Путь отречения. том 2 (II часть) Последняя воля

Часть 4, Глава 1

29 апреля 3143 года по исчислению Малого Мира. Тир; 28 апреля 3143 года. Белый Замок

В кольчуге было непривычно и тяжело. Выпрямив спину, Марк покрепче сжал рукоять меча и привстал в стременах. Туман стелился над рекой, стекая волнами к подножию крепости. Уже второй день, несмотря на все их старания, Памфор не предпринимал никаких ответных действий и не реагировал на периодически вспыхивающие в Тире волнения. Сегодня, по словам одного из стопников, от которого они получали основные новости, генерал собирался открыть ворота и выпустить всех, кто так или иначе делал Тир уязвимее. В первую очередь город должны были покинуть женщины и дети. Лорд знал, что повстанцам придется взять заботу о них на себя, и таким образом желал укрепить свои позиции и ослабить противника. Марк это предвидел, а потому приказал поджечь ночью оба моста – северный и южный. Восточные и западные ворота были слишком малы, чтобы устраивать масштабную эвакуацию.

«Посмотрим, что ты тогда станешь делать», – подумал он, глядя на чернеющий на сторожевой башне флаг. Взять Тир штурмом не смогло бы даже подготовленное войско: десятиметровая крепостная стена окружала его со всех сторон, а на подступах к основным воротам были выкопаны глубокие рвы. Да и с водой у Памфора не возникло бы затруднений, если бы пару сотен лет назад жадные лорды ради новых приисков не отвели бы в сторону один из притоков реки. Водопровод, конечно, полностью обеспечивал город, но систем подземных водохранилищ, какие были в Бартайоте, он не имел. Именно поэтому Миэль некогда планировал сначала пойти на Тир, так как Бартайота могла продержаться куда дольше. С мирным населением город при осаде превращался в ловушку.

– Ваше Высочество, – раздался сзади женский голос. – Вам послание из Белого Замка.

Обернувшись, Марк недоверчиво взглянул на Энну и забрал протянутый ею тубус. Напрямую из Белого Замка они донесений еще не получали. Связь с лордом Якиром поддерживалась через Варут.

Письмо оказалось на греческом. Едва сдержав радостный возглас, Марк опустил руку, а затем снова взглянул на тонкую, почти прозрачную бумагу. «Замок взят, – было написано убористым мелким почерком. – Лирамель направила к вам своего человека, его имя Шаддан Каэл. Оповести его о нашем успехе, пусть уходит в Тир и относительно Памфора действует на свое усмотрение. Ничего не предпринимайте. Ждите нас. Карл».

Обернувшись к Энне, терпеливо ожидавшей поодаль, Марк попросил позвать лорда Керста. Их план следовало срочно изменить. По данным разведки, Кайл уже отбыл из Пата и миновал первую развилку на Тир, так что вряд ли повернул бы обратно. Однако он мог отдать приказ стоявшему на отдыхе Параману или пойти через Тонар от Бартайоты. Но тогда аллотарам открывался путь на север, а это сейчас было сродни поражению. Что касается Парамана, то Кайл наверняка учитывал его неблагонадежность, да и сам Марк друга не опасался: в случае чего они могли договориться и избежать кровопролития. И все-таки зачем нужно было тянуть с осадой, Марк не понимал, тем более что Тори наверняка рассказал Карлу, в каком они положении.

– В чем дело? – Опираясь на палку, лорд Керст не торопясь подошел к нему и, встав рядом с лошадью, задумчиво взглянул на просыпающийся город. – Что за новости, Ваше Высочество?

– Лирамель вернулась в Белый Замок и освободила своего брата, – спокойно ответил Марк. – Скоро они будут здесь. До их прибытия приказано ничего не предпринимать. Нужно всех оповестить. Используем время, чтобы подогреть обстановку в Академии. Младшие ступени – наше самое уязвимое место. Боевая часть гарнизона полностью поддержит Ее Величество.

– Не уверен, – покачав головой, мрачно отозвался лорд. – Ее Величество рискует… По мне, так лучше перекрыть воду сейчас, а не терять время. Через десять дней Памфору придется начать переговоры или выбраться наружу, и вот тогда мы сможем опереться на офицерство и получим город.

– И все же я настаиваю. Лирамель знает, что делает, и она уже не раз это доказывала.

– То было давно, Ваше Высочество. Сейчас – другое дело. Замок тоже будет непросто удержать. Кайлу ничего не стоит послать две стопы и вычистить там все под корень.

Проведя ладонью по горячей кауровой шее коня, Марк тихонько хмыкнул:

– Кайл не станет разбрасываться силами и вряд ли пойдет против Бартайоты. Скорее всего, он просто встанет у крепости лагерем, тем более гарнизона там нет. А если еще и не получит Тир, то ему придется договариваться с князем.

– А вы не думали, что они с Кристианом в конце концов могут договориться? – парировал Керст. – И вот тогда нам действительно можно будет уже не дергаться.

Нахмурившись, Марк с сомнением взглянул в уверенное лицо лорда и, вынув из кармана бумажку, еще раз перечитал.

– В ваших словах тоже есть смысл, – признался он. – Давайте все же подождем человека, которого послала Ее Величество, может, он ответит на все вопросы. – Развернув лошадь, Марк обернулся к Керсту. – Разошлите людей, пусть смотрят в оба. Посланника зовут Шаддан, он из Каэлов.

– Будет сделано, Ваше Высочество, – заверил его лорд. – Вам тоже следует затаиться. В крепости наверняка уже стало известно, кто вы. Скоро об этом узнает и король.

Старик неподвижно стоял у закрытой двери, держа в левой руке обращенный к земле меч. Невысокий и коренастый, с побелевшими, оплавленными последней рыжиной волосами, он выглядел настолько уверенно и умиротворенно, что Марк не стал доставать оружие и подъехал почти вплотную. Молодого офицера, застывшего в тени, он заметил не сразу. Лишь когда старик шагнул навстречу, тот тоже вышел на свет.

– Шаддан? – спросил Марк, спешившись перед стариком и, дождавшись кивка, вежливо заметил: – Я только что получил письмо из замка. Лирамель предупредила о вашем визите.

Удивленно приподняв брови, старик обернулся к офицеру, который, услышав новости, сразу же заулыбался, и сделал тому знак молчать.

– И что сообщила вам Ее Величество? – чуть прищурившись, спросил он, вновь взглянув на Марка.

– Она скоро прибудет в Тир. Вам велено идти в крепость, а мне – ориентироваться на ваши решения относительно генерала Памфора.

Старик недоверчиво хмыкнул.

– Письмо было написано ее рукой? – Убрав в ножны меч, он расстегнул серебряную фибулу и снял плащ. – Простите, не имею чести вас знать.

– Маркос Хэмали, герцог Белого Замка, – холодно ответил Марк. – Нет, почерк принадлежал Карлу, я его узнал.

Странно усмехнувшись, Шаддан отступил на шаг и церемониально поклонился.

– Простите, Ваше Высочество, – чуть насмешливо сказал он. – Рад видеть вас в добром здравии и благодарю за чудесные новости.

– Пойдемте. Я представлю вас остальным и введу в курс дела, – протягивая руку, чтобы постучать в дверь, сказал Марк, проигнорировав насмешку. Он уже привык, что люди реагировали на его статус по-разному. – Приказ был получен вовремя, мы уже готовились к осаде.

– Это вы всегда успеете, Ваше Высочество, – саркастически откликнулся Шаддан, с интересом глядя на открывшую им девочку. – Лорд Каррак вас поддерживает?

– Увы, нет, – входя, отозвался Марк. – Но в его вотчине много наших.

В маленькой уютной гостиной было жарко и сумрачно. Окна, занавешенные черными портьерами, почти не пропускали утренние лучи.

– Признаюсь, не ожидал вас здесь встретить, – садясь на низенький, обтянутый шелком диванчик, Шаддан поманил растерянно остановившегося посреди комнаты молодого человека и пристально посмотрел на Марка. – Лирамель о вас не упоминала.

Марк безразлично пожал плечами.

– Вы давно ее видели? – Позвонив в колокольчик, одиноко лежавший посреди маленького круглого столика, он тоже скинул плащ и бросил его на ручку кресла.

– Дней пять назад, – задумчиво ответил старик. – Мы расстались в деревеньке возле Пата. Она намеревалась передать генералу Лафасту письма от Аармани и заодно хотела повидать сыновей… Орден задумал использовать юного Поля в кое-каком обряде… Это было довольно опасно для мальчика. – Улыбнувшись в ответ на напряженный взгляд Марка, Шаддан покачал головой: – Однако вижу, планы Ее Величества поменялись.

– Что за обряд? – напряженно спросил Марк, отвернувшись к камину, чтобы скрыть волнение. В груди неприятно кольнуло.

– Посвящение в Верховные жрецы, – словно нехотя протянул старик. – Фирсар Каэл принял полноту власти – об этом уже говорят открыто. Не хочу вас расстраивать, но обычно ритуал проводится на крови жертвенного первенца или того, кто не пролил крови и сохранил невинность. Последний раз подобное совершал Тарэм почти шестьдесят лет назад в капище Артелена. Я был свидетелем. – Помолчав, Шаддан встал и, неслышно подойдя к Марку, положил на его плечо тяжелую ладонь, вдавив колечки кольчуги в кожу. – Видимо, у нее не было другого выбора, Ваше Высочество. Орден наверняка рассчитывал, что она попытается вмешаться и спасти мальчика.

Тяжело выдохнув, Марк повернул голову вбок и искоса взглянул на старика.

– Оставьте меня, Шаддан. Отдохните с дороги.

Понимающе кивнув, тот поманил за собой побледневшего офицера и вышел вместе с ним из гостиной.

Как только дверь за их спинами закрылась, Марк тяжело опустился на колени и со всей силы ударил по полу кулаком.

«Это будет долгая борьба, она потребует неординарных решений, и все, кто будет на моей стороне, подпадут под удар. Ты, Поликарп, наши дети…» – так говорила ему когда-то жена. И он каждый раз кивал и соглашался с ней. Но только теперь, когда маячившая где-то беда постучалась в дверь, Марк наконец понял, о чем Лирамель все время его предупреждала. Он надеялся, что, отдавая сыновей дяде, она таким образом пыталась уберечь тех от Ордена, потому как никто, кроме Кайла, не смог бы защитить их лучше. Кроме того, ответственность за внучатых племянников связывала руки и ему самому: статус мальчиков обязывал Род соблюдать закон. Так говорила ему Лирамель. Теперь Марк засомневался в правдивости ее доводов. События говорили совсем иное. Складывалось ощущение, очень гадкое и липкое, будто и он, и сыновья были для нее лишь тенями, чем-то, что всегда оставалось за спиной и не могло помешать идти вперед.

«Могла ли она поступить иначе?» – сам себя спросил Марк, пытаясь собрать воедино все то, что знал, но ответить так и не смог. Мысли все время возвращались к Полю – к тому Полю, которого он помнил. Верить в то, что он погиб, не хотелось.

– Я обещал, – прошептал Марк, чувствуя, как поднимается из глубины души едкая горечь. – Обещал принять все, что мы встретим на этом пути, Ли... Но сможешь ли ты остаться собой после всего, чем пожертвовала? Стоит ли это того?

* * *

Собравшись с силами, Карл встал. Поспать удалось всего часа два, но этого вполне хватило – он чувствовал себе гораздо лучше. А вот включиться в обычную жизнь оказалось не так просто. Даже пространство и то вызывало чувство неуверенности, поэтому приходилось постоянно себя контролировать. К счастью, зрение, за которое он боялся больше всего, было почти в порядке: на яркий свет Карл пока смотреть не мог, но в целом видел вполне сносно.

«Придется постараться, – досадливо цокнув языком, подумал он, – очень постараться…»

Застегнув камзол, Карл вытащил из ножен отцовский меч и взвесил в руке. Ладонь отвыкла от рукояти, и клинок казался непривычно тяжелым. Поправив перевязь, он взглянул в отражение чуть наклоненного напольного зеркала. Кайл отнял у него девять лет жизни, но подарил гораздо больше – не только ему, всему Королевству. В конце концов, все они были звеньями одной цепи, а истершиеся звенья подлежали замене. Некоторым игрокам предстояло уйти, и нужно было достойно встретить их преемников.

«Давай, мерзость, – мысленно произнес Карл, привычно откинув подстриженные волосы назад. – Делай свой ход!»

Где-то на грани сознания шевельнулась ниточка ненависти. Легко задавив ее, он приосанился и, протянув руку, взял со столика большой рубиновый перстень. Его вотчина в половину Королевства давала немалые возможности для будущих планов, но прежде следовало уладить некоторые разногласия с Кристианом.

Вспомнив Дариту, Карл невесело усмехнулся. Задумка передать брату свое право над княгиней и вручить ему Княжество с самого начала казалась безумной и дерзкой, но так ровно укладывалась в пророчество, что он поставил на кон собственную жизнь. Это было довольно опасно, особенно когда у Кайла случались маниакальные приступы веры в свое всемогущество. Вариант с ядом оказался настолько груб, что у Карла не осталось иного варианта, кроме как принять навязанные ему условия. Увы, даже выиграв в итоге, он все равно проиграл. Восстановить здоровье было уже невозможно. К сожалению, Кристиан слишком узко мыслил, чтобы понять всю красоту и сложность пути, которым было достигнуто его счастье.

«Вы дали мне хорошую подсказку, дядя, – надев кольцо, Карл поймал рубином отблеск огня. – Я запомню».

Нетерпеливым жестом отослав заглянувшую в покои Линни, он подошел к окнам и распахнул створки настежь. Густой прохладный воздух был упоительно свеж и ароматен, его хотелось вдыхать бесконечно.

– Ли! – набрав полную грудь, крикнул Карл, повернув голову к спальне. – Время!

Лирамель была и осталась его основной головной болью. Теперь ее следовало подводить к нужным решениям осторожно и с оглядкой. Говорить что-либо напрямую Карл пока опасался: слишком порывистая и эмоциональная, сестра часто поступала спонтанно и необдуманно. В некоторых случаях это действительно срабатывало, но там, где требовалась ювелирная работа, она нуждалась в руководстве.

Отворив дверь, Лирамель молча взглянула на него и, повернувшись, решительно направилась к гобелену. Одетая в черное платье с длинной шелковой вуалью, поверх которой поблескивала корона, она скорее напоминала вдову, нежели ту себя, какой ее наверняка помнили собранные в Тронном зале вельможи.

Неодобрительно покачав головой, Карл хотел было остановить Лирамель, но передумал. В конце концов, она имела право на скорбь. Этикет мог и подождать.

– Я не стану ничего говорить, пока не уберут кресла Совета! – Несколько раз рванув на себя дверное кольцо, Лирамель резко обернулась. – Дай ключ!

Карл промолчал. Встретившись с ним взглядом, она тяжело вздохнула и досадливо поморщилась:

– Ладно, неси свой отвар, я действительно неспокойна.

Подойдя, он взял с прикроватной тумбочки кувшин и отлил в кубок немного темной жидкости.

– Подействует минут через десять, – предупредил Карл, следя, чтобы сестра допила до конца. – Мы не будем спешить.

– А ты? – Лирамель кивнула на кувшин.

– Я спокоен, – он слегка улыбнулся и, отобрав кубок, поцеловал ее в лоб. – Я всегда спокоен.

– Ты всегда хвастаешься! – засмеялась сестра, слегка оттолкнув его. – Карли!

– Самовнушение порой действует лучше успокоительного, – ответил он и, выдержав паузу, осторожно попросил: – Будь помягче с Якиром: он мне нужен. Да и не только мне – у нас осталось слишком мало надежных людей.

– Надежных?! – мгновенно взвилась Лирамель. – Он – надежный?!

– Ветерок… Ты забываешь, что любая преданность имеет цену. У каждого эта цена своя. Якиру можно доверять. Он потерял все, что могло бы представлять для нас опасность. Лорд Варута теперь стоит слишком дорого для врагов. Интересы Ведущей линии и ты – это единственное, что ему важно.

Лирамель недоверчиво нахмурилась, отчего между темными бровями легли незнакомые морщинки, и тихо спросила:

– А какова твоя цена, Карли?

«Выросла девочка», – одобрительно подумал он, изо всех сил стараясь не улыбнуться.

– Весь наш мир, Ветерок. Но ты это знаешь – ты одна была тому свидетелем. Даже тебя я не пощадил… И не пощажу.

– Моя цена куда меньше, – качнувшись вперед, она доверчиво прильнула к нему и закрыла глаза.

– Знаю, – глухо отозвался Карл, на мгновенье задержав дыхание. – И рад, что стою так дорого в твоих глазах. Это дает силы идти дальше. Но ты должна быть осторожна. Я ни на кого более не смогу рассчитывать. Если со мной что-нибудь случится, тебе придется взять на себя и мою цену. Не забывай об этом. Никогда не забывай.

– Зачем ты меня пугаешь? – Выпрямившись, Лирамель бережно расправила нашивки на его груди. – Если с тобой что-нибудь случится, я тоже долго не проживу – просто не смогу. А вот ты вполне справишься. Али-Нари сумеет о тебе позаботиться, да и наш замечательный Якир тоже. Поэтому извини, но осторожным нужно быть тебе, а не мне.

Пытливо вглядевшись в ее решительное лицо, Карл задумчиво хмыкнул. Будь его воля, он запер бы Лирамель за семью замками где-нибудь далеко и глубоко, чтобы она не наделала глупостей, которые роились в ее голове, а заодно спрятал бы от тех, кто мог этими глупостями воспользоваться. Хотя бы до времени, пока не придет черед отвечать на готовящийся Орденом удар.

«Возможно, я так и поступлю», – мрачно подумал он и, наклонив голову, прошептал:

– Ты боишься за сына, Ли. Я понимаю. Но не забывай, что и ты мой ребенок. И я не буду стоять и любоваться, как ты шагаешь к смерти. Теперь тебе известно, какая эта боль… Поэтому не смей даже думать.

Вздрогнув, сестра упрямо вздернула подбородок и отступила к стене.

– Дай ключ, – сдержанно попросила она, протягивая руку. – Мы поговорим об этом позже.

Согласно кивнув, Карл достал из кармана связку и с силой вложил в ее ладонь.

– Помни, о чем я говорил, – предупредил он. – От тебя сегодня зависит почти все. Импровизируй, но в пределах разумного. Ласточки разлетятся потом по Королевству, поэтому сразу задай нужный тон.

– Не волнуйся, – по ее губам скользнула улыбка – уже спокойная и ласковая. – Мне есть что сказать, и у меня было достаточно времени отрепетировать эту речь.

– Охотно верю.

По тому, как уверенно и быстро Лирамель спускалась, Карл был вынужден признать, что годы, проведенные в Бартайоте, пошли ей на пользу. Он едва поспевал за ней и дышал гораздо тяжелее.

Внезапно остановившись, сестра медленно поднялась на ступеньку вверх и подняла факел.

– В чем дело? – насторожился Карл, вглядываясь в темноту. До конца лестницы оставалось еще два витка.

– Дай мне меч, – ровным голосом попросила Лирамель. – Быстрее!

Обнажив клинок, он протянул его ей и забрал факел и корону. Лязг металла, тут же раздавшийся внизу, не оставил никаких сомнений.

– Назовите себя! – крикнул Карл, пытаясь оттеснить сестру к стене.

Схватив его за рукав, та помотала головой.

– Не мешай мне, – тихо попросила она на греческом и, повозившись с корсажем, протянула стилет. – Защищай только себя.

«Куда смотрел Тори?» – Скрипнув зубами, Карл остановился и пропустил ее вперед. Сердце сжал ледяной страх. Он догадывался, кто это мог быть, и знал, что Кайл не послал бы неопытного человека. Вновь, как и много лет назад, жизнь ставила его перед выбором. Видимо, подобные репетиции судьба намеревалась устраивать до самого финала.

Подобрав подол, Лирамель заткнула его за пояс и стала медленно спускаться.

– У вас еще есть шанс отступить, – примирительно произнесла она. – Вы не совершили ничего противозаконного, и я отпущу вас. Даю слово.

Понимая, чего она добивается, Карл напряженно нахмурил брови, вслушиваясь в тишину.

Они не успели дойти до конца лестницы, когда цепкие пальцы обхватили его лодыжку и рванули в сторону. Вскрикнув, он машинально опустил факел. Устоять на ногах не удалось, но, к счастью, Карл успел ухватиться за перила и не столкнул вниз Лирамель.

Быстро сориентировавшись, та спрыгнула с последних ступеней на пол и, тут же развернувшись, отразила удар. Радуясь, что факел не затух, Карл вскочил и поднял его повыше: в царящем полумраке даже ему, привычному к такому освещению, с трудом удавалось разглядеть нападавшего.

– Ах, ты ж… – вскрикнув, сестра уклонилась в сторону и прижала левую ладонь к предплечью. – Карли, назад! Держи свет!

Чувствуя абсолютную беспомощность, он машинально поднялся на две ступеньки вверх и, перегнувшись через перила, наклонил факел.

Лязг мечей стал более яростным. Лирамель все время отступала, стараясь держаться ближе к лестнице, и в какой-то момент ему показалось, что она вот-вот упадет, но вместо этого раздался сдавленный хрип и, в последний раз взмахнув мечом, ее противник повалился на пол.

Едва не споткнувшись, Карл быстро спустился и, отстранив сестру, склонился над распростертым на каменных плитах мужчиной. К его сожалению, тот уже был мертв.

– Ты его знаешь? – тяжело дыша, спросила Лирамель, опускаясь на колени. Меч со звоном выпал из ее руки.

– Впервые вижу, – обернувшись, Карл взглянул на ее окровавленное предплечье. Рана была неглубокой – лезвие прошло по касательной. – Давай поднимемся, я обработаю и перевяжу…

Мотнув головой, она подобрала с пола меч и, встав, расправила юбки.

– Подождет. Разве лестницы не проверяли?

– У меня только одно объяснение, – прикрыв ее плечо вуалью, Карл указал наверх. – В башне есть комната, под самым куполом. Младенцем тебя прятали там перед Тропой. Подняться в нее сложно, нужна лестница или веревка, да и мало кто о ней знает. Это моя вина, не предусмотрел.

Кинув долгий взгляд на темнеющее у их ног тело, Лирамель тихо спросила:

– Этот человек должен был убить тебя?

Карл пожал плечами.

– Вероятно. Теперь это уже неважно.

– Это важно, – возразила она. – Для меня важно. Если бы я задержалась, он сделал бы то, что намеревался. И если бы Тори тогда не помог Кристиану, брат тоже был бы мертв. Я взыщу за каждого из вас.

– Ты должна быть спокойна. – Вынув из кармана платок, Карл отер пот с ее лба и поправил выбившиеся волосы. – Всему свое время.

– Я спокойна, – возразила Лирамель и, отстранившись, засмеялась – нервно и с надрывом.

Крепко взяв ее за здоровое плечо, Карл сжал пальцы.

– Приди в себя, Ветерок! Иначе я уведу тебя обратно хочешь ты того или нет.

Обиженно поджав губы, сестра некоторое время молча смотрела на него, а потом поникла и кивнула.

– Я спокойна, – тихо повторила она. – Пусти.

Вставив факел в кольцо на стене, Карл отодвинул засов и надавил на дверь.

В Тронном зале был тихо. Народу собралось много, но никто не разговаривал. Ждали молча. Окинув взглядом ближайшие лица, Карл мысленно вспомнил имена и выцепил тех, кто был ему нужен. Из всей массы ставку следовало делать человек на сто, не больше – именно их он собирался чуть позже отпустить. Остальные или уже стали пешками, или могли ими стать, поэтому им следовало дождаться его возвращения из Бартайоты.

Держа в руке окровавленный меч, Лирамель неторопливо подошла к трону.

– Лорд Варута и Рэта, – обратилась она к стоявшему на нижней ступени Якиру. – Возьмите нескольких человек и сбросьте черные кресла в окно. Пока эта мерзость здесь, я не буду говорить.

Вопросительно посмотрев на Карла, Якир нерешительно обернулся к стоявшим позади него офицерам.

– Быстрее! – властно приказала Лирамель. – Или мне сделать это самой?

Поклонившись, Якир подошел к ближайшему каменному креслу и вместе с двумя подоспевшими стражниками с трудом поднял его и поволок к окну.

Им потребовалось минут сорок. Десять глухих ударов, сопровождаемые испуганным шепотом, эхо которого гуляло по залу – и история Королевства сделала виток в прошлое. Карл почти физически это почувствовал. По его губам скользнула улыбка. Он вдруг подумал о том, сколько поколений тех, чьи ладони касались подлокотников трона, мечтали об этом моменте, и сколько из них поплатились за свои мечты жизнью.

«Это конец, Тарэм, – мысленно произнес он. – Род, который вы пригнули под свою пяту, скинул вас прочь».

Медленно вытерев меч о черный подол, Лирамель вернула его Карлу и, показательно благосклонно кивнув подошедшему Якиру, села на трон.

– Прежде всего, – обведя взглядом зал, произнесла она, – я хочу поблагодарить тех, кто остался мне верен. Я знаю всех поименно, а если и не так, то вскоре узнаю. Что до остальных – кроме совести, вас никто не осудит. Трава гнется в ту сторону, куда дует ветер. Нынче ветер переменился. Преклонитесь и живите спокойно.

– Почему нас не выпускают из замка? – выступив вперед, спросил герцог Аурок. Благодаря расторопности Якира после Суда Рода он решил отложить свое возвращение в Ровмэн. – Если ветер переменился, в чем Ваше Величество усматривает опасность?

Лирамель мимолетно улыбнулась.

– Мне не хотелось бы казнить никого из родственников, Ваше Высочество, – нарочно помедлив, ответила она. – А судя по количеству посланий, адресованных человеку, ради которого вы и остальные нарушили данную мне некогда присягу, эшафот у стен замка понадобится слишком многим.

– Разве присягнув Кайлу, мы нарушили закон? Он – прямой наследник короля Аритона и имеет законное право… – запнувшись, Аурок нахмурился.

– Продолжайте, герцог, – попросила Лирамель. – Мы вас внимательно слушаем.

– После вашей смерти герцог Кайл имел все права на трон, – договорил он и огляделся в поисках поддержки. – Откуда нам было знать, что вы живы?

Несколько человек одобрительно загудели.

– И это я слышу от человека, который лично знал Маргу Каэл? – Различив в голосе сестры стальные нотки, Карл незаметно положил ладонь ей плечо. – Или вы уже забыли, почему мой дядя за все время своего правления ни разу не поднял вопрос о коронации? Не хотите ли поведать миру о причинах, мешавших ему возложить на голову корону? Или Ведущая предпочла закрыть глаза на вопиющее нарушение закона?

– Вы тоже прервали свою линию, – побледнев, ответил Аурок, – хотя как Глава Рода были обязаны…

Подняв руку, Лирамель остановила его и, качнувшись вперед, встала.

– Ведущая линия будет восстановлена и продолжена во всей полноте, – спокойно произнесла она. – Надеюсь, я доживу до того дня, когда смогу возложить корону на голову своего внука, а пока по закону и крови, как вы сказали, я являюсь Главой правящего Рода и требую объяснений.

– Но Совет признал Кайла королем! – раздался откуда-то из толпы громкий возглас.

Лирамель усмехнулась и театрально обвела пустой пьедестал вокруг трона:

– Разве вы еще не поняли? У Королевства отныне нет Совета! Нет – и не будет!

– Совет правил нами тысячелетия! Никто не смеет бросать вызов его силе!

Звонко рассмеявшись, Лирамель вынула из чехольчика крест и поцеловала его. Белое сияние осветило ее бледное лицо. Некоторые люди, стоявшие в первых рядах, в ужасе отшатнулись.

– Сила Совета? – произнесла она с таким внутренним посылом, что даже Карл невольно подобрался. – Что ваш мерзкий идол против Того, Кто сотворил весь этот мир? Вы боялись пророчества? Ну так знайте: теперь оно сбывается! Княжество, во главе которого встал мой брат, вскоре присоединится к Королевству и признает над собой мою власть – власть Бонары. Дни Совета сочтены, и слова Арматея, которых многие из вас так боялись, исполнятся. Две с половиной тысячи лет назад и мой предок, и ваши пращуры свернули не в ту сторону. История повторяется. Теперь уже нам решать, сделаем ли мы шаг в сторону или пойдем по проторенной ими дороге. – Переведя дыхание, Лирамель всмотрелась в обращенные к ней лица и чуть тише добавила: – дети Рода, дети Десяти; офицеры, воины, слуги… В ваших руках – будущее Королевства. Пойдете ли вы за мной путем Тара или же останетесь с теми, кто льет человеческую кровь перед чудовищем, считающим себя вашим господином? Свой выбор я сделала давно. Каков будет ваш?

– А в чем разница, Ваше Величество? – вежливо спросил лорд Фансел, предварительно поклонившись. – Мы знаем привычный путь и давно не помним того, каким ходил Тар. Легенды, сказания – все это уже слишком далеко от настоящего. Кто сказал, что новый выбор станет лучше предыдущего?

– Для обычной травы разница велика, – благосклонно кивнула Лирамель. – Орден как огонь. Не мне вам объяснять: вы – Посвященный и знаете, что несвободны. Знаете и то, что если попробуете отступить в сторону – сгорите. Трава всегда горит в огне. На моем пути нет огня – есть только солнце. Оно светит на всякую траву – добрую и злую, подлую и честную, одинаково питает ту и другую, несет жизнь, а не смерть, свободу, а не рабство.

– Красиво звучит, Ваше Величество, – насмешливо заметил Аурок. – Но так ли это на самом деле?

– Я думаю, – встав рядом с сестрой, Карл смерил его предупреждающим взглядом, – на ваш вопрос сможет ответить только время. Аллотары сделал свой выбор, и у вас вскоре будет прекрасная возможность понаблюдать за теми плодами, которые они получили. Если я не ошибаюсь, ждать осталось не более пары недель.

– Вы так уверены в своей победе, сын Лирдана? – Герцог укоризненно покачал головой. – Не боитесь повторить путь Арматея, о котором постоянно упоминаете?

– Нет, не боюсь, – спокойно ответил Карл. – За последние полвека в Королевстве были попраны почти все законы, начиная с короля Аритона, который выдал незаконнорожденного сына за наследника, и заканчивая восхождением герцога Кайла и незаконным ритуалом, который на днях провел лорд Фирсар Валлор-Каэл Патский, возведя себя в Верховные жрецы при живом Главе Совета. Думаю, те, кто в курсе этого знаменательного события, знают, что обряд был проведен на крови приемного сына Ее Величества.

По залу прокатилась волна возмущения.

– Мой сын жив, – уверенно произнесла Лирамель, благодарно взглянув на Карла. – И те, кто посмел поднять на него руку, вскоре ответят перед законом.

Повернувшись, она села на трон и, сложив руки на коленях, взглянула на неподвижно стоявшего Якира:

– Лорд Варута, вы подготовили именной указ, о котором я просила?

Кивнув, он подозвал одного из своих секретарей, забрал у него кожаную папку и маленькую чернильницу с пером, затем подошел и встал перед троном на колено.

Обмакнув перо, Лирамель подписала тесненную золотом бумагу и передала ее Карлу.

– Зачитайте, герцог, – попросила она, не поворачивая к нему головы.

Спустившись на первую ступень, как того требовал обычай, Карл нашел взглядом стоящую за спинами стражи Али-Нари. Та привстала на цыпочки, чтобы лучше видеть.

Когда он закончил читать, в зале было уже так тихо, что голос Якира прозвучал будто гром среди ясного неба.

– Примите мою преданность и верность, Ваше Величество, – сказал он. – Свой выбор я сделал.

Все еще стоя на коленях перед троном, лорд Варута снял с шеи медальон и, положив его к ногам Лирамель, склонил голову.

– Энфомантон[1], – тихо ответила она и велела Якиру встать. – Благодарю вас, сын Рода.

«Молодец», – мысленно зааплодировал Карл и, встретившись взглядом с Али, жестом велел ей последовать примеру лорда. По проторенной дороге всегда было легче идти. Сын Киррана не обманул его ожиданий, приняв единственно верное решение, какое только мог.

Робкая вереница тех, кто оказался посмелее и порешительнее прочих, потянулась между стражниками. Всего примеру лорда Варута последовало четверо из Ведущей с юга: герцог Аурок, лорд Фансел, его брат лорд Эстин Артеленский и лорд Анкир из Айры. Последний выглядел несколько смущенным, и Лирамель пришлось отвернуться, чтобы скрыть улыбку. Видимо, слухи о том, что она несколько лет скрывалась под именем Лир-ан-Кира, его очередного внебрачного отпрыска, уже разлетелись по Королевству, поэтому у бедного лорда Анкира не осталось выбора – он все равно попадал под подозрение. Выбор Аурока был ожидаем: несмотря на его показательное выступление, Карл был уверен в нем еще во время Суда Рода. Сыновья Ведущей линии всегда инстинктивно сплачивались перед решающим ударом.

Присягу обновили все присутствующие в Тронном зале, но от Ордена отошло всего человек тридцать. Впрочем, Карл рассчитывал на меньшее число, поэтому остался доволен. Снять медальон было мало, требовалось нечто гораздо большее, чтобы освободиться от власти Земар-ар, и он знал это на личном опыте. К счастью, Ордену сейчас было не до пешек, да и им с Лирамель пока следовало работать вглубь, а не вширь.

Вернувшись к трону, Карл встал рядом с сестрой. Рукав ее платья пропитался кровью, и на белоснежном подлокотнике розовело небольшое пятно. Поманив к себе Тори, который стоял у колонн и выглядел мрачнее тучи, Карл показал на потайную дверь и тихо сказал:

– Приберись и загляни в башню. Под куполом есть комнатка: заколоти и запечатай люк. Только возьми с собой кого-нибудь.

– Прости, оплошал, – кивнув на Лирамель, пробасил он. – Мы проверяли…

Похлопав его по плечу, Карл слегка подтолкнул офицера вперед. Выяснить, кто виноват, они могли и позже.

– Потерпи еще немного, – склонившись к сестре, шепнул он. – Скоро все закончится.

Кивнув, Лирамель почти машинально протянула руку для поцелуя, склонившейся перед ней женщине

[1] Принимаю (Древний язык, формула)

Глава 2

В тишине Малого обеденного зала вокруг круглого каменного стола сидело девять человек. Сама Лирамель была десятой. Никого из слуг, кроме Линни, в зале не было, а на дверях чернели массивные засовы.

Якир, одетый в роскошный белоснежный камзол, расшитый на груди витиеватыми золотыми узорами, торжественно зачитывал длинный свиток. Имена, звания и перечисления титулов сливались в единый поток, и Лирамель иногда казалось, будто мимо нее невидимо мелькают бесконечные тени канувших в лету судеб: королей и королев, регентов и герцогов... Свое генеалогическое древо она читала не раз, изучала правление многих выдающихся предков, но полное перечисление слышала, пожалуй, впервые. Это было впечатляюще и утомительно.

– Господи, Карли! Долго еще? – шепотом спросила Лирамель, слегка наклонившись в сторону брата.

Насмешливо изогнув губы, тот чуть слышно ответил:

– Он и так многих опускает. Я не услышал имен пять после короля Тарока. Осталось всего десять поколений. Потом зачитают мое. Наши с Али боковые ветви разошлись не так давно, а прямые в основном общие, поэтому будет покороче.

Горестно вздохнув, Лирамель с тоской посмотрела на стоявшее посреди стола жаркое. Хашша, которая, как и Линни, в отличие от прочих слуг знала об особой важности предстоявшего семейного ужина, для ритуального блюда нарочно потушила с кореньями и пряными травами большую часть отстрелянных голубей. Запах от украшенного узорами из белого соуса и прошлогодней брусники блюда исходил такой, что кружилась голова и сводило желудок.

– Свидетели, встаньте, – попросил наконец Якир, опустив свиток. – Подтверждаете ли вы услышанное?

– Подтверждаю, – устало произнес герцог Аурок, едва сдержавшись, чтобы не зевнуть.

– Подтверждаю, – повторил за ним лорд Фансел, переглянувшись с Эстином. – Якир?

– Подтверждаю, – кивнул тот и, поклонившись Лирамель, передал ей документ.

Встав, она положила свиток на стол и развернула его во всю длину.

– Как Глава Рода, я свидетельствую чистоту крови Али-Нари, дочери герцога Алана Валлора и герцогини Нарины Валлор.

Обмакнув перо в красные чернила, Лирамель вписала имя Карла напротив кузины и поставила подпись. Заключение брака в Ведущей линии было делом непростым. Итоговые документы являлись лишь малой толикой того, что прорабатывалось на Совете Рода. К счастью, присутствие герцога Аурока и заочное согласие Аармани, в котором Лирамель не сомневалась, позволяли им опустить некоторые формальности. Карл проявил немалую настойчивость, чтобы ускорить церемонию.

– Лорд Якир, – Лирамель внимательно посмотрела на него и тут же опустила взгляд, – зачитайте древо герцога Карла Валлора. Нам нужно кое-что прояснить.

Поклонившись сначала ей, затем Карлу, Якир взял второй свиток. Лирамель знала, что это был черновой вариант, который после надлежало уничтожить. Почти два часа подряд перед ужином Карл добросовестно вписывал имена и ответвления со стороны своей матери – все их он знал наизусть. Для многих из присутствующих его древо должно было стать откровением.

– Герцог Карл Валлор, сын короля Лирдана IV и Кетрин Валлор. – Сделав паузу, Якир вопросительно посмотрел на Лирамель и, дождавшись ее кивка, продолжил: – Лирдан Валлор, сын короля Аритона Валлора и герцогини Айраны Валлор. Кетрин Валлор – дочь герцога Керна Валлора и герцогини Тарины Валлор. Прямая Ведущая линия со стороны отца и матери. Линия отца…

Вскочив, герцог Аурок едва не опрокинул кувшин с вином.

– Что?! – воскликнул он, ткнув пальцев в сторону Карла, который сидел на противоположном конце стола. – Объяснись!

– Спокойно, Ваше Высочество, – поднявшись, Лирамель протянула руку и, взяв у Якира свиток, через лорда Фансела передала Ауроку. – Ознакомьтесь, все предельно ясно. Вы же требовали у меня ответа? Вот мой ответ. Учитывая сложившееся положение и существующие риски, я решила, что тянуть не стоит, поэтому во благо Рода мы совершаем брак внутри Ведущей линии.

– Этого не может быть… – Недоверчиво хмуря брови, герцог взял свиток и на несколько минут замолк. – А доказательства? – уже тише спросил он, отпуская бумагу.

– Доказательства находятся у моего брата Кристиана, – спокойно ответил Карл, которого, казалось, позабавила реакция дяди. – Но поскольку вы знаете, что формула отречения обратима, мы можем воспользоваться ею. Если, конечно, сестра будет так любезна передать мне корону.

– Не имею возражений, – подтвердила Лирамель. – Однако как Глава Рода могу засвидетельствовать все сказанное без наглядных демонстраций.

– Вот оно, значит, как, – задумчиво произнес молчавший до этого Тори. – Насколько я понял, – быстро взглянув на Али-Нари, он тихо хмыкнул, – сей факт должен сохраниться в тайне?

– Именно, – подтвердил Карл. – Хотя для Ордена тайна, боюсь, останется недолгой. Но остальным знать не следует. Положение Ведущей линии на сегодня критично, и мы должны сделать все, чтобы защитить прямых потомков.

– Соглашусь, – глухо отозвался Аурок. – Для Ведущей это, пожалуй, первая хорошая новость за последние полвека. Керн все-таки сумел… Надо же! Я рад. Искренне рад.

– Выходит, у нас с Княжеством открытый династический брак и новая Боковая линия? – осторожно поинтересовался лорд Эстин. – Я правильно понимаю дальнейшее развитие событий?

Карл пожал плечами.

– Через поколение или два, – коротко ответил он, накрывая ладонь Али своей. – Но пока есть более насущные задачи. Нужно сохранить то, что имеем, поэтому судьба Рода отныне ложится на плечи дочери герцогини Нарины. Как лекарь, я не вижу к тому никаких препятствий.

– Читайте уже, дядя! Учитывая открывшиеся обстоятельства, по старшинству – это ваша обязанность, – нетерпеливо велела Лирамель и, откинувшись на спинку стула, на мгновенье прикрыла глаза. Она устала и чувствовала себя настолько плохо, что боялась заснуть. – Мы так до вечера не закончим…

Аурок перечислял имена носителей короны и тех, кто участвовал в построение их именных ветвей ровно столько же, сколько до этого Якир. То ли герцог плохо видел, то ли читал нарочно медленно, но сидеть за столом им пришлось еще час. Наконец, когда со вторым свитком было покончено, Лирамель снова поднялась и, мельком взглянув на вставшего следом Карла, сказала:

– Как Глава Рода подтверждаю и свидетельствую чистоту крови герцога Карла Валлора, сына короля Лирдана Валлора и Кетрин Валлор, дочери герцога Керна Валлора. Изучив пересечение линий, выражаю свое согласие на заключение брака Ведущей линии с приоритетом в престолонаследовании в первом поколении. Есть ли возражения у свидетелей?

– Возражений нет, – откликнулся Аурок, поклонившись ей, а затем Карлу.

После того как собравшиеся, включая Тори и Моврона, выразили согласие, Лирамель попросила всех пройти на середину столового зала и встать в круг.

– Карл Валлор, Али-Нари Валлор, дети Ведущей линии, прямые потомки Тара, преклоните колена перед Главой Рода. – Чувствуя, что начинает волноваться, она глубоко вздохнула и, попросив у Карла отцовский меч, подняла его вверх и произнесла: – Герцог Карл, по моей воле и с одобрения Ведущей линии Рода, в присутствии свидетелей и при их согласии я, Лирамель Валлор, повелеваю тебе взять в жены Али-Нари, дочь Ведущей линии, ради блага Рода и Королевства. – Положив лезвие на его плечо, она чуть тише произнесла: – Эн сатим лет корвет, сэон Тар[1].

– То парра андасэ кирээ: корвет вэн корвете, саффо вэн саффае тамэ сэтендав[2], – спокойно и четко произнес брат ответную формулу и взял Али за руку.

Кивнув, Лирамель взглянула на кузину и повторила все, сказанное Карлу минутой раньше. Та отвечала едва слышно, но формулу произнесла правильно и с выражением.

– То марэс эн фартум![3] – заключила Лирамель и, отведя меч, знаком попросила их подняться. Сняв корону, она дала поцеловать ее вначале Карлу, затем Али-Нари, и торжественно произнесла: – Брак Ведущей линии заключен. Примите мои поздравления. Пусть Бог благословит вас здоровым и крепким потомством и продлит ваши дни.

Благодарно кивнув, Карл наклонился и поцеловал ее в лоб.

– Фермано. Терм фере, фере[4]…

После утверждения формул семь свидетелей поставили подписи под древом Али-Нари. Свиток Карла Якир бросил в камин и стоял рядом до тех пор, пока не убедился, что тот полностью сгорел.

– Прошу за стол, – ободряюще улыбнувшись мрачному Тори, Лирамель села на свое место и подала знак Линни отпереть двери, чтобы слуги принесли остальную еду. На Али она старалась не смотреть. Та светилась таким неподдельным счастьем, что Лирамель невольно посочувствовала Эринма. Им обоим было тяжело за нее радоваться: слишком много собственного горя обрушивалось на плечи вместе с этим браком.

За окнами уже разгорался закат. Видя, что Лирамель едва сидит, Моврон предложил сопроводить ее в покои и осмотреть рану, поскольку Карл с Али должны были остаться за столом до первых звезд. Откуда пошел такой обычай, никто уже не помнил, но он дотошно соблюдался, равно как и другие, уже ничего не значащие обряды.

– Не нужно, – вежливо отказала она лекарю и, проигнорировав неодобрительный взгляд брата, поспешно добавила: – Я в полном порядке. Оставайтесь, отдыхайте.

Выйдя из-за стола, Лирамель неспешно подошла к дверям. Ей было стыдно перед собой за то смятение в душе, которое никак не удавалось подавить, но призраки будущего где-то далеко-далеко, на грани сознания, захлестывали такой беспробудной болью, что все внутри содрогалось. Судьба раз за разом предлагала ей выбор: сойти с дороги, по которой она шла, или продолжить путь. В такие моменты, как сегодня или несколько лет назад с Миэлем, а затем с Полем и Марком, Лирамель четко понимала, что не имеет права воспользоваться даже тем, что принадлежало ей по праву – своей свободой. Вокруг существовало множество путей и вариантов, но сердце вело ее лишь одним. Отец некогда выбрал именно его, и не ей было попирать этот выбор ради собственного счастья.

– Лорд Якир, – обернувшись у самой двери, она скользнула невидящим взглядом по обращенным к ней лицам, – следуйте за мной.

Заперев двери покоев изнутри, Лирамель подошла к камину и села в кресло. В гостиной было уже темновато. Огонь в очаге почти погас.

– Не зажигай, – увидев, что Якир поднес свечу к оранжевой ниточке, тянувшейся из переливающихся жаром углей, Лирамель поморщилась и машинально коснулась больной руки. Рукав был влажным. Поднеся пальцы к глазам, она удивленно посмотрела на окровавленную ладонь.

Быстро шагнув к ней, Якир наклонился и осмотрел ее предплечье.

– Карл видел?

– Разумеется, видел. Наложил мне перед ужином два шва.

– Не нравится мне это, Ли: не должно так кровить. Ты убила Посвященного, а он мог нанести удар… особым образом. Без Призыва я точно не выясню, а делать этого теперь не посмею.

– И не вздумай, – быстро сказала она, вытерев ладонь о юбку. – Карл наверняка знает. Он придет.

Укоризненно посмотрев на нее, Якир выпрямился и отсел в противоположное кресло. Мягкий свет упал на его спокойное уставшее лицо.

– Было бы не справедливым беспокоить его сегодня, – наконец произнес он. – Они оба ждали этого дня много лет. Ты даже не представляешь, через что прошла Али. Она умирала с ним каждый день; не знаю, как вообще не сошла с ума. Да и Карл не может всего на свете знать. Вряд ли он вникал в тонкости обрядов…

– Карл придет. – Упрямо поджав губы, Лирамель отвернулась и некоторое время молчала. Она понимала, что Якир прав, но ревность и обида, с которыми никак не удавалось справиться, брали свое. – Хорошо, – наконец через силу произнесла она. – Позови Хэсса. Он хороший лекарь и наверняка имел дело с такими ранами. Только смотри, чтобы больше никто не узнал. Моврон сразу же доложит Карлу.

Поднявшись, Якир спешно подошел к двери и поднял засов.

Резкий звук, похожий на шипение кузнечных мехов, заставил Лирамель выпрямиться и открыть глаза. Она не заметила, как заснула, но судя по стрелкам часов, висевших над камином, проспала всего минут пятнадцать.

– Не двигайтесь, Ваше Величество, – раздался над ухом сухой надтреснутый голос. – Будет немного больно.

Повернув голову, она взглянула на сгорбленного седого старика. Стоя возле кресла, он держал на весу небольшую каменную ступку и что-то усиленно толок.

– Где Якир? – не увидев лорда, спросила Лирамель, вновь откидываясь назад. Подняв руку, она заметила, что рукав уже разрезан. Темно-алые бинты выглядели так, будто их окунули в кисель. – Вы знаете, почему возобновилось кровотечение?

– Знаю, – криво улыбнувшись, покивал лекарь. – Сын Киррана оказался прав. Мне знакомы такие раны. Швы скорее всего придется распустить.

Поежившись, Лирамель кивнула. Рука болезненно пульсировала и горела.

– У вас есть что-нибудь, чтобы притупить чувствительность? – немного смущенно спросила она.

– Увы, нет, Ваше Величество. Потерпите немного: порошок подействует быстро.

Почувствовав резкое жжение, она вздрогнула. Крестик под платьем стал настолько горячим, что прожег даже бархатный чехол.

– Хэсс, – подняв на него внимательный взгляд, Лирамель нахмурилась, – позовите, пожалуйста, Якира. И вы так и не ответили, где он.

– Сейчас будет. Я попросил его принести мою сумку – забыл ее внизу.

– В таком случае давайте подождем, – резко встав, Лирамель отошла к камину и, подбросив пару поленьев, разворошила почти погасшие угли.

– Вам лучше не двигаться, – не скрывая недовольства, произнес Хэсс. – Сядьте. Порошок уже готов. Вы потеряли слишком много крови. Если не остановить кровотечение, утром может быть уже поздно.

– Я чувствую себя вполне хорошо, – возразила Лирамель, – от пары минут ничего не случится.

– Не уверен, Ваше Величество.

Тревожась все больше, она взглянула на дверь. Хэссу Лирамель вполне доверяла – он помог Али, да и Карл очень уважительно о нем отзывался, – но сейчас ей было не по себе рядом с травником. Стараясь не глядеть на него, она стала осторожно разматывать бинт. Ей не верилось, что настолько пустяковая рана могла так кровить. Тем более чары Ордена на Лирамель никогда не действовали, и было бы странно, если бы ни с того ни с сего вдруг стало бы по-другому.

Шов был мелким и аккуратным – Карл всегда старался, чтобы после его работы не оставалось шрамов. Было непонятно, почему кровь никак не останавливалась.

– Позвольте? – Воспользовавшись тем, что она отвлеклась, Хэсс подошел и, крепко взяв ее за запястье, взглянул на рану. – Странно…

Взяв горсть серого, как пепел, порошка, травник осторожно присыпал им рану и почти силой усадил Лирамель в кресло.

– Распускать, пожалуй, я не стану, лекарства будет достаточно. Но перевязать надо, – объяснил он, доставая моток бежевого бинта. – Положите руку на подлокотник, пожалуйста.

Глядя на его сосредоточенное лицо, Лирамель на мгновенье устыдилась своих подозрений. Ей стало так тепло и спокойно, что даже боль в руке и жжение не причиняли беспокойства.

– Поспите, Ваше Величество, – тронув ее за плечо, посоветовал лекарь. – Теперь все будет хорошо.

Дернувшись, Лирамель помотала головой и с трудом разлепила глаза.

– Где Якир? – зачем-то снова спросила она, пытаясь приподняться. – Он пришел?

– Нет пока… – Отойдя, Хэсс снова взял с пола ступку.

Громкий хлопок эхом отдался в голове и прояснил сознание. Стараясь не тревожить руку, Лирамель рывком встала и обернулась к дверям.

Карл смотрел на нее с таким выражением, от которого внутри все похолодело. Она уже видела у него похожий взгляд: давным-давно, в Черной крепости, когда он едва не убил ее…

– Я думаю, вам не стоит задавать вопрос, потому что вы уже знаете на него ответ, – напряженно улыбнулся Хэсс, заложив руки за спину. – Не утруждайте себя, Ваше Высочество.

– Вы оказались слабее, чем я думал, – с укором произнес Карл, выхватив из-за пояса кинжал. – Очень жаль, Хэсс. Очень-очень жаль. Я дорожил вами. Доверял.

Чуть отступив, старик гордо расправил плечи.

– Вы обязаны мне жизнью, Ваше Высочество, – почти торжественно сказал он. – Да и не можете не признать, что я действовал в ваших интересах.

– Я не признаю никаких долгов, Хэсс. За годы, что вы знали меня, это можно было понять. У меня нет чести. И совести тоже давно нет, – встав напротив, Карл положил ладонь на плечо лекаря и сжал пальцы так, что побели костяшки. – Мне правда жаль, – повторил он и, коротко размахнувшись, полоснул кинжалом по его шее. – Но это был ваш выбор – не мой.

Зажав рукой горло, Хэсс надсадно захрипел и, обмякнув, упал к его ногам.

– Господи, Карл! – коротко вскрикнула Лирамель, запоздало отвернувшись.

Подойдя, брат приобнял ее и повел в спальню.

– Не смей закрывать глаза, я тебя не дотащу, – глухо произнес он. – Как выглядел порошок? Сколько прошло времени, как он нанес его на рану?

Прижавшись щекой к его плечу, Лирамель вздохнула. Ей с трудом удавалось переставлять ноги. Хотелось спать.

– Минут десять…

– Это хорошо. Только не спи, слышишь? Не смей засыпать!

– Неужели так будет всегда? – спросила Лирамель, когда он опустил ее на кровать. – Что я ему сделала?

Быстро разбинтовав ей руку, Карл взял с тумбочки кувшин с водой и, плеснув в чашку, стал смывать с кожи кровь и серые разводы.

– Ты меняешь мир, Ветерок. Мир, который для многих привычен и удобен. Кому-то всегда приходится нести ответственность, поэтому я не стану говорить, что скоро все станет иначе. Для нас с тобой, боюсь, это невозможно. Но для наших следующих поколений будущее будет нести и свет, и свободу. Согласись, ради этого стоит постараться…

Лирамель кивнула.

– Прости, что побеспокоила… – сонно пробормотала она. – Это я просила найти Хэсса… Якир сказал, что вам лучше не мешать, и я подумала, что Моврон тут же сообщит тебе…

– Якир – умный мальчик, – улыбнулся Карл и, открыв тумбочку, достал небольшой черный ящик. – Разумеется, он сразу же пошел к Моврону. И, ты права, тот, конечно, побежал ко мне. Но я бы и сам пришел, Ли. Возможно, только чуть позже, но пришел бы. – Достав из ящичка небольшой пузырек, он откупорил глиняную крышку и протянул ей. – Выпей, это должно помочь... И прости, не сразу догадался. Я верил этому человеку. Для меня он действительно был безопасен, но не для тебя. И не теперь.

Залпом выпив сладковатую жидкость, Лирамель откинулась на подушку. Рану сильно щипало.

– Мне придется распустить шов и еще раз промыть, – виновато сказал Карл. – И обезболивающее дать не могу. Но кожа уже должна была немного потерять чувствительность, поэтому будет не так больно, как в первый раз.

Поморщившись, Лирамель прикрыла глаза ладонью.

– Делай, только быстрее, – сказала она, а затем, подумав, спросила: – Значит, Якир не звал Хэсса?

– Нет, конечно. – Сев, брат крепко прижал ее руку к покрывалу и плеснул на кожу что-то холодное. – Старик пришел сразу же, как услышал, что Якир покинул покои. Он знал, что рана будет тебя беспокоить. А услышав о ранении от Тори, наверняка понял, что я попрошу у него нити, поскольку мои запасы уже вышли, и заранее вымочил материал в специальном растворе. Его порошок должен был остановить кровотечение и вызвать анафилактический шок. К счастью, вещество это действует очень медленно, поэтому сначала у тебя упало бы давление. Ты бы просто заснула и не проснулась.

– Не говори Али, не расстраивай ее, – шепотом попросила Лирамель, сжав в кулаке простыню. Что бы ни говорил Карл, а боль была достаточно сильной.

– Разумеется. Но я обещал, что вернусь к ней, поэтому ночью с тобой посидят Тори и Якир. – Увидев, что она собирается возразить, Карл выразительно покачал головой. – Это не обсуждается, Ветерок. Хватит с нас сюрпризов. Им можно доверять, а я хочу выспаться. Якир, кстати, поедет с нами. До Тира придется идти максимально быстро, так что на его совести будет безопасность. Стража нас только задержит, поэтому обойдемся кошками.

Лирамель не стала спорить. Ей хотелось, чтобы он побыстрее закончил и дал ей заснуть.

– Не спать, – напомнил брат, словно прочтя ее мысли. – Расскажи-ка мне лучше, как ты встретила того старика Каэла?

Вздохнув, Лирамель убрала от глаз ладонь и, взглянув на свое предплечье, отвернулась к окну. Вспоминать ей совсем не хотелось: боль от смерти Витдана еще не утихла.

– Мы свернули к Барсеталу, потому что начался дождь, – сглотнув, начала она, мысленно погружаясь в прошлое. – Уже на подъезде я почувствовала, что где-то рядом Посвященные…

Она рассказала Карлу все, стараясь обрисовать каждую запомненную деталь, и запнулась лишь на видении.

– Так-так, – улыбнулся он, не отрывая сосредоточенного взгляда от ее руки. – И о чем пытается умолчать мой Ветерок?

– Мне было видение, – неуверенно произнесла она, глядя на поблескивающую в его волосах седину. – Пат горел… И там был отец. У главных ворот. Он сказал мне, чтобы я вернула трон семени Тара любой ценой… А я спросила его, знал ли он о том, кем была ваша мать…

Нахмурившись, Карл перерезал нить и, внимательно оглядев шов, удовлетворенно кивнул.

– Так что там насчет матери? – отпустив ее руку, переспросил он. – И что это было за видение? Галлюцинация? Сон?

– Сложно сказать, – смутилась Лирамель. – Но он ответил: «Это они думали, что я бежал, спасая свою жизнь. Но правда была в другом. Только моя мать знала. Она знала многое, даже то, о чем никто не мог подумать: отец открыл ей свое видение. И не только ей. Мать догадалась, чего добивался Тарэм. Герцог Керн тоже. Мы защищали Ведущую линию – я и он. Ради этого были положены многие жизни, но ни одна из них не стала и не станет напрасной». И еще добавил, что если тебе, Карли,легче закрывать глаза на правду, закрывай. Твоя жертва больше, чем его.

Вздрогнув, Карл едва заметно побледнел. Лицо его вдруг окаменело: черты заострились, а взгляд сделался ледяным и безжизненным.

– Вряд ли ты видела галлюцинацию, – напряженно произнес он. – Хотя для нас это ничего уже не меняет, просто не хотелось бы думать… – Брат опустил застывший взгляд на свои руки и недобро усмехнулся.

– Что я рождена закрыть собой тебя и Кристиана? – закончила за него Лирамель. – Но, скорее всего, так ведь оно и есть, Карли. Отец делал то, что велел ему долг. Точно так же, как делаем я и ты. Это наш выбор. Параман выбрал совсем другое… Счастлив ли он? Вероятно, да. Только скольким людям пришлось расплачиваться за его счастье? И скольким еще придется…

Осторожно наклонившись, Карл обнял ее и тяжело вздохнул.

– Что бы ни случилось… – прошептал он ей в плечо, – я всегда буду рядом. До самого конца. Никогда не забывай, Ветерок. Даже в самое темное время – не забывай. Сама знаешь, я никогда не даю клятв. Это – моя первая и последняя. Верь мне.

Чувствуя, как наворачиваются на глаза слезы, она положила руку на его голову и поцеловала пахнущую травами макушку.

– Ступай к Али, родной. И пообещай мне хотя бы сегодня быть счастливым.

Отстранившись, он пристально посмотрел на нее и кивнул.

– Хорошо.

В гостиной хлопнула дверь, и по полу протянул сквозняк.

– А вот и твоя охрана, – хмыкнул Карл и, взяв ее здоровую руку, измерил пульс. – Теперь можешь смело спать, все обошлось. И не вставай рано – отдохни как следует.

Не ответив, Лирамель взглянула за его спину и приветливо махнула Тори. Переодетый в просторные черные шаровары и длинную рубаху, высокий и широкий, сын Лафаста выглядел настолько внушительно и одновременно нелепо, что она невольно заулыбалась.

– Ваше Высочество, там тело, – растерянно сказал Тори, обратившись к Карлу. – Что прикажете?

– Что-что, – раздраженно цокнул языком Карл. – Пусть вынесут! Будто сам догадаться не можешь!

– Ну, так я думал…

Поджав губы, брат резко встал и быстро вышел из спальни.

Стараясь не тревожить руку, Лирамель дотянулась до второй подушки и швырнула ею в расстроенного Тори.

– Перетащи сюда диван, Эринма, – в ответ на его недоуменный взгляд велела она. – Он как раз в гостиной.

Ей вдруг вспомнился день коронации. Тогда Параман тоже остался в покоях и сторожил ее будто преданная пантера – точно так же, как сейчас Эринма. Все повторялось…

«Господи, – мысленно взмолилась Лирамель, закрывая глаза, – будь милосерден ко всем, кто идет рядом со мной. Защити их от тьмы, убереги от смерти. Пусть все, что надлежит мне, будет только моим».

* * *

Солнце припекало так, будто давным-давно наступил июль. Даже птицы и те попрятались в тень. Над зазеленевшими полями сгустилась непривычная душная тишина.

Параман отправился в путь плечом вк плечу с генералом Горгота и его отдохнувшей пехотой. Гарнизон Ровмэна, который также был поручен Лафасту, поскольку герцог Аурок остался присматривать за югом, шел от них с разрывом в дневной переход. Из шести боевых ровмэнских стопников не было ни одного, кого Параман мог бы попытаться склонить на сторону Лирамель. За девять лет Кайл успел полностью сменить весь офицерский состав южных крепостей. Верными остались единицы, и даже в случае победы юг обещал стать для Ведущей головной болью на не один год вперед.

Поль, ехавший позади генерала на низенькой коренастой кобыле, выглядел еще плохо, но уже вполне держался в седле. Как сказал лекарь, мальчик потерял много крови и несколько дней горел в лихорадке, а в остальном был в порядке. Только вот Параман в последнем сильно сомневался, поскольку знал Поля достаточно хорошо и сразу заметил его замкнутость и отстраненность. Возможно, мальчик все еще находился в шоке, но судя по тому, что отвечал он разумно и на происходящее реагировал быстро, дело было не в этом. В его взгляде появилась какая-то странная уверенность со смесью не то жалости, не то понимания. Параману всякий раз становилось не по себе, когда Поль глядел на него неподвижными черными глазами: казалось, что он смотрит прямо в душу, в самые сокровенные ее уголки.

– Лирамель объявилась в Белом Замке. – Войдя в шатер сразу же, как вызванный из Пата лекарь сообщил, что мальчик очнулся после ритуала, Параман развернул перед его глазами короткую депешу от Якира. – Она велела тебе продолжать путь к Бартайоте.

Поль тогда молчал минут пять. Лежа на подстилке и укутанный одеялами, он выглядел будто запеленатый младенец, только лицо и губы были настолько бледными, словно с них стерли всю краску.

– Знаю, – наконец ответил он. – Это правильно.

– Вот как?

– Вы бы не стали иначе мне говорить. Разве нет? – Поль улыбнулся, но улыбка вышла неискренней: было видно, что он сказал вовсе не то, что думал. – Надеюсь, вы пока не сообщите эту новость своему отцу?

– Возможно, позже.

– Вы хороший человек, – благодарно кивнул Поль. – Спасибо.

– Не думаю, – серьезно произнес Параман, – но если хочешь так считать – считай. Жить иллюзиями всегда проще: мир кажется прекраснее и чище.

– Мир и без этого прекрасен и чист, Ваше Высочество. Зло не вовне – оно внутри нас. Каждый поступок и каждая мысль имеют последствия. Вы сейчас не представляете, как много сделали вчера… Не для меня, не для мамы, и даже не для Королевства – для самого себя. Но когда-нибудь поймете. Я это точно знаю.

Наклонившись, Параман почти по-отечески провел ладонью по его жестким черным волосам.

– Все мы когда-нибудь ответим и за дела, и за слова, и за мысли. Это я знаю и сам, Поль. А пока поспи: тебе надо набираться сил.

С того дня прошло уже трое суток. Получив приказ, гарнизоны выдвинулись к северу, а из замка вестей больше не приходило. Знал ли отец, что обе птички вылетели из клетки, было пока неясно, но Параман не сомневался, что, несмотря на предосторожности, новости до него вскоре дойдут. Оставалось лишь молиться, чтобы очередной гонец не принес приказ поворачивать к Тиру, потому как от Тори, который каким-то образом умудрился проскользнуть под самым носом Сапфора и передать Лафасту весточку, стало известно, что положение в крепости не совсем такое, как думал отец. Марк пока держал все в своих руках, но с прибытием Шаддана баланс сил мог поменяться.

– Что приуныл, герцог? – подъехав ближе, Лафаст подал ему флягу. – Хлебни-ка чуток. Проберет так, что до Барсетала галопом доскачешь.

Покачав головой, Параман мельком глянул на Поля.

– Благодарю, но нет. Вы лучше мальчонке предложите, а то он того и гляди свалится.

Громко рассмеявшись, генерал натянул поводья и, подождав, пока Поликарп подъедет ближе, протянул ему флягу. Молча кивнув, тот выпил глоток и, смешно скривившись, закашлялся. На его бледных щеках тут же выступил румянец.

– Что это? – судорожно вдохнул Поль, обиженно взглянув на хохотавшего генерала.

– Настойка на желтом корне[5]. В походе – незаменимая вещь, если правильно разбавить. – Похлопав его по спине, Лафаст подвесил флягу на место. – Но-но, сейчас сам убедишься. До стоянки далеко, так что еще спасибо скажешь.

– Спасибо, – машинально отозвался Поль, тщетно пытаясь отдышаться. – Но, кажется, я бы и так доехал.

Крики идущих в голове первых стоп офицеров эхом пронеслись по колонне.

– Эденфар! – крикнул Лафаст, поднимая руку. – Эденфар, оротерэ[6]!

– Что там? – привстав в стременах, спросил Параман, пытаясь разглядеть скачущего вдоль обочины всадника. – Чей?

– Сапфор! – коротко ответил генерал. – Кажется, Сапфор… Или нет, – в его голосе прозвучала тревога, – Бартайота!

Выругавшись, Параман пришпорил коня и выехал навстречу гонцу. До Бартайоты отец дойти еще не мог, значит, послание было от Аармани. Однако высланная вдоль тракта разведка вряд ли пропустила бы гонца.

«Если только он не сделал крюк через Тирский тракт», – помрачнев, подумал Параман. В этом случае ожидать хороших вестей не стоило.

– Да чтоб тебя, Карл! – прошептал он, чувствуя, как тяжелеет на сердце. После того как пришлось согласиться на условия Фирсара, он постоянно испытывал страх за Флоран и детей. Отец мог узнать о его предательстве, хотя выбор был закономерен и предсказуем. Жизнь вновь ставила Парамана между двух огней. То, что он вмешался и забрал Поля, могло иметь серьезные последствия. Отец ни единым намеком не обмолвился о своих планах, и было совершенно неясно, чего именно он добивался, лавируя между Фирсаром и Тарэмом. Именно поэтому Параман уповал только на успех военной кампании. У них имелись неплохие шансы на победу – по крайней мере, пока молчал Тир. Преждевременное вмешательство Кристиана могло все разрушить, а судя по всему, именно эту новость и предстояло услышать. Получив власть, Карл начал действовать грубо. Отцу следовало бы убить его сразу же, как представилась возможность, потому как сын Лирдана был еще более беспринципным, нежели он сам. Кузен не просто провоцировал нужные события, а играл людьми, выстраивая одному ему ведомые комбинации. В этом Параман уже не раз убеждался на собственной шкуре. Даже его теперешнее положение было следствием вмешательства Карла, и то, что в результате всего могли пострадать невинные дети, того явно не волновало.

Гонцом оказался безусый юнец лет семнадцати. Тощий, как щепка, с коротко стриженной белобрысой шевелюрой, он сразу же узнал Парамана и, почти на скаку передав ему тяжелый конверт, рассыпался в извинениях.

– Что там? – нетерпеливо спросил Лафаст, подъезжая сбоку.

Проверив целостность печати и узор оттиска, Параман вскрыл конверт. Письмо было длинным и пространным, с приложением чертежей и планов. Как и подсказывала интуиция, на границе началось движение. Кристиан подвел войска к Тиру и Бартайоте – почти так же, как некогда пытался Миэль. Изначально отвергнутая абсолютная предсказуемость стала совершенной неожиданностью.

«Отец будет в бешенстве, – едко улыбнувшись, подумал Параман. – Меня в этом обвинить вряд ли удастся».

– Неплохо! – усмехнулся генерал, вслед за ним прочтя письмо. – Молодец парень.

– Не думаю, что это его идея, Лафаст. Не забывайте, Карл уже на свободе.

– Ты его явно переоцениваешь, – насмешливо глянув на Парамана, генерал повертел в руках план крепости и что-то недовольно пробурчал под нос.

– Не думаю. Вы хорошо знали одного брата и совсем не знали другого. Однако смею заверить, у вас вскоре появится такая возможность. Вспомните тогда свои слова.

– Ладно-ладно, – засмеялся Лафаст. – Пошлем посольство, спросим, чья это была идея. Если я прав, с тебя бутыль бартайотского.

– Идет, – согласился Параман и, мысленно подсчитав, сколько им еще понадобится дней, чтобы добраться до крепости, помрачнел. Идти в бой против дяди и собственных людей, с которыми он сражался бок о бок, он не был готов даже ради Флоран. Положение складывалось безвыходное. – Думаете, Аармани уже вывел гарнизон?

– Зная его, я почти в этом уверен, – задумчиво отозвался генерал. – И если Кристиан обойдет нас с тыла вместе с Бартайотой, нам не позавидуешь. Нужно что-то решать, герцог. С кем ты?

– А вы?

– Я – со своими людьми. Мне не нравится ни одна из сторон.

– Хитро, Лафаст! – саркастически улыбнулся Параман. – В таком случае я сам по себе. Будь моя воля, придушил бы и отца, и детей Лирдана. Полвека кошмара – это слишком даже для Валлоров.

– Значит, договоримся, – хлопнув его по спине, генерал поднял руку, отдавая приказ двигаться дальше. – Подождем, что прикажет твой отец. Отправляйте ему депешу – уравновесим силы. Уверен, он найдет решение.

– А если нет?

Лафаст неопределенно пожал плечами.

– У тебя есть предложение или ты хочешь услышать мое?

Вспомнив просьбу Карла, Параман нахмурился и, заставив себя кивнуть, тихо ответил:

– Есть.

[1] Повинуйся королевской крови, сын Тара (Древний язык)

[2] Пусть соединяться наши судьбы: душа к душе, кровь к крови, даже до смерти (Древний язык, форула)

[3] Отныне и навеки! (Древний язык, формула)

[4] Устойчивое выражение, буквально «Спасибо, будет пусть, пусть» (Древний язык)

[5] Здесь имеется в виду Золотой корень (лат. Rhodíola rósea)

[6] Остановиться, офицеры! (Древний язык)

Глава 3

1-4 мая 3143 года по исчислению Малого Мира. Тирские леса; 1 мая 3143 года. Барсетал

Им понадобилось два дня, чтобы углубиться в леса и позволить себе наконец разжечь костер и вскипятить чай. Шли быстро и практически без остановок, однако из-за Карла темп держали спокойный. Брат не жаловался, но Лирамель видела, что дорога дается ему тяжело.

– У нас есть еще семь суток, мы успеем, – в очередной раз заметила она, приостановившись. Ей было непривычно видеть его таким слабым и больным.

– Чем скорее, тем лучше. – Карл упрямо мотнул головой и, поправив на плече сумку, еще быстрее зашагал вперед. – Страшно подумать, что они могут натворить, пока мы топчемся по лесам и болотам…

– Ты же говорил, что вполне доверяешь Аармани, – удивилась Лирамель, глядя в его широкую ссутуленную спину.

– Не настолько, – мрачно огрызнулся он и, вдруг остановившись, наклонился к торчавшей из хвои черно-зеленой коряге. – Так-так… Якири, друг ты мой любезный, погляди-ка сюда.

Повернув назад, лорд Варута подошел и внимательно осмотрел мясистую белую кляксу, усыпанную блестящими алыми капельками. Судя по тому, как помрачнел его взгляд, находка была не из приятных.

– Это то, о чем я думаю? – Уперев руку в бок, Карл достал из кармана платок и, наклонившись, сорвал странное нечто. – А ты говорил: не встречал, не видел, не знаю…

– Так я в этих краях уже много лет не ходил, – будто оправдываясь, пробормотал Якир. – Поискать еще?

– Поищи, – коротко ответил Карл и, бросив сумку, тяжело сел на землю. – Заодно и отдохнем, а то Наше Величество своим беспокойным взглядом скоро во мне дыру проделает.

Улыбнувшись, Лирамель села рядом. Она тоже устала, но эта усталость была скорее приятной. Рядом с Якиром ей было спокойно, да и страх за Карла, все это время невидимо подтачивающий изнутри, теперь остался в прошлом. Поль был жив, Эллад пока находился в относительной безопасности, точно так же, как и маленький Картал. Впервые на душе у нее был мир, и она наслаждалась им как могла, радуясь каждой минуте, каждому мгновенью.

– Что это? – кивнув на находку, спросила Лирамель. – Гриб?

– Да. Довольно редкий для Королевства. В Большом Мире он созревает осенью, но здесь свои законы. – Задумчиво хмыкнув, Карл развернул платок. – Опасны только выделения, но если знать, с чем смешать – а я знаю, – то можно получить очень необычный яд. Однако я хочу попробовать кое-что иное… Мне как раз не хватало компонентов. Читал когда-то, были наработки… Хотя, возможно, использую и по прямому назначению, – зловеще произнес он. – Кандидатур набралось уже с десяток, а от этой прелести противоядия нет ни у кого. И вряд ли когда-нибудь будет – ума не хватит.

– Карл! – Засмеявшись, она толкнула его в бок. – Прекрати.

– Ваш главный отравитель уже мертв, Ваше Высочество, – подойдя, Якир мельком взглянул на Лирамель и тут же отвел глаза. – Нашел еще один, больше нет.

– Ладно, и двух хватит. – Поморщившись, Карл протянул ему платок: – Заверни так, чтобы не впитался весь сок.

– Это он о чем? – Подозрительно прищурилась Лирамель. – Что за отравитель? На тебя покушались?

– А ты думала, наш дядя испытывал ко мне родственные чувства? – с неожиданным раздражением ответил брат и, будто устыдившись, почти спокойно добавил: – Я расскажу тебе как-нибудь позже, не сейчас. Эти воспоминания собьют меня с мыслей, а думать сейчас нужно как никогда. Варианты все время меняются, возникают новые… Все позади – и слава Богу.

Закусив губу, Лирамель отвернулась и с такой яростью посмотрела на Якира, что тот невольно отступил назад. За всю дорогу они почти не разговаривали, хотя ее обида и злость почти угасли.

«Ты мне все расскажешь, – мысленно сказала она ему, поднимаясь. – И молись, чтобы твои руки были чисты!»

– Я ни при чем, – одними губами шепнул Якир и для убедительности мотнул головой.

Покосившись на Карла, который на минуту отвлекся, чтобы сполоснуть из фляги руки, Лирамель едва заметно кивнула. Несмотря на годы, которые изменили их обоих, им с Якиром не нужно было много слов, чтобы понимать друг друга.

До самого вечера, делая небольшие остановки, они шли строго на север. Четыре пантеры, которых Якир периодически подзывал, пока вели себя спокойно и никаких тревожных сигналов не подавали. Впрочем, основные препятствия следовало ожидать ближе к крепости. У Кайла оставалось не так много свободных воинов, чтобы прочесывать обширные территории, поэтому достаточно было перекрыть подступы к Тиру.

Мелькнувшая за деревьями тень бесшумно прыгнула и застыла возле Якира.

– Трое с востока в пределах слышимости. – Лорд обнажил меч и коротко крикнул, созывая остальных пантер.

– Успокойся, кошки сами разберутся, – резковато велел Карл и жестом показал убрать оружие. – Геройствовать сейчас ни к чему. Отдавай приказ.

– Посвященные, по крайней мере один из них, – взглянув на брата, встревожилась Лирамель. – Не чувствуешь?

– Нет… – Нахмурившись, Карл предупреждающе поднял руку. – Стой, Якири. Подожди. Пусть подходят. Кошек по кругу…

Он не успел еще договорить, когда между черными стволами лип показалось две фигуры. Двигались они быстро и совершенно не таясь.

– Назовитесь! – выкрикнул Якир, делая несколько шагов вперед.

– Рэйн, ручник Бартайоты, и Тамир, Посвященный Первого круга, – тут же раздалось в ответ. – Мы уполномочены передать детям Лирдана послание Совета.

Узнав офицера, с которым разделяла путь в Княжество, Лирамель непроизвольно потянулась к мечу.

– Говорите, – уловив ее движение, Карл коротко мотнул головой. – Дети Лирдана готовы выслушать слова Совета.

Остановившись метрах в пяти, Рэйн достал из-за пазухи свиток и, демонстративно взломав печать, развернул его.

– Я, Тарэм Каэл, Глава Совета и Верховный жрец Земар-ар, приветствую детей Лирдана. Ввиду сложившихся обстоятельств предлагаю забыть все имеющиеся между нами недоразумения. Учитывая интересы Королевства, мы, главы Десяти родов, готовы признать за Ведущей право на единоличную власть и согласиться на все ваши условия в пределах разумного. В свою очередь вы сохраните существующие традиции Ордена и позволите Совету и далее управлять Десятью родами. Призываю вас к благоразумию, ибо нам стало известно, что Его Величество намерен развязать войну и не остановится, как бы вы ни пытались ему помешать».

Тяжело задышав, Лирамель вцепилась пальцами в руку брата и, обернувшись на застывших возле Якира кошек, прошипела:

– Эн сатим лет корвет! Шетим эн там. Анкор вэ![1]

– Эденфар! – с неожиданной силой крикнул Карл, оттолкнув ее в сторону. – Эн сатим лет корвет, эденфар! Тумэ, тэнба, тенба![2]

Упав, Лирамель тут же вскочила на ноги. Она была настолько удивлена, что не могла произнести ни слова, лишь неподвижно смотрела на брата и чувствовала, как болит от ушиба больная рука.

– Уходите и сообщите Совету, что дети Лирдана принимают предложение и озвучат свои условия тогда, когда Совет выполнит свои. Войну необходимо остановить, и мы это понимаем. Передайте также Тарэму, что против аллотаров его замысел потерпит поражение. Пусть оставит надежду.

– Благодарю, Ваше Высочество, – поклонился Рэйн и, переглянувшись со своим товарищем, который стоял чуть поодаль бледный и с обнаженным мечом, повернулся и пошел прочь.

Минут пять Карл молчал. Напряженно вглядываясь в спины посланников Совета, он стоял, будто статуя – прямой и гордый, – и казалось, совсем забыл и о Лирамель, и о Якире. И только когда нежданные гости скрылись из виду, брат тяжело вздохнул и ссутулился.

– Поговорим позже, Ветерок, – не оборачиваясь, произнес он. – Приношу свои извинения… Прости меня.

– Ты ведь несерьезно? – тронув его за плечо, спросила Лирамель. – Насчет Совета?

– Я всегда говорю серьезно. – В его голосе прозвучало сожаление. – Нам следует оставлять пространство для маневра. Ты поймешь со временем… Научишься не принимать поспешных решений. – Повернувшись, он с улыбкой взглянул на нее и покачал головой: – Обсудим это потом, мне нужно подумать. Я расскажу тебе если не все, то многое, обещаю…

Молча развернувшись, Лирамель взяла с земли его сумку и, перекинув через плечо, пошла вперед. Ей нужно было успокоиться. Брат был в своем праве, только вот никто из посланников об этом праве не знал. И тем не менее они восприняли все как должное. И это после стольких лет! Было горько признавать, но у нее, похоже, даже в Княжестве имелось больше влияния, чем в Королевстве. Карл не мог не понимать, что подтачивал сук, на котором сам же и сидел. Бросить ему вызов Лирамель не могла, потому что чтила как отца, но и находиться в том положении, в какое он ее ставил, больше не хотела. У нее тоже был долг, и она понимала его по-своему.

«Что же ты делаешь? – с обидой подумала Лирамель, не обращая внимания на липнущие к лицу паутинки. – Зачем толкаешь меня в эту пропасть?»

Якир знал тайные тропы через тирские болота – как оказалось, это была одна из главных причин, по которой брат взял его с собой. Опасный путь давал им два дня форы, и эти два дня были настолько важны для Карла, что он пошел на риск. Правда, о комарах и змеях Якир предупреждать заранее не стал, а Лирамель предпочла умолчать, хотя и догадывалась, что их будет немало. Она уже достаточно успокоилась, но свернувшаяся внутри обида требовала выхода и нашла его в виде этой маленькой мести.

– Невыносимо! Невозможно! – периодически восклицал Карл, отмахиваясь веткой от стай липнущей к нему мошкары. – Не дай Бог, лихорадка…

– Это всего лишь комары, – надвинув капюшон почти на нос, насмешливо ответила ему Лирамель. – К ночи станет веселее…

– Ты о змеях? – с готовностью откликнулся Якир, следовавший на пару шагов впереди нее с палкой в руках. – Да, как только стемнеет, тут все зашевелится. Помню, лет десять назад я до рассвета заснуть не мог… Пришлось разжечь несколько костров.

– Вы издеваетесь, – уверенно заключил брат. – Сговорились?

Лирамель невинно пожала плечами.

– Ну что вы, Ваше Высочество, как можно? Мужайтесь, крепитесь: у нас еще день пути по этим топям… – Заметив полыхнувшую в его глазах ярость, она тихонько засмеялась. – Кристиан провел здесь не меньше недели – правда, без воды, еды и огня. Если уж он сумел, не зная дороги, мы как-нибудь продержимся, не так ли?

Карл не ответил. Прикрикнув на Якира, чтобы тот шагал быстрее, он пропустил Лирамель вперед и пошел следом. Всю оставшуюся до вечерней стоянки дорогу она чувствовала на себе его внимательный взгляд и с тревогой вслушивалась в частое хрипловатое дыхание.

К вечеру небо затянулось серой дымкой и заморосил мелкий дождь. Темнело быстро, и с болот поднялся такой густой туман, что Якир побоялся сбиться с пути. Привал пришлось устроить, как только попался более или менее крупный островок.

Пока Карл разжигал костер, чтобы вскипятить воды, а Лирамель мастерила тент из двух плащей и веток, лорд Варута ушел поискать что-нибудь съестное. Под «чем-нибудь» он разумел вышедших на охоту змей, поскольку они вполне годились в пищу. Несмотря на голод, Лирамель вскоре так устала, что как только укрытие было закончено, сразу же залезла внутрь и, завернувшись в шерстяное одеяло, которое Якир самоотверженно тащил всю дорогу, мгновенно уснула.

Ей снился Большой Мир: Марк, играющий с детьми в железную дорогу, старый ленивый кот, растянувшийся на подоконнике… Все было так реально, что, проснувшись от резкого гудка синего паровозика, Лирамель некоторое время не могла понять, где находится.

Снаружи совсем темнело. Редкие капельки барабанили по тенту, стекая в небольшую лужицу, отчего ткань немного провисла. Якир сидел у костра, накрывшись с головой плащом. Его сгорбленная фигура на фоне рыжих искр на мгновенье вернула в прошлое. Лирамель вспомнился их поход в Бартайоту и собственное отчаяние. Тогда она была совсем юной и глупой.

– Проголодалась? – тихо спросил Карл, завозившись где-то слева. Он лежал рядом, Лирамель чувствовала его тепло и слышала дыхание.

– Нет, – зачем-то солгала ответила она. – Но, похоже, выспалась. Утро скоро?

– Часа через три… – В голосе брата послышалась улыбка. Тронув за руку, он заставил Лирамель наклониться и чуть слышно прошептал на греческом: – Наш друг на рассвете повернет к замку. Поговори с ним. Сделай это сейчас.

– Зачем?

– Просто послушайся меня. Ты поймешь после. Некоторые нити нужно обрывать сразу, а некоторые лучше сматывать и хранить до времени, пока они не понадобятся. Тебе решать, как поступить.

Лирамель вздохнула.

– Я бы охотнее поговорила с тобой, Карли. У меня на душе скопилось многое, что давно следовало бы сказать. Тяжело все время себя переламывать.

– Знаю, Ветерок. Но у нас еще будет время. Я обещаю.

Поняв, что спорить бесполезно, Лирамель послушно встала и, укрыв брата одеялом, пошла к костру.

Якир дремал сидя. Его темно-пепельные волосы смешно топорщились из-под капюшона, падая на высокий лоб и закрытые глаза. Он был ненамного старше нее, но годы, проведенные под тенью Кайла, наложили неизгладимый отпечаток – это было видно по тонким морщинкам в уголках глаз и по ранней седине, едва заметной у висков. Горе старило быстрее времени – Лирамель слишком хорошо это знала.

– Якири… – осторожно позвала она, садясь рядом.

– А?.. – Резко подняв голову, он взглянул на нее затуманенными взглядом и машинально скинул капюшон. – Что случилось?

– Все в порядке, – поспешно успокоила Лирамель. – Еда какая-нибудь осталась?

– Да… Да, конечно, подожди немного. – С трудом встав, Якир потер затекшие ноги и, отойдя на шаг, вынул из ямки свернутый в трубочку лист лопуха. – Карл не смог это есть, пришлось отдать ему последнюю лепешку, – виновато улыбнулся он. – Бери.

– Было ожидаемо, – покивала Лирамель, рассматривая чуть обгорелые коричневые кусочки. – После всех моих странствий я перестала быть привередливой. – Откусив немного жесткого мяса, она задумчиво хмыкнула. – Ты оказался прав, Якири. Твои уроки не раз спасали мне жизнь. Даже Шаддана удалось провести… Судя по реакции Карла, этим стоит гордиться.

– Он прав, – вновь присаживаясь рядом, согласился Якир. – Я в свое время так и не смог.

Удивленно взглянув на него, Лирамель слегка наклонила голову.

– Вот как? Я бы не прочь послушать эту историю.

– Как-нибудь в следующий раз. Ты ешь-ешь…

Минут десять они молчали. Сгустившееся в воздухе напряжение давило на плечи, заставляя Лирамель чувствовать неловкость. Эта ночь, костер, тишина вокруг, низкое, похожее на рычание мурлыканье растянувшихся неподалеку пантер… Время, лежавшее между прошедшим и настоящим, будто бы стерлось. Взглянув в себя, Лирамель поняла вдруг, что обида и злость, которые снедали ее на пути к замку, наконец-то исчезли, оставив только грусть и сожаление. И еще нежность.

– Я рада, что Тори остановил меня тогда, – прошептала она, глядя на грустные язычки пламени, затухающие над обуглившимися сучьями. – Прости, Якири. Я была зла. И очень боялась за брата.

– Ну что ты, – его улыбка вышла почти такой же искренней, как тогда, много лет назад… И точно так же заиграли на впалых щеках ямочки, а в зеленых глазах впервые вспыхнули искорки. Было видно, что он обрадовался ее словам. – Я вполне заслужил смерть и хорошо это осознаю, хотя и надеюсь когда-нибудь искупить свою вину…

– Ты уже вполне ее искупил, – кивнула Лирамель и положила голову ему на плечо. – А если и не так, у меня больше нет сил тебя ненавидеть. Оставим прошлое прошлому – оно достаточно наказало нас обоих.

– Для меня нет большего наказания, чем осознавать, что я потерял, – прошептал Якир, прислонившись щекой к ее волосам. – Я никогда не забуду и никогда не прощу себя. И клянусь, жить с этим будет сложнее, чем умереть. Ты можешь мне верить, Ли. Теперь можешь. Полностью и безоговорочно.

– Знаю.

– Тогда позволь доказать тебе… – запнувшись, он вздохнул. – Позволь быть рядом, помочь. О большем я не прошу.

Выпрямившись, Лирамель взглянула на него и, чувствуя, как потекла по щеке непрошеная слеза, медленно кивнула.

– Я не стану тебе запрещать. Ты нужен нам всем – и мне тоже. Но это будет нелегко. Я бы хотела для тебя другой судьбы. Тебе необходимо продолжить род.

Якир улыбнулся и, проведя пальцем по ее щеке, смахнул слезу.

– Я – сын Ведущей линии, и мой долг – исполнять твою волю. Но все же позволь мне решать самому. В конце концов, у нас теперь есть Карл и Али, Фэй и Салван. Род вполне может обойтись ими.

– Хорошо. Но я буду рада, если со временем ты изменишь свое решение.

Перестав улыбаться, он пристально посмотрел на нее, будто пытаясь прочесть запрятанные в самую глубину мысли, и укоризненно покачал головой:

– Неправда, Ли. Ты не будешь рада. Не лги себе. И мне не лги. Я чту и принимаю твой выбор, поэтому незачем.

Лирамель не ответила. Отрицать было бессмысленно, а говорить, что он прав – слишком больно и неуместно.

«Я разберусь со всем этим позже, – пообещала она себе. – Намного, намного позже. Когда все беды останутся позади… Если, конечно, останутся».

– Пойду спать, – тяготясь повисшим между ними молчанием, Лирамель решительно встала и еще раз посмотрела на его задумчивое спокойное лицо. Она была рада, что послушалась Карла – и не рада одновременно.

Вернувшись под тент, Лирамель забралась под одеяло, а затем тихо подозвала одну из кошек и приказала ей лечь перед входом.

– Иди сюда, – прошептал Карл, откинув одеяла. – Все правильно, Ветерок. Все хорошо.

Прижавшись к груди брата, она вздохнула и, вскоре согревшись, вновь уснула – на этот раз уже без снов.

* * *

Ночь застала уставшие гарнизоны на подходе к Барсеталу. Поскольку погода стояла теплая, многие воины не стали разжигать костры и, наскоро обустроившись вдоль обочин, тут же улеглись спать. Только всадники, отошедшие подальше в поля, чтобы выпасти лошадей, обустроили полноценный лагерь.

Кайл оставил войска на генералов и, взяв с собой Эллада и личную охрану, отправился в ближайшую деревню. После долгих лет изгнания ночевать под открытым небом он не любил.

Лорд Ортон Валлор-Каэл, чьей вотчиной являлся Барсетал, встречал его в дверях. Судя по осунувшемуся бледному лицу и трясущимся рукам, он был не рад оказанной ему чести. Насмешливо глядя в его откровенно злые маленькие глаза, Кайл приказал приготовить себе ванну и, взяв у гонца тубус с письмом, величественно прошествовал вслед за хозяйкой в отведенные покои. Ортон был знаком ему еще по молодости. Во время обучения в Академии Горгота лорд частенько наведывался в замок к матери – старшей из фрейлин Ее Величества. Лирдан одно время благоволил к нему – правда, потом их пути разошлись. Однако Кайл вдоволь поиздевался над Ортоном, пока тот ходил у брата в друзьях. Узнав от знакомого стражника, что одна из служанок состоит с лордом в довольно близких отношениях, он подловил ее в прачечной и под страхом огласки заставил написать Ортону письмо с просьбой встретиться ночью у темничной арки.

Почувствовав взгляд в спину, Кайл обернулся, но лорд Барсетала тут же сделал вид, что занят слугами. Очевидно, он тоже помнил: такие вещи не забывались.

На следующий день Лирдан, которому тогда было лет пятнадцать, обыскал весь замок и, не найдя приятеля, был вынужден обратиться к отцу. Недолго думая, тот поднял на уши слуг. Ортона отыскали в темницах – голого и рядом с перепуганной и зареванной служанкой, на которой, помимо панталон, тоже ничего не было. Шутка вышла что надо, только вот, кроме Кайла, ее никто не оценил, разве что брат слегка улыбнулся: он не одобрял увлечения своего приятеля. На этом история, казалось бы, и закончилась. Ортон вернулся в Академию, где получил выговор за опоздание, служанку отругали и, взяв слово молчать, оставили на прежнем месте. Кайл и думать про них забыл. Однако через девять месяцев женщина родила дочь и в тот же день покончила с собой. И если первое в замке иногда случалось, хотя и не одобрялось Родом, то самоубийство было происшествием из ряда вон выходящим, особенно учитывая обстоятельства. Лирдан, конечно же, сразу распустил слухи, что, дескать, это Кайл виноват, за что был хорошенько бит им и по решению отца просидел пару деньков в той же камере, что и его дружок в свое время. А что же до девочки, которая осталась сиротой, поскольку Род ее не признал, равно как и нерадивый папаша, то она лет в двадцать не без помощи Лирдана стала Хозяйкой Нижних замковых кухонь и бессменно оставалась ею по сей день. Линни, служанка Али-Нари, была ее первенцем. Именно поэтому Кайл в свое время, несмотря на подозрения, девушку не тронул, считая себя в некотором долгу перед ее матерью и покойной бабкой.

«А зря, – сам себе сказал он, отпуская хозяйку. – Змееныши во сто крат опаснее разбитых яиц…»

Вспомнив Али-Нари, Кайл усмехнулся. Дочь Алана все-таки показала зубы, в чем он видел несомненное влияние Карла – от отца и матери она не могла унаследовать должной для Рода стойкости. То, что девчонка решится прервать ради Лирданова бастарда свою линию, удивления не вызвало – отношение к Ведущей линии Али обозначила давно. По возвращении Кайл больше не намеревался терпеть ее в замке, хотя и убивать тоже не планировал. Для таких, как она, жизнь служила куда большим наказанием, чем смерть.

Эллад сонно зевал, послушно стоя у двери, пока два офицера осматривали покои. Последний отрезок пути перед Бартайотой оказался сложным, и мальчик устал. Глядя на него, Кайл испытывал невольное сожаление. Эллад слишком сильно привязался к нему и безоговорочно доверял. Это вызывало в душе отклик и накладывало ответственность. Кайл рассчитывал, что Лирамель хотя бы попытается вмешаться в замысел Фирсара и спасти Поля. Из того, что он знал о ней, и по заверениям Шаддана она должна была завернуть в Пат. К сожалению, дочь Лирдана походила на своего отца больше, чем кто-либо мог предположить, поэтому планы на будущее пришлось перестраивать. Кайл больше не мог надеяться, что племянница пойдет на уступки ради сына. Своего же решения он менять не собирался: у него уже имелись договоренности с Фирсаром. Избавиться от Совета можно было только спровоцировав Тарэма, а для этого снова требовалась кровь.

Велев принести Элладу кружку молока и булку, Кайл налил себе пряного горячего вина и, дав одному из стражников отпить из бокала, спросил, готова ли ванна. Он тоже устал, да и нога болела сильнее, чем обычно. Требовалось как следует отдохнуть перед последним переходом. Будущее, которое замаячило впереди, нравилось ему все меньше и меньше, а злость на свою опрометчивость подтачивала и без того почти исчерпанные силы.

О послании Парамана, которое гонец передал перед въездом в Барсетал, Кайл вспомнил только тогда, когда служанка уже собиралась задувать прикроватные свечи. С неохотой выбравшись из-под пухового одеяла, он приказал подать подсвечник и вскрыл тубус. Ничего нового Кайл услышать от сына не ожидал, однако тут же пожалел о своей беспечности.

– Проклятье! – выругался он и разбудил уже заснувшего Эллада. – Поднимайся, малой, отдохнули.

– Что случилось? – потирая глаза, спросил мальчик. – Пора?

– Одевайся и спускайся вниз, – повторил Кайл. – Поспишь в седле.

Пока служанка помогала обуть сапоги и надеть мундир, он напряженно думал. Положение, в которое поставил его племянник, не было таким уж безвыходным, но требовало немедленного вмешательства.

«Молодец, Параман, – мысленно похвалил Кайл. Впервые его сын сделал что-то полезное и умное. – Наконец-то до тебя дошло, что нужно думать прежде всего о своей шкуре и о тех, за кого ты отвечаешь».

Ортон, которому уже наверняка доложили об их отъезде, ждал внизу. Спать он, по-видимому, еще не ложился и выглядел довольным и бодрым.

«Годы меняют лица, но не трогают сердцевину», – глядя на его высокий морщинистый лоб, Кайл снисходительно усмехнулся. Как и много лет назад, этот человек был ему неприятен: в нем чувствовалось нечто, что Кайл привык называть гнильцой.

– Доброго вам пути, Ваше Величество, – со скрытой издевкой произнес Ортон, низко кланяясь. – Надеюсь, вы вернетесь с победой!

Остановившись, Кайл медленно повернулся и смерил лорда пристальным взглядом. Он мог бы пропустить его слова мимо ушей, но что-то давнее, засевшее в душе и не дававшее покоя, заставило поступить иначе.

– Да, кстати, – нарочито растягивая слова, ответил Кайл, – Хашша передавала вам поклон. И она, и ваши внуки в полном здравии и весьма благодарны за помощь. Лучше поздно, чем никогда, не так ли?

Изменившись в лице, Ортон сжал кулаки и качнулся вперед.

– Спокойно, – тут же сказал Кайл шагнувшему наперерез ему офицеру. – Я сам.

– Вы! – прошипел лорд, брызжа слюной. – Вы не посмеете! Род ее не признал!

– Валлоры, равно как и Каэлы, к которым вы относитесь, – спокойно ответил Кайл, подбоченившись, – в отличие от Миссара и Аурика, не имеют обыкновения бросать своих отпрысков на произвол судьбы. Род не признал Хашшу лишь потому, что вы поклялись, что не трогали ее мать. А это была явная ложь – я тому свидетель. Да и ее дочь пошла в Каэлов – бессмысленно отрицать: в ней видны и порода, и ваша кровь.

– Вы не можете заставить меня… Спустя столько лет! – начал было лорд, угрожающе прищурившись. – Пусть созовут Совет Рода, и тогда…

Засмеявшись, Кайл подошел к нему и, размахнувшись, дал пощечину.

– Не тебе, пес, указывать мне, что я могу, а что нет! Назначишь дочери пожизненное содержание в сто колветров золотом ежегодно. С учетом того, что большую часть жизни она не видела от тебя ни монеты, это будет справедливо. Признавать ее я не прошу: вряд ли Хозяйке королевских кухонь нужно твое признание. – Смахнув кончиком пальца выступившую на губе Ортона кровь, Кайл поднес палец к его глазам и с усмешкой произнес: – Если завтра гонец не принесет от тебя бумагу, я вымою в твоей крови руки. А заодно поступлю с твоим сыном так же, как ты поступил со своей дочерью. Поверь, претендентов на Барсетал достаточно, чтобы о тебе забыли все, кто хоть когда-нибудь знал в лицо. Это ясно?

Дрожа, лорд пробормотал что-то нечленораздельное и, отступив, склонил голову.

– Да, Ваше Величество. Прошу простить.

– Я подумаю, – холодно ответил Кайл, задумчиво разглядывая его седой, с проступающей залысиной затылок. – С бумагой советую поторопиться.

– Клянусь честью, что…

Молча развернувшись, Кайл махнул своей охране и шагнул к двери.

– Я поеду верхом! – увидев у лестницы экипаж, раздраженно произнес он и взял робко жмущегося к ноге Эллада за руку. – Пошлите гонца к Бартайоте. Через пару часов мы будем на месте. Пусть готовят лагерь, а если откажутся, передайте, что я буду расценивать это как измену и перебью в крепости всех, кто окажет сопротивление.

– Ваше Величество, – побледнев, нахмурился офицер, стоявший к нему ближе всех, – разве такое возможно?

– Увы, да, Таммар. Поэтому поспешим, время дорого. – Задумчиво поджав губы, Кайл поднял голову и посмотрел в небо. – И еще: выбери надежных людей и отправь их к границам. Пусть встанут дозором. Мы должны знать о любых перемещениях врага.

– Слушаюсь, Ваше Величество!

Увидев своего коня, Кайл спустился с крыльца и, встав на поднесенную слугой подставку, взобрался в седло. Эллада, которого подсадили назад, он приказал привязать к себе ремнем.

– Постарайся уснуть, – тронув поводья, посоветовал он мальчику. – Завтра будет сложный день.

– Я бы хотел знать, что происходит, – отозвался тот, прижавшись щекой к его спине.

– Узнаешь утром. А теперь мне нужно подумать, так что помолчи.

– А Поль? Дядя Параман не упоминал о Поле?

– Завтра, я сказал! – передернув плечами, рявкнул Кайл, уже пожалев, что взял мальчишку в седло.

«Итак, Карл, – мысленно обратился он к племяннику, – выбор ты сделал. Думаю, Тарэм доволен. Ничего другого я от тебя и не ожидал. Посмотрим теперь, как ты сумеешь выпутаться из собственных слов. Это будет поистине интересно… Особенно учитывая то, что вы натворили в замке».

– Глупцы, – прошептал он, накидывая на голову капюшон: прохладная морось холодила лоб и забиралась под ворот. – Только глупцы бросают кость в подраненную пантеру!

* * *

Якир довел их до молодого соснового леса и, попрощавшись, повернул к замку. Подождав, пока он скроется из виду, Лирамель приказала одной из пантер последовать за ним. Карл не стал возражать: Якиру предстоял долгий, а их вскоре должны были встретить.

– И куда теперь? – Проведя рукой по закапанному смолой желтому стволу, Лирамель посмотрела на солнце и повернулась к северо-востоку. Глядя на ее спокойное уверенное лицо, Карл внутренне улыбнулся. Вопрос не требовал ответа, сестра спрашивала скорее по привычке.

– Тут недалеко деревенька, – отозвался он, принимая ее игру. – К вечеру дойдем и переночуем. До Тира от нее совсем близко, поэтому к полудню будем на месте. Как видишь, добрались скорее, чем если бы пошли в обход болот.

– Надеюсь, Кристиан не подведет, – покивав, задумчиво протянула Лирамель. – Он дал мне и слово, и письменные гарантии…

– Думаю, нет, – угадал ее мысли Карл. – Пока тебе не о чем беспокоиться.

– Что ж, тогда идем, – бодро скомандовала она и, проворно выхватив из его рук тяжелую сумку, перекинула через плечо кожаный ремень.

Уже за полдень в лесу стало душно и тепло. Солнце припекало и слепило так, что Карлу пришлось надвинуть капюшон по самый подбородок и смотреть под ноги, чтобы не споткнуться. Ему все время хотелось спать, спасало только снадобье, найденное перед отъездом среди запасов покойного Хэсса.

Вспомнив лекаря, он нахмурился. Старик был человеком самоотверженным и мужественным и не оставил бы попыток убить Лирамель. Он видел в ней ту же угрозу, что и Кайл, и, преданный Ордену и своему делу, не желал принимать будущее, которое Лирамель неизбежно несла с собой. Засадить его за решетку было бы слишком жестоко. Карл как никто знал, что иногда смерть намного лучше неволи. Кроме того, Хэсс слишком о многом догадывался и уже поэтому представлял для Ведущей опасность. И все же лекаря было жаль. Карл его любил.

«Это не последний друг, которого мне придется оплакивать», – оборвал он тяжелые мысли и, поморщившись, переступил через разложившиеся кошачьи останки. Судя по размеру, кошка была взрослой и умерла не своей смертью – перекушенная гортань белела сквозь прогнившую кожу.

Часа через два сосновый бор перешел в густой ельник. Скинув капюшон, Карл с облегчением расправил плечи. Солнечный свет едва пробивался сквозь густые кроны, а по упругой хвойной подстилке идти было легче.

До самого вечера, так ни разу и не остановившись, они брели между шершавых замшелых стволов, то и дело обходя редкие тропинки. Лес постепенно редел, периодически стали попадаться пеньки и пятна костров.

– Там полянка, – на ходу сказала Лирамель, указав вперед. – Гляди, довольно большая…

– Пасека, – уверенно сказал Карл, переведя дух. – Мы почти дошли.

На поляне, усыпанной мелким клевером и высоким тощим иван-чаем, действительно стояли деревянные колоды.

– Давай обойдем с запада, – предложила сестра. – Так безопаснее.

Карл задумчиво кивнул. В лесу ему приходилось полагаться на ее знания и интуицию: опыта у Лирамель было куда больше, чем у него.

Напряжение, безмолвно витающее между ними в последние дни, становилось все ощутимее. Карл знал, что сестра могла сказать и о чем хотела спросить. Даже теперь, окрепнув и встав наконец на крыло, она была для него словно открытая книга. Карл видел то, чего Лирамель даже не осознавала. Видел – и боялся. Он не привык сдаваться, поэтому хотел сделать все возможное, чтобы направить будущее по наилучшему для них обоих пути. Лирамель не умела думать наперед и всегда выбирала короткие и прямые дороги. Сейчас это могло погубить и ее, и тот хрупкий мир, которого Карл надеялся достичь хотя бы на несколько лет.

Будто уловив его мысли, Лирамель обернулась. В ее синих глазах вновь промелькнуло настороженное беспокойство. Она боялась за него, и это раздражало. Карл ненавидел страх в ее глазах – это навевало дурные воспоминания.

Сделав вид, что занят плащом, он замедлил шаг. Все разговоры следовало отложить до Тира, когда их положение более или менее прояснится. Сейчас вступать в споры было бесполезно и опасно.

– Предлагаю подождать до заката, – в ее голосе послышалась странная грусть. – Отсюда виден дымок… Вернется кошка, посмотрим, чисто ли впереди. В сумерках как-то надежнее, тем более придется размещать пантер.

– Согласен, – остановившись, Карл оперся плечом на серебристую осину. – У тебя осталась вода?

Протянув ему полупустую флягу, Лирамель скинула плащ и, бросив его на землю, уселась по-турецки. Правую руку она старалась беречь: видимо, рана все еще причиняла боль.

– Дай-ка посмотрю, – опустившись рядом на колени, он осторожно размотал бинты. – Завтра снимем швы, все почти зажило. – Поймав ее взгляд, Карл ободряюще улыбнулся и потянулся к сумке за чистым мотком. – Надеюсь, Марк не будет против, что мы явимся пораньше.

Судорожно вздохнув, Лирамель опустила голову.

– Мы не виделись три года, – помедлив, произнесла она, проведя рукой по плащу. – И это было не самое простое время для нас обоих. Не знаю, что почувствую, как оправдаюсь…

Накрыв ее ладонь своей, Карл заставил сестру замолчать.

– Ты не о том думаешь, Ветерок, – мягко укорил он. – Поверь мне, вам будет не до самокопания. Сейчас главное – отстоять Тир. Не позволяй чувствам мутить твой разум.

– Знаю, – согласилась Лирамель и, высвободив ладонь, неожиданно засмеялась. – Умеешь же ты утешить, Карли!

– Я прав, – уверенно ответил он и пожал плечами. – Или, скажешь, нет?

– Прав, конечно. Только мне от этого не легче. И вообще… – закусив губу, сестра нахмурилась. – Ты обещал, что у нас будет время поговорить. Мне кажется, сейчас самый подходящий момент.

Заметив мелькнувшую между стволов черную шкуру, Карл приподнялся и поманил пантеру. Кошка выглядела встревоженно.

– Странно, – заметила Лирамель. – Не понимаю, что она пытается показать…

Пантера тем временем повернулась вокруг своей оси, одновременно забирая в сторону, а затем тяжело мотнула головой и повторила маневр.

– Я тоже не припомню такого знака, – нахмурившись, признался Карл. – Есть соображения?

– Может, нам следует повернуть? – то ли у него, то ли у пантеры спросила Лирамель, поспешно поднимаясь.

– Возможно…

Низкий рык, раздавшийся откуда-то сбоку, опустил на лес тишину. Птицы мгновенно смолкли, и даже ветер, казалось, поутих, оставив широкие лапы елей в неподвижности.

– Возьми арбалет и встань вплотную к стволу, – прошептала Лирамель, обнажая меч. – Это явно не обученное животное, иначе бы Тамма не беспокоилась. Непонятно только, почему так странно подала сигнал. Если я не ошибаюсь, она ведь из выводка Раты?

– Ранена? – прищурившись, предположил Карл, заметив, как дернулась черная шкура на лоснящемся боку. – Не нравится мне это, – взведя курок, он прислонился к осине. – Иди сюда, Ли.

– Нет, я отвлеку тварь, – упрямо возразила сестра, перехватывая меч в здоровую руку. – Тебе будет легче прицелиться…

Поняв, что спорить бесполезно, Карл вскинул арбалет. По спине прошел холодок. Такие неожиданности не всегда удавалось предусмотреть, и это раздражало.

Хищник был огромным и старым. Выцветшая темно-коричневая шерсть висела на впалых боках рваными клочьями, вырисовывая обтянутые кожей ребра. Карлу вспомнился труп, который они обнаружили чуть ранее. Если одиночка-шатун напал на их пантеру, возможно, и та кошка тоже стала его жертвой.

Увидев, что их двое, кот приостановился и ощерился. Карл поймал его взгляд – холодный, глубокий и осмысленный.

– Шетим эн там, Тамма! – резко бросил он, игнорируя предупреждающий возглас сестры. – Шетим эн там! Анкор![3]

Стрела вонзилась хищнику в глаз. Карл слабо владел мечом, но стрелял всегда хорошо. Тем не менее кот умер не сразу. Лирамель стояла к нему слишком близко, поэтому он попытался ее достать, однако Тамма оказалась быстрее. Завалив зверя на бок, она вонзила зубы в его горло и, придавив свои телом, затихла, ожидая, пока прекратиться агония.

– Что это было? – Опустив клинок, сестра недоуменно сдвинула брови. – Я почувствовала…

Кивнув, Карл подошел к ней и молча обнял.

– Весточка от Фирсара, – поцеловав ее в затылок, уже спокойно ответил он. – Миэль мог делать такие вещи с лошадьми: они слушались его, будто завороженные. Это своего рода одержимость. Лорд Пата узнал о предложении Тарэма и вынес предупреждение.

– Чего он хочет?

– Власти, Ветерок. Абсолютной и неделимой. Но не для себя. Впрочем, – Карл отстранился и легонько встряхнул сестру за плечи, – мы займемся им потом. Похоже, Тарэм поверил моему слову, иначе бы Фирсар не обеспокоился. Ему нужно убрать с дороги Совет – таков первый шаг.

– А второй? – Лирамель пытливо взглянула на него и закусила губу.

– Ведущая линия, – едва слышно ответил Карл и, почувствовав, как она вздрогнула, покачал головой: – Не бойся, мы сумеем его остановить. Я долго думал, у меня было время. Любая проблема имеет решение, всегда это помни.

Улыбнувшись, сестра опустила голову.

– Ты не скажешь, не так ли?

– Пока нет. Я говорю только то, в чем окончательно уверен.

– И жизнь не научила тебя, что иногда ты можешь опоздать? – спросила она, шагнув назад. – Мой мудрый брат! Всегда уверенный, что можешь предугадать все на свете и найти выход даже там, где его нет… Ты всякий раз забываешь, что мы – всего лишь люди. Это гордыня, Карл. Гордыня! Опасная и страшная слабость, на которую ты больше не имеешь права.

Приподняв бровь, он изучающе всмотрелся в ее побледневшее лицо. Лирамель нервничала. Карл понимал: если она разойдется, то успокоить ее без лекарств вряд ли получится.

– Тише, – протянув к ней руку, сказал он, – не нужно…

– Нет, нужно! – увернувшись, огрызнулась сестра. – Мы поговорим сейчас же, Карл! Я больше так не могу! Ты вечно все скрываешь! Управляешь мной! Кто я, по-твоему? Кукла? Разве я не заслужила твоего доверия? Разве не доказала, что ты можешь опереться на меня? К чему эти игры? Я готова отдать тебе все: власть, жизнь, всех, кого люблю… Чего же ты еще хочешь?!

Последнюю фразу она прокричала так громко, что Тамма подняла голову и зарычала.

– В данную минуту я хочу только одного: чтобы ты успокоилась, – медленно и четко произнес он. – У меня нет лекарств. Если продолжишь в том же духе, случится обморок.

– Отвечай! – тяжело дыша, Лирамель прищурилась. – Я спросила тебя – ты должен ответить.

– Не должен. И не стану. Я никогда не ограничивал твоего выбора. Предугадывал – да. Управлял? Возможно, но лишь когда видел, что ты шагаешь в неверном направлении. А что бы сделала ты на моем месте? Отошла бы в сторону и дала бы свершиться катастрофе?

Смутившись, она с яростью глянула на него и прошептала:

– Я хочу быть уверена, что делаю все правильно и никто не пострадает. Хочу, чтобы наконец настал мир и кончились эти бесконечные смерти. Я устала!

Карл невесело усмехнулся.

– Мы уже об этом говорили. Дерево познается по плодам. И мы их увидим. А что до остального… Ты протестуешь против того, чтобы я ограничивал твою свободу, а сама желаешь ограничить тех, кто хочет следовать за тобой. Разве нет? – Увидев недоумение в ее глазах, он кивнул: – Всякий, кто становится на наш путь, Ветерок, делает это осознанно. Не тебе влиять на их выбор – принимай его как должное. Ты делаешь то, что считаешь нужным? Они поступают так же. Правилен ли выбор или нет, рассудит только время.

– Снова заговариваешь мне зубы, Карли?

– А что ты хотела услышать? Что мне нужна корона? – Он невесело усмехнулся и скрестил на груди руки. – Власть не зиждется на титулах и званиях, Ветерок. Я всегда был тем, кем был. И буду им до смерти. А мои мысли и планы, уж прости, принадлежат только мне. Я в своем праве. И ты будешь знать ровно столько, сколько нужно и сколько я пожелаю. Хочешь большего – думай сама! Бог не обделил тебя разумом.

– Красиво говоришь, – зло поцедила Лирамель и, неожиданно выхватив клинок, направила острие ему в грудь. – Только есть маленькое «но», Карл… Власть, конечно, не зиждется на титулах, однако и они тоже не пустой звук. Я больше не буду марионеткой в твоих руках. Ты – сын своего отца, а я – твоя дочь и Глава Рода. Поэтому ты станешь согласовывать со мной свои решения и начнешь принимать в расчет мои собственные! Вслепую я не сделаю больше ни шагу!

«Еще как будешь, – мысленно ответил Карл и, обхватив острие, с силой сжал пальцы. – И еще как сделаешь!»

Боль была несильной – быть может потому, что он уже слишком привык к боли, но кровь густой струйкой потекла по блестящему желобку.

– А если я скажу «нет», Лирамель? Что ты сделаешь тогда? Пойдешь против меня?

– Тогда… – эхом повторила сестра, растерянно моргнув. – Я… Ты… – Мотнув головой, она с отчаянием взглянула на него. – Ты говорил, что у любого человека есть своя цена, Карл… Ты знаешь мою. Знаешь и пользуешься! Это… Это подло! – Ненадолго замолчав, она нахмурилась. – Кристиан не хотел мне верить… Я убедила его, что ты ничего не знал о Кайле и его замыслах захватить трон. – Чуть наклонив голову, Лирамель неожиданно улыбнулась. – Но ты ведь знал, не так ли? Не мог не знать, как и тогда, с Миэлем. Слишком все продуманно, слишком выверенно…

– Знал, – кивнул Карл, разжимая окровавленную ладонь. – К счастью, перед тобой мне не нужно выворачивать нутро, чтобы доказать свою невиновность. Тебе известно, что все, что я делал или сделаю, послужит на благо Королевства. Таков мой долг. Наш долг.

– Тогда зачем ты пытаешься мне помешать? – Наклонив голову, Лирамель грустно улыбнулась. – Я же вижу. Я все вижу. Ты постоянно встаешь между мной и моим выбором. Я понимала это даже тогда, перед войной, хотя все считали иначе. Моя цена – это обоюдоострый меч, Карли. Я понимаю тебя глубже, чем другие. Не лги себе. Мне не сойти с пути пророчества, на который ты сам же меня и поставил. Даже если смогу, вряд ли теперь захочу. После всего, что я пережила, узнала и потеряла, обратной дороги нет.

– Пророчества? – Карл усмехнулся и отвел взгляд, чтобы не дать ей увидеть, как сильно задели его последние слова. – Пророчество – это всего лишь один из путей, предупреждение, подсказка, но не предопределенность. Выбор все равно остается за тобой… За нами. И пока этот выбор возможен, нельзя плыть по течению и делать любую глупость, которая придет в голову. Слова можно толковать по-разному. И если ты имеешь в виду третью часть, то…

– Фирсар как-то сказал мне, что пророчество должно быть исполнено, – перебила Лирамель. – Он ведь имел в виду смерть Миэля? Да? Или мою?

Поджав губы, Карл промолчал.

– Чего ты хочешь? – пытаясь переключить ее внимание, спросил он. – Можешь ответить? Без угроз и всех этих нелепых обвинений и требований?

Сверкнув глазами, Лирамель с вызовом подняла подбородок.

– Я хочу, чтобы ты принимал мои решения и согласовывал со мной свои, – упрямо повторила она. – И не мешал мне делать то, что я считаю нужным.

«Глупый ребенок», – мысленно улыбнулся Карл и серьезно кивнул.

– Хорошо. Но объяснять при этом мотивы своих поступков я не стану. Равно как и озвучивать планы. И да, мне не нужны от тебя никакие жертвы, Ли. Только доверие – абсолютное и безоговорочное. Прислушивайся к моим советам, если я их даю, а взамен я обещаю сделать то, что важно для тебя – раз это действительно стало вдруг так важно.

Поникнув, Лирамель опустила клинок. Кривые алые струйки, змеясь, потекли к земле.

– Прости меня, – глухо сказала она, не поднимая на него взгляда. – Я никогда больше так не сделаю, клянусь тебе. Никогда не упрекну и ничего не потребую.

– Не нужно клятв, – шагнув, Карл осторожно ее приобнял. – Это моя вина. Нам следовало объясниться сразу же, но я решил, что с тебя хватит и Якира. Да и про Марка ты не знала. Было бы лучше, чтобы все постепенно…

Почувствовав, как напряглась под ладонью ее спина, он едва сдержал улыбку. Управлять ею было так легко, что ему почти никогда не приходилось делать это нарочно.

– Что ты имеешь в виду? – разом насторожившись, спросила Лирамель, подняв голову. – Что с ним? Он… жив?

– И даже почти здоров, – успокоил ее Карл. – Только вот Тори не решился тебе сказать, что теперь обязан Марку жизнью. Кайл отдал приказ убить Эринма сразу же после твоего возвращения. Марк помешал этому, но потерял руку.

Ахнув, Лирамель пошатнулась и хотела было отпрянуть, но он лишь крепче обнял ее и осторожно усадил на землю.

– Не волнуйся. С Хэмали действительно все хорошо, – смахнув с ее щеки несколько слезинок, Карл поцеловал сестру в лоб. – Скажу больше: я был приятно удивлен, услышав о его последних решениях. Не ожидал от Марка такой прыти. В настоящих событиях он играет не последнюю роль, Ветерок. Возможно, это несчастье пошло ему на пользу и уж точно во многом повлияло на расклад сил. Лафаст таких долгов не забывает.

– Если бы я не привела их…

– Глупости! Мы всего лишь люди – не твои ли слова? Помнишь, что я сказал тебе про тех, кто становится на твой путь? Ты хочешь, чтобы я уважал твой выбор, но при этом пытаешься вмешиваться в чужой. Не стоит. Умей помнить и благодарить – этого вполне достаточно.

– Ладно, – подумав, ответила Лирамель и вымученно скривила губы. – Нужно спешить…

Кивнув, Карл взглянул на темнеющее небо. Смеркалось. За полянкой, над лесом, горели алым редкие перистые облака.

– Ты права. – Взяв плащ, он отряхнул его от налипшей хвои и комочков земли и, подав сестре руку, рывком поставил ее на ноги. – Сегодня как следует выспимся и отдохнем. Впереди трудный день, а я еще хотел послать голубя к Аармани. Жаль. Теперь придется ждать рассвета.

[1] Повинуйтесь королевской крови. Вот цель. Убить их! (Древний язык, формула)

[2] Повинуйтесь королевской крови, стоять! Кошки, отойти (Древний язык, формула)

[3] Вот цель! Убить! (Древний язык)

Глава 4

4-5 мая 3143 года по исчислению Малого Мира. Тирские леса; Бартайота

Весть о скорой осаде разлетелась так быстро, что к утру ворота Тира были уже закрыты. Город начал готовиться к подходу аллотаров, и на стенах устанавливали баки для смолы и плетеные тары с камнями.

Шаддан, которого Лирамель послала Марку на помощь, сразу же после своего приезда ушел в крепость и уже давно не давал о себе знать. Единственная записка, присланная им с мальчишкой-слугой, содержала всего три слова: «уведите людей подальше». Поскольку каких-либо вразумительных объяснений этому предупреждению не нашлось, то посовещавшись с остальными членами штаба, Марк принял решение оставаться на месте и ждать, как будут развиваться события.

Приподняв плечо, он зажал край плаща щекой и, быстро перекинув свободный конец, застегнул фибулу. Без Тори справиться с доспехами не получилось, а просить о помощи слуг Марк не хотел – ему было удобнее налегке.

Крики и шум внизу, заставивший двух сизых голубей, дремавших на подоконнике, взлететь, раздались почти одновременно со стуком в дверь. Шагнув было к окну, Марк обернулся.

– Входите! – крикнул он, внутренне подобравшись.

Человек, вставший на пороге, оказался незнаком. Невысокого роста, чрезвычайно грузный и неповоротливый, он походил скорее на карлика, если бы не круглое, но правильное лицо. Судя по нашивкам, боевой офицер являлся преподавателем и относился к Бартайотскому гарнизону.

– Вести от генерала Аармани, Ваше Высочество, – без поклона доложил он, пристально рассматривая Марка. – Лорд Керст сказал, что решающий голос за вами.

– Ваше имя? – сдержанно спросил Марк, шагнув навстречу.

– Таммбор, Ваше Высочество, – коротко представился тот и кивнул в сторону окна. – Тирские границы нарушены. Скоро начнется паника, и люди сперва хлынут к городу. Вряд ли им откроют ворота, поэтому лучше позаботиться заранее…

– Мы готовы, – перебил Марк, стараясь не выдать охватившего его волнения. – Паники не будет, Керст сумеет всех успокоить. Что вам велел передать генерал?

– Бартайота пала, Ваше Высочество, – опустив взгляд, сообщил офицер. – Мы успели вывести большую часть гарнизона, но пришлось оставить первые ступени и часть резервных офицеров. Часть горожан не поддержали бы Аармани, закрой он город от Кайла и его войска: нас бы сломали изнутри.

Выдохнув, Марк несколько секунд помолчал. Нужно было собраться с мыслями.

– Генерал дошел до границы? Успел?

Таммбор кивнул:

– Да, Ваше Высочество.

– Каким образом герцог Кайл узнал о наших планах?

– Аармани отправил письмо герцогу Параману и Лафасту – предупредить их на случай, если Кайл отдаст приказ поворачивать на Тир.

– Вот оно, значит, как… – Взяв себя в руки, Марк кинул задумчивый взгляд в окно. Шум поутих, но на улицах явно была суматоха. – Дело плохо, придется менять все планы.

– Генерал предлагает Ее Величеству оставить Тир и уводить аллотаров на запад, к Черной Крепости.

– Справляться силами Княжества? – скупо улыбнулся Марк. – Это война, офицер. Лирамель не пойдет против своих же людей.

– Боюсь, у нее уже не осталось выбора, Ваше Высочество, – опустив массивную голову на грудь, Таммбор горестно усмехнулся. – Наш гарнизон почти в полном составе нарушил присягу. Нам нет возврата, если Лирамель отступит.

– А Кристиан? Что предлагает он?

– Князь согласен с генералом. Он готов выступить против Кайла. Чтобы вы знали, к Тиру его войска ведет княгиня. Так было решено. Госпожа Дарита послала меня вперед, предупредить вас.

– Не самая лучшая новость, – помрачнел Марк. – В любом случае сам я решать не могу, нужно ждать Лирамель. Думаю, Кайл тоже не станет действовать, пока не подойдут все его силы.

– Вы заблуждаетесь… Княгиня уже на подходе. Король вполне может отдать Памфору приказ атаковать неприятеля. Ему выгодней обезопасить основные силы и заодно гарантированно лишить нас гарнизона и надежды на мир. В этом случае даже князю придется продолжать войну.

– И что, по-вашему, могу сделать я? – тихо спросил Марк, вспомнив предупреждение Шаддана. Вероятно, старик узнал о намерениях Памфора и потому просил увести людей подальше.

– Поскольку Ее Величества нет, вы могли бы договориться с княгиней сами. Уверен, вас она послушает. Скажете ей, что Лирамель одобрила…

– Исключено, – отрезал Марк. – Я не стану действовать в обход Ее Величества. У меня есть четкий приказ. – Увидев, как перекосилось от разочарования лицо Таммбора, Марк поднял руку и поспешно добавил: – Но кое-что я все же могу. Как вы сказали, Дарита меня послушает. Думаю, стоит попытаться остановить ее и уговорить дождаться Лирамель. Памфор не станет выступать, если не будет непосредственной угрозы крепости. В конце концов, аллотары могут и не дойти до нее, верно?

– Пожалуй, – с явным сомнением ответил офицер. – По крайней мере это дает нам надежду и время.

– Что ж, на том и решим.

Отступив на шаг, Таммбор неуклюже поклонился.

– Благодарю вас, Ваше Высочество.

Вместе с Марком к аллотарам отправилось еще с десяток человек, в основном члены штаба. Настроение у всех было подавленным. Кайл раз за разом рушил тщательно выверенные планы и навязывал свои правила. Больше всего Марк боялся, что с Лирамель что-нибудь случится и Кристиан с Карлом действительно развяжут войну.

«Надеюсь, что я поступаю правильно», – в последний раз оглянувшись на крепость, подумал он, придержав поводья.

До границ оставалось около двух часов пути, однако большая часть дороги шла вдоль реки через перелесок, поэтому ехали довольно медленно. За десять лет, которые минули с последнего сражения, проложенные гарнизонами тропинки успели зарасти молодыми деревьями и кустарником.

– Не туда, Ваше Высочество, – увидев, что Марк следом за лордом Керстом свернул к лесу, Таммбор остановил лошадь и указал вправо, где за широко разлившейся мелкой рекой что-то поблескивало. – Аллотары встали лагерем там, – в ответ на недоуменный возглас кого-то из отряда пояснил офицер. – Это зеркала – они нам указывают путь.

– Собираются обойти город с востока? – Марк одобрительно покачал головой. – С Кристианом опасно иметь дело: свой дом он знает хорошо.

– Что да, то да, – согласился Таммбор. – Поэтому мы должны сделать все, чтобы остановить Кайла. Иначе нас ждет повторение того кошмара, который едва сумел предотвратить Арматей.

Мысленно содрогнувшись, Марк облизал пересохшие от волнения губы. Всего на одну секунду он вдруг подумал, что, возможно, Лирамель ошиблась. Не вернись они в Королевство, ничего бы этого не случилось. Плохой мир лучше войны. А они вполне счастливо жили бы и в Греции, по крайней мере он и дети.

«Значило ли это что-нибудь для тебя? – вновь мысленно спросил он жену, пытаясь вспомнить дорогие сердцу черты. – Любила ли ты нас когда-нибудь?»

Кони паслись везде. Коренастые и сильные, с длинными, заплетенными в косы гривами, они лежали и стояли, заполняя все огромное пространство широкой тирской поймы. И все же в их расположении угадывалась строгая упорядоченность, словно кто-то расчертил пастбище на огромные симметричные круги.

– Держитесь ближе к западному краю, – раскрасневшись от волнения, Таммбор прикрыл ладонью глаза и попытался привстать в седле, отчего его кобыла возмущенно фыркнула и едва заметно пошатнулась.

Машинально приосанившись, Марк поправил распахнувшуюся полу плаща и пригладил волосы. По рассказам Лирамель он примерно представлял, с кем ему предстояло иметь дело – Дарита была непростым человеком.

Крупы лошадей утопали в прозрачной воде. Широкая мель, ведущая к пойме, поблескивала на солнце крупинками золота. Эта часть реки принадлежала лорду Керсту, и он не разрешал промывать здесь грунт, будучи уверен, что массовая добыча, подобная той, что велась на правом рукаве Тира, повлияет на рыбу. У некоторых этот запрет вызывал недовольство, но рыбаки поддерживали лорда, а несогласные предпочитали помалкивать.

Рыжеволосая женщина, выехавшая навстречу, остановилась метрах в двух от края берега. Ее черный тарпан нетерпеливо вскидывал голову и переступал мощными ногами, взбивая песок и гальку в мутную желтую жижу. Княгиня была красива. «Амазонка» – так коротко описала ее Лирамель, когда рассказывала об их встрече. Пожалуй, это сравнение подходило Дарите лучше всего: в ней чувствовались ярость и сила и в то же время нечто совершенно женское, тихое. Как это могло совмещаться в одном человеке, понять было трудно, но Марк невольно ею залюбовался.

– Княгиня! – Пыхтя и причитая, Таммбор скатился с лошади, едва не упав в реку. – Госпожа моя, – с почтением произнес он, поклонившись ей так низко, что его толстые пальцы наполовину ушли под воду. – Позвольте представить вам Его Высочество герцога Белого Замка и супруга Ее Величества…

Смерив Марка властным взглядом, Дарита вопросительно выгнула тонкую темно-рыжую бровь.

– Мы ждали Бонару, – почти без акцента сказала она. – Где королева?

Решив не спешиваться, Марк поклонился в седле и, тронув поводья, подъехал ближе.

– Ее Величество прибудет со дня на день, – ответил Марк, глядя на гриву своей лошади. – Я вынужден просить вас подождать, княгиня. У нас есть сведения, что при попытке осады человек, которого Кайл поставил генералом в крепости, примет бой. Думаю, мне можно не объяснять, что такой исход нежелателен ни для вас, ни для нас.

– Мне дан приказ… Ваше Высочество, – будто бы нехотя ответила Дарита. – В моем народе не принято оспаривать приказы.

– Я прошу лишь об отсрочке, – с нажимом пояснил Марк. – Один день может решить судьбу обоих наших народов, княгиня. Уверен, князь не хотел бы, чтобы пролилась невинная кровь.

– Насколько мы слышали, – ее глубокий голос прозвучал неожиданно тихо, – невинная кровь уже пролилась. Бартайота во власти огня и меча. Человек, которого некоторые именуют королем, не даст нам времени, как не дал его собственному народу. Он не пощадил даже родного племянника, Ваше Высочество. У таких людей нет ни разума, ни чести.

Взглянув в ее раскосые зеленые глаза, Марк прищурился.

– И все же, Дарита, я настаиваю. Именем Бонары прошу вас подождать хотя бы до утра. Мое сердце чувствует, что она уже близко. Ей одной под силу остановить это безумие.

Медленно кивнув, княгиня обернулась к выстроившимся на берегу всадникам и что-то выкрикнула.

– Хорошо, – коротко ответила она, вновь посмотрев на Марка. – Ждем до рассвета.

* * *

Деревенька, расположенная неподалеку от пасеки, была небольшой, домов в тридцать, но судя по аккуратно подстриженным газонам и выложенной брусчаткой дороге, по сторонам которой темнели короткие масляные фонари, вполне благополучной и зажиточной.

Отыскав дом с красной черепичной крышей и низеньким забором, увитым пожухлым плющом, Карл решительно направился к калитке. Несколько раз дернув ручку, он достал кинжал и постучал обухом по железным прутьям. Раздался заливистый лай. Стоящая радом пантера угрожающе зарычала, и собака тут же замолкла. Спустя мгновенье со стороны дома послышались торопливые легкие шаги.

– Что вам угодно, господин? – отворив калитку, спросила пожилая женщина, окинув Карла настороженным взглядом.

Тот слегка поклонился.

– Еду и ночлег. Мне порекомендовали ваш дом. Я щедро отблагодарю.

– У меня уже остановился один постоялец, – нерешительно ответила хозяйка, – поэтому могу предложить только небольшую комнату с одной постелью. Если вас это устроит, проходите.

Лирамель показалось, что брат на мгновение заколебался.

– Вполне устроит, – наконец произнес он, учтиво кивнув.

– Что ж, тогда добро пожаловать, – женщина посторонилась, пропуская их с кошками в сад, а сама вновь заперла калитку.

Узкая извилистая тропинка, выложенная мелким битым камнем, упиралась в деревянный порог, возле которого лежал темно-синий и по виду совершенно новый коврик. Подождав, пока Карл вытрет ноги и войдет в дом, Лирамель знаком приказала кошкам лечь у забора и шагнула вслед за братом.

Гостиная начиналась от входной двери и занимала большую часть дома. Два окна, занавешенные плотными вязаными шторами, резной широкий деревянный стол между ними, пара кресел и крохотная кухня с белым умывальником, приютившаяся у дальней стены. От остальной комнаты ее отделяла подвязанная к углу длинная красная портьера. Слева от кухни темнели две узкие двери. Одна из них была приоткрыта.

– Располагайтесь. Одежду можно повесить поближе к очагу, – в голосе женщины сквозила усталость. – Я сейчас что-нибудь приготовлю.

Подойдя к камину, Лирамель протянула руки к огню. Пламя едва заметно подрагивало, поедая несколько свежих поленьев, брошенных поверх изрядно выросшей кучи пепла.

Бегло осмотрев свободную комнатку, Карл с довольным видом отсчитал хозяйке несколько колветров и, попросив поторопиться с ужином, ушел устраивать на ночь пантер.

– Позвольте помочь, – обратилась женщина, заметив, что Лирамель не спешит раздеваться. – Я вычищу плащ...

– Как ваше имя? – резко спросила Лирамель, повернувшись, чтобы видеть ее лицо.

– О, простите, – смутилась хозяйка. – Тесс. Тесс Виколь. А ваше?

– Вы живете одна?

– Муж погиб на войне. В доме только младший сын, но он уже спит.

– Война многим принесла горе… – чуть мягче произнесла Лирамель и, расстегнув у шеи брошь, протянула ей плащ. – Буду признательна, Тесс. И если вас не затруднит, приготовьте мне чашечку чая.

– Да-да, конечно, госпожа.

Подождав, пока женщина отойдет к кухне, Лирамель села в кресло и, стянув сапоги, протянула к теплу гудящие от усталости ноги. После тяжелого разговора с братом у нее почти не осталось сил. Безумно хотелось спать.

– Проснись, милая. – Убедившись, что она открыла глаза, Карл поставил ей на колени круглый поднос. – Тебе нужно поесть.

Запах мятного чая и поджаренного с приправами мяса, обложенного тонкими, почти прозрачными ломтями белого хлеба сразу же прогнал дремоту. После нескольких походных дней Лирамель соскучилась по нормально приготовленной еде. Почти что с благоговением обхватив ладонями горячую чашку, она машинально подула и сделала несколько глотков.

Лай пса под окном перешел в тревожное завывание. Недовольно цокнув, Карл лениво обнажил меч и обернулся к двери.

– Думаю, это ваш постоялец, – спокойно обратился он к Тесс, которая как раз закончила домывать широкую сковороду и теперь наскоро вытирала руки. – Сходите проверьте.

Взяв стоявшую у раковины свечу, хозяйка прикрыла ее ладонью и, отворив дверь, вышла во двор. Чуть погодя скрипнула в отдалении калитка, и собака, приветственно гавкнув, замолкла.

Поставив поднос на пол, Лирамель отстегнула от пояса ножны и, быстро вытянув клинок, вжалась в кресло, надеясь, что за высокой спинкой ее не будет видно.

– Еще раз простите, госпожа, – виновато произнес вошедший, – пришлось немного побродить. Надеюсь, вы еще не ложились спать?

Изрядно напугав Карла, Лирамель резко вскочила и радостно вскрикнула:

– Натан!

Выронив шляпу, которую держал в руках, юноша удивленно ахнул и хотел было шагнуть к ней навстречу, но увидев, что Карл предупреждающе поднял руку, замер и неуверенно спросил:

– Ваше Высочество?

– Спокойнее, юноша, – игнорируя возмущенный взгляд, который бросила на него Лирамель, брат убрал меч в ножны и не торопясь подошел к двери. – Как вижу, вести у вас нерадостные, не так ли?

Натан растерянно моргнул.

– Мне было велено… – начал он, слегка покраснев от волнения.

– Найти нас, – перебив его, резковато досказал Карл и, встав напротив, требовательно протянул руку. – Будьте любезны.

Чуть помедлив, Натан сунул руку за пазуху и вынул помятый конверт.

– Я думал, – снова попытался сказать он, но Карл нетерпеливо выхватил бумагу и, привычным движением разорвав край, сосредоточенно прищурился.

– Что там? – Внимательно следя за его лицом, Лирамель быстро подошла и заглянула ему через плечо. – От кого?

– Плохо! – неожиданно зло огрызнулся Карл, отдавая ей письмо. – Но не настолько, чтобы держать меня за глупца. И Кайл, и Параман как всегда предсказуемы, а наш дорогой брат ни в чем себе не изменяет: сначала делает, потом думает.

Прочтя ровные мелкие строчки, Лирамель безвольно опустила руки и вопросительно посмотрела на понурившего голову Натана.

– Это правда? – тихо спросила она, силясь поймать его взгляд. – Про Бартайоту?

– Боюсь, да… – кивнул тот. – Приказ Кайла я видел лично. Шаддан очень быстро вошел в доверие к Памфору: тот охотно делится с ним всеми новостями.

– Еще бы! – усмехнулся Карл и, заметив, как Лирамель пошатнулась, осторожно взял ее под локоть и, отойдя, усадил в кресло. – Не волнуйся, все не так страшно, как они пытаются обрисовать. Дядя не самоубийца, чтобы настраивать против себя крепость, а кроме Памфора в Тире есть и другие силы. Уверен, мы избежим кровопролития. Кроме того, тебе с Даритой договориться легче, чем мне с Кристианом. Боюсь, мой упрямый близнец посчитал, что я могу использовать сложившееся положение в своих интересах… – Насмешливо скривив губы, Карл покачал головой: – Он так искренне верит, что я представляю для вас опасность, что мне даже жаль его разубеждать.

– Карли, – укоризненно произнесла Лирамель, глядя в его потемневшие от гнева глаза. – Все не так… Не совсем так.

– О да, Ли! Все еще печальнее. Думаю, Дэру тоже не упустит случая просветить тебя на мой счет: как-никак, а у нас с ней заключен договор. Вряд ли Кристиану о нем неизвестно – это своего рода напоминание. Что ж…

Поймав его ладонь, Лирамель заставила брата посмотреть в свои глаза.

– И кому из нас нужно успокоиться? – мягко спросила она и, прильнув к его руке, поцеловала холодные пальцы. – Время всех рассудит, Карли… Кристиан тоже поймет. А Дарита… Кто она такая, чтобы мне ее слушать? Я верила, верю и буду верить только тебе. Всегда.

Лирамель не стала уточнять, какой именно договор Карл имел в виду. Ей было неприятно видеть боль в его глазах, а сейчас эта боль была настолько сильной и глубокой, что ему не удавалось ее скрыть, как он ни старался.

– Ладно, – будто нехотя ответил брат, высвободив руку. – Ты пока доужинай, а я выйду: подышу и подумаю. Решение примем к утру. Есть у меня кое-какие соображения…

Не ответив, Лирамель терпеливо подождала, пока он скроется за дверью, и лишь затем глубоко вздохнула.

– В… Ваше Величество, – срывающийся от волнения хрипловатый голос Тесс вынудил ее поднять взгляд. Несчастная женщина, бледная и взволнованная, казалось, готова была расплакаться.

– Простите, – как можно спокойнее произнесла Лирамель. – Времена нынче непростые. Идите спать. Мы уйдем рано, но постараемся вас не разбудить.

Хозяйка упрямо мотнула головой.

– Мы… Я думала, все это просто слухи, Ваше Величество… Неужели нас снова ждет война? Опять эти варвары?

Собравшись с силами, Лирамель тяжело встала.

– Войны не будет, – стараясь, чтобы ее голос звучал уверенно, она постаралась улыбнуться. – Возможно, мне придется просить помощи у аллотаров, но то, что случилось десять лет назад, не повторится. Даю вам слово.

– Но как же так! – заломив руки, воскликнула Тесс. – Ведь они убивали наших мужей, сыновей!

Лирамель сочувствующе покивала.

– А мы убивали их. И немало. Тем не менее они готовы помочь, вняв слову своего князя и моего брата Кристиана. Это многого стоит, не так ли?

Женщина неуверенно нахмурилась.

– Пожалуй, – опустив голову, едва слышно сказала она. – Вашему Величеству виднее.

Без труда угадав мысли, которые Тесс не решалась озвучить, Лирамель вновь вздохнула. Она не могла объяснять каждому, почему и зачем делала то, что делала. Простым людям было не понять, как много стояло сейчас на кону: за минувшие века верования Ордена прочно вошли в их плоть и кровь. Земар-ар постарался стереть даже крупицы той истины, которую сохранили летописи. Почему, Лирамель и сама пока не понимала, но где-то в душе жила стойкая уверенность в том, что борьба за власть, в которую они с братьями вступили, решала сейчас судьбу Королевства. Слишком уж настойчиво Орден желал избавиться от последних прямых потомков Тара, слишком долго ее Род передавал из поколения в поколение знание о том, что допустить этого никак нельзя.

– Идите спать, Тесс, – вновь попросила Лирамель, отведя взгляд. – И спасибо за ужин.

«Я не стану пока об этом думать, – отвернувшись к камину, подумала она и едва заметно вздрогнула, когда за спиной раздался дверной скрип. – Нужно смотреть вперед и делать то, что должно. Кому-то все равно придется... Нас действительно рассудит время. И, видит Бог, на этом пути у меня нет ничего, кроме желания исполнить своей долг».

– Что будешь делать? – немного виновато спросил Натан, тихо подойдя сзади. – Прости, я правда ничего не мог.

– Послушаю, что решит брат. – Повернув голову, она искоса взглянула на него. – Как тебе кажется, Шаддан действительно хочет помочь или это часть какой-то игры?

Натан неопределенно пожал плечами.

– Он был недоволен приказом. Сказал, что аллотаров необходимо отвести от Тира, и явно беспокоился, что ты можешь не успеть их остановить.

Закусив губу, Лирамель кивнула и бросила нетерпеливый взгляд на дверь. Она снова начинала нервничать: ей требовалось какое-то решение.

Карл вошел быстро и тут же запер за собой засов. По его растрепавшимся черным волосам тоненькими струйками стекала вода – видимо, начался дождь.

– Собирайся! – велел он, хмуро посмотрев на не доеденное ею мясо. – Лошадей брать не станем: наверняка тракт уже кишмя кишит всадниками. На Марка тоже полагаться глупо: он слишком неопытен. Так что пойдем как шли. До рассвета, если повезет, доберемся.

– Но Карл… – Зная, что он едва дотянул до деревеньки, Лирамель недоверчиво нахмурилась. – Шаддан ведь пишет, что аллотары еще не пересекли границу, их разведка наблюдает за…

– Это ничего не меняет, – раздраженно отмахнулся он. – Слишком долго объяснять, просто делай что говорю. Нам нужно быть там раньше, чем поднимется паника, иначе все усилия Марка и Морлота сойдут на нет. Людям всегда дороже собственная шкура. Мне не хочется доводить происходящее до катастрофы, даже учитывая личные интересы, как сказал бы наш братец.

– О чем ты? – не поняла она и, обойдя Натана, встала рядом с братом.

– Если мы не успеем, – с явным раздражением пояснил он, – тебе ничего не останется, кроме как последовать сценарию Кайла. По крайней мере так он думает. В любом случае надо решать на месте, имея перед глазами полную картину. Не здесь и не сейчас!

– Хорошо, – тихо ответила Лирамель, успокаивающе подняв руку. – Но не разумнее все же поехать верхом? Чтобы дойти за ночь, потребуется держать темп, а сейчас непогода и ты устал. Кошки, конечно, укажут путь, но…

– Нет! – отрезал Карл. – Мы просто не доедем – на то и расчет. Кайлу нужна война. Стычка Дариты с Тиром – слишком удобный предлог. – Положив ладонь на ее плечо, брат легонько сжал пальцы и почти совсем спокойно произнес: – Я дойду. Отлежусь потом: у нас будет день или два… Возможно.

Поняв, что переубеждать его бесполезно, Лирамель улыбнулась. Она достаточно хорошо знала Карла. В некоторых вопросах с ним спорить не следовало.

– Что ж, пешком так пешком, – наигранно бодро ответила она и передернула плечами, сбрасывая его руку.

* * *

Узнав, что Аармани действительно оставил крепость и отошел к границам, уведя за собой почти весь гарнизон, Параман не на шутку встревожился. Переговорив с Лафастом, он забрал Поля и поспешил в Бартайоту. Дело явно шло к войне, и он как главнокомандующий должен был полностью владеть положением. Проигрывать Кристиану Параман не собирался, однако его собственная победа могла стать для Королевства хуже поражения. Следовало сделать все, чтобы поумерить амбиции отца и привести обе стороны к миру. Что касается Лирамель, то Параман сделал для нее все, что мог, и более рисковать собой и семьей не собирался. Дальнейший ход событий зависел уже не от его, а только от ее выбора.

Белая каменная дорога вилась между полей. Далеко за ними, чернея на фоне лилового вечернего неба, засыпал лес. До Барсетала оставалось еще миль пять, а к утру они должны были достигнуть Бартайоты.

Поль все время молчал. Он слышал разговор с Лафастом и знал последние вести, доставленные гонцом. Скрывать что-либо от мальчика не имело смысла, поскольку Параман понимал, что тот не раскроет рта. Приемыш Лирамель был слишком умен, и эта недетская мудрость и внутренняя чистота раздражали Парамана больше всего. Они словно обличали его собственную душу, освобожденную от рабства и мрака, но так и не заполнившуюся светом и любовью, которые он видел в беспамятстве после крещения.

Темнело. С севера небо постепенно затягивала плотная молочная облачность. Глядя на мелькающие вдоль обочины факелы, Параман невольно вспомнил, как точно так же десять лет назад мчался по тракту рядом с кузиной и Тори. Тогда будущее было еще более туманно, чем теперь, и он даже не надеялся, что сумеет вернуться к Фло и детям.

«Прав ли я был, вмешавшись? – вздохнув, вновь подумал он, крепче прижав к себе задремавшего мальчика, и будто наяву увидел перед собой озорные глаза собственного сына. Отец наверняка держал его семью под прицелом. Не сообщи Параман о гонце, вряд ли бы он успел бы доехать до Бартайоты, чтобы остановить его руку.

В Барсетале пришлось сменить лошадей. Останавливаться на ночлег Параман не стал: поднявшийся ветер был прохладным и влажным, что предвещало дождь, поэтому отогреваться не имело смысла. Велев одному из офицеров раздобыть для Поля теплый плащ, хлеба и горячего разбавленного вина, он всеми мыслями устремился на север, к крепости. Бессонные ночи были ему не в диковинку. Параман привык к такой жизни, хотя предпочитал спокойную и сытую роскошь, положенную и по праву рождения, и по статусу.

Дождь зарядил ближе к утру. Сигнальные огни на башнях Бартайоты были еще едва видны, когда на дорогу упали первые тяжелые капли.

– Ой! – дернувшись, проснулся Поль. Осмотревшись, он поднял к Параману бледное лицо и сдвинул густые черные брови. – Я не заметил, как уснул. Простите, Ваше Высочество.

– Тебе так нравится просить прощения? – Поглубже накинув на него капюшон, Параман улыбнулся. – Мы почти доехали.

Не ответив, мальчик прижался к нему спиной и зябко поежился.

– Как вы думаете, примет ли меня ваш отец? – спустя некоторое время спросил он. – Вы сообщили ему, что…

– Нет, не сообщал, – оборвал Параман. – Если хочешь услышать мое мнение, то нет. Ты живое напоминание Тарэму о его скором падении. Король не станет раздражать Совет. Почему твоя мать решила, что тебе лучше продолжить путь, сказать не берусь. Если, конечно, это было ее решение.

– Тогда не лучше ли будет мне не показываться в крепости? – В голосе Поля послышалась обида. – Возможно, если бы вы дали мне лошадь, я смог бы отправится к границе.

Засмеявшись, Параман наклонился и еле слышно прошептал:

– Хочешь предупредить Кристиана, что я – предатель? Но он и так уже знает об этом, потому как, кроме меня, сообщить отцу о его планах было некому.

Мальчик кивнул.

– Вы правы. Но я мог бы объяснить ему, зачем вы это сделали и какие у вас мотивы. Для чего нам война? Ее ведь никто не хочет! Уверен, дядя Карл придумает, как ее избежать. Если скажете королю, что я сбежал по дороге…

Натянув поводья, Параман смахнул со лба щекочущие капли дождя. Отправлять мальчика одного было опасно, но его совет выглядел не таким уж и глупым.

– Хм, – задумчиво протянул он. – Пожалуй, я приму твое предложение. Только у меня есть условие.

– Какое?

– Будешь в долгу. Передо мной и моей семьей – и за себя, и за младшего брата.

– Я и так в долгу перед вами, – Поль пожал плечами и, высвободив из-под плаща руку, торжественно поднял ее ладонью вверх. – Даю слово, Параман Валлор, сын Кайла Валлора-Каэла.

– Тише! – шикнув на него, Параман обернулся на едущего позади офицера. Понурив голову, тот подремывал в седле. – Не стоит направо-налево кричать о происхождении моего отца, мальчик – неизвестно еще, кому придется надеть корону!

– Простите, – смиренно произнес Поль. – Но клятва должна быть по форме.

Остановив лошадь, Параман подозвал к себе резервного стопника из личной охраны Лафаста: генерал, решив перестраховаться, отправил с ним десять пар стражников.

—Мальчику нужна лошадь, – подождав, пока офицер подъедет ближе, он кивнул на Поля. – Вы одолжите ему свою и забудете о моей просьбе, если хотите жить. Советую предупредить товарищей. Если кто-либо спросит, пусть отвечают, что сын Ее Величества сбежал еще на подъезде к Барсеталу. Ясно?

– Да, мой герцог, – спешившись, неуверенно ответил тот, настороженно покосившись на Поля.

Взяв переданные стопником поводья, Параман помог Полю спрыгнуть на землю и на мгновенье задержал взгляд на его сосредоточенном лице. Якир был прав: мальчик иногда так сильно напоминал Лирамель, причем не внешне, а внутренне, что Параману стало не по себе.

– Удачи тебе, дитя, – сдержанно произнес он. – Дорога к границам все время идет прямо, ты увидишь съезд чуть дальше. Правда, до постов она не доходит, поэтому просто поезжай на север. И будь осторожен, а то твоя мать мне голову оторвет.

– Я тоже нарушил приказ, – понурившись, ответил Поль. – Мне велено оставаться рядом с братом, но, боюсь, сейчас это создаст трудности для нас обоих. Поэтому, как говорил дядя Карл, бывают повеления государя, которые не выполняют. Я послушаюсь его совета и надеюсь, это не станет ошибкой…

Не зная, что ответить, Параман кивнул и, развернув лошадь, поскакал вперед. Оглядываться он не стал.

Завидев приближающийся эскорт, два пожилых офицера у внешних ворот поспешно отошли в стороны и поклонились. Стражников отца Параман узнал издалека. Это были преданные люди, ошибок они не допускали.

– Как обстановка, Дарм? – Придержав лошадь, Параман взял из рук воина свиток и бегло прочел имена: за сутки через главные ворота вышло всего пятьдесят человек, а прибыло и того меньше.

– Тихо, – пожав плечами, ответил тот. – Настолько тихо, что уже не по себе. Жители почти что не выходят из домов – то ли боятся, то ли чего-то ждут. Академия закрыта, никого не выпускают, но обстановка там накаленная. Молодняк будет сопротивляться до последнего – против своих они не пойдут.

– Спасибо, Дарм, – тронув поводья, поблагодарил Параман. – Не волнуйтесь. Гарнизоны скоро прибудут, и все сразу успокоятся.

– На то и уповаем, Ваше Высочество, – покивал другой офицер. – Мы рады, что вы с нами!

У внутренних ворот стражи было человек сорок, поэтому гвалт стоял такой, что стопнику пришлось орать во всю глотку, чтобы угомонить людей.

– О чем спор? – недовольно спросил Параман, строго оглядев притихших воинов. – Почему разговоры при исполнении?

– Простите, Ваше Высочество, – ответил молодой ручник, выступив вперед и будто заслонив остальных. – Кто-то разнес весть, будто между Родом и аллотарами заключен династический брак и что Его Высочество Кристиан…

Раздраженно поморщившись, Параман скривил губы. Странно было, что подобные слухи разошлись только сейчас – это было именно то, о чем он предупреждал отца.

– Да, я слышал, – как можно равнодушнее ответил он офицеру. – Опровергать не стану, но и подтверждения у меня нет. Однако вряд ли это на что-то повлияет: сын Лирдана не имеет прав на трон, поэтому любое его неподчинение королю, а тем более попытка военного давления расценивается как измена.

– Но, Ваше Высочество, – попытался возразить один из воинов, – как же мы…

– Советую немедленно прекратить обсуждение, – сквозь зубы процедил Параман. – Если Его Величество узнает о подобных настроениях, он разбираться не станет – пресечет на корню.

Побледнев, ручник отступил на шаг назад и поклонился.

– Это моя вина, прошу вас не докладывать…

– Разумеется, нет, – успокоил его Параман. – Но впредь будьте осмотрительнее.

На улицах, как и сказал Дарм, народу почти не было. Обычно оживленные в это время дороги Бартайоты сиротливо пустовали. Мокрая брусчатка, вымытая дождем почти до блеска, казалась совсем черной. Тонкие нити ручейков, огибая прямоугольные камни, послушно заворачивали к водостокам.

Пропустив вперед несколько пар офицеров, как того требовали правила, Параман свернул на проспект, ведущий к Академии. Дорога шла под уклон вверх мимо узких, слепленных друг с другом домов. На некоторых окнах темнели ставни, и почти нигде не было видно света. Лирамель и Аармани хорошо поработали в Бартайоте. Впрочем, север так до конца и не принял короля-узурпатора. И Тир, и Бартайота с прилегающими к ним окрестностями исторически поддерживали Валлоров, а Ведущая линия, хотя и склонилась перед отцом, своего мнения особо не скрывала, особенно теперь, когда Лирамель вновь заявила права на трон.

Отец ожидал в личном кабинете Аармани. Параман не был у здесь вот уже лет восемь, поэтому сразу заметил, что генерал обновил стены и несколько разбавил аскетичную обстановку, заказав пару искусно сделанных стеллажей.

– Вы свободны, – махнув застывшим на пороге офицерам, отец встал из-за огромного стола и вплотную подошел к Параману. Несколько долгих секунд, пока щелкал, отдаваясь эхом, дверной замок, он пристально разглядывал его, а затем слегка приподнял брови и насмешливо сказал: – Мне доложили, что ты гнал по тракту, как гонец… Похвальное рвение!

Параман кивнул.

– Не думал, что Аармани сумеет перебросить гарнизон к границам, – как можно спокойнее ответил он, стараясь не отвести взгляд.

– Это как раз было неожиданно. – Отец склонил голову набок. – И очень глупо с его стороны, поскольку вместо боевых офицеров мы выведем всех тех, кого он бросил в стенах Академии.

От сдерживаемого гнева, прозвучавшего в его голосе, у Парамана по спине прошли мурашки. Это было очень похоже на отца – кинуть безусых юнцов на мечи их же наставников.

– Хороший план, – вслух ответил Параман, пожав плечами. – А что слышно из Тира?

– Пока ничего. Но княгиня со своими всадниками уже пересекла границу. Со дня на день мы узнаем их дальнейшие планы. Надеюсь, у твоей кузины хватит мозгов увести аллотаров обратно в Княжество. – Хмыкнув, он наконец отошел обратно к столу и, сев, кивком подозвал Парамана к себе. – Если эта безумная девка поднимет руку против своих же, мне страшно подумать, что нас ждет. История не просто повторится, все будет гораздо хуже, чем во времена Арматея… Зато Ордену какая радость!

– Война… – задумчиво взглянув на отца, Параман поколебался, а затем осторожно спросил: – Но разве ты не этого хотел?

– Возможно. А возможно, и нет. Смотря как начнут развиваться события. – Взяв со стола несколько бумаг, отец протянул их ему. – Ознакомься, я еще никому не показывал. Если с Кристианом удастся договориться, думаю, мы решим дело полюбовно.

Бегло прочтя договор, Параман удивленно цокнул языком. Отец был не слишком хорош в повседневной рутине, но масштабные политические шаги умел продумывать грамотно. Условия для Королевства были далеко не выгодные, но с перспективой войны не шли ни в какое сравнение.

– Что ж, – довольный его реакцией, отец откинулся на спинку и широко улыбнулся. – Возьми, изучи получше, может, что и добавишь.

– А если сын Лирдана все же не пойдет на мировую? – поинтересовался Параман.

– Тогда мы его заставим. В любом случае они не получат того, что хотят. Лирамель к власти не вернется. Я готов передать корону кому угодно, но не ей. Она должна была умереть много лет назад и для меня – умерла.

Пытаясь скрыть удивление, Параман сосредоточился на бумагах.

– Она слишком похожа на моего брата, – тихо продолжал отец, словно разговаривая сам с собой. – Даже больше, чем приличествует дочери. Иногда мне кажется, что он специально позволил убить себя, чтобы действовать ее руками. Посмотри, сколько горя она нам принесла! Как ядовитая змея: чем больше давишь, тем сильнее жалит…

Не зная, что ответить, чтобы не вызвать его ярости, Параман промолчал.

– Что, нечего ответить? – резко спросил отец, ударив ладонью по столешнице. – Или я неправ? Думаю, тебе есть что вспомнить! Эта дрянь использовала тебя не единожды! Тебя, человека, который прошел через огонь и воду и выжил там, где многие сломались! Как мальчишку! Сколько раз, сын, ты рисковал своими детьми ради дочери человека, который едва не придушил тебя, чтобы обезопасить ее путь?

Вздрогнув, Параман недоверчиво нахмурился. Ничего подобного он ранее не слышал. Вряд ли бы от него стали скрывать такой козырь…

– А ты думал, мой братец не понимал, для каких целей ты был рожден? – Отец тихо засмеялся. – Между нами шла открытая война, и я не скрывал своих намерений, равно как и он. Лирдан охотнее бы умер, чем уступил трон мне или моему выродку, как он тебя называл. Собственно, я лишь исполнил его желание. И не сомневайся, не спугни я его раньше, до того, как ты окреп и приобрел вес у Совета, он бы убил тебя без колебаний, потому что ты представлял опасность как для него, так и для его будущих наследников. Так же поступит и его дочь. И уже не раз поступали сыновья.

– Чего ты добиваешься, отец? – тихо спросил Параман, скрестив на груди руки. Волей-неволей он начинал чувствовать, что поддается его влиянию.

Отец смерил его чуть насмешливым взглядом.

– Пытаюсь заставить тебя думать, герцог славного Лаусенса. Цени это! И считай, что такова моя благодарность за единожды проявленную верность. – Положив ладони на столешницу, он тяжело встал и отвернулся к окну. – У меня для тебя есть еще кое-что. Посмотри-ка.

Параман похолодел и, отложив бумаги на стол, неспешно подошел. Зная отца, он понимал, что тот ничего и никогда не говорил просто так.

Внизу, во внутреннем дворе Академии, на высокой бочке сидела черноволосая девушка. Рядом с ней, болтая ногами и время от времени оглядываясь по сторонам, читал книжку Эллад.

Будто почувствовав на себе взгляд, девушка подняла голову и взглянула вверх.

– Ты! Ты же обещал! – Резко отпрянув от окна, Параман схватил отца за грудки и, прижав его к простенку, зашипел от боли. Холодное лезвие кинжала легко прокололо кожу у основания шеи.

– Не рад видеть дочь? – холодно процедил отец, стряхивая его руки. – Сядь и успокойся. Мы сумеем договориться. Думаю, ты уже прекрасно все понял, не так ли?

Сглотнув, Параман кивнул и, расстегнув ворот, вытер ладонью кровь. Требовалось время, чтобы собраться с мыслями. То, что Флоран его не предупредила, могло означать только то, что у нее не было возможности отослать голубя или гонца.

– Успокоился? – спустя пару минут нетерпеливо спросил отец, зачесав назад упавшие на лоб пряди.

– Вполне.

– В таком случае, надеюсь, больше у меня с тобой сложностей не возникнет. Это к вопросу, что мы будем делать, если Кристиан не пойдет на соглашение. Тебе придется очень постараться, дорогой, не то Фэй отправится в недолгое путешествие вместе с сыном Лирамель и Тарэмом. Поверь, старик не упустит такой возможности – он совсем обезумел.

– Ты этого не сделаешь, – подняв голову, Параман яростно глянул в его прищуренные глаза. – Ты дал слово, что отошлешь ее к Кристиану в качестве гарантии…

– Да ну? – перебив, издевательски улыбнулся отец. – Не хочешь ли прямо сейчас проверить, что я могу сделать, а что нет? Наивный мой сын, обещания даются и забираются обратно! Или ты не знал?

– Мерзавец… – Сжав кулаки, Параман медленно выдохнул.

– Возможно. Но зато за всю мою жизнь никто не убил ни одного из тех, кем я по-настоящему дорожил. Чего не скажешь о тебе.

– А Фалинор? Или ты уже забыл о сестре?

– Кроме Фалинор, – досадливо поморщился отец. – Но за эту кровь я взыщу столько жизней, что Орден содрогнется.

– А родную внучку готов бросить им на растерзание?

Хмыкнув, отец внимательно посмотрел на Парамана и укоризненно покачал головой.

– Уже сдался? Еще не начал бой, а думаешь, что будет, если проиграешь? – Подождав, но так и не дождавшись ответа, он кивнул в сторону окна и с улыбкой добавил: – Все зависит только от тебя, Парамани. Иди и побеждай. Хватит быть неудачником и лизать пятки своим врагам. Если дети Лирдана вернуться к власти – для Фэй не останется ни единой надежды. У Лирамель нет выбора. Она уберет с дороги всех, кто встанет между ее детьми и троном. Даже Карл это понимает.

«Вряд ли, – мрачно подумал Параман, согласно кивнув. – Теперь ты тоже не оставил мне выбора. Впрочем, это случилось уже давным-давно. Очень давно».

– Думаю, ты прекрасно знаешь ответ, – сдержанно ответил он, старательно отводя взгляд. – Делай что задумал – я устал от всех вас. Устал так, что еще немного – и мне уже станет все равно.

Шагнув, отец хлопнул Парамана по плечу и довольно произнес:

– Не станет, сынок, уж поверь мне. Никогда не станет! И еще, – чуть помедлив, добавил он, – если бы я был уверен в тебе, ничего бы этого не потребовалось. Ты сам усложняешь жизнь и себе, и мне, и всей нашей семье. Неужели не видишь, что как только начинаешь колебаться, сразу же проигрываешь? Нельзя одной рукой держать меч, а второй – кубок: или вино прольешь, или удар пропустишь. Умней, сын! У тебя уже седина в волосах, пора бы.

Глава 5

5 мая 3143 года по исчислению Малого Мира. Тирские леса, Тир

Ночь тянулась бесконечно. Выжав все до капли, тучи рассеялись, обнажив черное звездное небо. Воздух казался стеклянным, и тишина вокруг нарушалась только перестуком падающих с ветвей капель. Внезапно скользящая впереди тень остановилась и резко метнулась вправо.

– Стой, – шепнул Карл пантере. – Что случилось?

Кошка угрожающе зарычала и, пригнувшись к земле, подала сигнал об опасности.

Быстро затушив факел, Карл прислонился к ближайшему дереву и прислушался. Лирамель с Натаном шли чуть впереди и в стороне.

Проверив, надежно ли пристегнут к поясу арбалет, он велел кошке их предупредить. Ночная мгла сменялась сумерками, но стрелять в такой темени было еще невозможно, поэтому полагаться они могли только на клинки.

«Мало от меня будет толку», – мрачно подумал Карл, медленно вытянув из ножен меч. Он так устал, что едва волочил ноги.

Шум со стороны тракта, который находился шагах в пятистах, быстро приближался. Судя по звукам, через лес пробиралось человек десять, если не больше.

Резко выдохнув, Карл из последних сил зашагал вперед. У них оставался только один путь – бежать. Лирамель не могла справиться со столькими противниками, а от него и Натана помощи ждать не приходилось.

– Ли… – Увидев сестру, Карл остановился и, тяжело дыша, присел на корточки, чтобы перевести дух. – Нужно уходить вглубь. Нам нельзя рисковать – ни мне, ни тебе.

– Я мог бы их отвлечь, – с готовностью предложил Натан, но Лирамель лишь злобно шикнула на него.

– Они полны сил, а мы на пределе, – возразила она. – Далеко не уйдем, да и рассвет близко. Догонят по следам.

– До Тира уже рукой подать, – хрипловато заметил Карл. – Возможно, нас встретят и спугнут преследователей. Не настолько же твой муж глуп, чтобы не понимать намерений Кайла?

– А не ты ли учил ни на кого не полагаться? – парировала Лирамель.

– Мы всего лишь возьмем восточнее… – Понимая, к чему она клонит, Карл раздраженно мотнул головой. Порой ее упрямство было просто невыносимым.

– И потеряем полдня? Ну уж нет!

– Лирамель, – осторожно произнес Натан, – Его Высочество прав: вам никак нельзя рисковать.

– Кто говорит о риске? – В ее голосе послышались нетерпеливые нотки. – У нас две кошки!

– И что ты предлагаешь? – мрачно спросил Карл, поднимаясь на ноги и оборачиваясь. Крохотные огоньки уже мелькали между деревьев, но все еще достаточно далеко.

Лирамель воткнула свой факел в землю и напряженно выпрямилась.

– Выходим на тракт, – решительно ответила она. – Они пешие. Лошадей, скорее всего, оставили на дороге где-то неподалеку, иначе бы мы заметили их раньше. С парой человек я справлюсь, а кошки отвлекут остальных. Все просто, Карл. Все очень просто.

– Это безумие, Ли. Мы не успеем.

– Успеем. Обогнем по опушке, вернемся назад и выиграем время за счет лошадей, – с готовностью возразила сестра. – Ты сам знаешь, что это хороший вариант, он может сработать! Давай же, Карли, решайся!

Ничего не ответив, Карл повернулся и зашагал на юго-запад. Времени на споры не оставалось. Лирамель была права. Ему следовало иногда доверять ей, тем более из них троих только она могла сейчас хоть как-то себя защитить.

Густой еловый бор, почти лишенный подлеска, отсрочил наступление рассвета на добрых двадцать минут. Кроны елей не пропускали первые робкие лучи, удерживая темную серость среди могучих мшистых стволов. То и дело на лицо и плечи налипала холодная мокрая паутина. Смахивая ее, Карл упрямо шел вперед. После стольких лет, проведенных в темнице, он видел в полумраке лучше, чем при дневном свете.

– Мы близко, – прошептала Лирамель, с тревогой поглядывая на него. – Я думаю, минут десять…

– Рискуешь… – глухо закашлявшись, процедил Карл. – Сил не останется…

– Ты плохо меня знаешь. Я справлюсь.

Улыбка в ее голосе заставила его улыбнуться в ответ:

– Да уж… Совсем плохо.

Встречный ветерок донес конское ржание прежде, чем они разглядели белеющую на фоне стволов дорогу.

– Вперед, Тамма! Убей их всех – на Древнем скомандовала Лирамель единственной пантере, которая пошла с ними. Вторая пыталась увести преследователей за собой. – Да простит меня Бог, но выбора нет.

Когда они вышли на дорогу, двое мужчин, охранявшие лошадей, были мертвы. Кошка, лежавшая поперек одного из них, еще дышала, но колотая рана в боку не оставляла ей никаких шансов.

– Надо бы отвести остальных животных подальше, – быстро сказал Карл, тяжело вскакивая в седло. – Они скоро поймут наш фокус.

– Там! – ткнув пальцем в сторону леса, взволнованно воскликнул нагнавший их Натан. – Уже рядом!

– Плохо, – мельком взглянув на юношу, Лирамель решительно обнажила меч и кивнула на лошадей. – Мы не станем терять время. Берите по одной в связку и скачите вперед. Я закончу тут сама.

Всмотревшись в ее застывшее лицо, Карл заколебался. На ярко горящих губах уже проступала синева.

– Ли...

– Вперед, я сказала! Быстро! Догоню вас через пару минут.

Нагнувшись, он взял за повод ближайшую кобылу и поскакал вперед. Натан, раскрасневшийся, с мокрыми от пота волосами, тут же последовал его примеру.

Лирамель вскоре нагнала их, как и обещала. Бледная, как и белый конь, которого она выбрала для себя, с окровавленными по локоть руками, сестра выглядела настолько уставшей, что, казалось, едва держалась в седле.

– Нужно было и этих убрать, – кивнув на двух лошадей, которых Карл с Натаном вели в связке, она вытерла меч о плащ и убрала в ножны. – И не смотри на меня так, – чувствуя его взгляд, Лирамель передернула плечами. – Я даже людей не пожалела. Сейчас не до жалости. Сам знаешь: не сумеем остановить это безумие – погибнут тысячи. Как ты тогда говорил? Все имеет цену?

Карл промолчал. Лирамель лучше было не трогать, она и так находилась на грани срыва. Жестокость была ей не присуща, но выбора сейчас действительно не было, а времени так и вовсе не оставалось.

– Мы уже близко, – отозвался сбоку Натан, стараясь не глядеть на них обоих. – Скоро поворот. Там есть пара домиков, можно оставить лошадей.

– Так и сделаем, – огрызнулась Лирамель. – И больше ни слова.

Небо совсем распогодилось. Намотав на руку поводья, Карл прикрыл ладонью глаза. Поднявшееся над лесом солнце слепило до рези. Он понимал, что ему следовало радоваться, что сестра наконец-то вошла в силу и смирилась со своей ролью, но на сердце отчего-то было мрачно. Она слишком сильно и глубоко переживала за решения, которые у него самого не вызвали бы и тени сомнений. Этот путь давался Лирамель тяжело, и Карл ничем не мог его облегчить. Ей предстояло привыкнуть к смерти, как давным-давно привык он сам – таков был их удел. Нельзя было остаться чистыми, стоя там, где они стояли. Власть обязывала не только миловать, но и карать, и второе приходилось делать куда чаще.

«Прости, Ветерок», – глядя на ее поникшую остриженную голову, подумал Карл и слабо улыбнулся: теперь, смыв наконец рыжую краску, Лирамель стала похожа сама на себя.

Крепость отражалась в широких водах стремительной Тирской реки длинными светлыми штрихами. Солнечные блики, контрастируя с густыми синими тенями от рассыпанных вокруг крепостных стен деревьев, мерцали в мелкой ряби, будто зеркальные осколки.

– Давно ли отбыл Его Высочество? – спросил Карл склонившуюся перед ним молодую женщину. Лорд Керст, которого он ожидал увидеть, был ему знаком, а вот его дочь, госпожу Энну, Карл видел впервые.

– Примерно час назад, – ответила та, быстро и пристально взглянув на Лирамель, которая уже никого и ничего не замечала. Весть о том, что крепость закрыта, а войско аллотаров на подступах, окончательно ее сломила. – Мы ждем их часа через три.

– Замечательно, – вежливо ответил Карл. – В таком случае, Ее Величеству нужно немного отдохнуть. Позаботьтесь об этом. Кто у вас отвечает за безопасность?

– Я, Ваше Высочество, – немного растерянно ответила Энна. – И боюсь сейчас довольно тревожная обстановка. Мой отец перед отбытием отдал приказ затаиться, поэтому среди стражи все еще царит некоторый хаос: им приходится успокаивать людей и принимать тех, кто желает присоединиться к нам – не у всех есть оружие…

– Соберите… – Будто очнувшись, Лирамель резко выпрямилась, а затем бросила поводья и, перекинув через седло ногу, спрыгнула на землю. – Соберите всех, кто отвечал за подготовку восстания, – приказала она, обратившись к женщине. – Мы не будет ждать возвращения лорда и моего супруга. Нужно действовать быстро.

Карл слегка нахмурился. В груди шевельнулось тревожное предчувствие. В том состоянии, в котором сейчас находилась сестра, принимать здравые решения она не могла. Пытаться ее успокоить тоже было опасно: реакция могла быть непредсказуемой – от очередной вспышки гнева до обморока. Лирамель следовало прийти в себя и отдохнуть. Позволять ей делать глупости, которых она и так уже совершила предостаточно, Карл не имел права.

– Думаю, тебе все же стоит привести себя в порядок, – приобняв за талию, прошептал он ей на ухо. – Пока разойдутся вести, у нас есть как минимум час.

Вздрогнув, Лирамель с подозрением взглянула на него и нехотя кивнула. Натан, который все это время с напряжением наблюдал за ней, заметно расслабился. Карлу молодой человек понравился – в нем чувствовался ум и необходимая сдержанность. Преданные люди, чьей ценой были бы не личные интересы, а искренние убеждения или чувства, являлись самым надежным основанием для настоящего и будущего.

Комната, в которую отвела их дочь Керста, явно принадлежала Марку. Многие вещи лежали так, чтобы их было удобно брать одной рукой, а и некоторый беспорядок, свидетельствовал о явном пренебрежении помощью слуг.

– Я поищу подходящее платье и принесу чего-нибудь поесть, – прежде, чем прикрыть за ними дверь, несколько виновато произнесла Энна, опустив взгляд в пол. – Простите за столь скромный прием, Ваше Величество.

Оставив Натана охранять покои снаружи, Карл почти силком усадил сестру в кресло и, не слушая возражений, стащил с нее влажные сапоги. От такого небольшого усилия у него задрожали руки. Он действительно очень устал, но теперь эта усталость стала настолько запредельной, что открылось второе дыхание. Опасность ему больше не грозила, а вот Лирамель требовалось остановить: все, что она задумала, было написано между упрямо сдвинутых тонких бровей.

– Не пытайся опоить меня снотворным, – откинув голову на подголовник, слабо выдохнула сестра. – Я вижу тебя насквозь, Карли. Мы договаривались…

– Помню, – опустив голову, чтобы скрыть улыбку, он поставил сапоги поближе к огню. – Тебе надо переодеться.

– Да, сейчас…

Стараясь не шуметь, он отошел к окну и посмотрел вниз. На каменной брусчатке лежали пятна солнца. Чуть дальше, через дорогу, блестела крыша двухэтажного приземистого дома, на фасаде которого красовался позолоченный крендель пекарни.

Когда спустя минут пять Карл обернулся, Лирамель уже спала. Ей и не нужно было никакого снотворного. Она вымоталась настолько, что требовалось лишь немного тишины и покоя, чтобы дать организму взять верх над взбунтовавшимся разумом.

«Что ж, – внутренне усмехнувшись подумал он, отойдя от окна, – вот теперь, пожалуй, пора».

Стянув с дивана подбитое мехом покрывало, Карл осторожно укутал Лирамель и, отперев дверь, вышел.

– Зайди и закройся изнутри, – шепнул он Натану. – Не открывай никому, кроме хозяина покоев и меня, разумеется.

Молодой человек не стал задавать вопросов. Молча кивнув, он юркнул внутрь и тут же щелкнул засовом.

Достав из-за пазухи небольшую флягу, Карл отпил пару глотков горьковатого отвара и едва остановил рвотный позыв. За пару дней варево настоялось и стало еще более отвратительным. Нужно было изготовить новое, благо трав он набрал достаточно – осталось только выкроить время.

Госпожу Энну удалость разыскать довольно быстро. Поручив ей найти голубей из Пата и Бартайоты, Карл спустился в подвал, где уже собирались встревоженные ремесленники и прочие сторонники лорда Керста, и молча уселся в кресло. Как он и рассчитывал, его никто не узнал – время сделало свое дело.

– Простите… – Встав напротив, богато одетый мужчина вопросительно наклонил голову. – Вы кто будете?

– Прибыл с Ее Величеством, – сухо ответил Карл. – Королева немного отдохнет и спустится.

Поняв, что имени не дождется, мужчина нахмурился и, отойдя, шепнул что-то наблюдавшему за ними лысому поджарому старику.

Разговоры велись разные. В основном обсуждали Бартайоту и аллотаров. Все боялись, что Тир придется брать силой, а у многих в крепости остались семьи. Кроме того, поступок Аармани делал и без того нависшую над Королевством войну еще более реальной.

В целом, Карл был доволен. Люди думали о том, о чем им и было положено – о себе. Вопросы про Совет и прочие изменения почти не звучали. Перспективы отыграть начатое назад и искать снисхождение Кайла тоже не рассматривались, во всяком случае пока.

Резко встав, чем немного напугал сидевших рядом торговцев, Карл поспешил к сестре. Он узнал все, что желал, и хотел успеть отослать письма. Лорду Фирсару предстояло хорошенько подумать, прежде чем делать следующий ход, потому как Лирамель дышала решимостью довести начатое до конца. Совет был только первым шагом и, зная сестру, Карл понимал, что на нем она не остановится. Это был опасный путь – преобразования тоже требовали условий и времени. Ни того, ни другого у них пока не предвиделось. Фирсар не мог не понимать, что открытое противление Десяти родам и Совету, ставило его под удар – это же понимал и тот, кто стоял за ним. Земар-ар ничего не делал просто так, он вел многоуровневую игру сотни лет и предугадывал решения врагов так же легко, как Карл – действия Лирамель. Но побеждать вечно не мог никто, тем более когда в действие вступала сила, которую Орден не учитывал давным-давно – воля людей, имеющих право выбора.

«Поиграем в цугцванг[1], мерзость, – саркастический усмехнулся Карл, следуя за встретившей его Энной. – Это будет более чем интересно».

Письмо Фирсару он написал менее чем за пять минут. Кратко изложив свои предложения и подкрепив их парой аргументов, Карл собственноручно закрыл миниатюрный тубус. С посланием Тарэму пришлось поломать голову. Старик велся на эмоции, поэтому на них и следовало играть. Кайлу предстояло немного понервничать. В виду того, что Лирамель сломя голову летела в пропасть, дядя мог очень пригодиться. В конце концов он тоже имел цену.

– Отправляйте, – вздохнув, Карл протянул второй тубус и некоторое время молчал, наблюдая, как ловко женщина управлялась с почтовым голубем.

– Еще какие-нибудь пожелания, Ваше Высочество? – спросила она, распахивая окно. – К сожалению, из Белого Замка птиц у нас больше нет.

– Не страшно, – успокоил ее Карл и, хлопнув ладонью по столу, порывисто встал. – Если сумеете, дайте весточку в Тир: сообщите своим людям, чтобы были наготове. Про Ее Величество пока не упоминайте.

– Поняла, сделаю, – кивнула Энна и с едва заметным прищуром взглянула на Карла. Немой вопрос, застывший в беспокойных глазах, и плотно сжатые губы подсказали, что последняя просьба ее немного насторожила.

– Благодарю вас, – выдержав паузу, Карл показательно поклонился, хотя его статус исключал подобную вежливость, и нарочно помедлив, чем окончательно вымел из головы дочери Керста опасные мысли, неспешно вышел. Лирамель могла проспать еще пару часов, но могла уже и проснуться. Тот вариант, который она хотела выбрать, ему не нравился, однако вполне отвечал интересам Королевства, поэтому его можно было использовать как отправную точку в собственных планах, а заодно и подстраховать Лирамель, поскольку в Тире Карл был уверен куда меньше нее.

Поднявшись в покои, он тихонько постучал в дверь и, дождавшись, пока Натан спросит, кто пожаловал, попросил открыть.

– Спит? – Взглянув на его осунувшееся и неестественно бледное лицо, Карл вопросительно поднял бровь, но тут же успокоился, поскольку молодой человек кивнул.

– Приходила служанка с платьем и едой, – ответил юноша. – Я сказал ей вернуться позже.

– Правильно, – одобрительно улыбнулся Карл. – У меня будет к тебе еще одно важное поручение. Боюсь, кроме тебя сейчас никто не справится, потому как Памфор, вероятно, уже боится собственной тени.

– Я должен вернуться в крепость? – Догадался Натан. – К Шаддану?

– Именно. Передашь ему пару слов. Возможно, нам потребуется его помощь.

– Хорошо! Говорите, я запомню.

Бросив взгляд через его плечо, Карл убедился, что Лирамель действительно спит и едва слышно шептал:

– Скажешь следующее…

* * *

Сердце билось так сильно, что Марку пришлось на несколько мгновений замереть и отдышаться. Прислонившись к дверному косяку, он положил холодную ладонь на лоб и закрыл глаза. Обуревающие его чувства были настолько противоречивы, что он не знал, как с ними справиться. Марк ждал этой встречи несколько лет, беспрестанно молясь, чтобы с Лирамель и детьми ничего не случилось… И вот теперь, когда до окончания разлуки оставался всего лишь шаг, ему вдруг захотелось развернуться и уйти: не видеть ее, забыть и никогда не вспоминать.

«Это безумие, – сам себе сказал он, медленно выдыхая, ставший вдруг вязким воздух. – Так нельзя».

Шаги, раздавшиеся со стороны лестницы, заставили его выпрямиться и повернуться к двери лицом. Постучав, он немного отступил. Этот день нужно было просто пережить, как и тот, самый первый, самый страшный, когда чужой и враждебный мир обрушился на него и поглотил дорогое прошлое.

Дверь открыл Карл. Марк узнал его сразу, хотя тот сильно изменился. Непривычно худой и заметно поседевший, с тяжелый угрюмым взглядом и болезненно бледным лицом, окаймленным недавно подстриженной бородой, сын Лирдана стал чем-то похож на Аармани.

– День добрый, Хэмали, – тихо сказал Карл, отходя в сторону. – Рад тебя видеть.

– Взаимно, – холодно отозвался Марк, перешагнув порог.

– Постарайся не шуметь, Лирамель еще спит. Мы не останавливались двое суток, и ей необходимо отдохнуть.

Устыдившись радостного облегчения, которое вызвали его слова, Марк кивнул.

– Тебе это тоже, похоже, не помешает.

– Что верно, то верно, – неожиданно улыбнувшись, Карл пригладил бороду и запер дверь. – Разбудишь меня часа через два, – добавил он. – Думаю, внизу и без нас пока найдут, о чем поговорить.

Оставшись один, Марк некоторое время стоял, вслушиваясь в тишину. Маленькая темная спальня, куда ушел Карл, не имела двери и отделялась от гостиной тяжелой шторой, поэтому, когда он лег, штора слегка качнулась.

Лия спала у камина, вытянув ноги к топочному листу, на котором лежало несколько выпавших и уже остывших угольков. Укутанная покрывалом по самый подбородок, она слегка раскраснелась. Короткие серые волосы, куцыми прядями падавшие на ее высокий лоб, были в пыли и обрывках паутины, а перебинтованная выше запястья рука, лежавшая поверх покрывала, испачкана в запекшейся крови по самый локоть.

Марк смотрел на нее, пытаясь вспомнить ту девочку, которую встретил когда-то в Большом Мире – и не мог. Перед ним была совершенно другая, незнакомая женщина. Даже черты лица казались какими-то чужими. Тонкие, резко очерченные губы, слегка изогнутые книзу, прямые темные брови, между которыми легли новые морщинки и упрямый твердый подбородок… Нос, сломанный, вероятно, при падении с Тропы, теперь стал с такой же горбинкой, как и у Карла, что делало ее лицо еще более резким и решительным.

Сев в соседнее кресло, Марк задумчиво взглянул на огонь. Бледные языки пламени горели ровно, почти неподвижно.

«Ли-ра-мель», – по слогам произнес он. Ему до сих пор не нравилось называть жену родовым именем. В Большом мире она была для него просто Лией. Теперь же он не мог называть ее так, даже если бы хотел. От той, его Лии, в ней не осталось почти ничего.

– Здравствуй, Марк, – певуче-низкий голос заставил его вздрогнуть.

Ее синие глаза, еще затуманенные сном, отражали мерцание очага.

– Здравствуй, – не зная, что еще сказать, Марк быстро отвел взгляд. – Мы ждали вас позже, на рассвете.

Резко выпрямившись, Лирамель поймала едва не упавшее на пол покрывало и, взглянув на свои руки, нахмурилась.

– Они оставили лошадей, мне пришлось… Могли догнать, – будто оправдываясь, объяснила она. – Тут есть где помыться?

– Конечно.

Встав, Марк подошел к узкой белой двери и, нажав на ручку, отворил ее внутрь.

– Керст сказал, что в его доме такая же система, как и в Белом Замке, – пропустив Лирамель в ванную, объяснил он. – Если хочешь, я помогу.

– Нет. Справлюсь сама. Только вели подать мне одежду. Госпожа Энна обещала принести, но принесла ли, не знаю – я уснула.

Кивнув, Марк прикрыл за ней дверь и некоторое время постоял, пока не услышал, как ударила о ванную тяжелая струя воды – краны были туговаты.

Стук скорее походил на скрежет. В несколько шагов подбежав к входной двери, он открыл засов и, шепотом спросив, кто пожаловал, пропустил внутрь невысокую полную служанку. Неся в руках тяжелый поднос с едой, она чинно проплыла мимо и, поставив обед на стол, обещала вернуться с одеждой.

Решив пока не запирать, Марк вернулся в кресло и взял с подноса яблоко. Так тяжело, как сейчас, у него на сердце не было еще никогда. Он не понимал, что происходит и почему чувства к жене, которые преодолели долгую и уже не первую разлуку, внезапно поколебались и охладели. Дело ли было в Поле, которого ему пусть и недолго, но пришлось оплакивать, или в том, что довелось воочию увидел то зло, которое принесла Лирамель в свой мир, или же что-то изменилось в них самих… Ответить в точности Марк не мог и от того метался еще больше.

«Господи, как же все сложно!» – подумал он и порывисто вздохнул, машинально прикрыв покалеченную руку ладонью, как делал всегда, когда волновался.

Служанка вернулась с ворохом платьев и чистых рубашек. Поблагодарив, Марк велел передать вниз, что Ее Величество скоро спустится. В последнем он нисколько не сомневался. Лирамель не для того так спешила, чтобы отдыхать.

Как только вода перестала шуметь, в комнате вновь воцарилась глубокая тишина. Наугад выбрав одно из белых платьев, Марк встал и, приоткрыв дверь ванной, протянул его жене.

– Где Карл? – встревоженно спросила она, забирая одежду. – Ты его видел?

– Отдыхает. Лег всего с час назад.

– Тогда не буди… Я сейчас.

Лирамель вышла спустя минуту. Расшитое жемчугом и кружевом платье пришлось впору, но совершенно ей не шло. Худая и высокая, она даже в таком наряде не выглядела женственно.

Мельком глянув на него, Лирамель быстро подошла к камину и, сев на краешек кресла, натянула сапоги и обернула вокруг талии широкий кожаный пояс, отчего платье стало смотреться еще нелепее.

– Ты бы поела немного, – кивнув на поднос, Марк подошел ближе. – Как себя чувствуешь?

Лирамель пожала плечами и, заметив прислоненный к креслу меч, встала и, пристегнув ножны, непривычным жестом взъерошила еще влажные волосы.

– Сносно. Что сказала Дарита?

– Согласилась подождать до рассвета… Вы уже слышали про Бартайоту?

Лирамель кивнула.

– Натан рассказал. Он нас встретил.

– И что мы будем со всем этим делать? – Услышав в своем голосе упрек, Марк закашлялся и до боли сжал кулак. Сейчас было не время выяснять отношения.

Вздрогнув, Лирамель наконец взглянула в его глаза, а затем отвернулась и отошла ближе к камину.

– Тир мне нужен, и я его получу, – с нажимом произнесла она, протянув руки к огню. – А как поступить с княгиней, решит Карл. Она меня не интересует. Возможно, перекроем дяде путь к югу, если он вдруг передумает и решит уйти вглубь Королевства.

– Народ сразу же поднимется, – недоверчиво возразил Марк. – Никто не даст аллотарам пройти по территориям, которые…

Лирамель мотнула головой:

– Дадут. С ними отправится тирская конница. Или конница Горгота, я еще не решила. Но Кайлу придется закончить то, что он начал – и мне тоже. Тут нет вариантов. Нам необходим мир, как внутри, так и с Княжеством.

Хмыкнув, Марк потер больную руку.

– Ты слишком самоуверенна, – раздраженно сказал он, глядя на ее прямую спину. Даже с расстояния двух метров, которые их разделяли, чувствовалась исходившая от Лирамель злость. – И не спокойна, – чуть помедлив, добавил он.

Резко обернувшись, жена нервно усмехнулась. Несколько секунд она молча изучала его, скользя взглядом по лицу, а затем тихо ответила:

– Я благодарю тебя за то, что ты сделал для Королевства и моего Рода, – от волнения ее голос стал еще ниже и зазвучал надрывно и хрипло. – Не утруждай себя. Я знаю все слова, которые ты можешь мне сказать. Знала еще тогда, когда отговаривала тебя, но ты дал слово и я поверила. Мне хотелось верить. – Видя, что Марк готов возразить, она предупреждающе подняла ладонь. – Помолчи. Я скажу и больше не буду повторять: ни позже – никогда. Ты должен понять или хотя бы запомнить. Все, что я делала, делаю или сделаю – никто не вправе осуждать меня за это. Никто, кроме Бога. Я не принадлежу ни себе, ни тебе, ни детям – только своему народу. Ошибаюсь я или нет, встаю или падаю – эта дорога, с которой можно сойти только в объятия смерти. Я ее не желала, но выбрала сама. Это мой путь. И никогда не станет твоим или чьим-либо еще. У каждого своя судьба… – Внезапно замолчав, она пожала плечами, будто пытаясь возразить сама себе и чуть слышно добавила: – Но я рада, что наши судьбы однажды пересеклись… Пока еще рада.

– Я дал тебе слово и не забирал его обратно, – прошептал Марк, тяжело садясь в кресло. – Не нужно разговаривать со мной в таком тоне.

– Не нужно осуждать меня! – зло парировала Лирамель. – Я же вижу! Я чувствую! И прекрасно все понимаю.

– А ты сама, Ли? Ты сама себя не осуждаешь? Или, как всегда, предпочитаешь не думать о том, что неприятно? Куда ты идешь? К чему всех ведешь? Что с нами сделала?

– Умолкни! – хлестко бросил Карл, откидывая в сторону занавеску. – Замолчи, Хэмали! – Спокойнее добавил он, укоризненно покачав головой. – Я надеялся, что ты стал умнее за эти годы. Жаль, ошибся.

– Не нужно, Карли, – обернувшись, Лирамель тепло улыбнулась брату. – Мы сами разберемся. Есть вещи, о которых нельзя молчать. Пусть говорит. Лучше так, чем врать друг другу в лицо. Придет время… Да, время все расставляет по местам. Я умею ждать.

– Что будет с Элладом? – Марк встал и, шагнув, взял ее за плечо. – Я должен знать, что ты намерена сделать, чтобы вернуть нашего сына!

Она молча опустила взгляд и закусила губу.

– Ничего.

– Понадеешься на счастливый случай? – сжав пальцы, процедил он. – Вот так просто?

– Случаев вообще не бывает. – Слегка отстранившись, она наступила на уголек, и тот жалобно хрустнул. – Тем более счастливых. Тебе ли не знать? Поэтому я не сделаю ничего. Жизнь одного маленького мальчика не может перевесить тысячи других таких же невинных жизней, за которые я несу ответственность. И да, ты прав, я умею не думать о плохом. Если бы думала, давно бы сошла с ума. Прости уж мне эту слабость!

– Что ж, – отпустив ее, Марк прищурился. – Спасибо за откровенность.

Молча шагнув к ним, Карл попросил Лирамель отойти и, взяв свою сумку, вынул обмотанный в белые тряпки предмет.

– Держи, – велел он. – Быстро надевай и вниз. Хватит устраивать представление. Здесь не время и не место для семейных драм.

Вздрогнув, Лирамель развернула тряпки и, бросив их на пол, взглянула на серебряную корону. По ее лицу прошла судорога.

– И то правда, – сипло ответила она. – Прости, Марк… Мы поговорим, когда оба успокоимся. Я услышала все, что ты пытался сказать, и... Ладно. Все позже.

* * *

Встав из-за стола, Лирамель подождала, пока стихнет шум. Совещание длилось больше двух часов, и пришлось очень постараться, чтобы убедить собравшихся оказать поддержку. Все были напуганы.

– Это мой долг, – лорд Керст ободряюще взглянул на хмурящуюся дочь, которая до последнего возражала против союза с аллотарами. – Я всецело полагаюсь на мудрость Ее Величества.

Воспользовавшись тем, что муж отвлекся, Лирамель с грустью взглянула на него и едва заметно вздохнула. Они не виделись так долго, что ей приходилось заново узнавать родные черты. Марк изменился, стал жестче и увереннее, но в его глазах вместе с этой уверенностью читалось слишком много боли. Она буквально переливалась через край, и Лирамель понимала, что виновата в этом больше, чем офицер, отрубивший ему руку. Понимала, но ничего не могла поделать. Вернуть ту жизнь и те чувства, которые скрепляли их до первого шага на Тропу, было уже невозможно.

«Нельзя бесконечно оглядываться, – мысленно сказала она себе. – Нужно идти вперед».

Увидив, что Карл тоже поднялся, Лирамель направилась к выходу. Несколько человек поспешно встали и последовали за ней, чтобы оповестить еще не знающих о решении штаба начинать осаду. Через два часа народ должен был собраться на главной деревенской площади и ждать, пока подойдет оставшееся подкрепление из дальних тирских поселений. Всего набиралось порядка двух тысяч человек, в основном мужчин. Женщины тоже принимали участие в осаде, но скорее для вида.

– Отправьте гонца к княгине, – попросила Лирамель, обратившись к Энне. – Пусть подведет войско к крепости не ранее полудня. Надеюсь, мы к этому времени уже решим, как быть дальше.

– А если она откажется, Ваше Величество? – Смутившись под ее удивленным взглядом, женщина нервно сцепила руки. – Я имею в виду, если она не станет следовать вашим приказам?

– Не волнуйтесь, – успокоила ее Лирамель. – Дарита всецело подчиняется моему брату. Аллотары не рассуждают над приказами. Слово князя для них закон.

– Простите мои сомнения, – возразила Энна, – но я выросла в этих краях, многих в крепости знаю лично, и боюсь, что…

Подавшись вперед, Лирамель наклонилась к ее уху и чуть слышно прошептала:

– Я боюсь точно так же, как и вы. Но если бояться и ничего не делать… К чему мы в итоге придем?

– Но…

– У нас нет обратного пути, поймите же это! – Не сдержав раздражения Лирамель выпрямилась. – Если у меня не будет перевеса, рано или поздно начнется война. Только это сейчас важно. Об остальном можно подумать позже.

– А как же ваш дядя? – нахмурилась Энна, невольно отступая. – Разве не важнее…

– Придет и его очередь, – оборвала ее Лирамель. – Пока он мне мешает, я ничего не могу. Возможно, Кайл и сам пока этого не понимает, но Кристиан сильнее, и ему ничего не стоит стереть нас в порошок. – Прочтя на ее лице испуг, Лирамель поспешно добавила: – Мой брат не станет этого делать, нет. Ни при каких обстоятельствах. Он никогда не пойдет против собственного народа – я за него ручаюсь. Но кто знает, долго ли ему править?

Было видно, что объяснения не убедили дочь Керста, но немного успокоили. Мнение этой женщины, как объяснил Карл, было важно, поскольку та, как и Марк, имела немалое влияние среди народа.

«Теперь нам осталось лишь молиться…» – выйдя из темного зала, устроенного чуть ли не в подвале, Лирамель поднялась по лестнице на этаж выше и осмотрелась в поисках брата. Тот не стал ее ждать: убедившись, что она справилась со своей задачей, Карл отправился в покои.

Наугад свернув в узкий темный коридор, Лирамель спросила у пробегавшего мимо юноши, где библиотека, и, надеясь, что никто из штаба не увяжется следом, отправилась в указанную сторону. Ей хотелось немного побыть одной и подумать. Она сомневалась в своем выборе, да и Карл его не одобрял, но молчал – и за это Лирамель была ему благодарна. Поразмыслив и так и этак, она поняла, что выбранный путь являлся пусть и рискованным, но самым быстрым и неожиданным для противника. В случае удачи их с Кайлом шансы уравнивались, и это могло помочь решить дело миром, а также давало возможность Параману выпутаться из паутины, в которой тот увяз обеими ногами. Лирамель уже продумала требования, которые собиралась выдвинуть дяде.

В библиотеке было темно и душно. Закрыв дверь, она почти на ощупь подошла к окну и распахнула темные шторы. На широком подоконнике у самой рамы лежала засохшая коричневая бабочка. Выцветшие на солнце крылья слегка обтрепались, обнажив белесые жилы. Лирамель чувствовала себя примерно так же – высохшей, мертвой и уставшей. Ее будто разрывало изнутри. Не получалось даже выплакаться, чтобы как-то облегчить боль. Раз за разом она глушила отчаяние яростью, но от этого становилось только хуже. Хотелось все бросить и бежать куда глаза глядят, позволить Карлу и Кристиану самим исправить все то, что она наделала. Но Лирамель не могла. Уже нет. Ей нужно было встать между Карлом и Орденом, исполнить повеление отца, довершить начатое с Княжеством, попробовать предотвратить кровопролитие и помочь детям. Марку она солгала – не хотела, чтобы тот питал напрасные надежды, потому как с каждым днем их оставалось все меньше и меньше. Впрочем, он и так уже ее презирал. И лучше было испить эту чашу сразу, чем глотать понемногу и давиться ядом.

Внезапно улыбнувшись, Лирамель потянулась к ручке и открыла окно. Сейчас она была даже более свободной, чем когда вела войска навстречу Миэлю. Ее жизнь или смерть уже не влияли на ход истории.

Взяв бабочку за бумажное крыло, Лирамель дунула и отправила ее в последний полет. Качаясь, словно сухой листок, та спланировала на землю и застыла в траве коричнево-серым пятнышком.

«Спи, – мысленно вздохнула Лирамель, закрывая окно. – Отдыхай. Быть может, я тоже смогу скоро отдохнуть».

Внутренний двор, куда выходили окна библиотеки, постепенно заполнялся встревоженными людьми. Более богатые и знатные вооружились мечами, остальные, хотя и держали в руках топоры, тесаки и вилы, выглядели не менее воинственно, чем настоящие боевые офицеры.

Вздохнув, Лирамель отступила за занавеску и встала на колени. С каждым годом в ее молитвах становилось все больше имен. Она молилась и за тех, кого вольно или невольно лишила жизни, и за всех, кто остался о них скорбеть, прося им помощи и защиты. Для себя она не просила ничего, кроме прощения. Марк был прав, и в душе Лирамель признавала, что любое ее решение неминуемо несло кому-то страдания. Но выбор нужно было делать, и она его делала, стараясь смотреть на полотно судьбы сверху, не вглядываясь в мелкие детали. «Чтобы создать фреску, – говорил Карл после войны, почти на пальцах пытаясь объяснить Кристиану свои решения, – вначале нужно нанести штрихи, затем – основные краски и только потом разделить светотени. Наша задача состоит в первом, поскольку сверху видно лучше, как именно нужно расположить композицию, а снизу – какие цвета выбрать для завершения рисунка». Увы, их брат тогда так ничего и не понял, зато, вероятно, понимал теперь, когда сам встал во главе Княжества и взял на плечи груз ответственности за всех, кто дышал на его земле.

«Дай нам, Боже, мудрости и мужества следовать своему долгу и совести и смягчи сердца тех, кто объят безумием и жаждой крови», – прошептала Лирамель, невольно вспомнив Витдана и его маленькую дочь, оставшуюся со своей бабушкой в Бартайоте. Оставалось надеяться, что Аармани успел о них позаботиться.

– Хватит! – самой себе велела Лирамель, поднимаясь с колен и разбивая воспоминание. – Сейчас не время и не место.

Чтобы немного успокоиться, она подошла к стеллажу и провела пальцем по корешкам книг. До оговоренного часа было довольно много времени, и она наконец-то могла почитать. За последние годы ей доводилось изучать только то, что полагалось по учебному уставу.

– Вот ты где!

Выронив книгу, Лирамель так резко обернулась, что едва не упала. Марк ее напугал. Она всегда чувствовала его присутствие, а теперь не услышала даже шагов.

– Никогда так не делай! – Оттолкнув его, Лирамель судорожно вдохнула. – У меня чуть сердце не остановилось!

Не ответив, Марк внимательно посмотрел на нее и, склонив голову набок, спросил:

– Не передумала? Может, подождем Дариту?

– Нет. Страх и паника перед аллотарами дадут Памфору шанс настроить людей против меня. Пусть вначале посмотрят на своих, подумают… Они должны помнить, что я сделала для них. Да и все остальное тоже. Такие вещи не забываются.

Марк грустно улыбнулся.

– Ты всегда была идеалисткой. Прости, но я не разделяю твоего оптимизма. Прошло десять лет… Страна пережила большие потрясения, даже Карла никто сразу не узнал. – Пожав плечами, он отвел взгляд и чуть тише добавил: – Ты совершаешь ошибку, Ли. Преступную ошибку. Все это может кончиться очень плохо.

– Помнится, ты дал слово не вмешиваться, – напомнила она и, протянув руку, провела ладонью по его камзолу. Круглые темные пуговицы были шершавыми и холодными. – Попытайся хоть немного мне поверить. Я понимаю, что после всего, что ты перенес, увидел и узнал, это почти невозможно, но все же прошу. Если я приняла решение, значит, все обдумала и взвесила. Не скажу, что мне очень нужна твоя поддержка… Не нужна, Марк. Но я хочу доверять тебе, как всегда доверяла. Можешь ненавидеть меня, только прошу, не отворачивайся. Не сейчас.

Чувствуя, что еще немного – и заплачет, Лирамель опустила голову. Ей не хотелось, чтобы он видел ее слезы.

– Перестань, – спокойно попросил Марк, осторожно убирая ее руку. – Карл в кои-то веки сказал верно: не нужно драм. Не следует мое несогласие с твоими решениями, причем несогласие оправданное и обоснованное, воспринимать как ненависть или что-то еще. Я прожил в Тире достаточно и знаю, о чем говорю, Ли. Но ты не хочешь слышать.

Наклонившись, Лирамель подняла книгу, поставила ее на место и замерла, глядя на свисающую с потолка безжизненную ниточку паутины.

– Готов ли ты всю жизнь быть в тени и не вставать между мной и долгом? – тихо произнесла она, и от ее дыхания ниточка качнулась, а несколько осевших на ней пылинок сорвались вниз. – Готов ли смириться с тем, что, доверяя тебе жизнь и душу, я никогда не доверю власть и право влиять на мои решения?.. Помнишь? Ты ответил мне «да», Марк. – Повернувшись, Лирамель взглянула в его лицо и, качнувшись вперед, прислонилась щекой к теплому плечу. – Ты обещал. Не нарушай слова. У каждого своя роль. Так нужно. Иначе нельзя.

– Тебе пора, – холодно произнес Марк, слегка приобняв ее здоровой рукой. – Иди. Надеюсь, ты не ошибаешься.

Кивнув, она резко отстранилась, едва не ударившись спиной о стеллаж, и поспешила прочь.

Вооруженная толпа окружила город, перекрыв подступы к обоим воротам и громко требуя отставки генерала. Со слов Натана, Лирамель хорошо представляла, какие настроения царили среди офицерства. Впрочем, Тир в этом отношении не мог сильно отличаться от Бартайоты, поэтому что делать, стало ясно, как только смолкли удивленные возгласы, доносившиеся с крепостной стены.

Остановившись вне досягаемости стрел, Лирамель подняла руку, призывая к тишине, и кивнула брату. Привстав в седле, Карл подозвал к себе одного из кузнецов и что-то коротко ему сказал.

– Лорд Памфор Аурика! – набрав полную грудь воздуха, зычно крикнул кузнец. – Королева приветствует вас!

– Приветствую Ее Высочество, – раздался издалека едва слышный ответ. – Что угодно вам у стен славного Тира?

– Генерал! – прокричала Лирамель, опередив глашатая. – Вы были введены в заблуждение. Прошу вас сдать город!

– Отказываюсь, дочь Лирдана! Тир находится в подчинении короля!

«Короля? – медленно, будто смакуя, повторила она про себя, окинув взглядом высокую каменную стену. – Что ж, ваше право, лорд. Ваш выбор».

Ее ладонь непроизвольно легла на рукоять меча. Как она и сказала Марку, гарнизон Тира тоже сражался на землях Княжества, многих стопников и старших офицеров Лирамель знала в лицо. Памфор вряд ли сумел бы стереть из их памяти клятву верности, которую они давали.

Вздохнув, Лирамель обернулась к Карлу и приглушенно сказала:

– Помни, ты обещал. Сейчас я подъеду ближе. Одна. Вы с Марком и Энной останетесь здесь и не двинетесь с места, пока не услышите приказ.

Карл сжал поводья так, что побелели костяшки, и медленно, будто через силу кивнул.

– Не смей, Ли! – встревоженно воскликнул Марк, не зная, то ли спешиться, то ли подъехать к ней. – Я знаю Памфора – этот человек не станет колебаться! Он только и ждет…

– Тихо! – властно оборвала она и, ударив каблуками, поскакала вперед.

Каждый мускул натянулся, как тетива. Секунды словно замерли. Сердце бешено колотилось, отдавая эхом в голову. Почувствовав, как холодными каплями выступил на лбу пот, Лирамель постаралась выровнять дыхание. Ее голос должен был звучать уверенно и спокойно.

Несколько предупредительных стрел просвистели мимо и вонзились в землю где-то слева. Подняв голову, Лирамель взглянула вверх, стараясь разглядеть стрелявших. Множество лиц бледными пятнами выделялось среди огромных каменных бойниц.

Когда иссиня-черная тень от стены прочертила линию у передних копыт жеребца, Лирамель натянула поводья.

– Откройте ворота! – крикнула она и обнажила меч. – Эн сатим лет корвэт![2] Я – дочь Лирдана и ваша законная королева! Я та, которая сокрушила тьму аллотаров! Очистите свою честь и совесть! Вспомните ваши клятвы! Никто, кроме вас, не вернет спокойствие этой земле! Никто не сумеет защитить ее от взыскующих братоубийственной крови!

В глазах плясали разноцветные искорки. Вцепившись в гриву коня, Лирамель глубоко вдохнула и зажмурилась. Воздух вдруг стал вязким и соленым. Короткая речь, которую она выучила еще по дороге в Тир, отняла последние силы.

В томительном ожидании прошла минута, затем вторая и третья… Сверху не доносилось ни звука. Пуститься в обратный путь, спиной к врагу, не хватало духа, а ждать у ворот с каждым ударом сердца становилось все унизительней.

«Спокойно, тише», – облизав пересохшие губы, Лирамель попыталась сосредоточиться на своих руках. Ей нужно было на чем-то сконцентрироваться, чтобы остановить приступ.

Внезапно что-то тяжелое с глухим ударом упало чуть поодаль, заставив коня инстинктивно шарахнуться в сторону. Успокоив животное, Лирамель осмотрелась. На примятой траве лежала окровавленная голова. Спутанные русые волосы перехватывал черный генеральский обруч, а широко открытые глаза смотрели в небо пустым стеклянным взглядом.

Подавив крик, Лирамель запоздало зажмурилась. К горлу подступила тошнота, и мир вокруг начало заволакивать туманом. Не оборачиваясь, она подняла руку и призывно махнула.

Стальные красные ворота Тира со скрипом открывались, рисуя два ровных полукруга на истертой брусчатке. Сзади неслышно подъехали Карл с Марком. Оба молчали.

Все было кончено, но радости от одержанной победы Лирамель не испытывала, только страх понемногу отпускал. Разжимая сдавившие сердце тиски, он уползал куда-то вглубь.

– Ветерок, – шепнул наконец брат, слегка наклонившись к ней. – Продержись еще немного, дальше я сам.

– Все хорошо… – Ее голос предательски дрогнул, и, выдохнув, Лирамель слегка покачнулась в седле.

Быстро спешившись, Карл взял ее коня под уздцы и осторожно повел его вперед. В воротах, окруженный полусотней офицеров, неподвижно стоял генерал Морлот. Бледный, в грязной, местами оборванной белой форме, он победно улыбался, не сводя с них горящего торжеством взгляда. Рядом с ним сосредоточенно вытирал окровавленный меч Шаддан. Его белесые, с проблеском рыжины волосы были мокрыми от пота.

Лирамель еще раз глубоко вздохнула и посмотрела на небо. Холодный ветер с севера с грубой лаской обдувал плечи, вызывая мелкую дрожь. Собирались тучи. Еще один шаг был сделан.

[1] Цугцва́нг (нем. Zugzwang «принуждение к ходу») — положение в шашках и шахматах, в котором любой ход игрока ведет к ухудшению его позиции.

[2] Повинуйтесь королевской крови (Древний язык, формула)

Глава 6

6-7 мая 3143 года по исчислению Малого Мира. Тир; граница Королевства

Ночь была тревожной. Велев Марку успокоить людей и позаботиться, чтобы лорд Каррак не покидал свою вотчину и не мутил народ, Карл почти насильно напоил Лирамель успокоительным и уложил спать. Охране он вполне доверял: перед отбытием из замка Тори поименно назвал ему тех тирских офицеров, которых считал надежными.

Выпив остатки желудочного отвара и наспех умывшись, чтобы немного притупить сонливость, Карл вышел из комнаты и быстрым шагом направился к лестнице.

«А теперь мой ход, дорогой дядюшка, – думал он, скользя ладонью по перилам и стараясь не смотреть под ноги: от света факелов в глазах рябило. – Надеюсь, у меня еще появится возможность отблагодарить вас за столь бесценные уроки и подсказки».

Как и было обговорено, Шаддан ждал возле Малого обеденного зала. Невысокий и коренастый, как и полагалось родовитому Каэлу, он выглядел до того уверенно и спокойно, что Карл мысленно зааплодировал. Подобная выдержка встречалась ему нечасто.

Остановившись в нескольких шагах от распахнутой двери, Карл заткнул большие пальцы за пояс и задумчиво поджал губы. Справиться с внутренней неприязнью было нелегко. Даже теперь, когда их интересы пересекались, старик был опасен – как вирус, против которого не было вакцины.

– Думаю, в представлении мы оба не нуждаемся, – по губам Шаддана скользнула холодная улыбка. – Тем более вы копия своего брата, а с ним я уже имел удовольствие познакомиться довольно близко.

Задавив всколыхнувшуюся в душе ненависть, Карл равнодушно пожал плечами и кивнул в сторону зала. Поворачиваться к этому человеку спиной он не собирался. Насмешливо приподняв бровь, Шаддан искоса глянул на застывших поодаль стражников и перешагнул порог. Немного выждав, Карл одернул камзол и последовал за ним.

Свет хрустальных бра отражался от позолоченных стен и бросал бесчисленные блики на отполированный до зеркального блеска темный пол. Белые колонны, увитые малахитовыми листьями и черными гагатовыми розами, отражались в нем как в воде и упирались в расписанный звездами потолок – почти такой же, как в вестибюле Белого Замка. Посреди зала тремя ровными рядами стояли узкие, застеленные расшитыми скатертями столы. Еще несколько круглых столиков сиротливо ютились у самых стен.

– Итак, герцог, – подойдя к одному из них, Шаддан сел на обтянутый зеленым бархатом стул и, скрестив на груди руки, откинулся на спинку. – Я выполнил то, о чем вы просили: Тир ваш, Ее Величество не пострадала. Как мне кажется, это вполне приемлемая цена.

– Я не торгуюсь, – улыбнулся Карл, садясь напротив. – По крайней мере, пока. Кроме того, намерения дяди мне известны, поэтому предлагаю играть в открытую.

– В открытую? – усмехнулся старик. – Это вы случайно не про договор с Фирсаром? Может быть, ваш дружок Рэйн не успел донести предложение Совета?

Карл хмыкнул.

– Я всего лишь страхуюсь, Шаддан. Или мне упомянуть бумаги, которые Кайл подготовил для договора с Княжеством? – Понизив голос, он склонил голову набок и укоризненно добавил: – Бедняга Параман небось уже всю голову сломал, как ему убедить Кристиана и выйти сухим из воды. Наверняка его снова взяли за горло.

Помолчав, Шаддан недобро взглянул на него и уже серьезно спросил:

– И что же вы предлагаете? Думаете, я продамся за голословные обещания?

– Вы-то? О, нет. Я ценю преданность и никогда не стал бы покупать ее дешево. И мне слишком долго пришлось подводить будущее к предполагаемым вскоре событиям, чтобы теперь мелочиться… Плата будет достойной.

– Говорите же! – нетерпеливо прищурился старик, подавшись вперед.

Любуясь сквозящим в его глазах раздражением, Карл внутренне рассмеялся. Он искал Шаддана с первого дня, как попал в Королевство, и ждал этой встречи уже без малого двадцать восемь лет.

– Фирсар был предсказуем, – словно бы нехотя ответил Карл старику. – Хотя даже я не ожидал, что он поднимет руку на Фалинор. Впрочем, теперь мы имеем наглядный пример того, что случится, если все злодеяния, к которым причастны Каэлы, всплывут наружу...

– По поводу мальчика тоже вы лорду подсказали? – недоверчиво спросил Шаддан. – Не жалко племянника?

– Вы мне льстите. Я не управляю событиями. Всего лишь их предугадываю. Фирсара не нужно было к чему-либо подталкивать. Он совершенный фанатик и следует указаниям своего господина, а они прозрачны, как детская слеза. А вот Кайл – другое дело. Теперь, когда отступать больше некуда, ему придется сделать ставку на Совет и идти до конца. У Тарэма не осталось выбора, и мой дядя это понимает. Вы – тоже. Поэтому у нас одна цель.

– А после, если следовать вашему плану, – подытожил старик, – я буду вынужден стать главой Каэлов, потому что так пожелает Кайл?

– Именно.

– Думаете, этого будет достаточно, чтобы диктовать мне условия?

– Если вы дорожите своим рыжеволосым родом, то да. Кроме того, ваш племянник едва ли проживет больше трех-четырех лет. Будет обидно брать на душу столько смертей ради человека, который теперь стоит слишком дешево, чтобы вообще быть принимаемым в расчет.

– Не все в этом мире можно купить и продать, Валлор! – резко сказал Шаддан, глядя на Карла с нескрываемой ненавистью и презрением.

– Все, Шаддан. Все, что нельзя подарить. И ваша несчастная сестра, будь она жива, выбрала бы свой род и внука, а не сына!

– Я все еще могу отказаться. У Каэлов достанет кандидатов.

Карл мрачно усмехнулся.

– При том, что Фирсар стал Верховным жрецом? Поверьте, кворум он себе обеспечит. А дальше вы будете наблюдать, как это чудовище начнет безнаказанно пожирать детей Ведущей. Своих я еще смогу уберечь, но Параман, его прелестные дочки, одна из которых вот-вот восстановит свою линию в пользу Валлоров… Кайла, кстати, Фирсар уберет первым. Ему потребуется человек, полностью поддерживающий Орден.

– Лирамель на эту роль тоже не подойдет, – с издевкой заметил старик. – Или вы и от нее избавитесь?

– Если события свернут в эту сторону – да, – не моргнув ответил Карл. – Именно поэтому я заинтересован в вашем согласии. Обмен будет равноценным: вы знаете, что она дорога мне точно так же, как он дорог вам. Я не потребую предательства. Вы возьмете на себя ответственность за ее жизнь в обмен на мое молчание. Решайтесь, Шаддан, я редко делаю подобные предложения.

Старик задумчиво нахмурился. Некоторое время он молчал, неподвижно глядя перед собой, а затем мотнул головой и тихо сказал:

– Хорошо, сын Лирдана. Я готов тебя выслушать.

«А вот теперь шах и мат, дядя», – сдержав улыбку, подумал Карл и, вынув из-за пазухи маленький сверток, положил на стол.

– Что это? – настороженно поинтересовался Шаддан.

– Вы посчитали мои обещания голословными, – пояснил Карл. – Думаю, это избавит меня от объяснений.

Протянув руку, старик осторожно развернул тряпку. Треугольная брошь засверкала так, что по колоннам тут же разбежались радужные искорки.

– Какое отношение вы имеете к этой вещи? – тихо спросил он, беря ее двумя пальцами.

– Наследство от матери. Бумаги я тоже нашел, можете не сомневаться, так что доказательств у меня более чем достаточно. Дядя ведь догадывался, не так ли?

Шаддан досадливо цокнул языком и положил брошь обратно.

– У него имелись подобные предположения, однако вы умело блефовали… Ваше Высочество.

Не ответив, Карл вновь завернул фамильную драгоценность в тряпку и убрал за пазуху. Ни для кого, кроме Шаддана и еще пары человек, близко знавших герцога Керна, включая лорда Солана, она не послужила бы доказательством, а для него самого была не более чем памятью о матери, которую он никогда не знал.

– Вы допустили ошибку, Каэл, – наконец произнес Карл. – Промахнулись с целью.

– Жизнь длинная, – улыбнулся старик, однако взгляд его остался таким же холодным и мрачным.

Тяжело встав, Карл вынул из-за пояса темно-синий пузырек.

– Не старайтесь, – парировал он, протянув его Шаддану. – Именно эта жизнь и научила меня бояться только глупцов и безумцев. Вы не относитесь ни к первым, ни ко вторым. Особенно теперь.

– И для кого это? – взяв пузырек, Шаддан вопросительно приподнял бровь.

– Для Лирамель. – Уперев руки в стол, Карл наклонился и чуть слышно добавил: – Каэлы теперь сильны в Пате. У вас там больше связей, поэтому найдите способ передать мой подарок лорду Фирсару с наилучшими рекомендациями, когда тот обратится к кому-нибудь с подобной просьбой. Яд не дает ни запаха, ни привкуса, убивает очень быстро и абсолютно надежен. Антидот никто, кроме меня, изготовить не сможет.

– Как это понимать? – так же тихо спросил старик, сжав пузырек в кулаке.

Выпрямившись, Карл смерил его внимательным взглядом и укоризненно покачал головой.

– Мы теперь связаны одной целью, Тень. У вас будет достаточно времени, чтобы поразмыслить самому. Жизнь действительно длинная. Успеете.

Лирамель спала крепко и спокойно. Отстегнув перевязь, Карл снял камзол и аккуратно повесил на спинку кровати.

– Иди, Натан, – сказал он, не глядя махнув юноше. – Разбуди меня часа за два до рассвета.

Обдав потоком теплого воздуха, дверь бесшумно закрылась. Когда пламя свечей вновь выровнялось, Карл сел на край постели и, взяв сестру за руку, измерил пульс. Ему пришлось дать ей довольно большую дозу валерианы, и следовало убедиться, что все в порядке.

– Мне жаль, – наклонившись, он поцеловал ее горячую ладонь и на мгновенье зажмурился. – Надеюсь, что ты поймешь. Мне нужно время... Хотя бы немного времени. Мы должны знать наверняка.

Повернув к нему голову, Лирамель улыбнулась во сне. Должно быть, ей снилось что-то хорошее: черты лица разгладились, вернув нежность и мягкость, которые она так старательно прятала.

– Спи, моя радость, спи, – осторожно поднявшись, выдохнул Карл и, подойдя к узкой кушетке, поставленной для него у окна, лег, по привычки закинув руки за голову. Воспоминания и бесконечные мысли теснились в сознании серой чередой, пытаясь вытолкнуть вперед его страхи и тревоги. Он понимал, что даже теперь, все взвесив и выверив, мог недоглядеть какую-нибудь маловажную деталь и допустить ошибку. Но за неимением фактов приходилось рисковать.

«Помоги мне, Боже, – мысленно взмолился он, погружаясь в сон. – Помоги ради твоего народа…»

* * *

Свернув на боковую дорогу, Поль сразу же погнал коня рысью. Ему хотелось поскорее уйти подальше от отряда. Наверное, впервые за всю свою жизнь Поль пошел наперекор материнской воле. Он чувствовал, что не должен ехать в Бартайоту, хотя скучал по брату и боялся за него больше, чем когда-либо. После той страшной ночи в душе что-то изменилось. Что именно, понять пока не удавалось, только Поль чувствовал, будто получил полную власть над собой и теперь имел право сам решать, как поступать. Мать наверняка поняла бы его, особенно если бы узнала, в какой опасности находится герцог Параман.

Вокруг, насколько хватало взгляда, простирались холмистые поля с редкими вкраплениями высоких кустов. Солнце еще не успело иссушить травы, и они тянулись к небу мокрыми салатово-изумрудными стебельками, заслоняя венчики сиреневых и белых крокусов. Дождь почти перестал, и на востоке сквозь пелену темно-серых облаков иногда проглядывало солнце.

Перехватив поводья в правую руку, Поль открыл седельную сумку и достал кусок хлеба. Воды осталось только чтобы напоить коня, но пить пока не хотелось, да и до границы оставалось не больше суток.

«Главное – пережить ночь», – подумал он и обернулся. Тракта уже не было видно.

Вспоротые Фирсаром запястья почти зажили, зарубцевались и раны на груди. Только во сне, особенно когда рядом был кто-то из Посвященных, Полю снились кошмары – смутные, хаотичные, поднимающие в душе даже не страх, а скорее какую-то тупую ноющую боль.

Почувствовав, что он отвлекся, жеребец перешел на шаг. Вздохнув, Поль убрал недоеденный хлеб обратно в сумку и, укоризненно поцокав языком, ударил каблуками по его теплым бокам.

К вечеру стало заметно прохладнее, но высохший за день плащ надежно защищал от поднявшегося с севера ветра. Найдя густой куст, Поль спешился и, расседлав коня, укрыл его походной попоной. От мысли разжечь костер пришлось отказаться: в седельной сумке не нашлось огнива, да и сухих веток вокруг было так мало, что едва бы хватило на первые искры.

– Отдохнем до рассвета, – устало пробормотал Поль, свернувшись калачиком у теплого лошадиного бока, и почти сразу же провалился в сон.

Звезды сияли ярким чистым светом. Взлетев так высоко, что казалось, еще немного – и коснется их рукой, Поль лег на спину и счастливо улыбнулся. Он знал, что спит. Этот сон снился ему уже несколько раз с тех пор, как они с Параманом путешествовали на крыльях Восточной Тропы. Когда герцог и Эллад уснули, Поль впервые остался наедине с небом. Вначале были только холод и зыбкий страх, да еще странная, щемящая тоска. Он укутался и лег, глядя на Млечный Путь и чувствуя себя маленькой песчинкой, затерявшейся во времени и в пространстве. В голове зароилось множество колких и темных мыслей, поднимающих из памяти обрывки воспоминаний, в которых еще не было матери, и на глаза навернулись слезы. Поль вытер их рукавом и, не отрывая затуманенного взгляда от звезд, начал молиться. Знакомые слова слетели с губ, и все его существо вдруг наполнилось теплом и такой неземной радостью, что он потрясенно умолк и не смыкал глаз до самого рассвета, пока Параман не привел его в чувство и не велел вставать. Поль встал, но душа его осталась где-то там, среди звезд, и теперь бесконечно скучала…

– Дитя, – раздался тихий голос, идущий одновременно от ветра, неба и земли, невидимо чернеющей где-то внизу.

– Я здесь, – с готовностью отозвался Поль.

– Лети за ветром и ничего не бойся.

Чувствуя, как откликается на этот зов сердце, Поликарп потянулся к нему и едва не утонул во безграничной всепоглощающей любви. Мгновенье помедлив, он ухватился за пролетавший мимо ветерок и помчался вслед за ним туда, где переливалась за тонким облаком полярная звезда.

То опускаясь, то поднимаясь, а иногда заворачивая широкие петли, Поль летел, отдыхая от тревог и страхов, оставшихся где-то внизу, и ему хотелось, чтобы этот полет никогда не кончался.

Внезапно ветерок будто бы замер, а затем почти отвесно устремился к земле. От головокружительной скорости захватило дух, и Поль звонко и радостно рассмеялся.

На каменном уступе лежала черная плита. Встав рядом с ней, он с любопытством осмотрелся и увидев, как близко горы, удивился.

– Сын Тара просил помощи и был услышан, – вновь прозвучал голос. – Скажи ему так: вот чаша полна слез, и молитвы невинных услышаны. Потому будет явлена ему милость за их страдания как наследнику и потомку. Пусть оставит малодушие и придет, и прочтет, что написано на камне. И вот: четыре ветра помнят, но лишь один знает – и там, откуда был сделан шаг, туда и надлежит вернуться. Ибо грядет и уже близко тот, кому враги вверят свои пути.

– И что же делать? – расстроенно спросил Поль, догадавшийся, кому должен передать сказанное.

– Пусть помнит откровение, данное Арматею, ибо тот получил его, оплакав свое падение и пожалев о пролитой крови в утешение всему Роду. И то, что было ему открыто, тому и надлежит исполниться. Вот кровь отречения, осквернившая Род сей и землю, доверенную ему, вопиет к небу. И кто может омыть их, как не тот, кем она была пролита? Ему должно изменить неизменяемое и предотвратить неизбежное, чтобы вернуть право имеющему право на обетование.

Когда голос затих, Поль несколько раз повторил про себя услышанное, а затем, подойдя к краю выступа, на котором стоял, взглянул вниз. Далеко-далеко, там, где должна была чернеть земля, горели огоньки. Теплые, оранжевые, они светили в небо, как свечи на огромном подсвечнике.

«Однажды я вернусь сюда», – подумал он и подставил лицо налетевшему ветру. Этот ветер был сильнее, чем тот, который принес его сюда. От него веяло холодом гор и свежестью моря.

Встав на край уступа, Поль раскинул в стороны руки и прыгнул. Ветер не стал подхватывать его, лишь покружился вокруг и вновь улетел, оставив падать к дрожащим свечкам, которые все росли и росли, пока не превратились в огромные факелы, торчащие из земли вдоль черных крепостных стен. Полю показалось, что еще немного – и он по-настоящему упадет. Он даже зажмурился, хотя страха не было… Но вместо факелов вокруг вспыхнул яркий свет, и непроизвольно открыв глаза, Поль увидел голубое небо и огромное золотое солнце, уже поднявшееся над горизонтом на добрый локоть.

– Вот это да… – изумленно выдохнул Поль и, легко вскочив, осмотрелся. Конь, которого он не догадался привязать, надеясь почувствовать, если тот встанет, мирно пасся поодаль, пощипывая еще мокрую от росы траву.

Дорога кончилась довольно скоро. Ближе к полудню пришлось опять сделать остановку и немного передохнуть. Солнце заметно припекало. Духота вокруг была настолько густой и неподвижной, что стало понятно – приближается гроза.

Помня слова герцога, Поль вначале ориентировался по солнцу, стараясь держаться того же направления, которым шел в предыдущий день, а затем, когда небо окончательно затянуло тучами, повернул коня к горам, выделяющиеся на фоне черных туч остроконечными белыми вершинами. Так он ехал еще несколько часов, с опаской вздрагивая, когда над головой вспыхивали неровные зигзаги молний и рокотал гром. Ветра по-прежнему не было, не начинался и дождь, только жара немного спала и от земли поднялся полупрозрачный туман.

«Успею ли до бури?» – подумал Поль, на всякий случай потуже затягивая тесемки плаща.

Услышав ржание, донесшееся издалека после очередного раската, он вначале не поверил – подумал, что показалось. Но вскоре оно повторилось. Ему вторило еще одно, и еще…

Шумно выдохнув и дернув головой, жеребец Поля заржал в ответ и пошел резвее. Им обоим не терпелось скорее добраться до своих и утолить жажду.

За пологим холмом лежала небольшая равнина, разделенная пополам высокой изгородью из подстриженных в некоторых местах кустов. Это и была граница Княжества. Рядом с ней по обе стороны высились вперемешку шатры Бартайоты и аллотаров.

– Эй! – Заметив его издалека, высокий мужчина в темно-желтом кафтане поднял руки и скрестил их над головой.

Не зная, что мог бы означать этот жест, Поль на всякий случай остановил коня и, перекинув ногу через седло, спрыгнул на землю.

– Мне нужен генерал Аармани! – крикнул он, надеясь, что дозорный расслышит имя. – Я от герцога Парамана!

Видимо разглядев, что перед ним ребенок, тот немного помедлил и махнул куда-то на северо-запад.

Намотав на руку повод, Поликарп не торопясь пошел в указанном направлении. Вскоре среди шатров показался серебряный шпиль. На нем в унылом безветрии висел, поникнув, стяг Королевства – белая яблоня на черном фоне.

– Эй, малой, куда спешишь? – Молодой офицер-палечник шагнул навстречу, перегородив путь к шатру. – Ты кто будешь и откуда?

– Мне к генералу, – не глядя на него, ответил Поль. Его не хотелось называть свое имя. – Послание от Его Высочества герцога Парамана Лаусенского.

– Молод ты больно для гонца, – холодно ответил стражник. – Назови имя и род, иначе докладывать не стану – не положено.

Взглянув на приоткрытый полог, Поль сжал губы и отпустил повод.

– Поликарп, сын… – с неохотой начал он и, запнувшись, нахмурился. Произносить вслух имя отца было непривычно. При Кайле они с Элладом никогда не говорили о нем, и это осторожность так глубоко вросла в сознание, что перешагнуть через нее стало почти невозможно. – Доложите, что прибыл Поликарп, сын Лирамель Валлор, – наконец нашелся Поль с ответом и тихонько вздохнул, словно сбросив с плеч непосильный груз.

Удивленно глянув на него, палечник поклонился и, развернувшись, вошел в шатер. Поль тоже не стал ждать. Подойдя, он остановился напротив входа и, поскольку больше никакой охраны не было, отстегнул от пояса маленький кинжал, подаренный ему Параманом, и положил на землю. Как сыну королевы ему полагалось входить к генералу с оружием, но гонцу это не пристало.

– Можете войти, князь ждет вас, – выйдя, офицер придержал полог. – Генерал скоро прибудет.

Пытаясь скрыть растерянность, Поль осторожно шагнул вперед. Увидеть дядю Кристиана он сейчас не предполагал, тем более у палатки не было выставлено никого из аллотаров. Как вести себя и что допустимо говорить, а о чем лучше смолчать – обо всем этом уже не было времени думать. Поликарп знал, что мать вполне доверяла брату и тот поддержал ее в трудный час. Однако некоторые высказывания дяди Карла, которые Поль слышал, когда спускался в темницу вместе с королем, вызывали серьезные опасения.

Внутри шатра было не просто тускло – почти темно. Плотная темная ткань не пропускала даже тот серый грозовой свет, который теплился снаружи. Полю пришлось замешкаться, чтобы дать глазам привыкнуть. Одинокий факел, горящий у дальней стены, выхватывал лишь силуэт сидевшего на подушках человека и большую пантеру, преданно льнущую к его ногам.

– Подойди ближе, – попросил князь, поманив его рукой.

Послушно сделав несколько шагов, Поликарп остановился в метре от столика. Дядя был похож на своего близнеца и не похож одновременно. Как и Карл, он смотрел прямо, но без прищура, и взгляд его был спокойным и даже добрым. Правда, последнее Поля обмануть уже не могло. Кайл тоже нередко глядел на их с Элладом забавы вполне миролюбиво, а затем мог легко отдать приказ повесить случайно обронившего поднос слугу.

– Я много слышал о тебе, юноша, – тепло улыбнулся князь и слегка наклонился, убрав подальше несколько измятых бумаг. Его волосы, совершенно седые, словно он был древним стариком, так контрастировали с черной бородой, что Поль с трудом скрыл удивление. – Но признаюсь, не ожидал увидеть здесь в столь темный час. Какая беда привела тебя к границе? Неужели наши враги действительно настолько обезумели, что решились послать ребенка?

Поликарп нахмурился и, поклонившись, вежливо ответил:

– Меня отпустил герцог Параман, Ваше Высочество. Он же велел мне рассказать обо всем, что я слышал и знаю, чтобы вас предупредить.

– Вот как? Вполне на него похоже. Испугался расплаты за свои злодеяния и решил договориться заранее… – задумчиво протянул князь, машинально поглаживая широкую голову задремавшей пантеры.

– Я не думаю, что это так, – вступился за герцога Поль. – Боюсь, у него просто не было выбора. Он не враг вам, Ваше Высочество. Вы ведь знаете, он помог моей матери… И мне тоже. И отцу.

Удивленно приподняв брови, князь тихонько рассмеялся.

– Давно я не слышал ничего более забавного, – почти ласково произнес он и поспешно добавил: – Не принимай мое недоверие на свой счет, Поль. Ты еще слишком юн и наивен, так и должно быть. Поверь, мне искренне жаль тебя разочаровывать, но Параман никогда не был нам другом. Он – сын своего отца и в данный момент является главнокомандующим враждебной нам стороны. Что же до его подвигов… Он всего лишь исполнял свой долг как сын Ведущей линии, причем не в ущерб собственным интересам. – Переведя дух, князь неопределенно хмыкнул. – А если бы не так, то он не предал бы Аармани и меня, поскольку прекрасно знал, к чему приведет такая перестановка сил.

– Генерал Лафаст одобрил его выбор, – осторожно заметил Поль. – Он не поддержит ни одну из сторон.

– Это было ожидаемо, – спокойно кивнул Кристиан. – Решение Парамана никак не повлияло бы на генерала Горгота.

– Кайл обещал убить его семью, если он потерпит поражение! – Поликарп и невольно сжал кулаки. – Я уверен, что ваш брат тоже был заинтересован, чтобы король поставил Парамана во главе гарнизонов! Его вы не осуждаете?

– У каждого есть выбор, Поль, – терпеливо произнес князь. – Зная свое положение, мой кузен должен был проявлять осмотрительность, в том числе касательно близких. Это его семья, и ему отвечать за нее перед совестью и Богом. Подстраивать интересы государства под личные трагедии отдельно взятых людей – недопустимо. Касательно моего брата, – чуть тише добавил князь, – думаю, мне лучше не отвечать на твой вопрос, а тебе – забыть, что ты его задал.

Поль промолчал. Разговор с дядей его не смутил, но расстроил. Кайл всегда беседовал с ним в подобном же тоне. В Ведущей линии не смотрели на возраст – пред общим долгом все были равны. То, что Поль вошел в Род извне, не играло особой роли – закон его признавал, ограничивая только в праве престолонаследования.

Быстрые шаги, раздавшиеся снаружи, возвестили о прибытии генерала. Отойдя в сторону, Поль встал у матерчатой стенки и, пользуясь тем, что дядя отвлекся, смахнул непрошенные слезы. Ему было жаль герцога, и признавая правоту слов, сказанных князем, он не желал с ним соглашаться. Была во всем этом какая-то несправедливость, что-то неправильное.

– Тир наш! – вместо приветствия воскликнул Аармани, стремительно войдя в шатер. – Ворон принес добрые вести!

– Слава Богу, – неожиданно ссутулившись, выдохнул князь и грустно улыбнулся. – Долго же тебя не было, дядюшка.

Аармани в волнении потер руки и осмотрелся, будто что-то выискивая. Проследив за его взглядом, Кристиан обернулся и, взяв лежавший за спиной небольшой бурдюк, протянул его генералу.

Отпив пару глотков, Аармани благодарно кивнул и хотел было уже о чем-то спросить, когда вдруг заметил Поля. Замерев, он окинул его недоверчивым взглядом и сурово поджал губы.

– В чем дело? – заметив его реакцию, с нескрываемым сарказмом спросил князь. – Я думал, вы знакомы. Не узнали мальчика?

– Узнал, отчего же, – кивнул Аармани. – И весьма рад видеть живым и здоровым. Хотелось бы только знать, как ему это удалось.

Машинально убрав изрезанные руки за спину, Поликарп промолчал. Он не думал, что о ритуале станет известно столь многим людям. Ему не хотелось вспоминать и рассказывать пережитое снова и снова.

– Это долгая история, – наконец ответил он, глядя в земляной пол. – Герцог Параман забрал меня, когда они ушли. Откопал. Привез в лагерь. Матушка написала, чтобы я продолжил путь к Бартайоте, но на подъезде герцог меня отпустил. Сюда, к вам. Велел рассказать все, что я слышал и знаю.

– Ясно, – помедлив, произнес Аармани. – Что ж, это хорошо, сынок. В моем гарнизоне ты желанный гость.

Мощный раскат, ударивший, казалось, совсем рядом, заставил Поля закрыть уши ладонями и даже присесть. Почти сразу же хлынул ливень, и порыв ветра ударил в шатер с такой силой, что тяжелая ткань за спиной вздулась парусом.

– Дороги размоет, – недовольно заметил князь. – Лирамель задержится.

– Она возьмет только конницу, – улыбнулся Аармани, усаживаясь на расстеленный на полу ковер. – А вот Дарите придется уходить быстрее: Тир разольется на славу.

– Думаете, все-таки решат перекрывать юг?

Хмыкнув, генерал достал из нагрудного кармана бумажку и бросил ее на стол.

– Хм… Чувствую знакомую руку, – прочтя, недовольно поморщился Кристиан. – Ничего хорошего из этого не выйдет.

– Полно тебе, сынок, – пожурил его Аармани. – Пора бы уже забыть обиды. Вам все равно придется договариваться друг с другом. Лирамель отдала ему половину Королевства, так что граница у вас общая.

Выругавшись, Кристиан залпом пригубил из бурдюка и сквозь зубы процедил:

– Карл всегда получает то, что хочет! Я пытался предупредить ее, но все бесполезно. В кои-то веки Параман оказался прав: он говорил об этом с самого начала, да только я был тогда еще слишком глуп, чтобы прислушаться.

Аармани не ответил и, обернувшись к Полю, поманил его к себе.

– Накинь-ка плащ, малец, и беги в соседнюю палатку: тебе нужно подкрепиться. А я пока потолкую с князем.

* * *

Обменявшись стягами, Лирамель приобняла княгиню. Навстречу аллотарам вышел весь город. Люди держались настороженно, но миролюбиво. Со стороны северного народа тоже не чувствовалось враждебности, скорее любопытство. И только личная охрана Дариты – четверо широкоплечих, внушительного вида воинов – смотрели на зевак исподлобья и не убирали ладоней с рукоятей кописов.

– Альва энара[1]! Мой порог – ваш порог, – громко произнесла Лирамель, взяв княгиню под руку и решительно потянув к воротам. – Благодарю за доверие и помощь, – чуть тише добавила она, натянуто улыбнувшись. – Вы вовремя.

Дарита не ответила. Напряженная, как струна, она неотрывно смотрела на стоявшего рядом с генералом Карла. Лицо ее, бледное и взволнованное, было искажено таким презрением, что Лирамель стало не по себе. В душе вспыхнула давно забытая неприязнь. Тогда, у жертвенника, она испытала почти животный ужас. Лирамель до сих пор не могла простить Дарите попытку убить брата.

– Мне нужно переговорить с вами наедине, – растягивая слова, сказала княгиня. – И как можно скорее.

– Разумеется, – вежливо откликнулась Лирамель, поймав наконец взгляд Карла. Тот слегка кивнул и тут же отвернулся.

«Я не дам ей причинить тебе боль, – мысленно пообещала она. – Никому не дам».

Аллотары должны были встать лагерем у Тира на двое суток, чтобы отдохнуть перед дорогой и пополнить необходимые запасы. Крепость могла без ущерба принять их и на более долгий срок, однако счет шел уже даже не на дни, а на часы. Именно поэтому Лирамель решила вести к Бартайоте только конницы Тира и Горгота. Часть пехоты оставалась в городе, а другая, под предводительством Морлота, должна была сопровождать аллотаров в качестве живого щита.

Путь до дворца показался долгим, хотя они и шли так быстро, что некоторые слуги, следовавшие за охраной, бежали трусцой. Двое из них – невысокая худощавая женщина, несшая какие-то вещи, и седой старик – начали громко роптать, когда офицеры Тира остановили всех сопровождавших княгиню аллотаров, объявив, что дальше входа в башню, которая была целиком отведена для Дариты, никто не пройдет. После коротких препирательств, из-за которых Лирамель пришлось обернуться и приказать пропустить стражу, подоспевший Морлот успокоил слуг и что-то виновато сказал Карлу, который все это время находился неподалеку, но вмешиваться не спешил, хотя идея с башней принадлежала именно ему. Посоветовавшись накануне с генералом, он уверил Лирамель, что княгине в высоких покоях будет удобнее, нежели во дворце, где ее будут донимать вниманием и без того взбудораженные лорды. Кроме того, подступы к башне легко перекрывались, и аллотары могли не переживать за безопасность Дариты, а из окон открывался панорамный вид на лес и реку.

Поднявшись по устланной желтым ковром лестнице, Лирамель сама отперла украшенную серебряными изразцами дверь и, отойдя в сторону, пропустила княгиню вперед.

– Я впервые вижу такую красоту, – призналась Дарита, разглядывая изящную мебель и блестящие от позолоты стены. – Ваши мастера достойны уважения, – с восхищением заметила она. – Я полагала, легенды врут, говоря, что дети Тара рождаются и умирают в золоте…

– Легенды действительно врут, – улыбнулась Лирамель. – Но Тир – это Тир. Белый Замок куда скромнее. А что до детей Тара, то они скорее рождаются и умирают в интригах, но никак не в золоте.

– Ваш брат и мой супруг, Бонара, принес в Черную крепость многое из того, что я замечаю здесь… – словно не услышав ее, продолжала княгиня. – Вначале это было непривычно, но потом стало гораздо уютнее. Теперь там ничего не напоминает о мрачных временах.

Лирамель отстраненно кивнула. Об одном воспоминании о мрачной комнатке, где она коротала дни, ожидая Миэля, у нее перехватило дыхание.

– Будет гроза. – Подойдя, Дарита задумчиво посмотрела в окно. – Река разольется…

Помедлив, Лирамель шагнула и незаметно поправила сползшую с подоконника кружевную салфетку. Вдалеке, где лежала за лесом степь, клубились черно-фиолетовые тучи, тянущиеся до самых гор.

– Вы правы, Дарита… Жаль. Я надеялась на хорошую погоду. Если дожди затянутся, дороги размоет.

Княгиня молчала. По ее плотно сжатым губам и нервно постукивающим по подоконнику пальцам было видно, что она волнуется. Зеленые, обрамленные темно-рыжими ресницами глаза тревожно блестели, но устремленный в небо взгляд был полон злости и решимости.

– Я хотела бы поговорить с вами о Карле, – наконец тихо произнесла она. – Вы должны знать о том, что случилось тогда в Княжестве.

Лирамель улыбнулась.

– Мне известно о договоре между вами.

– Я имею в виду то, что случилось с вами, а не со мной, Бонара. Я была свидетельницей тех злодеяний, которые творил Миэль, и слышала и видела то, что делал ваш брат. Вы доверяете ему – и это ошибка. Простите мою дерзость, но я обязана предупредить.

– Ценю вашу заботу, Дарита, – убрав руки за спину, Лирамель закусила губу. Ей было тяжело сдерживать себя, но интересы Королевства требовали быть вежливой. – Но, как вы изволили заметить, герцог Карл пользуется моим абсолютным доверием. И я осведомлена обо всем, что он делал в то время, о котором вы говорите.

– Боюсь, это не так, – слегка побледнев, произнесла княгиня. – В тот день, о котором я хочу рассказать, вы были… – Она нахмурилась, пытаясь подобрать нужное слово, и по ее красивому лицу прошла судорога. – Вы спали, Ваше Величество, – наконец произнесла она. – Спали будто бы наяву. Миэль заставлял вас ходить по краю стены, когда мы с вашим братом поднялись на башню. – Видя, что Лирамель молчит, Дарита приободрилась. – Князь сказал, что испробовал все, что мог. Он открыл Карлу сны, которые вы видели, а затем спросил, для чего он растил вас, как овечку на заклание, и как мог видеть ваше будущее, если не являлся по праву рождения Главой Рода. – Переведя дыхание, княгиня нервно сглотнула. – Миэль стер ваши воспоминания, оставив только детство, и велел Карлу убить вас, заметив, что если таково его видение, он должен его исполнить...

– Хватит! – грубовато оборвала ее Лирамель и отвернулась. Упрятанные в самые дальние, самые темные уголки души воспоминания с хохотом вырывались наружу. Во рту пересохло. Пережитые годы и столетия, тысячи пройденных путей, десятки тысяч выборов и бесконечное «нет», которое она говорила – все это разом нахлынуло, едва не вывернув душу наизнанку.

В наступившей тишине было слышно только ее тяжелое прерывистое дыхание. Сосредоточившись на мысках своих сапог, Лирамель изо всех сил пыталась успокоиться и выровнять сердечный ритм. Лишиться чувств здесь, при Дарите, обнаружить свою слабость – значило признать обоснованность ее подозрений. Для Карла это было слишком опасно.

– Вы думаете, княгиня… – прошептала Лирамель, боясь говорить в полный голос. – Вы полагаете, что я могла это забыть?

– Но…

– Так вот, я помню. И вас, стоявшую позади брата, и Миэля, успевшего поймать его занесенную руку… Я не забыла ничего. И не забуду. Ни одного сна-морока, ни одной нанесенной им раны. Я никогда не бежала и не стану бежать от своего прошлого. Оно мне слишком дорого. Любое. – Облизав выступившую на губе кровь, Лирамель немного помолчала, собираясь с мыслями, а затем повернулась и взглянула на Дариту. – Все, что делал, делает или сделает мой брат, отвечает интересам Королевства и моего народа. Это следует знать и вам, и Кристиану. И это единственное, что интересует меня. Настоятельно попрошу вас не тревожить его подобными напоминаниями или подозрениями и не говорить… Ничего не говорить! Любое зло, направленное против Карла, я буду воспринимать как личное оскорбление. – Прочтя страх и удивление в ее глазах, Лирамель взяла себя в руки и чуть мягче добавила: – Повторяю: я ценю ваше внимание и заботу. Тревога понятна, поэтому предлагаю просто забыть этот разговор. У нас есть более насущные темы… – Потянувшись к ручке, Лирамель распахнула окно и вдохнула. В воздухе уже чувствовалось дыхание приближающегося дождя. – Мы с вами однажды уже предотвратили страшную бурю, Дэру… Боюсь, придется сделать это снова. И надеюсь, в последний раз. Вы понимаете, о чем я?

– Да, – едва слышно отозвалась Дарита.

– Когда все это закончится, – продолжила Лирамель, – предстоит довершить пророчество. Нашим народам необходимо объединиться, чтобы никто и никогда не смог больше залить Малый Мир кровью.

– Союз должен быть равноправен и справедлив, Бонара, – с внезапным напором произнесла княгиня. – Мой народ страдал слишком долго.

– Так и будет, – кивнула Лирамель. – Возможно, пройдет немало лет, прежде чем границы между Королевством и Княжеством исчезнут не на картах и бумагах, а в душах людей, но сделать первый шаг должны мы с вами. Ради всех, кто вверил нам свои судьбы, и ради наших потомков.

– Тавэра а мэррн![2] – Дарита положила ладонь на ее плечо. – И простите еще раз за мою дерзость, Бонара. Эти мысли не давали мне покоя много лет. Я боялась открыть их даже мужу.

– Прошлое необходимо помнить, – ответила ей Лирамель и, поведя плечом, обернулась. – Но лишь для того, чтобы не повторять ошибок. В остальном – пусть оно останется деревом у дороги. Мы давно перешагнули через его тень, и ничто более не омрачит грядущего пути.

– Поэтично, – улыбнулась княгиня. – Кетрин чем-то похожа на вас, – неожиданно сменив тему, сказала она. – Наша старшая дочь – единственная, кто пошел в род Тара и лицом, и нравом.

Вспомнив, что брат рассказывал о своих девочках, Лирамель понимающе кивнула. Кристиан и Дарита все еще надеялись на рождение наследника, а пока в Черной крепости подрастали крепкие и здоровые княжны.

– Я очень благодарна вам за брата, Дэру. Вы помогли ему в трудный час и подарили счастье, которое он заслуживал – для меня это важнее всего.

– Скорее это он подарил мне счастье, – мягко улыбнулась Дарита и, покосившись на дверь, насмешливо добавила: – Кажется, нас уже ждут, Ваше Величество.

Лирамель прислушалась. Голоса за дверью звучали все громче и тревожнее. Видимо, пока они с Даритой разговаривали, успело случиться нечто важное, иначе генерал не позволил бы их беспокоить.

На небольшой лестничной площадке столпилось с десяток людей. Карл, мрачно стоявший у самых перил, что-то коротко отвечал нервно жестикулирующему Натану и, судя по отсутствующему виду, совсем его не слушал. Заметив Лирамель, он знаком велел юноше замолчать.

– Все в порядке, – подойдя, она взяла брата под руку и, шагнув на первую ступеньку, поспешно добавила: – Мы говорили о будущем договоре и немного о детях.

Окинув ее внимательным взглядом, Карл заметно расслабился и поманил за собой оставшегося у перил Натана.

[1]

[2] Да будет так (Древний язык, наречие Княжества)

Глава 7

8-9 мая 3143 года по исчислению Малого Мира. Бартайота; 9-10 мая Тонар и предместья

Кровь теплыми струями стекала по запястью в ладонь и сквозь пальцы капала на черный каменный жертвенник.

Земар-ар безмолвствовал. Уже второй раз за день Тарэм совершал призыв, но никакого отклика не было. Хотел он того или нет, следовало признать, что Фирсар достиг желаемого. Ему даже не понадобилась кровь Ведущей, чтобы совершить обряд, и это злило Тарэма больше всего. Складывалось ощущение, что Земар-ар сам желал возвышения лорда, тогда как по правилам, пока Глава Совета был жив, никто не смел претендовать на Верховный жезл.

Туго перевязав руку, Тарэм отошел и обернулся к одному из младших жрецов.

– Позови короля. Пусть приведет своего щенка.

– Кайл не принадлежит к Ведущей линии, – попытался возразить советник Альбора, выступив вперед.

– Я говорю о Парамане, – холодно отозвался Тарэм. – Отец имеет власть над сыном. Пусть, наконец, оправдает его рождение и свое ослушание.

– Но герцог возглавляет гарнизоны… И мы знаем, что он отошел от Ордена. Можете ли вы поручиться, что его кровь будет принята?

Раздраженно передернув плечами, Тарэм взглянул на порозовевший на запястье бинт.

– По ходатайству отца – да. Не думаю, что Кайл станет сейчас нам отказывать. Совет – его главная надежда и опора.

– Параман упрям, а Кайл непредсказуем, – мягко заметил Квиста. – Стоит ли так рисковать?

– Пока что я – Глава Совета, – напомнил ему Тарэм. – Вы сказали – я услышал. Но решение принимать не вам. Или Совет хочет наложить вето?

Напряженная тишина приятно успокоила нервы. Они все еще повиновались ему, все еще боялись…

«Посмотрим, Фирсар! Посмотрим, к чему приведет твоя самонадеянность!» – подумал Тарэм, жестом попросив подать стул. Несмотря на то, что прошло уже достаточно времени, Тарэм все еще не мог смириться. Дерзость Фирсара и его предательство до сих пор вызывали гнев. Мальчишка, которого он сам избрал в преемники и провел по ступеням власти и силы, ударил под дых в самый неподходящий момент. Конечно, Кайл предупреждал о нем, да и сам Тарэм понимал, что Фирсар пойдет на все, лишь бы заполучить жезл, но все же не предусмотрел, не сумел его остановить, даже несмотря на весь свой опыт.

Ждать пришлось так долго, что Тарэм начал подремывать. Он был уже очень стар, и годы брали свое: усталость почти не покидала его тело.

Племянник был спокоен, как море в штиль. Слегка прихрамывая, он быстро пересек небольшой полукруглый зал и, знаком попросив Тарэма подняться, степенно поклонился.

– Я только что получил вести, – не дав сказать и слова, с нажимом произнес он. – Лирамель выступила с конницами Тира и Горгота. К завтрашнему вечеру они будут у Бартайоты. Думаю, аллотары тоже подоспеют к сроку. Так что план, который я озвучивал вам вчера, теперь остался единственным. У нас нет выбора.

– Вам сказали, зачем я звал вас? – выдержав паузу, спросил Тарэм. При посторонних ему приходилось держать себя в руках и соблюдать с племянником протокол.

– Разумеется.

– И где же тогда ваш сын, мой король?

Кайл растянул сухие обветренные губы в полуулыбке.

– Там, где и полагается быть главнокомандующему – на позициях. Мне думается, что там он намного нужнее, чем здесь. Не так ли, Глава Совета?

– В таком случае, – нарочито безразлично ответил Тарэм, – мы вряд ли сможем помочь Вашему Величеству…

– Отчего же? – не прекращая улыбаться, спросил Кайл и обвел притихших Советников насмешливым взглядом. – Не вы ли уверяли меня, что Орден всемогущ и несокрушим? Или Фирсар поколебал вашу уверенность, поколдовав у стен Пата? Испугались мальчишки?

– Не говори о том, в чем не разбираешься! – злобно бросил Тарэм, чувствуя, что начинает терять самообладание. – Простого призыва будет недостаточно, чтобы устрашить аллотаров. Нам нужна кровь Тара, кровь Ведущей линии! Без нее мы не сможем совершить то, что однажды уже было совершено на полях Бартайоты.

Кайл недоверчиво хмыкнул.

– Арматей заключил с Орденом договор намного позже, нежели состоялась битва. Его сын, на чьей крови был выкован венец и подписано соглашение, родился спустя год после войны. Поэтому уверен, что вы вполне сможете обойтись полукровкой. Как только устраните Лирамель и отца мальчика, поскольку только после этого формула усыновления вступит в силу, я смогу использовать своего наследника так, как угодно Совету.

– Хотите убрать с дороги дочь Лирдана? – прищурившись, скорее утвердил, нежели спросил Тарэм.

– Это удобно, – Кайл пожал плечами. – Почему бы и нет? Или у вас руки коротки? Она ведь предсказуема как ребенок, а ее безродный избранник вообще ничтожество. Убейте обоих, и дело с концом!

Внимательно взглянув на племянника, Тарэм задумчиво поджал губы. Кайл вел себя вызывающе и слишком уверенно. Не требовалось даже касаться его сознания, чтобы понять, что ему уже известно о тех договоренностях, которые Совет отослал Карлу. Тарэм даже допускал, что тот сам приложил к этому руку. Оба Валлора вели между собой очень тонкую игру, но цели их были прозрачны. Карл желал получить трон, сохранив сестру в качестве подставной куклы, а Кайл – убрать их обоих с дороги и возродить Ведущую линию через свой род, используя юную Фэй и лорда Салвана.

«Сожрете друг друга», – решил Тарэм, отведя взгляд. Уголки его рта чуть дрогнули, скрывая довольную улыбку, но лицо осталось бесстрастным. План племянника был довольно привлекательным, тем более что Совет тоже желал Лирамель смерти. Она зашла слишком далеко, да и ее брат мог в любой момент переметнуться к Фирсару. Кайл устраивал Тарэма куда больше, даже несмотря на свои нехитрые интриги с Ведущей линией. На это Орден пока закрыл глаза, сделав вид, что пошел на уступку. К тому же у них был мальчик… Правда, не тот, которого присмотрел себе Кайл. Эллад Тарэму не нравился – он слишком многое успел взять от матери, – а вот другой, младший, вскормленный истинной дочерью Ордена, обещал в будущем пойти куда дальше Фирсара и стать намного сильнее.

– Хорошо, Ваше Величество, – с подчеркнутым смирением ответил Тарэм, – мы рассмотрим ваше предложение и сообщим ответ к вечеру.

Кивнув, Кайл обернулся и оглядел притихших Советников.

– Надеюсь на вас, господа, – серьезно сказал он. – При всех наших разногласиях сейчас – то самое время, когда следует взяться за руки. Уверен, вы как никто понимаете, что предстоящие события способны изменить историю. Принимая во внимание пророчество, мы можем сделать только одно – предотвратить его. Думаю, это вполне возможно, учитывая недавний опыт с Княжеством.

– Истинно так, – отозвался Тарэм.

Не ответив, Кайл поклонился ему и, повернувшись, неспешно пошел к дверям. Вскоре его черная фигура скрылась за широкими деревянными створками, и двое Посвященных опустили тяжелый засов.

– Вы слышали, – помедлив, произнес Тарэм, садясь на стул. – Что скажете?

Один за другим Советники подняли руки в согласном жесте. Возражений не нашлось ни у кого.

– В таком случае, – продолжил он, – сегодня же отправьте голубя в Лаусенс.

– А что с герцогом? —поинтересовался Советник Марэна.

– Оставим его на усмотрение Его Величества, – подумав, ответил Тарэм. – Дождемся, пока созреет рожь, и тогда возьмемся за серп. Сейчас главное – отстоять наш мир таким, каким он был тысячи лет, и не дать дочери Тара поглумиться над традициями и обычаями.

«Правильно мыслиш-ш-шь, – раздался в его сознании вибрирующий шепот и, вздрогнув всем телом, Тарэм ничком упал на каменные плиты. – Сделайте так. Я не оставлю вас-с-с…»

Хватая ртом воздух, Тарэм с трудом перевернулся и встал на четвереньки. Его худые, покрытые старческими пятнами кисти со вздувшимися от напряжения синими венами смотрелись на темном полу, словно два белых пятна.

– Я получил ответ, – прохрипел он, чувствуя прикованные к себе взгляды. – Решение принято.

* * *

Буря прошла по Королевству с такой силой, будто все Тропы разом опустились на землю. Во многих домах побило стекла и сорвало ставни, а кое-где снесло крыши, поэтому забот у народа было достаточно и про аллотаров на время забыли.

Марк вначале немного терялся, замечая, какое почтение оказывается Лирамель со стороны северного народа. Впрочем, и собственные верноподданные глядели на нее хотя и немного настороженно, но с большим уважением. По большей части это касалось простого народа и боевых офицеров. В глазах молодых воинов Марк пока читал скорее любопытство, а знать, которой в Тире было предостаточно, делилась на два лагеря. Те, кто поддерживал Кайла, старались держаться от Лирамель подальше, а остальные выглядели скорее встревоженно, поскольку слухи о том, что она упразднила Совет, уже разлетелись по Королевству и вызвали неоднозначное отношение. Даже Марк, как юрист, понимал, что такая резкая смена веками существующего порядка может привести к хаосу. Казалось, понимал это и Карл. Во всяком случае, тот везде, где только мог, пытался смягчить резкие высказывания сестры в адрес Ордена, и пока была возможность, вел переговоры с теми из высокородных представителей Десяти, которые осели в Тире. Марка Карл по большей части игнорировал, используя лишь тогда, когда не мог без него обойтись – в переговорах с ремесленниками и торговцами.

Гонцы к Кристиану выехали за сутки до того, как Лирамель отдала приказ объединенной коннице двигаться на запад, а княгиня повела аллотаров и часть тирской пехоты на юг, к тракту.

– Ты проводишь нас до Тонара, – не терпящим возражения тоном заявил Марку Карл, разворачивая своего коня так, чтобы видеть и его, и сестру. – Обстановка в Тире слишком нестабильна, а в отсутствие генерала те, кто ищет повод, вполне могут его найти. Нам требуется надежный человек, способный сдержать лорда Каррака.

– Неожиданно, – слегка нахмурилась Лирамель, но, взглянув на брата, быстро добавила: – Но я согласна. Ты прав.

– Ты даже не представляешь, насколько, – натянуто улыбнулся Карл. – Нам всем предстоит пережить непростые времена...

– Это ты о чем? – вмешался Марк, решив придержать возражения на потом.

– Будет возможность, поясню. Мы и так уже выбиваемся из плана. По таким дорогам лучше добираться до Тонара засветло.

Ехать пришлось верхом. Дороги сильно размыло, и, по словам одного из стопников, тяжелый экипаж увяз бы на первой же развилке. Держась позади Карла, Марк постоянно замечал мимолетные взгляды, которые офицеры и воины бросали на Лирамель, словно черпая в ней успокоение. Между ней и ими будто бы чувствовалась невидимое притяжение, нечто, что порой связывало людей в одной семье – едва уловимое, но сильное и прочное. «Я не принадлежу никому, кроме своего народа», – так Лирамель повторяла ему в Большом Мире, но Марк всегда воспринимал ее слова как некую браваду и лишь теперь увидел и понял, что это действительно правда.

Через огромные ворота Тира они увели за собой три тысячи всадников. Лирамель сразу же задала темп, шепнув что-то на ухо своему коню, и Марк невольно улыбнулся, вспомнив, как она обрадовалась, увидев белоснежного жеребца, который когда-то вывез ее и Карла из Черной крепости. Снежок, или Тамандар, как звучало его аллотарское имя, сразу же признал хозяйку и долго ласкался, заставляя ее смеяться, а столпившихся вокруг офицеров радостно переглядываться.

Дорога после моста сворачивала к северу, делая петлю вокруг рощи седых топей, а затем все время шла прямо на запад. До Тонара лошади месили копытами грязь, отчего вокруг стояло непрерывное хлюпанье. Белоснежные ноги Снежка вскоре стали черно-коричневыми, и он ворчливо пофыркивал. Сама же Лирамель не замечала ни этой грязи, ни всеобщего внимания, ни даже Марка. Хмурясь, она задумчиво смотрела куда-то вперед и лишь изредка оборачивалась к Карлу, словно проверяя, рядом ли он. В ее сосредоточенно-напряженном взгляде Марку виделось какое-то болезненное беспокойство. Казалось, она все время искала у брата те же утешение и опору, которые окружающие искали в ней самой. Эта внутренняя близость между ними вызывала в душе Марка ревность, злость и почти не совместимое с ними досадливое сочувствие. Он был вынужден признать, что несмотря на проведенные с Лирамель годы, знал ее не лучше, чем ехавшие поодаль офицеры.

– Будь моя воля и не случись эта проклятая гроза, – мрачно произнес Карл, – никогда бы не пошел через Тонар.

– Ты же сам говорил, что лорд Арст вам предан? – Отвлекшись от мрачных мыслей, Марк подстегнул коня и поравнялся с ним.

– Предан, – отозвался Карл. – Но сам город вызывает у меня неприятные воспоминания. Да и время нынче… – Натянув поводья, он прищурил воспаленные глаза и чуть тише добавил: – Орден приложит все силы, чтобы нас остановить. Эта ночь будет неспокойной. Я бы сказал даже опасной. Лирамель рассказывала тебе о том, что случилось с ней в Черной крепости?

– Без подробностей, – отозвался Марк. – И просила не спрашивать.

– Плохо. Лучше бы дать ей снотворного, да боюсь, что сейчас оно лишь повредит: сложнее будет разбудить.

Почувствовав, что тоже начинает волноваться, Марк нахмурился. Он наконец понял, о чем предупреждал Карл. Кошмары Лирамель видела и в Большом Мире. Ее крики по ночам часто будили его, заставляя испуганно вскакивать и включать свет – только при свете она успокаивалась. Правда, случалось это не так часто, чтобы мешать нормальной жизни.

– Как вижу, опыт есть, – понимающе улыбнулся Карл. – Но все же будь осторожен. – Вынув из-под плаща руку, он протянул небольшой мешочек. – Бросишь щепотку в чай. Это не снотворное – так, легкое успокоительное. А то, боюсь, вообще не уснет.

– Почему я? – спросил Марк, спрятав мешочек за пазуху.

Карл тихонько рассмеялся.

– Потому что я уже столько раз опаивал ее снотворным, что мне не поверит. – Помолчав, он вздохнул и искоса взглянул на него. – Умерь свою гордость и обиду, Хэмали. Сейчас не время выяснять, кто прав, а кто виноват. Цени что имеешь. Ваша встреча – уже чудо.

Внутренне хмыкнув, Марк промолчал. Он не хотел отвечать грубо, поскольку признавал правоту сказанного, хотя последняя фраза прозвучала из уст Карла скорее как скрытая угроза. Даже его тон был таким же, как много лет назад, когда Марк только-только встретил Лию – еще совсем девочку.

«Что-то в этом мире никогда не меняется», – со злой иронией, подумал он, слегка натянув поводья: от Карла лучше было держаться подальше.

Тонар оказался городом небольшим и сравнительно молодым, поэтому, невзирая на близость к границе, не был обнесен крепостной стеной и состоял из рассыпанных вдоль широкой улицы домов и небольших двориков. Судя по многочисленным вывескам, жили тут в основном плотники. Располагаясь на тракте между Бартайотой и Тиром, город служил удобной торговой площадкой. И хотя до Пата ему было далеко, многие крупные сделки между двумя крепостями заключались именно в Тонаре. В нем же устанавливались и основные цены на древесину, поэтому молодой лорд Арст по праву считался человеком очень состоятельным.

Тонарский дворец был всего в два этажа, но казался воздушным благодаря широким ажурным балконам и высоким окнам. Лорд Арст, долговязый безбородый молодой человек, встречал их при полном параде на полукруглом мраморном крыльце.

– Ваше Величество, Ваши Высочества… – поклонившись, он незаметно махнул слугам, призывая их быть порасторопнее. – Рад вас приветствовать в Тонаре. – Немного смущаясь, он подал Лирамель руку и помог ей подняться по ступеням. – Для меня это большая честь, – не глядя на нее, продолжал говорить он. – Ваш эскорт разместят на ночлег в гостевом доме, можете не беспокоиться. Я выслал большинство слуг, чтобы никто не тревожил Ваше Величество.

– Благодарю, лорд Арст, – тепло улыбнулась Лирамель. – Слышала, вы недавно связали себя узами брака?

– Да, моя королева, – кивнул тот. – Если позволите, я хотел бы представить вам свою супругу.

– Разумеется, буду рада.

Дальше Марк уже не слушал. Оглядывая стены, сплошь обшитые искусными деревянными изразцами, он немного от всех отстал. Слова Карла посеяли в сердце тревогу, и он сам уже начинал ощущать какое-то странное давление, будто за ним кто-то наблюдал – пристально, зло…

Заметив нерешительно следовавшего поодаль слугу, Марк благосклонно кивнул ему и попросил проводить в покои и подать ужин.

Предупреждение Карла стало понятно, как только за спиной скрипнула выбеленная дубовая дверь. Хотел герцог того или нет, а здесь был не Тир, где он мог не подпускать Марка к Лирамель, днем и ночью сторожа ее, как верный пес. Лорд Арст отвел Карлу комнаты чуть дальше по коридору, поэтому ответственность за жену ложилась полностью на Марка, и у них наконец-то выдавался шанс поговорить без свидетелей.

Спустя полчаса подали ужин. Добавив в чай щепотку порошка, который передал Карл, Марк размешал коричневатую жидкость и, чуть помедлив, пригубил. Постороннего вкуса почти не ощущалось.

«Что ж, Карл, – подумал он, улыбнувшись, – пожалуй, воспользуюсь твоим советом. В конце концов никто не знает, что ждет нас впереди, а жить нужно здесь и сейчас».

* * *

Лирамель молча доела холодное мясо, выпила чай и, собрав разложенные на кровати чистые вещи, ушла в ванную. Говорить не хотелось. Беседа с лордом Арстом и его супругой окончательно ее вымотала, поэтому она была признательна Марку за понимание и чуткость. Лед между ними немного растаял, но напряжение все еще не спало. Лирамель слишком хорошо помнила гневный взгляд мужа и ощущала безотчетную вину и перед ним, и перед собой, и перед Якиром, которого никак не могла вычеркнуть из мыслей.

«Нужно жить тем, что есть, – осторожно погружаясь в теплую воду, устало подумала она. – Просто жить».

Спать хотелось так, что закрывались глаза. Наскоро искупавшись, Лирамель вытерла голову и расчесала влажные волосы. Время близилось к полуночи, а вставать нужно было с рассветом.

Стоявшее на полу длинное серебряное зеркало тускло отражало выложенный мелкой мозаикой потолок. Подойдя ближе, Лирамель слегка наклонила его и мельком взглянула на свое отражение. Тело помнило все битвы и носило эту память на себе. Она расстраивалась, видя шрамы, покрывающие кожу, а их с годами становилось все больше. Теперь вот и не до конца заживший порез на руке саднил и пощипывал, вызывая еще большую досаду. Проведя по белой линии, идущей от ребер и почти до середины живота, Лирамель невольно вспомнила Миэля и закусила губу.

После нагретой ванной комнаты в гостиной казалось прохладно. Забыв надеть тапочки, она покрепче завязала халат и просеменила по каменному полу к распахнутым дверям спальни.

– О ветра, Марк! Неужели камин еще не протопили? – стуча зубами, проговорила Лирамель, забираясь под одеяло. – Почему так холодно?

– Разве? – удивленно спросил он. – Наоборот, было душно, я проветрил…

– Достань еще одно одеяло, я не могу согреться. – Лирамель зябко поежилась. Несмотря на то, что она укуталась по самый подбородок, ее продолжало трясти все сильнее.

Вынув из сундука меховое покрывало, Марк заботливо накрыл ее и подоткнул края.

– Так лучше? – В его голосе впервые послышались знакомые и родные нотки.

– Нет, – помедлив, тихо ответила Лирамель. Ей стало только холоднее, будто собственное тело не отдавало и не принимало тепло. – Я не могу согреться. Такое ощущение, словно лежу в сугробе. Позови Карла… Мне страшно.

Выпрямившись, Марк недовольно поджал губы.

– Сейчас согреешься, – спокойно ответил он, обходя кровать с другой стороны. – Карл наверняка уже спит, да и тебе нужно выспаться.

Отвернувшись, Лирамель накрылась с головой и свернулась калачиком. Марк явно не собирался исполнять ее просьбу, а сама позвать брата она не могла. От одной мысли, что придется встать на холодный пол, становилось дурно.

Чувствуя, как навернулись на глаза слезы, Лирамель обняла себя за плечи и тихо, стараясь, чтобы он не услышал, вздохнула. С ней творилось что-то странное, и это пугало. Казалось, какая-то тяжелая пелена упала на душу, омрачив чувства и разум и охладив загустевшую в венах кровь.

– Позови Карла, прошу тебя, – вновь слабо прошептала она, даже не надеясь, что Марк услышит.

– Не нужен тебе никакой Карл! – тут же откликнулся муж, осторожно касаясь ее плеча. – Забудь о нем. Я рядом. Все будет хорошо, ты просто устала. Сейчас согреешься и заснешь.

Его руки были такими горячими, что Лирамель инстинктивно потянулась к нему.

– Ты меня осуждаешь, – уткнувшись в его плечо, глухо произнесла она. – Думаешь, мне легко?

Крепко обняв ее, Марк тяжело вздохнул.

– Нет, не думаю, Ли. И не осуждаю. Просто… Я не знаю. Все слишком запутано и сложно. Но я люблю тебя. Люблю, как любил всегда. Не отталкивай меня, не выбрасывай из своей жизни.

– Я и не думала, – перестав дрожать, Лирамель расслабленно прильнула к нему и, подняв голову, поцеловала в сухие горячие губы. – Не говори больше ничего.

…Над заснеженными вершинами медленно вставало огромное красное солнце.

«Бонара! – Миэль улыбнулся и шагнул навстречу. – Все вернулось к началу, не так ли?»

Лирамель потянулась к рукояти меча, но его почему-то не было.

«Это наша предпоследняя встреча, Бонара, – продолжал говорить он. – Я долго думал и решил, что положение, в которое ты меня поставила, неприемлемо. Малый Мир принадлежит мне по праву крови».

Его голос становился все громче и громче.

«Да кто же ты, в конце концов?!» – отчаянно воскликнула Лирамель, невольно отступив назад.

Он пожал плечами и протянул ей ладонь. На белой коже вместо обычных линий черными штрихами сплелись воедино змей и дракон.

– Ты убила моего жреца. Возможно, сможешь убить и Тарэма, но это ничего не даст. Вам не исправить совершенного. Обетование не будет исполнено.

Дрожа от ужаса, Лирамель вскинула руку и перекрестила воздух между ними.

Запрокинув голову, Миэль захохотал, а потом завизжал и с жутким воем исчез.

Подул ветер. Обернувшись, Лирамель увидела поле. Десять фигур стояли плотным кольцом вокруг лежащего на земле мальчика. Чуть поодаль, метрах в двадцати от них, хрустя ломающимися камнями, медленно раздвигалась бездонная пропасть. Спустя секунду столб черного огня взмыл в небо и заслонил облака. Бесформенная масса тьмы дрогнула, исказилась, и стала принимать очертания огромного змея. Его алый глаз хищно прищурился, выискивая ее невидимую тень.

«Ты спрашивала кто я, Лирамель-Бонара? Смотри же! Я пожру тебя, сломлю твою волю, сожгу душу и вырву сердце! Я испепелю твою веру и заполню тебя собой! Кровь твоего сына – мое достояние…»

Метнувшись между неподвижными, словно статуи, жрецами, Лирамель заслонила Эллада. Земля под ногами пошла мелкой рябью, в лицо дыхнуло огнем…

Закричав так, что заложило уши, Лирамель открыла глаза и судорожно вдохнула густой, словно кисель, воздух.

Карл, белый как бумага, с блестящим от пота лицом хлестал ее по щекам, не замечая, что она пришла в себя. Поймав его руку, Лирамель остановила очередной удар и мотнула головой. Отпрянув, он отдышался, а затем, взяв с тумбочки стакан, молча отхлебнул и подал ей.

– Спасибо… – закашлялась Лирамель, сделав большой глоток. – Это было… чудовищно.

– Я видел. – Вытерев со лба пот, брат сел рядом. – Яркие впечатления, нечего сказать. По крайней мере, теперь мы знаем, чего ждать. На наше счастье, Земар-ар падок на подобные представления.

Откинувшись на подушки, Лирамель посмотрела в тускло освещенный потолок. В груди разливалась странная опустошенность. Аккуратно сняв бархатный чехол, она достала крестик и прильнула к нему пылающим лбом. Страх постепенно отступал.

«Господи, не оставь… – взмолилась Лирамель, вспомнив сына. – Помоги мне забыть… Забыть и не думать».

Помедлив мгновение, Карл приподнялся и тоже приложился к сияющему распятию. В его воспаленных серых глазах читалась решимость.

– Надо делать то, что в наших силах… – выдохнула Лирамель и, встрепенувшись, осмотрелась. – А где Марк?

Карл отвел взгляд.

– На полу. Пытался мне помешать… На него морок подействовал иначе. Скоро очнется. Ты так ничего и не рассказала ему про Миэля, верно?

– Нет, я говорила, но в общих чертах. Не хотелось вспоминать… Надеялась, что в этом не возникнет необходимости.

– Не бери с меня пример, Ветерок, – мягко пожурил Карл. – Враг будет использовать любую брешь между вами.

Лирамель не ответила и, повернув голову, взглянула в окно. Черное небо за стеклом стало сереть, звезды гасли одна за другой, и у самого горизонта тонкой ниточкой мерцала заря.

– Уже утро, надо же… Они хотя бы дали нам выспаться.

Карл рывком встал. Взлохмаченные, посеребренные сединой черные волосы смешно топорщились.

– Ты права, и на том спасибо. Правда, я несколько сожалею, что не опоил вас обоих снотворным…

Смутившись, Лирамель укоризненно цокнула.

– Ты иногда просто невыносим, Карл!

– Извини. – Встав, он обогнул постель и, нагнувшись, недовольно вздохнул. – Придется вправлять челюсть. И лучше это сделать, пока он не пришел в себя.

Ахнув, Лирамель поправила халат и, поднявшись, подошла к брату.

– Принеси воды, – не глядя, попросил он. – И одевайся. Я сам справлюсь.

Стопники заметно нервничали и грубовато покрикивали на младших офицеров. Было похоже, что ночь выдалась тревожной для всех. Даже лошади, и те выглядели измученными.

Полтора десятка боевых пантер, агрессивно рыча, жались к стенам дворца. Самая большая и старая из них, с ушами, больше похожими на решето от количества проделанных в нем дыр[1], выжидающе следила за Лирамель, чтобы не пропустить команды.

– Рата, – поманив ее к себе, Лирамель погладила широкую черную голову. – Эн сатим лет корвет, Рата![2]

– Вижу, ночка выдалась бурной, – подъехав к ним, Шаддан приветственно отсалютовал. – Это кто ж вас так, Ваше Величество? – По его лицу расплылась недобрая ухмылка.

Невольно коснувшись все еще пылающей щеки, Лирамель недовольно поджала губы.

– На вашем месте я бы поостереглась задавать подобные вопросы. – сухо ответила она, и, отведя взгляд, наклонилась и шепнула кошке нужные формулы. Пора было выдвигаться.

– Неужели Совет все-таки дотянул до вас руки? – уже серьезно спросил Шаддан, легко спешиваясь. – Поэтому-то Карл решил взять Белого герцога в Бартайоту? Он ведь должен был вернуться в Тир, насколько я слышал…

Лирамель пожала плечами.

– Решения моего брата – это его решения.

– И вас они не тревожат? – в голосе старика прозвучало удивление.

– Нисколько, Шаддан.

– Удивительно… На вашем месте, Лирамель, я бы задумался о том, для чего Карлу вдруг потребовался ваш супруг. В сложившемся положении у короля остался только один вариант – Совет. Надеюсь, вам преподавали основы обрядов?

Подняв голову, Лирамель нехотя посмотрела в его застывшее лицо.

– Чего вы добиваетесь, Шаддан? Если я принимаю решения брата, значит, я с ними полностью согласна.

Скептически приподняв бровь, старик недоверчиво оглядел ее и, не ответив, повел своего коня к обочине.

«Единственное, что я хотела бы узнать, – вслед ему мысленно сказала Лирамель, накинув на голову капюшон, – так это для чего ему нужен ты, Шаддан Каэл…»

[1] Племенным пантерам после каждого помета прокалывали ухо. (прим. автора)

[2] Повинуйся королевской крови (Древний язык, формула)

Глава 8

11 мая 3143 года по исчислению Малого Мира. Бартайота и предместья

Фэй держалась спокойно и с достоинством, не выказывая перед дедом ни страха, ни робости. Параман боялся за нее и одновременно гордился ею. Жена, дочери и сын, которого он знал не так хорошо, как хотел бы, являлись его стеной, совестью и силой. Ради них приходилось собирать себя в кулак и делать то, что казалось невозможным. Отец, как всегда, оказался прав: Параман действительно не мог опустить руки.

Поцеловав дочь, он взял из рук офицера белое знамя и пришпорил коня. Аллотары встали лагерем вдоль северной стены в трех полетах стрелы – именно там, где и предполагалось, поскольку это было лучшим местом для лобового сражения.

«И снова история вернула нас на поля Бартайоты, – невесело подумал Параман, прикрыв глаза. – Мы ходим и ходим по кругу…»

Влажный ветер, пропитанный запахом трав и мокрой земли, бил в лицо, холодя лоб и скользя ледяной ладонью по волосам. В такие моменты, когда смерть невидимо вставала за спиной, протягивая к плечам свои костлявые пальцы, все воспринималось острее и глубже. Каждый вдох казался чудом.

Посольство было официальным. Лирамель с конницей могла подойти с часу на час, и отец непременно желал ее опередить. Он всерьез рассчитывал, что Кристиана заинтересует его предложение, поскольку выдвинул условия, которые для Княжества были более чем выгодными. Взамен лишь требовал не вмешиваться во внутренние дела Королевства и увести аллотаров.

– Аармани тоже останется в выигрыше, – напутствуя, объяснил отец, протянув Параману запечатанный конверт и стопку документов. – Мы его не тронем, а Бартайоту сделаем столицей. Лирамель я выдам с условием, что она никогда не пересечет границы. С ее сторонниками он волен поступать как угодно.

– Вряд ли Кристиан отвернется от сестры, – с сомнением заметил Параман, забирая бумаги. – Кроме того, затрагиваются интересы Ведущей. На Али-Нари ты не можешь больше рассчитывать.

Отец зло рассмеялся и хлопнул его по плечу.

– Выбей уже из своей головы эту дурь, сынок! Меня меньше всего беспокоит горстка амбициозных интриганов. Нам нужно сохранить целостность Королевства и обезопасить границу. Все остальное – неважно.

– Кроме твоей власти, конечно, – улыбнулся Параман. – Боюсь, противник думает в том же ключе.

– Да. Кроме моей власти. Потому что дети Лирдана уже доказали, чего стоят и чего хотят. Они погубят Королевство быстрее, чем ты. Открой уже глаза! Не следует вмешиваться в дела, которые нас не касаются! Орден влился в кровь и плоть народа, его не вырвать оттуда. Мы можем упразднить Совет и обеспечить порядок, какой был до Великой Смуты, но менять традиции, уклад – на это нужны столетия, а не годы! Иначе реки крови, которые пролил я, чтобы занять трон, покажутся вам ручейками. По-другому не выйдет… Сумеет ли кто-нибудь поднять меч и вырезать под корень половину Королевства? Не думаю. Среди вас еще не родился такой человек.

Возразить было нечего, но в душе Параман с отцом не согласился.

«Почему мы не можем просто остановиться? – с горечью подумал он и, оборвав воспоминание, поднял над головой знамя. – Ползаем, как слепые котята…»

Кристиан встречал его в окружении аллотаров. Не узнать его было невозможно: в нем чувствовалась стать, какой не было у стоявших рядом офицеров. Прямой и гордый, как и подобает сыну Рода, он смотрел на Парамана с безмолвным вызовом, будто зная, что тот намерен предложить. Возможно, так оно и было. Карл вполне мог предугадать их планы и предупредить брата.

– Король Кайл Валлор приветствует вас, – спешившись, Параман поклонился и, обнажив меч, воткнул его на треть во влажную землю. Белый стяг он поставил рядом.

– Приветствую Его Высочество герцога Кайла Валлора и его посла, – в тон ему ответил Кристиан, наполовину выдвинув из ножен копис и тут же вернув его обратно. У аллотаров были другие обычаи.

Шатер, разбитый недалеко от передовой, принадлежал Аармани. Остроконечный шпиль поблескивал на солнце, бросая на темную ткань желтые пятна.

– Верните герцогу оружие, – прежде чем зайти внутрь, попросил Кристиан одного из своих рыжеволосых воинов.

Помедлив, Параман подождал, пока ему принесут меч, и лишь затем шагнул вслед за кузеном.

В шатре царил душноватый полумрак. Генерал полулежал на подушках у поставленного в центре небольшого низкого столика. Рядом, встревоженный и бледный, стоял Поль. Увидев Парамана, он слабо улыбнулся и, кивнув, поспешно вышел.

– Итак, – усевшись на землю, Кристиан плавным жестом пригласил за стол, – вижу, ты при бумагах.

– Предложение выгодное, – заметил Параман, протягивая документы. – Советую хорошенько подумать.

Взяв договор, Кристиан тут же передал его Аармани.

– Ознакомьтесь, дядя.

Быстро глянув на Парамана, тот опустил голову и подслеповато сощурил глаза.

Пока он читал, в шатре висела тишина. Чувствуя напряжение и враждебность, исходящие от кузена, Параман не решался начать разговор. Кристиан изменился больше, чем ему показалось при первом впечатлении. В нем появились какая-то решимость и жесткость.

– Прочти сам, – наконец тихо произнес Аармани и с нескрываемой досадой бросил документы на стол. Его вытянутое бледное лицо исказила судорога. – Я не вправе влиять на тебя. На сей раз все слишком серьезно.

Нахмурившись, Кристиан поспешно собрал рассыпавшиеся листы. Параман не сводил с него взгляда, надеясь уловить первое впечатление.

Кузен читал долго, несколько раз возвращаясь в начало и пересматривая отдельные страницы. Он был явно сбит с толку.

– И вы действительно полагаете, что они исполнят этот договор? – вдруг резко спросил он, мрачно посмотрев на задумчивого генерала. – К чему тогда было представление с гарнизонами?

– А ты бы стал без этого слушать? – нахмурился Аармани, избегая его взгляда. – Особенно после того, как дал обещание сестре?

Кристиан промолчал. В его глазах отразилось сомнение.

– Война не нужна никому, – через силу проговорил он. – Я нахожу предложение Кайла разумным, но ответ дам после того, как переговорю с Лирамель. Для моего народа только она является законной королевой, и ей решать его судьбу, а не самозванцу-полукровке.

– Я думаю, отец на то и рассчитывал, – кивнул Параман. – Но он готов к войне, если ты не примешь его предложение.

– И я готов, – хмыкнул Кристиан. – Но путь мира кажется мне более верным. Особенно в свете новых условий.

– Что ж, в таком случае мы будем ждать твоего ответа, – поднявшись, Параман поклонился. – Прошу извинить. Не думаю, что мне следует задерживаться. По данным нашей разведки, конница Тира и Горгота в десяти милях.

– Ближе, – покачал головой Кристиан. – Через час они будут здесь. – Встав, он подождал, пока Аармани последует его примеру. – Передай своему отцу, что я пришлю посыльного, как только приму окончательное решение.

– Есть еще кое-что, – вынув из-за пазухи конверт, Параман протянул его Кристиану.

Молча взглянув на печать, выделяющуюся на красном восковом круге, тот жестом попросил положить конверт на стол и холодно ответил:

– Всего наилучшего, герцог. Дай Бог нас минует участь встретиться на поле брани.

Молча повернувшись, Параман вышел из шатра. Сейчас они с кузеном стояли на разных берегах, и между ними не было и не могло быть моста.

«Я сделал все, что мог, – словно оправдываясь, мысленно произнес он. – Моя совесть чиста перед всеми, кроме самого себя».

Обратный путь не подарил ни минуты покоя. Погруженный в свои мысли, Параман даже не заметил, как въехал в крепость. Рассеянно кивая на вопросы офицеров, он бросил поводья подбежавшему слуге и поспешил к отцу. Тот ждал его в кабинете Аармани над крепостными воротами.

– Ну, что скажешь? – со спокойной улыбкой спросил он, увидев Парамана. – Принял этот выскочка мое предложение?

– Сказал, что подумает… Но, как мне кажется, если бы ответ зависел только от него, он бы сразу подписал.

– Ну-ну, – довольно протянул отец, вставая из-за стола. – Я и не сомневался, что мой племянничек захочет дождаться Лирамель. Карлу придется нелегко. Он плетет паутину между Фирсаром и Тарэмом, наивно полагая, что я не в курсе. К счастью, мне сейчас легко перекупить и первого, и второго. – Скривив губы, отец с презрением поглядел на Парамана. – Не ему мне вызов бросать! Не дорос еще!

– Карл опасен, – осторожно заметил Параман. – Я никогда не понимал, зачем ты каждый раз давал ему шанс.

Отец снисходительно улыбнулся.

– Боюсь, что даже если я объясню, ты все равно не поймешь. Твой кузен умеет просчитывать свои ходы на несколько партий вперед. Он может дать фору даже Тарэму, но не мне. Я знаю больше и понимаю людей лучше, потому что за мной опыт. Карл предлагал решения – я принимал их. Это было удобно, поскольку одному человеку не под силу держать в руках нити всех событий, а когда цель одна, то и узор можно плести сообща. Он давал мне возможность управлять знатью. Я много лет выяснял его слабые и сильные стороны, мотивы и скрытые желания. Искал его цену – и нашел ее, хотя это было непросто, и, признаюсь, порой у меня кончалось терпение. Как и с тобой. Но судьба и удача решили по-своему. Да, шанс свернуть ему шею я упустил. Жалею ли? – Отец задумчиво хмыкнул и пожал плечами. – Скорее нет, чем да, поскольку теперь сын Лирдана может сыграть мне на руку. Он имеет безграничную власть над своей сестрой, и в Королевстве нет человека, который смог бы его перекупить. Так что считай, с моей стороны это проявлением расчета с долей здорового патриотизма.

– Ты прав, сложно, – нехотя признался Параман. Отец, как всегда, говорил много и ни о чем. Ему нравилось его унижать. – Но я благодарен за ответ.

– Не стоит благодарности. А теперь, дорогой, возвращайся к своим стопникам и вели выстраивать гарнизоны. Лафаста поставь на передовую, но заранее не предупреждай. Хочу полюбоваться, как этот упрямый старик пустит тебе в лоб стрелу. Это будет интересное представление.

Похолодев, Параман вопросительно взглянул на отца.

– Всегда есть несколько вероятностей, – пожав плечами, пояснил тот. – Я всего лишь человек и могу ошибаться. Предусмотрительность не помешает.

– Хорошо. Будет исполнено.

Фэй, которой, видимо, уже сказали, что Параман вернулся, терпеливо ждала за дверью. В кольчуге, специально подогнанной для нее местными кузнецами, и с коротким мечом на поясе она выглядела совсем взрослой.

Приобняв дочь за плечи, Параман спустился вместе с ней к воротам.

– Как дядя Кристиан отреагировал на ваше предложение? – тихонько поинтересовалась она, доверчиво прильнув к его руке.

– Скорее положительно. Обещал подумать.

По губам Фэй скользнула улыбка.

– Я так надеялась! – призналась она. – Дед остался доволен тобой?

– Думаю, да.

– Значит, есть надежда…

Подавив вздох, Параман искоса посмотрел на дочь. Он не мог разочаровать ее, но и обнадеживать не хотел. Все могло рухнуть в один миг. Параман как никто знал, что Лирамель скорее умрет, чем отступит. В некоторых вопросах она не слушала никого, даже Карла и здравый смысл. Отец в чем-то был прав: дочь Лирдана действительно была опасна для Королевства, но, возможно, именно это и могло повернуть будущее так, как пророчествовал Арматей. Иногда даже лесу требовался пожар – губительный и очистительный одновременно.

– Эллад еще в крепости? – как бы между прочим спросил Параман, отыскивая взглядом своего жеребца.

Фэй грустно покачала головой.

– Уже нет, отец. Тарэм увел его утром, – ее голос дрогнул, выдавая едва сдерживаемые слезы. – Это так несправедливо! Он же просто ребенок!

– Да, несправедливо, – согласился Параман. – В мире многое несправедливо, моя дорогая. Но это не значит, что нужно сдаваться. Даже для Эллада еще не все потеряно. Если твоя тетя откажется от своего права, то Совету не будет смысла…

– Она не откажется, – прошептала Фэй. – Таково пророчество.

– Пророчество пишут люди, и решать, исполнять его или нет, тоже людям.

– Да, верно. Но ты сам рассказывал мне, что творит Орден… Ты… – Остановившись, она опустила голову. – Если бы я была на ее месте, то сделала бы все, чтобы освободить Королевство от этих чудовищ. Чтобы они никогда, никогда больше не смели проливать невинную кровь!

Удивленно взглянув на нее, Параман нахмурился. Подобных речей он от дочери еще не слышал.

– Фэй, – стараясь, чтобы голос звучал ровно и спокойно, Параман заставил ее поднять голову. – Будь осторожнее, моя Фэйворин. Даже у стен есть уши. Помни, о чем я тебе говорил: никогда не бросай вызов, если у тебя нет шансов победить. Это та область, о которой не следует не то что говорить – даже думать!

Отведя взгляд, Фэй нехотя кивнула.

– Вот и славно, – удовлетворенно заключил он. – Я знал, что ты у меня умница.

Низкий гул, прокатившийся по воздуху, заставил лошадей тревожно заржать.

– Что это? – испуганно воскликнула дочь, обернувшись на бегущих к воротам офицеров.

– Горн аллотаров, – напряженно ответил Параман, невольно подобравшись. Внутри все сжалось от недоброго предчувствия. – К нам пожаловала королева…

* * *

Солнце скатывалось с зенита, удлиняя тени и заливая все вокруг медовым светом. Несмотря на поднявшийся ветер, было тепло. Подсохшая грязь тонкой коркой покрывала размокшую дорогу и с треском ломалась под копытами лошадей.

Ступив наконец на белую брусчатку, Снежок на мгновенье остановился, тряхнул белоснежной гривой и громко заржал.

Бартайота темнела между синим небом и золотисто-зеленой травой. Окруженная рассыпанным по полям воинством, она походила на камень посреди огромного муравейника.

– У меня к тебе будет просьба, – подъехав вплотную, на греческом произнес Карл. – Небольшая, но важная.

Выжидающе промолчав, Лирамель потрепала Снежка по шее.

– Что бы ни произошло между мной и Кристианом – не вмешивайся, – договорил брат. – Даже если мы выйдем за рамки дозволенного.

– Карли, он ведь и так неровно к тебе дышит, зачем все усложнять? Я думала, что сама поведу переговоры…

– Ты уже сделала достаточно, Ветерок. Теперь мой черед. Кровь кровью, а наши с братом дороги разошлись еще в Большом Мире. Не питай на его счет надежд. У тебя есть влияние на аллотаров. Потребуется – воспользуйся им без зазрения совести. Если мы не поставим его на место сейчас, дальше станет только хуже. Кристиану следует раз и навсегда уяснить свое положение.

– Он дал мне слово, – возразила Лирамель. – Я не сомневаюсь в нем так же, как и в тебе.

Выпрямившись, Карл расстегнул плащ и бросил его поперек седла. Он уже не прикрывал глаза, смотря на освещенную солнцем равнину, но постоянно щурился. Бледное, нетронутое загаром лицо было спокойно, но плотно сжатые губы выдавали тревогу.

– Так я могу на тебя рассчитывать? – уточнил он.

Подумав, Лирамель кивнула.

– Делай что считаешь нужным, Карл. Только не поубивайте друг друга.

– Будем надеяться на лучшее, но готовиться к худшему. Верь мне, как всегда верила, и этого будет достаточно.

Она хотела было ответить, но над полем вдруг раздался низкий рокот горна.

«Это был долгий, очень долгий путь», – смахнув навернувшиеся на глаза слезы, подумала Лирамель, глядя на поднявшиеся к небу стяги аллотаров. Ей вспомнились та страшная ночь, когда она прыгнула с Тропы в темноту, бег через лес, вступительные испытания в Академию, лицо Аармани, когда он ее узнал… И Витдан. О нем все еще не удавалось думать без вины и боли.

– Осталось немного, – прошептала Лирамель, расправляя ссутуленные плечи. Тяжелая кольчуга, которую Карл почти силой заставил ее надеть, натирала шею и придавливала к седлу. – Мы почти дошли.

Обернувшись, она отыскала Марка. Тот на скаку беседовал о чем-то со стопником. Почувствовав ее взгляд, муж обернулся и махнул рукой. Лед между ними растаял, но Лирамель все еще помнила его холод. Впереди ждали трудные решения, и некоторые из них Марк мог ей уже не простить. Он мыслил совсем иными категориями – более человеческими, более правильными. Увы, Лирамель не могла позволить себе того же.

Робко ответив на его улыбку, она решительно отвернулась и пришпорила Снежка.

Увидев, что Карл придержал коня, Лирамель подобралась. Кристиан выехал к ним со всем своим офицерством. Он встречал ее так, как полагалось в Королевстве встречать Главу Рода. Аллотарам этот обычай был чужд, и показной церемониал разыгрывался скорее для наблюдавших из крепости воинов и для Кайла. Лирамель чувствовала, что к ней сейчас приковано внимание всей Бартайоты.

Поль, ехавший бок о бок с Кристианом, был бледен и не по-детски серьезен. Лирамель узнала его издалека, хотя он очень вырос и сильно изменился. Пропали детские кудри и мягкость черт. Перед ней был уже не ребенок.

«Мой Поль», – мысленно произнесла она и, сглотнув подступивший к горлу комок, с трудом отвела взгляд. Ей не следовало показывать чувства на людях. Те, кто пришел на ее зов к Бартайоте, тоже оставили свои дома и детей. Они имели куда больше прав на слезы и на радость, нежели она сама.

– Альвер, сэон Тар[1]! – скупо улыбнувшись, громко сказала Лирамель, подняв вверх сжатую в кулак руку. – Альло, сайдэ эда[2]!

– Альва энара, сайтам[3], – остановившись, ответил Кристиан и, подождав, когда она подъедет, поклонился в седле и развернул лошадь к шатрам. Его аллотары тут же окружили их плотным кольцом.

Карл, так и не дождавшийся от близнеца положенного внимания, молча поскакал следом.

Радостные крики постепенно смолкали. Отдав поводья подоспевшему бартайотскому офицеру, Лирамель поспешила к шатру и, как только тяжелый полог упал за спиной, шагнула к сыну и обняла его так крепко, что перехватило дыхание. Внутри у нее все замерло: исчезли мысли, утихли чувства, осталась только любовь.

– Прости меня… Прости, если сможешь… – прошептала она на греческом, хотя все, кроме Аармани, который закашлялся и отвернулся, прекрасно понимали этот язык. – Мой смелый, маленький Поль…

Поликарп не ответил. Глотая слезы, он положил голову на ее плечо и тяжело вздохнул. Плечи его мелко задрожали.

– Дядюшка Аармани, Марк, – тихо произнес Карл, нарушив тишину, – попрошу вас ненадолго оставить нас наедине. Мы согласуем с вами принятые решения чуть позже. – Подойдя к Лирамель, он наклонился и виновато добавил: – Извини, Ветерок, время дорого. На счету каждая минута.

Отстранившись, Поль осторожно вытер слезы с ее лица и, кивнув Карлу, выбежал вслед за отцом и генералом.

Лирамель с трудом поднялась. Несмотря на ранний вечер, в шатре царил полумрак, и даже воткнутые в четырех углах факелы и широкий подсвечник на столе не рассеивали лежавшие на примятой траве густые синие тени.

– Зачем понадобилось отсылать Аармани? – недовольно спросил Кристиан, садясь на землю. – Он знает обо всех наших планах.

– И я рад тебя видеть, – спокойно ответил Карл и, взяв Лирамель за руку, легонько сжал пальцы. – Как поживаешь, брат?

– Именно так, как ты и рассчитывал, – холодно отозвался тот. – Ты ведь даже Миэля сумел обвести вокруг пальца, что уж говорить о мелких пешках? Игра удалась, поздравляю!

– Игра? – напряженно переспросил Карл, не сводя с него тяжелого взгляда. – Ты думаешь, для меня все это было игрой? Видеть смерть близких людей, убивать самому, заставлять страдать тех, кого я люблю… Считаешь, я забавлялся? Чего ради?

– А то ты не знаешь! Еще шаг или два – и трон отца будет в твоем распоряжении! Как-никак, ты ведь теперь один продолжаешь Ведущую линию! Какой-нибудь маленький несчастный случай, подписи свидетелей – и ты законный регент. Просто и красиво, да, брат?

– Это с чего такие выводы? – насмешливо спросил Карл, отпуская Лирамель и подходя ближе к близнецу. – Никак женушка нашептала? Или неожиданная выгода замаячила? Неужто Кайл решил куском пирога поделиться?

– Не переводи тему, – раздраженно ответил Кристиан. – Я все знаю!

– Правда? И давно ли ты научился думать? – Скрестив на груди руки, Карл посмотрел на него сверху вниз и, подождав, пока тот встанет, спросил: – Быть может, напомнить, что ты говорил мне в Большом Мире? Или перечислить ту неоценимую помощь, которую я получил от тебя, когда заслонял вас обоих от Совета? Ах да, – усмехнувшись, он склонил голову набок. – Наверное, ты все еще обижен за то, то я скрыл свои договоренности с Миэлем… Ты ведь так интересовался моими делами! Жаль, я никогда этого не замечал, а то бы с удовольствием воспользовался, потому как, кроме вас с сестрой, мне некому было доверять! – Вытянув руку, он толкнул Кристиана в грудь. – Я был один! Против Совета, против сына Морло, против Кайла, против всех! Всегда – один! И спрос был только с меня, потому что именно я принимал решения. Вел вас в правильном направлении, продумывал ваши шаги, пытался хоть где-то уберечь!

– Карли, – прошептала Лирамель, шагнув к нему, но брат лишь предупреждающе шикнул и с горечью сказал:

– Вот она, Кристиани – она это всегда понимала. А ты бездумно принимал все то, что я тебе предлагал, щадя твою гордость, и только плевал в меня ядом. Посмотри вокруг! Не я ли отдал все это в твои руки? И ты теперь упрекаешь меня в намерении обладать моим же достоянием? Быть может, тебе напомнить, что на троне – моя дочь и наследница? Или ты привык судить меня по себе и возомнил, будто я тоже повернусь спиной к собственной семье, разыграв из себя обиженного и скинув с плеч возложенную отцом ответственность? – Карл развел руками. – Но тогда кто? Скажи-ка мне, любезный мой брат! Кто возьмет на себя мое бремя? Лирамель? Возможно. Но долго ли она сумеет его нести? Быть может, ты? Ах да, мой народ отныне не твой народ, тебя волнуют лишь интересы Княжества… Или пусть разбираются простые люди, для которых история – всего лишь шепот матери над колыбелью? – Зябко передернув плечами Карл чуть тише спросил: – Напомнить тебе, что делал Миэль с твоим драгоценным народом? Или думаешь, Земар-ар, который дергал его за веревочки, теперь оставит аллотаров в покое? Ты глубоко ошибаешься! Ему плевать на титулы и лица, он не различает народы и рода, кроме нашего, разумеется. Но ведь тебя и это не интересует, правда? Можно закрыться в крепости, обнять дочерей и забыть о словах безумного близнеца! Ты ведь так хорошо умеешь это делать – забывать обо мне! – Сунув руку за пазуху, Карл вынул обломанное древко стрелы и бросил под ноги брата. – Я ждал девять лет! Умирал в одиночестве день за днем, час за часом! Ты был единственным, кто мог мне помочь – и первым, кто отрекся от меня. За что? За то, что я исполнял свой долг? – Карл слегка наклонился и едва слышно прошептал: – Помнишь Барсетал, Кристиани? Кико никогда не отказывал в помощи Роду. Он ждал вас так же, как и с десяток других моих людей на тракте. Я выиграл войну с Миэлем твоими руками, чтобы ты стал достоин своей роли! И ты стал, дорогой брат, стал, как предвидел и открыл мне наш отец! Хочешь, перечислю дальше или сам догадаешься?

До боли сжав кулаки, Лирамель с опаской посмотрела на Кристиана. Тот стоял перед близнецом молча и неподвижно, и только серые глаза лихорадочно блестели, горя не то гневом, не то отчаянием.

– Уйди с дороги, – наконец, процедил он и, грубо отстранив Карла, быстрым шагом вышел из шатра.

Закусив губу, Лирамель подошла к брату и, обняв, вздохнула. Она не знала, искренне ли он говорил или нет, но каждое услышанное ею слово было правдой.

– Все в порядке, – неожиданно спокойно произнес Карл, помогая ей сесть и садясь сам. – Он вернется. Кайл знает многое и о многих, но своего брата я понимаю лучше. Теперь у нас есть шанс избежать беды.

Недоуменно взглянув на него, Лирамель вопросительно приподняла бровь.

– Ты о чем?

– Об этом, – с улыбкой ответил Карл, кивнув на аккуратную стопку бумаг, белевшую рядом с подсвечником. – Прочти, поймешь сама. Возможно, мне следовало сказать все это Кристиану раньше, но, зная, к чему мы придем в итоге, пришлось ждать много лет. Рад, что я оказался прав.

Взяв бумаги, Лирамель бегло прочла несколько листов и без сил опустила руки.

– Территории вдоль западного побережья, Тонар… Приоритет в торговых соглашениях… – Ее голос предательски дрогнул. – Что это? Дядя в своем уме? Неужели Кристиан пошел бы на такое?

Карл недобро усмехнулся.

– Открой глаза, Ветерок, – с нажимом ответил он. – Ну или попробуй встать на его место. Разумеется, пошел бы. Но не теперь. Сейчас, когда он заколебался, тебе нужно быть твердой и решительной. Мы должны завершить начатое. Я знал, что Кайл в итоге попытается договориться с Кристианом, и сам приложил к этому руку, подкинув ему свои соглашения. Дядя поверил, будто я желал заключить с Даритой сделку и предложил больше… Несравнимо больше.

Кивнув, Лирамель отложила листы. Читать дальше не имело смысла. Договор был не просто невыгодным – его можно было назвать позорным. Как Глава Рода она не могла позволить так обворовывать своих поданных, да и для аллотаров в перспективе все это могло аукнуться плохо. Требовалось соблюдать равновесие между интересами обоих народов и аккуратно удобрять почву для взаимовыгодного союза.

– Если я откажу… Если Кристиан откажет, – поправилась она, выжидающе глядя на брата. – каков будет его следующий шаг?

– Вначале Тарэм соберет Совет и призовет Земар-ар, – с готовностью откликнулся Карл, искоса следя за подрагивающим пологом. – Они попытаются сделать то же, чего желали еще в прошлый раз. Почти то же, но не совсем… – Помолчав, он поднял голову и, не моргая, посмотрел вверх, где на темном конусе свода поблескивали стальные спицы. – Им нужно убить Марка, чтобы формула усыновления, которую Кайл произнес над твоим сыном, вступила в действие. Как только это произойдет, он будет вправе отдать Эллада в жертву. Что до самого Кайла… Думаю, он не откажется от мысли убрать Совет с дороги. У него свои счеты с Тарэмом.

– Значит, для Эллада нет никаких шансов? – немеющими губами прошептала Лирамель, заранее догадываясь об ответе.

– Только если Кристиан подпишет бумаги, – протянув руку, Карл накрыл ее холодную ладонь. – О других возможностях я не буду говорить, чтобы не обнадеживать. Ты должна понимать, какова цена. Заставлять платить ее я не стану, но мое мнение тебе известно.

Вспомнив лицо сына, Лирамель судорожно вздохнула.

– В летописях сказано, что когда жрецы Совета объединяются для Большого Призыва, ни один человек не в силах причинить им вред, так ведь? Речь ведь только о людях?

– Нет, но… – Вглядевшись в ее лицо, Карл удивленно моргнул. – Если я правильно понял ход твоих мыслей, нам лучше дождаться вечера, не так ли?

– Или раннего утра, – подтвердила Лирамель. – Главное, чтобы было достаточно темно.

– Умница, – почти с нежностью произнес брат. – Мой план был намного сложнее. Но нам в любом случае придется идти на риск.

– Поэтому ты нацепил на меня кольчугу?

– От шальной стрелы или болта никто не застрахован, а как подготовлены воины Лафаста, тебе известно. Они не раз выигрывали на Играх. Поэтому лучше нам избавить генерала от угрызений совести – с него вполне хватит Марка. Я позаботился, чтобы он узнал заранее, какой приказ ему отдадут и в кого придется стрелять. – Скупо улыбнувшись, Карл убрал руку и выпрямился. – Итак, каков будет твой ответ, Ветерок?

– Ты знал его с самого начала, – спокойно и без упрека ответила Лирамель. – Составь письмо Кайлу, я подпишу. – Дождавшись, пока он кивнет, она набралась мужества и спросила: – Ты ведь вел именно к этому, да, Карл? Это и есть пророчество?

– Надеюсь, – уклончиво ответил он, привычным жестом откинув со лба упавшую прядь.

– И ты знаешь, что делать?

– Можно сказать – да. Для большинства из вероятностей – знаю.

Подавшись вперед, Лирамель встала, едва не опрокинув стол, и, взглянув на брата сверху вниз, на выдохе сказала:

– Тогда поступай как считаешь нужным. Я позову Кристиана и остальных. Сообщите, когда все будет готово.

* * *

Поль был счастлив. Несмотря на грызущую изнутри тревогу, он открыто наслаждался каждой минутой и иногда ловил себя на мысли, что годы, проведенные вдали от родителей, ему просто приснились. Это была иллюзия, хорошая и добрая, он понимал это, но позволял себе в нее верить.

Пока князь с остальными совещались, Поль в обнимку с матерью сидели у специально разведенного для них костра и тихонько беседовали. Иногда к ним подходили офицеры, но быстро откланивались.

– Значит, Шаддан защитил тебя? – перебив, спросила она, поцеловав его в лоб.

– Кайл во всем к нему прислушивается, – не задумываясь, ответил Поль. – Остальные его боялись, но ко мне старик всегда был добр.

– Бедные мои мальчики, – горестно вздохнула мать. – Я бросила вас в самое пекло…

– Ты сделала то, что считала правильным, – возразил он. – Никто не знает, как было бы, сложись все иначе. Единственное… – не зная, как передать ей слова Эллада, Поль смутился и замолчал.

– Говори, мой милый.

– Эллад просил передать тебе, что он не ждет… Ничего не ждет. И все понимает. – Огорченно поникнув, он спрятал лицо в ладони и выдохнул, почувствовав, как она вздрогнула: – Прости, мама.

– Расскажи мне, каким он стал. И не смей ни в чем себя винить, Поль. Помни: я горжусь тобой и безмерно тебе благодарна.

Услышав, вернее скорее почувствовав повисшую вокруг тишину, Поль поднял голову и взглянул в сторону шатра. Спустя почти четыре часа совещание между Карлом, Кристианом и генералами, закончилось.

– Похоже, нам пора, – нарочно бодро улыбнулась мать, поспешно вставая. – Пойдем узнаем, что они там решили.

Еще не дойдя до шатра, Поль заметил, что все участники переговоров выглядели довольными. Даже генерал Аармани, казалось, пребывал в добром расположении духа. Оба дяди тоже вели себя вполне миролюбиво, хотя при первой встрече между ними разве что искры не летали.

– Слава Богу, – шепнула мать, приобняв Поля за плечи, когда он сказал ей об этом. – Я была уверена, что так и будет.

Встретившись взглядом с Карлом, Поль замер. Убедившись, что мать отвлеклась на Кристиана, тот незаметно поманил его к себе и, повернувшись, ушел в шатер. Чуть помедлив, Поль последовал за ним.

– Мне снова потребуется твоя помощь, – без вступления сказал дядя, вынув и кармана смятый конверт. – Ты догадался нарушить приказ матери, и это было правильное решение. Однако теперь тебе придется все-таки его исполнить.

Взяв письмо, Поль понимающе кивнул:

– Я должен отнести его в крепость? Кому? Кайлу?

– Параману, – серьезно ответил Карл. – Отдашь лично в руки и подождешь, пока прочтет. И еще, – встав на колено, он взял его за плечи и легонько встряхнул. – Самое главное скажешь ему лично, постарайся запомнить слово в слово. Готов?

– Да.

– То, что начато, будет продолжено, пока не завершится, – медленно произнес Карл. – Ты не сможешь остаться в стороне и не сумеешь их защитить, если никто не встанет заслоном. Так нужно ли рубить сук, на котором сидишь? Я прошу тебя вспомнить, кто ты и для чего был рожден. Ради этого я вывел тебя на этот путь. И если последуешь моей просьбе, в свое время уведу с него.

– Это все? – помедлив, спросил Поль, мысленно повторив про себя услышанное. – Я запомнил.

– Да, все. – Поднявшись, Карл бросил настороженный взгляд за приспущенный полог и с нажимом добавил: – Постарайся, Поль. Очень постарайся. От этого, возможно, зависит жизнь твоих брата и отца. Но обещать я ничего не могу. В действие вступают силы, перед которыми мы оба пока беспомощны.

Вспомнив о своем видении, Поликарп тронул дядю за руку.

– У меня тоже есть что вам передать. – Убедившись, что он слушает, Поль осмелел. – Я уснул на пути к границе… Это был сон и не сон одновременно. Меня подхватил ветер. Лететь пришлось долго, до Черной крепости. Там, у жертвенника, я услышал голос. «Сын Тара просил помощи и был услышан, – произнес он. – Скажи ему так: вот чаша полна слез, и молитвы невинных услышаны. Потому будет явлена ему милость за их страдания как наследнику и потомку. Пусть оставит малодушие и придет, и прочтет, что написано на камне. И вот четыре ветра помнят, но лишь один знает – и там, откуда был сделан шаг, туда и надлежит вернуться. Ибо грядет и уже близко тот, кому враги вверят свои пути». – Облизав пересохшие от волнения губы, Поль вздохнул. – Я спросил, что же делать? И мне ответили: «Пусть помнит откровение, данное Арматею, ибо тот получил его, оплакав свое падение и пожалев о пролитой крови в утешение всему Роду, и что открыто было ему, тому надлежит исполниться. Ибо кровь отречения, осквернившая Род сей и землю, доверенную ему, вопиет к небу. И кто может омыть их, как не тот, кем была она пролита? Ему должно изменить неизменяемое и предотвратить неизбежное, чтобы вернуть право имеющему право на обетование».

С минуту Карл молчал. Сосредоточенно хмурясь, он глядел на Поля, будто стараясь заглянуть ему в душу и найти хоть что-то, что позволило бы ему не поверить услышанному.

– Вряд ли ты мог бы выдумать это, – наконец произнес он и неожиданно поклонился. – Благодарю за весть, Поликарп. Я услышал.

Растерянно моргнув, Поль прижал к груди конверт.

– Мне можно идти? – не зная, что еще сказать, спросил он, делая шаг к выходу.

– Да-да, – задумчиво откликнулся дядя. – Поспеши.

[1]Приветствую, сын Тара (Древний язык)

[2] Приветствую, брат мой (Древний язык наречия аллотаров)

[3] Добро пожаловать, сестра (Древний язык)

Глава 9

11 мая 3143 года по исчислению Малого Мира. Бартайота и окрестности

Сложив бумаги, Лирамель украдкой взглянула на Марка. Тот держался спокойно и, судя по всему, не подозревал о том, что именно она только что пописала. Планов Ордена Карл ему так и не открыл, не стал этого делать и Кристиан. Даже Поль – и тот промолчал. Лирамель была им благодарна. Ей не хотелось возлагать на мужа бремя, которого тот мог не вынести, тем более что его слово не имело никакого веса. «Мать отречется от сына», – так говорилось в пророчестве. Слова Арматея сбывались.

Стараясь скрыть смятение и горечь, Лирамель все время улыбалась. Договор, заключенный между Королевством и Княжеством, решили пока держать в тайне. Фактически война уже была выиграна. При том численном преимуществе, которым теперь обладала Лирамель, Кайлу оставалось только ретироваться. Правда, он пока еще об этом не знал и надеялся на вмешательство Совета и Тарэма.

«Скорее бы все закончилось!» – Отложив перо, Лирамель встала и кивнула Аармани. Она уже устала страдать и метаться: ожидание горя было намного страшнее его самого.

– И все же, Карл, – возвысил голос генерал Бартайоты, – я бы на твоем месте попробовал бы договориться с Советом. Когда главы Десяти узнают, что между Ведущей и Княжеством заключен союз, который принесет выгоду и им самим, они перейдут на вашу сторону. Молчание неразумно. Кайл непредсказуем. Он может обезуметь настолько, что принудит Тарэма пойти по стопам Арматея… – Искоса посмотрев на Кристиана, Аармани покачал головой: – Что, если им удастся?

– Успокойтесь, дядя, – немного раздраженно ответил Карл. – Князь полностью осознает все риски. Не так ли, дорогой брат?

– Совершенно верно, – подтвердил тот. – Даже если они дерзнут, у них ничего не получится. По крайней мере, мой опыт говорит в пользу совершенно другого развития событий.

– Как и пророчество, – чуть насмешливо добавил Карл. Он прекрасно знал, что генерал скептически относился к легендам и не признавал никаких «сказок Ордена».

– Ваше пророчество чушь! – махнул рукой Аармани. – Хватит уже. Речь идет о жизнях людей, да что там – о целом народе! Не оправдан риск, дети, ох, не оправдан! Мы можем потерять все, что имеем!

– Единственные, кто действительно подпадет под удар, так это как раз ваши воины, дядя, – понизив голос, заметил Кристиан. – Именно поэтому вы отведете гарнизон в сторону тракта. Пусть это выглядит как продуманный маневр.

Аармани удивленно приподнял брови.

– Что еще за новости такие? – недовольно осведомился он, подбоченившись. – Почему я только сейчас об этом слышу?

– Потому что только сейчас ситуация начала складываться так, как я хотел, – спокойно ответил Карл. – Насчет Совета вы слегка припоздали. Я уже связывался с Тарэмом – вернее, он со мной. Мы достигли определенных договоренностей, но в свете новых событий я не вижу смысла им следовать.

– Ты имеешь в виду ваше пафосное представление в замке? – прищурился генерал.

– Нет.

– Тогда что?

Неопределенно пожав плечами, Карл встал и, поправив плащ, повернул голову в сторону выхода.

– Позвольте мне оставить эти сведения при себе, – спустя пару секунд тихо ответил он, не глядя на Аармани. – Сейчас не время и не место для споров: решение принимают Лирамель и мой брат. Они свое слово сказали.

– Я должен знать, Карл! – настойчиво возразил генерал. – Мне отвечать за людей…

– Простите, дядя, – решительно вмешалась Лирамель, – но за своих людей я отвечу сама. Это моя обязанность, а не ваша.

Насупившись, Аармани поджал губы.

Тревожное ржание снаружи разбило наступившую в шатре тишину. Спустя мгновенье заржало еще несколько лошадей. Раздались крики, несколько раз низко прогудели горны.

– Не к добру вы Тарэма помянули! – мрачно огрызнулся Карл, обернувшись к вскочившему генералу.

– А я предупреждал! – хрипло выкрикнул тот, стараясь перекрыть нарастающий шум.

Не ответив, брат жестом подозвал Лирамель. Встав, она неловко раскинула руки, пытаясь удержать равновесие. Ей казалось, что земля под ногами ходит ходуном, как тогда, у жертвенника в Черной крепости… И как в недавнем ночном кошмаре.

Заметив ее неловкость, Карл быстро подошел и положил обе ладони на ее голову.

– Что ты делаешь? – с тревогой спросил Марк, который все это время старательно отмалчивался, стоя за спиной генерала.

– Уймись, Хэмали! – сосредоточенно прикрыв глаза, бросил ему Карл и, перейдя на Древний язык, прошептал слова формулы. – Никто из здесь присутствующих, – он в упор взглянул на побледневшего Аармани, – никогда и никому не обмолвится словом о том, чему стали свидетелями. Я в своем праве. Как вы и сказали, пророчество писано людьми, так что людям его и исполнять. Воля моего отца не будет нарушена, но сейчас это – единственное верное решение.

Не ответив, генерал тяжело сел в низкое походное кресло.

– А если они поймут? – почти повиснув на руках брата, спросила Лирамель, пытаясь поймать его взгляд.

Карл улыбнулся ей и, наклонившись, поцеловал в лоб.

– Поймут несомненно. Земар-ар нам не удастся обмануть. Но мы повернем историю так, что ему придется отвести удар. Выиграем время, Ветерок. И потом, потребуются доказательства, а их не найдут до тех пор, пока мы не пожелаем. Нам удастся сбить их с толку.

– Я боюсь, – одними губами произнесла Лирамель и, кое-как выпрямившись, слегка отстранилась.

Подойдя, Кристиан приобнял ее и Карла за плечи.

– Оставайся здесь, – велел ему Карл. – Никакого риска, иначе Дарита сравняет Королевство с землей.

– Знаю, – кивнул тот. – Но если мы потеряем вас, будет не легче.

– Что еще за глупости? Разве я стал бы рисковать последними наследниками Тара? Для риска у нас есть Хэмали. Он для Лафаста что красная тряпка для быка. Как-никак, а долг крови никто не отменял. – Взглянув на Марка, Карл вопросительно приподнял бровь: – Не так ли, Белый герцог?

– Я бы не стал на это рассчитывать, – откликнулся Марк. – Лафаст не тот человек, чтобы нарушать приказ ради собственных интересов.

– Возможно. Но сейчас лучше надеяться на чудо. Другой надежды для твоего сына у меня нет.

Побледнев, Марк открыл было рот, чтобы ответить, но Лирамель чуть качнула головой и, с горечью взглянув в его потемневшие от гнева и боли глаза, отвернулась и вышла наружу. Задумка Карла стала ясна. Брат поступил мудро, не став посвящать ее в подробности и тем самым избавив от бессонных ночей и бесполезных терзаний. Лирамель понимала, что сама виновата в нелепой и страшной судьбе сыновей. В тот миг, когда она осознанно прервала свою линию, выбора не осталось ни у кого. Ее дети были рождены, чтобы закрыть собой истинных наследников Ведущей, их жизнь принадлежала Королевству.

– Ваше Величество! – Едва не сбив ее с ног, Таммбор взволнованно замахал руками. – Лирамель, ты должна это видеть! Генерал внутри?

Она не успела ни ответить, ни задать встречный вопрос. Земля под ногами качнулась и затряслась. По полю пронесся стон. Как и много лет назад, люди падали на колени, лошади стали бесноваться, кошки яростно взревели… Даже Таммбор со стоном зажал уши и осел, неуклюже завалившись на бок.

Найдя взглядом Снежка, Лирамель задержала дыхание и опрометью побежала к нему. Она успела заметить, что все аллотары остались на своих местах. Они были взволнованы, но в отличие от воинов Бартайоты ужаса не выказывали, а их тарпаны сохраняли полное спокойствие.

– Стой! – раздался сзади окрик, но она не обернулась и вскочила в седло. Все происходило так похоже… Слишком похоже на недавний кошмар.

– Лирамель, стой! – перекрывая шум, крикнул Карл, подбегая к ней.

Взглянув на брата, она мотнула головой.

– Остановись, Ли! – в третий раз произнес Карл и силой отнял у нее поводья. – Возьми себя в руки, все хорошо.

– Хорошо?! – Чувствуя, что еще немного и окончательно потеряет самообладание, Лирамель схватила его за руку. Отросшие ногти царапнули запястье и впились в кожу. – Что хорошо? Где?!

Выругавшись, он разжал ее пальцы и, подозвав одного из стоявших поблизости аллотаров, попросил привести коня.

– Любое поражение, любая слабость, – жестко ответил Карл, удерживая ее взгляд с почти гипнотической силой, – сейчас утащит нас в пропасть, Ветерок. Соберись! То, что я сделал, не снимает с тебя ответственности за жизни тех, кого Бог вверил в твои руки. Ты – моя надежда и моя победа.

Вспомнив занесенный над своей грудью каменный кинжал и боль в его глазах, Лирамель нервно усмехнулась.

– Будущее – это лишь следствие нашего собственного выбора, – ответила она, чувствуя, как утихает в душе холодный липкий страх. – Я отвечу за все, что сотворила, не оглядываясь ни на какие пророчества! Это только мое решение, Карл! Я принимаю его добровольно.

Подозрительно прищурив почти прозрачные серые глаза, брат как будто хотел возразить, но только что-то хмыкнул себе под нос и, кивком поблагодарив офицера, передавшего ему поводья, вскочил в седло.

– Ждем Марка, – сказал он, поровняв свою лошадь со Снежком и напряженно вглядываясь в темнеющую на фоне сиреневого неба крепость.

– Я не хочу рисковать еще и им… Зачем?

—Так нужно, Ветерок. Иначе мы потеряем и твоего сына, и Парамана. Кайл далеко не всеведущ, он не знает о долгах Лафаста. Если Бог услышит наши молитвы и появится шанс, глупо его упускать.

* * *

– Передай командование генералу Горгота. Пусть выводит Бартайоту. – Оттолкнув стоявшего рядом с Параманом офицера, отец требовательно вытянул руку. – Оружие, немедленно!

Сняв перевязь, Параман отдал меч и знаком попросил охрану отойти подальше.

– Могу я узнать, что происходит? – сдержанно спросил он, стараясь не испугать стоявшую поодаль дочь, и пристально взглянул на застывшего рядом с ней стражника.

Коротко кивнув, тот сразу же взял Фэй под руку. Вздрогнув, та нахмурилась и хотела было что-то сказать, но, заметив деда, зажала ладонью рот и отшатнулась. Отвернувшись, чтобы не видеть ее лица, Параман подал офицеру условный знак, приказывая увести дочь в крепость.

– Узнаешь, если успеешь, – сквозь зубы процедил отец, швырнув его меч на землю. – Исполняй приказ. У тебя минута.

Лафаст, раздающий распоряжения направо и налево, выглядел до того грозно и сосредоточенно, что Параман невольно сбавил шаг, лихорадочно пытаясь подобрать слова, чтобы избежать лишних вопросов.

«Не иначе князь отказал», – это было единственное, что приходило на ум, но все же не объясняло, почему отец нарушил договоренности.

Увидев Парамана, читавший доклад стопник почтительно поклонился. Обернувшись, Лафаст нахмурился и, махнув рукой, отослал офицера прочь.

– Случилось что? – пробасил он так громко, что Параман невольно поморщился и предупреждающе поднял руку, призывая говорить потише.

– Его Величество приказал передать вам командование, – без вступления начал он, нарочно умолчав о приказе отца касательно бартайотского резерва. – Так что теперь вы – главнокомандующий, поздравляю. И желаю победы.

Крякнув от удивления, Лафаст развел руками, выражая крайнее возмущение, но увидев, что Параман безоружен, с подозрением прищурился.

– Я могу чем-то помочь? – понизив голос, спросил он, шагнув поближе.

– Увы, нет, – выдавив скупую улыбку, Параман снял черный обруч и, протянув его генералу, с удивлением почувствовал, как упала с плеч тяжелая ноша. – Возьмите, и пусть ваша голова будет счастливее, чем моя.

– Есть какие-нибудь особые указания? – сжав регалию в квадратной ладони, уточнил Лафаст, и в глазах его мелькнуло сочувствие.

– Вы обещали, что не поддержите ни одну из сторон…

Генерал кивнул.

– Я сказал и повторю вам снова, герцог, что буду действовать сообразно интересам людей, за которых отвечаю.

– Теперь вы в ответе за все гарнизоны, – заметил Параман. – И за всех тех, кого каждый из взявших оружие оставил за своей спиной. Помните.

– Не извольте беспокоиться, справлюсь как-нибудь.

Не ответив, Параман развернулся и быстрым шагом поспешил обратно. Его объяснение заняло гораздо больше отведенного времени.

– Следуй за мной, – мрачно бросил отец, пропуская свою охрану вперед.

Они дошли до передовой как раз в тот момент, когда Советники Альбора и Квиста, таща за собой постоянно оборачивающегося Эллада, выходили на поле за Тарэмом. В наступающих сумерках их черные одежды все еще были хорошо различимы.

– Кристиан отказал? – помрачнев, спросил Параман.

– Какой ты догадливый, – через плечо бросил отец. – Можешь радоваться! Хлеба не получишь, а вот зрелище я тебе обещаю.

– Начинать войну – безумие, – понимая, что терять уже нечего, Параман расправил плечи. – Ты не посмеешь взять на душу столько жизней.

– Ошибаешься, – спокойно ответил отец. – И посмею, и возьму, если все эти басни, которые Арматей скормил Ведущей, окажутся выдумкой. Более того, люди потом будут мне благодарны, а я, в свою очередь, сделаю все, чтобы история не повторилась. Добью врага в его логове и займу освободившиеся земли.

Внутренне содрогнувшись, Параман с сомнением покачал головой. Он не верил, что у Тарэма получится сделать то же, что удалось основоположникам Совета.

«Если окажутся выдумкой?..» – мысленно повторил он про себя слова отца и, удивленно подняв брови, процедил:

– Ты ошибаешься, отец. Пророчество не имеет ко мне никакого отношения!

Резко остановившись, тот взял его под локоть и с силой толкнул вслед уходящим жрецам.

– Вот и поглядим! Ты сын Ведущей? Иди и докажи это. Возможно, тебе даже удастся оправдать свое существование.

– А если нет? Выстрелишь в спину?

– С превеликим удовольствием, сынок!

Обернувшись, Параман поймал его равнодушный взгляд и заставил себя поклониться. Сейчас было не до гордости, хотя он понимал, что уже не поможет ни Фэй, ни жене.

– Если у тебя осталась хотя бы капля сострадания, – почти неслышно произнес он, не поднимая головы. – Не тронь их.

– Поздно, – спокойно ответил отец. – Если Тарэм потерпит поражение, на что ты так уповаешь, судьба твоих выродков окажется в руках Карла. Не думаю, что ему будет до них дело. Да и племянника он вряд ли пощадит. Поэтому не переживай: скоро встретитесь. Все там окажемся. Как Поль говорил? Смерти нет? Вот и радуйся.

Задохнувшись от вставших поперек горла слов, Параман медленно повернулся и побрел прочь.

Встав посреди круга из воткнутых в землю горящих факелов, девять жрецов синхронно поклонились Тарэму, и их ритуальные, инкрустированные гагатом скипетры отразили огненные всполохи. У Тарэма жезл выглядел иначе – был больше и сверкал рубиновым наконечником так, что повсюду мерцали кровавые искры. Эллад прикрыл ладонью глаза, но жрец силой опустил его руку и, что-то резко сказав, толкнул в сторону.

– Все-таки пришел, – ядовито осклабился Глава Совета, заметив Парамана. – Ну что ж, посмотри – полезно будет! Хотя, быть может, у твоей кузины еще осталась толика здравого смысла, чтобы вспомнить свой долг перед Королевством и клятву верности, данную вашим Родом. – Кивнув на мальчика, Тарэм коротко приказал: – Следи, чтобы не сбежал к матери!

Не дожидаясь, пока Параман подойдет, Эллад быстро шагнул и сам взял его за руку. Он держался спокойно, но пальцы, холодные и слегка влажные, выдавали и страх, и волнение. Сжав губы, Параман ободряюще приобнял его за плечи. Ему хотелось успокоить мальчика, но он слишком хорошо понимал, насколько это бессмысленно.

«Я – единственная пешка, которой вы оба делаете ход… Какое завидное единодушие! – мысленно сказал Параман Карлу, вспомнив слова, которые тот передал через Поля. – И какая честь, господа, какая честь!»

– Надеюсь, мне не нужно объяснять тебе, что делать? – заворачивая широкие черные рукава мантии, надтреснуто спросил Тарэм. – Если кто-нибудь из детей Лирдана даст повод, мы не станем медлить.

– Я помню ваши уроки, – коротко ответил Параман. – Однако в прошлый раз, когда Королевству действительно угрожала опасность, вы не собирались совершать ничего подобного. Интересно, неправда ли? Почему-то с Миэлем можно было обойтись Большим призывом, а с дочерью Лирдана и князем, с которыми можно договориться путем дипломатии и шантажа, нужны меры, на которые Орден не решался со времен Арматея!

Тарэм усмехнулся и, обведя притихших жрецов едким придирчивым взглядом, хрипловато прокаркал:

– Закрой рот, Валлор! Не тебе задавать вопросы Совету. Предатель и трус! Ты не достоин нашей милости… Благодари судьбу, что больше некому! Из двух король выбрал тебя.

Поняв, что речь идет о Салване, Параман скрипнул зубами. Тарэм тоже знал о планах относительно Фэй. Разумеется, в выборе между сыном, который не желал продолжить Род, и сиротой-Валлором из Ведущей отец предпочел сохранить последнего.

Подняв жезл, Тарэм протянул стоявшему рядом Советнику Аурика правую руку и, как только тот вскрыл ему стилетом вены, негромко запел. Параман знал слова. Он не мог забыть их даже во сне – так глубоко они были высечены в его памяти…

– Земар-ар, алтарам, Земар-ар![1] – Тарэм на мгновение замолчал. Крупные капли крови стекли на рубин. Вспыхнув, камень потемнел. – Да свершится!

Земля под ногами мелко задрожала, и пропахший разнотравьем воздух вдруг загустел и потяжелел. Вечернее небо заволокло едва видимой поволокой, мелкие капельки росы вспыхнули алым, отражая замерцавший жезл, и по земле снова пронесся стон...

Подавив желание броситься прочь, Параман медленно отступил и еще крепче прижал к себе всхлипнувшего от ужаса Эллада.

Время тянулось так медленно, что, казалось, остановилось. Жрецы не разговаривали. Вокруг стояла неестественная тишина, нарушаемая только ржанием лошадей и разрозненными выкриками.

Наконец со стороны лагеря аллотаров показалось три всадника. Они ехали неторопливо, иногда останавливаясь.

Узнав отца и мать раньше, чем Параман сумел их разглядеть, Эллад всхлипнул и, отвернув голову, уткнулся в его камзол.

– Дочь Лирдана! – крикнул Советник рода Варка, – мы слышали, что ты сделала и что сказала! Совет взывает к твоему разуму! Вернись к наследию предков, склонись перед договором, заключенным Арматеем с Десятью, и испроси прощение у своего народа за смуту, которую ты подняла! Если отступишь, будешь вольна покинуть Королевство вместе с наследниками. Король дает слово, и мы утверждаем его!

Спешившись, Лирамель сделала к ним несколько стремительных шагов и остановилась. Почувствовав ее пристальный взгляд, Параман слегка наклонил голову. Сейчас, увидев ее напряженное, бледное до синевы лицо, он вдруг ощутил укор совести. Лгать можно было другим, но не себе. Многие его решения привели их обоих на это поле. Отец оказался прав. Служа двум господам, Параман волей-неволей постоянно предавал обоих.

– Я, дочь Лирдана, наследница Тара Валлора! – выкрикнула Лирамель, – отвечаю герцогу Кайлу Валлору-Каэлу и Совету, который нарушил свои клятвы, возведя на трон не сына Ведущей линии! Признайте поражение и сложите оружие! Каждого, кто принесет мне клятву верности, я прощу и отпущу с миром. Каждого, кто поднимет меч – казню как клятвопреступника. Судьбу Его Высочества определит суд Рода.

Возмущенный шепот среди стоявших в круге Советников быстро смолк. Тяжело вздохнув, Тарэм сгорбился, опустил жезл окровавленным наконечником к земле и, отрывисто дыша, начал читать слова, которые даже Параман, хотя и был Посвященным первого круга, видел только на пыльных страницах полусгнивших фолиантов.

– Что он делает? – задрожав, выдохнул Эллад. – Что это?

Недоверчиво глядя на жреца, Параман с трудом разомкнул онемевшие губы и почти неслышно ответил:

– Это конец Ведущей линии, мальчик... Лучше не смотри.

– Тарэм! – нарушив повисшую тишину, донесся голос Карла. – Остановись, безумец! Остановись и взгляни на меня!

Замолчав, жрец поднял голову.

– Что ты хочешь сказать нам, сын Лирдана?

Встав рядом с сестрой, Карл обнажил меч и, взяв ее за руку, провел лезвием поперек ладони. Лирамель вздрогнула, но не отшатнулась.

– Я, Карл Валлор, прямой поток Тара Валлора, – негромко, но четко ответил он, опустив лезвие острием к земле, – сын от сына и король от короля, как Глава Рода, силой и властью данной мне по рождению, здесь и сейчас, в присутствии свидетелей, кровью моего первенца расторгаю договор и разрешаю узы клятвы, данные Арматеем, сыном Арма, жрецам Земар-ар: Каэлу, Рэмаку, Альбору, Герма, Марэну, Квиста, Эллиссу, Варку, Аурика и Миссара. Да не будет связан род наш и их род, наш путь и их путь, наша власть и их власть – с этого мгновенья и навечно!

– Блеф… – мотнув головой, прошипел Тарэм, подслеповато щурясь. – Лжешь, сын Лирдана! Кто ты такой, чтобы присваивать себе подобное право? Кто ты такой, чтобы бросать вызов Совету и простирать руку на клятву, скрепленную королевской кровью? – Оглядевшись, словно ища поддержку, жрец расправил костлявые плечи и решительно поднял жезл. – По праву договора я предаю вас смерти и прерываю род Арматея! – коротко выкрикнул он, направив рубин на Карла. – Ваффар[2]!

Закрыв Элладу глаза ладонью, Параман внутренне сжался, ожидая яркой вспышки синего пламени, но кузен, будто уловив его мысли, молча улыбнулся и спокойно произнес:

– Договор расторгнут, Тарэм. Ты сам нарушил его, когда поднял руку на потомков Тара. У Королевства больше нет Совета. Род свободен от обязательств перед Десятью.

Не веря своим глазам, Параман удивленно посмотрел на Лирамель. В отличие от своего брата она выглядела взволнованной и, казалось, с трудом стояла на ногах.

– Проклятие на твою голову, Валлор! – едва слышно прошипел Тарэм. – Ты ответишь за свой обман!

Карл, который каким-то образом то ли услышал, то ли догадался о том, что сказал жрец, быстро повернулся и пошел прочь, почти силой уводя сестру за собой.

– Пустите! – Дернувшись в сторону, Эллад попытался вывернуться, но Параман лишь крепче сжал пальцы. В одно мгновение картинка сложилась красиво и четко.

– Рано, – встряхнув мальчика, прошептал он ему на ухо. – Наблюдай и жди. Ты не сможешь сейчас убежать. Никто не сможет. Но когда я скажу, падай и не вставай. Понял? Я отдам им свою кровь.

Эллад кивнул. Обмякнув, он с тоской посмотрел вслед уходящей матери и понурил голову.

Жрецы совещались. Гул их голосов напоминал пчелиное гудение и отдавался в ушах, действуя на каждый нерв. Темнело. Некстати проснувшийся ветер погнал по небу облака и всколыхнул примятые травы.

– Параман, – наконец позвал Тарэм, жестом приказав остальным Советникам вернуться в круг. – Подойди к нам.

* * *

Увидев, что Эллад упал, Лирамель вскрикнула. Все происходило так же, как и во сне. Ей нужно было бежать туда, к сыну, заслонить его, спасти…

—Стой и не двигайся! – властно приказал Карл. – Посмеешь вмешаться – погибнете оба! – Повернувшись к Марку, он пристально посмотрел на него. – Хочешь спасти сына, сделай, как я велел. Сейчас.

Оттолкнув Лирамель, Марк выхватил меч и шагнул к Карлу. Не дав ему размахнуться, тот легко выбил клинок из его руки и, схватив за грудки, оттолкнул. Не устояв на ногах, Марк упал. Стремительно шагнув, Карл почти на четверть воткнул меч в землю у самой его шее.

—Оплачь мужа, Ветерок. – Не оборачиваясь, бросил он. – Да так, чтобы эти змеи поверили.

Не понимая, что происходит, Лирамель пошатнулась и, поддавшись вперед, упала перед мужем на колени. Марк не открывал глаз и, казалось, не дышал. На мгновенье ей показалось, что он действительно умер. Зажав рот ладонью, она едва сдержала крик и молча заплакала.

Спустя пару секунд земля вновь заходила ходуном, и над полем пронесся давящий низкий гул. Он доносился отовсюду, словно кто-то дул в гигантский сломанный горн. Взглянув на жрецов, Лирамель похолодела.

– Остановись, Тарэм! – надрывно, почти истерично закричала она и с трудом поднялась на ноги. – Параман, не смей!

Никак не отреагировав на ее вопль, кузен взял у жреца белый кинжал и, указав на лежащего на земле Эллада, что-то спросил. Слов Лирамель не расслышала, лишь увидела, что Тарэм кивнул. Медленно подойдя к мальчику, Параман наклонился и резко взмахнул рукой.

– Не может быть… – сдавленно выдохнула Лирамель, отступив. – Не может быть…

– Марк, – вновь прошептал Карл, – будь быстр и осторожен. Лафаст сдержит слово, но от шальной стрелы не убережет. Кайл мог подкупить и его воинов.

Взяв Парамана за окровавленную по локоть руку, Тарэм что-то выкрикнул. Его черная мантия развевалась на ветру, будто огромные крылья, почти сливаясь с темнеющей далью, а белое лицо казалось уродливым пятном.

Земля задрожала сильнее, вспыхнул и погас на траве зловещий синий росчерк. Послышался громкий треск, и там, где еще несколько минут назад стоял Карл, расторгая договор с Советом, появилась длинная черная трещина.

– Лирамель, – подойдя, брат вложил ей в ладонь свой меч, – без тебя я не справлюсь.

Сжав пальцы на рукояти, она сглотнула. Страх волнами накатывал на путающиеся мысли, заставляя ее судорожно вдыхать густой воздух. Тьма была повсюду. Она витала вокруг, скользила по плечам, волосам, лицу, заглядывала в глаза; она была в небе, в траве, в земле…

«Так уже было однажды», – вспомнив светящуюся в глубине сознания точку, Лирамель потянулась к ней через память.

Расстегнув ворот камзола, она достала пылающий огнем крест и, передернув плечами, сбросила руку брата. По венам разлилось ледяное спокойствие. Лирамель действительно была не одна, и силы, которые давались ради порабощенного мраком народа, принадлежали не ей… Ее было только произволение, выбор – и она делала его с радостью.

– И будет тьма, и кровь Десяти обагрит землю, – сказала Лирамель вслух, делая долгий шаг вперед. – Ну же, Земар-ар! – голос ее зазвенел от внутреннего напряжения. – Ну же, не медли! Гряди! Вот я!

На противоположной стороне жрецы синхронно опустились на колени и замерли. Равномерный гул, который с каждой минутой становился все громче, медленно сводил с ума. Из расщелины к небу потянулась бесформенная тень.

Лирамель прикусила губу. Голову пронзила резкая боль.

– Я не боюсь тебя… – прошептала она и, услышав раздавшийся с высоты хохот, подняла взгляд.

Огромный змей, черный как ночь, смотрел на нее сверху огромным алым глазом.

– Дети Лирдана из семени раба моего Тарина! – разнес ветер зловещее шипение. – Я вижу вас!

Лирамель замерла. Сквозь густую темноту и клубящиеся в ней огненные всполохи проглядывали плывущие по небу облака и первые звезды – робкие, еще совсем бледные…

– Ты бессилен, Земар-ар, – взяв Лирамель за руку, Карл провел пальцем по незатянувшемуся порезу. – Я расторг договор.

– Ничтожный маленький человек… Вы стали моим достоянием гораздо раньше создания Совета. Вы – моя жертва, законная добыча! Вы и каждый, кто делает вдох на моей земле!

– Ложь! – возразил Карл. – Я не признаю твоей власти!

Взглянув на капающую между пальцев кровь, Лирамель нахмурилась и прошептала, едва разнимая онемевшие губы:

– Мы – прямые потомки Тара. – Ее голос дрогнул и зазвучал чуть громче. – Если ты имеешь право, о котором говоришь, прими мой вызов! Ибо это земля – наша земля, и народ ее – наш народ, и ты – не господин нам!

Не в силах пошевелиться, Лирамель завороженно смотрела в огненный водоворот огромного глаза. Сознание ускользало в небытие. Мир перестал существовать. Исчезло небо и поле, пространство и время. Как и тогда, на жертвеннике, она осталась одна во тьме, но та больше не могла погасить свет в ее сердце. Лирамель дышала надеждой и знала, что услышана.

Раздраженно зашипев, Земар-ар закачался из стороны в сторону, словно огромный маятник.

– Не сейчас… Не сейчас! Позже.

Его очертания поколебались и, сжавшись, растаяли в воздухе черным дымком. Земля со стоном сомкнулась.

– Шетим эн там, Рата! Анкор вэ![3] – как будто в отдалении, услышала Лирамель свой хриплый голос и, опустив меч, взмахнула рукой.

Десять гибких черных тел бесшумно пронеслись мимо и с глухим рыком сплелись с мантиями коленопреклоненных Советников. Параман шарахнулся в сторону, успев выкрикнуть формулу повиновения, и Тарэм, единственный из всех, кто сумел встать на ноги и увернуться в первое мгновение, вцепился в него мертвой хваткой. Мелькнул в свете факелов белый кинжал. Жрец коротко вскрикнул и попробовал заслониться, но не успел.

Оставив безжизненное тело Советника Квиста, Рата метнулась к неподвижно лежавшему на земле Элладу и накрыла его собой. В тот же миг с неба хлынул ливень стрел. Параман, взяв за грудки бьющегося в судорогах Тарэма, упал навзничь за мгновенье до того, как десятки наконечников вонзились в землю вокруг них.

Закричав, Лирамель непроизвольно рванулась вперед.

– Стоять! – рявкнул Карл ударом в грудь, сбив ее с ног. – Марк!

Сил сопротивляться не было. Поднявшись на четвереньки, она беззвучно заплакала.

Секунды тянулись бесконечно. Вскочив, Марк взлетел в седло и поскакал к невидимой границе, вдоль которой то тут, то там чернели воткнувшиеся в землю стрелы. Карл остался на месте. Взяв за повод Снежка, он что-то прошептал ему на ухо и, похлопав по шее, подтолкнул вперед. Заржав, конь пошел рысью. Чуть помедлив, Карл поспешил следом.

Лирамель сквозь слезы смотрела на его удаляющуюся фигуру. Сердце, не дрогнувшее перед мраком, теперь рвалось на куски.

Так же внезапно, как и начался, смертоносный ливень перестал. Пришпорив коня, Марк рванул вперед. Почти на ходу спрыгнув на землю, он по инерции упал и, схватив мертвую Рату за холку, потянул на себя. Лирамель видела, как Параман, скинув с себя тело Тарэма, подполз к нему и помог оттащить пантеру.

«Быстрее, быстрее… – мысленно торопила их она. В наступивших сумерках горящие факелы светили так ярко, что они оба были как на ладони. – Ну же!»

Встав, Параман придержал коня и, подождав пока Марк оседлает его, и поднял бесчувственного Эллада. Сам он, похоже, никуда уходить не собирался.

– Не смей, Валлор! – гневно крикнул ему Карл. – Это приказ!

Выдернув из земли факел, Параман с трудом вскочил на Снежка и, развернувшись, поскакал прочь.

Марк почти успел. До безопасной границы оставалось всего метров пять, когда, отчаянно заржав, лошадь встала на дыбы. Упав, но так и не выпустив Эллада, он покатился по земле. Подбежав, Карл помог ему подняться. В полумраке Лирамель уже не могла разглядеть летящих одиноких стрел, но слышала их свист. Сознание соскальзывало во мрак.

– Лирамель! – Голос брата разбил тишину, заставив ее потянуться к нему навстречу. – Сейчас не время, очнись… Слышишь? Все хорошо, мальчик жив.

Боясь поверить, она открыла глаза. Марк стоял чуть поодаль, прижимая к себе сына.

Потянув за руку, Карл рывком поставил ее на ноги.

– Людям нужно дать прийти в себя, – тяжело и прерывисто дыша, произнес он. – Кайлу придется хорошенько подумать, прежде чем сделать следующий ход, поэтому пара часов у нас есть.

Отстранившись, она с тревогой взглянула на брата и испуганно ахнула, увидев обломанное древко, торчавшее из его плеча.

– Ничего страшного, – поспешил успокоить он. – Я же сказал, все хорошо… Вошла неглубоко, заживет.

В обратный путь пустились уже в сопровождении подоспевших аллотаров и Кристиана, который сразу же забрал Эллада в седло.

– Это было… страшно, – признался Марк, обернувшись на все еще горящий вдалеке круг. – Как думаешь, Параман уцелел?

– Не знаю, – отозвалась Лирамель. – Не знаю…

– Да куда он денется! – поравнявшись с ними, раздраженно бросил Карл. – Хотя возвращаться к Кайлу было не лучшим решением. Впрочем, это его выбор. Он сделал, что обещал, и свое слово я сдержал.

– У него там дочь, – напомнил Марк.

Брат недобро усмехнулся, но промолчал, хотя Лирамель угадала его ответ. Их дядя был не тем человеком, с которым Параман мог бы тягаться. Фэй он не сумел бы помочь ничем, даже если бы захотел.

[1] Земар-ар, великий Земар-ар (Древний язык)

[2] Слово смерти, буквально: уничтожение, уничтожить. Используется исключительно жрецами Ордена (Древний язык)

[3] Вот ваша цель, Рата. Уничтожь их! (Древний язык)

Глава 10

11-12 мая 3143 года по исчислению Малого Мира. Бартайота и окрестности

Коснувшись земли, Параман глухо застонал и, вцепившись в седло, едва не упал.

– Проклятье… – зажмурившись, он несколько раз выдохнул и снова осторожно перенес вес на левую ногу. – Чтоб тебя, Лафаст!

Правое бедро жгло огнем. Две стрелы угодили почти в одно место – чуть выше колена, еще одна задела распоротую во время обряда руку и по касательной прошла под ребрами.

– А вот и наш герой, – мрачно протянул Кайл, подходя к нему и беря Снежка под уздцы. – С возвращением… – Повернувшись, он махнул стоящим поодаль офицерам, которые не осмеливались подойти ближе. – Помогите его Высочеству, что рты пооткрывали! И лекаря позовите, пусть отрабатывает свое жалование.

Почувствовав поддержку, Параман отпустил седло и позволил усадить себя на землю. Раны были несерьезные, особенно учитывая, что шанс вернуться живым вообще не рассматривался.

– Где моя дочь? – пережав кровоточащее запястье, спросил он отца. – И что с остальными?

Присев на корточки, отец деловито осмотрел его ногу и хмыкнул, выражая то ли недовольство, то ли удивление.

– Судьбу Флоран и твоих щенков теперь будет решать Карл. А Фэй, вероятно, давно в крепости. – Подняв на Парамана внимательный взгляд, он долго и пристально смотрел ему в глаза, а затем тихо сказал: – Живи. Все, что от тебя требовалось, ты сделал. За смерть Тарэма я прощу даже предательство. Эта крыса разрушила столько жизней, что не хватит свитка вписать все имена. Он убил мою мать…

– А ты убил мою, – воспользовавшись повисшей паузой, напомнил Параман. – Я до сих пор помню ее лицо и плач Али.

Хлопнув ладонью по коленке, отец резко встал.

– Жду тебя в крепости. Расскажешь все, что видел и слышал. И постарайся меня не задерживать: к утру решение должно быть принято. – Уже немного отойдя он вдруг остановился и, не оборачиваясь, добавил: – Именно поэтому, Парамани, я никогда не поворачивался к тебе спиной. Знал, каково это.

Выдохнув, Параман мельком глянул в его удаляющуюся фигуру и внимательно осмотрелся. Костры, которые постепенно разгорались вокруг, бледнили небо и засвечивали первые звезды, наполняя воздух запахом дыма и веселым треском.

– Ваше Высочество, – осторожно тронув его за плечо, пожилой лекарь вежливо склонил голову и попросил своего подмастерья, поднести факел ближе. – Нужно будет разрезать ткань… Приказать перенести вас в шатер?

– У меня мало времени, – отмахнулся Параман. – Делайте, что считаете нужным, и не церемоньтесь.

– Хорошо, господин, как прикажете.

Несмотря на глубокую ночь, в крепости было светло. Во всех домах горели окна, но ярче всего пылал главный корпус Академии, где находилась ставка. Пока Параман не торопливо подъезжал к воротам, в открытых окнах мелькали снующие туда-сюда тени.

«Интересно, отец, сумеешь ли ты найти выход на этот раз», – презрительно подумал он и, расправив плечи, тут же поморщился – бинт на туловище слегка сместился.

– Ну и сволочь же ты, Карл, – едва слышно пробормотал Параман, нащупав в кармане полупустую флягу. – Надо было видеть их лица… Кто бы мог подумать!

Дочь ждала его в дверях. Взволнованная и радостная, она едва сдерживалась, чтобы не сбежать по ступеням навстречу. Стоявший рядом Гортиф, генерал Сапфора, мрачно хмурился и нетерпеливо постукивал пальцами по широкому кожаному поясу.

– Ваше Высочество, – воровато оглянувшись, приглушенно произнес он, как только Параман поднялся по ступеням: – Вы в курсе, что Его Величество собирается капитулировать?

– Исходя из сложившейся ситуации, нахожу это разумным.

– Разумеется, – согласился генерал, поджав губы, – но что делать нам?

Параман холодно улыбнулся.

– А от меня вы что хотите?

– Я думаю, мы могли бы договориться… Многие в замешательстве… В долгу никто не останется.

– Посмотрим, – взяв Фэй под руку, Параман слегка сжал ее локоть. – Поговорим об этом после. Возможно, я сумею вам помочь.

«Укрепить позиции никогда не помешает, – мысленно добавил он и, не удержавшись, хмыкнул. – Ведущей теперь придется считаться со мной, даже если Карл наденет корону».

В зале было жарко. От сотен свечей воздух казался спертым и пах воском. Усадив дочь на свободное кресло в конце длинного стола, Параман подошел к отцу и, поклонившись, занял место по его левую руку. Шаддан, одетый в роскошный зелёный камзол, которого при дворе не видели уже больше года, сидел напротив, лениво перебирая какие-то бумаги. На его безымянном пальце красовалось кольцо главы Каэлов. Это было ожидаемо, но Параман не удержался и вопросительно приподнял бровь.

Поймав его взгляд, старик насмешливо скривил губы и искоса взглянул на Кайла. Тот, в отличие от своего дяди, был угрюм и задумчив.

– Пока Бартайота закрыта, торговые потоки пойдут через Тир и Тонар, – после долгого молчания произнес отец. – Это будет разумно и не создаст никому трудностей.

– Ваше Величество уверены, что Лирамель и князь пойдут на такие условия? – Привстав, Лафаст положил на стол небольшую карту и, прижав ее концы бокалами, ткнул пальцем в пересечение западной и восточной ветвей тракта.

– Уверен, – сухо отозвался Кайл. – Не извольте беспокоиться, Горгот не обеднеет. Наценка на некоторые товары будет благоприятствовать вашим контрактам с Княжеством, если вы, конечно, решитесь их заключить. Кто останется в ущербе, так это юго-восток. После сегодняшних событий Валлорам придется перенести все свое внимание на южные области, так что Ровмен, Сапфор, Элистэ и Айра должны быть готовы отстаивать свои интересы. Айра – особенно.

– Лорд Анкир присягнул на верность Ее Величеству, – заметил Шаддан. – У него не возникнет никаких затруднений. Да и побережья текущие изменения вряд ли коснутся. Так что под удар попадают только Сапфор и в меньшей степени Ровмен, поскольку герцог Аурок тоже определился со стороной.

– Тем лучше, – отозвался Кайл. – Сын Лирдана и тут подсуетился заранее. Что ж, это делает ему честь.

– Сапфор беру на себя, – подняв руку, сказал Параман. – Я заинтересован в нем не меньше, чем в Горготе, если, конечно, генерал пойдет на кое-какие льготы для моих торговцев…

– Согласен, – не дав ему договорить, торопливо кивнул Гортиф. – Меня это вполне устроит.

– Ну, еще бы, – усмехнулся отец, пристально взглянув на Парамана. – Значит, нет ничего, с чем бы мы не могли справиться, не так ли?

– А что даст вам эта отсрочка? – воспользовавшись наступившей тишиной, спросил Лафаст, садясь на свое место. – Я все же не понимаю…

– Народ напуган, – уперев локти в стол, отец устало подпер подбородок ладонями. – Ордену нужно время, чтобы прийти в себя. Год-два, возможно, три будет относительно спокойно, а вот затем начнутся волнения. Недовольство начнет расти, и любая искра разгорится до пожара. Вот тогда и придет наш черед. Нужно только подождать.

– И вы всерьез полагаете, что Лирамель этого не понимает? – Искренне удивился Лафаст.

– Отчего же? И она, и ее братья наверняка предполагают именно такое развитие событий. Другой вопрос, что выхода сейчас нет не только у меня. Поражение в одной битве — вовсе не значит проигрыш в войне. Кроме того, поскольку пророчество исполнено и в Ведущей линии уже нет такой необходимости, я вполне рассматриваю вариант слегка разбавить кровь вливанием извне. Например, со стороны аллотаров.

Услышав одобрительный гул, Параман усмехнулся. Когда было нужно, отец умел быть и обходительным, и гибким.

Приглашенные расходились медленно и с неохотой. Отец то и дело отвечал на вопросы, иногда прерываясь, чтобы подписать документы и перемолвиться парой слов с Шадданом. Настроение его заметно улучшилось, поэтому Параман держал ухо востро: нужно было понять, откуда ждать подвоха.

– Не напрягайся ты так, – заметив его взгляд, отец откинулся на спинку кресла и, сделав долгий глоток, знаком попросил слугу вновь наполнить бокал. – Скоро удовлетворю твое любопытство.

Зал опустел только спустя два часа. Часть офицерства сочла разумным сложить с себя боевые звания и заблаговременно покинуть крепость. Всем им требовались открепительные за личной подписью короля.

– Закройте же, наконец, двери! – потеряв терпение, крикнул Шаддан, когда очередной ручник попытался договориться с охраной, чтобы его пропустили. – Уже за полночь!

Как только дубовые створки со стуком захлопнулись и щелкнул засов, отец тихо выругался и, отодвинувшись от стола, закинул на столешницу ноги.

– Вот уж воистину, – мрачно бросил он, – хочешь узнать, чего в жизни достиг, ляг в могилу! В моем случае – это одно и то же.

– Вы друг друга стоите, – ворчливо откликнулся Шаддан, любуясь на поблескивающий перстень. – Один сегодня чуть ли не на колени встал перед собственным войском: мол, стреляйте, братцы, жизнь опостылела… Другой себя хоронит во цвете лет. Тюрьма она и есть тюрьма, Кайл, какого бы размера она ни была!

– Иди ты! – отмахнулся отец. – Уж кому-кому, а тебе теперь о свободе придется забыть. От судьбы не уйдешь, Шаддан. Даже я вот шел-шел, да не ушел.

– Десять лет – немалый срок, – напомнил старик и, насупив брови, спросил: – Ты и вправду считаешь, что скоро станет жарко?

Отец кивнул.

– Жарко – не то слово. В пророчество можно не верить, но дети Лирдана уже так раскрутили это колесо, что само оно не остановится. Орден будет вынужден ответить – и ответит. Головы полетят у многих, и вот тогда вы меня вспомните. – Взглянув на Парамана, он погрозил ему пальцем. – Имей в виду, прежде всего ударят по Ведущей. Тебе не удастся отсидеться. А потом Карл будет вынужден применить силу, и начнется хаос. Ты еще пожалеешь, что не слушал моих советов.

– Карл? – переспросил Параман, вопросительно изогнув бровь. – Лирамель ты уже списываешь со счета?

– Однозначно. Так или иначе он ее уберет. Если успеет, конечно, поскольку я собираюсь сделать это несколько раньше. Или думаешь, что твой алчный братец сумеет отказаться от власти? Тем более, как я понял, он обладает всей полнотой права… Даже морального.

– Да, это так, – подтвердил Параман. – Кто бы мог подумать, не так ли?

Пожав плечами, отец прикрыл глаза.

– Я – мог. Правда, быстро откинул эту версию: он слишком хорошо блефовал. Настолько хорошо, что у меня не осталось сомнений. Гаденыш!

– И когда ты узнал? – подозрительно сощурив глаза, Параман подался вперед.

– Недавно, – неопределенно отмахнулся отец. – Пришлось поторговаться, но в целом я остался в выигрыше и с шансом на реванш. Лирамель вечно портит игру – и не только мне, как оказалось, своему брату тоже. Знаешь ведь, – довольно протянул он, – даже самая свирепая и верная пантера нарушит приказ, чтобы заслонить своих котят! Вот и Карл это знает. Поразмысли на досуге.

– Значит, один король сменил другого?

– История, мой дорогой, история... Все идет по кругу. – Резко выпрямившись, отец встал и, подойдя вплотную, взглянул на Парамана с такой яростью, что он невольно задержал дыхание. – Береги дочь, глупец! Ведущая линия оскудела, и все ее дети окажутся под прямым ударом! Если уж ты так печешься о благополучии Рода, иди до конца и держи глаза открытыми! Твой кузен теперь единственный, кто в мое отсутствие сумеет сдерживать руку Ордена. Он – достойный враг.

– В твоих устах это почти что признание в любви, – зло засмеялся Шаддан, легко смахнув со стола пустой бокал. Упав, тот со звоном разбился.

– Он еще пожалеет… – пробормотал отец, словно нехотя отходя в сторону. – Ладно, что говорить, действительно уже поздно. Я устал, а денек завтра не из легких. Приятной беседы.

Прихрамывая, он дошел до узкой двери, ведущей в спальный коридор, и, пнув ее здоровой ногой, коротко приказал страже отпереть засов и проводить его в покои. Спустя минуту в зале воцарилась глубокая тишина.

– Выдохни, малец, – вставая, произнес Шаддан, пристально глянув на Парамана. – Утром после переговоров возьмешь дочь и уедешь. Я отошлю голубя в Барсетал. Хотя, думаю, Лирамель согласится на наши условия. – Поджав губы, он повертел на пальце перстень и тяжело вздохнул. – Так что по возвращении найдешь всех живыми и вполне здоровыми.

Сжав под столом кулаки, Параман сдержанно кивнул, разом поняв и намеки отца, и его мнимое спокойствие. Задумка была убийственно проста, и Карл, судя по его последнему посланию, уже прекрасно о ней знал.

* * *

Услышав надрывное сопрано бартайотских труб, Лирамель отодвинула полупустую тарелку и с тревогой взглянула на спящих в глубине шатра сыновей. Ей не хотелось, чтобы они проснулись и увиделись с Кайлом. К счастью, мальчики так устали, что спали крепко.

– Ветерок? – Откинув полог, Карл заглянул внутрь и поманил ее к себе. – Идем. Я позвал Марка, он побудет с детьми.

Осторожно встав, Лирамель накинула на плечи камзол и вышла наружу.

Утро только-только вступило в свои права, и по земле еще стелился полупрозрачный туман. Лагерь просыпался. Воины, задремавшие у погасших костров, вставали и седлали лошадей, кто-то готовил завтрак. Хотя окончательное решение еще не было принято, аллотары уже собирались в обратный путь.

Натан бежал к шатру со всех ног. Увидев Лирамель, он споткнулся и едва не упал, неуклюже раскинув руки и заставив ее невольно улыбнуться.

– Кайл идет! И с ним герцог Параман! – взволновано воскликнул юноша, как всегда отчаянно жестикулируя и краснея под ее внимательным взглядом. – Они одни… Без охраны, без сопровождения… Совсем одни!

– Может, дядя решил капитулировать полюбовно? – задумчиво произнесла Лирамель, невольно взглянув на темнеющую крепость.

– Скоро узнаем, – помедлив, ответил Карл и, взяв ее под локоть, настойчиво подтолкнул вперед. – Скорее, нельзя оставлять их с Кристианом наедине.

Они успели вовремя. В простом, но безупречно белом военном камзоле, слегка прихрамывая, Кайл неспешно шел между дымящих костров и застывших в немом удивлении воинов. Лирамель, наслышанная о его жестокости и взрывном характере, ожидала увидеть человека желчного и мрачного, но с удивлением отметила, что в действительности дядя очень походил на ее отца. В нем чувствовались внутренняя сила и властная уверенность. Стало понятно, почему одни добровольно склоняли перед ним головы, а другие не делали этого даже под угрозой смерти. Параман, который, прихрамывая, плелся позади отца, неся почтовую клетку, был скорее исключением.

По обычаю Лирамель следовало сделать три шага навстречу, но ей не хотелось прилюдно оказывать дяде подобную честь.

– Встречай сам! – мрачно бросила она Карлу и, повернувшись, шагнула под полог.

В шатре на сей раз было светло, пахло свежими лепешками и мятным взваром. На длинном узком столе стояло несколько круглых блюд с мясом и клубнями и два высоких серебряных кувшина. Между ними, уже изрядно обкапав столешницу, коптили толстые свечи. У самого края, почти упираясь в матерчатую стену, одиноко высилась стопка чистых тарелок.

Опустившись в деревянное кресло, Лирамель сняла перевязь и положила меч на колени. Кристиан, перебиравший почтовые тубусы, скупо кивнул и ободряюще улыбнулся. Аармани, сидевший напротив него, выглядел довольным и спокойным. Время от времени поглядывая исподлобья на вход, он отстраненно просматривал исписанные листы.

Брат с Кайлом задерживались. Чувствуя, что теряет терпение, Лирамель молча забрала у генерала документы и пробежала взглядом по ровным убористым строчкам. Почерк Карла с годами стал еще мельче, но несмотря на то, что договор писался второпях, сохранял обычную каллиграфичность.

– Приветствую! – сухо поздоровался дядя, стремительно войдя в шатер и на мгновенье застыв у порога.

– Присаживайтесь, герцог, – вежливо предложил Кристиан, но вставать не стал.

– Благодарю, князь. – Подойдя, Кайл тяжело сел рядом с Аармани. Спустя мгновение в шатер вошли Карл и Параман. – Итак, все в сборе. Отлично.

– Предлагаю опустить предисловия, – резковато сказала Лирамель, дождавшись, когда брат сядет рядом. – Обсудим сложившееся положение. Думаю, варианты имеются с обеих сторон.

Дядя вздохнул и, молча отстегнув меч, демонстративно положил перед собой на стол.

– Надеюсь, все вы будете рады услышать, что я признаю свое полное и безоговорочное поражение. Без Совета, будучи в численном меньшинстве, начинать войну – безумие.

– Вполне с вами согласна, – заметила Лирамель. – Это можно считать капитуляцией?

– При соблюдении моих интересов – да.

– В таком случае, мы готовы выслушать и обсудить ваши условия.

Кайл насмешливо глянул на Парамана и указал пальцем на клетку с голубем, которую тот поставил рядом с собой на полу.

– Вот мои условия, – пояснил он. – Приказ, который доставит эта птица, является гарантией моей жизни и благополучия. Если мы договоримся, я выпущу ее тотчас же, как выйду из шатра. Если нет – сверну шею. И не сомневайтесь, среди воинов Бартайоты достаточно моих людей. Я должен выпустить голубя своими руками, иначе он не пролетит и десяти взмахов.

Пользуясь тем, что дядя не смотрел в его сторону, Карл предупреждающе погрозил Лирамель пальцем.

– И каково же ваше предложение? – взяв себя в руки, сдержанно спросила она, проглотив готовые сорваться с языка колкие слова.

– Я сложу с себя полномочия, которые так любезно были отданы мне Ведущей и главами Десяти, а также, – Кайл сделал паузу, – отменю опрометчивое решение относительно нескольких дорогих нам обоим человек. Мне совершенно не хочется пачкать Лаусенс родной кровью, да и тебе, уверен, тоже. – Заметив, что Лирамель вздрогнула, Кайл показательно развел руками: – Не очень красивый ход, признаю, но я достаточно изучил тебя, чтобы рассчитывать на согласие. Теперь, когда Карл сможет продолжить Ведущую, больше не нужно выбирать. Поэтому мои условия: Бартайота и ты как гарант безопасности и неприкосновенности.

Кристиан тяжело вздохнул и вопросительно посмотрел на близнеца. Карл молчал.

– Параман? – тихо спросила Лирамель, обратившись к кузену. – Он говорит правду?

Тот едва заметно кивнул и отвел взгляд. Слова Кайла были такой же истиной, как и то, что судьба больше не обязывала ее жертвовать теми, кого она любила.

– Не хотите ли поторговаться? – нарушив короткую тишину, с сарказмом спросил Карл, вынудив дядю повернуться. – Фирсару будет интересно узнать, кто подставил его перед Тарэмом.

Грязно выругавшись, Кайл раздраженно прищурился и несколько секунд не сводил с Карла пристального взгляда.

– Что ж, можно и поторговаться, если настаиваешь, – медленно протянул он, скрестив на груди руки. – Чего ты хочешь?

– А чего хотите вы?

– Пять лет, Валлор. Всего пять.

– Три года, – показав на пальцах, отрезал Карл. – И письменные гарантии. В качестве компенсации я согласен на Вибр. Отпишете земли Али-Нари. Как-никак это вотчина изначально должна была бы принадлежать ей, если бы вы не убили Нарину.

– Да ты наглец!

– Учусь, – невозмутимо откликнулся Карл и, в упор взглянув на Парамана, добавил: – Если договор будет нарушен, даю слово, что перебью весь ваш род до последнего человека. И начну с Шаддана. Не сомневайтесь, я это сделаю. Закон дает мне такое право при наличии доказательств, а они у меня имеются. Убийство моего деда, бабки, отца, несчастной Амейи, покушение на Кристиана… Думаю, не нужно перечислять остальных детей Ведущей, которых вы с легкой руки Тарэма и по собственному произволению отправили на тот свет?

Кайл укоризненно покачал головой, а затем громко расхохотался. Лирамель заметила, что несмотря на железное самообладание, в его глазах полыхнул гнев. Если бы дядя мог, то, наверное, придушил бы Карла собственными руками.

– Хорошо, Ваше Величество! Я согласен на все твои условия. Как-никак, долг обязывает меня повиноваться Главе Рода, не так ли?

– А я, значит, вас не устраивала? – не сдержалась Лирамель, протянув ему стопку бумаг. – Или это дело принципа?

– И то, и другое, – посерьезнев, сухо ответил Кайл. – Тебе нужно время подумать или ты согласна с озвученными условиями?

– Согласна, – в тон ему произнесла Лирамель, стараясь не смотреть на брата, хотя чувствовала его взгляд. – Но мне потребуется час или два, чтобы проработать кое-какие указания.

– Изволь. Я не спешу.

Бумага и перо помогли отстраниться от происходящего. Лирамель хотела отблагодарить всех, кто был с ней на этом трудном пути, и в первую очередь защитить интересы Парамана. Она понимала, в каком неоднозначном положении окажется кузен после низложения его отца. Еще ее тревожила судьба Джафиры, дочери Витдана. Лирамель обещала позаботиться о девочке и намеревалась сдержать слово.

Когда она наконец поставила точку, дяди в шатре уже не было, а Карл стоял рядом и внимательно читал ее корявые поручения.

– Что решили? – Лирамель устало улыбнулась. Ей хотелось задать немало других вопросов, но она не решилась.

– Три года, – ответил Карл. – Потом я вытащу тебя, даже если он решит нарушить договор.

Хлопнув брата по спине, Кристиан наклонился и взял несколько листов. Он выглядел усталым и разбитым, хотя нарочно бодрился перед ними.

Молча поднявшись, Аармани поклонился и вышел, оставив их втроем.

– Шаддан присмотрит за тобой, доверяй ему безоговорочно. – Опустившись перед Лирамель на колено, Карл склонил поседевшую голову. Обняв его за шею, Лирамель осторожно уткнулась носом в перебинтованное плечо. Думать о том, что впереди вновь ждала разлука, было невыносимо.

– Позаботься о мальчиках, – попросила она. – И о Джафире… Забери ее в замок.

Брат молча кивнул.

– Дочь Витдана? – Отложив прочитанный лист, Кристиан расстроенно поцокал. – Жаль его, хороший был офицер. Как это случилось?

Взглянув на него сквозь слезы, Лирамель мотнула головой.

– Не хочу я об этом вспоминать, как ты не понимаешь? Не могу! Спроси у Натана…

– Извини. – Приобняв ее и Карла, Кристиан замер.

– Мне нужно наведаться в Черную Крепость, пока не вернулась твоя драгоценная супруга, – сбросив его руку, Карл решительно поднялся. – Вели подобрать коня порезвее и предупреди, кого следует.

– Что тебе понадобилось в Княжестве? – Лирамель удивленно нахмурилась. – Я думала, ты сразу в замок…

– А я думал, ты уладил свои разногласия с Дари, – вставил Кристиан, чуть прищурив серые глаза. – Или нет?

– Жизнь за жизнь, кровь за кровь, – помедлив, ответил Карл. – Тебе тоже следует поговорить с ней, поскольку от прав на мою жизнь она добровольно не откажется. Благо у меня пока нет наследника… Был бы – я бы уже тут не стоял.

Побледнев, Кристиан недоверчиво поджал губы.

– Разумеется, я поговорю. Можешь пересекать границу, когда сочтешь нужным. Я разошлю особые распоряжения, тем более, насколько я понял, ты останешься в своем статусе до конца договора с Кайлом?

– Именно, – сдержав улыбку, Карл взглянул на Лирамель и твердо добавил: – Мне нужно кое-что выяснить в крепости. Хочу поискать ответы на вопросы, которые могут пролить свет на прошлое. Показательная речь Земар-ар заронила в меня сомнения.

Лирамель отстраненно кивнула. Слова, сказанные чудовищем, до сих пор звучали в ее мыслях. Голос крови свидетельствовал в ней, что услышанное было правдой, и от этого на душе становилось горько и гадко.

– Марк еще не знает? – забеспокоилась она, вспомнив по муже.

– Нет! – резковато ответил Карл. – И, думаю, так будет лучше. Хватит с тебя слез.

Понимая, что он прав, Лирамель с сожалением вздохнула. Ей хотелось бы попрощаться с мужем, но задерживать дядю, который ожидал ее уже достаточно долго, и, кроме того, выказывать перед ним свои чувства она не желала. Слова и слезы следовало оставить на потом.

– Поддержите его, – тихо попросила она. – Помогите стать тем, кем он должен стать.

– Марк и сам уже вполне справился со своей ролью, – смахнув слезы с ее щеки, Карл подал руку и помог встать. – Не тревожься понапрасну: дядя не застал меня врасплох. Я знаю, что и для чего делаю. Мне нужно время, Ветерок. Очень нужно. Если я не сумею отыграть хотя бы пару лет, Орден сломает все, что удалось сейчас достигнуть.

Не ответив, Лирамель поцеловала его в щеку и крепко обняла Кристиана. Предчувствия молчали.

«Ту атровера мирриен, ту атровера»[1], – мысленно произнесла про себя и, надев перевязь, решительно направилась к выходу.

Карл не поехал в Бартайоту. Коротко переговорив с Шадданом и церемониально раскланявшись с Кайлом, он вскочил в седло и в сопровождении шести аллотаров сразу же поскакал к границе.

– Вперед, Тамандар, – шепнула Лирамель, склонившись к белоснежной шее своего коня. – Снова мы с тобой одни. Война никого так просто не отпускает.

Солнце уверенно танцевало между горизонтом и зенитом, ложилось ласковым теплом на плечи и спину и слегка припекало голову. Отпустив поводья, Лирамель глубоко вдохнула пропахший дымом воздух и устало прикрыла глаза. Все происходящее казалось настолько нереальным, что душу охватило какое-то холодное безразличие. Хотелось только одного – тишины. Было все равно, что случится дальше, лишь бы ее оставили в покое.

Дядя, ехавший на два корпуса впереди, ни разу не обернулся. Зато аллотары и воины Бартайоты, которые еще не знали о договоре, смотрели им вслед с недоумением и беспокойством. Время от времени слышались приветственные возгласы, и Лирамель вынужденно улыбалась и молча качала в ответ на сбивчивые вопросы знакомых офицеров. На три года северная крепость закрывала ворота для всех, кроме торговцев с запада. Академия вместе с гарнизоном полным составом переезжала в Тир. В городе оставались только боевые офицеры Сапфора и Ровмэна, которым Кайл доверял, поэтому вынужденная разлука ждала не только Лирамель, но и многих жителей Бартайоты. И все же это было лучше войны.

Охрана на воротах была уже в зелено-черной форме южного гарнизона. Узнав ручника, которого она встретила на пути к замку, Лирамель придержала Снежка и, убедившись, что Кайл не заметил ее маневра, отсалютовала растерянно моргнувшему офицеру. Встретившись с ней взглядом, тот удивленно приоткрыл рот, а затем неуклюже поклонился. По его вытянувшемуся лицу Лирамель поняла, что он тоже ее вспомнил, и неожиданно улыбнулась.

– Подожди! – Нагнав их уже в воротах, Натан протянул ей небольшой узелок. – Я только узнал… – едва не плача, всхлипнул он. – Это чудовищно! Неужели нельзя было как-то иначе?

Взяв тряпицу, она мотнула головой в сторону Кайла и тихо ответила:

– Не все решаю я, мой друг. Езжай обратно, будь пока с Аармани.

– Герцог Параман приказал остаться в Бартайоте, – возразил Натан. – Поживу пока тут, подучу Древний.

Лирамель не хотела спорить. Заметив краем глаза, что Шаддан обернулся, она погладила Снежка по заплетенной в косы гриве.

– Что ж, тогда позаботься о моем коне. Его тайное имя – Тамандар. Если назовешь, он пойдет за тобой в огонь и в воду.

– Конечно! Почту за честь…

Развернув лошадь, Шаддан подъехал к ним и с неестественной для него яростью процедил:

– Натан Квиста! Даю тебе две минуты, чтобы убраться с моих глаз, если не хочешь лишиться головы и присоединиться к своему отцу! Живо!

Вздрогнув от неожиданности, юноша виновато понурил плечи и, пришпорив пегую лошадь, погнал ее обратно к лагерю.

Еле сдержавшись, чтобы не нагрубить, Лирамель пристально посмотрела на старика. Выдержав ее взгляд, тот подождал, пока она тронет поводья, и поскакал следом.

Цокот копыт Снежка отдавались эхом, пока воротная арка не осталась позади, отчего казалось, что скачут не двое, а целая рука всадников.

– Ваше Высочество! – нагнав Кайла, крикнула Лирамель. – Прошу прощения, но я вынуждена просить вас задержаться еще на пару минут. Мне нужно кое-кого проведать.

Странно посмотрев на нее, дядя нехотя кивнул. Во всей его фигуре и окаменевших, заострившихся чертах лица читались усталость и напряжение.

Путь к дому Витдана Лирамель знала так хорошо, что могла бы найти с закрытыми глазами. Сломанная вывеска цирюльника все так же болталась на ветру, то и дело стуча о длинную тонкую балку, нависающую над дорогой. На этой балке по утрам любили нежиться голуби, так что завсегдатаи старались проезжать под ней быстро, чтобы потом не оттирать камзолы от помета. Сейчас птиц не было – видимо, их спугнули заранее.

Небольшой экипаж у распахнутой калитки оказался пуст. Возница покуривал трубку, насмешливо косясь на топчущегося у порога стопника. Спешившись, Лирамель шепнула коню оставаться на месте и, накинув капюшон, подошла к двери.

– Простите, Ваше Величество, – узнав ее, поклонился офицер и отошел в сторону. – Я только прибыл. Похоже, хозяйку не оповестили: она отказывается ехать.

Вздохнув, Лирамель громко постучала.

– Кто там опять? – раздался сдавленный голос.

– Это я, Тайе, Лир-ан-Кир, – предупреждающе взглянув на подошедшего Шаддана, ответила Лирамель и, заметив, что дядя тоже спешился, поспешно добавила: – Откройте. У меня очень мало времени.

Щелкнул дверной засов, и пожилая женщина, заплаканная и бледная, молча пропустила их внутрь. Кайла она, похоже, не узнала.

В кухне царил беспорядок. Немытая посуда медной горой возвышалась над раковиной до самого умывальника, на полу валялись засохшие шкурки клубней и несколько скомканных бумаг.

– Где Джафира, Тайе? – стараясь не выдать охватившего ее волнения, спросила Лирамель, настороженно осматриваясь.

Женщина указала на дверцу, ведущую в спальню, и сдавленно всхлипнула:

– Зачем они хотят забрать ее у меня? Разве я не сумею позаботиться о внучке?

– Все не так, – осторожно взяв ее за плечи, Лирамель заглянула в воспаленные от слез глаза. – Вы обе поедете в замок. В Белый Замок, Тайе! Джафира получит хорошее образование и достойную жизнь. Здесь ей больше делать нечего.

Удивленно нахмурив поседевшие брови, Тайе вгляделась в ее лицо.

– Кто мы такие, что нам оказывают такую честь? – недоверчиво и с каким-то горестным презрением выдохнула она. – Кому Витдан служил? Королю?

Кайл за ее спиной презрительно фыркнул, но Тайе не обратила на него никакого внимания. Казалось, она вообще никого и ничего не замечала.

– Нет, – едва слышно ответила Лирамель. – Витдана убили из-за меня: он защищал меня, Тайе. Меня и Натана. И служил мне, Лирамель Валлор, дочери Лирдана, был моим другом, надежным и верным, до самого конца. Если бы не он… – Не договорив, она опустила руки и, повернувшись, стремительно шагнула к спальне.

В темной маленькой комнате было тихо. Забившись в самый дальний угол кровати, Джафира сидела, держа перед собой длинный аллотарский кинжал – трофей, который Витдан принес с войны. Вид у девочки был решительный и мрачный.

– Джаф, – ласково позвала Лирамель, остановившись на пороге. – Твой отец послал меня, чтобы я позаботился о тебе. Иди сюда.

– Он умер, – тихо отозвалась та. – Я никуда без бабушки не поеду!

– Умер, – повторила Лирамель, стараясь, чтобы ее голос звучал спокойно и уверенно. – Все люди когда-нибудь умирают. Когда придет твое время, ты тоже умрешь, и тогда вы с ним встретитесь снова. Он будет ждать тебя, Джаф.

– Правда?

– Обещаю. А пока вы с бабушкой поживете в Белом Замке. Там тебе будет хорошо и спокойно.

– Ладно, – немного подумав, согласилась девочка и опустила кинжал. – Тогда я пойду?

– Иди.

Спустившись к кровати, Джафира подошла и взяла Лирамель за руку. Наклонившись, она легко подхватила ее на руки и повернулась к хозяйке.

– Тайе, вещи вам не понадобятся. Возьмите только то, что хотели бы оставить на память.

– Благодарю вас, Ваше Величество, – не глядя на нее, пробормотала женщина.

– Это я вас благодарю, – сказала Лирамель, передав ей Джафиру. – И простите.

Снежок нетерпеливо пофыркивал и нервно встряхивал гривой. В последней раз обернувшись на распахнутую дверь, Лирамель зачем-то махнула застывшему у калитки офицеру.

– Надеюсь, это все? – грубо спросил Кайл, тяжело садясь в седло. – Или ты намерена попрощаться со всей Академией?

– Все, дядя. Есть вещи, которые нужно делать лично. Думаю, вы сами это знаете.

Ничего не ответив, Кайл подозвал к себе Шаддана и попросил того проследить, чтобы посланный за Джафирой экипаж пропустили в воротах.

– К полудню крепость должны закрыть, – напоследок добавил он. – Проверь потом, как идут дела в гарнизоне. Мне не нужны проблемы с Аармани.

С тревогой посмотрев на Лирамель, старик хотел было возразить, но передумал и, развернув коня, поскакал прочь.

* * *

Выпустив голубя в окно, Кайл подписал дублирующий указ и, дав Лирамель прочитать его, передал в руки личному гонцу Лафаста.

– Итак, свою часть договора я выполнил, – дождавшись, пока закроются двери, холодно произнес он и, указав на два кресла, стоявшие возле камина, с нажимом добавил: – Присядем. Разговор будет серьезным.

Лирамель старательно изображала безразличие, но Кайл прекрасно видел, что она напугана. Чуть прикушенная губа, беспокойство в глазах, немного резковатые движения… Ему было привычно читать по лицам мысли и чувства.

Сев в глубокое кресло, Лирамель сложила руки на коленях и вопросительно наклонила голову.

Кайл молчал. План Лирдана оказался прост, как пощечина. Стало совершенно ясно, что брат продумал каждый свой шаг задолго до брака с Амейей и рождения девки, и от этого становилось еще гаже. Кайлу было невыносимо видеть в Лирамель знакомые с детства черты. В глубине души он понимал, что его чувства противны разуму, но племянница походила на Лирдана больше, чем приличествовало дочери. Она переняла даже его мимику. Кайл с трудом выдерживал ее взгляд: от желания свернуть ей шею свербели пальцы.

– Я привык уважать своих врагов, – через силу произнес он. – И скажу, как есть. – Закинув ногу на ногу, Кайл задумчиво посмотрел на огонь. – Твой братец немного подпортил финал. Признаюсь, я не рассчитывал, что меня загонят в угол, как суповую курицу, и вынудят на крайние меры. Бартайоту ты живой не покинешь. Вот, собственно, и все, что тебе следует знать.

Лирамель вздрогнула, и, подавшись вперед, хотела было ответить, но передумала и вновь откинулась на спинку кресла.

– А пока посидишь в подземелье, – сделав паузу, Кайл недобро усмехнулся. – Условия твоего содержания Карл, разумеется, прописал, но я буду соблюдать их по-своему. Как и прочие пункты.

– Вы шутите? – с неожиданной дерзостью спросила племянница, гневно сверкнув глазами. – Я никогда не верила в слухи о вашем безумии. И сейчас не верю. Зачем вы мне все это говорите? Надеетесь запугать?

Тяжело встав, Кайл подошел и опустился перед ней на корточки.

– Я ненавидел твоего отца со всей страстью, с какой только может ненавидеть человек, Лирамель. Ты многое от него взяла. Он словно живет в тебе, действует твоими руками… Мне не будет покоя, пока ты дышишь. Тебе удалось сделать то, к чему я шел всю свою жизнь: встать против Совета и вернуть Роду полноту власти. Ты отняла у меня даже право на месть. Это – одна из причин. Считай ее личной.

Вжавшись в кресло так сильно, насколько могла, Лирамель вцепилась остриженными ногтями в бархатные подлокотники.

– А другая? – прошептала она, завороженно глядя в его глаза.

– О ней ты, возможно, узнаешь перед смертью. Я позволю себе небольшое оправдание.

Она нахмурилась и молча кивнула.

– Не боишься, не осуждаешь? – заметив промелькнувшее в ее взгляде сочувствие, поинтересовался Кайл, невольно вспомнив Поля.

– Боюсь, но не осуждаю, – неожиданно спокойно ответила она. – Хотя и не могу понять. Но после Миэля меня уже мало кто может удивить. Вы хотя бы сказали правду… Пусть свою, но правду.

– Я слышал о том, что произошло с тобой в Черной крепости. – Кайл тяжело встал и, отстегнув меч, демонстративно прислонил его к креслу. – Что бы ты ни думала обо мне, я люблю эту землю так же сильно, как и остальные, просто иначе вижу ее будущее. Ты заслужила почтение и благодарность за то, что тогда совершила. Может, кто-то не понимает этого, но только не я.

Ее искреннее смущение вызвало у него улыбку. Вести диалог с племянницей было одним удовольствием. Она не умела блефовать и совершенно не просчитывала ходы. По крайней мере, с ним.

– Кстати, твой маскарад с Лир-ан-Киром впечатлил даже Шаддана. – Сев обратно в кресло, Кайл взял с пола бутыль с вином и, наполнив широкий серебряный кубок, настойчиво протянул ей. – Да и представление с Земар-ар было великолепно. Даже на обрядах он никогда не являлся в подобном обличии, а уж что касается пантер… Как говорят, самое верное решение всегда лежит на поверхности.

– Рада, что вы оценили. – Приняв из его рук кубок, Лирамель медленно поднесла его к губам, и, не сводя с Кайла пристального взгляда, отпила несколько глотков.

– Итак, три года?

– Три так три… – Лирамель глубоко вздохнула. На ее бледных щеках проступил румянец. – Я слишком устала от вас, – проговорила она, расстегнув ворот камзола. – У меня тоже есть предел, дядя, и, кажется, я его уже перешагнула. Как вы верно заметили, цели достигнуты: трон возвращен Ведущей, Королевство в безопасности, Земар-ар… – Хмыкнув, она наклонилась и поставила кубок на пол. – Уверена, его черед тоже настанет, но это уже не моя забота. Надеюсь, впрочем, что и не ваша.

– На том и решим, – одобрительно кивнул Кайл. – Хотя, признаюсь, теперь моя маленькая месть не доставит ожидаемого удовольствия… – Поймав ее синий взгляд, он с неохотой пояснил: – Ты и тут сумела все испортить.

– Очень жаль, – тихо сказала Лирамель, нервно сцепив руки. – Очень жаль, что все так… Что вся эта толща прошлого катится и катится из поколения в поколение, уничтожая лучших из нас. Сначала – ваша мать, потом – мои дед и бабка, отец, родители Али, Гайд, Фалинор… И еще многие, о ком я знаю слишком мало, чтобы даже скорбеть по ним... Земар-ар уничтожает нас нашими же руками и иногда чужими. – Переведя дыхание, Лирамель закрыла ладонями лицо. – Я так рада, что мои братья живы… Что вы не тронули Парамана и его дочь. Пусть хотя бы на них эта цепочка прервется. Хватит уже ненависти, всех этих непонятных интриг, странных целей… У нас всех один враг – и ему все равно.

– Ты явно не умеешь пить, – Кайл снисходительно улыбнулся. – Знал бы, попросил бы принести вино послабее.

– Ошибаетесь… – В голосе Лирамель прозвучала затаенная грусть. – Когда я только поступила в Академию, меня затащили в трактир… До сих пор не знаю, как я выжила, но никто ничего не узнал и не понял. Хорошее было время, хотя и тревожное… Я так боялась за Карла! И порой не верила, что смогу что-то сделать… – Устало прислонившись щекой к подлокотнику, она чуть слышно прошептала: – Наверное, это тоже сон… Я столько их видела… И Пат все время горел… Я до сих пор чувствую его жар… Будет беда, большая беда…

Кайл не стал отвечать. Подождав, пока племянница окончательно заснет, он тихонько встал и, заложив руки за пояс, долго смотрел на нее сверху вниз. Он знал по делам и решениям, изучил вдоль и поперек, а понять все равно не мог. Она оказалась абсолютно предсказуема, открыта и доверчива как ребенок, хотя ее ум отличался быстротой и проницательностью. Поль казался ее полной копией, и это сходство раздражало еще больше, потому что Полю Кайл искренне симпатизировал. Он был даже рад, что странный взрослый мальчик остался жив, и чувствовал непривычную вину перед ним.

«Это мой долг, – подумал Кайл, забирая свой меч, – иначе нельзя…»

Шаддан вошел, как всегда, неслышно. В парадной форме Каэлов он смотрелся чуждо и непривычно. Дядя был старше всего на тринадцать лет. Верный друг и наставник, он стал единственным, кого Кайл любил и кому безоговорочно доверял – всю жизнь, с самого рождения. Его звали Тенью потому, что он следовал за Кайлом всюду, куда бы тот шел, а еще потому, что умел убивать тихо и незаметно, не оставляя доказательств. Родной брат Тарэма и Марги, Шаддан наследовал титул главы Каэлов по праву, хотя и запоздало. Кайл желал этого, несмотря на противление дяди: тот был ему нужен. Теперь он оставался фактически единственной фигурой на доске, но мог гораздо больше десятка пешек.

– И что это? – кивнув на Лирамель, Шаддан недовольно скривился. – Зачем ты опоил девочку?

– Да если бы! – пожав плечами, Кайл поднял с пола почти полный кубок и залпом осушил. – Яблочко от яблони… Для меня загадка, как она сумела продержаться столько лет...

– Для меня тоже, – насмешливо проговорил Шаддан. – Тебя сломал цыпленок. Кто бы мог подумать!

Кайл тихонько засмеялся. Обижаться на правду было глупо.

– Что ж, оно того стоило. За все приходится платить. Это всего лишь еще одна проигранная партия…

Шаддан укоризненно покачал головой.

– Не знай я тебя, посоветовал бы отступить. Но ты ведь не послушаешь?

– Нет, мой друг. Это путь, с которого не сходят. Пока я жив, им придется со мной считаться. А после… – Отведя взгляд, Кайл вновь посмотрел на рвущийся из камина огонь и, вспомнив пророческие слова отца, вытер мокрые от вина губы. – В конце концов победа все равно достанется мне. Я это знаю, а уж увижу или нет – не так уж и важно.

– Что ж, иного я от тебя и не ожидал.

[1] Пусть совершиться должное, да будет так (Древний язык)

Часть 5, Глава 1

12 мая 3143 года по исчислению Малого Мира. Бартайота; Северный Тракт. 13 мая 3143 года по исчислению Малого Мира. Лаусенс

По стене быстро перебирал острыми черными лапками толстобрюхий паук. То срываясь и повисая на невидимой паутине, то карабкаясь по мелким песчинкам, выступавшим из-под слоя белой краски, он упрямо полз к потолку. Выждав несколько мучительно долгих минут, Картал осторожно привстал на локте и дунул на паука. Пошатнувшись, тот стремительно слетел вниз и зашатался над самым носом спящей у стены кормилицы.

– Фло… – потрепав ее по плечу, прошептал Картал, заранее отодвигаясь подальше. – Матушка Фло!

Шумно выдохнув, отчего паук отлетел к стене и тут же отвесно упал вниз на простыню, кормилица повернулась и сонно спросила:

– Чего тебе, милый?

– Просыпайся, матушка Фло, – нарочито испуганно прошептал он. – Парф спустился за водой – и нет его. Уже долго нет!

Вскочив, Флоран быстро разгладила примятые юбки и закрутила в пучок растрепавшиеся волосы.

– Почему сразу не разбудил? – с укором спросила она, спеша к лестнице, отвесно уходившей вниз, в кухню. Уже третий день им приходилось спать на чердаке. Воины, присланные Кайлом, не особо с ними церемонились.

Картал промолчал. На самом деле все было немного не так. Он просто устал сидеть взаперти и разработал отличный план. Присутствие трех десятков вооруженных до зубов стражников делало предстоящую вылазку только интереснее.

Как только кормилица ушла, он тут же вскочил и подбежал к окну. На его счастье, их с Парфом сестра спала внизу, в кухне, поэтому никак не могла помешать.

– Эй, ты как? – Приоткрыв ставень, Картал свесился вниз чуть ли не наполовину. Парф, поблескивая на утреннем солнце рыжими волосами, топтался у самой стены.

– Спускайся! – махнул он и тут же, зажав себе рот, настороженно обернулся.

Выпрямившись, Картал перемахнул через подоконник и, держась рукой за деревянный откос, нерешительно повис. Хотя внизу у стены подсыхала целая гора сена, с высоты второго уровня она казалась не такой уж и большой.

– Прыгай! – поторопил брат, призывно махнув рукой. – Мать идет!

Картал упал почти отвесно, поэтому провалился в стог по самый пояс и едва не задохнулся от поднявшейся пыли.

– Бежим! – тут же потянув за руку, скомандовал Парф. – К конюшням!

Скатившись на землю, Картал упрямо мотнул головой.

– Нет! Там сразу найдут. Давай под телегу.

– Ты что, а если поедет?

– Не поедет, – уверенно сказал Картал. – Гляди сам: зерно не распродали, укрыли и оставили… Наверное, испугались, когда стражники пришли.

– Ладно, твоя взяла, только быстрее!

Под телегой было темно и сыро. За три дня земля под ней остыла и была холодной, как ранней весной.

– Парф! – раздался тревожный окрик. – Па-а-арф, сынок!

– Мама, окно! – Высокий девчачий голос был наполнен неподдельным гневом. – Смотри, окно открыто! Точно тебе говорю, они удрали!

– Да ты что? Гляди как высоко-то… – На мгновенье замолчав, Фло всплеснула руками. – Вот паршивцы, точно ведь удрали… Опять!

Тихонько засмеявшись, Картал отполз подальше в темноту. Пока они с матушкой жили в большом доме, прятаться было легко. Теперь же в их распоряжении оказались только крохотная кухня, спаленка да чердак, на котором с утра до ночи шуршали мыши. Стража, присланная королем, разрешала выходить только матушке и Фаноле, с Парфа и самого Картала офицеры не спускали глаз и не позволяли даже заступать за порог.

– Герцогиня, – послышался низкий мужской голос, и пара тяжелых сапог втоптала землю возле повозки. – Что случилось?

– Мальчики потерялись, – неожиданно спокойным тоном ответила Флоран. – Спросите, может, кто из ваших их видел? Убежали совсем недавно.

– Не извольте беспокоиться, – вежливо отозвался стражник, подойдя к ней. – И прошу меня извинить, я должен был сообщить вам еще ночью, но счел неудобным беспокоить…

Последовала короткая пауза. Заволновавшись, Картал вновь подполз к краю, стараясь не задеть границы между тенью от повозки и освещенной солнцем землей.

– Слушаю вас, – голос кормилицы прозвучал глухо и напряженно.

Офицер откашлялся.

– Госпожа, – вежливо произнес он, – ночью прибыл голубь от Его Величества. Между Королевством и Княжеством заключен мир. Король подписал полную капитуляцию. Вы можете быть свободны. Герцог Параман и ваша дочь уже на пути в Лаусенс.

Задохнувшись от волнения, Картал обхватил колени руками. Заглянувшая под телегу рябая курица испуганно квохнула и, сердито нахохлившись, поспешила восвояси.

– Ты чего? – не скрывая радости, спросил Парф, тронув его за плечо. – Пойдем, что ли?

Картал мотнул головой. Он понимал, что вслед за победой Лирамель в его жизни неминуемо произойдут перемены и поэтому от всего сердца желал ей поражения. Ему не хотелось уезжать из Лаусенса и покидать людей, которых он любил. Картал совсем не помнил мать, а отца вообще не желал видеть. Они были для него чужими.

– Не поеду! – упрямо прошептал он, сжав губы в линию. – Ни за что не поеду!

– Так тебя же никуда и не увозят! – удивленно воскликнул Парф, забыв, что им следует вести себя тихо.

– Глупый ты, – обиделся Картал, с укором взглянув на молочного брата. – Вот увидишь, и месяца не пройдет, как увезут. Только я не дамся. Я принц как-никак!

– Наполовину.

– Ну и что же? Твоему деду это помешало.

Пожав плечами, Парф хлопнул его по коленке и, кряхтя, вылез наружу. Чуть помедлив, Картал наклонился и осторожно выглянул из-под повозки. Фло уже заметила сына и, подбоченившись, смотрела, как тот медленно и виновато брел к ней. Подобную сцену Карталу приходилось наблюдать раз десять на дню, и он не сомневался, что молочный брат не испытывал ни капли раскаяния.

– Паршивцы! – полушутя воскликнула она, приобняв Парфа за плечи. – Вы ж могли убиться!

– Да нет, ма, невысоко… – промямлил тот, обернувшись к подошедшему Карталу в поисках поддержки.

– Я никуда не поеду! – вместо ожидаемого братом ответа вновь пробормотал он, с вызовом посмотрев в глаза кормилицы. – Без вас – никуда не поеду!

Отстранив сына, Флоран чуть наклонила голову.

– Конечно, нет, Картали. Ты ведь уговоришь своего отца, не так ли?

Он порывисто кивнул и тут же нахмурился.

– А если Лирамель будет против? Что тогда?

– Жаль огорчать тебя, мой мальчик, – ласково произнесла кормилица, дотронувшись рукой до его плеча, – но боюсь, она не вернется… Никогда.

Видимо, радость, отразившаяся на его лице, была настолько искренней, что Фло тоже невольно улыбнулась и лишь затем, словно смутившись, неодобрительно нахмурилась. Ей было известно о его отношении к матери, и она его не одобряла. Не раз и не два Флоран объясняла Карталу, почему все произошло так, как произошло. Он слушал и понимал, но вот принять не мог.

– Бегите в дом, паршивцы! – нарочито строго велела им матушка и, взглянув на дочь, добавила: – А ты присмотри за братьями. Еще раз удерут – накажу на неделю и напишу отцу. Теперь-то он от нас больше никуда не уедет! Быстро приведет их в порядок!

Не дожидаясь повторного приглашения, Картал сорвался с места и, обогнав молочного брата и Фанолу, сломя голову понесся к широким ступеням. Ветер остудил его пылающее лицо и высушил слезы. Выход был так прост! Нужно было только уговорить отца и показать, как сильно нужна ему матушка Фло.

«Интересно, какие они, мои братья? – подумал он, подбежав к двери. – Похож ли я на них?»

* * *

Когда Марк вышел из палатки, чтобы узнать, чем закончился визит Кайла и приняли ли решение об отводе войск, в лагере уже начался переполох. Узнав от одного из аллотаров об отъезде Лирамель в Бартайоту, он хотел было догнать ее, но потом вспомнил о сыновьях и отправился искать Карла, чтобы получить разъяснения. Поверить, что тот согласился на условия своего дяди, было совершенно невозможно.

– Кристиан! – Увидев вышедшего из шатра князя, Марк поспешил навстречу. – Надо поговорить.

– Прости, – нахмурился тот. – У нас действительно не было выбора.

Почувствовав, как упало сердце, Марк искоса взглянул на стражу и, перейдя на греческий, тихо спросил:

– Не было, значит? Или Карл не захотел его найти?

– Дядя поставил жесткие условия, – пропустив намек мимо ушей, Кристиан отвел взгляд. – Одно из них касалось жизни твоего младшего сына. Я передам тебе копии бумаг, как только их сделают. Выбора действительно не было, Марк. Ни у кого из нас. Однако не беспокойся, – понизив голос, он слегка улыбнулся. – Брат позаботился, чтобы Лирамель была в безопасности.

Сжав зубы так, что стало больно, Марк молча отвернулся и, проигнорировав все правила вежливости, быстро пошел прочь.

– Не пытайся ничего предпринять, Хэмали! – крикнул ему вдогонку князь. – Отправляйся в замок!

– Иди ты, – под нос буркнул он, поворачивая к своей палатке.

У Валлоров искать правду было бессмысленно: они соблюдали только свои интересы. Нужно было найти Парамана.

«Еще три года… Три года бесконечных «если»… – через силу выдохнув, подумал Марк. Он не представлял, как посмотрит в глаза мальчикам. Потерять мать после всего, что им обоим пришлось пережить, было слишком жестоко.

Поль ждал снаружи. Судя по его осунувшемуся расстроенному лицу, сын уже слышал новости.

– Отец, – сказал он, делая шаг навстречу. – Герцог Параман искал тебя. Он велел нам собираться в путь…

– Эллад знает? – хрипло спросил Марк, потрепав Поля волосам.

Тот кивнул и потупил взгляд.

– Мы ждали подвоха. Знали, что он так просто не отступится. Но, отец… – потянув его за полу камзола, Поль вынудил Марка наклониться. – Вспомни пророчество: «когда же сокрушены будут древние алтари, восстанет в гневе великий Земар-ар и откроет свой глаз, чтобы покарать врагов, и месть его будет ужасна. Он взыщет жертву свою, и она падет перед ним. Тогда поднимется рука Тара, чтобы отомстить за предательство. И прольется последняя кровь, изменив неизменяемое и предотвратив неизбежное».

– Это все уже свершилось, – так же тихо ответил Марк.

Внимательно посмотрев на него, Поль мотнул головой.

– О нет, отец! Все только начинается. Нас ждет затишье перед такой бурей, какой эта земля еще не видела. Ни Кайл, ни ты, ни даже дядя Карл – никто не сможет теперь остановить ее, ибо рассвет уже слишком близок, и тьма уже сгустилась.

Почувствовав, как пробежали вдоль позвоночника колкие мурашки, Марк со страхом взглянул в черные, как ночь, глаза Поля. В такие моменты он боялся этого ребенка – и не понимал его. Лирамель понимала всегда, а он – нет. Было в Поле что-то странное, пугающее, что-то не от мира...

– Откуда ты можешь это знать? – отступив он. – Кто тебе сказал?

– Я просто знаю, – твердо ответил тот. – И многие знают, но не видят в себе этого знания, а нужно только прислушаться... – Приложив ладонь к груди, Поль улыбнулся. – Вот здесь. Если отпустишь гнев и боль и прислушаешься, то обретешь покой. Каждому дано пройти только его путь. Есть пути легкие и сложные, короткие и длинные, крутые и пологие. А есть те, преодолеть которые могут только единицы. Это особые дороги, они похожи на широкую бурную реку, в которую вливаются тысячи судеб-ручейков. Мы лишь ручейки, отец… Только ручейки.

– Хватит, Поликарп! – резко оборвал его Марк и, откинув полог, вошел в палатку. – Эллад?

Вскочив, высокий худенький мальчик метнулся к нему и, обняв, прижался щекой к плечу. От вчерашней холодной отчужденности не осталось и следа.

– Тише, тише, сынок, – почувствовав, что он плачет, Марк осторожно сел на землю и крепко его обнял. – Все будет хорошо, обещаю. Теперь все будет хорошо.

Конское ржание, раздавшееся, казалось, прямо у входа, на секунду заглушило всхлипывания Эллада.

– Эй, герцог Белого Замка! – послышался зычный голос Парамана. – Сколько можно вас ждать?

Невольно улыбнувшись, Марк поцеловал сына в макушку и, отстранив, встал. Он был рад другу.

– А куда это вы так спешите, Ваше Высочество? – крикнул он в ответ, шагнув к приоткрытому пологу, сквозь прорезь в котором было видно плечо Поля. – Никак в Лаусенс?

– Туда, герцог, туда, – спешившись, Параман приобнял его и с силой хлопнул по спине. – Ну, вот и свиделись. Не хватает лишь Тори, но он, как всегда, отсиделся в сторонке. Побоялся, видать, попасться на глаза отцу.

– Да уж. Лафаст бы ему спуску не дал.

Глубоко вдохнув, Марк обернулся к Полю и долго посмотрел на него, пока тот не покраснел и не отвел взгляд. На душе вдруг стало легко и спокойно. В словах сына была своя правда: каждому предстоял только его путь. И для них всех настала пора двигаться дальше.

– А куда подевался Карл? – спросил Марк, вновь заметив мелькнувшую вдалеке фигуру князя. Кристиан обходил аллотаров, отдавая последние распоряжения.

– Удрал в Княжество, – хмыкнул герцог, неопределенно махнув на север. – Поди разбери, что ему там нужно… Скоро вернется. Как-никак, Дарита уже знает о произошедшем и идет к границе. Судя по реакции Кристиана, Его Величество вряд ли захочет с ней встречаться.

Вспомнив, каким яростным взглядом смотрела на Карла княгиня – между ними разве что молнии не сверкали, – Марк мрачно усмехнулся.

«Что-что, а врагов ты себе, Валлор, наживать умеешь, – подумал он. – Видит Бог, еще немного – и я тоже буду в их числе».

* * *

Голуби летали по небу чуть ли не стаями. Старый ворон, присланный Кристианом, поглядывал на них с явным презрением и недовольством.

– Возвращайся, Кхарр, возвращайся к князю, – прошептала Дарита, погладив его по иссиня-черным перьям.

– Кхарр к князю, – прохрипел ворон интонацией Кристиана. – А Дари? А Дари?

– Я буду быстрее ветра, – пообещала она. – Доставь письмо, Кхарр!

Почистив клюв об ее перчатку, ворон блеснул глазами-бусинками и несколько раз хлопнул большими крыльями.

– Кхарр доставит! – каркнул он и взлетел. – Кхарр к князю!

Проводив птицу тоскливым взглядом, Дарита пришпорила лошадь и поскакала вперед, на ходу кивая пропускавшим ее всадникам. Вновь потянулась под копытами незнакомая дорога, замелькали по сторонам деревья, неподвижно застыли облака...

«Как же хочется домой! Я так соскучилась! – тряхнув рыжими косами, подумала она. – Скорее бы!»

Неделя, проведенная на земле Валлоров, измотала ее до предела. Вначале Дари восхищали незнакомые глазу пейзажи, изящество тирской архитектуры, суетливая жизнь незнакомого народа, который встречал ее хотя и настороженно, но вполне мирно… Однако очень скоро любопытство сменилось глухой тоской. Дарита задыхалась между двумя стенами леса, ей хотелось простора, хотелось чувствовать под ногами привычную степь, видеть горы и бесконечный горизонт…

Вести, которые принес Кхарр, оказались и радостными, и печальными. Дарита ни на минуту не сомневалась в муже и была уверена, что кровопролития, которого так боялась Лирамель, не случится. Его и не случилось. Только вот сама Лирамель попала в беду еще большую, чем та, о которой Дарита пыталась ее предупредить. Зная Карла как по личному опыту, так и по рассказам Кристиана, она не сомневалась, что за всеми последними событиями стоял именно этот мерзавец. Первенец Лирдана шел к власти целенаправленно и уверенно, и не жалел никого, кто мог встать на пути.

При мысли о том, что Карл вновь ступил на землю Княжества, на душе стало мерзко. За прошедшие годы Дари успела подзабыть тревожное прошлое и успокоиться. Теперь же ярость и ненависть, которые всколыхнула их короткая встреча в Тире, вернулись с удвоенной силой.

Заметив, что едущие впереди ряды тирских конников останавливаются, Дарита слегка натянула поводья и привстала в седле, пытаясь разглядеть, что стряслось.

– Его Высочество герцог Параман Лаусенский со свитой, – обернувшись к ней, поклонился один из офицеров. – Он просит их пропустить…

– Передайте, чтобы мои люди следовали указаниям герцога, – успокоившись, сказала Дарита.

Через четверть часа группа из полусотни всадников не торопясь выехала на обочину. Во главе их гарцевал высокий мужчина лет сорока. Черноволосый, как большинство Валлоров, с характерными для Рода чертами лица, он держался уверенно и слегка надменно. За ним, отставая на полкорпуса, следовал Марк, которого Дари тут же узнала, а рядом на белоснежном жеребце сидели два мальчика. Один из них и лицом, и темно-серой, пепельной шевелюрой был похож на Лирамель, второй, смуглый и черноволосый, так разительно отличался от всех, кого Дарите приходилось видеть в Королевстве, что она невольно прищурилась, разглядывая его.

– Ваше Высочество… – Параман глубоко поклонился в седле. Его взгляд на миг с любопытством задержался на ее лице. – Для меня честь видеть вас.

– Взаимно, герцог, – Дари благосклонно улыбнулась. – Возвращаетесь домой?

– Божьей милостью, княгиня… – Обернувшись, Параман призывно махнул отставшей от них девушке. – Позвольте представить, – дождавшись, пока та подъедет, с гордостью произнес он, – моя старшая дочь, Фэй Валлор.

Смущенно потупив взгляд, девушка поклонилась ей и тихо поприветствовала на древнем наречии аллотаров – практически без акцента.

– Это добрая встреча, – кивнув, сказала Дарита, посмотрев на Марка. – Желаю вам легкой дороги… – Вспомнив, что обычно говорил в таких случаях Кристиан, она неуверенно добавила: – Мирных и теплых ветров…

– Благодарю, княгиня, – ответил вместо него Параман. – Королевство перед вами в долгу.

Дарита сдержанно улыбнулась и отвела взгляд, переключив внимание на нетерпеливо глядящего на нее смуглого мальчика. Марк не спешил представлять сыновей, но догадаться, кто перед ней, было нетрудно.

– Ты – Поль? – спросила она, вспомнив, что рассказывала Лирамель о своем первенце.

– Да, Ваше Высочество, – с готовностью ответил тот, блеснув черными глазами. – А вы именно такая, какой я вас представлял.

– Вот как? И какая же?

Отчего-то вздрогнув, мальчик опустил голову.

– Не подарите ли вы мне ваш кинжал, княгиня? – неожиданно попросил он, оставив ее вопрос без ответа. – На память.

– Поль! – строго одернул его Марк и виновато посмотрел на Дариту. – Простите его за дерзость, княгиня, он еще ребенок.

Молча отстегнув от пояса кинжал, некогда подаренный ей Кристианом, Дари с улыбкой протянула его мальчику.

– Не ругайте сына, Ваше Высочество. Мне это в радость.

Благодарно кивнув, Поль сжал позолоченную, инкрустированную рубинами рукоять.

– Мирных и теплых ветров вам, – с явным облегчением произнес он, и его грустное лицо озарила робкая улыбка. – Мы с вами еще встретимся… Позже.

– Буду рада видеть тебя в Княжестве, Поль Валлор, – уверила Дарита. – Равно как и всех вас, господа. – Вновь взглянув на Парамана, Дарита чуть помедлила, подбирая слова, а затем сказала: – У меня тоже будет просьба, герцог. Мой супруг не раз упоминал человека, который помог ему бежать из замка… – Увидев по глазам, что Параман понял ее, Дарита кивнула. – Я хотела бы отблагодарить его лично. Передайте ему мое приглашение и наилучшие пожелания.

– Непременно, княгиня, – с готовностью отозвался герцог.

Обменявшись еще несколькими словами, они наконец разъехались. Дарита терпеливо пропустила сопровождавших герцога воинов, а затем съехала на обочину и пришпорила коня.

– Идем без остановки до развилки на Тир! – на ходу крикнула она старшему стопнику. – И передайте Морлоту, что я скоро подъеду! Мы возвращаемся в крепость!

Под радостные возгласы она обогнала несколько отрядов своих конников и стремглав понеслась по дороге – между лесом и лесом, землей и небом, рассекая ветер надвое.

К вечеру лес отступил к востоку, и мимо потянулись сплошные поля и деревеньки. Лошади заметно устали и брели медленно, изредка пофыркивая.

– Скоро стемнеет, Ваше Высочество, – осторожно заметил генерал, искоса поглядывая на Дариту.

– Вы правы, – нехотя согласилась она, досадуя на время, – спешить нам больше незачем, людям требуется отдых… Объявляйте привал.

Подняв руку, Морлот отдал команду и потянул поводья, уводя лошадь в сторону.

– У вас достанет опыта, чтобы довести моих воинов до крепости, – последовав за ним, добавила Дарита. – Дальше они справятся сами.

– Вы покидаете нас? – с нескрываемым сожалением спросил он.

– Увы. Мой супруг уже увел войска в Княжество, и мне бы хотелось быть подле него как можно скорее.

Понимающе кивнув, Морлот поднял взгляд к небу и задумчиво вздохнул. В его глазах отразились алеющие в вышине облака и одинокие ветви, нависшие над дорогой.

– Как хорошо, что все закончилось, Ваше Высочество, – тихо, чтобы не слышали спешившиеся воины, произнес он. – И как жаль Ее Величество.

Дарите нечего было добавить к его словам. Генерал был умным человеком. За дни их совместного похода она имела случай убедиться в этом и искренне ему симпатизировала.

– Я рада, что наши народы наконец закончили эту древнюю и бессмысленную уже вражду. – Ее голос прозвучал неожиданно громко, и некоторые из спешившихся офицеров, которые наблюдали за ними с нескрываемым интересом, одобрительно закивали.

– Воистину, княгиня, – подтвердил Морлот, чуть наклонившись к ней, чтобы никто не расслышал его слов. – Никакая цена не покажется высокой за мир на этой земле.

«Смотря для кого», – вспомнив взгляд Марка, она передала поводья своему телохранителю, который с глубоким поклоном, почти благоговейно принял их и тут же отошел в сторону. Мельком взглянув на него, она вдруг подумала о том, какая же все-таки пропасть лежала между ее соплеменниками и народом Королевства. В отличие от первых, подданные Лирамель были независимы в своем мнении даже касательно власть имущих. Традиции не возводились ими в статус закона, да и сами законы, пусть и на словах, но подвергались критике. Возможно дело было в том, что в Княжестве только старшая в роду Дэйн, да Миэль имели право что-то решать и думать… Ее народ привык к послушанию. Здесь же многие люди имели то или иное отношение к Валлорам или Десяти родам и зачастую воспринимали монарха и его свиту как некую часть собственного рода.

«Скорее бы домой», – вновь мысленно вздохнула Дарита, глядя, как ее воины разбивают в поле небольшой шатер. Кое-где уже вспыхивали костры и звучали непринужденные беседы. На Королевство опускалась ночь.

Дарите часто снились кошмары. С самого детства она видела во сне убитую Миэлем сестру-близнеца, слышала ее истошные крики, а затем все вокруг заливало кровью… Позже ей в основном снился сам Князь: он то узнавал их с матерью тайну, то просил казнить кого-то из преданных ей людей… Дарита привыкла сдерживать и слезы, и ужас, привыкла просыпаться, успевая оборвать стон, чтобы не выдать себя. После того как в ее жизни появился Кристиан, сны больше не тревожили. Муж будто закрыл ее невидимым щитом – и ее, и весь их народ. Многие аллотары приняли из его рук Крещение. Сама Дарита решилась на этот шаг лишь перед рождением старшей дочери. Ей потребовалось время, чтобы все понять и принять.

Сон, который привиделся этой ночью, был необычным. Такой бури эмоций она не испытывала давно, поэтому, открыв глаза, еще с минуту пыталась унять сердце и восстановить дыхание.

Ей снился Карл. Стоя на коленях у жертвенника, он что-то бормотал и недовольно хмурился. Голоса княгиня не слышала, но видела, как шевелились его губы. Рядом с ним, кутаясь в пуховой платок, застегнутый у шеи большой треугольной брошью, неподвижно застыла Кетрин. Дочь выглядела испуганной и, казалось, едва сдерживалась, чтобы не убежать.

– Я уничтожу тебя, Валлор! – процедила Дарита, рывком вскочив на ноги. – Вырву и сожгу твое сердце, если узнаю, что ты посмел хотя бы заговорить с ней!

Снаружи уже занимался серый рассвет. За ночь небо заволокло тучами и заметно похолодало.

– Лошадь готова, княгиня, – пожилой рыжеволосый офицер поклонился и помог ей вскочить в седло. – Я оповестил Дайдарда, он ждет вас чуть дальше на дороге.

– Благодарю, – кивнула она, разворачивая кобылу к тракту. – Поспешите. Нельзя терять ни мгновения.

Идти к Тиру Дарита решила потому, что это был кратчайший путь до Черной Крепости. Карл пересек границу на сутки раньше Кристиана, а поскольку дорогу он знал хорошо, ее сон мог быть в руку. Поэтому Дари спешила как могла, впервые в жизни не щадя лошадь и не давая отдыха ни себе, ни сопровождавшей ее свите. Она слишком хорошо знала Карла, чтобы позволить себе заглушить дурное предчувствие. Этот человек не совершал бессмысленных поступков. Тогда, в Тире, он глядел на нее с угрозой. И хотя так ничего и не сказал, его молчание было красноречивее слов. Дарита знала слишком много… Как бы сильно она ни пыталась убедить себя не бояться, страх не желал отступать. В который уже раз Дарита пожалела, что не рассказала Кристиану правду, которую пыталась донести до Лирамель! Муж поверил бы, она это знала, но что-то ее удержало.

Тир разлился от берега до берега, почти дотянувшись до пучков травы. Мутные воды лениво текли с севера на юг, разветвляясь на множество притоков и ручьев. Вопреки опасениям, до дороги вода не дошла, поэтому к вечеру они уже были у границы.

– Княгиня! – Окликнув ее, Дайдард подъехал ближе и, наклонившись, чтобы остальные воины не слышали, спросил: – У нас есть веские причины так спешить, моя госпожа?

– Скорее да, чем нет, – уклончиво ответила Дарита. – Но если вы об отдыхе, то я планирую идти всю ночь. Лошади выдержат, не беспокойтесь.

Офицер покачал головой. Она знала, что Кристиан лично просил его приглядеть за ней.

– Вы знаете, что я не за животных беспокоюсь, – в его голосе прозвучал мягкий упрек. – Вам нужно беречь и себя, и ребенка.

– Идем всю ночь, – упрямо повторила Дарита, инстинктивно прикрыв еще не округлившийся живот. – Благодарю за беспокойство, Дайдард. Уверяю, оно беспочвенно.

Поняв, что спорить с ней бесполезно, офицер подал знак замешкавшимся позади воинам и, пришпорив коня, поскакал к броду.

Глава 2

14 мая 3143 года по исчислению Малого Мира. Княжество аллотаров, Черная крепость; Бартайота. 18 мая 3143 года, Лаусенс

Главное было не оглядываться. Карл гнал коня так, что из-под копыт взлетали клочки травы. Ему нужно было обогнать время. Кристиан всегда отличался стереотипным мышлением, и Карл не сомневался, что брат отправит своей жене пространное письмо. Знал он и то, что княгиня сделает далеко идущие выводы и приложит все усилия, чтобы скорее вернуться в Черную крепость. Дэру была умна, но слишком порывиста, это необходимо было учитывать.

Знакомые очертания гор приковывали взгляд. Белея на фоне темно-синего неба, остроконечные вершины тянулись с запада на восток мелкими зигзагами. Вокруг ничего не изменилось, будто и не было минувших десяти лет. Поменялся только он сам: жизнь смирила и возвысила, научила и направила.

– Рано радоваться, – одернув себя, прошептал Карл. – Это только начало…

За годы, проведенные в тишине и одиночестве, он привык говорить вслух. Привычка была вредной и опасной, но сейчас, среди степи, можно было немного расслабиться.

– Значит, малодушен, – мрачно усмехнувшись, повторил он слова, переданные ему через Поля. – Что ж, на правду не обижаются.

Черная крепость отбрасывала на залитую солнцем степь длинную уродливую тень.

– Стой! – натянув поводья, Карл оглянулся на следовавших за ним аллотаров. – Предупредите, что мы подъезжаем, – попросил он одного из них.

Поклонившись в седле, всадник поскакал вперед.

– Ваше Высочество, – обратился к нему оставшийся офицер, – знамя опущено, княгини нет.

– Вижу, – кивнул Карл. – Оповестите людей на границе с Тиром. Я должен уйти раньше нее, князь знает.

– Будет исполнено, – с почтением отозвался аллотар.

Степные горны загудели в глухом безветрии так громко и протяжно, что по спине пробежал неприятный холодок. В который раз Карл пожалел, что Бог наделил его столь хорошей памятью – некоторые вещи давно следовало бы забыть. Миэль в этом списке значился первым. Его темный образ до сих пор вызывал внутреннюю боль: раны в душе были слишком глубоки, чтобы когда-нибудь затянуться. Карл просто научился жить с ними, хотя иногда, особенно безлунными ночами, когда от усталости и тревожных мыслей не удавалось заснуть, прошлое выкарабкивалось наружу и терзало не хуже палача.

Морок, который они с Лирамель видели в Тонаре, постоянно стоял перед глазами, равно как и его воплощение. Карл думал день и ночь, отбрасывая одну гипотезу за другой и не находя никаких зацепок, кроме той единственной, которую Земар-ар дал им на полях Бартайоты. Было очевидно, что оговорка была допущена не случайно. Он хотел, чтобы Валлоры поискали ответ. Оставалось понять, зачем. Впрочем, существовал еще и другой вариант: мерзость однажды уже держала их с сестрой в своих лапах и хотела заполучить вновь. Теперь, когда Лирамель оказалась вне игры и вне досягаемости, Карл остался единственным в роду Тара, кто мог снова замкнуть круг и присягнуть Земар-ар, как некогда сделал Арматей. Поэтому основное внимание Ордена на ближайшие три года приковывалось к Али-Нари. Впрочем, Параман, Кристиан и Якир тоже находились под ударом. Аурока и Аармани Карл в расчет уже не брал: эти двое были слишком стары и вполне могли позаботиться о себе сами. Для Рода они не представляли особого интереса.

«И еще Фэй и Салван, если их брак все же будет заключен», – Карл недовольно поджал губы. Народу набиралось прилично, и это без учета тех, кого Орден мог зацепить по прихоти Фирсара. Список патского лорда был намного, намного длиннее.

Вспомнив свой разговор с братом, Карл недобро усмехнулся.

– Просто убей его и все, – в ответ на озвученные варианты событий предложил Кристиан после того, как Лирамель уехала с Кайлом. – Земар-ар лишится и рук, и глаз. Это даст тебе фору.

– И ничего, кроме нее, – ответил Карл. – У меня нет ни предположений о том, что эта тварь задумала, ни ответа, почему она имеет над нами такую власть. Ясна только конечная цель – стереть нас под корень.

– Если у него есть власть, значит, кто-то ее дал, – предположил близнец.

– Это я и так понимаю. Вопрос в том, кто и как. У любого договора имеются условия, которые можно нарушить. Чтобы исправить что-то, нужно это что-то знать, Кристиан. И Земар-ар прекрасно понимает, каковы будут мои дальнейшие шаги. Игры закончились. Это – война, причем война без правил.

– И чем я могу помочь?

– Ничем, – оценив порыв брата, Карл благодарно кивнул. – На своей земле вы с Даритой пока в безопасности – это главное. Теперь ты – слишком ценная фигура, чтобы давать Ордену шанс исправить досадное упущение. Так что без моего ведома – ни шагу из Княжества: ни ты, ни Дэру, ни ваши дети.

– Поэтому ты допустил это? – поморщившись, спросил Кристиан, кивнув на бумаги. – Разве не было иного пути?

– Не я создаю будущее, – по-гречески ответил Карл и устало вздохнул. – Предугадывать – предугадываю, но выбор каждый делает сам. Выбор – это то, что можно просчитать. Комбинация была сложной, мне оставалось только вмешаться в нее и использовать под себя. Осуди меня, если сможешь, только прежде подумай, что было бы, если бы я стал искать другой путь и, не дай Бог, его бы нашел!

Близнец с недоверием посмотрел на него и тут же отвел взгляд. Несмотря на долгую разлуку и внутренние противоречия, понимать друг друга они стали лучше. Это обнадеживало.

– Ты бы не остановился, – шепотом произнес он. – Не так ли?

– А имел бы право? – вопросом на вопрос ответил Карл и, внутренне улыбнувшись, мысленно добавил, вспомнив искаженное гневом лицо Дариты: «А вот теперь кусайся, княгиня. Кусайся, если сможешь».

Въехав в тень крепостных стен, лошадь тревожно всхрапнула. Прервав воспоминания, Карл успокаивающе похлопал ее по горячей шее и поднял голову. Много лет назад, когда он впервые прошел сквозь черные ворота, на его плечах лежало не меньше, чем сегодня. Судьба любила повторяться – так же, как и история.

Его встречали два старейшины – представители самых старых после рода Дэйн кланов. Обоих он помнил по своему прошлому визиту в Шанфар к покойной Дариме. И хотя тогда они были лишь кратко представлены друг другу, это помогло избежать ненужных церемоний.

– Наш порог – ваш порог, Северный герцог, – поклонившись до земли, два старика поцеловали Карлу руку.

– Мир и слава вашему дому, – на древнем наречии аллотаров ответил им Карл и осмотрелся.

Как и уверял брат, изнутри крепость преобразилась. Изменения, возможно, были и незначительные, но сама атмосфера стала другой. Вокруг действительно чувствовался мир и покой, а на лицах людей отражались довольство и безмятежность.

– Позвольте представить вам юную княжну, – отойдя в сторону, старейшина пропустил вперед девочку лет семи-восьми. – Кетрин, – тихонько обратился он к ней, – поприветствуйте гостя.

Улыбнувшись на ее сбивчивые слова, Карл слегка поклонился. Его племянница пошла в Валлоров: черноволосая, высокая, с глубокими серыми глазами и гармоничными чертами лица, она была похожа на их с Кристианом мать. Стало понятно, почему брат выбрал именно это имя – связь поколений прослеживалась четко.

– Я слышал, что у юной княжны есть не менее очаровательные сестры, – мягко произнес Карл, жестом подсказывая девочке проводить его. – Увы, дела Королевства не позволяют мне погостить у вас столько, сколько хотелось бы, поэтому я желал бы увидеть их прежде, чем приступлю к работе.

– Да, конечно, – встрепенулась Кетрин. Обернувшись к старейшинам, она поблагодарила их и отпустила. – Пойдемте со мной, Ваше Высочество, – не глядя на Карла, добавила она. – Мои сестры еще слишком малы. Я велела им оставаться с няней.

Сдержав улыбку, он серьезно кивнул. Девочка ему нравилась.

Узкие коридоры и залы с высокими сводами, висячие лестницы и каменные мосты… Память хранила пути и схемы, безошибочно подсказывая, куда свернуть и что ждать за поворотом.

Громкий смех был слышен еще с лестницы. Звонкий и веселый, он отражался от мрачных серых стен, освещая их лучше горящих факелов.

Нервно теребя расшитый бусинками пояс, Кетрин велела слугам открыть двери и решительно шагнула в просторную светлую комнату, увешанную со всех сторон цветочными коврами. Окна, выходящие во внутренний двор, были явно больше, чем Карл помнил – видимо, их расширили.

– Кэта! – Радостный возглас принадлежал худенькой девочке лет пяти. Ее веснушчатое круглое лицо при виде сестры засияло от радости и восторга. – Как хорошо, что ты вернулась, они нас замучили!

Заложив руки за спину, Карл помедлил на пороге, с любопытством разглядывая мучителей маленькой рыжеволосой копии Дариты. Две младших дочери Кристиана, трехлетние близняшки, удивительным образом сочетали в себе характерные черты и Рода и аллотаров: такие же рыжие, как средняя сестра, лицом они пошли в отца, а вот характером, судя по горящим серым глазам – в мать.

– Отец! – Заметив Карла, который наконец переступил порог, одна из близняшек радостно подпрыгнула и тут же смолкла, увидев, что Кетрин покачала головой.

– Поприветствуйте нашего дядю, – полуобернувшись к нему, строго сказала она. – Герцог Карл проделал большой путь, чтобы повидать вас.

Неуклюже поклонившись, обе девочки взялись за руки, а средняя сестра незаметно отступила назад. В ее светло-голубых глазах скользнули недоверие и настороженность.

– Вам давно пора на прогулку, – обратившись к стоявшей за спинами девочек пожилой женщине, с нажимом произнесла Кетрин. – Будьте любезны, сопроводите княжон вниз.

Поклонившись Карлу, служанка увела притихших детей из комнаты и закрыла за ними дверь.

– Твой отец прибудет завтра к полудню, – спокойно проговорил Карл. Судя по реакции ее сестер, Дарита успела настроить против него не только брата. К счастью, старшая дочь Кристиана была похожа на Валлоров, а не на потомков Дэйн. – Мы с твоим отцом уладили все разногласия, – серьезно добавил он, опускаясь перед девочкой на колено. – Отныне между нашими народами будет мир.

– Это… хорошо, – чуть запнувшись, выдохнула Кетрин, глядя на него с удивлением, но без страха.

– Я буду говорить с тобой открыто, невзирая на юный возраст, – не отводя глаз от ее черных зрачков, медленно произнес Карл на наречии аллотаров и, дождавшись, пока она кивнет, продолжил: – Мне известны традиции Княжества, и я уверен, ты понимаешь, что несмотря на все изменения, они будут сильны еще много лет. Как первенец княгини, ты много значишь для своего народа, но как дочь Рода принадлежишь не только аллотарам, но и Королевству. Поэтому вольна восстановить свою линию в пользу Валлоров.

– Мама никогда не позволит этого, – слегка нахмурившись, возразила Кетрин. – Таков обычай – она будет решать… Потом.

– Ты – дочь Рода, – с нажимом повторил Карл. – Решить за тебя, каким путем идти, может только Глава Рода, если того будут требовать интересы государства. На данный момент им являюсь я… – Сделав паузу, чтобы дать ей время осознать услышанное, он чуть тише добавил: – И я не стану влиять на твой выбор, но попрошу. Вспомни о моей просьбе, когда придешь в возраст, потому как для дочери сына Ведущей линии достаточно будет вступить в брак с человеком, имеющим полноту крови в двух поколениях. Таких юношей у нас достаточно. Этого хватит, чтобы обеспечить надежный мир до тех пор, пока кровь не разбавится настолько, что позволит заключить между родом Дейн и Валлорами полноценный династический брак.

– Разве он уже не заключен? – искренне удивилась племянница. – Разве…

– Я имел в виду другое, дитя. Мирного договора мало – его всегда можно нарушить. Нужно нечто большее, то, о чем говорила Дэйн – объединить царство. А для этого требуется единый правитель, в котором будет течь кровь обоих народов и одновременно только одного.

– Но это неправильно! – В ее зеленых глазах полыхнуло пламя. – Даже отец не одобрил бы такого.

«И одобрил, и даже подписал», – не без удовольствия подумал Карл, вспомнив, как долго его брат думал над третьим пунктом тайного договора. Это был переломный момент, но кровь свое взяла, а отсутствие Дариты сыграло на руку Роду. Будь она рядом, возможно, ничего бы и не вышло.

Вынув из-за пазухи завернутую в тряпицу брошь, Карл бережно положил ее на ладонь и некоторое время молча любовался.

– Эта вещь принадлежала твоему прадеду, Керну Валлору, – тихо сказал он, протягивая племяннице драгоценность. – А потом твоей бабушке, в честь которой тебя и назвали. Теперь она твоя.

Видя, что девочка медлит, Карл взял ее руку и вложил брошь в холодную маленькую ладонь.

– Она твоя, Кетрин Валлор. Точно так же, как и весь Малый Мир от южной пустыни до северного побережья, что за горами, принадлежит сыновьям и дочерям Тара. И править на этой земле должен его прямой потомок. Мы вольем в наш Род реку Дэйн, но это будет река в море и не более того. Чуть дальше от берега она растворится без следа. От этого выиграют все. Каэлы тому пример. Сильный и славный род, давший нашей земле многих выдающихся людей. Летописи уже потеряли историю его зарождения, но нам она и не важна. Признаки родства с Северным народом видны в их крови.

Завороженно глядя на брошь, Кетрин медленно кивнула.

– Я запомню, что вы сказали... И не передам это матери, если она станет спрашивать, – ее голосок прозвучал негромко, но твердо и решительно. – И… Мне действительно ближе род отца.

– Знаю, – улыбнулся Карл. – Потому вспомни мои слова, когда придет время выбора. А пока прикажи слугам принести тебе шаль или плащ.

Испуганно вздрогнув, она попятилась.

– Вы ведь не пойдете туда?

– Конечно, пойду, Кетрин, – спокойно ответил он, поднявшись. – Отец должен был предупредить тебя.

– Да, но…

– Нужно спешить, милая. Ты ведь понимаешь, что твоя мать не поведет меня к жертвеннику. А кроме нее, это может сделать только член княжеской семьи. Именно поэтому я сейчас тут. Ты ведь не хочешь подвести отца, не так ли?

Глядя на откровенный страх в ее глазах, Карл испытал укол совести. Но выбора не оставалось: ответ на поставленный вопрос был важнее всего. Даже Кристиан это понимал, потому и доверил ему дочь.

– Идем, Кетрин, – решительно сказал он, вновь беря ее за руку и увлекая к двери. – Я только взгляну и сразу же уеду.

Знакомый каменный мост и стремительный путь вниз по крутым ступеням башни прошел как в тумане. Карл старался не смотреть по сторонам, чтобы не бередить прошлое. Ему было тяжело находиться в этих стенах, даже дышать и то выходило с трудом.

Кетрин шла позади. Дорогу она не знала, и Карл искренне надеялся, что это был первый и последний раз, когда его племянница поднималась к жертвеннику. Будь его воля, он бы и сам никогда не вернулся туда.

– Откройте, – коротко приказала девочка, и ее звонкий голосок разнесся под каменным сводом многоголосым эхом.

Два широкоплечих воина с поклоном отворили тяжелые двери. За порогом начинался широкий темный коридор, выходящий прямо на скалу. Много лет назад Лирамель покинула по нему крепость верхом на белоснежном Тамандаре. Карл знал об этом, но не помнил: смерть тогда подобралась совсем близко.

Солнце слепило глаза. Щурясь, он обернулся к племяннице и велел ей остаться у входа. Девочке отводилась роль свидетеля, чтобы у Кристиана не возникло никаких сомнений и домыслов.

Медленно, словно преодолевая внутреннее сопротивление, Карл подошел к черной плите, стоящей на четырех толстых каменных столбах, и, поскольку сверху никаких надписей видно не было, опустился на колени. Ему пришлось наклонить голову, чтобы разглядеть высеченные на боковой грани мелкие непонятные значки.

Тихо ругаясь, он достал из кармана сложенный вчетверо листок и наполовину исписанный грифель. Каждый раз, когда удавалось подобраться вплотную, вместо одного вопроса появлялось десять.

– Тут холодно, – не выдержав гнетущей тишины, заметила Кетрин, плотнее кутаясь в платок. – Как будто зима, а не весна…

– Угу, – тяжело поднявшись, Карл убрал листок обратно в карман и задумчиво нахмурился. Ступая так осторожно, будто его шаги могли разбудить спящее вокруг зло, он обошел плиту с противоположной стороны и снова наклонился, пристально вглядываясь в черный камень.

Знакомые слова Древнего языка были местами стерты, будто кто-то пытался уничтожить высеченную на жертвеннике надпись. Недоверчиво нахмурившись, Карл в волнении опустился на колени и провел пальцем по тонким глубоким линиям.

«Изгнанный Тарином, сын Тара пришел к горе Дракона, в место, куда издревле садилось солнце. Там явился ему Великий и обещал вернуть потерянное наследие взамен клятвы служить ему до конца времен, времени и полвремени. Сын Тара преклонил колени и пролил свою кровь, доказав верность. И вот от жертвенника, на котором свершилось поклонение, отделено было три камня. И первый поставил сын Тара посреди долины, в месте, называемом Тонор[1], а два других забрал в свою землю и скрыл в потайном месте. Там же, где пролилась кровь, слезами своими поведал он горе, как погиб Тар, и после возвратился принять обещанное».

– Изгнанный Тарином, значит, – мрачно насупившись, Карл снова перечитал надпись и, вспомнив письмо отца, нахмурился еще больше. – Вот как… Кто же такой был этот Тарин?

Тихое шипение, раздавшееся над каменным полом, едва не остановило сердце. Крикнув племяннице бежать, Карл метнулся к выходу и, схватив Кетрин за руку, опрометью бросился прочь.

«Этого мало, – пробежав почти половину коридора, Карл без сил прислонился к каменной стене и знаком велел девочке подождать. – Нужно искать дальше…»

* * *

Лирамель смутно помнила, как Шаддан открывал дверь, подходил к топчану и клал широкую жесткую ладонь на ее лоб. Она не хотела просыпаться. Темнота была внутри и снаружи, темнота укутывала тишиной и покоем. Иногда мелькали какие-то бессвязные воспоминания, но тут же исчезали, не тревожа и не оставляя следа.

Свет пробился сквозь веки желтым всполохом. Недовольно вздохнув, Лирамель подняла руку и прикрыла глаза.

– Тебе нужно поесть, – держа круглый жестяной поднос, Шаддан сел на край топчана. От его камзола пахло кофе и дымом. – Давай-давай, я знаю, что ты проголодалась.

– С каких это пор мы на ты? – подслеповато щурясь, прошептала она и закашлялась: горло пересохло настолько, что даже шепот причинил боль.

– Хочешь, чтобы я каждый раз гнул спину, выражая почтение? – спокойно спросил старик.

– Почему бы и нет? Даже не будучи Главой Рода, я остаюсь единственной наследницей.

– Пока – да, – согласился Шаддан. – Но думаю, Карл быстро исправит это недоразумение. Он весьма предусмотрителен, не так ли?

Раздраженно выдохнув, Лирамель села.

– Бесполезно. Даже не пытайся.

– Волнуешься? – насмешливо хмыкнул он и поставил поднос на тумбочку.

– Нет. Не люблю, когда посторонние лезут в дела нашей семьи, Каэл.

– Забавно... – словно не слыша ее, задумчиво протянул старик. – И главное, что бы ни происходило, ты всегда будешь свято верить, что брат делает все ради твоего блага.

– Так и есть. Всегда.

Шаддан коротко рассмеялся.

– Ладно, дочь Лирдана, думай как хочешь. От тебя требуется просто жить: есть, пить, дышать. Остальное не моя забота.

Окончательно проснувшись, Лирамель недоверчиво взглянула на обсыпанные маком булочки. Ей действительно хотелось есть.

– Не волнуйся, не отравим. – Потянувшись, он взял чашку и, сделав глоток, улыбнулся. – Мне пробовать все или поверишь на слово?

– Поверю, – тихо ответила она и, взяв горячую чашку обеими руками, отпила немного горьковатого напитка. – Странно, что брат выбрал именно тебя… Мой дядя не многим доверяет, не так ли?

Недобро взглянув на нее, Шаддан промолчал.

– Раньше тут было небольшое окно, – спустя минут пять холодно произнес он. – Если хочешь, я прикажу снова разобрать кладку.

– Было бы неплохо, – кивнула Лирамель. – Свежий воздух и немного света мне не повредят. Да и лето впереди. Думаю, не замерзну.

– Как скажешь. Если будет нужно что-нибудь, говори.

Оглядев комнатку, она пожала плечами. Топчан, маленький столик, кресло, старый коврик на полу… Просто, но вполне уютно.

– Мне позволено выходить? – не особо надеясь на положительный ответ, спросила она. – Хотя бы ненадолго?

– Иногда, и только в коридор, – чуть помедлив, ответил Шаддан. – И лучше, если Кайл об этом не узнает.

– Тогда, кроме книг и бумаги, ничего не нужно. – Откусив булочку, она блаженно зажмурилась. – Наконец-то будет время почитать…

Недовольно поджав губы, старик провел пятерней по волосам и откинул со лба белесые пряди. На мгновение Лирамель показалось, что на его лице мелькнуло сомнение.

– Думаю, мне лучше быть откровенным с тобой, – спокойно, но с какой-то внутренней самоиронией произнес он, скрестив на груди руки.

– Ты говоришь как Кайл, – чувствуя, как пробежал вдоль позвоночника предательский холодок, Лирамель с сожалением поставила чашку на поднос и вопросительно посмотрела на старика. – В чем дело?

– В том, что не будь между мной и Карлом заключен договор, речь о доверии не стояла бы. Ты ведь знаешь, кто я, Лирамель?

Решив поддержать игру, она отрицательно мотнула головой и, видя, что он продолжает молчать, спросила:

– И кто же ты, Шаддан Каэл?

– Я – тень Кайла. Его верная, неотлучная тень. От моей руки умерли твой дед и твои отец и мать. Мною был заколот твой брат. А тебя я упустил дважды, чего не могу себе простить… И, возможно, когда-нибудь исправлю. – Пожав плечами, он коротко посмотрел на нее и отвел взгляд. – Теперь подумай хотя бы раз, зачем ты отдана в мои руки?

Изумление и ненависть всколыхнулись в душе так резко, что Лирамель едва не задохнулась. Закусив губу, она отвернулась и взглянула на дрожащую возле подноса свечу. Мягкий желтый свет падал на короткий черный подсвечник и кругами разбегался по комнате. Ей отчего-то вспомнился тот день, когда она впервые услышала голос этого человека в темноте повозки – слабый, просящий, и в тоже время, опасный.

– Лучший способ избавиться от врага – сделать его другом[2], – прошептала Лирамель, пересилив себя. – Карл сказал доверять тебе безоговорочно – и я буду, как бы ты ни старался убедить меня в обратном, Шаддан. Мне нечего терять. И если вы с дядей надеялись использовать меня против брата, то ошиблись – не выйдет. Есть узы, которые сильнее любви. Они сильнее всего, что есть в мире, даже смерти.

– И что же это за узы такие? – без тени иронии спросил он, глядя на нее не то с жалостью, не то с брезгливостью.

– Это верность, Шаддан. Верность, которую может перекупить только еще большая верность. Верность, перед которой отступает всякий страх. Поэтому спроси не меня, а себя, зачем Карл растоптал свою боль и оставил тебе жизнь. – Заметив, что старик скептически хмыкнул, Лирамель перевела дыхание и чуть тише добавила: – Зря смеешься, Каэл. Ты умный человек, и за твоей спиной – опыт и годы, но никто не знает моего брата лучше меня. Не обманывайся. Если он вовлек тебя в свои сети, сам ты из них не выберешься. Даже твоему племяннику далеко до него. Карл холоден и беспощаден и не станет сомневаться и медлить, потому что между ним и верностью не стоит никто и ничто. – Замолчав, она скомкала в ладони шерстяное покрывало. – Я еще никому этого не говорила и вряд ли скажу. Но ты… Хочу, чтобы ты осознавал и понимал, за кого склонишь голову на эшафот.

Быстро и бесшумно, как пантера, Шаддан встал и, забрав недоеденный завтрак, угрожающе навис над ней, заслонив своей тенью мерцающий свет.

– Я тебе отвечу… – просипел он на выдохе. – Отвечу. Но не сейчас. У нас еще будет время поговорить. Много, много… Очень много времени!

– Вряд ли, – стараясь не выказать страха, безразлично улыбнулась она. – Я не стану больше говорить с человеком, который поднял руку на мой Род. На месте брата я казнила бы тебя вот этими руками, – подняв ладони, она образно сжала пальцы в кольцо.

Шаддан от души рассмеялся. Видимо, ее угроза действительно выглядела смешно. Впрочем, Лирамель и сама понимала, что лжет. Она умела уважать таких людей, и вряд ли бы решилась вынести смертный приговор после того, как узнала Шаддана так близко. Поэтому его смех обидел и ранил. Лирамель вдруг почувствовала себя жалкой и одинокой.

– Уходи, – прошептала она, откидываясь на жесткую подушку. – Оставь меня. Пожалуйста.

Удивленно выгнув бровь, старик молча повернулся и вышел. Щелкнул засов, трижды повернул в замочной скважине ключ. Оставленная на тумбочке свеча испуганно дрогнула и потухла.

* * *

Луна поблескивала в мелкой ряби, делая озеро похожим на неограненный горный хрусталь. Влажный ветер холодил лицо и руки, задувая под полы плаща. Всюду, дурманя и успокаивая, благоухал липовый цвет.

– А еще я помню машины, – нарушив тишину, Поль повернул голову и взглянул на Марка. – Но лошади мне нравятся больше. С ними не одиноко: всегда чувствуешь, что рядом друг.

Вздохнув, Марк кивнул. Эллад спал, прижавшись щекой к его спине. Он так устал, что пришлось взять его к себе в седло.

– Осталось две мили, – указав рукой на юго-запад, Параман подъехал к Полю и, обернувшись, отыскал глазами дочь. Фэй все время старалась ехать немного позади. Подняв факел над головой, она держалась между двумя офицерами и внимательно слушала их непринужденную беседу, изредка вставляя короткие реплики.

– От Карла все еще не пришли вести? – спросил Марк, задумчиво взглянув на озеро. – Он ведь должен был вернуться через Тир?

– Да кто его знает, – Парамана эта тема явно раздражала. – Чем дольше нет, тем лучше. Якир и без него справляется, а я хоть немного отдохну. – Накинув капюшон, герцог зябко передернул плечами. – Помяни мое слово, – понизив голос, проговорил он, – скоро он такие дела проворачивать начнет, что придется перевести Фло в замок, чтобы хоть изредка видеть. Мы из реформ не вылезем лет этак десять. Тем более придется перестраивать структуры, которыми заведовал Совет.

– Шаддан стал главой Каэлов, – заметил Поль, который все это время внимательно слушал дядю. – Если бы не он, кого бы они избрали? Не думаю, что его кандидатуру выдвинули случайно.

– Поликарп, – строго одернул его Марк. – Не вмешивайся.

– Пусть говорит, – непривычно мягко улыбнулся Параман. – Дети Рода взрослеют быстро, иначе не выжить. Тебе придется свыкнуться с этим. – Подъехав почти вплотную к Полю, герцог с любопытством спросил: – К чему был вопрос? Или делаешь далеко идущие выводы?

– Возможно, – неопределенно мотнул головой Поликарп и тихо добавил: – Прости, отец.

Марк не ответил. Эллад позади него тяжело вздохнул и, выпрямившись, покрепче обхватил его руками. Видимо, все-таки не спал.

Огни Лаусенса показались из-за деревьев ближе к полуночи. Тусклые окна дворца мерцали между звездным небом и его дрожащим отражением в рассыпанных вокруг озерах, остальная крепость была погружена в темноту.

– Пока Карл не пришлет весточку, я из дома ни на шаг, – предупредил Параман, непроизвольно подстегивая лошадь. – Бартайота закупала у меня шкуры, так что мне тоже нужно уладить кое-какие дела… Или Карлу придется компенсировать убытки из казны Рода, что сейчас чревато. Как говорится, – усмехнулся он, – долг долгом, а власть не любит пустоты.

У самых ворот, отдав пару резких команд, герцог отправил прочь боевых кошек, велев им возвращаться в Белый Замок, а охрану пропустил вперед.

– Осторожничаешь? – придержав лошадь, спросил Марк.

Подозвав к себе дочь, Параман качнул головой.

– Когда имеешь дело с моим отцом, лучше перестраховаться. Что он, что Карл – не те люди, которые станут держать слово.

– А как же договор? Или письменные гарантии тоже ничего не значат?

Параман хмыкнул.

– И это спрашивает человек, который знает законы получше тех, кто на них опирается? – в его голосе прозвучала горчинка. – Разумеется нет, Марк. Любой договор можно обойти, а гарантии обернуть в совершенно противоположное. Но за Лирамель не беспокойся: отец умеет уважать тех, кто дает ему отпор. Действовать подло он не станет: если уж решит убить, сделает это быстро и тихо, без издевательств. Главное, чтобы она сама его не провоцировала.

Марк укоризненно покачал головой.

– Лучше бы ты молчал, Парамани. И так тошно.

– Ты должен быть готов к любому исходу, чтобы защитить детей, – жестко ответил тот. – Карл будет соблюдать собственные интересы, особенно если родится наследник. Таков его долг, ничего личного. И он, и Лирамель, если вернется, встанут на защиту Ведущей, и уж затем подумают об остальных. Так что ты и твои мальчики – сами по себе. Сумеете стать нужными и значимыми – будете жить, а нет…

– Ты не в лучших условиях! – огрызнулся Марк, вслед за герцогом въезжая в ворота. – Ведущая линия под большим ударом, чем такая серость, как я.

– Ха! Ты забываешь, что все силы Рода в первую очередь будут направлены на нашу защиту.

– Это если вы будете нужными и значимыми, как ты сказал, иначе тоже долго не продержитесь. Пример Фалинор и герцогини Пата весьма показателен.

Коротко рассмеявшись, Параман поравнял лошадь и хлопнул Марка по плечу.

– Ты прав, – одобрительно произнес он. – Именно поэтому я буду послушным, исполнительным и осторожным. Чего и тебе желаю. Не иди против Карла и будь внимательнее с Якиром. Пока моя сестра не исполнила свое предназначение, он будет оставаться запасным вариантом. Так же, как и моя дочь.

– Вариантом для кого? – мрачно и почти с угрозой спросил Марк, вспомнив рассказы Лирамель и прозрачные намеки Карла.

– Для многих, – насмешливо ответил Параман.

– Лорд Варута – хороший человек, – неожиданно вклинился в их разговор Эллад, решительно взмахнув рукой. – Он всегда помогал нам с братом.

Вздрогнув, Марк выпрямился. Отвечать герцогу расхотелось. При сыновьях нужно было вести себя осмотрительнее.

В Лаусенском замке, похоже, никто не спал. Оповещенные о приезде своего герцога, слуги и охрана вышли во двор и выстроились в две шеренги. Многие плакали от радости. Кивая направо и налево, Параман сдержанно улыбался, все время посматривая на полукруглую лестницу у главного входа. Там, в жарком свете пылающих факелов, стояла высокая полноватая женщина с двумя мальчиками и девочкой.

Спешившись, герцог помог Фэй и, не выпуская ее руки, поспешил к жене.

– Подожди, отец, – шепнул Поль, взглянув на Марка своими чернильными глазами. – Дай им время.

Отведя взгляд, Марк сжал в кулаке поводья. Ему и самому требовалось время, чтобы прийти в себя. Он не завидовал, но смотреть на чужое счастье было тяжеловато, особенно в свете последнего разговора. Признать, что все надежды и чаяния на спокойную обычную жизнь никогда не сбудутся, оказалось непросто.

Маленький Картал был совсем не похож на Лирамель – это первое, что подумал Марк, взглянув на подошедшего к нему ребенка. Своих черт он в сыне тоже не увидел. Тот скорее пошел в его собственного отца: те же резкие, но не грубые черты, вытянутое лицо, довольно полные губы... Кудрявые черные волосы неровными прядями падали на прямой лоб, будто их обрезали ножом.

– Здравствуй, Картали. – Спрыгнув на землю, Марк присел перед сыном на корточки и протянул было руку, но мальчик тут же отпрянул и покачал головой.

– Поздоровайся с отцом! – неожиданно властно приказал Поль, положив ладонь на его плечо. – Или я решу, что ты дурно воспитан.

Удивленно взглянув на него, Картал неуверенно протянул ладонь и, дотронувшись до руки Марка, тут же отдернул ее обратно.

– Рад вас видеть… отец, – через силу выдавил он, дернув плечом, но добился лишь того, что Поль только сильнее сжал пальцы. – Всех вас.

– Я – Поликарп, – строго произнес Поль и, кивнув на сидящего в седле брата, добавил: – А это Эллад. Кто мы такие, тебе известно.

– Д-д-да… – протянул мальчик, глядя себе под ноги. – Мне сказали.

Удовлетворенно кивнув, Поль отпустил его и, кивнув Марку, не торопясь пошел к ступеням.

«Да, – мысленно сказал ему вслед Марк, поднявшись. – Дети Рода действительно взрослеют быстро».

– Пойдем, Картал, – решительно взяв сына за руку, сказал он. – У нас еще будет время привыкнуть друг к другу. Мы погостим тут до лета. Первый шаг – всегда самый тяжелый. Для всех, не только для тебя.

Он хотел добавить, что потом будет легче, но осекся и не стал. Некоторые вещи не исправлялись даже временем, их можно было только сгладить. Марк много месяцев скорбел и думал о старших сыновьях, но никогда – о младшем, потому тот единственный из всех находился в относительной безопасности. Теперь же, обретя первых двух, понял, что потерял как раз его, третьего. Картал так и остался в его памяти младенцем, даже несмотря на ту короткую встречу издалека.

«Справимся, Ли. Мы справимся, – обозлившись на собственное малодушие, сам себе мысленно бросил Марк, вспомнив лицо жены, когда она смотрела окаменевшим взглядом на упавшего между жрецами Эллада. – Только вернись».

[1] Каменный зуб (Древний язык)

[2] Генрих IV

Глава 3

15 мая 3143 года по исчислению Малого Мира. Княжество; 2 июня того же года. Бартайота

Карл выехал еще до рассвета. Путь к горам он помнил смутно, однако двое провожатых, которые поехали с ним, обещали, что за два дня они достигнут Драконьего зева – места, где, как он надеялся, были начертаны рукою его пращура события далекого прошлого.

– Факелы, Ваше Высочество! – указав назад, один из аллотаров остановил лошадь. – Со стороны крепости… Будем ждать?

«Проклятье, – с досадой подумал Карл, медленно выдохнув. – Змея!»

– Нет, не будем, – ответил он. – Я поворачиваю к Бартайоте. Обстоятельства изменились. Вы можете быть свободны. Возвращайтесь в крепость.

– Как прикажете, – с некоторым удивлением произнес аллотар, переглянувшись со своим товарищем. – Для нас было честью…

– Для меня тоже, – нетерпеливо отозвался Карл, чувствуя, как вспотели от волнения руки. – Мирных вам ветров.

Развернув коня, он с силой пришпорил горячие гнедые бока и во весь опор поскакал прочь. Пытаться уйти от княгини, которая знала эти земли как линии на своей ладони, было делом сложным, но выяснять с ней отношения в отсутствии брата Карл не собирался. Он ошибся, отправившись в крепость без охраны, но, с другой стороны, любой эскорт из Королевства неминуемо вызвал бы обиду у аллотаров и сплетни среди знати. Карлу не нужно было ни первого, ни второго.

Ветер бил в лицо и рвал слипшиеся от пота волосы. Отпустив поводья, Карл выпрямил ноющую спину и закрыл глаза. Конь знал, куда идти, теперь все зависело от скорости и везения. До границы было далеко, но выйти на передовой отряд Кристиана, ведущего гарнизоны домой, он вполне мог успеть.

Свист крыльев и гневный клекот заглушили глухой стук копыт.

– Ненормальная! – зашипел Карл и, резко уведя коня в сторону, нагнулся к самой гриве.

Жеребец возмущенно заржал и заложил новый вираж: он тоже слышал преследователя. А беркут тем временем не отставал. С яростью, от которой холодело под лопаткой, он несколько раз упал вниз, едва не задев спину когтями.

Обнажив меч, Карл поднял голову. Небо уже посветлело, и солнце рассыпало по степи широкие косые лучи. Птицы видно не было, но ее крик, пронзительный и тоскливый, звенел с вышины с пугающей регулярностью.

Тень налетела так неожиданно, что меч рассек воздух, даже не задев перьев, и словно живой выскользнул из ладони. Потеряв равновесие, Карл вылетел из седла и плашмя, не успев сгруппироваться, упал в мокрую траву лицом вниз.

– Прочь! – крикнул он, прикрывая голову одной рукой, а второй выхватывая из-за пояса широкий кинжал. – Тэнба[1]!

Два беркута атаковали поочередно. Остервенело бросаясь, они не давали ему подняться, не замечая даже поблескивающего лезвия, с которого уже сочилась кровь. Думать у Карла времени не было, но где-то глубоко, подсознательно, он вдруг понял, что княгиня не имела к птицам никакого отношения. Тут чувствовалась совсем другая воля.

– Ах ты, тварь! – В очередной раз увернувшись от огромного клюва, Карл схватил беркута за шею и переломил ему хребет. Отчаяние и страх придали сил.

Со второй птицей справиться оказалось легче. Уже раненая, она не смогла взлететь, но продолжала бросаться. В очередной раз пнув ее ногой, Карл наконец вскочил и, подобрав меч, рубанул по широко расставленным крыльям.

По земле пронесся едва уловимый стон. Конь, в страхе отбежавший от места битвы метров на сорок, вдруг шарахнулся в сторону и, заржав, повалился на бок.

– Надо мной ты власти не имеешь! – хрипло выкрикнул Карл и быстро перекрестился, чувствуя, что начинает паниковать. Он не предполагал настолько прямого вмешательства, тем более на землях Княжества.

Ответа не последовало. Опустив меч, Карл осторожно подошел к жеребцу и мрачно взглянул в остекленевшие карие глаза. Откуда-то издалека послышалось короткое ржание.

По степи, оставляя за собой темно-зеленую дорожку, неслась рыжеволосая всадница. За ней на довольно большом расстоянии следовало десятка три воинов.

– Вот чего ты хотел, не так ли? – брезгливо поморщившись, спросил Карл. – Что ж, давай сыграем по твоим правилам.

Помедлив, он опустился на колени и, отбросив меч, упал, уткнувшись носом в еще теплую шею коня. На лицо, липкое от пота, тут же налипли шерстинки. Стараясь унять колотящееся сердце, Карл замедлил дыхание.

«Рассчитаешь на ее ярость и мою гордыню? – зло подумал он. – Не выйдет, Земар-ар, не выйдет! На войне все средства хороши. Ты тоже ошибаешься… Нельзя все время выигрывать».

Удивленные возгласы аллотаров и пофыркивание лошадей слышались отовсюду. Дыша прерывисто и медленно, Карл незаметно сглотнул. Солоноватый привкус крови был неприятен.

– Вставай, Валлор! – сквозь зубы процедила Дарита, развернув его лицом вверх. – Вставай, слышишь?!

– Княгиня, – раздался откуда-то слева низкий мужской голос. – Посмотрите на лошадь… Не похоже ли это?..

– Поди прочь, Дейдард! – гневно приказала она. – Уведи всех, я хочу остаться одна!

– Княгиня…

– Мне повторить приказ? За этого человека я отвечаю перед князем и старейшинами. Если ему можно помочь, справлюсь сама. – Подождав, пока всадники неспешно развернутся и отъедут подальше, Дарита наклонилась и зловеще прошептала: – Я помогу тебе отправиться на тот свет, убийца и клятвопреступник!

– Но-но, Дэру, – открыв глаза, Карл взглянул на ее перекошенное лицо. – Хочешь войны? Или мой братец не сообщил тебе, что теперь я – Глава Рода?

– Ваше Величество, – издевательски выплюнула она, надавив локтем на его грудь, – для меня будет большой честью перерезать вам горло!

– Давай… – Карл улыбнулся, поймав ее пылающий взгляд. – Облегчи мою совесть! Жаль только, проблемы вместе со мной не исчезнут. С ними придется разбираться твоим детям и моим племянникам. Удар придется по ним, особенно теперь, когда Земар-ар знает, кем была наша с Кристианом мать. Сумеешь защитить их от одноглазой мерзости, для которой Миэль был всего-навсего марионеткой?

– Вполне, – выпрямившись, кивнула Дарита и потянулась к мечу. – Ты зря рассчитывал на свои змеиные речи. Я не прощу тебе ни мать, ни дочь!

– Ты о чем? – удивился Карл. Незаметно нащупав рукоять кинжала, он обхватил пальцами скользкий от крови металл. Ему было позволительно защищаться, невзирая на последствия.

– Мне было видение, – холодно ответила княгиня, обнажая клинок. – И я нашла ему подтверждение. Так что хватит болтовни. Вставай и хотя бы раз будь воином, Валлор!

– Наши силы неравны, – с укором заметил он, чувствуя, как душу и разум окутывает ледяное спокойствие. – Это будет не поединок, а убийство, Дэру. Ты навлечешь проклятье на весь свой род и на эту землю.

– Долг матери защищать своего ребенка. Никто меня не осудит, – не дрогнув, возразила она. – Поэтому за свои поступки отвечу только я.

Тяжело поднявшись, Карл отошел в сторону и покачал головой.

– Я всего лишь дал Кетрин право выбора. Она принадлежит не только аллотарам, но и нашему Роду и будет решать сама, кем ей стать.

Рука Дариты заметно дрогнула. Опустив занесенный было меч, она недоверчиво прищурилась:

– Лжешь. Я знаю ваши обряды и помню, что делал Миэль. Зачем ты отвел ее к жертвеннику? Что значит твой дар?

– Дар? – Отступив на шаг, Карл приосанился. – Приди в себя! Я всего лишь отдал племяннице брошь своей матери! Это – фамильная драгоценность, она принадлежит Валлорам уже почти триста лет!

Дарита была напугана. Страх подпитывал ее гнев, делая его неуправляемым и не давая трезво думать. Карл без труда видел движение каждой ее мысли, даже не проникая в сознание. Впрочем, последнее было ему уже неподвластно.

– Лжешь! – снова прошептала княгиня. – Ты лжец и всегда был таковым. Избавился от сестры… Никто не понимает, даже она! А я знаю!

– Убери оружие в ножны, Дарита! – собравшись с силами, холодно потребовал Карл. – Немедленно! Ты сама пала жертвой обмана. Подумай: если Земар-ар убьет меня твоими руками, Королевство пойдет на Княжество войной. Все, чего мы достигли, разобьется вдребезги. Так ли ты хочешь защитить дочь? – Кивнув на ее меч, он усмехнулся. – Этот клинок принадлежит моей сестре. Сумеешь ли ты взглянуть в ее глаза, если обагришь его невинной кровью?

– Невинной?! – Запрокинув голову к небу, Дарита истерично захохотала.

Прыгнув вперед, Карл выбил клинок из ее руки и, толкнув в грудь, сбил с ног.

Ахнув, княгиня по инерции упала, но тут же вскочила, и, отпрыгнув, схватилась за пояс. В глазах ее мелькнула растерянность.

– Потеряла что-то? – мрачно спросил он, ловко подняв меч.

Знакомый узор на искусной гарде тронул воспоминанием и погасил вспыхнувший в его душе гнев. Карл понимал, что не имеет на него права. Все произошедшее было лишь следствием его неосторожности и личного выбора. Война началась давно, и каждый мог стать пешкой, даже он сам.

– Он принадлежит Лирамель, – указав взглядом на поблескивающее на солнце лезвие, повторил Карл и тяжело вздохнул. – И должен к ней вернуться. И лошадь тоже. Дойдешь пешком, здесь недалеко. – Внимательно посмотрев на ее побелевшие щеки, он нахмурился. – Хотя нет, пожалуй, верну тебя прямо в руки брата, не хочу слышать упреки… Его доверие ценно для меня.

– Поль… – растерянность в глазах княгини сменилось удивлением. – Этот мальчик… Он забрал у меня кинжал! Откуда он мог знать?

Не понимая, о чем она говорит, Карл пожал плечами и, по-прежнему сжимая рукоять, повернулся и подошел к лошади. Тарпан с подозрением косился на него влажными темными глазами.

– Как его имя, Дэру?

– Каймор, – машинально отозвалась та, подходя следом.

Прошептав коню на ухо несколько команд, Карл подтянулся и вскочил в седло. Ему пришлось разорвать подол рубахи: нужна была тряпка, чтобы обтереть лицо. Пытаясь добраться до глаз, беркут разодрал левую щеку и лоб. От пота раны саднило. По-хорошему нужно было наложить швы, но возвращаться в Черную крепость не хотелось, а до Бартайоты было слишком далеко.

Подождав, пока княгиня устроится сзади, Карл осторожно послал лошадь вперед.

– Милость за милость, Дэру Дарима саэр Дэйн, – напомнил он. – Ты позабыла свое слово. Я не продолжил Род, и ты не имела права взыскивать с меня кровь матери.

– Разве не ты говорил, что Лирамель тебе как дочь? – возразила она без тени сожаления. – Или уже нет?

– Мои отношения с сестрой никого не касаются, – отрезал Карл. – Помнишь, что ты мне сказала? Так вот, за свои поступки я тоже отвечу сам.

– Ты страшный человек, Валлор!

– Человек вообще страшен, княгиня. А свобода, данная ему, еще страшнее. Будьте отныне осторожны: не верьте снам и видениям, не поддавайтесь страху, не сходите с тропы, на которую встали. Иначе – смерть.

Послав лошадь в галоп, Карл нетерпеливо вытянул шею и, прищурившись, осмотрел степь.

– И кого нам бояться? – Обхватив его за талию, Дарита указала рукой на юго-восток, где по пологому склону неспешно вилась едва видимая желтая змейка. – Кайла ты сверг, жрец змея мертв, Совета больше нет... Так кого же?

– Жрец Земар-ар не мертв. Он молод и силен, в чем ты могла сегодня убедиться. А Совет был уничтожен с соизволения его создателя. Вызов брошен и принят. Репетиции закончились – ставки стали слишком высоки... Каждый сделает выбор, Дэру. Каждому придется шагнуть в огонь! Время марионеток прошло. Теперь крупные фигуры будут играть за самих себя.

Дарита неслышно рассмеялась.

– Сколько пафоса, Валлор! И кто же ты в этой игре?

Устало взглянув на небо, Карл вдруг ссутулился и, перехватив поводья в левую руку, осторожно коснулся щеки. Раны запеклись и больше не сочились.

– Со временем узнаешь, – поморщившись от боли, ответил он. – А сейчас нам стоит подумать, что сказать Кристиану.

– Вот и думай! Лгать ты умеешь лучше, чем держать меч!

* * *

Разбитый бокал сверкал на остывших углях неровными гранями. Сухой пыльный воздух с трудом проходил в легкие, вызывая редкие приступы кашля. Кайла это раздражало, но звать слуг он не спешил – не хотел никого видеть. Боль была такой сильной, что ему приходилось напиваться, чтобы хотя бы ненадолго поспать. Местные травники разводили руками, а лекаря из Артели, которого Шаддан вызвал несколько дней назад, до сих пор ждали.

Собственное бессилие злило больше, чем натужные происки врагов и мелкие неудачи. Время, на которое Кайл так рассчитывал, выстраивая новую шахматную партию, стало работать против него.

С тех пор как ворота Бартайоты закрылись для внешнего мира, прошло уже три недели. Князь давно вернулся в свою крепость, Карл держал путь к замку, Фирсар сидел в Пате тише воды, ниже травы. Перед бурей всегда наступало затишье.

Встав, Кайл взял с каминной полки узкую длинную шкатулку, несколько секунд задумчиво вертел в руках и, так и не открыв, поставил на место. Соблазн был слишком велик. Ноги зудели и ныли, предупреждая об очередном приступе.

– Не дождешься… – мотнув головой, процедил он и, отвернувшись, глянул на окно.

За темными занавесками не было видно рассвета, но Кайл хорошо ощущал время и знал, что шпили на восточных башнях Академии уже загорелись желто-оранжевым светом. Подойдя, он отодвинул тяжелую ткань и, толкнув оконные створки, впустил в комнату свежий воздух.

«Время… – мрачно подумал он, прикрыв глаза и делая глубокий вдох. – Если его не будет у меня, то не будет ни у кого. Не позволю».

Ударившись о стену, дверь угрожающе задребезжала. Задремавшие у стен слуги испуганно вскочили. Не взглянув на них, Кайл тяжело взглянул на стражу.

– Где лорд Шаддан?

Один из четырех стражников опасливо отвел взгляд и, шагнув вперед, доложил:

– Господин глава подходил час назад, справлялся, не встали ли вы… И после ушел вниз. Прикажете позвать?

– Нет, – коротко бросил Кайл и, прихрамывая, направился в сторону лестницы.

Шаддан проводил у Лирамель большую часть дня, в основном разбирая бумаги, поскольку устроил себе кабинет там же, в нижних коридорах. Кайл не возражал: рядом с ним девка находилась под надежной охраной, и он редко о ней вспоминал, разве что в моменты приступов, когда боль заглушала и честь, и совесть, и просто здравый расчет.

Сквозняк гулял вдоль темных стен, слегка ероша волосы и холодя открытую шею. Свежий сыроватый воздух напоминал скорее о ранней весне, а не о удушливом зное, вот уже пару дней стоявшем в Бартайоте.

Повернув налево, Кайл прошел несколько запертых дверей и остановился перед той, сквозь решетку которой на темный каменный падал тусклый свет. Дверь оказалась приоткрыта.

Заглянув внутрь, он недовольно нахмурился: Шаддана не было. На столе горела одинокая свеча. Чуть трогая прижатые подсвечником листы, шелестел по столу ветер. Единственное узкое окно, выходившее на запад, было еще темным.

Шагнув обратно, Кайл нерешительно вгляделся в темноту. Факел, горевший метрах в десяти дальше по коридору, отбрасывал на стену круглое пятно света.

«Что ж, поглядим…» – мрачно подумал он и, придерживая ножны, неслышно шагнул вперед.

Лирамель сидела, склонившись над столом, и что-то быстро записывала. Сквозь прорехи между толстыми проржавевшими прутьями были видны застеленный красным покрывалом топчан, небольшое кресло у стены и темно-бордовые короткие занавески, прикрывавшие зарешеченное окно.

Тихонько засмеявшись, племянница отложила перо и порывисто встала. Длинная плотная рубашка, доходившая ей до колен, была препоясана тонким ремнем и болталась на худых плечах, словно на вешалке.

Держась за стол, Лирамель поправила сползшую сандалию и, что-то прошептав, вновь засмеялась. Ее смех, низкий и будто пушистый, коснулся стен и замер, так и не откликнувшись эхом.

– Вижу, тебе тут вполне хорошо, – устав наблюдать за ней, произнес Кайл, поворачивая оставленный в замке ключ. – В чем причина веселья?

Вздрогнув при звуке его голоса, Лирамель замерла, не решаясь обернуться.

– В одиночестве воспоминания всегда ярче, – тихо ответила она, непроизвольно одернув рубашку. – Я не ждала вас, дядя.

Кайл хмыкнул и зашел внутрь. Мягко ступая, он встал рядом с ней и взял со стола стопку исписанных листов.

– Это личное, – обернувшись, Лирамель и на всякий случай отступила поближе к окну.

Кайл не ответил. Подвинув кресло ближе к столу, он тяжело сел и, закинув больную ногу на стул, прищурился. Почерк у Лирамель был размашистый, но вполне читаемый.

– Значит, наш гордый князь любил поспать и мог целыми днями малевать красками? – сдержав улыбку, спустя какое-то время спросил он, подняв на нее взгляд.

– С тех пор прошло много лет… – недовольно ответила Лирамель. – Жизнь меняет людей.

– Увы, да, – отложив прочитанный лист, согласился Кайл. – Правда, должно быть наоборот.

Он дочитал до конца. Полезных сведений незамысловатые воспоминания почти не содержали, однако оказались довольно забавными. Ему было трудно представить все то, о чем писала племянница, но кое-что он понял – и это «кое-что» совсем не понравилось.

– Карл воспитывал тебя с расчетом на абсолютное послушание и доверие. – Поймав ее встревоженный взгляд, Кайл расплылся в улыбке. – Ему удалось сделать то, в чем я не преуспел с Параманом. Ты была почти идеальной марионеткой.

– Была? – уточнила она, чуть приподняв темную бровь. – По-моему, я и сейчас ею являюсь. Свобода – это тяжелая ноша, от нее быстро устаешь. Все мы иногда бываем чьими-то марионетками. Главное, правильно выбрать кукловода. Карл любит меня, а вы – ненавидите. По-моему, выбор очевиден.

– Возможно, – Кайл посмотрел на нее с интересом. – И что же было дальше? – решив сменить тему, спросил он. – После того, как твой брат вернулся от Хранителя?

Лирамель небрежно пожала плечами.

– Он разрешил Марку иногда к нам приходить. – Склонив голову, она будто нехотя добавила: – Конечно, мы виделись намного чаще, но приходилось проявлять изобретательность. Хорошее было время…

– Жизнь многое тебе дала, – задумчиво протянул Кайл, тяжело поднимаясь. – За все приходится платить. За счастье – втройне.

– Это я уже поняла. Но оно того стоило.

– Параман говорил так же, пока не стало поздно, – холодно возразил он. – Я помню его взгляд, когда он увидел Фэй в Бартайоте... Судя по всему, бедолага пожалел, что нарушил мою волю и обрек себя на извечный страх. Так что неизвестно, действительно ли мимолетное счастье стоит стольких страданий или это – всего лишь способ заглушить муки совести.

Побледнев, Лирамель промолчала. Было видно, что его слова наконец попали в цель.

– Я сознательно прервала свой род, – словно оправдываясь, сказала она.

Кайл усмехнулся.

– Интересно, поймут ли это твои сыновья, когда подрастут?

Тяжело вздохнув, Лирамель присела на топчан и, наклонившись вперед, обхватила колени руками.

– Чего вы добиваетесь, дядя? – не глядя на него, спросила она. – Каждый несет последствия собственного выбора. Вы – тоже. Что толку оглядываться назад и сожалеть о том, чего не изменить?

– Отчего же? – протянул Кайл. – Исправить можно все, дорогая. Только смерть является окончательным приговором. Пока мы живы, не поздно повернуть назад. Ты тоже в силах защитить и себя, и своих детей. Теперь, когда пал Совет, многие законы можно подвергнуть сомнению. Например, закон о престолонаследии. – Сделав паузу, он скрестил на груди руки. – Эллад способный мальчик. Я бы сделал на него ставку.

– Так и будет, дядя, – неожиданно спокойно ответила она. – Мы именно так и поступим. Только не станем менять закон. Это ни к чему.

– Карл выдвинет Эллада на трон? – недоверчиво уточнил Кайл. – Из какой сказки ты это взяла?

Внимательно посмотрев на него, племянница скривила губы.

– Вы же сами сказали, что я – марионетка. Неужели еще не поняли? Совет – это только начало. Наша цель крупнее, пророчество ясно на это указывает.

– И именно поэтому ты здесь, – издевательски бросил он, положив ладонь на рукоять меча. – Так спроси себя, марионетка, зачем твоему кукловоду нужно было оттягивать время, если он так жаждет того, о чем ты говоришь?

Лирамель выпрямилась и прислонилась к стене.

– Поживем – увидим. Бесполезно, дядя. Шаддан уже пытался.

– Вот как? – Кайл покосился на дверь, со стороны которой послышались быстрые тяжелые шаги, и нарочно серьезно спросил: – Как ты думаешь, быстро ли твой брат прознает, что отчеты не отражают сути?

Лирамель недоверчиво мотнула головой:

– Вы не посмеете…

– Да ну?

– Я – дочь Ведущей! – гордо, почти с вызовом сказала племянница. – Защищать себя – мое право!

Рывком обнажив меч, он швырнул его на топчан.

– Ну так бери и защищайся! Поглядим, чего ты стоишь!

Толстая стальная дверь ударила о стену с такой силой, что Кайл от неожиданности моргнул.

– А, это ты… – увидев его, старик мельком взглянул на Лирамель и, с облегчением выдохнув, хотел было убрать меч в ножны.

– Дай-ка мне! – требовательно протянув руку, Кайл забрал у него клинок. – Немного позабавимся.

Шаддан неодобрительно насупился, но промолчал.

Лирамель по-прежнему сидела неподвижно. Только сейчас, когда солнце уже вовсю било в окно и в комнате стало светло, Кайл заметил, насколько бледной и истощенной она выглядела.

– Вставай! – грубо сказал он и, схватив ее за руку, силой поставил на ноги. – Раз тебе так нравится быть марионеткой, будь добра исполнять приказы!

Вывернув руку, она неожиданно оттолкнула его и, схватив меч, отпрыгнула к двери.

– Не смейте ко мне прикасаться! Вы! Вы оба!

– Успокойся, Лирамель, – холодно произнес Шаддан, отступая к стене. – Держи себя в руках.

– Убийца! – огрызнулась она на него, продолжая отступать к выходу.

Забыв про боль, Кайл довольно улыбнулся. Он уже и не надеялся вывести ее из себя.

В коридоре было сумрачно – факел давал мало света, – да и после ярко освещенной комнаты глазам потребовалось немного времени, чтобы привыкнуть.

Давая руке время вспомнить тяжесть клинка, Кайл немного помедлил. Лирамель дышала часто и громко. Прямая и напряженная, она старалась держаться за световым кругом. Было ясно, что в ближний бой племянница не пойдет – видимо, хорошо представляла, на что он способен.

– Не приближайтесь ко мне! – предупреждающе выставив клинок, процедила Лирамель.

– Я убью тебя быстро, – нарочито дразня ее, вкрадчиво ответил он. – Помаши крылышками напоследок… Шаддан говорил, что мой братец перед смертью едва его не достал… В отличие от тебя жить ему, видимо, хотелось.

Ее дыхание становилось все быстрее и тяжелее, хотя они всего-навсего кружили, иногда обмениваясь короткими ударами. Кайлу даже показалось, что Лирамель задыхается, но в этот момент она резко шагнула вперед и еще в движении наискосок взмахнула мечом, едва не задев острием его камзол.

Недовольно сплюнув, Кайл ответил сложной комбинацией, вынуждая ее отступить и уйти в оборону. Ритм поединка постепенно убыстрялся. Собравшись, Лирамель снова попыталась найти брешь и нанести удар. Двигаясь резко и довольно непредсказуемо, она не давала Кайлу возможности передохнуть и атаковала сразу же, как он завершал свой узор.

«Хороша, – с некоторым удивлением признал он, – почти как Лирдан».

В очередной раз отпрянув назад, Кайл неудачно перенес вес на больную ногу и едва не вскрикнул. Боль пронзила тело до самой шеи, так что в глазах на миг потемнело.

Замерев, Лирамель опустила меч.

– Зря не воспользовалась, – переведя дыхание, прохрипел Кайл. – Хороший был шанс.

Видя, что он не собирается продолжать поединок, Лирамель осторожно подошла и, перехватив рукоять, вернула ему меч.

– Вы дали мне время, дядя, – порывисто сказала она, не поднимая взгляда. – Прошу вас, больше не приходите… Хотя бы до тех пор, пока не примете окончательного решения. Не нужно играть со мной, как с мышью. Я хочу покоя. Будьте милосердны!

– Это просьба? – облизав пересохшие губы, выдавил он через силу.

– Да! – с готовностью ответила племянница. – Я прошу. И знаю, что вы не откажете.

– Это еще почему? – Отдав Шаддану его клинок, Кайл вернул свой в ножны.

Лирамель едва заметно улыбнулась.

– Во-первых, уважайте своих врагов. Во-вторых, умейте быть благодарными за оказанную милость. В-третьих, бойтесь тех, кого любите, потому они – ваш эшафот. И наконец, умейте доверять, потому что доверие порой острее меча – даже для тех, у кого не осталось ни чести, ни совести.

– Знакомые слова, – скрыв удивление, протянул Кайл. – От кого услышала?

– Параман меня обучал, – напомнила Лирамель. – Он взял от вас больше, чем вы думаете, а более порядочного человека я не встречала.

Кайл негромко рассмеялся и искоса взглянул на Шаддана, который наблюдал за ними с откровенно скучающим выражением.

– Я уважу твою просьбу, – почти торжественно произнес он и, подумав, добавил: – Если будешь в чем-либо нуждаться, сообщи своему тюремщику.

Лирамель благодарно кивнула и, не прощаясь, вернулась в комнату, где сразу же легла. Хмыкнув, Кайл жестом приказал Шаддану запереть дверь и, прихрамывая, пошел прочь.

[1] Прочь (Древний язык)

Глава 4

2 июня 3143 года по исчислению Малого Мира. Белый Замок; 3 июня. Барсетал.

Подозвав слугу, Шаддан терпеливо подождал, пока тот поочередно попробует каждое блюдо. Жаркое пахло ароматными травами и это уже настораживало – они хорошо отбивали посторонний запах.

– Свободны, – довольно произнес он спустя несколько минут и, взяв поднос, направился в нижние коридоры. Обед Ее Высочеству подавался ровно в три – Лирамель не любила, когда распорядок нарушался. После неожиданного визита Кайла она стала нервной и мнительной, хотя по-прежнему хранила молчание и без повода не разговаривала. Шаддан надеялся, что со временем дочь Лирдана успокоится и придет в себя, но становилось только хуже.

Маленькое окошко было плотно занавешено, поэтому в комнате царил полумрак и прохлада. Завернувшись в одеяло, словно в кокон, Лирамель сидела, прислонившись к стене и не моргая глядела в пустоту. Выглядела она до того плохо, что Шаддан всерьез забеспокоился.

– Поешь и прекрати себя жалеть, – сдержанно произнес он, поставив поднос на кровать. – Я проверяю еду по всей форме, да и повар человек надежный.

Сжав губы, Лирамель взглянула на него с такой яростью, что Шаддан удивленно сдвинул брови.

– Решила уморить себя до смерти? – с притворным сочувствием протянул он. – Хочешь, чтобы я связал тебя и кормил насильно?

Нехотя повернув голову, она с отвращением взглянула на поднос, а затем протянула руку и взяла кусок хлеба.

– Этого достаточно. Забери остальное и уходи.

– Карл не обрадуется, когда узнает, что ты вытворяешь, – неодобрительно произнес Шаддан. – Или ты того и добиваешься? Хочешь, чтобы он начал действовать и вытащил тебя отсюда?

– Нет. И не нужно ему сообщать. Со мной все нормально. Я просто не голодна.

Пожав плечами, он взял поднос.

– Ты давно не гуляла. – Прикрыв жаркое крышкой, Шаддан вопросительно наклонил голову. – Не хочешь немного пройтись?

– Хочу, – встрепенувшись, тут же откликнулась Лирамель, невольно заставив его улыбнуться. Он знал, что замкнутое пространство и ограниченность движения действуют на нее угнетающе. Шаддан и сам чувствовал себя неуютно в однообразно повторяющихся днях. Он не привык сидеть на месте.

– Тогда пойдем в мой кабинет, – довольно кивнул он. – Я покажу тебе кое-какие бумаги и расскажу о последних новостях.

– С чего такая роскошь? – в ее голосе вновь послышалось недоверие. Скинув одеяло, Лирамель резко встала и, пошатнувшись, тут же опустилась обратно на топчан.

– Что, голова уже кружится? – недовольно спросил Шаддан. – Помочь?

Она хотела было ответить, но не стала и, махнув, чтобы он уходил, молча заплакала.

Шаддану не впервой было видеть ее слезы. Он помнил день, когда помогал Натану хоронить убитого офицера, но тогда повод для отчаяния у Лирамель был весомый, потому как шансов уйти живой действительно оставалось ничтожно мало.

– В чем дело? – С раздражением поставив поднос на пол, Шаддан подошел и, взяв ее за подбородок, заставил поднять голову. – Что с тобой происходит, дочь Лирдана? Или мои вопросы наконец натолкнули тебя на правильные ответы? Снова опустишь руки и сдашься, как перед войной?

Гневно сверкнув блестящими от слез глазами, Лирамель оттолкнула его.

– Я никогда не сдавалась! А сейчас и подавно не имею права! Хотя лучше бы ты убил меня лесу… Для всех было бы лучше.

Чувствуя, что еще немного и потеряет самообладание, Шаддан хорошенько встряхнул ее за плечи и угрожающе процедил:

– Прекрати истерику! Я не нанимался к тебе в няньки! Между мной и твоим братом серьезные обязательства, так что не нужно меня нервировать, Лирамель. Говори толком, в чем дело?

– Дай слово, что будешь молчать, Каэл. Поклянись!

– Я никогда и никому не даю клятв, – разжав пальцы, он выпрямился.

– Тогда придется сделать исключение, – от волнения на ее бледных щеках выступили красные пятна, а губы неестественно побелели. – Или дашь слово или ответишь перед Карлом за мою смерть. И не только за мою.

Шаддан заколебался. Лирамель была такой же упрямой, как и Лирдан. Подвергать свой род опасности из-за ее капризов было глупо, тем более ничего неразрешимого случиться не могло.

– Хорошо, – с неохотой согласился он. – Обещаю молчать. Теперь довольна?

– Вполне, – тут же успокоившись, холодно произнесла она и, поджав ноги, вновь укуталась в одеяло. – Я не потребую многого. Тебе придется лишь напоминать Кайлу о его обещании и не нарушать собственного. По крайней мере пока я не рожу ребенка и мы не решим, как быть дальше. Карл об этом узнать не должен, поэтому разыщи Моврона. Я ему вполне доверяю и найду способ заставить держать язык за зубами. – Замолчав, она слегка улыбнулась. – Извини, за небольшое представление – у меня не было выбора. Как видишь, даже марионеткам иногда приходится собирать свои веревочки в кулак.

Отступив, Шаддан машинально коснулся ладонью рукояти клинка и тут же опустил руку. Он ожидал чего угодно, но только не того, что услышал.

– Ты превзошла даже своего отца, – с презрением процедил он и, повернувшись, быстрым шагом выше из комнаты, заперев за собой дверь.

Свеча почти уже догорела, когда Шаддан поставил точку и, подув на чернила, свернул письмо. Отправлять послание напрямую Карлу было опасно – птицу могли перехватить, а гонец непременно вызвал бы подозрения. Кайл тщательно отслеживал любые перемещения между крепостью и внешним миром. Рассчитывать на его доверие не приходилось – племянник не доверял никому и никогда. Теперь, после того как Шаддан стал главой Каэлов, Кайл вынужденно держал дистанцию. Со его стороны это являлось определенной жертвой, поскольку Шаддан понимал, что был для него, пожалуй, единственным близким человеком.

Вспыхнув, свеча погасла, и в кабинете стало темно. Сквозь узкое окно розовела полоска заката, застыв на черном какой-то сказочной картиной.

Наощупь опустив бумагу в тубус, Шаддан закрутил крышку и сжал холодную трубочку в кулаке. Он слишком хорошо понимал последствия этого письма, но не отправить его не имел права. Выбор был сложный, но Шаддан сделал его еще в Тире. Карл говорил правду: некоторые клятвы требовалось нарушать. Слово, данное покойной сестре на безымянной могиле, куда Тарэм приказал ее бросить, теперь распространялось не только на Кайла, но и на его сына и внуков. Много лет Шаддан оберегал Парамана, смягчая гнев и решения племянника или тайно вмешиваясь в его тщательно выверенные планы. Вероятно, Кайл догадывался об этом, но никогда не озвучивал свои подозрения. Возможно, его это даже устраивало.

Спрятав тубус под камзол, Шаддан вышел из кабинета. Факелы в коридоре горели тускло и ровно – сквозняка не было, значит, Лирамель закрыла свое окошко и уже спала. Как оказалось, девочка умела преподносить сюрпризы. «Ты никогда не сумеешь поднять на руку на мою дочь», – так сказал ему перед смертью Лирдан. Тогда Шаддан даже не задумался над его словами, но теперь, спустя почти тридцать лет, они показались ему пророческими. Лирамель оказалась едва ли не единственной, кому удавалось раз за разом невредимой ускользать из его рук. Ее будто что-то оберегало.

На верхних этажах было душно и жарко. Уточнив у стражи, в покоях ли Кайл, Шаддан поднялся на голубятню и приказал подать клетку с вороном.

– Возвращайся к князю, – убедившись, что тубус надежно закреплен, Шаддан поднес ворона к окну и вытянул руку. – Давай, Кхарр, спеши!

Молча взмахнув тяжелыми черными крыльями, ворон оттолкнулся и полетел.

«Ну, вот и все, – глядя на исчезающую точку, мрачно подумал Шаддан, – Теперь все».

– Господин! – Выглянув из люка, юноша попытался отвесить поклон и едва не упал, в последний момент ухватившись за край. – Его Величество зовет вас...

Шаддан недовольно цокнул. Он не боялся племянника, слишком хорошо его знал и был уверен в собственных силах, но думать о том, что тот был в курсе договора с Карлом, не хотелось бы. Что бы ни повелевал здравый смысл и долг, сердце имело свое мнение – Шаддан любил Кайла как сына и уважал как друга.

Полумрак и духота были словно пропитаны болью. Последний лекарь-травник, знавший когда-то самого Хэсса, сказал, что единственным выходом будет отнять ногу. Кайла эта новость привела в ярость. Недолго думая, он приказал отнять лекарю голову и на два дня заперся в своих покоях. Однако проблема осталась, и Кайл понимал: в случае, если озвученная мера действительно являлась единственной, разумнее всего было бы обратиться за помощью к Карлу.

– Самовольничаешь, Тень? – Услышав, как он вошел, племянник повернул голову к двери. – Будь добр, объяснись.

Вздохнув, Шаддан приказал запереть засов. Разговор предстоял не из легких.

– Я отправил весточку князю, – сев напротив, он мельком взглянул на Кайла. Они не виделись дня два, и сегодня тот выглядел значительно лучше. – Так безопаснее. Ни к чему, чтобы о наших проблемах знали те, кому это не положено.

Кайл усмехнулся.

– Те, кому не положено, знали о них гораздо раньше, чем они возникли. – В его голосе послышалась досада. – Карл в Барсетале. Вот уже две недели. Затаился, как паук, и ждет, пока я пошлю за ним. – Видя, что Шаддан напрягся, он успокаивающе поднял руку: – Знаю, не ты. У него здесь свои шпионы. Увы, это значит, что все решения этот мерзавец принимал из расчета моей скорой кончины… Обидно.

Шаддан хмыкнул.

– Так быстро сдаешься? Право, я разочарован.

– Не провоцируй меня, – улыбнувшись, Кайл посмотрел на него и тут же опустил взгляд. – Я добился всего, чего хотел. Эта игра закончится только тогда, когда мне будет угодно и так, как я пожелаю. Карл получит урок, которого не забудет. Он мне надоел.

Стараясь не выдать охватившего его волнения, Шаддан чуть наклонил голову и холодно спросил:

– И что ты задумал?

Некоторое время Кайл молчал. Его глубокие зеленые глаза, в полумраке казавшиеся черными из-за расширившихся зрачков были неподвижны и тускло поблескивали.

– Я раздую костер, который они зажгли, – наконец ответил он. – Разрушу все его планы на много лет вперед. Возможно, нас обоих уже не будет в живых, но эта война не закончится еще долгие годы. Мертвые живут в своих потомках, пока те идут по их стопам… Поэтому я не оставлю Лирдановым отродям ни единого шанса. Никому из них. И ты, – подняв руку, он ткнул пальцем в сторону Шаддана, – ты сделаешь все, чтобы расчистить путь моему семени. Поверь, это будет не так сложно, как кажется. Валлоры погрязли во лжи и страхе. Ужас перед Орденом пересилит даже амбиции. Я знаю их слабые и сильные стороны. Карл одержим пророчеством, он сделает все, чтобы сохранить Ведущую линию. А мы… Ты – поможешь ему добиться желаемого. Это будет мне на руку до поры до времени.

– А Лирамель? – осторожно спросил Шаддан. – Валлор наверняка поставит свои условия.

– Не сомневаюсь. Но это не подлежит обсуждению. Тарэм вместе со своим змеем делали все, чтобы заполучить ее. Лирамель – моя добыча. Будет жить, пока живу я. Очень может быть, что этот срок окажется ненамного больше, чем тот, который бы отпустил ей Карл.

Вспомнив о просьбе, с которой сын Лирдана обратился, передав яд для Фирсара, Шаддан мрачно промолчал. Племянник был прав. Карлу действительно было выгоднее избавиться от сестры – ее детей вполне хватало, чтобы прикрыть Ведущую линию. Сама Лирамель скорее создавала проблемы, нежели способствовала их решению.

– Что ж, это твое право, – решив не раздражать его, ответил Шаддан. – Так что? Послать доверенного в Барсетал или подождем, пока это сделает Кристиан?

– А что именно ты ему сообщил?

– Что твое состояние резко ухудшилось и это создает определенную опасность. Думаю, Карл сам разберется, какую именно.

Хрипло рассмеявшись, Кайл одобрительно кивнул.

– Хорошо. Могу поспорить на пару золотых, что он явится к завтрашнему вечеру. Этот гаденыш нашей породы – своего никому не отдаст, даже если решил выбросить. – Закашлявшись, он недовольно нахмурился и добавил: – Проследи, чтобы о его визите никто не узнал.

* * *

К полудню замок блестел изнутри, как новенькая шкатулка. Якир, не спавший вторую ночь подряд, без устали гонял слуг, не давая никому отдыха и начисто забыв о стопке неотложных дел, оставленных Али-Нари на рабочем столе.

– Живо, я сказал! Чего расселись? – Заглянув на кухни, он спугнул задремавших было на ступеньках поварят и издали кивнув Хашше, поманил ее рукой.

– Что там с ужином? – спросил Якир, когда она подошла ближе. – Успеваете?

– Не извольте беспокоиться, мой лорд, – хозяйка широко улыбнулась и, протянув пухлую руку, сняла с его плеча паутинку, невесть каким образом налипшую на камзол. – Вы слишком много суетитесь сегодня, – тихо добавила она, пытливо всмотревшись в его глаза. – Неужели Ее Величество возвращается?

Якир вздохнул. Хашшу он знал с детства. В те дни, когда отчим по делам вотчины брал его в Белый Замок, он предпочитал убегать в конюшню или вниз, в кухни, если был голоден. Хашша его часто покрывала, позволяя прятаться в чулане с колбасами, где Якир набивал живот на пару дней вперед.

– Слухи быстро разлетаются, – неопределенно ответил он, желая избежать неприятных намеков. – Мне давно пора в Варут, так что хочу сдать все дела в надлежащем виде.

Хашша понимающе покивала.

– Вы управлялись куда лучше покойной Фалинор, Ваше Высочество. Без вас замок осиротеет.

– Незаменимых людей не бывает, Хашша. – Якир кивнул в сторону лестницы. – Пойдем-ка. У меня для тебя новости. – Подождав, пока хозяйка отдаст короткие распоряжения поварам, он взял ее под руку и увлек за собой. – Сказать по правде, увидел – глазам не поверил. Думаю, об этом еще несколько лет будут судачить…

Тяжело дыша, Хашша едва поспевала за ним, смешно семеня ногами, чтобы не запутаться в широкой юбке.

– Надеюсь, это не Линни? Или опять моя рыжая набедокурила?

– Нет-нет, – рассеянно отозвался Якир. – Я только утром получил бумаги. Дважды перепроверил, чтобы не было ошибки…

– А что ж тогда?

Он не ответил. Впервые с того дня, как до замка прилетели вести из Бартайоты, на душе было тихо. Чужая радость стала ближе собственного горя.

– Проходи, – обойдя застывшую на пороге Хашшу, Якир в несколько шагов подошел к столу и взял свернутые листы. – Ну же!

– Вот еще, ковры пачкать… – недовольно сморщив нос, хозяйка упрямо скрестила на груди руки. – Сами давайте, не пойду я в ботинках по ковру. Вы его не чистили, не знаете…

– Ладно тебе, – отшутился Якир, – можно подумать, ты чистила.

Обиженно глянув на него, Хашша расправила на переднике невидимые сладки и с усмешкой ответила:

– Еще как чистила, милорд. Причем не от грязи, а от крови – да не раз. Или думаете, мне просто так должность досталась? В этом замке просто так ничего не бывает – только кровью и потом.

Перестав улыбаться, Якир шагнул к ней и протянул документы.

– В таком случае прими это не как награду, а в качестве извинений. Так или иначе, а я рад, что справедливость в кои-то веки восторжествовала.

С подозрением посмотрев на листы, Хашша опустила взгляд и, едва заметно шевеля губами, шепотом прочла верхние строчки. Из груди ее вырвался удивленный возглас. Согласно заверенным лордом Барсетала отписным, она по закону признавалась его внебрачной дочерью и получала соответствующее содержание. Сумма была более чем приличная.

– Неожиданно, – наконец произнесла хозяйка, опуская руки. – И с чего это мне счастье такое? Кому обязана?

– Никому, – серьезно ответил Якир. – Просто жизнь, Хашша. Все, что ты и Линни сделали… Все вернулось сторицей. Это было спонтанное решение. Лорд Ортон проявил к Кайлу неуважение, а тот припомнил старые обиды и расквитался с ним по-своему. Хотя, возможно, решил загладить собственные промахи. Ты знаешь, он человек странный, его трудно понять.

Хашша медленно кивнула.

– Знаю. Что ж, если так… Помяну добрым словом, как время придет. – Она прижала свиток к груди и с чувством выдохнула: – Только бы госпожа вернулась! Как представлю, что она там с ним одна, так сердце леденеет…

– Не будем об этом. – Наклонившись над столом, Якир быстро подписал пару документов. – Я бы на твоем месте какой-нибудь дом присмотрел – поближе к Лаусенсу. Конечно, нам не найти подходящей замены… Но думай прежде всего о себе. Ты заслужила и отдых, и уважение.

– Так и поступлю, мой лорд, – задумчиво отозвалась хозяйка. – Вот дождусь госпожу и походатайствую за Линни. Она все знает и умеет, хорошо справится. Да и доверять вы ей можете, сами убедились.

– Что верно, то верно. – Встав, Якир с тревогой повернулся к окну, откуда слышалось громко дружное рычание нескольких пантер. Сквозь закрытые ставни были видны распахнутые садовые ворота. Стражники поспешно выстраивались в караул. – А вот и гости пожаловали, – мрачно заключил он, недовольно поджав губы. – Герцог с ними. Да не один, а со своей ненаглядной… – Усмехнувшись, он обернулся. – Встречу их, и бежать-бежать! Устал я, Хашша, очень устал.

Понимающе кивнув, хозяйка вежливо попрощалась и поспешила выйти.

Распахнув прозрачные, без единой пылинки створки, Якир выглянул наружу и вдохнул густой, пахнущий клевером и нагретой землей воздух. Спускаться не хотелось. Он с трудом мог представить, что придется кланяться человеку, занявшему его законное место и любившему женщину, которую он любил; человеку из чуждого мира, безродному, не понимающему наверняка ничего, чем дорожили дети Тара.

«Помоги мне, Боже, – впервые взмолился он, до боли сжав кулаки. – Будь моя воля, я свернул бы ему шею…»

Трубы гудели так, что на деревьях трепетали листья. Ржали лошади, сновали между ними слуги, помогая господам спешиться и тут же уводя скакунов к конюшням. Смешались лица, чины, звания… Встречающие кланялись, сыпали вопросами, теснили выстроившихся в две линии стражников.

– Позже, все позже, – перекрыв толпу, Параман взял жену под руку и поспешил к ступеням. Широкая белая лестница смотрелась спасительным островом среди пестрого живого моря.

– Добро пожаловать, герцог, – поклонившись, Якир на мгновенье задержал взгляд на Флоран. – Добро пожаловать, герцогиня.

– Благодарю вас, лорд Варута, – Параман тепло взглянул на него и, взяв за руку своего рыжеволосого сына, с любопытством озирающегося по сторонам, решительно шагнул к дверям.

– Лорд Якир? – Остановившись поодаль, высокий черноволосый мужчина натянуто улыбнулся и, заложив за спину покалеченную руку, кивнул. – Много слышал о вас. Благодарю за старания и достойный прием.

– Добро пожаловать в колыбель нашего Рода, Белый герцог, – холодно ответил Якир и снял с головы серебряный обруч. – С позволения Вашего Высочества я слагаю с себя полномочия и передаю…

– Отклоняю вашу просьбу, – в тон ему ответил Марк. – До возвращения Ее Величества вы останетесь при своих обязанностях. Она их на вас возложила, ей и принимать решение.

Ловя взгляды притихшей толпы, Якир молча надел обруч и, сделав плавный жест, попросил герцога проследовать к дверям. Несмотря на формальное соблюдение протокола, он чувствовал себя так, будто получил под дых.

Страже пришлось ненадолго перекрыть вход, чтобы позволить Их Высочествам подняться по лестнице.

– Стой, Картал! – запоздало крикнул Марк, пытаясь ухватить выскользнувшую из его рук детскую ладонь. – Вернись немедленно!

Не обратив на него ни малейшего внимания, черноволосый мальчик растолкал идущих впереди слуг и сломя голову побежал за Параманом.

– Оставь, отец, – негромко произнес Поль и, обернувшись к Якиру, попросил: – Прошу вас, приставьте к моему брату надежного человека. За ним необходим присмотр.

С интересом посмотрев в спину убегающему ребенку, Якир кивнул.

– Вы можете отдохнуть до вечера… – уже остановившись у распахнутых дверей королевских покоев, он искоса взглянул на Марка. – Чуть позже я пришлю цирюльника и портных: они сделают все, что требуется. – Не услышав возражения, Якир спросил: – Какое вино вы предпочитаете?

– На ваше усмотрение, – войдя, безразлично ответил герцог и, будто вспомнив о чем-то, нахмурился: – Я не видел Тори… Тори Эринма. Разве он не в замке?

– Тори не отходит от Али-Нари, – объяснил Якир. – Таков приказ герцога Карла. Если желаете, я передам ему ваше пожелание. Как будет возможность, он непременно зайдет.

– Да, будьте любезны, – с некоторым раздражением ответил Марк и тут же вежливо улыбнулся. – Еще раз благодарю за ваше внимание.

– Лорд Якир, вы не проводите меня и брата к дяде? – воспользовавшись паузой, попросил Поль. – Я бы хотел увидеть тетю Али, мы соскучились.

– Конечно, Ваше Высочество, – с готовностью ответил Якир, благодарно взглянув на мальчика, предоставившего ему удобную возможность уйти. – Я и сам к ней собирался.

– Отец? – Поль вопросительно наклонил голову.

– Идите, – коротко ответил тот. – И приведи потом Картала.

С облегчением выдохнув, Якир отвесил герцогу небрежный поклон и, развернувшись на каблуках, поспешил к двери. Злость просачивалась наружу, но выказывать ее он не желал – это было бы непозволительной слабостью.

Параман безуспешно пытался оторвать Картала от юбки жены. Глядя исподлобья тяжелым темным взглядом, тот упрямо комкал темно-синий атлас и категорически отказывался выпускать подол.

– В чем дело? – с порога спросил Поль, и коротко поздоровавшись с Али-Нари, которая безуспешно что-то объясняла ребенку, подошел и с силой разжал его кулак. – Немедленно прекрати себя позорить! – строго сказал он и, повернувшись к Флоран, с достоинством поклонился: – Прошу прощения, герцогиня… Будет лучше, если я его уведу. Тут потребуется снотворное или что-нибудь похожее. Хэсс…

– Хэсса больше нет, – коротко оборвал его Якир. – Он пытался убить твою мать и был казнен герцогом Карлом.

Вздрогнув, мальчик недоверчиво обернулся и расстроенно нахмурился. В его черных глазах промелькнула обида.

– Тогда… – не зная, что сказать, он посмотрел на Али-Нари. – Ваше высочество, мне нужны кое-какие травы…

Али улыбнулась.

– Не беспокойся, Поль, я сама сделаю. Уведи этого маленького упрямца в покои. Я скоро приду к вам.

Крепко держа Картала за руку, Поликарп велел Элладу оставаться с Параманом и вышел в коридор.

– В замок возвращается жизнь, – добавила Али, когда оба мальчика скрылись за дверью. – Остается надеяться, что теперь эту жизнь никто не угасит.

– Рад бы обнадежить, сестра, но не смею, – мрачно отозвался Параман. – Ты поступила неразумно. Мы все под ударом, но за тобой будут следить с особым пристрастием.

– Нашел чем напугать, – подозвав заглянувшего слугу, она тихонько попросила принести чай. – Карл сумеет меня защитить.

– О да! – едва не плюнул Параман. – Как уже защитил Лирамель! Впрочем, – тут же успокоившись, сказал он, – там другая история, ты права. Тебя он будет оберегать как зеницу ока. По крайней мере, пока ты не исполнишь свою роль.

Вздохнув, Али-Нари с упреком взглянула на брата.

– Я прожила почти десять лет в тени твоего отца, – с кротостью напомнила она. – Не трать напрасно силы. Ты вернулся… И Фло здесь, и мои дорогие племянники. Не нужно всего этого, родной, оставь.

– Она права, – неожиданно заговорила герцогиня, просительно взглянув на мужа. – Не нужно. К чему оглядываться в прошлое?

Помедлив, Параман кивнул и, переключив внимание на Якира, спросил:

– Как отреагировали в столице на падение Совета? Что говорят в народе?

– Пока все по-прежнему. Я думаю, люди еще не пришли в себя. Да и Десять ведут себя тихо – заняты выбором новых глав.

– Ну что ж, тогда подождем Карла, – усмехнувшись, ответил герцог. – Интересно, что его могло так задержать? Лорд Ортон уже в отчаянии. Мне, право, жаль бедолагу: вначале отец заставил его расстаться с деньгами, а теперь Барсетал под гнетом реформ. Карлу, видишь ли, захотелось устроить там дом для недужных и отделение своей лекарской артели. Под этим предлогом он нервирует отца уже третью неделю.

– Кико разбогатеет, – с улыбкой заметил молчавший до этого Тори. Стоя за спиной Али-Нари, он с интересом наблюдал за всеми, время от времени широко улыбаясь. – Хорошее дело наш герцог затеял! Да и вашему отцу понервничать в самый раз. Пусть сидит в своей паутине и плюется ядом. Уверен, Карл найдет способ вызволить Ее Величество.

– Ее Высочество, – коротко и хлестко поправил его Параман. – Так что я не был не питал особых надежд, Тори. И давай пока закроем эту тему. – Кивнув Якиру, который не сводил с него пристального взгляда, герцог чуть тише добавил: – Вечером расскажу подробнее, не хочу повторяться. Аурок еще тут?

– Разумеется, – недовольно ответил Якир, которого уже порядком достали навязчивые вопросы ровмэнского герцога. – Ждал тебя с нетерпением.

– И не зря! – огрызнулся Параман. – Впереди большие перемены.

Сказав, что хочет приготовить отвар, Али-Нари попрощалась с братом и незаметно ушла, прихватив с собой Эллада. Тори молча последовал за ней.

– Я тоже пойду, – виновато сказала герцогиня, кивнув в сторону спален, откуда то и дело доносились детские крики и смех. – Фэй с ними не справится.

Оставшись с Параманом один на один, Якир некоторое время молчал, а затем, посмотрев в спокойное и будто постаревшее лицо герцога, тихо спросил:

– Все так плохо?

Скривив губы, тот неопределенно качнул головой.

– Хуже некуда, Якири. Мы можем только оттянуть время… Да и то ненадолго. Скоро пожар разгорится и станет так жарко, что оплавится земля. Да и горы в стороне не останутся. – Параман опустил тяжелую ладонь на его плечо. – На твоем месте, я бы держался подальше.

– Спасибо за совет, но – нет. Мне уже нечего терять, ты немного запоздал. Пусть Карл использует, как считает нужным.

– Какое самопожертвование! – Засмеявшись, Параман легонько встряхнул его. – Ладно, ладно, не все так безнадежно на самом деле. Карл не глуп и не стал бы заходить так далеко, не будь уверен, что найдет выход. Признаюсь, я предпочел бы оплакать его безвременную кончину, но раз чуда не произошло, будем исходить из того, что есть. В конце концов, пусть лучше он, чем отец. Разница невелика, но договориться легче.

Пожав плечами, Якир обернулся на вошедшую Линни. Девушка сияла, как начищенный подсвечник – видимо, Хашша уже успела сообщить ей радостные новости.

– Мой лорд, – широко улыбнувшись Параману, она поставила на стол поднос и с любопытством взглянула в сторону спален, – моя помощь нужна?

– Твоя помощь всегда нужна, – с неожиданной благосклонностью отозвался Параман. – Иди помоги госпоже.

Поклонившись, Линни поспешила к двери.

– Договорим позже, – видя, что Параман устало зевнул, Якир понимающе улыбнулся. – Мне тоже нужно отдохнуть. Ужин предстоит не из легких.

Жестом отпустив его, герцог не спеша повернул в сторону кабинета и, на ходу сняв перевязь, небрежно швырнул на диван меч.

* * *

Воспаление было несерьезным, так что Карл решил ограничиться припарками и, пожелав пожилой женщине всего наилучшего, отпустил ее с одним из старших помощников. Как он и думал, поток людей не прекращался ни днем, ни ночью: помимо созванных подмастерьев, подтянулись и новые ученики. Оставалось только дождаться Моврона, которому предстояло довершать начатое Карлом дело. Старый друг не умел предавать и не имел цены – никакой. Ему можно было доверять без опаски. За всю жизнь Карл встречал лишь нескольких подобных людей. Одним из них был Кико, другим – Тори. Всех троих он ценил не только потому, что мог использовать без дополнительной подстраховки… Они были просто хорошими людьми.

– К вам гонец, мой герцог! – заглянув в комнатку, девочка заискивающе улыбнулась. – Пустить?

– Откуда? – Карл тщательно вымыл руки и взял висящее на краю умывальника полотенце.

– Похоже, из Княжества, – в ее голосе скользнула неуверенность, и, будто смутившись, девочка тут же скрылась за дверью.

Напряженно выпрямившись, Карл повесил полотенце обратно, затем снял фартук и бросил его в корзину. Письмо Кристиану было отослано утром, так что на скорый ответ он не рассчитывал.

«Случилось что?» – Пригладив бороду, Карл с тревогой взглянул в окно. Предчувствия молчали, предположений тоже особо не было, разве что самочувствие Дариты. Княгиня была в положении, а их недружественная встреча могла стать достаточно серьезным поводом для беспокойства.

Войдя, молодой воин-аллотар, рыжий и так густо усыпанный веснушками, что его лицо почти сливалось с волосами, коснулся пола правой рукой и, не поднимая головы, протянул запечатанный сургучом конверт.

Проверив сохранность печати и правильность оттиска, Карл подошел к столику и, взяв нестерилизованный скальпель, сделал быстрый надрез.

Почерк у брата был отвратительный, однако содержание оказалось еще хуже. Недоверчиво прищурившись, Карл еще раз перечитал цитируемые строчки присланного Шадданом послания и, подсчитав даты, медленно выдохнул.

– Можете идти, – спокойно сказал он, не оборачиваясь. – Ответ я отправлю с вороном.

Вновь поклонившись, аллотар вышел и прикрыл за собой дверь.

Некоторое время Карл стоял, неподвижно глядя перед собой. Он пытался собраться с мыслями и не мог. Концы нитей не желали сплетаться в нужный узор. Одна ошибка порождала сотни новых, и так до бесконечности…

Зашипев от досады, он скомкал письмо и с досадой швырнул его на пол, затем поднял и выбросил в горящий камин.

– Ты мне за это заплатишь, Хэмали! – с глухой яростью процедил он. – Тебе не руку нужно было отрезать… Сволочь! В пыль сотру, и имени никто не вспомнит!

Пнув стоявший у камина стул, Карл поморщился от боли, а затем взял стул за деревянную спинку и, размахнувшись, ударил об пол. Послышался треск, и две ножки безжизненно повисли на скрепах.

Удобные и безопасные пути один за другим выскальзывали из рук и уплывали во мрак. Земар-ар даже не нужно было ничего делать: они сами допускали ошибки и уверенно шагали к пропасти. Раз за разом.

Умыв разгоряченное лицо, Карл сел на узкий диванчик у окна и, наклонившись, замер. Требовалось просто расставить приоритеты. Судьба опять отнимала у него самое ценное – время.

Вновь встав, он подошел к камину и снял с полки небольшой ящичек. Судя по докладам, которые ежедневно приходили из Бартайоты, Кайлу становилось хуже. Однако он мог протянуть еще не один год. Особенно если появлялись такие козыри. У дяди была железная воля. Даже смерть могла перед ней отступить.

«Значит, придется пойти другим путем, – с брезгливостью подумал Карл и, достав со дна коробки несколько плотно закупоренных пузырьков, позаимствованных у Хэсса, сунул один из них в карман. – Видит Бог, я этого не желал».

Подсчитав, сколько доз потребуется, он разжег горелку и достал с полки миниатюрные весы. Рецепта в Королевстве не знал никто, поэтому приготовить для дяди обезболивающее мог только сам Карл. В Большом Мире препарат был запрещен, а в Малом о его свойствах даже не догадывались: растение считалось обычным сорняком.

– Воистину любое зло возвращается бумерангом, – отойдя, чтобы открыть окна, Карл невесело усмехнулся. – Вряд ли я стану исключением…

Вернувшись, он откупорил кинжалом пузырек и, вытянув пипеткой несколько капель, растворил их в мутной белесой жидкости. Главное было не переборщить. Теперь каждый день имел ценность. До обратного отсчета оставалось слишком мало. Убедившись, что реакция прошла нормально, Карл взял со стола чернильницу и перо. Писать предстояло много и долго: требовалось убедить дядю в том, что тот жаждал услышать. Ехать к Кайлу лично он не собирался, хотя тот наверняка ждал.

«Даже если ты догадаешься, как догадался тогда я, отказаться уже не сможешь, – выведя первую строчку, он мельком взглянул на горелку и, встав, убавил огонь. – Иногда выбор можно сделать только раз».

Второе письмо предназначалось Шаддану, и передать его было труднее. Карлу следовало как можно скорее вернуться в Белый Замок: он и так взял слишком долгую паузу. Юг уже начинал волноваться, да и северу требовалась определенность.

«Хорошо, Моврон рядом, – успокаивая себя, думал он. – Если не успею или не смогу…»

Петухи за окном пропели во второй раз, когда послание дяди было наконец закончено, а настой достаточно остыл.

Тяжело поднявшись, Карл пошатнулся и едва не упал. Он совсем забыл об ужине, и больной желудок дал о себе знать. Налив немного воды, Карл выпил пару глотков, чтобы заглушить тошноту, и, запечатав конверт, подошел к двери.

– Пусть принесут отвар, – стукнув по косяку, громко велел он, зная, что стражники услышат. – И велите заложить экипаж.

– Как прикажете, Ваше Высочество, – раздался приглушенный голос. – Господин Моврон пожаловал. Вы просили сообщить.

«Вовремя, друг мой», – устало подумал Карл и тяжело выдохнул:

– Давно?

– Часа два назад. Он не решился вас беспокоить.

– Передайте, что я освободился, – немного раздраженно произнес Карл и заткнул пальцы за пояс.

«Отосплюсь в дороге, – чувствуя, как наливаются ноющей тяжестью виски, он подошел к подоконнику и, взяв просушенный листочек мяты, положил под язык. – Наконец-то домой…»

Глава 5

15 декабря 3143 года по исчислению Малого Мира. Бартайота; 27 декабря, Белый Замок

Впервые в жизни Лирамель снился черно-белый сон. Она видела горы – серые и безжизненные, с холодными белесыми шапками и черной пылью лесов, сползающих к подножию. За изломанными вершинами дышало море. Будто жидкая ртуть, оно отражало темный солнечный диск и быстрые зигзаги чаек.

– Проснись! – раздался с неба гулкий шепот, и боль расколола горы и море на две неровные половины, будто огромный гипсовый слепок.

Шаддан стоял возле нее на коленях, выжимая какую-то серую тряпку. Вода бесцветными струями лилась по его рукам в грязно-серую миску. Серость была везде.

– Что происходит? – хрипло спросила Лирамель, пытаясь приподняться. – В чем дело, Каэл?

Протянув руку, старик с силой прижал ее плечи к подушке и положил на голову тряпку. Вода тут же потекла по вискам.

– Лежи и не двигайся, – приказал он. – Моврон скоро придет.

– Зачем?

– Затем, что ты три дня была не в себе, – зло ответил Шаддан и, взяв ее за руку, сжал запястье. – У тебя сердце бьется как после хорошего бега… Промолчу о том, что ты тут наговорила. – Его голос дрогнул, выдавая волнение.

– Я чувствую себя вполне нормально, – недоуменно прошептала Лирамель. – Не болит ничего… – Смахнув щекочущие капельки, она попыталась вспомнить, но память не отражала ничего, кроме серых гор. Дальше была пустота. – Что именно я говорила?

Шаддан поднялся и отряхнул с колен невидимую грязь.

– Много чего, – уклончиво ответил он. – Большую часть я не понял. Но думаю, Карлу было бы полезно все это услышать. Он и пальцем не пошевелил, чтобы вытащить тебя отсюда!

Поджав губы, Лирамель промолчала. В брате она не сомневалась ни на миг. Если Карл обещал, что все будет хорошо, значит, все предусмотрел. Ей оставалось только терпеть и ждать.

– Я ведь все-таки написал князю тогда, полгода назад. – Протянув ей стакан с холодным чаем, Шаддан покачал головой. – Рассказал, что ты носишь ребенка, просил совета. В ответ Карл отправил письмо – мне и Кайлу. Объяснил причины его болезни, расписал, что делать… И ни слова о тебе. Ни слова за все эти месяцы на мои ежедневные отчеты. Ничего! Даже теперь.

– Не пытайся его понять, – тихо ответила Лирамель, облизав потрескавшиеся губы. – Делай что велено и… И все. – Убрав тряпку со лба, она осторожно приподнялась. Голова не кружилась, дышалось легко, ничего не болело. Только сердце билось часто, но такое с ней уже случалось, особенно когда она носила младшего сына. – Я в полном порядке, Шаддан. Пойди лучше, скажи, чтобы Моврон не приходил. Не нужно привлекать внимание. Продержимся еще месяц и…

– Я же уже сказал, что Моврон приходил, и не раз! – огрызнулся старик. – Или ты думала, я бы спокойно сидел и слушал твои стенания и разговоры с мертвецами?

– Что? – не поняла она и с тревогой всмотрелась в его лицо.

Раздраженно махнув рукой, Шаддан отвернулся к столу, и загремел тарелками.

– Не знаю, что там делал с тобой Миэль, но его смерть была непростительно легкой. Я так понимаю, Тарэм обладал той же властью?

Догадавшись, о чем он говорит, Лирамель досадливо нахмурилась. Она не хотела, чтобы кто-то знал о том, что случилось с ней в Черной Крепости. Но, судя по всему, подсознание не считалось с ее желаниями.

– Нет, не обладал, – с запинкой ответила Лирамель. – Никто из жрецов так не мог. Миэль являлся руками и глазами Земар-ар, он был связан с ним так тесно, что почти утратил собственную суть. Его власть надо мной была практически абсолютна, но лишь потому, что я сама дала ее в обмен на жизни Гайда и его воинов.

– Тогда как ты объяснишь то, что произошло сейчас? – спросил Шаддан, не оборачиваясь. – Это ведь не первый раз, верно? Тогда, в Тонаре… Я опросил слуг. Карл тоже пережил непростую ночь.

Лирамель хмыкнула и вновь откинулась на подушки.

– Не знаю, Шаддан. Видимо… – Вспомнив огромный огненный глаз, нависший над ней, она содрогнулась. – Возможно, мы чем-то связаны… Мы, дети Ведущей, потомки Тара, и эта мерзость. Он не может заставить меня, но может влиять, причинять страдания, вмешиваться в мои мысли и чувства. Иногда я ощущаю это, а иногда – нет, особенно если поддаюсь гневу и поступаю неверно. Во мне много злости, Шаддан, с ней трудно совладать… – Будто очнувшись, она недовольно поджала губы и замолчала. Ей не нужно было все это говорить, но одиночество давало о себе знать. Молчать сутками напролет в то время, когда душу грызли сомнения, становилось подчас невозможно.

– Понимаю. – Обернувшись, старик по-доброму взглянул на нее и слегка улыбнулся. Вокруг его глаз легли глубокие морщины. – Я сообщу Моврону, что ты не нуждаешься в его помощи. Но если обморок повторится еще раз, мне придется поставить в известность Кайла.

Лирамель кивнула.

– Ты давно ничего о нем не рассказывал, – заметила она, не решаясь спросить напрямую.

– Он в полном порядке, – как-то слишком поспешно заверил Шаддан. – Болезнь отступила, болей почти нет. Так что можешь спать спокойно – о тебе не вспоминает. У него сейчас хватает забот: твой братец методично зачищает юг и перекрывает наши финансовые потоки.

– А что Десять?

– А ничего, – передразнил ее Шаддан. – Все сидят тихо.

– Так им и надо, – вздохнула Лирамель и, протянув руку, попросила подать ей лежавшее на столе розово-зеленое яблоко. – Давно пора навести порядок, мы опоздали лет на пятьсот. Если бы Карл жил столько же, сколько Миэль, Королевство бы процветало.

Старик не ответил. Лирамель знала, что его раздражало, когда она начинала говорить о брате, поэтому он предпочитал отмалчиваться.

Прерывистые шаги, разнесшиеся по коридору гулким эхом, заставили их обоих вздрогнуть и переглянуться.

– Проклятье! – прошипела Лирамель, натягивая шерстяное одеяло по самый подбородок. – Я же говорила! Не нужно было привлекать внимание! Убери его отсюда! Сделай так, чтобы он ушел!

– Спокойно, – остановил ее Шаддан и, взяв стул, сел возле топчана. – Притворись, что спишь. Тебе главное не вставать.

Приоткрыв дверь, Кайл вошел в комнатку и, едва взглянув на старика, знаком попросил его выйти.

– Не тревожь ее, – произнес тот, с неохотой поднявшись. – Она металась в бреду несколько суток и только очнулась.

Кайл мрачно улыбнулся.

– Мне это известно. Пойди-ка наверх. Наш гость пожелал тебя видеть.

– Гость? – нахмурившись, переспросил Шаддан. – Кого еще там нелегкая принесла?

Лирамель затаила дыхание. Она знала ответ на его вопрос. Кусочки мозаики сошлись мгновенно и ровно. Выбор нужно было делать быстро, не думая и не рассуждая.

Повернув голову, она открыла глаза и внимательно посмотрела на дядю. Кайл выглядел точно так же, как и в их последнюю встречу, разве что заметно похудел. Его лицо было резким и бледным, глаза лихорадочно блестели, но в целом он совсем не производил впечатления больного.

– Не делайте этого, – попросила она, найдя его взгляд. – Не верьте ему.

Кайл хмыкнул.

– Иди, Шаддан, – повторил он, гневно взглянул на застывшего на пороге старика. – Я приду через полчаса.

– Не глупи, Кайл, – тихо отозвался тот и, выйдя, прикрыл за собой дверь.

Некоторое время они оба молчали. Лирамель понимала, что отступать поздно. Кайл терпеливо ждал.

– Я готова поговорить с вами откровенно, если и вы поступите так же, – наконец произнесла она.

– Не ставь мне условия, ты не в том положении, – в его голосе послышалась угроза. – Даю три минуты. Если есть что сказать – говори.

Сделав глубокий вдох, Лирамель приподнялась и, машинально прикрыв живот, спокойно встретила его удивленный взгляд.

– Неожиданно, – произнес Кайл и, пододвинув стул, сел напротив. – Но неубедительно. Фирсар будет только рад.

– Не сомневаюсь, дядя.

– Это все?

– Карлу наверняка сообщили, что он приехал…

Кайл кивнул.

– Вполне допускаю, учитывая новые обстоятельства и тот факт, что я о них не знал. – Недобро усмехнувшись, он развел руками. – Только вот беда! Я – тут, а твой брат еще не въехал в Бартайоту. Даже жаль: так старался, а предугадать не сумел.

– Вы уверены? – в свою очередь улыбнулась Лирамель. – В том, что все это… Все, что происходит – и ваше состояние, и своевременный визит Фирсара, и то, что Шаддан покрывал меня… Уверены, что это совпадение?

Кайл поджал сухие губы и слегка прищурился.

– Многовато набирается, – мрачно согласился он. – Твоя версия?

– Нет версий, – в тон ему ответила Лирамель. – А в те, что напрашиваются, я верить не хочу, и озвучивать их – тоже.

– Допустим. – Помолчав, дядя быстро глянул. – Цель Фирсара?

– Та же, что и у Миэля. Мы стали слишком свободными, нащупали границы, начали искать причины. Подошли опасно близко и натянули поводок. Земар-ар встревожился. Он знает пророчество и боится его. Как вы думаете, почему я здесь?

Скрестив на груди руки, Кайл откинулся на спинку и закинул ногу на топчан.

– Потому что так захотел я, – с усмешкой ответил он. – И твой брат. Ты мешаешь нам обоим и опасна для Королевства, однако можешь служить неплохим инструментом, чтобы сдерживать Карла в некоторых моментах. Это удобно.

Недоверчиво взглянув на дядю, Лирамель рассмеялась.

– Вы шутите, – с трудом успокоившись, выговорила она. – Не можете же вы всерьез верить, что с моей помощью сумеете как-то повлиять на Карла? Он бы никогда не позволил мне оказаться тут, если бы считал слабым звеном. Брат сообразуется только со своим прямым долгом. Если я или мои действия действительно станут представлять угрозу для Королевства, он не будет колебаться. Я это прекрасно понимаю и готова к любому его решению.

– А я понимаю, что ты ему нужна! – парировал Кайл. – Инструмент можно использовать по-разному. Ваши цели очевидны, и ты – неотъемлемая часть его планов. Вряд ли он захочет сейчас потерять тебя, а если потеряет… – Ухмыльнувшись, дядя многозначительно смерил ее взглядом. – Если потеряет, то проиграет. Ему придется идти на попятную и пересматривать свои договоренности с Фирсаром, чтобы оттянуть время.

Закусив потрескавшуюся губу, Лирамель медленно вздохнула, стараясь унять бешено колотящееся сердце. Сейчас она могла рассчитывать только на себя.

– Фирсар тоже это понимает, – возразила она, – поэтому он обратился к вам. Ему нужно вынудить Карла отказаться от задуманного. Он знает, что в одиночку, пусть даже с поддержкой Кристиана, мой брат не сможет противостоять Ордену. Если возникнет угроза для страны, он перешагнет и через личные убеждения. Только вот… почему именно сейчас? Что заставило его засуетиться и покинуть свою паутину? Что этот подлец вам пообещал?

– Все, что обещают в подобных случаях, моя дорогая, – Кайл подался вперед. – Не вижу повода ему отказывать. Правда, если ты предложишь больше, могу и подумать.

Лирамель покачала головой.

– Я не пойду против своего короля, Главы Рода, и человека, которого люблю. Мы это уже обсуждали. Я – слишком мелкая пешка для вас обоих, и цена у меня слишком маленькая. Только вот чтобы ее заплатить, нужно вначале купить Карла, а это – невозможно. Не вам, по крайней мере. Фирсар еще может, но не вы.

– Сейчас заплачу от умиления, – издевательски протянул Кайл. – Кстати, о временах и сроках… Карлу удалось прижать Ордену хвост, выкурив его с юга. Сыграл на алчности местных лордов. Еще бы Фирсар не засуетился! Если Орден потеряет еще и Пат, им придется туго. Как помнишь, Каэлы тоже заинтересованы в городе: Пат – основная статья их доходов. – Кивнув на дверь, дядя спросил: – Думаешь, Шаддан этого не понимает? А ну-ка скажи, что будет, если выбор встанет между историческим благополучием Каэлов и его личными предпочтениями?

– Я – не вы, мои прогнозы чаще всего оказываются ошибочными. – Раздражение, с которым она произнесла это, позабавило Кайла.

Изогнув губы, он медленно кивнул.

– Ты и сейчас ошибаешься, думая, что сможешь убедить меня в своей правоте. Тем более мы договаривались, что я приду к тебе только в том случае, если приму окончательное решение. – Выдержав короткую паузу, он добавил: – Я его принял. Однако ввиду твоего положения согласен подождать. Орден питает слабость к детям нашего Рода, так что не откажется заполучить сразу двух. А быть может, я передумаю и верну тебя Карлу, а ребенка отдам Фирсару, чтобы ты ненавидела брата до конца своих дней. Тоже, кстати, неплохой вариант.

– Вы чудовище, – прошептала Лирамель, вжимаясь в стену. – Или хотите казаться таковым.

– Ни то, ни другое, – Кайл безразлично пожал плечами. – Всего лишь сообразуюсь с собственными интересами и учитываю интересы государства. Королевству не нужны ваши преобразования и еще сто лет кошмара. Орден теперь будет знать свое место, Десять успокоились надолго. Если этот гадюшник не ворошить, нас буду ждать годы мира и процветания.

– А потом? Все повториться сызнова, как при Арматее?

– Возможно. А возможно, и нет. Мы жили с этой тварью, как ты говоришь, тысячи лет. И ничего. Что будет, если вы добьетесь желаемого, лично я предсказать не берусь.

Лирамель нервно сцепила руки.

– Вы понимаете, о чем сейчас говорите? – тихо спросила она. – Орден пытался уничтожить наш Род всегда, и только потому, что у него никак не получалось, шел на ухищрения…

– И? – улыбнулся Кайл.

– И они почти добились этого! Вы – результат очередной попытки, причем продолжаете позволять использовать себя как марионетку, хотя тыкаете этим мне!

– Осторожнее со словами. – Поцокав, Кайл предупреждающе поднял палец и, помолчав, добавил: – Впрочем, даже если и так, сильная власть может позволить себе смену династии. Валлоры встали с колен, пара уступок никому не повредят.

Не зная, чем возразить, Лирамель замолчала. У нее не было доказательств, только слова пророчества, уверенность Карла и собственные предчувствия. Она знала, что сохранить Ведущую линию – их прямой долг, равно как и уничтожить нечто, поработившее Королевство под сетью мрака – подчас невидимого, но от этого не менее реального и страшного.

– Мне больше нечего сказать, – едва слышно призналась она. – Но я хотела бы спросить.

– Спрашивай, – он коротко кивнул.

– Что со мной было?

– А, это… – Пожав плечами, Кайл встал. – Поинтересуешься потом у Фирсара. Я не вникаю в фокусы Ордена. По его словам, всего лишь небольшой ритуал. Судя по его недовольной физиономии, он не удался.

– Шаддан сказал, что я много говорила во сне. – Видя, что дядя собрался уходить, Лирамель выпрямилась. – Спросите его… Узнайте, что он слышал. Возможно, Фирсару это и нужно. Вы же не хотите дать ему козыри, которые сыграют против вас?

– Он намеревался узнать планы твоего брата и не более того, – будто желая успокоить ее, произнес Кайл. – Однако и ты, и я хорошо знаем, что Карл не стал бы ими делиться. Фирсар силен, но молод и глуп. И слишком самоуверен. Не ему тягаться со мной и с моим племянником.

Сказав это, он повернулся и вышел, заперев за собой дверь.

За окном было светло, но понять, какое сейчас время суток, Лирамель не могла. Неуклюже поднявшись, она пошире распахнула занавески и немного приоткрыла одну из створок. Осень уже дышала зимней прохладой, а комнатка прогревалась плохо.

Подставив стул, Лирамель ухватилась за подоконник и осторожно приподнялась. Она любила смотреть на небо – это успокаивало. Сейчас оно было высоким и синим, без облаков.

«Скоро все закончится, – сама себе сказала она, глубоко вдохнув морозный воздух. – Осталось немного».

* * *

Разговор был не из легких. Выпив предпоследний пузырек, Кайл по привычке бросил его в огонь и, повернув голову, скучающе взглянул на сидевших друг напротив друга Фирсара и Карла, чей диалог длился уже два часа с перерывом на ужин и обсуждение каких-то вопросов с налогами на ткани, в которые Кайл даже не вслушивался.

– По поводу птиц вынужден извиниться, – неожиданно сказал Фирсар, показательно проведя пальцем по своей щеке. – Некрасиво вышло. Я надеялся на более ощутимый результат.

– В следующий раз практикуйтесь на ком-нибудь другом, – снисходительно кивнул Карл, принимая извинения. – Или мне придется ответить так, как предписывает закон. В этом случае парой шрамов не обойдется.

– Виноват, не устоял перед искушением. – Взяв один из бокалов, стоявших на столике между ними, лорд Пата поднес его к глазам и внимательно вгляделся в алую жидкость. – Великие ветра, Ваше Высочество! Вы меня удивляете.

– Попридержи язык, – вяло отозвался Кайл. – Или выпей, если неймется.

– Благодарствую, это еще успеется. – Аккуратно поставив бокал на место, Фирсар презрительно скривил губы. – Мы всегда подозревали, что вы заодно. Хотя способ спрятать ее оказался весьма странным.

– Да ну? – Карл фыркнул и, пригладив бороду, насмешливо посмотрел на него. – То-то ты так запаниковал, когда твоя тетка предложила мне Пат! Да и позже… Или испачкать руки в крови Ведущей особенно ценно в глазах твоего кукловода?

Пожав плечами, лорд Пата смерил его равнодушным взглядом.

– А если и так, то что? Вы оба пролили крови не меньше, а то и больше моего. Жаль, без особой пользы.

– Не скажи… – вмешался Кайл. – Польза налицо.

– Совет пал бы и без вашего участия, – возразил Фирсар. – Он нам только мешал. Особенно Тарэм со своим гонором.

– Прекрати говорить в третьем лице! – раздраженно бросил Кайл.

– Привычка. – Пожав плечами, Фирсар взглянул на свои руки. Безупречно остриженные ногти поблескивали и тускло отражали огоньки свечей.

Посмотрев на племянника, Кайл с трудом сдержал улыбку: тот держался невозмутимо и уверенно. Его игра оказалась на высоте, так что Кайлу ничего не оставалась, как следовать обозначенным правилам. Это оказалось довольно интересно.

– Я понимал, что потерплю с ней неудачу, – после непродолжительного молчания вновь произнес Фирсар.

– Тогда зачем пытался? – Карл скучающе зевнул. – Ты ведь знал обо всем, что делал Миэль, а он обладал куда большей властью.

– Знал, – не стал отрицать лорд, – но одно дело – видеть в чужих воспоминаниях, и совсем другое – попробовать самому. Мне ли тебе объяснять, Валлор? Ты прекрасно понимаешь, что такое азарт и вызов. Да, не вышло, но теперь я знаю пределы своих возможностей – это неплохой результат. Советую принять к сведению.

Карл раздраженно цокнул. Было видно, что наглость Фирсара начинает действовать ему на нервы.

– Ничего бы с твоей девкой не случилось, – поспешил вмешаться Кайл. – Поспала пару дней, да и все. Зато наш друг узнал много нового.

– Не сомневаюсь. – Взяв себя в руки, Карл поднялся и, обойдя столик, разделявший кресла, в которых они сидели, встал напротив Фирсара. – Довольно тянуть время. В отличие от вас двоих, мне есть чем заняться. Решай, принимаешь мои условия или нет. Королевство большое. Откажешься – пару лет продержаться сумеешь. Мне сейчас не до Ордена, проблем и без того хватает. Но как закончу, буду душить нещадно.

Подняв голову, Фирсар вдруг поменялся в лице и мелко задрожал. От расширившихся зрачков глаза его стали черными и будто бы пустыми.

– Смеешь угрожать нам? – низко спросил он, неподвижно глядя перед собой. – Забыл, о чем мы предупреждали?

Отступив, Карл с брезгливостью посмотрел на лорда и медленно произнес:

– Я не стану вести с тобой никаких диалогов, мерзость. Только с человеком.

Вздохнув, Фирсар несколько раз часто моргнул и, мельком взглянув на Кайла, кивнул.

– Что ж, принимаю ваши условия. Вы не трогаете меня, мы – вас.

Внезапная капитуляция выглядела подозрительно, но Карл, казалось, остался доволен.

– Отлично, – сказал он. – Пока Лирамель в стороне, трудностей не возникнет. Ведущая не трогает меня, я – Орден, мы оба – Бартайоту.

– И долго ты планируешь продержать эту спичку? – осклабился Фирсар. – Пальцы не обожжешь?

Карл не ответил, но взгляд его стал тяжелым, а губы едва заметно дрогнули.

– Проигрывать надо с достоинством, – пожурил лорда Кайл и, подняв с пола плед, накинул на ноги. – Радуйся и этому. Любая фора вам сейчас на руку. Не будь так, твоя змеюка уже бы обшипелась.

– Но-но! – Фирсар предупреждающе поднял руку.

– Ты ладошку-то опусти, – вкрадчиво бросил Кайл. – Я про Фалинор не забыл еще, да и вряд ли забуду. А Бартайота город большой, недовольных много… Стрелы – они, знаешь ли, разбираться не станут, жрец ты или торговец с золотом на поясе.

– Думаю, на этом нам лучше попрощаться, – благодарно взглянув на него, Карл взял бокал, отставленный Фирсаром, и отпил пару глотков. – Действительно, как-то слишком просто: и привкус чувствуется, и осадок виден. Примитивный состав, – он чуть поморщился. – Попросили бы меня, не пришлось бы тут полвечера тратить.

Посмотрев на него как на ненормального, лорд Пата быстро встал и, поклонившись, вышел из темной гостиной.

Тихонько посмеиваясь, Кайл сунул руку в карман и, вынув пузырек, бросил его племяннику.

– Благодарствую, но это лишнее, – ловко поймав противоядие, тот вежливо улыбнулся в ответ. – Вы преподали мне хороший урок, так что по этой части я уже вполне разбираюсь. Кроме того, ваш травник – мой человек. Отделаюсь головной болью.

– Завтра же сменю.

– Он уже уехал, – пожал плечами Карл и допил вино. – Я своими людьми не разбрасываюсь.

– Зато родственниками – направо и налево, – насмешливо заметил Кайл. – И все из благородных побуждений. Удобно, не правда ли?

Подойдя к очагу, племянник взял с каминной полки подсвечник и знаком попросил Кайла подержать его.

– Если бы вы послушали меня пару лет назад, – встав перед креслом, он наклонился и откинул плед, – возможно, я бы еще мог помочь… – Закатав Кайлу штанину до самого колена, Карл внимательно осмотрел почерневшую голень. – Мой диагноз прежний. Дальше будет только хуже.

– И сколько? – нарочито равнодушно спросил Кайл.

– Год-два, но я бы предпочел, чтобы это произошло раньше.

– Прелестно!

– Не вам жаловаться, – в голосе племянника зазвучали стальные нотки, – особенно учитывая, что Фирсар был отчасти прав.

Кайл промолчал. Ему не хотелось торговаться, но положение действительно складывалась не в его пользу. Для дела, которое он задумал, тоже требовалось время, поэтому было не до гордости.

– Надеюсь, лекарство ты не забыл, – вновь накинув на ноги плед, произнес он, ставя подсвечник на пол. – Это было бы как минимум невежливо.

Поднявшись, Карл взглянул на него и медленно кивнул.

– Условия озвучить или сами догадаетесь?

– Догадаюсь. Вопрос в том, что делать с ребенком. Он тебе нужен или я могу распорядиться по своему усмотрению?

– Исходите из того, насколько вы дорожите вашей старшей внучкой.

Кайл задумчиво поджал губы и нехотя ответил:

– Скажем так, я в ней весьма заинтересован.

Закашлявшись, племянник достал из поясной сумки маленькую флягу и быстро отпил пару глотков.

– Тогда оставляю выбор за Лирамель. Как она скажет, так и сделаете. Договор был на три года. Мне жаль, что так вышло, но нарушать взятые обязательства не считаю возможным.

– Жестко, Валлор… Ты меня удивляешь. Не боишься, что обстоятельства переменятся? Вспомни хотя бы свою мать!

– Что вы имеете в виду? – разом насторожился Карл, на мгновенье растеряв свою надменность.

Кайл довольно усмехнулся.

– Только то, что сказал. Мой брат тоже умел думать наперед. А у меня – большое желание сбить с тебя спесь.

Племянник не ответил. Неподвижно глядя на мерцающий огонь, он тяжело вздохнул и, отвернувшись, постоял еще с минуту, видимо, обдумывая услышанное.

– Я принял решение, – наконец произнес он. – Как Глава Рода считаю его верным. Нарушите договор – исполню свои угрозы в полной мере. Ваш сын мне тоже не особо нужен, равно как и его отпрыски.

– Не надейся, Валлор, – Кайл предупреждающе погрозил ему пальцем и, помедлив, добавил: – она умрет тогда, когда я захочу. И на твоих руках. Поэтому как бы ты ни старался ее спасти, что бы ни делал – нас похоронят в одной могиле.

Иронично изогнув губы, Карл хмыкнул:

– Не тесновато будет?

Резкий стук заставил Кайла недовольно цокнуть. С сожалением взглянув на дверь, он приказал Шаддану войти и, махнув племяннику, отпустил его. Ему не хотелось, чтобы дядя прознал об их договоренностях – это было ни к чему.

* * *

Серебряные шпили замка тускло поблескивали на фоне низкого серого неба. В безветренной тишине медленно падали крупные хлопья снега, засыпая только что расчищенную дорожку и медные подлокотники широкой желтой скамейки. Темные стволы яблонь на треть утонули в сугробах, и их отяжелевшие ветви угрожающе гнулись, кое-где краснея замерзшими сморщенными яблоками.

Али-Нари, одетая поверх теплого платья в черную короткую шубку, сидела на скамье и задумчиво смотрела на растянувшуюся неподалеку пантеру. Та не двигалась уже минут десять, подрагивал только кончик ее хвоста.

– Ваше Высочество, вы простынете, – уже в который раз повторил Тори, переминаясь с ноги на ноги посреди тропинки. Цепляясь за его шерстяной камзол, снежинки оседали на плечах белыми нашивками.

– Еще немного, Тори, – вновь отозвалась Али, стараясь не выдать охватившую ее грусть. – Подождем до темноты...

Он шумно вздохнул, выпустив густое облачко пара, и, опустив взгляд, слегка поклонился.

Али-Нари сидела на лавочке уже около часа, и день постепенно перешел в вечер. Смеркалось. Вдоль главной дороги, ведущей к воротам замка, зажигали факелы.

Одинокая труба запела так резко, что в сумеречной тишине, казалось, дрогнули даже яблони. Подняв голову, пантера глухо зарычала и, отряхнувшись, тяжело встала. Али-Нари тоже поднялась. Тихо ахнув, она сделала несколько шагов и остановилась, схватившись за шершавый ствол. Идти дальше не было сил.

– Тори… – прошептала она, зная, что он услышит и поймет.

Приказав кошке оставаться на месте, Эринма поспешил к дороге. Его темно-синий плащ казался уже почти черным.

Экипаж, окруженный многочисленным эскортом, въехал в ворота и неспешно покатил по обледеневшей брусчатке.

– Стой! – крикнул Тори вознице, замахав руками. – Остановись!

Приоткрыв дверцу, Карл выглянул наружу и, заметив стоявшую в тени Али-Нари, почти на ходу спрыгнул за землю.

Увидев, что он один, Али горестно вздохнула. И она, и остальные так надеялись, что произойдет чудо и ему удастся вызволить Лирамель из Бартайоты. Карл ничего не обещал, но было видно, что после новости, полученной от Шаддана, он не находил себе места. Али одна из всех понимала, сколько ему приходилось нести на своих плечах.

Хлопнув офицера по плечу, Карл коротко поблагодарил его и отпустил. Он всегда старался удалить Тори в такие моменты, чтобы не причинять ему еще больших терзаний. О его чувствах Карл знал давно, но как однажды объяснил, никому другому он доверять не мог: Эринма был самым надежным и верным среди их окружения. Рядом с ним Али-Нари всегда чувствовала себя в безопасности.

Снег усилился, но стал мельче, так что вокруг заметно посветлело. Тени от факелов скользили по сугробам, мерцая сине-фиолетовыми переливами.

Молча обняв Али, Карл тяжело и долго вздохнул, а затем легко подхватил ее на руки и отнес к скамье.

– Не нужно, – на ходу сказал он протянувшему факел офицеру. – Оставьте четверых, остальных отпустите. Мы с герцогиней немного задержимся.

Прижавшись щекой к белому камзолу, она замерла. Знакомый запах полыни успокаивал. Ей было спокойно только тогда, когда Карл был рядом, когда она могла прикоснуться к нему, увидеть, что все хорошо. В такие моменты страх утихал. Жизнь не была к ним милостива и продолжала разлучать их раз за разом. Это учило ценить каждое мгновенье, каждый взгляд.

Скамейка уже покрылась тонким слоем снега. Бережно поставив Али на землю, Карл бросил на сиденье свой меховой плащ и, сев, усадил ее рядом. Выглядел он умиротворенным, и только в серых глазах поблескивали отголоски тревоги.

– Я соскучился. И устал. Каждый раз обстоятельства против меня, Али. Что бы я ни делал, как бы ни старался – впереди стена. Все дороги ведут в одну точку. – Замолчав, он приобнял ее и поцеловал в макушку. – Прости, что пришлось задержаться.

Она кивнула.

– Ты виделся с ним?

– Да.

– Он не отдал ее?

– Все слишком сложно, – проведя ладонью по ее щеке, Карл покачал головой. – Я не могу поступать так, как мне хочется или как хочется тем, кто не понимает, о чем просит. Даже если она будет тише тени, это уже не поможет. Они нанесут удар, и Лирамель придется ответить. Неизбежно. Все, что сейчас можно – оттянуть время, дать шанс вырасти детям, а нам – исполнить долг перед Ведущей. Я должен успеть подготовить основу, а времени ничтожно мало! Поверь, Кайл боится не просто так. Я боюсь не меньше, но выбора уже нет. Если мы сделаем шаг… Утонем в крови. Если обернемся назад – нас раздавят. Так что придется идти вперед. Тебе, мне – всем.

– Так страшно? – внутренне сжавшись, спросила Али. – Ты никогда не говорил, не объяснял…

– Теперь все иначе, – приобняв, Карл наклонился и поцеловал ее в губы – долго-долго. Али показалось, что даже время исчезло, трусливо убежав вместе со своими проблемами и маячившими впереди бедами. – Теперь я стал слишком уязвим, – мягко отстранившись, он поднял голову к небу, подставив лицо падающим снежинкам, и прошептал: – Не стоит и сомневаться, куда они нанесут удар.

– Боишься за нее?

– За вас обеих, – помедлив, ответил он. – И за остальных. Мне не уберечь всех, это невозможно. А каждый раз ждать черных писем – невыносимо. Мы понесли столько потерь! Столько всего было сказано и сделано, чего уже не исправить…

Укоризненно взглянув на него, Али прошептала:

– Ты не можешь за все отвечать, Карл. Нельзя винить себя во всем!

Он неслышно хмыкнул и покачал головой.

– Все нити в моих руках, Али. Я не могу их никому доверить. Каждый начнет действовать в своих интересах. Мне это известно. Мы станем сухой травой, которую слишком легко сжечь – поодиночке, в вечных подозрениях… Нет, никак нельзя. Поэтому и винить никого, кроме себя, я не вправе. Даже за сестрой не досмотрел. Знал ведь, понимал… И понадеялся, что Марк сумеет о ней позаботиться. Теперь вот на моей совести будет еще и это.

– Но ты ведь сделал все, что мог, правда? – пытаясь хоть как-то утешить его, спросила Али и зябко поежилась.

Не ответив, он поднялся и, отряхнув от снега освободившийся край плаща, набросил на ее поникшие плечи.

– Тебе нужно выпить горячего чая и согреться, – сжав ее ладонь в своей, Карл повернул к дороге и зашагал через снег прямо к Замку. – Расскажи, что здесь случилось без меня.

Али-Нари тихонько засмеялась.

– Ты ведь и так все знаешь, – мягко укорила она. – Якир писал тебе отчеты по два раза в день!

– Он необъективен, – в голосе Карла тоже прозвучала улыбка. – Я больше доверяю твоему мнению.

Али было приятно, когда он так говорил – на душе становилось теплее. Годы, которые они провели на волосок от гибели, сблизили и сроднили их.

– Чувствуется небольшое напряжение, – помедлив, призналась она. – Марк не доверяет тебе, Якир не доверяет ему. Параман очень хочет вернуться в Лаусенс и остаться в стороне от грядущих событий.

– Его можно понять, – согласился Карл. – Но увы, им пока безопаснее здесь. И он мне нужен.

– Брат это понимает.

– А дядюшка Аармани, что он?

Ступив на дорогу, Али громко потопала, стряхивая с сапог снег, и, взглянув на мужа, не сдержала улыбки. Его волосы и борода были покрыты мелкими снежинками.

– Ворчал, что не застал тебя, и решил дождаться. Подавлен. Тяжело ему с Морлотом в одном гарнизоне.

– Знаю, знаю… Но надо потерпеть. Еще хотя бы год или два.

– Так долго? – огорчилась она.

– Так мало, Али. Так безнадежно мало! Нам придется выигрывать потом каждый день, каждый час…

Чувствуя, что он снова начинает нервничать, она промолчала и до самых ворот не произнесла ни слова, только изредка поглядывала на его застывший профиль и мысленно целовала.

В вестибюле было светло и тепло. Якир о чем-то перешептывался со стоявшими у входа стражниками и выглядел встревоженным.

– Ваше Высочество, – поклонившись Карлу, он виновато посмотрел на Али-Нари и поспешно добавил: – Рад приветствовать вас… Прошу по возможности уделить мне немного времени. Это срочно.

Привычно нахмурившись, Карл попросил Али подождать его в покоях и повернул к Тронному залу. Тори, который стоял у дверей, тут же подошел и встал рядом.

– Вы все-таки замерзли, – с упреком заметил он и, подозвав одну из служанок, велел приготовить согревающий отвар.

Проводив мужа тоскливым взглядом, Али передала плащ и шубу подоспевшему дворецкому и неспешно направилась к лестнице. Ждать Карла раньше утра было бессмысленно: он всегда задерживался, особенно если отсутствовал хотя бы пару дней. Сейчас же после двухнедельной разлуки его кабинет, несмотря на старания Якира и кое-какую помощь герцога Марка, был завален бумагами так, что Линни побоялась мыть пол.

– С Ее Величеством все в порядке? – шепотом спросил Тори, когда они поднялись до середины лестницы.

– Да-да, – рассеянно ответила Али, глядя на мелькающие под ногами ступени. Мысли ее были уже далеко.

Глава 6

18-19 января 3144 года по исчислению Малого Мира. Бартайота; 25 января, Белый Замок

Звезды светили сквозь толстое мутное стекло, бросая на пол длинные серебристые полосы. Тонкий серп луны уже уплыл за ставень, и в камере стало заметно темнее.

С трудом встав, Лирамель подошла к двери и тихонько постучала. Сквозь железную решетку был виден тусклый отсвет горевшего в коридоре факела. Стражник менял его уже дважды – значит, до полуночи оставалось часа два. Каэл уже должен был вернуться.

– Шаддан, – позвала она и, ухватившись за прутья, почти повисла на них. – Шаддан!

Гулкая тишина в ответ была похожа на пощечину. Заплакав от бессилия, Лирамель вернулась к топчану и зажгла все свечи, какие сумела собрать. Свет немного успокоил.

– Справлюсь, – выдохнула она и оглядела комнатку. В свой прошлый визит Моврон оставил все необходимое, чтобы не нести с собой в нужный момент. Увы, теперь у нее действительно было все, кроме него самого.

Стены вели себя странно: то приближались, то отдалялись, будто пульсируя под невидимую музыку. Темный потолок предательски вторил им, вздуваясь и выгибаясь, как лупа…

Лирамель зажмурилась. В какой-то момент она даже заснула или потеряла сознание, а придя в себя, не сразу поняла, где находится и что происходит.

Часа через два, когда добрая половина свечей уже догорела, боль усилилась настолько, что стала невыносимой. Однако тело уже вспомнило, что нужно делать, и паника отступила, оставив лишь животный страх и ощущение нереальности.

Стянув с подушки наволочку, Лирамель скрутила ее в жгут и прикусила зубами. Понимая, что встать уже не может, она дотянулась до железной кружки, стоявшей на краю тумбочки, и, размахнувшись, в отчаянии кинула ее в дверь.

Раздался грохот, кружка упала и откатилась в сторону.

«Господи, хоть кто-нибудь…» – понимая, что снова начинает уплывать куда-то, Лирамель постаралась сосредоточиться на дыхании. Ей следовало дышать ровно и глубоко, чтобы не дать сердцу биться слишком часто – это всегда помогало. Несмотря на боль, нельзя было терять связь с реальностью. Она не имела право прятаться в обморок.

Громкие шаги отозвались эхом. Выдохнув, Лирамель скомкала в руках влажную простыню и с надеждой взглянула на дверь.

Шаддан вошел быстро. В черном домашнем камзоле, заспанный и раздраженный, он зло щурился, но, поймав ее взгляд, вдруг побледнел.

– Моврон же сказал, еще недели три или даже больше… – его голос прозвучал необычно: она впервые слышала в нем растерянность. – Я сейчас же пошлю за ним…

Видя, что он повернулся, чтобы уйти, Лирамель выплюнула жгут и глотнула воздуха.

– Стой, Каэл! Немедленно вернись!

Шаддан заколебался.

– Не глупи, Лирамель, – застыв на пороге, ответил он. – Тебе нужна помощь, а я тут не помощник.

– Я приказываю! – Попытавшись приподняться, она коротко вскрикнула и вновь откинулась на подушку. – Не успеет!

Выругавшись, Шаддан метнулся к раковине и, растерев между ладонями мыльный песок, плеснул воды из стоявшего на ее краю кувшина.

– Не вини меня потом, – глухо произнес он, подойдя к топчану. – Я принимал роды только у пантеры, да и то случайно.

– Да какая разница! – надрывно простонала Лирамель и с силой ударила ладонью по простыне. – У тебя же есть руки!

– Этими руками я чуть не задушил тебя в колыбели, – огрызнулся он, опускаясь на колени. – Проклятые Валлоры…

Мальчик был рыжий, как солнце. Он стоял, держа на пухлой ладони рубиновый перстень, и смотрел на нее широко раскрытыми зелено-серыми глазами. За ним, переливаясь в лучах восходящего солнца, пламенели вершины гор.

– Здравствуй, – присев на корточки, Лирамель протянула к нему руки, но ребенок тут же отступил и мотнул головой. Его рыжие кудри растрепались, заблестев еще ярче. – Как тебя зовут? – спросила она, пытаясь вспомнить, как оказалась рядом с ним и где была до этого.

– У меня еще нет имени, – ответил он. – Ты дашь его мне.

– Почему я? – удивилась Лирамель, вглядываясь в его лицо. Родовые черты показались смутно знакомыми. – Кто ты?

Звонко рассмеявшись, мальчик указал на нее пальцем и, зажав перстень в кулак, развернулся и убежал.

Было тихо и так темно, что Лирамель долгое время не шевелилась, стараясь уловить хотя бы звук, чтобы понять, где она и что с ней. Память будто стерли губкой. Последнее, что помнилось, был Шаддан, орущий так, что она вздрагивала от каждого слова, и еще сон… Странный сон.

Сознание возвращалось медленно, цепляя воспоминание за воспоминанием, словно давая ей время подготовиться и понять.

Подняв руку, Лирамель провела по животу и похолодела.

– Шаддан! – изо всех сил закричала она, но вместо крика из груди вырвался только тихий хрип. – Каэл!

В темноте послышалась какая-то возня. Вспыхнул огонек, и из черноты возникло взволнованное лицо Моврона.

– Ну и напугала же ты нас, – подслеповато щурясь, прошептал он и поставил свечу на тумбочку. – Тише, тише, – видимо, догадавшись, о чем Лирамель пытается спросить, он успокаивающе похлопал ее по руке. – С ребенком все в порядке. Ты успела. И Шаддан не растерялся. Оба молодцы.

– Сколько прошло времени?

– Сутки, – спокойно ответил лекарь. – Я пришел через час, все было неплохо. Потом открылось кровотечение, пришлось немного поработать. Карл позже все тебе объяснит. Отлежишься немного и встанешь на ноги.

– А ребенок?

– Девочка, – улыбнулся Моврон. – Дышит хорошо. Она у Шаддана. Если хочешь, я его позову.

Вспомнив сон, Лирамель нахмурилась, пытаясь ухватить какую-то невидимую ниточку, но та ускользала…

– Пока не нужно, – тихо и будто виновато прошептала она, закрывая глаза. Ей хотелось спать. – Напиши Карлу… – с трудом разлепляя немеющие губы, попросила она. – Пожалуйста, напиши Карлу, что все хорошо. Он почувствует… Он должен знать…

Что ответил лекарь, Лирамель уже не услышала. Снова, как и в прошлый сон, перед ней стоял рыжеволосый мальчик. Он был немного старше, чем в первый раз, и позади него виднелись уже не горы, а белые улочки Пата.

– Это мой город, – взглянув на нее, ребенок снова показал ей кольцо, а затем медленно надел его на большой палец. – Я обнесу его новой стеной. Пусть ненадолго, но это будет правильно.

Не зная, что ответить, Лирамель нерешительно коснулась его рыжих кудрей и, ощутив, как кольнуло сердце нежностью, замерла.

– Ты похож на Парамана, – наконец поняла она. – Да-да, ты похож на его сына. Парф?

– У меня нет имени, – улыбнувшись, напомнил он. – Ты дашь его мне. Скажешь дочери еще до моего рождения, потому что уже не увидишь…

Глубоко вздохнув, Лирамель осторожно повернулась на бок и, натянув одеяло почти до лба, забылась глубоким сном.

* * *

Моврон осмотрел кормилицу и благосклонно кивнул. Женщина недавно родила, выглядела здоровой и крепкой, и молока должно было хватить обоим детям.

– Я не уверен, что Лирамель это одобрит. – Шаддан вопросительно посмотрел на лекаря. – Она пришла в себя?

– Ночью, ненадолго. И думаю, ей понадобится несколько дней, чтобы полностью восстановиться: операция была не из легких. Лучше не тревожить. – Помолчав, он мельком взглянул на дверь. – Если позволите, я предпочел бы задержаться. За ребенком тоже нужно понаблюдать – девочка появилась раньше срока. Вы все сделали быстро и правильно, но мы должны быть уверены.

– Оставайтесь, – кивнул Шаддан. Подойдя к столу, он заглянул в стоявшую на нем плетеную корзину. – Она еще ни разу не просыпалась, – с тревогой заметил он. – Это нормально?

– Вполне, – сдержав улыбку, ответил лекарь и, подозвав женщину, попросил ее немного подождать. – Ей тоже пришлось потрудиться.

Словно почувствовав, что о ней говорят, новорожденная тихонько захныкала, и кормилица, взглядом испросив у Шаддана разрешения, подошла и осторожно взяла ее на руки. На мгновенье замолчав, девочка заорала так, что женщина испуганно вздрогнула.

– Положите мою дочь на место. Немедленно!

Держась одной рукой за дверной косяк, Лирамель смотрела на Шаддана с такой яростью, что он машинально подобрался. Бледная до синевы, с растрепанными, падающими на худые плечи волосами, она была не похожа сама на себя.

– Я сказала, пусть женщина положит моего ребенка обратно, – ее голос звучал тихо, но с такой внутренней силой, что кормилица, не дожидаясь приказа, опустила девочку в корзинку и, поклонившись, отошла подальше.

– Вернитесь в постель, Ваше Высочество, – как можно спокойнее сказал Моврон и, подойдя к ней, хотел было взять под руку.

– Не прикасайтесь ко мне! – огрызнулась Лирамель и, убедившись, что он остановился, чуть вежливее добавила: – Благодарю вас за помощь и прошу ненадолго оставить меня с лордом Шадданом наедине. Эту женщину заберите с собой и выдайте ей вознаграждение за труды и беспокойство.

Несколько удивленный ее напором, Шаддан промолчал. За все время, которое он знал дочь Лирдана, та лишь однажды вела себя подобным образом, но тогда этого требовали обстоятельства, и он списал ее речь на влияние Карла. Теперь Шаддан засомневался.

– Тебе нужно успокоиться, – несколько вальяжно протянул он, поморщившись: ребенок продолжал орать.

Подождав, пока Моврон уйдет подальше, Лирамель заперла дверь на засов. Судя по ее резким движениям и напряженно сжатым губам, следовать его совету она не собиралась.

– Мне нужно написать брату. Официально, как к Главе Рода. Вы не вправе мне отказать, поскольку сами являетесь главой.

– Что ты задумала? – игнорируя ее вызывающий тон, спросил Шаддан, испытывая легкое беспокойство. – К чему такая спешка?

– Будьте любезны, дайте мне перо и бумагу, – будто не услышав вопроса, потребовала Лирамель. – Я не задержу вас надолго.

Молча подойдя к столу, Шаддан взглянул на раскрасневшуюся от крика девочку.

– Хотя нет… Напишете своей рукой. – Подождав, пока он сядет, Лирамель наконец взяла ребенка и ненадолго замолчала, не то с удивлением, не то с растерянностью всматриваясь в крошечное личико. – Пишите же! – не отводя взгляда, повторила она и, отвернувшись к стене, приложила дочь к груди.

В наступившей тишине было слышно только неравномерное почмокивание. Шаддан невольно улыбнулся. Раздражение улеглось. Он постарел не на один год, открыв жизнь этому ребенку. Девочка родилась задушенная пуповиной, а сама Лирамель сразу же потеряла сознание. Не зная, что делать ни с одной из них, он действовал интуитивно. Как сказал ему Моврон, Лирамель была совершенно права, не отпустив его от себя.

– Диктуйте, Ваше Высочество, – обмакнув перо, произнес Шаддан и вывел в уголке листа дату. Вольно или невольно, он теперь чувствовал ответственность за этого младенца.

– Дорогой брат, – тут же откликнулась Лирамель. – Прошу вас дать мне разрешение на произнесение формулы отречения от Рода за мою дочь, урожденную Мариэль Валлор-Хэмали, в пользу Каэлов по мужской линии. С почтением, ваша сестра.

Медленно отложив перо, Шаддан развернулся.

– Что это значит? – холодно спросил он, глядя в ее напряженно-прямую спину. – Что за нелепость?

– Письмо предназначается Главе Рода, а не вам, лорд, – процедила Лирамель, поудобнее перехватив ребенка. – Допишите и поднесите мне на подпись. Его нужно отправить немедленно.

– Я буду вынужден уведомить Кайла.

– Извольте. Но насколько я знаю от вас же, мой брат сказал, что судьбу ребенка я могу решить сама. Я решила.

– Лишить своего мужа дочери и записать ее в род, от которого Ведущая линия только-только избавилась? – Шаддан усмехнулся и, повернувшись, быстро дописал предложение.

– Именно, – холодно отозвалась Лирамель.

– И с какой целью?

– А вот это, лорд, я оставлю при себе. Вы, как глава своего рода, если мой брат даст разрешение, примите Мариэль и удочерите ее. Каэлы будут довольны.

Едва не забрызгав бумагу чернилами, Шаддан рывком встал и с минуту не мог вымолвить ни слова.

– Я не стану этого делать! – не зная, что еще сказать, он и мотнул головой. – Это безумие, ты не в себе!

– Еще как станешь, – оправив тунику, Лирамель повернулась и решительно протянула ему ребенка. – Подержи, я подпишу.

– Откуда такая уверенность? – С неохотой взяв девочку, он мельком глянул на ее умиротворенное лицо. Слипшиеся черные волосы падали на влажный от пота лоб, а на губах блестели капельки молока.

Недобро усмехнувшись, Лирамель подошла к столу и размашисто черканула по бумаге. Почерк у нее был неровный и широкий, совсем не каллиграфичный, что было редкостью для детей Рода.

– Кайл тебе объяснит. – Подув, она свернула бумагу. – Запечатай, перескажешь ему устно – сам писал.

Уложив девочку в корзинку, Шаддан расплавил сургуч и, запечатав письмо, снял с пальца перстень.

– Дай-ка посмотрю, – ловко выхватив кольцо, Лирамель поднесла его к глазам.

– Ваше Высочество! – угрожающе процедил он, не ожидая от нее такой наглости.

– Поосторожнее, Шаддан, – в тон ему ответила она, тут же вернув печатку. – Возможно, мне недолго быть Высочеством. Жизнь длинная, а моя память – долгая. Ты оказал мне неоценимую услугу. Я буду помнить о ней, но и о другом не забуду. Поэтому умерь свой пыл, старик! Здесь и сейчас условия диктую я. – Прищурив синие глаза, она долго посмотрела на него и проникновенно спросила: – Ты ведь не хочешь, чтобы Фирсар вырезал под корень род твоей сестры, не так ли? Этим ведь Карл тебя купил?

Плавно опустив ладонь на рукоять меча, Шаддан задумчиво наклонил голову и промолчал. За месяцы, проведенные бок о бок с дочерью Лирдана, он проникся к ней симпатией и думал, что узнал достаточно хорошо, но ошибся.

– Положим, – сдержанно произнес он. – И что с того?

– Я уже сказала: спросишь у племянника. Ему нечего терять, осталось только взять реванш. И у меня было достаточно времени поразмыслить, чтобы понять, как именно он вознамерился это сделать. Поэтому отныне все будет по-другому.

– Не стоит играть с Кайлом, – мрачно предупредил Шаддан. – Он не тот человек.

– Со мной тоже, Шаддан, со мной – тоже… Как бы сильно всем вам ни хотелось забыть об этом, но я – дочь Ведущей и умею взывать к своей крови.

– А если Карл ответит отказом? – Понимая, что проиграл эту дуэль, Шаддан недовольно скривил губы.

Хрипло засмеявшись, Лирамель посмотрела на дочь, а затем резко повернулась и вышла из кабинета.

– Уложи ее и приставь стражу! – на ходу бросила она, и эхо тут же подхватило последние слоги. – Я буду у себя.

Напряженно думая, Шаддан быстро шел по коридору, делая вид, что не видит и не замечает кланяющихся ему офицеров. Как он ни старался, но понять ход мыслей своей пленницы не выходило. Ее порыв скорее походил на бред. Возможно, так оно и было, поскольку выглядела Лирамель более чем плохо. Хотя оставалась вероятность, что она просто хотела привлечь для чего-то внимание брата или Кайла.

– Простите, господин, – поклонившись, стражник вытянул руку, вынудив Шаддана остановиться перед дверьми. – Его Высочество не у себя. Он велел передать, что будет в надвратном кабинете.

Зная, что Кайл в последнее время не покидал покои раньше полудня, Шаддан удивился.

– Кажется, герцог Аармани прибыл, – неуверенно добавил офицер. – Мне не сообщали, но я слышал…

Понимающе кивнув, Шаддан повернулся поспешил к лестницам. Аармани он знал много лет. Старый лис приходился кузеном Лирдану и Кайлу и никогда ничего просто так не делал. Если он сунул свой нос в Бартайоту, значит, события стали развиваться стремительнее. Возможно ли было, чтобы Лирамель как-то узнала об этом? Или у них с Карлом имелся какой-то заранее обговоренный план?

«Нет, вряд ли, вряд ли», – вспомнив, как она вела себя в первые дни своего заключения, Шаддан с сомнением покачал головой.

Лошадей в конюшне было всего три. Выбрав вороного мерина, которого уже однажды брал для путешествия в Тир, Шаддан подождал, пока конюх подгонит сбрую, и, легко вскочив в седло, направил коня к воротам. Аармани тоже бы не мешало знать, что вытворяла его племянница: он наверняка имел влияние не только на нее, но и на Карла.

Охраны согнали так много, что к лестнице, поднимающейся вверх из надвратной арки, невозможно было подойти.

– Дорогу лорду Шаддану! – крикнул кто-то, узнав его. – Разойдитесь, пропустите господина Главу!

Несколько офицеров быстро сошли вниз, образовав небольшой коридор. Сжимая в руке рукоять кинжала, Шаддан почти бегом поднялся к вытянутой площадке на крепостной стене и повернул к ведущей в межстенный коридор двери.

Два герцога беседовали, сидя друг напротив друга за огромным письменным столом, наспех заставленным незамысловатыми блюдами и тремя кувшинами с вином. Последние располагались ближе к Аармани, поскольку Кайл, в отличие от кузена, к вину за трапезой всегда относился с предубеждением в силу некоторых ошибок юности и пил преимущественно в одиночестве, чтобы заглушить боль.

Помимо генерала, Шаддан с некоторым удивлением увидел и герцога Аурока. Тот издавна на дух не переносил Шаддана, поскольку не единожды получал от него весомые предупреждения в виде пары-тройки лишенных жизни единомышленников.

– О, – только и смог сказать тот, недовольно насупив седые брови.

– Присоединяйся, Каэл, – поманил Шаддана Аармани и, вытащив из-под стола небольшую узкую табуретку, поставил ее рядом с собой. – Мы ждали тебя раньше. Ты пропустил кучу интересных тем.

– Зато наверняка пришел с не менее волнующими, – насмешливо глянув, Кайл жестом поторопил его. – Давай, дядюшка, выкладывай. Как там наша дорогая племянница? Жива-здорова или я наконец могу выпить за счастливый конец?

– Это вряд ли. – Сев, Шаддан бросив ему свиток и, взяв опустевший кубок Аармани, плеснул немного вина и залпом выпил. – И она, и ее дочь в добром здравии. – Вытерев губы, он тяжело вздохнул. – Но счастливый конец и вправду мог быть. Обошлось.

– Я не знал, что Лирамель в положении, – переглянувшись с Ауроком, заметил Аармани. – Неожиданная новость.

Вскрыв печать, Кайл прочел письмо и недоуменно приподнял бровь.

– Уж не горячка ли у нее? Что за…– Не договорив, он вдруг замолчал, а затем откинулся на спинку стула и громко расхохотался.

Привстав, Аармани выхватил из его руки бумагу и спустя минуту молча протянул Ауроку.

– И как ты это объяснишь? – в упор взглянув на Кайла, спросил герцог Ровмэна.

– А почему я должен что-то объяснять? – вопросом на вопрос ответил тот и, смахнув выступившие слезы, кивнул на Шаддана. – Пусть этот старый развратник и объяснится. Прикидывался всю жизнь, а как седина в висок, так к власти потянуло. Видимо, во вкус вошел.

– Мне неизвестны ее мотивы, – раздраженно отозвался Шаддан. – С трудом понимаю, к чему вообще весь этот фарс.

– Фарс? – закинув голову, Кайл вновь расхохотался. – Да эта девка оказалась намного умнее, чем я считал! Вот уж не ожидал так не ожидал! Лирдан поди в гробу перевернулся, причем не единожды.

– Думаешь, Карл подпишет? – задумчиво спросил Аармани.

– И подпишет, и на радостях Фирсара в Пате оставит, – томно произнес Кайл. – Надо же болезного хоть как-то утешить, чтобы тихо посидел. – Замолчав, он обвел собравшихся долгим взглядом. – Вот так вот, господа. Кровь есть кровь.

– И к чему мы в итоге придем? – Отобрав у Шаддана свой кубок, Аармани мрачно насупился. – Если предположить, что это сработает?

– Ну, – Кайл пожал плечами, – Ведущей на руку. Орден потеряет еще одну область влияния, если, конечно, от него к этому времени что-то останется… – Услышав, как Аурок хмыкнул, он искоса взглянул на него: – А ты не хмыкай, братец: уже обжегся, а все туда же. Если Шаддан сделает то, о чем Лирамель его просит, а он это сделает, – с нажимом добавил Кайл, – она легко сумеет договориться с Параманом. Учитывая мое влияние и его авторитет, а также общую политику и отсутствие сильных кандидатов, у Фирсара не будет никаких шансов. Каэлам выгоднее иметь во главе полукровку, тем более что можно прописать договор о восстановлении рода – это вам не Ведущая линия. Я даже уже знаю, на какую ветвь они глаз положат. Пат им нужнее, так что лорду Солану нужно озаботиться наследниками. У него их и так немало, но придется подгадать под нужное время.

Поняв наконец, что имел в виду племянник, Шаддан поменялся в лице. Заметив его растерянность, Кайл укоризненно покачал головой:

– Спокойнее, дядюшка, спокойнее. Для вас это так же выгодно, как и для Ведущей. В долгосрочной перспективе, конечно. Так что передай Лирамель: я принимаю ее условия. Сделай все, что она пожелает. И береги ее дочь как свою казну. – Сжав в руке свиток, который Аурок вернул ему, Кайл ухмыльнулся: – За письмо не переживай, отправлю сам: нужно кое-что дописать. Пусть теперь Карл поразмыслит – ему полезно.

– Наш племянник неплохо управляется, – налив себе полбокала темного бартайотского вина, Аармани слегка прищурился. – Я был прав, не отдав его тебе на съедение.

– Пожалуй, – нехотя согласился Кайл. – Но это скорее заслуга обстоятельств.

– Не скажи, – буркнул Аурок. – То же самое тогда и к тебе можно отнести.

Кайл пожал плечами. Было видно, что разговор ему наскучил.

– Шаддан, – спокойно произнес он, – будь так любезен, вернись в резиденцию. Я должен быть уверен, что там все в порядке.

Поняв намек, Шаддан встал и, сухо попрощавшись, неспешно вышел.

«Похоже, ты был прав, Лирдан», – мрачно подумал он и, прикрыв за собой дверь, равнодушно взглянул на беседовавших поодаль офицеров. Заметив его, те тут же замолчали и выпрямились.

* * *

Посыльный прибыл ночью. Переполошив слуг, дворецкий сам поднялся в Красный коридор и вручил тубус. Убедившись, что печать подлинная, Якир велел ему молчать и поспешил к Карлу. Официальные письма из Бартайоты отслеживались почти всем двором, а слухов уже и так гуляло достаточно.

Несмотря на поздний час, Али-Нари тоже проснулась. Кутаясь в парчовый халат, она вышла из спальни и смущенно кивнула Якиру. В отличие от нее, Карл сонным не выглядел. Судя по горящим вокруг камина свечам и разложенным стопками книгам, он даже не ложился.

– В чем дело? – Сделав знак Али оставить их одних, Карл взглядом велел Якиру сесть в кресло. – Откуда?

– Из Бартайоты, Ваше Величество, – ответил Якир. Один на один он всегда именовал Карла согласно титулу. – От Кайла.

Молча взяв послание, тот повертел его в руках, а затем вернул обратно и коротко приказал:

– Прочти.

Якир недоуменно приподнял бровь, но промолчал. Отвернув крышку, он извлек свернутую бумагу с жирным следом от снятой печати, и осторожно развернул.

– Дорогой брат, – его голос чуть дрогнул, выдавая волнение. – Прошу вас дать мне разрешение на произнесение формулы отречения от Рода за мою дочь, урожденную Мариэль Валлор-Хэмали, в пользу Каэлов по мужской линии. С почтением, ваша сестра Лирамель Валлор.

– Что еще? – Поджав губы, Карл пристально взглянул на удивленно замолчавшего Якира. – Есть еще что-то?

Опустив взгляд, Якир вгляделся в расплывающиеся строчки.

– Время, – прочел он мелкий витиеватый почерк Кайла. – Я пошлю за вами.

– Дай сюда. – Забрав письмо, Карл еще раз перечитал его. По его спокойному лицу трудно было понять, ожидал ли он подобных новостей, но повисшее в воздухе напряжение казалось почти осязаемым.

– Ты не говорил, – с некоторым укором заметил Якир. – Могу я узнать…

Карл невесело усмехнулся.

– С какой стати я буду обсуждать с тобой личную жизнь сестры?

– Мне не все равно, – с нажимом ответил Якир, проигнорировав его укол. – Марк знал?

– Нет. Но я постараюсь донести до него эту радостную весть как можно скорее. Хотя девочка родилась намного раньше срока, что по закону дает нам право не заручаться его согласием.

– Ты этого не сделаешь…

– Еще как сделаю, – заверил его Карл. – Пусть разбираются между собой сами. Лирамель вправе поступать как считает нужным, тем более что сейчас это отвечает ее интересам, интересам ее дочери, Ведущей линии и Каэлам. Возможно, ход несколько неожиданный и не совсем стандартный, но красивый. Я в эту сторону даже не думал. По крайней мере всерьез. – Вздохнув, он подался вперед и, дотянувшись до кочерги, отодвинул догорающее полено подальше от края очага. – Марк сведущ в букве закона, но вряд ли воспринимает его так же, как те, кто в нем рожден. Не думаю, что он станет делать из формального отречения трагедию, тем более о ребенке ему было не известно. – Улыбнувшись в бороду, Карл быстро глянул на Якира. – Иногда за свои поступки приходится отвечать неожиданным образом. Ветерок умеет показывать зубы, этого у нее не отнять. Я теперь спокоен.

– Думаешь, Кайл почует выгоду?

– Думаю, он уже это сделал, Якири, поэтому времени у нас осталось в обрез. Я не буду уходить в оппозицию – не намеревался и не вижу смысла. Лирамель меня устраивает – я ей доверяю. Так что придется действовать аккуратно, как действовали раньше. Тебя я оставлю на прежних ролях. Ты мне нужен ввиду ее личных предпочтений и для сдерживания Хэмали. Этот законник мне порядком докучает, а скоро вообще начнет мешать. Параману тоже придется отложить свои планы. Он упрочил позиции, и теперь представляет для нас еще больший интерес… Равно как и для Ордена.

– Не думаю, что Параман обрадуется, – откликнулся Якир, несколько удивленный разговорчивостью Карла, который обычно свои планы не озвучивал. – Он хотел уехать в Лаусенс, как только разрешится вопрос с Лирамель.

Карл иронично усмехнулся.

– Мало ли кто и что хотел, – разведя руками, ответил он. – Кайл вон тоже бы не прочь вернуть трон, да только поздно уже: не все оказалось подвластно его алчности. Подвел самый близкий и верный друг – собственное тело.

– В этом есть некоторая справедливость, – вспомнив все то, что сын Аритона вытворял с людьми, заметил Якир. – Не находишь?

– Возможно. Я уже говорил и повторю – каждый отвечает только за собственный выбор. Не оглядывайся на других, смотри за собой. Все понесут свою меру. То, что нам сейчас дается фора, это скорее из милости к народу, нежели по личным заслугам. Не забывай, Якир: твои руки тоже в крови, как и мои. Кровь пролившие – кровью и ответят.

Вздохнув, Якир молча кивнул. Он все еще не мог отойти от неожиданной новости, хотя и был рад, что не знал заранее. Постоянное беспокойство за Лирамель и так мешало работе. После того, как Карл вернулся из Бартайоты без сестры и каких-либо объяснений и прогнозов, Якир начал терять надежду.

– Ладно, ступай-ка откуда пришел, – порывисто встав, Карл провел пятерней по растрепавшимся волосам и многозначительно указал на дверь. – Завтра передам тебе ответ, отправишь с сопровождением, да так, чтобы кто надо об этом узнал. И не забудь прислать мне ворона из Княжества: надо же сообщить Кристиану, что он еще раз стал дядей… Все действительно решилось наилучшим образом.

Пожелав спокойной ночи, Якир поспешно ушел. После того как Марк занял королевские покои, ему пришлось переехать в Красный коридор, принадлежавший роду Альбора. Шум и детская возня действовали на нервы, равно как и сам Белый герцог, с которым Якиру приходилось видеться чаще, чем хотелось.

«Ха! – не без злорадства подумал он, мысленно повторив прочитанные в письме строки. – Поймешь ты все, Хэмали, еще как поймешь! Хотел бы я видеть это…»

Глава 7

19 февраля 3144 года по исчислению Малого Мира. Бартайота; 25 февраля. Белый Замок

Совет Каэлов прошел спокойно. Ввиду положения, в котором оказался их род после того, как к власти вернулся Карл, никто не возражал против вливания Ведущей линии, тем более что речь шла о внучке Лирдана. Требовать каких-либо доказательств тоже не стали: согласия Шаддана удочерить девочку оказалось достаточно. Таким образом Мариэль, которой едва исполнился месяц, стала официально именоваться Валлор-Каэл и была заочно обещана Парфу Валлору-Тоне с письменными договоренностями о том, что все рожденные от их союза дети заключат браки внутри рода Каэлов и восстановят чистоту крови в последующих пяти поколениях. Вето на любые внеродовые союзы накладывалось на сто тридцать лет, а линия будущего первенца Мариэль избиралась как основная.

Шаддан принимал поздравления молча и скупо улыбался. Он проводил совет впервые и не привык к подобному вниманию, но держался с присущим ему достоинством. По тому, с каким почтением и опаской обращались к нему присутствующие, мало кто хотел иметь недружественные отношения с Тенью, да и самого Кайла тоже побаивались. Несмотря на его отстраненность от большой политики, многие верили, что он сумеет вернуться, как делал раз за разом в последние сорок лет.

Лирамель принесла ребенка к концу совета. Ее появление произвело некоторое волнение. Убийство Тарэма и та роль, которую она сыграла в падении Каэлов, забыть и простить не могли даже те, для кого ее решение могло принести золотые горы. И все же закон и здравый смысл обязывал недовольных склонять голову и соблюдать присягу. Каэлы и сами были не чисты на руку. Об их постоянных попытках захватить основные финансовые потоки Королевства знали даже простые ремесленники.

– Добро пожаловать в осиное гнездо, – встав за ее спиной, неслышно произнес Кайл.

– Не привыкать, – небрежно отозвалась племянница, машинально покачивая дочь. – Ваша поддержка пришлась очень кстати. Благодарю.

Отойдя в сторону, Кайл облокотился о спинку кресла. От своих планов он никогда не отказывался: мог с легкостью менять условия, идти на уступки и нарушать договоренности, но первоначальную задумку менял редко. В отношении племянницы его решение было окончательным. Этого требовали внутренние убеждения и интересы Королевства, поэтому ничье мнение Кайла не интересовало. Как обойти сыновей Лирдана и собственного дядю, он прекрасно знал – они были не всесильны. Что до самой Лирамель, то несмотря на взрывной характер и яркие черты Ведущей, которые стали проявляться, стоило только загнать ее в угол, она оставалась слишком доверчивой и уязвимой. Кроме того, Каэлы теперь вполне могли обойтись младенцем, поскольку Ведущая была заинтересована в девочке не меньше их самих. За Парамана и его выводок можно было теперь не беспокоиться. Неожиданный ход Лирамель дал Шаддану место для маневра, лишив Карла возможности исполнить свои угрозы. Кайл был доволен. Он дорожил дядей и не хотел его терять.

Вести какие-либо дебаты Лирамель не стала. Молча прочла бумаги, одобрительно кивнула и, от имени дочери поблагодарив Шаддана, ушла – гордая и прямая, как железный прут. Точно таким же был когда-то Лирдан. Его тень чудилась Кайлу всякий раз, когда он смотрел на племянницу, и это вызывало гнев, досаду и ненависть, от которой сводило скулы.

«Клянусь, – скрипнув зубами, подумал он и, заметив внимательный взгляд дяди, натянуто улыбнулся, радуясь тому, что старик не мог слышать его мыслей. – Клянусь честью, что отправлю ее к праотцам!»

Поскольку Кайл был приглашен на совет как гость, то протокол позволял ему покинуть собрание в любой момент, чем он и воспользовался, последовав за Лирамель минут через пять. Ему хотелось переговорить с племянницей без свидетелей, а поскольку Шаддан бдел над ней, как ястреб над птенцами, это была хорошая возможность. Дядя при всем желании не мог уйти с совета раньше завершения всех официальных процедур.

В коридоре племянницы уже не оказалось. Она была далеко не глупа и хорошо чувствовала опасность. Лирамель старалась не попадаться Кайлу на глаза, однако как только получила козырь, сразу же потребовала, чтобы ей дозволили свободно перемещаться по академическому корпусу и предоставили просторные покои, прислугу и личного повара.

Остановившись напротив двойных белых дверей, Кайл приказал охране отпереть внешний засов и, постучав, вошел в небольшую комнату. Справа и слева тянулась череда точно таких же комнатушек, отделенных друг от друга узкими арками. В обычное время эти покои принадлежали офицерам выпускной ступени.

Сев на жесткий, видавший виды темно-коричневый диванчик, Кайл вытянул ногу и судорожно вздохнул. От лекарства, которым снабдил его племянник, боль заметно притуплялась, но не исчезала и словно стояла за спиной, злорадно выжидая, когда он пропустит очередной пузырек, чтобы накинуться и растерзать в клочья. Кайл подозревал кое-что, но пока свои подозрения держал при себе. Тем более выбора как такового у него не было. Он не собирался терпеть мучения и хотел дожить отпущенное время на ногах и в здравом уме.

Откуда-то слева доносилось приглушенное пение. Голос у Лирамель был низкий, глубокий, и пела она неплохо, но мелодия и слова звучали чуждо и незнакомо. От них веяло иномирьем.

Кайл не заметил, как уснул. Под действием лекарств он иногда странно себя чувствовал: то испытывал необъяснимое возбуждение и прилив сил, то ощущал такую усталость, что не мог двигаться. Привыкнув спать мало и урывками, он никак не мог приспособиться к тому, что тело стало подводить.

Движение воздуха Кайл уловил даже во сне. Мгновенно открыв глаза, он выпрямился, готовый отразить нападение, но увидев племянницу, сразу же успокоился. Как и Али-Нари, та была болезненно справедлива, однако если в Али Кайла это качество восхищало, то Лирамель он ненавидел еще больше. Она будто вынуждала его принимать свои правила.

– Я знала, что вы не упустите момент. – Закутавшись в белый пуховой платок, она села рядом с ним и поджала под себя ноги. – Слишком хорошая возможность, не так ли?

– Научилась предугадывать мои шаги? – вопросом на вопрос ответил он.

Лирамель неопределенно пожала плечами.

– Мы родные люди, дядя. Ваша ненависть ко мне не может этого изменить. Одна семья, одна кровь, одни стремления… Я почти уверена, что вы с моим отцом были слишком похожи. Будь иначе, у вас нашлась бы возможность договориться.

– В некоторых вопросах, возможно, – не стал отрицать Кайл. – Но отнюдь не во всех. Ты взяла его характер, даже по части разумных поступков. Хотя и от матери в тебе кое-что есть. – Заметив в ее глазах любопытство, он пожал плечами. – Амейю я знал не так хорошо, но из того, что слышал, женщина она была преданная и Лирдана любила… В отличие от него. Для твоего отца это был чисто политический брак. Ему требовалась поддержка знати, а герцог Молпо в те времена имел немалое влияние даже среди Каэлов. Кстати, Нарине его выбор не понравился. В дни нашей юности она была не прочь забыть про близкое родство и преследовала твоего отца не хуже пантеры. Собственно поэтому я ее и выбрал. Маленькая гадость, а приятно. Не скажу, что очень удивился, когда ее дочь стала волочиться за Карлом. Яблоко от яблони недалеко падает – некоторые вещи передаются с кровью.

– Об этом я не знала, – искренне удивилась Лирамель.

– Неудивительно. – Скрестив на груди руки, Кайл насупился. – Если кто-то что и помнит, так только Аармани.

– Обязательно когда-нибудь расспрошу его. – Слегка улыбнувшись, племянница устало прислонила голову к спинке дивана и спокойно посмотрела в его глаза.

– А вот это уже вряд ли, – мрачно произнес он.

– Знаете, – выдержав паузу, произнесла Лирамель, – мой брат искал Шаддана много лет. Он ненавидел убийцу нашего отца ничуть не меньше, чем вы меня. И все же не поднял на него руку, когда имел такую возможность. И дело тут не только в том, что Шаддан был ему нужен. Карл понимает, что всякое действие будет иметь последствие: для него самого, его потомков, для всего Рода. Это как цепь, ржавая и страшная. Ненависть порождает ненависть, тьма – тьму. Тарэм ненавидел моего прадеда за то, что тот унизил его мать, позволив дать ей разводную и поставив под угрозу интересы самого Тарэма, который едва не лишился права стать главой Каэлов. Возможно, именно поэтому он с таким рвением исполнял желание Земар-ар уничтожить Ведущую и почти что сумел сделать то, чего Орден не мог добиться тысячи лет. Тарэм вынудил моего деда пойти против закона и выдать вас за наследника. Это был хороший предлог, чтобы избавиться от Марги, поскольку ее линия была выбрана среди Каэлов главной… – Заметив, что Кайл вздрогнул, Лирамель выпрямилась. – Вы ненавидели моего отца, а он – вас, – понизив голос, продолжила она. – Карл и Параман, несмотря на то что достойны друг друга, не могут совладать с той же ненавистью. И наверняка брошенная Тарэмом тень будет довлеть и над их детьми. Бесконечно, беспрерывно, совершенно бессмысленно. Цепь с таким глупым началом и ужасным концом…

– И..? – нарочно насмешливо протянул Кайл, незаметно сглотнув.

Лирамель поежилась. Ей явно было холодно, хотя в комнате ярко пылал камин, а стекла на окне запотели от жара.

– Карл сумел разорвать эту цепь по отношению к человеку, которого мечтал убить долгие годы. Не вас – именно его, того, кого мой отец считал другом и наставником, и кто поднял на него руку из-за преданности вам.

– Шаддан исполнял приказ, – сухо отрезал Кайл.

– И Карлу это было известно, как и вам известно, что я тоже всего лишь исполняю свое предназначение.

– Несравнимые вещи, Лирамель. У Шаддана выбора не было, а у тебя он есть до сих пор.

– Выбор есть везде и всегда, – упрямо возразила она. – Он мог отказаться.

– Не говори о том, чего не понимаешь, девочка! Иногда выбора нет, потому что его просто нет. Не исполни Шаддан приказ, к твоему отцу послали бы кого-нибудь другого – того, кто не стал бы церемониться и не проявил бы уважения. И что самое важное – кто мог оставить следы. Полетели бы головы, в том числе и моя. Именно этого Тарэм и добивался. И мой брат прекрасно знал его планы. Так что не смей сравнивать. Ты могла просто не возвращаться, могла принять посвящение, уклониться от предложения Миэля, могла умереть, в конце концов!

Вздрогнув, как от пощечины, она с болью взглянула на него и мотнула головой.

– Не могла, дядя! Не имела права! Ни на что из того, что вы перечислили! На самом деле все очень похоже, – совсем тихо добавила она. – А вы… Вы сильный человек. Я не верю, что вы не можете совладать с собственными чувствами. Сможете, если попытаетесь. Зачем передавать дальше наследие всего того зла, которое вы насобирали за целую жизнь?

Засмеявшись, он погрозил ей пальцем. Племянница пыталась зайти с разных сторон, это было похвально, но довольно наивно.

– Честно сказать, – доверительно кивнул Кайл, убрав из голоса раздражение, – мне совершенно плевать, что и как будут делать те, кто придет после. Меня интересует лишь собственная жизнь. Как и большинство из тех, кому ты так веришь. Не нужно судить о других по себе – ошибешься.

– Исходя из ваших поступков, это не так, – парировала племянница. – Зачем вы постоянно пытаетесь заставить окружающих вас ненавидеть?

– Ненависть предсказуема, – с улыбкой ответил он. – Любовь губительна, а верность – редка.

– Только поэтому? – удивилась она, разглядывая его своими синими глазами с таким выражением, будто он был диковинной зверушкой.

Кайл не ответил. Согнув ногу в колени, он попытался встать и не смог: тело снова сковала слабость.

Отбросив со лба неровную челку, Лирамель легко поднялась.

– Что ж, я поняла вас, – холодно произнесла она. – Только отравить меня вы не посмеете – я обхожусь без кормилицы, убить в открытую – не даст охрана и Шаддан. Так что остается несчастный случай. Уже придумали или никак не можете выбрать?

– Придумал, – не стал врать Кайл. – Говорить не стану, скоро сама узнаешь.

– Насколько скоро?

– Очень скоро, – он широко осклабился. – Время зависит от многих условий, поэтому жесткие рамки я не ставлю. Но если доведешь, могу и сейчас.

Звонко рассмеявшись, Лирамель посмотрела на него сверху вниз.

– Вы думаете, я позволю? – спросила она, прищурившись. – О нет, дядя! Я никогда и ни перед кем не склоняла головы – и не склоню впредь! Быть может, когда-то мне и нечего было терять, но сейчас все по-другому. Теперь я отвечаю за свою семью и народ. Моя жизнь отныне стоит очень и очень дорого! Вам не по карману.

– Жаль, тебя не слышит Лирдан. – Кайл пожал плечами. – Помнится, он говорил точно так же. Правда, нам было всего по двенадцать, но сути это не меняет. В итоге все случилось как случилось.

– Не обманывайтесь. Мой отец выбрал смерть добровольно – ради своих детей, ради Рода и страны, которая была ему вверена, – с чувством произнесла Лирамель и, неожиданно наклонившись, выхватила из-за его пояса кинжал и швырнула под ноги. – И ради вас, дядя. Поэтому я никогда не подниму руку против собственной крови, Кайл Валлор-Каэл! И вам не позволю. Если вы не желаете остановить эту бессмыслицу, ее придется остановить мне!

Схватив Лирамель за руку, Кайл с силой сжал пальцы и, потянув, заставил ее наклониться.

– Карлу нужно было лучше тебя воспитывать, – холодно произнес он и, опустив руку, поднял кинжал. – Кто ты такая, чтобы скалить на меня зубы, девка?

Изменившись в лице, Лирамель испуганно рванулась в сторону. Не давая ей отвести взгляд, Кайл всмотрелся в расширившиеся зрачки.

– Не смейте! – Вскинув свободную руку, она попыталась оттолкнуть его, но Кайл оказался сильнее.

Ее сознание походило на небольшое круглое озеро и казалось бездонным. Ничего не отражалось на черной поверхности, не было даже ряби.

«Не смейте!» – эхом раздалось из глубины, и, всколыхнувшись, толща воды вдруг вздыбилась и накрыла его с головой. Едва не разорвав связующие путы, Кайл заставил себя успокоиться. Все, что он видел, являлось лишь игрой воображения, подстраивающего ощущения под доступные образы. В Лаусенсе было много озер, наверняка среди них он мог когда-то видеть и такое…

«Значит, вы боялись, что я переверну этот мир вверх дном? – Выйди из темноты, худенькая девочка протянула ему ладонь. – Так и будет, дядя. Я так и сделаю».

С трудом узнав племянницу, Кайл отпрянул, пытаясь выбраться из темного омута, но Лирамель держала его так же крепко, как и он ее – по ту сторону, далеко.

«Я покажу вам нашего врага, – сказала она, увлекая его за собой все дальше и дальше. – Покажу, какой он… И чего хочет. Вы узнаете в нем многих – и себя. Потому что тьма – лична, дядя. Живая, думающая, жаждущая, ледяная и жестокая. – Неуловимым движением раздвинув окружавшую их толщу воды, Лирамель указала на клубящееся на дне озера нечто и отвернулась. – Смотрите.

Темнота внизу была темнее самой беззвездной ночи. Даже угольно-черная вода вокруг казалось рядом с ней блекло-серой. В ней исчезал всякий свет, всякая надежда, всякий выбор. Не оставалось ничего, кроме холодной бессмысленной ненависти ко всему, в чем билась жизнь. Словно почувствовав его взгляд, нечто дрогнуло и потянулось к нему невидимыми щупальцами. Кайл хотел было закричать – и не смог, будто-то кто-то стер из его разума все слова и мысли.

Резко и громко заорал в соседних комнатах ребенок. Вздрогнув, Кайл открыл глаза и судорожно вздохнул. Что-то беззвучно прошептав, Лирамель обмякла. Кайл не успел подхватить ее, да и вряд ли бы смог. Все, на что у него хватило воли, так это разжать пальцы на посиневшем запястье.

– Проклятье… Что… Что это было? – выдохнул он и, вернув на место кинжал, всмотрелся в неподвижное лицо племянницы. Плотно сжатые губы отливали синевой, а вздувшаяся на виске вена казалась неподвижной. – Стража! – что было мочи крикнул Кайл и, дождавшись, пока охрана откроет двери, коротко приказал вызвать Моврона. Лекарь все еще оставался в стенах Академии.

* * *

Колонны Тронного зала были увиты разноцветными лентами и убраны сухоцветом. Народу собралось много, всюду царило оживление. Музыканты, игравшие уже второй час, заметно подустали и ждали смену, а Малые золотые ворота, за которыми заседал впервые созванный конклав, по-прежнему оставались запертыми.

– Сколько еще? – стараясь не смотреть в зал, Эллад тронул Поля за руку. – Я устал…

– Терпи, – коротко бросил Поль, напряженно глядя на поблескивающие створки. – Ты – сын Главы Рода! Держи себя в руках.

Эллад вздохнул.

– Дядя сам сказал, что кандидатуры были избраны еще осенью. О чем там можно столько говорить?

– Не забывай, мать внесла некоторые поправки своим решением. У остальных немало вопросов как к Каэлам, так и к дяде.

– Ах, да, – нахмурился Эллад. – Совсем забыл про девочку.

Искоса взглянув на него, Поликарп с укором заметил:

– Эта девочка – наша сестра. Или ты, как отец, будешь придираться к формальностям?

– К формальностям? – тут же взвился брат. – Она теперь – Каэл!

Поль улыбнулся:

– И? А я – урожденный Карэло. Тебя это когда-нибудь смущало?

– Нет, – несколько обиженно буркнул Эллад. – Но это другое…

– Ничуть. Так что учись думать своей головой и не вмешивайся в дела матери. Если она приняла такое решение, значит, хорошо подумала и сочла его правильным.

– Скажи это отцу.

– Я могу сказать это кому угодно, Эллад! – резковато ответил Поль. – Но сейчас говорю тебе. Если считаешь, что достаточно взрослый, чтобы совать нос в политику, стоит усвоить, что некоторые вещи обсуждению не подлежат.

Нахмурившись, брат с неохотой кивнул. Убедившись, что он понял его, Поликарп хотел было подозвать лорда Якира, который, стоя чуть поодаль, с интересом наблюдал за ними, но в этот момент музыка смолкла, и люди в зале синхронно повернулись к воротам.

Герцог Карл был доволен. Это чувствовалось в его уверенной походке, в торжествующем взгляде, которым он окинул собравшихся, немного замедлив шаг, в едва заметной улыбке…

– Конклав Десяти создан, – не поворачивая головы, тихо процедил Эллад и поклонился подошедшему дяде. – Поздравляю, Ваше Высочество, – чинно произнес он, опередив Поля.

Благосклонно посмотрев на них, Карл повернулся и сел на трон. Десять мужчин, двое из которых уже находились в преклонном возрасте, а еще один выглядел совсем юным, встали на нижней ступени спиной к народу.

– Ты был весьма убедителен, – заняв место по левую сторону от Карла, отец приосанился. – Надеюсь, теперь все угомонятся.

– На твой век хватит, – так же тихо ответил ему тот. – А дольше нам и не надо.

Церемония пошла своим чередом, и Поль, воспользовавшись моментом, когда их перестали замечать, попросил дозволения покинул зал.

– Эта лестница – настоящее спасение! – Опустив за собой засов, Эллад подождал, пока Поликарп возьмет со стены второй факел. – У нас есть целых два часа, пока они закончат с поздравлениями. Предлагаю покататься верхом.

– Без ведома герцога – нет, – обогнув брата, Поль стал неспешно подниматься. – Мое предложение – архив. Тихо, и никто не найдет. Отыщем что-нибудь почитать.

Эллад скорбно вздохнул:

– Пыльно, нудно, долго идти. А что, если в темницы? Интересно, темно, безопасно…

– Интересно? – Остановившись, Поликарп обернулся. – Шутишь?

– Ничуть. Можно дойти до Святилища, посмотреть, что там теперь.

– Ничего там нет! – резковато отрезал Поль, разом вспомнив и Пат, и все, что пришлось пережить. – Герцог приказал завалить вход. В Белом Замке больше никогда не будет этой мерзости.

Нахмурившись, Эллад виновато отвел взгляд.

– Прости, забыл.

– Ничего.

Скрип двери где-то вверху заставил их обоих остановиться.

– Картал? – Отведя факел в сторону, Поликарп прищурился, силясь разглядеть спускающуюся к ним темную фигуру. – Это ты?

– А если и я, то что? – Звонкий голос брата эхом отразился от стен. – Куда вы так рано?

– В архив, – предупреждающе тронул Эллада за руку, спокойно ответил Поль. – А ты?

– Хотим посмотреть, – раздался еще один голос. – Конклав избран? Отец там?

– И рыжий с ним, – чуть слышно проворчал Эллад, раздраженно передернув плечами. Он недолюбливал обоих, но сына Парамана особенно.

– Я слышал! – обиженно произнес Парф, подойдя ближе. – Это неприемлемо, Ваше Высочество!

– Приношу свои извинения, лорд, – ничуть не смутившись, ответил Эллад. – Позвольте узнать, герцогиня Флоран осведомлена о вашем местоположении?

– Извинения принимаются, – с достоинством кивнул рыжий мальчик и, взглянув на напряженно стоявшего рядом Картала, сказал: – Пойдем, брат, нам тут не рады.

– Вы не ответили на вопрос, Парф! – голос Поля прозвучал с такой силой, что оба мальчика остановились.

– Это не займет много времени, – тихо ответил Картал, спускаясь еще на одну ступеньку. – Она пишет письмо. Пока допишет, мы уже будем на месте. Пройдем через зал Совета по тайной лестнице и…

– Нет, – покачав головой, Поль потянулся и взял его за руку. – Пойдете с нами. Замок не настолько безопасен, тем более сейчас.

– Но здесь же охрана на каждом шагу! – Парф явно пытался сопротивляться.

– Вам велено меня слушаться, – заявил Поликарп, смерив его пристальным взглядом. – Или хотите иметь разговор с отцом?

Остаток пролета до потайной двери все молчали, поэтому были слышны только потрескивание факелов и шуршащие по истертым ступеням подошвы.

«Нужно что-то делать», – в который раз с беспокойством подумал Поль, глядя на кудрявую голову Картала. Брат рос как сорная трава, таскаясь за Флоран и постоянно вовлекая Парфа в неприятности. Отец с ним справиться не мог: мальчишка признавал только молочную мать, герцога Карла и самого Поля. Остальные для него авторитетом не являлись. Он был очень своевольным и умным, и единственное, чего боялся, так это разлуки с Флоран и ее детьми. Ничего больше его не пугало – ни наказания, ни выговоры, ни черная работа…

Почувствовав, как защемило в груди, Поль сделал братьям знак остановиться.

– В чем дело? – недовольно спросил Парф и шагнул вперед, задев Картала плечом. – Дверь открыта, мы не запирали…

– Тихо! – велел Поликарп. – Умолкните.

Перехватив ключ, он наклонился и, неслышно вставив его в замочную скважину, повернул, запирая замок.

Из-за двери послышала какая-то возня, что-то упало.

– Это я, – тут же донесся приглушенный голос. – Откройте!

Облегченно вздохнув, Поль повернул ключ обратно и толкнул дверь.

– О, нет… – простонал Парф, взглянув на перекошенное гневом лицо старшей сестры. – Фэй. Опять Фэй. Везде Фэй!

– К матери, живо! – Грубо схватив Картала за ухо, девушка втащила его в комнату и хорошенько встряхнула. – Ты, маленькое чудовище! – Взглянув на побледневшего Парфа, она с нажимом добавила: – А с тобой будет говорить отец. Хватит, это уже чересчур! Не заметь вас Джафира…

– А что они вытворили на сей раз? – поинтересовался Поль, поскольку кузина редко выходила из себя, тем более по таким ничтожным поводам, как очередной побег младшего брата.

Не ответив, Фэй многозначительно взглянула на Картала и нетерпеливо протянула руку. Чуть помедлив, тот неуклюже расстегнул камзол, вытащил из-за пазухи помятый свиток и, виновато глянув на Парфа, отдал его кузине.

– Они стащили оригинал договора о браке с вашей сестрой, Поль! Залезли к отцу в кабинет, выкрали и сбежали!

Гневно выдохнув, Эллад поклонился кузине и попросил прощения за брата, заверив, что тот будет наказан сообразно проступку.

– Очень на это надеюсь! – резковато ответила Фэй и, вновь взглянув на Картала, чуть тише добавила: – Отец запретит тебе видеться с моей матерью, пока ты не поумнеешь. Он устал терпеть твои выходки. Так что учти, страже отдан приказ. Впрочем, он сообщит тебе об этом лично. Поскольку ты затронул интересы регента и всего рода Каэлов, я могу только посочувствовать.

– Пусть попробует, – мрачно пробормотал Картал. – Я не пойду...

Фэй насмешливо хмыкнула.

– Думаешь, это выход – каждый раз убегать от наказания? Так только трусы поступают! Впрочем, что с тебя взять! Я в пять лет уже могла зайца подстрелить и семью накормить, а ты только и делаешь, что причиняешь всем беспокойство! Тебе хотя бы известно, сколько бы потребовалось сил и времени, чтобы восстановить эту бумагу? – Помахав у него перед носом свитком, она на мгновенье замолчала, чтобы перевести дыхание. – Зачем вообще вам это понадобилось?

Картал не ответил, но судя по тому, как покраснел Парф, мотивы были предельно ясны.

– Почему только его ругают? Это была моя идея! Почему я должен прерывать Род, да еще в сторону Каэлов?! Меня даже не спросили! – наконец заговорил сын Парамана. – Если идти, то вдвоем.

– Вдвоем и пойдете, – увидев, что мальчики не сопротивляются, Фэй немного успокоилась. – Примите заслуженное наказание и в следующий раз будете думать.

– Мы с вами, – решительно заявил Эллад.

Кузина пожала плечами. Крепко взяв младшего брата за руку, она развернулась и быстрым шагом направилась к дверям.

Стражи в коридорах действительно собралось едва ли не столько же, сколько приехавших в замок гостей. Но количество офицеров лишь создавало ощущение безопасности, и отнюдь не служило ее гарантией. Поль понял это в тот миг, когда увидел идущего навстречу лорда Пата. Вальяжно вышагивая по белому ковру, тот делал вид, что не замечает их приближения.

– Лорд Фирсар! – прежде, чем Фэй сумела закрыть ему рот, громко воскликнул Картал и рванулся вперед, но был тотчас же остановлен Полем.

Подняв тяжелый взгляд, Фирсар приостановился и подождал, пока они подойдут ближе.

– Приветствую, – слегка кивнув, вежливо произнес он и в упор посмотрел на Поля. – Рад видеть вас в добром здравии, Ваше Высочество.

– Взаимно, – процедил Эллад прежде, чем Поликарп нашелся с ответом. – Надолго ли вы в замок и как дела в Пате?

– В Пате все в порядке. – Сдержав улыбку, Фирсар окинул Фэй придирчивым взглядом, а затем приветливо кивнул Карталу. – Вижу, над вами пронеслась гроза? – с неожиданным сочувствием спросил он его. – Стоит быть осторожнее, мой юный друг.

Картал скупо кивнул, но Поль заметил, что слова лорда пришлись брату по душе. Кроме того, создавалось впечатление, что они давно знакомы.

«Час от часу не легче», – мрачно подумал Поль и, заслонив Картала, произнес:

– Рады были приветствовать вас, Фирсар. Простите, но мы спешим. Всего наилучшего.

– И вам того же, Ваше Высочество, – холодно отозвался тот и, заложив руки за спину, не спеша продолжил путь.

– Отвратительный человек, – подождав, пока он отойдет подальше, пробормотала Фэй и благодарно посмотрела на Поля. – Ты как?

– В порядке, – улыбнулся он. – Но лучше уйдем отсюда. Если Фирсар разгуливает как ни в чем не бывало, значит, скоро пожалуют и остальные родственники. Герцог закончил церемонию довольно быстро, я рассчитывал, что у нас есть хотя бы пара часов.

– Говорят, прибыл гонец из Бартайоты, – словно нехотя объяснила Фэй. – Мой отец взялся доложить о нем… Наверное, что-то серьезное.

Чувствуя, как тревожно засосало под ложечкой, Поликарп кивнул кузине и ускорил шаг. После известия о рождении Мариэль они все жили в постоянном ожидании. Предсказать мысли Кайла не брался никто, даже дядя Карл. И судя по тому, как он реагировал на любые новости о матери, у него имелись серьезные основания тревожиться за ее жизнь.

В гостиной было темновато и довольно душно. Держа в руке кочергу так, словно это был меч, Тори неподвижно стоял у камина и почти непрерывно дымил зажатой в зубах трубкой.

Увидев Фэй, Параман, обнимавший сидящую на диване Флоран, поднялся и в три шага подошел к мальчикам. С минуту он молча смотрел на Картала, а затем коротко размахнулся и ударил его по щеке.

– Будь ты постарше, я бы собрал Совет Рода и бросил бы тебя в темницы на пару месяцев, – глухо произнес он. – Пошел прочь с моих глаз! До нашего отъезда не смей приближаться ни к девочкам, ни к Парфу.

– Вы… уезжаете? – Вытерев рукавом потекшую из носа кровь, Картал гордо расправил плечи. Никакого раскаяния на его лице не было и в помине.

Не ответив, Параман взял его за плечо и, вывив за дверь, велел страже не подпускать к покоям.

– И ты, Эллад, иди, – обернувшись, сказал он. – Проследи, чтобы твой брат не натворил еще что-нибудь. – Переведя взгляд на Поля, Параман на секунду задумался, а затем посмотрел на сына и дочь. – Остальные по спальням, – чуть мягче добавил он. – И чтобы носа не высовывали, пока не дозволю. Поликарп останется, у меня к нему есть несколько вопросов. И не только у меня.

Кивнув на прощание Элладу, Поль прошел в глубь гостиной и сел в кресло. Ему было неприятно смотреть на герцога после того, как тот ударил его брата, хотя он и признавал, что Картал заслужил гораздо большее наказание. Поль злился скорее на собственное бессилие. В отсутствии матери он считал себя обязанным позаботиться о младших – и заботился, насколько мог. Но, видимо, недостаточно. Картал был сложным ребенком, в нем словно сплелось все самое темное, что было присуще Валлорам. Ему требовалась твердая рука, способная научить и направить, а таковой не было, поскольку обрушившиеся неприятности занимали у взрослых все время. Дети были предоставлены сами себе.

– Что приуныл? – Выкурив наконец трубку, Тори вернул кочергу на место и, шумно вздохнув, сел напротив Поля. – Не переживай. Подрастет, будет толк. Я таким же был… Правда, меня пороли чаще.

– Что там с мамой? – Решив не продолжать разговор о брате, Поликарп внимательно посмотрел на офицера.

Искоса взглянув на Парамана, Тори задумчиво поджал губы.

– Хотел бы я сказать, что все хорошо, малыш, – нехотя ответил он. – Но боюсь, мы можем только догадываться. Не мне рассказывать, с кем ей приходится иметь дело – ты знаешь это намного лучше.

– Кайл перебил всех наших осведомителей. – Подойдя, Параман встал рядом и положил ладонь на подголовник. – Не тронул только Моврона и его подмастерье. Натан тоже сумел уехать. Или ему позволили, что вероятней всего. Он прибыл в замок вместе с гонцом – они встретились в Барсетале.

– А от кого послание? От Шаддана? – с надеждой спросил Поль. Он знал, что дядя Карл поручил старому Каэлу приглядывать за матерью.

– Увы, нет. Отец написал собственноручно. Он просит, – подчеркнуто выделил Параман, – только тебя. Больше никаких условий и угроз – ничего.

Удивленно моргнув, Поликарп недоверчиво посмотрел на дядю.

– И что это может значить? – растерянно спросил он. – Я не понимаю… Зачем?

– Возможно, хочет, чтобы ты забрал сестру, – мрачно предположил Тори. – Если Кайл действительно болен и это не очередная игра, терять ему нечего.

– Он ненавидит мою мать, – тихо заметил Поль, сцепив руки. – Ненавидит так сильно, что не перед чем ни остановится, я видел это в его глазах. Вы должны что-нибудь сделать… Остановите его!

Параман мрачно усмехнулся.

– Что-нибудь сделать с ним пытались на протяжении всей его жизни, Поликарп. Многие и по-разному. Как видишь, абсолютно безуспешно. У моего отца такой опыт за плечами, что достать его невозможно, если только не спалить дотла всю Бартайоту. Тогда, возможно, и удастся. Но что мы получим в итоге? Его сторонники молчать и бездействовать не будут, а Ордену это только на руку.

– То есть вы просто позволите ее убить? – В волнении встав, Поль посмотрел на смутившегося Тори. – Может, мне следует написать дяде Кристиану?

– И внести раздор между Королевством и Княжеством? – Параман покачал головой и жестом попросил его сесть обратно. – Не глупи, мальчик. Посмотрим, что скажет Карл. Возможно, он знает больше, чем мы. Во всяком случае, не удивлюсь.

– Если только он сам не заинтересован в таком итоге, – Тори отвел взгляд. – Доказать свои права Его Величество может в любой момент. Десять его приняли, народ тоже. Как ни гляди, а от Лирамель будут одни неприятности.

– Не думаю, – тихо ответил Поль. – Мой дядя не такой человек. Не говорите так, Тори, не надо. Как бы вы ни относились к нему, это несправедливо.

Параман тихонько хмыкнул, но возражать не стал. Поль знал, что Карла мало кто поддерживал. У каждого были свои причины. Тори не мог простить ему слез женщины, которую любил преданно и издалека, Параман – столь многого, что Поль не взялся бы перечислить, да и вряд ли знал хотя бы половину. Отец не любил Карла за то, что тот был для матери на первом месте и пользовался этим как хотел, не считаясь ни с чьими чувствами и интересами. Сам дядя о чувствах своего окружения, судя по всему, прекрасно знал и относился с присущим ему спокойствием: ему было попросту все равно, кто и что о нем думает, лишь бы это не мешало делу. Полю он нравился. В отличие от остальных, Карл всегда разговаривал с ним на равных.

Шум в коридоре нарастал. Топот и приглушенные голоса, хлопанье дверей… На первое заседание конклава прибыло столько гостей, что большинство Валлоров разместили в Белом коридоре, хотя обычно в нем находились только представители Ведущей линии.

– Никого не впускать! – послышался резкий голос. – Охрану по периметру сада усилить и перекрыть южные ворота, пусть обозы идут в обход.

Войдя, лорд Варута окинул быстрым взглядом собравшихся и тут же отступил в сторону.

– С какой стати гонять обозы в объезд? – обойдя его недовольно спросил отец. – Там дороги развезло, а у нас запасов на день-два.

– С такой, что завтра вся эта толпа хлынет прочь, и иметь два контролируемых потока безопаснее. – Якир пожал плечами и, кивнув Параману, сел на диван. Было видно, что он очень устал.

– Так проще же перекрыть подъезд на полдня, нежели пускать повозки по разбитой дороге. Где смысл? – Шагнув к Тори, отец дружески хлопнул его по плечу и протянул руки к огню. Поля он не заметил.

– Смысл есть, – вяло ответил лорд Варута, закрыв глаза. – Но если Вашему Высочеству мое решение не нравится, я не буду возражать. Только вначале ознакомьтесь с теми обязательствами, которые подписаны между нами и торговцами Горгота. Они и так уже потеряли два дня.

– Мое Высочество с данными обязательствами знакомо, – в тон ему ответил отец. – Довожу до вашего сведения, лорд Якир, что я еще в прошлом месяце обговорил и закрепил документально случаи, в которых пункты один и восемь теряют актуальность. Горгот на это согласился, Тори может подтвердить.

– Вы должны были довести это до моего сведения гораздо раньше. – Нехотя открыв глаза, Якир раздраженно скривился. – Разумеется, тогда бы я принял иное решение. А теперь идите и сами отменяйте мой приказ.

– В этом нет нужды: я отменил его еще до того, как вы его отдали. Однако прошу прощения за то, что забыл вас проинформировать – это полностью моя вина.

Кивнув, Якир снова откинулся голову и тяжело вздохнул.

– Где там Карл? – тихо спросил он, обращаясь ко всем одновременно. – Я думал, он уже пришел…

Некоторое время все молчали. Заметив наконец Поля, отец натянуто улыбнулся ему, а затем, попросив у Тори трубку, закурил. Несмотря на кажущееся спокойствие, было видно, что он нервничал.

Карл пришел лишь через полчаса. Велев стражнику принести ужин, он небрежно кивнул Параману и, подозвав Тори, попросил его сопроводить Али-Нари на террасу. С тех пор как герцогиня понесла, Карл не выпускал ее из замка, дозволяя разве что небольшие прогулки по верхним балконам. Поль как-то слышал, что дядя не доверял даже Хашше и лично готовил для герцогини всю еду, что немало обижало хозяйку Нижних кухонь. Впрочем, верилось в эти слухи с трудом.

– Я думаю, кости вы мне уже перемыли, поэтому приступим сразу к делу. – Сев в освободившееся кресло, Карл мельком взглянул на Поля. – Я все обдумал и решил, что нам лучше уважить просьбу Его Высочества.

Почувствовав, как напрягся отец, Поликарп вздохнул. Ему вдруг захотелось встать и уйти, чтобы не видеть этих бесконечных споров.

– Ты в своем уме? – с угрозой в голосе спросил отец. – Он уже один раз отправил его на смерть. Кто знает, что сотворит сейчас!

– У Кайла в замке около десяти человек, которые по его приказу могли бы давно попытаться убить и твоих сыновей, и тебя самого, – спокойно ответил Карл. – Очевидно, что у него другие цели.

– И какие же, интересно? – сдержанно произнес Параман, машинально покосившись на дверь. – Кстати, я знаю только о четверых… Надеюсь, мы исправим это недоразумение.

– Не знаю, – неожиданно ответил Карл и, скрестив на груди руки, в упор посмотрел на кузена. – Твои версии?

Параман недоверчиво хмыкнул.

– Переправить девочку в безопасное место под крыло Каэлов и избавиться от Лирамель.

Приподняв бровь, Карл некоторое время помолчал.

– Вряд ли, – наконец коротко ответил он. – Еще?

– Поль необходим ему в качестве свидетеля… – Параман угрюмо пожал плечами, давая понять, что на этом его предположения закончились.

– Хм… Вот это уже может быть ближе, – одобрительно кивнув, дядя посмотрел в сторону Якира, но увидев, что лорд заснул, перевел взгляд на Поля. – А ты что скажешь? – В его голосе скользнула улыбка.

– Только то, что мне нужно ехать, – решительно отозвался Поль. – Даже не будь у него матери… Даже тогда я бы поехал.

– Я – против, – тут же заявил Карлу отец. – Вначале мы должны узнать, что к чему.

– Жизнь моей сестры и безопасность ее дочери важнее твоего мнения! – отрезал Карл. – Я согласен с мальчиком. Лирамель осталась одна, в Шаддане я теперь не уверен. Кайл дал ему выбор, которым старик может воспользоваться, так что события вскоре начнут развиваться быстро и непредсказуемо.

– Не проще ли в таком случае послать в Бартайоту новых людей? Скажем, твоего Рейна? Он прекрасно знает крепость, опытен…

Карл коротко и хрипло рассмеялся.

– Хэмали, ты не меняешься! Думаешь, Кайл такой дурак, что не предусмотрел все варианты наших действий? Он защищен лучше, чем мы все вместе взятые! Кроме того, если я нарушу договор, его сторонники непременно ответят. Мне вот сейчас лишних забот ну совершенно не нужно!

– А как же насчет жизни Лирамель? – с сарказмом парировал отец. – Или такой ценой она тебе тоже не нужна?

– Совершенно верно.

– Ну и сволочь же ты, Валлор!

– Спокойнее, Ваше Высочество, – разом проснувшись, ледяным тоном произнес Якир. – Не забывайте, вы говорите с Главой Рода и королем. Я не желаю слышать подобной дерзости и не оставлю ее без внимания.

– Тише, Якири, – опустив голову на грудь, Карл задумчиво вздохнул, а затем вновь посмотрел на Поля и едва заметно кивнул. – Принимай решение сам, сынок, – ласково произнес он. – Как скажешь, так и будет.

– Я поеду, – не раздумывая повторил Поликарп. – И чем скорее, тем лучше.

Хлопнув себя по колену, дядя резко встал.

– Что ж, так тому и быть. Лорд Варута сопроводит тебя до Бартайоты. Сторонники Кайла к нему лояльны, так что препятствий с их сторон не предвидится. Рекомендации я тебе дам… – Запнувшись, Карл улыбнулся. – Впрочем, ты и без них справишься. Только найди способ сообщить о себе. Я должен знать, что там происходит. Если потребуется – подъеду.

Стараясь не смотреть на отца, Поль кивнул. Тяжесть, давящая на сердце, исчезла.

– Якир, – обратившись к лорду, Карл указал глазами на двери, – займись этим. Передай герцогу Марку дела и подбери надежных офицеров для сопровождения. К утру вы должны отправиться в путь.

Встав, лорд Варута степенно поклонился и поспешно вышел.

– Не тревожься, Марк, – с неожиданным сочувствием произнес Карл и, сняв с головы серебряный обруч регента, зачесал назад растрепавшиеся волосы. – С мальчиком все будет в порядке. Кайл его любит.

– Странная у него любовь, – перейдя на греческий, с горечью бросил отец и, шагнув, положил горячую ладонь на голову Поля.

– Как уж умеет, – Карл пожал плечами. – Не всем дано. И не все могут себе позволить.

– Видимо, тебе легко его понять, не так ли?

Не ответив, дядя зевнул. Робко постучав, в дверь заглянула служанка с груженым едой подносом.

Глава 8

22 мая 3146 года по исчислению Малого Мира, Белый Замок

Сидя в глубоком кресле у посеревшего окна, Кайл время от времени бессознательно потирал бедро. Теперь, чтобы хоть как-то приглушить боль, ему требовалось уже несколько пузырьков. Он старался экономить, но дела ждали решений, поэтому тратить время на праздное лежание в постели Кайл не мог и не хотел. Племянник с лихвой расплатился за некогда выпитый яд, превзойдя в изощренности и старого травника, вынужденного его изготовить, и самого Кайла.

Ливень шел с самого утра. Темная мостовая была залита потоками воды, бегущей вниз по улице, а небо даже не посветлело. Казалось, после недельной жары на землю выливалось все, что с таким усердием гоняли вокруг Королевства Поющие Ветра.

«Урожай будет хорошим, – вскользь подумал Кайл и, немного приоткрыв ставень, высунул наружу руку. Теплые капли тут же ударили о ладонь. – Жаль, уже не увижу».

Он знал, что как только лекарство закончится, ему придется просить Карла изготовить новое. Тот написал подробно, как будет протекать болезнь. Пока все шло в точности по его схеме. Надеяться на то, что Карл мог ошибиться, не стоило. Смерть подходила все ближе, и нужно было принимать это в расчет. Превращаться в подобие человека Кайл не собирался. Такого удовольствия он никому доставлять не желал, а Лирамель – особенно.

День, когда племянница показала ему свои глубинные воспоминания, остался в памяти черным пятном. Кайл смог перешагнуть через ужас и клубящуюся тьму, как перешагивал сотню раз через собственную совесть, но забыть Лирамель у своих ног не получалось даже во сне. Долгие минуты до прихода Моврона Кайл неотрывно смотрел на ее белое, неподвижное, словно маска, лицо и безвольно раскинутые руки… Он мог бы просто наступить дочери Лирдана на горло и закончить свою партию, но слишком четко вдруг понял, что еще одна смерть уже ничего не изменит – не перепишет его жизнь, не исправит ошибки, не восполнит боль, которую он причинил себе и тем, кто шел рядом… Не даст ему последнего шанса. Это будет просто смерть, одна из многих – привычных, приевшихся и бессмысленных. Его неприязнь к Лирамель не исчезла, но она стала меньше, чем вспыхнувшее в душе отвращение к существу, которое смело посягать на человеческую волю. Это нечто ненавидело их всех, но дочь Лирдана больше прочих – намного больше, чем сам Кайл. «Если уж пророчество не вымысел, – решил он тогда. – Я оставлю это удовольствие тому, кто извлечет из ее смерти больше выгоды».

С того дня Кайл больше не видел Лирамель. Он приказал Шаддану закрыть часть Академии, где она жила, и выставить перед ее покоями двойную стражу, а потом нашел и перебил всех соглядатаев Карла и Аармани и запретил Шаддану писать в замок.

«Вам придется его отпустить, – не без злорадства подумал Кайл, отсылая к племяннику гонца с просьбой привести Поля. – Я не оставил выбора».

Теперь Кайл ждал. Терпеливо, день ото дня смотрел в окно, раздумывая над текущими делами, и время от времени записывая важные детали в истрепавшуюся книжицу. Поль был частью его замысла, он был нужен ему как воздух.

Робкий стук в дверь прервал вялотекущие мысли.

– Войдите, – не оборачиваясь, произнес Кайл.

Раздался короткий скрип.

– Господин, посыльный от Главных ворот. Лорд Якир просит дозволения въехать в город. По приказу Его Высочества он сопровождает Его Высочество Поликарпа. Что передать?

– Пропустить. Как прибудут, проводите обоих ко мне.

«Ну надо же, – с улыбкой подумал Кайл и, дождавшись, пока дверь за офицером закроется, дотянулся до палки и с трудом встал. – Хоть какое-то развлечение».

Ждать пришлось еще долго. А быть может, ему просто так казалось.

– Его Высочество уже ждет вас, – раздался за дверями приглушенный голос.

Якир изменился мало: все такой же надменный и самоуверенный, хотя Кайл знал, что это всего лишь видимость. Лорд Варута ему нравился: он был умен и при этом умел думать здраво, что было совсем не одним и тем же. Кайл знал, что мог на него положиться если не в делах личных, то в государственных точно – здесь Якир не подводил его никогда.

Поль заметно вырос. Они не виделись уже почти два года, и из худенького мальчика сын Лирамель превратился в высокого и крепкого подростка. В свои двенадцать лет он был уже выше самого Кайла. Прошлогодний загар еще не до конца сошел с его лица, и оттого Поликарп выглядел еще смуглее.

– Приветствую, – сухо сказал Кайл. – Не ожидал тебя увидеть, Якир. Какими ветрами?

– Ваше Высочество, – не найдясь с ответом, лорд Варута степенно поклонился, – я лишь желал убедиться, что ваш внучатый племянник доедет в целости и сохранности. Передаю из рук в руки.

– Благодарствую. – Переведя взгляд на Поля, Кайл поманил его к себе. – Ты повзрослел… – Почувствовав, как шевельнулось в груди сожаление, Кайл опустил взгляд. Ему всегда было трудно смотреть в глаза этого мальчика.

– Где моя мать? – Его не по годам низкий и слегка простуженный голос дрогнул и предательски сорвался.

Подавив раздражение, Кайл молча повернулся и, хромая, направился к дверям.

Перекрестия теней падали от окон на потертый каменный пол. Якир все время держался поодаль и ступал так тихо, что эхо подхватывало лишь торопливые шаги Поля. Дав мальчику обогнать себя, Кайл нарочно шел медленно и осторожно, надеясь скрыть хромоту. Больная нога почти не слушалась, отдавая болью в бедро и бок. Лекарства уже не могли заглушить ее, лишь немного притупляли, позволяя не сойти с ума.

Издали подав знак страже отворить покои, Кайл взглядом велел Якиру пройти вперед, а сам немного помедлил и, достав из рукава камзола платок, быстро вытер выступивший на лбу пот.

«Что за девка!» – услышав доносящийся издали смех, с досадой подумал он, застыв на пороге.

Ведя за руки дочь, Лирамель вышла к ним навстречу и, увидев Поликарпа, удивленно вскрикнула. Судя по всему, предупредить ее еще не успели.

– Поль… – неуверенно качнувшись навстречу, она с опаской посмотрела на Кайла и машинально поддержала едва не упавшую девочку. – Как ты вырос …

Кайл коротко глянул на Якира. Лорд из всех сил старался сдержать волнение, но в его по-кошачьи зеленых глазах плескалось столько чувств, что Кайл не сдержал усмешки.

«Это будет интересно», – поморщившись от боли, подумал он и, выйдя обратно в коридор, негромко приказал одному из стражников:

– Передайте, чтобы заперли голубятню и следили за небом. В покои королевы никого не допускать. Как только гости выйдут – заприте.

– Будет исполнено, Ваше Высочество, – поклонившись, заверил его тот. – Лорда Шаддана ваш приказ тоже касается?

– Нет, – раздраженно ответил Кайл. – Кстати, где он?

– Отбыл в Барсетал около двух часов назад, – было видно, что офицер не хотел отвечать.

Хмыкнув, Кайл расправил затекшие плечи и, отойдя, остановился возле окна.

«Ну, теперь посмотрим, кто и сколько стоит», – не без злорадства подумал он и, поймав на ладонь солнечное пятно, почувствовал, как потеплела кожа.

* * *

Противник атаковал стремительно и с напором. Двое его напарников пытались обойти слева, но Шаддан время от времени находил брешь для выпада и не давал себя окружить. Это было ожидаемо. После конклава, на котором его представлял Фирсар – следующий по очереди после Мариэль, – амбиции лорда возросли в разы. Было очевидно, что он начнет действовать.

– Маловато вас что-то, – широко улыбнувшись, Шаддан лениво отбил очередной удар. Торопиться ему было некуда.

Мужчина не ответил. Он держался хорошо, техника была старой – видимо, обучался в Горготе.

– Помочь или сам справишься? – Голос, раздавшийся позади, заставил Шаддана на миг обернуться.

– И давно вы тут? – недовольно спросил он, отступая к стене.

– С самого начала. – Выйдя из тени, Карл вскинул арбалет. – Заканчивай, нам не нужны свидетели.

– Если думаешь, что он не ожидает, то ошибаешься. – Поднырнув под меч, Шаддан легко убил не успевшего отреагировать противника и, развернувшись к двум оставшимся, встал между ними. Так было удобнее и быстрее. Ему редко требовалось больше трех выпадов, но на этот раз потребовалось четыре. Последний наемник сумел предугадать комбинацию и уклонился, так что Шаддану пришлось уйти в оборону и воспользоваться кинжалом.

– Впечатляет, – положив арбалет на стол, Карл хлопнул в ладоши и неспешно подошел. – Значит, говоришь, ждал?

– Не исключал, во всяком случае. – Вытерев меч о плащ одного из убитых, Шаддан придирчиво осмотрел лезвие и вернул его в ножны. – Кайлу нужен Поль. На то, что вы будете дожидаться приглашения, никто не рассчитывал – он достаточно хорошо вас знает.

– Жаль, жаль, я был очень осторожен. – Улыбнувшись, Карл присел на корточки и, развернув тело мужчины, который возглавлял нападение, сосредоточенно нахмурился. – А вот и побрякушка, – довольно сказал он, поднимаясь. Золотой медальон, указывающий на принадлежность к Первому кругу Ордена, медленно покачивался на порванной цепочке. – В следующий раз будь осторожнее, Шаддан: они могут испробовать другие методы.

– Нашел кого предупреждать! – Весело посмотрев на него, Шаддан взял медальон и убрал в карман: – Пригодится.

Хмыкнув, Карл заткнул большие пальцы за пояс.

– Что насчет моего подарка Фирсару? – приглушенно спросил он, склонив голову в бок. – Дошел по назначению?

– Ты про яд?

– Ну а про что же еще? Думаю, лорд уже озаботился поисками.

Услышав топот, Шаддан сделал ему знак помолчать и крадучись подошел к двери. Спустя пару секунд раздался настойчивый стук.

– Мне сказали… – Заглянув в комнату, краснощекий хозяин таверны сглотнул и вопросительно посмотрел на Карла. – Ваше Высочество… Господин глава…

– Все в порядке, Кико, – спокойно ответил Карл. – Эти люди нарушили закон, и мы решили не медлить с приговором. Позови своих сыновей, пусть приберут.

Покивав, толстяк тотчас же скрылся за дверью.

– От вас одни неприятности, Ваше Высочество, – насмешливо заметил Шаддан. – Что ты теперь намерен делать?

– Ждать, Каэл. Ждать. Судя по твоим депешам, осталось недолго. Надежнее быть поблизости.

– Зря радуешься.

– Я не радуюсь, отнюдь… – задумчиво протянул Карл и, будто очнувшись, мотнул головой. – Мне прекрасно известно, что он что-то задумал, иначе бы не сидел так тихо. Но будь уверен, я узнаю. – Запахнув темно-серый плащ, Карл накинул на голову глубокий капюшон. – Поль ведь не просто так ему понадобился?

Шаддан промолчал. Он не собирался давать Валлору ни намека на планы Кайла. Это было не только делом чести, но и отвечало его приоритетам.

– Молчишь… – Карл снисходительно улыбнулся. – Ну, молчи, молчи. Нужен буду – знаешь, где найти. И за моих людей компенсацию выплатит твой род.

– Это еще с какой стати? – встрепенулся Шаддан, удивленно посмотрев на него. – Приказ отдавал Кайл, он – Валлор, люди твои…

– А это ты Хэмали объяснишь. Он собрал против Каэлов столько, что советую не торговаться. Твой недогляд, мог бы предупредить, я бы людей отозвал.

– Кайл всегда был непредсказуем, а сейчас – особенно. Порой мне кажется, он вообще перестает себя контролировать.

Карл понимающе кивнул.

– Так и есть. Дальше будет только хуже. Для него же лучше не тянуть время. Как я уже заметил – всегда к вашим услугам.

Мрачно хмыкнув, Шаддан поймал его внимательный взгляд и укоризненно качнул головой.

– Ну и мерзавец же ты, Валлор… Редкостный. Лирдан таким не был.

– И в этом состояла его ошибка, – холодно произнес Карл. – И потом, у меня были хорошие учителя. Я лишь следую вашему примеру.

Шаддан промолчал и, видя, что тот собирается уходить, махнул. Ему следовало давно вернуться в Бартайоту: он опасался надолго оставлять Лирамель одну. После того дня, когда Кайл едва не убил ее во время совета, Шаддан ни дня не спал спокойно. Как он и сказал Карлу, племянник стал непредсказуем. В особо тяжелые дни или во время приступов, которые постоянно усиливались, несмотря на лекарство, он был готов свернуть шею даже Шаддану. Один раз, пытаясь пропустить очередную дозу, Кайл вообще едва не вышел от боли в окно. Пришлось насильно влить лекарство и держать, пока он не успокоился. Такой агонии Шаддану еще видеть не приходилось.

Снежок терпеливо ждал в стойле. Конь был уже в возрасте, но даже сейчас не уступал лучшим жеребцам Королевства. После того как Натан покинул Бартайоту, Шаддан был вынужден заботиться о нем сам.

– Вперед, Тамандар, – шепнул он, вскакивая в седло. – Возвращаемся.

Тихо заржав, Снежок процокал к дороге и, ступив на брусчатку, без принуждения пошел рысью. Он знал путь и прекрасно понимал, чего от него хотят. Выносливый и быстрый, жеребец никогда не подводил.

Солнце уже давно перекатилось за полдень, когда Шаддан, не сбавляя скорости, въехал в ворота крепости.

– Вас уже ищут, господин! – крикнул ему вдогонку стражник, запоздало отсалютовав.

– Давно?

– Да с полчаса…

Свернув направо, Снежок перешел в галоп. Дорога была пуста, и редкие прохожие, жмущиеся ближе к домам, заслышав перестук копыт, с опаской оборачивались. Многие уже знали Шаддана в лицо и потому кланялись, другие безразлично отводили взгляд и спешили поскорее уйти с улицы, поскольку погода стояла хотя и ясная, но еще промозглая и ветреная.

Поднявшись по ступенькам, Шаддан кинул подоспевшему слуге плащ и уточнил, у себя ли герцог.

– Он у Ее Величества, с гостями, – поклонившись, ответил сухой старик, неловко перехватив плащ, который едва не выронил.

Недовольно нахмурившись, Шаддан поспешил к Лирамель. Больше полугода Кайл не смотрел в сторону ее покоев, лишь изредка справляясь, здорова ли она, да и то в такие моменты, когда упоминать ее имя было некстати.

«Упрямый дурак, – мысленно сказал он племяннику. – Опять за свое…»

Сделав офицерам знак не докладывать о его визите, Шаддан сам отпер двери и вошел внутрь.

Лирамель была жива-здорова. Сидя на диванчике с дочкой на руках, она что-то сбивчиво рассказывала лорду Варута. Шаддан немного удивился, всмотревшись в его лицо. Якир никогда не выказывал непослушания или каких-либо личных мыслей по поводу действий Кайла, однако с тем обожанием, которое сквозило в его взгляде, верность лорда никак не согласовывалась. Шаддан не думал, что между Лирамель и сыном Киррана имелись какие-либо чувства, но судя по их лицам, все было именно так. Неудивительно, что Карлу удалось перекупить Якира. Кайл допустил ошибку, убив его брата. Мальчишку следовало поберечь: ради него, возможно, лорд еще бы не раз подумал.

Стоя у окна, Поль задумчиво постукивал пальцами по подоконнику. Услышав, как открылась дверь, он обернулся и приветственно поклонился.

– Лорд Шаддан, рад вас видеть и запоздало поздравляю с должностью.

– Благодарю, юноша. – Подойдя к Лирамель, Шаддан вопросительно приподнял бровь. – У меня есть основания для беспокойства? – спросил он, небрежным кивком поприветствовав Якира.

– Не знаю, – дочь Лирдана пожала плечами и, отпустив дочку на пол, задумчиво добавила: – Он выглядел… больным. И слишком спокойным. – Помедлив она нехотя кивнула. – На этот раз я действительно боюсь, Шаддан. Если он сорвется, обо мне не думай. Я написала брату письмо… Он не станет предъявлять к тебе каких-либо претензий. Главное, сохрани Мари и их, – она кивнула на Якира и Поля. – Знаю, мы не договаривались о троих, но надеюсь, ты не откажешь.

– Их Кайл и так не тронет, – твердо сказал Шаддан. – А ты веди себя осторожнее. Будь в тебе больше смирения, многих неприятностей удалось бы избежать.

Лирамель неслышно засмеялась.

– О нет, Каэл! Будь я посмиреннее, он бы убил меня давным-давно! То, что я еще дышу, не только твоя заслуга, не бери на себя слишком много. Да и защититься в случае чего я тоже сумею, поэтому если он отдаст приказ тебе, не забудь, что ты сам меня обучал.

– Как и твоего отца, – коротко заметил Шаддан.

– Тогда время было на твоей стороне, – склонив голову набок, Лирамель улыбнулась. – Теперь все по-другому. Но, надеюсь, мне не придется поднимать против тебя меч... Я бы этого не хотела.

Что-то в ее тоне заставило его отвести взгляд. Дочь Лирдана умела быть искренней. Кайл был прав: доверчивость Лирамель граничила с наивностью, но, возможно, именно в этом и заключалась ее сила.

– Вы не проводите меня? – попросил Поль, отойдя от окна. Встав рядом с играющей на полу девочкой, он наклонился и неловко погладил ее по густым черным кудрям. – Я бы хотел поговорить с ним, пока это возможно.

Шаддан не стал переспрашивать, что именно он имел в виду. Поль был умным мальчиком и умел неплохо видеть людей.

– Разумеется, Ваше Высочество.

Уже дойдя до двери, Шаддан обернулся и, посмотрев на Лирамель, тихо сказал:

– Твой брат здесь. Не знаю, что он задумал, но не тешь себя напрасными надеждами. Если понадобится, я отдам приказ выпустить Якира из города. Передашь ему Мариэль. Натан встретит их по ту сторону ворот. Пусть уходят в Княжество.

Порывисто встав, Лирамель заметно побледнела и, взяв Мариэль на руки, обняла с такой силой, что та заплакала.

– Ты же сказал, он их не тронет!

– Он – нет, но лорд Пата вполне может. Подумай сама, это очень подходящий момент! Мы перебили всех, в том числе и его людей, но кто может знать наверняка, имея дело с Орденом?

Успокоившись, Лирамель кивнула.

– Я поняла. Ты прав, Каэл. Спасибо тебе за помощь. Будь уверен, мы этого не забудем.

Поманив к себе Поля, Шаддан постучал в двери, прося охрану отпереть наружный засов.

Офицер, стоявший на страже у дверей, ведущих в покои Кайла, заметно нервничал: то ли племянник не уточнил, что Шаддан – лицо особое, а пожилой воин попал в охрану недавно и этого не знал, то ли Кайл настолько плохо себя чувствовал, что не хотел никого видеть и действительно приказал ни для кого не делать исключений.

– Я в последний раз прошу пропустить нас к герцогу, – сдержанно произнес Шаддан, оттесняя Поля в сторону. – Повторять не буду.

– Простите, господин, но у меня приказ, – выдвинув наполовину меч, мужчина с вызовом вскинул голову. – Я понимаю ваше недовольство, но будь вы хоть королем, придется подождать.

Прежде чем Шаддан коснулся клинка, Поль шагнул вперед и, встав перед офицером лицом к лицу, приглушенно сказал:

– Я – Поликарп, сын Лирамель Валлор. И у меня есть все основания полагать, что Его Высочеству в данный момент требуется помощь. Всю ответственность беру на себя, однако в случае если вы и далее будете нам препятствовать, и с герцогом случится непоправимое, я лично позабочусь, чтобы вас судили. Приговор за причастность к смерти сына Ведущей – смерть.

Замерев, офицер мельком взглянул на Шаддана и, помедлив, поклонился:

– Хорошо, Ваше Высочество, можете пройти. Но если герцог будет недоволен, моя жизнь останется на вашей совести.

– Даю слово, что вы никоим образом не пострадаете, – с нажимом заверил его Поль. – А теперь откройте двери.

Убрав руку с рукояти меча, Шаддан вошел вслед за мальчиком в покои. Ему вдруг стало понятно, почему Кайл так выделял Поля и почему ничего не сказал Параману, когда тот спас его из рук Фирсара, хотя это внесло разлад между жрецом и самим Кайлом. Поль был мудрым – юным, но мудрым. В его словах и поступках присутствовала не просто зрелость, а нечто большее. Все, о чем он говорил Кайлу, Поль исполнял так же просто и естественно, как другие дышали. За все время Шаддан не встречал подобных ему людей ни среди детей, ни среди стариков. В нем была видна та истина, которая иногда мелькала в глазах Лирамель, но более ярко, более четко – и без тени.

Сквозь плотно задернутые портьеры почти не пробивался свет. Сгорбившись, Кайл неподвижно сидел на краю постели.

– Я просил меня не беспокоить… – Подняв голову, он взглянул на них затуманенным взглядом. – Где тебя носило, Шаддан?

– Встречался с твоим племянником. Как мы и думали, сын Лирдана остался ждать в Барсетале.

Кайл недобро скривил губы и, прислонив палку к постели, осторожно лег.

– Ниточки задергались, и паук приполз за своей мухой, – прохрипел он. – Небось сходит с ума от желания распутать мою сеть… Только ничего у него не выйдет. Не в этот раз.

Быстро подойдя, Поль поправил сбившуюся подушку и сел у изголовья.

– Вы плохо выглядите, – вздохнул он. – Очень плохо.

Кайл попытался засмеяться, но закашлялся и был вынужден повернуться на бок.

– И, признаться, чувствую себя так же. Это ли расплата?

– Скорее следствие, – ответил мальчик. – Вы сами вынудили дядю на такие меры. Он предупреждал, но вы не послушали. Теперь плохо вам обоим.

– Откуда ты знаешь? – удивился Кайл. – Карл тебе сказал? Ты видел письмо?

– Нет. – Поль взял его за руку и покачал головой. – Но я хорошо знаю вас и то, что вы хотите сделать. И понимаю, как сильно он ее любит. И еще мне известно пророчество. Все ведь было так очевидно!

– Я могу… – не договорив, Кайл шумно вдохнул и знаком попросил Шаддана помочь ему сесть. – Но как видишь, пока договор в силе. Для меня смерть Лирамель ничего уже не изменит.

– Это так, – кивнул мальчик. – Но тогда отпустите ее. Зачем эти игры?

– Не все так просто, Поль. Твоей маленькой сестре какое-то время будет безопаснее в Княжестве.

– Вы могли бы просто об этом сказать, объяснить…

– С какой стати? – Кайл кривовато усмехнулся. – Мне и так приходится переступать через все, чем жил и дышал. Я оценил ход с Каэлами, но имею право на ответный. Пусть расплачивается!

Поль промолчал. Тяжело вздохнув, он посмотрел на Шаддана и вновь опустил взгляд.

– Я объясню все тебе одному, – мрачно произнес Кайл, не сводя потемневших глаз с потолка. – Даже если захочешь, ты не сможешь никому рассказать – совесть не позволит. Это моя последняя просьба. Но не волнуйся, – чуть помолчав, добавил он. – Мне нужно, чтобы ты просто знал. Тебе не придется ничего делать, кроме как поступать сообразно тому, чему ты предан. Ты станешь голосом совести всего того рода, к которому не принадлежишь ни кровью, ни духом, Поль. Моей посмертной местью. – Покосившись на Шаддана, Кайл резко бросил: – Сядь, чего стоишь? Тоже послушаешь. И отныне сделаешь все, что этот мальчик прикажет.

– Это безумие, – послушно садясь рядом с Полем, Шаддан всмотрелся в бледное лицо племянника. – Кто гарантирует, что все пойдет именно так, как ты задумал? Фэй может погибнуть, Али-Нари вообще бесплодна…

– Гарантий никаких, ты прав, – согласился Кайл. – Но у меня есть только этот вариант. Случится ли так или иначе – мне, по сути, будет уже все равно. Но сейчас я хочу сделать все, что могу. Они унизили меня так, как никто и никогда. Я – сын Тара и сын Каэлов и не позволю втоптать себя в землю!

– Ваше Высочество, – с укором произнес Поль. – О каком унижении вы говорите?

– Молчи и слушай, – Кайл предупреждающе поднял руку. – И не перебивай. Я знаю Королевство и народ лучше, чем ты и все они вместе взятые. Мое изгнание не прошло даром. И я скажу. Скажу, что будет… Особенно после того, как вмешался твой отец. – Тяжело дыша, Кайл вновь замолчал и закрыл глаза. Глядя на его заострившееся лицо, Шаддан с силой сжал кулаки.

– Ты пил свое лекарство? – с нажимом спросил он, подавшись вперед. – Кайл?

Вздрогнув, тот открыл глаза и пристально посмотрел на него неожиданно ясным и острым взглядом.

– Ты хочешь сказать, свой яд? – саркастически усмехнулся он. – Нет. Пока – нет. Еще успею.

Похолодев, Шаддан непонимающе нахмурился и тихо спросил:

– Что ты имеешь в виду? Объяснись!

– Отошли Якира с Мариэль в Барсетал. Дай им человек пятьдесят. Пусть позовет Карла, – не ответив, велел племянник. – Этому стервятнику тут самое место. Хочу посмотреть ему в глаза. А девку запри внизу. Поглядим, что он будет делать…

– Не нужно так поступать с моей матерью! – в голосе Поля прозвучал гнев.

– А то что? – Взяв его за грудки, Кайл притянул мальчика к себе и провел ладонью по его груди. – Ах вот что… – Достав из нагрудного кармана пузырек, он взял его двумя пальцами и поднес к глазам. – Маленький подарок от Карла, не так ли?

– Вы знаете, что я бы не сделал этого, – спокойно ответил Поль, отстранившись и расправив смятый камзол. – А он знал, что вы найдете. Это ответ.

Кайл понимающе кивнул и, не глядя на Шаддана, с угрозой процедил:

– Я отдал приказ, дядя! Иди и исполняй.

* * *

Найдя на столе оставленное слугой письмо, Лирамель выхватила стилет и вскрыла конверт. Руки ее дрожали так, что витиеватые строчки рябили перед глазами, так что в конце концов пришлось сесть и положить бумагу на стол.

Якир благополучно доехал с Мариэль до Белого Замка. Он нарушил приказ Карла, проигнорировал угрозы Кайла и совет Шаддана и сделал то, о чем просила она. Теперь дочь находилась дома и в безопасности. Родные стены были для нее лучшей защитой от посягательств Фирсара.

Выдохнув, Лирамель накинула на голову шаль и встала на колени. В ее душе теснилось еще много страхов, но все они пока отстояли далеко. Сейчас ей хотелось просто помолиться и поблагодарить Бога за все, что пришлось пережить на пути, который она прошла с того самого дня, как промокший насквозь Бама жалобно замяукал под дверью их с братьями дома. Четырнадцать лет промелькнули как один день и в то же время стали для нее целой вечностью. Жизнь незаметно отмерила половину.

Шаддан вошел незаметно. Лирамель даже не услышала, как щелкнул замок.

– Пойдешь со мной, – холодно сказал он и, вынув из ножен меч, выжидающе протянул ей.

Понимая, что бояться уже поздно, Лирамель взяла витую рукоять и ахнула, узнав клинок, который когда-то подарил ей Якир.

– Откуда он у тебя? – Проведя пальцем по выгравированным на гарде надписям, она сглотнула подступивший к горлу комок.

– Идем, – не ответив, поторопил Шаддан. – Мне велено привести тебя как можно скорее.

– Можешь объяснить, что происходит?

– Нет. У меня нет на это сил. Ты все увидишь сама.

Сжав рукоять, Лирамель взяла из его рук ножны и, убрав меч, надела перевязь. Ей стало спокойнее. С оружием в руках она не боялась даже Шаддана, хотя осознавала, что теперь, после того как узнала его ближе, вряд ли сможет причинить вред. Старик наверняка тоже это понимал и без зазрения совести воспользовался бы ее слабостью.

Вся стража была на своих местах. Судя по уже привычной гнетущей тишине, если что-то и произошло, никто пока ничего не знал.

Поднявшись наверх, Шаддан свернул к покоям Кайла и велел Лирамель замедлить шаг.

– Встанешь у дверей и будешь молчать, – приглушенно сказал он, делая знак охране открыть засов. – Шевельнешься – живой не выйдешь. Даю слово чести.

– Может, мне тогда лучше снаружи подождать? – сквозь зубы процедила она. – Что за угрозы?

– Твой брат велел привести тебя и поставить у порога, – повернувшись, он обдал ее такой ненавистью, что Лирамель сочла разумным не спорить.

В комнате было светло и жарко. Всюду, кроме угла, куда ткнул ей Шаддан, горели свечи. Толстые и тонкие, высокие и низкие, только что зажженные и уже почти оплавившиеся, они наполняли воздух тяжелым запахом воска и гари.

Поль сидел на стуле возле кровати. Сгорбленный и осунувшийся, он едва заметно покачивался из стороны в сторону, как делал всегда, когда сильно переживал. Лирамель едва сдержалась, чтобы не подойти и не обнять его.

Карла она сначала не заметила. Одетый во все черное, похудевший и мрачный, он неподвижно стоял у темного окна и сосредоточенно отмеривал какие-то капли, переливая их из мензурок в небольшой пузырек.

– Сколько еще это продлится? – Встав рядом с ним, Шаддан не глядя задернул занавеску. – Доведи уже дело до конца, Валлор. У меня ведь тоже могут сдать нервы.

– Каждый получает ту смерть, которую заслуживает, – жестко ответил Карл. – И я дал ему выбор. Вмешиваться не имею права.

– А как насчет милосердия? – с горечью спросил старик и, обернувшись, с надеждой взглянул на Поля. – Что скажешь, мальчик?

– Иногда… – запнувшись, Поль скривился, силясь сдержать слезы, и закрыл ладонями лицо. – Иногда именно муки и есть милосердие. Не вмешивайтесь. Не можете – уйдите.

Разбуженный их разговором, Кайл очнулся и глухо застонал. Из-за спины сына Лирамель не видела его лица, но даже от одного звука ей стало не по себе. Она не любила дядю, но видеть кого-то в таком состоянии было невыносимо. Лирамель прекрасно понимала Шаддана.

Плеснув в жестяную кружку воды, Карл вылил туда содержимое пузырька и, подойдя, встал перед кроватью на колено.

– Выпей! – настойчиво сказал он, приподняв Кайлу голову. Отхлебнув немного, тот зашелся в рвотном позыве.

– Оставь меня… Поди прочь…

– Никуда я не уйду. – Сев на край постели, Карл положил ладонь на его лоб. – Передохните и попробуем снова. Если не выйдет, я сделаю укол.

– Обойдусь без твоей помощи, щенок...

– Это уже вряд ли.

– Шаддан! – неожиданно громко позвал Кайл. – Убери его отсюда!

Шаддан заколебался. Зачем-то обернувшись к Лирамель, он незаметно отступил в тень.

– Проклятье, – в голосе Кайла послышалось отчаяние. Едва не выгнувшись дугой, он вцепился Карлу в горло. – Я сказал: поди прочь!

Легко сбросив его руку, Карл прижал ее к подушке и плеснул ему в лицо оставшуюся воду.

– А я сказал, что никуда не уйду, дядя! Не хочу, чтобы в очередном приступе вы перерезали себе горло. Умрете как сын Рода, а не как собака!

– Плохо ты меня знаешь, – прошептал Кайл, отплевываясь. – Не дождешься.

– Очень на это надеюсь. Поэтому не упрямьтесь и выпейте – это притупит…

– Еще пара глотков твоей отравы и все? На это рассчитываешь, Валлор? Так вот – не дождешься!

Карл промолчал. Виновато взглянув на Поля, он встал и снова отошел к окну.

– Дай мне руку, – прошептал Кайл, повернув голову к ее сыну. – Прости… Я был зол и вынужден…

– Ничего, – откликнулся Поль, сжав его ладонь. – Забудьте… – Помолчав, он добавил: – Жаль, вы не позвали Эллада, он бы хотел вас увидеть.

– Мал еще, – возразил Кайл. – Побереги его. Далеко пойдет, если дадут…

Бесшумно опустившись на колени, Лирамель обхватила голову. Ее трясло. Было непонятно, зачем брат позвал ее. Она не хотела ничего этого видеть и слышать.

– Хватит! – резко сказал Карл и, обернувшись, взглянул на дядю. – Ты даже на смертном одре не перестаешь плести интриги!

– Кто бы говорил, – слабо улыбнувшись, Кайл выпустил руку Поля. – Ты сам промолчал, даже умирая у моих ног… Думаешь, я поступлю иначе? Она умрет, хочешь ты этого или нет. Помни мое обещание – нас похоронят в одной могиле. Здесь, в Бартайоте. Помни и не забывай.

Карл хмыкнул, но отвечать не стал.

– Мы слишком похожи, – прошептал Кайл. – Ты это знаешь.

– Возможно, дядя. А возможно, и нет.

Некоторое время в комнате висела тишина. От духоты и неподвижности Лирамель стала постепенно засыпать. Она ничего не чувствовала, ей просто хотелось, чтобы все это поскорее закончилось.

Сколько прошло времени, понять было трудно, но проснувшись от хриплых надрывных криков, Лирамель в страхе вскочила и едва не вскрикнула сама, увидев, как блеснула в сантиметре от ее лица холодная сталь.

– Я сказал – молчи и не двигайся, – сквозь зубы процедил Шаддан, сжимая в ладони длинный, инкрустированный рубинами кинжал. – Ему только тебя не хватает…

Разом вспомнив, где находится, Лирамель замерла.

То был не очередной приступ. Она поняла это, едва взглянув на брата, который тут же метнулся к дяде со шприцем. Поль вскочил мгновеньем позже. Шаддан тоже понял и, убрав кинжал за пояс, медленно подошел и встал рядом с постелью.

– Убери эту гадость! – С силой выбив шприц, Кайл до скрежета стиснул зубы и забился в судорогах.

Раздался звон стекла. Карл громко выругался и, навалившись на дядю всем своим весом, прижал его к постели.

– Давай, потерпи еще немного… – едва удерживая его, выдохнул он. – Помоги мне, Шаддан, что стоишь?!

Оттолкнув Поля, старик обхватил Кайла за ноги и отвернулся. Из глаз его потекли слезы.

Лирамель шагнула было вперед, но тут же отступила обратно и едва не споткнулась о край ковра. Мир угрожающе качнулся и поплыл. Свечи взмыли куда-то под потолок, стены сжались и пошли волнами. Последнее, что она успела увидеть, был Поль. Опустившись на колени, он прижался щекой к краю постели, а затем медленно сполз на пол.

* * *

Мир продолжало плавно качать. Почему-то пахло сухими травами. Какими именно, Лирамель не могла определить, но аромат был горьковато-приторный, густой, почти дымный.

– Просыпайся, Ветерок, просыпайся…

Спокойный голос брата заставил ее сосредоточиться и открыть глаза. В запотевшем окошке мелькали деревья. Покрытые зеленым пушком клены и липы светлели между густыми темными елями с редкими окошками ярко-синего неба.

Карл сидел напротив и с улыбкой смотрел на нее. Под покрасневшими от бессонницы глазами лежала едва заметная сеть морщин.

– Долго я спала?

– Ты не спала, у тебя был жар, – ответил он и, помолчав немного, задумчиво добавил: – Прости, что заставил тебя пройти через все это, но ты должна была увидеть и понять. Власть – тяжелая ноша. Принимая ее, человек становится впереди своего народа, как пастух во главе стада – и стадо следует за ним. Если пастух недостоин, он может погубить стадо, если слаб – тогда стадо погубит его, а после погибнет само или изберет нового пастуха. Нам, последним потомкам Тара, нельзя допускать ни первого, ни второго, пока мы не найдем ответы и не поймем, кто мы есть и почему нас хотят уничтожить. Ничто не делается без причины, Ветерок. Запомни это. Раз таково противодействие, значит, и цель слишком велика.

– Карли… – Протянув руку, она коснулась его колена. – Я так по тебе скучала!

В его глазах загорелись смешинки.

– Ты меня не слушаешь. Как всегда.

– Мне было страшно, – мотнув головой, договорила Лирамель. – Иногда я думала, что ты совсем забыл обо мне.

– Мне просто требовалось время. Теперь мы можем немного передохнуть.

– Немного?

– Пару лет, – уклончиво ответил Карл. – А там как пойдет. Дядя напоследок добавил ложку дегтя, но я вычерпаю все до последней капли. Обещаю.

Разом вспомнив пережитые в темной спальне часы, Лирамель содрогнулась и, почувствовав, как шевельнулась в душе тревога, тихо спросила:

– Ты о чем?

– Потом, Ветерок. Все потом. Не хочу пока ничего говорить. Нужно проверить, узнать, сопоставить… Можешь попробовать выпытать у Поля. Сам мальчик не хочет мне рассказывать, а давить на него я не стану.

– А где он? – Приподнявшись, она взглянула в окно.

– Поехал верхом, – успокоил Карл. – Вечером остановимся, и поговорите. Ему нужно побыть одному.

Чувствуя, что устала, Лирамель снова прикрыла глаза. Пересев на ее сторону, Карл поднял упавшее на пол меховое покрывало и укрыл ее, набросил свободный конец себе на ноги.

– Давай-ка выпей лекарство. – Потянувшись, он открыл сумку и, зашуршав чем-то, достал небольшую флягу. – Жар спал, но тебе нужно набираться сил. Будет горьковато.

– Это снотворное? – Глядя, как брат отвинчивает крышечку, Лирамель невольно поморщилась: – Не хочу…

– Нет, не снотворное, – в его голосе послышалась улыбка. – Тебе оно и не нужно, ты заснешь сама. Выпей, не упрямься.

Сделав большой глоток, Лирамель с трудом проглотила вязкую горькую жижу и, втянув воздух, закашлялась.

– Господи, Карли… Какая гадость!

Вынув из кармана яблоко, он молча протянул ей, а фляжку вновь закрутил и убрал.

– Поешь и спи. Нам еще долго ехать.

Яблоко было сладким, но твердым. Откусив пару кусочков, Лирамель устала жевать и опустила руку. Ей и вправду очень хотелось спать. Равномерное покачивание кареты и перестук колес успокаивали и утягивали в сон.

– Как там Кристиан? – спросила она и, не удержавшись, зевнула.

– Дарита родила очередную дочку, – Карл тихонько засмеялся. – Надеюсь, в конце концов Бог все же пошлет ей сына, и она присмиреет. Кланам нужен наследник, поскольку проклятие Дэйн должно было упраздниться, так что хочет рыжая ведьма или нет, а придется этого наследника предоставить. Жаль, что закон не позволяет отходить от линии их праматери, не то Кристиан мог бы преподнести Княжеству небольшой сюрприз…

Дальше Лирамель уже не слушала. Погружаясь все глубже и глубже в сон, она плыла на огромных волнах где-то посреди океана. Впереди желтел берег, а над ней утопало в синеве небо.

Карета дернулась так резко, что Карл по инерции едва не упал на соседнюю лавку.

– Проклятье! – Поддержав Лирамель, он помог ей сесть и приоткрыв дверь, крикнул: – Эй, Натан! В чем там у вас дело?

Услышав имя друга, Лирамель окончательно проснулась. На этот раз она чувствовала себя вполне отдохнувшей.

– Простите, Ваше Высочество, – спешившись, Натан поклонился Карлу и, встретившись с ней взглядом, тепло улыбнулся. Он заметно возмужал и выглядел уверенно и даже немного важно. – Конница Горгота вышла навстречу. Мы перегруппировываемся.

– Кто отдал приказ? – не скрывая любопытства, спросил Карл.

– Герцог Марк. Он сейчас уже на подъезде. Говорят, что по столице поползли слухи… Его Высочество, видимо, решил перестраховаться.

Не ответив, Карл махнул рукой и закрыл дверцу.

– Ладно, будем считать это проявлением инициативы, – весело глянув на Лирамель, заключил брат и, подумав, добавил: – Не волнуйся, Марк уже успокоился. Время все расставляет по своим местам. Вы сумеете это пережить.

– Ты о Мариэль? – догадалась она и, помедлив, покачала головой. – Это было верное решение, Карли. Я не жалею. Как-нибудь объясню тебе, что подвело меня к нему…

– Как-нибудь наступит очень скоро, Лирамель. У меня набралось немало вопросов и ответов. И мне тоже есть что сказать.

– И еще больше скрыть, – улыбнулась она.

– Разумеется.

Услышав приветственные возгласы, Лирамель быстро пригладила спутанные волосы и напряженно выпрямилась.

– Можешь нас ненадолго оставить? Не хочу выходить наружу.

Карл насмешливо скривил губы.

– В прошлый раз, когда я вас ненадолго оставил, вышел неожиданный сюрприз.

– Карл!

– Впрочем, мне действительно полезно проехаться верхом, – взяв плащ, он потянулся было за сумкой, но передумал. – Через час остановка: мы свернем в Вибр. Теперь это вотчина Али. Сможешь привести себя в порядок и отдохнуть. Я попросил Линни подобрать служанок, так что нас уже ждут. Ты должна выглядеть здоровой и уверенной.

– А может быть, мне и не нужно возвращаться? Правь, как правил, Карли. Это – твое право. После дяди такой порядок не вызовет волнений, тем более я останусь на виду. Необязательно повторять все заново.

– Слышал бы тебя Кайл… – начал было брат и, нахмурившись, замолчал. – Нет, Ветерок. Наша цель – сохранить преемство крови и власти. Как только родится мой наследник, корона перейдет к тебе. Но прежде я как Глава Рода должен убедиться, что он сумеет сохранить и продолжить линию. Так что потерпи еще два месяца.

– Ты, как всегда, молчишь до последнего. – Потянувшись, она обняла его и прижалась щекой к жесткому камзолу. – Я так рада! Очень, очень рада! Ты даже не представляешь, как я ждала. Все эти годы боялась, что совершила ошибку…

– Ошибок не существует, Лирамель, – глухо отозвался Карл и, проведя холодной ладонью по ее волосам, на мгновенье коснулся лба. – Есть только выбор и его последствия. Ты сделала то, что посчитала нужным, как и я. Никогда не оглядывайся – иди вперед.

Карета снова дернулась. Отстранившись, брат коротко кивнул и поспешно вышел. Спустя минуту возница прикрикнул на лошадей и, свернув, пустил их шагом.

– Стой! – раздался за окном знакомый голос.

Почти на ходу открыв дверцу, Марк забрался в карету. Он отпустил бороду и выглядел солиднее и старше, но взгляд остался таким же, каким Лирамель помнила по их первой встрече у моря – задумчивым и пытливым.

– Карл, наверное, вне себя, даже обернуться не соизволил, – сдержанно произнес он, неопределенно махнув куда-то назад. – Но я не мог больше сидеть и ждать. Да и мало ли что могло взбрести ему в голову? Он каждый раз отбирает тебя у нас... – Замолчав, Марк щелкнул внутренним замком и опустил занавеску. – Надеюсь, о планах Ведущей тебе уже известно? Аармани не собирается вмешиваться.

Наклонившись, Лирамель взяла мужа за руку и покачала головой.

– Хватит, Марк. Все в порядке.

Замолчав, он несколько долгих секунд смотрел на нее, а затем кивнул. Пересев, Лирамель положила голову на его плечо. Ей вспомнилась их последняя ссора, и на душе стало тяжело. Жизнь давала так мало времени, а они тратили впустую даже эти редкие крохи счастья.

– Прости, – прошептала она, не решаясь посмотреть на него. – Хочу, чтобы ты знал: если бы мне дали шанс прожить эти годы иначе, я бы не изменила свой выбор. Ни один из них.

Улыбнувшись, Марк, повернув голову, и поцеловал ее в лоб.

– Не сомневаюсь. Ты слишком упряма, чтобы идти на попятную. Оставим прошлое в прошлом.

– Как дети приняли Мариэль? – осторожно спросила Лирамель, стараясь не спугнуть возникшее между ними тепло.

– Поль все время с ней, а у Эла нет свободного времени, я его почти не вижу. – Помолчав, он вновь отвернулся и, приподняв занавеску, мельком взглянул в окно. Проплывающие мимо крыши домов перемежались с раскидистыми елями. – Параман встретит нас у Вибра. Он передал, что будет благодарен, если ты отпустишь его до конца лета в Лаусенс. Карла просить бесполезно.

– Посмотрим, – уклончиво ответила Лирамель и обняла мужа. Ей не хотелось ни о чем думать. Если бы это было в ее власти, она бы остановила время.

* * *

Уступ, тянущийся под окнами, был всего в ладонь шириной и кое-где сколот. Отпустив ставень, Картал вжался спиной в стену и осторожно глянул вниз. Два стражника неспешно обходили замок, время от времени отдавая короткие команды сопровождающим их пантерам, которые с высоты третьего уровня казались обычными домашними кошками.

Прохладный ветер взъерошил мокрые от пота волосы и остудил пылающий лоб. Боясь, что его заметят, Картал неподвижно стоял на каменном выступе уже с полчаса и по-прежнему не решался прыгнуть на крышу тронной башни. Белые брюки и рубашка сливались с вымытыми дождем стенами, но он знал, что любой всадник, въехавший в садовые ворота, может увидеть его и поднять тревогу. Упасть Картал не боялся, хотя понимал, что если промахнется, то ни один лекарь не сумеет его спасти.

Белый почтовый голубь, едва не задевая крыльями зацветающие кроны яблонь, стрелой влетел в голубятню. Спустя несколько мгновений над замком зазвучали трубы. Поняв, что медлить нельзя, Картал зажмурился и, оттолкнувшись от стены, прыгнул вниз.

Несколько белых черепиц с треском разломились. Зашипев от боли, он потер разбитую коленку и отполз подальше от края крыши. В Тронном зале уже играли музыканты, и стоял такой гул, что было слышно даже снаружи, поэтому сигнал трубачей никто не расслышал. Тишина наступила только спустя пару минут.

Откатившись поближе к стене, над которой возвышались огромная Восточная башня и две башенки поменьше, Картал вытянул шею. Ему были видны только ступени и часть площадки перед ними. Последнюю уже заполняли встречающие. Не сбеги он от брата, его бы тоже вытолкали, да еще в первые ряды. Там же, наверное, стояла матушка Фло с герцогом. Герцог Параман приехал из Вибра ночью и сразу же велел дочерям собираться в вотчину. Они уезжали на два месяца – так сказал Карталу Парф. Несмотря на запрет, им все-таки удавалось иногда видеться. Силясь разглядеть изумрудное платье кормилицы, Картал подался вперед и больно оцарапал плечо. Выступавший из кладки край кирпича тут же окрасился в алый.

Где-то громко хлопнул ставень, и снова протрубили – теперь уже трижды. Королевский экипаж въехал в ворота замкового сада, и на какое-то время наступила тишина, прерываемая лишь равномерным постукиванием колес о брусчатку и цокотом копыт. Картал замер. Любопытство, злость, обида и еще какие-то непонятные чувства, которые он даже не мог определить, вспыхнули в душе с такой силой, что перехватило дыхание. Привычный мир снова рушился, и снова виной всему была она – Лирамель. Матерью Картал не называл ее даже мысленно, благо никто не мог залезть ему в голову и наказать за непочтительность и неуважение.

Экипаж подкатил к самым ступеням и тут же утонул в окружившей его толпе. Крикнув, лорд Якир заставил людей расступиться. Среди пестрого моря тут же образовался узкий коридор. Не отошли только те, кто был в белом, да еще Флоран. Картал тут же выцепил ее взглядом и медленно выдохнул: ему сразу стало спокойнее.

Лирамель вышла первой, поэтому ни герцог, ни стоявший рядом с дверцей лорд Варута не успели подать ей руки. Одетая в траурно-черное платье, она казалась сверху случайно упавшей на лист бумаги кляксой. Лица ее Картал разглядеть не успел. Впрочем, он много раз видел висевший в галерее портрет и не горел желанием знакомиться с оригиналом.

– Пс! – раздался сбоку громкий шепот.

Вздрогнув от неожиданности, Картал с удивлением разглядел высунувшегося из окна малой башенки лорд Салвана. Прислонив палец к обветренным губам, тот коротко махнул ему и скинул веревку.

Не обращая внимания на саднящую руку и опухшие колени, Картал прополз несколько шагов, а затем встал в полный рост и, поняв, что не дотянется, подпрыгнул и схватил веревку. Лазать он умел хорошо.

– Быстрее! – поторопил лорд. – Тебя уже хватились!

Потянувшись, Картал перегнулся через перила и упал на каменный пол.

– Спасибо, – отдышавшись, хрипло произнес он и, прокашлявшись, добавил: – Как ты узнал?

– Гармат тебя увидел, – серьезно ответил Салван. – Сказал, что ты здорово прыгнул, но больше так не поступай. Есть менее рискованные способы сбежать из-под стражи. – Пристально вглядевшись в его глаза, лорд слегка наклонил голову и медленно шагнул в сторону. Черты его лица словно бы расплылись и поблекли, остались только черные неподвижные зрачки...

Мотнув головой, Картал протер глаза и с удивлением обернулся. Салван стоял у него за спиной и снисходительно улыбался. Немногим младше Фэй, он держался с ним и Фанолой почти на равных, но никогда не упускал случая показать свое превосходство.

– Как ты это сделал? – нахмурившись, спросил Картал, чувствуя, как растекается по затылку тупая боль.

– Ничего сложного, сам скоро научишься, – нарочно небрежно ответил лорд, кивком указав на прямоугольник люка, в котором поблескивали начищенные железные ступеньки. – Нам лучше спуститься, пока сюда не поднялась стража. Можно успеть пройти через казармы – там сейчас никого нет.

– А если кто-нибудь узнает, что ты мне помог? – Картал помедлил. – Что тогда?

– Не узнают. – Обойдя его, Салван стал спешно спускаться. – Идем. Я тебя выведу, а дальше сам. Мы приедем в Лаусенс послезавтра. Если пойдешь полями, успеешь обогнать. Поговорим там. Все равно тебя сразу не выгонят – никто не захочет огласки.

Благодарно кивнув, Картал поспешил следом. Холодные перила бесшумно заскользили под его вспотевшими ладонями.

эпилог

22 мая 3146 года по исчислению Малого Мира, Белый Замок

День выдался на редкость холодным и ветреным. Дождь, шедший с ночи, до сих пор накрапывал, тревожа разлившиеся по саду лужи.

Задернув портьеру, Лирамель отошла к камину и, скинув сапоги, забралась с ногами в большое темно-сиреневое кресло. Время тянулось бесконечно, а Линни все не приходила. Посланная к покоям брата еще накануне вечером, она должна была доложить сразу же, как услышат крик младенца.

Легкие шаги за дверью заставили Лирамель вскочить и наскоро обуться. Спустя несколько мгновений дверь протестующе скрипнула, и по полу потянуло сквозняком. Войдя, служанка остановилась на пороге. Уставшая и осунувшаяся, она попыталась было поклониться и неуклюже пошатнулась.

– Ну? – Поспешно подойдя, Лирамель приобняла ее за плечи и помогла дойти до кресла. – Ребенок родился? Как Али?

Линни виновато покачала головой.

– Меня не пустили в покои, но Моврон сказал, что все хорошо. Он оперировал вместе с герцогом, только что ушел. Мне было велено привести вас немедля…

Встревоженно обернувшись на заглянувшего в покои стражника, Лирамель рассеянно кивнула и поспешила к брату.

Заперев внутренний засов, Лирамель перевела дыхание. От жара камина в гостиной запотели окна, а воздух пропах раскаленным камнем и воском. Стояла такая тишина, что было слышно, как потрескивают свечи. Несмотря на полдень, их так и не потушили, хотя солнце било в стекла, отражаясь в мелких каплях, отчего по стенам мерцали солнечные зайчики.

Чувствуя, что начинает задыхаться, Лирамель неслышно пересекла комнату и заглянула в приоткрытую дверь спальни. Судя по разбросанным по полу окровавленным тряпкам, слуг брат еще не впускал.

Сглотнув подступивший к горлу комок, Лирамель подошла к постели. Али лежала на самом краю, укрытая по плечи шелковым одеялом, и, судя по мерно вздымающейся груди, крепко спала.

– Карли… – едва слышно позвала Лирамель, заметив стоявшего у стены брата.

Тот не ответил и даже не пошевелился. Лирамель стало не по себе. Быстро подойдя, она нерешительно дотронулась до его ссутуленной спины и вновь прошептала:

– Ты меня слышишь?

Тишина вдруг сделалась густой и вязкой. Карл неподвижно смотрел перед собой отсутствующим взглядом и что-то неслышно шептал. Взглянув на спящего в его руках младенца, Лирамель медленно отступила. Вдоль позвоночника пробежал холодок. Будучи Главой Рода, она ни разу не произносила полной формулы, поскольку никто из ее детей не относился к Ведущей. Карл не стал колебаться. Он исполнил свой долг, и теперь оставалось только ждать и надеяться. Мешать ему было нельзя.

– Все, – спустя полчаса выдохнул брат и обернулся. – Ты здесь, Ветерок…

Она кивнула и, подождав, пока он подойдет и сядет рядом, прильнула к его плечу.

– Увидел?

– Мой сын продолжит Ведущую, – доверительно прошептал Карл и, настороженно посмотрев на Али, добавил: – Я разглядел только на одно поколение, дальше – темнота. Не знаю, должно ли так быть или это разрыв.

Карл хотел добавить что-то еще, но лишь тяжело вздохнул и, передав ей ребенка, поднялся. Положив горячие ладони на ее голову, он уверенно и быстро произнес формулу отречения.

– Теперь все правильно, – с какой-то горечью произнес брат. – Ты – моя наследница. Лирдан – твой брат. Корона перейдет к нему, когда подойдет время. Нам всем предстоит еще долгий путь.

Покраснев, младенец закряхтел и проснулся.

– Лирдан? – удивилась Лирамель, невольно всмотревшись в лицо ребенка. Карл как-то неопределенно пожал плечами и, не ответив, забрал у нее сына и сухо ответил:

– Пусть носит имя деда. Он не повторит его судьбы – будет мудрее.

– Конечно, не повторит. Ни ты, ни я этого не позволим. Орден больше не поднимет головы, не посмеет.

– Али надо отдохнуть, – словно не услышав ее, Карл кивнул на дверь. – Идем. И, будь добра, позови Линни. Пусть приберет здесь тихонько. Параману тоже сообщи.

– Он разве приехал?

– Конечно, приехал, – немного раздраженно ответил Карл. – Я написал ему еще вчера. Ведущая обязана присутствовать в полном составе. В книге Рода должны стоять все подписи.

Улыбнувшись, Лирамель понимающе кивнула и, поцеловав его в щеку, поспешила в коридор. Вопросы могли подождать. Главное – теперь у них была надежда.

* * *

В последний раз обмакнув перо в чернила, Карл подписался под всеми свидетелями и, подув на поблескивающие строчки, закрыл увесистую книгу, затем, сложив разбросанные по столу листы в стопку, отложил их и расправил затекшие плечи. Почти догоревшая свеча качнулась и, скрипнув, упала с подсвечника на деревянную столешницу. Карл машинально поднял ее и поставил на место. На карте, играя по краям красными искорками, медленно расползалось черное пятно. Взяв салфетку, он аккуратно затушил его и нахмурился: на месте Пата зияла дыра величиной в серебряный колветр.

«Пат… – мысленно произнес Карл, вспомнив видение сестры. – Кристиан – слишком удобный вариант. У него просто не останется выбора…»

Вздохнув, Али перевернулась на бок и что-то прошептала, отчего невесомая кисея, прикрывающая стоящую возле постели колыбель, едва заметно качнулась.

Встав, Карл подошел к окну и отодвинул тяжелую портьеру. В небе медленно плыла над облаками огромная оранжево-алая луна. Точно такую же, но гораздо ярче, он увидел над древом Ведущей в своем откровении. Образы были настолько четкими и в то же время хаотичными, что ему никак не удавалось проанализировать их спокойно. Гнев, страх и всепоглощающая боль мешали думать. Он ожидал увидеть многое, но только не то, что увидел. Большой Мир разрушил сложный узор, который Карл выплетал много лет. Все нужно было начинать сначала, и искать, искать, искать. От правильных вопросов и ответов на них зависело гораздо больше, чем сохранение Ведущей. Где-то в прошлом, в самом начале скрывалась причина настолько важная, что ради нее менялись судьбы целых народов.

Убедившись, что жена не проснулась, Карл неслышно пересек спальню и прикрыл за собой дверь. Дремавшая в кресле Линни мгновенно проснулась и встала.

– Ваше Высочество?

– Все в порядке, – успокоил ее Карл и мельком осмотрел гостиную. – Я ненадолго отойду. Если Али проснется, дай ей отвар – он на столике. Полчашки, не больше.

Линни вежливо поклонилась и ловко поправила замявшийся фартук.

– Я запомню, Ваше Высочество. Не беспокойтесь.

Дежурившие у дверей офицеры синхронно поклонились и тут же заперли за Карлом тяжелый засов.

– Принц Эллад не покидал покоев? – приостановившись, спросил Карл одного из них.

– В нашу смену – нет, – немного растерянно ответил тот. – Кажется, ему недавно принесли ужин.

Кивнув, Карл поспешил к покоям племянника. Ему требовалось еще несколько писем. Пока мальчик доверял ему, следовало сделать все, чтобы повернуть будущее в нужное русло.