Путь отречения. том 3 Последнее пророчество

Часть 1 Цена любви. Глава 1

17 марта 3152, Вибр; 18 марта того же года, Белый Замок и окрестности

Заложив руки за спину, Карл задумчиво смотрел в окно. Сквозь прозрачную завесу дождя виднелась черная полоса леса, а чуть дальше - грязно-коричневое свежевспаханное поле. Внизу, прямо под окнами, медленно и лениво ползла вереница телег и брел, понуро опустив голову, старый пастух. Его сутулая широкая спина, прикрытая выцветшим красно-коричневым плащом, сгибалась под тяжестью объемной торбы.

«Поздновато ты, Шаддан», - вздохнул Карл и осторожно задвинул темно-зеленую штору. От окна дуло, а в комнате и так было довольно прохладно.

Взяв перекинутый через кресло камзол, Карл накинул его на плечи. Пока не проснулись слуги, у них оставалось несколько минут, чтобы уладить последнее и самое важное дело.

Старик ждал у заднего входа. Молча пропустив его в дом, Карл мельком осмотрел пустой двор и запер дверь. Их не должны были увидеть.

В небольшой библиотеке Вибра, давным-давно обустроенной под кабинет, ровно и тихо горел камин. Догоревшая свеча на круглом столике закапала желтым воском оставленную кем-то книгу, а на полу перед повернутым к камину креслом стоял недопитый бокал с вином. Последний принадлежал Кристиану: брат ждал Шаддана почти всю ночь и в конце концов ушел спать. Впрочем, видеться им было и необязательно. Все что нужно, Карл рассказал близнецу сам. Как и ожидалось, тот долго возражал, но в итоге согласился.

- За мной следили, - сбросив промокший насквозь плащ, а следом и грязно-серый балахон, старик одернул богато расшитый камзол и, сняв перевязь, сел в кресло. – Вели от самого тракта. Пришлось убрать.

- Сколько?

- Шестеро, один Посвященный. – Взглянув на него из-под густых бровей, Шаддан укоризненно покачал головой. – Мне кажется, ты иногда забываешь, против кого идешь, Валлор. Эта тварь знает тебя вдоль и поперек.

Выдержав его взгляд, Карл тоже сел и скрестил на груди руки. Он понимал сомнения Шаддана и даже частично их разделял, но выбор был слишком ограничен, и пока что вполне успешно удавалось играть вслепую.

- Я провел Земар-ар однажды, и тебе это известно, - Карл пытался говорить спокойно. – Все, что было сделано, можно повторить. Таков закон. Поэтому нужно попробовать… Другого выхода я не вижу.

- Подождал бы еще год-другой. - Старик явно пытался его отговорить.

- Я бы рад, Шаддан, да нельзя. Цикл Троп стал неустойчив. – Наклонившись, Карл поднял недопитый бокал и, поднеся к глазам, взглянул сквозь алый отсвет на огонь. – Я все рассчитал… Насколько это возможно, конечно.

- А Лирамель?

Карл пожал плечами. Обсуждать сестру он не хотел. Решение было принято.

- Ты такой же упрямый и твердолобый, как Кайл! – досадливо заметил Шаддан. – И такой же жестокий.

- Мы одной крови, ничего удивительного, - Карл снисходительно улыбнулся и, подавшись вперед, выплеснул вино в огонь.

Вспыхнув, желто-рыжие языки пламени рассыпались искрами и зашипели, как потревоженные змеи.

- Параман им тоже мешает, - Шаддан нехотя расстегнул потертую поясную сумку и достал миниатюрную бутылочку. – Не знаю почему, но мои наблюдатели постоянно замечают нездоровый интерес к Лаусенсу. Мне это не нравится.

- Мне тоже, - потянувшись, Карл забрал у него бутылочку и убрал в карман. – Как и многое другое. Следи за ним. Можешь распоряжаться всеми моими ресурсами. Выводок необходимо уберечь. Да и кузен мне тоже будет нужен. Так что оставляю их на твое попечение.

- А мальчик?

- О нем позаботится Фирсар. - Увидев промелькнувший в глазах старика ужас, Карл успокаивающе поднял руку: – Спокойно, Каэл, ты стал слишком сентиментален. Ничего с Карталом не случится: у Земар-ар на него особые планы. Мальчишка для Ордена так же ценен, как мой сын для Ведущей линии.

- А Лирамель? – вновь спросил Шаддан. – Она знает?

- Нет, - резковато бросил Карл и с трудом подавил вздох. – Ты же понимаешь, люди всегда слепы к тем, кого любят. Это касается всех. Ветерок не исключение, а скорее самый яркий тому пример. Увы-увы…

- И не жалко тебе племянника?

- Жалко? – Карл удивленно приподнял брови и с недоумением посмотрел на старого Каэла. – И это я слышу от тебя? Нет, Тень – ничуть. Каждый сам делает выбор. Подумай сам – хорошенько и беспристрастно, - и быть может, поймешь, что узор, который выходит, сейчас наилучший из всех возможных. Именно поэтому нужно идти на риск. Другого пути я не вижу.

Услышав за дверью приглушенные голоса, Карл замолчал и, быстро взглянув на Шаддана, указал в сторону небольшой прямоугольной дверки, спрятанной в нише между двумя широкими стеллажами.

- Уходи дворами, - бросил он ему вослед. – И больше не отлучайся, пока не придет время. Помни – ты дал слово.

Обернувшись, Шаддан коротко кивнул и, перекинув через руку плащ, исчез в черном проеме.

«Ну, вот и славно», - довольно улыбнувшись, Карл откинулся на спинку кресла и, достав принесенную стариком бутылочку, почти любовно провел узловатыми пальцами по гладкому зеленоватому стеклу.

Стукнув для приличия, Кристиан вошел и напряженно оглядел комнату.

- Уже сбежал? – зачем-то спросил он и, не дожидаясь очевидного ответа, подошел к камину. – Здесь пахнет гнилью… Явно Каэл наследил.

Беззвучно засмеявшись, Карл молча поднял бутылочку и показал ее брату, почти любуясь брезгливым страхом, мелькнувшим в его глазах.

- Ты ненормальный, - мрачно бросил Кристиан. – Я не могу смотреть Али в лицо! На что ты ее обрекаешь? Почему не скажешь?

Укоризненно покачав головой, Карл отвернулся. Близнец пытался бить по больному, он знал его слабые места. Увы, с годами их стало только больше.

- Моя жена понимала, на что идет, - тихо ответил он, хотя отвечать совсем не хотелось. – Здесь не о чем говорить. Не пытайся, Кристиани. Просто сделай, что прошу… Без твоей помощи мне не обойтись. Никому более я доверять не могу.

- Эта ноша слишком тяжела, - с горечью ответил тот. – Я ожидал от тебя многого, но это чистое безумие…

Карл хмыкнул.

- Такова жизнь. Не все в ней получается так, как нам удобно и кажется верным. Да ты и сам понимаешь, что я прав.

Подойдя еще ближе к огню, Кристиан завороженно посмотрел на танцующие блики. Его лицо окаменело от волнения и гнева.

- Она не справится. Ты не видел, что было с Лирамель тогда, а я был рядом… А теперь не будет даже надежды. Мы просто потеряем ее.

- А ты не видел, что было с ней в твоем любимом Княжестве. - Рывком поднявшись, Карл встал плечо к плечу с братом. – Медлить больше нельзя, как бы я ни хотел. Знаю, будет нелегко, но мы обязаны… Другого пути нет.

- Быть может, она бы и нашла его, этот другой путь… - Повернув голову, Кристиан с мольбой посмотрел на него и тут же отвел взгляд.

- Другого пути нет, - чуть мягче повторил Карл и, протянув руку, приобнял брата за плечи. – Даже Поль понял меня, даже он…

* * *

Два всадника среди пестрой толпы будто тонули в пестром людском море. Солнце светило так ярко, что слепило глаза, поэтому Лирамель не могла разглядеть их лиц. Что будет дальше, она уже знала – видела и проживала сотни раз. Пат горел. Он горел из сна в сон, обдавая ее жаром и отчаянием, сжигая нервы… Она не могла проснуться, только кричала и кричала, кричала и кричала…

- Ли! Открой глаза, Ли!

Голос Марка заглушал ее собственный, пробиваясь к сознанию медленно, но настойчиво, пока она не сумела сосредоточиться на нем и ухватиться, как за спасительный круг. Голос вел к свету.

- Ты опять кричала, - будто оправдываясь, сказал муж и, отпустив ее плечо, тяжело дыша откинулся на подушку. – Еле добудился.

Сев, Лирамель вытерла со лба пот и огляделась. Собственная спальня казалась чужой и будто выцветшей.

- Где Карл? – хрипло спросила она, сминая в руке одеяло. – Приехал?

- Пока нет. Они заехали в Вибр к Али… Ее не будет на празднествах.

- Знаю. - Нахмурившись, Лирамель осторожно села и некоторое время не шевелилась, ожидая, пока перестанет кружиться голова. – Да, он вроде говорил что-то, я просто позабыла.

- Тебе нельзя пить это снотворное, - в который раз заметил Марк. – Ты слишком крепко засыпаешь.

- Мои кошмары приходят независимо от того, сплю я или нет, - тихо возразила она и, качнувшись вперед, встала. – Я вижу их и наяву, Марк. Уже давно. Меня больше никогда не оставят в покое.

- Думаешь, это он?

- Не знаю… Пока не знаю.

Мягко ступая по холодному полу, Лирамель взяла с прикроватной банкетки приготовленные Линни вещи и меч. С оружием она больше не расставалась никогда и нигде.

- Ты куда? – приподнявшись на локте, Марк встревоженно нахмурился.

- Лежи-лежи, - махнув рукой, Лирамель с трудом выдавила улыбку. – Я все равно больше не усну. Пойду прогуляюсь… Мне нужно развеяться и прийти в себя.

- В саду сейчас небезопасно, Ли. Да и Карл вот-вот приедет…

- Вот как раз и встречу. - Решительно шагнув к дверям, она на секунду замерла, по привычке прислушиваясь, а затем отворила створку и вышла из спальни.

Непривычная тишина в коридоре всколыхнула в душе недобрые воспоминания. Замедлив шаг, Лирамель вопросительно взглянула на одного из старших караульных офицеров и, дождавшись положенного поклона, с облегчением вздохнула. Несмотря на относительно спокойные годы, страх не отпускал. Что-то назревало, и это чувствовалось даже в воздухе.

«Нужно будет отослать Мариэль в Княжество», - мрачно подумала она и тут же отмахнулась от этой мысли. Думать о разлуке с дочерью было невыносимо.

-Все было спокойно, Ваше Величество, - доложил офицер, опустив взгляд. – Герцог Параман с сыном и лордом Салваном прибыли с полчаса назад.

- А принц Картал?

Воин немного смутился.

- Простите… О нем мне не докладывали.

Кивком поблагодарив его, Лирамель недовольно поджала губы и поспешила к лестнице.

Ее младший сын, которому минуло уже двенадцать, продолжал оставаться головной болью для всей семьи. Он был совершенно неуправляем, хотя в учебе, по словам наставников, преуспевал как никто другой. Вспыльчивый, упрямый и замкнутый, Картал старался не попадаться на глаза ни ей, ни Марку и время от времени сбегал в Лаусенс к своей молочной матери. Лирамель не ревновала к Фло — она понимала и ее чувства, и закономерную привязанность собственного сына, — ее волновал лишь его нездоровый интерес к тайным знаниям Ордена, а также постоянный риск, которому Картал подвергал себя, пренебрегая всякой осторожностью. Даже ее последний запрет на выезд без охраны он благополучно нарушил, сбежав от стражи в Лаусенсе. Депеша Парамана пришла еще накануне – его люди перевернули всю крепость, но Картала так и не наши. Это означало, что минувшую ночь тот опять провел в лесах один.

Вспомнив свои видения, Лирамель содрогнулась. Сын тоже иногда фигурировал в них, а они раз за разом становились все мрачнее. Что делать Лирамель не знала, и даже Поль, всегда готовый дать совет, на сей раз молчал.

- Мы можем только молиться… Выбирать каждый волен сам, - это все, что он мог сказать на ее жалобы, чем напугал еще больше. Как она ни старалась, Картал отвергал любые проявления заботы. Иногда ей казалось, что сын ее просто ненавидит. За что – Лирамель не знала, а спросить боялась, потому что была не готова услышать ответ. Где-то в глубине души она все еще надеялась, что Картал повзрослеет и все поймет – и цеплялась за эту надежду.

«За любое решение придется платить», - так любил повторять ей брат. Картал был именно той ценой, которую ей пришлось заплатить за победу над Советом и Кайлом. Годы, проведенные вдали от сына, проложили между ними пропасть. Впрочем, Лирамель знала, что вернись она в прошлое, поступила бы так же. Выбор был невелик.

Внизу царила суета. Заспанные слуги и уставшие после ночной смены офицеры сновали туда-сюда, иногда натыкаясь друг на друга и боязливо оглядываясь. Глядя на эту безмолвную панику, Лирамель широко улыбнулась. Впервые за утро в душе немного посветлело.

- Никак лорд Якир пожаловал? – спросила она спешащего мимо дворецкого. В толчее тот даже не заметил ее.

- Ох, Ваше Величество, - побледнев, он низко поклонился, виновато потупив взгляд. – Его Высочество прибыли ночью… Что тут было! Троих выгнал – чуть головы не лишил! Простите…

Понимающе улыбнувшись, Лирамель взглядом отпустила его. Якир умел наводить порядок. Слуги помнили его железную руку еще со времен правления Кайла – и продолжали бояться. Впрочем, на расправу он действительно был скор, так что к приезду основных гостей замок обещал блистать и сиять.

-Велите подать моего коня, - на ходу попросила она одного из стражников и, увидев издалека стоящего на ступенях Олона, помахала ему рукой.

Стопник был взбудоражен и заметно нервничал.

- Были вести от герцога? – Подойдя, она ободряюще кивнула ему, краем глаза выхватив среди яблонь спешащего к ним конюха.

- Гонец прибыл только что, - с готовностью ответил офицер. – Они на подъезде.

Лирамель радостно улыбнулась.

- Пусть откроют ворота! – ей стоило немалых усилий говорить спокойно. – Выставьте стражу и…

- Не волнуйся, я все сделаю. – Глубокий баритон, прозвучавший за спиной, заставил ее обернуться.

- Спасибо, Якири, - сдержанно ответила она, на мгновенье утонув в его зеленых глазах. – Ты снова нас выручаешь.

Не ответив, он степенно поклонился и жестом предложил ей спуститься. Нетерпеливо пригарцовывая, черный, как безлунная ночь, конь протестующе фыркал, едва не выдергивая поводья из рук горбатого старика-конюха.

- Даже не думай выехать без сопровождения, - успокаивающе похлопав жеребца по шее, Якир помог ей взобраться в седло. – Фирсар тоже кружит у ворот.

В ответ на его гневный взгляд она безразлично пожала плечами и, пришпорив коня, сорвала его сразу в галоп.

- Лирамель! – Его окрик потонул в ветре и в нем же растворился.

Лирамель улыбнулась. Ей нравилось, что он боялся за нее, но позволять командовать собой она не давала никому. Время от времени об этом приходилось напоминать даже Карлу. Впрочем, брат в отличие от остальных был в своем праве, и Лирамель об этом никогда не забывала.

Фирсар действительно ждал у ворот и, судя по кислому выражению, застывшему на его холеном лице, видеть он ее хотел не больше, чем она его.

- Какая честь, - вместо приветствия насмешливо протянула Лирамель, встретившись с его колючим взглядом. – Рада видеть вас, лорд Пата. Вы к нам пешком? – Заметив, что он без лошади, Лирамель вопросительно приподняла бровь.

- Ваше Величество, как всегда, наблюдательны, - в тон ей ответил жрец, отвесив небрежный поклон. – Погода нынче чудесная, а ваш сын – прекрасный собеседник.

Судорожно вдохнув, Лирамель сжала поводья и неспешно подъехала ближе.

- Что вы имеете в виду? – сквозь зубы спросила она, глядя на лорда сверху вниз. – Где Картал?

Хмыкнув, Фирсар махнул рукой в сторону усыпальниц.

- Думаю, уже прячется от вашего гнева, Вашего Величества.

Недоверчиво нахмурившись Лирамель развернула коня и, подъехав к одному из стражников, громко спросила:

- Мой сын заезжал в сад?

- Да, Ваше Величество, - немного испуганно отозвался офицер. – С четверть часа назад…

Почувствовав, как отлегло от сердца, Лирамель обернулась к Фирсару.

- Не приближайся к моим детям, чудовище! – на древнем языке произнесла она, с вызовом глядя в его остекленевшие глаза. Крест на ее груди обжег кожу, словно горячий уголек. – Я предупреждаю в первый и последний раз!

«А я обещаю уже во второй, - раздался в ее сознание тихий ответ, – что всякий, кто дерзнет разделить с тобой путь – падет. Радуйся, что хотя бы один сошел с него!»

Вздрогнув, Лирамель до боли сжала зубы и, с досады ударив коня по крупу, поскакала вперед.

* * *

Увидев издали выехавшего навстречу Поля, Картал разом забыл о желании найти лорда Якира и быстро свернул в сторону усыпальниц.

«Проклятье!» - с досадой подумал он и, убедившись, что брат не смотрит в его сторону, пригнулся к седлу и изо всех сил ударил коня по крупу.

Ветви яблонь хлестая по спине и плечам, царапали спину сквозь камзол. Самый короткий путь к замку лежал вдали от дорожек и тропинок, и за это приходилось платить. Однако зная братьев, Картал понимал, что если Поль уже выехал навстречу князю, Эллад тоже был где-то поблизости. Нужно было подготовиться к возможной встрече. Терпеть унижения и выслушивать лекции о своей безответственности Картал больше ни от кого не собирался. Мать была не в счет – она имела право требовать от него послушания, как Глава Рода. Правда, иногда он предпочитал ненадолго забывать об этом, но тем не менее власть ее признавал.

Предоставив скакуну самому выбирать дорогу, Картал закрыл глаза и сосредоточился. Формулы всплывали в сознании одна за другой. Стройно переплетаясь, они образовывали нужный ему узор. Создавать подобные иллюзии для самого себя было не впервой, но еще никогда Картал не пытался влиять на чужое сознание. Однако сейчас он был настроен решительно. Хотя Эллад не владел техникой Ордена, он был недосягаем для Посвященных, так как исповедовал ту же веру, что и мать. Поскольку Картал не проходил посвящение, да и злого умысла против брата не имел, а всего лишь хотел защититься, его план вполне мог сработать

- Стой! – раздался знакомый окрик.

Досадливо цокнув, Картал неприязненно сморщился и натянул поводья, едва увернувшись от развесистой ветви. Предчувствие не обмануло – впрочем, оно вообще редко ошибалось.

Развернув коня навстречу Элладу, он сосредоточился на его лице. Тот находился слишком далеко, чтобы суметь поймать взгляд, но драгоценные секунды упускать было нельзя.

- Снова поднимешь против меня меч? – издали крикнул Картал, пытаясь спровоцировать брата.

Эллад не ответил. Почти на ходу соскочив на землю, он действительно обнажил короткий широкий клинок.

- Так ты же у нас настолько опытный и взрослый, что можешь шастать по лесам без охраны! – Его голос дрожал от гнева. – А ну, слезай, маленький негодяй!

- Пожалеешь ведь, - вкрадчиво ответил Картал, спешившись. – Я хорошо усвоил прошлый урок. Больше у тебя не выйдет.

- Вот и поглядим, - сквозь зубы процедил Эллад, останавливаясь шагах в трех. – Давай, братец, пока князь не прибыл, а то ведь сдам с потрохами и ему, и герцогу – мало не покажется.

Скривив губы в усмешке, Картал рывком обнажил меч и отсалютовал. Он неплохо владел оружием, но все же не настолько мастерски, чтобы питать какие-то надежды, да и физически пока уступал – был ниже и слабее. Эллад все это прекрасно понимал, потому горящая в его глазах самоуверенность раздражала.

«Что ж, - мстительно подумал Картал, фиксируя наконец взгляд. – Будешь моим подопытным».

Первый же лобовой выпад он отбил с трудом. Брат спешил, а потому был не намерен церемониться.

- Слабовато, - насмешливо объявил Эллад, тесня его к яблоне. – Видимо, перехвалил тебя герцог…

Никаких ментальных препятствий или блока у Эллада не было. Он казался открытой книгой: стройные воспоминания, образы, чувства… Все в нем выглядело правильным до тошноты.

В последний момент открывшись для удара, Картал единым порывом впечатал созданную заранее иллюзию в сознание брата и, едва успев увернуться, ничком упал на траву. От испуга и напряжения в глазах на мгновенье потемнело, а к горлу подступила тошнота.

- Картал?! – Вопль Эллада, как показалось, был настолько громким, что его должны были услышать на другом конце сада. Страх, боль, недоверие – все в нем соединилось воедино.

«Надолго запомнишь, - холодно подумал Картал, несколько раз вдохнув и выдохнув, чтобы прийти в себя. – Не посмеешь больше».

Картина, которую на долю секунду должен был увидеть брат, была действительно красочной и весьма кровавой.

- Я в порядке, - быстро поднявшись, Картал демонстративно отряхнул брюки. - На твое счастье.

Отшатнувшись, Эллад выронил меч.

- Что… Что это было? – прохрипел он, неловко вытирая выступивший на лбу пот. – Я видел… Ты… Как?

- Ты видел то, что могло бы случиться, - с нажимом ответил Картал. – И едва не случилось. Но я понимаю… Думаю, об этом лучше никому не знать, не так ли?

Недоверчиво прищурившись, Эллад вгляделся в его глаза. Лицо его внезапно побелело.

- Картали… - почти с ужасом прошептал он. – Кто научил тебя? Как ты посмел?

Безразлично пожав плечами, Картал торопливо подошел к коню и вскочил в седло.

- Извиняться я не стану, - нарочито спокойно бросил он. – Считай это предупреждением. Еще раз полезешь, отвечу уже серьезно. Полю можешь тоже передать.

- Ты даже не ведаешь, что творишь! - тяжело дыша, прошептал Эллад и хотел добавить что-то еще, но передумал и, с болью взглянув, опустил голову. – Прости меня, брат.

Растерявшись, Картал промолчал. Эллад никогда не извинялся перед ним, тем более так. В душе шевельнулось не то сожаление, не то досада. Стало тяжело и горько.

- Я сам виноват, - сказал он первое, что пришло в голову, и, погладив коня по влажной шее, машинально послал его вперед. Хотелось как можно скорее отъехать подальше.

Лорд Якир рвал и метал, гоняя слуг так, что, завидев Картала, две молоденьких кухарки, рядом с которыми, сияя, как начищенный серебряный кувшин, стоял Парф, поспешили скрыться за дверью.

- А вот и наш беглец, - недовольно протянул он, и, покосившись на лорда, который уже заметил Картала, нарочито тяжело вздохнул: – Ну, держись, друг, сейчас и тебе достанется.

Хмыкнув, Картал спешился и, оставив коня, решительно шагнул навстречу Якиру.

- В замок, - налетев на него, лорд больно ткнул ему в грудь пальцем. – Живо!

- И я рад вас видеть, дядя Якир, - упрямо сжав губы, ответил Картал. – Вы, как всегда, вовремя и к месту.

Холодно улыбнувшись, лорд Варута молча протянул руку и, вытащив из ножен Картала меч, бросил его Парфу.

- В темницу на сутки, Ваше Высочество, - в его голосе послышалась неприкрытая угроза. – За нарушение приказа и дерзость по отношение к сыну Ведущей линии.

Задохнувшись от гнева и возмущения, Картал даже не смог сразу ответить. Это был удар под дых: Якир прекрасно знал, как болезненно он и Эллад реагировали на свое происхождение.

- Вы… Вы! Да как вы смеете! – Сжав кулаки, он впился взглядом в зеленые глаза лорда и, вложив все оставшиеся силы, нанес ментальный удар.

- Двое суток, - едва слышно прошептал Якир и, взяв его за плечо, с такой силой сжал пальцы, что Картал едва не вскрикнул от боли. – Будь ты постарше, мы поговорили бы на другом языке, - с угрозой произнес он, слегка наклонив голову.

- Мать не позволит вам! – Картал попытался дернуться, но лорд держал слишком крепко. – Я обязан быть на церемонии!

- Как-нибудь без тебя переживем, - потеряв к нему всякий интерес, Якир по-хозяйски распахнул двери в Нижние кухни и потащил Картала за собой. – Я в своем праве, маленький негодяй, так что можешь жаловаться сколько душе угодно. Тебя и так разбаловали.

- Пустите!

- А Ее Величеству будет весьма любопытно услышать о твоих успехах, - знаком приказав охране пропустить их, Якир мельком осмотрелся. – Так что советую успокоиться, не то я созову Совет Рода. За тобой достаточно огрехов, чтобы просидеть в подземелье пару лет.

Картал не стал отвечать. Правда была на стороне лорда – ему не нужно было глупить и давать волю ярости.

- Ну, вот и молодец, - заметив перемену в его настроении, Якир одобрительно кивнул. – Умный мальчик – извлечешь урок, а после мы побеседуем.

До темниц пришлось идти очень долго, и, к неудовольствию Картала, свидетелей его унижения набралось с пару десятков. Замок уже кишмя кишел родственниками и знатью, так что наказание соответствовало проступку гораздо точнее, чем предполагал лорд.

В камере было темно и душно. Войдя вслед за Карталом, Якир снял с себя плащ и швырнул его на низенький топчан.

- Вы пожалеете, - тихо сказал Картал, брезгливо озираясь. – Я не забуду ваших слов.

Лорд Варута беззвучно засмеялся.

- Валлоры всегда были упрямы, - произнес он, делая шаг к двери. – Кровь дает о себе знать, даже если она разбавлена.

- Это скорее ваша вина, а не моя! – саркастически заметил Картал и на всякий случай отступил подальше к стене.

Якир удивленно приподнял бровь и смерил его презрительным взглядом.

- Ах ты, маленький ублюдок… - протянул он. - Что ж, все еще можно исправить. Я бы на твоем месте был бы поосторожнее.

- К счастью, вы не на моем месте. – Почувствовав себя увереннее, Картал гордо поднял голову. – И не посмеете!

- Да ну? – Якир расхохотался и, выйдя, быстро запер дверь. – Каков нахал!

Его смех постепенно стихал, отражаясь от стен многоголосым эхом, и вскоре вокруг повисла плотная непроницаемая тишина.

На ощупь, добравшись до топчана, Картал бросил на пол плащ и улегся, подогнув ноги. Он ехал всю ночь и очень устал, да и Эллад с Якиром тоже потребовали сил. О последнем, впрочем, Картал уже пожалел: это действительно было глупо и неосмотрительно.

«Будь что будет, - засыпая, подумал он, все еще чувствуя боль в плече. – Переживу».

Глава 2

18 марта 3152 года по исчислению Малого Мира, Белый Замок

Факелы зажгли еще засветло. Искоса взглянув из окна на слуг, снующих между выстроившимися вдоль дороги стражниками, Якир недовольно поджал губы. Он любил, когда все делалось чинно и спокойно, без суеты и опозданий. К несчастью, теперь он не имел полноты власти, чтобы навести должный порядок. Герцог Марк при любой возможности старался отослать его из замка с каким-нибудь поручением.

- Все готово, Ваше Высочество, - слегка поклонившись, Якир протянул Марку исписанный свиток. – Охрана задержала троих, и еще шестеро были остановлены на повороте с тракта. Пятнадцать неучтенных, что рекордно мало… И девять человек не смогли приехать по уважительным причинам – я лично проверил.

- Спасибо, Якир. - Развернув длинный список, Марк бегло просмотрел уже знакомые имена. – А что с нашими гостями?

- Разместил, хотя и с трудом. - Недовольно кивнув в сторону дверей, Якир осторожно добавил: - Карл предупредил меня слишком поздно. То ли у князя были другие планы, то ли он чего-то опасался. Только вот его осторожность никак не сократит мили между замком и Горготом: дополнительные обозы едва поспели, да и расходы тоже вышли немалые. Придется экономить последующие пару месяцев.

- Мы и сами не знали до последнего, - несколько виновато ответил ему Марк. – И потом, князь взял с собой столько людей… К чему? Замок надежно охраняется, на тракте сейчас безопасно, по крайней мере, в сторону севера.

Отведя взгляд, Якир согласно качнул головой, показывая, что продолжать разговор больше не хочет.

- Что ж, - Марк почти дружески улыбнулся и заложил руку за спину. – Думаю, мы можем немного передохнуть.

- Встречу Аармани, и все на сегодня, - согласился Якир чуть поспешнее, чем намеревался. – С вашего позволения…

Толчея в вестибюле, несмотря на то что были открыты входы с левого и правого крыла, была невообразимой.

- Эй, Олон! – Остановившись посередине лестничного пролета, Якир махнул стопнику. – Генерал на подъезде – убери людей!

Просьба оказалась своевременной. Спустившись, лорд Варута поспешил к воротам. Экипаж с вензелями Бартайоты уже подкатывал к ступеням.

- Поздновато ты, - не оборачиваясь, процедил Параман, стоявший у подножия лестницы. – Я уж думал, что не успеешь. Где Лирамель?

- Карл запретил ей покидать его покои, пока все не разойдутся, - Якир слегка улыбнулся, откровенно любуясь брезгливым выражением на лице герцога.

- Интересный поворот, - сквозь зубы заметил тот. – Особенно учитывая тот факт, что с утра она разгуливала без охраны. – Повернув голову, он с яростью глянул на Якира. – Как это вообще понимать? Куда смотрели ты и ее охрана?

Якир промолчал. Герцог был зол и устал не меньше, чем он сам, поэтому с ним лучше было не спорить.

Остановив четверку лошадей, возница что-то сказал подошедшим слугам и тут же потерял к происходящему всяческий интерес.

- Ба! А я-то думал, все уже спят давно. - С благодарностью приняв руку Парамана, генерал вышел из экипажа и осмотрелся. На губах его заиграла довольная улыбка. – Смотрю, и ты здесь, Якири… Признаюсь, вполне ожидал.

-Рад видеть вас, Ваше Высочество, - поклонившись, Якир опустил взгляд. Аармани всегда был слишком проницательным и читал по людям так же просто и точно, как Посвященные, хотя и не мог заглядывать в мысли.

-Взаимно, сынок, взаимно… - Выпрямившись, генерал положил ладонь на рукоять меча и неспешно поднялся по лестнице. Он был уже стар и заметно сдал за последние несколько лет, но все еще старался держаться. Бартайота, жизнь в которой вернулась в привычную колею, дорожила Аармани и любила его. Ведущей линии генерал был нужен как воздух: и он, и герцог Ровмена были сейчас незаменимы.

-Хорошо ли вы доехали, дядя? – Стараясь все время держаться рядом, Параман незаметно кивнул Олону.

- Сносно, - отозвался Аармани. – А где наш князь?

- Ваше Высочество, - подождав пока генерал с герцогом переступят порог стопник подошел к отставшему от них Якиру, – что прикажете?

- Можете перекрывать, - тихо ответил он офицеру. – Усильте охрану у боковых ворот и у тайного входа. И главное – никаких скандалов и провокаций.

- Да, мой лорд. Будьте спокойны, все сделаем.

Лирамель все-таки спустилась. Наступившая в вестибюле тишина была настолько красноречивой, что Якир понял это сразу же, как только вошел – люди реагировали так только на нее.

Одетая в простое белое платье, она стояла у подножия лестницы возле одной из колонн и приветливо улыбалась. Ее лицо, обычно резкое и напряженное, в редкие мгновения счастья озарялось каким-то мягким внутренним светом. Быть может, его видели не все, но Якир, знавший Лирамель с юности, всегда невольно любовался ею в такие моменты.

Заметив его, Лирамель слегка кивнула. У них еще не было времени переговорить, да и давать лишнюю пищу слухам не хотелось. Якир не скрывал своих чувств, но всегда держал дистанцию. С того дня в Бартайоте, когда Лирамель плакала на его плече, не в силах сдержать всей той боли, которую ей пришлось вынести, находясь рядом с Кайлом, она больше ни словом, ни взглядом не выказывала своего отношения. Тем не менее Якир знал, что она дорожит им, и делал все возможное, чтобы сохранить свое положение при дворе.

- Ваше Высочество, - тихонько дотронувшись до его плеча, вынырнувшая из-под руки офицера Линни слегка поклонилась. – Их Высочества герцог Карл и князь просили вас разыскать, - пытаясь отдышаться, выпалила она. – Прошу вас не медлить, дело срочное.

Прочтя на лице служанки искреннее волнение, Якир приказал офицерам потеснить толпу и поспешил вслед за ней в сторону галереи. Самым коротким путем в покои Карла была потайная лестница из зала Совета.

«Что могло случиться? – с тревогой подумал он, невольно подбираясь. – Неужели что-нибудь упустил?»

- Откройте! - не замедляя шага, издали крикнул Якир, кивнув в ответ на сбивчивые приветствия стражников. – Все спокойно?

-Да, мой лорд, - отозвался невысокий пожилой воин.

- Отлично, Гейс, - не без труда вспомнив его имя, Якир пропустил Линни вперед. – Заприте пока.

Засов скрипнул так громко и протяжно, что в пустом темном зале аукнулось эхо.

- Нужно было взять факел, - поежившись, заметила горничная и нерешительно остановилась. – Мне не по себе, Ваше Высочество.

Якир снисходительно улыбнулся.

-Ну что ты, Линни, - мягко укорил он и, привычно обогнув огромный стол, без труда нашел дверь. – Иди, не бойся.

-Я не боюсь, мой лорд, - несколько обиженно откликнулась она. – Но мне тревожно. Вы же знаете, лорд Фирсар прибыл…

-Знаю. Он гостит у нас дважды в год, и тем не менее раньше ты никогда не беспокоилась.

Подождав, пока он откроет дверь, Линни неуверенно произнесла:

-Госпожа сегодня встретила его недалеко от ворот, когда ожидала Их Высочеств… Она вернулась расстроенная.

Якир нахмурился. Это и вправду была не самая приятная новость. Лирамель на дух не переносила лорда Пата, так и не простив ему Поля и еще несколько эпизодов из прошлого.

-Спасибо, что рассказала, - поблагодарил он служанку. – Я буду повнимательнее с ним.

Они поднимались осторожно. Без факела на узкой и крутой лестнице действительно было опасно и неуютно.

Их услышали задолго до того, как Линни успела постучать в дверь. Отперев замок, Карл распахнул створку и молча пропустил их в покои.

-Долго, - коротко сказал он и недовольно цокнул. – А ты, девочка, беги к своей госпоже да проследи, чтобы Параман не отпускал ее от себя, пока мы не закончим нашу с лордом беседу.

-Да, Ваше Высочество. - Подхватив юбки, Линни обогнула Якира и, издали поклонившись стоящему у камина Кристиану, засеменила к дверям.

Князь тоже был в дурном расположении духа. Якир не видел его много лет и с некоторым удивлением отметил про себя, что тот стал более похож на своего близнеца, чем в дни юности. Обычно спокойный, он и теперь выглядел немного отрешенным, однако его длинные узловатые пальцы нервно постукивали по рукояти кописа.

-Рад видеть вас, Ваше Высочество, – осторожно сказал Якир, подходя к нему ближе.

-Взаимно, - подняв на него темный взгляд, Кристиан слегка качнул головой. – Жаль, мы вновь встречаемся в тревожные времена. Я бы предпочел просто выпить пару бокалов ровмэнского и вспомнить былые дни…

-Вот только не нужно драматизировать, - резковато оборвал его Карл. – У нас всего пара часов. О былом вы сможете поговорить позже.

Почувствовав, как зазвенел от напряжения воздух, Якир незаметно отступил назад.

-Что происходит? – тихо спросил он, подавив шевельнувшуюся в душе тревогу. – Карл?

Сев в кресло, герцог заложил ногу за ногу и молча посмотрел на близнеца, будто советуясь, отвечать или нет. Кристиан хмыкнул и пожал плечами. Было ясно, что имей он выбор, то вообще не стал бы ничего обсуждать.

-Ситуация на юге критична, - помедлив, произнес наконец Карл. – Орден медленно, но верно сжимает кольцо. Вскоре они начнут действовать открыто, и нам придется отвечать. Что за этим последует, думаю, не секрет.

-Север поддерживает Ведущую, - возразил было Якир и тут же замолчал, вспомнив последние депеши из Тира.

-Я могу вмешаться, если это потребуется, - Кристиан с вызовом прищурился. – Почему бы и нет?

-Потому что это будет означать войну, брат. – Отмахнувшись, Карл долго посмотрел на огонь и, медленно растягивая слова, произнес: - Мы должны действовать на упреждение. Другого варианта просто нет. Нужно выбить у Земар-ар все козыри и заставить выйти из тени. Только лишив его приспешников возможности действовать через сторонних лиц, можно будет как-то противостоять.

-Но не таким же образом! – взвился князь. – Это полное безумие! Ты ведь никогда не рисковал, Карл! К чему теперь?

Герцог снисходительно улыбнулся:

-Все когда-нибудь случается впервые. Я рассчитывал на другие варианты, но не вышло. Фирсар потерял терпение раньше. И он начал проявлять инициативу, что лично меня пугает.

-Так избавься, и все… - Кристиан всплеснул руками. – Тем более у тебя есть доказательства его причастности к смерти Фалинор. К чему это промедление?

-Ты забываешь о нашем договоре с Каэлами, - зло огрызнулся Карл и, яростно глянув на Якира, жестом приказал ему сесть. – Хочешь подставить племянницу, Кристиан? Фирсар представляет свой род, пусть временно и с дозволения Шаддана, но мы не можем закрыть глаза на его статус. К тому же он предсказуем, и с ним удобно. Кого мерзость поставит взамен, у меня нет даже предположений. Кроме того, у Фирсара личная и взаимная неприязнь к Лирамель, а это лучший спусковой механизм.

-Что ты имеешь в виду? – Разом насторожившись, Якир опустился в кресло и напряженно взглянул в лицо герцога. – При чем тут она?

Замолчав, Карл откинулся на спинку и скривил губы в презрительной полуулыбке.

-При том, лорд Варута, что имея в наличии меня и моего сына, он постарается, прежде всего убрать ее потому как если народ за кем и пойдет, так это за своей королевой. Потом на очереди будут Аурок и Аармани, возможно, Лафаст. Это внесет хаос и лишит нас опоры. В третий заход уберут остальных детей Ведущей линии, а меня будут пытаться вынудить заключить новый договор с Орденом. И надо сказать, если первые условия будут с успехом реализованы, мне, как и Арматею, придется уступить. Это станет совершеннейшим поражением, и не уверен, что у нас будет когда-нибудь шанс отыграть все назад.

-Мрачноватая картина получается, - согласился Якир. – И все же я не совсем понимаю…

Раздраженно цокнув, Карл вновь отвернул голову к огню.

-Фирсар хочет, чтобы Лирамель умерла, - спокойно ответил он. – Он несколько лет готовил покушение: подкупал моих людей, искал яд, подбирался к Аармани, выяснял наши привычки и пристрастия… Мне все известно.

-И? – сжав кулаки, Якир в волнении вскочил. – Дай мне приказ о его аресте, если у тебя есть доказательства!

-Сядь, - властно приказал герцог, подняв ладонь. – Я же сказал, лорд Пата удобен, а нам требуется предлог, чтобы нанести удар. Поэтому любые действия против Верховного жреца должны быть обоснованы. В этот раз он обязан достигнуть цели.

-Что…?

Якир едва расслышал собственный шепот. Ошеломленно глядя на окаменевший профиль Карла, он не мог ни вдохнуть, ни выдохнуть.

-Выпей, - коротко велел Кристиан, протянув Якиру бокал с вином. – Неужто ты думаешь, что я стал бы в этом участвовать?

-Он именно так и думает, - с холодной улыбкой отозвался Карл. – И правильно делает. Доверять никому не следует, не берите пример с меня.

-Что ты думаешь предпринять? – Сделав долгий глоток, Якир поставил бокал на пол. – И какова моя роль?

Качнувшись вперед, Карл встал.

-Это произойдет за ужином. Фирсар любит представления – он не удержится. Твоя задача - выполнить мои инструкции, не больше и не меньше. Наблюдай за ним и арестуй, когда все закончится. Его и тех, кто ему помогает. Имена и документы я передам тебе в зале. Проглядеть успеешь.

-А Лирамель?

-Не твоя забота, - пресекая возражения, отрезал Карл. – У тебя своя роль, у меня – своя. Кристиан тоже выполнит оговоренную часть работы. Его приказы будешь выполнять неукоснительно. В остальном – импровизируй, как знаешь.

-Но ты ведь не позволишь ему… - поймав мрачный взгляд герцога, Якир растерянно замолчал. В такие моменты Карл очень сильно походил на своего дядю. В нем чувствовалось что-то настолько опасное, что инстинктивно хотелось отойти подальше и исчезнуть.

Голоса и смех, раздавшиеся за дверью, вызвали у Карла довольную улыбку. Встав, он похлопал Якира по плечу и молча указал на дверцу.

-Прости, но тебе лучше уйти. Я думал, у нас будет больше времени… Впрочем, все, что надо, ты узнал. Бумаги позже. – Подождав, пока Якир откроет потайной ход, герцог сам затеплил факел и, вручив ему, подтолкнул к лестнице. – Ради собственной безопасности сохрани этот разговор втайне. Если кто спросит, ты ничего не знал. Скажешь, что я просто передал бумаги - и все.

-Ты так и не ответил, - придержав дверь, Якир попытался поймать его взгляд, но так и не сумел. – Что ты собираешь предпринять? Я должен быть уверен, что с ней ничего не случится!

-Иди с Богом, Якири, - с едва различимой угрозой прошептал Карл, оглянувшись на внимательно следившего за ними Кристиана. – Думай только о себе, как всегда думал. Ведущая линия по-прежнему под ударом. Нам важен каждый. Ты все еще представляешь для них интерес, да и себя показал не с лучшей стороны.

-При чем тут я! – хотел было возмутиться Якир, но услышав радостный возглас Кристиана, поспешно отступил назад и вздрогнул: дверь захлопнулась прямо перед его носом.

Сжав кулак, он поднял факел повыше и уже шагнул было вниз, когда знакомый голос за стеной отчетливо и громко произнес:

-А где Якир? Мне сказали, что он должен был пойти к вам…

Лирамель всегда говорила громко, когда была в хорошем расположении духа. У нее был сильный альт и своеобразная привычка немного растягивать слова, особенно если она волновалась.

-Видимо, не дошел, - прозвучал приглушенный ответ Карла. – Дядюшка, вы совсемне изменились, - нарочито бодро заметил он. – Рад вас видеть...

Дальше Якир слушать не стал. Перехватив факел в левую руку, он положил ладонь на каменные перила и начал осторожно спускаться вниз.

* * *

Коротко поздоровавшись, Карл молча указал в сторону усыпальниц. Одетый в черный, расшитый серебром камзол, кузен выглядел настолько мрачно, что Параман разом насторожился. Он знал его уже много лет, успел хорошо изучить и потому понимал: радостных новостей на сей раз ждать не приходилось.

-И о чем ты хотел поговорить? – без вступления спросил Параман, искоса наблюдая за Карлом.

Поровняв с ним лошадь, кузен нетерпеливо протянул руку:

-Дай-ка мне отчеты, я просмотрю, пока есть время.

«Ну и скотина же ты, братец», - с досадой подумал Параман, открывая седельную сумку и вынимая увесистую кипу бумаг.

Молча взяв листы, Карл отпустил поводья. Смеркалось, но видно было еще довольно хорошо.

-Доработаешь по Пату, - бегло просмотрев, недовольно заметил он спустя пару минут. – Горгот тоже не устраивает, даже у меня более точные сведения.

-По Горготу последние сведения поступили только вчера, - попробовал было возразить Параман, хотя знал, что спорить бесполезно.

-Значит, меняй людей, - холодно ответил Карл. – Положение очень серьезное.

-И что ты от меня хочешь?

Остановившись, кузен резко спешился и взял кобылу под уздцы.

-Поедешь в Пат лично и будешь отслеживать происходящее изнутри. - Видя, что Параман вновь собирается возразить, он предупреждающе покачал головой: – Не сейчас, чуть позже. Но твое присутствие будет обязательным. Считай, что это просьба.

-Ты опять что-то задумал? – хмыкнул Параман, глядя на него сверху вниз. – Ты скоро запутаешься в собственных сетях, Валлор.

-Возможно.

-Зачем князя вызвал? Решил новую традицию ввести?

Карл снисходительно улыбнулся и пожал плечами:

- Лирамель затосковала. Да и вопросы кое-какие решить не мешает. Южные лорды совсем взбеленились.

-Знаю.

-А как твоя Фей? – Сменив тон, Карл взял у Парамана поводья и повернул к забелевшим впереди могилам.

-Моврон пишет тебе каждую неделю, к чему вопрос?

Карл не ответил и, остановив лошадей у надгробия Фалинор, подождал, пока он спешится.

-Отличное место для беседы, - саркастически заметил Параман в ответ на его взгляд. - Другого не нашлось?

Опустившись на одно колено, Карл сорвал пару цветков клевера, растущего вокруг могилы невысоким розово-лиловым ковром, и положил их на холмик.

-Я повинен в ее смерти не меньше Фирсара, - тихо произнес он, тяжело вздохнув. – Мои руки в крови по локоть, Парамани...

Нахмурившись, Параман встал за его спиной и непонимающе взглянул через плечо на коротко оборванные цветы.

-И как это понимать? – помедлив, спросил он, не зная, как реагировать на неожиданное признание.

-Считай это моей исповедью, - в голосе Карла послышалась улыбка. – Я был вынужден принести кого-то в жертву, чтобы прижать Каэлов и иметь козыри против Шаддана и Кайла. Выбор был весьма ограничен… Дядя не внял предупреждению, хотя я не раз говорил, что лорд Пата нетерпелив и опасен. – Замолчав, кузен склонил голову и с каким-то странным сарказмом добавил: - Отец проклял бы меня за это. Но помешай я тогда Фирсару ее убить – ни тебя, ни меня, ни Лирамель уже не было бы в живых.

Параман не знал, что сказать. Ему требовалось время, чтобы обдумать услышанное. Карл вел себя более чем странно.

-Такова жизнь, Парамани, - поднявшись, кузен повернулся к нему и, положив ладонь на плечо, пристально взглянул в глаза. – Иногда приходится кем-то жертвовать, чтобы сохранить будущее для других. Оно ведь стоит того, не правда ли?

-К чему ты ведешь? – Сбросив его руку, Параман отстранился. – Что за намеки, Валлор?

Карл вновь пожал плечами и, отведя взгляд, некоторое время неподвижно смотрел на темнеющее между кронами яблонь небо, а затем медленно повернулся и направился к лошадям.

-Поехали, - не оборачиваясь, бросил он через плечо. – Скоро начнется представление, и тебе нужно время, чтобы завершить свои игры с Аармани. Не буду вам мешать: Бартайота меня больше не интересует.

-Это почему еще? – Догнав его, Параман вскочил в седло. – Уже договорился? За моей спиной?

- О чем? – Карл тихонько засмеялся. – Мнительный ты стал, брат... Не нужны мне твои соглашения, я всегда делал ставку на Тир. Да и от торговли с Княжеством больше проку. Под моим контролем все его финансовые потоки, так что я точно знаю, куда и кому они уходят.

- Ну так и не лезь тогда, зачем нужно было перекрывать мне воздух в Горготе?

- Горгот – другое дело, - насмешливо заметил Карл. – Умерь свою алчность, и так уже на золоте ешь.

- С твоими-то налогами? – Параман пренебрежительно фыркнул. – Да я едва выживаю!

- Ну-ну…

Продолжая некоторое время обмениваться ничего не значащими репликами, они вскоре доехали до белой дороги и повернули к замку. Совсем стемнело. Теплый ветерок скользил между белеющих стволов еще не зазеленевших яблонь и разносил тонкий клеверный аромат. В небе, едва затянувшемся полупрозрачной облачной дымкой, зажигались первые звезды.

-В Тронном зале меня не будет, - после некоторого молчания неожиданно заявил Карл, дождавшись, когда Параман спешится. – Предупреди Лирамель, пусть не переживает: мы с князем должны уладить кое-какие дела.

Недовольно глянув на него, Параман хотел было возразить, но не стал. Карл всегда поступал так, как считал нужным, и прекрасно знал о последствиях.

-И еще… - Наклонившись, кузен поманил его ближе. По его лицу пробежала едва заметная тень. – Пригляди внимательнее за своими. Фирсар зачастил в Лаусенс – и тайно. К кому он ходит, я выяснить не смог, так что оставляю это тебе. Проверь каждого, особенно тех, кому доверяешь. Если у него личный интерес, то беспокоиться не о чем, однако… - выпрямившись, Карл многозначительно постучал пальцами по рукояти своего меча, – все может быть гораздо серьезнее, ты сам знаешь.

Параман похолодел. О том, что жрец Ордена наведывался в его вотчину, он знал, но ему докладывали лишь об одном визите.

-Спасибо за предупреждение, - искренно поблагодарил он, слегка кивнув. – Как вернусь, займусь этим.

Карл не стал отвечать. Отведя взгляд, он как-то странно улыбнулся и, молча развернув лошадь, поскакал к воротам.

«Тобой я тоже займусь», - с подозрением глядя ему вслед, подумал Параман.

-Эй, - подозвал он одного из стоявших у дверей слуг. – Найдите мне Рэйна. И поживее.

-Ваше Высочество… - одернув ливрею, юноша явно занервничал. – Боюсь, что это невозможно.

-Это почему еще?

-Он отбыл ночью в Вибр. Герцог Карл…

-Довольно, - подняв руку, Параман остановил его лепет. – Где лорд Якир?

-В Тронном зале, Ваше Высочество.

Задумавшись, Параман еще раз взглянул в сторону ворот. Карл уже выехал из сада.

«Стягиваешь своих людей в Вибр, значит?» - мысленно спросил Параман кузена и тихонько хмыкнул. Тот явно что-то темнил. И это «что-то» было настолько важным, что он впервые за все время их знакомства снизошел до открытого предупреждения. Намечалось нечто из ряда вон выходящее. На такие дела у Парамана давно уже имелся нюх, так что следовало быть не просто настороже — следовало по-настоящему бояться.

В Тронном зале уже собралось довольно много народа. Встав на зеленую ковровую дорожку, Параман подождал, пока стража освободит путь, и неспешно пошел вперед.

Знакомые и незнакомые лица сливались в сплошной поток, однако напряженный острый взгляд Фирсара он выхватил сразу.

-Лорд… - небрежно кивнув ему на ходу, Параман с трудом сдержал улыбку, заметив, как исказилось гневом гладковыбритое надменное лицо. Если бы такое кто-то позволил по отношению к покойному Тарэму, он бы просто не вышел из зала живым. Люди это помнили, и Фирсар – тоже.

«Давай, крыса, покажи зубы, - подумал Параман, поднимаясь на первую ступень тронного пьедестала. – Допусти хотя бы одну ошибку…»

-Осторожнее с ним, - не оборачиваясь, одними губами прошептал Якир. – Или есть повод?

Встав рядом с лордом, Параман театрально оправил плащ и мельком глянул на пустующий трон.

-Есть, - раздраженно ответил он. – Карл предупреждал тебя, что их с князем не будет?

Удивленно приподняв бровь, Якир коротко мотнул головой и помрачнел.

Тишина, внезапно повисшая в зале, заставила Парамана сосредоточиться. К вниманию толпы и своей нехитрой роли он давным-давно привык и отыгрывал уже машинально, без напряжения ума и воли. Однако за Лирамель требовалось приглядывать. Несмотря на прошедшие годы, он все еще не доверял ей. Образ той девочки, какой она впервые предстала в день своей коронации, был настолько силен, что порой воспринимать ее иначе не получалось.

Вздохнув, Якир раскрыл обтянутую алым бархатом папку и, поклонившись подошедшей Лирамель, плавным жестом попросил Парамана занять место рядом с троном, а Аармани и Аурока - подняться до третьей ступени. Члены Конклава остались стоять у подножия.

- Где мои братья и Картал? – сквозь зубы спросила Лирамель, напряженно улыбаясь толпе. – Что происходит?

- Отбыли по срочному делу, - как можно спокойнее ответил ей Параман. – Подробностей не знаю.

- А мой сын?

- В темнице, Ваше Величество, - не моргнув, произнес Якир, протягивая ей папку и жестом подзывая слугу, терпеливо ожидающего поодаль с чернильницей и пером. – Простите, но я был вынужден принять решение единолично.

- Что еще за новости? – Марк, который стоял по другую сторону трона вместе с Полем и Элладом, с искренним удивлением посмотрел на лорда. – Что он на сей раз натворил?

- Причина была веской… - немного раздраженно заверил его Якир. - Я объясню позже.

- Да уж извольте.

Лирамель вздохнула и, открыв папку, расписалась под составленным протоколом. Рука ее слегка дрожала.

- Найди их, Якири, - отчаянным шепотом попросила она. – Я не хочу никаких слухов...

- Если лорд сейчас покинет зал, - счел нужным вмешаться Параман, - слухов мы точно не избежим. Пусть все идет своим чередом. – Выдержав ее тяжелый взгляд, он заставил себя улыбнуться. - Веди себя естественно, ты слишком напряжена.

- Я тебя не спрашивала, - явно начиная нервничать, огрызнулась Лирамель. – Куда вообще смотрели твои слуги? Ты в курсе, что Картал прибыл в замок вместе с Фирсаром?

Нахмурившись, Параман выпрямился и мрачно посмотрел на стоявшего у пьедестала жреца. Будто угадав, что речь идет о нем, тот с вызовом вздернул подбородок.

Повернувшись лицом к собравшимся, Якир громко зачитал положенное вступление и, закрыв папку, отошел в сторону. По залу пронесся едва различимый шепот, и музыканты, повинуясь невидимому сигналу, заиграли церемониальную мелодию.

-Давай, Ли, - видя, что она медлит, Параман с поклоном подал ей руку. – Закончи с этим поскорее.

* * *

Убедившись, что брат все понял, Карл перехватил поводья в левую руку и, нащупав в кармане бутылочку, медленно выдохнул.

-Четко следуй моим инструкциям, - еще раз сказал он, глядя ему прямо в глаза. – Ты должен будешь покинуть Королевство сразу же, как представится возможность. Счет пойдет на дни. Как только Фирсар придет в себя, уйти дальше тракта тебе не удастся. Наблюдай за птицами и животными, будь осторожен с людьми, уязвимыми для мерзости, и внимателен к верным. Действовать будут через всех.

-Понял, - мрачно отозвался Кристиан, старательно вытирая запачканные землей руки о плащ. – А если меня призовут? Не забывай, я подписывал договор с вами.

Карл кивнул и слегка пришпорил коня.

-Будем надеяться, что раньше, чем следующим летом, никто тебя не потревожит. А если повезет, то отыграете и больше – смотря каким путем они решат идти. Якир тебе поможет – он будет контролировать все изнутри. Держи с ним связь.

-Ты сказал ему?

-Нет… - Карл недовольно сморщил лоб. – Уверен, что наш лорд и сам проявит инициативу.

-Все равно мне это не нравится… - голос брата прозвучал несколько глухо, словно он едва сдерживал слезы.

-Прекрати, - укорил близнеца Карл. – Сейчас не время. За нами будут наблюдать: Фирсар чувствует, что я начинаю догадываться. Если спугнем, вряд ли сумеем предотвратить следующий удар. У меня ушли годы, чтобы подвести все к этой черте.

Заметив мелькнувшую впереди фигуру, он замолчал и резко натянул поводья. В этой части сада никого не должно было быть: стража получила четкие указания.

-Езжай в замок, - в ответ на вопросительный взгляд брата прошептал Карл и отстегнул от седла арбалет. – Я немного поохочусь.

Понимающе кивнув, Кристиан пришпорил своего тарпана и поскакал к дороге.

Догнать соглядатая не составило никакого труда, хотя он прилагал все силы, чтобы уйти.

Первая стрела не попала в цель. Мужчина все время петлял, стараясь держаться за яблонями. Увидев впереди кошку, Карл на мгновенье отвлекся, уже готовясь отдать ей команду, но преследуемый человек опередил его. Отчетливо выкрикнув формулу повиновения, он вновь резко свернул в сторону.

По спине у Карла прошел холодок.

- Стой! - крикнул он, заново возводя курок. – Остановись, я даю слово не стрелять!

Пробежав еще метров десять, человек перешел на шаг, а затем встал и медленно повернулся.

«Проклятье, только этого еще не хватало», - опустив арбалет, Карл выдохнул. Принимать решение нужно было быстро.

- Лорд Салван, - осадив лошадь, он осторожно подъехал, разглядывая покрасневшее от бега лицо молодого человека. – Не ожидал вас здесь встретить… Не скрою, очень расстроен.

- Я… - Салван явно не знал, что сказать. В его глубоких синих глазах плескался страх.

- Выходит, это вас так усердно навещал Фирсар? – напрямую спросил Карл, внимательно следя за реакцией.

Лорд заметно побледнел.

- Вы видите в этом нечто предосудительное? – почти дерзко ответил он, нервно нащупывая рукоять меча. – Глава Ордена имеет право приходить туда, куда ему вздумается, тайно или явно. Мы не нарушали закон.

- Мы? – Прищурившись, Карл слегка наклонил голову. – В ком еще был заинтересован лорд Пата?

- Ни в ком, - едва заметно вздрогнув, выпалил Салван. – Я обучался у него один. Это мое право, герцог! И мой выбор.

«Глупец… Несчастный глупец, - с горечью подумал Карл и подавил поднявшуюся в глубине жалость. – Будь ты проклят, Земар-ар… За невинную кровь, которой залита моя земля!»

Решительно вскинув руку, он спустил курок.

Салван упал навзничь. Черная стрела точно промеж глаз – он умер мгновенно, не успев даже испугаться.

Пристегнув арбалет обратно, Карл спешился и, подойдя к убитому, закрыл ему глаза. Чуть помедлив, он вытащил стрелу, переломил ее пополам и спрятал в глубоком кармане внутри складок плаща.

-Что ж ты наделал, сынок? Куда полез? - Чувствуя, как навернулись на глаза слезы, он снял плащ и бережно прикрыл им тело. – Жить бы тебе еще…

Нужно было уходить. Видимо, Фирсар рассчитывал, что подослать одного из Ведущей линии будет безопаснее, чем Посвященного.

-Я вырою тебе яму твоей же лопатой. - Еще раз оглянувшись на тело, Карл изо всех сил пришпорил коня. – Ты ответишь за нашу кровь.

Поскольку Салван еще не принял посвящение, оставалась надежда, что передать полученные сведения он не мог или по крайней мере не успел: молодой лорд всегда был нервным и неуверенным.

Вспомнив о Фей, Карл тяжело вздохнул. Девочку было жаль. Да и глупого мальчишку тоже: он был одним из последних в своем поколении и кроме того приходился племянником Якиру. Земар-ар вынудил Карла пресечь целую ветвь Ведущей линии, но поступить иначе значило раскрыть карты и поставить под угрозу общее будущее всего Рода и Королевства. Впрочем, если Салван являлся союзником Фирсара, Фей находилась с ним в большей опасности.

«Параману следует быть очень осторожным, - вновь с тревогой подумал Карл, еще раз мысленно прокрутив свой недавний разговор с кузеном. Оставалось надеяться, что тот все же внемлет предупреждению и сумеет защитить себя и свою семью. Смерть Салвана должна была этому только поспособствовать.

-Твоя кровь покроет и предательство, и то зло, которое оно могло повлечь за собой, - прошептал Карл, выезжая на дорогу. – Покойся с миром, Салван Валлор, сын Матэр-ара. Кто знает, быть может, я встречусь с тобой гораздо раньше, чем надеюсь.

Откинув со лба волосы, он поднял к небу мокрое от пота лицо и закрыл глаза. Ветер холодными пощечинами выбивал из сознания беспокойство и неуверенность. Сегодня их следовало оставить врагам – он не имел права на сомнения. Все, что было в его силах, Карл сделал. Больше десяти лет кропотливой работы привели его к этому дню. Он плел сети медленно и внимательно, не упуская ни одной детали, пока не запутал даже паука. Теперь оставался последний шаг – самый главный и сокрушительный. Дальше события должны были покатиться в заданном направлении, как сброшенный с горы камень, и повлечь за собой лавину. Часы были заведены, и настало время отпускать руку…

Поль ждал его в полумраке конюшни. Опираясь спиной о деревянную подпорку, он молча наблюдал, пока Карл спешится, и лишь затем подошел и тихонько спросил:

-Все в порядке, дядя?

Карл мрачно взглянул на него и чуть качнул головой:

-Скоро услышишь… Новости будут неприятными.

-Как жаль… - Поль расстроенно закусил губу. – На ваших планах это как-то отразится?

-К счастью, нет. Скорее даже наоборот. Но мне потребуется твоя помощь, если все зайдет слишком далеко. Проследи за младшим братом: он мальчик умный, но вмешиваться мы не можем – до поры до времени.

-Это будет тяжелая роль, - убедившись, что конюх ушел, заметил Поликарп в полный голос. – Я бы не хотел вешать на него такое бремя.

Карл мрачно хмыкнул.

-Есть другие предложения?

-Нет, но…

-Тогда будешь выжидать. Когда представится возможность, поговори с ним. Я думаю, успеешь. У мальчика пока небольшая цена, купить его несложно. Фирсар именно это и сделает, я думаю… Но вряд ли ставка лорда будет на кровь.

Поль удивленно приподнял брови. В его черных глазах мелькнуло недоверие.

-Думаете, кровь перебьет душевные узы? – с сомнением спросил он. – Я не видел в нем подобных предпосылок...

-Уверен, - с нажимом утвердил Карл. – Возможно, никто из вас не понимает это упрямое дитя лучше, чем я, Поль. Мне легко предугадывать его действия. Поэтому сделай, как сказал. Если дело выгорит, мы получим хороший козырь.

-Вы, как всегда, забываете, что платить придется не нам, а ему, дядя. Не велика ли жертва?

-Платить будут все, - Карл сдержанно улыбнулся и, положив руку на плечо племянника, добавил: - Он сам сделал выбор. Мы лишь используем это во благо тем, против кого его намереваются использовать. Остальное будет зависеть целиком и полностью от его воли. Ты же знаешь.

Нехотя кивнув, Поль отвел взгляд. Кроме Кристиана он был единственным, кому Карл доверял – настолько, насколько вообще мог. Восемнадцати лет от роду племянник обладал качествами, присущими скорее умудренному годами старцу, нежели юноше. К тому же он знал все планы и намерения Кайла, которые тот открыл ему перед смертью – знал и молчал. Однако по тому, как Поль реагировал на происходящее, Карл часто угадывал, в каком направлении двигаться дальше. Это было удобно.

-Не беспокойтесь, дядя, - почти неслышно, но вполне уверенно произнес Поль. – Я вас не подведу.

-Знаю, Поль, знаю…

Раздавшийся снаружи звук трубы оповестил о начале праздничного ужина. Пора было спешить.

Пропустив племянника вперед, Карл чуть помедлил.

-Помолись обо мне, - изменившимся от волнения голосом попросил он. – Я давно уже потерял на это право.

Замерев, Поль медленно обернулся и внимательно посмотрел на него. В чернильных глазах застыла глубокая печаль.

-Хорошо, герцог. Делайте то, что решили, и положитесь на Бога. Иначе уже нельзя – теперь это единственный путь.

Карл слегка поклонился. Ему стало горько и смешно одновременно. Он не ожидал от себя подобного малодушия.

«Я всего лишь человек, - сам себе напомнил он, выходя из конюшни в галерею. – И могу ошибаться».

Глава 3

18 марта 3152 года, Белый Замок; 21марта того же года, Вибр

Приостановившись, Якир нахмурился и, пропустив недовольно бурчащего Аурока вперед, незаметно отступил в тень мраморной колонны.

Держа Линни за локоть, Фирсар хмурился и что-то торопливо объяснял ей, не давая отойти, хотя та явно пыталась избавиться от его общества. Проходившие мимо слуги не обращали на них никакого внимания, словно вообще не видели, да и спешившие в зал гости тоже, казалось, не замечали ни лорда Пата, которого им приходилось обходить, ни Линни. Фирсар явно и не таясь использовал тайные знания Ордена. Что именно он хотел от служанки, Якир не мог прочесть даже по его губам, но судя по застывшему взгляду, та все-таки поддалась влиянию и слушала внимательно, иногда рассеянно кивая.

Словно почувствовав взгляд Якира, Фирсар мелком обернулся и недовольно сморщил лоб. К счастью, вовремя подоспевший лорд Солан очень удачно заслонил жрецу обзор и дал Якиру время зайти за колонну. Линни Фирсару тоже пришлось отпустить. Взяв Солана под руку, он решительно вошел в распахнутые двери и сразу же свернул к столам.

Немного постояв, Линни растерянно всплеснула руками и почти бегом направилась вслед за спешившими на кухни слугами.

-А ну-ка, иди сюда… - Схватив девушку за руку, Якир оттащил ее в тень колонны, и, прижав к стене, с угрозой прошипел: - О чем вы сейчас говорили с Фирсаром? Что он хотел?

Вжавшись в холодный камень, Линни с неожиданной яростью посмотрела на него и отдернула руку.

-Вы делаете мне больно, Ваше Высочество! – нарочно громко сказала она, зная, что он побоится привлекать внимание. – Я не стану отвечать!

-А что, если я уведомлю Ее Величество, что подозреваю тебя в измене? – Якир криво улыбнулся, увидев, как она вздрогнула. Его предположения оказались верными: он кожей чуял опасность.

-Попробуйте, - взяв себя в руки, Линни вежливо кивнула. – Будете иметь дело с герцогом Карлом.

-Что? – Растерявшись, Якир недоверчиво вгляделся в ее лицо. Линни не лгала. Она была смелой девушкой, это он знал, и не раз доказывала свою преданность их роду. Однако недооценивать Орден тоже было нельзя. – Что ж, если герцог знает, нам не о чем говорить, - вежливо добавил он. – Прости, что задержал.

-Это ваша обязанность, мой лорд, - смягчилась Линни. – Я понимаю.

Позволив ей уйти, Якир отыскал взглядом Фирсара. Как оказалось, жрец тоже смотрел на него. Самоуверенный и холеный, он всегда вызывал у Якира презрение и какое-то тошнотворное чувство брезгливости. Высокий, худой, с гладковыбритым белым лицом, настолько смазливым, что оно казалось бы женоподобным, если бы не до неприличия короткая стрижка, практически оголяющая вытянутый череп, Фирсар одновременно притягивал и отталкивал. В нем чувствовалась опасность – всегда чувствовалась, даже до того, как он объявил себя Верховным жрецом.

Шутливо поклонившись, лорд Пата отвернулся и продолжил прерванную беседу с одним из южных лордов. Последний внимал ему с таким почтением, что Якир машинально запомнил его имя. Юг был сейчас самым слабым звеном, следовало глядеть в оба.

Ни Лирамель, ни ее супруга еще не было – они должны были подойти позже. Остальные из Ведущей уже пожаловали. Запаздывал только Салван, и судя по блуждающему взгляду Парамана, последнего это обстоятельство сильно тревожило.

- Что так мрачен, Якири? – Незаметно подойдя, генерал Аармани слегка приобнял его за плечи. – Улыбнись хоть раз, все-таки не на похороны собрались.

- Да что-то невесело мне… - не обратив внимания на его сарказм, отозвался Якир. – Понаблюдайте-ка за Фирсаром. Слишком довольным выглядит мерзавец.

-Но-но, полегче, - шикнув на него, Аармани исподлобья посмотрел на лорда Пата. – Выглядит как обычно. Это скорее наш князь чересчур распереживался…

Кристиан и вправду был необычайно бледен и старался держаться поодаль ото всех.

«Нужно предупредить Лирамель», - решительно подумал Якир, не обращая внимания на улыбку, промелькнувшую на губах генерала. Тот наблюдал за ним не менее внимательно, чем за остальными.

-Я смотрю, ты что-то знаешь, дружок, - посерьезнев, произнес Аармани.- Не поделишься? Может, мне тоже уже нервничать пора?

Вспомним предупреждение Карла, Якир мотнул головой. К советам герцога следовало прислушиваться: просто так он их никогда не давал.

-Не больше вашего, генерал. Но у меня дурные предчувствия.

-Хм… - хитро глянув на него, Аармани едва заметно кивнул в сторону пустующего во главе столов кресла. – Сдается мне, касайся твое предчувствие кого-то другого, ты бы особо и не переживал.

-Вы весьма проницательны.

-В таком случае могу лишь пожелать удачи. - Понизив голос до едва слышимого шепота, генерал процедил: - Только, боюсь, силенок у тебя не хватит. А жаль.

-Не понимаю, о чем вы, - холодно ответил Якир, разом отбросив вежливость.

-Понимаешь, Якири, понимаешь, - улыбнувшись, Аармани поднял ладонь и красноречиво посмотрел на поблескивающий на своем пальце перстень. – Каждый должен делать свою работу. Вот иди и делай.

Как всегда быстро и решительно, Лирамель вошла в обеденный зал и, остановившись у самых дверей, подождала, пока гости рассядутся за полукруглыми столами. Аармани тоже заспешил к своему месту. Вместе с герцогом Ауроком он сидел по правую руку от Лирамель сразу за Кристианом как раз напротив Карла. Якир по протоколу должен был находиться рядом с Параманом, но подумав, решил сесть подальше, чтобы лучше видеть Фирсара. Лирамель, которая заметила его маневр, слегка нахмурилась. Для нее это тоже было своеобразным предупреждением – единственным, на которое он сейчас имел право.

Карл выглядел мрачновато, но вполне спокойно. То и дело перебрасываясь словами с братом или сестрой, он хмуро поглядывал на снующих вокруг слуг, словно выискивая кого-то.

«Что ж ты задумал, Валлор?» – мысленно спросил его Якир, всматриваясь в знакомые строгие черты и пытаясь разглядеть хоть что-нибудь, что дало бы ему намек.

-Лорд Варута, - приподняв бокал, Фирсар весело глянул на него и пригубил немного вина. – Ваше здоровье. Все организовано, как всегда, на высоте.

-Благодарю, - сдержанно ответил Якир.

-Я не вижу принца Картала, - с наигранной тревогой заметил лорд, пристально глядя в глаза.

-Боюсь, он слегка нездоров. – Отведя взгляд, Якир вновь посмотрел на Карла. Линни как раз разливала очередной кувшин вина, и Лирамель переглянулась с братом, видимо, собираясь произнести тост.

-Вот как… - В голосе жреца послышалось сожаление. – Очень жаль. Надеюсь, ничего серьезного?

-С ним все в порядке.

Неловко привстав, Карл задел скатерть и поспешно отошел, чтобы не запачкать белый камзол – несколько бокалов опрокинулось, залив стол вином.

Повернув голову, Фирсар с любопытством взглянул на герцога и скривил губы в гадкой ухмылке.

-Какая досада, - произнес он, обращаясь не то к Якиру, не то к сидящему рядом лорду Эстину.

Над залом повисла тишина. Поскольку Лирамель и все сидевшие рядом с ней были вынуждены встать, многочисленные гости тоже поднялись со своих мест, ожидая, пока слуги перестелят скатерть.

- За здоровье Ее Величества! - неожиданно громко воскликнул Фирсар, едва Линни наполнила вновь поставленные бокалы. Лирамель она принесла высокий и богато инкрустированный рубинами серебряный кубок, некогда принадлежавший ее деду герцогу Молпо. Покойная герцогиня Пата передала его в сокровищницу замка в тот год, когда Лирамель стала Главой Рода. Насколько Якир помнил,

Приподняв бровь, Лирамель несколько недоуменно посмотрела на Фирсара, а затем на Карла. Тот едва заметно кивнул.

-Как трогательно, - в упор глядя на Якира, лорд Пата обнажил безупречно белые зубы. – Ничего у вас не выйдет, Валлор, - одними губами произнес он. – И все так просто, не правда ли?

-Что вы имеете в виду? – не обращая внимания на то, что вокруг повисла тишина, громко спросил Якир.

Пожав плечами, Фирсар на мгновенье замер, остановив взгляд на бокале Якира, а затем что-то шепнул. Успев догадаться о намерениях жреца за секунду до того, как хрупкое стекло дало трещину, Якир отодвинулся и набросил на бокал салфетку. Этими фокусами его было не испугать: он знал, чего стоило бояться по-настоящему.

Напряженно взглянув на лорда и увидев, что тот усмехнулся, Якир почувствовал, как пробежал вдоль позвоночника предательский холодок.

-Лорд Варута и Рэта, - глубокий баритон Карла перекрыл равномерный гул, висевший над залом. – Подойдите-ка на минуту, я бы хотел вам кое-что передать.

Поспешно встав и едва не опрокинув стул, Якир подошел к герцогу и степенно поклонился.

-Возьмите. – Отдав ему увесистую папку, которую секундой раньше принес незнакомый Якиру слуга, Карл громко поблагодарил Якира за помощь и, извинившись перед собравшимися за нарушение положенного в таких случаях церемониала, заметил: - Я уверен, никто из Совета Рода не станет возражать против моего единоличного решения вернуть то, что должно было принадлежать вам по праву, не так ли?

Видимо, поняв, о чем речь, Аармани благосклонно кивнул и, что-то шепнув замешкавшемуся Ауроку, поднялся. Следом за ним, недовольно щурясь, встал Параман.

-И стоило ли садиться? – едва слышно спросил он Марка, который, судя по всему, вообще не понимал, что происходит.

-Ваше Высочество, - заулыбавшись, обратилась Лирамель к Карлу, – я полностью одобряю ваше решение.

Поняв наконец что происходит, Якир снова поклонился, взял поданный Карлом перстень и, лихорадочно припомнив формулу, нараспев произнес положенные слова. В Ведущей линии подобных передвижений не было уже лет пятьдесят, не считая пожалованного самому Карлу титула, поэтому принятое решение стало для Якира действительно неожиданным и пока что непонятным.

-Поздравляю, - чуть насмешливо сказал Параман, многозначительно указав взглядом на пустующее рядом с собой место. – Садитесь, герцог.

-А вот теперь можно и за здоровье Ее Величества! - Выдержав паузу, Карл, который так и не сел, обошел замешкавшегося Марка и, забрав у Лирамель кубок, по-хозяйски вручил ей свой бокал. – Многовато для тебя, Ветерок, - тихо сказал он. – Здесь не место для былых подвигов.

Заметно покраснев, Лирамель осуждающе покосилась на него и послушно обхватила пальцами стеклянную ножку бокала. Остальные последовали ее примеру.

На мгновенье зал погрузился в шелест и звон посуды. Якир тоже на мгновенье отвлекся: почувствовав ментальный удар, он наклонился вперед, силясь разглядеть Фирсара, но лорд Пата уже спешил прочь от стола.

Чуть приподняв кубок, Карл залпом осушил его и, резко поставив обратно на стол, напряженно выпрямился. По его лицу прошла заметная судорога.

Напрочь забыв о данном ему приказе, Якир ошеломленно глядел на бледнеющее лицо Карла. Лирамель, которая тоже заметила что-то странное, испуганно вскрикнула и выронила бокал. Упав, тот с жалобным звоном разбился о мраморные плиты.

-Карли! – Ее голос эхом разнесся по залу, мгновенно заглушив все звуки.

Согнувшись, герцог тяжело оперся ладонями о стол и закашлялся. Из носа его потекла струйка крови…

Карл падал так медленно, будто сам воздух сопротивлялся его падению, но никто из стоявших рядом не сумел преодолеть охватившего оцепенения и подхватить его.

-Лекаря! Быстро! – Оттолкнув Лирамель, Кристиан упал перед братом на колени и крепко обнял. – Раз… два… три… четыре… - Его шепот почти слился с предсмертными хрипами.

-Измена! – Очнувшись, крикнул Якир и, обнажив меч, махнул черной папкой страже, приказывая опустить засовы. – Лорд Фирсар, вы арестованы, немедленно остановитесь!

Застыв почти у самых дверей, жрец медленно обернулся и с ненавистью посмотрел на него поверх мечущихся вокруг людей.

На ходу открыв папку, Якир пробежал глазами список и едва не задохнулся от ужаса.

-Олон, - вынув листок, он передал его стопнику и с отчаянием обернулся. Марк с трудом удерживал Лирамель, не давая ей приблизиться к брату. Та рвалась с таким отчаянием, что смотреть на это не было сил. – Арестуй всех – быстро и без шума.

-Но… - И без того белый как бумага офицер беспомощно взглянул на него.

-Я сказал – всех! - содрогнувшись от собственного голоса, рявкнул Якир. – Принца Эллада в темницу!

Олон смял в руке бумагу и, развернувшись, поспешил прочь.

-Помоги нам, Боже… - вслед ему прошептал Якир и на мгновенье зажмурился.

Лорда Фирсара вывели сразу же, чтобы не спровоцировать беспорядки, поскольку в зале было довольно много его сторонников. Впрочем, гости находились в таком шоке, что некоторые даже не встали и так и сидели, неподвижно наблюдая за творящимся вокруг хаосом. Растерялись все, даже Якир. Только один князь, похоже, сохранял относительное спокойствие. Почти серый, он громко отдавал распоряжения, пытаясь успокоить аллотаров, которые тут же окружили его кольцом, не подпуская даже дворцовую стражу. Куда и когда увели Лирамель, Якир не успел увидеть. Осознание произошедшего приходило очень медленно, словно он видел страшный сон.

«Что же ты наделал, безумный сын Лирдана! – с отчаянной горечью подумал он и, стараясь справиться с подступившими слезами, швырнул меч на стол и снова открыл папку. Доказательства были неоспоримыми: письма, признания, отчеты разведки... Все подобрано и упорядочено так, как мог лишь один Карл.

-Дай сюда. - Грубо выхватив у него документы, Параман бегло проглядел бумаги и бессильно опустил руки: – Проклятье!

-Ваше Высочество! – Едва не налетев на стол, молодой офицер-палечник неловко поклонился. – Ваше Высочество…

-Да говори уже ты! – взвился Параман, рявкнув так, что тот испуганно вздрогнул. – Что еще?

-Лорд Салван… - выпрямившись, отрапортовал палечник, отступив на шаг назад. – Его нашли мертвым, в саду. Застрелен.

Подняв на Якира помертвевший взгляд, Параман медленно развернулся и почти бегом бросился к выходу.

-Прочь с дороги! – донесся его хриплый низкий голос. – Стража!

Собрав рассыпавшиеся бумаги, Якир сложил их обратно в папку и, пытаясь собраться с мыслями, едва слышно прошептал:

-Нужно перекрыть замок. Вызвать Моврона и собрать Суд Рода…

«Али… - Вспомнив о герцогине, он глухо застонал. – Проклятье, да что же это!»

-Хватит сопли распускать, - грубо схватив его за плечо, невесть как оказавшийся рядом Кристиан указал на бумаги. – Делай, что тебе было приказано. Бери все в свои руки. Марк сейчас нужен Лирамель, ему потребуется время. Ей – тоже.

Кивнув, Якир сбросил его руку. Князь был прав. Все следовало делать быстро и точно.

-Приношу свои соболезнования. – С трудом сглотнув, Якир поклонился. – Можете на меня рассчитывать.

Кристиан не ответил. Молча повернувшись, он знаком велел аллотарам поднять тело брата.

* * *

Прислонившись к холодному шершавому камню, Картал вслушивался в темноту. Он уже успел вздремнуть и проснуться и теперь гадал, сколько времени прошло с тех пор, как ушел Якир. Страха не было, но сидеть без движения с каждым часом становилось все труднее. Картал привык к свободе, тесные стены давили на него. Это было худшим наказанием из всех возможных.

Звуки шагов и лязг металла о металл разрушили тишину и зазвенели по коридору гулким протяжным эхом. Поднявшись, Картал крадучись подошел к двери и заглянул в зарешеченное оконце. Свет на коричневых стенах становился все ярче, и сгущающиеся тени корежились в агонии, пробегая по полу и потолку так быстро, что рябило в глазах.

-Сюда, - раздался взволнованный и резкий голос Якира. – Поставить охрану от Святилища до первых дверей по две пары. Никого не допускать без моего особого распоряжения.

Увидев мелькнувший в дверном окошке профиль брата, Картал ахнул и тут же зажал себе рот рукой.

-Ваше Высочество… - Пропустив Эллада вперед, Якир запер за ним дверь. – Мне жаль, но до выяснения всех обстоятельств вы останетесь здесь.

Эллад не ответил.

-Что происходит? – Уже не в силах сдержать сковавший сердце ужас, Картал припал к окошку. – Лорд Якир!

Вздрогнув, тот развернулся и растерянно нахмурил брови.

-Совсем забыл о тебе, - пробормотал он и, подойдя, тяжело взглянул на него сквозь прутья. – Свободен, наказание закончено.

-Так скоро? – Картал нерешительно отступил. – Мне бы хотелось услышать объяснения…

-Услышишь, - бесцветно ответил Якир, бросив ключи одному из офицеров. – А сейчас иди в покои матери и не выходи оттуда, пока не дозволят.

Неподвижно глядя на распахнутую перед ним дверь, Картал несколько секунд стоял не шевелясь. Он пытался найти объяснение происходящему, но ни одного логичного вывода в голову не приходило.

-Эллад! – наконец громко позвал он и мотнул головой, заметив, что один из стражей повернулся было к нему. – Брат, что происходит?

-Не знаю, - прозвучал приглушенный ответ. – Дядя Карл убит, лорд Салван тоже…

Судорожно выдохнув, Картал медленно отступил, пока не уперся спиной в стену.

-А почему ты здесь? – Вытянув из ножен, вшитых в голенище сапога, тонкий стилет, он зажал в ладони кожаную рукоять.

Ответа не было долго.

-Против меня выдвинуто обвинение в измене. - Голос Эллада сорвался, выдавая крайнее волнение. – Больше ничего не знаю.

«Какая нелепость, - тяжело дыша, подумал Картал, облизав пересохшие губы. – Какая бесконечная нелепость…»

-Кто мог осмелиться на такое? – Нерешительно шагнув вперед, он продолжал внимательно наблюдать за ожидающими снаружи офицерами. Один из них был ему знаком, остальные трое – нет.

-Дядя отдал Якиру бумаги… Прямо на ужине, перед тем как... – Закашлявшись, Эллад ненадолго замолчал, а затем глухо добавил: – Уходи отсюда, Картали, и передай Полю, чтобы не вмешивался.

После сбивчивых объяснений брата картина складывалась более или менее четко. По крайней мере за свою жизнь Карталу можно было пока не бояться. Щурясь от света, он вышел в коридор и как ни в чем не бывало выпрямил плечи.

-Я скажу, - понимая, с каким вниманием их слушают, Картал старался держаться спокойно. – Скажу и еще спущусь к тебе потом.

-Будь осторожен, - глухо проговорил Эллад. – Будь теперь очень осторожен.

Не ответив, Картал убрал клинок в ножны и решительно повернул к выходу.

«Мне нужно знать больше, - отбросив страх и гнев, подумал он. – Нужно понять, что твориться».

Думать о дяде было больно. Картал любил его почти так же сильно, как Флоран. Он восхищался им издалека и был благодарен за то, что дядя никогда не смотрел на него свысока и не старался давить, хотя обладал властью гораздо большей, чем многие думали. Мать была не способна править самостоятельно. Утрата, которую понес Род, могла обернуться для Королевства катастрофой.

«Замедлите шаг, Ваше Высочество, – вплелась в сознание чужая мысль. – Мне необходимо с вами поговорить».

Искоса взглянув на охранников, Картал медленно выдохнул и остановился.

-Вам не следует задерживаться. - Обернувшись, один из воинов сурово сжал губы. – У нас приказ.

«Ее смерть была необходима, - пояснил Фирсар, - герцог не входил в планы Ордена».

«Лирамель – моя мать. - Картал старался мыслить бесстрастно. – Вам следовало бы помнить об этом».

«Я помню, Ваше Высочество. Орден помнил об этом всегда. Вы нужны нам и своему народу. Если хотите защитить Род и остальных людей, примите свой жребий. Мы поможем».

«Жребий? – Картал непонимающе нахмурился. – Что вы имеете в виду?»

«Вами закроют наследника Ведущей линии. Эллад теперь не годится на эту роль. Видимо, они решили вывести его из игры – пожалели. Примите жребий, и я даю слово, что отдам вам трон. Род Тара запятнал себя изменой. Отныне мы не потерпим никого из Ведущей. Вы дадите новое начало – устроите и их, и нас. Вернете Совет и старые порядки. Таково мое предложение».

Чувствуя, как зашевелились на голове волосы, Картал глубоко вдохнул и медленно побрел вперед.

«Мне нужно время, - сказал он, вложив в ответ немного растерянности и польщенного самолюбия. – Все это слишком неожиданно…»

«Понимаю, - в голосе отразилось довольство. – Не торопитесь с решением».

В вестибюле царил хаос и висела плотная завеса страха. Картал ощущал ее каждой клеточкой.

-Быстрее, - грубо схватив за плечо, офицер подтолкнул его к лестнице.

Гневно вскрикнув, Картал сузил глаза.

-Знайте свое место, палечник! – с угрозой бросил он. – Как ваше имя?

Воин насмешливо скривил губы:

-Таффас Альбора, Ваше Высочество.

Расправив смятый рукав, Картал процедил:

-С этой минуты, Таффас, вы освобождаетесь от службы в составе стопы Белого Замка и переводитесь резервным палечником в Горгот. Приказ и открепительную получите завтра у стопника.

Недоверчиво приподняв бровь, офицер хмыкнул и наигранно-вежливым жестом предложил продолжить путь. Было видно, что он ни на минуту не поверил сказанному.

«Зря, - мстительно подумал Картал и мельком взглянул на остальных трех воинов. – Власти у меня теперь хватит».

Поль спускался навстречу почти бегом.

Взлохмаченный и бледный, он даже не сразу заметил Картала, но увидев, крепко и даже с каким-то надрывным отчаянием обнял его и громко воскликнул:

-Где ты был?

-В темнице… - вздрогнув от пронзившей все тело боли, растерянно пробормотал Картал. Брат еще никогда не проявлял к нему таких сильных чувств. – У нас с Якиром вышло некоторое недопонимание…

-Неважно, - отстранившись, Поль окинул его встревоженно-пытливым взглядом. – Главное, все в порядке. Иди наверх.

-То, что сказал Эллад – правда?

-Увы, да. – Легонько подтолкнув его, Поликарп кивнул офицерам и, положив широкую ладонь на перила, вновь заспешил вниз.

Зареванная Линни выходила из королевских покоев, таща в руках груженый какими-то бумагами поднос. Придержав ей дверь, Картал зашел в гостиную и подождал, пока охрана запрет за ним внешний засов.

Голоса доносились из спальни. Дядю Кристиана и отца Картал узнал сразу, а вот третий голос был ему незнаком.

-Придержите ее… - Невысокий мужчина лет сорока наклонился над кроватью и выпустил из тонкой иглы острую струйку. – Сколько уже она в таком состоянии?

-Около трех часов, - отозвался князь. – Иногда приходит в себя, но ненадолго.

-Ясно.

-Якир вызвал тебя совсем недавно, - тихо заметил Параман, которого Картал сразу не заметил. Герцог стоял у потайной двери и мрачно наблюдал за манипуляциями лекаря. – Или кто-то опередил его?

Убрав шприц, тот отошел от Лирамель.

-Карл послал весточку еще два дня назад. Сказал, что дело срочное. Я не смог приехать раньше… Никогда себя за это не прощу.

Увидев, как переглянулись отец и герцог, Картал нахмурился и незаметно отступил назад. Им явно не нужны были свидетели, а ему хотелось услышать подробности, которые его ушам не полагались.

-Выходит, этот ублюдок все-таки знал, что делает. - С досадой шарахнув кулаком по двери, Параман подошел к постели. – Если не поставишь ее на ноги, я тебе шею сверну, понял?

-Сделаю все, что в моих силах, - спокойно ответил лекарь. – И еще, если позволите, хотел бы осмотреть тело…

-Не позволим, - мрачно отозвался Кристиан. – Занимайтесь тем, что вам поручено. Образец яда могу дать, но это все.

-Благодарю, князь.

-Скажите, Моврон, - заметно смягчившись, спросил Параман, – при самом благоприятном исходе через сколько Ее Величество придет в себя?

Повисла небольшая пауза. Спрятавшись за дверь, Картал тихонько вздохнул и прислонился к стене. Здесь его не должны были найти.

-Дня через четыре, не меньше, - наконец последовал ответ. – Ей нужен покой и тишина. Если… - он запнулся. – Похоронить Его Высочество лучше без нее.

-Я как раз именно это и имел в виду. - Параман закашлялся. – Князь?

-Чем быстрее закончим, тем лучше, - согласился Кристиан. – Мне тоже нелегко, но сейчас нет времени на траур. Орден ждать не будет. Нужно подготовить все, чтобы сестра подписала решение Суда Рода, когда придет в себя. Генералам следует без промедления вернуться в свои гарнизоны.

-Думаю, с судом лучше подождать, пока она очнется, - неожиданно возразил Марк. – Лирамель должна принять решение сама.

-Вряд ли она сможет, - с горечью произнес Кристиан. – Не тешь себя надеждами, Хэмали.

-А кто сможет? Якир?

-Я останусь, пока все не успокоится, - князь явно начинал злиться.

-Ты не имеешь никакого отношения к Королевству, - отрезал Марк. – По закону регентство переходит мне, а очередность престолонаследования, учитывая наше сегодняшнее положение – моему младшему сыну.

-Он прав, - поддержал Параман. – Ведущая линия поддержит Картала даже в обход традициям. Мальчик может восстановить род во втором поколении.

– Хм, - голос князя зазвучал глуше: видимо, он отошел в другой конец комнаты. – В таком случае делайте что хотите. Я вернусь в Княжество как только уверюсь, что Лирамель встала на ноги.

Облизав пересохшие губы, Картал прикрыл глаза. Орден рассчитывал именно на такое развитие событий. Смерть Салвана, который всегда одобрял и даже подначивал Картала в его любопытстве к тайным знаниям, неожиданная благосклонность Фирсара, их встреча на пути к замку…

«Может ли это быть звеньями одной цепи?» – спросил он сам себя и тут же понял, что да, может. К тому же если бы мать действительно погибла, все сложилось бы совсем иначе. Своей смертью дядя полностью разрушил планы Фирсара. Теперь Ведущей оставался лишь один путь - бросить вызов Ордену.

«Вот, значит, как… - зажмурившись, мысленно усмехнулся Картал. – Каждый потянет канат в свою сторону… Неплохой у меня выбор, что и говорить».

Ему пришлось ждать еще полчаса, прежде чем Параман с Кристианом ушли. Осторожно выглянув, он размял затекшие ноги и незаметно проскользнул в малую спаленку. Нужно было придумать, как попасть в темницы и переговорить с Фирсаром.

* * *

Убедившись, что с мальчиком все в порядке, Шаддан бесшумно вышел в коридор и подозвал Тори.

-Уходим ночью. - Встретив тяжелый мрачный взгляд офицера, он сухо добавил: - Предупреди своего отца, Эринма. Пусть внимательно следит за Горготом. Они начнут оттуда.

-Мой отец понимает это и без вас, - огрызнулся тот. – Оставьте нас в покое!

-Не могу, Тори.

-Карл мертв! – зло выпалил офицер. – Мы справимся и без твоей помощи! Кристиан укроет Али, они не достанут их там.

Шагнув к нему, старик слегка наклонил голову и проникновенно произнес:

-Она будет принадлежать только ему – живому или мертвому. Всегда, Эринма. Всегда.

-Я знаю это без твоих подсказок, старик!

-Тогда помоги мне.

Тори растерянно моргнул:

-Что?

-Карл подозревал, что Орден начнет действовать. Он успел меня предупредить. Его приказ необходимо выполнить до рассвета, иначе может быть поздно. – Шаддан расстегнул рубашку и вынул из-за ворота золотой медальон. - Они уже здесь.

-Кто – они? – Тори мгновенно подобрался.

-Ты знаешь. Карл смешал их планы, и теперь они будут действовать по-другому. Али-Нари им не нужна – только ребенок. Мальчик продолжает Ведущую и должен умереть. А мы обязаны этому помешать. – Шаддан издевательски улыбнулся. – Достаточно понятно?

Отведя взгляд, Тори кивнул.

-Хорошо, старик. Ты знаешь, что уже победил: я сделаю все, что угодно, чтобы оградить их. Говори.

Достав из поясной сумки увесистый конверт, Каэл протянул его офицеру.

-Он велел передать это тебе. Прочти.

Поколебавшись, Эринма взял конверт и неровно вскрыл, едва не разорвав письмо.

-В этом весь Карл. - С минуту помолчав, он поднял на Шаддана заблестевшие от слез глаза. – Когда он отдал это тебе?

-Мы виделись в тот день, когда они с князем заезжали погостить… И все обговорили.

-Значит, этот подлец просчитал даже свой последний вздох... Опять. – Скомкав письмо, Тори с досадой сплюнул на пол. – А я ведь предупреждал его, чтобы он больше не причинял ей боли… Он дал слово!

-Карл не тот человек, на слово которого можно полагаться, - Шаддан пожал плечами. – Но его прогнозам глупо не доверять, особенно в том, что касается Лирда. Ты это знаешь.

-Увы, да… - нехотя кивнул Тори, сунув скомканное письмо в карман брюк. - Хорошо, старик, сегодня так сегодня. Пусть еще поспят, я пока подготовлю людей.

Обнажив меч, Шаддан вальяжно махнул Тори рукой и встал спиной к двери. Охраны было много, да и в надежности людей, которых Карл подбирал лично, сомневаться не приходилось, но Шаддан привык судить по себе, а потому был настороже.

Стража сменилась в полночь. Время медленно выгорало вместе со смолящими в коридоре факелами. Было тихо. Изредка где-то хлопали двери, то и дело раздавался чей-нибудь тяжелый вздох.

Устав стоять, Шаддан сел перед дверью на корточки и положил клинок на колени. Ему нужно было немного поспать. Последние две ночи сомкнуть глаз почти не удалось: путь до Лаусенса вышел неблизким, да и буря была знатная, поэтому обратная дорога заняла больше времени, чем он надеялся. К счастью, никто за ним не следил, и уловка вполне удалась.

Запах гари был настолько тонким, что Шаддан вначале не обратил на него внимания и лишь спустя минуту, когда пара стражей, дежуривших в самом конце длинного широкого коридора, тревожно переглянулась, понял, что ему не показалось.

-Эй! – Призывно махнув одному из воинов, он жестом приказал ему оставить пост и разузнать, в чем дело.

Приглушенные крики и топот оказались красноречивей сбивчивых объяснений молодого ручника. Убрав меч в ножны, Шаддан не стуча открыл дверь и вошел в покои. Времени было мало, но паниковать пока не стоило. В этом доме он знал все входы и выходы, так что уйти они успевали.

-Ваше Высочество… - подслеповато щурясь, Шаддан оглядел спальню. Постель, где еще несколько часов назад спала герцогиня с сыном, была пуста. – Али?

Не дождавшись ответа, он метнулся к потайной двери и с силой дернул на себя витое кольцо. Дверь оказалась заперта.

«Что творит эта женщина?» – Вернувшись в гостиную, Шаддан еще раз осмотрелся и решительно подошел к приоткрытому окну, от которого тянуло сквозняком.

Веревка тянулась до самой земли. Тонкая и прочная, она едва заметно покачивалась на ветру и наверняка была хорошо видна со двора, где полыхала, словно огромный костер, охваченная пламенем конюшня. Судя по мареву, огонь уже перекинулся на соседний дом.

-Да что б вас всех… - зло выдохнул Шаддан и, обмотав ладони оторванными от занавески лоскутьями, перекинув ногу через подоконник.

Внизу царила паника. Заспанные люди суетливо бегали, пытаясь как-то организоваться, чтобы потушить пожар. Некоторые, наоборот, спокойно стояли и смотрели. Вокруг было светло как днем – и ветрено.

Опустившись на одно колено, Шаддан внимательно осмотрел следы и недобро усмехнулся. Было ясно, что герцогиня решила взять инициативу в свои руки: то ли Эринма сумел ее предупредить, то ли она сама почувствовала приближение Посвященных и запаниковала... Шаддану следовало поспешить, если он хотел догнать их. А он хотел.

«Твое дело – вовремя доставить Али и моего сына в замок, - несколько раз повторил Карл, давая последние наставления. – Остальное в руках Поля, он все знает».

«Вряд ли Али решит спрятаться в замке, - остановившись, старик задумчиво посмотрел в сторону дороги, которая вела к воротам. – Для нее есть только одно безопасное место – Княжество. Да и Тори небольшого ума и наверняка сделает, как она скажет…»

Заметив скачущего к конюшням всадника, Шаддан метнулся наперерез. Ему нужна была лошадь. Где искать беглецов, он уже знал.

Глава 4

22 марта, предместье Вибра; 20-22 марта 3152 года, Белый Замок

Поднявшийся ветер запутался в высоких кронах и рвал их с таким остервенением, что казалось, еще немного - и те не выдержат. Тревожный стон едва зазеленевших ветвей, потрескивание и скрип стволов… За всем этим шумом Али не слышала даже глухого перестука копыт и собственного дыхания – прерывистого и тяжелого.

«Господи, дай мне силы защитить его… Сын - это все, что у меня осталось», - слезы вновь заструились по ее щекам, но ветер тут же высушил их. Он дул с такой силой, что Али приходилось опускать голову, потому что смотреть вперед было больно.

-Впереди сигнальные огни! - крикнул Тори. – Выходим на тракт, госпожа!

Луна горела ярко и безжалостно. Ее неровный диск, то и дело выныривавший в просветы между мечущимися из стороны в сторону кронами, светил настолько ледяным светом, что Али зябко куталась в плащ, хотя несмотря на непогоду ночь была довольно теплой.

Она не сразу заметила мелькающие впереди тени и огоньки факелов. Лишь увидев, как остановился Тори, поспешно натянула поводья и едва не вскрикнула: знакомое с детства чувство опасности поведало то, о чем не успел сказать ее телохранитель.

-Назад… - Придерживая Лирдана одной рукой, Тори развернул лошадь. – Если нас не заметили, успеем уйти.

«Не успеем», - обреченно подумала Али, ощутив в сознании знакомый холодок. Посвященным не нужно было видеть и слышать: если они брали след, оставалось только бежать быстро и далеко, надеясь опередить хотя бы на шаг и успеть затаиться.

Напряженно выпрямив спину, она пустила лошадь вслед за Тори. Ей не требовалось оглядываться, чтобы понять очевидное. У них не было шансов.

«Что бы ты сделал, Карл? – мысленно обратилась она к мужу, подавив сжавший горло спазм. – Как бы поступил сейчас?»

Ей вспомнился их последний разговор. Все шло как обычно… Она была слишком рада видеть его и не распознала беды, не почувствовала.

-Лирдан так вырос, - сказал Карл, неподвижно глядя на уснувшего на их постели сына. – Я едва ли был старше, когда отец оставил нас… Хорошо помню себя в его возрасте.

-Он очень старается, - улыбнулась Али и положила голову на его плечо, – читает днями напролет. Хвали его иногда, Карли, Лирд так в этом нуждается! И приезжай почаще.

Поцеловав ее в лоб, Карл тяжело вздохнул.

-Если бы все зависело только от моего желания, Али, я бы вообще не покидал вас. Но, увы, не могу никому доверять и ни на кого положиться. Если проиграю я – проиграют все. Таковы правила. Кому-то приходится вставать во главе пешек, и ты знаешь, что эта роль была дана мне с первым вдохом и будет моей до последнего.

-Знаю, - в который уже раз согласилась Али. – И все же прошу, будь с нами почаще. Или хотя бы пиши.

Карл беззвучно засмеялся:

-Я и так пишу тебе каждый день, милая…

-Мне тебя всегда мало, - перебив, тихо сказала она. – До сих пор иногда просыпаюсь и думаю: не приснилось ли мне все это?

Обняв ее крепче и обдав щеку горячим дыханием, он едва слышно прошептал:

- Самое главное, у нас есть Лирд. Моя надежда, твоя победа. Наше общее будущее.

…Ветер, который, словно подгоняя, дул теперь в спину, стал понемногу стихать, и сквозь его завывание отчетливо послышалось конское ржание.

-Тори! – крикнула Али-Нари и невольно обернулась, пытаясь разглядеть позади огоньки факелов. – Сколько их было?

-Человек пять, - отозвался тот. – Не думаю, что больше. Попытаемся уйти, госпожа. Впереди болота, я знаю их, не раз бывал. Затаимся, а утром выйдем к Ибрису. Там надежные люди, нас спрячут. На худой конец соберу всех, кто сможет держать оружие.

Почувствовав резкую боль в руке, Али коротко вскрикнула и машинально прижала ладонь к плечу. Рукав туники оказался разорван, под пальцами тут же стало мокро.

-Тори, осторожнее! - успела выкрикнуть она, прежде чем лошадь, дико заржав, метнулась в сторону, и Али-Нари, вылетев из седла, упала на землю, больно ударившись бедром.

Лязг оружия и испуганный возглас Лирда привели ее в чувство. Вскочив, она взглядом выхватила из полумрака белый камзол сына. Тори отчаянно заслонял ее мальчика, разом пытаясь оттеснить троих нападавших, в то время как еще двое обходили их сзади.

Али увидела, как он упал и как, увернувшись от протянувшего к нему руки мужчины, Лирд отпрыгнул назад и прижался спиной к дереву.

-Беги, мама! – Звонкий детский голос перекрыл завывание ветра, резанув по ее душе не хуже холодного лезвия.

Вздрогнув, Али-Нари выхватила из-за пояса кинжал и бросилась к сыну. Разум словно онемел, не желая понимать происходящее. Она должна была защитить его во что бы то ни стало.

-Назад. - Знакомый и ненавистный голос прозвучал так близко, что Али невольно обернулась. – Назад, я сказал, - метнувшись мимо, словно тень, Шаддан легко отбросил ее в сторону.

Вновь раздался скрежет железа, и спустя мгновенье послышался сдавленный хрип и громкое проклятие, которое выкрикнул Шаддан, когда один из двух убитых им наемников, уже падая, сбил его с ног.

-Быстрее, Али! – крикнул ей старик, покончив с последним нападавшим. – Мы почти в кольце!

Поняв, что он имеет в виду, она с трудом поднялась и, сделав несколько шагов, вновь остановилась.

-Тори… Как он? – Ее голос звучал тихо, но Шаддан расслышал даже сквозь шум ветра. Подняв с земли еще горящий факел, он приблизился к неподвижно лежавшему офицеру и на мгновенье наклонился.

-Я не стану его брать: он нас задержит.

Пошатываясь, Али подошла к Тори и опустилась на колени. Эринма дышал - тяжело, прерывисто, но дышал. Ранение было глубоким, требовалось срочно продезинфицировать и остановить кровотечение, сделать перевязку…

«Успокоиться, вдохнуть, отбросить все мысли… Соберись и делай что умеешь», - так учил ее Карл. Она часто помогала ему, пока он не отправил ее в Вибр.

Али подняла голову и глянула на старика:

-Ему можно помочь. Бери Лирда и уходи. Ты сумеешь уберечь его, а я уже едва не погубила. Втроем у нас все равно нет шансов.

-Зачем было сбегать от меня? – зло рявкнул Шаддан, с досадой пнув Тори в бок, отчего тот глухо застонал. – Он тупоголовый кузнец, но ты-то! Ты, Али! Карл вверил мне вас!

-Карл умер! – взвившись, истерично закричала она. – Твой проклятый род снова пролил нашу кровь, Каэл! Как?! Как я могла после этого тебе верить?! Ты убил стольких, кто был мне дорог! Будь у меня выбор, я бы… - Она замолчала и, судорожно вдохнув, махнула рукой. – Уходите. Довези его до замка, отдай ей… Я знаю, она защитит, потому что он его сын, все, что от него осталось…

-Как скажешь, - неожиданно спокойно и холодно ответил старик и, вновь наклонившись над неподвижным Тори, взял его за руку и потянул в сторону. – Помоги оттащить. Нужно уйти подальше отсюда. Если повезет, мне удастся увести их в сторону.

-Не рискуй им ради нас, - послушно встав рядом, попросила она, чувствуя невольную вину за свои слова. – Главное – мой сын.

-Я никуда не пойду без тебя! – испуганно воскликнул Лирдан, вцепившись в ее плащ. – Отец не оставил бы тебя! Никогда! И я не оставлю. – Его голос неожиданно окреп и зазвучал глубже. - Мы заберем Тори и уйдем вместе или вместе останемся.

-Плохо ты знал своего отца, малец, - тяжело дыша, огрызнулся Шаддан и, выпрямившись, отер рукавом пот со лба. – Все. Больше времени нет. Молись своему Богу, Али, чтобы они вышли на след до восхода. Будете сидеть тихо – обшаривать лес не станут…

-Я прошу тебя… - схватив старика за руку, отчаянно прошептала она. – Не дай им прикоснуться к нему!

-Не дам! – с мрачной решимостью кивнул старик. – Даю слово, герцогиня. Я редко кому даю его.

-Мама! – Обхватив ее за плечи, Лирд протестующе замотал головой. – Я же сказал – нет!

Отпустив Шаддана, Али повернулась к сыну и коротко обняла его, прижавшись губами к жестким растрепанным волосам.

-Сделай это ради меня, Лирдани. Я прошу тебя. Ты должен, таков твой долг. И мой. Будь сильным, как отец… Он бы не колебался.

Нехотя отпустив ее, Лирд выпрямился и отступил. В лунном ветреном полумраке Али уловила холодный отблеск в его глазах и задохнулась от боли, поняв, что, возможно, больше никогда не сможет ни увидеть сына, ни обнять.

Али-Нари не знала, сколько прошло времени с той минуты, как темнота поглотила Шаддана. Укрыв Тори плащом, она крадучись пробралась к своей лошади и осторожно отцепила сумку, затем, запретив себе бояться, обошла каждое тело – любой свидетель мог погубить их. К счастью, все нападавшие были мертвы – Шаддан хорошо делал свою работу.

Тори потерял много крови. За все время он так ни разу не пришел в себя, только иногда тихо стонал, что-то шепча, но слов она не могла разобрать. Все приходилось делать почти на ощупь.

-Держись, - периодически шептала Али, глотая слезы. – Держись, Тори… Кто еще защитит нас? Кому еще мы теперь можем верить?

Бинты всякий раз становились влажными, но она не сдавалась. И даже не сразу заметила, когда впереди мелькнули огоньки факелов, а заметив, перестала дышать. Положив ладонь на горячий лоб Тори, Али закрыла глаза, чтобы не бояться.

-О, Создатель мой, Владыка мира, - почти неслышно взмолилась она. – Дай нам мужественно принять волю Твою. Не позволь мраку коснутся наших душ… Защити моего сына, укрой его от рук ищущих души его, от врагов Твоих, от мерзости, во тьме приходящей…

-Чисто! – раздался неподалеку взволнованный хриплый голос. – Они ушли на юго-запад, обратно к Вибру. Это единственная свободная дорога.

Открыв глаза, Али-Нари посмотрела вслед удаляющейся тени и беззвучно заплакала.

«Спеши, Шаддан! - мысленно выкрикнула она, подняв к звездному небу мокрое лицо. – Лети быстрее этого проклятого ветра!»

Почувствовав прикосновение к ладони, Али едва не вскрикнула от неожиданности.

-Не плачь, - выдохнул Тори, скрипнув зубами. – Тебе нельзя плакать… Карл будет злиться…

Обняв его, она уткнулась в пахнущий кровью и потом камзол и зарыдала еще сильнее.

** *

То приходя в себя, то вновь ускользая в спасительную темноту, Лирамель все время слышала шепот Кристиана. Он преследовал ее во сне и наяву: раз… два… три… четыре…

Видения сменялись быстро, перетекая одно в другое. Ей было трудно что-то запомнить и разглядеть, оставалось только смутное ощущение – иногда страха, иногда удивления… Вспоминались сны, которые насылал когда-то Миэль, и какие-то отрывки из прошлого. Все мешалось в один хаотичный хоровод.

-Выпейте, Ваше Величество.

Теплый горький отвар, от которого Лирамель уже тошнило, струйкой стек из уголка рта. Она не хотела глотать — устала.

-Уйдите… - отвернув голову, Лирамель сжала губы. – Довольно…

-Держись, Лия, - откуда-то издалека послышался голос Марка. – Ты нужна нам, слышишь? Ты нужна Элладу.

-Оставьте меня, - не открывая глаз, хрипло повторила она. – Я приказываю…

Голос звучал слабо, но наступившая вскоре тишина показала, что ее услышали. Лирамель хотелось побыть одной, выбраться из плена безумия и отдышаться среди знакомых стен. Умирать и сдаваться она не собиралась – это была непозволительная роскошь.

Вновь и вновь Лирамель прокручивала в памяти тот страшный день. Ей казалось, с тех пор прошла уже вечность. Она пыталась найти хоть какое-то объяснение, ответ – и не могла. Боль мешала думать.

«Я ни на кого более не смогу рассчитывать. Если со мной что-нибудь случится, тебе придется взять на себе и мою цену. Не забывай об этом, Ветерок, не играй со своей жизнью!» - Слова брата, сказанные им в тот день, когда Лирамель освободила его из темницы, крутились в памяти вместе с шепотом Кристиана. Можно было не сомневаться, что он предполагал и такое развитие событий.

-Теперь я тоже стою очень дорого, - прошептала она и осторожно открыла глаза.

Мир был черно-белым: некогда алые портьеры свисали унылыми темно-серыми полотнами, смятое в ногах покрывало казалось пепельным. Лирамель будто бы попала в старое кино.

Собравшись с силами, она встала и подошла к окну. Лил дождь. Сад уже отцвел, и земля была усыпана белыми лепестками. Черная земля, темное небо, белые стволы яблонь...

Краски возвращались медленно, проступая нехотя, поочередно. Вначале порозовели портьеры, затем черный лес стал темно-зеленым…

Распахнув ставни, Лирамель встала босыми ногами на широкий подоконник и, держась обеими руками за края рамы, подставила лицо дождю. Ударяя по лбу и щекам, холодные струи потекли по шее, смывая остатки сна и тепла.

-Ту атровера мирриен, - с трудом вдыхая, прошептала Лирамель. – Ту атровера мирриен, Земар-ар…[1] У тебя ничего не выйдет! Ничего! Я раздавлю тебя, как земляного червя, и выкину прочь с моей земли! – выкрикнула она изо всех сил и почувствовала, что вместе с дождем по щекам побежали слезы. Впервые за эти дни ей удалось заплакать.

Несмотря на прохладу, она не стала закрывать окно и, спрыгнув на пол, отжала мокрые волосы и с трудом стянула вымокшую ночную сорочку.

«Дни милости закончились, - обожгла острая мысль. - Пришло время огня и меча».

Подойдя к зеркалу, Лирамель взглянула на себя и с трудом сглотнула подступивший к горлу комок. Шрамы на теле, будто строки из летописей, рассказывали обо всех ее победах и поражениях. Она всю жизнь шла по трупам – отца, матери, родственников, друзей, врагов… Да и сама, наверное, уже не принадлежала к живым: Карл забрал с собой часть души и сердца, оставив взамен всю тяжесть собственного бремени. Лирамель его чувствовала. Долг лег на плечи и вдавил ее в землю, приковав к ней железными цепями.

Взяв большие ножницы, она перекинула через плечо волосы и, не глядя, отрезала их по самую шею. Лирамель делала так раз за разом, когда жизнь загоняла в угол и требовала встать на колени. Это был ее маленький протест – единственный, который она себе позволяла.

В гостиной жарко пылал камин. Сквозняк, тянущий по полу из спальни, дразнил огонь, заставляя алые языки причудливо изгибаться и лизать мерцающие угли. Взяв кочергу, Лирамель разворошила недогоревшие поленья, а затем подошла к дверям и вставила ее между золоченых ручек, поскольку засов был почему-то сорван.

Чувствуя, что начинает успокаиваться, она быстро пересекла гостиную, села на диванчик и разложила перед собой бумаги. Лежавшая на краю стола черная папка показалась знакомой. Открыв ее, Лирамель тяжело вздохнула – вспомнила.

Письма лорду Фирсару действительно были написаны рукой ее сына. Свидетельства, даты, подписи – все выглядело достоверно. И все же Лирамель не верила – не могла. Карл не мог так с ней поступить. Он бы не дал Элладу погубить себя, не позволил бы Ордену дотянуть руки до ее ребенка.

Аккуратно собрав листы, она завязала кожаные тесемки, отложила папку и тихо спросила:

— Почему же ты не сказал мне, Карли?.. Почему хотя бы не намекнул?

Впрочем, ответ был очевиден. Узнай она о его задумке, никогда бы не позволила рисковать собой, не дала бы. А брат, видимо, хотел использовать планы Фирсара в своих целях… Несомненно, он догадывался о том, что на нее готовится покушение, но вряд ли знал наверняка, потому что ее Карл никогда бы не шагнул к смерти добровольно — не смог, не посмел бы оставить свое Королевство. Он мог быть жесток к ней и к себе, но свой долг знал как никто.

-Думай, Ли, думай! – сама себе приказала она, обхватив голову руками. – Нужно понять… Я должна понять.

Стук в дверь Лирамель услышала не сразу – слишком погрузилась в себя. Судя по силе ударов, стучали уже довольно давно. Порывисто встав, она подошла и, вынув кочергу, потянула на себя створку.

Кристиан выглядел плохо. Осунувшееся посеревшее лицо и наскоро зачесанные седые волосы делали из него почти старика, хотя брату не было еще и пятидесяти.

-Ты! - Лирамель бросила кочергу на пол. – Тебе не следовало приходить. – Отступив, она попятилась, а затем резко повернулась и почти бегом бросилась в спальню.

За спиной тут же послышались тяжелые шаги. С годами ее брат стал еще упрямее.

-Я рад, что ты пришла в себя, Ветерок… - Его голос звучал неестественно и хрипло, будто он подбирал слова. – Мы очень волновались.

Вздрогнув, как от пощечины, она до скрипа стиснула зубы.

-Не смей меня так называть. Никогда!

-Прости…

-Расскажи мне! – Она с вызовом взглянула в его серые глаза. – Расскажи все, что тебе известно, Кристиани. Я же видела… Не понимала, но видела - тогда, за столом… Ты боялся! Ты – знал!

Отведя взгляд, он неуверенно помотал головой:

-Откуда, Ли? Да и Карл вряд ли до конца…

-И поэтому он заранее подготовил документы?! - Сорвавшись на крик, она вдруг замолчала и, переведя дух, коротко добавила: - Ты никогда не умел лгать.

Он улыбнулся, но улыбка вышла жалкой.

-В этом ты права – не умел. Но это не значит, что тебе удастся заставить меня сказать то, что я не желаю.

-Нет, скажешь… - Вглядевшись в его уставшее лицо, Лирамель почувствовала, как закипает в груди ненависть – сильная, холодная, незнакомая. — Ты уже дважды скрывал от меня правду, и ничего хорошего из этого не вышло. Пора учиться на ошибках, Кристиан!

Он хмыкнул и, скрестив на груди руки, спокойно ответил:

— Карл велел мне молчать. И будь уверена, на этот раз я сдержу слово.

-То есть он знал?!

— Это был один из вариантов… — нехотя кивнул брат. — Наименее вероятный.

Поняв, что сказал лишнее, Кристиан с раздражением скривил губы. Лирамель похолодела. Шагнув к нему, она изо всех сил сжала кулаки.

— Как ты мог… - От сдавившего горло спазма ее голос был почти не слышен. – Как ты посмел?

— Это был единственный выход. – Кристиан осторожно взял ее за плечи и легонько встряхнул. - Приди в себя, Ли! Фирсар получил слишком большое влияние, и Орден никогда бы не дал нам…

Ее затрясло от гнева и боли.

— Убирайся! — закричала Лирамель, оттолкнув брата с такой силой, что едва не упала.

Она не желала видеть его, не желала знать и даже вспоминать, что он существует на свете. Ей самой было невыносимо от этих чувств и в то же время хотелось, чтобы стало еще и еще больнее.

— Успокойся, — примирительно произнес Кристиан, отступив на шаг. Его холодная невозмутимость действовала на нее, как красная тряпа на быка.

— Успокоиться? — Лирамель зло рассмеялась и с вызовом положила руку на рукоять меча. – Никогда! Ты предал меня, растоптал меня… Я тебя ненавижу! Убирайся в свое Княжество!

Скривившись, брат с сожалением посмотрел на нее и укоризненно покачал головой, затем молча повернулся и вышел из покоев.

«И никогда не возвращайся!» - мысленно бросила Лирамель ему в спину и с трудом выдохнула.

Ей требовалось время, чтобы принять то, о чем она догадывалась и во что не хотела верить. И еще больше времени, чтобы понять… Лирамель знала Карла слишком хорошо, чтобы, совместив детали, не разгадать его замысла. Огненный и страшный путь, которого она избегала и к которому стремилась, обрел реальные черты. Ей так и не удалось с него сойти.

«Я никогда не оставлю тебя одну», — часто повторял ей брат – все детство и особенно в последние годы. И это оказалось такой же ложью, как и многое другое. Карл вновь солгал: он бросил ее, чтобы отрезать Ордену путь к отступлению. Бросил как тогда, перед войной, но теперь уже навсегда.

Попросив охрану никого не впускать, Лирамель просидела перед камином до самого вечера, и только когда совсем стемнело, встала, растерла затекшие ноги и решительно вышла из покоев.

Два пожилых офицера почти синхронно поклонились, но отвечать на их поклон Лирамель не стала, как и не обернулась на звук хлопнувшей вдалеке двери. Ей нужен был Якир, и она знала, где его искать.

Белые ковровые дорожки в коридоре и на лестницах заменили на черные. То же было и в Тронном зале. Лирамель казалось, что она шагает по смерти. В груди неприятно ныло. Не думать и не вспоминать не получалось, хотя она запрещала себе изо всех сил. В конце концов Лирамель просто стала смотреть в потолок.

Покои Якира находились в Красном коридоре, принадлежащем Валлорам, в чью ветвь вплетался род Альбора. Хотя герцог Варута и принадлежал к Ведущей линии со стороны Квиста, но после возвращения Лирамель он решил, что им лучше держаться подальше друг от друга, чтобы не давать пищу слухам и не раздражать Марка. Красный коридор подходил для этих целей куда лучше Синего.

-Откройте, - не глядя на стражников, коротко распорядилась Лирамель, встав перед дверью. – Никого не впускать.

Судя по тому, с какой готовностью перед ней распахнули темные резные створки, Якир был у себя.

Оббитые темно-бордовой парчой стены и белый ковер, будто бы обожженный по краям алой каймой… Вокруг камина и у окна были расставлены свечи; большие и маленькие, они мерцали, потревоженные сквозняком, некоторые жалостливо дымились.

-Якир! – Нетерпеливо шагнув вперед, Лирамель прислушалась, но ответа так и не последовало.

«Ну где же ты…» - поежившись, она положила ладонь на рукоять меча и крадучись подошла к одной из высоких узких дверей.

-Якир? – Осторожно толкнув приоткрытую створку, Лирамель заглянула в темную спальню. – Ты здесь?

Тишина казалась непроницаемой. Было слышно только слабое потрескивание камина и приглушенный стук капель в окно. Стараясь дышать через раз, Лирамель медленно вытащила из ножен клинок. Страх просачивался в душу, заставляя сердце с болью колотиться о ребра.

-Якири… - прошептала она в третий раз и нерешительно обернулась на входную дверь, раздумывая, позвать ли стражу.

-Ли? – Раздавшийся из темноты голос прозвучал удивленно и сонно.

Облегченно выдохнув, Лирамель убрала меч и, вернувшись в гостиную, взяла свечу.

В неровном свете крошечного огонька все вокруг было заполнено тенями, и разглядеть что-либо не удавалось, пока глаза немного не привыкли к полумраку.

-Я… Мне не доложили, - словно оправдываясь, Якир сел и поспешно застегнул измятую рубашку. – Я просил сообщить, когда ты придешь в себя…

Подойдя ближе, Лирамель наклонилась и поставила свечу на пол. Ей хотелось видеть его.

-Сколько дней прошло? – Присев в изножье постели, она сложила руки на коленях и вопросительно посмотрела на него. Взлохмаченный и раскрасневшийся после сна, Якир все еще никак не мог прийти в себя.

-Сколько… - Нахмурившись, он как-то безразлично пожал плечами. – Сегодня был пятый.

-Так много? – Лирамель смутилась и растерянно замолчала, не зная, что сказать.

-Нужно созвать Суд Рода. - Якир потянулся вперед и накрыл ее руки своей ладонью. – Мы не может больше ждать: в Ровмэне могут начаться беспорядки, да и Бартайота без Аармани долго не простоит.

-Да-да, все правильно, - опустив голову, Лирамель вздохнула. – Дай мне время до утра, я должна разобраться с сыном.

-Он молчит, Ли… И со мной, и с Параманом. Марк и тот не смог его разговорить.

-Это мой ребенок, Якир, - поджав ноги, она свернулась калачиком в его ногах и крепко зажмурилась. – И ему всего пятнадцать. Даже если он виновен… Даже если это так…

-С трудом могу в это поверить, - перебил ее Якир и, задумчиво хмыкнув, добавил: – Да и Фирсар отрицает, что принц помогал ему организовывать все это… Хотя он может лгать. Осведомитель у него определенно был, да и письма… Слишком уж много доказательств. Вопросов здесь намного больше, чем ответов, так что ты права – поговори с сыном. Быть может, тебе удастся хоть что-то узнать.

Лирамель молчала так долго, что Якир, видимо, подумав, что она заснула, осторожно укрыл ее свободным концом одеяла.

-Я буду настаивать на казни. - Почувствовав, как дрогнула от неожиданности его рука, она вздохнула и открыла глаза. – Реакция Ведущей должна быть пропорциональна. Правдами и неправдами, Якири, но мне нужно, чтобы суд вынес Фирсару смертный приговор.

Встав, Якир отошел к окну.

-Он – Верховный жрец, Лирамель, - в его голосе прозвучало беспокойство. – Мы не можем просто взять и казнить его. Начнутся волнения…

-Пусть начнутся. Давно пора.

-Что? – Обернувшись, Якир посмотрел на нее. Его глаза, тускло поблескивающие в полумраке, казались темными и неподвижными.

Откинув одеяло, Лирамель поднялась и неспешно подошла к нему.

-Я хочу вынудить их ответить, Якир. Теперь у нас есть повод раздавить эту змею, и будь уверен, я не упущу такую возможность. Рано или поздно мы все равно пришли бы к финалу. Лучше действовать на упреждение, чем играть в его игры.

Отведя взгляд, Якир покачал головой.

-Карл шесть лет балансировал на грани, – его голос дрогнул. - Он прикладывал все силы, чтобы утихомирить Орден, усыпить его бдительность…

Услышав имя брата, Лирамель закусила губу и пропустила вдох. Было больно. Слишком больно, чтобы плакать.

-Он… Он освободил мне дорогу, Якири, – через силу произнесла она. - Лишил Орден возможности использовать его, потому что знал: со мной у них ничего не выйдет. Теперь я пойду до конца и не остановлюсь ни перед чем. Никого не пожалею.

-Карл не хотел, чтобы Фирсар погиб, он считал его удобным для нас. И не хотел ставить под удар Каэлов, потому что Мариэль…

-Мне и не нужна его смерть, - улыбнулась Лирамель и, положив ладонь на его теплое плечо, чуть наклонила голову. – Я сказала, что буду настаивать на смертной казни, но это не значит, что приговор приведут в исполнение. Как раз наоборот. Лорду Пата помогут бежать. Нужно лишь правильно выбрать кандидатуру.

-Вот как… Что ж, это имеет смысл, – помедлив, ответил он. – Можешь на меня положиться.

Серьезно кивнув, Лирамель пытливо всмотрелась в его лицо.

-Я буду полагаться на тебя не только в этом, Якири. Ты теперь – моя единственная опора. Я не могу полностью доверять ни Параману, ни Марку, никому из Ведущей линии, потому что мой путь пойдет вразрез с каждым из них. Они станут только мешать. Ты – нет.

Якир хмыкнул и, отодвинув темную портьеру, слегка толкнул створку. В комнату тут же ворвался ветер, и пламя свечи тревожно затрепетало.

-Помнится, раньше ты так не считала, - глухо заметил он, глядя в темное, заплаканное дождем стекло. – Что-то изменилось?

-Все изменилось, Якир. И все осталось по-прежнему. - Лирамель глубоко и медленно вздохнула, давая себе несколько секунд, чтобы подобрать нужные слова. - Я доверяю тебе – и этого достаточно.

Повернув голову, он улыбнулся и с укором поправил:

-Доверяй себе – вот этого и будет достаточно, а я пойду следом, куда бы ты ни повела. Таков мой долг, и таково желание.

-Спасибо, мой друг. Я знала, что смогу на тебя рассчитывать.

Дрогнув от очередного порыва, свеча с шипением погасла.

-Иди, Ли, - закрыв окно, прошептал Якир. – Ступай к сыну. А я пока навещу кое-кого, потолкую. Думаю, при некоторых условиях твоя просьба будет удовлетворена. – Сделав паузу, он чуть насмешливо добавил: - Правда, мне придется существенно опустошить казну, так что с Марком разбирайся сама. Он ввел новую систему учета, которая неплохо перекрыла некоторым воздух.

-Некоторым - это кому? – На ощупь шагнув к двери, она оперлась рукой о косяк.

-О… - В его голосе прозвучало неприкрытое злорадство. - Список будет слишком длинным. Думаю, это можно оставить на потом.

-В любом случае казна в твоем распоряжении, Якир. С Марком я переговорю.

* * *

Поль не стал советоваться с Параманом и обратился напрямую к Главному стопнику. Благодаря дяде Карлу полномочий на то, чтобы отдавать подобные приказы, у него вполне хватало.

-А если Ее Высочество не согласится? – уточнил Олон, подозвав одного из стоявших неподалеку палечников. – И потом, в Вибре все спокойно. Герцог Параман дважды в день получает вести…

-И все же прошу вас выполнить приказ, - сухо ответил Поль. – Если возникнут сложности, я готов выехать за герцогиней лично.

Недовольно поджав губы, Олон кивнул подошедшему к ним офицеру:

-Передай командиру: пусть возьмет сто человек и выдвигается в сторону Вибра.

Палечник с готовностью поклонился.

-Идите в обход тракта, - добавил Поль, игнорируя вопросительный взгляд Олона. – И скажите, что дело срочное, дорога каждая минута.

Подождав, пока офицер отойдет подальше, стопник тихо спросил:

-Вам что-то известно, Ваше Высочество?

Поликарп коротко кивнул и отвел взгляд. Вдаваться в подробности не входило в его планы.

-Оцепите сад по периметру. Мне нужно, чтобы к вечеру у герцога Парамана были имена всех, кто пожаловал в замок. И тщательно обыскивайте обозы.

-Все так серьезно? – помрачнел Олон, невольно подтянувшись.

-Более чем, - сказал Поль. – Но постарайтесь, чтоб ни у кого не возникло вопросов. Люди и так на взводе.

Убедившись, что стопник в полной мере осознал возложенную на него ответственность, Поликарп поспешил наверх – нужно было проведать отца. Из всех, за кем следовало присматривать, отец был самым уязвимым, а роль тем временем ему отводилась серьезная.

«Каждому придется постараться, - взбегая по устланным черным ковром ступеням, Поль недовольно нахмурился. Насколько он помнил, после смерти герцогини Фалинор в замке не устраивали показательного траура, поэтому вряд ли это было делом Якира. Он прекрасно знал, в каком состоянии находилась сейчас мать, и не стал бы таким образом напоминать ей о горе. – Нужно узнать, кто додумался до подобной глупости, и попросить Линни вернуть нормальные дорожки».

Увидев выходящего из королевских покоев князя, Поль замедлил шаг и внутренне помолился. Чтобы беседовать с Кристианом, требовались мудрость и терпение, а сейчас Полю не хватало ни первого, ни второго. Он был неспокоен, потому что многое шло совсем не так, как предполагалось.

-Ваше Высочество, - вежливо улыбнувшись, он поклонился дяде и знаком попросил выслушать его.

Кристиан нехотя кивнул и что-то быстро сказал придверным стражникам.

-Хотел попрощаться, - без вступления начал он, хотя Поль не успел даже задать вопрос, – но не вышло. Она такая же упрямая, как…

-Дайте ей время, - мягко перебил его Поликарп. – Не вам нести эту ношу, дядя, будьте снисходительны.

Задумчиво взглянув на него, Кристиан покивал:

-Ты, как всегда, прав. Только жаль, Лирамель предпочитает забывать, что я не только ее брат, но и князь. Мое терпение не безгранично.

-Увы, Ваше Высочество, - с показательным сокрушением заметил Поль, – для нее вы всегда останетесь только братом. Будьте мудрее, не обращайте внимания на слова: мою мать целиком поглотило горе. Мы ведь оба знаем, как много он значил для нее, и ожидали подобного… Не так ли?

Вздохнув, князь одобрительно посмотрел на Поля и положил руку ему на плечо.

-Вероятно, я все же ожидал иного. И это целиком моя вина, ты прав. Я все время забываю, что мы с братом на одно лицо, мне не следовало показываться ей на глаза.

«Слава Богу», - мысленно поблагодарил Поль, переведя дух. Одной проблемой стало меньше, и с его плеч свалилась еще одна тяжесть. Теперь была очередь за герцогиней. Встречу с тетей он ожидал с некоторым трепетом. О матери лучше было пока не думать: отныне она шла своим путем, и Полю было велено ей не мешать. Впрочем, он и не собирался. Все происходящее указывало на то, что времена и сроки ждали уже у самого порога.

Проводив князя до покоев, Поль пообещал, что непременно будет держать его в курсе происходящего в замке, и поспешил откланяться.

Отец сидел возле камина с кипой писем и медленно перебирал одно за другим, быстро пробегая глазами по коротким строчкам. Поль знал, что он не спал уже несколько дней, изучая дело Эллада и пытаясь найти хоть крохотную лазейку, чтобы оправдать его – и не находил. Знал и о том, что отец пытался убедить мать проявить снисхождение, но получил отказ. Поль предупреждал об этом. Он предполагал, что она не пойдет ни на какие нарушения, тем более когда услышит от Эллада некоторые подробности, о которых брат по наказу дяди Карла не должен был говорить никому, кроме нее.

-А, это ты… - подняв на Поля воспаленные глаза, отец болезненно скривил губы и, ткнув обрубком руки в соседнее кресло, спросил: - Кристиан уже отбыл?

-Пока нет. Вечером.

-Замечательно. – Сложив стопку обратно в черную папку, он кивнул на маленький круглый столик, увитый медным виноградом: – Вина?

Молча взяв бокал, Поль пригубил и тут же поставил на место. Все оказалось серьезнее, чем он надеялся: происходящее стало выходить из-под контроля.

-Что-то случилось, отец? – осторожно спросил он, внимательно наблюдая за его усталым лицом. – Ты поговорил с матерью?

-Да. Поговорил. Сегодня…

Скрестив на груди руки, Поль с нарочитым безразличием хмыкнул, надеясь вытянуть хоть что-то, что позволило бы вывести его из этого состояния.

-Она неуправляема, - спустя недолгое молчание произнес отец. – Никого вокруг не замечает… Не советуется. Я… - Мрачно покачав головой, он сжал кулак и шарахнул по подлокотнику: – Я не могу повлиять на ее решения! Даже не знаю, что она задумала!

-Ты чего-то боишься? – мягко подводя его к нужной мысли, предположил Поль.

-Я боюсь за твоего брата, - напряженно ответил отец. – И за народ, который вновь попадет в жернова междувластья. Мы не готовы бросать Ордену вызов – сейчас это безумие. Но она не слышит. – В его голосе скользнуло отчаяние. – Мы можем потерять ее, Поль! И ее, и друг друга. Однажды это уже почти произошло… Но дважды так никому не везет.

-Не думаю, что наше общее прошлое – это везение, отец, – резко и жестко заметил Поликарп, поймав его взгляд. – Или ты до сих пор ничего не понял?

Вздрогнув, отец недоуменно сдвинул брови.

-А что я должен был понять, не просветишь?

Сунув руку в карман туники, Поль нащупал четки и несколько раз глубоко вздохнул. К этому разговору он готовился давно, но по малодушию откладывал - надеялся, что все разрешится само собой.

-Ты забыл, отец, - наконец тихо произнес он, глядя в пол. – А я, хотя и был несмышленым младенцем, помню, как ты дал слово всю жизнь быть в тени и не вставать между ней и ее долгом. Как обещал смириться с тем, что доверяя тебе жизнь и душу, она никогда не доверит власть и право влиять на ее решения. И еще… - Не отпуская умом молитву, Поликарп провел свободной рукой по выцветшей голубой обивке и совсем неслышным шепотом заметил: - Ты забыл главное: кто она и для чего была поставлена на этот путь. Вы все забыли. Только дядя Карл помнил…

-Ты о пророчестве? – изменившимся тоном спросил отец, нервно теребя между пальцев краешек своего камзола.

-Именно. – Прикрыв глаза, Поликарп вспомнил заученные до дыр строки: - «Когда же сокрушены будут древние алтари, восстанет в гневе великий Земар-ар и откроет свой глаз, чтобы покарать врагов, и месть его будет ужасна. Он взыщет жертву свою, и она падет перед ним. Тогда поднимется рука Тара, чтобы отомстить за предательство. И прольется последняя кровь, изменив неизменяемое и предотвратив неизбежное».

-Я знаю текст, к чему повторять его снова? - Тяжело встав, он подошел к камину и, заложив искалеченную руку за спину, взглянул на огонь. – Мы не можем знать наверняка, какова ее роль.

-Не можем, — с готовностью согласился Поль. – Но из всех нас только она идет путем прямым и верным. И лишь она знает Земар-ар настолько хорошо, чтобы противостоять ему.

-А он знает ее.

-Он знает слабого и грешного человека – такого же, как и все мы. Только в отличие от нас мать не просто верит - она доверяет, вверяет себя полностью. И умеет любить, как сказано: всем сердцем и помышлением. В этом – ее преимущество и то, чего так боится Орден… Хотя и не понимает. Никогда не поймет.

Повернувшись к нему, Марк с подозрением прищурил темные глаза:

-К чему ты ведешь, сын?

Поднявшись, Поль подошел и встал рядом. Ему все еще трудно было привыкнуть, что теперь приходится смотреть на отца сверху вниз – он перерос его на полголовы.

-К тому, что настало время отступить в сторону, отец. Отступить, отпустить и дать ей идти выбранной дорогой. Даже Карл так поступил, а он был умным и дальновидным человеком, который искренне радел за свою землю и народ.

Марк хмыкнул.

-Хочешь, чтобы я умыл руки и дал свершиться непоправимому? – Его голос был полон боли и злости. – Дать ей шагнуть в ад и броситься следом?

-Ей нужна помощь и понимание, а не бездействие и упреки, - терпеливо проговорил Поль. – Но только та помощь, которую она попросит. В остальном – да, отойти в сторону и возложить упование на Бога. Если кто и может нам помочь, то только Он.

Некоторое время отец молчал. По его напряженно-застывшему лицу было видно, как тяжело ему дается понимание. Он был зол и обижен – и эта обида копилась годами, складываясь кирпичиками под крышей вынужденного смирения и преданности.

-Не будь это ты, Поль, - наконец произнес он пересохшими губами, - я бы сказал, что юность неопытна в суждениях. Но ты это ты – тебя я послушаю. Постараюсь.

-Спасибо, отец.

-И тебе спасибо. Ты соединяешь нас раз за разом… С самого начала.

Поликарп коротко приобнял его и, улыбнувшись, выпустил из руки четки. Теперь нужно было позаботиться о сестрах и дождаться вестей из Вибра. На этом его участие заканчивалось. Как он и сказал отцу, в дела матери отныне вмешиваться не следовало.

[1] Пусть совершиться должное… (Древний язык)

Глава 5

22 марта 3152 года по исчислению Малого Мира, Белый Замок

Полумрак темниц был пропитан прогорклым запахом гари от коптящих факелов. Стараясь идти медленно, чтобы стража успевала открывать промежуточные решетки, Лирамель то и дело искоса поглядывала на стоявших вдоль стен офицеров. Якир согнал в подземелье столько охраны, что даже ей было трудно представить, как он сумеет организовать побег Фирсара.

- Сюда, Ваше Величество, - видя, что она едва не свернула в боковой коридор, Олон указал в сторону. – Мы почти пришли.

- Зачем так далеко? – недовольно спросила Лирамель, беря из его руки факел. – Откройте и оставьте нас.

Отперев массивный навесной замок, стопник поклонился и, знаком велев стражникам следовать за собой, поспешно ушел.

Помедлив, Лирамель толкнула дверь и стремительно шагнула в темноту.

— Надеюсь, со мной у тебя хватит смелости объясниться? — с порога спросила она, стараясь не смотреть на сына. Сидя на узком топчане, тот щурился и прикрывал глаза от дрожащего света факела.

Эллад молчал долго. Так долго, что в конце концов ей пришлось прикрыть дверь и подойти к нему.

— Я не причастен ни к чему, в чем меня обвиняют, матушка. — Его голос звучал ровно и с такой уверенностью, что у Лирамель перехватило дыхание. Только Бог знал, как она хотела услышать эти слова и как сильно желала бы им поверить.

— Чем ты можешь это доказать? – Набравшись мужества, она посмотрела в его осунувшееся болезненно-бледное лицо и тут же отвела взгляд.

— Ничем.

—Тогда почему я должна тебе верить, имея на руках столь исчерпывающие доказательства?

Сын пожал плечами.

— Я не видел Фирсара больше пяти лет. - Поднявшись, он подошел и встал рядом. - Не переписывался ни с ним, ни с кем бы то ни было из Посвященных. И никогда не стал бы участвовать ни в чем, что подвергло бы опасности Королевство и моих близких. Не знаю, почему дядя Карл выдвинул подобные обвинения. Я любил его как отца и всегда полностью доверял.

Лирамель бережно убрала с его лба непослушную прядь.

— А письма? Как ты можешь объяснить десятки писем, написанных твоей рукой, Эллади? Быть может, не ты их писал? — Она приложила все силы к тому, чтобы не выдать робкой надежды, которую сын в нее заронил.

Эллад вздохнул.

— Нет, письма написаны мной. В тот год, когда дядя Карл вернулся из Бартайоты, он попросил составить несколько посланий для Фирсара. Сказал, что в будущем использует их против него, и предупредил, чтобы когда возникнет необходимость, я рассказал об этом тебе или, если такой возможности не будет, князю. – Сделав небольшую паузу, он чуть тише добавил: - Тогда, перед ужином… Он подошел и напомнил мне об этом.

Задохнувшись от волнения, Лирамель передала сыну факел и поспешно села на жесткий топчан.

— Поклянись, что ты не лжешь! — приказала она, зажмурив глаза, чтобы не видеть пляшущих по стенам теней.

Эллад гордо выпрямился.

— Клянусь. Я не стал бы лгать тебе, хотя совершенно не понимаю, что происходит.

Согнувшись пополам, Лирамель обхватила колени руками и задержала дыхание. Ей стало нестерпимо больно от осознания, что они все так легко могли засомневаться в его невиновности. И еще больней – от собственного бессилия.

— Карл хотел, чтобы ты вышел из игры, – успокоившись, прошептала она и, почувствовав на своем плече теплую руку, резко выпрямилась. - Других причин не вижу… - Повернув голову, она поцеловала его жесткие пальцы. - Придется потерпеть. Я должна во всем разобраться. И раз дядя предупредил, чтобы ты не открывал его замыслов, мы так и поступим. Останешься в подземелье под охраной и будешь молчать, как молчал.

-Хорошо. – Встав на колени, он обнял ее и тяжело вздохнул. – Только пусть Фирсара отведут куда-нибудь подальше. Мне не по себе… Он воет свои заклинания днями и ночами. Это просто невыносимо.

-Конечно, мой хороший. Он будет далеко, очень далеко от тебя. – Наклонившись, она едва слышно прошептала: - Фирсар нужен мне на свободе, поэтому скоро он исчезнет.

-Ты уверена, что дядя задумал именно такой вариант?

-Почти да, - с грустью ответила Лирамель. – Мариэль и Лирда я чуть позже отправлю в Княжество. Поль уже достаточно силен, чтобы играть с Орденом на равных, а ты будешь в безопасности…

-А Картал?

Лирамель мрачно промолчала. Закрыть среднего сына ей было нечем. Королевству требовался наследник, а Картал устраивал даже Орден. Хотела она или нет, ей вновь приходилось кем-то жертвовать.

-Он выбрал сторону, - холодно ответила она. – Каждый делает свой выбор, Эл. И я не удивлюсь, если когда-нибудь узнаю, что он был замешан в покушении… Хотя и надеюсь, что это не так.

-Нет, - уверенно ответил Эллад. – Я ручаюсь за него головой. К смерти дяди брат не причастен, а вот Орден действительно давно имел на него планы. Учитывая, что Салван оказался их человеком, я не удивлюсь, что они все спланировали задолго до твого возвращения.

-Возможно, - с готовностью согласилась Лирамель. – Не суди строго, у нас нет другого выбора: он – единственный, кто подходит на эту роль. Я не вправе как-либо препятствовать.

-Я и не сужу. Ты любишь его больше, чем мы все. Надеюсь только, брат когда-нибудь это поймет. Мне бы не хотелось, чтобы Фирсар использовал его против нас.

Она промолчала. Никто из них не мог знать будущего.

- Мне пора, - не зная, что еще сказать, Лирамель порывисто встала. – Если тебе что-то понадобится или почувствуешь неладное, вели позвать отца. Больше никому не доверяй.

- Ты скажешь ему..?

Повернувшись к двери, Лирамель замерла. В голосе сына сквозила такая надежда, что казалось, еще немного - и он заплачет.

- Нет, - через силу ответила она. - Возможно, позже, но не сейчас. Он будет защищать вас, как пантера своих котят, невзирая на последствия. Наше бремя – не его бремя, Эллад. Отцу не вместить того, что вам дано от рождения, не понять и не принять никогда. Не забывай об этом, иначе погубишь и его, и самого себя. – Слегка повернув голову, она улыбнулась и тихо добавила: - Он все равно не поверит, что ты мог поднять на меня руку, даже если весь мир будет убеждать в обратном.

Эллад не ответил, но по спавшему вокруг напряжению Лирамель поняла, что сын ей поверил. Толкнув решетку, она вышла в коридор и крикнула стражу.

Черные ковры наконец-то убрали. Приказав не пускать в покои никого, кроме Марка, Лирамель подождала, пока скрипнет тяжелая створка, и, шагнув к креслу, сбросила жесткие ботинки и отстегнула от пояса ножны. Короткий разговор с сыном отнял все оставшиеся силы, а впереди ждал своей очереди Фирсар. Суд Рода было решено провести в полночь, чтобы не привлекать излишнего внимания.

«Что же ты мог узнать тогда, восемь лет назад, когда я еще находилась в руках Кайла? Как мог так далеко просчитать ходы Ордена?» – Тихонько заглянув в малую спальню, Лирамель крадучесь подошла к стоявшей у стены кровати. Свернувшись под темно-зеленым покрывалом, Мариэль улыбалась во сне. Беззащитная и теплая, будто сотканная из любви, она была еще такой маленькой…

Осторожно пристроившись рядом с дочерью, Лирамель устало закрыла глаза. Если Карл предупредил Эллада, чтобы о письмах знали только она или Кристиан, значит, он понимал, что сам помочь уже не сможет.

«Как же так, родной? – Не удержав горестного вздоха, Лирамель зажмурилась так, что перед глазами замелькали разводы. - Как же так…»

Когда она проснулась, вокруг было уже темно. Услышав неровные шаги, Лирамель приподнялась и настороженно вгляделась в чернеющий дверной проем.

-Лия… - Шепот Марка прозвучал в тишине настолько громко, что Мариэль вздохнула и повернулась на бок. – Пора.

Стараясь не потревожить дочь, Лирамель встала. Чувствовала она себя уже хорошо.

-Сколько сейчас? – Шагнув наугад вперед, она выставила перед собой руки.

-Одиннадцать. Все уже собрались, только Парамана нет – куда-то отъехал. Надеюсь, не забудет.

-Он никогда ничего не забывает. - Лирамель коснулась ладонью его груди и, пробежав кончиками пальцев по ряду холодных пуговиц, улыбнулась. – Но на всякий случай скажи Олону, чтобы разузнал, в какую сторону понесло нашего герцога.

-Как прикажете, Ваше Величество, - в его голосе тоже послышалась улыбка.

Обняв здоровой рукой, Марк резко притянул Лирамель к себе и поцеловал. Не ожидая от него такого порыва, она машинально ответила на поцелуй, а затем мягко отстранилась.

-Мне нужно сейчас быть собранной, Марк. Это нечестно.

-Знаю, - тихонько засмеялся он и, подавшись вперед, поцеловал снова. – Считай это моей маленькой местью.

-Я все равно не изменю решения. - Напрягшись, она хотела было высвободиться из его объятий, но Марк предугадал ее порыв и успел положить на плечо руку.

-И не нужно, - с каким-то внутренним нажимом ответил он. – Я даже не пойду с тобой – не хочу видеть Фирсара. Не верил и не поверю, что мой сын мог быть с ним в сговоре.

Нахмурившись, она коснулась пальцами его лица, провела по лбу и с тревогой прошептала:

— У тебя жар. Прикажи, чтобы позвали Моврона, пока он в замке. Параман скоро отошлет его в Лаусенс.

-Сейчас не до этого. Мне нужно закончить дела… Пусть все разъедутся, а то вновь поползут слухи. Хватит с нас.

Она не стала спорить. Искушение рассказать ему о признании Эллада был слишком велико.

-Мне пора, - боясь передумать, быстро произнесла Лирамель, сбросив его ладонь. – Нужно успеть просмотреть кое-какие бумаги…

-Якир принес тебе целую кипу в покои. - Шагнув вслед за ней в гостиную, Марк осторожно прикрыл за собой дверь. В приглушенном свете камина его глаза отражали алые всполохи. – Боюсь, ты действительно успеешь только просмотреть.

-Этого будет достаточно. - Пятерней зачесав растрепавшиеся волосы, Лирамель одернула камзол и, машинально потянувшись к поясу, вспомнила, что оставила меч у кресла.

Проследив за ее взглядом, Марк быстро пересек комнату и, подняв ножны, принес ей.

-Удачи, Ли, - сдержанно сказал он. – Пусть он ответит за все, что сделал.

Кивнув, она резко отвернулась и поспешила к дверям. Опаздывать не хотелось.

Фирсар с надменным видом сидел в каменном кресле напротив полукруглого мраморного стола. От него веяло презрением и злобой — Лирамель почувствовала это сразу же, как только перешагнула порог зала.

Все оставшиеся в живых представители Ведущей линии, включая Парамана, который зашел минутой раньше, с напряжением следили за каждым ее движением. Было довольно забавно видеть контраст между тревогой в одних взглядах и гаснущей надеждой в других: некоторые родственники явно расстроились, что слухи о ее плохом самочувствии оказались безосновательными.

Опустив голову, Фирсар злорадно ухмыльнулся. В глаза ей он не смотрел, воздействовать на сознание не пытался — видимо, понимал, что бесполезно. Это была не первая их встреча, и они оба знали, на что способны.

Почувствовав его уверенность, Лирамель немного насторожилась. Лорд Пата неспроста давал понять, что не опасается за свою судьбу: Орден был куда могущественнее Якира и легко мог разрушить ее планы.

Повинуясь условному знаку, офицер, стоящий за спиной Фирсара, протянул руку и, взяв его за локоть, заставил встать. Лорд брезгливо скривил губы, но сопротивляться не осмелился.

— Перейдем сразу к делу, — начал Параман, отложив в сторону лежавшие перед ним бумаги. — Итак, лорд Фирсар, по имеющимся у нас доказательствам и показаниям двух свидетелей, вы обвиняетесь в измене трону и в убийстве герцога Карла. — Речитативом зачитав обвинение, он кивнул Лирамель и, дождавшись, пока она займет свое место во главе стола, сел.

-Признаете ли вы себя виновным? — взглянув в глаза жрецу, холодно спросила Лирамель и передернула плечами. Смотреть в его наглое лицо было невыносимо. — Есть ли у вас причины, способные послужить к оправданию перед Родом?

Шумно выдохнув, Фирсар насмешливо приподнял брови и оглядел собравшихся.

— Разумеется, нет. Я действовал в интересах Королевства. Мои объяснения подробно изложены в письменном дознании. Что касается герцога, то к его смерти ни я, ни мои люди не имеем никакого отношения.

— Однако вы признаете, что готовили покушение на Ее Величество, — Параман предупреждающе поднял руку, пресекая пронесшийся за столом ропот.

Фирсар засмеялся.

— По-моему, это совершенно очевидно. Впрочем, у вас все равно не хватит власти для моей казни: род Каэлов будет против и наложит вето. Вы создадите межродовой конфликт, а это еще больше пошатнет власть Ведущей.

— Вы принадлежите и к потомкам Тара, Фирсар, — спокойно возразил Параман. —Поскольку в результате ваших действий был убит герцог, чей статус согласно титулу приравнивался к сыну Ведущей, а вы не являетесь главой своего рода и не имеете определения его продолжить, возражения Каэлов безосновательны.

Пожав плечами, жрец смерил Парамана насмешливым взглядом и промолчал.

-Хватит! - В наступившей тишине голос Лирамель прозвучал резко и грубо. – Довольно.

Не обращая внимания на предупреждающие возгласы охраны, она подошла к Фирсару почти вплотную, с вызовом прищурилась, глядя в его остекленевшие глаза, и сквозь зубы спросила:

— Ту нэра авитор мирэто? Ан тарэ эмате лоэн? Мирато![1]

— Эр авитор, Лирамель?[2] — он вновь тихо засмеялся. — Твой брат — последняя сволочь! Никто не убедит меня, что он сделал это случайно!

Сжав кулаки с такой силой, что хрустнули пальцы, она тоже засмеялась – зло и надрывно.

— Никто и не пожелает брать на себя этот труд, лорд Фирсар. Только вот насчет приговора вы сильно заблуждаетесь, потому что, как и многие из собравшихся здесь, знаете, на кого на самом деле подняли руку. — Обернувшись, Лирамель посмотрела на Якира и покачала головой. — Не хочу тратить свое время на этого мерзавца. Все вы заранее были ознакомлены с доказательствами и слышали слова обвиняемого. Предлагаю приступить к голосованию и покончить с этим фарсом. Герцог Параман?

— Не возражаю, - мрачно отозвался тот.

Лирамель благодарно кивнула и опять взглянула на Фирсара. С его холеного лица по-прежнему не сходила самоуверенная улыбка.

«Ненавижу!» - мысленно выкрикнула она ему в глаза и, размахнувшись, дала пощечину такой силы, что он едва устоял на ногах.

— Это за брата. За то, что посмел оскорбить его память, — коротко пояснила Лирамель и брезгливо вытерла ладонь о камзол.

Фирсар стер с губ выступившую кровь и, хищно сощурившись, прошипел:

— Ва сиар нэранто, кмэр…[3]

— Непременно, лорд Пата. Можете даже не сомневаться.

Обойдя стол, Лирамель села на свое место и, обмакнув перо, быстро написала приговор.

-Огласите, - протянув бумагу сидевшему по левую руку Аармани, она напряженно выпрямилась.

Взглянув на листок, генерал слегка нахмурился и, вопросительно приподняв бровь, пристально взглянул на нее.

-Вы уверены, Ваше Величество?

-Полностью.

Поколебавшись, Аармани передал листок дальше. С волей Главы Рода должны были ознакомиться все собравшиеся. Кворум мог наложить вето на смертный приговор, равно как и сама Лирамель имела право потребовать пересмотра любого принятого решения.

-Кто не согласен с Ее Величеством? – отложив бумагу, спросил Якир, неподвижно глядя на Фирсара.

Вопреки ожиданию, руку поднял только Параман. Аармани, лорд Эстин, Аурок, лорд Рэль, Якир и остальные поддержали ее вердикт. Лирамель с облегчением перевела дух.

-Лорд Фирсар, - голос Парамана зазвучал как натянутая струна, – решением Ведущей линии вы приговорены к смерти через усекновение головы. Приговор будет исполнен через десять дней.

-Что? – Перестав улыбаться, жрец недоверчиво посмотрел на Лирамель. – Вы в своем уме? Я – Верховный жрец Земар-ар, его голос и руки. Никто не имеет права поднимать на меня оружие, пока круг Посвященных не изберет преемника и тот не совершит обряд. Вам всем об этом известно! – Замолчав, он хищно прищурился. – Или ты именно этого и хочешь, дочь Лирдана? Думаешь так сломить нас?

Лирамель молчала. Чувствуя тщетные попытки коснуться своего сознания, она внутренне ликовала, видя тень растерянности на его лице.

-У вас ничего не выйдет, - поняв, что никто не собирается с ним спорить, Фирсар сел в кресло и заложил ногу на ногу. – Орден поднимет все Королевство и сотрет Белый Замок с лица земли вместе с вашим проклятым Родом.

-О, как заговорил, - пробурчал себе под нос Аармани. – Ну-ну… Жди.

-Я требую поставить в известность Главу Каэлов, - с вызовом сказал жрец. – Род моей матери тоже имеет право голоса. Шаддан не позволит…

Устало прикрыв глаза ладонью, Лирамель подозвала к столу ожидающего у входных дверей Олона.

-Уведите его и поместите в дальнем тоннеле поближе к Святилищу, - тихо попросила она. – И утройте охрану.

-Да, Ваше Величество, - почти с трепетом поклонился ей стопник. – Как пожелаете.

«Не надейся, - мысленно добавила Лирамель, глядя в спину уходящего прочь Фирсара. – Прежде чем ответить за все свои злодеяния, ты сполна отыграешь отведенную тебе роль».

Орден нужно было заставить действовать открыто, используя все имеющиеся у него ресурсы. А для этого требовался Фирсар и его ненависть. Жрец вынудил Лирамель начать игру без правил, и ради своего народа она чувствовала себя обязанной выиграть. И искренне верила, что сумеет. Верила, потому что иначе быть не могло, а еще потому, что в это верил Карл.

Дело Эллада разбиралось без очного присутствия: несмотря на противоречие традициям, Ведущая пошла навстречу ее просьбе. Сына приговорили к пяти годам заключения и последующей пожизненной ссылке в Большой Мир – на последнем настояла Лирамель. В отличие от Фирсара доказательств по его делу было больше, и он ничего не выдвинул в свою защиту.

«Твой ход, Земар-ар, - мысленно бросила Лирамель и, благодарно улыбнувшись Якиру, подняла руку ладонью вверх, закрывая заседание. – Не медли, иначе я раздавлю тебя раньше, чем ты поднимешь голову!»

* * *

Молодой человек лет двадцати, тощий и краснощекий, был явно взволнован и напуган. Нервно озираясь, он прижимал к груди руку и затравленно поглядывал на кружащего вокруг дворецкого, который и так и этак пытался выяснить, кому сообщить о его прибытии.

-В чем дело? – подойдя, недовольно спросил Якир, внутренне собираясь, как делал всегда, перед тем как услышать плохие новости. – Ваше имя и звание, откуда и по какому делу?

-А ваше? – растерянно спросил тот, невольно отступив.

Якир улыбнулся. Перед ним был явно человек несведущий, а судя по скромной одежде, еще и не родовитый.

-Якир, герцог Варута и Рэта. Прошу ответить на мой вопрос.

-Мне нужно видеть королеву, - гонец опасливо покосился на Якира и тут же отвел взгляд. – Велено передать ей лично в руки.

Якир красноречиво промолчал.

- Заарт. Заарт Герма, сын Зарама-плотника из Ибриса, - поняв наконец, что от него хотят, пробормотал молодой человек.

-Вотчина Вибра? – разом насторожившись, переспросил Якир. – Кто послал?

-Простите, но мне велено…

Заметив, что вокруг начинают собираться любопытные, он взял незадачливого гонца под локоть и поволок за собой.

Лирамель удалось найти не сразу. Несмотря на раннее утро, она уже была на ногах и успела переговорить с несколькими членами Конклава и принять двух северных лордов. Все это Якир узнал от Линни, которую посчастливилось выловить в Белом коридоре. Служанка явно спешила, но услышав, в чем дело, предположила, что Ее Величество спустилась в кабинет по тайной лестнице. Пришлось возвращаться обратно в вестибюль.

Постучав в невысокую дверь, Якир выждал пару минут и, не получив ответа, повернул тяжелое медное кольцо.

В кабинете было душно и темно. Единственная горевшая на столе свеча почти оплыла и давала мало света.

-Подождите здесь. - Усадив гонца на стул, Якир подошел к окну и, раскрыв ставни, глубоко вдохнул свежий утренний воздух. После ночного ливня тот был пропитан сыростью и ароматом вымокшего разнотравья.

Дверца в бывшую сокровищницу оказалась не заперта. Держась рукой за шершавую каменную стену, Якир старался подниматься медленно и тихо. Он хотел лишь убедиться, что с Лирамель все в порядке. Она держалась уверенно, но ни его, ни тех, кто знал ее достаточно хорошо, обмануть это не могло.

Поджав под себя ноги, Лирамель сидела в кресле. Комнатка, в которой когда-то ее выхаживал Карл, осталась точно такой же, как и много лет назад, только на маленьком окне появились занавески, а в углу над узкой постелью темнела небольшая икона, висевшая в покоях Карла до того, как Али-Нари отбыла в Вибр.

-Ли? – тихо, чтобы не испугать ее, позвал Якир, не решаясь войти.

Вздрогнув, она повернула голову и, поспешно захлопнув небольшую книгу, которую держала, знаком попросила его войти.

-Ты застал меня врасплох, - укорила она. – Случилось что?

-Гонец из Ибриса, - прикрыв за собой дверь, Якир подошел и нерешительно встал рядом. – Требует тебя.

Опустив взгляд, Лирамель с каким-то трепетом провела ладонью по кожаной обложке, а затем тихо попросила:

- Сожги, пожалуйста. Сама я не смогла.

-Зачем? – Якир машинально забрал из ее рук еще теплую книгу.

-Потому что это прошлое, - сожаление, прозвучавшее в ее голосе, было слишком явным, чтобы не заметить. – Слишком опасное прошлое. Не хочу, чтобы наши враги знали о нем. И не хочу вспоминать сама… Это мешает идти дальше. А мне теперь нельзя оглядываться. И ошибаться тоже нельзя. – Помолчав, она словно нехотя добавила: - Я просила Марка ничего не забирать, но он, как всегда, не послушал. Жаль, что у нас было так мало времени – я бы сожгла все еще там, в Большом Мире. К сожалению, мы оставили еще очень много из того, что следовало бы уничтожить. Надеюсь, Хансвэд догадается хотя бы перенести вещи в старый дом…

Понимая, что в такие минуты с ней лучше не спорить, Якир кивнул.

-Не смотри на них. И сожги прямо здесь, не выноси… - мельком взглянув на него, Лирамель порывисто встала. – Это займет какое-то время. – Зябко передернув плечами, она коснулась рукой его плеча и, словно обжегшись, отступила к двери. – Сделай это сейчас, а я пока разберусь с гонцом.

Дождавшись, пока стихнут на лестнице ее шаги, Якир подошел к маленькому камину и, наклонившись, отставил решетку в сторону.

Это была не книга. Он понял это, едва раскрыв ее.

На первой толстой и не цветной картинке у темного кресла стояли два одинаковых мальчика. Им было лет по пять, не больше, но черты Рода угадывались настолько четко, что сомнений не оставалось.

«Жаль…» - Кинув картинку в огонь, Якир несколько секунд смотрел, как медленно и будто нехотя охватывало пламя рельефные края. Лирамель была права: чтобы сжечь все, могло потребоваться время.

Сев на пол, он стал отрывать и бросать одну карточку за другой, стараясь не смотреть и не думать. Даже ему это давалось нелегко – заглядывать в прошлое, полное улыбок и радости, которые не могли уже никогда повториться.

Лирамель выглядела счастливой. Совсем еще девочка, чистая, полная смеха. Такой он никогда ее не видел, хотя знал в самые лучшие и спокойные времена…

Марка Якир тоже узнал. Он мало изменился – казалось даже, что не изменился вовсе, разве что исчезло из взгляда спокойствие. Его изображение Якир бросил в огонь без всякого сожаления. Себе лгать он не привык и не собирался. Не будь Лирамель настолько привязана к мужу, он бы так же легко выкинул его из ее жизни – даже теперь. И Ведущая линия одобрила бы этот шаг, особенно после смерти лорда Салвана, поскольку один маленький Лирд не являлся гарантией преемственности крови и власти. Тогда Лирамель не пришлось бы перешагивать через своих собственных детей - Якир сделал бы все, чтобы защитить и их тоже.

Последние страницы были заполнены цветными картинками. Блестящие и тонкие, они отличались от первых, как если бы их рисовал более искусный художник. На них была другая жизнь и другое время. И Лирамель тоже была другая – печальная и радостная одновременно, но без той обреченности и страха, которые он порой замечал в ее глазах. Годы жизни в Большом Мире вместились в десять картинок, но по каждой из них можно было читать, как по толстой книге. Это был странный мир: диковинные дома, непохожие ни на один из родов Королевства люди, какая-то нелепая мебель… Часть жизни, которой Якир никогда не видел и не думал о ней. В том мире Лирамель казалась простой женщиной, женой и матерью. Он узнавал ее и одновременно не узнавал.

«Это уже слишком», - закрыв глаза, Якир швырнул стопку карточек в огонь, а затем, подавшись вперед, осторожно положил и саму книгу. Лирамель сказала правду: этого никому не следовало видеть. Никто не должен был догадаться, чего стоило ей быть дочерью Лирдана и принимать решения, которые требовал долг. Последнее он мог понять лучше многих. Но ему было легче. Якир не знал другой жизни и даже не имел о ней представления, а Лирамель знала и выбрала свой путь добровольно. Дважды. Ее жертва была больше той, которую принес он сам. Возможно, многие бы так не посчитали, но только не Якир. И не теперь.

Убедившись, что карточки достаточно прогорели, он тяжело встал и, приоткрыв напоследок окно, спустился вниз. Нескольких минут хватило, чтобы успокоиться и скрыть внутренние смятение и боль – уж что-что, а это Якир умел хорошо. Прошлое было не изменить, да и настоящее мало от него зависело, а в будущее он старался не заглядывать.

Ни Лирамель, ни ее охраны, ни гонца уже не было. Выйдя в зал, Якир осмотрелся и, убедившись, что большие и малые ворота заперты, решительно направился к потайной двери. После смерти Карла его дубликат ключа перешел к Якиру. Знал об этом пока только Кристиан. Он сам снял с шеи брата цепочку, когда готовил его тело к погребению.

Закрученные в узкую спираль ступени тонули в густой темноте. Поскольку дежурного факела не было, а остальные Якир сам же приказал не зажигать, подниматься пришлось вслепую, на счет. Главным было не пропустить нужный пролет.

На всякий случай постучав, Якир громко назвал свое имя и, подождав немного, отпер ведущую в королевскую спальню дверь. Замок поддался с трудом, но в конце концов жалобно скрипнул и выдал громкий победный щелчок.

-Ваше Высочество… - осторожно отодвинув край гобелена, Якир заглянул внутрь спальни и, не увидев никого, перешагнул порог.

В комнате было сумрачно. Тяжелые портьеры плотно закрывали окно, и только сквозь едва заметную щелку падала на ковер будто бы сотканная из пылинок полоса света.

Увидев спящего на постели Марка, Якир остановился и нахмурился. Герцог даже не проснулся и был настолько бледен, что в полумраке обрамленное темными волосами лицо казалось почти белым.

-Ваше Высочество? - Наклонившись, Якир осторожно тронул Марка за плечо. – Вы в порядке?

Тот не ответил.

Похолодев от дурного предчувствия, Якир присел перед кроватью на корточки и дотронулся до его лба. Вздрогнув от прикосновения, герцог на мгновенье приоткрыл глаза и недовольно скривился.

-Что происходит? – потеряв терпение, грубо спросил Якир, поднимаясь на ноги. – Я позову Моврона!

Тяжело вздохнув, Марк прикрыл рукой лицо.

-Он знает. Но раз уж ты здесь, будь любезен, подай мне отвар… На тумбочке.

Подойдя к окну, Якир раздражено распахнул портьеры и лишь затем плеснул в кружку темное варево, которым до верху был наполнен кувшин.

-Лирамель не говори. - Выпив все до капли, Марк поморщился и, скосив глаза, внимательно посмотрел на Якира. – Да и остальным не стоит.

-Надеюсь, это не то, о чем я подумал? – насторожившись, спросил Якир, взяв из его рук пустую чашку.

-Моврон не разделяет твоих надежд, - слабо улыбнулся Марк.

-В таком случае чем вы можете объяснить свое молчание? Мне казалось, это я отвечаю за вашу безопасность.

-Да, - кивнул тот. - И у тебя была и возможность, и мотивы. Благодарю покорно, герцог Варута, но в этом деле я разберусь без твоей помощи.

-Моврон установил, что это был за яд? – холодно уточнил Якир.

-Примерно. Не быстродействующий и довольно легкий. Мы просто поздно заметили. Успел принять пару доз.

-Уверен, что целью был именно ты?

-Абсолютно, - хмыкнул Марк. – Я завтракаю позже всех. Кроме того отраву подмешивали в молоко, а Лирамель его не пьет.

-Тогда можете забыть о своих подозрениях, - Якир насмешливо скривил губы. – Ваша смерть ударила бы прежде всего именно по мне. Ордену требуется разрушить Ведущую линию изнутри, и я – самая подходящая кандидатура. Кроме того, - сделав выразительную паузу, он щелкнул пальцами по рукояти меча, - у меня другие методы, герцог. Захоти я вашей смерти, вы бы давным-давно…

-Ладно, забудь, - примирительно произнес Марк, - я несерьезно. Но Лирамель не говори. Не хочу, чтобы она знала.

Пожав плечами, Якир одобрительно взглянул на него.

-Как скажете, Ваше Высочество. Это мудрое решение. Поправляйтесь, не буду вам докучать.

-Якир… - С трудом привстав, Марк натужно выдохнул и вновь откинулся на подушки. На его лице отразилось сомнение. – Ты доверяешь Параману?

-Странный вопрос, - искренне удивился Якир. – Мне казалось, что вы доверяете ему куда больше, чем я.

Марк явно колебался.

-У меня есть некоторые основания полагать, - понизив голос, произнес он, - что лорда Салвана убил Карл. А учитывая, что случилось после, выводы напрашиваются неутешительные.

-Я проверю и доложу вам, - стараясь говорить спокойно, ответил Якир. Он не ожидал от Марка подобных сомнений. – Но если хотите знать мое мнение, Параману доверять можно. А вот кого следовало бы допросить, так это вашего младшего сына.

-Картала? – недоверчиво переспросил Марк. – Почему его?

-Он обладает умениями и навыками, каким не обладал даже я, будучи Посвященным Первого круга. – Мрачно глядя в потемневшие глаза герцога, Якир прищурился. – Вы требовали от меня объяснений по поводу его наказания – считайте, что я объяснил. Впредь будьте с ним осторожнее.

-Не самая хорошая новость, - тихо ответил Марк, растерянно отведя взгляд. – Но благодарю, что предупредил.

Кивнув, Якир молча повернулся и вышел из спальни. События повернулись неожиданно, но он был доволен. Теперь оставалось только поговорить с мальчиком. Раскрывать Карталу их с Лирамель замысел Якир не собирался, а вот подтолкнуть его к нужным действиям стало теперь легче легкого. Зная Марка, можно было не беспокоиться о судьбе принца: после Эллада герцог наверняка был готов на все…

[1] Не хватает смелости признать поражение? Твои планы рухнули, не так ли? Отвечай! (Древний язык)

[2] Смелости, Лирамель? (Древний язык.)

[3] Ты ответишь за это, падаль (Древний язык)

Глава 6

22 марта 3152 года по исчислению Малого Мира, дорога на Вибр; Белый замок тот же день

Вылетающая из-под копыт Ястреба грязь картечью брызгала на белые брюки. Всхрапывая, конь несся вперед с такой скоростью, что сырой ветер рвал его черную гриву и бил Лирамель по лицу, сдувая злые слезы.

Резко натянув поводья, она поставила Ястреба на дыбы и, махнув Олону, свернула налево. В Ибрис быстрее было добраться коротким путем.

-Ваше Величество! - Нагнав ее, офицер передал короткую записку. – Доставлено из Вибра полчаса назад. Пожар потушен, наши тоже свернули на Ибрис.

-Отошлите в замок, пусть отправят туда голубя. Я хочу, чтобы прочесали лес, включая болота. И вели перекрыть тракт до самого Пата – на Горгот они не пойдут.

-Вы думаете…

-Я ничего не думаю, Олон! - грубо оборвала его Лирамель и, отвернувшись, пришпорила коня. – Исполнять без рассуждений!

Неистово заржав, Ястреб рванул вперед.

Время тянулось медленно. Казалось, что они просто топчутся на месте и лес никогда не кончится. Солнце светило сквозь молочную завесу облаков, нагревая воздух до терпко-душного марева, поэтому лицо и руки быстро покрылись испариной, и Лирамель приходилось то и дело отирать рукавом лоб. Она не могла ни о чем думать, не могла даже бояться – все ее мысли находились рядом с кузиной и Тори. Поглощенная собственным горем, она совсем забыла о той, для кого Карл значил не меньше, чем для нее, и тем самым дала Ордену возможность нанести удар. Брат не простил бы ей, случись что с его женой или сыном. Сберечь их было ее долгом.

-Только тронь их, Земар-ар! Только тронь, и я сотру в прах все твои алтари! – прошептала она, на мгновенье закрыв глаза. – Клянусь!

«Это только начало, Бонара… - накрыв внезапной волной боли, прозвучал в ее сознании знакомый до тошноты голос. – Я отниму у тебя всех».

-Попробуй, тварь! - Достав из-за ворота камзола крест, Лирамель коротко поцеловала его и убрала обратно. – Скоро я лишу тебя возможности кусаться и шипеть. Осталось недолго.

«Твоя дерзость обернется против тебя, дочь Тара! Одумайся и покорись мне!»

-А твои пустые угрозы давно никого не пугают, Земар-ар. Мы оба знаем, что ты бессилен, как слепой червяк. Молон лавэ![1]

«Не пытайся меня провоцировать – не выйдет. - Голос Миэля звучал зло и насмешливо. – Я знаю тебя и предвижу каждый твой шаг!»

-Скажи это Фирсару! - сплюнула Лирамель. – Я не верила и не верю ни одному твоему слову, мерзость. Ты – лжец!

«А ты – не твой брат. В одиночку тебе не устоять».

Лирамель истерично рассмеялась, но отвечать не стала. В глубине души она оставалась спокойна: страха не было давно, как не было и самоуверенности. Гибель Карла лишила ее опоры, но не лишила веры. Теперь, когда смерть забрала самое дорогое, она стала для нее желанна, как невеста для жениха. Лирамель лишь хотела довершить пророчество и защитить свою страну от наползающего со всех сторон мрака. Несмотря на мнение многих, кто выступал за лояльность к Ордену, она понимала, что Земар-ар не остановится, уничтожив их Род. Гибель Ведущей станет только началом конца для всего Малого Мира. Так думал Карл, так чувствовала и сама Лирамель.

«Вот я, Господи, - мысленно повторила она уже привычную молитву. – Вот я, недостойное орудие Твое. Ты видишь мои гордыню и слабость. Даруй же мне смирение, чтобы защитить Твой народ. Вложи в мои руки меч гнева Твоего, направь мои ноги по следам Твоих заповедей. Даруй веру непоколебимую, чтобы видеть правду Твою и распознавать ложь врага. Дай любовь, дабы забыть себя ради тех, кого Ты вручил мне… Да не коснется земли этой мерзость и мрак».

Выдохнув, Лирамель открыла глаза и, припав к влажной шее коня, велела ему остановиться.

-До болот еще час или два! - махнув Олону, крикнула она. Места, где они ехали, Лирамель помнила хорошо. Даже спустя пятнадцать лет вокруг ничего не изменилось. – Отправьте десять человек в Вибр. Я не хочу упустить Шаддана – вряд ли он станет дожидаться нас в Ибрисе. – Увидев, что офицер кивнул, она чуть тише добавила: - Будет сопротивляться, скажите, что я лично гарантирую ему безопасность. Если и так не послушает, разрешаю применить силу. Мне важен племянник, а с Каэлами я все улажу сама. Мальчика нужно доставить в замок во что бы то ни стало.

-Я понял, Ваше Величество, - мрачно заверил Олон. – Будьте спокойны, мы их найдем.

Лирамель кивнула. Стопник знал Шаддана достаточно хорошо, чтобы понимать, на что тот способен. Главным было его найти. Доверить своего наследника Лирамель не могла теперь никому, даже старому Каэлу.

Через час деревья вокруг стали редеть, и Лирамель приказала своим людям спешиться. Дальше следовало идти пешком и по возможности тихо, чтобы не мешать кошкам. Их Олон послал вперед – животным было легче обыскать болота. Если Али-Нари и Тори все еще ждали там, это существенно облегчало их задачу, если же нет – экономило время, а оно сейчас было дорого.

Услышав характерный свист, Лирамель непроизвольно пригнулась. Впрочем, это было лишним: стрела вошла в дерево почти на метр левее. Кто бы ни стрелял, делал он это из рук вон плохо или же не собирался попадать.

-Ваше Величество! – В голосе Олона прозвучал неподдельный испуг.

Тут же заслонив ее, офицер обнажил меч и махнул всполошившимся воинам в ту сторону, откуда была выпущена стрела.

-Спокойно, - бросила Лирамель, чуть прищурив глаза, и попыталась уловить среди подлеска какое-нибудь движение. – Со мной все в порядке…

-Нужно было взять больше людей! - Неожиданно зло огрызнулся стопник, напряженно озираясь. – Возможно, именно этого они и добивались – выманить вас из замка!

-У нас достаточно людей, - медленно вынув клинок из ножен, Лирамель отступила и, встав за дерево, прошептала: - Разведчиков не отзывайте, пусть кошки прочешут болото. Если наемники до сих пор здесь, значит, они тоже ищут.

-Я настаиваю, чтобы вы вернулись к лошадям, Ваше Величество. Отправляйтесь в Ибрис!

-Олон, вы опять забываетесь, - осадила его Лирамель. – Я не спрашивала вашего совета.

Стопник хотел ответить, но раздавшиеся впереди крики отвлекли его. Опустив меч, он сделал было шаг и вдруг, покачнувшись, со стоном опустился на колено.

Тут же упав, Лирамель быстро подползла к нему и повалила на землю. Стрела вошла в левое подреберье, но неглубоко, однако трогать ее она побоялась.

-Держись, друг! - Стащив с себя плащ, Лирамель наскоро свернула его и положила стопнику под голову. – Не шевелись, слышишь?

Олон не ответил. Сжав зубы, он скомкал пальцами горсть земли и со свистом втянул воздух.

Сделав знак спешащим к ним воинам оставаться на своих местах, Лирамель поползла вперед. Как действовать в подобных ситуациях она знала: не просто так проучилась пару лет в Академии.

-Ваше Величество! Сюда!

Приподнявшись на локте, Лирамель посмотрела на бегущего к ней палечника.

-Мы их нашли! Там всего трое!

-Живые есть? – вставая, спросила она.

-Один!

-Отлично. Может, что знает… - Одобрительно кивнув, Лирамель попросила офицера подойти ближе. – Возьмите человек пятнадцать и идите веером с северо-востока на северо-запад. Нужно убедиться, что нас не ждет еще один сюрприз. Десять из моей личной охраны - со мной к болотам. Олона с сопровождением в Вибр – там есть лекарь. Заодно пусть пошлют в замок весть: помощь будет не лишней. – Подумав, Лирамель убрала меч в ножны. - И удвойте часовых у лошадей. Не хотелось бы их лишиться.

Поклонившись, палечник подозвал ожидавших поодаль стражников и коротко передал приказ.

Внезапный порыв утихшего было ветра наполнил лес скрипом и зловещим шепотом. Лирамель насторожилась. Почувствовав неприятный холодок, она обернулась, но увидев, как двое рослых воинов тащат под руки отчаянно сопротивляющегося мужчину, с облегчением вздохнула: чувство опасности исходило именно от него.

Смутное воспоминание пронеслось так быстро, что ухватить его удалось не сразу. Лирамель наморщила лоб, силясь понять, где и когда могла видеть этого человека, но не сумела. И все же лицо его было смутно знакомо.

-Стойте! - Подняв руку, она попросила воинов остановиться и неспешно подошла к ним.

Широкое лицо, небольшие по-хищному прищуренные глаза, цвет которых в серости дня было не разобрать, сухие плотно сжатые губы, широкий крючковатый нос, испещренный крупными оспинами…

«Тамир… Ну, конечно же!» – Задержав дыхание, Лирамель неотрывно смотрела на Посвященного. Она вспомнила. Давно, еще когда они с Карлом и Якиром шли через лес к Тиру, этот человек вместе с Рэйном передал им предложение Совета.

-Где герцогиня и ее сын? – стараясь не выдать охватившее ее волнение, спросила Лирамель, пристально глядя в глаза пленника. – Кто отдал вам приказ их преследовать?

Гадко ухмыльнувшись, мужчина дернулся было вперед, но один из державших его офицеров ловко подставил ему подножку и, заставив упасть на колени, пнул ногой в бок.

-Отвечайте, - терпеливо повторила Лирамель. – Я обещаю вам защиту, если скажете правду.

-Слуги Земар-ар не нуждаются в твоей защите, дочь Лирдана! – почти плюнул он ей под ноги. – И будь уверена, скоро мы перебьем вас одного за другим. Ты не найдешь ни женщину, ни мальчишку: она мертва, а его мы скоро получим. Каэлы всегда были верны долгу, в отличие от проклятого рода Тара! - Медленно повернув голову на запад, мужчина остановил взгляд и тихо добавил: - Безумные! Вы подло забыли наши благодеяния!

Вздрогнув, Лирамель недоверчиво всмотрелась в его бесстрастное лицо. Возможно, она ошибалась, но было похоже, что он пытался дать ей подсказку.

-Уведите, – коротко приказала Лирамель. – В темницу его. Я позже решу, что делать.

Дождавшись, когда мужчина с сопровождавшими его воинами скроется за ближайшим подлеском, она посмотрела на своего палечника.

-Идем на запад, поищем там. Лес можно не прочесывать, поблизости никого нет. И отзовите кошек с болот.

-Слушаюсь, моя королева.

Пошел дождь. Вначале слабый, он вскоре забарабанил сильно и часто. Поскольку деревья возле болот росли довольно далеко друг от друга, камзол, в котором была Лирамель, быстро промок, и один из воинов, сняв с себя кожаную накидку, с поклоном набросил ей на плечи. Так, в кольце стражников, Лирамель шла через шумящий лес около часа, время от времени громко зовя кузину по имени в надежде, что та откликнется. Она уже начала сомневаться, правильно ли истолковала слова и поведение Посвященного, когда откуда-то сзади донесся слабый стук. Он был едва различим за шумом дождя, но Лирамель расслышала его и, подняв руку, приказала всем остановиться.

Стук повторился.

-Позвольте, я проверю? – спросил палечник, подзывая к себе двух воинов.

Мотнув головой, Лирамель решительно пошла на звук, знаком приказав остальным следовать за собой. Сердце застучало сильнее: она чувствовала, что не ошиблась, и боялась лишь того, что Шаддан окажется прав. В короткой депеше, которое старик послал из Ибриса, он сообщил и о тяжелом ранении Тори, и о глупости Али-Нари, отказавшейся его покинуть. Возможно, старик не лгал, но Лирамель боялась ему верить. Пока она не понимала, чего именно он добивался – то ли хотел войти в доверие к Ордену, то ли всерьез решил играть на ее стороне. В любом случае у Лирамель имелся козырь – собственная дочь. Ради того, чтобы вернуть Лирдана, она была готова использовать даже ее.

Идущий впереди воин увидел их первыми. Обернувшись, он вытянул руку, указывая на примятые кусты, среди которых темнело что-то бесформенное, и тут же посторонился, чтобы Лирамель тоже могла увидеть.

-Ваше Высочество? – зычно позвал палечник, обнажая меч. Остальные последовали его примеру.

Темная масса шевельнулась.

Не обращая внимания на тревожные возгласы охраны, Лирамель побежала вперед. Она больше не могла просто стоять и смотреть.

Тори был жив. Говорить он не мог, но смотрел с такой радостью и благодарностью, что Лирамель отвернулась, чтобы скрыть подступившие слезы.

Али лежала у него на груди, бледная и холодная настолько, что казалась мертвой. Каким-то образом Тори удалось укрыть ее и себя плащом. Правда, тот был уже таким мокрым, что когда палечник стянул его, вода потекла струями.

Как оказалось, стучал тоже Тори. Он так и не выпустил палку, когда двое воинов осторожно переложили его на носилки, сделанные тут же и наспех. Али взял на руки один из рослых офицеров.

Возвращались не по следам, а срезали к востоку, чтобы быстрее выйти к тропе, где ждали лошади. Идти было тяжеловато: земля намокла и стала еще более вязкой. Сапоги Лирамель проваливались по щиколотку в кашеобразную хвою.

-Нужно было взять хотя бы одну лошадь, - проворчал палечник в очередной раз, помогая одному из товарищей выбраться из трясины.

Лирамель промолчала, но внутренне согласилась с ним. Она не думала, что придется идти так далеко, поскольку Шаддан указал достаточно точные координаты. Но, видимо, старик действительно желал запутать ее, чтобы выиграть время. И все же его весточка спасла Али жизнь – это было благородно.

На тропу они вышли на треть мили раньше, чем рассчитывали, но это было и к лучшему: идти по ней было легче даже в дождь, так что все приободрились и зашагали быстрее.

Раздавшееся со стороны леса рычание, было настолько агрессивным, что Лирамель машинально выхватила меч и заслонила несущего Али воина прежде, чем остальные успели среагировать. Быть может, потому что она была ближе к нему, а возможно, сработала интуиция, но когда зверь прыгнул, Лирамель оказалась на его пути и даже успела выкрикнуть формулу повиновения, правда, кошку это не остановило.

Пантера не была дикой, и приказ ей отдал кто-то из Рода, иначе бы она не посмела проигнорировать команду. Все это Лирамель поняла за то долгое мгновенье, пока черная тень летела на нее, широко расставив мокрые лапы. Ей даже удалось разглядеть шрам на оскаленной морде – от левого глаза до самых усов…

Поскольку кошка была тренированная, Лирамель пришлось отвести меч, чтобы зверь не выбил его из рук. Она рисковала, открывая грудь, и, возможно, не поступила бы так, не рассчитывай на помощь со стороны. Но вокруг были воины, поэтому нужно было лишь защитить Али и выиграть пару мгновений.

Стрела вошла точно в распахнутый желтый глаз, убив мгновенно и пантеру, и страх, который она несла. Лирамель машинально выставила вперед руку, чтобы хоть как-то погасить скорость падающей на нее туши, что оказалось еще одной ошибкой, потому как кость не выдержала.

Шерсть была всюду. Она лезла в глаза, нос, рот, обволакивала шею, вызывая приступы удушья и тошноты. Шерсть пахла кровью и чем-то, похожим на отсыревший мох…

-Бездари!

Услышав знакомый голос, Лирамель закашлялась и попыталась отвернуть голову, чтобы вдохнуть, когда почувствовала, что тяжесть внезапно исчезла. Спустя мгновенье в глаза ударил свет, и сразу же вернулась боль.

Наклонившись, Параман поставил ее на ноги и, придерживая за плечи, бегло осмотрел висящую плетью руку.

-Ваше Величество, как всегда, в центре всех неприятностей, - тяжело дыша, сказал он, а затем осторожно обнял ее и вздохнул: – Ты нашла ее…

-Конечно, нашла, - не удержавшись, она чихнула ему в плечо. – Хороший выстрел…

-Жаль, не мой, - в его голосе послышалась улыбка. – Скажи спасибо Натану. Мы услышали шум, думали, это та шайка, которая устроила пожар в Вибре – их следы обрывались неподалеку от Ибриса. Мы сами столько что оттуда.

Отстранившись, Лирамель обернулась и, найдя глазами друга, благодарно кивнула. Натан не был в замке больше двух лет, но постоянно слал пространные письма, поэтому они вроде как и не расставались.

-Мы их уже повстречали, - ответила она. – Одного взяли живым, так что он мой. И Олон тяжело ранен, я отправила его в Вибр часа с два назад.

-Видимо, разминулись… - тихо сказал Параман, помрачнев. Лирамель знала, как кузен ценил замкового стопника: они были друзьями много лет.

-Он поправится. Вибрский лекарь – один из лучших в Королевстве после Моврона. – Ободряюще улыбнувшись, Лирамель развернулась и, подойдя к Натану, который уже спешился, знаком попросила помочь ей с лошадью. - До Вибра три часа пути, до замка – пять, - оглянувшись на кузена, она вопросительно наклонила голову. – Я думаю, родные стены стоят двух часов? Что скажешь?

Параман кивнул. Убедившись, что сестра в порядке, он взял ее в свое седло. В себя Али полностью так и не пришла, но раз или два все же открывала глаза и непонимающе оглядывалась.

-Домой, - осторожно двинув лошадь, приказал Параман. – Идем по обычной схеме. Пешие – к обочине. И глядите в оба, господа! Еще раз оплошаете, будете мыть отстойники в горготской темнице.

Держа поводья в правой руке, Лирамель болезненно сморщилась. Боль охватила уже все плечо, и с каждой минутой становилось все невыносимее.

* * *

К вечеру Марк наконец смог подняться и привести себя в порядок. Голова прояснилась, и желудок вполне успокоился.

-Госпожа велела мне проследить, чтобы вы не покидали покои, пока не поправитесь, - речитативом отрапортовала Линни, ставя перед ним поднос с какой-то кашей. – Она расстроится, если вам снова станет плохо.

Взяв тарелку, Марк сел в кресло и вяло помешал вязкую молочную жижу. Есть совсем не хотелось.

-А где она сама? – спросил он, бросив внимательный взгляд на горничную. – Я не видел ее с самого утра.

Линни явно замялась.

-Она… отъехала. Решила навестить кузину.

Укоризненно поцокав, Марк подозвал девушку ближе и проникновенно, чуть понизив голос, произнес:

-Только не нужно мне лгать, Линни. Или мне Якира позвать?

Она встрепенулась и слегка побледнела. О том, что герцога Варута рыжеволосая служанка немного побаивалась, Марк догадывался. Якир действительно умел докапываться до сути очень быстро и порой весьма немилосердными методами.

-Она получила письмо от лорда Шаддана, - чуть запинаясь, ответила Линни. – В Вибре ночью был пожар. Кажется, герцогиня покинула вотчину и… Я больше ничего не знаю.

-Пожар? – Вскочив, Марк опрокинул тарелку. – С кем Лирамель отправилась? Сколько людей взяла?

-Кажется, Олона тоже нет. И еще Ревмира. Я думаю, с ней отправилось человек тридцать, Ваше Высочество. По крайней мере, мне так показалось.

-Давно? – Стряхнув с камзола налипшие комки каши, он поморщился.

-Рано утром… Совсем рано – вы еще спали.

-Якир знает об этом? – спросил он, хотя судя по ее первоначальной реакции, ответ был очевиден.

Линни мотнула головой.

-Я… Я солгала ему, Ваше Высочество. Ее Ееличество велела не говорить...

Удивленно приподняв брови, Марк промолчал. Больше он ни о чем спрашивать не стал, хотя почти не сомневался, что и ему Линни сказала далеко не все. Служанка была всецело предана Лирамель и Карлу, пока тот был жив, поэтому выпытывать было бесполезно.

-Подай мне меч, - холодно попросил Марк, подходя к приоткрытому окну. После дождя сад внизу был еще мокрым и на фоне темнеющего вечернего неба смотрелся уныло и тускло.

-Но, Ваше Высочество! – воскликнула Линни, но так и не дождавшись ответа, со вздохом ушла в спальню.

Моврон бежал по коридору так быстро, что едва не сшиб вышедшего из покоев Марка.

-Приготовьте кабинет, Его Высочества и инструменты, - на ходу бросил он, не извинившись и даже не удостоив Марка взгляда. – И вызовите кого-нибудь в помощь. Двух или трех. Пусть пошлют голубя в Горгот!

-Что случилось? – вдогонку ему крикнул Марк, чувствуя, как екнуло сердце. – Моврон!

Лекарь не ответил и, кажется, вообще не услышал вопроса.

-Ваше Высочество… - Едва не ударив его дверью, Линни вышла и, закрыв створку, прислонилась к ней спиной. Бледная и взволнованная, она с трудом дышала. – Там…

-Что – там?! – процедил он, хватая ее за плечи и с силой встряхивая. – Что?!

-Госпожа вернулась. Беда там какая-то… Я видела из окна…

Отступив, Марк тяжело взглянул на онемевшую от страха служанку и тихо приказал, обращаясь одновременно и к ней, и к встревоженно переглянувшимся стражникам:

-Отоприте покои герцога. Нужно проветрить и растопить камины. Моврон велел приготовить инструменты.

-Продезинфицировать… - неуверенно выговорила Линни на греческом. – Поставить воду, разложить…

-Так не стой! – рявкнул Марк так громко, что служанка, удивленно моргнув, разом пришла в себя и, оглядевшись, опрометью кинулась к бывшим покоям Карла. – Оставьте пост и делайте, что она вам скажет, - уже спокойней приказал он воинам и, крикнув, подозвал одного из офицеров, стоящих на страже у дверей Парамана. – Отправьте весть в Горгот, пусть пришлют трех лекарей из артели, срочно!

«Нужно найти Якира», - мелькнула мысль. Повернув к лестницам, Марк спросил пробегающего мимо мальчика-слугу, где герцог, и, получив в ответ испуганный взгляд и малопонятное бормотание, поспешил в Красный коридор. На Якира это было не похоже. Если он находился в замке, то узнавал новости первым и заблаговременно обеспечивал порядок. Сейчас же творящееся вокруг было скорее похоже на хаос: слуги бегали туда-сюда, а внизу царила полная суматоха. Марк, несмотря на сжимавший сердце страх, спускаться не хотел, считая, что только помешает. Все что нужно, он и так уже организовал.

Стражи у дверей Якира было вдвое больше, чем полагалось. Марк еще из галереи почувствовал на себе настороженные взгляды офицеров – видимо, им был дан приказ никого не впускать. Однако Марка как герцога Белого Замка подобные ограничения не касались. Это была его вотчина, и в ней он считался полновластным хозяином.

-Позвольте о вас доложить, - попытавшись преградить ему дорогу, замямлил стражник и тут же, понурившись, отступил.

-Откройте, - велел Марк, для убедительности взмахнув рукой. – У меня срочное дело к Его Высочеству.

Комнаты герцога Варута были обставлены более чем скромно, не в пример роскошным покоям Парамана, хотя Якир ни во времена правления Кайла, ни теперь не был стеснен в средствах. Марк знал все его доходы наперечет, поскольку финансовые потоки находились под его наблюдением, и всегда недоумевал, куда именно герцог Варута умудряется спустить за год сумму, равную стоимости средней деревеньки. Поскольку налоги он платил исправно, спросить напрямую казалось дурным тоном, так что Марк в конце концов был вынужден спросить Лирамель. Ответ его несколько удивил. Оказалось, что Якир большую часть личных средств тратил на рукописи – старинные и не очень, - а также содержал целый штат писцов, которые собирали по Королевству, а теперь и по Княжеству различные песни, сказания и прочие исторические источники. Все, что приобреталось, свозилось в Варут – самую полную и большую библиотеку после замковой. Эту деятельность герцог держал в тайне, так что знали о ней в основном только представители Ведущей линии.

Пройдя по белому, окантованному алой строчкой ковру до середины гостиной, Марк остановился и прислушался, однако, кроме потрескивания играющего в камине пламени, вокруг царила полная тишина. Он хотел уже повернуть к спальне, решив, что герцог отдыхает, но, услышав приглушенный стон, насторожился и, положив ладонь на рукоять меча, осторожно подкрался к закрытой широкой двери, за которой, как Марк помнил, находился довольно просторный кабинет.

Краем глаза заметив сбоку движение, Марк повернул голову и встретился взглядом бледной, как привидение, Линни.

-Что ты тут делаешь? – удивился он. – Я же велел приготовить…

-Герцог Карл всегда все содержал в порядке, Ваше Высочество. Слуги ничего не трогали. Я проверила, разложила, распоряжения отдала… - Гордо выпрямившись, она почти с вызовом посмотрела на него и спокойно добавила: - Меня позвали, я была обязана прийти.

Сдавленный крик, раздавшийся из-за двери, был настолько жутким, что даже у Марка пробежали мурашки.

-О, нет, - пошатнувшись, прошептала Линни и, всхлипнув, закрыла ладонью рот. – Нет…

-Якир! – решительно позвал Марк, знаком прося служанку оставаться на месте. – Герцог Варута!

Тяжелые шаги послышались почти сразу. Отперев засов, Якир молча распахнул толстую створку и тут же вернулся в кабинет. Не обращая внимания на Линни, Марк поспешно пошел за ним.

Руки герцога по локоть были в крови, равно как и белый камзол, забрызганный от подола до воротника. Возле длинного узкого стола, полукругом примыкавшего к противоположной от двери стене, раскинув руки в стороны и глядя в потолок остекленевшими глазами, лежал худощавый мужчина лет двадцати пяти. Его белая некогда форма так же была залита кровью. Еще один человек, живой и немного старше того, что на полу, стоял со связанными руками у боковой стены – раздетый до пояса и с глубокими почерневшими порезами на груди и руках.

-Что тут происходит? – Потрясенно остановившись, Марк взглянул на Якира, ожидая от него объяснений, но тот то ли не расслышал, то ли не захотел отвечать. Заметив жмущуюся к дверному косяку Линни, герцог круто развернулся, взял ее под локоть и поволок к столу.

-Стой и слушай, - холодно приказал он, медленно проведя перепачканной ладонью по ее белоснежному фартуку. – И можешь не бояться: не знай я, что ты невиновна, мы бы уже не разговаривали. Это послужит тебе уроком, маленькая верная Линни, возжелавшая такого же маленького женского счастья…

-Герцог Якир, - повысив голос, Марк шагнул было к нему, но Якир вдруг резко повернулся и театрально погрозил ему пальцем:

-Во-первых, Ваше Высочество, я вас не звал, - в его голосе прозвучала угроза. – А во-вторых, раз уж пожаловали, не мешайте мне работать. А то не приведи Бог, в следующий раз не вы будете корчиться от боли, а ваша маленькая дочь.

Замерев, Марк нахмурился, а затем медленно отступил назад. Якир ответил достаточно.

Допрос длился еще с полчаса. Мужчина не хотел говорить, но боль все-таки взяла свое, и он признался, назвав еще трех человек, которые имели связь с лордом Фирсаром и участвовали в покушении на Лирамель.

-Помилуйте, Ваше Высочество… - Упав на колени в лужу собственной крови, он обхватил Якира за ноги. – Будьте милосердны!

Усмехнувшись, Якир повернулся и, взглянув на Марка, покачал головой.

-Вы слышали, Ваше Высочество? Благодаря тому, что Хашша доверяла дочери, а Линни рекомендовала этого подлеца как благонадежного человека, поскольку он был ее женихом, ему доверили готовить для вас. Он мог спокойно отравить и ваших детей, и любого из Ведущей линии. Вы просто стали первым, поскольку пара фанатиков решила, что убрав вас, они смогут избавиться и от меня. И все это случилось потому, что одна глупая женщина вообразила, что может решать подобного рода назначения, минуя тех, кому была обязана докладывать. Не будь Лирамель так привязана к ней и не докажи она свою верность годами, я бы вынес приговор немедленно.

Марк отвел взгляд. Линни едва держалась на ногах, и ему было неприятно видеть боль и ужас, исказившее ее молодое лицо.

-Я думаю, - тихо ответил он Якиру, - она и так достаточно наказана.

Герцог кивнул.

-Рад, что хотя бы в этом наши мнения сходятся, - бросил он и, молча взяв допрашиваемого за волосы, перерезал ему горло. С хриплым булькающим звуком тот обмяк и повалился на бок. – Как видите, я был милостив. - Якир бросил кинжал и повернулся к служанке. – А теперь ступай и молись, чтобы Лирамель никогда об этом не узнала. Будешь послушной, я обещаю молчать. Герцога Марка, надеюсь, просить не придется.

Выдохнув, Марк с жалостью взглянул на Линни.

-Ступай, - мягко произнес он. – Придешь в себя – возвращайся к работе.

Подождав, пока она выйдит, Якир устало понурил плечи и, вытерев руки о грязный камзол, тихо сказал:

-Можете последовать ее примеру, Ваше Высочество, думаю, говорить тут не о чем. Еще пару дней, и я представлю вам подробный отчет. Надеюсь, подобного больше не повторится. Я слишком долго отсутствовал. Крысы не теряли времени, а Карлу, видимо, было не до того. Да и мне следовало догадаться раньше, а я искал не там и пропустил очевидное.

Немного помолчав, Марк пристально посмотрел на него и кивнул.

-Спасибо тебе.

— Я делаю это не ради вас, — мрачно усмехнулся герцог, — а ради Рода, к которому принадлежу, и ради Королевства.

-Мне известно, ради кого ты это делаешь, - сдержанно улыбнулся Марк и, заметив искорки гнева в его глазах, примирительно поднял руку. – Оставь, Якир. Что не произнесено, то не услышано – так ведь здесь говорят?

Герцог медленно кивнул, подобравшись, как большая рассерженная кошка.

-Ступайте, Ваше Высочество, - с нажимом попросил он. - Мне нужно привести себя в порядок. Вы ведь уже знаете, что Ее Величество отбыла в Вибр? Она может вскоре вернуться, нужно все подготовить.

-Она уже вернулась, - голос Марка непроизвольно дрогнул. – И не одна. Я как раз искал тебя…

Раздраженно прищурившись, Якир резко рванул на груди камзол и, сорвав его, с досадой швырнул в угол.

-Нужно было сразу сказать, - неестественно спокойным тоном проговорил он и, слегка поклонившись, плавно указал рукой на дверь. – Будьте любезны, я через пару минут спущусь.

Не ответив, Марк молча повернулся и вышел прочь.

[1] Μολὼν λαβέ (греч.) — приди, возьми — крылатая фраза, легендарный ответ спартанского царя Леонида I на письменное требование персидского посла сдать оружие накануне битвы при Фермопилах.

Глава 7

23 марта 3152 года по исчислению Малого Мира, Белый Замок

В комнате было уже душновато, когда стрелка часов, перевалив за полночь, дрогнула и остановилась.

-Пульса нет, - пошатнувшись, выдохнула Лирамель, едва сдержав рвотный позыв. – Моврон! Сделай что-нибудь, слышишь?!

-Замолчите! – грубо оборвал лекарь и, оставив незашитую рану, положил руки на грудь офицера. – Попробуем так…

Отвернув голову, но так и не выпустив запястье Тори, Лирамель опустилась на колени.

-Раз.. Два… Три… - Моврон напряженно отсчитывал секунды.

«Совсем, как тогда, - промелькнула в ее голове ужасающая мысль. – Снова…»

-Десять… одиннадцать…

Лирамель зажмурилась.

-Не отпущу! Слышишь, Тори? – истово прошептала она и припала губами к его безвольно обмякшей руке. – Ты нужен нам, нужен мне… Не смей!

-Тридцать один… - В голосе Моврона уже звучало обреченное отчаяние. – Ну же, давай!

«Господи, не забирай его, - мысленно взмолилась Лирамель и, выпрямившись, остановила невидящий взгляд на сером халате лекаря. – Окажи ему ту же милость, которую он оказал мне. Вдохни жизнь в чистое и верное сердце… Пусть посрамятся враги и возрадуются любящие Тебя. Не прибавляй слезы к слезам моим…»

-Аминь, - вслух досказала она, вдруг успокоившись.

-Все, - одновременно с ней судорожно выдохнул Моврон. – Марк, уведи Ее Величество, мне тут истерики не нужны. Сам поможешь.

Почувствовав, как сильные руки приподняли ее, Лирамель встрепенулась и хотела было встать сама, чтобы взглянуть на Тори, но Марк прикрыл ей ладонью глаза и, отвернув от стола, молча подтолкнул к двери.

-Иди, Ли, - с нажимом произнес он. – Побудь с Али.

Лирамель не стала спорить. Тихо выйдя, она прикрыла за собой дверь и, без сил прислонившись к стене, сползла на пол. Ее трясло так, что сбивалось дыхание.

В гостиной было тихо и темно. Посидев немного и придя в себя, Лирамель ползком добралась до диванчика. Где-то за дверью, той, что вела в спальню, слышался низкий спокойный голос Парамана. Он говорил и говорил, и голос его звучал все тише и тише…

Боль просачивалась сквозь рукав камзола и настойчиво вытягивала из сна. Судорожно вдохнув, Лирамель открыла глаза и удивленно моргнула, увидев на потолке яркие солнечные пятна. Казалось, она задремала только на минуту…

Все тело затекло и болело. Маленький жесткий диван, который Карл почему-то особенно любил несмотря на его очевидные неудобства и довольно обшарпанный вид, был не лучшим местом для сна.

Машинально оборвав соскользнувшие в прошлое мысли, Лирамель расстегнула пуговицы и осторожно стянула камзол. Левое запястье распухло и ныло, но к пальцам уже вернулась чувствительность и они были не такими холодными, как накануне.

«Обо мне, как всегда, позабыли», - улыбнулась она и, на цыпочках подойдя к приоткрытой двери, заглянула в кабинет.

Тори не было. Не было вообще никого, только сияла идеальная, до раздражения абсолютная чистота. Даже пол все еще влажно поблескивал – видимо, убирались совсем недавно.

Войдя, Лирамель взяла стоявший у покрытого простыней операционного стола табурет и отодвинула к стене.

-Осторожнее… - раздалось будто бы из ниоткуда. – Подожди, я помогу.

-Поль! - Радостно улыбнувшись, Лирамель с нежностью взглянула на сына и послушно отошла от стены.

Прикрыв за собой потайную дверцу, сын подошел и, встав на цыпочки, снял часы.

-Хочешь, посмотрю? – Дождавшись ее кивка, он положил их на стол и легко открыл заднюю стенку.

Заглянув через его плечо, Лирамель посмотрела на неподвижные колесики. Карл возился с механизмом несколько месяцев, сам делал все детали… Это были первые часы, которые он смастерил.

-Почистить надо. Ничего страшного. – Выпрямившись, Поль задумчиво обвел глазами кабинет. – Я сделаю до вечера, не переживай.

Лирамель хотела было спросить про Тори но, побоявшись услышать не тот ответ, на который надеялась, промолчала. Ей нужно было еще немного времени, чтобы успокоиться и начать думать здраво.

-Голубь утром прилетел – Олон поправляется. - Голос Поля звучал будто издалека. – Следов Шаддана пока не нашли, но соглядатаи Парамана сообщили, что Каэл не выходил на связь с Посвященными. – Сделав паузу, сын осторожно добавил: - С мальчиком все в порядке. Пока он с ним, их не найдут.

-Я знаю, - выдохнула Лирамель. – Я знаю его лучше многих, но мне жаль Али. Это моя вина – не уберегла. Сначала Карла, теперь их сына. Да и ее спасли чудом.

-Чудеса – часть нашей жизни, - Поль тепло улыбнулся. – И то, что Тори остался жив – тоже чудо. Мы ведь все молились о нем, не так ли, мама?

Моргнув, Лирамель с облегчением выдохнула, а затем, внимательно посмотрев на Поля, нехотя качнула головой. В отличие от остальных ее не пугали его странности – она к ним привыкла. Поликарп с детства был необычным мальчиком.

-Через пару дней я соберу Конклав, - чуть помедлив, сообщила она, чтобы сменить тему. Откровенничать ей пока не хотелось даже с сыном. – Мои решения будут достаточно жесткими.

-Я знаю, - отозвался он. – Это было ожидаемо.

Проведя ладонью по шершавой белой ткани, закрывавшей стол, она невольно вспомнила долгие часы операции и раздраженно передернула плечами. Ей не следовало переоценивать свои силы. Это было хорошим уроком.

-Начнутся волнения… - Лирамель закусила губу и замолчала, не зная, что еще сказать. Ей не хотелось перекладывать на Поля свое бремя, но она нуждалась в его совете. Он всегда умел видеть суть. В этом был его дар.

-Да, начнутся. К сожалению, это неизбежно.

-Я боюсь ошибиться, Поль. Мои ошибки могут стоить многих жизней… Я ведь понимаю, с кем имею дело. Обратного пути не будет.

-Обратного пути давно нет, мама. – Его черные глаза были полны тревоги и жалости. – Обратный путь – это дорога в никуда. Ты сама говорила когда-то: с тьмой нельзя договариваться. А волнения… Даже лесной пожар – не всегда зло. Да и чтобы выздороветь, порой приходится перетерпеть боль. Поэтому делай что в твоих силах и поступай по совести. Этого будет достаточно.

-Спасибо, сынок. - Улыбнувшись, она высвободила руку и, дотронувшись до его щеки, покрытой короткой щетиной, тихонько сказала: - Вот и настало время, когда не я, а ты успокаиваешь меня. Как же быстро вы выросли…

Замерев, Поль долго-долго посмотрел на нее, а затем осторожно обнял, стараясь не коснуться больной руки.

-Ты сильная, мама, - прошептал он. – Ты справишься. Только не унывай. Если ты поддашься печали, кто тогда выстоит?

Лирамель не стала спорить. Коротко вздохнув, мягко отстранилась и заставила себя улыбнуться.

-Ладно, сынок, пора начинать день. Мне бы Моврона найти, - машинально дотронувшись до распухшей руки, она поморщилась. – Или кого-нибудь, кто мог бы помочь.

Поль укоризненно поцокал.

-Идем со мной. - Взяв ее под локоть, он решительно направился к двери. – Из Горгота прибыло несколько человек. Я был уверен, что отец позаботился о тебе… Не видел его с самого рассвета. Странно как-то.

В коридоре стояла непривычная глухая тишина. Коротко переговорив с одним из стражников, Поль велел разыскать Якира, а сам увлек Лирамель к покоям Парамана.

-Али наверняка у него, - объяснил он. – Если она пришла в себя, вам лучше поговорить. А я пока разузнаю, что случилось, и пришлю лекаря.

-Да, будь любезен, - задумчиво ответила Лирамель, глядя на мелькающий под ногами белый ковер. Рука болела все сильнее. Будь рядом брат, он бы никогда о ней не забыл.

«Смерти нет, мама», - сказал ей Поль, когда они впервые увиделись после смерти Карла. Лирамель понимала, что он прав: смерти действительно не было, но лишь для тех, кто перешагнул ее порог. Для живых она существовала и грызла, словно чудовище, терзая душу несказанными словами, недоданной любовью, запоздалым сожалением и неутолимой жаждой хотя бы раз увидеть и обнять отнятого ею. Для мертвых смерть была невестой, для оставшихся – злой мачехой.

«Я не буду об этом думать, - мысленно дав себе пощечину, резко выдохнула Лирамель, делая знак страже открыть двери. – Карлу бы это не понравилось».

Али выглядела значительно лучше. Одетая в простое голубое платье в мелкий синий цветочек, босая, она стояла на гранитном белом полу у распахнутого окна. Темно-каштановые локоны, ниспадающие ниже талии, были небрежно перевязаны лентой. Казалось, годы не имели власти над тихой красотой дочери Алана, и лишь глаза – янтарные, выразительные – были полны глубокой неописуемой грусти.

-Али... – Подойдя, Лирамель осторожно приобняла ее и опустила голову на худое плечо. – Милая, храбрая Али! Как же ты нас напугала!

-Прости, – бесцветно ответила кузина и отстранилась. - Я… - Не договорив, она отступила от окна и села на обтянутую шелком софу. – Мне сказали, что Шаддан написал тебе из Ибриса. Это так?

Лирамель осторожно кивнула.

-Почему? – В голосе Али-Нари послышалась боль. – Почему он хотел забрать Лирдана? Ему ведь был нужен только он, не я… Почему?

-Я думаю, нужно спросить его, Али, не меня, – ответила Лирамель настолько сдержанно, насколько могла.

-Тогда зачем он написал тебе? Я просила отвести сына в замок… Почему он не послушал?

-Вероятно, не смог, - предположила Лирамель. – Шаддан вовсе не чудовище, Али. Он хороший человек. Я думаю, что с ним Лирд в полной безопасности.

-Ты - думаешь?! – В волнении вскочив, Али-Нари больно схватила ее за руку. – Ты?! Он убийца! Предатель! Ты хоть знаешь, сколько страданий он причинил моему мужу, мне, нашим близким?

-Знаю, - стиснув зубы, Лирамель высвободила опухшую ладонь и отступила на шаг назад. – Я ничего не забыла, но прошлое – это прошлое, сейчас все по-другому. У каждого есть цена, думаю, Карл говорил тебе об этом. Шаддан тоже ее имеет, и мне она известна. Поэтому я уверена, что Лирдан в безопасности и будет недосягаем для Ордена. Нужно только подождать.

-Подождать чего?!

-Условий, Али. Условий, которые Шаддан выдвинет за свою помощь.

Взглянув на нее, как на безумную, кузина упала на софу и закрыла лицо руками.

-Кого ты обманываешь? - сдавленно протянула она, судорожно всхлипнув. – Он мешал тебе, ставил под угрозу твоих собственных детей. Пока Карл был жив, ты мирилась с этим ради него, но теперь… Я ведь знаю, что такое быть матерью! - Медленно подняв голову, Али сквозь слезы взглянула на нее и тихо прошептала: - Оставь его мне, умоляю! Отправь нас куда угодно, даже в Большой Мир! Обещаю, мы не вернемся… Никогда, слышишь?!

Тяжело дыша, Лирамель неверяще смотрела на кузину и молчала. От ярости и обиды у нее свело скулы. Она не знала, что отвечать ей.

-Я могу подписать любые бумаги, - глухо добавила Али-Нари. – Все, что скажешь.

-Хватит! - отрезала Лирамель, едва сдерживаясь, чтобы не залепить ей пощечину. – Хватит. Ты ничего не знаешь и не можешь знать. В моей жизни есть только один ребенок – мой народ. И я пойду на все, чтобы защитить Ведущую… Даже от самой себя. – Она укоризненно покачала головой. – Лирдан – мой наследник, сын от сына и король от короля, он – это и есть Ведущая линия, Главой которой я поставлена его отцом. Жизнь и благополучие наследника – моя главная задача, Али. И если я говорю, что сейчас он безопасности, значит, так оно и есть. Мы найдем его – сейчас или позже, но найдем. Шаддан умен и осторожен. Если он пока молчит, тому есть причины. – Переведя дыхание, Лирамель подождала, пока кузина вновь посмотрит на нее и холодно добавила: – Я не обязана и не стану открывать тебе все обстоятельства, но могу заверить, что Карл наверняка предвидел часть этих событий и Шаддан был посвящен в его планы. У меня есть доказательства, и я достаточно хорошо знала брата, чтобы утверждать это. Тебе придется просто мне поверить.

Неподвижно глядя на нее, Али кивнула – медленно и неуверенно, будто через силу.

-У меня нет выбора, не так ли? – В ее голосе послышалась отчаянная горечь.

-Теперь его нет ни у кого. Но ты права: в том, что случилось, действительно есть и моя вина. И я искуплю ее, как только смогу.

-Карл умер из-за тебя, он всегда думал только о тебе…- прошептала кузина, и по щекам ее потекли слезы. – Верни мне хотя бы сына!

Сжав здоровую руку в кулак, Лирамель заставила себя успокоиться. Было совершенно очевидно, что Али не в себе – раненое сердце могло и не такое сказать.

-Ладно, - через силу кивнула Лирамель. – Я верну его, обещаю.

-Поклянись!

-Клянусь. - Отвернувшись, она не спеша подошла к двери и трижды постучала. – Поправляйся, Али, я еще навещу тебя.

Тревога, граничащая в душе с болью, стала еще сильнее, потому что на самом деле Лирамель не была настолько уверена в Шаддане. Все действительно выглядело так, будто она решила разделаться с племянником, чтобы тот не притязал на права ее наследников.

«И это только начало, - сама себе сказала Лирамель, быстрым шагом направляясь к лестницам. – Первый ход…»

* * *

Заперев за собой все двери, Картал залил камин водой и скинул со стола свечи, успев разглядеть в их последнем пламенном росчерке, выплеснувшийся на ковер воск. Ему нужна была темнота, чтобы успокоиться и сосредоточится на собственных мыслях. Происходящее вокруг становилось все более пугающим, и медлить с решением он больше не мог. Теперь, когда в руках у матери был живой свидетель против Ордена, а герцог Якир прибавил к делу Фирсара попытку покушения на его, Картала, отца, казнь лорда Пата могла быть делом ближайших часов.

«Если бы знать наверняка, к чему приведет мой отказ или согласие…» - Подойдя к сереющему во тьме оконному проему, он бросил задумчивый взгляд на горящие вдоль главной дороги факелы. Огненная линия тянулась до самых замковых ворот.

Задуманное казалось безумием. Все, что Картал имел в своём распоряжении — подслушанный разговор в покоях матери, неожиданное предложение Фирсара и собственные догадки. Пусть он волей-неволей был в курсе многих новостей, но политика интересовала его куда меньше, чем тайные знания и возможность сбежать из замка в лес или к стенам Лаусенса.

-Тебя никто не обязывает любить мать, но свой долг ты обязан помнить и исполнять, - сказал ему однажды дядя Карл, после того как Картала, мокрого и продрогшего до костей, в очередной раз доставили в замок. В тот день он едва не утонул… Это был первый раз, когда смерть заглянула в глаза и прямо заявила о своих правах.

-И в чем же мой долг? - спросил он тогда дядю, понимая, что ни нотаций, ни наказания избежать не получится.

-Защищать свою землю, свой Род и свою семью… Именно в таком порядке - выдержав паузу, ответил тот и, пристально взглянув в глаза, добавил: - Если сумеешь при этом еще и совесть в чистоте сохранить, то проживешь жизнь счастливо и спокойно.

-Заманчиво…

Дядя серьезно кивнул.

-Более чем, Картили. Более чем.

На этом их разговор был закончен: герцог всегда отличался немногословием, а Картала в тот день ждала койка в лазарете и пара тумаков от среднего брата.

«Я бы все отдал, чтобы ты оказался сейчас рядом, Эллад, - с неожиданной грустью подумал он. – Тогда все было бы проще».

Ему вспомнилось испуганное лицо брата, когда он исказил его восприятие и заставил увидеть себя мертвым – убитым им же… И счастливые глаза Фэй, украдкой целующей Салвана – они почему-то всегда стеснялись своих чувств. Еще он вспомнил Флоран и Парфа, и младших сестер. Все они теперь находились под ударом. Все, кроме самого Картала, непонятно чем и почему угодившему Ордену.

-Долг, значит… - скептически хмыкнув, Картал достал из-за пояса кинжал и, не дав себе ни мгновения, потому что боялся испугаться, провел лезвием по запястью. В сером полумраке выступившая кровь казалась черной. – Алтарам, Земар-ар, алтарам… - зловеще прошептал он, сосредотачиваясь и отбрасывая прочь все мысли и чувства.

Вначале не происходило ничего. Положив на подоконник кинжал, Картал дал крови стечь по запястью на тускло поблескивающее лезвие и непроизвольно поморщился, чувствуя, как защипал порез.

«Я так понимаю, это и есть ответ, Ваше Высочество?» - раздался в сознании тихий голос.

С облегчением выдохнув, Картал закрыл глаза. Он очень боялся, что на его зов ответит тот, к кому был обращен призыв.

«Да, лорд Фирсар. Это мой ответ, - успокоившись, сказал он. – Ваше предложение разумно».

«Мой господин доволен тобой, - после небольшой паузы произнес жрец. – Мы ожидаем помощи. Спустись к нам, время не ждет. Мы научим тебя, что нужно делать».

«Хорошо».

Тяжело дыша, Картал быстро перетянул запястье полой плаща и упал на колени. От скрутившей все внутренности боли его вырвало прямо на ковер. Казалось, еще немного – и голова разорвется изнутри.

«Скоро привыкнешь, - с некоторым сочувствием произнес голос, стихая, как замирающее эхо. – Научишься…»

Картал не стал отвечать. Подождав, пока утихнет боль, он поднялся на ноги и, наскоро вытерев кинжал, вернул в ножны. Пока все были заняты Тори, появилась хорошая возможность применить на практике то, чему его столько лет обучали в стенах Лаусенса.

В коридоре было тихо. Постояв немного у двери, Картал медленно побрел к лестницам. Он умел не привлекать внимание и, не будь сейчас вокруг столько стражи, наверное, мог бы заставить свою охрану забыть на короткое время, что они вообще его видели. Этот фокус Картал освоил уже давно, но, опасаясь разоблачения, использовал редко.

Замок будто вымер. Вести о покушении на герцогиню Али-Нари и похищении Лирда вернули тот страх, который царил вокруг после смерти дяди Карла. Люди еще не оправились от осознания грядущих перемен, когда Орден дал понять, что отныне станет действовать не просто в открытую, а решительно и жестко. По-видимому, это было именно то, чего добивалась мать и так долго пытался избежать ее покойный брат.

«Интересно, - подумал Картал, пройдя сквозь темную арку, - что она сделает, когда все узнают о моей роли?»

Несмотря на пережитую боль и страх перед тем, что ему предстояло, он ощущал необыкновенное возбуждение от осознания собственного могущества. Это пьянящее чувство было знакомо: Картал не раз испытывал его, когда убеждался, что действительно может все то, о чем рассказывал Салван. Даже без посвящения он мог совершать вещи, о которых сам лорд только мечтал.

«Мои ли это мысли или я уже не контролирую себя?» - содрогнувшись, подумал он вдруг и, вновь ощутив укол стыда, испытанного в тот момент, когда Эллад принял насланное видение, силой воли вымел из сознания нелепое чувство. Глупо было воображать из себя невесть кого.

Факелы горели через один. Устало опираясь о стену, двое рослых мужчин чутко подремывали, время от времени переглядываясь и зевая. До смены стражи оставалось чуть меньше двадцати минут.

-Доброе утро, - невинно улыбнувшись, Картал подошел к запертой решетке. – Мне нужно навестить брата.

-Велено никого не пускать без особого разрешения герцога Варута, - несколько удивленно ответил один из стражников, забыв поклониться.

-Оно имеется. - Сунув руку за пояс, Картал достал сложенную в несколько раз бумагу. Разрешение, которое Якир вручил ему после Суда Рода, чтобы он отнес Элладу копию приговора, Картал предусмотрительно сохранил. – Бессрочное, - не моргнув, солгал он и, поймав усталый взгляд офицера, быстро и точно впечатал в его сознание недостающую строку.

Стражник медленно кивнул и, повернувшись лицом к решетке, крикнул:

-Эй, Савим! Его Высочество желает навестить брата. Передай, пусть отпирают двери – бумаги в порядке.

Гулкое эхо прокатилось по коридору, затихнув в дрожащем на теплом сквозняке полумраке.

-Понял, - спустя полминуты раздался ответ. – Открываем.

-Я провожу вас, - решительно заявил стражник, кивнув своему напарнику.

Картал не стал возражать. Один человек не был для него помехой и, кроме того, мог пригодиться.

«Я иду, - сосредоточившись на образе Фирсара, мысленно произнес он. – Каковы дальнейшие указания?»

«Твой брат спит. Не буди его, иначе поднимет тревогу, - судя по эмоциональному посылу, жрец был спокоен и доволен. – Как пройдешь боковой коридор, остановись. Потребуется кровь».

Чуть замедлив шаг, Картал неуверенно посмотрел на идущего рядом офицера. Имени его он не знал, но за проведенные в замке годы периодически встречал.

«Что будет с человеком?» – спросил он Фирсара, подавив внутренний протест.

«Он умрет», - последовал короткий ответ.

«Нельзя ли как-нибудь избежать такого исхода?»

«Если Ваше Высочество пожелает – можно, - в мыслях жреца скользнула улыбка. – Но потребуется больше усилий, и против вас будет свидетель».

Картал заколебался. Еще раз взглянув на стражника, он почувствовал, как упала на сердце тяжесть. Ему не следовало рисковать: до поры до времени мать не должна была догадываться о его связи с Орденом.

-Благодарю вас, - остановившись перед самым поворотом, Картал заставил себя улыбнуться и посмотрел в глаза офицера. – Дальше я сам.

-Ваше Высочество, - довольно резко начал тот, - у меня приказ…

-А у меня - право отдать другой, если он не противоречит основному. В данном случае имеется разрешение, и в нем нет каких-либо уточнений. Или тоже хотите отправиться в Горгот вслед за Таффастом?

Заметив, как помрачнело лицо стражника, Картал сдержал улыбку. По всему было видно, что история о разжаловании дерзкого офицера уже облетела замок. Якир подобных вещей не спускал и на жалобу Картала отреагировал жестко, так что для многих это послужило хорошим уроком.

-Как прикажете, - сквозь зубы процедил стражник и, махнув рукой ожидающим у последней решетки воинам, повернулся и пошел к выходу.

«Ваше Высочество очень упрямы, - заметил Фирсар. – Но боюсь, дальше вам все же потребуется помощь».

«И что я должен сделать?»

«Тот, который стоит слева, уже мой, - сообщил жрец. – Просто подойдите и попросите его проследовать с вами, чтобы отпереть камеру. – Сделав паузу, он самодовольно добавил: - Спросите его, давно ли он слышал дождь».

Машинально кивнув, Картал в несколько быстрых шагов преодолел последний отрезок пути и остановился перед распахнутой решетчатой дверью.

-Я бы хотел кое-что передать брату, - взглянув на мрачного вида невысокого мужчину, произнес он. – Мне потребуется ключ.

-Ваше Высочество… - Поклонившись, офицер сделал знак напарнику запереть за ними дверь и неспешно пошел вперед. – Прошу прощения, мой принц, - не оборачиваясь, добавил он, - скоро придет утренняя смена, поэтому если возможно, я попросил бы вас не задерживаться.

-Мне потребуется всего пара минут, - тут же откликнулся Картал. – Кстати, хотел спросить вас… Давно ли вы слышали дождь?

Резко остановившись, стражник обернулся и посмотрел на него остекленевшим пустым взглядом.

-Идите вперед, - тихо приказал Картал. – Встаньте спиной к двери и дайте мне ключ. Я скоро вернусь.

Офицер двигался немного неуклюже, но, беспрекословно исполнив, что было велено, связку все же протянул с неохотой, будто через силу.

Небольшое метеллическое кольцо, на котором крепилось с десяток разных ключей, легло в ладонь тяжестью добротного клинка.

«Обратного пути нет», - сам себе напомнил Картал. Предчувствие, током прошедшее по позвоночнику, было полно почти животного ужаса. Захотелось вдруг повернуться и без оглядки бежать прочь, наверх, туда, где вот-вот должно было встать над лесом огромное желтое солнце…

-Ждите, - выдохнув, зачем-то бросил он стражнику и сжал нужный ключ с такой силой, что зубчики впились в кожу. Нужно было просто еще раз услышать собственный голос, понять, что он все еще оставался собой, Карталом Валлором, а не такой вот безвольной куклой, какой стал этот воин.

Стараясь двигаться быстро и бесшумно, чтобы эхо не выдавало шагов, Картал побежал вдоль стены, огибая пятна факелов и прижимая к груди пульсирующую руку. Дверь, за которой был заперт Фирсар, находилась далеко, почти у самого Святилища. Между жрецом и Элладом было два десятка камер и одна запертая решетка, ключ от которой висел у последнего из факелов.

«Не похоже на Якира, - вскользь подумал Картал, быстро и плавно открывая замок. – Обычно он осторожнее».

-Быстрее! – раздался откуда-то слева спокойный голос. – У нас мало времени, вы должны успеть вернуться.

Подойдя к камере, Картал вставил ключ и трижды повернул влево.

-Браво, Ваше Высочество, - резковато сказал Фирсар, открывая дверь. – Премногим обязан.

-Как вы покинете замок? – Невольно отступив, Картал взглянул на поблескивающие в темноте глаза лорда Пата. – Стража хватится вас через пятнадцать минут…

Взяв за плечи, жрец силой развернул Картала лицом к уходящему в глухую тьму коридору и зловеще прошептал:

-Они забыли, кто стоит за моей спиной, Ваше Высочество… Но вы! Вы-то помните и сегодня сполна это доказали.

-Но Святилище завалено… – слабо возразил он Фирсару, угадав его мысль. – И сад под охраной…

-Я наполовину Валлор, кошки меня послушают, - разжав пальцы, лорд Пата тихонько рассмеялся. – Да и потом, они мне не помеха. Не волнуйтесь, теперь нас никто уже не остановит. И не пытайтесь больше покинуть замок: вы нужны нам здесь. Мы свяжемся с вами очень скоро. Жаль, нет времени провести посвящение…

-Это подождет, - поспешно отозвался Картал. – Мне еще многому нужно обучиться.

-О да, - насмешливо отозвался жрец. – Но не унывайте. Вас ждут хорошие вести… Прощайте.

-Прощайте, лорд Фирсар.

Как он ушел, Картал не понял, просто ощутил рядом пустоту и легкое дуновение.

«Возвращайтесь скорее, - требовательно прозвучало в сознании. – У вас всего пара минут».

Машинально кивнув, он повернулся и побежал назад.

-Эллад! – Стремительно войдя в камеру, Картал попросил офицера поднять факел повыше и огляделся. Убогая обстановка вызвала дурноту.

Брат спал так крепко, что пришлось потрясти его за плечо, прежде чем он открыл глаза и, сонно прищурившись, приподнял голову.

-Что ты тут делаешь? – недовольно спросил Эллад, прикрывая глаза рукой. – Сколько сейчас времени?

Хмыкнув, Картал присел на жесткий топчан и знаком попросил офицера подождать за дверью. Нужно было обеспечить себе алиби.

-Ты слышал, что случилось? – вместа ответа спросил он, стараясь привнести в голос немного волнения.

-Глупый вопрос, учитывая, что стражникам приказано со мной не разговаривать, - с едва ощутимой обидой огрызнулся Эллад. – Я уже два дня в полной изоляции. И Поль молчит.

-Ему не до тебя. - Чувствуя, как вновь запульсировала порезанная рука, Картал поморщился. Пальцы стали уже мокрыми от крови. – В Вибре прошлой ночью был пожар, тетя едва спаслась. Как я понял, ей и Лирду пришлось бежать из вотчины. Шаддан Каэл прислал весточку, и мать отправилась разбираться лично…

-При чем тут Шаддан? – разом насторожился Эллад и, резко сев, глухо застонал. – Проклятье… Никак не могу привыкнуть к этой соломе!

-Он похитил нашего юного кузена из-под носа Ордена, а заодно и из рук герцогини… Видимо, что-то рассчитывает получить за него.

-Картал, ты просто невозможен! - с раздражением процедил брат, перебивая его. – Говори толком, что сейчас происходит – быстро, кратко, последовательно. И лучше с конца.

Помолчав, Картал прислушался. Голоса за дверью звучали напряженно.

-Мать жива, герцогиня тоже. Эринма был при смерти, когда его привезли, я не знаю, как он сейчас. Шаддана ищут по всему Королевству. Думаю, при таких обстоятельствах о тебе вспомнят не скоро. Особенно если сын Лафаста отойдет в мир иной… Не думаю, что генерал Горгота обрадуется этому и останется в стороне.

-Ты, похоже, любишь приносить дурные вести, - с улыбкой заметил Эллад и, неожиданно приобняв Картала за плечи, растрепал ему волосы. – Жаль, что все так случилось, брат. Тебе достался нелегкий груз, да?

-Не жалуюсь, - нахмурился Картал, слегка отстранившись. Он не любил, когда к нему прикасались. – Справлюсь как-нибудь, хотя очень надеюсь, что мать разберется во всем и тебя освободят.

Эллад промолчал, только как-то странно глянул на него своими карими глазами и хмыкнул.

-Поживем - увидем. Но я бы на это не рассчитывал. Будь послушным мальчиком, и тебя никто не тронет.

Резкий крик заставил их вздрогнуть.

-Что там еще? – пробормотал Эллад, вставая.

Схватив его за руку, Картал покачал головой.

-Подожди, мало ли…

-Ты прав, лучше не высовываться, - неожиданно согласился брат и, напряженно выпрямив спину, сел обратно. – Тем более вариантов немного. Я предупреждал Якира, что с этой змеей шутить не стоит… Следовало придушить его сразу же, как Род вынес приговор.

Минут через десять за плотно прикрытой дверью уже слышалось множество голосов и быстрый топот. Хлопали решетки, то и дело звучали проклятия. Свет, льющийся через зарешеченное смотровое оконце, стал ярче.

-Похоже, я был прав, - тихо произнес Эллад и, тяжело вздохнув, прислонился спиной к стене. Некоторое время он мрачно молчал, неподвижным взглядом буравя невозмутимо сидящего Картала, а затем резко протянул руку и, схватив его за локоть, рванул на себя. – А ну-ка…

Картал не успел увернуться. Брат легко заломил ему руку и обнажил рассеченное запястье.

-Вот, значит, что он задумал, - протянул Эллад и, разжав пальцы, брезгливо вытер ладонь о свою рубашку. – Надо же, а я почти тебе поверил, младший. Ты был так убедителен… Далеко пойдешь!

Вновь обмотав руку полой плаща, Картал встал и неприязненно взглянул на брата.

-Даже не сомневайся, - сплюнул он. – Наши дороги всегда расходились. Ты с самого начала предпочитал видеть во мне только дурное, так получи то, что так желал доказать себе!

-Только поэтому? – Эллад презрительно скривил губы. – Не поверю, уж извини, хотя очень трогательно. Интересно, какие золотые горы он тебе наобещал?

-Догадайся сам, - мстительно улыбнулся Картал. – Ты же у нас такой умный!

-Власть? – будто не услышал его Эллад. – Ну конечно же… Полукровка на троне – так банально и так знакомо!

-Вот уж воистину каждый судит по себе, - парировал Картал, на всякий случай отходя подальше. – Даже не пытайся, тебе все равно не поверят. Кроме пореза, доказательств никаких. А порезаться я мог где угодно.

-Поль – поверит. Он тебя теперь за версту будет чуять. Мерзость воняет.

Картал хотел было ответить, но лишь плотнее сжал губы и опустил голову, чтобы скрыть боль, которую причинили последние слова. Его мысли и чувства могли услышать. Об этом было написано немало книг, и то, что он, даже не будучи Посвященным, совершил обряд призыва, могло открыть Ордену двери, о которых сам Картал, возможно, и не подозревал. Отныне следовало следить как за словами, так и за мыслями, да и знать некоторые вещи было ему небезопасно.

-Что молчишь? – мрачно спросил Эллад. – Язык проглотил?

Свет, падающий ярким квадратом на пыльный серый пол, вдруг исчез, и спустя мгновенье дверь бесшумно открылась.

-Как это понимать? – Быстро войдя, отец в два долгих шага подошел к Карталу и, размахнувшись, ударил его по щеке. – Ты что творишь? Хочешь к брату присоединиться?

-Я лишь пришел рассказать последние новости! - с вызовом выпалил Картал. – Что вообще происходит?

-А то ты не догадываешься, - ядовито улыбнулся ему Эллад, а затем укоризненно взглянул на отца и добавил: – Возможно, он и хотел подставить его. Подумай сам: нет младшего, нет меня, нет Лирдана… Кто следующий на очереди?

«Параман и его дочь», - мысленно произнес Картал, внутренне содрогнувшись. В эту сторону он совершенно не думал, и при осознании того, что Фэй придется выйти из тени и встать на пути Ордена, ему стало тошно. И она, и Фанола были ему роднее, чем собственные братья, и он не хотел для названной сестры такой доли.

-Как бы то ни было, - тихо ответил отец, благодарно кивнув Элладу, - я рассчитываю на твое молчание.

— Промолчу, если буду уверен, что мать узнает об этом, — согласился тот, скрестив на груди руки и задумчиво поджав губы.

-Не доверяешь мне? – Отец посмотрел на него с такой внутренней тоской, что даже Карталу стало не по себе.

-Это ты не доверяешь ей, - в тон ему ответил Эллад, отведя взгляд. – А она обязана знать, к кому поворачивается спиной.

-У вас нет никаких доказательств, - устав слушать бесконечную игру слов, Картал пожал плечами. – Я ничего не делал, просто пришел поговорить. Да, немного сжульничал, чтобы не ставить в известность Якира, с которым у меня далеко не теплые отношения, но это все. Хотя, - он нарочито широко улыбнулся, – нет худа без добра. Теперь я хотя бы знаю, что вы обо мне думаете. Весьма показательно.

Внезапная тишина, наступившая вслед за его последними словами, была настолько тревожной, что стало слышно, как потрескивал за дверью факел.

-Идем, - резко бросил отец, взяв Картала за руку. – Поспешим, пока стража не вернулась. - Он уже было шагнул к двери, но остановился и обернулся Элладу: - Не сердись, сын. Я вернусь, как только смогу. И обещаю, мать обо всем узнает. Ей нужно время, чтобы прийти в себя.

-Будь осторожнее, - вздохнул им вслед брат и лег на топчан. – И прошу, напомните, чтобы мне принесли книги и одеяло – здесь сквозняк.

Глава 8

19 апреля 3152 года по исчислению Малого Мира, Лаусенская крепость; 1 июня того же года, Белый Замок

Стежки ложились на ткань ровно и красиво, постепенно вырисовывая на сероватом фоне розовые лепестки и нежно-салатовые листья яблони. Уже второй месяц Фэй терпеливо расшивала одеяльце и очень надеялась поспеть к родам.

-Что пишет отец? – Перекусив зеленую нитку, она вставила в ушко черную – для ветки. – Скоро они вернутся?

-Сегодня, - глухо ответила мать и закашлялась. – Все в порядке, не волнуйся.

Подняв глаза, Фэй нахмурилась: ей не понравился ее тон.

-Что-то случилось, мама?

Та долго не отвечала, лишь, неподвижно глядя в окно, за которым постепенно догорал полдень, что-то неслышно шептала, ловко распутывая пальцами пряжу, и наконец повторила:

-Все в порядке. Все будет хорошо…

Вздохнув, Фэй отложила пяльцы и тяжело встала.

-Я немного прогуляюсь, - улыбнулась она в ответ на вопросительный взгляд матери. – Здесь душновато.

-Иди, конечно.

За дворцом, или Большим домом, как все его называли, находились просторный двор и уютный садик, в котором Фэй с сестрой любили коротать теплые вечера вдали от шумных братьев. После того как Салван лишился опекуна и стал жить в Лаусенсе, он часто присоединялся к ним и, пока Фэй вышивала, читал что-нибудь вслух или пересказывал уже прочитанное.

Подумав о муже, Фэй улыбнулась и, осторожно держась за перила, спустилась вниз. После недавней бури, выбившей пару стекол в верхних этажах, небо распогодилось и солнце уже вовсю прогревало землю – Поющий ветер закончил свою песню. В этом году Тропа опустилась с небольшим опозданием.

Лавочка была еще влажной, поэтому Фэй сняла с плеч накидку и, расстелив ее, села. С тех пор как уехал отец, прошло уже много дней, но этого можно было ожидать: королева всегда его задерживала, находя все новые и новые дела. Будь ее воля, тетя все время держала бы его при себе.

Фэй не заметила, как задремала. Услышав чьи-то быстрые шаги, она подняла голову и протерла глаза. От терпкого запаха цветущей сирени воздух казался густым и медовым, а предзакатные солнечные лучи, падая сквозь листву, растворялись салатовым маревом.

Белый, богато расшитый золотом камзол можно было узнать издалека – так ярко поблескивали на солнце витиеватые узоры. Радостно вскрикнув, Фэй неуклюже поднялась навстречу отцу.

-Как ты, моя радость? – Подойдя, тот бережно обняли ее и усадил обратно на скамейку. – Не замерзла?

Фэй улыбнулась и, приникнув к его плечу, почти блаженно вздохнула. С самого детства отец был для них всех чем-то необыкновенным. Он приезжал редко, гостил мало, но любил их с такой силой, что они чувствовали эту любовь даже в разлуке. Каждый его визит был праздником. Фэй научилась ценить часы и даже минуты, проведенные рядом с ним. И даже последние спокойные годы ничего не поменяли: она все так же боялась, когда отец уезжал от них, все так же ждала и радовалась каждому письму. Правда, теперь к тревогам об отце прибавилась и тревога о муже, но Фэй быстро привыкла.

-Почему вы так задержались? – спросила она, беря его за руку. – Из мамы не вытянешь и полслова… Как прошел праздник? А твои отчеты? Дядя Карл одобрил или снова придется переделывать?

Долго посмотрев на нее, отец вдруг ссутулился и, устало откинувшись на изогнутую спинку скамьи, взглянул вверх – туда, где сквозь солнечные прорези листвы клочками синело небо.

-Я просил мать ничего тебе не говорить, - едва разомкнув губы, выдохнул он, и по его лицу прошла судорога. – Хотел сам. Это моя вина – не доглядел, не понял. Стал чересчур беспечен, Фэй… Думал, у нас еще много времени.

Почувствовав, что он пытается подготовить ее к чему-то, Фэй сглотнула подступивший к горлу комок.

-Расскажи, - тихо попросила она, инстинктивно прикрыв живот рукой, будто пытаясь защититься от несказанных еще слов. – Только побыстрее, отец.

Повернув голову, он поймал ее взгляд и, не отпуская, стал спокойно, почти монотонно рассказывать – последовательно и четко, как если бы писал очередной доклад, которые Фэй частенько отсылала вместо него и мужа…

Она слушала завороженно, как заяц, который, уже осознав, что гибель неизбежна, вдруг успокаивается и терпеливо ждет, когда придет смерть.

-Как хорошо, что я не поехала, - дождавшись, пока он закончит говорить, Фэй опустила голову и посмотрела на отцовскую руку, сжимающую ее ладонь. Массивный герцогский перстень переливался всеми оттенками алого.

-Прости меня, милая… - в голосе отца прозвучало столько боли, что она наконец-то выдохнула и неслышно заплакала. - Никто не ожидал такого. Я не знаю, как утешить тебя, не знаю, как поддержать и защитить от этой боли…

-Мне нужно побыть одной, - растерев слезы, сказала Фэй. – Совсем немного. Иди пока к маме, попроси, чтобы никто меня не беспокоил.

-Фэйворин…

-Прошу тебя, отец, - подняв его руку, она коротко поцеловала жесткие пальцы. – Со мной все хорошо. Просто дай мне полчаса.

Кивнув, он поднялся и, не оборачиваясь, пошел к заднему крыльцу.

Мир потерял краски и запахи, превратившись в мертвую пятнистую картинку. Закрыв рот ладонью, чтобы сдержать готовый сорваться крик, Фэй сильно зажмурилась, пока перед глазами не заискрились желтые круги. Ей не хотелось верить, но не верить она не могла. Вся ее жизнь разрушилась в одночасье, и нужно было осознать и принять это, чтобы найти в себе силы идти дальше.

Почувствовав, как затрепетал внутри ребенок, Фэй заставила себя выдохнуть, но сдержать рыданий не сумела. Ее трясло, как в лихорадке.

«Не буду плакать, - сжав кулак, она с силой ударила по деревянной спинке и застонала от боли. – Не буду, и все!»

-Я буду жить за нас обоих, - глухо прошептала Фэй, стараясь утихомирить бешено колотящееся сердце. – Я справлюсь.

Ей не потребовалось полчаса. На то, чтобы успокоиться, ушла всего пара минут, а поскольку к вечеру похолодало, Фэй забрала измятую накидку и вернулась в дом. Нужно было выпить горячего чая и согреться.

«Только бы нашли маленького Лирда», - промелькнула в сознании тревожная мысль. От этого мальчика зависело теперь слишком многое.

Забывшись, Фэй машинально перекрестилась. Она так надеялась, что Бог пошлет им с Салваном дочь! Да и не только она – все на это надеялись. Все, кто знал, что покойный герцог был прямым потомком Тара и отцом наследника. Рождение дочери Ведущей линии решило бы вопрос престолонаследования на два поколения... Фэй осознавала возложенную на нее ответственность и делала все, что было в ее силах.

-Я справлюсь, - снова прошептала она, кладя ладонь на холодные гладкие перила. – Должна.

Ни Фанола, ни Парф, которые стояли, тихо беседуя, у дверей вестибюля, ее не заметили. Фэй держалась стены и шла настолько быстро, насколько могла. Ей нужно было увидеться с матерью. Она тоже нуждалась в утешении: за долгие годы, которые Салван прожил в их семье, он стал родных для всех.

Нежно-голубые шторы на окнах слегка колыхались от сквозняка. Стоя возле высокого камина, отец методично набивал в трубку табак. Его широкая спина почти полностью заслоняла очаг, и в закатном полумраке казалось, что весь он охвачен бледно-оранжевым пламенем.

Заметив мать, Фэй остановилась и, тихо прикрыв за собой дверь, встала у стены, чтобы дождаться, когда родители закончат беседу.

-Ты не должен вмешиваться, - с не типичным для нее раздражением произнесла мать, напряженно выпрямив спину. Кресло, в котором она сидела, жалобно скрипнуло. – Любому ясно, что они обречены на неудачу. Не следовало бросать вызов, можно было договориться…

-Лирамель – Глава моего рода, - возразил отец. – Права она или нет, я давал присягу и обязан повиноваться ее приказам.

-Раньше тебя это не слишком волновало…

Отец кивнул.

-Возможно, Фло, возможно. Но теперь у меня есть выбор. Кроме того, даже если я отступлю, Орден не изменит своих планов. Ведущая линия под ударом, так что нам остается лишь сражаться до последнего и надеяться на чудо. Прятаться за чужие спины я больше не стану.

-А как же я? – с нескрываемой обидой спросила мать. – Как я буду жить, если с тобой что-нибудь случится? Как защищу детей?

Повисло тягостное молчание. Откинувшись назад, мать исчезла за спинкой кресла.

-Я вас не оставлял и никогда не оставлю, - помедлив ответил ей отец. – Но пойми, Фло…

-Дело ведь не только в долге, верно? – перебила она, и Фэй вздрогнула, услышав холодные нотки в ее голосе. – Ты сам этого хочешь! Я вижу, дорогой, можешь мне не лгать – мы слишком хорошо знаем друг друга…

Отец вздохнул.

-Да, хочу, – спокойно, но с какой-то грустью подтвердил он. – Ты не знаешь всего, что знаю я. Если есть хотя бы малейший шанс покончить с этим рабством, я не стану отступать. Лирамель нужна помощь, и она ее получит. По ветру все, Фло! Я просто знаю, что это будет правильно!

Легко встав, она поправила платье и, подойдя, встала с ним рядом.

-Ну, если знаешь… Кто я, чтобы мешать тебе? – Обняв себя за плечи, мать вздохнула. – Но на этот раз я не пойду за тобой, Парамани. Не жди и не проси. Мы свое пожили, теперь надо думать о детях. Если ты решил следовать своему долгу, я последую своему.

Повернув голову, отец посмотрел на нее, а затем протянул руку и привлек к себе.

-Лирамель просила, чтобы я привез тебя в замок, - примирительно сказал он. – Но ты права, дорогая, лучше оставайся с девочками. Мне так будет спокойнее.

-Оставь и Парфа, - умоляюще прошептала она, отстраняясь. – Не втягивай его в эту войну!

-Сын нужен мне. Не бойся, Каэлы – его щит. Ничего с ним не случится.

Устав стоять, Фэй хлопнула дверью и неспешно подошла к родителям. Ей было не по себе от их разговора – за всю свою жизнь не приходилось слышать, чтобы они были в чем-либо не согласны.

«Все не так, - встретив внимательной взгляд матери, она понурила голову. – Все совсем не так, как должно быть…»

* * *

Обычная холодная вода тускло поблескивала в бокале. После смерти Карла Лирамель не могла видеть вино, и кувшины специально ставили подальше.

Подняв руку, она сделала глоток и устало закрыла глаза. Конклав пытался вынудить Ведущую пойти на уступки и заставить Лирамель смягчить требования, но у нее была совсем другая цель.

«Я брошу в вас камень, как Ясон, - глядя на мрачные осунувшиеся лица, думала она. – И буду ждать, пока вы не перебьете друг друга и не освободите мне дорогу».

-Ваше Величество, - потянувшись через стол, глава рода Квиста передал ей бумагу, – мы готовы подписаться под первыми тремя пунктами, если вы введете строгое разграничение. Считаю допустимым требовать, чтобы обряды не совершались в вотчинах, где есть ваши резиденции, но если мы пойдем дальше, Ордену будет очень легко поднять народ. Начнутся протесты.

-Опять полумеры, господа? – Встав, Лирамель пробежала взглядом по неровным строчкам и презрительно скривила губы. – Раним пантеру – только раззадорим ее, неужели не ясно? Действовать нужно решительно и жестко, пока мы еще не потеряли влияние.

-Ваше Величество заблуждается, - не вставая возразил сутулый старик, представляющий род Герма. – Положение Ведущей и Десяти уже пошатнулось. Вы бьете мечом по воздуху и лишь усугубляете свое положение. Пора искать другие пути, выходить на переговоры…

— Замолчите! — резко произнесла Лирамель, взмахом руки приказав ему сесть. — Если еще раз дерзнете предложить нечто подобное, я потребую вашей замены. – Небрежно швырнув лист на стол, она обвела собравшихся внимательным взглядом и, словно нехотя, кивнула: - Хорошо. Я соглашусь с разумностью ваших требований и введу разграничение для вотчин. Но это временная мера. Если Орден не внемлет здравому смыслу, ждать и медлить я более не стану. На моей земле не будет мерзости.

-Мы не готовы к открытому противостоянию, - встал лорд Солан, который временно представлял Каэлов. – Неужели Ваше Величество забыли, к чему привел подобный шаг, сделанный вашим славным пращуром? Хотите повторения кровопролития?

-Я знаю историю куда лучше, чем вы, Солан, - зло улыбнулась Лирамель. – Будь иначе, стала бы я терпеть рядом с собой Посвященного, которым вы все еще являетесь?

Побледнев, лорд медленно сел.

-Я не скрывал своих убеждений, Ваше Величество, - тихо ответил он. – Но мое беспокойство небезосновательно.

-Знаю, Солан. Только ваше «мы не готовы» в этом свете звучит более чем странно. Кто «мы»? Орден начал открытую войну, хотя я была лояльна. Убит мой брат, похищен племянник, совершено покушение на меня и моего супруга. Это, по-вашему, призыв к взаимопониманию и сотрудничеству?

Мрачно потупившись, Солан промолчал.

-Итак, я в своем праве, - выждав пару мгновений, уверенно заключила Лирамель. – И с вами или без вас, я буду защищать нашу землю, мой Род и семью. Гарнизоны меня поддержат, и вы все это знаете. Что до народа… Поживем - увидим. – Выпрямившись, она обвела Конклав внимательно-презрительным взглядом и почти зловеще добавила: - Однажды главы ваших родов уже пошли против крови Тара. Смотрите, чтобы и вам не встать на их путь, ибо пока пророчество не исполнено до конца, никто не сможет остаться в стороне.

Отпив немного воды, Лирамель тихонько выдохнула. Заседание длилось уже восьмой час, и она смертельно устала.

-Хорошо, Ваше Величество, - после короткого совещания сказал глава Альборы, - мы подпишем бумаги. Надеюсь, вы знаете, что делаете.

-Не сомневайтесь, - вежливо ответила Лирамель. – И благодарю Конклав за доверие.

Встав, она подождала, пока все поднимутся, и, кивнув, покинула зал. Ей нужно было успеть переговорить с Натаном: на него имелись особые планы, и о них пока не знал никто. Она собиралась воспользоваться своим правом и сделать то, что Карл задумывал еще пару лет назад, но всякий раз откладывал, находя возможность договориться с южными лордами полюбовно.

«Как только приказ вступит в силу, югу придется прогнуть спину под моей рукой», — подумала она и, велев запереть двери и никого не впускать в зал, пока члены Конклава не закончат документ, повернула к вестибюлю. Голубь, прилетевший с утра из Варута, вселил в нее слабую надежду. За неделю отсутствия Якир поднял в своей вотчине архивы и, как уверял, нашел несколько зацепок. Сейчас были важны любые крохи прошлого: следовало как можно скорее понять дальнейшие шаги Фирсара и попытаться ему помешать.

Гладкие перила скользили под ладонью, холодя пальцы. Убедившись, что внизу никого нет, Лирамель подобрала юбку и быстро взбежала наверх, остановившись всего в паре ступенек от пролета, откуда ее еще не было видно охране.

«Скорее бы Параман вернулся», - отбросив со лба выбившуюся прядь, она глубоко вздохнула и степенно продолжила подъем. Кузен должен был приехать к завтрашнему вечеру, когда немного стихнет буря. Этой весной природа терзала Королевство, как никогда прежде.

В коридоре было так холодно и ветрено, что Лирамель остановилась и нахмурилась: где-то явно открыли окна.

Офицер, стоявший возле Картала у дверей его покоев, заметно пошатывался и нервно жестикулировал. Сын выглядел спокойным, но был очень бледен. Худой и высокий, он так походил на Марка, что сердце кольнула жалость. Лирамель постоянно испытывала перед ним вину, а после того как Картал занял место Эллада, это чувство усугубилось еще больше.

Видя, что осталась незамеченной, она неспешно подошла ближе.

-Я знаю, Ваше Высочество, - голос мужчины вибрировал от волнения и гнева. – Мой товарищ может подтвердить каждое слово! Если вы не скажете герцогу Якиру, он тоже даст показания.

-Не понимаю, о чем вы говорите, - сдержанно ответил Картал, качнувшись назад, к двери. – Герцог, кажется, уже беседовал с вами, и судя по тому, что вы еще не отстранены от службы, у него не будет повода предъявить мне какие-либо обвинения.

Подавшись к Карталу, офицер с гневом прошипел:

-Зачем вы лжете, Ваше Высочество? Мы ведь оба знаем, что это не так! Вы же первый меня и сдадите, как Таффаста! К чему вам свидетели?

-Успокойтесь, - голос Картала дрогнул. Побледнев еще больше, он судорожно нащупал за спиной дверную ручку и попытался открыть створку. Двое стражников, стоявших по бокам от него, с отсутствующим видом смотрели в потолок, явно не желая вмешиваться.

-Успокоиться? – с горечью переспросил офицер, положив ладонь на рукоять меча. – Может, мне еще и повеситься, чтобы избавить вас от неприятной обязанности?

-Вы забываетесь! - неожиданно громко произнес Картал.

Уловив в его голосе скрытую угрозу, Лирамель удивленно приподняла брови. Такого тона она у сына еще не слышала.

-Змееныш… - сквозь зубы процедил офицер, тяжело и прерывисто дыша.

-Успокойтесь, - внятно и четко повторил сын, глядя на него исподлобья. – Отойдите назад и возьмите себя в руки. Я забуду о ваших словах и попытках запугать меня. Обещаю, вас никто не тронет.

Неожиданно сникнув, мужчина послушно отступил. Плечи его дрогнули, а рука, лежавшая на рукояти меча, безвольно повисла вдоль тела.

«Как сломанная игрушка», - неприязненно подумала Лирамель и, вглядевшись в ставшее вдруг надменным и жестоким лицо Картала, почувствовала, как упало сердце. Она уже видела подобное и сразу поняла, что он сделал.

Громкие торопливые шаги с противоположного конца Белого коридора заставили ее обернуться.

Марк почти бежал, опережая спешащих за ним стражников.

-Лирамель! – издали крикнул он, а затем, махнув Карталу, гневно приказал: - В покои, быстро!

-В чем дело? – недовольно спросила она, краем зрения заметив, что сын послушно скрылся за дверью.

-Побудь пока с Карталом, я позже объясню, - Марк явно нервничал, нетерпеливо поглядывая куда-то в глубину коридора за ее спиной. – Мы должны все проверить… Я знаю, он где-то тут.

Прищурившись, Лирамель предупреждающе подняла руку.

-Ваше Высочество, немедленно доложите мне, что происходит.

Мрачно глянув на нее, Марк знаком велел страже продолжить путь, а сам подошел и, встав напротив, с вызовом ответил:

-Кошки подняли тревогу у Святилища. Кто-то пытался проникнуть в замок. Я действую согласно внутренним правилам.

-Пытался или проник? – уточнила Лирамель, игнорируя его тон.

-Если это тот, о ком я думаю, то он уже здесь. - Марк недобро усмехнулся и, не дав ей сказать ни слова, почти бегом бросился за стражниками.

Подавив желание остановить его, Лирамель быстро подошла к покоям сына и с силой толкнула дверь. Ее трясло от ярости и обиды. Марк иногда был просто невозможен. Никто не мог вывести ее из себя быстрее и сильнее, чем он.

В гостиной царил полумрак. Ярко горевший камин освещал только часть комнаты, сгущая темноту в дальних углах и разбрасывая по потолку дрожащую сеть теней.

-Я знаю, где он, - услышав, как хлопнула дверь, Картал, стоявший к ней спиной, повернул голову и покосился на Лирамель. – Я его видел.

Не ответив, она шагнула к нему и, взяв за плечи, развернула к себе.

-Посмотри на меня! - приказала Лирамель, тщетно пытаясь поймать его взгляд. Темно-серая радужка казалась черной, как у Поля. – Картал Валлор, немедленно взгляни на меня!

Темнота за незанавешенным окном будто дрогнула и шевельнулась. Машинально оттолкнув сына, Лирамель выхватила из ножен меч. Вдоль позвоночника прошел знакомый холодок.

-Ляг на пол и не шевелись. – Она нерешительно оглянулась на дверь. – Если скажу бежать – беги.

Покачав головой, Картал смерил ее неприязненным взглядом и, прежде чем она успела его остановить, быстро подошел к окну и задернул шторы.

-Вы слишком мнительны, Ваше Величество, - холодно произнес он и, сделав выразительную паузу, добавил: – Прошу прощения, что напугал.

Растерянно опустив меч, Лирамель молча смотрела, как, затеплив лучину, сын спокойно зажигал свечу за свечой, пока в гостиной не стало достаточно светло.

-Я думал, вам будет интересно узнать, где находится человек, которого ищет отец… - в его голосе прозвучала откровенная насмешка. – Но вижу, Ваше Величество заботят совсем другие вещи. Очень жаль.

-Не переходи границ, Картал, - нахмурившись, одернула его Лирамель.

-Или что? – Склонив голову, он улыбнулся и, взяв подсвечник, поставил его на каминную полку. – Посадите меня в темницу, как Эллада, или подарите Ордену, как Поля? Не думаю, что это будет хуже того, что есть сейчас, Ваше Величество. Вы ведь прекрасно понимаете, что меня ждет, не так ли?

-Ты в большей безопасности, чем остальные, - холодно возразила она, убирая клинок в ножны. – Не преувеличивай свою значимость.

-Даже так… - Презрительно хмыкнув, он приблизился к двери и, приложив ухо, замер. – Что ж, если вам угодно успокоить совесть, ничего не имею против!

-Картали, - чувствуя, что вот-вот сорвется, Лирамель осторожно подошла к окну и, отогнув тяжелую синюю ткань, взглянула в темноту. Ощущение от чьего-то невидимого присутствия не пропало, но стало будто слабее. – Ты еще слишком юн, чтобы правильно судить о том, чего не понимаешь. Если тебе так претит называть меня матерью, зови по имени.

-Матери так не поступают с детьми! - с надрывной горечью бросил он. – Но я тебя услышал, Лирамель. Пусть будет так.

«Невозможный ребенок, - с раздражением подумала она, искоса взглянув на сосредоточенно-бледное лицо. – Сразу видна порода…»

-Итак, - сделав вид, что не заметила его выпада, Лирамель улыбнулась, – ты сказал, что видел Шаддана?

Вздрогнув, Картал отошел от двери и скрестил на груди руки.

-Так ты знаешь? Он тут с твоего ведома?

Лирамель безразлично кивнула. На связь со старым Каэлом она вышла еще до поисков Али. Как и предполагалось, тот выдвинул достаточно серьезные требования. Старик хотел переправить Мариэль в Княжество и сложить с себя полномочия главы. В последнем Лирамель ему отказала, но дочь пообещала отдать. Она и сама желала отослать ее подальше от замка, так что предложение Каэла было весьма кстати.

– Я слишком хорошо знаю Шаддана, чтобы удивляться его наглости, Картали. Лирдан был с ним?

Картал нахмурился.

-Кузена я не видел, но думаю, тете известно больше: старик сейчас в ее покоях. И Поль тоже там.

-А что за претензии были к тебе у офицера? – Увидев мелькнувший в глазах сына страх, Лирамель внутренне напряглась.

-Он… - Картал явно не знал, что сказать. – Он все не так понял. Отец объяснит тебе.

-Это как-то касается лорда Фирсара?

Отведя взгляд, сын мотнул головой.

-Я не причастен. Можешь спросить отца и брата, они подтвердят.

Лирамель не ответила. Якир предоставил ей достаточно доказательств, что именно Картал помог жрецу. Знала она и то, что муж поймал его практически за руку, но скрыл это от нее. Лирамель было выгодно и его молчание, и поступок сына. Боль и страх, которые вызывали эти уродливые зигзаги судьбы, она предпочитала пока не замечать. Каждый делал свой выбор, ей оставалось лишь молиться – как и сказал Поль.

«Я не отдам им тебя, - скользя взглядом по худому лицу сына, мысленно пообещала она. – Что бы ни пришлось сделать ради этого, но не отдам».

-Не говори отцу, - тихо попросила она вслух, медленно и осторожно подходя к нему, словно боясь спугнуть. – Пусть это останется между нами. А я сделаю вид, что верю тебе.

-Он… - сглотнув, Картал так же медленно отодвинулся от нее и уперся спиной в дверь. – Этот человек опасен… Он шантажировал тебя? Да?

-Немного, - протянув руку, Лирамель с нежностью коснулась его щеки. Ей так хотелось обнять его и не выпускать, но Картал всеми силами отталкивал ее – всегда. Даже сейчас он весь содрогнулся от ласки. – Шаддан доставит Мариэль в Княжество, ему так спокойней. Думаю, разумнее будет уступить: как-никак, а по закону он имеет на нее не меньше прав, чем я.

-Ты… - Дернув головой, Картал насупился. – Ты ошибаешься! Шаддан всегда был лоялен к Ордену. Откуда ты знаешь, что он сдержит слово?

Опустив руку, Лирамель холодно улыбнулась.

-Ты еще так наивен, мой мальчик… - Обдав его тем же презрением, с которым он смотрел на нее несколько минут назад, она нарочно безразлично пожала плечами. – Своя шкура всегда ближе к телу, особенно когда речь идет о таких людях, как Каэл. Он не Фирсар, который не знает границ в своем фанатизме. Для Шаддана на первом месте личные интересы, и Ордену следовало бы это учитывать и предлагать соответствующую цену. Не знаю, что именно ему обещали, но моя ставка оказалась выше.

-Ты чудовищна! – прошептал Каратал, беспомощно шаря рукой по двери.

Лирамель беззвучно засмеялась.

-Ну так помни об этом, неразумное мое дитя. - Наклонившись, она наконец заглянула в широко распахнутые серые глаза и, почувствовав, как прожег кожу крест на груди, огорченно вздохнула. – Еще раз посмеешь дерзить и выказывать непочтение, какое я слышала сегодня, и мне придется забыть, что я когда-то была твоей матерью. Так что будь осторожнее, Валлор. Будь теперь очень и очень осторожен.

Раздавшийся из-за двери надрывный крик, не дал Лирамель выдохнуть. Спутать голос Али с кем-либо было невозможно.

-Я же говорил! – испуганно воскликнул Картал, толкнув дверь. – Тетя!

Схватив сына за шиворот, Лирамель с неожиданно силой отбросила его назад и выбежала в коридор.

-Мама! – Взволнованный низкий голос Поля и возмущенный вскрик Картала, который все-таки не устоял на ногах и упал, слились воедино.

Перекинув Лирдана через плечо, Поликарп бежал к ней так быстро, что его черные кудри развивались, будто от ветра. Раскрасневшаяся и напуганная Али-Нари, едва поспевала за ним.

-Открой! - махнув рукой, крикнула ей кузина. – Открой наши покои!

Услышав характерный свист, Лирамель машинально отпрянула к стене. Стрела вошла в открытую дверь почти по самое древко.

-Проклятье, - прошипела она. – Стража!

Времени думать, куда подевались еще недавно стоявшие на постах офицеры, у нее не было. Метнувшись, Лирамель в десяток шагов добежала до бывших покоев брата и, надавив на ручку, толкнула тяжелые створки.

Почти перепрыгнув порог, Поль скинул на пол зареванного мальчика и, втянув за руку Али-Нари, хрипло рявкнул:

-Заприте, быстро!

-Но там Картал… - попыталась возразить Лирамель и дернулось было вперед, но сын опередил ее и быстро опустил засов.

-Они его не тронут, он и так их! – Тяжело дыша, Поль обернулся к Али и, порывисто обняв ее, прошептал: - У нас нет другого выхода, тетя, поймите и простите. Я сберегу его для вас, даю слово!

-Кто - они, Поль? – Лирамель начинала паниковать. – Что происходит? Где Шаддан?

Повиснув у него на руках, Али-Нари опустилась на колени и, обняв Лирдана, отчаянно зарыдала.

-Шаддан ушел через потайной ход, он успеет вывести Мариэль… - Наклонившись, Поль взял мальчика за руку и заставил встать на ноги.

-Что?! – Замерев, Лирамель в ужасе отшатнулась. – Я не позволяла! Я даже не предупредила ее!

-Нет времени, мама, я…

Удар в дверь был настолько сильным, что несколько стальных заклепок, держащих засов, вылетели и со звоном покатились по полу к ее ногам.

-Скорее! – Грубо вырвав Лирдана из объятий Али, Поль потащил его к окну. – Задержите их! Отец не найдет Мари, он вернется!

-Поль, ты нужен мне здесь! – отчаянно воскликнула Лирамель, рывком обнажая меч. – Не смей, слышишь?! Я сумею защитить вас обоих! Я…

-Мы не можем рисковать наследником. Они не оставят его в покое. - Остановившись возле окна, он обернулся и с грустью взглянул на нее. – Я вернусь, обещаю. Не оставляй надежды…

-Поль!

От очередного удара одна из створок слетела с петель. Трое офицеров в форме стопы Белого Замка ввалились в гостиную. Один из них тут же кинулись к окну, едва не сбив с ног, бросившуюся к нему Али. Еще двое попытались оттеснить Лирамель.

-Прочь! - не своим голосом закричала она, отбив удар и пытаясь оглянуться.

Сзади послышался звук разбившегося стекла. Распахнутый ставень с силой ударился о стену.

— Гадина! — низким басом прохрипел один из атакующих ее воинов и, сделав ложный выпад, оттолкнул Лирамель в сторону и бросился к своему напарнику.

Устояв на ногах, она хотела было остановить его, но не успела: оставшийся противник продолжал наносить удары. У нее не было возможности помочь Полю: малейшая ошибка могла стоить жизни.

— Прыгайте! – вскрикнула Али откуда-то сбоку

Воспользовавшись тем, что офицер отвлекся на ее крик, Лирамель поднырнула по его руку и полоснула мечом по незащищенной брюшине. С булькающим хрипом тот упал на колени и согнулся пополам.

Не теряя времени, Лирамель обернулась. Али-Нари висела на руке одного из мужчин, не давая ему поднять оружие. Краем глаза успев заметить, как Поликарп, обняв Лирда, упал с подоконника вниз, Лирамель сипло ахнула и кинулась к окну. На освещенной факелами каменной лестнице белели чистые ступени…

Со стоном, от которого у Лирамель оборвалось сердце, Али безвольно осела на пол.

— Давай за ними! — Отшвырнув окровавленный клинок, один из офицеров толкнул напарника в спину. — Живо!

Не дав им времени опомниться, Лирамель наискось рубанула мечом, почти разрубив офицеру плечо, и уже развернула клинок, чтобы отразить встречный удар второго мужчины, когда сзади послышались крики и лязг оружия. Поль оказался прав: помощь поспела почти вовремя.

-Проклятье… - с досадой выдохнул мужчина и, бросив оружие, обернулся к окну.

Понимая, что уже не успеет его остановить, Лирамель метнулась следом и, размахнувшись, изо всех сил ударила наискосок по спине. Раздался холодящий душу треск, и, раскинув руки, офицер замертво перевалился через подоконник.

На посеревших щеках Али-Нари уже начинал проступать румянец, а на плече, чуть выше локтя, по голубому шелку расплывалось огромное пятно крови. Выдохнув, Лирамель благоговейно погладила сестру по растрепавшимся каштановым волосам и, наклонившись, крепко обняла ее, прижавшись щекой к горячему лбу.

-Ваше Величество, - подхватив под руки, кто-то помог Лирамель подняться, – позвольте…

-Да-да, - рассеянно ответила она, позволяя увести себя в сторону. – Позовите Моврона… Он поможет. И посмотрите, жив ли кто еще…

Не в силах стоять, Лирамель села на жесткий диванчик и закрыла лицо ладонями. Плакать было нельзя, следовало подумать над многим, очень многим... Все шло совсем не так, как она задумывала.

Глава 9

3 июня 3152 года по исчислению Малого Мира, Варут; 3 июня того же года, Лаусенская крепость; тот же день, Белый Замок

Ударившись лбом о стол, Якир выпрямился и, потирая ушиб, взглянул на часы. Большая стрелка указывал на три ночи.

-Эй, Миссара… - позвал он, обернувшись к уходящим в темноту рядам стеллажей. – Ты еще здесь?

-Господин? – Голос смотрителя звучал заспанно и немного испуганно. – Простите, я задремал.

Выйдя на свет, мужчина лет шестидесяти поклонился и, подхромав к столу, поменял догорающие свечи

-Сходи-ка узнай, прилетали ли вечером птицы… Я ожидаю вести из замка. - Зевнув, Якир взял отложенные в сторону свитки и, тоскливо посмотрев на еще не прочитанную гору, раздраженно поморщился. Хотелось спать. - И, будь добр, принеси чего-нибудь перекусить.

Шаркающие неровные шаги эхом смолкли в пыльной темноте. Снова зевнув, Якир потер глаза и сосредоточился на тексте. Он искал уже пару дней, постепенно углубляясь все дальше и дальше в историю. До Арматея сохранилось очень мало сведений об Ордене. Многое было потеряно или специально уничтожено, а те редкие свитки, которые посчастливилось найти, буквально рассыпались от малейшего прикосновения и не давали никаких ответов.

Прикрыв глаза, Якир еще раз припомнил все, что когда-то рассказывал ему Тарэм. В ночь перед обрядом жрец беседовал с ним несколько часов, подробно излагая все то, что должен был знать Посвященный Первого круга. В основном речь шла о формулах, их применении и о части ритуалов, неизвестных тем, кто принадлежал Второму и Третьему кругу.

«Почему же Фирсар имеет власть, о которой Тарэм мог только мечтать?» - вновь спросил себя Якир, пересматривая отобранные свитки. Даже он сам, обладая полнотой знаний, испытывал трудности на практике, в то время как какой-то мальчишка легко и свободно овладел всем, самостоятельно изучая теорию.

Еще раз перечитав хронологию битвы при Амон-Рэте, Якир задумался. Современник, а возможно, и участник того сражения писал, что Морло устроил настоящую бойню, залив поля кровью настолько, что они на несколько дней превратились в болота. Возможно, летописец мог что-то преувеличить или исказить согласно своему пониманию трагедии, но его свидетельство было более ярким, чем все прочие заметки, не относящиеся к официальной хронике.

-Ну-ка, поищем, есть ли у нас что-нибудь похожее на эту сказку… - вслух подумал Якир и, встав, взял со стола свечу.

Дальние стеллажи находились в глубине подвала. Благодаря советам Кристиана Якир сумел создать в Варуте все условия, чтобы сохранить последние крохи, которые чудом уцелели от рук Ордена. Именно тут он и копал последние пару дней, надеясь отыскать хотя бы намек на те вопросы, которые задала Лирамель. Надо сказать, ее логика даже его поставила в тупик, но поискать стоило – сейчас нужно было хвататься за любую соломинку.

Найдя полку, с которой он брал предыдущие свитки, Якир встал на колени и, поставив свечу на пол, стал осторожно перебирать хрупкие бумаги. Какая-то часть уже была переписана и хранилась выше, под прессом, но большая часть все еще ждала своей очереди. Работать с древними текстами мог не каждый, а эту часть архива Якир не доверял вообще никому.

Свиток, случайно попавшийся на глаза, выделялся из десятка точно таких же только одним: он казался новее, причем настолько новее, что возникал вопрос, а точно ли он был на своем месте или случайно попал с соседнего стеллажа, где хранились рукописи на пару веков моложе?

Подув на руки, Якир осторожно взял желтую бумагу и, уложив на колено, стал медленно разворачивать.

Первые же слова почти продублировали недавно прочитанный текст, хотя и были написаны на языке аллотаров. К счастью, благодаря Карлу он за последние годы уделял этому языку достаточно внимания, чтобы читать без особых усилий.

Второй абзац начинался уже по-другому. Было понятно, что автор составлял описания по нескольким источникам…

«Когда дракон восстал из-под земли, - говорилось в рукописи, - и его жрец по имени Морло отдал ему свою плоть, волна ужаса покрыла поле, убивая всякого, кто не преклонял колен. Король Арматей приказал отступать на север и великими жертвами увел часть войск к Бартайоте. Тогда же он созвал Совет и возглавил его, объединив силу десяти верховных жрецов…»

Дважды перечитав, Якир скептический поцокал и, встав, вернулся к столу. То ли писавший был не посвящен в Первый круг и попросту не знал особенностей обрядов, которые косвенно упоминал, то ли не знал чего-то сам Якир. По крайней мере Тарэм всегда учил, что пока жив Верховный жрец, Земар-ар не примет жертву крови от другого. Это была аксиома, и именно поэтому после дерзости Фирсара все находилась в некоторой растерянности. На короткое время в Ордене царило междувластие, многие тайно примкнули к лорду Пата и ожидали падения Тарэма. Правда, никто не думал, что Земар-ар позволит уничтожить Совет - никто, кроме Карла и самого Фирсара. Первый предвидел такой поворот, а второй явно о нем знал.

«Если эта тварь намеренно убрала жрецов, значит, было решено идти другим путем, - подумал Якир. – Вопрос – почему?»

- Потому что ему требовались те, кто сумеет действовать, а не рассуждать, - усмехнувшись, вслух заключил он и, взяв чистый лист, обмакнул перо в чернила. Это было похоже на правду: Главы Десяти, которые составляли костяк Ордена и всегда возглавлялись жрецом из Каэлов, исправно придерживались обрядов, кое-что могли при необходимости сотворить, но по сути являлись более фигурами политическими, нежели жрецами. Земар-ар редко вмешивался в их дела, лишь изредка направлял. Так активно, как в нынешнем поколении, тварь себя не проявляла, наверное, со времен Арматея. О его прямых явлениях, какое все видели на полях Бартайоты, Якир знал только из древних легенд и, по правде сказать, никогда в них не верил. Самое большое, чего лично ему приходилось касаться - это малые призывы, позволяющие устанавливать с Тарэмом ментальную связь на больших расстояниях. Большой призыв мог совершать только сам жрец – вот ему-то Земар-ар и открывал свою волю. У Фирсара все обстояло иначе: он вообще не нуждался в призывах, но почему, Якир не мог даже предположить. И все же до Морло или Миэля, по описаниям Лирамель, лорду Пата было далеко, а значит, он все еще оставался собой — простым человеком — и требовался Земар-ар именно таким.

«Нужно, чтобы и Параман взглянул на это», - быстро набросав письмо, Якир запечатал конверт и отложил на край стола. Следовало поискать еще, поднять древние книги, по которым обучали Посвященных – их он еще несколько лет назад выкупил у Каэлов, заплатив им сверх стоимости и за молчание, поскольку Фирсар с небольшим опозданием тоже решил поживиться библиотекой Тарэма.

-Ваше Высочество, отдохните немного, - поставив перед Якиром поднос с горячим молоком и куском пирога, смотритель указал пальцем на письмо. – Куда прикажете отправить?

-Выберете надежного человека, пусть доставит герцогу Параману лично в руки. Он должен быть уже в замке.

-Хорошо, Ваше Величество, - довольно ответил старик и, мельком глянув исподлобья, добавил: - Простите, запамятовал вчера доложить: ваша сестра сообщила, что кузнец выполнил заказ. Брошь готова.

-Отличная новость, - подув на молоко, Якир отхлебнул немного и тут же отставил чашку на стол. – Поезжай, забери лично. Заодно передашь ей кое-какие гостинцы, а то у ее мужа дела, как я слышал, в последнее время идут не очень хорошо. Не хочу, чтобы они в чем-то нуждались.

-Вы так щедры, мой герцог, - подобострастно заметил смотритель, с поклоном отходя от стола.

-Сестра и племянник – это все, что осталось от моей семьи, Миссара. Доложишь потом, как она там.

Вновь наступившая тишина была настолько глубокой и вязкой, что Якир незаметно для себя стал ритмично постукивать по столешнице. Звук успокаивал, помогая сосредоточиться на мыслях.

«Книги…» - вспомнив, что хотел найти, он снова встал и, оставив свечу, подошел к висящему на стене факелу. Туда, куда ему надлежало спуститься, требовалось больше света.

Обшарпанные, кое-где сколотые ступени вели под уклон вниз и влево. Подвал под библиотеками был небольшим, всего лишь метров двадцать, и не совсем пригодным для хранения, поскольку весной в нем становилось влажновато, но Якир и не собирался сохранять наследие Ордена. Эти фолианты он скупал скорее для того, чтобы они не попали в другие руки. Якир надеялся, что через полвека они уже никому не понадобятся.

Книг было много. Большие и маленькие, толстые и тонкие, бумажные и написанные на кожи – их запах дурманил, вызывая легкое головокружение. За эти обреченные на гниль страницы любой Посвященный мог бы пожертвовать жизнью. К счастью, после гибели Десяти Каэлы оказались слишком напуганы, чтобы думать о чем-либо, кроме своего положения и капиталах. Сейчас, после визита Фирсара и негодования его сторонников, они наверняка прокляли каждый полученный за книги колветр, но дело было сделано. Фирсар, несмотря на свои дарования, не имел того нюха на выгоду, какой был у Якира.

Подвинув ногой лежащую на середине пола пыльную подушку, Якир сел на нее по-турецки и раскрыл выбранную книгу. В свете факела истрепанные страницы казались темно-желтыми, почти коричневыми, а буквы отливали бордовым.

Он читал долго, пока не заболели глаза и снова не потянуло в сон. Быть может, поэтому не сразу насторожился, уловив в спертом воздухе легкий оттенок гари, всего на тон или два отличающийся от того, что давал факел.

Закрыв книгу, Якир нехотя поднялся. В библиотеке, которая тянулась практически под всем замком, окон было мало – всего четыре, да и те узкие и под самым потолком. Одно из них как раз находилось позади стола, за которым он обычно работал – недалеко от входа в подвал.

На всякий случай сняв плащ, Якир перекинул его через руку и шагнул к лестнице.

Темные тени на потолке были слишком заметны, чтобы тешить себя какими-либо надеждами. Выругавшись, он бегом преодолел оставшиеся ступени и растерянно застыл, с ужасом глядя на горящий стеллаж. Самый крайний к окну, он был уже наполовину объят огнем и отчаянно дымил.

Кинув быстрый взгляд на дверь и убедившись, что выход свободен, Якир задержал дыхание и начал сбивать пламя плащом. Ему приходилось то и дело отпрыгивать, чтобы огненные свитки не упали на голову, но кое-как пожар все же удалось затушить. Правда, при этом руки он обжег изрядно, а заодно пришлось распрощаться с двумя годами кропотливой работы: пропавший стеллаж был датирован вторым тысячелетием со дня смерти Тара.

«А вот за это я взыщу так, что сгорят многие, - отшвырнув дымящийся плащ, Якир с ненавистью пнул почерневшую стойку. – Лирамель права: довольно терпеть!»

Людей собралось десятка четыре – в основном из деревень, находящихся по ту сторону Рэта, за лесом. Можно было не сомневаться, что Орден поднял глупцов руками Рэмака, алчные соседи никак не желали признавать поражение и все еще надеялись оторвать от вотчины Ведущей лакомый кусок.

Бросив насмешливый взгляд в сторону боязливо столпившихся слуг, Якир подозвал к себе старшего офицера, спокойно ожидавшего в стороне, и приказал ему окружить незадачливых бунтовщиков, чтобы ни один не сумел уйти.

-Вот он! – раздался громкий возглас. – Явился-таки!

-А что с ним станется? Перья подпалил, да и все.

По толпе прокатился смешок. Якир молча вглядывался в незнакомые лица, мысленно отмечал тех, кто нагло и с вызовом встречал его взгляд. Заводил было видно сразу, с них и следовало спрашивать.

«Четверо, - решил он, медленно спускаясь с лестницы к невысокому тощему мужчине, вышедшему навстречу. – И все безродные…»

-Утро доброе, Ваше Высочество, - нарочито небрежно поклонившись, мужчина заткнул пальцы за пояс. – Прощения просим, что разбудили вас ни свет ни заря.

-Вы хотели меня видеть? - спокойно спросил Якир, кивнув в сторону видневшегося в стороне окошка, через которое подожгли библиотеку. – Что ж, вот я. Можете говорить.

-А что тут говорить, - мужчина пожал плечами. – Хотите мира – выдайте разрешение на вырубку. Мы живем на окраине, деревья – наш хлеб!

— Не припомню, чтобы мне подавали какие-либо прошения на этот счет, — холодно улыбнувшись, заметил Якир. – Напишите бумагу, передайте через моего смотрителя, и я отпишу вам свое решение через пару дней.

Одинокий смех откуда-то слева заставил толпу возмущенно загудеть. Почувствовав поддержку, беседовавший с Якиром важно приосанился и с вызовом спросил:

-Что в этом толку, мой лорд? Мы уже пятнадцать лет пытаемся отстоять право на деревья, и нам всякий раз бросают под колеса камни!

Подняв руку, Якир погрозил ему пальцем и, обведя людей уверенным взглядом, заметил:

-У вас не было, нет, и никогда не будет права требовать даже пяди моей земли, господа! – Его голос зазвенел от высвободившейся злости. – Запомните это сами и передайте остальным: Варут и Амон-Рэт – собственность королевского Рода. А я, человек, на которого вы подняли руку – сын Ведущей линии и правящий герцог. Ваши действия согласно вашим же словам я вынужден трактовать как прямое покушение на свою жизнь. Потому не обессудьте… - Обернувшись к своему офицеру, он коротко кивнул и поднялся обратно к дверям.

-Кто? – тихо спросил офицер, напряженно глядя на стражников, блокировавших ворота и боковые калитки внутреннего двора. Последние слова Якира, по-видимому, возымели действие: воинам пришлось обнажить мечи, чтобы удержать отхлынувшую толпу.

-Те двое слева, - ответил Якир, указав рукой на переговаривающихся друг с другом пожилых мужчин. - Один у ворот, который в черной тунике и тот, что слева от него.

-Лысый?

-Да, он.

-Стоит ли допросить остальных? - уточнил офицер и нетерпеливо постучал пальцами по золоченой гарде своего меча.

-После того как я закончу, лишним не будет. Заодно подготовьте рапорт. Мне весьма интересно, какие действия вы предприняли, чтобы предотвратить случившееся.

-Ваше Высочество… - отведя взгляд, мужчина виновато нахмурился. – Это полностью моя вина, я все объясню.

-Очень на это надеюсь, - холодно кивнул Якир. – А теперь поспешите. Слухи расходятся быстро, так что здесь скоро соберется весь Варут.

Сражение продолжалось недолго. Как только зачинщиков связали, а трех человек из тех, которые пытались прорваться через ворота, убили, остальные сразу успокоились. Люди более дорожили жизнью, нежели сомнительными идеями.

Якир медлил. Глядя на побелевшие от волнения незнакомые лица, он какое-то время раздумывал, верное ли принял решение. Ему было известно о мелких восстаниях, вот уже который месяц вспыхивающих на севере. Юг пока подозрительно молчал: видимо, там назревало что-то серьезное. Помня о восстании, некогда поднятом Марком в Тире, Якир понимал, как быстро мелкие искры, подобные сегодняшней, могли разгореться в серьезный пожар. Орден подорвал авторитет Ведущей, и постепенно это начинало давать свои плоды. Нужно было укрепить власть. Мирным путем или силой, но это следовало сделать, иначе могли вернуться те времена, когда Королевство утопало в постоянных смутах. Народу требовалась уверенность в будущем, а ее давала только сильная рука.

-Преклонитесь перед сыном Ведущей линии, - обнажив меч, Якир неторопливо приблизился к осужденным, которых стражники собрали у подножия лестницы.

-Вы не посмеете, - зло процедил лысый мужчина, плечом оттолкнув попытавшегося поставить его на колени офицера. – Я не из вашей вотчины! Кроме того у вас нет доказательств!

— Прежде чем нарушать закон, следовало хотя бы изучить его, — недобро хмыкнул Якир. – Вы не потрудились сделать даже это.

-У меня есть право на защиту…

-Оно было бы у вас, если бы все случилось на землях Рэмака, к вотчине которых вы принадлежите, и если бы ваш господин лично ходатайствовал бы за вас. Но поскольку преступление совершено на моей земле, решение как пострадавшее лицо принимаю я. Единолично. – Выдержав паузу, он еще раз взглянул на мужчину. – У вас есть что сказать?

-Да что б ты сдох! - со злым отчаянием выкрикнул тот. – Предатель!

-Предоставлю эту честь вам, - спокойно ответил Якир и, протянув руку, рванул на нем рубашку, обнажив иссеченную шрамами грудь и круглый медный медальон – бунтовщик принадлежал к Третьему кругу Ордена.

-Пощадите, Ваше Высочество, - опустив голову, пожилой мужчина, стоявший дальше всех, сам упал на колени. – У меня дети… Я совершил ошибку. Нижайше испрашиваю вашего прощения и милосердия.

-Ваша ошибка едва не стоила мне жизни и нанесла такой ущерб, что восстановить его едва ли получится. Вы подняли руку не только на меня, но и на собственную историю. Как можно обвинять Ведущую в нарушении традиций и хладнокровно уничтожать собственное наследие?

-Виноват, Ваше Высочество, - не обращая внимания на осуждающие взгляды остальных пленных, произнес мужчина. – Готов ответить на все ваши вопросы…

-Заткнись, Саарт! – зашипел лысый, попытавшись пнуть его ногой. – Тебя найдут и придушат прежде, чем ты выйдешь из этого замка!

Молча отведя руку, Якир перерезал зачинщику горло и, развернувшись, знаком приказал воинам прикончить остальных двух.

-Я услышал вашу просьбу, - сказал он едва живому от ужаса Саарту и, переступив через бьющееся в конвульсиях тело, поднял мужчину с колен. – Скажите слово тем, кого вы привели за собой, а после мы поговорим. Можете не бояться.

Дрожащими руками схватив его ладонь, он коротко приложился к ней холодными губами и, тяжело дыша, обернулся к застывшей в безмолвии толпе.

* * *

Темнота была серебристой и теплой. В распахнутое окно дышала июньская полночь. Лунный свет, падая с подоконника, скользил по широкому коренастому шкафу и резному изголовью постели, будто обсыпая их тусклой звездной мукой.

Фэй не спала. Раскинувшись на белой простыне, она неподвижно смотрела на мигающую на черном небе бело-голубую звезду, застывшую между созвездиями Ворона и Глаза.

Вести из замка заставили отца поменять планы и уехать раньше, чем закончился траур по Салвану. Решение королевы ограничить Орден запретом проводить обряды в крупных городах его удивило и встревожило. Как он объяснил, нечто подобное они с Карлом планировали давно, но после его смерти он был уверен, что Лирамель не станет предпринимать какие-либо радикальные шаги. А она не только стала, но и неожиданно получила одобрение Конклава. Фэй показалось, что последнее задело отца даже больше, чем внезапная самостоятельность Ее Величества.

Фэй не вышла его провожать. Она украдкой смотрела в окно, как он уверенно направил серого коня к воротам, и медленно дышала, не давая себе разрыдаться в голос. Фэй так и не решилась сказать отцу правду о Салване. Ей казалось это предательством, тем более что теперь уже было все равно, пал ли он от руки Ордена или его убил кто-то, кто случайно узнал, что ее муж служил Фирсару и нередко виделся с ним. О последнем кроме самой Фэй знала только ее мать. Отец если и догадывался, то виду никогда не показывал - не хотел конфликтов. Фэй была очень благодарна ему за это.

Залетевший в окно ветерок охладил лоб и виски. Конечно, ей хотелось бы думать, что муж действительно погиб от рук Ордена и в последние минуты жизни отвернулся от тьмы. Но она не могла в это поверить: слишком тяжелой казалась затаившаяся на сердце боль. Если бы ее любимый стал свободен, скорбь была бы светлее и легче.

«Что же ты наделал, Салвани? Зачем оставил нас?» – Вздохнув, Фэй натянула одеяло до самого подбородка и, заложив кончик под щеку, закрыла глаза. Следовало поспать – ради ребенка она была обязана беречь себя.

Дверь тихо открылась, и ветер, тут же сорвавшись с подоконника, потянул по полу сквозняком.

-Спишь?

Голос матери звучал глухо и напряженно. Открыв глаза, Фэй удивленно приподняла голову.

-Нет…

Льющийся из окна свет на мгновенье померк.

-Отец прислал гонца, - садясь на край постели, сказала мать и, нащупав под одеялом ее руку, тихонько сжала. – Он просит нас немедленно покинуть Лаусенс. Оставаться здесь небезоспасно.

Фэй удивленно моргнула.

-Что-то опять случилось? – стараясь не выдать охватившего ее страха, спросила она. – С отцом все в порядке?

-С ним – да. Но позавчера едва не погибли Поликарп с Лирданом. Им пришлось уйти по Тропе в Большой мир. Али-Нари пыталась защитить сына и была ранена. – Запнувшись, мать убрала руку и тихо добавила: - А сегодня чудом не сгорели библиотеки в Варуте. Герцог Якир, хвала Земар-ар, не пострадал, но это тревожный звонок. Параман боится, что они доберутся и до тебя, поэтому нам нужно на время затаиться. Это ненадолго, только пока ты не родишь. Потом мы вернемся в замок, а оттуда – в Княжество.

-Но мне же скоро рожать, - Фэй машинально обхватила живот и поджала ноги. – Осталось всего недели три, как же я поеду? И куда?

-Отправимся в большом экипаже. Дороги уже сухие, спешить не будем. Отец попросил Эстина спрятать нас. У него жена недавно родила двойню, да и Моврон поедет снами.

Встав, мать подошла к окну и осторожно прикрыла ставни.

-Тогда ладно, - вздохнув, Фэй снова легла и попыталась устроиться поудобнее. – С ним мне будет спокойнее.

-Вот и славно, моя дорогая. Отправимся через пару дней. - Было видно, что мать довольна. – А теперь спи. Фанола останется в Лаусенсе, она прикроет нас пару дней, чтобы никто не узнал: слугам тоже не следует доверять.

Она ушла так же тихо, как и пришла, и только дверь вдруг жалостливо скрипнула – видимо, мать закрыла ее слишком быстро.

«Как жаль, - вздохнув, Фэй мысленно обратилась к притихшему в утробе ребенку. – Как жаль, что ты появишься на свет не там же, где и я, а мне так этого хотелось!» - Ей вдруг подумалось, что, возможно, стоило бы попытаться уговорить отца изменить решение, но Фэй быстро откинула эту мысль: он, конечно, знал больше, чем мог написать матери. Наверное, уехать было единственным выходом.

– И все равно жаль, - вслух повторила она. Уезжать действительно не хотелось: Лаусенс был ее домом, ее крепостью. Лучшего места для своей дочери или сына Фэй не желала.

-Мы обязательно вернемся сюда, - засыпая, прошептала она. – Обязательно…

* * *

Гонец, посланный генералом Лафастом, встретил у самых ворот. Осадив взмыленного коня, он с поклоном протянул Параману тубус и попросил свежую лошадь. От вознаграждения офицер отказался.

«Не к добру», — подумал Параман и, сжав в ладони послание, приказал эскорту остановиться, а Парфу — отправляться вместе с гонцом в конюшни. Параману не хотелось читать при сыне: тот был еще не в меру любопытен и чересчур болтлив.

Письмо оказалось коротким: сухой рапорт о текущем состоянии дел в горготской Академии да пара слов о предстоящих в конце года Играх. Зная Лафаста, можно было не сомневаться, что в столице назревают серьезные волнения. На памяти Парамана генерал только дважды отправлял депеши в замок, и оба раза после случались большие неприятности. Старший Эринма никогда не просил помощи открыто и старался не вмешиваться в дела Рода, однако присяге был верен.

«Нужен предлог», - вновь закрутив тубус, Параман развернул коня и поскакал к воротам. Ему следовало уведомить Лирамель – брать на себя такую ответственность он не собирался. Было несложно догадаться, что беспокоило генерала: по данным разведки, разбросанные по Королевству Посвященные Первого круга вот уже с неделю как стягивались к Горготу. Орден начал действовать, но Лирамель ясно дала понять, что пока намерена только наблюдать, поэтому вмешиваться без ее прямого распоряжения Параман не смел. Там, где можно было отойти в сторону без ущерба для чести и общего дела, лезть на рожон он не любил.

Тори уже почти дошел до подножия парадной лестницы и явно заворачивал к темницам, когда Параман, отстранив надоедливого дворецкого, окрикнул его и подозвал к себе.

-Мы ждали тебя только к вечеру, - слегка поклонившись, Тори дружески хлопнул Парамана по плечу. Выглядел он неважно, хотя уже два с лишним месяца как встал на ноги и, по словам Моврона, вполне поправился. – Лирамель послала голубя на рассвете…

Уловив в его тоне горечь и злость, Параман насторожился.

-Что тут у вас опять произошло? – недовольно спросил он. – Можешь начинать сразу с конца, только быстро. Твой отец прислал весточку, так что мне нужно переговорить с Ее Величеством как можно скорее.

Тори рассказывал скомканно, часто перескакивал с факта на факт и то и дело жестикулировал, явно не справляясь с волнением.

-Достаточно, - мотнув головой, Параман жестом попросил друга замолчать. – Поговорим потом, Эринма. Новости час от часу все тяжелее и тяжелее. В кои-то веки прав был мой отец: еще умоемся кровью…

-Не к добру вы его помянули, - мрачно буркнул Тори и с досадой махнул в сторону темниц: - Пойду я, что ли, куда шел. Хоть попрощаюсь с мальцом, пока Якир не вернулся и не учинил расправу. Я бы на твоем месте его приструнил, а то перережет пол-замка, потому что Лирамель и слова поперек не скажет.

-Проводи, потом вернешься, - уже не слушая, хрипло произнес Параман и, помедлив, направился к лестнице. Поправить ничего было нельзя, а вот предотвратить еще не произошедшее – можно.

«Али, бедная моя Али», - с болью думал он, шагая через ступеньку. Параман знал, что после смерти Карла маленький Лирдан стал для сестры единственным смыслом жизни. Ни одна рана не могла сравниться с его потерей. Как отец Параман понимал это слишком хорошо. Утешало одно: мальчик ушел в Большой Мир вместе с Полем, так что за него можно было не бояться.

Спросив у охраны, на месте ли Ее Величество, Тори велел открыть двери и поспешил ретироваться. Встречаться с Лирамель он явно не хотел.

-Парамани!

Во взгляде кузины вспыхнула такая неподдельная радость, что Параману стало не по себе. Лирамель всегда была чересчур эмоциональна, время и опыт ничего не изменили. Если она верила, то без оглядки – и именно это качество, несколько странное и непонятное для многих, кто вырос в сетях интриг и привычного предательства, вынуждало отвечать ей верностью. «Умей доверять, потому что доверие острее меча – даже для тех, у кого не осталось ни чести, ни совести», - так говорил ему в детстве отец. Смысл этого наставления Параман понял, только войдя в возраст, и именно благодаря Лирамель. Даже если это и была игра с ее стороны, то она владела ею в совершенстве.

-Али-Нари в порядке, она уже пришла в себя. - Видя, что он молчит, кузина смутилась. - Рана была неглубокой, но…

-Как они проникли в замок? – Стянув с рук перчатки, Параман швырнул их к камину. – Шаддан их провел?

-Не знаю. - Отведя взгляд, Лирамель расстроенно нахмурилась. – Спроси у Марка, он пока этим занимается. Шаддана ищут…

Внимательно всмотревшись в ее лицо, Параман усмехнулся. За проведенные вместе годы он научился читать по ней не хуже, чем Карл.

-Но вряд ли найдут, не так ли?

Вздрогнув, Лирамель едва заметно кивнула.

-Не спрашивай меня ни о чем, - тихо попросила она. – Я не ожидала… До сих пор не могу понять.

Сдержав готовый сорваться с губ вопрос, Параман вздохнул. Было легче расспросить сестру и Марка, нежели начинать игру в бессмысленные слова.

-Я так понимаю, они оба не подозревают, что у тебя есть маленькие секреты? – на всякий случай уточнил он.

-Нет, конечно. Знает только Картал.

-Даже так… - задумчиво хмыкнул Параман. - Интересный выбор.

— Я так решила, — пожала плечами Лирамель и, подняв на него покрасневшие глаза, тихо спросила: — Предвижу, что и ты принес нерадостные вести. Горгот?

-Он самый, - кивнул Параман и протянул ей тубус.

Вскрыв послание, Лирамель бегло просмотрела скупые строки.

-Лафаст писал Тори дня четыре назад, - немного помолчав, произнесла она, кладя тубус на стол. - Сообщил, что его люди видели Фирсара… Спрашивал, что делать.

-И что ты ответила?

-Велела ничего не предпринимать, - она вновь пожала плечами и как-то обреченно улыбнулась. – Пока не могу понять, что они задумали. Нужно наблюдать.

«Кто бы сомневался», - мрачно подумал Параман, стараясь подавить всколыхнувшееся недовольство.

-Якир скоро прибудет, он прислал гонца… - Повернувшись, она села на диван и похлопала по белой обивке, приглашая его занять место рядом. - В Варуте был пожар.Чуть не спалили библиотеки.

-Покушение? – Встав напротив, он посмотрел на нее сверху вниз. - Надеюсь, Якир принял меры?

-Разумеется.

-Что ж, тогда все в порядке. Я ожидал чего-то подобного. Рэмака никогда не успокоятся. Наверняка Фирсар использовал их в качестве подставных.

Откинувшись на спинку дивана, Лирамель слегка кивнула.

-Так и есть. Я еще подумаю, что с этим делать, пока нужно решить с Горготом. Ты знаешь, Лафаст на пустом месте панику не стал бы разводить. – Опустив взгляд, она покрутила на пальце рубиновый перстень и почти неслышно добавила: - Поезжай с Карталом. Как наследник он обязан посетить столицу с приветственным визитом. Все, что нужно будет сделать, генерал скажет тебе лично.

Параман удивленно прищурился.

-Уверена? – спросил он, присев перед ней на корточки. – Подумай, Ли, я ведь не настаиваю. Мы можем придумать что угодно, необязательно втягивать мальчика.

По ее губам скользнула странная улыбка.

-Он уже втянут, Парамани. И давным-давно, как сказал Шаддан. Земар-ар продумал все на много лет вперед… - запнувшись, она судорожно выдохнула. – Узнать заранее спланированное гораздо проще. Без Карла я не сумею переиграть эту тварь. Никто из нас, боюсь, не сумеет. Поэтому все должно идти так, как Орден задумал. Мы знаем, что Картал их пешка, и это уже очень-очень много.

-А что будет с ним? – Параман взял Лирамель за руку. Ее холодные сухие пальцы слегка дрожали, выдавая волнение. – Быть может он, и задумал добить тебя таким образом… Посмотри сама: Эллад в темнице, Поль в бегах, Мариэль в руках человека, который не задумываясь предаст тебя… Остался только Картал. Ты ведь не простишь себе, если потеряешь и его, не так ли?

Она осторожно отняла руку и, обхватив себя за плечи, отвернула голову.

-Я потеряла его в тот миг, когда перешагнула порог, Парамани… Оставила Марку и выбрала Королевство. Такова была цена. – Ее лицо вдруг стало резким, а с щек сошел румянец. – Будь у меня выбор, я поступила бы так же. Да и ты тоже. Судьба одного человека… Наши собственные боль и сожаление… Что все это перед теми жертвами, которые уже были принесены ради этой земли?

-А я всегда считал иначе, - встав, заметил Параман. – Впрочем, ты и так это знаешь. Мой отец сумел бы удержать равновесие и, возможно, даже уничтожить Совет. С пророчеством или нет, он намеревался довести дело до конца.

-Знаю, - кивнула Лирамель. – Только вряд ли бы у него получилось. Не пытайся меня отговорить. Я приняла решение и кроме того прекрасно знаю, что с тобой Картал будет в безопасности. Да и он мальчик неглупый. Пусть учится жизни. Она ведь все равно не оставит его в покое, даже если я запру перед ней все двери на свете.

С этим Параман поспорить не мог – жить спокойно и счастливо в Ведущей линии не удавалось еще никому. То, что Картал не нес в себе полноты крови, учитывая желание Ордена, делало его еще более привлекательным для Земар-ар.

-Будь по-твоему, - примирительно сказал он и, отступив к двери, с прищуром добавил: - Только не забудь оповестить сына: у меня всего полчаса, чтобы уладить дела. И мы поедем в парадном экипаже. Подбери что-нибудь приличное и не забудь про эскорт: на дороге наверняка будет засада.

Беззвучно рассмеявшись, Лирамель легко поднялась и, подойдя, толкнула Парамана в грудь.

-Каков наглец! – насмешливо воскликнула она. – Я тебе не Якир! Иди и сам распорядись!

-Все должно выглядеть правдоподобно, - Параман довольно усмехнулся, заметив, как блеснули ее глаза. – Мне не пристало руки марать.

-Валлор!

-И Хашшу оповести, - добавил он, откровенно любуясь ее возмущением. – Я еще не обедал.

-Иди уже, - махнула Лирамель. – Поцелуй за меня Али. Она меня и близко теперь не подпускает…

Параман нахмурился. По лицу кузины скользнула тень, а глаза вновь потускнели.

-Из-за Лирдана? – тихо спросил он, оглянувшись на закрытую дверь.

-Нет, - ответила Лирамель. – Из-за Тори. Я отсылаю его в Бартайоту к Аармани.

-Ли… - растерянно протянул Параман, не зная, что сказать. Странное поведение Тори стало понятно.

-Решение принято и не обсуждается, – в ее голосе прозвучал холодок. – Пусть Али думает все, что угодно. Эринма нужен мне в Бартайоте. Дядя слаб и стар, никто не знает, когда он уйдет.

-Есть Натан, - осторожно предложил Параман, пытаясь угадать ход ее мыслей. – Его поддержат в родной Академии, да и вообще человек надежный.

-На него у меня другие планы, - уклончиво возразила Лирамель. – Тори допустил оплошность и подвел меня. Я не оставлю его в замке, даже если ты, Али и Марк будете умолять меня на коленях. Так что можешь передать сестре, чтобы смирилась.

Почти физически ощущая, как утекают из-под ног драгоценные минуты, Параман порывисто кивнул и, повернувшись, трижды постучал.

«Натан, значит… - сжав губы, мысленно повторил он про себя. – Интересно, что же ты задумала, дорогая?»

Глава 10

4 июня 3152 года по исчислению Малого Мира, тракт - 7 июня того же года, Горгот; 8 июня того же года, Белый Замок

Ночь была ветреной и холодной, словно природа вдруг перепутала июнь с октябрем, хотя еще накануне солнце припекало так, что пантеры прятались в тень. Зябко кутаясь в тонкий плащ, Картал смотрел в звездную темноту, изредка опуская взгляд на тянущуюся сбоку от кареты тень. Факелы, горящие по обе стороны от возницы, давали мало света, но его все же хватало, чтобы следующие позади офицеры соблюдали строй.

Тихое равномерное дыхание дяди и скрип колес на фоне шуршащего кронами ветра умиротворяли, но не могли отогнать бессонницу. Картал был слишком напряжен и испуган. Страх давил на сердце, заставляя его стучать сильнее и чаще, словно от быстрого и долгого бега. Приходилось постоянно следить за мыслями и чувствами.

«Нужно учиться контролировать себя», - сделал мысленную пометку Картал и, подсев поближе к дверце, прислонился горячим лбом к стеклу. Он надеялся, что после всего случившегося дядя перевезет Флоран и своих дочерей в замок. Ему так хотелось, чтобы молочная мать была рядом, что он стыдился признаться в этом даже самому себе. Карталу не хватало ее понимания и ласки, не хватало заботы и простой человеческой любви. Только Фло принимала таким, каким он был. Для нее Картал всегда оставался ребенком и знал, что она поймет и простит, какой бы проступок он ни совершил. Больше никто не давал ему столько тепла, да и он не хотел ни от кого принимать его, тем более от матери.

-Советую поспать, - неожиданно громко произнес дядя. – Мы прибудем на рассвете, и другого времени на отдых не будет. Я не потерплю, если перед генералом ты станешь клевать носом.

-Не волнуйтесь, не стану, - не поворачивая головы, огрызнулся Картал. – Спите, Ваше Высочество, я вам, кажется, не мешаю.

Параман хмыкнул.

-Даже не будучи уже Посвященным, я прекрасно слышу твои чувства. Так что «кажется» оставь при себе. Спи. Иначе высажу, и поедешь верхом.

-Ничего не имею против! - вспылил было Картал и тут же прикусил язык. В словах дяди слышалась угроза – не в тоне, нет… В том смысле, который они несли. Именно этого Картал и опасался. – Значит, слышите? – с показным любопытством переспросил он, на мгновенье закрыв глаза и сосредоточившись. – А так?

С минуту Параман молчал.

-Меньше, но все равно улавливаю, - мрачно произнес он и, поднявшись, пересел на сторону Картала. – Кто обучал тебя? Дядя?

-Нет, - машинально ответил Картал и досадливо цокнул, поняв, что загнал сам себя в западню.

-Назови имя, и я попробую исправить твои ошибки, - в голосе Парамана послышалась улыбка. – Ты беззащитен, как цыпленок.

Картал поежился и отодвинулся подальше, прижавшись боком к холодной дверце. Дядя знал его достаточно хорошо, чтобы пытаться манипулировать, но именно на это у Картала уже был заготовлен ответ.

-Даже не пытайтесь, - спокойно сказал он, скрестив на груди руки. – Моя открытость для вас опаснее, чем для меня, поскольку я знаю и видел то, чего, по всей вероятности, видеть был не должен. А что до остального… Учился сам, любезно пользуясь вашим гостеприимством.

-Как заговорил-то, - негромко рассмеявшись, насмешливо протянул Параман. – Ну что ж, твоя правда. Однако и ты должен понимать, что рано или поздно имя я узнаю – и тогда мы поговорим уже иначе.

-Ничего не имею против. - Пожав плечами, Картал заставил себя улыбнуться, хотя в темноте его лица все равно не было видно.

Ветер за окном тоже будто бы притих. С козел то и дело доносились приглушенные голоса.

-Теория довольно проста, - спустя длительное время спокойно, но как-то отстраненно произнес Параман. – Понять ее легко, а вот использование требует навыка и терпения. Есть два способа. При первом мыслей и чувств, которые требуется скрыть, вообще не следует касаться и даже помнить, что они есть. Ни по мимике, ни по взгляду, ни по тем эмоциям, которые ты ежесекундно излучаешь, их не должно быть видно никому. Так объяснял мне когда-то Карл – это его личный способ. Мне подобная техника никогда не давалась. Она требует слишком много самоконтроля и сил, хотя показала себя надежной.

-А второй? – Картал не смог удержать волнения. Он был уже почти рад, что поехал на эту нелепую встречу.

-Второй использует большинство Посвященных Первого круга, и от меня ты о нем не узнаешь. Одно могу сказать: Фирсар легко его обойдет, если заподозрит подвох. Так что лучше используй первый. – Параман шумно вдохнул и, протянув руку, приоткрыл окошко. – И не забывай, что и мысли, и чувства легко внушаются со стороны. Если ты обнаружил влияние и ничем не выдал себя, противник будет сбит с толку.

-Можете объяснить на примере? - вежливо попросил Картал, пытаясь уложить в памяти каждое услышанное слово.

-На примере? – задумчиво протянул дядя и замолчал. – Что ж, изволь. Вот посмотри на звезду между Вороном и Глазом, ту, что мигает голубым… Нашел?

-Да, - спустя вдох отозвался Картал, поймав взглядом цветную точку.

-Теперь сосредоточься на ней, - тихо продолжал Параман, обжигая дыханием его ухо. – Думай, какая она холодная и далекая, чувствуй ее, позволь ей заполнить тебя… И там, за ее светом, далеко и глубоко спрячь свою боль.

-Боль? – Вздрогнув от неожиданности, Картал отвлекся и едва не вскрикнул, почувствовав, как полоснуло по ладони холодное лезвие. – Что…

-Смотри на звезду, - с угрозой прошипел дядя. – Пробуй. Ты сам попросил.

Судорожно вдохнув, Картал отыскал на черном небе голубой огонек. Рука пульсировала от боли, дергая так, что на глаза наворачивались слезы.

...Вычислить координаты было можно, если бы он знал хотя бы две вводных, но и без этого он помнил, что звезда сейчас светила с севера. Холодная, ползла она через небо, будто держа под руки созвездия Ворона и Глаза, подмигивая далекой Земле и ему, Карталу, ехавшему через ночь по тракту к огромной и шумной столице Королевства…

-Хорошо! – одобрительно произнес Параман и, отпустив его руку, потрепал по волосам. – Даже очень хорошо. Если бы не знал, я бы тебе поверил.

Сжав окровавленную ладонь в кулак, Картал сглотнул.

-Что труднее: прятать мысли или чувства? - ошеломленный неожиданной похвалой, он слега запинался. Параман всегда был холоден с ним и еще никогда не высказывался столь одобрительно.

-Чувства – потому что они зачастую спонтанны. Однако если будешь практиковаться, то научишься следить за ними и сможешь контролировать. Только помни: пытаясь прочесть чужую душу, всегда вынужден будешь открыться сам. Это обоюдоострый меч.

Некоторое время они молчали.

-Вы сами как закрываетесь? – наконец спросил Картал, жалея, что не может разглядеть в темноте его лицо.

-У меня больше нет в этом острой необходимости, - в голосе Парамана прозвучала улыбка. – Я свободен. Мои чувства открыты, а мысли никто не сумеет услышать.

-Даже Фирсар?

-Если я сам не дам повода и власти над собой – даже он, тем более я прекрасно знаю, что попыток этот мерзавец не оставит, и стараюсь держать в уме молитву[1], если наши пути пересекаются. Впрочем, тут я слабоват и неопытен. Поль достиг большего: к нему невозможно подступиться, потому что его молитва никогда не прерывается. Возможно, если бы все сложилось иначе, он смог бы тебе объяснить. Мне же достаточно и той свободы, что я имею.

Раздраженно поджав губы, Картал откинулся на оббитую бархатом спинку и заложил ногу за ногу.

-И в чем же ваша свобода, дядя?

-В том, что я могу сам выбирать свое будущее. Раньше мне казалось, что выбор тоже есть – я мог предать или остаться верным слову. Но это был самообман. На самом деле тот, кого Орден почитает как Земар-ар, имел надо мной абсолютную власть: тонко подмешивал нужные чувства и даже мысли, направлял туда, куда ему было нужно. – Параман вздохнул и, хлопнув рукой по своей ноге, с какой-то усмешкой добавил: - Лирамель однажды заронила в меня сомнение. Благодаря ей я воспротивился и попытался сделать шаг в сторону. Земар-ар понял это. Если бы в тот момент рядом не оказалось твоего отца, вряд ли бы моих сил хватило, чтобы сказать ему «нет». Поэтому если хочешь остаться собой, помни: жив ты или мертв — не имеет значения даже для тебя. Важно то, ради чего ты живешь и ради чего ты готов умереть[2].

Картал промолчал. Нужно было подумать над услышанным, а также понять, почему дядя в кои-то веке соблаговолил ответить на его вопросы. Причина должна была быть очень веской.

-Вы ведь не просто так взяли меня с собой именно сейчас? – решив воспользоваться его неожиданной откровенностью, спросил он.

-Разумеется, - откликнулся Параман.

-Быть может, ответите, зачем?

-Нет, не отвечу. Догадаешься сам – хорошо, а нет – так будет безопаснее для нас обоих.

Наскочив на камень, карета дернулась, и Картал от неожиданности ахнул, больно ударившись локтем о дверь. Звезды за стеклом внезапно померкли, исчезла и тень от кареты, будто что-то заслонило их.

-Ваше Высочество, - раздался приглушенный голос за окошком, – на повороте к Горготу огни вдоль дороги. Что прикажете делать?

-Велите остановить карету, - спокойно ответил Параман, а затем, потянувшись, закрыл окошко. – Картал?

-Что, дядя? – Сглотнув подступивший к горлу комок, Картал потер ушибленную руку.

-Что бы ни случилось сейчас или позже в Горготе, я хочу, чтобы ты думал только о себе. Это понятно?

-Вполне, - кивнул он, чувствуя, как похолодели от страха ладони. – Требуется ли от меня что-нибудь еще?

-На твое усмотрение, - ответил ему дядя. – А теперь, будь так добр, ляг на пол. Я не вполне уверен, но лучше перестраховаться.

Послушно опустившись на четвереньки, Картал подполз к соседней лавке и пристроился у ног герцога.

-Я поеду верхом, - чуть помедлив, заявил Параман, вставая. – Если крикну «во весь опор», постарайся незаметно выбраться. В лесу ориентируешься хорошо, так что уходи как можно дальше от тракта и поворачивай к замку.

-А вы? – с тревогой спросил Картал, пытаясь разглядеть его силуэт.

-За меня не волнуйся, - спокойно ответил он. – Да и, скорее всего, это люди Лафаста.

Выйдя, дядя плотно закрыл дверь. Было слышно, как он отдает приказы, посылая вперед двух офицеров и выстраивая в боевом порядке оставшийся десяток.

Карета вновь затряслась и закачалась. На полу все неровности чувствовались сильнее, и Картала стало немного подташнивать. Нащупав рукоять меча, он осторожно вытащил его из ножен и положил рядом. Никуда убегать он не собирался. Парф не простил бы, узнай, что Картал трусливо бросил отца, чтобы спасти свою шкуру, тем более со стороны Ордена самому Карталу ничего не угрожало.

«А если…» - похолодев, он провел большим пальцем по острию и, почувствовав боль, тут же отдернул. Параман зря думал, что Картал не знал о своей несвободе. Сжав зубы, он вновь провел ладонью по лезвию, старясь попасть уже затянувшимся разрезом, и тихо прошептал:

-Алтарам, Земар-ар… Алтарам. Элам Фирсар… Эттэлам сэон Тар![3]

Ответ последовал практически незамедлительно.

«Ты слишком близко, - раздался голос в сознании. – Где?»

«Мы с герцогом следуем в Горогот с официальным визитом, - ответил Картал, слоями раздражения и гнева закрывая безотчетный страх. – У меня не было возможности сообщить раньше. Пробудем там пару дней».

«Благодарю, Ваше Высочество, что предупредили, - чуть помедлив, отозвался Фирсар. – Будьте готовы: я изменю некоторые планы и найду возможность повидаться с вами».

Услышав за окном удивленные возгласы, Картал прервал связь. Зажав ладонь, он приподнялся, надеясь увидеть хоть что-нибудь, но, кроме тени от кареты, которая стала намного четче, за окном ничего не было видно.

-Стой! – послышался резкий возглас дяди. – Держать строй! Проверьте-ка в какую сторону они ушли.

Обогнув карету сзади, Параман открыл дверь и посветил факелом, заставив Картала опустить голову и заслониться рукой.

-Держи. - Достав из кармана моток какого-то полотна, дядя бросил его на лавку. – Перевяжи руку, а то запачкаешь тут все. Якир потом истерику закатит.

-Они ушли? – не зная, что еще спросить, Картал взял моток и, оторвав приличный кусок, забинтовал порез.

Не ответив, дядя подождал, пока он закончит, и, убрав факел, закрыл дверь. Садиться в карету он не стал.

В первые два дня было особенно сложно. Приходилось наносить ответные визиты и отвечать на вопросы, часть которых касалась последних политических решений матери, поэтому Картал изворачивался как мог. Конечно, он был в курсе всего, что она предпринимала, но, чувствуя подвох со стороны некоторых спрашивающих, старался отвечать расплывчато. Параман не вмешивался, внимательно и чуть насмешливо наблюдая со стороны, и лишь один раз осадил какого-то лорда, велев обратиться со своим недоумением к Главе Рода, а не отнимать время у Его Высочества.

«Еще день, и я сойду с ума, - устало думал Картал, старательно улыбаясь в ответ на любопытные взгляды. – Невозможно…»

Громко расхохотавшись, Лафаст подтолкнул его в спину, отчего он едва не упал на белые мраморные плиты.

-Ступайте-ступайте, мой юный друг, вы уже едва стоите на ногах.

С достоинством выпрямившись, Картал повернулся.

-Благодарю, вы правы, - вежливо произнес он, взглядом прося дядю унять генерала. – С вашего позволения…

-Я, пожалуй, тоже покину высокое собрание, - мягко отстранив шагнувшего было к нему Парамана, грузный генерал Горгота махнул рукой и, крепко взяв Картала за плечо, бесцеремонно потащил к выходу. – Да-да, и вам того же, - кивая на ходу, бубнил он под нос, не глядя на спешащих попрощаться с ним гостей. – Премного благодарен, надеюсь увидеть вас снова…

-Мой генерал! – Понимая, что вот-вот потеряет равновесие, Картал вывернулся и попытался сбросить его руку.

-А ну-ка умолкни, постреленок, а то уши оборву, - почти ласково предупредил Лафаст. – Потерпи чуток, разговор у меня к тебе серьезный.

Поймав внимательный взгляд одного из стражников, Картал был вынужден успокоиться. Привлекать внимание было нельзя: слухи могли разойтись мгновенно, а его репутация и так пока оставляла желать лучшего.

Они шли долго. Дворец Горгота был не меньше замка, но гораздо более величественным и роскошным. Как говорили Карталу учителя, по убранству и архитектуре соперничать с ним мог только Тир. Даже гравюры, во множестве хранившиеся в архивах замка, не могли передать красоты золоченых и резных фресок, которыми славился дворец столицы Королевства.

Изогнутая золоченая лестница была такой широкой, что от одних перил до других можно было бы бегать наперегонки. Посередине, словно развернутая атласная лента, алел однотонный ковер. Чуть потертый в центре, он, словно старый ворчливый дед, ревниво охранял древние ступени, запоминая всякого, кто попирал их ногами.

Они поднялись до четвертого уровня, и Лафаст уже порядком устал, что было слышно по его тяжелому дыханию. Картал тоже едва волочил ноги: за день ему пришлось пройти километров пять и в основном по дворцовым лестницам.

«И что старику от меня понадобилось?» – думал он, глядя на мыски сапог. Ступеньки сливались в сплошную красную реку, и приходилось постоянно следить за те, чтобы не споткнуться.

-Налево, юноша, - пробасил Лафаст, на мгновенье остановившись, чтобы отдышаться. Раскрасневшийся, с блестящим от пота лбом, генерал выглядел неважно.

Двери, перед которыми они наконец остановились, уходили почти под самый сводчатый потолок. Украшенные серебряной цветочной вязью, они блестели в свете десятков хрустальных канделябров, рассыпанных на противоположной стене в хаотичном порядке.

-Ну, ребятки, - с улыбкой обратился генерал к двум пожилым воинам, стоявшим на страже, - если будут спрашивать, ни для кого, кроме герцога Парамана, меня нет.

-Понял, мой генерал, - один из офицеров почтительно и с каким-то благоговением поклонился, – не беспокойтесь ни о чем.

Довольно кивнув, Лафаст пропустил Картала вперед и, войдя следом, запер массивные створки.

-Проходи в дальнюю комнату, двери слева, - сняв черный генеральский обруч, он устало понурил широкие плечи. – Быстрее, дитя, у нас мало времени.

Чувствуя, как сквозь фальшивые эмоции начинает просачиваться беспокойство, Картал мысленно отодвинул его на самый край подсознания.

-Поль предупреждал о тебе, - без вступления начал Лафаст. В отличие от двух роскошно обставленных гостиных, через которые Карталу пришлось пройти, личная опочивальня генерала выглядела более чем скромно. В небольшой светлой комнате не было ничего, кроме широкого топчана, поверх которого лежало льняное одеяло, да заваленного бумагами стола. По стенам пестрели разноцветными линями карты и чертежи всех крепостей Королевства, а между ними, развешанные на гвозди, поблескивали россыпи орденов и наград, полученных Лафастом и его гарнизоном, которым он руководил уже без малого полвека. Единственной вещью, напоминавшей о том, что спальня принадлежит знатному лицу, были темно-фиолетовые атласные портьеры на окнах и богато украшенный серебряный подсвечник, одиноко стоявший на полу в дальнем углу.

-Не понимаю, что вы изволите иметь в виду, - развернувшись, Картал заложил руки за спину и вгляделся в напряженное лицо генерала. – Поль не упоминал о разговоре с вами. Да и зачем ему понадобилось… Он мог бы просто сказать матери.

-Он и сказал, - генерал нервно улыбнулся. – Ты здесь не просто так. Я не Якир и не стану тебя покрывать. Так что придется договариваться.

Заставив себя успокоиться, Картал медленно вдохнул и, опустив взгляд на светло-бежевый каменный пол, с трудом выговорил непослушными губами:

— Я слушаю.

Подойдя, Лафаст встал напротив и, взяв Картала за подбородок, заставил поднять голову.

-Фирсар не должен узнать о том, что ты сделаешь, иначе он сразу же убьет тебя, - серьезно сказал он, глядя ему в глаза. – Думаю, ради своей собственной жизни ты сумеешь скрыть одно небольшое воспоминание, не так ли, юный принц? Нам обоим нужен хороший предлог, чтобы уйти.

Картал промолчал. Видимо, боясь себя обнаружить, Фирсар не стал использовать мысленную связь и передал через конюха записку, назначив встречу в нижних коридорах. Ни единая живая душа не могла об этом знать.

Помедлив еще с мгновенье, Лафаст вынул из-под манжеты белоснежного камзола свернутый в маленькую трубочку листок.

-Передай матери, - попросил он. – А я пошлю официальные депеши, чтобы их могли перехватить. Лирамель не должна узнать имена. Никто не должен. И ты – тоже, иначе подозрение падет и на твою голову.

Помня предупреждение генерала, Картал сдержал готовый сорваться вопрос. Чем меньше ему было известно, тем легче он мог забыть и спрятать это.

-Я понял, - убрав записку в карман, он протолкнул ее поглубже. – И что теперь?

-А теперь, юноша, я сделаю то последнее, что могу, для своих ребяток. А ты, как поднимется шум, беги со всех ног из города. Никто не знает о твоих предпочтениях, так что Параман укажет на Орден, а Фирсару мы преподнесем свою правду. – В глазах Лафаста промелькнуло странное выражение, похожее на смесь сожаления и какого-то торжества.

Услышав чеканные шаги, генерал медленно повернулся и приветственно кивнул.

-Это какое-то безумие, Лафаст! – Мельком взглянув на Картала, герцог оглядел комнату и помрачнел еще больше. – Я категорически против. Требовать подобного ни ты, ни Лирамель от меня не можете. Мы найдем другой выход.

Подойдя к топчану, генерал тяжело сел и сгорбился.

-Другого выхода сейчас нет, и ты это знаешь. Я все рано уже не жилец, да и довольно с меня будет. Лучше уж так, чем от руки этого мерзавца. И не говори, что твои мальчики не доложили о его планах.

-Планы всегда можно разрушить, - огрызнулся Параман.

Насмешливо глянув на него, генерал цокнул:

-Можно-то можно, да только не нужно. – Хлопнув в ладоши, он неожиданно выпрямился и указал на стол. – Глянь-ка бумагу, на самом верху лежит, увидишь. Я подписал вчера, так что формальности улажены.

-Что, и замену себе подыскал уже? – Взяв широкий белый лист, украшенный затейливыми цветными узорами и огромной королевской печатью, герцог некоторое время молча читал витые строки.

-Вот, значит, зачем она отсылала меня в Лаусенс… - удивленно протянул он, сворачивая лист в тугой свиток. – Жаль Натана. Не те сейчас времена, чтобы идти против традиций.

-Натан парень башковитый и преданный, - Лафаст откровенно любовался его замешательством. – Он справится. И мой тебе совет: поменьше вмешивайся в указы Ее Величества. Она далеко не глупа, да и опыта у нее уже хватает. Катастрофа все равно неизбежна, так что любая лепта против Ордена меня только порадует.

-Мне бы вашу уверенность, - скептически хмыкнул Параман и мрачно насупился.

Отойдя к стене, Картал оперся спиной о гладкую поверхность карты, на которой красовалась Бартайота. Сквозь плотную ткань камзола тут же просочился холод. В комнате не было камина и даже при закрытом окне сквозило по полу.

-Не тяни, Парамани. - В наступившей тишине голос генерала прозвучал глухо. - Никому от этого легче не будет, мальчишке — так тем более. А о свидетелях не беспокойся: ребята у дверей в курсе, что уже не выйду. Можешь им полностью доверять.

Перевязав свиток веревкой, Параман убрал его за пазуху и некоторое время постоял, будто бы собираясь с мыслями.

-Иди сюда, Картал, - наконец, не глядя, позвал он и, почти смахнув со стола тонкую папку ему в руки, приказал: – Прочти это и постарайся прочувствовать каждое слово. Тебе пригодится. Теперь ты обязан брату если не жизнью, то временем.

Почерк Поля был узнаваем. Последовательно и подробно, приводя имена свидетелей, брат доказывал его, Картала, причастность к побегу Фирсара. Двух листов, исписанных вдоль и поперек, вполне хватало, чтобы провести с десяток лет рядом с Элладом без надежды на помилование.

-Ничего не хочешь на это сказать? – В голосе дяди послышалась насмешка.

-Нет. - Злясь на себя за волнение, Картал незаметно отступил назад. Он окончательно перестал понимать, что происходит.

Заметив его маневр, Лафаст взглянул на Парамана и ободряюще улыбнулся:

– Давайте, Ваше Высочество, кровь есть кровь. Как-никак, а ты – сын человека, из-за которого я нарушил присягу законной дочери Лирдана и которого позже предал. Любое преступление должно иметь цену, мы оба это знаем.

Помедлив, Параман снял с пальца массивное кольцо и требовательно протянул руку:

-Дай мне свой кинжал, Картал. Генерал прав: закон есть закон, и он дает нам право взыскать за предательство. Ты – сын своей матери, а я – сын своего отца. Мы оба в своем праве.

- Ваше Высочество обязаны позаботиться о людях, которые вверены вам долгом. - Лафаст положил тяжелую ладонь на плечо Картала и слегка подтолкнул его к Параману. – Если мы позволим Ордену совершить то, что они намереваются, в Горготе начнутся беспорядки. Вам придется вывести гарнизон на улицы против своих же... – В голосе генерала прозвучала оголенная боль. – Моя смерть – дело одних суток, но любой выигранный час решит сейчас очень многое. Исполните свой долг, Ваше Высочество.

Молча отобрав кинжал, Параман открутил на кольце донышко, закрывающее снизу массивный камень, и, наклонив, вылил на лезвие несколько мутных желтоватых капель.

-Давайте только без лишнего пафоса, Лафаст, - раздраженно произнес он и силой вложил рукоять обратно в ладонь Картала. – И так тошно.

Поклонившись, генерал молча опустился перед ними на одно колено и расстегнул расшитый золотом ворот.

Не дав Карталу опомниться, герцог с силой сжал его запястье и слегка провел по горлу Лафаста, оставив едва заметный короткий порез чуть ниже кадыка.

-Этого будет достаточно, - сухо объяснил он, не глядя тому в глаза. – По крайней мере моему дяде в свое время хватило. В добрый путь, друг мой. Надеюсь, встретимся мы нескоро.

-Пустите! – отчаянно вскрикнул Картал, сумев наконец высвободить ладонь из цепких пальцев дяди.

Размахнувшись, Параман молча влепил ему пощечину и отобрал кинжал. Лафаст так и не пошевелился. Неподвижно глядя перед собой, он сосредоточенно хмурился.

-Беги, щенок, спасай свою шкуру, - бросил Параман и, наклонившись, осторожно помог генералу лечь на пол. – Как доберешься до замка, пришли весточку. И импровизируй как можешь: врать у тебя выходит замечательно.

Потирая горящую щеку, Картал попятился назад, а затем развернулся и со всех ног бросился к дверям. Он понял. Дядя был прав: ему действительно следовало спасать свою шкуру. Для Фирсара момент был слишком подходящим, чтобы его упускать, а проходить сейчас посвящение Картал был не готов. Даже ради всего Королевства.

* * *

За столом было тихо. Али почти ничего не ела, безразлично глядя на фигурно разложенные на тарелке кусочки мяса и клубней. Марк, который сидел от нее по правую руку, время от времени ковырял вилкой остатки жаркого и украдкой поглядывал на Лирамель. Якир тоже молчал. Мрачный и расстроенный, он лишь изредка перебрасывался ничего не значащими репликами с Натаном. Последний был бледен и будто напуган, хотя отчаянно улыбался, когда видел, что Лирамель поворачивает голову в его сторону. Ее новопоставленный Южный генерал принял свое назначение с покорностью, хотя и не скрывал растерянности и удивления. Впрочем, такого политического решения от Лирамель не ожидал даже Параман.

Вспомнив гневное, полное обиды письмо кузена, которое тот послал ей из Горгота после похорон Лафаста, она тяжело вздохнула. Параману требовалось время, чтобы понять ее, да и ей самой нужно было простить себя за поступок, на который пришлось пойти, чтобы помешать планам Фирсара. Угрызений совести Лирамель не испытывала, но было больно. И еще она тревожилась за младшего сына. От Картала до сих пор не было вестей. К счастью, за те годы, в которые тот изводил ее бесконечными побегами, она научилась ему доверять – знала, что он умеет позаботиться о себе. В конце концов пережитое могло научить его ценить не только жизнь, но и собственную свободу, и осознать возложенную отныне ответственность. Возможно, урок вышел слишком суровым, но Лирамель понимала, что Картал был не из тех, кто умеет слушать и слышать слова. Он учился только на своих ошибках, и время требовало ускорить обучение. Сыну следовало повзрослеть быстро, и любые временные душевные раны заботили ее меньше, чем возможность потерять его навсегда.

«Когда-нибудь ты поймешь меня, - мысленно сказала она, вспомнив его колючий взгляд. – Поймешь и простишь».

-Итак, завтра в путь, Квиста? – Отставив бокал, Якир пытливо взглянул на Натана. Кивнув, тот жестом подозвал служанку и попросил вновь наполнить его тарелку.

Лирамель невольно улыбнулась. Он по-прежнему много ел, когда нервничал.

-Будь особенно осторожен в Ровмэне, - вновь предупредила она. – Аурок был недоволен моим решением. Он стар и упрям, поэтому может допустить ошибку. Тебе придется набраться терпения. Постарайся заручиться поддержкой мелких лордов. Они — наша основная опора и первая опасность, потому что Фирсар будет действовать точно так же. Уже действует.

-Не уверен, что будет разумно выводить горготский гарнизон из столицы, - слегка покраснев, Натан отвел взгляд и, взяв вилку, задумчиво повертел ее между пальцами. – Я вижу в этом тактическую ошибку, тем более что Пат – наша болевая точка. Кого в случае беспорядков ты сможешь туда направить? Бартайоту? Тир? А если и они всколыхнутся?

-Бери масштабнее, - посоветовала Лирамель. – Если все зайдет так далеко, я призову аллотаров.

— Как сказал бы Параман, будь он здесь, — тихонько хмыкнул Марк, — «опять на те же вилы».

Поджав губы, Лирамель хотела было ответить мужу, ввернув обычную реплику Карла, но, вовремя вспомнив об Али, сдержалась.

-Я тоже думаю, что вмешивать Кристиана не стоит, - отозвался Якир, предупреждающе подняв руку, прося дать договорить. – Но Горгот нужно выводить однозначно. Орден имеет в столице большое влияние. До меня дошли слухи… - заметив, как она напряглась, он замолчал и, чуть помедлив, добавил: - Юг следует поставить на место, пока не поздно, а что до Пата, то обстановка там напряженная, но вполне управляемая. Однако раз ты беспокоишься, часть Горгота и Бартайоты, если, конечно, Аармани на это пойдет, можно было бы перебросить туда заранее.

-Предлог? – поинтересовался Натан. – Или будем действовать открыто?

-А почему нет? – Якир пожал плечами. – Фирсар развязал нам руки, глупо не воспользоваться…

Постучав пальцами по темно-синей льняной скатерти, Лирамель порывисто встала.

-Благодарю всех за то, что разделили с нами трапезу. - Улыбкой извинившись перед Якиром за то, что прервала его речь, она подозвала стоявшую у дверей Линни и попросила принести десерт. – Натан, зайди ко мне перед отъездом, я передам кое-какие бумаги для Парамана. И если тебе удастся его успокоить, буду очень благодарна.

-Ты собираешься оставить моего брата в Горготе? – Подняв голову, Али равнодушно взглянула на нее. – Больше некого?

-Нет, это временно, - подавив раздражение, ответила Лирамель. – Олон сменит его на следующей неделе. Параман нужен мне здесь.

Ей показалось, что в потухшем взгляде кузины на мгновенье вспыхнул огонек – вспыхнул и тут же погас. Благодарно кивнув, Али вновь отвернулась и, не желая продолжать разговор, наколола на вилку кусочек давно остывшего мяса.

«Довольно с меня», - Лирамель молча подошла к двери и, опередив Линни, открыла засов.

Голубя доставили быстро. Темно-сизая птица глядела сквозь прутья злыми красными глазками, время от времени вертя головой.

Обмакнув перо в чернильницу, Лирамель поставила точку и расписалась. Это было ее первое письмо к Кристиану за все время со дня их ссоры, и потому пришлось изрядно подумать над текстом. Отчасти она жалела о сказанных в порыве гнева и горя словах, но лишь отчасти, потому что сердце не хотело смиряться и прощать. Ненавидеть брата она не могла, но и видеть больше не хотела. Только от ее желаний давно ничего не зависело: политика основывалась не на чувствах, а на здравом расчете.

-Ваше Величество, - заглянув в кабинет, молодой офицер дождался ее разрешения, и затем нерешительно вошел и поклонился, – вы просили доложить… Принц Картал только что прибыл.

С силой сжав перо, Лирамель почувствовала, как треснул под пальцами стержень.

-Скажите Его Высочеству, - тихо ответила она, сдерживая волнение, - чтобы немедленно пришел.

«Слава тебе, Боже!» – мысленно выдохнула она и, подождав, пока стражник прикроет дверь, устало откинулась на спинку стула.

Огонь был повсюду. Он пожирал выбеленные стены домов и брошенные между улочками тела. От едкого сладковатого дыма щипало глаза и выворачивало наизнанку, а в ушах еще стоял рев бунтующей толпы и ее собственный крик – отчаянный и надрывный.

«Я уже близко, - шипение погасило все прочие звуки, почти остановив сердце. – Я уже почти у цели, дочь Тара… Совсем, совсем близко».

-Прочь… Поди прочь, ты, порождение мрака, - заслонившись от пробирающего до костей ужаса, Лирамель качнулась вперед и, больно ударившись животом о край стола, удивленно открыла глаза.

Картал заметно похудел и был так бледен, что тени под его глазами казались черными. Некогда белая рубашка болталась на плечах грязно-серой тряпкой, и пахло от нее примерно так же.

-Велено передать, - сипло произнес он, положив перед ней смятую записку. – Не читал.

-Благодарю. - Лирамель развернула влажную трубочку и пробежала глазами мелкие строчки. Список был неполным – всего шесть имен.

Терпеливо подождав, пока она дочитает, Картал отступил к двери, но Лирамель покачала головой.

-Напишешь рапорт и отдашь Якиру, - холодно произнесла она, исподлобья наблюдая за его лицом.

-Какую именно версию? – В голосе сына послышалась горечь, а глаза недобро блеснули.

-Настоящую. Это лично для меня.

Подумав, Картал медленно кивнул. Он вел себя заметно сдержанней, чем обычно.

-Дядя Параман… Как он? - Закашлявшись, сын отвел взгляд.

-В порядке, - смягчившись, Лирамель слегка улыбнулась. – Парф весь извелся, так что приведи себя в порядок, прежде чем зайдешь к нему. Скажи, что его отец скоро вернется. Я уже назначила Олона на место Лафаста.

Вздрогнув, будто от удара, Картал понурил голову.

-А кто будет в замке? – тихо спросил он, отчаянно пытаясь скрыть замешательство.

Лирамель пожала плечами. Указ о назначении был подписан ею еще с неделю назад, но бумага все еще лежала в столе. До поры до времени ей не хотелось никого посвящать в свои планы.

-Рэйн меня вполне устроит, - чуть поколебавшись, ответила она. – Только пока не распространяйся об этом.

Промолчав, Картал медленно отступил к двери.

-Иди-иди, - сказала Лирамель, почувствовав, как уколола сердце жалость. Сын выглядел таким несчастным и потерянным, что ей хотелось забыть о его роли в этой истории. – Отдохни пару дней. Я прикажу, чтобы тебя не беспокоили.

-Спасибо, - не глядя отозвался он и, толкнув спиной дверь, поспешно вышел.

«Это тебе спасибо, сынок», - вслед ему мысленно проговрила она, неловко вставая. Ей все еще было нехорошо. Даже сейчас, спустя десять минут после видения, Лирамель все еще ощущала запах гари.

-Пат, Пат, - прошептала она, проведя тыльной стороной ладони по влажному от выступивших капелек пота лбу. – Что же ты задумал, Земар-ар? В каком болоте хочешь меня утопить?

Положив записку в миниатюрный тубус, Лирамель осторожно достала голубя и закрепила послание на красной лапке.

За окном уже которые сутки нещадно палило солнце. Жара стояла такая же, как в тот год, когда к власти пришел Кайл.

-Лети, - подбросила птицу в тёмно-синее небо Лирамель и, тут же закрыв окно, задёрнула шторы. Лучше было сидеть в полумраке, чем задыхаться от влажного зноя.

[1] Имеется в виду Иисусова молитва

[2] Последняя фраза, эта цитата митр. Антрония Сурожского

[3] Формула призыва* (буквально: великий, Земар-ар, великий). Далее: Услышь, Фирсар… Услышь сына Тара!

Часть II Цена веры, глава 1

13 июня 3152 года по исчислению Малого Мира/ 2002 год от Р.Х., штат Техас; 13-14 июня – предместья Волтара; 16 июня 3152 года по исчислению Малого Мира, Горгот

Осторожно отодвинув хлопковую занавеску, Поль глянул на обшарпанную, видавшую виды зеленую машину. Ему казалось, что он видит какой-то забытый детский сон, что-то знакомое и одновременно чужое.

Две недели, которые пришлось провести в больнице, оставили неизгладимые впечатления. Поль попал в совершенно другой мир. Даже небо и то казалось каким-то блеклым. И еще он с трудом привыкал к чуждому языку. Если по-гречески более или менее удавалось изъясняться, поскольку мать с отцом часто наедине говорили на нем друг с другом, то английский Поль практически не знал и по большей части использовал жесты.

Своего маленького кузена он не видел с момента, когда Хранитель Тропы уложил его на сиденье машины и погнал с такой скоростью, что Поля едва не вырвало по дороге. Впрочем, спешка была оправданной: рана, которую успел нанести Посвященный, оказалась серьезной и едва не стоила жизни. Поль радовался лишь тому, что мать не успела увидеть, как он заслонил Лирдана и прыгнул вместе с ним вниз. Что было после, вспоминалось словно в тумане, но, кажется, кузен, несмотря на возраст, уже кое-что смыслил в медицине, потому что в операционной, прежде чем уплыть в тяжелый сон, Поль слышал, как хирург похвалил того, кто оказал первую помощь и сумел остановить кровотечение.

«Скорее бы…» - с нетерпением подумал он, отходя от окна и тяжело садясь на узкую, застеленную белой простыней кровать. Ему все еще тяжело было долго стоять, но боль постепенно уходила.

Заглянув в палату, пожилая медсестра приветливо улыбнулась и вкатила коляску.

-Я пойду сам, - поспешно сказал Поль и, увидев, как вытянулось от удивления ее лицо, досадливо сморщил лоб. Когда он начинал нервничать, то машинально переходил на родной язык.

Знаками объяснив ей, что не нуждается в помощи, Поль взял перекинутую через тумбочку куртку и шагнул к двери.

-А вот и наш герой, — стремительно войдя, пробасил Хранитель — высокий широкоплечий мужчина — и почти по-матерински взял его под руку – Как здоровье, сынок? Подлатали тебя?

Немного растерявшись от непривычной фамильярности, Поликарп вежливо кивнул.

Немного растерявшись от непривычной фамильярности, Поликарп вежливо кивнул.

-Мой брат не с вами? – не скрывая тревоги, спросил он, стараясь идти с ним в ногу.

-Он ждет в машине, - небрежно отозвался Хранитель. – Не волнуйся за него.

Нахмурившись, Поль едва не прошел мимо щуплого пожилого врача, который, прислонившись плечом к дверям палаты, внимательно читал какую-то бумагу.

-До свидания, доктор Араи, - Поликарп слегка поклонился ему. – Еще раз благодарю вас за все.

Вернув поклон, мужчина прищурил и без того раскосые глаза и пожелал доброго пути. В отличие от остального персонала он был единственным, кого не шокировали манеры Поля.

-Я смотрю, ты тут уже освоился, - заулыбался Хранитель, открывая перед ним тяжелую дверь. – Мальчик тоже пообвыкся. Правда, из него и слова не вытянешь - осторожный.

-Брату пришлось многое пережить, - внутренне радуясь, что наконец-то может говорить свободно и не подбирать слова, Поль вышел на улицу и на мгновенье остановился. Яркое солнце ударило в глаза и обожгло лицо горячим сухим ветром.

-Поль!

Хлопнув зеленой дверцей, Лирдан метнулся навстречу и, нерешительно остановившись, как-то виновато улыбнулся, будто устыдившись своего порыва.

-Привет, - протянув руку, Поликарп осторожно взъерошил его черные волосы. – Ты загорел…

-Тут все время солнце, - ответил тот и отвел глаза. – Пойдем?

Всю дорогу до ранчо они ехали молча. Лирдан, не отрываясь, смотрел в окно на унылый однообразный пейзаж. Было видно, что на душе у него тяжело. Поль все понимал – он испытывал схожие чувства. Тревога за мать и братьев порой становилась такой острой, что причиняла физическую боль. О сестрах он беспокоился меньше. Мариэль была в безопасности с Шадданом, а Джафира не представляла для их врагов никакого интереса. Об отце он тоже не тревожился – внутренний голос подсказывал, что Ордену пока было не до него. Фирсару не оставалось ничего иного, кроме как начать действовать в открытую, и первым его шагом наверняка должна была стать попытка воссоздать Совет и собрать рассеянных по Королевству Посвященных. Земар-ар требовались жрецы, чтобы контролировать народ.

-Я думаю, вам стоит погостить подольше, - Хранитель взглянул на Поля в зеркало и, повернув, чуть прибавил скорость. – Документы в порядке, с адвокатом я тоже связался, так что спешить сейчас нет смысла. Цикл ветров долгий: у вас впереди еще три года.

-Благодарю за совет и заботу, - чуть подумав, ответил Поль, - но мы не можем знать наверняка, есть ли в Малом Мире люди, которые… - запнувшись, он покосился на Лирдана и вздохнул. – Некоторое время нам лучше побыть там, где можно будет не думать о безопасности.

-В Греции тоже небезопасно, - отозвался Хранитель. – И я не смогу помочь вам отсюда.

-Место, куда мы поедем, для Ордена недосягаемо, - терпеливо заверил Поль. – Ни одна тень не перейдет его границ, ничто нечистое не сумеет проскользнуть туда даже на крыльях ветра.

-И что же это за место такое? – Отвлекшись от окна, Лирдан удивленно нахмурился, и в его прозрачных серых глазах отразилась такая трепетная надежда, что Поль не выдержал и, протянув руку, приобнял его.

-Гора, - тихо, но уверенно ответил он и вдруг улыбнулся, почувствовав, как вспыхнул в сердце теплый огонек. Поль вспомнил календарь, подаренный крестившим его священником. Гора вздымалась над синим морем, словно неприступная крепость. Впрочем, она и была ею, и Поль верил, и даже больше – твердо знал, что найдет там и покой, и защиту, и ответы на все свои вопросы.

«Бог помогает там, где нужна Его помощь, там, где люди уже не могут ничего сделать по-человечески, - наверное, уже в тысячный раз повторил он про себя слышанные некогда слова и мысленно выдохнул, вложив в этот вздох всю боль, какая накопилась в нем за долгие годы: - Господи, не оставь нас милостью Твоей, ибо иссякли и силы, и надежда. Вокруг осталась только тьма…»

* * *

Стараясь не разбудить мать, Фэй дотронулась ладонью до ее лба и обернулась к лекарю:

-Жар слишком сильный. Лучше нам остановиться.

-До Артелена всего полдня пути, - попытался возразить тот, но Фэй лишь улыбнулась:

-Я хорошо себя чувствую, не беспокойтесь.

-Срок почти подошел, роды могут начаться в любой момент…

-Моврон, прошу вас, - с нажимом признесла она. - Мама нуждается в отдыхе, да и мне бы хотелось нормально прилечь.

Недовольно покачав головой, лекарь приоткрыл дверь и крикнул вознице сворачивать к деревне.

Солнце застыло над верхушкой огромного темно-зеленого дерева. Влажный душноватый ветерок лениво перетекал с ветки на ветку, едва касаясь вытянутых блестящих листьев и волнами разнося дурманящий сладковатый аромат.

Подождав, пока Моврон подаст руку, Фэй аккуратно спустилась и огляделась. Она никогда не была на юге, но многое знала из книг и слышала от отца и лорда Эстина, который иногда гостил в Лаусенсе.

Небольшие домики, окруженные низким плетеным забором, утопали в зелени. Сочно-зеленая, намного ярче той, которой росла вокруг Лаусенса и на севере, растительность, казалось, была повсюду: огромные деревья касались ветвями округлых, покрытых мхом крыш; травы, пестреющие всевозможными цветами, волнами нахлестывали на забор и брызгами-всплесками зеленели у порогов домов. Фэй казалось, что за пару дней их путешествия между хлопковыми и льняными полями и беспрерывной стеной леса она попала в совершенно другой мир.

-Красиво как, - взяв ее под руку, заметила мать. – Только душно… Странный воздух.

-Дождь скоро будет… - Взглянув на потемневшее вдалеке небо, Фэй вдохнула и зажмурилась: от обилия запахов у нее кружилась голова.

В маленькой деревеньке не было ни таверны, ни постоялого двора, поэтому Моврон, зайдя к старосте, попросил разместить их у кого-нибудь из местных жителей.

-Постояльцы у нас редкость. - Вытерев руки о передник, невысокая полная женщина взяла протянутые лекарем монеты и указала в сторону ближайшего дома. – Обычно все останавливаются в Волтаре, он восточнее, у тракта. К нам редко кто заезжает, разве что торговцы.

-Мы передохнем день или два, - через плечо бросил Моврон. – Хотелось бы, чтобы нас не беспокоили.

-Как скажете, - с готовностью отозвалась женщина. – Я живу одна и могу пока погостить у сына.

-Это будет очень кстати, - натянуто улыбнулся лекарь и, переглянувшись с Фэй, добавил: - Только позаботьтесь о трапезе. Я заплачу отдельно.

-Разумеется, господин.

В доме оказалось на удивление прохладно и свежо. Чистый дощатый пол был устелен тонкими дорожками из небеленого льна, а на низких глубоких окнах неподвижно висели светлые занавески.

Подойдя к широкой лавке, примыкавшей к застеленному скатертью столу, Фэй присела и, взглянув на Моврона, спросила:

— Интересно, в деревне есть почтовые голуби?

-Вряд ли, - опередив лекаря, отозвалась мать. – Тут всего-то домов десять, даже конюшни для смены лошадей нет.

Моврон молча пожал плечами. Раскрыв свой пузатый кожаный саквояж, он некоторое время рылся среди склянок и бумажных пакетиков, а затем, достав наконец объемный пузырек, протянул его Фэй и немного резковато произнес:

-Подержите, Ваше Высочество. Приготовлю на ночь жаропонижающее. Думаю, к завтрашнему вечеру мы сможем продолжить путь.

-Да-да, - несколько напряженно согласилась мать, - чем скорее мы доберемся до Артелена, тем лучше. Параман, наверное, уже волнуется… Зря все-таки остановились, я бы потерпела.

Спиной отворив дверь, хозяйка внесла небольшую кадку с водой и поставила ее у входа.

-Я подам ужин через час, располагайтесь.

-Благодарим вас… - кивнула ей Фэй и, подождав, пока дверь за женщиной вновь закроется, посмотрела на мать. - Я хочу спать. Поем, когда проснусь. Оставьте мне что-нибудь.

Она не договорила. Внезапный рвотный позыв оборвал дыхание и заставил ее наклониться в сторону.

-Фэй, милая! – Возглас матери был таким громким, что она вздрогнула и, вытерев губы протянутым Мовроном полотенцем, подняла голову.

-Простите… - Ей стало так неловко, что по щекам разлился жар.

Осторожно взяв ее под локоть, лекарь помог встать и, проводив в комнатку, усадил на одну из двух узких кроватей, стоявших вдоль дальней стены. Его лицо, обычно спокойное и сосредоточенное, даже когда он злился, выражало крайнюю тревогу.

-Боюсь, до Артелена мы не доедем, - уловив ее безмолвный вопрос, пояснил он. – Я предупреждал: опасно было трогаться в путь на таком сроке.

-Ты ведь знаешь, что у нас не было выбора… - Позволив ему стянуть с себя сапоги, Фэй прилегла и с облегчением вздохнула. Она знала Моврона много лет и полностью ему доверяла. – Даже если не успеем, ничего страшного - ты ведь рядом.

Он недовольно засопел и, набросив на нее шерстяное одеяло, вышел.

Голубь был настолько белым, что слепило глаза. Влетев в распахнутое окно, он сел на грудь Фэй и закурлыкал – ласково и печально, будто утешая.

-Ты откуда такой? – она подняла руку и, коснувшись мягких перьев, почувствовала под ладонями приятное тепло. – Заблудился?

Замерев, он повернул голову и посмотрел на нее синим, будто небо глазом, и Фэй на миг показалось, будто она действительно увидела плывущие в глубине радужки облака…

За дверью слышались громкие голоса. Один – раздраженный, резкий – звучал громко и, казалось, что-то приказывал. Второй принадлежал Моврону, и в нем явно сквозил страх, хотя отвечал лекарь спокойно. Вот только ни одного слова Фэй разобрать почему-то не могла.

Придерживая живот, она медленно сползла на пол и с трудом встала на ноги. Остатки сна все еще окутывали душу теплом и покоем, но где-то в глубине сердца предательски росло беспокойство.

Вынув из ножен короткий кинжал, Фэй подошла к окну и, отворив незапертый ставень, выглянула наружу.

По-прежнему было душно и жарко, но небо уже сияло звездами. Видимо, дождь обошел деревню стороной.

Далекий раскат грома и вспышка, озарившая горизонт, подтвердили ее догадку. Нерешительно обернувшись на дверь, Фэй вновь прикрыла окно и подошла к слабой желтоватой полоске света у порога.

-Мы можем попросить помощи у местных, - Моврон явно злился. – Нужно послать гонца в Артелен, госпожа! Нельзя просто сидеть и ждать!

-Вы забываетесь, - ответила мать. – За безопасность дочери отвечаю я. Так сделаете, как приказано. Нельзя рисковать.

-Рисковать? – В его голосе прозвучала откровенная насмешка. – Мы рискуем каждую минуту, которую задерживаемся здесь! Или он непонятно объяснил? Быть может, это тоже входило в ваши планы?

-Я буду делать так, как велел муж, а вы вольны идти на все четыре стороны, Моврон.

-Вы знаете, что я не выйду живым из этих дверей, госпожа.

Последовала долгая пауза. Нахмурившись, Фэй крепче обхватила холодными пальцами рукоять кинжала. Она никак не могла понять, что происходит.

-Не понимаю, о чем вы, - наконец холодно произнесла мать.

-А я думаю, что прекрасно понимаете, - напряженно отозвался лекарь. – А если нет, то дозвольте мне отправить весть лорду Артелена. Пусть нас встретят и сопроводят, нет уже смысла таиться.

-Если вы так настаиваете, то извольте. Только дождитесь утра: после ваших слов и подозрений я тоже начала беспокоиться. Думаете, они еще тут?

-Возможно, - смягчился Моврон. – Но вы правы, сейчас уже не найти гонца - все давно спят.

Раздался короткий скрип. Услышав шаги, Фэй предусмотрительно отошла от двери и вновь легла на кровать, убрав кинжал под подушку.

-Прости, мы, наверное, тебя разбудили... - Зайдя, мать прикрыла дверь. – Все в порядке, не волнуйся.

-Кто-то приходил?

-Да, сын хозяйки. Принес молоко на завтра. - Зашуршав платьем, мать тяжело вздохнула. – Нужно было взять служанку… Поможешь мне распустить корсаж?

-Конечно… А почему Моврон тревожится?

Раздраженно цокнув, она подошла к Фэй и присела на край постели.

- Просто опасается, что в пути у тебя начнутся роды. Он упрям и своеволен. Зря твой отец выбрал его. Мне больше нравился Кавис – спокойный, вежливый…

-Моврон – лучший! - Справившись с узлом, Фэй взяла мать за руку и, поднеся к губам, поцеловала.

Наклонившись, та осторожно погладила теплой ладонью по ее волосам.

-Спи, моя девочка, отдыхай. Не тревожься ни о чем.

За окном раздался приглушенный низкий рокот – на этот раз гром прозвучал ближе.

* * *

Гроза кружила над лесом всю ночь и дошла до деревни только под утро. Не успел засереть горизонт, как небо вновь потемнело и на землю стеной хлынул ливень.

Стоя на крыльце под небольшим навесом, Моврон с беспокойством оглядывался. Вокруг действительно не было ни души, но на душе с каждой минутой становилось все тревожнее. Хотелось спрятаться или бежать без оглядки, пока тень чуждого присутствия не растворится за спиной и не померкнет настолько, что от нее останется лишь смутное воспоминание. Ему, человеку, прошедшему через годы скитаний, это чувство было хорошо знакомо – опасность приближалась.

«Нужно уходить. - Стряхнув с рукава крупные холодные капли, он тихонько приоткрыл дверь и вошел в дом. – Пусть герцог потом лютует сколько хочет, но я уведу ее отсюда».

Герцогини нигде не было. Дважды обойдя дом, Моврон удивленно нахмурился и вновь вышел на улицу. Когда она ушла, он не заметил, хотя лег только перед рассветом и спал чутко и урывками.

Нерешительно встав перед кроватью, на которой мирно спала Фэй, лекарь всмотрелся в ее разрумянившееся лицо. Девочка была сильной и выносливой, да и беременность протекала спокойно. Роды в пути пугали его меньше, чем необходимость оставаться там, где все было сплошь пропитано гнилью Ордена. Флоран явно не осознавала угрозы или же прекрасно о ней знала.

-Госпожа моя… - Осторожно тронув девушку за плечо, Моврон отступил на шаг назад. – Просыпайтесь, госпожа.

Вздрогнув, Фэй открыла глаза и несколько раз моргнула, сонно глядя на него затуманенным взглядом.

-Что случилось? – тихо спросила она, и, приняв его руку, села. – Где мама?

-Вышла за молоком, - ответил он первое, что пришло на ум. – Она будет ждать нас в карете. Мы должны ехать, госпожа.

-Почему сейчас? – Повернув голову к окну, Фэй поежилась. – В такую погоду, Моврон? Вы серьезно?

-Более чем. - Быстро задернув занавески, он подал ей верхнее платье и шаль. – Давайте помогу, нам нельзя задерживаться.

-Это как-то связано с тем человеком, который приходил ночью? – в ее голосе прозвучали тревожные нотки. Послушно подняв руки, Фэй позволила ему накинуть на себя просторное темно-синее платье. – Что ему было нужно?

Сжав губы, лекарь молча укутал ее плечи кружевной шалью.

-Почему вы молчите? – требовательно спросила она, отстраняясь.

-Не хочу вас расстраивать, госпожа, - признался Моврон. - Но обещаю, если поспешим, то расскажу в дороге. Сейчас нужно уходить.

-Хорошо, идемте…

Приобняв Фэй, он укрыл ее полой кожаного плаща и решительно шагнул на размытую лужами тропинку.

Возницы в карете не было. Как не было и Флоран.

-Где моя мать? – Сев на широкую лавку, Фэй настороженно прищурилась. – Вы же сказали, что она будет здесь!

Моврон заставил себя улыбнуться и закрыл дверь.

-Наверное, решила переждать непогоду у молочницы… - как можно спокойнее ответил он, глядя на нее через открытое окошко. - Мы заедем за ней, это недалеко.

-А возница?

-Если он не с ней, то поспрашиваем у жителей. Утром был на месте, впряг лошадей…

В глазах Фэй вспыхнул страх, а черты лица вдруг заострились, мгновенно сделав ее похожей на отца.

-Что происходит, Моврон? – холодно спросила она. – Немедленно объяснитесь!

-Вы в опасности, госпожа. – Он облизал пересохшие губы. – Я чувствую Посвященных… Как должны чувствовать и вы, не так ли?

С облегчением вздохнув, Фэй вдруг улыбнулась.

-Разве вы еще не поняли? – почти ласково произнесла она. – Моя мать и сестра всегда придерживались древних традиций. То, что мы с отцом больше не разделяем их заблуждений, не мешает нам любить и доверять друг другу.

С жалостью посмотрев на нее, Моврон покачал головой.

-Это вы заблуждаетесь, госпожа. Я видел и знаю достаточно, чтобы больше не полагаться ни на любовь, ни на доверие. Они теряют значение, когда сердце заполняется мраком. Поверьте моему опыту, если Земар-ар начал охоту, он будет использовать каждого: влиять на мысли и чувства, искушать сомнениями, разжигать ненависть… Лорд Эстин – христианин, у него вы действительно будете в безопасности. Лишь поэтому ваш отец решился отправить вас, хотя я до сих пор не понимаю, почему. Он как никто должен был знать, насколько это сейчас опасно…

Стук копыт, раздавшийся из-за поворота, заставил его отпрянуть. Метнувшись, Моврон вскочил на козлы и, схватив поводья, прикрикнул на лошадей. Правильно ли он поступал или нет – думать времени не было. Защитить Фэй и еще не рожденного ребенка, в котором текла кровь Ведущей линии, являлось его долгом.

Дорогу порядком развезло, но отдохнувшие за ночь кони легко сорвали карету с места и понесли вперед, рассекая пелену дождя и вздымая грязные брызги.

«Главное – выбраться на тракт, - боясь обернуться, подумал Моврон, изо всех сил подхлестнув лошадей.

-Глупец, - с горечью прошептал он, сплевывая заливающую лицо воду. – Как же я не понял сразу… Как не догадался?!

Удар грома потряс землю с такой силой, что лошади, заржав, шарахнулись в сторону и едва не опрокинули карету. С трудом выровняв, Моврон закричал на них и снова погнал вперед. Он все же не удержался, обернулся.

Сзади, всего метрах в десяти от них, скакали двое всадников. Они не пытались обогнать их и не требовали остановиться – скорее напоминали эскорт.

Почти зарычав от внутреннего напряжения, Моврон привстал на козлах и, перехватив поводья в одну руку, прикрыл глаза от дождя, силясь разглядеть поворот – после него начинался выезд на тракт. Было очевидно, что впереди ждала засада, но развернуться он уже не мог.

-Фэй! – изо всех сил закричал он, ударив кулаком о стенку позади себя. – Если сможешь, попытайся спрятаться, слышишь? Попытайся, девочка!

Идея была совершенно безумной, но другого выхода он не видел. Оружием Моврон владел хорошо, и хотя скальпель давался ему куда лучше, постоять за себя он умел неплохо. Ему требовалось только время: пара минут для Фэй, чтобы та сумела спрятаться. Дождь был надежным помощником, а южные джунгли могли укрыть ее даже от Посвященных.

Оглянувшись, Моврон резко взял влево и прижался к обочине. Второй всадник был вынужден сбавить скорость и последовать за напарником.

-Держись! – натянув поводья, заорал лекарь и, поставив лошадей на дыбы, выхватил меч. – Давай!

Увидев, что Фэй выбралась из кареты, всадники спешились, и Моврону пришлось сбить одного из них с ног, швырнув ему в лицо ком грязи. Правда, при этом он едва не упал сам – на дороге было скользко, а дождь, похоже, только усиливался.

Так отчаянно и на грани возможностей Моврон не сражался с того дня, как увел часть следовавших с Якиром Посвященных от болот, где оставил когда-то Кристиана. Тогда ему пришлось убить троих, а четвертого он ранил и затем долго выхаживал, потому как не смог бросить еле живого посреди леса. Теперь годы и сила уже не были на его стороне, зато отчаяния хватало, чтобы возместить и то и другое, поэтому с одним из противников Моврон расправился быстро, нанеся тому один-единственный хирургически точный удар в солнечное сплетение.

-Проклятье! - Увидев, что товарищ упал, мужчина, уже перепрыгнувший было узкий овраг, разделявший лес и дорогу, выхватил меч и с перекошенным от ярости лицом шагнул обратно. – Плевать на приказ… Я тебя, сволочь, на куски порежу!

-Ваффар[1]! - Громкий голос, раздавшийся сзади, заглушил шум дождя и упал на плечи такой тяжестью, что Моврон вздрогнул и едва не опустил меч. По его телу прошла дрожь, а мысли предательски застыли от ужаса и боли. Противник, который уже занес меч, глухо вскрикнул и замертво повалился в грязь, так и не успев закрыть выпученные от удивления глаза.

-Мы не любим, когда нарушают нашу волю, - подъехав к карете, Фирсар приветливо отсалютовал и требовательно протянул руку. – Отдай свою железку, лекарь, она тебе больше не понадобится.

-Мой лорд… - не став кланяться, Моврон протянул жрецу меч. – Чем обязан такой честью?

-Скоро поймешь, - спокойно ответил тот и, вглядевшись в серо-зеленую стену зелени, хмыкнул. – Я знаю, где она. Не думал, однако, что ты так быстро разберешься. Похвально.

-Зачем вам эта девочка? – с болью спросил Моврон, вглядываясь в его довольное лицо. – Герцог Параман опасный противник, вам ли не знать!

-О да, ты совершенно прав, - не поворачивая к нему головы, лениво ответил Фирсар. – Но не торопи события, скоро поймешь. Ты был нужен нам не просто так. Свою роль отыграешь до конца, верный пес Валлоров. За все приходится платить. Ты умудрился трижды перейти нам дорогу: когда помог Карлу вытащить Лирамель с того света, позже, дав уйти сыну Лирдана, и теперь. Мы все помним. За все взыщем.

С десяток всадников, выехав из-за поворота и заметив их, тут же сбавили скорость.

-Найдите девушку – она недалеко, - махнув рукой, приказал Фирсар. – Будьте с ней осторожны, – и, взглянув наконец на Моврона, он мрачно добавил: – А этого доставьте, куда я говорил. Будет сопротивляться – приструните.

Темнота и духота были словно единым целым. Каждый вдох давался с трудом и растекался по телу отголосками боли.

-Прошу вас, очнитесь… Прошу!

С трудом разлепив глаза, Моврон повернул голову на голос Фэй и тут же почувствовал на лице горячие пальцы. Они скользили по его щекам, лбу, волосам…

-Где? – с трудом прохрипел он и, подняв руку, поймал ее ладонь, машинально прижав пульс, тот был прерывистым и частым.

-Не знаю, я только что пришла в себя, - девушка говорила шепотом, делая паузы между словами, чтобы вдохнуть. – Тут нет окон… Ничего нет, только стены и пол, я обошла.

-Как ты… вы… - Заставив себя перевернуться на бок, он встал на четвереньки, а затем сел.

-Ничего не болит, - неуверенно отозвалась Фэй. – Но ребенок будто затих, не шевелится.

Найдя ее в темноте, Моврон приложил ухо к животу и замер. Никогда в жизни ему не было так страшно, как сейчас. Он не боялся смерти – слишком часто и много видел ее, а еще чаще прогонял прочь, отнимая уже выбранную добычу. Но сейчас его охватывал ужас при мысли, что она сумеет добраться до этой маленькой жизни.

-Сердце бьется, - почувствовав, как отлегла от души тень, произнес он. – Хорошо, сильно бьется.

-Простите, что не верила вам и подозревала, - в голосе Фэй послышались сдерживаемые слезы. – Я не знаю, что они сделали с матерью! Фирсар не отвечает, где она. Быть может, ей удалось сбежать?

Моврон промолчал. Он не знал, что ответить ей, и боялся разрушить хрупкую надежду.

-Если отец узнает, - продолжала Фэй чуть громче, - он сумеет договориться с этим вороном. Я знаю, слышала, как они с матерью спорили… Им нужно лишить Лирамель поддержки. Орден наверняка хочет использовать меня, знают, что отец не устоит… О, лишь бы мама успела предупредить его первой!

-Она успеет, - тепло ответил Моврон. – Конечно, успеет, Фэй. А мы пока подождем, правда?

Не ответив, девушка отползла куда-то в сторону и зашуршала соломой, которой щедро был устлан пол.

-Я молюсь лишь об одном, - медленно, почти напевно, произнесла она изменившимся вдруг тоном, от которого у Моврона вдоль позвоночника пошли мурашки. – Как мать я имею право и дерзновение просить об этом… И, видит Бог, возопию так, что дрогнет небо! Это чудовище не получит моего ребенка! Никогда, слышишь? Я не отдам его!

- Если в этом мире осталась хотя бы крупица справедливости, госпожа, так оно и будет. – Сжав кулак, Моврон с силой ударил себя по ноге, чтобы остановить слезы. Фэй держалась мужественнее него, поэтому он не мог и не имел права сдаваться. Следовало думать и искать выход.

* * *

Олон слушал и, сосредоточенно просматривая подаваемые Параманом листы, аккуратно подписывал и откладывал по одному в сторону. Напряженно выпрямленные плечи, суровое выражение лица, обильная седина у висков… Параман знал стопника еще со времен, когда тот служил простым офицером в составе замковой стражи. Олон всегда был надежным и умным человеком. Он сумел возвыситься при Кайле, сохранил доверие Карла и Лирамель. Параман искренне одобрял выбор кузины, хотя тот и стал неожиданным, как и все ее последние решения.

-Я бы рад помочь, но и так слишком задержался. Меня давно ждут в замке, так что уеду завтра сразу после церемонии, - сказал он, вручив последний лист. – Офицеры гарнизона поддержат тебя, не пренебрегай их советами. Лафаст был близок к своим людям, знал, кто чем живет и дышит, многим помогал…

-Знаю, Параман, знаю. Это ведь и мой гарнизон. - Отложив перо, Олон тяжело вздохнул. – Передай Лирамель, что я постараюсь, но вы должны понимать: нужно время. Полвека – немалый срок, вряд ли у меня получится расположить к себе народ и офицерство за пару месяцев и даже лет. Лафаст был личностью, какие редко рождаются на свет.

-Ты тоже не пустое место, друг мой. - Забрав бумаги, Параман сложил их в аккуратную стопку и убрал на край стола. – Опыта тебе не занимать, гибкости – тем более. Так что в бой. Сейчас твоя задача – не заменить генерала, а стать им. Прими дела, отслеживай обстановку в столице и в Академии. Без гарнизона будет нелегко сдерживать недовольных, так что обратись к ремесленникам и торговцам. Как показали события в Тире, они – движущая сила. Сможешь договориться и снискать расположение – народ твой. Нам не нужны бунты: их хватает на юге, да и север начинает бурлить… Орден будет пытаться поднять восстания во всех крупных городах, и Горгот – первый в списке. Правда, без гарнизона им придется менять планы, поэтому если будешь действовать на опережение, сумеешь обыграть.

Постучав костяшками пальцев по деревянному подлокотнику, Олон кивнул. Его тонкие губы изогнулись в задумчивой усмешке: азарт был не чужд никому из Валлоров, а он, хотя и не принадлежал к Ведущей линии, нес в себе густую кровь Тара.

-Умеешь ты воодушевить, - коротко глянув на Парамана, новопоставленный генерал встал и громко хлопнул в ладоши. – Ладно, Ваше Высочество! Учту все твои советы и, надеюсь, сумею оправдать доверие. – Он поправил перевязь и, обведя рукой погруженные в предрассветный полумрак покои, заметил: - Никогда не думал, что взлечу так высоко. По правде сказать, вообще не ожидал, что доживу до этих времен.

-Не ты один, - улыбнувшись, Параман сменил догоревшую свечу и, подойдя к окну, распахнул портьеры. – Многие и не дожили… Вечная им память. Никто не знает своего конца, и это, пожалуй, правильно. Надежда дает силы даже там, где, кажется, нет ни единого шанса. – Он толкнул створку и, глубоко вдохнув туманный воздух, тихо добавил: - Нам выпало родиться в непростое время, но я почитаю это за честь.

-Я тоже, - откликнулся Олон, повернув к спальне. – Кстати, как там твоя принцесса?

-С Фэй все в порядке, - помедлив, ответил Параман. – Она немного приболела, так что Фло никого к ней не допускает. Да и потом, роды могут начаться в любой день. После случая с Якиром никто из нас не может чувствовать себя в безопасности. По моим данным, Фирсар сейчас на юге – там ему и место. Я больше опасаюсь за Пат, чем за Ровмэн, тем более что Лирамель постоянно твердит о своих видениях…

-Да, я помню, - вздохнул Олон. – Думаю, к ее словам стоит прислушаться. Хотя по мне, все эти пророчества… Без них было бы куда как проще.

Параман промолчал. В отличие от Олона он проспал первую половину ночи и чувствовал себя вполне хорошо, а вот новопоставленному генералу требовалось отдохнуть перед церемонией, да и впереди у него был длинный и сложный день.

Спустя пять минут из спальни донесся раскатистый храп. Улыбнувшись, Параман тихонько вышел, оставив окно открытым, чтобы немного проветрить покои – после дневной жары было душновато.

Посыльный офицер ждал за дверьми. Коротко поклонившись, он опустился на одно колено и, склонив голову, протянул черный тубус. Краткий церемониал, положенный в случае смерти сына или дочери Ведущей линии, всегда соблюдался неукоснительно.

Параман на мгновенье замер, а затем медленно выдохнул и, взяв послание, открутил крышку и вытряхнул на ладонь свернутую в тугую трубочку бумагу. Герб Ровмэна на восковой печати и подпись лорда Рэля подсказали ему содержимое письма прежде, чем он развернул лист.

«Проклятье, как же не вовремя!» – Пробежав первые строки, Параман недовольно скривился. Он предупреждал Лирамель, что Орден не оставит без внимания реформу на юге и назначение Натана. Правда, такой дерзости даже от Фирсара никто не ожидал.

Прочтя дальше, Параман похолодел и от досады скрипнул зубами. Рэль сообщил не просто дурные вести. То, что произошло в Ровмэне, грозило стать началом конца. Как бы плохо они все ни относились к Фирсару, но на сей раз лорд превзошел сам себя. Ответ Ордена был почти гениален. Оставалось понять, в чем заключалась его истинная цель.

-Мне нужен гонец. - Свернув послание, Параман вопросительно взглянул на все еще ожидавшего поодаль офицера. – Сумеете доставить послание в замок до заката?

-Разумеется, Ваше Высочество, - с готовностью откликнулся тот, делая шаг вперед.

Решив не тратить времени на сопроводительное письмо, Параман протянул тубус и попросил не медлить. Лирамель следовало уведомить о случившемся немедленно. Возможно, она уже была в курсе, но зная Рэля, он в этом сомневался. Племянник покойного герцога Аурока привык обращаться к Карлу, а после смерти последнего вел дела в основном через Парамана, видимо, рассчитывая, что королева тоже будет в Горготе.

-Всех оставшихся боевых стопников к генералу, - обратившись к одному из стражников, приказал Параман, вновь поворачивая к покоям. – И голубя из Ровмэна – как можно быстрее.

Поклонившись, долговязый молодой ручник тут же оставил пост и поспешил к лестнице.

Ветер стелился по полу, разгоняя спертый воздух предутренней прохладой.

-Что случилось? – раздался сонный голос Олон, едва Параман переступил порог спальни.

- Аурок убит, - мрачно ответил Параман, встав напротив постели. – В собственных покоях сразу же после того, как провел обряд призыва в обход последнему распоряжению Ее Величества. В Ровмэне уже с месяц не было дождей… Они использовали это как предлог, хотя я высылал сводки. Дядя наверняка понимал, что из-за двойного цикла Троп сезон сместится, но то ли испугался возмущений в городе, то ли это — просто наговор и попытка бросить тень на Род… Не исключаю ни первого, ни второго.

Увидев, как поменялся в лице генерал, Параман замолчал. Олон знал достаточно, чтобы понять остальное без слов.

-Орден поднимет Ровмэн, - сев, уверенно сказал он. – Нужно выводить оставшиеся стопы на подмогу Натану и предупредить Элистэ и Артелен. Думаю, остальных трогать пока нет смысла. Айра, несмотря на заверения Анкира, может нас не поддержать.

-На месте Ордена я бы убрал Натана первым после дяди. – Сделав вид, что не услышал его, Параман задумчиво наморщил лоб. - Впрочем, в послании о нем ни слова, так что, быть может, они уже о нем позаботились.

-Натан – малый изворотливый, - возразил Олон. – Да и потом, он только-только должен был доехать… Хотя кто его знает. Интересно, почему Рэль ничего не сообщил о нем?

— Потому что знает, как отреагирует Лирамель, — усмехнулся Параман, — а он — единственный претендент на место дядюшки.

-А если Орден все это сделал, чтобы спровоцировать ее и выманить на свою территорию? – В голосе Олона прозвучала тревога. – Не поэтому ли лорд смолчал?

-И такое возможно, - отойдя к столу, Параман зажег свечи на серебряном подсвечнике, - но Пат нужно защитить в любом случае. Никакие волнения на юге внимание Ведущей от него не отвлекут. Что до Ровмэна, то дело действительно слишком серьезное, и ни я, ни кто-то еще ситуацию не исправит. Нас спасет только вмешательство Главы Рода, так что Лирамель придется играть по навязанным правилам.

Некоторое время в комнате висела мрачная тишина.

-А как в остальных гарнизонах? – Олон тяжело встал. – Что там твои ребята докладывают?

-Пока терпимо, но Элистэ, как и Айру, я бы тоже не трогал – не уверен в них обоих. А Лирамель вполне хватит двух стоп Горгота. Мы ведь не войну хотим развязать, а всего лишь напомнить… - Услышав стук со стороны гостиной, Параман замолчал и знаком попросил генерала встретить собравшихся офицеров. Сам он, чуть помедлив, вышел вслед за ним и плотно прикрыл двери. Обстановку еще не сменили, а свою спальню Лафаст всем подряд не показывал – понимал, как важно в его положении соответствовать ожидаемому образу, но при этом никогда не изменял собственным предпочтениям. Добившись одного из самых высоких в Королевстве постов, он остался тем же Эринма, каким поступил в Академию – сыном простого кузнеца.

Вспомнив, как проклинал отец Лафаста еще в свою бытность принцем, Параман едва сдержал улыбку. Покойный генерал подпортил тому немало нервов и до первой ссылки, и после второй, так как отказался поддерживать его притязания на трон до положенных со дня кончины короля Аритона двух месяцев. Этих шестидесяти дней как раз хватило, чтобы вернувшийся Лирдан перечеркнул планы брата жирной чертой. Отец никогда не мог простить этого генералу, однако и после своего восхождения, несмотря на все ухищрения и шантаж с Тори, так и не сумел сместить с должности.

«Ты остался верен себе до конца, - вспомнив последний взгляд Лафаста, с сожалением и гордостью подумал Параман. – Сам пришел, сам и ушел, отдав жизнь за тех, кем дорожил и за кого отвечал. Достойный конец. Большего, пожалуй, и пожелать нельзя…»

Услышав, как щелкнул засов, он вздохнул. Настоящее было не менее мрачным, чем прошлое, а будущее пока не давало и намека на какой-либо просвет.

-Проходите и располагайтесь, - Олон пропустил в гостиную нескольких офицеров и, жестом подозвав ожидавших у порога слуг, велел зажечь везде свет. – Новости не из приятных, господа, и касаются Ведущей линии, так что я уступаю слово герцогу.

Благодарно кивнув, Параман подождал, пока слуги затеплят свечи и выйдут. Он не желал говорить при свидетелях: у Ордена наверняка было довольно соглядатаев, и хотя все их действия и планы было легко предсказать, ему не хотелось лишний раз облегчать Фирсару жизнь.

[1] Смерть, умертвие (др. язык)

Глава 2

16 июня 3152 года по исчислению Малого Мира, Белый Замок; 17 июня того же года (2002 года от Р.Х.), Греция; 15 июня того же года, предместья Артелена

Прогуливаясь с лордом Анкиром вдоль галереи, Лирамель периодически кивала, рассеянно скользя взгядом по мелькавшим мимо темным окнам. Ей не хотелось перебивать и без того нестройный рассказ, хотя ничего нового лорд не сообщил. Все эти новости она уже знала от Парамана, который пересылал сводки разведки каждые пару дней.

-Положение очень серьезное, - продолжал Анкир. – Многие вас поддерживают, но Фирсар действует всеми доступными средствами. Люди начинают бояться. Смерть Карла и последующие события показали уязвимость Ведущей линии, а ваш единственный наследник, по слухам, сам является ставленником Ордена.

-Слухи не врут, - улыбнувшись, спокойно ответила Лирамель. – Как видите, я осведомлена.

-В таком случае… – скрыв удивление, начал было лорд и, запнувшись, нервно мотнул головой. – Можете ли вы дать какие-либо гарантии, что сумеете защитить своих сторонников? Мы пережили сложные времена, многие понимают, что, отвернувшись от Ордена, подпишут себе смертный приговор. Я говорю и о себе, Ваше Величество…

Глядя на залитый всплесками солнца пол, Лирамель кивнула.

-Надеюсь, вы не думали, Анкир, что я пошла на прямое противодействие Ордену, не понимая, что за этим последует?

-Нет, но…

-Я уже сталкивалась с силами, которые стоят за Фирсаром и будьте уверены, столкнусь еще неоднократно. Пророчество будет исполнено мной до конца.

Резко остановившись, лорд странно посмотрел на нее, тщетно пряча страх, а затем неуверенно протянул:

-Пророчество… Разве в нем не говорится о том, что жертва падет? Разве не вас Земар-ар считал своей жертвой, моя королева?

Лирамель сглотнула и пропустила вдох. Она вдруг вспомнила слова Дариты и собственные воспоминания. Карла с ней больше не было, а ведь именно его Лирамель считала тем, кто исполнит данное Арматеем предвестие.

«Брат не мог этого не знать, - придав лицу надменное выражение, она лениво пожала плечами и повернулась к окнам. Ей нужно было взять себя в руки. Карл не пошел бы на смерть, если бы считал, что является незаменимым звеном. Значит, это был кто-то другой. Нахмурившись, она вспомнила прищуренные глаза Кристиана и до крови закусила губу: – Неужели он?»

-Арматей пророчествовал о победе Рода, - равнодушно произнесла Лирамель вслух, - и ясно говорит, что победа свершится. Как именно – покажет время, Анкир. Но поскольку все предыдущие части исполнились слово в слово, у нас нет оснований полагать, что на сей раз Орден сумеет как-то помешать. По крайней мере я делаю все, чтобы не позволить Фирсару сбить меня с пути. Успокойте лордов, пусть какое-то время наблюдают. Не следует пока идти на открытое противодействие. Мне требуется время. – Довольная, что правитель Айры больше не пытался возражать, Лирамель спросила: - А какие настроения вызвало мое решение упразднить полномочия южных генералов?

-Вполне положительные, - вежливо отозвался Анкир. – Натан еще не успел нанести визит в Айру, но я достаточно хорошо его знаю и полностью одобряю ваш выбор. Герцог Аурок тоже остался доволен: он лично заверил меня в этом. Если хотите услышать мое мнение, то я всегда считал, что генералам следует заниматься своими гарнизонами, а не управлять городами – по крайней мере на юге. У севера другое положение: Бартайота - военный город, а Тир полностью самостоятелен. Насчет Горгота решать вам, но как опора Рода столица должна подчиняться Ведущей напрямую.

-Я тоже так думаю, - пристально взглянув на лорда, Лирамель через силу улыбнулась. Его манера рассуждать и давать советы раздражала, но приходилось терпеть.

-Матушка, простите… - Тихий голос дочери заставил ее обернуться. Джафира подошла неслышно и теперь смущенно жалась в сторонке, прислонившись худым плечом к стене и в волнении комкая темно-синий шелк платья.

-Думаю, мне лучше вас оставить, - вежливо поклонившись, Анкир отступил. - Надеюсь, Ваше Величество не сочли меня чересчур дерзким…

-Ну что вы, разумеется, нет, - чуть помедлив, Лирамель пересилила себя и протянула ему руку. – Я еще вызову вас перед отъездом, а пока ступайте. Герцог Якир хотел переговорить с вами по каким-то важным вопросам. Вы найдете его в личных покоях.

-Леди Джафира, - скользнув по девочке оценивающим взглядом, Анкир слегка наклонил голову, а затем повернулся и быстрым шагом направился к залу Совета.

Глядя ему вслед, Лирамель презрительно скривила губы. Она понимала, что хотя лорд и был им верен, эта верность тоже имела цену, и не такую высокую, как тот пытался показать. При малейшей опасности для себя правитель Айры встал бы перед Фирсаром на колени, моля принять его обратно в лоно Ордена, так что Лирамель следовало быть терпеливой и осторожной. Она не могла сейчас терять союзников - их и так оставалось немного.

-Матушка, простите, - повторила Джафира, глядя на нее неподвижными темно-карими глазами. – Отец послал меня за вами. Я не хотела прерывать ваш разговор.

Подозвав дочь, Лирамель приобняла ее и коротко поцеловала в висок. Когда Джафира нервничала, она так походила на Витдана, что щемило сердце. И чем старше приемная дочь становилась, тем сильнее было это сходство. Такая же упрямая и прямая, как он, девочка росла смелой и сильной. Ей было почти четырнадцать, и долговязая фигура уже начала приобретать женственные очертания. Джафира обещала превратиться в довольно милую девушку, и Лирамель потихоньку начинала задумываться о ее будущем. Удочерять ее, как Поля, она не стала. Витдан являлся единственным сыном своих родителей, и, кроме дочери, никто не мог продолжить его род, а семья была прекрасной, пусть не знатной и обедневшей, но достойной. Отец, дед, прадед и дяди Витдана служили в Бартайоте и Тире офицерами, а прадед так вообще долгие годы бессменно являлся Главным стопником Тира. Так что Джафире было кем гордиться. Впрочем, и без принадлежности к Валлорам она уже имела все шансы на хорошую партию и безбедное существование и, в отличие от остальных детей, могла сама выбирать свою судьбу. Лирамель считала это большим благом, нежели ничего не дающий статус.

-Хорошо, дорогая, спасибо. - Щурясь от падающего на лицо солнечного света, Лирамель вздохнула и, не отпуская дочь, неторопливо направилась в сторону лестниц.

-Матушка, позвольте мне навестить брата, - тихо попросила Джафира, кладя ладоньна позолоченные перила. – К нему уже две недели никто не спускался. Даже Картала стража не пускает.

Глядя на мелькающие под ногами ступени, Лирамель мотнула головой. Она не могла рассказать дочери, что на самом деле навещала старшего сына почти ежедневно, пользуясь тем, что Фирсар разрушил заваленный Карлом вход в Святилище со стороны сада. Никому не следовало об этом знать.

-Прости, дорогая, но – нет. Быть может, через неделю или две, когда Рэйн полностью освоится со своими обязанностями, я попрошу его выдать тебе разрешение, если это одобрит Совет Рода.

-Но матушка… - Джафира обиженно запнулась. – Вы как Глава... Вы ведь вправе сами разрешить! Да и дядя Якир может…

-Дядя Якир один раз уже дозволил Карталу навестить брата. Что из этого вышло, ты, думаю, догадываешься.

-Но я не Картал! – В голосе дочери послышался гнев. – Я никогда не предам вас!

Лирамель остановилась. До конца лестницы оставалось еще десятка два ступеней, но любопытные слуги, снующие туда-сюда у подножия, услышав возглас Джафиры, заинтересованно оборачивались.

-Тише, дорогая, - холодно осадила дочь Лирамель. – Тут даже перила имеют уши. Не следует упоминать имя брата рядом со столь неподходящим словом.

-Прошу прощения… - Ее глаза стали еще темнее от волнения.

-Прощаю, - перебила Лирамель. – Однако не следует впредь оспаривать мои приказы, дитя. Я отдаю их не из прихоти и личных чувств, а исходя из закона и общей пользы. Ты увидишься с братом позже, чем хочешь, но это не стоит того, чтобы упрямиться.

Расстроенно поникнув, та кивнула:

-Да, матушка.

-И более не высказывайся так о брате. Картал – принц, и его репутация – это наша репутация. Твое отношение тоже важно: на нас смотрит тысяча глаз, и каждый неверный взгляд, а тем более неосторожное слово могут нанести непоправимый вред. – Взяв дочь под руку, Лирамель легонько сжала ее локоть. – Но это вовсе не означает, что ты должна быть слепа и глуха. Слушай, наблюдай, запоминай… Делай собственные выводы, Джафира.

-Я не люблю его, - еле слышно призналась она. – Очень бы хотела полюбить, но не могу. Мне кажется, он радуется, что остался один. Эллад всегда приструнял его, а теперь…

Заметив блеснувшие на щеке Джафиры слезы, Лирамель расстроенно поцокала.

-Ну-ну, перестань… - не зная, как успокоить дочь, она на мгновенье задержала взгляд на вошедшего в ворота замка посыльного офицера и замолчала. Форма Ровмэнского гарнизона и черный тубус, который тот сжимал в правой руке, заставили ее похолодеть.

-Ваше Величество! – Офицер поклонился и, передав охране меч, поспешил навстречу, не обращая внимания на метнувшегося наперерез дворецкого. – Ваше Величество, прошу вас принять меня лично.

-Мы договорим позже, милая, - виновато улыбнулась Лирамель. – Не расстраивайся – время пролетит быстро. А с Карталом постарайся не сталкиваться. Он тоже не особо привязан ко всем нам, но свой долг знает. Я слежу за ним, не беспокойся.

Понимающе кивнув, дочь высвободила руку и, подобрав юбку, поспешила наверх.

Узнав, что послание изначально было адресовано Параману, а затем уже перенаправлено ей, Лирамель помрачнела и, велев дворецкому позаботиться об офицере, скорым шагом направилась к тронному залу.

-Заприте, - пройдя через золотые двери Тронного зала, на ходу приказала она стражникам.

«Ты только и умеешь, что убивать, мерзость!» — билась в висках гневная мысль. До боли сжав в ладони тубус, Лирамель оглянулась на молодого офицера, стоявшего на посту у дверей кабинета, и зло приказала:

-Если кто спросит, меня здесь нет. В случае необходимости применяйте оружие. Если меня побеспокоят, про службу в замке можете забыть.

Растерянно моргнув, стражник неуверенно поклонился и, закрыв створку, опустил засов.

В кабинете Лирамель задерживаться не стала – его духота и полумрак напоминали ей могилу. Достав спрятанный в столе ключ, она отперла низенькую дверцу и поднялась в тайную комнату.

Письмо было довольно обстоятельным, поэтому картина произошедшего в Ровмэне сложилась четкая. Неясной осталась только судьба Натана, о котором Рэль не сказал ни слова.

«Натани… - нахмурившись, Лирамель опустила бумагу и, подумав еще мгновенье, бросила ее на кресло. – Я вытащу тебя, дружок… Только дождись меня».

-Что же мне делать, Карл? – Встав на колени, она закрыла ладонями лицо, зажмурившись так сильно, что перед глазами пошли красные круги. – Что бы ты сделал на моем месте?

Ответов не было. Если Орден желал выманить ее на юг, идти у него на поводу казалось безумием, но бездействовать Лирамель не имела права. Она сама вырыла себе яму, а Фирсар лишь подтолкнул. Теперь ему оставалось разжечь уже горящее пламя и поднять Ровмэн. Остальные южные вотчины должны были последовать его примеру сами. Только ее, Лирамель, личное вмешательство могло остановить начавшийся пожар. Нужно было тщательным образом расследовать убийство дяди и сбросить с себя тень подозрения, но на это требовалось время. Будь Ровмэн истинной целью Ордена, он бы уже пылал в огне, а гарнизоны юга двигались бы к Горготу, однако Фирсар и Новый Совет, который он тайно воссоздал, медлили, предоставляя Ведущей возможность для ответных действий.

«Хотят, чтобы я оставила замок и столицу без защиты? - мрачно подумала Лирамель и неслышно хмыкнула. - Но что это даст, если мой оплот – север и Княжество? Неужели Фирсар не понимает, что ему не удастся посадить Картала на трон, пока я жива?»

– Что ж, попробуй, - вслух произнесла она. – Посмотрим, что у тебя выйдет!

«Испугалась, дочь Лирдана? – резанув виски болью, прозвучало вдруг в голове. Ахнув, Лирамель упала на четвереньки и судорожно втянула ставший ледяным воздух. На мгновенье весь некогда испытываемый ею ужас парализовал мысли и волю. – Хотела, чтобы я поставил карту на жизнь[1], как ты это называешь? Ну так давай поиграем на равных, только тебе тоже придется поставить все, что имеешь!»

-Изыди, - как сумасшедшая прошептала Лирамель, царапая каменный пол ногтями. – Ты не имеешь надо мной власти, я не желаю слушать…

«Неужели? Ты – часть моей мозаики, Лия-Лирамель-Бонара. Часть великого замысла, круга, который почти замкнулся. Или ты всерьез поверила, что сумеешь меня обмануть? Меня, который вел тебя этим путем с первого вдоха? Да кто ты такая, маленький ничтожный человечишка? Кем себя возомнила? Твоя кровь принадлежит мне и я волен взыскать ее, когда пожелаю, ибо семя Тара – мое достояние. Склонись, как я предлагал, и не увидишь, как падут те, кого ты так отчаянно пытаешься спасти!»

-Если все так, - прохрипела Лирамель, - что же ты позволил убить своего князя? От чего бежал на полях Бартайоты, оставив верных жрецов клыкам и когтям?

«Такова была моя воля! – едва не разорвав изнутри голову, громыхнуло в ответ. – Я привел тебя сюда, чтобы довести до конца начатое и обещанное, и ты исполнишь все, даже если будешь думать, что сошла с моего пути и творишь волю своего Бога! Не тешь себя надеждой, дочь Лирдана: я давно предопределил твою судьбу».

-Ты – лжешь и отец лжи! - Сжав окровавленные пальцы в кулак, Лирамель выпрямилась и снова встала на колени. – Тьма от тьмы, ужас от ужаса и ненависть от ненависти. Зло, отравляющее души и сердца и самый воздух земной! Я - человек, прах от праха земного - боролась с тобой и победила тебя, потому что нет тебе части ни во мне и ни в ком из омытых кровью Искупившего от твоей власти. И ты это знаешь! Злоба твоя бессильна. Лги тем, кто хочет верить в твою ложь, но не мне. Слаб человек, но велик Создавший его! К Нему - мое упование и надежда. Он да защитит мою душу ради неповинного народа – слепого, и глухого, и обманутого!

Чувствуя, как отхлынул от души страх, Лирамель обнажила клинок и, уперев острие в пол, склонила голову.

-Господь мой и Бог мой, - ровным голосом произнесла она, заглушая раздавшееся за спиной яростное шипение, – Творец неба и всего, что на нем, и земли, и всего, что на ней, и вод глубоких, и всего, что в них. Создавший человека по образу и подобию Своему и наделивший его волей и свободой любить Тебя. Ты, видевший падение создания своего и не отвернувшийся от него, но давший благое обетование на прощение. Ты, ради любви к роду человеческому перед взором ангелов склонившийся и положивший поклон от Неба до земли[2]. Ты, ради нашего спасения сошедший и вочеловечившийся, чтобы искупить нас Своей кровью… - сжав ставшую горячей рукоять, Лирамель почувствовала, как потек по спине пот, – смилуйся над народом моим, погрязшем в невежестве и во тьме. Помилуй его, как помиловал потомков Дэйн, принявших свет истины Твоей, спаси его, как спас меня от руки ненавидящего Тебя. Душа моя изнемогает под гнетом неверия и сомнений, руки мои ослабели, видя дела мерзости. Услыши же смиренное прошение мое… - Помедлив, Лирамель поднялась с колен и взглянула на потемневшую от времени икону, висевшую в углу. Перед мысленным взором вдруг промелькнули давно забытые картины детства…

С громким треском лопнуло и брызнуло россыпью мелких осколков оконное стекло. Ветер, жаркий и сухой, влетел в комнату, обдав Лирамель запахом нагретого камня и разнотравья. Бессильная злоба Земар-ар просачивалась во все щели, пытаясь дотянуться до нее, окутать ужасом и поглотить, как некогда в Черной крепости, когда она едва не потеряла самое себя.

Вскинув голову, Лирамель бросила под ноги меч и так громко, что у нее самой зазвенело в ушах, запела:

-Господь - свет мой и спасение мое: кого мне бояться? Господь крепость жизни моей: кого мне страшиться? Если будут наступать на меня злодеи, противники и враги мои, чтобы пожрать плоть мою, то они сами преткнутся и падут. Если ополчится против меня полк, не убоится сердце мое; если восстанет на меня война, и тогда буду надеяться…[3]

-Подними меч твой, - окутывая ее благоуханием и покоем, повелел раздавшийся вдруг голос. Он слышался отовсюду: исходил от стен и пола, вплетался в ветер, стекал по ее волосам и плечам. – Подними меч твой, дочь праведного Тара!

Нагнувшись, Лирамель подняла с пола клинок и сжала в ладони еще теплую рукоять.

-Услышана твоя молитва, – продолжал голос. - И как Тару дана была власть над землей этой, так и тебе дается власть над ее народом. По времени же будет послано тебе то, что надлежит совершить для исполнения просимого ныне. Веруй и мужайся и да не смущается больше твое сердце, ибо цена свободы будет равна цене падения и отречения.

- Спасибо, - едва слышно прошептала Лирамель, от охватившего трепета и радости не зная, что еще ответить. – Я заплачу любую цену... Все, что потребуется. Все, что смогу.

-Цена будет выше человеческих сил, но любовь превозможет ее. Как мать любит свое дитя, так и тебе должно будет возлюбить свой народ. И как мать страдает, рожая на свет нового человека, так и тебе надлежит пострадать, чтобы сидящие во тьме увидели Свет предвечный, истинный и нетленный.

Ощутив шевельнувшийся в сердце страх, Лирамель поспешно ответила:

-Тогда да поможет мне Бог!

-Бог помогает там, где кончаются человеческие силы. Потому делай что можешь, а остальное отдай на Его милость – и будет дано тебе по вере. Вот, я сказал.

Перекатывающий по полу мелкие осколки стекла ветер внезапно смолк, оставив истерзанные занавески устало болтаться перед разбитыми ставнями.

Почувствовав, что осталась одна, Лирамель с удивлением поняла, что за окном уже светает и, чувствуя, как дрожат ноги, упала в кресло прямо на брошенную ранее бумагу. В душе стало так пусто и тихо, будто кто-то вымел разом все сомнения и воздвиг высокую ограду. Земар-ар больше не имел доступа в ее сознание.

Немного успокоившись и придя в себя, она встала и, вернув в ножны меч, вышла из комнаты. Ровмэн не мог ждать – нужно было действовать. И перво-наперво следовало написать в Горгот, чтобы Параман как можно скорее вернулся в замок.

«Что ж, так значит так, - отстраненно подумала она, быстро спускаясь по крутым ступеням. – Не думаю, что это будет сложнее Тира».

Услышав за дверью голос Якира, Лирамель обеспокоенно нахмурилась. Она не предполагала, что пробудет взаперти всю ночь, но судя по тому, что даже герцог Варута не сумел ее побеспокоить, молодой офицер с честью выполнил приказ.

-Откройте, - постучав по косяку, громко приказала она.

Почти сразу же раздался скрежет засова, и стражник, бледный и взволнованный, отворил перед ней дверь.

-Ваше Величество… - прошептал он и замолчал под суровым взглядом Якира. Тот стоял с уже обнаженным мечом.

-Благодарю вас за преданность и верность, офицер, - успокаивающе похлопала стражника по руке Лирамель и ласково спросила: - Как ваше имя?

-Тавир… Ваше Величество, - запнувшись, ответил тот. – Тавир Рэмака-Квиста, сын стопника Иавира из Ровмэна.

Вспомнив, что сама подписывала его прошение о переводе, Лирамель кивнула.

– Жалую вам статус боевого палечника, Тавир. Можете сегодня отдыхать, Рэйн позже выдаст нашивки и грамоту. А у вас, герцог славного Варута и Рэта, - повернувшись к Якиру, добавила Лирамель, - я прошу прощения за столь долгое ожидание и беспокойство.

Поклонившись, Якир убрал меч в ножны и взглядом указал ей в сторону тронного пьедестала. Его зеленые глаза были темны и полны гнева.

-Еще бы минута – и я бы убил этого упрямца, - прошипел он ей на ухо, когда они отошли достаточно далеко. – Мы с ног сбились, разыскивая тебя по всему замку! Стража на воротах сменилась. Пока нашли, разузнали, заставили говорить… Еще и от Парамана голубь прилетел, но ты, думаю, уже знаешь.

-Да.

Протянув руку, Якир подождал, пока она снимет с шеи ключ, и, взяв его, отпер потайную дверь.

-Тогда я еду с тобой, - решительно заявил он, снимая со стены факел и входя в черный проем. – Марка ты наверняка оставишь в замке, так что можешь официально сослать меня потом в вотчину, но в Ровмэн я тебя одну не отпущу.

-Зря стараешься, Якири, - поднявшись на пару ступенек вслед за ним, Лирамель вдруг остановилась и, обернувшись, взглянула вниз. Ей вспомнился день, когда они с Карлом едва не погибли от руки убицы. Брат уверял, что тот ждал его, но это было не так. Шаддан потом опроверг его слова. Как только Кайл узнал о том, что Лирамель не поддалась на уловку Фирсара, он сразу же послал в замок ворона. Умереть в тот день должна была она. И позже, у стен Тира – тоже. К счастью, тогда Карл сумел договориться с Шадданом, предъявив ему доказательство своего первородства и заставив дядю пересмотреть свои планы. Лирамель знала, для чего брату потребовалось запереть ее в Бартайоте. Она уже тогда, до рождения Мариэль, догадалась и о его опасениях. Все, чего он боялся, теперь сбывалось в полной мере, и не будь у них выигранных у Ордена лет…

«О, если бы ты не берег меня так, Карли! - мысленно вздохнула она, стараясь сдержать подступившие слезы. - Если бы сказал, что задумал… Видит Бог, я бы нашла возможность решить все иначе!»

-В чем дело? – Быстро спустившись, Якир положил руку на ее плечо. – С тобой все в порядке?

«Нет», - про себя ответила Лирамель, не глядя ему в глаза, и тут же кивнула. Даже самые близкие ей люди не должны были знать, как тяжело ей было нести свою скорбь.

-Пойдем, - передернув плечом, она обошла его и шагнула наверх. – Если так желаешь сложить свою голову, кто я, чтобы тебе мешать? Перебить нас поодиночке гораздо легче, чем когда мы вместе, так что Парамана я тоже заберу с собой. А Марк… Если все будет складываться, как сейчас, его защитит Картал. Муки совести не позволят сыну поступить иначе. В отличие от нас он еще не успел потерять ее, не так ли?

-Истинно так, Ваше Величество, - чуть насмешливо ответил Якир и, дав ей подняться еще на пару ступенек, вдогонку добавил: - Думаю, мне лучше вернуться и заняться приготовлениями. Когда планируешь выехать?

-Как только прибудет Параман. Отпиши ему. Пусть возьмет с собой оставшийся гарнизон. Белую стопу я трогать не стану.

-Уже сделано, - спокойно ответил лорд. – Что-нибудь еще?

Лирамель недоверчиво обернулась.

-Самоуправство, Ваше Высочество? – Глядя на его спокойное лицо, она незаметно вздохнула. Время не меняло ничего…

-Я слишком хорошо тебя знаю, - потянувшись, он передал ей факел. – Иди, Ли, иди… Тебе нужно поспать. Выглядишь так, будто всю ночь провела в дороге.

-Признаюсь, и чувствую себя не лучше, - покрепче обхватив теплое древко, она повернулась и неспешно продолжила путь.

* * *

-Это - твой дом? – Остановившись перед порогом, Лирд провел ладонью по деревянной балке, подпирающей козырек, и взглянул на Поля так пристально, что тот невольно вспомнил Эллада. Кузен был настолько на него похож, что, казалось, время отмотало годы назад. Как говорил дядя Карл, они оба пошли в деда.

-Нет, я вырос в другом доме. Он чуть дальше отсюда. – Повертев в руках ключ, Поль наклонился и осторожно вставил его в скважину. – А здесь когда-то жил твой отец с моей матерью и князем, а позже – мой отец…. – Справившись наконец с замком, он распахнул дверь и пропустил племянника внутрь: – Заходи.

В прихожей пахло пылью и затхлостью, а на полу отчетливо виднелись следы грязи: видимо, в отсутствии хозяев наведывались непрошеные гости.

-Открой ставни, - попросил Поль, ставя пакеты на пол, - я пока проверю, работает ли телефон. Нужно сообщить, что мы приехали.

Телефон работал. В пластмассовой трубке слышались гудки, а циферблат выглядел почти чистым, будто его недавно протирали.

-Добрый день, мистер Вуллис, - сухо произнес Поликарп, услышав басовитый голос на другом конце провода. – Это Поль Карэло-Хэмали. Вы просили позвонить, когда мы прилетим. Да-да, адрес у меня есть, подъедем через полчаса-час.

«Надо же, - почувствовав внезапную слабость, Поль сел и задумчиво посмотрел на телефон. – Я многое помню…»

В отличие от Лирдана, который все еще не мог отойти от впечатлений после долгого перелета над Атлантикой, Поль уже почти освоился. Трудно было лишь избавиться от привитых с детства манер и следить за речью.

-Мне переодеться? – Подойдя, Лирд кивнул на сваленные в коридоре пакеты. – Далеко поедем?

-Переоденься, - кивнул Поль. – И нет, не далеко. Заберем диамонити́рион[4], и на этом все. Пару дней переждем - и на гору.

-А нам точно нужно именно туда? – уже в которой раз спросил Лирдан, беспокойно хмуря черные брови. – Я имею в виду… Ты уверен, что там мы будем в безопасности?

-Уверен.

-И сколько нам еще придется прятаться?

Мысленно улыбнувшись, Поликарп склонил голову на бок и, по-доброму прищурившись, внимательно посмотрел на кузена.

— Сколько позволят… Что тебя тревожит?

Пожав плечами, тот опустил голову.

-Я просто хочу знать, когда смогу вернуться к матери. И смогу ли… - Он запнулся и, вздрогнув, чуть слышно добавил: - Какой смысл во всем этом, если нам все равно не одолеть Орден?

Наклонившись вперед, Поль взял мальчика за руку и, притянув к себе, обнял.

-Ну что ты, - невольно укорил он, - кто тебе внушил эти мысли?

-А разве – нет?

-Людям, может, это и невозможно, но не Богу. Именно поэтому мы здесь – ты и я. – Проведя ладонью по его жестким волосам, Поль вздохнул. – А домой мы обязательно вернемся, когда запоет Восточная Тропа. Не стоит отчаиваться. Наш Род не так слаб и беспомощен, чтобы Земар-ар сумел за три года сделать то, что ему не удалось за десятки столетий. Тем более сейчас перед ним - твоя тетя, а ее не так-то просто сломать.

-Я знаю, но… Чем именно мы сможем помочь, когда вернемся? И если вернемся…

-Не знаю, - искренне признался Поль. – Однако у нас целых три года, чтобы подумать над этим. - Он улыбнулся и, взяв мальчика за плечи, легонько встряхнул. – Вышенос, Валлор! Страх полезен, когда учит осторожности, но сейчас лучше его отринуть и делать то, что в наших силах.

Шмыгнув носом, Лирдан через силу кивнул. Было видно, что он не до конца поверил, но все же немного успокоился.

«Больше похож на Али», - с некоторой грустью подумал Поль. Он старался быть честным со всеми, даже с этим ребенком, но, по правде сказать, пока что и сам не понимал, почему дядя поручил наследника именно ему. Наверняка ведь догадывался, что матери после его ухода будет особенно требоваться любая поддержка, а тех, на кого она могла положиться, можно было теперь пересчитать по пальцам. Борьба, которая невидимо и порой даже неощутимо разворачивалась между Родом и тем, кто именовал себя Земар-ар[5], неожиданно для обеих сторон вышла на поверхность. Предвидел ли это дядя или нет, но теперь прямое столкновение казалось неизбежным, и Поль боялся куда больше юного Лирдана – именно потому, что знал, с кем они имеют дело. И все же в душе у него теплилась надежда. Только она давала силы идти дальше и делать то, что он считал должным.

* * *

Отпив из кувшина, Моврон с трудом проглотил подгоревшую кашу и отсел на свое место. Теперь нужно было немного выждать, чтобы убедиться, что еда безопасна.

-Я не голодна, – брезгливо отвернулась Фэй. – Пусть сами это едят.

Два факела, закрепленные у двери, почти неподвижно светили на пыльный пол и стоявшую у ее ног жестяную миску с серо-желтой кашей.

-Ты не ешь уже второй день, - сдержанно заметил Моврон. – Так нельзя, нужно думать о ребенке.

Вздохнув, она кинула на него полный страдания взгляд и покачала головой.

-Не могу, Моврон. Не могу, и все! Меня тошнит даже от запаха. И я устала. Сколько еще нам тут сидеть? Почему отец ничего не делает? Где он? Что с мамой?

-Я не знаю, - тихо ответил Моврон, с отчаянием посмотрев на свои руки. Правда, о которой он догадывался, была страшнее придуманной лжи.

-Нет, знаешь, - прошептала Фэй и, отодвинув миску, легла на плащ. – Но я тебе все равно не верю. Пойди, отнеси еду к двери, а то скоро тут все будет пахнуть этой гарью.

Вздохнув, Моврон встал. Ему и самому не особо хотелось есть – слишком изматывало ожидание.

Засов скрипнул как раз в тот момент, когда он наклонился, чтобы продвинуть миску под дверь.

-Господин хочет вас видеть, - грубо схватив за плечо, стражник выволок его наружу и тут же захлопнул дверь. – Быстро!

Решив на этот раз не сопротивляться, Моврон послушно пошел вперед. Следовало узнать, верны ли его догадки и чего на самом деле хотел Фирсар.

Бывший лорд Пата стоял посреди небольшой светлой комнаты. Одетый в простую белую рубашку и кожаные брюки, он выглядел настолько обыденно, что Моврон удивленно моргнул. Этого человека ему случалось видеть нечасто, но всякий раз он поражал своей напыщенностью и каким-то отталкивающим внутренним превосходством. Теперь же перед ним стоял обычный мужчина средних лет, спокойный и даже умиротворенный.

-Приветствую, - махнув стражнику, чтобы тот запер двери, Фирсар дружески улыбнулся. – Вижу, пара дней тишины пошла вам на пользу. Надеюсь, теперь вы в состоянии рассуждать здраво?

Подойдя ближе, Моврон осторожно кивнул.

-Замечательно, - продолжал лорд, – в таком случае я буду краток. – Скрестив на груди руки, он пристально посмотрел на него: - Мне нужен ребенок. Живой ребенок. Зачем – можешь не спрашивать, это тебя не касается. Взамен ты получишь жизнь его матери и свою собственную.

-Жизнь, но не свободу? - мрачно уточнил Моврон, стараясь говорить бесстрастно и холодно, хотя внутри у него все вскипело от отвращения и ужаса.

-Да. Свобода стоит дороже. Если дочь Парамана выживет, то понадобится, чтобы его приструнить. Думаю, вы и сами это поняли.

-Понял.

Фирсар усмехнулся.

-В таком случае я готов подождать не более десяти дней. Если по их истечении вы не отдадите мне ребенка, я сделаю то, что посчитаю нужным и обойдусь без вашей помощи. – Видя, что Моврон собирается возразить, лорд предупреждающе покачал головой. – Только не нужно врать. Мне известен даже день зачатия этого дитяти. Прошла уже неделя, как дочь Парамана могла бы родить.

Нахмурившись, Моврон промолчал.

-Мне понадобятся травы и нормальные условия, - выдохнув, ответил он, - или я не ручаюсь за жизнь обоих.

-Ты получишь все, что попросишь.

-Ребенку потребуется кормилица, если его мать будет лишена такой возможности…

-Хорошая попытка. - Проведя ладонью по гладковыбритой голове, Фирсар презрительно скривил губы. – Но напрасная. Вы выполните свою часть работы – моя вас не касается.

-Но как лекарь я должен предусмотреть…

-Как лекарь ты должен лишь не допустить смерти тех, кому оказываешь помощь, Моврон. – Подойдя вплотную, лорд взял его за подбородок. Его длинные ногти легко прокололи кожу, и Моврон непроизвольно дернулся, почувствовав, как потекла по шее кровь. – Не стоит раздражать нас, мы не знаем милости, - сквозь зубы процедил Фирсар и, резко оттолкнув его, вытер руку о брюки: - Вон.

Не в силах сопротивляться, Моврон едва плелся за рослым стражником. И без того неясные мысли путались еще больше. Он не знал, что делать, а картины будущего, которые приходили на ум, все как один были пропитаны смертью и болью. Невозможно было выбирать между меньшим и большим злом, да и вообще зло не следовало выбирать, но иного пути он сейчас не видел.

Уже поднимаясь по ступеням, Моврон вдруг понял, что его ведут не в темницу. Украдкой оглядывая светлые стены, он старался запомнить дорогу и временами замедлял шаг, чтобы бросить взгляд в окно. За пыльными стеклами буйствовали зеленые краски, а небо синело так ярко, что глазам было больно смотреть.

Запах сдобы, доносившийся откуда-то из глубины коридора, вызвал приступ тошноты.

-Мне приказано взять у вас список трав и всего, что скажите, кроме оружия, - скороговоркой произнес воин, открывая широкую белую дверь. – На столе есть бумага и перо. Постарайтесь не задерживаться.

Моврон хотело было спросить, когда приведут Фэй, но увидев ее у окна, кивнул стражнику и, не произнеся ни слова, замер, потому что в этот момент она обернулась и посмотрела на него с такой надеждой, что перехватило дыхание.

-Одну минуту… - Моврон знаком попросил стражника не закрывать дверь и, подойдя к столу, записал несколько трав и необходимых вещей. Как вызвать роды, он знал. К радикальным способам прибегать пока не было надобности – у них оставалось еще довольно времени. – Вот, держите, - протянув листок, он выжал любезную улыбку. – И буду очень признателен, если нам принесут обед.

-Не извольте беспокоиться, - свернув бумагу, стражник развернулся и запер за собой дверь.

Фэй ничего не спрашивала, прислонившись спиной к подоконнику, молча смотрела, ожидая, когда он заговорит. Надежда в ее глазах погасла, уступив место напряженному вниманию. Высокая, как и многие Валлоры, она сейчас была чем-то похожа на Лирамель, какой Моврон помнил ее в дни своей молодости: несочетаемое единство хрупкости и силы, ума и наивности.

«Имею ли я право лгать? – спросил он себя, опустив взгляд, чтобы она не заметила его слез. – Имею ли право решать за нее?»

-Просто скажи мне, - не выдержав длительного молчания, прошептала девушка. – Я хочу знать, что происходит.

Нервно проведя ладонью по лбу, Моврон отодвинул стул и тяжело сел. Фэй являлась плотью и кровью от своего Рода, и ей могло быть известно больше, чем ему.

-Он хочет ребенка, - собравшись с духом, произнес Моврон. – Если дитя родится живым, он сохранит жизнь и тебе, чтобы использовать против герцога… Так мне сказано. Срок дан десять дней.

Повисшая в комнате тишина была настолько тяжелой и густой, что стало трудно дышать. Моврон не решался взглянуть на Фэй. Ему было бы легче, если бы она просто заплакала или закатила истерику, но дочь Парамана молчала. Не было слышно даже ее дыхания.

Щелкнул замок, и, что-то сбивчиво пробурчав, в комнату зашла пожилая горбатая женщина с подносом в руках.

-Обед, – грубо произнесла она низким хрипловатым голосом и, поставив поднос на письменный стол, искоса взглянула и добавила: - Ужин будет, когда стемнеет, господин.

Моврон едва заметно кивнул:

-Спасибо.

Запах крепкого куриного бульона и зелени переплетался с ароматом свежего пшеничного хлеба.

Не дожидаясь, пока служанка уйдет, Моврон взял серебряную ложку и отхлебнул немного из обеих тарелок. Несмотря на то, что в этом уже не было надобности, он не стал менять установленный им же порядок.

-Прости меня… - Голос Фэй прозвучал настолько неожиданно, что Моврон вздрогнул и едва не выронил ложку. – Прости за то, что из-за меня тебе придется пройти через все это. – Подойдя, она встала перед ним. – Отец предупреждал, что нужно быть осторожнее, а я… Я смолчала о муже. Если бы он знал, что Салван видится с Фирсаром, то, возможно, забрал бы меня в замок. Прости.

Не поднимая головы, Моврон протянул руку и сжал ее холодную жесткую ладонь.

-Для меня честь быть рядом, Фэй. И мне жаль, что не в моих силах сделать больше, чем позволено. Я готов принять любой твой выбор. Все, что скажешь.

-Хорошо. - Отняв руку, она взяла с подноса свою тарелку и, отойдя, села на диван. – Расскажи мне еще раз все, о чем вы говорили с лордом Фирсаром. Ты ведь именно с ним беседовал? - уточнила она, поймав наконец его взгляд.

-Да.

-Тогда постарайся вспомнить все слово в слово.

Почти с нежностью глядя с каким аппетитом она ест суп, Моврон какое-то время молчал, припоминая недавний разговор, а затем тихо и быстро стал говорить, опасаясь, что она перебьет и задаст вопросы, на которые он не сможет ответить. И Фэй действительно перебила – правда, не для того, чтобы спросить.

-Это будет не простое новолуние. - Отставив пустую тарелку, она едва заметно побледнела. – Мать говорила об этом, она всегда чтила праздники… Поэтому ему так важно уложиться в десять дней.

Нахмурившись, Моврон недоверчиво мотнул головой.

-Нет-нет, - поспешно возразил он, не обращая внимания на сжавший грудь спазм. – Даже не думайте об этом, Ваше Высочество! Я знаю обряды, но Орден Земар-ар не практикует… Разве что при смене Верховного жреца.

-Ты ошибаешься. - Она закрыла глаза и глубоко вздохнула. – Увы, ошибаешься… Отец многое мне рассказывал. Они всегда практиковали жертвоприношения, но тайно, только среди жрецов Совета и изредка в присутствии некоторых Посвященных Первого круга.

-Это чудовищно, - скрипнул зубами Моврон. – Не кажется ли вам, что лучше… - Запнувшись, он вновь отвел взгляд и замер, не в силах говорить дальше. В эту минуту Моврон ненавидел себя больше, чем когда гонец сообщил ему о смерти Карла.

-Нет. - В голосе Фэй неожиданно послышалась улыбка. – Но я не хочу, чтобы он использовал меня против отца. Моя смерть причинит ему боль, но хотя бы не остановит. Раз он решил идти до конца, пусть идет. Я ничего не значу и ничего не могу, а его мудрость и сила, возможно, еще лягут на чашу весов нужным грузом. Он важнее для Королевства… И я так хочу.

-А ребенок?

Фэй не отвечала так долго, что Моврон уже подумал, что она уснула.

-Мы рождаемся и умираем в положенный час, - наконец произнесла она с таким спокойствием, что по спине пробежали мурашки. – Я вверяю свое дитя Тому, Кто дал ему жизнь. Не мне и не вам решать и судить чужую судьбу. Поэтому вы сделаете все, чтобы ребенок родился в мир.

-Тогда и вы не должны сдаваться, - с горечью возразил Моврон, глядя на ее бесцветное лицо. – Откуда вам знать, что герцог не сумеет найти выход и Фирсар помешает ему, используя вас? Быть может, все сложится совершенно иначе!

-Быть может, - натянуто улыбнулась она. – Потому прошу вас: не делайте ничего. Пусть все идет своим чередом. Мое дитя не просто так медлит появиться на свет, не стоит его торопить. Пусть у нас будут хотя бы эти дни.

-Я обещал, что выбор будет за вами, Фэй, - напомнил Моврон. – Поэтому не беспокойтесь.

-Благодарю.

Поняв, что разговор закончен, он тихонько повернулся и, вяло глянув на остывший бульон, отодвинул тарелку подальше. Усталость тяжелила веки и отзывалась в висках пульсирующей болью. Моврон был уже слишком измучен, чтобы есть.

Тяжело поднявшись со скрипнувшего стула, он оглядел комнату и неторопливо направился к одной из трех белевших слева от окна дверей. Ему требовалось немного поспать. К счастью, спален в покоях оказалось две. Выбрав ту, что потемнее и поменьше, он еще раз оглянулся на Фэй и, убедившись, что та задремала, шагнул в прохладный полумрак.

[1] Имеется в виду греческое выражение τά παίζω κορώνα γράμματα (греч.) – ставить все (жизнь) на карту.

[2] Образное выражение позаимствовано из письма прп. Иосифа Исихаста см. Старец Иосиф Исихаст. Полное собрание творений. – Москва, Ахтырка: Ахтырский Свято-троицкий монастырь, 2016. Стр. 139

[3] Псалом 26: стт. 1 – 3 и 7-14

[4] Диамонитирион (ударение: диамонити́рион, по гречески: διαμονητήριον) - разрешение, виза на посещение паломниками Святой Горы Афон.

[5] Земар-ар с Древнего языка Королевства переводится как «многоликий».

Глава 3

17 июня 3152 года, Белый Замок; 19 - 22 июня, предместье Горгота – Южный тракт - Шаом

С самого утра парило так, что несмотря на распахнутые окна и сквозняк Картал проснулся весь в поту. Вместо уже привычной тишины комната была наполнена шумом и звуками. Откуда-то снизу доносились конское ржание, взволнованные голоса и раздраженное рычание кошек – личный эскорт Ее Величества готовился к походу на Ровмэн.

«Какое-то безумие… - Протерев лицо краем одеяла, Картал встал и, подойдя, задвинул портьеры. – Почему я должен участвовать в этом фарсе?»

Через полчаса, при полном параде, он вышел в коридор. Двое из четырех стражников тут же встали позади – с этим отныне тоже приходилось мириться. Теперь на все официальные встречи и мероприятия он должен был являться с сопровождением – таков был приказ матери. Оснований для подобных мер сейчас на было, но спорить с ней он на этот раз не стал: слишком глубока была вина за произошедшее в Бартайоте.

Узнав, что Лирамель все еще в покоях, Картал подошел к дверям и приказал охране доложить о нем. Перед отъездом мать собиралась поговорить, и разговор откладывать не стоило. Положение складывалось такое, что о личных чувствах и предпочтениях следовало забыть до лучших времен.

Двери открылись бесшумно. Приказав никого не допускать, пока не окончится аудиенция, Картал зашел в гостиную и осмотрелся. Всюду лежали разложенные небольшими стопками вещи: книги, писчие принадлежности, походная утварь, какие-то детали одежды. Две седельные сумки стояли на диване у окна еще пустые. Линни, записывая что-то в блокнот, сосредоточенно хмурилась, то и дело поглядывая на часы. Заметив Картала, она отложила перо на подоконник и молча указала на двери спальни, предусмотрительно приложив палец к губам.

Картал раздраженно втянул ноздрями раскаленный воздух и решительно отвернулся. Ждать он не намеревался. К полудню замок должен был распрощаться с пятьюдесятью стражниками. После долгих препирательств с герцогом Параманом, вслед за которым к стенам сада прибыла добрая половина горготских воинов, они сошлись на этой цифре.

Толкнув рукой дверь, Картал заглянул в спальню и тут же отшатнулся, надеясь, что его не заметили.

-Проходи, проходи, - в голосе отца послышалась снисходительная улыбка. – Мы уже думали послать за тобой.

Ничего не ответив, Картал подался вперед и тут же, с порога, поклонился. Сидя на краю постели в обнимку с отцом, мать заинтересованно наблюдала за ним, отчего Карталу стало не по себе.

-Вы… Ты хотела поговорить, - смутившись, произнес он и приосанился, злясь на себя за робость. Видеть родителей вместе ему доводилось очень редко, а проявлений каких-либо чувств между ними он вообще никогда не замечал, поэтому нежность в глазах матери и покровительственный жест отца, когда, целуя, он приобнял ее за плечи, выбили Картала из колеи. Он чувствовал, что стал невольным свидетелем того, что никому видеть не полагалось.

-Да, хотела, - кивнула мать, вставая. – Только давай для начала спустимся в кабинет. Мне нужно передать тебе кое-какие дела.

Помедлив, отец тоже поднялся.

-Я буду ждать в вестибюле, - серьезно взглянув на нее, сказал он и, сдвинув брови, хотел было добавить еще что-то, но передумал и, махнув рукой, вышел.

Лирамель как-то странно улыбнулась и некоторое время стояла, задумчиво глядя в дверной проем позади Картала, а затем пожала плечами и решительно направилась к сокровищнице.

-Идем, - на ходу бросила она. - Линни занята сборами, так что поможешь мне сам.

Скептически приподняв бровь, Картал пригнулся и вслед за матерью прошел через арку.

В этой комнатке Картал был всего один раз. Два года назад, на десятый день рождения, отец привел его сюда, чтобы выбрать меч. Клинок тогда он так и не выбрал, вместо него попросив снять со стены маленький посеребренный кинжал. Изумительной красоты, он был сплошь покрыт тонкой гравировкой: от навершия до острия вились черненые изречения из различных хроник – мудрые и емкие. Картал вскоре выучил их наизусть и часто вставлял в собственную речь. С кинжалом он с тех пор никогда не расставался.

Сняв камзол, мать надела поверх рубашки кожаный жилет и, указав на висящую у окна кольчугу, встала на одно колено, чтобы Карталу было сподручнее.

-Твой отец возьмет на себя большинство дел, - вдев в рукава руки, она благодарно кивнула. – Но все официальные бумаги, встречи, решения останутся за тобой. Я пока не стану назначать регента, поскольку это даст преимущество Ордену… А дальше посмотрим, как пойдут дела с Ровмэном.

Надев поручень, Картал хмуро глянул на нее и затянул кожаные тесемки.

-Мне почти тринадцать, но вряд ли члены Конклава одобрят ваше решение, - осторожно возразил он.

Протянув другую руку, Лирамель с сожалением покачала головой:

-Я не оставлю им выбора, дорогой. Так что взвешивай каждый свой шаг. На Горгот ты теперь опереться не сможешь, осаду замок долго не выдержит, а на тебе останутся отец и брат. Джафира не в счет. Она никого не интересует, как и тетя Али.

-Если с вами… с тобой что-то случится, мне придется пойти на переговоры с Орденом, - не выдержав ее прямого взгляда, Картал помог матери встать.

-Я знаю, Картали. Потому и отдаю тебе все полномочия. Фирсар должен думать именно так и действовать соответствующе.

Непонимающе приподняв бровь, Картал отступил и, наклонившись за перевязью, незаметно облизал пересохшие от волнения губы.

-Все, что от тебя требуется, - тихо добавила мать, - это вывести из-под удара брата и отца. И действовать по обстановке. Мне известно, на кого сделана ставка.

Картал вздрогнул, не глядя на нее, застегнул перевязь и подал меч.

-Если станет опасно, отправишь их в Княжество. - Лирамель положила ладонь на его плечо и легонько встряхнула. – Дядя Кристиан знает, что делать.

-Род прервется? – Сглотнув подступивший к горлу ком, Картал непроизвольно отодвинулся и сбросил ее руку. – Вы столько лет противостояли Ордену лишь затем, чтобы вот так непонятно и глупо рисковать?

-Ты сам же и ответил. - Повернувшись к зеркалу, мать кинула долгий взгляд на свое отражение и поправила растрепавшиеся короткие волосы. – Ведущая линия, к которой вы с братом не относитесь, знает, что Лирдан – мой наследник. Если ты еще не слышал об этом, ставлю тебя в известность. Бумаги, подтверждающие статус дяди, ты получишь. Дубликаты, разумеется.

-Что? – недоверчиво переспросил Картал, отступая еще на шаг.

-Не стоит так удивляться, - насмешливо глянув на него, Лирамель плавно указала на арку. – Лорд Фирсар, конечно, не имеет прямых доказательств, но прекрасно осведомлен об этом.

-То есть вы хотите сказать, - от волнения он пропустил ее выпад мимо ушей, - что… Нет, ну это совсем уже нелепо!

Звеня кольчугой, мать вышла в спальню и решительно направилась к потайной двери.

-А жизнь вообще нелепа, сынок, - не оборачиваясь, отозвалась она. – Надеюсь, остальное мне объяснять не придется – догадаешься сам.

Картал не ответил. Чувствуя себя, как загнанная в мышеловку полевка, он несколько раз глубоко вздохнул, пытаясь унять дрожь и успокоиться.

-Проходи, - открыв дверцу, мать подождала, пока он выйдет на лестницу, и, шагнув следом, заперла замок.

Они спускались в полной темноте, поскольку факел уже потух. Держась позади, Картал мысленно считал ступени. Холодные перила скользили под пальцами, извиваясь на поворотах, словно исхудавшие змеи.

-Пока я жива, - остановившись в самом низу, мать вновь достала ключ и нагнулась, пытаясь попасть в скважину, - им придется считаться со мной. И поверь, дорогой, умирать я не собираюсь.

От ее голоса по телу вновь прошла дрожь. Находиться рядом с ней стало для Картала еще сложнее, чем раньше. Он все время испытывал внутреннее напряжение – казалось, что сердце и голову обхватывал невидимый тугой обруч.

-Риск велик, - его голос предательски дрогнул. – Герцог Параман мог бы поехать без вас…

Справившись с замком, мать открыла дверь.

-Договорим в кабинете, - чуть зажмурившись от яркого света, она вышла и отдала ему ключ. – Держи, теперь он твой.

Внимательно прочитав документы, Картал сложил листы в папку и отложил ее на стол.

-Отец знает об этом? – после продолжительного молчания спросил он, решившись наконец взглянуть в глаза матери.

-О Карле – да, о том, что Лирдан мой наследник – нет. И не узнает.

-Почему?

-Подумаешь – сам поймешь. – Откинувшись на спинку стула, она долго посмотрела на него и усмехнулась: – Все оказалось несколько сложнее, да, малыш?

Скривив губы, Картал опустил голову.

-Я и не думал, что будет просто. Выходит, мы – только прикрытие… - Услышав в своем голосе нотки горечи, он замолчал и, выдохнув, спокойнее добавил: - Только зачем было скрывать, если Орден в курсе?

-Не трать время на вопросы, на которые можешь ответить сам, - холодно отозвалась мать. – У тебя будет достаточно времени, чтобы во всем разобраться. Даже в том, что я не такое чудовище, каким ты меня привык считать.

«Ты еще хуже, - мысленно ответил он, глядя на свои руки. – Намного, намного хуже!»

-Есть поступки, которые необходимо совершать, невзирая на собственные желания, - чуть тише добавила Лирамель. – Ты поймешь это, когда окажешься на моем месте. Власть как река. Стоит отплыть от берега – и назад не повернуть: течение будет увлекать все дальше и дальше… Даже те, кто ищет всего лишь славы и богатства, не сумеют противиться ему. Долг ляжет на их плечи и придавит к земле, заставив отречься от всего, что близко и дорого. А если не так – течение поглотит и утопит. – Сняв с пальца рубиновый перстень Главы Рода, она положила его перед Карталом. – Запомни раз и навсегда, сын Рода: король един со своим народом. Если народ преступит закон – он заплатит первым. Если сам поставит личные интересы выше долга – платить придется не только ему, но и всем, за кого он в ответе, всему Королевству. И не будет никаких оправданий. Даже смерть не даст покоя.

-Я не готов к такой ответственности, - отодвинул перстень Картал. – Незачем рисковать собой и ставить Ведущую под удар.

-Тебя не спрашивают, - строго осадила мать. – Ты в этой в реке с самого рождения, как и я. И то, что не относишься к Ведущей линии, одновременно и ставит под удар, и защищает от него. Оправдываться перед тобой не стану – я поступала сообразно долгу и совести. Бог мне судья – не ты. – Резко поднявшись, она обошла стол. – То, что я делаю теперь, может быть непонятно, но время все откроет. Я не жду от тебя верности, потому что считаешь нужным, то и делай. Главное – не изменяй себе самому.

Молча взяв перстень, Картал надел его на указательный палец и тоже встал.

-Вот и славно, - кивнув, заключила мать и, подавшись вперед, обняла его. – Удачи тебе, упрямое мое дитя! Да хранит тебя Бог.

* * *

Неуверенность в принятом решении появилась у Лирамель уже на следующий день после начала похода. Ночь, проведенная за сплошными разговорами, большая часть которых затрагивала события прошлого, обернулась утренней усталостью и раздражением. Уже в пять утра Параман стал поднимать офицеров, а к шести очередь дошла и до Лирамель, которая так и не смогла уснуть. Еще час ушел на завтрак, и в начале восьмого, когда все были в седле, с юга примчался гонец.

Обе депеши были из замка. Отстранив кузена, Лирамель взяла письма и, отъехав немного в сторону, взломала печати.

«Сегодня утром, — писал Марк, - прилетели голуби из Пата и Тира: в обоих городах начались беспорядки, мелкие провокации и преступления. Народ в тревоге. Морлот просит разрешения ввести военное положение в крепости. Считаю, что тебе следует немедленно вернуться и отослать приказ Аармани. Жду твоего решения».

Лирамель никогда не ругалась вслух, но тут что-то внутри оборвалось, и с языка слетели слова, которые когда-то давно доводилось слышать в Академии Бартайоты…

Мгновенно оказавшись рядом, Якир, не спрашивая разрешения, выдернул бумагу из ее рук. Вокруг беспорядочно столпились офицеры.

— Как поступишь? — мрачно спросил герцог Варута, слегка прищурившись, отчего под его глазами легли едва заметные морщинки. Видя, что отвечать Лирамель не собирается, он обернулся и, подозвав одного из палечников, вкрадчиво спросил: — Голубь из Бартайоты у нас имеется?

— Да, Ваше Высочество.

— Сюда его.

-Явная провокация, - задумчиво протянул Параман, скомкав послание. – Плохо.

Закусив губу, Лирамель спешилась и попросила подать ей перо и бумагу.

— Аармани тут не поможет. - Сев на траву, она положила листок на колени и нацарапала первую строчку. – Я напишу брату. Пусть выдвигает аллотаров к границе. Морлот справится сам, а если не сумеет – Бартайота близко.

-Это уже не смешно, - тихо отозвался Якир. – Не совершай ошибку, Ли. Ты только подбросишь дров в огонь.

-Заткнись, - огрызнулась она. – Потеряем влияние на севере – потерям Королевство.

-Не уверен, что ввести чужеземные войска будет лучшим выходом, - спокойно заметил Параман. – По крайней мере, в открытую.

-Ага, дружественный визит с парой гарнизонов, - усмехнулся Якир. – На Игры.

-Хватит трех тысяч, - не поднимая головы, Лирамель подписалась под приказом и отдала его кузену. – Совместные учения.

-Не пойдет, - прочтя, Параман хмуро глянул на нее и передал бумагу Якиру. – Не согласен. Категорически.

Обхватив протянутую им руку, Лирамель рывком встала.

-Меня не интересует твое мнение. Приказы тут отдаю я. Так что бери людей и отправляйся в Пат.

-Я тоже против, - напряженно произнес Якир. – Марк прав: тебе лучше вернуться в замок.

Рассмеявшись, Лирамель обернулась, выискивая взглядом главного палечника своего эскорта.

-Это самоубийство, - тихо добавил Параман, слегка наклонившись к ней. – Непонятно, почему они изменили решение, но действовать спонтанно нельзя, Ли. Выжди немного, подумай.

-О чем тут думать? – зло огрызнулась она. – Ровмэн не успокоится, за ним поднимется Сапфор и затем Айра – Анкир уже нервничает. Элистэ тоже в стороне не останется.

-И что изменит твое присутствие? – насмешливо спросил Якир. – Хочешь повторить фокус с Тиром? Не выйдет: юг – не север.

-Почему бы и нет? - отозвалась Лирамель и, обратившись к подошедшему палечнику, приказала продолжать путь. – Не нравится – отправляйся с Параманом или отсиживайся в Варуте. Кстати, последнее предпочтительнее, благо опыта у тебя не занимать. Снимешь напряжение хотя бы в своей вотчине.

Тихо выругавшись, Якир отошел.

-А если я откажусь? – задумчиво спросил Параман. – В отличие от твоего воздыхателя я не прочь вернуться домой и тихонько переждать эту бурю.

Переведя на него взгляд, Лирамель с укором покачала головой.

-Я же знаю, что ты так не поступишь. Прости, родной, но вынуждена настаивать. Будем считать это не приказом, а личной просьбой. С Кристианом ты найдешь язык лучше, чем я, да и в Пате тебя уважают. Так что окажи милость.

-Милость, значит? - подбоченясь, переспросил Параман, обдав ее холодом.

-Именно.

-Умеешь же ты в душу плюнуть! - хмыкнул он и, знаком велев подать коня, вскочил в седло. – Поворачиваем! – велел он подъехавшему стопнику и, обернувшись, пристально посмотрел на нее. – Пойдем на Пат, как приказала Ее Величество. Поприветствуем князя.

«Спасибо», - мысленно выдохнула Лирамель, незаметно кивнув. Она не сомневалась в его преданности, хотя предвидела реакцию. На самом деле новости из Пата не стали неожиданностью ни для кого из них. Что до нее, то сны предупреждали об этом много лет, да и активность Ордена на севере была известна. Однако новоизбранные жрецы отбыли на юг, что слегка настораживало, поскольку первоначально все выглядело так, будто Земар-ар желает выманить ее в Ромэн. Теперь же Лирамель засомневалась. То ли она изначально неверно истолковала его задумку, то ли Орден на ходу менял планы.

Погода стояла отменная. Жара спала, а ливень, задержавший их с утра, щедро увлажнил землю и прибил пыль. После долгой засухи даже Лирамель радовалась грозе, хотя ехать по размытой дороге было небольшим удовольствием. Впрочем, больше дождей в ближайшие дни не предвиделось, ураганов тоже, поэтому настроение у нее, несмотря ни на что, было приподнятое. Лирамель любила покой и определенность, но известные события прошлого насильно привили страсть к приключениям, напряжению ума и воли. Жизнь лепила из нее то, чего требовали обстоятельства, и потому она не смела роптать.

Время вновь полетело от рассвета до заката. В день удавалось пройти примерно три деревни. В четвертой, если позволяли условия, они останавливались на ночлег. Ее эскорт насчитывал всего пятьдесят всадников, поэтому паники среди населения не возникало, тем более в домах размещались только офицеры – простые воины спали на улице. Настроение местных жителей было пока вполне мирным, однако, по словам Фаэла, палечника ее личной охраны, они еще недостаточно продвинулись в глубь Южных герцогств.

Каждые двенадцать часов Марк присылал весточку из замка. По его словам, Картал начал активно интересоваться делами и в каких-то моментах даже мешал, отказываясь подписывать бумаги. Лирамель эта новость обрадовала, и мужу она отписала, чтобы по возможности прислушивался к сыну. Кристиан также прислал ответ, отправив одного из своих воронов - брат обещал исполнить ее просьбу. Кусочки мозаики потихоньку укладывались на свои места, и Лирамель очень надеялась, что Карл, оставив на нее Королевство, не совершил ошибки.

Шел полдень третьего дня с того момента, как отряд Белого Замка вышел на Южный тракт. Вдоль запыленной желто-серой дороги вместо привычных елей и дубрав раскинулись каштановые леса, обрамленные каскадом акаций настолько изумрудного цвета, что уставали глаза. Злаковых полей попадалось все меньше и меньше: жители юга в основном разводили скот и выращивали хлопок и лен. Деревеньки тоже несколько изменили внешний вид: вместо деревянных низких домов белели на солнце каменные хижины. Лирамель все это было в диковинку, и она не скрывала любопытства, стараясь замечать мельчайшие детали.

Фаэл оказался прав: чем дальше продвигалась конница, тем тревожнее становилось вокруг. Старейшины встречали их по всем правилам и с должным почтением, но за этой подчеркнутой вежливостью чувствовались не то страх, не то враждебность, поэтому Лирамель старалась выказывать интерес к многочисленным жалобам и просьбам, иногда на пальцах объясняла свои решения. Несмотря на это, опасение Парамана потихоньку становилось более понятным, и она была искренне рада, что Якир держался рядом. С ним Лирамель чувствовала себя увереннее.

Первая неприятность произошла в Шаоме - небольшом городке на окраине тракта. Поскольку небо вновь затянули тучи, Лирамель решила остановиться в доме местного лорда Артона Квиста, незаконнорожденного сына Гайда и ее двоюродного племянника. Артон их визиту был явно не рад, но проявил почтительную сдержанность и под руководством Якира быстро организовал все необходимое.

Ужин проходил в напряженной тишине. Хозяйка, молодая девушка, судя по чертам лица тоже из рода Квиста, заметно нервничала. То и дело бросая взгляд за окно, она неестественно улыбалась, отчего ее миловидное лицо казалось безжизненной маской. Лирамель такое поведение настораживало, но поскольку охраны было более чем достаточно, а Якир держался спокойно и миролюбиво, она старалась не нервничать.

Когда слуги подали чай и Лирамель завела с племянником неспешную беседу о его планах на будущее, надеясь немного разрядить обстановку, с улицы послышались недовольные крики. Не дожидаясь приказа, офицеры мгновенно повскакивали с мест и заблокировали двери и окна, а Фаэл, испросив взглядом разрешения, отправился выяснять причину волнений.

Полчаса, которые длилось ожидание, показались Лирамель вечностью. В конце концов, слыша, что крики хотя и стали тише, но не прекратились, она хотела было последовать за палечником, однако Якир поймал ее за руку и покачал головой.

-Даже не думай, - неслышно шепнул он и, кинув быстрый взгляд на внимательно наблюдавшего за ними Артона, в полный голос продолжил: – Ваше Величество, нижайше прошу дозволить мне и лорду Артону вас сопровождать.

Заметив, как вздрогнул племянник, Лирамель согласно кивнула и жестом приказала отпереть двери.

Садилось солнце. Усиливающийся ветер сдувал песчинки с серых лестничных плит, перекатывая их, словно крупицы сахара.

Спустившись на одну ступеньку и велев Якиру держаться позади, Лирамель встала перед толпой, окруженной кольцом местной охраны и частично ее стражников, и улыбнулась, стараясь скрыть волнение. Фаэла нигде не было видно, и это обеспокоило ее больше, чем недовольные выкрики.

— Каждый будет выслушан! — громко заверила она, перекрывая чуть стихший гул. — Прошу вас говорить по одному и сохранять спокойствие.

Грубо толкнув стоявшего перед ним офицера, вперед решительно вышел мужчина лет пятидесяти. Его раскрасневшееся лицо и облысевшая макушка поблескивали от капелек пота.

— Ваше Величество, — дерзко произнес он, глядя ей в глаза, — вы запретили обряд пролития крови, и наши жрецы под страхом смерти не могли умилостивить великого Земар-ар! Герцог Аурок, сын Ведущей линии, желая прекратить засуху, вынужденно нарушил приказ и был тотчас обезглавлен! Мы не согласны! Это – нарушение традиций, надругательство над историей и преступление! - Народ возмущенно загудел. Ощутив поддержу, мужчина набрал побольше воздуха и гневно рубанул рукой по воздуху: — Мы просим Ваше Величество разрешить нам пользоваться наследием предков!

Лирамель перестала улыбаться и, шагнув назад, едва не столкнула замешкавшегося Якира. На какое-то мгновенье она растерялась, но почувствовав, что герцог обхватил ее за плечи, выдохнула и гордо подняла голову. Его поддержка подействовала как ушат холодной воды.

— К убийству герцога Аурока Ведущая линия не имеет никакого отношения, — ответила Лирамель так громко, что люди, стоявшие ближе к порогу, мгновенно умолкли. — Ни с моего ведома, ни по самопроизволу генерал Натан, которого обвинили в этом страшном преступлении, никогда бы не отдал подобного приказа. Смерть герцога Ровмэнского – дело рук Ордена, пытающегося поднять вас против законной власти Рода. Я говорю прямо, потому что вы имеете право знать правду. – Слегка повернув голову к Якиру, она благодарно кивнула и, подождав, пока тот отступит, перевела взгляд на вопрошавшего ее мужчину. В его лишенных ресниц глазах все еще поблескивал гнев. - Я издала указ, запрещающий любые ритуалы в вотчинах, где находятся мои резиденции. Орден открыто угрожал Ведущей линии, и закон дал мне право на ответные меры. Лорд Фирсар покушался на мою жизнь, в результате чего погиб герцог Карл, пытался убить герцогиню Али-Нари и юного лорда Лирдана, из-за него был ранен мой стопник и нынешний генерал Горгота Олон Валлор. А ранее лорд Фирсар, и это доказано, собственноручно отравил леди Тэору Патскую, свою родную тетку. Он поднял сторонников на открытое противление правящему Роду, преступив все писаные и неписаные законы и традиции и прямо заявив на Суде Рода, что целью Ордена является полное уничтожение Ведущей линии. И наконец, он восстановил Совет. Так что, как видите, мой приказ относительно вотчин направлен в первую очередь на ограждение прямых потомков Тара от Посвященных. Зачем же мне было поднимать руку на сына Ведущей линии, и кому на самом деле нужна его смерть?

Люди взволнованно зашептались, передавая друг другу услышанное, и даже офицеры недоуменно переглянулись. Некоторые новости даже на уровне слухов были неизвестны никому за пределами Ведущей.

— Это всего лишь слова, Ваше Величество! — с вызовом выпалила молодая женщина с покрасневшими, словно от бессонницы, глазами. — А дела говорят обратное! Вы запретили обряды в угоду правящему Роду, а моя дочь едва не умерла от горячки! В Артелене даже жрец отказал мне в пролитии крови. Благодарение Земар-ар, я успела сюда, в Шаом! Госпожа помогла мне… - Замолчав, она побледнела, осознав, что только что сказала то, что говорить не следовало, а затем, злясь то ли на себя, то ли на Лирамель, злобно топнула. - После того как жрец пролил кровь на жертвенник, дочь поправилась! Слышите? Поправилась!

— И стала слепой калекой! — выкрикнул кто-то сзади.

— Да! – Гневно обернувшись, женщина встала на цыпочки, пытаясь разглядеть говорившего. - Ну и что же?! Зато выжила! Хоть так! – Вновь посмотрев на Лирамель, она сощурилась и с горечью спросила: - И что нам до ваших разногласий, Ваше Величество? Если вы действительно хотите мира, то договоритесь с теми, кому мы доверяем жизни своих детей! Прекратите недовольства и волнения!

Лирамель замерла. Ей вспомнился Миэль, глядящий в душу бездонными пустыми зрачками, и бесконечное падение во тьму, и предсмертный крик Дэйн, и множество убитых младенцев у его ног... Будто наяву она вновь видела улыбку маленького Поля – первую, робкую и осторожную… Его кровь тоже пролили во имя Земар-ар, его жизнь тоже хотели забрать, как забрали у многих до него…

«Я положу этому конец», - мысленно ответила она сыну и, на мгновенье зажмурившись, глубоко вдохнула, останавливая закипевшую в груди волну гнева. Нужно было сохранять спокойствие: никто, кроме нее, не знал и не видел того, что знала она. Люди следовали за привычными тенями – ими тоже руководил страх. Земар-ар был умелым кукловодом. Он водил во тьме ее народ долгие столетия… Так долго, что даже увидев свет, они испугались и не узнали его.

— Я хочу увидеть вашу дочь, — спокойно произнесла Лирамель, открыв глаза. – Проводите меня к ней.

Толпа умолкла. Люди явно не ожидали такого ответа. Не ожидала его и та, к кому он был обращен. Удивленно нахмурившись, женщина неподвижно стояла, будто не в силах пошевелиться.

-Иди! Иди же! – Подтолкнув ее в бок, коренастый краснощекий мужчина поклонился Лирамель и махнул рукой в сторону видневшихся за толпой домов: – Тут недалеко, Ваше Величество! Сейчас я разгоню этих баранов.

Повернувшись, он зычно крикнул, чтобы народ расступился, и, не дожидаясь, начал расталкивать оторопевших людей, прокладывая в толпе живой коридор.

-Якир, - не оборачиваясь, позвала Лирамель, - возьми шестерых и следуй за мной.

-Ли… - Быстро спустившись, он плечом заслонил ее от народа. – Что ты надеешься им доказать?

Взглядом попросив его отойти, Лирамель покачала головой и решительно пошла вперед. Она не знала, что ответить, поскольку сама еще не поняла родившийся в душе ответ. Легко было забыть о брошенных в лицо обвинениях, но не думать о ребенке, чью жизнь Земар-ар вновь использовал в своих целях, Лирамель не могла. Земар-ар бросал вызов не ей, а в самое небо.

«Так бывает, Ветерок, - сами собой всплыли в памяти слова Карла, - иногда одна жизнь становится гораздо важнее сотен и даже тысяч… И хотя чаще происходит совершенно наоборот, об этом следует помнить».

Идти действительно пришлось недолго - площадь Шаома оказалась раз в десять меньше той, что белела перед дворцом Пата. Узкие домики из белого камня в один-два этажа росли прямо из брусчатки словно грибы. Тесно прижатые друг к другу, так что между ними мог пройти только один человек, они выглядели как игрушечные. Маленькие квадратные окна, закрытые разукрашенными витражами, только усиливали это впечатление.

В доме, к распахнутой двери которого ее вынесло людское море, было светло и чисто, хотя довольно бедно. Остановившись на пороге, Лирамель бегло осмотрелась. Вслед за ней, держа руку на рукояти меча, вошел Якир и еще два офицера, остальные вместе с народом, толкаясь, теснились возле окон.

— Сюда, Ваше Величество, — голос женщины заметно дрожал то ли волнения, то ли от страха. – Только прошу вас, не шумите. Дочь очень боится громких звуков.

Послушно зайдя в узкую белую дверь, Лирамель очутилась в душной комнатке. На грубо сколоченной деревянной кровати у окна лежала девочка лет семи-восьми. На ее глазах, поверх длинной растрепанной челки темнела толстая повязка, а правая нога была перебинтована от бедра до самой щиколотки. Услышав шаги, девочка повернула голову и настороженно спросила:

— Мама, ты уже вернулась? Кто там с тобой?

—У нас гости, не волнуйся, — мягко ответила женщина, войдя следом за Лирамель и решительно преградив путь Якиру.

Лирамель быстро взглянула на герцога и тихо велела:

-Здесь мало место, останься там.

Подойдя к кровати, она осторожно откинула краешек простыни и села.

Некоторое время все молчали.

-Что там за окном? - Повернув голову к разноцветному стеклу, девочка подняла руку и провела пальцами по нависшему над кроватью подоконнику.

Лирамель посмотрела на застывшие в витраже лица – люди старались разглядеть, что происходит в комнате.

-К тебе сегодня пришло много гостей, - чуть помедлив, ответила она. – Твоя мать рассказала, что ты тяжело болела, а затем выздоровела. Им любопытно.

— Я не выздоровела, - возразила девочка с такой внутренней болью, что Лирамель нахмурилась и, коснувшись ее теплой ладони, осторожно спросила:

- Как тебя зовут, дитя?

— Мирайя. А вас?

— У меня уже столько имен, Мирайя, что не знаю, какое из них выбрать, чтобы тебе понравилось.

-А какое больше нравится вам? – ничуть не удивившись странному ответу, улыбнулась она.

Лирамель задумалась. Ей хотелось ответить честно.

-Брат называл меня Ветерок, - немного скованно произнесла она, почувствовав, как больно кольнуло сердце. – Это было первое имя, на которое я отзывалась, когда была младше, чем ты сейчас.

— Мне нравится, хотя оно и странное. Как если бы меня назвали облачком или дождиком. Почему именно Ветерок?

-Потому что с Древнего языка мое имя означает «музыка ветра».

-Как в древней балладе? – оживившись, переспросила Мирайя.- Ну, в той, где поется:

«Поющие ветра кружили над землей,

Поющие ветра нас звали за собой,

И с музыкой вели невидимой Тропой,

Сквозь темный небосвод - домой…»

Лирамель нахмурилась. Баллада оказалась ей не знакома – ни слова, ни мелодия. Видимо, она не входила в число учебных, что было в общем-то понятно, поскольку о Тропах в Королевстве не вспоминали до времени ее отца.

-Наверное, - не зная, что еще сказать, тихо ответила она. – Красивая песня. Надеюсь когда-нибудь услышать ее целиком.

-Я знаю только один куплет… - улыбка Мирайи вдруг угасла. – От тебя пахнет дорогой… - неуверенно произнесла она. – Ты приехала издалека?

-Мы остановились переждать грозу. - Лирамель вновь бросила взгляд на окно, но, увы, сквозь цветные разводы не было видно ни неба, ни туч.

-Гроза... О, как бы я желала хотя бы раз увидеть молнию! Я всегда их боялась, а теперь не боюсь… – с такой недетской тоской выдохнула Мирайя, что ее мать, все это время стоявшая на страже в дверях, судорожно всхлипнула и закрыла рот рукой.

До боли закусив губу, Лирамель порывисто встала и, часто дыша, нерешительно посмотрела на девочку, невольно представив, как ее, умирающую и беспомощную, клали на холодную каменную плиту – как Поля, как когда-то ее саму…

-Ты увидишь, - неслышно прошептала она. – Я помогу тебе.

Испуганно сжавшись, Мирайя попыталась отодвинуться.

— Мне опять будут резать ногу? – хрипло спросила она, беззвучно заплакав. – Не нужно! Пусть лучше будет, как есть.

— Нет, что ты! — При виде ужаса, отразившегося на лице девочки, у Лирамель тоже потекли слезы. Она понимала ее, как никто другой. — Я не причиню тебе боли и никому больше не позволю сделать то, то было сделано. Обещаю.

Почувствовав, что Мирайя немного расслабилась, Лирамель помогла ей сесть.

«Не ради меня, Господи, но ради твоего народа… - мысленно произнесла она и, задохнувшись от хлынувшего в сердце страха и сомнений, потрясенно замерла. Лирамель вдруг подумалось, что Земар-ар был прав и весь пройденный путь, все победы были лишь частью его плана, а она раз за разом обманывала себя, думая, что свободна, и принимая желаемое за действительное… Помотав головой, Лирамель глубоко вздохнула и медленно перекрестилась. Одной малодушной мысли хватило, чтобы враг сумел нанести удар, даже не имея доступа в ее сознание. От этого ей стало по-настоящему страшно.

-Ничего у тебя не выйдет, - по-гречески произнесла она, стараясь, чтобы голос звучал спокойно и ровно. – Я - земля и в землю вернусь, но тебе не служила и служить не стану! – Вновь взяв Мирайю за руку, Лирамель вымела из головы все мысли. Ей было дано право предстоять за свой народ, и теперь следовало верить и доверять, а не бояться. - Именем Христовым встань и смотри, - громко, чтобы было слышно жмущимся к окнам людям, сказала она и, потянув девочку за руку, помогла ей подняться.

Повязку Мирайя сняла сама. С трудом развязала тугой узел на затылке и медленно стянула, недоверчиво окинув комнату удивленно-испуганным синим взглядом. Затем она сделала шаг, другой и, наклонившись, стала быстро и с какой-то яростью разматывать бинты.

Пошатнувшись, Лирамель позволила вошедшему наконец Якиру взять себя под локоть и пристально взглянула на неподвижно стоявшую у стены женщину.

– Ныне сбываются слова пророчества. Я сокрушу древние алтари и того, кому вы проливали на них кровь. Оставьте свои заблуждения и обратитесь к Свету, ибо тьма проходит и рассвет уже близок.

Со стороны окна послышались удивленные возгласы. Попросив Якира не отходить от нее, потому как в глазах предательски темнело, Лирамель неспешно вышла из дома. Четверо офицеров тут же окружили ее, оттесняя любопытствующих и не давая сомкнуться узкому проходу, а навстречу уже спешил взволнованный Фаэл с двумя десятком вооруженных воинов.

-Распорядись, чтобы девочку не беспокоили, - велела Лирамель, надеясь, что Якир расслышит ее. Сама она, дыша глубоко и часто, сосредоточенно вглядывалась в маячившую где-то в тумане покатую крышу хозяйского дома. Ей было уже так плохо, что лишь усилием воли она заставляла себя идти. Выказывать слабость перед толпой было недопустимо.

Лишь когда двери гостиной плотно сомкнулись за их с Якиром спинами, Лирамель без сил повисла у него на руках и попросила воды. Впрочем, объяснять что-то герцогу было излишне. Рявкнув на суетившегося вокруг лорда, он подхватил ее на руки и куда-то понес.

* * *

Убедившись, что Лирамель в безопасности, Якир попросил лорда Антора привести супругу. То, что оба они имели какое-то отношение к произошедшему, было очевидно, но Якиру хотелось знать тех, кто стоял за ними. И он не сомневался, что узнает. Кайл не просто так в свое время держал его при себе: выбивать правду Якир умел хорошо. Он манипулировал людскими слабостями так же легко, как и торговался за книги. Последнее ему приходилось делать постоянно, потому как средств на все частенько не хватало, а рукописи из частных владений после войны посыпались дождем.

Женщина была напугана, хотя и старалась держаться невозмутимо и спокойно. Глядя в пол, она сидела напротив Якира и молчала, изредка мотая головой в ответ на его вопросы.

-Госпожа Элика, - начиная терять терпение, с нажимом процедил он, – против вас не выдвигается никаких обвинений. Вы действовали в рамках своей вотчины, а поскольку Шаом не является резиденцией Ее Величества, обряды здесь не запрещены.

-Тогда к чему ваши… намеки? – запнувшись, спросила она, коротко глянув на него и тут же отведя взгляд. – При чем тут лорд Фирсар? Я не видела его много лет…

«Да уж конечно», - внутренне усмехнувшись, подумал Якир, чуть приподняв бровь. Требовалось показать, что ему известно намного больше, чем было на самом деле.

-Удивительно, - протянул он, постучав пальцами по полированному темному столу. – И вы совсем не знали о том, что один из его сподручных прибыл вместе с матерью той девочки? Для чего же тогда вы попросили вашего Посвященного уступить ему место при обряде? Разве это было так важно?

-Клевета! – вспыхнула она.

-Ваш Посвященный говорит обратное, - пожав плечами, Якир откинулся на спинку кресла и смерил ее насмешливым взглядом. – Кстати, мы можем выслушать его прямо сейчас же, если вы настаиваете.

-Вы… Вы… - Обернувшись на дверь, она хотела было встать, но Якир вдруг резко подался вперед, схватил ее за руку и, притянув к себе, заставил перегнуться через стол. – Пустите, - пытаясь вырваться, прошептала Элика, - или я сейчас закричу!

-Кричите. Ваш муж знает, что если я признаю вас виновной, его голова тоже слетит с плеч. Или думаете, любовь сильнее смерти? – Заметив отразившуюся в ее зрачках панику, он чуть ослабил хватку и позволил ей сесть. – Возможно, и сильнее, но не в вашем случае, Элика. Вы прекрасно знали, что Ее Величество проедет мимо города. Герцог Марк рассылал депеши, и мне известно, что вы готовились к ее визиту. – Сделав красноречивую паузу, Якир с показным сожалением пожал плечами: – Вы наверняка понимали, что предполагается явная провокация. И не могли никоим образом быть уверены, что все это не перерастет в беспорядки. Таким образом, хотя Ее Величество не пострадала, опасность была более чем реальной, и я как сын Ведущей линии усматриваю в ваших действиях пособничество. Вопрос лишь – в чем? В попытке покушения на жизнь Главы правящего Рода или…

-Чего вы хотите, герцог? – Высвободившись, она безвольно опустила руки на колени. – Спрашивайте, я отвечу.

Якир удовлетворенно кивнул. В этот раз он немного ошибся с расчетами – надеялся закончить раньше.

-Мне нужно имя человека, который провел обряд, и все письма, которые вы получали от лорда Фирсара.

Элика снова вздрогнула и, недоверчиво посмотрев на него, тихо ответила:

-Письмо было только одно. Я сожгла его.

-Тогда, - достав из ящика бумагу и перо с чернилами, Якир положил их перед женщиной, – нашите все, что сможете вспомнить.

-Он убьет меня, - спокойно, но с какой-то внутренней горечью заметила она, послушно обмакнув перо. – Муж ничего не знал, он только разрешил мне ненадолго приютить Кассу. Ее сестра была моей нянькой, поэтому мы знаем друг друга с детства. Я распорядилась, чтобы им выделили дом…

Равнодушно выслушав ее объяснения, Якир понимающе покивал. Он и без подробностей знал, что у каждого имелись свои обстоятельства. У него в свое время они тоже были, но закон оставался одним для всех, и любое предательство влекло последствия.

-Даю слово, что не стану разглашать ваше признание, - серьезно произнес он, следя за ее рукой. – Вы не пострадаете.

Элика недоверчиво подняла на него глаза и, продолжая писать, медленно проговорила:

-Это был лорд Дэарт Рэмака-Валлор, младший сын…

-Я знаю, кто он, - перебил ее Якир, выхватывая подписанную бумагу. – Ваша… Касса говорила, где они встретились?

-Кажется, по дороге из Артелена, - неуверенно ответила она, сморщив лоб.

Решив задать остальные вопросы матери девочки, Якир перечитал неровные строчки и, сложив вчетверо, убрал в нагрудный карман.

-Еще раз заверяю, что не стану распространяться о вашей причастности к этому делу. - Встав, он подождал, пока Элика тоже поднимется, и плавным жестом указал ей на дверь: – Можете идти, леди славного Шаома. Надеюсь, вы извлекли урок из своего проступка.

Сжав влажные губы в тонкую ниточку, она сверкнула глазами и неожиданно вздернула подбородок.

-Не сомневайтесь, герцог! Но это не значит, что я когда-нибудь смирюсь… - Запнувшись, она сдвинула тонкие темно-русые брови, будто раздумывая, продолжать или нет, а затем, передернув плечами, с вызовом добавила: - Многие не согласны с Ее Величеством. Не думайте, что я одна такая!

Якир холодно улыбнулся.

-Вы можете не разделять мнение, несообразное с вашим, - жестко произнес он, – но обязаны соблюдать присягу и закон или быть готовой понести наказание за их нарушение. Как я вижу, вы не научились ни первому, ни второму, а посему я весьма сомневаюсь в вашей способности здраво рассуждать о вещах, для которых должно иметь нечто большее, нежели так называемое собственное мнение. - Снова указав рукой на дверь, он недвусмысленно дотронулся ладонью до кармана, куда минутой ранее убрал письмо, и, понизив голос, хрипло приказал: - Возвращайтесь к мужу. И научитесь смотреть ему в глаза, зная, что человек, под чью волю вы преклонились, восемь лет назад отдал приказ убить его бабку, благодаря наследству которой вы оба теперь имеете столь высокое положение.

Элика не ответила, но по ее лицу было видно, что слова достигли цели. Якир не сомневался, что женщина не представляла для Ордена особого интереса, но в начавшийся войне не было ненужных людей. Выбор каждого мог изменить ход истории.

«Итак, Дэарт, - про себя повторил Якир, задув на столе свечи. – Яблоко от яблони недалеко упало… Этого следовало ожидать».

Выждав несколько минут, он тоже покинул комнату и быстрым шагом направился к Лирамель. Зная ее долгие годы, он не сомневался, что к утру она вполне придет в себя. То, что ей удалось сделать, вызвало в нем смешанные чувства страха, удивления и какого-то тихого торжества – более глубокого и сильного, чем тот, который он испытал на полях Бартайоты, когда был убит Миэль.

Фаэл спал на полу, прислонившись спиной к запертой двери. Четверо стражников из личного эскорта Лирамель стояли на положенных местах по правую и левую стороны от входа. При виде Якира они приветственно отсалютовали ему и растерянно переглянулись.

-Эй, - наклонившись, Якир предусмотрительно накрыл рукоять его меча ладонью. Будить вооруженного боевого офицера, да еще и на посту, было делом рискованным.

-А? – Вздрогнув, Фаэл спросонок ударил его по руке, но тут же извинился и, бормоча что-то себе под нос, встал.

-Тихо было? – спросил Якир, кивнув на дверь. – Не звала?

-Нет…

Знаком приказав отпереть засов, Якир вошел в спальню и поманил палечника за собой. Оставаться наедине с Лирамель он не мог – не хотел смущать офицеров и способствовать и без того гуляющим по Королевству слухам. Ее честь была ему дороже собственного беспокойства.

Лирамель спала так крепко, что даже не пошевелилась, когда он подошел и сел рядом. Легонько дотронувшись до ее лба, он убедился, что жара нет. Дышала она тоже спокойно, и даже на бледных обычно щеках в тусклом свете свечи проглядывал румянец.

-Ее Величество в порядке? – встав рядом, прошептал Фаэл, с тревогой вглядываясь в ее лицо.

Резко поднявшись, Якир взял его за плечо и отвел подальше от постели.

-В порядке, - процедил он и указал на диван. – Приляг и поспи, рассвет скоро.

-Думаете, мы продолжим путь? – сбивчиво спросил офицер. – Не отдохнем?

-Как решит Ее Величество, так и будет, - нетерпеливо прищурился Якир. – Но утром ты мне понадобишься. Нужно будет проверить деревеньки по боковой дороге, начиная от предместья Шаома и до самого Артелена. Опросишь, кто что слышал и видел. У Ровмэна встретимся. Выделяю на это десять человек.

-Но Ваше Высочество, - развел руками Фаэл, - у меня ведь приказ, я…

-А у меня, - улыбнулся Якир, - власть изменять приказы Ее Величества во всем, что касается ее безопасности, если ты запамятовал. Я – сын Ведущей линии и отвечаю за ее жизнь перед Родом. Поэтому не беспокойся и выполняй что велено. Далее мы пойдем по тракту без остановок, и я должен быть уверен, что справа вы нас, в случае чего, прикроете.

- Понял, мой герцог. Исполню в лучшем виде, - вежливо кивнув, Фаэл повернулся и послушно побрел к дивану.

Задув свечу, Якир снял в темноте камзол и, бросив его в сторону, прилег в изножье кровати, на всякий случай положив меч под руку. Ему почему-то вспомнилось их с Лирамель недолгое путешествие в Тир. В те дни многое было сказано и прочувствовано, и Якиру вдруг показалось, что стоит лишь пристальнее всмотреться в темноту, и вспыхнет посреди склоненных ветвей веселый огонек костра и затрещат в оранжевом пламени сучья…

Слушая ее глубокое спокойное дыхание, он невольно улыбался, чувствуя, как разливается по венам покой и нежность. Если бы он мог, то остановил бы время.

Крики не замолкали ни на минуту. Вскочив, Якир спросонок едва не сшиб Лирамель с ног. Взлохмаченная и испуганная, она удивленно глядела на него еще сонными глазами. В такие моменты ему хотелось забыть и о совести, и о чести, и просто обладать ею всецело и безгранично, стерев даже память о том, что разделяло их, не давая чувствам взять верх.

-Что… Что там опять? – спросила она и, поймав его взгляд, смутилась.

Якир улыбнулся. Им не требовались слова, и от того порой становилось еще больнее, потому что он слишком хорошо знал, что Лирамель никогда не переступит через себя, как с радостью переступил бы он, позволь она это. Для нее верность однажды сделанному выбору равнялась верности Богу. Будь иначе, он давно бы исправил и свою и ее ошибку.

-Немедленно перестань, - нахмурившись, Лирамель отвернулась и, взяв вычищенный прислугой камзол, накинула на плечи. – Спроси, что там, я сейчас выйду… - Застегнув последнюю пуговицу, она подождала, пока Якир отойдет, и с какой-то внутренней обидой проговрила: - Не вынуждай отсылать тебя в замок, Якири… Ты нужен мне здесь.

Стараясь не встречаться с ней взглядом, он кивнул и поспешно вышел, на ходу оправляя изрядно помятую форму.

Народу на площади собралось еще больше, чем накануне, но атмосфера была уже иной. Это Якир почувствовал сразу, и потому успокоился.

-Оружия не обнажать, но будьте наготове, - распорядился он, оглядывая взволнованные лица стражников.

-Слушаюсь, Ваше Высочество! - с готовностью отозвался палечник, убирая ладонь с рукояти меча и знаком приказывая остальным офицерам вытянуться вдоль крыльца.

Лирамель вышла в сопровождении лорда Анкора и его супруги. Оба держались спокойно, но Якир заметил, что лорд был несколько озадачен, а Элика откровенно напугана.

Заметив королеву, народ еще более оживился. Из толпы отделилось четверо довольно рослых мужчин. Якир не сразу понял, что именно они несли, но когда разглядел, крикнул страже расступиться.

Опустив жертвенную плиту у ног Лирамель, один из подошедших глубоко поклонился и сдавленно произнес:

— Ваше Величество, нам было объявлено, что Шаом отныне тоже считается вашей резиденцией и подпадает под новый закон… - Мужчина указал на плиту: - Никто из нас не решился что-либо сделать…

Молча выслушав его, Лирамель искоса взглянула на Якира и, знаком попросив подойти, озадаченно спросила:

-В летописях не упоминается, как можно избавиться от этой мерзости?

-Нет, Ли. И сомневаюсь, что у кого-либо могло возникнуть подобное желание. – Он мрачно хмыкнул, не сводя внимательного взгляда с испещренного древними письменами камня, и осторожно добавил: – Лучше будет закопать ее где-нибудь.

Лирамель на мгновенье задумалась, а затем покачала головой.

-Вели всем отойти. - Ее голос предательски дрогнул, выдавая волнение. – Раз никто не решался, придется попробовать мне.

-Меч тут вряд ли поможет, - предупредил Якир, знаком прося стражу оттеснить народ. – Я мог бы попытаться разбить…

-Не нужно. Мне хочется кое-что проверить. – Выпрямившись, как струна, Лирамель обнажила клинок и обхватила рукоять обеими руками. – Быстрее, иначе не решусь!

Поднявшись на пару ступенек, Якир напряженно замер. Отговаривать ее было бесполезно.

Сталь вошла в камень как в масло. Лорд Анкор, стоявший у самых дверей, потрясенно выдохнул. По толпе прокатился тревожный шепот.

-Ли! – предупреждающе вскрикнул Якир, заметив, как замерцали по ровному срезу жертвенника голубоватые искорки. Сначала редкие, они мелькали все быстрее, рассыпаясь и сливаясь, пока плита не стала гореть, словно была сделана из сухого дерева, а не из камня. В ту же секунду земля угрожающе завибрировала, и у ног Лирамель разверзлась глубокая полуметровая щель.

Сжав зубы, чтобы не вскрикнуть от затопившего душу животного ужаса, Якир отступил и размашисто перекрестился.

— Кто пос-с-мел? — раздалось из-под земли громкое шипение. Все столпившиеся на площади зажали уши – настолько жуток был этот звук.

— Я! — дрожа всем телом, ответила Лирамель. – Мое имя тебе известно.

—О да… — Из дыры вырос небольшой черный смерч. — Думаешь этим изгнать меня с земли, которая принадлежит мне по праву, дочь Лирдана?

— Ложь! — хрипло выкрикнула она. — Эта земля принадлежит людям! Я давала тебе клятву и исполню ее - сокрушу твои алтари, один за другим, пока не очищу свой дом от скверны! И ты не сможешь мне помешать — время твое истекло. Рассвет уже близко!

Крутящийся вихрь на мгновенье дернулся, а затем стал медленно расти. Размахнувшись, Лирамель наискосок рубанула по нему мечом и отшатнулась, едва не упав.

— Убирайся прочь! Убирайся и никогда не смей больше поднимать свою мерзостную главу там, где твоя тьма изгнана прочь!

С жутким воем, от которого воздух пошел густыми волнами, вихрь исчез. Вместе с ним, оставив едва заметный шрам, затянулась и ращелина.

— Все, — спокойно и как-то отстраненно произнесла Лирамель и опустила меч. – Шаом свободен.

Спустя мгновенье несколько робких радостных возгласов разбили общее оцепенение. Боясь, что стража не сможет сдержать толпу, Якир знаком велел офицерам расчистить проход и, взяв Лирамель под руку, решительно повел к конюшням. Пора было отправляться дальше – Ровмэн требовал немедленного вмешательства.

Через полчаса они в спешке покинули злополучный городок.

Глава 4

19 июня 2002 года от Р.Х., Греция; 25 июня 3152 года, предместья Ровмэна

Присутствие Посвященного Поль почувствовал задолго до того, как невысокий человек, одетый в светлую рубашку и бежевые брюки, остановился возле калитки и, достав телефон, сделал вид, что занят разговором.

Еще немного постояв на пороге, Поль нарочно равнодушно зевнул и, зайдя в дом, запер дверь. Втайне он надеялся, что им посчастливится уехать прежде, чем Посвященные возьмут след, но, видимо, Фирсар заранее отдал приказ держать под наблюдением все места, где когда-либо останавливалась или жила мать.

«Надо было послушаться Вуллиса и переждать в гостинице», - с досадой подумал Поль. Он никак не мог приспособиться к Большому Миру и допускал ошибку за ошибкой. Волей-неволей, а жизнь в Белом Замке приучила частично полагаться на стражу и предусмотрительность старших.

Пройдя на кухню, Поль убедился, что кузен как ни в чем не бывало уплетает холодную сморщенную яичницу, и сел к телефону. Нужно было сообщить Вуллису нерадостную новость. Наследнику требовалась безопасность, а все время скрываться от Посвященных они не могли. От слуг Ордена следовало избавиться любым путем.

-Кому ты звонишь? - спросил Лирд и, отпив из треснутой пузатой чашки молоко, отодвинул пустую тарелку. – Когда мы уезжаем?

Подняв руку, Поликарп попросил его замолчать и уже потянулся, чтобы набрать номер, когда раздался звонок.

-Паракало?[1] – сняв трубку, ломано произнес он непривычное слово и машинально взглянул в окно. – Да, мы уже собрались, скоро вызову машину. – Он замолчал, слегка нахмурившись, а затем быстро добавил: - У нас тут незваный гость. Пока один, но думаю - другие где-то неподалеку. Буду весьма признателен, если вы передадите Хансвэду, чтобы он проследил за ними – я хочу знать, сколько их и кому они здесь подчиняются. Остальное – на его усмотрение. Да. Нет, возможно, мы задержимся, пока не знаю. Конечно, сообщу. Всего доброго, еще раз спасибо.

Сбросив вызов, Поль вытащил из кармана брюк купленный накануне сотовый и сосредоточенно вгляделся в светящиеся кнопки. Он еще не привык к подобной технике.

-Дай мне! - тут же загорелся Лирдан, заглянув ему через плечо. – Ты хочешь такси вызвать? То, что вчера приезжало?

Поль кивнул и передал кузену устройство. Лирдан разобрался быстрее него. Подвижный и порывистый, он соображал довольно резво и хорошо схватывал детали.

-Все, держи, - улыбнувшись, мальчик приложил к его уху телефон. – Я пойду на улице подожду.

Резко схватив его за руку, Поликарп коротко переговорил с оператором и заказал машину.

-Из дома ни на шаг! - Взглянув в удивленно-встревоженные серые глаза, Поль разжал пальцы. – Люди Ордена здесь.

-Откуда? – отпрянув, испуганно воскликнул Лирдан. – Он же был мертв – тот, кто последовал за нами!

— Эти тут давно. Фирсар не стал отзывать их в Королевство — предусмотрел, что могут понадобиться. Не волнуйся, — Поль успокаивающе улыбнулся, — я об этом знал. Скоро приедет машина. На Горе мы будем в безопасности.

-А потом? – Встав у окна, Лирд с опаской оглядел двор и медленно отошел. – Мы же не сможем остаться там до следующей Тропы?

-Время покажет. - Отодвинув стул, Поль поднялся и заправил выбившуюся рубашку. – Будем пока исходить из того, что есть…

Солнце закрыли плотные белые облака, и стало немного прохладнее. Перебирая тонкими стрелочками пожухлой травы, морской ветерок скользил по земле, обволакивая щиколотки и забираясь под отвороты брюк.

Вокруг было безлюдно. Неприятное ощущение пропало – Посвященный убрался восвояси. С одной стороны, это радовало, с другой – вызывало вопросы. Слуг Ордена не стоило недооценивать, тем более за прошедшие годы они могли получить поддержку сочувствующих культов и найти последователей. Кровавая луна, которую дядя Карл видел над древом Рода в своем видении после рождения сына, указывало больше на силы тьмы, господствующие в Большом Мире, нежели в Малом.

Еще раз внимательно оглядевшись, Поль приобнял Лирдана и, убрав ключ в сумку, решительно пошел к машине. Для него было главным уберечь наследника, за себя он не опасался.

«Быть может, они только заметили нас?» – Стараясь успокоить растущую в душе тревогу, он усадил кузена на заднее сиденье и, проследив, чтобы тот пристегнулся, отдал сумку.

-В Уранополис, - приветливо кивнув водителю, Поль сел вперед. – Езжайте через набережную.

Мужчина кивнул и, всмотревшись в зеркало, медленно тронулся и, развернувшись, поехал вниз по улице. Поликарпу хотелось хотя бы разок взглянуть на дом, где прошло их с братьями детство. Конечно, там давно жили другие люди, но само место было все еще ему дорого.

У моря ветер дул сильнее. Приоткрыв окно, водитель закурил. Его рука, лежавшая на обтянутом кожей руле, заметно дрожала, хотя внешне он был спокоен и выглядел вполне обычно.

Прислушавшись к себе, Поль недоуменно нахмурился. Вражьего присутствия поблизости не ощущалось, но недоброе предчувствие холодило сердце возрастающей тревогой.

«Неужели я что-то пропустил? – спросил он себя, стараясь успокоиться. – Лучше бы попросил Вуллиса прислать свою машину…»

Неприятно завибрировал в кармане телефон. Потянувшись за ним, Поль еще раз взглянул на водителя. Мужчина был бледен как мертвец, и только неподвижные глаза безумно поблескивали, отражая бегущую впереди дорогу.

-Вы в порядке? – осторожно спросил Поль.

Водитель не ответил. Затушив сигарету, он хлопнул пепельницей и, положив вторую ладонь на руль, вдруг втопил педаль газа с такой силой, что лежавшая у стекла сигаретная пачка слетела на пол.

Поль растерялся всего на мгновенье. Услышав, как испуганно вскрикнул сзади Лирдан, он попытался вывернуть руль, чтобы избежать столкновения с белеющей слева бетонной оградой. Через пару секунд ему это удалось, и машина, петляя, вновь выехала на дорогу.

-Сейчас! – крикнул Лирд, метнувшись вперед. Схватив водителя за волосы, он ударил его по шее. – Давай же, Поль! Поворот!

Держа одной рукой руль, Поль схватил обмякшего мужчину за штанину и приподнял ногу, давившую на педаль.

-На пол! – успел он крикнуть Лирдану, пытаясь вывернуть руль. Последнее, что удалось запомнить, были визг тормозов где-то сбоку и резкий рывок вперед.

-Повезло, - голос, раздавшийся откуда-то сверху, отозвался в голове, словно удар колокола.

Открыв глаза, Поликарп болезненно прищурился. Голова болела так, что к горлу подступала тошнота.

-Лежи-лежи, не шевелись! Скорая уже едет.

-Мальчик… - Чувствуя под пальцами шершавый асфальт, Поль медленно повернул голову и увидел перед глазами колесо. Он точно помнил, что остался после удара в машине – значит, его уже вытащили.

-Какой мальчик? – Склонившись, мужчина с тревогой вгляделся в его лицо. – Вас было двое: ты да тот несчастный за рулем… Ему повезло меньше. Мы даже трогать не стали – все равно пульса нет.

От страха у Поля вновь потемнело в глазах. Превозмогая боль, он перевернулся и, пошатываясь, встал на ноги.

-Вы с ума сошли? – Отступив, невысокий плотный мужчина беспомощно развел руками и оглянулся, будто ожидая кого-то. – Вам нельзя…

Руки и ноги остались целы. Бегло осмотрев себя, Поль пришел к выводу, что, кроме ушибов и, вероятно сильного сотрясения, травм у него не было. Все-таки машина успела достаточно погасить скорость, прежде чем ударилась о заграждение.

-Со мной ехал мальчик лет семи, черноволосый, светлоглазый... Он не мог сам уйти, - обхватив голову ладонями, Поль болезненно сморщил лоб. В ушах непрятно гудело.

-Не видел никакого мальчика, - обеспокоенно повторил мужчина. - Когда подъехал, рядом с вами был человек… Он вас и вытащил, сказал, что уже вызвал скорую, и уехал. Высокий такой, весь в черном, я не спросил имя…

Совершенно сбитый с толку, Поль, повернулся к машине и заглянул внутрь. Лобовое стекло разбилось вдребезги, немного смяло правую дверь. У водителя, судя по неестественно откинутой голове, была явно сломана шея. Сумка с документами, которую держал Лирдан, валялась на полу между сиденьями. Нагнувшись, он поднял ее и накинул ремень на плечо.

-Опишите еще раз человека, которого видели, - повернувшись, попросил Поль. – Как он выглядел?

-Э… - мужчина задумчиво нахмурил массивные брови. – Лет сорока пяти, высокий, плотного телосложения… Черноволосый, но на грека не похож – это я сразу отметил, хотя говорил без акцента, - добавил он, – Может, в полицию позвонить?

-Я сам позвоню, - видя, что он потянулся за сотовым, Поль машинально поднял руку в запрещающем жесте. - Но буду благодарен, если подвезете до больницы.

-Так скорая… - попытался напомнить мужчина, немного оторопев.

-У меня нет времени ее ждать, - отвернувшись, Поль снова бегло осмотрел салон и, закусив губу, чтобы не застонать в голос, взял с сиденья телефон. К счастью, аппарат работал.

Сообщение мигало белым конвертиком в углу экрана. Сев в темно-синий открытый кабриолет, Поль пристегнулся и, придерживая голову одной рукой, несколько раз невпопад нажал на кнопки. Открыть письмо никак не удавалось.

-Ну же, - нетерпеливо выдохнул он и с третьей попытки нашел нужный раздел.

«Планы не меняй - найду тебя сам», - с трудом прочел он надпись и с мгновение неподвижно смотрел на медленно гаснущий экран, а затем ахнул и тихонько засмеялся.

-Эй, вы в порядке? – обернувшись, озабоченно спросил водитель.

-Да-да, все хорошо, - откинув голову на подголовник, Поль закрыл глаза. Его по-прежнему тошнило, но теперь это казалось несущественным. – Все просто замечательно, - повторил он уже для себя и сжал сотовый с такой силой, что заныли пальцы.

-Уверены?

-Да, - не открывая глаз, вновь откликнулся Поль. – Мне прислали сообщение. С мальчиком все в порядке.

«Вот, четыре ветра помнят, но лишь один знает – и там, откуда был сделан шаг, туда и надлежит вернуться», - мысленно повторил он слова, услышанные некогда на пути к границам, и, осторожно повернув голову, взглянул на мелькающее невдалеке море. Его собственный путь уходил туда, далеко-далеко, к вздымающейся над морской синью Горе…

* * *

Пламя одинокой свечи у аналоя дорожало, будто на ветру, хотя в темноте не было видно даже окон. Клубы сладковатого дыма плыли над каменным полом, окутывая высокие темные стасидии. Монотонное пение то становилось громче, то затихало, почти растворяясь в царившей вокруг тишине.

Лирамель прикрыла свечу рукой, но та, мигнув последний раз, вдруг погасла. Тоненькая струйка дыма прошла сквозь ладонь, вплетя в напоенный ладаном воздух короткую горьковатую нотку.

-Мама? – позвал из темноты Поль.

Лирамель обернулась, но никого не увидела. От обиды на глаза навернулись слезы.

-Все будет хорошо, мама, - снова произнес он, - не плачь.

-Где ты, Поль? – Лирамель протянула руки. Ей хотелось коснуться его, обнять крепко-крепко и больше никогда не отпускать. – Где ты, Поль? – повторила она, напряженно вслушиваясь.

-Поликарп умер, - отозавлся он из темноты. - Но радуйся: ночь проходит, скоро рассвет...

-Что ты такое говоришь? – похолодев, прошептала Лирамель. – Я не верю тебе, это просто сон.

Он не ответил, но где-то сверху вдруг вспыхнул такой яркий свет, что Лирамель невольно зажмурилась и вдруг почувствовала, как чья-то холодная ладонь легла на ее лоб.

-Тише, тише… - Якир с тревогой всматривался в ее лицо. – Ты всех перебудишь, Ли.

Растерянно моргнув, она села. В тусклом свете костра, пылающего за приоткрытым пологом, были видны очертания спящих на земле людей.

-Просто сон… - вздохнув, повторила Лирамель, с грустью глядя на пляшущие по шатру пятна. – Спасибо, что разбудил.

-Фаэл вернулся, - сказал он, сняв капюшон. – Я только что переговорил с ним, решил сразу доложить. Шестеро из десяти жрецов были замечены в разное время на подъезде к Артелену. Фирсара тоже видели – по дороге к Гактелу, всего в пяти часах от Шаома. Фаэл обыскал дом местного старосты, но ничего подозрительно они не нашли.

-Нужно послать весточку лорду Эстину, пусть будет осторожнее. - Сев по-турецки, Лирамель обхватила себя за плечи. – А посланник в Ровмэн? Он еще не дал о себе знать?

-До рассвета еще почти три часа, Ли. - Подойдя к пологу, Якир задумчиво взглянул на темное звездное небо и провел ладонью по волосам, отбрасывая назад серые пряди. – Если не вернется с солнцем, я думаю, будет разумнее свернуть к Сапфору.

-У Натана нет столько времени, - возразила Лирамель. – И не говори мне о необходимости кем-то жертвовать, - предупреждая его возражения, она покачала головой. – Достаточно дяди – друга я им не отдам.

Обернувшись, Якир некоторое время помолчал. Лица его она не видела, но почувствовала, что он улыбнулся.

-Хочешь захватить город с пятьюдесятью всадниками, Ли?

-Именно.

-И каким же образом?

Расстегнув камзол, она достала из внутреннего кармана сложенную вчетверо карту и молча протянула ему. Выжженное на потертой коже изображение крепости в полумраке едва угадывалось, поэтому Якиру пришлось сходить к костру и зажечь факел.

Он всматривался в рисунок так долго, что Лирамель устала ждать и, подойдя, взяла под руку.

-Откуда она у тебя? – Вздрогнув от ее прикосновения, он искоса взглянул на нее. – Карте лет четыреста, не меньше, и это не копия. Почему я ничего не знал о ней?

-Якири, - уткнувшись носом в его плечо, Лирамель беззвучно засмеялась. Ее всегда забавляла его привязанность к старым бумагам и книгам. Казалось, он искренне считал, что все древние рукописи должны принадлежать исключительно ему. - Обещаю, я отдам тебе карту, как только ты изготовишь для меня список.

-Нет, ты ответь, откуда она у тебя? Карл перекупил? Это он увел у меня архив Юмара Рэмака?

-Угу, - закусив губу, чтобы не рассмеяться в голос, она мягко отобрала у него карту.

-Вот сволочь! – с досадой прошептал он, отвернувшись. – А я обыскал весь Варс в поисках гонца. Все никак не мог в толк взять, почему Юмар меня избегает! Интересно, сколько Карл заплатил ему и где две рукописи Оурвена, которые шли вместе с картами?

-Якир…

-Нет, ты мне скажи! Рукописи он тоже к рукам прибрал? Зачем они ему понадобились?

Вспомнив довольное лицо брата, когда он передал Кристиану подлинники древних баллад, Лирамель перестала улыбаться и убрала карту обратно в карман.

-Прошло уже три месяца, - едва слышно вздохнула она, - а я даже молиться об упокоении не могу – не получается. Ищу его взглядом всякий раз, когда оборачиваюсь…

Затушив факел о землю, Якир бросил его и осторожно приобнял ее за плечи.

-Прости, Ли. Прости, что напомнил. Мне тоже его не хватает. Но все же у нас еще есть ты, Лирдан…

Его дыхание обожгло ей висок, и, нахмурившись, Лирамель немного отстранилась.

-Лирд слишком юн и теперь далеко, - помедлив, произнесла она. – Пока он не вернется, рассчитывать на него мы не вправе, а позже ему потребуется защита.

-Сделаешь ставку на Картала? – В его голосе прозвучало недовольство.

-Нет. - Повернувшись спиной к входу, чтобы он не видел ее лица, Лирамель с минуту глядела на пляшущие в его глазах огоньки костра. - Я не имею право прерывать преемство Ведущей линии, Якири. Картал – ставленник Ордена. Нам придется позволить его использовать – так безопаснее прежде всего для него самого. Но Королевство перейдет только наследнику Тара.

-И кому же? – Подобрался он. – Кристиану?

-Тебе. – Ровно дыша, чтобы не выдать волнения и горечи, Лирамель протянула руку и провела тыльной стороной ладони по его щеке. – Если я паду, Ведущая должна сделать все, чтобы ты заслонил Лирдана. У нашего князя много дочерей, и старшая уже вступила в брачный возраст. Возьмешь ее в жены и восстановишь свою линию. Если у вас будет дочь, она откроет путь Лирдану и преемство будет сохранено.

-Это какое-то безумие, Ли, - поймав ее руку, Якир покачал головой. – Я не желаю такой судьбы.

-Боюсь, мой друг, твоего желания никто не спросит. Кому еще я посмею доверить эту землю, как не тебе и брату? Кто еще сумеет встать на ее защиту? – Увидев, как исказилось болью его лицо, Лирамель смягчилась. – Но это только вероятность, Якири. Не более чем один из возможных путей… Мы ведь должны продумывать наперед, не так ли?

-Я бы с радостью принял этот путь, если бы только он пересекся с твоим, Лирамель, - задумчиво произнес он и небрежно пожал плечами.

Она смутилась и, отняв руку, отступила назад, коснувшись макушкой откинутого полога.

-Зачем ты так?

-Но мы же должны продумывать наперед, - улыбнувшись, повторил он ее же слова. - И логичнее при этом рассматривать все варианты, тем более от наших желаний мало что зависит, верно?

Лирамель промолчала. Она не могла обижаться на него – не могла и не хотела. Якиру тоже было больно, и эта боль прожигала ее сердце, заставляя быть и слепой, и глухой.

-Рассвет скоро, - чувствуя, что молчание затянулась, она попыталась перевести тему, но произнеся первую фразу, нахмурилась, вспомнив сон.

-Все-таки рискнешь? – Якир будто почувствовал ее замешательство. – А если им только этого и надо?

-Вряд ли. Я никому не говорила о карте, и ты первый, кто понял замысел. Думаю, жителям Ровмэна понравится фейерверк. Сила ведь не всегда в количестве, не ты ли меня учил?

-Я, но…

-Ну так следуй тому, чему учил сам, Якири, – бросила она и уже повернулась, чтобы выйти, когда услышала торопливые шаги — гораздо ближе, чем разрешила бы стража.

-Кто там? – громко спросил Якир, мгновенно обнажив меч и встав перед ней. – Назовитесь немедленно!

-Фаэл, Ваше Высочество, разрешите доложить…

-Докладывайте, офицер, - опередив Якира, приказала Лирамель. – Надеюсь, у вас хорошие новости.

Подойдя, палечник порывисто поклонился. Его учащенное дыхание выдавало волнение.

-Наш разведчик только что прибыл из Ровмэна, - отрапортовал он. – Город закрыт.

-А что Рэль? – Убрав клинок в ножны, Якир отошел в сторону, впуская офицера в шатер.

-Две стопы охраняют дворец. Остальные командиры отсиживаются в Академии и не желают вмешиваться. Горготский гарнизон заперт во внутреннем дворе, а где Натан, неизвестно. Возможно, Рэль прячет его у себя… - Переведя дух, Фаэл чуть тише добавил: - Народ вышел на улицы, требует суда. Похоже, вот-вот начнется резня.

Сжав губы, Лирамель повернулась к Якиру:

-Ну и что ты теперь скажешь?

-Учитывая, что в Ровмэне известно о твоем скором прибытии, это похоже на измену, - холодно ответил он. – Такое нельзя спускать с рук, иначе мы сами раздуем угли по всему Королевству.

Лирамель одобрительно кивнула.

-В таком случае пусть Фаэл возьмет тридцать человек и устроит представление, пока эти глупцы не перегрызли друг другу глотки и не залили мой город кровью. А мы позаботимся о горготских пленниках и воротах. Действовать нужно быстро – скоро рассвет.

-Ваше Величество? – недоверчиво переспросил Фаэл, явно не понимая, что происходит.

-Расскажи ему, - попросила она Якира и, повернувшись, быстро вышла. Ей нужно было успокоиться и поднять воинов: тех, кто пойдет с ней, Лирамель отобрала заранее. «Когда не знаешь, как поступить, — любил говорить ей Карл, — брось на землю все нити и жди, пока время не сдует их с твоего пути, оставив лишь одну – ту, которая укажет верный путь». Лирамель помнила каждое слово, сказанное ей братом. Теперь его наставления вели ее вперед, придавая сил и даря надежду в моменты, когда больше всего хотелось сдаться и свернуть в сторону.

По усыпанному яркими звездами черному небу тонкими белыми штрихами размазались облака. Тавир, молодой воин лет двадцати, недавно переведенный в Белый Замок и уже удостоенный за верную службу званием резервного палечника, шел впереди небольшого отряда, указывая путь. Из всей стопы только он был рожден в стенах Ровмэна. К счастью, юноша обладал врожденным любопытством, поэтому, узнав ее план, выложил такие подробности, которых не оказалось даже на старинной карте.

Негласная столица южных герцогств впечатляла своими размерами. Ее водохранилища вмещали колоссальные объемы, а сточные арки вполне могли бы заменить ворота, если бы не нечистоты. Однако город был настолько древен, что некоторые каналы, находящиеся на нижних уровнях, не использовались уже несколько столетий. Тавир еще мальчишкой облазил вместе с товарищами всю подземную систему тоннелей вдоль и поперек и теперь вел их к одному из заброшенных шлюзов.

Темнота надежно скрывала закутанных в черные плащи офицеров, но стража на стене наверняка ожидала гостей, поэтому Лирамель и решила прибегнуть к небольшой хитрости. Маленькое светопреставление с противоположенной стороны крепости должно было отвлечь внимание мятежников.

Подойдя на расстояние полета стрелы, стражники остановились. Якир все время держался рядом и немного впереди, заслоняя Лирамель от возможной опасности. Он до последнего отговаривал ее от непосредственного участия, убеждая, что вполне справится сам, так что они едва не поссорились на глазах у офицеров.

Когда раздался первый взрыв, все вздрогнули. В небо огненным столбом рвануло зелено-оранжевое пламеня. Это была последняя разработка Карла, которую он готовил почти полгода к Играм в Горготе. Конечно, до настоящего салюта предполагаемому фейерверку было далеко, но для Королевства – вполне достаточно. Разобрав записи брата, Лирамель кое-что подправила, чтобы увеличить силу взрыва, так что теперь пара капсул с зарядом уже не являлась невинным развлечением. Она вполне могла разнести ими ворота в щепки, но не хотела нарушать закон. Благодаря влиянию Большого Мира в Королевстве когда-то в древности знали дымный порох, но использовался он в основном для развлечений, а после Первой войны был вовсе забыт, поскольку основные компоненты находились в землях Княжества. Спустя столетия Карл стал первым, кто возродил фейерверки, а заодно обновил законы об их использовании.

-Боюсь, если бы подобное представление мы показали в Горготе перед Играми, офицеры не смогли бы состязаться еще пару дней, - с укором произнес Якир, нервно оправив камзол. – Надеюсь, ты хотя бы Фаэла предупредила, чего ждать? Бедняга, небось, ослеп и оглох…

Искоса взглянув на своих перепуганных спутников, Лирамель злорадно усмехнулась и приказала продолжить путь.

Ее отряд состоял из десяти человек помимо Якира. Все, кроме Тавира, являлись опытными боевыми офицерами и в той или иной степени принадлежали Роду. В темный час Лирамель инстинктивно доверилась тем, в ком текла кровь Тара. План ее был прост и довольно безумен: по древнему водосточному каналу она собирались проникнуть в город и захватить Резиденцию, расположенную, согласно чертежам, напротив казарм. Полторы тысячи человек горготского гарнизона, который ушел в Ровмэн вместе с Натаном, по данным разведки находились именно там. После освобождения Натана, если он остался жив, ее стражники с помощью сигнального костра должны были подать знак оставшимся за воротами воинам, а заодно поспособствовать, чтобы эти самые ворота своевременно перед ними открылись. От Фаэла требовалось посеять среди народа панику и хаос, чтобы внести раздор в ряды сопротивления. В начавшейся суматохе сомневающиеся офицеры Ровмэна могли добровольно сложить оружие и присоединиться к Горготу.

Они шли вдоль стены так медленно, что Лирамель уже стала сомневаться, хватит ли им одной ночи. Наконец Тавир остановился и, нагнувшись, ощупал рукой землю.

— Тут, — уверенно произнес он и обернулся. — Мы никогда не лазили этим путем — не могли поднять люк, — но с внутренней стороны доходили до него много раз.

Потребовалось несколько человек и почти десять минут, чтобы подкопать под тяжелую каменную плиту, почти уже вросшую в землю. Еще через пару мгновений на фоне ночи отверзлась круглая дыра. У Лирамель невольно сжалось сердце. Спускаться под землю, во тьму, где властвовал ее враг, казалось верхом безумия. Но люди ждали, время шло… Якир полез вниз вслед за Тавиром, и ей ничего не оставалось, кроме как последовать за ним по наклонному спуску. Будто почувствовав ее страх, герцог чуть задержался и, украдкой поймав ее руку, легонько сжал. Его молчаливая поддержка помогла Лирамель справиться со страхом и выровнять сбившееся от волнения дыхание.

Они шли около получаса. Постепенно тьма стала сереть, и все факелы, кроме одного, загасили. Наконец Тавир, все время шедший впереди, остановился на очередной развилке и указал рукой наверх:

— Как раз над нами вход в Резиденцию. Люк находится напротив винных кладовых, в коридоре. Казармы дальше, вверх по тоннелю и направо. Там я никогда не был, но знаю, что лаз выходит где-то в кухнях. Если люки не нашли, то вряд ли заперли – мальчишки шастают вниз постоянно, но стараются не попадаться.

-Сначала разберемся с Рэлем. Возможно, обойдемся малой кровью. - В наступившей тишине голос Лирамель прозвучал резко и громко. Обернувшись к офицерам, она вгляделась в смутные очертания лиц. – Держитесь нагло и уверенно: сейчас многое будет зависеть от внезапности и напора. Мои приказы выполнять неукоснительно и без рассуждения. – Обернувшись к стоявшему позади Якиру, она строго добавила: - Вас это тоже касается, герцог. Устроим небольшой спектакль.

Якир с сомнением взглянул на уходящий ввысь сводчатый потолок, потом с улыбкой кивнул и полез по полуразрушенной каменной лестнице наверх. Взяв у Тавира факел, Лирамель подняла его повыше. Тени, доселе дремавшие на стенах, взметнулись и бешено заплясали. Внутри все замерло. Молясь, чтобы с Якиром ничего не случилось, Лирамель подождала, пока тот доберется до люка, и, затушив пламя, прислонилась спиной к влажной стене.

В полумраке казалось, что время остановилось. Считая вдохи и выдохи, чтобы как-то скоротать время и сосредоточиться, она медленно вытянула из ножен меч и сжала в руке витую рукоять. Лирамель была благодарна княгине за возвращение клинка – с ним она чувствовала себя сильнее.

Скрежет камня о камень заставил ее напряженно выпрямиться.

— Путь свободен, Ваше Величество, – мягкий баритон Якира заполнил собой тоннель и отозвался эхом. – Коридор охранялся плохо – всего нескольких стражников.

— Можешь их отвлечь? – Подойдя к лестнице, она всмотрелась в сереющий наверху квадрат.

— В этом уже нет необходимости, но нам лучше поспешить.

Сунув руку в поясную сумку, Лирамель достала корону и, поцеловав, надела на голову. Древняя реликвия бывала в Ровмэне уже не одну сотню раз и сменила много голов, прежде чем оказалась у нее, но кровь всех, кто когда-либо именовался Главой правящего Рода, текла сейчас в жилах горячей лавой. Лирамель была плоть от плоти Тара, поэтому уверенность наполняла тело и душу ледяным спокойствием.

Грохот салюта уже смолк, и вокруг было тихо и безлюдно. Молча указав на четверых убитых стражников, Якир решительно махнул рукой в сторону уходящего в темноту коридора:

-Я прошел до конца. Если подняться наверх, то можно попасть к южному входу. Дальше охраны нет. Эти стояли по одному и сбежались на крики первого.

Заметив стекающую по его пальцам кровь, Лирамель нахмурилась.

-Ты ранен?

-Немного задело плечо, - неохотно признался он, вытерев ладонь о брючину. – Ничего серьезного, рука рабочая.

«Жаль, с нами нет Моврона», - вскользь подумала Лирамель, вспомнив лекаря. После того как тот отправился в Лаусенс, вестей от него не было – видимо, Фэй все еще не разродилась.

-Следовало вернуться за подмогой, - не скрывая недовольства, заметила она. – Вы – сын Ведущей и не должны рисковать собой.

-В следующий раз так и поступлю, - Якир небрежно повел плечом и, обратившись к Тавиру, уточнил: - Отсюда никак нельзя попасть в темницу?

-Увы, нет, мой герцог. Я бывал в Резиденции вместе с отцом лет пять назад и до этого совсем мальчишкой лазил через ход сюда… От южного нужно по галерее перейти в центральный, а оттуда – к северному. Под ним — подземелье в два этажа: на нижнем — темницы, на верхнем — кладовые.

-Так-так-так, - прервав Тавира, Лирамель подошла к нему и, смерив внимательным взглядом, покачала головой. - Ценю вашу находчивость, офицер, - ее голос зазвенел от внутреннего напряжения, – вы вовремя вспомнили о своем отце, я чуть было не упустила это из виду.

-Ваше Величество, - Тавир почтительно поклонился, – не дерзал просить…

-И весьма напрасно. - Она сняла с пальца рубиновый перстень-печатку и, протянув, вложила в его ладонь. – Отнесите отцу. Вы знаете его лучше и сумеете подобрать нужные слова. Обещайте все, что может склонить офицеров на нашу сторону. Если сумеете, пожалую звание боевого палечника. Мне нужны люди, умеющие пользоваться головой и помнящие свой долг.

Кивнув, Тавир сжал перстень в кулак и решительно направился к люку.

-Герцог Варута… - Тяжело взглянув на Якира, Лирамель собрала всю свою волю в кулак и выпрямилась, готовая отразить его отпор. – Прошу вас сопровождать моего офицера. Если он преуспеет, в чем я не сомневаюсь, вам будет легче пробиться к воротам. Действовать будем как договорились – возьмем бунтовщиков в клешни.

-Прошу Ваше Величество изменить решение, - хмуро возразил Якир. – У вас слишком мало людей, чтобы…

-Ступайте в Академию, герцог, - с нажимом повторила она. – Вы имеете немалую власть, и мне нужно, чтобы сейчас вы ею воспользовались. Ровмэн еще помнит железную хватку Кайла и вас как его правую руку. Кроме того, - чуть помедлив, Лирамель достала из поясной сумки небольшой тугой свиток, - со вчерашнего дня я назначила вас управляющим Северным герцогством вплоть до совершеннолетия своего племянника, с чем и поздравляю. Отныне ваше слово стало после моего решающим в Ведущей, так что как действовать, вы знаете. Когда откроете ворота и подадите сигнал мы выдвинемся навстречу.

-А если стопники Ровмэна не послушают Ваше Величество? - сквозь зубы процедил он, заиграв желваками.

-Вы сомневаетесь в моей власти, герцог? – холодно улыбнулась Лирамель.

В его взгляде на миг полыхнула ярость и обида.

-Ждите. - Взяв свиток, Якир слегка поклонился и поспешил вслед за ушедшим офицером.

Белая полоса света медленно расширялась, пока не разлилась у ног Лирамель широким веером. За дверью послышались встревоженные возгласы. Приказав своим воинам оставаться на месте, она переступила через порог и мельком осмотрелась. Несколько одетых в красное с коричневым стражников тут же обнажили клинки и подались навстречу.

— Эн сатим лет корвет, ороттэ![2] — громко сказала она, вскинув руку в запрещающем жесте. — Опустите оружие!

Им потребовалось несколько мгновений, но в конце концов здравый рассудок победил, и шестеро воинов убрали мечи в ножны.

— Ваше Величество? — неуверенно спросил один из них и, отступив, опустился на колено.

Быстро подойдя, Лирамель знаком велела ему подняться.

— Сколько охраны в этом крыле, офицер?

— Человек двести, не меньше… Ваше Величество. И около двух тысяч снаружи, - поспешно добавил он, нервно облизав губы.

— Предупредите всех, что город взят. — Она скользнула взглядом по его побледневшему лицу и, обернувшись к своим стражникам, терпеливо ожидающим за распахнутыми дверями, добавила: — Пошлите кого-нибудь в казармы. Я хочу переговорить с офицерами Горгота. И велите стопнику Иавиру исполнить мою просьбу. Он поймет, какую.

— Да, моя королева, - с поклоном отозвался палечник.

-А вы, - Лирамель кивком указала на двух ровмэнцев, - сопроводите его и покажите дорогу.

Сняв перчатки, она бросила их на пол, затем нарочито медлено оглядела расписаннные узорами стены и витые колонны.

— Генерал Натан, если не ошибаюсь, где-то здесь?

— Да, Ваше Величество, он… - начал было светловолосый безбородый офицер и нерешительно умолк, перехватив предупреждающий взгляд одного из своих товарищей.

— Проводите меня, - приказала Лирамель, сделав вид, что не заметила паузы.

Побледнев, стражник оглянулся и, не встретив поддержки, растерянно нахмурился.

— Идите же! — поторопила Лирамель, отрезая ему пути к отступлению. – Или нам ждать лорда Рэля?

- Простите, Ваше Величество, - вздрогнул он, с поклоном пятясь назад. – Следуйте за мной…

Миновав галерею и Парадный зал, они прошли в Северное крыло, а затем свернули в идущий под уклон коридор. Перепуганные слуги и стража провожали их удивленным шепотом. Часть встреченных офицеров, которые, видимо, знали ее в лицо, молча присоединялась к ним, поэтому вскоре за Лирамель следовало уже человек сорок.

Поначалу она старалась запомнить путь, но после длинной и темной картинной галереи, задумавшись, сбилась и больше не следила за мелькающими мимо комнатами и залами. Дворец Ровмэна уступал в размерах Белому Замку, но по непродуманности архитектуры был его старшим братом.

Задержавшись у широкой лестницы, ведущей в городские темницы, Лирамель попросила подождать ее снаружи и взяла с собой двух ровмэнских стопников со знаками отличия на нашивках и тех стражников, которые охраняли двери в подземелье.

Камера, в которую Рэль запер Натана, была первой от полукруглого входа в основной корпус и несколько отличалась от того, что Лирамель ожидала увидеть, основываясь на собственном опыте. В темницах Ровмэна, в отличие от замковых и тех, что ей довелось узнать в Бартайоте, были предусмотрены все условия для комфортного содержания высокопоставленных узников, поэтому камера Натана скорее напоминала небольшие покои.

— Натан! — негромко позвала Лирамель, отступив от поспешно распахнутой перед нею двери.

— Я сплю или умер? — Сев на неширокой постели, Натан нехотя откинул одеяло и подслеповато прищурился.

— Ни то ни другое, мой генерал, – нетерпеливо произнесла Лирамель, похлопав ладонью по рукояти меча. – Однако, думаю, вам стоит поторопиться.

Быстро вскочив, Натан в три шага пересек камеру и по-медвежьи сгреб ее в объятия. Немного растерявшись от подобной смелости, она успокаивающе похлопала его по спине и, отстранившись, поправила корону. Судя по румянцу, вспыхнувшему на щеках Натана, собственный порыв явился для него такой же неожиданностью.

— Не думал, что ты решишь лично навести порядок, — сбивчиво произнес он.

Пожав плечами, Лирамель взяла его под руку и повернула к выходу.

—Как же я могла бросить тебя, Натан Квиста? – тихо ответила она, не глядя на него. – Идем, расскажешь все по пути. Рэль отписал Параману в тот же день, но я предпочла бы выслушать твою версию.

Натан тяжело вздохнул, подстраиваясь под ее быстрый шаг.

-Прости, я был осторожен, но никак не ожидал такого подвоха.

-Никто не ожидал, - призналась она. – Но думать об этом уже поздно. Сейчас главное – найти хоть какие-нибудь доказательства против Ордена, потому как я ни на минуту не сомневаюсь…

Побледнев, Натан вдруг остановился и, извинившись за то, что прервал ее, подозвал к себе молодого ровмэнского ручника.

-Мы будем в кабинете герцога Аурока, - глотая от волнения слова, заговорил он. - Распорядитесь, чтобы всех, кого я написал в поданном вашему стопнику списке, немедленно привели на допрос… Так и передайте.

-Ваше Величество? – Офицер вопросительно посмотрел на Лирамель, явно ожидая подтверждение полученного приказа.

-Делайте как велено, - кивнула она, – и поторопите лорда Рэля: мне нужно немедленно с ним переговорить.

-Так Рэль не в курсе? – тихонько хмыкнув, шепотом спросил он. – Надеюсь, это не то, что я думаю?

-Именно, мой друг, именно… - нервно усмехнулась Лирамель и вновь пошла вперед. Порой было полезнее делать и не думать, нежели предполагать и медлить, упуская единственный шанс. Сейчас приходилось блефовать, чтобы не упустить шанс найти виновного. Фирсар наверняка рассчитывал на повторение однажды сделанного в Тире, но Лирамель понимала, что перед Земар-ар и его жрецами, у нее имелись только вера и безумие. Логичные и выверенные поступки были слишком предсказуемыми.

«Быть может, именно таких действий и ждал от меня Карл? – невольно подумала она, сворачивая вслед за Натаном к широкому вытянутому залу без окон и с единственной дверью напротив резного арочного входа. – Только бы суметь остановить все это!»

[1] В греческом языке слово παρακαλώ, что в одном из значений буквально означает «прошу», является аналогом «алло» при ответе на телефонный звонок.

[2] Повинуйтесь королевской крови (формула, Древний язык)

Глава 5

25 июня 2002 года от Р.Х., Греция; 26 июня 3152 года по исчислению Малого Мира, предместья Артелена; 26 июня, Пат

Глядя на резные белые ворота, поспешно затворенные стражей при их приближении, Параман взмахнул рукой и приказал коннице остановиться. По губам непроизвольно скользнула снисходительная улыбка – и тотчас погасла. Присутствие Посвященных ощущалось очень явственно. Впрочем, он и так знал, что трое из десяти новоизбранных жрецов прибыли в Пат на три дня раньше них – достаточное время, чтобы взбаламутить народ и посеять семена неверности в сердцах малодушных.

По ту сторону ворот начала собираться толпа. В основном сгоняли людей простых и мало понимающих, что происходит. Все эти манипуляции Параман хорошо знал, а потому был спокоен. Фирсар учел многое, и его власть над Патом даже сейчас была огромна, однако и ему не под силу было просчитать людские слабости.

-Лорд Солан, - увидев вышедшего к ним навстречу невысокого мужчину, Параман приветственно кивнул и спешился. – Вижу, вы по-прежнему верны традициям. Весьма похвально.

-Герцог Лаусенский, - не остался в долгу тот, - чем обязаны такой честью?

-Это честь скорее для меня, нежели для вас, - улыбаясь, Параман отстегнул от пояса золоченый тубус и передал его лорду. – Указ Ее Величества о назначении вас лордом-правителем Пата. Примите поздравления от Ведущей и от меня лично.

Переменившись в лице, Солан недоверчиво принял послание и, вынув бумагу, прочел. Его острый, покрытый рыжей щетиной подбородок предательски задрожал.

-Это… Весьма неожиданно, - пробормотал он. – С чего такое доверие? Я ведь никогда не претендовал… Передо мною – четверо наследников!

-Королева решила так, - холодно ответил Параман. - Ей виднее, кто достоин чести править ее вотчинами, а кто – нет. Вы некогда оказали услугу ее брату – считайте, что долг оплачен. Тем более цена была именно такой, не правда ли?

Смутившись еще больше, Солан машинально кивнул и нервно сглотнул. Параман знал, что лорд как человек неглупый сразу поймет ловушку, в которую угодил. Теперь у него не оставалось иного выбора, кроме как напоказ встать на сторону Лирамель и разыграть из себя жертву. Фирсар не прощал предательства. Ему хватило бы тени сомнения, чтобы докопаться до истины. Солану выгоднее было объяснить свое отступление выгодой, нежели поставить под сомнение верность Ордену.

-До нас дошли слухи, - хрипло произнес лорд, прижимая к груди свиток, - что вскоре можно будет ждать самого князя с его доблестным войском. Так ли это?

-Слухи, как всегда, опережают крылья, - вежливо отозвался Параман. – Из-за некоторого беспокойства на юге принято решение проводить Игры без Ровмэна и Горгота, поэтому мы отступим от традиций и организуем совместные показательные учения. Это станет неплохим началом для укрепления связей между нашими народами и по все вероятности, будет интересно. Пат выбран как нейтральная территория. Это не военный город, так что во время состязаний Ее Величество рекомендовала проводить ярмарочные гуляния для жителей и гостей.

Последняя новость Солана явно обрадовала. Встрепенувшись, он изогнул пухлые губы в улыбке.

-Жаль, что наша госпожа отвела так мало времени на подготовку, - изменившимся тоном заметил он, обведя напряженно застывших за Параманом всадников замасленным взглядом. – Но я сделаю все, что в моих силах, герцог. Клянусь честью!

-Мы ни минуты не сомневались в вас, - холодно отозвался Параман. – А теперь, будьте так любезны, окажите гостеприимство. Признаться, я весьма истосковался по мраморным баням славного Пата.

-Разумеется, Ваше Высочество. - Отступив шагов на пять, лорд Солан поклонился, а затем, повернувшись к запертым резным воротам, громко приказал отпереть их. – Честь и слава воинам Горгота! - громко провозгласил он, ритуальным жестом приглашая Парамана войти в город. – Честь и слава сыну Ведущей линии герцогу Лаусенса!

Вскочив на коня, Параман намотал на кулак повод и обнажил меч.

«Я буду слеп, глух и нем», - мысленно произнес он, проезжая мимо притихшей толпы, откуда изредка доносились приветственные возгласы. Будь его воля, он бы просто выломал ворота и перебил посмевших нарушить присягу стражников. Но Лирамель приказала наблюдать и сохранять мир, и он обязан был починяться.

Черный жертвенник был обтянут по периметру тонкой белой лентой. Взглянув на Солана, Параман негромко спросил:

-Надеюсь, указ Лирамель о запрете обрядов вблизи ее резиденций до вас дошел?

Видимо, ожидая подобного вопроса, лорд спокойно ответил:

-Разумеется, Ваше Высочество. Я сразу же уведомил жителей и отослал из города жрецов. Что до жертвенника, то он оставлен до времени, пока ему не найдут достойное место в одной из окрестных деревень.

-Очень благоразумно, - похвалил Параман, внутренне усмехнувшись такой откровенной лжи.

-Простите мое любопытство, - продолжал Солан, немного придержав коня, то и дело норовившего свернуть к обочине, - но я бы хотел заранее знать прибудет ли Ее Величество на соревнования. Это известно или еще нет?

-Известно, - кивнул Параман. – Королева задержится на юге и вернется в Горгот только в середине лета. Поэтому можете не беспокоиться: у вас достаточно времени. Князь, насколько я имею честь его знать, на такую малость, как жертвенник, внимания не обратит. Остальные не в счет.

Вздохнув с явным облегчением, Солан перехватил повод и, открыв поясной кошель, отсчитал пару простых монет и бросил их бегущим за лошадьми ребятишкам.

«Плохо, - сделав вид, что не заметил перемены в его настроении, Параман сосредоточился на сияющем в лучах утреннего солнца белоснежном дворце. Над верхним куполом, едва не касаясь шпиля, мерцал тонкий полумесяц. Близилось новолуние. В душе шевельнулось недоброе предчувствие – холодное и тяжелое. – Плохо, - повторил он мысленно, - нужно быть осторожнее».

Ворон от князя прилетел только к вечеру. Мокрый и сердитый, он долго перелетал с ветки на ветку на небольшом, фигурно остриженном деревце, росшем перед внутренним входом во дворец, и сердито каркал, поклевывая прикрепленный к ноге тубус. Несмотря на уговоры слуг, даваться им в руки ворон не пожелал и они в конце концов позвали Солана. Лорд, имевший несчастье однажды слышать строптивую птицу Шаддана, быстро догадался, кому адресовано послание, и велел оставить пернатого гонца в покое.

Параман спустился во двор спустя полчаса и, надев защитную перчатку, быстро уговорил уже порядком нервничающего ворона отдать тубус. Птицы Кристиана, вороны и ястребы, всегда знали, к кому посланы, и чужих к себе не подпускали.

-Лети, Т-Карр, лети, - трижды сказал Параман ворону, сунув кусок мяса, поспешно поданный слугой. – Лети домой.

Птица подозрительно глянула на него круглым черным глазом и, подхватив награду, послушно взмахнула иссиня-черными крыльями.

-Я так и подумал, что он к вам послан, - Солан мельком глянул на миниатюрный серебряный тубус. – Мне из Княжества обычно присылают голубей – через Бартайоту.

Параман машинально кивнул и убрал послание в карман.

-Давно не получал оттуда вестей. Как дела у нашего бравого генерала?

-Судя по заказам, весьма неплохо, - Солан пожал плечами. – На той неделе отправил два обоза с тканями. И еще четыре - месяцем ранее.

-А частные заказы? Вмешательство Княжества должно было уже сказаться, не так ли?

-Пока терпимо, - вежливо ответил Солан, - мои торговцы уже приспособились… Кое-какие пробелы заполнил Тир: я решил, что выгоднее торговать через посредника. Конечно, часть прибыли съедает дорога и плата за участие, но мы все равно не в накладе.

Слушая в полуха, Параман мысленно нетерпеливо посматривал на дверь. Учитывая то, что между князем и Лирамель уже все было обговорено и тот согласился оказать необходимую поддержку, причина, чтобы отправить птицу, наверняка была важная…

-…отужинать, - произнес лорд, наконец замолчав.

Нахмурившись, Параман машинально кивнул:

-Пошлите за мной, я пока буду в покоях. И найдите надежного гонца в Бартайоту.

-Конечно, Ваше Высочество… - Солан поклонился и поманил ожидающего поодаль стражника.

Узкий балкон, выходящий на главную площадь, был освещен двумя высокими канделябрами. Прикрыв за собой стеклянную дверь, Параман сел в плетеное кресло и вытянул ноги. Небо темнело, и серп луны стал ярче. Одна за другой зажигались первые звезды…

Он вновь вспомнил о дочери. Последнее его письмо, отправленное Парфом перед прибытием в Пат, пока оставалось без ответа, поэтому вскоре следовало ожидать радостных новостей. Разведчики, охранявшие Лаусенс, докладывали, что в крепости все тихо, впрочем, Флоран знала вотчину так же, как и он сам, и под ее твердой рукой дела всегда шли хорошо.

Выдохнув, Параман неторопливо открутил куполообразную крышечку и вытряхнул на ладонь письмо.

«Любезный кузен, - вились ровные мелкие строчки, - спешу сообщить, что Мариэль благополучно достигла стен Черной крепости. Увы, ее провожатого мне увидеть не довелось, равно как и исполнить твою просьбу. Знаю лишь, что границу он пересек возле Бартайоты около двух дней назад. Дальше мои люди потеряли след. Надеюсь, тебе повезет больше.

До меня дошли тревожные слухи из Элистэ. Боюсь, мы вскоре услышим печальные вести и от лорда Парота, и от генерала Рамса. Прошу тебя уведомить об этом Лирамель, поскольку мои вороны, посланные в Ровмэн, обратно не вернулись. Не думаю, что будет разумным позволять ей продолжать поход даже в том случае, если она сумеет достигнуть того, чего мы оба желаем.

До скоро встречи, и будь осторожен. С наилучшими пожеланиями, Кристиан».

-Два дня… - Нахмурив брови, Параман разочарованно щелкнул пальцами. – Два дня… Проклятая птица!

Потянувшись, он вынул свечу и, наклонив, поджег письмо. Было совершенно ясно, что теперь даже Тайная разведка вряд ли выследит старого Каэла – Шаддан был практически неуловим. Какими путями тот вывел девочку из Королевства, теперь знал лишь князь – от нее же.

«Что же ты задумал, безумный старик? – Скрипнув от досады зубами, Параман почти с ненавистью глянул на звезды и, качнувшись вперед, встал. Он нутром чуял, что в надвигавшейся на Королевство буре повинен не только Орден. Некоторые из тех, на кого опирался Фирсар, в прошлом служили отцу, и Шаддан наверняка знал, каким образом Кайл сумел протянуть руку с того света, и главное – зачем. То, что тот не смирится с поражением, было понятно сразу, но то, что теперь, через столько лет после его смерти начинало происходить вокруг Ведущей и Ордена благодаря бывшим сторонникам отца, Параман понять не мог. И это тревожило не меньше, чем действия Фирсара, а может быть, даже и больше, потому что могло касаться непосредственно его, Парамана, семьи…

* * *

Воды отошли под вечер последнего дня, отведенного Фирсаром – ровно за два часа до того, как сам лорд в сопровождении шести неизвестных Моврону человек, одетых в ритуальные черные мантии, вошел в гостиную и потребовал вывести к ним Фэй.

-Думаю, сейчас вам лучше уйти, - преградив жрецу путь в спальню, Моврон с вызовом взглянул на его заостренное в гневе лицо. – Как только все закончится, я пошлю слугу...

-Ты забываешься, врачеватель! - предупреждающе поднял руку один из стоявших за Фирсаром. – С дороги или мы найдем тебе замену! Извлечь ребенка из утробы может любая повитуха!

Скрестив на груди руки, Моврон с вызовом посмотрел на Фирсара.

-Уберите своих псов, мой лорд. Вам ли не знать, какой ценой порой рождаются дети Ведущей линии? Вы сами потеряли мать…

-Меня не интересует дочь Парамана, - спокойно ответил тот. – Я дал тебе время, и оно на исходе. Если до полуночи не отдашь нам дитя, кинжал исправит твое промедление.

Похолодев, Моврон задержал вдох.

-Будьте милосердны, - тихо попросил он. – Это ведь роды. Ими управляет сама природа. Вмешательство может погубить не только мать, но и ребенка.

-Четыре часа, лекарь, - жестко повторил Фирсар и, обернувшись к остальным жрецам, коротко приказал ждать снаружи. – Я останусь и прослежу, - добавил он, когда дверь за ними закрылась, и в глазах его мелькнула неожиданная жалость. – Зря ты не послушал меня, Моврон… Очень зря. Ты — мужественный человек, мужественный и преданный, но страх порой может принести куда больше добра.

-Добро каждый понимает по-своему, мой лорд, - отойдя в сторону, твердо заметил Моврон. – Я следую своему долгу.

Не ответив, Фирсар в несколько шагов пересек комнату и распахнул дверь в спальню. Движения его были настолько резкими и порывистыми, что казались неестественными. Даже черная мантия, закрывающая жреца с головы до ног, не смягчала этого впечатления.

Фэй лежала поперек кровати спиной к двери. Она не обернулась ни на звук шагов, ни даже когда лорд громко позвал ее, только лишь вздохнула и зажала ладонями уши.

-Я предупреждал вас, - сурово сжав губы, Моврон подошел к девушке и, коснувшись пальцами ее шеи, измерил пульс. Он не верил, что они сумеют уложиться даже в сутки, не говоря уже о четырех отведенных часах.

-Фэйворин Валлор! - на выдохе произнес Фирсар, застыв у дверей, будто черная статуя. - Встань и посмотри на меня, женщина!

Вздрогнув, Фэй с неожиданным проворством поднялась и, придерживая живот левой рукой, обошла кровать.

-Что мне смотреть на тебя, ничтожный человек? - со спокойным отвращением процедила она. – Ты труслив и завистлив, как кастрированная пантера! И пригоден лишь для того, чтобы убивать. Изменник своего рода, убийца собственной крови, жалкий слуга мрака, обещавшего тебе могущество и силу, столь необходимые, чтобы не бояться собственной тени! Ты – исчадие ада! Достойный потомок тех, кто родил на свет проклятие Королевства – алчного Морло! Мне не нужно слышать твои мысли, чтобы знать их: ты жаждешь пролить неповинную кровь! - Встав напротив Фирсара, Фэй подняла голову и посмотрела в его темные от гнева глаза. – Но ты ее не получишь - ни меня, ни моего ребенка. Запомни это! Тебе придется вспоминать мои слова много, очень много раз!

Жрец искоса взглянул на Моврона и холодно спросил:

-Твой покойный наставник, кажется, умел извлекать ребенка из чрева с помощью стали?

-Это крайняя мера, - встрепенулся Моврон. – Очень опасная и тяжелая операция. У меня сейчас нет ни средств, ни возможности…

-Опасная для кого?

Похолодев от его мрачной улыбки, Моврон метнулся к пошатнувшейся Фэй и крепко взял ее под руку.

-Для обоих, - твердо ответил он. – Я не стану так рисковать. Как лекарь и как человек считаю…

Воздух вдруг стал тяжелым и будто завибрировал.

Опустив голову, Моврон очень плавно и медленно отступил назад. Фэй била крупная дрожь, она едва стояла на ногах.

-Прошу вас успокоиться, мой лорд, - как можно вежливее произнес он. – Вы же видите, девушка не в себе. Она испытывает боль и страх, они лишают ее разума…

-Стража! – с неожиданной силой крикнул Фирсар, полуобернувшись к дверям. Его профиль на фоне ярко освещенной гостиной казался вырезанным из черной бумаги.

Быстро усадив Фэй, лекарь выхватил кинжал и решительно заслонил ее.

-Лорд Фирсар, - онемевшими губами произнес он, – я еще раз взываю к вашему разуму. Вы обещали мне подождать до полуночи, так сдержите слово, не порочьте себя!

Расхохотавшись, Фирсар протянул руку и, взяв кинжал за острие, с неожиданной силой вырвал его из руки Моврона.

-Пророчество будет исполнено, - почти пропел он, глядя на Фэй. – Но вовсе не так, как ожидают те, кто так жаждет его исполнения. И совсем иначе, нежели думаешь ты, дочь Парамана. – Подбросив кинжал, лорд перехватил его за рукоять и сунул за пояс, не обращая внимания на сочившуюся из ладони кровь. – Раз уж судьба занесла тебя сюда, Моврон, - переведя взгляд, добавил он, - свою роль ты сыграешь до конца. Внесешь небольшую лепту, поставишь маленькую, но важную запятую.

-Осознаете ли вы, что делаете? – Выпрямившись, Моврон неприязненно взглянул на вбежавших в спальню стражников. Взволнованные, с обнаженными мечами, они растерянно смотрели то на него, то на Фирсара.

-Довольно болтовни! - отрезал лорд и, приказав воинам поднять Фэй, резко повернулся и велел следовать за ним.

Свечей было столько, что воздух буквально плавился от жара. Комната без окон, в которой Моврон с Фэй провели первые дни, была заполнена людьми. Шестеро жрецов стояли, отвернувшись к стенам и надвинув на головы капюшоны. Рядом со столом, на который уложили Фэй, едва живую от страха и боли, поскольку схватки постепенно усиливались, остались только Моврон и Фирсар. Последний уже явно нервничал. Взгляд его время от времени становился пустым и отсутствующим.

-Кто вам сказал? - Тяжело дыша, Фэй повернула к жрецу голову и, вытерев со лба пот, прищурилась. Свет ослеплял ее, отражаясь в зеленых глазах ярко-желтыми всполохами. – Я хочу знать, кто вам сказал мое крестильное имя[1]! – настойчиво повторила она. – Это Салван, верно? Он?

Вылив в стакан все маковое молочко, которое у него было, Моврон щедро плеснул туда снотворного и с ненавистью прошипел:

-Не знаю, о чем она, мой лорд, но лучше бы вам ответить. Я не собираюсь начинать, пока она не успокоится и не подействует лекарство.

-Если я отвечу, - не поворачивая головы, в тон ему произнес Фирсар, - будет только хуже, поверьте.

-Тогда солгите!

— Лгут из страха или из-за любви. Я не испытываю ни первого, ни второго… Впрочем, — хмыкнул он, — любая ложь куда как достойнее правды.

На весу перемешав жидкость, Моврон приподнял Фэй голову. Она не сопротивлялась и, выпив все до дна, попросила воды.

-Сейчас, милая, потерпи… - Сжав чашку так, что ее деревянные стенки жалобно затрещали, Моврон наклонился к стоящему на полу кувшину и налил воды. – Сейчас…

Фирсар громко выругался, когда, застонав, Фэй приподнялась на локте и закашлялась. Ее вырвало прямо на его сапоги, отчего лицо лорда стало не просто бледным, а оттенилось желтизной.

-Сколько еще ты будешь возиться с ней? – грубо рявкнул он. – Заканчивай!

На мгновенье растерявшись, Моврон выплеснул воду на пол. У него оставалось только снотворное, но это было не то, что сейчас требовалось.

-Дайте хотя бы еще час, - собравшись с духом, попросил он. – Она родит сама. Я знаю, как усилить схватки…

-У меня нет часа. - Хлопнув в ладоши, Фирсар подождал, пока стоявший у дверей слуга подойдет и вытрет его сапоги. – Привяжи ее и сделай что нужно. Через полчаса мы должны выехать. Лошади уже ждут.

-Но ребенку тоже потребуется помощь…

-Режь, я сказал! – Оттолкнув слугу ногой, лорд повернулся и, выхватив меч, направил его в грудь Моврона. – Даю тебе двадцать минут или, видит Земар-ар, я сделаю это сам!

-Я отказываюсь, - едва слышно прошептал Моврон. – Вы толкаете меня на убийство, причем и матери, и ребенка.

-Делай, что он говорит, - простонала Фэй и сама намотала прикрепленные к столу веревки на запястья. - Ты обещал мне!

Скальпель был ледяным. Он лег в руку привычно, но обжег этим странным холодом – впервые за долгие годы операций. Моврон удивлено посмотрел на него и почему-то вспомнил тот день, кода впервые ассистировал Карлу. Впрочем, тогда он больше наблюдал, поскольку толку от него было мало. Его мастер все делал сам – точно и уверенно, будто писал письмо на живом теле, изящно и бережно перебирая связывающие душу и тело нити...

-Что ж, - медленно протянул Фирсар, выводя его из ступора, - кажется, я знаю, чем тебе помочь.

Быстрее, чем Моврон понял, что тот задумал, жрец бросил меч на пол и, выхватив из-за пояса кинжал, глубоко полоснул Фэй по горлу.

-Теперь, надеюсь, причин медлить нет. - Закрыв рукой ее удивленно-остекленевшие глаза, Фирсар равнодушно добавил: – Поторопись!

Моврон работал как во сне, отбросив прочь эмоции и мысли. Минуты падали на плечи свинцовыми каплями, отмеряя утекающую жизнь – последнюю, которая требовала его помощи, хотя он и не был уверен, что поступает верно, оказывая ее.

Слезы капали сами по себе. Моврон пытался молиться, но внутри все настолько онемело и омертвело, словно умерла вовсе не Фэй, а он сам. Наконец, бросив скальпель, он осторожно повернул ребенка и вынул его из утробы.

-Давай же, давай, - под нос прошептал он, перерезая пуповину. – Живи…

Младенец заплакал не сразу. Лишь когда Моврон прочистил дыхательные пути, в душной комнате раздался резкий, пронзительный крик. Крупная девочка, родившаяся всего через несколько минут после того, как ее мать предала душу Богу, на вид была здорова.

-Вытри и заверни, - брезгливо взглянув на младенца, велел Фирсар. – Жаль, не мальчик.

Отвернувшись, Моврон положил ребенка на покрытый простыней стул и, обтерев мягкой тканью, запеленал вначале в простыню, затем в тонкое, расшитое Фэй одеяло, старательно прикрыв еще влажную головку. Все это он делал медленно и аккуратно, неотрывно глядя на крошечное розовое личико. Девочка была красива для новорожденной – он отметил это машинально и невольно улыбнулся, сам не зная чему.

-Да хранят тебя молитвы твоей матери, - прошептал он ей и быстро перекрестил ее.

-Отдай мне ребенка! - раздался за спиной требовательный голос. – Немедленно. Ты сделал все, что нужно - этого довольно.

Выпрямившись, Моврон оглядел столпившихся вокруг жрецов. Черные как вороны, они напряженно смотрели на него, будто он был падалью среди оголодавшей стаи.

-Возьмите сами, - кивнув на девочку, спокойно ответил он Фирсару и опустил взгляд на окровавленный кинжал, который тот по-прежнему сжимал в руке. На этот раз лорд Пата не застал врасплох – конец был предсказуем.

Боль расползалась медленно, словно пламя по сухой ветви, сжигая нервы, заставляя до мяса кусать губы. Было непривычно видеть собственную кровь – много, очень много крови.

«Минут пять», - подумал Моврон, заставляя себя смотреть в спины выходящих из комнаты жрецов. Ему казалось, что они никогда не уйдут и так и будут плыть мимо бесконечным черным потоком. Но они ушли и даже не закрыли дверь, понимая, что сбежать он уже не сможет. Зато по полу потянул сквозняк, и стало легче дышать.

Зажав рукой рану, Моврон шагнул назад и сполз по стене на пол.

-Лекаря велено оставить тут, а второе тело – сжечь, - стремительно войдя, пожилой стражник подождал, пока двое следовавших за ним мужчин встанут рядом. - Все ценности можете взять себе как награду, только продайте подальше и не называйте имен.

-Кольцо – мое, - жадно стянув с руки Фэй изумрудный перстень, один из них спрятал его в карман.

-Проклятье! – отдернув руку от залитой кровью золотого распятия, второй с досадой сплюнул и, поддев цепочку ножом, разорвал. Звякнув о каменный пол, крест упал к ногам Моврона. – Поделишься, Ков, иначе я тебе так же горло вспорю!

Брезгливо поморщившись, стражник окинул обоих невидящим взглядом и поспешил прочь.

Сморгнув застилающий глаза пот, Моврон отвернул голову, чтобы не видеть, как стаскивают тело. Боль за Фэй была намного сильнее собственной. Все, что он хотел – это скорее умереть и уйти подальше от мира, убивающего все, что смело облекаться чистотой и светом.

-Они ушли, - раздался вдруг над ним тихий нежный голос. – Не скорби так, все это уже неважно.

«Уже немного», - вспомнив, как бредили перед последними минутами раненные на полях Бартайоты офицеры, Моврон с трудом сглотнул стекающую изо рта кровь и слюну. Легкие жгло огнем. Ему хотелось сделать вдох, но тело уже не слушалось.

-Поднимайся же, мой друг, нам пора идти, - уже настойчивее произнес голос.

Повернув голову, Моврон посмотрел на стоявшую у его ног высокую девушку, к своему удивлению легко встал и, повинуясь какому-то внутреннему порыву, поклонился ей.

-Не узнаешь меня? – она улыбнулась и тронула его за плечо, заставив выпрямиться. – Посмотри же.

Ажурный, словно сотканный из лунного света и хрусталя венец охватывал ее голову и рассыпал звездные блики по заплетенным в две косы черным волосам. Черты лица казались знакомыми и незнакомыми одновременно.

Словно поняв, что он все-таки узнал ее, Фэй кивнула, а затем коснулась пальцами венца и вытянула несколько сияющих волокон. Ловко скрутив их в тонкий обруч, она наклонилась и положила его поверх поблескивающего на полу креста.

-Он разделит мою славу позже, - объяснила она, хотя Моврон так и не решился спросить. – А теперь идем. Наш путь окончен.

* * *

Одиночество, абсолютное и тихое, как дуновение теплого ночного бриза, окутывало Поля с ног до головы, выметая из души тревоги и боль и залечивая застарелые раны покоем и уверенностью. Так хорошо ему не было никогда, разве что только в далеком прошлом, в тот день, когда его нашла мать и в их жизни еще не появился Марк. Но то время безвозвратно ушло, и воспоминания блекли, оставляя лишь борозды на памяти, как зарубки на коре.

Это было чувство дома - потерянного и неожиданно обретенного вместе с глубинным и болезненно-ярким пониманием себя. Впервые Поль взирал на свою душу так беспристрастно и смело, видя все ее шероховатости, потертости и темные пятна. Ему было мерзко и в то же время спокойно, потому что он знал, что теперь сможет наконец-то вылечить и исправить, вернуть все в первоначальное состояние. Трудности его не пугали. Напротив, он принимал этот вызов с радостью, которую отравляло лишь понимание того, что как бы он ни хотел остановить время, оно пролетит слишком быстро. Полю определено было вернуться, и это являлось данностью, против которой он не смел возвышать голоса – любовь не позволяла этого. Любовь требовала жертвы. Без нее она была несовершенна и лжива, как яблоневый цвет без чарующего аромата, как луна без солнечного света…

Услышав било, Поль нехотя встал с колен и, взглянув на звезды, затворил окно. С вечерни он так и не смог прилечь. Теперь паломников созывали на заутреню.

Перекрестившись, он положил земной поклон, на миг коснувшись горячим лбом прохладного пола, а затем встал и заправил выбившуюся из брюк рубашку. Его уже ждали.

Древние своды монастыря серебрились, будто обсыпанные блестками. Повернув вслед за идущим впереди монахом, Поль вдруг остановился и оглянулся. Во дворе было темно и тихо, только с моря дул соленый ветер, донося едва слышимый, но все же различимый шепот волн.

Минута проходила за минутой, но никто из спешащих мимо монахов и приехавших с разных концов света гостей обители не обращал на Поля внимания и не спрашивал, почему он медлил перед дверьми храма, где уже начиналась служба. Не знал он этого и сам. Ему казалось, будто чья-то невидимая рука легла на его плечо и придавила к земле, беззвучно повелевая терпеливо ждать. И он ждал, опустив голову на грудь и чутко вслушиваясь в окружающие звуки. Бояться не боялся, но в сердце росло томительное ожидание.

-Кого-то ждешь, брат? – Высокий сутулый монах размашистым шагом пересек двор и, подойдя, остановился в двух шагах – не далеко и не близко.

-Возможно, - помедлив, ответил Поль.

-Как твое имя? – вновь спокойно и просто спросил тот.

-Поликарп…. Поль Карэло-Хэмали, - с трудом произнес он фамилию, под которой мать жила в Большом Мире после своего возвращения.

-Говоришь, словно приехал издалека, хотя в твоем диамонитирионе обозначено иное, - голос монаха дрогнул и зазвучал глуше, будто от волнения. – Откуда ты?

-Я родился в Греции, но долгие годы провел за морем, - кивнул Поль, настороженно прищурившись, потому как странно было услышать вопрос о своем имени от человека, который явно видел его документы. – Можно узнать, почему вы меня спрашиваете? – как можно вежливее поинтересовался он. – Я сделал что-то неположенное?

-Вовсе нет, - выдержав небольшую паузу, произнес монах. – Но мне нужно еще немного расспросить тебя, прежде чем я смогу объяснить, для чего спрашиваю. – Вытянув руку, он указал в сторону храма. – Служба уже началась, нужно идти, Поликарп. Если хочешь, могу принять твою исповедь.

-Я был бы вам очень благодарен, геронда[2], – Поль вгляделся в его лицо, но в темноте были видны только поблескивающие глаза. – Но исповедь может быть долгой, за много лет…

-Ничего страшного, - в голосе монаха послышалась улыбка. – Здесь никто никуда не торопится, да и народа сегодня немного.

Уже началась Литургия и по сводам храма задрожали тени от упавших сквозь узкое окно лучей солнца, когда Поль наконец замолчал и наклонил голову. Он прошел мелкими осторожными шагами по тайным тропам собственной памяти и вымел из души все тени, что отравляли ее сомнениями и застарелой болью. О самых значимых событиях старался не рассказывать, рисуя обстоятельства общими, ничего не значащими словами. Остановиться подробнее пришлось только на самом детстве, когда из-за его глупости был казнен Кайлом храбрый стражник, и на осознанной лжи матери. Последнего Поль не мог себе простить, хотя и поступить иначе тоже не мог.

-Тот человек был твоим отцом? – спросил монах о Кайле, после того как прочел разрешительную молитву.

Поль отрицательно мотнул головой.

-Нет, но какое-то время он воспитывал меня и брата. Я уважал его как отца, хотя он совершал ужасные вещи.

-А где были твои родители?

-Они… Они были вынуждены несколько лет держаться подальше от него.

Перекрестившись, монах долго посмотрел на него и, чуть наклонив голову, тихо спросил:

-Вы с матерью родные по крови?

-Нет, я ее приемный сын, - не понимая, какое отношение к исповеди имеют обстоятельства его рождения, Поль слегка нахмурился и, подумав, добавил: – Нас связывает куда больше, чем кровное родство.

-Так и должно быть, - произнес монах и, слегка коснувшись его плеча, добавил: - Я узнал все, что мне было нужно. Теперь иди, молись, причащайся. После трапезы я найду тебя и отвечу на все вопросы.

Коротко взглянув на его худое смуглое лицо, Поликарп тяжело поднялся с колен и немного постоял – ноги затекли так сильно, что он их почти не чувствовал. Начинался Малый вход.

Солнце блестело на водной ряби, разливая небесное золото по всему морю. Небо тоже было покрыто позолотой, будто огромный купол. Белоснежными бумерангами скользили чайки, рассекая острокрылыми тенями сияющую морскую гладь.

Вдохнув полной грудью солоноватый воздух, Поль зажмурился и поднял лицо к небу. Яркость настоящего была настолько острой и ослепляющей, что ему казалось, будто он растворяется в окружающей красоте…

Тихие осторожные шаги прервали молитву, заставив Поля открыть глаза и обернуться.

-Это я, не пугайся, - проговорил монах, вставая рядом и кладя руку на каменные перила. – Красиво, не так ли? – едва заметно улыбнулся он.

-Красиво, - согласился Поль, подумав, что, пожалуй, впервые не чувствует в душе тоски по дому.

-Я говорил с отцом игуменом, Поль. Тебе разрешено оставаться в обители столько, сколько ты пожелаешь. Правда, моей заслуги в этом нет, он просто велел передать.

Поль не удивился. Подобным вещам он перестал удивляться уже давно, просто принимал их с благодарностью и смирением, как нежданный, но дорогой подарок.

-Буду рад задержаться, - кивнув он. – Возвращаться мне пока опасно. Люди, которые пытались помешать нам с братом приехать сюда, вероятно, не оставили своих намерений.

-Они принадлежат той темной секте? – глядя глубокими черными глазами, спросил монах и помрачнел, заметив виднеющиеся на запястье Поля белые шрамы.

-Да, - опустив руку, Поль поправил рукав. – Так и есть.

Между ними вновь повисла тишина. Где-то внизу у подножия скал, на которых стоял монастырь, тяжелая волна разбилась о камень, взмыв ввысь белоснежной пеной. Море немного потемнело.

-Моя история тоже была непростой, - задумчиво произнес монах, долго взглянув на горизонт. – Когда я приехал сюда, то был немногим старше тебя. – Он тяжело вздохнул. – Все мы совершаем ошибки, Поль. Мне кажется, ты относишься к тем немногим, которые это осознают лучше прочих. Совершенных людей нет, хотя мы и призваны к совершенству. Но достигнуть его не в силах человеческих…

Не понимая к чему он ведет, Поликарп рассеянно кивнул. Ему хотелось побыть одному и подумать, отдохнуть.

-Я рос непокорным сыном, - тем временем разоткровенничался монах. - Ленился в обучении, дерзил родителям… Но однажды Бог остановил меня, обличив совесть так, что жить по-прежнему я уже не мог. Случилось это давно, я тогда был студентом и вел далеко не христианскую жизнь…

-Зачем вы мне все это рассказываете? – Поль удивленно приподнял брови.

Монах вновь вздохнул и, выпрямившись, пристально посмотрел на него.

-Потому что именно через тебя, Поль, Бог меня и вразумил.

-Что вы имеете в виду?

-Когда твоя мать сказала, что беременна, я испугался, как последний подлец… – Он выговорил быстро, словно боялся, что Поль перебьет его. – Потом я одумался, позвонил, но она сказала, что избавилась от ребенка, и просила больше ее не беспокоить. Мне казалось, что весь мир перевернулся. Из-за меня погиб невинный ребенок – душа, так и не познавшая жизни и святого крещения… Хуже и тяжелее этого бремени я никогда не знал. Все утратило краски, осталось только отчаяние. И в этом безумии прошел год. Потом, после того как я едва не наложил на себя руки, мне пришлось признаться своей матери, и она велела поехать в Грецию и найти эту девушку, вымолить прощение, жениться на ней. Так я и сделал. Но найти Анну оказалось не так просто. После года поисков мне удалось узнать, что она уехала в Америку и вышла замуж, а двумя годами ранее родила мальчика. К тому времени, как об этом стало известно, тебя уже усыновили.

-Вы… - Отступив от перил, Поль посмотрел на стоявшего перед ним высокого монаха и недоверчиво наклонил голову. – Вы – мой отец?

-Уже нет, - улыбнулся тот. – Но я был причастен к твоему рождению, равно как и ты стал причастен к моему духовно. И я благодарен, что Бог услышал мои молитвы и дал мне возможность увидеть тебя живым.

Поль не знал, что сказать. Недостающая нить его прошлого гармонично и плавно вплеталась в общую канву пути, раскрасив его новыми красками.

-Спасибо, что открыли мне все это, - слегка поклонился он. – Я тоже благодарен. За каждый прожитый мною день и час, за все, что было в моей жизни, за каждого человека, посланного мне – и за этот день. – Улыбнувшись, он порывисто шагнул и, сложив крестообразно ладони, наклонил голову. – Благословите, геронда…

-Меня зовут Иероним, Поль. - Подняв руку, тот осенил его крестным знамением и тихо спросил: - Те сомнения, о которых ты говорил мне… Они разрешились?

Поль коротко кивнул:

-Да, - коротко кивнул Поль. - Теперь я уверен. Поговорите с игуменом, мне нужно его увидеть.

— От и так тебя ждет — не только мне было дано откровение, — улыбнулся Иероним, и в его голосе вдруг послышалась нежность. Ступай, скажи ему, чего ты хочешь.

[1] Имя, которое дается при Крещении.

[2] Старец, духовный отец (греч.)

Глава 6

26 июня 3152 года по исчислению Малого Мира, Белый Замок: 25-26 июля того же года, Ровмэн

Пройдя мимо застывшего у решетки стражника, Картал остановился и недоверчиво оглянулся. Ощущение чужого влияния было настолько явственным, что стало не по себе.

«Нужно предупредить Рэйна», - мысленно отметил он, взглядом приказывая открыть камеру.

Эллад еще спал. Его правая рука свисала с топчана, а ноги были согнуты в коленях. За пару месяцев он вырос так, что уже не помещался на своем соломенном ложе.

Поставив корзинку на пол, Картал сменил уже коптящий на стене факел и, вновь подойдя к двери, прислушался. Пока брат болел, отец дозволил проведывать его ежедневно. Впрочем, в отсутствие герцога Якира Картал мог не требовалось никаких разрешений. Рэйн, которого мать назначила главным стопником, всегда оказывал ему должное почтение. Являясь преданным слугой Ордена, он знал о роли, которая отводилась Карталу.

-Ты стал слишком беспечным, брат. - Откинув плетеную крышку, Картал достал из корзины кувшин молока и еще теплую краюху хлеба. – Когда-нибудь тебя просто задушат во сне.

-Жди и надейся, - насмешливо откликнулся Эллад совершенно бодрым голосом. – Хотя, если так волнуешься, можешь одолжить мне свой меч. Всяко надежнее будет.

Раздраженно взглянув на него, Картал покачал головой:

— Оставил бы, будь можно, даже не сомневайся. Тем более что с ядом ты обращаешься куда лучше, чем со сталью.

Сев, Эллад нарочито безразлично зевнул и, протянув руку, взял хлеб.

-Не пытайся меня вывести – уже не больно.

-А жаль, - огрызнулся Картал и замолчал. Ему стало неприятно от собственных слов. Он прекрасно знал, что его брат невиновен.

-Мать ничего не писала? – Будто почувствовав его внутренний порыв, Эллад по-доброму улыбнулся.

-Нет.

-Плохо. Они уже должны были дойти до Ровмэна… Надеюсь, все в порядке.

-Отец заходил к тебе вчера… - осторожно начал Картал. – Он сообщил, что герцог Варута назначен местоблюстителем при Лирдане?

Перестав жевать, Эллад нахмурился. В его карих глазах мелькнуло беспокойство.

-Что это еще за новости? Зачем мать его так возвышает?

-Правильно мыслишь, - подав ему кувшин, Картал сел рядом. – А теперь подумай, что будет, если она вдруг не вернется из Ровмэна. Кто у нас остается из Ведущей? Тетя Али да Якир. – Вспомнив о Фэй, он тоже нахмурился. Из Лаусенса не было писем, а Картал и думать забыл о названной сестре. Ее еще не рожденный ребенок тоже принадлежал к Ведущей.

-Хочешь сказать, что нас даже не рассматривают как возможных кандидатов? – В голосе брата неожиданно прозвучала злая обида. – Почему именно Якир-то? Его основная линия – Боковая, и он не имеет полноты преемства… Опять пару десятков лет регенства?

Картал тихонько засмеялся.

-Как же ты наивен, брат, - с горечью произнес он, глядя на осунувшееся лицо Эллада. – Мать - Глава Рода, она соблюдает интересы Валлоров, а не наши. Пора бы уже привыкнуть к этому. Валлоры поддерживают Ведущую, в ней – их безопасность и закон, а ты да я – всего лишь полукровки. С кем мы можем восстановить Род? Кроме нерожденного ребенка Фэй у нас нет никого, да и то неизвестно, может, она вообще родит сына… - Пожав плечами в ответ на угрюмый взгляд брата, Картал безжалостно добавил: - Можно было бы, конечно, обратиться к Княжеству и заключить династический брак, но увы и ах, мы состоим в слишком близком родстве с дочерями нашего дяди. А вот Якир – нет. Думаю, мать как раз и рассчитывает на этот вариант.

-Но Совет пал… - почти неслышно прошептал Эллад. – Когда меняются времена, меняются и законы. Как-никак, а мы все-таки наследники. Ведущую действительно можно восстановить и через герцога Варута, но это не значит, что трон непременно должен перейти к нему…

-Мать думает иначе.

-Тогда, возможно, она знает что-то, что неизвестно нам… - Эллад медленно выдохнул и покачал головой, словно успокаивая себя. – Вернется – спрошу.

-Если вернется. - Картал хмыкнул и заложил ногу за ногу. – Для тебя ведь не секрет, что у меня тоже есть определенный интерес к происходящему. Отец наверняка обсуждал с тобой свои подозрения.

-Было, – коротко ответил Эллад. – Хочешь, чтобы я ему поверил?

-А ты не веришь?

Брат молчал долго. Задумчиво глядя на поблескивающее в свете факела молоко, он сидел, ссутулив спину и слегка раскачиваясь взад-вперед.

-Ты полон страха, Картали, - в его голосе послышалась жалость. – Вопрос лишь в том, чего именно ты боишься: стать тем, кем тебя хотят сделать, или упустить этот шанс?

Картал порывисто встал и отошел к двери. Он всегда знал, что Эллад, как и Поль, достаточно умен, и потому был с ним осторожен. Уважал издали, часто терпел, чтобы не вступать в открытый конфликт, порой давал отпор, если не мог совладать с гневом… Возможно, даже любил. Где-то в глубине души Картал всегда понимал, что семья, частью которой он никогда себя не считал, была ему дорога. Наверняка предполагал это и Фирсар.

«Очередная проверка? – скрипнув зубами, подумал Картал, с опаской посмотрев на брата. - Нужно было догадаться раньше».

-Ты и правда хочешь услышать ответ? – голос его предательски сорвался. – Зачем, брат?

-А разве мой вопрос требует ответа? – Эллад усмехнулся и тоже встал. – Чтобы ты ни выбрал, все равно проиграешь. Ты слаб перед матерью, слаб и перед ее врагами. Так что вреда особого не причинишь, разве что себе самому. Ну и еще мне, возможно. Остальные давно в безопасности.

-Зачем ты так? – прищурившись, повторил Картал. – Не слишком ли откровенно подталкиваешь меня к пропасти? Считаешь, я лучше Якира? Или рассчитываешь, что пожалею?

-Вы оба меня не устраиваете, - будто нехотя признался брат. – Но если играть, то в открытую, Картали. Так будет честнее, да и быстрее тоже. И потом, как я уже говорил, мерзость воняет, и я эту вонь чувствую издалека. И не пытайся выбелить себя – никакое предательство не имеет оправдания.

-Интересно, а что ты скажешь, когда я сяду на трон в окружении черных кресел? – Не сводя с него напряженного взгляда, Картал нащупал засов и медленно отвел его в сторону.

Заметив его движение, Эллад вновь усмехнулся и театрально развел руками:

-Вряд ли я доживу до этого. Я здесь как мышь в банке. Если и есть воздух, то хватит ненадолго.

-У меня нет планов устранять тебя! - Холод железной двери пробирал сквозь тонкий бархатный камзол. – Никто из вас мне не мешает.

- Не мешает в чем, Картал? – Поставив кувшин на пол, Эллад подошел и встал напротив. – Разве ты себе хозяин? – с грустью спросил он и тут же ответил: - Конечно же, нет. И не мне тебя винить. Ты был брошен на съеденье псам точно так же, как и многие… Надеюсь только, это действительно оправдано. Говорят, весь мир не стоит слез невинных, но это ложь. Мир стоит даже рек крови - и детей, и женщин, и мужчин, - если только пролита она не напрасно...

Чувствуя, как медленно и неуклонно пробуждается в душе холодная острая злость, Картал распахнул ей сознание и позволил затопить разум до самых краев – почти до самых. Он проделывал этот фокус уже много раз и постепенно вытеснил для себя маленький тайный кусочек, крошечную свободу…

-Сэрран![1] - хлестко и резко выкрикнул он, толкнув брата в грудь, и легко, будто тот вовсе не имел веса, отшвырнул прочь.

Ударившись о стену, Эллад глухо вскрикнул и безвольно сполз на пол. Быстро подойдя, Картал приложил два пальца к его шее и, нащупав пульс, выпрямился. На размышления было меньше секунды. Вынув из вшитых в голенище сапога ножен стилет, он перехватил кожаную рукоять и стиснул зубы.

Кровь обогнула шрам и закапала на пол. В полумраке капли казались черными и, падая, разбрызгивались в маленькие уродливые кляксы.

«Мне нужен ваш совет, - уже привычно позвал он. – Положение серьезное и неоднозначное».

Прикосновение Фирсара к памяти было довольно грубым, а эмоциональный отклик - полоным сдерживаемой ярости. Чувствовалось, что жрец чем-то занят и недоволен.

«Вы немного поспешили, Ваше Высочество, - спустя два вдоха ответил он. – Мне требовался еще один день…»

«Если я его сейчас добью, - спокойно и с некоторым сожалением признался Картал, - будет трудно доказать свою непричастность, собенно, после вашего побега. Возможно, мне придется устранить и отца, но тогда есть вероятность, что я потеряю его сторонников в Тире…»

«Вынужден согласиться»

«Мои действия?»

Фирсар еще раз пролистал его память и медленно отступил.

«Подождем несколько недель, пока ваша размолвка забудется, - наконец ответил он. – И более не вмешивайтесь. Мы не требуем от вас таких жертв»

Послав эмоционально-благодарный отклик, Картал быстро перевязал рану чистым носовым платком. На этот раз запульсировавшая в висках боль показалась терпимой – он привык.

-Глупец! - с досадой пнув Эллада в бок, Картал еще пару мгновений постоял над ним, а затем бросил окровавленный кинжал и, развернувшись, бросился к двери.

* * *

Вопреки донесениям разведки лорд Рэль при первых волнениях сумел покинуть Резиденцию и, оставив вместо себя помощника, скрылся в Академии среди верных ему офицеров. Прождав его с полчаса и получив весточку от Якира, Лирамель попросила Натана налить немного вина и, выпив полбокала под его неодобрительный взгляд, бегло просмотрела поданный ей список. Всех, кого назвал Натан, уже нашли. Двое из них пробовали бежать, но были задержаны. С них она и планировала начать, хотя подобное поведение никоим образом не свидетельствовало о вине.

-Рэль трус, - наскоро зачесав растрепанные волосы, Натан подтащил кресло к столу и сел. – А я-то думал, почему тут такой бардак начался! Он мог бы запросто вывести гарнизон и смести все подчистую. Так нет же, решил отсидеться. Крыса. И меня подставил…

-Ну-ну, мой друг, - Лирамель укоризненно покачала головой. – Мой дорогой родственник спасал свою жизнь, и это было мудро. Если убрали Аурока, вполне могли замахнуться и на него. Кто бы тогда встал во главе города? Не забывай, юг – не север. Власть в Ровмэне наследственная и претендентов из Ведущей больше нет, а поставить кого-то с разбавленной кровью – значит, просто сдать город Ордену. Так что это не трусость, а мудрость. Подумай сам, что случилось бы, подави он бунт. Жертвы и сейчас неизбежны, но если бы Рэль начал первым, вся вина легла бы на мои плечи.

-Будто сейчас будет по-другому!

-Будет, - улыбнулась Лирамель. – Теперь я в своем праве, особенно если господа офицеры и подстрекаемый народ не внемлют предупреждению и продолжат открытое неповиновение. В этот раз не получится обойтись полумерами. Костер нужно затушить, пока не начался пожар. И будь уверен, Натан, я это сделаю. Если мои подданные понимают лишь язык суда и меча, будет им и то, и другое!

-Толпе нужен виновный, - хмуро глянул на нее Натан. – Если потребуется, я готов…

Нервно рассмеявшись, Лирамель ласково посмотрела на него. Она не ошиблась в выборе. Пусть Натан был молод и неопытен, пусть допускал ошибки – все это можно было простить и отдать на волю времени. Самое главное, что она желала получить, друг имел в избытке: он любил народ, которые она вручила ему, и был готов на все, чтобы соблюсти ее интересы. Как Лафаст, как Аармани. Таких людей следовало беречь.

-Я найду другую жертву, мой генерал, - посерьезнев, ответила Лирамель. – Ордену неважны пешки. Вряд ли Фирсар успел замести следы за исполнителем – у него не было на это времени.

-Ты знаешь, где он?

-Догадываюсь. - Отложив список, Лирамель взглядом попросила его открыть двери. – По крайней мере в Ровмэне лорд был за день до смерти дяди…

-А если… - не договорив, Натан опустил взгляд и сжал губы.

-Это будет на моей совести, - отрезала она. – Не медли, мой друг! И не вмешивайся. За стенами гибнут люди. Сколько еще должно умереть, чтобы ты наконец понял? И какая жалость сможет оправдать их смерти?

Натан промолчал.

-Пригласи Лима… Альбору, - вспомнив имя значащегося в списке стражника, Лирамель скрестила на груди руки и откинулась на спинку. – И иди. Ты нужен своим офицерам. Выведи всех, кого сможешь, и гляди, чтобы с Якиром ничего не случилось. Не позволяй ему рисковать – он мне нужен. В остальном действуйте по ситуации. Полагаюсь на твою мудрость. Как только освобожусь, присоединюсь к вам. И если Бог мне поможет, я помешаю Ордену залить Ровмэн кровью.

-А если нет? – Обернувшись уже у двери, он долго посмотрел на нее. – Если не поможет?

-Его воля. Тогда вы скажете, что моя смерть была делом рук Фирсара. И выиграете время. Что делать дальше, герцог Варута знает. Будь верен ему, как верен мне, и убеди тех, кто посмеет сомневаться.

Глядя в широкую спину Натана, Лирамель задумчиво поджала губы. Чем больше проходило лет, тем отчетливее она осознавала, что ее бремя не могло быть разделено ни с кем. Даже самые близкие не понимали принимаемых ею решений, даже они пытались мешать... Одиночество являлось ед инственно верным путем – щитом и мечом, незыблемым клочком безопасности. Но как было сохранить эту грань между внутренним одиночеством и людьми, в которых она нуждалась?

«Не время, - самой себе сказала Лирамель, на мгновенье прикрыв глаза. Веки горели от недосыпа и усталости. – Все это может подождать…»

Низкорослый щуплый офицер лет сорока с небольшим вошел в кабинет твердой решительной походкой. Он был спокоен и, лишь увидев, что она одна, вдруг стушевался и, глубоко поклонившись, пробормотал:

-Ваше Величество… Примите мою преданность и верность.

Прислушавшись к себе, Лирамель кивнула. Человек, стоявший перед ней, не имел никакого отношения к Ордену.

-Принимаю, Лим, сын Яртаима из рода Альбора. - Плавно указав рукой на кресло, где недавно сидел Натан, она подождала, пока он усядется, и некоторое время беззастенчиво разглядывала его лицо. Глубокие морщины между бровями выдавали человека угрюмого и серьезного.

-Лорд Рэль уже допрашивал меня, - не выдержав продолжительного молчания, тихо произнес офицер. – Вы, наверное, прочли дознание…

-Нет, не читала. – Улыбнувшись в ответ на удивление, отразившееся в его глазах, Лирамель сделала ему знак продолжать.

-Я… - было видно, что офицер пытался подобрать слова, но волнение мешало ему сосредоточиться. – Я нашел Его Высочество утром… Сразу сообщил лорду. Наружная дверь оказалась заперта, но мы не слышали ни шума, ни криков – ничего. Да и потайная была тоже на замке, ею вообще много лет не пользовались. – Он вновь запнулся и, сглотнув, добавил: - Но, очевидно, именно этим путем…

-Очевидно, - Лирамель продолжала спокойно улыбаться. – Если, конечно, убийца не был одним из Посвященных и не поработал с вашей памятью… Но этого мы, увы, никогда не узнаем.

Побледнев, офицер нахмурил брови.

-Я состоял в личной охране герцога двадцать лет, моя королева, - почти с вызовом ответил он. – Не знаю, на что способны Посвященные, никогда не сталкивался, но вряд ли бы они сумели… Я бы скорее умер, чем предал Его Высочество!

-Вот как? – Она наклонилась и, подперев рукой щеку, задумчиво посмотрела на него. – Двадцать лет – долгий срок… Вы наверняка знали в лицо каждого, кто был особенно близок моему дяде. Возможно, вам известны даже его маленькие слабости, о которых он не желал распространяться?

Офицер молчал. На его покатом лбу выступили мелкие капельки пота.

-Там, на улицах, - выждав, заметила Лирамель, - сейчас умирают ваши товарищи. Просто потому, что так пожелал человек, на чьей совести – кровь многих моих близких, в том числе вашего покойного герцога.

-Я понимаю, что вы хотите, Ваше Величество, - встретив ее взгляд, он мрачно кивнул. – И будьте уверены, я бы сам убил того, кто посмел поднять руку на сына Ведущей. Но мне неизвестно его имя.

-Конечно, неизвестно, - согласилась Лирамель. – Но если вы назовете тех, кому Аурок доверял больше прочих, или тех, с кем он предпочитал проводить время, найти исполнителя будет нетрудно. Мы ведь оба не хотим, чтобы пострадали невинные, не так ли? Или думаете, герцог стал бы покрывать человека, предавшего его доверие и ввергнувшего Ровмэн в кровавую смуту?

Офицер заколебался. На его лице отразилось сомнение.

-Лим, - выпрямившись, Лирамель строго взглянула на него, - как ваша королева, которой вы давали присягу, и как племянница человека, которому вы были верны долгие годы, я прошу вас исполнить свой долг. Поймите же наконец: то, что вы называете честью, на самом деле просто глупость. Нужно думать о живых, а не о мертвых. Мертвым уже все равно, что о них скажут и подумают.

-У Его Высочества была женщина… - тихо ответил он, опустив голову. – Марэна Герма-Каэл, сестра палечника Марда. Он в тот день нес дежурство вместе со мной. У нее имелся ключ от потайной двери, она виделась с герцогом несколько раз в неделю.

«Снова Каэлы», - с досадой подумала Лирамель и, взглянув на список, нашла названное имя. Натан отметил женщину, хотя вряд ли знал о ее любовной связи с герцогом. Впрочем, мало кто вообще мог заподозрить дядю в подобной слабости, поскольку он был куда старше Аармани…

-А этот Мард, - не моргнув, спросила она, - он не отлучался от дверей?

-Отлучался, - нехотя признался Лим. - Так же, как и я. Нас было четверо на посту, уходили по одному. Но это не больше десяти минут, за такое время просто невозможно успеть обойти залы и подняться через тайный ход.

Лирамель понимающе кивнула. Картина была писана маслом и еще даже не обсохла. Все казалось слишком просто и очевидно – и это начинало пугать. Действительно ли Фирсар просто не успел убрать за собой и ему было плевать на одного из многочисленных адептов или же он рассчитывал, что она найдет виновного? Лирамель никак не могла понять комбинации, которые выстраивал Орден с Ровмэном, и уловить его истинные цели.

«Не думай – делай, что должна», - так говорил ей Карл, когда она начинала докучать его расспросами и колебаться. Но схема эта работала лишь потому, что думал всегда он. Думал, продумывал, предусматривал… Она могла позволить себе действовать спонтанно. Теперь же все было по-другому – страшно и пусто.

-Благодарю вас, Альбора. – Услышав облегчение, прозвучавшее в его вздохе, Лирамель демонстративно окунула перо в чернила и перечеркнула лежащий перед ней лист. – Прошу вас, сообщите страже, что все, кроме названной вами дамы, могут быть свободны.

-Ваше Величество! – Поднявшись, офицер осмелился наконец прямо взглянуть ей в глаза. – Вы ведь знаете, как умер ваш дядя. Это… - Скривив лицо, он непроизвольно потянулся рукой к пустым ножнам. – У женщины вряд ли бы хватило сил. Вы не видели, но голову отрубили с одного раза – чисто, точно. Не всякий палач так может.

Содрогнувшись, Лирамель медленно выдохнула и, не ответив, взмахом руки приказала ему выйти.

«А я в свое время смогла», - не в силах остановить накатившее воспоминание, она закусила губу и, размахнувшись, шарахнула кулаком по столу. Земар-ар в очередной раз ударил в самое сердце. Дядя Аурок был не просто очередной жертвой, неугодной фигурой – это был ответ за ее победу, за Миэля.

– Проклятье…

В стеклянной полусфере почти не осталось песка, когда Лирамель перевернула часы. Она торопилась. Теперь, когда жертва была найдена и определена, каждая минута казалась вечностью. То, что придется тратить драгоценные мгновения на чужую ложь и оправдания, вызывало гнев. И все же ей следовало выслушать обвиняемую – этого требовал закон.

Крест на груди прожег кожу задолго до того, как вошедшая дама просеменила к столу. Поднявшись, Лирамель жестом приказала ей отойти на шаг назад. Марэна Герма-Каэл оказалась невысокой полноватой женщиной средних лет. Каштановые с перьями седины волосы были уложены в затейливую прическу, а дорогая одежда и поблескивающие в ушах и на запястьях драгоценности говорили, что в средствах она не нуждалась, хотя дядя был известен своей скупостью. Держалась Марэна спокойно и даже с некоторой дерзостью, очевидно, уверенная в своей безопасности. Последнее Лирамель не понравилось. В подобном положении так блефовать могли немногие, поэтому она невольно засомневалась, не ошиблась ли с выводами.

«У каждого есть цена, - про себя повторила Лирамель, слегка прищурившись. – У каждого…»

-Ваш брат будет казнен за убийство сына Ведущей линии и измену правящему Роду, - равнодушно, чеканя каждое слово, произнесла она, с трудом отведя взгляд от потрясенного лица Марэны, с которой разом слетела и уверенность, и спокойствие. – Ваше свидетельство скорее формальность, - добавила Лирамель, протягивая ей перо и бумагу. – Пишите, у меня мало времени.

Спрятав руки за спину, женщина непроизвольно попятилась.

-Это ложь! Гнусная ложь! Он не виновен! Он вообще не знал!

-Его напарники говорят обратное. – Лирамель пожала плечами и, обойдя стол, медленно приблизилась. – Кроме того, вы оба связаны с Орденом.

-Он не знал! – повторила Марэна, заслоняясь от нее рукой. – Вы… Не подходите ко мне!

Остановившись, Лирамель заставила свои губы растянуться в улыбке – злой и торжествующей.

-А я так не думаю. Вам нужен был сильный мужчина, чтобы осуществить задуманное…

-Нет-нет! – воскликнула Марэна. – Я дала снотворное, он уснул! И я… У меня отец забивал скот…

Подавив желание ударить ее, Лирамель отвернулась и, сжав витую рукоять меча, неподвижно застыла. Ей требовалась пара секунд, чтобы успокоиться.

-Как вы думаете, Марэна, - уловив за спиной движение, спросила она, слегка повернув голову, – если тоже самое я скажу Марду, он как офицер… Как ваш брат – что сделает? Выдаст вас или выберет смерть?

-Чего вы хотите? – сиплым от волнения голосом произнесла она. – Чего добиваетесь?!

-Правды, - повернувшись, Лирамель пристально посмотрела на нее. – Вы признаете свою вину добровольно, а я уберу меч от шее невиновного. Правда за правду, Марэна. Вы сами выбрали свою участь. Думать о близких следовало раньше.

-Хотите использовать меня против Ордена? – Она гордо вскинула голову. – Не выйдет, Ваше Величество!

Лирамель скрипнула зубами. Песок в часах ссыпался наполовину.

-Хочу и использую, - нарочито ласково протянула она. – Посмеете мне отказать, и я на ваших глазах собственноручно сделаю с вашим братом то же самое, что вы сотворили с моим двоюродным дядей. Даю слово! – Увидев полыхнувший в ее глазах страх, Лирамель приободрилась. – Кроме того, я почти уверена, что в этом деле замешана вся ваша семья. И если вам не жалко их, то мне далеко не все равно, что сейчас, в данную секунду, в городе умирают люди. Из-за вас и из-за меня.

-Ну так идите и умрите с ними! – истерично выкрикнула Марэна, взмахнув рукой. – Спешите! Ваша смерть остановит эту резню быстрее, чем моя!

-Будь так, я бы встала на ваше место без колебаний. И уже не раз вставала. Но сейчас требуется иная жертва – и я ее получу. Выбор вам дан.

-А кто гарантирует, что вы не солжете… Ваше Величество? - будто очнувшись, спросила женщина. – Поклянитесь, что мой брат никоим образом не пострадает – ни он, ни его семья.

«Знакомая цена, - с грустью подумала Лирамель и отвела взгляд. – И итог тоже знакомый».

-Я даю слово, этого достаточно, - произнесла она и, хлопнув в ладоши, подождала, пока стражник откроет дверь. – Поедете под конвоем. И дай вам Бог хотя бы перед смертью осознать, что вы наделали, дочь двух родов.

-Моя совесть вас не касается! - непочтительно и резко выплюнула Марэна. – Отмойте вначале собственную!

Не ответив, Лирамель велела страже взять осужденную под охрану и попросила ожидающего у дверей горготского офицера проводить ее к центральному входу.

- Как наши успехи? Что с воротами? – на ходу спросила она, в который раз порадовавшись, что послушалась Якира и надела кольчугу.

-Герцог Варута вместе с лордом Рэлем вывели наш гарнизон, за нами последовала вся Академия. Наружные ворота открыты, возле стен еще идет сражение — офицеры внутренней охраны города не желают подчиняться.

— Им известно, что я тут? – Лирамель нахмурилась и прибавила шагу.

— Да, моя королева, но, боюсь, они или не верят, или не хотят верить.

— Сколько их?

— Две стопы, не меньше. Жители тоже оказывают сопротивление. Если поднимется весь город, будет трудновато.

Ощущая подкрадывающуюся панику, Лирамель обнажила меч. Знакомая тяжесть любимого клинка вселила уверенность, и ей сразу стало спокойнее.

-Возьмите несколько крепких воинов и спуститесь в Святилище, - выйдя в ночь, она на мгновенье остановилась. Свежий воздух охладил разгоряченное лицо и прояснил мысли. – Принесите мне жертвенник. Я буду на главной площади.

-Ваше Величество?.. – В голосе стопника послышались недоумение и страх. Он не был в Шаоме и, видимо, еще не успел узнать о недавних событиях.

-Делайте что приказано. - Не в силах что-то объяснять, она вскочила на подведенного к ступеням коня и оглянулась на двух стражников, помогающих Марэне взобраться в седло. – И не медлите, офицер! Время дорого!

Поклонившись, стопик поспешил в сторону открытой колонной галерее.

* * *

Не обращая внимания на боль, Якир поднял над головой факел и поставил коня на дыбы, заставив нескольких вооруженных мужчин отступить.

-В сторону, господа, в сторону! – подъехав, крикнул Натан, пытаясь перекрыть царивший вокруг шум. – Дорогу герцогу Варута!

Услышав, кто перед ними, люди переглянулись. Лирамель оказалась права, говоря, что железную руку Кайла народ помнил лучше, чем годы тишины, которые она и Карл пытались подарить своей земле.

-Ее Величество приказывает вам сложить оружие. - Бросив факел на мостовую, Якир успокаивающее похлопал коня по шее. – Расходитесь по домам.

Рев толпы, раздавшийся со стороны площади, казалось, сотряс даже воздух. Заметив, что стражники обнажили мечи, Якир знаком велел Натану их успокоить.

-Так это правда? – Выступив вперед, пожилой мужчина испытующе взглянул на Якира. – Ее Величество действительно прибыла в Ровмэн?

-Правда. - Отвернувшись от него, Якир вновь привстал и попытался разглядеть, что происходило на главной площади. Он ждал подхода Фаэла и в любую секунду был готов двинуться ему навстречу, чтобы помочь.

-Тогда ей лучше будет объяснить казнь нашего герцога! - Шагнув, один из мужчин попытался взять коня Якира по уздцы. – Ровмэн никому не позволит… Это против закона! Когда был Совет…

Сжав зубы, Якир дернул поводья и развернул скакуна боком.

-За подобные речи я могу казнить вас на месте – по закону и по праву, на которые вы опираетесь, - отрезал он и, наклонившись к говорившему, процедил: – И будьте уверены, я сделаю это, если Ее Величеству будет угрожать какая-либо опасность. Клянусь жизнью! И можете передать остальным: Ровмэн встанет перед дочерью Тара на колени и смиренно испросит прощения или я без сожаления сожгу его дотла. Вы поняли? Не оставлю и камня на камне, чтобы знали и помнили все!

Последние слова утонули в тяжелой тишине. Вздрогнув, Якир почувствовал, как острым холодом прошла по позвоночнику дрожь. Как когда-то на полях Бартайоты, по земле и крышам домов полз темный ужас. Он окутывал все и всех, заполнял душу и кости, парализовал волю.

-Пошел! – Осадив заржавшего коня, Якир изо всех сил хлестнул его по крупу и послал вперед. – Пошел, я сказал!

Онемевшие от страха люди безропотно расступались, но вскоре толпа стала настолько плотной, что пришлось спешиться. Натан, который все время старался держаться рядом, тут же взял Якира под локоть и, покрикивая на теснящихся позади офицеров, стал проталкиваться вперед.

-Мне доложили, что Фаэл зажат у ворот, - не поворачивая головы, бросил он. – Не думаю, что он долго продержится. Я отдал приказ перекрыть центральные улицы. Нужно отрезать часть толпы от Резиденции и Академии, так что помочь мы им не можем. Хорошо, если хотя бы сумеем утихомирить тех, которые с нашей стороны…

-Меня сейчас интересуют только Лирамель и лорд Рэль, - отозвался Якир, неотрывно глядя туда, где горели факелы. Теперь, когда они подошли достаточно близко, можно было разглядеть застывшие в пятнах света фигуры. - Потеряем их – потеряем все. Никакие жертвы не помогут. Ты говорил с ней, Натан? Что она задумала?

-Не знаю, Ваше Высочество, я…

Черный вихрь взмыл над площадью выше стальных пиков Резиденции. На фоне светлеющего неба он был похож на уродливое вытянутое пятно, колеблющееся и пульсирующее словно живое.

-Земар-ар… - выдохнул Якир, остановившись как вкопанный. – Она разбила плиту! Снова это сделала!

-Плиту? – Натан явно не понимал, о чем речь. – Но зачем?

-Отдай приказ Горготу сложить оружие, - растягивая слова, Якир напряженно выпрямился. – Никакой крови.

Оторвав взгляд от растущего в полной тишине вихря, генерал посмотрел на него и нахмурился.

-Простите, Ваше Высочество, но вы не можете отдавать мне приказы.

Не ответив, Якир молча снял перевязь и передал ее Натану.

-Если Ее Величество не выстоит, - тихо сказал он, - я займу ее место. Присягнете мне незамедлительно и прилюдно. Такова ее воля.

-Вы? – Генерал растерянно взял его меч. – Постойте, герцог, мне велено…

Гулкий рев, пронесшийся порывом ветра по площади, прервал его на полуслове. Выдохнув, Якир стал яростно проталкиваться вперед. Ему нужно было добраться до Лирамель, встать рядом, поддержать… Страх выворачивал наизнанку, нашептывая, что она отослала его не просто так. Это было вполне в ее духе: заслонить собой, не подумав, не взвесив последствия.

Едва не упав, Якир оттолкнул какую-то женщину и выбрался наконец в первые ряды.

Стражники, минутами ранее стоявшие неподалеку от Лирамель, валялись на брусчатке, будто срезанные серпом колосья. Перед вихрем, который словно привязанный качался над расколотой посередине плитой, стояла только она и еще какая-то незнакомая Якиру женщина. Обе молчали, но по лицу Лирамель было видно, что она вела мысленный диалог. В свете факелов ее глаза поблескивали, будто два синих стеклышка.

Внезапно земля под ногами мелко завибрировала и загудела. Вскрикнув, Лирамель пошатнулась и, едва не упав, опустилась на одно колено и вскинула меч. Еще мгновенье она неподвижно смотрела на зависшую над ней черноту, а затем, словно очнувшись, рубанула по ней с такой силой, что клинок едва не вылетел из ее ладони. Гул мгновенно стих, и плита подернулась белесым туманом. Так быстро, что Якир не успел даже моргнуть, вихрь сжался и ушел обратно в неровную каменную расселину.

-Это моя земля и мой народ! - как будто вдогонку ему выкрикнула Лирамель и вдруг, выронив меч, заслонила глаза: плита, перед которой она стояла, на мгновенье вспыхнула синим пламенем, едва не задев ее и заставив вторую женщину испуганно вскрикнуть и отшатнуться. Ветер тут же разнес запах опаленых волос.

Когда последние всполохи потонули в черном разломе, тишина разорвалась тихим, почти синхронным выдохом огромной толпы.

— Ровмэн! — громкий властный альт Лирамель эхом разнесся по площади. Подобрав клинок, она тяжело встала. — Ты требовал правосудия, и я пришла. Выслушай мое слово!

Толпа заколебалась, словно живое море, и люди, переглядываясь и перешептываясь, волнами стали опускаться на колени. Некоторые остались стоять, но их было немного.

— Герцог Аурок, сын Ведущей, был убит слугою Ордена, чтобы смутить ваши умы и сердца. – Обернувшись к стоявшей поодаль женщине, Лирамель жестом велела ей подойти ближе. – Я нашла виновного в его смерти. Она перед вами.

Вскинув голову, та сделала несколько шагов и громко произнесла:

— Клянусь кровью рода Каэлов и рода Гермы, это правда. Герцог Аурок Ровмэнский был убит моей рукой. Я отравила его ядом и после отрубила голову – такой был дан приказ Верховного жреца.

Поймав взгляд Лирамель, Якир тронул Натана за плечо и пошел вперед. Между толпой и небольшим возвышением, на котором чернел разбитый жертвенник, было с метров пятнадцать. Ближе никто из народа подойти не осмелился, хотя десяток офицеров, часть из которых до сих пор не пришла в себя, не смогли бы сдержать тысячной толпы.

-Я не хочу умирать, принадлежа ему! - заметив Якира, выкрикнула женщина и порывисто схватила Лирамель за руку, в которой та сжимала меч. – Прошу вашего милосердия…

-Милосердия? – вздрогнув, повторила Лирамель, глядя на нее так, будто впервые увидела.

-Не смей прикасаться к Ее Величеству, - глухо произнес Якир, угрожающе нависая над женщиной. – Ты получишь по заслугам и по закону!

-Постой, Якири… - Положив свободную ладонь ему на плечо, Лирамель повернулась к толпе спиной. – Милость превыше закона, - тихо сказала она в ответ на его взгляд. – Окрести ее, если она хочет свободы. Мы не можем в этом отказать.

-Почему я? – искренне удивился он, не зная, что еще ответить.

Лирамель грустно улыбнулась.

-Мы должны следовать букве закона, мой друг. Лорд Рэль далеко, а приговор следует исполнить немедленно. Если я сделаю это сама, у меня не поднимется рука.

Похолодев, он молча отцепил от пояса небольшую флягу и, рывком поставив женщину на колени, наклонился, чтобы спросить ее имя. Формулу Крещения он знал и не раз уже произносил, если его просили.

-А теперь отойти, - спустя пару секунд попросила его Лирамель. – И уведи меня потом.

-Лирамель, - взглянув в ее остекленевшие от внутреннего напряжения глаза, он невольно содрогнулся, – тебе не нужно…

-Закон есть закон, - бесцветно ответила она. - Пока он таков, я обязана соблюдать его так же, как любой из моих подданных. Поэтому отойди.

Нехотя отступив, Якир знаком попросил Натана подойти ближе.

Рев толпы заглушил глухой удар, с которым усеченная голова упала на брусчатку.

«Будь ты проклят, Фирсар! - мысленно пожелал жрецу Якир, подхватив Лирамель под локоть и быстро уводя в сторону. – Будь ты проклят за всю боль, которую причиняешь на своем пути».

Ее руки были ледяными, намного холоднее остывших за ночь каменных перил. Стараясь идти ровно, он довел Лирамель до Резиденции и, как только двери за ними закрылись, подхватил и понес, почти бегом преодолев лестницу, ведущую в жилое крыло.

-Голубь, - шептала Лирамель ему в плечо, порывисто и часто дыша, - там был голубь… Белый. Он летал, летал и исчез… Растворился. Зачем он прилетал? Что это значит?

-Тише, Ли, тише. – Не понимая, о чем она говорит, Якир пытался хоть как-то ее успокоить, чувствуя, что еще немного – и просто снотворным будет уже не обойтись, а никаких лекарств у него не было, равно как и надежного лекаря.

К счастью, ни того, ни другого не потребовалось. Лирамель уснула прежде, чем он положил ее на постель. Осторожно убрав пепельную прядь с мокрого от испарины лба, Якир подоткнул одеяло и отошел. Ему нужно было возвращаться к Натану и довершать начатое.

[1] Малая смерть (др. язык)

Глава 7

27 июня 3152 года по исчислению Малого Мира, Белый Замок; тот же день, Ровмэн; 28 июня того же года, Пат

Так ничего не добившись от сына, Марк приказал сменить всю стражу и удвоить охрану у входа в подземелье, в том числе и со стороны сада. Карталу он запретил навещать брата, чему тот, кажется, только обрадовался, хотя не преминул в сотый раз напомнить, что указывать ему он, Марк, не имеет никакого права. Впрочем, свои слова сыну пришлось тут же взять обратно. В отличие от Лии, которая вела с мальчиком какие-то непонятные игры, Марк считал, что права и обязанности по отношению к сыну он определяет сам, а потому просто влепил Карталу пощечину и хорошенько оттаскал за ухо.

Вспомнив гримасу удивления и оскорбленного достоинства, с которой тот извинялся, Марк усмехнулся и отложил книгу, которую вот уже битый час держал в руке. Иногда хороший кнут действовал лучше, чем целый поднос пряников. Перед Карталом он не был виноват ни в чем, как не была виновата и Лирамель. Они оба делали то, что считали нужным, и имели на то право.

-Новости из Ровмэна, Ваше Высочество! - Без стука зайдя в спальню, Рэйн протянул голубиный тубус. – И весточка от герцога Парамана, - подождав, пока Марк возьмет послание, чуть тише добавил стопник. - Его гонец прибыл пару минут назад и требует аудиенции. Видимо, дело срочное.

Кивнув, Марк знаком велел офицеру подождать за дверью. Что бы там ни случилось у Парамана, события в Ровмэне волновали его куда больше, а оттуда уже три дня не приходило ни единого донесения.

Письмо было написано Якиром и скорее напоминало отчет – подробный и обстоятельный, но довольно сухой. Почему Лирамель попросила герцога Варута отписать в замок, стало понятно к середине. Зная жену, Марк понимал, что ей было бы тяжело излагать пережитое самой. Непроницаемая броня, которой она себя окружила, являлась не более чем самообманом, предохраняющим ее от безумия. Марк знал об этом, как знал Якир и многие из тех, кому она доверяла всецело и безгранично. Впрочем, на свой счет он уже начинал сомневаться. После смерти Карла между ним и женой возникла если не стена, то некая преграда. Лирамель будто бы отстранилась от всех, поэтому говорить о доверии теперь следовало с оглядкой. Власть обязывала – это Марк понимал, хотя порой и не хотел принимать.

-Умница, Ли, просто умница. - Дочитав, Марк довольно улыбнулся и, сложив письмо, кое-как убрал его обратно в конверт. Карталу тоже следовало ознакомиться с документом – ему предстояло отвечать на вопросы знати. Со своими обязанностями младший сын, несмотря на диковатость, справлялся на редкость хорошо.

Положив письмо на подоконник, Марк застегнул камзол и взглянул за окно. Небо затянулось густыми тучами, и ветер, утягивая их на восток, безжалостно срывал в саду пожухлые от недавней жары листья. Осень была еще далеко, но уже дышала в затылок: начиналась пора сбора урожая, отчетов и сводок. В нынешнем году вся эта тяжесть ложилась на его, Марка, плечи.

Мрачный и будто подавленный, Рэйн задумчиво глядел на пламя и непроизвольно поглаживал рукоять меча. Заметив Марка, стопник тут же придал лицу вежливо-расслабленное выражение и, отойдя от камина, с поклоном спросил:

— Прикажете звать, Ваше Высочество?

-Зови. И сообщи Карталу, чтобы зашел ко мне как можно скорее.

-Простите, - отчего-то смутился Рэйн, - но ваш сын уже с час как отбыл в Лаусенс с официальным визитом. Он сообщил, что вы в курсе.

-Ах да, я совсем забыл, - подавив раздражение, солгал Марк. – В таком случае уведомите его, когда вернется.

-Непременно.

Рэйн ушел. Безупречно вежливый и исполнительный, бывший офицер Бартайоты влился в стопу Белого Замка так быстро и незаметно, что даже Олон, человек весьма осторожный и подозрительный, вскоре стал ему доверять. Хотя слово Карла сыграло решающую роль. «Этот человек должен быть рядом», - так он ответил тогда на вопрос Якира, удивленного появлением офицера в замке. Лишь позже Марк узнал от жены о том, что Рэйн долгое время служил у Карла осведомителем: вначале через Аармани, затем напрямую. Офицер стал вхож в Орден еще при Тарэме и играл на обе стороны так искусно, что даже Фирсар ему доверял. Лирамель поначалу выражала недовольство решением брата и даже пыталась возражать, но в конце концов смирилась и успокоилась. Ее недавний указ поставить Рэйна во главе замковой стопы вместо Олона, которого она возвысила в Горготе, показался странным. Почему жена так поступила, Марку выяснить не удалось. Всякий раз, когда он заводил об этом разговор, Лирамель начинала вспоминать брата и нервничать. Было видно, что отвечать она не хотела и не собиралась.

Доложив о прибытии гонца, стражник посторонился и, впустив того внутрь, закрыл двери.

-Присядьте. - Указав на одно из кресел, боком стоявших у камина, Марк занял противоположенное. – Герцог Параман не предупреждал о вас. – Подождав, пока мужчина сядет, он вопросительно взглянул в его покрасневшие темно-карие глаза. Судя по русым волосам и округлым чертам лица, он принадлежал к роду Альбора.

Молча расстегнув ворот запыленного камзола, гонец снял с шеи цепочку. Красный герцогский перстень Парамана был знаком Марку слишком хорошо, чтобы задавать какие-либо вопросы, и все же он взял его и, наклонив камень к свету, внимательно рассмотрел выгравированный на рубине рисунок.

-Держите, - нехотя вернув перстень гонцу, Марк по привычке прикрыл ладонью покалеченную руку. – Слушаю вас.

-В Пате назревают серьезные беспорядки, - тихо произнес мужчина. – Нам удалось найти двенадцать Посвященных, из них трое – новоизбранные жрецы Совета. Каждый день они беседуют с людьми – обходят дом за домом, семью за семьей. Нашли доступ даже в казармы городской стражи. - Он сделал паузу и выразительно покачал головой. – По мнению герцога, Орден не просто хочет усилить свое влияние и таким образом перекрыть тракт. Его Высочество всерьез опасается, что все это делается с целью положить начало новому конфликту между нами и Княжеством. Он предполагает масштабную провокацию, вплоть до попытки покушения на князя.

Похолодев, Марк поднял руку, прося гонца замолчать. Мысли лихорадочно забились между висками. Он понимал, что Параман слишком опытен и умен, чтобы строить предположения, не имея серьезных оснований для беспокойства. Если он предупреждал, это означало, что события скорее всего будут развиваться именно по обозначенному им пути.

-Продолжайте, - немного успокоившись, Марк быстро глянул на гостя и тут же отвел взгляд.

Ни Рэйну, ни страже гонец не назвал своего имени, потому что ни у кого, кто относился к Тайной разведке, имен не существовало. Такова была традиция. Все, кто служил в этой малочисленной невидимой армии, не имели ни рода, ни семьи, ни звания. Новорожденных мальчиков, которые по каким-либо причинам оставались сиротами и были физически здоровы, находили и отдавали на воспитание ветеранам, с которыми дети росли и обучались до четырнадцати-шестнадцати лет. Затем они исчезали на долгие годы, пока старость или увечье не вынуждали вернуться туда, откуда они ушли и занять место наставника. О том, кем они были и что делали, не знал никто, кроме их командира, а тот, в свою очередь, подчинялся лишь одному из Ведущей лини – или напрямую Главе Рода, или тому, кто им назначался.

Параман заведовал Тайной разведкой до восхождения Лирамель на престол, чуть позже, но еще до истории с Миэлем, эти функции взял на себя. Герцог Кайл в бытность у власти контролировал все и вся лично. После его свержения Карл фактически занял место Лирамель да так и оставил разведку под своим крылом. Лишь незадолго до смерти он вновь передал ее Параману, объяснив свое решение занятностью делами Северного герцогства. Теперь, разумеется, стало ясно, что это был лишь предлог, чтобы вернуть Парамана в политику, потому как негласно считалось, что тот, кто контролировал тайных стражников, имел власть, равную власти Главы Рода – не по статусу, а по сфере влияния, поскольку Тайная разведка обладала исключительной информацией обо всех и обо всем в Королевстве. В отличие от соглядатаев Совета они никогда и никуда не вмешивались, даже в самых вопиющих случаях, если только не получали прямой приказ командира.

-Герцог просит вас уведомить Ее Величество, поскольку требуется прямой приказ, чтобы закрыть город и арестовать зачинщиков, иначе мы не гарантируем безопасности Его Высочеству, - убрав цепочку с перстнем за ворот, мужчина застегнул пуговицу. – Или же следует изменить планы. Князь был предупрежден, но не изменил своего решения. Я надеюсь, что Ее Величество сумеет найти выход, иначе безопасность Королевства окажется под угрозой.

-Разве герцог не имеет власти поступать по своему усмотрению, если того требуют обстоятельства? – Марк был несколько удивлен. Параман обычно не медлил в подобных вопросах.

-Может, - поняв его мысль, кивнул гонец, - но мы не станем подчиняться его приказу и предоставлять информацию, если Ее Величество не одобрит предпринятых им действий. Таков кодекс. Герцог Карл изменил его с согласия кворума Ведущей линии год назад.

«Вот как… - стараясь не выдать своего замешательства, Марк промолчал. Он не представлял, что еще могла бы предложить Лирамель в сложившемся положении, кроме как просить князя не переходить границу Королевства и сдать Ордену Пат. Правда, в этом случае север они могли потерять. – Чем дальше, тем интереснее…»

-Я отпишу королеве немедленно. - Поднявшись, Марк взглянул на гонца сверху вниз. – Но должен предупредить, что вот уже несколько дней из Ровмэна не долетала ни одна птица.

-Город находится под полным контролем горготского гарнизона, - слегка улыбнувшись, произнес гонец. – Не беспокойтесь: Ее Величество занята внутренними делами юга. Она ждет от вас письма о делах в Пате. Ей уже передали, что вы его напишите. К сожалению, мы можем идти только таким путем. Орден следит за нами, многие из нас являлись его адептами… Но те, кто остался верен Роду – люди надежные и проверенные.

Не ответив, Марк шагнул к камину и, взяв тонкий листочек для голубиной почты, отошел к столу. Уместить на клочке все то, что было услышано, оказалось непросто, тем более писал он по-гречески.

-Отправите сами? – скорее утвердил, нежели спросил он, закончив послание и обернувшись к гонцу.

Тот с готовностью поднялся, принял из его рук маленький тубус, демонстративно вскрыл его и прочел письмо.

-Вы понимаете язык? – не скрывая удивления, спросил Марк.

Закрутив крышечку, мужчина кивнул.

-Герцог Карл был так любезен, что обучил меня и еще нескольких человек. Этого требовала безопасность. Увы, вынужден предупредить Ваше Высочество, чтобы отныне вы не полагались на подобные предосторожности – они потеряли смысл.

-Благодарю за предупреждение, - машинально покосившись на часы, Марк вновь взглянул на гонца. – Передайте герцогу: если я могу сделать что-то еще, он может на меня рассчитывать.

-Увы, Ваше Величество, я уже не вернусь в Пат, - мужчина слегка поклонился и медленно пятясь, отступил к двери. – Но один из моих людей непременно озвучит герцогу ваши слова.

«Один из моих людей?» – Марк почувствовал, как сердце пропустило удар. Разведчики никогда не ошибались в словах и не говорили того, что не планировали сказать. Если этот человек озвучил, кем являлся, значит, так оно и было. В Королевстве действительно все встало с ног на голову.

* * *

С рассветом, как Лирамель и надеялась, ночной кошмар растворился, оставив после себя только засохшую кровь на стесанной брусчатке Ровмэна и мусор на улицах. После многих дней волнений город упивался тишиной и спокойствием. По настоянию Якира она провела остаток ночи и первую половину утра в постели и хорошо выспалась.

Ближе к полудню небо затянули грозовые облака. Всех павших, а их оказалось около двухсот человек, похоронили в наскоро вырытой братской могиле. Как только земля покрыла их тела, с неба хлынул ливень.

Судя по последним новостям, в Сапфоре было тихо, Айра успокоилась, так и не вспыхнув, и только небольшие очаги назревающих недовольств на побережье возле Элистэ еще представляли некоторую угрозу.

Усмирив Ровмэн, Натан как генерал Юга мог уже вполне справиться с текущими делами сам, тем более что часть горготского гарнизона, которая временно оставалась в Академии, была ему всецело предана. Лирамель не хотелось терять время и играть на руку Ордену. Ее присутствие требовалось в столице, да и север теперь беспокоил…

Обняв подушку, она уткнулась в нее и беззвучно заплакала. Вот уже три месяца минуло с того страшного дня… Лирамель понимала, что очень скоро ей придется вернуться в замок, а Карла там уже никогда не будет. Никогда. Ужас от осознания его смерти приходил постепенно. Вначале был просто шок, потом пустота, теперь, спустя несколько месяцев, пришла боль: накатила, накрыла, скрутила все внутренности в отчаянии, от которого хотелось выть.

С самого рождения, с первого вздоха вокруг Лирамель кружили страдания и смерть. Люди, протягивавшие ей руку помощи, один за другим уходили в вечность, а она оставалась и продолжала идти дальше. И пусть в этом не было ее вины, видеть чужое горе порой становилось невыносимо. Она продолжала жить и бороться, запрещая себе чувствовать и думать, но никогда не забывала, что так или иначе причастна к их смерти. Пока Карл шел рядом, он не просто разделял ее ношу — практически брал на себя. Никто никогда не понимал Лирамель так, как брат, никто не мог так утешить, поддержать, придать сил. Он был ее радостью и утешением, защитой, каменной стеной, непробиваемым доспехом. Она любила его так, как не любила никого в целом мире. В нем одном соединилась вся та любовь, которая предназначалась для отца и матери. А еще их связывала кровь – та, что была пролита ими и за них. Сильнее этих уз не было ничего – даже смерть отступала перед ними. И теперь, оставшись одна, Лирамель все равно чувствовала с братом невидимую, но прочную связь. Быть может, поэтому ей удалось не сойти с ума вначале и удавалось держаться сейчас.

«Когда-нибудь, - самой себе пообещала она, прерывисто вздохнув, - я тоже уйду за ним. Вечность положит конец разлукам».

Сквозь полудрему пробился ритм чьих-то шагов. Приподнявшись, Лирамель быстро смахнула слезы.

-Прости, что разбудил, - без тени раскаяния произнес Якир, глядя на нее сверху вниз. – Отдохнула?

— Что тебе здесь надо?

Проведя рукой по пепельно-серым волосам, он небрежно пожал плечами.

— Просто хотел узнать, все ли в порядке.

Облокотившись о спинку кровати, Лирамель слегка прищурилась.

— Замечательно, герцог Варута и Рэта. Вашими заботами. А теперь, будьте любезны, покиньте комнату.

Он стремительно шагнул ближе и, опустившись перед кроватью на колено, пристально вгляделся в ее лицо.

– Может быть, стоило опоить тебя снотворным и отправить домой, Ли? Все, что ты планировала, сделано. К чему медлить?

Опустив взгляд, Лирамель промолчала. Она была неправа, но извиняться не хотела. Якир иногда вел себя слишком самоуверенно, это пугало и расстраивалось ее. Порой злость и раздражение помогали дать отпор, но сейчас она чувствовала себя совершенно беспомощной. Теперь, когда рядом не было Карла, Якир и Параман стали для нее единственной опорой, связующими звеньями с дорогим прошлым.

— Ты плохо выглядишь. — Якир покачал головой и взял ее за руку. — Иногда следует давать волю слезам, а не держать все в себе.

— Постоянно этим занимаюсь, — заверила Лирамель и осторожно отняла ладонь. — Не помогает. Раньше всегда помогало, а теперь нет.

— Смерть Карла надломила тебя. Но это пройдет. Время поможет свыкнуться с болью. Поверь, я знаю.

Лирамель с грустью кивнула. Она помнила о его младшем брате, убитом по приказу Кайла. Помнила всегда, хотя они никогда об этом не говорили. Цена спасения Кристиана оказалась слишком высока.

— Тот яд убил и меня тоже, Якири. Но дело даже не в Карле. Слишком многое случилось за эти месяцы. Я знала, готовилась… И все же не ожидала. Многого не ожидала. Не уверена, что справлюсь и смогу оправдать его жертву, его надежды. И не верю, что все будет хорошо. Впрочем, о себе уже думать поздно, но хотя бы дети! Неужели и им придется идти по моим следам? Иногда я думаю, что если бы не они, я давно бы сдалась.

— Вот уж никогда не поверю, - улыбнулся Якир. - Даже не будь в твоей жизни никого из нас, ты все равно бы делала то, что делаешь. Просто не сумела бы иначе.

— Что ты имеешь в виду?

Вокруг его глаз легли тонкие смешливые морщинки.

— Таково свойство твоей души, Лирамель. Ты слишком свободолюбива для мрака. И Карл знал об этом. Всегда знал.

Некоторое время они молчали. После утреннего ливня за окном вовсю пылало солнце, и сквозь приоткрытые ставни доносились далекие голоса людей, басовитый лай собаки, глухое эхо копыт…

— И все-таки каковы наши дальнейшие планы? — наконец спросил Якир, поймав ее взгляд.

Лирамель вздохнула.

— Хочу идти в Элистэ и дальше к побережью… Время штормов позади, море спокойно. До Пата морем ближе, да и с артелями рыбаков и морских торговцев стоит переговорить лично. От них многое зависит, особенно для Пата. Мне страшно от мысли, что город моей матери может быть разрушен.

Хмыкнув, Якир резко встал и, отойдя к окну, шире распахнул ставни – в комнате было душновато.

— Этого не случится, - не поворачиваясь, глухо ответил он. - Пат всегда был верен Роду.

— Ты забываешь, что я вижу иногда дальше и глубже… - Зажмурившись, Лирамель вдохнула умывший лицо свежий ветерок. – Мне уже много лет снится один и тот же сон, Якири. И в нем город пылает в огне. Я рассказывала, ты должен помнить.

Его шаги вновь приблизились.

— Параман – достаточно влиятельное лицо. Он сумеет подавить любой бунт и договорится с зачинщиками.

— Якир, Якир… - Открыв глаза, она встретила его взгляд и слабо улыбнулась. - Даже Карл пал, а ты так уверен в герцоге Лаусенса! Параман многое может, но сейчас мы воюем не против плоти и крови, а против того, у кого эта земля несколько тысячелетий находится в безраздельном рабстве. За сына Кайла я боюсь точно так же, как и за сам Пат. Он лишь оттянет время.

— Думаешь?

— Уверена. Увы.

— Хорошо, хорошо… — Якир передернул плечами. — И когда в путь?

Лирамель взглянула за окно.

— Как только получу ответ от Марка. Мы должны знать, что происходит, прежде чем действовать дальше.

— Думаешь, он сообщит нечто, что мы не ожидаем услышать? – В голосе Якира прозвучала неприкрытая горечь. – Тебе не следует рисковать собой. Это неправильно. Не ходи в Пат.

-Неправильно уговаривать меня рисковать теми, кого я люблю, - отозвалась она. – Хватит, верный мой герцог. Хватит. Я больше не могу. И не хочу. И не буду. Не стану отступать, и будь что будет. Смерть для меня не наказание, а желанная награда. И она сама меня найдет, как бы я ни желала обогнать время. – Выдохнув, Лирамель посмотрела в его побледневшее лицо. – Я не сдамся, Якири. Не отступлю. Больше не будет никаких уступок и раздумий. И если ты действительно любишь меня, не вставай на моем пути, не мешай. Просто будь рядом.

Его губы дрогнули, словно он собирался что-то сказать, а затем застыли, так и не проронив ни слова. Молча поклонившись, Якир повернулся и торопливо вышел, тихо прикрыв за собой дверь.

Вечером того же дня Лирамель собрала всю знать Ровмэна в Резеденции. Хотя волнения утихли, необходимо было выяснить, как Орден сумел поднять народ против законной власти. То, что многие высокопоставленные чины так или иначе способствовали беспорядкам, Лирамель не сомневалась. Юг не так кишел Валлорами, как Северное герцогство. В основном он служил колыбелью Десяти родам. Чистота древних семейств соблюдалась здесь более строго, а генетические линии практически не перемешивались. Каэлов, как и говорил Параман, после смерти Кайла осталось мало, поскольку многие соратники разделили его печальную участь и были или сосланы, или убиты. Впрочем, кроме самих Каэлов об этом вряд ли кто-нибудь сожалел. Этот рыжеволосый род обычно стоял в центре любых конфликтов, хотя и считался главенствующим в Совете, поэтому стоило ему впасть в немилость, как обиженные сразу же наточили ножи. Не будь Фирсара и не отдай Лирамель свою дочь в семью Шаддана, возможно, через пару десятков лет о Каэлах никто бы уже не вспомнил.

В который раз Лирамель пожалела о том, что природа обделила ее зрительной памятью, и возблагодарила судьбу, пославшую ей Якира, который знал каждого из пестрой толпы поименно. К счастью, несмотря на казнь Марэны, оба ее рода, как и род Альборы, были настроены дружелюбно, а когда два сильных барана сворачивают в сторону, стадо обычно следует за ними. Если после недавнего представления на площади среди знати Ровмэна еще оставались сомневающиеся, то раболепное почтение новопоставленного герцога Рэля позволило им благоразумно об этих сомнениях забыть. Ровмэн окончательно пал к ногам Ведущей.

Совещание продлилась около семи часов и, поскольку из-за траура никакого торжественного приема не предполагалось, завершилось далеко за полночь.

Когда зал наконец опустел, Лирамель встала и, подойдя к вытянутому узкому окну, взглянула на небо. В отличие от предыдущей ночи сейчас город был погружен в темноту, а улицы опустели. Подобная безмятежность еще вчера казалась совершенно нереальной. Сердце кольнуло тревожное предчувствие: вновь вспомнилась та ужасная ночь в Пате и холодное оконное стекло.

Видения, загадки, неясный шепот во мраке… Она попыталась мысленно поднять на поверхность памяти призрачную картину повторяющегося кошмара. Огонь над городом словно гигантский факел; пепел, летящий в окна дворца, два белых всадника на мостовой и бушующее море толпы. Лирамель всегда просыпалась с криком, но вспомнить слов никогда не могла. Зато твердо знала, что должна быть там, в Пате, в городе, где родилась ее мать и где она сама приняла окончательное решение отказать Тарэму.

«Господи, как же давно все это было, просто не верится!» - Проведя ладонью по стесанному каменному подоконнику, Лирамель облизала пересохшие губы. Прожитая жизнь виделась ей похожей на бесконечную дорогу с недолгими остановками на отдых. Отпущенные ей дни отмерили уже половину, и хотя тело еще не чувствовало груза лет, душа под постоянным давлением тьмы и горя давно потеряла легкость и невинность. Скорбь слилась с именем, ответственность наросла как вторая кожа, а тревога протянулась единой нитью по всем мыслям.

— Голубь от Марка! — незаметно подойдя, произнес Якир, заставив ее вздрогнуть от неожиданности.

— Откуда? — рассеянно переспросила Лирамель и нахмурилась, с укором взглянув на него.

Почувствовав ее раздражение, Якир тут же отступил и с поклоном произнес:

— Из Белого Замка, Ваше Величество.

«Наконец-то, - кивнув, подумала она. – Как же долго!»

Слабость накатила внезапно. Вцепившись в подоконник обеими руками, Лирамель вдруг увидела, как качнулся под ногами пол. Еще мгновение, и Якир, который все еще стоял поблизости, подхватил ее, не дав упасть. Она погружалась в ночь, словно в воронку, очень-очень медленно...

— Лирамель!

Якир несколько раз встряхнул ее за плечи, пытаясь остановить обморок, но сделал только хуже. Лирамель хотела успокоить его, но уже не могла – вокруг стало совсем темно и тихо.

«Сплю или нет? Ночь или день?» — Это была первая мысль, когда она вновь осознала себя.

Вначале из полумрака выплыл письменный стол, затем полочка в углу и бордовые стены. Сон из прошлого, причуды памяти… Лирамель узнала комнату, в которой прошло ее детство.

«Вернулась, словно почтовый голубь, - мельком подумала она, взглянув на свое отражение в затемненном ночью стекле. – Почему сейчас?»

Сзади послышался едва уловимый вздох. Обернувшись, Лирамель подошла к своей постели. Укутанный в одеяло, словно в кокон, на ней кто-то спал.

Послышались тяжелые шаги, знакомо скрипнула дверь.

-Просыпайся, - раздался в тишине низкий голос. – Пора.

Якир все еще с силой тряс ее за плечи. Казалось, шея вот-вот переломится… Застонав, Лирамель плотнее сомкнула веки и протестующе вскинула руку. Пусть это был лишь сон — она не хотела просыпаться.

— Дыши, Ли! Ты должна постараться!

— И не собираюсь…— едва слышно выдохнула Лирамель. — Не тряси, больно.

- Проклятье!

Услышав в его голосе неподдельное облегчение, она нехотя открыла глаза.

Над ней, закрывая сводчатый потолок, белело несколько знакомых лиц. Ближе всех склонился Якир, над ним застыли встревоженные Натан и Фаэл… И бледный как смерть герцог Рэль.

— Ничего… страшного, — как можно увереннее произнесла она. — Это усталость…

Якир немного отстранился и, осторожно придерживая за плечи, помог сесть.

— Ты не дышала, пульса не было! Моврон ведь предупреждал, чтобы ты берегла себя! Что-нибудь болит? – его шепот звучал яростно и прерывисто.

Сердце неприятно ныло, но боли не было. Мотнув головой, Лирамель выдавила улыбку:

— Тебе показалось. Это был обыкновенный обморок. Я просто устала.

Якир тихо выругался и обернулся к Фаэлу:

— Принеси вина.

* * *

Махнув рукой, Параман сурово сжал потрескавшиеся от жары губы. Палач хорошо знал свое дело: три головы одна за другой скатились на раскаленную от полуденного зноя брусчатку.

-Не нужно было отпускать остальных, - брезгливо сморщился Солан. – Вы поступаете слишком мягко, Ваше Высочество.

Приподняв бровь, Параман искоса взглянул на него и нарочно недоверчиво уточнил:

-Мне кажется или вы имеете смелость критиковать мои решения, лорд Пата?

-Простите, Ваше Высочество, - стушевался Солан, отведя взгляд, – но происходящее меня пугает… Вы не можете не осознавать, что подставляете себя под удар.

Снисходительно улыбнувшись, Параман подозвал к себе одного из стражников и, отдав ему бумаги, попросил выйти к притихшей толпе и зачитать указ.

-Понимаю, - тихо ответил он лорду. – Бояться за свою шкуру не стыдно, Солан. Однако не стоит путать осторожность с дерзостью. Так что держите свое мнение при себе и дышите спокойно – за свои решения я как-нибудь отвечу. Не путайте меня с отцом – я не бастард, а сын Ведущей линии и подчиняюсь присяге.

-Ваш отец был мудрым человеком, - неожиданно огрызнулся лорд. – Он – гордость нашего рода и немало сделал для вашего – к собственной погибели.

Параман удивленно хмыкнул и, не удержавшись, расхохотался – зло и громко.

-Солан, Солан, - с трудом успокоившись, он погрозил опешившему лорду пальцем, – вы меня позабавили! Давненько я не слышал ничего нелепее. Будьте осторожнее в следующий раз, - понизив голос, Параман едва заметно кивнул в сторону эшафота, - эти бедняги во многом обязаны вам, так что не думайте, что я слеп и глух. Или Фирсар настолько глуп, что ему доставляет удовольствие дразнить загнанную в угол кошку, напоминая ей, что перед ней – кусок мяса?

-Я не имел в виду… - побледнев, лорд Пата невольно отступил назад. – Ваше Высочество неправильно меня поняли, я…

-Мое Высочество понимает все очень хорошо. - Успокаивающе подняв руку, Параман вгляделся в устремленные на него черные глаза Солана и, прочтя в них страх и ненависть, снисходительно добавил: – Уймитесь. Я – лишь верный пес Ее Величества, точно так же, как и вы – своего господина. Без команды вы не сбежите, а я не перегрызу вам глотку – если не перешагнете грань, конечно. Поэтому советую не испытывать судьбу.

-Это серьезное обвинение, - заупрямился Солан, опасливо оглянувшись на стоявшую позади охрану. – Смею вас заверить, я всецело предан Ее Величеству и вам лично, герцог.

Параман пожал плечами и со скучающим видом взглянул на белесо-голубое небо.

-Тем хуже для вас, - небрежно бросил он. – Ступайте же, вас ждут дела города. Разгоните толпу. Довольно зрелищ - бросьте им хлеба и угомоните хотя бы на пару дней. Я устал.

Низко поклонившись, лорд Солан попятился и, круто развернувшись, исчез за спинами мрачных офицеров.

-Отец, почта, - подойдя, Парф протянул маленький тубус. – Я посчитал неуместным вмешиваться в вашу беседу.

Кивнув, Параман взял послание и, положив руку на плечо сына, тихонько сжал пальцы. За пару недель Парф повзрослел и внешне и внутренне. Это радовало: он обещал вырасти надежной опорой.

Лирамель была кратка и, как всегда, неосмотрительна.

-Да чтоб тебя… - Скомкав бумагу, Параман задумчиво посмотрел на истертые каменные плиты и, отойдя от края балкона, с которого наблюдал за казнью, подозвал к себе одного из офицеров. – Подготовьте лошадь и сопровождение для лорда Парфа.

-Отец? – услышав приказ, встрепенулся сын. – Почему ты меня отсылаешь?

Молча отдав скомканную бумажку, Параман подождал, пока тот прочтет приказ, и сухо ответил:

-Поедешь к матери. Это не обсуждается.

-Не поеду, – Парф протестующе тряхнул рыжими кудрями. – Если тут безопасно для князя, то и для меня тоже. Тем более я хотел потом навестить Мариэль, и ты обещал, что отправишь меня в Княжество…

Понимая, что их слушает множество ушей, Параман молча взял сына под локоть и, еще раз бросив взгляд на площадь, где громкоголосый глашатай зачитывал приказ, направился к дверям.

«Упрямый, как дед», - внутренне улыбнувшись, подумал он и вздохнул. Лирамель была верна себе. Своим приказом она полностью связала Параману руки. За неделю, которая оставалась до прибытия князя, Пат мог стать похожим на высохший муравейник: одна искра - и огонь лизнет небо. Учитывая пару тысяч аллотаров, любая опасность, грозившая Кристиану, могла стать поводом для кровопролития. А дальше… Дальше их вновь ждали кострища войны.

«Опасно, Ли. Опасно и глупо, - мысленно заметил он. – Пожалеешь ведь…»

Но приказ был отдан, и оспаривать его, чтобы выгородить себя, Параман на сей раз не собирался. Как говорил Лафаст, у тела могла быть только одна голова, а Лирамель уже не раз доказывала, что вполне способна держать удар.

Часть III Цена надежды, глава 1

27 июня 3152 года по исчислению Малого Мира, Ровмэн; 28-29 июня того же года, Артеленское капище

Пятна света на потолке слегка подрагивали – потревоженный ветром куст трепетал, ловя пожухлыми от жары листьями последние жалящие лучи. Робко царапая приоткрытое окно, его ветви почти сливались по цвету с тяжелыми, выцветшими от времени шторами. Когда-то насыщенно-зеленые, теперь они скорее напоминали недосохшее сено.

Допив кофе, Якир встал и, надев перевязь, не оглядываясь вышел из покоев. Он уже истомился в душном Ровмэне.

Узнав, что Лирамель вместо того, чтобы готовиться к отъезду, отправилась в архив, Якир удивился. Любви к фолиантам и летописям она никогда не проявляла, и что ей понадобилось в заброшенных библиотеках Ровмэна, он не представлял.

-Готовьте лошадей и экипаж! - встретив Фаэла, издали крикнул Якир, большим пальцем указав в сторону внутреннего двора, белеющего за окнами галереи.

-Все уже готово, Ваше Высочество! – Весело отсалютовав, офицер остановился и, дождавшись, пока они поравняются, с воодушевлением добавил: - Люди ждут не дождутся, мы засиделись без дела!

- Ничего, скоро разомнетесь. Впереди Элистэ и его черные гавани. Скучать не придется.

«Крови хлебнем по колено», - хотел добавить Якир, но передумал.

-Пойдем морем? – уточнил Фаэл.

-Надеюсь. Но не слишком радуйтесь. Погода в этом году нестабильна. Если вновь заштормит, нам придется пристать к берегу раньше до торговых пристаней и топать пешком до самого Пата.

Раздавшиеся сзади торопливые шаги и изменившийся взгляд офицера вынудили Якира обернуться.

-Натан? – При виде запыхавшегося генерала он нахмурился. – В чем дело?

-Разминулись… - Согнувшись пополам, Натан несколько раз вдохнул, а затем выпрямился и расправил плечи. – Вижу, вы и так уже в архив, - добавил он чуть спокойнее. - Поторопись… Она велела срочно разыскать!

«Молодец, Лирамель, - внутренне усмехнулся Якир. - Вот так и нужно держать своих генералов – чтобы с ног сбивались, выполняя любой приказ. Браво!»

Архив Ровмэна располагался на первом этаже Резиденции в вытянутом прямоугольном зале с низким потолком и парой узких окон на противоположной от входа стене. Запах сырости и пыли, который ударил в нос, стоило Якиру протиснуться в приоткрытую дверь, оказался настолько сильным, что он неприязненно поморщился.

Лирамель была раздражена и будто бы напугана. Лихорадочно роясь в кипе скинутых с полок бумаг, она что-то бормотала себе под нос и, судя по всему, даже не услышала, как он вошел.

-Ваше Величество… - осторожно позвал Якир, подойдя практически вплотную.

Вздрогнув, Лирамель обернулась и взглянула с такой яростью, что он приосанился и, вызывающе скрестив на груди руки, нарочно недовольно спросил:

-В чем дело? Что за срочность?

С досадой отшвырнув стопку листов, Лирамель вдруг поникла.

-Я уже два часа ищу таблицы, - примирительно объяснила она. – Тут нет даже коэффициентов, не то что их… Не знаю, что делать!

-Таблицы? – Приподняв бровь, Якир присел на корточки и бегло оглядел окружающие ее бумаги. – Тебе нужны Тропы?

Лирамель кивнула:

-Я искала даже в летописях. Нигде нет.

Хмыкнув, он задумчиво осмотрел стеллажи. Понять логику тех, кто не мог разделить статистику налогов и учебные свитки по топографии, было трудно даже ему.

-Вашему Величеству положено знать коэффициенты наизусть, - чуть насмешливо напомнил он, поднимаясь. – Как и название кровоостанавливающих трав, которые ты мне так и не сдала да и вряд ли вообще учила…

-Якир!

-Коэффициенты я могу набросать, - передернув плечами, сказал он и, протянув руку, помог ей встать. – Этого будет достаточно?

-Достаточно, - быстро согласилась Лирамель, отведя взгляд. – Сядь и напиши, пожалуйста. То, что мне нужно, я вычислю сама.

Помедлив, Якир взял первый попавшийся налоговый отчет и, повертев его так и этак, нацарапал грифельным углем нужные формулы. Память у него всегда была отличная, так что в их правильности он не сомневался.

-Спасибо, - забрав листок и грифель Лирамель снова села и, задумавшись на минуту, начала чертить таблицу.

-Может, скажешь наконец, что происходит? – нетерпеливо спросил он, глядя на ее склоненную голову.

-Нет, – коротко ответила Лирамель, поспешно занося в столбцы полученные данные. Ее рука, уже изрядно испачканная углем, порхала над бумагой с такой скоростью, что Якир решил больше не отвлекать.

Окна слегка запотели. Сквозь стекло, усыпанное мелкими капельками, ярко и безжалостно светило солнце. В самом верху, там, где наглухо запертая медная ручка почти утопала в каменном откосе, висела запылившаяся старая паутина.

Задумавшись, Якир не сразу уловил повисшую в зале тишину. Лишь когда где-то на улице надрывно и резко залаяла собака, он тревожно обернулся.

Лирамель сидела безвольно опустив руки и склонив на грудь голову, так что не убранные короткие пряди полностью закрывали ее лицо. В белоснежном камзоле, неподвижная, словно статуя, среди беспорядочно раскиданных бумаг она выглядела настолько потеряно и беспомощно, что у Якира защемило сердце. Повинуясь внезапному порыву, он подошел и, встав перед ней на колени, легонько встряхнул за плечи. Ее недавний обморок все еще вызывал тревогу, пережить подобное снова не хотелось.

Будто очнувшись, Лирамель громко всхлипнула и, обняв его за шею, зарыдала в голос – отчаянно и безутешно. Она плакала и плакала, и Якир не понимал, как ее успокоить, только тихо похлопывал по спине и старался не дышать. Такого душевного срыва ему не приходилось видеть за все годы, которые они друг друга знали, и он боялся что-либо спрашивать.

-Прости, - наконец отстранившись, она вытерла рукавом слезы и судорожно вздохнула. Ее глаза, темные, как два черных сапфира, полыхали так, что Якир изумленно нахмурился. Он ожидал увидеть в них что угодно, но только не то, что увидел.

— Что с тобой? – осторожно спросил он, на мгновенье пожалев, что не может прочесть ее память.

Лирамель вымученно улыбнулась.

— Ничего, Якири. Я просто очень рада. Очень-очень рада!

— Однако… — только и смог произнести Якир, тщетно попытавшись ответить на ее улыбку. Она явно не собиралась ничего объяснять, однако выяснить причину он был обязан. Лирамель нуждалась в защите, даже если не хотела, чтобы ее защищали. — По-прежнему хочешь идти через Элистэ? — выдержав паузу, с показным равнодушием поинтересовался он, усевшись перед ней по-турецки.

— Конечно. А ты все еще хочешь опоить меня снотворным и отправить в замок?

— Вовсе нет. – Поняв, что подступился не с того края, Якир наклонил голову и внимательно посмотрел на нее, мысленно перебирая возможные ответы. – Но я подумал над посланием Марка и твоим приказом в Пат… Уверена, что Параману следует пустить все на самотек? Ведь если положение в городе близко к критическому, прибытие аллотаров и траты на их содержание могут лишь подлить масла в огонь. Да и жрецы, даже трое, способны повлиять на толпу, раззадоренную их запевалами. Люди легко забудут, что Кристиан не просто князь, но и твой брат. А уж о том, что он сын Ведущей линии, и подавно никто не знает. Случись с ним что, война неминуема.

Побледнев, Лирамель широко раскрыла глаза и долго, наверное больше минуты, не моргая глядела на него каким-то диким остекленевшим взглядом.

-Пат в огне… - будто онемевшими губами прошептала наконец она и сжала кулаки. – Мой сон… Последние дети Крови… Кристиан… Как легко и глупо! Он просто создал условия, и я была вынуждена, не подумала… Не умею так далеко просчитывать…

-Лирамель! – Видя, что она вот-вот снова впадет в неконтролируемое состояние, Якир гневно прищурил глаза. – Ли! Немедленно перестань! Говори яснее!

Лирамель вздрогнула и мотнула головой.

— В Элистэ ты пойдешь один, Якир. – Ее голос зазвучал неожиданно твердо и властно, будто не было ни слез, ни страха. – Необходимо навести там порядок прежде, чем Орден сделает то же, что и в Ровмэне. Уберешь плиту, уничтожишь ее.

— Что?.. – растерянно переспросил он.

— Не спорь, не надо… Я должна вернуться на север. Одна. Ты, как всегда, помог там, где я думала, что мне совсем не требуется помощь.

— С ума сошла! — Его голос задрожал от волнения и гнева. — Твоя голова на вес золота, в стране хаос! Это… Это слишком предсказуемо, особенно для него. Земар-ар изучал тебя, знает, как заставить сделать то, что ему нужно! Не нужно идти уже многажды проторенными доргами, Ли…

-Знаю, - Лирамель порывисто кивнула. – Он опережает меня на шаг – каждый раз, каждый ход. Но если я не успею в Пат, тогда тебе останется только вернуть черные кресла Совета и молиться, чтобы третья война не смела с лица этого мира оба наших народа. Род Арматея может закончить свое существование тихо и без боя. Просто подумай.

Нахмурившись, Якир провел рукой по волосам. Ее отрывочные слова и упрямство постепенно выстраивали страшную картину. Замысел Орден был прост и ужасен.

— Кажется, понял… — Ссутулившись, он закрыл ладонями лицо и на мгновенье зажмурился.

-Я хочу, чтобы вы шли морем и были осторожны, - продолжала говорить Лирамель, растягивая слова. – На случай, если я не успею, ты должен остаться. Должен жить. Роду дорог каждый, в ком течет неразбавленная кровь Тара.

-Ты сумасшедшая, Ли, - тихо произнес Якир, тщетно пытаясь взять себя в руки. – Я ни за что не пущу тебя одну!

-Ты не сможешь. - Помедлив, она аккуратно достала из кармана платок и тщательно вытерла черные от угля руки. – Ты обещал мне уже дважды, поэтому я полностью на тебя полагаюсь. Все, что нужно - это день-два форы. Они, без сомнения, узнают и возьмут след, но если я успею уйти подальше, то достигну Пата прежде, чем Фирсар сумеет меня остановить. Ты знаешь, что я могу идти очень быстро, когда нужно. И буду осторожна, обещаю.

-Твоя осторожность каждый раз заканчивалась трагедией, - мрачно напомнил он. – И это юг, а не север, Ли. Не безумствуй, ты несешь нелепицу. Нам обоим сейчас нужно успокоиться. Я даже не знаю, что сказать на все это…

-Не нужно ничего говорить. – С какой-то неожиданной нежностью взглянув на него, Лирамель вдруг качнулась вперед и, обвив рукой его шею, коснулась горячими губами уха: - Ты не прав: некоторые вещи я запоминаю очень хорошо, мой верный герцог. А вот ты – нет.

Почувствовав, как скользнули по шее ее холодные пальцы, Якир инстинктивно дернулся и, не успев выдохнуть, провалился во мрак.

* * *

Наклонившись, Лирамель потуже затянула вокруг запястий Якира веревку, которой ранее была перевязана кипа каких-то отчетов, и, еще раз проверив пульс, окончательно успокоилась. Якир мог вскоре очнуться, так что ей следовало поспешить. В последний раз вглядевшись в его спокойное, обрамленное темно-серыми волосами лицо, она провела ладонью по теплой щеке.

-Ты поймешь меня, дорогой. - Шепот был так тих, что она сама едва себя слышала. - Ты всегда все понимал и никогда не упрекал за ошибки. Единственный из всех.

Вздохнув, Лирамель решительно встала и подошла к окнам. Она сбегала, как зверь, сумевший открыть клетку и опасавшийся, что хозяин вот-вот вернется. Якир был прав: ее порыв был вполне предсказуем, но именно поэтому она и выбрала этот путь. Поступать предсказуемо тоже было ей несвойственно.

«Еще посмотрим, - мысленно произнесла Лирамель, ощущая, как горячими потоками разливается по венам решимость, - посмотрим…»

С трудом открыв тугие ручки, она выбралась наружу и отряхнула брюки. Ей нужна была лошадь и шляпа, чтобы прикрыть голову. На большее уже не оставалось времени.

Сняв камзол, Лирамель на ходу оторвала золотые нашивки и, низко наклонив голову, быстро зашагала вперед. Следовало покинуть город незаметно, но в форме, пусть даже без знаков различия, она все равно была слишком узнаваема.

Развалившийся на низкой обшарпанной лавке конюх блаженно дремал, подложив под голову старое седло.

-Любезный, - встав так, чтобы солнце светило из-за ее спины, Лирамель ударила мыском сапога по седлу. – А ну встать, кому говорю!

-А? Что? – Едва не скатившись ей под ноги, мужчина неуклюже вскочил. – Господин… Госпожа?

-Идите в конюшню, - Лирамель нетерпеливо подтолкнула его к покосившимся воротам. – Быстрее!

Послушно зашаркав вперед, он что-то пробурчал в ответ и почесал за ухом, взлохматив и без того спутанные соломенные волосы.

-Зачем госпоже лошадь? – нерешительно остановившись у первого загона, конюх повернулся и взглянул на Лирамель. Глаза его вдруг расширились, а с лица разом слетело недовольство. – Ваше Величество? Простите, не признал… Я тут… Ну, понимаете: всем что-то надо, снуют туда-сюда… И эти беспорядки! То подавай коней, то никому под страхом смерти… Наш новый, ну, толстый который… Я уж думал все, откомандовался…

-Довольно, - подняв ладонь, Лирамель остановила бессмысленный поток слов. – Мне нужны надежная выносливая лошадь, шляпа, плащ и ваше молчание.

-Ш-ш-шляпа? – Конюх вконец растерялся. – Ваше Величество, да…

-Мне подойдет любая… - Проследив за его взглядом, она заметила висящую на крючке широкополую кожаную шляпу, выцветшую и потертую. Рядом с ней болтался темный френч такого бывалого вида, что цвет сразу было и не разобрать, да и вдобавок заляпанный высохшей грязью. – Отлично, - улыбнувшись, Лирамель решительно сняла белый камзол.

Френч оказался велик и немного короток, зато шляпа пришлась впору. Растянутые поля хорошо скрывали лицо.

-Я вам Птичку дам! - засуетился конюх, старательно отводя взгляд. – Птичка выносливая, правда, с норовом, но это ничего, вы ж в седле-то хорошо держитесь… Ваше Величество. Всыпьте ей промеж ушей, если заупрямится. – Выведя высокую черную кобылу, он быстро надел сбрую и седло. – Тут, конечно, ваши лошади есть, но толку с них… По мне так Птичка лучше. Тут этот… - Сморщив лоб, он снова почесал за ухом. – Ну, герцог с севера все засматривался на нее. Я уж думал, торговаться будет, так нет – посмотрел и ушел. Но, видно, приглянулась ему кобылка. И ничего, что ей уже десяток – она многим фору даст, это я вам точно говорю. Хорошая девочка.

Мысленно застонав, Лирамель опасливо оглянулась. Якир уже наверняка пришел в себя. Она не боялась, что он поднимет тревогу – не посмел бы, - но все пути вели в конюшню, и время сейчас было ее врагом.

-Этому герцогу с севера можете сказать, что ваша Птичка улетела высоко и далеко. - Отстранив конюха, Лирамель ловко вскочила в седло и, наклонившись, успокаивающе похлопала кобылу по шее. – Но больше – никому. Будет лучше, если вы вообще на пару дней куда-нибудь исчезнете.

— Так я с радостью, — ухмыльнулся мужчина, обнажив полубеззубый рот, — только с меня ж шкуру спустят… — Видимо, сообразив, что сболтнул лишнее, он поспешно поклонился: — Сделаю, как говорите, Ваше Величество, сделаю!

Лирамель вздохнула.

-Герцогу Рэлю я позже напишу, - пообещала она, догадавшись о его опасениях. – Вам ничего не будет: вы действуете в интересах Королевства и получите соответствующую награду.

-Да? – встрепенулся конюх и гордо расправил плеч. – О, ну это… Я рад. Хорошей дороги, Ваше Величество… Был счастлив…

1Кивнув, Лирамель послала кобылу вперед. До вечера следовало отъехать от Ровмэна как можно дальше.

Птица действительно оправдывала свое имя. Черным вихрем мчась по брусчатке к обгоревшим воротам, она была похожа на планирующего к земле ворона. Лирамель пригнулась к развевающейся гриве, стараясь не смотреть на оборачивающихся вслед прохожих, и как только древние стены остались позади, решительно повернула влево.

Южные леса оказались настоящим раем для кровососущих насекомых. Тысячи комаров роились над Лирамель и несчастной Птицей, и все как один норовили добраться до свежей крови. Через пару часов, искусанные и уставшие, они обе сдались и повернули к опушке. Якир оказался прав, говоря, что юг – это не север. Все тут было незнакомо, даже воздух казался другим, чересчур влажным и терпким.

Ближе к вечеру армию кровососов начали теснить огромные черные пауки. Невидимые днем, с приближением сумерек они стали выползать из всех щелей и огромными уродливыми кляксами лениво закачались на паутинах, щедро облепленных мошкарой.

Стиснув зубы, Лирамель упрямо ехала по краю леса, время от времени нервно смахивая с лица паутину и тихо ругаясь. При малейшем звуке со стороны тракта она тут же углублялась в лес, но потом снова сворачивала ближе к просвету и с нетерпением поглядывала на небо, мечтая, чтобы быстрее наступила ночь.

Когда зажглись первые робкие звезды, Лирамель наконец выехала на дорогу. В почти безлунную ночь по тракту идти было безопасно. Ветра почти не ощущалось, но раскаленный дневным солнцем воздух уже заметно остыл, и потому дышалось легко. Копыта глухо цокали по брусчатке, иногда сбивая ритм, когда попадали на островки пыли и песка. Лирамель казалось, что она плывет по бесконечному тоннелю. Каждый звук отчетливо и резко пронизывал ночь, эхом отражаясь то справа, то слева. По обочинам в зарослях высоких трав и раскидистых кустов кипела невидимая жизнь. Временами Птица начинала тревожно втягивать носом воздух, чуя незнакомые запахи, и тогда казалось, что из ночи на них смотрят чьи-то враждебные глаза…

Лирамель старалась прогонять страх, памятуя о том, что ни одна обученная кошка никогда не осмеливалась напасть на того, кто принадлежал Ведущей линии без приказа кого-то из члена их семьи, а дикие звери редко когда выходили на дорогу. Впрочем, и от них, и от боевых пантер она вполне могла себя защитить.

Где-то к середине ночи стало клонить в сон. Птица шагала все медленнее, иногда останавливаясь и встряхивая гривой. Вглядевшись в темноту, Лирамель тщетно попыталась уловить хотя бы отблеск огня, но, если поблизости и была деревня, все ее жители давно уже спали. Незаметно для себя она вскоре тоже задремала и покачнулась в седле. Нужно было останавливаться на ночлег. Похлопав Птицу по холке, Лирамель свернула к обочине.

От горячего бока улегшейся на землю кобылы пахло сеном и потом. Сев рядом и поджав ноги, Лирамель глубоко вздохнула и закрыла глаза, продолжая чутко вслушиваться в ночные звуки. Впрочем, ночь и высокая трава надежно скрывала их обеих даже от освещенных факелами экипажей.

По стеклу барабанил крупный дождь. Прозрачные капли чертили неровные дорожки, иногда сливаясь и быстро высыхая на теплом ветру. Небо было затянуто желто-белыми низкими облаками, мчавшимися над землей так быстро, будто куда-то спешили…

Лирамель обернулась и обвела взглядом комнату. После просторов замка та вызывала у нее какое-то давящее чувство: четыре стены, низкий потолок, стол, стул и узкая кровать без спинки. Чисто, но никого намека на домашний уют.

Заметив какое-то движение со стороны кровати, Лирамель осторожно подошла и остановилась напротив.

Поль лежал, закинув руки за голову и задумчиво глядя в потолок. Аккуратная щетина покрывала впавшие щеки и широкий подбородок, немного скрадывая юность. Он был спокоен и серьезен. Что-то неуловимое легло на его лицо и воздвигло между ними преграду, за которую ее чувства уже не могли пробиться. Это не вызывало протеста, лишь какое-то недоумение. Она просто стояла и смотрела, вбирая каждую черточку родного лица и чувствуя, как медленно и лениво вытекает из сердца страх. Поль был жив – этого ей было достаточно.

Вздохнув, он встал и подошел к столу. В дверь тихонько постучали.

— Я уже проснулся, спасибо, — не оборачиваясь, ответил он, а затем, бегло просмотрев несколько бумаг, опустился на колени и, положив руки на столешницу, молитвенно преклонил голову.

Птица тяжело поднялась на ноги и тихо заржала. От неожиданности, с которой оборвался сон, Лирамель едва не упала, лишившись теплой опоры. Понадобилось несколько секунд, чтобы прийти в чувство. Не обращая на нее внимания, кобыла встряхнула головой и решительно направилась к изумрудным островкам росшей на обочине зелени.

Минут пять Лирамель сидела, приводя мысли в порядок. Карта, которую она за дни путешествия обновила в памяти, послушно ложилась на дорожную пыль тонкими штрихами. Лирамель рисовала быстро, чутко вслушиваясь в птичий гомон вокруг и время от времени прикладывая к земле ладонь – проверить, нет ли вибрации.

Маршрут получался довольно сложный, поскольку приходилось огибать города. Только в Артелене и Лаусенсе она могла сделать небольшую остановку – и лорду Эстину, и Флоран Лирамель доверяла. На первый взгляд, даже при самом плохом раскладе в Пат она успевала. Что делать дальше, следовало обдумать по дороге. Она уже допустила несколько серьезных ошибок и дала врагу преимущество. Кристиан, на которого Земар-ар направлял удар, должен был покинуть Пат живым, чего бы это ни стоило. Брат требовался и Княжеству, и Королевству, и ей самой, несмотря на все то, что она наговорила в их последнюю встречу.

Покончив со сбруей и приведя себя в порядок, Лирамель затерла мыском сапога начерченную на обочине карту и, вскочив в седло, направила Птицу к лесу.

Судя по солнцу, было около семи утра и через пару часов их уже ждало настоящее пекло. Хотя ветви деревьев почти везде густо сплетались, образуя сплошной купол, тень не защищала от жары. Влажный тяжелый воздух походил на теплый кисель – терпкий, ароматный и тягучий. Дышать им было трудно.

Заметив, что чуть дальше от опушки подлесок намного реже, а сами деревья будто бы толще и выше, Лирамель решила взять правее раньше, чем планировала. В конце концов к Артелену она могла подъехать и с запада.

В глубине леса было немного прохладнее. Птица сразу же встряхнулась и пошла бодрее, петляя между огромными деревьями и свисающими к земле вьюнами. Солнечные пятна, кое-где все же пробивающиеся сквозь густые кроны, поблескивали не жгуче-желтым, а нежно-салатовым светом и напоминали рассыпанные стекла от калейдоскопа. С полчаса Лирамель напряженно озиралась, но ни шестипалых пауков-охотников, ни их надоедливой добычи видно не было - редкие нити паутины на ветвях безжизненно болтались от легкого ветерка.

Мили через две лес снова изменился: деревья еще больше взмыли ввысь, а подлесок исчез вовсе, оставив только короткую траву и сухие листья.

Дав Птице немного подкрепиться, Лирамель пустила ее галопом. Вокруг была неземная красота. Иногда казалось, что они попали в какой-то сказочный древесный храм с бесчисленными, уходящими в небо колоннами и с бездонным зеленым куполом. То и дело мимо пролетали стаи разноцветных бабочек, и если бы не они да не пение невидимых птиц, могло показаться, что Лирамель с Птицей — единственные живые существа в этом лесу.

Из головы никак не шел утренний сон. Лирамель давно привыкла к видениям, но относилась к ним с осторожностью. Душа не всегда явственно различала вражью руку, а Земар-ар никогда не медлил с ударом. Однако сегодняшнее откровение оставило в душе такой светлый отпечаток, что не могло быть делом его рук. После многих дней тревог Лирамель наконец успокоилась. Поль, ее Поль, не мог умереть.

Остановившись словно перед невидимой стеной, Птица тревожно заржала и попятилась назад. Оборвав мысли, Лирамель перехватила поводья в левую руку и осторожно обнажила меч. Если что-то напугало кобылу, ей тоже следовало бояться.

Секунды шли медленно, а вокруг по-прежнему было тихо и спокойно. Пространство впереди просматривалось шагов на сто, и ничего подозрительного, кроме деревьев, которые в этой части леса росли как-то криво и больше напоминали спирали, Лирамель не замечала. Осадив лошадь, которая, замотав головой, попыталась вздыбиться, она слегка ударила каблуками по ее бокам, и та, тяжело дыша, послушно замерла.

Легко спрыгнув на землю и привязав поводья к ближайшему дереву, Лирамель осторожно пошла вперед. Любопытство иногда брало верх над разумом, но, как показал опыт, чаще всего оправдывало себя.

По мягкой короткой траве нетрудно было передвигаться бесшумно, поэтому первое, что сразу стало заметно — это полнейшее безмолвие. Казалось, все живое вслед постаралось убраться подальше.

— Эн сатим лет корвет! — на всякий случай громко произнесла Лирамель, но ни ответа, ни движения в ответ на формулу не последовало.

В душу стал заползать предательский холодок. Находившееся впереди нечто источало до боли знакомое чувство осязаемого древнего ужаса. Стараясь дышать ровно и глубоко, Лирамель достала из-за ворота рубашки крест и коротко помолилась. Никогда еще с того времени, как она отдала себя в руки Миэля, ей не доводилось оставаться наедине с тьмой. Было страшно, но остановиться Лирамель уже не могла – ее безудержно влекло вперед.

Шагов через двести кривые деревья стали расти все плотнее и плотнее, и вскоре путь ей перегородила живая древесная стена из переплетенных стволов.

Лирамель растерянно остановилась. Насколько хватало зрения, ни двери, ни природной бреши видно не было. Однако в Королевстве не все замки открывались ключами. Подойдя вплотную, Лирамель положила руку на шершавую теплую поверхность и медленно пошла вдоль стены. Как она и надеялась, почти неразличимая щель вскоре нашлась.

— Та параммо эванор![1] — навалившись плечом на проход, громко произнесла Лирамель. – Эванор!

В лицо подул прохладный ветер, но ничего более не произошло. Нахмурившись, она мысленно пролистнула архивы памяти. По легендам в лесах Артелена издревле находилось тайное капище. Если интуиция и внешние признаки верно подсказывали природу сил, скрывающихся за древесной стеной, это было именно оно.

Обхватив меч чуть ниже гарды, Лирамель слегка сжала ладонь. Тонкая струйка потекла по запястью, впитываясь в рукав рубашки — красное на белое. Болезненно поморщившись, она вытерла клинок и провела окровавленной рукой по серо-коричневой коре.

— Летэ антор корвэт Тар Валлор — эванор![2]

Со скрежетом, напоминавшем скольжение мела по грифельной доске, в стене, на которой застыла алым росчерком кровь, появилась небольшая расселина. Не дав себе времени на раздумья, Лирамель быстро наклонилась и шагнула внутрь.

Посреди усыпанной мелким песком круглой арены находилась поставленная на низкие каменные ножки жертвенная плита – точно такая же, как и на горе Миэля, только шире и больше. По краям плиты вилась отчетливая надпись на Древнем, причем некоторые слова с первого взгляда показались совершенно не знакомы. Совладав с собой, Лирамель подошла ближе и, отбросив брезгливость и страх, достала из кармана кусочек бумаги и грифель, которые еще накануне нашла в карманах заимствованного френча. Судя по общему смыслу написанного, речь шла о Таре и некоем Тарине, о котором однажды упоминал Миэль. Именно это имя, выхваченное взглядом из контекста, сразу же бросилось Лирамель в глаза. В любом случае история могла сказать ей спасибо, поскольку об Артеленском жертвеннике ходило много слухов, но где он находился, знали только жрецы Совета и очень немногие Посвященные Первого круга. Увы, ни Параман, ни Якир в свое время не входили в их число.

Увлекшись копированием, поскольку текст был довольно объемный, а запас бумаги ничтожен, Лирамель совсем забыла о времени. Лишь только когда глаза перестали различать угловатые символы, она с некоторым удивлением подняла голову и взглянула на темнеющий полукруг неба.

Смеркалось. Где-то в отдалении низко рокотала приближающаяся гроза. Тучи еще не заволокли небо, но поднявшийся ветер дул все сильнее.

Свернув листок, Лирамель убрала его в боковой карман брюк. До конца текста оставалось еще несколько предложений, но она не была кошкой и не могла видеть в темноте. К счастью, оставшиеся слова не несли никакого смысла. «Да будет так до конца времен, пока дуют ветра и дана ему власть над этой землей», — обычное, разве что слегка измененное окончание большинства сказок о Земар-ар.

С трудом поднявшись, Лирамель задумчиво посмотрела на жертвенник. Для Ордена он имел немалое значение, и, вероятно, ей следовало поступить так же, как в Шаоме и Ровмэне, но темнота, одиночество и страх наполняли неуверенностью и беспокойством.

Постояв немного, она решительно обернулась к выходу и вздрогнула: щель исчезла, как будто ее и не было. Нужно было произносить формулу заново. Подойдя к стене, Лирамель ощупала шершавую поверхность. Мягкий свет, исходящий от серебряного креста на груди, не давал ужасу проникнуть в сердце. А темнота тем временем становилась все гуще, на безлунном небе уже задрожали первые звезды.

«Вернусь сюда позже, когда все закончится», - медленно выдохнув, пообещала себе Лирамель и уже выдвинула из ножен меч, когда с противоположного конца арены послышался вдруг громкий скрежет.

Быстро спрятав под камзол крест, она плотнее запахнула френч и прижалась спиной к стене. Укрыться было негде, оставалось надеяться только на темноту. Лирамель нерешительно взглянула на жертвенник. В ее распоряжении было лишь несколько мгновений и всего одна жизнь…

Метнувшись к плите, она навзничь упала на землю и заползла в узкий зазор. Пахнуло сыростью и какой-то тухлятиной. Подавив тошноту, Лирамель глубоко вздохнула, чтобы выровнять дыхание, и замерла.

Спустя некоторое время земля вокруг жертвенника озарилась красноватым подрагивающим светом. Совсем близко послышалось шуршание потревоженного песка.

— Встаньте ровнее! — Резкий и властный голос Фирсара заставил Лирамель внутренне сжаться. Заглушив поднявшуюся в ответ волну неприязни, Лирамель зажмурилась и неслышно зашептала слова охранительного псалма[3]. Она была в самом сердце вражьего логова, окруженная и беспомощная, словно пойманная в силок птица... — Преклоните колена, – продолжал вещать жрец, заглушая вой ветра. - Быстрее, у нас мало времени! Нужно завершить обряд немедленно.

Двенадцать пар ног, словно по команде, подогнулись, и упавшие на землю плащи скрыли от Лирамель свет. Ее сердце билось так быстро и громко, что она боялась быть услышанной. К счастью, гром рокотал уже почти беспрерывно – гроза подошла близко.

— Принесешь ли ты жертву крови, дабы соединиться с нашим господином и повелителем? – спросил Фирсар, единственный из всех, оставшийся стоять.

Последовала долгая пауза.

— Отдашь ли ему свое волю и тело? – громко произнес жрец и, отступив на шаг назад, добавил почти нараспев: - Да свершится предсказанное – смотрите и свидетельствуйте: вот дитя Крови стало погибелью своему Роду и своей земле. Ту атровера мирриен[4]!

-Видим и свидетельствуем, - раздались глухие голоса. – Вот дитя Крови и кровь его, пролитая во имя господина нашего и повелителя.

-Встань, сосуд избранный, и сделай то, что должно. О, алтарам, Земар-ар! Алтарам! Алтарам[5]!

Земля вокруг Лирамель мелко завибрировала, и, не в силах даже выдохнуть, она нащупала на груди крест. Тьма плескалась рядом подобно бушующему морю. Казалось, еще немного, и она поглотит ее и утопит. Липкий ужас заволок сознание, почти угасив молитву. Так страшно Лирамель было лишь однажды, давным-давно…

В наступившей зловещей тишине слабо заплакал младенец. Зажав рот ладонью, чтобы не закричать от отчаяния, Лирамель вжалась в землю.

«Господи, — мысленно взмолилась она, ненавидя себя за трусость, — не дай ему почувствовать мой страх, узнать мое дыхание, услышать мысли!»

— С-с-славно… — раздалось отдаленное шипение. — Дитя Крови, семя проклятого Тара… Фирсар, я доволен тобой!

— Для меня это честь, господин, - тяжело дыша, ответил жрец.

— А ты, сосуд избранный и утвержденный? Со времен Миэля никто еще не приносил мне более приятной жертвы. Я вознагражу тебя великой славой! Славой, которая сотрет со страниц истории имя Тара и перепишет мои алтари.

Со стороны освещенного края каменной плиты на землю упало несколько капелек крови. В свете мерцающих на ветру факелов они казались черными.

— Фирс-с-сар… — Земар-ар слегка изменил интонацию – в ней послышалось недовольство. — Мой глаз не видит ее следов… Но она рядом. Совсем рядом…

— Мы найдем ее, господин. Дочь Лирдана не могла уйти далеко.

— Не повторяй ошибок Тарэма, Фирс-с-сар! Враги наши сильны. И помни: я жажду!

— Я помню, повелитель.

—Тогда с-с-ступай… - ответил Земар-ар и вдруг, зашипев так, что у Лирамель заложило уши, взвыл: - Будь проклят сын Крови! Предатель и отступник – мы покараем его за дерзость!

Фирсар шагнул вперед и упал на колени так близко к краю плиты, что Лирамель могла протянуть руку и коснуться его плаща.

-Повелитель… - испуганно воскликнул он, кланяясь. – Повелитель…

-Таммэр! – пронесся исполненный ненависти вопль. – О, непокорный род, ты ответишь за каждый жертвенник, разрушенный твоими детьми! Я взыщу с тебя ценой утроенной!

«Якир… - догадавшись, Лирамель наконец выдохнула, и сердце ее забилось ровнее. - Мой герцог… Верный мой герцог…»

Земля внезапно утихла, застыв под спиной могильным холодом. Сверкнула молния, затем еще одна и еще - и сразу же прокатился по небу оглушительный треск.

-Уходим, - резко бросил Фирсар, поднимаясь с колен. – Пусть двое, ты и ты, идут в Таммэр и узнают, что там произошло – я не могу ни до кого дотянуться. Пошлите весть в Элистэ – Валлор не должен преуспеть. Остановите его любой ценой, мы должны удержать побережье. Остальные - с нами на север.

Жрецы один за другим вставали и отходили. Вскоре свет факелов начал бледнеть, и наступила полная темнота, прерываемая лишь частыми вспышками молний. Спустя какое-то время раздался уже знакомый скрежет, и тут же, почти секунда в секунду, с неба хлынул ливень.

Помедлив еще мгновенье, Лирамель осторожно вылезла и встала, мгновенно промокнув до нитки. Ее трясло от пережитого ужаса и ожидания того, что предстояло увидеть.

На каменной плите, почти на середине, в лужице не то крови, не то воды или того и другого вместе, лежал новорожденный младенец, девочка. В белых вспышках молний было видно, как она беззвучно открывала рот, пыталась дышать, и захлебывалась.

Рванув с себя рубашку, Лирамеь разорвала ее на полосы и перевязала глубокие порезы на запястьях ребенка. Обнаженная по пояс, она с трудом нацепила тяжелый френч и, не застегивая, взяла девочку на руки. Холодное безжизненно тело обмякло в ладонях.

— Господи, прости, — шептала Лирамель, задыхаясь от боли и волнения. — Мне было так страшно! Я не смогла… - Подняв руки к небу, в темноту, она с надрывом прокричала формулу Крещения, почти не надеясь, что успеет.

Ребенок дернулся и слабо запищал. Прижав девочку к груди, Лирамель запахнула френч и отшатнулась от жертвенника, а затем, на мгновенье растерявшись, изо всех сил укусила себя за руку и побежала к стене. Боль привела в чувство.

— Летэ антор корвэт Тар Валлор — эванор![6] — отчаянно выдохнула она в темноту, начертав на коре длинную линию, и спустя удар грома шагнула сквозь образовавшийся разлом.

- Птица! Птица! – изо всех сил закричала она, стараясь перекрыть дождь и раскаты грома и уже не боясь быть услышанной.

Из темноты послышалось ответное ржание.

__________________________________________________________________________________

[1] Двери, отворитесь! (формула, Древний язык)

[2] Властью крови Тара Валлора – откройтесь! (формула, Древний язык)

[3] Имеется в виду 26 псалом

[4] Пусть свершится должное/ да будет так (Древний язык)

[5] О, великий Земар-ар! Великий! Великий! (Древний язык)

[6] Властью крови Тара Валлора – откройтесь! (формула, Древний язык)

Глава 2

29 июня 3152 года по исчислению Малого Мира, Таммэр; тот же день, Артелен и предместья; тот же день, Лаусенс

Сознание возвращалось медленно – мысль за мыслью, воспоминание за воспоминанием. Голова неприятно гудела, в спину впивалась холодная брусчатка. Вокруг слышались встревоженные голоса и какой-то шум. Почувствовав, как чьи-то пальцы коснулись шеи, пытаясь нащупать пульс, Якир осторожно приоткрыл глаза и, увидев Фаэла, хрипловато произнес:

-Спокойно, друг, все в порядке…

Лицо офицера осветилось неподдельной радостью. Протянув руку, он помог Якиру встать и, стряхнув с его плаща невидимую грязь, с укором произнес:

— Ну и напугали же вы нас, Ваше Высочество. Мы уж подумали, что это чудище вас покалечило. Выло-то как!

Якир болезненно усмехнулся и, чуть наклонившись к Фаэлу. доверительно произнес:

— Я тоже так подумал. Не уверен, что еще раз решусь на такое: мне далеко до Ее Величества.

-Зато Таммэр теперь свободен, - поклонившись ему, офицер приказал своим людям расступиться. – Но все же хорошо, что вы сделали это не на площади. Мы-то уже привычные, а вот люди бы испугались. Вас отшвырнуло метров на пять, да и трех моих ребят слегка задело… Они пришли в себя раньше вас, - увидев его вопросительный взгляд, поспешил добавить Фаэл. – Идемте, обломки без нас уберут.

-Прикажи закопать поглубже, как в Ровмэне, - напомнил Якир, взглянув через его плечо на расколотую на несколько частей небольшую плиту. – Останемся до рассвета, нужно переждать ночь под крышей. Заодно напишешь в Элистэ, чтобы генерал поднимал Академию. Я опасаюсь, что после Таммэра Орден подготовит мне теплую встречу.

-Эй, братцы, - раздался позади них громкий возглас, - слава герцогу Варута!

«Некстати», - с досадой подумал Якир, машинально повернув голову в ту сторону, откуда слышался голос.

-Слава! Слава! – раздалось вокруг. Фаэл, попытавшись унять своих людей и нисколько в этом не преуспев, был вынужден плечом прокладывать путь к лестнице. Офицеры Горгота продолжали скандировать, радостно хлопая Якира по плечам и спине. Подобную фамильярность по отношению к себе он не видел уже лет двадцать, но, понимая людей, вежливо кивал, нарочно сдерживая шаг.

За окном стояла глубокая ночь. Безлунная и темная, она бессильно билась в окна, пытаясь отворить наглухо запертые створки.

Заснуть не получалось. Оставшись в одиночестве, Якир раздвинул шторы, сел лицом к черному стеклу, в котором отражался только вальсирующий красно-желтый огонек камина, и, поставив полупустой бокал на подлокотник, достал из нагрудного кармана брошь. Поймав отблеск света на темно-синюю поверхность огромного сапфира, Якир довольно кивнул.

От Лирамель по-прежнему не было никаких вестей. Очнувшись на пыльном полу в архивах Ровмэна, Якир сразу же послал ей вдогонку двух офицеров из своей личной охраны, но с тех пор прошло уже почти двое суток. Возможно, они все еще надеялись взять след и выполнить приказ – это обнадеживало. Ему не хотелось, чтобы Лирамель пробиралась через джунгли в полном одиночестве и без кошек. Она, как всегда, не подумала о последствиях. Якиру пришлось выворачиваться перед собственными людьми, пытаясь объяснить ее отсутствие, и красочно врать герцогу Рэлю, заверяя, что Ее Величество в полной безопасности. Марку он отправлять депешу не стал, побоявшись, что весть дойдет до Картала, зато отослал гонца Параману, чтобы тот ожидал высокую гостью к прибытию князя. Лирамель была упряма. Если она что-то задумывала, то выполняла любой ценой. Остановить ее могла только смерть.

Усмехнувшись собственным мыслям, Якир закрыл глаза и откинулся назад. Бархатный подголовник был немного выше, чем нужно, и это создавало неудобства…

Таблица, которую Лирамель начертила перед тем, как сбежать, все еще стояла перед его глазами. Зачем она ей понадобилась, Якир так и не понял, но последовавшая затем истерика явно случилась не на пустом месте.

Циклы Троп в этом году были на редкость аномальны. Вначале запела Восходящая Тропа в Лаусенсе, затем — у замка и чуть позже, уже Нисходящая, — над Васильковым полем. Она же спускалась первой из всех лишь спустя годы, почти повторяя долгий цикл, какой был, когда Лирамель сбежала от Кайла в Большой мир.

«Возможно, пыталась высчитать, когда вернется Поль?» – Это было единственное объяснение, которое приходило в голову, однако Якир сомневался, что подобная новость могла так ее взволновать.

Неосторожно подняв руку, он задел полупустой бокал. Раздался жалобный звон, и по серому полу растеклось алое пятно. Лениво взглянув на него, Якир недоверчиво нахмурился и с минуту сидел неподвижно.

-Бред… - Мотнув головой, он машинально дотронулся до шеи. Якир был зол на себя за недальновидность и поспешность. Если бы он повел себя иначе, то не вынудил бы Лирамель сбежать из Ровмэна. Немного весомых аргументов - и она бы позволила ему сопровождать себя. В конце концов, в Элистэ мог направиться Натан. Теперь же им всем оставалось только молиться и надеяться, что с ней ничего не случится.

Вновь посмотрев на брошь, Якир прикрыл глаза. Он хотел подарить ее, как только получил, но потом передумал. Это вещь была достойна своей будущей хозяйки и нуждалась в хорошем предлоге, чтобы запомниться, стать для нее дорогой и важной…

«Возможно, судьба никогда не разрушит между нами стены, - мысленно вздохнул он, - но мне хватит и того, что я вижу в твоих глазах… Никто не сможет отнять этого у меня. Никогда».

Громкий цокот копыт даже при наглухо запертых окнах был отчетливо различим в ночной тишине. Напряженно сев, Якир убрал брошь в карман. После полуночи обычные всадники не продолжали путь. Без остановки шли только посыльные.

«Рановато для Элистэ», - гоня прочь дурное предчувствие, решил Якир и, поколебавшись, встал. Спать он все равно не мог – слишком сильным оказалось потрясение от прямого соприкосновения с мерзостью, которой он прослужил большую часть жизни. Это нужно было пережить.

Раздавшиеся за дверью торопливые шаги подтвердили, что в Таммэр действительно прибыл гонец.

-Войдите! - опередив стук, громко сказал Якир, слегка выдвинув меч.

Узнав посланного за Лирамель офицера, он знаком приказал ему войти и закрыть засов. Внутри все заледенело. В уставших глазах стражника без труда читались тревога и боль.

-Ваше Высочество, - слегка поклонившись, офицер подошел и, встав на одно колено, склонил голову. – Простите, Ваше Высочество!

-Докладывайте, - сухо ответил Якир, заставив себя успокоиться: любые новости были уже свершившимся фактом.

-Ее Величество пошла лесом, западнее тракта. Мы следовали за ней почти весь день, но к вечеру она стала петлять... - голос офицера дрогнул. – Гаас настаивал на том, чтобы выйти на дорогу, но я почувствовал рядом Посвященных… Они были между нами и трактом, поэтому мы свернули еще глубже в лес, чтобы оставить лошадей и проследить за ними. Увы, найти удалось только следы. Гаас сказал, что шли трое. Пришлось вернуться за лошадьми и все-таки выйти на тракт…

-Продолжайте, - видя, что он вновь запнулся, Якир знаком приказал офицеру встать.

-Пройдя около мили, мы встретили человека… Он был пьян и не хотел пропускать нас. - Нахмурившись, стражник вынули из поясной сумки небольшой мешочек. – Вот это Гаас нашел при нем и тут же отослал меня к вам.

В мешочке оказался крупный изумрудный перстень. Вначале Якир не узнал его – в тусклом свете гравировка была едва различима, - но затем, нащупав пальцем надпись, он подошел ближе к камину и с удивлением прочел: «Марге от любящего отца».

-Что? – недоверчиво прошептал он и еще раз тщательно осмотрел кольцо. Сомнений не осталось. Этот перстень Кайл не снимал с мизинца никогда. Тот принадлежал его покойной матери, а позже, перед тем, как запереться в Бартайоте, король отдал его старшей внучке, Фэй… Носила ли его она, Якир не знал, поскольку видел девушку всего несколько раз, но оказаться в чужих руках такая вещь не могла. Это было исключено.

-Можете быть свободны, - обернувшись, Якир мельком взглянул на офицера. – Благодарю за службу, вы все сделали верно. Прошу лишь помнить о том, что не следует распространяться о Ее Величестве.

С облегчением вздохнув, тот снова поклонился.

-Я дал слово, мой герцог. Можете быть уверены, никто ничего не узнает.

-Вот и славно.

Сжав в кулаке кольцо, Якир протянул руку и взял с камина чернильницу. Нужно было как можно скорее сообщить Параману.

* * *

Это была гонка со смертью. Лирамель чувствовала, как та тянет свои холодные пальцы, пытаясь вернуть улизнувшую жертву. Черная Птица летела так, будто действительно родилась с к1рыльями, не обращая внимания на царапающие ветви, все дальше и дальше к спасительному свету Артелена. Молнии сверкали беспрерывно, ливень хлестал колючими плетьми, а рев грома сливался в один нескончаемый рокочущий гул…

Время потеряло всякое значение, осталось только слабое дыхание хрупкой жизни на руках. Душа была полна слез от пережитого и осознанного. Боль от собственной трусости и ее страшных последствий, которые легли на плечи беспомощного ребенка, вымела всякий страх перед мраком. В душе вспыхнуло такое пламя, что в нем сгорели все сомнения. Осталась одна решимость.

«Живи, только живи! - как заклинание, мысленно твердила Лирамель, бережно прижимая младенца к груди. - Живи во имя жизни, которая сильнее смерти, во имя света, который сильнее тьмы, во имя любви, которая сильнее ненависти! Живи вопреки всем пророчествам! Живи за меня, за всех, кто пал, не увидев надежды, за всех, кто сломался, не найдя выхода, за всех, кто был перед тобой и будет после! Живи, Лирран[1], живи!»

Наконец мелькающие впереди мелкие россыпи огней превратились в окна, а барабанная симфония дождя прервалась ритмичным стуком копыт о брусчатку. Ворота города были полузакрыты. Небольшой зазор, оставленный для ночных путников, охраняли два офицера в форме пафорского гарнизона. Увидев во весь опор несущегося всадника, они предупреждающе подняли факелы, приказывая остановиться.

— Королевский гонец к лорду Артелена! Прочь с дороги! — крикнула Лирамель на Древнем языке. – Эн сатим лет корвет![2]

Птица вихрем пролетела мимо, едва не задев ворота. За пять минут промелькнув чернильной тенью по пустым улицам, она домчалась до площади, где находился дом правящего лорда, и яростно заржала, встав на дыбы и чуть не выкинув Лирамель из седла.

— Послание от королевы! – хрипло выдохнула она подбежавшим к ним стражникам, один из которых взял лошадь под уздцы. - Немедленно позовите лорда! Эн сатим лет корвет!

Несколько офицеров тут же повернули обратно. Лирамель спрыгнула на ступени и, плотнее запахнув френч, ссутулилась, низко наклонив голову. Ей не хотелось быть узнанной.

— Я ранен, приведите лекаря, — пробасила она, войдя в освещенный вестибюль. – Где ваш лорд?

-В чем дело? – раздался откуда-то сверху грубоватый голос, и спустя мгновенье высокий широкоплечий мужчина лет сорока неторопливо вышел на лестницу. – Кому я понадобился среди ночи?

Их взгляды встретились, и, побледнев, Эстин поспешно сбежал вниз, едва не споткнувшись на последней ступени.

-Лирамель, - хрипло прошептал он, в волнении схватив ее за плечи, но тут же отступив и поклонившись. – Что происходит? Что…

-Быстрее, Эстин, не до объяснений, - бросила она, поспешно обойдя его. – Скорее! Лучшего лекаря, какой у тебя есть! Закрой ворота. Никого не впускать и не выпускать, придумай любой предлог!

-Понял. Иди наверх, я буду через минуту.

Лирамель шагала через три ступеньки, оставляя на синей ковровой дорожке мокрые пятна: вода струйками стекала с френча, щекоча обнаженную спину. Ребенок не шевелился. Она даже не знала, жив ли он, только чувствовала тепло у груди.

«Живи, Лирран, живи…» - эта мысль билась пульсом в сердце, заставляя кровь быстрее бежать по венам и сбивая дыхание.

— Оружие, господин? — холодно напомнил офицер, стоящий у высоких позолоченных дверей.

Не имея возможности достать меч, не распахнув френча, Лирамель подняла голову и тихо процедила:

-Прочь с дороги!

Опешив, стражник молча распахнул перед ней двери и низко поклонился.

-Будьте слепы и глухи, - глянув на его склоненную голову, бросила Лирамель, шагнув вперед. – Никого, кроме лорда и лекаря, не пускать. Ответите головой.

Ответа не последовало, только щелкнул за закрывшимися створками засов – глухо и резко.

Пройдя в смежную с огромной гостиной комнату, Лирамель распахнула френч и, сбросив на пол бумаги, которыми был завален стол, бережно опустила на него ребенка. Девочка была в глубоком обмороке, но дышала. Ее тонкие, наспех перемотанные запястья отливали синевой. Мокрые, пропитанные кровью тряпки уродливо свисали, напоминая обрывки размокшего картона. К счастью, кровотечение все же остановилось.

Метнувшись к дивану, гревшему потертые синие подлокотники у огромного камина, Лирамель схватила переброшенный через покатую спинку плед и, вернувшись, быстро закутала ребенка. Лирран требовалось тепло. Судя по пупочной ранке, она родилась не больше двух-трех дней назад.

-Ты чудовище, Фирсар! - прошептала Лирамель, неловко погладив девочку по круглой мокрой голове. – Тебе не место на моей земле… Никому из вас! Ни-ко-му!

Услышав сзади торопливые шаги, она поспешно запахнула френч и обернулась.

— На твоей земле, Эстин, совершено чудовищное преступление! — проглотив подступивший к горлу комок, прошептала она и, отступив, кивнула на ребенка. – Дитя Рода было принесено в жертву мерзости…

Остановившись, Эстин побледнел. Медленно переведя взгляд со стола на нее, он покачал головой:

— Этого не может быть, Лирамель. Я готов ручаться: доступ к артеленским жертвенникам под надзором.

— Молчи! – рявкнула она. – Я свидетельствую!

Подойдя ближе, лорд осторожно приподнял край пледа и бегло оглядел ребенка.

— Подтверждаю, - тихо ответил он, сурово сжав губы. - Это ритуальные порезы. Но клянусь, мне было доложено, что в городе больше не осталось жрецов, способных совершать такие обряды. И потом, я не припомню случая, чтобы на моей земле приносились человеческие жертвы. Это что-то из ряда вон выходящее.

Лирамель порывисто кивнула.

— Вы принадлежите к Ведущей, Эстин, поэтому должны понимать, что Орден начал охоту на всех, через коо может быть восстановлена прямая линия Тара. Будьте осторожны. Насколько я знаю, ваша жена тоже из Рода?

— Да, - подтвердил он. – Я продолжил Ведущую.

— Тогда будьте не просто осторожны — молитесь, чтобы мне удалось помешать Земар-ар осуществить задуманное.

— Ты же знаешь, как и мой брат Фансел, я на твоей стороне!

— Позаботься, чтобы никто не проведал о моем визите, - не ответив на его заверения, сказала Лирамель. – И прикажи принести какую-нибудь одежду…

— Прости, не подумал, - смутившись, он отвел взгляд. – Лекарь сейчас будет, я сам позабочусь…

Невысокий полный мужчина, буквально вбежавший в комнату, дышал так шумно, что лорд замолчал и нахмурился. Бело-желтый плащ старика был измазан грязью, лицо раскраснелось… Увидев Лирамель, лекарь вздрогнул, а затем склонился в глубоком поклоне.

— Оставьте, — нетерпеливо произнесла она, силясь вспомнить его имя. Лицо врачевателя было определенно знакомо, видимо, тот состоял когда-то в замковой артели Карла.

Не разгибая спины, мужчина поспешил к столу.

— Ребенок потерял много крови… — спустя пару ударов сердца раздался его низкий взволнованный голос. — Хорошее питание и обильное питье… Думаю, у нее есть шанс. Небольшой, но есть.

— Моя жена недавно родила двойню – сына и дочь, — Эстин осторожно коснулся плеча Лирамель. — Она кормит сама, я прикажу отнести к ней девочку. Никто не догадается, Ваше Величество.

— Хорошо, — устало прислонившись к столу, Лирамель тяжело вздохнула. – Я бы хотела отдохнуть пару часов… Позаботься обо все и возвращайся – нужно поговорить.

Служанка, пожилая дородная женщина, помогла Лирамель переодеться и подала горячего супа, бдительно следя, чтобы она съела все до последней ложки. Лишь когда тарелка опустела, служанка довольно кивнула и ушла, тихонько ворча про сердоболие своего милорда.

-Спасибо, - запоздало выдохнула Лирамель, без сил откинувшись на мягкую спинку дивана и вытянув к огню ноги. Теплые носки приятно покалывали онемевшие ступни.

Она не заметила, когда вернулся Эстин, и при всем желании не могла сосредоточиться на его голосе. Мысли, образы и звуки смешались в бессмысленный поток, властно увлекающий ее сознание куда-то далеко-далеко. Лирамель хотелось только одного: забыть обо всем увиденном и услышанном хотя бы на секунду и заснуть глубоко и надолго.

Стекая из закрытых глаз, слезы рисовали на щеках ровные дорожки. Лирамель не могла их остановить. Она уже не чувствовала тела, просто парила где-то между полом и потолком в окутывающем тепле.

-Я посплю час или два, - неслышно прошептала она, надеясь, что Эстин расслышит. – Мне нужно уйти до рассвета – это важно. Следует спешить…

«Вряд ли я когда-нибудь забуду эту ночь…», — мелькнула в сознании угасающая мысль.

* * *

Обернувшись к эскорту, Картал поднял ладонь, прося сбавить темп. В закатных лучах крепость темнела теплым угольком: коричнево-розовые стены на фоне свинцовых туч, казалось, сами излучали свет. Картал завороженно разгладывал вздымающиеся с восточной стороны Лаусенса башенки Большого Дома. За те месяцы, которые он не имел возможности навестить Флоран и сводных сестер, тоска по ним перешла в глухую боль, поэтому как только матушка попросила приехать, Картал не раздумывал ни минуты. Отца он предупреждать не стал – не хотел слушать его пустые аргументы. О своем отъезде он оповестил всех членов Конклава, что было вполне достаточно. Фирсар, разумеется, тоже знал. Именно он посоветовал сделать крюк и заехать в Горгот, чтобы выказать дань уважения новому генералу.

Стража, выстроившаяся в воротах в две шеренги по десять человек, синхронно поклонилась. Картал с трудом сдержал улыбку и степенно кивнул в ответ. Теперь, когда он официально был объявлен наследником, отношение окружающих стало иным. Даже в замке офицеры, которые в подавляющем большинстве принадлежали Роду и открыто поддерживали Эллада, после назначения Рэйна присмирели и стали вежливыми до приторности. Картал был доволен. Порой ему даже удавалось забыть о своем происхождении. Что до Якира, то уступать место герцогу он не собирался ни при каком раскладе – в конце концов, законы, как и времена, порой требовали изменений.

-Разместите людей и ждите моих распоряжений, - обернувшись, приказал Картал старшему офицеру. – Мы пробудем в крепости три дня.

Стражник слегка нахмурился и похлопал коня по холке.

-Разве вы не намеревались вернуться завтра? – уточнил он, мельком взглянув на выехавшего навстречу всадника.

-Я передумал, - улыбнулся Картал. – Мне придется задержаться.

-Как будет угодно. - Чуть пришпорив коня, офицер на ходу приветственно отсалютовал остановившемуся метрах в десяти от ворот стопнику Лаусенса, а затем, подъехав вплотную, коротко отрапортовал о составе эскорта.

-Приветствую Ваше Высочество. – Подождав, пока Картал поравняется с ним, стопник поклонился. – И с возвращением, - уже менее официальным тоном добавил он скупо, но вполне по-дружески улыбнувшись.

-Благодарю вас, Милдор, - в тон ему ответил Картал, въезжая в ворота. – Будьте любезны, отошлите Рэйну депешу, что мы благополучно прибыли.

-Мы уже отослали, Ваше Высочество, не беспокойтесь.

Кивнув, Картал подождал, пока его люди перестроятся, и неспешно направил коня вверх по улице.

Каменные перила полукруглой лестницы царапали ладонь мелкими зазубринами – следы детских проказ были разбросаны по всему Лаусенсу. До того, как отец и братья забрали Картала от молочной матери, он жил спокойно и счастливо, чего, наверное, нельзя было сказать о самой Фло. Эти самые проказы, которые Карталу и Парфу казались тогда совершенно безобидными, стоили ей немало седых волос. «Я не знаю, как вы вообще выжили», - призналась она спустя пару лет после очередного побега Картала из замка.

Воспоминания о матушке Фло вызвали улыбку – нежную и теплую, какую никогда не вызывала родная мать. Флоран была для Картала опорой и защитой, она отстаивала его даже перед Параманом, хотя герцог умел быть непреклонным. Первое слово, первое воспоминание – все было связано с ней. Она пела им с Парфом легенды и баллады, обучала их всему, что знала, оберегала и была рядом, когда они в ней нуждались. Она была матерью, а Лирамель ею не была никогда. Для нее существовал только один ребенок – власть. И Картал понимал… Он понимал, но простить не мог. И принять тоже не мог. Даже теперь, когда частично поднял то же бремя, для него на первом месте по-прежнему оставались близкие люди, а не то, ради чего бились и гибли остальные родственники. Ни интересы Ведущей, к которой он не принадлежал и принадлежать не желал, ни трон, которого не хотел, ни народ, которого почти не знал – ничто не имело для него цены, равной семье.

«Я шагаю в пропасть ради тех, кто любит меня и кого люблю я», - в очередной раз успокоил он себя, с нетерпением взглянув на темнеющие окна возвышающегося над крыльцом дворца. В гостиной Фанолы уже горели свечи. Сестра наверняка ждала его вместе с остальными.

В комнате и вправду было светло от множества расставленных всюду свечей. Младшая дочь Парамана всегда боялась темноты – с тех пор, как ей и Фэй пришлось бежать с матерью из Лаусенса. Тогда Фанола была совсем маленькой, но запомнила ту страшную ночь и однажды рассказала Карталу – доверительно, как сестра брату, потому что больше не могла держать в себе, а тревожить Фэй не хотела.

«Он бы убил нас, - плакала она, - точно бы убил! Тебе повезло, что ты не знал его». - Это были первые и последние слова, сказанные Фанолой о Кайле. Она боялась его больше, чем кого бы то ни было. Даже после того, как увидела воочию. Даже после рассказов Фэй, которая после общения с дедом никогда не снимала с пальца подаренное им изумрудное кольцо. Фанола успокоилась, лишь когда из Бартайоты пришла весть о его смерти, но все равно никогда не могла оставаться в темноте одна.

-Картал? – Обернувшись, сестра взглянула чуть затуманенным взглядом и натянуто улыбнулась. – Ты так вырос… Совсем большой.

Войдя, он подождал, пока слуги запрут двери, и лишь затем приветственно кивнул.

-Я ждала тебя только к утру, - продолжала Фанола, теребя краешек кружевного рукава. – Ты, как всегда, обогнал время.

-Ага. – Быстро подойдя, он осторожно обнял ее и, улыбнувшись, добавил: – Снова сбежал от отца. Побуду с вами дня три. Мне нужен отдых от всего этого кошмара.

-Конечно, - отстранившись, Фанола пытливо всмотрелась в его лицо. – Я так рада видеть тебя, братец! Без вас с Парфом эти стены сереют и становятся тесными.

-Рыжий мне давно не писал. - Отпустив ее, Картал сел в кресло и закинул ногу на ногу. – Как он там?

Фанола уклончиво пожала плечами.

-Отец отсылает его из Пата - это все, что я знаю… - В ее голосе послышалась тревога. – Правда, вряд ли он послушается.

Нахмурившись, Картал попытался вспомнить последние депеши от герцога. То, что в Пате обстановка не из лучших, особенно после того как Лирамель утихомирила Ровмэн, ему было известно. Фирсар несколько дней не выходил на связь. Орден получил удар, которого явно не ожидал.

-А Фэй? – Задумавшись, он не сразу заметил, что в комнате повисла тишина. – Когда можно будет поздравить с новорожденным?

По лицу Фанолы скользнула едва заметная тень.

-Я не знаю, - тихо ответила она. – После того как твой брат бежал с Лирдом в Большой мир, мама была сама не своя… Да и отец тоже. Они решили спрятать Фэй. Мне ничего не говорят, я только переправляю письма.

Почувствовав, как похолодело под сердцем, Картал заставил себя успокоиться. Он позволил себе слишком много эмоций и воспоминаний и подозревал, что находится под наблюдением.

-Матушка написала мне, чтобы я прибыл, как только смогу, - глухо произнес он, вопросительно глянув на сестру. – Я думал, она здесь.

-Да? – удивленно моргнула Фанола.

Встав, Картал прошелся до окна и обратно. Он всегда ходил, когда волновался – это успокаивало и позволяло думать размеренно. Новость оказалась слишком неожиданной. Фирсар ничего не сообщал ему о Фэй.

«Еще бы лорд стал мне говорить о ней, зная, как она мне дорога», - усмехнулся он про себя. Внутри все съежилось от дурного предчувствия. Ему хотелось немедленно узнать о сестре, но он боялся привлечь внимание Фирсара и дать тому повод к подозрениям. Впрочем, любопытство и тревога могли выглядеть для жреца логичнее, чем наигранное безучастие. Картал не знал, как поступить.

Резко остановившись, он искоса взглянул на притихшую Фанолу и, нарочно зевнув, устало протянул:

-Я устал с дороги… Надеюсь, ты извинишь?

Сестра с готовностью кивнула:

-Конечно, Картали. Выспись, мы можем договорить и завтра. Если мать написала тебе, значит, она скоро вернется. Я уверена.

Выдавив улыбку, Картал неторопливо направился к двери. Запястье предательски ныло.

Покои, которые в детстве они с Парфом делили напополам, выглядели как обычно. Лаусенс всегда был готов принять и обогреть их обоих. Даже тупые мечи, короткие и легкие — те самые, что оставили зазубрины на перилах, — висели на своих местах.

-Никого не впускайте, я буду спать до утра, - распорядился Картал, попросив охрану запереть двери снаружи. В своей безопасности он не сомневался.

-Простите, Ваше Высочество, - не глядя на него, произнес воин, придержав створку, – с вами хотели поговорить.

Человек, вышедший из-за спины офицера, был незнаком, но явно принадлежал к Ордену.

-Закройте двери, - повторил Картал, кивком приглашая Посвященного войти. Его подозрения по поводу повышенного внимания Фирсара подтверждались быстрее, чем он успевал о них подумать.

-Я не отниму много времени. - Подождав, пока щелкнет засов, мужчина расстегнул ворот и достал золотой медальон.

Поняв, кто перед ним, Картал слегка поклонился – не больше, чем этого требовала вежливость. Переигрывать тоже было опасно.

-Не имею чести знать вашего имени, жрец, - сказал он, мысленно отметив, что кровь Тара в жилах гостя определенно текла.

-Дэарт Рэмаки-Валлор, - представился мужчина. На вид ему было немногим больше двадцати.

-Лорд Дэарт, - Картал плавно указал на низенькую кушетку у камина. – Что привело вас ко мне?

Помотав головой, жрец остался стоять. Судя по его напряженному лицу, сообщить он намеревался отнюдь не радостные новости.

-Лорд Фирсар велел передать вам, что время пришло. Скоро он встретится с вами лично. Вы должны будете пробыть здесь десять дней, поэтому позаботьтесь, чтобы не возникло никаких трудностей.

«Интересно, почему он решил использовать посредника?» - не ответив, подумал Картал и тихонько хмыкнул. Сейчас страх перед посвящением, на котором так настаивал Фирсар, был гораздо меньше, чем за Фэй. Нужно было узнать, что с сестрой.

-Я бы хотел… - почувствовав ментальные щупальца, Картал замолчал и нахмурился.

-Ваша матушка вскоре вернется Лаусенс, - опередив незаданный вопрос, ответил жрец. – Ей потребуется ваше внимание и поддержка, поскольку, к моему глубокому сожалению, ее дочь не пережила роды. Ребенок тоже не выжил. Примите мои соболезнования… Ваше Высочество, - сделав паузу, холодно добавил он.

Задохнувшись от сдавившей грудь боли, Картал опустил голову.

-Благодарю за послание, лорд Дэарт, и прошу вас уйти, - выдавил он, стараясь сдержать навернувшиеся на глаза слезы и понимая, что при всем желании не сумеет этого сделать.

Ничего не ответив и не удосужившись поклониться, жрец повернулся и громко постучал в двери. Бесшумно распахнувшись, створка плавно открылась и сразу же закрылась за его спиной. Скрипнул засов.

Без сил упав на колени, Картал уткнулся лицом в теплую обивку кушетки и беззвучно разрыдался. Его трясло, как в лихорадке, хотя жар от камина, растопленного явно не по погоде, пробирал до самых костей. Большего горя, чем сейчас, ему еще не приходилось испытывать, и Картал никогда не думал, что придется. Он не понимал, как такое вообще могло случиться. Герцог Параман, такой сильный и дальновидный, что сумел пережить даже своего отца и противостоял Ордену много лет… Почему же теперь? Картал не мог поверить, хотя и понимал, что это глупо. Ему хотелось кричать – и, зажав себе рот обеими ладонями, он кричал, пока не кончились силы. А потом снова плакал, размазывая кулаками слезы и тщетно пытаясь взять себя в руки. Боль выворачивала его наизнанку и захлестывала отчаянием настолько холодным и безнадежным, что, казалось, еще немного – и сердце просто не выдержит.

-Это и моя вина, - царапая ногтями обивку, шептал он снова и снова, - и моя тоже… И моя…

[1] Лирран – с древ. языка буквально от слияния слов песня и жизнь - «песня жизни»

[2] Формула «Повинуйтесь королевской крови» (Др. язык)

Глава 3

1-4 июля 3152 по исчислению Малого Мира, Элистэ; 4 июля того же года, предместья Вибра - 6 июля Гормидон

Кольцо Фэй и пояснительное письмо Якир решил отправить в Пат с гонцом, приказав четырем воинам сопровождать его до самых стен и проследить, чтобы тот отдал послание лично в руки Параману.

-А это, Гаас, передадите для Ее Величества, - тихонько, чтобы никто не слышал, сказал Якир пожилому офицеру с сероватым, изъеденным оспинами лицом. – Встретимся в замке.

Палечник незаметно кивнул и быстро убрал конверт в нагрудный карман. Выглядел он мрачно. Дойдя почти до Артелена и потеряв след, он был вынужден повернуть назад. Лирамель сумела уйти от погони: с одной стороны, Якира это расстроило, с другой – немного успокоило.

«Ученица давно превзошла учителя», - с долей иронии подумал он, махнув на прощанье Гаасу. Пора было отправляться в путь. Добраться до морской крепости надлежало до заката, поэтому ночь предстояла тяжелая.

-Есть вести? – Вскочив в седло, Якир искоса взглянул на Фаэла.

Отведя лошадь в сторону, офицер пропустил его вперед.

-Пока тихо, Ваше Высочество, но те, кого вы послали, уже в городе, так что…

-Отлично, - не дав ему договорить, Якир расстегнул плащ и, сняв, перебросил через седло. – Держите меня в курсе и следите за дорогой, Фаэл. Элистэ Ордену нужен так же, как и Ровмэн. Здесь можно не рассчитывать на тонкую работу, действовать будут наверняка.

-Может, нам все-таки попросить помощи у Горгота? – Офицер нерешительно нахмурился, и его карие глаза тревожно заблестели. – Вам не стоит рисковать…

— Я и не собираюсь, — небрежно усмехнулся Якир. – На сей раз мы пойдем другим путем. Если окажусь прав, вернемся домой через неделю.

-Заманчиво, мой герцог, - отозвался Фаэл, недоверчиво поджав губы. – Только Ее Величество меня головы лишит, если с вами что-нибудь случится.

«Даже не сомневаюсь», - внутренне улыбнувшись, подумал Якир и чуть насмешливо ответил:

-Боюсь, если что-либо случится со мной, вас, Фаэл, тоже стороной не обойдет. Так что голову вы сложите куда раньше, чем Ее Величество предъявит на нее права. Не беспокойтесь понапрасну.

Элистэ был окружен крепостью только со стороны суши. Низкие широкие стены с узкими бойницами, коренастые башни-маяки - никакого изящества и красоты, и никакого порядка. Серые приземистые дома, рассыпанные, как галька, стекали от стен к побережью. Более богатые особняки с красными крышами и выбеленными стенами спокойно соседствовали с покосившимися деревянными лачугами. Улиц как таковых в Элистэ не было вовсе, зато там, где находились почти всегда открытые полукруглые ворота, виднелись несколько небольших площадей. На тех, что располагались ближе к морю, всегда шла торговля, а остальные использовались только для праздников и обрядов.

Академия - группа длинных корпусов, - находилась на отшибе северного края города. Дорога к ней шла вдоль стены, так что Якиру пришлось пересечь весь город, прежде чем едущие впереди глашатаи приветственно затрубили, извещая генерала об их прибытии.

-Надеюсь, вы окажетесь правы и мы тут не задержимся, - ворчливо заметил Фаэл, останавливая лошадь и спешиваясь. – Прескверное место, Ваше Высочество.

Якир устало кивнул. Межродовые предубеждения порой были детской забавой по сравнению с конкуренцией, которая шла между Академиями. Даже он, сын Ведущей линии, в бытность офицером Горгота разделял мнение товарищей относительно южных гарнизонов. Корни этой нелюбви уходили в глубокое в прошлое: слишком много крови пролилось во время столетней Смуты. Города воевали друг с другом, род Тара постепенно вымирал, пока в Ведущей осталось всего трое: Арматей, которого долгое время считали погибшем, юная Мейбель и Морло, прервавший свою линию в пользу аллотаров. Арматею досталась разоренная и уставшая от внутренних междуусобиц земля. Можно было только догадываться, что стоило ему завоевать доверие народа и вернуть себе трон, да так, чтобы спустя пару лет суметь сплотить разрозненные города и поднять Королевство против Княжества. Его опыт наглядно показал, как важна была для Королевства рука царствующего потомка Тара и к чему могло привести ее отсутствие. Род никогда не забывал тех кровавых лет, поэтому борьба за трон со всеми, кто пытался прервать Ведущую линию, велась беспощадно. Впрочем, Лирамель уверяла, что причина вражды Ордена и потомков Тара крылась еще глубже – и Якир не спорил, но ему нужны были факты.

Ответные трубы запели неслаженно и уныло. Спрыгнув на землю, Якир бросил повод Фаэлу и, приосанившись, приветственно отсалютовал вышедшему навстречу генералу.

-Рамс, - дождавшись, пока тот поклонится, Якир вежливо кивнул в ответ. – Рад снова вас видеть.

-Взаимно, Ваше Высочество! – резковато поприветствовал генерал. Сутулый настолько, что казался ниже Якира, он производил впечатление если не калеки, то человека слабого и болезненного, однако на деле это было далеко не так – генерал лично преподавал военную историю и неплохо владел мечом. Такой же светловолосый, как все Альбора, Рамс по деду был Валлором, и если не бравировал этим, то явно гордился и часто использовал с выгодой.

-Как обстановка в городе, Рамс? – Убедившись, что Фаэл с остальными офицерами встречены вполне дружелюбно, Якир взял генерала под руку и по-хозяйски, не дав тому опомниться, повел внутрь главного корпуса. – Мне доложили, что последователи Ордена были встревожены последними новостями…

-Д-да, немного, - запнувшись, буркнул Рамс. – Я получил ваши распоряжения: все Посвященные под наблюдением, город не покидали.

-Очень хорошо. - Якир мельком взглянул на его напряженное лицо и безошибочно свернул к приоткрытой высокой двери, за которой, как он помнил, находилась приемная. – Благодарю за верность, Рамс. Ее Величество будет вами очень довольна.

-Для меня честь…

Под настороженные взгляды охраны Якир буквально втолкнул генерала внутрь и запер засов.

-А теперь поговорим серьезно. - Знаком попросив отойти подальше от двери, он огляделся и быстро пересек комнату. – Сколько у вас офицеров из сочувствующих Ордену? Вы наверняка знаете всех поименно.

Рамс помрачнел, но, как показалось, не растерялся. Вынув из кармана вчетверо сложенный лист, он молча протянул его Якиру и сразу же отошел. Было видно, что сдавать своих ему неприятно.

-Благодарю, - бегло просмотрев список, Якиру вернул листок. – Не волнуйтесь, честь гарнизона не пострадает. Я не стану предавать огласки имена тех, кто останется в стороне. Мне нужно лишь, чтобы вы позволили верным Фирсару людям сделать то, что они непременно сделают, если мы предоставим им такую возможность.

-Простите, Ваше Высочество, - растерялся Рамс, - но я не совсем понимаю…

-Сейчас поймете, - улыбнулся Якир. – А пока распорядитесь, чтобы патрульные задержали на пристани жрецов, которые уже арендовали корабль и готовятся к отплытию.

-На пристани? – переспросил генерал, заметно побледнев.

-Именно, Рамс. И пусть оставшиеся суда до завтрашнего утра не покидают порт и не принимают на борт никаких грузов.

-Но… - Сгорбившись еще больше, Рамс хотел было обернуться к дверям, но затем передумал и вновь посмотрел на Якира. – Вы ведь знали все с самого начала, не так ли? – В его голосе прозвучало негодование.

-А вы думали, я позволю Лирамель шагнуть в ваше осиное гнездо? – в тон ему ответил Якир. – Не забывайте, что связи теряются гораздо медленнее, чем находятся. Я давно за вами наблюдаю и, к вашему счастью, не раз убеждался, что человек вы разумный и в каких-то вещах надежный. Меня вы устраиваете. Дальнейшее будет зависеть от вашей верности Роду. Лирамель не требует доказательств – их требую я.

-Вы требуете доказательств, которые могут стоить мне жизни, - тихо заметил генерал. – И, вероятно, догадываетесь, что Орден тоже выдвинул условия.

-Догадываюсь.

-Но я, разумеется, послушаю сына Ведущей линии, поскольку так велит закон.

Якир смерил Рамса внимательным взглядом и едва заметно хмыкнул:

-Весьма похвально. Однако ваш трагический вид тут совсем не уместен, Рамс. Не делайте поспешных выводов. Мне не нужно, чтобы вы шли против Ордена. Напротив, позвольте своим людям сделать то, что обещали Фирсару. Он хочет спрятать от меня жертвенник, и я хочу того же. В конце концов, ради блага этой земли можно помочь и врагам.

-Я понял вас, - глухо и с какой-то обреченностью ответил генерал и поклонился. – Не извольте беспокоиться, Ваше Высочество, приказ будет исполнен в точности.

Якир безучастно взглянул в темнеющий провал окна.

-К рассвету жду от вас подробный отчет, - холодно произнес он, провожая последний робкий бледно-желтый лучик солнца, скользящий по крышам домов. – И постарайтесь без потерь.

«Тем более что честь вы уже потеряли», - мысленно прибавил Якир, почувствовав легкое движение воздуха – Рамс уже спешил к дверям.

Месяц висел над морем, играя на неподвижной глади тонкой серебряной дорожкой. Ветер дул с берега. Легкий, почти незаметный, он лениво перебирал полы плаща и скользил по щекам, оставляя ощущение ночной прохлады.

Стоя в тени торгового корабля, Якир терпеливо ждал, когда медленно бредущие вдоль берега фигуры остановятся напротив большой парусной лодки, застывшей недалеко от берега. В лодке никого не было – она ждала и гребцов, и пассажиров. Это было единственное судно, которое люди Фирсара сумели раздобыть, узнав, что Якир вознамерился повторить в Элистэ то же, что и в Таммэре. Поднимать в городе бунт Орден не стал – побоялся потерять его так же, как потерял Ровмэн, поскольку Натан при поддержке лорда Рэля мог сразу же двинуть на Элистэ гарнизоны Ровмэна и Пафора. Тогда портовая крепость была бы для Ордена окончательно потеряна.

-Прикажете задержать их? – прошептал Фаэл, положив ладонь на рукоять и, не дождавшись ответа, нетерпеливо переспросил: - Ваше Высочество, что прикажете?

Шикнув, Якир знаком попросил его замолчать. От того места, с которого они наблюдали, трудно было разглядеть лица, но даже в полумраке он отчетливо видел, что четверо из идущих тащат длинный черный прямоугольник. Все происходило именно так, как задумывалось, однако об успехе говорить пока было рано. Якир понимал, с кем имеет дело, и не строил иллюзий. Его единственная надежда заключалась в самонадеянности жреца, которого Фирсар послал в Элистэ. Этот человек, Ривмани, был в списке покойного Лафаста, и Якир хорошо его знал. Они учились в одном академическом потоке, но Ривмани, получив нашивки палечника раньше всех, стал помощником комменданта в их корпусе. В отличие от Якира он не имел замечаний и был довольно исполнителен, но наравне с безудержной педантичностью отличался надменностью и самоуверенностью и мало смыслил в стратегии. Сейчас это играло Якиру на руку. Зная, что генерал Рамс является приверженцем Ордена, но слишком малодушен для открытого сопротивления Ведущей, Якир разыграл довольно простую партию. Теперь оставалось только ждать. В случае удачи Элистэ не только освобождался от влияния Земар-ар, но и от генерала, причем руками его же сторонников в Ордене.

-Трое наших убито, - тронув за рукав, Фаэл кивнул в сторону подошедшего сзади офицера. – Генерал Рамс играет на две стороны?

-Нет, - коротко ответил Якир. – Прикажи не вмешиваться, пусть ждут.

-Но они же уйдут, Ваше Высочество… - Прищурив глаза, Фаэл с тревогой всматривался в бредущие к лодке фигуры.

-Возможно, Фаэл, возможно. Тогда будем действовать иначе. Я знаю, куда они направляются.

-А наши люди?

-Ждать, - коротко повторил Якир, строго посмотрев на офицера. – Потери неизбежны. Они исполнили свой долг, я – исполняю свой. Ждите. – Якир задумчиво хмыкнул и чуть тише добавил: - Если со мной что-нибудь случится, постарайтесь сохранить это втайне так долго, как сможете. Я не слишком хороший пример для народа, Фаэл.

Напряженно выпрямившись, офицер нахмурился:

-Ваше Высочество… Что вы задумали?

-Увидишь.

-Я должен знать, чтобы суметь защитить вас, - упрямо возразил тот.

— Вряд ли у тебя это получится, — пожал плечами Якир. — Не суетись.

Повернувшись к ожидавшим поодаль стражникам, Фаэл передал приказ и медленно вытянул из ножен меч.

-Я все еще не понимаю, Ваше Высочество, - обреченно пробормотал он. – Нас же увидят! А пока дойдем, они успеют...

Выхватив из его руки факел, Якир взбежал по трапу.

-Поджигайте и ждите, - сухо скомандовал он, встав рядом с лучниками и подняв руку. – Пусть отплывут подальше.

Едва дыша, Якир всматривался в мерцающий на корме огонек. Лодка уходила в открытое море. Ривмани стоял на корме, и его узкоплечая фигура, такая же долговязая, как и в юности, была отчетливо видна в тусклом свете.

«Прощай, - без сожаления, но с некоторой грустью подумал Якир и, дождавшись, когда нос лодки коснется серебристой лунной дорожки, тянущейся от берега до горизонта, опустил руку.

С десяток огненных стрел сверкающими дугами прорезали ночь. Послышались крики, вокруг огонька на корме зажегся радужный хоровод. Огонь то разгорался, то тух, уступая стараниям людей, которые пытались его загасить, но стрелы все летели и летели, и в конце концов пламя охватило парус.

Разнесшийся над морем взрыв удивил даже Якира. Он приказал начинить дно несколькими зарядами, оставшимися от фейерверка в Ровмэне, но не ожидал, что они разнесут лодку в щепки. Огонь взвился столбом, озарив воду широким ярким кругом.

-Достаточно, - сам себе процедил Якир и, приказав стражникам разойтись, повернул к трапу. – Если кто-нибудь выплывет, не добивайте. Лорда Ривмани это, разумеется, не касается.

-Но, Ваше Высочество, - попытался возразить один из воинов, замедлив шаг, – он же…

-Вы хотите оспорить мой приказ? – не поворачивая головы, уточнил Якир.

-Нет, но…

-Тогда исполняйте.

Шипение, раздавшееся над морем, было настолько громким и зловещим, что все замерли. Корабль угрожающе качнулся, и в затылок дунуло ветром.

«Беснуйся, тварь, - мысленно улыбнулся Якир, неторопливо спускаясь по трапу. – Не на того напал. Я дважды себя в землю втоптать не даю никому».

Словно в ответ корабль дрогнул и заходил ходуном. На море, еще минуту назад спокойном и мирном, начинался шторм.

** *

Тропинка, которую Птица разыскала между поваленных грозой трухлявых стволов, почти заросла травой, но все еще была различима. Сверившись с направлением, Лирамель взяла чуть левее. Ей пришлось обойти Лаусенс и потратить лишних два дня на крюк, но, понимая, что Фирсар теперь не остановится, пока не найдет ее, она побоялась привлекать внимание к вотчине Парамана. Кузен не простил бы, подвергни она опасности его детей. Кроме того, Шаддан уже вернулся в Королевство, и Лирамель надеялась разузнать о нем в Вибре, где он тайно жил в последние годы и мог остановиться и на этот раз. Старик был ей сейчас необходим.

Деревья постепенно начали редеть, освобождая место высокому кустарнику. Вскоре впереди заиграли на солнце водные блики. По древним легендам, именно здесь юная Мэйбэль в полном одиночестве ждала Арматея, пока шла война. Каждый день она проливала реки слез, оплакивая павших воинов, и во свидетельство своей скорби ела только росшие вокруг травы и коренья. Спустя три года в день, когда Арматей убил Морло, Мэйбэль окончила свой плач, а из земли забил ключ и появилось огромное озеро — настолько синее, что небо казалось лишь его отражением. В Королевстве оно считалось почти священным. В нем не водилось рыбы и другой живности, а на вкус вода действительно напоминала слезы и отдавала солью и горечью.

Остановив Птицу на берегу, Лирамель спешилась и осмотрелась. Обходить озеро не имело смысла – это бы заняло не менее часа, а, по рассказам Якира, его вполне можно было перейти вброд.

Сняв с себя все, кроме нижнего белья, Лирамель взяла кобылу под уздцы и осторожно, стараясь не поскользнуться на мягком темно-сером иле, вошла в воду. После богатого опыта в реках Лаусенса Птица уже не упрямилась и не боялась.

Плыть было легко и приятно, прохладные струи смывали грязь и усталость, замедляя мысли и притупляя тревогу. Там, где позволяла глубина, Лирамель то и дело ныряла, чтобы обогнать и немного подразнить лошадь, и та возмущенно пофыркивала, всякий раз беспокойно глядя на нее большими теплыми глазами. Кровь и страх связали их с Лирамель так крепко, что она чувствовала к вороной кобыле почти такое же безоговорочное доверие, какое имело когда-то к любимому Снежку-Тамандару.

Набрав побольше воздуха, Лирамель вновь нырнула. Она плыла так долго и быстро, что легкие начали гореть, а ноги окутал неприятный холодок. Прошлое постучалось в двери, подняв из глубин памяти развевающуюся на ветру белоснежную гриву, и лица всех тех, кто ушел вслед за ее верным конем. Она вспомнила друзей и родных, и тех, кого никогда не знала. Мир мертвых был уже намного ближе мира живых – в нем давно жила половина сердца и половина души.

Где-то к середине озера силы закончились. Пришлось отодвинуть тюк с одеждой и взобраться в седло. Из-за облаков выглянуло солнце, и Лирамель быстро согрелась. Прикрыв глаза, она наслаждалась умиротворяющим плеском воды и летним теплом.

Птица недовольно сопела, жалуясь на свою непростую жизнь, и медленно шла, раздвигая черной грудью подернутые рябью синие волны. До противоположного берега оставалось уже недалеко, когда в нависших над водой кустах Лирамель заметила какое-то движение. Животное ли то было или человек, враг ли или просто случайный путник — повернуть назад она уже не могла.

Мысленно ругая себя за неосторожность, Лирамель быстро развязала тюк, натянула рубашку и, достав меч, нырнула прямо из седла и поплыла рядом с кобылой. До самого берега разглядеть больше ничего не удавалось. Когда Птица наконец вышла на мелководье и отряхнулась, Лирамель хлопнула ее по крупу и, приказав ждать, прошла чуть далее вдоль берега, стараясь держаться поближе к ветвям плакучих кустов-водянок. Вокруг стояла мертвая тишина. Серо-коричневые славки, еще минуту назад весело обменивающиеся трелями, тревожно затихли и лишь изредка коротко чирикали и тут же замолкали, резво перепрыгивая с ветки на ветку.

Ступать босиком по усеянной мелкими ветками и камнями земле было больно. Подняв меч, Лирамель постояла, внимательно осматривая каждое дерево и куст, но, не заметив никакого движения, медленно приблизилась к Птице. Не обращая на нее никакого внимания, та стояла в тени раскидистого дерева и спокойно щипала траву.

Тревога в душе становилась все сильнее. Будь рядом зверь, лошадь не проявляла бы подобную безмятежность, да и вряд ли бы хищник стал так долго ждать. Все говорило в пользу того, что где-то поблизости находился еще один человек.

Подойдя к кобыле, Лирамель быстро надела брюки и вскочила в седло. Следовало поскорее убираться подальше, раз им давали такую возможность. Словно угадав ее желание, Птица раздраженно фыркнула и побрела вперед.

Лирамель не оглядывалась, но меч не убирала. В тонком гладком лезвии тускло отражалось все, что происходило за спиной — необходимо было убедиться, что за ними никто не последует. Как ни хотелось поверить, что страх являлся лишь плодом воображения, предчувствие шептало иное.

Прищурившись, Лирамель слегка повернула лезвие сначала вправо, затем влево и наконец напряженно всмотрелась в едва уловимую тень среди изогнутых стволов старых ясеней. Словно почувствовав ее взгляд, тень шевельнулась…

Круто развернув Птицу, Лирамель изо всех сил ударила ее по крупу и поскакала вперед. Расчет оказался верен. Увидев, что обнаружен, человек бросился прочь. Однако уйти от всадника даже в лесу было почти невозможно.

Покрепче сжав черные бока ногами, Лирамель перехватила поводья. Крестик под рубашкой обжигал кожу, выдавая близость Посвященного.

Спрыгнув на ходу на метнувшегося в сторону мужчину, Лирамель сбила его с ног. Он был сильнее, хотя и ниже ростом, и предугадав ее маневр, успел ударить ее в голову рукоятью короткого меча. В глазах заплясали искры, в ушах загудело, но все же она не лишилась чувств и не потеряла координации – адреналин сделал свое дело. Быстро вскочив, Лирамель отпрыгнула и подобрала свой меч.

Восстановив равновесие, мужчина тоже поднялся и с ненавистью прищурился. Оба понимали, что поединок даст шанс лишь одному, поэтому, собравшись, Лирамель усмирила чувства и отбросила лишние мысли. Проиграть она не имела права. Впрочем, с первого же выпада стало ясно, что противник уступает в ловкости. Минут пять Лирамель отражала удары, медленно отступая назад, пока к нему не вернулась самоуверенность, затем, изменив темп, сделала несколько ложных выпадов в сторону и, наклонившись, когда он наконец открылся, резанула по его ногам. Уроки Шаддана не прошли даром.

С криком боли мужчина повалился на землю и выставил вперед руку, прося пощады.

— Я не собираюсь вас убивать, — холодно произнесла Лирамель и, поддев носком сапога брошенный им меч, отшвырнула подальше.

Посвященный не ответил. Стиснув зубы, он сжимал одну из поврежденных голеней. Было видно, что ему с трудом удается сдерживать стон.

Вернувшись к Птице, Лирамель отстегнула арбалет и бросила его шагах в двадцати от того места, где остался раненый. В него самого полетела фляга и моток бинта.

— Передавайте поклон лорду Фирсару, если сумеете до него добраться. Хотя на вашем месте я бы не стала упоминать об этой встрече.

— Почему вы не казнили меня? — прохрипел мужчина, кривясь и кусая от боли губы. – Закон обязывает вас…

Птица нетерпеливо гарцевала, подергивая головой и недовольно пофыркивая. Лирамель не хотелось отвечать, но страдание в его глазах почему-то тронули ее сердце жалостью.

—Я воюю с Земар-ар, а не с теми, кого он обманул и сделал своими рабами, - холодно произнесла она. – Живите. За нарушение закона я отвечу перед своей совестью сама.

Подобрав бинт, Посвященный задумчиво сдвинул брови и, не глядя на нее, глухо проговорил:

— У северных ворот Вифара караулит с десяток наших, моя госпожа. Фирсар разослал приказ по всем городам вдоль тракта, но в Ибрисе вас не ждут. Он уверен, что вы не пойдете через болота – слишком долго и опасно.

Лирамель удивленно подняла брови.

— Благодарю… — Ее голос слегка дрогнул, а гнев мгновенно угас. Вместо него в душе снова проснулась ненависть. Благодаря Земар-ар ее руки постоянно были в крови. Проклятая мерзость вынуждала идти против собственного народа, бросая поперек дороги души, повинные разве что в собственном невежестве.

-Уничтожу! — пустив Птицу шагом, сквозь зубы процедила она, с силой сжимая мокрые поводья. — Какой угодно ценой — уничтожу!

Потребовалось около часа, чтобы успокоиться и прийти в себя. Голова нещадно болела от полученного удара, а свежие синяки причиняли боль. Лирамель по-прежнему не давал покоя вопрос, почему этот человек так резко переменился. Неужели только потому, что она оставила ему жизнь и сказала пару пафосных фраз? Представив в подобной ситуации Парамана или Карла, она поежилась. Ее братья не стали бы рисковать, оставляя свидетеля, но Лирамель иначе поступить не могла. Возможно, раньше, но не теперь. Ей хватило и Марэны.

Вытащив карту, Лирамель развернула ее и вгляделась в черные линии. У нее еще оставался шанс выиграть потерянное время, а вот запастись провизией в ближайшие дни уже не удавалось. Но во всяком случае лучше было остаться без куска хлеба, зато со здоровыми нервами и головой на плечах. Ни в Вибр, ни в Вифар лучше было не заглядывать. Опыт с озером наглядно подтвердил, что быстро — не значило безопасно.

— Прости, дорогая, — она погладила кобылу по жесткой черной гриве, — придется потерпеть до Пата.

Словно поняв ее, Птица презрительно фыркнула и, выйдя на прогалину, перешла в галоп.

Как ни старалась Лирамель забирать на юг, в сумерках с холма все еще виднелись огни деревень. Пошел дождь, а разжигать костер теперь было опасно, поэтому забравшись под низкие ветви раскидистой старой ели и расстелив на земле запасной плащ, она улеглась на сухую прошлогоднюю хвою.

Несмотря на пропитавшие воздух холод и сырость, заснула Лирамель настолько крепко, что о разгулявшейся ночью грозе узнала только под утро. В оранжево-алых лучах восходящего солнца понуро стояла недовольная Птица, с ног до головы облепленная оборванными листьями. Выглядела кобыла столь же потрепанно, как и лес вокруг. Впрочем, чуть южнее разбушевавшаяся стихия оставила гораздо больший беспорядок. Продолжив путь, Лирамель с сожалением убедилась, что тропинки, которые последние дни существенно облегчали передвижение, были окончательно завалены ветками и сгнившими стволами. Потребовалось сделать еще один крюк.

К вечеру от земли поднялся густой туман. Достав карту, Лирамель попыталась вычислить, куда же забросил ее незапланированный маневр, и с облегчением поняла, что почти достигла цели: впереди лежали болота, в которых когда-то прятался от погони Кристиан. Смеркалось, и следовало остановиться на ночлег. На ночь глядя идти дальше было опасно, поэтому когда из белой пелены вынырнуло очередное дерево, Лирамель спешилась и привязала Птицу.

Немного раскидав влажные ветви и прошлогоднюю листву, она сняла седло и села на него спиной к дереву, поджав ноги и укутавшись в плащ, словно в кокон. Вокруг стояла вечерняя тишина, нарушаемая жужжанием комаров и еле слышным шепотом ветра в кронах. Птица лениво перебирала прелые листья в поисках редких сочных стебельков. Внезапно ее уши замерли. Секунду помедлив, она вскинула голову и обернулась влево. Лирамель настороженно прислушалась. Несколько пар сильных крыльев рассекли воздух где-то в стороне. Судя по всему, мимо пролетели какие-то крупные птицы, возможно, вороны. Вздрогнув, лошадь неистово заржала и, встав на дыбы, дернула поводья. В волнении вскочив, Лирамель выхватила меч и успокаивающе вытянула руку:

— Тише, милая, тише…

Мотнув головой, кобыла попятилась назад, дергая повод и пытаясь освободиться.

Стараясь, чтобы дерево все время находилось за спиной, Лирамель перехватила клинок. Впереди за завесой тумана призраками замелькали черные тени. Трудно было сказать, сколько именно, но точно не одна или две.

— Эн сатим лет корвет! — с трудом выдавила Лирамель, тщетно стараясь подавить подступающую панику. Она знала, что дикие кошки не охотились стаями. Значит перед ней были обученные звери, пришедшие по следу. Натравить боевых пантер на одного из Ведущей имел власть лишь тот, кто сам принадлежал к Роду. Фирсар не брезговал своим происхождением, если это отвечало его интересам, к тому же, как предупреждал некогда Карл, умел управлять животными на расстоянии. Последнее было опаснее первого…

Животные атаковали по очереди по одной из знакомых Лирамель схем. Первой прыгнула совсем молодая и самая неосторожная кошка. Швырнув плащ ей в морду, Лирамель со всей силы ударила мечом по холке и тут же метнулась обратно к дереву и выставила клинок вперед.

Вторая кошка напала сбоку. Дождавшись прыжка, Лирамель вонзила меч в ее грудину, но не сумела увернуться от когтей. По плечу и бедрам потекли горячие струйки крови. Теперь запах раненой жертвы мог свести пантер с ума.

Третья ждать не стала. Ее удалось ранить в брюхо, но развернувшись, она атаковала снова, и на сей раз Лирамель ее добила, едва не распрощавшись с головой, поскольку пришлось полностью открыться. Оставалось еще две твари. Увидев, что произошло с остальными, они вышли на атаку бок о бок.

Было страшно, Лирамель устала, правая рука совсем не слушалась. Будто почувствовав, что жертва на грани, одна из пантер свернула в сторону и стала подкрадываться слева, видимо, надеясь отогнать ее от дерева. Пока Лирамель следила за ней, вторая куда-то исчезла. Лирамель боялась оглянуться, зная, что хищник только и ждет, чтобы она отвела взгляд. Правда, черная тварь оказалась умнее - она прыгнула и без этого.

Резанув когтями в миллиметре от лица, пантера рухнула на землю с раскроенным черепом. От неожиданности и страха Лирамель вложила в удар все силы, какие еще оставались.

Прижавшись к стволу, она медленно отодвинулась на шаг в сторону и, обратившись в слух, попыталась мысленно слиться с лесом. Вокруг было тихо - ни звука, ни шороха – однако смерть дыша совсем рядом. Лирамель чувствовала ее каждым нервом и напряженно вглядывалась в темноту, стараясь уловить малейшее движение, но ничего не слышала и не замечала. Холодные пальцы мелко дрожали и онемели так, что она боялась выронить меч.

Внезапно оцепеневшая от страха Птица отчаянно заржала и, оборвав повод, поскакала прочь. Лирамель вздрогнула. Маленький кусочек коры упал прямо на лоб. Машинально подняв голову, она встретилась взглядом с двумя огромными желтыми радужками, и рука, опередив мысль, вскинула клинок навстречу сорвавшейся тени…

Туман по-прежнему висел плотной завесой, оседая на лицо и волосы мелкими холодными каплями. Если бы не плечо, которое необходимо было перевязать, то Лирамель, придя в себя, не стала бы так поспешно выбираться из-под сдохшей пантеры, но рана сильно кровоточила, а диких кошек, желающих полакомиться слабой добычей, в лесу водилось предостаточно.

Постанывая от боли, Лирамель с трудом выползла, ободрав спину о веточки и мелкие камни, и несколько минут лежала неподвижно, не моргая глядя в ночное небо. Все тело ныло, плечо горело огнем, тошнило… И все же она осталась жива – это было настоящим чудом.

«Ради моего народа, ради брата…» - судорожно вдохнув влажный сладковатый воздух, подумала Лирамель и, сжав зубы, перевернулась и встала на четвереньки.

— Птица… — стараясь придать голосу уверенности, позвала она в темноту. – Птица!

Как и тогда, у капища Артелена, из ночи донеслось тихое ответное ржание.

** *

Молча вручив офицеру оформленную по всем правилам открепительную и приказ, подписанный Натаном еще в Ровмэне после побега Лирамель, Якир взял со стола недопитый бокал и отошел к стеллажу. Толстые корешки книг были поставлены так плотно, что казались монолитом.

-Весьма неожиданно, - после продолжительного молчания признался Фаэл. – Но вряд ли генерал Рамс будет рад услышать эту новость, Ваше Высочество…

Проведя указательным пальцем по тонкому слою пыли, Якир слегка улыбнулся и, взяв книгу, раскрыл на середине. Как и ожидалось, переписчик был с севера – некоторые особенности каллиграфии выдавали тирскую школу.

-Останешься и будешь ждать, - не оборачиваясь, ответил он. – Мы знаем друг друга достаточно долго, чтобы ты понимал: я не принимаю необдуманных решений. Смерть генерала – это вопрос времени, причем, уверен, очень скорого. Мне даже не придется вмешиваться – достаточно всего лишь натолкнуть тех, кто умеет думать, на нужные подозрения.

-Вы знаете, что я не посмел бы отказаться, - в голосе Фаэла прозвучал упрек. – И не можете не понимать, что эта ноша будет мне не по силам.

Якир искоса взглянул на новопоставленного элистэнского стопника и, хмыкнув, резко захлопнул том.

-Так уж и не по силам, мой друг? Или ты ждешь, что я стану тебя разубеждать? Скромность и вежливость хороши в известных пределах, Фаэл. Там, где место долгу и верности, им следует умолкнуть.

Смутившись, офицер еще раз взглянул на гербовую бумагу.

-Можно ли мне надеяться, что это временная должность? – уточнил он, не смея поднять на Якира глаз.

-Все мы смертны. - Положив книгу поверх стоящих, Якир заложил руки за спину. – Посмотрим, как отреагирует народ. Если будет тихо, Элистэ постепенно перейдет под командование Натана. Ты так и останешься главным стопником. Предлог хороший, а юг требует реформ. Чем скорее упраздним старую систему, тем лучше. Централизация власти выбьет козыри из рук Ордена. – Заметив сомнение, промелькнувшее на лице Фаэла, Якир нахмурился. – У Натана были хорошие учителя, - понизив голос, уверил он. – Понимаю, сложно полагаться на того, чье становление происходило на твоих глазах… Но поверь моему опыту: сын Уфара – сильный стратег и неплохой политик. Одной ошибки будет для него достаточно, чтобы твердо встать на ноги.

-В ваших суждениях трудно усомниться. - Отложив бумаги на стол, офицер подошел ближе. – Но я хотел бы знать, какими именно полномочиями буду наделен. Потребуются рычаги и ресурсы, а у меня нет ни того, ни другого.

Якир кивнул, соглашаясь с его беспокойством.

-Вначале будешь исполнять обязанности Рамса. Потребуется время, чтобы лорды избрали над собой главу, а Конклав утвердил их кандидатуру. Как только это случится, все, что касается города, лорд-правитель возьмет на себя. Должность будет не наследственной, а значит, подконтрольной Ведущей. На твоем же попечении останутся только гарнизон и Академия. Поддерживай порядок, следи за уставом – и будет достаточно. Ты хорошо проявил себя за годы службы, поэтому лично у меня не возникает ни малейшего беспокойства. Нам нужны верные люди, лояльные к начинаниям Ее Величества. Тори в Бартайоте, Морлот в Тире, Олон в Горготе, Натан над югом… Вы все должны стать гарантом спокойствия для окружающих вотчин и нашим щитом. Если Орден хочет войны, пусть ведет ее один на один с Родом, довольно уже крови… Довольно.

Встав на одно колено, Фаэл поцеловал Якиру руку и склонил голову.

-Сделаю что смогу, Ваше Высочество. Можете на меня рассчитывать.

Помедлив, Якир положил ладонь на его плечо и попросил подняться

-Удачи, мой друг. Будет нужна помощь - просите. Лирамель поможет, я помогу.

-Знаю, - серьезно ответил Фаэл и, отступив, поклонился. – Хорошей вам дороги, мой герцог.

Якир кивнул. Как бы он ни желал остаться, долг звал на север. Параман так не ответил, и это тревожило: было непонятно, что происходит в Пате, да и Лирамель уже следовало бы объявиться. Якир думал, что она отпишет хотя бы Марку, но судя по его последнему письму, тот вообще ничего не знал.

-Передайте генералу, что мы уезжаем, - на ходу сказал он открывшим двери стражникам.

Выйдя из главного корпуса, Якир быстрым шагом направился к отдельно стоящему дому, служившему гостевой казармой. Игры не проводились в Элистэ уже лет двадцать, поэтому офицеры и воины Белого Замка стали первыми за долгое время, кому довелось воспользоваться гостеприимством портовой крепости.

Лошадей уже вывели из конюшен. Отдохнувшие и полные сил, они нетерпеливо пофыркивали, ожидая всадников. Оставляя Фаэлу с десяток офицеров в качестве личной охраны, Якир уводил с собой большую часть эскорта. Он предпочитал действовать чужими руками. Как и предполагалось, сторонники Рамса восприняли вмешательство генерала как измену и готовили соответствующий ответ – об этом уже уже доложила Тайная разведка. Впрочем, и помимо их отчетов у Якира имелось немало связей даже среди сочувствующих Ордену. Люди всегда оставались падки на маленькие слабости, а их он умел вычислять быстро.

«Каждый получает то, что выбирает сам», — подумал Якир и, оглянувшись на окна генерала, успел заметить, как дрогнула занавеска. За ним явно наблюдали — то ли Рамсу только доложили, что офицеры Белого Замка покидают гарнизон, то ли в его покои уже наведались гости. Первое было бы предпочтительнее, поскольку Якир не хотел задерживаться еще и на похороны.

-Ваше Высочество, вам послание, - быстро сбежав по ступеням выбеленного крыльца, стражник протянул голубиный тубус. – Птица прилетела полчаса назад… Простите, что не передали сразу, нам ответили, что вы…

Поцокав, Якир взял из его рук тубус. Если послание было из Пата, даже пара минут могли стоить недешево. Увы, предчувствие не обмануло. О Лирамель Параман не написал ни слова, равно как и о Фэй. Зато довольно вежливо просил как можно скорее наведаться в Лаусенс, «соблюдая все меры предосторожности», и забрать оттуда Картала. Одна эта фраза из уст Парамана звучала устрашающе, учитывая, что его вотчина считалась одной из самых безопасных в Королевстве.

«Значит, дело совсем плохо», - помрачнев, Якир скривил губы в горькой усмешке и, знаком приказав вышедшим стражникам строиться, спрятал послание в карман. Думать о том, что могло произойти в Лаусенсе, не хотелось, но если его подозрения были небеспочвенны, Ведущая линия снова оказалась на грани катастрофы. Путь, который Лирамель напророчила Якиру, становился все реальнее и нависал над ним, как меч палача. Марк прикладывал немало усилий, чтобы убедить Кристиана отдать старшую дочь Ведущей. Его трепетная забота о будущем Варута не раз заставляла Якира перехватывать письма в Княжество. К несчастью, перехватить мысли, которые тот внушал Лирамель, было ему не под силу.

-Герцог! – Услышав гневный окрик, Якир резко обернулся и встретился взглядом с Рамсом. Держа ладонь на рукояти меча, генерал Элистэ шел к нему в сопровождении шести стопников своего гарнизона.

«Плохая новость не приходит одна», - отступив на несколько шагов, Якир обнажил меч и, опустив острием в землю, прислушался к внутренним ощущениям. Проигрывать было обидно. План Якира был почти идеален, и если Фирсар его разгадал и отозвал приказ касательно генерала, это делало ему честь и создавало немало трудностей.

«Что ж, поглядим», - успокоившись, Якир заставил себя расслабиться. Сначала следовало разобраться, что знал сам Рамс.

-Рад, что вы нашли время проводить нас, - улыбнувшись, он предупреждающе поднял ладонь, вынуждая генерала остановиться. – Благодарю за гостеприимство и помощь, лорд Рамс.

Окинув взглядом выстроившихся за спиной Якира офицеров, генерал заколебался. Против целого гарнизона им было не выстоять, но никто не мог гарантировать Рамсу, что его собственные воины исполнят приказ и поднимут оружие против сына Ведущей и своих товарищей по оружию. Только страх ии сугубо личная выгода могли заставить их позабыть о чести. Однако о пропаже жертвенной плиты, как и о гибели двух посланных Фирсаром жрецов, прослышал уже весь город. Запугать офицеров было теперь непросто, а ресурсы Ордена после Ровмэна и Горгота изрядно истощились. Якир знал о попытках Фирсара подкупить нескольких стопников, но на большее у жреца пока не хватило бы средств.

-Я бы хотел поговорить с вами наедине, - сквозь зубы процедил генерал. – Поступили важные новости с севера… Мне требуются разъяснения.

-Мне уже доложили, - парировал Якир. – Не извольте беспокоиться, в Пате все под контролем.

-В таком случае у меня будет личная просьба, - не сдавался Рамс, нервно постукивая пальцами по широкому кожаному поясу.

-Лошади уже нервничают, мой генерал, - с некоторым сожалением, заметил Якир и, небрежно волоча за собой меч, неспешно подошел к нему. - Говорите, я вас слушаю.

Жестом приказав своим офицерам отойти подальше, Рамс приглушенно заметил:

-Вы солгали мне, герцог. - В его голосе вместо ожидаемого гнева послышался открытый вызов. – Нарушили слово и заманили в ловушку.

Искоса глянув на окна генеральских покоев, Якир плавно шагнул вправо.

-Слова я не нарушал, - спокойно ответил он, мысленно пытаясь просчитать угол обзора и свою позицию со стороны возможного стрелка. – Ваши люди целы – все до единого. Лорд Ривмани и его слуги не входили в их число. А что до выводов, которые сделали ваши офицеры, думаю, вопросы вам нужно задавать им, а не мне. Я уже не имею никакого отношения к Ордену и ничем не могу помочь.

-Удобно, - усмехнулся генерал. – Только не нужно забывать, Ваше Высочество, что не все, подобно вам, могут поступаться своей честью.

-О какой чести вы говорите, Рамс? Вы почти открыто поддерживали человека, который объявлен вне закона!

-Ее Величество никогда не требовала от меня отречься от Ордена, - вздернув подбородок, дерзко заявил тот. – Я соблюдал все ее указания, однако, несмотря на это, вы решили избавиться от меня, использовав против моего же гарнизона.

-Неужели? – Якир укоризненно покачал головой. – Я могу закрыть глаза на убийство своих людей, однако мне трудно согласиться с тем, что личная переписка, которую вы вели с лордом Фирсаром, и всяческое содействие ему укладываются в понятие чести. И вы не могли этого не понимать. Никто не запрещал вам резать вены и расшибать лоб о жертвенник, но соучаствуя в преступлениях человека, приговоренного к смерти Судом Рода, вы нарушили присягу.

Облизав пересохшие губы, генерал выпрямил ссутуленные плечи и положил ладонь на рукоять меча.

-Этот человек – Верховный жрец, Ваше Высочество, - немного помедлив, сухо поизнес он, повернувшись в сторону. – Очень жаль, но ни королева, ни вы не оставляете мне выбора. Я не стану пешкой в вашей игре.

-Взаимно. - Заметив, как блеснуло потревоженное окно, Якир задержал дыхание и, выждав мгновенье, сбил опешившего Рамса с ног, вместе с ним упав на брусчатку. – Только боюсь, - пользуясь тем, что вокруг поднялась паника, прошептал он ему в ухо, - хотите вы того или нет, а партию доиграть придется. Шах и мат вам, генерал. Шах и мат.

-Подлец, - яростно прошипел Рамс, пытаясь встать, но Якир с силой прижал его к земле и, подняв голову, крикнул одному из младших офицеров проверить генеральские покои.

-Перекройте все входы и выходы, опросите прислугу! На генерала совершено покушение, - во всеуслышание произнес он и, покровительственно похлопав Рамса по плечу, неслышно добавил: - Теперь вы сами на какое-то время станете героем для тех, против кого так рьяно выступает ваш господин. Не завидую вам. Дважды подставить Фирсара мало кому удавалось – вы на редкость талантливы. – Поднявшись на ноги, Якир весело улыбнулся: – Благодарю за преданность и верность, генерал! Счастливо оставаться.

-Будь ты проклят, сын Киррана! - презрительно бросил Рамс, вставая вслед за ним и отряхивая с брюк песок. – Помни: смерть и тебя найдет. От нее никому не уйти.

-Не сомневаюсь, - посерьезнел Якир. – Но смерть смерти рознь. Важно не когда, а как, мой генерал. Жаль, вы этого так и не поняли.

Резко отвернувшись, он быстро подошел к своим офицерам и, приказав вернуть воинов, поспешивших вслед за офицерами Элистэ к главному корпусу, оседлал поданную лошадь и, махнув рукой, громко произнес:

— В путь, господа! Фаэл разберется с этим происшествием, а мы и так задержались.

Потянув поводья, он развернул кобылу в сторону дороги и хорошенько пришпорил, отчего та протестующе всхрапнула и, едва не встав на дыбы, сорвалась в галоп.

«Где же ты, Ли? - оставляя за спиной глазницы окон, подумал Якир, на мгновенье прикрыв глаза. – Только дойди, родная, только дойди…»

** *

Птица шла до самого утра. К рассвету туман начал постепенно рассеваться. Лирамель то приходила в себя, то засыпала, иногда проваливаясь в обморок… В очередной раз подняв голову, она застонала и с трудом осмотрелась.

Они брели по усыпанной мелким гравием тропинке среди невысоких кочек. Позади и сбоку, еще сливаясь с остатками тумана, тянулся бело-зеленый цветочный ковер болотного дурмана, от которого воздух казался настолько густым и сладким, что кружилась голова.

Спустя некоторое время впереди из-за невысокого холма потянулась к небу тоненькая ниточка белого дыма. Лирамель попыталась достать карту, чтобы понять, куда именно вывела лошадь, но больная рука не слушалась, а здоровой дотянуться до седельной сумки не получилось. Прикрыв глаза, она попыталась вспомнить не раз уже виденные линии и с облегчением вздохнула: судя по всему, они находились немного в стороне от Ибриса. Снова отчаянно потянуло в сон, но Лирамель заставила себя смотреть вперед. Теперь, когда болота остались позади, ее могли заметить Посвященные.

Табличка на побеленной широкой перекладине задних ворот лаконично гласила: «Гормидон, вотчина Ибриса, герцогство Вибра». Охраны видно не было: будка, в которой обычно находился сторож, пустовала.

Было около семи утра, поэтому Лирамель решила попроситься на постой в первом же доме, чтобы не привлекать к себе лишнего внимания. Боль в плече и руке становилась нестерпимой, и от любого движения в глазах предательски темнело.

Деревянный двухэтажный особняк стоял вплотную к дороге, которая проходила через всю деревню. Убедившись, что никто за ней не наблюдает, Лирамель осторожно сползла на размытую дождем землю и постучала в высокую дощатую калитку. Пришлось стучать довольно долго, прежде чем ее наконец услышали.

— Что вам надо? — прозвучал недовольный женский голос по другую сторону двери.

Если бы не боль, Лирамель сумела бы придумать более осторожный ответ, однако ей было уже настолько плохо, что и минута промедления могла лишить возможности вообще что-либо объяснить.

— Именем Ее Величества, откройте! — резко приказала она, подкрепив властный тон очередным ударом.

Отворив дверь, женщина бегло взглянула на Лирамель и нехотя отошла в сторону.

— Что вам угодно, госпожа?

Быстро шагнув, Лирамель знаком попросила закрыть калитку.

— Попросите кого-нибудь заняться лошадью. Мне нужна комната и еда, – сквозь зубы процедила она. - И, возможно, помощь.

— Разумеется, - кивнула хозяйка. - Если у вас есть бумаги, подтверждающие, что вы действуете от имени Ее Величества, мы сделаем все, что потребуется, госпожа.

— Милари, что там случилось? Кто это? — выйдя на крыльцо, встревоженно спросил пожилой мужчина. Вид у него был слегка заспанный.

— Вы будете отвечать? — требовательно напомнила женщина, видимо, почувствовав себя уверенней.

Лирамель пошатнулась и едва слышно прошептала:

— Эн сатим лет корвэт… Никто не должен знать…

Тихо ахнув, хозяйка поспешно шагнула навстречу. Ее бледное лицо на фоне красноватого рассветного неба было последним, что удалось разглядеть в нахлынувшем мраке.

«Нет! - испугавшись, мысленно закричала Лирамель, проваливаясь в омут и чувствуя, как смыкаются над головой холодные воды. - Мой ответ – нет!»

Камин в комнате пылал с такой силой, что едва не лопались камни. Хозяйка дома, женщина лет пятидесяти, еще довольно миловидная, но уже полностью седая, стояла в изголовье широкой постели и терпеливо поила Лирамель крепким травяным отваром. Почему-то все время хотелось пить. Плечо уже не горело — пока она была без сознания, раны промыли и перевязали.

-Мне нужно продолжить путь, - облизав губы, она попыталась приподняться и, скрипнув зубами от боли, досадливо поморщилась. – Помогите встать.

Милари протестующе мотнула головой.

-Прошу вас… - Лирамель требовательно протянула руку. - У меня нет выбора.

Держась за плечо хозяйки, она с трудом сползла с кровати и, несколько минут постояв, со стоном села на край матраца. Сил идти не было, зато рука, еще недавно висевшая плетью, снова обрела чувствительность.

— Мне необходимо как можно быстрее покинуть Гормидон. — Лирамель слегка покачала головой, остановив Милари, которая попыталась снова уложить ее на подушки.

— Ваше Величество, но вы ранены! Муж сказал, что раньше следующей недели вам не следует подниматься…

Лирамель слабо улыбнулась и повторила:

— Тем не менее выбора нет. Мне нужно быть в Пате через четыре дня — и это самое позднее.

Беспомощно всплеснув руками, хозяйка шагнула было к двери, но, не дойдя, вновь обернулась.

— Тогда хотя бы разрешите вас отвезти! Вы ведь не сможете держаться в седле!

Нахмурившись, Лирамель задумчиво взглянула в окно, где на усыпанной мелкими листьями ветви чистила перья серая птичка, и посмотрела на свои руки – обветренные, исцарапанные, с еле видными прожилками вен.

— Хорошо, — нехотя согласилась она и с благодарностью добавила: – Передайте мужу мою благодарность. Я обязана вам обоим жизнью.

-Для нас большая честь служить вам, Ваше Величество, - неожиданно жестко ответила Милари. – То, что вы делаете… Делайте и впредь.

Почувствовав за ее коротким ответом неожиданный всплеск боли и ярости, Лирамель нахмурилась, но решила ни о чем не спрашивать. Орден поддерживали далеко не все в Королевстве даже во времена смуты, и у каждого имелись свои причины.

Подождав, пока Милари выйдет, Лирамель откинулась на подушки. Хозяйка была права – ехать верхом в таком состоянии равнялось самоубийству. Фирсар все-таки сумел помешать. Несмотря на то что Лирамель осталась жива, времени она потеряла много, и в Пате ее могли ждать неприятности посерьезнее тех, которых посчастливилось избежать на болотах.

Вспомнив наглую ухмылку лорда, которая преследовала ее вот уже почти двадцать лет, Лирамель поежилась. В тот день, когда Фирсар передал волю Совета, он прервал видение о Пате. Она до сих пор ощущала его холодные жесткие пальцы на своем запястье и чувство беспомощности, гнева и ненависти, накрывшее тогда с головой. Никого и никогда она не презирала так, как Фирсара. Ей было не по себе от собственных чувств, но бороться с ними пока не хватало сил – они слишком прочно вошли в душу и кровь.

Потерев здоровый рукой пульсирующий висок, Лирамель зажмурилась и попыталась сосредоточиться. Когда-то Миэль хотел, чтобы она стала жрицей. Он добивался ее согласия всеми силами и был в ярости, когда понял, что потерпел поражение. Тарэм, поскольку хозяин у них с князем был один, тоже всячески склонял Лирамель вступить в Орден, и только видя, что надежды нет, пошел другим путем. В попытках убрать ее с дороги Тарэм оставался последователен и логичен. Что удивительно, даже Параман все время находился под прицелом Ордена. Если бы не его хваленые дальновидность и гибость, неизвестно, дожил бы он до сегодняшних дней. Хотя кузен, в отличие от остальных в Ведущей, устраивал и Валлоров, и детей Десяти. Только Земар-ар, похоже, лишь прикрывался полумерами, а на самом деле желал полного уничтожения линии Тара. Еще в Бартайоте Лирамель начала подозревать, что и дядя Кайл некогда тоже это понял и потому пошел против воли Совета, родив сына от своей двоюродной сестры. Не только жажда власти вела его по тому жестокому пути, который он избрал. Кровь Тара оказалась сильнее самой жгучей ненависти, поэтому Земар-ар и боялся Валлоров. Дети Рода всегда шли своими путями, и если возникала угроза для Королевства или Ведущей, контролировать их становилось невозможно. И все же Орден веками плел интриги и сеял между ними семена раздора — искусная и коварная партия на несколько тысячелетий… Но ни в одной игре нельзя было выигрывать бесконечно, всегда оставался шанс, что противнику повезет. И Лирамель везло.

Вздохнув, она подняла левую руку и несколько раз сжала ладонь в кулак. Плечо тут же отозвалось болью. Подождав с минуту, Лирамель осторожно приподнялась и опустила ноги на холодный пол. Слабость и беспомощность раздражали больше, чем назойливые вопросы, на которые разум никак не желал отвечать.

-Мне нужно в Пат, - стараясь перебить путающиеся мысли, произнесла она, вздрогнув от собственного голоса – настолько чуждо он вдруг прозвучал. – Мне просто нужно успеть в Пат.

Глава 4

4 июля 3152 года по исчислению Малого Мира, Лаусенс; 8-9 июля того же года, северный тракт

Огни в домах давно погасли, и за окном стало совсем темно. Воздух был густым и неподвижным – приближалась гроза.

Сев на подоконник, Картал свесил ноги и оперся плечом об оконную раму. Внизу едва заметно белела брусчатка - достаточно высоко, чтобы покончить с подтачивающими душу отчаянием и болью. Он не видел другого выхода - нужно было уметь проигрывать.

-Трус, - зажмурившись, прошептал Картал и, чувствуя, что на глаза вновь наворачиваются слезы, с размаху ударил кулаком по подоконнику. – Сдаешься, как укрощенный жеребец… Трус!

Где-то вдали, во мраке, прокатился по небу низкий раскат. Тускло и коротко сверкнула вдоль горизонта молния. Шрам на руке неприятно заныл, отозвавшись на всплеск гнева. Фирсар был близко, и с ним приближалось зло – Картал чувствовал нарастающий холод. Времени оставалось все меньше.

Встав в полный рост, он завороженно всмотрелся в живую, клубящуюся под ногами тьму. Оставлся всего один шаг.

«И на кого тогда ляжет твое бремя? – резанула совесть. – Что будет с Элладом? С Парфом? Что станет с отцом?»

Тяжело задышав, Картал подставил разгоряченное лицо поднявшемуся ветру. Резкие влажные порывы ударяли по щекам и взъерошивали волосы.

-Я не сломаюсь, - еле слышно произнес он, вцепившись пальцами в шершавое дерево с такой силой, что стало больно. – Я – сын Рода. И я не сломаюсь. Умереть слишком легко, для этого не нужна смелость… Мужчины так не умирают.

Оттолкнувшись, он спрыгнул на пол и уже потянулся было, чтобы закрыть окно, когда заметил внизу огонек. Нахмурившись, Картал перегнулся через подоконник и проводил его напряженно-внимательным взглядом. Сквозь шум ветра снизу донеслось ржание и стук колес.

Понимая, что его скорее всего уже увидели, потому что в комнате горел свет, Картал застегнул ворот рубашки и, зачесав волосы назад, неторопливо подошел к двери. С секунду он колебался, чувствуя под ладонью медный холод ручки, а затем надавил и, открыв створку, вышел в коридор. Бояться лишние пару минут не хотелось. С неприятными делами следовало покончить как можно скорее.

Фанола тоже не спала. Выбежав в коридор в длинном черном халате поверх ночной сорочки, она испуганно ахнула, увидев Картала, и смущенно зарделась.

-Мама вернулась! – Едва не потеряв тапочек, выпалила она. - Ты… видел?

Картал кивнул и, пропустив ее вперед, поспешил следом. Если в Лаусенс действительно вернулась Флоран, это была самая хорошая новость за последнии пару месяцев.

Входные двери оказались распахнуты настежь, и мерцающий свет десятка свечей лился на мокрые плиты крыльца. Начавшийся ливень сыпал брызги и внутрь, и они мерцали, будто крошечные снежинки.

Увидев Картала, Флоран мягко отстранила дочь и нетерпеливо протянула руки. Улыбаясь и плача одновременно, она смотрела с такой любовью, что у него сжалось сердце и тоже навернулись слезы.

Встретившись взглядом с Фирсаром, наблюдавшим за всеми с выражением бесстрастного равнодушия, Картал кивнул ему и подошел к кормилице.

-Матушка, - на выдохе произнес он, преклонив голову на ее теплое плечо, – с возвращением.

-Спасибо, милый, - погладив его по волосам, отозвалась она. – Я знала, что ты приедешь…

-Мама, - будто придя в себя, Фанола недоуменно нахмурила черные брови, – а где же Фэй?

Стражники наконец закрыли двери. В вестибюле повисла тягостная тишина. Было слышно, как шаркают по полу кожаные ботинки суетящейся вокруг прислуги. Герцогиня молчала.

-Она приедет чуть позже, - с приторной улыбкой ответил за нее Фирсар и слегка поклонился растерявшейся Фаноле. – Не извольте беспокоиться, ваша сестра родила прекрасную девочку.

Картал вздрогнул, но, встретив предупреждающий взгляд кормилицы, промолчал.

«Объясню позже, - тронув виски болью, раздался в голове голос. – Поднимитесь к себе, Ваше Высочество».

-Не буду тебя задерживать, - поцеловав Флоран в щеку, Картал через силу улыбнулся, - увидимся утром. Лорд Фирсар, Фанола, - кивнув им обоим, он отступил и, повернувшись, стремглав взбежал по лестнице. Сердце билось часто и сильно, словно пытаясь заглушить поднимающееся из глубины дурное до тошноты предчувствие. Что-то было не так. Что-то было не так в коротком молчании, которым Фло ответила младшей дочери, что-то было не так с равнодушием, отразившимся в ее глазах… И с поспешным ответом Фирсара – с ложью, такой очевидной и вместе с тем непонятной.

«Я узнаю, - мысленно пообещал себе Картал, тут же утопив мысль в искренней радости от возвращения молочной матери и всепоглощающей усталости, окутавшей его тело и душу. – Чего бы мне это ни стоило!»

* * *

Третьи сутки день и ночь они ехали по тракту на север. Отоспавшись и придя в себя, Лирамель успокоилась: судя по слухам, Кристиан еще не достиг Пата.

Прорезь в обшивке фургона, такая маленькая, что разглядеть ее снаружи было практически невозможно, заменяла Лирамель окно. Теплый летний пейзаж плыл мимо, полыхая всеми оттенками зеленого. Распогодилось. Солнце вновь светило от рассвета до заката, но уже без той удушающей жары, которая была неделю назад.

Лошадей меняли часто, что позволяло не делать длительных остановок ни днем, ни ночью. К большому сожалению, Птицу пришлось оставить в четвертой по счету деревне, и деньги, которые почти силой вручил Лирамель лорд Эстин, стремительно таяли, перетекая в руки хозяев конюшен и перекупщиков. Впрочем, до конца пути тяжелого кошеля должно было хватить.

Лирамель кинула взгляд на клочок синего неба и отодвинулась в глубь повозки, где стояли тюк с одеждой и ведро. До Пата оставался всего день пути, и дорога начала заметно петлять, изгибаясь между полями и редкими перелесками, а деревеньки стали мельче и располагались так близко, что, казалось, тянулись непрерывно, плавно перерастая одна в другую.

— Милари! — Лирамель тронула за плечо задремавшую попутчицу.

Вздрогнув, женщина открыла глаза.

— Ваше Величество?

— Скоро Каррум. Попросите мужа сменить коня и сразу же взять запасного — мы больше не будет останавливаться. И еще попробуйте осторожно разузнать, что творится в Пате. Каррумцы славятся своим любопытством, даже страх не заставит их молчать.

Милари порывисто кивнула и, тяжело сев, постучала рукой в деревянную перегородку, отделявшую их от возницы. Фургон плавно остановился. Раздался сухой треск, и часть доски отодвинулась в сторону, впустив внутрь свежий воздух и лучи солнца. Опираясь на руку мужа, Милари с кряхтением взобралась на козлы и вновь задвинула потайную дверку. Повозка медленно тронулась. Прошло всего минут десять, когда Лирамель почувствовала, что они сворачивают.

Каррум представлял собой нечто среднее между большой деревней и маленьким городком и жил исключительно на деньги неиссякаемых постояльцев, которые, устав от изнурительного пути, предпочитали как следует отдохнуть перед Патом. Во время Последней войны часть гарнизонов тоже воспользовалась гостеприимством этих стен, разместив здесь добрую половину сил и опустошив все городские запасы. Кроме того, после краткого ночлега армия пополнилась почти сотней добровольцев, и каррумцы были от этого явно не в восторге.

«Боже мой! — мысленно улыбнулась Лирамель всколыхнувшимся в душе воспоминаниям. — Мне ведь было тогда всего лишь семнадцать! Совсем дитя…»

Теперь, с высоты полученного опыта и прожитых лет, она искренне удивлялась, как могла выдержать все, что свалилось тогда на плечи, и не сойти с ума. Поход против Княжества был шагом полнейшего отчаяния. Конечно, сама Лирамель не до конца осознавала происходящее, но Параман, генералы, а больше всех, вероятно, Карл — они понимали безнадежность их положения. И все же Божией милостью невозможное стало возможным. Они победили в войне, которая с самого начала была игрой одного-единственного игрока.

Земар-ар собирал человеческие жизни, как пыльцу: одна или тысяча – для него не имело значения. Как бы ни поворачивалась история, он не сомневался, что победит. Двигая и черные и белые фигуры по своей прихоти, Земар-ар манипулировал судьбами, забывая лишь об одном: шахматная доска стояла на столе, а стол находился в доме, где Хозяином был вовсе не он и даже не тьма, частью которой являлся.

«Ты уберешься туда, откуда пришел, – мысленно пообещала Лирамель, обхватив колени руками. - В свой темный ад, Земар-ар… В преисподнюю».

Через полчаса повозка круто повернула влево. Звонкое цоканье копыт перешло в глухое, а ход колес стал плавным и почти бесшумным. Осторожно отодвинув прорезь, Лирамель выглянула наружу.

Каррум приближался, словно оазис в пустыне. Все было точно таким же, как она помнила по своему прошлому визиту, разве что несколько новых домиков заполнили маленький отрезок поля, которое раньше отделяло город от дороги. Теперь пешим путникам не требовалось сворачивать с тракта, чтобы найти ночлег.

Сев удобнее, Лирамель слегка отогнула ткань и стала с любопытством рассматривать фасады домов. Возле мастерского кожевника женщина лет тридцати тащила за руку упирающегося малыша, попутно что-то объясняя идущей рядом девушке, судя по внешнему сходству, дочери или сестре. К тому времени, как повозка свернула на соседнюю улицу, они обе остановились возле магазина с яркой вывеской мастера-ткача. Кому-то предполагалась обновка, а может, просто закончилась пряжа. Лирамель неслышно хмыкнула. Мелочи, которые для этих, незнакомых людей казались повседневной рутиной, для нее были недостижимым счастьем. Даже в Большом Мире она не позволяла себе вот так вот свободно и спокойно прогуливаться с детьми. Даже под присмотром Хансвэда и его людей ей всюду мерещилась опасность.

Какой-то вихрастый рыжий мальчишка промчался мимо прорези, чуть не задев обшивку рукой. Лирамель посмотрела ему вслед и увидела, что спешка была оправдана: он догонял убежавшую кошку, а догнав, ловко сунул за пазуху и тут же помчался обратно.

Остались позади дома двух пекарей, от куда доносился восхитительный аромат свежеиспеченной сдобы, и маленькая лавка травника. Вскоре мимо проплыл центр Каррума, где среди аккуратно подстриженных газонов располагалась резиденция местного лорда, и повозка свернула в широкий переулок. Спустя несколько мгновений, съехав на обочину, она слегка накренилась и застыла. Жалобно скрипнули козлы.

Аккуратно взглянув в щелку, Лирамель успела заметить удаляющиеся спины Милари и ее мужа. Постоялый двор, куда они направлялись, назывался «С горки на горку». Яркая вывеска поблескивала в лучах солнца свежей краской.

Их не было, наверное, с полчаса, и Лирамель уже начала беспокоиться, когда наконец послышались шаги.

— Да, узнаю, лошадка наша. — Голос, судя по всему, принадлежал конюху. Лирамель был виден только его громадный живот, на котором едва ли не трещал по швам полосатый жилет с зелеными, выцветшими подтяжками. — В Пате назревают серьезные беспорядки, и всех лошадей разобрали. Народу не терпится поглазеть на аллотаров. Так что ничем не могу помочь. Передохните ночь, а к утру и скотинка оживет – поди, довезет.

— Мы готовы заплатить двойню цену, — заверил его муж Милари. — У вас в конюшнях отличный конь…

— А я уже объяснил, что жеребец выкуплен, — громко вздохнул мужчина. — Вот придет покупатель, с ним и договаривайтесь. Может, за такие деньги он и пешком согласится до Пата топать. Кстати, вот и он.

Вывернув голову под невероятным градусом, Лирамель взглянула в прорезь с другой стороны. Человек, ровным тяжелым шагом приближавшийся к повозке, был стар и невысок ростом, но его фигура все еще носила отпечаток силы и стати, какая встречалась только у бывалых воинов и людей благородной крови.

Недоверчиво нахмурившись, Лирамель отстранилась и судорожно вдохнула, пытаясь успокоить затрепетавшее сердце. От волнения ее затрясло так, словно вернулась лихорадка.

«Не может быть…» - закусила она губу и напряженно выпрямилась.

— Что-нибудь случилось, Дарк? — спросил подошедший, встав вплотную к обшивке и загородив обзор.

Услышав знакомый голос, Лирамель зажала рот рукой. На глазах выступили слезы. Она уже потеряла всякую надежду найти Шаддана и не могла поверить такой удаче.

— Нам нужна лошадь, господин… — скороговоркой выпалила Милари, опередив мужа. — У дочери завтра свадьба. Перенесли почти на неделю раньше, чтобы успеть до прихода аллотаров. Нам придется гнать всю ночь, а наш конь — сами видите…

— Хм… Да, ночь этот бедолага точно не протянет. А что, Дарк, старина, больше лошадок нет?

— Увы, — крякнул толстяк.

Наступило недолгое молчание. Лирамель нахмурилась, уже готовая вмешаться в разговор, когда Шаддан вновь хмыкнул:

— Что ж, я тоже спешу в Пат. Если согласитесь потесниться, возможно, договоримся.

-Ехать всего сутки, - с сомнением протянул муж Милари, - но мы будем вам очень признательны.

— Ну, вот и славно, — заключил Шаддан.

Послышался звонкий хлопок — мужчины ударили друг друга по рукам, утверждая сделку, — и вскоре фургон слабо закачался: конюх распрягал животное, чтобы увести его на постой. Вслед за ним все трое вновь направились к таверне, а Лирамель наконец смогла свободно выдохнуть.

Когда первая радость прошла, в душу стали заползать сомнения. Старик был предан своему роду, и его меч после смерти Кайла принадлежал стороне, которую избирал Параман, чей сын мог после брака с Мариэль в будущем представлять Каэлов при дворе. И все же несмотря на то, что в этом их интересы пересекались, Лирамель опасалась ему доверять. Жизнь любила преподносить сюрпризы и чаще всего далеко не приятные. Прежде чем полагаться на Шаддана, ей следовало заручиться его словом.

Мимо фургона замелькали прохожие, проехало две или три легкие повозки и во весь опор проскакал всадник. В неизвестности пришлось ждать около часа. Ноги совсем затекли, а менять положение было опасно, так как любое движение могло ее выдать.

Наконец неподалеку послышались голоса. Прищурившись, Лирамель заглянула в прорезь. Жеребец, которого вел под уздцы Шаддан, был гнедой масти, отчего грубые шрамы на его широкой груди сразу же бросались в глаза.

Все почтовые лошади обычно имели какие-либо внешние недостатки и почти всегда обладали превосходными ходовыми данными. Некоторые владельцы постоялых дворов портили скакунов специально, чтобы недобросовестные арендаторы не могли их украсть, но после войны в этих мерах уже не было необходимости, поскольку подпорченных в сражениях и во время похода животных оказалось достаточно, чтобы набить все конюшни. Многие, в том числе и Параман, неплохо заработали, скупая по дешевке списанных в гарнизонах лошадей и продавая их перекупщикам.

Скрипнула деревянная перегородка. С трудом забравшись внутрь и усевшись поудобнее, Милари протянула сверток с холодным мясом и небольшую флягу вина. Благодарно кивнув, Лирамель взяла их и со вздохом вытянула ноги.

— Трогай! — крикнула Милари, набросив на плечи пуховой платок.

Фургон слабо дернулся и качнулся. Вновь мерно застучали колеса, заскрипели козлы, и вскоре снаружи донесся приглушенный разговор.

-Вы уж простите, Ваше Величество, - виновато прошептала женщина. - Выбора у нас не было...

-Все хорошо, - отозвалась Лирамель и, откупорив флягу, сделала два больших глотка.

Прошло еще часа два. Смеркалось. Лирамель лежала, заложив руки за голову и глядя в откинутый край полога на зажигающиеся звезды. Кусок вечернего неба казался прорубью в темноте. Изредка в закатных сумерках виднелись съехавшие на обочину телеги и повозки, маленькими огоньками вспыхивали в полях походные костры тех, кого ночь застала в пути. Стук колес аккомпанировал треску кузнечиков и разрывал тишину, будто корабль – водную гладь. Внутренние часы медленно пододвигали стрелки к намеченному сроку. Когда зажглись звезды и стало совсем темно, Лирамель коснулась рукой плеча своей попутчицы:

— Милари, остановите повозку и немного прогуляйтесь с мужем.

Та вздрогнула и едва слышно спросила:

—Вы уверены, Ваше Величество?

- Да. Не беспокойтесь.

Задев в темноте тюк, Милари встала на четвереньки и постучала в перегородку. Раздался приглушенный кашель, и фургон, дернувшись, замер. Отодвинув доски, Милари выбралась наружу. Лирамель услышала, как тяжело спрыгнул на землю ее муж, а следом и она. Шаддан, похоже, остался на козлах.

Достав стилет, Лирамель зажала его в ладони и, повернувшись, села. Снаружи сразу же послышался тихий шелест.

-Оружие тебе не понадобится. - Голос Шаддана прозвучал настолько уверенно, что она на мгновенье замерла, а затем улыбнулась.

Тело затекло, и движения были скованными и неуклюжими. Поймав наугад протянутую руку, Лирамель с трудом перешагнула через доски и уселась на козлы. В лицо дыхнул прохладный ветер.

— Рада видеть тебя, Шаддан Каэл… — с нежностью произнесла она и положила руку ему на плечо. — Я искала этой встречи.

— Знаю, - чуть насмешливо отозвался он. – Мне пришлось загнать пару лошадей, чтобы опередить вас. С твоей стороны это немалая смелость, Лирамель. Из Вибра ты бы живой не ушла, да и в Гормидоне бы тебя нашли, задержись вы еще на пару часов.

— Это не смелость, Шаддан, - устало возразила она. – И довольно уже. Прошлое в прошлом. Все долги давно оплачены и забыты.

— Хм… Ты, как обычно, чересчур самоуверенна.

-А ты, как всегда, пытаешься мне угрожать. - Услышав приближающиеся шаги, Лирамель повернула голову и громко сказала: — Милари, вы с мужем устали. Поспите пока, смените нас утром. До Пата осталось недолго, я уже могу не прятаться.

Если ее попутчики и удивились, то вида не подали. В конце концов она была права: оба еле держались на ногах от долгого и безостановочного пути.

Подождав, пока они устроятся на ночь, Шаддан подвинулся и, взяв вожжи, послал коня вперед. Месяц, застывший в небе, робко освещал глубокую летнюю ночь.

— Шаддан, — прошептала Лирамель, перейдя на Древний язык. — Мои цели тебе ясны и понятны, но зачем ты искал встречи со мной?

—Древний не спасет от тех, у кого везде есть уши, Ли. – Протянув руку, он уменьшил фитиль в фонаре, почти заглушив свет. – Будет лучше, если мы отложим этот разговор.

— Отчего же? – скривив губы, спросила она. - Неужели совесть замучила?

Старик пожал плечами.

— Возможно.

«Превосходно! — с раздражением подумала Лирамель, скомкав в кулаке полу камзола. — И этот, значит, знал! Дай мне только добраться до тебя, Кристиан, мерзавец! Никакие оправдания, никакие отговорки…»

— Тише, тише… — будто услышав ее мысли, прервал старик. — От тебя исходит такая ярость, что лошадь может понести. Успокойся.

Лирамель несколько раз глубоко вздохнула. Сердце отдавало в висках глухими быстрыми ударами.

— Я спокойна. Давно уже более чем спокойна. Как там моя Мариэль? Параман вылавливал вас по всему Королевству… Это была долгая охота – ты превзошел самого себя.

—Да, - согласился Шаддан. - Путешествие вышло не из легких, но девочка держалась хорошо, упрямства ей не занимать. И, похоже, у нее твоя интуиция.

— Надеюсь, что только интуиция, — довольно кивнула Лирамель, будто наяву увидев синие глаза дочери. Воспоминание причинило боль.

— Не волнуйся, - отрезал старик. - В остальном, вы действительно мало похожи.

Лирамель удивленно нахмурилась и искоса взглянула на него. Жесткий профиль и едва заметные огоньки в прищуренных глазах… Было похоже, что Шаддан говорил серьезно, хотя упрек показался ей странным.

— Надеюсь, теперь, когда клятва моему дяде больше не связывает тебя, мы сможем друг другу доверять? — осторожно спросила она, пытаясь понять, что он имел в виду, и тут же услышала тихий смешок.

— Ты ничуть не изменилась! Вертишь людьми, понимая, что тебе невозможно отказать… Неужели искренне поверишь, если я просто отвечу: «да»?

— Поверю, — кивнула Лирамель. — Ты один из немногих, кому я могла бы задать этот вопрос и получить правдивый ответ. И ты прекрасно знаешь, что можешь мне отказать. Знаю это и я.

Старик повернул к ней голову.

— Тогда я уже ответил. Если что-нибудь поменяется, по старой дружбе сделаю для тебя исключение и предупрежу заранее.

Некоторое время они ехали молча. Вскоре Лирамель заметила, что Шаддан начал клевать носом, и предложила его сменить.

Старик отдал вожжи беспрекословно и тут же, прислонившись к деревянному поручню, со вздохом закрыл глаза. Ему было не привыкать спать сидя или верхом, но возраст уже брал свое.

Пахло разнотравьем. Звезды, дорога, скрип колес, свежий ветер, шелестящий еще сильными, не сожжеными солнцем листьями — все уже было полно жизни, дышало ею, пело и ликовало. Конь шел бодро, послушно держа заданный ритм и иногда встряхивая гривой.

Прислонившись затылком к перегородке, Лирамель подняла взгляд к небу и, будто в детстве, утонула в холодной и бездонной россыпи созвездий.

«Я никогда не задумывалась над тем, что же будет потом», - с некоторым удивлением подумала она. Почему-то в сознании уверенно держалась мысль о спокойных и счастливых днях, и только сейчас, в кратко-вечный миг ночного странствия, дорога приоткрыла перед ней темную завесу будущего. Она вдруг поняла и осознала, что все случится совсем не так, как шептала надежда. Мечтам, бережно хранимым в душе и отложенным до лучших времен, не суждено будет сбыться. Предчувствие, пронзившее душу в ту ночь, когда они с братьями покидали Большой Мир, оказалось пророческим. Впереди ждал еще более темный путь, исполненный боли и скорби и требовавший полного отречения от всего и всех, к чему стремилось сердце.

Не отрывая взгляд от неба, Лирамель беззвучно заплакала. В третий раз за прожитые годы ее затопило отчаяние и безысходная тоска. Тяжесть предощущаемого грядущего рождала соблазн отступить и сдаться.

«Господи, — мысленно прошептала она, стараясь дышать глубоко, хотя от сдерживаемых рыданий горло сжимала судорога, — дай воли не забыть, ради чего я иду по этому пути…»

Звезды над дорогой дрогнули и качнулись. Ветер застыл. Тревожно заржав, конь вскинул голову и дернул вожжи. Вздрогнув, проснулся Шаддан. Тяжело вздохнула во сне Милари…

Разжав пальцы, Лирамель тихо ахнула.

Миг как озарение, как выжженное на коже клеймо. В бесконечное мгновение перед ней вдруг распалась завеса времени и пространства…

Темная аллея была безлюдна. Лавочка под грязным фонарем, лай собаки где-то вдалеке…

Девушка шла одна, и Лирамель знала, что ей было очень страшно. Словно почувствовав ее взгляд, она обернулась. В пятне света блеснули ярко-рыжие волосы и совершенно белое лицо. Убедившись, что вокруг никого нет, девушка поправила сумку и села на скамейку.

— Я больше не буду бежать и не стану бояться, — громко сказала она в темноту и с вызовом сжала кулаки. Ее страх стал почти осязаем.

Мелькнула тень. Несмотря на печать лет, Лирамель сразу же узнала Фирсара. Лорд Пата подошел и сел радом с девушкой. Они долго говорили, и она, словно пойманная в капкан мышь, жадно и неотрывно смотрела в его глаза. Потом жрец взял ее руку и, повернув запястьем кверху, обнажил полукруглый ритуальный шрам. На фарфоровой коже алели крупные капли крови.

«Лирран», - мысленно выдохнула Лирамель, узнав наконец девушку.

Тишина спящего дома. Тонкая и гибкая фигура бесшумно скользила по коридору, сжимая в руке костяной кинжал. Приоткрытая дверь, легкий скрип… Мужчина спал на кровати, раскинув руки в стороны. Всмотревшись в его лицо, Лирамель задохнулась, узнав сына.

-Стой, Линда! – выступил из темноты человек, преградив ей путь мечом.

Не обратив на него никакого внимания, девушка рукой отстранила клинок и занесла кинжал.

— Лирран, сайеро кроно Тар, эндара! – повернув голову, громко произнес Картал. – Эндара, Лирран![1]

Хоровод лиц, слов и образов затягивал в бесконечный водоворот. Лирамель пыталась выхватить детали, запомнить, понять, но сердце не вмещало увиденного…

…Лирран стояла на краю бездны, полной огня, и Фирсар вновь держал ее за руку.

— Проклятье будет исполнено! Род Тара потерял право на обетование! — эхом разносился над садом его голос. — Верни своему господину то, что ему принадлежит, и замкни круг!

— Нет, — тихо, но твердо ответила она.

Жрец поднял руку и надел на нее золотой медальон, посреди которого ярче пламени горел огромный рубин. Лирран пошатнулась, но устояла.

Огонь в пропасти стал черен.

— Прими его в душу и сердце! — властно приказал Фирсар.

— Нет! — вновь неистово выкрикнула она и, вырвавшись, шагнула в пропасть…

«Как Дэйн…» - в ужасе подумала Лирамель, не в силах отвести взгляд.

Земля содрогнулась, и жуткий нечеловеческий вой сотряс застывший воздух.

— Свершилось! Отныне я беру свое и отдаю во владение владыки моего! И ты, кровь от крови нарушившего завет, предуготовишь землю эту во владение сына Данова и князей его!

Выйдя из бездны с глазами, полными такого же огня, как и сияние рыжих волос, Лирран ступила на землю и, вскинув руку, произнесла одно-единственное слово: «Ваффар[2]». Стоявшие неподалеку люди, словно срезанные невидимым серпом колосья, упали замертво. И многих Лирамель знала, и многих любила.

Медленно повернувшись к замку, Лирран громко крикнула:

-Пади на кости того, чей род отныне прерван!

И замок пал, бесшумно, словно был сделан из песка. По земле пронесся протяжный стон, далеко на севере поднялся над горами густой черный дым и зло прокаркал огромный черный ворон.

«Так могло закончиться, — раздался в сердце Лирамель тихий голос, — но так не будет».

— Что мне нужно сделать? — прошептала она и, опустив взгляд, увидела на своих руках новорожденного младенца. Мальчик принадлежал Роду и был настолько синеглазым, что радужки казались ограненными сапфирами.

«Прими возмездие за предательство и разорви узы клятвы! Только так ты откроешь ему путь и вернешь право на обетование».

— А что потом? Я хочу знать, ради чего все это… Я должна знать! — с неожиданным дерзновением воскликнула Лирамель, не в силах сдержать охватившую ее горечь.

«Ради последней надежды и тех, кто сохранит последний свет».

— Я не смогу одна! – вдруг испугавшись, возразила Лирамель, пытаясь отгородиться от вновь хлынувших в душу образов Большого Мира. - У меня нет больше сил! Я не сумею!

«Ты никогда не была одна, Лия, и силы никогда не были твоими. Твоим было лишь произволение. Не бойся – земле этой недолго сиротствовать. Слезы ваши давно услышаны и приняты. Крепись и мужайся. Цена высока, но любовь сильнее».

Лирамель замотала головой и закрыла ладонями глаза, но это не помогло. Она видела все даже через руки.

Эллад лежал на земле возле обгоревшей древней яблони. На его губах застыла странная улыбка, а в глазах – смерть. Рядом с ним стояли юноша, похожий на него, как брат на брата, и Лирран, держащая в руке корону. За ними белел замок.

— Ту атровера мирриэн. Ту атровера![3] — выдохнула Лирамель и очнулась. Отголоски боли и радости, смешавшиеся воедино, все еще застилали ее сознание… — Я смогу! —произнесла она так решительно, что Шаддан, который тряс ее за плечи, вздрогнул и убрал руки.

— Тише, — шикнул он, с тревогой вглядываясь в ее лицо. — Ты потеряла сознание, мы чуть в канаву не съехали…

— Я видела, — сглотнув, кивнула она. – Я все видела…

— Что именно? — нахмурился Шаддан. — Канаву?

— Нет… - Искоса посмотрев на него, Лирамель вновь подняла взгляд к звездам. - Мне было видение… Пророчество.

«Последнее пророчество, - мысленно добавила она, сцепив заледеневшие руки. – По крайней мере, для меня».

— Хм, — недовольно отозвался Шаддан и взял вожжи

[1] Лирран, дочь рода Тара, вспомни! - … - Вспомни, Лирран! (Древний язык)

[2] Смерть, уничтожение (формула, Древний язык. Используется только Посвященными Ордена)

[3] Пусть совершиться должное (да будет так) (Древний язык)

Глава 5

8 июля 3152 года по исчислению Малого Мира, Лаусенс, 10 июля того же года, Пат и предместья

Фирсар глядел пристально и не моргая, будто кошка, готовая к прыжку.

-Почему именно сейчас? - стараясь, чтобы голос звучал спокойно, спросил Картал.

-Такова воля Великого, - криво улыбнулся лорд.

-Не бойся, сынок. - Приобняв Картала за плечи, Флоран с вызовом посмотрела на Фирсара: – Не давите на него! Посвящение принимается добровольно. Если мальчик спросил, почему необходимо провести обряд немедленно, он должен получить исчерпывающий ответ, а не отговорку. Не забывайте, кто перед вами!

Дерзость и решимость, с которой молочная мать говорила с Верховным жрецом, заставила Картала похолодеть. Он поднял руку, коснувшись ее ладони – ласковой и теплой, - но, заметив, что лорд учтиво кивнул, успокоился. В конце концов, Флоран считалась герцогиней. Каково бы ни было ее происхождение, утвержденный Ведущей титул позволял держаться с лордом Пата на равных.

-Вы правы, - нехотя отозвался Фирсар. - Но я желал умолчать ради его же блага.

-Не нужно. Скажите как есть, - с едва уловимым упреком попросила она и, убрав руки с плеч Картала, решительно направилась к дверям.

Фирсар тихонько хмыкнул, неторопливо подошел к догоревшему камину и, облокотившись на заставленную горящими свечами полку, некоторое время стоял, опустив плечи и неподвижно глядя на остывающие угли.

Вечер за окном окутывал Лаусенс фиолетовыми сумерками и зажигал в окнах домов фитили масляных ламп. Кое-где над крышами виднелся дымок. Робко выглядывая из печных труб, он поднимался в безоблачное и еще почти беззвездное небо белесой ниточкой.

-Герцогиня права. Ты сделал свой выбор, поэтому я отвечу как есть. - Голос Фирсара, резкий и властный, нарушил окутавшую покои тишину. – О Фэй ты уже слышал: мой вестник оповестил тебя. Однако о судьбе жертвы, принесенной в Артелене, он не должен был знать. Жрецы Совета нужны только для обряда и для того, чтобы внести раздор среди знати. Мы в них больше не нуждаемся, но ты… Ты пойдешь до конца, Картал, – лорд обернулся. – Дочь Фэй должна была умереть, но все еще жива, а значит, обряд соединения не завершен. Приносящий жертву и жертва едины в момент пролития крови, если имеют общий корень вплоть до седьмого колена. Именно поэтому я некогда избрал в жертву твоего брата, в котором нет ни капли ни от Валлоров, ни от Каэлов. Мы знали, что нам могут помешать, и проявили осторожность. – В глазах Фирсара мелькнула неприкрытая ярость. – В Артелене пришлось действовать быстро, я не ожидал… Мы почувствовали ее слишком поздно и сумели нагнать только у болот Вибра… - Лорд неприязненно хмыкнул и ненадолго замолчал, будто что-то обдумывая. - Чем ближе родство, тем сильнее связь и угоднее жертва, именно поэтому Миэль некогда заколол свою сестру. Приносщий проходит через смерть вместе с приносимым. Благодаря твоей матери у Земар-ар теперь два избранных сосуда – и оба неполноценны. Чтобы он мог проявить полноту власти в одном из них, второму надлежит исчезнуть. Дочь Фэй продолжает Ведущую линию. Надеюсь, ты помнишь пророчества, и остальное мне объяснять не придется. Умрет девочка или нет – она уже всецело принадлежит Ордену. Мы с равной выгодой можем использовать себе на благо и ее смерть, и ее жизнь. Лирамель нам не помешала – все случилось в итоге так, как, вероятно, и задумывал наш господин.

- Я не понимаю, - невольно отступив, прошептал Картал, чувствуя, что еще немного, - и потеряет власть над собой. Дыхание предательски сбивалось, выдавая волнение и страх. Он действительно не понимал почти ничего из услышанного.

-Поймешь, - обнажив зубы в широкой улыбке, Фирсар поманил его поближе и указал на кресло. – Сядь.

Послушно шагнув, Картал уселся и вопросительно посмотрел на лорда – тот остался стоять.

-Все началось с Арматея. - Взяв кочергу, Фирсар разворошил красноватые угли и подбросил пару толстых щепок. – Твой… И, увы, мой предок был настолько одержим жаждой власти, что забыл свой долг перед народом. Он поднял руку на Великого дракона и развязал войну, едва не погубив Королевство и почти под корень уничтожив Княжество. Морло сделал то же, что сделали мы, и противостоял ему всеми силами, которыми обладал. Только так можно было остановить и образумить короля. В конце концов Арматей отступил, поставив Десять у трона и дав гарантию, что его потомки никогда не повторят подобного безумства. Он скрепил договор кровью первенца, но оставил пророчество, сулившее Валлорам ложную надежду. Впрочем, его пророчество – всего лишь слова. Мы знали это и всегда использовали в своих целях. Дитя Ведущей, как и предрек Морло, уничтожит свой проклятый род. Хитрость короля обернулась против него же. – Взглянув на разгорающийся огонь, Фирсар хрипло рассмеялся. – Твоя мать, как и Арматей, сама предрешила судьбу рода, за который отвечает. Повторила то, чего так старалась избежать с Миэлем, и даже не поняла, что наделала. Да и вряд ли поймет. Не правда ли, забавно?

Вздрогнув, Картал недоверчиво нахмурился.

-Лирамель? Но как? Разве она не в Ровмэне?

-Уже нет, мой юный принц. И вынужден огорчить: дочь Лирдана нам больше не нужна. Род Тара никогда не был слаб, и это достойно уважения, но все имеет конец.

-И какова же моя роль? – облизав пересохшие губы, выдохнул Картал, напряженно выпрямив спину. Он не знал, верить услышанному или нет. Фирсар не давал времени подумать.

-Мы не хотим волнений среди народа и вмешательства Княжества, пока не пресечем Ведущую линию. Именно поэтому нужен ты, Картал. Отрава, которую твоя мать разбросала по всему Королевству, и ее дерзость дают всходы. Ты вырвешь их, поставишь новые жертвенники и вернешь старые порядки. Народ тебя примет. Мы долго готовили почву. Сына Лирамель люди поставят над собой, невзирая на неполноту крови. - Фирсар чуть прищурился и, глянув на Картала, серьезно добавил: - Князь как наследник Тара должен умереть. Мы пожертвуем Патом и погасим гнев аллотаров. Дарита не посмеет пойти против сына Бонары. Она поддержит тебя, а после примет под свою защиту. Не думаю, что нам понадобится много времени, чтобы вернуть аллотаров. Они всегда принадлежали нам, а без головы тело не живет.

-Вы оказываете мне честь таким доверием, - заметил Картал, сложив на коленях руки и неподвижно глядя в пол. – Чем я заслужил его?

-Ничем, - насмешливо ответил лорд. – Мы холили и лелеяли тебя, но никому не доверяем. Однако знаем, что ты сделаешь все, чтобы те, о ком попросишь, обратились к нам. У них будет такая возможность. У всех, кроме имеющих полноту крови и преемство власти или могущих восстановить их в своих детях.

-Это больше похоже на сделку, Фирсар... Герцогиня сказала, что требуется свободный выбор, но вы мне его не оставляете.

-Выбор? – Лорд снова рассмеялся, но на сей раз не так искренне. – Выбора не существует, мальчик. Выбор – это обман. Все давно решено за тебя. Воспротивишься – умрешь.

«Неправда», - подумал Картал и, спрятав мысль в глубине сознания, медленно кивнул.

-И все же вы так и не сказали, для чего мне принимать посвящение именно теперь? Ведь мой отец и брат, а также многие, кто будет рядом, сразу поймут, кем я стал.

-Для нас опасна только твоя мать, - с готовностью ответил Фирсар. – А ее смерть, если она еще жива – дело нескольких дней. И не только ее. Поэтому ты должен вернуться в замок вместе с герцогиней в силе, которая даст Ведущей понять, что положение изменилась. Это многих образумит. Валлоры умны. Чтобы выжить, они склонятся пред нами.

Встав, Картал проигнорировал предупреждающий взгляд лорда и отошел к окну. Думать о том, как выпутаться из его ловушки, сейчас было слишком опасно.

-Хорошо, я согласен, - тихо сказал он, прислонив ладонь к холодному стеклу, - если, конечно, мое согласие требуется…

-Я не сомневался в твоем благоразумии. - Подойдя, Фирсар наклонился к его уху и, обдав горячим дыханием, прошептал: - Но будь осторожен, мы не потерпим предательства.

Картал неловко отпрянул и хотел было ответить, но, услышав за дверью приглушенные голоса, вопросительно обернулся.

-Узнай, кто там, - раздраженно бросил лорд, отвернувшись к стеклу.

Стук прозвучал громко и уверенно.

Открыв засов, Картал подождал, пока гонец назовет себя, а затем отошел и впустил его внутрь.

-Мой господин! - увидев Фирсара, тот упал перед ним на колени. – Простите, мы подвели вас…

Молча положил ладонь на его голову, лорд прикрыл глаза и некоторое время стоял неподвижно.

-Ваффар, - неожиданно хлестко выплюнул он и, оттолкнув от себя вспыхнувшее синем пламенем тело, повернул голову к Карталу. – В Элистэ придется начинать заново, но наших планов это не нарушит… - Нахмурившись, Фирсар снова взглянул в окно. По его лицу прошла судорога. – Ах, вот даже как… Что ж, похоже, сына Кайла даже смерть дочери не образумила. И сюда решил вмешаться.

Моргнув, Картал посмотрел на распростертое на полу тело, которое уже начало распадаться и исчезать, и почувствовал, как к горлу подступила тошнота. Видимо, заметив его реакцию, Фирсар брезгливо поморщился и, сняв плащ, набросил на труп.

-Этот человек не выполнил мой приказ. Он должен был убить генерала, но ему помешали. Теперь смерть Рамса используют против Ордена… Уже использовали. За Таммэр и Элистэ Якиру придется ответить сторицей. Я не потерплю такого оскорбления от отступника – он слишком заигрался.

-Мать возвысила его не просто так, - помедлив, произнес Картал. – Я давно говорил, что герцог Варута опасен.

— Не волнуйся, — недобро усмехнулся Фирсар, — на твоем пути он не встанет. Однако благодаря вмешательству Парамана наши планы придется ненадолго отложить. Вернешься в замок вместе с Якиром. К утру он прибудет в Лаусенс – предупреди герцогиню.

Заставив себя расстроиться, Картал почти с обидой вздохнул и, приоткрыв дверь, попросил передать новость Флоран.

«Не забуду», - подумал он, вспомнив свою последнюю и отнюдь не дружественную беседу с герцогом Варута. Как оказалось, тот во многом был прав… Равно как и Параман. Намеренно или нет, но они оба протянули ему руку помощи тогда, когда он уже ни от кого ее не ждал.

** *

Шаддан слушал, не перебивая и не задавая вопросов. Серый рассвет постепенно разгорался, вбирая все оттенки розового и сиреневого, и золотые лучи, просачиваясь сквозь мутную пелену облаков, падали наземь широкими полосами. Колеса повозки мерно поскрипывали, прокладывая в осевшей пыли ровные колеи. То тут, то там слышались разноголосые птичьи трели.

— Знаешь, — после продолжительного молчания произнес старик в ответ на вопросительный взгляд Лирамель, — не берусь толковать данное тебе пророчество, но эта девочка, Лирран… Я искренне благодарен за ее жизнь, хотя и не уверен, что ты поступила разумно. Жертвенник Артелена найти нелегко. Мне довелось побывать там лишь однажды, когда Тарэм принимал жребий Верховного жреца, и хотя я запомнил дорогу, попасть туда снова не сумел.

-Я поступила правильно, Шаддан, - тихо ответила она и, вспомнив страх, удержавший ее руку от одного-единственного удара, который мог бы разрушить плиту и предотвратить тот страшный обряд, виновато отвела глаза. – Уверяю тебя, это было самое малое, что я могла сделать… - Запнувшись, Лирамель нахмурилась и осторожно спросила: - А чем вызвана твоя благодарность?

-Тем, что я, а не ты, должен был защищать это дитя и ее несчастную мать, - тяжело вздохнул Шаддан. – Я поклялся дважды… И не успел. Этот глупый мальчишка, сам того не ведая, помешал спасти собственную дочь, - в голосе Каэла послышалась горечь. –Кайл всегда предупреждал его, жаль лишь, что никогда не говорил прямо, все ждал, чтобы тот сам догадался. Упрямые глупцы!

-Что? – Перестав дышать, Лирамель подняла голову и долго посмотрела на старика. Смысл сказанного доходил до нее постепенно – разум, пытаясь защититься, сопротивлялся каждому слову. - Этого не может быть… Я не верю тебе!

Шаддан промолчал, а затем закашлялся и отвернулся.

- Мне сообщили, - наконец отозвался он. – Я спешил как мог, сам не хотел верить. И насчет ребенка не сомневался, что это - дело пары дней. Моврон тянул до последнего, надеясь, что их найдут. И клянусь, я искал! Опоздал всего на пару часов… Фирсар прекрасно знал, кто идет по его следу, поэтому так спешил.

-Моврон? – встрепенулась Лирамель. – О, Боже…– Закрыв лицо ладонями, она всхлипнула. – Как это возможно, Шаддан? Как возможно?

Перехватил поводья в левую руку, он приобнял ее и прижал к себе.

- Жизнь никогда не была справедлива, я давно к этому привык. Привыкнешь и ты.

Приникнув головой к его плечу, Лирамель глубоко вздохнула и, собравшись с духом, ответила:

-Ты неправ, Каэл. Жизнь справедлива – абсолютно. Настолько абсолютно, что высыхают любые слезы. Подумай сам – ты поймешь. Мы не заканчиваем путь смертью, идем дальше, но то, что остается – дела, желания, принесенные миру радость или горе - все это продолжает жить и менять жизни и судьбы тех, ктоспешит следом. Непрерывная связь поколений, где свобода выбора каждого связана последствиями для всех – умерших, живых и еще нерожденных. Через годы, века и тысячелетия. Даже ненависть бессильная перед этой справедливостью. И внуки тех, кто был достоин более других и более других ненавидел друг друга по воле темного кукловода, ниспровергнут и исправят его зло. Должны исправить. Семя Тара вернет себе свое. – Лирамель улыбнулась и плотнее прижалась щекой к его плащу. – Какова бы ни была цена, теперь у меня есть возможность ее заплатить. Это – мой долг и мое желание.

Шаддан заметно напрягся.

-Долг… Да, Ли, настало время отдавать долги. И я наконец рад возможности ненавидеть то, что действительно заслуживает ненависти.

— И что это? – Подняв голову, она взглянула в его жесткое лицо.

— Тьма, Ваше Величество. Та, что вовне и в нас самих. И там и там ее стало слишком много. Я отнял сотни жизней и не сумел спасти одну-единственную. Кайл просил за нее. Не приказывал – просил. Эта девочка росла именно такой, каким он хотел видеть своего сына. Фэйворин должна была продолжить его род.

— Что ж, она его и продолжила. Мы уже не можем ничего изменить, не изводи себя. – Вспомнив видение, Лирамель украдкой вздохнула. Она рассказала Шаддану далеко не все, что узнала. Ее дядя оказался прав, увидев в Фэй свое продолжение. Его собственный огонь, едва не спаливший все Королевство, был лишь отблеском того пламени, которому надлежало вспыхнуть в маленькой рыжеволосой Лирран.

«Каждый получит что заслужил, - вычеркнув из памяти размытые образы, Лирамель прикрыла глаза. – Но я рада, что не увижу этого».

Дорога качала и пела, дорога лилась по земле бесконечной рекой с тонкими притоками и редкими островками. Повозка плыла вперед, поднимая клубы пыли, похожие на пенные волны. Лирамель засыпала... Шаддан что-то проворчал и укрыл ее своим плащом. Стало тепло и хорошо.

Природа готовилась к летнему покою. О нем пел ветер, качая травы, о них стрекотали птицы в гнездах и вздыхали в небе тяжелые облака…

Слушая хрипловатое дыхание старого Каэла, Лирамель растворялась в мире, становясь с ним единым целым. Она любила свою землю, любила как жизнь и даже больше нее. Королевство давно стало ее плотью и кровью. Было немного грустно оставлять его, но Лирамель понимала, что рано или поздно придется уступить место тем, кто шел следом. Для них уже сияли солнце и звезды, им нашептывал ветер.. Для них год за годом будет приходить весна, благоухая белыми яблонями в замковом саду, зажигаться краснокленовая осень, мести метели и греметь грозы… Для них, все для них. Даже ее последний отчаянный шаг. Колесо жизни, бесконечное вращение судеб и поколений, где каждое предыдущее – всего лишь основа для последующего… Долг королевы и долг матери – и ничего для себя. Ничего, кроме упования на милость Того, ради Кого она не поднимала головы перед судьбой и не склонялась пред мраком.

— Проснись, — легонько потрепав Лирамель по плечу, прошептал Шаддан.

Вздрогнув, она выпрямилась и машинально набросила сползший с лица капюшон. Видимо, все-таки заснула…

— Впереди кто-то есть, — старик передал ей вожжи и осторожно вытащил меч. — Не караван и не торговцы… Двое или трое.

Лирамель прислушалась и, ничего не услышав, вопросительно приподняла бровь...

— Откуда ты знаешь?

— Знаю, и все, — отмахнулся он, резким движением запахнув плащ. — Обезоружим их и заберем лошадей. До Пата часа два галопом, мне надоело плестись на этом корыте.

Лирамель обернулась и постучала по деревянной перегородке.

— Милари!

— Да, госпожа? Если вы устали, мы… – пробасил ее муж, слегка отодвинув заслон, и, увидев, что Лирамель прислонила к губам палец, замолчал.

— Сидите тихо, мы ненадолго остановимся.

— Понял… Можете не беспокоиться, — заверил он и что-то сказал проснувшейся Милари.

Еще минут пять фургон катил по выбитой колее, качаясь, словно при слабом шторме. Наконец дорога свернула влево, и впереди послышалось конское ржание.

Всадников оказалось двое. Повозка вышла из-за поворота почти перед самым их носом, и Шаддан, нарочно натянув поводья в последнюю секунду, чуть не завалил фургон уже на самой обочине.

— Проклятье! – громко выругался один из всадников, запоздало разворачивая лошадь. – А ну, стой!

Бросив вожжи, Шаддан спрыгнул на землю. Помедлив, Лирамель последовала его примеру.

— Не вмешивайся! — на Древнем бросил он через плечо и, пошатываясь, пошел вперед.

Двое мужчин, один лет сорока, а другой седой и сгорбленный, спешились и, приветственно вскинув руки, неторопливо направились навстречу.

— Лорд Шаддан! Какая встреча! А Фирсар-то вас повсюду ищет! — заулыбался тот, что помоложе. — Вижу, и вы подходящей лошадки не отыскали?

— Да, — кивнул старик, опуская меч. — Фирсар уже в Пате?

— Что вы! — махнул рукой другой. — Вернулся в Горгот, там сейчас безопасней.

— Да ну? – в голосе Шаддана послышалась открытая ирония. - Что ж, передавайте ему поклон. А я вот, напротив, спешу на поле боя.

— Боитесь за племянника, господин Глава? – далеко не учтиво усмехнулся седой. – В Пате скоро будет жарко!

— Что-то вроде. А вы сами, лорд Тамрас? Туда или оттуда?

— Ни то и ни другое. Вы ведь уже слышал про Ровмэн? Королева испарилась из города, словно призрак. Никто из наших не сумел обнаружить даже следов, но жрец уверен, что она попытается повторить нечто подобное и в Пате.

—Значит, охраняете тракт? – сочувствующе уточнил Шаддан, подбоченившись.

— Что-то вроде, — вновь усмехнулся седой и, хлопнув по золоченой рукояти богато украшенного клинка, кивнул на стоявшую поодаль Лирамель: — Может, представите нас вашему спутнику?

Сделав вид, что не расслышала намека, Лирамель поправила капюшон и забралась обратно на козлы. Всего на пару мгновений она потеряла Шаддана и его собеседников из виду, а когда оглянулась, оба уже лежали на земле, а старик быстро вытирал о черную полу плаща окровавленное лезвие. Встретив ее взгляд, он мрачно улыбнулся и кивнул на лошадей.

— Предупреди своих друзей, что дальше они поедут одни. Впрочем, в Пат сейчас лучше не соваться без надобности. Пусть поворачивают обратно. А вот нам следует спешить.

Нахмурившись, Лирамель взяла вожжи и, выведя лошадь на дорогу, развернула повозку. Отъехав метров на двести, она коротко объяснила Милари, в чем дело и, попрощавшись, прямо с козел взобралась в седло. Конь, которого подвел Шаддан, нервно дернул головой, но, получив по бокам каблуками, успокоился и, фыркнув, послушно поскакал вперед.

Старик прощаться ни с кем не стал и был мрачен как туча. Лирамель не стала задавать вопросов. Прожив много лет бок о бок с Карлом, она научилась говорить «нет» любопытству. К счастью, Шаддан мало походил на ее брата, поэтому, немного придя в себя, он попридержал свою лошадь и взял чуть в сторону, чтобы Лирамель могла ехать рядом.

— Это был вынужденный шаг, — сказал он, когда они поравнялись. — Фирсар вознамерился избавиться от меня, да только пока я - глава Каэлов, действовать открыто нет прав даже у него. А по-другому, как видишь, достать меня непросто. Он знал, что я попытаюсь защитить Парамана. Эти двое ждали вовсе не тебя. Видимо, мой возраст заставил некоторых думать о себе слишком высоко. Я рад, что Фирсар не боится: это существенно облегчает кое-какие задачи.

— Поняла, - кивнула Лирамель. - Очень жаль…

— Не стоит. Мне не привыкать. Со временем чувства притупляются. Впрочем, я никогда и никого не лишал жизни ради удовольствия или прихоти. И уж конечно, не считал это благим делом. Мне выпала судьба палача, и ты права – мы уже ничего не можем изменить…

— Шаддан!

— Молчи. Я стар и знаю все слова. Поль оказался весьма любезен и убедителен. К нему сложно было не прислушаться, поэтому я дерзнул попросить хотя бы умереть достойно.

—Прекрати поминать смерть, - с укором взглянув на него, Лирамель нервно сжала поводья. – Я больше не могу и не хочу никого хоронить!

Шаддан хмыкнул и промолчал, как делал всегда, когда не желал говорить. Лирамель хорошо знала его привычки.

Они скакали бок о бок по извилистой дороге мимо зеленых полей под голубоватым небом, качающим тяжелые башни облаков. Ветер почти стих, но от скорости потоки воздуха вплетались в волосы и били по лицу. Шаддан несколько раз знаком напоминал Лирамель про капюшон, который из-за скачки то и дело слетал с головы, но вскоре ей надоело его поправлять. Когда дорога завилась в последнюю петлю и вольготно растянулась до ворот Пата, Лирамель вообще сбросила плащ. Остановить их никто уже не мог. Все пространство полностью просматривалось, и даже прислужники Ордена не решились бы в открытую напасть на глазах городских дозорных.

Что-то неодобрительно пробормотав, Шаддан решил последовать ее примеру и, свернув заплатанную черную накидку, остался в ярко-зеленом парчовом камзоле. Несмотря на весьма преклонный возраст, он все еще смотрелся очень внушительно. В который раз Лирамель с благодарностью кивнула судьбе за то, что этот человек стал ее союзником. Пока его рука была в силах поднять меч, никто не мог чувствовать себя в безопасности. Своим ремеслом Шаддан действительно владел в совершенстве. Сейчас, смотря на его гордый и сосредоточенно-жесткий профиль, она невольно вспомнила Тарэма. Они оба принадлежали к одной семье, но какими разными, несмотря на внешнее сходство, являлись! Как яблоки с одной яблони: с виду почти одинаковые, но в одном копошились черви и гнила сердцевина, а в другом были здоровые, налитые жизнью семена.

— Князь еще не прибыл! — обернувшись, громко заметил старик и, поймав ее взгляд, скривил губы в улыбке. — Еще не поздно свернуть к малым воротам, Ваше Величество!

— Нет!

— Ну, как знаешь, девочка. После твоего безумства в Тире я не стану отговаривать.

Вспомнив неприступные стены северной крепости, Лирамель внутренне содрогнулась. Тот короткий путь отнял пару лет ее жизни, и она не хотела бы его повторить.

— Не волнуйся, — к счастью, ее голос прозвучал вполне спокойно. — Фирсар ждет второго Ровмэна, но Пате я поступлю иначе. В конце концов пора соответствовать мнению, которое составил обо мне народ.

Ворота стремительно приближались, и стража уже заметила и узнала гостей. С десяток офицеров выстроились в две линии, и Шаддан попридержал лошадь, пропуская Лирамель вперед. Меч старик все-таки обнажил – не доверял.

— Приветствую доблестных воинов Пата! — В ответ на синхронный поклон стражи Лирамель подняла сжатую в кулак руку. — Мое благословение славному городу!

— Честь и слава Вашему Величеству! — хором ответили воины, отсалютовав сверкающими клинками.

«Что ж, — улыбнулась она. — По крайней мере внутренняя охрана все еще нам верна! Молодец, Параман»!

Увы, радость оказалась недолгой. Дальнейший путь по многолюдным улицам показал, что кузен ничуть не преувеличил опасность. Воздух звенел от напряжения и еле сдерживаемой злобы. И хотя внешне все выглядело обыденно и благополучно, душа безошибочно угадывала над городом пелену мрака и огня.

— Плохо… — шепнул Шаддан, когда они наконец достигли резных ворот сада и спешились. — Здесь явно поработали.

Лирамель кивнула. Ей было не по себе.

Приняв у них поводья, молодой офицер - судя по нашивкам резервный ручник Бартайоты, - вежливо сообщил, что герцог Лаусенский ожидает в Главном зале. Шаддан недовольно фыркнул и, на прощанье хлопнув лошадь по крупу, убрал меч в ножны.

Дворцовый сад Пата, как его гордо именовали сами жители, более походил на декоративный палисадник: ровный зеленый газон, отцветшие клумбы, фигурно подстриженные кусты... Когда-то, много лет назад, он выглядел совсем иначе, более естественно и красиво, но лорд Фирсар решил изменить все под свой вкус.

Лирамель вспомнила его ненавистное холеное лицо, и все глубоко хранимые чувства проснулись в душе с новыми силами. Несмотря на прошедшее время, она не забыла унижение, которое испытала в стенах этого дворца много лет назад.

— Вспомнила что-то? — по-хозяйски взяв ее под локоть, насмешливо спросил Шаддан, сощурив зеленые глаза.

— Угадал...

— Я не гадаю, Ли, пора бы уже понять.

Лирамель недовольно скривилась.

— Интересно, и от кого же узнал?

— От него, конечно. Фирсар был весьма доволен собой, — Шаддана, по-видимому, забавляла ее злость.

— Уничтожу! — скрипнув зубами, процедила она и пошла быстрее.

— Возможно. — Старик равнодушно пожал плечами, а потом, не выдержав, тихо засмеялся. — Недаром говорят: бойся гнева женщины! Память ее глубже самого бездонного озера, а месть холоднее горных вершин! Успокойтесь, Ваше Величество, сейчас не до прошлого. Не позволяйте ему мутить разум.

Высвободив руку, Лирамель посмотрела на мелькающие под ногами камешки, рассыпанные среди редких стрелок салатовой травы, и, убрав выбившуюся прядь за ухо, заставила себя кивнуть.

Пять широченных ступеней – и распахнутые двери цвета точеной слоновой кости… Тень матери, ее неслышный смех, обрывки собственных воспоминаний… Шаддан немного отстал, поскольку Лирамель уже едва ли не бежала. Слишком долгим оказался для нее этот путь, поэтому шествовать чинно последние метры не хватило сил.

Параман ждал у входа в зал, грозно хмуря черные брови, отчего его глаза казались темными, как болотный омут. Он был настолько зол, что офицеры, стоявшие по бокам дверей, скорее походили на статуи и, будь у них выбор, наверное, предпочли бы попросту исчезнуть.

-Ваше Величество, лорд Шаддан… - степенно поклонившись, Параман собственноручно отворил двери и, пропустив их внутрь, запер за собой тяжелый стальной засов.

-Парамани, - осторожно улыбнувшись, Лирамель всмотрелась в его холодное лицо, - рада тебя видеть…

Молча указав на высокий резной стул, придвинутый к мраморному столу, будто вросшему в черно-белые узоры пола, Параман сел в зеленое кресло и скрестил на груди руки.

— Рад, что ты цела и невредима… — скользнув по Лирамель цепким взглядом, он тут же перевел его на поблескивающую столешницу. Полированная серая поверхность пестрела белыми прожилками. — Я так и думал, что ты сразу же поспешишь в Пат. Как видишь, приказ выполнен целиком и полностью. К старости я стал вполне сносным подданным, не так ли?

— Так ли, — кивнула Лирамель, внутренне напрягаясь. — Сложно было?

— Выпускать все из рук, как ты приказывала? О нет… Сложно будет потом. Как я понял, меня уже списали со счетов? Бесславный, однако, конец.

— Рано сдаешься, — недовольно вмешался Шаддан, занявший место напротив него. — Твой род не может сейчас разбрасываться принцами направо и налево. Думал, раз прервал линию, семья будет в безопасности? Отец предупреждал тебя…

Параман не успел даже встать. Лирамель знала его достаточно хорошо, чтобы предвидеть реакцию. Ее стилет мгновенно замер в миллиметре от белого воротника.

— Шаддан все еще глава Каэлов, — произнесла она и, выдержав пламенную ярость, полыхнувшую в его глазах, жестко добавила: — Он находится под моим личным покровительством.

— Каэл - убийца! — зашипел Параман и одним движением выбил из ее руки тонкий клинок. — Он угрожал даже Фло! Пусть объяснит вот это! – Сняв с мизинца изумрудный перстень, он положил его на стол.

— Я сама разберусь с его долгами, - тихо ответила Лирамель и вопросительно посмотрела на Шаддана. Тот был совершенно спокоен. — Это правда? Ты угрожал Флоран?

Старик пожал плечами и взял перстень. Глаза его подернулись тенью, а между светлыми бровями углубились морщины.

— Дела давно минувших дней, – нехотя отозвался он. - И, разумеется, у меня были на то веские причины. Я не Кайл и не привык молчать. Но уж если разговор зашел в эту сторону, то пусть любезный герцог объяснит нам, почему Тарэм так радовался, когда он взял в жены дочь лаусенского пекаря. А, Парамани? Или предпочитал никогда об этом не думать? Считал своего отца глупцом и тираном? Не хочешь ли подумать, как и почему умер твой первенец?

— О чем это ты? — встрепенулась Лирамель, почувствовав, как похолодело вдруг сердце.

— А ты до сих пор не поняла? — старик хмыкнул и вернул перстень на стол. — Флоран всегда была предана Ордену. Она не принадлежит ни к одному из Десяти родов, в ней нет ни капли королевской крови. А еще — ей доверяют все, в том числе ты, Лирамель. Земар-ар просто не мог найти лучшей кандидатуры. Даже Карл, наверняка, не думал о ней всерьез, в кои-то веке доверившись разуму своего кузена. А зря. Очень зря… Мальчишка так и не вырос.

—Этого не может быть, - прошептала Лирамель, с ужасом взглянув на Парамана. – Этого ведь не может быть, да?

-Пусть он вначале ответит, где моя дочь, - не сводя застывшего взгляда с Шаддана, потребовал тот. – Я не приму никаких обвинений в сторону Фло, пока не буду иметь веские доказательства. Мне известны его цели и мотивы. Поверь, я и не такое слышал и о себе, и о жене…

-Ты ошибся по поводу моих целей, мальчик. - Откинувшись на спинку, Каэл посмотрел на него с такой жалостью, что Параман нахмурился и замолк. Цвет его лица стал столь же белым, как и пряди у висков. Наверное, впервые в жизни Лирамель видела такую растерянность в глазах двоюродного брата. – Ошибся, и эта ошибка обошлась нам обоим очень дорого.

«Расскажи ему»! — одними губами попросила она старика и, встав, быстро вышла прочь. Ей не хотелось присутствовать при их разговоре. Лирамель не могла поверить услышанному, но все в ней соглашалось с ним.Наверное, только когда Карл предал ее Миэлю, было больнее, чем сейчас. Она просто не знала, как сможет смотреть в глаза кузена и видеть в нем отражение собственного прошлого, и не представляла, как он вообще сможет пережить всю эту боль.

На свете всегда существовали люди, которым нельзя было иметь сердце, и Лирамель давно поняла, что являлась именно таким человеком. Ей разрешалось любить всех и никого в отдельности. Кузен сам убеждал ее в этом много лет. Ирония судьбы – от чего предостерегал, в том и ошибся. Глупо было думать и гадать, кому и за что посылались столь жестокие испытания. Судьба Парамана изначально была омрачена ошибками деда и алчной злобой отца. Он с рождения стоял на шахматной доске. Порой Лирамель казалось, что все они идут уже намеченными кем-то путями, имея лишь видимую власть петлять перед финишем и оттягивать время, но она знала, что это не так. Будущее зависело от выбора каждого, хотя на этот выбор и пытались влиять. И все-таки Лирамель видела, что план, продуманный Земар-ар на многие века вперед, может быть назрушен. Это откровение грело сердце великой надеждой и придавало сил не опускать руки перед пугающим будущим.

«Ты не сломаешь нас, проклятая мерзость, - мысленно бросила она, сморгнув выступившие слезы. – Ни сейчас – никогда!»

Глава 6

9 июля 3152 года по исчислению Малого Мира, Лаусенс; 10 июля того же года, Белый Замок

Несколько знакомых вельмож, встретившихся в коридорах дворца, молча кланялись и поспешно отходили в сторону. Лирамель требовалось побыть в одиночестве и спокойно все обдумать. Свернув в галерею, ведущую в зимний сад, она настороженно огляделась. К счастью, узкие дорожки были пусты. Сквозь открытые окна лоджий залетал ветер и слегка перебирал тонкими ветвями карликовых берез. Маленькая птица, перескакивая с ветки на ветку, с любопытством и опаской наблюдала за ней, не решаясь спуститься в пестрые клумбы.

В маленьком фонтане по-прежнему плавали рыбки. Сев на краешек парапета, Лирамель наклонилась и опустила ладонь в прозрачную воду. Пальцы стали тонкими-тонкими. В водной глади отразилось ее исхудавшее лицо: строгие черты, синие глаза… Волосы спутанными прядями обрамляли высокий лоб с тонкой морщиной между изогнутыми бровями. Привычный облик, как и душа, стали еще жестче и холодней. Сейчас бы уже никто не рискнул сказать, что она похожа на мать. Нежность Амейи давно покинула ее черты, уступив место характерным штрихам Рода. Лирамель попыталась улыбнуться, но вода не приняла улыбку, оставив отражение неизменным.

Рыбки весело кувыркались, то собираясь в стайку, то рассыпаясь в разные стороны. Подавшись вперед, Лирамель попыталась поймать одну, ярко-рыжую, но скользнув мимо ее запястья, та метнулась на дно, вновь воскресив в памяти увиденное пророчество…

Выпрямившись, Лирамель отряхнула руку. Она действительно доверяла Флоран, даже любила ее, хотя эта любовь основывалась скорее на благодарности за сына. Герцогиня была доброй женщиной, всегда приходила на помощь, старалась утешить и приободрить, могла искренне разделить радость… Да, такой она и казалась, пока хладнокровно не погубила собственную дочь и не заклала на жертвеннике внучку. Можно ли было в это поверить? Увы да, хотя все внутри восставало против такой правды.

Параман, сколько Лирамель его знала, если выпадал хотя бы малейший шанс, неукоснительно шел против уготованной ему судьбы. И в этом он с годами стал предсказуем. Вероятно, Флоран действительно любила его, но брак этот явно был создан не на небесах. Сын Рода, наследник, свернувший с пути к трону, не мог идти сам по себе. Кто лучше жены мог направлять его стопы?

Тень черной завесой скрыла зыбкое отражение. Лирамель вытерла еще влажную ладонь о брюки и подняла голову. Параман задумчиво смотрел на нее сверху вниз.

— Шаддан был краток. – Сев рядом, он отстраненно взглянул на рыбок. — У меня нет причин ему не верить. Прости, я вновь тебя подвел.

— Мы все люди, все ошибаемся… Это было ее решение – не твое. Каждый имеет право на выбор, Парамани… Даже на такой страшный и жестокий. – Приобняв за плечи, Лирамель положила голову на его теплое плечо. - Не ты ли говорил, что власть требует бояться тех, кого мы сильнее любим? Не стоит жалеть о том, чего мы не можем спасти — нужно попытаться уберечь тех, кто еще нуждается в защите. У тебя остались сын и дочь, и маленькая внучка. Ради них стоит перешагнуть и через горе, и через жалость к себе. Мертвым уже ничем не помочь – они прошли свой путь.

Наклонив голову, Параман поцеловал ее в макушку.

— Ты права. Благодарю, что спасла девочку. Хоть кто-то ему не достанется...

Лирамель кивнула.

— Я лишь вернула тебе долг. За Поля, за Картала… За саму себя, Парамани. И знай: мне было дано многое увидеть… Лирран будет жить.

Параман мрачно хмыкнул.

— Жизнь смирила и мою гордость… — будто не услышав ее, продолжал он. — Земар-ар придется за многое ответить. Пусть это будет укус комара, но он его запомнит!

— Это я тебе обещаю! - с чувством произнесла Лирамель и, подняв камешек, швырнула в воду.

Параман вздохнул и, поднявшись, протянул ей руку.

— Пойдем, дорогая, скоро прибудет князь. Зал почти полон, зрители ждут представления, а мне еще надо успеть рассказать тебе сценарий.

Послушно встав и не выпуская его ладони, Лирамель склонила голову набок и улыбнулась:

— Много реплик?

— Что не выучишь - подскажут из-за кулис, — коротко и зло рассмеялся он. — Видишь, твои я уже запомнил... Интересно было бы побывать в настоящем театре. Жаль, что когда у меня была возможность, не нашлось времени. Большой Мир довольно интересен, хотя и странен.

— Не жалей, родной, ты в театре с самого детства, - с горечью бросила Лирамель и, подумав, добавила: - Да и я тоже - все мы.

— Тогда беру свои слова обратно.

Они вышли из зимнего сада, где их могли в любой момент побеспокоить, и направились в покои. В коридорах уже никого не было – ни охраны, ни прислуги. Дворец словно вымер.

— Крысы бегут с тонущего корабля первыми, — в ответ на ее вопросительный взгляд пояснил Параман. — Весть о твоем царственном визите разнеслась быстро. Я приказал всем убраться из этого крыла, охрана только на входах. Как ты и пожелала, препятствий никому не чиню.

— И много крыс? - нахмурилась Лирамель, беря его под руку.

Убыстрив шаг, Параман свернул в один из отходящих от галереи коридоров.

— Детей Рода желающих жить по-старому в Пате хватает. Вернее – просто жить. — Отперев высокую дверь, он подтолкнул ее внутрь и, зайдя следом, вновь запер. — Когда я прибыл в город, тут уже работали мелкие пешки Фирсара – и неплохо работали, надо сказать. Поскольку приказа еще не было, я действовал, как считал нужным. После их казни стадо присмирело – на время. Через пару дней мои люди доложили, что в городе появился еще двое из списка Лафаста. Солан сразу же пошел на попятную, а ты связала мне руки. Пришлось начать переговоры и заверить Орден в своей лояльности. Насколько я знаю, их основная цель в Пате — управлять товаропотоком и неподотчетными доходами. Кроме того, тут удобнее проводить обряды, не боясь кары — гарнизоны слишком далеко. Разумеется, они лгут.

— А Кристиан? Неужели они не понимают, что если с ним что-нибудь случится, аллотары разнесут Пат по камням? — воскликнула Лирамель и запнулась: картина пылающего в ее видениях города вдруг стала ясна как день. Ни Миэль, ни Земар-ар, никто другой — именно северный народ нес смертельную угрозу…

— Да, ты права, — серьезно взглянул на нее Параман. — Их целью с самого начала был он. Предоставив аллотарам возможность расправиться с городом, Орден тем самым отрежет тебе пути на север. Королевство распадется надвое, и Фирсару станет легче им управлять. Поскольку юг Ведущую не поддержит, у тебя не останется другого выбора, кроме как склонить перед Орденом голову и вступить в войну. Сценарий, который уже с успехом отработан пару тысяч лет назад с Арматеем... – Кузен на мгновенье задумался, а затем тихо добавил: - Хотя, возможно, тебя тоже уберут с дороги. Будь я на месте Фирсара, так бы и поступил. А Картал еще ребенок, Дарита не пойдет против него. Наоборот, попытается защитить ради памяти мужа и твоей…

Почувствовав, как стеснилось в груди дыхание, Лирамель тяжело села на кушетку.

— Ты так спокойно об этом говоришь… Зачем же тогда вы с Якиром позволили мне допустить такую глупость?

— А иначе было нельзя, — снисходительно улыбнулся Параман. — Ровмэн являлся всего лишь отвлекающим маневром, но не успей ты вовремя, мы бы его потеряли. Проигнорировать предупреждения из Пата ты тоже не имела права, оставить юг — тем более. Поэтому как ни думай, а выбора не оставалось. Фирсар понимал, что Ведущая будет действовать наверняка. Не позови ты брата, стало бы понятно, что тебе известно о планах Ордена и о создании нового Совета. Мы могли спровоцировать их раньше времени и втянуть страну в междоусобицу тогда, когда никто из наших сторонников не был бы готов оказать достойное сопротивление. – Параман красноречиво развел руками. - Однако это не значит, что мы позволим им осуществить задуманное. Пат необходимо сохранить за нами. Кристиан прекрасно знает, что его тут ждет. Князь готов и примет все меры предосторожности. Что касается плана, то он прост: мы сделаем то же самое, что с успехом удалось тебе в Ровмэне, а Якиру – в Элистэ. Выиграем время, пока Фирсар будет перестраивать свои комбинации.

-И после всего этого ты смеешь извиняться и утверждать, что подвел меня? — Коротко посмотрев в его уставшие глаза, она нехотя отвела взгляд.

— Увы, – кивнул Параман. - Кстати, уверена ли ты насчет Шаддана?

— Да, - немного резко отозвалась Лирамель. – Он на моей стороне.

— Что ж… — Шагнув к окну, Параман распахнул запотевшие по краям створки и впустил в комнату лавину свежего воздуха. - Я рад. Он – единственный, кто дерзал всегда говорить мне правду в лицо. Я многим ему обязан. Как жаль, что некоторые вещи начинаешь понимать слишком поздно…

Тяжело вздохнув, он вдруг опустился на одно колено и склонил голову на подоконник. Почувствовав, как навернулись на глаза слезы, Лирамель встала и, подойдя, обняла его за плечи так сильно, как только могла. Второй раз в жизни она видела, как плакал мужчина: плакал от бессилия и боли, потому что уже не мог вынести возложенного груза. Сильный, умный, невозмутимый и хладнокровный... Гладя его по жестким, поседевшим у висков волосам, Лирамель тихонько молилась, чтобы он сумел выстоять и не погаснуть до конца. Это было все, что она могла для него сделать.

—Так устал… — судорожно выдохнул он, закрыв ладонью глаза. — Мне кажется, я живу уже много-много веков, Ли... И каждый раз за едва заметным проблеском наступает тьма. Все темнее и темнее… Столько ошибок!

Лирамель ничего не ответила и, подождав, пока он немнго успокоится, отстранилась.

* * *

Взяв с собой пятнадцать человек, Якир вошел в распахнутые двери и, поклонившись вышедшей навстречу Фаноле, которая не скрывала тревоги при виде многочисленной охраны, спросил, на месте ли герцогиня. К его удивлению, девушка ответила утвердительно и тут же при нем послала за матерью.

Флоран не заставила себя ждать. Высокая и статная герцогиня Лаусенса всегда отличалась здоровой полнотой. И в ее облике, и в обращении присутствовала та редкая простота и искренность, какой были лишены дети Рода. Якир всегда понимал и принимал выбор Парамана. Для остальной же Ведущей линии этот брак в свое время стал настоящим ударом.

-Герцог Якир, - вежливо кивнув в ответ на его поклон, Флоран повернулась к дочери и попросила ее поторопить Картала. – Благодарю вас, что взяли на себя труд сопроводить мальчика в замок.

Постаравшись не выдать своего удивления, Якир сдержанно улыбнулся.

-Вижу, голуби снова оказались быстрее моего коня.

-Параман отписал мне на днях, чтобы мы вас ждали, - будто через силу проговорила герцогиня. – Надеюсь, его просьба не слишком нарушила ваши планы? От Элистэ путь нелегкий, вам наверняка пришлось торопиться...

-Погода благоприпятствовала. – Ощутив под сердцем неприятный холодок, Якир внимательнее всмотрелся в ее лицо. Обычно румяное, сейчас оно казалось немного бледноватым, а в покрасневших миндалевидных глазах застыла усталость.

-Простите, если мой вопрос неуместен, я долгое время был в отъезде и не имел возможности следить за новостями…

Флоран понимающе кивнула.

-Догадываюсь, о чем вы, - понизив голос, сказала она и взглянула в ту сторону, куда ушла Фанола: - Мы с мужем понесли тяжелую потерю, герцог, и пока не готовы объявлять об этом Роду. Надеюсь, вы нас поймете. Фэй скончалась родами. Выживет ли ребенок, мы пока не знаем. Лекарь делает все возможное, но надежды мало.

Якир болезненно скривился. Несмотря на молчание Парамана, он до последнего надеялся, что ошибся.

-Примите мои соболезнования, герцогиня. И будьте спокойны: от меня никто ничего не узнает.

-Я не сомневаюсь в вас, - благодарно ответила она, тщетно пытаясь остановить навернувшиеся слезы. – Прошу лишь, позаботьтесь о Картале. Мальчик тяжело пережил это событие, он немного не в себе.

«Даже не сомневаюсь», - с раздражением подумал Якир. Как он ни старался, младший сын Лирамель неизменно вызвал у него чувство неприязни.

Они еще немного поговорили о делах Лаусенса, но отделаться от странного чувства Якиру никак не удавалось. Ему было не по себе.

-А вот и наш принц, - с явным облегчением вздохнула Флоран, обернувшись в сторону спешащего к ним Картала.

Махнув ей рукой, тот исподлобья взглянул на Якира и нехотя кивнул, даже не потрудившись замедлить шаг.

-Простите, что заставил вас ждать, - вместо приветствия заявил он, встав рядом с Флоран и, демонстративно поцеловав ей руку, добавил: – Если возможно, я бы хотел отправиться немедленно.

-Ваше желание похвально, - сухо ответил Якир. – Герцогиня?

-Желаю вам счастливого пути и теплых ветров, - благосклонно кивнула та и ободряюще погладила Картала по плечу. – Отпиши сразу, как доедешь, мой мальчик.

Покидая дворец в тесном круге стражников, Картал несколько раз оборачивался. Стоя на пороге, Флоран следила за ними, каждый раз махая вслед, а затем утирая глаза рукой. Картал нарочно замедлял шаг, не желая подстраиваться под общий темп, и, в конце концов не выдержав, Якир взял его под руку и силой потащил вперед.

-Пустите! - возмущенно потребовал тот. - Вы не имеете права!

-Молчи, щенок, - грубо оборвал Якир, не позволив в очередной раз обернуться. – Ты должен был возвратиться в замок еще неделю назад!

-Пустите, - чуть тише повторил Картал. - Вы ничего не понимаете… Я не мог.

Услышав в его голосе нечто больше, чем уже привычную дерзость, Якир насторожился и слегка ослабил хватку. Мальчик был непрост. Следовало проявить осторожность и попытаться разузнать, что именно он имел в виду.

Несмотря на яростный протест, Якир взял Картала в свое седло.

-Помолчи хотя бы минуту, - раздраженно велел он ему, пришпоривая мерина. – От тебя слишком много шума.

К его немалому удивлению, тот послушно затих и, ссутулившись, понурил голову.

Мили две они ехали молча. Туман над озерами уже развеивался, превращаясь в едва заметную дымку, и вынырнувшее из-за горизонта розоватое солнце рассыпалось по росе яркими бликами, подсвечивая летящие по ветру паутинки, отчего казалось, что с неба медленно стекают нити дождя.

-Это правда, что Лирамель ушла в Пат? – неожиданно спросил Картал, заставив Якира отвлечься от собственных мыслей.

-Да.

-Она все еще в пути или уже в городе?

-Я жду новостей со дня на день, - уклончиво ответил Якир, заинтересованно взглянув на его кудрявую макушку. – С какой целью спрашиваешь? Тебе что-то известно?

— Нет, — мотнул головой Картал. — А если бы и так, я бы вам не сказал.

-Боишься или власть руки греет? – пытаясь нащупать слабое место, усмехнулся Якир.

-Ни то, ни другое, герцог. Но я благодарен, что вы не оставили просьбу моего дяди без внимания. Ваш приезд оказался весьма, весьма кстати.

«Даже так…» - задумчиво нахмурившись, мысленно протянул Якир. При всем своем отношении он не мог не признать, что Картал был достаточно умен и сейчас явно ходил вокруг да около, пытаясь вывести на нужный вопрос.

-Слухи летят быстро, - осторожно заметил Якир, сменив тон. – Новости с юга, думаю, тебе уже известны…

-Это так, - с готовностью отозвался мальчик. – И многим они не понравились, как и ваши успехи в Ровмэне. Хорошо, что лорд Рэль оказался непричастен к смерти герцога Аурока. Не всем так везет. К счастью, генерал Натан теперь с успехом заменит досадную потерю в Элистэ.

Якир поджал губы. О смерти Рамса ему сообщили только накануне. Генерал был убит к вечеру того же дня, как он покинул Элистэ. Или Флоран прислали голубя, что было странно, поскольку это происшествие мало касалось герцогини, или…

-Надеюсь, столь ценные слухи ты получаешь от надежных людей, - небрежно заметил Якир, чуть придержав поводья.

-Более чем, - в голосе Картала прозвучал вызов, однако ни раздражения, ни гнева от мальчика не исходило, он был спокоен.

-И что же еще донесли до тебя слухи? – понизил голос Якир.

-Много чего. - Повернув голову вбок, мальчик искоса посмотрел на него. – Люди болтают, что Ее Величества давно уже нет в живых. Многие с большим удовольствием увидели бы вас на ее месте.

Сдержав порыв ударить его, Якир медленно выдохнул.

-Не знаю, чего ты добиваешься, маленький ублюдок, но если эти слухи вдруг окажутся правдой, тебе будет лучше наведаться к своему дяде в Княжество, поскольку мое отношение к твоей матери вряд ли распространится и на тебя.

-Думаю, это был бы не самый плохой вариант… Однако вряд ли дядя сумеет оказать мне гостеприимство. – Пропустив оскорбление мимо ушей, добавил: - У меня давно был к вам вопрос, герцог…

-Спрашивай, - холодно ответил Якир, раздумывая над его последней фразой: слишком уж она перекликалась с предупреждениями Парамана и событиями в Пате.

-Кайл… Он ведь не был Посвященным?

-Формально – был. - Якир взял чуть левее и пропустил вперед нескольких офицеров. Они выезжали на тракт, поэтому следовало перестроиться.

-Формально? – переспросил Картал с такой надеждой, что ему стало не по себе. Разрозненные намеки начали складываться в тревожную картину.

-Формально, - еще раз повторил Якир. – Я не знаю подробностей, но посвящения он не прошел. Правда, вскрылось это много лет спустя, уже после того как твоя мать вернулась в Большой Мир. Кайл слишком часто бывал в ссылках и слишком редко на обрядах, так что Тарэм долго не мог ничего заподозрить.

Картал заметно напрягся.

-Дядя Карл как-то упоминал, что Кайл тем не менее обладал знаниями Ордена и мог их использовать… Как я.

-Это так, - пожал плечами Якир.

-Но если человек еще не прошел посвящение, как это возможно?

Это невинное, слегка выделенное «еще» заставило Якира похолодеть. Перехватив поводья в одну руку, он прижал к себе мальчика и, наклонив голову, неслышно прошептал:

-Так иногда бывает, но редко и только у детей Рода. Мы что-нибудь придумаем, потяни время… Постараюсь выгородить тебе перед отцом. - Неловко состыковав фразу, чтобы исказить смысл для его поверхностной памяти, Якир прикрыл глаза и заставил себя успокоиться. Мальчик сказал все, что мог – и словами, и поведением. Это был несложный ребус, но требовалось время, чтобы все состыковать и понять.

Они достигли замка на рассвете следующего дня. В ночь пришлось сделать остановку – лошади устали, да и люди скакали без сна почти сутки. Впрочем, все были вымотанны настолько, что даже отдых не восстановил силы.

-Иди в свои покои. - Спешившись, Якир окинул быстрым взглядом встречающих. – Покидать замок будешь только с моего личного дозволения. Это приказ твоей матери, - подумав, добавил он и, встретившись взглядом с Рэйном, который уже спешил им навстречу, знаком попросил его увести мальчика подальше от толпы. Удар любопытствующих Якир решил принять на себя.

Звучащие со всех сторон вопросы касались в основном Ровмэна и генерала Рамса. У многих Валлоров, проживавших в замке, на юге была родня, связь с которой после волнений оборвалась. Имена некоторых погибших Якир хорошо помнил, поскольку списки проходили и через его руки. К счастью, из тех, о ком спрашивали, среди них оказались только двое.

-Мы едва не потеряли город. - Подняв руку, он призвал людей к тишине и, дождавшись, когда утихнут всхлипывания, объяснил: - В Ровмэне начались пожары и столкновения, многих арестовали… Подождите немного: лорд Рэль оповестит родственников в ближайшее время. Вначале ему нужно позаботиться о живых и отпустить невиновных.

-Ваше Высочество, а как же теперь Элистэ? – спросил сухой старичок в безупречно белом камзоле. – Как гарнизон без генерала? Кого поставят вместо лорда?

-Ее Высочество назначила Фаэла Валлора главным стопником, - громко ответил Якир. – Генералом Элистэ отныне является Натан Квиста. Что касается города, лорды изберут несколько кандидатур на утверждение Ведущей так же, как это принято в Пате. Гарнизон отныне выводится из-под контроля лорда-правителя.

-Давно пора, - сказал кто-то, и толпа одобрительно загудела.

-Ее Величество присоединилась к герцогу Параману. - Голос Али заставил людей расступиться. Подойдя к Якиру, герцогиня радостно взглянула на него. – Они ожидают князя со дня на день.

-Хорошая новость, - сдержанно отозвался он и, взяв ее под руку, неторопливо пошел к лестницам. – Давно вести пришли? – Вполголоса спросил Якир, пытаясь подсчитать дни.

-Вчера вечером. - Али-Нари слегка прижала локтем его руку. – Брат написал, что ты сам мне все расскажешь. Что там с Фэй? Почему Флоран молчит? Я каждые пару дней шлю им письма - и никакого ответа…

-Чуть позже, Али, - ответил он, сворачивая к Тронному залу. – Я должен переговорить с Марком… Это будет нелегкий разговор.

-Я полностью одобряю решение Лирамель, - не глядя на него, она вздернула подбородок. – Лирдан жив, я это чувствую. И он вернется. Лучше тебя никто о нем не позаботится, разве что Параман, но он бы отказался – на нем и так Каэлы.

-Мои полномочия простираются гораздо дальше Северного герцогства, Али…

Отняв руку, Али остановилась и недоверчиво взглянула на него тревожным ореховым взглядом.

-Кто-то должен противостоять Ордену и сдерживать знать, пока она не может… - быстро заговорил он, не давая ей возразить. – Кто-то, кто сможет заменить ее, если что-то пойдет не так, и, если потребуется, восстановить Ведущую линию.

-Лирдан вернется! – Отступив сдавленно прошептала Али. Ее каштановые волосы, отражая падающий из окна свет, отливали красноватыми бликами. Невысокая и худенькая, как девочка, она выглядела настолько беспомощно, что Якир отвел взгляд и, попросив охрану запереть за ними золотые ворота, через силу произнес:

-Если вернется, я сделаю все, чтобы он получил свое, Али. Но мы должны быть готовы ко всему.

-Он вернется, – уверенно повторила она и, прикрыв глаза ладонью, несколько секунд стояла неподвижно. – А что будет с мальчиками? – Опустив руку, она тревожно взглянула на него. – Если ты станешь регентом - что с ними?

-До поры до времени все останется как есть, - успокоил Якир. – Картал мне нужен так же, как и Фирсару, а Эллад отправится туда, где родился. Это лучше смерти. Подле себя я его не оставлю. Он – выкормыш Кайла и сын Рода. Власть у него в крови, а мудрости еще нет. Как и у Картала.

-Лирамель знает о твоих планах? – Ее голос прозвучал неожиданно холодно.

-Она знает меня, - кивнул Якир, вспомнив их разговор. – И не думаю, что ожидает чего-то другого. Это политика, Али. Ничего личного. Я должен соблюдать интересы Ведущей.

-Да не будет, - прошептала она и, опустив взгляд, коснулась ладонью его плеча. – Мне ли не знать, как ты ее любишь…

-Молчи, - скривился он. – Зачем?

-Я всю жизнь молчу, Якири. Молчу и теряю, теряю и молчу. Хватит. Можешь поступать как знаешь и считаешь нужным, но не смей надевать эту маску. Хватит с нас Кайла! Его призрак постоянно маячит за спинами… Он искалечил твою душу, да и мою тоже. Не подражай ему.

-Мой выбор – только мой, - внимательно глядя на ее подрагивающие ресницы, произнес Якир. – Всегда был. Ошибочный он или нет, но в ответе за него только я. Кайл ни при чем. И ты права, я буду поступать так, как считаю должным. А тебе уже следует оставить прошлое в прошлом, Али. Сколько можно вспоминать? Пусть мертвые покоятся в мире.

Тихонько засмеявшись, она отступила и подняла на него застывшее лицо.

-Прошлое и будущее – все, что у меня осталось, Якир. В настоящем я мертва. Поэтому удачи я тебе не пожелаю. И помощи не проси.

Поняв, что спорить с ней бесполезно, он кивнул. Было очевидно, что от разлуки с сыном Али-Нари так и не оправилась. Дела вотчины маленького Лирдана, несмотря на то, что она исполняла их со всем тщанием, на какое была способна, ее измотали. Публичность давалась нелегко, и усталость накапливалась, добивая и без того подорванную душу. Якир все видел и понимал: Лирамель была права, передав ему попечение над севером. Али нужен был покой и время – много времени.

-Прости, я спешу, - виновато улыбнулся он и, обойдя ее, направился к трону, на ходу доставая из-за воротника цепочку с ключом. Разговор ему действительно предстоял не из легких.

Марка в покоях не было. Осмотрев все, но так и не найдя его, Якир постучал в наружные двери, чем изрядно напугал стражу, и попросил оповестить герцога. Теперь, когда беспокойство за Лирамель притупилось, можно было сосредоточиться на своих обязанностях. Королевству требовалась твердая рука, а Лирамель – свобода, чтобы противостоять Ордену. Марк ей эту свободу дать не мог. Он хорошо разбирался в рутинных делах и имел немалый авторитет среди ремесленников, торговцев и простого народа, но усмирять строптивых лордов и ориентироваться в сложных взаимоотношениях Десяти родов ему было не под силу. Якир же среди этой грязи чувствовал себя как рыба в воде. Он вырос в ней, сроднился и мог предугадывать действия всей стаи и даже замыслы рыбака. Последний, как он подозревал, надеялся повторить уже однажды использованный в далеком прошлом сценарий.

«Если, не дай Бог, Кристиан погибнет, - мрачно подумал Якир, вспомнив преследовавшие Лирамель сны, - я оставлю город аллотарам и буду простить у княгини мира на любых условиях».

-Не будет этого, - с досадой оборвав мысли, он размахнулся и ударил кулаком по подоконнику. – Какое-то безумие!

-Не будет – чего? – Застыв в дверях, Марк заложил руку за спину и слегка прищурился, внимательно его разглядывая. – Что происходит? Какие дела вы с Параманом решаете за моей спиной?

-Исправляем то, что еще можно исправить, - в тон ему ответил Якир. – Не стоит бросаться обвинениями, Ваше Высочество, сейчас не время выяснять отношения.

«Хотя очень бы хотелось», - мысленно добавил он, слегка приподняв брови.

-Итак, Лирамель чудесным образом оказалась в Пате. - Пройдя через комнату, Марк распахнул окно и раздраженно усмехнулся. – И я, как всегда, узнаю новости в числе последних. Параман не может справиться с разведкой, ты отпускаешь мою жену в свободное плавание, не ставя никого в известность, Картал творит что ему вздумается… И все это тогда, когда Фирсар, как ударенный весной кот, бегает по Королевству и метит территорию. – Выдохнув, он повернулся и в упор посмотрел на Якира. – Иногда мне кажется, что вы все сошли с ума, лорд Варута.

-Герцог, - спокойно поправил его Якир.

-Герцог, лорд… Неважно, мы не на конклаве.

-Нет, важно, - с нажимом возразил Якир и, отцепив от пояса золоченый тубус, сам открутил крышку и протянул его Марку. – Ознакомьтесь, Ваше Высочество.

Оценив его внимание, тот благодарно кивнул и, вынув послание, распрямил лист на подоконнике, неловко придавив плотные края к мраморной поверхности.

Он молчал долго. Судя по движениям глаз, Марк трижды перечитал текст и лишь затем позволил листу скататься обратно в трубочку.

-Неплохая карьера, учитывая, что тебя не было всего ничего, - в его голосе прозвучали горечь и вызов одновременно. – Только вот беда: законы я знаю лучше, чем вы оба. И, видит Бог, на трон тебе сесть не дам даже в качестве регента.

— Ваше Высочество мне угрожает? — тихонько засмеялся Якир.

-Мое высочество предупреждает. - Марк силой вложил в его ладонь бумагу. – Я сделаю все, чтобы Лирамель изменила свое решение. Ей не следует тебе доверять.

Бережно убрав приказ обратно в тубус, Якир прислонился спиной к оконному косяку и небрежно спросил:

-Разве я когда-нибудь давал повод?

-А разве нет? Или не ты столько лет кружишь вокруг нас, как голодный коршун? Вода камень точит. Я даже не удивлен. Какое доверие!

Скрипнув зубами, Якир подался вперед и, с размаху ударив Марка чуть ниже скулы, легко заблокировав ответный удар.

-Не позволю, Хэмали! Если бы я задался целью расчистить себе дорогу, твое тело уже давно бы съели черви! Мне ничего не стоит…

В его темных глазах полыхнула сначала ярость, а затем тревога. Нервно дернув щекой, Марк отступил и, подняв руку, словно прося пощады, повернулся к открытому окну.

-Прощу прощения за свои слова, - бесцветно произнес он, неподвижно глядя вдаль. – Действуй сообразно приказу. Так, значит, так…

-В чем дело? – осторожно спросил Якир, склонив голову на бок. – Марк?

Машинально потерев расплывающийся по щеке кровоподтек, тот сосредоточенно нахмурил брови и, будто с трудом выговаривая слова, едва слышно ответил:

-Что-то происходит. Что-то нехорошее… Не чувствуешь?

Якир встал рядом и взглянул вдаль. Лес за оградой сада был залит солнцем. Далеко на востоке между холмами поблескивали крошечные шпили Горгота.

Страх шевельнулся в сердце внезапно, будто его разбудили. Он рос медленно, поднимался и ширился, вплетаясь в мысли и вызывая какое-то странное оцепенение.

-Мне знакомо это чувство… Я тогда думал, что она погибла, - прошептал Марк и, пошатнувшись, вцепился здоровой рукой в подоконник. – Оставь меня одного. Пошли голубя в Пат. А лучше нескольких. – Повернув голову, он посмотрел на Якира застывшим взглядом и глухо добавил: - И молись.

Глава 7

10-11 июля 3152 года, Пат

Это был самый красивый и яркий закат, какой Лирамель приходилось видеть за всю свою жизнь. Солнце пылало, словно огромная рубиновая лампа, освещая багрянцем и город, и все вокруг. Даже редкие облака и те были пунцовыми, словно кто-то беспорядочно размазал по небу малиновую гуашь.

По сообщениям глашатаев Кристиана, аллотары должны были достигнуть городских стен ближе к рассвету. Широкие улицы Пата затихли, словно перед бурей. Лирамель сидела на широком подоконнике распахнутого настежь окна и смотрела на площадь за дворцовым парком. В самом дальнем ее конце под пологим каменным навесом, в самом дальнем ее конце, чернел жертвенник — вбитая в землю каменная плита. Вокруг нее день и ночь, сменяя друг друга, дежурило человек двести сторонников Ордена. Воины Горгота наблюдали за ними издали, но не разгоняли. Пока никто не нарушал закон, вмешиваться они не имели права.

После богатого на дурные вести дня хотелось одиночества и тишины. Душа полнилась печалью и тревожными предчувствиями. Несмотря на то, что пророчество ясно показывало, что в предстоящей борьбе у Рода есть шанс на победу, страх не отпускал. Понимая, что вряд ли сможет сегодня заснуть, Лирамель терпеливо ждала, когда усталость возьмет свое.

Когда совсем стемнело и стали выглядывать звезды, служанка принесла ужин. Опасливо поклонившись, она поставила поднос у камина и сразу же попятилась к дверям. Параман оказался прав. Несмотря на то, что их с Шадданом приезд был неофициальным и неожиданнаным, о нем сразу же узнал весь город. И тем не менее никто из многочисленной родни не поспешил засвидетельствовать ей почтение и радость. Страх перед Земар-ар пересиливал и честь, и долг даже у детей Рода. Завтрашний день многое должен был расставить по местам.

—Ты в своем уме?

Резко обернувшись на неожиданно прозвучавший позади голос, она с укором покачала головой:

— Ты действительно тень, Шаддан.

— Упасть не боишься? — мрачно спросил он, усаживаясь в широкое старое кресло.

Улыбнувшись, Лирамель спрыгнула с подоконника на пол и прикрыла оконные створки.

— Уже нет. Тогда эта была случайность.

— Случайность, говоришь? – Скривив губы в недоброй усмешке, Шаддан пристально посмотрел на нее. - Эта случайность спасла тебе жизнь. Я был уверен, что дверь закрыта на внутреннюю задвижку, потому и вышиб. В противном случае ты бы умерла, даже не услышав моих шагов. Как сейчас, например.

— Зачем об этом вспоминать? — она недовольно поежилась. – Оставь уже прошлое в прошлом.

Пожав плечами, старик скрестил на груди руки.

— О таких вещах нельзя забывать – это преступное легкомыслие. И потом, нам давно следовало поговорить. Как ты понимаешь, Фирсар возглавил Новый Совет, а я - все еще формально глава Каэлов. Все остальные Главы уже признали обряд совершившимся. Остался только я, потому что никто, кроме меня, это решение принять не вправе. Каэлы нервничают. Они не потерпят двоевластия, и понятно, что выбор при нынешнем раскладе будет не в мою пользу. Тебе придется вмешаться. После ареста Фирсара Параман устраивает всех, его и выдвинь. Нужно продержаться, пока Мариэль не войдет в возраст и не вступит в оговоренный брак. Дальше будет легче.

— Пока я еще что-то решаю, тебя никто не тронет. – Подойдя к креслу, Лирамель присела на потертый подлокотник. - И Новый Совет я тоже не признаю, даже если они во всеуслышание объявят о его существовании. Если Главы поддержали Фирсара, это их право. Орден прекрасно понимает, что как только сила окажется на моей стороне, про обещания никто из них не вспомнит.

Шаддан немного отодвинулся и, взглянув на нее снизу вверх, задумчиво хмыкнул:

-Тоже верно. Но пока есть Орден, сила всегда будет на его стороне.

-Поэтому и я не сижу сложа руки, - вновь улыбнулась она. – В конце концов, Земар-ар просто не выдержит и ответит. Я хочу вынудить его бросить мне вызов лицом к лицу, как на полях Бартайоты.

-Значит, все-таки повторишь Ровмэн? – в голосе Шаддана послышалась грусть. – Не боишься, что Фирсар именно этого и ждет? Теперь они знают, на что ты способна, и учтут свои ошибки. К жертвеннику тебя не подпустят – это очевидно.

-Я уже ничего не боюсь, Каэл. Страх нынче – непозволительная роскошь, и мое малодушие обходится людям слишком дорого. Я не стану спрашивать дозволения, если будет нарушен закон, а мы оба понимают, что они начнут призыв – это уже очевидно, иначе бы Фирсар не послал сюда жрецов Совета.

Шаддан рассеянно покивал, а затем взял ее за руку и будто через силу произнес:

— Я долго думал, Лирамель, и еще дольше решался... Возможно, сейчас не самый подходящий момент, но будущее может не предоставить другого. Ты должна узнать, как погиб твой отец – такова была его воля.

Лирамель попыталась отстраниться, но Шаддан был сильнее и знал ее уже слишком хорошо.

— Не хочу! – процедила она, так и не сумев высвободить руку. – Я же просила: оставь прошлое в прошлом, довольно с нас настоящего!

— Тебе придется меня выслушать, - непривычно ласково проговорил он. – Если не ради себя, то ради брата… Он имеет право знать больше, чем знает, а я могу открыть это только тебе.

Огонь в камине потрескивал, наполняя комнату неровным теплым светом и вырисовывая на лице старого Каэла глубокие морщины. С минуту Лирамель молчала, а затем, пересилив себя, кивнула и отвернулась.

- Кайл был вторым сыном Марги, - хрипло начал Шаддан. - Первый ребенок, который по праву определения и крови наследовал титул главы Каэлов, благодаря Тарэму родился раньше срока и сразу же умер. Марга к этому времени уже состояла в свите королевы. Она была полна боли и ненависти ко всем и всему. Тарэму удалось ее сломать. Я был слишком мал, чтобы встать поперек его воли и помочь сестре. Да и посмей – он тут же убил бы меня… - Старик ненадолго замолчал, а затем чуть тише продолжил: - Когда твоя бабка зачала, она попыталась удалить Маргу от двора, но та воспротивилась. Я многое помню… И, наверное, возьму на себя смелость утверждать, что король действительно любил ее, но это была любовь, замешанная на жалости и чувстве вины, потому что он тоже не смел идти против Ордена. Когда Марга понесла, твоей бабке шел уже третий месяц. Она сразу же узнала и, вероятно, поняла, что именно задумал Тарэм. Примерно в то же время герцог Керн впервые за сотни лет отправил в Большой Мир одного из преданных ему людей – некоего Ларрана. Тогда Тарэм не придал этому большого значения, но, зная, что Керн – ближайший соратник королевы, все-таки послал вслед за Ларраном нескольких Посвященных. Он всегда старался действовать наперед. Что было дальше, ты должна знать от брата. Твоя бабка и Керн решили обезопасить Ведущую линию. Они понимали, что рано или поздно еще нерожденного наследника попытаются убить, поэтому ради сохранения Рода герцог вместе с женой последовали за Ларраном сразу после его рождения. Они должны были продолжить Ведущую вдали от Королевства, сохранить для Лирдана свою ветвь Рода, а также позаботиться о его безопасности, когда возникнет необходимость. Как сложилась их жизнь в Большом Мире, мне неизвестно, но задумка королевы и герцога удалась. Да и Тарэм, как я помню, был в бешенстве, когда узнал о гибели Керна и этого Ларрана. Я проходил тогда посвящение, но так и не прошел, потому что брат прервал обряд… Тарэм едва ли не пускал пену, расшибая лоб перед жертвенником, и все бормотал, что эти двое узнали нечто, что им знать не полагалось – какую-то тайну потомка Данова. Узнали – и помешал кому-то. Это все, что я понял.

Вздрогнув, Лирамель недоверчиво нахмурилась.

- …И ты, кровь от крови нарушившего завет, предуготовишь землю эту во владение сына Данова и князей его… - повторила она услышанное в своем видении и вопросительно посмотрела на Шаддана. – Как все это может быть связано? Керн ведь попал в Большой Мир перед Второй мировой и почти всю войну провел в Европе… При чем тут Королевство?

-Не знаю, - равнодушно отозвался Шаддан. – Мне нужно рассказать тебе о Лирдане, а не гадать, что да зачем. Разбирайся с этим сама, если считаешь важным. То, что ты рассказала мне на пути в Пат, всколыхнуло эти воспоминания, лишь поэтому я начал издалека. – Выпустив наконец ее руку, старик недовольно добавил: - Впрочем, возможно, я просто ищу себе и ему оправдание. Можешь думать как тебе угодно. – Он снова замолчал и молчал довольно долго, пока Лирамель не потеряла терпение и не вздохнула. Искоса взглянув на нее, Шаддан неопределенно махнул рукой: - Королева заверила, что в случае гибели Лирдана или ее самой Керн незамедлительно обнародует некие доказательства, способные обвинить в измене половину Совета, а если не он, то люди, которым он эти самые документы поручил. – Шаддан тихонько засмеялся. – Как выяснилось недавно, большей частью это был блеф, зато твой брат позже весьма умело его использовал. Он долго шантажировал этими доказательствами Тарэма, и тот ему верил.

-Откуда ты знаешь? – Лирамель удивленно приподняла бровь. – Карл рассказал?

-Да. Последние несколько лет он был весьма откровенен. Видимо, надеялся, что я оценю и выложу интересующие его факты. – Старик неопределенно пожал плечами и доверительно заметил: - Но я уже сказал: их узнаешь только ты.

Лирамель промолчала. Шаддан умело завладел ее вниманием. Ничего другого от чистокровного Каэла ожидать не приходилось.

-Разумеется, Тарэм был в бешенстве, - видимо, заметив перемену в ее настроении, довольным тоном продолжил старик. - Он был вынужден согласиться на выдвинутые твоей бабкой условия, по крайней мере до тех пор, пока план с Кайлом не станет полностью безопасен. Шли годы... Зная о моей клятве защищать племянника, Тарэм убедил короля приставить меня в качестве воспитателя и наставника к обоим наследникам. С семи и до пятнадцати лет они росли на моих глазах. Как боевой стопник я обучил их всему, что знал сам, но как ни пытался, так и не смог искоренить ненависти, которая пылала между ними с колыбели. Почему — не знаю. Они были похожего нрава, да и внешне оба пошли в отца. И тем не менее ни о каком взаимопонимании между ними речи никогда не шло. Кайл отказывался признавать себя вторым, а твой отец не допускал и мысли, что трон может принадлежать не ему. Власть вклинилась между ними с пеленок.

Легко встав, Лирамель подошла поближе к камину и, сев на пол перед очагом, с тоской взглянула на остывший ужин. Она замерзла и устала.

-Зная планы Тарэма прервать Ведущую, - продолжал Шаддан, - я вскоре перестал пытаться влиять на их отношения, однако хотел дать Лирдану шансы, равные с моим племянником, поскольку этого требовала справедливость. Не скажу, что любил его, нет. Твой отец был сдержан и холоден со всеми, кроме королевы-матери. Он являлся истинным сыном своего рода и мыслил себя его будущим главой. Кайл еще ребнком не раз пытался ему навредить, и порой мне приходилось вмешиваться – настолько серьезными были его попытки. Лирдан, в отличие от брата, действовал более хитро и осторожно, никогда не переходил грани. Впрочем, о своей безопасности он тоже не забывал. Несмотря на возраст, мальчик уже тогда был сильной личностью. – Шаддан вздохнул и с грустью добавил: - Мне он нравился… Тем временем, - изменив тон, продолжал он, - годы меняли детские лица, и конфликты становились серьезнее. Ненависть пускала корни все глубже и глубже. Узнав тайну своего рождения и переговорив со своим отцом, Кайл в обход Совету решил восстановить род в пользу Валлоров и соблазнил Нарину. Бедная девочка сразу же понесла и, невзирая на близкое родство и то, что оба едва успели войти в брачный возраст, Род вынужденно дал разрешение на их союз. Через восемь месяцев в законном браке родился Параман. А еще через пару недель твой отец бежал в Большой Мир. Королева перед смертью предупредила его о планах Тарэма прервать Ведущую линию и раскрыла их с Керном задумку. Она узнала, что Тарэм уже выследил Керна, но тот еще был жив. – Встав, Шаддан подошел к Лирамель и, заложив руки за спину, шаркнул ногой. – Я был ближе всех к наследникам, поэтому приказ убить твоего отца Тарэм отдал мне, однако мы оба не ожидали от Лирдана такой прыти.

-Это было глупо, - обернувшись, заметила Лирамель. – Особенно после побега Керна.

-Глупо, - легко согласился Шаддан. – Но Лирдан все спланировал так, что Орден не сразу понял, куда именно он подевался. Верные ему и королеве люди водили Тарэма за нос, заставляя верить, что он в Королевстве. Его искали все годы до самого его возвращения… Поверь, твой отец умел находить сторонников. Ему были преданы многие, и эти многие отдали жизни, чтобы его защитить. Совету достатавало головной боли: Тарэм делал все, чтобы не дать лже-наследнику склонить на свою сторону гарнизоны, поднял всех Посвященных в надежде его отыскать, а Лирдан поступил совсем иначе…

Почти через десять лет, сразу же после похорон короля Аритона, когда Кайл уже готовился принять регентство, Лирдан открыто вернулся и заявил свои права. Во многом, конечно, ему помогла поддержка Лафаста и Аармани – оба заявили, что примут только первенца короля. За ними на сторону Лирдана встала вся Ведущая линия и большая часть глав. Тарэм не смог ничего сделать, а Кайл, понимая, что проиграет, если бросит открытый вызов, решил отойти в сторону и сохранить себе жизнь.

-Лафаст… - Вспомнив покойного генерала, Лирамель усмехнулась. – Видимо, в молодости он был более порывист.

-Нет, - нетерпеливо отмахнулся Шаддан. – Просто Лирдан рассказал ему, что знал… Керна Лафаст Совету не простил – они были друзьями. Твой отец сыграл на личных мотивах, он это умел, а потом… Потом он объединил вокруг себя влиятельную родню. Его политика с Десятью родами была столь успешна, что даже приверженцы Совета склонились на его сторону. Тарэм заколебался, и Орден дал согласие принять твоего отца в лоно Посвященных. Следуя пророчествам, жрецы сделали все, чтобы прервать Ведущую линию. Именно для этого, как ты знаешь, был рожден Кайл. Если бы он не восстановил Род в лице Парамана, Совет достиг бы задуманного. Вмешательство же Лирдана заставило пересмотреть первоначальный план. Прежде всего Орден поставил целью не допустить, чтобы твоя мать родила наследника. В случае если бы король подчинился Совету, он должен был назначить Парамана приемником, а уж дальше брак с Флоран Тоне прервал бы Ведущую линию окончательно.

-Не напоминай мне о Фло, - прошептала Лирамель и, пнув мыском выпавший из камина уголек, досадливо сморщила лоб. – Не хочу больше о ней слышать!

-А придется, - жестко ответил Шаддан, заставив ее вздрогнуть. – Так просто ты от этой змеи теперь не избавишься.

-Я и не стану, - вздохнула Лирамель. – Пусть Параман сам. Быть может, еще не все потеряно…

Откинув голову, Шаддан зло расхохотался.

-Ты неисправима, дочь Лирдана! – отдышавшись, заявил он, вытирая с глаз выступившие слезы. – Спасибо, повеселила старика.

Обиженно нахмурившись, Лирамель вновь отвернулась и взглянула на огонь. Горячий танец рыжего пламени завораживал и успокаивал.

-Видимо, твой отец уже тогда разгадал замысел Ордена, - продолжил Шаддан. – Он во всеуслышание заявил, что Амейя бесплодна, и отослал ее из замка обратно в Пат. Многие поверили в эту размолвку, но их радость была недолгой. Когда беременность стала заметна, королева вернулась. Тарэм, конечно же, употребил все свое влияние, чтобы не дать тебе появиться на свет, но его попытки не увенчались успехом. Королева не покидала покоев, ела и пила исключительно то, что пробовал лично Лирдан, и отравить через нее плод не было никакой возможности, а действовать открыто Тарэм боялся.

В день, когда ты появилась на свет, с севера прибыл гонец, принесший тревожные вести с границ. В день, когда ты появилась на свет, твой отец отказался склонить перед Орденом голову. Тарэм опустился даже до того, что уговаривал его пройти посвящение, опираясь на многовековую традицию и выгоду, которую это сулило, но король остался непреклонен. Тогда он напомнил Лирдану о пророчестве и проклятии Морло, по которым выходило, что твое рождение несет прямую угрозу Королевству и Роду. Только это заставило твоего отца дать обещание подумать. На размышления Орден отвел две недели.

Замок опустел почти так же, как теперь этот дворец. Семь дней Лирдан не выходил из своих покоев. Семь дней он боялся взять тебя на руки, памятуя о том, что как Глава Рода несет ответственность за свою землю, и страшился увидеть то, что предсказал Тарэм. Королева почти что силой заставила его произнести формулу и заглянуть в будущее, чтобы узнать, продолжишь ли ты Ведущую.

-Об этом никто не должен знать, - недовольно заметила Лирамель. – Кайл не имел права рассказывать тебе о даре Главы Рода. Он и сам не должен был знать о нем.

-Ошибашься, - в голосе старика послышалась снисходительная улыбка. – Впрочем, Кайл мне и не говорил. Я слышал все сам – в стенах Белого Замка немногое можно утаить. Все дни, пока колебалось сердце твоего отца, я не отходил от тайной двери на винтовую лестницу. – Положив тяжелую ладонь на голову Лирамель, он вздохнул. – Я слышал, как Лирдан сказал твоей матери, что тебе не суждено продолжить Род, но предназначено надеть корону и обагрить Королевство кровью, какой оно не знала со времен Арматея. «Последняя из рода Тарина, последняя дочь отречения», - так он сказал и добавил, что никто не сможет встать на твоем пути или сойти с него живым.

Тяжело дыша, Лирамель закрыла глаза и попыталась расслабиться, но сердце колотилось в груди так, словно хотело разбить ребра. Она не могла помнить ничего из того, о чем говорил старик, но где-то внутри все сжималось от боли и запрятанной, невыплаканной горечи.

-Тарина? – стараясь не выдать волнения, переспросила она, вспомнив слова Миэля и странные надписи на Артеленском жертвеннике. - Ты уверен?

-Да, - кивнул Каэл. – Услышанное я передал Совету. Решение было принято незамедлительно. Через семь дней, когда истек срок, данный Лирдану на раздумья, мне приказали прервать Ведущую линию. Однако Кайл опередил Тарэма. Он понял, что тот задумал обвинить его в смерти брата и убрать с дороги, чтобы беспрепятственно управлять Параманом. Поскольку весь двор знал, какая ненависть с детских лет царит между Кайлом и его братом, никто бы не усомнился в виновности последнего, и смертный приговор был бы неизбежен. Требовалось настолько серьезное алиби, чтобы умолк даже Совет. Понимая, что Тарэм попытается лишить его не только жизни, но и титула и вотчины, Кайл решился убить бывшую жену и ее мужа, герцога Алана. После их смерти Вибр, издревле имеющий только наследственную передачу от родителя к сыну или дочери или от одного супруга другому внутри Ведущей, по заключенному ранее соглашению окончательно отходил Кайлу. Поскольку Параман уже официально стал герцогом Лаусенса, иметь вторую вотчину он не мог, а других наследников у Кайла не было, так что из-за невозможности передать вотчину он сохранял свой статус. Но основной причиной была все же необходимость иметь надежного свидетеля, убрать которого Тарэм бы не посмел. Единственный человек, в котором жрец был тогда заинтересован, являлся Параман.

Зная, что сын не согласится на убийство матери, Кайл поставил его перед выбором между ней и сестрой. Параман как сын Ведущей был обязан исходить из интересов Рода. Впрочем, эту часть истории ты знаешь.

Наступил день, когда приговор должен был быть приведен в исполнение. Лирдан тоже понимал, что ему лучше умереть от моей руки, и желал помешать Тарэму подставить брата. Он сам позвал меня отужинать с ним и предупредил стражу, чтобы отвести подозрения. Щедрый, поистине королевский жест.

Я пришел незадолго до шести вечераМы сели у камина, немного вспомнили дни детства, их с Кайлом вражду… Я ждал удобного момента, чтобы задать вопрос, так как имел право исполнить приказ, лишь услышав окончательное решение. Поняв это, Лирдан поцеловал жену и отослал ее в спальню. Мы остались одни. Некоторое время он молчал, потом встал и повторил слова, которые я уже слышал: «Дочь наследует мне, и ни ты, ни Совет, ни мой брат — никто не сможет встать поперек ее пути. Я отказываю Ордену. Долг и совесть не позволяют мне ответить иначе». Потом Лирдан спросил, какой яд Кайл приготовил для него, и я сказал.

— Наполни бокал и отнеси королеве, — велел он, и когда я сделал это, добавил: - Она знает.

Я вошел в спальню, и твоя мать молча выпила при мне отравленное вино и жестом попросила уйти. Она так и не оправилась от родов и выглядела слабой и подавленной. Возможно, яд лишь приблизил неминуемый конец. Обряды Тарэма не прошли даром, но, видимо, ее желание защитить тебя было настолько сильным, что весь морок она взяла на себя.

Закашлявшись, Шаддан взял с подноса остывший кубок и вернулся в кресло.

-Твой отец был хорошим учеником, - сделав несколько глотков, сухо произнес он. - Ты унаследовала его талант, Лирамель. Если бы мой меч не был отравлен, вряд ли бы я выполнил приказ. Однако и царапины хватило, чтобы смерть вошла в его кровь.

«Что ж, — сказал он, — я проиграл, но проиграл честно. Однако знай, что твоя рука никогда не прикоснется к моей дочери. Она станет камнем, о который вы все споткнетесь».

«Я не стану просить прощения», — произнес я, помогая ему дойти до постели. — Но хочу, чтобы ты знал: у меня было много побед, но эта мне не в радость.

Он кивнул.

«Именно поэтому ты не умрешь. Именно поэтому однажды расскажешь то, что произошло, моей дочери. А теперь уйди. Я хочу умереть рядом с женой».

Когда он лег, королева была уже мертва. Я отошел в сторону, намереваясь исполнить его просьбу, но Кайл…

-Знаю, - перебила его Лирамаль и, зябко поежившись, обхватила плечи руками. – Дядя успел воспользоваться знаниями Ордена, чтобы выведать, что узнал мой отец как Глава Рода о судьбе Ведущей… Ему стало известно о Карле и Кристиане и о том, куда отец решил меня спрятать. - Она горько усмехнулась и опустила голову, чтобы скрыть слезы. – Я знаю, Шаддан. Так и было задумано. Не говори ничего больше – это слишком тяжело.

-Все уже и так сказано. Я исполнил его просьбу.

Огонь почти догорел, как и ночь за окном. Красноватые угли еще искрились жаром, бросая тени от кованой решетки на потускневший каменный пол. Месяц давно перекатился через небо, и робкая заря постепенно тушила звезды. Лирамель провожала мысленным взором призраки прошлого, не смея вглядываться в их неживые тени, и думала о том, что изменилось в ней после рассказа старого Каэла.

«Ничего, и многое», - самой себе ответила она, растирая по щекам мокрые дорожки.

— Спасибо, — наконец сказала Лирамель, стараясь не смотреть на старика. — Я рада, что узнала. Отец был прав: ты хороший человек.

Поставив кубок на пол, Шаддан порывисто встал и, прежде чем она успела остановить его, вышел из комнаты, хлопнув дверью с такой силой, что приоткрытые створки окна заколебались и распахнулись, отразив на мгновенье огненные всполохи камина.

* * *

Проведя ладонью по разметавшимся по подушке рыжим кудрям, Параман наклонился и поцеловал спящего сына. Парф вздохнул, его ресницы дрогнули и он что-то прошептал, но Параман не расслышал и, поправив одеяло, затушил свечу. Письмо, которое он написал Якиру, должно было уже дойти. Оставалось надеяться, что тот успеет вмешаться и остановить Фирсара. Параман чувствовал себя ответственным за судьбу Картала. Несмотря на те неприятности, которые мальчик всем доставлял, он вырос в его доме и на его глазах и был ему больше сыном, нежели племянником.

Слова Шаддана крутились в мыслях, словно в колесе. Боль притупилась. Ее стало так много, что сердце уже не вмещало. Параман понимал, что нужно жить дальше, думать, бороться. Лирамель прошла через такой же ад совсем девочкой. Тогда он не понимал – понял теперь. Но предательство и разочарование простить было легче, чем самого себя. Он не сумел защитить ни жену, ни дочь. Как ни старался, как ни боролся - все равно не смог. И с этим нужно было как-то жить. Не искать причины, не изводить себя напрасным сожалением, а просто жить дальше, потому что в нем все еще нуждались.

Налив вина, Параман отпил пару глотков, а затем выплеснул остаток в камин и поставил бокал на место. Завтрашний день нес много хлопот и волнений, и хотя все было просчитано и спланировано, следовало продумать еще много деталей. Им требовалось продержаться в Пате всего двое суток. С целым гарнизоном аллотаров и тремя стопами они вполне могли этого сделать. Главным было защитить Кристиана. Для них всех он являлся ключевой фигурой. Его парадный въезд во дворец являлся самой опасной частью. После официального визита, князь должен был вернуться к своим воинам и встать лагерем у Пата. Там достать его не мог никто. Там же планировалось проводить игры.

«Разберусь с этим, заберу Лирран и увезу всех в Княжество», - решил Параман и, подойдя к спальне, прислушался. Он не хотел, чтобы Парф ехал с ним к воротам – это было слишком опасно.

Достав из кармана ключ, Параман запер дверь и весело, по-мальчишечьи усмехнулся. Покои располагались достаточно высоко, чтобы его упрямый отпрыск не смог выбраться через окно.

Спать не хотелось. Сняв камзол и расстегнув ворот белой рубашки, Параман заглянул в купальню и умылся, намочив растрепавшиеся волосы. День выдался не из легких, но усталости почему-то не чувствовалось.

Перекинув через плечо полотенце, он вернулся в гостиную, прошел по ворсистому темно-серому ковру, который в свете десятка свечей больше походил на осеннюю выцветшую траву, и отпер входную дверь.

-Пусть принесут ужин, - в ответ на неловкий поклон дремавшего на посту офицера велел Параман. – И побыстрее.

Офицер поспешно кивнул и уже повернулся, чтобы позвать служанку, которая меняла масло в светильниках неподалеку от покоев, когда Параман ощутил знакомое беспокойство и холодок.

«Этого еще не хватало», - мрачно подумал он, неприязненно взглянув на завернувшего из-за угла Солана. Судя по сосредоточенно-каменному лицу, лорд Пата был настроен решительно.

-Ваше Высочество, - еще издали произнес он, – нужно поговорить.

Заметив, как бережно держал лорд левую руку, Параман молча отошел и пропустил его в покои. Цель визита стала ясна раньше, чем Солан открыл рот. Фирсар тоже был предсказуем.

-Слушаю вас, Солан, - затворив двери, вполголоса сказал Параман и, указав на спальню, приложил к губам палец.

Понимающе кивнув, лорд вынул из-за пояса сложенную вчетверо бумагу. Его рука, забинтованная чуть ниже запястья, красноречиво дрогнула.

Параман усмехнулся, но говорить ничего не стал. Молча взяв письмо, он отошел к камину и, встав спиной к огню, быстро прочел неровные строки. Его догадки полностью подтвердились: Фирсар нервничал и пытался подстраховаться.

«Будет тебе сделка с дьяволом, - ядовито улыбнувшись, Параман скомкал письмо и бросил его в огонь. – Знаешь, куда бить, мерзавец».

-Передай, что я буду обсуждать все условия непосредственно с их господином, - обернувшись, он смерил побледневшего от его слов Солана насмешливым взглядом. – Я расторгал договор с ним, а не с его слугами. Если их не устраивает, до утра не доживут.

-Ваше Высочество, - отшатнувшись, Солан медленно помотал головой, – вы не должны… Вы не представляете…

-Как раз я-то очень хорошо представляю, - жестко ответил Параман и, шагнув к нему, впился взглядом в мутно-болотные глаза. – Вам назвать имена или поверите на слово? Уничтожу каждого. Из города не выйдет никто, даю слово сына Ведущей. Так что пусть передадут Фирсару, что говорить я стану только с его змеей. Надеюсь, он знает меня не хуже, чем вы, Солан. Если посмеет тронуть моих сына или дочь - вырву сердце и раздавлю. А за Фэй он ответит не передо мной.

-За Фэй? – вздрогнув, переспросил лорд. – Я не понимаю…

Медленно проведя указательным пальцем по его шее, Параман снисходительно усмехнулся.

-Ваше счастье, Солан… Ваше счастье. Идите. И мой вам совет: хотите жить – всегда думайте, прежде чем что-то делать.

Не дожидаясь повторного приглашения, лорд Пата попятился к двери и, отперев замок, быстро вышел, от растерянности забыв поклониться.

«Посмотрим, насколько сильно ты хочешь свою добычу», - глядя на закрывшуюся за спиной Солана дверь, подумал Параман, бросив осторожный взгляд в сторону спальни. Было поразительно, как часто жизнь ставила его перед одним и тем же выбором, будто пыталась научить чему-то. Увы, он был плохим учеником и всегда выбирал только тех, кто стоял за спиной. Выбирал, но так и не смог уберечь. Фирсар знал его слабости, а потому бил точно и без промаха.

-Ты был прав, отец, - вслух сказал Параман, сев на пол возле камина. – Как же ты был прав…

Брошенное письмо уже догорело и теперь серело на углях уродливыми ошметками. Вытянув ноги, он прислонился спиной к боковине кресла и вздохнул. Нужно было поспать – хотя бы немного.

* * *

Рассвет обрисовал на стекле пыльные разводы и зажег позолоченные шпили на башнях.

Подняв отполированный до зеркального блеска меч, Лирамель на мгновенье поймала в узком лезвии свое отражение и решительно убрала клинок в ножны. За долгую бессонную ночь она передумала больше, чем за все предыдущие годы. Только теперь ей, пожалуй, стало понятно, какую боль когда-то пропустил через сердце Карл, отрекаясь от трона в пользу младенца, ставшего причиной смерти самого близкого для него человека. Ему пришлось смиряться и думать, думать и пытаться сломать в себе стремление быть тем, кем он являлся по праву — Главою своего рода и королем. Брат был вынужден терпеть ее слепоту и глупость, когда она неумело шла по его пути, и молча исправлять ошибки, оберегая от сгущающегося мрака. Земар-ар искусно разыграл партию между Тарэмом и Миэлем, поставив Карла в такие рамки, из которых тот не мог выйти, не принеся в жертву одно из двух, что любил. И как сын Рода он не колеблясь выбрал свой долг.

Лирамель вспомнила тот день, когда отец явился ей на пути в Пат. «Мои сыновья идут с тобой одним путем — вы едины в своей судьбе», — сказал он тогда. И оказался прав. Они трое действительно были едины. Дети одного отца, семена одного рода, ожившие слова одного пророчества — единственно верного, данного Арматею свыше в ответ на отчаянную покаянную мольбу. Земар-ар об этом знал и потому делал все, чтобы разделить их, ослабить и уничтожить по одному. Сколько раз они были на грани бескровного поражения! И сколько раз гасили огонь любовью, не давая душам разорвать последние нити…

Заглянув в свое прошлое, в самое его начало, Лирамель поняла, что на пути к огненной пропасти не только смерть была ее спутницей. Рядом шла и любовь - любовь, имеющая власть менять сердца, забывать себя, прощать боль и озарять тьму. И очень часто эта любовь заливала руки Лирамель кровью дорогих ей людей, потому что вела не только ее, но и их тоже.

-Я сделаю все, что должна сделать, - прошептала она и, глубоко вдохнув горьковатый воздух, поежилась: за ночь покои выстудились настолько, что от холода не спасал даже подбитый шерстью камзол.

В отдалении протяжно запели трубы, потом еще раз, и еще. Забили барабаны на сторожевых башнях, и воздух наполнился какофонией звуков. На площади начал собираться народ.

Застегнув ослепительно белый плащ, Лирамель открыла дверь и вышла в коридор. Ночь кончилась, и уже умирало утро.

«Это всего лишь шаг, — подумала она, и сердце глухо откликнулось, болезненно сжавшись под ребрами. — Всего лишь еще один поворот…».

Параман ждал внизу. От вчерашнего отчаяния на его лице осталась только новая морщина в уголке рта. Кузен вновь был спокоен и надменен. Таким она впервые увидела его в Тронном зале, когда он шел по зеленой ковровой дорожке, готовясь принять корону – ее корону.

— Выглядишь ужасно, — заметил Параман и, смахнув с ее плеча невидимую пылинку, помог взобраться в седло. – Нужно было выпить снотворного.

—Кто бы говорил! — тихонько засмеялась Лирамель. — У тебя самого в окне свечи всю ночь горели.

— Так они мне не мешали, я спал как младенец… — Параман хотел добавить что-то еще, но увидев Шаддана, спускающегося по ступеням, отвернулся, чтобы скрыть улыбку.

— В чем причина веселья? — хмуро спросил старик, придирчиво оглядывая своего коня. — Нервы сдают?

—Вовсе нет, — спокойно ответила Лирамель, — с чего ты взял?

— Да так... Не вижу повода для радости.

-Поводов как раз предостаточно, Шаддан, - заметил Параман и негромко добавил: - Мне вчера поступило весьма щедрое предложение.

-И?.. – Вскочив в седло, старик заинтересованно взглянул на него. – Что ответил?

-Разумеется, согласился, - переглянувшись с Лирамель, Параман развернул коня и подал знак страже. – Ну, с Богом…

К главным воротам Пата решили ехать через малую ярмарочную площадь, чтобы миновать жертвенник стороной. Жители уже покинули свои дома и заполнили улицы, наблюдая за процессией с напряжением и некоторой долей любопытства. Лирамель не сомневалась, что многие из них прекрасно знали о готовящихся беспорядках, однако вряд ли понимали, какая беда может случиться, если замыслы Земар-ар воплотятся в жизнь.

У ворот выстроилась почти вся охрана Пата – две полные стопы в бело-желтой форме внутренних войск города. Около сотни офицеров, сопровождавших Лирамель по живому людскому коридору, перестроившись, вклинились в ряды товарищей. Дальше Лирамель сопровождали только стражники Горгота, они же должны были охранять ее и брата на обратном пути во дворец.

Перед крепостью, полностью скрыв дорогу, выстроился целый гарнизон аллотаров. Красные плащи поверх песочно-желтых кольчуг горели так, будто вчерашний закат упал на землю, и только один князь как сын Рода был облачен в выбеленную, расшитую золотом тунику и гарцевал на белоснежном тарпане, почти сливаясь с ним в единое целое.

Увидев Лирамель, брат приветственно поднял руку, и трубы вновь затрубили, заглушая ответную барабанную дробь с низких и коренастых городских стен. Лирамель велела Параману остановиться. Как ни старалась она подавить волнение, оно все-таки вырвалось, окрасив щеки легким жаром и увлажнив глаза. В ней горел стыд, пела любовь и червем грыз страх. Несмотря на все уроки, они с Кристианом снова дразнили смерть.

…Их взгляды встретились, и годы свернулись в кольцо. Лирамель вспомнила юношу, с волнением читавшего ей, еще совсем девочке, свою первую статью, всерьез полагая, что она поймет, о чем речь. Вспомнила его заляпанный мольберт, на котором только Карл мог разглядеть что-то похожее на пейзаж… И страшный день, когда иссиня-черные волосы Кристиана поседели от горя. А еще она вспомнила свои слова и ненависть, перечеркнувшие связывающее их прошлое… Старый диафильм промелькнул между их глазами – его серыми и ее синими – и погасил экран.

Кристиан улыбнулся и протянул Лирамель алое знамя аллотаров. Она приняла его, поцеловав край шелковой ткани в знак почтения, как требовала традиция Княжества. Затем брат поклонился Параману и вежливо кивнул Шаддану, чуть задержав на нем взгляд. Под одобрительно-радостный гул аллотаров они выстроились в одну линию и повернули обратно: Лирамель с Кристианом - в середине, Параман и Шаддан - по обе стороны от них. Солнце из последних сил карабкалось к зениту.

— Я предупредил стражу, — поймав ее взгляд, шепнул Кристиан. — Карл говорил, что в твоих снах пожар начался с площади, ведь так? Похоже, мы только до нее и успеем доехать.

— Весьма обнадеживающе! — отозвался Параман. — А что делать дальше, Карл случайно не подсказал?

— Увы, нет, мой друг, — невесело усмехнулся Кристиан. — Эти заботы были возложены на твои плечи.

— Потрясающе! Будто на мне своих забот мало.

Лирамель хотела пришпорить лошадь, чтобы дать им возможность перестроиться поближе друг к другу и продолжать диалог, но Шаддан предостерегающе поднял руку.

У площади, несмотря на старания охраны, людское море едва не смело образованный офицерами коридор, так что Параман велел всем выстроиться попарно, а Кристиан подал знак аллотарам взять их в кольцо. Красно-желтая река тут же влилась в пеструю толпу, и та тревожно отхлынула.

Крест на груди у Лирамель стал горячим, как раскаленный уголек. Зло приближалось – вернее, она сама приближалась к нему. Искаженная черной волей тропа вела прямиком к жертвеннику.

— Алтарам Земар-ар![1] — раздался слева одинокий возглас, и множество голосов тут же подхватило его, словно получив ожидаемый сигнал.

Лошади испуганно заржали и закрутились под ними. Обнажив меч, Лирамель спрыгнула на землю. Кристиан тут же очутился рядом, а Параман встал позади и что-то коротко сказал Шаддану — единственному, кто еще оставался в седле.

Под напором аллотаров горожане нехотя расступились, открыв черное пятно на серо-белом мраморе площади. Края плиты обрамлял неровный кровавый контур. Лирамель вздрогнула и отвела взгляд. Ей не хотелось думать, что чья-то невинная или добровольная жертва была принесена предательским попустительством ее же воинов.

Достав крест, она сняла бархатный чехол и позволила белому пламени полыхать на груди.

— Земар-ар, Земар-ар, алтарам Земар-ар! — снова и снова раздавалось со всех сторон.

«Во сне я видела все это из окна», — с надеждой подумала Лирамель, вдруг осознав, что будущее уже начало изменяться.

Словно в ответ на ее мысли из толпы шагнули к плите трое облаченных в черные балахоны мужчин. Скользнув взглядом по их окровавленным рукам, она с облегчением выдохнула. Кровь на жертвеннике, скорее всего, принадлежала самим жрецам.

Обернувшись, Лирамель набрала в легкие побольше воздуха и выкрикнула:

— В законе сказано: повинуйтесь Королевской крови и тому, кому дана власть над этой землей. Так ли?

— Да, да! — загудела толпа. — Чти короля и повинуйся великому Земар-ар!

—У Земар-ар больше нет власти! — возразила Лирамель, обводя взглядом искаженные безумным восторгом лица. — Я разбила многие его алтари, изгнала его в бездну на полях Бартайоты и уничтожила Совет, чьей силы вы боялись! Зачем же вновь призываете его? Как смеете нарушать указ, запрещающий обряды в городах, где есть мои резиденции?

— Земар-ар, Земар-ар, алтарам Земар-ар! — вновь многоголосо прозвучала над площадью формула призыва.

Едва не задохнувшись от ярости и отвращения, Лирамель рванула плащ и отбросила в сторону. Что-то успокаивающе прошептав, Кристиан осторожно обнял ее за плечи, но гнев был уже так силен, что Лирамель сбросила его руки.

— Безумцы! — мотнув головой, крикнула она. — Получите же то, что желаете!

Толпа радостно завопила в ответ, заглушая гул нескольких голосов, запевших ритуальные катрены.

— Молодец, девочка, — мрачно произнес Шаддан и, спешившись, поднял с земли ее плащ. — Ты все сделала правильно. Лучше иметь дело с Орденом, нежели с парой сотен его тупоголовых марионеток.

— Не уверен, что первое избавит нас от второго, — через плечо бросил Параман, не отводя напряженного взгляда от жертвенника.

— Поверь на слово, мой мальчик. Я знаю этот народ получше тебя. — Повернувшись к Кристиану, Шаддан слегка прищурился: — А вы, Ваше Высочество, не забывайте, что отвечаете только за себя. Второй раз даже вам не уйти от смерти. Рискнете – нам тоже не устоять.

— Вряд ли я могу об этом забыть, Каэл, — кивнул Кристиан. — Действуйте, как вам было велено.

Гул усиливался. Крест на груди Лирамель горел все ярче. Стараясь дышать ровно и размеренно, она взяла брата за руку и слегка заслонила его. Толпа постепенно затихала, и в относительной тишине слышался только приглушенный шепот аллотаров и фырканье перепуганных лошадей.

Внезапно земля под ногами мелко завибрировала, и в лицо дыхнуло жаром. Каменный навес над черной плитой раскололся надвое и рухнул на брусчатку. Двоих или троих стражников, стоявших почти вплотную к плите, убило на месте, еще нескольких, покалеченных булыжниками, оттащили подальше их товарищи. Спустя несколько мгновений из середины жертвенника к небу потянулась тонкая черная ниточка. Чем выше она поднималась, тем плотнее и толще становилась, и вскоре, вверху, между белым городом и полуденным солнцем, почти касаясь неба, открылся в сполохах непроглядной тьмы огромный алый глаз.

— Вы с-с-звали меня, и я приш-ш-шел! — разнесся над площадью зловещий шепот, заставляющий людей падать на колени и в ужасе закрывать руками уши. Стоны и сдавленные крики сливались в какой-то невообразимый, пробирающий до костей отчаянный вопль.

Отпустив брата, Лирамель качнулась вперед.

— Надеешься на чудо, Земар-ар? – неслышно выдохнула она, зная, что он услышит. - Или ты забыл Ровмэн?

— Второго Ровмэна не будет, - не поворачивая головы, неожиданно произнес Параман и, сняв перевязь, медленно пошел вперед.

Лирамель успела сделать за ним только шаг, когда меч Шаддана лег поперек ее груди.

— Не мешай, – резковато проговорил старик. – Я предупреждал: на сей раз Земар-ар не подпустит тебя близко к жертвеннику. Посмотри вокруг — нам не добраться до него.

Кристиан что-то гневно твердил своим воинам, указывая на юг, где за изгибом дороги остались ворота. Лирамель попыталась прислушаться, но ничего не поняла — он слишком быстро говорил на северном наречии. Тем временем Параман приблизился вплотную к плите и встал на одно колено. Земар-ар изогнулся к земле, его огромная одноглазая голова застыла почти вровень с одинокой белой фигурой.

Они беседовали долго, очень долго. Наконец Параман кивнул и глубоко поклонился.

— Я должен посоветоваться, — громко прозвучал в наступившей тишине его голос. Встав, он обернулся и посмотрел на Кристиана. — Подойдите ко мне, князь. С вами желают говорить.

Помедлив, Кристиан неспешно направился к плите. Шаддан по-прежнему держал меч у груди Лирамель и, словно заклинание, шептал:

— Стой и не двигайся. Не смей шевелиться.

— Что происходит? – тяжело дыша, она умоляюще взглянула на него. - Что он задумал?

—Не знаю, но вмешиваться не следует. Параман не допустит, чтобы с сыном Лирдана что-нибудь случилось. Верь ему.

-Верю, Шаддан, верю… Но кто защитит его самого?

-Я, – наклонившись к ее уху, выдохнул тот. – Только стой и не двигайся. Дай слово, что не сойдешь с этого места. Пообещай, иначе я не смогу тебя оставить.

Лирамель нехотя кивнула. Происходящее было настолько чудовищно и нелепо, что ей казалось, будто она видит один из своих кошмаров.

— Великий Земар-ар, — спустя какое-то время во весь голос произнес Параман, — мы согласны на твои условия. Пусть жрецы дадут нам жертвенное орудие и скрепят клятву.

-Что? – Недоверчиво нахмурившись, Лирамель подалась было вперед, но, поймав предупреждающий взгляд Шаддана, замерла.

Из толпы справа от черной плиты выступил невысокий человек и протянул Параману белый кинжал. Его лицо мелькнуло всего раз, но Лирамель успела его узнать. Явус из рода Альборы был одним из жрецов новоизбранного Совета.

Отведя меч, Шаддан убрал его в ножны и, сняв перстень, передал ей.

—Возьми. Пусть твое прощение и милосердие защитят оставшихся сынов моего рода, пока Мариэль не придет в возраст и не вступит в брак. - Скороговоркой произнеся формулу отречения в пользу дочери, Шаддан порывисто поклонился и, повернувшись, тут же исчез в толпе. Только раз мелькнула за спинами аллотаров его седая голова, и он вновь стал тенью среди теней.

Лирамель осталась одна. Аллотары выстроились позади, не сводя встревоженных взглядов со своего князя, и не смели шелохнуться, боясь нарушить его приказ.

Трое жрецов медленно приблизились к жертвеннику, и Лирамель потребовалось все ее мужество, чтобы остаться на месте. Но она помнила просьбу Шаддана и послушно стояла, глядя, как тонкая черная нить сворачивается кольцом над каменной плитой, словно готовясь затянуть петлю…

Коротко о чем-то переговорив, Кристиан вместе с одним из жрецов вслед за Параманом поднялся на середину жертвенника, а двое остальных отступили к краям.

Вновь зависнув над городом, Земар-ар не сводил с Лирамель полыхающего огнем глаза, словно чего-то ожидая, но она не шевелилась, и только когда Кристиан протянул ладонь и Параман занес кинжал, испуганно вздрогнула и непроизвольно качнулась вперед.

— Поздно! — тут же раздалось злорадное шипение, и в лицо ей дыхнуло жаром. – Я получу свою жертву!

Стоявший рядом с Кристианом жрец вдруг вскинул руку и в ту же секунду рухнул на брусчатку и забился в судорогах. В его спине чернел меч. Выроненный стилет коротко звякнул о камень.

-Никого ты больше не получишь, - неожиданно спокойно и ясно произнес Параман и, столкнув замешкавшегося брата с плиты, упал на колени и крестообразно резанул белым кинжалом по черному камню.

Раздался оглушительный вой и, выронив меч, Лирамель зажала уши. Изогнувшись, Земар-ар ринулся вниз.

Оставшиеся жрецы и стоявшие неподалеку от жертвенника Посвященные падали один за другим, словно под косой невидимого жнеца. Шаддан не знал промаха. И страха тоже не знал. Когда сгусток огненной тьмы почти коснулся земли, он встал между ним и поднявшимся на ноги Параманом.

— Прочь, Каэл! — яростно зашипел Земар-ар, угрожающе раскачиваясь над ними.

Презрительно улыбнувшись, Шаддан поднял окровавленный меч.

— Ты больше не властен надо мной, жалкий червяк! Упивайся кровью своих рабов!

Увидев, как сверкнули на черной плите кинжалы, выпавшие из рук мертвых жрецов, Лирамель забыла свое обещание и метнулась вперед. Она разгадала замысел врага раньше, чем три тонких стилета, подхваченные злой волей, будто невесомые поднялись в воздух.

Два лезвия по самую рукоять вонзились в шею и грудь Шаддана, а еще одно – в спину Парамана, которого тот пытался закрыть собой. Громадная фигура змея над ними вспыхнула на миг алыми искрами и, поколебавшись, стала расплываться. Лирамель увидела, как Кристиан, отшвырнув копис, сунул руки в разгорающееся синее пламя и, схватив упавшего Парамана за лодыжку, изо всех сил потянул на себя. Не помня себя от ужаса, она побежала к нему, опередив пришедших в себя аллотаров, и помогла вытащить брата. Шаддан остался в огне. Упав на колени, Лирамель смотрела, не в силах отвести взгляд, как пламя охватывало его тело и сжигало растрепавшиеся седые волосы… Он не кричал и не бился в конвульсиях, но был еще жив. Сжав так и не выпущенную рукоять, Шаддан попытся поднять меч – и уже не сумел.

-Лирамель, Ли! – Голос Кристиана ударил по нервам, как пощечина. Резко обернувшись, она едва не упала. Острый обломок гранита впился в колено и распорол кожу.

Брат сидел на земле, обнимая Парамана за плечи, и, слегка покачиваясь, беззвучно плакал. Не в силах встать, Лирамель всхлипнула и подползла к ним, оставляя на пыльной брусчатке кровавую дорожку.

Кристиан вытер рукавом слезы и, отвернув голову, приказал своим воинам отойти подальше.

Параман был еще в сознании. Щурясь от бьющего в глаза солнца, он старательно дышал и что-то неслышно шептал. Склонившись, Лирамель с нежностью поцеловала его холодный от пота лоб. В том, что стилеты были отравлены, сомневаться не приходилось, и даже будь под рукой противоядие, оно бы уже не помогло: тонкое лезвие вошло под левую лопатку так глубоко, что наверняка задело сердце.

— Прости, — с трудом разомкнув синеющие губы, прошептал Параман. — Не думал, что так получится… Не предусмотрел.

—Парамани, родной мой…

— Прости… — снова повторил он, прикрыв на мгновенье глаза. – Убивают одного за другим… Как глупо…

— Не волнуйся, я остановлю его.

— Позаботься о… всех. Жаль, не увижу… Ждал… Хотел…

Стерев кровавую пену, выступившую на его губах, Лирамель стиснула кулак, чтобы не завыть в голос, и успокаивающе улыбнулась.

-Ты увидишь, Парамани, увидишь. Обещаю. Поцелуй за меня Фэй. Скажи ей, что я сохраню Лирран. Она продолжит Ведущую во всей полноте. Жизнью клянусь!

Подняв руку, он потянул ее за волосы, заставляя наклониться ниже и, глядя в глаза, уже беззвучно прошептал:

— Спасибо…

Она не успела ответить. Рука Парамана безвольно разжалась и упала. Звякнуло о брусчатку рубиновое кольцо. Крепко обняв, Лирамель прижалась щекой к опаленному огнем камзолу и задержала дыхание. Его сердце ударило еще трижды – и остановилось. Не в силах сдерживать рвущихся рыданий, она стиснула зубы и тихонько заскулила.

-Лирамель… - Кристиан осторожно погладил ее по голове. – Нужно унести его отсюда и выбираться самим. Поднимайся, довольно.

Яростно дернув плечом, Лирамель выпрямилась и, взглянув на брата, встала на ноги. Горе затопило душу до краев и придало сил.

— Пат! — крикнула она в пронзительно-синее солнечное небо. — Ты, созданный в надежде на мир и радость, убил лучших из сынов моей земли. Ради их жертвы я пощажу тебя, проклятый неверный город, но никогда больше не ступлю за твои ворота! Пока я жива, ты не удостоишься принять в своих стенах никого из рода Тара! – Переведя дыхание, она вытянула вперед руку и, указав пальцем в застывшую перед ней толпу добавила: - На колени, Пат! На колени перед детьми Тара!

Над городом пронесся тихий стон. Лирамель обвела невидящим взглядом испуганные незнакомые лица опустившихся на колени людей. Стоять остались лишь понурившие головы аллотары, так и не поднявшие опущенные к земле кописы.

-Предатели и трусы! Несмысленные слепцы… Что вы наделали? Кому поверили? Как же мне теперь любить вас?

-Лирамель, остановись! - на греческом окликнул ее Кристиан, не решаясь подойти. – Достаточно. Нужно уходить.

— Пусть твои воины заберут тела! – не оборачиваясь, громко произнесла она. - Мы уходим на север. Я ухожу. А город закрыть, накладываю вето. Отныне всякий, кто призовет пролитием крови имя Земар-ар, будет судим без милости. Не ждите больше пощады – вы ее не достойны. – Замолчав, Лирамель взглянула поверх склоненных спин на низкие стены, огибающие Пат, и, увидев лорда Солана, стремительно шагнула к нему.

-Ты! – хлестко сказала она и, схватив его за рыжие волосы, силой заставила поднять голову. – Ты, пес! К моему возвращению из Княжества чтобы не осталось и камня на камне от стен этого города, Каэл!

-Но… - захрипел тот, кривя губы. – Прошу…

-Приказываю как твоя королева и как Глава твоего рода! - Лирамель ткнула ему промеж глаз перстнем, который отдал ей Шаддан. - Не исполнишь – истреблю и тебя, и всех, кто запачкал руки в крови моего брата, под корень – от мала до велика, не разбирая лиц и возрастов.

Он расслабленно сник и кивнул. Лирамель брезгливо отдернула руку.

-Кмэр[2]! Достойный раб своего господина.

Держась за руки, они с братом шли к воротам через молчаливые, залитые солнцем улицы и не оглядывались. За ними следовали аллотары и все, в ком текла кровь Тара. Дети королевского рода покидали Пат, оставляя свои роскошные дворцы и дома. Все до одного, даже те, кто желал Лирамель смерти. Никто не смел ослушаться ее приказа.

Она ни разу не остановились, и только когда город остался за спиной, сняла сапоги и пошла босиком, не желая уносить даже прах с его улиц.

«Господи… — сдерживая слезы, бесконечно повторяла про себя Лирамель, не чувствуя боли от впивающихся в ступни камней и кровоточащего колена. — Господи, как мне все это вынести?..»

Пошатнувшись, она машинально оперлась на протянутую братом руку. Ободряюще сжав ее холодные пальцы, он подозвал одного из своих офицеров и тот, подхватив Лирамель, усадил ее в седло. Вцепившись в белоснежную гриву тарпана, она зажмурилась, стараясь сдержать рвущиеся наружу рыдания, но не смогла.

— Поплачь, — глухо произнес Кристиан, беря коня под уздцы. — Мы уже далеко, никто не услышит. Плачь за нас обоих - у меня уже нет слез.

[1] Великий Земар-ар (формула, Древний язык)

[2] Падаль (Древний язык)

Глава 8

11 июля 3152 года по исчислению Малого Мира, Белый Замок; 13 июля того же года, предместья Барсетала; 14 июня, Бартайота

Попросив стражников подождать внизу, Марк поднялся в башню, где находилась Малая голубятня. Резкий запах птичьего помета ударил в нос прежде, чем он открыл прямоугольный люк и выбрался наружу.

Якир неподвижно стоял возле незастекленного оконного проема, прислонившись плечом к стене.

-Зачем я тебе понадобился? – грубовато спросил Марк, подойдя ближе. – Что за срочность?

Скользнув по нему равнодушно-уставшим взглядом, Якир указал пальцем куда-то вниз.

-Я ждал голубя, - мрачно ответил он, - а прилетело это.

С трудом рассмотрев на одной из яблонь черную кляксу, Марк нахмурился. Тревога, не отпускавшая его ни на минуту, всколыхнулась с новой силой.

-Отойди-ка, - попросил он, а затем призывно свистнул.

Клякса дернулась. Шумно махая крыльями, ворон взлетел и, зависнув на мгновенье перед окном, влетел в голубятню и уселся на подоконник.

-Кррак! – тут же сердито нахохлился он, заметив, что Якир нетерпеливо скрестил на груди руки. – Кр-р-рак!

Невольно улыбнувшись, Марк насмешливо глянул на герцога и, выждав, пока птица немного успокоится, отцепил золоченый тубус.

-Читай уже! – рявкнул Якир, угрожающе прищурив потемневшие глаза.

Марк нарочито неторопливо отвинтил крышечку и, убрав ее в карман, вынул туго скрученный листок.

Письмо начиналось без предисловий. Кристиан был убийственно краток.

-Не может быть, - словно со стороны услышал Марк сорвавшийся с губ сдавленный шепот и, выронив бумажку, прикрыл ладонью глаза. – Этого не может быть…

-Что там? – Шагнув, Якир нагнулся и поднял послание.

Тишина сделалась почти абсолютной, словно кто-то укрыл башню непроницаемым колпаком, погасив разом все звуки. Воздух стал плотным и тяжелым.

-Дела Лаусенса возьмешь пока на себя. - Голос Якира прозвучал так резко и неуместно громко, что Марк опустил руку и внимательно взглянул на него. – Скоро начнется паника, и нужно использовать ее в нашу пользу. Лирамель не вернется, пока не завершит все, что задумала. Она бы не ушла в Княжество, чтобы держать траур – это не Али. Нам придется потушить начавшийся пожар самим.

Сглотнув подступивший к горлу комок, Марк кивнул.

-Ты достаточно умный человек, чтобы понимать свои возможности, - продолжал Якир, комкая в руке бумажку. – Людям нужна не просто уверенность, требуется сила. Сила и страх – вот то, что они способны сейчас понять, Марк. Придется действовать жестко, иногда за гранью. Ты так не сумеешь. Будь чист от этой грязи, пока имеешь возможность. Помоги там, где я разбираюсь хуже и защити своих детей. Лирамель должна быть спокойна за них.

-Я не стану мешать, - тихо ответил Марк. – Править должны потомки Тара. Мне известны законы.

-Можешь мне доверять, Хэмали, - кивнул Якир и, помедлив, добавил: - У меня будет только одна просьба…

-Какая? – заставив себя выдохнуть, спросил Марк, чувствуя, как непроизвольно дернулась щека.

-Али. Скажи ей сам. – Отведя взгляд, Якир некоторое время помолчал, а затем почти неслышно прошептал: - И напиши Тори. Ей сейчас понадобится любая поддержка. Может, Лирамель отпустит его ненадолго…

-Хорошо.

-И еще, - Якир подняв на него холодный взгляд. – Все, что касается Лаусенса… Прежде чем принимать какие-либо решения, советуйся с Карталом. Он знает герцогство изнутри. Однако будь осторожен: Орден не выпустит мальчика из виду. - Спрятав измятое послание в нагрудный карман, Якир взмахом руки прогнал ворона. - Насколько я понял, - с нажимом произнес он, чуть наклонив голову, - Тайная разведка вышла к тебе напрямую?

Вспомним визит неожиданного гостя, Марк кивнул:

-Один раз. Впрочем, раз спрашиваешь, ты и так это знаешь.

-Знаю, – не стал отрицать Якир. - Как и то, что по их кодексу связь они теперь будут держать с тобой, если Лирамель не даст других распоряжений.

-Ты получишь все сведения, какие потребуется, - поспешно заверил его Марк.

Прищурившись, Якир взглянул куда-то поверх его головы, будто что-то вспоминая, и по его губам скользнула едва уловимая острая улыбка.

-Тогда закончим с Патом. Лирамель закрыла город, и, боюсь, Орден попробует этим воспользоваться… Нужно лишить Фирсара такой возможности. Заодно проредим его сторонников. Им тоже потребуется время, чтобы собраться с силами. Постараюсь создать им как можно больше проблем. Пусть теперь побарахтаются в собственной крови. Никого не пощажу.

Заметив, какой злобой блеснули его глаза, Марк невольно поежился. За годы, проведенные в Королевстве, он не раз убеждался в том, насколько Валлоры отличались от тех, кто не принадлежал к их роду. У прямых потомков Тара с рождения существовала между собой какая-то незримая связь. Как бы сильно они ни ненавидели друг друга, в случае, когда что-то угрожало семье, все обиды забывались, и они сплачивались в один кулак. У детей Ведущей линии это чувство было выражено еще больше: если под ударом оказывались преемственность власти или продолжение Рода, они становились по-настоящему опасны. Именно поэтому Марк не хотел мешать Якиру делать то, что тот решил. Никто лучше Валлора не мог защитить трон и Королевство.

-Удачи, герцог, - глядя, как тот спускается по винтовой железной лестнице, хрипло проговорил Марк и, не дожидаясь ответа, вновь отошел к оконному проему. Ему нужно было немного побыть одному.

«Держись, моя хорошая, держись…» - мысленно сказал он жене, вглядываясь в даль. Там, за ковром лесов и бесконечной лентой тракта, далеко на севере, у самого горизонта, невидимо для глаза высились к небу белоснежные горные вершины. Разлука вновь стучалась в двери… Похоже, для него и Лирамель разлука была судьбой.

Спустившись, Марк кивнул ожидавшим его офицерам и, остановившись, подождал, пока они проверят темнеющий за аркой коридор. Узкий и длинный, он уходил под уклон сначала вниз, затем вверх, к соседней башне, располагавшейся над королевскими покоями.

Обратный путь промелькнул как в тумане. Заперев потайную дверь, Марк снял перевязь и, бросив ее на кровать, вышел из покоев. В отличие от многих он не любил носить оружие и при любом удобном случае от него избавлялся.

-Вы очень бледны, Ваше Высочество, - заметил офицер, следуя за ним, как тень.

-Печальные новости, - коротко ответил Марк, невольно замедляя шаг. Как сообщить Али-Нари о смерти брата, он не представлял: она так и не пришла в себя после гибели мужа и разлуки с сыном. - Найдите принца Картала, - взглянув на офицера, попросил он и знаком велел приставленной к покоям герцогини охране сообщить о его визите.

Али-Нари уже готовилась ко сну. Немного удивленная и встревоженная неожиданным визитом, она встретила Марка в гостиной. Одетая в простое хлопковое платье, герцогиня зябко куталась в длинную шерстяную шаль. Заплетенные в длинную косу волосы немного растрепались и в свете угасающего за окнами дня поблескивали красным.

-Марк? – В ответ на его поклон она слегка наклонила голову. Глаза ее тревожно блеснули. – Есть новости из Пата? Что там?

-От Кристиана только что прилетел ворон. - Медленно подойдя к ней, Марк остановился на расстоянии вытянутой руки. Он чувствовал себя почти что палачом перед жертвой, и от этого собственная боль становилась еще невыносимей. Но он потерял друга, а Али – брата, который был с ней всю ее жизнь. Марк слишком хорошо помнил состояние Лирамель после смерти Карла, а Моврона на сей раз с ними не было. Лекарь тоже пал жертвой Ордена.

-Лирамель в порядке? – осторожно спросила герцогиня, с тревогой всматриваясь в его лицо.

Марк отвел глаза и кивнул.

-Параман? – тихо прошептала она и, пошатнувшись, села на обтянутую алым бархатом кушетку.

-Мне очень жаль, Али, - ответил он и замолчал. Слов, которые могли бы утешить в таком горе, просто не существовало.

-Как? Расскажи, как.

Сев рядом, Марк взял ее горячую ладонь.

-Кристиан был краток. Мы знаем только, что он предотвратил покушение на князя, разрушил жертвенник и был убит. Шаддан пытался защитить его и тоже погиб. Лирамель закрыла Пат для детей Рода и приказала разрушить стену… Она ушла в Княжество и увела аллотаров… На год или больше.

-Я тоже уеду, - помолчав, сказала Али, отняв руку. – Не хочу больше здесь оставаться, Марк… Пока не вернется Лирдан, мне не место в Королевстве. Оно отняло у меня всех, кого я любила.

Марк вздохнул и с уважением взглянул на сидевшую рядом маленькую женщину. Никаких обмороков и истерик – герцогиня приняла новость с мужеством, какому могли позавидовать многие мужчины. Даже Лирамель и та бы уже сломалась…

-Как скажешь, - ответил он. – Но нам будет тебя не хватать.

Благодарно взглянув на него, Али грустно улыбнулась.

-Вернется сын – вернусь и я, - повторила она. – Знаю, на тебя можно положиться… Убереги всех, кого сможешь.

-Постараюсь, - кивнул он и встал. – Я соберу лучших людей. Как ты поедешь – через Тир или Бартайоту?

-Через Тир, - не колеблясь, ответила герцогиня. - Так ближе.

Посчитав неуместным замолвить слово за Тори, Марк снова кивнул и, пожелав ей доброй ночи, ушел. На душе у него стало светлее и будто бы легче.

«Не волнуйся, мой друг, - мысленно сказал он, с некоторым отвращением глядя, как две полные служанки поспешно раскатывают в коридоре черную дорожку. – Я завершу все, что ты не успел… Лети с миром, для тебя этот кошмар наконец-то закончен…»

* * *

За два дня путешествия по тракту Лирамель выплакала все слезы и больше плакать не могла. Ей хотелось одиночества и тишины, но дорога требовала внимания и наполняла мысли суетой.

Солнце продолжало нещадно палить, и даже привычные к жаре аллотары сняли алые плащи и кольчуги. Было понятно, что до Бартайоты довести тела не получится, но Лирамель хотелось отъехать как можно дальше от Пата.

-Здесь. – Остановив лошадь, она подождала, пока Кристиан отдаст приказ своим воинам, и чуть тише добавила: – Возьми нескольких кошек и пару человек посильнее. Земля сухая и много корней.

-Уверена? – Спешившись, брат подозвал одного из горготских офицеров и молча указал на крытый экипаж. - Может, доедем до Бартайоты?

Лирамель мотнула головой.

- Нет. Бартайота всецело предана Ведущей и мне лично. Я помню, что было, когда убили тетю. Нам сейчас не нужны кровавые расправы над последователями Ордена. Королевство – не Княжество. Людям требуется время, чтобы разобраться и сделать выбор, иначе вместе с козлами мы можем погубить и овец. Ты не видел того, что видела я. Таких фанатиков, как Фирсар и его верные псы, не так уж и много, но их боятся, а страх может породить как слепое подчинение, так и слепую ненависть.

-Что ж, твоя правда. Но почему именно в лесу? Тут неподалеку есть деревенька…

-Не хочу, чтобы их беспокоили. Того, что сделал Параман, Посвященные не забудут еще очень долго. Где могила, будут знать только близкие. Думаю, Шаддану моя идея понравилась бы. Когда-то давно он бы мог похоронить там и меня, Кристиан, однако решил поступить иначе. Тогда его решение изменило все.

Брат недовольно поджал губы и, взяв ее лошадь под уздцы, задумчиво посмотрел на позолоченные солнце ели.

-Было бы интересно однажды услышать эту историю.

-Услышишь, - пообещала Лирамель, прикрыв ладонью глаза. Солнце наполовину подползло к зениту и слепило так, что больно было смотреть. – Я приказывала ухаживать за могилой Витдана. Сразу у опушки свернем налево и поищем тропинку. Если найдем, верхом доберемся быстро.

Лежавший на могиле Витдана большой камень с выбитыми именем и званием, наполовину зарос зеленоватым мхом. Вокруг пестрели цветы и одинокие колоски пшеницы, посаженные чьей-то заботливой рукой. Вторая могила виднелась немного в стороне и была обложена мелкой галькой. Как звали человека, которого убил Витдан, Лирамель не знала – Шаддан тогда так и не назвал его имени.

Вздохнув, она придержала лошадь и подняла сжатый кулак, приказывая всем остановиться. Подъехав вплотую к камню, Кристиан спешился и, обнажив копис, поклонился, отдавая безмолвную дань уважения.

-Нужно будет когда-нибудь привезти сюда Джафиру, - выждав пару мгновений, произнесла Лирамель и благодарно кивнула брату. Несмотря на прошедшие годы, ей все еще было больно.

-Куда теперь? – Вскочив в седло, тот развернул коня и осмотрел залитую солнцем опушку.

-В лес. Раньше там была тропинка, посмотрим, сохранилась ли теперь. Впрочем, направление я помню, так что за час доберемся.

Подозвав кошек, Кристиан отдал им короткую команду и махнул в сторону леса.

Две высокие ели, между которыми светлела присыпанная хвоей тропинка, мерно раскачивались, плавая остроконечными кронами в потемневшей синеве. Подойдя к одной из них, Лирамель остановилась. Прошлое было так близко, что его можно было коснуться – стоило лишь протянуть руку.

-Лирамель?

Обернувшись, она взглянула на брата. Широкая могила зияла у его ног, словно раскрытая дверь. Завернутые в белую ткань тела лежали чуть поодаль.

-Дай мне еще минуту, - попросила Лирамель, вертя на пальце отданный Шадданом перстень. Она уже жалела, что поехала, но никто, кроме нее, не мог бы отыскать этого места.

Шумно хлопая крыльями, отуда-то сверху спикировал огромный ворон и нахохлился, застыв посреди тропинки.

-Это не мой, - предупредив вопрос, сказал Кристиан и, вдруг нахмурившись, добавил: - Чувствуешь? Рядом Посвященный. Если ты хотела утаить могилу, будет лучше, если я отдам кошкам приказ.

-Подожди. – Внимательнее вглядевшись в птицу, Лирамель осторожно подошла и присела перед ней на корточки. Она тоже чувствовала стороннее присутствие. Оно было настолько явственно, что казалось, даже воздух и тот стал другим – более тяжелым и словно зловонным. Крест на груди из теплого стал раскаленным. – Это не Посвященный, - уверенно произнесла Лирамель и вздрогнула, увидев мелькнувшее в круглом черном глазе злорадство. – Кто ты? Что тебе нужно?

Подпрыгнув, ворон отлетел поближе к Кристиану и, почистив о торчавшую из-под земли веточку, что-то зло каркнул. Удивленно отпрянув, брат побледнел и, обнажив копис, хотел было ударить его, но не успел: птица взмахнула крыльями и исчезла.

-Мой князь! – испуганно воскликнул один из стоявших по другую сторону могилы аллотаров. – Что это было?

-Не что, а кто, - мрачно бросил Кристиан, убирая оружие в ножны. – Не бойтесь, он не вернется.

Быстро подойдя к брату, Лирамель заглянула ему в глаза.

-Он что-то сказал? – спросила она на греческом.

-Да, - кивнул Кристиан. - Сказал, что эта земля примет и мою кровь. Вместо ягненка сам себя зарежет Авель… Я не понимаю… - Нахмурившись, он посмотрел в чернеющую у своих ног дыру и медленно отступил назад. – Да не будет!

Приобняв брата за плечи, Лирамель знаком приказала воинам взять веревки.

-Забудь, - шепнула она ему. – Забудь и никогда не слушай врага. Ничего не предопределено, мы сами выбираем путь. Даже если случится так, как он сказал, то это все равно будет не его выбор. Я точно это знаю.

Улыбнувшись кончиком губ, он слегка похлопал ее по руке и, сняв плащ и камзол, закатал рукава рубашки.

Когда первые черные комья земли упали в могилу, Лирамель украдкой вздохнула и опустила голову. Смерть связала Шаддана и Парамана теснее, чем жизнь. Лирамель знала, что старый Каэл не раз и тайно и явно выгораживал внучатого племянника перед Кайлом, оберегая его от неразумного отцовского гнева. Не будь Шаддана, Кайл не стал бы медлить. Он был скор на расправу и не делал скидок на кровное родство. Из всей семьи Кайл, пожалуй, проникся родственным чувством только к старшей внучке, на которую возлагал все свои надежды.

Вспомнив Фэй, Лирамель непроизвольно сжала кулаки.

«Пока не успокоюсь, мне не следует принимать никаких решений", — внутренне укорив себя за всколыхнувшийся в сердце гнев, подумала она и, бросив последний взгляд на видневшийся из-под набросанной земли край черного флага, отвернулась и негромко проговорила:

— Как выедем на тракт, отправь гонца в замок. Пусть сообщит Али, где могила ее брата.

Затем Лирамель наклонилась и, взяв немного земли, пересыпала в замшевый мешочек. Параману надлежало покоиться рядом с аллеей королей или в усыпальницах Рода, которые были в каждом городе Королевства, поэтому Лирамель надеялась по возвращении в Белый Замок отнести землю на могилу его матери.

— Я не прощаюсь, — едва слышно прошептала она и медленно направилась к лошадям.

* * *

После разговора с отцом Картал весь день был сам не свой. Он едва справлялся с желанием все бросить и на пару дней сбежать в лес, но приказ Якира, запретившего без разрешения покидать замок, связывал его по рукам и ногам. Герцог знал теперь слишком много, и с ним приходилось считаться.

Написав письмо матери, Картал тайком передал его Али-Нари и спустился в темницы. Замок уже гудел и стонал, погружаясь в траур. Смотреть на все это было невыносимо.

-Если кто спросит, я у брата. - Велев запереть за собой решетку, Картал пристально взглянул на стражника. – И пусть ужин принесут пораньше и на двоих.

-Хорошо, Ваше Высочество, - кивнул офицер, пропуская его вперед. – Простите, но мне велено обыскивать каждого, кто входит к принцу.

-Давно?

-Еще перед вашим отъездом.

Вздохнув, Картал снял перевязь и передал ее стражнику.

-Ах, да, - словно нехотя бросил он, отцепив от пояса кинжал. – Совсем забыл.

С поклоном приняв оружие, офицер подождал, пока Картал отопрет замок, и, забрав у него ключ, отошел к решетке.

Скрипнув петлями так, что сидевший за столом Эллад обернулся и недовольно нахмурился, дверь ударилась о стену и мелко задребежала.

-Зачем пришел? – резко спросил брат. – Что еще тебе от меня нужно?

-Что, уже слышал? – Прижавшись спиной к двери, Картал испытующе посмотрел на него.

-Слышал - о чем? – Поднявшись, Эллад подошел и угрожающе навис над ним. – Говори и убирайся! Не желаю тебя видеть!

С вызовом встретив его гневный взгляд, Картал вздернул подбородок:

-Дядя Параман убит, и лорд Шаддан тоже. В Пате. Князь не пострадал. – Переведя дыхание, он чуть спокойнее добавил: - Мать ушла в Княжество. Оставила все и ушла… Якир теперь на первых ролях, как я и предупреждал.

Опустив занесенную было руку, Эллад удивлено моргнул и медленно отступил. По его лицу прошла судорога.

-Ты как ангел смерти, Картал, - прошептал он и, отвернувшись, отошел к кушетке. – Приносишь только дурные вести. И, похоже, тебе это доставляет удовольствие… - его голос предательски дрогнул. – Это все?

-Нет… Фэй тоже.

-Господи! А ее-то за что? – От горечи, прозвучавшей в голосе брата, у Картала вновь навернулись слезы. Смерть герцога он переживал тайно, стараясь скрывать свои чувства от Фирсара, но Фэй… Ни думать, ни говорить о ней спокойно еще не было сил.

-Она умерла родами, - процедил он. – И ребенок тоже.

-Беда… - Прислонившись спиной к стене, Эллад запрокинул голову и зажмурился. – Беда для Ведущей. Для всего Королевства. Невосполнимые потери… Сочувствую, Картали.

-Спасибо. Тетя Али уезжает в Княжество. Пат теперь закрыт для детей Рода. Проклятый город! На месте Лирамель я бы не только стену – весь бы его разрушил до основания!

Эллад мрачно промолчал.

-Странно слышать это от тебя, - через какое-то время произнес он и, повернув голову, задумчиво посмотрел на него.

Картал улыбнулся. Он знал, что у Фирсара пока было слишком много забот, чтобы наблюдать за ним. Кроме того, теперь он знал, как прятать и искажать воспоминания. Это давало больше свободы.

-Ты всегда меня недооценивал, Эл, - с укором заметил он брату. – Мой тебе совет: не меняй своего отношения. Для нас обоих так будет безопаснее.

Подойдя к брату, он опустился перед ним на одно колено и склонил голову.

-И что это значит? – холодно спросил Эллад. – Хватит уже ходить вокруг да около, говори толком.

-У меня будет просьба, с которой я не могу обратиться больше ни к кому, - не поднимая головы, прошептал Картал. – Я знаю тебя достаточно хорошо и понимаю, что ты единственный, кто сможет ее выполнить.

-Сколько пафоса, - в голосе брата послышалась улыбка. – Говори уже, посмотрю, что у тебя за просьба.

Взглянув на него, Картал молча расстегнул ворот рубашки и достал золотой медальон.

-Рано или поздно Фирсар вынудит меня пройти посвящение. Это неизбежно, как неизбежно многое, что должно произойти… - Сделав паузу, он убрал медальон обратно. – Когда это случится… Если я пойму, что не могу больше сопротивляться, то приду к тебе снова… Приду и уже не должен буду выйти.

-Ты в своем уме?! – с силой оттолкнув его, так что Картал потерял равновесие, зашипел брат. – Хочешь, чтобы я поднял на тебя руку?! Да я тебя на руках держал, когда ты еще молоком матери питался… Безумный!

Не пытаясь встать, Картал сел по-турецки.

-Я почти уверен, что у меня получится, - спокойно произнес он. – Но мне нужна гарантия, что ты не дашь мне пойти против Рода. Подумай сам. Представь, что они могут сделать моими руками… Ко мне поворачиваются спиной даже те, кто знает интерес Фирсара. Подумай, Эллад!

-Тогда просто выйди из игры, - побледнел тот. - Зачем ты лезешь в это пекло?

-А кто меня спрашивал? – Усмехнувшись, Картал покачал головой и провел пальцем по пыльным плитам. – И уже поздно поворачивать. Мне известно столько, что не пощадят ни свои, ни враги. Хотя, возможно, Фирсар и открыл все, чтобы направить будущее так, как ему нужно – я уже не знаю. В любом случае придется идти до конца. Сейчас никто не может оставаться в стороне.

-Выбор всегда есть. - Шагнув, Эллад протянул руку и, крепко обхватив его ладонь, поднял. – Ты свободен, даже если на тебе цепи толщиной в руку, брат.

-Да, выбор есть, - благодарно кивнув, отозвался Картал, - но не всегда есть право его делать. Я не стану прятаться и отступать. Ты не стал, Поль не стал, наш дядя… И я не стану. Кто еще, если не мы?

Укоризненно взглянув на него, Эллад тихо сказал:

-Ну и притворщик же ты, младший! А я ведь поверил… - Положив руку на его плечо, брат легонько сжал пальцы. - Рад, что ошибся, и прошу прощения.

-Не трудись, - улыбнулся Картал. – Я все равно забуду наш разговор. Нужно соблюдать осторожность, а с собственной памятью работать сложнее, чем с чужой.

-С огнем играешь…

-Хуже, брат, намного хуже. И мой тебе совет: не доверяй никому, особенно стражникам. Влияние можно скрыть, даже я не всегда его вижу или чувствую. Ты в безопасности только с отцом и, возможно, с Джеф.

При упоминании Джафиры Эллад заметно сник и вымученно улыбнулся.

-Предпочел бы иметь дело с отцом, - помедлив, произнес он. – Если сможешь, попроси его держать Джафиру подальше от меня – я не каменный. А она… В конце концов она нам и не сестра вовсе. Мать ее даже не удочерила.

Удивленно хмыкнув, Картал кивнул:

-Хорошо, попрошу – только не его, а Якира. Отец, думаю, не поймет. Хотя… - Посмотрев на брата, он вопросительно приподнял бровь. – А за чем дело стало? Или думаешь, мать выскажется против?

-Я – против, - ответил Эллад. – Если мне удастся когда-нибудь отсюда выбраться, не вижу смысла окончательно прерывать свою линию. И отказываться от трона тоже не намерен, - с долей вызова заметил он. – По крайней мере без веской причины.

-Закон – не веская причина? – осторожно спросил Картал, пытливо вглядываясь в его посуровевшее лицо. – Или…

-Или, - решительно отрезал брат. – Законы иногда меняются, как и сама история. Но довольно об этом, я не люблю праздно мечтать. Пока что и выжить – сродни чуду…

-Выживешь, - в тон ему произнес Картал и, отступив к двери, трижды постучал чуть выше замочной скважины. – Я попросил принести нам ужин, - пояснил он. – Не против?

-Разумеется, нет, - все еще раздраженно ответил Эллад и, подойдя к столу, быстро собрал разложенные листы.

Воспользовавшись тем, что брат отвлекся, Картал украдкой отер со лба холодный пот и, сосредоточившись, затемнил часть своих воспоминаний. Вычеркивать их из памяти было жалко и требовало больше сил и времени. Карталу требовалось упражняться как можно больше и тщательнее, чтобы помешат Фирсару. Позволить Земар-ар использовать против Ведущей и Королевства невинную дочь Фэй было непростительно.

«Прости, Фэйворин…» - закусив губу, выдохнул он и, поймав настороженный взгляд брата, через силу улыбнулся.

** *

Взвесив все за и против, Лирамель, посоветовавшись с Кристианом, решила разбить алтари Земар-ар в Тире и Бартайоте, лишив таким образом Орден возможности манипулировать опорными гарнизонами. После гибели Парамана сделать это было проще, поскольку народ разделял с Ведущей скорбь и не стал бы чинить препятствий.

Кристиан спешил вернуться в Княжество, поэтому у Барсетала они разделились. Лирамель с сотней воинов продолжила путь к Аармани, а брат, ведя за собой основные силы, повернул к Тиру. Помня о том, что сделал Параман, он был уверен, что справится в одиночку. Лирамель не стала возражать, так как Тир вызывал у нее внутреннее отторжение, а в Бартайоте хотелось задержаться подольше. Она соскучилась по Аарамани, и ей были необходимы его поддержка и участие.

Стоявшая несколько дней жара за одну ночь сменилась почти осенней прохладой. Едва Лирамель выехала к полям Бартайоты, как с севера подул ледяной ветер, а с неба хлынул ливень.

О произошедшем в Пате Аармани уже знал. После трагической гибели Парамана в городе три дня соблюдали траур. Лирамель попросила дядю составить подробное письмо для Флоран, а сама отослала пару депеш и письмо для Марка. Якиру она тоже написала, но письмо отправлять не стала – отдала Тори, чтобы передал лично, поскольку он все равно собирался в замок. Лирамель сама дала ему открепительную. Весть о смерти друга Тори перенес тяжело, он весь посерел, да и Марку требовалась поддержка, так что на пару месяцев первый стопник Бартайоты отбывал в отпуск.

В первый же вечер как Лирамель прибыла в крепость, взволнованный посыльный доставил отчет из Тира. Кристиан благополучно очистил город от присутствия Земар-ар и заодно уладил все местные недопонимания между генералом и мелкими лордами. Еще через день потрепанный белый голубь принес долгожданный ответ из замка.

За окнами столовой ветер бил в стекла, оставляя на подоконнике обрывки крокусов и каких-то трав. Ворчливо потрескивал камин у дальней стены, едва трепетали свечи на толстом деревянном столе. Лирамель с дядей ужинали вдвоем, но разговор не клеился. Не помогало даже теплое красное вино и жирная зайчатина. Все, что можно было рассказать, Лирамель уже рассказала: умолчав лишь о Фло и пророчестве. Его не следовало знать никому, кроме тех, кого оно непосредственно касалось.

— Ты могла бы остаться и подольше, — после долгого молчания заметил Аармани, внимательно взглянув на нее из-под густых седых бровей.

— Прости, дядя, но мне нужно уладить дела в Княжестве.

— Не понимаю, что там можно улаживать? – недоверчиво проворчал он.

— Очень многое. Договор, который мы заключили с братом, был лишь началом. Я должна убедить Старейшин в необходимости династического союза.

— Что ж… Раз так, то поезжай.

В повисшей вновь тишине отдаленным эхом раздались быстрые шаги. Мгновеньем позже в дверь постучали.

— Да? — хрипловато отозвался Аармани, недовольно насупившись.

—Послание из замка, Ваше Величество, — войдя, доложил гонец, порывисто поклонившись.

Лирамель вздрогнула и, подозав его, взяла объемный конверт.

— Благодарю. Можете идти, ответ я напишу позже.

Еще раз поклонившись ей и генералу, офицер степенно удалился, прикрыв за собой дверь.

— Мне уйти? — вежливо спросил Аармани.

— Нет. — Лирамель ловко разрезала ножом край письма и кивнула в сторону графина: — Лучше налейте еще вина.

В аккуратно перевязанной стопке письмо Флоран лежало сверху. Его Лирамель сразу протянула дяде - ей не хотелось видеть даже бумагу, которой касалась рука этой женщины, - и пока довольный генерал подслеповато разбирал размашистые строки и не сверлил Лирамель проницательным взглядом, сломала печать на послании Марка.

Муж писал предельно кратко. Пересказав вначале отчет Якира из Элистэ и не преминув высказать недовольство назначением Фаэла и грядущими проблемами с выбором лорда-правителя, он описал положение дел в Ровмэне, Айре и Горготе. Олон, по его словам, довольно быстро навел в столице порядок. Рука у нового генерала оказалась твердой, поэтому и горожане, и офицеры быстро признали его власть и вели себя тихо. На всякий случай по приказу Якира часть вернувшегося столичного гарнизона была пока расквартирована в Лаусенсе. На этом основные новости заканчивались.

О смерти Фэй Марк уже от кого-то узнал. Правда, по той версии, которую ему рассказали, та умерла родами вместе с ребенком.

Пробежав глазами последние строки, Лирамель отложила послание мужа и взяла записку от Али-Нари.

«Дорогая сестра, — было выведено в верху немного помятого листочка, — не трудись писать мне о том, что я и так уже узнала. Понимаю, как это нелегко. Прошу лишь сообщить, где именно вы с князем упокоили тело брата, чтобы я могла с ним проститься. Надеюсь также на его и твое дозволение покинуть замок и посетить земли Княжества. Али-Нари, Герцогиня Вибра».

Судорожно вздохнув, Лирамель сложила записку пополам и убрала в карман.

Оттиск королевского перстня на последнем письме был до дерзости четок. Лирамель было не по себе получать от сына письма с той же печатью, которой некогда пользовался брат. Сердце кольнуло недоброе предчувствие.

«Ваше Величество, — писал Картал мелким убористым почерком, — как вы и предупреждали, ответственность, возложенная на мои плечи, позволила понять многое из того, что я не понимал ранее. И, боюсь, это гораздо больше, нежели вы можете предположить, хотя наверняка уже догадались о том сами. В связи с этим вынужден напомнить, что как наследник я обязан быть осведомлен о ваших дальнейших планах. Уверяю вас, что долг перед Родом я исполняю со всей тщательностью, на которую на данный момент способен, однако подозрения отца весьма затрудняют мои начинания. Прошу вас оказать милость и написать ему, чтобы он не вмешивался, даже если некоторые вещи недоступны его пониманию. Также прошу как можно скорее позаботиться о безопасности Эллада. После известных событий он находится в весьма подавленном состоянии. Я считаю правильным перевести его в дальние темницы и утроить охрану, но, увы, по-прежнему не имею на то ни права, ни возможности. С нетерпением и надеждой жду Вашего скорейшего решения».

— О, Господи… — не сдержавшись, прошептала Лирамель, безвольно опустив руку. Несмотря на туманность письма, она поняла его суть. Картал, который, по словам Парамана, провел несколько дней в Лаусенсе, то ли узнал, то ли догадался о роли своей молочной матери. Понял, кем стала Флоран… Марк действительно мог не понимать действий сына… Даже скорее всего не понимал.

Резко встав, чем слегка напугала дядю, Лирамель спешно подошла к полкам, вбитым в стену над камином, и достала широкую плоскую шкатулку, в которой хранилась бумага для почтовиков.

— Что-нибудь случилось? — нахмурился Аармани, дождавшись, когда она сядет обратно.

— Нет… Пока нет, — рассеянно ответила Лирамель и, раскатав тонкий свиток, прижала его с двух сторон бокалами. Нужно было писать очень мелко, чтобы уместить приказ.

— Что пишет дорогая Фло? — спросила она через полчаса, взглянув на притихшего дядю.

— А о чем, по-твоему, может писать женщина, потерявшая мужа? — покачал головой тот и с готовностью протянул письмо.

Содрогнувшись, Лирамель покачала головой:

— Тогда тем более не хочу читать. Мне достаточно собственного горя. Окунаться в чужое нет ни сил, ни желания.

— Как знаешь, Лирамель, — равнодушно пожал плечами Аармани. — Приказать, чтобы позвали посыльного?

— Нет, Марку я отправлю послание с птицей.

— А остальным?

— Их доставят один из офицеров Кристиана и Тори.

— Все-таки не доверяешь… — обиженно хмыкнул Аармани, окинув ее внимательным взглядом.

— Зря вы так, дядюшка, просто Али понадобится проводник. Она хочет навестить меня в Княжестве.

Улыбнувшись в ответ на его извинения, Лирамель взяла бокал и, закрыв глаза, сделала медленный глоток. Сон и полное безмолвие — вот что ей сейчас было действительно необходимо. Предстоящий путь требовал всех оставшихся сил.

Глава 9

17-19 июля 3152 года, тракт; 17 июля, Бартайота; 18 июля 2002 года от Р.Х., Греция

Кутаясь в плащ и время от времени дыша на руки, Парф упрямо пробирался между вымокшими елями. Четыре дня пути измотали его до предела, но желание дойти до замка было сильнее и голода, и усталости, и боли.

В тот страшный день, проснувшись с рассветом и обнаружив себя запертым, Парф дождался, пока служанка приберет снаружи гостиную, и, размотав веревку, спокойно спустился вниз. То, что отец попытается оставить его без представления, было очевидно, так что о веревке Парф позаботился заранее. Как оказалось позже, очередное непослушание спасло ему жизнь: после беспорядков дворец подожгли. Весь коридор, где размещались те, кто относился к Ведущей, пылал так, что было видно с площади.

Смерти отца Парф не видел. Ему удалось пробраться к жертвеннику в тот момент, когда Лирамель орала на толпу. Зрелище это было страшное, в подобном гневе тетку он еще не видел. Казалось, прикажи она людям упасть замертво – они бы упали. Что было дальше, Парф догадался позже из разговоров, потому что когда князь велел своим воинам уходить, а толпа пришла в себя, началась давка. Парфа вынесло с площади, будто на гребне волны. Затем он то ли упал, то ли ему помогли упасть, но пара часов выпали из сознания напрочь. В себя он пришел только поздним вечером, когда город затих, а пожары по большей части были уже потушены.

Без оружия, без денег, без лошади, опасаясь кому-либо показываться на глаза, Парф решил, что до Княжества он просто не дойдет и вернее будет найти помощь по дороге к замку. Как назло, встревоженные новостями торговцы отсиживались по домам и тракт был практически пуст, а от одиночных всадников Парф держался подальше.

Чувствуя, что от голода его начинает клонить в сон, Парф взял горсть хвои и, сунув в рот, скривился. До ближайшей деревеньки, в которую они с отцом заезжали по дороге в Пат и где его еще могли помнить, оставалось чуть больше мили.

Вспомнив об отце, Парф зажмурился так крепко, что перед глазами пошли пятна. Даже воспоминания - и те причиняли боль… А ведь он даже не смог попрощаться с ним, проводить в последний путь. Ни он, ни мать, никто из сестер – все они оказались далеко, и теперь разлуке, которая легла между ними, уже не суждено было закончиться. Не в этой жизни.

«Видит Бог, они все ответят!» - выдохнув, подумал Парф и, часто дыша, остановился.

Дорога, вдоль которой он шел, прячась за деревьями, поворачивала влево, и нужно было на какое-то время выйти на открытое место, потому что иначе пришлось бы обходить овраг. Парф не хотел рисковать. Сорвись он вниз, помочь ему было некому.

Вокруг стояла тишина. Изредка чирикала какая-нибудь одинокая птица, постукивали от порывов ветра потрепанные ночной грозой ветви. Вымокшие прошлогодние листья предательски хлюпали и липли к сапогам вместе с комьями грязи.

Накинув на голову капюшон, чтобы скрыть рыжие волосы, выдававшие в нем кровь Каэлов, Парф вышел на тракт и поспешил вперед.

Перестук копыт, донесшийся сзади, застал уже на середине пути. Оглянувшись как раз в тот момент, когда всадник выехал из-за поворота, Парф заставил себя успокоиться и, отойдя к самому краю дороги, замедлил шаг. Офицера Бартайоты — черно-белая форма скачущего была хорошо заметна под распахивающимся на ветру плащом — бояться не стоило.

«Можно попробовать…» - подумал Парф и внутренне собрался. Просить помощи он не привык, но сейчас выбирать не приходилось. Главным было дойти до замка, гордость могла подождать до лучших времен.

-Эй, а ну стой!

Вздрогнув от резкого окрика, Парф машинально опустил руку, но не найдя рукоять, кинул взгляд на обочину. Прыгни он сейчас в овраг, офицер вряд ли бы стал спускаться, чтобы догнать его, но это была если не верная смерть, то слишком большой риск. В конце концов тот находился в своем праве. После беспорядков в Пате по всему северу Королевства наверняка ввели особое положение, а значит, путников имели право досматривать.

Остановившись, Парф немного подождал, а затем медленно обернулся и ошеломленно застыл, не смея поверить глазам.

-Тори? – едва слышно выдохнул он, пошатнувшись.

Выругавшись так, что у Парфа покраснели уши, Тори сгреб его в объятия и сжал с такой силой, что он едва не задохнулся.

-Постреленок! – прохрипел офицер, вцепившись пальцами в рыжие волосы Парфа и заставив его поднять голову. – Чтоб тебя, постреленок! Солан весь Пат на уши поднял! Мы уж думали, ты заживо сгорел! Пока все разобрали, пока обыскали - тела нет… Почему с князем не ушел?

-Не мог, - отвел взгляд Парф. – В замок мне нужно, Тори, и к матери…

-Ясное дело. – Отпустив его, офицер скинул подбитый шерстью плащ. – Держи, постреленок, ты синий совсем. Голодный небось?

От волнения Парфа била такая дрожь, что стучали зубы. Кое-как укутавшись, он благодарно кивнул.

-Остановимся, пообедаем и коня тебе раздобудем. – Набросив ему на голову сползший капюшон, Тори с силой сжал его плечо. - Держись, сынок, мы еще скажем свое слово. Так скажем, что эта тварь собственное имя забудет!

Спустя два дня пути, когда впереди мелькнули посаженные вдоль обочины сосны, окончательно распогодилось. В преющей хвое по обеим сторонам неширокой дороги, ведущей к замку, мелькали первые васильки, а между стволами, пока еще едва-едва синея, поблескивало в утренней росе залитое солнцем Васильковое поле.

-Хочешь, провожу тебя до Лаусенса? – спросил Тори, придержав поводья.

Парф заколебался. С одной стороны, ему хотелось к матери, с другой – он боялся посмотреть ей в глаза, чувствуя свою вину в том, что произошло. Будь с отцом кто-то, кому его жизнь была бы дороже жизни князя, возможно, трагедии удалось бы избежать.

«Не глупи, - внутренне одернув себя, Парф мотнул головой. - Если уж Шаддан не смог, не смог бы никто».

-Нет, это подождет, - вслух ответил он Тори. – Хочу вначале узнать обстановку, понять, что с герцогством… И тете Али кто-то нужен, она совсем одна. У матери есть девочки.

-Тоже верно, - согласился офицер и вдруг, нахмурившись, пристально взглянул на него: - Разве ты не знаешь о Фэй?

-Мы ждали от нее известий уже пару недель… - Почувствовав повисшее между ними напряжение, Парф похолодел. – Просто скажи, и все, Тори, не смотри на меня так!

-Так это… - Офицер помрачнел. – Ее Величество сказала, что убили ее.

Вспомнив, каким молчаливым и подавленным был в последний вечер отец, Парф скривился, пытаясь сдержать слезы.

-Проклятье! – Стиснув поводья, он яростно пришпорил кобылу. – Проклятье! Я уничтожу их, Тори, слышишь?!

-Да чего уж не слышать, постреленок. - Легко нагнав его, офицер оттеснил к обочине погнавшую было лошадь и заставил ее остановиться. – Ты себя-то не угробь, нечего дурить. Сказал же тебе - не оставим мы это дело без ответа. А мертвым уже не поможешь, они свое отстрадали. Это нам теперь жить с болью. Живых жалеть надо!

-Поклянись! – размазав по щекам слезы, потребовал Парф, с еще не утихшей яростью взглянув ему в глаза. – Поклянись, что поможешь мне отомстить!

-Клянусь, - серьезно ответил Тори. – Бартайота перейдет ко мне в руки, так что и ресурсы, и силы будут, Парф. Не сомневайся. Твой отец был моим другом, и я его смерть безнаказанной не оставлю. И тебе, в чем смогу, помогу. Ты, главное, сейчас с плеча не руби, похитрее себя веди, потише. Иногда, чтобы победить, нужно и время, и терпение. Тактика, она не только на поле боя обязательна - жизнь посерьезнее пары битв будет.

Перемена в речи и настроении офицера была настолько разительна, что Парф машинально кивнул. Он знал Тори не слишком хорошо, тот бывал у них наездами и гостил недолго – в основном когда сопровождал Али-Нари. За что отец так любил и уважал единственного сына Лафаста, Парф никогда не задумывался. Теперь понял.

-Спасибо, Тори, - искренне произнес он. – Я был не слишком хорошим сыном, но тоже клянусь: все, что отец хотел, завершу и исполню. Все, до последней запятой.

-Ну вот и славно, Ваше Высочество, - губы офицера дрогнули. – А теперь поспешим. Королева поручила мне немало дел. Время дорого.

Вспомнив приказ, который выкрикнула Лирамель, Парф мрачно усмехнулся и, глядя на зазмеившуюся под копытами лошадей дорогу, прошептал:

-Отныне не только тот, кто призовет имя Земар-ар, но и всякий, кто встанет на сторону Фирсара и его Ордена, будет моим врагом и врагом всех Каэлов! Клянусь!

Четверка офицеров, показавшаяся вдалеке, стремительно приближалась. Обернувшись к Тори, который поспешно свернул на обочину, Парф тут же последовал его примеру. Привстав в седле, он попытался разглядеть, кого те сопровождают, но любопытство пришлось поумерить: показавшийся вскоре экипаж, который сопровождали еще с десяток воинов, оказался крытым. Двое из следовавших впереди, обнажили мечи и поскакали быстрее.

-Стой спокойно, Парф. - Приосанившись, Тори демонстративно развел руки в стороны.

-Эринма! – воскликнул один из офицеров, делая знак остальным. – Какими ветрами?

-И тебе не хворать, Таэр. - Широко улыбнувшись, Тори подождал, пока палечник подъедет к нему, и дружески хлопнул того по плечу. – Куда путь держишь?

-Далеко, Тори, очень далеко – в Княжество. Сопровождаю герцогиню Вибра и леди Джафиру.

-Вот как? – встрепенулся Тори, взглянув на проезжающий мимо экипаж. – Прикажи-ка остановить.

Понимающе кивнув, палечник развернул лошадь и крикнул кучеру. Экипаж медленно остановился.

Спешившись, Тори подождал Парфа и не спеша подошел к приоткрывшейся дверце. Навстречу им никто так и не вышел.

-Ваше Высочество? – Потянув за ручку, Тори поклонился и протянул руку.

Мельком взглянув на него, Али-Нари жестом попросила отойти и, легко спрыгнув на землю, с нежностью взглянула на Парфа.

– Мальчик мой, как же я за тебя волновалась…

Она не стал его обнимать, только осторожно коснулась ладонью щеки и грустно улыбнулась. Но и от этого сочувствия у Парфа запершило в горле.

-Надолго ли покидаете нас? – осторожно спросил Тори, пристально и с тревогой вглядываясь в ее лицо.

-Кто знает, - будто через силу ответила она, не поворачивая головы. – Рада, что вы приехали, Тори. Белому герцогу понадобится ваша помощь. Он остался один среди диких пантер – того и гляди, разорвут.

-Что ж, - тихо ответил Тори, - потому Лирамель и позволила мне проведать его.

Али вздрогнула и, повернувшись, долго-долго посмотрела на него.

-Как бы я хотела думать так же, как вы, Тори, - с горечью прошептала она и отвела взгляд. – Спасибо вам за все, что вы сделали для нас. Берегите себя. Вы оба, - скупо улыбнувшись Парфу, добавила она и, прежде чем он успел ответить, шагнула к дверце и забралась внутрь экипажа.

Низко поклонившись, Тори молча вскочил в седло и вывел лошадь на дорогу. Было видно, что он растерян и почти напуган, но задавать какие-либо вопросы Парф счел неуместным. Ему было известно о чувствах офицера к герцогине Вибра – мало кто о них не знал. Но судя по той сцене, которая разыгралась перед Парфом, чувства эти никогда не были взаимными. Да и тетя изменилась. Сколько Парф себя помнил, в ней никогда не было такого надрыва. Впрочем, горе, которое они все пережили, могло убить кого угодно. Оставалось надеяться, что время и расстояние помогут герцогине справиться с болью. Женщинам не пристало мстить.

* * *

Проснувшись, Лирамель некоторое время лежала неподвижно, стараясь найти в темноте очертания окна, а затем повернулась на бок. Прерванный сон тяжелил веки. Она не понимала, почему проснулась.

— Не пугайся, Ли, это я, — внезапно раздался глубокий баритон. – Мы приехали час назад. Слуги сказали, что ты только потушила свечи. Думал, еще не спишь.

Вздрогнув, Лирамель оборвала вдох.

— Кристиан… - с укором произнесла она и, приподнявшись, потянулась к прикроватному столику.

- Не зажигай, - тронув ее за плечо, брат сел рядом. – Нам давно нужно поговорить. Так будет проще.

Откинувшись на подушки, Лирамель прикрыла отяжелевшие веки. Сердце все еще стучало с перебоями.

- Я знаю, что ты хочешь сказать. Не стоит, у стен тоже есть уши.

Кристиан задумчиво хмыкнул:

— Сама догадалась или Шаддан проговорился?

—Сама. Мне было видение… После него я все сопоставила, вспомнила таблицы... Признаюсь, простить вас оказалось нелегко.

Некоторое время в комнате висела тяжелая тишина.

— Поверь, у нас действительно не было другого выхода, - наконец заговорил брат, взяв ее за руку. – Фирсар мог догадаться. Обо всем знали только Поль и Шаддан. Их помощь требовалась, чтобы вывести из игры Лирдана и помочь остальным, когда я отбуду в Княжество.

— Это я уже поняла, Кристиан. Но все-таки ты мог бы хотя бы намекнуть мне, когда я очнулась. Я ведь едва не сошла с ума, когда поняла, что он обо всем догадался и сделал это намеренно…

— Нет, Ли, нет. Не мог. Фирсар начал сомневаться, пришлось быстро менять план. Это была игра на скорость... Мы очень рисковали. За тобой и Али Земар-ар следил бы в первую очередь.

— Кристиан! — Лирамель попыталась отнять руку, но он лишь сильнее сжал ее ладонь и яростно зашептал:

— Я тоже был против, но ты ведь его знаешь! Он уверял, что риск оправдан и при любом исходе это единственно верное решение.

— Ты дал ему противоядие? Тогда, в зале?

— Да.

— А похороны? Как вы сумели одурачить Ведущую?

— Под Аллеей Королей есть святилище... Брат спланировал все много лет назад. Фирсар проглотил его трюк, как рыба крючок – он сам позже взломал вход и окончательно уничтожил следы. Мы не сомневались, что жрец сбежит сразу же после суда Рода.

Лирамель немного помолчала, собираясь с мыслями, а потом спросила:

— Почему же ты сейчас мне об этом рассказываешь?

— Теперь это безопасно. Брат говорил, что ты бросишь вызов Ордену и позже будешь вынуждена позвать меня в Королевство. По его словам, узнай ты истинные мотивы Ордена, непременно бы попыталась отступить от задуманного и упустила бы время. Не стала бы рисковать. – Кристиан вздохнул и закашлялся. – Теперь обратной дороги нет. Ты сделала все, что должна была, - почти шепотом договорил он. - Вызов брошен, юг усмирен, север в безопасности. У Ордена не осталось выбора. Отныне они вынуждены играть по твоим правилам – ты разорвала круг. Жаль, что такими жертвами…

— Откуда он мог знать, что я решу? — Лирамель не смогла скрыть раздражения и обиды. – И зачем ему понадобился Поль? Сын был нужен мне! Кроме Якира и Парамана он – единственный, на кого я могла опереться!

-Не знаю, Ли, не знаю. Возможно, он только предполагал... Но что случилось, то уже случилось. Стоит ли теперь мучить себя?

Пододвинувшись поближе, Кристиан привлек ее к себе и осторожно обнял. Положив голову ему на грудь, Лирамель поджала ноги и закрыла глаза.

-Все, больше ни слова, - попросила она. – Мы переживали многое, переживем и это. Нужно смотреть вперед.

Его сердце билось сильно и ровно. Чувствуя под щекой грубую ткань расшитой туники, Лирамель вновь вспомнила Парамана и закусила губу, чтобы не разрыдаться. Всего лишь пара пропущенных ударов разрывали бытие надвое и вырывали из жизни тех, кого она любила...

— Поплачь, — прошептал брат, поцеловав ее в макушку. — Как жаль, что тебе приходится прикасаться к этой мерзости!

— Таков мой путь, — взяв себя в руки, Лирамель тихонько отстранилась. Ей надоело плакать. Всему существовал предел.

Стараясь унять в голосе дрожь, она пересказала ему увиденное на пути в Пат пророчество. Умолчала лишь о смерти сына – говорить об этом ей не хотелось.

Кристиан слушал так же внимательно, как когда-то Шаддан, не спрашивая и не перебивая. И после того, как Лирамель замолчала, в комнате еще долго висела тишина.

— Не представляю, что ты такого должна будешь сделать… - наконец задумчиво протянул он, пытаясь скрыть отголоски просочившийся в голос тревоги.

Глядя во тьму, Лирамель улыбнулась.

—Должно быть, мы поймем это позже... И, думается, ответ надо искать в прошлом. В очень глубоком прошлом.

— Он думал точно так же. Остается надеяться, что все принесенные нами жертвы были не напрасны и ответ их стоит…

Они проговорили до самого рассвета, и Лирамель не заметила, как уснула. Наутро гарнизон аллотаров покинул Бартайоту и продолжил путь на север. Впереди были бесконечные месяцы ожидания. Лирамель хотелось и одновременно не хотелось ускорить бег времени. Будущее пугало, прошлое причиняло боль, а настоящее томило ожиданием. И все же она постепенно приходила в себя. Жизнь снова начинала радовать, слезы становились реже, а смех звучал искренней.

На землях Княжества, где мрак не имел больше такой же власти, как в Королевстве, Лирамель впервые за долгие годы почувствовала себя свободной. На краткое время она могла позволить себе забыть про тревоги и ни о чем не думать. Все, что они оба — Земар-ар и она — могли сделать, было сделано. Жизнь шла по заданному пути, и брошенные семена до времени зрели в теплой земле.

Глядя на свою дочь, которая за время разлуки выросла и окрепла, Лирамель часто вспоминала ту страшную ночь, когда сквозь ужас и мрак она мчалась в ночи к спасительным огням Артелена. Маленькая Лирран прочно вошла в ее сердце, и их судьбы переплелись отныне так тесно, что она тоже считала девочку своей. Как и Лирамель, внучка Парамана с рождения лишилась родителей. Как и Лирамель, ей в будущем предстояло встать на огненный путь пророчества и встретиться лицом к лицу с тьмой. Параман отдал свою жизнь за всех, кого любил, и за мир на своей земле. Лирамель привыкла возвращать долги. И все же где-то в глубине души она благодарила Бога за то, что узнала грядущее и получила надежду. Ей требовалось время, чтобы смириться со своим путем – смириться по-настоящему, принять его до конца, возжелать и возжаждать.

К полудню двадцать первого дня, как они с Кристианом въехали в Черную крепость, ртутно-свинцовые тучи нависли над землей, клубясь, словно дым от гигантского костра. Дождя не было, но молнии сверкали по всему горизонту почти без остановки. Лирамель неподвижно стояла на каменной площадке, где когда-то Миэль насылал на нее колдовские кошмары, и смотрела в степь.

По желто-белым перекатам земли ползли громадные тени. Вдруг где-то у горизонта в просвет среди облаков, ударило солнце, и земля будто бы вспыхнула. Сердце забилось чаще. В волнении поднявшись на цыпочки, Лирамель вцепилась в край каменной стены. Далеко, в хаотичном смешении красок и светотени, черными точкам мелькал небольшой отряд.

Подобрав юбки, Лирамель побежала к лестнице. Десять открытых пролетов вдоль стены, наискосок через нижнюю площадку, едва касаясь ногами деревянного настила, и снова вниз и вниз. Резкий порыв ветра охладил пылающее лицо и развязал ленту в волосах. Стараясь отдышаться, она прислонилась к воротам и, все еще не веря, попросила недоумевающего стражника подать коня. Просто стоять и ждать уже не было сил.

Забывая себя, она неслась между черным небом и ярко-зеленой землей. Под ней мелькали огромные копыта, развевалась на ветру рыжая грива… Конь неистово ржал, чувствуя переполняющую Лирамель радость и, казалось, испытывал не меньшее удовольствие от их умопомрачительного полета.

Спустя минут двадцать впереди показались силуэты всадников. Трое из них тут же отделились навстречу.

— Мама! — донесся звонкий голосок Джафиры, заставив Лирамель изо всех сил натянуть поводья.

Тарпан захрапел и, встав на дыбы, поднял облако пыли. Издали поклонившись, один из офицеров помог высокой девочке спрыгнуть на землю.

— Мама! — выдохнула Джафира, упав в ее объятья. — Мама, мама, мама…

Лирамель улыбалась, гладя ее жесткие волосы и стирая соленые дорожки, бегущие из распахнутых глаз, так похожих на глаза Витдана. Он продолжал жить в ней, напоминать о себе, продолжал помогать.

— Как ты выросла, Джэф, как выросла!

-Мама! – Джафира засмущалась и, отстранилась, незаметно кивнула в сторону.

Опомнившись, Лирамель перестала улыбаться и обернулась к Али-Нари, которая, подъехав, стояла теперь в стороне и с безмолвной холодностью взирала на их радость.

— Али… — У нее едва хватило мужества посмотреть в ее застывшие карие глаза. На краткий миг Лирамель вдруг почудилось, что в медовых радужках, клубящихся болью, мелькнули искорки гнева и затаенной ненависти, но чувство это было настолько мимолетным, что она лишь нахмурилась и виновато отвела взгляд.

— Рада видеть тебя… - бесцветно произнесла кузина. - Мы уж думали, никогда не доберемся. У границ пришлось оставить экипаж - дороги развезло.

Поколебавшись мгновенье, Лирамель шагнула к ней и, обняв, неслышно прошептала на ухо то, о чем не смела сказать никому, кроме Кристиана.

-Поклянись! – неожиданно вцепившись холодными пальцами в ее шею, выдохнула Али, глядя на нее с таким отчаянием, что Лирамель, забыв про боль и удивление и даже не пытаясь убрать ее руки, прохрипела:

-Клянусь, Али! Клянусь!

Со стоном, от которого, казалось, содрогнулось даже небо, Али-Нари резко оттолкнула ее и, пошатнувшись, лишилась чувств.

* * *

Еще раз взглянув на полученные из лаборатории результаты ДНК, Карл запечатал конверт и, положив его к остальным документам, велел Лирдану оставаться дома и никуда не высовываться.

Подозвав к себе двух телохранителей, приставленных к сыну, Карл дал им необходимые указания и, сказав, что вернется к вечеру, запер дверь. Несмотря на то, что ему удалось выследить и уничтожить всех, кто пытался найти мальчиков, быть уверенным до конца он не мог. Посвященные, которых некогда оставил в Большом Мире Тарэм, нашли неожиданную поддержку у сил, чье покровительство давало им практически безграничные возможности. Видение пути сына и будущего Ведущей, которое открылось Карлу в день, когда тот родился, приобретала все более мрачные черты. Война, шедшая между Родом и Орденом, отныне касалась не только Королевства. Ее исход был каким-то образом связан с судьбой всего мира, а ответы на вопросы только предстояло найти.

Сев в машину, Карл выжал сцепление и вывернул на дорогу. После последних событий пришлось обновить права и вернуться за руль. Доверять он больше никому не собирался.

«Надеюсь, мальчишка стоит моего времени, - мельком подумал Карл, пристально взглянув в зеркало. Револьвер грел сердце, заменяя привычную тяжесть меча, и был куда практичнее – за прошедшие месяцы им пришлось воспользоваться уже не раз. После рассказов сына мысли о жене сводили с ума. Успокаивало лишь то, что Лирамель была рядом с ней. По фотографиям трупа Посвященного, которые прислал Хранитель, Карл сделал достаточные оптимистичные выводы. И все же знать наверняка было нельзя. Он понимал: как бы ни было, без него и Лирамель, и Шаддан наломают столько дров, что не хватит жизни все разобрать. За сестру он беспокоился меньше, чем за остальных – ее смерть он знал, она была ему открыта как Главе Рода и названному отцу. Лирамель должна была погибнуть от его руки, и теперь он почти понял, почему. Осталось собрать последние крупицы, чтобы соединить мозаику. Увы, часть информации, как Карл и думал, осталась там, куда Земар-ар однажды его уже не пустил, но, к счастью, теперь мерзость если и догадывалась о его гамбите, помешать уже не могла. Карл знал, чего хочет и как это получить.

Остановившись у нужного дома, он припарковал машину и, выйдя, некоторое время постоял, прислушиваясь к своим ощущениям.

Вокруг было довольно людно. Дом Петроса Эксархидиса находился почти в центре, так что, убедившись, что за ним никто не следовал, Карл поставил машину на сигнализацию и, подойдя к двери, нажал звонок. О его визите владелец дома не был предупрежден, хотя Вуллис настаивал на этом.

-Посмотрим сначала, чего он стоит, - успокоив адвоката, решил Карл. Много лет назад перед уходом в Малый Мир он передал Вуллису свои сбережения, чтобы тот переоформил их на ныне покойную Марию Эксархидис. О ее отношениях со своим братом Карл знал, но вмешиваться не спешил, поскольку никаких серьезных намерений не было ни у него, ни у нее. Судьба, однако, решила иначе.

Дверь открыли не сразу. Невысокая полная женщина, судя по одежде, служанка, как мысленно отметил Карл, окинула его настороженно-удивленным взглядом и спросила кто он, и по какому делу.

-Мне нужен Адам Эксархидис, - уверенно ответил Карл, не став называть своего имени. – Могу я его увидеть?

-Д-да. Заходите.

В небольшой светлой прихожей было чисто. Проигнорировав красноречивый взгляд служанки, устремленный на его обувь, Карл прошел в гостиную и, не дожидаясь приглашения, сел на широкий диван. Стараясь не выказывать интереса, он быстро оглядел комнату. Владелец дома, судя по увиденному, был человеком педантичным и довольно занятым – строгий порядок и ничего лишнего.

«Уже хорошо», - почувствовав интерес, мысленно отметил Карл.

Вышедший из соседней комнаты молодой человек лет двадцати был высок и худощав, узкое лицо с довольно правильными, резковатыми чертами обрамляли зачесанные назад светлые волосы. Округлый подбородок, полноватые губы – все это явно принадлежало семейству Эксархидис. Только глаза – такие же глубокие и прозрачно-серые как у Кристиана, - чем-то отдаленным напоминали печать Рода.

-Чем обязан? – спросил Адам, глядя на Карла так же внимательно, как и Карл на него.

-Господин Эксархидис, как понимаю? – прибавив в вопрос немного сомнения, спросил Карл, пытаясь нащупать его эмоциональные границы.

-Да, - с показным спокойствием отозвался молодой человек. – Кажется, мы с вами незнакомы.

-Очевидно, что нет, – улыбнулся Карл, легко делая ответный ход, и чуть сдвинул лежащую на папке руку, задавая направление.

-У вас ко мне какое-то дело? – мгновенно сориентировавшись, равнодушно спросил Адам, задержав взгляд на папке.

«Замечательно», - мысленно хмыкнул Карл и, решив понаблюдать еще, молча протянул документы.

Адам так же молча взял папку и, отойдя к окну, раскрыл.

Тиканье часов, мерно отмеряющих бегущие секунды, сливалось с тихим гулом пылесоса.

Устав держать листы на весу, Адам положил папку на подоконник. Он не спешил и не задавал вопросов, внимательно и досконально прочитывал каждый документ и лишь затем откладывал в сторону. В последнюю очередь вскрыл конверт. Долго смотрел, затем снова перебрал бумаги и сравнил. Брови его слегка дрогнули.

-Думаю, теперь у вас появилось достаточно вопросов, - констатировал Карл, закинув ногу на ногу. – Спрашивайте.

Аккуратно сложив документы обратно, Адам закрыл папку и, подойдя, напряженно сел на противоположный конец дивана. В глазах застыл не столько вопрос, сколько тревога.

-Вы не представились, - напомнил он, кладя папку сбоку от себя.

-Карл Валлор.

-В какой степени родства вы состоите… - запнувшись, Адам замолчал и взглядом указал на документы.

-Я прихожусь твоему отцу родным братом.

-В таком случае повторю свой первый вопрос, - спокойно, но с нажимом, произнес Адам: – Чем обязан?

Холодно улыбнувшись, Карл поймал его взгляд и тихо ответил:

-Можно сказать, всем, кроме жизни.

Адам понимающе кивнул.

-И на какого рода благодарность вы рассчитываете?

Окончательно решив, что поступил совершенно верно, отвлекшись от дел, Карл вдруг вспомнил гордое и самоуверенное лицо Дариты. Не обращая внимания на удивление, отразившееся на лице своего неожиданного племянника, он громко и от души рассмеялся. На реакцию княгини стоило бы посмотреть, это обещало быть забавным. А вот радость Кристиана выглядела более чем сомнительно, особенно в свете того, что тот даже и подозревал о существовании Адама.

-Извини. - Успокоившись, Карл мгновенно стер с губ улыбку и, пристально взглянув на молодого человека, серьезно сказал: - Прошу меня выслушать. Выводы будешь делать после, я дам время – столько, сколько потребуется.

-Хорошо, - в тон ему ответил Адам и, встав, вежливо попросил пройти за ним в кабинет. Папку с документами и счетами он брать не стал.

Звонок сотового застал Карла уже на полпути к дому. Увидев номер, он с секунду помедлил, а затем свернул на обочину.

-Слушаю, - сухо сказал он, внутренне напрягаясь. Просто так Вуллис его никогда не беспокоил.

Адвокат говорил минут пять, не делая ни единой паузы. План Карла, на который тот уже перестал рассчитывать, неожиданно сработал. Как только запахло кровью, крысы повылазили из нор. Человек, которого Хансвэд нанял заниматься поисками каких-либо следов в Египте, был застрелен пару дней назад. Поскольку ниточки так или иначе вели к Карлу, его ожидала пара вопросов от властей и полиции, с чем и разбирался Вуллис. Но главным было не это. Те, кто в свою очередь был нанят наблюдать за работой археолога, теперь знали имена соглядатаев Ордена. Если Посвященные обнаружили себя, причина была важной, и Карл искал в верном направлении. «Первый шаг», о котором было сказано Полю в видении, вполне мог иметь прямое значение, потому как Тар по легенде попал в Королевство из глубин Аравийской пустыни.

-Займитесь этим, - выслушав адвоката, попросил Карл. – И перешлите мне координаты. Да, не беспокойтесь, с Адамом все прошло хорошо. Мальчик на редкость сообразительный, так что мы нашли общий язык.

«И амбиции в полном порядке, - про себя добавил Карл, нажав сброс. – Пригодится».

Почувствовав подступившую к горлу дурноту, он достал из кармана пластмассовый кисет и отсыпал на ладонь несколько таблеток. У Большого Мира были свои преимущества, и ими следовало пользоваться, пока выпадала возможность. Несмотря на постоянные путешествия и занятость, Карл находил время и на здоровье, и на практику. Договориться с нужными людьми не составило проблем, так что скальпель в его руках появлялся теперь с завидной регулярностью.

«Придется Лирдану побыть у брата. Там, по крайней мере, он гарантированно в безопасности», - вновь вырулив на дорогу, подумал Карл и недовольно покосился на часы: Вуллис задержал его, сбив намеченный график. Нужно было еще заехать в клинику.