко: старик все еще цеплялся за свое положение и как-то пытался влиять. Карл слишком ценил и его, и Тори. А вот Морлоту предстояло расплатиться сполна. Его взгляды были достаточно стойкими и в будущем он мог принести немало хлопот.

-Если не мы его поддержим, то кто? – вопросом на вопрос ответил Карл. – Хэмали упрям и неглуп, он найдет, на кого опереться, и вот тогда действительно будет повод для беспокойства.

-Генерал уверен, что вы окажете ему помощь, если все обернется наихудшим образом, - растерялся Тори. – Разве нет?

-Окажу. Как другу, - уточнил Карл. – Но никак иначе. Против Ведущей я не пойду, Тори. И тому есть серьезные причины. Сестра кое-что нашла в горах, и это «кое-что» объясняет необходимость сохранения Ведущей линии. Но это не значит, что мы должны ущемлять интересы моих племянников. Как видишь, она не хочет идти ни на какие уступки, так что нужно время.

-Все так серьезно? – Взглянув на спящую Лирамель, Тори задумчиво подпер руками подбородок.

-Да, – вздохнул Карл – Отчасти поэтому я решил лично встретиться с Аармани. Нужно остановить все это, пока не стало поздно. Ты знаешь Лирамель. Ее можно уговорить, но нельзя заставить. Может, и простит, но не забудет и перестанет доверять, а я не хочу терять ее доверие.

Тори некоторое время молчал.

-Якир был с Кайлом все время, пока тот проворачивал свои мерзости, - наконец заговорил он. - Я тоже не могу этого забыть, Ваше Высочество. Да и простить не могу. Много моих ребят полегло, меня самого чуть не убили. Если бы не Марк, одни кости бы уже в земле гнили. Не приму я Якира. Даже если другого выхода не будет. Знаю, многие в Королевстве поддержат его, многим он по душе, да и дела делает складно, это и я признаю. Но – нет. Должна быть в мире справедливость в конце концов. Предателю и подлецу присягать на верность не стану!

Карл с укором покачал головой. Эринма шел по стопам своего отца, и это, с одной стороны, было очень хорошо, а с другой - создавало дополнительные сложности.

-Регента сместить легко, Тори, - подумав, ответил Карл. – Да и присягать ты будешь не ему, а наследнику. Лирамель назначила Якира опекуном Лирдана. Вернется тот или нет, а по закону именно он должен ей наследовать. Уверен ли ты, что Марк примет эту новость и поддержит племянника в ущерб сыновьям? Лично я – нет.

-И что вы предлагаете? – с нажимом спросил Тори. – Да, не уверен. Но и в Якире не уверен тоже.

-Якир не предаст Ведущую, - уверенно сказал Карл. – И ты забываешь, что, помимо него, есть еще и Али-Нари. Она слаба, но с поддержкой извне вполне может справиться со своей ролью. Кроме того, следуя твоим письмам, в том же деле Каррака Марк нашел следы тех, кто некогда поддерживал Кайла…

-Именно, - перебив, встрепенулся Тори. – Это вполне может указывать на то, что к покушению как раз причастен Якир.

-…и также следы Ордена, - закончил Карл. – А Орден сейчас подчиняется Карталу. Даже если мальчик только пешка, в чем лично я сомневаюсь, особенно после того, как у Морлота выкрали бумаги.

-То есть Якир и наследник заодно?

-Возможно, Тори, возможно. Марк это тоже понимает. Однако в причастность Якира к покушению мне не верится. Он бы не стал так подставляться перед Лирамель и Орденом. Ему было достаточно просто не вмешиваться. Я ведь тоже хорошо его знаю, - видя, что Тори заколебался, добавил Карл. – Кстати, не удивлюсь, если он уже в курсе наших планов.

Вздрогнув, Эринма недоверчиво посмотрел на него.

-Мы были крайне осторожны. Разведку тоже можно обойти.

- Не будь наивен, Тори. Против нас сейчас разом встали Орден, сторонники Кайла, разведка и сын Ведущей линии, который прошел такую школу, которая даже Аармани не снилась. Я бы не был столь категоричен.

Обхватив ладонями голову, Тори тихо выругался.

-Ну-ну, полно, друг мой, - мягко произнес Карл. – Когда все было просто? Следуй долгу и совести, как следовал всегда, и все встанет на свои места.

-Вы знаете, я бы никогда…

-Знаю, Тори, знаю. Все мы ошибаемся. Я - тоже. Главное, уметь признавать ошибки и вовремя делать шаг в сторону. Пока не поздно, нужно отступить и выждать время. Я сам попробую уговорить сестру. Возможно, не сразу, но она прислушается.

Выдохнув, Эринма кивнул.

-Будет лучше, если я расскажу Лирамель, - тихо сказал он. – Возьму вину на себя.

-А вот этого не надо, - поспешно произнес Карл. – Она тебе все равно не поверит, а в муже засомневается. Когда Марк поймет, к чему может привести его вмешательство, он сам отступит. Твое дело – Бартайота. Политика политикой, Тори, но теперь ты ответственен прежде всего за свою семью. Не пренебрегай счастьем, заботься о моей дочери и цени то, что получил. И учись. Пока Аармани жив, у тебя есть возможность набраться опыта. Ты больше сделаешь на своем месте, будучи поддержкой и мне, и Лирамель.

-Вы правы, - виновато взглянув на него, произнес Тори и выпрямился, расправив затекшие плечи. – Благодарю вас, князь, я подумаю над всем, что узнал.

«Подумай-подумай, - мысленно улыбнулся Карл. – А главное, отойди в сторону и не лезь на рожон».

Остаток пути прошел в основном в молчании. Лишь пару раз, видя, что Эринма никак не успокоится, Карл немного разрядил обстановку, рассказав пару забавных эпизодов про неугомонных сестер Кэтрин. Поразмыслив, он решил поделиться и новостью о маленьком Керне, что произвело на Тори более сильное впечатление. Позабыв на время о проблемах, тот искренне порадовался о рождении долгожданного наследника.

-Желаю вам того же, - поблагодарил его Карл. – Хотя, признаюсь, не ожидал, что так скоро придется расстаться с дочерью. - Увидев, что Тори отвел взгляд, он поднял ладонь и, улыбнувшись, добавил: - Впрочем, я слишком хорошо ее знаю, чтобы в чем-то тебя упрекать, Тори. Если Кэта чего-то хотела, то всегда добивалась. Даже Дариту переупрямила, хотя будь я в крепости, одну бы ее в Бартайоту не отпустил. Признаюсь, ее письмо стало неожиданностью, а потому и мой ответ Аармани был довольно резок. Я надеялся, что как первенец дочь продолжит Ведущую.

-С кем? – нахмурился Тори, не успев сдержать блеснувшей в глазах ревности.

-А у нас сейчас так много претендентов на династический брак? – вопросом на вопрос ответил Карл и, увидев, как вытянулось его лицо, пожал плечами: - Как видишь, Тори, сам того не подозревая, ты сыграл весьма значительную роль в истории.

-То есть если бы Кэта не решила так, как решила, вы бы сосватали ее за Якира?

Откинувшись на деревянную спинку, Карл плотно сжал губы, чтобы не рассмеяться в голос.

- Не забывай, интересы моего народа и Ведущей линии теперь совпадают.

-Однако против воли дочери вы не пошли, - с одобрением заключил Тори.

-Не пошел, - будто нехотя согласился Карл, подумав про себя, что Кристиан вряд ли бы оказался столь милостив. Кэтрин, сама того не ведая, выбрала единственно возможное время для своеволия. Будь у ее отца возможность, он бы укрепил свое положение вне зависимости от ее желаний. – И давай лучше оставим этот разговор. – Видя, что офицер ждет от него развернутого ответа, Карл демонстративно зевнул. - Я бы тоже хотел вздремнуть. Боюсь, завтра такой возможности уже не представится.

Кивнув, Тори опять замолчал и вскоре сам стал клевать носом.

«Как дети, ей-Богу», - закрыв глаза, Карл вытянул вперед разнывшуюся ногу и с облегчением вздохнул. Пока что все шло как надо, хотя над некоторыми произошедшими событиями требовалось еще думать и думать. Он не понимал до конца, по какому принципу сторонники Кайла сотрудничали с Орденом. Если все дело было в том, что Фирсар открыл им факт существования Лирран и пообещал проложить ей путь к власти, тогда все складывалось вполне гармонично. Но Карл хотел проверить и убедиться. Кайл мог продумать будущее до мелочей и специально рассчитать все таким образом, чтобы запутать и Карла и Фирсара, поэтому хвататься за очевидные теории пока не стоило. Впрочем, и отвергать их – тоже.

«Даже если бы Лирамель не видела того, что видела, эту девочку я использовал бы именно так, как было ей открыто. – Вспомнив Поля, Карл почувствовал, как возвращается привычная уверенность. - Осталось донести эту мысль до тех, до кого нужно, и обрезать веревочки. Врагов нужно уничтожать по одному».

[1] Повинуйтесь королевской крови, кошка (формула, др. язык). Прочь! Прочь!

Глава 4

4 января 3154 года по исчислению Малого Мира, Белый Замок; тот же день, Бартайота

Картал был мрачен и подавлен. Его люди обыскали Варут и Рэт, а также все владения Рэмака, включая Варс, но все было без толку.

-След обрывается на Юмаре. Он причастен, — сообщила Флоран, отложив в сторону недовязанный жилет. – То, что его память чиста, еще ничего не значит. Лорд понимал, с чем имеет дело, поэтому наверняка принял меры предосторожности. Делай с ним все, что хочешь, но камень необходимо найти.

-Мы отслеживаем всех, с кем Юмар вел переписку или встречался. Якир в числе первых, но я с него и начинал. Никаких следов.

-За ним я сама пригляжу, — остро улыбнулась Флоран. – Мне интересно, что он задумал. Вижу, что лжет, а в чем именно, понять пока не могу.

-Он предан моей матери, — нарочито небрежно сказал Картал. – У него нет болевых точек, кроме этой. Я уже заходил с разных сторон.

-А сестра?

-Они не общаются напрямую. Иногда помогает, но это все. Брат был ему ближе, но Кайл очень своеобразно наказывал за ошибки. Благодаря его вмешательству герцог теперь практически неуязвим для влияния.

-Возможно, он просто вывел сестру из-под удара, — задумчиво предположила Флоран. – Мы ничего не теряем, тем более от твоих непрошеных союзников нужно как-то избавляться. Пусть перебьют друг друга, пока не вмешалась Лирамель и не настроила их против тебя. – Герцогиня на миг замерла, губы ее дрогнули. – О, поздравляю, Картали. Твоя матушка наконец-то изволила вернуться в Королевство, да не одна, а с князем. Чуть раньше, чем ожидалось, но да не беда. В Бартайоте у нас много верных людей.

Скрыв беспокойство, Картал отвернулся и, подойдя к окну, приложил горячую ладонь к стеклу. Тонкий слой льда расплавился потек и по запястью холодными капельками. Свежий порез тут же защипало.

-Не удивлюсь, если князь явится в замок, – прозвучал издалека голос кормилицы. – Договор беспрецедентный. Людям потребуются видимые доказательства.

-Это удобный момент, — через силу процедил Картал и, резко опустив руку, взглянул в образовавшуюся проталину. Закат мазал кровью подбеленные снегом верхушки леса.

-Верно мыслишь, — одобрила Флоран. – Если все пойдет как нам нужно, убьем одним выстрелом всех зайцев. Главное, заставить ее действовать… Что до камня, он нужен скорее для формы. Но я желаю найти его.

-А если Княжество разорвет соглашения? Мы уже несколько раз были на грани. Этот может стать последним.

-Нам теперь есть кого обвинить. Твой отец докажет причастность сторонников герцога Кайла, и княгиня будет вынуждена отступить. У нее родился наследник, а значит, есть, кому передать власть. Мы всех передушим. У Ведущей не останется других кандидатур, кроме девочки. Дальше сделаем все, как решено.

-А что будет после того, как она войдет в силу? – Обернувшись, Картал вопросительно взглянул на молочную мать.

Флоран сдержала улыбку и покачала головой:

-Ничего. Но не стоит сейчас думать так далеко, мой мальчик. Всему свое время.

-Дочери князя могут восстановить род в пользу Валлоров, — возразил Картал, на мгновенье перестав дышать.

-О, нет. — Снова взяв вязание, герцогиня сосредоточенно перехватила спицы. – Как только князь падет, мы вынудим дочь Даримы соблюдать традиции. Мы хорошо ее знаем. Мы хорошо знаем вас всех. И тебя, Картал, знаем – не заблуждайся.

Картал отреагировал спокойно. Ему нечего было скрывать, кроме чувств, которые были естественны. Уступать свое место и место брата он не хотел.

Не поднимая взгляда от спиц, герцогиня коротко рассмеялась.

-Ты такой же, как твой дед. Очень похож. Даже забавно… Рано или поздно все вы приходите ко мне. Почти все.

Приближение Якира Картал почувствовал почти одновременно с Флоран. Подобравшись, он одернул камзол и повернулся к двери. Ярость, исходящая от герцога, ощущалась как пойманное в чашу пламя. Что-то явно случилось.

-Будь осторожен, — тихо произнесла герцогиня. – Не болтай лишнего.

-Мне лучше уйти. Он все равно не будет говорить здесь. — Не дожидаясь ее ответа, Картал вышел из комнаты и, быстрым шагом пройдя гостиную, постучал в золоченые створки.

Якир шел медленно, словно крадущаяся к добыче пантера. Карталу сразу вспомнилась Тамма. Кошка до сих пор была с братом и лишь изредка приходила в сад, чтобы доставить записку и отнести обратно немного еды.

-Следуйте за мной, Ваше Высочество. — Не дойдя метров пять, герцог повернулся и зашагал в обратную сторону.

Картал обреченно вздохнул. Несмотря на всю имеющуюся власть, им по-прежнему помыкали. Сделать с этим, увы, он пока ничего не мог, разве что дать волю чувствам и начать бездумно убивать неугодных, как делал Тарэм. Но подражать ему не хотелось, да и не было подходящих условий. На любую силу сейчас находилась сила еще большая: где-то в глубине души Картал боялся мать. Боялся, наверное, даже больше, чем Флоран. Этот страх он загонял вглубь, но знал, что тот существует, и это помогало не сойти с ума.

Вопреки ожиданию, Якир остановился перед дверьми, ведущими в бывшие покои наследника, которые некогда занимал Карл. Достав ключ, он подозвал охрану и приказал никого не впускать.

-Проходи. — Голос герцога звучал ужасающе спокойно. – У нас с тобой будет долгий и обстоятельный разговор.

В воздухе пахло пылью, и было так холодно, что изо рта шел пар – еле видный, почти прозрачный, но заметный.

Подойдя к окнам, Картал открыл портьеры. На улице еще догорал закат, и красный отсвет тут же скользнул по подоконнику на белый пол.

-Чем вы опять недовольны, Ваше Высочество? — Подставив руку, Картал поймал отблеск на кольцо. Темный рубин с выгравированной печатью вспыхнул изнутри, заиграв всеми гранями. Захотелось вдруг распахнуть ставни и вдохнуть леденящий воздух всей грудью, чтобы закружилась голова, чтобы все вокруг исчезло…

-Многим, — отрезал Якир. – Во-первых, объясни, почему я только сейчас узнаю о неучтенной крови в Ведущей? От и до, Картал – от и до. Мне известно, что ты знаешь, зачем эта девочка Ордену.

-А во-вторых? – Опустив руку, Картал с сожалением взглянул вниз. Яблоневый сад чернел, будто кружевной узор на белоснежной простыне.

-«Во-вторых» узнаешь, когда проясним «во-первых».

Картал обернулся и, долго посмотрев на герцога, безразлично пожал плечами.

-Не обязан ничего объяснять. Вернется мать, у нее и спрашивайте — она в курсе.

-Вряд ли ей известно то, что известно тебе. — Подойдя, Якир угрожающе навис над ним. – Я подозреваю, что кое-кто, вопреки всякому здравому, смыслу желает пресечь Ведущую линию. И кое-кому это будет весьма выгодно, не так ли?

-Не понимаю, о чем вы. — Спокойно взглянув в его глаза, Картал невинно улыбнулся. – Но советую вам сменить тон. Терпеть подобное обращение я более не стану.

-Станешь, — осклабившись, Якир вынул из-за пазухи тонкие смятые листы и, положив на подоконник, ударил по ним ладонью. – Читай. Это «во-вторых». После озвучу еще и «в-третьих».

Опасливо взяв листы, Картал отошел к другому окну и, отодвинув портьеру, встал спиной к свету.

Настоящий отчет разведки он видел впервые, по крайней мере, в первозданном варианте. Сухая сводка событий, тексты писем, списки имен… Сравнивая даты, Картал старался читать быстро, но то и дело запинался и возвращался назад. Внутри все заледенело. Он знал о действиях отца, как ему казалось, почти все, но не мог даже предположить, что Аармани, участие которого в заговоре было практически гарантией безопасности Ведущей, поддержит прямое подстрекательство к измене со стороны ключевых фигур Королевства. Более или менее чистым остался только генерал Натан — он не отвечал ни согласием, ни отказом.

-Сделал выводы? – Подойдя, Якир силой отнял бумаги и, свернув, убрал за пазуху. – Судя по лицу, сделал.

-Это просто переписка. — Скрестив на груди руки, Картал оперся бедром о подоконник. – Для обвинений понадобиться нечто большее.

-Твоей матери – нет.

-Значит, я помог вам, а вы меня взамен шантажируете? Каковы ваши цели?

Якир холодно улыбнулся.

-Твой отец собирается бросить вызов и Ордену, так что у тебя не останется выбора. Кроме того, если он и дальше продолжит плести интриги, чтобы посадить на трон Эллада, Лирамель неизбежно примет меры. Она не пойдет против Ведущей. И поверь, меры эти могут быть суровыми и необратимыми – не только против него, Картал.

-А мне какое дело? Меня она не тронет — не посмеет. А на остальных плевать. – Чувствуя, что начинает злиться, Картал выставил вперед ладонь. – Отправляйтесь к отцу, может, он и испугается, а со мной вы только время теряете. Я не собираюсь отвечать за чужие ошибки.

-А за свои? – Отступив, Якир внимательно посмотрел на него и вопросительно приподнял бровь. – Как насчет того, что любые обряды с пролитием крови запрещены там, где есть резиденции Ее Величества?

Картал вздрогнул.

-Доказательства? – тихо спросил он, сдерживая порыв ударить по его памяти.

-Не волнуйся, имеются, — ответил герцог. – И даже не думай – не выйдет. Не узнаешь ни одного имени. Ты, конечно, велик и ужасен, но Тарэм был поумнее. Это было «в-третьих», — сделав паузу, добавил он и чуть насмешливо произнес: — А теперь вернемся к первоначальному вопросу: зачем Ордену Лирран?

-Понятия не имею, — презрительно хмыкнул Картал и, полуобернувшись к стеклу, не глядя процарапал на льду широкий крест. – Будете докучать — копия досье очень быстро попадет куда надо. Мне только лучше, если и вы с моей всесильной матушкой исчезнете – меньше мороки. С остальными я и сам разберусь. А что до дочери Фэй, то она должна была умереть на жертвеннике. И умрет. Это все, что мне известно.

-В свое время умрем мы все, — процедил Якир. – Я спрашиваю: зачем?

Почувствовав, как шевельнулся в душе страх, Картал с ненавистью плюнул на пол. Если бы он достоверно знал ответ, ему бы и самому лучше спалось по ночам.

-Я сказал все, что вам надлежало знать, герцог Варута, — ответил он. – Подите прочь!

Якир молча размахнулся, и Картал, не сдержав порыв увернуться, коротко выдохнул и через источаемую герцогом ярость, которая будто бы распахнула в его сознание невидимые доселе двери, ударил по нервной системе, импровизированно повторив то, что испытал сам, когда ослушался Земар-ар.

Упав, будто срубленное дерево, Якир со свистом втянул воздух и, перекатившись на бок, попытался подняться. На его побелевшим лице от напряжения выступили крупные капли пота, но встать ему так и не удалось. Дважды он приподнимался на руках и дважды падал, снова и снова ударяясь о каменный пол.

Картал наблюдал молча. Он знал, что от этой боли не было спасения. Она сжигала изнутри, не повреждая тело, но причиняя адские муки.

-Кто ты такой, чтобы мне угрожать? – громко спросил он, наклонившись над герцогом. – Кто ты такой, чтобы поднимать на меня руку? – Не обращая внимания на то, что Якир пытается оттолкнуть его, Картал вытащил бумаги и, скомкав, сжег прямо на ладони, как сжигал Земар-ар тела на жертвеннике. Это было нетрудно, он даже не обжегся.

Внезапно невидимая дверь захлопнулась, отбросив Картала с такой силой, что он тоже не удержался на ногах и медленно осел.

-Ах ты, маленький ублюдок… — Тяжело дыша, Якир, пошатываясь, поднялся. – Вывел меня… Нарочно вывел. Не стоило тебя жалеть! Знал ведь, что при случае нож в спину…

-Сами… виноваты. — Ухватившись за подоконник, Картал подтянулся и встал к нему лицом к лицу.

-О, нет, — вымученно улыбнувшись, Якир сжал его плечо и заставил посмотреть в глаза. — С этого дня ты сам по себе. Можешь передать это Фирсару. Пусть остановит меня, если сможет. Эта война за право жить, но, помяни мое слово, выиграет ее не сильнейший.

«Я всегда сам по себе», — мысленно ответил Картал, и, не выдержав его взгляда, дернулся в сторону. Тяжелая ладонь жгла кожу через камзол.

-Вот сами и скажете! Я больше не желаю вас видеть. Убирайтесь в свое герцогство!

— Ты не можешь мне приказывать, — покачал головой Якир.

-Могу, — возразил Картал. – Вы уедете немедленно, или я завтра же созову Суд Рода и передам отцу бумаги, а еще засвидетельствую, что вы были заодно с теми, кто организовал на него покушение, потому что вы тоже служили Кайлу. Пока будут разбираться, вас все равно отстранят, а то и в темницу бросят. А дальше можно потянуть ниточки… Открыть побег Эллада и вашу причастность к нему, а значит, и к покушению на Ее Величество, поскольку о вашей связи с Фирсаром знает даже разведка – они подтвердят. И еще. — Видя, что герцог положил ладонь на рукоять, Картал мельком взглянул на дверь, оценивая, сможет ли добежать до нее прежде, чем тот сумеет обнажить меч. – Еще я лично подозреваю вас в хищении собственности, принадлежащей Ордену, и уверяю, что если понадобиться сжечь Варут дотла, чтобы найти жезл и камень, это будет сделано. И тогда я вас просто уничтожу. Раздавлю!

Чуть наклонив голов на бок, Якир молча смотрел на него, не пытаясь остановить, пока Картал медленно отступал к двери. Было неясно, о чем он думает, а применить силу больше не выходило. Ничего, кроме жалости, от герцога не исходило, и это било по Карталу сильнее, чем любая пощечина.

«Спокойно, — раздался в сознании голос Фирсара. – Спокойно, мой принц. Я слышал, я знаю. Мы слышали. Одно ваше слово…»

«Убей ее и всех, кого с ней найдешь. Пусть знает свое место», — отозвался Картал и, закрыв за собой дверь, повернулся и побежал прочь.

* * *

Эмоции, вызванные возвращением и долгожданными новостями, стихли только часам к двум ночи. Карл стал показательно зевать, намекая высокому собранию, что пора расходиться, а Лирамель и вовсе отстранилась от обсуждений. Она устала и хотела только одного – чтобы ее оставили в покое. Судя по продолжающейся дискуссии, этих намеков никто из офицеров и лордов замечать не желал, и Аармани в конце концов пришлось просто вежливо выпроводить гостей.

— Однако… — шумно вздохнул Карл, когда массивная дверь в столовую плавно закрылась, и, налив полный кубок, залпом выпил. – У меня челюсти свело. Никогда столько не улыбался. Легче быть идиотом, чем им притворяться.

Лирамель пожала плечами и тоже осушила непочатый бокал почти на треть. За бесконечными вопросами ей так и не удалось нормально поужинать.

— Отоспимся днем, — безразлично ответила она, почти благоговейно поднося ко рту наколотый на серебряную вилку кусок зайчатины. — Уж в спальню, надеюсь, никто к тебе ломиться не станет.

Карл недобро усмехнулся и, настойчиво подвинув к ней блюдо с поджаренными клубнями, которые Лирамель терпеть не могла, обратился к вернувшемуся в кресло Аармани:

— Что слышно о Фирсаре? Вас должны были держать в курсе, не так ли?

Дядя удивленно моргнул и отставил свою тарелку. В отличие от них он имел возможность более или менее спокойно поужинать.

— В начале осени Якир сообщил, что разведка потеряла его след в лесах Артелена…

Карл тихонько рассмеялся.

—Значит, Фирсар вполне может быть у вас под носом, а вы об этом даже не догадываетесь? Да, дядя? – Его голос, резкий и жесткий, заставил Аармани вздрогнуть. – Вижу, Ровмэн никого и ничему не научил. Сплошная самоуверенность! Считаете, что они ничего не смогут против вас?

—Думаю, он мог затаиться… — было видно, что Аармани несколько растерялся такому напору. – Орден не подчиняется ему, ты же знаешь, Кристиан. Что он теперь может? Убийц подослать? Так со мной этот вариант не пройдет.

—Да ну? – насмешливо отозвался Карл. — А мне кажется, власти у него хватит, чтобы сравнять Бартайоту с землей… – Вновь налив себе вина, он задумчиво взглянул на кубок и брезгливо поморщился. – Кстати, по поводу Натана. Идея поставить его над югом была неплоха, но не продумана. — Серьезно посмотрев на Лирамель, Карл укоризненно покачал головой. – Ты могла бы всего этого избежать, если бы спохватилась немного раньше. Впрочем, Параман сглупил сильнее. Я надеялся, что он подскажет и направит.

— По-моему, мы уже достаточно обсудили… — попытался возразить Аармани, все больше хмурясь.

Карл раздраженно отмахнулся.

— Из всего здесь сказанного я не услышал ничего, кроме беспорядочного кудахтанья и слухов. Мне нужны факты. Были ли еще попытки восстаний на севере? Где, когда, кто за ними стоял? Вы наверняка в курсе и без разведки – ваши соглядатаи ничуть не хуже. Вот что я хотел услышать. И все это можно было рассказать за три минуты, а не растягивать на шестичасовой обмен любезностями.

— Но, Кристиан… — Аармани смотрел на него с нескрываемым изумлением. Голос Карла, властный и прерывистый, никак не вязался с привычным спокойно-сдержанным тоном князя.

— Разумеется, нет! — Карл раздраженно махнул рукой, а затем, будто придя в себя, почти виновато посмотрел на дядю. — Прошу прощения, что ввел вас в заблуждение. И за свою несдержанность тоже. Немного вина и усталость вместе с порцией видимой тупости – для меня это слишком тяжелая смесь.

Аармани открыл было рот, но сказать так ничего и не смог. Пнув брата под столом ногой, Лирамель взяла графин и быстро налила генералу вина.

— Дядюшка, выпейте!

— Что?.. — Аармани недоверчиво покачал головой и, подавшись вперед, подслеповато прищурился. — Я не настолько пьян… — В глазах его мелькнуло сомнение. Мельком взглянув на Лирамель, он побледнел и, отстранив ее руку, через силу выдавил: — Вот стервятник! Я же видел… Своими глазами видел! И похороны… Мы с Якиром лично…

— Ха! — Карл явно был доволен. — Не всегда следует доверять глазам — не ваши ли это слова, Аармани? Как вы вообще могли поверить, что я так глупо подставлюсь после всех ваших трудов перед Кайлом? О нет, это было бы черной неблагодарностью!

С минуту вглядываясь в них обоих, дядя хмурился, а потом, залпом выпив содержимое бокала, который Лирамель продолжала держать, в сердцах швырнул им в Карла, едва не попав тому в голову.

-Сволочь ты редкостная, Валлор! Надрал бы я тебе уши, будь помоложе.

-Надеюсь, обойдемся без ушей. — Внув из-за пазухи стопку перевязанных лентой писем, Карл демонстративно бросил их на стол. – Примите это… в качестве извинений.

Быстро взяв письма, Аармани развернулся и кинул их через всю комнату в камин. Видимо, практика у него была богатая, потому как, взметнув сноп искр и выкинув из очага пару угольков, письма угодили прямиком в огонь.

-Извинения принимаются, — мрачно ответил дядя и, успокаивающе похлопав Лирамель по руке, вновь пристально взглянул на Карла – Мне нужно немного времени, чтобы свыкнуться с этой мыслью, Валлор. Но я рад тебе. Искренне рад!

-Взаимно, Аармани. И не думайте обо мне дурно. Я действовал исходя из сложившегося тогда положения и без злого умысла. Даю слово все объяснить, но только не сегодня.

Генерал скептически хмыкнул:

-Кто бы сомневался. — Откинувшись на спинку высокого резного кресла, он задумчиво посмотрел на Лирамель. – Ты молодец, девочка. Большое дело сделала, хвалю.

Зардевшись, Лирамель поспешно встала и, обняв его за шею, с чувством поцеловала в морщинистую щеку.

— Полно тебе, иди спать, — поймав ее руку, он тихонько сжал пальцы. — Вижу, устала. Да и мы тут потолкуем немного и разойдемся. Завтра никому вас не отдам.

Благодарно кивнув, Лирамель красноречиво взглянула на брата и, пожелав им доброй ночи, открыла низкую, оббитую кованым железом дверцу. Комнату, служившую гостевой в покоях генерала, Аармани предложил ей сам. Здесь было намного безопаснее, чем в любом другом месте, да и сама она ничуть не возражала.

В маленькое квадратное окно были видны сигнальные огни Академии — три крытых факела на крыше горели всю ночь и в дождь, и в снег. Крепость неусыпно несла свое дежурство, несмотря на то, что между Княжеством и Королевством отныне был прочный мир. В этих трех теплых огоньках заключался для Лирамель весь смысл выбранного ею пути. Она любила Бартайоту так же сильно, как серебряные шпили замка, цветущий яблоневый сад, надежные стены Тира и своевольный Ровмэн — и всю свою землю, весь своей большой дом; всех, кто дышал с ней одним воздухом…

— Я здесь и сейчас, — прошептала она, проведя по гладкому стеклу: в комнатке было так жарко, что окна даже не замерзли. — Господи, как же хорошо!

Так и не найдя в темноте ночную рубашку, Лирамель не стала зажигать свеч и, сняв верхнее платье, завернулась в покрывало. Шершавые каменные плиты под ногами тоже были теплыми. Вновь подойдя к окну, она открыла ставень и, опустившись на колени, с наслаждением вдохнула свежий морозный воздух. Как и говорил Карл, небо затягивалось белыми тучами, и ветер совсем стих, предвещая скорую непогоду.

Отчаяние накатило волной. Сметя тихую спокойную радость, оно затопило с головой и, пригнув к холодному подоконнику, сжало сердце с такой силой, что Лирамель тихонько заплакала.

-Ничего у тебя не выйдет, — растерев слезы, с вызовом произнесла она. – Мне не из-за чего унывать и убиваться, а даже если и так, я сама во всем виновата. Ошибки не оплакивают – их исправляют. Поди прочь, исчадие ада! Я научилась слышать твое дыхание! Тебе больше не отравить меня ни ненавистью, ни отчаянием. Я не боюсь ни тебя, ни твоих слуг.

Снег закружился вначале редкой мелкой крупой, а затем, будто повинуясь налетевшему ветру, посыпал сплошной стеной. Закрыв глаза, Лирамель положила голову на подоконник и тяжело вздохнула. Тоска отступила, но тревога осталась. Впервые в жизни она не хотела возвращаться в замок.

«Господи, дай мне силы выдержать все это», — чувствуя, что начинает проваливаться куда-то вниз, Лирамель еще сильнее прижалась к холодному гладкому мрамору. Тело стало невесомым. Снег падал на щеку и таял, стекая ручейками. Ничего, кроме этого снега и подоконника, она больше не чувствовала.

-Что же ты творишь, глупая, — голос пробился сквозь сон и обдал теплом.

Свечи горели так ярко, что Лирамель прикрыла глаза рукой. Карл стоял над ней, держа в руках тройной подсвечник.

-Сейчас, — онемевшими губами прошептала она и, перевернувшись на бок, с трудом поднялась на ноги. Затылок тут же отозвался болью. – Голова…

Тихо выругавшись, Карл взял ее под руку и, подведя к кровати, бережно усадил.

-Тебя ни на минуту нельзя одну оставить, — укорил он и приподнял подсвечник повыше. – Посмотри на свет. Хорошо…. И еще раз. — Кивнув, Карл отставил свечи на прикроватный столик. – До утра побуду с тобой. Что произошло, помнишь?

-Нет, — прошептала Лирамель и, плотнее завернувшись в покрывало, легла. Ей не хотелось рассказывать, не хотелось, чтобы он нервничал. – Просто очень устала. Наверное, заснула и упала.

Заставив ее немного подвинуться, Карл сел и, откинув со лба поблескивающие серебром волосы, недоверчиво прищурился. В его глазах отражалось три огонька.

-Берешь с меня пример? – чуть насмешливо спросил он. – Не стоит, Ветерок. Если я не буду знать, как же смогу помочь?

-О чем вы говорили с дядей? – спросила Лирамель и, вспомнив слова Дариты, отвела взгляд.

-Так… политика, – Карл пожал плечами. – Завтра буду выглядеть не лучше тебя, — улыбнулся он. – Аармани любопытен и настойчив. Опоил меня, надеясь, что все выложу. Впрочем, мы должны проявлять уважение… Я должен. Многим ему обязан, да и отцу он помогал. Хороший человек. Жаль, ничем не могу отблагодарить.

-А ты, Карли… — поймав его теплую ладонь, Лирамель внутренне сжалась. Вопрос жег ее изнутри много лет, но всякий раз она останавливала себя. Ей хотелось, чтобы он рассказал сам. — Мне ты доверяешь?

-Да, — не задумываясь, ответил он. – Полностью и безоговорочно.

-И поэтому молчишь?

Настороженно сдвинув брови, он отнял ладонь и, коснувшись ее щеки, заставил посмотреть на себя.

-Что ты имеешь в виду, Ли?

Не выдержав его взгляда, Лирамель закрыла глаза.

-Все, — неопределенно сказала она. – Ты знаешь обо мне все. И прошлое… И будущее. Строишь планы и предугадываешь вероятности, делаешь выводы, а я узнаю о них зачастую последняя, если вообще узнаю. Почему?

-Доверие вовсе не предполагает открытости, — в голосе брата послышалась улыбка. – Если я и молчу о чем-то, то ради твоей же пользы.

-Ты неисправим, — вздохнула Лирамель, с укором посмотрев на него. – Если бы ты доверял мне, как говоришь, то не боялся бы делиться своей болью. А ты боишься. Я тоже многое замечаю. Можешь даже не отрицать.

Встав, Карл задул свечи.

-Я закрою окно. — Встав напротив темно-серого проема, он плотно захлопнул створку и опустил засов. – Ты засыпай, а я схожу за одеялом. Вернусь через минуту.

-Карли… — позвала она в темноту.

Открыв дверь, брат чуть помедлил.

-Да, я боюсь, — нехотя отозвался он. – Не заставляй меня говорить о том, о чем сама потом пожалеешь.

Подождав, пока он уйдет, Лирамель несколько раз вдохнула, останавливая навернувшиеся слезы, и, уткнувшись носом в подушку, зажмурилась. Она и так все знала. Все помнила. Ей тоже было больно, но не за себя – за него. И с этой болью не удавалось пока смириться.

«Тебе придется сказать, — скомкав в ладони простыню, она на мгновенье задержала дыхание. Пульс звучал в ушах глухими ударами. — Все равно придется! Ты тоже не железный, Карли… Тебя тоже можно сломать. И я не допущу. Ты не имеешь право быть слабым. Не имеешь права подставлять нас обоих».

Карла не было часа два. Лирамель то проваливалась в сон, то снова выплывала и, открыв глаза, неподвижно смотрела на догорающие свечи. Ей ничего не снилось, но мысли теснились в голове хаотичной бесформенной массой, не позволяя расслабиться и забыться. Она думала о детях, о предстоящем им пути, о Якире и словах Кристиана, о маленькой Лирран… Из всех множественных вариантов будущего ей нужно было выбрать всего один — тот, который приведет к победе, обещанной пророчеством. Как это сделать, Лирамель не знала. Она могла полагаться только на Карла. Только он мог выстроить и продумать нужный путь, и только ему было дано право его завершить. И это пугало. Она помнила его глаза в тот миг, когда Миэль отдал приказ убить ее. И помнила свои чувства, хотя видела и ощущала себя девочкой, будто вернулась в прошлое. Темный князь желал сломать ее волю, потому что любовь и доверие к брату тогда, в детстве, были у нее абсолютны, но он добился лишь обратного. Карл не стал противиться его воли – мог, но не стал. Лирамель помнила, сколько ужаса, боли, вины и решимости отразилось тогда в его взгляде. Ей не удалось забыть этого даже тогда, когда забылось все. Она начала любить еще сильнее, еще беззаветнее, пусть и с привкусом горечи. Теперь, спустя годы, Лирамель поняла, что тот чудовищный эксперимент был направлен не столько на нее, сколько на Карла. Выиграть подобную битву с самим собой дважды могло быть не под силу даже ему. Земар-ар слишком хорошо знал людей. То, как брат реагировал и как смотрел на нее порой, наполняло сердце тревогой. Его боль всегда была и ее болью.

Карл вернулся, когда свечи уже догорали и в комнате стало почти темно. Бросив на пол одеяло, он подошел и несколько минут стоял, молча глядя на Лирамель. Она не открывала глаз, но чувствовала его взгляд.

-Задала ты мне задачку, Ветерок, — на выдохе прошептал он и, наклонившись, пальцами коснулся ее виска. – Спи.

Его одежда так пропахла травами, что Лирамель показалось, будто она вдруг оказалась где-то посреди осеннего луга.

Карл отворил ненадолго окно, а затем разделся и лег. Заснул он почти сразу, но еще долго метался во сне, что-то бормоча и будто на кого-то ругаясь. Угомонился только под утро, часов в пять, когда за дверью загремели ведра – слуги пришли убирать покои.

Глава 5

5-7 января 3154 года по исчислению Малого Мира, Белый Замок – предместья Варута; 7 января того же года, Бартайота; 5 января того же года, Белый Замок

Отправив гонца в Бартайоту, Якир выждал, пока тот скроется за воротами замка, и выехал следом. Он не стал никому ничего объяснять, лишь письменно уведомил Марка и членов Конклава, что на несколько месяцев отбудет в вотчину. Сложить с себя полномочия он по своей воле не мог – последнее слово оставалось за Лирамель.

Деревья были усыпаны снегом, и с тяжелых веток то и дело падали на дорогу рассыпчатые сугробы, отчего лошадь ворчливо пофыркивала, выпуская из ноздрей облачка пара.

Якир выехал с тридцатью всадниками внутреннего гарнизона и четырьмя личными телохранителями. Не побрезговал и доспехами. Ему было все равно, кто и что подумает. Он знал Орден слишком хорошо, чтобы подставлять горло под меч. К счастью, именно это знание давало ему преимущество. Он давно понял, что является временной фигурой в игре Фирсара, и заранее подготовил пути отступления. Ударить его в лоб было невозможно.

-Прибавьте ходу, господа! — Хлестнув лошадь по крупу, Якир пустил ее в галоп. – Если к утру будем в Варуте, удвою жалование!

-А зачем делать такой крюк, Ваше Высочество? – спросил один из офицеров, нагнав его спустя несколько минут. – Безопасно ли это?

Якир искоса глянул на него и, свернув с дороги в лес, натянул поводья.

-Десять человек со мной, остальным продолжать путь. Ждите нас на тракте и не привлекайте внимания, — велел он, спешившись. – Если не вернемся через три часа, пошлите в замок за подмогой и прочешите лес.

Поскольку ни у кого не оказалось дощечек, идти было сложно, но готовить снаряжение заранее не было ни времени, ни возможности. Якир не хотел, чтобы кто-либо догадался о его планах.

-Посмотрим, как вы теперь запоете, — бормотал он, в очередной раз по колено провалившись в сугроб. – Нашли идиота…

Над трубой вился почти прозрачный дымок, и снег во дворе оказался сметен в несколько внушительных сугробов, так что к двери Якир подошел уже свободно. Несколько раз постучав, он знаком попросил стражу окружить дом и держать ухо востро.

-Уходите, — отозвался Эллад, судя по голосу, уже понявший, что к чему. – Я буду защищаться!

-Пусти, поговорим, — нетерпеливо ответил Якир. – Я войду один.

-И выйдете тоже. – Резко открыв дверь, юноша отошел в сторону. – У вас нет права вмешиваться. Я нахожусь здесь по приказу матери.

Быстро шагнув внутрь, Якир запер дверь.

-Не блефуй. Официального приказа нет и быть не могло. Она просто не имеет права дать его без согласия Суда Рода. А пара слов в письме – это то, что может быть только в твоем воображении. Я так вообще ничего не знаю. – Оглядев комнату и зацепив взглядом играющую на полу девочку, он тихо добавил: — Возьми только самое необходимое. К утру мы будет в Варуте.

-А если откажусь? – с вызовом спросил Эллад.

-Тогда я заберу ее. Ты останешься.

-Не посмеете.

Якир усмехнулся и, быстро подойдя к девочке, подхватил ее на руки.

-Еще как посмею, Ваше Высочество, — ответил он. – Так что или делаешь, как говорю, или сразу можешь присоединиться к брату. Он будет рад.

-Вы мне можете хотя бы объяснить, что происходит? – Сняв с гвоздя плащ, Эллад накинул его на плечи. – Почему вы покинули замок?

-Нет, не могу. — Уложив Лирран поперек мехового одеяла, Якир неловко запеленал ее и, не обращая внимания на возмущенный визг, перекинул через плечо. – Приедем — объясню. Причины серьезные, по крайней мере, у меня.

-А мать знает?

Открыв ногой дверь, Якир машинально наклонился и вышел. Девочка продолжала самозабвенно вопить и упрямо пыталась вывернуться.

-Пока нет, но я отправил гонца. — Повернувшись, он передал Лирран Элладу: — Подержи, пусть успокоится.

Обняв девочку, которая сразу же замолчала, Эллад сдержанно кивнул в ответ на удивленные приветствия офицеров.

Якир почувствовал Посвященных не сразу. Знакомый холодок пробежал по спине и всколыхнул в душе страх, лишь когда они миновали овраг. Но нападать слуги Ордена не спешили: без приказа Картала действовать им было запрещено, а чтобы получить разрешение, опять же требовалось время. Даже те десять-пятнадцать минут, которые уходили обычно на обряд, позволяющий связаться с главой Ордена, давали сейчас необходимую фору, а Якир теперь шел по утоптанному снегу.

-Быстрее, господа, быстрее, — поторапливал он офицеров, настороженно оглядывая лес. – Мечи не обнажать… Эллад, шагай со мной в ногу. Своя ноша не тянет. Это твое прикрытие.

Мрачно глянув на него, юноша перекинул Лирран не другое плечо. Было видно, что идти ему скорее неудобно, нежели тяжело.

-Неудобно! – капризно пропищала девочка, и ее личико покраснело от прилагаемых усилий высвободить из одеяла руки. – Пусти, Эл!

-Скажи спасибо герцогу, — сквозь зубы отозвался тот. – Я не могу нести тебя в этом одеяле как-то иначе, уж прости.

-Я пойду сама! – не сдавалась она. – Пусти!

-Босиком по снегу? – улыбнулся Эллад. – Могу и отпустить ведь…

Поняв, что спорить бесполезно, Лирран зло разревелась.

-Хочу к маме! Хочу к папе! – вопила она, извиваясь. – Пусти!

Якир тихо выругался.

-Дай ее сюда, — остановившись, рявкнул он. – Кто-нибудь, прикройте-ка Его Высочество, мало ли…

Поняв, что ее опять забирают у Эллада, девочка заверещала еще громче.

-А ну умолкни! — встряхнув Лирран вместе с одеялом, прошипел Якир ей в ухо.

-Гадкий! – выкрикнула та с такой злобой, что он удивленно моргнул. – Верни домой!

Взяв ее, как младенца, Якир подобрал болтающийся край одеяла и с удивлением почувствовал, как кольнуло сердце жалостью. Синие глаза смотрели совсем по-взрослому, хотя Лирран не было еще и двух лет. Многое читалось в ее взгляде: вызов, бессилие, страх, толика любопытства и неистощимое упрямство. Якиру еще никогда не приходилось иметь дело с такими маленькими детьми, но он отчетливо видел, что девочка себя вполне осознает.

-У тебя нет дома, — тихо, чтобы не услышал Эллад и офицеры, произнес он. – Ни матери, ни отца. И если будешь сопротивляться и кричать, всех нас скоро подстрелят как кроликов.

Недоверчиво посмотрев на него, Лирран зарылась поглубже в одеяло и затихла. Дальше до самой дороги они шли в полной тишине, так что, кроме поскрипывания снега и редкого карканья, вокруг не слышалось ни звука.

Чувство слежки ослабло, лишь когда они выехали на тракт и повернули и к Варуту.

-Они часто ходили у дома, — сказал Эллад, поравнявшись с Якиром. – Но очень быстро и всегда ночью, когда считали, что мы спим.

-Смотрю, ты думаешь том же, о чем и я, — кивнув на уснувшую Лирран, Якир нахмурился. –Вся эта история выглядит странно, а учитывая, что твоя мать до крайности предсказуема, я вижу повод для опасений.

-Слишком открыто, — возразил Эллад. – Будто хотят, чтобы мы так и думали.

Якир задумался.

-А возможно, ты и прав, хотя и это тоже чересчур очевидно. Но девочка им однозначно нужна — слишком много хлопот… Вопрос только – зачем?

-Она чиста, — отозвался юноша, понизив голос. – Ни разу ничего не почувствовал.

-А я не видел, чтобы младенцы так вели себя. — Якир машинально взглянул на торчащую из одеяла копну красно-рыжих кудрей.

Эллад тихонько рассмеялся.

-Вы не знали, каким был в детстве мой младший брат, — насмешливо произнес он. – Как сейчас помню, я просил мать избавиться от него в первый же день, как он появился дома… И не зря, право слово.

«Ты даже не представляешь, насколько не зря, — опустив взгляд, подумал Якир, вспомнив, с какой ненавистью и холодной нечеловеческой жестокостью смотрел на него Картал. – С такой судьбой даже смерть кажется милосердием».

На ночь пришлось сделать остановку в одной из деревенек, граничащих с Варутом. Лирран вела себя тихо и больше не произнесла ни слова, только жалась к Элладу и жадно ела все, что ей давали. На Якира она смотрела скорее с любопытством, нежели с неприязнью, и даже пошла на руки, но держалась так, будто оказала ему великую честь, чем насмешила и его, и Эллада.

-Она все равно не ответит, — заметил тот после того, как Якир в очередной раз спросил девочку, не хочет ли она спать. – Видимо, сильно испугалась, так что будет теперь молчать несколько дней. Это не в первый раз, я уже привык.

-Ну тогда бери ее и иди. Отдохнем часа четыре – и в путь. До Варута недалеко, там будем в безопасности.

-Уверены?

Якир коротко мотнул головой.

— Нет, Эллад, не уверен. Но очень надеюсь. — Перегнувшись через стол, он приобнял за плечики сонную Лирран и тихо просипел: — Пока эта тварь помыкает нами, никто не может быть в безопасности, особенно те, кто встает ей поперек дороги. Так что поверь моему опыту: лучше держаться вместе и действовать заодно.

— Согласен, — помедлив, ответил юноша. — Я против вас ничего не имею, кроме личного интереса. Но это может подождать до лучших времен.

— Аналогично, молодой человек. — Выпрямившись, Якир довольно улыбнулся. — Мы наконец-то друг друга поняли. Это хорошо.

* * *

Оставив Таммбора наедине с запеченным румяным зайцем и горой тушеных кореньев, Лирамель бегом спустилась на этаж ниже. Занятия уже окончились, и звенья расходились на дежурства и практику.

-Ее Величеству – слава! – весело крикнул кто-то из молодежи, когда Лирамель проходила мимо очередного кабинета.

Обернувшись, она попыталась взглядом выхватить лицо узнавшего ее юноши, и, не сумев, приветливо кивнула всей стайке.

-Да ладно заливать, — послышался громкий шепот. – Чего воду мутишь?

Лирамель довольно улыбнулась и поспешила отойти подальше. Нарочно надев черную форму гарнизона, она надеялась незаметно пройтись по родной Академии и повидать знакомых. В крепости уже знали об их с братом приезде, но вряд ли кто-либо ожидал встретить ее в учебном корпусе.

Голос Тори был слышан издалека. Что-то громко объясняя, он периодически смеялся и одновременно раздавал указания. Лирамель была рада за него. Сын Лафаста действительно нашел себя. Все наносное, что он впитал за годы службы в замке, слетело без остатка. Он вновь стал самим собой и одновременно приобрел мудрость и опыт. Они шли ему, как хорошие дорогие доспехи.

-О, Ваше Величество! – пробасил он, завидев ее в дверях, начисто проигнорировав предупреждающий взгляд. – А ну-ка, детки, пошли все вон! Быстренько-быстренько! Конюшни ждут, мечи заржавели, тарелочки плесенью покрылись – бегом драить, мыть, скрести!

На поднявшийся гомон к учебному кабинету начали стягиваться обучающиеся других ступеней.

-Р-р-азойтись! – рыкнув так, что Лирамель сама невольно вжала голову в плечи, Тори заслонил ее и, буквально вытолкнув замешкавшихся учеников, закрыл дверь.

-Запри, запри, — толкая его под руку, засмеялась она. – Я же предупредила, зачем выдал?

-Да я знал, что ли… — виновато забубнил Тори, опуская засов. – Что я должен был сказать-то? Не ждал же ж!

-Перестань из себя деревенщину строить, говори нормально, — закусив губу, чтобы перестать смеяться, Лирамель села на ближайший стул и, подперев щеку ладонью, оглядела класс. Три ряда широких столов, истертых временем и многими локтями, огромная серая доска, испещренная грубоватыми угольными рисунками и удивительно красивым, каллиграфичным почерком Тори, немного выцветшие карты на стенах… Лирамель не никогда не училась в этом кабинете – перескочила через ступень, — но все было до боли знакомо.

-О тебе ходят легенды. — Подойдя к доске, Тори быстро смахнул уголь. – Вряд ли молодежь так просто теперь разойдется. Следовало взять с собой охрану.

-Зачем, если ты здесь? – Проведя рукой по испещренной зарубками столешнице, Лирамель украдкой взглянула на него. – Надеюсь, ты простил меня, Тори?

Положив тряпку, он медленно повернулся.

-Да, простил. Но, признаюсь, не сразу.

-Понимаю.

-Это было несправедливо.

-Признаю, — виновато кивнула Лирамель.

-Я бы принял любое назначение, любую должность – все, что бы ты ни приказала, если бы это было действительно нужно. А ты просто решила отослать подальше, как будто за столько лет я хотя бы раз дал повод усомниться во мне. — Его голос предательски дрогнул, выдавая волнение.

-Но ты ведь дал его, — тихо возразила она. – Не думай, что я перестала тебе верить, это не так. Но ты человек, Тори, очень хороший и сильный, но всего лишь человек. Все произошло… не по твоей вине. И я долго думала тогда, прежде чем принять то решение. И не жалею о нем. Не держи на меня зла, Тори Эринма. Почти у каждого в Королевстве есть что предъявить мне…

Махнув рукой, он подошел и, взяв стул, сел напротив.

-Давай только без этого пафоса, Ваше королевское Величество – я человек простой. Да и долги все давно уплачены. У меня только пара вопросов осталась… Думаю, лучше прояснить их сейчас, чтобы кто, не дай Бог, не вбил клин. Ответишь?

Лирамель вздохнула. Тори умел говорить прямо. Она ценила его за это и в то же время иногда побаивалась.

-Ну что ж, задавай. Пользуйся, пока я добрая и чувствую себя виноватой и жестокой.

Улыбнувшись, он склонил голову набок и чуть прищурился, скопировав манеру Парамана так точно, что у Лирамель защемило сердце.

-Скажи-ка мне вот что, — хрипловато прошептал Тори, поскольку говорить тихо ему было тяжело. – После себя кого планируешь на трон посадить? Кого мне поддерживать?

Лирамель едва заметно вздрогнула.

-Тори…

-Ответь честно, я должен знать. Для меня это важно – твое слово.

Вспомнив видение, она нахмурилась и отвела взгляд. Знать о будущем Тори было не положено, однако он мог стать важной фигурой, почти ключевой… И все же Лирамель не могла ему довериться: страх ошибиться сидел в ней слишком глубоко.

-Как Глава Рода я обязана позаботиться о сохранности Ведущей линии. – Облизав пересохшие губы, она с трудом выдержала его внимательный взгляд, надеясь, что он не поймет, как тяжело давалась ей эта правда. – Ты был свидетелем на бракосочетании Али и Карла, поэтому знаешь, что Лирдан имеет законное право мне наследовать. И я сделаю все, чтобы он сделал это без каких-либо препятствий. – Выдержав паузу, она мысленно подобрала слова и добавила: — Когда придет время… И если оно придет и ты будешь в силе, поддержи его или того, кто будет иметь право по крови и совести и попросит тебя о помощи. Если станешь следовать долгу и сердцу, то выберешь правильно, Тори.

-А мне придется выбирать? – нахмурился он.

-Возможно, — уклончиво ответила Лирамель. Она и сама до конца не знала, но по тому, что видела и слышала от брата, догадывалась. – История часто движется по кругу, но иногда требуется сделать шаг в сторону.

-И это ты называешь честным ответом? – ухмыльнулся он, разведя руками. – Уж извини, я понял только то, что ты выдвинешь Лирдана.

-Я поддерживаю Ведущую Тара Валлора, Тори. Наша земля была дана ему во владение до конца времен. Это все, что тебе нужно понимать.

-Ну хорошо, — неожиданно бодро согласился он и красноречиво кивнул в сторону окна, где под подоконником был устроен небольшой шкафчик: — Тут у меня компот есть и несколько булочек. Кэтрин позаботилась. Перекусить не хочешь?

-Не откажусь, — с облечением выдохнула Лирамель. Она действительно проголодалась. Пока Карл спал, пришлось тихонько уносить ноги. Брат бы не отпустил бы одну, а ей хотелось немного свободы и воспоминаний.

Сдоба была традиционно-зимней, с яблоками, и совсем мягкой — видимо, испекли только утром.

-Заранее прости за вопрос, — прожевав, Лирамель отобрала у Тори широкую бутылку и отпила прямо из горлышка, – но раз уж я ответила, и ты будь добр.

-Только не о личной жизни, — сдержав улыбку, предупредил он, почти с ревностью забирая последнюю булочку.

-Ну уж нет, именно о ней. Как-никак я тоже к вашему счастью руку приложила.

-Вот уж спасибо, услужила так услужила! – ответил Тори и, видимо, заметив, как Лирамель нахмурилась, поспешно добавил: — Хорошо все, правда. И я счастлив, и она. Да и князь вроде был весьма любезен. Признаюсь, испытывал некоторые сомнения на его счет. Не уверен, что оказался именно тем, кого он желал видеть рядом с дочерью.

«Твое счастье, что Кристиан далеко», — мысленно хмыкнула Лирамель, серьезно кивая. В ответе брата она была уверена и так – письмо племянницы не оставляло никаких сомнений в ее чувствах, а что до Тори, то достаточно было просто взглянуть на него.

-Когда есть выбор, грех не воспользоваться им себе на благо, Тори. Я рада за вас. Ты заслужил. Да и Кэтрин здесь будет лучше.

Раздавшийся за дверью недовольный голос Аармани заставил их переглянуться. Быстро спрятав бутылку с остатками компота, Тори вскочил и оправил камзол.

-Вот принесла нелегкая, — с досадой бросил он. – На твоей совести! Теперь старик мне неделю спуску не даст!

-Что за паника, офицер? — насмешливо спросила Лирамель, важно вставая и направляясь к двери. – Смотри и учись.

Аармани, который, несмотря на преклонный возраст и не слишком хорошее самочувствие, по-прежнему вел дела Академии, с усердием отчитывал толпившихся у дверей учеников. К последним подтянулись, судя по нашивкам, почти все офицеры последней ступени вместе с наставниками. Никто не желал расходиться.

Обведя на мгновенье притихших людей строгим взглядом, Лирамель вежливо поклонилась дяде, как того требовал ее чин.

-Мой генерал, — негромко сказала она, — надеюсь, вы простите мне это небольшое волнение? Ваши люди, как всегда, на высоте. Я просила их немного подождать, но, к сожалению наше совещание продлилось дольше ожидаемого.

Недовольно поджав губы, Аармани сурово глянул на Тори.

-Совещание, значит? Что ж, я тоже не прочь присоединиться, только лучше пройти в мои покои.

-Благодарю, думаю, вы правы, — ответила она и, повернувшись, обратилась к теснившим их офицерам. – В честь своего благополучного возвращения объявляю завтра выходной. Надеюсь, старшие ступени не побрезгуют воспользоваться случаем и наведаются туда, куда обычно заглядывать не разрешается. По такому случаю я отдам особые распоряжения… В том числе и генералу. – Покосившись на дядюшку, она с улыбкой спросила: — Вы ведь не против, Ваше Высочество?

-Ничуть, — сухо ответил тот. – Не мою казну пропивать будут.

-Вот и славно, — удовлетворенно кивнула Лирамель. – А теперь расходимся, господа. Я еще вернусь сюда. У меня есть что сказать вам и о чем попросить.

Повинуясь гневному взгляду генерала, толпа схлынула назад и мгновенно рассосалась на ручейки и группы согласно званиям и ступеням.

-Ну и я пошел, — осклабился Тори, поспешно ретируясь прочь. – Мой генерал… Моя королева…

-Разбалуешь совсем, — взяв Лирамель под руку, раздраженно буркнул Аармани. – Ему только дай волю… Хороший командир, строгий, только, как и Лафаст, чересчур панибратствует. Не люблю я этого.

-Оставьте, дядя, — посерьезнев, отрезала Лирамель. – Тори знает, что делает. Пусть так. Главное, чтобы за ним шли. Олону в Горготе нелегко пришлось.

-Идти-то идут, — согласился Аармани, сильнее, чем обычно, опираясь на руку. – Ладно, вижу, что выгораживаешь. Не стану я его ругать. Только больше не сбегай так, — добавил он, не поворачивая головы. — Карл об меня все зубы обточил. Нервный он стал, как Кайл прям, не нравится мне это.

Осуждающе покачав головой, Лирамель ускорила шаг. Аармани злился и явно хотел ее задеть. Обижаться на старика было глупо.

Они спустились по дальней лестнице, по которой ходили редко и в основном только преподаватели, поскольку она вела прямиком в корпус, где проживали бессемейные боевые офицеры. Чуть дальше, за длинным широким коридором с общей душевой и прачечной, где трудилась парочка грузных пожилых матрон, было еще с два десятка ступеней, ведущих уже в резиденцию генерала и административные кабинеты. Лирамель помнила все так хорошо, что, наверное, могла бы найти нужную дверь с закрытыми глазами.

* * *

Карл действительно был не в настроении. Заняв дядюшкин стол, он окопался в каких-то бумагах и, бегло просматривая их, что-то яростно записывал в учетную книгу, иногда бросая на Аармани такие выразительные взгляды, что старик тяжело вздыхал и вновь начинал мерить шагами комнату.

-Хэмали на вас нет, Ваше Высочество. И что бы потом Тори, который в этом смыслит меньше, чем последний школяр, делал бы с вашей благотворительностью? — Жестом подозвав Лирамель, Карл ткнул пальцем в последние расчеты. – Я такого на своем веку еще не видел. Честно сказать, несколько теряюсь от масштабов наглости. Дядюшка сумел даже Каэлов обставить.

Послушно склонившись над книгой, Лирамель сравнила цифры и тихонько присвистнула. Растрата за последние пять лет в сравнении с заложенным бюджетом, который частично финансировался Ведущей, была раза в три больше. Сумма равнялась годовому обороту всей государственной казны.

-Я все могу объяснить, — поспешно сказал Аармани, подходя к ним.

-Да уж, пожалуйста, — выпрямившись, Лирамель внимательно взглянула на него и покачала головой. – Надеюсь, причины действительно серьезные.

-Держи. — Не дав дяде ответить, Карл вручил ей стопку бумаг. – Причины причинами, но надо подумать, как все это исправить. Изучи, может, что подскажешь, а я пока посчитаю. Тут нужно менять всю систему. Давно над этим думал, но повода не было. Теперь вот повода хоть отбавляй. И это в моем герцогстве! Нужно было не Парамана проверять, а вас, дядя.

-Вам нужно было спокойствие — я его обеспечил, — с достоинством ответил Аармани. – Делал что мог.

Карл покивал и обмакнул перо в чернильницу.

-Так-то оно так, но следовало поставить меня в известность. На худой конец я перенаправил бы к вам финансовые потоки. У меня, знаете ли, тоже есть кое-какие личные сбережения. Да и потом, Кайл немало оставил. Если прижать кое-кого, можно эти средства вывести. Дыры прикроем, а дальше посмотрим, что можно сделать. – В его голосе прозвучало недовольство. – Бартайота уникальна, тут нужна особая система – нечто, что позволило бы нам распределить финансирование Академии, поскольку город не может ее обеспечить, а казна такой нагрузки не выдержит.

-А если переложить часть обеспечения на Кристиана? – предложила Лирамель, мельком просмотрев прошения, которые Аармани удовлетворял. Всего за пару лет дядюшка принял на обеспечение гарнизона около девятисот человек. Почти все оказались выходцами из семей ремесленников и торговцев и лишь очень немногие из родовитых обедневших ветвей родов. Это было похвально, если не брать в расчет незаконность такой благотворительности.

-Поясни, — попросил Карл и тут же поднял руку, останавливая ее. – Так… Подожди-ка.

Поймав непонимающий взгляд дядюшки, Лирамель обняла брата за шею и оперлась подбородком об его седую макушку.

-Признай, хорошая ведь идея. Ну же, Карли, сделай это, скажи!

-Хорошая, — чуть помедлив, отозвался он. – Но согласится ли Кристиан? И не рано ли… А если начнутся конфликты? Ты ведь сама знаешь, тут иногда два рода между собой поладить не могут…

-Так у нас есть Кэтрин и Тори, — возразила Лирамель. – Все сложилось лучше некуда!

-Ха! – усмехнулся Аармани и, вынув из рук Карла учетную книгу, с громким хлопком закрыл исписанные страницы. – А вы думали, я так просто этого молодчика к ней приставил? Укрепить Бартайоту было необходимо, тем более за мной много кто стоит, а за Эринма – только Лирамель и Марк. Да и довольно ему было сохнуть по Али.

-Поэтому я и дал согласие на этот брак, — холодно заметил Карл. – Тори проявил себя более чем достойно. Мы многим ему обязаны, и лично я вполне доверяю. – Повернув голову, он вынудил Лирамель слегка отстраниться и вновь тяжело взглянул на Аармани. – Догадывался, что это вы руку приложили, и мотивы мне тоже были ясны. Одобряю.

Довольно потерев руки, дядюшка насмешливо взглянул на Лирамель.

-Молодость и время всегда берут свое.

-Ладно, — вновь взяв перо, Карл пододвинул чернильницу ближе. – Оставьте меня ненадолго. Распишу брату, что да как. Ему это тоже выгодно, если подумать.

-Я прогуляюсь, — с готовностью откликнулась Лирамель, шагнув к двери. – Загляну в дом Натана. Подожду тебя там.

Встрепенувшись, Карл схватил ее за руку и отрицательно мотнул головой:

-Нет, дождись меня. Вместе поедем. И прикажи вначале все там проверить.

Лирамель нехотя кивнула. Карл рассказал ей в пути о покушении на Тори. Предугадать намерения Ордена не брался никто, поэтому следовало сохранять бдительность. Все-таки, в отличие от родной Академии, в городе было довольно опасно.

* * *

Картал пришел в себя только к утру следующего дня. Прометавшись всю ночь на влажной от пота постели, он еще затемно постучал в дверь кормилицы и, не дожидаясь разрешения, вошел.

Флоран спала полусидя, опустив голову на грудь и едва дыша. Не проснувшись, даже когда он позвал ее, она что-то пробормотала во сне и вздохнула.

-Земар-ар, господин мой, я желаю обратиться к тебе, — настойчиво произнес Картал, подходя ближе.

Вздрогнув, герцогиня открыла глаза и долго посмотрела на него. Взгляд ее, темный и холодный, не выражал ничего.

-Слушаем тебя, Валлор, — бесцветно произнесла она. – Говори.

Картал осторожно встал на одно колено и склонил голову. При всем желании он не мог полностью совладать с собой и, хотя прекрасно осознавал, что все сделанное им было угодно Земар-ар, не мог не попытаться.

-Я отдал Фирсару необдуманный приказ, — тихо сказал он. – Мои силы на исходе, и все попытки связаться с ним ни к чему не привели. Он закрыт.

Губы Флоран презрительно изогнулись.

-Чего же ты хочешь от нас?

-Прошу остановить его, мой владыка. Герцог Якир увез в Варут Лирран и моего брата. Он может отомстить, если мы нанесем прямой удар. Я не предусмотрел такой возможности, это моя ошибка.

-Не волнуйся, мой неразумный жрец, — насмешливо ответила она. — Сын Тара не поднимет руку на дочь своего же рода. И брата твоего он тоже не тронет. А если и так, что тебе до него?

До боли сжав кулаки, Картал встал и поклонился.

-Вы правы. Простите, что потревожил, – сквозь зубы произнес он.

Дождавшись, пока Флоран разрешающе махнет рукой, он повернулся и вышел из спальни.

«Живи теперь с этим, Картали, — сам себе сказал он, закрывая дверь. – В чем осудил — сам сотворил. Некого винить, кроме своей гордыни».

Вернувшись к себе в покои, он подошел к стене и, сев на корточки, кинжалом поддел одну из плит. Тоньше, чем остальные, она закрывала небольшой тайник, найденный Парфом совершенно случайно еще пару лет назад. В нем молочный брат хранил вещи, которые желал скрыть от остальных. Среди безделушек, напоминающих о детстве, лежали сложенные в стопку бумаги.

-Это все, что я могу, — прошептал Картал, доставая документы. — Следовало бы сразу, чтобы не было искушения...

Поставив плиту на место и едва не прищемив себе пальцы, он встал и, подойдя к камину, разворошил притухшее пламя.

«Я запомню это, — глядя на раздраженно вспыхнувший огонь, пообещал себе Картал и, взяв охапку бумаги, бросил в очаг. – На всю жизнь запомню».

Документы горели долго и неохотно – видимо, дымоход давно не чистили. Но в конце концов пепел осел на угли. Наклонившись, Картал подбросил еще несколько поленьев и, поставив кочергу на место, отошел к окну, чтобы проветрить комнату. Он вновь стоял перед выбором. Любое движение в сторону могло его выдать и погубить, но оставить все как не позволяла совесть. Решение Фирсара лично отправиться в Варут означало, что или герцог мешал Земар-ар, или между ним и жрецом были личные счеты. Так или иначе, через Картала и окольными путями Якира вынуждали допустить ошибку. Только вот какую именно, понять никак не получалось.

Часы показывали четыре утра, и в замке еще царила тишина. Только в саду у стены мелькали тени. Едва различимые на белом снегу, они несли невидимую стражу.

Сев на пол перед открытым окном, Картал обхватил плечи руками и закрыл глаза. Фирсар тоже должен был когда-нибудь спать. Он был всего лишь человеком и наверняка скакал весь день, чтобы поспеть в Варут раньше герцога. Говорить с ним было не о чем: он блокировал Картала, и пробиться сквозь его блок не получалось, поскольку Земар-ар ему открыто помогал. Однако существовала и другая возможность. Картала обучали подчинять себе животных на расстоянии. По сути, с человеком это тоже могло сработать.

«Я не раз проявлял гнев и своеволие, — стараясь унять внутреннюю дрожь, он оперся спиной о стену. – Злость, обида и ревность скроют мои намерения».

Он начал нащупывать образ лорда так медленно и осторожно, что даже перестал дышать. Фирсар действительно спал, но даже во сне держал оборону. И все же Картал чувствовал его, а потому мог нанести удар.

«Раз уж я стал тем, кем стал, ты обязан мне подчиняться, — мысленно произнес он, концентрируясь вокруг одной единственной-единственной мысли. — Я покажу, что значит идти против воли Верховного жреца».

Услышав торопливые шаги Флоран, Картал улыбнулся. Расчет оказался верен.

-Остановись, — хлестко приказала она, распахивая дверь. – Ты не можешь обращать мою силу против тех, кто мне верен.

-Я сын Рода и избранный тобой жрец, — прошептал он в ответ. – Кто бросает вызов мне — бросает его тебе.

-Глупец! Ты навредишь себе. Фирсар сильнее и опытнее, и выполняет твой приказ. Остановись, такова моя воля!

-Нет, – едва удерживая внимание, с вызовом ответил Картал. – Правила одни для всех. Он закрылся от меня. Не имел права.

Удар был такой силы, что сознание на мгновенье будто бы отделилось от тела. Удерживая связывающую с Фирсаром связь, Картал пропустил через нее полученный ментальный удар и вспыхнувшую вокруг боль. Разбуженный Земар-ар Фирсар не сразу сообразил, что происходит и вместо того чтобы закрыть брешь и вышвырнуть Картала из сознания, лишь усилил защиту.

Глава 6

7 января 3154 года по исчислению Малого Мира, Бартайота; 7 января того же года, Варут и Рэт

Еще издали заметив стоявшего на крыше офицера, Лирамель раздраженно выдохнула и, опустив голову, придержала поводья. Ей не хотелось, чтобы в доме был кто-то посторонний. Даже мысль, что не так давно в нем пролилась кровь, вызывала отвращение, будто кто-то прошелся грязными сапогами по дорогой сердцу фотографии.

Холодный ветер, несильный, но сыроватый, пробирался под плащ, выдувая остатки тепла. Несмотря на целый эскорт, который сопровождал их с братом, Лирамель почему-то чувствовала себя уязвимой. Впервые за все проведенное в крепости время ей вспомнились дни заключения — те страшные дни, когда она целиком и полностью зависела от прихоти дяди и с опаской обдумывала каждый шаг в надежде сберечь дитя, которое носила под сердцем. Одиночество и безысходность, серая, обволакивающая тоска…

— Доложите, офицер. — Спешившись, Карл подозвал к себе вышедшего из дома стопника.

— Ваше Высочество, трижды все проверили — чисто.

— Благодарю, — кивнул ему брат и, повернувшись, подал Лирамель руку. — Подождите пока снаружи, мы недолго.

Лирамель вошла молча. Привычно повесила на вешалку плащ, отряхнула от снега сапоги.

— Ты ведь здесь не был? — Обернувшись, она вопросительно взглянула на Карла. Настороженно осматриваясь, тот не спешил раздеваться.

— Нет, — обойдя ее, он заглянул в кухню. — Но ты довольно точно все описала. Не понимаю только, зачем тебе понадобилось наведываться сюда именно сейчас, Ли? Натан на юге, прошлое давно в прошлом…

— Тебе не понять, — тихо ответила она. — Это прошлое прошло без тебя, Карли. Для меня это была другая жизнь, глоток свежего воздуха… Если бы не обстоятельства, которые вынудили тогда прийти сюда, если бы не ты и не Кайл, я могла бы сказать, что была здесь почти счастлива.

Внимательно посмотрев на нее, Карл снял плащ и, перекинул его через руку, прихрамывая, подошел к лестнице.

— Ты говорила, что твоя комната была наверху? — Его голос по-прежнему звучал немного напряженно.

— Да, — улыбнулась Лирамель. — На крыше, кстати, был небольшой садик…

— Почему был? — Плавно положив ладонь на перила, Карл поднялся на несколько ступеней и оглянулся. — Тори сказал, что приглашал садовника, так что с садом все в порядке.

— Правда? А мне ведь так и не удалось побывать там, хотя по большей части именно из-за него я этот дом и выбрала.

— Помню, — коротко отозвался брат. — Идем уже.

Комнатка была в совершенном порядке. Даже книги, которые Лирамель не успела сдать, лежали на столе точно так же, как она их когда-то оставила.

Подойдя к окну, Карл мельком глянул вниз и зачем-то проверил наглухо запертую раму.

— Значит, говоришь, почти счастлива… — глухо повторил он, не оборачиваясь. — Что ж, я действительно рад. Жаль, что почти. И еще более жаль, что меня не было рядом. Впрочем, я знаю, что бесконечно виноват перед тобой. На мне лежала ответственность, и я с ней не справился. Не сумел обыграть дядю. Что уж там, не сумел даже остановить его. Знал, искал, но он оказался хитрее и воспользовался моментом. Едва не добрался до вас обоих, едва не погубил тебя. Вам с Кристианом есть в чем меня винить, и будь уверена: я не простил себе ни одной ошибки.

— Мы все ошибаемся, Карли, — осторожно ответила Лирамель. — И мне ли не знать, как ты старался? Но жизнь не игра, и мы не играем друг с другом. Наш враг не из плоти и крови, и не нужно винить себя. Противостоять Земар-ар человеку не под силу, тем более нам, детям Рода. И мы оба понимаем почему.

Ни один мускул не дрогнул на его лице, только взгляд стал еще тяжелее и жестче. Внутренне собравшись, Лирамель взяла брата за руку и слегка сжала пальцы. Она не знала, как подступиться, разрушить стену, которую он возводил долгие годы.

— Я уезжала отсюда в форме гонца, — выдохнула она, отступив. — Моя ученическая осталась здесь… Давно хотела ее забрать — на память.

Повернувшись, Лирамель быстро подошла к шкафу и распахнула дверцы. Форма ручника с выцветшими нашивками висела на своем месте.

Сняв камзол, она бросила его на спинку стула и протянула руку к вешалке.

— Стой! — резко бросил Карл, в три шага оказавшись рядом. — Постой, подожди, — чуть мягче добавил он и осмотрелся. — Здесь есть умывальник? Какая-нибудь вода?

— Зачем? — Лирамель непонимающе нахмурилась и, увидев, что брат нетерпеливо поморщился, указала в угол у двери. — За ширмой маленькая раковина.

Вернувшись со стаканчиком, который Лирамель когда-то оставила на полке у умывальника, Карл попросил у нее кинжал и, прежде чем она успела остановить его, резким взмахом отпорол на камзоле верхние пуговицы.

— Отойди-ка, — попросил он, задвинув ее за спину, и, кончиком лезвия раздвинув подбитый белой тканью ворот, плеснул на него водой.

Алые разводы проступили прежде, чем вода стекла вниз по ткани. Отбросив кинжал, Карл выругался и, шагнув назад, едва не сбил Лирамель с ног.

— Что это? — схватив его под локоть, прошептала она. — Карли!

— А вот и привет из прошлого, — мрачно прохрипел он и, повернувшись, обнял ее так крепко, что Лирамель едва не задохнулась. — Ты вернулась сюда… Пусть не сразу, а спустя столько лет, но вернулась. Он знал. Он успел узнать тебя слишком хорошо.

— Кто — он? — С трудом подняв голову, Лирамель пытливо взглянула на брата.

— Кайл. Он обещал мне, что вас похоронят в одной могиле. Я почти не сомневался, что дядя отдаст приказ убить тебя, но он не сделал этого… Из-за Поля. Поль не стал бы помогать, если бы ты пострадала. Но Кайл знал, что однажды ты вернешься, понял то, чего не понял я. И был прав — ты вернулась. — Судорожно вздохнув, Карл опустил ладонь и закрыл Лирамель глаза. — Что, если бы меня оказалось рядом, Ветерок? Если бы тебе пришло в голову окунуться в прошлое тогда, когда ты уезжала в Княжество?

— Тогда было не до прошлого, — помотав головой, она заставила его убрать руку. — И мне хотелось показать именно тебе...

Капо задумчиво хмыкнул.

— Значит, на то и был расчет. Он рассчитывал, что я вспомню и пойму, поэтому оставил все как есть… Как похоже на него! Даже с того света ударил под дых. Прости, Ли.

— За что? За то, что снова защитил меня? — Отпрянув, она укоризненно покачала головой. — Перестань, Карл! Мы оба знаем, что не будь тебя, я вряд ли бы пережила младенчество, не говоря уже о последующих годах.

— Ты не понимаешь… Я всего лишь делал то, что нужно. Как сын Рода, как брат, как отец...

Закусив губу, она опустила голову. Дышать стало тяжело. Страх накатывал с запозданием – слишком быстро все произошло.

— Нет, понимаю, — возразила Лирамель. — Понимаю, как тяжело тебе было любить и оберегать меня, зная, для чего все это и чем закончится.

Карл недоверчиво прищурился и заметно побледнел.

— О чем ты? — одними губами спросил он.

Лирамель ласково улыбнулась.

— «Когда же сокрушены будут древние алтари, восстанет в гневе великий Земар-ар и откроет свой глаз, чтобы покарать врагов, и месть его будет ужасна, — процитировала она последние строки пророчества. — Он взыщет жертву свою, и она падет перед ним. Тогда поднимется рука Тара, чтобы отомстить за предательство. И прольется последняя кровь, изменив неизменяемое и предотвратив неизбежное».

Карл продолжал пристально смотреть на нее, не в силах что-либо ответить.

«Ну же, родной, не молчи! — мысленно попросила она, с трудом выдержав его изучающий взгляд. — Только не молчи…»

— Ты… Ты солгала тогда, верно? — склонив голову на бок, спросил он спустя пару тягостных минут. — Дарита выполнила свою угрозу, и ты поверила ей… Не сказала мне. Даже не сказала!

Услышав в его голосе обиду, Лирамель отвела взгляд. Карл хватался за соломинку.

— Ей не было нужды что-либо говорить, — беспощадно ответила она, отрезая ему выход. — Я ничего не забыла, Карли. Ни одного мгновения. И я говорила тебе об этом — о том, что помню все сны, которые насылал на меня князь. Все, родной. Он не имел надо мною той власти, в которой убеждал и себя, и тебя. Я помню небо над головой и землю далеко внизу. Помню, как ходила кругами по его башне, потому что он так хотел… Возможно, я не могла противиться, но себя не теряла. И его слова, и твои глаза — это я тоже помню. Никогда не забуду. — Задохнувшись, она шаркнула ногой по запыленному полу и почти неслышно добавила: — Я хотела, чтобы ты сам сказал мне однажды, но ты боялся. Даже сейчас пытаешься уйти от правды. Зачем, Карли? Думаешь, я не пойму? Думаешь, сочту тебя чудовищем? Тебя, который пронес в сердце этот ужас через столько лет? Или ты верил, что я не замечала, с какой болью ты глядел на меня и всякий раз отводил взгляд, не в силах смотреть в глаза?

— Я… Я не мог, — выдавил он наконец. — Я не знал. Как я мог сказать тебе? Как бы ты жила?

— Но я жила.

— Это совершенно невозможно, — отмахнулся он и, подойдя к кровати, сел, обхватив голову руками. — Если бы я знал, когда произносил формулу, что все так обернется! Но откуда? Волю отца можно было исполнить только так. Я не смел его ослушаться… А потом стало уже слишком поздно. Да, я знал. И то, что ты не продолжишь Род, и то, что бросишь вызов Ордену, и… то, что твоя кровь будет на моих руках. Каждый раз спасал и знал, что сам убью тебя. Да, знал. И наш враг об этом тоже знает. Я не смог бы скрыть, как бы ни хотел. — Замолчав, Карл вдруг выпрямился и, взглянув на нее, спокойно и твердо добавил: — И он никогда не должен понять моей истинной цели. Пусть думает так, как думал Миэль. Как думают все. В этом наш единственный шанс. Ты - мое главное оружие, Лирамель! Мой щит и меч.

Она медленно кивнула и через вдох произнесла:

— Тебе следовало рассказать все раньше.

— Следовало, — согласился он. — Не мог. У каждого из нас свои страхи, Ветерок. Лучше бы этого разговора не было.

— Земар-ар того и добивался, Карли. — Подойдя, Лирамель опустилась на колени и, взяв его ладони в свои, заглянула в лицо. — Смотри на меня и больше никогда не отводи глаз. Ты – первый, к кому я шла со своей болью, еще не умея ни говорить, ни объяснить. И единственный, кто будет… Должен быть со мной до конца. Я рада этому.

Карл смотрел долго, не моргая, почти не дыша. Просто смотрел и молчал.

— Ты даже не представляешь, что сейчас сделала для меня, Лирамель, — наконец произнес он с такой нежностью, что у нее навернулись слезы. — Не плачь, — улыбнувшись, он смахнул с ее щеки две одинокие слезинки. — Я не люблю, когда ты плачешь.

Тихое ржание, донесшееся снизу, заставило ее ахнуть. Порывисто вскочив, Лирамель подбежала к окну.

— Боже мой, Карл! Мы заморозили наши эскорт! Сколько мы тут?

— Часа два, — тут же ответил он. — Не волнуйся, Аармани их в меха разодел. Кого жалко, так это лошадей.

— Карл!

— И отдельный разговор к тем, кто обыскивал дом, — безжалостно досказал он. — Жаль, не могу придать этому происшествию должной огласки. И Шаддану повезло, что уже помер. Он знал Кайла лучше моего, и наверняка догадывался...

Уже не слушая его, Лирамель надела камзол и, взяв со стола книги, поспешила вниз. Ей было неловко перед офицерами.

Отпустив часть эскорта прямой дорогой в Академию, Лирамель попросила двух стопников и ручника, которых хорошо знала по учебе, проводить их в объезд через город. Время было еще не позднее, хотя уже стемнело и всюду загорелись огоньки низеньких фонарей.

Чтобы не привлекать внимания случайных прохожих, они с Карлом свернули в ближайший переулок. Стемнело, и на заснеженные тротуары легли отражения горящих окон. Этим путем Лирамель часто возвращалась к Натану из казарм, когда затягивались учения или Витдан приглашал ее на ужин.

Почти каждый дом был знаком. Проходя мимо, она всегда любила незаметно заглядывать в чужие теплые окна. Всего за мгновение удавалось проникнуть в чью-то жизнь, увидеть семью за вечерней трапезой или мать, читавшую детям книгу при свечах. Лирамель нравилось радоваться за этих незнакомых людей, понимать, что они счастливы. Эти окна, старенькие или только что выбеленные, маленькие и широкие, позволяли воочию видеть то, ради чего она шла вперед.

Повернувшись к брату, Лирамель заметила, что тот тоже оглядывался на проплывающие мимо пятна света. Перехватив ее взгляд, Карл улыбнулся:

— Счастливые люди, не так ли?

— Да, — согласилась она. — В Большом Мире и у нас было такое же окно. Интересно, заглядывал ли в него кто-нибудь?

— Разумеется, нет!

— Почему?

— Отец не просто так засадил все кустами. Да и потом, вряд ли человек, у которого нет дурных намерений, станет заглядывать в чужие окна.

— А ты сейчас что делаешь? — громким шепотом спросила она, сжав его руку.

— Исполняю свой прямой долг, — невозмутимо ответил Карл. — Это вообще-то мое герцогство.

— Ах да, — тихонько засмеялась Лирамель, — совсем запамятовала, прости.

Она шла, как в детстве держа его за руку и пытаясь подстроиться под неторопливый шаг. Ей хотелось запомнить каждую деталь, на которую падал взгляд. Для них время путешествий заканчивалось, впереди были другие задачи. Следовало завершить все намеченные планы и ждать, ждать, ждать…

Подул ветер и сорвал с крыш легкий снежок. Паря в холодном воздухе, холодные блестки играли на фоне горящих окон и оседали на лицо колючими искрами. У Карла побелели борода и кончики волос.

«Ту атровера мирриен, — мысленно произнесла она, чувствуя, как обволакивает душу тихий покой. — Ту атровера»[1].

* * *

Люди выходили из домов и махали им вслед. Некоторые выкрикивали слова приветствия, другие смотрели молча. Больше полутора лет Якир не наведывался в свою вотчину, решая насущные вопросы через помощников и Управляющего. Судя по их отчетам, в Варуте все было спокойно, и тем не менее дом без хозяина всегда рано или поздно приходил в упадок. Жители тоже это понимали, поэтому встречали его с радостью и отчасти с надеждой.

— Долго еще? — прижимая к себе девочку, спросил Эллад.

— Еще две деревни и еще пару миль через лес, — бросил через плечо Якир, приветственно помахав высокому мужчине, выглянувшему из-за массивной двери кузницы. — К полудню будем.

— А дальше что?

— Посмотрим. — Вынув из-за пазухи еще теплый крендель, Якир протянул ее Лирран и кивнул в ответ на ее благодарный взгляд. Одетая в немного великоватую пятнистую шубку и меховые сапожки, которые он успел купить у кожевника, она больше не капризничала, но продолжала молчать.

Лошади, которых сменили у границ вотчины, шли резво. На смену морозному утру наступал более теплый день. Правда, солнце светило сквозь сплошную белесую пелену, но кое-где на дороге снег даже начал подтаивать.

«Давно не посылал весточки Али», — виновато подумал Якир и, убедившись, что охрана закрыла за ними ворота, подал знак увеличить темп. В последние дни он часто вспоминал о ней и об их детской переписке. Теперь ему некому было пожаловаться. Как бы Али-Нари ни относилась к Кайлу, Якира она никогда ни в чем не обвиняла — видела, знала и понимала, что в тех жерновах, где они тогда находились, о выборе не шло и речи. Впрочем, пока Карл не открыл ему правду о себе, Якир исполнял приказы короля, искренне веря, что защищает интересы Ведущей. Кайл укреплял власть кровью и страхом, но Якир и сам во многом разделял его взгляды, желая вернуть Роду былую власть и неприкосновенность. Он думал, что после многих лет унижения перед Орденом и Десятью иного пути просто не оставалось. И не один Якир так считал — многие присягали и служили Кайлу, не жалея жизней, и почти все сохранили верность даже после его смерти. Сам Якир не остался в их числе. Он понял свои заблуждения гораздо раньше возвращения Лирамель.

Присутствие Посвященных больше не ощущалось - то ли им Картал приказал оставить их в покое, то ли решил отомстить и зайти с тыла. Якир не опасался ни первого, ни второго. Все действия Ордена были предсказуемы до тошноты. Он уже вообще ничего и никого не боялся, поскольку все самое страшное, что могло с ним случиться, давно случилось. Огорчали только проблемы, которые по его вине вновь ложились на плечи Лирамель. Вряд ли она могла прийти в восторг от выходок сына и мужа.

«Нужно решить, что делать с Варутом», — неожиданно подумал Якир. Наследников у него не было и не предвиделось, это он решил для себя точно и окончательно, а передавать владения в чужие руки не хотелось. Из родных у него остались только сестра с племянницами и сын младшего брата. Последний, к сожалению, был незаконнорожденным и к Валлорам не имел никакого отношения, да и здоровьем не отличался. Управляющий не выпускал юношу дальше ограды, боясь, что у того внезапно начнется приступ удушья, а рядом никого не окажется. Что же до дочерей сестры, то они хоть и были рождены в законном браке, но, во-первых, также не имели никакого отношения к Роду, а во-вторых, сестра и ее муж не дали бы согласия, предложи Якир удочерить одну из них.

Тихонько хмыкнув, он взглянул на Лирран. По закону Лаусенс отходил к сыну Парамана, однако тот прерывал свою линию в пользу Каэлов и после брака с Мариэль терял право наследования. Оставались или Фанола, при условии, что она восстанавливала Род, или Лирран. Но гарантии, что девочке перейдет наследство деда, сейчас никто дать не мог. Судя по намерениям Ордена, она вообще могла не пережить отрочество. И все же вариант был неплохой, а поскольку для Ведущей правнучка Кайла являлась одной из значимых фигур, ее будущее влияние при дворе не оставляло сомнений. Да и Якиру девочка была не чужой.

— Ха! — усмехнулся он, машинально пришпорив и без того рвущуюся вперед лошадь.

Тревожный сигнал большой городской трубы, установленной на самой высокой башне варутского замка, был слышен больше чем за несколько миль вокруг. Трижды прокатившись заснеженным лесом и вспугнув пару птиц, он на минуту затих, а затем раздался вновь.

— Что это? — Нагнав Якира, Эллад беспокойно оглянулся на следовавших за ним офицеров.

Сосредоточенно глядя на дорогу, Якир ответил не сразу. Сигнал бедствия звучал в его вотчине очень редко, и повод всегда был нешуточным. Последний раз труба выла в день смерти его брата, убитого подлой рукой посланного Кайлом наемника, так что ничего хорошего такой прием не предвещал.

— Пожар или соседи, — спокойно отозвался он. — Как доедем до ворот, охрана проводит вас в мои покои.

— А вы?

— А я выясню, что за сюрприз приготовил мне твой брат и его верные псы.

— Почему вы думаете, что это Орден? — мрачно спросил Эллад. — Как они могли так быстро…

Намотав на руку повод, Якир тяжело взглянул на юношу и заставил себя улыбнуться.

— Плохо вы, Ваше Высочество, историю учили. Да и тайные знания тоже зря стороной обошли — врага нужно знать в лицо. А что до моих мыслей, то я не думаю — я уверен. Поживешь с мое - поймешь.

— И все-таки?

«Упрямый», — внутренне усмехнувшись, Якир вздохнул. На самом деле он не был так уверен, как показывал. Несмотря на все меры предосторожности, произойти могло что угодно. Орден бил на поражение, так что готовиться следовало к худшему.

— Не забывай, что я отвечаю за разведку. За моим наделом тоже приглядывают, так что кто и кем интересовался, мне давно известно. Куда, по-твоему, нужно наносить удар, чтобы противник остался жив, но при этом утратил волю к сопротивлению?

Эллад задумчиво поджал губы.

— По старым ранам? — неуверенно спросил он, вопросительно приподняв бровь.

— По тому, что для этого человека дороже всего, — тихо сказал Якир. — Убивать можно и без крови, ты сам знаешь. Кайл был хорошим учителем.

— И что же для вас дороже всего?

Рассмеявшись, Якир укоризненно поцокал.

— Наглости тебе не занимать, — чуть насмешливо ответил он и одобрительно кивнул. — Знай свои слабости и будешь всегда на шаг впереди. А мои предоставь мне. — Чуть наклонившись к нему, он почти шепотом добавил: — И не советую выяснять. Правда иногда оказывается весьма неожиданной.

Убедившись, что Эллад благополучно миновал крепостной вал, Якир махнул стоявшему на пороге Управляющему и взглянул на одного из десяти оставшихся офицеров. Трубы продолжали выть, и люди уже спешили на зов – кто с ведрами, кто с вилами и мечами. Сигнал был дан общий. Он подходил и к пожару, и к нападению, так что, вероятно, имело место и то, и другое. В любом случае к деревеньке на окраине Варута стекались все, кто мог, поскольку в разгар дня в домах оставались только женщины и малые дети — мужчины или охотились, или работали.

— Перекройте дороги. — Сняв с пальца перстень, Якир вручил стражнику. — И организуйте людей, пусть проверят леса. Что бы там ни случилось, это дело рук человека, так что он или они не должны уйти безнаказанными. И будьте осторожны. Если действуют Посвященные, стреляйте издалека и на поражение.

— Слушаюсь, Ваше Высочество. — Сдернув перчатку, офицер крепко зажал в ладони перстень и повернул к замку.

Остановив спешащего мимо ремесленника, Якир коротко расспросил его, что случилось.

— О, простите, господин, не признал, — смутился тот, кланяясь. — Говорят, пару домов подожгли в Вернале — с башни увидели. Вспыхнули, как факелы, мгновенно. Кто уж на такое злодеяние осмелился… Как вовремя вы вернулись!

Якир кивнул и, благодарно похлопав его по плечу, поскакал вперед. Надеяться на то, что он и в самом деле успел вовремя, уже не стоило.

Женщины забрасывали пламя снегом, но даже издалека было ясно, что занятие это бесполезное. Дом, принадлежащий Нэввилу Альбора, уже полностью охватило голубоватое пламя, а у второго, где жила семья местного лекаря, полыхала крыша и крыльцо.

Почти на ходу спрыгнув на обледеневшую дорогу, Якир крикнул столпившимся отойти подальше огня и, отыскав взглядом сбившихся в тесную кучку женщин, стоявших поодаль, торопливо подошел к ним.

— Якир! — Звонкий, отчаянно надтреснутый голос сестры заставил его похолодеть. Якир наказывал ей ни под каким предлогом не покидать замок. Она была единственной, через кого мог ударить Орден.

«Проклятье…» — В три шага оказавшись рядом, он грубо схватил Новэру за плечи и несколько раз встряхнул.

— Что ты тут делаешь?! — глядя в покрасневшие, полные страха глаза, прошипел Якир. — Я же говорил! Предупреждал! — Обернувшись к подоспевшим стражникам, он приказал заслонить ее и отвести рыдающих вокруг женщин подальше — они могли попасть под удар.

— Прости, — прошептала Новэра, послушно опускаясь на колени. — Нэв получил письмо от лекаря, тот просил срочно приехать… Я не знала, мне поздно доложили! Хотела догнать и остановить — и не успела. Спаси его! Помоги нам!

— Не вставай, пока не вернусь, — опустившись на корточки, он коротко обнял ее. — Девочки в замке?

— Да, — кивнула Новэра.

Взглянув на посуровевших офицеров, стоявших вокруг плотным кольцом, Якир знаком попросил выпустить его.

— Отвечаете лично, — жестко произнес он и, повернувшись к подоспевшим мужчинам, поднял руки над головой. — Назад! — крикнул он. — Все назад! Отойдите подальше, не подходите к огню.

— Но, Ваше Высочество!.. — раздались в ответ встревоженно-испуганные голоса.

— Я сказал не подходить! — Якир взглянул на крышу соседнего с лекарским дома, и, заметив голубые всплески на присыпанной снегом черепице, поспешно добавил: — Следите, чтобы не вспыхнуло. Снегом не потушите — сбрасывайте лопатами вниз. Это не простой огонь: он не жжет, но сжигает без остатка все, кроме камня и железа.

— Как такое может быть?

— Может, Тирс, может. — Узнав в спрашивающим местного пекаря, Якир мельком посмотрел в сторону, где осталась сестра. Достать ее, не перебив охрану, было невозможно даже Фирсару.

Двое юношей лет четырнадцати безуспешно пытались увести от исчезающего на глазах крыльца высокую дородную женщину в домашнем платье. Судя по отчаянию, с которым она сопротивлялась, их попытки были обречены на провал.

— Я сказал всем отойти! — На ходу скинув плащ, Якир подбежал к ним и, схватив женщину за локоть, оттащил в сторону.

— Пустите! — успела выкрикнуть она, прежде чем, споткнувшись, неловко упала.

— Кто остался в доме? — предвидя ответ, спросил он, выпустив ее руку.

— Дети… Я вышла встречать Нэввила, задержалась, чтобы отвести его лошадь… — Быстро вскочив, она попятилась обратно к дому. — Все вспыхнуло мгновенно. Он увидел, что наш дом тоже загорается, вышиб дверь… Вы меня не остановите!

«Еще как остановлю», — быстро шагнув, Якир коротко ударил ее ладонью по шее и, подхватив, снова опустил на снег. Картина сложилась быстро.

— С другой стороны дома есть выход? Запасной?

Вздрогнув от его голоса, один из юношей утвердительно кивнул.

— За мной, — мрачно приказал Якир. — Надеюсь, за лекарем послать догадались.

Чтобы обогнуть пылающий дом, пришлось потрудиться: зазор между огораживающим его забором и огнем был не больше трех метров.

Мальчик лет пяти лежал на боку в сугробе. Холодный и без сознания, но живой и один.

С опаской глянув на вырывающиеся из разбитого окна языки пламени, Якир осторожно укутал ребенка в плащ и, подняв его, передал юноше.

— Возвращайтесь. Дальше я сам.

Следы на снегу были довольно запутанными, но не оставляли никаких сомнений в том, что кто-то здесь уже побывал.

Нахмурившись, Якир внимательно оглядел чернеющий за забором лес. По спине прошел знакомый холодок, однако фигуру, отделившуюся от темных полусгнивших досок, удалось заметить не сразу. Лишь когда Фирсар сделал несколько шагов навстречу, его очертания будто бы стали резче и реальнее, как если бы он вышел из тумана.

Якир не стал обнажать меч. Опыт, который он получил с Карталом, подсказал более верное оружие. Без его воли лорд не мог навредить, поэтому подавив кольнувшие сердце ненависть и гнев, Якир внутренне успокоился и зашагал вперед. План Фирсара был уже понятен — вполне в духе Каэлов.

— Не ожидал от тебя такой прыти! — издали крикнул жрец, останавливаясь. — Так и думал, что за семь замков сестрицу спрячешь. Не поможет, Якир! Я предупреждал.

— Отдай ребенка. — Остановившись метрах в трех от него, Якир взглянул на полуголого младенца, которого лорд едва прикрывал полой плаща. Ребенок не шевелился, но был в сознании и мелко дрожал.

— Благодари Картала, — зло ощерился Фирсар. — Он отозвал приказ. Не думал я, что посмеешь забрать их. Тебе это так с рук не сойдет. Я оповещу Совет Рода, что побег принца организовал ты. И убийство Фэй — тоже. А это, — кивнул он в сторону дома, — мой личный ответ. Прими в качестве обещания.

— Отдай ребенка и уходи, — холодно произнес Якир, настороженно глядя в его глаза. — Скажешь еще полслова — и убью вас обоих. Какое мне дело до чуждого младенца?

— Ну уж нет, герцог, не для того я этих щенков вытаскивал, — в тон ему отозвался Фирсар и, посадив мальчика в снег, выпрямился и с вызовом прищурил красные от внутреннего напряжения глаза. — Посмеешь меня остановить — уничтожу.

— Даю слово, — помедлив, ответил Якир, изучающе вглядываясь в его осунувшееся лицо.

Отступив, Фирсар развернулся и быстро пошел к чернеющей метрах в двадцати приоткрытой калитке. Было видно, что он боялся, поскольку остался почти без сил. О том, что было им сделано, Якир читал только в сказаниях об Арматее.

Медленно выдохнув, он снял камзол и, подняв ребенка, бегло осмотрел, прежде чем укутать.

«Зря, — глядя вслед спешащему сквозь сугробы Фирсару, мысленно произнес Якир и, крепко прижав ребенка, вынул из-за пояса кинжал. — Слово предателя ничего не стоит. — Взвесив клинок на ладони, он коротко размахнулся и метнул его в спину лорда. — Да и жизнь тоже».

Коротко вскрикнув, Фирсар пошатнулся и схватился рукой за доски. Кинжал блеснул чуть ниже правой лопатки. Лезвие вошло меньше чем на половину — недостаточно, чтобы убить.

Не оглядываясь, лорд выскользнул в темный проем. Ответить он даже не пытался: то ли не было сил, то ли потому, что к Якиру уже сбегался народ.

Высокая женщина, которая уже вполне пришла в себя, радостно вскрикнув, отобрала ребенка. Несколько мужчин, успевших заметить Фирсара, хотели было броситься следом, но Якир приказал им остановиться.

— Не нужно лишних жертв. Это Посвященный, а у вас только вилы да колья. Не успеете и близко подойти, тем более он ранен и напуган. Лес и так окружен, а уйдет – так отыщем позже.

— Ваше Высочество. — Обернувшись, коренастый широкоплечий мужчина беспомощно сжал кулаки. — Да как же это, среди белого дня!

Якир не знал, что ответить. Молча покачав головой, он тяжело повернулся и, ссутулившись, побрел прочь. Пламя, в котором догорал дом лекаря, на мгновенье вспыхнуло ярче и вдруг опало и растворилось, не оставив после себя ни язычка дыма.

Со стороны леса донеслись приглушенные крики. Воспользовавшись поднявшейся суматохой, Якир подошел к задней двери и, убедившись, что она заперта, вышиб ее плечом.

Нэввил лежал возле окна на втором этаже. Огонь не тронул его, поэтому два длинных пореза вдоль спины были отчетливо видны.

Опустившись на колени, Якир перевернул мужчину и на всякий случай проверил пульс. Он не любил Нэввила при жизни, не особо сожалел и о его смерти. Было только жаль сестру — Новэра любила мужа так сильно, что оставила и родной дом, и оба рода, так и не принявших ее выбора. Возможно, именно это и спасло ее от руки Кайла. Видя бессильную ярость Якира, тот решил, что выгоднее будет приструнить его, заставив двор судачить о скандальном браке. Якир того и добивался. Он так тщательно играл в эту игру, что даже после смерти герцога продолжал поддерживать Новэру тайно, опасаясь огласки, и только недавно настоял, чтобы та вернулась в замок. К слову, уговаривать сестру пришлось долго: Нэввил не хотел оставлять торговлю и дом. Но Якир знал, что Орден рано или поздно ударит по нему, а потому пошел на все уступки, чтобы убедить их обоих.

— Смерть не разделяет лица и звания. — Бережно закрыв остекленевшие темно-карие глаза, он встал и, обойдя тело, начал медленно спускаться, поминутно останавливаясь и с опаской поглядывая вверх. Лестница, к счастью, держалась довольно крепко, чего нельзя было сказать о крыше и потолке второго этажа — сквозь выжженные пятна было видно белесо-желтое небо.

Остановившись у последней ступеньки, Якир тяжело вздохнул и, пригладив волосы, едва не вскрикнул от пронзившей плечо боли. Видимо, он тоже не совладал с эмоциями, когда выбивал дверь, а сразу не заметил.

«Когда-нибудь все это закончится, — прикрыв глаза рукой, он перешагнул порог. Солнце блестело на снегу, заставляя подслеповато щуриться. — Когда-нибудь все заканчивается — и плохое, и хорошее… Все».

Вокруг царила полное молчание. Людей собралось уже порядочно, и все смотрели на Якира, ожидая объяснений.

— Прости. — Подойдя, он наклонился и, взяв сестру за руку, поднял с колен. — Прости, я не смог. Ты не виновата, милая, слышишь? Это все только из-за меня. Только из-за меня. Как и брат…

Новэра молча кивнула, провела холодными пальцами от его виска до подбородка и, выдохнув, будто этот простой жест стоил ей последних сил, лишилась чувств.

[1] Пусть совершиться должное, пусть совершиться (Древний язык).

Глава 7

18 января 3154 года по исчислению Малого Мира, Бартайота; тот же день, Белый Замок

Заметив мелькнувшую за тренировочным полем взъерошенную рыжую макушку, Лирамель опустила меч и, благодарно кивнув офицеру, с которым вела показательный бой, поспешила выйти из круга. Сын Парамана умудрялся избегать ее все две недели, которые они с братом гостили в крепости. Лишь однажды, когда Лирамель зашла к Таммбору, он вежливо поздоровался и, сославшись на срочное поручение, сразу же ушел.

— А ну-ка, верните его, — громко велела Лирамель двум резервным палечникам и, подойдя к Тори, тихонько добавила: — Хочу посмотреть, насколько хорош.

— Так паренек только полгода как на первой ступени, — равнодушно отозвался тот, приставив ладонь к глазам. Тори наблюдал за следующим тренировочным боем с нескрываемым интересом: на показательные состязания вышли его ученики.

— Параман сам его готовил, — напомнила Лирамель. — Мне интересно, как далеко они продвинулись. Не хочу, чтобы Парф менял технику — мало кто ей владеет. Я могла бы помочь…

— Он и так старается. — Тори серьезно посмотрел на нее. — Переживает очень. Осторожнее с ним.

Лирамель неопределенно хмыкнула:

— Ты же знаешь, я всегда…

— В том-то и дело, что знаю, — ворчливо перебил он. — Вы с Параманом похожи. Уж как он бедного Картала гонял! Мальчишка к нему так тянулся, а он, не в упрек сказано будет, прикладывал его как взрослого. Никогда не жалел и ничего не прощал. Со своими детьми куда мягче себя вел, а с ним прямо как Кайл.

— Картал — принц, с него другой спрос, — холодно ответила Лирамель, хотя сердце кольнула обида за сына. — Если Параман так поступал, значит, имел основания. Мы — одна семья, так что вредить бы он не стал, да и давать волю неприязни тоже. И потом, не забывай: как бы Параман ни относился к Карталу, тот рос под его тенью, а не под моей или Марка. Справиться с моим сыном было непросто даже в нежном возрасте. Хоть кровь у него и разбавлена, он взял от Рода все самые сильные черты. Его легче убить, чем сломать или переупрямить.

— Что верно, то верно, — вздохнул Тори. — Ладно, Ваше Величество, не в свое дело я полез. Прошу прощения.

Лирамель не ответила и, сдвинув брови, порывисто выдохнула облачко пара. О Картале она пока старалась не думать. Ей нельзя было постоянно находиться в состоянии тревоги – это мешало сосредотачиваться на деле. Только ночами, если от усталости не удавалось сразу заснуть, она позволяла себе немного воспоминаний и размышлений.

Посланные за Парфом офицеры вернулись ни с чем. Пристыженно извинившись, они заверили, что обыскали и коридор, и спальни, но юношу не нашли.

— Знаю я, где он, — подождав, пока они отойдут, Тори едва заметно кивнул в сторону арки. — Видать, насмотрелся, как ты мечом машешь, и опять отца вспомнил. Пару раз я его в нижних коридорах залавливал по просьбе Таммбора. Толстяк парня хорошо изучить успел.

«Плохо. — Поежившись, Лирамель плотнее запахнула меховой плащ. — Очень плохо…»

— Прикрой-ка меня, Тори. — Выпустив его руку, она украдкой взглянула на приставленную к ней Карлом охрану. — Тут сейчас вполне безопасно, а свидетели нам ни к чему.

— А я не помешаю?

— Ты — нет, — тепло ответила Лирамель. — Но ребята расстроятся, если наставник не увидит их триумфа.

— Так я провожу и сразу вернусь, — широко улыбнулся он и, подозвав одного из ее телохранителей, шепнул ему пару слов.

Собравшиеся почтительно расступались перед ними, давая дорогу. Лирамель выхватывала взглядом знакомые и незнакомые лица, рассеянно кивая в ответ на робкие приветствия. За прошедшие дни к ней настолько привыкли, что уже не досаждали лишним вниманием, а многие из тех, с кем она училась, и вовсе осмелели, чем несказанно раздражали Карла. Брат ночами напролет просиживал в архивах, готовя проекты для Княжества. Он загорелся идеей, которую подала Лирамель, и наконец-то оставил Аармани в покое, чему старик был весьма рад. Генерал уже трижды просил прощения за необдуманную помощь, которая привела к такой растрате, и Карл в конце концов начал подозревать, что дядя изначально спланировал все с целью добиться результата, к которому они в итоге пришли. Своими подозрениями брат поделился с Лирамель накануне межзвеньевых состязаний, но попросил не спрашивать Аармани напрямую. «Мы все от этого только выиграем, — объяснил он. — Не его вина, что с Кристианом по-другому нельзя, да и с тобой тоже». Предположения Карла Лирамель изрядно повеселили. Следуя его логике, дядюшкин поступок мог стать следствием его собственного плана. Она знала, что Карл вольно или невольно постоянно дирижировал ими, продумывая бесконечные варианты событий, как этапы сложной хирургической операции. По-другому он ни жить, ни мыслить не умел. Они с дядей стоили друг друга.

— Подожди немного. — Согнувшись почти вдвое, Тори нырнул в темный проем и спустя минуту помахал ей факелом. — Чисто.

Дернув тесемки плаща, Лирамель шагнула навстречу теплому огоньку.

— Выход к столовым закрыт, — проходя мимо, заметила она. — В корпуса тоже… Так что проверь тут все и оставь меня. Парфа найду сама.

— А кто-то говорил, что я не помешаю, — напомнил он с упреком. — Передумала?

Отобрав факел, Лирамель ткнула в его черный камзол указательным пальцем и с нажимом сказала:

— Ты стал частью нашей семьи задолго до рождения Кэтрин, Тори. Но есть вещи, о которых я могу говорить только с теми, для кого они предназначены. Парф важен для меня.

— Не только для тебя, — бесстрастно ответил он. — Но я понял. Иди к дверям второго корпуса, подожду вас здесь…

— Ты же обещал вернуться!

— Ты тоже, — улыбнулся Тори. — Марк мне голову оторвет, если с тобой что-либо случится. Да и князь тоже. А моя жизнь должна быть тебе дороже пары бестолковых учеников, с которых и так не убудет

Тихонько рассмеявшись, Лирамель отступила и, развернувшись на каблуках, чеканя шаг пошла вперед.

Дверь в корпус оказалась открытой. По правилам, во время общих тренировок внутренние двери в корпуса закрывали, так что офицерам, которые искали Парфа, предстоял выговор. Кроме них, никто открыть не мог.

Помедлив на пороге, Лирамель нерешительно оглянулась и, закрепив факел на стене, обнажила меч. В тихом пустом коридоре летали пылинки. Кружась в косых бледных лучах, падающих в узкие высокие окна, они причудливо танцевали и кружились, стоило ей пройти мимо.

— Парф Валлор-Тоне! — громко позвала Лирамель. — Немедленно иди сюда! Мне не пристало бегать за тобой. Ты переходишь всякие границы.

Скрипнув на весь коридор, узкая деревянная дверь приоткрылась и застыла.

— Простите, Ваше Величество. — Выйдя навстречу, юноша поклонился и, напряженно выпрямившись, упрямо сжал тонкие губы. Если бы не рыжие кудри, он был бы очень похож на отца. Правда, черты его лица оставались еще по-юношески слишком мягкими. Время не наложило на них отпечаток суровости.

— Нужно поговорить, Парф, — кивнув, Лирамель зашла в комнату и, обернувшись, подождала, пока тот закроет дверь.

— Простите, — повторил он, незаметным движением сбросив со спинки одной из трех железных кроватей сушившиеся портки. — Я не думал, что вы найдете время…

— Скромность тебе не к лицу. — Сев поверх темно-серого шерстяного покрывала, Лирамель закинула ногу на ногу и посмотрела на юношу. — Присаживайся, мой милый. Разговор будет нелегким.

По лицу Парфа пробежала едва уловимая тень.

«Гнев? — Не подав вида, что заметила, Лирамель повнимательнее присмотрелась к нему. Похоже, Тори оказался прав: юноша действительно был полон боли и ярости. — Неужели винит меня?» Мысль обожгла и заставила задержать дыхание. Нужно было сохранять спокойствие.

— Я хочу рассказать тебе то, что не успел отец. — Лирамель сдержанно кивнула в ответ на вспыхнувшее в его глазах удивление. — Вероятно, ты догадался, что я сообщила Параману о Фэй. Нетрудно было сопоставить, верно?

Парф отвел взгляд, невольно давая понять, что она попала в больное место.

— Почему он не сказал мне сразу? Он всегда любил ее больше, чем нас с сестрой, возлагал на нее столько надежд! Зачем он так… Так рисковал?

— Сядь, Парф, — снова повторила Лирамель и, дождавшись, когда племянник послушается, тихо сказала: — Твой отец никогда бы не рискнул Фэй. Это была ошибка — моя, его, Шаддана… Со времен Великой войны прошло две с половиной тысячи лет, многое стерлось даже из летописей. Мы забыли, на что способен Орден. Даже его последователи слышали о некоторых вещах только из уст жрецов. — Видя, что он готов возразить, Лирамель предупреждающе подняла руку. — Да, был Миэль. Я знала его возможности, но князь никогда не совершал ничего подобного. Он действовал иначе — манипулировал сознанием и волей. Да, я была свидетелем деяний Тарэма, но все это не помогло нам предугадать намерения врага. Добейся они тогда своего в Пате, Королевство вновь погрузилось бы в хаос и войну. Твой отец спас не только князя — он спас всех. Он и Шаддан. — Глядя в заострившееся от внутренней борьбы лицо Парфа, Лирамель тяжело вздохнула.

— Я понимаю это, Ваше Величество, — справившись с собой, ответил он. — Но мой вопрос так и остался без ответа.

— А ты хочешь получить его, Парф? — строго спросила она. — Если даже Параман пытался уберечь тебя от этой правды, готов ли ты услышать ее от меня и принять, как принял он?

— Смерть Фэй сломила его, это вы хотите сказать? — с вызовом выпалил он, сжав кулаки. — Поэтому?

— Ты слушал меня, Валлор? — Встав, Лирамель нависла над ним и, взяв за подбородок, склонилась так низко, что ее волосы упали на его лоб. — Твой отец никогда и ни перед чем не опускал головы. До самого конца! Никогда не смей думать иначе! Никогда!

— Тогда что? — прошептал Парф. — От чего он хотел меня уберечь?

Выпрямившись, Лирамель отвернулась, чтобы не видеть его лица. Ей тоже было нелегко.

— Твоя мать сделала то же, что совершил некогда Морло. Фэй погибла по ее вине, а ребенка, твою племянницу, она принесла в жертву. Я помешала, поэтому обряд остался незавершенным. Тем не менее власть, которую получила Флоран, почти безгранична. Благодаря ей возросли и силы многих Посвященных. — Лирамель перевела дыхание и через силу добавила: — Тогда мы не понимали. Никто из нас. Понимание пришло позже и во многом благодаря тому, что стало твориться вокруг.

— Это не может быть правдой… — выдохнул Парф и, судя по шороху, тоже встал. — Скажите мне, что это неправда! Я ведь видел ее, говорил с ней… И Картал… — запнувшись, он замолчал. — Нет, не может быть!

— Может, — жестко ответила Лирамель и, обернувшись, с болью взглянула на него. — У Картала не было ни единого шанса. Вряд ли он понимал, что происходит, пока не стало поздно. Его готовили много лет — она сама и Салван. Как крысы. За нашими спинами.

— Почему… так? — с каким-то отчаянным упрямством спросил он. — Зачем?

— Зачем? — эхом повторила Лирамель и опустила глаза, не в силах выдержать его взгляд. — Затем, что во тьме нет места любви, милый. Ни единого проблеска. И те, кто вступает на этот путь, ошибочно думают, что сумеют сохранить себя. Это самообман. Тьма убивает любовь сразу же, потому что в любви есть свобода, а мерзость не выносит ни первого, ни второго. Твоя мать подняла руку на дочь, внучку и мужа. И ты бы пал, не отошли тебя Картал подальше. Земар-ар нет дела до человеческих страданий и чувств. Я знаю это лучше многих, потому что он пытался сделать со мной то же, что с твоей матерью. И не смог.

Парф молчал так долго, что Лирамель уже хотела встряхнуть его, чтобы привести в чувство, когда он вдруг дернулся и, без сил опустившись обратно на кровать, уронил голову на руки.

— Тогда убейте ее, — выдавил он осипшим голосом. — Вы поэтому начали этот разговор, верно? Хотели получить мое одобрение?

— Да, — ответила Лирамель. — Я могла бы солгать тебе, но не стану. У меня тоже не будет выхода. Если умрет дочь Фэй, обряд завершится. Что будет после, страшно даже подумать, поэтому я не позволю убить девочку. Будущее необходимо изменить. И мне было открыто, как это сделать.

— А зачем вам мое разрешение? — с презрением спросил он. — Вы обладаете полнотой власти, я вынужден жениться на вашей дочери… Доверие понятно и объяснимо — принимаю с благодарностью. Но остальное?..

Лирамель с нежностью провела по его упрямым рыжим кудрям.

— Ты взрослый, Парф. После всего что тебе пришлось пережить, ты - взрослый. И имеешь право сказать «нет».

— И вы бы приняли отказ? — Подняв на нее глаза, он прищурился. — Несмотря ни на что?

Лирамель покачала головой.

— Приняла бы, имей выбор. Но его не будет.

— Как и у меня.

— Теперь, когда ты его сделал — да. — Опустившись перед ним на колени, Лирамель взяла его за руку. — Когда окончишь обучение, уходи в Княжество. Таков мой приказ. Прими свою судьбу и постарайся стать счастливым. Это непросто, знаю, но я уверена, что ты сможешь. Поверь мне, Парф, в любви главное – верность. А свобода… Любовь и есть свобода. Быть может, несмотря на то, что мы все решили за вас, ты и Мариэль найдете друг друга. Она ведь тоже не выбирала, верно?

— Жизнь оказалась сложнее, чем я думал, — горько усмехнулся он и вежливо добавил: — Хорошо, тетя.

Лирамель порывисто встала. Она не знала, правильно ли сделала, рассказав ему то, что лучше было бы скрыть, но на сердце стало спокойнее. Глядя на разгладившееся лицо Парфа, Лирамель ощущала, как тает внутри комок льда — частичка ее радости, заледеневшая после смерти тех, кого она любила. Параман бы, несомненно, поругал ее за неосторожность, да и Карлу об этом разговоре знать не следовало…

— Лучше бы нам вернуться в коридоры, пока Тори не пришел сюда. — Отойдя к двери, она обернулась. — И я бы хотела провести с тобой пару занятий, Парф. Параман и Шаддан обучили меня всему, что умели. Ты должен стать достойным преемником.

Юноша молча кивнул. Напряжение между ними спало.

— Мне отец говорил, что я безнадежен, — не удержавшись, улыбнулся он. — Но я знал, что он лжет: его глаза всегда смеялись…

Затаив дыхание, Лирамель сглотнула подступивший к горлу комок.

— Идем, — повторила она. — Идем, мой милый.

* * *

Отойдя от окна, Карл заложил руки за спину и несколько раз прошелся по комнате, разминая затекшую ногу. Уговаривать дядю пришлось долго — старик был упрям и не желал выказывать слабости. А тем временем доклад академического лекаря звучал тревожно, и Карл вполне разделял его опасения.

Проекты, которые наконец удалось закончить, сложились в стройную картину. Если Кристиан соглашался на предложение Лирамель, а Карл почти не сомневался, что брат его оценит, Бартайота становилась идеальным местом для создания главной медицинской школы. Это позволило бы и привлечь дополнительные деньги, и придать крепости еще больше значимости, и пустить корни врачебного дела в Княжество. Карл разработал учебную программу так, чтобы не нарушить хрупкий баланс между рождаемостью и смертностью. Малый мир был замкнутой системой, и любое вмешательство могло нанести больше вреда, чем пользы. Именно поэтому он много лет тщательнейшим образом изучал летописи всех крупных городов и на основании сделанных выводов вычеркнул из списка изучаемых болезней те, что влияли на естественную смертность. Основной упор делался на акушерство, стоматологию и травматологию, причем первому планировалось обучать исключительно женщин, так как в Княжестве им запрещалось заниматься медициной — увеличивать рождаемость аллотаров, для которых количество детей считалось показателем состоятельности семьи, было опасно. В Королевстве же, напротив, детская смертность в родах была достаточно велика, и в ближайшие сто-двести лет ее следовало сдерживать.

Эпидемии случались в Малом Мире редко, протекали быстро и на ограниченных территориях и потому уносили немного жизней. В Княжестве, из того, что Карлу удалось узнать, опрашивая стариков, на памяти шести поколений их не было вовсе. Это означало, что сближение с Королевством могло стать для аллотаров довольно опасным. Следовало действовать на опережение.

Аармани вошел тихо. Коротко взглянув на Карла, он отрицательно мотнул головой — видимо, уже знал, что тот допросил лекаря.

— Даже не думай, мальчик. Свои руки ты ко мне не протянешь — не позволю.

— Хотите уйти по-тихому, дядя? — Поджав губы, Карл плавным жестом указал ему на кресло. — Или ждете, что я стану умолять?

— Брось, Валлор, — Аармани неслышно рассмеялся. — Тебе-то это только на руку. Я не в обиде.

Карл холодно улыбнулся.

— Ошибаетесь. Вы нужны как никогда. Готов пойти на любые ваши условия… Поверьте, я могу помочь. Поживете еще лет пять, а может, и больше. Время сейчас сложное, мне одному не справиться. Да и потом, риск велик… Не дай Бог что — и останетесь только вы и Якир. Кристиану потребуется поддержка.

— Заботишься о брате? Или за сына страшно? — Приподняв бровь, дядя взглянул на него с интересом.

— Забочусь о Королевстве, — парировал Карл.

— Вот только без пафоса, дорогой. Не со мной. — Откинувшись на спинку, Аармани скрестил на груди руки. — Я тебя насквозь вижу. Ценю и уважаю за самоотверженность и преданность делу — не смотри на меня так строго, никому и никогда не льстил и не собираюсь, так что заслуженно, — но в этой раз своего ты не добьешься, Карл. И прекрасно об этом знаешь. По лицу вижу, что знаешь. Кайл тебя обставил.

«Да уж конечно, ждите», — подумал Карл, пристально глядя в его глаза.

— Что? Еще сомневаешься? — насмешливо и немного удивленно спросил дядя. — О, полно тебе! Ваши интересы с самого начала пересекались, не так ли?

— Возможно, Аармани. Возможно. Как и ваши. Иначе бы вы не поддержали преданных ему людей теперь, спустя столько лет. Жаль, Аурок ушел со сцены, он был бы вам так нужен! Да и Орден в стороне оставаться не захотел. Фирсар ведь догадался. Обо всем или о чем-то конкретно — не мне судить, но до вас он напрямую дотянуться не сумел. Пытался лишь припугнуть — через Тори. Эринма, как и ожидалось, пошел по ложному следу, но вы-то наверняка поняли сразу.

Побледнев, Аармани напряженно сдвинул брови. Щека его непроизвольно дернулась — было видно, что Карл попал в точку.

— Ты многого не знаешь, мальчик. И против Ведущей я никогда не шел. Никогда! И вас всегда берег — всех. Даже не зная, что ты и Кристиан несете полноту крови.

— Я и не обвиняю вас в измене, — спокойно ответил Карл, размеренно барабаня пальцами по подлокотнику. — Но мне нужно знать, Аармани. Если я остаюсь один, мне нужно знать. Иначе могут пострадать все, в том числе и Лирдан. Или единственный прямой потомок Тара для вас ничего не значит? Противоречите сами себе?

Аармани раздраженно цокнул. По лицу его скользнула тень.

— Хорошо, — будто через силу выдавил он, слегка подавшись вперед. — Если ответишь на мой вопрос, я отвечу на твой. При условии, что он не заденет мою честь, конечно. Так что как следует подумай, прежде чем его задавать. Второй попытки не дам.

«Значит, я был прав, — скрыв смятение, Карл медленно кивнул. — Следовало ожидать».

— Твой Лирдан продолжит Ведущую линию? — Аармани испытующе прищурил глаза. — Не пытайся лгать, я все равно увижу. Просто ответь — да или нет?

— Да, — ровно ответил Карл. — Во всей полноте. Можете не сомневаться. Я видел.

По щекам Аармани разлилась нездоровая бледность. Он явно не ожидал такого ответа.

— Что ж… — рассеянно проговорил дядя. — Твоя очередь.

Карл встал и, подойдя к окну, вновь взглянул вниз. Тайны прошлого, как длинные зимние тени, раз за разом вмешивались в его жизнь, мешая стройным планам и портя продуманные картины грядущего.

— Мой дед, — не оборачиваясь, произнес он, — насколько известно, прекрасно видел, что Кайл и отец ненавидели друг друга. Видел и ничего не предпринимал. — Влив в голос довольно злости и осуждения, он выдержал паузу, а затем чуть спокойнее добавил: — И закрыл глаза, когда Кайл добился согласия Ведущей на брак с Нариной. Не думаю, что Аритон был так глуп и слаб, как его пытаются теперь представить, том числе мой отец, хотя мне и не слишком приятно это признавать. Видения ведь такие запутанные и загадочные, а когда наследников двое, разобраться вдвойне сложнее…

— Это вопрос? — тихо спросил Аармани.

— Нет. — Заткнув пальцы за пояс, Карл повернулся и посмотрел на него. — Мне нет нужды задавать вопросы, дядя. Своим любопытством вы и так сказали все, что меня интересовало. Остальное можно с легкостью прочесть по глазам. Вот почему Кайл так нервничал, когда Параман прервал свою линию… Да и вы, признайтесь, заколебались, узнав о смерти Фэй. Фирсар ведь не просто так рассказал вам о том, что девочка выжила и Орден сделал свои ставки?

— Замолчи! — подняв руку, велел Аармани. — От меня ты все равно больше ничего не узнаешь. Был бы я уверен в тебе, сказал бы, но я не уверен. И не стоит меня убеждать.

— А зря, — с обидой ответил Карл. — Очень зря. Я ведь, как и вы, всегда соблюдал интересы Рода, а не свои. Или думаете, не хватит сил и чести?

Аармани мрачно промолчал.

— Что ж, тогда говорить буду я. — Быстро подойдя, Карл сел напротив и шумно выдохнул. — Рассказ будет долгим, так что попрошу меня не перебивать, дядя. Ответите позже, если он вас убедит. Только, как вы изволили заметить, хорошенько подумайте, потому как мои любовь и благодарность к вам тоже не бесконечны.

Солнце давно перевалило за полдень, когда Карл наконец замолчал и, облокотившись на бархатный подлокотник, устало прикрыл глаза. Он понимал, что дяде потребуется время, чтобы осознать услышанное и сделать выводы. Давить на него Карл не хотел. От Аармани ему были нужны только признание и понимание. Поддержки он уже не мог оказать никакой. Его время ушло, и все, что можно было сделать, он давно успел.

— И давно ты все это понял? — спустя минут десять спросил дядя, задумчиво глядя куда-то мимо Карла.

— Когда родился Лирдан. Но убедился только недавно, после пророчества Лирамель. Будучи Главой Рода, я видел, что она не продолжит Ведущую, как видел это и отец. Все, что он знал о нас, в основном следовало из его видения о ней, поскольку когда я родился, Аритон был еще жив и произнести формулу отец не мог, а предощущение пути – это несколько иное… — Увидев, что дядя пытается возразить, Карл покачал головой. — Не отрицайте. Даже Кайл заколебался, узнав, что я сын Ведущей. Он ведь прекрасно понимал, что видения порой могут ввести в заблуждение.

— Кайл слишком любил власть, чтобы отойти в сторону. — Аармани досадливо махнул рукой. — И ты тоже, Карл. Вы похожи.

— Не отрицаю. Но, в отличие от него, чувства и амбиции никогда не мешали моим решениям. Если понадобится — отойду.

— А если отойти придется не тебе? В Лирамель я уверен, а ты?

— Ваши сомнения весьма обидны, — заметил Карл, взглянув на него из-под полуприкрытых век. — Сколько раз мне еще это доказывать? Все, что будет служить миру и процветанию Королевства, будет сделано без колебаний, Аармани.

— Можешь дать слово?

Карл иронично усмехнулся.

— Мое слово ничего не значит ни для вас, ни для меня самого. Слова почти всегда лживы, даже если даются в порыве искренности. Верить можно только делам, и вы это знаете. Кроме убийства Кайла, есть ли еще что-то, что вы можете поставить мне в вину?

Вскинув брови, Аармани с минуту удивленно смотрел на него, а затем тихонько рассмеялся:

— Да ты наглец, Валлор!

Пожав плечами, Карл устало вздохнул.

— Мы все не блещем добродетелью, дядюшка. Просто не всегда это признаем. Единственное, о чем я сожалею, так это о том, что был слишком мягок со всеми вами.

— Может быть, сынок, может быть. — Хлопнув себя по колену, Аармани тяжело поднялся. — Кайл не сказал мне всего, но направление ты угадал верно. О чем знаю, напишу тебе посмертно. Я дал слово и нарушать его не собираюсь. Тем более время пока есть, и если Лирамель права — достаточно.

— Ее пророчество - лишь вариант будущего, — возразил Карл, чувствуя, как отлегла от сердца тяжесть.

— Ну так и постарайся, чтобы это будущее наступило, — почти ласково сказал Аармани и, шагнув, положил широкую горячую ладонь на его голову. — Считай это моим благословением. Сил тебе и терпения.

Подняв голову, Карл поймал его руку.

— И ничего не переубедит вас, дядя? — с горечью спросил он, глядя в его воспаленные красные глаза.

Аармани с улыбкой покачал головой.

— Нет. Есть время приходить и время уходить. Мое время почти истекло. Я это чувствую каждое утро и каждый вечер. Не держи меня, Карл.

Биение пульса под пальцами едва ощущалось. Неровно и часто, будто с перебоями…

— Не стану. — Через силу разжав пальцы, он тоже встал. — Завтра мы уезжаем. Картал прислал весточку… Да и Якир нервничает. Пора уже вмешаться, пока они не передушили друг друга.

— Мальчик подает большие надежды. — Аармани неспешно отошел. — Есть для него шанс?

— Пока не знаю, — честно ответил Карл. — Но сделаю все, что могу. У меня на него тоже планы. И вы правы, он весьма многообещающ.

— Что ж, надеюсь, до этого я все же доживу. Всегда мечтал увидеть, как Ордену подпалят хвост.

— Увидите, дядя. Дождитесь весенних гроз — и увидите, — нарочито уверенно произнес Карл, чтобы не огорчать его. На самом деле он был не уверен ни в первом, ни во втором. Комбинация выстраивалась настолько сложная, что ему требовалось время, чтобы подогнать новые факты. А времени оставалось мало.

«Покойся с миром, сын Аритона. — Машинально проведя пальцами по своему перстню, Карл перевернул его камнем вниз и невольно вспомнил пощечину, которую Кайл дал ему в тот день, когда устроил свой первый триумфальный самосуд в замке. Жизнь расставила все по местам. — Я простил тебя, прости и ты».

* * *

Боль была повсюду. Она растекалась по телу волнами, то ослабевая, то вновь захлестывая с головой и смешивая мысли и чувства в какую-то хаотичную темную массу.

Картал попытался открыть глаза и не смог. Он не смог даже отдернуть руку, через которую жгла боль…

— Очнись, сынок, — звучал отовсюду голос отца. — Я знаю, что ты слышишь меня… Очнись!

«Отпусти, — мысленно умолял Картал, пытаясь пошевелить губами. — Отпусти, больно!»

Но отец не слышал. Он держал крепко, и кожа под его пальцами горела огнем.

— Мать уже в пути. Она знает, что с тобой — только потерпи.

«О нет, — возразил Картал. — Она даже не представляет…»

— Если бы я мог хоть чем-то помочь тебе, сынок!

Услышав прозвучавшее в его голосе отчаяние, Картал внутренне сжался, изо всех сил запрещая себе думать и чувствовать. Ему было нельзя. Возможно, Земар-ар все знал, возможно, понимал его ложь, но пока существовала хотя бы ничтожная надежда, что это не так, Картал не собирался сдаваться.

— Эллад уже в Варуте, — продолжал отец. — Быть может, оно и к лучшему. Якир его не тронет — побоится Лирамель. Хотел бы я знать, как ты сумел выдворить его из замка. За столько лет мне это ни разу не удалось.

Вспомнив объятый синим пламенем дом, Картал попытался развеять видение, но не сумел. Оностояло перед мысленным взором неподвижно, как монумент. Фирсар специально провел его по вехам своей памяти, чтобы показать, что не сделал того, что намеревался — хотя мог.

«Никто не вернет мужа жене и отца детям», — сам себе сказал Картал и содрогнулся, осознав, что в сердце почти не нашлось жалости. Он будто бы окаменел, замерз.

— Я вернусь к вечеру. — Резко и неожиданно выпустив его руку, отец встал, почти неслышно скрипнув кроватью. — Потерпи еще немного, малыш. Ты справишься. Флоран сказала, что так бывает. Ты просто очень устал.

Без боли стало легче. Правда сразу навалился сон. Тяжелый и вязкий, он обволакивал душу, утягивая ее в темноту и безмыслие. Картал всем сердцем жаждал их, тянулся…

«Спасибо, отец, — внутренне выдохнул он, отдаваясь на волю течения. — Спасибо, что не бросаешь».

Только на десятый день Картал наконец-то увидел свет. Солнце било в окно с такой яростью, что вся комната была наполнена желто-золотистым сиянием. После темноты глазам было больно, но эта боль только радовала. Картала смотрел и не мог насмотреться.

Он был один. За все время болезни он ни разу не почувствовал и не услышал Флоран. К нему приходили только отец и Линни. Последняя ухаживала с таким трепетом, что Картал проникся к ней благодарностью и внутренне пообещал, что не забудет оказанной доброты.

Связываться с кем-либо он не пытался: любое ментальное усилие причиняло страдание, как будто невидимые провода и каналы были обожжены и исцарапаны. Картал понимал, что вряд ли когда-нибудь вновь решится повторить нечто подобное. И все же не жалел. Фирсар получил хороший урок. И хотя он оправился почти сразу, это задержало его, дав возможность Якиру успеть в Варут. Бывший лорд Пата не собирался подчиняться Карталу и даже не скрывал этого. Земар-ар поддерживал лорда и прогневался на проявленную Карталом жалость, ударив так, что едва не спалил изнутри заживо. Что-то остановило его в последний момент. Уловить удалось только ненависть и холод — больше ничего.

Окно, вероятно, недавно помыли — на испещренном царапинками стекле не оказалось ни пятнышка, и оно искрилось и блестело, будто усыпанное росой. И небо — синее, чистое, бесснежное… Все это успокаивало и дарило какой-то теплый покой. Впервые Карталу было так хорошо дома.

Вздрогнув, он с удивлением понял, что находится в своих покоях, а не в комнатах Парамана. Это открытие немного встревожило. Осторожно приподнявшись, Картал болезненно сморщился — плечо болело. Его рана все время напоминала о себе.

С трудом встав, он пошатнулся. Ноги были будто ватные, но голова не кружилась.

«С возвращением, — тут же прозвучала в сознании чужая мысль. — Мы ждали тебя».

Выдохнув, Картал вновь сел на постель.

«Благодарю, — сочтя это уместным, ответил он. — Прошу прощения, что был вынужден отойти от своих обязанностей. Больше подобного не повторится».

«Это был полезный урок, маленький принц. Ты его понял и запомнил — я вижу»

«А Фирсар?»

«С ним все в порядке. Он предан и нужен нам. Цени и береги его»

Сжав в кулак простынь, Картал машинально кивнул.

«Хорошо… господин… Я посмею побеспокоить вас еще одним вопросом».

«Спрашивай».

«Почему я испытываю такую боль, когда отец или кто-то, несущий веру матери, прикасается ко мне?»

Ответа не было долго. Картал терпеливо ждал, глядя на белые плиты пола.

«Ты — мое достояние, — наконец произнес Земар-ар. — Они — нет. Огонь и вода не смешиваются — или один погаснет, или другая выкипит».

«Но ведь они боли не испытывают…»

«Зато их можно убить. И довольно на этом. Все, кто не подчинится нам — умрут. Остальное для тебя не важно, Картал. Знай свое место».

Мысленно поклонившись, Картал встал и, убедившись, что остался один, подошел к узкому зеркалу, вставленному в серебряную раму.

Глядя на свое бледное худое лицо, он недобро улыбнулся. Синяки под глазами даже не побледнели, хотя за столько дней удалось выспаться на целый год вперед. Волосы, черные и немного кудрявые, как у отца, отрасли настолько, что уже полностью закрывали шею. К его четырнадцати наконец-то стали заметны и черты Рода: быть может, из-за худобы четче обозначились скулы, линия подбородка и очертания носа стали резче. Сейчас Картал походил на обоих родителей, а фигурой полностью копировал Лирамель — худой, высокий, не особо широкий в плечах. В отличие от Эллада, который обещал вырасти сильным мужчиной, он скорее напоминал Якира, разве что уже был повыше.

— Я хочу жить, — едва слышно прошептал Картал и, отведя взгляд, тяжело вздохнул. О будущем думать не стоило – его могло просто не быть. Следовало жить здесь и сейчас, пока была возможность, пока ноги держали, глаза видели и можно было дышать полной грудью, не задыхаясь

Часть IV Эндшпиль. Глава 1

4 февраля 3154 года по исчислению Малого Мира, тракт; 10 февраля того же года, Варут; 12 февраля, Белый Замок

Последний вечер, проведенный в Бартайоте, был долог, печален и светел. Утром, несмотря на слезы и настойчивые уговоры Лирамель задержаться еще на день-два, они попрощались с крепостью. Их путь лежал исключительно по тракту, а сопровождение было таково, что глашатаи, ехавшие впереди, отсылали встречные торговые повозки на боковые дороги. Карл прихватил с собой целую стопу. По словам брата, им не пристало скитаться по дорогам как простым офицерам. Ее короткое путешествие в Пат и так вызвало немало слухов и толков.

Потянулись бесконечные дни. Зима сыпала снегом, чем очень затрудняла путешествие, но зато пейзаж за окном экипажа выглядел сказочно, а Лирамель при этом не мерзла и не голодала. Постоянное покачивание нагоняло сон, и она часто дремала, нимало не заботясь о времени суток. Карл же, решив, что держать себя в форме ему необходимее и для здоровья, и для убедительности, почти весь день проводил в седле. Роль брата он исполнял по-прежнему безупречно.

Февраль все быстрее протягивал ниточку холодных дней. Солнце постепенно отвоевывало утренние минуты, а трескучие морозы часто сменялись оттепелью. По всем признакам весна обещала быть ранней. Впрочем, природа уже изнемогала от однообразия белого и серого, и каждый солнечный день вызывал в застывших лесах почти осязаемый всплеск радости.

До Белого Замка оставалось всего пара дней пути, а до Тропы над Васильковым полем — почти два с половиной месяца. Все это время им с братом предстояло провести бок о бок с Флоран. Лирамель становилось тошно от одной лишь мысли, что придется увидеть женщину, руки которой были в крови ее близких. Она не знала, сумеет ли скрыть от Земар-ар свои истинные чувства. Гнев и ярость вспыхивали в душе порой слишком сильно. Лирамель умела прощать зло, но то, что творили слуги Ордена, не заслуживало прощения. Даже ее рука обретала твердость, когда в сознании всплывали образы прошлого и грядущего. Снова предстояла долгая и опасная борьба. Слава Богу, у нее вновь появился надежный тыл. После разговора в доме Натана между между ней и Карлом не осталось недомолвок, которыми мог бы воспользоваться враг.

— Эденфар![1]— развернув лошадь, крикнул Карл и, наклонившись, заглянул в приоткрытое окно экипажа. — Эскорт из замка. Едет по объездной из Вибра. Подождем, а то придется пропускать с хвоста.

Лирамель благодарно кивнула и, поспешно накинув плащ, застегнула фибулу.

Команда из уст в уста понеслась по рядам всадников, пока не достигла стопника, ведущего переднюю шеренгу, которому было уже не видно скачущих по боковой дороге всадников. Уведя отряд к обочине, он пропустил два десятка воинов в белых мундирах внутренней стопы Белого Замка.

Открыв дверцу, Карл подал Лирамель руку и помог выйти. Она осмотрелась. Высокие серебряные шпили высились над черными корявыми ветвями лип и темно-зелеными шапками сосен и елей. Контраст был так ярок, что, казалось, фотография мира превратилась в негатив. Расправив плечи, Лирамель подняла лицо к небу и глубоко вдохнула влажный холодный воздух. Карл легонько сжал ее ладонь и ободряюще улыбнулся. Судя по его напряженному лицу, он тоже нервничал.

Взлетев в седло, Лирамель подала знак всадникам. Окружив ее, офицеры замка подождали, пока Бартайота во главе с Карлом перестроится сзади в боевом порядке.

— Трэворон анэ![2]

Ветер дул в спину, кидая на лицо непослушные пряди, сердце билось в такт ударам копыт... В распахнутых воротах Яблоневого сада, оглашая воздух грозным рычанием, метались вокруг выстроившихся стражников черные тени.

Лирамель улыбнулась. Каждый камень белой дороги радостно пел ей вслед, каждая яблоня кивала, раскачивая на холодном ветру скрюченными ветвями. Замок вырастал, постепенно заслоняя небо, и, казалось, будто распахивал навстречу любящие объятия.

Марк стоял на нижней ступени и, не отрываясь, смотрел на нее. Его фигура приближалась с каждым вздохом, и размытые черты постепенно приобретали четкость и выражение. На скаку вытирая ползущие по щекам дорожки, Лирамель плакала и смеялась одновременно.

— Держись подальше от Фло, — одними губами произнес Карл, нагнав ее почти у самых ступеней. — Я сам.

Не ответив, Лирамель натянула поводья. Стремительно шагнув навстречу, Марк протянул руки, чтобы помочь спешиться, но она лишь мотнула головой и, спрыгнув на землю, обняла его. Сотни знакомых глаз пристально следили за каждым их вдохом, пригвождая к мраморным ступеням, но соблюсти протокол сейчас не было сил ни у нее, ни у мужа.

— Ваше Высочество, князь… — опомнившись, Марк приветливо кивнул Карлу и, не отпуская Лирамель, с улыбкой добавил: — Добро пожаловать. Наш порог — ваш порог.

— Рад снова видеть вас, Белый герцог. — Карл слегка улыбнулся и, помедлив, повернулся к стоявшей неподалеку Флоран. — И вас, герцогиня, — подчеркнуто вежливо добавил он и решительно шагнул к ней, отстранив с пути замешкавшегося Рэйна.

— С корабля на бал, — шепнул Марк, беря Лирамель под руку. — Как дорога?

— Из-за снегопадов еле ползли, но в остальном было спокойно. Я отдохнула.

Народу собралось почти столько же, сколько обычно съезжалось на большие торжества. Впрочем, приближение смутных дней Валлоры всегда чуяли нутром, и каждый норовил как можно скорее разобраться, куда подует очередной ветер. Воздух буквально звенел от напряжения и незаданных вопросов. Так или иначе, на ближайшем совещании Лирамель предстояло врать много и изощренно. Никто не должен был догадаться, сколько на самом деле она знала и что собиралась предпринять.

Стараясь не отвлекаться на мрачные мысли, Лирамель улыбалась знакомым и незнакомым людям, не скрывая ни радости, ни волнения, поскольку естественные чувства сейчас были самой лучшей защитой. За долгие годы, проведенные в окружении Посвященных, Лирамель научилась противостоять им и уже не прилагала к этому усилий. Слова молитвы звучали в сердце без перерыва и во сне и наяву, надежно закрывая от темных щупалец. Однако общий эмоциональный фон все же оставался доступен метальному прочтению, поэтому эмоции требовалось контролировать. Сейчас Лирамель была рада расслабиться и дать врагам увидеть, на что она ощущала на самом деле. Как однажды сказал Карл, ее умение радоваться, невзирая на обстоятельства, не единожды сбивало Земар-ар с толку.

Люди склонялись в поклоне под тенью, скользящей по их головам. Лица сливались в одну белую линию, вытянутую от Золотых ворот к трону — высокому и неприступному. На верхней ступени пьедестала, слева, там, где обычно стоял Якир, сидел высокий юноша. Как только Лирамель подошла, он поспешно поднялся и расправил плечи.

Перед глазами промелькнули обрывки жизни. Маленький ребенок в ее руках, серьезный мальчик, прижавшийся к юбке Флоран, гордый подросток… Сын, которого Лирамель никогда до конца не знала, стал совсем взрослым. Она смотрела в его лицо и видела себя и многих, кого любила и кого уже не было среди живых. Вместе с горечью, которая разлилась вдруг по сердцу, подняла голову и материнская гордость.

Картал лениво скользнул взглядом по ее лицу и равнодушно улыбнулся. Его поклон был небрежен, слова приветствия холодны, как лед, а черты лица исказило легкое презрение. Лирамель позволила себе расстроиться, чтобы порадовать Флоран, хотя внутренне аплодировала. Брат, как всегда, оказался прав: мальчик был кровь от крови и плоть от плоти их Рода. Детские черты погрубели и теперь не так заметно повторяли Марка. Высокий и худощавый, Картал казался обманчиво хрупким. Несмотря на суровость и толику надменности, его внешность определенно располагала и заставляла позабыть о возрасте. Орден не зря сделал такую ставку.

— Сын мой, — серьезно сказала Лирамель, улыбнувшись ему одними глазами, — т ы очень вырос.

Картал иронично выгнул бровь и слегка кивнул.

— Благодарю, Ваше Величество.

Лирамель шагнула к трону и, заметив, что сын поспешил отойти, нарочно протянула руку, прося помочь. Поколебавшись, он напряженно сжал губы и коснулся холодными пальцами ее ладони. Его лицо на мгновенье исказила судорога, и Лирамель незаметно вздрогнула, ощутив дыхание мрака. За спиной тут же послышался легкий шепоток. Большая часть собравшихся наверняка гадала, как она поступит с сыном, который теперь стал во главе Ордена. Реакция Картала должна была заставить задуматься тем, кто ожидал и надеялся, что Лирамель отступит и сломается, и вернуть надежду всем, кто оставался ей верен.

Все полтора часа общей аудиенции Карл не отходил от Флоран, развлекая ее своим сочувствием и знаками внимания. Это было похоже на игру кота с мышью. Вынужденная отвечать взаимностью, герцогиня Лаусенса сдержанно кивала и старательно отводила глаза. Ее лицо было довольно бледным, но спокойным и непроницаемым. Несколько раз Лирамель мельком ловила на себе пристальный взгляд, и каждый раз по телу словно проходил заряд тока — крестик под камзолом горел огнем, опаляя и защищая одновременно. Земар-ар находился совсем рядом, словно ожившая тень. Он смотрел и запоминал, выжидая удобный момента, чтобы исполнить угрозы и вернуть свою власть. Лирамель чувствовала его присутствие, хотя и намного слабее, чем когда он являлся при разрушении жертвенников.

Выслушав краткие доклады и сообщив о тех изменениях, которые произошли между Королевством и Княжеством, Лирамель назначила дату Конклава и, сославшись на усталость, покинула зал, оставив Карла отвечать на оставшиеся вопросы. Марк, задержавшись, чтобы дать распоряжения сыну, нагнал ее уже на винтовой лестнице.

Белый полог кровати переливался сероватыми тенями. Лирамель лежала, закинув руки за голову, и слушала ровное дыхание мужа. После двух часов, за которые она рассказала ему обо всем, что не могла написать, оба неплохо вспомнили греческий. Пророчество Лирамель решила утаить. Марк не отличался особой проницательностью, а ей не хотелось перекладывать на его плечи груз, который она сама едва выносила. Лирамель считала, что мужу будет легче пережить горе, когда оно придет, а не мучиться томительным ожиданием долгие годы. Предоставь судьба выбор, она бы тоже предпочла не знать будущего.

— Я догадывался, но не думал, что все зашло так далеко. — Марк вздохнул и повернулся к ней. — Фло так искренне переживала его смерть… Не представляю, чтобы человек мог так притворяться! По-моему, это невозможно.

— Что ты имеешь в виду? — спросила Лирамель, с раздражением почувствовав, как из глубин души вновь поднимается гнев. — Они были уже одно, когда убили Парамана. Она сама отдала себя во власть Земар-ар, сама подписала смертный приговор…

— Знаю. Просто кажется, что ее разум не до конца…

— Кажется! — зло отрезала Лирамель и зажмурилась. Три глубоких вздоха - и сердце успокоилось. — Давай больше не будем о ней. Не могу говорить спокойно, пока не взыщу за кровь брата.

— Месть губительна, Ли. Не разрушай себя.

Она приоткрыла глаза и, взглянув на него, мотнула головой.

— Это не месть, Марк. Кому мне мстить? И за что? Каждый сам делал выбор. Мой долг - остановить беззаконие. Я ненавижу не Флоран, а то, чем она стала, дела и замыслы. Ненавижу само зло. Но думать об этом пока не хочу.

— Ну и не думай, — серьезно ответил Марк и вдруг улыбнулся: — Я рад, что Дарита наконец-то родила Кристиан наследника. Мне показалось, что он даже как-то поувереннее стал. Сын есть сын.

Лирамель тихонько хмыкнула.

— Да, одной проблемой теперь меньше. Старейшины успокоились.

— Намечается династический брак?

— Несомненно, — задумчиво произнесла она, сбрасывая остатки напряжения. — Но не в этом поколении — слишком близко родство. Однако рано или поздно Княжество должно перейти под власть Рода. Я надеюсь, наши внуки завершат начатое.

— Мари, должно быть, выросла… — В голосе мужа прозвучала грусть. — Как она?

— Счастлива. У нее множество сестер и замечательная тетка. Наша девочка не скучает, ей там лучше. И безопаснее.

— А Али?

— Держится, — помедлив, ответила Лирамель. — Но уже рвется в замок. Как бы ни было тяжело, а дом есть дом… Мне ли не знать.

Раздражение улеглось. Подтянув одеяло, Лирамель перекатилась на бок и положила голову на горячее плечо мужа. Ее усталая душа свернулась клубочком и затихла. Тепло и покой… Не хотелось, чтобы что-то их омрачало.

Словно в ответ на ее мысли, раздался приглушенный стук.

Марк, уже было задремавший, мгновенно сел и тревожно обернулся к стене, где за гобеленом находилась потайная дверь. Тяжело вздохнув, Лирамель достала из-под подушки меч и протянула мужу рукоятью вперед. Помотав головой, тот сдернул с постели алое покрывало и обмотался им, при этом оступившись и едва не упав. Лирамель не знала, смеяться или предложить халат. Однако стук звучал все настойчивей, и потому халат она поспешила накинуть сама. Кто-то явно забыл приличия. И это точно был не брат — Карл обычно вообще не стучал.

Подойдя к гобелену, Марк приподнял край и сухо спросил:

— Кто там?

— Открой, отец, — последовало в ответ. — У меня всего пара минут.

Удивленно обернувшись к Лирамель, Марк поднял засов.

Войдя, Картал тут же закрыл дверцу и сбивчиво извинился. Лирамель с удивлением заметила на его щеках легкий румянец.

— Дядя Кристиан отвлек Флоран и велел мне идти в покои. Боюсь, больше возможности переговорить у нас не будет. Меня не оставляют без присмотра.

Потуже завязав халат, Лирамель подошла и встала напротив сына. Крестик под черным бархатным воротом горел так, что, казалось, еще немного - и прожжет ткань.

— Сколько еще времени тебе нужно? — Нервно облизав губы, Картал поднял на нее тяжелый взгляд.

— Два месяца или чуть больше, — догадавшись, о чем он, ответила Лирамель, всматриваясь в черноту окруженных ледяной серостью зрачков. — До Тропы.

— А потом?

— Я сделаю все, что в моих силах, Картали. Не волнуйся. У меня есть все основания надеяться на успех как сейчас, так и в будущем. И я догадываюсь, что многое было не случайно… Знаю, что он задумал. Не тревожься об этом.

Картал кивнул. В его глазах без труда читались недоверие и надежда, а еще - очень много боли. Лирамель знала ее истоки — Якир в письмах не утаивал правды.

— Я… Мне лучше уйти… — Не договорив, Картал бросил на Марка опасливый взгляд и попятился к двери.

— Постой! — Подавшись вперед, Лирамель осторожно обняла его, а затем не выдержала и сжала в объятиях так, что перехватило дыхание. Страх, отчаяние и вина, терзавшие так долго, что она стала уже привыкать, выплеснулись наружу. — Мне все равно, — прижавшись щекой к его щеке, прошептала она. — Запомни, Картали. Мне все равно, кем ты стал, что выбрал и успел сделать. Я любила тебя с твоего первого вдоха, и буду любить всегда, пока могу дышать сама. Просто знай это. Всегда помни.

Его плечи будто окаменели. Застонав, он отстранился и, пошатнувшись, оперся о стену.

— Я… Я знаю, — тихо ответил он. — Спасибо вам.

Лирамель заставила себя замереть. Она забыла, что ее прикосновения причиняли ему боль.

— Не доверяйте мне, — еще тише прошептал сын. — Это все, что я прошу. Ни в чем не доверяйте!

— Обещаю. — Сжав пальцы в кулак, Лирамель опустила голову. — Я обещаю.

Резко повернувшись, Картал поднял гобелен и, рванув стальное кольцо, открыл дверь и исчез в темноте. Его торопливые неровные шаги вскоре стихли, погрузив комнату в плотную и тяжелую тишину.

Вновь заперев дверь, Марк вышел в гостиную и вернулся с двумя бокалами, настолько полными, что алое вино едва не выплескивалось через острые тонкие края. Молча протянув один Лирамель, он ободряюще кивнул и отвел взгляд. Марк был взволнован и растерян не меньше нее.

Залпом выпив, Лирамель села на край постели и разрыдалась — не от счастья, не от горя, а просто потому, что не могла больше держать в себе накопившуюся боль. Спустя столько лет ее ребенок наконец повернулся к ней лицом — простил и принял. И от этого, наверное, было еще больнее, потому что время высекло между ними бездонную пропасть. Преодолеть ее было сложно, почти невозможно, но Лирамель не отчаивалась. Она знала, где взять крылья.

— Тебе нужно поспать, — приобняв ее, Марк уложил кровать и потянулся за подушкой. — Мы не отдадим его, ведь так?

Его голос звучал все дальше и дальше, обволакивал, согревал…

— Нет, — на выдохе ответила она, закрывая глаза и стремительно проваливаясь куда-то вниз, в темноту. — Я не отдам. Никого больше не отдам. Только держи меня крепко… Не отпускай…

* * *

Осмотрев лошадей и одобрив выбор конюхов, Якир немного повозился с жеребятами. Молодняк подрастал хороший. Можно было смело посылать весточку в Княжество — новая порода выглядела более чем достойно.

— Все молодцы, — кивнув столпившимся мужчинам Якир. — Не подвели. Ждем теперь весны.

Выйдя из конюшен, он обогнул небольшое озеро и поспешил к замку. Письмо от Лирамель можно было теперь ожидать с часу на час, так что следовало поторопиться. Все эти дни Якир машинально тянул время, снова и снова взвешивая свое решение.

Тщательно вытерев сапоги, он снял плащ и бросил его подоспевшему слуге.

— Как наши гости, Сэйм? Проснулись?

— Они уже позавтракали и ждут вас в малой читальне, Ваше Высочество.

— Замечательно.

Темной-синий ковер, застилающий ступени, выглядел настолько чистым, что взглянув на сапоги, Якир взбежал наверх, стараясь держаться поближе к перилам. Когда-то в детстве старая горничная Стелл, отвечающая за вестибюль, была единственной, кто прикрывал Якира во время побегов. Она часто доставала хлеб и прочую снедь, набивая сумку так, что та становилась неподъемной. Якир любил Стелл и, даже повзрослев, всегда старался как-то облегчить старушке труд. Она не пожелала доживать дни без работы и скребла лестницу практически до последнего вздоха. Ее похоронили возле замка всего за месяц до того, как Кайл начал свое восхождение.

«Столько лет уже прошло… — с некоторым удивлением отметил про себя Якир и, обернувшись, глянул вниз. Все те же высокие темные двери, серый пол, широкие перила по краям лестницы… Ничего не менялось, кроме людей и его самого. — Половина жизни за миг…»

Малая библиотека, где хранились особо ценные летописи и книги, не имеющие пока дубликатов, находилась на третьем этаже. К ней примыкала узкая длинная комната-читальня. Выносить из нее книги запрещалось, можно было только переписать самостоятельно или нанять одного из библиотекарских писарей. Такую систему Якир создал благодаря подсказкам Кристиана. Еще будучи регентом, тот наведывался в Варут в поисках более древних версий пророчества. Он успел дать много советов, большинство из которых так или иначе Якир со временем исполнил.

Охраны в замке практически не было. Лишь у дверей и окон нижних этажей после того памятного дня, когда Орден едва не спалил архив, Якир поставил стражников по всему периметру, заодно распорядившись перенести стеллажи на второй этаж в переоборудованный для этого приемный зал. Без торжественных обедов вполне можно было обойтись, тем более что за все двадцать с лишним лет Якир устраивал их всего дважды, а вот без истории, которая была написана на ветхих пергаментах и бумагах, Королевство обойтись не могло.

«Следовало давно взять пример с Карла и тоже создать артель, — уже не в первый раз подумалось ему. — Без знания о прошлом будущее весьма туманно».

Толкнув приоткрытую дверь, Якир заглянул в малую читальню. Эллад действительно был там. Сидя за широким столом, он задумчиво читал какой-то толстый фолиант. Лирран, одетая в короткое белое платьице, бегала вокруг, гоняя палкой маленький кожаный мяч. Сосредоточенно хмуря тонкие брови, она не сводила с него взгляда и всякий раз сердилась, когда он укатывался в сторону. Маленькая и юркая, девочка казалась ожившим рыжим огоньком.

Помедлив, Якир шагнул в комнату и сдержанно поздоровался с Элладом. Тот сразу же отложил книгу и поднялся.

— Герцог… Есть ли вести?

Отрицательно мотнув головой, Якир шагнул к Лирран и протянул руки. Та шла к нему уже спокойно, без настороженности.

— Я хочу попросить тебя об одолжении, — не глядя на юношу, произнес он, подхватывая девочку. — Мне нужен свидетель.

— Для чего? — с некоторым напряжением спросил Эллад. — Что вы задумали?

— Делаю свой ход, юноша, — не сдержал улыбки Якир. — А ты мне в этом поможешь, как я помог тебе. Кроме того, Ведущей мое решение будет только на пользу.

— Нет… — Эллад недоверчиво поднял брови. — Нет, вы не станете…

— Еще как стану. Документы уже оформлены, осталась только формула и пара подписей, в том числе — твоя.

— А мать знает? Вы ей сообщили? Как у Главы Рода у нее есть право наложить вето…

Громкие шаркающие шаги очень кстати избавили Якира от ответа. Повернувшись к двери, он подождал, пока Управляющий запрет за собой засов. По лицу старика было видно, что тот не рад предстоящей роли.

— Итак… — Пройдя к столу, Якир посадил девочку на столешницу и выпрямился. — Я принял решение и прошу вас обоих быть свидетелями. Поскольку усыновление происходит внутри Рода и родители ребенка мертвы, я как сын Ведущей линии имею и власть, и право поступать сообразно своему желанию. Дай мне руку, Лирран, дочь Салвана. Отныне я вычеркиваю имя предателя из твоей линии.

Подняв на него синие, словно осеннее небо, глаза, она доверчиво протянула ладонь, и Якир, читая по памяти, как по чернильным строчкам, произнес формулу внутриродового усыновления, оставив Фэй матерью, а свое имя поставив на место отца.

— Вот теперь все правильно. Параман бы одобрил. — Вновь взяв Лирран на руки, он обернулся и посмотрел на притихших свидетелей. — Так будет лучше для всех.

Якир хотел добавить что-нибудь еще, но не смог подобрать слов. Формула связывала и соединяла такими узами, которые невозможно было разорвать. Он знал об этом, но на себе почувствовал впервые. Отведя взгляд, Якир выровнял сбившееся было дыхание и чуть крепче прижал к себе Лирран.

— Ваше Высочество… — Протянув бумаги, которые держал в руках, Управляющий вопросительно взглянул на Эллада.

— Свидетельствую, — коротко произнес тот и расписался. — Теперь вы.

— Свидетельствую, — эхом повторил старик, выводя витиеватые каракули. — Поздравляю, господин…

Якир сдержанно кивнул.

— Убери документы в надежное место. Я отвезу их в замок чуть позже. И с этого дня, — чуть тише добавил он, — дочь будет находиться при мне. Ты, Эллад, больше за нее не в ответе.

Юноша едва заметно пожал плечами и отвел взгляд.

«Вот и славно, — мысленно добавил Якир. — Не одному тебе придется отныне замолчать. Жаль, Лирамель не видела этого. Она бы порадовалась».

Последняя мысль обожгла болью. Якир скучал… Ему так не хватало ее улыбки!

* * *

Оставшись наконец в одиночестве, Карл запер внутренний засов, а затем подошел к окнам и плотно закрыл все портьеры. Давление на сознание немного ослабло, но все еще ощущалось, поэтому он старался не думать ни о чем, кроме теплой постели и ждущем в спальне кофе, который должна была принести Линни.

В покоях прибрались и проветрили. Поскольку в комнатах, которые ранее занимал Кристиан, Якир начал ремонт, Карл попросил свои апартаменты. Ему была необходима свобода перемещения по замку, а они подходили для этой цели лучше всех прочих.

В кабинете как будто ничего не изменилось, даже часы по-прежнему шли. Равномерное глубокое тиканье разбавляло тишину и успокаивало. Глядя на закрытый цветным стеклом циферблат, который когда-то сам же и вырезал, Карл невольно вспомнил свою последнюю ночь перед тем, как из кубка выпил яд. Тогда все висело на волоске. Фирсар был далеко не глуп, да и силы, которые за ним стояли, знали Карла слишком хорошо, чтобы он мог легко блефовать. Если бы не Шаддан и не преданность Линни, все могло сорваться в последний момент — после гибели Салвана и представления за столом Карл уже не знал наверняка, изменил ли Фирсар первоначальный план или нет. Тот тост действительно мог стать для него последним. Но повторись все заново, Карл поднял бы его снова. То, ради чего он рисковал, стоило даже жизни. Таков был его долг — перед совестью, перед народом и перед семьей.

Почти любовно проведя ладонью по стальной поверхности операционного стола, Карл машинально выдвинул ящик с инструментами. Лирамель рассказала ему, как Моврон спасал Тори. Старый друг не подвел, сумел вытащить Эринма с того света, только вот сам сплоховал. Карлу его очень не хватало. Моврон был одним из немногих, кого он считал другом и доверял настолько, насколько позволяла жизнь. Его смерть, как и гибель Парамана, легла на совесть несмываемым пятном. Карл понимал, что не мог предусмотреть всего и оградить всех, но все же чувствовал за собой вину, потому что не оказался рядом, когда в нем нуждались, и потому что сам все еще жил, в том числе и благодаря их жертве.

«Когда-нибудь свидимся», — мысленно сказал он Моврону, аккуратно убрав инструменты на место. Тот был левшой и всегда складывал немного иначе, чем Карл, так что было видно, чья рука последней касалась ящичка. Это был невидимый привет из прошлого.

Линни пришла минут через десять. Одного взгляда на нее было достаточно, чтобы понять, насколько произошедшие события ее изменили. Прибранные в пучок волосы у висков поблескивали неестественно ранней сединой, а в уголках опущенных губ виднелись горькие складки.

— Я взяла на себя дерзость принести вам и ужин, Ваше Высочество, — без улыбки сказала она, ставя поднос на тумбочку. — Вино и все остальное пробовали при мне.

Видя, что она избегает смотреть на него, Карл понимающе вздохнул. Кристиана Линни не очень жаловала, но открыться ей он пока не спешил. Несмотря на преданность, ей было не выстоять против Земар-ар, а тот сейчас следил за ними всеми. Пока что единственными, кому Карл мог доверять и кто в достаточной мере умел сопротивляться воздействию, были Рэйн и Якир, но последнему следовало до поры до времени держаться подальше от замка.

— Спасибо, Линни, — добавив в голос немного теплоты, Карл подошел к женщине и, сняв с пальца перстень, подаренный ему в Княжестве, с улыбкой протянул ей. — Герцогиня Али-Нари велела передать вам весточку. Она не смогла приехать, хотя очень желала.

— С ней все в порядке? — Растерявшись, Линни взяла кольцо и неловко поклонилась. В ее глазах блеснули слезы.

— Ей намного лучше, — ответил Карл. — Целыми днями возится с племянницами и помогает роженицам. И снова смеется.

— Слава Богу, — с облегчением выдохнула Хозяйка, — мы очень за нее беспокоились.

— Мы?

Линни слегка покраснела и опустила голову.

— Все слуги… Все, кто ее знает.

— Что ж, если герцогиня так дорога вам, напишите ей. Я переправлю письмо.

Удивленно и недоверчиво прищурившись, Линни медленно кивнула.

— Ваше Высочество очень добры. Если позволите, я так и сделаю.

— Ей будет приятно, — подбодрил Карл. — Напишите обязательно.

Еще раз кивнув, служанка попятилась к двери. Карл не стал ее задерживать. Он боялся переиграть: Линни слишком хорошо его знала.

Часы пробили десять вечера. Переодевшись, Карл допил остывший кофе и вернулся за стол. Нужно было написать Якиру. Лирран, которую тот забрал в свою вотчину, следовало доставить в замок как можно быстрее. Карл никак не мог разобраться в намерениях Ордена. Оставалось чересчур много вариантов, и это дезориентировало. Земар-ар нарочно старался запутать и заставить их допустить ошибку.

Подумав о сыне, Карл обмакнул перо в чернила. Если бы он знал, что все так повернется, то приказал бы Лирдану остаться в Большом Мире. Ситуация складывалась слишком серьезная: дети Ведущей собирались в одном месте, и это могло подтолкнуть Земар-ар завершить все одним махом. Требовалось все хорошенько продумать — буквально каждый шаг.

«Придется действовать на упреждение», — стараясь копировать почерк брата, Карл написал несколько строк и вновь задумался. Вероятность провала была слишком велика, он не мог так рисковать. Возможно, им самим следовало спровоцировать Орден, чтобы заставить Земар-ар выбрать самый нежелательный для них путь, а затем помешать и исключить его окончательно…

Закончив писать, Карл сложил письмо и, закапав воском, приложил печать. Ответ из Варута можно было скоро не ждать. Якир наверняка не приедет в восторг от его просьбы вернуть девочку и станет тянуть время, но ослушаться не посмеет. Что до Эллада, то его как раз требовалось пока держать подальше. Юноше отводилась совсем другая роль, и Карл хотел убедиться, что он по-прежнему никак не связан со сторонниками Кайла. Заботиться о будущем надлежало уже сейчас, пока птенцы не встали на крыло, иначе оно могло обернуться реками крови раньше, чем у Ведущей хватит сил устоять на ногах.

— Пишите, дядя?

Едва не выронив печатку, Карл медленно опустил руку и положил перстень обратно на стол.

— Картал... — с укором произнес он, поднимаясь навстречу вошедшему племяннику. — Ты напугал меня.

— Прошу прощения, — без тени раскаяния ответит тот. — Вы хотели поговорить.

Карл кивнул.

— Не надеялся, что ты так быстро найдешь время. И не думал, что именно сегодня.

— Дело срочное. — Подойдя к столу, Картал бросил задумчивый взгляд на письмо. — В Варут, не так ли?

— Угадал.

— Я не гадаю, дядя, я знаю,

— Хм… — Вновь сев, Карл внимательно посмотрел на юношу. — Ты изменился с нашей последней встречи. И не в лучшую сторону. Не следует принимать меня за Якира, мальчик. Даже если Орден повесил тебе на шею побрякушку и сказал, что ты теперь тут главный, это ничего не меняет. По крайней мере, не для Княжества.

— Зато меняет для Королевства, — слегка улыбнулся Картал. — Вы наверняка понимаете, в дальнейшем вам придется иметь дело со мной, так что лучше не портить отношения заранее.

Карл иронично приподнял бровь, подражая манерам брата.

— Ты мне угрожаешь?

— Нет, — тихо произнес Картал и, отведя взгляд, положил на столешницу небольшое кольцо. — Вы умный человек, дядя. Думаю, мы поймем друг друга. Самое главное — не ошибитесь стороной. За вами ведь не горстка родни, а весь народ…

Поняв намек, Карл взял кольцо и спрятал руку под стол.

— Если бы ты не был сыном моей сестры, — мрачно проговорил он, — то вряд ли бы вышел отсюда живым.

— Возможно, поэтому я и стал тем, кем стал, мой князь.

Услышав в его голосе неподдельное сожаление, Карл нахмурился. Нужно было завершать разговор: мальчик мог себя выдать.

— Меня это не интересует, — грубо ответил он племяннику. — И можешь передать своему господину, что теперь его игра известна и предсказуема. Мы все знаем. Род выкурит вас из нор и передавит, как червей. Так что советую тебе самому задуматься о стороне. Время на исходе.

Картал рассмеялся.

— Полно, князь… — звонко воскликнул он, отступая назад. — Вы, как всегда, слепы и глухи. И мне вас жаль.

Молча указав племяннику на дверь, Карл отвернулся. Он мог бы сказать многое, но Кристиан, скорее всего, поступил бы именно так — просто выставил бы вон и обратился бы за разъяснением к Фирсару. Несмотря на статус, сомневаться в том, что бывший лорд Пата по-прежнему управляет Орденом, не приходилось. Картал был всего лишь удобной пешкой, на которую делалась ставка в ближайшие пару ходов. Странно, что сам мальчик этого не понимал, хотя…

«Нужно понаблюдать, — взглянув на мелькнувшую в проеме высокую фигуру, подумал Карл и с сожалением покачал головой. Он как никто мог понять племянника и как никто жалел его. Лирамель не знала всего и оставалась полна надежд и веры, но Карл знал. Когда-то он находился в таком же рабстве, но не обладал подобной властью и потому имел преимущество — возможность повернуть назад. Карталу было намного сложнее: он уже наслаждался своим могуществом и почти сдался.

Выйдя из-за стола, Карл запер двери кабинета. О сне теперь следовало забыть надолго. Темнота давила на плечи. Присутствие мрака ощущалось даже в воздухе.

Вздохнув, он подошел к окну и тяжело опустился на колени. Нога сегодня болела сильнее, чем обычно, видимо, погода менялась.

__________________________

[1] Стоять, остановиться, остановка (Древний язык)

[2] Следуйте за мной! (Древний язык)

Глава 2

20 февраля – 13 апреля 3154 года по исчислению Малого Мира, Белый Замок

Рэль Валлор, герцог Ровмэна, обвел взглядом сидевших полукругом советников и сел. Доклад, ради которого он пересек пол-Королевства, не произвел ожидаемого впечатления. Страх, волнами прокатившийся по знати от череды народных волнений два года назад, уже сошел на нет. Теперь всех, в ком текла кровь Тара или Десяти, больше интересовали слухи. Лирамель была уверена, что многие уже знали и о новых жрецах во главе с Карталом, и о планах Ордена. Люди быстро забывали полученные в прошлом уроки, когда дело касалось их жизни и благополучия. Лирамель прекрасно понимала, что никому из сидящих за столом доверять нельзя. Даже Валлоры могли нарушить клятву верности, если бы уверились, что это - единственный выход избежать гибели. Перед Лирамель стояла очень трудная задача: с одной стороны, убедить их, что ее шансы выстоять достаточно велики, с другой — показать, что она знает не больше их самих.

— И все-таки, Ваше Величество, — встав, Вансел смерил Рэля надменным взглядом и пожал покатыми плечами, — непонятно, почему вы исчезли из Ровмэна, не предупредив нас? И зачем понадобилось закрывать Пат для детей Тара? Это решение оставило многих из нас без солидной прибыли. Северу несподручно гнать обозы в Горгот, а связи с Княжеством еще не налажены. Кроме того, некоторые товары нужны и у нас, на юге, а наши торговцы закупались преимущественно в Пате…

Карл сдержал ухмылку и, искоса взглянув на Лирамель, отвернулся со скучающим видом.

— Что ж, если вам не хватило слов герцога Якира, объясню еще раз, — вежливо произнесла она, кивком позволяя Ванселу и Рэлю сесть. — Вы прекрасно понимаете, что когда мятежники кочуют из деревни в деревню, передвигаться малым отрядом опасно, а большим — слишком долго. Параман настаивал на моем присутствии при входе князя в город, и я должна была успеть в Пат. Ставить кого-либо в известность о том, что мне придется в одиночку пересечь Королевство, значило подписаться под собственным приговором, Вансел. Впрочем, и без требуемой вами огласки, я дважды за время пути с трудом избежала смерти, и получила довольно серьезное ранения. К счастью, звание боевого ручника было получено мною вполне заслуженно. — Взмахом руки остановив поднявшийся шепот, Лирамель снисходительно улыбнулась. — Что касается ваших претензий по поводу Пата, то их обоснованность не вызывает сомнений. Однако, — с нажимом добавила она, заметив, что Вансел уже открыл рот, — как Глава Рода я не могла поступить иначе. Вы не были там — а я была. В городе знали, что проводить обряды с жертвенной кровью вблизи королевских резиденций запрещено. Мало того, что в моем присутствии был грубо нарушен приказ, жрецы с одобрения толпы подняли руку на сыновей Ведущей. Герцог Параман и лорд Шаддан погибли, защищая моего брата. Только благодаря их самопожертвованию удалось избежать кровопролития. Случись что с князем, аллотары стерли бы Пат с лица земли и, вполне возможно, мы с вами сейчас бы уже не разговаривали. Я считаю, что поступила единственно верно. Вы знаете закон: всякого, кто поднимет руку на сына или дочь Ведущей линии, ждет смерть или изгнание. В данном случае в гибели Парамана был повинен весь город. Или считаете, что правильнее было бы вырезать Пат под корень?

— Нет, но…

— Тогда я ответила на ваш вопрос.

Мрачно кивнув, Вансел с усердием принялся рассматривать перстень на своем пальце. По родству он приходился Лирамель троюродным дядей но, несмотря на свой титул, не принадлежал к Ведущей линии, а вот его сын имел все шансы восстановить Род. Исходя из того, что Лирамель знала, этот человек был стержнем среди недовольных ее политикой против Ордена и возглавлял оставшихся сторонников Кайла. Теперь ему было над чем поразмыслить.

— Кто-нибудь еще желает высказаться? — повысив голос, спросил Марк, оторвавшись от записей. Посторонние на Конклав не допускались, поэтому протокол он вел лично.

Флоран, сидевшая четвертой справа от Лирамель, порывисто кивнула.

— Герцогиня, прошу вас, — видя, что она медлит, подбодрил Карл и, привстав, подал ей руку, помогая подняться.

— Королева права, — взглядом поблагодарив его, мрачно произнесла она. — Параман писал мне незадолго до восстания, что ему стало известно о готовящемся на князя покушении. Кроме того, он сообщил о попытках лорда Фирсара найти Верховный жезл. Я не хотела говорить об этом до возвращения Ее Величества в замок, но муж всерьез опасался, что Орден может попытаться восстановить Совет.

«Ход конем, Земар-ар?» — мысленно хмыкнула Лирамель и, глубоко вздохнув, надела маску ужаса и удивления.

— Ты уверена, Фло? Брат ничего не говорил об этом. Я не видела жезл Тарэма много лет и совершенно точно не заметила в Пате. Да и, по данным разведки, Фирсар находился в это время в Горготе.

— Уверена! — Флоран сокрушенно покачала головой. — Он мог просто не успеть рассказать…

Повисла гнетущая тишина. Карл молча протянул Лирамель бокал и с укором посмотрел на герцогиню.

— Что ж, — не глядя отведя его руку, Лирамель покачала головой, — тем хуже для Ордена. Действовать мягко в отношении последователей Земар-ар теперь равносильно бездействию. Ради безопасности Королевства мы должны избавиться от внутреннего врага как можно скорее и навсегда. А что до жезла, то я бы не стала придавать этой побрякушке особого значения.

— Разве Ваше Величество забыла, к чему привели ограничения в прошлый раз? — Вансел раздраженно скинул с плеча ладонь Эстина и встал. — Нам мало Пата и Ровмэна?! Влияние Ордена еще слишком велико, мы снова всколыхнем народ! И потом, ни для кого уже не секрет, кем стал ваш сын… Что вы сделаете с ним, Лирамель? Он ведь теперь единственный наследник!

— А что вы предлагаете? — холодно спросила она, скрестив на груди руки и успев увидеть, как недобро блеснули глаза Флоран.

— Надо начать переговоры, — уверенно произнес Вансел.

Лирамель сдержала улыбку.

— И повернуть историю по кругу? Снова поставить черные кресла в Тронном зале? Или вы уже забыли реки крови, которыми герцог Кайл залил этот замок вместе с Тарэмом? Не боитесь ошибиться в ставке?

Открыв рот, Вансел побелел и, пошатнувшись, тяжело опустился на свое место. Играть в открытую ему пока было рано и рискованно — и она дала это понять.

— Не скрою, — отведя от него взгляд, призналась Лирамель, — слова герцогини Флоран расстроили меня. Однако что бы ни предпринял Орден, я уверена в своих силах. Если Картал бросит мне вызов, он будет уничтожен так же, как и его предшественник. Я ждала почти двадцать лет, господа! Надеялась, здравый смысл все-таки возобладает над дикостью, в которой вы все погрязли… В Пате эта надежда умерла. Сегодня, сейчас, призывая всех присутствующих в свидетели, я объявляю, что отныне всякий, кто поклониться Земар-ар, будь то на земле, на воде или под землей, станет врагом мне и Королевству. Дерзнувших остаться в стане Ордена ждет изгнание или смерть. Это относится ко всем — мужчинам, женщинам, простолюдинам и детям Десяти. И к роду Тара, разумеется, тоже. Если для искоренения угрозы требуется пролить кровь, так тому и быть!

— Ваше Величество, это безумие… — раздалось сразу несколько голосов. Склонив голову на грудь, Флоран тщетно попыталась скрыть довольную улыбку.

«Радуйся, радуйся», — сжав губы, мысленно сказала Лирамель и обвела возмущенных лордов и герцогов пристально-гневным взглядом.

— Слово сказано, решение принято, — властно произнесла она. — Даю сорок девять дней на то, чтобы в каждом уголке Королевства был зачитан приказ. На пятидесятый, согласно закону, в Замке будет созван общий Конклав, и закон вступит в силу. У вас, а также у тех, кто, несмотря на уроки истории, все еще хранит в сердце сочувствие к врагам, есть достаточно времени подумать. На этом все. — Повернувшись к герцогине, Лирамель слегка склонила голову набок: — Спасибо, Флоран. Вы помогли мне принять очень важно решение.

Та сдержанно кивнула. Их взгляды встретились… И расстались.

— Народ Княжества полностью поддержит твое решение, сестра, — громко произнес Карл, подняв руку в ритуальном жесте. — Мы готовы оказать Королевству любую помощь.

Восемьдесят человек, сидящих за полукруглым каменным столом, безмолвствовали. Подождав несколько секунд, Лирамель сама отодвинула кресло и, не дожидаясь, пока они поднимутся, твердым шагом покинула зал.

«Итак, дело сделано, — подобрав подол платья, подумала она, когда слуга закрыл двери. — Все оказалось даже проще, чем мы ожидали».

В покоях было душно. Подойдя к подоконнику, Лирамель открыла створки и подняла к серому небу влажное от пота лицо. Сад уже очистился от снега и чернел внизу густым темным кружевом ветвей, а вдалеке, на покрывале леса, все еще лежали белые шапки. Погода была мрачной и сырой. Не верилось, что через месяц весь этот черно-белый мир покроется всплесками зелени и бело-розового благоухания.

Стало холодно. Отойдя от окна, Лирамель села в кресло и набросила на плечи плед. Напряжение последних дней давало о себе знать. Она устала.

— Прости, что без стука, дорогая…

Крестик на ее груди ожег кожу. Флоран дружелюбно улыбнулась и, подойдя, наглухо закрыла окно и задернула портьеры.

— Еще холодно, ты можешь простудиться, — с укором произнесла она и, сев на диванчик, поджала под себя ноги. — Извини, что все так получилось. Я до последнего не хотела говорить. Надеялась, что Параман ошибся.

Боясь выдать свое замешательство, Лирамель осторожно кивнула.

— Мне страшно за тебя, — чуть запнувшись, продолжала Флоран, старательно ища ее взгляд.

— Не стоит, Фло. Я сумею о себе позаботиться.

— Параман тоже так говорил, тоже обещал, но Земар-ар сильнее, чем ты думаешь. И он теперь ни перед чем не остановится. Я не оспариваю твое решение, нет… Просто в словах Вансела есть доля истины. Орден уже потерпел поражение. Возможно, тебе удалось бы договориться… В конце концов, мы жили бок о бок много веков.

— Решение принято, — спокойно ответила Лирамель, откидывая прочь все чувства и мысли. — И я тоже ни перед чем не остановлюсь. Вансел действительно прав: Ровмэн и Пат стали последними каплями в чаше моего терпения.

— А что с нами будет, если ты ошиблась?

— Не знаю, — опустив голову на руки, Лирамель устало закрыла глаза. — Не мучь сейчас меня, Фло, я устала. Неприятности валятся одна за другой… Сначала Карл, потом сын, эти восстания, смерти. Еще немного — и я сломаюсь. В моих руках слишком большая власть, она убивает душу. Если боишься, уезжай с дочерью в Лаусенс. Чтобы ни случилось, там вы обе будете в безопасности.

— Нет, Лирамель! — в ее голосе прозвучала почти стальная нотка. — Параман не бросил бы тебя в такую минуту. Я теперь живу за нас обоих и не покину замок, пока все не утихнет. Разделю с Родом любой путь.

До боли сжав под пледом подлокотник кресла, Лирамель подняла на нее затуманенные глаза и улыбнулась.

— Спасибо, Фло. Я никогда этого не забуду.

Кивнув, та молча встала и, поцеловав ее в щеку, ушла.

Крупно вздрогнув, Лирамель обхватила себя руками и сжалась в комок. Тошнота подступала к горлу, не давая вдохнуть полной грудью. Щека, которой коснулись сухие горячие губы Флоран, горела огнем. Казалось, Лирамель на секунду возвратилась в прошлое, в те черные дни, когда Миэль глумился и издевался над ней. Кто единожды получал рану, никогда не забывал оружие, которым она была нанесена. Та Фло, которую они когда-то любили, давно умерла. Вернее, покончила с собой, ибо то, что она позволила сотворить, не имело названия. Ни слова, ни слезы, ни ее чувства не могли обмануть… И если до этого мгновения Лирамель еще колебалась, то теперь, после этого предательского поцелуя, она потеряла всякую надежду.

* * *

От вынужденного безделья и постоянного напряжения Карл сходил с ума. Играя роль брата, он был вынужден отойти от дел и целыми днями проводил за чтением, лишь изредка спускаясь в архивы и работая над проектом нескольких новых дорог, которые должны были связать Королевство и Княжество. Проект был важен прежде всего для Кристиана, поэтому Карл не боялся разоблачения, но старался не усердствовать.

Кольцо Фалинор, которое передал ему Картал, он узнал не сразу, а узнав, задумался. Подозрения относительно юноши стали еще сильнее, а беспокойство — глубже. Он ничего не сказал Лирамель о неожиданном визите — не хотел волновать, — но меры предосторожности принял. Теперь в покоях неотступно дежурило двое аллотаров. Требовалось, чтобы Орден поверил, будто князь испугался. Кроме того, Карл планировал взять «убийцу» живым, поэтому ему требовался свидетель и источник информации. Зная Кайла, он не сомневался, что тот не дал бы никаких распоряжений, которые в итоге могли бы испортить отношения с Княжеством. Да и Ордену сейчас меньше всего нужны были проблемы с аллотарами. Если, конечно, мерзость не пронюхала, кем был Карл на самом деле. В этом случае игра Картала становилась понятной, однако ей могло быть и другое объяснение. Понимая, что от Якира им с Лирамель уже известно о коалиции сторонников покойного герцога с Посвященными, Земар-ар мог намеренно ввести Картала в заблуждение, чтобы расположить к нему князя. Если это было так, то существовало два варианта. При первом, Карталу давались заведомо ложные сведения с целью проверить его верность. При втором, если Земар-ар действительно узнал Карла, юноша мог невольно выдать его сторонникам Кайла, поскольку те действительно угрожали убить его еще до покушения Фирсара на Лирамель. Карл не мог исключить ни одну из версий, поэтому решил выждать и делал все, чтобы не подставить племянника.

«Осторожность — краеугольный камень благоразумия», — когда-то говорил ему отец. Если бы Карл не следовал этому принципу, то давно бы гнил в земле.

В галерее было безлюдно и светло. Через высокие окна на белый пол падал ослепительно-желтый свет, отчего казалось, что все пространство поделено на множество полупрозрачных сияющих полос. Заложив руки за спину и стараясь не хромать, Карл медленно брел вдоль увешанной картинами стены, куда не дотягивались лучи, и периодически останавливался, чтобы рассмотреть очередной портрет. В Королевстве была своя, отличная от всего, что мог предложить Большой Мир, техника письма. Кристиан не раз отмечал это, изучая и старые и новые работы, но самому Карлу то, что он видел, очень напоминало Рафаэля Санти. С веками менялись только краски и незначительные детали, но схожесть оставалась.

Остановившись у пустого простенка, где раньше висел портрет Кайла, Карл нахмурился. Два года назад тот был на месте. Лирамель не позволяла убрать его в хранилище, несмотря на настойчивые просьбы некоторых родственников.

«Быть может, Али?» — поджав губы, подумал Карл, вспомнив, с какой силой жена ненавидела покойного герцога.

Решив, что выяснит этот вопрос чуть позже, он свернул к покоям Парамана и попросил стражу открыть двери. Свою ошибку он понял, лишь когда перешагнул порог…

— Не запирайте, — мельком взглянув на лица офицеров, велел Карл и жестом приказал дать ему меч. Копис он оставил в покоях, поскольку близнец обычно поступал так же.

Отступить и повернуть обратно Карл не мог. Кристиан был достаточно вспыльчивым и гордым человеком и не стал бы выказывать трусость. Да и вряд ли бы он ожидал подвоха, которого ожидал Карл, и распознал бы злую волю в обстоятельствах, которые заманили его сюда. Отсутствие портрета сработало как катализатор, направив мысли в нужное направление и в итоге приведя его к покоям Кайла и Парамана, где тоже была потайная лестница. Покушение здесь выглядело бы даже естественнее, поэтому Карл для спокойствия сжал в ладони меч и с легкостью отмел все варианты с участием приспешников Кайла. Те бы не стали действовать так открыто: Кайл не любил показательных казней там, где все требовалось сделать тихо и быстро. А вот Фирсар — другое дело. У него была слабость работать на публику, так что вариант с разоблачением теперь принадлежал всецело Ордену. А раз так, опасаться за жизнь не стоило, поскольку ссорить Картала с матерью и создавать проблемы с Княжеством, неважно, знал ли Земар-ар об их с братом обмане или нет, Ордену было крайне невыгодно.

Вспомнив о недвусмысленном намеке Флоран насчет Верховного жезла, Карл улыбнулся. То, что Орден разыскивал свою игрушку, ему было известно давно, как и то, где она находилась, вернее, у кого. Лорд Юмар сработал чисто, да и Якир поступил ровно так, как и ожидалось.

Стараясь подражать брату, Карл неспешно обошел гостиную, попутно отметив отсутствие пыли на полу, и заглянул в кабинет. После смерти Кайла Параман перешел жить в Белый коридор, но частенько приходил сюда работать. Менять он ничего не стал, так что все вещи, которые принадлежали его отцу, так и остались на своих местах — даже книги, которые Карл в свое время читал не по одному разу, поскольку дяде лень было спускаться в библиотеку, чтобы захватить для него что-то новое.

Взяв наугад один из обтянутых кожей томиков, Карл рассеянно открыл его на середине и замер, делая вид, что читает. В образовавшейся на полке пустоте был виден уголок небольшого ящичка. В тот день, когда Карл в подземелье заколол стрелой убийцу тетки, Хэсс помог зашить полученную рану и поднялся к Кайлу. Видимо, дядя решил придержать инструментарий у себя. В кои-то веке его маниакальная предусмотрительность пригодилась.

В душе вдруг проснулся давно забытый азарт. Снова и снова жизнь ставила Карла в такие условия, что приходилось рисковать, хотя, в отличие от сестры, он не любил шагать наугад в пропасть и прекрасно осознавал, что в партии, которую вел с ними Земар-ар, претендовать на какую-либо роль кроме пешки было не только глупо, но и опасно.

«Что ж, поглядим, — шумно захлопнув книгу, Карл вернул ее на полку. — Посмотрим, что ты задумал…»

Приосанившись, он взъерошил волосы и, перехватив меч в левую руку, перекрестился. В сознание на мгновенье всплыли внимательно-добрые глаза Поля. Этот не по годам мудрый юноша был единственным, с кем Карл мог посоветоваться и к кому прислушивался, особенно после того, как Кайл посвятил его в свои планы.

«Упрямый глупец! — досадливо скривив губы, подумал Карл, вспомнив последние часы дяди и мрачную, пропитанную запахом смерти духоту. — Если бы ты доверился мне тогда, я бы многое сделал иначе!»

Войдя в гостиную, он мельком взглянул на потайную дверцу. Ему вдруг подумалось, что узнай он о том, что через Парамана продолжится Ведущая, вряд ли бы Лирдан появился на свет. Кайл рассчитывал прикрыть свое семя его, Карла, ребенком, прекрасно понимая, что Ведущая знает о чистоте брака Али-Нари и безусловном согласии Лирамель. Только вот вряд ли дядя предполагал, что Лирдан тоже будет поставлен во главу угла. Аармани своей реакцией это подтвердил. Так что если бы Кайл прожил еще пару лет, они бы все сумели договориться — им стало бы совершенно очевидно, что именно готовит судьба. Но оставить дяде время тогда значило подвергнуть опасности Лирамель и ее дочь. Карл не мог себе этого позволить.

В гостиной по-прежнему было тихо. Подкравшись к потайной двери, Карл прислушался, но, ничего не услышав, опустил меч. Возможно, он ошибся, но рисковать все равно не хотелось. Лучше было уйти: Кристиан вряд ли мог бы знать, где хранился ключ, да и узкие тайные лестницы, несмотря на природную лень, не особо любил…

Помедлив, Карл протянул руку и слегка потянул за железное кольцо. Едва скрипнув, дверь плавно приоткрылась.

«Проклятье!» — раздраженно выдохнул он, приоткрыл небольшую щель и, взглянув в зияющую черноту, повернулся, чтобы снять со стены факел и найти огниво. Идти в темноту было бы совсем безумием даже для брата, да и кольнувшее сердце сомнение на мгновенье сжало сердце страхом. Игра шла слишком опасная, даже если это был блеф, даже если…

Дверь распахнулась бесшумно, но резкий порыв сквозняка обдал сырым холодом. Развернувшись, Карл блокировал лобовой выпад и сразу же отступил. Фехтовал он весьма посредственно, и против хорошего воина шансов у него было немного. Его призванием был скальпель, а не клинок, и это являлось серьезной проблемой, потому как для Кристиана одержать победу один на один не представляло труда: он имел большой опыт и необходимую сноровку. Если на это и был расчет, Карлу ничего не оставалось, кроме как блефовать и пытаться найти какой-нибудь выход.

Продолжая отступать, он нарочито неловко оперся на больную ногу и едва не упал. Боль трудно было сымитировать, равно как и наверстать потерянные секунды, но риск стоил того. Карлу требовалось решить, какие еще из оставшихся вариантов он мог отмести.

Лицо противника закрывала потертая кожаная маска, оставляя видимыми только глаза и нос, поэтому узнать его было невозможно, но по скованным движениям Карл без труда определил, что приказа убить наемник не получил. Значит, пока что Земар-ар не знал…

Выругавшись на северном наречии, Карл взял левее, ближе к кабинету. Очевидно, поняв задуманный маневр, мужчина перешел в наступление.

— Даю вам последний шанс, — нарочно снисходительно произнес Карл, едва поспевая за его клинком. — Я сохраню вам жизнь в обмен на имя того, кто вас нанял.

— С каких это пор Ваше Высочество торгуется? — Сиплый голос показался смутно знакомым. — Простите, но вынужден отказаться…

Усмехнувшись, Карл уклонился от очередного выпада и, открывшись, перешел в наступление. Как и ожидалось, его промахом не воспользовались.

«Глупо», — мрачно подумал он и, выбросив клинок вперед, вогнал его в брюшину противника почти до позвоночника, к артериям. Удар требовался ювелирный. После у Карла оставалась всего пара минут, чтобы запустить сердце и остановить кровотечение. Он надеялся, что Фирсара эта короткая смерть вполне убедит.

— Я не торгуюсь, — выпустив меч, громко произнес он, глядя в закатившиеся от болевого шока глаза мужчины, и, легко вынув из его ладони оружие, подхватил подмышки и потащил к столу. — Всего лишь ставлю перед фактом.

Со стороны входа послышались торопливые шаги. Скрипнув зубами, Карл вытер окровавленную ладонь о камзол. Охрана на входе наверняка была подкуплена или же просто поддерживала Орден.

— Ваше Высочество! Вы в порядке? — В голосе офицера слышались напряжение и страх.

Мысленно считая секунды, Карл выглянул из кабинета и внимательно взглянул в лицо стражника.

— Позовите Рэйна. Пусть осмотрит и уберет труп.

— Д-да… Сию минуту, Ваше Высочество, — запнувшись, с явным облегчением выдавил офицер и, развернувшись, побежал к дверям покоев.

Заперев засов, Карл рванул с себя камзол и метнулся к полкам. Подумать обо всем можно было позже, сейчас главным была жизнь.

* * *

Глядя сквозь полуопущенные веки на неподвижный профиль жены, Марк старался дышать ровно и редко. Лирамель считала, что он спит, и разубеждать ее не хотелось. За прошедшие с момента возвращения месяцы сама она не спала ни одной ночи — дожидалась, пока Марк уснет, и тихонько уходила в сокровищницу. Возвращалась только под утро, в начале пятого, и тут же засыпала. Глядя на ее спокойное умиротворенное лицо, он не смел мешать и отговаривать жену от этих ночных бдений, но чувствовал внутреннюю грусть. Лирамель будто отдалилась от него, да и не только от него — ото всех. Она стала заметно уравновешеннее, словно внутри нее разжалась какая-то невидимая пружина, и хотя по-прежнему могла показать характер, это было скорее напускное. Что-то изменилось в ней, но что именно, Марк пока понять не мог.

Свернувшись калачиком, Лирамель почти по-детски уткнулась в его плечо взлохмаченной макушкой и глубоко вздохнула. Небо за окнами уже серело, но до рассвета оставалось еще часа два, и в приоткрытые ставни вместе с прохладным ветерком заглядывали звезды.

Внезапно вздрогнув, Лирамель приподнялась и с тревогой взглянула на тумбочку, где догорали свечи. Ковер, на который падали отблески света, подернулся тенями.

— Что случилось? — тихо спросил Марк, осторожно дотронувшись до ее плеча.

— Не знаю… Ты не чувствуешь?

— Нет, — честно ответил он. — Если хочешь, позову стражу.

Лирамель замерла, будто прислушиваясь к чему-то, а затем покачала головой.

— Это не здесь… но близко. Я чувствую, как сгустился мрак. Быть может, Лирран уже на подъезде к замку, а может, он что-то делает… — Закусив губу, она встала и, набросив поверх сорочки халат, сняла с шеи цепочку с ключом.

— Ты куда? — тут же встрепенулся Марк, поспешно поднимаясь следом. — В таком виде?

По ее губам скользнула едва заметная улыбка.

— Дай меч. И все-таки позови стражу. Хотя нет, — завязав пояс на два узла, Лирамель решительно взяла протянутый им клинок. — Просто предупреди их и возвращайся — догонишь меня. Если я права, свидетели нам ни к чему. Он не мог не знать, что я почувствую.

— Тогда зачем идти на поводу? — Подавив желание схватить ее за руку, Марк невольно подался вперед. — Ты не думаешь, что это может быть опасно?

— Нет… Марк, — склонив голову на бок, она взглянула на него, и маленькие огоньки свечей отразились в ее зрачках, — я знаю его. Знаю, чего он хочет от меня. Поверь, смерть — это слишком просто.

Понимая, что не удержит ее, Марк поспешил к входным дверям. Уже в гостиной он понял, что Лирамель не сказала, куда пойдет.

— Открыть, — стукнув два раза, он нетерпеливо взялся за ручку и, подождав, пока щелкнет снаружи засов, налег на дверь. — Поднимите людей, проверьте все посты.

Поклонившись, офицер круто развернулся и широким размашистым шагом направился к лестницам.

«Я все равно догоню тебя, Ли. — Велев оставшимся следовать за собой, Марк на ходу подхватил со спинки кресла камзол. — Буду рядом, хочешь ты этого или нет».

Они спускались быстро. Задевая о железные балясины, оружие побряцивало, на доли мгновения наполняя тишину коротким звонким эхом. Лирамель не было ни видно, ни слышно, хотя она не могла еще уйти далеко.

В Тронном зале царили сумрак и безмолвие. Несколько светильников на стенах горели неярким светом, а между колоннами лежали глубокие тени.

— Проверьте ворота, — коротко приказал Марк, сворачивая к входу, ведущему в соседний зал. Нужно было убедиться, что Лирамель не пошла тем путем.

Как он и ожидал, малая дверь оказалась приоткрыта.

— Ваше Величество! — громко позвал Марк, не замедляя шага. — Лирамель!

«Да где же ты…» — мельком глянув на дверь, ведущую в нижнюю галерею и архив, он наугад повернул к вестибюлю. Интуиция будто влекла его по невидимому следу.

Побледневшее лицо дворецкого, растерянно стоявшего под огромным расписным куполом, и его испуганный взгляд подсказали направление раньше, чем тот открыл рот. Почти бегом миновав ведущую в темницы арку, Марк приостановился, чтобы пропустить офицеров.

— Будьте осторожны, — предупредил он, опасливо глядя в полумрак коридора. — Проверьте, на местах ли охрана…

Не договорив, Марк удивленно замолчал. Первая пара стражников неподвижно сидела у открытых решетчатых дверей. Наклонившись, он приложил руку к шее одного из них. Пульс был редким, но сильным. Казалось, мужчина просто спит.

Ничего не ответив на беспокойный вопрос офицера, Марк выпрямился и опрометью бросился вперед.

«Что же ты делаешь со мной, Ли, что творишь!» — выхватив на ходу клинок, подумал он, отстраненно глядя на мелькающие мимо штрихи чадящих факелов.

Тишина, нарушаемая только ритмом шагов, вскоре сменилась странным прерывистым пением. Узнав голос сына, Марк побежал быстрее и на последнем повороте, ведущем к коридору, что упирался в Святилище, заметил мелькнувший впереди белый лоскуток. Ему все-таки удалось догнать жену…

— Стой, Ли! — не надеясь, что она послушается, крикнул он. — Подожди!

Лирамель не остановилась. Она бежала так быстро, что тяжелые полы белоснежного парчового халата развевались, будто на ветру.

Марк не успел войти в расчищенный от камней проход, когда пение внезапно смолкло и, прорвав наступившую тишину, по подземелью эхом разнесся пронзительный крик.

Картал стоял на коленях перед темным жертвенником, залитым светом десятков свечей, и раскачивался из стороны в сторону. Бледный, как бумага, в черной широкой мантии он выглядел настолько зловеще, что Марк не смог без содрогания смотреть на него. Лирамель заслоняла от сына каменную плиту. Ее лицо было искажено ужасом и болью. На левом рукаве виднелась кровь.

— Что ты наделал… — сдавленно прошептала она, угрожающе нависая над Карталом. — Как посмел!

Вместо ответа Картал поднялся с колен, протянул ей окровавленный костяной кинжал и воровато взглянул на Марка, словно желая убедиться, что тот видит.

— Ты нарушил закон. — Голос Лирамель звучал тихо и сдавленно, но каждое слово было слышно так, будто она шептала его на ухо каждому в Святилище. — Перед законом все равны. Если мальчик умрет — ты тоже умрешь.

— Он уже умер, — спокойно ответил Картал. — Я исполнял волю своего повелителя. Причинить себе вред не позволю, поэтому лучше отступись.

Взяв из руки сына кинжал, Лирамель содрогнулась от отвращения, а затем сжала его в ладони. Полупрозрачное матовое лезвие вдруг раскрошилось и струйкой осыпалось на пол.

— Не советую прикасаться к жертвеннику, Ваше Величество. — Смахнув с мантии невидимую пыль, Картал отступил. — Вы не сумеете его разрушить, но замок может пострадать.

Повернувшись к плите, Лирамель склонилась над лежащем на ней мальчиком. На вид ему было не больше десяти лет. Судя по рыжим волосам, он принадлежал к Каэлам.

— Я не позволю тебе превратиться в чудовище, Картали, — судорожно всхлипнула она и, обняв ребенка, замерла.

— Ли… — Шагнув, Марк осторожно дотронулся до ее плеча, и Лирамель вздрогнула, словно испугавшись его прикосновения.

В тишине раздался тихий стон. Повернув голову, мальчик открыл зеленоватые глаза и, увидев Марка, удивленно вскинул брови. Было видно, что он не понимает, где находится и что произошло.

— Как твое имя? — спросил Марк, кладя на кудрявую голову ладонь. — Откуда ты?

— Юккан… Ваше Высочество… Я с птицами, с голубями…

Выпрямившись, Лирамель скинула халат и быстро укутала ребенка по самый подбородок, видимо, не желая, чтобы тот увидел запекшиеся на груди порезы и кровавые потеки. На испуганный возглас Картала она не обратила никакого внимания.

— Лирамель... — Марк тоже не совсем понимал, что происходит. — Нужно позвать лекаря.

— Не нужно, — в ее голосе послышалась спокойная уверенность, — с Юкканом все в порядке. Отнеси его в наши покои и уведи охрану. Я хочу остаться наедине с сыном. Пожалуйста.

— Хорошо, — чуть помедлив, ответил Марк и легко поднял мальчика на руки. — Только недолго.

Задержавшись взглядом на ее бледном лице, он повернулся и вышел из святилища. Трое офицеров, слышавшие приказ Лирамель, тут же последовали за ним.

Глава 3

13-14 апреля 3154 года по исчислению Малого Мира, Белый замок; 15 апреля, предместья Белого Замка; 19 апреля, Варут

Заставив мальчика выпить снотворное, Лирамель дождалась, пока он уснет, и попросила Марка сходить за братом и проследить, чтобы Картала без лишнего шума взяли под стражу. Ей самой нужна была помощь: несмотря на кажущееся спокойствие, она едва дышала.

Запрещая себе думать, Лирамель осторожно сняла с ребенка перепачканную одежду и бросила ее в камин. К счастью, Юккан не помнил, что произошло, и удивлялся такому к себе вниманию. Судя по всему, к заботе и ласке мальчик не привык.

Отыскав в сокровищнице длинную темно-зеленую рубашку, Лирамель перекинула ее через плечо и вернулась в спальню. Следовало как можно скорее смыть кровь, иначе Юккан мог испугаться. Даже ей было страшно смотреть на его окровавленную грудь и изрезанные руки. Кинжал Картала вошел в самое сердце. Что произошло потом, Лирамель не поняла. Она вбежала в Святилище, когда сын занес руку, и не успела всего на мгновенье. Потом все было как тумане. Горе и ужас едва не разорвали грудь, и она попросила, просто попросила, потому что не могла потерять детей - ни того, кто убил свою душу, ни того, кто умирал по его вине. Господь услышал ее. Все, что осталось от тех мгновений — тепло и любовь.

Вспомнив мимолетное видение, которое, будто кадры из кинофильма, мелькнуло в расширенных зрачках сына, Лирамель тяжело вздохнула. Она рассказала его Карталу - не могла смолчать. Сын имел право знать последствия совершенного им выбора.

Как следует выжав полотенце, Лирамель бережно обтерла мальчика. Крови было так много, что пришлось потратить полчаса, чтобы его кожа снова стала чистой. Пока она мыла его, Юккан что-то бормотал во сне. Его тело, худое и поджарое, покрывали старые шрамы. Белесые линии, похожие на удары от хлыста, виднелись на груди, плечах и боках. Мальчика явно били, причем жестоко и часто, однако свежих следов Лирамель не нашла, разве что потертости от веревки на запястьях.

«Бедное дитя!» — с болью подумала она и, наклонившись, поцеловала теплую ладонь. Узловатые пальцы слегка дрогнули.Юккан явно принадлежал к последним ветвям Каэлов, и черты лица свидетельствовали об относительной чистоте крови. Других примесей Лирамель различить не могла.

Взяв рубашку, она осторожно натянула ее на мальчика и, перекатив его подальше от края, поскольку простыня промокла почти насквозь, укрыла одеялом.

— Вижу, моя помощь тут уже не нужна, — раздался позади голос Карла.

Обернувшись, Лирамель с упреком посмотрела на него и тихо спросила:

— Давно ты здесь?

— Давно, — серьезно ответил он. — Марк вкратце рассказал, что случилось. Не волнуйся, я не стану больше ни о чем расспрашивать.

— А как твой пациент? — Благодарно улыбнувшись, она поднялась и, подойдя, положила руку на его поникшее плечо. Было видно, что брат устал.

— Скончался пару часов назад. — Отведя взгляд, Карл сурово сжал губы. — Я сделал все, что мог. Будь мы в Большом Мире... Видит Бог, эта тварь за все поплатится!

— Не вини себя. Ты ведь сам понимаешь, что не мог поступить иначе.

— Мог, не мог… Какая разница! — Отстранившись, Карл отошел к окну. — Я убил человека. Причем человека, у которого не было выбора. Его использовали. Возможно, чем-то шантажировали.

— Это не оправдывает предательства.

— У него не было приказа меня убить. — Прислонившись плечом к стене, Карл задумчиво смотрел в разливающийся по небу восход. — А я убил. Думал, сумею дать шанс. Ты не представляешь, как хрупка жизнь, как легко она ускользает из рук… На моей совести немало крови, я не ягненок, Ветерок. Но эта жизнь перевесит многие. Я врач, а не убийца.

— Прежде всего ты — сын Ведущей линии, — резковато заметила Лирамель. — Отпиши Якиру, пусть узнает, что да как. Орден ответит и за это. Я ничего не забуду.

Карл молча усмехнулся. Золотистый свет, брызнувший на стекло, заискрился в его волосах и заставил прищуриться.

— Нас явно торопят, — спустя пару минут произнесла она. — Это связано с Лирран?

— Возможно. — Повернувшись к ней, брат скрестил на груди руки. — Посмотрим на реакцию Фло. Как только девочка окажется в замке, герцогиня наверняка вернется. Пока я не буду уверен до конца, на поводу у них не пойду. Мы не можем ошибиться. Нужно выверять каждый шаг.

— А что делать с Карталом? Я велела взять его под стражу…

Взглянув на спящего мальчика, чья кудрявая рыжая макушка смешно топорщилась из-под одеяла, Карл пожал плечами:

— Это ничего не даст. Если раньше я еще сомневался, то теперь уверен окончательно. Твой сын - всего лишь проходная фигура. Используют по назначению и уберут. Вероятно, не сразу, но он и теперь слишком опасен. Да и Фирсар позиций не сдаст: для Земар-ар жрец удобнее, чем строптивый полукровка с амбициями Рода. А что до Кайла, то он, скорее всего, ставил на Эллада… Хотя утверждать наверняка пока не возьмусь. Комбинация сложная, нужно время, чтобы все проверить.

Вздрогнув, Лирамель умоляюще посмотрела на брата.

— Прости, — поспешно добавил он. — Я думаю, Ветерок, думаю. Возможно, мне удастся разрушить их планы.

Его сосредоточенно-серьезное лицо вдруг расплылось, превратившись в овальное пятно света. Удивленно нахмурившись, Лирамель хотела было шагнуть к нему и почувствовала, что падает. Виски и затылок взорвались болью, и пятен сразу стало больше. Огромные и цветные, они кружились повсюду, мешая понять, где верх, где низ…

— Тише, тише… Я держу тебя, только дыши… — раздалось будто бы издалека. Одновременно с этим оглушительно-громко хлопнула о стену распахнувшаяся дверь. — Вовремя, Марк. Не стой как истукан, позови лекаря, быстро! И бегом в мои покои: у Карла были лекарства, я видел. Рядом с операционным столом, в шкафчике — вторая полка. Бери всю коробку…

Голос брата вдруг зазвучал так громко, что Лирамель попыталась закрыться от него, но пятна перед глазами внезапно погасли, и стало холодно и темно. Тело налилось тяжестью, и боль немного притупилась, правда, стало трудно дышать — грудь будто сдавило.

— Дыши, Ветерок… Не засыпай, сейчас станет легче.

Чувствуя тепло его рук, Лирамель стала успокаиваться. Карл держал ее крепко, она не могла ослушаться его, не могла бросить.

— Я дышу, — прошептала она, пытаясь приподнять тяжелые веки. — Все уже, все…

Карл смотрел на нее с таким выражением, что Лирамель вновь захотелось зажмуриться.

— Ты меня напугала, — побелевшими губами прошептал он и, взяв ее на руки, тяжело встал. — Не отвечай, побереги силы. Сейчас выпьешь лекарство и спать. Только попробуй встать раньше полудня. Марк рассказал о твоих бдениях… — Уложив ее на постель, он бросил на сырую простыню покрывало. — Это никуда не годится. Буду лично подмешивать тебе снотворное. Ты должна беречь себя.

— Хорошо, — выдохнула она, утопая в подушке.

Приложив пальцы к ее виску, Карл слабо улыбнулся.

— Как же, так я и поверил. Не спущу больше глаз с тебя, так и знай. И Марк тоже.

Лирамель не стала спорить. Ей очень хотелось спать.

— Спи, — догадавшись, разрешил брат. — Теперь можно.

— Прикажи завалить вход, — попросила она, сжимая его руку. – Пусть он больше не сможет попасть туда…

— Хорошо, Ли, не волнуйся. Сейчас Марк вернется, и я передам…

Почувствовав, как выскользнула его ладонь, Лирамель вновь открыла глаза. Карл решительно подошел к двери, со стороны которой уже слышались торопливые шаги, и раздраженно зашипел, приказывая лекарю убираться восвояси и готовить снотворное. Улыбнувшись, она повернулась на бок и, взглянув на мирно спящего мальчика, коснулась рукой его волос. Ей тоже нужно было поспать, она так устала…

«Больше тебя никто не тронет, — мысленно пообещала она и закрыла глаза. — Я этого так не оставлю…»

* * *

Первый солнечный день выдался настолько теплым, что на полях, уже покрытых короткой ярко-салатовой травой, зазолотились огоньки цветов. Лес пел и благоухал свежестью. Всюду лопались почки, а с припорошенных зеленоватым пушком берез капали прозрачные капли сока… Весна ворвалась в Королевство стремительно и властно, разметав в клочья серость и сырость, прогрев небо и вобрав остатки зимнего сна. Одна за другой просыпались бабочки. Белые и коричнево-пестрые, они робко и пока медленно качались в воздухе, перелетая с места на место, будто брызги разлитой кем-то краски…

Сидя на спине старой черной кошки, Лирран щурилась на солнце и болтала ногами, то и дело норовя упасть на хвойную подстилку. Эллад с улыбкой наблюдал за ней, иногда оглядываясь и почти через силу заставляя себя быть настороже. До замка оставалось совсем немного, и он сейчас отдал бы все, чтобы немного удлинить путь. Возвращаться в темные подземелья было равносильно смерти, но, несмотря на свои клятвы, ослушаться мать Эллад не посмел, да и князя повидать было нелишним. Судя по словам отца и опасениям Якира, тот мог оказать ему немалую поддержку.

— Туда, Тамма, — заметив среди янтарных стволов небольшую полянку, Эллад свернул к ней и пошел быстрее. Кошка послушно последовала за ним.

Заметив, куда они идут, Лирран без предупреждения спрыгнула на землю и, не удержавшись, упала, смешно откатившись в сторону. Копна рыжих кудрей смешалась с прошлогодней хвоей, и девочка звонко расхохоталась, озорно блеснув глазами и вскочив прежде, чем Эллад протянул ей руку.

— Сама! — решительно сказала она, но потом будто передумала и, послушно взяв его ладонь, подпрыгивая, пошла рядом. Было видно, что послушание и сдержанность давались Лирран с трудом, но она старалась. Якир научил ее справляться с собой и привил хорошие манеры.

Вблизи полянка оказалась маленькой и круглой, с несколькими старыми пеньками и высокой сосной посередине. Судя по всему, здесь когда-то был лагерь или долговременная стоянка, а быть может, кто-то расчищал лес, намереваясь построить дом.

Велев пантере оставаться начеку, Эллад снял плащ и бросил его поверх травы. Запасов еды оставалось еще на два дня, а то и больше, так что экономить не имело смысла.

— Ты не устала? — взглянув на девочку, спросил он. — Не хочешь задержаться здесь на денек?

Лирран огляделась, затем подняла голову и долго посмотрела на качающуюся над ними далекую верхушку сосны, почти что утопающую в ярко-синем небе. Трудно было сказать, какие мысли мелькали в ее сознании и какие тревоги заставляли неестественно хмуриться тонкие золотистые брови. Эллад знал, что девочке пришлось вынести много горя еще до рождения, но вместе с тем он никогда еще не видел в ком-то столько радости и жизни. «Она как живое пламя, — заметил ему как-то Якир. — Хочешь не хочешь, а согреешься».

— Не устала, — эхом откликнулась Лирран. — Тут хорошо.

— Тогда остаемся, — одобрительно кивнул Эллад и, скинув с плеча увесистую сумку, сел на плащ и прислонился спиной к стволу. — Побегай пока, только не шуми сильно. Я не стану разжигать костер: мы слишком близко к замку.

Лирран не пришлось упрашивать дважды. Движение было для нее счастьем, она им наслаждалась и могла бегать и кружиться часами, ничуть не уставая. Получив разрешение, девочка тут же радостно хлопнула в ладоши и, увидев бабочку, со смехом помчалась за ней…

Как только солнце скрылось за лесом, мир вокруг погрузился в синюю тень. Заметно похолодало, но от нагретого за день ствола еще исходило приятное тепло. Растекаясь по спине, оно будто убаюкивало.

Высоко в небе, в круглом окошке, окруженном сплошной чернотой леса, серебрились россыпи звезд. Медленно стекая к горизонту, созвездия безмолвно плыли, отсчитывая минуты и часы.

Эллад не спал. Он вслушивался в ровное дыхание девочки, уснувшей у него на руках, и в едва слышное сопение кошки, чутко дремавшей за сосной, и в одинокие вздохи филина где-то в темноте.

«Если бы можно было навсегда остаться здесь, — подумалось ему с какой-то светлой грустью, — я бы остался не задумываясь».

Ему вспомнились дни детства, облезлый старый кот, который не любил, когда Эллад подходил к нему, и пугающе низко рычал, будто собака; храм, куда мать с отцом водили его и Поля, и еще море… Воспоминания были обрывочными и хаотичными вплоть до того дня, когда в его жизнь вошел Кайл. Вместе с ним исчезли из жизни многие краски и впервые пришел страх. Элладу было тяжело и страшно, хотя он старался не выказывать своих чувств, боясь навредить родителям и Полю. Впрочем, вскоре страх притупился. Он научился жить с Кайлом, привык к нему.

«Прошло уже столько лет, а я до сих пор виню себя за то, что любил его как отца, — будто наяву увидев мрачно-бесстрастное лицо герцога, с сожалением подумал Эллад и, наугад протянув в темноту руку, сорвал травинку. — И люблю до сих пор».

Вздохнув, он взял травинку в рот и прикрыл глаза. Нужно было поспать хотя бы несколько часов.

— Привет.

От неожиданности Эллад откинул голову назад и больно ударился затылком о дерево. В темноте не было видно ничего, кроме поблескивающих надо головой звезд. Но видеть и не требовалось. Достаточно было голоса и тяжелого, срывающегося дыхания.

— Не пугайся, — снова заговорил Картал. — Я ничего вам не сделаю.

— Зачем пришел? — Стараясь не разбудить девочку, Эллад нащупал рукоять меча. — Что нужно?

— Хотел посмотреть на ребенка, — почти одновременно с вопросом ответил брат. — Просто посмотреть. Думаешь, она случайно выжила? О, нет… При том обряде, который был совершен, жертву убивают. Да и не только при этом. Пролитие крови — это всего лишь возможность получить указания, но не силу. Для большего нужна жертва. Теперь я это знаю.

— Мне известно, кем ты стал, — ровно произнес Эллад. — Можешь не трудиться. Не понимаю только, зачем пришел ко мне, если я предупреждал… Или думаешь, не сумею?

— Не сумеешь, — с какой-то грустью произнес тот. — А жаль.

— Я бы не был столь уверен.

Картал не ответил. Почувствовав, что он сел рядом, Эллад внутренне напрягся. Он ощущал на себе его взгляд, но сам не мог различить в темноте даже лица.

— Посидел пару часов в твоей камере, — наконец на выдохе выпалил брат. — Дольше не смог — ушел. Мне нужен был воздух. Там слишком душно. Возможно, вернусь, а может, и нет. Флоран вчера уехала. Без нее нет смысла находиться в замке. Засовами и стражей меня не удержать, а убить никто не сможет — не дам. Не хочу умирать, хочу жить.

Сглотнув, Эллад отвернул от него голову и взглянул на звезды.

— Что ты натворил? — стараясь говорить спокойно, спросил он.

— Убил мальчишку, — в тон ему ответил Картал. — Был уверен, что убил. Мне велели. Требовалась жертва для завершения обряда… А мать просто обняла его и… все. Я слышал, как забилось сердце — могу теперь чувствовать эти вещи. Не знаю, как она это сделала. О таком нигде не написано.

— Ты бредишь или сошел с ума, — не поверил ему Эллад и замолчал. Чтобы заключить под стражу Главу Ордена требовалось запредельно-серьезное обвинение. Было похоже, что брат не лгал.

— Она сказала, что выбор оставался за мной, — продолжал Картал тем же холодно-бесстрастным голосом. — Что бы ни было, я мог отказаться… И не стал. Переступил через грань. Это правда, не отрицаю. Но нельзя так просто сказать «нет»… Она просто не понимает… — Хмыкнув, он снова вздохнул, словно ему не хватало воздуха. — Объявила, что за сделанное у меня не будет потомства. Так и сказала. Как будто это действительно когда-нибудь могло стать возможным. Просто смешно!

Похолодев, Эллад зажмурился. Он не знал, что ответить брату, но в душе вместе с удивлением и гневом вдруг проснулась жалость.

— Ничего не говори, — мимолетно коснувшись ладонью его плеча, Картал бесшумно поднялся. — Сегодня я сам по себе, но завтра так уже не будет. Память — вещь опасная. Не нужно слов, мне достаточно было просто побыть рядом. Посмотреть на вас.

— В темноте?

Картал тихонько засмеялся.

— Я следил за вами с вечера. Насмотрелся вдоволь. Лирран совсем не похожа на Фэй, разве что глазами… А так – и лицом, и по характеру вылитая Каэл. Даже удивительно, как причудливо смешалась кровь.

— Она еще слишком мала, чтобы судить о схожести, — осторожно заметил Эллад, не зная, верить ли ему или нет. — Дети невинны.

— Дети — да, — согласился брат. — Но они слишком быстро вырастают. Например, я… Ты думаешь, с ней будет по-другому?

Расслышав в его вопросе скрытую угрозу, Эллад напрягся и крепче прижал к себе спящую девочку.

— Не бойся, — в голосе Картала прозвучала усмешка. — Я же сказал — не трону. Пусть спит. Детский сон глубок и безмятежен.

Уловив удаляющиеся шаги, Эллад выпрямился.

— Уходишь? — спросил он с некоторым облегчением.

— Ухожу. Тамма проводит вас до замка. Не задерживайтесь. И можешь сказать Рэйну, что видел меня. Пусть знают. Вернется герцогиня — вернусь и я. Никаких замков — это мое условие. Иначе придется повторить Ровмэн.

— Я передам, — заставил себя ответить Эллад. Говорить что-либо иное он опасался. Если бы не Лирран и не ночь, у него был бы шанс задержать брата.

Картал ушел так же тихо, как и пришел.

«Бедный ребенок, — с внезапной горечью подумал Эллад, выпуская из ладони рукоять меча. Ему вдруг стало больно и противно от собственных мыслей и намерений. Якир во многом оказался прав: следовало смотреть глубже — и в себя, и в других. — Не подниму руку на брата», — мысленно поклялся Эллад, глядя на черно-звездное небо. Там, в вышине, через созвездие Большой Медведицы к горизонту стремительно скользила широкая полоса мутной дымки. В последние дни предвестники Тропы повторялись все чаще. Более слабые волокна, отрывавшиеся от щита, увлекали частички Большого Мира – пыль или песок. Иногда — правда, сам Эллад ничего подобного ни разу не видел — с неба падали мертвые птицы, которых не было в Королевстве, или рыбы, а посреди волн моряки замечали железные обломки. Из страха их не подбирали, но по описаниям те походили на разрушенные самолеты и яхты. Стихия была беспощадна.

Утро началось с птичьего гомона. Стоило только первым лучам задрожать в капельках росы, как спустя минуту весь лес наполнился трелями и свистом.

Боднув Эллада в плечо, старая пантера шумно зевнула и, сев, выжидающе посмотрела в сторону замка. Серебряных шпилей еще не было видно, но ей уже не терпелось вернуться домой.

— Тебе придется немного пожить с тетей Линни. — Эллад опасливо покосился на девочку, но та лишь отстраненно кивнула. Ее больше интересовал птенец, которого она держала на ладони.

— Она — моя тетя? — Ответив на его взгляд, Лирран вновь сосредоточилась на своем питомце.

— Нет, но все должны думать именно так.

— А Якир? Он приедет? — Этот вопрос Лирран задавала уже в сотый раз.

— Да, чуть позже.

— Хорошо.

День обещал быть теплым, если не жарким. Солнце еще не успело подняться над лесом, а уже припекало.

«Скоро и сад зацветет…» — подумал Эллад и, вдохнув полной грудью тяжелый от бесчисленных запахов воздух, подобрал с земли плащ. Пора было двигаться дальше. До условленного места, где должна была ждать Хозяйка кухонь, оставалось всего пара часов хода.

Линни действительно ждала на тропинке. За то время, что Эллад не видел ее, она немного пополнела и стала выглядеть старше своих лет.

— Ваше Высочество, наконец-то! — искренне улыбнувшись, Линни шагнула навстречу и удивленно выдохнула, когда Эллад осторожно приобнял ее.

— Рад тебя видеть, — сказал он. — Спасибо за все.

— Вы так выросли! — Она моргнула, смахивая слезу. — Совсем взрослый… Куда теперь? Что с вами будет?

— Вернусь, откуда ушел. — Подтолкнув к ней девочку, Эллад слегка пожал плечами. — Скоро все закончится.

— Дай-то Бог, Ваше Высочество, дай-то Бог… Эти годы еще страшнее, чем при старом герцоге. Над замком будто проклятие, даже дышать иногда тяжело. Никто не может нормально работать: постоянные ссоры, склоки… При моей матушке такого не было.

— Нам будет не хватать Хашши, — тихо заметил он. — Потерпи еще немного, Линни, мы все ждем.

Она кивнула и, машинально взглянув на Лирран, удивленно приподняла тонкие рыжие брови.

— Каэл?

Эллад покачал головой:

— Прости, но тебе пока лучше не знать. Так безопаснее для вас обеих.

— Я — Лирран! — Тряхнув кудрями, девочка посмотрела на нее так внимательно, что служанка смутилась. — Мне велено быть с вами, пока не приедет Якир.

Линни взяла ее за руку и переглянулась с Элладом.

— Все, идите. — Перекрестив девочку, он махнул рукой к замку. — Договорим потом. Будет еще время.

Они ушли быстро. Постояв еще немного в тишине, Эллад сошел с тропики и, приказав Тамме следовать за Лирран, неспешно пошел вперед. Напрямую до замка выходило быстрее, чем по дороге, поэтому он рассчитывал обогнать их. У входа в подземелье его уже должны были ждать.

* * *

Дым поднимался над домами тоненькими струйками, робко подрагивая на ветру, и иногда, будто не выдержав его напора, срывался вниз на красно-рыжую черепицу крыш. Вдоль главной улицы Варута тянулась вереница празднично разодетых людей. С площади слышалось пение и музыка, а с противоположной стороны, где возле города раскинулись шатры весенней ярмарки, доносилось лошадиное ржание и блеяние коз и племенных баранов, привезенных поутру лаусенскими торговцами.

Якир дирижировал празднеством, будто огромным оркестром. То и дело отдавая распоряжения следовавшему за ним Управляющему, он с гордостью оглядывал людей и смеющихся ребятишек. Последних за десять лет народилось много, и для Якира это был главный показатель благополучия вотчины.

— Не передумала? — Обернувшись к сестре, он с надеждой вгляделся в ее равнодушно-спокойное лицо. — Неизвестно, насколько меня отзовут в замок. Мне было бы спокойнее, останься ты с девочками тут.

Новэра упрямо мотнула головой:

— Прости, Якири, но нет. Здесь все напоминает о муже, о нашей жизни, о счастье. Я так не могу. В Рэте будет спокойнее. Ты ведь знаешь, там нет повитухи, а у меня хороший опыт. Подучусь у местного лекаря и стану сама по себе. Не беспокойся о нас.

— Как я могу не беспокоиться? — проворчал он. — Впрочем, вижу, тебя не переубедить. Позволь тогда хотя бы помочь! Я ведь не чужой вам. Не вычеркивай меня из своей жизни.

— Ну что ты… — Сестра виновато нахмурила брови и отвела взгляд. — С радостью приму и помощь, и заботу. Ты — мой брат, и этого ничто не изменит. И перестань себя винить. Ты сделал все, что мог. Мы сами виноваты.

Якир промолчал. Он считал иначе, но не хотел продолжать этот разговор. Нужно было жить дальше, а для этого требовалось прощать и забывать.

Пение постепенно становилось громче. На площади, украшенной первой зеленью и разноцветными лентами, собралось столько народу, что казалось, весь Варут вышел на улицы.

— Герцог едет! — раздался громкий возглас, и люди с готовностью расступились, приветственно махая руками и кланяясь в пояс. Стайка детей лет семи-восьми, сжимая в руках букетики крокусов и желто-оранжевые одуванчики, окружила лошадь, весело хохоча и требовательно протягивая руки.

— Негодники! — с притворным недовольством воскликнул Якир и, отстегнув от пояса кожаный кошелек, вытряхнул на ладонь горсть серебряных колветров. — Держите-держите, обрадуйте булочника — купите себе пирожков.

— Им не только на пирожки, на пару башмаков хватит, — впервые за день улыбнулась сестра.

— Пусть. — Убрав почти опустевший кошель, Якир спешился и взял коня под уздцы. — Я редко бываю… С меня не убудет.

— Врешь. — Последовав его примеру, она бросила поводья одному из ребят и взяла Якира под локоть. — Я видела ведомости.

Якир пожал плечами и, вытянув шею, оглядел площадь, выискивая, откуда доносилось пение.

— Но-но, — в тон ей ответил он. — Все скоро изменится. Ты же знаешь, у меня все-таки получилось. Я уже отписал и князю, и кое-кому еще. Думаю, лошадки будут пользоваться спросом. Да и весна началась рано, так что урожай в этом году не подведет.

— Ты, как всегда, полон надежд. — Вытянув руку, она указала в сторону увитого красно-желтыми лентами дома. — Опять ведь спустишь на книги, знаю я тебя…

Якир скептически хмыкнул.

— Сначала отстрою то, что мы потеряли в Вернале. Библиотеки подождут.

— И то верно. — Перестав улыбаться, Новэра вздохнула. — Ты только возвращайся быстрее, не пропадай опять на пару лет.

«Кто же меня спросит…» — с некоторым сожалением подумал он и, кивнув, негромко добавил:

— Постараюсь, Новэра. Уверен, как только все немного уляжется, жизнь вернется на круги своя. Тем более вопрос с наследованием теперь решен.

— Это было мудрое решение, — заметила она, похлопав его по руке. — Так будет лучше для всех, раз уж ты у нас такой нелюдимый.

Поняв намек, Якир рассмеялся. Новэра была остра на язык. В детстве ему частенько доставалось от нее за жалобы Лафаста, которые тот периодически писал в Варут. Время, проведенное под его началом в Горготе, стало для Якира самым счастливым и безумным. Только в те короткие четыре года он оказался полностью свободен и от отчима, и от Рода, и от Ордена. Удержаться от шалостей было трудно, да и не особо хотелось.

— А помнишь, как вы разыграли генерала? — спросила она, склонив к нему голову. — Он даже требовал тебя отчислить.

— Помню. — Приосанившись, Якир махнул возвышающемуся над толпой кузнецу и поманил его к себе. — Славная была шутка, ее еще лет десять вспоминали.

— Не будь ты из Ведущей, тебя бы выпороли, — толкнув его, заметила Новэра.

— Ну хоть какой-то в моей крови плюс оказался. — Взглянув на нее сверху вниз, он насмешливо скривил губы. — На самом деле нас было четверо. Просто решили, что мне влетит меньше остальных.

— То есть ты их прикрыл?

— Ну, немного… Идея-то моя была.

— В этом я не сомневаюсь. — На ходу кивнув какой-то полной женщине в темно-синем чепце, Новэра вздохнула. — Эта Академия тебя совсем испортила.

— Нет, что ты… — протянул Якир, покачав головой. — Мне те годы многое дали. Да и все равно Ведущая не оставила бы в покое. Я все время был под наблюдением, вот Лафаст и злился. Он не любил, когда лезли в его дела. У меня сохранились только добрые воспоминания. А что до шалостей, так что ж взять с мальчишек? Нам было-то по пятнадцать всего. Кровь кипела, хотелось приключений…

Вспомнив, как орал на него генерал после того розыгрыша с повешенным, Якир снова усмехнулся и машинально выпрямил спину. Идея проучить Лафаста возникла не на пустом месте. Один из его стопников довольно жестко высмеивал новеньких, а Якира так вообще прилюдно унижал, намекая на то, что тот поступил без вступительных по указанию свыше. Дошло даже до того, что Якир пошел к генералу с жалобой, но Лафаст только посмеялся и велел разбираться самостоятельно. «Чай не младенец, Валлор, учись стоять за себя» — он сказал и выгнал взашей. Якир и разобрался. Выкупив у лекаря сильнодействующее снотворное, он хитростью выпоил его стопнику и подвесил того перед кабинетом генерала. Подвесил, конечно, не по-настоящему, подмышки, но петля на шее издалека смотрелась так натурально, что, выйдя на поверку, Лафаст поверил. После этого Якира отстранили от занятий на месяц и отправили домой, прямо в руки отчиму. На следующий же день Якир сбежал и пешком вернулся в Академию. Генерал, несмотря на то, что срок наказания не истек, обратно не погнал. Что же до стопника, который благополучно очнулся на следующий же день после происшествия, то Лафаст, разузнав, что да как, перевел того в другой гарнизон.

Заметив, что Новэра замедлила шаг, Якир отвлекся от воспоминаний и, повернув голову, проследил за ее взглядом.

— Красивая, правда? — любуясь на вывешенный у витрины отрез темно-пурпурной ткани, спросила сестра. — Помнишь, у мамы было похожее платье? То, в котором она танцевала.

Якир помнил. Мать умерла давно, но ее лицо без труда всплывало перед глазами всякий раз, когда он о ней думал. Увы, годами это случалось все реже и реже - не до того было.

Решительно потянув Новэру к лавке, он окрикнул заслушавшегося балладу торговца и, взвесив на ладони оставшиеся монеты, бросил ему прямо в руки.

— Доставь к вечеру в замок, — велел Якир, не обращая внимания на сестру, которая, шипя ему на ухо, тщетно пыталась отговорить от покупки. — Если не хватит, спросишь у Управляющего — добавит.

— Будет сделано, Ваше Высочество, — почти благоговейно поклонился торговец. — Не извольте беспокоиться.

Якир снисходительно улыбнулся.

— Хорошей вам выручки и безоблачного дня.

— И вам, герцог! — бодро откликнулся тот и, взглянув на Новэру, еще раз поклонился: — Миледи…

Проводив сестру, Якир поцеловал ее в щеку и, заглянув в приоткрытую дверь, улыбнулся выбежавшей из спальни племяннице. Заметив его, она смутилась и тут же убежала обратно.

— Вернусь месяца через два - заеду, — шепнул он. — Береги девочек.

— Снова пошлешь стражу?

Якир кивнул и виновато улыбнулся.

— Пока так надежнее. Не отказывайся.

- Ладно, как скажешь, — вздохнула Новэра. — Но долго так жить я не смогу, Якир. Еще год-два - и уеду в Княжество, если ничего не изменится. Уж лучше жить среди чужого народа, чем постоянно ожидать подлости от своего.

Не зная, что ответить, Якир слегка приобнял ее за плечи и, не прощаясь, быстро пошел прочь.

На улице уже темнело. Низенькие фонари, окантовывающие широкий двор, уже разгорелись и бросали на короткую траву полукружия света. Пора было отправляться в путь. Князь прислал письмо еще с неделю назад, а от Лирамель за все время не пришло ни весточки.

Подозвав ожидающего у подножия лестницы офицера, Якир приказал строиться. Все, что нужно, он собрал еще с утра.

— Ваше Высочество… — Окликнув его, Управляющий прошаркал по ступенькам и, подойдя почти вплотную, с тревогой добавил: — Простите, что задерживаю, все не решался сказать вам…

Взглянув в его бегающие глаза, Якир нахмурился.

— В чем дело?

Старик заломил руки.

— Мой внук… Ваш племянник…

— Да говори толком! — раздраженно процедил Якир, почти физически чувствуя, как утекает рассчитанное время.

— Ко мне на днях кухарка с жалобой пришла, говорит, дочь ее в положении… Моя вина, не уследил.

Удивленно вскинув брови, Якир едва сдержал улыбку. Растерянность старика была понятна, да и он сам не ожидал от племянника подобной прыти, поскольку тот был далеко не здоров, да и покои покидал очень редко.

— Нужно было сразу же мне сообщить, — чуть мягче ответил Якир. — Что хочет кухарка?

Управляющий опустил голову.

— Говорит, не нужен им этот приплод. Да и мне, признаюсь, тоже, Ваше Высочество. Я ожидал, что внук восстановит род. Он ведь наполовину Миссара, и мы признали его, поскольку вы … Но это! В нашей семье не принято…

— Замолчи! — Поняв, о чем он, Якир гневно сжал рукоять меча. — Это моя кровь, какая бы ни была! Возьмешь ребенка, как родится, и найдешь кормилицу. Я сам о нем позабочусь. А кухарке и ее дочери дай что потребуют и отправь в Рэт, подальше отсюда. С племянником я потом сам поговорю.

Раздув ноздри, старик хмуро глянул на него и сухо отозвался:

— Как будет угодно. Добрых ветров, Ваше Высочество. Фере элле сетэндав, фере элла то аллофо…

Благодарно кивнув, Якир поспешно спустился. Один из воинов уже подвел лошадь и терпеливо стоял, придерживая гарцующую белую кобылу под уздцы.

— Идем без остановок! — Вскочив в седло, Якир принял поводья. — Четверо позади, четверо впереди. Факелы не зажигать. Ночь лунная, не будем привлекать лишнего внимания.

Порывисто кивнув, стражник отошел в сторону. Остальные офицеры уже построились.

Глава 4

20-21 апреля 3154 года по исчислению Малого Мира, Белый Замок; 21 апреля того же года, предместья Белого Замка

Начало весны выдалось настолько теплым, что Яблоневый сад зацвел на две недели раньше. Лирамель была рада хорошей погоде. Настроение портили лишь кошачьи свадьбы, из-за которых замок на некоторое время попадал в осадное положение. К счастью, с часу на час Рэйн мог снять запрет на выход. Из его утреннего доклада выходило, что большинство кошек уже успокоились, а оставшихся до вечера должны были загнать в отгороженную часть сада.

Воспользовавшись отъездом Флоран, Карл поселился в Архиве и сутками напролет проектировал дороги, которые вскоре должны были связать Черную крепость и Королевство. Чтобы не привлекать внимания своим усердием в работе, он показательно взялся писать какую-то балладу на Древнем и, если и выходил на люди, старался выглядеть задумчиво-отрешенным, так что его по большей части не беспокоили. Марк ревностно подготавливал замок к большому приему и считал каждый колветр, приводя Линни в бешенство бесконечными отчетами о мельчайших растратах. Картал пропадал в лесах, ожидая возвращения герцогини и время от времени наведываясь в замок, чтобы продемонстрировать свою неприкосновенность.

Вечерами, отдавая дань семейной традиции, Лирамель с Марком проводили время вдвоем. Свежим воздухом пока приходилось дышать на открытых террасах второго уровня. Днем здесь гуляло довольно много народа, но после восьми вечера эта часть замка пустела — Рэйн бдительно следил за порядком.

Кружевные яблоневые ветви ложились на перила, выстилая террасу розовым шелком. Терпкий аромат дурманил голову. Если бы не черные тени, мотающиеся внизу с агрессивным рычанием, можно было бы подумать, что вокруг раскинулись райские кущи. Держа Марка под руку, Лирамель мысленно считала шаги. Двести в одну сторону, двести обратно. Можно было бы сесть на диванчик, но ей нравилось беседовать в движении. Да и подслушать их так было труднее.

— Кристиан сказал, что отписал в Варут и попросил Якира приехать пораньше, — зевнув, произнес Марк, скользя взглядом по перилам.

— Да? — встрепенулась Лирамель, не успев скрыть радость. — Странно, почему он мне не сообщил…

— Я и сам узнал только сегодня. У них какие-то свои дела, не хочу в это вникать.

Она промолчала. Лишний раз раздражать мужа расспросами не хотелось.

— Кстати, в пожаре обвинили кого-то из Рэмака, — выдержав паузу, равнодушно продолжал Марк. — Видимо, Якир договорился с Юмаром. Я догадывался, что они заодно: слишком уж быстро и своевременно юный лорд получил вотчину.

— Мы оба знаем, кто виновен в том пожаре, — поджав губы, заметила Лирамель. О делах Якира она была прекрасно осведомлена. — Я еще разберусь в этом деле. Фирсару не уйти от ответа, как, впрочем, и Карталу. Виновные должны быть наказаны.

— Согласен. — Марк остановился и, подведя ее к перилам, облокотился на теплый мрамор. — Но Якир прав: все это может подождать. Обвинение формально, доказательств против Рэмака нет. Главное, чтобы за эту услугу Юмар снова не поднял вопрос о лесах…

— Рэмака! — Лирамель усмехнулась, вспоминая кислое лицо покойного лорда Энфа. — Они всегда ищут повод нарваться на скандал. Однако пока Варут и Рэт принадлежат Роду, им не увидеть лесов. Это не просто земля — это наша история. Рэмака еще не существовали как род, а на полях Амон-Рэта не росли деревья, когда Арматей бросил Морло вызов. Пока я жива, им не перепадет ни пяди!

— Им не перепадет ни пяди, пока жив хотя бы один из Валлоров, — глухо засмеялся Марк. — Сколько уже длится этот спор, не помнишь?

— Карл знал о притязаниях на леса еще со слов отца, — помедлив, неуверенно ответила она.

— Вот видишь…

— Я вижу только то, что мне надоело закрывать глаза на подобную дерзость со стороны Десяти. И надоело, что Якир постоянно вынужден заниматься ерундой вместо дел, которые действительно сейчас важны.

— Это его земли и его соседи, Лирамель. Он сам разберется. Хотя ему разумнее было бы побеспокоиться о том, кому передать вотчину…

Лирамель слегка нахмурилась и с подозрением покосилась на мужа. Его лицо на фоне цветущих яблонь выглядело совершенно непроницаемым, но внутреннее напряжение, застывшее в глазах, выдавало гнев.

— В смысле? — Невольно вспомнив неуместный разговор с Кристаном, Лирамель подобралась. Подозрения, которые закрались тогда, похоже, обретали реальную форму. Было совершенно очевидно, что брат поднял ту тему не случайно…

— У него нет наследников, — будто нехотя пояснил Марк. — Некому передать земли. Хотя такой куш, конечно, без хозяина не останется, нынче много желающих. И все же жаль. Боковая ветвь служила для Ведущей хорошим тылом. — Быстро взглянув на нее, он пожал плечами. — Мне кажется, ты могла бы поговорить с ним. Как-никак, а речь идет об интересах Рода…

— Поговорить о чем, Марк?

— О будущем.

— Считаешь, что я должна приказать ему продолжить Род?

— По закону — да. Это твоя прямая обязанность. Или ты забыла?

Лирамель мотнула головой:

— Я не стану этого делать. Да он меня и не послушает. Ведущая продолжена, династические линии определены…

— Так-то оно так, но думается мне, твое слово было бы значимо, — настойчиво повторил Марк.

Лирамель почувствовала, как внутри у нее разжалась невидимая пружина.

— Ревнуешь? — спросила она, недобро прищурившись.

Марк слегка приподнял бровь и отвел взгляд. Лирамель знала, что была плохим дипломатом, а муж так и не научился быть хорошим политиком.

— Почему бы и нет? — тихо ответил он. — Иногда видимая польза вполне гармонирует с невидимой целью. Ты прекрасно знаешь, что я с уважением отношусь к герцогу, однако и у меня есть предел терпению. Вода камень точит.

— А под камнем ты кого подразумеваешь? — с нескрываемой обидой спросила она, отстраняясь. — Или я когда-нибудь давала тебе повод усомниться во мне?

— У меня не было намерений тебя обидеть, — ровно произнес он, избегая смотреть на нее.

— Врешь, Марк, были, — перейдя на греческий, прошептала Лирамель, отступая. — Просто я старалась не замечать… Ни в письмах, ни раньше. Понимала и прощала. Но это… Это уже слишком!

— Лирамель, прекрати. Нужно хоть иногда прислушиваться к тому, что тебе говорят! — Протянув руку, он хотел было остановить ее, но Лирамель увернулась. — Подожди… Ты куда?

— К брату! — через плечо бросила она, спеша к дверям террасы.

— Спасаешься бегством? Мы ведь не договорили!

Не оборачиваясь, Лирамель на всякий случай ускорила шаг.

Коридоры мелькали, сливаясь в один длинный темный тоннель. Потребовалось минут двадцать, чтобы дойти до оббитой железом двери, и еще пять, чтобы достучаться до Карла. Брат запирался, чтобы его не беспокоили.

— Кристиан! — не обращая внимания на стражу, недовольно крикнула она, окончательно потеряв терпение. — Открой сейчас же!

Услышав щелчок, Лирамель со злостью толкнула тяжелую створку и нос к носу столкнулась с Карлом.

— Что ты кричишь? — вновь заперев за ней дверь, недовольно проворчал он, почти в точности скопировав интонацию Аармани. — В кои-то веки Флоран выползла из замка, так и теперь мне нет покоя! Я работаю.

— Надо поговорить.

— Это и так понятно. О чем?

— Ты запрещал мне писать в Варут, - понизив голос, произнесла она, - а сам вызвал Якира в замок и даже не предупредил. Почему я опять обо всем узнаю последней?

Склонив голову на бок, Карл некоторое время смотрел в пол, потом улыбнулся и положил ладонь на ее плечо.

— У Марка закончилось терпение, а ты не ожидала?

Лирамель раздраженно поджала губы.

— Я сама просила Якира, чтобы он продолжил свою линию, если меня не станет. Это было незадолго до взятия Ровмэна… Но теперь, когда Кэтрин несвободна, а старшие княжны обещаны Старейшинам, кто остается? Фанола? Да Якир никогда не согласится на брак с ней! Я не могу его принудить!

Карл понимающе кивнул.

— Не можешь, верно. Не можешь и не хочешь.

— Да, не хочу! — выпалила она. — И не понимаю, почему должна хотеть, если в этом нет необходимости!

— Лирамель… — Карл бережно взял ее руку и легонько сжал. — Проблемы с будущем Варута, если Марк нажимал на это, решить легко. И я решу их, когда придет время. А что до Якира, то его сегодняшнее положение — это осознанный и уже окончательный личный выбор. Однако Марк прав: если бы ты приказала продолжить род, он бы послушался. Но как и ты, я считаю, что это было бы неоправданной жертвой. Якир заслужил право идти собственным путем. Он всецело предан Ведущей и тебе лично. Причины ты знаешь. И твои чувства вполне закономерны. Вряд ли нормальный человек мог бы остаться безответен. Марк верит тебе и прекрасно все понимает, иначе не молчал бы столько лет. Сейчас всем нелегко: чары Земар-ар действуют невидимо, но сильно. Именно поэтому я не спешил вызывать Якира и запрещал тебе писать ему. Старые раны открываются и кровоточат, а Хэмали сейчас слишком уязвим. Он боится за детей и видит врагов даже в собственной тени. Прости ему ревность и гнев.

— Он сказал, что вода камень точит… — чувствуя, как утекает из души обида, пожаловалась Лирамель, отведя взгляд.

— Так и сказал? — улыбнулся Карл.

— Да.

— Что ж, тогда я напомню ему, что ты ветер, а не камень. Ветру вода не страшна, а будь иначе, Марк давно бы уже отдыхал в могиле. Якир не ангел, он бы освободил себе дорогу, если бы увидел, что ты хочешь что-то изменить.

Лирамель кивнула и заулыбалась.

— Ну вот и молодец. — Наклонившись, Карл поцеловал ее в лоб и, замерев на мгновенье, добавил: — Больше не думай об этом, сейчас не время. Не позволяй себя отвлекать, Ветерок.

Вздохнув, Лирамель на мгновенье прильнула к нему, а затем отстранилась и, повернувшись, резким движением откинула железный засов. На душе вновь стало тихо и спокойно.

— Не засиживайся допоздна, Кристиан, — уже на пороге громко бросила она через плечо. — Ты все равно не успеешь дописать, да и спеть будет некому. Такой объем и за пару дней не выучить.

— И успею, и сам исполню, если потребуется. Не мешайте мне, — нарочито недовольно откликнулся Карл и, подождав, пока она отойдет, вновь запер двери.

— Проследите, чтобы князя никто не беспокоил, — шепотом приказала Лирамель, переглянувшимся офицерам. — И передайте Линни, чтобы принесла Его Высочеству ужин.

Лирамель пришлось просидеть в малом обеденном зале до темноты, пока служанка не сообщила, что Марк потушил в гостиной свечи и ушел в спальню. Лишь после этого она отставила в сторону давно остывшее жаркое и попросила подать чай. Ей не хотелось видеть мужа, пока в душе оставалась хотя бы тень обиды, а тот наверняка ждал ее, чтобы продолжить начатый разговор — он всегда доводил начатое до конца.

Было около полуночи, когда, осторожно откинув край гобелена, Лирамель неслышно вошла в спальню. Тусклый свет от нескольких почти догоревших свечей на трюмо после полумрака винтовой лестницы казался ярким, а воздух - теплым и тяжелым.

Машинально оглядев комнату, Лирамель распустила шнуровку и сняла верхнее платье. Пламя свечи дрогнуло и вновь застыло. То ли от тишины, то ли от внутреннего напряжения, но ей вдруг стало не по себе. Взяв в руки стилет, она затаила дыхание и настороженно прислушалась.

За окнами шелестел сад. Где-то совсем в отдалении раздавалось ленивое рычание и одинокий топот копыт. В спальне тоже все было спокойно. Марк спал, разметавшись посередине постели. Его меч безмятежно покоился у тумбочки. Задержав на клинке взгляд, Лирамель отвернулась и бесшумно скользнула к дверям. Массивные створки из темно-коричневого дерева оказались неплотно закрыты, так что между ними оставался небольшой зазор.

По ту сторону стены ярко горел камин. Судя по сквозняку, гуляющему по полу, где-то было открыто окно… Или дверь. Впрочем, охрана вряд ли посмела бы побеспокоить Лирамель в столь поздний час. Значит, слуги забыли прикрыть ставень, когда проветривали покои…

Шорох.

Лирамель услышала его скорее кожей, нежели слухом. Знакомое ощущение опасности пробежало вдоль позвоночника колючим холодком.

«Я должна быть спокойна», — напомнила она себе, стараясь заглушить всколыхнувшийся в глубине души страх, и медленно попятилась к постели.

Не сводя напряженного взгляда с двери, Лирамель обхватила рукоять меча. Миллиметр за миллиметром острая как бритва сталь выползла из ножен и срослась с ее кистью. Теперь можно было немного расслабиться.

Минута бежала за минутой. Ничего не происходило, только сердце продолжало стучать с перебоями. В гостиной явно кто-то был. Достав из-за ворота крестик, Лирамель откинула покрывало и, взяв подушку, с силой швырнула ее в Марка. Вздрогнув, тот сонно открыл глаза.

— Ли?

— Извини, что задержалась, — нарочито виновато сказала она и, прислонив палец к губам, кивнула на дверь.

Мгновенно проснувшись, Марк перекатился на бок и бесшумно взял свой клинок. Кивнув, Лирамель отошла в сторону и, дунув, потушила свечи.

— Спокойной ночи, — спокойно произнес муж и громко зевнул.

Бледный лунный свет искоса падал через незанавешенные окна и позволял различать очертания предметов. Встав в густую тень одного из простенков, Лирамель развернула лезвие, чтобы сталь не отблескивала, и затаилась.

Минут через двадцать за дверью послышались осторожные шаги. Снова раздался невнятный шорох, затем легкий стук, словно положили на стол книгу. И снова шаги.

Прошло, наверное, еще полчаса, прежде чем в дверном проеме появилась черная щель: сначала незаметная, потом все шире и шире.

Лирамель не шевелилась. Марк мерно похрапывал.

Помедлив на пороге, высокая фигура скользнула внутрь спальни. Человек двигался плавно, бесшумно и очень уверенно. Обойдя постель слева, он некоторое время постоял, прислушиваясь, а потом осторожно двинулся к сокровищнице.

«Вор? — удивленно-недоверчиво подумала она, приподняв брови. — Не может быть…»

Никогда прежде ей не доводилось слышать о воровстве в королевских покоях. Несмотря на то что в сокровищнице хранились вещи поистине бесценные, ни один человек до этой минуты не осмеливался на подобное кощунство.

Выйдя из тени, Лирамель быстро прошмыгнула мимо окон и забилась в угол. До дверей спальни было ровно три больших шага. Маневр оказался своевременен: загадочная фигура вновь отделилась от темноты и так же бесшумно направилась в ту сторону, где Лирамель только что стояла.

Обойдя всю комнату, человек в растерянности остановился и обернулся к постели. По его поведению было понятно, что он что-то искал и никак не мог найти.

— Аленбард… — послышался сдавленный шепот. — Аленбард ана![1]

Вздрогнув, Лирамель крепче сжала рукоять меча.

— Не всегда на зов приходит тот, кого зовешь, — холодно заметила она, решительно делая шаг вперед и в сторону.

Человек резко выпрямился и метнулся к двери. Его кинжал блеснул в миллиметре от ее лица, но Лирамель успела отпрянуть и, развернув меч, наискосок полоснула по воздуху. Ожидая удара, противник тоже смог увернуться, но меч все же достиг цели.

— Стоять! — вскочив коротко бросил Марк, приставив клинок к горлу незнакомца. — Брось оружие!

Мужчина вздрогнул и выронил кинжал. Блеснув, тот со звоном упал к его ногам.

— Подожди, — остановила Лирамель мужа, видя, что он намерен позвать охрану, и обратилась к незнакомцу. — Кто ты? Что искал здесь?

Мужчина хмыкнул, слегка развернувшись, чтобы лучше ее видеть.

— Вы похитили нечто, принадлежащее нашему господину, дочь Лирдана. Я послан это вернуть. Мое имя — Инмар, сын Талора.

Лирамель нахмурилась. Имя было ей незнакомо.

— Если ты имеешь в виду Земар-ар, то он не господин мне, — тихо ответила она, стараясь скрыть удивление. — И у меня нет ничего, принадлежащего Ордену.

— Вы лжете, Лирамель! Неразумно думать, что сила жезла защитит непосвященного. Он лишь приблизит вашу смерть! Не надейтесь встать у нас на дороге!

Его гневный тон окончательно сбил Лирамель с толку. Мужчина явно верил в то, о чем говорил. Верил настолько, что лучше было просто ему подыграть.

— Что ж, — улыбнувшись, произнесла она, — тогда Ордену придется смириться с потерей. Земар-ар не получит свою побрякушку. А насчет моих возможностей не вам судить. Я уничтожила Совет и разрушила жертвенники. Что мне какой-то жезл?

— Не посмеете! — игнорируя прижатое к горлу лезвие, фанатично выкрикнул мужчина. — Не позволю!

Лирамель спас лунный свет. Равнодушно сверкнув на коротком клинке, он выдал мысли противника прежде, чем они перешли в действие. Марк не мог заметить движения, но они с Лирамель слишком хорошо чувствовали друг друга. Услышав ее испуганный вдох, он резко отвел руку.

Без единого звука Посвященный рухнул на пол. Второй кинжал коротким лучом застыл рядом с первым. Лирамель ошеломленно смотрела на черное бесформенное нечто у своих ног и не могла отвести взгляд. Она вновь едва разминулась со смертью.

Опустив меч, Марк шагнул вперед и, обняв, прижал ее к себе.

— Стража! — резанул слух его крик.

Дернувшись от неожиданности, Лирамель пришла в себя и судорожно всхлипнула.

Послышалась торопливая возня. Спустя пару секунд раздались тяжелые шаги, и в спальню хлынул розово-рыжий свет факела. Несколько офицеров в изумлении застыли на пороге.

Отстранившись от мужа, Лирамель внимательно рассмотрела убитого им человека. К счастью, его лицо было так же незнакомо, как и имя.

— Ваше Величество… — напряженно произнес один из стражников, знаком велев остальным зажечь свечи.

Лирамель коротко мотнула головой и, отойдя, села на кровать. Ей тяжело было говорить.

— Все в порядке. Ее Величество не пострадала. — Марк отдал офицеру окровавленный клинок и кивнул на тело: — Унесите. И обыщите замок. Проверьте покои, темницу, кабинет, конюшни… Все. Не по воздуху же он попал сюда!

— И позовите князя, — едва слышно выдохнула Лирамель, старательно разглядывая примятый ковер. — Немедленно.

Стражник с готовностью поклонился и, проверив, заперта ли потайная дверь, помог остальным воинам вынести тело.

Через четверть часа служанка принесла ужин с кувшином теплого вина и отмыла кровь, накрыв напоследок едва видимые пятна тонкой овечьей шкурой. Еще спустя десять минут, хлопнув входной дверью, в спальню вошел Карл. Вид у него был угрожающе спокойный и мрачный.

Уложив Лирамель на подушки, брат привычным жестом измерил ей пульс, старательно прикрыв руку, чтобы не вызвать подозрений у Марка, а затем повернулся и попросил его налить вина.

— На вашем месте я бы разыскал Картала, — пригубив кубок, сказал он. — Кем бы ни был этот Посвященный, мальчишка должен знать о нем побольше. Правда, сомнительно, что тот действовал с его ведома. Фирсар начинает брать инициативу в свои руки.

— Этот человек… — Лирамель сосредоточенно нахмурилась, пытаясь собраться с мыслями. — Он назвался... Считал, что я должна знать его. Инмар... Инмар, сын Талора. Так, кажется. — Почувствовав, что Карл вздрогнул, она удивленно приподняла брови. — Ты слышал о таком?

Брат нехотя кивнул и, чуть помедлив, ответил:

— Талор — Посвященный, которого Тарэм послал в Большой Мир, чтобы найти и убить тебя. Карл устранил его. Вы с Марком тогда только познакомились…

— Это когда брат попал в аварию? — уточнила Лирамель, мгновенно сложив картинку.

— Да. Аварию Карл сам подстроил. Ему нужно было убедить Совет, что и ты, и мы с ним мертвы.

Сдержав улыбку, Лирамель мельком посмотрела на Марка, который застыл за спиной брата неподвижно-бледной статуей. Было видно, что муж тоже вспомнил день, когда, увидев, как Карл весь перебинтованный вышел из машины, она напугала всех, упав в обморок. Годы связывали их прочнее, чем ей иногда казалось.

— Тебе нужно поспать. — Заметив этот безмолвный обмен взглядами, Карл укрыл ее покрывалом и решительно встал. — Боюсь, что Флоран теперь не замедлит явиться, так что тебе потребуются и силы, и выдержка. Отдыхайте. Я прослежу, чтобы замок хорошо обыскали.

* * *

Еловая ветка, еще мокрая от росы, больно хлестнула по щеке. Машинально вытерев след рукавом, Картал рассеянно погладил остановившуюся пантеру по широкой черной-седой голове. Сытая и довольная Тамма отыскала его в лесу глубокой ночью. От нее пахло яблоневым цветом.

— Чуешь его, старушка? — Услышав свой голос, глубокий и низкий, он тихонько хмыкнул.

Тамма глухо зарычала. Она не любила Фирсара - видимо, чувствовала, что Картал нервничает в его присутствии.

«Ничего, и с ним когда-нибудь разберусь», — подумал он, вдохнув ароматно-туманный утренний воздух, и, одернув плащ бодро зашагал к вьющейся между густых елей тропинке. За дни, проведенные в лесу, ему удалось немного прийти в себя и отдохнуть. Постоянное сидение в замке едва не свело его с ума.

Почувствовав, как ударил о ребра золотой медальон, Картал вытянул из-за ворота рубахи массивную длинную цепь. Дракон и одноглазый змей свивались в плотный круг, который мог раздвигаться, образуя сквозное отверстие для большого рубина. Кузнец, выковавший древнее изображение, несомненно, был мастером своего дела.

Где-то слева, выбившись из общего веселого гомона, испуганно вскрикнула и сразу же умолкла птица.

— Лорд Фирсар! — крикнул Картал, останавливаясь. Быстро спрятав медальон, он знаком приказал кошке сесть. — Вы задержались, я ждал вас раньше!

Жрец вышел из густого подлеска спустя несколько минут. Спокойный и невозмутимый, он распахнул темно-зеленый плащ и издали поклонился — небрежно и чуть насмешливо. Его высокие черные сапоги были облеплены прошлогодней листвой и редкими зелеными травинками, на плечах виднелись обрывки паутины — видимо, он шел прямиком через ельник, избегая тропинок.

— Приветствую, — дружелюбно произнес он, подходя ближе. — Дорога выдалась непростая, меня преследовали.

— Неужели не могли остановить горстку стражников? — недоверчиво спросил Картал, чуть склонив на бок голову.

— Никогда не стоит недооценивать врагов, — серьезно Фирсар. — Кроме того, я должен был убедиться, что жезл у него.

— Убедились?

— Да. Якир прикасался к нему, но он не с ним.

— Значит, нужно искать дальше, — раздраженно ответил Картал. — Ему же хуже. Господин не станет более церемониться, время почти вышло.

Встав напротив, Фирсар искоса взглянул на неподвижную пантеру. Его губы слегка дрогнули.

— Так-то оно так, — протянул он, — да вот только какой Якиру интерес скрывать его от нас?

— Выслуживается перед моей матерью, — уверенно произнес Картал, пытаясь понять, к чему тот клонит. — А какой же еще?

— Пока не знаю, но вам следовало бы прояснить это.

— Непременно, но только после возвращения герцогини.

Фирсар состроил удивленную гримасу.

— Она уже в замке, Ваше Высочество. Или вы не знали?

Что-то в интонации лорда заставило Картала насторожиться. Он действительно не знал, хотя должен был почувствовать…

Повисла недолгая пауза. Фирсар выжидающе смотрел на него. На его лице не отражалось ничего, кроме вежливого интереса.

— Думаю, мне легче спросить, нежели строить предположения, — наконец сдался Картал, слегка отступив назад, пока ладонь не коснулась вздыбленной холки Таммы. — Что происходит?

— Небольшая рокировка, мой принц, — пронзив его колким взглядом, улыбнулся Фирсар. — Временная. Таков приказ.

Почувствовав, как потекла по запястьям кровь, Картал внутренне собрался и, вскинув руку, попытался отразить ментальный удар.

— Отдай медальон, — властно приказал лорд. — Я возвращаю себе свое. Тебе еще нужно многому учиться. Свою роль ты выполнил.

«Возьми, если сможешь, — заслонив ладонью грудь, Картал мысленно велел кошке встать между ними. — Я повинуюсь Земар-ар, но не тебе».

— Господин слишком занят твоей матерью. — Настороженно покосившись на ощерившуюся пантеру, Фирсар провел перед ее мордой рукой и удовлетворенно кивнул. — Зря ты бросил мне вызов, мальчик. Очень зря. Я не из тех, кто легко забывает обиды. За ошибки придется заплатить.

— Вот вы и заплатите, — сжав зубы, процедил Картал. — Вы ослушались меня, использовали как свою марионетку. Думаете, я не понимал? Или таково ваше обучение?

— Именно, — улыбнулся лорд. — Ты заменишь меня, когда придет время, но прежде тебе придется доказать свою верность. Считай это наказанием за малодушие.

Скрестив свою волю с его безмолвным приказом, Картал отступил еще на шаг. Ждать помощи было неоткуда. Фирсар был опытнее и сильнее, но проигрывать ему не хотелось.

Лицо лорда слегка вытянулось от внутренних усилий. Перестав улыбаться, он прошептал формулу повиновения и вновь накатил на сознание холодной волной. Повелевал, приказывал, ломал…

— Ничего у вас не выйдет, — тяжело дыша, процедил Картал. — Вы не знаете, на что я способен…

— К счастью, знаю, — резко оборвав связь, Фирсар раздраженно дернул плечом. — Поэтому руки марать не стану. Поупражняйся, полезно будет. Может, в следующий раз сумеешь исполнить приказ в точности и без рассуждений. Ладно бы еще девицу пожалел, но это уже просто смешно! Я отдал тебе дитя моей крови. Такая жертва дала бы немало сил нам обоим, а ты лишь подставился.

— Я убил его! — С недоверием глядя на остекленевшие глаза пантеры, Картал мысленно приказал себе не паниковать и застыл, подавив вдох. От неожиданного признания Фирсара ему стало тошно.

— Если бы убил, он не встал бы с алтаря, — жестко отрезал тот. — Умей признавать ошибки.

Картал упрямо мотнул головой.

— Признал бы, будь это ошибкой!

— Тем хуже для тебя.

Вежливо поклонившись, лорд развернулся и, перебросив подол плаща через руку, почти мгновенно скрылся из глаз. Примятая трава удивленно дрогнула и медленно, будто повинуясь чьей-то воле, стала подниматься.

Тамма застыла. Припав на передние лапы, она неподвижной тенью следила за каждым движением Картала. Зрачок в желто-оранжевой радужке то сужался, то превращал ее в тонкий ободок вокруг бездонной черноты.

— Эн сатим лет корвэт[2], — уверенно, но тихо произнес Картал, осторожно ступая. Он знал, что формула не подействует: кошка находилась под контролем Фирсара и не владела собой. И все же он не мог не попробовать. Тамма была для него не просто животным. Он любил ее как друга. — Тише, девочка, позволь помочь…

Осторожно коснувшись ее сознания, Картал тут же получил ментальный удар. Ему ясно давали понять, что выхода нет.

— Я не прощу тебя за это, Фирсар! — Выхватив кинжал, он резко нагнулся, дезориентируя кошку, а затем откатился в сторону и, увернувшись от огромной когтистой лапы, полоснул по ней тонким лезвием, надеясь, что боль отвлечет жреца.

Тамма хлестнула хвостом по лоснящимся бокам и, вновь припав к земле, прыгнула.

— Ваффар![3] — Выставив вперед руку, отчаянно выкрикнул Каратал и зажмурился, чтобы не видеть вспыхнувшей в ее зрачках боли. Перед глазами мгновенно пронеслись лица убитых Флоран девушек и безразлично-отстраненный взгляд Юккана, когда нож вошел в его сердце…

«Я чудовище», — падая, мысленно произнес Картал, задохнувшись от густого запаха шерсти и придавившей грудь тяжести. Все было кончено.

* * *

Оплавленные восковые свечи зарделись от упавших на подоконник розоватых лучей. Спустя несколько минут заиграла солнечными бликами позолота на мебели и канделябрах, и на оконном стекле высветились пыльные разводы, оставленные когда-то детскими пальчиками. Лирамель запрещала их стирать. «Мама», — складывались неровные каракули, обведенные в два кружочка. Чуть ниже была нарисована машинка. Лирамель помнила, как Поль, уже серьезный и взрослый, малевал ее для сестры, рассказывая о чудесах Большого Мира. Дочь смеялась и не верила, говоря, что все это его выдумки и никаких самоходных экипажей нет и никогда не было. «А вот и есть, — серьезно отвечал Поль. — И самолеты есть, и даже ракеты, которые могут подниматься выше неба…»

Вспомнив прошлое, Лирамель невольно заулыбалась. Вот из таких кратких счастливых моментов и состояла ее жизнь — то, ради чего она терпела беды и невзгоды и заставляла себя идти вперед.

Немного покопавшись в гардеробной, Лирамель оделась и коротко помолилась. Волшебные розовые блики уже исчезли, сменившись ярким солнечным светом.

Хлопнула наружная дверь. Трижды постучав, в спальню вошла Линни.

— Доброе утро, Ваше Величество! — приветливо улыбнулась она, поставив на трюмо поднос с завтраком. — Как вы себя чувствуете?

— Как всегда прекрасно, — благодарно кивнув, Лирамель взяла круглую блестящую булочку. — Что творится в замке?

Линни разгладила белый фартук, надетый поверх столь же белого платья и немного ссутулилась.

— Ночью всех подняли, обыскивали комнаты… Сейчас везде выставлена стража. По-моему, ее даже больше, чем тех, кого охраняют. Все только о вас и говорят.

— И какие версии?

— Покушение...

Лирамель от удивления перестала жевать.

— Что, только одна?

— А разве это неправда? — Встрепенулась Линни, но, увидев ее предупреждающий взгляд, тут же замолчала.

Лирамель отпила немного чая и, выдержав паузу, тихо спросила:

— Герцогиня у себя?

— Да, спит. Когда приехала, в замке еще был переполох. Я отнесла с утра завтрак, но она сказала, что слишком утомлена и расстроена, чтобы есть.

Лирамель очень хотелось расспросить Линни про девочку, но она побоялась. О Лирран пока не следовало говорить вслух.

— Хорошо, спасибо, дорогая, — улыбнулась Лирамель. — Думаю, работы сегодня уже было достаточно. До завтра отдыхай, пусть тебя кто-нибудь заменит.

Удивленно моргнув, Линни поклонилась и, подобрав с пола брошенное накануне платье, поспешила уйти.

Завтрак неумолимо остывал. В то, что Флоран спала, верилось с трудом. Герцогиня отсутствовала долго и теперь, вернувшись так кстати, вряд ли бы упустила момент воспользоваться всеобщим хаосом. Она наверняка думала, что Лирамель напугана ночным происшествием, и, скорее всего, уже призвала Картала в замок…

Подумав о сыне, Лирамель сразу же вспомнила рыжеволосого мальчика, которого Рэйн забрал в корпус к стражникам. Юккан не захотел остаться с ней, хотя она успокаивала и уговаривала его как могла. Возможно, он все же помнил что-то… В любом случае давить Лирамель не хотела, потому поручила Главному стопнику подрастить парнишку лет до четырнадцати и определить в Академию Горгота с ежемесячным содержанием, достаточным для хорошей жизни.

В коридорах и вправду было много охраны. Стражники стояли через каждые двадцать метров везде, где только можно. Судя по всему, в замок согнали всю стопу. Периодически кивая в ответ на любопытные взгляды, Лирамель дошла до покоев герцогини и, не обращая внимания на то, как вытянулись лица лаусенских офицеров, сама открыла засов.

Белый мрамор отражал солнечный свет, и казалось, будто все вокруг покрыто искрящимся инеем. Бросив мимолетный взгляд на дверь, ведущую в комнаты Фэй, которые теперь занимал Картал, Лирамель свернула к большой гостиной.

В Белом коридоре апартаменты Парамана состояли из восьми просторных комнат и небольшого зала, а потому занимали немало места. Замок являлся колыбелью Валлоров, и посторонние, кем бы они ни были, считались в нем гостями. К Флоран это тоже относилось. Несмотря на то что она была вдовой герцога Ведущей линии, ей позволялось находиться в Белом коридоре исключительно благодаря Карталу и Фаноле, которая уже выразила желание в будущем восстановить свою линию.

В гостиной царил полумрак. Окна здесь выходили на запад, и потому солнечный свет попадал в комнату только после полудня. Оглядевшись, Лирамель невольно вздохнула. Рука Парамана чувствовалась в каждой детали, в каждой вещи. Он предпочитал жить с размахом, любил роскошь и достаток, поэтому, в отличие от большинства других покоев, мебель здесь была новая и дорогая, да и выглядели комнаты побогаче ее собственных. Впрочем, Лирамель никогда не заботила обстановка. Она не умела ни создавать уют, ни наслаждаться им.

Двери в спальню оказались не заперты, поэтому Лирамель не стала стучать и, войдя, тихонько подошла к утопавшей посреди светло-зеленого ковра кровати.

Флоран крепко спала, завернувшись в толстое меховое одеяло. Ее когда-то золотистые волосы побелели у висков, под глазами сеточкой легли морщины, а нездоровая худоба стерла с щек румянец и отняла у черт присущую им мягкость.

Лирамель вспомнила тот день, когда она впервые увидела ее… Увидела и приняла как сестру, благодарная за то, что та сохранила Картала. Земар-ар оказался прав: переносить предательство и смерть близких людей было больно, очень больно.

Что-то прошептав во сне, Флоран вздохнула и улыбнулась.

«А вдруг Марк все-таки прав? — вздрогнув, подумала Лирамель. — Вдруг в ее душе еще жива та женщина, которую Параман так любил и берег? Вдруг есть шанс дозваться, вытянуть ее к свету?»

Карл, впрочем, не разделял этих сомнений. Его логика была неприступна. «Даже если личность сохранилась, — говорил он, — на ее действия это никак не повлияет. Не стоит тешить себя напрасными надеждами — враг на это и рассчитывает».

Будить Флоран не хотелось. Внутри все горело от сдерживаемых слез, но крестик на груди оставался холоден, как маленькая льдинка. После почти бессонной ночи ей вдруг тоже захотелось лечь и немного поспать. В конце концов, не знай Лирамель о том, кто перед ней, скорее всего, так бы и поступила.

Отстегнув ножны, она прислонила меч к подлокотнику и, сев в кресло, поджала под себя ноги.

Тишина давила на уши. Несколько секунд Лирамель не шевелилась, давая себе время собраться с мыслями. В окна уже вовсю светило солнце. Судя по всему, времени прошло довольно много.

«Неужели я так долго спала?» — удивленно подумала она и, машинально попытавшись встать, едва не вскрикнула от боли. Ноги затекли так, что почти не ощущались.

Флоран полусидела на кровати и читала книгу. Рядом на столике стояли бокал с вином и несколько накрытых салфетками тарелок.

— Привет, — заметив, что Лирамель пробудилась, она отложила книгу и приветливо улыбнулась, отчего на ее щеках углубились ямочки. — Наконец-то проснулась, я уже думала, придется обедать в одиночестве.

— Прости, не хотелось тебя будить, — объяснила Лирамель, изображая смущение. — Сама не заметила, как задремала.

Флоран понимающе кивнула.

— Кристиан приходил. Сказал, чтобы ты поднялась к нему, когда проснешься. Правда, это было часа три назад.

Лирамель обернулась и бросила взгляд на окно. Солнце скатывалось к черно-зеленой кромке леса, значит, было не меньше пяти часов. Она действительно проспала почти весь день.

— Извини, Фло, хотела поговорить, но, похоже, уже нет времени…

— Догадываюсь, о чем ты. Линни рассказала, что вам с Марком пришлось пережить. Больше я не покину замок. Хорошо, что никто не пострадал. И надеюсь, Рэйн найдет, как этот мерзавец проник в королевские покои. Немыслимо просто! При Парамане такого бы не произошло.

Не зная, намеренно или нет герцогиня умолчала о Картале, который должен был знать о действиях своего подчиненного, Лирамель выдержала паузу. Воздух уже наполнялся тяжестью и тревогой. Земар-ар смотрел на нее глазами Флоран — его присутствие становилось все более ощутимо.

— Фло… — словно нехотя произнесла Лирамель и, встав с кресла, подошла к ее постели. — Сегодня ночью я кое-что поняла. Думаю, будет лучше, если ты все-таки уедешь в Лаусенс. Подожди, не перебивай… Пойми, чем ближе день, когда мне придется открыто выступить против Ордена, тем отчетливей я понимаю, что не хочу больше никого терять. Кристиан уже уговорил меня отправить Эллада в Княжество. Мариэль и Джафира давно там.

Флоран слегка прищурилась и склонила голову на бок.

— Все-таки простила?

— Да. Он был, в сущности, еще ребенком, когда все произошло. И уже достаточно наказан.

— Ты права, — согласилась та, сдержав улыбку. — Всегда верила, что ты простишь своего мальчика. Невозможно вычеркнуть из жизни родное дитя. Я бы не смогла.

«Смогла», — опустив взгляд, мысленно выдохнула Лирамель и до боли закусила губу.

— Так ты уедешь? — настойчиво спросила она, старательно глядя в пол.

Флоран поставила бокал на столик и покачала головой.

— Я уже говорила, что разделю с тобой любой конец. Не оставлю ни тебя, ни Картала. Он мне как сын, ты же знаешь.

Крестик на груди уже пылал. Лирамель еле сдерживалась, чтобы не поправить цепочку - так жег он кожу.

— Спасибо тебе, Фло! — поблагодарила она, одарив ее теплой улыбкой.

— За что? — удивилась та.

— За то, что ты есть. Мало осталось людей, кому я вот так могу поплакаться…

Махнув рукой, герцогиня откинулась на подушки и задумчиво поджала губы. Ее взгляд скользнул по мечу, который Лирамель все еще придерживала рукой.

Разговор пошел не так, как планировалось, но все задачи были выполнены. Звенья цепи постепенно срастались.

Осторожно встав, Лирамель размяла затекшие ноги и, пожелав Флоран хорошего вечера, поспешно ушла. Оставаться дольше было уже опасно: Земар-ар мог понять, что она чувствует его присутствие.

___________________________

[1] отзовись мне! (Древний язык, формула)

[2] Повинуйся королевской крови (Древний язык, формула повиновения)

[3] Уничтожение, смерть (Древний язык, формула. Используется только в обрядах Ордена)

Глава 5

22 апреля 3154 года по исчислению Малого Мира, Белый Замок

Услышав настойчивый стук, Карл мгновенно проснулся. Протерев глаза, он медленно провел ладонью по лицу, а затем рывком сел и тяжело посмотрел на дверь.

— Войдите, — прохрипел он и, закашлявшись, досадливо скривил губы.

Линни робко заглянула в спальню. Рыжие локоны, обычно убранные в тугой пучок, были рассыпаны по плечам, что делало ее почти хорошенькой.

«Вряд ли в этом замке найдется более верный нам человек, — почти с нежностью глядя на ее встревоженное лицо, подумал Карл. Он помнил Линни еще совсем юной, веселой и беззаботной. В тот год, когда Лирамель приняла жребий власти и девочка стала ее личной служанкой, ей было не больше двенадцать лет. Несмотря на свой возраст, она сразу же показала редкую сообразительность и преданность. Во время правления Кайла Линни и Тори остались единственными, на кого Карл и Али могли полагаться без страха. Эта женщина незаметно и прочно вошла в их семью, хотя никто и никогда не говорил ей ни слов благодарности, ни каких-либо иных признаний, да и сама Линни неизменно держала дистанцию, лишь изредка забывая о формальностях и позволяя себе то, что уже давно принадлежало ей по праву.

— Ваше Высочество… — Зайдя, она закрыла дверь и, прижавшись к ней спиной, почти умоляюще взглянула на Карла. — Ваше Высочество…

— В чем дело? — осторожно спросил он, с удивлением глядя на нее.

— Та девочка, которую госпожа поручила мне… У нее сильный жар. Я боюсь обращаться к лекарю, а Лирамель… Ее Величество отправилась в сад, и если за ней послать, это тоже вызовет подозрения.

— Чем же я могу помочь? — Встав, Карл тут же перенес вес с больной ноги.

— Вы можете, — тихо и уверенно ответила она, опустив глаза. — Знаю, что можете.

— И давно ты знаешь? — внутренне усмехнулся он, пытаясь скрыть недовольство.

Линни кивнула.

— Я следила за вами… Простите. Вы не допускали в покое никого, кроме меня… Это правильно. Слуги знают то, чего не видят остальные. Самые незначительные привычки, то, как вы кладете книгу, как ставите чашку… Ваше Высочество! — Всплеснув руками, она с упреком посмотрела на него и, не удержавшись, расплакалась. — Ну как вы могли! Тут такое творилось! Так оплакивали вас!

Быстро подойдя, он бережно обнял ее за плечи и легонько встряхнул.

— Ну-ну, Линни, что за сырость? Перестань немедленно, тут же везде глаза и уши.

— Разве я когда-нибудь подводила вас? — всхлипнула она. — Что же вы госпоже-то не сказали? Она как мертвая была!

— Не мог, — тихо ответил он, почувствовав укол совести. — Нельзя было. Узнаешь потом, не время пока.

— Я никому не скажу…

— Знаю, — уловив в ее голосе обиду, Карл улыбнулся и опустил руки. — А теперь пойди-ка умойся и приведи себя в порядок. Нужен предлог, чтобы я мог спуститься в кухни. Что-нибудь действительно важное.

Моргнув, Линни задумчиво нахмурила рыжие брови.

— Напишите несколько строк вашим людям… Вернее, людям князя, — попросила она, блеснув глазами. — Мне понадобятся всего двое. Вам однозначно придется вмешаться.

Поняв ее замысел, Карл одобрительно хмыкнул и, повернувшись, подошел к камину. С Линни все становилось проще и одновременно сложнее. Земар-ар нельзя было недооценивать, и Карл понимал, что в силу своей человеческой ограниченности не может с ним тягаться, но это не давало права отступать.

— Держи. — Протянув записку, он на мгновенье сжал ее сухую холодную ладонь. — С этого дня избегай Картала и герцогини. Наши враги тоже знают, что мы доверяем тебе, так что они следили и будут следить. Нельзя допустить, чтобы им стало известно…

— Я поняла, — с готовностью кивнула Линни, пряча записку в карман фартука. — Не беспокойтесь, Ваше Высочество.

— А куда Лирамель на ночь глядя отправилась? — чуть прищурившись, спросил он. — Уж не герцог ли Варута пожаловал?

Линни смутилась. Якира она откровенно недолюбливала, но о его чувствах знала лучше, чем многие, равно как и о симпатиях Лирамель — та не скрывала их при ней.

— Ясно, — заключил Карл. — Как вернутся, скажи Якиру, чтобы поднялся ко мне. Отужинаем. И не медли с девочкой: нужно выяснить, что с ней. Пока попытайся сбить температуру — оботри прохладной водой и давай больше пить.

Порывисто кивнув, Линни еще раз пристально взглянула на него, будто до конца не веря в свою догадку, и, повернувшись, ушла.

«Легок на помине», — подумал Карл и, подойдя к окну, распахнул ставни и с удовольствием вдохнул ароматный вечерний воздух. Яблони все еще цвели, хотя некоторые уже ссыпали свой бело-розовый наряд на траву, отчего сад казался усыпанным снегом.

Огоньки факелов мелькали слева от главной дороги, углубляясь все дальше в глубину сада. Вдалеке, за воротами, вилась еще одна огненная змейка — всадников десять или чуть больше.

Перегнувшись через подоконник, Карл тихонько засмеялся. Первая змейка остановилась и поползла обратно. Судьба никогда не давала им разминуться.

«Дети…» — тепло подумал он и, отойдя от окна, зажег свечи: в комнате стало совсем сумрачно.

Взяв сложенный на банкетке камзол, Карл надел его и застегнул на все пуговицы. Копис брать не стал - довольно было и кинжала.

«Нужно отвлечь Марка», — недовольно подумал он, вспомнив о недавней жалобе сестры. Хэмали делал одну ошибку за другой, даже не понимая, что делает. После того как Аармани и Тори отказались его поддерживать, он так ни разу и не вышел с Карлом на откровенный разговор, видимо, опасаясь, что тот выдаст его Лирамель. Но оставлять все на самотек было нельзя. Марк начинал представлять угрозу для самого себя. Кроме того, сделанного им уже хватало для серьезных проблем в будущем, но в эту область следовало вмешиваться очень осторожно, потому что инициативы Хэмали вполне могли согласовываться с нужным для исполнения пророчества путем. Карл лишь хотел, чтобы Марк действовал более обдуманно и осторожно, иначе Лирамель действительно могла понять его свершения превратно — она была слишком импульсивна для таких потрясений.

Узнав у Рэйна, что Хэмали уже окончил прием и вернулся в покои, Карл уверенно зашагал к позолоченным дверям. Разговор предстоял не из легких, тем более Марку наверняка доложили и о том, что Якир вернулся в замок по просьбе князя, и о том, что Лирамель отправилась ему навстречу. После некоторого потепления между ними, которое Карл заметил после ночного происшествия, это был удар ниже пояса.

Увидев его, двое пожилых стражников обменялись быстрыми взглядами. По-видимому, им приказали никого не впускать.

— Откройте, — спокойно велел Карл, встав перед дверьми. — Докладывать не нужно.

Поклонившись, офицер привычным жестом поднял засов и толкнул тяжелую створку.

— А вот теперь можете никого не пускать, — сдержав улыбку, произнес Карл. — Я ненадолго.

Марк нашелся в гостевой спаленке, принадлежавшей некогда Мариэль. Стоя в полумраке у окна, он внимательно смотрел куда-то в сад — неподвижный и напряженный настолько, что вино из бокала в его руке почти полностью вылилось на ковер.

— Не стоит так переживать. — Остановившись на пороге, Карл приветственно вскинул руку. — Она скоро вернется.

Вздрогнув, Марк обернулся и поставил бокал на подоконник.

— Кристиан… Не слышал, как ты вошел.

Карл пожал плечами.

— Извини, привычка. Мне уже давно нет надобности стучать, чтобы куда-либо войти.

— Что-то случилось? — Еще раз украдкой взглянув в окно, Марк указал на уютно пригревшиеся у тлеющего камина кресла. — Чем обязан?

— Да вот, решил, что пора бы нам и поговорить, — улыбнулся Карл и, сев, вытянул ноги. — Думаю, Аармани уже отписал тебе, что и как, так что объяснять его мотивы нет нужды. Хочу лишь внести ясность, чтобы между нами не осталось никаких тайн.

Марк не стал садиться. Отвернувшись лицом к камину, он некоторое время молчал.

— У меня нет оснований не верить в вашу искренность князь, — наконец холодно произнес он. — И я понимаю, что у каждого из нас в этом вопросе свой интерес, однако пока Лирамель не задокументировала озвученное Аармани решение, у меня нет оснований менять свое…

— Лирамель не пойдет против Рода, главой которого является, — серьезно сказал Карл. — Не для того она сознательно прерывала свою линию…

Хмыкнув, Марк наконец сел и внимательно посмотрел на него.

— Мы оба знаем, что ее поступок был сделан под влиянием эмоций, а не расчета, — сухо заметил он. — Она всегда поступает как чувствует.

«Да ну…» — внутренне усмехнулся Карл и отвел взгляд. Порой его удивляла способность Хэмали не видеть очевидных вещей в угоду своим желаниям. Он поступал совершенно алогично, отрицая в Лирамель довольно сильного политика, которым она, несомненно, являлась даже тогда, в свои неполные двадцать лет.

— Ее поступок мог быть продиктован чем угодно, Марк. Но закон престолонаследования написан не пару лет назад. Он выдержал тысячелетия, и если сейчас, после узурпаторства Кайла, продолжать разрушать устои, это может привести к катастрофе.

— Может, — легко согласился Марк. — Но если опираться на тот же закон, пламя удастся загасить в самом начале. И Ведущую мы тоже вполне успешно восстановим. — Выдержав паузу, он постучал пальцами по подлокотнику. — Эллад вполне устроил бы тех, кого не устроит сын Карла - в частности, сторонников старого герцога. Конечно, мальчик имеет законное право на трон, но это держалось в тайне столько лет, что может вызвать недовольство у большинства неподготовленных, тогда как вариант с восстановлением Рода не вызовет никаких вопросов. Особенно, после правления Кайла, как ты заметил.

— Предположим, — кивнул Карл, слегка прищурившись, чтобы не выдать любопытства. — А зачем все это нужно лично тебе, Марк? Какой смысл?

— Смысл? — Порывисто встав, тот заложил руку за спину и неспешно вернулся к окну. Было видно, что он все еще мысленно оставался там, в саду, за пыльным от яблоневого цвета стеклом. — Эллад слишком амбициозен и горяч, чтобы отступиться, — будто нехотя пояснил он. — Кайл будто нарочно вложил в него стремление к власти — свое стремление. И вложил, надо сказать, прочно. Кром того, мой сын хорошо подготовлен, его принимают и любят, он умен и при своей твердости в отношении Ордена достаточно послушен Роду. Да и братьев с сестрой не оставит и не обидит, даже Картала.

— Со всех сторон почти идеальный наследник, — улыбнулся Карл. — Что ж, согласен. Только вот корону он надеть не сможет. Придется ждать потомства, а это еще лет двадцать, если не больше. Ослабнут законы, забудутся традиции, а дальше — больше. Кто гарантирует, что в период, когда потребуется династическая стабильность, мы не получим полный хаос? Понадобятся десятки лет, чтобы связать Княжество и Королевство, а если мы еще будем иметь проблемы с Орденом, то этих лет у нас может просто не остаться.

— Твоя правда, — отозвался Марк. — Но если я не поддержу сына, он пойдет по этому пути один, Кристиан. И тогда мы получим еще одну трагедию …

— И что ты намерен делать?

— То, что и говорил вам с Аармани: готовить для него основу, благо теперь у меня для этого есть и связи, и возможности. Пусть Лирдан живет спокойно и спокойно же продолжает Род. Необязательно раскрывать старые тайны, можно обойтись и без них. Нам ведь важнее сохранить Ведущую, не так ли?

«Так ли, так ли», — глядя на потертые подлокотники, думал Карл, мысленно просчитывая возможные варианты будущего. Хэмали рано или поздно должен был узнать, с кем говорил, поэтому следовало делать ход конем. Марк просто не оставлял ему выбора, хотя выход лежал на ладони. Эллада Карл знал не хуже собственного сына. Юноша мог занять ведущие роли, не подставляя никого под удар, и так было бы лучше для всех, однако если Хэмали уже имел такое влияние среди сторонников Кайла, отступить значило потерять над ними даже такой контроль. И вот это уже могло привести к катастрофе.

— Хорошо, — наконец решившись, с нажимом произнес Карл. — Можешь считать, что твои аргументы меня убедили. Однако я должен иметь письменные гарантии, что твой сын исполнит свой долг перед Родом и сделает все, чтобы Ведущая была продолжена во всей полноте. И, разумеется, его личное согласие на все это.

— Ты получишь и то, и другое, — степенно ответил Марк. — Я работал над документом больше полугода и выверил каждую букву. Придраться не к чему. Нужно лишь согласие Лирамель и Ведущей.

— Если бумаги окажутся в порядке, то считай, что согласие у тебя уже есть. — Встав, Карл коротко пожал потянутую ему руку, как было заведено в Большом Мире.

* * *

Вечер выдался теплым, ясным и почти безветренным. Кошки умиротворенно мурлыкали, развалившись на короткой мягкой траве. Время их шумных свадеб закончилось. Шла последняя неделя апреля, а погода уже дышала летним зноем.

Сказав Линни, чтобы та предупредила Марка, она кивнула старшему офицеру и бодрым шагом спустилась с парадного крыльца. По обе стороны от подножия лестницы горели факелы. Плавная линия рыжеватых огоньков уходила к самым воротам сада. Гости, гонцы и бесчисленные обитатели Белого Замка могли прибыть даже в глухую ночь, поэтому главная дорога всегда освещалась.

Пройдя немного вперед, Лирамель свернула на ближайшую тропинку и оглянулась. Десяток воинов личной охраны следовали за ней по пятам. Мужчины о чем-то тихо переговаривались, иногда улыбаясь удачной шутке. Благодаря кошкам сад был относительно безопасен, поэтому они могли немного расслабиться. Если бы не тревожное время, Лирамель ушла бы одна, но сейчас даже формальности не казались условными. Хватало и того, что между ней и охраной сохранялась дистанция.

Короткая трава, устланная опавшими лепестками, в полумраке казалась белой и напоминала ковер. На боковых тропинках факелы стояли реже, чем на дороге, но их света хватило, чтобы разглядеть мелькнувшую мимо ног белогрудую ласку. Спустя мгновенье раздался приглушенный писк — зверек поймал мышь. Где-то совсем близко шумно вздохнула кошка…

Дойдя до конюшен, Лирамель остановилась и пропустила вперед стражу. Через несколько минут один из офицеров вывел нетерпеливо пофыркивающую Птицу. Поблагодарив за помощь, Лирамель вежливо отстранила протянутую им руку и, рывком взлетев в седло, взяла поводья. Повернув голову, кобыла нетерпеливо тряхнула черной гривой.

Дождавшись, пока остальные построятся, Лирамель потрепала Птицу по холке:

— Ну что, полетаем, милая?

Они скакали между звездным небом и воздушными облаками посеребренных лунным светом яблонь. Несмотря на скорость, Лирамель казалось, будто они плывут. Густой теплый воздух окутывал ароматом яблоневого цвета и весны. Его хотелось пить, и она пила и не могла напиться. Это было похоже на сон.

Резкий окрик вспугнул дремавших в кронах птиц. Испуганно чирикая, они взметнулись над ветвями и перелетели на соседнее дерево. Осадив Птицу, Лирамель обернулась. Офицеры мгновенно взяли ее в кольцо и обнажили мечи. Наперерез к ним сквозь ночь приближалось светлое пятно.

— Лирамель! — донесся издалека знакомый баритон.

— Опустите мечи. — Лирамель тепло улыбнулась и, повернувшись к одному из офицеров, сказала: — Налин, будь добр, сообщи в замок, что прибыл лорд Якир. Пусть Линни подготовит его покои.

— Да, моя королева.

— А вы, господа, — добавила она, — соблюдайте ту же дистанцию. Мы с Его Высочеством проедем немного вперед, а затем свернем к дороге.

Будь ее воля, Лирамель вообще бы отпустила стражу, потому как с Якиром опасаться ей было нечего, но не хотелось давать пищу для очередных слухов. Она и так с трудом скрывала неуместную радость после донесения прибывшего часом ранее гонца, да еще и послала Линни с приказом дозорным не трубить. О последнем наверняка уже стало известно особо любопытным. В замке трудно было что-либо утаить, а за Лирамель наблюдали даже стены.

Белый конь вынырнул из темноты и застыл, тяжело дыша.

— Ваше Величество! — Якир неловко пригладил растрепавшиеся волосы и слегка поклонился. — Рад, что с вами все в порядке — вести летят быстро...

Она благосклонно кивнула.

— Счастлива видеть вас, герцог славного Варута и Рэта! Альва энара![1]

— Аэльва, антора корвэт анадаа, аэльва![2] — широко улыбнулся Якир и, подъехав ближе, развернул лошадь.

Взглядом указав ему в глубь сада, Лирамель тронула поводья.

— Хорошо ли идут приготовления к празднику? — подождав, пока они отъедут подальше стражи, спросил Якир, не поворачивая головы. — Мне донесли, что Белый герцог взял все в свои руки.

— Я решила, что после долгого отсутствия в вотчине у тебя будет много дел, — уклончиво ответила Лирамель. — Хотела, чтобы ты побыл с сестрой… Как она?

— Уже лучше. Спасибо за заботу.

Разглядев впереди линию мерцающих огоньков, Лирамель взяла правее. Ей хотелось выехать на главную дрогу почти у самых ворот. Молчание, которое повисло между гривами лошадей, было теплым, как солнечное летнее утро, и острым, как лезвие меча.

Минут через десять глухой стук копыт сменился звонким цоканьем, а танцующие на поднявшимся ветру факелы растянули на белой брусчатке тени лошадей. Повернув к Лирамель голову, Якир молча улыбнулся. Зная, что стража, следующая за нами, ловит каждое слово, Лирамель в общих чертах рассказала ему о своих планах, известных уже половине Королевства, и о рождении Керна. Якир слушал, не перебивая, и время от времени задумчиво кивал, с сожалением поглядывая на распахнутые ворота замка, через которые был виден ярко освещенный вестибюль и суетящиеся слуги.

— Я ждала тебя раньше, — выдержав паузу, прошептала Лирамель, пустив Птицу шагом.

— Таков был приказ, — также тихо отозвался Якир. — Или я должен был его нарушить?

— Я надеялась именно на это.

Якир хмыкнул и, отведя взгляд, успокаивающе похлопал всхрапнувшего скакуна.

— Что-то случилось? — помедлив, спросил он. — Ты не писала…

Глядя на горящие желтым светом бесчисленные окна замка, Лирамель прикрыла глаза и, подняв лицо к звездному небу, беззвучно выдохнула:

— Ничего… Пока ничего. Ты просто был нужен здесь.

— Прости, — расстроенно произнес Якир и, спешившись, подал ей руку. — Я думал, что Кристиан вряд ли будет мне рад. Не хотел мешать.

Линни ждала в воротах. Вид у нее был усталый и почему-то встревоженный.

— Ваше Величество, — быстро поклонилась она, — мой герцог…

Взяв ее под локоть, Лирамель отвела ее в сторону и тихо спросила:

— Что-то случилось?

— Князь велел мне передать, что ожидает Его Высочество на ужин, — словно не услышав вопроса, сказала она, старательно глядя в пол. — Простите, моя госпожа, я должна проводить его немедля.

Встревоженно нахмурившись, Лирамель отпустила ее и повернулась к Якиру.

— У вас будет прекрасная возможность обсудить торговые дела, — нарочито громко произнесла она. — Ступайте, герцог.

Бросив плащ подоспевшему слуге, Якир поспешил за Линни наверх, а Лирамель, отдав распоряжение охране, свернула к Золотым воротам.

Зло волнами перекатывалось по Тронному залу, наполняя воздух всеми оттенками ненависти. Положив руку на эфес меча, Лирамель решительно шагнула на зеленую дорожку и нарочито бодро пошла вперед. Земар-ар не должен был догадаться, что она чувствует его присутствие. Накануне Картал во всеуслышание заявил ей о посвящении герцогини в Первый круг, и теперь та не боялась подозрений и перемещалась по замку более свободно.

Флоран стояла у последней колонны. Подол ее темно-зеленого бархатного платья почти сливался с ковровой дорожкой.

— Фло? — с притворным удивлением воскликнула Лирамель, останавливаясь.

Смахнув невидимые слезы, та виновато улыбнулась и качнулась навстречу.

— Извини, что напугала. Не знала, чем себя занять. Здесь хорошо думается. Я вспоминала день, когда Параман впервые привез меня в замок. Я ведь до этого всю жизнь видела лишь шпили за лесом… А он оказался таким огромным… И Марк был тогда с нами… Собралось столько народа!

— Воспоминания — не самое лучшее лекарство, Фло, — с трудом сдержав всколыхнувшуюся в душе горечь, Лирамель укоризненно качнула головой и махнула рукой в сторону ворот: — Якир приехал.

— Да? — Флоран немного оживилась. — А я не слышала труб, надо же… Как он?

— Вроде ничего. Как ты знаешь, у Варута были довольно неплохие связи с Патом, поэтому Якир решил найти в Княжестве восполнение своих убытков. Думаю, этот интерес взаимен. Кристиан уже пригласил его на ужин.

Флоран вымученно улыбнулась, будто не зная, что ответить, и, видя, что Лирамель зевнула, поспешила пожелать доброй ночи.

Потайная дверь за троном оказалась заперта. Достав ключ, Лирамель открыла замок и взяла факел. Когда-то лестница казалась бесконечной, а теперь ее едва хватило, чтобы привести мысли и чувства в порядок. До празднеств и Тропы оставалась всего неделя. Время нещадно таяло.

Марк ждал напротив потайной двери. Придержав гобелен, он сам запер за Лирамель дверь и для надежности опустил засов. После той ночи никто из них уже не чувствовал себя в безопасности.

— Привет… — Приобняв ее, он натянуто улыбнулся. — Как прогулялась?

Передернув плечами, Лирамель сбросила его ладонь и, отойдя, села на край постели.

— Меня прервали — Якир прибыл, — нарочито недовольно ответила она, стянув сапог. — Ты ужинал?

— Да. Попросить Линни чего-нибудь принести?

— Бедняжка уже еле на ногах стоит, — мотнула головой Лирамель. — Кристиан надумал трапезничать у себя, да еще и герцога пригласил. Так что обойдусь печеньем.

Удивленно всмотревшись в потемневший вдруг пол, Лирамель глубоко вздохнула и запрокинула голову.

— Ли?

— Помоги лечь… — прошептала она, осторожно выдыхая ставший ледяным воздух. — Я устала…

— Может, лекаря позвать?

— Нет же, Марк… Просто устала…

Быстро стянув второй сапог, он взбил подушки и аккуратно уложил ее, укутав покрывалом по самый подбородок. Все тело сковала непонятная слабость. Хотелось спать. Из души будто высосали все силы. Лирамель показалось это странным, но ни испугаться, ни удивиться она не успела.

Белые башни вздымались под самые облака. Взмахнув крыльями, Лирамель облетела их и, поймав восходящий поток, поднялась над серебряными шпилями. Сверху замок был еще красивее.

Ее глаза видели так далеко, что даже Васильковое поле лежало словно на ладони. Наклонив голову, она взглянула вниз. Среди яблонь мелькали черные тени. Несколько пар медленно прогуливалось вдоль замковых стен, у конюшен бегали наперегонки дети.

Погасив скорость, Лирамель сложила крылья и стала падать. Ниже, ниже… Мимо мелькали решетчатые окна, балконы, золоченые карнизы... Почти над самыми кронами она вновь вскинула голову к небу и легко взмыла ввысь. Где-то в самой глубине мелькнуло осознание, что это всего лишь сон… «Что ж, пусть!» — решила Лирамель. Сколько она себя помнила, ей хотелось испытать это упоительное чувство полета, так что явь то была или мечта, не имело сейчас никакого значения.

Вдоволь налетавшись, она села на один из балконов. Нагревшийся за день камень приятно согревал. Встряхнув крыльями, Лирамель поправила перья и, заметив за стеклом какое-то движение, настороженно повернула голову. Высокая женщина медленно открыла дверь и плавно шагнула, затем еще раз... Лирамель медлила. Улетать не хотелось.

— Не боишься? — улыбнувшись, спросила та, остановившись на расстоянии вытянутой руки. — Что, крылья устали?

Стало немного тревожно. Женщина больше не двигалась, но сказанные слова все еще звучали в сознании. Это пугало.

Встретив ее тяжелый пронзительный взгляд, Лирамель невольно вскрикнула и отчаянно захлопала крыльями. Дальше, выше… Прочь от страшных черных глаз — таких знакомых, таких жестоких!

— Лия? — Голос мужа звучал испуганно и будто издалека.

Белый полог вместо синего неба… Все тело словно онемело. Было очень холодно и пусто. Перед мысленным взором по-прежнему стояли темные, наполненные злобой глаза. Даже во сне Земар-ар преследовал ее, даже во сне пытался сломить и запугать!

— Позови Карла… — с трудом разъединив пересохшие губы, выдохнула Лирамель, надеясь, что Марк услышит. Его лицо зависло над ней неясным пятном.

— Лирамель, разве ты не помнишь? Карла нет с нами...

Она закрыла глаза. Оговорилась. Следовало быть осторожнее.

— Позови… брата, — собравшись с силами, исправилась она и попыталась улыбнуться. Не вышло.

Лицо мужа тут же исчезло.

Подняв руку, Лирамель поднесла ее к глазам. Рука была белая, настолько белая, что вены казались росчерками синего пера, и огромная, как колонна. Что-то произошло, и вряд ли это был яд. По крайней мере она никогда не слышала ни о чем подобном. Карлу следовало знать.

* * *

На кухне было душно и жарко, будто в огромной кастрюле. Спрятавшись за полукруглой дверью, Картал снял плащ и намотал его на руку. От запаха жареной курицы и пряного разнотравья желудок сводило спазмами.

Ждать пришлось недолго. Вскоре донесшиеся со стороны улицы крики отвлекли поваров и слуг. Судя по лязгу оружия и переполоху, аллотары князя повздорили с замковой стражей или между собой. На стычки местных офицеров слуги давно не реагировали, да и случались они крайне редко.

— Пошлите кто-нибудь за князем! — раздался в подтверждение его догадки звонкий женский голос. — Нам тут неприятности не нужны.

Узнав Линни, Картал осторожно выглянул из-за двери.

— Да стой ты, Налин, лучше я сама… Побудь с ней…

Выбежав из кладовой, она пронеслась мимо — раскрасневшаяся и взволнованная, почти испуганная.

Крики постепенно отдалялись. Из кухонь вышли все, исключая молодого офицера, почти юноши, который остался возле кладовых комнат.

— Неслыханно… Просто неслыханно! — произнес он и подошел к оставленной на огне кастрюле. Клубы пара поднимались над широким горлышком, растворяясь где-то под потолком.

Сконцентрировавшись на его сознании, Картал медленно закрыл дверь. Офицер не шелохнулся. Отстраненно глядя на кипящий бульон, он стоял, едва заметно покачиваясь, словно уснув. Время в его сознание текло медленно, так что секунды становились минутами. Влиять глубже Картал опасался — тот мог почувствовать вмешательство. В нем чувствовалась та же защита, что и у тех, кто примкнул к новой вере, но намного слабее, истонченнее. Нечто похожее было однажды и у Якира, когда Картал вывел его из себя.

Это наблюдение следовало хранить в тайне. Оно давало преимущество и шанс на победу там, где даже Фирсар и Тарэм ломали зубы.

В первой кладовой было столько полок, что, казалось, стены сплошь состояли из бочонков разных размеров и толщины. Под потолком висели пучки трав, сушеные колбасы и какие-то мешочки…

Двигаясь быстро и бесшумно, Картал обошел еще две смежные комнаты. В одной хранились мешки с мукой и крупами, в другой, примыкающей к наружной стене — овощи.

Заметив низенькую выбеленную дверь, он остановился. В душе всколыхнулось сомнение. Картал вновь вспомнил обо всем, что слышал от Фирсара и молочной матери, еще раз взвесил вероятности… Было ясно, что Земар-ар играл с ним, направляя в нужную сторону, только вот понять, в какую именно, не получалось. И все же, опираясь на пророчество Морло и на то упорство, с которым Орден пытался претворить его в жизнь, несмотря на уверения в обратном, Картал был почти уверен, что девочке изначально отводилась роль последнего, сокрушительного оружия. Вряд ли мать догадывалась об этом, а если и так, наверняка не желала верить. Лирран принадлежала к Ведущей и после гибели Фэй и Парамана вызывала чувство вины даже в Картале.

— Я должен, — прошептал он, делая один долгий шаг. — Одна жизнь не стоит стольких жертв.

Девочка лежала на приземистой широкой кровати поверх выцветшей зеленой простыни. Разметавшиеся по подушке рыжие локоны были спутанными и мокрыми от пота. Рядом на полу стояли кувшин и несколько чашек.

«Лучше уйти невинным, чем стать таким, как я», — подумал он, заворожено глядя на ее бледное лицо с неестественно алыми щеками, и подошел еще ближе. Лирран то ли спала, то ли была в глубоком забытьи. Ему даже не требовалось применять силу, чтобы убить...

Наклонившись, Картал коснулся ее горячей шеи. Искушение было слишком велико: требовалось всего несколько минут, чтобы нырнуть в глубины памяти и посмотреть все, что помнила девочка. Возможно, это помогло бы сложить мозаику.

Дни, проведенные Лирран в Варуте, читались очень ярко. Ей было хорошо. Картал, которому не доводилось гостить в вотчине герцога, с удивлением разглядывал незнакомые образы.

Дальше и дальше… Первое впечатление от Эллада у девочки было смешанным — между любопытством и страхом. Она не хотела уезжать из Артелена от названных отца и матери.

Отматывая все дальше и дальше, Картал смутно чувствовал, как быстро и сильно билась под пальцами вена на ее шее, как горела кожа… Руке стало горячо.

Чем глубже он погружался, тем расплывчатей становились воспоминания. День за днем мелькали перед ним бесконечным пестро-цветным потоком образов и чувств, в основном приятных и радостных и редко когда поблекших. Лорд и леди Артелена любили девочку - это чувствовалось в их голосах и отпечатывалось на лицах. Лирран нравилось смотреть на них.

Неожиданно по сознанию ударил такой поток ужаса, что Картал невольно опустился на колено, чтобы не упасть. Вокруг все сверкало и громыхало. Боль и холод окутывали с головой, терзая и заставляя бесконечно бояться… Неизвестность. Ничего, кроме биения сердца под щекой и шепота. Чувство скорости, немного тепла и руки, державшие крепко, будто приковывая к жизни и заставляя дышать.

Глубже, глубже… Картал уже не мог остановиться. Чувствуя под коленом холодный камень, он глядел сквозь мутную пелену на торжествующее лицо Фирсара и видел стоявшую позади него Флоран. Совершенный ими обряд был именно таков, как он и подозревал.

А еще дальше был голод. Лирран давали что-то пить, но голод оставался. И тряска. Трясло постоянно — девочку долго везли.

Лицо Моврона застыло огромным и страшным пятном. Лирран увидела его первым… Замедлив воспоминание, Картал разглядывал все, что мог. Мрачная каменная комната, будто бы в подвале, тазик с водой, какие-то серые тряпки...

— Да хранят тебя молитвы твоей матери, — раздался тихий шепот.

— Отдай мне ребенка, — громыхнул другой голос, резкий и каркающий. — Немедленно. Ты сделал все, что нужно. Этого довольно.

Жесткие руки держали грубо, но крепко. Комната перевернулась, закружилась…

Увидев окровавленное тело сестры, Картал глухо вскрикнул и хотел зажмуриться, но внутреннее зрение не позволяло такой роскоши. Фэй умерла не родами. Лирран родилась из чрева уже мертвой матери — и так было задумано.

«Уничтожу, — скрипнув зубами, мысленно процедил Картал и отдернул руку. — Ты покойник, Фирсар».

Зрение возвращалось медленно. Несколько минут он стоял перед кроватью на коленях, не двигаясь и почти не дыша. Погружение отняло много сил, а знание уничтожило и те, что еще оставались.

— Все-таки я был прав. — Поднявшись на дрожащих ногах, Картал хотел было снова потянуться к девочке, но вдруг обернулся. Интуиция подсказывала, что нужно скрыться — видимо, к кладовым кто-то подошел.

Быстро оглядев комнату и не увидев, где можно спрятаться, он поспешно шагнул к выходу, но, услышав приближающиеся шаги и низкий голос князя, недолго думая упал на пол и, больно ободрав о железную балку плечо, заполз под кровать. Следовало отвлечь внимание Кристиана, чтобы тот не почувствовал его присутствия. Если князь знал, кем была эта девочка, он вполне мог догадаться для чего Картал прокрался к ней. А если не он, то мать точно…

Коснувшись ладонью влажного матраса, провисающего к самому лицу, он зажмурился и, вспомнив горячую жилку на шее Лирран, сжал пальцы.

Над головой раздался хриплый кашель. Похоже было, что девочку вырвало.

— О Господи! — воскликнула Линни, кидаясь к кровати. — Ваше Высочество!

— Нужно позвать лекаря, — князь явно растерялся. — Почему ты так долго медлила? Держи ее…

Чувствуя, как потекли по щекам слезы, Картал разжал пальцы и опустил руку.

«Я был должен, должен… — мысленно твердил он себе, стараясь отстраниться от страшных звуков. — Кто бы, если не я?»

— Она задыхается! — Линни почти кричала. От ее привычного хладнокровия не осталось и следа.

— Дай-ка, — неуверенно произнес Кристиан. — Я видел такое… Карл однажды показывал. Дай.

В наступившей тишине слышалось только их дыхание. Время застыло.

— Отнеси ее к Якиру и позови наконец лекаря. — Отойдя от кровати, князь отряхнул с брюк остатки рвоты и брезгливо вытер руки о какую-то тряпку, чей конец свисал до самого пола. — Я разберусь со своими воинами и сразу загляну к нему.

«Не может быть! — закусив до крови губу, Картал вновь зажмурился. — Что ж за мука такая!»

Он испытывал одновременно и облегчение, и разочарование, а еще страх. Следовало закрыть собственные воспоминания, поместить их так глубоко, чтобы ни у кого не возникло даже мысли спуститься за ними. Это был еще не конец, далеко не конец.

Бесшумно выдохнув, Картал заставил себя расслабиться. Чтобы ткать образы без опоры на реальность, требовались силы и время — много времени.

________________________________________

[1] Добро пожаловать (Древний язык, традиционное приветствие)

[2] Благодарю, моя королева, благодарю (Древний язык, традиционный ответ)

Глава 6

23 апреля 3154 года по исчислению Малого Мира, Белый Замок

Зажженные факелы мелькали так быстро, что почти сливались в сплошную огненную цепочку. Встревоженные тени метались по стенам, взлетали на каменный потолок и падали на обшарпанный теплый пол, длинными тонкими линиями повторяя очертания решеток.

Карл шел впереди Марка и почти не хромал, поскольку не чувствовал боли. Сейчас он не чувствовал вообще ничего. Подземелье, в котором ему пришлось когда-то провести немалую часть своей жизни, заглатывало его, как кит Иону — с каждым шагом, с каждым пройденным метром. Рассудок не мог справиться с воспоминаниями. Оставалось одно: не думать, не видеть и идти вперед.

«Вот, значит, как, — мысленно продолжал он диалог с самим собой. — Значит, эта тварь все-таки склоняется к быстрому варианту. Торопится… Интересно, что его так напугало? Что заставило изменить планы?»

Еще раз проанализировал свои ощущения, Карл внутренне кивнул. Он почувствовал присутствие мальчика и вполне понял его намерения. Тот действовал по собственной воле. Земар-ар подождал бы положенного часа: открываться сейчас ему было невыгодно и опасно. Оставалось надеяться, что выходка племянника останется в тайне. Тот сыграл против Ордена и невольно помог приоткрыть карты, в том числе и свои. Было ясно, что от задуманного Картал не откажется. Он явно возомнил себя героем, и это следовало использовать и ради него самого, и для общего блага.

Остановившись перед дверью, которая когда-то вела в его камеру, Карл обернулся к Марку и знаком попросил его подождать.

Внутри пахло пылью — теплой пылью. Этот запах снился ночами и вызывал рвоту, стоило только вспомнить закопченные стены и заваленный бумагами стол. Вот и сейчас, взглянув на сваленные на полу листы, Карл с трудом проглотил подступивший к горлу ком. После разговора с Аармани он много думал и еще больше вспоминал. В тот день, когда Али убила стражника, Кайл едва не озвучил свои истинные мотивы. И Карл тоже почти угадал их — пусть интуитивно, бездоказательно, но угадал. Они оба знали тайну, которую Глава Рода мог передавать только наследникам, способным продолжить Ведущую. И если Кайлу отец открыл ее, потому что судьба уготовала ему равный с братом жребий, то осведомленность Карла сбила дядю с толку и навела на подозрения, благодаря которым он повременил с приговором.

Услышав приглушенный писк, Карл вздрогнул и, круто развернувшись, вышел из камеры.

— Прикажи, чтобы здесь прибрались, — глухо бросил он Марку, продолжая путь. — Не нужно музей устраивать.

Понимающе кивнув, тот подал знак стражникам и поспешил следом.

Речь получилась длинной и слегка пафосной. Периодически Карл отстранялся от того, что говорил, и мысленно начинал выстраивать свои бесконечные комбинации будущего, пытаясь нащупать среди них наиболее вероятные. Времени оставалось катастрофически мало, а незакрытых пробелов - так много, что общая картинка больше походила на осыпавшуюся фреску.

— Матери вскоре станет известно о ваших планах. — Дослушав до конца, Эллад взял у отца документы и подошел к столу. — Что, если она не одобрит их?

— Решим эти вопросы после того, как разберемся с Орденом. — Карл внимательно посмотрел на племянника и сразу же отвел взгляд. Видение Лирамель и тот путь, на который Марк толкал их сейчас, несомненно являлись звеньями одной цепи. Мальчика было жаль. В нем действительно присутствовали все те качества, о которых говорил Хэмали. И еще он настолько походил на своего деда, что Карлу порой становилось не по себе. Как бы сильно он ни любил собственного сына, если бы существовала возможность выбора, трон занял бы именно Эллад — как самый достойный.

Кивнув, племянник взял со стола свечу и сосредоточенно вгляделся в текст. Он читал долго и вдумчиво, иногда возвращаясь к уже просмотренным страницам и вновь перечитывая их.

— Я подпишу, — наконец произнес Эллад и, вопросительно взглянув на отца, протянул руку к перу. — Надеюсь, вы оба знаете, что делаете.

— Можешь не сомневаться, — отозвался Карл. — Кайл оставил после себя непростое наследие, но тебя знают, верят и готовы за тобой идти. Сейчас ты — лучший вариант, особенно, если обозначенные условия приемлемы.

— С условиями согласен, — быстро заверил Эллад. — Я сын своей матери и никогда не пойду против законов Ведущей. И, разумеется, сделаю все, чтобы загасить раздутое пламя. Стране нужны стабильность и покой. Полвека потрясений много даже для Королевства.

Заметив, как вспыхнула в глазах Марка отцовская гордость, Карл незаметно вздохнул. Уже который раз в жизни он чувствовал себя палачом, но свыкнуться с этой ролью так и не сумел.

— Нам нужно идти, — напомнил он нехотя и, вопросительно приподняв бровь, указал взглядом на документы, которые Эллад все еще держал в руках.

Молча обмакнув перо, тот поставил несколько витиеватых росписей и, подув на чернила, передал бумаги Марку.

— Завтра ты выйдешь отсюда, — уверено сказал ему тот. — Князь засвидетельствует перед Советом Рода о твоей невиновности. У нас есть доказательства и показания Картала в том, что они подлинные.

— Кстати о доказательствах, — перебил его Карл, сдержав улыбку при виде радости, которая блеснула в глазах племянника. — Герцог Якир сообщил, что ты был свидетелем удочерения Фэй. Подтверждаешь ли ты их родство?

Эллад мельком взглянул на отца, для которого, судя по вытянувшемуся лицу, это стало неприятной новостью, и медленно кивнул:

— Подтверждаю. Бумаги тоже в порядке, сам видел и дважды проверил. Варут закреплен за Лирран, дочерью Якира Валлора, сына Киррана, и Фэйворин Валлор.

— Вот же сволочь, — не сдержавшись, пробормотал Марк и взял подписанные бумаги. — Ладно, один вопрос решили, с остальным разберемся позже. Я сегодня же созову Глав Десяти и всех из Ведущей, кто соизволил приехать на торжества заранее. Объявим о твоем возвращении ко двору, а также о том, что линия Парамана все-таки продолжена. Безусловно радостная новость, но абсолютно несвоевременная.

«Для кого как», — мысленно усмехнулся Карл, исподволь наблюдая и за Элладом, и за его отцом. Если бы они знали, кто перед ними, то не говорили бы и половины того, что он сейчас слышал. Позволять им компрометировать себя дальше было с его стороны уже неразумно и опасно.

— Что ж, думаю, вам еще есть о чем поговорить, — отступив к двери, сдержанно улыбнулся Карл. — До вечера, Маркос.

Хэмали благодарно кивнул и немного склонил голову. Взгляд его стал заметно спокойнее, будто с плеч упала тяжелая ноша.

Судя по собравшейся в вестибюле толпе, о визите князя к опальному принцу стало известно еще до того, как Карл вышел из темниц. Не успел он повернуть к парадной лестнице, как заметил Вансела. Старый стервятник почуял падаль издалека.

— Ваше Высочество… — подобострастно протянул тот, шагнув навстречу с такой уверенной стремительностью, что Карл едва не отшатнулся.

— Что вам угодно? — осадил он, останавливая его откровенно гневным взглядом. — Кажется, мы с вами уже все выяснили.

Вансел на мгновенье смутился, но затем вновь маслянисто улыбнулся.

— Мой князь… Не прикажете ли созвать Совет Рода? Все надеялись на ваше великодушие.

— Созывайте, — холодно бросил Карл. — Я не преследую цели что-либо утаивать ни от вас, ни от кого-либо другого. У нас есть все основания полагать, что обвинение против Его Высочества было недостоверно. Оба свидетеля подтверждают ложные показания. Все подробности позже.

— Замечательная новость! — довольно воскликнул тот, отступая в сторону. — Благодарю за то, что уделили мне время, князь.

Карл нехотя кивнул и продолжил путь. Оставалось надеяться, что, получив внятное объяснение, Вансел и прочие любопытствующие не станут беспокоить Лирамель хотя бы до завтрашнего дня.

Оттеснив собравшихся, аллотары образовав широкий проход. Оглядывая встревоженные лица теснящихся за спинами офицеров людей, Карл краем глаза заметил суетившегося у дверей Рэйна. Обычно невозмутимый главный стопник выглядел взволнованным и расстроенным. Уже одно это было дурным предзнаменованием.

— Узнайте, что там, — не оборачиваясь, приказал Карл одному из ближайших стражников. — Быстро!

Коротко ответив подошедшему офицеру, Рэйн махнул кому-то рукой и, встретившись взглядом с Карлом, поспешил навстречу.

— Ваше Высочество, — подойдя, он коротко поклонился, — полчаса назад прибыл голубь из Бартайоты…

— Аармани? — тихо спросил Карл, не дав ему договорить.

Рэйн кивнул и опустил голову.

— Я не стал официально объявлять без указаний Ее Величества, но слухи летят быстро… Боюсь, завтра все уже будут знать.

— Правильно сделал, — глухо ответил Карл, жестом приказывая ему следовать за собой. — По какому поводу тут столько зевак?

— Лорд Авнуш пожаловал, — с нескрываемой неприязнью ответил Рэйн. — И с ним еще четверо. Крысы сбегаются на пир.

— Но-но, — предупреждающе нахмурившись, Карл ускорил шаг. — Лирамель наверняка отодвинет сроки.

На ходу вручив ему черный тубус, Рэйн мельком оглянулся. Судя по шуму, толпа получила что хотела.

— Как думаете, Орден приложил к этому руку? — уже на лестнице спросил он, заметив, что Карл не стал читать послание.

— Нет.

— Вы уверены, мой князь?

— Абсолютно, Рэйни. Генерал прожил меньше, чем мог бы, но дни его были сочтены. Он знал об этом и решил, что так лучше. Поверь, я пытался помочь.

— Мой дед был упрямым человеком, — неслышно заметил стопник, тщетно пытаясь скрыть горечь. — Жаль, он так и не узнал…

— Это невосполнимая утрата для всех нас, — с сочувствием произнес Карл, сворачивая в Белый коридор. — Но ты ошибаешься. Я сказал ему обо всем еще до Кайла. Аармани держал тебя на виду не по личным заслугам — вернее, не только из-за них. Дядя прекрасно понимал корни твоей преданности. Сам знаешь, он никому не доверял без оглядки.

— Как и вы, князь, — слегка улыбнулся стопник.

— Осторожнее, Рэйн…

Велев открыть двери, Карл пропустил офицера вперед и, войдя следом, запер внутренний засов.

— В этом замке даже у стен есть уши, тебе ли не знать, — проведя рукой по волосам, Карл указал в сторону кабинета. — Предавайся горю над моими проектами. Здесь никто не побеспокоит.

— Думаете, Лирамель действительно перенесет торжества?

— Больше, чем на день, не сможет – мы связаны сроками. И мы, и Орден. — Бросив взгляд за окно, где небо, еще с утра высокое и чистое, постепенно затягивалось темными тучами, Карл тяжело вздохнул: — Буря приближается. Нужно быть наготове. Почти все в сборе.

— Фирсар наверняка будет ждать Поля, — заметил Рэйн, садясь за стол. — Я знаю его. Не будь лорд уверен в своей победе, не стал бы делать решающий ход.

— Уверен не он. — Наклонившись, Карл оперся ладоням о столешницу. — Уверен Земар-ар. Лирамель пугает его. Он не может с ней справиться — только убить. Хотя все еще не оставил надежды… Ты читай, читай, Рэйни. — Карл резко выпрямился. — Импровизаций может быть достаточно, тебе нужно запомнить их все. Придется дирижировать, чтобы избежать лишних жертв.

— Вы скажете им?.. — Отложив верхний лист, стопник потянулся за следующим.

— Пока не решил. Вас с Линни мне вполне хватает, а остальные исполнят свои роли и без этого. Как говорится: «Во многой мудрости много печали; и кто умножает познания, умножает скорбь»[1].

— Воистину, Ваше Высочество, — протянул офицер. — Передайте от меня соболезнования…

— Передам. Но все печали — после. Вначале нам нужно сделать все, чтобы больше ни по кому не пришлось держать траур. И к ночи жди Якира. Введешь его в курс дела.

* * *

Закрывшись в спальне, Лирамель провела в одиночестве весь день. Ей не хотелось никого видеть и ни с кем говорить. Не пустила даже Карла и Линни, которую, не достучавшись, тот подослал в надежде, что она сумеет подлить ей успокоительное. Лирамель не нуждалась ни лекарствах, ни в словах утешения — ими нельзя уже было ничего изменить. Да и чувствовала она себя вполне хорошо, не было даже слез, только глубокая печаль — настолько сильная, что вокруг поблекли все краски.

Смерть дяди не стала неожиданностью. Аармани был стар и чувствовал себя неважно даже в тот день, когда они виделись в последний раз. И все же, Лирамель надеялась, что он доживет до хороших новостей. Для нее это было очень важно — оправдать надежды человека, который когда-то единственный из всех поддержал их с братьями. Без него они остались совсем одни — встали на передовую. Больше некому было заслонить их и направить, некому остановить.

Настойчивый стук, приглушенный плотным гобеленом, отвлек от горестных мыслей. Отойдя от распахнутого окна и, мельком глянув на лежавший поперек кровати меч, Лирамель в нерешительности остановилась перед потайной дверью.

— Я же сказала, что не желаю никого видеть, — тихо произнесла она. — Все вопросы — завтра.

Трижды повернул ключ в замке, кто-то дернул дверь — и стук повторился. Ее явно не услышали.

— Кто? — раздраженно поджав губы, громко спросила Лирамель. — Что нужно?

— Может, для меня ты все-таки сделаешь исключение? — раздался в ответ насмешливый голос.

Лирамель нахмурилась. Память услужливо напомнила, что так уже было однажды, много-много лет назад…

Немного помедлив, она протянула руку и отодвинула засов.

— Ты с ума сошел? — почти слово в слово повторила она, сказанную в прошлом фразу. — С каких это пор я должна делать для тебя исключение?

Широко улыбнувшись, Якир наклонился и шагнул из темноты в спальню.

— Знал, что никто кроме меня не наберется наглости нарушить твой покой.

Лирамель с подозрением прищурилась:

— Брат подослал?

— Нет, — спокойно ответил Якир, поправив сползший с плеча ремень сумки. — Но Кристиан в курсе: по-другому от Марка было не избавиться. Следит за мной, как сова за мышью. Лучше бы за Фирсаром так приглядывал.

Повисла неловкая пауза. Поймав его взгляд, Лирамель вздохнула и, повернувшись, вышла из спальни. Прошлое шлейфом потянулась за их тенями, будто закольцовывая прожитые годы и возвращаясь к самому началу.

— О чем хотел поговорить? — Опустившись на диванчик, Лирамель похлопала по гладкой обивке.

Якир бросил оценивающий взгляд на входную дверь и, убедившись, что та заперта изнутри, присел рядом.

— Я пришел не с пустыми руками, — помедлив, ответил он. — И разговор будет серьезным — другой возможности у меня может и не быть. Не хочу ставить тебя перед выбором, Ли.

Услышав в голосе Якира нотки сожаления, Лирамель недоуменно вгляделась в его сосредоточенно-серьезное лицо.

— Что случилось? — сдержанно спросила она, сложив руки на коленях. — Говори, не тяни.

— Многое случилось… — помрачнев, он положил сумку на колени и расстегнул кожаную пряжку. — О чем-то ты знаешь, о чем-то — нет. Я старался не дергать по пустякам. Видимо, был не прав.

— Якир!

— Прости. — Протянув ей стопку бумаг, он нехотя разжал пальцы. — Прочти… Сейчас.

— Что это? — Убрав за ухо выбившуюся прядь, Лирамель всмотрелась в мелко исписанный верхний лист, заверенный внизу таким количеством подписей, что рябило в глазах.

— Марк собрал по крупицам почти всю мою жизнь, — тихо хмыкнув, Якир скрестил на груди руки и откинулся на спинку дивана. — Тут хватит, чтобы уничтожить меня трижды, если не больше. И в твоих глазах тоже.

— Он тебя шантажировал? — не поднимая головы, озвучила она внезапную догадку. — Из-за этого ты уехал?

Якир не ответил, но по напряжению, которое повисло в воздухе, Лирамель поняла, что если и ошиблась, то ненамного.

Читать было тяжело. Свидетельства, приказы, бесконечные имена… То, что творил Кайл было чудовищно, но почерк Якира тоже угадывался, этого было не скрыть. На его совести оказалось куда больше, чем она могла когда-либо подумать.

— Мне все прочесть? — Стараясь не выдать смятения, Лирамель отложила несколько листов. — Ты действительно хочешь, чтобы я знала это?

Он скупо кивнул и отвел взгляд.

— Тут нет и половины, Лирамель. Что-то я сжег сразу, о чем-то Марк не узнал… Но готов ответить на любой твой вопрос. Моя память хранит все.

— Почему именно сейчас? Почему не пришел раньше?

— Не мог. Ты единственная видела меня таким, каким я был и каким бы хотел стать снова. Я не хотел терять этого.

Встав, она подошла к камину и села на брошенную возле предтопочного листа шкуру. Сердце неприятно ныло. Даже сухие факты вызывали приступы тошноты. Лирамель было почти физически больно.

Часы равнодушно отмерили час. Видя, что она почти дочитала, Якир подошел и уселся рядом.

— Все? — с каким-то мрачным нетерпением спросил он, когда Лирамель отложила последний документ.

Она кивнула, не зная, что сказать. Марк действительно постарался на славу. Собранных доказательств с лихвой хватало даже для казни Главы Рода, не говоря уже о сыне Ведущей линии.

— Что ты надеялся услышать, Якири? — наконец произнесла Лирамель, неотрывно глядя на огонь. — Чего ждал?

— Просто хотел, чтобы ты знала правду. Знала от меня. И я готов принять любое твое решение.

— Лучше бы я не читала, — с горечью бросила Лирамель. — Не жди, что буду беспристрастна и подведу тебя под эшафот. Ты прекрасно знаешь, что нужен и Королевству и мне. Живи и искупай свои ошибки, насколько это будет в твоих силах.

— Нарушишь закон? — с болью протянул он и повернул к ней голову.

Лирамель с укором взглянула в его потускневшие глаза и медленно кивнула.

— Нарушу.

— Боюсь, не все с этим согласятся, Ли.

— Пусть попробуют. Я тоже готова ответить за каждое свое решение, Якири. И если Марк не образумится, ему придется иметь дело со мной. В обход я не позволю действовать никому. А что до Картала, — выдержав паузу, добавила она. — То он ответит за свой поступок.

— Его накажешь, а меня — нет? — чуть насмешливо спросил Якир, вопросительно наклонив голову. — Как же так?..

— Наказание должно нести пользу. Ты и так наказан достаточно, не так ли? Нет ничего больнее сожаления и бессилия перед соделанным, которое уже нельзя исправить.

— Кто знает, — уклончиво ответил Якир. — Ты — Глава моего рода. Как скажешь, так и будет. Если изменишь решение, я возражать не стану. Подпишусь под каждым обвинением.

Подавшись вперед, Лирамель швырнула бумаги в огонь.

— Не изменю, — твердо ответила она. — И довольно об этом. Надеюсь, это все дурные вести, которыми ты решил меня подбодрить?

Якир улыбнулся, в глазах его вновь вспыхнули искорки.

— Боюсь, что нет, Ветерок.

Вздохнув, Лирамель с укором взглянула на него.

— Я же просила... Столько раз! Ты совершенно ужасно коверкаешь греческий.

Поменявшись в лице, Якир растерянно моргнул, а затем тихонько рассмеялся.

— Ничего, мейли анада[2], ничего. Теперь я исправлюсь. — Перестав улыбаться, он достал из сумки какой-то сверток, и положив на пол, подкатил поближе к огню. — Догадываешься что это?

Лирамель мотнула головой и, протянув руку, хотела было развернуть тряпки, но вдруг остановилась и, недоверчиво нахмурив брови, сжала пальцы в кулак.

— Орден немного опередил события, — с нескрываемой гордостью, пояснил Якир. — Прости, что не предусмотрел. Если бы был в замке, тебя бы не побеспокоили. Слава Богу, Хэмали хоть на что-то сгодился.

— Перестань, Якир, — рассеянно произнесла она, с неприязнью глядя на сверток. — Для чего мне это?

— Для чего? — эхом отозвался Якир, недоверчиво посмотрев на нее. — Фирсар много лет разыскивает жезл — ему нужен камень. Кайл, а затем и твой брат сделали все, чтобы эти поиски затянулись. Мне стоило больших трудов разыскать и выкупить. Без камня Верховный жрец не имеет полноты власти, а его медальон — пуст.

Вспомнив наскальные росписи, Лирамель понимающе кивнула.

— Карталу он больше не понадобится, — не скрывая облегчения, произнесла она. — Мы не сомневались, что так и будет. Вернее, Карл не сомневался, а мне просто было страшно.

Повисшее молчание вплеталось в жаркое потрескивания камина и завывающий за стенами замка ветер. Якир не отрываясь смотрел на нее, будто читая по глазам и лицу то, о чем медлил спросить. Недоумение в его взгляде постепенно сменилось на гнев, а затем заискрилось искреннем весельем.

— Я чувствовал, что что-то не так, — наконец хмыкнул он. — Но ты ведь и сама не знала, верно?

— Нет, не знала, — подтвердила она с грустью. — Только Кристиан знал и Шаддан. И еще Поль с Рэйном. У них были все инструкции.

— Каков наглец! — поддев сапогом выпавший уголек, Якир вновь взглянул на нее и почти утвердительно спросил: — Тогда, в Ровмэне? Поэтому ты плакала?

— Я так и не попросила у тебя прощения… — Подняв руку, она коснулась кончиками пальцев его горячей щеки и с сожалением поджала губы. — Прости. Я была не в себе, очень испугалась. Думала, ты попытаешься меня остановить…

Поймав ее ладонь, он слегка коснулся губами пальчев и тут же отпустил.

— Я бы и попытался.

С укором посмотрев на него, Лирамель легко встала и пересела в кресло.

— Хочу рассказать тебе кое-что, — задумчиво произнесла она, а затем осторожно вытащила из-за ворота длинный кожаный шнур с половинками медальона и, сняв через голову, протянула ему. — Погляди.

Заинтересованно взяв шнурок, Якир некоторое время рассматривал рассеченный надвое символ.

— И что это значит?

Вздохнув, Лирамель поджала под себя ноги и, откинувшись на мягкую высокую спинку, прикрыла глаза. Чтобы рассказать всю историю с начала, требовалось много времени. К счастью впереди была целая ночь…

Выслушав все до конца, Якир, как и она когда-то, тщетно попытался соединить половинки медальона и удивленно вскинул брови, когда они оттолкнулись друг от друга. — Все это нужно должным образом записать, — заключил он, вернув ей драгоценность. — И да, ты права, теперь многое обретает смысл. Хотя и не приятно осознавать себя частью этого бесконечного кошмара. Земар-ар играл нами, словно марионетками — и играл по праву, как наследниками человека, преклонившего перед ним колени за весь свой род, отрекшегося от веры и свободы ради власти и возможности отомстить. Отвратительно. Сколько сломанных судеб! Сколько крови!

— Это начал Тарин, а не Артей… — Надев медальон, Лирамель не моргая наблюдала за вальсирующим огнем. — Тарин поклонялся этому чудовищу еще в Большом Мире, он и призвал его на нашу землю. Дальше было проще… Все повторялось из века в век. Как только кто-то делал шаг в сторону, круг снова замыкался. Даже мой отец и Кайл, даже мы с Карлом…

— Ты разрушила эту цепь, — мягко возразил Якир. — Да и Карл с Кристианом тоже. У него ничего не вышло с вами.

Лирамель качнула головой. На глаза почему-то навернулись слезы.

— Это не наша заслуга… Повернуть не смог никто. Никто.

— И ваша тоже, — тихо, но твердо сказал Якир. — Выбор ты делала сама, Ли. Как делал я и всякий из живущих.

Увидев, что он потянулся к жезлу, она испуганно встрепенулась.

— Я просто взгляну, — поспешно сказал Якир, осторожно разматывая тряпки. — Хочу убедиться.

— Якири… — с ужасом шепнула Лирамель, не в силах пошевелиться.

Высвободив жезл, он придирчиво осмотрел его со всех сторон. Темно-алый рубин величиной с кулак поблескивал на верхушке блестящего черного наболдашника. Неограненный, прозрачно-мутный, он казалось светился изнутри. Таковы была бращенная в камень кровь Артея, их пращура.

— Ошибки быть не может, — твердо сказал Якир и, дотронувшись до камня, тихо добавил: — Холодный.

— И что нам с ним делать? — тяжело дыша от внутренней неприязни и какого-то полу животного страха, спросила она. — Карл говорил, что жезл необходим им… Вероятно, Земар-ар уже знает, что ты привез его…

— Верно, необходим. — Быстро намотав тряпки обратно, Якир встал и, подойдя к ней, сел на широкий подлокотник и оперся рукой о спинку. — Поэтому ты передашь его своему сыну. Пусть вернет хозяину. Земар-ар ничего не должно сдерживать.

— Он же поймет! — удивилась она, слегка отодвинувшись. — Какой в этом смысл?

— Он и так наверняка все понимает, Ли. Знает, что ты хочешь спровоцировать, вынудить на ответ. Поэтому все сложится красиво. Партия подошла к концу. Теперь или мы, или это чудовище. — Сделав паузу, он хитро взглянул на нее и, пожав плечом, добавил: — И потом, это не моя идея, а твоего братца. Надеюсь, из его уст подобная бессмыслица звучит более убедительно?

Лирамель не стала отвечать. Несмотря на то, что в комнате было тепло, почти жарко, она вдруг зябко поежилась и вжалась в спинку кресла.

— Как я устала, Якир! Почему все так?

— Как так? — расстроенно спросил он и, приобняв ее, прижал к себе.

— Так неправильно! Так сложно. Так больно! Видит Бог, я всегда хотела, чтобы ты был счастлив…

Якир тихонько рассмеялся.

— Так я и счастлив, Ли. Может не настолько, насколько хотелось бы, но в этом нет твоей вины.

Подняв голову, она заглянула в его глаза и тихо-тихо прошептала:

— Спасибо тебе за то, что всегда был рядом.

— Спасибо и тебе, что простила тогда… Я о многом жалею, но поверь, никакая сила на свете не заставила бы меня изменить себе. Мой выбор всегда был только моим. Я ошибался почти в каждом шаге, кроме тех, которые делал вместе с тобой и Карлом. И повторю — я счастлив. Мне не нужно другой судьбы. Ты как никто другой можешь это понять.

Собрав все свое мужество, Лирамель кивнула. Слез уже не осталось. Она молча смотрела в его глаза, вбирая в память каждую искорку… Было все равно, какие приличия и условности они попирали сейчас, ни совесть, ни вера — ничто не осуждало ее. Сквозь черные зрачки, словно через стекло смотрела на нее бессмертная душа человека, вобравшего в себя все то и всех тех, кого она любила с того первого дня, как ступила на землю Малого Мира. Несмотря на все, через что Якиру пришлось пройти, он не потерял то драгоценное, что родилось вместе с ним в мир.

Через полчаса, так и не произнеся ни слова, Якир поцеловал ей руку и, не прощаясь ушел. В белой гостиной Лирамель вновь осталась наедине со своим странным прошлым, нелепым нестоящим и непонятным будущим. Черный жезл, замотанный в старую темную ткань, лежал перед камином зловещей тенью.

— Я тоже ни о чем не жалею, — услышав, как хлопнула в спальне потайная дверь, Лирамель рывком встала и, с трудом подавив желание пнуть жезл, подошла к окну.

Ветер беспощадно срывал с древних яблонь последние лепестки. Тропа Поющего ветра со дня на день готовилась опуститься к земле, и небо уже потемнело, неся вместе с ночью грядущую бурю…

Опустошенность внутри очень медленно заполнялась каким-то непонятным чувством: то ли безразличием, то ли обреченностью. Лирамель действительно ни о чем не жалела. Ни о чем, кроме дара, отравляющего ее жизнь. Если бы она могла, то просила бы отъять его. Но Лирамель не смела — не имела права, поскольку тот был дарован ей ради народа и истории, вмешательство в которую стало необходимо.

Воспоминание о маленькой Лирран вызвали улыбку. Скрывать девочку уже не имело смысла, Якир как вернулся, забрал ее в свои покои, что сразу же вызвало множество слухов и толков. Флоран не замедлила явиться. То, что рыжеволосая девочка была ее внучкой, герцогиня поняла сразу, хотя для отвода глаз минут десять порыдала, изображая радость от неожиданной новости, которую якобы сообщил ей Картал. Однако Лирран среагировала на приближение бабки весьма бурно. Стоило той подойти на расстояние вытянутой руки, как девочка истошно заверещала и рванулась прочь. Якиру едва удалось ее удержать. Даже Линни, которая наблюдала эту сцену со стороны и позже передала Лирамель, не могла скрыть ужаса от увиденного. Быть может поэтому Флоран больше не пыталась встретиться с внучкой — Лирран могла выдать ее.

Дочь Фэй и вправду оказалась прелестной девочкой, даже Карл это признал. Учитывая все, что ей пришлось перенести за недолгую жизнь, Лирамель боялась увидеть запуганного, замкнутого ребенка, однако кровь Каэлов, наложившая отпечаток на внешность, взяла свое и в характере.

Когда совсем стемнело и огонь в камине почти потух, оставив лишь угрожающе-красные угли, Лирамель задернула портьеры и отправилась к сыну.

Сидя на широком подоконники, Картал, не отрываясь смотрела в раскрытую книгу. Судя по неподвижному взгляду, он давно ее не читал. Флоран, сидя в высоком кресле, сосредоточено вышивала полукруглую салфетку. Увидев Лирамель, они оба поменялись в лицах, тщетно пытаясь скрыть удивление. Сын очнулся первым.

— Ваше Величество… — захлопнув книгу, приторно-вежливо произнес он и спрыгнул на пол. — Чем обязан такой честью?

Флоран хотела было встать, но передумала и, заметив в ее руках сверток, чуть сдвинула тонкие брови. Проследив за ее взглядом, Картал отложил книгу на секретер, стоявший возле окна и нерешительно шагнул к Лирамель.

— Я на секунду, — улыбнулась она. — Знаешь, Фло, твои опасения, похоже подтверждаются. И чем дальше, тем больше.

Герцогиня напряженно выпрямилась.

— Что ты имеешь в виду? — холодно спросила она, воткнув длинную иглу между тканью и пальцем.

Лирамель вытянула вперед руку и быстро размотала ткань.

— Вот что. Не это ли ты так долго искал, сынок?

Картал недоверчиво хмыкнул и подошел ближе. Спросив взглядом разрешение, он взял жезл и внимательно осмотрел его. Потом, пожав плечами, поднес рубиновый наконечник к глазам и что-то тихо шепнул.

— Что ты делаешь? — тут же забеспокоилась Флоран, едва удержавшись, чтобы не встать.

— Проверяю, — напряженно ответил Картал, а затем, отступив на шаг назад, вытянул руку и четко произнес: — Ваффар![3]

Книга, которую он недавно читал вспыхнула голубовато-синем пламенем и в мгновенье рассыпалась, оставив едва заметную горстку пыли. Иронично усмехнувшись, Картал одобрительно качнул головой:

— Похоже, вы правы, Ваше Величество. Это действительно то, что я искал. Благодарю.

Лирамель медленно отступила к двери.

— Не стоило это делать. Ты прекрасно знаешь...

— Насколько известно, — перебил сын, — закон еще не вступил в силу. Но прошу прощения, я всего лишь хотел убедиться, что здесь нет ошибки.

— Будем считать так, — будто через силу согласилась она. — Надеюсь, ты оценишь мой жест. Считай это шагом навстречу.

Вздрогнув, Картал растерянно оглянулся на молочную мать. Фло едва заметно кивнула.

— Разумеется, Ваше Величество, — вновь взглянув на Лирамель серьезно ответил он и поклонился. — Орден учтет это.

Демонстративно вытерев руки о платье, Лирамель развернулась и, едва не ударившись плечом о дверной косяк, толкнула тяжелую створку.

[1] Екк. 1:18

[2] Мой ветерок (Древний язык)

[3] Уничтожение, смерть (Древний язык)

Глава 7

20 апреля 2004 года от Р.Х., США; 23-24 апреля того же года, Белый Замок

Искоса посмотрев на кузена, Илиан вздохнул. Глядя на сверкающую под крылом самолета океанскую гладь, тот едва сдерживал слезы. От обиды и бессильной злости его щеки горели огнем. Мальчик явно не желал понимать, почему Илиан отказывался брать его с собой.

— Я хотел увидеть мать, — будто почувствовав на себе его взгляд, тихо произнес Лирдан. — Мы не виделись два года… А вдруг она… вдруг отец…

— С ними все в порядке, — спокойно ответил Илиан. — Не стоит изводить себя такими мыслями. Дядя дал мне право решать — и я решил. Пока нет подтверждения, что в Королевстве безопасно, возвращаться тебе нельзя. Ведущая не может рисковать единственным наследником.

— Я не вещь, чтобы мною распоряжаться! — огрызнулся Лирдан. — И могу за себя постоять!

Илиан сдержал улыбку. С мальчиком было нелегко. Он многое взял от отца и матери, но при всей своей сообразительности оставался еще очень несдержан.

— Ты не вещь, Лирдан, это верно. Но твоя жизнь принадлежит Королевству, так уж сложилось. Прими это и постарайся быть достойным выпавшего жребия.

— А как же выбор? — с вызовом выпалил тот, сердито насупившись. — Или меня он не касается?

— Мы выбираем, какими стать, а не где и кем родиться. Главное, жить по совести и по чести. Помни: «Ищите же прежде Царства Божия и правды Его»[1], а все остальное как-нибудь решится.

— Легко тебе говорить…

Илиан не стал отвечать. О разлуке с дорогими сердцу людьми он знал достаточно, поэтому гнев и боль Лирдана понимал как никто. Но предчувствия и длительные размышления подсказывали, что иного решения не существует. Слишком много оставалось в Королевстве тех, кто знал тайну рождения Карла и желал убрать с дороги его сына.

— Прости меня. — Тронув его за плечо, Илиан подождал, пока мальчик повернет голову и посмотрит на него. — И поверь: так будет лучше. Моей матери и дяде понадобятся все силы. Нельзя допустить, чтобы они переживали еще и за тебя. А пара лет пролетит быстро. Подучишься, наберешься сил… Пол — хороший человек, да и охранять ферму будут надежно.

— Отец сказал, что Посвященных больше нет, — отмахнулся Лирдан.

— Мы не можем знать этого наверняка.

— Но отец не стал бы говорить…

— Он всего лишь человек, Лирдан, — перебил его Илиан, покачав головой. — Такой же, как ты и я. И мог ошибиться.

Ничего не ответив, тот нехотя кивнул.

— Вот и слава Богу, — одобрительно улыбнулся Илиан. Похоже было, что кузен все-таки сумел успокоиться и здраво подумать. Умение вовремя отступить являлось редким качеством, и Илиан, подозревая, что однажды оно может спасти мальчику жизнь, всячески развивал и поддерживал его.

Самолет приземлился довольно жестко, и испуганные пассажиры поспешно покидали свои места.

— …сказал, что вороны… прямо из ниоткуда вылетели… — краем уха уловил Илиан реплику одной из стюардесс и, достав объемную сумку, вручил кузену.

— Если мне придется остаться еще на пять лет… — Перекинув через плечо широкий ремень, Лирдан пропустил Илиана вперед. — С чего посоветуешь начать?

— Закончи побыстрее школу и поступай в университет, в Лаббок. Недалеко, и, пожалуй, это лучшее, из чего можно выбрать. Если постараешься, успеешь пройти весь курс.

— Отец хотел бы этого?

— Конечно, — уверенно кивнул Илиан, спускаясь по трапу. — Тебе придется сталкиваться с разными задачами и принимать ответственные решения, часто в одиночку. Чем больше будешь знать, тем проще тебе будет в будущем. Свою работу нужно выполнять хорошо, в чем бы она ни заключалась.

— Для того чтобы носить корону, больше пригодится меч и умение распознавать яды, — съязвил Лирдан. — По крайней мере, история учит именно так.

— Так измени историю, Валлор! Если моей матери и твоему отцу удастся то, что они задумали, для этого появятся все возможности.

«Жаль только, что ты не сумеешь ими воспользоваться», — с горечью подумал Илиан и, вспомнив горящие болью глаза старого герцога, внутренне содрогнулся. Ноша, которую Кайл возложил на его плечи, оказалась непомерно тяжела.

Пол ждал у блестящего темно-красного хаммера, нервно покуривая длинную толстую сигару. Заметив их, он выпрямился и махнул свободной рукой. Двое высоких широкоплечих мужчин, стоявших чуть поодаль, тут же сели в машину — один вперед, другой на заднее сиденье.

— Рад вас видеть, — со свойственной ему добродушной искренностью воскликнул Хранитель, дружески хлопнув понурившегося Лирдана по плечу. — Вырос-то как! И не узнать сразу!

Тот нахмурился и, натянуто улыбнувшись, встал поближе к Илиану.

— Я все подготовил, — не обратив никакого внимания на его реакцию, Пол жестом предложил им сесть в машину. — Пока никаких следов, да и вообще тихо. Со школой тоже договорился, так что проблем не возникнет.

— Спасибо, Пол, — подождав, пока кузен сядет рядом с охранником, Илиан протянул Хранителю руку и крепко пожал мозолистую ладонь. — Еще раз простите, что приходится обременять вас.

— Это мой долг, — заверил тот. — За последние лет двести мой отец и я — первые, кому выпадает столь насыщенная жизнь. Не знаю, что вытворяли Валлоры в те времена, когда их встречали индейцы, но в моей семье таких приключений не помнит никто.

— И, боюсь, это далеко не конец, — заметил Илиан, садясь рядом с Лирданом. — Всем еще придется поработать.

Дорога потянулась бесконечной лентой. Воспользовавшись тем, что Лирдан уснул, а остальные попутчики молчали, Илиан снял намотанные на запястье четки и погрузился в молитву.

— Кстати, Поль… — не оборачиваясь, произнес Хранитель. — Ты уж прости, мне как-то по-старому привычнее… Уж очень у тебя имя теперь странное.

— Ничего, обращайтесь как удобнее, — не прерывая молитвы, ответил Илиан.

— Так вот… Как ты и просил, я кое-что собрал на мадам Мартин. Если хочешь, можешь сейчас почитать. Папка там, сзади.

Повернув голову, Илиан действительно увидел лежавшую у заднего стекла черную папку.

— Спасибо, Пол, — с трудом развернувшись, он взял ее. С его ростом это было не так-то просто.

Досье было настолько полным, что охватывало жизнь Анны-Каролины Мартин от рождения до настоящего времени. Сведений о рождении Илиана не нашлось, только короткая запись о том, что через полгода после начала второго курса Аника взяла паузу в обучении и несколько месяцев подрабатывала в местной кофейне. Сразу после этого она перевелась в один из университетов США и уехала, а еще спустя три года вышла замуж за Адама Мартина, довольно крупного ученого и бизнесмена, который был старше ее на десяток лет. Брак этот, судя по тому, что Аника везде сопровождала мужа, оказался удачным. Правда, детьми они так и не обзавелись.

«Мама расстроится», — вскользь подумал Илиан, вспомнив, как переживала Лирамель еще в то время, когда они жили в Большом Мире. Думая, что он не слышит, она иногда звонила подруге, но сказать о том, что забрала оставленного ей ребенка себе, так и не решилась и все ждала, пока та родит Адаму наследника.

Дочитав до конца, Илиан отложил папку и вновь погрузился в молитву. Прошлое никогда не напоминало о себе просто так. Вероятно, это было для чего-то нужно, но пока он не мог понять, для чего именно.

Машина остановилась у самого крыльца. Стоило охраннику открыть дверцу, как в салон хлынул красноватый предзакатный свет и мир наполнился блеянием, мычанием и квохтаньем.

— Вот и приехали, — нарочито бодро пробасил Пол, выбираясь наружу. — Как раз к ужину.

— Мы тут проверим, нет ли следов, — на ломаном греческом произнес сидевший рядом с Лирданом мужчина. — Вы с мальчиком посидите пока.

— Да-да, конечно, — ответил Илиан, взглянув через темное стекло на пробежавшую мимо курицу. Растрепанная и сердитая, она смешно перебирала ножками, поднимая за собой облачко пыли. Вслед за курицей несся лохматый щенок таксы. Задорно махая ушами, он в явном азарте подметал носом ту самую пыль, пытаясь догнать убежавшую добычу.

— Когда ты уедешь? — тихо спросил Лирдан, тронув его рукав.

— Поужинаю и в путь. Тропа не станет ждать.

— Я мог бы доехать и один, — будто обидевшись, заметил мальчик, понурив голову. — Зачем было время терять?

— Не переживай, — улыбнулся Илиан, приобняв его. — Все будет хорошо, я это чувствую.

— Ты не забудешь про сумку? Отец очень просил. Несколько раз напоминал.

— Не забуду, обещаю. Вещи уже собраны. Без них не отправлюсь.

— Там револьвер… — доверительно прошептал Лирдан. — Ты ведь умеешь стрелять?

— Только из арбалета, Лирд. И я больше не возьму в руки оружия. Твой отец сумеет меня защитить. Ты ведь не сомневаешься в нем, правда?

Лирдан быстро мотнул головой. Было видно, что он действительно переживал. Его светло-серые, обрамленные черными ресницами глаза поблескивали тревогой.

Коснувшись ладонью черных кудрей, Илиан вздрогнул и убрал руку. Перед мысленным взором неожиданно мелькнуло болезненно-бледное лицо Картала — уже по-взрослому резкое и грубое, но все еще узнаваемое. Младший брат смотрел с плохо скрываемой болью и будто бы с мольбой.

— В чем дело? — встрепенувшись, удивленно спросил Лирдан. — Что с тобой?

Перекрестившись, Илиан приложил палец к губам. Ему нужно было домой, к семье, и как можно быстрее.

* * *

Провести Фирсара в замок не составило никакого труда. Жрец прошел через Нижние кухни, спокойно миновав охрану под видом одного из аллотаров. Картал держал иллюзию с ним на пару. Работать с сознанием нескольких слуг и четверых охранников вдвоем оказалось довольно легко.

— Что значит — импровизировать? — Картал не сумел скрыть удивления. Он надеялся получить четкие инструкции, а вместо этого ему без объяснений предоставили полную свободу.

— Передашь мне жезл и будешь действовать по обстановке, — ядовито улыбнувшись, уточнил Фирсар. — Кто знает, может, у твоей матери хватит ума не доводить до крайности.

— Вряд ли, — с показательной досадой усомнился Картал.

— Ну вряд ли так вряд ли. — Безразлично пожав плечами, лорд оглянулся на дверь и, хмыкнув, прошел в одну из комнат. — Надо же, а Параман-то жил на широкую ногу, — оглядев убранство, добавил он то ли с презрением, то ли с завистью.

Подавив раздражение, Картал осторожно задвинул засов. Охрана снаружи продолжала тихонько переговариваться. Никто из офицеров даже не заметил его возвращения.

— Герцогиня в саду, — опередив вопрос, пояснил он. — Скоро вернется.

— Это мне известно, — бросил Фирсар, скинув мешковатый потертый плащ. — А как поживает твоя дорогая племянница?

Картал равнодушно взглянул на него:

— Откуда мне знать? Она у Якира. Герцог никого к ней не подпускает.

— Я слышал, что он удочерил ее, — насмешливо изогнув губы, Фирсар провел рукой по резной столешнице секретера. — Это правда или очередные слухи?

— Правда.

— Что ж, — задумчиво хмыкнул лорд, — нам же лучше. Этот упрямец наконец-то допустил ошибку. Теперь он наш.

— Сомневаюсь, — с некоторым вызовом сказал Картал, прислушиваясь. — Если бы вы спросили мое мнение, я бы не советовал…

— Боишься? — Сев на стул, Фирсар заложил ногу на ногу и проницательно взглянул на него. — Не бойся. Наш господин никогда не ошибается.

— Однако у меня складывается впечатление, что все это, — Картал обвел рукой погруженные в полумрак покои, — подстроено и спланировано вовсе не вами.

— Так и есть, Валлор. Иногда следует позволить врагу ощутить вкус победы. Пусть чувствуют свою силу, пусть делают то, что мы от них ожидаем.

— И что потом? — осторожно спросил Картал, недоверчиво прищурившись. — Чего вы этим добиваетесь?

— Придет время — увидишь.

Скрежет ключа в замочной скважине был таким резким, что Фирсар поморщился. Встав, он повернулся лицом к потайной двери и наскоро одернул препоясанную рубаху.

Флоран вошла молча. Даже не взглянув на Картала, она подошла к лорду и, встав напротив, смотрела в его глаза минут пять или дольше. Фирсар сосредоточенно хмурился, будто к чему-то прислушиваясь, и изредка вздыхал, едва заметно качая головой. Картал понимал: оба вели безмолвный диалог, при котором он был ненужным свидетелем. Играть роль лишнего и ненужного выпадало ему в жизни с завидной регулярностью.

— Ну почему же, — ласково взглянув, Флоран подошла и, взяв Картала за подбородок, слегка улыбнулась. — Тебе предстоит исполнить весьма значимую роль. Можно сказать, самую значимую. И ты вполне к ней готов.

— Тогда почему же вы мне не скажете? — с трудом отведя взгляд, спросил Картал. — Как я могу сделать то, о чем даже не знаю?

— Так пока безопаснее, — терпеливо, будто ребенку, ответила она. — Ты слишком порывист, мой мальчик, и мы слишком хорошо знаем тебя. Не беспокойся: сделаешь все как нужно и когда нужно. Мы уверены.

Чувствуя, что его загнали в ловушку, Картал кивнул и отстранился. Все, что он действительно теперь мог сделать — это не делать ничего и надеяться, что мать тоже не станет ему доверять. На крайний случай оставался еще Эллад. Картал знал, как довести брата и заставить того потерять контроль. Но это действительно был крайний вариант — и нежелательный.

— Лирамель подписала бумаги… — стараясь прикрыть мысли о брате, произнес он вслух. — Эллада выпустят, все дали согласие. Наверняка меня сразу же отодвинут в сторону.

— Скорее всего, — согласился Фирсар. — Но, думаю, один день ты вполне переживешь, не так ли?

— Да… — вяло протянул Картал и, будто вспомнив, спросил: — Однако, надеюсь, наш договор в силе? Я не хочу проливать кровь брата. Он все равно не представляет для нас никакого интереса…

Флоран быстро взглянула на лорда:

— Что скажешь?

— Согласен при условии, если он покинет Королевство ближайшей же Тропой, — помедлив, ответил тот, положив ладонь на рукоять меча.

— В таком случае мы дадим ему этот шанс. — Улыбнувшись, Флоран изящным жестом откинула за плечо волосы. — Кстати, — остановив на Картале холодный взгляд, она задумчиво сдвинула брови, отчего ее лоб прорезало несколько тонких морщинок, — мы недовольны своим упущением. Лирран должна все забыть. Ее страх выдает нас. Исправь это.

Вспомнив свою последнюю встречу с Якиром, Картал почувствовал, как отхлынула от лица кровь.

— Вряд ли герцог Варута подпустит меня к девочке, — тихо ответил он. — И боюсь, мне может не хватить сил настоять…

Фирсар с презрением улыбнулся и, взмахнув рукой, хлестко ударил его по щеке.

— Думай, кому отвечаешь, Валлор! Тебе дан приказ. Иди и исполняй, иначе завтра я пущу тебе кровь вместе с остальными. Незаменяемых людей не существует.

— И кем же вы меня замените? — вызывающе приосанился Картал, сделав вид, что не заметил пощечины.

— Никем, Ваше Высочество, — насмешливо ответил лорд. — Мы просто сделаем другой ход. Сколько бы ни длилась эта партия, исход у нее будет один. Варианты не имеют значения.

Сверкнув ослепительно белым огнем, небо за окном разрезала огромная, почти прямая молния. Спустя три вдоха гром ударил с такой силой, что в оконной раме завибрировали стекла.

— Пошли на всякий случай людей… — вздрогнув, мрачно приказала Флоран. — Пусть следят за садом и окрестностями. С Валлорами лучше предусмотреть все. Порой они проявляют такие чудеса глупости, что остается только удивляться.

Закатив глаза, лорд Фирсар качнулся вперед и, тут же выправив равновесие, неестественно-низким голосом прохрипел:

— Все пока спокойно, никакого движения, господин… Я послал троих.

— Хорошо. Тропа опустится после полуночи. Если приемыш посмеет вернуться, пусть не оставляют следов… — Флоран скептически приподняла бровь и взглянула на сверкающее за тонкими занавесками небо. — Неизвестность бьет куда больнее горя.

Поняв, о чем она говорит, Картал внутренне содрогнулся. Он знал, как сильно Земар-ар ненавидел Поля — чувствовал, и не однажды. Просить за старшего брата было бесполезно, особенно теперь, после того как тот своим вмешательством вывел из-под удара Лирдана. Их обоих так и не сумели достать. Они, и еще один человек по имени Адам, постепенно убили всех Посвященных, через которых Фирсар действовал в Большом Мире. Осталось только двое, но тех лорд уже не трогал — берег. Они лишь наблюдали и передавали сведения кому-то, кто не подчинялся, но всячески содействовал Ордену.

Подумав о брате — открыто и со всей любовью, которую питал к нему, — Картал сдержал улыбку. Он был уверен, что Поль не оставил бы Лирдана одного, а возвращаться в Королевство вместе с ним являлось сейчас безумием. Такое решение брат бы никогда не принял. Он рос под тенью Кайла и многому от него научился, а тот был умен и расчетлив. Оставался только Адам, но он тоже был полукровкой и рисковать собой непонятно для чего не стал бы. Кровь Тара всегда внушала тем, в чьих жилах текла, чувство самосохранения.

Чуть приподняв брови, Флоран скользнула по Карталу внимательно-острым взглядом и мысленно приказала покинуть гостиную. Он не посмел ослушаться, но и соблюдать правила вежливости не стал, а потому просто развернулся и ушел. Фирсар очень ошибался, считая, что получил возможность безнаказанно его унижать. Картал понимал текущий расклад сил и полностью осознавал свою беспомощность и зависимость, но не терял надежды вернуть медальон. Пока еще оставалась вероятность, что Земар-ар, позволив ему возвыситься, а затем отобрав власть, всего лишь рассчитывал воспитать его, надавив на самые темные струны души, самолюбие и гордость, и заставив возжелать то, чего изначально Картал не хотел...

«Я не игрушка, — стремительно шагая по черной ковровой дорожке, думал он в глубине сознания. — Я не игрушка никому! Я — человек».

То, что приказ, данный ему Земар-ар, невыполним, было понятно не только ему. Он и давался с тем расчетом, что Картал не сумеет его выполнить, поскольку ему не полагалось знать то, что он уже знал, проглядев память Лирран. Никто не мог проведать о вылазке в кухни — слишком глубоко был похоронен тот эпизод. Оставалось лишь понять, зачем его послали к герцогу, против которого вынудили развязать войну и который гарантировано желал ему теперь смерти.

* * *

После разговора с Рэйном и детального обсуждения всего, что им предстояло сделать, Якир вернулся в покои далеко за полночь. Лирран в доходящей до пят белой рубашке стояла у дверей спальни так неподвижно, что едва не напугала его. Линни, которая должна была присматривать за ней, спала, сидя в кресле и уронив голову на руку. Осторожно разбудив, Якир молча указал служанке на дверь и, подхватив Лирран на руки, отнес на кровать.

— Почему не спала? — задув свечи, спросил он и, сняв перевязь, бросил ее в изножье.

Между неплотно прикрытыми темными портьерами блеснула ослепительно-белая вспышка, и спустя пару мгновений ударил громовой раскат.

— Гроза, — прошептала Лирран, хотя Якир уже и сам понял. За те недели, которые девочка провела в Варуте, он успел хорошо ее узнать. Больше всего на свете его названая дочь боялась грозы.

— Ты могла бы разбудить Линни, — заметил Якир, укрывая ее одеялом и ложась рядом.

— Она меня не любит, — уткнувшись носом в его плечо, сонно буркнула Лирран. — И тебя тоже.

— Тебя никто и не обязан любить. Как и меня. Любить — это редкий дар и тяжелый труд. Люди разучились любить. Они придумали правила и нормы, позволяющие жить спокойно без любви, и назвали любовью то, что ею не является. Настоящая любовь — это всегда самоотречение, Лирран. Она не ждет в ответ ни взаимности, ни благодарности. Не ждет вообще ничего. Если нет готовности умереть за того, кого любишь, то это не любовь, а самообман. Запомни, если сможешь. И никогда не верь словам — ни своим, ни чужим. Смотри на поступки, на мотивы, заглядывай глубже, прежде чем делать выводы. Поняла?

Лирран не ответила. Обхватив горячими пальцами его ладонь, она дышала тихо и ровно — заснула.

Боясь потревожить ее, Якир кое-как скинул сапоги и расстегнул жесткий камзол. На душе у него было тихо и спокойно, несмотря на то что наступающий день обещал много забот и суеты. Замок кишмя кишел людьми, а охрана уже который день стояла на круглосуточном бессменном дежурстве. Впрочем, на сей раз предосторожность была скорее видимостью. Имена всех, на кого опирался Орден, Якир знал, равно как и то, что Фирсару даже теперь не составляло никакого труда попасть в замок.

Яркая вспышка на мгновенье вычертила в темноте прямую линию — от потолка до пола. Гроза была совсем рядом. С трудом высвободив руку из цепких пальчиков, Якир прижал ладонь к ее уху. Спустя мгновенье раздался оглушительный треск, и стекла в окнах мелко задрожали. Вздрогнув, Лирран тихонько всхлипнула.

Ветер бил в окна с такой яростью, что, казалось, еще немного — и рамы не выдержат. Иногда, в короткие секунды затишья, снизу доносилось ржание лошадей — экипажи продолжали прибывать даже ночью.

Закрыв глаза, Якир попытался заснуть, но, почувствовав в душе колючий холодок, насторожился. Потянувшись, он взял свободную подушку и, осторожно отстранившись, положил ее Лирран под щеку.

Неприятное чувство становилось все сильнее и сильнее. Встав, Якир схватил перевязь и медленно вытащил из ножен клинок. Близость Земар-ар делала Посвященных сильнее, поэтому обойти стражу могли теперь не только Фирсар и Картал, но и некоторые из Первого круга. Приходилось все время быть настороже.

В гостиной уже погасли свечи, и догорающий камин едва-едва освещал покрытые меховыми накидками кресла и часть ковра. Короткая полоса света падала через приоткрытые входные двери на каменные плиты. Сквозь щель виднелся белый силуэт дремавшего у стены ручника.

— Даю вам три секунды, чтобы убраться вон, — негромко произнес Якир, выставив перед собой клинок.

Картал отделился от темноты и медленно шагнул навстречу.

— Нам нужно поговорить, Ваше Высочество. Простите, что без предупреждения.

Презрительно скривив губы, Якир опустил меч и, взяв юношу за плечо, швырнул в кресло. Тот даже не сопротивлялся.

— Говори и выметайся.

— Вы имеете полное право меня ненавидеть, — потирая плечо, произнес Картал, с опаской поглядывая на клинок. — Я и сам себя ненавижу.

— Вот только давай без лишних предисловий. Скажи, зачем пришел, и закончим на этом. Я готов выслушать, но не собираюсь утирать твои младенческие слезы. За поступки нужно отвечать. Не хочешь слушать предостережений — учись на собственном опыте. Только учти: совесть замолкает быстро. Больно только в первый раз.

— Это я уже понял, — голос юноши предательски дрогнул. — Прошу прощения, герцог. Мне правда очень жаль… — Он замолчал, будто не решаясь продолжать, и Якир не стал ничего спрашивать. Он ждал, пока Картал выговорится полностью. Видеть и слушать его было тяжело, простить — еще тяжелее, но поступить так, как некогда поступали с ним, Якир не хотел. Он очень хорошо понимал, насколько дорого порой могут обходиться ошибки, которые невозможно исправить. Даже мысль повернуть против течения уже стоила дорого.

— Мне было сказано, что вас можно заставить отступить только одним способом, — через силу продолжал Картал. — Я был зол… Очень зол. Потерял контроль и дал согласие. Это… — Он вновь запнулся, а затем совсем тихо добавил: — Это было неправильно. Я понял, пытался отозвать приказ, но лорд Фирсар отказался подчиниться.

Тяжело втянув воздух, Якир склонил голову на грудь и некоторое время стоял неподвижно.

— По твоей вине погиб хороший человек, Валлор. А женщина, которая любила его, осталась одна с двумя дочерьми. Семья лишилась кормилица, мужа и отца. Никакие извинения не смогут вернуть его к жизни и облегчить их горе.

— Я знаю, — прошептал юноша.

— Нет, не знаешь, Картал, не знаешь. И не дай тебе Бог узнать.

— Могу я как-то помочь им?

Услышав скользнувшую в вопросе надежду, Якир покачал головой:

— Ищи возможности сам. А что до меня, то я не держу на тебя зла. Надеюсь только, ты сделаешь правильные выводы. Не все средства хороши, Картал. И не все цели стоят того, чтобы идти против совести.

Громовой раскат прокатился по небу от края до края, будто огромная, полная гальки волна.

— Меня послали, чтобы стереть из памяти Лирран первые воспоминания, — помедлив, признался юноша. — Выбора нет — это приказ. Девочка должна перестать бояться Флоран.

— И чего ты хочешь от меня? — нарочито удивленно поинтересовался Якир.

— Прошу у вас дозволения… сделать это.

— Хм… А если не позволю?

— Тогда мне придется уйти, — сдержанно ответил Картал. — Вы — отец, против вашей воли я не пойду.

Улыбнувшись, Якир сел напротив и, откинувшись на спинку, положил меч на колени.

— Какое бы ни было прошлое, оно принадлежит нам. И любой опыт, даже самый страшный и мерзкий — это сокровище, которое создает личность и позволяет ей быть свободной. Имеем ли мы право отнимать у ребенка право на свободу?

— А если это спасет ей жизнь? — Картал подался вперед. — Разве Лирран легко будет жить с знанием, что родная бабка содействовала убийству ее матери, а ее саму принесла в жертву?

— Нет, нелегко, — согласился Якир. — Но такова жизнь, и у каждого в ней свой путь. История Лирран началась страшно, и, возможно, именно благодаря этому закончится куда лучше, чем у тебя или меня.

— Значит, вы не позволите? — чуть прищурившись, уточнил юноша. — Это окончательное слово?

— Да. Можешь ответить тому, кто отдал приказ, что ты не смог со мной справиться. — Похлопав ладонью по мечу, Якир улыбнулся.

— По сути, так оно и есть, — нехотя отозвался Картал и легко поднялся. — Благодарю за ваше великодушие, герцог. Думаю, мне лучше уйти.

— Если хочешь, можешь остаться до утра, — предложил Якир, прекрасно понимая, что за неисполнение приказа никто юношу не похвалит.

— Ну уж нет, Ваше Высочество, — невесело усмехнулся Картал. — Как вы изволили напомнить, за поступки нужно отвечать. Бегать и прятаться я ни от кого не стану.

— Похвально, — одобрил Якир и тоже поднялся. — Желаю удачи, Валлор.

— И вам того же, — отозвался тот и, помедлив, обошел кресло и исчез за дверями так же тихо, как и пришел.

«Оригинальный способ делать предложение, — внутренне улыбнулся Якир, вновь опустившись в кресло. — Что ж, каков вопрос, таков и ответ…" Вспомнив свою последнюю встречу с Фирсаром, он задумчиво хмыкнул. Несмотря на серьезное ранение, тому удалось уйти, хотя стражники гнали негодяя до самого тракта. Фирсар оказался на редкость живучей тварью. От одной мысли, что жрец уже бродит по замку, Якиру становилось дурно. Будь его воля, он непременно изловил бы его и лично отрубил бы голову. Карл очень рисковал, играя с Фирсаром в кошки-мышки. Теперь Земар-ар решил практически открыто сделать Якиру предложение встать на его сторону. На Лирран уже делались большие ставки и Орденом, и сподвижниками Кайла, но Фирсар явно знал больше и не разделял общих планов. «То, что она еще дышит — всего лишь недоразумение», - так он сказал Якиру еще зимой.

Раздавшийся мгновенье спустя грохот оказался настолько оглушительным, что у Якира заложило уши. Тихонько выругавшись, он хотел было запереть за Карталом внутренний засов, когда очередной громовой удар, более слабый, потонул в пронзительном визге.

После того как почти полчаса уговоров и три десятка свечей не дали никакого результата, Якир сдался и послал за Лирамель. Он не мог справиться с истерикой, в которую впала девочка, но больше всего его пугали не истошные вопли, а то, что из заживших шрамов на обеих руках Лирран сочилась кровь — много крови. Как такое могло быть, Якир не понимал, но осознавал, что помочь дочери не в силах.

Лирамель не замедлила. Встревоженная и немного растрепанная, она вбежала в гостиную и, едва не налетев на Якира, который расхаживал кругами, держа Лирран на руках, испуганно вскрикнула, заметив, что его рубашка перепачкана кровью.

— Что тут произошло? — резковато спросил Марк, вошедший следом за женой. — Нужно послать за лекарем!

— Заткнись, Хэмали, — огрызнулся Якир, тщетно пытаясь передать Лирамель намертво вцепившуюся в него девочку. — Посмотри на ее руки, Ли. Не знаю, есть ли связь, но здесь с полчаса назад был Картал. Предлагал стереть ей память. Я отказал.

Попросив Марка принести простыню, Лирамель безжалостно оторвала несколько полос и туго перевязала Лирран запястья.

— Сядь, Якир, я сама ее заберу, иначе не выйдет.

С помощью Марка им кое-как удалось отцепить девочку, которая продолжала кричать, уже ничего и никого не слыша и не видя.

— Марк, надень на нее крест, — скрутив Лирран так, что та не могла пошевелиться, Лирамель прижала ее голову к груди. — Быстрее же, ну!

Видя, что тот замешкался, поскольку был одет в наглухо застегнутый камзол, Якир снял с себя цепочку и потянул за рыжие кудри, силой заставив девочку запрокинуть голову.

Лирран затихла, хоть и не сразу. Сине-белая даже в теплом дрожании свечей, со взмокшими от пота волосами, она крупно вздрагивала и судорожно втягивала воздух, будто не в силах надышаться.

— Марк… — Подняв полные слез и гнева глаза, Лирамель посмотрела на мужа. — Вели позвать Картала… Я боюсь за него!

— Лучше мне самому сходить, — чуть помедлив, сказал тот и направился к выходу. — Надежнее будет.

— Возьми с собой Рэйна, — не отводя взгляда от девочки, предложил Якир. — В это логово лучше одному не соваться.

— Разберусь, — не оборачиваясь, бросил Марк и, выйдя, хлопнул дверью.

За окном продолжала бушевать гроза. Создавалось ощущение, что она кружила над замком, как приклеенная.

— Тише, милая, тише, — склонившись над ребенком, шептала Лирамель, чуть покачиваясь из стороны в сторону. — Тут никто тебя не тронет, никто не найдет. Мы никому тебя не отдадим… — Посмотрев на Якира, она взглядом попросила помочь ей и, поднявшись, маленькими шажками пошла в спальню, сразу же останавливаясь, стоило только Лирран всхлипнуть.

— Может, воды принести? — Придержав Лирамель за плечи, Якир помог ей лечь и осторожно укрыл одеялом.

— Не нужно, — шепотом ответила она. — Я побуду до рассвета, пока не утихнет гроза. Тропа спустится часа через четыре. Посмотри аккуратно, перестало ли кровить.

Взяв свечу, Якир встал на колено и, нащупав холодную ручку, провел пальцами по повязке. Она была сухая.

— Да, перестало, — ответил он. — Я о таком еще не слышал, Ли… Что это было?

— Даже не представляю. — Судорожно вздохнув, она уткнулась носом в густые рыжие кудри и тихо пробормотала: — Задуй свечи, может, и мне удастся заснуть. И не вздумайте беспокоить брата: он и так третьи сутки без сна.

Кивнув, Якир поцеловал обмякшую ладошку Лирран и, подоткнув одеяло, обошел комнату, гася расставленные везде свечи. Вместе с темнотой в спальню накрыла тишина — настолько плотная, что даже продолжающаяся за окнами буря стала будто бы глуше.

— Якир… — шепотом позвала Лирамель, когда он подошел к двери. — Ты уже говорил с Рэйном?

— Да, совсем недавно, — отозвался он и, помедлив, добавил: — Это будет непросто, Ли. И опасно. Не исходи приказ от твоего брата, я бы попытался отговорить тебя. Марк знает?

— Не знает и не должен узнать. Его страх сильнее долга, мы не можем сейчас рисковать. Пусть ведет себя естественно, его действия легко предугадать. Рэйн приглядит за ним и, когда потребуется, остановит.

— А если что-то пойдет не так? — Обернувшись, Якир всмотрелся в темноту. — Мы ведь на этот раз не с человеком будем иметь дело. Я тоже не уверен, что смогу просто стоять и наблюдать…

— Поэтому я и прошу тебя об этом лично, — мягко перебила его Лирамель. — Оставайся рядом с Лирран, ей не нужно всего видеть. И еще… Позволь Карталу отыграть свою роль. Знаю, это непросто, но мы должны рискнуть. Брат уверен, что он сумеет во всем разобраться и не позволит использовать себя против Рода.

Взъерошив волосы, Якир нахмурился. Лирамель умела находить нужные слова. Отказать ей было трудно, но согласиться — еще труднее. Предположения Карла относительно действий Ордена на празднестве звучали пугающе, а ошибался тот редко.

— Хорошо, — наконец нарушил он затянувшееся молчание. — Хорошо, я не стану вмешиваться. Но если ты пострадаешь…

— Я не пострадаю, — уверенно сказала она. — Обещаю.

— Что ж, пожалуй, придется тебе поверить. — По привычке сдержав улыбку, Якир тронул дверное кольцо. — Спи, Ли. К утру я подготовлю все, что нужно, так что позавтракайте тут.

— Спасибо. Ты тоже постарайся уснуть.

Внутренне усмехнувшись, он надавил на створку и, быстро выйдя, прикрыл дверь. Сегодняшней ночью ему явно было не до сна: слишком многое еще требовалось сделать.

Марк вернулся через полчаса. Затолкнув Картала в покои, он хотел было уже что-то сказать ему, но, увидев стоявшего у камина Якира, нахмурился и молча указал сыну на кресло.

— Ну как они? — напряженно спросил он, подойдя почти вплотную к огню и зябко передернув плечами.

— Уснули. Об остальном не спрашивай — не знаю. — Махнув рукой в сторону вжавшегося в кресло юноши, Якир тихо добавил: — Чем меньше он услышит, тем лучше.

Устало проведя ладонью по глазам, Марк кивнул.

— Ты прав… Будь так добр, прикажи подать ужин и бутылочку бартайотского. Я с утра ничего не ел. Сначала Лирамель, потом эти гости, теперь вот это…

— Как насчет пару капель снотворного?

— Тоже не откажусь, — чуть насмешливо ответил Марк. — И жрецу нашему налей. Да побольше, чтобы до полудня его не было ни слышно, ни видно.

— Я не стану ничего пить! — скривив губы, раздраженно прошипел Картал, вцепившись в подлокотники с такой силой, что побелели пальцы. — Не вынуждайте меня применять силу…

— Станешь, дорогой, станешь, — нарочито ласково заверил его Хэмали, пропустив угрозу мимо ушей. — Правда ведь, герцог?

— Пренепременно, — холодно ответил Якир и, увидев заглянувшую в дверь Линни, жестом приказал ей войти. — Как всегда, кстати. Будь добра, принеси нам ужин на троих, только лично все проверь… А что до вина, — посмотрев на Марка, он саркастически усмехнулся, — то я с некоторых пор предпочитаю использовать собственные запасы.

Покивав, тот решительно направился к стоящему между окнами дивану и, смахнув на пол несколько подушек, сел посередине.

— Последите-ка за камином, Ваше Высочество, — взглянув на Картала, подчеркнуто вежливо попросил Якир и, подойдя к окну, приоткрыл ставень. От обилия свечей в комнате стоял терпкий запах воска.

Резкий порыв ветра едва не вырвал раму из рук, обдав холодными струями дождя. Выругавшись, Якир тут же запер окно.

— Ну и погода… — с досадой проворчал он, стягивая камзол и расстегивая мокрую рубашку. — Надеюсь, хоть кого-то эта буря сумеет отпугнуть. Замок уже трещит по швам.

— Я тоже надеюсь, — неожиданно отозвался Картал, заставив его обернуться. — Очень надеюсь, — чуть тише повторил он, опустив голову так низко, что черные пряди упали на лицо.

Похолодев, Якир недоверчиво нахмурился и, посмотрев на Марка, едва заметно кивнул на окно:

— Боюсь, Ваше Высочество, придется вам отужинать без меня…

Марк непонимающе приподнял бровь, а затем напряженно выпрямился и, быстро глянув на Картала, глухо произнес:

— Ничуть не возражаю, герцог. Ваша помощь с гостями всегда бесценна.

«Да кто бы сомневался, — мрачно подумал Якир, решительно направляясь к гардеробной. — Найти бы способ сообщить Карлу...»

Быстро переодевшись, он свернул кожаный плащ и убрал его в сумку.

— Да, насчет вина… — Положив ладонь на дверное кольцо, Якир обернулся. — За диваном, под обивкой. Там же и пара склянок с варевом. Возьми закрытую с печатью, за остальные не поручусь.

Не ответив, Марк махнул ему рукой, а затем быстро и размашисто перекрестил.

Согласно традиции весь замок на дни траура, который Лирамель объявила вопреки настоятельным уговорам брата, был застелен черными коврами. Черный цвет был повсюду. Сливаясь с сапогами, ковровая дорожка бежала по белому полу будто гадюка, изредка петляя в боковые галереи и коридорчики.

Якир спешил. От Рэйна он знал, что Поль должен был прибыть с сегодняшней Тропой. Карл запретил его встречать, поскольку хотел сохранить возвращение в тайне, и, видимо, считал, что если Лирамель не проявит никакого интереса, то Орден поступит так же. Однако Картал не стал бы зря предупреждать. Предусмотрел ли герцог такое развитие событий, Якир не знал и узнать уже не мог, поэтому решил действовать самостоятельно. В отличие от стражи у него имелась хорошая возможность покинуть замок, не привлекая ничьего внимания.

Захватив из кабинета в Тронном зале кипу бумаг, он поспешил в темницы. Эллад, которого утром должны были официально освободить, коротал в одиночестве последние часы. Это был хороший предлог: именно Якиру предстояло привести его на Совет Рода.

— Ваше Высочество… — поклонившись, стражник отпер первую решетку и вопросительно взглянул, не решаясь задать вопрос.

— Заприте за мной. Я выйду уже не один.

Офицер молча кивнул и, подождав, пока Якир пройдет, вновь закрыл увесистый замок.

За ответвлением коридора, в котором находилась камера Эллада, факелы уже не горели. Принца охраняло четыре пары стражников — самых надежных из людей Рэйна. Все они были неподвластны прямому влиянию Посвященных и хорошо знали, с чем могут столкнуться. Тем не менее свидетели Якиру были ни к чему, поэтому, недолго думая, он свернул и отправился в обход, то и дело останавливаясь и прислушиваясь.

Остановившись в темноте перед небольшой дверью, Якир вынул из сумки плащ и сложил туда бумаги. Снаружи выход к усыпальницам охранялся кошками, поэтому, отперев засов, он трижды громко произнес формулу и лишь затем, прикрывая глаза от струй дождя, вышел в сад.

Земля размокла настолько, что идти приходилось с оглядкой, выбирая места, где трава росла погуще, чтобы не оставлять следов. К счастью, молнии сверкали так часто, что освещали путь даже в густом лесу. Повернув к ельнику, Якир некоторое время постоял, чутко прислушиваясь к внутреннему голосу. Присутствие Посвященных уже ощущалось, но пока слабо. До поля оставалось еще полмили. Ветер завывал все яростнее. То и дело раскаты грома подкреплял треск и глухие удары — старые деревья не выдерживали напора.

Перебегая от ствола к стволу, Якир осторожно продвигался к восточному краю опушки.

Как опускалась Тропа, он не видел, зато хорошо слышал. Ветер резко изменял направление и начал дуть так, будто втягивался из-под земли в невидимую воронку. Раздался протяжный гул, затем громкий шелест и оглушительный раскат. Тропа у замка не касалась земли и потому была менее заметна. Правда, лет триста назад, согласно летописям, она отчего-то сместилась на два метра и практически спилила башню, прорезав стену на добрых полметра и выбив все окна на трех этажах. Здесь же, на поле, ее спуск иногда снимал приличный слой земли, отчего комья разлетались до самого леса. Зная это и помня печальный опыт посланных когда-то на поимку Лирамель стражников, Якир заблаговременно укрылся за поваленным стволом.

Первого Посвященного удалось разглядеть во время очередной вспышки. Не боясь попасть под удар Тропы, тот вышел на поле и неподвижно застыл в паре метров от ближайших деревьев. Судя по тому, какое место он выбрал, посланных Орденом было не больше четырех-пяти человек. Ровно столько требовалось, чтобы покрыть основные точки наблюдения.

Поглубже надвинув капюшон, Якир спрятался обратно за бревно и стал мысленно отсчитывать время. Поль, если он действительно возвращался в Королевство, наверняка знал, что его могут ждать, но был вполне обучен и имел все шансы справится самостоятельно. Видимо, Карл на это и рассчитывал, поэтому Якир хотел лишь подстраховать. Вмешиваться он не собирался.

После почти трех часов ожидания небо над восточной кромкой леса стало заметно светлее. Добравшись до места, где некогда Лирамель едва не свернула шею, прыгнув с Тропы на лесные кроны, Якир тревожно нахмурился. Посвященные стояли уже практически вплотную к Тропе и держались вместе — значит, до сих пор никого не заметили.

— А я-то уж думал, что обо мне забыли, — едва слышный шепот вплелся в дробный перестук дождя. — Сердечно рад видеть вас, мой друг.

— Ах ты, паршивец! — Не сдержав улыбку, Якир повернулся и, прищурившись, попытался выхватить взглядом из темноты знакомую фигуру. — Как тебе это удалось?

— Да никак. Спрыгнул и пошел к лесу. Никого и не заметил, пока вы не подошли. Чувствовать чувствовал, а разглядеть не мог. Да и кого мне бояться?

— Мальчик не с тобой?

— Нет, конечно, — в голосе Поля послышалась улыбка. — И лучше бы нам поскорее уйти. Вы очень кстати, герцог. Дорогу я помню, но по такой темноте и слякоти вряд ли бы рискнул идти — побоялся бы наоставлять следов. Тем более не с пустыми руками.

— Помочь?

— Сам справлюсь. Вы лучше скажите, что там с Фэй?

— Боюсь, ничего хорошего, — процедил Якир, вспомнив кровь Лирран на своих руках. — Убили ее. Ребенок жив — девочка. Кайл на это и рассчитывал, не так ли?

— Так, — тихо ответил Поль и тяжело вздохнул.

— Лирамель ее спасла, — добавил Якир. — Скорбные годы… Многих теперь нет с нами. Параман и Шаддан погибли в Пате, да и Аармани ненадолго Лафаста пережил. Вчера только скончался. Отойдем-ка подальше, расскажу, что да как. Это долгая история.

Буря затихла так же внезапно, как и началась. Ветер умолк, небо постепенно очищалось от туч, окрашиваясь в желто-рыжие оттенки зари. Обернувшись в очередной раз, Якир посмотрел на застывшего у сосны Поля и тоже остановился. Теперь, в тусклой предрассветной серости, стало видно, как сильно тот изменился. За пару лет, которые они не виделись, Поль стал мужчиной. Отросшая черная борода делала его взрослее лет на десять и еще смуглее.

— Устал? — стараясь не выказать удивления, спросил Якир, снял плащ и перекинул его через руку.

— Немного, — признался Поль и, тоже сняв рюкзак, размял затекшие плечи. — Я, пожалуй, останусь здесь, герцог. Так будет лучше.

— Что ты задумал, Поль? — непонимающе нахмурился Якир. — Или вы с Карлом это обговаривали?

— Разумеется. — Развязав рюкзак, он достал объемный, перевязанный бечевкой сверток. — Отдайте это дяде, он просил.

— И все же? — настойчиво спросил Якир, подходя ближе. — Мать была бы рада увидеть тебя до Конклава.

Поль слегка помрачнел.

— Земар-ар не стоит раньше времени знать о моем присутствии. Он помнит пророчество не хуже нас и если поймет, что я вернулся, станет действовать иначе, чем задумал теперь. И боюсь, тогда прольется куда больше крови. Чтобы у меня был повод вмешаться, дети Рода должны его дать. Судя по тому, что вы мне рассказали, дядя на это и рассчитывает. Он весьма дальновиден.

— С этим трудно спорить. — Невольно улыбнувшись, Якир взял сверток и хлопнул Поля по плечу. — Делай как знаешь. Я пошлю к тебе пару кошек на случай, если кто-то пойдет по нашему следу.

— Благодарю, — вежливо кивнул тот. — И предупредите стражу. Я сразу поднимусь в королевские покои.

Солнце золотилось на обсыпанных дождевыми каплями молодых липах и подсвечивало мокрые черные стволы, едва припорошенные лишайником. То и дело раздавались короткие мелодичные трели пересмешников и одинокое соло зяблика. Последний так искусно копировал соловья, что Якир невольно заслушался и, задумавшись, чуть не пропустил едва заметную тропинку. Усыпанная прошлогодней листвой вперемешку с хвоей, та змеилась через холм и, круто сворачивая у подножия, вливалась в ведущую к главным воротам дорогу. Впрочем, в последние годы ею в основном пользовались те, кто до дороги не доходил. Почти незаметный ручеек примятой травы тянулся от крутого изгиба прямиком к замковой ограде.

Увидев стоявшего у потайной двери человека, Якир замедлил шаг. Судя по расслабленной позе, тот явно не опасался быть замеченным.

— Ваше Высочество… — Выждав, пока между ними останется с десяток шагов, мужчина слегка поклонился и демонстративно приподнял рукав. Татуировка Тайной разведки выглядела уже довольно бледной.

Остановившись на расстояние меча, Якир коротко кивнул:

— Слушаю вас.

— Как вы и предполагали, Вансел договорился с Фирсаром. Они будут действовать заодно.

— Это мне уже известно. Что там с лордом Юмаром?

— Предупредили. Жив.

— А мальчик?

— Про него тоже узнали. Признаюсь, результат удивил даже нас. Ваша встреча вряд ли была случайностью.

Удивленно приподняв брови, Якир взял протянутую записку и, развернув, бегло прочел.

— Свидетели есть? — убрав ее за пояс, спросил он.

— Кроме повитухи и Фирсара, никого. Всех, кто мог что-то заподозрить, он убрал сразу же. Старуха служит Ордену больше полувека, и к ней до сих пор много кто обращается, поэтому пока не трогают.

— А сам мальчик не догадывается?

— Ни с повитухой, ни с лордом он ни разу не встречался. После Пата мать года три скрывалась с ним в Савмале. Это глухая деревенька в дальних лесах Горгота. Там ее и нашли. Методы Ордена вам известны. Мальчишка каким-то образом то ли сбежал, то ли кто-то успел его спрятать. Какое-то время он жил у конюха в соседней деревне, а затем тот продал его кожевнику в Горгот. Он и устроил его в голубятню со своими сыновьями. Плату получал сам. Судя по всему, ребенка изначально готовили для обряда, чтобы никто не хватился. Кровь первенца…

— Достаточно, — поморщившись, Якир кинул долгий взгляд на поблескивающие над кронами яблонь шпили. — Мне все ясно.

— Вы сообщите Ее Величеству?

— Нет. Она все равно не поменяет решения. И я тоже. Сын не отвечает за отца, тем более за такую мразь. И потом, в нем есть и наша кровь.

— А если мальчика попытаются использовать? — в голосе мужчины послышалось сомнение.

— Каэлам сейчас лишний приплод не нужен, Ордену и подавно. А вот Фирсар наверняка попробует добить, когда руки дойдут. Надеюсь, в ближайшее время у него и других дел хватит. Не вмешивайтесь. Пока мальчик в замке, за ним присмотрят.

— Как прикажете, — вновь поклонился мужчина. — Будут ли еще распоряжения?

Якир кивнул.

— Мне понадобятся имена всех Посвященных вплоть до Третьего круга, кому приказано оставаться в стороне, и их подручных. Я знаю, что у Ордена теперь много неучтенных. Найдите всех, и как можно быстрее.

— Работы будет много, мой герцог. Но сделаем.

Отстегнув от пояса кошель, Якир бросил его в подставленную руку разведчика и, молча повернувшись, надавил ладонью на замшелый камень. Привычно заскрежетав, потайная дверь приоткрылась, и со стороны сада тут же послышалось предупреждающее рычание.

[1] Матфея 6:33

Глава 8

24 апреля 3154 года по исчислению Малого Мира, Белый Замок

Посеревшее в просветах между алыми портьерами небо все еще дышало ночной непогодой. Залепленное оборванными листьями стекло запотело по краям.

Проснувшись, Лирамель осторожно встала и укрыла спящую девочку. После ночного кошмара она все еще боялась за нее. На какое-то мгновенье, когда та в отчаянии прижималась к груди, Лирамель вдруг показалось, что зло находилось совсем рядом: оно вплеталось в дыхание, в биение сердца, заявляло права на невинную душу… Это было страшно. Между Земар-ар и Лирран существовала какая-то невидимая связь или же тот желал внушить это Лирамель.

«Она все равно не достанется тебе, — мысленно поклялась она, едва сдерживаясь, чтобы не наклониться и не поцеловать ребенка. — Для чего бы ты ни готовил ее, она не принадлежит тьме. И никогда не принадлежала».

Почувствовав на себе чей-то взгляд, Лирамель резко обернулась. Застыв в дверях, Картал неотрывно смотрел на Лирран — решительный и полный ярости, будто дикая кошка перед броском.

— Очнись, сынок, — прошептала Лирамель и, быстро подойдя, обхватила его за плечи. — Приди в себя, милый. Кто бы что ни говорил тебе, что бы ты сам ни думал — это всего лишь ребенок.

По тому, как он вздрогнул, она поняла, что попала, не целясь. Высокий и сильный, Картал мог бы легко оттолкнуть ее, но не стал. Сосредоточенно сдвинув брови, он с трудом оторвал взгляд от кровати и посмотрел на Лирамель так пытливо, будто искал подтверждения услышанному.

— Она всего лишь невинный ребенок, — снова повторила она. — Только это истинно и важно.

Сын кивнул и вдруг резко отпрянул, едва не ударившись спиной о дверной косяк. Глядя на его потемневшее от внутренней борьбы и сомнений лицо, Лирамель медленно выдохнула и сдержанно произнесла:

— Постарайся не опоздать на церемонию. И не вини брата в моем решении. Мы оба знали, что он невиновен и твое возвышение — временно. Знай, ты ничем не хуже него, а в чем-то и лучше, — ее голос дрогнул, выдавая волнение. — Я всего лишь пытаюсь уберечь тебя.

— Почему меня, а не Эллада?

Лирамель отвела взгляд.

— Не могу сказать. Вы все дороги мне в равной степени, но иногда жизнь просто не оставляет выбора.

— Что ж, это я как раз понять могу, — ответил он, и в уголках его губ легла горькая складка. — Да, ты права. Иногда выбора нет. Помни об этом. Помни обо всем, что я говорил и о чем просил!

Задохнувшись от боли, Лирамель протянула руку, пытаясь удержать его, но Картал увернулся и, едва не споткнувшись о ковер, опрометью бросился к выходу из покоев.

Время с усмешкой потягивало минуты через тоненькую соломинку, играя на нервах, как на семиструнной гитаре. Несмотря на былую уверенность и клятвенные заверения Карла, душа захлебывалась в диком неконтролируемом страхе. Сомнения наползали со всех сторон, смущали и отнимали силы. Лирамель перестала понимать, откуда черпала уверенность в том, что пророчества, данные Ведущей через пращуров, а затем и ей лично, могли служить надежным ориентиром и оправданием всего того ужаса, который она устроила и готовилась устроить своему народу. Ей вдруг подумалось, почему бы и всем пророчествам тоже не быть всего лишь частью искусно спланированной Земар-ар игры. Сидя на холодном полу, Лирамель раз за разом отражала черные помыслы и через силу вспоминала бушующее во тьме море и урок, преподанный ее малодушной душе. Но даже в нем она уже сомневалась… Все смешалось и потеряло смысл. И даже страшные картины на мерцающих стенах пещеры казались выдумкой, чем-то странным и нереальным.

Тяжело дыша, Лирамель достала расколотый медальон и взглянула на поблескивающие в красноватом рассветом мареве половинки. Они были настоящими, как и все, что пришлось пережить ей самой и тем, кто шел по этому пути до нее и вместе с ней.

— Ничего у тебя не получится. — Проведя пальцем по острым краям одной из половинок медальона, Лирамель зажмурилась и глубоко вздохнула. — Я не остановлюсь и отступлю. Бойся теперь ты, Земар-ар. Это все, что ты умеешь — ненавидеть и бояться.

Тяжело встав с колен, она вышла в гостиную. Марк спал на диване, так и не выпустив из руки неоткупоренную бутылку вина. Рядом на полу валялась полупустая склянка с каким-то отваром. Подняв ее, Лирамель поднесла к носу и брезгливо поморщилась, узнав запах снотворного.

— Просыпайся, родной, — позвала она, тронув мужа за плечо. — Уже рассвело.

Марк вздрогнул и открыл глаза. На мгновение провалившись в его сонно-карий взгляд, Лирамель с нежностью провела рукой про спутанным темным волосам, чуть тронутым у висков ранней сединой.

— Как девочка? — Окончательно проснувшись, Марк сел и с некоторым удивлением осмотрелся. — Якир не возвращался?

— Нет. А Лирран пока спит. — Сев рядом, Лирамель сложила руки на коленях. О том, куда ушел герцог, спрашивать не было нужды — она все слышала сама, ночью.

— Может, следует послать за ним? Или Линни… Она наверняка знает, вернулся он или нет…

Лирамель улыбнулась, прочтя между его бровей черточки тревоги, которые он тщетно пытался скрыть.

— Не стоит. Якир сумеет позаботиться и о себе, и о Поле. И я бы почувствовала, случись с ними что-то.

Даже через двойное стекло и плотно задернутые портьеры снизу, с внутреннего двора, куда выходили окна, доносились конское ржание и громкие команды. В замке начиналась предпраздничная суета и толчея.

— Ты любишь его? — помедлив, спросил Марк с такой грустью, что у Лирамель на миг защемило сердце.

— Тебе следовало давно задать мне этот вопрос, — ответила она, отведя взгляд. — Да, я люблю его, но не так, как он любит меня, Марк. Между нами есть особая сродственность: мы очень похожи и по складу ума, и по тому, как видим мир, ведь в нас течет одна кровь и одна боль. Да, я была некогда влюблена в него. — Лирамель пожала плечами. — Молодость есть молодость, а нами играли, кто как хотел. Мы запутались оба и оба вместе повзрослели — быстро и резко. — Она замолчала, пытаясь подобрать правильные слова. Ей не хотелось лгать. — Возможно, сложись иначе жизнь, я бы смогла ответить на его чувства, но этого не случилось. И не должно было, наверное, случиться… Жалела ли я? Да. Ровно до того дня, как назвала тебя своим мужем. Время все расставило по местам. Якир остался для меня больше чем братом и больше чем другом. В его душе я вижу образ мира, которому принадлежу, и всех тех, кого мы оба знали и кого больше нет. Это — другая любовь, Марк, она не имеет ничего общего с тем, о чем ты спросил. Поверь, даже в мыслях я никогда не ставила его на твое место. И не поставлю.

— Не думаю, что сам Якир вполне понимает это, — задумчиво протянул Марк, глядя перед собой застывшим взглядом. — Он испытывает несколько иные чувства. Более… земные.

— Я знаю, какие чувства он испытывает, — кивнула Лирамель. — Но ты ошибаешься. Если бы Якир не понимал того, что я сказала тебе, ты бы уже не дышал, милый. Я слишком хорошо его знаю, чтобы утверждать это наверняка. Поэтому он и понимает, и принимает.

— Уверена? — хмыкнул Марк. — В том, что знаешь?

— Уверена. И если ты снова захочешь разворошить прошлое, Марк, тебе придется выдвинуть обвинения и против меня. — Видя, что он собирается возразить, Лирамель покачала головой: — Не стоит. Ты знаешь, что Якир никогда не предаст ни меня, ни тех, кто мне дорог. Не требуй от него невозможного. Человек всегда остается человеком и всегда надеется, даже если никакой надежды нет.

— Что ж, главное, ты сама веришь в то, о чем говоришь. — Наклонившись, Марк приобнял ее и, коротко прижав, поцеловал в висок. — Считаешь, мне следует извиниться?

Лирамель мотнула головой.

— Ты имел право думать как думал и делать что делал. Я понимаю и не держу обиды.

— Тогда не буду, — усмехнувшись, он убрал руку и, встав, повернулся к окну. — Пойду все-таки найду Рэйна. Пора собирать Совет и решать с Элладом. Если начнутся провокации, пусть лучше дети будут на глазах. Так их сложнее достать.

Лирамель не ответила. Она знала все варианты Карла почти наизусть: брат заставлял ее комбинировать их кусками, почти мгновенно выдавая нужный, и она ни разу не ошиблась. План был детально продуман, но имел достаточно широкие границы для импровизации. Целиком же картины не знал никто, даже она. Карл действовал так, как привык, и закольцовывал на себе все смысловые ходы. Это было рискованно, но Лирамель не возражала: кроме брата, с ролью дирижера не мог справиться никто. Теперь они имели дело не с плотью и кровью, а с кукловодом, под дудку которого плясали десятки столетий.

Алая, как кровь, бархатная ткань и роскошное рубиновое ожерелье, подаренное некогда генералом Тира, придали щекам недостающий румянец. Сегодня Лирамель не хотела следовать традиции. Это был ее личный ответ тем, кто желал разрушить выстроенный и выстраданный тысячелетиями порядок престолонаследования. Ведущая наконец-то отвечала своим врагам открытой войной.

Дождавшись, пока Линни зашнурует левый рукав, она ободряюще улыбнулась застывшему в зеркале отражению и взяла с подушечки корону, которую ровно двадцать три года назад впервые надела, буквально вырвав из рук Тарэма. Та коронация была поистине пророческой, как и произнесенные Лирамель клятвы.

«Ну что ж, — мысленно сказала она себе, поправив выбившуюся из прически прядь и бросив последний взгляд на свое отражение. Тонкая морщинка между бровями сегодня была отчетливее, чем обычно. — Вот и все…»

О чем-то вздохнув, Линни набросила на ее плечи белую мантию и подала пояс. Меч лег на бедро привычной тяжестью. Серебряные ножны на фоне алого платья смотрелись нелепо, но без оружия Лирамель давно не чувствовала себя в безопасности.

Марк встретил ее уже в дверях. В белом, расшитым золотом камзоле, он смотрелся так торжественно, что она невольно залюбовалась им и вновь вспомнила того худого юношу, которого впервые увидела на набережной. Жизнь изменила их обоих — изменила и лица, и души, оставила только воспоминания. Но и это было очень много.

Взяв мужа под локоть, Лирамель решительно шагнула вперед.

«Поздно бояться и некуда отступать», — кивая и улыбаясь, подумала она, провожая взглядом проплывающие мимо лица.

Герцоги и лорды, дети Тара и Десяти, ее сторонники и враги, застывшие силуэты стражи — все сливались в сплошную пеструю линию. Лирамель казалось, что тело идет отдельно от нее. Словно в глазницы маски, она смотрела по сторонам, выхватывая какие-то мелкие несущественные детали…

Широкие, покрытые черным ковром ступени считали удары сердца. Парадный зал, уставленный сервированными столами, длинная галерея, снова зал… В ярком свете горящих канделябров сверкнули Золотые ворота. Отразив блики свечей, поднялись к сводчатому потолку сорок клинков, когда под ногами зазеленела дорожка. Зазвучала тихая музыка, людское море заволновалось...

Поднявшись на пьедестал, Лирамель отстегнула меч и села на трон, мельком оглядев стоявших к ней ближе всего и тех, кто находился за цепью охраны. Как и предполагалось, Флоран выбрала себе место возле последней колонны. Можно было не сомневаться, что где-то недалеко от нее находился и Фирсар.

Двое из десяти жрецов вместе со своими семьями расположились в первых рядах. Якир с Лирран стояли на нижней ступеньке. На миг задержав на нем взгляд, Лирамель еле заметно улыбнулась, и герцог слегка кивнул, рассеянно проведя ладонью по аккуратно причесанным кудрям девочки. Под его глазами лежали глубокие тени.

Выдержав паузу, Марк поднял руку и, дождавшись, когда смолкнет музыка, произнес первую речь. Потянулась бесконечная вереница гостей. Лирамель старалась быть внимательной и вежливо отвечала на вычурные поздравления, передавая ему подарки. Стоявший справа от трона Карл время от времени отпускал короткие реплики и очаровательно улыбался, не сводя внимательного взгляда с колонны. Марк держался естественней всех, поскольку не знал планируемого сценария. Лирамель еще раз порадовалась, что так и не открыла мужу данного ей пророчества. Трудно было бы видеть страх и боль в глазах того, кому и так приходилось постоянно кланяться смерти за ее спиной. Якиру она тоже не собиралась ничего говорить. Те, кого грядущие события напрямую не касались, имели право жить спокойно.

Авнуш, глава рода Герма, подошел к пьедесталу вместе с молодой супругой и, с достоинством поклонившись, преподнес на черной подушечке огромный неограненный изумруд. Лирамель впервые видела камень такого размера и цвета. Искренне поблагодарив за подарок, она любезно заговорила с избранницей лорда. Та оказалась из угасающего рода Варка, но внешне очень напоминала Квиста, поэтому брак, скорее всего, был неравный и не нес Авнушу никаких выгод.

«Знает ли она? — с неожиданной обидой подумала Лирамель, кивая зардевшейся женщине. И, словно в ответ на ее мысли, та виновато опустила глаза. — Значит, знает…»

Якир был последним, кто подошел к трону. Лирран крепко держала его за руку, разглядывая все вокруг с испуганным изумлением. Молча поклонившись, он протянул Лирамель небольшую перламутровую шкатулку. Благодарно кивнув, Лирамель положила ее рядом с собой и, сделав вид, что огорчена усталым видом девочки, взяла ту на колени, а Якиру велела остаться рядом.

Обойдя отца, Картал, единственный среди стоявших у трона одетый в черное, тихо попросил дозволения покинуть зал. Немного помедлив, Лирамель попросила его подождать у потайной двери. Как они с Карлом и предполагали, остаться он не захотел.

Стоило только сыну отойти, Карл положил руку на спинку трона и долго посмотрел на Лирамель, будто желая убедиться, что с ней все в порядке. Его улыбка светилась покоем и уверенностью, но в глазах явственно читалась угроза. В такие минуты Лирамель понимала, почему даже Миэль в свое время опасался ее брата.

Выступив вперед, Марк зачитал постановление Совета Рода и Конклава. Под пронесшийся над толпой шепот по ковровой дорожке к трону решительно и быстро поднялся Эллад. Лирамель, видевшая его впервые со дня возвращения в замок, нервно закусила губу, не сумев совладать с собой. Сын возмужал настолько, что она не узнавала его. Он стал почти копией ее отца. От осознания его пути и этого сходства Лирамель внутренне содрогнулась. Сердце болезненно сжалось, и понадобилось немалых усилий восстановить сбившееся дыхание. Если бы можно было хоть что-нибудь изменить, если бы она могла достучаться до очерствевших сердец тех, кто желал погибели ее роду, если бы…

— Лирамель! — коснувшись ее плеча, шепнул Карл. — Не медли.

«Если бы», — мысленно отчеканила она и, встав, усадила Лирран на трон.

— Господа! — Голос эхом отразился от стен и заполнил притихший зал. — Дети Тара, Каэла, Альбора, Квиста, Марэна, Эллисса, Варка, Аурика, Герма, Миссара и Рэмака, благодарю вас за оказанную любовь и почтение. — Сделав небольшую паузу, Лирамель перевела дыхание и, понизив голос, продолжила: — Много лет назад, в этот самый день, когда на мои плечи легло бремя власти, перед вами и теми, кого уже нет среди живых, я дала клятву следовать мудрости Первого короля, примеру своего отца и голосу совести. С тех пор лицо истории несколько раз менялось. Все это происходило на ваших глазах: страшная война, в которой многие потеряли родных и близких, и не менее страшное время правление герцога Кайла. По огненным следам пророчеств мы прошли сквозь эти годы плечом к плечу. Сегодня, оглядываясь назад, я понимаю, что наступили времена, когда страна должна сбросить с себя тысячелетний гнет страха перед Орденом и его жрецами. В каждом уголке Королевства, от Южной пустоши до границы с Княжеством, было объявлено о моем решении. Сейчас, перед вами, я утверждаю его и свидетельствую, что оно принято мною без какого-либо принуждения. Пусть этот день положит начало нового светлого пути!

Повисшее в зале молчание стало настолько зловещим, что сводило скулы. Секунды стали растягиваться в густую патоку. Лирамель старательно дышала, чувствуя, как накаляется на ее груди маленькое серебряное распятие.

Повинуясь невидимому приказу Рэйна, стражники распахнули боковые двери. Стопник заранее предупредил офицеров, и теперь винтики в часах начали самостоятельное вращение. Пора было лететь в паутину.

Еще раз оглядев напряженные лица собравшихся, Лирамель заметила в толпе Флоран. Герцогиня покинула свое место у колонны и теперь стояла справа от пьедестала.

— На Тебя, Господи, уповаю, да не постыжусь вовек, — прошептала Лирамель, силой отрывая взгляд от ее черных зрачков. Слова древнего псалма всплыли в памяти, развеяв сковавшее тело оцепенение. — По правде твоей избавь меня и освободи меня; приклони ухо Твое ко мне и спаси меня…»

— Идем? — Видя, что она медлит, Марк недоуменно нахмурился и протянул руку.

— Где Поль? — Обернувшись к Карлу, одними губами спросила Лирамель, но брат лишь покачал головой.

— Придет позже, — вместо него ответил муж. — Сам не видел, но Якир сказал, что с ним все в порядке.

Знаком попросив Эллада подать меч, Лирамель пристегнула его к поясу и, придержав подол, пошла вперед. Она успела заметить, как Карл наклонился к Якиру, чтобы выдержать паузу в расстоянии, а Флоран, ахнув, вдруг покачнулась и осела на пол. Остановившись, Лирамель подтолкнула Марка к герцогине. Пока люди толпились вокруг них, предлагая помощь, несколько человек, стоящих позади охраны, поспешно облачались в черные одеяния.

Послышались встревоженные восклицания. Некоторые неподвластные Посвященным стражники, заметив неладное, обнажили мечи. Началась паника. Всего через каких-то десять минут Тронный зал опустел наполовину. Люди толкались в дверях, спеша скорее оказаться подальше.

— Бросьте оружие! — перекрывая шум, раздался высокий голос Фирсара. — Иначе прольется кровь! — Шурша черной муаровой мантией, бывший лорд Пата поспешно шагал по зеленой ковровой дорожке. Откуда он вышел, Лирамель так и не увидела. — Твое слово, дочь Лирдана, услышано и засвидетельствовано. Ныне ты призываешься к ответу!

Словно подкошенные, несколько офицеров, стоящих поблизости от Лирамель, рухнули на пол. Пятеро жрецов, перешагнув через их тела, тут же обступили ее, сомкнув круг. Никто не посмел им мешать, никто не мог даже приблизиться. Марк, удерживаемый за плечи Рэйном, тщетно пытался вырваться и что-то прокричал Якиру, который невозмутимо стоял вместе с Карлом возле Лирран, спиной заслоняя ее от всего происходящего. Вздрогнув, тот будто нехотя обнажил меч и отошел вправо к колоннам. Карл тоже отступил подальше. Почти зайдя за трон, он поманил к себе Эллада и стал что-то быстро втолковывать ему.

Положив ладонь на рукоять меча, Лирамель достала цепочку с сияющим крестом. Исходящее от него свечение было настолько ярким, что на глазах выступили слезы.

Усмехнувшись, жрец покачал головой.

— Не надейся, — коротко бросил он и презрительно скривил губы.

Она и не надеялась — ее уверенность была намного крепче надежды. Не ответив, Лирамель бросила мимолетный взгляд на пьедестал. Пока все шло так, как они планировали. Герцогиня уже пришла в себя. Стражники застыли в нерешительности, ожидая приказа, на их лицах читались ужас и недоумение. Только немногие из них могли двигаться, остальных сковало то же оцепенение, которое накрыло гарнизоны при наступлении Миэля. Впрочем, многие, кто остался поблизости от Лирамель, были абсолютно спокойны. Людей Ордена оказалось намного больше, чем предполагалось. Похоже, Земар-ар собрал всех своих слуг.

Видя, что отвечать Лирамель не собирается, Фирсар подошел ближе. По спине тут же прошел неприятный холодок, и сознание на мгновенье окутало туманом.

— Не надейся, — эхом откликнулась Лирамель. — Тебе не пройти этим путем.

— Ты переступила все возможные границы, Лирамель, — сжав зубы, процедил тот, обращаясь скорее к толпе, нежели к ней. — Орден слишком долго терпел твое безумство. Мы надеялись, что, пролив кровь за свой народ, ты сможешь его понять. Но этого не произошло. Ты осквернила трон, уничтожила Совет, прервала свою линию и разрушила древние алтари. Ты бросила вызов тому, кто давал власть твоим пращурам. Как глава Ордена и Верховный жрец я послан положить конец беззаконию. Род Тара стал недостоин чести править Королевством.

— Род Валлора больше не повинуется Ордену, безумный сын Тарина, — с вызовом ответила Лирамель. — Тебе известно, что я узнала правду.

— Самоуверенность всегда была твоей слабостью, — неожиданно тихо бросил Фирсар и с торжествующей улыбкой взглянул поверх ее плеча.

Лирамель медленно обернулась. Картал спустился с пьедестала, с опаской поглядывая в сторону отца. Марк что-то громко и монотонно говорил ему, пытаясь вывернуться из рук Рэйна, но тот держал крепко. К нему на помощь подоспел еще один офицер.

Подойдя к Фирсару, сын встал на одно колено. Торжественно приняв из его рук черный жезл, жрец жестом велел подняться и снова взглянул на Лирамель.

— Как видишь, дочь Лирдана, род возвратился в лоно Ордена. Твой наследник признал нашу власть. Если отречешься добровольно, Орден сохранит жизнь тебе и тем, кто был верен твоему слову вопреки совести.

Его тон отдавал таким пафосом, что, не сдержавшись, Лирамель звонко рассмеялась. К ее удовольствию, смех получился вполне естественным.

— Фирсар Каэл-Валлор! — ответила она, направляя острие меча в его грудь. — Неужели ты думаешь, что я испугаюсь Верховного жезла, который сама же и отдала вам?

Взглядом испросив разрешения, Картал поклонился Фирсару и неспешно пошел к трону.

Под тихое пение жрецов стены и пол мелко завибрировали. Некоторые из стоявших поодаль людей стали повторять ритуальные слова — кто шепотом, кто в голос.

— Прекрати это! — выкрикнула Лирамель, протестующе замотав головой. Сжавшая сердце боль была настолько сильной, что меч выпал из ее руки и со звоном упал на каменные плиты.

— Отрекись! — спокойно повторил Фирсар, разлепив белые, как молоко, губы. — Орден принял решение.

— Нет.

Направив на нее рубиновый наконечник, Фирс хлестко произнес:

— Ваффар!

Согнувшись, Лирамель тяжело опустилась на колено, молясь лишь о том, чтобы не лишиться чувств. Ей нельзя было терять сознание.

— Отрекись!

— Это все, на что ты способен? — Подняв на него взгляд, она попыталась улыбнуться. — Неужели твой господин не сказал тебе, что однажды уже потерпел поражение?

— Оставь, достаточно! — раздался сбоку знакомый голос, и боль внезапно исчезла.

Протянув руку, Флоран помогла Лирамель подняться.

— Тебе не выстоять, дочь Лирдана, — ласково произнесла она. — На это раз тебе лучше уступить.

— Фло, как же так? — с искренней болью спросила Лирамель, чувствуя, как мир вокруг погружается в тишину. — Почему?

— Так было нужно. — Она пожала плечами и, пнув ногой меч, отбросила его в сторону. — Каждый делает свой выбор. Между — не остается никто.

Фирсар опустился перед ней на колени и, почтительно склонив голову, протянул жезл. Герцогиня обхватила черную рукоять длинными пальцами и, поднеся его к глазам, с нескрываемым удовольствием взглянула на переливающийся рубин.

Вспомнив советы брата, Лирамель попыталась отойти, но ноги словно приросли к полу. Стараясь не паниковать, она сосредоточилась на своем теле и очень медленно, преодолевая невидимое напряжение, переместила левую ногу назад. Воздух стал тяжелым, будто каждая молекула налилась свинцом. Вокруг Флоран прямо из пола поднимался тонкий черный вихрь. Он полз по ее платью все выше и выше…

— Пора! — не своим голосом крикнула герцогиня.

Уже шагнувший к трону Якир вдруг коротко вскрикнул и осел под ноги Картала. Завизжав от страха, Лирран неуклюже спрыгнула и, упав на колени, обняла его.

— Пора! — снова разнесся над сводами зала нечеловеческий вопль. Картал схватил девочку за плечо, потянул на себя и, на миг заслонив ее, занес полупрозрачный белый кинжал, а затем резко опустил руку и, полуобернувшись, швырнул окровавленное лезвие к ногам Флоран. Капли крови рассыпались по белым плитам, как бузина по снегу.

Чувствуя, как темнеет в глазах от ужаса и отчаяния, Лирамель смотрела на каменное лезвие, точно такое же, как то, в темницах, и вспоминала, как сыпался между пальцев сухой песок, в который оно превратилось. Ей не верилось, что сын снова смог поднять руку на невинного ребенка, дочь Ведущей… Она помнила его взгляд, поверила ему. И Карл обещал, что сумеет убедить…

Флоран захохотала. Зрачки ее глаз сузились, перестав быть человеческими, а смех сделался низким и певучим. Запретив себе бояться, Лирамель с трудом подняла руку и перекрестилась. Давление на плечи слегка ослабло. Сделав несколько шагов, она наклонилась и подобрала меч. Древний клинок привычно лег в ладонь.

Не переставая смеяться, герцогиня тоже подняла ритуальный кинжал. Она двигалась легко и плавно, словно в мгновение ока сбросила прожитые года и вновь стала юной.

— Остановись, Фло… — с трудом выдавила Лирамель, направив клинок в ее сторону. — Последний раз прошу — остановись. Если в тебе осталось хоть что-то человеческое, услышь меня сейчас.

С укором покачав головой, Флоран спокойно сжала острие меча и рванула его на себя. Не ожидая от нее подобной силы, Лирамель не сумела вовремя отпустить рукоять и по инерции упала. Раздраженно зашипев, Флоран быстро наклонилась и, взяв ее за горло, легко заставила подняться.

Ужас прогнал прочь все мысли и чувства. Лирамель не понимала, что происходит. Лишь на секунду сомнение кольнуло сердце — и голову тут же пронзила дикая боль.

— Отрекись ради сына! — зловещий шепот прошел сквозь ее сознание и наполнил его до краев. — Ради своей же плоти и крови!

Боль становилась невыносимой. Лирамель задыхалась. Стало понятно, что это было последнее предложение. Орден решил пойти коротким путем. Он не желал больше ждать, не хотел рисковать.

— Земар-ар! — громко крикнул Карл. — Обернись ко мне, порождение тьмы!

— Не мешай, князь, — через плечо бросила Флоран. — Возможно, мы договоримся, если ты вернешь мне мое...

— Обернись ко мне, Молох! Взгляни на того, кто расторг с тобой договор Арматея!

Вздрогнув, герцогиня слегка разжала окровавленную ладонь, позволив Лирамель вздохнуть, а потом с неожиданной силой швырнула ее к своим ногам.

— Ты?! — прошипела она, и ее лицо исказила гримаса ярости и отвращения.

Карл неспешно обошел Якира и неподвижно лежавшую на нем Лирран и спустился с пьедестала.

— Я, — громко ответил он. — Ты допустил ошибку, Ваал. Род Тара больше никогда не склонит перед тобой голову, кем бы ты ни назвался. Девочка жива и будет жить. И тебе не удастся использовать ее против нас. Я не позволю.

Завизжав так, что с купола посыпалась штукатурка, Флоран взмахнула рукой и занесла окровавленный кинжал.

Лирамель увидела, как блеснул на лезвии алый огонек. В капельке крови отразился свет канделябров. Время замерло. Осознание неминуемой смерти почему-то так удивило, что ей даже не пришло в голову заслониться.

Раздался резкий хлопок. Усиленный эхом звук был настолько громким и страшным, что Лирамель вздрогнула и пришла в себя.

Опустив револьвер, Карл подбежал и, встав рядом с бьющейся в предсмертных конвульсиях Флоран, еще дважды выстрелил ей в голову. Его лицо было настолько серым, что казалось выцветшим негативом.

— Надо спешить, — глухо выдохнул он и, наклонившись, поднял Лирамель на руки. — Его больше ничто не сдерживает. Он не соединился с ней до конца…

— Нам не удержать его, Карли! У меня нет сил.

— А мы и не станем. Тьму может рассеять только солнце. Вспомни пророчество Арматея.

Марк, которого наконец отпустили, принял ее из рук брата и обнял так крепко, что Лирамель снова едва не задохнулась. Ударив его по плечу, она заставила отпустить себя на пол.

— Лирран! — упавшим голосом простонала она, рванувшись к неподвижной девочке. В отличие от Якира, который уже поднялся и, словно оглушенный, удивленно озирался по сторонам, та по-прежнему не двигалась.

— Не мешай, Ли. — Нагнав ее уже на ступеньках, Карл наклонился и легко подхватил Лирран. На белом платьице не было ни следа крови, только вымокли и уродливо свисали темно-алые бинты на запястьях. — С ней все хорошо. Я должен унести ее, иначе он попытается использовать… Дождись меня. Действуй так, как договаривались, и ни шага в сторону.

Удивленно кивнув, Лирамель с тревогой взглянула на Картала. В его лице не было ни кровинки, только потемневшие глаза поблескивали от слез. Он не сводил остановившегося взгляда с окровавленного тела Флоран и что-то шептал.

Подойдя, Эллад бережно обхватил брата за плечи и попытался увести вслед за Карлом, но тот вдруг закатил глаза и ничком упал ему на руки.

— Помоги им, — не в силах пошевелиться, Лирамель умоляюще посмотрела на мужа, но Марк уже и так шагнул к сыновьям. — Господи милостивый, защити нас! — почти неслышно выдохнула она, обернувшись туда, где вокруг тела герцогини черной взволнованной стаей толпились жрецы. Вряд ли они до конца понимали, что произошло.

Пол внезапно качнулся и пошел мелкой рябью. Прижав Лирран к груди, Карл опрометью бросился к потайной двери. Еще миг, и низкая тяжелая створка с глухим ударом стукнулась о стену. Волоча Картала, Марк и Эллад поспешили вслед за ним.

«Это не конец, — заставив себя выпрямиться, Лирамель втянула заледеневший воздух. — Это только начало».

Над телом Фло вновь закружился черный бесформенный смерч. Он все рос и рос, охватывая стоящих рядом людей и ломая их, словно щепки. Те, кто находились немного в стороне, с воплями кинулись прочь. Многие офицеры, придя в себя и отбросив бесполезные мечи, оттаскивали из-под черного месива стонущих людей. Некоторых еще удавалось спасти. Лирамель не могла больше спокойно смотреть на происходящее и ничего не делать.

— Земар-ар! — Ее крик потонул во всеобщем хаосе, но был услышан.

С жутким воем воронка качнулась к трону. От внутреннего напряжения у Лирамель перед глазами замелькали серебристые мушки. Понимая, что еще немного — и упадет, она отступила назад, а затем, не дав себе одуматься, зажмурилась и прыгнула во тьму.

Осязаемый, горячий ужас протягивался сквозь ее бытие, заполняя до краев отчаянием и болью. Однажды, на горе Дракона, Лирамель уже испытывала подобное, но теперь в агонии горело даже тело — каждая жила, каждая кость, каждый нерв. В сознании, которое на этот раз помнило самое себя, жила только одна короткая отчаянная молитва. Лирамель держала ее в памяти целиком, боясь забыть или потерять. Душу разрывало на кусочки, выворачивало наизнанку…

«Ты права, Лирамель-Бонара, — раздалось вокруг в ответ на ее мысли, — это не конец, это — начало. Не думай, что одержала победу! Я найду свою жертву! Ты сделала только хуже. Твой кошмар станет явью: я пожру твоего первенца, уничтожу род Тара и разрушу Белый Замок до основания. А тебя саму буду мучить вечно, ибо вы — моя законная добыча и этот мир — мой».

Земар-ар захохотал, и Лирамель в очередной раз задохнулась от боли. Крестик на груди пылал, как солнце, все ярче и ярче… Она цеплялась за этот свет, как за спасительный канат, не давая себе упасть в забвение. Внезапно, словно из ниоткуда, пробив бесконечную толщу черноты, на нее упал Карл, и оба по инерции выкатились из вихря на каменный пол.

— Говорил же не вмешиваться! — задыхаясь, прохрипел брат и, поднявшись, оттащил ее еще метров на пять от продолжавшего расти смерча. — Никогда меня не слушаешь!

— Прости…

Она хотела сказать ему, что больше не могла смотреть, как гибнут люди, но слова вдруг замерли на языке. У трона стоял высокий человек в длинной черной мантии и высоком клобуке. Удивленно взглянув на Карла, Лирамель увидела, как по его губам скользнула торжествующая улыбка.

— Земар-ар! — спокойно позвал мужчина и сделал шаг вперед, встав почти вплотную к черноте. — Зло твое перешло всякие границы. Чаша терпения переполнена. Вопли и стоны сынов и дочерей Рода, над которыми ты глумился за клятву, данную Артеем, услышаны. Слезы их приняты, дела зачтены. Отныне не будет тебе власти на земле Тара, кроме той, что по доброй воле дадут тебе наследствующие отречению его сына. — Подняв обе руки, мужчина широко перекрестил замерший перед ним смерч и властно произнес: — Тэнбар тармэ! Тэнбар!Убирайся вон!

Раздался оглушительный вопль, и черная стена рассыпалась — в миг, в секунду, словно ее никогда и не было. Остался только потрескавшийся в нескольких местах пол и разбросанные тела…

Карл пришел в себя первым и, поднявшись сам, помог встать Лирамель, затем осмотрелся. По его лицу прошла судорога.

— Где Фирсар? — крикнул он спешащему к ним Рэйну. — Куда он делся?

Стопник развел руками и, не дойдя, повернул к столпившимся вокруг товарищей офицерам. Что-то резко сказав им, он указал в сторону потайной двери и колонн.

— Глупцы… — тихо пробормотал Карл. — Я же предупреждал! — Взяв Лирамель за плечи, он коротко встряхнул ее. — Очнись, Ветерок, мне нужно помочь Полю успокоить и вывести из транса людей, слышишь?

— Полю? — не поняла она и, взглянув в сторону трона, растерянно моргнула, поняв, что совсем не узнала собственного сына.

— Послушай же меня! — настойчиво повторил брат. — Иди в покои, закрой дверь и будь с детьми. Я поднимусь следом — сразу же.

Сосредоточенно нахмурившись, Лирамель кивнула.

— Повтори, Ветерок! Я должен убедиться, что ты поняла.

— Мне нужно уйти… — собравшись с силами, выдохнула она. — Сейчас уйду…

— Хорошо.

Подтолкнув ее в спину, Карл махнул Рэйну, прося отправить с ней охрану, и поспешил к Полю.

Вокруг продолжался хаос. Сделав несколько неуверенных шагов, Лирамель снова остановилась. Тронный зал походил на поле боя. Кто-то стонал, кто-то приходил в себя и звал на помощь, некоторые вставали и бесцельно ходили возле разбросанных тел… Жена лорда Авнуша осталась жива. Она сидела над мертвым мужем без всякого выражения и, казалось, не замечала ничего вокруг. Из охраны погибли только несколько офицеров — их белая форма сразу бросалась в глаза. Лирамель внимательно оглядела мертвых, несколько раз мысленно повторяя знакомые имена, чтобы хорошо запомнить. Она тоже никак не могла прийти в себя. Ей не верилось в произошедшее, не верилось, что все позади, что это случилось с ней, что еще десять минут назад звучала музыка и все эти люди, которые сейчас лежали вокруг, смотрели на нее и ждали, когда закончится официальная часть…

— Ваше Величество! — позвал Рэйн, стараясь протиснуться сквозь пришедшую в движение толпу: четверо стражников уносили на растянутом плаще окровавленную женщину, и несколько людей пытались им помочь, но только мешали. — Ваше Величество! — в его голосе послышалась тревога. — Сюда, скорее! Тавор, помоги же ей!

Лирамель попыталась идти быстрее, но воздух будто бы сопротивлялся, словно она пробиралась через тягучий густой кисель. Мысли бежали быстро, но тело не поспевало за ними. Приходилось контролировать каждое движение, даже вдох и выдох…

Услышав сзади стон, Лирамель обернулась. Один из стражников, выпучив глаза, медленно оседал на пол. В его горле торчала короткая арбалетная стрела. Стоявший рядом с ним молодой ручник обнажил меч и растеряно озирался.

Машинально определив направление, Лирамель подняла взгляд к боковым антресолям. Подойдя вплотную к балюстраде, Фирсар перезарядил арбалет и взвел курок. Она увидела, куда он целился, и отчетливо поняла, что ни упасть, ни увернуться уже не успеет. Не в этот раз. Не было ни страха, ни сожаления, только какое-то детское удивление и немного обиды. Глядя на нее, Фирсар медлил, будто понимая, что Лирамель, словно пойманная хищником жертва, уже не может ни отвести глаз, ни бежать. Возможно, они смотрели друг на друга всего секунду, но эта секунда показалась ей вечностью. Заметив, как лорд усмехнулся, Лирамель стиснула зубы, ожидая неминуемую боль. Она знала, что такое смерть. Нужно было перетерпеть совсем немного...

Сбив с ног замешкавшегося офицера, Якир метнулся к ней и повалил на пол, успев обхватить голову и уберечь от удара. Лирамель почувствовала, как хрустнули под затылком его пальцы, затем раздался выстрел. Кто-то закричал, этот крик подхватили другие голоса. Воздух задрожал от звуков.

— Якири… — осторожно тронув его за плечо, сдавленно прошептала она, пытаясь вдохнуть. От его волос пахло лесом и дождем.

Он не ответил. Чувствуя, как подползает к сердцу колючий холод, Лирамель попыталась приподнять голову. В глазах тут же потемнело.

— Сейчас, потерпи, — раздался издалека голос Карла, и стало вдруг так легко, будто собственное тело потеряло вес. Судорожный вдох тут же отозвался в груди и спине тупой болью.

Лирамель с трудом приподнялась и оттолкнула кого-то, кто пытался помочь ей встать. Карл придерживал Якира за плечо, не решаясь перевернуть его. Короткая стрела пробила спину почти по самое древко. Темно-красные остро стриженые перья яростно торчали над белым камзолом, по которому уже растекалось алое пятно.

Поймав ее взгляд, брат едва заметно покачал головой и осторожно убрал руку.

— Прости, — едва шевельнул он губами, поднимая валяющийся на полу револьвер. — Кто-нибудь… Марк, уведи ее отсюда!

— Так не должно быть, — прошептала Лирамель срывающимся голосом. — Нет-нет, не должно! — Глядя в остекленевшие зеленые глаза, она чувствовала, как что-то безвозвратно ускользает из сердца и, потянувшись к Якиру, коснулась пальцами его теплого лба и откинула темно-серую прядь. — Не отдам… Не пущу…

Опустившись рядом с ней на колени, Поль осторожно отвел ее ладонь, а затем бережно закрыл Якиру глаза.

— Не надо, мама, — приобняв, выдохнул он. — Это его победа… Не отнимай ее.

До крови закусив губу, Лирамель уткнулась сыну в плечо. Ей хотелось кричать и плакать, но не получалось ни того, ни другого. Все внутри будто окаменело, опустело и выморозило. Думать ни о чем не хотелось, чувствовать — тоже. Забыться — вот единственное, чего она желала сейчас всей душой. Уснуть и спать долго-долго, много лет, чтобы время притупило боль и горе, от которых мутился рассудок.

— Уведи меня, — процедила она, вцепившись в его рясу и почти повиснув на нем. — Скорее, уведи меня отсюда!

Легко подняв ее, Поль встал и, крепко прижав к себе, быстрым шагом пошел к потайной двери. Мир закачался и закружился, окутывая холодным туманом, а затем разом потемнел, будто кто-то опустил на все окна черные портьеры.

Глава 9

24-25 апреля 3154 года, Белый Замок и предместья

— Сюда, на стол, — скомандовал лекарь и, взглянув на Эллада, жестом попросил подойти ближе. — Мне потребуется ваша помощь. Привяжите его.

Бегло взглянув на лежащую на кушетке Лирран, Эллад рванул с себя камзол и, поймав брошенные веревки, привязал руки Картала к стальным поручням.

— Ноги тоже, — срезая остатки одежды, велел лекарь. — И у пояса. Привязывайте покрепче.

Элладу стало не по себе. Стараясь не думать, он выполнял то, что ему говорили, но взгляд то и дело цеплялся за обескровленное лицо брата.

— Слишком много, слишком долго, — бормотал лекарь, суетясь вокруг. — Все, отойдите, не мешайте. Нет, стойте… Пульс… Считайте пульс.

Часы на стене равнодушно отсчитывали время. Пятнадцать минут растянулись в бесконечность. За стеклом ярко светило солнце. В его косых лучах над подоконником танцевали пылинки и жужжала толстая синевато-зеленая муха.

— Так, этих троих ко мне… — Раздавшийся за дверью голос прозвучал резко и властно. — Пошлите гонца в Горгот и в Вибр, нужна помощь… У нас шестьдесят человек, многим потребуется длительный уход. Где Линни? Всех, кто свободен — сюда и вниз. Совсем тяжелых возьму я.

Стремительно зайдя в кабинет, Карл быстро глянул на монотонно отсчитывающего удары Эллада и знаком приказал ему не останавливаться.

— Прервитесь, — бросил он лекарю. — Дайте ему отдохнуть, пусть стабилизируется. — Вымыв руки, Карл бегло осмотрел Лирран, а затем повернулся и подошел к столу. — Докладывайте.

Подняв голову, лекарь нахмурился и хотел было что-то возразить, но передумал и коротко рассказал о сделанном.

— Дальше я сам, — не терпящим возражения тоном произнес Карл, прервав его на полуслове. — Соберем кровь из полости, сделаем переливание — тут уже на грани. Насколько помню, теорию я объяснял, так что готовьте все необходимое — покажу на практике. Работать придется быстро, раненых много, так что запоминайте сразу.

— Ваше Высочество? — Отшатнувшись, лекарь недоверчиво прищурился. — Но как?..

— Никак! — раздраженно ответил Карл. — Время! Эллад, не останавливайся… Закончим с Карталом — поможешь мне тут. Вытащим всех, кого сможем и успеем.

— Что там внизу, дядя?

— Много раненых, много убитых… Потом, все потом. За мать и отца не волнуйся — живы.

Картала переложили на брошенные на пол матрасы и укрыли одеялом по самый подбородок. Часов через шесть к нему присоединилось еще несколько человек. Их укладывали штабелями — от стены до стены.

Карл работал молча и быстро. Каждое его движение казалось выверенным и продуманным. Он почти не разговаривал, только отпускал короткие реплики лекарю, который время от времени отлучался, чтобы посмотреть тех, кого продолжали приносить в покои. Раненых действительно было много, в основном с разрывами органов и переломами. Эллад плохо понимал в том, видел. На его взгляд, вереница окровавленных тел и конечностей ничем друг от друга не отличалась. Он уже смертельно устал, но продолжал считать, иногда замолкая и отстукивая ритм по одному из поручней.

— Зажгите свечи, мне темно. Все, какие есть. — Зашивая очередную рану, Карл искоса посмотрел на него и покачал головой: — Плохо выглядишь, сынок. Потерпи еще немного, тяжелых осталось четверо. С остальными мы сами, отпустим тебя.

— Лирран очнулась, — прошептал Эллад, заметив, что девочка слезла с кушетки и перебралась на пол.

— Закончим — отведешь к ее к матери… Совсем забыл о ней, — недовольно отозвался дядя. — И пошли за мной кого-нибудь, если там плохо. Вырвусь ненадолго.

— Вы же сказали, с матерью все в порядке...

— Я сказал, что она жива, но это не значит, что ей не требуется помощь. Боль бывает разной, Эллад. Иногда селезенку отрезать проще, чем кусок души. Фирсар понимал, что делает… — Отложив ножницы, Карл выпрямился. — Так, зови охрану, с этим закончили. Пусть перекладывают и несут женщину.

— Что там произошло? — Сглотнув, Эллад на мгновенье прислонился к стене. От усталости ноги дрожали так, что он с трудом стоял.

— Варут остался без хозяина, — нехотя ответил Карл, частично переходя на греческий. Подойдя к умывальнику, он устало ссутулился и стал тщательно смывать кровь. — В остальном могло было быть и хуже, если бы твой брат не послушал меня в последний момент. Отчаянный мальчишка! Видимо, испугался, что его попытаются использовать против нас. Слава Богу, в анатомии слабоват оказался. Еще бы пара миллиметров - и не вытащили бы.Такой самоконтроль выходит за пределы всех техник, каким его могли научить. Жаль, я не предусмотрел, что он может так сглупить… Слишком похож на мать. — Выпрямившись, Карл обернулся и нетерпеливо взглянул на дверь.

— Что? — Вздрогнув, Эллад недоверчиво нахмурился. Смысл услышанного доходил медленно и никак не укладывался в голове.

— Умерь любопытство, — велел дядя и, не глядя взяв свежее полотенце, вернулся к столу. — Кладите осторожно! — едва сдержавшись, чтобы не залепить оступившемуся офицеру подзатыльник, раздраженно цокнул он. — Быстро, быстро! Не мешайтесь тут!

Все последующие часы Карл снова молчал. Отправив лекаря к оставшимся в гостиной пациентам, он справлялся сам, иногда прося Эллада проверить, как брат. Некоторые уже пришли в себя, но Картал все еще был без сознания.

— Плохо. — В очередной раз отложив скальпель, дядя сам измерил женщине пульс. — Не горячий?

Опустив ладонь на лоб брата, Эллад мотнул головой.

— Нет, но трясет, как при лихорадке… Руки холодные.

— Сейчас закончу, подойду. Посиди пока там, последи.

Золотистая стрелка отсчитала еще два циферблатных круга и остановилась на двенадцати. Раздался мелодичный перезвон, и Лирран, которая давно уже спала, свернувшись под одеялом в ногах Картала, испуганно вскрикнула и заревела. Ее крик разбудил нескольких раненых и неожиданно привел в чувство самого Картала. Вздрогнув, тот тихо застонал.

— Все, бери ее и иди. — Насухо вытерев руки, Карл подошел к девочке и, бегло осмотрев, поднял и передал Элладу. — Я обойду всех, посмотрю, что внизу, и поднимусь к вам. Матери про брата пока не говори, а вот Полю шепни. Пусть придет и побудет с ним. Тут уже не моя помощь нужна. Я все, что мог, сделал.

Чувствуя, что еще немного — и уронит Лирран, Эллад кивнул и на негнущихся ногах побрел к дверям. Он устал так, что уже не было сил ни переживать, ни вообще что-либо чувствовать. Хотелось просто лечь и не шевелиться.

Девочка потихоньку всхлипывала, прижимаясь к его плечу, и закрывала рукой глаза, будто прячась от беспокойно-настороженных взглядов стражников и снующих по коридору слуг.

У самых дверей Эллада едва не сбила с ног Линни. Сбивчиво извинившись, она пробежала мимо, по-видимому, даже не узнав его.

В гостиной было светло, как в солнечный день. Свечи горели повсюду, даже на подоконнике. Умыв Лирран, Эллад взял из вазы яблоко и, вручив ей, усадил в кресло у камина.

— Побудь пока тут, — попросил он, — я скоро вернусь.

Лирран кивнула. После всего пережитого она снова замолчала. Как сказать ей, что человека, назвавшего ее своей дочерью, больше нет, Эллад не знал. Даже его эта новость совершенно подкосила. Якир был его первым наставником. При всем нежелании делить с ним власть смерти он ему никогда не желал.

В отличие от гостиной в спальне царил полумрак. Неровный прямоугольник света тянулся от двери до изножья постели, где догорала на высоком столике одинокая свеча. Рядом с ней стояла наполненная до краев чашка. Огонек отражался в ровной поверхности, будто в зеркале.

Поль спал сидя на полу, прислонившись к стене под подоконником и почти сливаясь с окружающей его темнотой. Отец тоже спал. Стоя на коленях у кровати и положив голову на матрас, он то и дело вздыхал. Подойдя ближе, Эллад всмотрелся в лицо матери и, встретив ее внимательный взгляд, растерянно остановился.

— Развяжи меня, — прошептала она. — Только тихо. Поль вернулся пару минут назад, не разбуди.

Стараясь не выказать удивления, Эллад осторожно обошел отца и, наклонившись, потянул за одну из веревок. Затянутая на несколько узлов, та не поддалась ни на миллиметр.

— Я была не в себе, — спокойно объяснила мать прежде, чем он успел задать вопрос. — Не бойся, все уже хорошо. Марк просто испугался — не мог меня успокоить.

Сглотнув, Эллад достал из-за пояса кинжал и перерезал веревки. Опустив руки, мать вздохнула, а затем перекатилась на бок и сползла на пол.

— Ты бы лег, милый, — ласково произнесла она и, с трудом поднявшись, ушла в сокровищницу.

Поставив свечу на место, Эллад подошел к брату и некоторое время стоял, слушая его ровное дыхание. Он узнавал и одновременно не узнавал его. Разлучившие их годы и расстояние словно разрушили какую-то невидимую связь. Поль был рядом с самого рождения, и без него Эллад наделал много ошибок — слишком привык к его советам и поддержке. Теперь он уже не знал, останется ли все как прежде или нет. Очень хотелось, чтобы осталось, но почему-то не верилось…

Движение воздуха было едва уловимо, но все же Эллад почувствовал его. Обернувшись к матери, он обнял ее и попытался удержать, чувствуя, что она собирается уйти.

— Мне нужно к Карталу, — в ее голосе послышалась нетерпение. — Я нормально себя чувствую, не волнуйся. Ложись и спи. Если проснется отец, успокой его.

— Брат в покоях дяди…

— Знаю, Линни уже сказала. — Она грустно улыбнулась и, погладив его по руке, едва слышно добавила: — Пойми, я не могу ничего не делать. Я нужна ему, многим нужна. Хочу помочь.

Эллад понимал. Кивнув, он отпустил ее и, вспомнив, что оставил Лирран в гостиной, вышел следом. Эту ночь требовалось просто пережить — стиснув зубы, отбросив мысли… По-другому было нельзя.

Подождав, пока стража закроет за матерью двери, Эллад взял уснувшую девочку на руки и отнес в постель. Лирран так и не выпустила яблоко.

* * *

Знакомый коридор казался чужим. Черная ковровая дорожка, истоптанная сотнями ног, выглядела измятой и грязной. В нос бил стойкий запах крови, пота и гари. Несколько светильников уже коптили, некоторые погасли, но их никто не обновлял.

Лирамель шла так быстро, что ее волосы и полы кожаного плаща развевались будто на ветру. Кивая в ответ на поклоны спешащих мимо воинов, она старалась выглядеть спокойной и уверенной.

Двери в покои Карла оказались открыты. Четверо стражников выносили перебинтованного от груди до пояса мужчину. Остановившись, чтобы пропустить их, Лирамель узнала в нем старшего сына лорда Вансела. Он был в сознании, но, видимо, под действием лекарств, потому что увидев ее, даже не остановил взгляда.

— Куда его? — спросила она старшего из офицеров.

— Вниз… Герцог приказал вниз… У него оставляем только тяжелых. Этому повезло.

Кивнув, она зашла внутрь и остановилась. В гостиной было светло, и оттого проемы незанавешенных окон казались настолько черными, что не верилось в близость рассвета.

Оглядев лежавших на полу людей, Лирамель растерянно нахмурилась. Почти все находились то ли без сознания, то ли спали. Только одна женщина, лежавшая у самой стены, тихонько стонала. Подойдя к ней, Лирамель присела на корточки. Ее имени она не знала, но, судя по округлому лицу и светлым волосам, несчастная принадлежала к роду Аурика.

— Как вас зовут? Чем я могу помочь?

Женщина умоляюще взглянула на нее и скривила пересохшие губы:

— О, Ваше Величество… Воды… Воды, если можно.

Мысленно попеняв Линни за отсутствие сиделок, Лирамель тихонько прошла в купальню и, набрав в ковшик воды, вернулась к раненой. Бегло осмотрев ее и убедившись, что повреждения в основном внешние, она напоила ее и на всякий случай поставила полупустой ковшик рядом

— Спасибо вам, — поймав ее за руку, женщина слабо улыбнулась и совсем тихо сказала: — Спасибо за Тори.

Догадавшись, кто перед ней, Лирамель внимательнее всмотрелась в ее лицо. Тори был похож на отца, но глаза и добрый, почти нежный взгляд унаследовал от матери.

— Это вам спасибо за сына, — так же тихо ответила Лирамель и, наклонившись, поцеловала женщину в лоб. — Если вы осмелитесь нарушить традиции вашего рода, можете рассчитывать на мою поддержку, леди Аторра. Тори лишился отца и был бы рад обрести мать. Кроме того, он назначен мною генералом Бартайоты и отныне является членом нашей семьи и другом Княжества. Аурика очень выиграют, если будут иметь такого родственника. Это даст вам необходимый предлог перед семьей и более чем достаточное оправдание.

Аторра благодарно кивнула. Она не стала отвечать, но по тому, как загорелись ее глаза и на мгновенье разгладился лоб, Лирамель поняла, что услышана.

«Ну, вот и славно", — улыбнувшись, она встала и, перешагнув через лежавшего позади мужчину, направилась в малую гостиную.

Карл оперировал один. Пожилой лекарь, имени которого Лирамель не смогла вспомнить, но несколько раз мельком видела в замке, спал полусидя возле двери. В кабинете было душновато. На полу у окна в два ряда лежали люди, рядом с ними подремывало несколько служанок.

Хотя она вошла тихо, Карл сразу же обернулся. На его бледном, блестящем от пота лице отразилось изумление, почти испуг.

— Я в порядке, — быстро сказала Лирамель, уже пожалев, что побеспокоила его. — Где мой Картал? Что с ним?

Услышав ее голос, брат тут же успокоился и, кивком подозвав ближе, вновь сосредоточился на работе. Рана, над которой он трудился, была уже обработана, оставалось только наложить шов.

— Не думал, что ты так быстро встанешь, — будто извиняясь, пояснил Карл. — Прости, что не зашел, сама видишь…

Лирамель взяла из его рук перепачканные инструменты и бросила в лоток.

— Тебе бы отдохнуть, родной, — осторожно заметила она. — Ты ведь не один… Линни сказала, что из Вибра прибыла помощь. Уже шестнадцать часов на ногах, скоро сам сляжешь.

— Не волнуйся. — Обдав ее тепло-насмешливым взглядом, он взял иглу. — И не такие дежурства были, справлюсь. Люди ждать не могут: боль беспощадна, да и время тоже, а запасы обезболивающих у нас не бесконечны. Закончу — отдохну. У меня еще один срочный, остальных понаблюдаю.

— Леди Аторра?

— Что, уже очнулась? — Карл быстро глянул в сторону подремывающих у окна женщин. — Множественные осколки и открытый перелом голени… Тронный зал придется восстанавливать пару лет: пол испорчен, да и стенам досталось…

— Все могло вообще рухнуть, — заметила Лирамель, невольно содрогнувшись. — Чудо, что меня не задело.

— Это не чудо, — сухо ответил Карл, перерезая нитку. — В том варианте, который мы оставили этой твари, ты нужна. И Лирран нужна.

— Зачем же тогда… — она запнулась и, закусив распухшую губу, опустила голову. — Ладно, потом. Скажи лучше, где Картал?

Карл не ответил. Быстро закончив со швом, он наложил повязку и отошел к умывальнику.

— Выйдем на минутку, — вытерев руки, брат кивнул на дверь и, видя, что она замешкалась, подошел, взял под руку и вывел из кабинета.

Дверь коротко скрипнула, и по полу тут же загудел сквозняк.

— Не вини себя, не смей. — Крепко обняв ее, Карл вздохнул и слегка пошатнулся.

Сглотнув подступивший к горлу комок, Лирамель прижалась щекой к его груди и на мгновенье замерла, вбирая тепло и уверенность. Ей не хотелось ничего говорить и спрашивать — слова все равно не могли изменить настоящего.

— Он стрелял не в тебя, — глухо произнес Карл и, отстранившись, легонько встряхнул ее. — Слышишь, Ли? Он не посмел бы ослушаться своего господина, просто знал, что Якир не выдержит… У них были свои счеты.

— Но выстрел попал в цель. — Чувствуя, как потекли по щекам слезы, она отвернула голову. — Ты не видел… Он просто понял, что так мне будет больнее. Если бы я знала! Если бы знала…

— Перестань. Кто мог знать? Смерть стоит за каждым, Ветерок. Это неизбежность, но далеко не конец. Иногда поражение и есть победа. Нам ли это не знать? Ты умница, Якир бы тобой гордился… И гордится. Не давай сломить себя. Нам нельзя быть слабыми — не имеем права.

Вытерев рукавом глаза, Лирамель порывисто кивнула и передернула плечами, сбрасывая его руки.

— Пойду к Карталу, — шмыгнув носом, сказала она. — Как он?

— Жить будет, — уверенно ответил брат и, помедлив, добавил: — Он нужен мне, Ли. Очень нужен. Ты и сама знаешь.

— Знаю, — отозвалась она. — Только расскажи ему сам. Я не смогу.

Услышав шаги вернувшихся стражников, Карл махнул ей в сторону спальни и поспешил к ним навстречу.

В комнате было так темно, что Лирамель едва не упала, наткнувшись на спинку кровати. Ровное дыхание сына сбилось, и, судорожно вдохнув, он что-то тихо пробормотал.

Присев на край матраса, она нашла его руку. Картал затих, видимо, все-таки проснувшись, а затем вновь задышал — спокойно, но уже поверхностно.

Лирамель не стала ничего говорить. Ей не требовались слова, да и ему тоже. Биение пульса под пальцами было ценнее любых признаний.

Наклонившись, она прислонилась лбом к жесткой ладони и замерла. Прикасаться к нему и не чувствовать холода было и радостно, и больно. Лирамель понимала, насколько велика была ее вина перед сыном, понимала и то, через какие муки ему пришлось пройти и как много потерять. Утешить его она не могла, как и обещать, что когда-нибудь станет легче. Его путь был еще темнее и страшнее ее собственного...

— Мне пора. — Собравшись с духом и успокоившись, Лирамель поцеловала его потеплевшие пальцы и осторожно встала. — Скоро рассвет… — Не зная, что еще сказать, она подошла к окну и, раздвинув шторы, открыла узкие высокие створки. — Я еще приду, Картали. Немного разберусь с делами и вернусь. Поправляйся, сынок.

Спустившись вниз, Лирамель осмотрелась, пытаясь найти кого-нибудь из прислуги, однако, кроме стражи у входа и Золотых ворот, не было ни одной живой души. Не зная, где искать Линни, она свернула к галерее, через которую можно было попасть в череду залов и далее в крыло Совета, но, не пройдя и нескольких шагов, остановилась и, круто развернувшись, торопливо направилась к Тронному залу. Дела могли подождать. Сегодня она имела права на боль.

— Ваше Величество… — уже у самых дверей остановил ее негромкий возглас.

Попросив стражу зажечь внутренние канделябры, Лирамель взглянула на подошедшего к ней лорда Вансела. В отличие от своего сына тот совсем не пострадал.

— Что вам угодно?

— Я прошу аудиенции, — ответил Вансел и, поклонившись, жестом предложил ей пройти внутрь. — Без свидетелей.

Помня заверения брата, Лирамель безбоязненно шагнула в еще полутемный зал и, не глядя по сторонам, прямиком пошла в кабинет. Офицер, бросивший возиться с канделябрами, обогнал их и, отперев дверь, зажег несколько свечей.

— Оставьте нас, — попросила она. — Я позову, если понадобитесь. И велите приготовить Птицу.

— Сколько людей изволите взять для сопровождения? — поклонившись, поинтересовался он, оценивающе оглядев лорда.

— Я поеду одна. — Увидев испуганное удивление, мелькнувшее в его глазах, Лирамель успокаивающе подняла руку. — Исполняйте.

Тяжелые шаги постепенно стихли за дверью, погружая все вокруг в зловещую душную тишину. Сев за стол, Лирамель убрала в сторону разбросанные бумаги.

— Говорите, Вансел, у меня мало времени.

— Мне велено передать письмо, Ваше Величество. — Вынув из-за пазухи черный конверт, тот с поклоном вручил его и отошел к окну.

Лирамель медлила. Ни печати, ни подписи — ничего, что могло бы подсказать, от кого было послание, — на шершавой бумаге не оказалось. Однако неясное предчувствие заставляло руки едва заметно дрожать. Глубоко вздохнув, она аккуратно оторвала край конверта и достала сложенный вдвое лист. Не узнать угловатый почерк дяди было невозможно.

«Надеюсь, что именно ты получила это письмо, — без вступления писал Кайл. — Однажды много лет назад я поклялся, что мой брат не получит то, что никогда ему не принадлежало. Думаю, Карл уже понял свою ошибку. Желаю ему удачи — она понадобится. Если он был прав и ты пройдешь по начатому пути до конца, я не пожалею и о своей милости. Живите.

Теперь о главном. Я не собираюсь бросаться угрозами, так что опущу варианты, при которых ты не примешь мои условия. Думаю, последствия просчитаешь сама, не так уж это и трудно. Зная тебя, почти уверен, что колебаться не станешь, если, конечно, будущее Королевства и Ведущей еще что-то для тебя значат…»

Дочитав до конца, Лирамель аккуратно сложила бумагу по линии сгиба и отложила в сторону. Привет из прошлого несколько запоздал. Данное ей пророчество охватывало будущее намного полнее, чем Кайл знал со слов своего отца.

— Я согласна на все ваши требования, Вансел, — холодно произнесла она и, подождав, пока он вернется к столу, жестом велела сесть. — Предоставьте своих свидетелей и нужные бумаги. У меня будет только одно встречное условие.

— Какое, Ваше Величество? — не скрывая удивления, спросил лорд.

— Учитывая коррективы, которые внес Орден, и угрозу со стороны оставшихся Посвященных, я настаиваю на том, чтобы ребенок пришел в возраст там, где мы сможем обеспечить его безопасность. Что касается Эллада, то требуемый указ мною уже подписан. Этот пункт можно опустить.

— Что ж, тем лучше. Ваш сын устраивал герцога, устроит до поры до времени и нас. Мы не собираемся препятствовать Ведущей линии отстаивать свои интересы: среди нас есть и те, кто входит в Совет Рода.

— Государство в государстве меня не устраивает, — отрезала Лирамель. — Мне нужны гарантии, так что будете вести переговоры с Карлом. Нужно достигнуть полного взаимопонимания. Я хочу мира и спокойствия. Нам нельзя отвлекаться на внутренние проблемы, пока не решим внешние. Надеюсь, это понятно?

— Мы готовы к диалогу в пределах разумного. Кроме того, гарантии князя тоже входят в условия, поэтому его согласие должно быть оформлено и заверено.

— Разумеется.

— Что до лорда Фирсара и его сторонников… — Вансел замялся, подбирая слова. — Думаю, общими усилиями мы решим эту проблему.

Покачав головой, Лирамель некоторое время молчала. Ей нужно было подумать.

— Попробую договориться с ним сама, — наконец сказала она. — Если не выйдет, поищем другие способы. Пока все принятые мною решения остаются в силе. Думаю, теперь, когда опираться Ордену не на что, сильно мешать они не станут. Пожар потушен, главное — не дуть на угли.

С уважением кивнув, Вансел встал и, обойдя стол, опустился на одно колено.

— Ваше Величество, — склонив голову, произнес он, — благодарю вас лично и от лица всех, кто доверил мне передать вам волю герцога.

Улыбнувшись, Лирамель положила ладонь на его темно-каштановые, местами уже поседевшие волосы.

— Встаньте, Вансел. Идите к сыну, вы нужны ему.

Порывисто кивнув, он поднялся и, еще раз поклонившись, вышел из кабинета.

Оставшись в одиночестве, Лирамель некоторое время сидела, неподвижно глядя на письмо. Показывать его Карлу было бесполезно — он наверняка и так знал, чего задумал и желал их дядя. Взяв конверт, она убрала в него листок и достала из ящика ключ от старой сокровищницы. Эта история принадлежала только ей и Лирран — больше никому.

Поднявшись наверх, в маленькую комнатку над кабинетом, Лирамель положила конверт за висевшую в углу икону, оставив видимым лишь самый кончик. Воспоминания теснились, опережая друг друга и вызывая то улыбку, то слезы.

— О нет, довольно, — закусив губу, она несколько раз глубоко вдохнула. Дышать было тяжело, в горле стоял комок. — Отныне я буду только смеяться.

В высокие сводчатые окна Тронного зала уже просачивался бледно-розовый свет. Утро вступало в свои права. Осторожно ступая по неровному, потрескавшемуся и местами сколотому полу, Лирамель подошла к трону и забрала оставленную накануне шкатулку.

Войдя в зал, коренастый черноволосый стопник коротко доложил, что лошадь готова. Спрятав подарок в карман камзола, Лирамель спустилась с пьедестала и поспешила к дверям. Слуги уже вымыли кровь, но кое-где между плитами все еще виднелись невысохшие пятна и следы мыла.

— Я ненадолго задержусь, пусть подождут, - выйдя, на ходу бросила она стражникам и резко повернула к лестнице.

— Вас искали, Ваше Величество, — вдогонку ответил один из них. — Минут десять назад.

Остановившись, Лирамель обернулась.

— Вы не сказали?..

— Нет.

— Спасибо.

— Примите наши соболезнования, Ваше Величество, — отведя взгляд, поклонился он. — Мы скорбим вместе с вами.

Лирамель молча кивнула. Ей нужно было успеть раньше, чем об ее отъезде станет известно Рэйну.

В гостиной почти догорели свечи, и комната наполнилась алыми бликами. Солнечные лучи отражались от красных стен, играли в хрусталиках канделябров и безнадежно тонули в ковре.

Остановившись в дверях спальни, Лирамель почувствовала, как качнулся под ней пол, и, до боли сжав в руках шкатулку, на мгновенье зажмурилась.

Якира уже переодели, и белый, расшитый золотом камзол был безупречно чист. У изголовья в трехрогом подсвечнике теплились свечи и тонко курился ладан — Поль уже успел побывать здесь.

Подойдя ближе, Лирамель опустилась на колени и, коснувшись лбом холодной руки, замерла. В Королевстве было не принято прощаться с умершими. Их хоронили сразу же, как представлялась возможность, но траур держали долго. Лирамель не хотела присутствовать на похоронах. Она не могла позволить себе такой роскоши — знала, что не сможет сохранить спокойствие, да и дела звали ее в Горгот. Следовало как можно быстрее разобраться с оставшимися адептами Ордена. После той власти, какую они имели последние месяцы и на которую рассчитывали в будущем, поражение и страх могли подтолкнуть их на отчаянные поступки. Ведущая обязана была действовать и на опережение, пока Посвященные не сумели сориентироваться и затаиться. Фирсар оставался единственным, кто мог остановить и образумить своих соратников.

В шкатулке, подаренной Якиром, оказалась искусно выделанная брошь с большим темно-синим сапфиром. Застегнув ее на груди, Лирамель достала из кармана цепочку с плетеным из серебряной проволоки крестиком. Его подобрали в подвале, в котором нашли Моврона и где родилась Лирран. Крестик принадлежал Фэй.

Бережно приподняв Якиру голову, Лирамель застегнула цепочку и убрала под ворот камзола.

— Отдыхай, родной, ты заслужил… — чуть помедлив, прошептала она и поцеловала его в лоб. — И помолись обо мне.

Уходить не хотелось. Силой заставив себя встать, Лирамель медленно отступила, затем еще и еще, пока не ударилась спиной о стену. Внутри все горело от боли, но горя и отчаяния не было, только щемящая грусть и какая-то необычная внутренняя тишина.

Она не помнила, как вышла. Очнулась уже у лестницы, когда едва не споткнулась о ковер.

— Передайте герцогу Карлу, что я отбыла в Горгот, — задержав взгляд на одном из стоявших у пролета офицеров, велела она и, услышав доносящийся из глубины коридора голос Марка, торопливо сбежала вниз по ступеням.

Птица нетерпеливо гарцевала, норовя вырвать поводья у державшего ее офицера. Увидев Лирамель, она призывно заржала и, встав на дыбы, ударила копытами по воздуху, заставив ручника отпрянуть.

— Простите, Ваше Величество, — с силой потянув вниз повод, он успокоил кобылу и сдержанно поклонился.

— Ничего страшного. — Успокаивающе похлопав Птицу по шее, Лирамель вскочила в седло и развернула ее к воротам сада.

— Постойте! — раздался громкий возглас. — Лирамель, подождите!

Недовольно поджав губы, она обернулась. Рэйн, всклокоченный и непривычно взволнованный, опрометью сбежал по лестнице и нетерпеливым жестом отослал замешкавшегося офицера.

— Ваше Величество… — сбивчиво произнес он, оправив камзол. — Я прошу вас… Клянусь, мы изловим этого мерзавца! Мне известно, где он… Вам не нужно…

— Ну и где? — намотав на руку повод, резко спросила она. — Говори же, Рэйн, иначе мне придется перевернуть весь Горгот!

— Он едва не убил вас… — растерялся тот. — Герцог никогда бы не позволил… Вы известили его?

— Я — Глава Рода, Рэйн Валлор, не забывайся! Мне не требуется ничье разрешение и ничьи советы.

— Позвольте сопровождать вас хотя бы мне, я…

— Нет! — отрезала Лирамель. — Но можешь найти Вансела, он все объяснит. Мне ничего не угрожает, и в охране я не нуждаюсь. Как и в свидетелях.

Внимательно взглянув на нее, Рэйн слегка поклонился и отступил.

— В таком случае прошу прощения за свою несдержанность. Если сочтете уместным, можете наведаться туда, где недавно скрывался ваш сын. Я пошлю ворона, чтобы никто не нарушил вашего уединения.

Кивнув, Лирамель пришпорила Птицу. Заржав, та поскакала вперед и вскоре перешла в галоп. Мелькнули ярким всполохом ажурные золотые ворота сада, и частыми колоннами понеслись мимо стволы сосен и черные, чуть изогнутые колонны лип. Васильковое поле, уже покрытое едва заметным среди желтого буйства одуванчиков синим пушком, было перепахано в середине так, что, казалось, по земле проехал комбайн.

Придержав лошадь после последнего поворота, Лирамель отыскала справа от дороги заросшую тропинку и спешилась. После ночной бури земля еще не просохла до конца, поэтому до леса лучше было идти пешком.

Брюки и сапоги пожелтели от обилия пыльцы. Солнце припекало так, что Лирамель вскоре скинула плащ и перебросила его через седло. Вокруг кружились бабочки, на все голоса звенел лес. Стараясь наступать на подсохшие кочки, Лирамель время от времени отмахивалась от мелких мошек. Ворон, которого собирался послать Рэйн, видимо, исполнив поручение, решил понаблюдать и за ней. Хрипло каркая, он то улетал к лесу, то кружил над головой, то садился где-то неподалеку и начинал долбать клювом землю. Ближе к опушке к нему присоединилась еще пара-тройка птиц. Их карканье заглушило мелодичный птичий перезвон и наполнило воздух зыбкой тревогой.

«Слишком много в последние годы стало воронов, — вскользь отметила Лирамель, вновь вскочив в седло и пригнувшись, чтобы не задеть сухую корявую ветку дуба. — Не к добру это…»

Знакомая тропинка двоилась и троилась, разлетаясь во всех направлениях, но Лирамель уверенно забирала влево. Путь до домика был хорошо ей знаком.

— Подожди здесь, девочка. — Привязав Птицу к молодой липе, она перепрыгнула через разлившийся ручеек и боком спустилась в овраг. Покосившийся низенький забор и распахнутая калитка придавали дому заброшенный вид. Кроме занавесок на отсыревших оконных рамах, ничто не напоминало о том уюте, который царил в нем еще с десяток лет назад.

Подойдя к запачканному свежей грязью порогу, Лирамель отстегнула меч и вытащила клинок из ножен. Дверь оказалась не заперта.

— Лорд Фирсар… — Протянув руку, она хотела было толкнуть медное кольцо, но передумала.

Раздались глухие шаги, и створка со скрипом распахнулась.

— Лирамель, — слегка наклонив голову, он отошел в сторону, пропуская ее в дом. — Признаюсь, не ожидал.

— Карл занят, много раненых, — спокойно ответила она и, войдя, сразу же отошла к столу и села на стул. Стоять в его присутствии ей было тяжело.

— Ах вот как… — протянул он. — Что ж, очень благородно. Впрочем, если бы не его вмешательство, мы обошлись бы малой кровью. Не удивлюсь, если он убедил, что теперь тебе ничего не угрожает…

Лирамель безразлично пожала плечами.

— Мне ничего не угрожает, — эхом повторила она, скользнув взглядом по подвешенной в углу люльке и невольно вспомнив Картала.

Подойдя сзади, Фирсар положил ладони на ее плечи и, наклонившись, прошептал:

— Сколько самоуверенности, Ваше Величество… Вы не меняетесь.

Лирамель скрипнула зубами и задержала дыхание.

— Не теряй времени. — Легко подавив всколыхнувшуюся в душе неприязнь, она заставила себя успокоиться и натянуто улыбнулась. — Ты прекрасно знаешь, зачем я пришла. Садись, поговорим.

Помедлив, он убрал руки и, обойдя стол, сел напротив.

— Что ж, можно и поговорить.

Не сводя с Фирсара внимательного взгляда, Лирамель некоторое время молчала. Смотря куда-то в бок, мимо деревянной столешницы, лорд сосредоточенно хмурил брови и незаметно потирал ладони.

— В моем распоряжении осталось пятьсот четырнадцать человек, — наконец хрипло произнес он и быстро облизал пересохшие губы. — Из них девяносто четыре — Посвященные.

— Имена почти всех нам известны или станут известны в ближайшие дни, — с готовностью отозвалась Лирамель. — Учитывая произошедшее, никто не скажет ни слова в их защиту. Возможно, позже, но не сейчас.

— Согласен, — хмыкнул Фирсар. — Но пройдет время, гнев сойдет на нет, и народ опомнится.

— На этот случай у меня есть те, кто повлияет и на народ, — парировала она. — Вансел озвучил довольно интересное предложение. Как тебе известно, мой покойный дядя был весьма предусмотрительным человеком.

Цокнув, Фирсар негромко рассмеялся:

— Ну надо же! Кругом предатели и трусы!

— Странно слышать это из твоих уст, — с нажимом заметила Лирамель.

Успокоившись, он сдержанно кивнул.

— Говори. — В его голосе проскользнули властные нотки. — Сначала я узнаю, чего стоят ваши условия.

— Они просты, Фирсар. Твои люди — это и мои люди. Они живут на земле, которая вверена мне и моему роду, как бы тебе ни хотелось думать иначе. Потому я не вижу смысла в неоправданных жертвах. Время — лучший судья. Ты отдаешь приказ не трогать никого из Ведущей и не нарушать закон, а я обязуюсь остановить то, что может вскоре произойти. Королевству нужен мир. Он нужен всем: и тем, кто помнит железную руку Кайла, и тем, кто готов обернуться к свету, и даже тем, кто ослеплен тьмой и злобой. Люди устали. Пока это возможно, пусть живут спокойно.

— Пока возможно? — насмешливо уточнил Фирсар, приподняв бровь.

Встав, Лирамель подошла к холодному камину и провела пальцами по скопившейся на камнях пыли. Кто-то пытался выгрести золу и слегка запачкал подлокотники стоящего рядом кресла.

— Мы оба знаем, что это не конец, — чувствуя, что он ждет ответа, произнесла она. — И то, что относится к твоим людям, не относится к тебе, Фирсар. Ты убил сына Ведущей линии, действующего регента. Учитывая твои предыдущие преступления, Совет Рода вынесет решение о казни с лишением всех прав, какие еще сохранились. Тебя расчленят на куски, как забойную корову.

— Чем вызовут неминуемый конфликт с остатками моих сторонников и вынудят их обратиться к твоему сыну, — заключил Фирсар. — Картал ведь единственный, кто может стать преемником в их глазах.

Лирамель обернулась.

— Именно, — без тени сомнения подтвердила она. — Поэтому я позволю тебе уйти. Ради моего народа и ради сына. Мне известно, что вы сделали с девочкой, и я знаю, что ты пойдешь по следу, куда бы я ее ни спрятала.

— Это так, — напряженно выпрямившись, лорд опасливо прищурился.

— Тогда выполни свою часть договора: отдай приказ Посвященным сложить оружие и подчиниться моим требованиям. Никаких обрядов и жертв. Никакой крови и бунтов. Пусть вернуться в семьи, в свои дома, к нормальной жизни.

— Хочешь выслать Лирран из Королевства? — недоверчиво уточнил Фирсар, слегка побледнев. — Зачем? Думаешь оттянуть время?

— Хочу избавиться от вас обоих, — стараясь не выдать волнения, солгала Лирамель. — Западной Тропой. Через год. Если ты сделаешь то, о чем я сказала.

Поднявшись, он подошел и, остановившись в шаге от нее, скрестил на груди руки.

— Хорошо. Если и ты выполнишь уговор. И тот, что озвучила мне, и тот, к которому тебя вынудил Вансел.

— Даю слово.

Фирсар долго посмотрел на нее и медленно кивнул.

— Я буду в капище Артелена, — почти торжественно сообщил он. — Пусть это послужит гарантией.

— Принимаю. В качестве своих — отправлю с девочкой сына. Картал нарушил закон, и иного пути для него нет.

— Принимаю, — скривил губы Фирсар. — Только не думай, что сумеешь обхитрить меня. Я призову его к ответу и, если он откажется и последует твоим путем, уничтожу. Так или иначе ты проиграешь. Лучше отошли Эллада. Его не трону.

Лирамель не дрогнула.

— Мое решение окончательно. И ты его уже принял. Слово сказано и услышано.

Пожав плечами, Фирсар молча развернулся и, на ходу сняв с гвоздя плащ, вышел. Его шаги, приглушенные влажной землей, вскоре стихли. Прислушиваясь к себе, Лирамель поняла, что он действительно ушел — неприятный холодок становился все слабее и слабее.

— Ну, вот и все, — выдохнув, она без сил опустилась в кресло. Рука непроизвольно коснулась броши. — Я сделала это. Я смогла.

Зная, что никто не побеспокоит ее, Лирамель закрыла глаза и откинулась на спинку. Кресло пропахло пылью.

— Я буду жить счастливо, — прошептала она, чтобы разбавить давящую на уши тишину. — Пусть недолго, но изо всех сил…

Ускользая от солнца, синеватые тени медленно ползли по полу, и время размеренно шагало вслед за ними, отсчитывая послеполуденные часы. Нужно было продолжать путь — ее могли хватиться в Горготе.

Порывисто встав, Лирамель собрала растрепавшиеся волосы в тугой пучок и вышла во двор, плотно прикрыв за собой дверь. Птица, щипавшая траву на пригорке, громко фыркнула, ударив копытом по подсохшей земле. Издалека, со стороны дороги, послышалось тихое ржание, и вскоре на тропинке показался белый конь, несший такого же белого всадника.

— Дядя сказал, что ты наверняка будешь тут! — издали крикнул Эллад, на ходу спешившись и едва не упав.

— А что еще он сказал? — спросила она, подождав, пока сын подъедет ближе.

Эллад мельком оглядел двор и по-доброму усмехнулся:

— Велел, чтобы ты возвращалась домой. Дела подождут.

— Это все?

— Остальное звучало не слишком прилично, — без тени смущения заверил он, небрежно махнув рукой в сторону замка.

Лирамель тихонько рассмеялась.

— Ну, раз так, — успокоившись, сказала она, знаком попросив его привести Птицу, — последую, пожалуй, его совету. Все, что нужно, я уже сделала. Пусть едет в Горгот сам.

* * *

Боль в животе была невыносимой. Стиснув зубы, Картал подождал, пока хлопнет дверь, и только потом открыл глаза. Ему нужно было побыть одному.

— Скоро рассветет, — заставив его вздрогнуть, раздался из темноты голос дяди.

Стараясь дышать ровно, хотя дыхание предательски сбивалось, Картал сделал вид, что не услышал.

— Можешь не притворяться, со мной этот фокус не пройдет, — вновь произнес Карл. — Нам нужно поговорить, и сейчас — самый подходящий момент. Выспаться ты успеешь, а мне все равно нельзя — могут позвать.

— Не хочу ничего слушать, — огрызнулся Картал. — Зачем вы это сделали?

— Сделал — что? Вытащил тебя с того света?

— Я не просил.

— А я и не спрашивал. — В голосе дяди прозвучали стальные нотки. Встав, он подошел и, приподняв Карталу голову, больно нажал на щеки, заставляя сделать несколько глотков очередной вязкой гадости. — Не для того твоя мать рисковала собой, чтобы потом получить удар в спину. Сделал ошибку — исправь. Не можешь исправить — продолжай путь с этой болью, но не перекладывай ее на других.

Картал поморщился.

— Я не имел подобных целей. Просто так всем было бы лучше. И безопаснее.

— Ошибаешься, — возразил дядя. — Прислушайся к себе. Ты свободен. Волен сам выбирать путь. Это чудовище больше не сможет пожирать тебя изнутри. По крайней мере, если ты опять не позволишь и не впустишь его.

Закрыв глаза, Картал послушно прислушался. Ощущение себя действительно изменилось — стало почти прежним, таким, как в детстве, только душа почерствела и потемнела.

— Как такое возможно? — осторожно спросил он дядю. — Что произошло? Вы мне так и не рассказали…

— Произошло то, что должно было, — отозвался Карл. — Мы получили право на искупление, повернули назад, к самому началу. Осталось всего несколько шагов… Если сумеем устоять — победим. Если нет — погибнем и мы, и все те, ради кого сохраняется Род. Таков завет. — Он ненадолго замолчал, а затем добавил: — Если хочешь, я расскажу тебе все, что знаю сам.

— А если он узнает?

— Думаешь, он может не знать? — тихо засмеялся Карл. — Но не бойся. Ты сумел сохранить себя, прикоснувшись к живой тьме, Картал. Теперь, когда ее власть ослабла, сумеешь тем более. У меня нет причин не верить тебе. Я ношу в душе те же раны и знаю, что ты встанешь на ноги тверже, чем те, кто никогда не падал.

— Не уверен.

— Зато я уверен, — бросил Карл, положив холодную ладонь на его лоб. — Просто слушай и запоминай.

Когда он наконец замолчал, за окном уже садилось солнце. Алые лучи веером прорезали темно-синее небо, окрашивая редкие облака и ложась на подоконник и бордовые шторы. В открытое окно волнами накатывал ветер, донося переливы птичьих трелей и запах скошенной травы.

— Мне говорили совсем другое, — задумчиво протянул Картал, вспоминая свои беседы с Фирсаром и тем, кому они оба служили. — Но я не верил. Почему должен верить вам?

Сидя в плетеном кресле, Карл приоткрыл глаза и внимательно на него посмотрел.

— Мои слова подкрепляются годами исследований и первоисточниками, — спокойно и будто бы даже с одобрением заверил он. — Ты можешь изучить их все. Путь в Княжество тоже открыт. А что до пророчества твоей матери, то в нем не сомневается даже Поль. Брату ты веришь?

— Да, ему верю. Если все так, как вы говорите — верю.

— Ну, вот и славно. — По губам дяди скользнула довольная улыбка. — Вряд ли бы я стал открывать тебе такие вещи, не будь убежден в их истинности.

— Кто вас знает…

— И то верно, — еще шире улыбнулся Карл. — Это хорошо. Будь дерзким, сомневайся, думай — ищи! Тебе предстоит долгий и сложный путь.

— Почему я? — Внезапно осознав, что боль утихла, Картал вздохнул полной грудью. — Почему вы рассказали именно мне?

— Потому что никто другой не сумеет, — с какой-то внутренней болью ответил дядя. — Я знаю немного больше, чем озвучил, но тебе это знание будет сейчас не полезно, точно так же как Элладу — то, что узнал ты. Будущее не станет для вас сказкой, Картали, но вы в силах сделать его сказкой для других. Выбор за тобой.

— Вы знали, что я соглашусь.

— Знал, — не стал отрицать тот — Наш Род пронес надежду на избавление через две с половиной тысячи лет. Разве мог сын Тара повернуться к этой надежде спиной? О нет! Только не ты, Валлор. Оглянись на свою жизнь, если тебя не убеждают мои слова, подумай и вспомни, сколько людей поддерживали тебя, сколько тебе помогали и скольких уже нет...

— И что я должен буду делать? — помедлив, спросил Картал, подавив вздох. — Что вы хотите?

— Все, что сочтешь нужным. Наша задача — подвести будущее под указанный твоей матери путь, а как именно, никто не подскажет. Старайся больше не идти против совести — и будет достаточно.

— А если я ошибусь?

Карл вздохнул и прикрыл ладонью глаза. Солнечный лучик упал на его лоб и вспыхнул алой искрой на рубиновом перстне.

— Я ошибался много раз, — глухо произнес он, а затем резко выпрямился и встал. — Не опускай руки и иди вперед. Наблюдай, запоминай, думай, действуй. Это — твоя жизнь, правь ее сам. Никто не сможет найти более верный путь лучше тебя. И никто не сумеет исправить твоих ошибок. Все сам, Картали, все всегда только сам. — Наклонившись, дядя еще раз коснулся ладонью его лба. — Передай услышанное Лирдану слово в слово, кроме того, что было сказано лично тебе. Он тоже должен знать.

— Ваш сын взойдет на трон? — отстранив его руку, мрачно спросил Картал. — Вы предузнали это как Глава Рода? Я читал… Знаю, что это возможно.

— Да, — твердо ответил Карл и, помедлив, добавил: — Он взойдет на трон, но не удержит его. Ты — единственный, кому я это сказал. Те, кто поднимутся против Лирдана, сначала поддержат Эллада, а потом тебя. Будь готов к этому и помни: трон должен принадлежать только прямым потомкам Тара с соблюдением преемства крови и власти — и никак иначе. Твоя задача — обеспечить это и сохранить мир. В остальном разберешься самостоятельно.

— Не тяжела ли ноша, дядя?

— Все дается по силам, — ответил тот, подойдя к дверям, за которыми слышались какая-то возня и тихие возгласы охраны. — Сможешь, куда денешься. А пока лежи, поправляйся и думай. И советую поправляться подольше, а я, так и быть, подержу тебя при себе до Тропы.

Выйдя, дядя велел закрыть внешний засов и позвать прибывших ночью горготских лекарей. Покои наследника, неизменно принадлежащие ему вот уже двадцать с лишним лет, на многие дни превратились в лазарет. Внизу, в крыле, где раньше располагались апартаменты членов Совета, тоже была развернута временная лечебница.

Почувствовав, как зашевелилась внутри проснувшаяся боль, Картал протянул руку и, взяв чашку, допил остатки отвара. Ему вдруг стало спокойно и хорошо. Сомнения ушли, а вместе с ними исчезли страх и сожаление. Осталась только горечь — и во рту, и в душе — и еще страстное желание жить, действовать, бороться. Дядя был прав: пока сердце билось, а ноги ходили, следовало идти вперед.

Глава 10

Спустя год.

Малый Мир, Лаусенс; Большой Мир, США – Греция.

Дорогие читатели, с этой главы я перестаю публиковать датировку событий, поскольку сюжет заключительных трех книг уже достигает современности и уходит в будущее.

Бьющий в окно ветер внезапно стих, погрузив комнату в тишину, но огонь в камине продолжал испуганно трепетать.

— Тропа опустилась, — коротко сообщил Карл, отойдя от портьеры. — Ждем полчаса — и в путь. Под башней волна проходит всего в метре от парапета, а под окнами прогибается почти до козырька крыльца. В прошлый раз я ушиб плечо. Не будем рисковать.

— Как скажешь, — откликнулась Лирамель, опередив готового возразить сына. В отличие от него и от мужа они с братом прекрасно знали, что Фирсар уже ждет их наверху.

Взяв Лирран на колени, Лирамель поцеловала ее в мокрые от слез щеки и стала тихонько напевать. Крупно вздрагивая от ярких вспышек, та уже не плакала, только украдкой, по-взрослому, вздыхала.

— Ну что ж, время. — Подойдя к стене, Карл взял факел и обвел всех долгим взглядом. — Следуйте за мной и соблюдайте осторожность. Картал пусть идет позади, а ты, Марк, возьми девочку и держись поближе к Лирамель.

Миновав опустевшие коридоры, они поднялись на самую высокую башню лаусенского замка, мимо которой, изгибаясь к окнам, проходила Тропа, и оказались под открытым небом. Несмотря на беснующуюся вокруг стихию, воздух здесь, как и внизу, был абсолютно неподвижен.

Выйдя на середину каменной площадки, Карл напряженно осмотрелся и обнажил клинок.

— Выходи, Фирсар! Я чувствую твое присутствие! — крикнул он, постучав кончиком меча о каменные плиты.

У самого края шевельнулась тень. Откинув черный капюшон, жрец шагнул вперед и криво улыбнулся.

— Нюх, как у кошки, герцог, — приветственно кивнул он и, повернувшись к Лирамель, небрежно поклонился: — Ваше Величество…

Лирамель отвела взгляд. Все пункты договора, который они заключили, были обоюдно выполнены. Она дала возможность тем, кто поддерживал Орден, обновить ей присягу, а Фирсар гарантировал ее соблюдение.

— Отойди, Карл. — Марк резко поставил девочку на пол и вытянул из ножен клинок. — Я сам.

К удивлению Лирамель, брат с готовностью отступил назад. Протянув руку, она попыталась остановить мужа, но тот лишь передернул плечами и решительно шагнул к парапету.

— Оставь, — шепнул Карл, толкнув Лирран к Карталу. — Все должно выглядеть естественно. Фирсара необходимо отвлечь: детям нужна хорошая фора.

Услышав звон стали, Лирамель вздрогнула и сжала рукоять меча, готовая в любой момент вмешаться. Она понимала, что брат прав, но страх был сильнее.

Пользуясь тем, что никто не обращает на них внимания, Картал взял перепуганную девочку на руки и, отойдя в сторону, забрался на парапет. Хмуро взглянув вниз, он пошатнулся и, с трудом удержав равновесие, обернулся и взглянул на Лирамель.

— Не бойся, — одними губами произнесла она и улыбнулась, вложив в эту улыбку все самообладание, какое еще оставалось.

Кивнув, Картал закрыл глаз и прыгнул вниз.

Закусив губу, чтобы не закричать, Лирамель опустила голову и несколько раз вздохнула, чтобы успокоиться. Карл незаметно похлопал ее по спине.

— Все в порядке. Я все проверил заранее.

Тесня Марка все ближе к парапету, Фирсар наносил удары с такой скоростью, что молнии не успевали отражаться на его клинке. Марк отступал, хотя и очень медленно. Лирамель уже обнажила меч, но с места не двигалась. Пока муж удачно отражал выпады и был сосредоточен и спокоен. Ему не требовалась ничья помощь.

Карл загибал пальцы, считая минуты, и то и дело поглядывал на светлеющее небо. У них не было цели убивать Фирсара — его требовалось только задержать. Марк это знал: Лирамель сумела убедить его, не раскрывая пророчества.

— Хэмали! — спустя примерно пятнадцать минут крикнул ему брат. — Заканчивай, мы устали ждать!

Скривившись, Марк отбил очередную атаку, принял удар на железную культю и выбил у Фирсара меч.

— Ну же! — снова крикнул Карл.

— Пачкай руки сам, — сплюнув, Марк бросил клинок. — Я буду судить эту мразь по закону и повешу…

Истерично захохотав, Фирсар хотел было оттолкнуть его, но Марк, увернувшись, коротко размахнулся и со всей силы ударил того культей в лицо. Брызнула кровь. Взмахнув руками, жрец черной тенью полетел вниз…

— Это тебе за Фэй! — вдогонку бросил он и, подойдя к парапету, на всякий случай глянул вниз. — Успел, — в его голосе скользнуло неприкрытое сожаление. — Зря я тебя послушал, Ли. Нужно было скрутить и в темницу…

Лирамель убрала меч в ножны и, быстро подойдя, перегнулась через перила. Внизу и слева поблескивали в темноте окна конюшни.

Спустя десять минут, вздохнув на прощанье так, что едва не сбила их всех с ног, Тропа растворилась, забрав с собой и ветер, и грозу.

* * *

Задохнувшись от резкого удара, Картал еще крепче прижал к себе девочку и, пошатываясь, встал на ноги. Спина тут же отозвалась болью. Вокруг было темно и безветренно, музыка ветра звучала то громче, то тише…

«Где же все?» — с тревогой подумал он, пытаясь выхватить взглядом из темноты огонек, и встряхнул заплакавшую было Лирран.

Внезапно сбоку вспыхнул желтый прямоугольник. Радостно вскрикнув, Картал побежал к нему, совсем позабыв, что вне буферной зоны свирепствовал ураган.

— Эй, кто-нибудь! — выкрикнул он на греческом, одной рукой заслоняя глаза, а другой придерживая вцепившуюся в его шею девочку. — На помощь!

Рядом с маленьким прямоугольником вспыхнул большой. Послышался крик, и через темные клубы пыли навстречу шагнула высокая фигура.

— Скорее в дом! — зычный бас перекрыл завывание ветра. — Я Хранитель.

Подбежав, Картал прищурился. Дядя подробно описал все, что могло понадобиться им в первое время, но нужно было убедиться…

— Я Картал, сын Лирамель, — выпалил он в лицо Хранителю. — Позовите принца Лирдана и немедленно увезите нас отсюда. У нас не больше десяти минут.

— Понял! — рявкнул тот и, обернувшись, велел стоявшей в глубине прихожей молодой женщине привести мальчика и собрать все необходимое. — Иди к машине, быстро, — махнул он рукой куда-то в сторону. — Туда!

Они успели отъехать за миг до того, как Картал почувствовал близость жреца. Вцепившись в сиденье, он глядел, как быстро удалялся в стекле огонек.

— Почему ты здесь? — громко спросил Лирдан, все еще бледный и изумленный. — Что случилось?

— Расскажу чуть позже. — Сглотнув, Картал вынул из-за пазухи последний ломоть хлеба, который дала в дорогу мать, и протянул тот сжавшейся в комок девочке. — Сначала спрячем ребенка — это главное. Что делать дальше, твой отец подробно рассказал.

— А мать? Моя мать жива?

— С ней все хорошо. — Подавшись вперед, Картал коснулся плеча Хранителя. — Мне велено оставить девочку в доме Адама Мартина. Илиан сказал, что адрес вы знаете.

Вывернув руль, мужчина кивнул:

— Понял. Пристегнитесь. Ехать долго.

«Время уже не имеет значения, — заставив себя расслабиться, Картал взглянул на несущийся за окном однообразный темно-серый пейзаж. — Вызов брошен — и вызов принят».

Резкая боль, прошедшая через виски к позвоночнику, заставила его выгнуться и зажать уши ладонями. Медальон под камзолом обжег ребра холодом.

"Ты глубоко заблуждаешься, щенок, — отчетливо прозвучал голос Фирсара. — Лирран и есть мой вызов. И наша победа. Что бы ты ни делал, я найду ее и верну".

Замотав головой, Картал резко выпрямился. Дорога мелькала еще быстрее, небо совсем посветлело. Будто услышав их безмолвный диалог, девочка протянула вновь закровоточившую руку и, нащупав медальон, потянула его с такой силой, что едва не порвала камзол.

— Что ты делаешь? — испуганно воскликнул Лирд, перехватив ее ладонь.

— Пусти! — гневно воскликнула та, но, поймав внимательный взгляд Картала, удивленно нахмурилась и сама опустила руку.

— Оставь ее, — тихо велел Картал брату. — Велено не вмешиваться.

— Я тебе не верю, — едва шевельнув губами, тот упрямо нахмурил черные брови и отвернулся к окну.

Данное матери пророчество Карталу было позволено увидеть лично, и он постарался запомнить каждую деталь.

…Темные аллеи, падающие наземь сухие листья, тусклый свет фонарей вдоль мокрого асфальта… По аллее шла невысокая рыжеволосая девушка. Она очень боялась и в то же время пылала такой ненавистью, что, казалось, еще немного — и все вокруг вспыхнет. На ее груди поверх свитера алел кроваво-красный рубин, оплетенный свернутыми воедино золотым змеем и драконом...

«Все начнется там, — чувствуя, как пробежал по позвоночнику холодок, Картал скользнул задумчивым взглядом по склоненной к его плечу голове Лирран и силой воли заставил себя отвести взгляд. — Велено не вмешиваться, — повторил он и усмехнулся, чувствуя, как растет и ширится в душе немой протест. — Но я буду готов».

— Спи, Лирран, спи, — прошептал Картал и, с неохотой отпустив кинжал, откинулся на спинку сиденья и закрыл глаза.

* * *

Дом, напротив которого остановился джип, располагался в одном из лучших кварталов города.

— Возьми Лирран и оставь нас, — велел Картал двоюродному брату и многозначительно кивнул на дверь. — Я должен переговорить с Хранителем с глазу на глаз.

Лирдан хмыкнул и вышел, силой вытянув за собой упирающуюся девочку.

— Сэор кроно Миссара![1] — тихо произнес Картал, коснувшись плеча Хранителя. — Посмотри на меня.

Пол обернулся. Его лицо слегка дернулось, и в глазах на миг скользнуло удивление.

— Ты забудешь, куда нас отвез, потомок рода Миссара, — продолжал Картал, не сводя с него напряженного взгляда. — Я забрал твою память ради блага Рода. Когда мы покинем этот мир, ты вспомнишь и поймешь. А пока возвращайся домой.

Подождав, пока мужчина кивнет, он открыл дверцу и вышел. Спустя несколько секунд машина отъехала.

— Ты готов? — спросил Картал, ободряюще хлопнув двоюродного брата по плечу, и легко подхватил на руки притихшую Лирран.

— Я так и не понял, что должен делать… — сбивчиво ответил тот. — Что говорить?

— Мать дала письмо. Благодаря ему нас впустят в дом. Дальше я сам. Если народу окажется много, постарайся отвлечь их. Как угодно, любым способом. Можешь устроить припадок, разбить себе голову, разрыдаться, что-нибудь сломать — мне все равно.

— Ты уверен?

Картал усмехнулся и, подойдя к высоким ажурным воротам, решительно нажал на звонок.

Ждать пришлось минут пять. Наконец дверь дома открылась, и на порог вышла женщина средних лет в черных узких брюках и строгой белой блузке. Несмотря на тонкие морщинки в уголках глаз, она все еще была очень красива.

— Отойди, — не оборачиваясь, бросил Картал и смял в руке нераспечатанный конверт. Его содержимое он знал наизусть.

— Если вы ищите профессора, то он в отъезде, — в голосе женщины скользнуло раздражение. Встав напротив ворот, она окинула их недовольным взглядом. — Можете оставить телефон. Я передам ему.

Встретившись с ней глазами, Картал вежливо улыбнулся.

— Я твой брат, сын твоего отца, — низко произнес он, старательно вбивая в ее сознание каждое слово и наскоро дополняя нужные воспоминания. Благодаря предусмотрительности дяди, который выпытал у Илиана содержание собранного Хранителем отчета, Картал знал жизнь этой женщины от самого ее рождения. — Открой ворота.

Вздрогнув, та потянулась к засову и, подняв его, пропустила их внутрь.

— Кто еще в доме? — не прерывая зрительного контакта, спросил Картал.

— Только горничная…

— Когда вернется твой муж?

— Через три недели.

Картал медленно кивнул.

— Ты скажешь ему, что девочка — дочь твоей младшей сестры. Линда. Вы удочерите ее. Обратитесь за помощью к человеку, адрес которого я дам. Он адвокат. Поняла?

— Да.

— Кто я? — Он склонил голову на бок и прищурился.

Женщина растерянно моргнула и удивленно осмотрелась.

— Кто я, Аника? — снова повторил Картал, коснувшись ее руки.

— Мой брат… Почему ты спрашиваешь? — Она с тревогой посмотрела на него и, заметив испуганный взгляд Лирран, всплеснула руками. — Бедный ребенок! Идите скорее в дом!

Вздохнув, Картал обернулся к Лирдану и, крепче обняв девочку, поспешил к крыльцу.

Изнутри дом выглядел так же богато, как и снаружи: выложенный красным паркетом пол, шелковые обои на стенах, дорогая мебель и тяжелые, немного гротескно смотрящиеся канделябры в прихожей.

Идя вслед за Аникой в столовую, Картал настороженно осматривался. За годы, прожитые в замке, он научился анализировать мельчайшие, подчас незаметные беглому взгляду детали. Пока из увиденного ему удалось сделать два вывода: во-первых, женщина, которой предстояло стать матерью Лирран, была бездетна; во-вторых, судя по легкому беспорядку, горничная, о которой она упомянула, скорее всего, служила у них долго и уже считалась членом семьи. Это было хорошо, поскольку гарантировало в ближайшее время отсутствие в доме посторонних.

— Что вам приготовить? — спросила Аника, распахнув обе створки стального шкафа, заставленного продуктами подобно полкам в торговых лавках, куда их заводил Хранитель.

— Может, стоит позвать горничную?

— Она сегодня плохо себя чувствует.

— По-моему, вы достаточно обеспечены, чтобы позволить себе повара и уборщицу.

— Ты же знаешь, Адам не выносит посторонних. — Поставив перед ним графин с темно-рыжей жижей, она налила половину граненого стакана и протянула Лирран. — Памелы нам вполне хватает. Иногда мы вызываем клиринговую службу…

— С появлением ребенка многое меняется, — с нажимом заметил Картал, мягко отведя ее руку и вынудив поставить стакан на место. — Лирран довольно подвижна. За ней нужен постоянный присмотр.

При слове «ребенок» Аника вздрогнула и украдкой взглянула на девочку. Та обиженно поджала губы и незаметно ущипнула Картала за бок.

— Нет… — Между тонкими бровями Аники легла едва заметная складка. — Сестра справлялась сама, значит, и я справлюсь, без чужих. Работа потерпит, тем более Адам давно хотел, чтобы я сидела дома. Мне это только в радость, ты же понимаешь…

Выдержав паузу, Картал осторожно заглянул в ее память. Он знал достаточно, но хотел понять, с какой стороны лучше подступиться. Кроме того, у Аники не было никакой защиты. Она даже не замечала вмешательства.

— Понимаю. И мне жаль, что из-за отца тебе приходится нести этот груз. Он должен был помочь.

— Я не хотела никого ни о чем просить, — отмахнулась она. — Тем более его. Новая семья, новые дети… Ему было не до нас. И ты в этом точно не виноват. Да и какая теперь разница...

— Мне удалось кое-что узнать, — понизил голос Картал, взглядом указав стоящему поодаль Лирдану на ведущую в гостиную арку. — Если хочешь, расскажу.

Заложив руки за спину, брат неспешно вышел. Он явно не понимал игру, которая велась на его глазах, но возражать не посмел.

— Я не просила узнавать, — отвернувшись, заметила Аника. — Эта страница давно закрыта и…

— Знаю, — согласился Картал. — Поэтому и спрашиваю, хочешь ли ты услышать о нем или нет.

Обняв себя за плечи, она опустила голову и едва слышно прошептала:

— Если это что-то плохое — нет.

«Все плохое он уже давно пережил», — вспомнив брата, Картал почувствовал, как заныло сердце.

— Его усыновили еще ребенком… Летом 1984 года, — сглотнув, холодно произнес он. — Твоя подруга. Я видел фотографию — на тебя совсем не похож. Высокий, сильный мужчина. Брюнет. Он ушел в религию, уехал на Афон. Я пытался узнать, в какой из монастырей, но мне не сказали.

— Что? — Обернувшись, Аника недоверчиво нахмурилась, и в ее глазах вспыхнуло неподдельное удивление. — Какая подруга? Лия? Валлор?

— Да. Вы, кажется, учились вместе.

— Ты не ошибаешься? — Сев на стул, она беззвучно засмеялась. — О Боже… Я ведь действительно ей сказала! Единственной! Да и то только потому, что была уверена, что мы больше не увидимся… Боже! И она мне даже не намекнула, когда звонила… Ни разу!

Картал улыбнулся и, потянувшись, подтолкнул к ней стакан. Мать сама просила его рассказать Анне-Каролине о Поле.

Залпом выпив рыжую жидкость, Аника с облегчением вздохнула.

— Спасибо, что рассказал. Я давно хотела узнать, но боялась. Да и считала, что это уже невозможно… — Она взяла бумажную салфетку и тщательно вытерла губы. На салфетке, как и на стакане, остался алый след. — И все-таки не верится, что Лия это сделала. А я все думала, куда она пропала… Ты что-нибудь еще о ней знаешь?

— Совсем немного, — помедлив, ответил Картал. — Она вышла замуж за Маркоса Хэмали, у них родилось еще трое детей — два сына и дочь. Так, по крайней мере, мне сказали.

— Удивительно… Надо же! Все-таки Марк ее дождался.

— Анеи мейд хотсейм финато! Анэро! — сердито пробубнила Лирран, оттолкнув изо всех сил удерживающего ее Картала. — Анеи нэтэм ле![2]

Аника растерянно повернулась к ней.

— Что она говорит? На каком это языке?

— Наша племянница очень голодна, — решив не отвечать на второй вопрос, Картал неспешно встал. — Покорми ее. Потом мы с другом отдохнем. Если все сложится удачно, к приезду Адама нас здесь не будет. Я ведь знаю, он недолюбливает меня.

За окном медленно опускалась ночь. Опустив жалюзи, Аника вернулась к кровати и снова склонилась над спящей девочкой.

— Заснула? — тихо спросил Картал, заставив ее резко обернуться.

— Да… Почти сразу, — смутившись, ответила она. — Устала, бедняжка.

— Хорошо. Сегодняшнюю ночь я проведу здесь. Ночью она может проснуться и испугаться. Лирран ко мне привыкла.

Аника сдержано кивнула.

— Что же будет, когда ты уедешь?

Пожав плечами, Картал улыбнулся и мягко ответил:

— Ты похожа на сестру и тоже станешь хорошей матерью, не переживай. Она скоро забудет все, что пришлось пережить. Дети любят тех, кто о них заботится — таков закон жизни. А теперь иди спать. Завтра мы не станем никого будить. Чуть позже я позвоню и узнаю, как дела.

— Хорошо, — согласилась Аника и уже на пороге, повернувшись, тихо сказала: — Спокойной ночи, Картал.

— Спокойной ночи, — машинально отозвался он и виновато нахмурился.

Легкие шаги становились все тише и тише. Свет в коридоре погас. Подождав, пока глаза привыкнут к полумраку, Картал подошел к кровати и осторожно сел рядом со спящей девочкой. Лирран вздохнула и, перевернувшись на спину, закинула за голову правую руку. В тусклом свете ночника на тоненьком запястье отчетливо белел кривой шрам. Впервые с того дня, как Картал узнал о пророчестве матери, в его душе шевельнулся страх. Дочь Фэй была последним орудием против Рода и всего наследия Тара. Ничто, кроме странного хаотичного видения и заверений дяди, не давало надежды на победу. А проиграть они не могли. Слишком дорого было заплачено: его дед Лирдан, дядя Параман, герцог Якир и бесчисленное количество жизней, растянувшихся по всей истории.

Тяжело вздохнув, Карл положил руки на голову спящей девочки и закрыл глаза.

— Лирран, сайеро кроно Тар[3]… — напевно произнес он на Древнем. — Я закрываю твою память печатью воли. Забудь всех и вся, пока не услышишь от меня истинное имя. Теперь твое место здесь.

Картал еще немного помедлил, аккуратно вплетая в ее сны новые воспоминания, затем наклонился и, поцеловав в лоб, лег рядом. Прошедший день отнял почти все силы. Он уже отвык так уставать. С тех пор как погибла Флоран, постоянное напряжение оставило его, уступив место бездонной гулкой пустоте.

Картины минувшего отразились в сердце тупой болью. Даже Фирсар не ожидал, что он окажется двойным игроком. Если бы Картал действительно повернулся спиной к Ведущей, вряд ли бы матери удалось одержать победу. Он это осознавал, когда делал окончательный выбор, и очень хорошо помнил минуты последней перед началом Совета Рода и Конклавом мысленной агонии. На одной чаше весов стояла женщина, насчет которой Картал всю жизнь заблуждался, а на другой — та, которую он любил как мать, но которая перестала ею быть. Свет и тьма. Первое он не понимал, а второе притягивало его, как бабочку свет факела… И все же долг и голос крови перевесили.

Открыв глаза, он некоторое время смотрел в темноту. За окном снова шел дождь, и по подоконнику мерно барабанили тяжелые капли. Иногда от ветра их ритм сбивался, и на краткий миг все вокруг погружалось в тишину.

«Учись из всего извлекать пользу, — сказал ему на прощанье Карл. — Большой Мир может дать тебе то, что ты никогда бы не получил здесь. Используй время с умом».

— Я — сын Рода, — мысленно произнес Картал, упрямо сжав губы. — И я выдержу все».

Проникновение в сон было осторожным, но как только Фирсар понял, что обнаружен, ментальные щупальца впились в сознание с такой силой, что на мгновенье помутился рассудок.

Застонав, Картал открыл глаза и, прижав ладонь ко лбу, по привычке попробовал найти на прикроватном столике свечу, не сразу вспомнив, что уже не дома.

— Будь ты неладен, Фирсар, — тихо пробормотал он и, замолчав, прислушался. К счастью, Лирран спала крепко и спокойно.

Картал медленно выдохнул и рывком встал. За окном уже серел рассвет.

Выдохнув облачко пара, Лирдан потер озябшие руки. Впереди, через дорогу, ждала только что подъехавшая белая машина. Вокруг никого не было, только в парке на противоположной стороне гуляла девушка с собакой.

— Жди там. — Указав на машину, Картал быстро перемахнул через низенькую железную ограду.

Девушка перекинула через плечо сумочку и велела собаке сесть. Дружелюбно улыбаясь, он неспешно подошел и, спокойно потрепав пса по широкой косматой голове, без труда поймал ее взгляд. Им не следовало оставлять свидетелей.

— Хорошо, — в ответ на его мысленный приказ кивнула она и, повернувшись, быстро пошла прочь, спустя три шага погрузившись в события предыдущего дня. Ей предстояло прожить его заново час за часом, и большую часть во сне.

До самого аэропорта они ехали молча. Картал был мрачен и подавлен. Утро началось скверно, и день обещал быть не лучше. Вторые сутки ему приходилось контролировать каждую свою мысль. Фирсар не терял времени даром. Прекрасно понимая, что каждый упущенный час растягивает поиски Лирран на годы вперед, он старался найти в ментальном образе Картала любую лазейку. Пока что его атаки удавалось отражать достаточно быстро, чтобы тот не успевал пролистать память, но бессонные ночи делали свое дело. В снах противостоять Фирсару было намного сложнее, особенно учитывая их связь как учителя и ученика. И все же первый раунд в этой игре оставался за ними: девочка была спрятана достаточно надежно, чтобы до нужного срока жрец не смог ее найти.

Огромное информационное табло, усыпанное мелькающими цифрами, походило на растревоженный муравейник. Указав на нужную строчку, Лирдан взял Картала за руку и поманил за собой. К счастью, багажа у них не было, поэтому регистрация прошла быстро. Тихо подсказывая, что делать, кузен с трудом сдерживал улыбку. Он уже чувствовал себя уверенно в этом диком мире.

— Я не смогу контролировать такое количество народа! — Напряженно сдвинув брови, Картал всмотрелся в мелькающие вокруг лица и почувствовал, как на лбу выступили крупные капли пота.

— Думаю, это и не нужно, — откликнулся Лирдан. Его голос звучал будто бы издалека. — Эти люди здесь временно. Поток постоянно движется… Что с тобой, Картал? Ты слышишь, что я говорю?

Картал вздрогнул.

— Он тут… Совсем близко. Я слышу его дыхание.

Лирд испуганно обернулся.

— Перестать озираться, — холодно и резко приказал Картал. — И вытяни в сторону руку.

— Зачем?

— Нужно создать иллюзию. Делай что говорю. Я почти на пределе.

— Не надо…

— Молчать!

Гневно сверкнув глазами, Лирд хотел было ответить и чуть не вскрикнул. Картал знал, что он увидел. Маленькая Лирран, протянув руку, коснулась его пальцев. Прикосновение было бесплотным, но картина выглядела настолько реальной, что мозг наверняка дополнял нужные ощущения.

— Идем, нам пора, — поторопил Картал и, взяв кузена за плечо, увлек за собой.

Сзади послышались какие-то крики.

— Не бойся, я его удержу, — не останавливаясь, прошептал Картал. То, что вначале испугало его самого, теперь обернулось против Фирсара. Тот не мог контролировать столько людей и был вынужден подчиниться законам Большого Мира. — Он увидит, что мы сели в самолет, и последует за нами. Позже. Не сейчас.

Плечо Лирдана под его ладонью стало будто бы каменным. Вывернувшись, он тихо спросил:

— Ты знал, что он придет?

Картал кивнул.

— Илиану бы это не понравилось, — по-взрослому прищурился Лирд. — Ты должен прекратить использовать знания Ордена. Это мерзко! Я не думал, что кто-то из нашей семьи посмеет делать такое.

— Нелегко просто взять и отказаться от такой власти… — Не обращая внимания на идущих мимо людей, Картал машинально коснулся выступающего под свитером камня. — Особенно когда больше нечем защититься. Ты еще мал, чтобы понять это, но достаточно умен, чтобы впредь держать свое мнение при себе. У каждого своя война, а в каждой войне — свои правила.

«Твоя война будет долгой, — такими словами напутствовал Картала Илиан, благословив издали. Подходить он опасался — Карталу сразу же становилось плохо. — Но тем значимей станет победа. Не сдавайся, не унывай. Упадешь — встань. Снова упадешь — снова встань. Главное — иди вперед и больше не оглядывайся».

«Я пытался — и не смог», — внутренне содрогнувшись, подумал Картал и, крепко взяв кузена за запястье, повел к трапу. Медальон ударил по ребрам обжигающим холодом и на мгновенье помутил сознание, открыв его жрецу. В душу тут же хлынула волна ненависти и злобы. Картал был доволен. Испытываемые Фирсаром эмоции не оставляли сомнений: тот поверил в зрительный обман. Вряд ли он мог предполагать, что Картал способен на такие вещи. Впрочем, если бы слуга Земар-ар не держал образ Лирран в сознании, его бы вряд ли удалось запутать. К счастью, при всех своих способностях Фирсар не обладал достаточным самоконтролем и легко поддавался гневу. Однако всегда следовало помнить, что за ним стояли силы куда более страшные и опасные. Лирдан был прав: эксперименты с тайными знаниями нужно было прекращать. И чем скорее, тем лучше.

Первый перелет прошел как в тумане, а второй Картал проспал. Лишь сдав одеяло и попытавшись подняться, он понял, что недооценил ответный удара Фирсар. Кое-как встав, Картал оперся на плечо кузена и спустился к автобусу. Заметив его состояние, охранник предложил вызвать скорую, но он вежливо отказался. Врачи не могли вылечить душу — тут требовались другие лекарства.

Вокруг опять засновали люди. Мелькали загорелые лица, стучали по плитам колесики сумок, звучала знакомо-незнакомая речь… Картал хорошо владел греческим, но никогда не слышал его в таком обилии. Если в той, другой стране за морем, незнакомые голоса были лишь фоном, то здесь он невольно вслушивался и улавливал обрывки разговоров. Сосредоточиться никак не получалось.

Проведя рукой по глазам, Картал прислонился к стене и, чуть согнувшись, глубоко вздохнул. Окружающий мир внезапно поблек, став черно-белым. Похоже, силы были не просто на пределе, а давно закончились. Пока еще он мог идти и дышать, но и это давалось с трудом.

Лирдан беспокойно заглянул ему в лицо:

— Ты уверен, что дойдешь? Может, мне лучше встретить их одному и попросить помочь?

— Конечно, дойду.

На улице было очень светло. Осмотревшись, Картал попытался сосредоточить расфокусированный взгляд и не смог. Все сливалось в пеструю воронку, в центре которой они двигались вперед. Казалось, прошла целая вечность, прежде чем Лирдан остановился.

— Отец Никодим! — воскликнул он и, шагнув, порывисто обнял высокого смуглого мужчину в черных длинных одеждах.

— Рад видеть тебя, юный принц, — сдержанно ответил тот и заинтересованно взглянул на Картала: — Ты не один?

Откинув со лба волосы, Картал на мгновенье зажмурился и выдохнул:

— Картал Валлор. Благодарю, что не отказались помочь.

Уловив промелькнувшую мимо тень, он машинально повернул голову и вгляделся в неясные очертания. Зрение ненадолго прояснилось.

Лохматый черный пес не спеша трусил по тротуару, опасливо огибая прохожих. Судя по всклокоченной шерсти и выступающим ключицам, хорошей жизни он не видел давно.

Медленно опустившись на колени, Картал вытянул руку и мысленно приказал животному подойти. Застыв, пес некоторое время не двигался, а затем с тихим рычанием лег на брюхо и подполз к его ногам. Не обращая внимания на предупреждающий окрик кузена, Картал потрепал висячие уши и, отогнув ворот свитера, снял через голову толстый кожаный шнур.

Золотой медальон ярким пятном упал на черную шерсть и тотчас же растворился в ней. Пес перестал рычать и жалобно заскулил.

— Ну, беги… — выдохнул Картал, тяжело поднимаясь. В глазах снова потемнело. Не обращая внимания на сходящую с ума реальность, он выловил из пестрого водоворота глаза Лирдана и растянул губы в улыбке: — Вот, Лирд, я выполнил все, что было нужно. Надеюсь, собака проживет долго. Фирсару придется постараться, чтобы ее найти, а у нас будет пара спокойных лет.

Лирдан ничего не ответил и, повернувшись, пошел к машине.

Дорога усыпляюще зашуршала колесами. До монастыря было довольно далеко, поэтому Картал вскоре уснул и проснулся, лишь когда машина круто завернула и, дернувшись, остановилась.

Несколько мгновений он растерянно смотрел в окно. Сон немного восстановил силы, по крайней мере, голова больше не кружилась. На этот раз Фирсар не сумел дотянуться — видимо, еще был слишком далеко или просто отдыхал. А возможно, сказывалось отсутствие медальона.

— Приехали, — сообщил Лирдан, потянувшись к дверной ручке. — Здесь будет безопасно.

Низкие каменные стены, круглые купола над ними, стройные кипарисы и желтая земля под ногами… Карталу показалось, что они попали в совершенно другой мир. Даже воздух здесь был какой-то не такой: его хотелось пить, а не просто вдыхать.

Немного постояв возле машины, он сделал несколько шагов за Лирданом и нерешительно остановился. В душе шевельнулся страх. Воздух будто сопротивлялся, мягко выталкивая и обволакивая одновременно. Чем ближе он подходил к воротам, тем ощутимей становилось это сопротивление.

— Ты чего? — Обернувшись, кузен недоуменно нахмурился и остановился.

— Не могу идти… — тихо ответил Картал и снова попытался шагнуть. Колено уперлось в невидимую стену.

Лирдан вернулся, обошел кругом и вопросительно взглянул на отца Никодима.

— Попробуй еще раз, — посоветовал монах.

Набрав в грудь побольше воздуха, Картал послушно подался вперед и, вздрогнув, тут же отступил. В глазах предательски потемнело.

— Нет, не могу. — В его голосе скользнуло раздражение, и прежде чем Лирд сумел остановить, он поднял руку и, уперев ладонь в невидимую стену, быстро произнес: — Та параммо эванор![4]

Воздух перед ними тут же вспыхнул снопом белых искр. Вскрикнув, Картал осел на землю и судорожно вдохнул.

— Картал! — Лирдан опустился рядом с ним на колени и неловко обнял за плечи.

— Оставь меня.

— Но…

— Иди, я сам разберусь.

— Могу я вам чем-нибудь помочь? — серьезно спросил монах, так и оставшись стоять поодаль.

Картал сел и задумчиво посмотрел на ворота.

— Нет. Мне нужно войти самому. Я знаю причины и понимаю, как их устранить. Идите спокойно, со мной ничего не случится. По крайней мере, пока Фирсар далеко.

Пожав плечами, отец Никодим одернул полу подрясника и, поманив Лирдана, решительно пошел к храму.

Время тянулось медленно. Солнце, казалось, вовсе остановилось в небе. Не обращая внимания на людей, иногда входящих и выходящих в ворота, Картал сидел и неподвижно смотрел в землю, изредка меняя положение, когда затекали ноги. Он понимал, что ему предстоит, и не позволял себе бояться, хотя внутри все сжималось от тяжелого предчувствия. О том, что происходило с теми, кто дерзал противостоять Ордену, Картал знал лучше прочих, да и отец не преминул рассказать, через что прошел в свое время герцог Параман. Но начинать сначала всегда легче, чем возвращаться. Картал же делал свой выбор осознанно, и теперь, когда жизнь заставляла его повернуть, он чувствовал, что не имеет для этого ни поводьев, ни руля, ни весел. В его душе не находилось ни веры, ни раскаяния, только глубокое сожаление, больше похожее на жалость к самому себе. Однако отступить теперь — значило погибнуть, а на это Картал не имел права. Он должен был выполнить то, что поручили мать и дядя.

К ночи стало прохладнее. С запада, со стороны моря, потянуло сырой прохладой. В храме за оградой зажглись окна, разукрасив землю желтыми квадратиками, и от этого тьма вокруг будто бы стала еще гуще. Ворота, перед которыми Картал сидел, запирать не стали.

Едва уловимый шорох походил на дуновение ветра в сухой траве. Поднявшись, Картал инстинктивно скользнул ладонью по бедру и, не найдя меча, отвел руку за спину.

— Кто здесь? — громко спросил он в темноту, отступив вплотную к невидимой стене. — Что вам нужно?

Шорох стал громче и, казалось, заполнил собой все пространство. Закрыв глаза, Картал сосредоточился. Как он ни старался, почувствовать присутствие жреца не получалось. Фирсара поблизости не было.

— Боиш-ш-шся? — Низкий гул прокатился по земле, заставив ее дрогнуть. — Сын Бонары, мой верный слуга, мое достояние…

Сглотнув, Картал затаил дыхание. Этого он не ожидал. Выстоять против Земар-ар было не под силу даже Главе Ордена, не то что простому Посвященному.

— Я не слуга тебе, — хрипло ответил он. — Уходи прочь! В этом мире тебе нет места!

Воздух вокруг стал медленно нагреваться.

— Ошибаеш-ш-шься. Глупый, маленький сын Тара и Тарина. Ты ошибаешься во многом, но я прощу тебя — человек слаб и неверен. Ты будешь умолять… Сейчас. Немедленно. И я приму тебя.

Картал сжался и мотнул головой:

— Нет.

Раздавшийся хохот — злой, низкий, нечеловеческий и совершенно холодный — завибрировал под сердцем, на мгновенье оборвав стук и заставив Картала без сил упасть на колени.

— Нет, — тихо повторил он, уперев ладони в сухую землю. — Мне обещали свободу — и взяли в плен. Обещали власть — и лишили воли. Обещали, что сумею оградить тех, кто мне дорог, но они мертвы, а тех, кто еще жив, ты жаждешь уничтожить. Даже мою клятву — и ту ты взял силой, Земар-ар! Или мне называть тебя Ваалом? Сколько у тебя еще имен, Молох?

Невидимый обруч сжал горло, больно впившись в кожу. Картала подняло в воздух, но как высоко, он не мог сказать, как не мог и пошевелиться.

— Дерзкое дитя… — прошипел голос, разрывая уши. — Ведаешь ли ты, кому бросаешь вызов? Ведаешь ли, что ты мой, и кровь твоя — моя, и воля твоя — моя? И душа твоя — моя!

— Лжешь, — прохрипел Картал, царапая шею в попытках избавиться от сдавившего ее неосязаемого обруча. — Я сказал тебе — нет, и что ты теперь можешь?

Упав, Картал ударился спиной о землю и, стиснув зубы, выгнулся, пытаясь сосредоточиться на боли. Она была единственной вещью, удерживавшей его в реальном мире.

«Что я могу? — раздавшийся в сознании голос оглушал и лишал мыслей. — Взгляни, сын Бонары, отринувшей мою милость, я покажу тебе».

Картал не дышал. Он был один во тьме — и она была в нем, проходя через каждый нерв, через каждое воспоминание, через все существо. Это не было больно — ощущения находились за пределами боли. Его самого будто бы и не существовало — остались только холод и ненависть. В них не было ни искры чувства, в них не было ничего.

Род Тара пронес чистоту крови своего основателя через толщу столетий, сохранив и дух, и внешнюю схожесть. Картал видел то же, что и Земар-ар, когда был призван Тарином. Он глядел в лицо человеку, из-за которого пал его Род, а затем в лицо Артея и его сына, и так дальше и дальше… Ему были показаны все, кто становился Главой Рода, и на каждом лежала невидимая печать отречения. Земар-ар действительно имел право на всякого, кто происходил из семени Тара, на все его потомство. Не было печати лишь на матери и на ее старшем брате, который пусть недолго и тайно, но тоже носил корону. Однако их выбор не пресекал власти договора. Цепь продолжалась дальше, и Лирдан, которому предстояло встать во главе Ведущей, тоже должен был передать своим детям эту червоточину… Вмешательство Илиана давало право на личный выбор и позволяло избавиться от власти Земар-ар, но не могло пресечь клятвы, которая лежала на всем Роде. Выхода не существовало...

«А теперь взгляни на себя, — прошипел голос. — Посмотри на самого себя, сын Бонары».

И Картал посмотрел. Его печать выглядела ярче и глубже, чем у всех, кого он видел. Он был и остался Главой Ордена наравне с Фирсаром. Им обоим давалась особая власть, и она могла стать еще больше. Сила, обещанная за верность, превышала даже ту, которой некогда обладал Морло.

«Ты сделаешь то, что не сумел он, сын Рода, и приготовишь путь. Взамен я исполню все, что пожелаешь, и не пролью крови больше, чем позволишь. Всякое имя, которое ты назовешь — сохраню. А тех, кого прикажешь — уничтожу. Таково мое слово. Дай мне свое и делай то, что должно делать».

— А если я откажусь? — Помотав головой, Картал встал. Боль в спине была сильной, но дышать позволяла. Согнувшись, он сделал осторожный вдох и слегка пошатнулся.

«Тогда я взыщу твоей собственной крови, — последовал ответ. — Ты будешь гореть вечно, как и твой мир. Не думай, что вам удастся скрыть от меня ту, которую я избрал, дабы завершить начатое. Она сама найдет меня, и тогда не останется никого, кто умолил бы меня за твой народ».

— Мой ответ остается прежним, — стиснув зубы Картал выпрямился. — Ты лжец, и пути твои ложны. Я отрекаюсь от тебя и от власти, которую ты мне дал. Пусть будет как должно. Ту атровера мирриен![5]

Тишина, наступившая, как только смолкло последнее слово, была настолько зловещей, что Картал невольно отступил назад. Он пытался не бояться, но страх поднимался из сердца вопреки желанию. Он не боялся боли, пугали только смерть и рабство. Картал горел уже много лет, и этот огонь почти сжег его душу. Он знал цену произнесенной угрозы, но ответить иначе не мог. И не хотел.

Удар в грудь был такой чудовищной силы, что Картала швырнуло сначала в невидимую стену, а затем подбросило вверх со скоростью, от которой заложило уши. Внутри что-то оборвалось, и время вновь замерло.

Во тьме ярко горели звезды. Высокие и белые, они холодно мерцали, иногда на мгновенье меняя цвет… Такие же Картал видел, когда был на Тропе. Лирран все время ныла и просила есть, а он не мог отвести от них взгляда и внутренне удивлялся, почему никогда раньше не замечал их красоты…

Где-то в отдалении раздался вой. Тихий, но жуткий, он то приближался, то вновь становился едва слышным. Зависнув между небом и землей, Картал зажмурился и почувствовал, как свело между лопатками. Он ждал боли и обещанного ужаса, но проходили секунды, а не было ни того, ни другого. Под спиной покачивался ветер. Будто вода, он удерживал тело между землей и звездами. Прислушавшись к себе, Картал удивленно нахмурился: душу окутала странная теплая тишина. Когда-то давно, в самом начале своей жизни, он уже ощущал подобное… Мать качала его на руках, и стук ее сердца сливался с его дыханием…

Ветер под спиной качнулся, обнял за плечи и плавно, словно на волне, опустил вниз.

Мелкие холодные камешки больно впивались в спину. Рядом, на расстоянии вытянутой руки, желтел квадрат света, падающий из окна.

— Орлы рождены, чтобы летать[6], — раздался сверху спокойный голос. — Илиан оказался прав: ты все-таки встал на крыло. Пойдем же, уже давно за полночь.

Повернув голову, Картал посмотрел на стоящего рядом монаха и, глубоко вдохнув, рывком поднялся.

____________________________________________________________

[1] Сын рода Миссара (Древний язык)

[2] Я немедленно (сейчас же) хочу есть! Пить! …. Я не люблю (тебя)! ( язык Королевства)

[3] Лирран, дочь рода Тара (Древний язык)

[4] Двери, отворитесь! (формула, Древний язык)

[5] Пусть совершится должное (Древний язык)

[6] Катал в переводе с турецкого означает «орел, царь птица» (прим. автора)

Эпилог

…спустя три года

Королевство, Белый Замок

Накинув на плечи шаль, Лирамель вышла на террасу. Ночь дышала теплым осенним безмолвием. Сегодня россыпи созвездий горели особенно ярко: недавняя гроза, прошедшая над Вибром и задевшая замок, смыла с них всю пыль. Ее свежее дыхание все еще чувствовалось в воздухе.

Коснувшись ладонями холодных каменных перил, Лирамель взглянула на освещенную факелами дорогу. Кристиан запаздывал. Он должен был прибыть еще засветло, но глашатаи донесли, что брат задержался в Бартайоте. На сей раз его сопровождала Дарита вместе с сыном и дочерями. На месяц, который они планировали пробыть в Белом Замке, для посторонних ворота Яблоневого сада закрывались.

Услышав, как хлопнула дверь, Лирамель обернулась. Карл задул свечу и поставил подсвечник на пол.

— Тоже не спится? — спросил он, подойдя к перилам. — Рэйн доложил, что с башни уже видно огни.

— Слава Богу, — прильнув к его плечу, Лирамель вздохнула. — Я волновалась. Ты же знаешь, после Пата Кристиана ненавидят еще больше.

— Я знаю и то, что он вполне может о себе позаботиться, — улыбнулся Карл. — А уж Дарита тем более.

Лирамель промолчала. Она вспомнила те дни, когда впервые вернулась в замок после смерти Кайла. С тех пор прошло немало лет… Время бежало стремительно.

— Я думала, что все знаю и понимаю, но оказалось, что это не так… — Подняв голову, она взглянула на брата. Тот задумчиво смотрел вдаль, и в его темных глазах поблескивали звезды.

— Ты снова о дяде? — спросил он и слегка приобнял ее за плечи. — Жизнь намного сложнее, чем мы можем себе представить, Ветерок. Лучше оставить прошлое прошлому. Даже я не хочу знать некоторых вещей.

— Например?

— Например, как умерла моя мать, — помедлив, отозвался Карл. — Хотя вряд ли бы я сам поступил иначе, если бы понимал ставки.

Лирамель вздрогнула и нахмурилась.

— Я в это не верю.

— В то, что отец убил ее, или в то, что я поступил бы так же?

— Ни во что из этого.

Хмыкнув, Карл наклонился и поцеловал ее в лоб.

— Ничто тебя не изменило, Ли. И ничто не изменит.

— Тебя тоже, — улыбнулась она и, ткнувшись лбом в его плечо, отстранилась.

Гул, донесшийся издалека, был едва уловим.

— Слышишь? — Приложив палец к губам, Лирамель сдержала вдох. — Горн!

— Уверена?

Она кивнула и, подобрав юбку, поспешила к двери, на ходу крикнув:

— Буди всех! Пусть все встречают!

Уже на пороге Лирамель обернулась:

— Ты со мной?

Карл мотнул головой:

— Спущусь через пару минут, иди.

В вестибюле уже суетились слуги. Опустили центральную люстру, и Линни, громко ругаясь на дворецкого, торопила двух мальчиков, которые зажигали свечи.

— Ваше Величество! — Подойдя, Рэйн степенно поклонился. — Вас ждут.

Нахмурившись, Лирамель кинула нетерпеливый взгляд в распахнутые ворота.

— Кто? Князь вот-вот прибудет!

— Только что приехал еще один гость, — сдерживая улыбку, ответил он и махнул стоявшим у дверей Тронного зала стражникам, чтобы те распахнули приоткрытую золоченую дверь. — Я уже послал слугу к герцогу и птицу в Княжество.

Посреди зеленой ковровой дорожки стоял высокий монах. Увидев вошедшую Лирамель, он слегка поклонился и, подойдя, протянул ей увесистый прямоугольный конверт.

— Кто вы? — машинально взяв письмо, спросила она и, вглядевшись в его смуглое лицо, поняла прежде, чем услышала ответ. — Что ж, гонца надежнее Картал найти не мог. Добро пожаловать, Илиан будет рад. Надеюсь, в Вибре вас встретили должным образом? Той Тропой не пользовались уже много веков, разве что для посланий.

— И встретили, и проводили, — отозвался тот. — Если не возражаете, я бы хотел сразу же продолжить путь. У меня есть послание и для Илиана, оно не терпит отлагательств.

— Отдохните хотя бы день, — огорчившись, попросила Лирамель. — Скоро прибудет князь, он пошлет с вами своих воинов. Илиан сейчас в горах, путь неблизкий.

— Буди благословенно, — слегка поклонился монах и украдкой осмотрелся.

— Возьмите. — Протянув ключ от потайной двери, она ободряюще улыбнулась и подозвала ожидавшего за порогом Тронного зала Рэйна: — Проводи гостя в мои покои и позаботься, чтобы он ни в чем не нуждался.

От порядка, который навел когда-то Картал, в кабинете не осталось и следа. Впрочем, не было и пыли. Линни поставила вдоль стен еще несколько стеллажей, но и они уже ломились от бумаг и свитков. Относительно свободным оставался лишь клочок стола напротив кресла, где стояла высокая серебряная чернильница и баночка с перьями.

Затеплив свечи, Лирамель села и осторожно вскрыла конверт. Писем было несколько. Не читая, она нашла по почерку то, которое ждала больше прочих, и, развернув, медленно выдохнула.

Картал писал пространно и обстоятельно. Смахивая непослушные слезы, капающие на клетчатые тетрадные страницы, Лирамель время от времени прислушивалась и снова возвращалась к неровным строчкам. Она то улыбалась, то снова начинала плакать, не в силах сдержать радость и унять волнение.

— Ну что там? — Войдя, Карл закрыл дверь, но подходить не стал. — В двух словах, я потом посмотрю.

— В двух словах — все хорошо, — не поднимая взгляда, ответила она. — Все больше чем хорошо. Все живы. Тебе весточки от Лирдана и от Хансвэда, я не читала.

Отдав брату письма, Лирамель хотела было подойти к окну, но низкий гул, от которого задрожало стекло, заставил ее замереть. Распахнув дверь, она выбежала в зал, и в ту же секунду над замком радостно и громко запели трубы.

_________________________________________________________________________________

Дорогие читатели, я надеюсь, что дорога, по которой вы прошли вместе с героями, была для вас интересной. На этом "Путь отречения" закончен, и для героев начинается другой путь - Обетования. Эта вторая часть саги, она уже написана и выложена.

...Пройдут годы и те, кто в этой истории только вставали на крыло, начнут свою партию. Путь Отречения рассказал о том, почему все было как было, а Путь Обетования откроет - зачем. Оставшиеся три тома на мой взгляд жестче и динамичнее, что не удивительно, учитывая характеры подрастающего поколения и кровь, которая им досталась. Ссылка на продолжение https://author.today/work/111539

Всем спасибо. Если возникнет желание - буду рада услышать отклик. Если не возникнет - тоже хорошо). Добрых вам ветров.