Путь отречения. том 2 (I часть) Последняя воля

Часть 1. Глава 1

6 июня 3134 года по исчислению Малого мира; Белый Замок и окрестности

Боль была всюду. Пульсировала вокруг, сжимала, давила, вырывала из спасительного забытья… Белый полог, растянутый над постелью, то провисал, то будто уходил вверх и темнел, растворяясь где-то у потолка.

Пересохшее горло саднило и жгло. Привкус кофе вызывал тошноту. Кристиану хотелось пить, но не было сил дотянуться до стоявшей на тумбочке чашки. Все еще не понимая, сон это или явь, он с трудом повернулся на бок и, сдержав стон, приподнялся на локте.

Вся постель оказалась перепачкана кровью. У подушки поблескивал рубиновым навершием воткнутый в матрас кинжал. Скользнув по нему мутным взглядом, Кристиан прижал ладонь к пульсирующему боку. Рана была небольшой, но сильно кровоточила. Потянувшись, он взял кинжал и, обтерев о наволочку, кое-как разрезал скомканную простыню. Дыхание предательски сбивалось. Перетянув порез, Кристиан без сил откинулся на подушку и едва не захлебнулся в собственной рвоте. В глазах вновь потемнело, на лбу выступил пот.

Из коридора то и дело доносились взволнованные голоса и топот. Недалеко от двери кто-то тихо плакал, но так и не вошел. Услышав надрывный крик тетки, Кристиан судорожно вдохнул и, заткнув кинжал за пояс, сполз на пол. Он должен был помочь, но боль была настолько сильной, что ноги отказывались держать.

Послышались тяжелые шаги. Плачь оборвался, и спустя мгновенье дверь с силой распахнулась и ударила в стену.

– Ваше Высочество? – Тори опрометью бросился к Кристиану и подхватил под руку. – Кто это сделал?

– Не знаю… Я спал. Наверное, что-то было в кофе…

– Вам надо немедленно уходить, Ваше Высочество! Сейчас же, пока еще не поздно!

– Ты знаешь, что происходит? – Вцепившись онемевшими пальцами в ворот его камзола, Кристиан с трудом приподнялся и, тяжело дыша, оперся на подставленное Тори плечо.

– Нет, но ваш брат взят под стражу. Я слышал, как генерал Аармани настаивал на созыве Суда Рода. Не знаю, почему и зачем…

Кристиан с трудом сделал шаг и остановился. Его бил озноб, перед глазами хаотично мелькали черные точки.

– Надо дойти до покоев Ее Величества, – выдохнул Тори. – Можно уйти через башню. Мы спустимся в левое крыло, в конюшни… Карл дал мне указания на случай, если что-либо случится.

– Когда это было? – прохрипел Кристиан, позволяя Тори вывести себя в коридор. – До или после его отъезда?

Осмотревшись, тот молча перехватил его руку и решительно потащил вперед.

– Теперь сюда… – Отперев потайную дверь, Тори с облегчением выдохнул и, будто вспомнив, ответил: – Давно. Несколько месяцев назад.

– А что с Лирамель? Где она?

– Ее я не видел… Простите, Ваше Высочество. Карл велел мне спасать только вас и самого себя. Я дал слово.

Набрав полную грудь воздуха, Тори рывком взвалил Кристиана на плечи и, держась за перила, с трудом начал подниматься по лестнице.

– В конюшне ждет лекарь, он поедет с вами. Я останусь. Мне велено… Али-Нари нельзя бросать одну.

– Что еще говорил тебе Карл? – спросил Кристиан и, почувствовав рвотный позыв, до скрежета сжал зубы.

– Сказал, что вы сами догадаетесь, как поступить.

Горготские стражники, попадавшиеся на пути к конюшням, при виде Тори поспешно отворачивались. Ни помочь, ни помешать ему никто из них не пытался.

В конюшне было непривычно пусто и тихо. Моврон, ожидавший у входной арки, был напуган и взволнован.

– Поедем к Вибру, Ваше Высочество, – пробормотал он и, с помощью Тори усадив Кристиана в седло, взял лошадь под уздцы. – Затаимся там на пару дней. Нас укроют.

Пригнувшись, Кристиан благодарно взглянул на Тори.

– Выясни, что происходит, Эринма… Помоги тем, кому сможешь… И береги себя.

– Теплых вам ветров, Ваше Высочество! – со слезами на глазах отсалютовал тот. – Жив буду – найду вас потом.

Выведя прихрамывающую кобылу наружу, Моврон тут же свернул на боковую тропинку. До потайной двери идти было минут двадцать, но эту часть сада охраняли только кошки, а цветущие кроны надежно закрывали обзор следящей сверху стражи. Кристиан надеялся, что им удастся добраться до ограды незамеченными.

– Эн сатим лет корвэт, – на всякий случай шептал он, пока лекарь старательно петлял между корявых яблонь.

Маленькая потайная дверь в каменной ограде уже успела затянуться вьюном. Подсказав Моврону, на какие камни следует надавить, Кристиан сполз на влажную землю и лег, положив голову на поставленный перед дверью плоский валун.

– Ваша кузина обещала прислать хороших лошадей из казарменной конюшни и кое-какие вещи в дорогу, – сказал лекарь и, наклонившись, потуже затянул пропитавшуюся кровью повязку. – Держитесь, Ваше Высочество.

Дверь поддалась сразу. Обрубив мечом цепкие побеги, Моврон осторожно выглянул наружу, а затем помог Кристиану подняться и почти на себе перетащил его через порог.

Лошади – навьюченная поклажей пегая кобыла и грязно-белый жеребец – ждали неподалеку. Старик-конюх, который держал их под уздцы, трясся так, что клацали зубы.

– Вас уже хватились, – прохрипел он, подавшись вперед. – Замок закрыт. Офицеры внутренней охраны арестованы, многих убили. Я думал, вы не сумеете выбраться…

Взобравшись с помощью лекаря на жеребца, Кристиан провел левой ладонью по пристегнутому к седлу мечу. Сознание немного прояснилось. Несмотря на ранение и боль, голова больше не кружилась. Видимо, предположение о снотворном оказалось верным.

– Вам известно, кто за всем этим стоит? – спросил он, вглядевшись в желтовато-бледное лицо старика.

Машинально обернувшись, конюх сдавленно прошептал:

– Сам я не видел, господин… Но говорят, что это дело рук старого герцога, сына короля Аритона. Перед моим уходом прибыл гонец. В Горготе устроили настоящую резню. Убиты шесть членов Совета и еще около двухсот человек из Рода и Десяти, кто пытался сопротивляться. В Пате и в Ровмэне вроде то же самое. И теперь вот здесь.

– А что генерал Лафаст? – быстро спросил Моврон.

– Все южные генералы поддержали герцога, да и наш Лафаст вряд ли против него пойдет. Вы же знаете, он за своих ребят жизнь положит. Какой у него выбор-то? А больше я ничего не знаю. Мало кого удалось разговорить… Да и потом, все, кто мог, уже бежали. Вы – последние. – Замерев, конюх прислушался и заметно побледнел. – Слышите? Похоже, отряд… Налегке. Переждите, не то выйдете прямо на них.

– Вы могли бы прислать нам весточку в Вибр? – прохрипел Кристиан, с трудом проглотив подступивший к горлу комок. – Я должен знать, что с братом… В чем его обвиняют. И с сестрой…

– Постараюсь, – сочувствующе взглянув на него, пообещал старик. – Только если герцог Кайл действительно вернулся, я бы не надеялся... Простите мою прямоту, но вряд ли госпожа была еще жива, когда вы покидали замок. Что до Его Высочества, то раз его не убили, как пытались вас, значит, он для чего-то нужен живым. Или же хотят казнить прилюдно.

Помрачнев, Кристиан прижал ладонь к боку. От одной мысли, что близнец снова оказался во что-то замешан, стало тошно. С того дня, как брат покинул замок, чтобы отправиться к Миэлю, он больше не мог ему ни в чем доверять.

– Пора, – глухо сказал Моврон, трогаясь вперед. – Ваше Высочество, вы сможете ехать сами?

– Да, – отозвался Кристиан и, обернувшись, бросил прощальный взгляд на высокие башни. В душе будто что-то оборвалось. – Вперед, – чуть помедлив, договорил он, – чем скорее уберемся отсюда, тем лучше.

Порыв ветра всколыхнул мокрые ветви и ударил в лицо дождевой крошкой. Подняв лицо к небу, Кристиан увидел, что тучи постепенно рассеиваются. Ураган был недолгим, и, к счастью, земля не настолько размокла, чтобы задержать коней.

Обогнув холм справа, Моврон сразу же повернул на север, к опушке. Ехать приходилось по самой кромке, едва заходя за первый ряд деревьев. В глубине леса начинался настоящий бурелом и лошадям было не пробраться.

– Боюсь, я долго не продержусь, – натянув поводья, Кристиан посмотрел в ссутуленную спину лекаря. – Как только пересечем тракт, сделаем остановку.

Подъехав, Моврон приподнял край его плаща и взглянул на окровавленные тряпки.

– Мы и так уже достаточно далеко, чтобы позволить себе немного передохнуть, – сказал он и неодобрительно поджал губы. – Я осмотрю рану, а дальше решим, можно ли продолжать путь или безопаснее затаиться здесь. Замок большой, поэтому они наверняка сначала опросят стражу и обыщут закоулки. – Потянув лошадь за уздцы, Моврон заставил ее лечь и, бросив на землю свой плащ, придержал Кристиана за плечи. – Осторожнее, Ваше Высочество. Вот так… А теперь ложитесь, мне так будет сподручнее.

С трудом сдержав стон, Кристиан несколько раз моргнул и, задержав дыхание, осторожно лег. Мелкие острые травинки тут же защекотали шею.

– Удар был нанесен мастерски. Если бы вы не проснулись, то тихо и без мучений отошли бы в мир иной… Видимо, тот, кто желал вам смерти, решил выказать уважение. Или же не хотел, чтобы вы умерли от его руки. Надеюсь, что я ошибаюсь, иначе мои снадобья тут не помогут. – Встав, Моврон открыл одну из седельных сумок и, развязав объемный мешочек, вынул лепешку мха и чистую ткань. Туго перевязав рану, он заставил Кристиана выпить мутный и дурно пахнущий отвар и, еще раз убедившись, не проступила ли на повязках кровь, довольно кивнул: – Думаю, пока хватит, Ваше Высочество.

– Так намного удобнее, благодарю. – Кристиан глубоко вдохнул и сел. Перед глазами тут же замелькали черные мушки, но боль заметно утихла. Промокнув губы рукавом, он искоса посмотрел на лекаря. – Вы думаете, конюх был прав насчет Карла?

– Я надеюсь, Ваше Высочество. – Отвернувшись, Моврон убрал лекарство обратно в сумку. – Но не уверен. Мой покойный отец хорошо знал вашего дядю и всегда называл его безумцем. Кайл очень жесток. Двадцать лет – немалый срок, чтобы забыть о человеке, но, как видите, о нем не забыли, хотя он и исчез, заставив всех поверить в свою смерть. Мне известно, что и герцог Параман, и ваш брат много месяцев переворачивали Королевство вверх дном в поисках каких-либо следов – и ни разу ничего не нашли.

– Да, я знаю, – ответил Кристиан, настороженно взглянув на лекаря. Судя по всему, Карл ему доверял, и было непонятно, чем тот мог заслужить его расположение.

Вновь подойдя, Моврон выжидающе протянул руку. В его глазах стояли слезы, но лицо было непроницаемым, словно маска.

– После Вибра я бы на вашем месте повернул к побережью, – ровно произнес он. – Оставаться в Королевстве небезопасно.

– Предлагаете бежать в Княжество? – Поднявшись, Кристиан повел плечом и невольно взглянул на север. – Не удивлюсь, если Карл на это и рассчитывал. Мне кажется, Моврон, он делился с вами не только секретами своего мастерства…

Лекарь невозмутимо пожал плечами:

– Вы правы, Ваше Высочество.

До тракта ехали молча. Выглянувшее солнце мигало желтоватым светом между облаками, переплетая на земле тени деревьев и подлеска. Широкая дорога была усыпана поломанными ветвями и сорванными листьями, а на размокшей колее виднелись свежие отпечатки множества копыт.

Убедившись, что вокруг тихо, Кристиан выехал на тракт и, повернув к замку, пришпорил коня. Нужно было по возможности скрыть следы, чтобы выиграть время.

– Здесь, – указав рукой вправо, сказал он Моврону и повернул к обочине.

У старой сдвоенной сосны Кристиан сжал зубы и, привстав, вцепился в белую гриву. Канава была небольшой, поэтому жеребец легко ее перепрыгнул, но в глазах тут же потемнело от боли. Судорожно втянув в себя воздух, Кристиан несколько раз моргнул и, обернувшись, процедил:

– У Вибра много болот... Безопаснее обогнуть их с северо-запада, я знаю несколько тропинок…

– Как скажете, Ваше Высочество, – тут же отозвался лекарь и отцепил от седла арбалет. – Только давайте-ка поторопимся. Мы все еще слишком близко к замку.

Найдя взглядом корявую липу, за которой начиналась извилистая тропинка, Кристиан поскакал вперед. Эти места были ему хорошо знакомы. Пока Лирамель находилась при смерти, Карл часто посылал его за травами и после заставлял их зарисовывать. Брат постоянно экспериментировал, пытаясь найти замену ограниченному запасу антибиотиков и прочих лекарств, привезенных из Большого Мира.

Глядя на роящуюся вокруг мошкару, Кристиан сосредоточенно хмурился. Он старательно запрещал себе думать о тех, кто остался за спиной, но мысли, словно назойливые насекомые, лезли, сбивая дыхание и вынуждая сосредотачиваться на пульсирующей в теле и в душе боли. Принять предательство Совета было легко, но измена генералов, офицеров и простого народа легла на совесть уродливо-черным пятном. После тягот войны Кристиан чувствовал себя в ответе за их выбор, и потому не желал быть к нему причастным.

«Как они могли предать Главу Рода? – мысленно спрашивал он, кусая в кровь губы. – Как посмели забыть, что Лирамель для них сделала?»

Пригнувшись к шее коня, Кристиан закрыл глаза и с трудом подавил сжавшую горло ярость. Ему вспомнилось лицо Тарэма и его презрительная ухмылка. Было ясно как день, что за всем случившимся внвоь стоял Орден.

«И все же даже из Совета им пришлось убить шестерых. Многие остались нам верны. Знать бы поименно…»

Вспомнив откровения конюха, Кристиан помрачнел и, придержав поводья, обернулся к лекарю.

– Если мои брат и сестра умрут, я больше не вернусь в Королевство. Народ, который желает рабства, рабства и заслуживает. Такова моя клятва, Моврон Миссара. Будьте ей свидетелем. Ту атровера мирриен![1]

Вздрогнув, словно от удара, тот медленно кивнул и, пытаясь скрыть растерянность, потрепал лошадь по холке.

– Свидетельствую, Ваше Высочество. Ту атровера. – В его голосе послышался неприкрытый страх. – Но надеюсь, что вам не придется исполнить данное слово. Я никогда не слышал, чтобы сыны Тара отворачивались от своей земли и народа…

Не ответив, Кристиан поджал губы. Каждый был волен сам выбирать путь, и ему не пристало вмешиваться в выбор других. Если лучшие мужи Королевства выбрали Орден и бесчестье, он предпочитал идти иной дорогой – той, которой последовали устоявшие и отдавшие жизни, но не предавшие.

– Никогда не было и такого, чтобы народ Королевства отрекался от Главы правящего Рода, Моврон! Ныне же уже второй раз за век Совет преступно поднимает руку на того, кому давал присягу, а народ трусливо безмолвствует. И при этом вся Ведущая знает, что Лирамель – последняя прямая наследница. Не говоря уже о пророчестве... – Замолчав, Кристиан судорожно выдохнул: – Нет прощения предателям! Нет и не найдется им оправдания! Никогда! Всякий, проливший кровь Главы Рода, в крови и утонет! И он, и все его потомки!

Молча кивнув, лекарь тяжело вздохнул и вновь пристегнул арбалет к седлу.

Лес полнился птичьими трелями и шепотом ветра. Бурелома почти не было: буря прошла окрестности Вибра стороной. Однако густая тонкая трава, под которой хлюпала вода, предательски обволакивала копыта лошадей, затрудняя каждый шаг. Пахло сыростью, гнилью и еще чем-то приторно-сладким, вызывающим слабую тошноту.

– Болота уже близко, господин! – встревоженно заметил Моврон, пристально всматриваясь в просвет между деревьями. – Не пора ли нам свернуть?

Не договорив, он нахмурился и напряженно оглядел лес.

– За нами идут, – уверенно сказал Кристиан, останавливая коня. В наступившей тишине застывший воздух зазвенел от странного, пробирающего до костей напряжения. – Кто-то из Посвященных. Я чувствую.

Молча вытащив меч, лекарь спешился. Помедлив, Кристиан последовал его примеру, но едва коснувшись ногами земли, с трудом сдержал стон.

– Надо уходить в болота, - через силу процедил он. - Быстро!

Моврон растерянно развел руками:

– Но лошади…

– Или лошади, или мы, Миссара. Здесь у нас шансов нет. Я не в состоянии защищаться, а вы в одиночку не справитесь. – Медленно выдохнув, Кристиан вытер со лба пот. – В болота они за нами не пойдут: места тут гиблые и опасные.

Сняв с седла сумки, Моврон перекинул их через плечо.

– Ваша воля, – сухо ответил он. – Только боюсь, как бы мы потом тоже не пожалели. Здесь пропало немало народа. По мне уж лучше принять бой. Если их двое или трое, то я справлюсь. И не из таких передряг приходилось выбираться. Я хоть в Академии и не обучался, но клинком владею недурно.

Отступив в сторону, Кристиан обхватил обеими руками тонкий березовый ствол и внимательно посмотрел на лекаря. Доверие Карла говорило сейчас не в его пользу. Возможно все, что случилось в замке, вообще было делом рук брата, поэтому прежде чем доверять кому-либо, следовало узнать, как на самом деле обстояли дела и правду ли сказал конюх. Карл легко мог одурачить кого угодно, если задавался такой целью.

– В болота я пойду один, Моврон, – решительно заявил Кристиан. – А ты поезжай в Вибр. Если повезет, уведешь кого-нибудь за собой. Только не геройствуй.

– Ваше Высочество…

– Я так решил, – отрезал Кристиан, предупреждающе подняв руку. – Благодарю за заботу и преданность, но твоя помощь мне более не требуется. Если Бог судит выжить – выживу. Если нет, то передай Карлу… – Запнувшись, он тряхнул головой и мрачно улыбнулся: – Впрочем, неважно.

Сделав несколько шагов, Кристиан подцепил ногой лежавшую у дерева толстую сухую ветвь. Подойдя, Моврон помог ее поднять и отсек мечом несколько сучьев.

– Возьмите хотя бы меч! – попросил он, поспешно отстегивая ножны. – И еще сумку. Тут лекарства и немного хлеба. Хватит, чтобы переждать пару дней, пока все не утихнет.

Смягчившись, Кристиан благодарно кивнул и оперся на ветку.

* * *

Выстроив слуг и оставшихся в живых офицеров внутренней охраны в длинную шеренгу, Кайл медленно ходил от одного к другому и задавал один и тот же вопрос. Тому, кто присягал ему на верность и, склонившись, целовал руку, он жестом приказывал отойти в сторону. Отказывающихся двое рослых воинов тут же выводили через малый зал в галерею. Доносившиеся оттуда крики не оставляли сомнений о судьбе несчастных.

В отличие от Парамана, который безмолвно стоял в тени колонны и мрачно наблюдал за своим отцом, Карл смотрел на разыгрываемое представление спокойно и без эмоций. Единственное, что его заботило, так это отсутствие среди допрашиваемых маленькой Линни. Впрочем, оставалась вероятность, что горничную могла укрыть мать. Хашша стала Хозяйкой кухонь еще до изгнания Кайла. Карл знал ее историю и был совершенно уверен, что дядя не тронет эту женщину, даже если та откажет ему неповиновение.

– Замечательно, – глубокий голос Кайла неожиданно разнесся по залу, заставив многих испуганно вздрогнуть. – Теперь приступим к нашим дорогим родственникам. – Поднявшись на возвышение, дядя сел на трон и закинул ногу на ногу. – Есть желающие или будем в порядке очереди?

Краем глаза увидев сбоку какое-то движение, Карл слегка повернул голову. Якир медленно вышел вперед и, подойдя к ступенькам, встал на колено.

– Примите мою преданность и верность, Ваше Величество, – произнес он на одном дыхании и склонил голову.

«Браво, Валлор! Достойный сын своего отца! – мысленно зааплодировал Карл, насмешливо наблюдая за тем, как зашептались за спиной лорда те, кто еще недавно осуждали его за несостоявшийся брак с Лирамель. – По крайней мере, свою шкуру ты сберег. Ведущей будет на кого опереться».

– Принимаю, – сухо отозвался Кайл, кивком отсылая Якира прочь. – Твой побег из Варута мы, конечно, не забудем, но за верность вознаградим.

Обведя зал долгим изучающим взглядом, дядя на мгновенье остановился на Карле, а затем посмотрел на заплаканную Фалинор.

– Сестра? – громко спросил он, заставив ее поднять голову.

– Ты знаешь! – почти плюнула она, тяжело и прерывисто дыша. – Зачем было его убивать?

Кайл слегка пожал плечами.

– Советник Эликар выказал мне неуважение. Но, разумеется, я не считаю, что его ошибка каким-либо образом отразиться на судьбе моих племянниц. Верно ведь, Фалина?

Побледнев, та кивнула.

– Ладно, мы учтем твое состояние, – почти ласково добавил Кайл и обернулся к Параману: – Ну а ты, мой любезный сын и наследник? Ничего не хочешь сказать?

Подавшись вперед, Параман вышел на свет и степенно поклонился.

– Для меня честь вновь видеть вас и служить вам, – ответил он. – Все, что вы приказывали мне, я исполнил в точности, Ваше Величество.

Скептически приподняв бровь, Кайл снисходительно улыбнулся.

– Вполне приемлемо, – выдержав паузу, одобрил он и тут же потерял к Параману всякий интерес. – Теперь хочу послушать, что скажет нам дочь герцога Алана. Как вижу, за прошедшие годы из запуганной тощей девчонки она превратилась во вполне сносное создание. Мы довольны результатом своей милости.

Задержав дыхание, Карл искоса посмотрел на стоявшую рядом с Фалинор Али-Нари. Белая, как гранитные стены Тронного зала, та взирала на Кайла широко раскрытыми, остекленевшими от ужаса глазами.

– Я… Я тоже рада вас видеть, Ваше Величество, – прошептала она и заметно пошатнулась.

Рассмеявшись, Кайл несколько раз хлопнул в ладоши.

– Браво. Это даже больше, чем я ожидал. Ты действительно выросла, девочка. Живи и радуй нас.

Казалось, большинство из собранных в Тронном зале людей вздохнули с облегчением. После череды казней среди детей Рода многие боялись за судьбу Ведущей линии.

Вереница тех, кто желал присягнуть Кайлу на верность, потянулась к трону пестрой змейкой. Судя по тому, с каким торжеством дядя периодически поглядывал на Карла, он был вполне доволен. Замок дался ему сравнительно малой кровью.

– Ну а теперь, – сказал он, порывисто вставая с трона, – решим еще один вопрос.

Не дожидаясь, пока Якир и Олон ему помогут, Карл качнулся вперед и рывком поднялся с колен. Несмотря на все его усилия, руки развязать так и не удалось.

Тишина, царившая в зале, стала еще напряженнее. Все, кто стоял недалеко от Карла, предусмотрительно отступили назад. Рядом остался только Аармани.

– Интересный расклад. – Подойдя почти вплотную, Кайл медленно обошел вокруг них. – Насколько я понимаю, наш дорогой генерал не просто так требовал Суда Рода? – Не дожидаясь ответа, он укоризненно покачал головой: – Слышал, слышал… Вот только доводы показались мне слабоватыми. Все-таки речь не о сыне Ведущей линии, а всего лишь о бастарде…

– Ведущая поддержала мое ходатайство, – спокойно ответил Аармани. – Или ты бросишь вызов всему Роду?

– Почему бы и нет? – легко согласился Кайл и, остановившись, пытливо взглянул Карлу в глаза: – А ты что скажешь, племянник? Могу ли я тебя убить вопреки воли Ведущей?

Карл едва заметно улыбнулся и слегка качнул головой:

– Можете, дядя. Но не станете.

– Это почему же? – с любопытством спросил Кайл. – У тебя есть что предложить?

– Скорее это у вас найдется, что предложить мне, – вежливо ответил Карл и еле слышно добавил: – А что до родословной, то вам она никогда не мешала, не так ли?

Склонив голову набок, дядя задумчиво хмыкнул.

– На язык ты остер и соображаешь быстро. Да только, боюсь, этого будет маловато. – Взглянув на Аармани, он серьезно спросил: – Бартайота поддержит меня? Ты даешь слово?

Тяжело вздохнув, генерал кивнул и отступил на шаг назад.

– Тогда пусть пока живет. В конце концов, хорошими лекарями в наше время разбрасываться неразумно, тут я с тобой соглашусь.

– Благодарю, – нарочито небрежно поклонился Карл.

Молча сняв с пальца рубиновую печатку Главы Рода, парой часов ранее отобранную им же у Карла, Кайл коротко размахнулся и дал ему пощечину.

– Надеюсь, дорогой племянник, ты окупишь мое великодушие.

Вытерев о плечо выступившую на губах кровь, Карл равнодушно посмотрел на него и промолчал.

– Умный мальчик, молодец. – Кайл одобрительно кивнул и, развернувшись, пошел прочь. – Заприте, где велено! – на ходу кинул он склонившему голову Олону. – И никого не допускать без моего позволения!

Безропотно позволив офицеру вывести себя из зала, Карл подождал, пока за ними закроются ворота и тихо попросил:

– Расскажи, только быстро и коротко.

Оглядевшись, Олон медленно пошел вперед, почти волоча его за собой.

– Как вы и предполагали, Лирамель не нашли, – прошептал он. – Я слышал разговор между ним и Тарэмом. Оба уверены, что она попала на Тропу. Вашему брату тоже удалось бежать, но он был ранен, причем серьезно. Я видел спальню, кровать вся в крови. Кто ему помог – не знаю.

Кивнув, Карл почувствовал, как отлегла от сердца тяжесть. На какое-то время Лирамель теперь находилась вне досягаемости Ордена. Цикл Троп, в который она попала, была самым долгим, почти шестилетним.

– Мне потребуются кое-какие вещи. – Осторожно спускаясь по ступеням, Карл взглядом отсчитывал мелькающие по бокам двери.

– Смотря что, Ваше Высочество, – с некоторой неохотой отозвался Олон. – Темницу наверняка будут обыскивать.

– Не волнуйся, нужно совсем немного. Бежать отсюда невозможно, а вот выжить – вполне.

Дружески отсалютовав внутренней страже подземелья, Олон настойчиво подтолкнул Карла к первым проходным решеткам.

Длинный темный коридор, освещаемый коптящими факелами всего лишь в нескольких местах, уходил под уклон. Судя по внушительной связки ключей, которую нес идущий впереди стражник, путь им предстоял неблизкий.

«Что ж, – внутренне содрогнувшись, подумал Карл, втягивая сухой, пахнущий камнем и пылью воздух, – теперь у меня наконец-то будет время подумать и отоспаться».

Открыв седьмую дверь, палечник остановился и свернул направо. Ниша, в которой чернела маленькая железная створка с выпиленным внизу отверстием, разительно отличалась от соседних, почти квадратных проемов, закрытых обычными решетками.

– Ваше Высочество, – отперев замок, стражник отошел в сторону и, поклонившись, подождал, пока Карл переступит порог. – Будьте осторожны, Ваше Высочество… – запоздало пробормотал он вслед и, помедлив, запер дверь.

Темнота сомкнулась за спиной, поглотив звуки и окружив со всех сторон плотным коконом. Достав спрятанное за пояс огниво, Карл вытянул руку и ощупал стену. Факел нашелся почти сразу. На гладком древке не нашлось ни пылинки, значит, его принесли заранее.

«Все-таки засомневался…» – с досадой подумал Карл и высек искру. Проницательность дяди не сулила ничего хорошего. Было бы гораздо безопаснее, если бы Кайл просто решил использовать его знания.

Деревянная скамья в углу, проржавевшая труба, из которой то и дело капала вода в прорубленную в полу прямоугольную дыру… И высокие темные стены.

Подождав, пока факел достаточно разгорится, Карл поднял его повыше и осмотрел потолок. В правом дальнем углу виднелось небольшое вентиляционное отверстие. Вспомнив схему замка, он попытался хотя бы примерно рассчитать, куда именно оно могло выходить. К сожалению, даже с перепроверкой выходило крыло, где размещались Главы Десяти.

Озадаченно хмыкнув, Карл вернул факел на место и, подойдя к скамье, бросил на нее плащ.

«Одна проигранная партия – это еще не конец, – мысленно напомнил он себе и, тяжело сев, облизал разбитую губу. Та все еще кровоточила. – Я тоже умею ждать. Подожду».

* * *

Пустив отряд по свежим следам, Параман коротко переговорил с Якиром и отъехал в сторону. Следить за лордом он не собирался: тот прекрасно знал, что отвечает за поиски головой.

– Удачи, сын Киррана, – напоследок произнес он, встретившись с ним взглядом. – Ошибешься – пеняй на себя. Я больше вытаскивать не стану.

Кивнув, Якир подал жрецам знак и, ударив каблуками по бокам вороной кобылы, поскакал на северо-запад.

«И тебе удачи, Кристиани. Беги как можно быстрее и как можно дальше. И не возвращайся», – мысленно сказал двоюродному брату Параман, глядя вслед удаляющимся всадникам, неслышно прошептал:

– Пусть земля, которой ты помог, поможет и тебе… Фере элле сетэндав, фере элла то аллофо[2].

Развернув коня на юго-восток, он пригнулся, чтобы не задеть капюшоном низко свисающие еловые ветви. До рассвета нужно было вернуться в замок, поэтому следовало поспешить.

Огромная пантера бесшумно скользнула вперед и, преградив путь, угрожающе зарычала. С трудом осадив скакуна, Параман украдкой осмотрелся и, никого не заметив, хлестко приказал:

– Эн сатим лет корвэт, Рата! Тэнба![3]

Мотнув головой, кошка замолкла и попятилась.

– Куда это ты собрался, мальчик? – тут же раздался сбоку мягкий баритон. – Мало тебе было моего урока, еще хочешь?

Выйдя из-за покрытой зеленоватым мхом старой липы, пожилой воин щелкнул пальцами и подозвал пантеру. Он был невысок и широкоплеч; рыжие, заметно побелевшие волосы и окладистая борода выдавали кровь Каэлов. За долгие годы, которые они не виделись, Шаддан изменился почти до неузнаваемости, но остался все так же опасен. Морщины и сутулость, свойственные возрасту, могли обмануть кого угодно, но только не тех, кто знал, на что он способен.

Рывком обнажив меч, Параман спешился:

– Если ты следишь за мной, то должен знать, куда я иду. К чему тогда вопросы?

– К тому, что сейчас не время испытывать судьбу. Смирись и терпи. Заслужишь его доверие – сможешь их повидать. Не заслужишь – не к кому будет торопиться.

Параман зло усмехнулся.

– Я в такие игры уже не играю! – угрожающе процедил он. – Пропусти, Каэл! Если отец узнает, что ты пытался вмешаться, тебе тоже не поздоровится!

– Наследников можно родить много, а вот верного сторонника найти нелегко, – тихо ответил тот. – Одумайся! Подставишь себя – подставишь и их. Или надеешься, что Кайл пощадит родную кровь? Ты прервал его род, разрушив планы, благодаря которым появился на свет, поэтому пощады не жди.

Искоса глянув на кошку, Параман опустил меч и сделал несколько шагов вперед.

– Хорошо, Тень. Я последую твоему совету. Пока что. Но взамен тоже попрошу кое о чем.

Согласно кивнув, старик скрестил на груди руки и смерил его слегка насмешливым взглядом:

– Проси, мальчик! Только учти, у меня еще много работы.

– Успеешь с работой, – мрачно отозвался Параман и, отстегнув от пояса внушительный кошель с золотом, бросил ему в руки. – Передай. Приказ приказом, но я не могу позволить детям умереть с голоду. И еще вот, – повернувшись, он подошел к лошади и снял перекинутые через седло сумки. – Тут мука… И кое-какие вещи.

– Передам. – Шаддан легко перекинул поклажу через плечо. – Только болтай об этом поменьше. Не думаю, что раньше, чем через год, он выпустит тебя поля зрения. Придется очень постараться.

– Уж будь уверен, – отозвался Параман. – Только и я многого не забуду. На твоем счету немало моих сторонников.

– Как и врагов, – улыбнувшись, кивнул Шаддан. – Жаль только, девчонка опять ушла. Не правда ли, странное совпадение?

– Я тут ни при чем. – Вернув ему улыбку, Параман вскочил в седло и развернул коня боком. – Охрана была снята, ты сам упустил добычу. Мог бы последовать за ней, довершить все и вернуться через пару лет.

Старик тихо рассмеялся и, хлопнув в ладоши, разбудил задремавшую кошку.

– Зачем? Твой отец выразился достаточно ясно: вернется сама, тогда и предъявим труп стервятникам. И ты наконец наденешь корону. Всю жизнь бегать от трона не выйдет, Парамани. – Почти бесшумно отойдя в сторону, он погладил севшую рядом пантеру по широкой черной макушке. – Возвращайся в замок. Якир все равно его найдет. Если сын Лирдана унаследовал разум своего отца, он попытается укрыться в болотах. Там и сгинет, потому как кинжал, которым я его пырнул, отравлен. К утру комарам уже нечем будет поживиться. А для лорда Варута это будет второй урок. – Шаддан посерьезнел и укоризненно покачал головой. – За мальчонку не волнуйся, Кайл его не тронет. А что до Кристиана, его участь намного легче той, которая ждет вас, если ослушаетесь. Я никогда не промахиваюсь.

Пока Параман подбирал слова для ответа, Шаддан ушел, почти тут же растворившись среди густого подлеска. Спустя мгновенье кошка лениво зевнула и скользнула вслед за ним.

«Мерзавец!» – с горечью бросил вслед Параман и развернул коня к замку.

Стража у центральных ворот сада была незнакома, однако четверо воинов молча отошли в сторону и с почтением поклонились.

Белая дорога выглядела пустой как никогда. У парадного входа не стояло ни одного экипажа, а во всех окнах третьего уровня, где располагался Белый коридор, пестрели задернутые портьеры.

Спешившись у нижних ступеней, Параман взбежал по лестнице и, на ходу кивнув шагнувшему навстречу Олону, вошел в вестибюль.

– Ваше Высочество… – Знакомый голосок, раздавшийся из-за колонны, вынудил его приостановиться. Обернувшись, он вопросительно взглянул на рыжеволосую служанку. Испуганная и взлохмаченная, Линни осторожно приподняла палец и указала наверх.

– Он там… – прошептала она, вздрогнув от звука собственного голоса. – Ее Высочество просила вас найти.

Выругавшись, Параман сбросил отсыревший плащ на каменные плиты и опрометью бросился вперед.

Количество охраны у дверей собственных покоев было таким, что сомнения в словах Линни тотчас же исчезли. Раздраженно поджав губы в ответ на просьбу сдать оружие, Параман отстегнул меч и, протянув его одному из офицеров, спросил:

– Давно он тут?

– Около двух часов, Ваше Высочество, – ответил стражник, с поклоном отворяя двери. – Госпожа пришла позже.

Сжав правую руку в кулак, Параман отстранил его и шагнул внутрь.

Отец сидел в зеленом бархатном кресле, положив ноги на стол, и крепко спал. Завернувшись в плащ и запрокинув голову на подголовник, он дышал ровно и глубоко. Али-Нари, бледная и испуганная, жалась на стуле в углу кабинета с чашкой чая и куском пирога. Она не ела и не пила и, казалось, вообще не шевелилась уже долгое время, потому что когда Параман осторожно забрал чашку из ее рук, чай был таким же холодным, как и ее ладонь.

Вздрогнув от его прикосновения, сестра выпрямилась и растерянно осмотрелась.

– Он велел принести мне поесть, – едва слышно пролепетала она, а затем обхватила Парамана за ноги и тихонько заплакала: – Уведи меня отсюда… Это невыносимо.

Замерев, Параман обернулся и, еще раз внимательно взглянув на отца, молча подхватил ее на руки и бесшумно вышел из кабинета.

– Не бойся, Али. Ты должна быть смелой… – с придыханием произнес Параман, коснувшись губами пахнущих травами волос, и едва не споткнулся, вновь вспомнив ту страшную ночь, когда точно так же выносил сестру из покоев истекающей кровью матери. Он до сих пор слышал ее предсмертный хрип и видел укор и отчаяние в прощальном взгляде. Но выбора не было: просто так отец не пощадил бы никого, не говоря уже о дочери Алана, которая могла стать его личным подарком Ордену. Жизнь сестры обошлась Параману очень дорого.

Выйдя из покоев, он кивком попросил вернуть меч и, подождав, пока офицер вставит его в ножны, быстрым шагом направился прочь.

– Я отнесу тебя к Фалинор, – прошептал он притихшей Али. – Поживешь пока у нее. Вы сейчас нужны друг другу.

Покрепче обхватив его шею, та кивнула.

– Мне страшно за Карла… – Ее голос был едва слышен, но Параман все равно шикнул и настороженно покосился в сторону стражи.

– Забудь, Али. Ты нужна Ведущей и должна жить, слышишь? Карл был бы первым, кто сказал бы тебе это.

– Только благодаря ему от меня теперь есть хоть какая-то польза, – мотнув головой, возразила сестра. – И ты это знаешь.

Почувствовав, что она уже достаточно пришла в себя, Параман остановился и бережно поставил ее на ноги.

– Ее вмешивайся, Али, иначе навредишь и себе, и ему. Если выход есть, Карл сам его найдет. Если нет, не нужно тонуть вместе с ним. «Не давай повода ищущим повода» – это его слова, не пренебрегай ими.

– Я буду осторожна! – Упрямо сжав губы, Али-Нари взглянула с такой яростью, что Параман решил промолчать.

Подождав, пока она отойдет подальше, он повернулся и поспешил обратно. Бежать от отца было бесполезно. Все, что теперь оставалось – это играть на его условиях и держать удар.

[1] Пусть совершится должное, да будет так (Древний язык)

[2] Пусть минует смерть, пусть не заметит враг (Древний язык)

[3] Повинуйся королевской крови, Рата. Назад, прочь! (Древний язык, формула)

Глава 2

6-7 июня 3134 года по исчислению Малого Мира, окрестности Вибра - Белый Замок.

Палка то и дело наполовину уходила в красноватую, блестящую в закатных лучах грязь. Стараясь не тревожить рану, Кристиан осторожно ступал по мелким, едва заметным кочкам. Он спешил как мог, но боль и нарастающая слабость давали понять, что уйти далеко не получится.

Одинокий вскрик болотной выпи потонул в гробовой тишине. Даже ветер, еще недавно игравший в кронах темнеющего позади леса, будто уснул. Тревожно обернувшись, Кристиан на мгновенье замер, вглядываясь в полумрак между деревьями, а затем плашмя упал за высокий пучок осоки. Он успел разглядеть троих – двух жрецов и молодого худощавого офицера, в котором не сразу узнал Якира. Узнав же, досадливо скривил губы: бывшему другу и боевому товарищу найти его не составляло никакого труда.

Спешившись, лорд Варута некоторое время молча рассматривал землю, а затем обернулся к своим спутникам и, подняв руку, махнул в сторону леса. Развернув лошадей, те неспешно отъехали подальше от болот.

Тяжело дыша, Кристиан неподвижно смотрел, как уверенно и быстро Якир шел вперед. Ему даже не требовалось проверять дорогу – он безошибочно ступал по еще не затянувшимся следам. Пройдя примерно половину разделяющего их расстояния, лорд остановился и, взведя арбалет, громко сказал:

– Я знаю, что вы здесь, Ваше Высочество. Бежать вам некуда, а надеяться уже не на что. Лучшее, что вы можете сделать – это выбрать быструю и безболезненную смерть. Памятуя о нашей дружбе, я буду меток.

Усмехнувшись, Кристиан с трудом поднялся и, чувствуя, как стекает с одежды вязкая грязь, выпрямился и обнажил меч.

– Ты прав, Якир. Бежать мне некуда и незачем. Пусть хотя бы моя гибель падет проклятьем на тех, кто избрал путь предательства и обмана.

– Надеюсь, так оно и будет, – серьезно глядя на него, проговорил Якир и, с сожалением покачав головой, вскинул арбалет: – Поверьте, мне искренне жаль.

Почувствовав удар, Кристиан глухо вскрикнул и упал навзничь. На мгновенье он задохнулся от пронзившей плечо боли, но едва потемнело в глазах, как боль внезапно ослабла, и вместо нее пришло странное онемение – тело словно парализовало.

– Не двигайся. – Встав рядом, Якир нагнулся и, повернув запястье, осторожно вытащил стрелу. Из его ладони незаметно выпал темный пузырек. – Поклон тебе от Али-Нари. Хэсс не дает гарантии, что верно угадал яд, но выбора нет. Выпей, когда я уйду. – Выпрямившись, лорд Варута поднял над головой стрелу. – И прости.

– Лирамель… – прошептал Кристиан, с трудом удерживая его в поле зрения: густой туман все сильнее застилал глаза, смешивая все вокруг в каскад разноцветных пятен.

Ничего не ответив, Якир повернулся и быстро пошел прочь.

* * *

В спальне было прохладно. Фалинор неподвижно стояла возле распахнутого окна и смотрела в темное небо. Подойдя к тетке, Али молча села у ее ног и прислонилась затылком к холодной стене. Оставленный на накрытом столе подсвечник потух, и свет, падающий от камина, разбегался по комнате размытыми теплыми тенями.

– Вы ничего не поели, – заметила она, не зная, как начать разговор. – Так нельзя.

– Ты не понимаешь… – Наклонив голову, Фалинор посмотрела на нее и вздохнула: – Бедная девочка. Что он тебе сказал?

– Ничего, – тихо ответила Али. – Велел выпить с ним чаю и просто смотрел.

– И ты выпила?

– Немного... Один глоток. Больше не смогла.

Фалинор недобро улыбнулась.

– Проверял, значит. Хотя это представление было скорее для твоего брата. Параман еще не раз пожалеет, что был так неосторожен. Я не пошевелю и пальцем, чтобы защитить его от этого кровопийцы! Пусть получит сполна!

– Зачем вы так? – с упреком выдохнула Али. – Он пытался спасти свою семью, как и вы – свою. Мне не в чем его винить. Даже если Параман все знал.

– О… – протянула тетя, покачав головой. – Ты еще так наивна, моя дорогая! Неужели думаешь, что Кайл для того пошел против воли Совета и столько лет за это расплачивался, чтобы плод его ослушания потом загубил великие планы?

– Что вы имеете в виду? – внутренне сжавшись, спросила Али, глядя на ее точеный профиль.

– А ты спроси у своего брата, почему его первенец умер, едва сделав первый вдох! – с неожиданной злостью выпалила Фалинор. – Если, конечно, он потрудился задуматься над тем, почему вообще решил прервать свою линию. Трус! Точно такой же, как и мой отец! И оба оправдывались любовью. Какая там любовь! Вокруг сплошная ложь, предательство и расчет!

Выпрямившись, Али отстранилась от тетки и поднялась на ноги.

– При всем моем уважении к вам я прошу не высказываться о Парамане в подобном тоне. И почему умер мой племянник, мне прекрасно известно. Фло и сама тогда осталась едва жива. Никто ей не помог. Никто!

Расхохотавшись, Фалинор закрыла лицо ладонями и с шумом втянула воздух.

– Замолчи, Али, – с трудом проговорила она. – Думай как хочешь. Думайте все как хотите! Вы все равно никогда не узнаете правды. Никто не узнает. Орден умеет хранить секреты. И я тоже умею – меня научила мать. И я верна Роду, иначе бы давно вырыла Кайлу могилу – и ему, и всем, в ком течет его грязная кровь… – Подняв взгляд, она посмотрела Али в глаза и тихо добавила: – Но есть тот, кого я ненавижу больше.

Сбитая с толку ее отповедью, Али-Нари промолчала. За всю свою жизнь она впервые видела тетю в подобном состоянии. Обычно спокойная и выдержанная, Фалинор теперь напоминала раскаленную головешку и была полна такой боли и злости, что Али начинала ее бояться.

– Никто и не обвиняет вас в неверности Роду, – прошептала она, потупившись. – У вас не было выбора. Мне рассказывали, я знаю. Если бы вы не дали согласие Эликару…

– Замолчи, – уже спокойнее повторила Фалинор. – Никто меня не принуждал прерывать Род. Я сделала это осознанно. И никогда не жалела. Эликар предложил мне больше, чем вся Ведущая. Он любил без всякого расчета. Тарэм это понимал. У него просто не хватило тогда власти – ни на меня, ни на него. Но, как видишь, он не забыл. – Покачав головой, она грустно улыбнулась и, протянув руку, ласково погладила Али по растрепавшимся волосам. – Про тебя он тоже не забудет. Будь осторожна, девочка. Храни свою тайну так же, как я – никому себя не вверяй.

«Уже вверила, – чувствуя тепло ее ладони, мысленно ответила Али-Нари, подавив вздох. – И тоже никогда не пожалею».

* * *

Холодная сталь коснулась кадыка, едва не порезав кожу.

Вздрогнув, Параман инстинктивно отклонился назад, но, встретив препятствие, вскинул руки и наугад обхватил лезвие. В густой темноте не было видно ничего, кроме мерцающих за оконным стеклом звезд.

– Глупец! – раздался над ним резкий возглас. – Где твой меч?

Чувствуя, как между пальцами потекла кровь, Параман перестал сопротивляться.

– Вы сами приказали охране не впускать никого с оружием… Ваше Величество, – выдавил он. – Я не заметил, как заснул.

– Вот как… Не заметил, значит, – в голосе отца скользнула усмешка. – А я ведь мог и не разобраться, кто тут сопит в углу. Никто ведь не мешал тебе войти через потайную дверь и сохранить оружие. Да и твоей сестре уйти этим путем было бы безопаснее. – Убрав наконец клинок, отец отошел к столу и, чиркнув огнивом, затеплил свечи. – К Фалинор ведь отправил?

Силясь подобрать слова, Параман замешкался и, увидев, что отец обернулся, поспешно кивнул.

– А она, кстати, оказалась куда умнее тебя, – словно уловив его страх, продолжал тот. – Знает, чего бояться, а чего нет. Хвалю, хорошая девочка выросла, послушная.

Затрещав, одна из зажженных свечей взорвалась снопом мелких искр. Сев обратно в кресло, отец тяжело опустил голову на руки и некоторое время молчал.

– Если ты оступишься хоть в чем-нибудь, Параман, – не поднимая глаз, проговорил он, – я забуду, что ты мой сын. Рядом со мной нет места предателям. Ты предпочел личный интерес вопросу сохранения родовой преемственности и пошел на поводу Совета – испугался за свою шкуру и благополучие. – Подняв голову, отец презрительно скривил губы: – Отвратительно и низко! Не для того я дал тебе жизнь, рискуя своей!

Отведя взгляд, Параман промолчал. Все, что он мог ответить в свою защиту, только подлило бы масло в огонь.

– Молчишь? – недобро хмыкнул отец. – Лучше бы ты боялся, когда обрывал свой Род. За всех бы боялся: за жену, за детей, за сестру, которая расплатится вместе с тобой… За своих людей. Насколько я знаю, ряды твоих соратников уже заметно поредели, не так ли?

– Да, – глухо ответил Параман, из всех сил стараясь задавить в себе ненависть.

– Да! – сплюнув, передразнил его отец. – Еще как «да», сынок! Я и то уже со счета сбился. Надеюсь, теперь урок понят и усвоен. – Взяв перо, он обмакнул его в чернила и что-то поочередно накарябал в нескольких свитках, разложенных на столе. – Кстати, насчет Али-Нари… Я еще не определился с наследником, а ведь он будет нужен – рано или поздно.

Похолодев, Параман медленно сжал кулаки и силой заставил себя выдохнуть.

– Совет не позволит вам еще раз переступить через их планы, Ваше Величество. Тарэму не нужен новый виток. Он поставил себе целью оборвать Ведущую линию.

Зевнув, отец лениво взглянул на него и пожал плечами:

– Скажи это Советникам Сару и Эликару. Прости, остальных поименно не помню. – В его голосе прозвучал едва сдерживаемый смех. – Твоя сестра мне не дочь. Поскольку Род обрывается, выбор будет оправдан… Если я так захочу. – Привстав, он наклонился вперед, практически перегнувшись через стол. – В твоих интересах убедить меня, что подобных мер не потребуется. Помни об этом!

– Я запомню, отец, – как можно смиреннее ответил Параман. – И сделаю все, что вы пожелаете.

– Правильный ответ, – откинувшись обратно на спинку кресла, отец мрачно улыбнулся. – Кстати, как там твой юный лорд? Привез мне подарок?

– Я не поехал с ними, но думаю, Якир вас не разочарует. Он верен, как был верен герцог Кирран.

Скептически выгнув бровь, отец взмахом руки приказал Параману встать.

– Вели позвать. Если этот юнец меня предаст, лично прирежешь и закопаешь. Заодно научишься наконец не поручаться за тех, кто не готов за тебя сдохнуть.

Выйдя из кабинета, Параман прошел через темный коридор к входным дверям. Трижды постучав, он подождал, пока стражник отопрет наружный замок, и, дождавшись щелчка, толкнул тяжелую створку. Медленно открывшись, та жалобно скрипнула.

– Лорда Якира сюда! Живо! – хрипло приказал Параман двум старшим офицерам, а затем, найдя взглядом палечника, который был с его отцом в Горготе, требовательно протянул руку: – Мой меч. Немедленно!

Поколебавшись, мужчина взял прислоненный к стене клинок и с поклоном подал:

– Ваше Высочество…

Молниеносно отбросив в сторону ножны, Параман размахнулся и отсек офицеру голову. Окатив стену кровью, та с глухим ударом упала на пол и откатилась к двери прежде, чем тело рухнуло поперек коридора.

– Этот предатель нарушил закон и поднял руку на главу рода Квиста, – отступив, коротко объяснил Параман шарахнувшимся в стороны стражникам и, развернувшись, чеканным шагом пошел обратно. В памяти услужливо всплыл удивленно-растерянный взгляд Эликара, которого только что убитый палечник силой заставил встать на колени перед Тарэмом. К счастью, жрец не успел выместить свою злобу. Отец подоспел вовремя. Он умел убивать не хуже палача, поэтому Эликар умер мгновенно.

Дойдя до кабинета, Параман поставил окровавленный меч возле дверного косяка и, поклонившись, вошел.

– Я передал ваш приказ, – спокойно произнес он в ответ на вопросительный взгляд отца.

Тот равнодушно пожал плечами и, взяв со стола ранее подписанные бумаги, как бы вскользь заметил:

– Камзол запачкал. И в следующий раз спрашивай дозволения, прежде чем мечом махать. Я этого мерзавца не просто так поставил у дверей, мне он был нужен.

Спустя десять минут, неся в руке пылающий факел, Якир, растрепанный и бледный, переступил порог и, молча подойдя к столу, с поклоном положил на край столешницы окровавленную до середины древка стрелу.

Внимательно посмотрев на лорда, отец сосредоточенно нахмурился, а затем растянул тонкие губы в довольной улыбке и с одобрением сказал:

– Хорошая работа, Валлор. Я увидел достаточно, можешь ничего не рассказывать.

Коротко выдохнув, Якир отступил назад и снова поклонился:

– Рад служить Вашему Величеству.

– Еще бы, – хмыкнул отец и, задумчиво проведя пальцем по наконечнику, посмотрел на оставшиеся на коже бурые крошки. – А теперь отнеси это Карлу. Пусть оставит себе на память.

Помедлив, Якир подался вперед и молча взял стрелу.

– Иди с ним, – взглянув на Парамана, велел отец. – Потом вернешься и доложишь обо всем, что услышишь.

Кровь на каменных плитах возле дверей еще не отмыли, но тела уже не было. Забрав у стражника свой меч, Якир поспешил за Параманом. Вдоль длинной галереи сновали туда-сюда одетые в форму Горгота и Ровмэна воины и офицеры, иногда пробегали слуги, в основном тоже прибывшие откуда-то из других областей Королевства.

Быстро спустившись по широкой изогнутой лестнице, Параман круто повернул налево. В красноватой темноте были видны очертания низкой арки, освещенной тусклым мерцанием факелов. В воздухе стоял отчетливый запах гари, время от времени слышались приглушенные голоса стражников и более тихие причитания тех несчастных, участь которых была еще не решена.

Отобрав у Якира факел, Параман нагнулся и переступил высокий порог.

– Надеюсь, ты сделал это быстро, – впервые за весь их путь обратился он к лорду и, не дождавшись ответа, обернулся: – Можешь не мучиться угрызениями совести, ему все равно не оставили шансов – кинжал был отравлен.

– Прекрати, Параман! – зло огрызнулся Якир. – Я не нуждаюсь в твоем сочувствии… Откройте, именем короля! – рявкнул он на замешкавшегося стражника и, пнув решетку мыском сапога, тихо выругался.

Мрачнея все больше по мере того, как они с лордом шли вперед, Параман старался запомнить лица воинов, стоявших на постах. Некоторых он узнавал сразу, кого-то видел впервые. Отец явно собирался осесть в замке надолго, раз менял и слуг, и стражу. Тем более удивительно было то, что Параман до последнего дня не подозревал о масштабе планируемого переворота. Видимо, подготовка шла так тщательно и долго, что даже его шпионы, следящие за всеми крупными городами и вотчинами, не замечали ничего подозрительного. Впрочем, отец вполне мог подкупить и их. Перед его лицом, похоже, отступало само понятие верности.

Закрыв за их спинами седьмую решетку, стражник степенно поклонился и, развернувшись, ушел.

– Ну и кто там пожаловал? – спустя пару мгновений раздался приглушенный голос, и под низкой полукруглой дверью блеснула полоска света. – Не поздновато ли?

– Якир принес тебе подарок от короля, – громко отозвался Параман и зло обернулся к напряженно застывшему лорду. – Давай, чего ждешь?

Нагнувшись, Якир протолкнул древко в отверстие под дверью и сразу же отступил назад.

– И что это значит? – подобрав стрелу, мрачно спросил Карл. – Якири?

– Одним сыном Рода стало меньше. – Видя, что лорд не собирается отвечать, Параман покачал головой: – Прими мои соболезнования.

Внутри послышалась какая-то возня. Что-то упало.

– Отдай это отцу, – коротко произнес Карл, пропихнув в отверстие небольшую тряпицу. – Скажи, что я ценю его изобретательность и сделал бы такой же выбор, но за глупца меня держать не стоит. И еще… – Его голос стал едва слышим. – Передай Али мою искреннюю благодарность. Пусть впредь будет осторожнее: грань между верностью и мудростью слишком тонкая и острая. Доброй ночи.

Развернув переданную Карлом тряпицу, Параман вздрогнул и, подозрительно прищурившись, взглянул на побледневшего лорда.

– Ничего не хочешь рассказать? – с нажимом спросил он, трижды постучав по решетке.

Сжав губы, Якир упрямо мотнул головой:

– Нет.

– Отлично. Я запомню. Подставишь мою сестру – лишишься головы. Сам казню.

– Я выполнил приказ при свидетелях, – призывным жестом поторопив спешащего к ним стражника, поспешно добавил Якир. – Если не веришь, можешь спросить Тарэма. Мне скрывать нечего.

Обратный путь показался таким долгим, что, дойдя до потайной двери, Параман уже порядком устал.

«Возможно, мне стоило поступить как Лирамель, – мрачно подумал он, тяжело поднимаясь по крутым ступеням. – По крайней мере, хотя бы Фло сейчас была бы в безопасности».

Темнота, царившая в его бывших покоях, сменилась приглушенным светом. Высокий тощий слуга не спешно шел вдоль стены, зажигая светильники и не обращая внимания на капающий на рукава воск. Заметив, что не один, он неуклюже поклонился и едва не выронил свечу. Молча обойдя его, Параман поспешил к кабинету. Длинные тени на полу то сжимались, то вытягивались, иногда залезая на стены, пока не замерли у ног, перерезанные тусклой полосой света под дверью. Отступив на полшага, он коротко постучал.

– Войди, – тут же раздался приглушенный ответ.

Отец все еще сидел за столом. Подняв взгляд от какой-то бумаги, он коротко спросил:

– Каков его ответ?

Подойдя ближе, Параман с поклоном протянул тряпицу.

– Сын Лирдана сказал, что ценит вашу изобретательность и сделал бы такой же выбор, но попросил не держать его за глупца, – в точности передал он слова Карла.

Демонстративно развернув тряпку, отец посмотрел на лежавшую в ней черную прядь, аккуратно перевязанную посередине обрывком нитки, и, закинув голову, громко рассмеялся.

– Какая прелесть! – успокоившись, проговорил он и брезгливо вытер пальцы о камзол. – Что ж, сынок, прими мои поздравления. Из твоего лорда выйдет толк, равно как и из глупышки Али-Нари. А вот насчет тебя сомневаюсь. Увы, кровь Каэлов хорошо подточила великое древо. Ты похож на прогнивший пень.

Не зная, что ответить, Параман промолчал.

– Запомни, – привстав, отец сощурил искрящиеся смехом глаза и с угрозой произнес: – Тот, кто легко может предать друга, предаст и хозяина. Равно как и тот, кто бездумно пренебрегает мудростью и бросается грудью на меч, кичась пустыми клятвами. Глупец никогда не станет надежной опорой, ибо глупость хуже измены. Кроме того, не чтящий своих врагов не достоин и победы – он трус и подлец! – Помолчав, отец вздохнул: – Однако на реванш я никому шанса не дам – не те времена. И за своеволие накажу. Не сейчас, позже. И каждого в отдельности. Поэтому можешь передать своему кузену, что раз ему недостаточно моего слова, я ему лично принесу скальп Кристиана. Повесит на стену и будет любоваться, пока сам не сдохнет.

– Вы знали? – тихо спросил Параман, сжав в кулак зудящие пальцы – рука так и тянулась к мечу.

Отец холодно улыбнулся:

– А ты думал, я окончательно из ума выжил? Разумеется, знал. Даже сын Лирдана это понял: Якир ему нужен не меньше, чем мне. Только вот привычкам иногда полезно изменять, поэтому мы использовали яд, от которого у твоего травника нет противоядия. Увы-увы. – Встав, отец обошел стол и, подойдя к Параману, положил на его плечо тяжелую ладонь. – Поставишь Якира Главным стопником и моим личным поверенным. Это для начала. Он надежный человек и теперь будет послушен и осторожен. А на Али-Нари я уж так и быть закрою глаза. Разреши ей делать то, что она хочет. Мне не с руки избавляться от дочери Ведущей. Пусть лучше действует с нашего ведома. Понял?

Стараясь дышать ровно, Параман кивнул. Насмешливый взгляд отца, казалось, прожигал его насквозь.

– Вот и славно. А теперь поди прочь и не забывай, о чем я тебя предупреждал. Оступишься – сгоришь. Больше поблажек не жди.

* * *

Ночью снова поднялся ветер, и небо окончательно прояснилось. Черное и высокое, оно было похоже на растянутый бархат, сбрызнутый сияющими капельками воды. Разглядывая дрожащие росинки, пляшущие вокруг круглой белой луны, Кристиан старательно дышал. Он не мог пошевелиться, не мог даже отвести взгляд в сторону или закрыть глаза, но дышать – осторожно, едва-едва – пока выходило.

Не удержавшись, одна из росинок скатилась вниз и, сверкнув косым росчерком, погасла. Отгоняя холодный липкий страх, словно губка, вытягивающий последние силы, Кристиан беззвучно молился. Отчаяние и горечь от несбывшихся надежд исчезли, оставив лишь пустоту и боль. Все, кто был дорог, или предали его, или уже покинули этот мир. Душу удерживали лишь угасающие воспоминания о прошлом, полном радости и счастья, трудностей и преодолений, дружбы и смелости, первых потерь и слез. Пройденный путь разворачивался в сознании бесконечным свитком. Кристиану было за что благодарить. И он благодарил, прославляя Творца вместе со всем, что дышало, светило и умирало вместе с ним этой летней ночью.

Раскинувшись широким ослепительно-белым веером, с неба на окровавленную грудь упала полупрозрачная лунная дорожка и, в мгновенье ока покрывшись перламутровым блеском, изогнулась широкими покатыми ступенями. Едва касаясь их подолом плаща, вниз спускался высокий, облаченный в золотые доспехи воин. Забыв как дышать, Кристиан изумленно смотрел, силясь вспомнить где и когда он мог видеть его строгое, лучащееся внутренним светом лицо. В застывшем воздухе тем временем зазвучали терпкие нотки ладана и нагретого воска, а откуда-то издалека послышалась многоголосое пение…

Остановившись, воин опустил копье, которое держал в левой руке, и коснулся острием перебинтованной раны на боку Кристиана, затем, вытянув другую руку, положил огненный меч на его голову.

– Слушай, сын Рода! – раздался громоподобный и в тоже время тихий голос. – Так говорит Господь: идите по всему миру и проповедуйте Евангелие всей твари. Кто будет веровать и креститься, спасен будет; а кто не будет веровать, осужден будет. Уверовавших же будут сопровождать сии знамения: именем Моим будут изгонять бесов; будут говорить новыми языками; будут брать змей; и если что смертоносное выпьют, не повредит им; возложат руки на больных, и они будут здоровы[1]. Так говорит Господь. – Убрав меч, он строго посмотрел на Кристиана и сказал: – Иди куда тебе должно и делай что должно. И все это исполнится, как исполнилось ныне, ибо ты верил, и по вере дано было тебе.

Сказав так, он отвел меч и, повернувшись, исчез. Растворился в бархатном небе и широкий лунный луч: трижды обернув луну, он застыл вокруг нее холодным ореолом – предвестником непогоды и сильных ветров.

Глубоко втянув сырой воздух, Кристиан задержал дыхание и медленно встал. Одежда промокла насквозь, но, несмотря на это, ему было почти жарко – тело будто горело изнутри.

Расстегнув рубашку, он взглянул на пропитанные кровью бинты и, вынув кинжал, осторожно их разрезал. Мох под повязкой пропитался насквозь, однако под ним уже образовалась корочка – кровотечение остановилось. Рана на плече тоже затянулась, но рука болела так, будто в кость всадили огромную иглу.

Найдя в сумке немного свежего мха, Кристиан как мог наложил повязку и наспех перебинтовал, мысленно поблагодарив Моврона за заботу и предусмотрительность.

– Что ж, – сам себе сказал он, свернув мокрый плащ и перебросив сумку через здоровое плечо. – Значит, переполнилась чаша гнева и над этой землей.

Вспомнив слова данного Арматею пророчества, Кристиан нахмурился и мысленно прочел выученные наизусть строки: «Когда же умножатся беззакония, дитя нашего Рода призовет врага на землю, отвергнувшую его».

Указанный путь стал вдруг прост и ясен, как и все, что вело к нему.

«Ту атровера мирриен»[2], – мысленно выдохнул он и осторожно побрел к лесу.

[1] Ев. от Марка 16: 15-18

[2] Пусть совершится должное, да будет так (Древний язык)

Глава 3

Лето 3134 года по исчислению Малого Мира\ 1984 год от Р.Х., США - Греция; Предместья Тира - Княжество аллотаров.

Прервав ворчливое квохтанье кур, надрывно и сипло заголосил петух. Словно очнувшись, заблеяли овцы, протяжно и жалобно замычала корова. Где-то совсем близко чирикнула птица.

Очнувшись, Лирамель некоторое время лежала неподвижно. Воспоминания, бесцветные, как старая фотография, проступали медленно и с неохотой. Последнее, что удалось запомнить перед падением в никуда, была темнота, грохот и безумный вой ветра. Теперь же вокруг кипела жизнь, но на глаза по-прежнему не падало ни лучика света.

Набравшись смелости, Лирамель осторожно приоткрыла веки и, почувствовав невидимое препятствие, тут же зажмурилась. Страх медленно отступал. Подняв правую руку, она неловко коснулась головы и ощупала плотную повязку, закрывавшую лоб и лицо до самого носа.

– Есть здесь кто-нибудь? – сипло позвала Лирамель и закашлялась: в легкие будто бы впились раскаленные вилы. Несколько раз глубоко вдохнув, она заставила себя успокоиться.

Проведя здоровой ладонью по загипсованному предплечью, Лирамель внутренне сжалась и едва не заплакала.

«Прости меня, Карли», – мысленно простонала она и, не обращая внимания на боль в груди, изо всех сил крикнула:

– Эй!

Издалека почти тут же раздались торопливые шаги. Спустя мгновенье коротко скрипнула дверь.

– Очнулась? – насмешливо прозвучал незнакомый мужской голос.

– Кто вы? – спросила Лирамель, машинально повернув голову на звук.

Молча подойдя, мужчина тяжело сел на край постели и стал осторожно разматывать повязку.

– Сейчас уберу руку, и ты попробуешь открыть глаза. Если почувствуешь боль, сразу же закрывай. Поняла? Надеюсь, мы удалили все осколки…

– Поняла, – внутренне похолодев, прошептала она, скомкав в кулак простыню.

Свет резанул по зрачкам, заставив зажмуриться, но боли не было. Несколько секунд Лирамель подслеповато всматривалась в склоненного над ней человека. Она определенно его знала, но от волнения никак не могла вспомнить имя.

– Ну? – широко улыбнувшись, протянул тот. – Или я настолько постарел?

– Дядя Пол? Это и в самом деле вы?

Он беззвучно засмеялся:

– Конечно, я. Кому еще быть на этом конце света, как не Хранителю Тропы? – Сняв до конца бинт, он сдвинул повязку с ее лба и, наклонившись, сосредоточенно прищурился: – Ты слишком рано прыгнула. Упала метров с семи, не меньше. Хорошо еще умудрилась попасть в сарай, а то бы я костей не собрал, объясняй потом шерифу… – Пол покачал головой: – Мы, потомки Миссара, служим Хранителями много поколений, но за триста с лишним лет вы с Лирданом – первые, кто сломал здесь кости. Судя по всему, ты повторила его путь через окно? Выпала случайно или решила вернуться?

– Случайно, – рассеянно ответила Лирамель и задумалась, стоило ли рассказывать о смерти главы его рода. Почему-то не верилось, что Пол мог интересоваться делами Королевства. Скорее всего, он лишь хотел подчеркнуть свою значимость.

– Надеюсь, сыновья Лирдана в порядке? – вновь полюбопытствовал фермер. – Карл добился того, что хотел?

Лирамель настороженно кивнула.

– Да, с ними все в порядке. И Карл, как мне кажется, вполне доволен нашим положением.

Пол понимающе улыбнулся.

– Вижу, ты не очень-то хочешь говорить. Жаль, я был бы не прочь услышать пару историй. Впрочем, не буду настаивать, это твое право. Как поправишься, помогу вернуться домой. О документах не волнуйся, все решаемо.

– Спасибо, Пол! – искренне поблагодарила Лирамель, дотронувшись до его широкой ладони. – Я расскажу, но позже. Сейчас мне нужно подумать и решить, как прожить эти годы. Кажется, это будет непросто.

– Не переживай. Ты можешь пробыть здесь столько, сколько нужно. Мы с женой рады гостям.

Рассеянно кивнув, Лирамель повернула голову и взглянула в окно. Легкие белые занавески с россыпью кружевных ромашек закрывали пыльное стекло. Ей вдруг вспомнился их маленький дом и синее море… В этом мире осталось только одно место, где она могла бы справиться со своей болью.

«Чем скорее я уеду, тем лучше, – промелькнула быстрая мысль. – Нужно позвонить Вуллису, он все устроит».

* * *

Затушив костер, Кристиан присыпал его землей и отсыревшими прошлогодними листьями. Ночь прошла спокойно, поэтому, наскоро выпив два яйца, найденных накануне в журавлином гнезде у края топи, он решил повернуть на север. Два месяца бесконечных блужданий вымотали его до предела. Спустя несколько дней после встречи с Якиром началась настоящая облава. Леса прочесывали вдоль и поперек, на тракте днем и ночью дежурили патрули. Несколько раз Кристиану пришлось уходить из-под самого носа Посвященных и дважды отбиваться от кошек, пока не удалось наконец затеряться в болотах Тира. На сей раз, похоже, Кайл поверил в его смерть. Уже три дня Кристиан спал спокойно и даже решился развести огонь, чтобы просушить одежду и отогреться.

До границы Княжества оставалось три дневных перехода. Будь у него обувь, он дошел бы и за сутки, но сапоги пропали в трясине, равно как меч и плащ. Теперь, в изорванной окровавленной рубашке и обрезанных до колен брюках, всклокоченный и грязный, он больше походил на безумного нищего, чем на сына Рода.

Сжав рукоять кинжала, которым едва не был убит в своих покоях, Кристиан осторожно срезал со ствола немного мха и убрал его в сумку. Запасы Моврона подошли к концу, а он не хотел рисковать: путь до Черной крепости был неблизкий и опасный.

Вынырнув практически из-под ног, короткоухий заяц метнулся в сторону и припустил так, что через секунду исчез из виду.

– Беги, брат, беги, я тебя не трону, – понимающе улыбнувшись, произнес Кристиан и, привычно поправив сумку, осторожно зашагал дальше.

Ступать босиком по усыпанной хвоей земле было неудобно и временами больно. Но он понимал, что если понадобится, доползет до Княжества на коленях. Пути назад не было. Родина, не сумев его раздавить и уничтожить, изгоняла теперь прочь. Впрочем, и это уже не бередило душу. Единственное, о чем еще ныло сердце, так это об участи сестры. Оставалось надеяться, что дядя поступил порядочно и убил ее быстро. О брате Кристиан не думал вовсе. Связь между ними была уже не такая, как в детстве, до появления Лии, но все же достаточно прочная, чтобы почувствовать смерть друг друга. Выяснять, какой ценой близнецу удалось выторговать себе жизнь, не хотелось.

К рассвету третьего дня, выпив последний глоток воды, набранной в одном из мелких притоков Тира, Кристиан оставил позади черно-зеленую стену леса и пересек рытвину, служившую теперь границей Княжества вместо росшей до войны живой изгороди.

«Если Кайл понял, куда и зачем я шел, и все-таки не поверил в мою гибель, – подумал он, осторожно ступая в ковыль, – то остается уповать лишь на милость Божию и милосердие княгини».

Свежие курганы были расположены ровным полукругом. Чуть дальше за ними находилась могила, где Лирамель приказала похоронить их кузена Гайда, стопника Уфара и тех офицеров из его стопы, которых не удалось спасти после сражения за Тремя Холмами.

– Мир вам, – прошептал Кристиан, немного постояв на маленькой полянке, зеленевшей среди седого ковыля. – Мир тебе, Гайди. Надеюсь, когда-нибудь свидимся…

Узкая, но хорошо утоптанная тропинка бежала от могильных холмов на северо-восток юркой змейкой. Блаженно вздохнув, Кристиан ступил на нее израненными ступнями и пошел быстрее.

Ближе к ночи, когда солнце почти скрылось за горизонтом, издалека послышалось конское ржание. Кристиан в растерянности остановился. Прятаться ему было негде, а крепость еще даже не появилась на горизонте.

Сойдя с тропинки, он сложил набранный по дороге сушняк и, достав самодельное огниво, высек искру. До войны по приказу Миэля аллотары не брали пленных, но с тех пор многое изменилось.

Небольшой костерок горел и потрескивал, пуская в небо снопы мелких рыжих искорок. Прижав ладонь к земле, Кристиан напряженно следил за слабой вибрацией. Судя по всему, лошадь шла галопом.

Когда топот копыт стал таким громким, что заглушил бормотание ветра и треск сверчков, Кристиан встал и, медленно выдохнув, приосанился.

Замедлив ход, всадник подъехал к костру и, обнажив короткий копис, спешился. Он был невысок, но так же рыж и коренаст, как и остальные его соплеменники.

– Я пришел с миром и без злого умысла, – разведя руки в стороны, на языке Княжества произнес Кристиан.

– Как ваше имя и звание? – Убедившись, что он безоружен, воин, казалось, немного успокоился.

– Кристиан Валлор, сын Лирдана. Военачальник Ее Величества. По крайней мере, так было раньше.

Недоверчиво прищурившись, аллотар опустил меч и подошел к нему вплотную.

– Вы очень похожи на Карла...

– Так и есть, – спокойно кивнул Кристиан. – Мы близнецы.

– Да-да, она говорила, я вспомнил… Ваше Высочество. – Глубоко поклонившись, воин коснулся пальцами земли. – Прошу прощения за мою глупость. Что с вами случилось, мой князь?

– Если позволите, я не хотел бы отвечать на ваш вопрос.

– Простите мое любопытство, – нахмурился аллотар и, посмотрев на костер, поинтересовался: – Желаете ли переночевать здесь или продолжим путь? Мой конь выдержит обоих, ему не привыкать.

– Продолжим, – не колеблясь отозвался Кристиан. – Как ваше имя, офицер?

– Дайдард. Но я пока не офицер, мой князь, хотя и близок к семье княгини.

Осторожно подойдя к лошади, Кристиан почти с благоговением провел рукой по длинной жесткой гриве. Ему давно хотелось иметь такого же коня, как у сестры. Скакуны аллотаров были сильны, выносливы и почти по-человечески преданы.

– Что ж, Дайдард, – обернувшись, он с благодарностью взглянул на аллотара, – поспешим?

Спустя пару часов в кромешном мраке, густеющим за пределами призрачного света факела, который держал Дайдард, блеснуло несколько желтых огоньков.

- Мы совсем близко, – в голосе воина прозвучало радостное волнение.

Вспомнив рассказы брата, Кристиан удивленно прищурился:

– Я думал, вы не зажигаете внешние огни…

– Верно. Так и было раньше. Правда, и теперь зажигаем лишь некоторые, но скрываться больше нет смысла. Княгиня сказала, что между нами и Королевством отныне будет мир. Верно, мой князь?

– Надеюсь, Дайдард. Очень надеюсь. Моя сестра хотела бы этого больше всего на свете.

Огромные ворота бесшумно распахнулись, как только аллотар назвал свое имя.

– Кто там с тобой? – недобро взглянув на Кристиана, спросил стражник и вдруг побледнел: – Великий дракон, да это же…

– Осторожнее со словами, Киз! – неодобрительно оборвал его Дайдард. – Не поминай мерзость, хватит уже.

Потупившись, стражник взял под уздцы лошадь и почтительно поклонился:

– Простите, мой князь. Альло энель![1]

Спешившись, Кристиан вежливо кивнул ему и последовал за Дайдардом. Изнутри крепость выглядела еще более мрачно, чем снаружи. В свете факелов массивные стены казались черно-бордовыми, а узкие лестницы без перил угрожающе нависали над бездонной темнотой.

– Нам сюда. – Передав ему факел, воин уверенно ступил на каменный мост и пошел вперед. – Осторожнее, тут даже мне с непривычки бывало страшновато.

Старясь не смотреть вниз, Кристиан поднял факел повыше. Впереди, уходя прямо в звездное небо, чернела огромная башня.

– Кто это там бродит в такой час? – грубо спросил низкий хриплый голос, едва они прошли половину пути.

– Оповестите княгиню, – отозвался в ответ Дайдард. – Прибыл тот, кого она велела ждать.

Послышались тяжелые шаги, и впереди замелькал огонек факела.

– Меня не пропустят дальше входа, – предупредил воин, – не положено. Такие у нас правила.

– Я вам очень благодарен, – искренне произнес Кристиан, глядя в его широкую, немного ссутуленную спину. – Надеюсь, еще увидимся.

– Для меня было честью сопровождать вас, князь. – Остановившись на площадке перед дверью, аллотар дружески улыбнулся. – Рад служить.

Отдав факел одному из стражников, Кристиан начал осторожно спускаться вниз. Лестница была настолько крутой, что казалась почти отвесной. Чувствуя обжигающий холод ступеней, он поморщился и машинально провел пятерней по волосам. Спутанные и грязные пряди беспорядочно падали на лоб и глаза.

Бывшие покои Миэля полностью соответствовали скупому описанию Карла: скромно, строго, мрачно. Впрочем, княгиня уже успела привнести в них нотки уюта: на двух квадратных окнах качались бордовые занавески, на темном каменном полу серел некрашеный льняной ковер, а низкая кровать была застелена желтым покрывалом. Сама Дарита выглядела несколько растерянной. Встретив Кристиана на пороге, она хотела что-то сказать, но, задержав взгляд на его босых, перепачканных засохшей кровью ногах, нетерпеливым жестом отослала охрану.

– Я ожидала увидеть вас гораздо раньше, сын Лирдана, – заперев двери, с нескрываемым укором заметила княгиня и повернулась к нему спиной. – Вы не особо торопились. Лето почти на исходе.

Не понимая, о чем она говорит, Кристиан промолчал. У него было много вопросов, но задавать их казалось пока невежливым.

– Что же задержало вас, мой князь? – В голосе Дариты послышалось раздражение. Резко обернувшись, она сверкнула по-кошачьи зелеными глазами и чуть тише заметила: – Вы не похожи на человека, вернувшегося домой с почестями и славой. Или мой народ не заслуживает такой чести?

Кристиан нахмурился. Красота и внутренняя сила княгини завораживали его, поднимая из глубины души такие обжигающе-яркие чувства, о которых он давно уже позабыл.

– Я жду ответа, а вы все молчите, – недовольно произнесла Дарита. – Или, быть может, вы, как и ваш брат, считаете, что дочери Дэйн не чета сыновьям Тара? – Шагнув ближе, она с вызовом вскинула голову, но, встретившись с ним взглядом, вдруг смутилась. На щеках ее выступил легкий румянец.

Кристиан на мгновенье задумался, подбирая слова. Его ответ должен был разбить ее гнев и нанести удар, которого бы она не ожидала – сокрушительный и точный. Второго шанса могло уже и не представиться.

– Все пути мои вели к вам, Дэру, – словно со стороны услышал он свой голос. – Я видел вас в языках пламени и красках летнего заката, искал в рокоте грома, гуляющего по ущелью… Но понял это, возможно, только теперь. – Замолчав, он несколько долгих мгновений смотрел на свои руки, вспоминая все, что говорил ему брат, а затем вновь пристально взглянул на Дариту. – Не стану вам лгать, потому как не привык принимать желаемое за действительное. И потому прошу ответить, отчего ваши люди и вы сами именуете меня титулом, которого я не удостаивался?

Дарита удивленно прищурилась и слегка наклонила голову, будто птица, разглядывающая добычу.

– Карл вам не сказал? – спросила она и напряженно выпрямила спину. – Не объяснил, что передал вам свое право надо мной? И вы не поняли этого, когда я вручила вам копис и дала согласие?

Кристиану не пришлось ничего отвечать. Прочтя по его лицу ответ, она побледнела и отступила.

– Ваш брат – подлец и убийца! – Низкий голос Дариты надрывно дрогнул. – Ненавижу! Будь он проклят!

Увидев, что она собирается уйти, Кристиан подался вперед и схватил ее за руку. Он давно догадался, что брат успел совершить в Княжестве куда больше подвигов, чем соизволил поведать, но такого и вправду не ожидал.

– Карл должен был умереть! – Дарита попыталась вырваться, но Кристиан мягко притянул ее к себе и, сев на оббитый кожей топчан, усадил рядом.

– Согласен, должен был. Но если все так, как вы говорите, это уже неважно. Я ушел и никогда не вернусь туда, откуда меня гнали, словно подраненного зайца, Дарита. По моей ли воле или нет, но мой дом отныне здесь. И я этому рад.

Не отрывая от него проницательного взгляда, княгиня медленно кивнула.

– Хорошо, – с некоторой дрожью ответила она. – Таков наш закон, и я чту его. Вы не похожи на своего брата. Мне не за что вас ненавидеть. Кроме того, обычаи моего народа не позволяют поступить иначе, кроме как принять вас. Аллотарами никогда не правила и не будет править женщина. Только князь.

Улыбнувшись, Кристиан приподнял ее руку и, развернув ладонью вверх, поцеловал.

– Со временем вы мне поверите, – пообещал он. – А я узнаю все ваши законы и передам свои – те, благодаря которым моя сестра избавила эту землю от мерзости.

Опустив голову, Дарита вздохнула.

– Мне жаль, что вам пришлось пережить такую потерю, Кристиан, – сказала она, впервые назвав его по имени. – Мы все скорбим о Бонаре – весь мой народ… Наш народ.

– Откуда вы знаете, что она погибла? – насторожился он.

– Я видела это своими глазами, как и многие. Разве не так?

Все еще держа ее руку, Кристиан скорбно покачал головой:

– Нет, княгиня. Карл спас ее тогда, вытащил с того света… – Замолчав, он опустил взгляд и с горечью процедил: – Ее убили так же подло, как пытались убить меня – в собственном доме, ударом в спину. Незаконнорожденный брат нашего отца, герцог Кайл. Он и жрецы Совета, которые испугались ее власти и того, что обещает пророчество Арматея.

Отшатнувшись, Дарита сжала кулаки и с яростью глянула на него.

– Тогда мы сотрем их с лица земли! Всех, кто посмел поднять руку на Бонару и нашего князя! Мы сожжем их кости и развеем прах над пиками гор, чтобы души не нашли упокоения! Я не потерплю подобного бесчестья!

Медленно поднявшись, Кристиан подождал, пока она встанет следом, и, глядя в ее бледное лицо, обрамленное длинными темно-рыжими локонами, решительно произнес:

– Нет, Дарита. Войны больше не будет. Твой народ отныне и мой народ. Твой порог – мой порог. Королевство само избрало свой путь. Если когда-нибудь кто-либо из детей Ведущей линии придет к нам и попросит помощи – мы поможем. И, возможно, восстановим Род в наших внуках, чтобы вернуть Ведущей ее законное право.

Княгиня медленно кивнула. На ее глазах, все еще горящих огнем и болью, выступили слезы. Протянув руку, Кристиан осторожно привлек ее к себе и тяжело вздохнул, чувствуя, как падает и исчезает за спиной выжженное болью прошлое.

– Я не отпущу тебя, – наклонившись, прошептал он ей на ухо. – Никогда.

Осторожно отстранившись, она так же тихо ответила:

– Вы в своем праве, князь. Таков наш закон... И я чту его.

Приглушенные голоса за стеной и резкий ответ стражника заставили Кристиана обернуться. Сдвинув тонкие темно-рыжие брови, Дарита отпрянула и, подойдя к двери, открыла засов.

– Приготовьте ванну и прикажите подать ужин! – Ее голос эхом разнесся по коридору. – И позовите моего лекаря. Немедленно!

* * *

С помощью адвокатской конторы Вуллиса и кое-каких личных связей Полу довольно быстро удалось восстановить необходимые документы. Увы, несмотря на все планы и стремления, которыми Лирамель старалась заглушить боль от разлуки с братом, стать прежней ей Лией никак не удавалось. Время, проведенное в Малом Мире, наложило на ум и душу неизгладимый след. Порой она ловила себя на мысли, что воспринимает действительность как очередное видение, внушенное Миэлем.

О случившемся в замке Лирамель старалась не думать. Тарэм кружил над Ведущей, как голодный ястреб, и, видимо, не преминул воспользоваться отсутствием Карла, чтобы нанести очередной удар. Брат наверняка узнал о готовящемся на нее покушении, поэтому и спешил в замок. Тарэму предстояло еще не раз пожалеть о своей настойчивости. Пока Кристиана поддерживали Лафаст, Морлот и Аармани, а Параман оставался рядом с Карлом, Лирамель была спокойна.

Пол искренне огорчился, когда она попросила отвести ее в аэропорт. Лирамель до последнего молчала об отъезде, оставляя себе возможность передумать. Но взвесив все «за» и «против», все же решила вернуться в Грецию.

Прощаясь, Лирамель поцеловала Пола в щеку и, от души поблагодарив за заботу, вручила в знак благодарности перстень, подаренный ей генералом Тира. Огромный кроваво-красный рубин в золотой оправе действительно выглядел по-королевски.

– Жаль, что ты так быстро нас покидаешь, – приняв подарок, Пол улыбнулся и слегка приобнял ее за плечи. – Уладишь дела – приезжай, будем рады.

– Пять лет – долгий срок, – неопределенно ответила Лирамель, беря чемодан в здоровую руку. – Постараюсь, но не обещаю. Всякое может случиться. Мы ведь не знаем, если в этом мире Посвященные или нет…

Пол покачал головой:

– Вряд ли, Ли. Все те, кого устранял Карл, прибывали сюда по Тропам. Я ни разу не слышал, чтобы кто-то из здешних поклонялся этому… Земар-ар, как вы его называете.

– Когда дело касается Ордена, лучше проявить осторожность, – заметила Лирамель, внутренне содрогнувшись от ненавистного имени. – Ладно, до встречи, Пол, а то я опоздаю. Береги свою Тропу, и теплых тебе ветров!

Короткий перелет до Флориды прошел незаметно. Пачка документов и выписок, которые прислал Вуллис, требовали внимания. Стараясь понять финансовые схемы отца и брата, Лирамель так устала, что едва не перепутала рейс. Уже сев на свое место, она сразу же попросила стюардессу принести одеяло и, как только лайнер взлетел, задремала.

Внезапная тишина пробилась сквозь тяжелый сон, заставив насторожиться и открыть глаза. Мельком взглянув на часы, Лирамель зевнула и осмотрелась. Половина салона продолжала спать, кто-то беседовал, некоторые читали. К молодой паре с двумя девочками-погодками то и дело подходили стюардессы, и это снование туда-сюда и шумная возня детей явно раздражала представительного мужчину, сидящего напротив них и сосредоточенно изучающего беспорядочно сложенные бумаги. Ее собственный сосед, пожилой грек лет шестидесяти, безразлично смотрел в иллюминатор. Из-за его всклокоченной седой головы виднелись только узенький полумесяц неба и кусочек моря внизу. Самолет планировал над бескрайними водными просторами.

– Да вы что! – Внезапно раздавшийся громкий женский смех заставил большую часть пассажиров вздрогнуть. – Да-да, прекрасно помню!

Нахмурившись, Лирамель недоверчиво обернулась в надежде рассмотреть говорившую. Ее голос, резкий и громкий, с истеричными нотками, показался ей смутно знакомым.

Молодая женщина в ярко-красном блейзере сидела неподалеку от запасного выхода. Что-то доказывая соседу напротив, она то и дело смеялась, слегка запрокидывая голову, и отпускала громкие реплики. Реакция остальных пассажиров ее, по-видимому, не интересовала. Лирамель понимала, что смотреть в упор неприлично, но ничего не могла с собой поделать. Она узнала подругу не сразу, лишь вглядевшись в раскрасневшееся от смеха лицо. Объемная челка, закрывающая часть высокого лба, и броский макияж делали Анику значительно старше и придавали непривычный оттенок светского лоска.

Подождав, пока подруга поймает ее взгляд, Лирамель приветливо улыбнулась. Пару секунд Аника с недоумением щурилась, а потом импульсивно вскочила, напугав своего соседа.

– Вот это неожиданность! – воскликнула она и на ходу схватив за руку замешкавшуюся возле девочек-двойняшек стюардессу, что-то шепнула ей на ухо. – А я-то уже и не надеялась тебя встретить!

Спустя несколько секунд старый грек, так и не успевший понять, что происходит, был с извинениями отправлен на свободное место в бизнес-классе.

– Ну привет! – Аника улыбнулась и шумно упала в еще теплое кресло. – Поверить не могу… Столько лет прошло!

– Всего три года, – осторожно заметила Лирамель, поднеся палец к губам. – Прости, я не могла предупредить тебя об отъезде.

– Да, знаю, знаю. Я звонила вашему адвокату. Он сознался, что вам пришлось срочно уехать, но куда и с кем, не ответил. Марк был сам не свой… Видела его пару раз возле твоего дома, – на одном дыхании выпалила Аника и кивнула на иллюминатор: – А теперь-то откуда и куда?

– Возвращаюсь домой. А ты?

Разом сникнув, Аника помрачнела. По ее красивому лицу промелькнула тень.

– Решила забрать кое-какие вещи и повидать сестер. Я ненадолго. Не хочу ворошить прошлое.

– Что ж, – Лирамель пожала плечами. – Как вижу, жизнь оказалась богатой на перемены.

Аника кивнула и, помолчав немного, быстро заговорила, глядя куда-то сквозь нее:

– Отец настоял, чтобы я училась на переводчика. Ты знаешь, испанский был для меня почти родным, поэтому проблем не возникло. В первое же лето нас отправили на практику в Мадрид. Конечно, о практике мы там думали меньше всего: впервые без родителей, без учителей – взрослая жизнь. Я наделала глупостей и поняла это, только когда вернулась. Исправлять что-либо было поздно. Да и эти постоянные кошмарные сны со стаями воронов и кровью… Я очень боялась! Не поверишь, даже в церковь ходила! Меня трижды пытались убить! Сначала какой-то мальчишка едва не пырнул ножом в живот… Я так орала, что сбежались все соседи. Искали его, но никто не нашел. Потом отказали тормоза у такси… Водитель погиб, а меня спасли. И еще пожар. Я тогда чудом проснулась и даже не помню, как выбралась из дома – роды начались. Не думай, я не сумасшедшая! Ты просто не представляешь, сколько всего пришлось пережить! – обиженно укорила Аника, заметив, что Лирамель нахмурилась. – Мать меня никогда не любила. Я не могла ни на кого рассчитывать, не могла никому ничего рассказать… Если бы она узнала о таком позоре, то запретила бы сестрам общаться со мной до конца жизни. Поэтому я нашла надомную работу и до срока сняла квартиру подальше от родни. Отец в это время подал на развод и уехал. У него, оказывается, была вторая семья, прямо как у Хэмали. Так что никто ничего не заподозрил. Я не собиралась ломать жизнь из-за парня, который не захотел отвечать за свой поступок, а потом вообще решила все поменять: бросила учебу и уехала в Америку. Там теперь и живу. Никому ничего не должна и сплю наконец спокойно. – Выдохнув, словно сбросила с плеч тяжелый груз, Аника замолчала и, вопросительно посмотрев на Лирамель, указала на ее загипсованную руку: – А с тобой что произошло?

– Ничего интересного, – честно призналась Лирамель, потрясенная ее неожиданной исповедью. – Я доучилась, нашла работу... Перебирала документы, писала отчеты. Были небольшие неприятности из-за моей неопытности, но в целом все закончилось лучше, чем могло бы.

– Как всегда: много слов и мало смысла, – поморщилась Аника. – Ты не меняешься, Ли. Совсем. Где, кстати, твой мрачный братец? Помнится, ты без него и шага ступить не могла!

Опустив глаза, Лирамель закусила губу.

– Вероятно, сидит сейчас в своем темном пыльном кабинете по уши в бумагах и ругает меня на чем свет стоит. А я бы и рада вернуться, да пока не могу. – В ее голосе прозвучало столько горечи и отчаяния, что Аника понимающе кивнула и взглянула в иллюминатор.

– Зачем травить себе душу? – спустя какое-то время равнодушно произнесла она, не поворачивая головы. – Любую страницу можно закрыть и забыть. Ты выросла, и пора начинать собственный путь. Все будет хорошо. И у тебя, и у меня. Так уж устроена жизнь.

– Нет, Ани. – Положив голову на ее плечо, Лирамель устало прикрыла глаза. – Есть вещи, которые нельзя забывать. Да и не получится при всем желании. Память – это самая большая ценность. Без нее человек – как пустой колодец. Нет ничего хуже сомнений и вопросов, на которые не существует ответов.

Аника молчала так долго, что Лирамель вскоре задремала и проснулась лишь перед самой посадкой. Уже в аэропорту, взяв у подруги номер телефона, она коротко обняла ее и, пообещав позвонить, попрощалась.

Комната в гостинице была скромной, но чистой: кровать, тумбочка, письменный стол, маленький холодильник и удобный душ. Вид из окна тоже устраивал. Море, которое находилось всего метрах в ста от невысокой узорчатой ограды, вызывающе синело длинным широким лоскутом и сливалось у горизонта с безоблачным небом. Свежий, насыщенный солью и йодом бриз ворчливо путался в выцветших красных занавесках и гонял по гладкому полу невесть откуда залетевшее белое перышко.

Надев легкое платье и шляпу, Лирамель взглянула на себя в зеркало. С того дня, как она пошла на поправку после сражения с Миэлем, минуло уже довольно времени. Карл кормил ее как барашка на убой, поэтому теперь она действительно была не такой худой, как раньше, а на щеках играл здоровый румянец. Только вот глаза по-прежнему выглядели так, будто в них потух смех и навсегда застыло беспокойство. Даже когда она улыбалась, взгляд все равно оставался серьезным – совсем как у Парамана.

«Нам обоим слишком рано подрезали крылья», – вспомнив кузена, подумала она и, бросив ключи в сумочку, вышла из номера.

Полуденный воздух казался раскаленным. Поймав такси, Лирамель назвала адрес Вуллиса и откинулась на мягкую спинку. Знакомые дома и улицы, залитые светом и теплом, если и вызывали в душе какой-то отклик, то он скорее походил на недоумение: она все еще не могла смириться с тем, что снова оказалась в этом странном и чужом теперь мире.

Машина резко затормозила, и Лирамель по инерции качнулась вперед. Кивнув в ответ на извинения водителя, она открыла дверь и вышла наружу. Выбеленные стены дома, на котором красовалась кованая табличка с адресом, были украшены лепниной вокруг окон и двери. Маленький балкончик между двумя полукруглыми окнами второго этажа находился чуть в стороне от входа и пестрел от множества цветов.

Уильям Вуллис полулежал в кожаном кресле и, судя по аромату и отставленной в сторону чашке, недавно пил кофе.

– Пунктуальная, как брат. – Привстав, он пожал Лирамель руку и тяжело опустился обратно. – Хорошо добралась? Гостиницей довольна?

Сев на широкий стул, Лирамель вежливо улыбнулась:

– Все замечательно, я вам очень благодарна. С документами и счетами тоже не возникло вопросов.

– Рад, – отозвался адвокат и изучающе взглянул на нее. – Давай тогда ближе к делу. Ты сказала, что нужна помощь… В чем именно?

Открыв сумочку, Лирамель достала блокнот и, выдрав из него исписанную страничку, протянула адвокату.

– Мне потребуется частный детектив, – неуверенно сказала она, сморщив лоб. – Или кто-нибудь, кто мог бы узнать все, что меня интересует.

Внимательно прочитав записку, Вуллис задумчиво поджал губы и, быстро взглянув на нее, спросил:

– Это, конечно, выходит за рамки этики… Но я бы хотел знать, зачем тебе эта информация?

Лирамель неопределенно пожала плечами:

– Просто хочу знать. Ничего больше. Узнаю – решу, зачем. Некоторые вещи трудно объяснить, а понять подчас вообще невозможно, но это не значит, что их не следует делать.

– Особенно в молодости, – хмыкнув, заметил Вуллис и виновато поднял руки: – Прости, мне просто небезразлично. Жди звонка. У меня есть кое-какие соображения, я постараюсь помочь.

Поблагодарив его, Лирамель поспешно встала и сбивчиво попрощалась. Объяснить свой порыв она не могла даже себе, но чувствовала, что права. Рассказ Аники напомнил про странный сон, который привиделся ей в забытье. Лирамель до сих пор помнила детский плач, окровавленные когти ворона и обещание.

Ветер усилился. Приятно обдувая разгоряченное лицо, он весело летал между домов и трепал кроны деревьев. Приходилось придерживать подол платья и сумку, но дышать сразу стало намного легче.

Постояв некоторое время у офиса, Лирамель мысленно припомнила, как добраться из этой части города туда, где они с братьями раньше жили, и, еще раз осмотревшись, перешла дорогу. Все те дни, что она гостила у Пола, тревожные мысли не давали ни минуты покоя. Лирамель не знала, будет ли правильным вновь появиться в жизни людей, которые наверняка давно ее забыли или, во всяком случае, привыкли жить в мире, где ее нет. Встреча с Аникой отчасти подтвердила, что прошлое осталось в прошлом. С другой стороны, Лирамель хотела раз и навсегда поставить точки там, где все еще стояли многоточия. Она была дочерью Ведущей и прошла через многое, чтобы принять это не только умом, но и всем своим существом. Совесть и разум упрекали ее за одно-единственное брошенное слово – «жди». Это полуобещание будто бы стояло тенью между ней и тем будущим, которое Лирамель уже для себя выбрала.

«Я просто скажу Марку все, как есть – так будет правильно», – окончательно успокоившись, решила она, запретив себе думать и сомневаться.

По маленьким улочкам, ведущим вверх и вниз мимо магазинов, рынков и лицея ей пришлось идти больше часа. Когда впереди показался знакомый низкий забор, у Лирамель разболелась голова. Пожалев, что не взяла такси, она зашла в аптеку и, купив лекарство, попросила стакан воды.

Маленький садик почти не изменился. Только сирень у крыльца разрослась в огромные пушистые кусты, а вместо маленькой зеленой лужайки, где Лирамель играла в детстве, цвели две аккуратные клумбы.

«Волнуюсь, как девочка… Даже на Совете и то было легче», – мысленно усмехнулась она и, порывисто шагнув, коротко постучала.

Неровные шаги и скрип досок в прихожей стихли у самого порога. Дрогнув, дверь приоткрылась, и из-за нее выглянула пожилая женщина. Подслеповато прищурившись, она неловко пригладила седые волосы и настороженно спросила:

– Чем могу помочь?

– Я ищу Маркоса Хэмали, – запнувшись, ответила Лирамель.

Женщина кивнула:

– Да, он живет здесь. Но сейчас, к сожалению, в отъезде. Я его мать. Если вы оставите визитку…

– Тетя Мари? – едва не отшатнувшись, удивленно выдохнула Лирамель и недоверчиво вгляделась в ее лицо. – Простите, я вас не узнала… – Она хотела было добавить, что та сильно изменилась, но не стала.

– Лия? Живая? – так же тихо спросила женщина и почти неслышно пробормотала: – Как же это возможно…

Не зная, что ответить, Лирамель нахмурилась и медленно отступила назад. Вопрос был более чем странный.

– Постой, – поспешно добавила женщина. – Не уходи. Я действительно не ожидала тебя увидеть. Столько времени прошло, Марк думал…

– Я вернулась недавно и совсем ненадолго. Хотела навестить его и вас, узнать, как дела.

– Да-да, это хорошо, – она натянуто улыбнулась и, отведя взгляд, быстро добавила: – Зайди, пожалуйста, мне тяжело стоять. Посидим, поговорим. У тебя ведь найдется минутка?

Поколебавшись, Лирамель вежливо кивнула и переступила порог.

Думая о том, как вернется в свой старый дом, она больше всего боялась его не узнать, не почувствовать того тепла, которое всегда вспоминала с трепетом и благодарностью. Однако всего мгновения хватило, чтобы страх растворился и сердце радостно забилось. Каждая вещь находилась на том месте, где они с братьями ее оставили, будто они уехали только вчера. Даже старый рыжий кот все еще лениво вышагивал вдоль подоконника. Неохотно повернув в ее сторону косматую голову, Бама зевнул и растянулся на пятне солнца.

Ветер, просачиваясь сквозь приоткрытое окно, лениво покачивал зеленые шторы. Сев на стул, Лирамель провела рукой по деревянной столешнице и отыскала знакомые зазубринки. Этот дом везде хранил следы детских проделок; это был ее маленький личный рай, из которого судьба так немилосердно быстро изгнала в большое и опасное путешествие.

– Так как дела у Марка? – устав от гнетущей тишины, спросила Лирамель, стараясь, чтобы голос звучал непринужденно.

– Он вернется дней через десять, – уклончиво ответила тетя Мари, разливая кофе в две хрупкие синие чашки. Руки ее чуть заметно дрожали.

Насторожившись, Лирамель всмотрелась в ее напряженное лицо. Что-то было не так: во взгляде, в том, как она говорила, в нервных движениях, в напряжении, которое повисло в воздухе от недосказанности.

– С ним все в порядке? – осторожно спросила Лирамель.

Вздохнув, тетя Мари села напротив и взяла ее за руку. Несколько томительно-долгих секунд она молчала, а затем будто через силу улыбнулась:

– Лия… Хочу, чтобы ты поняла. Когда ты уехала, сын не находил себе места. Он постоянно изучал какие-то бумаги, ездил по библиотекам, что-то искал. Стал как одержимый. А потом ему привиделся какой-то сон, и он сказал, что тебя больше нет. Просил никогда не упоминать твоего имени. Начал общаться с друзьями, с головой ушел в работу. Я почувствовала, что жизнь возвращается к нему... – Замолчав, она отвела взгляд и тихо, с придыханием сказала: – Пойми, я так хочу видеть его счастливым! Он не выдержит, если ты снова обнадежишь его и исчезнешь.

Порывисто встав, Лирамель отвернулась к окну. На душе стало тяжело и холодно.

– Спасибо, что рассказали, – как можно спокойнее ответила она. – Не переживайте, в моей жизни за прошедшие годы тоже произошло немало. Я и не собиралась возвращаться, просто так вышло. Как только будет возможность, я уеду уже навсегда. А пока обещаю, что не стану вас больше тревожить.

– Что ты, Лия, это твой дом…

– Был, – обернувшись, уточнила Лирамель. – Спасибо вам за кофе, тетя Мари. Поверьте, так будет лучше для всех.

Видя, что она собирается уйти, женщина встала и преградила ей дорогу.

– Марк не простит меня, если узнает, что ты вернулась, а я это утаила, – в ее голосе неожиданно прозвучали стальные нотки. – Он должен знать, но… – Умоляюще взглянув, она отступила: – Не повторяй больше того, что ты сделала. Отпусти его.

Едва сдержавшись, чтобы не ответить грубостью, Лирамель вежливо кивнула:

– Не волнуйтесь, я поняла. Всего вам хорошего.

Быстро выйдя в коридор, она открыла замок и толкнула дверь. Протестующе скрипнули петли, застучали по ступенькам каблуки, испуганно чирикнула вспорхнувшая с травы птица... Глядя под ноги, Лирамель в несколько шагов дошла до распахнутой калитки и лишь тогда сумела вдохнуть. Обвинение тети Мари подняли в сердце настоящую бурю и причинили почти физическую боль. Разве Лирамель могла не последовать своему долгу? Разве была виновата, что не имела права ответить на чувства ее сына? Или ее вина состояла в том, что Марк не смог найти в себе силы смириться с неизбежной разлукой?

Чтобы успокоиться, она решила не идти сразу в гостиницу и повернула к морю. Жара начала спадать, и ветер почти утих. Постепенно стихали и ее чувства. Она поняла, что сама была виновата. Следовало вначале разузнать и навести справки, а не заявляться без предупреждения, да еще и в отсутствие хозяина.

Море, которое Лирамель не видела с того дня, как покинула Большой Мир, встретило ее небольшим штормом. Не обращая внимания на нескольких купающихся смельчаков, она спустилась с набережной и быстро прошла по заливаемой волнами каменной насыпи. Ей хотелось остаться один на один со стихией, напитаться ее силой и свободой, вымести из головы ненужные мысли.

Распустив здоровой рукой отросшие уже до талии волосы, Лирамель встала на самом краю и закрыла глаза. Море глубоко дышало, омывая ноги и швыряя в лицо россыпь соленых брызг.

Марк был прав. Год назад Миэль действительно ее убил. Теперь она была не просто Лирамель: аллотары назвали ее Бонарой – той, которая правит. Северный народ, освободившийся от темного князя, стал теперь и ее народом. Она чувствовала это всей душой и где-то в глубине знала, что однажды вернется туда, откуда бежала на белоснежном жеребце. Нужно было только дожить, дотерпеть…

[1] Добро пожаловать (Древний язык)

Глава 4

7-8июля 3134 года по исчислению Малого Мира\1984 год от Р.Х., Белый Замок, Княжество аллотаров; Греция.

Огонек маленькой лампы горел все тише и тише. Последние капли драгоценного масла впитывались в тонкий фитиль и сгорали, издавая едва уловимый прогорклый запах.

Укутавшись в одеяло, Карл неподвижно сидел на лавке и смотрел на дверь. Два месяца тишины, прерываемой лишь скрежетом миски о каменный пол и короткими репликами стражников, заметно подточили его уверенность. Бездеятельность убивала более жестоко и мучительно, нежели голод. Он многое понял и просчитал, увидел каждый неверный шаг, каждую допущенную ошибку, перебрал все возможные варианты будущего и в итоге зашел в тупик. То, что Кристиан остался жив, Карл догадался сразу, иначе бы вместо окровавленной стрелы дядя сразу прислал бы его голову, а судя по столь продолжительному молчанию, брату все-таки удалось покинуть Королевство. Его Судьба о пока точно ложилась в нужный Карлу узор и соответствовала пророчеству. А вот с Лирамель все обстояло гораздо хуже. Карл уже не единожды пожалел, что не послал с ней осведомленного человека, но выбор был невелик, и все, кто заслуживал доверия, требовались ему в Королевстве. Благодаря дяде, который сумел нанести удар на пару ходов раньше, у Карла теперь оставался лишь один шанс предупредить сестру, и, скорее всего, Кайл об этом догадывался, раз дал Али-Нари доступ в темницы. Что именно он этим добивался – желал ли устранить Парамана или пытался понять планы самого Карла – было пока непонятно. Но идти у него на поводу и рисковать дочерью Ведущей, способной продолжить Род, Карл не хотел. Тем не менее, поскольку от Лирамель зависел исход предсказанных Арматеем событий, ее жизнь оставалась в приоритете, а кроме как через Али дотянуться до Парамана было невозможно.

«Жаль, нельзя передать пару слов Линни», – подумал он и тут же отмел эту мысль.

Дочь Хашши была необходима для будущего больше, чем кто-либо. Такие люди редко рождались на свет и стояли так дорого, что их следовало беречь как зеницу ока. Несмотря на юный возраст, Линни уже проявляла недюжинную храбрость и редкую верность. Карл намеренно позволил ей действовать по собственному усмотрению. И не ошибся. Свою задачу девочка выполнила блестяще. Успела ли Лирамель понять, что происходит, или действовала по наитию, Карл теперь мог только предполагать, но, зная сестру, больше склонялся ко второму. Пойми она, какая опасность могла грозить ему и Кристиану, покинуть Королевство ее не заставила бы даже верная смерть.

Тяжело вздохнув, Карл уронил голову на руки. Произошедшее на башне Миэля отчасти повторяло видение, которое было дано ему как Главе Рода. Отчасти, но не полностью. Тем не менее, если оно уже исполнилось, Карл больше не имел к пророчеству Арматея никакого отношения. А вот близнец, несмотря на договор с княгиней, все еще мог дать трону наследника. По закону, если ребенка зачинали сын и дочь Ведущей линии, тот он не терял права наследования даже в случае в случае рождения вне брака. Этим законом однажды и воспользовался Кайл, соблазнив свою кузину. Род тогда позволил им заключить союз лишь потому, что Нарина уже объявила о своей беременности.

«Али-Нари будет безопаснее в Княжестве, – тяжело вздохнув, решил Карл. – Все говорит в пользу этого… Нужно найти способ».

Услышав снаружи тихий скрежет дверного кольца, он скинул одеяло и поспешно встал.

– Кому обязан?

Свет под дверью на мгновенье закрыла тень:

– Это я...

Подойдя, Карл медленно провел ладонью по шершавой створке.

– Вы не должны собой рисковать, Али, – наконец сказал он, взяв себя в руки. – Не имеете права. Немедленно ступайте прочь!

– Я не уйду! – В ее голосе послышалась обида и решимость. – Мне позволено говорить с вами!

– Вот как… А вы не подумали, зачем Его Величество сделал столь великодушный жест? – нарочно холодно спросил он. – Повторите-ка, что он приказал, только слово в слово.

Али немного помолчала, а затем ответила:

– «Тебе дается доступ в темницы дважды в месяц. Будешь отвечать перед Родом за его благополучие».

С размаху ударив кулаком по ладони, Карл тихо выругался. Как он и предполагал, Кайл сковал их одной цепью, и теперь Параман, который и так находился в зависимости от его милости, попал в еще больший капкан. Зная Али, можно было не сомневаться, что она пойдет на все условия, лишь бы Кайл оставил жизнь ее брату и самому Карлу, который, в свою очередь, теперь и шагу не мог ступить, чтобы не подставить обоих.

«Что ж, дядя, ты лишь облегчил мой выбор, – зло подумал он. – Осталось сделать встречный ход».

– Хорошо, Али. Тогда хорошо. Простите за грубость, вы знаете, как я дорожу вами.

– Знаю, – вздохнула она. – И я помню свой долг. Но не забывайте, что он состоит не только в том, чтобы служить игрушкой для Ведущей. Никогда не забывайте об этом, Карл! Я тоже вправе выбирать свой путь. И я его выбрала.

Представив выражение ее лица, он невольно улыбнулся.

– Мне кажется, я предупреждал вас с самого начала, что это путь в никуда. Неужели и теперь вам это не очевидно?

– Не все еще потеряно, – едва слышно ответила она. – Я знаю, что есть надежда. И пока она есть, буду верить.

– Вы одни? – тоже шепотом спросил Карл. – Нас не могут подслушать?

Последовала короткая пауза.

– Стража далеко… И они беседуют.

– Тогда слушайте внимательно, Али, потому что ваша надежда в ваших же руках. Никто, кроме вас, не сумеет убедить Парамана и никто, кроме вас, не сможет его спасти. Как и меня.

– Говорите же! – взволнованно выдохнула она. – Прошу!

Карл немного помедлил, тщательно подбирая слова.

– Вы должны передать брату, что если Лирамель сумеет сделать то, что ей предназначено, это изменит и его будущее. Но одной ей не справиться. Дядя наверняка воспользуется первой же возможностью, чтобы до нее добраться. Параман должен войти к нему в доверие, чтобы тот возложил эту задачу на него. Должен убедить. Это все, что нужно. Вдвоем они сумеют обыграть и Совет, и Кайла.

– О, Карл… – Голос Али дрогнул. – Вы ведь знаете, что Параман никогда не рискнет своей семьей и не посмеет пойти против отца!

– Рискнет, – мрачно отозвался Карл. – Потому что выбора не было с самого начала. Так ему и скажите. Рано или поздно его уберут вместе с ними. Кайлу нужен наследник, а Параман на эту роль не подходит.

– Но кроме него у Ведущей никого не осталось! Или вы думаете… – она на мгновенье замолчала. – Если я умру, у Кайла просто не останется выбора, ведь так?

Недовольно поджав губы, Карл покачал головой, мысленно подбирая аргументы, чтобы отвести Али от опасных мыслей, пока та не поняла, насколько права.

– Вы лишь сыграете на руку Ордена и никого не спасете, – решительно возразил он. – Даже не думайте об этом! Я вам запрещаю. В крайнем случае сбежите в Княжество. Возможно, вас защитят, возможно – нет, но так останется хотя бы шанс.

Гнетущая тишина повисла по обе стороны от двери. Обернувшись, Карл увидел, как, дрогнув, огонек в его лампе вспыхнул и погас.

– Я передам Параману ваши слова, – наконец отозвалась Али. – И пока вы живы, не наложу на себя руки. И не сбегу, потому что это мой дом. Я родилась тут и тут хочу умереть. Смерть меня не страшит. Я видела ее лицо достаточно часто и давно поняла, что жизнь намного страшнее.

– Увы, вы правы, – с горечью согласился Карл. – И я благодарен. Хочу, чтобы вы знали это, Али. За все, что вы сделали для меня тогда и продолжаете делать сейчас.

– Не надо, – умоляюще попросила она и, будто вспомнив, спросила: – Скажите лучше, что вам необходимо? Что-то, что действительно нужно. Я попробую добиться разрешения…

Пожав плечами, Карл равнодушно посмотрел в темноту:

– Велите, чтобы подавали больше масла: того, что приносят, не хватает. Еще мне понадобятся бумага, перо и чернила. Есть несколько идей, которые могли бы заинтересовать и Кайла, и Тарэма. Благодаря их стараниям, в Королевстве могут начаться волнения и голод, а мы и без того обескровлены войной. Скажите об этом, когда будете докладывать о моей просьбе. Дядя неглупый человек, он знает свою выгоду.

– Хорошо, Карл, – ее голос вновь дрогнул. – Что-нибудь еще?

– Думаю, нет. Меня все устраивает. В кои-то веки отдохну и отосплюсь. Да и потом, тут намного безопаснее, чем там, наверху.

Она нервно рассмеялась, но сразу же замолчала. Из коридора отчетливо прозвучал окрик.

– Ступайте, Али! – подобравшись, резко сказал Карл. – Вам пора. И берегите себя.

Пролепетав что-то в ответ, Али-Нари отошла и хлопнула решеткой. Скрипнул ключ, и ее шаги вскоре затихли где-то в глубине подземелья.

«Теперь все в твоих руках, Ветерок. – Добравшись на ощупь до лавки, Карл сел и накинул на плечи одеяло. – Не подведи».

* * *

Опустив руку, Лирамель некоторое время постояла, слушая короткие гудки, а затем положила трубку на рычаг. Собраться с мыслями никак не получалось. Она не ждала звонка так скоро.

Рассеянно посмотрев на бумажку с продиктованным Вуллисом адресом, Лирамель отошла к окну. На море был полный штиль. Солнце светило так же ярко, как и обычно, и судя по тому, как медленно и вяло шли к пляжу немногочисленные туристы, на улице уже стояла жара.

Спустившись вниз, Лирамель попросила вызвать такси. На сей раз ей предстоял долгий и серьезный разговор с адвокатом. С Полом она планировала переговорить позже: он тоже мог помочь.

Вуллис ждал ее в том же кабинете, где они беседовали в прошлый раз. Держа в руках стопку бумаг, он то и дело откладывал прочитанные листы в сторону.

– Итак, Лия… Как я уже сказал, законных оснований у нас нет. – Смерив ее хмурым взглядом, Вуллис покачал головой: – Не нравится мне эта затея. Хлопотно и рискованно.

Улыбнувшись, Лирамель промолчала. Насколько она знала, Карла подобные заявления никогда не останавливали.

– Я могла бы попросить Пола, – предложила она. – Возможно, ему будет легче достать нужные документы, у него много связей.

Вуллис невесело усмехнулся.

– У меня их тоже немало. – Махнув рукой, он снова перечитал одну из страниц. – Но предупреждаю, риск действительно большой. Да и менять придется все: имя, фамилию, страховку, счета… Средства, конечно, позволяют тебе такие траты, но все же подумай.

– Я уже подумала, Уильям. Обстоятельства складываются так, что я усматриваю в этом нечто больше, чем простое совпадение.

– И, кстати, тебе потребуется что-то посерьезнее гостиницы. – Словно не услышав ответа, Вуллис задумчиво поджал губы и бросил на нее пытливый взгляд. – Как насчет небольшого дома?

Лирамель кивнула:

– На ваше усмотрение. Я пока еще плохо ориентируюсь, чтобы заниматься этими вопросами.

Хмыкнув, он вызвал секретаршу и, передав список имен, попросил всех обзвонить и назначить встречи.

– Хорошо, Лия, я понял. – Подождав, пока дверь снова закроется, Вуллис скрестил на груди руки. – Думаю, на все про все уйдет не меньше месяца. Как только подготовлю документы, выйду на связь. Сегодня постарайся никуда не отлучаться. К тебе придет человек, который занимается недвижимостью, и поможет подобрать жилье.

Выйдя из офиса, Лирамель машинально повернула в сторону своего старого дома и, лишь пройдя половину улицы, растерянно остановилась. Мимо спешили незнакомые люди, проезжали машины… Жизнь шла своим чередом, не задевая и не замечая ее, словно несуществующую соринку на огромной пестрой картине. Знакомое ощущение нереальности на мгновение затопило душу паникой. Ущипнув себя за руку, Лирамель едва не вскрикнула от боли и сразу же успокоилась. Это был не сон.

«Боишься меня? – раздался в ее голове мягкий голос. – Правильно боишься. От меня не скрыться, куда бы ты ни сбежала».

Сжавший горло ужас тут же потянул сознание в пропасть. Пропустив удар, сердце бешено заколотилось. Пошатнувшись, Лирамель глубоко вдохнула, чтобы остановить обморок.

«Прочь, Миэль! – мысленно прокричала она, схватившись за шершавую стену дома, возле которого остановилась. – Не смей меня тревожить, ты, порождение мрака! Ад не отпускает своих пленников!»

Почувствовав, как нагрелся спрятанный на груди крестик, Лирамель вздрогнула и очнулась. Тяжело дыша, она несколько минут не двигалась, пытаясь привести мысли и чувства в порядок, а затем еще раз осмотрелась и, убедившись, что не привлекла ничьего внимания, медленно побрела к гостинице.

Уже возле дверей вестибюля ее нагнал пожилой бородатый грек и, представившись, предложил посмотреть несколько домов, которые могли подойти ей по цене и месторасположению. Решив не откладывать выбор на потом, Лирамель согласилась и попросила его подождать в фойе. Зайдя на пару минут в номер, она захватила блокнот и ручку и, поколебавшись, положила в сумочку стилет. К счастью, и его, и меч Полу удалось найти среди обломков сарая.

Коттедж, понравившийся Лирамель больше остальных, находился недалеко от ее старого дома – по той же улице, но почти у самого моря. Поскольку время появления Тропы без таблиц она могла высчитать лишь приблизительно, лучше было находиться поблизости, чтобы не пропустить ее признаки. В этот цикл Тропа в Техасе опускалась на две недели раньше Западной. Такое совпадение случалось довольно редко, и Орден мог этим воспользоваться, чтобы попытаться помешать Лирамель вернуться. Впрочем, зная Карла, она сильно не беспокоилась. Ее больше волновали те из Посвященных, кто уже мог находиться в Большом Мире. Всех таблиц Лирамель не заучивала и не помнила, а потому не могла быть уверена, есть ли еще Тропы в период почти шестилетнего затишья Западной. Вернуться в Королевство можно было лишь по двум потокам. Остальные, как говорилось в летописях, по возвращении к щиту, уже не касаясь земли. Цикл Южного лепестка, который опускался в Вибре, составлял от десяти до пятнадцати лет, а о Тропе в пустыне не было известно почти ничего, кроме того, что по ней когда-то прошел Тар, поэтому ее и не причисляли ни к Восходящим, ни к Нисходящим.

Небольшой, но вполне уютный дом состоял из гостиной, трех спален и пока пустовавшего подвального помещения. Последнее было плюсом: Лирамель требовалось много места, чтобы продолжать тренировки и поддерживать себя в хорошей форме, особенно после всех травм, полученных за последний год.

Переговорив с продавцами, она внесла необходимый залог и арендовала дом. Ей хотелось переехать сразу, не дожидаясь сделки.

«Нужно обязательно забрать Баму, – представив, что ей придется ночевать одной в незнакомом месте, она тут же вспомнила о коте. – С ним будет спокойнее».

Убрав ключи в сумочку, Лирамель попрощалась с риелтором и решительно зашагала вверх по улице. Привести ее вещи из гостиницы мог кто-нибудь из персонала, благо она держала чемодан собранным, а меч был надежно спрятан в тубус.

Старый рыжий кот, словно чувствуя грядущие перемены, сидел на ступеньках и пристально смотрел на садовую дорожку. Завидев Лирамель, он прищурил глаза и, поджав лапы, лег. Его широкая, изрядно потрепанная морда с короткими усами выражала полнейшее презрение.

Осторожно обойдя Баму, Лирамель громко постучала и несколько секунд подождала, прислушиваясь к тишине, а затем вновь занесла руку. Судя по тому, что замок был заперт изнутри, дома кто-то находился, но ни после второго, ни после третьего стука к двери так и не подошли. Решив, что тетя Мари спит, Лирамель вырвала из блокнота листок и, написав пару слов, положила его на коврик у порога.

Нести толстого кота одной рукой было неудобно, но тот, к счастью, вел себя тихо. Только оказавшись за порогом, Бама жалобно мяукнул и, шлепнувшись на пол, вперевалочку заковылял к двери. Быстро закрыв щеколду, Лирамель покачала головой.

– Будешь теперь жить здесь, дружок, – ласково сказала она и, нагнувшись, потрепала его жесткие уши. – Привыкай.

Прогнувшись под ее ладонью, Бама недовольно улегся на коврике и раздраженно застучал по полу рыжим хвостом. Постояв немного, Лирамель пожала плечами и пошла на кухню. Уже не впервые с того момента, как попала в Большой Мир, она с сожалением вспомнила о Линни: без маленькой служанки было непривычно. И еще ей очень не хватало стряпни Хашши.

Поход по магазинам вышел более долгим, чем предполагалось. Заказав мебель и постельные принадлежности, Лирамель накупила всевозможных полуфабрикатов, поскольку готовить почти не умела. Кухней всегда заведовали братья.

Пакеты были настолько тяжелыми, что пришлось дать чаевые таксисту, чтобы тот занес их в дом. Спросив у мужчины визитку, Лирамель поблагодарила за помощь и заперла дверь.

«Раз Орден знает, где я, и пытается как-то влиять, – подумала она, сев в кресло, – следует проявить осторожность».

Телефонный аппарат оказался старым, но работал исправно. Подняв трубку, Лирамель набрала номер Пола. Карл знал бы, что делать, окажись на ее месте, но его тут не было, поэтому думать приходилось самой.

– Лия? – В голосе Хранителя послышались радостные нотки. – Ну как, освоилась?

– Вполне, – ответила она, невольно улыбнувшись в трубку. – Только вот кое-что пошло не по плану. Мне пришлось взять другое имя и сменить место жительства.

– Вот даже как… – расстроился Пол. – А повод?

Обернувшись на подошедшего сзади кота, Лирамель чуть тише проговорила:

– Повод был серьезный. Карл как-то упоминал, что у него в Греции имелись свои люди, которые приглядывали за мной и Кристианом. Если ты что-то об этом знаешь, я бы хотела их найти. Если нет, то нужно подобрать несколько надежных человек.

– Понял, Ли. Диктуй телефон и адрес. Я перезвоню, как только свяжусь с Хансвэдом. – Сделав паузу, он полунасмешливо добавил: – Уверен, он не откажет.

Хмыкнув, Лирамель продиктовала нужные цифры и, быстро закончив разговор, нажала на сброс.

* * *

Небрежно бросив поводья слуге, Кайл спешился. Долгая поездка его утомила, и он был раздражен. Четыре дня, проведенные в Горготе, стоили городу около трехсот жизней: многие до сих пор не желали признавать его власть и требовали официальных объяснений по поводу исчезновения Ее Величества. Никаких объяснений Кайл давать не собирался, а потому желание задавать неудобные вопросы решил пресечь на корню, пока недовольные не успели организоваться и поднять бунт. Подобная же обстановка, как и в столице, царила в Тире и в Бартайоте с той лишь разницей, что ни Морлот, ни Аармани не устраивали показных казней. Они имели большое влияние в своих гарнизонах, поэтому Кайл пока не вмешивался. Ему требовалась стабильность. Каким путем она достигалась, его не особо волновало.

Отослав Парамана к чающим новостей Советникам, он отыскал взглядом жмущегося к стене дворецкого и приказал оповестить стражу в подземелье о своем визите. Ждать у каждой промежуточной решетки, пока перепуганные воины ее отопрут, не хотелось. К тому же Кайл желал полюбоваться на Али-Нари. В прошлый раз та прибежала спустя десять минут после того, как слугам стало известно, что он спустился вниз. Заодно Кайлу удалось выяснить, кто из обслуги вхож к ней в доверие.

Как и ожидалось, не успел дворецкий вернуться из подземелья, как девчонка уже стояла у подножия лестницы. Перепуганная и почти такая же белая, как стены, она даже не пыталась скрывать свой страх. Вопреки опасениям Парамана, Кайл не испытывал к ней никакого влечения. Ему всего лишь нравилось наблюдать за ней. Али вела себя хотя и наивно, но правдиво и непосредственно. Такую честность Кайл не встречал давно, а потому не мог не ценить. После их первого разговора он даже подумывал над тем, чтобы привязать Али-Нари к себе и использовать против племянника, но это потребовало бы с его стороны много лжи, а лгать в ответ на правду Кайл не любил. Да и губить дочь Ведущей было бы слишком большим расточительством.

Насмешливо посмотрев в ее карие глаза, он едва заметно покачал головой и поманил к себе:

– Ты делаешь успехи, сегодня уже гораздо быстрее. Может, тебе поменяться с дворецким? От этого нерасторопного старика толку все равно мало, а ты навела бы порядок среди слуг…

Покорно подойдя, Али поклонилась и поцеловала поданную ей руку.

– Как прикажете, мой король, – сказала она, старательно пряча взгляд.

Кайл усмехнулся.

– Да нет, пожалуй, это будет слишком – я не настолько выжил из ума, – нарочито ворчливо произнес он и, взяв ее за подбородок, заставил поднять голову. – Говорят, ты целыми днями пропадаешь у Хэсса. Я хочу знать, почему.

– Травник учит меня своему мастерству, – замерев, ответила Али-Нари. – Карл сказал, что когда я пойму основы, он поможет мне идти дальше по тем лекциям, которые остались в его кабинете.

– Значит, изучаешь… – Отпустив ее, Кайл снисходительно улыбнулся. – Хорошо, это полезное умение. Я не против.

– Благодарю вас, Ваше Величество.

Коротко кивнув, он обернулся в сторону спешащего к ним дворецкого.

– В следующий раз, – сказал он ему, когда тот подошел ближе, – если не явишься быстрее, чем Ее Высочество, простишься с головой.

Вздрогнув, Али нервно сцепила руки. Намек был понят ею правильно.

– Ваше Величество, – едва слышно пролепетала она, со страхом заглядывая в его глаза.

– Да не трону я его, не трону, – ответил Кайл, небрежно махнув. – Пока нет.

Рывком обнажив меч, он решительно шагнул к арке и, отстранив онемевшего от страха дворецкого, слегка повернул голову. Али-Нари не тронулась с места.

«Хорошо, что я не раздавил тебя тогда, доверчивая птичка, – довольно хмыкнув, подумал Кайл, уже спускаясь по ступеням. – Вот уж воистину голубка среди воронов».

В подземелье было тепло и тихо. Вытянувшись в струнку возле распахнутых настежь решеток, стражники неподвижно смотрели перед собой.

Мерно шагая по истертому каменному полу, Кайл машинально считал двери. Он знал эти стены достаточно хорошо. Ему и самому не раз доводилось коротать тут ночи и даже месяцы. В юности не всегда хватало мудрости, чтобы уйти от наказания. В отличие от него, Лирдан был более сдержан.

Вспомнив о брате, Кайл презрительно скривил губы и медленно вдвинул клинок в ножны. Смерть не уменьшила ненависти, хотя он и понимал, что, по сути, она всегда была беспочвенна. Лирдан стоял на его пути не по своей воле. Он считал себя наследником и не желал уступать жребия никому, тем более бастарду. Сложись жизнь иначе, Кайл сумел бы обернуть их вражду на пользу Ведущей. Но, увы, судьба не оставила выбора. И тем не менее братец даже после смерти умудрялся ему мешать. Пока его дочь жила, он продолжал начатую игру ее руками, чем изрядно вредил своему же Роду.

Встав напротив нужной двери, Кайл жестом приказал отпереть замок. Едва не выронив тяжелую связку, стражник поклонился и снял с пояса унизанное ключами стальное кольцо.

Два щелчка прозвучали быстро и хлестко, как удар плетью.

– Можете идти, – кивнул офицеру Кайл и, наклонившись, вошел в слабоосвещенную камеру. – Вечер добрый, Валлор, – холодно произнес он, окинув сидевшего на узкой лавке племянника быстрым взглядом.

– И вам того же, дядя. – Отложив в сторону исписанные листы, тот встал и уступил ему место. – Как дела в Горготе?

– Хуже, чем хотелось бы, но лучше, чем я ожидал, – усмехнувшись, Кайл сел на лавку и вытянул вперед гудящие ноги. – Вижу, ты нашел своей защитнице полезное применение.

Карл неопределенно пожал плечами:

– Она была слишком нервной в последнее время. Ей не повредит учеба. Да и в жизни может пригодиться.

– Не возражаю. Учи.

Протянув руку, Кайл забрал у него листы и, приказав поднести лампу ближе, пробежал взглядом по мелким строчкам.

– Приму к сведению, – он одобрительно кивнул. – А что насчет твоей драгоценной сестры? Как думаешь, придется посылать людей или она явится сама?

– Вы уже задавали этот вопрос. И я ответил. Лирамель достаточно непредсказуема, но в том, что она вернется, я не сомневаюсь.

– Похожа на отца, но более легкомысленная. – Уловив недобрый огонек, мелькнувший в глазах племянника, Кайл внутренне усмехнулся. – Я пришел к такому же выводу. Считаешь, у нее еще есть шанс меня переиграть?

– На данный момент – да, – помедлив, произнес Карл. – Но судя по тому, какими темпами вы идете, через пять-шесть лет он будет минимальным… К моему глубокому сожалению.

– Ну-ну, – пожурил Кайл, – на твоем месте я бы так не расстраивался. Вряд ли моего терпения хватит надолго. Ее смерти ты точно не увидишь.

Карл снова пожал плечами:

– Это ваше право. Торговаться за свою жизнь я не стану, равно как и за ее. Лирамель не сможет продолжить Ведущую линию, поэтому с этой стороны она не представляет для Рода никакого интереса. Я не сказал этого Тарэму, хотя намекал на такой исход, но вам говорю прямо. Отец видел ее путь и написал об этом ясно и четко.

Смерив его внимательным взглядом, Кайл вздохнул. Слова племянника не стали новостью. О судьбе Ведущей он знал гораздо больше, чем покойный брат.

– Даже с учетом этого ее влияние после войны слишком велико, чтобы я мог рисковать, – ответил Кайл, с показным сожалением покачав головой. – Кроме того, пока она жива, Параман не сможет взойти на трон.

– Параман не сможет сделать этого, даже если она умрет, – уверенно ответил Карл. – Вы прекрасно понимаете, что он не игрок. Как только уйдете со сцены, вся власть перейдет в руки Совета и Тарэма.

– Не хорони меня раньше времени, мальчик! – с угрозой произнес Кайл, похлопав по ножнам. – Ордену не сможет противостоять никто из вас. Вы оба слабы и слишком дорожите своими шкурами. И практически беззащитны – даже те, кто посвящен.

Скользнув взглядом по его руке, Карл скептически приподнял бровь.

– Да ну? – вызывающе спросил он и отошел на полшага назад. – Не хотите ли проверить?

Чувствуя, как закипает в душе угасшее было раздражение, Кайл резко встал. Племянник пытался им манипулировать, но действовал слишком грубо. Тратить драгоценное время на бессмысленную болтовню не хотелось.

– Тебе доставляет удовольствие играть со смертью, сын Лирдана? – Обнажив меч, Кайл коснулся острием его груди и, сосредоточившись, прошипел: – Эффар![1]

Лицо Карла тут же исказилось болью.

– Ну же, дядя, я полностью вам открыт… – сквозь зубы процедил он, слегка пошатнувшись. – Давайте!

Чувствуя, что еще немного – и не сумеет совладать с собой, Кайл резко ударил по его разуму и был сразу же отброшен назад – легко и быстро. На мгновенье растерявшись, он тут же почувствовал ответное давление и машинально закрылся. Некоторое время они неотрывно смотрели друг на друга, затем Кайл с неохотой опустил клинок.

– Неплохо, Валлор. И вполне понятно, почему Тарэм так настаивает на твоей казни.

– Тарэм – глупец, – улыбнулся Карл, откинув со лба намокшие от пота волосы. – Я бы на вашем месте присматривал за лордом Фирсаром. Узнайте о нем подробнее. Этот Каэл ведет себя вызывающе и долго ждать не станет – слишком амбициозен.

– Фирс? – Нахмурившись, Кайл сморщил лоб. – Да… Помню. Как-то потерял его из виду в последнее время, надо будет наведаться в Пат. Тарэм мне пока нужен.

– Фирсар убил герцогиню Тэору и ее бастардов от главы Аурика, – добавил Карл. – Причем Каэлы в ответ на запрос Суда Рода промолчали. Доказательств почти нет, но никто в его вине не сомневается: ни мы, ни они.

– Слышал. Об этом слышал. Совет знал о ее письме к тебе и планах Фалинор.

Хмыкнув, Карл отвернулся и, подойдя к открытой двери, выглянул наружу.

– Я и не сомневался, – через плечо бросил он. – Надеюсь, Тарэм мужественно перенес опустошение своей казны. К сожалению, не имел счастья видеть его лица…

– Я бы сказал, со смирением, – понимающе покивал Кайл. – Отойди-ка от двери, дорогой племянник, не смущай охрану.

Послушно вернувшись обратно, Карл сел на лавку и поднял упавшее на пол одеяло.

– Что слышно из Варута? – немного помолчав, спросил он. – Рэмака успокоились?

Коротко рассмеявшись, Кайл убрал меч в ножны:

– Рэмака теперь успокоятся надолго. За леса Рэта ты можешь не переживать. Если нечего делать, подумай лучше, как поделить юг между отпрысками Десяти. Змеиное логово надо бы проредить, но я боюсь, что если трону их сейчас, увязну в этом болоте на несколько лет.

Карл поморщился:

– Хотите их усмирить – меняйте всю систему управления. Юг – не Север, там требуется другой подход. Для начала упраздните влияние Сапфора, потом сможете поставить нужных людей и успокоить недовольных привычным для вас способом.

– Займешься этим сам. – Быстро шагнув к двери, Кайл остановился на пороге и обернулся: – Отрабатывай мою милость. Чем дольше будешь полезен, тем дольше проживешь.

– Не о такой старости я мечтал, – мрачно отозвался Карл. – Но и на том спасибо. Удачи на Совете. Не ошибитесь с выбором, не то заплюют ядом.

Молча толкнув тяжелую створку, Кайл подозвал стражника и велел запереть.

– Утройте охрану, – приказал он, подождав, пока щелкнет замок. – И, кроме Ее Высочества, никого к нему не допускайте. Узнаю – казню всю смену.

Поклонившись, стражник отступил к стене и неподвижно застыл.

Поправив камзол, Кайл неспешно пошел вперед. Полумрак и низкий полукруглый потолок действовали на него угнетающе, хотя настроение заметно улучшилось. Племянник допустил пару промашек, и нужно было обдумать, специально ли он это сделал или нет. Кайл не сомневался в том, что сын Лирдана что-то задумал, и ему было интересно, как далеко тот мог зайти. Кроме того, следовало все-таки убедиться, не оставил ли братец посмертного подарка. Из того, что довелось наблюдать последние пару лет, Кайл сделал вывод, что Карл представлял для него серьезную опасность. Однако идти против Аармани пока не хотелось – это грозило затяжными неурядицами на севере. Да и по части Совета цели у них с Карлом явно совпадали, поэтому спешить не стоило.

«Сын тебя явно обошел, – мысленно сказал Кайл брату и мрачно улыбнулся. – Даже жаль, если я окажусь прав».

* * *

По двору безостановочно сновали люди. Женщины в длинных туниках несли большие корзины с бельем и с какой-то снедью, мужчины перетаскивали из хранилища в топочную носилки, груженные кизяком. Иногда мимо взрослых быстро и тихо пробегали дети. С пяти лет они трудились наравне со всеми с утра и до полудня, а затем будто исчезали. За все время пребывания в Черной крепости Кристиан ни разу не видел играющего или смеющегося ребенка. Страхи прошлого изживались медленно.

Застегнув кафтан, он подпоясался. Утро началось спокойно, и день обещал быть таким же. Княгиня отсутствовала уже пятые сутки: они оба решили, что начинать перемены следует постепенно. Первым делом Кристиан приказал восстановить летописи. Требовалось собрать всех, кто сохранял устные предания, и записать с их слов известные даты и события, чем и занялась Дарита. Народу надлежало знать и чтить свою историю, какой бы она ни была, и строить новое будущее, исходя из многовекового опыта. Одной Помнящей на все Княжество не хватало. Да и ее видения о предках, которые аллотары привыкли передавать из уст в уста, часто забывались и искажались.

Выйдя в коридор, Кристиан уверенно свернул к лестнице и поднялся наверх. Ближе к полудню в крепость были созваны Старейшины всех кланов. Двое из них прибывали из Шанфара вместе с княгиней.

Посреди круглой площадки, окруженной каменными перилами, чернела большая лужа. Обойдя ее, Кристиан встал у перил и взглянул на белеющие вдалеке вершины гор. Красноватое солнце плавно выкатывалось из-за скалы, протягивая широкие лучи к темным камням, словно пытаясь их согреть. Отбрасывая корявые тени, те переливались темно-бурым с ржавчиной блеском, отчего площадка казалась залитой кровью.

Услышав протяжный стон горна, Кристиан удивленно посмотрел вниз. Десять всадников, среди которых он без труда узнал облаченную в кожаные доспехи княгиню, уже въезжали в ворота. Их ожидали с северо-востока, но, видимо, Дарита выбрала другой путь и объехала крепость с западной стороны.

Улыбнувшись, Кристиан скрестил руки на груди. Несмотря на её кажущуюся покорность, с княгиней следовало держать себя осторожно и предусмотрительно. Дарита была вспыльчива и горда, но под всеми этими шипами скрывалась натура чуткая и преданная. Она была многогранна, как драгоценный рубин, и так же прекрасна. Кристиан действовал мягко и последовательно, и Дарита не отталкивала его на людях, но наедине держалась подчеркнуто отстраненно и все еще не доверяла.

Прошло, наверное, с полчаса, прежде чем за аркой раздались тихие шаги. Решив не оборачиваться, Кристиан сделал вид, что задумался.

– Мой князь… – низкий шепот Дариты сплелся с ветром. – Вам не следовало подниматься на эту башню.

Повернув голову, он взглянул на нее и жестом подозвал ближе.

Подобрав плащ, Дарита осторожно обошла темную лужу и, встав напротив него, слегка поклонилась.

– Я привезла всех, кого сумела найти, мой князь, – сказала она. – Прибыли также шесть моих старших сотников. Четверых Старейшин из дальних кланов мы ждем в ближайшие часы, остальные уже в крепости.

Кивнув, Кристиан протянул руку и поправил выбившийся из ее прически локон. Отбросив рыжую косу назад, он наклонился и, едва коснувшись губами пахнущей полынью кожи, поцеловал заалевшую щеку.

– С возвращением, – прошептал он ей на ухо и нехотя отстранился, опередив ее всего на секунду.

Сдвинув к переносице тонкие золотистые брови, Дарита смущенно потупила взгляд.

– Вам… Вам не следует здесь быть, Кристиан, – снова повторила она и указала рукой на воду: – Это место проклято. Миэль творил здесь много зла. Не меньше, чем… – Запнувшись, она искоса взглянула на чернеющую сбоку скалу и замолчала.

Кристиан улыбнулся.

– Так вычерпаем эту лужу и забудем про нее, –ответил он и, подойдя к блестящей, словно черная ртуть, кромке, наклонился.

– Стойте! – крикнула Дарита и, метнувшись, оттолкнула его в сторону. – Не касайтесь воды!

– Почему? – удивился он, вглядевшись в ее испуганные глаза. Было похоже, что она говорила искренне.

– Я же сказала… нельзя! Здесь хранится боль всех, кого он убивал. Вода забирает память. Так было и с вашей сестрой. Он водил ее сюда каждый вечер, все слышали крики…

Чувствуя, как отхлынула от лица кровь, Кристиан вновь наклонился над черной поверхностью и всмотрелся в невидимую глубину. На мгновенье ему показалось, что там, в черноте, мелькнули чьи-то глаза…

– Лирамель, – с болью прошептал он и, зажмурившись, выпрямился. – Вы правы, Дэру, здесь лежит печать зла. – Повернув голову, он улыбнулся ей. – Но не бойтесь, на нашей земле ему более нет места. Видите, как ярко светит солнце? Какая ночь устоит перед ним?

Опустившись на колени, Кристиан расстегнул ворот камзола, снял с шеи крест и, произнеся вслух короткую молитву, опустил цепочку в черную воду. Дрогнув, та на мгновенье подернулась мелкой рябью, а затем стала светлеть. Через минуту в темной, но уже не черной воде отразились плывущие по небу облака и его лицо. Облегченно вздохнув, он надел крест обратно и встал.

– Скоро солнце высушит эту лужу, и вы забудете о ней, как о страшном сне. – Повернувшись к неподвижно застывшей княгине, Кристиан взял ее холодную ладонь и легонько сжал. – Власть Миэля пала. Княжество свободно.

– Вы… Я… – Судорожно вздохнув, она, словно очнувшись, огляделась по сторонам и вновь посмотрела на него: – Я хочу знать.

– Узнаете, – серьезно заверил Кристиан. – Все узнаете. Я пришел к вам, чтобы принести свет, но не ожидал, что найду его отражение в ваших глазах. Есть еще многое, что нам нужно рассказать друг другу. Впереди долгая дорога.

Чувствуя, как дрожит ее рука, он привлек Дариту к себе и крепко обнял.

– Нужно идти, моя княгиня. Нас ждут. Не думаю, что мой дядя решится на конфликт с Княжеством, но лучше действовать на упреждение и укрепить границы. Кто знает, что взбредет ему в голову?

Доверчиво прильнув к его плечу, Дарита улыбнулась:

– Вы правы. Идемте.

Солнце уверенно ползло к зениту, когда Кристиан, придерживая копис, спустился вслед за женой по крутой лестнице. Издалека, гуляя по высоким и узким коридорам, уже разносилось многоголосое эхо: аллотары приветствовали своего нового князя.

[1] Пламя (Древний язык)

Глава 5

20 июля 3134 года по исчислению Малого Мира, Белый Замок \ 1984 год от Р.Х, Греция

Железная миска, позаимствованная у Бамы, почернела от гари. Открыв кран, Лирамель неподвижно следила, как вода смывает в раковину пепел. Всего на три коротких месяца вернулась в Большой мир Лия Валлор – и тут же бесследно исчезла, уступив место Эрике Карэло, молодой вдове тридцати двух лет, приходившейся Анике родной сестрой по отцу.

– Коллекция моих имен пополняется быстрее, чем я успеваю к ним привыкнуть, – вздохнула Лирамель и, собрав ошметки сожженных документов, выбросила их в помойное ведро. – Что ж, Эрика так Эрика.

Ополоснув руки, она нарезала в блюдце немного мяса для кота и поставила на пол. За прошедшие недели Бама освоился и больше не рвался на улицу. Правда, выпускать его Лирамель все еще боялась: тот мог вернуться в старый дом, а ей не хотелось снова встречаться с тетей Мари.

Взглянув на часы, она прошла в прихожую и обулась. Ажурное квадратное зеркало на мгновенье заставило ее замереть. Лирамель еще не привыкла к своему новому отражению. Короткие черные волосы прибавляли ей возраста и делали черты лица резче, а кожу еще бледнее.

«Вряд ли бы даже Карл узнал меня сразу», – довольно улыбнулась она и, перекинув через плечо сумку, открыла входную дверь.

Невысокая маленькая церковь находилась на другом конце города, но Лирамель выбрала именно ее, потому как менее всего ожидала встретить там кого-то из знакомых. Месяц назад, когда она впервые пришла сюда, чтобы причаститься, ее исповедь растянулась почти на час. Лирамель была бы и рада опустить мистические подробности последних лет своей жизни, но, измотанная и напуганная участившимися явлениями Миэля, делать этого не стала и обстоятельно рассказала все, что случилось с ней с момента первого полета на Тропе.

Священник слушал молча и ни разу не перебил, однако когда она наконец замолчала, строго взглянул на нее и с укором покачал головой:

– Я думаю, Лия, вы и сами все осознаете. Вы совершили убийство и, как я понял, не одно. Необязательно было приукрашать грех вымышленными подробностями. Покаяние – это не рассказ о жизни или фантазиях, которыми мы подчас ее заменяем. Богу важно ваше сердечное желание оставить прошлый путь и больше никогда на него не вставать, понимаете?

– Понимаю. Но те сны… Это были отдельные жизни. Мои слова и поступки являлись осознанными. А что до остального, я не стану ни в чем вас убеждать, но… – Сняв с шеи цепочку, Лирамель развязала тесемки черного бархатного чехольчика, который сшила после переезда в новый дом, и осторожно сняла его: – Смотрите сами.

Яркий свет, похожий на лунный, озарил предел, где они находились, и высветил из полумрака их лица. Вздрогнув, священник слегка отпрянул, а затем медленно перекрестился и, прошептав молитву, перекрестил сияющее распятие. Свет полыхнул еще ярче, и Лирамель, услышав за спиной чей-то шепот, поспешно прикрыла крестик рукой.

– Можно, я посмотрю? – Заслонив ее ладонь рукавом рясы, священник наклонился и с минуту молчал. На его лице читались растерянность и удивление.

– Если рядом Посвященные или кто-то пытается влиять на меня, он нагревается, – шепнула Лирамель. – Иногда очень сильно. Я не знаю, почему так происходит или для чего, но этот свет спас меня тогда, на горе.

– Твой крест мне знаком. – Щуря глаза, священник провел пальцем по филигранному узору и вновь покачал головой. – В 1963 году, летом, я был проездом в Хайфе, на горе Кармил, и сослуживал Литургию в церкви пророка Илии. После службы старик, который следил за храмом, подарил мне два крестика. Арабский я понимаю плохо, но, кажется, он изготовил их сам, это было его ремеслом. С тех пор один я не снимаю, а другой по возвращении отдал крестнику. Как он попал к тебе?

Лирамель растерянно моргнула.

– Мне его подарил друг. Маркос Хэмали. Еще до возвращения в Королевство.

Внимательно посмотрев на нее, священник молча вернул крестик. Подождав, пока она спрячет его в чехол и наденет обратно, он знаком велел ей наклонить голову и, накрыв епитрахилью, прочел разрешительную молитву.

Выпрямившись, Лирамель поцеловала лежавшие на аналое крест и Евангелие и поспешила отойти. На душе у нее стало легко и тихо, словно закрылись невидимые двери. Страшное воспоминание о гибели Миэля, встававшее перед глазами всякий раз, когда она чего-то пугалась, будто бы заволокло туманом, равно как и все те сны-видения, которые он на нее насылал.

Поправив шляпу, Лирамель перекрестилась и вошла в храм. Она любила приходить задолго до начала службы, чтобы помолиться в тишине и одиночестве. Лишь в эти короткие минуты ей удавалось ненадолго притупить подтачивающую сердце боль от разлуки с братьями и всеми, кто стал ей дорог. А еще она надеялась получить ответ. Лирамель нужен был смысл, причина, которая бы объяснила все случайности и совпадения, приведшие ее обратно в Большой Мир.

Занятая своими мыслями, она сосредоточенно разглядывала вымощенный бежево-коричневой плиткой пол и вполуха слушала тихие песнопения. Аромат ладана плыл в воздухе, делая его густым и терпким и навевая воспоминание о цветущем яблоневом саде и безветренных весенних вечерах

Ощутив внезапное беспокойство, Лирамель вздрогнула и, внутренне собравшись, осторожно оглядела стоявших вокруг людей. Никто из них не обращал на нее внимания, однако странное чувство становилось все сильнее и сильнее. Затаив дыхание, она будто украдкой обернулась и, встретившись взглядом с удивленными карими глазами высокого черноволосого мужчины, от неожиданности вздрогнула.

«Только не он... Только не сейчас», – опустив голову, мысленно взмолилась Лирамель и нарочно неспешно подошла к горевшему неподалеку от распахнутых дверей подсвечнику. До порога, оббитого позеленевшим медным листом, оставался всего шаг. Сглотнув подступивший к горлу комок, она воткнула в песок свечу и, стремительно повернувшись, вышла из храма.

– Лия!

Знакомый голос, донесшийся вслед, заставил Лирамель в панике закусить губу. Главным было не оборачиваться и не откликаться. Теперь ее звали Эрика. Лия умерла давным-давно, умерла для всех, кроме нее самой.

Дойдя до следующей улицы, она подобрала подол платья и побежала так быстро, что вскоре боль, предупреждающе кольнув сердце, заставила ее остановиться. Кое-как дойдя до дороги, Лирамель поймала такси, назвала адрес Вуллиса и, еще раз обернувшись, села на заднее сиденье. Ее трясло. Нервно засмеявшись, она обхватила голову руками. Убегать было глупо, следовало остаться и достоять службу, не обращая на Марка внимания. Или просто ответить, что он ошибся.

«Как там сказала Аника? – Медленно выдохнув, Лирамель выпрямилась и взглянула в окно. – Не тревожить, забыть… Забыть и не вспоминать».

Когда Лирамель вошла, Вуллис недоуменно нахмурился и попросил секретаршу принести им кофе.

– Я ждал тебя только через два часа, – признался он, с тревогой всматриваясь в ее лицо. – Что-то случилось?

Тяжело сев, она положила на колени сумочку.

– Можно сказать, встретила призрака из прошлой жизни. И, кажется, он меня узнал.

– Ничего страшного, – чуть насмешливо улыбнулся адвокат. – Ты не должна так нервничать по каждому пустяку. Я сделал все чисто и с подстраховкой. Риск, конечно, есть, но он минимален.

– Я и не нервничаю, Уильям, просто не ожидала. Надеюсь, он не станет меня искать, но если вдруг начнутся вопросы – вы ничего не знаете.

Нахмурив густые брови, Вуллис окинул ее пытливым взглядом и с нажимом спросил:

– Случайно не о мистере Хэмали идет речь? – Дождавшись ее кивка, он хмыкнул: – Тогда ты немного опоздала с предупреждением. Он уже приходил. Недели три назад. Я сказал, что ничего о тебе не слышал и не знаю. Прости, как-то вылетело из головы.

– Нестрашно, – поспешно сказала Лирамель, отведя взгляд. – И неважно. Впредь я буду осторожнее.

Кофе, который принесла секретарша, был настолько горячим, что Лирамель не решилась взять чашку с подноса.

– Чем скорее закончим со всем этим, тем лучше. – Взглянув на неё, Вуллис нарочито спокойно отхлебнул густой черный напиток и чуть лукаво улыбнулся: – Не передумала?

– Нет, – ответила она, почувствовав, что окончательно успокоилась. – Я уже договорилась на завтра со священником. Обратного пути нет, Уильям.

– Обратного пути у тебя теперь действительно нет, – спокойно заметил тот и, поставив чашку, вынул из ящика стола увесистую папку. – Держи. Решение суда вступило в силу вчера. Это была просто попытка пошутить.

Взяв документы, Лирамель бегло взглянула на титульный лист и рассеянно кивнула: Вуллису она полностью доверяла.

– Ну, с Богом тогда! – Тяжело встав, адвокат вышел из-за стола и направился к двери.

Наползшие на небо тучи погрузили город в голубоватый сумрак. Улочки опустели, и стало заметно прохладнее. В воздухе, еще недавно душном и густом, повеяло свежестью.

Посоветовавшись с Вуллисом, водитель решил ехать объездной дорогой, заверив, что так выйдет быстрее. Тем не менее потребовалось около часа, чтобы отыскать нужное здание, и еще около двух ушло на оформление остальных документов. Вуллис был спокоен, как сытый кот, а Лирамель, уставшая от бесконечной волокиты, под конец начала заметно нервничать.

Сев в большое кожаное кресло, она окинула взглядом просторный светлый кабинет и попросила адвоката самого проверить переданные документы. Порыв ветра, влетевший в распахнутое окно, взъерошил ей волосы и всколыхнул в душе тревожное предчувствие. Память услужливо высветила в сознании отрывочные эпизоды прошлого: коленопреклоненный Параман перед троном, блестящее зеркало лаусенского озера, где Лирамель едва не погибла от руки неизвестного, улыбка Карла, черные стены крепости, ястреб в вышине, цветущие кроны древних яблонь, серьезный взгляд Якира… Последнее воспоминание вызвало укол сожаления. «Если ты отвернешься от Ордена, мой друг, я найду способ тебя защитить», – мысленно пообещала она, вновь пожалев, что не выслушала его тогда, в их последнюю встречу. Им следовало поговорить еще раз, наедине. Лирамель боялась, что второго шанса уже не представиться: за годы разлуки могло случиться многое…

Молодая женщина в безупречно выглаженном медицинском халате ободряюще улыбнулась и, проводив ее и Вуллиса в просторный холл, попросила подождать. Минут через десять она вернулась, неся на руках довольно крупного смуглого мальчика, одетого в клетчатую рубашку и короткие светлые бриджи.

Не дойдя до них метра два, женщина присела и, поставив его на пол, ласково сказала:

– Иди сам, Поль. Это твоя тетя Эрика. Она долго тебя искала и наконец нашла.

С любопытством разглядывая ребенка, Лирамель попыталась найти в нем черты Аники, но не смогла: он был совершенно на нее не похож.

– Ты – Бонара? – отчаянно картавя, спросил мальчик, неловко подойдя к ней.

Лирамель вздрогнула. Она не думала, что он уже умеет говорить, и тем более не ожидала такого вопроса.

– Да, – опустившись перед ним на корточки, тихо ответила Лирамель, почувствовав, как застучало сердце. – Это имя теперь принадлежит мне.

Мальчик на мгновенье задумался, а затем положил руки на ее плечи и слегка наклонил голову. Увидев свое бледное лицо в обрамленных густыми ресницами черных глазах, Лирамель замерла.

– К усеченному тобою древу, – четко и совсем не по-детски произнес он, – должна быть привита иная ветвь. Так предопределено от начала: ибо вот, солнце восходит, и ничто уже не в силах будет затмить его свет. Тавортор ту мирэн атровэра! То ранос афосор минорэ летт антор Тар[1]!

От ужаса и изумления у Лирамель на мгновенье перехватило дыхание. Отшатнувшись от ребенка, она встала и через силу прошептала:

– Где ты слышал эти слова? Кто велел тебе сказать их мне?

Мальчик растерянно моргнул и, непонимающе взглянув на нее, вдруг разрыдался.

– Лия, вы в порядке? – озабоченно спросил Вуллис. – Что за ерунду он сказал?

Промолчав, она наклонилась и, взяв плачущего Поля на руки, обернулась к перепуганной воспитательнице.

– Все хорошо, – словно со стороны услышала Лирамель свой осипший голос. – Не беспокойтесь.

Когда они вышли, хлынул дождь. Прикрыв руками папку, адвокат громко выругался и, распекая на все лады водителя, припарковавшегося на самом отшибе, поспешил к машине.

Лирамель немного помедлила на пороге, а затем, крепко обняв успокоившегося мальчика, не торопясь пошла следом.

– Мокро, – прошептал Поль и осторожно провел теплой ладонью по ее волосам.

Лирамель не ответила. Подойдя, она открыла дверцу и, посадив его на сиденье, села сама.

– Ты сказал, что к усеченному мною древу должна быть привита иная ветвь? – воспользовавшись возмущенной отповедью Вуллиса, спросила Лирамель. – Кто научил тебя так сказать?

– Не знаю, – вжав голову в плечи, ответил ребенок и поежился, будто от холода. – Не помню.

– А что это значит, понимаешь?

Взглянув на нее, он нахмурился и, вытянув руку, указал пальцем за ее спину:

– Вот, за тобою ветка, она без листьев. Другая живая, а твоя – нет. Сломай ее, дерево от этого не погибнет, а станет только сильнее.

Чувствуя, как наворачиваются на глаза непрошенные слезы, Лирамель положила руку на его кудрявую голову.

– А какое дерево ты видишь, Поль? Какое оно?

– Красивое, – искренне улыбнулся он. – Большое… С белыми цветами.

«Яблоня, – мысленно простонала Лирамель. – Древо Ведущей».

Не убирая ладони с его головы, она закрыла глаза и четко, стараясь, чтобы голос не дрожал, прошептала:

– То ранос афосор минорэ летт антор Тар[2]. – Переведя дыхание, Лирамель мгновенье помедлила и так же тихо произнесла формулу внутриродового усыновления, поставив свое имя вместо имени Аники, а отца оставив неизвестным. Словно почувствовав связавшие их узы, Поль встряхнул черными кудрями и, подавшись вперед, доверчиво прильнул к ее плечу. Неловко обняв его, она облизала пересохшие от волнения губы и взглянула в окно. По стеклу бесконечными струями стекал дождь, обочины почти не было видно.

«Мертвая ветвь…» – Горько усмехнувшись, Лирамель вспомнила пророчество Арматея. Учитывая тайну рождения Карла, о которой пока знали только она и сам брат, слова, сказанные Полем, могли быть тем ответом, который Лирамель так настойчиво просила.

– Знал ли ты об этом, Карли? – выдохнула она, прислонившись лбом к холодному стеклу, и, вновь вспомнив зеленый взгляд Якира, улыбнулась, силясь сдержать подступившие слезы: – Что ж, если даже и знал, ты дал мне самой сделать выбор. Ту атровера мирриен[3]…

* * *

Крещение прошло спокойно и без происшествий. Крестил маленького Поликарпа тот же священник, который принимал у Лирамель исповедь. Он же и стал его крестным. За свою недолгую жизнь Поль Карело, как стало известно из его документов, успел побывать в двух семьях. Первая почему-то отказалась от него через три месяца, а вторые приемные родители погибли в автокатастрофе, когда мальчику исполнился год. Именно это обстоятельство, да еще увиденный в беспамятстве сон и подтолкнули Лирамель к решению забрать Поля себе. Она почувствовала, что просто не могла бы спокойно забыть о нем и жить дальше. Кроме того, ей и самой требовался якорь. После сказанных сыном слов сомнений больше не осталось. Пророчество вело путем ясным и четким, и собственные решения всякий раз ложились в проложенную им колею. Лирамель поняла, что никто и ничто не определяло ее судьбу – она делала это сама, согласно своей природе и совести.

«Я буду идти как шла, – обняв Поля, пообещала она себе и, надев на него поданный священником крестик, мысленно улыбнулась. – Если мой путь – это путь, провиденный Арматеем, значит, так тому и быть».

После Литургии народу в храме почти не осталось, поэтому Лирамель хорошо видела, кто заходил и выходил. Заметив появившегося на пороге Марка, она почти не удивилась. Их встреча была неизбежна. Хэмали отличался завидным упрямством и всегда добивался своего. Впрочем, теперь, когда Поль невольно подрезал ей крылья, она уже не знала, действительно ли желает улетать от смутных предчувствий и страхов. Лирамель понимала, что даже если бы Якир отрекся от Ордена, она теперь все равно не имела права стать его женой. С Марком все могло сложиться иначе. Совет пошел бы им навстречу, реши она передать власть наследнику-полукровке, и Ведущая, при условии восстановления линии в следующем поколении, поддержала бы это решение. Вероятно, именно так и задумывал некогда отец, надеясь, что Лирамель сумеет прикрыть собой братьев и дать им возможность сохранить преемственность власти и крови. Теперь она могла исполнить его волю во всей полноте.

Тяжело вздохнув, Лирамель подтолкнула Поля к алтарю и, опустившись на колени напротив Царских врат, на мгновенье закрыла глаза. Страшный план вырисовывался в ее сознании, придавливая душу такой тяжестью, что было трудно дышать.

– Господи, – шепотом спросила она, опустив взгляд на красную ковровую дорожку. – Хватит ли у меня сил, чтобы принести эту жертву?

Ответа не последовало, но на душе стало спокойнее. Поднявшись, Лирамель взяла вышедшего к ней Поля за руку и почувствовала, как разлилось по сердцу приятное тепло.

Все еще делая вид, что не видит наблюдающего за ней Марка, она неспешно переодела сына в новую темно-зеленую рубашку. Мокрые черные кудри завились еще больше и сделали Поля похожим на маленького ягненка.

– Домой? – спросил он, дернув ее за рукав.

– Да, – Лирамель сдержанно кивнула и, наклонившись, взяла его на руки. – Устал?

Поль энергично мотнул головой и тут же зевнул. Решительно повернувшись, она быстро вышла из храма и махнула ожидающему их таксисту.

– Лия, постой…

Лирамель была почти уверена, что Марк окликнет ее, но оборачиваться все равно не хотелось. Даже Миэлю было проще ответить заученное и вросшее в душу «нет», чем сделать выбор, который мог стоить жизни всем тем, кто был ей дорог, и тем, кому еще только предстояло прийти в мир.

«Смогу ли я когда-нибудь простить себя за это?» – внутренне собравшись, подумала Лирамель и медленно обернулась.

– Поехали с нами, – коротко сказала она Марку, стараясь не смотреть ему в глаза. – И больше не называй меня так: у меня теперь другое имя.

Подойдя к машине, она жестом попросила его сесть вперед, чтобы выиграть немного времени и сложить в уме то, что следовало сказать спокойно и без надрыва. Ни один из возможных вариантов будущего не был простым, ни один не давал даже малейшей надежды на счастье и благополучие. Заметив взгляд, которым Марк ответил на ее замечание, она почти не надеялась, что он захочет сделать шаг в сторону.

Дорога домой промелькнула незаметно. Поль, утомившись за утро, заснул в машине, поэтому подождав, пока Марк откроет дверь, Лирамель осторожно передала ему мальчика и, расплатившись, отпустила водителя.

Бама ждал у двери, растянувшись на половике в обнимку с какой-то тряпкой.

– Детская прямо, – прошептала Лирамель, подтолкнув замешкавшегося на пороге Марка. – Уложи его, пусть поспит.

Пройдя на кухню, она поставила на огонь чайник и машинально задернула шторы. Хранитель все еще не вышел на людей Карла, но кое-какую информацию уже раздобыл, поэтому она решила подождать. Ей хотелось работать с теми, кому доверял брат, нежели искать кого-то самой, рискуя привлечь ненужное внимание.

– К чему весь этот маскарад? – Марк тяжело сел за стол и пристально взглянул на нее. – Что с тобой случилось?

Повернувшись, она поставила перед ним пустую чашку и сахарницу.

– Насколько я знаю от твоей матери, ты прекрасно видел, что со мной случилось. Такие вещи бесследно не проходят. И, предупреждая твой следующий вопрос – я вернулась не по своей воле. Это был вынужденный шаг. Случайность.

Улыбнувшись, он бросил в чашку два куска сахара и, взглядом указав на закипевший чайник, тихо спросил:

– С каких это пор ты стала верить в случайности? Или чего-то боишься?

Налив ему кипятка, Лирамель поставила чайник обратно на плиту и честно ответила:

– Боюсь. Мне есть кого бояться. И есть что терять.

– Ну так расскажи, я-то тебе не враг!

– Ты – хуже, Марк. – Не оборачиваясь, сказала она. – Намного хуже врага. Но если хочешь, расскажу… Только не все. Есть вещи, которые лучше не знать, и теперь я это понимаю.

Ее рассказ затянулся допоздна. Лишь когда шторы всколыхнул прохладный ночной ветерок, Лирамель взглянула на часы и прервалась, чтобы накормить тихонько игравшего в гостиной Поля. Марк не задавал вопросов и не перебивал ее, только терпеливо слушал и иногда кивал, хотя в глазах его часто мелькало не то недоверие, не то удивление.

Она действительно поведала ему почти обо всем, даже о Якире и словах приемного сына, умолчав лишь о том, чего на самом деле боялась и почему так тяжело далось ей то первое слово, с которым она обратилась к нему у храма. Марк должен был понять все сам, и Лирамель не желала влиять на его выбор.

– Достаточно, Ли. – В его голосе послышались усталость и растерянность. – Вашу войну и твое сражение с этим чудовищем я видел несколько ночей подряд, стоило только закрыть глаза. Думал, уже схожу с ума, хотя чувствовал, что все это правда. Не понимал только, зачем она мне. Поэтому просто дай мне все обдумать.

– Думай. – Встав из-за стола, Лирамель отвернулась, чтобы он не видел ее слез. Она тоже устала. Долгий рассказ заставил пережить заново то, что хотелось забыть. – Учитывая сказанное мне через Поля, надеюсь, ты понимаешь, какая ответственность может лечь на твои плечи. Я могла бы солгать тебе, но не стану. Всю жизнь лгать невозможно. Поэтому думай и решай.

– Если можно, я бы остался, – помедлив, ответил Марк. – Дома мне теперь делать нечего.

Быстро утерев слезы, Лирамель обернулась:

– А как же твоя мать?

Он нехотя отвел взгляд:

– Ее больше нет… – Запнувшись, Марк ненадолго замолчал, а затем сунул руку в карман рубашки и вынул клочок бумаги: – Я ведь тогда нашел твою записку. Думал, что у меня начались галлюцинации: слишком похож был почерк. Да и кому еще мог понадобиться этот старый клочок шерсти?

– Мне очень жаль, Марк, – не зная, что еще сказать, прошептала Лирамель. – Конечно, оставайся, здесь много места.

Благодарно кивнув, он встал и, подойдя к ней, осторожно взял за руку.

– Я теперь свободен в своем выборе, Ли. И я тоже не стану лгать: прошло три года, ты изменилась... Изменился и я. Мы оба повзрослели, а тебе пришлось пройти через такой ужас, что мне страшно даже думать об этом. Возможно, я многого не понимаю, но все же не дурак. Моя любовь стала иной – глубже и тише. И в твоих глазах я тоже вижу отклик. Пусть и не настолько яркий, как хотелось бы, но он есть, и его будет достаточно, чтобы ты могла повернуться ко мне спиной. Я останусь рядом и всегда поддержу. Это я могу тебе обещать.

– Этого будет даже слишком много, – попробовала улыбнуться она и не смогла: плечи вдруг окутало холодом, а перед глазами замелькали черные точки. Глубоко вдохнув, Лирамель остановила обморок и глухо произнесла: – Принеси мне меч… Он в спальне, у кровати. Незачем мучать друг друга и оттягивать неизбежное. Я устала постоянно чего-то ждать.

Марк осторожно приобнял ее за плечи и, проводив в гостиную, усадил на диван.

– Будешь моим свидетелем, Поль, – повторила Лирамель, взглянув на подошедшего сына. – Ты еще слишком мал, чтобы запомнить увиденное и услышанное, но те, кто захочет убедиться в законности моего слова, сумеют узнать правду.

– Не бойся. – Положив на диван игрушечную машинку, Поль привстал на цыпочки и погладил ее по голове.

Улыбнувшись, Лирамель поймала его руку и коротко поцеловала пахнущую кошачьей шерстью ладошку.

– Ты все еще видишь за мной дерево?

Поль смешно поморщился и взглянул поверх ее головы.

– Нет. Ничего там нет… И у тебя волосы черные, а во сне были светлее… И длинные.

Удивленно моргнув, Лирамель взяла его за плечи и легонько встряхнула:

– Ты видел меня во сне, Поль? Когда?

– Всегда, – просто ответил он. – Я всегда тебя видел. Ты говорила: «Все будет хорошо». И потом я просыпался. Наступало утро.

– Все будет хорошо, Поль, – повторила за ним Лирамель. – Я постараюсь защитить вас обоих. Даю слово.

Марк вернулся в гостиную только через полчаса. Молча протянув клинок, он встал на колени и склонил голову.

– Красноречивый ответ, – с невольным укором произнесла Лирамель и крепко обхватила холодную рукоять. – Но я хочу, чтобы ты еще раз подумал, Марк… – Поднявшись, она велела Полю отойти в сторону. – Что бы ни случилось, я все равно вернусь в Королевство. Мне придется пойти против многих законов. Это будет долгая борьба. Она потребует неординарных решений, и все, кто окажется на моей стороне, попадут под удар: ты, Поликарп, наши дети, если им суждено родиться на свет… Понимаешь?

– Не знаю, что сказать насчет ваших законов, но обо мне можешь не беспокоиться. – Подняв голову, Марк пристально посмотрел на нее и кивнул: – Я пройду этот путь с тобой, Ли, и приму все, что мы на нем встретим.

Заглянув в его карие глаза, она прочла в них непоколебимую решимость. Сердце обдало жаром. Несмотря на нелепость происходящего, все внутри кричало о том, что Марк прав. Судьба отдала ее в его руки давным-давно, хотя это было абсурдно и жестоко.

– Готов ли ты всю жизнь оставаться в тени и не вставать между мной и долгом? – задавив всколыхнувшиеся в душе чувства, холодно и властно спросила Лирамель.

– Если так нужно – да.

– Готов ли смириться с тем, что, доверяя тебе жизнь и сердце, я никогда не доверю власть и право влиять на мои решения?

Нахмурившись, Марк с укором покачал головой:

– Ли…

– Готов или нет?

– Да, я даю слово.

Закусив губу, она чуть тише спросила:

– Готов ли к тому, что, возможно, никогда не станешь частью мира, к которому я принадлежу?

– Это не самое страшное, – Марк натянуто улыбнулся. – Мой дом там, где будет моя семья.

– Примешь ты ли Поля как сына?

– Без сомнений.

Поколебавшись еще мгновенье, Лирамель плавно положила широкое лезвие на его плечо и закрыла глаза. Мрачные стены Архива, своды законов, книга формул… По настоянию Карла она усердно учила их, выписывая до тех пор, пока не запоминала каждую букву. Перед мысленным взором тут же поплыли размашистые, сдобренные кляксами строки.

– Ту атровэра мирриэн[4], – как Лирамель ни старалась, в ее голосе скользнула нота горечи и гнева. – Эн варэ мэне фэ орро тай Кээль Эстенотор ти таминэ дээт кэнно! То парра андасэ кирээ: корвет вэн корвете, саффо вэн саффае, ти ранос афосор, минорэ лет корвэт Тар![5] Ныне властью, данной мне по праву наследования и крови, я нарекаю тебя, Маркос Хэмали, герцогом Белого Замка и беру в мужья. Да дарует тебе Господь мудрость и силу и да благословит все деяния твоих рук на благо моего народа! – Опустив клинок, Лирамель положила ладонь на голову Марка и торжественно добавила: – Отныне я даю своему роду новое начало и новую кровь и клянусь жизнью, что защищу наследие Тара Валлора и сохраню преемственность крови и власти. Встань!

Произнеся последние слова, Лирамель покачнулась. Перед внутренним взором, как и несколько лет назад, мелькнули едва уловимые тени грядущего. Недоброе предчувствие издевательски прокралось в душу, на миг обдав волной холодного липкого ужаса.

Почувствовав, как бережно и осторожно Марк уложил ее на диван, она отдала ему меч.

– Тебе нельзя так нервничать, – укорил он. – Ты обещала Полю, что все будет хорошо… Верь в это сама.

Взглянув на него невидящим взглядом и уже не в силах вырваться из опутавшего сознание видения, Лирамель отчаянно прошептала:

– Пат… Пат в огне!

* * *

Войдя в денник, Якир прикрыл за собой дверцу.

– Что, Звезда, соскучилась по воле? – ласково спросил он вороную кобылу и погладил ее по теплой шее. – Ничего-ничего, погуляем сегодня подольше.

Со стороны внутреннего входа раздались торопливые шаги. Мгновенно выхватив меч, Якир прислонился спиной к деревянной перегородке и заглянул в дверной зазор. После того как Кайл приблизил его к себе, приходилось все время быть настороже.

Юноша-гонец то и дело замирал и прислушивался. Остановившись у денника, где стоял Снежок, он воровато оглянулся и откинул задвижку.

– Что ты делаешь? – быстро выйдя, с нажимом спросил Якир.

Испуганно вздрогнув, гонец тут же отступил подальше от денника и поспешно поклонился.

– Мой лорд… У меня важное поручение к генералу Лафасту от Его Величества. Велено обернуться за день.

Якир окинул посыльного строгим взглядом и убрал клинок в ножны.

– Тогда бери Звезду, ей нужно проветриться. А этого коня не тронь и передай остальным – я запрещаю.

Еще раз поклонившись, юноша с опаской обошел его и боком скользнул в приоткрытую дверцу. Не став дожидаться, пока он оседлает кобылу, Якир поманил к себе Снежка.

– Тамандар, – прошептав тайное имя, данное ему аллотарами, он провел ладонью по свисающей до пола белоснежной гриве и тяжело вздохнул, вспомнив бурую кровь, капавшую с нее на степную траву. Те страшные мгновенья невозможно было забыть даже во сне. – Идем, Тамандар, полетаем немного по саду.

На заднем дворе замка царило небывалое оживление. Обозы, прибывшие из Тира, разгружали все свободные от повседневных обязанностей слуги. Привлекли даже стражу, хотя судя по довольным лицам воинов, помочь они были рады – хоть какое-то разнообразие.

Приостановив Снежка, Якир приветственно махнул Тори. Несмотря на сырой ветер, тот работал без мундира. Широкоплечий и могучий, как и его отец, он, казалось, светился изнутри.

– Якир! – Помахав в ответ, Тори бережно опустил мешок на землю и, обтерев о штаны руки, подошел ближе. – Ты куда или откуда?

– Обхожу владения, – усмехнулся он в ответ. – Не знаешь, с чего это Кайл отправил посыльного к Лафасту?

Мгновенно подобравшись, Тори мотнул головой и тревожно обернулся, словно боясь, что их могут услышать.

– В Горготе уже месяц все тихо. Может, по поводу начала Межзвеньевых состязаний?

Якир скривился. Он совсем забыл, что, как победитель, Горгот должен был устраивать Игры. После войны соревнования между гарнизонами еще ни разу не проводились.

– Возможно, ты прав. Сам-то помочь не хочешь? У тебя теперь глаз наметан, а мне на руку, если Горгот опять возьмет первенство.

Тори пожал плечами:

– Как прикажете, Ваше Высочество. Но предпочел бы остаться в замке, вы же знаете…

– Что ж, значит, обойдутся без тебя.

Благодарно взглянув, Тори поклонился.

– Кстати, совсем забыл… – резко выпрямившись, проговорил он. – Параман утром вас искал. Он получил какие-то вести из Варута, хотел сообщить лично.

– Надо же, а мне даже никто не удосужился передать. – Развернув Снежка, кивнул в сторону сада. – Скажи остальным: как закончат, пусть обойдут периметр и проверят стену. А ты займись новичками. Расскажешь потом, что за пополнение нам прислали!

– Вот уж спасибо, – ворчливо ответил Тори. – Умеете вы ободрить.

Засмеявшись, Якир пришпорил коня и поскакал вдоль стены – так было быстрее.

Параман, мрачный и злой, сидел в кабинете над стопкой бумаг и время от времени делал какие-то пометки на измятом маленьком листочке.

– Тори сказал, что ты хотел меня видеть. – Войдя, Якир без приглашения сел на стул и выжидающе взглянул на герцога. – Что-то срочное?

– Прими мои соболезнования, – не отрываясь от бумаг, ровно произнес тот. – Я уже послал в Варут Олона, но, боюсь, все и так ясно.

– В чем дело, Параман? – Похолодев, Якир подался вперед. – Скажи толком!

Не глядя, тот указал на лежавший между ними вскрытый конверт:

– Прочти сам.

Быстро развернув письмо, Якир пробежал взглядом по размашистым строчкам и, прикрыв глаза, безвольно опустил руки.

– Я думал, что уберегу его, если оставлю вместо себя… – прошептал он, не пытаясь сдержать слез. – Твой отец просто чудовище... Будь он проклят!

– Знаю, – отозвался герцог. – Я жду подобных вестей каждый день, мой друг. Каждый час.

– Ему было всего восемнадцать! Совсем мальчишка! – Вспомнив лицо брата, Якир с яростью швырнул конверт на пол.

– У тебя еще остались сестра и племянник. Не делай глупостей, а то подставишь и их. – Украдкой взглянув на него, Параман отложил бумаги. – Любой проступок теперь будет иметь последствия. Я тебя предупреждал. Не повторяй своих ошибок. Ты – сын Ведущей. Твоя жизнь принадлежит Роду. Помни свой долг.

– Есть ли надежда, что это когда-нибудь кончится? – закрыв ладонью глаза, тихо спросил Якир.

– Нет! – отрезал Параман и, выдержав короткую паузу, добавил: – Нам выпало жить в страшное время, но не мы его выбрали. Так что живи, Якири. Просто живи. За всех тех, кто не смог, кому не дали. И за тех, кто еще не пришел в этот мир. Это все, что ты можешь и должен.

* * *

Стоя напротив разгорающегося камина, Али-Нари не сводила с него напряженно-ищущего взгляда. Ее красное, расшитое золотом платье почти сливалось с теплым мерцанием очага и казалось огненным.

– Повтори еще раз, – попросил Параман, прикрыв ладонью глаза. Узорчатая деревянная спинка кресла врезалась в спину, словно отрезая путь к отступлению. – Слово в слово.

– Он сказал, что если Лирамель сумеет сделать то, что ей предназначено, это изменит наше будущее. – Нервно сцепив пальцы, она наконец отвела взгляд. – Карл уверен, что твой отец воспользуется первой же возможностью до нее добраться. Если ты войдешь к нему в доверие и поможешь Лирамель вернуться, то вдвоем вы сумеете обыграть и его, и Совет.

– Достаточно, Али. Я понял. – Поманив к себе, Параман взял ее за руку. – Выбрось все это из головы. Карл не в том положении, чтобы что-то просить, а я – не в том, чтобы его слушать. Так ему и передай. А что до Лирамель, то вряд ли отец пошлет к ней кого-либо другого. Слишком хороший предлог от меня избавиться.

– Так ты попытаешься? – с надеждой встрепенулась сестра.

Параман улыбнулся и, отпустив ее, кивнул в сторону двери.

– Я буду исходить из своих интересов. Шесть лет – долгий срок. Посмотрим, насколько укрепится мой отец и останется ли хоть кто-нибудь, кто захочет поддержать дочь Лирдана. У людей короткая память на добро, а вот пролитая кровь помнится долго. У отца тут явное преимущество. Его боялись и боятся, и годы лишь усилят этот страх.

Вздохнув, Али-Нари поправила выбившийся из прически локон.

– Доброй ночи тебе, брат, – сдавленно произнесла она и отвернулась.

Короткий стук и приглушенный голос Тори, ожидавшего ее в коридоре, прозвучали почти одновременно. Дождавшись, пока стража снова опустит внешний засов, Параман взял со столика наполненный до краев бокал и, залпом выпив, швырнул его в огонь. Ударившись о кирпичную кладку, тот со звоном разлетелся на осколки, на мгновенье сбив пламя.

– Изменит будущее, значит, – усмехнувшись, повторил Параман и, откинув голову, посмотрел вверх. На высоком темном потолке подрагивали тени. – Вряд ли уже что-то изменится…

Раздавшийся скрежет заставил его выпрямиться. Взяв прислоненный к столику меч, он встал и неслышно подошел к потайной двери. Гостей за сегодня в его покоях побывало столько, что белоснежный ковер в гостиной стал серым.

– Кто?

Распахнув створку, отец знаком приказал убрать меч и, пригнувшись, переступил порог.

– Очень неосмотрительно с твоей стороны, – подбросив в руке посеребренный ключ, который Параман некогда отдал Тарэму, он скользнул взглядом по комнате. – Мне доложили, что ты передал Якиру добрую весточку? И как? Доходчиво? Или тебе тоже урок преподнести?

Попятившись, Параман наугад бросил меч на узкий диван. Соскользнув с бархатной обивки, тот со звоном упал на пол. Насмешливо хмыкнув, отец подошел и, подняв клинок, с минуту разглядывал богато инкрустированные ножны и фигурную рукоять.

– Надо же… – помрачнев, протянул он, осторожно прислонив меч к подлокотнику. – Не думал, что ты настолько сентиментален. Впрочем, Нарина не поскупилась: хорошее оружие. Жаль только использовалось столько лет не по назначению. Но это обстоятельство я могу забыть, если постараешься.

– Я уже тебе присягнул, – слегка поклонился Параман, взяв себя в руки. Перед отцом нельзя было выказывать страх: это выводило его из себя.

– Ты присягал многим, дорогой мой сын. И где они все? А ты живешь и здравствуешь.

– Я всего лишь следовал твоему примеру, – подняв на отца взгляд, Параман заставил себя улыбнуться. – И мне есть ради кого жить.

– Пока есть, Парамани. Пока.

Отведя взгляд, Параман сдержанно кивнул.

Выдержав долгую паузу, отец достал из-за пояса тубус и, молча протянув, отошел к окну. Щелкнула задвижка, и по ногам потянул сквозняк. Теплый сухой ветер вздыбил шторы и донес почти неуловимый аромат липового цвета.

Нарочито медленно открутив крышку, Параман глянул на расписанную витиеватыми узорами бумагу. Острая и четкая подпись отца была заверена мелким вензелем Тарэма и нечитаемой завитушкой Аурока. Судя по тому, что последняя была немного смазана и поблескивала, дядя подписал документ совсем недавно.

– Благодарю за честь… – начал было Параман и замолчал.

Повернув голову, отец смерил его цепким взглядом.

– Ты неплохо справлялся в вотчине, так что с казной разберешься быстро. Отвечать будешь головой. Почему Тарэм сиял, как начищенный подсвечник, объяснишь мне позже. И надеюсь, через пару месяцев настроение ты ему подпортишь.

– Постараюсь, – неопределенно ответил Параман. – К чему только такое доверие?

– Узнаешь через пару лет, – холодно улыбнулся отец. – Если, конечно, доживешь, чего тебе и желаю. – Подойдя к дивану, он сел и, закинув ногу на ногу, указал на распахнутую дверь гостиной. – Иди. Объяснишь Фалинор, что отныне она занимается только хозяйством. Я подожду здесь. Дела примешь завтра в моем присутствии, иначе будешь потом отвечать и за ее ошибки.

Поклонившись, Параман взял меч и, пристегнув к поясу, поспешил к тетке. Решение отца было непонятно, но ничего хорошего ждать не приходилось. Его наверняка хотели подставить, вопрос состоял лишь в том, против кого и когда.

«Что ж, раз так – своего я не упущу», – подумал он и, выйдя, знаком велел страже оставаться на месте. Предложение Карла в свете замаячивших перспектив показалось не таким уж и безумным.

[1]Да будет так! Пусть естество чужое станет истинной кровью Тара (Древний язык)

[2] Пусть естество чужое станет истинной кровью Тара! (Древний язык. Вторая фраза – формула)

[3] Пусть совершиться должное (Древний язык)

[4] Пусть совершиться должное, да будет так (Древний язык)

[5] Я нарекаю тебя хранителем Белого замка и вручаю его сердце! Пусть соединятся наши судьбы: кровь к крови, дыхание к дыханию, и естество чуждое истинной станет истинной кровью Тара! (Древний язык, формула)

Часть 2 глава 1

22 - 24 марта 3140 года по исчислению Малого Мира/ 1990 год от Р. Х., Греция; Белый Замок.

Ночью пошел снег. Потушив ночник, Лирамель осторожно приоткрыла занавеску и привычно осмотрела двор. Машина была на месте. Время от времени внутри салона загорался крохотный огонек. Один из приставленных Хансвэдом телохранителей курил так часто, что, казалось, вообще не выпускал сигарету изо рта.

Успокоившись, Лирамель отошла от окна и села напротив подрагивающей люльки. Сын не спал. Третьи сутки он упрямо бодрствовал ночами вместе с ней, словно тоже ощущал надвигающуюся беду.

Со дня прохождения нисходящей Тропы в Техасе минуло уже почти две недели, а Хранитель так и не вышел на связь. Дозвониться до него не получалось, и Лирамель пришлось сделать запрос шерифу. Оказалось, что Пол куда-то уехал, оставив хозяйство на жену. Хорошо его зная, Лирамель была уверена, что произошло нечто серьезное. Возможно, Орден все-таки начал действовать, и ей предстояло продержаться еще несколько дней до того момента, как опустится Западная Тропа.

Время, проведенное в Большом Мире, промелькнуло так быстро, что порой, глядя на фотографии, заботливо сделанные Марком, она не верила, что все это действительно происходило с ней. Наверное, впервые с того дня, как Карл рассказал о Королевстве, в ее жизни было столько радости и простого тихого счастья.

Дети, рождение которых вопреки опасениям далось Лирамель легко, наполнили все новым смыслом. Понимая, какая борьба предстоит им в будущем, и помня собственную беспомощность, Лирамель обучала их всему, что они могли понять и усвоить. Разговаривая с мальчиками только на языке Королевства, включая Древний, она добилась того, что даже средний сын владел ими свободнее, чем греческим. Не скрывала Лирамель и того, что случилось с ней и какая судьба, возможно, ожидает их по возвращении в Малый Мир. К ее внутренней радости, сыновья воспринимали все естественно, чего нельзя было сказать об их отце. Марк учился наравне с мальчиками, но, похоже, совершенно не верил, что Лирамель посмеет разрушить их спокойную жизнь и вернуться туда, где испытала столько боли. Впрочем, теперь, когда до Тропы оставалась всего неделя, она и сама чувствовала сожаление. Но обратного пути уже не существовало. Лирамель прервала Род и потому должна была исполнить данную клятву и защитить тех, кому предназначалось дать продолжение Ведущей линии, став живым щитом между ними и Орденом. У нее не оставалось иного выхода, кроме как открыто выступить против Совета. Только так можно было сохранить власть и оградить детей хотя бы на то время, пока не станет понятно, что делать с Земар-ар и его последователями. Вовлекать страну в хаос, который устроил в свое время Арматей, Лирамель не желала, но иного пути пока не видела. Языческий культ вошел в плоть и кровь ее народа, и чтобы вырвать его корни, требовалось повернуть вспять саму историю.

Убедившись, что маленький Картал наконец-то заснул, она вышла и осторожно прикрыла дверь.

– Ли… – шепотом позвал Марк из темноты. – Иди сюда.

Бесшумно войдя в спальню, Лирамель склонилась над кроватью.

– Что? – тихо спросила она и, заглянув через его плечо, посмотрела на спящих мальчиков. Поль, которому уже исполнилось семь, стал совсем большим. Высокий и крепкий, он выглядел гораздо старше своих лет, а черные блестящие кудри и такие же черные глаза делали его похожим на цыганенка. Эллад был младше брата на два с лишним года, но даже в столь юном возрасте казался копией своего деда Лирдана. За него Лирамель боялась больше всего, поскольку любому, кто бы его увидел, стало бы ясно, чей он сын.

– Я слышал шаги за окном, – сказал Марк. – Может, кто-то из охраны?

Чувствуя, как тревожно забилось сердце, Лирамель мотнула головой. У Хансвэда были четкие указания. Никто из его людей не подошел бы к дому, не будь прямой угрозы. Значит, или такая угроза возникла, или это были не они.

– Буди детей, Марк. Одевайтесь и ждите. Если их несколько, позвонишь в полицию. Попытаемся выиграть время. Если один или двое, я их задержу и дам вам уйти. Укроетесь в старом доме. Как смогу, приду туда же.

– Ли! – Схватив ее за руку, он крепко сжал пальцы. – Я позвоню в полицию сейчас же!

– Нет! – Легко вывернувшись, Лирамель наклонилась и вытащила из-под кровати меч. – Карл мог послать помощь, не нужно привлекать к нам лишнее внимание. Не вмешивайся. Я не знаю, что произошло в Королевстве. Враги иногда могут пригодиться не меньше, чем друзья.

– Ты поступаешь глупо, – не успокаивался Марк. – Нельзя так рисковать!

Мотнув головой, она осторожно положила ножны на кровать и перехватила рукоять в левую руку.

– Я делаю глупости с завидной регулярностью, Маркос Хэмали. Тебе давно пора бы уже к этому привыкнуть. – Отойдя на пару шагов, Лирамель обернулась: – Не волнуйся за меня – волнуйся за детей. О себе я позабочусь сама. Стрелять в меня не станут – даже Орден чтит традиции.

Стук был таким тихим, что она на мгновенье замерла. Память услужливо вернула в давно забытое прошлое. Девять лет назад, перед тем как жизнь перевернулась с ног на голову, все начиналось точно так же.

Крадучись подойдя к двери, Лирамель с секунду поколебалась, глядя на белый квадрат выключателя. В темноте были свои преимущества.

После довольно долгой паузы стук повторился, но уже чуть громче и настойчивее. Опустив меч, Лирамель осторожно заглянула в глазок и, ничего не увидев, шепнула:

– Кто там?

– Тэара![1]

Вздрогнув, она невольно отступила назад и недоверчиво нахмурилась.

– Параман? Это правда ты?

– Ответ уже был, Лирамель. Решай.

– Позволь мне выйти… Объясни, что происходит!

– Нет! – категорично отрезал он.

– В таком случае тебе придется подождать. – Чувствуя, что начинает паниковать, Лирамель обернулась. В комнате Марка тускло горел ночник и мелькали тени. Муж собирал детей почти бесшумно, но Картал, который спал в детской, мог в любой момент заплакать и выдать их.

– Я даю тебе последний шанс, – громко сказал кузен. – Открой, и умрешь быстро. Или же я войду сам и убью всех, кто в доме. Не забывай, дочь Лирдана, я – Посвященный. И я взял след.

Тяжело дыша, Лирамель до крови прикусила губу. Параман не стал бы шутить. Он пришел как враг и поступил достаточно благородно, предупредив об этом заранее. Ей оставалось лишь открыть задвижку, пока он не выбил дверь, и принять вызов.

– Марк! – отчаянно крикнула она, рванув засов в сторону. – Бегите!

Кузен вошел тихо, как кот, обдав ее волной ненависти и холодной злобы. Услышав, как зашуршал воздух, Лирамель резко вскинула меч и, с трудом устояв на ногах, остановила его клинок.

– Скажи хотя бы почему! – Каким-то чудом ей удалось сделать рывок и увернуться от следующего выпада, но помня их схватку у костра, она понимала, что не сможет долго продержаться. Параман был слишком сильным соперником.

– У меня приказ, – сквозь зубы процедил он. – Причин нарушать его не вижу.

– Чей приказ? Тарэма?

Услышав короткий смешок, Лирамель стремительно метнулась в сторону и, поднырнув под его руку, почувствовала, как взметнулись подсеченные мечом волосы. Смерть снова промахнулась.

– Параман, прошу! Ты присягал мне на верность! Я – Глава Рода! Остановись хотя бы на миг! – Чувствуя, что начинает задыхаться, она прижалась к стене и усилием воли опустила клинок. Это было безумно сложное решение, но иного не существовало. Лирамель понимала, что страх и растерянность подписали ей смертный приговор еще до того, как она открыла дверь.

Спустя мгновенье холодная острая сталь коснулась шеи и впилась в кожу.

– Я исполнил закон. Ты имела возможность защищаться, – встав вплотную, произнес кузен. – На этом все.

– Как похоже… – вспомнив Бартайоту, Лирамель нервно улыбнулась. – Ты пытаешь убить меня с завидной регулярностью, Парамани.

– Тогда была хотя бы надежда, – мрачно отозвался он и, наклонившись к ее уху, сквозь зубы процедил: – Ты даже не представляешь, как мне сейчас хочется перерезать тебе горло и забыть все это как страшный сон!

Боясь ответить, она крепче сжала рукоять. У нее оставалась возможность для удара, и его вполне хватило бы, чтобы ранить кузена и дать Марку и детям шанс уйти.

«Не могу… Даже такой ценой не могу», – мысленно выдохнула Лирамель и разжала пальцы.

Меч с тяжелым звоном упал на пол и жалобно задребезжал.

Вздрогнув, Параман отпрянул и, глухо зарычав, отшвырнул свой клинок к стене с такой силой, что висевшее зеркало соскочило с гвоздя и, упав, разбилось.

– Будь ты проклята, Лирамель! Сколько еще крови должно быть из-за тебя пролито?!

Услышав, как заплакал Картал, она внутренне похолодела и, почувствовав, что Параман обернулся в сторону комнат, качнулась вперед, надеясь преградить ему путь.

– Еще и это?! – с отвращением воскликнул он и, отбросив ее обратно к стене, сдавил горло холодными жесткими пальцами. – Да как ты посмела? Как?!

– И это говоришь ты? – хватая ртом воздух, прохрипела Лирамель, уперев ладони в его грудь. – Пусти!

– Я придушу тебя, тварь!

Заметив краем глаза мелькнувшую сбоку тень, Лирамель хотела было крикнуть, но услышала лишь глухой стон.

– Мама! – выдохнул Поль и, повиснув у Парамана на руке, как безумный зашептал: – Эндара! Эндара! Эн сатим лет корвэт, сэон кроно Тар! То варнэ антора вариэ![2]

Легко отшвырнув Поля в сторону, кузен разжал руку и отступил назад.

– Королевы больше нет, – глухо ответил он, – у Королевства есть только король. И его приказы не оспариваются. Ты все равно умрешь, Лирамель. Сейчас или позже, от моей руки или от руки его палачей. Я не стану лить за тебя кровь и губить невинных. Знай это!

Дрожа всем телом, Лирамель сделала несколько неуверенных шагов и, нагнувшись, помогла Полю встать. Он не плакал, но по прерывистому дыханию было ясно, что ему больно.

– Останови отца, – велела она и подтолкнула сына в сторону комнат, затем, выпрямившись, обернулась к Параману и добавила: – Благодарю за преданность и верность, мой герцог.

Тяжело посмотрев на нее, тот молча подошел к валяющемуся у стены мечу и, подняв, убрал в ножны. Хрустнули под ботинками осколки, скрипнула незапертая входная дверь, и будто вторя ей, часы в гостиной глухо пробили полночь.

Постояв немного, Параман повернулся и ушел на кухню. Опустошенно посмотрев на его ссутуленную широкую спину, Лирамель без сил опустилась на пол и обхватила колени руками. Ей нужно было подумать, собрать воедино все силы и успокоиться. Что бы ни произошло в Королевстве, сейчас она осталась жива, и это было главным. Пока была жизнь, была и надежда.

«Значит, король, – мысленно повторила она, закрыв глаза. – Король…»

Первая мысль, которая пришла ей в голову, была о Карле, но Лирамель тут же ее отмела. Брату не было бы нужды посылать за ней палача, потому что клятва отречения являлась обратимой. Ему требовалось лишь произнести формулу и короновать себя. Да и не мог он поднять на нее руки, хотя она приняла бы его волю... Значит, искать следовало среди тех, кого поддержали бы Совет и лично Тарэм.

– Не может быть… – выдохнула Лирамель в ответ мелькнувшей в сознании догадке. – Невозможно!

Ужас накрыл ее такой плотной волной, что она едва не задохнулась. Вскочив на ноги, Лирамель, пошатываясь, подошла к двери и, прислонившись спиной к косяку, вопросительно посмотрела на сидящего за столом кузена.

– Жив, – коротко ответил Параман на ее безмолвный взгляд, и по его тонким губам скользнула жестокая улыбка: – В подземелье за семью замками благодаря Аармани. – Опустив голову, он с секунду молчал, а затем нехотя добавил: – По поводу Кристиана мне тебя обнадежить нечем. Он бесследно сгинул в Тирских трясинах и скорее всего погиб. Теперь, когда ты выбыла из игры, нас осталось четверо: мы с Али, Якир и юный лорд Салван, но ему всего десять и вряд ли он сумеет продолжить Ведущую – слишком слаб. Остальные вскоре доживут свой век… Преемство власти уже прервано, а кровь разбавить легче легкого. Совет своего добился.

Подойдя ближе, Лирамель села напротив.

– Перед Первой войной из прямых потомков Тара в живых числились только Арматей и Мейбель, причем последняя не имела полноты крови. И все же Ведущая продолжилась.

– Там не было моего отца и Тарэма! – не глядя на нее, усмехнулся Параман.

– Зато был Морло. – Многозначительно пожав плечами, Лирамель протянула руку и коснулась его руки: – Они справились тогда, значит, и мы сейчас справимся. Обязаны.

Наступившая вдруг тишина заставила ее насторожиться. Картал, еще недавно захлебывавшийся в крике, утих, да и остальных тоже не было слышно.

– Я пришел один, – заметив ее тревогу, быстро сказал Параман. – Трое Посвященных отправились в Италию вместе с Хранителем: я внушил ему, что ты там. – Помолчав, он обернулся к окну и тоже прислушался. – Твоих стражников пришлось усыпить. В себя они придут только к утру.

Услышав сзади шаги, Лирамель обернулась и взглянула на Марка. Муж смотрел на нее с таким внутренним напряжением, что ей стало не по себе.

– Я так понимаю, у нас гости, – хрипловато проговорил он и угрюмо кивнул Параману. – Добро пожаловать.

– Через пару дней они прибудут сюда, – словно не заметив его, продолжал Параман. – Я не могу сейчас идти против отца: за мной слишком много жизней, и он об этом знает. Нужно что-то решать.

Жестом попросив Марка сесть рядом, Лирамель задумчиво хмыкнула.

– Какие варианты?

– Всего два: или ты, или я. – Откинувшись на спинку стула, Параман как-то странно улыбнулся. – Если я вернусь без тебя, он сразу же лишит меня головы, а заодно и всех, кого обещал. Если с тобой – ты не проживешь и дня, а я выиграю для себя пару лет.

– Я вернусь, и это не обсуждается, – решительно отрезала Лирамель. – И тоже ты вернешься, – посмотрев на кузена, чуть мягче добавила она и, облизав пересохшие губы, тяжело встала. – Я дам ему в руки такой козырь, который сторицей окупит твою жизнь и загладит допущенную ошибку. По крайней мере, у нас обоих появится шанс. Кайлу ведь нужен наследник, не так ли?

Побледнев, Параман недоверчиво прищурился:

– Ты с ума сошла? Отец не поверит…

– Неважно, – отмахнулась Лирамель. – Главное, чтобы поверили остальные. Встань-ка, убедишься сам.

Подождав, пока кузен выйдет из-за стола, она повернулась и пошла в спальню.

Полуодетый Эллад сидел на брошенном на пол одеяле. Поль, стоявший возле резной белой колыбели, встревоженно поднял голову и нахмурился. Большие черные глаза поблескивали в тусклом свете ночника, отражая два маленьких желтых огонька.

Наклонившись, Параман несколько секунд всматривался в лицо ее среднего сына, а затем выпрямился и коротко кивнул.

– Ты права, – едва слышно произнес он. – Я не вижу примеси. И проверить, пока ты жива, никто не сможет.

Потянув Лирамель за рукав, Марк вышел из спальни и, подождав, пока Параман шагнет следом за ними, быстро закрыл дверь.

– Что ты задумала? – почти с угрозой спросил муж, до боли сжав ее руку.

– Я предупреждала: будет непросто, – напомнила Лирамель, избегая на него смотреть. – Ты согласился.

– Но это наш ребенок, Ли! Ты не можешь…

– Нет, Марк. Эллад не просто ребенок – он мой наследник. Его жизнь принадлежит Королевству точно так же, как и моя. И как теперь твоя, Марк. Таков наш удел. Или ты примешь его, или я продолжу путь одна.

– Ты никогда не простишь себя! – отчаянно прошипел он, пытаясь поймать ее взгляд. – Одумайся!

– Не прощу, – согласилась Лирамель и обернулась к Параману: – Мой сын выглядит старше своих лет. Я вполне могла быть беременна, когда встала на Тропу. Предупреди Карла, он найдет, как все объяснить. Твой отец наверняка допросит его в первую очередь. И Поль должен всегда находиться рядом с Элладом: на него можно положиться. Мне так будет спокойнее.

Медленно кивнув, Параман изучающе посмотрел на нее и молча ушел на кухню.

Некоторое время они с мужем стояли неподвижно. Он все еще держал ее руку, будто не в силах разжать пальцы.

– Ты не сможешь, Ли, – сказал наконец Марк и покачал головой. – Я вижу тебя глубже, чем ты думаешь. Ты не сможешь.

Подавив вспыхнувший в душе гнев, Лирамель упрямо сжала губы.

– Смогу! Карл любил и любит меня как дочь! Он смог, значит, смогу и я!

* * *

Снег сыпал крупными хлопьями, ложась на пальто и тая на ладонях. Ветра не было, но поскольку до Тропы оставались всего сутки, Параман знал, что это – затишье перед бурей.

Отойдя подальше от дома, он засучил рукав и, сжав в руке тонкое костяное лезвие, достал из-за пазухи медальон. У всех, кто входил в Первый круг, имелось подобие символа, принадлежащего Верховному жрецу, но без дракона. Одноглазый змей свивался на золотом круге в тугое кольцо в гордом одиночестве.

– Земар-ар, алтарам, Земар-ар! – прошептал Параман и, резанув по запястью поверх старых шрамов, дал крови упасть в разинутую двузубую пасть.

Тихое шипение сплелось с морозным воздухом. Закрыв глаза, он сосредоточился на образе Тарэма.

«Я нашел, – почувствовав отклик, мысленно произнес Параман. – С ней ребенок пяти-шести лет. По внешности и словам Лирамель сын лорда Якира. Мне удалось убедить ее вернуться в Королевство. Передай отцу, что планы меняются. Птенец нам пригодится, а птицу пусть ловит сам. Далеко от гнезда она не улетит».

«Зачем нам дитя Ведущей?» – ударил в виски ответ жреца.

«Чтобы успокоить тех, кто еще сопротивляется. Долго ли вы сможете сдерживать народ? Пять, десять лет? – Чувствуя, как в голове растекается боль, Параман глубоко вдохнул. – Вы бросили вызов Роду и подняли смуту. Этот ребенок может стать путем к миру, Тарэм. Он даст вам время, не будет представлять опасности еще много лет. Спроси отца, как поступить. У нас остались сутки, я не выпускаю их из виду».

«Жди», – последовал короткий ответ.

Открыв глаза, Параман быстро убрал мокрый медальон за пазуху и, обхватив запястье, поморщился. Снег вокруг ног алел от капель крови.

Задорный смех, раздавшийся со стороны дома, заставил его обернуться.

Распахнув заднюю дверь, долговязый юноша тщетно пытался вырваться из рук смуглого мальчика. Окинув его пристальным взглядом, Параман задержал взгляд на густой рыжей шевелюре, едва прикрывавшей слегка оттопыренные уши, и, вскользь вспомнив о Каэлах, в который раз поблагодарил судьбу, что не пошел в их породу.

– Эй! – Широко улыбнувшись, юноша махнул ему рукой. – Иди сюда!

Вздрогнув, Параман недобро прищурился.

– Ли? – наконец недоверчиво спросил он, делая шаг к дому. Сквозь редкую завесу падающих снежинок на него насмешливо смотрели знакомые синие глаза.

– Что, не признал? – засмеялась она и, приобняв сына, с вызовом вздернула подбородок. – Хочешь дружить с волками, придется надеть волчью шкуру, дорогой мой брат! Пускай теперь Тарэм поищет!

Помрачнев, Параман подошел к ней и, взяв за локоть, быстро завел обратно в дом.

– Что ты задумала? – с угрозой спросил он и, обернувшись на притаившегося у входной двери Поля, коротко бросил: – Пошел вон.

– Не смей с ним так разговаривать, – встрепенулась Лирамель, подождав, пока мальчик отойдет подальше. – Я все сделала по закону. Он – мой сын и принадлежит Роду!

– И потенциальный мертвец, как и ты, – грубо осадил ее Параман. – Я повторяю вопрос, Ли, что ты задумала?

Прищурившись, она спокойно посмотрела на него и пожала плечами:

– Ничего. Вернусь, как и сказала. Все, что мне нужно от тебя, так это спрятать младшего. Он все равно не похож на нас, никто не узнает. И еще потребуется время. Хотя бы несколько часов. Это ведь ты можешь мне дать, сын Кайла?

Пальцы привычно обожгло огнем. Отпустив ее руку, Параман коротко кивнул:

– Прости. Я сейчас немного не в себе.

– Понимаю. – Лирамель натянуто улыбнулась и, заметив, что он потер руку, отступила. – Ты совершал обряд? Зачем? Зачем быть в рабстве у чудовища, которое играет вами, как шахматными фигурами?

Параман мрачно усмехнулся. Ее наивность иногда сбивала его с толку.

– А ты когда-нибудь видела, чтобы пешки самовольно покидали доску? – вернул он вопрос и, подняв руку, продемонстрировал окровавленное запястье. – Те, кто дерзал, сразу же сгорали.

С жалостью глянув на него, Лирамель крикнула Полю принести бинт.

– Но ты же человек, а не деревяшка, и пошел на это сознательно! – В ее голосе прозвучала почти детская обида. – Значит, сознательно можешь и отречься.

– Скажи это своему брату, Лирамель. То, что делал Карл, ничем не отличается от того, что умею я.

– Я говорила, – покачала она головой. – И да, разницы нет, кроме той, что ты склонился перед этой мерзостью добровольно, чтобы жить и не знать проблем, а Карл пытался нас защитить. И это было его ошибкой. С тьмой нельзя заигрывать. – Подняв на него взгляд, Лирамель вздохнула и добавила: – И убежать от нее нельзя. Только принять вызов и сражаться. Против твоей воли никто не сможет поставить тебя на колени, Параман!

– О, да, – легко согласился он. – И Земар-ар прекрасно об этом знает. Когда кто-то не становится на колени, он тут же получает кинжал в спину. Или яд. Все очень просто, дорогая сестра! Тебе ли об этом не знать?

Склонив голову набок, Лирамель выжидающе протянула руку.

– Дай мне медальон. Я хочу взглянуть. – Громкий плач, раздавшийся из спальни, заставил ее на мгновенье отвлечься, но когда она снова посмотрела на него, взгляд ее уже был спокойным и будто умиротворенным. – Ну же, чего ты медлишь?

Хмыкнув, Параман достал из-за ворота тяжелый золоток диск.

– Держи, только не обожгись. Непосвященным нельзя его касаться.

Осторожно взяв цепочку, она с минуту разглядывала измазанного кровью змея, а затем улыбнулась и, спокойно положив медальон на ладонь, крепко сжала пальцы.

– У Земар-ар нет надо мной власти, Парамани. И если ты однажды захочешь, не будет и над тобой. Ты создан свободным – не рабом. Но только любовь дает эту свободу. Ни страх, ни власть, ни сила… Только любовь: к Богу, к миру, к людям, к себе самому. В том, чему ты поклоняешься, любви нет. Я видела его, чувствовала его, боролась с ним. Оно пропитано ненавистью ко всему живому и настоящему. Это – мерзость, Парамани!

С силой разжав ее пальцы, он забрал медальон и, повесив себе на шею, с укором спросил:

– А что можешь предложить ты? Пойти против вековых устоев и снова потопить Королевство в крови?

– Слепому от рождения бывает страшно увидеть мир. Ему привычнее в темноте. – Положив руку на его плечо, Лирамель улыбнулась. – Но когда он стоит на краю обрыва и не ведает об этом, лучше испытать боль и взглянуть по сторонам, чем упасть и разбиться. Каждый из нас должен делать то, что в его силах, то, что ему дано. Мне было предназначено бросить вызов мраку еще до рождения. И теперь я его брошу – ради своего народа, всей Ведущей и своих детей.

Осторожно убрав ее руку, Параман слегка поклонился и тихо ответил:

– Тут я тебе не помощник, дочь Лирдана. Остановить тебя не хватит совести, а помочь – смелости. Я не глупец, чтобы добровольно класть голову на плаху. Поэтому лишь искренне пожелаю удачи.

– Спасибо и на том, – кивнула Лирамель и вдруг, ахнув, пошатнулась, будто от порыва невидимого ветра.

Досадливо цокнув, Параман быстро подхватил ее и осторожно опустил на пол.

– Марк! – громко крикнул он, с тревогой всматриваясь в побелевшее, застывшее лицо. – Хэмали!

Снова послышался громкий плач, и дверь в одной из комнат распахнулась.

– Что… – Увидев жену на полу, Марк что-то прошептал и, подбежав, встал перед ней на колени. – Что произошло? – звенящим от напряжения голосом спросил он, не поворачивая к Параману головы.

– Не знаю, мы просто разговаривали.

Приподняв Лирамель голову, Марк тихонько похлопал ее по щекам:

– Лия… Ли-я!

Судорожно вдохнув, она широко открыла глаза и взглянула перед собой невидящим, полным ужаса взглядом.

– Я не позволю тебе умереть! – прошептала она с таким надрывом, что Параман похолодел. – Не оставляй меня одну! Слышишь? Не смей оставлять меня одну! – С неожиданной силой отстранив склонившегося над ней Марка, Лирамель вытянула перед собой руки и, будто коснувшись невидимой стены, крикнула: – Прочь от него! Прочь! Не отдам!

Прибежавшие на голос матери мальчики, увидев ее лицо, испуганно переглянулись. Подойдя, Параман взял их за руки и увел в комнату.

– Что с мамой? – спросил его Поль, покровительственным жестом приобняв брата за плечи. – Вы знаете?

Тяжело вздохнув, Параман бросил взгляд через плечо. Лирамель уже пришла в себя и, сев, удивленно оглядывалась.

– Думаю, да, – ответил он, чувствуя подступивший к горлу комок. – И, боюсь, здесь уже ничем не помочь. Поздно.

* * *

Воздух был насквозь пропитан жаром. Казалось, еще немного – и Карл задохнется. Перевернувшись, он осторожно сполз вниз и постарался дотянуться до миски.

Похлебка отдавала сладковатой гнилью. Сплюнув, Карл обтер горевшее огнем лицо мокрой тряпкой. Его снова тошнило. От слабости голова кружилась так, что в темноте с трудом получалось разобраться, где верх, где низ.

«Браво! Как точно вы все рассчитали, дядюшка», – почувствовав под спиной опору, он зажмурился. Пол качался и шел волнами, будто вокруг бушевал десятибалльный шторм.

Яд в пищу добавляли постепенно, поэтому Карл не сразу распознал симптомы. К тому времени, когда дозу увеличили, сухари, которые могли бы позволить потянуть время, закончились, остался лишь неприкосновенный запас для крыс. Принести новые могла только Али-Нари, но просить у нее помощи Карл не решался: не подействуй яд, дядя, скорее всего, просто бы ее казнил. Он не терпел ослушания и менял любые планы, если человек становился ему неугоден, поэтому рисковать дочерью Ведущей было нельзя. Отказываться от еды Карл тоже не мог: за то время, которое он сумел прожить, ему удалось принести Королевству немалую пользу и искупить хотя бы часть своей вины перед теми, кого он не смог уберечь. Поэтому выбора не оставалось, и дядя прекрасно об этом знал. Он надеялся, что Карл не вынесет мук и покончит с собой, избавив от проблем с Аармани, или же блефовал, желая вытянуть правду о его рождении, которую несомненно предполагал. И то и другое означало для Карла один конец – смерть. Единственное, на что он втайне надеялся, так это на близнеца. Если Кристиан занял положенное ему место, у него бы была возможность помочь. Но, видимо, обида брата оказалась слишком велика или же все пошло не так.

Почувствовав очередной рвотный позыв, Карл, шатаясь, встал на четвереньки. Его рвало так часто, что организм был уже полностью обезвожен. Ждать Тропу теперь не имело смысла. Дядя держал свое слово.

«Значит, ошибся и здесь... – Тяжело дыша, Карл вновь упал на бок. – Быть может, так даже лучше…»

Равномерное постукивание капель не давало ему окончательно соскользнуть в небытие. Отдышавшись, он из последних сил подтянулся и подполз к трубе. Нужно было пить. Вода оставалась единственным доступным средством, способным выиграть пару дней и позволить дождаться Али. Теперь, когда не осталось никакой надежды, все, что он мог, так это отдать в ее руки свою тайну и молиться, чтобы брат когда-нибудь узнал правду.

Стараясь пить понемногу, Карл то и дело ложился и отдыхал. Предыдущие пару дней его рвало и от воды, теперь, пусть и временно, но стало легче. Пользуясь тем, что боль приутихла, он вытер губы и, подложив под щеку ладонь, закрыл глаза.

Ему снилось что-то странное и тревожное. В темноте был слышны шум дождя и далекие раскаты грома, где-то плакал ребенок. Карл пытался найти его, но натыкался на стены и все никак не мог нащупать дверь.

Ощутив слабое дуновение, он вздрогнул и, приподняв голову, посмотрел на желтевшую под порогом полосу света.

– Карл? – Звонкий голос, раздавшийся в тишине, казалось, разбил ее на множество колокольчиков.

«Слава Богу, – растянув потрескавшиеся губы в слабой улыбке, он рывком перевернулся и пополз к двери. – Успела…»

– Карл! – снова позвала Али и постучала, надеясь его разбудить. – Ты как?

Достав из-за пазухи небольшую записку, он расправил трясущимися руками смятые края и, свернув ее в неровную трубочку, перевязал оторванной от рубахи ниткой.

– Все хорошо, – шепотом ответил он, боясь, что голос может его выдать. – У меня будет просьба, Али… Очень важная. Она потребует от тебя мужества и осторожности.

– Что за просьба? – В ее голосе послышались удивление и тревога. – Случилось что-то?

– Нет, – быстро отозвался он и просунул трубочку в щель под дверью: – Возьми и спрячь. Не читай, язык все равно не поймешь. Это для Кристиана. Он должен знать, где я спрятал документы и доказательства.

– Я уже сказала, что не покину замок, – припав к двери, ответила Али. – Что ты опять задумал?

Сдержав очередной позыв, Карл глубоко вдохнул.

– Ты… Тебя уже ничего не будет держать здесь, Али. Послушай внимательно… Но прежде убедись, что вокруг безопасно.

– Я одна, – спустя пару секунд подтвердила она. – Ты меня пугаешь…

– Не бойся. Нужно будет отослать это Аармани. Пусть отправит гонца в Княжество. Я спрятал все там, подальше от Ордена.

– В Княжество? – удивленно переспросила Али-Нари. – Но зачем? Ты и правда считаешь, что твой брат жив? Как такое возможно?

Карл улыбнулся. Ему хотелось обнять ее и успокоить, но это было невозможно.

– Я бы сказал тебе… Позже. Теперь уже неважно. Не все сбывается так, как мы надеемся. Кто-то всегда проигрывает. Мне жаль. Видимо, я был недостаточно осторожен. Или нужны столетия, а не годы… Может, другие… Смогут. – Задохнувшись от боли, он согнулся пополам и, не удержавшись, застонал.

– Карл?

Страх, прозвучавший в ее голосе, придал ему сил. Выдохнув, он машинально приложил палец к губам:

– Тише, Али, тише… Все хорошо.

– Нет! – заплакала она, – я же слышу, что ты лжешь… Зачем? Он что-то сделал с тобой?

Чувствуя, что не в силах справиться с подступившей тошнотой, Карл отполз подальше. Он изо всех сил пытался сдержать позыв, но не смог.

– Гайсар! – надрывно крикнула Али-Нари. – Сюда! Скорее!

Раздавив слабое эхо, в коридоре раздались тяжелые шаги.

– В чем дело, Ваше Высочество? – спустя секунды прозвучал рядом с дверью спокойный мужской голос.

– Немедленно отоприте! Я должна проверить, все ли в порядке!

– Не велено, – последовал ответ. – Вам лучше уйти и вернуться в свои покои. Король и так проявил снисхождение, позволив вам попрощаться.

Последовала длительная пауза.

– Попрощаться? – ледяным тоном переспросила Али-Нари, судя по шороху, прислонившись к двери. – Что это значит, Гайсар?

– То, что вы сюда больше не придете. Если вам нужны объяснения, обратитесь к Его Величеству.

– Вы смеете мне указывать? – Ее голос предательски дрогнул. – Мне, дочери Ведущей линии?!

– Да будь вы хоть королевой! – дерзко ответил офицер. – Мне жизнь дороже!

– Вы присягали дочери Лирдана, – чуть тише напомнила Али. – Я слышала вашу клятву, как и клятвы многих других. А позже вы уверяли меня, что сохранили верность, и я вручила вам жизнь ее брата.

– Вас могут услышать, Ваше Высочество, – с угрозой и толикой страха ответил Гайсар. – Советую быть осторожней в словах, не то и я могу рассказать, какую роль вы и Тори Эринма сыграли в исчезновении Кристиана. Лорд Якир, думаю, тоже не обрадуется этой новости, равно как и старик-лекарь.

– Вы мне угрожаете, Гайсар?

– Всего лишь предупреждаю, моя госпожа. И не нужно попрекать меня клятвами. Меняются времена – меняются и клятвы. Тем более он все равно бы казнил его, так какая разница, чья рука выполняла приказ?

– Вы?! – от ее крика, казалось, вздрогнули даже стены. Метнувшаяся под дверью тень на мгновенье освободила тусклую полосу света, вырвав из темноты хаотично пляшущие пылинки, а затем медленно наползла обратно.

Сумев наконец отдышаться, Карл поднял голову и вгляделся в темноту. Несмотря на жар, внутри у него все заледенело.

– Али? – хрипло позвал он и замер, не в силах пошевелиться. Судя по эху, к дверям бежало несколько человек.

– Приказываю остановиться! – громко выкрикнула Али-Нари. – Кто подойдет еще на шаг, ответит королю за мою жизнь!

«Проклятье, – закрыв глаза, мысленно простонал Карл. – Бедная глупая девочка, что же ты делаешь?»

Шум стих, но из-под двери забил такой яркий свет, что стало понятно: стражники, поспешившие на крик товарища, подошли слишком близко.

– Ваше Высочество, успокойтесь…

– Прочь отсюда, собаки! – с яростью бросила Али. – Доложите королю! Немедленно, или вас всех казнят!

Наступившая вслед за этим тишина была настолько гнетущей, что Карлу показалась, будто он слышит дыхание застывших за дверью людей. Никто из них не двигался, только гулкое эхо разносило по коридору звук приближающихся тяжелых шагов.

– Так… Так… Так… – протяжно произнес бархатистый низкий голос. – Ее Высочество, кажется, приказала, чтобы собаки убирались прочь? Отчего же стая медлит? – Подойдя ближе, Кайл громко щелкнул пальцами: – Вон!

Торопливые шаги стихли спустя полминуты. Дядя молчал, неподвижно стоя у двери.

– Ягненок решил показать зубы? – наконец произнес он чуть насмешливо. – Может, помочь? У меня поди меч острее, не так больно будет.

Услышав протяжный скрежет стали, Карл тяжело поднялся на ноги и, опираясь одной рукой о стену, качнулся вперед. Ощущение опасности заставило сердце забиться сильнее и придало сил.

– А… Слышу, и вороненок еще жив, – в голосе Кайла послышалась злая улыбка. – Вот оно в чем дело. Как трогательно!

– Оставьте ее, – произнес Карл, подперев плечом дверь. – Не теряйте головы: она не знает, что делает.

– О, нет, дорогой, дочь Алана отлично все понимает. Видел бы ты ее сейчас! Вот что значит – кровь! И, кстати, ягненок твой, не моргнув глазом, зарезал волка. Да еще как! Со знанием дела! Сразу понятно: учить ты умеешь.

– Вы дали мне слово, – едва слышно ответила Али-Нари. – Вы обещали!

Кайл хмыкнул.

– Обещал. И я его не убил – он сам себя убивал. Это был сознательный выбор. Мог бы покончить с этим быстрее, благо я дал чем. Не так ли, сын Лирдана? Одной стрелой обоих – это красиво!

– Да, это был мой выбор, – сквозь зубы процедил Карл. – И на вашем месте я поступил бы так же, поэтому без претензий.

– А я знаю, – легко согласился Кайл. – Вот только попробуй объяснить это своей ученице. Она того и гляди перережет себе горло.

Почувствовав, что дядя успокоился, Карл с облегчением закрыл глаза и, осторожно вдохнув, позвал:

– Али… Послушай меня, Али… Ты должна помнить свой долг перед Родом. Перед братом…

– Долг?! – истерично выкрикнула та. – Перед Родом, который смолчал, когда убили моих родителей? Перед Родом, который с рождения смотрел на меня, как на племенную кобылу? О, нет! Пусть этот Род сам вспомнит свой долг передо мной! А что до Парамана, так это чудовище все равно его убьет! Не хочу видеть еще одну смерть! Не хочу быть игрушкой в его руках!

Убрав меч в ножны, Кайл несколько раз хлопнул в ладони и громко спросил:

– Слышал, племянничек? И среди вас нашелся один умный человек. Приятно, приятно... И это говорит последняя дочь Ведущей линии! Жаль, Тарэм не слышит, вот бы мерзавец порадовался!

Стараясь не выдать себя, Карл медленно опустился на колени и без сил упал на бок.

– Король Аритон обязан был передать вам… – прошептал он. – Если он хотел, чтобы вы наследовали ему… Если предузнал в видении… Он должен был сказать, что Ведущая никогда не должна быть прервана. Преемственность крови и власти… Иначе конец всему...

Последовала долгая пауза. Вставив ключ, Кайл открыл дверь и, войдя, тут же запер ее изнутри, не дав метнувшийся было Али войти следом.

– Интересно, а откуда ты сам это знаешь? – Перешагнув через Карла, он присел возле него на корточки и, взяв за волосы, заставил повернуть голову. – Или Лирдан кое-что запамятовал сообщить Ведущей?

– Он отписал в письме, – выдохнул Карл. – Как опекун, я…

– Врешь, Валлор! – наклонившись к самому его уху, зловеще прошептал дядя. – Я смотрел в его глаза, когда он умирал, и знаю каждую написанную им строчку. Не было там этого! Мой братец сам тебе сказал. И наверняка раньше, чем вернулся в Королевство. Вопрос – почему?

Карл слабо улыбнулся:

– Не обольщайтесь. Отец оставил в памяти лишь то, что хотел… Вам ведь Аритон тоже открыл тайну Ведущей, хотя вы не несли полноты крови, не должны были продолжить… Или речь шла не о вас? Не потому ли родился Параман?

Рассмеявшись, Кайл отпустил его и демонстративно вытер руку о камзол.

– Хорошо, щенок, поживешь еще! – с досадой сплюнул он. – Если уж действовать, то наверняка. И кстати, Параман прислал тут весточку через Тарэма… Интересные у нас события намечаются. Так что радуйся, ты мне еще пригодишься.

Сжав кулаки, Карл попытался отвернуться.

– Полагаю, я должен сказать спасибо?

– О, вот только не вздумай играть со мной. – Толкнув его ногой в плечо, Кайл вновь развернул Карла лицом вверх. – Ты же умный мальчик, сам поди все понял. Дружить надо с нужными людьми, а ненужным – отрубать головы. Не наоборот. – Перешагнув обратно, дядя с презрением добавил: – Что с вас взять? Все как один – глупцы!

«Посмотрим еще, кто из нас глупец». – Чувствуя, как заволакивает сознание вязкий туман, Карл попытался приподнять голову, но на пылающий от жара лоб тут же легла прохладная рука.

– Карли! – Али тихонько заплакала. – Что с тобой сделали?

– Хэсс, – из последних сил выдохнул он. – Позови, знает…

Туман стал плотным и тяжелым. Обвив его, словно кокон, он поглотил звуки и оставил только мысли.

[1] Палач (Древний язык)

[2]Вспомни! Вспомни! Повинуйся королевской крови, сын рода Тара! Перед тобой твоя королева! (Древний язык)

Глава 2

25-26 марта 3140 года по исчислению Малого Мира\1990 год от Р.Х.; Греция, Белый Замок и окрестности.

Упаковав лекарства, Лирамель еще раз оглядела комнату. Вещи были собраны, такси заказано, документы оставлены на хранение Вуллису.

«Что ж, – пристегнув меч и заткнув за пояс кольт, она взглянула на спящего на диване Парамана, – надеюсь, я не ошиблась».

Ветер на улице завывал с такой силой, что, казалось, еще чуть-чуть, и у дома снесет крышу. Поежившись, Лирамель накинула на плечи меховой плащ и привычным движением скользнула ладонью по предплечью. Стилет снова был на месте. Подарок брата придавал больше уверенности, чем все оружие мира. Маленький и почти бесполезный клинок, некогда принадлежавший их бабке, стал для нее символом его доверия и любви. Все повторялось. Разлука снова постучалась в дверь, а впереди ждала безызвестность. Время будто свернулось в кольцо.

«Держись, Карли, только держись», – мысленно повторила Лирамель, вспомнив липкий ужас и панику, когда вдруг почувствовала, как истончается в душе связывающая их с братом ниточка. На сей раз беда прошла мимо, но радоваться не получалось. Страх снедал изнутри сомнением. Дядя наверняка понимал, как много Карл для нее значил. Ее возвращение в Королевство могло стать для него началом конца. Думать об этом было невыносимо.

Подойдя к Параману, Лирамель с нежностью провела ладонью по его темным, тронутым сединой волосам и, наклонившись, поцеловала в лоб.

– Просыпайся, герцог славного Лаусенса. У нас мало времени.

Его глаза были красными от усталости и напряжения. За последние три дня Параман почти не спал. Прибывшие с ним в Большой Мир Посвященные накануне прилетели в Грецию и вышли на связь. О приказе Тарэма им уже было известно. Кайл, судя по всему, всерьез заинтересовался Элладом и велел любой ценой доставить того в Королевство. Саму же Лирамель Параману было поручено убить сразу после возвращения, чтобы представить ее смерть как несчастный случай.

Выдержав изучающий взгляд кузена, Лирамель через силу улыбнулась. Она не озвучила своего плана ни ему, ни даже Марку.

– Расскажи мне о Флоран. – Сев на краешек дивана, Лирамель неловко поправила плащ. – Какая она?

Параман задумчиво хмыкнул. Черты его лица внезапно смягчились.

– Я впервые увидел Фло, когда мне было семнадцать, через пару дней после убийства матери и второй ссылки отца. На моих руках осталась Али и вся та кровь, которую он успел пролить перед отъездом. В Ведущей прекрасно поняли, какую роль я играл в его злодеяниях, но пойти против Тарэма никто не посмел. Меня объявили наследником, а дядя Аурок принял регентство. Вместе с ним я, Аармани и покойный советник Эликар, который в то время имел большее влияние, чем когда ты его знала, крепко держали власть. – Сделав паузу, Параман вздохнул. – Фло жила в Лаусенсе со своим отцом, местным лекарем, и прислуживала на кухнях. Она стала моей свободой. Я не желал быть игрушкой в руках своего отца и боялся повторить путь твоего... Мне хотелось просто жить и любить, и казалось, что прервать Род – это наилучший способ отойти в сторону.

– Как же тебе удалось скрыть Фло от Тарэма? – с любопытством спросила Лирамель, внутренне радуясь, что сумела его разговорить.

Кузен небрежно повел плечом:

– В своей вотчине я был как в крепости. Все, кто знал, молчали. Впрочем, не думаю, что Орден мог упустить меня из виду… Просто мой выбор его устраивал.

Ночная тишина, прерываемая только завыванием ветра за окном и тиканьем часов, которые Марк починил зачем-то пару дней назад, делала их молчание глубже.

– Я могу доверить ей сына, Парамани? – набравшись мужества, прямо спросила Лирамель. – Вы сумеете уберечь его, если я потерплю неудачу?

– Можешь, – он серьезно кивнул и легонько похлопал ее по руке. – Младшего – можешь. Даю слово: если у меня будет возможность сохранить жизни собственным детям, то сохраню и ему. Кровь за кровь.

– Не нужно слов и обещаний, – отведя взгляд, Лирамель провела ладонью по кожаным ножнам и с горечью добавила: – Мне страшно за детей и за Марка. Но есть ли другой выход?

– Теперь уже нет, Ли. И ни утешить, ни оправдать я тебя не могу. Я бы не отдал свое дитя в руки этого чудовища, да и сам бы предпочел держаться подальше. Все, что ты можешь – это выжить и вернуть мальчиков как можно скорее.

– Я постараюсь, – пообещала Лирамель, чувствуя, как наваливается на плечи тяжесть. – И с ним будет Поль… – словно пытаясь успокоить себя, добавила она. – Не смотри на его возраст, он многим даст фору.

– Уже заметил, – согласился Параман. – Но вряд отец потерпит его присутствие.

Вздохнув, Лирамель встала.

– Проследи, чтобы Поля довезли до замка. Остальное мой сын сделает сам. И не скрывай от Кайла, что я произнесла над ним формулу усыновления. Поль теперь принадлежит Роду, таков закон.

Параман не ответил. Поднявшись, он обернулся в сторону входной двери и настороженно замер.

– К нам гости? – спросила Лирамель, медленно вытягивая из ножен меч. – Все трое?

– Похоже на то, – шепнул он. – Если решила уходить, лучше поспеши, иначе я буду вынужден тебе помешать.

Хмуро взглянув, она покачала головой:

– Я не попрощалась с детьми. Да и Тропа только через четыре часа.

– Поздно. – Оправив камзол, Параман досадливо скривил губы. – Видимо, отец с Тарэмом решили подстраховаться. Я ожидал чего-то подобного.

– Уверен, что Марка не тронут?

– Правила запрещают убивать Хранителей. Орден чтит закон. Кроме того, Марк недосягаем для них так же, как и ты – я проверял. Поэтому поверят на слово. Остальное – уже моя забота. Я сумею объяснить, зачем он мне нужен. – Подойдя, Параман взял ее за плечи и легонько встряхнул. – Уходи, пока они спят, так будет легче. Тори тебя встретит. Мы расстаемся ненадолго.

– Береги себя, – порывисто обняв его, прошептала Лирамель и, почувствовав, как он вздрогнул, поспешно отпрянула: – Больно?

– Терпимо, но приятного мало, – Параман натянуто улыбнулся и поправил на шее массивную цепочку. – Иди, Ли… Теплых тебе ветров и большого везения.

Вглядевшись в его лицо, Лирамель вдруг нахмурилась и, подняв меч, отступила.

– Прости, но мне все же неспокойно, – нервно сказала она. – Думаю, Орден не обеднеет, если я устраню пару его слуг?

– Не переоценивай себя. Не время рисковать.

Упрямо хмыкнув, Лирамель накинула на голову капюшон и туго завязала тесемки, чтобы было видно только лицо.

– Кайл умен и хорошо тебя знает, Парамани. С тремя слугами Тарэма тебе не совладать, но воспоминания одного ты подправить сумеешь. Как и свои собственные. И не смотри так, мне известно о твоих возможностях.

Нехотя кивнув, Параман повернулся и быстрым шагом направился в комнату, где спали остальные.

Взяв сумку, Лирамель подождала, пока смолкнут его шаги. Тревога нарастала, однако снаружи пока было тихо. Возможно, Посвященные ждали, когда они выйдут к ним сами.

Подойдя, Лирамель открыла замок и распахнула дверь. В лицо ударил колючий ветер, полы плаща угрожающе взметнулись и пошли волнами.

Постояв немного, она демонстративно убрала меч в ножны и достала из-за пояса кольт. Параман был прав. Рисковать не следовало, тем более что слуги Ордена, пробыв в Большом Мире всего пару недель, скорее всего, не ожидали от нее такого решения.

Когда чувство стороннего взгляда стало почти физическим, Лирамель спустилась с крыльца и медленно пошла к дороге.

Отделившись от темноты, синеватая тень стремительно метнулась по припорошенному снегом газону. Уловив взглядом, что за первым человеком шагнул и второй, Лирамель вскинула руку и выстрелила в того, кто был ближе.

– Ваше Вели… – выкрикнул Посвященный, увидев, как упал его товарищ, но договорить не успел. Вторая пуля попала в его ногу чуть выше колена и должна была раздробить кость. Для надежности Лирамель выстрелила еще раз – в плечо.

Почувствовав толчок в спину, она по инерции полетела вперед, но, упав на снег, тут же откатилась и снова нажала на курок.

– Мой поклон Тарэму, – тяжело дыша, процедила Лирамель и, встав, склонилась над скорчившимся от боли мужчиной. Его лицо было ей незнакомо. – Жить будешь, не бойся. В этом мире для таких, как ты, места хватит, а Королевство без вас вполне обойдется.

– Орден все равно найдет… – прохрипел Посвященный, жадно хватая ртом воздух. – И король…

– Король? – притворно удивилась Лирамель, недоверчиво вглядываясь в его закатившиеся глаза. – Какой еще король?

В доме зажегся свет. Выпрямившись, она поспешно шагнула к двери, но, увидев вставшего в проеме Парамана, остановилась.

– Зря, Ли! – крикнул он, обнажая меч. – Тебе все равно не уйти! Ты ведь не бросишь своих щенков?

– А тебе они зачем? – громко спросила Лирамель и прицелилась.

– Опусти оружие, в ребенка попадешь. Я ведь сказал, что никто не причинит тебе вреда. К чему это представление?

Увидев за его спиной перепуганного и заспанного Эллада, который наспех натягивал куртку, она подалась было вперед, а затем, с проклятьем швырнув кольт в снег, побежала прочь.

Холод пробирал до костей. Сырой ветер хлестал по щекам и впивался в шею. До моря было недалеко, поэтому, миновав соседний дом, Лирамель обернулась и, запахнув плащ, пошла медленнее. Можно было уже не спешить. Мелкий снег падал вперемешку с дождем, то срываясь ливнем, то кружа в воздухе крупными снежинками.

«Кайл знает, что меня будут встречать, – вспомнив о том, что говорил Параман, Лирамель втянула голову в плечи и поежилась. От пронизывающего холода не спасал даже теплый мех. – Я не стану никого подставлять… Тем более, Тори».

Вспомнив свой первый полет на Тропе, она мысленно отметила, как пролегал путь и когда именно Карл помог ей шагнуть в сторону. К счастью, память еще хранила подробности. Кристиан тогда припоздал и пролетел гораздо дальше, едва не попав в восходящий поток, который, касаясь кромки леса, словно наждачной бумагой срезал с деревьев ветви. Человеку в таком месиве явно было не выжить, но придумать ничего другого Лирамель не могла.

«Раз живой я вернуться не должна, значит, не вернусь, – пронеслась мрачная мысль. – Пусть дядя прочесывает Королевство и Большой Мир, пока не надоест. Мой труп он не получит».

* * *

Туго запеленав Картала, Марк лег на бок и крепко его обнял. Пробирающий до костей холод казался уже запредельным, да и дышать становилось все тяжелее и тяжелее – воздух будто загустел.

Облачко пара, сорвавшись с губ, тихо поплыло к звездам. Яркие и чистые, будто кто-то смыл с неба всю копоть, они были такими близкими, что, казалось, до них можно дотянуться. Хаотичная мелодия то стихала, то звучала громче, заставляя Марка цепенеть от страха и восхищения.

Музыка и холод утянули его в тяжелый сон так коварно и незаметно, что проснулся он лишь спустя несколько часов от пронзительного плача Картала, который пытался развернуться и высвободить руки. Приподняв край плаща, закрывавший ему лицо, Марк вернул выпавшую соску и настороженно осмотрелся.

Звезды заметно побледнели, а облака впереди и по бокам Тропы из серо-белых стали рыжевато-розовыми. Сверху, ложась на них, как на вату, распахнулись веером тонкие солнечные лучи.

Вспомнив рассказы Лии и наставления герцога, Марк осторожно поднялся и встал на колено. Тропа приближалась к земле, и у него было всего несколько секунд, чтобы прыгнуть в сторону, когда она пройдет достаточно низко над полем.

Туман окутал все вокруг так плотно, что на мгновенье лишил и зрения, и слуха. Даже Картал, который снова раскричался, вдруг затих, чувствуя нарастающее напряжение, и весь сжался.

В сером рассвете лес высился сплошной черной стеной. Заметив сбоку тусклые огни, Марк прыгнул и на мгновенье невольно зажмурился.

– Есть! – Поймав его, Параман упал вместе с ним на траву, но тут же поднялся. – В порядке?

– Где Лия? – вместо ответа прошептал Марк. Несмотря на то, что герцог принял основной удар на себя, голова неприятно кружилась, а неудачно подвернутая нога болела. К счастью, сын при падении не пострадал.

Сделав вид, что не расслышал вопроса, Параман молча шагнул в сторону и, поманив Марка за собой, знаком велел отойти подальше.

– Тори, позаботься об этом человеке и его ребенке, – обратился он к стоявшему поодаль высокому светловолосому мужчине в белой военном форме. – Хранитель Тропы оказал нам содействие, но был вынужден бежать. Отвези его, куда мы договаривались, и задержись там до моего возвращения.

Поклонившись, мужчина тут же подошел к Марку и встал рядом. То и дело сжимая и разжимая огромные кулаки, он оборачивался, будто пытаясь кого-то найти. Мокрые светлые волосы свисали сосульками, а глаза смотрели с таким надрывным отчаянием, что Марку стало не по себе. «У младшего Эринма твердый характер и доброе сердце – такое же, как и у его отца. Можешь ему доверять», – говорила когда-то Лия, будто предвидя, что однажды им придется столкнуться.

«Что-то пошло не так», – отведя взгляд, подумал Марк и невольно вспомнил свой разговор с Параманом, когда они мчались на такси к побережью, надеясь догнать Лирамель.

– Вы ведь уверяли, что Посвященные нас не тронут? – спросил он тогда у герцога, пытаясь укачать Картала. – Зачем же она в них стреляла?

Хмуро взглянув, Параман вначале промолчал, а затем с нажимом ответил:

– Учитесь доверять жене, Марк, иначе погибнете сами и погубите ее. Это все, что я могу посоветовать. Если Лирамель приняла какое-либо решение, действуйте исходя из него и не пытайтесь переиграть. Даже если она ошибется, то исправит все сама. Не давайте ей повода думать еще и о вас.

– А вы, Параман? Вы будете поступать так же, как советуете мне?

Усмехнувшись, герцог скептически выгнул бровь:

– У меня своя игра и свои ставки. Как сказала ваша супруга, я всего лишь пешка. Имейте это в виду, но не забывайте, что и пешка порой становится ферзем. Я успел побывать в роли многих фигур. И хотя сейчас не в фаворе, меня не так-то просто выкинуть с доски. В разыгрываемой партии наши с вами интересы кое в чем совпадают... Пока, во всяком случае.

Марк приобнял сидящего между ними Поля и с тоской посмотрел за окно. Манера Парамана вести диалог была для него непривычна и сбивала с толку.

– То есть пока наши интересы совпадают, – подумав, заключил он, – я могу вам доверять, но с оглядкой на то, что вы пешка?

Параман одобрительно кивнул:

– Именно.

Поль, который до этого момента сидел тихо, вдруг тихонько дотронулся до руки герцога и осторожно спросил:

– А совпадают ли ваши интересы с интересами моей матери, Ваше Высочество?

Перестав улыбаться, Параман искоса глянул на него и поджал губы, будто раздумывая, отвечать или нет.

– Вряд ли, – наконец произнес он после затянувшейся паузы. – Но есть четыре вещи, которые вам с братом следует знать. Во-первых, уважайте своих врагов. Во-вторых, умейте быть благодарными за оказанную милость. В-третьих, бойтесь тех, кого любите, потому что они – ваш эшафот. И наконец, умейте доверять, потому что доверие порой острее меча – даже для тех, у кого не осталось ни чести, ни совести. Последнее и есть ответ на твой вопрос.

– Ан фермано, татирэ. Ан энианэ, тэара[1]… – быстро кивнув, сказал Поль и, выдержав пристальный взгляд герцога, добавил: – Да, я видел и слышал. И понял.

– Палач? – выглянув из-за его плеча, сонно переспросил Эллад, отчаянно зевая. – Ты же неправильно просклонял… К чему это вообще?

Досадливо шикнув, Поликарп нахмурился.

– Правильно. Учись думать!

– Я умею думать… И говорю на изначальном языке получше твоего.

– Замолчите оба. Немедленно, – строго велел им Марк и настороженно покосился на Парамана. К его удивлению, герцог улыбался.

– Все в порядке, – успокоил он и, вглядевшись в лобовое стекло, прищурился. – Мы уже почти на месте. Я вижу облачное кольцо, у нас мало времени.

После того как машина отъехала, они не разговаривали до самой Тропы. Ветер был такой сильный, что мальчиков едва ли не сдувало, а идти пришлось долго.

– Я буду со старшими! – не дав Марку опомниться, крикнул Параман, хотя в буферной зоне, куда они нырнули из-за завесы ливня, стояла плотная тишина. – Мне еще о многом надо поговорить с ними. Это важно.

Марк кивнул и, не обращая внимания на орущего на руках сына, начал мысленно отсчитывать секунды.

Огромная ветвистая молния, расколовшая небо на две половины, и громкий треск, от которого содрогнулся воздух, заставили его отвлечься от воспоминаний. На краю поля, там, где за тучами уже проглядывало солнце, факелом вспыхнуло дерево.

– Стойте плотнее! – крикнул Параман, махнув рукой. – Правый ручник, распределите людей вдоль опушки! До меня точно никого не было? Олон, ты видел, как опустилась Тропа?

– Да, Ваше Высочество, троих наших унесло… – подойдя, ответил мужчина, к которому обращался герцог.

– Вы в своем уме? – недоуменно взглянул на него Параман. – Я же предупреждал, что…

– Ваш отец!.. – взволнованно перебил Олон. – Он сказал стоять от и до, что я мог сделать?

– Проклятье! Ну и стояли бы себе в сторонке! – Презрительно скривив губы, герцог отвернулся от расстроенного офицера. – Поставь в известность Якира: ему за них отчитываться. Хотя нет... Доложишь, что я лично казнил. На месте. За измену. И Эринма мне помогал. Прикроем обоих.

– Ваше Высочество, – угрожающе проговорил Тори, обойдя Марка, – не нужно впутывать меня в эту ложь. Я бы никогда на своих людей руку не поднял!

– Помолчи, – отмахнулся Параман. – Ты мне должен, так что подтвердишь. Или совсем думать разучился?

Моргнув, Тори с подозрением посмотрел на Олона и нехотя кивнул:

– Понял, Ваше Высочество. И меня тоже, что ли?

– Тебя – в первую очередь, – мрачно отозвался герцог. – Я еще переговорю с Лафастом. Хватит уже тут мелькать. Свой долг ты отдал сполна, поэтому живи, пока живется.

Упрямо мотнув головой, Тори вернулся на свое место и вновь с тревогой взглянул в сторону леса. Вся опушка была заполнена маленькими движущимися огоньками.

– Ваше Высочество, – тихо позвал Марк, но поняв, что Параман его не услышал, осмотрелся в поисках сыновей.

Держа за руки высокого поджарого старика, Поль с Элладом стояли у небольшого шатра. Застыв, они наблюдали за суетящимися неподалеку стражниками и выглядели настолько растерянными и беззащитными, что у Марка защемило сердце.

«Что же ты делаешь, Лия?» – с каким-то внутренним раздражением подумал он и вновь обернулся к Параману. Тот уже заметно нервничал. Глядя то на небо, где виток за витком исчезала воронка, то на туман, который постепенно начинал редеть, он постоянно отдавал какие-то приказы подходящим к нему людям.

– Ее нет, – наконец тихо сказал герцог, обращаясь к Тори. – И никаких следов, а Тропа уже поднимается. Надеюсь, когда станет светлее, мы хоть что-нибудь найдем. – Вновь помолчав, он мрачно добавил: – По цепочке: всем отбой. Не знаю, куда она делась, но нам лучше затаиться. Отец будет в ярости, поэтому несколько случайных трупов придутся кстати. Он ожидал большего от этой встречи – я видел весь список.

Тори недоверчиво нахмурился.

– Могу поименно назвать, – не дождавшись ответа, предложил Параман. – Как я сказал, ты там первый, Эринма. А следом и твой драгоценный родитель, потому что такого он не стерпит. Даже я это понимаю.

– Поэтому генерал здесь? – спросил офицер. – За него не боитесь?

Герцог покачал головой:

– Нет. Аармани ему пока еще не по зубам. У него ведь больше нет сына, который лезет куда не надо.

Тори понимающе кивнул:

– В таком случае, Ваше Высочество, я думаю, нам с Хранителем лучше заранее покинуть поле боя.

– Да. Уходите. Я приеду как смогу. И если смогу. А нет, так уж будь добр, присмотри за моими.

– Даю слово, – пообещал офицер.

– Параман, – тихо позвал Марк, вглядевшись в застывшее лицо герцога. – Что происходит?

Пожав плечами, тот невесело рассмеялся и, отстегнув меч, протянул его Марку.

– Возьми, Хранитель, мне он пока не понадобится. И не принимай близко к сердцу – это обычные шахматные будни. Сейчас белый генерал призовет черного короля, и тот скинет пару пешек. А я, как всегда, не успел в ферзи, упустил королеву и помешал его планам. Одно сплошное разочарование.

Растерянно приняв клинок, Марк передал его Тори: держать сына одной рукой было неудобно.

– Удачи вам, Параман, – искренне пожелал он и, взглянув в ту сторону, где стоял Аармани с детьми, тихо добавил: – И прошу вас…

Молча кивнув, Параман повернулся и, сбросив на ходу плащ, отдал его одному из подоспевших воинов.

– Идемте, – поторопил Марка Тори. – Через пару минут распогодится. Не нужно привлекать внимание.

Велев подать лошадей, Эринма подозвал к себе черноволосого молодого мужчину, которому Параман минутой раньше отдал плащ, и что-то ему шепнул. Понимающе закивав, офицер почти бегом поспешил к опушке, в которую ранее упиралась Тропа.

– Куда мы поедем? – осторожно спросил Марк, стараясь шагать в ногу с Тори.

Взглянув на него, тот покачал головой и мрачно бросил:

– Позже, Хранитель. Вы здесь человек чужой, всего не знаете. И будет лучше, если и не узнаете. Для многих сегодня угас последний свет. А для остальных он померкнет завтра.

Хмыкнув, Марк удобнее перехватил задремавшего Картала и посмотрел на видневшуюся сквозь деревья дорогу. Чувство нереальности происходящего постепенно растворялось, будто уходящий сон. Воздух, напоенный разнотравьем, шум ветра, волнами стелющегося по полю, ржание лошадей, крики офицеров, одинокий плач далекой трубы – все это будто стирало прошлое широким ластиком. Марк шел вперед – здесь и сейчас, – и каждый шаг был настолько настоящим, что ложился четким отпечатком в выбеленную память. Он знал, что даже если захочет, никогда не сможет забыть этих первых часов, наполненных страхом и ожиданием.

– Не смею предполагать, о каком свете говорите вы, Тори, – не поворачивая головы, неожиданно спокойно произнес он, – но тот, который я знал, не так-то просто погасить. Не мне вам напоминать: многие уже пытались. Однако всякий раз он вспыхивал только ярче.

– Фере элле сетэндав, фере элла то аллофо[2], – сдавленно прошептал офицер и тяжело вздохнул: – Если мы говорим об одном и том же, Хранитель, то лучше нам помолчать.

* * *

Кайл положил затекшие ноги на стол, отпил немного кофе и блаженно закрыл глаза. В такие моменты ему удавалось на некоторое время забыть и про боль, и про бесконечные дрязги неугомонных лордов, и про не сходящиеся таблицы налоговых отчетов, которые Карл вернул ему с кучей пометок и издевательской припиской насчет Тарэмовых амбиций в отношении казны.

Подумав о племяннике, Кайл холодно улыбнулся и поставил чашку на стол. Он уже трижды пожалел, что позволил Хэссу вытащить наглеца с того света, но делать было нечего: сын Лирдана еще мог ему пригодиться. И Карл, без сомнения, прекрасно это понимал и вел себя как крыса – хитрая и живучая. Правда, после того как Кайл закрыл Али-Нари доступ в темницы, он стал осторожнее – полученный урок не прошел даром.

На новости, присланные сыном из Большого Мира, Тарэм отреагировал своей обычной истерикой. В отличие от Кайла, который не доверял Параману ни в чем и никогда, он воспринял выдумку Лирамель всерьез, хотя то, что ребенок родился породистым, говорило лишь о сильной крови и удаче. Впрочем, для Ордена бастард был бы куда удобнее, поэтому Кайл не собирался долго держать жреца в неведении. На внуке Лирдана Ведущая прерывалась тихо и незаметно, как и задумывалось изначально при рождении самого Кайла. Даже Аурок с Аармани не смогли бы возвысить голос против мальчонки. Ребенок, имеющий преемственность власти, вполне мог восстановить кровь с дочерью Ведущей.

– Вопрос лишь в том, зачем этой девке понадобилось прерывать свою линию, – задумчиво произнес Кайл, глядя перед собой. – Вряд ли бы она пошла на поводу у чувств или поддалась страху. Такие жертвы впустую не приносятся.

Рассвет золотил прозрачные стекла, падая на пол желтыми теплыми пятнами. Ураган, отгремевший до первых лучей, бесследно растворился в весенней синеве. Пора было окунаться в наступающий день и встречать гостей. Кайл ждал Тропы почти шесть лет и послал навстречу племяннице Шаддана. Он знал, что среди офицеров замковой стопы все еще оставались те, кто тайно сохранял Лирамель верность, и его это откровенно забавляло, поскольку давало возможность теперь разделаться и с ними, со многими, кого приходилось терпеть из-за покровительства приближенных ко двору лиц. Сына Лафаста он приказал казнить первым – сразу же, как только тот будет заподозрен в измене. Лучшего предлога, чтобы спровоцировать генерала Горгота на открытый бунт, не существовало. Лафаст стоял поперек горла еще со времен правления отца: со старым воякой совершенно невозможно было договориться.

Тяжело встав, Кайл взял со стола частый гребень и зачесал волосы назад. Бессонная ночь не прошла даром: все тело ломило от усталости.

Семеня по каменному полу, молодой стражник опасливо постучал о дверной косяк и, дождавшись позволения войти, переступил через порог и поклонился:

– Ваше Величество, герцог Аармани смиренно просит аудиенции.

– Что? – растерялся Кайл, недоверчиво прищурившись.

Побелев, офицер медленно отступил и, опустив голову, пролепетал:

– Генерал Бартайоты… просит…

– Пошел вон! – ударив кулаком по столу, Кайл резким взмахом смел лежавшие на столешнице бумаги. – Скажи, что я выйду к нему сам!

Шаги, раздавшиеся в глубине покоев, заставили его недовольно нахмуриться. Сев обратно в кресло, Кайл отстегнул от пояса меч и демонстративно положил перед собой. С Аармани лучше было держать себя в руках. Сын Аатара обладал пока слишком большим влиянием, чтобы открыто идти с ним на конфликт, и это раздражало.

– Прости, не дождался. – Бегло глянув на раскиданные по полу бумаги, генерал перекинул через голову перевязь и тоже бросил свой клинок на стол. – Рад видеть тебя в добром здравии!

– Ой ли. – Мрачно улыбнувшись, Кайл смерил его внимательным взглядом. Высокий и сухой, он все еще сохранял воинскую стать. Седыми гладкими волосами с редким вкраплением черного и густой короткой бородой он напоминал Кайлу отца, короля Аритона.

– Может, и ой ли. Но вежливость еще никто не отменял. – Ухмыльнувшись, Аармани хитро прищурился: – Ждешь?

– Возможно. – Кайл пожал плечами и нарочно безразлично спросил: – А ты здесь какими судьбами? Почему не предупредил?

– Запамятовал – спешил вот… – Проведя рукой по бороде, генерал задумчиво смотрел кабинет и как бы между прочим заметил: – До меня тут слушок дошел… По поводу ребенка. Интересная задумка, верно?

– Необычная, я бы сказал, – отозвался Кайл. – Но тебе-то что? На Лирамель все равно власти не хватит – моя добыча.

Поцокав, Аармани укоризненно покачал головой:

– Вопрос в твоем сыне, Кайл, на большее я не дерзну. Голова у меня еще хорошо соображает, не волнуйся.

– А тебе он зачем? Щенок ни на что не годен и опасен. Того и гляди всадит мне кинжал в спину.

– Параман хороший стратег, – возразил Аармани, – и пользуется поддержкой гарнизонов. Я не говорю уже о Ведущей линии. Ты всегда был к нему слишком строг.

Кайл вновь пожал плечами:

– А ты – чересчур снисходителен. К чему мне лишняя головная боль, если теперь есть более приемлемые варианты?

– Он все-таки твой единственный сын, Кайл. Согласен, Тарэм имеет на него большое влияние, но это скорее наша вина. Да и все остальное тоже. Оставил бы ты его в покое. Намаялся мальчик, пусть поживет еще. Знаешь ведь: если его не трогать, он сам никуда не полезет.

Переплетя пальцы, Кайл подпер руками подбородок и задумчиво посмотрел на Аармани.

– Я не прощаю предателей, и ты это знаешь. Неважно, сын не сын… Предал раз – значит, предаст снова. Самому тошно, но что поделать? Я его предупреждал, причем не единожды.

Аармани скептически хмыкнул:

– А сам ты каков? Не твоя ли порода?

Не найдя что возразить, Кайл недовольно поджал губы и, откинувшись на спинку, бросил взгляд за окно.

– И то верно... Что ж, твоя взяла. Пусть сидит в Лаусенсе со своей курицей и растит цыплят.

– Вот и правильно, – одобрительно отозвался Аармани. – Негоже проливать родную кровь. – Взяв меч, он шагнул было к двери, но затем обернулся и с улыбкой добавил: – Ты бы спустился, Ваше Величество. Там внизу такой переполох... Тропа-то уже ушла, а гонца все нет и нет.

Рывком поднявшись, Кайл пристегнул к поясу ножны. Судя по его довольному лицу Аармани, новости ожидали нерадостные.

Переполох у главных ворот действительно был знатный. Казалось, в вестибюль набились все обитатели замка.

– Разойтись! – коротко приказал Аармани, шедший впереди Кайла. – Что столпились, заняться больше нечем? Эй, Якири, угомони народ, а не то ведь головы сейчас полетят, у тебя же работы прибавится!

Почтительно поклонившись, лорд Варута приказал офицерам оттеснить толпу от выхода. Впрочем, заметив Кайла, люди и сами спешили уйти.

– Подайте лошадь Его Величеству! – пробасил генерал, выйдя наружу, и ворчливо добавил: – И про меня, старика, не забудьте.

Его приказ исполнили еще до того, как Кайл дошел до последней ступени. Подождав, пока Якир придержит норовистого мерина, он тяжело сев в седло и махнул в сторону ворот.

Первый всадник показался на дороге всего за милю до Василькового поля и, тут же осадив лошадь, ускакал обратно. Недобро усмехнувшись, Кайл обернулся к Аармани, но тот лишь удивленно приподнял бровь и взял ближе к обочине.

«Вот мерзавец! Наверняка ведь уже все знает, – подумал он, крепко сжав поводья. – Кругом одни предатели, как ни выкашивай… Сплошное гнилье!»

Стоя возле шатра, Параман непрерывно отдавал приказы. Насколько хватало глаз, все поле было вытоптано множеством ног. Около сотни человек рядами прочесывали опушку и, периодически что-то выкрикивая, меняли направление.

– Что за бардак тут творится? – Рывком обнажив меч, Кайл спешился и быстро подошел к сыну. – Объяснись!

Заслонив стоявшего рядом мальчика, Параман опустился на одно колено и покорно склонил голову.

– Мы не можем найти никаких следов, Ваше Величество. Или она не вернулась, или…

– Или это измена, Валлор, – закончил за него Кайл. – Не справился с женщиной? Или жалко стало?

Тяжело дыша, Параман поднял на него мертвый взгляд:

– Она ранила моих людей, их пришлось оставить в Большом Мире. Я не мог ее преследовать, поскольку охранял ребенка. Вы сами приказали доставить его любой ценой.

Опустив меч, Кайл снисходительно улыбнулся:

– Не трудись унижаться, за тебя уже ходатайствовал Аармани. А девку я все равно найду. Ясно как день, что она не бросила бы своего детеныша, не та порода. – Протянув сыну руку, Кайл помог ему встать и жестом велел отойти. Ему не терпелось рассмотреть мальчика.

Высокий и гибкий, как веточка, сын Лирамель действительно выглядел лет на пять или шесть и был до неприличия похож на Лирдана. Это сходство прослеживалось и в чертах лица, и в том, как он держался. Несмотря на прошедшие годы, Кайл помнил брата и потому с минуту не мог выговорить ни слова, глядя в устремленные на него карие глаза и вопреки ожиданиям не испытывая ничего, кроме тихой грусти. Прошлое свивалось вокруг тугими кольцами, раз за разом отбрасывая назад и ставя перед одним и тем же выбором.

– Альва энара, кроно сэон Тар[3]! – громко, чтобы слышали окружившие их офицеры, произнес Кайл, слегка кивнув.

– Фермано, тиавэр[4], – поклонившись, ответил мальчик и, улыбнувшись, подошел ближе. – Я Эллад, сын Лирамель.

– Интересное имя. А где твоя мать? Что с ней случилось?

Мальчик нахмурился и быстро обернулся, будто выискивая кого-то среди суетящихся на поле людей.

– Мама ушла ночью, – наконец прошептал он, как показалось Кайлу, несколько растерянно. – Я стоял рядом с дядей, и она не стала стрелять, убежала.

– У него есть старший брат, – поспешно вмешался Параман, указав куда-то в сторону. – Приемыш Рода… Он может знать больше.

Взглянув в ту сторону, куда указывал сын, Кайл пристально посмотрел на черноволосого смуглого мальчика, о чем-то оживленно беседующего с одним из офицеров. Словно почувствовав его взгляд, ребенок обернулся и тут же опустил голову.

– Ты поедешь со мной, – спокойно сказал Кайл Элладу и, выжидающе протянув руку, подождал, пока тот возьмет его ладонь. – А ты, – добавил он, равнодушно взглянув на Парамана, – отправляйся в свою вотчину и не высовывай оттуда нос. Если дочь Лирдана объявится, сообщишь мне. То же касается и вас, Аармани, – повернувшись к генералу, Кайл поднял меч и коснулся острием его камзола. – На ее месте я бы прямиком пошел в Бартайоту, поэтому держите ухо востро. Укроете – возьму крепость в осаду, пока не выкурю вас оттуда прямиком в петлю.

– Доходчиво, – усмехнулся генерал. – Не думаю, что девочка дойдет до моих стен, но если вдруг услышу, ждите весточку.

– Вот и славно. – Крепко взяв мальчика за руку, Кайл опустил меч и повернулся к лошадям. – И найдите Шаддана, если он еще не взял след. Я буду у себя.

* * *

Услышав шум, Карл тяжело встал с табуретки и задвинул ее под стол. Он пока не вполне пришел в себя и с трудом держался на ногах. Прошла всего пара дней, как Хэсс силой влил в него антидот, однако жизни теперь ничего не угрожало. Кроме дяди, который не преминул тут же завалить работой, сгрузив Карлу все дела, которые ранее вел Параман. К сожалению, столь щедрый жест означал лишь то, что положение самого Парамана было хуже некуда и, следовательно, слово свое кузен сдержал.

«Останусь жив – отблагодарю», – мысленно пообещал Карл, хотя в вопросе жизни и смерти они с ним отныне стали на равных.

Кайл шел не один. За годы заточения Карл научился полагаться на слух и мог легко определять по эху все, что происходило за дверью. Сейчас он отчетливо слышал шаги еще двух людей, причем один из них весил совсем немного.

«Ребенок? – Помрачнев, Карл нахмурился и, взяв со стола готовые бумаги, обернулся к двери. – Действительно, интересные события. Один из самых маловероятных и самых нежелательных поворотов».

Скрипнув ключом, дядя отворил дверь и, помедлив, вошел внутрь. В черном, расшитом серебром камзоле он выглядел довольно впечатляюще, однако судя по мрачному выражению лица, траур себя не оправдал.

– День добрый, Карл, – неожиданно вежливо обратился он к нему. – Вижу, уже на ногах. Молодец, хвалю.

– Вашими заботами, – поклонившись, Карл протянул ему стопку исписанных листов. – Как и предполагалось, дело не в моей системе, а в периодических утечках. Схемы они использовали довольно простые, поэтому советую просто перекрыть поставки тканей в Пат. Пусть понервничают, поскольку иначе Тарэм свои лапы от казны не уберет.

Вздохнув, Кайл взял из его рук бумаги и, свернув, убрал за пояс.

– Тарэму я уже высказал все, что думаю по этому поводу, – холодно ответил он и, хмыкнув, добавил: – Но поставки перекрою – через Рэмака. Пусть сожрут друг друга.

– Пожалуй, так будет еще лучше, – согласился Карл и пристально взглянул на мальчика, которого Кайл держал за руку. Поймав на себе его взгляд, ребенок серьезно кивнул:

– Эллад Валлор. Для меня честь видеть вас, дядя.

Приподняв бровь, Карл с удивлением всмотрелся в его лицо и внутренне похолодел. Ход мыслей сестры стал ему вполне понятен.

Заметив его реакцию, Кайл тихонько рассмеялся и подтолкнул мальчика вперед:

– Познакомься с племянником поближе. В выражениях можешь не стесняться. Гляжу, наша беглянка и тебя сумела удивить. Интересно, с головой у нее все в порядке или после гостеприимства Миэля это в принципе невозможно?

– Где она? – не стараясь скрыть внутреннего напряжения, спросил Карл. – Кого вы за ней посылали?

– Парамана, конечно. Будто ты и сам не знал. Хотел вот посмотреть, усвоил ли мой щенок прошлые уроки. – Пожав плечами, Кайл отвел взгляд и разочарованно вздохнул: – Как видишь, нет. Сестрицу твою пока не нашли. То ли она действительно осталась в Большом Мире, то ли, как я думаю, попыталась проскочить поле, чтобы не попасться на глаза моим людям. Но трупа у меня нет, поэтому выводы делать рано.

– Скорее всего, второе, – согласился Карл и, присев перед мальчиком на корточки, положил руку на его плечо: – У тебя есть братья или сестры, Эллад?

– Есть брат – Поликарп. Он тоже тут.

– Сколько ему лет?

Отведя взгляд, мальчик с неохотой ответил:

– Поль старше меня.

Хмыкнув, Карл встал и задумчиво нахмурился. То, что Лирамель прервала свою линию, было очевидно, и он даже не сомневался, с кем именно. А вот ее задумка с сыном выглядела опасной и непродуманной. Кайлу определенно требовался наследник, и он не желал делать им Парамана. Орден, в свою очередь, не мог позволить Ведущей восстановиться. Эллад устроил бы всех, будь уверенность в том, что он не имеет чистоты крови.

«Итак, Параман вне игры и с минимальными шансами, если никто не замолвит слова, а Али-Нари из лап Кайла плавно перетекает к Якиру, потому как наследнику в будущем понадобится женщина из Ведущей, чтобы восстановить Род. Следовательно, от нее будут ждать дочь». – Безразлично посмотрев на ожидающего его ответа дядю, Карл быстро перебрал в уме возможные варианты будущего. Увы, все они сводились к тому, что окажись Эллад сыном Ведущей, из игры сразу же выводились и Али, и Якир. И если первую дядя еще мог прикрыть из личных симпатий и ее династической бесполезности, то Варут мог лишиться хозяина очень быстро.

– Что думаешь? – Устав ждать, Кайл обернулся к двери и жестом попросил ожидавшего снаружи Якира войти.

Взглянув на побелевшего от волнения лорда, Карл медленно покачал головой:

– Если вы к тому, обладает ли этот ребенок правом возложить на себя корону, то нет. Несмотря на внешность и несомненное сходство, он такой же, как и вы… и я.

– То есть Глава Рода, твоя дорогая сестра, попрала все мыслимые и немыслимые законы и прервала свою линию? – Кайл гадливо ухмыльнулся. – Это у нас уже наследственное, как я вижу. И кто же стал счастливцем?

– Не имею ни малейшего представления, – пожал плечами Карл и посмотрел на мальчика. – Эллад?

– Мой отец умер, – с готовностью отозвался тот. – Поля мама усыновила. Мне не хочется об этом говорить.

– Очаровательно, – заключил Кайл повернулся к Якиру: – Поздравляю, лорд Варута, вам выпадет честь продолжить Ведущую. Можете с этого дня спать спокойно – по крайней мере, до тех пор, пока не сделаете свое дело. Идите прочь с моих глаз!

Виновато взглянув на Карла, Якир попятился к двери.

– Ну, доволен? – Подождав, пока приутихнут шаги, дядя досадливо сплюнул: – А теперь выкладывай, что эта тварь задумала! По глазам ведь вижу – понял.

– Вы ошибаетесь, Ваше Величество, – спокойно ответил Карл, стараясь не напугать внимательно слушающего их мальчика. – Пока я вам дать ответ не могу: слишком мало сведений. А тот вариант, что выходит, мне не нравится.

– Озвучь! – потребовал Кайл.

Пожав плечами, Карл насмешливо посмотрел на него и недовольно скривил губы.

– Она просто запаниковала, и не более. Или испугалась за Парамана, или действительно не догадывалась, что тут произошло. Я не посвящал Лирамель в свои подозрения, пока не было прямых доказательств. Вам известно, какими трудами мне удалось вернуть ее к жизни, поэтому рисковать не хотелось. – Сделав паузу, Карл отступил на шаг и оперся на стол: стоять уже было невыносимо. – В целом считаю, что это спонтанное решение. В ином случае логика сестры мне недоступна. Я бы не стал поступать таким образом, если бы имел умысел оспорить вашу власть. Нелогично и глупо.

– А куда бы ты направился на ее месте?

– Подальше от замка, – ответил Карл. – И затаился бы лет на десять, как сделали вы в свое время.

Дядя беззвучно засмеялся.

– Лирамель не настолько терпелива. – Хлопнув в ладоши, он нагнулся и, взяв Эллада за руку, с раздражением добавил: – Живи, пока не найду эту девку. Глупостей наделать я ей не дам. Ты уж не обессудь: ни на юге, ни на севере она поддержки не найдет. Народ только пришел в себя, и даже гарнизоны не захотят начинать все заново.

Карл не ответил. Склонив голову, он еще раз посмотрел на ребенка и нехотя отвел взгляд. Слова Арматея крупными буквами всплыли в сознании: «И разделится земля, и сын отвернется от отца, а мать от сына». Судьба упрямо сворачивала в нужное русло, увлекая их за собой. Если догадка была верной и решение Лирамель имело какое-то отношение к пророчеству, у Карла тоже появлялась надежда.

С тяжелым вздохом доковыляв до лавки, он осторожно лег и набросил на ноги плед. Увиденный в бреду сон никак не шел из головы.

«Беги в Княжество, Ветерок, беги на север, – закрыв глаза, Карл неумело перекрестился и скрипнул зубами, почувствовав разлившуюся по венам боль. – Беги и не оглядывайся!»

[1] Я благодарю, дядя. Я запомню, палач (Древний язык)

[2] Пусть минует смерть, пусть не заметит враг (Древний язык)

[3] Добро пожаловать, сын Тара (Древний язык)

[4] Спасибо, господин (Древний язык)

Глава 3

26 - 27 марта 3140 года по исчислению Малого Мира; Белый Замок и предместья.

Солнце горело над горами, превращая белые пики в искрящееся золото. Чистое синее небо казалось бездонным. Стоя на плоской каменной площадке, Лирамель тяжело опиралась рукой о жертвенник и не моргая смотрела вниз на выжженную солнцем степь.

Услышав шаги, она стремительно обернулась. Поймав ее взгляд, Миэль остановился. Лирамель вновь вспомнился тот миг, когда клинок с хрустом перерубил его шею, и по спине пробежали колючие мурашки.

– Что было, то прошло, – растягивая слова, произнес Миэль. – Думаешь, ты победила тогда, маленькая глупая королева?

– Ты мертв, – ответила Лирамель, передернув плечами.

– А разве это что-то изменило? Я был всего лишь слугой. Убив меня, ты лишь обрекла себя на погибель. Ты посмела бросить вызов самому мраку, и теперь он будет охотится за тобой, пока не сломит. Тебе не найти покоя ни в этой жизни, ни в будущей! Знай это, дочь Лирдана! Никогда не забывай.

– Не страши, князь, не боюсь!

Засмеявшись, Миэль начал таять в воздухе, разлагаясь на тонкие черные нити.

– Я лишь предупредил, Лирамель-Бонара, – прошелестел его голос. – Ты несешь смерть. Твой удел – одиночество. Всякий, кто посмеет разделить твой путь – умрет!

Судорожно вдохнув, Лирамель открыла глаза и уставилась в темноту. Вокруг шумел ветер. Перекатываясь волнами по листве, он дышал в лицо, холодя мокрый от пота лоб. Последнее, что удалось запомнить, были листья и боль. Много боли.

Садиться она побоялась, поскольку помнила, что упала на широкую, раздвоенную ветвь. Судя по шершавой грубой коре, это был дуб. Почувствовав во рту привкус крови, Лирамель осторожно пошевелила языком. Пара передних зубов шаталась, но, слава Богу, осталась на месте, а вот нос, похоже, пострадал серьезно.

Ничего, кроме стука ветвей и шепота листьев, расслышать не удавалось. Было неясно, далеко ли она от поля или на самой опушке. Кайл наверняка уже велел прочесать лес, и если ее до сих пор не нашли, значит, оставалась надежда, что он поверит, будто она осталась в Большом Мире. Или, по крайней мере, не станет больше искать открыто, пытаясь шантажировать братом или сыновьями.

Мысли о детях причиняли боль, поэтому Лирамель сразу же их оборвала. Ей было необходимо сохранить рассудок и уйти как можно дальше от замка, чтобы добраться до ближайших союзников. Начать она планировала с Аармани: как-никак, дядя всегда оказывал ей поддержку. По словам Парамана, он был единственным, кто походатайствовал за Карла, а дорогого стоило.

«Кайл наверняка поймет, куда я пойду», – облизав ободранные губы, подумала Лирамель и, закрыв глаза, прошептала:

– Я не сдамся… – Ее голос прозвучал хрипловато и слился с ветром. С силой проведя ладонью по шершавой коре, она содрала подзажившие ссадины и сжала онемевшие пальцы в кулак. – С пророчеством или без него, но я очищу свою землю от мрака.

«Земар-ар, порождение мерзости! – мысленно добавила Лирамель, опасаясь произносить его имя вслух. – Ты, перед кем льется кровь и слезы моего народа! Ты ошибаешься, считая меня своей добычей! Клянусь, настанет день, когда я сокрушу тебя, под какой бы личиной ты ни явился! Не скоро, но он грядет! Я предвижу его и жажду!»

– Ту атровэра мирриэн! Ту атровера! – выдохнула она в темноту и почти с удивлением поняла, что плачет.

Всю ночь до самого рассвета, пока не стали видны очертания ветвей, Лирамель пришлось неподвижно лежать, распластавшись на ветке. К утру все тело сильно затекло, и она с трудом смогла подтянуться и обхватить ствол. Понимая, что нужно спешить, Лирамель перекинула через плечо сумку, которую разыскала тут же в ветвях, и, отстегнув от пояса меч, бросила его вниз. С высоты удалось разглядеть опушку, до которой было всего около ста шагов. Вероятно, Лирамель каким-то чудом удалось вынырнуть из Тропы в тягучие потоки, которые пронесли ее чуть дальше и смягчили падение. Темнота и черная одежда скрыли ее от внимательных глаз.

Спрыгнув на землю, Лирамель тут же шагнула в сторону и присыпала землей глубокие следы. Теперь следовало идти осторожно и медленно, благо память сохранила все, чему когда-то терпеливо учил Якир. «Иди впереди себя, иди позади себя – смотри, слушай, запоминай…», – словно наяву услышав родной голос, она улыбнулась. Параман сказал, что Кайл пощадил Якира, и ее это обрадовало. Лирамель беспокоилась за него.

Мысли вновь свернули в опасное русло. Нагнувшись, она подняла меч и, перекинув через руку порванный меховой плащ, крадучись и петляя пошла вперед.

* * *

Кайла разбудил едва слышный скрип ставней. Сомкнув пальцы на рукояти кинжала, он приоткрыл глаза и медленно повернул голову в сторону окна. Подушка неприятно царапнула щеку, по влажному лбу скользнул холодный ветерок.

Свесив ноги с подоконника, мальчик неподвижно смотрел на пробивающийся сквозь темные тучи холодный рассвет. Редкие одинокие снежинки неспешно кружились, послушно падая в его протянутую ладонь.

Осторожно встав, Кайл бесшумно подкрался к нему и, схватив за локоть, рванул на себя.

– Впредь так не делай, – спокойно сказал он, поставив его перед собой. – Упадешь – разобьешься насмерть.

– Я бы не упал. – Вывернувшись, Эллад внимательно взглянул на него и чуть тише добавил: – Но если нельзя, то больше не буду.

Помедлив, Кайл кивнул и отпустил его руку.

– Сколько тебе лет на самом деле?

Эллад потупил взгляд:

– Будет пять, Ваше Величество. Скоро.

– Вон значит как… – Подойдя к столу, Кайл коротко позвонил в колокольчик. – Есть еще что-то, о чем ты соврал мне, юный Валлор?

– Да, – тут же отозвался мальчик. – Но правду я все равно не скажу.

Кайл искоса взглянул на него и, вновь вспомнив брата, задумчиво хмыкнул. Лирдан тоже отличался завидным упрямством и потому в детстве был часто бит. С возрастом брат поумнел, и от отца доставалось уже Кайлу: горячий и мстительный, он часто терял голову, когда предоставлялась возможность насолить обидчикам.

– Ладно, храни свои секреты, дитя. Придет время – сам расскажешь.

Эллад промолчал. Постояв еще немного, он подошел к двери и, приложив ухо, тихо сказал:

– Кто-то идет…

– Можешь не бояться. В моих покоях ты в безопасности.

Обернувшись, мальчик покачал головой:

– Мама говорила, что опасность есть всегда и везде. А замок большой, людей много.

– Тоже верно, – согласился Кайл. – С оружием обращаться умеешь?

– Умею. – Отойдя от двери, Эллад подошел и встал рядом. – Но только с кинжалом, меч для меня еще слишком тяжел. – Замерев, он нахмурился: – Кто-то открыл дверь снаружи.

– Это слуги, – успокоил Кайл и пристегнул к поясу клинок. – Но ты прав, тут всегда следует быть настороже. – Подойдя к постели, он откинул подушку и, взяв короткий кинжал, протянул его мальчику. – Возьми и всегда держи при себе.

Обхватив потертую рукоять, Эллад вытащил из ножен блестящее клиновидное лезвие и сосредоточенно поджал губы.

– Красивый, – наконец ответил он. – Спасибо.

Короткий стук прервал их скупой диалог. Дождавшись разрешения войти, высокий тощий слуга открыл дверь и, не переступая порог, поклонился:

– Ваше Величество…

– Подай мне парадный камзол, – небрежно бросил ему Кайл и, обойдя Эллада, вышел из спальни. – И лорда Якира ко мне. Пусть подождет у дверей.

Почти дойдя до ванны, Кайл вспомнил о мальчике и, круто развернувшись, едва не сшиб его с ног.

– Мне показалось, – отшатнувшись, проговорил тот, будто извиняясь, – что с вами будет безопаснее.

Едва сдержав шевельнувшийся внутри гнев, Кайл заставил себя медленно выдохнуть.

– Тебе показалось, дитя. Я сказал, что мои покои безопасны для тебя, но ничего не говорил по поводу себя. Следуй совету матери. Дети Ведущей нынче для многих желанная добыча, а о том, что ты не тот, за кого Лирамель хотела тебя выдать, знать пока никому не следует. Это понятно?

Серьезно кивнув, Эллад положил ладонь на рукоять кинжала.

– Замечательно, – довольно улыбнулся Кайл. – А теперь идем, я покажу тебе твою спальню. Побудешь пока там. Чуть позже к тебе постучит слуга. Его имя Каллен. Прежде чем открыть, удостоверишься, что это он. Если придет кто-то другой, зови на помощь и беги. Не сможешь убежать – убей. Или умрешь сам.

Не дожидаясь ответа, он втолкнул мальчика в небольшую квадратную комнату и запер внешний засов.

Вода в ванной уже порядком остыла. Не успевшая раствориться соль поблескивала на белоснежном дне маленькими хрусталиками.

«Умный, быстро приручу», – бросив влажную рубашку на обтянутую черным бархатом банкетку, Кайл вздохнул и наскоро умылся. Хэсс заверил его, что соленые ванны помогут от боли в ногах, но пока они лишь отнимали драгоценное время. Теперь, когда Лирамель дышала всего в паре миль от замка, на счету была каждая минута, и разлеживаться Кайл не имел права.

Слуга принес камзол и чистое белье и тут же вышел, с поклоном прикрыв за собой дверь. Одеваться Кайл предпочитал сам. За годы ссылок он отвык от помощи посторонних и привыкать не собирался. У него скопилось слишком много врагов, и хотя спустя пять лет желающих отомстить заметно поубавилось, расслабляться не следовало.

Повернувшись к запотевшему серебряному зеркалу, прислоненному к стене ванной, Кайл бросил придирчивый взгляд на свое отражение. Время не щадило никого, но он был еще достаточно силен, чтобы расквитаться со всеми, кто тайно или явно плел за его спиной интриги. О планах Карла на Парамана ему было известно давно, и то, что сын в конце концов рискнет начать свою игру, Кайл прекрасно понимал, однако предполагая, какую схему попытается провернуть племянник, не устоял перед искушением натравить друг на друга Каэлов и Рэмака. Возможно, Карл тоже прекрасно это понимал, но ход его мыслей был еще не вполне ясен. Да и Параман мог пока подождать. Вмешательство Аармани ничего не меняло, разве что теперь Кайл получил возможность избавиться от сына с выгодой и по совету кузена не пачкать руки в родной крови. Но вначале предстояло убрать с дороги обоих Эринма. Лафаст был ненадежен, а в нынешнем положении это дало бы козыри тем, кто имел желание и возможность поддержать Лирамель. Кайл не желал повторять своих же ошибок. Он не забыл, что после возвращения Лирдана генерал Горгота повернулся к нему спиной одним из первых. Было немного жаль, что не удалось красиво убрать Тори и спровоцировать открытый конфликт. Впрочем, теперь сын Лафаста сам дал весомый и вполне законный повод покончить с ним раз и навсегда.

Выйдя из покоев, Кайл сурово глянул на мнущегося у дверей Якира и, велев ему следовать за собой, вдруг замер и удивленно обернулся. В углу за одним из стражников жался к стене высокий кудрявый мальчик, которого накануне, после того как лично удостоверился в правильности формулы, Кайл велел отослать вниз и держать подальше от посторонних глаз.

Увидев, что замечен, приемыш Лирамель шагнул вперед и встал рядом с побледневшим офицером.

– Дозвольте навестить брата, Ваше Величество, – проговорил он, по-взрослому поклонившись.

– Я, кажется, уже сказал вчера, чтобы крысеныш не приближался к этим дверям? – с угрозой спросил Кайл, обращаясь одновременно и к нему, и к своей охране. – Говорил или нет?

– Да, Ваше Величество, – отступив, прошептал мальчик. – Я ослушался вас, прошу прощения.

Рывком обнажив меч, Кайл размахнулся и ударил по открытой груди неподвижно стоявшего позади него стражника. Коротко вскрикнув, тот упал и, дернувшись, замер.

– Прощаю. Поможешь похоронить и сообщишь семье этого несчастного, что ты просто меня ослушался. В следующий раз будешь думать. – Круто развернувшись, Кайл размашисто зашагал к лестницам. – Шаддан возвращался? – коротко спросил он едва поспевавшего за ним лорда. – Были вести?

– Вернулся только что, – с готовностью подтвердил Якир. – Вестей нет.

– Плохо. Очень плохо. Придется самому. Ладно, иди скажи ему, чтобы готовил лошадей – навестим кое-кого. Я знаю, что эта тварь задумала. Рисковая девка, не ожидал я от нее такого.

– Полагаете, она все-таки вернулась? – недоверчиво спросил лорд, останавливаясь.

Рассмеявшись, Кайл на ходу вытер меч о плащ и вернул его в ножны.

– А ты думал, кто-нибудь так вот просто откажется от власти, Валлор? – Положив руку на широкие перила, он обернулся и смерил Якира насмешливым взглядом. – О, нет. На этот путь слабые не становятся, а сильные сами не сходят. Поэтому передай Шаддану, что его отдых закончился. Пусть собирается в дорогу, мы и так потеряли день. И отошли голубей южным генералам. Я завтра же отбуду в Ровмэн. На всякий случай подстрахуемся. Нет у меня доверия к северу.

После вчерашней бури, ставшей для многих большим разочарованием, замок опустел. Все, рассчитывающие увидеть красочное представление или рискнуть жизнью, разъехались восвояси. По общему негласному мнению, выросшему из пущенного Параманом слуха, Лирамель все же пыталась вернуться, но погибла. Уточнять, причастен ли к этому Кайл, сын не рискнул, однако многие подумали именно так и начали бояться еще больше. Кайл же, в свою очередь, пока не стал сообщать двору об Элладе, поскольку хотел вначале уладить разногласия с Тарэмом. Рисковать мальчиком не хотелось: тот мог понадобиться в будущем. Внешне похожий на Лирдана, сын Лирамель во многом повторял судьбу самого Кайла – и это делало его интересным. Кроме того, в сложившемся положении была доля иронии: семя брата, которое на протяжении стольких лет стояло между Кайлом и троном, теперь могло упрочить его власть.

Вороная кобыла нетерпеливо мотала головой и била копытом по белой брусчатке. Отдав приказ страже, Якир поклонился и поспешил исчезнуть, оставив Кайла у боковой тропинки с заверением, что ждать придется недолго.

Шаддан выехал на своем коренастом гнедом жеребце со стороны усыпальниц. Он был зол и не скрывал этого.

– Такие времена, – коротко бросил ему Кайл и, пришпорив коня, сорвал того в галоп. – Скажешь, когда свернуть! – крикнул он через плечо. – И не смей делать вид, будто ни при чем! Я прекрасно знаю, что кто все эти годы прикрывал Парамана!

Шаддан молча нагнал его и демонстративно отвернулся. Отвечать он явно не намеревался, но было видно, что упрек не произвел должного впечатления.

Усмехнувшись, Кайл повернул голову к мелькающему среди деревьев огромному черно-зеленому полю. Ему следовало самому быть там вчера. По мелким деталям и поведению людей он сумел бы понять, что происходит. Теперь приходилось расплачиваться за собственную самоуверенность.

«Щенок все-таки усыпил мою бдительность, – с некой долей сарказма и досады подумал Кайл, вспомнив свои долгие беседы с племянником. Тихо и незаметно тот заставил его поверить, что у дочери Лирдана нет шансов. Правда, понял обман Кайл только теперь, столкнувшись с последствиями. – Ну ничего, придет время и ему расплатиться по счетам. Я этого так не оставлю».

Заметив краем глаза, что Шаддан свернул с дороги в тень присыпанных талым снегом сосен, Кайл потянул повод и последовал за ним. Он давно знал, что Параман перевез семью из Лаусенса поближе к замку, но так как сын оказывал должное послушание, предпочел не замечать его периодических отлучек. Кроме того, под присмотром Шаддана, который, как и ожидалось, не смог остаться в стороне, девочкам было до поры до времени безопаснее.

Едва заметная тропинка начиналась шагах в десяти от дороги и вела на юго-восток, в чащу. Пригнувшись, Кайл с раздражением посмотрел на широкую и безупречно прямую спину дяди. Казалось, тот не замечал ни колючих еловых веток, хлеставших по лицу, ни налипавшей на камзол мокрой паутины.

– Дальше пешком… Ваше Величество. – Спешившись, Шаддан взял своего коня под уздцы и уверенно свернул с тропинки. – Старайтесь не шуметь, иначе можете никого не застать. Если Параман еще в доме, он успеет увести их туда, где я искать не стану, а сами вы не найдете.

– Не наглей, Шаддан, – с угрозой произнес Кайл, послушно следуя за ним. – Разгневаешь меня – пожалеешь.

– А мне жалеть уже не о чем, Ваше Величество. Возраст не тот.

– Ну отчего же, – почти промурлыкал Кайл, переступая через упавший сосновый ствол. – Или тебе уже безразличен собственный род? – Увидев, что старик обернулся, он довольно хмыкнул. – Не стоит меня раздражать, тем более сейчас.

– А мне не стоит угрожать, – в тон ему ответил Шаддан. – Не забывайся!

Выдержав колкий взгляд, Кайл нехотя пожал плечами. В этой дуэли лучше было уступить, нежели проиграть.

– Далеко еще? – как ни в чем не бывало спросил он, оглядывая лес. – Все-таки, согласись, мальчишка неисправимо глуп. Зачем было зарываться так глубоко, когда совершенно очевидно, что я бы все равно узнал? Выследить его не составляло никакого труда.

– Тсс… – зашипел Шаддан, указав куда-то вперед.

Проследив за его рукой, Кайл разглядел слева за двумя чёрными липами круглую полянку, только-только покрывшуюся салатовым пушком. Посреди нее, словно гриб, вырастал из земли маленький крепкий дом. Крыша, покрытая густым мхом, возле одной из стен доходила почти до земли, а с противоположной стороны накрывала небольшой квадратный сарай. Вокруг дома была выплетена из прутьев оградка, отделяющая маленький огород от леса. Выглядела вся эта картина настолько уютно и отлично от того, к чему Кайл привык, что он на мгновенье растерялся.

– Великий Земар-ар… – вырвался у него изумленно-горестный вздох. – И это сын Ведущей линии, герцог Лаусенса и надежда Совета?

Шаддан весело хмыкнул:

– У каждого свой путь, Кайл. И имей в виду: Параман забрал из замка двух боевых пантер.

Обнажив меч, Кайл укоризненно поцокал.

– И ты только сейчас говоришь мне об этом? – спросил он, медленно оглядывая темные стволы. – Еще немного, Шаддан, и я начну сомневаться в твой преданности.

– Сомневайся сколько угодно! – широко улыбнулся тот. – Только мечом поосторожнее маши, а то он еще от невинной крови не просох.

«Все понятно, – недовольно подумал Кайл, проигнорировав упрек. – Ничего, работа тебя в порядок приведет».

Позволив старику опередить себя, он подождал, пока тот постучит в низкую дверь, и нарочито громко вернул меч в ножны.

Послышались быстрые шаги, щелкнул засов, скрипнули петли. Обдав Кайла ароматами пряного жаркого и свежего хлеба, на пороге показалась высокая женщина. Она была довольно красива, но красотой простой, не утонченной: полноватое овальное лицо, обрамленное светло-золотистыми волосами, большие выразительные губы, глубокие черные глаза… Хорошо зная основные черты всех родов Королевства, Кайл так и не смог с точностью определить, какие из них слились в ее крови. Женщина однозначно была простолюдинкой, что полностью подтверждало слова Тарэма.

– Флоран Тоне? – скорее утвердил, нежели спросил Кайл и, шагнув вперед, вынудил ее отойти в сторону. – Я желаю увидеть своего сына.

Вопросительно взглянув на Шаддана, Флоран поклонилась и почтительно ответила:

– Простите, мой король, но Параман сейчас охотится. Он обещал вернуться только к обеду.

– Как некстати… – Осмотрев скромное убранство комнаты, Кайл недоверчиво нахмурился: – А где же твои дочери, Флоран? Или он и их взял с собой?

Смутившись, она кивнула:

– Мой муж не всегда может навещать нас, Ваше Величество. Мы должны уметь прокормиться сами.

Тяжело взглянув на нее, Кайл прошел вперед и сел на широкую деревянную скамью, поставленную возле большого камина. Огонь внутри погас давно, но тепло все еще ощущалось.

– Это полезное умение, – согласился он, не зная, что еще сказать и, услышав тихий плач, удивленно нахмурился.

Поклонившись, Флоран не торопясь подошла к люльке, подвешенной в дальнем конце комнаты, и взяла на руки пухлого младенца. Судя по всему, мальчику было немногим больше года. Огненно-рыжий и кудрявый, он настолько походил на чистокровного Каэла, что от изумления Кайл на мгновенье потерял дар речи.

– Ба! – Придя в себя, громко воскликнул он и, подняв голову, от души рассмеялся: – Нет, Шаддан, ты глянь! Сынок сумел и здесь меня подставить! Никаких бумаг не нужно – все налицо! – Успокоившись, он прокашлялся и тихо спросил: – И как же зовут это воплощение моей незаконнорожденности, женщина?

– Парф… Парф Валлор-Тонэ, Ваше Величество, – заметно побледнев, ответила та и прижала к себе ребенка.

– Очаровательно, – заключил Кайл. – Что ж, теперь понятно, почему Параман так ревностно вас прятал.

Странно посмотрев на него, Флоран хотела было возразить, но лишь с тревогой обернулась к окну.

Услышав высокий заливистый смех, Кайл знаком попросил Шаддана оставаться в доме, а сам быстро вышел.

Неся на плече палку, на которой были закреплены несколько не освежеванных заячьих тушек, Параман одной рукой обнимал за плечи высокую худенькую девочку. Чуть позади них вприпрыжку бежала еще одна – пониже и пополнее первой. Заметив Кайла, сын резко остановился и замер. Обе девочки тут же отошли от него и, взявшись за руки, не оглядываясь побежали к сараю.

– Отец… – одними губами прошептал Параман, слегка склонив голову, а затем медленно и осторожно опустил свою добычу на землю.

– Не забывай дышать, – хмыкнул Кайл, подходя к нему вплотную. – Зная, как ты исполняешь мои приказы, я был почти уверен, что застану тебя здесь. Молчи! Не желаю ничего слушать! – рявкнул он, не дав сыну открыть рот. – Мне неинтересны твои оправдания, Валлор, я от них устал! – Подавшись вперед, он скривил губы и, медленно сняв с пальца изумрудный перстень, протянул ему. – Передашь старшей дочери. Она восстановит Ведущую линию с лордом Салваном. Такова моя воля. Я так решил.

Скрипнув зубами, Параман резко мотнул головой и с трудом опустил легшую было на рукоять меча руку. В его глазах полыхнули ужас и гнев.

– Найдите себе другую жертву, Ваше Величество, – твердо ответил он. – Дочь я на растерзание Ордена не отдам!

– Решение не обсуждается и от тебя не зависит, – отрезал Кайл. – Еще поколение – и Ведущая линия будет утрачена. Ты исполнишь свой долг перед Родом, как и твоя сестра. С Орденом я разберусь сам. В пророчестве сказано «не прерывая крови», но прямая линия Тара оборвалась на Лирамель, поэтому вы вне опасности. Или ты хочешь отдать власть в руки Десяти? – Кайл мрачно взглянул в уставшие глаза сына и чуть тише добавил: – В кои веки подумай о своем Роде, Параман. Вспомни то, что было до Первой войны. Сумеешь ли ты жить, зная, что мог предотвратить подобный кошмар, и струсил, пожалев своего ребенка?

Вздрогнув, Параман быстро взял перстень и с натугой процедил:

– Я подумаю.

– Не сомневаюсь, – холодно произнес Кайл и кивнул в сторону дома: – Сегодня же собери их и увези в Лаусенс. И сидите там тихо, пока я не позову. Мое предупреждение в силе: отныне ты мне не нужен. Знай это и никогда больше не забывай. А дочь – береги.

– Не забуду, – тихо ответил Параман. – Никогда, будь уверен… Отец.

– Вот и хорошо. – Проигнорировав прозвучавшую в его словах угрозу, Кайл развернулся и пошел прочь. Одно дело было сделано. Теперь ему оставалось лишь убрать с пути Лирамель и разобраться с теми, кто еще мог возвысить против него голос. Совет он решил оставить напоследок: следовало тщательно продумать, как избавиться от зависимости, которую навязал Роду Орден. Править Королевством должны были дети Ведущей, а не потомки Десяти, которые не имели на это никаких прав.

«Я уберу из тронного зала проклятые черные кресла! – со злостью подумал он, сжав кулаки. – Будут знать свое место!».

* * *

Спешившись, Якир подставил руки и помог мальчику спуститься на землю. С упреком посмотрев на него, тот сразу же отошел, будто не хотел находиться рядом. Бледный, с красными заплаканными глазами, Поль упрямо сжимал губы и из всех сил старался выглядеть спокойным и уверенным.

– Дайте мне лопату, – тихо попросил он и требовательно протянул руку к коренастому черноволосому слуге, уже начавшему копать. – И пусть все отойдут. Я сам.

– Не следует этого делать, – возразил Якир. – Его Величество вернется через пару часов. Вам было приказано помочь, не более того. Не повторяйте своих ошибок.

Вздрогнув, мальчик опустил руку и кивнул:

– Хорошо, но все же прошу дать мне лопату.

– Исполняйте, – обратившись к слуге, приказал Якир.

Двое мужчин, которым он велел выкопать могилу, управились с делом быстро: за пять лет правления Кайла опыт у них накопился немалый. Поль старался им не мешать и, встав сбоку, подбирал комья, отлетавшие от земляной кучи. Работал он молча и ловко.

Когда завернутое в белую ткань тело осторожно уложили в яму, мальчик, не обращая внимания на удивленно перешептывающихся за спиной слуг, опустился на колени и запел. Его дискант звучал то тихо, то взвивался ввысь, выплетая странную мелодию так красиво и торжественно, что Якир невольно заслушался, хотя не понял ни слова.

– О чем вы поете, Ваше Высочество? – впервые обратился он к Полю с положенным его статусу титулом и невольно хмыкнул. Смуглый и черноглазый, с густыми крупными кудрями чернильных волос, приемыш Лирамель даже отдаленно не был похож на сына Рода.

Не обратив на Якира никакого внимания, мальчик допел свою песню, а затем, встав с колен, взял горсть земли и крестообразно высыпал на тело стражника.

– Покойся с миром, Саамар, – сказал он и, благодарно кивнув слугам, торопливо пошел к лошади. – Помогите мне, лорд Варута, – не оборачиваясь, попросил он, будто зная, что тот последует за ним.

Подсадив его в седло, Якир вскочил позади и, тронув поводья, развернул коня к замку.

– Поскольку у этого воина не было семьи и родных, – сказал он мальчику, – и вы не можете исполнить вторую часть приказа, нам лучше вернуться.

– Нет, – возразил Поль. – Я хочу подождать герцога Кайла у ворот сада.

Якир вздохнул. Этот ребенок за два дня своего пребывания в Белом Замке уже наделал больше шума, чем умудрялись некоторые из Ведущей. Несмотря на чужую кровь, он взял от Лирамель все, что мог, и вел себя так же упрямо и непредсказуемо. Быть может поэтому, чувствуя свою вину перед ней, Якир пытался как-то помочь, хотя осторожность требовала держаться от мальчика подальше.

– Я бы посоветовал не называть Его Величество старым титулом, Поль. Не думайте, что король не поднимет руки на ребенка.

– Знаю, – ответил Поликарп и, подняв голову, взглянул на Якира большими черными глазами. – Саамар меня предупреждал. Именно поэтому я хочу поговорить с… Его Величеством.

– И что именно вы хотите ему поведать?

– Что выполнил приказ, – грустно улыбнулся мальчик. – И еще попросить разрешения следовать за братом в Ровмэн. Мать наказала не оставлять Эллада одного, и я не оставлю.

– А если король не дозволит?

– Тогда я пойду за ними пешком, – спокойно ответил Поль. – Кайл хотел преподать мне урок, и ему это удалось. Если люди, которых моя мать, возможно, даже никогда не видела, готовы молча умереть за ее приемыша, как вы все меня называете, я должен быть достоин их верности.

– С чего вы это взяли? – резко оборвал его Якир, почувствовав неожиданное раздражение.

– С того, Ваше Высочество, что смена, которая стояла на посту, не знала о приказе короля. Я был в галерее всю ночь и слышал… Их не предупредили: не посчитали нужным. Саамар испугался за меня. Предпочел умереть, потому что чтил мою мать и сохранил ей верность.

Нахмурившись, Якир тяжело вздохнул. Ему захотелось как-то утешить этого странного взрослого ребенка, но подобрать нужные слова никак не получалось. Он помнил себя в его возрасте и знал, что в том горе, которое обрушилось на плечи Поля, любое сочувствие будет неуместным. Среди тех, кому посчастливилось родиться в Ведущей линии или принадлежать ей, выживали лишь сильные. Остальных жизнь ломала еще в детстве.

– Ваше Высочество, – прошептал Якир, наклонившись к его уху, – не вините себя: вы слишком юны и не могли знать, как поступит король.

Передернув плечами, Поль с горечью ответил:

– Мое детство закончилось в тот момент, лорд Якир, когда герцог Параман, которого мать любила и которому верила, был готов ее убить. Этот мир слишком жесток, в нем нет места детям. По крайней мере, сейчас.

Не найдясь с ответом, Якир натянул поводья и помог Полю спешиться. Велев страже, если у кого-то возникнут вопросы отвечать, что мальчик пришел сам, он развернул коня и поскакал к замку. Ему вдруг стало не по себе. Сожаление и горечь, похороненные за стеной прошедших лет, вновь всплыли на поверхность. Якир вспомнил, как кровила душа, когда под тяжелой ладонью Парамана он опустился перед Кайлом на колени и принес ему присягу. Был ли у него выбор? Был. Якир не пытался себе лгать. Но он знал, что случится, если скажет «нет». Параман не поскупился на слова, убеждая перейти на свою сторону, а потом стало поздно даже думать.

В тот день, когда ему приказали вернуться в Белый Замок и освободить Шаддану путь, он окончательно сдался и опустил руки. Вокруг начался ад. Те, кто понял, что происходит, старались держаться в стороне, а кто не знал, гибли под тенью Кайла или спешили припасть к его ногам. Как Карлу удалось бежать из Горгота, для Якира до сих пор оставалось загадкой. Приказ устранить сына Лирдана Тарэм отдал в числе первых, но тот каким-то образом сумел покинуть столицу. На что он надеялся, было неясно. Впрочем, вопреки ставкам, которые делал двор, Карл все еще дышал, и это тоже в каком-то смысле выглядело абсурдом. Что же до Лирамель, то у нее не было никаких шансов ни тогда, ни теперь. Кайла могла остановить только смерть, но она раз за разом предпочитала обходить его стороной.

Подъехав к лестнице, Якир похлопал коня по горячей шее и, спрыгнув на нижнюю ступеньку, бросил повод подбежавшему слуге.

– Передай конюху, чтобы приготовил к завтрашнему дню белого! Его Величество отбывает на юг.

– Простите, мой лорд, – пролепетал юноша, отведя взгляд, – но белого нет. Герцог Параман забрал его сразу по возвращении.

Замерев, Якир недоверчиво приподнял брови. Такая неосторожность сыну Кайла была не присуща.

«Что ж ты задумал, друг?» – подумал он, вспоминая их последнюю встречу. Тогда, перед переходом в Большой Мир, Параман ясно и недвусмысленно намекнул ему, что надежды для Лирамель нет и быть не может.

– Хорошо, – взяв в себя в руки, сказал Якир. – В таком случае пусть подадут Его Величеству моего гнедого.

– Будет исполнено, Ваше Высочество, – поклонился слуга и поспешил к конюшням.

Взбежав по ступеням, Якир обернулся. Далеко, в конце уходящей в сад белой дороги, показались две темные точки. Кайл возвращался.

«Проклятье… – скривившись, он бросил взгляд на скатывающееся к западной башне солнце. – Нужно разослать птиц в деревни. Мало ли, вдруг он захочет остановиться на ночлег».

Решив не забивать голову напрасными сожалениями, Якир кивнул нервно расхаживающему возле дверей дворецкому и свернул к правой галерее. В конце концов, его верность и благородство в итоге приносили всем только смерть. Параман был абсолютно прав, всегда и во всем следуя собственным интересам. В отличие от Якира, ему удалось сберечь и семью, и многих из тех, кем он действительно дорожил. А что до чести, то обыграв смерть, ее всегда можно было подлатать.

Глава 4

28 марта 3140 года по исчислению Малого Мира; Белый Замок и предместья.

Мерно стуча хвостом по поблескивающей от росы траве, огромная пантера напряженно всматривалась в темную гущу леса. То и дело передергивая ушами, она втягивала носом золоченый рассветом воздух, будто пробуя его на вкус, и мышцы под ее холкой перекатывались волнами. К сожалению, понять сигналы, которые кошка время от времени подавала, Марк не мог. Лирамель когда-то пыталась разучить с ним основные команды, используя в качестве подопытного развалившегося на диване Баму, но в конце концов ей просто надоело слушать, как он коверкает Древний язык, и занятия решено было отложить до рождения Эллада. А потом время полетело так быстро, что стало уже не до формул: дети, работа, житейские радости…

Мотнув головой, Марк отогнал теплые воспоминания и, подняв голову, посмотрел на синеющее сквозь кроны небо. Вот уже второй день они с Тори ночевали в лесу. К счастью, погода стояла теплая, да и с едой для Картала проблем не было: офицер дважды в день наведывался в дом Флоран и приносил кувшин козьего молока с большим караваем душистого белого хлеба. Сын с удовольствием обсасывал толстые румяные корки, которые Марк подсовывал ему, как только тот начинал верещать. Ему было достаточно этого утешения, он еще не понимал, что их жизнь навсегда перевернулась с ног на голову.

Сидя под раскидистой липой, Марк отстраненно покачивал на руках уснувшего Картала и не сводил с кошки тревожного взгляда: последние полчаса та вела себя так, будто чуяла опасность.

Вороная кобыла, пасшаяся между двух молодых березок, резко вскинула голову и тряхнула гривой. Тут же припав к земле, пантера ощерилась и глухо зарычала.

– Эн сатим лет корвэт[1], – послышался знакомый голос. Бесшумно выйдя из-за дерева, Лирамель приложила палец к губам: – Тише, Рата, тише... Эн сатим лет корвэт.

– Ли! – удивленно воскликнул Марк, осторожно привстав. – Как ты…

– Тише, – подходя, уже ему повторила она и знаком попросила сесть обратно. – Не разбуди: далеко будет слышно.

Вглядевшись в ее исцарапанное, покрытое кровоподтеками лицо, он с упреком заметил:

– Мы так боялись за тебя! Параман думал, что ты погибла.

– Он не сильно ошибся, – призналась Лирамель и, прислушавшись, добавила: – Я видела Тори. Будь с ним повнимательнее и не болтай лишнего. Посвященные могут прочесть его воспоминания. Всегда учитывай это, Марк.

Помрачнев, он быстро кивнул:

– Хорошо. Но я так и не понял, о чем вы в итоге договорились с Параманом. Там, на поле, творился полный хаос. Тебя искали сотни людей и явно не с целью помочь. Даже генерал Аармани прибыл.

– Аармани? – радостно оживилась Лирамель. – Ты уверен?

– Да.

По ее запекшимся губам скользнула улыбка.

– Какая хорошая новость, родной... И для Карла, и для Парамана. Видимо, мой кузен подстраховал себя, я на это надеялась. Да продлит Господь дни дядюшке! Он – последний, кому Кайл еще может уступить. Пока, во всяком случае.

– А теперь что? Как дальше? – спросил Марк, тщетно пытаясь поймать ее взгляд.

– Ты последуешь за Параманом, – ответила Лирамель и, присев на корточки, поцеловала спящего сына. – Ваша задача – остаться в живых. Это для меня главное.

Вспомнив предупреждение герцога, Марк нахмурился.

– Параман сказал, что ваши интересы больше не совпадают. Стоит ли теперь ему доверять?

Тихо засмеявшись, Лирамель протянула руку и дотронулась до его щеки.

– Не придавай значения словам, Марк. Параман и не такое может сказать. Смотри на дела. Я уже дважды обязана ему жизнью. – Вздохнув, она встала и прислонилась спиной к дереву: – Передай, что я благодарна… И прошу меня не искать. Когда настанет время, я сама его найду. Пусть идет как шел: не перечит отцу и Тарэму и соблюдает осторожность. Это касается всех, кто остался верен. Начинать междоусобную войну я никому не позволю. Нужно искать другой выход.

– А если его не будет?

Взглянув на него сверху вниз, Лирамель укоризненно покачала головой:

– Вот когда не будет, тогда и подумаю.

– Я считал, что мы все вместе поедем в Лаусенс… – Марк отвернулся, надеясь скрыть от нее свою растерянность.

– Нет! – твердо и будто бы с вызовом отозвалась Лирамель. – Кайл начал охоту и не успокоится, пока не зароет мое тело в Аллее Королей. Любой из вас, во-первых, обуза для меня, во-вторых, указующее звено.

– И куда ты направишься?

Ее губы слегка дрогнули, а между бровей легла неглубокая морщинка.

– Не скажу, Марк. Прости. По крайней мере, попытайся простить. Я знаю, как тебе сложно.

Промолчав, Марк вздохнул. Ему хотелось обнять ее и утешить, но он понимал, что это мимолетное сочувствие не помогло бы заглушить возникшую внутри пустоту. Им обоим стало бы только больнее.

– Тори скоро вернется, – его голос прозвучал хрипло и неестественно низко. – Иди.

Качнувшись вперед, Лирамель отошла от дерева и, отвязав черную кобылу, легко вскочила в седло.

– Если спросит, куда делась лошадь, ответь, что ты задремал и не видел. – Она провела рукой перед седлом и, достав маленький мешочек, довольно улыбнулась: – Эринма всегда при деньгах. Скажи Параману, чтобы вернул ему в два раза больше.

– Хорошо, – кивнул Марк, с жадностью вглядываясь в ее лицо. Ему хотелось запомнить, запечатлеть в себе эти последние мгновенья.

В синих глазах Лирамель отразилось понимание. Она быстро растерла сбежавшие по щекам слезы, а затем, чуть тронув поводья, едва слышно выдохнула:

– Помолись за меня. За всех нас. И береги Картала от мерзости. Его путь в моих снах был темнее ночи.

Марк молча кивнул и проводил жену застывшим взглядом, пока та не исчезла за густой сетью ветвей, а затем долго сидел, не двигаясь и почти не дыша.

Ближе к полудню со стороны, куда еще засветло ушел Тори, послышался шорох. Подняв голову, пантера равнодушно моргнула и вновь спокойно улеглась. Вглядевшись, Марк вскоре увидел мелькающие за деревьями фигуры.

«Вернулся, слава Богу», – подумал он, узнав Парамана и идущего следом офицера. К его удивлению, вместе с ними шла девочка лет двенадцати.

– Марк! – издали крикнул Параман, приветливо махнув рукой. – Иди сюда!

Осторожно приподняв сонного ребенка, Марк встал и болезненно поморщился. Ноги затекли так, что при всем желании он не мог сделать и шагу. Словно почувствовав его боль, пантера повернула голову и, как ему показалось, насмешливо прищурила огромные желтые глаза.

«Вряд ли я когда-нибудь сумею привыкнуть к этим тварям», – подумал он, глядя на подрагивающий кончик черного хвоста. Кошки в Королевстве явно были крупнее своих сородичей в Большом Мире. По крайней мере та, которую оставили его охранять, превосходила размером взрослого тигра.

– Рад вас видеть, – искренне сказал Марк, обращаясь одновременно и к Параману, и к Тори. – Какие новости?

Параман улыбнулся. Его суровое, уже привычно надменное лицо на мгновенье разгладилось.

– Жить будем, Хэмали. Меня изгнали с глаз долой прямиком в родную вотчину. Я даже не надеялся на такую милость! – Подозвав к себе девочку, он покровительственно приобнял ее за плечи: – Моя старшая дочь, Фэй Валлор-Тонэ, прошу любить и жаловать.

Марк слегка поклонился:

– Очень рад.

– А где моя лошадь?! – удивленно воскликнул Тори, не заметив, что перебил его.

– Тише, Эринма! – недовольно шикнул Параман, но вид у офицера был настолько растерянный, что он нахмурился и вопросительно приподнял бровь. Вспомнив совет жены, Марк неопределенно пожал плечами и виновато произнес:

– Я… Заснул… Было сказано, что с пантерой мы в полной безопасности. Я не следил за лошадьми – мне хватало Картала.

– Но как! – Повернувшись, Тори подошел к тому месту, где паслась его кобыла, и, присев на корточки, провел ладонью по земле. – Следы тут явно не ваши, Хранитель.

– Эринма! – властно окликнул его герцог. – Вернись немедленно!

– Но, Ваше Высочество, – попытался возразить тот, неохотно вставая, – если кошка не подняла тревогу, значит, это был кто-то, кто…

Быстро подойдя, Параман оттеснил Тори в сторону и, прижав к стволу ближайшего дерева, положил широкую ладонь на его лоб.

– Я стираю твою память, Тори Эринма, сын Лафаста… – неестественно низким голосом прохрипел он и добавил несколько непонятных слов. Услышав их, офицер вздрогнул и, будто очнувшись, резко оттолкнул его, едва не сбив с ног.

– Ну зачем же так в самом деле, Ваше Высочество? – обиженно нахмурился Тори и, медленно отстегнув от пояса ножны, бросил их перед собой на траву. – Я-то думал, вы мне доверяете…

Глухо зарычав, Параман рывком поднялся и, стремительно шагнув вперед, обнажил меч.

– Кому ты служишь, Эринма? – угрожающе процедил он, приставив лезвие к его горлу. – Кто тебе покровительствует?

– Только вам и детям Лирдана, – сжав кулаки, ответил офицер. – Вы и сами знаете, Ваше Высочество. Разве я когда-нибудь это скрывал?

– Тогда почему я не могу заглянуть в твое сознание? Ты ведь не был посвящен? Можешь не врать, отношение твоего отца к Ордену мне известно!

– Не был, – согласился Тори. – И не собираюсь.

Параман искоса глянул на Марка и кивком его подозвал ближе.

– Я подержу ребенка. – Протянув руки, дочь герцога бережно взяла маленького Картала и едва слышно прошептала: – Прошу, остановите их.

– Попробую, – серьезно ответил Марк, не сводя встревоженного взгляда с бледного и напряженного лица Парамана.

– Выясни, что происходит! – с яростью проговорил тот и слегка отвел клинок. – В Малом Мире я встречал такую защиту только у Лирамель и Кристиана.

Не понимая, чем может помочь, Марк подошел и, посмотрев на Тори, осторожно спросил:

– Ты знаешь, почему у Его Высочества не получается сделать то, что он считает необходимым?

Тори мотнул головой и упрямо сжал губы. Было видно, что даже если он и знал, то отвечать не собирался. Вспомнив уверенность, с которой Лирамель его расхваливала, Марк неслышно хмыкнул. Единственное объяснение, пришедшее на ум, казалось слишком маловероятным.

– Никто из детей Лирдана не совершал над тобой крещения? – выдержав паузу, спросил он, слегка наклонив голову.

– Боюсь, я не понимаю, о чем вы спрашиваете, – подумав, ответил офицер и посмотрел на выжидавшего поодаль Парамана.

– Тогда нет ли у тебя какой вещи, которая принадлежала бы одному из них? – на всякий случай уточнил Марк.

Удивленно нахмурив светлые брови, Тори расстегнул ворот камзола и достал из-за пазухи серебряную цепочку с темным четырехконечным крестом.

– Карл велел его забрать и сохранить, – словно оправдываясь, объяснил он. – Я не посмел отказать.

Параман тяжело вздохнул.

– Эринма, будь ты неладен, – тихо произнес он, опуская меч. – Сними сейчас же. Мы не можем рисковать. Любой Посвященный легко узнает все, что ты видел, и доложит Тарэму. Жрец и так мне не поверил, но пока, во всяком случае, у него нет оснований начинать открытую облаву.

– Но вы-то не смогли! – упрямо возразил Тори. – Значит, и они не смогут. А крест не сниму. Зачем он вам-то? Вот выйдет Его Высочество из темницы, ему лично и верну. А нет – так передам Ее Величеству в память о брате. Знаю ведь, что жива! Ее это следы.

– Тогда мне придется тебя убить, – почти ласково заметил Параман, перехватывая клинок в другую руку.

– Как вам будет угодно, – равнодушно ответил офицер. – Вы однажды подарили мне жизнь, так что вольны отнять, когда сочтете нужным.

Выругавшись, герцог с яростью глянул на него и, помедлив еще мгновенье, убрал меч в ножны.

– Видишь, Фэй, – не оборачиваясь, громко обратился он к дочери, – какими людьми я окружен? Все время по лезвию, все время с дырой вместо тыла! И это – лучшие!

– Возможно, в его словах есть смысл, – заметил Марк, взглянув на вконец расстроенного офицера. Понурившись, тот мрачно рассматривал землю у своих ног.

Хмыкнув, Параман нагнулся и подобрал брошенный клинок.

– Держи, верный ты наш, – снисходительно произнес он, протянув его Тори. – Но знай: если увижу хотя бы малейшую опасность, убью без колебаний. А пока считай себя пленником. В замок уже не вернешься. И от меня – ни на шаг.

– Так я прав? – оживился Тори. – Прав, да?

Внезапно вздрогнув, Параман резко обернулся и посмотрел куда-то вверх. Подняв голову, Марк увидел мелькнувшего над кронами ворона.

– Оставайтесь пока здесь, – в голосе герцога послышалась тревога. – Погода обещает быть теплой, грозы отгремели… И да, – обратившись к Марку, добавил он, – сегодня вечером я отнесу ребенка Флоран. Она с детьми отправится в Лаусенс под надежной охраной. В моей вотчине они все будут в полной безопасности.

– Разве Ваше Высочество не намерены поехать с семьей? – удивился Тори.

– Нет, у меня другие планы. И вы оба останетесь при мне. Отправимся ночью. Если все будет хорошо, через пару дней выйдем на тракт.

– Ваше Высочество, – в полголоса произнес Марк, вспомнив просьбу Лирамель. – Она благодарила вас и велела ее не искать. «Пусть идет как шел: не перечит отцу и Тарэму и соблюдает осторожность. Это касается всех, кто остался верен. Начинать междоусобную войну я никому не позволю» – так мне было велено передать.

Убедившись, что дочь отошла достаточно далеко и не услышала последних слов, Параман сдержанно кивнул:

– Именно поэтому мы и отправимся на юг, Хэмали. Ровмэн – главный оплот моего отца. – Задумчиво поджав губы, он обернулся в сторону, куда ушла Лирамель. – Я догадываюсь, что она задумала, поэтому нам сейчас лучше держаться от нее подальше.

– Ваше Высочество, – недоверчиво и почти испуганно выдохнул Эринма, – вы рискуете! Очень рискуете! Зачем сейчас, после стольких лет? Не разумнее было бы переждать?

Смерив Тори тяжелым взглядом, Параман положил ладонь на его широкое плечо:

– Нет, мой друг. Сейчас как раз то время, когда разумнее пойти на риск. Есть обстоятельства, в которых можно поступиться всем, что дорого, а есть такие, когда следует стоять насмерть. Когда два игрока начинают последнюю партию, главное – это решить, на чье поле встать. – Искоса посмотрев в сторону Марка, на которого эта пафосная речь не произвела впечатления, Параман чуть тише добавил: – Я прекрасно знаю, что обо мне думают, Хэмали… В том числе и мой отец. – По его губам скользнула холодная улыбка, так похожая на ту, которую Марк часто замечал у Карла. – Но они заблуждаются. Я ничего не забыл. И ничего не простил: ни смерть матери, ни унижения, через которые пришлось пройти, ни кровь моих сторонников, ни боль в глазах близких. Все это легло камнями на мою совесть. Теперь пришло время вернуть камни тому, кто их швырял. Отец ответит за все сполна. Я его уничтожу.

– В Большом Мире ты говорил иначе, – мрачно припомнил Марк. – Что же изменилось?

– Ставки, – коротко бросил Параман. – Я не люблю интриги ради интриг. Мне эта грязь не доставляет никакого удовольствия. Поэтому пока отец не понял, как ошибся, мы успеем изрядно подпортить его планы и выиграть время. Это будет моим ответом за дочь.

* * *

Влетев в распахнутое окно, лунный зайчик оставил бледный след на тонком тюле и зябко задрожал на белом мраморном полу. Звездная ночь дышала весенней свежестью, и хотя к Королевству только-только подступил апрель, в зазеленевшем яблоневом саду уже начались кошачьи свадьбы.

Убедившись, что король действительно отбыл в Ровмэн, Али-Нари на всякий случай дождалась гонца из столицы и лишь затем велела слугам передать весточку Олону. Несмотря на старания Кайла, в замке еще оставались верные ей люди, готовые рискнуть жизнью и нарушить его приказ не допускать в темницы никого, кроме Якира и лекаря.

Шесть лет бесконечного страха за человека, которого Али любила без какой-либо надежды и взаимности, сделали ее бесстрашной. Она больше не боялась смерти, не боялась боли и перестала бояться даже Кайла. Единственное, что приводило ее в ужас, так это рассвет. Утром, задолго до того, как просыпались слуги, в дверь тихонько стучалась Линни и молча кивала, подтверждая, что Карл еще жив. Только после этого Али-Нари могла спокойно встать и распланировать наступивший день. Так продолжалось месяц за месяцем, год за годом.

Якир спал за широким дубовым столом, положив голову на руки. Зная, что он не ложился последние два дня, Али почувствовала себя виноватой. Попросив стражу прикрыть двери, она тихонько подошла и, встав рядом, заглянула ему через плечо. Теперь, когда по негласному приказу короля Якир считался ее будущим мужем, они могли встречаться в любое время. К счастью, благодаря заверениям Тарэма, убежденного в ее бесплодии, оснований открыто упрекать их в том, что эти встречи не приносят должного результата, у Кайла не было.

– Никогда не стой у меня за спиной, – не поднимая головы, проговорил Якир. – Я могу не успеть остановить кинжал.

– Прости, ты так крепко спал… Жаль было будить.

– Я не спал. – Зевнув, он вытянул руки перед собой, а затем выпрямился. – Гонец прибыл?

Али кивнула.

– Не боишься, что узнает? – Отстегнув от пояса тяжелую связку, Якир подбросил ее на ладони и протянул ей.

– Нет, – серьезно ответила она, беря ключи. – Сегодня на страже офицеры Олона. И думаю, у Его Величества пока будут задачи поважнее, чем следить за мной.

– У Кайла не бывает важных и неважных задач, Али, – предупредил Якир, слегка прищурив сонные глаза. – Но отговаривать я не стану: знаю, что бесполезно. Да и не хочется разделить судьбу несчастного Гайсара.

Вздрогнув, она с болью взглянула на него и промолчала. Кровь прислужника Кайла до сих пор жгла ей руки. Она знала ручника больше десяти лет и радовалась, когда король пощадил его, оставив в замке. Гайсар клялся Али в верности и дал слово предупредить, если стража получит приказ, которого она так боялась. И солгал. Сам поднял руку на сына Рода.

Али смутно помнила момент, когда Гайсар потянулся, намереваясь увести ее от двери. Она не знала, что с Карлом, но по его словам и сковавшему сердце страху поняла: счет идет на минуты. Медлить было нельзя.

Удар ее кинжала оказался точен. Предатель умер, еще не упав, но отстегнуть от его пояса ключи Али не успела – слишком быстро подоспели остальные стражники. Осознав, что наделала, она лишилась остатков самообладания. Ей хотелось только одного: быть рядом с Карлом, помочь ему или умереть вместе с ним. В те страшные минуты Али окончательно освободилась от прошлого и поняла, что смерть намного быстрее и милостивее жизни. Кайл мог убить ее или Карла, или их обоих – для нее это уже было равнозначно.

– Я… – тронув холодную рукоять кинжала, прикрепленного к поясу, Али-Нари отвела взгляд: – Мне жаль, что так вышло. Я не хотела, но все произошло слишком быстро. Нужно было помочь Карлу, он умирал…

Встав, Якир обнял ее и тяжело вздохнул:

– Понимаю. Я понимаю… Никогда себе не прощу, что поступил однажды иначе.

Подняв голову, Али пытливо вгляделась в его застывшее лицо.

– Ты пытался защитить своих близких, Якири. Не вини себя. Я тебя не осуждаю.

– Пытался. – Он провел пятерней по растрепанным серым волосам и покачал головой: – Но так и не сумел. Брат убит, сестра вышла замуж за какого-то простолюдина… Что у меня осталось? Власть? – Якир невесело усмехнулся. – Иногда лучше умереть, чем жить вот так.

– Прекрати, – укорила Али, отстранившись. – Никто не знает своего завтра. Пока есть надежда, нужно надеяться. – Вспомнив о маленьком Поле, она невольно улыбнулась. Смуглый мальчик во многих разбудил то, что казалось давно похороненным за толщей страха и молчания. Почти каждый, кто сталкивался с ним, пытался хоть как-то помочь, и даже Шаддан не стал исключением. Когда Поль вопреки запрету следовать за братом в Ровмэн решительно пошел за вереницей всадников, старик молча заслонил его от короля и стоял до тех пор, пока Кайл не успокоился и не продолжил путь. Поль так и ушел за ними – без лошади, без еды и без плаща. Маленький и упрямый, он даже не догадывался, сколько благословений летело ему вслед.

– Ладно, что уж теперь говорить. – Вернувшись за стол, Якир позвонил в колокольчик и вопросительно взглянул на Али: – Я не ужинал сегодня. Присоединишься?

Помахав ключами, она улыбнулась и, услышав за дверью торопливые шаги, покосилась на дверь.

– Прости, но нет. Стража сменится через пару часов. А вот Карл, думаю, не отказался бы. Прикажи подать на двоих.

Попросив слугу наведаться в личный погреб Хашши, в котором та хранила свои драгоценные соления, Якир откинулся на спинку стула и прикрыл глаза. Было видно, что спать ему сейчас хотелось больше, чем ужинать.

– Как ты думаешь, – вдруг спросил он, – она действительно вернулась?

– Не знаю, Якири… Параман молчит, Поль тоже. Я пыталась его расспросить, но ничего не вышло. Может, второй мальчик что-то знает? Ты его видел?

Якир пожал плечами.

– Мельком. Но на покойного короля и вправду похож. Кайл держит его при себе, даже в поход взял в седло. Видимо, ребенок спокойный и послушный, иначе бы он не возился с ним.

Деревянный поднос, доверху груженый холодными ломтиками мяса, вареными клубнями картофеля и фруктами, угрожающе затрещал, когда слуга поставил его на стол. Темную бутылку с вином, лежавшую с краю, Али тут же забрала и спрятала в широком рукаве платья.

– Обойдешься, – улыбнулась она в ответ на возмущенный возглас Якира. – Кое-кому нужнее будет.

Позаимствовав полотенце, Али-Нари сложила в него еду и, свернув, прикрыла пышными складками юбки.

– До встречи! – остановившись в дверях, нарочно громко произнесла она и, кивнув поклонившимся стражникам, властно приказала: – Заприте двери и никого не допускайте.

Возле арки Али пришлось задержаться и подождать Олона. Только спустя минут двадцать в сопровождении его и еще двух офицеров она спустилась в подземелье. Никто из внутренней стражи не пытался ее остановить и не задавал вопросов.

– А теперь уходите, – обернувшись к стопнику, она благодарно кивнула. – Вернетесь за мной за полчаса до смены караула. И на всякий случай прихватите с собой Хэсса.

– Хорошо, Ваше Высочество, – с поклоном ответил офицер и, молча указав своим людям на выход, ушел.

Вставив один из ключей в замочную скважину, Али-Нари осторожно повернула его и открыла дверь.

– Я тебя ждал. – Встав из-за стола, Карл наскоро зачесал растрепанные волосы. – И очень надеялся, что ты придешь не с пустыми руками.

– Угадал. – Подойдя, Али села и осторожно развернула на столешнице полотенце. – И вот еще… В честь последних событий.

Взяв из ее рук вино, Карл поднес темную бутыль почти к самым глазам и долго всматривался в выбитые на донышке цифры.

– Закрыто в год коронации моего отца, – наконец проговорил он и, поймав ее взгляд, спросил: – Не Якиру часом подали?

Нахмурившись, Али кивнула:

– Да. Я зашла за ключами…

– Это и так понятно, – неожиданно тепло улыбнулся Карл. – Что ж, можешь передать ему мои поздравления: поживет еще. Эта бутыль из старых запасов. Там наверняка осталось еще несколько ящиков. Мой отец любил молодое вино, другого не пил. Многие об этом знали, а уж его брат в первую очередь. Не понадобилось.

– Думаешь, отравлено? – спросила Али, внутренне содрогнувшись. – Но как… Зачем?

– Я никогда не говорю того, в чем не уверен, – Карл кивнул на бутылку. – Пусть считает, что у Кайла было дурное настроение, но впредь не теряет бдительности. На месте Якира я бы договорился с Хашшей. Она многое повидала и знает, как подстраховать. Но если Белый Замок лишится лучшей кухарки, мой дядя Якиру лично шею свернет. Хорошая выпечка нынче дороже детей Ведущей.

Некоторое время они молчали. Задумчиво покрутив в руках бутылку, Карл нагнулся и поставил ее на стол.

– Как ты себя чувствуешь? – спросила Али-Нари, пытливо вглядываясь в его бледное, осунувшееся лицо. За прошедшие годы он заметно поседел, и даже неровно обрезанная борода, доходившая теперь до груди, была с редкой проседью и от того казалась еще черней.

– Сносно, – ответил он, понурив голову. – Расскажи, что там сейчас наверху. Буду рад послушать новости, кроме тех, что уже любезно сообщил мне дядя.

Пересев на лавку, Али-Нари подождала, пока Карл присоединиться к ней и, положив голову на его плечо, стала тихо рассказывать увиденное и услышанное в замке за последние дни. Он периодически вставлял колкие замечания, а узнав о проделках Поля, даже посмеялся.

– Мальчик ведет себя так же, как когда-то вел сам Кайл. В конце концов это возымеет действие, если, конечно, тот не сорвется раньше.

– Откуда ты знаешь? – прошептала Али, слушая, как мерно и глубоко он дышит. Это ее успокаивало. В тот страшный день Карл уже почти не мог сделать вдоха, только хрипел.

– Отец всегда внушал мне, что нет малозначимых деталей – важно все… Вот все и рассказывал. Я знаю не меньше самого Кайла, поэтому для меня он вполне предсказуем и понятен.

– И ты понимаешь, что он будет теперь делать?

Карл улыбнулся.

– Ну, судя по первому шагу, укрепит позиции на юге, а затем, возможно, попытается переломить настроения среди северных крепостей. Начнет с Тира. Пат и так давно его. Бартайота в любом случае станет последней, если, конечно, Аармани не отойдет в мир иной раньше.

– Он хорошо выглядел, – возразила Али. – И держался уверенно.

Наклонившись, Карл поцеловал ее в лоб и с сарказмом ответил:

– Лорд Варута выглядит сейчас куда лучше, но его бы это не спасло, если бы ты не изъяла вино в пользу бедных.

– Тогда, может, генерала стоит предупредить?

– Не стоит. Аармани прекрасно знает Кайла, и в его осторожности я не сомневаюсь. То, через что прошли мы, он переживает уже не в первый раз. Правила игры не меняются, только игроки… Ну и их количество, к сожалению.

Помолчав немного, Али уговорила Карла поесть. Приняв настойку, которую ежедневно отсылал ему Хэсс, он пожевал немного мяса и съел половинку яблока.

– Оставлю на потом. – Услышав ее сокрушенный вздох, Карл покачал головой. – Прости, я отвык пировать, да и нельзя пока...

Поджав под себя ноги, Али-Нари тоскливо взглянула на темные шершавые стены. Ей трудно было представить, как он мог находиться здесь вот так, день за днем, год за годом…

– Не думай об этом, – словно угадав ее мысли, Карл нахмурился и, встав, пересел за стол. – У меня есть работа, она придает сил.

– Никогда не могла понять, почему ты ему помогаешь, – призналась Али, глядя на стопки писем и бумаг. – Зачем? Ведь благодаря тебе этот мерзавец только прочнее сел на трон, да и недовольные почти успокоились.

Приподняв бровь, Карл задумчиво хмыкнул:

– Неужели действительно не понимаешь?

– Нет…

– У меня есть целых четыре причины, Али, – в его голосе прозвучала неожиданная грусть. – Во-первых, как бы Кайл ни хотел от меня избавиться, время работает против него. Он стал зависим. Пусть частично, пусть совсем немного, но я ему нужен, а это дает шанс выжить. По крайней мере теперь, когда Параман на время выведен из игры. – Заметив, как она вздрогнула, Карл успокаивающе покачал головой. – Во-вторых, я бы сошел с ума, сидя тут без дела и новостей. В-третьих, Королевство – это не только власть, но и обычные люди, которые хотят жить спокойно и мирно. Как сын своего отца я обязан думать об их благополучии. Это мой долг и личный выбор. Ну и, наконец, наши с Кайлом цели частично совпадают. Помогая ему, я облегчаю задачу самому себе.

– Убедительно, – призналась Али-Нари, опустив глаза. Ей не хотелось, чтобы он увидел ее восхищения: это было бы слишком по-детски. – Последнее мне, правда, не совсем понятно. О каких целях ты говоришь?

Засмеявшись, Карл скрестил на груди руки и настороженно взглянул на дверь:

– Все до банальности просто. Как ни удивительно, но нас объединяет Совет. Вернее, непреодолимое желание от него избавиться. Думаю, об этом мечтали многие, начиная с короля Арматея. Отличие лишь в том, что у моего дяди есть реальный шанс преуспеть. Поэтому я помогал и буду помогать ему до тех пор, пока мы не поменяемся ролями. А вот потом, если останусь жив, можно будет вспомнить и о личных чувствах.

Услышав в его последних словах двойной смысл, Али-Нари недоверчиво встрепенулась и, увидев, как он кивнул, покраснела.

Время пролетело незаметно. Услышав раздавшееся в коридоре эхо шагов, Али поспешно встала и выглянула наружу.

– Олон идет, – обернулась она к Карлу. – И Хэсс с ним. Позволишь ему осмотреть себя?

Тяжело вздохнув, он пожал плечами:

– Куда я денусь? Да и давно хотел спросить, с какой стати он решил, что окопник должен входить в состав антидота. Какая-то странная слабость у старика к окопнику. Уже не в первый раз замечаю, что он добавляет его куда только можно.

– Окопник? – недоуменно переспросила Али, пытаясь вспомнить растение.

– Я имел в виду небоцвет, – поправился Карл. – Здесь его называют так. Хорошее средство, но в моем антидоте ему явно было не место. Перемудрил старик.

– Это кто это там перемудрил? – послышался в коридоре недовольный скрипучий голос. – Ты не наглей, мальчишка! Будешь еще учить меня, что куда заваривать. Не дорос пока!

Радостно улыбнувшись, Карл стремительно шагнул навстречу вошедшему седому старику и сгреб его в объятия.

– Хэсс!

– Вообще-то, Ваше Высочество, мы недавно виделись, – оттолкнув его, проворчал тот и сурово взглянул из-под густых бровей. – Это подземелье, похоже, лишило тебя остатков разума. Небоцвет, видишь ли, ему не понравился! А ничего, что я его в яд подмешивал? Что ж там-то не заметил?

– Не заметил, – расстроенно признался Карл. – Не думал, что вы настолько кровожадны.

– Я пытался оттянуть время, – словно оправдываясь, развел руками Хэсс. – Как видишь, не зря.

– Время тянулось действительно медленно. – Посмотрев на притихшую Али, Карл кивнул ей и, переведя взгляд на старика, вежливо попросил: – В следующий раз обойдитесь, пожалуйста, без лишних добавок.

– Следующего раза не будет, – серьезно ответил травник, не поняв шутки. – Я больше не позволю себя использовать.

Молча взяв со стола бутылку, Карл протянул ее лекарю:

– Изучите на досуге. Хорошо бы вам иметь противоядие.

Равнодушно глянув на дату, выбитую на горлышке, Хэсс отмахнулся:

– Есть у меня уже такое. Сильный яд. Антидот поможет, только если выпить сразу же – даже через минуту будет поздно. И в вине почти неразличим. Как догадался?

– Знал, – коротко ответил Карл, вновь вернув себе привычную невозмутимость. – Рад был увидеть вас, Хэсс. Надеюсь, еще встретимся.

Вздохнув, травник подозвал к себе Али-Нари.

– Все с ним в порядке, Ваше Высочество, – торжественно объявил он, ткнув сухим пальцем в грудь Карла. – Этот хитрец еще всех переживет.

Благодарно кивнув, Али переглянулась с нервно хмурящимся у двери Олоном и, взяв лекаря под локоть, шепнула:

– Нам пора.

– Али, – позвал ее Карл, поспешно шагнув вперед. – Не рискуй больше, не приходи сюда. Я сам найду способ передать тебе весточку. Думаю, нас будет несколько относительно спокойных лет.

– Лет? – вздрогнув, переспросила она, едва не задохнувшись от сжавшего горла спазма.

– Я сказал, что так думаю, – уточнил он. – В любом случае, не перечь Кайлу, не раздражай его. Я очень огорчусь, если однажды не найду тебя в замке.

Нехотя кивнув, Али-Нари мгновенье помедлила, а затем повернулась и вместе с травником вышла из камеры. Оглядываться она не стала, только вздохнула, когда Олон повернул ключ.

[1] Повинуйся королевской крови (Древний язык, формула)

Глава 5

29 марта 3140 года по исчислению Малого Мира; предместья Белого Замка и Горгота.

То и дело останавливаясь, Параман внимательно осматривал лес.

– Дай мне ребенка, – обратившись к дочери, попросил он и, протянув руки, забрал капризничающего мальчика. – И беги к дому, скажи, что я иду.

Глядя ей вслед, он снова и снова вспоминал слова отца. Нужно было время, чтобы как следует все обдумать. Многие из Ведущей прервали Род и тоже имели детей, которые могли восстановить свою линию в пользу Валлоров. Тем не менее Кайл выбрал Фэй. Параману не верилось, что кровное родство имело для отца какое-то особое значение, скорее, причина крылась в другом. Оставалось понять, в чем именно.

Зайдя за ограду, он прикрыл за собой калитку. Несколько молодых кур с квохтаньем шарахнулись к сараю, напугав и без того ноющего ребенка. Заверещав, мальчик выгнулся дугой, и Параман едва успел подставить руку, чтобы не дать ему упасть.

«Трудновато придется, – подумал он, ощущая в ладонях легкое жжение. – Любой Посвященный заподозрит неладное».

Флоран ждала на пороге. Лучи заходящего солнца согревали ее пшеничные локоны и золотили ресницы. Несмотря на годы, прошедшие с их первой встречи, он все еще видел в ней ту девочку, перепачканную мукой и раскрасневшуюся от жара печи, в которую влюбился с первого взгляда. В тот день он зашел на кухни еще до рассвета… Слуги спали, а ему захотелось перекусить перед дорогой. Фло приготовила чай, а потом весело хохотала, наблюдая, как он пытался съесть горячий пирожок, не запачкав камзол вишневой начинкой. Ее смех, беззаботный и искренний, напрочь вымел тогда черные мысли о собственном безотрадном будущем под пятой Тарэма и заставил забыть про вину перед Ведущей. Впервые после убийства матери и дяди ему снова захотелось жить и бороться. Двадцать три года связывали теперь их судьбы… Двадцать три счастливых и безумно сложных года.

– Наконец-то, – улыбнулась Фло и, привстав на цыпочки, поцеловала его в губы. – Ужин стынет, и Парф вот-вот спать запросится… Как ты? Отошел немного?

Передав ей ребенка, Параман кивнул.

– Все в порядке. Если не случится ничего непредвиденного, ночью я вас оставлю. Завтра к полудню, как только отец отбудет в Ровмэн, Олон пришлет слуг и нескольких офицеров. Они помогут собраться и сопроводят до тракта. Там будет ждать экипаж и лаусенская стража.

Вздохнув, Флоран отошла, пропуская его в дом.

– Жаль. Я надеялась, ты поедешь с нами, – в ее голосе послышалась обида. – И надолго в этот раз?

– Думаю, да. – Скинув плащ, он бросил его младшей дочери. – Хочу обойти всех, на кого можно повлиять. Попробую подточить дерево изнутри. Пусть отец ублажает знать… В моей казне теперь хватит средств, чтобы свести на нет все его усилия.

– Не нравится мне это, – призналась Фло, запирая за ним дверь. – Кайл жестокий человек. Узнает – не пощадит. Как мы без тебя?

– Не надо об этом думать, – попросил Параман и, приобняв ее сзади за плечи, закрыл глаза. – У меня все равно не осталось выбора. Не могу сидеть и ждать, когда нас раздавят. Настало время дать отпор. Даже Карл, и тот меня прикрыл, – усмехнувшись, он поцеловал Флоран в шею и, игнорируя зашедшегося в плаче ребенка, которого она все еще держала на руках, прошептал: – Не знаю, как кузену удалось убедить отца стравить Каэлов и Рэмака, но это было гениально. Отец действительно поверил, что Тарэм нашел способ выводить средства из казны Рода, а мерзавцу оказалось нечем крыть: он давно нечист на руку, хотя и не в таких масштабах. Пройдет пара лет, прежде чем они сумеют разобраться, что за этими утечками все время стоял я. К этому времени дело будет сделано, а баланс сил в Совете придет в норму. И Каэлов, и Рэмака давно надо следовало поставить на место.

– Мне страшно за тебя, Парамани…– Флоран напряглась и слегка повернула голову. – А если ничего не получится? Он столько лет ищет предлог, и вдруг ты сам так просто даешь его, да еще рискуешь лишиться покровительства Тарэма!

– Я всегда осторожен, – выдохнул он в ее волосы. – А сейчас – особенно. И не забывай, теперь у тебя есть Фэй. Отец не меняет принятых решений. Я научу дочь, как вести себя и что делать. Она поставит условие, и ему придется его выполнить. У всего есть цена. Поэтому не бойся, я подумал и об этом. – Искоса взглянув на читающих у камина девочек, он улыбнулся и почти неслышно прошептал: – Уложи детей спать, я по тебе соскучился… Нужно жить настоящим, только оно у нас и есть.

Фэй, уставшая за день, ушла в комнатку раньше всех, вскоре засопел в колыбели и Парф. И только Фанола, которая никак не могла уснуть под плач маленького Картала, сидела с Параманом у горящего камина и неподвижно смотрела на огонь.

– Иди, милая. – Тронув ее за плечо, он взглянул в сонные глаза дочери. – Приляг хотя бы, мама скоро угомонит это капризное дитя.

Словно в подтверждение его слов, плач внезапно стих. Обернувшись, Параман вопросительно посмотрел на жену.

– Мне следовало раньше догадаться, – прошептала Флоран. – Может, у нее и не было молока, а от меня пахнет… Так что Парфу придется делиться.

– То лирэ ана, амэлэ[1]... – Зевнув, Фанола встала и, подойдя к матери, села на пол возле ее ног. – Спой, а то не засну…

Тихонько покачиваясь из стороны в сторону, та улыбнулась ей и, ласково посмотрев на Парамана, запела:

Где-то в жарких пустынях,

таких жарких, что днем не найти и тени,

они жили в надежде, что однажды увидят море…

Ее голос, нежный и бархатистый, вплетался в тишину, убаюкивая и успокаивая:

Но беда шла по следу, и утром всходило солнце —

они снова бежали, а враг по пятам за ними.

И однажды с рассветом над барханами взвыла буря.

Ветер их подхватил и понес над туманным морем —

в землю, где виноград зацветал и шептали леса с волнами…

Вздохнув, Флоран поцеловала всхлипнувшего ребенка в макушку.

Лишь один властелин обитал на бескрайних землях,

и ему поклонились, и в верности клятву дали.

Так положено было начало великой песни:

и мечты обратились в быль, он утер их слезы.

Дети Тара в веках воспели его заветы...

– Алтарам[2], Земар-ар, алтарам, – прошептала Фанола и, обняв мать за ноги, послушно встала. – Спокойной ночи, мама. Спокойной ночи, отец, – обернувшись к нему, она оправила юбку и крадучись пошла к распахнутой настежь маленькой дверце, темнеющей в стене слева от камина.

Немного подождав, Флоран тоже поднялась. Осторожно переложив уснувшего мальчика в деревянную люльку, поставленную чуть дальше стола в самом темном углу комнаты, она подошла к Параману и, сев к нему на колени, обняла за шею.

– Это был долгий, очень долгий день, – сказала она и тяжело вздохнула. – Может, все-таки поедешь с нами? Зачем тебе спешить?

Параман улыбнулся и едва заметно покачал головой:

– Не могу, любимая.

– А вдруг…

Не дав договорить, он прижал ее к себе и поцеловал.

Короткий стук в окно заставил их обоих вздрогнуть. Уткнувшись в его плечо, Флоран неслышно засмеялась.

– Вот так всегда, – вздохнув, произнесла она и, проведя ладонью по его щеке, заглянула в глаза. – Похоже, вам пора, Ваше Высочество?

Тихо выругавшись, Параман неохотно отпустил жену, и, быстро встав, пристегнул к поясу оставленные возле кресла ножны. От жара камина рукоять меча стала теплой, словно он и не выпускал ее из ладони.

– Еды вам хватит на пару дней. – Подав плащ, Флоран сочувственно улыбнулась. – Пришли мне весточку, если сможешь.

Застегнув у шеи медную фибулу, Параман взял у порога тяжелую сумку и перекинул через плечо кожаную лямку.

– Постараюсь, но не обещаю. Если отец пришлет Шаддана, скажи, что я отбыл к Лафасту. Генерал меня прикроет, мы договаривались.

– Он тоже с вами?

– Не совсем. Но в помощи не отказал – спасибо Тори.

Прощаться они не стали. Долгие годы, проведенные в бесконечных разлуках – коротких и длинных – научили их ненавидеть прощания.

– Когда-нибудь я не отпущу тебя, – отпирая засов, сказала Флоран. – Не отпущу, и все.

Припоминая, сколько раз она уже так говорила, Параман поцеловал ее в лоб и, мягко отстранив, толкнул дверь.

– Береги Фэй, – не оборачиваясь, напомнил он, вдохнув свежий ночной воздух. – Отпиши от моего имени опекуну лорда Салвана. Я думаю, он уже знает о решении отца. Пусть погостят у нас пару месяцев… Детям нужно привыкнуть друг к другу.

– Хорошо-хорошо… Кувшин не разбей!

Улыбнувшись, Параман ускорил шаг. Тори, державший в руке факел, тем временем отошел от ограды метров на десять. Судя по мелькавшей возле него тени, пантера все еще была с ним.

– Рата! – позвал в темноту Параман. – Эн сатим лет корвэт, Рата. Дэ ана![3]

Спустя мгновенье, обдав горячим дыханием, кошка боднула его головой в бедро. С трудом удержав равновесие, он положил ладонь на ее широкую макушку и, наклонившись, прошептал на Древнем:

– Дождись Шаддана, Рата. Будешь с ним.

Пантера снова боднула его, да так сильно, что повалила на землю. Смеясь, Параман схватил ее за холку и, рывком поднявшись, с беспокойством ощупал сумку. К счастью, кувшин остался цел.

– Старая проказница, – ворчливо укорил он стражницу, – что за вольности?

– Ваше Высочество! – нетерпеливо позвал Тори, подняв над головой факел.

Прикрыв глаза ладонью, Параман махнул ему и бодро зашагал вперед. Луна, проглядывающая сквозь липовые кроны, отмерила второй час ночи.

* * *

Вернувшись по своим следам почти до самого замка, Лирамель некоторое время постояла, с тоской глядя на поблескивающие в свете полной луны высокие шпили, а затем вывела лошадь на дорогу и, вскочив в седло, поскакала к тракту.

До ближайшей деревни удалось добраться еще засветло. Найдя конюшню, она разбудила конюха, прикорнувшего под навесом, и попросила подыскать посыльного.

– Есть у меня тут один паренек, сейчас позову, – с готовностью откликнулся тот и, поймав монету, захромал к выходу.

Оставшись одна, Лирамель взъерошила короткие волосы и, нарочно положив ладонь на рукоять меча, расправила плечи. В мужском образе она все еще чувствовала себя неуверенно.

Гонец подоспел довольно быстро. Высокий русоволосый юноша с крупными чертами лица, отдаленно напоминающими Аурика, принял из ее рук конверт и удивленно нахмурился.

– В Айру? Это будет стоить немалых денег, господин.

Стараясь держать голову пониже, чтобы он не мог видеть ее лица, Лирамель отсчитала пять золотых колветров[4], что составляло почти полугодовое жалование рядового воина, и протянула их посыльному.

– Доставите письмо лично в руки супруге лорда Анкира. Если спросят имя пославшего, скажете, что вам его не сообщили, а письмо вы получили от пожилой женщины. Своего имени также не называйте. Вы – гонец из Тира, этого будет достаточно. – Видя, с какой жадной недоверчивостью ноша разглядывает полученные деньги, она поспешно добавила: – Если справитесь, получите от госпожи еще столько же. И смотрите не болтайте по пути: я исполняю поручение одного очень важного человека. Если он будет недоволен, его гнев падет на всех.

Вздрогнув, юноша крепко зажал в кулаке монеты и серьезно кивнул.

– Отправляйтесь немедленно. – Положив руку ему на плечо, Лирамель указала на свою лошадь: – Смените ее в Горготе, а я возьму свежую. – Отсчитав еще пару колветров серебром, она вложила их в нагрудный карман его рубашки: – Это на дорожные расходы. Спешить не нужно: у вас не меньше двух недель.

Заехав в конюшню, Лирамель попросила вывести ей высокого серого жеребца и, не спешиваясь, пересела из седла в седло.

– Если кто спросит, – наклонившись к удивленному конюху, сказала она, отсыпав ему в два раза сверх названной цены, – скажете, что утром заезжал гонец из Тира, держал путь в Горгот. Своего посыльного не выдавайте. Ясно?

– Да, мой господин, – пробормотал тот, быстро спрятав деньги. – Я понял.

Отъехав от деревни шагов на триста, Лирамель пришпорила коня и во весь опор понеслась вперед. До рассвета ей требовалось свернуть в лес. Она надеялась, что маневр с лошадью сумеет сбить со следа боевых пантер. Людей Лирмель боялась меньше, чем кошек, поскольку их легче было обмануть. Что до письма для жены лорда Айры, то этот ход она продумала еще в Большом Мире. «Не бывает неважных новостей и пустых слухов», – так говорил ей Карл и в сотый раз оказался прав. Благодаря слухам и домыслам она легко могла блефовать с теми, о ком знала чуть больше остальных. Лорд Анкир фигурировал в дворцовых сплетнях с завидной регулярностью. Сколько его внебрачных детей получили содержание, Род уже сбился со счета, как и его жена, дочь Ведущей. Именно ей Лирамель и отписала, предложив взамен очередного скандала всего лишь небольшую услугу и скромную компенсацию. Зная, как эта женщина устала от сплетен, можно было смело рассчитывать на успех.

Свернув в лес, Лирамель первым делом вынула заметно полегчавший мешочек и пересчитала монеты. У нее осталось пять колветров золотом, десять серебром и еще с десяток медяков. Было похоже, что Тори действительно готовился к решительным действиям, раз взял с собой такую большую сумму. Еще раз сказав офицеру мысленное «спасибо», она спрятала деньги за пазуху. По самым грубым подсчетам, хватить их должно было на пару месяцев с учетом покупки обмундирования и аренды жилья.

Тропинки беспорядочно вились вдоль опушки, то сливаясь, то разбегаясь в разные стороны. Стараясь держать строго на юго-восток, Лирамель постоянно останавливала коня, чтобы прислушаться и осмотреться. Пока они не ушли в глубь леса, следовало быть начеку.

– Скоро отдохнем. – В очередной раз натянув поводья, она похлопала скакуна по шее и, прищурившись, взглянула вверх: солнце поднялось к зениту и уже начинало заметно припекать.

«Ранняя весна – жаркое лето», – вспомнилась поговорка, услышанная однажды от Линни. Улыбнувшись мелькнувшим воспоминаниям, Лирамель достала небольшую флягу и залпом допила тепловатую воду. До ближайшей реки вдоль леса было всего полторы мили, но поскольку на открытом пространстве ее могли заменить, следовало идти напрямую через ельник – медленно и с остановками.

Накинув на плечи меховой плащ и глубоко надвинув капюшон, Лирамель пригнулась и пустила коня шагом.

«Я снова твоя должница, Якир», – вспомнив их частые вылазки и его терпеливые наставления, подумала она и досадливо нахмурилась. Параман наотрез отказался рассказывать о его судьбе. «С ним все в порядке, – сухо ответил он и словно нехотя добавил: – Остальное тебе пока лучше не знать». Что кузен хотел этим сказать, Лирамель так и не поняла, а додумывать не стала, решив положиться на его опыт и мудрость.

Терпкие запахи хвои и еловой смолы успокаивали, притупляя тревогу и замедляя мысли. Лирамель не заметила, как задремала, и лишь когда очередная ветка зацепила капюшон, вздрогнула и открыла глаза.

Вокруг по-прежнему царил душистый полумрак. Только впереди сквозь редеющие стволы светило темно-рыжее, скатывавшееся к горизонту солнце и мелькали высокие золотистые сосны. Судя по всему, река была уже близко.

Спешившись, Лирамель взяла коня под уздцы и осторожно пошла вперед. Густая насыпь хвои становилась все тоньше, пока не смешалась с песком. Весело захрустев под подошвами сапог, тот оставлял позади предательские вмятины.

Выйдя к небольшому обрыву, полого спускающемуся к неспешно бегущей узкой речке, Лирамель привязала скакуна к ближайшей сосенке и, взяв сумку, осторожно спустилась вниз. Место она выбрала неудачное: следовало брать левее, где берег постепенно выравнивался, но сейчас ей очень хотелось пить, да и время позволяло сделать остановку.

Напившись и умыв лицо, Лирамель наполнила флягу и уже повернулась, чтобы вскарабкаться обратно, как вдруг ее конь обеспокоенно заржал. Замерев, она медленно вынула меч.

– Эй! – послышался сверху громкий окрик. – Есть кто внизу?

Понимая, что прятаться бесполезно, так как следы на песке выдавали ее с головой, Лирамель прошептала краткую молитву и перекрестилась.

– А если и есть, вам зачем? – с вызовом ответила она и нервно усмехнулась. Ее голос прозвучал достаточно низко и грубо, как всегда, когда не удавалось совладать с волнением.

Последовала долгая пауза. Услышав шуршание, Лирамель поспешила отойти от обрыва, чтобы иметь место для маневра, но не успела. Видимо, решив не ждать, пока она поднимется, мужчина спрыгнул сам. Судя по его одежде и осанке, воином он не был, однако знакомый холодок и ощущение давления подсказали, что перед ней один из Посвященных.

Разочарованно оглядев ее с ног до головы, незнакомец убрал за пояс кинжал и, подождав, пока Лирамель последует его примеру, приветливо кивнул:

– Извини, что напугал, парень.

Лирамель украдкой вздохнула. На сей раз Бог миловал. Прислужник Земар-ар даже не попытался заглянуть в ее сознание.

– Ничего страшного. Я уж думал, что кошка дикая забрела, вот конь и испугался.

Мужчина снисходительно улыбнулся и, склонив голову набок, спросил:

– Куда путь-то держишь?

– В Тир, – тут же басовито откликнулась Лирамель. – Уже неделю в дороге. Хорошо, погода не подводит – весна нынче ранняя.

– А почему через лес?

– Так это, – она похлопала по сумке, – я ж подмастерье, травы заодно собрать… Сейчас вот болотник[5] пора заготавливать, как раз и наберу. Та еще дрянь, я вам скажу!

Сочувствующе улыбнувшись, мужчина отошел в сторону, пропуская Лирамель к протоптанной ею же дорожке.

– Ну, иди-иди, – вслед ей произнес он и, дождавшись, когда она поднимется, будто вскользь спросил: – Ты, кстати, никого больше тут не видел?

Лирамель обернулась.

– Вы – первый за все дни, – помедлив, нарочито удивленно ответила она. – А что?

– Ничего, – он пожал плечами и, махнув ей, медленно побрел вдоль реки.

Быстро отвязав коня, Лирамель взлетела в седло и ударила пятками по серым бокам. Уходить нужно было спокойно, но без промедлений. Как бы она ни радовалась, что Посвященный ее не узнал, те, кто послал его, могли оказаться умнее.

«Плохо, – в очередной раз подумала Лирамель, осторожно оглядываясь. – Но уж лучше пусть начнут охоту отсюда, чем проследят путь по тракту». Впрочем, от замка она находилась уже далеко, да и по лесам бродило немало людей, поэтому найти связь между рыжим подмастерьем и дочерью Ведущей было непросто: на это тоже требовалось время.

«Теперь нужно идти строго на Тир, чтобы они поверили моим словам», – подвесив сумку обратно к седлу, Лирамель накинула на голову капюшон. Мошкара, чувствуя наступление вечера, казалось, слеталась к ней и к ее уставшему коню со всего леса.

* * *

С рассветом над полем поднялся туман. Объявив привал, Параман бросил плащ на мокрую траву и, сев, поставил перед собой сумку.

– И долго нам еще идти? – держа своего коня под уздцы, спросил Марк, переминаясь с ноги на ногу.

Весело глянув на него, Параман кивнул на жеребца и с трудом сдержал улыбку:

– Отпусти уже беднягу, пусть попасется.

– День будет жарким. – Тори многозначительно покосился на сумку: – Завтракаем или нет?

Хмыкнув, Параман развязал грубые тесемки и достал большой кувшин. Глиняная крышка была надежно закреплена тканью и обмотана бечевкой.

– Отдыхаем пятнадцать минут. – Разломив каравай на три части, он протянул самую большую Тори, а две поменьше оставил себе и Марку. – Дальше поедем быстро. Нужно двигаться к тракту.

– Не боитесь столкнуться с отцом? – Отпив молока, Марк передал кувшин офицеру.

– С чего бы это? – удивился Параман. – Я следую его приказу: еду в Лаусенс. Как именно добираться, он не уточнял. Так что – нет. Тем более у меня есть дела в столице. – Достав завернутый в широкие листья окорок, он вынул из-за пояса кинжал и отрезал несколько ломтей. – Но будем надеяться, что все-таки разминемся… А вот после Горгота придется идти проселками. – Взглянув на понурившегося Марка, он громко рассмеялся: – Привыкай, Высочество! Через год-другой, если голову не потеряешь, сможешь даже в экипажах покататься.

Поперхнувшись, Тори поспешно отставил кувшин в траву и нахмурился. Судя по всему, он до сих пор так ничего и не понял.

– Достаточно, – мрачно сказал Марк, подняв на Парамана тяжелый взгляд. – Я ценю вашу поддержку, герцог, но мне сейчас не до веселья.

Протянув ему мясо, Параман убрал оставшиеся куски обратно в сумку и, не ответив на безмолвный вопрос Тори, знаком попросил того допить молоко.

– Что ж, по коням. – Подождав, пока Марк доест, Параман встал и, отряхнув, перекинул через седло подмокший плащ. – Держитесь оба за мной. Как выйдем на тракт, будьте внимательны. Особенно ты, Эринма. Помни, о чем я тебе сказал. Королю сейчас ой как нужен Горгот, а ты единственный, через кого он может достать Лафаста.

– По-моему, вы не особо думали об этом, когда мне угрожали, – с улыбкой заметил Тори, вскакивая в седло.

Параман пожал плечами.

– Я не угрожал, мой друг. Нет незаменимых людей, сам знаешь. Однако если отец доберется до меня и Лирамель, вряд ли кто-то сумеет его остановить: он перебьет остальных поодиночке. Ты слишком много знаешь и при этом уязвим, Эринма. А поддержка Лафаста нужна и мне, и Ее Величеству. – Сев верхом, Параман погладил фыркнувшего Снежка по белоснежной шее и, понизив голос, добавил: – Постарайся не наделать глупостей. Генерал не простит, хотя и знает, какой у тебя нрав. Кроме того, пока за ним гарнизон, он может оказать нам содействие. Подумай на досуге, что будет, если моя кузина найдет поддержку в Княжестве.

– Лирамель не допустит войны, – вмешался Марк, внимательно слушавший их разговор. Развернув лошадь так, чтобы видеть их обоих, он слегка поклонился Параману и полунасмешливо улыбнулся: – Не думаю, что вы до конца понимаете ход ее мыслей, Ваше Высочество.

Почувствовав, как поднимается из глубины сознания холодная ярость, Параман отвел взгляд и презрительно скривил губы:

– Пусть твоя жена вначале сумеет покинуть Королевство, Хэмали. Полнолуние полнит лес тенями, и нет ничего, что могло бы от них укрыться. Даже Якир, который многим даст фору, и тот пал бы, если бы мой отец это пожелал.

– Что вы имеете в виду? – прищурился Марк, и в голосе его явственно послышался страх.

– Только то, что сказал, – кивнув побледневшему Тори, который уже понял, кто был послан за Лирамель, Параман тронул поводья. – Если ты хотя бы на минуту подумал, что я уповаю на кого-то, кроме самого себя, то жестоко ошибся. Тебе еще многому предстоит научиться, но начинать всегда нужно с молчания. Кто умеет молчать, тот получает право на первый ход.

К полудню из-за припекающего солнца им пришлось свернуть к опушке и снова идти лесом. До тракта оставалось совсем немного, но спешить Параман не хотел: лошади устали, да и сам он чувствовал себя неважно. На душе было тревожно, однако понять источник этой тревоги никак не удавалось. Украдкой взглянув на Марка, который все время старался держаться немного позади, он в очередной раз подумал, стоило ли подвергать его опасности и брать с собой. Впрочем, перекладывать свою ношу на плечи Фло Параман не имел права, а в одиночку сын Большого Мира не выжил бы в Королевстве и недели.

Вспомнив настороженный взгляд Шаддана, Параман тяжело вздохнул. Старик наверняка понял, что они прятали кого-то в лесу. Взять след для такого опытного следопыта не составляло труда. Именно поэтому как жест доброй воли пришлось оставить ему Рату. У Шаддана имелись своеобразные понятия о чести, и Параман был теперь почти уверен, что старик не станет делиться с Кайлом своими подозрениями относительно его планов и последует с кошкой за Лирамель.

«Я допустил ошибку, не предусмотрев все варианты», – подумал он, вспомнив последний разговор с кузиной. Вопреки его ожиданиям, та все-таки начала собственную игру.

– Фере элле сетэндав, фере элла то аллофо[6], – словно успокаивая себя, прошептал Параман и, сощурившись, взглянул на небо. С севера медленно наползала плотная белесая дымка.

«Будет дождь, – с облегчением подумал он. – Хорошо бы дороги не успело размыть».

– Ваше Высочество… – Выехав на солнце, Тори обогнал его и преградил путь. – Обернитесь, я только что заметил…

Взглянув через плечо, Параман выругался. Несколько всадников медленно двигались к ним от противоположной опушки. Они были еще далеко и казались пока всего лишь шахматными фигурками на огромной желто-зеленой доске.

– Четверо, – в голосе Марка прозвучало беспокойство. – Кто это может быть?

– Будь моя воля, я бы не стал узнавать, – тихо ответил Параман и, переведя взгляд на Тори, спросил: – Как думаешь, успеем уйти?

Офицер коротко мотнул головой:

– Вряд ли, Ваше Высочество. Отсюда не разглядеть формы, но двигаются слаженно, так что…

– На отца не похоже, он подобным образом не действует, – перебив его, задумчиво протянул Параман и, подумав, решительно положил ладонь на рукоять меча. – Тарэму тоже невыгодно меня трогать…

– Шаддан? – предположил Тори.

– Исключено. Этот свою работу всегда делает сам. Вы для него не помеха.

– Тогда, может, они ищут вовсе не тебя? – напряженно спросил Марк и, тронув его за плечо, кивнул на Тори. – Ты говорил, что он был первым в списке… Возможно, Кайлу стало известно о задумке Лирамель?

Параман недоверчиво хмыкнул и нехотя кивнул.

– Интересный вариант. Если Шаддан узнал о моем намерении наведаться в Горгот, ты можешь оказаться прав. Отцу Тори удобен сейчас мертвым. Ему не нужен Лафаст, он давно держит на его место верного человека.

– Генерал не подведет гарнизон из-за личных переживаний, – твердо заявил Тори, обнажая меч. – Да и я повода ему не дам. Пусть только посмеют!

Снисходительно улыбнувшись его горячности, Параман спешился и, взяв Снежка под уздцы, отвел к невысокой молодой березке.

– Постой здесь, Тамандар, – ласково проведя по белой шелковой гриве, прошептал он. – Если со мной что случится, вернись в замок и жди хозяйку.

Фыркнув, конь уткнулся розовым носом в его плечо. Параман знал, что Снежок исполнит приказ: он уже не раз убеждался в уме аллотарского скакуна.

Всадники тем временем приблизились.

– Похоже, у нас неприятности, – мрачно констатировал Тори, разглядев черные камзолы. – Личная охрана Его Величества. Расщедрился-то как!

– Не у нас – у тебя, – осадил его Параман.

Тори хмыкнул и безразлично пожал плечами.

– Что делаем? Я так понимаю, свидетелей оставлять нельзя, они не должны вас видеть?

– Правильно понимаешь. Нет свидетелей – нет доказательств. Только вот, думаю, трудновато нам придется, Эринма. Люди все верные и хорошо обученные, а нас всего трое. К тому же Марк долго не продержится – опыта маловато.

Странно глянув на них, Хэмали промолчал.

– Меня тоже без приказа не тронут, – продолжал рассуждать Параман, – так что постарайтесь мне не мешать – оба.

Сняв камзол, Тори аккуратно сложил его и перекинул через седло. В белой измятой рубахе и подвернутых до середины икр брюках, высокий и такой же мощный, как генерал Горгота, он выглядел внушительно и устрашающе. В кулачном бою Тори действительно не было равных: он мог остановить противника одним ударом, поэтому и в Академии, и в замке его побаивались. С мечом же, к огорчению Лафаста, Тори управлялся весьма посредственно, особенно если противник держался на расстоянии и быстро двигался. О возможностях же Хэмали Параману было известно лишь то, что Лирамель научила того держать меч и, возможно, показала, как им пользоваться.

– Защищайте только себя, – еще раз напомнил он обоим. – И не затягивайте: нам нужно поторапливаться.

Стражники спешились метрах в десяти от них. Всмотреушись в их сосредоточенные лица, Параман мысленно перечислил про себя имена. Каждого он знал не один год.

– Ваше Высочество, – с поклоном произнес старший из офицеров, – у меня приказ доставить Тори, урожденного Эринма, к Его Величеству. Прошу вас отойти.

Напряженно глянув на него, Параман с упреком покачал головой.

– Давайте без церемониала, Рэмака. Вы прекрасно понимаете, какой ответ услышите, равно как и то, что не оставляете мне выбора. – Подняв меч, он отсалютовал и, растянув губы в улыбке, добавил: – Преданность тоже имеет цену, не так ли?

Кивнув, офицер подал знак остальным и решительно шагнул вперед.

Стараясь держать Хэмали в поле зрения, Параман атаковал быстро и с напором, понимая, что от скорости сейчас зависит если не все, то многое. Одного из нападавших ему удалось ранить в первом же столкновении. Согнувшись пополам, тот ничком упал на траву и глухо застонал. Второй противник держался уверенно и дерзко. Стараясь прикрыть раненого, он теснил Парамана вбок, заставляя повернуться спиной к Тори и Марку.

– Рано или поздно король все равно отдаст приказ вас казнить, – откровенно насмехаясь, бросил офицер, отражая очередной выпад. – Вы тоже не оставляете нам выбора, Ваше Высочество!

– Каков наглец, – улыбнулся Параман, нарочно отступая.

Убедившись, что его противник полностью уверился в своем превосходстве, он быстро выхватил из-за пояса кинжал и, на миг открывшись, поднырнул под занесенный меч и перерезал ему горло. Почувствовав, как ударил по спине выпавший из руки убитого клинок, Параман зашипел от боли и оттолкнул тело.

– Прости, дружок, – хрипло проговорил он, занося меч над лежавшим на земле офицером. – Быстрая смерть лучше медленной.

Тори уверенно отбивался от Виарса Рэмака, заставляя того все время менять тактику. Не имея возможности обернуться к прикрывающему со спины Марку, он не видел, как офицер, все время теснивший того назад, сделал ложный выпад, а затем ударил растерявшегося Хэмали навершием в лицо и выбил из его руки меч. Параман, уже делавший к ним шаг, успел лишь с досадой подумать, что не сумеет вовремя прийти на помощь. Марк, видимо, тоже это понял.На долю секунды потеряв равновесие, он все же сумел устоять на ногах и, заметив, как противник занес меч над ничего не подозревающим Тори, мгновенно заслонил его рукой. Натолкнувшись на препятствие, лезвие легко перерубило кость и, потеряв силу, рассекло Тори плечо.

Выигранных секунд Параману хватило, чтобы сократить дистанцию и нанести удар. Его клинок, едва не задев падающего Марка, вошел офицеру точно под левую лопатку.

Виарс, который, в отличие от Тори, видел, что произошло, машинально отступил, но тут же взял себя в руки и перешел в атаку. Не обратив внимания на раненое плечо, Эринма прыгнул и, блокировав его выпад, с размаха ударил Рэмака по темечку. Раздался сухой треск. Закатив глаза, Виарс упал на землю и забился в предсмертных судорогах.

Отбросив меч, Параман, не мешкая, скинул камзол и, рванув с себя рубашку, оторвал рукав.

– Держи его! Крепко держи! – сквозь зубы приказал он Тори и, не дожидаясь, пока тот среагирует, разорвал ткань на две части, быстро скрутил жгут и туго перевязал Хэмали руку чуть ниже локтя. Затем, убедившись, что Эринма подхватил Марка, кинулся к лошадям. С собой у него были только травы и настойки, которые успел передать Хэсс, но выбирать не приходилось: до Горгота оставалось не меньше четырех часов по тракту, до Лаусенса – столько же, но через лес.

«Чтоб тебя, Хэмали!» – мысленно выругался Параман и, подойдя, присел перед Марком на корточки. Силой разжав ему рот, он влил полный пузырек вязкой гадости, которая по запаху и цвету отдаленно напоминала обезболивающее.

– Соберись, Эринма! – коротко бросил Параман едва не плачущему от жалости Тори, который не сводил неподвижного взгляда с белеющей в траве окровавленной кисти. – Нам нужно уходить отсюда, и как можно быстрее.

Приложив к пульсирующей ране клок мха, Параман прижал его скомканной рубашкой и закрепил, еще раз обмотав свободным концом жгута.

– Что ты мне дал? – немного придя в себя, прохрипел Марк, пытаясь подняться.

– Да если бы я знал! – с неожиданной злостью огрызнулся Параман, выкинув склянку. – Как видишь, действует. В седле держаться сможешь?

Кивнув, Марк обхватил поданную Тори руку и встал.

– Ты был прав, – сквозь зубы процедил он, коротко взглянув на герцога черными от расширенных зрачков глазами. – Толку от меня маловато.

Ничего не ответив, Параман подвел к нему лошадь и помог взобраться в седло.

– Уйдем в чащу, – обратившись к Тори, сказал он. – Не думаю, что их хватятся раньше завтрашнего дня. В Горгот я пойду один: вы подождете в деревне. Если повезет, мне удастся разыскать кого-нибудь из артели Карла – его ученики могут больше, чем местные травники и жрецы.

[1] Спой мне, матушка (Древний язык)

[2] Великий (Древний язык)

[3] Повинуйся королевской крови, Рата. Ко мне! (Древний язык)

[4] Денежная единица в Королевстве. 10 колветров серебром равны 1 колветру золотом.

[5] Аир болотный (прим. автора)

[6] Пусть минует смерть, пусть не заметит враг (Древний язык)

Глава 6

1-6 апреля 3140 года по исчислению Малого Мира; Барсетал и предместья – Бартайота; Горгот

Небо дождило вторые сутки подряд, то срываясь на грозовой ливень, то затихая до холодной мороси. Наохотившись и вымокнув до нитки, Лирамель наконец сдалась и, найдя густую ель, хвоя под которой была достаточно сухой, соорудила небольшой подземный костерок. Пойманный заяц оказался не по-весеннему жирным и крупным, поэтому большую часть тушки она решила оставить на потом и поджарила только несколько кусков. Ужинать пришлось уже в темноте. Отсыревший кожаный плащ, полого растянутый над очагом, к этому времени почти просох и поблескивал пушистым мехом, а сама Лирамель наконец-то отогрелась.

Ближе к утру заметно похолодало. С юго-запада поднялся ветер, закачав еловые кроны и наполнив лес скрипом и шуршанием. Проснувшись, Лирамель натянула еще теплые, пропахшие дымом сапоги, сняла плащ и закопала костровую яму. Где-то слева в серебристо-серой тени угрожающе скрипнуло дерево. При такой погоде подгнившие стволы иногда падали, поэтому следовало держаться настороже.

– Сегодня будет трудный день, – вслух произнесла Лирамель, подойдя к коню и отсыпав в торбу остатки овса. – Пойдем не останавливаясь до второго притока Тира.

Мотнув головой, жеребец тревожно всхрапнул и, подняв морду, втянул ноздрями воздух.

«Может, кошка?» – нахмурилась Лирамель, положив руку на рукоять меча. Дикие пантеры почти никогда не нападали на человека, да и сейчас стояла весна, еды в лесу бегало более чем достаточно…

Закрыв глаза, она мысленно осмотрелась: спящие птицы на вздыхающих ветвях, прижавшийся к земле заяц, мышь, настороженно выглядывающая из-под переплетенных корней… Покой и ожидание. Никто из них не чувствовал угрозы. Если бы поблизости был хищник, маленькие стражи давно бы подняли тревогу.

В сердце проснулся безотчетный страх. Глубоко вздохнув, Лирамель запретила себе паниковать и снова сосредоточилась. Едва уловимое предчувствие уверенно указало на юг.

– Ладно, поглядим, что там такое…

Скинув плащ, она подошла к старому дубу и вскарабкалась по шершавым кряжистым ветвям почти до самого верха. Лес, словно темное живое море, расстилался от горизонта до горизонта, и только на востоке ширилась полоса рассвета. На фоне бледно-синего неба всего в трех часах пути на юго-запад трепетала на ветру тоненькая, почти прозрачная струйка дыма. Спустя несколько минут она стала истончаться и вскоре совсем пропала. Золотистые лучи, брызнув на лес, разлетелись по небу от края до края.

Почти упав с дерева, Лирамель подбежала к коню и взлетела в седло. Сердце билось так сильно, что перехватывало дыхание. До Бартайоты оставалось около двух дней, до Тира – чуть больше трех. Кто бы ни шел за ней, он еще не мог знать наверняка, куда именно она направлялась.

Усмехнувшись собственной глупости, Лирамель тронула поводья. Якир учил, как выпутываться из подобных ситуаций, и если бы она тогда внимательно его слушала, то вела бы себя осторожнее. Увы, во время их прогулок голова была больше занята самим лордом, а не тем, что он говорил. Лирамель не питала иллюзий: хорошего следопыта она бы обмануть не сумела, зато могла попытаться отвести подозрения от Бартайоты. Аармани оставался единственным щитом как для Карла, так и для Парамана, и подставлять его она не хотела.

«Я не должна бояться», – сказала она самой себе и, медленно выдохнув, на мгновенье закрыла глаза. Подмастерье не стал бы уходить от погони, да и вряд ли бы вообще ее заметил. Следовало блефовать до конца.

Конь нервно пряднул ушами. Машинально похлопав его по шее, Лирамель облизала пересохшие губы и повернула к болотам.

До переднего края топи удалось добраться за полтора часа. Раздевшись по пояс прямо в седле, она подвела жеребца к ближайшему дереву, ухватилась за толстый сук и, вскарабкавшись до середины ствола, отломала длинную палку. С размаха швырнув ее в болото, Лирамель вновь спустилась, сняла обмотанный вокруг торса эластичный бинт, сложила его вдвое и перекинула через ветку. У нее была всего лишь одна попытка, и сердце от страха так колотилось о ребра, что, казалось, еще немного – и разобьется.

Безумное чувство падения в никуда и резкий удар на мгновенье оглушили. Провалившись сразу по грудь в вязкую ледяную грязь, она с трудом вытащила руки и попыталась лечь назад, чтобы дотянуться до палки.

«Медленно и осторожно, без лишних движений, – прозвучали в сознании впечатанные в память наставления Якира. – Не паникуй, не бойся, и главное – дыши».

Коснувшись кончиками пальцев края палки, Лирамель осторожно потянула ее на себя. Что делать дальше, она знала. Якир показывал ей этот трюк в болотах Вибра. Тогда Лирамель не решилась повторить за ним – побоялась замерзнуть – зато теперь едва сумела совладать с паникой. Казалось, палка не удержит ее и сломается, но с каждым гребком берег подползал ближе и ближе.

«Время! Нужно помнить о времени», – упав на густой мох, Лирамель вытерла о него лицо и, перевернувшись на спину, взглянула вверх. Порванные бинты свисали уродливыми лоскутьями.

«Думай как враг, – заставляя ее вслушиваться в лес, повторял Якир. – Смотри впереди себя, смотри позади себя… Смотри вокруг его глазами».

– Я бы спешила и хваталась бы за любую надежду, – вслух произнесла Лирамель и, вскочив в седло, кое-как натянула на грязное тело одежду. – А на месте паренька Фоло испугалась бы и в то же время, наверное, не смогла бы пройти мимо…

Спрыгнув на землю, Лирамель мысленно представила встречу с самой собой. Следы должны были выглядеть правдоподобно, чтобы ее преследователи прочли по ним и сложный выбор подмастерья, и отчаяние раненой женщины.

Когда с узорами было покончено, она вновь вернулась в седло и, встав в полный рост, сняла бинты.

Стараясь вести коня по его же следам, Лирамель вначале повернула на северо-восток. Ей требовалось переодеться и выстирать одежду, чтобы не привлекать внимания. Там же, у реки, предстояло повторить разыгранную у болота сцену, но в несколько другой комбинации.

Писк комаров становился то тише, то громче. Ветер дул порывами, волнуя невысокий подлесок и качая деревья. Стемнело. Пропустив припозднившуюся повозку, Лирамель спешилась и ударила коня по крупу. Обиженно фыркнув, тот уныло побрел прочь. Выждав немного, она достала мешочек с деньгами и нащупала серебряный колветр.

– Эй, стой! – громко крикнула Лирамель вдогонку темнеющей впереди повозке и, намотав на руку плащ, побежала на свет мелькающих ламп.

Стук колес выжидающе затих. Два огонька несколько раз дернулись и замерли.

– Что надо? – раздался в ответ грубый голос.

– Куда держите путь, любезный? – стараясь отдышаться, спросила она, перейдя на шаг.

– В Тир еду, – буркнул возница. – Путников не беру.

Подойдя, Лирамель встала перед ним и, подбоченившись, заметила:

– Заплачу щедро, не пожалеете!

– Да ну? – Мужчина глухо засмеялся. – Ну тогда давай потолкуем. Развелось вас сегодня…

– Плата, – коротко сказала Лирамель, протягивая монету. – Мне нужно в Тир, к брату. Лошадь пришлось уступить женщине, ей в другую сторону.

Взяв колветр, возница внимательно рассмотрел его и молча сунул в поясной кошель.

– Сзади недужный. Подобрал всего с полчаса назад, – он равнодушно пожал плечами. – Если что, я предупредил.

Обойдя повозку, Лирамель забросила сумку и, подтянувшись, залезла внутрь. Плотная ткань, обтягивающая деревянный каркас, защищала от ветра, поэтому внутри было тепло и даже душновато.

– Вечер добрый, – тихо произнесла она, силясь разглядеть своего попутчика.

– И вам не хворать, – послышалось в ответ. Судя по хриплому натужному голосу, возница не солгал. – Располагайся, места тут хватит.

Сев на пол с противоположной стороны от говорившего, Лирамель отстегнула ножны и положила меч на колени. Темнота и духота вместе с равномерным покачиванием мгновенно навеяли дремоту.

– Как тебя звать-то? – спустя какое-то время спросил мужчина.

Вздрогнув, Лирамель испуганно открыла глаза.

– Фоло, – ответила она, чуть запнувшись. – Просто Фоло. А вас… господин?

– Шаддан, – в его голосе послышалась улыбка. – Просто Шаддан.

– Возница сказал, что вы больны. Я могу чем-нибудь помочь?

Он хмыкнул:

– Вряд ли. Это старость. Пришлось побродить пару дней под дождем, вот и итог. Отлежусь в Барсетале. Лекарь там, говорят, хороший. А ты откуда и куда?

– Из Вибра в Тир, – нарочито сонно ответила Лирамель, чувствуя, как шевельнулась в сердце тревога. – Хотел трав набрать в болотах, да что-то уж больно неспокойно сейчас. Сначала один пристал, напугал… Потом, у самого болота, вообще едва не прирезали. Не пойду я туда больше! Не пойду и все!

Собеседник закашлялся и тяжело втянул воздух.

– Судя по тому, что я слышал, лошади ты тоже лишился? – спросил он. – Силой забрали или как?

– Сам отдал, – с досадой произнесла Лирамель. – Женщина была ранена, да и жалко ее… Я и так доеду, деньги есть. На другое, правда, берег, но чего уж теперь…

– Сердобольный, значит. А травы-то тебе зачем? Подмастерье?

– Вероятно, уже бывший… Лучше наймусь в кузню к дяде, чем вот так.

– Тоже верно.

Наступившую тишину нарушали только стук колес и редкое всхрапывание лошадей. Сжимая рукоять меча, Лирамель чутко вслушивалась, стараясь уловить малейшее движение, но ее спутник, похоже, заснул.

«Нужно уйти до рассвета, – подумала она и, достав из сумки флягу, отпила пару глотков. В животе тут же неприятно заурчало.

Осторожно встав на четвереньки, Лирамель пробралась к приоткрытому пологу со стороны козел и выглянула наружу.

– Долго еще ли до Барсетала? – спросила она возницу

– Часов через шесть доедем. Как там больной, жив еще?

– Жив...

– Ты уж присмотри за ним, парень: видать, господин важный. Как бы мне не попало, случись что.

Вернувшись назад, Лирамель снова села. Хриплое тяжелое дыхание ее спутника временами прерывалось надрывным кашлем.

– Воды… – раздался слабый шепот. – Вода есть у тебя?

Открыв флягу, она подползла поближе к больному и, нащупав его плечо, сказала:

– Сможете сами?

Он попытался приподняться, но, видимо, не сумел и отпил лежа.

– Спасибо, Фоло.

Поколебавшись, Лирамель приложила ухо к его груди и прислушалась. Дыхание было жестким, воздух выходил из легких с заметным свистом.

– У вас жар и хрипы. К утру может стать еще хуже. – Потянувшись в сторону, она нащупала свою сумку. У нее имелся приличный запас пенициллина, да и других лекарств было достаточно. – Давно вам плохо?

– Пару дней, – глухо отозвался Шаддан. – Но сегодня особенно… Со мной такого еще не приключалось.

– Я дам твердый порошок, – приподняв ему голову, сказала Лирамель. – Мой брат их делает уже пару лет. Не удивляйтесь, он из артели покойного регента Карла. Выпейте, должно помочь.

– Покойного? – В голосе мужчины прозвучало удивление. – С чего вы взяли?

– А разве нет? Все так говорят.

Не ответив, Шаддан послушно прожевал таблетку и запил водой.

– Что это? – с отвращением спросил он, снова и снова прополаскивая рот. – Какие травы?

Отобрав у него флягу, Лирамель закрыла крышку. Воду надо было беречь.

– Это не травы, – объяснила она. – Плесень. Но от вашей болезни поможет. Сам видел, даже безнадежные выздоравливали. Пейте каждые шесть-восемь часов по одной штуке. Дней пять. Этого хватит. А лекарю в Барсетале скажите, чтобы сделал обычную настойку от кашля.

Шаддан снова закашлялся и со стоном повернулся на бок.

– Холодно… – пожаловался он.

Сняв плащ, Лирамель укрыла его и наугад коснулась ладонью лба. Температура, которая и так была высокой, похоже, продолжала подниматься.

– Надо сбить жар. – Снова покопавшись в сумке, Лирамель нащупала парацетамол, сложенный в отдельном пакетике. – Прожуйте и запейте.

– Еще?

– Я же говорю, надо сбить жар, – терпеливо повторила она, протягивая флягу. – Может, я и подмастерье, но видел и знаю достаточно. Хотите на ноги встать – слушайтесь. Эта болезнь может быть смертельна, если вовремя не остановить.

– Это я и сам понял, – в его шепоте прозвучала улыбка. – Спасибо, Фоло из Вибра.

Лирамель пожала плечами:

– Не за что.

– Не скромничай, парень. В наш век благородство не в чести, как и сама честь. Я не привык оставаться в долгу.

– Помощь больному человеку – это не благородство, господин. А вот совесть нынче действительно не пользуется почетом. Поправляйтесь, для меня это будет лучшей наградой.

Убедившись, что лекарство начало действовать, она тихонько отползла подальше и прилегла. От духоты и недосыпа кружилась голова, но спать Лирамель боялась, поскольку возница мог не успеть к рассвету. Судя по всему, недужный был человеком далеко не простым, да и вопросы задавал наводящие, поэтому ее лицо ему видеть не следовало.

Сон плыл волнами. То ныряя в его теплые объятия, то поднимаясь на поверхность, Лирамель на мгновенье открывала глаза и, видя темноту, снова позволяла себе ненадолго уснуть. Несколько раз она вставала и проверяла у Шаддана температуру. К счастью, лекарства помогали, и та постепенно снижалась. Плащ он вскоре отбросил в сторону.

Внезапно дернувшись, повозка неподвижно застыла. Поднявшись на четвереньки, Лирамель выглянула наружу.

Под светлеющим небом мирно спал Барсетал. Знакомая таверна толстяка Кико, напротив которой они остановились, встретила неприветливой тишиной и темными окнами.

– Ты это… – Не оборачиваясь, возница кивнул на дверь. – Сбегай, разбуди кого надо. Пусть помогут, а то мне несподручно.

– Подождите немного, – попросила Лирамель и, нырнув обратно, взяла сумку.

Кико распахнул дверь раньше, чем она успела постучать. Заспанный, в смешном белом колпаке поверх растрепанных поседевших волос, он мельком глянул на нее и пропустил внутрь.

– Утро доброе, – поздоровалась Лирамель. – Нужна комната для больного господина дней на пять-шесть. Заболел в пути. И лекарь.

– Сделаем, – зевнул Кико. – А где он сам-то?

– В повозке, помочь нужно. Боюсь, не дойдет, всю ночь было плохо. – Увидев, что хозяин таверны нахмурился, Лирамель поспешила добавить: – Сильно простыл.

– Понятно… Сейчас сынков разбужу, дотащат твоего господина куда надо.

Поблагодарив, Лирамель достала из сумки лекарства и, отсчитав нужное количество таблеток, ссыпала горкой на поднос. Туда же положила мелкую монету.

– Отнесите ему в комнату. Это лекарство, он знает, – пояснила она в ответ на его недоуменный взгляд. – И велите приготовить пару кувшинов морса и куриный бульон. А еще мне понадобится гонец, только это пусть останется между нами. Есть у вас свободная лошадь?

– Да ты лекарь, что ли? – с уважением спросил Кико, забирая поднос. – А лошадь-то у меня есть... И гонца сыщу.

– Подмастерье я, – отмахнулась Лирамель. – Только о лошади и гонце никому ни слова. Дело это герцогини Фалинор касается. Она сказала, что вам можно доверять.

Изменившись в лице, хозяин настороженно обернулся и поднес палец к губам:

– Понял, понял. Будет тебе все, погоди чуток.

Негромко ворча под нос, он неторопливо подошел к низенькой полукруглой двери и, нагнувшись, скрылся в сизоватом полумраке. Спустя минуту, сонный и помятый, к Лирамель вышел русоволосый юноша. Быстро глянув на нее, он махнул в сторону выхода, но увидев, что она не двинулась с места, подошел ближе.

– Отец сказал, у вас для меня какое-то поручение? – спросил он, с любопытством ее разглядывая.

Протянув ему два серебряных колветра, Лирамель доверительно сказала:

– Дождешься, пока выведут недужного, и как повозка откатит шагов на сорок, сядешь в нее и поедешь в Тир. Ты – Фоло, подмастерье лекаря. Лекарь – твой брат. Дашь вознице одну монету за молчание и когда доберешься до города, исчезнешь. Если кто спросит потом, все отрицай, понял?

Юноша кивнул:

– Понял. Сделаю.

Подумав, Лирамель быстро добавила:

– Я оставил больному плащ, имей это в виду. И постарайся не попасться ему на глаза: он мог запомнить мой голос.

Увидев двух молодых мужчин, спустившихся с верхнего этажа, она быстро прошла между узкими дубовыми столами и села спиной к выходу.

Вернувшись, как только внизу снова стало тихо, Кико протянул Лирамель завернутый в тряпицу хлеб и внушительный кусок мяса.

– Я тут подумал… Пригодится в дороге.

– Спасибо вам, – порывисто встав, она вежливо склонила голову. – Благодарю за преданность и верность.

– Передавайте поклон Ее Высочеству, – смутившись, пробормотал Кико и едва заметно кивнул в ответ. – Мы все за нее очень переживаем.

– Обязательно. Она будет рада.

Вороная кобыла с длинными косыми шрамами по левому боку, по словам конюха, была спокойной и выносливой. Вскочив в седло, Лирамель осторожно вывела ее из конюшни. Повозка уже уехала, и деревянные улочки Барсетала постепенно заполняли немногочисленные прохожие. Две девочки-двойняшки, взявшись за руки, бежали впереди матери, восторженно хихикая и не сводя глаз с открытой настежь двери пекарни, возле которой, привлеченные терпко-ванильным ароматом сдобы, уже собирались первые покупатели. Чуть дальше, у лавки травника, мялся у закрытого окна долговязый юноша, по виду из рода Альбора. Судя по тому, с каким нетерпением он озирался, выискивая припозднившегося лекаря, дело у него было срочное.

Потрепав лошадь по шее, Лирамель пустила ее в галоп и, стараясь не смотреть по сторонам, поскакала к воротам.

Оказавшись на тракте, она еще раз осмотрелась. Впереди и позади уже ползли груженые товарами телеги. День начинал свой привычный бег. Вдохнув прохладный воздух, Лирамель накинула на голову капюшон.

Итак, первым ее ходом против Кайла должен был стать гарнизон Бартайоты. Чтобы заручиться поддержкой Аармани, требовалось переговорить с ним один на один. На первый взгляд это казалось просто, а вот на деле было почти неосуществимо, поскольку людей с улицы, если, конечно, они не приходились родственниками или не имели серьезной жалобы, к генералу не допускали. Оставалось одно: поступить в Академию и постараться хорошо себя зарекомендовать. Затея являлась по-настоящему безумной, но зато позволяла на время затаиться и разузнать обстановку.

Ближе к полудню солнце начало заметно припекать. В изумрудной траве, льнущей к белой дороге, громко чирикали мелкие серые птички. Пахло свежестью и жизнью. Озимые на бескрайних полях уже поднялись довольно высоко, и редкие цветы, выглядывая разноцветными шариками, выдавали преждевременную майскую поступь.

Мух и бабочек то и дело притягивало к черным ушам кобылы, отчего у нее вскоре начался нервный тик. Уши дергались постоянно и независимо друг от друга, вызывая у Лирамель приступы хохота. Пригревшись в золотистых лучах и надышавшись весенней свежестью, она почувствовала себя так хорошо, что на какое-то время забыла и об опасности, и о тянущей душу тревоге.

От Барсетала до Бартайоты дорога была выложена белым камнем, и цоканье копыт разносилось так далеко, что ни один всадник не мог подъехать к крепости незамеченным. В древности, еще до рождения Арматея, когда Малый Мир тонул в бесконечных смутах, города стали центрами борьбы за трон. Тот, кто получал власть над городом, мог выдвинуть своего ставленника в наследники. Нередко случалось так, что соседи не сходились во мнениях и враждовали. Именно в то столетие все древнейшие города Королевства вслед за Тиром обросли высокими стенами и обзавелись собственными гарнизонами.

Стальные ворота были распахнуты настежь, но Лирамель уже знала, что это гостеприимство обманчиво. Стоило переехать невидимую линию, как крепостная стража преградила путь с традиционным вопросом.

– Ваше имя, и по какому делу? – хмуро спросил приземистый коренастый офицер-ручник, выступив вперед.

Спешившись, Лирамель коротко поклонилась и отрапортовала:

– Лир-ан-Кир, внебрачный сын лорда Анкира из Айры, на военную службу к генералу Аармани.

Воины многозначительно переглянулись.

– Проходи, – не сдержав улыбки, кивнул тот, что стоял дальше всех. Судя по всему, слухи о подвигах лорда Анкира дошли и до Бартайоты.

Подождав, пока офицер запишет названное ею имя в толстую книгу, Лирамель поспешила раствориться среди прохожих.

За высокой белой стеной жил своей жизнью огромный город. Дома в два, а иногда и в четыре этажа с замысловатыми коваными балконами и вытянутыми окнами стояли так плотно, что, казалось, сливались друг с другом. Узкие улочки чередовались с широкими площадями, окаймленными бесчисленными лавочками и мастерскими, кое-где зеленели небольшие островки зелени.

Осмотревшись, Лирамель наугад свернула в ближайший переулок. Перво-наперво ей было необходимо снять комнату: что-нибудь приличное, но неприметное и относительно дешевое, поскольку те деньги, которые остались, шиковать не позволяли.

Небрежно вышагивая вверх по улице и ведя лошадь под уздцы, Лирамель прошла метров триста и свернула налево. Небольшой домик с одним-единственным широким балконом и увядшим садиком на крыше сразу бросился в глаза: от него веяло уютом и спокойствием. Оставалось надеяться, что у хозяев имелась свободная каморка и они нуждались в деньгах.

Собравшись с мыслями, Лирамель остановилась напротив свежевыкрашенной двери и осторожно постучала.

Громкого «кто там?», произнесенного с нарочитой решимостью, за которой говорившему все же не удалось скрыть волнения, оказалось достаточно, чтобы составить о нем первое впечатление. Юноше, через секунду показавшемуся в дверях, на вид было не больше пятнадцати-шестнадцати лет.

– Что вы хотели? – заспанно спросил он. Полноватый, среднего роста, с серо-пепельными волосами, характерными только для рода Квиста, он, судя по чертам лица и телосложению, имел и стороннюю примесь.

– Комнату, надолго, – отведя взгляд, ответила Лирамель, мучительно вспоминая, кого он мог ей напоминать.

– Надолго – это как?

– Года на два-три, если повезет… – Она небрежно пожала плечами. – Какова ваша цена?

– Шесть колветров серебром за полгода и еще три в залог.

– Идет.

Они ударили по рукам, и юноша, распахнув дверь, жестом пригласил внутрь. По обе стороны от просторной прихожей находились две арки, ведущие в кухню и в приемный зал. Между ними, чуть дальше по коридору, виднелась узкая деревянная лестница на второй этаж. Комната, предназначавшаяся для Лирамель, оказалась одной из четырех небольших спален с выходившими на север и восток квадратными окнами. Вид был шикарный с обеих сторон, поэтому она поздравила себя с удачным и быстрым выбором.

Предложив выпить чаю, молодой Квиста приглашающе кивнул в сторону лестницы и, пропустив Лирамель вперед, спустился следом, обогнав ее уже у самой кухни.

– За дополнительную плату можно заказывать еду из таверны, – в ответ на ее вопрос отозвался он и, торопливо смахнув со стола крошки, смущенно улыбнулся: – Мою стряпню вряд ли можно назвать едой.

– Разве вы один живете?

Юноша кивнул:

– Отца убили на войне, мать умерла от горя. Я живу сам по себе с десяти лет, в основном, конечно, благодаря выплатам за отца и редким постояльцам. А вы… Ты откуда? – Он отвернулся, чтобы раздвинуть шторы на окнах и заодно приоткрыть ставень: на кухне пахло гарью и было душно.

– Из южных герцогств, – пренебрежительно поморщилась Лирамель. – Город Айра, слышал о таком? Мой отец там правящий лорд… Мать обратилась к нему за помощью, но таких бастардов, как я, у него уже с десяток. Поэтому не знаю, чем дело кончилось... Не стал ждать. Написал матери письмо и сбежал подальше, чтобы попытать счастья в военном деле.

Лицо юноши посветлело.

– Правильный выбор! Бартайотский гарнизон считается одним из лучших в Королевстве! Герцог Аармани благоволит к талантливым новичкам и на метрики особо не смотрит. Я, кстати, нахожусь под его опекой. Мой отец во время войны был одним из боевых стопников при лорде Гайде. Если у тебя получится поступить, будем учиться вместе. Я тоже готовлюсь, но никак не решусь – боюсь завалить вступительный поединок.

Лирамель вздрогнула и, внимательно всмотревшись в его лицо, наконец вспомнила. Уфар был единственным среди старших офицеров двоюродного брата, кто принадлежал к роду Квиста. Тори отзывался о нем как о талантливом стратеге. Как и сам Гайд, стопник погиб в злополучном сражении у Холмов.

Молодой человек добродушно улыбался. Несмотря на неприглядную внешность, в нем чувствовались незаурядность и сила. Глядя на его еще по-детски нежные черты, Лирамель мысленно дала себе слово попытаться исправить зло, которое принесла война хотя бы в этот дом. Пока же следовало мудро использовать козыри, которые сами шли в руки.

– Буду очень благодарен, если ты расскажешь, куда и как нужно обратиться насчет поступления. – Сев за стол, Лирамель положила перед собой меч. – Генерал наверняка тебе объяснял.

– Угу, – охотно кивнул сын Уфара и, подвинув стул, сел напротив. – Я уже года два как все разузнал. Там все просто, главное – не завалить бой, а теорию можно выучить. Правда, если Пурх[1] начнет вопросы задавать, лучше сразу уходить на пересдачу. Когда у него плохое настроение, никто не пройдет: больно вредный старик. Недаром так прозвали.

Улыбаясь, Лирамель слушала сбивчивый рассказ юноши и почему-то вспоминала Поля. Сын снился ей почти каждую ночь – единственный из всех. Снился и говорил, что все будет хорошо.

* * *

Послание от Шаддана было кратким, поэтому и ответ Кайл написал такой же: велел дяде взять под наблюдение Тир и Бартайоту, а самому отправляться на юг, чтобы проверить, действительно ли Лирамель решилась идти в Ровмэн или же просто блефовала.

«Неугомонная девка! – Закончив писать, Кайл раздраженно свернул письмо в трубочку и передал слуге. – Чувствую, проблем с ней будет много».

Встав, он размял затекшие ноги и бросил взгляд за окно. Солнце палило так, что пол, на который падали лучи, стал горячим. Весна наступила слишком стремительно.

Услышав тяжелые шаги, раздавшиеся в коридоре, Кайл недовольно глянул на слугу:

– Что там опять? Поди узнай.

Тот послушно засеменил к дверям, но остановился на полпути и попятился назад: створки вдруг распахнулись, и одна, ударив о стену, наполовину соскочила с петель.

Высокий, метра под два и широкий, как платяной шкаф, пожилой мужчина пригнул голову и шагнул внутрь. Вид у него был до того зловещий, что Кайл медленно вытянул из ножен меч и слегка отодвинул стул.

– Лафаст! – с притворной радостью улыбнулся он, любуясь перекошенным от злости лицом генерала. – Случилось что?

Отшвырнув в сторону стоявшее у стола кресло, Эринма тяжело оперся руками на столешницу.

– Что же ты это задумал, Ваше Величество? – пробасил он. – Совсем разума лишился?

– Не понимаю, о чем ты. – Смерив его презрительным взглядом, Кайл усмехнулся и сжал в ладони рукоять.

– Вот как? И мальчиков своих не ты к моему сыну подослал? Сами, что ли, увязались от большой любви?

– А… – протянул Кайл, мысленно выругавшись. – Ну извини, закон он для всех закон. Твой щенок без моего ведома покинул место службы. Можно сказать, дезертировал. Или он у нас на особом положении, Эринма?

– Давай-ка не будем считаться, кто на каком положении. Я прекрасно знаю, что ты устроил на поле и с какой целью. Все знают. И потом, Параман лично его отослал.

– Даже так? – Кайл пожал плечами. – И что с того? Считаешь, я не имею права требовать верности от своих офицеров? Или должен был закрыть глаза на попытку свергнуть меня с трона? Чего ты ожидал, Лафаст?

Хмуро глянув на него, генерал промолчал и выпрямился.

– У тебя есть доказательства? – наконец спросил он уже более спокойно.

Кайл мотнул головой.

– Нет. Ребята умные, действовали тихо, но я все равно узнал. А у тебя? – Он слегка прищурился, наблюдая за его реакцией. – Кроме слов Тори, конечно? Быть может, свидетели?

Растерянно моргнув, Эринма хотел было сказать что-то, но передумал.

– Ну, на нет и суда нет. – Разведя руками, Кайл сочувственно улыбнулся. – Так что предлагаю забыть это недоразумение. Как-никак, а нам еще долго, очень долго сотрудничать.

– Да уж будь уверен, – холодно произнес Лафаст. – И впредь об этом не забывай. Сейчас тебе не война. Я бы ни слова не сказал, если бы он пал как воин. Но ты упустил момент, и теперь поздно. Узнаю – может, и не укушу особо, но жизнь подпорчу основательно.

– Запомню, – холодно ответил Кайл. – А ты учти: если твой сынок еще раз попадется мне на глаза, я собственноручно его повешу. И не думай, что напугал меня, Лафаст Эринма. Казню обоих – и твоего щенка, и своего. Так будет вполне честно, согласен?

– Параман-то тебе что сделал? – насупился генерал, и в глазах его на миг промелькнуло удивление.

– Это уже не твоего ума дело, – осадил Кайл и чуть тише добавил: – И на будущее: еще раз в подобном тоне заговоришь со мной – до конца жизни от крови не отмоешься. Тебя я, конечно, не трону, да и отпрыска твоего, раз уж так просишь, а вот род Аурика кое-каких голов не досчитается. Кстати, я никогда не одобрял их отношения к бастардам. Дикость какая-то, не так ли?

Тяжело вздохнув, генерал Горгота грузно повернулся и, не ответив, вышел, пнув напоследок покосившуюся створку с такой силой, что дверь с грохотом упала на пол.

Подождав, когда его тяжелые шаги затихнут в глубине коридоров, Кайл повернулся к окну. Маленькие, плотно стоявшие друг к другу домики торговцев и ремесленников пестрели разноцветными крышами, заполняя все пространство от одного конца крепостной стены до другого. Горгот был огромен. Сторожевые пожарные вышки, часть из которых закладывалась еще при внуках Арматея, уже едва виднелись за трех- и четырехэтажными особняками. Город отстраивался вокруг старой, еще не обнесенной стенами столицы, основанной Таром и его старшим сыном Этаром. Кроме конюшен при постоялых дворах, на мощеных гранитом улицах уже девятьсот лет не было ни одного деревянного здания. Каждый раз, когда Кайл смотрел в распахнутое окно с высоты башни, возвышающейся как над дворцом, так и над городом, душу заполняло необъяснимое чувство полета. Все это наконец-то принадлежало ему.

Расправив плечи, он хотел уже вернуться за стол, но, опустив взгляд, нахмурился. Еле различимая фигурка чернела у полукруглой стены, изредка двигаясь то вправо, то влево. Шли седьмые сутки, как приемыш Лирамель сидел под окнами, не обращая внимания ни на кошек, которые кружили вокруг, ни на дождь, ни на солнце. Кайлу пришлось разрешить стражникам подкармливать мальчика и выдать ему теплый плащ, иначе бы они сделали это в обход приказа, а набирать новых воинов, да еще в Горготе, где Лафаст только и ждал, как бы засунуть в его свиту своих соглядатаев, не хотелось.

«Упрямый», – мысленно улыбнулся Кайл, вспомнив, как Поль шагал за королевским эскортом босиком, потому что быстро стер ноги. Крысеныш продержался километров пятнадцать, а потом просто упал и остался лежать, пока Шаддан не приказал одному из ручников взять его в седло. Оставить мальчишку там не позволил бы Эллад, начавший беззвучно и безутешно рыдать.

Обернувшись к слуге, который все еще стоял, вжавшись в угол слева от дверного проема, Кайл подозвал его ближе и, кивнув на окно, сказал:

– Вели привести ко мне мальчика.

Заметно побледнев, тот поклонился и попятился к выходу.

Ждать пришлось недолго. Минут через пятнадцать за кое-как прикрытой покосившейся дверью послышался звонкий голос, а затем, постучав, вошел и его обладатель – загорелый, с растрепанными черными кудрями и наскоро умытым лицом.

– Ваше Величество, – по-взрослому поклонившись, произнес Поль и, сжав губы, неподвижно уставился на него черными как ночь глазами.

Кайл ждал. Не отводя взгляда, он молча стоял и наблюдал за бесстрастным лицом мальчика, тщетно стараясь прочесть на нем хотя бы одну эмоцию, и наконец произнес:

– Хорошо. Урок ты усвоил. Дозволяю говорить.

Выдохнув, Поль быстро осмотрелся и, не увидев брата, расстроенно насупил брови.

– Вы знаете, чего я хочу, Ваше Величество. Дозвольте мне быть подле Эллада.

Сев за стол, Кайл знаком приказал ему подойти и встать рядом.

– А зачем это тебе?

– Он мой брат, я его люблю. – Обогнув стол, Поль напряженно застыл. – И меня просила мать.

– Значит, три причины. Какая же из них важнее?

– Вторая.

– Любовь? – саркастически уточнил Кайл. – И что же ты понимаешь под этим словом, дитя?

Видимо не ожидая такого вопроса, мальчик поднял на него взгляд и некоторое время молчал.

– Не знаешь, что сказать? Или не знаешь, что такое любовь?

– Знаю, – в его голосе скользнула обида. Расправив плечи, он глубоко вздохнул, а затем закрыл глаза и тихо, почти нараспев, произнес: – Если я говорю языками человеческими и ангельскими, а любви не имею, то я – медь звенящая или кимвал звучащий. Если имею дар пророчества, и знаю все тайны, и имею всякое познание и всю веру, так что могу и горы переставлять, а не имею любви, – то я ничто. И если я раздам все имение мое и отдам тело мое на сожжение, а любви не имею, нет мне в том никакой пользы. Любовь долготерпит, милосердствует, любовь не завидует, любовь не превозносится, не гордится, не бесчинствует, не ищет своего, не раздражается, не мыслит зла, не радуется неправде, а сорадуется истине; все покрывает, всему верит, всего надеется, все переносит. Любовь никогда не перестает, хотя и пророчества прекратятся, и языки умолкнут, и знание упразднится.[2]

– Хм… – Выдержав долгую паузу, Кайл задумчиво постучал пальцами по гладкой столешнице. Он сумел удивить мальчика вопросом, а тот, в свою очередь, дал неожиданный ответ. – Это ведь не твои слова?

Поль кивнул:

– Нет, так сказал апостол Павел.

– И кто таков этот Павел? – осторожно полюбопытствовал Кайл, нащупывая нужные нити: он почти уловил, почти понял…

– Христианин, – так же осторожно ответил мальчик, словно принимая вызов.

– Как твоя мать? – улыбнулся Кайл, понимая, что уже поймал его в ловушку.

Поль снова кивнул:

– И как я.

Глядя в пытливые черные глаза, Кайл внутренне засмеялся. Лирамель вручила ему все свои козыри. Он понял то, чего не сумели по гордости разглядеть Тарэм и его свита. Орден все время смотрел на пророчество, тогда как следовало всего лишь понять, чем эта девчонка живет и дышит.

«Вот теперь я легко предугадаю каждый твой шаг, дорогая», – с угрозой подумал он и, склонив на бок голову, тихо ответил:

– Что ж, Поль… Думаю, на этот раз я удовлетворю твою просьбу. Ты можешь остаться рядом с братом.

Вздрогнув, мальчик недоверчиво прищурился.

– Почему вы передумали, Ваше Величество? – дрогнувшим голосом спросил он, отступая на шаг. – Почему сейчас?

Кайл пожал плечами:

– Ты умный мальчик, подумай сам. Солгать мне ведь все равно не сможешь – совесть не позволит.

Побледнев, Поль опустил глаза в пол и поклонился.

– Благодарю за милость, Ваше Величество. Я вас понял.

– Ну и славно, – похвалил Кайл. – А теперь иди и скажи слугам, чтобы приготовили тебе постель в комнате Эллада. Эту ночь мы переждем в Горготе, а на рассвете двинемся в Ровмэн. Вам обоим нужно хорошенько отдохнуть.

[1] Жук-вонючка на языке Королевства

[2] 1Кор. 13:1-8

Глава 7

2-7 апреля 3140 года по исчислению Малого Мира; Горгот, Бартайота.

Свеча горела ровным теплым светом. Пожилая женщина в темно-красном клетчатом платье хлопотала возле котелка, то и дело что-то добавляя в кипящую воду. Пахло крепким мясным бульоном и острой пряностью.

– Очнулся? – Потянувшись, Тори снял со лба Марка уже высохшую повязку и, намочив ее в миске, отжал и положил обратно. – Узнаешь меня?

С трудом повернув голову, Марк согласно моргнул и, еще раз оглядев темную маленькую комнату, хрипло спросил:

– Где мы? Ничего не помню…

– В доме моего покойного деда, – ответил офицер. – Тебе стало хуже. Мы перевезли тебя сюда.

– Слышно что-нибудь… – не договорив, Марк вопросительно посмотрел на него.

– Нет. Но Параман должен был встретиться с генералом. У Лафаста везде есть свои уши. Может, он что-то и узнал.

Подойдя к Тори, женщина подала ему тарелку с супом.

– Попридержал бы язык! – укорила она. – Совсем в этом своем замке разум растерял и нос задрал. Чего болтаешь-то?

Осторожно поставив тарелку на стул рядом со свечой, Тори поморщился:

– Тетушка, так вы просто не знаете…

– Чего это я не знаю, Эринма? – Насмешливо прищурившись, женщина скрестила на груди руки. – Уж о твоих подвигах тут все наслышаны! Еще штаны пачкал, а все туда же: Лафаст, Лафаст! Какой он тебе Лафаст, дурень ты этакий? Постыдился бы! Если отец воспитывать тебя не мог, так не его в том вина: ради твоей же пользы. Молчали бы дольше, может, и теперь бы беды не знали! Помогал бы деду в кузнице и был бы счастлив! Так нет же, рассказали на свою голову!

– Тетушка… – сконфузился Тори. – Да я чего? Я ж молчал! А что генерал, так он ведь… Да и какой из меня кузнец?

Размахнувшись, женщина отвесила ему подзатыльник и, что-то пробурчав под нос, вернулась к котелку.

Марк улыбнулся. Офицер, которого даже Параман был ниже на добрых полголовы, расстроенно ссутулил широкие плечи. Сейчас он действительно напоминал провинившегося мальчишку.

– Я твой должник, Хэмали, – еле слышно проговорил Тори. – Тебе не нужно было этого делать. Но если герцог прав и я сумею как-то помочь Ее Величеству, можете на меня рассчитывать.

– Дров бы надо, – будто сама себе сказала женщина, поворошив в очаге кочергой.

Зашипев, огонь вспыхнул ярче, и в комнате сразу стало светлее.

– Помнишь тот день, на Трех Холмах, – прошептал в ответ Марк и, подняв здоровую руку, снял со лба мокрую тряпку, – когда Лирамель просила тебя пощадить ее и отпустить с Карлом к Миэлю? Помнишь, а, Тори?

Вздрогнув, офицер поднял на него тяжелый взгляд:

– Такое не забывается… Ваше Высочество.

– Тогда считай, что это было мое спасибо. Ты поступил по совести, оставшись верным присяге, невзирая на предрассудки и приказ человека, от которого зависела твоя жизнь. Какие могут быть между нами счеты?

Скрежет входной двери где-то в глубине комнаты заставил Тори вскочить и обнажить меч. Стул, который он при этом случайно задел, с грохотом упал набок.

– Вот паршивец! – тут же раздался возмущенный вопль его тетки, которая тоже повернулась к двери, желая посмотреть, кто пришел, но вместо этого увидела летящую на пол тарелку с супом и перевернувшуюся свечу.

– Меч опусти. – Переступив через порог, Параман скинул с головы капюшон и, закрыв дверь, тяжело оперся на нее спиной. Взглянув на застывшую у камина женщину, он хотел было что-то добавить, но вместо этого медленно сполз по дверному косяку.

Ахнув, Тори отбросил клинок и в три широких шага оказался подле герцога.

– Ваше Высочество… – Осторожно приподняв Парамана, он оттащил его к очагу и уложил на пол. Кроме кровати, занятой Марком, и пары стульев, в комнате мебели не было. – Что случилось?

– Тарэм…– процедил герцог и, взглянув на Марка, слабо улыбнулся: – Рад, что ты очнулся.

Молча подав Параману кружку с вином, хозяйка дома достала откуда-то из угла ведро с тряпкой и, вытерев пол, демонстративно вышла.

– Отец все-таки сумел настроить старика против меня. – Сделав пару глотков, он сел и поставил кружку на пол. – Такого я не ожидал, но, видно, Орден действительно боится, что Лирамель сумеет дойти до конца. Незабываемые, я скажу, ощущения… Второй раз мне вряд ли удастся устоять. Тори повезло, что он не прошел через Посвящение, иначе бы от его мозгов давно бы остались одни головешки.

Нахмурившись, Марк с сочувствием посмотрел на осунувшееся лицо Парамана. Жена рассказывала о методах Ордена. В отличие от остальных, на нее они никогда не действовали. Только Миэлю была дана над ней власть, да и то потому, что Лирамель добровольно отдала себя в его руки, согласившись на выдвинутые условия. По крайней мере, так она объяснила Марку. Жаль, он тогда не особо прислушивался к ее словам.

Выведя его из задумчивости, Параман задумчиво хмыкнул:

– Отец вскоре покинет столицу. Твои сыновья при нем – оба. После разговора с Лафастом он послал голубя Тарэму, и тот не замедлил с ответом. Мне пока удалось скрыть то, что я знаю, но старика не обмануть. И это может свести на нет наши планы и поставить всех под удар.

– И что будем делать? – Присев рядом с ним на корточки, Тори подал кусок какой-то ткани. – У вас кровь, Ваше Высочество.

Дотронувшись до носа, Параман с удивлением взглянул на красные пятна, оставшиеся на тряпице, и помрачнел еще больше.

– Хороший вопрос… – протянул он, слегка запрокинув голову. – Похоже, единственное, что мне остается – это последовать совету кузины и попытаться сойти с шахматной доски. Уж лучше в огонь, чем плясать всю жизнь под их дудку и упустить единственный шанс. Как думаешь, Марк, а? Смогу я?

Догадавшись, о чем он говорит, Марк с сомнением покачал головой:

– Вы служите тьме, а не она вам. Знаю, вас наверняка учили иначе, но это была ложь. Не думайте, что после стольких лет сумеете так просто взять и уйти на другую сторону.

Усмехнувшись, Параман отвел взгляд. Заострившиеся от внутреннего напряжения черты его лица казались высеченными из белого мрамора, холодного и твердого, но совершенно безжизненного.

– Я и не думаю, – спустя какое-то время отозвался он. – Слишком многое видел и знаю. Да и, признаться, сам уже не понимаю, чему верить. Но если Карл прав и вся наша история – это игра одного игрока, то служить Ордену я больше не желаю. Хотя это несомненно будет стоить мне жизни. Орден не прощает и не отпускает. Никого и никогда.

– Хочешь, чтобы я тебя убедил? – Попытавшись привстать, Марк со стоном откинулся обратно на подушки: голова тут же взорвалась болью.

– Попробуй. – Параман с трудом поднялся и, подойдя к нему, сел на край постели. – Расскажи, как Лирамель удавалось противостоять влиянию Ордена. Я хочу знать, кто и почему ее защищает... – Его голос дрожал от боли. – Возможно, отец тоже попробует это выяснить. Он вряд ли упустит из виду то, что так самоуверенно проглядел Тарэм.

– Зачем?

– Чтобы ее понять. У каждого есть слабости. Зная их, можно предугадать любое решение.

Марк улыбнулся:

– Ну это вряд ли. Чтобы понять Лию, нужно дышать тем же, чем и она. А Кайл не станет и пытаться.

Параман взглянул на Тори и жестом попросил подать ему кружку.

– Тарэм принес жертву, Марк. Орден редко принимает подобные меры, – пояснил герцог, машинально потирая изрезанное запястье. – На моем веку до такого еще не доходило. Даже когда Лирамель находилась на грани смерти, Тарэм не трогал никого из жрецов Совета. Судя по переполоху в столице и панике среди Рэмака, жертвой стал глава их рода. Не исключаю, что Тарэм начал догадываться о моих финансовых схемах и намерениях отца. – Пожав плечами, Параман равнодушно взглянул на вино и залпом выпил. – Впрочем, доказательств ни у кого нет и не будет, но действия Тарэма и отца говорят сами за себя. Отныне Тори вне закона. А мне не остается ничего, кроме как действовать решительно и быстро. Нам нужны сторонники. Лафаст готов оказать поддержку. Аармани тоже пока еще в силе, а вот генерал Тира уже под вопросом. Я хотел начал с Сапфора: у меня там хорошие связи… – запнувшись, Параман судорожно вздохнул и, быстро отставив кружку, сосредоточенно нахмурился. – Но, похоже… Похоже, не выйдет.

Не договорив, он согнулся пополам и, обхватив голову руками, глухо застонал.

– Ваше Высочество! – прошептал Тори, бледнея. – Чем я могу помочь?

Не ответив, герцог сполз на пол и завалился на бок. Забыв про собственную боль, Марк вскочил с постели и, упав рядом с ним на колени, со страхом всмотрелся в перекошенное лицо.

– Не смогу… – прошептал Параман и с силой схватил Марка за плечо. – Пусть Тори… Я приказываю!

С трудом отцепив его пальцы, Марк прижал к груди покалеченную руку и решительно взглянул на застывшего в ужасе офицера.

– Дай мне воды, – одними губами попросил он.

Метнувшись к стоявшей у двери кадке, Тори набрал полный ковш и, подбежав, протянул Марку.

– Держи его так крепко, как только сможешь, – едва не разлив воду, Марк кивнул на Парамана.

– Скорее, – прохрипел тот и, рванув ворот рубашки, вынул из-за пазухи цепь. – Снимите...

Протянув руку, Тори сорвал медальон и отбросил прочь, затем, помедлив, встал на колено и прижал запястья герцога к полу.

– Отрекаешься ли от того, кому поклонялся, служил и верил? – громко спросил Марк, предусмотрительно отодвинув ковш подальше.

Силясь вырвать руки, Параман что-то резко выкрикнул и закусил губу. Кровь темными струйками побежала из его носа и ушей, тут же расплываясь багровыми пятнами на белом вороте камзола.

Воздух будто застыл и потяжелел. Потянувшись, Марк зачерпнул в ладонь воды. Собственные движения казались замедленными и неуклюжими, а изнутри поднимался такой жар, что казалось, будто все вокруг вспыхнуло невидимым огнем.

– Крещается… – Услышав, как скрипнул зубами Тори, Марк запнулся и через силу, почти неслышно прошептал формулу Крещения[1]. Прозрачные струйки, вспыхнув отблесками дрожащего в очаге пламени, стекли по слипшимся волосам герцога и смешались с кровью и потом. В последний раз дернувшись, Параман закатил глаза и обмяк. Тут же отпустив его, Тори поднялся и отошел в сторону. Его трясло так, будто он сдерживал гору.

Марк сидел неподвижно и, хмуря брови, всматривался в спокойное, мертвецки бледное лицо Парамана, пытаясь понять, дышит тот или нет.

– Умер? – тихо спросил Тори, боясь взглянуть в их сторону.

– Я не знаю. – Протянув руку, Марк расстегнул ворот и коснулся пальцами окровавленной шеи герцога. – Пульс есть, – произнес он и, неловко качнувшись, тяжело встал на ноги. Голова неприятно кружилась, но уже не болела.

– А что вы сделали?

– Долго объяснять. Чуть позже, Тори… Я пока и сам ничего не понимаю. Но это было именно то, о чем он просил.

Застонав, Параман вдруг глубоко вдохнул и открыл глаза. С минуту он удивленно смотрел куда-то вверх, затем повернул голову к Марку и разглядывал его так пристально и долго, будто до этого никогда не видел.

– Как вы? – не выдержал Марк.

– Жив. И мне было показано достаточно, чтобы больше ни о чем тебя не спрашивать. По крайней мере, не сейчас.

– А Тарэм? – поинтересовался Тори, осмелившись наконец подойти ближе. – Он увидел то, чего вы опасались?

Параман нахмурился, будто силясь вспомнить.

– Если и увидел, то не все. А теперь уже не сможет. Правда, и нам придется нелегко, но зато отец помедлит: он непременно захочет узнать, почему Совет потерпел неудачу. Мы выиграли время, а я – самого себя. – Рывком поднявшись, герцог оправил камзол и перевязь. – Прошу прощения, что доставил столько хлопот.

– Да уж не больше, чем я, – засмеявшись, Марк положил руку на его плечо. – Надеюсь, твои планы еще в силе?

– Разумеется, но придется быть осторожнее, – он кивнул и обернулся к Тори. – А вот ты, мой друг, пока останешься в Горготе. Такова воля Лафаста, и не спорь с ним: я придерживаюсь того же мнения.

– Но как же ж так… – расстроенно протянул офицер и, разведя руками, замолк.

Параман покачал головой.

– Мы с Его Высочеством справимся сами. А после я уеду в Лаусенс и отпишу отцу, что тяжело болел и был на грани жизни и смерти. Может, это объяснит Тарэму сегодняшнее поражение. Вряд ли они скоро попытаются вновь, это обряд тяжелый и сложный. Кроме того, Совету предстоит проводить Посвящение нового главы Рэмака, а это долго и потребует переговоров и согласований. Да и Тарэм понимает, что следующим вполне может быть он: лорду Фирсару уже надоело ждать своей очереди.

– Фирсару? – насторожился Марк. – Это тот самый, который в Пате?

– Именно. Он – следующий за Тарэмом при условии, что откажется Шаддан. А он откажется. Ему лишние заботы ни к чему. Да и остальные Каэлы давно не рассматривают его всерьез, им нужна молодая кровь.

Толкнув дверь, тетка Тори, пятясь, зашла в комнату. За собой она тащила объемную вязанку дров.

Быстро подойдя, Эринма тут же отстранил ее и, взяв дрова, перенес их к камину.

– Ну что вы, тетушка, – укорил он, силой усаживая женщину на стул. – Не могли позвать, что ли?

– Дозовешься тебя, как же! – искоса глянув на него, она кивнула на дверь и, улыбнувшись, добавила: – Я бы на твоем месте умылась. К нам сам генерал пожаловал, так ведь ты его называешь? Ох, и достанется же тебе, постреленок!

Словно в подтверждение ее слов, на крыльце послышались тяжелые шаги. Изменившись в лице, Тори наспех пригладил засаленные волосы и застегнул ворот мятой рубахи.

Распахнув дверь, Лафаст на мгновенье застыл на пороге и цепко осмотрел комнатку. Потертая кожаная куртка с закатанными до локтей рукавами и запыленные мешковатые шаровары делали его похожим на обычного ремесленника. Судя по выцветшему клейму мастера-кузнеца, рыжевшему на запахе, одежда эта была намного старше самого Лафаста и принадлежала еще его отцу.

Наклонившись, генерал протиснулся в дверной проем и демонстративно потопал по постеленной на полу влажной тряпке.

– Паршиво выглядите, Ваше Высочество, – пробасил он, неторопливо подойдя к Параману, из носа которого снова пошла кровь. – Признаюсь, не ожидал, что вся эта шумиха ради вас затеивалась. Хотя, по правде говоря, Кайл высказывался весьма недвусмысленно… Чем, интересно, вы так сумели ему насолить?

Негромко выругавшись, Параман вытер кровь и, смахнув на пол подушку, сел в изголовье постели.

– Лучше вам не знать, – нарушив затянувшуюся паузу, спокойно ответил он. – Это дела Ведущей и Ордена.

– Не заговаривай мне зубы, знаю я все эти дела. Тарэм без ведома Кайла к Рэмака бы не полез, а уж к тебе – тем более. Значит, причина веская.

– Отец… – неуверенно протянул Тори, выступив вперед, – не стоит вам так…

– А ну закрой рот! – рявкнул Лафаст. – Тебе бы все орехи головой колоть! Хватит! Обновишь для Академии оружейную – глядишь, научишься думать наперед. Нашелся герой! Ты – офицер, а не один из этих, – многозначительно кивнув на Парамана, с нажимом сказал он. – Куда полез?

Нахмурившись, Тори уже было открыл рот, чтобы ответить, когда тетка, поднявшись со стула, хорошенько толкнула его локтем в бок.

– Ты бы хоть предупреждал, что ли, – неожиданно властно обратилась она к Лафасту. – Нашел время разговоры разговаривать. Не для моих они ушей, братец! Не желаю ничего знать! Раз уж пришел, вымой-ка свои ручищи и садись, поешь супа. А не хочешь, так уж, будь любезен, позволь остальным господам спокойно отобедать. Здесь тебе не казармы!

Выразительно посмотрев на сына, генерал стянул куртку и, протянув сестре, повернулся к Марку, который, держась рядом с Параманом, до сих пор не проронил ни звука.

– Хранитель, значит? – Губы Лафаста слегка дрогнули, пряча улыбку. – Что ж, судя по всему, так оно и есть. Повезло моему остолопу, жаль только, что такой ценой. – Протянув руку, он осторожно похлопал Марка по здоровому плечу и, наклонившись, приглушенно добавил: – У нас за жизнь платят жизнью. Слово Эринма: будет необходимость – сочтемся. – Опустив взгляд, он посмотрел на Парамана. – А с вами, Ваше Высочество, мы еще потолкуем, есть у меня пара соображений…

* * *

Добравшись до постели уже далеко за полночь, Лирамель не стала раздеваться и сразу легла. Натан, юный хозяин дома, оказался очень разговорчив. Теперь она знала, что делать дальше. Перво-наперво требовалось повторить темы, по которым предстояло держать экзамены. Все необходимые книги юноша любезно обещал одолжить, так как сам готовился к поступлению не первый год.

Рассвет коснулся городских крыш под громкую ругань двух возниц, которые, не сумев разъехаться, намертво встали под самыми окнами и спорили до тех пор, пока кто-то из разбуженных постояльцев не пригрозил вызвать городскую стражу.

С трудом разлепив глаза, Лирамель встала, оделась и, кое-как умывшись, поскольку воды в умывальнике оказалось всего на две горсти, выглянула в коридорчик. Судя по мерному храпу, хозяин дома к крикам был привычен и просыпаться не спешил. Стараясь не скрипеть половицами, Лирамель быстро спустилась и, отломив краюху от оставленного на столе полукруглого хлеба, отправилась в ближайшую лавку.

На улицах, примыкающих к торговой площади, уже царило оживление. Выбрав вывеску попроще, Лирамель без стука толкнула узкую темную дверцу и, войдя, приветливо улыбнулась метнувшемуся навстречу старичку-портному.

Пару черных рубашек и новые брюки удалось подобрать из уже сшитых вещей, а вот для камзола мастер настоятельно советовал снять мерки, сетуя на то, что даже самый узкий из имеющихся будет смотреться на ней как на вешалке. Его навязчивость Лирамель не понравилась и даже слегка насторожила. Расплатившись, она пообещала зайти позже, а сама, юркнув в переулок, зашла в другую лавку и купила уже подержанный, но зато пришедшийся впору камзол и широкий кожаный пояс с крепежом для ножен. Обувь, на поиски которой ушло вдвое больше времени, все-таки пришлось шить на заказ в частной артели, потому как готовые сапоги оказались неудобны, а башмаки болтались так, что Лирамель могла бы потерять их в первом же учебном забеге.

Купив на обратном пути длинный отрез черной ткани и новый плащ, подбитый шерстяной подкладкой, она вернулась домой в хорошем расположении духа и весь остаток дня провела за книгами.

Натан пришел только к вечеру. Он посещал тренировки для Первой ступени вместе с учащимися, чтобы хоть как-то подготовиться к вступительному бою. Аармани, видимо, действительно был заинтересован в юноше, раз уделял ему столько внимания. Лирамель это радовало, поскольку давало пусть призрачную, но все же надежду увидеть дядю немного раньше, чем она планировала.

– Давай-ка я тебя по Древнему проверю, – отобрав у нее учебник, Натан небрежно бросил ей пожелтевший листок и карандаш. – Пурх любит издеваться. Говорят, сыплет в основном на составных фразах. – Взглянув на нее из-за книги, он улыбнулся: – Готов?

Лирамель кивнула. Древний она знала не просто хорошо – могла сочинять на нем поэмы. За год, прошедший после победы над Миэлем, Карл обучил ее и аллотарскому. Языки и точные науки всегда давались им обоим легко.

– Итак, – важно начал юноша, – праздник Урожая длится три дня и три ночи. Как повелось с древности, в центре города полукругом возжигают костры, и под звездами льются слова легенд и сказаний – в утешение старым и в научение молодым. – Помолчав, он подождал, когда она допишет. – Теперь формулу повиновения и запрета для кошек – основную. И… Ладно, хватит. Покажи, я сравню.

Послушно отдав листок, Лирамель прикрыла глаза. За окнами уже совсем стемнело, и ее начинало клонить в сон.

– Ошибка, – расстроенно сказал Натан и, подойдя, ткнул пальцем в формулу. – Этот запрет могут накладывать только те, кто принадлежит к Ведущей… У вас кошек, что ли, не было?

Вздрогнув, Лирамель выпрямилась и с ужасом уставилась на свой ответ. Такая оплошность могла выдать ее с головой. Слава Богу, Натан был слишком юн и наивен, чтобы заподозрить неладное.

– Одного меня к пантерам не подпускали, – солгала она. – Дай мне книгу, я повторю… Забыл.

До самой ночи пришлось переучивать формулы – их набралось не меньше трех десятков. В конце концов она так и уснула над книгой, положив голову на пахнущие временем страницы.

Утро началось с боли, запаха жареного бекона и звука скворчащего масла. С трудом разогнув спину, Лирамель обернулась к хозяйничающему у плиты Натану. Выспавшийся и довольный, он ловко переворачивал толстые полосы копченого мяса.

– С добрым утром, – заметив ее взгляд, юноша приветливо улыбнулся. – Уже начало седьмого. Если поторопишься, успеешь позавтракать. Лучше приходить загодя, Пурх это любит.

Сдержав стон, Лирамель с трудом встала на ноги и медленно побрела к лестнице.

Греть воду уже не было времени, поэтому наскоро помывшись, она надела новые вещи и торопливо спустилась вниз. Формулы, заученные накануне, отпечатались в памяти достаточно четко. Единственное, за что Лирамель боялась, так это за бой. Простые люди по большей части если и видели ее в деле, то мельком и издалека, а вот боевые офицеры, с которыми она бок о бок прошла по тракту, знали в лицо хорошо. И хотя это касалось в основном Горготского гарнизона, но и в Бартайоте могли найтись знакомые, поэтому не привлекать внимания и вместе с тем выделиться среди новичков было непростой задачей.

Вспомнив историю Лафаста, которую тот как-то рассказал Кристиану, а брат поделился с ней, Лирамель улыбнулась. Будущий генерал Горгота поступил в столичную Академию четырнадцати лет от роду, хотя простолюдины обычно в столь юном возрасте до испытаний не допускались. Сильный, умный и целеустремленный, он прошел все три ступени обучения не за шесть лет, а всего за четыре года, дослужившись к концу до боевого стопника. Часто подменяя старого и немощного генерала, Лафаст, которому тот поручал на время болезни гарнизон, уже в восемнадцать сумел привести тот к победе на Играх в Ровмэне, а спустя два года и в самом Горготе. Видя, каким уважением молодой стопник пользуется среди старших офицеров, король Аритон закрыл глаза на его происхождение и назначил генералом и правителем Горгота. Так сын простого кузнеца за каких-то пять лет поднялся из низов в ряды самой высокопоставленной знати и сорок лет бессменно возглавлял занятый пост, пользуясь абсолютной поддержкой войск и горожан.

«Если Эринма сумел в двадцать стать генералом, – уплетая залитый яйцами бекон, подумала Лирамель, весело поглядывая на Натана, – неужели я не смогу дослужиться хотя бы до палечника?»

Внимательно наблюдая за ней, хозяин дома нервно постукивал пухлыми пальцами по столешнице. В его напряженном взгляде сквозило явное осуждение.

– Что? – дожевав, спросила Лирамель и потянулась за краснеющим в чашке морсом.

Покачав головой, Натан опустил взгляд и пробормотал:

– Ты так спокоен, будто на свидание идешь, а не поступать!

Засмеявшись, она быстро допила и, отставив чашку, встала.

– Да я всю дорогу переживал! Хватит с меня. Нужно просто сделать, что требуется. Лучше, чем сейчас, уже не подготовлюсь.

Скупо кивнув, Натан тоже поднялся и, сложив посуду, уныло побрел к раковине.

– Что ж, удачи! – не оборачиваясь, буркнул он.

Центральный корпус Академии находился во внутреннем дворе офицерских казарм. Небольшие округлые ворота, украшенные замысловатой ковкой, словно разделяли два мира: по одну сторону кипела хаотичная городская жизнь, по другую царил строгий и размеренный военный порядок. По крайней мере, так казалось на первый взгляд.

Лирамель коротко представилась вышедшему из сторожевого домика седому старику и объяснила, что желает пройти вступительные испытания.

– Да-да, проходите, – окинув ее быстрым взглядом, тот махнул в сторону невысокого здания. – Вон туда вам.

Поблагодарив, Лирамель торопливо пересекла огромный, как пшеничное поле, двор и постучала в низкую широкую дверь. Ей открыли, снова спросили, по какому делу она пожаловала, и озвучили список испытаний. Заверив в своей готовности сдать экзамены немедленно, Лирамель призналась, что положенных от учителей и родителей рекомендаций не имеет, чем вызвала у встретившего ее мужчины саркастическую улыбку. Сбегающие из-под родительского крыла безусые юнцы, которых отец с матерью желали придержать еще год-два дома, были для любого гарнизона обычным делом. Если они каким-то чудом проходили испытания, их чаще всего принимали. Забрать непокорного отпрыска из Академии против воли генерала родственники уже не могли.

На Первую ступень экзамены в Бартайоте проводились по мере необходимости и оценивались довольно произвольно. Единых требований не существовало, так как желающих всегда хватало, а брали только тех, кто действительно этого заслуживал или же мог полностью оплатить обучение. Среди Ведущей и родовитых отпрысков Десяти считалось престижным иметь к титулу еще и звание. При наличии хороших рекомендаций от обучавших его учителей, от кандидата требовался только показательный бой.

Пурх, которого так боялся Натан, оказался противного вида пожилым человеком с длинными костлявыми пальцами и нездоровым цветом лица. Буравя Лирамель злыми маленькими глазками, он сел за стол и, раскрыв книгу, стал перечислять вопросы. К его явному неудовольствию, она отвечала быстро, точно и без ошибок, ни разу не запнувшись даже на витиеватых фразах на Древнем. Через час раздосадованный экзаменатор окончательно вышел из себя и, едва сдерживая раздражение, потребовал пересказать отрывок из баллады, написанной в честь сражения Кристиана с аллотарами, и подробности первого сражения у Трех Холмов.

Рассказывать о событиях, участницей которых Лирамель непосредственно являлась, было опасно, поэтому ей пришлось ограничиться общими словами. Балладу же она пересказала всю, но довольно сухо и без выражения, дважды сбившись и почти насквозь прокусив губу, чтобы сдержать неуместную улыбку. Довольный ее ошибками, Пурх мягко пожурил за скудные знания и, поставив «отлично», спросил, готова ли она пройти показательный бой. Изобразив замешательство, Лирамель поспешно кивнула.

Выйдя из кабинета, они свернули по коридору влево и оказались перед окованной железом дверью, приоткрытой ровно настолько, чтобы можно было осторожно заглянуть во внутренний двор, обустроенный под тренировочную площадку. Увидев, что площадка занята, Пурх приложил палец к губам и, бесшумно распахнув створку, поманил Лирамель за собой.

Внутри выложенного мелкой галькой боевого круга молча сражались двое. Невысокий пожилой стопник в потертом камзоле то и дело утирал со лба пот. Его соперник, офицер лет тридцати, судя по коротко стриженной русой шевелюре и скуластому лицу, принадлежал роду Альбора. Оба фехтовали хорошо, но Лирамель не волновалась, хотя некоторые приемы были незнакомы. В умении владеть мечом, как говорил ей однажды Параман, существовала некая грань. Стоило лишь раз ее переступить, и страх перед болью и ранением отступал навсегда. В поединке с Миэлем Лирамель эту грань перешла.

Вспомнив перекошенное злобой лицо князя, она невольно вздрогнула, и экзаменатор, заметив это, снисходительно усмехнулся. Ему наверняка не впервой было видеть волнение новичков.

Тем временем поединок закончился и офицеры, отсалютовав друг другу, разошлись. Тот, что был моложе и выглядел менее уставшим, размашистой походкой подошел к Пурху и небрежно спросил:

– Кандидат?

Оценив себя его глазами, Лирамель понимающе улыбнулась: ее высокая худощавая фигура не внушала особых надежд, а обманчиво юный возраст практически сводил на нет все шансы.

– Теория на «отлично», – пожав плечами, предупредил Пурх. – Лучший ответ за последние десять лет, Витдан, поэтому берегись: мальчишка полон сюрпризов.

Офицер смерил Лирамель более внимательным взглядом и, равнодушно пожав плечами, жестом велел выйти на площадку.

Они встали в центр учебного круга. До конца боя оба не имели права покидать обозначенной черты. По негласным правилам, как объяснил Натан, требовалось продержаться около минуты, показать реакцию и знание основных приемов. Для новичка сражаться против опытного офицера было серьезным испытанием, поэтому на тренировочной площадке отсеивалось куда больше кандидатов, чем на теории.

Без какого-либо предупреждения Витдан выхватил из ножен меч и грубо замахнулся. Поняв, что не успеет обнажить клинок, Лирамель рванула с пояса ножны и, выставив их перед собой, блокировала удар.

«Итак, за реакцию отлично», – подумала она и, мельком глянув на оставшуюся вмятину, прыгнула назад и, сжав рукоять, отбросила ножны в сторону. Выждав мгновенье, офицер начал обходить ее слева. Разгадав его намерения, Лирамель резко шагнула навстречу и, нанеся косой удар, тут же отступила.

–Неплохо, – он одобрительно кивнул и покосился на Пурха. – Давай-ка проверим, насколько хорошо тебя обучили…

Постепенно ритм боя становился все быстрее и быстрее. Оружие мелькало в воздухе со скоростью, присущей уже настоящему боевому поединку. Лирамель отбивала удары и наносила ответные, стараясь утомить противника и заставить его допустить ошибку. Понимая это, Витдан начал кружить и нарочно ее подначивать, чтоб вывести из равновесия. Чувствуя, что начинает уставать, Лирамель нарочно громко выругалась и, отступив, на мгновение открылась. Обрадовавшись ее ошибке, Витдан тут же атаковал. В последний момент уклонившись от прямого удара, она перехватила меч в левую руку и ушла в сторону. Выпад – и клинок застыл в миллиметре от закрытого высоким воротником горла офицера.

«Шах и мат!» – мысленно произнесла Лирамель, шумно выдохнув. Сердце стучало так сильно и громко, что отдавало в ушах.

– Убит! – довольно воскликнул Пурх откуда-то справа. – Браво! Браво, Лир-ан-Кир! Шесть минут! Вот это я понимаю! Если Витдан меня поддержит, буду ходатайствовать о зачислении на Вторую ступень. Среди новичков тебе делать нечего.

Искренне улыбнувшись, Лирамель благодарно отсалютовала экзаменатору и убрала меч в ножны. Ее испытательный поединок выглядел скорее как тренировочный, и сомнений в том, что генерал о нем вскоре услышит, не оставалось никаких. Появление оказалось очень эффектным. С одной стороны, это открывало быстрый путь к Аармани, с другой – могло навести на мысли тех, кто умел думать. Важно было не переиграть, но в целом Лирамель осталась собой довольна. Кайл находился далеко, а у его шпионов пока не могло быть серьезных зацепок. Она умышленно выбрала самую отдаленную вотчину в Королевстве, поэтому правду о личности Лир-ан-Кира проверить было трудно, да и слово жены лорда Анкира могло существенно запутать следы.

– Так откуда ты, говоришь? – Приобняв ее за плечи, Витдан согласно кивнул ожидавшему его ответа Пурху.

– Из Айры, – как можно спокойнее произнесла Лирамель. – Внебрачный сын лорда Анкира… Очередной.

– А… Слышал, слышал, – широко улыбнулся офицер. – Ну на сей раз, похоже, старина Анкир постарался не впустую. Далеко пойдешь, парень!

Выйдя через арку, они пересекли еще один двор, внутри которого находились конюшни, и, нырнув в темный дверной проем, оказались в душном тесном коридоре.

– Давай-ка перекусим и потолкуем. – Сняв со стены факел, Витдан быстро пошел вперед. – Один тут старайся не ходить, лучше в обход, а то, бывает, ребята шутят. Могут напугать. Кстати, мы сейчас как раз под резиденцией генерала – она двумя уровнями выше.

Идти пришлось долго. Дважды Витдан сворачивал вправо в боковые проходы, еще более тесные и темные, чем основной. Несколько раз Лирамель казалось, что она видела тени, скользящие вдоль стен позади них, но стоило офицеру обернуться, те замирали и больше не двигались.

– Не обращай внимания, – подбодрил он. – Я же говорил: ребята развлекаются. Тут частенько молодежь шастает. Если словят и повалят, то по правилам могут скинуть свое дежурство. А то и два. Удобно и довольно весело, по крайней мере для тех, кто ловит. Правда, новенькие служанки тут тоже иногда ходят – ближе к кухне. Но у нашего Аармани с этим строго: кто девку тронет, того сразу оженит, невзирая на титулы и звания.

Едва не поперхнувшись, Лирамель убрала ладонь с рукояти меча и больше не оглядывалась, хотя взгляд в спину чувствовала, даже когда они с Витданом уже поднимались по короткой лестнице к выходу в столовую.

– Здесь мы обедаем. – Отдав факел пробегавшему мимо слуге, Витдан остановился, давая ей возможность все рассмотреть, а затем указал на суетящихся возле котлов поваров: – А вот там можно перекусить в любое время, если знать суточный пароль. Общий завтрак в семь, обед в четыре. – Насмешливо глянув на нее, он тихонько спросил: – Ты в казармах остановишься или сам жилье нашел?

– У меня даже метрики и рекомендательных писем нет, кто ж пустит? – с нарочитым сожалением вздохнула Лирамель, стараясь не смотреть ему в глаза. – Деньги имеются, так что подыскал комнатку в Нижнем городе.

– В Нижнем? – приподняв брови, Витдан задумчиво хмыкнул. – Это ж далеко! Рано вставать придется.

Лирамель безразлично пожала плечами:

– Ничего, я привык… Заодно и пробежаться можно. Какая-никакая, а тренировка.

– Ну как знаешь. Может, оно действительно лучше: в казармах сплошной бардак. В мою молодость Третья ступень вечерами не просыхала. Аармани человек десять с нашего потока отчислил за попойки. Больше, говорят, такого не случалось, но все равно учиться было сложно: вечно какие-то взыскания.

– Эй, Витдани!

Обернувшись вслед за офицером, Лирамель едва сдержала улыбку. Невысокий и необъятно толстый мужчина лет пятидесяти призывно махал рукой от дальних столов.

– Кто это? – невольно спросила она, заметив, как тяжело вздохнул ее спутник.

– Таммбор, главный картограф. – Поморщившись, офицер многозначительно покачал головой: – Осторожнее, Лир-ан-Кир, ему только дай повод, и «Врата севера» нам обеспечены. Лучше молчи.

Не совсем поняв, о чем он, Лирамель кивнула и оправила камзол.

Таммбор сидел за столом не один. Несколько офицеров примерно одного с Витданом возраста неспешно перекусывали, ведя оживленную беседу.

– Новичка, что ли, притащил? – протянул картограф, изучающе посмотрев на Лирамель. – Тощий какой-то… Испытания-то прошел или так, бумажки да монетки помогли?

Недовольно поджав губы, Витдан попросил Лирамель принести для них дополнительные стулья от соседнего стола и, наклонившись к Таммбору, что-то прошептал.

Раздался дружный смех.

– Да ты садись, парень, – добродушно поторопил ее один из офицеров. – Мы не кусаемся, так, от скуки разве что…

Изобразив смущение, Лирамель уселась между Таммбором и Витданом. Ей тут же налили компот и протянули ломоть пшеничного хлеба с маслом.

– Ну так что, Витдан? Ты, кажется, еще не сказал, как поединок-то прошел! Сколько на этот раз – секунд двадцать? Рекорд побит или нет? – спросил один из сидевших за столом ручников.

Увидев, как напряглись плечи Витдана, Лирамель помрачнела.

– Темнишь ты что-то. – Хитро прищурившись, Таммбор привстал и подозвал к себе одного из снующих между столов пареньков. – Сбегай-ка к Пурхерву, сынок, спроси у него, что там с последним поступившим – какие баллы и все такое.

– Ладно, ладно, – досадливо махнув рукой, Витдан знаком попросил того замолчать. – Твоя взяла. Дождался-таки, мучитель.

– Да ладно?! – оживленно воскликнул картограф и, переглянувшись с радостно заулыбавшимися товарищами, громко хлопнул в ладоши. – Десять лет, братцы! А! Десять лет ждал! И гляньте, кто надул – кузнечик ведь! Мальчишка!

Чувствуя, что краснеет под пристальными взглядами остальных офицеров, Лирамель опустила голову.

– И сколько? – толкнув Витдана в бок, спросил его сосед слева. – Давай уже, все равно ведь узнаю!

– Шесть минут с чистой победой, – обреченно ответил тот, проведя ладонью по своему горлу. – Пурх предложил ходатайствовать на Вторую ступень. Теория тоже отлично.

Напряженная тишина, повисшая над столом, была настолько выразительной, что почти все, кто присутствовал в столовой, тоже притихли и обернулись в их сторону.

– Братцы… – заунывно протянул Таммбор, откинувшись на спинку стула с такой силой, что тот заскрипел, – пируем до утра. Перед Аармани отчитаюсь сам, так и быть. Собираем всех, кто еще жив. Разнесем этот трухлявый трактир в щепки!

Положив ладонь на плечо Лирамель, Витдан виновато покачал головой.

– Прости, дружок, – тихо сказал он, с жалостью глядя на нее. – Ты лучше сбегай, предупреди своего домовладельца, что вернешься к утру. Или к завтрашнему вечеру. Не бойся, в беде не брошу.

[1] Формула Крещения: «Крещается раб Божий (или раба Божия) во имя Отца и Сына и Святаго Духа. Аминь». Совершить Таинство Крещения в случае, когда человеку (взрослому или ребенку) угрожает смерть, может любой крещеный христианин.

Глава 8

17-18 августа 3140 по исчислению Малого Мира; Белый Замок, Бартайота.

Стражник принес записку уже затемно. Взяв сложенную вчетверо бумажку, Якир некоторое время молча смотрел на нее, не зная, читать или нет.

«Что ж ты задумал, Карл? – мысленно спросил он, обреченно глядя на трепещущие на ветру яблоневые кроны. – Недостаточно тебе Парамана?»

Прошло уже четыре месяца с того дня, как король покинул замок. С юга то и дело приходили вести о его скором возвращении, но всякий раз спустя день-два Кайл передумывал. От Парамана вестей не было. Только однажды Али-Нари прибежала радостная и сказала, что тот жив и вернулся в Лаусенс. Правда, случилось это еще до избрания нового главы Рэмака.

Записка оказалась короткой и лаконичной. Как сыну Лирдана удалось договориться с охраной, Якир даже не хотел узнавать. За пять с лишним лет многие из внутренней стражи подземелья прониклись к узнику симпатией. И хотя Кайл время от времени менял офицеров, в его отсутствие эта симпатия брала верх над разумом и страхом.

Выйдя из покоев, Якир предупредил охрану, чтобы всех, кому он внезапно понадобится, отсылали к Олону. В отличие от Али-Нари прибегать к подкупу ему не требовалось. Имея письменное разрешение короля, он дважды в неделю относил Карлу новые документы и забирал уже проработанные. Однако сыну Лирдана этого оказалось мало. Якир не сомневался, что тот попытается втянуть его в свои планы и схемы.

«Ничего у тебя не выйдет, Валлор! – Расстегнув ворот камзола, Якир вынул ключи и, махнув стражникам, стал сам отпирать двери. В подземелье было мрачно и жарко. Пахло прогорклым маслом. Факелы на стенах горели тускло и заметно коптили. – Надо бы наконец повесить светильники. Хотя бы в главном коридоре», – подумал он и, дойдя до камеры, обернулся к застывшим у стены воинам.

– Пошли вон, господа! Уши и глаза советую закрыть и не открывать. Кто сболтнет лишнего, лишится головы. Всем понятно?

Под синхронные шаги удаляющихся стражников Якир вставил в скважину ключ и дважды повернул.

Карл спал. Положив руки под голову и укрывшись шерстяным одеялом, он дышал глубоко и редко. В свете притухшей масляной лампы и горящей на столе свечи тонкая морщинка между его бровями чернела, словно росчерк пера. Даже во сне она не разглаживалась. Было видно, что за прошедшие годы хмуриться бывшему регенту приходилось часто.

– Ваше Высочество… – Тронув его за плечо, Якир предусмотрительно отошел. Древко стрелы, которое он принес по приказу короля, все еще оставалось у Карла.

Вопреки ожиданию сын Лирдана никак не отреагировал и продолжал мирно спать.

– Валлор! – громко позвал Якир. – Проснись уже!

Вздохнув, тот открыл глаза и медленно повернул к нему голову.

– А… Это ты. Прости, прости, не думал, что засну. Прилег на минутку.

– Ты хотел меня видеть, – нетерпеливо напомнил Якир. – Надеюсь, дело срочное, а то сам знаешь…

Зевнув, Карл болезненно поморщился и медленно сел.

– Куда уж срочнее. Не буду рассыпаться в благодарностях, проку от них никакого, начну с сути: Кайл скоро вернется. До меня дошли слухи, что Орден совершил жертвоприношение внутри Совета. Ты – Посвященный и не мог не почувствовать, так ведь?

Якир неохотно кивнул.

– А ради кого они расстарались, догадываешься? – в голосе Карла послышались саркастические нотки.

– Лирамель?

– Нет, Якири, – Карл слегка улыбнулся. – Слишком просто. Убили не кого-то, а одного из Десяти. Очевидно, между Кайлом и Тарэмом наконец-то пошла трещина. Я вижу только одну причину такого охлаждения: торговый конфликт между Каэлами и Рэмака. Надеюсь, об этом хоть знаешь?

– Да уж наслышан, – мрачно буркнул Якир. – Признаюсь, не думал, что ты так далеко протянешь свои загребущие руки.

Карл быстро глянул на него и откинул за спину упавшее на пол одеяло.

– Я хотел вывести капиталы из казны Рода, и ничего лучше, чем свалить вину на Тарэма, не придумал. Чтобы противостоять Кайлу, нужны деньги, и немалые. Кое-что в свое время мне удалось отложить на черный день, но этого оказалось недостаточно.

Вспомнив, как Кайл орал на мрачного Главу Совета, Якир недоверчиво покосился на узника и, ухватившись за мелькнувшую мысль, осторожно поинтересовался:

– Параман как-то замешан в этом? Думаешь, Тарэм решил устранить наследника? Зачем?

– Во-первых, не устранить, а подчинить и заодно выведать, куда исчезла Лирамель. Ты же знаешь обряд, что за глупости? – Встав, Карл подошел к столу и, взяв исписанный странными схемами лист, протянул Якиру. – Во-вторых, Кайл наступил на хвост Тарэму и этим задел не только его самого, но и интересы Каэлов и Ордена. И если с первыми ему удалось разделаться руками Рэмака, то о Фирсаре, который сейчас готов на все, лишь бы занять ведущие позиции, он забыл. Лорда Пата пока всерьез не рассматривает даже Тарэм. А зря, поскольку его роль была обозначена еще до войны. – Скрестив на груди руки, Карл оперся бедром о стол. – Я предполагал, что Тарэм попытается убить трех зайцев одной стрелой. Он задумал возложить вину за финансовые сложности Ордена на Рэмака, чтобы устранить их с пути Каэлов, компенсировать личные потери, а заодно обелиться перед Кайлом. Но смерть главы все равно не оттянула бы последствия: Рэмака – третий по влиянию род. Они придут в себя, найдут доказательства и ответят, поэтому это еще далеко не конец. Фирсар наверняка станет действовать в выбранном направлении и попытается их добить, а заодно бросить тень на Тарэма, чтобы разбить их с Кайлом союз. Здесь нам его действия отчасти выгодны. Но договориться ему с Кайлом будет сложнее, особенно если он возглавит Совет. Поэтому размолвку между моим дядей и Тарэмом нужно пока притушить. Пусть прежде Фирсар расколет Каэлов изнутри. Ослабление двух родов упрочит позиции Ведущей. – Ненадолго замолчав, Карл отвернулся, давая Якиру время изучить схемы. – Параман прекрасно понимал, к чему идет дело, иначе бы не влез во все это. В конце концов его придушит или Тарэм, или родной отец. Пока смерть сына чревата для Кайла нежелательными последствиями: во-первых, влияние и заступничество заинтересованных в нем лиц, во-вторых, кое-какие личные мотивы. При этом дядя понимает, что любой разлад с Советом тут же сделает Парамана прекрасной заменой ему самому. Однако, как только на горизонте появился Эллад, он решил избавиться от сына и отвлечь от себя внимание Тарэма, убедив того, что Параман пошел против Каэлов, и приведя в доказательство его ход с казной. Тарэм быстро разгадал эту головоломку и, как я уже сказал, нашел решение, при котором оставался в выгоде и сохранял удобного наследника. Хотя не удивлюсь, если идея с обрядом – дело рук дяди. Такая вероятность существует, поскольку ему было бы выгодно, сумей Тарэм подчинить себе Парамана, чтобы тот не смог поднять шум среди южных герцогств и помочь Лирамель.

Якир вздрогнул и с раздражением взглянул на Карла. Он не разделял его надежд. Если бы Лирамель выжила, она никогда бы не сбежала. Зная, что Кайл покинет замок, дочь Лирдана наверняка попыталась бы первым делом вызволить брата, благо у нее имелись на то неплохие шансы.

Вглядевшись в его лицо, Карл снисходительно улыбнулся:

– Ты будешь горько разочарован, Якири. Но я не стану тебя разубеждать – всему свое время. Лишь предупрежу: в ее глазах ты оправдания не найдешь. Она – не я, и боюсь, не оценит твоего выбора, хотя он был разумен. Потому если возникнет необходимость, упомяни мое имя и смело ссылайся на Кристиана. Ты рисковал жизнью, помогая ему, и дорого за это расплатился. Вполне приемлемая цена за предательство.

– Я не нуждаюсь в твоих советах, Валлор, и тем более в твоем сочувствии! – мрачно огрызнулся Якир и протянул ему бумагу. – Впечатляет, что еще сказать. Только понять не могу, чего ты от меня-то хочешь?

Поднеся лист к свече, Карл поджег его и держал, пока пламя не подползло к узловатым жестким пальцам.

– Рано или поздно дядя отдаст приказ о моей казни. Он еще медлит… Надеется использовать меня против сестры. Но так будет до поры до времени. Когда Лирамель начнет представлять реальную угрозу или возникнет опасность новых бунтов… – Карл бросил оставшийся клочок на пол и растер его каблуком сапога. – У меня есть только один шанс его переиграть, да и тот потребует помощи со стороны.

Поймав его взгляд, Якир нахмурился. Он бы без зазрения совести сам придушил бы Карла, будь на то возможность или хороший предлог. Самоуверенность и властность, которые тот даже не пытался скрывать, претили и вызывали отторжение. Якир ему не доверял: слишком легко и непринужденно сын Лирдана играл чужими жизнями и судьбами.

– И чего ты ждешь, Карл? Что я стану тебе помогать? Зачем мне это?

– Зачем? – задумчиво повторил тот, склонив голову набок. – Я дал Али ответ на этот вопрос, но она его не узнает – просто не сможет прочесть. А тебе скажу как есть, поскольку ты больше не представляешь интереса ни для Кайла, ни для Ордена. Тебе, Якири, и терять-то нечего! Что еще держит на этом свете? Власть? Деньги? Извини, не поверю.

– Я – сын Рода! – сквозь зубы процедил Якир, подавив желание его ударить. – Мой долг – сохранять Ведущую линию!

– И каким образом? С женщиной, принадлежащей мне и душой, и сердцем? Сомневаюсь. Она и прикоснуться-то к себе никому не даст – скорее умрет.

– Ты… – замахнувшись, прошипел Якир, но Карл, перехватив его руку, медленно покачал головой:

– Я, Якири. Я! Старший наследник короля Лирдана и дочери герцога Керна. Сын от сына и король от короля по праву рождения и закону. Поэтому ты, лорд Варута и Рэта, как сын Ведущей, хочешь того или нет, исполнишь свой долг и сделаешь все, чтобы сохранить мне жизнь. Понятно?

Отшатнувшись, Якир с ужасом всмотрелся в его напряженное лицо.

– Лжешь… – прошептал он, чувствуя, как помимо воли ровно и красиво складываются в узор события прошлого и настоящего. – Ли… Лирамель поэтому прервала свой род? Поэтому, да?

Карл пожал плечами:

– Возможно, но утверждать не стану. Кроме доверия, я никогда и ничего от нее не требовал.

– А как она тогда… – запнувшись, Якир недоуменно нахмурился и, вспомнив формулу, промолчал.

– Ну вот и славно. – Карл отошел к лавке и тяжело сел. – Теперь можно и поговорить. Подойди, я объясню, что делать. И не стоит беспокоиться: ничего невозможно не потребую. Мне важно сохранить себя, но не менее важен любой из вас. Не думай, что так легко жертвовать кем-то ради остальных. Я бы с превеликим удовольствием встал на место каждого, если бы мог… Если бы мне было позволено, – тут же поправился он.

Послушно усевшись рядом, Якир тихо спросил:

– Тогда почему ты не открылся Аармани? Или он знает?

– Нет. Не время было. Противостоять Совету и Кайлу мне бы не хватило сил, даже имей я поддержку всей Ведущей. – Карл задумчиво взглянул на дверь и, помолчав, добавил: – Я всего лишь человек, Якири. Всегда есть место ошибке, тем более, когда имеешь дело с такими людьми, как Кайл. Но выбор был небогатый... – Вновь замолчав, он расстегнул ворот черной рубашки и снял через голову цепочку с круглым золотым медальоном. – Если ничего не получится, отдай Лирамель, когда вернется. Скажи слово в слово: «Я сошел с пути, которому не принадлежал. Не горюй обо мне».

– Боишься, что Тарэм попытается повторить обряд? – Взяв цепочку, Якир с любопытством вгляделся в выгравированного на гладком диске дракона.

– Не боюсь. В таком качестве я Ордену не нужен. Моя жизнь им вообще поперек горла. – Взяв одеяло, Карл набросил его себе на плечи. – Однако Тарэм может войти во вкус. Если дядя сделает неосторожный шаг, то старик решит и по нему ударить. Только ничего не выйдет. Его посвящение было грандиозным представлением, не более. Он не прошел обряд, и Земар-ар не может не знать этого, однако Тарэм до сих пор в неведении. Я пока не понимаю, почему. Эту тварь вообще сложно понять: он играет нами в шахматы по каким-то своим правилам.

– А как же его умения?.. – Якир удивленно насупился. – Я ведь сам чувствовал!

– Ты, Посвященный, и задаешь такие вопросы? – Карл похлопал его по плечу и с какой-то странной грустью посмотрел на догоравшую на столе свечу. – Я дал тебе оружие, способное уничтожить меня, Якир. Ты и Лирамель – больше никто не знает и пока что не узнает о том, кто я есть. Так нужно для сохранения Ведущей, если, конечно, мне удастся выжить.

– Будь выбор, ты бы и мне не сказал, верно? – спросил Якир и, дождавшись его кивка, тихо добавил: – Я помогу всем, чем сумею. Даю слово чести – из тех крох, что еще остались.

Благодарно взглянув на него, Карл указал рукой в сторону стола:

– Левая стопка бумаг – для тебя. Я расписал все возможные варианты, какие увидел. Возьми, изучи, а затем сожги. В зависимости от развития событий и будешь действовать. Ничего лишнего не делай – это ударит по Али-Нари. И себя особо не подставляй, еще успеешь. – Помолчав, Карл неопределенно хмыкнул: – Об Ордене тоже не забывай, хотя пока они не должны смотреть в твою сторону… Пожалуй, все.

Обратный путь по коридору показался Якиру бесконечным. Задумавшись, он пропустил одну решетку, и стражам пришлось запирать ее самим.

– Ваше Высочество! Мой лорд!

Придерживая ножны рукой, Олон почти бегом спускался с лестницы. Позади него, заплаканная и в перепачканном кровью белом платье, спешила Али-Нари.

Крепко зажав в руке стопку листов, Якир остановился и силой заставил себя успокоиться.

– Мой лорд, – выдохнув, повторил офицер, подойдя вплотную, – герцогиня Фалинор… Ее нашла горничная. Охрана не знает, как…

– Там есть тайный ход, Олон, – перебив его, Якир вопросительно взглянул на Али. – Что с ней?

– Еще жива… – прошептала она и беззвучно заплакала. – Я ничего не смогла… Ничего!

Вновь обернувшись к Олону, Якир коротко приказал:

– Закрыть замок, никого не выпускать. Узнай, кто покинул ворота за сегодняшний день, и вели арестовать до подтверждения невиновности. Ее дочери знают?

– Думаю, нет, – мотнул головой офицер.

– Тогда сообщи им. И пошли голубя Аармани. – Вздрогнув, Якир запнулся и нахмурился: – Хотя нет, погоди. Дай-ка я сам взгляну, а вы оба – за мной.

Бегом поднявшись по лестницы, он свернул в Белый коридор и, не оборачиваясь, бросил:

– Олон, прикажи слугам молчать! Ни слова, ясно?

– Да, Ваше Высочество…

Герцогиня была без сознания. Огромная лужа крови на полу перед постелью выглядела жутковато.

– Якир, – дрожа, прошептала Али-Нари, вцепившись в его плечо. – Вели привести Карла, он сумеет…

Медленно повернувшись, Якир с жалостью взглянул на нее и, убедившись, что Олон занят стражей, прошептал:

– Неужели ты не понимаешь? Они ведь этого и хотят! Спровоцировать меня, тебя… Если я дам ей умереть, Кайл убьет нас обоих. И если не дам – тоже. Это не приказ твоего дяди, могу поручиться. Он не стал бы трогать сестру даже ради того, чтобы избавиться от племянника. Кто-то хочет достать и его тоже, и будь я проклят, если Орден к этому не причастен!

Закрыв рот рукой, Али отпрянула и, упав на колени перед постелью, глухо зарыдала.

– Ваше Высочество, – подойдя, Олон склонил голову. – Это моя вина, я понимаю, что…

– Довольно! – резко оборвал его Якир. – Отойдем.

Фалинор все еще дышала, когда офицер покинул покои. Проводив его мрачным взглядом, Якир с тоской взглянул за окно, где по бескрайнему ковру леса, видневшемуся на холмах за садом, скользили солнечные лучи. Август в Королевстве был самым теплым и спокойным месяцем – затишьем перед осенней непогодой.

«Все это останется на моей совести до самого конца, – почувствовав, как похолодело сердце, содрогнулся Якир. – Но если поступить как они хотят, смертей будет еще больше».

Обойдя постель с другой стороны, он наклонился к герцогине и положил ладонь на ее покрытый испариной лоб.

– Что ты делаешь? – Подняв голову, Али-Нари испуганно ахнула: – Якир! Это ее убьет!

– Помолчи, так нужно. – Закрыв глаза, он сосредоточился, пытаясь разглядеть подернутые пеленой воспоминания и уже меркнущие образы.

Горестный возглас Али заставил его прерваться. Резко отстранившись, он быстро вышел из гостиной. Принятое решение было страшным, но верным, поэтому всем свидетелям предстояло исчезнуть, а роду Рэмака вновь ответить за то, чего они не совершали. Раз Карл считал, что размолвка между Тарэмом и Кайлом преждевременна, смерть Фалинор следовало использовать на благо Ведущей, а не так, как было задумано Фирсаром. Якир узнал его слугу: герцогиня успела разглядеть того, кто забрал ее жизнь.

«Решил их столкнуть, значит, – с ненавистью подумал он, вспомнив холеное лицо правителя Пата. – Будь я проклят, мерзавец, если когда-нибудь позволю тебе возглавить Совет!»

Отодвинув кресло покойного Эликара, Якир сел за стол и, разложив перед собой полученные от Карла листы, на всякий случай бегло их просмотрел. Поскольку варианта со смертью Фалинор в инструкциях не нашлось, предстояло думать самому. Перво-наперво следовало отписать Кайлу. Это было нелегкой задачей.

«Ваше Величество, – обмакнув перо, вывел он на бумаге, – спешу сообщить Вам, что сегодня, семнадцатого дня третьего месяца лета, Ваша сестра, герцогиня Фалинор, была найдена убитой в своих покоях. Мною было проведено расследование, которое показало, что виновным в постигшем нас несчастье оказался Гив Рэмака, сын покойного герцога Таварра Рэмака, возжелавший отомстить Вам и Главе Совета за гибель отца. Герцогиня, зная его с детства и вполне доверяя, предположительно утром впустила в свои покои через потайной ход. Вину свою обвиняемый признал и, как предписывает закон, был мною казнен за убийство дочери Ведущей линии. Также я отдал приказ казнить всех, кого счел замешанным в его злодеянии. Выражаю Вашему Величеству глубокие соболезнования и смиренно молю о милосердии. Ваш недостойный слуга, лорд Варута и Рэта».

Запечатав письмо, Якир встал и, выйдя, приказал позвать гонца и приготовить сопроводительную охрану до самого Ровмэна.

«Каждый несет свою расплату, – подумав о Кайле, Якир мрачно усмехнулся и мысленно добавил: – Подставив под удар сына, вы, Ваше Величество, потеряли сестру и создали себе головную боль на пару лет вперед».

– Будут еще распоряжения? – видя, что он задумался, спросил один из стоявших у дверей стражников.

Подняв на него взгляд, Якир порывисто кивнул:

– Утройте охрану в подземелье и сообщите узнику. Это его тетка, он имеет право знать. И передайте Олону, чтобы проследил за Али-Нари. До особых распоряжений ей не дозволяется покидать покои.

* * *

Что именно ей снилось, Лирамель вспомнить не смогла, но открыв глаза, почувствовала, как в глубине души рвутся невидимые ниточки и расползается уродливое темное пятно боли и отчаяния. Уткнувшись в подушку, чтобы ее рыданий не было слышно, она плакала и плакала, пока не кончились силы. Мысли и страхи, которые долгие месяцы удавалось прятать так глубоко, что они уже почти не беспокоили, разом всплыли на поверхность. Лирамель хотелось увидеть Марка, ощутить его тепло, хотелось обнять маленького Картала, вдохнуть его запах, поймать взгляд… Она безумно скучала по Полю и Элладу и до тошноты боялась за брата. Шаг за шагом идя к своей цели, Лирамель отдалилась ото всех, кого любила, и казалось, теперь их разделяют века и целые миры, а не месяцы и мили. Одиночество стало обыденным и привычным настолько, что на людях она легко и беззаботно смеялась и даже порой чувствовала себя счастливой.

Открыв занавески, Лирамель посмотрела в окно. Солнце коснулось крепостной стены и жадно тянуло лучи к крышам домов. Пора было одеваться. Межзвеньевые состязания длились уже вторую неделю, и финалисты определились.

Под покровительством Витдана Лирамель сумела сдать все, что требовалось для перехода через Первую ступень обучения, и теперь пыталась освоить программу Второй в ускоренном темпе. Видя ее рвение, преподаватели шли навстречу, а толстый Таммбор, который в трактире напоил их с Витданом так, что последнему потом пришлось тащить Лирамель к себе домой чуть ли не на руках, ставил оценки почти не глядя.

Вспомнив день своего поступления, она отерла слезы и улыбнулась. В ее жизни это был, наверное, самый безумный эпизод. Народу тогда собралось человек тридцать, и все как один – офицеры, причем не новички, а учившиеся еще с Витданом. Она была единственным сторонним человеком в их компании, и каждый считал своим долгом заново пересказать ей наиболее вопиющие эпизоды давнопрошедшей ученической жизни и заставить выпить за успех при поступлении. Лирамель радовалась лишь тому, что никто и ни о чем ее не расспрашивал. Доставалось в основном Витдану, которого осмеивали на все лады. Ближе к вечеру, как и обещал Таммбор, изрядно выпившие офицеры устроили соревнование – прямо в трактире. Витдан, раззадоренный товарищами, уложил пятерых. Одного из них действительно ранили в ногу, от чего он вопил как оглашенный, пока его не перевязали, а четверо остальных свалились скорее от количества вина. Что было после, Лирамель помнила плохо. Очнувшись только к полудню следующего дня в доме Витдана, она пролежала на лавке в его кухне до самого вечера, поскольку встать просто не могла. Учитывая то, что алкоголь Лирамель категорически не переносила, было чудом, что она вообще пришла в себя.

Внизу, в кухне, Натан уже хлопотал с завтраком. Денег, уплаченных за комнату, оставалось всего на два месяца, а ее собственные средства разошлись быстрее, чем она надеялась, поэтому Витдан вскоре устроил Лирамель к одному из своих товарищей писарем. Работы было много. Множа указы и письма, содержание которых иногда проливало свет на происходящие за пределами Бартайоты события, она кропотливо выстраивала собственный план. У нее оставалось еще около полутора лет, чтобы расположить к себе дядю. Та поддержка, которую Лирамель постепенно завоевывала среди товарищей и офицерства, должна была сыграть решающую роль и в нужный час помочь и ему, и ей самой. Но все это требовало времени, сил и немалой удачи.

– Тебе пора, – сунув Лирамель под нос тарелку с кашей, Натан вытер руки о фартук. – Покажи им сегодня!

– Это всего лишь Межзвеньевые, – улыбнулась она. – Выиграю я или нет, нашивки мне уже в любом случае дадут.

– А как же твоя задумка снова прыгнуть через ступень? Уже отказался?

Проглотив кашу, Лирамель мотнула головой:

– Нет, почему? Сейчас все закончится, и буду готовиться. Сдам экзамены к зиме или к весне и перейду на Третью.

– Прям-таки перейдешь? – усмехнулся Натан. – Это тебе не Первая, там учить знаешь сколько? Особенно за второй год… Мне тут рассказывали, что…

– Выучу, Натан, выучу. Я больше о дистанции беспокоюсь – не бегун я. Далеко и долго пройти могу, а вот скорость – не мое.

– А по тебе не скажешь: ноги вон от ушей растут, только и бегать!

Кивком поблагодарив его за завтрак, Лирамель встала и, сняв со спинки стула плащ, накинула на плечи.

– У всех есть свои слабые стороны, – с грустью заметила она. – Ну ничего, придется постараться. Пожелай мне победы, что ли?

– Победы! – широко улыбнувшись, он подошел и хлопнул ее по плечу. – Не задерживайся, а то с ума сойду от любопытства.

Прохожие уже вовсю спешили по своим делам, когда Лирамель вышла из дома. Набросив на голову капюшон и завернувшись в плащ – несмотря на солнечное утро, было уже довольно прохладно, – она повернула в сторону Академии и побежала трусцой.

Эти полчаса, которые приходилось добираться до учебного корпуса, Лирамель обычно использовала, чтобы продумать предстоящий день и подвести итоги предыдущему. Вечером, перед сном, делать это не удавалось. После учебы и работы она выматывалась настолько, что засыпала, едва коснувшись головой подушки. Так сильно ей не приходилось уставать еще никогда.

Вбежав в ворота и не встретив никого из своих товарищей, которые обычно в это время уже подтягивались к учебному корпусу в ожидании построения, Лирамель остановилась и удивленно осмотрелась.

– Что случилось? – спросила она дремавшего в сторожке старика.

Подняв седую голову, тот махнул в сторону главного корпуса:

– Беда, Лир-ан-Кири! Беги скорей, там узнаешь.

Вспомнив свое странное пробуждение, Лирамель почувствовала, как шевельнулось в душе недоброе предчувствие.

«Господи, лишь бы не Аармани», – закусив губу, подумала она и поспешила к дверям.

В главном корпусе тоже было тихо и безлюдно. Спустившись вниз, но так никого и не найдя, Лирамель наконец услышала приглушенные голоса и вышла к тренировочной площадке. Там, перед резиденцией генерала, столпилось около полусотни офицеров. Среди собравшихся оказались только учащиеся Третьей ступени и половина из тех, кто, как она знала, числились вместе с ней на Второй на поток впереди. Подойдя к одному из палечников, Лирамель тихонько спросила, что происходит.

– Генерал произнесет слово, – ответил тот, не глядя на нее. – Пришли вести из Белого Замка… Герцогиня Фалинор убита. Слухи ходят, что вина рода Рэмака. Если это правда, могут начаться беспорядки.

«Тетушка… – мысленно простонала Лирамель, на мгновенье задохнувшись. – Карл!»

Ей потребовались неимоверные усилия, чтобы сохранить спокойствие. Сторож сказал правду: это действительно была беда.

Пронесшийся над толпой шепот заставил Лирамель податься вперед. Генерала она за все эти месяцы видела лишь дважды, да и то мельком и издалека.

Аармани заметно постарел. Такой же подтянутый и прямой, он стал еще худее и совсем поседел. Сейчас его строгое напряженное лицо выражало даже не скорбь, а скорее гнев. Дядя был раздражен и зол.

– Тише! – крикнул один из сопровождавших его стопников. – Тишина! Эннфар![1]

Встав на небольшую тумбу, поставленную для него офицерами, генерал обвел собравшихся строгим взглядом.

– Братья, повторять то, что вам уже известно, я не стану. Гив Рэмака получил сполна за свое злодеяние, и его род и семья еще долго будут нести последствия этого поступка. Но только не в стенах моего гарнизона. Среди нас многие имеют прямое или косвенное отношение к Рэмака. Гайд Валлор, сын покойной герцогини, разделил смерть с родным братом убийцы, нашим верным товарищем Тибором Рэмака. Многие из вас помнят его – это был человек чести! Посему я призываю вас не следовать навязываемым предрассудкам и сохранять мир и спокойствие. Всем все ясно?

Послышался одобрительный гул.

– На вас, офицеры-наставники, лежит ответственность за младших товарищей, – подождав, пока вновь станет тихо, продолжил Аармани. – Перед лицом беды и несправедливости мы должны сплотиться. Однако пусть никто и никогда не забывает ни того, что случилось сегодня, ни того, чему мы были свидетелями несколько лет назад. Умейте помнить и быть верными своей памяти. Умейте быть мудрыми и учитывайте времена и сроки. На этом все.

Сойдя вниз, генерал что-то тихо сказал одному из стоявших возле него стопников и, не оборачиваясь, скрылся в дверях резиденции.

«Опасно, дядюшка, – укоризненно взглянув ему в спину, Лирамель покачала головой. – Теперь вы – единственная надежда для Ведущей линии и должны быть осторожны».

– Лир-ан-Кир? И ты здесь?

Обернувшись, она взглянула на невысокого, крепко сложенного молодого офицера. Рыжеволосый, как все Каэлы, и такой же хитрый, Гафол не оставлял ее в покое с первого учебного дня. Она старалась не обращать внимания на его провокации и всегда держалась спокойно, прекрасно понимая, что вполне может вызывать у своих товарищей чувство соперничества. Но Гафола ее ровное поведение, похоже, не успокаивало.

– У меня же Межзвеньевые сейчас, вот я и пришел, – приветливо улыбнувшись, она пожала его протянутую руку. – Не знаешь, надолго перенесли?

– На послезавтра вроде, – неохотно ответил он. – Думаешь, у тебя есть шанс? Это против опытных-то офицеров?

– Может, нет, а может, и есть, – Лирамель пожала плечами. – Не узнаю, пока не подниму меча. Ты разве не участвуешь?

– Нет. В следующем году попробую, а пока не до этого. – Привстав на цыпочки, он взглянул куда-то за ее плечо и насупился. – Тут такое дело… Тебя Таммбор звал, правда, до объявления Аармани, так что… Сам решай, идти – не идти.

Удивленно приподняв брови, она вгляделась в его лицо и осторожно спросила:

– А куда идти-то? В корпус?

Он мотнул головой:

– Мне он сказал, что будет ждать в столовой, но опять же, это было до…

– Ладно, понял, – хлопнув его по плечу, Лирамель развернулась и быстро пошла к узкой арке, ведущей к конюшням. До столовой идти в обход было долго и неудобно, через коридоры выходило быстрее.

Факела при входе не было. Уже достаточно хорошо ориентируясь и помня нужные проходы, она пригнулась и шагнула в темный дверной проем.

Держась одной рукой за левую стенку, Лирамель медленно шла вперед, иногда останавливаясь, чтобы прислушаться. Несмотря на то, что генерал распустил Первую и частично Вторую ступени по домам, терять бдительность не следовало: лишнее дежурство не входило в ее планы, да и портить свою репутацию не хотелось.

Отсутствие факелов по всему главному проходу настораживало. Обернувшись, Лирамель прижалась к стене и несколько раз глубоко вздохнула. В темноте ей нельзя было пугаться: сразу же вспоминались страшные ночи в крепости Миэля, и к горлу подкатывала паника.

«Так, спокойно, – мысленно произнесла она, до боли сжав кулаки. – Я в Бартайоте. Это моя земля и мой дом».

Взяв себя в руки, Лирамель качнулась вперед и уже было сделала шаг, когда сбоку, в правом коридоре, ведущем в казармы Первой ступени, послышались голоса и мелькнул свет.

– А как же приказ генерала? – раздался встревоженный возглас. – Нас отчислят, тем более в такой день!

– Молчи! Не хочешь – беги обратно!

– Да пусть идет! – ответил низкий грубый голос. – Ну, боится парень, что с того? Ты будто не боишься!

– Не боюсь, Рэйн! Пусть получат что заслужили! Этак всех перебьют по одному… Следующий как раз Аармани!

Похолодев, Лирамель быстро юркнула в тупик, заваленный старой амуницией, и, едва не споткнувшись об упавшую вешалку, отошла подальше в темноту.

– Сюда! – скомандовал широкоплечий офицер, несший в руках факел. – Наши должны были оттеснить их в столовую.

– Может, не стоит? – идущий рядом с ним худенький юноша боязливо обернулся. – Вся Третья ступень сейчас в Академии. Узнают – худо будет.

– Не узнают! – огрызнулся офицер. – Не трусь, не выгонят же весь поток? Накажут и замнут, как всегда.

– Траур сегодня, – пролепетал юноша, сдаваясь.

Подождав, пока группа пройдет мимо, Лирамель осторожно выглянула и, убедившись, что больше никого нет, направилась следом. Бежать за помощью времени уже не было, а оставить все как есть она не могла.

«Если поднимется шум, а он поднимется, Кайл получит еще одно очко против Аармани», – лихорадочно думала Лирамель, осторожно ступая по стертым каменным плитам. В Бартайоте наверняка находилось немало его соглядатаев: их не могло не быть. – А если рискну влезть, то могу навлечь на себя ненужное внимание или, хуже того, взыскание». Внезапная догадка заставила ее замедлить шаг, помрачнеть и невольно обнажить меч. Никакой Таммбор ее, скорее всего, не звал. Кто-то из завистников просто хотел, чтобы она ввязалась в конфликт.

– Трусиха, – тихонько рассмеявшись, Лирамель крепко сжала рукоять и решительно взглянула в сторону приоткрытой двери, из-за которой уже слышались одиночные выкрики. – Неужели не сумею остановить горстку юнцов?

С десяток человек, среди которых Лирамель узнала двоих из своего потока, стояли спина к спине за стеной из столов и стульев. Видимо, Рэмака, над которыми нависла угроза расправы, предупредили заранее, и они успели собраться и подготовиться.

– Смотри-ка, как испугались! – Выйдя из кольца окруживших его сподвижников, офицер-ручник вытянул клинок и направил острие в сторону одного из Рэмака. – Совесть замучила?

– Остынь, Рэйн, – ответил ему тот, стараясь держаться спокойно, хотя было видно, что он нервничал. – Или ты не слышал, что сказал генерал? Наша задача…

– Верно, – перебив, кивнул Рэйн. – Не слышал. Жалость-то какая!

Поняв, кто зачинщик, Лирамель сняла плащ и, выйдя на свет, бросила его на ближайший стол.

– Так-так, – громко сказала она и, оттолкнув нескольких человек, растерянно оглянувшихся на нее, легко перемахнула через стол к столпившимся Рэмака. – И что у нас здесь происходит, господа? Отмечаем похороны дочери Ведущей? Все полны скорби и печали?

– Лир-ан-Кир, – не глядя, прошептал знакомый из ее звена. – Ты бы не вмешивался, порвут ведь.

– Молчи, – так же тихо ответила она. – Не мешай мне.

Среди окруживших их учеников поднялась волна ропота. Многие, кого она не знала, слышали о Лир-ан-Кире и знали, что ему покровительствуют и преподаватели, и боевые офицеры-наставники.

– А тебе тут что надо? – с вызовом спросил Рэйн, направляя на нее клинок. – Начальству донести хочешь?

Резко подавшись вперед, Лирамель взмахнула мечом и выбила оружие из его руки.

– Нет, – ответила она, не обращая внимания на удивление, скользнувшее в глазах стоявших рядом товарищей. – Начальству знать незачем, мы уж сами как-нибудь. Поговорим и разойдемся. Все здесь люди взрослые, умные, чем грозит нарушение приказа, знаем и понимаем. Не так ли, Рэйн?

– Так ли, – огрызнулся тот, подбирая клинок. – Только вот не все приказы выполнять надо, дорогой ты наш всезнайка. Подумай сам: если оставим все как есть, те, кто наглеет, будут наглеть и дальше. Сам ведь Валлор наполовину, должен понимать.

Усмехнувшись, Лирамель смерила его презрительным взглядом. Рыжие волосы, которые она исправно подкрашивала, многих вводили в заблуждение.

– Я не делю людей по родам и лицам, Рэйн… Миссара? – Дождавшись, пока он кивнет, она покачала головой. – На время обучения мы тут все равны. Кто-то вообще безроден, кто-то может похвастаться чистотой крови и титулом… Только что с того? Разве человека человеком делает кровь? Или честь с совестью передаются по наследству? Гив поднял руку на дочь Ведущей линии, а его родной брат до последнего вздоха защищал ее сына. А ведь они – дети одного отца! В чем же различие? – Демонстративно отложив меч в сторону, она раздвинула два стола и, выйдя, встала к Рэйну лицом к лицу. – Я вам скажу, офицер, в чем разница: ответ прост и страшен. Младший брат руководствовался чувствами и вместо того, чтобы подумать о чести рода и благе своей страны, поддался ненависти и обиде. А старший умел быть верным присяге и думал о тех, кто стоял за его спиной. Первый казнен как убийца, а второй пал героем. Вы, желая отстоять справедливость, становитесь на тот же путь, что и Гив Рэмака. Мало того, провоцируете тех, за кого отвечаете. Прав я или нет?

На несколько долгих секунд в столовой повисла мертвая тишина. Рэйн молчал. Многие, кто пришел с ним, встревоженно переглядывались.

– Подумайте, – чуть тише продолжила Лирамель, – мы не стадо, которое пастух одним взмахом хлыста может заставить идти на бойню. Мы – люди. Если сейчас поднять шум, вы своими руками подставите генерала и дадите повод снять его с должности, благо возраст это позволяет. – Обернувшись к притихшим Рэмака, она жестом указала на них. – Это ваши товарищи. Вчера они ели с вами за одним столом и пили из одних кувшинов. А сегодня вы готовы поднять против них мечи лишь за то, что они принадлежат к роду, впавшему в немилость. – Помолчав, она чуть тише сказала: – Да, сегодня умерла замечательная женщина. Наверняка многие из тех, кто участвовал в битве, знали ее сына. Но несколько лет назад, когда я еще цеплялся за юбку матери, умерли многие, кто был не менее знатен, чем она. Что ж теперь, всем перебить друг друга? – Тяжело вздохнув, Лирамель демонстративно вернула клинок в ножны. – Учитесь думать, прежде чем браться за оружие. Мы – оплот Королевства, воплощение его справедливости и силы. Не пристало поднимать руку против своих же товарищей. Они вам не враги, а соратники! Любое зло начинается с предательства. Пропустить мимо ушей просьбу своего генерала кажется мелочью, но, не научившись слушаться в малом, вы можете оступиться и тогда, когда жизнь потребует от вас настоящей верности.

Положив руку на плечо притихшего Рэйна, Лирамель обернулась к Рэмака и знаком попросила их выйти.

– Простите своих товарищей, – с нажимом произнесла она. – Они поддались горю и гневу.

Коротко кивнув, офицер-палечник вывел за собой остальных и не спеша направился к темнеющей двери.

– Вы тоже расходитесь, – оглядев собравшихся, посоветовала Лирамель. – Только не все сразу, а то старшие заподозрят неладное. Повара-то куда подевались?

– Их предупредили, – хмуро буркнул Рэйн, сбросив ее руку с плеча. – Зря ты вмешался, Лир-ан-Кир.

Улыбнувшись, она покачала головой:

– Умение признавать неправоту – сила, а не слабость. Вы – хороший наставник, это видно. Уведите своих, пока не поздно.

Вокруг раздались одобрительные возгласы. Помедлив, Рэйн тоже убрал меч и, обведя товарищей пристальным взглядом, нехотя сказал:

– Ладно, уходим. Мальчишка дело говорит. И если что, никто ничего не знает. Смело указывайте на меня, отверчусь как-нибудь.

Облегченно вздохнув, Лирамель отошла в сторону. Она старалась не показывать вида, но на самом деле от волнения едва дышала. Ей тоже нужно было прийти в себя.

Когда последний из учеников исчез в коридоре, она начала расставлять столы. Пока никто из преподавателей не проведал о случившемся, оставалась надежда, что дело кончится миром. Рэмака всегда отличались непомерной гордостью, поэтому вряд ли кто из них мог пожаловаться генералу.

– Давай помогу, – раздался за спиной знакомый голос.

Резко обернувшись, Лирамель с удивлением посмотрела на Витдана. Она не услышала его шагов.

– Заглянул как раз на половине твоей речи, – отстранив ее, он протащил тяжелый преподавательский стол к стене. – Говорить ты умеешь, этого не отнять. – Поставив стол на место, офицер выпрямился и с укором покачал головой: – Как ты за пару месяцев умудрился врагов-то нажить, а, дружок?

– О чем это вы? – не поняла Лирамель.

Взглянув на нее без улыбки, тот махнул рукой и, взяв следующий стол, поволок его в сторону. Спохватившись, она схватилась за свободный край.

– Забудь, сам разберусь, – через некоторое время ответил Витдан. – А ты постарайся показать по максимуму на Межзвеньевых. Победишь – еще лучше. С генералом я переговорю лично, особенно по поводу этого случая. Думаю, Аармани сделает исключение и допустит тебя к весне на Третью ступень. Сила, знания – все есть. И офицер ты прирожденный, в младшем составе тебе делать нечего. Проучишься два года и получишь резервного ручника, а если в Играх отличишься, то и еще раньше. Как-никак, вон генерал Лафаст почти так же начал.

Опустив голову, она скрыла улыбку.

– Что? – насмешливо спросил Витдан. – Угадал с примером?

– Угадали, – кивнула она. – И спасибо за поддержку.

– Да это тебе спасибо. Началась бы тут резня, мне бы и влетело. Мое ведь дежурство. Генерал наш хоть и добр, но на расправу скор. А мне, знаешь ли, без жалованья нельзя: дочь кормить надо.

Отведя взгляд, Лирамель вздохнула. Свою историю Витдан рассказал ей еще во время попойки во «Вратах Севера». Его едкое замечание по поводу служанок было брошено не просто так. По молодости, будучи на Первой ступени, он увлекся одной девицей, работавшей в кухнях. Девица его явно не примечала, и в конце концов, устав добиваться внимания, он подловил ее где-то в коридорах… Аармани, узнав об этом, послал уведомительные письма родителям и на следующий же день устроил показательную свадьбу перед всем гарнизоном. Спустя восемь лет у Витдана родилась дочь, а еще через месяц его жена умерла от горячки. Так, двадцати восьми лет от роду боевой офицер остался вдовцом с ребенком на руках и престарелой тещей на попечении. Жену свою, как Витдан уверял, заливая горе очередным бокалом вина, он любил.

– Пойду я лучше домой, – заметив мелькнувшую у котлов фигуру вернувшегося повара, Лирамель устало понурилась. – У меня до завтра еще куча бумаг… Да и просто надо выспаться.

Молча кивнув, офицер отвернулся и, ловко поддев стул, придвинул его к ближайшему столу.

Весть о том, что сделал Лир-ан-Кир, разнеслась по Академии со скоростью почтового голубя. Лирамель поняла это на следующее же утро, когда у ворот ей отсалютовали двое старших офицеров. Опасаясь, что может привлечь ненужное внимание, она почти бегом пересекла двор и затерялась в толпе собравшихся на построение однозвенцев.

Соревнование проводилось в три этапа. Вначале учащиеся одного звена состязались между собой, пока не определялся лидер, затем лидеры каждого из звеньев одной ступени выходили на поединок друг против друга до аналогичного результата. В финале, таким образом, оказывалось трое победителей – по одному от каждой ступени. Однако соревнование на этом не заканчивалось: далее проводился Треугольник – сражение финалистов. Обычно его выигрывал офицер Третьей ступени, но бывало, что везло и кому-то из Второй. Счастливчик получал от генерала чин. На Играх все трое победителей участвовали в Играх за честь своего гарнизона, где так же могли заслужить внеочередные нашивки.

В своем звене, затем и ступени Лирамель победила без каких-либо усилий. Ее противники, несмотря на то что двое из них имели нашивки резервных палечников, не дотягивали даже до уровня Витдана. Трудности возникли только с последним: офицер сражался изо всех сил, а Лирамель к этому времени изрядно устала. В итоге их поединок продлился почти семь минут и окончился тем, что она выбила из его рук меч и, не дав права на реванш, закончила бой. Ей было не до благородства: перед Треугольником следовало сэкономить время на отдых.

– Молодец. – Усадив ее на нижнюю ступеньку крыльца, Витдан одобрительно улыбнулся. – Выдохся?

Лирамель кивнула. Она действительно едва держалась: сердце неприятно покалывало, перед глазами мелькали черные точки.

«Будет занятно, если я потеряю сознание во время боя, – мелькнула холодная мысль. – Только лекаря еще не хватало».

– Что-то ты совсем бледный, – озабоченно протянул офицер, присаживаясь перед ней на корточки. – Плохо, да?

– Пройдет, – мотнув головой, нарочно бодро ответила она. – Кто там победил в Третьей?

– Даже смотреть не буду, – хмыкнул Витдан. – Обоих знаю. Валлор сильнее, я его в деле видел.

– Валлор? – внутренне усмехнувшись, Лирамель набросила на плечи протянутый им плащ. Вчера, перенервничав, она так и ушла без него, замерзнув по дороге настолько, что Натан отпаивал ее чаем до самого вечера. – Спасибо, забыл.

– Да ничего. Погрейся немного, осталось всего минут десять. Золотой треугольник прямо выходит: Рэмака, Валлор и ты… наполовину Каэл. После вчерашнего даже не знаю, за кого болеть! – Заметив ее недоуменный взгляд, Витдан коротко рассмеялся: – Да брось, все нормально. Ты, главное, в ближний бой с Валлором не вступай, а другого старайся оттеснить к нему поближе. И спровоцируй их. Тут важно не сражаться с двумя одновременно, не дать им объединиться.

– Понятно, – вздохнула Лирамель. – Думаю, с Первой ступенью трудностей не возникнет. А против Третьей продержусь столько, сколько смогу.

– Ладно уже скромничать! – Витдан по-дружески приобнял её и чуть слышно прошептал: – Выложись, как со мной, а то Таммбор уже заел своими насмешками.

Хитро взглянув на него, Лирамель промолчала. Немного передохнув, она почувствовала себя лучше, но все еще не была уверена, что сможет оправдать его надежды.

– К бою! – Противный скрипучий голос Пурха перекрыл галдящую толпу, заставив всех отойти подальше от боевого круга. – Победители, в Треугольник!

«Ну, дядюшка Аармани, только ради вас», – тяжело встав, Лирамель аккуратно свернула плащ и положила его на ступеньки.

Первого противника, поступившего на полтора года раньше нее, она вывела из игры практически сразу же, поэтому совет Витдана не пригодился. А вот второй, оказавшийся внучатым племянником покойной леди Тэоры из Пата, держался ничуть не хуже Витдана. И все же скорость у него была недостаточно высока, тогда как Лирамель разошлась настолько, что офицер некоторое время только отбивал удары и отступал. В конце концов он так и вышел за круг. И хотя Лирамель не смогла его задеть, бой окончился в ее пользу.

Поздравления и горестные возгласы слились в неразличимый гул. Едва не упав от нескольких дружеских толчков, Лирамель убрала меч в ножны и приподнялась на цыпочки, стараясь найти взглядом Витдана.

– Да оставьте вы его в покое! – протиснувшись навстречу, крикнул тот и, заботливо укрыв ее плащом, увел в сторону. – Идем скорее, – сквозь зубы прошипел он, оглядываясь на недовольно гудящих им вслед офицеров. – Сейчас набежит саранча – проходу не дадут. Красиво ты его уделал. Надеюсь, генерал это видел, он обычно из окон наблюдает.

«Я тоже надеюсь», – мимоходом подумала Лирамель и, расправив плечи, обернулась. Оставшиеся победители наслаждались триумфом в окружении своих ступеней.

* * *

Свернув с тракта на неширокую проселочную дорогу, ведущую к замку, Кайл приободрился и с жадностью вдохнул предосенний воздух. Запах первой опавшей листвы и увядающих трав вплетался в свежесть северного ветра. Коричнево-красные всплески осени в еще густой и кудрявой шапке леса и по-летнему теплые тона желтостволых смоляных сосен успокаивали и умиротворяли.

– Гонец из замка, Ваше Величество! – скачущий впереди стражник резко осадил лошадь и развернул ее поперек дороги, прикрыв Кайла и следовавших за ним мальчиков.

– Уверены?

– Несется во весь опор, мой король! С сопровождением! Прикажете остановить?

– Разумеется, – натянув поводья, недовольно ответил Кайл. Он сделал все возможное, чтобы скрыть свое возвращение от любопытного двора и освободить пару дней для отдыха, но, похоже, меры предосторожности оказались тщетными.

Приказав нескольким офицерам выехать навстречу уже заметившему их всаднику, стражник обнажил меч.

– Да убери ты свою железку, – поморщился Кайл и, тронув поводья, поскакал вперед.

Перепуганный гонец, которого уже заставили спешиться, прижимал к груди черный тубус. Завидев Кайла, он тут же упал на колени и затрясся так, что подошедший поднять его стражник был вынужден позвать на подмогу одного из товарищей.

– В чем дело? – все больше мрачнея, спросил Кайл и, подъехав ближе, требовательно протянул руку. – Вы ко мне посланы?

Гонец истово закивал и почти что швырнул ему послание.

Подав знак отпустить несчастного, Кайл мельком глянул на печать и, увидев оттиск Якира, открыл тубус. Смысл написанного стал понятен не сразу. Трижды перечитав аккуратные до приторности строчки, он наконец опустил бумагу и медленно разорвал ее надвое.

– Всем прочь с дороги. Быстро.

Офицер, который держал под уздцы лошадь гонца, шарахнулся в сторону, едва успев увести животное на обочину.

Яростно пришпорив коня, Кайл сорвал его в галоп. Высохшая за дни бездождия земля заклубилась под копытами плотной желтой пылью. Буря, поднявшаяся в душе, была настолько сильной, что мешала сосредоточиться. Деревья и дорога сливались перед глазами в одно странное пятнистое нечто, а скорость не ощущалась совсем, будто он не скакал, а плыл, раздвигая собой вязкий горьковатый воздух.

Прикрыв глаза, Кайл вспомнил слова Поля. Сделав вынужденную остановку перед Горготом, они заехали на ночлег в ближайший трактир. Пожилой хозяин, выйдя навстречу и увидев Кайла, упал где стоял и больше не поднялся – прихватило сердце. Что именно вызвало у него такой ужас, никто разбираться не стал, но, видимо, для утомленного Эллада это небольшое происшествие оказалось последней каплей. Поняв, что лекаря никто звать не собирается, он самочинно велел одному из стражников сбегать за помощью. Взмахом руки подтвердив приказ, Кайл отвел мальчика в комнату и, невзирая на мольбы Поля, хорошенько выпорол. К чести Эллада, наказание тот вынес молча и ошибку свою признал.

– А ты-то почему плачешь? – заметив в глазах Поля слезы, спросил Кайл, выбросив розгу в окно.

Подняв на него блестящие черные глаза, тот сдавленно ответил:

– Потому что сказано: «Радуйтесь с радующимися и плачьте с плачущими»

Уже привыкнув к его странной манере вести диалог, Кайл усмехнулся.

– Да что ты говоришь? – Вытолкнув Эллада в соседнюю комнату, он захлопнул за ним дверь. – А когда я убью наконец твою мать, ты тоже разделишь мою радость?

– Вы не будете радоваться, – тихо ответил ему Поль, с вызовом вскинув голову. – Какая же может быть радость в смерти?

– Подрастешь – узнаешь, – ответил тогда Кайл, дав понять, что не желает больше продолжать разговор.

«Я не чувствую горя, – вглядевшись в себя, с какой-то странной досадой подумал он и до боли сжал поводья. – Только гнев».

Узнав его еще издали, стражники поспешили отпереть ворота и трижды протрубили, подавая сигнал в замок.

Судя по траурным флагам, поднятым над шпилями, лорд Варута уже успел совершить все, о чем написал в письме. Зная его изворотливость, Кайл ни на минуту не поверил в виновность Рэмака, однако сразу же понял, для чего Якир решился на подлог, и был ему в какой-то мере признателен.

«Обойдетесь, – подумал он, почти на скаку спрыгнув на нижние ступени лестницы. – Не для того я терпел столько лет!»

Лорд Варута ждал недалеко от входа. Кроме него, вокруг не было даже слуг. Услышав трубы, все в страхе разбежались.

– Где? – мрачно спросил Кайл, впившись взглядом в воспаленные глаза Якира. – Попробуешь солгать мне – поплатишься!

Молча указав наверх, тот пропустил его вперед и поспешил следом.

Приготовленный траурный ковер сиротливо лежал у стены. Рыжеволосая девушка, в которой Кайл с толикой удивления узнал повзрослевшую за полгода его отсутствия Линни, плача навзрыд, оттирала с пола огромную темно-алую лужу. Вода в ведре, куда она выжимала тряпку, была почти черной. Услышав шаги, служанка ахнула и, встав, попятилась назад. С тряпки, которую она так и не выпустила из рук, на белый мраморный пол полилась розово-красная жижа.

– Выйди, – сказал Кайл, опередив повернувшегося к ней Якира. – Пусть закроют двери, – велел он лорду и, дождавшись, пока тот собственноручно опустит засов, тихо добавил: – А теперь говори. Мне нужны имена.

Слушая его сбивчивые объяснения, Кайл не сводил застывшего взгляда с воскового лица сестры. Укрытая по шею белым покрывалом Фалинор казалась мирно спящей.

– Ты уверен? – Шагнув к постели, Кайл опустился колено и, положив ладонь на ее холодный лоб, судорожно вздохнул. Ему вспомнился бесконечно далекий день, когда отец позвал его в королевские покои и позволил взглянуть на только что родившуюся наследницу. Девочка была такой крошечной, что, казалось, тонула в ворохе белоснежных пеленок и кружев. Кайл впервые видел новорожденного. Он до сих пор помнил страх и растерянность от осознания уязвимости и хрупкости жизни. Такой вот беспомощной Фалинор осталась для него навсегда. Кайл старался ее не трогать, хотя никогда не любил. С того дня, как ему стало известно, что он рожден бастардом, своей семьей Кайл считал только отца, Шаддана и сестру. К прочим же Валлорам у него не было ничего, кроме ненависти. Все изменилось, когда на плечи легла ответственность за Ведущую. Вместе с нею пришла и мудрость.

«Прости меня, Фалина, – мысленно произнес он, проведя рукой по ее жестким, тронутым ранней сединой волосам. – Если это будет в моей власти, они заплатят за все сполна…»

– Уверен, – раздался над ним ровный голос Якира. – Видел сам – успел. Если хотите, могу...

– Нет, не хочу. – Встав, Кайл тяжело взглянул на лорда и, недобро прищурившись, процедил: – Почему его до сих пор не нашли? Куда он мог деться?

Побледнев, Якир отступил и виновато склонил голову.

– Мы ищем, Ваше Величество. Замок я перекрыл сразу же, как узнал…

Взглянув на незапертую потайную дверь, Кайл мысленно вспомнил схемы межстенных коридоров.

– Глупцы, – покачав головой, он подошел к темному проему и заглянул внутрь.

– Я лично проверял… – поспешил заверить его Якир. – Осмотрел все до самого конца, в обе стороны, и…

– И забыл, – обернувшись, Кайл рывком обнажил меч и направил острие ему в грудь, – что галерея, куда ведет один из выходов, находится слева от вестибюля.

Машинально отшатнувшись, лорд Варута широко раскрыл глаза.

– Я… – запнулся он. – Я велел сразу же утроить в подземелье охрану… Я…

– Тут хватит и десяти минут. – Нехотя отведя клинок, Кайл развернулся и шагнул в темноту. – Следуй за мной.

Идти пришлось боком вплоть до узкой пологой лестницы, ведущей вниз на первый уровень. Дальше коридор расходился в обе стороны, и Кайл, постояв с минуту, повернул налево.

Дверь, как и ожидалось, оказалась не заперта. Толкнув ее ногой, он осмотрелся и удовлетворенно кивнул: не ошибся.

– Он мог попасть через темницу в Святилище и уйти через аллею. – Услышав свой сиплый голос, Кайл прокашлялся. – Прикажи осмотреть усыпальницы. Догонишь меня.

Стража в подземелье была на месте. Махнув, чтобы начали отпирать решетки, Кайл настороженно всматривался в испуганные лица. Если прислужник Фирсара зашел так далеко, он был не простым Посвященным. Среди жрецов Ордена тоже существовали различия: не все, являясь таковыми по статусу, обладали полнотой власти, которую могло дать посвящение. Тарэм умел многое, а с помощью обрядов порой совершал страшные вещи, но его потенциальный преемник, насколько Кайл сумел выяснить, был на голову выше и сильнее.

«А ведь Карл предупреждал, – с раздражением подумал он, медленно идя вперед. – Зря я понадеялся на изворотливость Тарэма».

От внутреннего напряжения на лбу выступил пот, а по спине прошел холодок. Оглянувшись, Кайл прислушался, не идет ли Якир. Осторожность требовала остановиться, но подтачивающие изнутри боль и гнев упрямо толкали вперед.

Последняя пара стражей стояла настолько неподвижно, что их лица казались гипсовыми слепками. Положив меч на плечо одного из офицеров, Кайл нахмурился. Палечник никак не отреагировал на прикосновение. В его пустых, лишенных выражения глазах отражалось пламя висевшего на стене факела.

Отшатнувшись, Кайл поежился, с трудом подавив подступившую к горлу тошноту.

– Ваше Величество! – Подоспевший сзади Якир, на груди которого горел золотом медальон Ордена, предупреждающе вскинул руку. – Осторожнее, я чувствую…

– Заткнись, – осадил его Кайл. – Тут нечего чувствовать, все очевидно. Если Карл сбежал, лучше сразу перережь себе глотку или я прикажу тебя четвертовать.

Позволив лорду отпереть решетчатые двери, он перешагнул через железный порог и, сжав рукоять меча, замер. Вокруг было темно и тихо. Мерно капала где-то вода.

– Долго же вы соображали, – раздался голос племянника. – Можете опустить оружие. Вряд ли оно вам сейчас понадобится.

Отобрав у Якира факел, Кайл поднял его над головой. Красноватый свет упал на распахнутую дверь камеры и затерялся в темноте проема.

– Иди вперед! – приказал он лорду.

Поколебавшись, Якир вынул из-за пояса короткий кинжал. Держась рукой за стену, он медленно подошел и, ухватившись за железный косяк, остановился.

– Выходи, Карл! – громко позвал Кайл. – Мы выслушаем тебя здесь.

Послышался негромкий смешок.

– Я бы рад, Ваше Величество, да не могу. Уж лучше вы сюда – посидим, потолкуем. Нам есть что сказать друг другу.

Удивленно нахмурившись, Кайл вернул меч в ножны и, обойдя Якира, шагнул внутрь.

– Примите мои соболезнования, – заслонив глаза рукой, Карл поднял к нему распухшее лицо. – Вы, как всегда, опоздали совсем на чуть-чуть.

Передав факел Якиру, Кайл опустился перед племянником на корточки.

– И как тебе это удалось? – силой разжав его ладонь, он осторожно забрал окровавленное древко. – Ранен?

– Ничего серьезного, – выдохнул Карл, с некоторым удивлением глядя на свою онемевшую руку. – Но пришлось постараться: этот сопротивлялся… – Плюнув на лежавшее поперек его ног тело, он сокрушенно покачал головой. – Я пытался докричаться… Но как только стража прознала о вашем возвращении, у них отшибло и слух, и разум.

Сдержав улыбку, Кайл встал и помог Якиру оттащить труп в сторону.

– Мерзавец целенаправленно шел к тебе или ты решил погеройствовать? – спросил Кайл, брезгливо вытерев руки о плащ.

– У меня есть кое-что на Тарэма... – Опираясь на руку подоспевшего Якира, Карл тяжело поднялся с пола и сразу же лег на топчан. – Перед такими сведениями трудно устоять… Посветите-ка мне, посмотрю, что тут.

Кайл недобро прищурился. Прислужник Фирсара владел искусством Ордена хорошо, а вот убийца из него был никудышный. Карлу он пытался нанести такой же удар, что и Фалинор, да только племянник оказался с зубами и успел подготовиться. Рана действительно была неопасна: меч всего лишь глубоко рассек кожу от бока до бедра.

– А ну-ка, лорд Варута, сбегай наверх, принеси Его Высочеству все необходимое, – велел Кайл. – Заодно приведи в чувство стражу. Допросишь каждого лично. Если нужно, тебя пропустят к жертвеннику – сделай, что следует. Я хочу знать все, ясно?

– Будет исполнено, Ваше Величество.

Когда быстрые шаги Якира стихли в глубине коридора, Кайл изучающе посмотрел на племянника. Подложив под голову свернутое одеяло, Карл слегка повернулся на бок и задумчиво рассматривал прикрытый порванной рубашкой порез. То, что он испытывал боль, было видно по стекающим со лба каплям пота и слегка дрожащим рукам, в остальном лицо его оставалось спокойным.

«Своих собак я убиваю сам и лишь когда считаю нужным, – зло подумал Кайл, отведя взгляд. – И никому другому этого не позволю».

– Фирсар ответит, – сказал он вслух, обойдя труп. – Как думаешь, Тарэм знал?

– Нет, – натужно ответил Карл. – Я же говорил: он опасен. Даже для Тарэма. Уверен, Земар-ар покровительствует Фирсару. Самовольно тот не стал бы идти против Ордена. На вашем месте я бы сделал вид, что вы ничего не поняли. Тем более Посвященный умер от моей руки, а я – вне игры.

– А что у тебя на Тарэма? – холодно поинтересовался Кайл, зажигая масляную лампу.

– Спросите у Али-Нари, она отдаст бумаги… – запнувшись, Карл судорожно вдохнул и чуть тише сказал: – Глава Совета все время вел двойную игру, ставя интересы Каэлов выше интересов Ордена. Ваше рождение – прямое тому доказательство.

– Тоже мне, удивил. – Хмыкнув, Кайл взял со стола исписанную стопку бумаг и бегло пролистал. – О твоей сестре, кстати, ни слуху ни духу. Уже полгода почти прошло… – старательно скрывая недовольство, произнес он. – Где она?

– Откуда мне знать? Лирамель – дочь Рода, у вас с ней – один корень и одна кровь. Или вы и впрямь поверили, что так просто сумеете ее достать?

– Ты особо-то не наглей. – Подойдя к нему, Кайл достал кинжал и разрезал порванную рубашку, которую Карл безуспешно пытался стянуть. – Моя благодарность имеет пределы. А что до Лирамель, ее сын поведал мне довольно, чтобы я сумел понять, как она мыслит и чего хочет. Как вы там говорите? Любовь милосердствует?

Скривив губы, племянник поднял на него прозрачно-серые глаза.

– Надо же… – протянул он и замолчал, будто не зная, что еще сказать.

Рассмеявшись, Кайл коснулся кончиками пальцев его плеча.

– Больше не пытайся играть со мной, – почти ласково произнес он. – Второй раз не выйдет: я теперь настороже. Почувствую, что пытаешься манипулировать, или влезешь, куда не должно – конец ты знаешь. Советую не спешить. Если я буду тобой доволен, доживешь до интересных событий.

– А я в свою очередь советую вам поберечь пока лорда Варута, – выдержав паузу, серьезно ответил Карл. – Не рубите сплеча, он может еще пригодиться.

– Ты про вино, что ли? Не переживай, поживет пока твой лорд. Только не тешь себя напрасными надеждами, все равно он ничего не сможет. Разве что Али-Нари прикроет, да и то ненадолго. – Обернувшись к двери, Кайл прислушался и многозначительно приподнял бровь: – А вот и он… Быстроногий, однако. Испугался.

Выглянув в коридор, он недовольно посмотрел на семенящего вслед за Якиром Хэсса. Горбясь под тяжестью увесистой сумки, травник раздраженно шипел, что-то ему выговаривая.

– Ваше Величество, – не останавливаясь, кивнул старик, протиснувшись мимо. – Рад видеть вас в добром здравии.

– Взаимно, – мрачно ответил Кайл. – Найдешь меня, как закончишь.

Переполох, уже поднявшийся у входа в подземелье, был такой, что Кайлу пришлось снова обнажить меч. Испуганно расступившись, офицеры поспешно оттеснили толпу любопытных подальше от колонн и освободили проход к лестнице. Несколько стражников, отделившись от общей группы, тут же взяли Кайла в кольцо.

– Голубя в Сапфор! – бросил он одному из них. – Я созываю Совет.

[1] Тишина (Древний язык)

Глава 9

.

16 марта 3141 года по исчислению Малого Мира, Бартайота – 21 апреля 3141 года, Лаусенс.

Снег, стаявший за пару дней оттепели, выпал снова в первый день марта. Распахнув окно, чтобы проветрить комнату, Лирамель выглянула наружу и, подставив ладонь, поймала несколько пушистых снежинок. Сегодня ей предстояло дать присягу. Изнурительные экзамены на звание резервного палечника остались позади, равно как и вступительные испытания на Третью ступень. Вопреки уверению Натана, учить пришлось не так много. Дольше всего она просидела над балладами, которые проигнорировала во время своего обучения в замке, и «историей Десяти родов» Боанолака. Тактику, стратегию, историю Малого Мира, картографию и географию Лирамель сдала легко. Точные науки тоже не вызвали затруднений, поскольку ее уровень был куда выше того, что преподавали в Академии.

Отойдя от окна, она еще раз проверила, хорошо ли держатся нашивки, которые накануне старательно приштопала к камзолу, и подошла к зеркалу. Запаса хны из Большого Мира должно было хватить еще как минимум на год, а вот потом следовало подыскать замену. В Королевстве не принято было красить волосы, поскольку их цвет и структура являлись неотъемлемой частью родовой принадлежности, а седина не считалась тем, что следовало прятать.

Несмотря на нагрузки и периодический недосып, Лирамель снова выглядела здоровой и отдохнувшей. На щеках ее, обычно бледных, теперь играл легкий румянец; она поправилась и даже стала заметно сильнее, вернувшись в ту физическую форму, в которой была еще до коронации.

Подумав о том, что придется присягать человеку, узурпировавшему ее же трон, Лирамель тихонько рассмеялась. По отношению к дяде она по-прежнему оставалась королевой и Главой Рода.

Одевшись, Лирамель накинула на плечи шерстяной плащ. Проходив всю зиму налегке, поскольку денег на меховой у нее не хватило, она привыкла настолько, что уже не мерзла. Впрочем, зима в Королевстве выдалась на редкость теплой. За три месяца было всего две недели, когда температура опускалась ниже нуля.

Натан терпеливо ждал в дверях. В коротком полушубке покойного отца и в его же шапке, которая была юноше слегка маловата, он выглядел настолько смешно, что Лирамель опустила голову, скрывая улыбку.

– Даже не верится… Ты все-таки смог! – искренне похвалил Натан. Сам он, не без ее участия, решился пройти экзаменовку только к осени и с блестящим результатом по теории и минимальным баллом за бой был зачислен в одно из звеньев Первой ступени.

– Мне тоже. – Набросив на голову капюшон, Лирамель вышла наружу. – Теперь, если лидирую в Играх, смогу рассчитывать на повышение. Может, еще раз попробую прыгнуть…

– Да кто ж тебе позволит? – Заперев дверь, он неодобрительно поджал губы. – Третья ступень – не Вторая. Там сплошные науки, командные зачеты… Как палечник ты будешь сдавать уже не один, а отвечать за своих подчиненных. Не выйдет там «прыгнуть».

– А если все же выиграю? – желая немного подразнить юношу, улыбнулась она.

Рассердившись, Натан сдвинул брови. Его полное добродушное лицо на какое-то мгновенье стало жестким и непреклонным, напомнив Лирамель покойного Уфара.

– Зачем, Лир-ан-Кир? Куда ты так спешишь? Мы же почти ровесники! Что тебе делать среди старших? Все равно стопника никто не даст. Сейчас не те времена, второй Лафаст никому не нужен!

Промолчав, она положила руку на его плечо и некоторое время шла вровень. Ей не нравилось, когда он злился, а поводов у Натана с тех пор, как он начал обучение, появилось предостаточно. Лир-ан-Кира любил и уважал весь гарнизон – Лирамель прикладывала для этого немало усилий. Были, правда, и злопыхатели, но всех их она знала поименно и старалась держаться подальше. Натан, который постоянно находился в тени ее славы, своим неуклюжим видом привлекал насмешливые взгляды и часто становился объектом насмешек.

Словно в подтверждение невеселых мыслей откуда-то сзади раздался приглушенный возглас:

– Братцы, гляньте! Лир-ан-Кир и его боевая пантера пожаловали!

Вздрогнув, Натан передернул плечами, сбрасывая ее руку, но на крик не обернулся, сделав вид, что не услышал.

– Прости, – повернув к нему голову, прошептала Лирамель, не зная, как его утешить. – Если хочешь, я съеду в казармы. Как офицеру мне уже положено место.

Резко остановившись, юноша с удивлением посмотрела на нее.

– Вот еще! – слегка обиженно ответил он. – Мало ли кто что болтает? Знаешь, – в его голосе скользнула горечь, – иному и служить не зазорно, как говорил отец. Лучше быть слугой хорошего человека, чем господином над негодяем. Ты мой друг! Пусть думают, что хотят.

Улыбнувшись, Лирамель с благодарностью посмотрела на него и почувствовала, как кольнуло сердце сожаление. Возможно, впервые со дня своего сиротства Натан раскрылся и доверился кому-то, а она невольно воспользовалась его доверием.

– Я тоже рад, – искренне ответила Лирамель. – Но если начнут сильно доставать, ты только скажи – разберемся.

Лир-ан-Кир был не единственным, кто в этот день впервые надевал нашивки. Вместе с Лирамель в статус палечников переходило четверо с ее ступени. Еще двое с Третьей становились ручниками. Один из них год назад точно так же, как и она, «прыгнул» через Вторую ступень. Нашивок стопника в этот раз не удостоился никто, что было связано с близостью Игр.

– Удачи! – Буквально протолкнув ее сквозь толпу галдящих учеников разных возрастов и статусов, Натан занял место в первых рядах. – Не запнись на присяге.

«Вот уж спасибо», – краешками губ улыбнулась она и, с любопытством осмотревшись, направилась к группке кандидатов.

Генерал вышел последним. Безупречно прямой, в расшитом серебром камзоле и таком же белоснежном плаще он выглядел столь величественно, что над площадкой мгновенно повисла тишина. В некоторых Академиях кандидатам иногда приходилось ждать месяцами, прежде чем кто-нибудь из Ведущей линии находил возможность посетить гарнизон и принять присягу от имени Главы Рода. В Бартайоте такой необходимости не было: герцог Аармани сам представлял Ведущую линию.

«Перед вами, дядюшка, – любуясь им, мысленно проговорила Лирамель, – я с удовольствием встану на колени».

Клятва произносились на Древнем. Принимая присягу от своих подданных не одну сотню раз, Лирамель давно знала формулу наизусть. Она не боялась сбиться или забыть слова, но сердце колотилось так, что щеки пылали огнем. До сих пор они с дядей не встречались лицом к лицу, и она опасалась, что вблизи он мог ее узнать и не совладать с собой. Любая его реакция выдала бы Лирамель тем, кто не сводил с Бартайоты настороженного взгляда.

– Лир-ан-Кир, сын Анкира, лорда Айры, поставляется в резервного палечника… – услышав свое имя, она гордо выпрямилась и, быстрым шагом подойдя к генералу, опустилась перед ним на колено.

– Я, Лир-ан-Кир, палечник Бартайоты, клянусь жизнью повиноваться царственному потомку Тара Валлора, сыну от сына и королю от короля, ныне здравствующему Кайлу, сыну Аритона. Клянусь честью защищать и оберегать вверенное мне воинство и не опускать меча перед всяким, кто дерзнет нарушить закон и традиции Королевства. Я, Лир-ан-Кир, резервный палечник Бартайоты.

Обнажив меч, Лирамель положила его к ногам Аармани и склонила голову.

Подняв ее клинок, Аармани торжественно произнес:

– Я, Аармани, сын Аатара Валлора, принимаю перед свидетелями слова твоей клятвы. Встань, Лир-ан-Кир, сын Анкира, лорда Айры, резервный палечник Бартайоты.

Лирамель легко поднялась и, поцеловав дяде руку, взяла свой меч и убрала его в ножны.

– Примите мою преданность и верность, генерал, – еще раз поклонившись, глухо произнесла она, не поднимая на него глаз. – Благодарю за вашу милость.

Растроганно кивнув, Аармани жестом отпустил ее и обернулся к стопнику, чтобы тот назвал следующего.

– Что ты ему сказал? – дождавшись, пока она встанет рядом, Натан привстал на цыпочки. Он был на полголовы ниже Лирамель, как и многие ее товарищи.

Слегка наклонившись, она с улыбкой ответила:

– Раньше в конце клятвы всегда добавлялась краткая присяга своему генералу. Эта традиция исчезла всего полвека назад. Я решил, что несколько слов лишними не будут.

Одобрительно кивнув, юноша хитро глянул на нее и кивнул на смотрящего в их сторону Таммбора:

– Мне кажется, что наш картограф опять что-то затевает…

– О, нет, – прошептала Лирамель, чувствуя, как подступает к горлу тошнота. – Пойдем-ка отсюда, пока он не может подойти. Я не вынесу еще раз…

Пробравшись сквозь толпу, они вышли к воротам.

– Поздравляю, сынок! – подняв сжатую в кулак руку, сказал сторож. – Так держать!

– Спасибо, Джамайл, – поклонилась ему Лирамель. – Постараюсь.

Удивленно подняв брови, Натан с любопытством обернулся на старика.

– Впервые слышу его имя, – признался он. – Откуда узнал?

Лирамель пожала плечами.

– Просто разговорились как-то... Он был в Бартайоте боевым стопником еще при моем… деде, – чуть запнувшись, объяснила она. – Лет под сто ему уже, наверное. Крепкий старик, зоркий, врага сразу видит. Аармани недаром его держит.

– Врага? – нахмурившись, переспросил Натан. – Ты о чем?

– Потом расскажу, – покачав головой, она помахала идущему навстречу Витдану. – А вот и опоздавшие…

Витдан поздравил ее достаточно холодно. Было видно, что у офицера что-то случилось: обычно приветливый, он выглядел подавленно и нервно.

– Джафира заболела, – в ответ на ее вопросительный взгляд объяснил он. – Жар второй день не можем сбить, а у меня дежурство на трое суток.

Закусив губу, Лирамель задумчиво нахмурилась.

– Я зайду к вам сегодня, – отвернувшись от Натана, шепнула она. – Моя мать была травницей, кое-чему и меня научила. Может, смогу помочь.

Благодарно хлопнув ее по плечу, он тяжело вздохнул.

– Лишним не будет, но наш лекарь ничего не смог. Настойка жар не сбила, да и вырвало ее от этой горечи.

– Может, отпросишься, пока не поправится? – предложила Лирамель. – Неужели генерал не пойдет навстречу?

Коротко поздоровавшись с проходящим мимо товарищем, Витдан решительно мотнул головой.

– Я уже отпрашивался в этом месяце. Генерал, конечно, войдет в положение, но кому нужен стопник, которого постоянно нужно заменять? В Бартайоте с десяток резервных, каждый будет рад занять мое место – и пойдем мы тогда по миру. – Распахнув меховой плащ, он расстегнул ворот камзола. – Да и что я могу? Помощи от меня все равно никакой.

С жалостью взглянув на него, Лирамель понимающе кивнула.

– Я зайду, – снова пообещала она. – Вечером найду тебя и скажу, что там и как, хорошо?

– Спасибо, друг, – вымученно улыбнувшись, поблагодарил Витдан и, взглянув на Натана, поспешил к воротам.

Дойдя до дома вполовину быстрее, чем обычно, Лирамель оставила юношу готовить обед, а сама, взяв лекарства, поспешила обратно в Верхний город. Никто и никогда не должен был заподозрить в бравом Лир-ан-Кире перепуганного подмастерья Фоло из Вибра, но бросить в беде человека, которого она считала другом, ей не позволяла совесть.

В небольшом каменном домике, теснившемся между двумя двухэтажными особняками в одном из уличных тупиков, царила тишина. Постучав и не дождавшись ответа, Лирамель толкнула дверь и вошла внутрь.

Седая женщина с лицом, сплошь покрытым сетью глубоких морщин, горестно качалась из стороны в сторону, сидя над спящей кудрявой девочкой лет двух-трех. Тихонько подойдя, Лирамель окликнула ее и кивком поздоровалась.

– Тайе, дайте мне ложку и свечу, – попросила она. – Я немного смыслю в лечении.

Беспрекословно встав, женщина ушла на кухню и, вернувшись, протянула Лирамель жестяную ложечку и наполовину оплавленную свечку.

Коснувшись алых щек спящей девочки, Лирамель осторожно приоткрыла ей рот и, посветив свечой, огорченно цокнула. Сама однажды переболев скарлатиной, она безошибочно узнала симптомы. В Королевстве от этой заразы дети нередко умирали, хотя по словам Карла, за всю историю не было ни одной эпидемии – только единичные вспышки, да и то в основном на севере. К счастью, те лекарства, что у Лирамель имелись, действительно могли помочь.

– Принесите немного теплой воды и еще одну ложку, – снова попросила она. – И меда.

Растерев нужное количество пенициллина, Лирамель разбавила его и добавила золотую медовую капельку.

– Что это? – тихо спросила Тайе, когда девочка рефлекторно проглотила лекарство.

– Травы, – коротко ответила Лирамель и, повторив все то же самое с парацетамолом, заставила маленькую Джафиру выпить еще несколько ложек теплой воды. – Вы можете сходить к травнику? – не оборачиваясь, спросила она женщину. – Нужны кое-какие травы для горла.

Тайе замялась. Поняв, в чем дело, Лирамель развязала поясной кошель и протянула ей пару железных монет. Содержание выплачивалось в середине месяца, но, вероятно, Витдан еще не успел его получить.

– Нужен солнечный белоцвет и цветы тилы[1]… – пояснила она. – Если не хватит, скажите, что долг я верну.

Благодарно кивнув, хозяйка накинула на плечи плащ и поспешно вышла.

Лирамель разложила на столе таблетки и, найдя каменную ступку, растолкла их на нужные дозы, затем завернула порошки в обрывки бумаги и сложила их ровными квадратиками в два ряда. Можно было надеяться, что антибиотики быстро поставят Джафиру на ноги.

Когда через час Тайе вернулась, неся в руках два кулька, температура у девочки заметно спала, а пульс стал ровнее.

– Не знала, что ты такое можешь, – подняв на нее полные слез глаза, женщина покачала головой: – Не зря тебя Витдан привечал, а я-то все думала, мальчишка мальчишкой… Спасибо!

– Рано благодарите. – Кивнув на стол, Лирамель подозвала ее и указала на разложенные квадратики. – Те, что в первом ряду – это от горла. Давайте через каждый шесть часов, даже ночью. Пить нужно семь дней. Не волнуйтесь, когда закончатся, я принесу еще.

– А во втором? – спросила женщина.

– Это от жара. Как только будет подниматься температура, давайте их, но не чаще, чем через восемь часов. В крайнем случае – через шесть. Только делайте как я: разведите в ложке и добавьте немного меда, чтобы было сладко, не то ее может вырвать. – Развернув бумажные кульки, Лирамель проверила травы и удовлетворенно кивнула. – Как заваривать, знаете?

– Да. Эти – да.

– Тогда заварите и давайте тилу в промежутках между порошками от жара, если температура будет плохо снижаться. А белоцвет выпаивайте по половине чайной ложки как можно чаще: полоскать горло она все равно пока не может, маленькая еще.

Видя, что Лирамель собралась уходить, Тайе схватила ее за руку и тихонько сжала.

– Лир-ан-Кир, ты не представляешь, что значит для нас эта девочка! Это все, что осталось…

– Я представляю, – с болью ответила она, высвобождая руку. – Надеюсь, все будет хорошо. Ждите меня завтра или послезавтра.

В темнеющем городе постепенно зажигались окна. Мерцающие за занавесками свечи отбрасывали на снег бледные дрожащие тени. Небо, прояснившееся к обеду, снова затянулось сероватыми облаками и сыпало мелким тусклым крошевом.

Увидев знакомую фигуру, тяжело бредущую вниз по улице по направлению к Академии, Лирамель скинула капюшон и побежала вперед. Задержавшись в доме Витдана, она никак не могла придумать, как передать ему весточку, не заходя в гарнизон: идти домой в темноте не хотелось.

– Таммбор! – крикнула она, едва не упав на скользкой дороге. – Постойте!

Замерев, картограф грузно повернулся и, узнав ее, насмешливо приподнял брови.

– А! Лир-ан-Кир! Убежал-таки? Ну зря, зря…

Выдохнув, Лирамель мотнула головой.

– Простите, дело было срочное, – серьезно ответила она и, увидев, как тот нахмурился, поспешила добавить: – У Витдана дочка занемогла, а он на дежурстве и попросил проведать… Вы не передадите ему весточку?

– Передам, передам. Как она?

– Жар спал. Думаю, через недельку встанет. Скажите, что это… болезнь горла.

Таммбор покивал:

– Хорошо, не волнуйся. И иди уже домой, поздно. Поздравляю тебя со славным началом. Надеюсь, мы еще услышим о твоих подвигах.

Не ответив, Лирамель коротко поклонилась и повернула назад.

Свет в окнах гостиной горел так ярко, что, еще не дойдя до дома, она заподозрила неладное. Ее юный друг обычно берег свечи и зажигал одну или две, да и то если не ложился спать раньше, чем совсем стемнеет.

– Стоять! – послышался резкий окрик. – Имя и звание! Зачем пожаловал?

С облегчением выдохнув, Лирамель отсалютовала и привычно отрапортовала:

– Лир-ан-Кир, палечник… С этого дня. В доме Натана Квиста на постое.

– Тьфу! Ну ты даешь, парень! – Подойдя, офицер посветил фонарем ей в лицо. – А я и не узнал. Кто ж в такую темень-то шляется? Повезло тебе, что есть своя конура, в Академии бы давно на орехи получил за нарушение.

– А что происходит-то? – спросила Лирамель, покосившись на окна.

– Что-что! – передразнил офицер. – У генерала сегодня хорошее настроение, вот и обходит своих птенцов. У него их после войны, знаешь ли, больше двух десятков. И все такие же безмозглые, как твой дружок.

Похолодев, Лирамель недоверчиво прищурилась. То, что генерал являлся опекуном Натана, она помнила, но о его визите юноша не предупреждал. Впрочем, судя по всему, он и сам не знал.

«Господи, – подумала Лирамель, с волнением глядя на закрытую дверь и понимая, что не может сделать и шага. – Господи…»

– Ну, что застыл? – недовольно пробормотал офицер. – Иди давай! Мне не положено вообще-то тут мелькать.

Глубоко вздохнув, она протянула руку и повернула дверное кольцо.

Со стороны гостиной доносились приглушенные голоса и раздавался низкий басовитый смех. Почувствовав, как на глаза навернулись слезы, Лирамель шмыгнула носом и, быстро скинув плащ, машинально повесила его на вешалку.

«Мне нужно сделать это сегодня, – тяжело дыша, она нервно сцепила руки, – другой возможности может и не представиться».

– Эй, – выглянув из-за двери, Натан удивленно моргнул. – Ты чего стоишь? Мы тебя уже час ждем, второе стынет!

Видя, что Лирамель медлит, юноша взял ее под руку и решительно ввел в гостиную.

– Мой господин, – улыбаясь во весь рот, обратился он сидящему за столом Аармани, – ваш новый палечник, Лир-ан-Кир, сын лорда Анкира из Айры.

– Наслышан уже, – благосклонно кивнув, дядя указал на свободный стул слева от себя. – Проходи, парень, я не кусаюсь.

Поклонившись, Лирамель обошла стол и, сев, опустила голову. Судя по разнообразию блюд, ужин генерал принес с собой. Такой роскошной трапезы ей не приходилось видеть давно. Несмотря на нервное напряжение, устоять перед залитыми белым соусом фрикадельками из баранины было просто невозможно.

Неловкая тишина давила на уши. Подождав, пока она торопливо доест, Аармани положил ладонь на ее плечо.

– Ну а теперь рассказывай, бравый воин, откуда ты и с чего такая прыть и прилежание? Натан тут уже поведал кое-что о твоих успехах... Да я и сам слышал. Особенно про случай с Рэмака. Хоть и не поблагодарил тогда, но и не забыл.

Ободряюще кивнув Лирамель, Натан собрал пустые тарелки и, сославшись на необходимость поставить чайник, поспешно ушел, прикрыв за собой дверь.

– Мой генерал… – прошептала она и, встав, поклонилась. – Я бы хотел поговорить с вами наедине, если позволите.

– Что ж, изволь, – несколько удивленно отозвался он. – Что случилось, офицер? Чем могу помочь?

Опустившись перед ним на колено, Лирамель взяла его руку и поцеловала прежде, чем Аармани успел ей помешать.

– Дядюшка, – истово прошептала она, поймав его взгляд. – Торав аротэ, вэр ан – рэки Ли, сайэро Лирдан…[2]

Вздрогнув, генерал сдвинул к переносице седые брови и пристально вгляделся в ее лицо.

– Ты… – Взяв со стола недопитый бокал, он сделал глоток. – Кайл перерыл все Королевство, даже меня допрашивали… Как тебе это удалось?

Виновато отведя глаза, Лирамель сникла и тихо ответила:

– Я спрыгнула с Тропы уже над лесом. Едва не разбилась. Потом отправила гонца в Айру и добралась до Бартайоты. Вы – единственный, кому можно было верить, и…

Не дав договорить, Аармани подался вперед и обнял ее с такой силой, что у Лирамель перехватило дыхание.

– Мы уже потеряли надежду, – прошептал он ей на ухо. – Даже Параман.

– Как он? – встревоженно спросила Лирамель, нехотя отстраняясь. – Как Карл?

– Оба живы. Но обстоятельства складываются тяжелые. Без Фалинор я стал слабее, да и Лафаста, похоже, сумели прижать. Нам придется сложновато.

– Мне нужен хотя бы его нейтралитет, – быстро сказала она, оглянувшись на дверь. – Я попробую поднять аллотаров, но прежде мы должны убедиться, что север не поддержит Кайла. В численном меньшинстве он не решится мне противостоять. Нельзя допустить войны, дядя!

– Я понимаю. Но потребуется время. Следует действовать незаметно. На юге Параман уже полгода уговаривает тех, кто остался верен. Кое-чего он добился, но этого мало. Все боятся Кайла.

– Даже Морлот? – упавшим голосом спросила Лирамель.

– Да, но пока он на посту, Тир с нами: все его офицеры преданы тебе. Беда в том, что Кайлу об этом тоже известно. Я действую более скрытно, у него пока нет доказательств.

– А что с границами?

Досадливо махнув рукой, Аармани скривился.

– Он держит их под наблюдением. Не знает точно, сумела ли ты достигнуть Княжества или нет. Так просто на ту сторону не перейти.

Лирамель зло улыбнулась и, встав, с вызовом расправила плечи.

– Я знаю, как все устроить. Но вы правы, нужно время. Я и сама это понимаю.

– Ты так уверена, что Княжество тебя поддержит?

– Не то чтобы уверена, но надеюсь. Иначе все бесполезно. С двумя гарнизонами я не стану бросать Кайлу вызов и ввергать Королевство в братоубийственную смуту. Только вот как вытащить тогда Карла, ума не приложу. Но принести его в жертву я не дам, как и своих сыновей. Поэтому да, дядя, можно сказать, что я уверена.

Услышав шаги Натана и звон посуды, Лирамель села на свое место.

– Связь будем держать через Таммбора, – не поворачивая головы, сказал Аармани и, услышав ее смешок, укоризненно поцокал. – Можешь ему верить – человек надежный. На слабости не смотри: он мастер играть в такие игры. Ни разу никто не заподозрил.

Толкнув спиной дверь, Натан, пятясь, зашел в гостиную.

– Помоги-ка мне! – не глядя, попросил он Лирамель.

Поднявшись, она взяла у него чашки и ловко расставила на столе, а вазочку с печеньем пододвинула поближе к Аармани.

– Я сейчас, это еще не все, – виновато улыбнулся Натан и вновь поспешил на кухню.

– Дядюшка, – выдохнула Лирамель, – нужно, чтобы вы нашли возможность перевести Витдана в статус боевого стопника.

– Зачем?

– Мне будет опасно участвовать в Играх, а ниже стопника к границам вы никого не направите. Витдану я вполне доверяю.

Кивнув, Аармани взял круглое печенье и с улыбкой протянул ей.

– Поешь, – ласково сказал он. – Я его знаю, хороший офицер. Но будь осторожнее, Кайл ни перед чем не остановится. – Заметив ее встревоженный взгляд, он покачал головой. – За меня не волнуйся, я не подпускаю к себе Посвященных. Герцог Керн в свое время оказал хорошую услугу, передав кое-какие документы против Совета.

Почувствовав, как пропустило сердце очередной удар, Лирамель наклонилась к его уху и едва слышно прошептала:

– Сделайте все возможное и невозможное, чтобы защитить Карла… – От волнения у нее перед глазами замелькали черные точки. – Герцог Керн и герцогиня Тарина – его дед и бабка, дядюшка. Это наш долг.

С ужасом отшатнувшись, Аармани встал.

– Что ж вы молчали?.. – упавшим голосом произнес он, разом ссутулившись, словно на его плечи легла неимоверная тяжесть. – Почему не сказали раньше?

– Я и сама узнала только после войны. Карл заверил, что отец велел возвести на трон меня, хотя знал, что я не продолжу Род. Таково было его видение.

– Про это я знаю, – взяв себя в руки, ответил дядя. – Но в свете всего остального… – Покосившись на дверь, он постучал пальцами по столу. – У меня есть свои уши в замке, но все, что я могу – это наблюдать. Впрочем, Карл умный мальчик, он сам себя спасает. А вот Кристиан… Знал бы я раньше! Подозревал ведь, что Фалинор темнит, но не поверил, не понял…

– Мой брат жив, – твердо сказала Лирамель. – Я бы почувствовала, если бы он погиб.

– Тогда не все еще потеряно. – Заложив руки за спину, Аармани отошел к окну и осторожно приоткрыл занавеску. – Поборемся, Ли. Обязательно поборемся. Кайл хитер, да только хитрость – это еще не все. Я тоже не прост.

– А вот и чай! – Таща тяжелый пузатый чайник, Натан просеменил к столу. – Простите, задержался, никак не закипал.

Остаток вечера они провели за теплой беседой о делах гарнизона и последних сплетнях, по большей части забавных и пустых. Сдерживая улыбку, Аармани прошелся по уже ставшей легендой попойке старших офицеров во «Вратах Севера» и рассказал, как под утро его личной охране пришлось разыскивать половину наставников.

– Я замял это дело: пари все-таки, – отсмеявшись, поделился он. – В конце концов, за столько лет ребята впервые собрались вместе. Трудно было ожидать чего-то другого.

Ближе к полуночи, посетовав на то, что совсем заморозил стражу, Аармани пожелал Натану успешной учебы и, благосклонно кивнув Лирамель, вышел на улицу. Спустя пару минут послышалось тихое ржание и перестук копыт.

– Иди спать, – увидев, что она зевнула, Натан сунул в рот оставшееся печенье и сгреб чашки. – Я сам управлюсь: мне на завтра дали отгул.

– Спасибо, – искренне произнесла Лирамель, чувствуя, как тяжелеет от усталости голова. – И спокойной ночи.

– Угу.

Поднявшись в свою комнату, она заперла двери и, затеплив свечу, переоделась в ночную сорочку. Завтра ей тоже можно было встать попозже.

Достав из-за ворота крестик, Лирамель сняла с него чехол и, щурясь от света, поцеловала. Еще один маленький шаг был сделан.

* * *

Отдав поводья подбежавшему слуге, Параман некоторое время постоял, глядя на обитые толстым черным железом дубовые двери. Четыре ступени, истертые многими поколениями, помнили его совсем мальчишкой. Он не наведывался домой уже много лет, а жену не видел почти год. Они с Флоран привыкли и к более длинным разлукам, но в этот раз все было по-другому: он действительно мог не вернуться.

Оглянувшись на Марка, с интересом осматривающего светло-серые стены крепости, Параман ободряюще улыбнулся. Выбор Лирамель, исключая ее решение прервать Род, стал ему понятен. Хэмали умел быть верным – без условностей, без оговорок. Такую верность Параман встречал лишь в третий раз за свою жизнь.

– Что ж, – нарочито небрежно произнес он, – добро пожаловать в мою вотчину, Маркос. Здесь мы какое-то время будем в безопасности.

С сомнением посмотрев на него, Марк беззвучно засмеялся.

– Мне напомнить, сколько раз я слышал это за последние месяцы? – спросил он, похлопав ладонью по ножнам.

– Нам просто не везло, – пожав плечами, Параман недоуменно взглянул на дверь. Он послал голубя еще накануне, и было несколько странно, что их не встречали.

– В чем дело? – тут же насторожился Марк, привычно занимая место справа и немного позади. Сжав рукоять меча, он завел покалеченную руку за спину.

– Спокойно, – не поворачивая головы, произнес Параман. – Это мой дом. Тут каждый человек проверен и надежен. Насколько возможно, конечно. Думаю, или голубь не долетел… Или нас ждали позже. Пойдем.

Решительно шагнув к ступеням, он в два шага подошел к двери и толкнул ее от себя. Дверь оказалась не заперта.

– Отец!

Обернувшись, Параман застыл. Подобрав шерстяные юбки, через двор к ним бежала высокая черноволосая девочка-подросток. Узнав в ней Фэй, он тепло улыбнулся и раскрыл объятия.

Едва не сбив его с ног, дочь счастливо засмеялась.

– А мы ждали вас только к вечеру! Мама ушла к Тутами-Тами выбирать барашка на ужин!

– К Тутами-Тами? – едва выговорив, переспросил Параман, любуясь ее синими глазами. – Что еще за скороговорка такая?

Фэй смешно сморщила нос:

– Ты правда забыл? Моя кормилица, Тамира! Я же всегда ее так звала!

Выгнув бровь, Параман не нашел что ответить. События тринадцатилетней давности уже стерлись из памяти, уступив место тревожным мыслям и бесконечным планам.

– Теперь вспомнил, – солгал он, чтобы не огорчать дочь. – А где остальные?

Неопределенно махнув куда-то в сторону ведущей на второй этаж лестницы, Фэй обернулась к Марку.

– Рада вас видеть, – слегка покраснев, сказала она ему и, вывернувшись из рук Парамана, добавила: – Сейчас я их позову. И Картала тоже. Вы его не узнаете! Они с Парфом сводят нас с ума! Такие сорванцы!

Немного побледнев, Марк кивнул. Он старался не показывать, как тяжело ему было в разлуке с собственными детьми, но Параман, который давно нес такую же ношу, понимал все без слов.

– Я отпишу в Бартайоту, как только станет поспокойнее, Марк. Быть может, на севере о ней что-нибудь слышали.

– Не нужно. – Марк слегка поддел мыском сапога лежавшую на полу сухую веточку. – Не буди лихо. Когда настанет время, она сама даст о себе знать. Подождем.

Крики и визг, раздавшиеся откуда-то сверху, заставили их отвлечься. Таща за собой упирающегося и орущего во все горло плотного черноволосого ребенка, Фэй пыталась спуститься с лестницы. За ней, хохоча так, что по вестибюлю загуляло эхо, спешила Фанола. Она мало изменилась, только немного подросла. Парф, которого Параман все еще помнил круглым и неуклюжим младенцем, стал довольно худым рыжеволосым мальчишкой. Ткнув в бок верещащего Картала, он выкрикнул что-то победоносно-нечленораздельное и почти кубарем скатился с лестницы, обогнав обеих сестер.

– Твой сын, похоже, остался себе верен, – поморщившись, Параман покосился на Марка. – Сразу видно нашу кровь.

Тяжело взглянув, Хэмали молча повернулся и, выйдя на улицу, быстро спустился, едва не запнувшись на последней ступени. Помедлив, Параман знаком велел Фэй подождать и шагнул следом за ним.

– Прости, друг, – мрачно сказал Марк, отвернувшись от крыльца. – Тебе действительно безопаснее остаться здесь. Все, что ты мог сделать, уже сделано, а направлять своих сторонников ты сможешь и из вотчины. Отдохни.

Параман нахмурился и, взяв его под руку, отвел подальше.

– Что ты удумал, Хэмали? Погеройствовать захотелось? Сам же сказал – нужно ждать.

– Сказал, – согласился тот. – Но не могу.

– А что можешь? – остановившись, жестко спросил Параман. – Думаешь, найдешь ее?

– Нет. Искать не стану. – Задумчиво взглянув в ту сторону, куда парой минут ранее слуга увел их лошадей, Марк некоторое время молчал, а затем, будто решившись, произнес: – Хочу навестить Тори. Потом, если согласится, вместе с ним отправлюсь в Тир. Ты ведь сам говорил, что генерал Морлот нам предан. Пока он во главе гарнизона, мы с Эринма будем там в безопасности… – Положив ладонь ему на плечо, Марк улыбнулся. – Если Кайл решит переставить фигуры, вам с Лирамель понадобятся свои люди в Тире.

– Что ж, – на мгновенье обернувшись к ожидающим на пороге детям, Параман кивнул. – Я не имею права тебе запрещать. Поступай как знаешь. Ты видел достаточно, чтобы осознавать, на что идешь. Только не переоцени свои силы. Твоя смерть будет для нее не самой лучшей новостью.

– Понимаю. Но мне просто необходимо хоть что-то делать.

Отстегнув от пояса кошель, Параман протянул его Марку:

– Объездную дорогу на Горгот найдешь?

– Найду. Это не сиюминутное решение, Параман. Я все обдумал еще в Сапфоре… Просто хотел увидеть сына, убедиться, что с ним все в порядке.

– Так хотя бы обними его. Неизвестно, когда еще встретитесь, да и встретитесь ли вообще…

Опустив взгляд, Хэмали едва заметно мотнул головой:

– Не могу. В глаза его смотреть не могу. Да и зачем, если он меня даже не помнит? Вот закончится все, тогда и…

Параман легонько толкнул его в плечо.

– Иди, раз решил. Я пошлю Тори весточку, чтобы тебя ждал. И Морлота тоже предупрежу. Двигайтесь вдоль восточной границы. Там сейчас не должно быть лишнего народа.

Уже подойдя к ступеням, Параман еще раз обернулся и, приложив руку ко рту, крикнул:

– Возьми Снежка! Он выносливее твоей черной развалины!

Махнув на прощание, Марк накинул на голову капюшон и зашагал в сторону конюшен.

Маленький Парф, которого Фэй безуспешно пыталась оттеснить от входа, увидев, что Параман возвращается, тут же спрятался за ее юбку.

Прикрыв за собой дверь, Параман поцеловал подставившую щеку Фанолу.

– И кто у нас тут? – Аккуратно взяв Парфа за руку, он опустился перед ним на одно колено и с улыбкой спросил: – Ты говорить-то уже умеешь? Или только бегать научился?

– Нет, – буркнул сын, вжав голову в плечи. – Нет!

– Нет – не умеешь или нет – не научился бегать? – приподняв бровь, уточнил Параман.

– Нет! И – нет! – уже с вызовом выпалил Парф.

– Все он умеет, – засмеялась Фэй. – Когда надо, говорит без умолку. А уж врет как, если мать за шалостью поймает! Мы зовем его «лорд по имени “нет”». У них с братом игра такая. Спроси Картала, сам увидишь.

– Хм… – Встав, Параман с интересом взглянул на племянника. – Ну а вы, молодой человек, говорить умеете? Или только орете?

Мальчик с готовностью кивнул:

– Да. И – да.

Хмыкнув, Параман потрепал его по черным кудрям и, серьезно взглянув в глаза дочери, сказал:

– Прикажи занять их чем-нибудь. Мне нужно переговорить с управляющим. И как мать вернется, пусть накроют стол. Я устал с дороги.

– Лорд Салван здесь, – приглушенно ответила Фэй. – Мы опасались тебе сообщать, но его опекуна нашли мертвым. Он отправился в замок... Недели две назад. Мама пыталась разузнать, как это случилось, написала Олону, но он так и не ответил. А потом один из стражников Салвана шепнул мне, что король сам отдал приказ.

Помрачнев, Параман кивнул.

– Значит, я вовремя. Не волнуйся, разберусь с этим. Как сам мальчик?

– Переживает, – неопределенно ответила Фэй. – У меня создалось впечатление, что он знает больше, чем говорит. Побеседуй с ним, как будет возможность.

Поцеловав ее в лоб, Параман еще раз взглянул на сына и поспешил в свой кабинет. Не считая немного обветшалой краски на стенах, все вокруг осталось таким же, как и раньше.

Вопреки опасениям, отчеты о последних поступлениях в казну оказались в порядке. После всех событий с Рэмака и Каэлами, отголоски которых еще разносились во всех частях Королевства, Параман всерьез опасался последствий со стороны Тарэма. Жрец не привык оставаться в долгу и прекрасно знал, что вотчина Парамана, как основного виновника финансовых потерь Каэлов, приносит хороший доход. Лаусенс был одним из немногих городов Королевства, поставляющих баранину и озерную рыбу. Кроме того, последние лет пятьсот большинство состоятельных людей предпочитали закупать шкуры и заказывать обувь у местных мастеров.

Отложив бумаги, Параман встал и, подойдя к окну, задумчиво посмотрел на сереющую невдалеке стену. В дни ярморочных торжеств крепость уже давно не вмещала приезжих. Еще отец приказал выстроить целую улицу за крепостным валом, где все желающие из окрестных селений могли вести свободную торговлю. Только в последние десять лет вдоль улицы выросло еще с полдюжины деревянных домов, основная часть которых предназначалась для постоя.

«Как быстро идет время», – с грустью подумал Параман и открыл окно. В лицо подул холодный ветер. Запах весны еще не ощущался, но лед на озерах со дня на день должен был потемнеть, а в перелесках уже наверняка опушилась ива.

Скользящие частые шаги за приоткрытой дверью заставили его улыбнуться. Походку Флоран он мог узнать среди тысяч: и по стесанным каменным плитам, и по мягкой траве, и по дощатому полу она ступала одинаково.

Жена вошла тихо и некоторое время стояла на пороге, ожидая, что он обернется. Но Параман не спешил, не хотел видеть слезы в ее глазах. Она всегда плакала, когда он возвращался. Фло было трудно сдерживать чувства.

Подождав, пока она успокоится и встанет рядом, Параман прижал ее к себе и вздохнул.

– Я… – внезапно вздрогнув, Флоран коснулась ладонью его груди и, нахмурившись, пристально вгляделась в глаза.

– Что? – улыбнувшись, спросил он, проведя рукой по ее волосам и с болью заметив посеребрившую виски седину.

– Нет, ничего. Наконец-то ты вернулся. Я столько всего хочу тебе рассказать…

– Расскажешь, – наклонившись, Параман поцеловал ее и, отстранившись от окна, плечом закрыл створку. – Какое-то время нас не будут трогать. Я был осторожен.

– А твой друг? Мне сказали, что он уехал?

– Верно. Надеюсь, ты не против еще немного позаботиться о нашем племяннике?

Засмеявшись, Флоран потянула Парамана за рукав к двери.

– Это маленькое чудище разбило мне сердце. Стены Лаусенса еще не видели такого упрямца!

– Стены Лаусенса, – в тон ей ответил он, послушно идя следом, – видели столько чудовищ, что хватит на все Королевство: это же гнездовье Валлоров! А хуже Валлоров могут быть только Каэлы!

– Какой кошмар, Ваше Высочество, – лукаво взглянув, Флоран укоризненно покачала головой. – Что же вы не предупредили меня об этом, когда клялись в вечной любви и изображали ягненка?

– Запамятовал… – усмехнулся Параман. – О некоторых недостатках иногда полезно забывать.

Душераздирающее блеянье, раздавшееся где-то внизу, вызвал у Фло тяжелый вздох.

– Твой сын выпустил барашка, – обреченно простонала она. – Прощай наш ужин: я не закрыла дверь.

– Спокойно, моя герцогиня, – обнажая меч, сказал он, повернув к лестнице. – Сейчас мы все исправим.

– Герцогиня? – Недоверчиво взглянув на него, Флоран остановилась.

Параман покачал головой.

– Пора выходить из тени, хватит уже. Я больше не хочу прятаться. Да и положение Фэй обязывает.

Дружный взрыв хохота и обиженный плач, заставили их поспешить. Судя по грохоту и топоту, ягненок в упор не видел распахнутой двери и пытался найти спасение в столовой.

– Ковер! – в притворном ужасе воскликнула Флоран, схватившись за перила. – Только не на ковре, Парамани! Прачки потом не отстирают кровь!

– Ковры давно пора менять, – улыбнувшись, откликнулся он. – Как и нашу жизнь, Фло. Зови слуг, пусть разжигают огонь и готовят вертел.

[1] Имеется в виду ромашка лекарственная и липовый цвет (прим. автора)

[2] Взгляните внимательнее, это я – маленькая Ли, дочь Лирдана. (Древний язык)

Часть 3, Глава 1

Глава 113-14 апреля 3143 года по исчислению Малого Мира, Бартайота и окрестности; 13 апреля 3143 года, Тир.

В преддверии очередных Игр большинство забот, обычно занимающих умы обитателей Академии, отошли на второй план. На тренировках и лекциях, в коридорах и спальнях, ночью и днем обсуждались выбранные кандидаты, их шансы и варианты пар. Косточки перемывались не только участникам, но и их семьям, наставникам и даже генералам. Старшие офицеры, попавшие под общее настроение, заключали между собой пари, а обычно невозмутимые преподаватели периодически сходились в коротких словесных стычках, оспаривая свое видение тактики, которой должны были придерживаться их подопечные.

Пользуясь удобной возможностью, Аармани раз по пять на дню отправлял голубиную почту во все гарнизоны, снова и снова обговаривая детали предстоящих торжеств и тайно передавая весточки верным ему и Лирамель людям. Бартайоте не впервой было принимать у себя Игры: гарнизон побеждал в них с завидной регулярностью, уступая только Горготу и Тиру. Южные крепости получали честь зваться победителями гораздо реже, и потому соперничество между северными и южными гарнизонами частенько выходило за рамки Игр и выливалось в личных поединках молодых офицеров.

Лирамель, которая вновь выпала из своего звена, дружно отложившего учебу до окончания соревнований, успешно сдала выпускные испытания на звание боевого ручника. Пока не было известно, прибудет ли Кайл, вопрос о ее участии в Играх не поднимался. В донесениях, которые время от времени приходили из замка, говорилось, что дядя рассматривал возможность приехать в крепость тайно. Сами по себе соревнования его не интересовали, но они являлись хорошим предлогом, чтобы разобраться с Морлотом, поскольку обстановка в Тире накалилась уже до предела, и если бы Кайл явился туда лично, даже те, кто был готов против него выступить, могли бы пойти на попятную. Лирамель боялась этого больше всего. Без тирского генерала их с Аармани план мог оказаться под угрозой срыва.

Плохой новостью стал и проявляемый Кайлом интерес к Княжеству. Он трижды тайно отправлял к аллотарам посольство, и только в последний раз, этой весной, Дарита, которая встала во главе своего народа, подписала договор о мире, заверив, что не имеет никаких планов вмешиваться во внутренние дела Королевства. Остальные предложения она отослала перечеркнутыми, написав Кайлу короткое письмо с просьбой закрыть границы и более ее не беспокоить. Никакие отношения с Королевством она поддерживать не собиралась.

Накануне приезда гостей и кандидатов из Тира Аармани передал через Таммбора записку, в которой просил Лирамель еще раз обдумать свое решение искать помощи в Княжестве. Было очевидно, что в положительный исход ее авантюры он теперь не верил.

«Нам лучше действовать осторожно и попытаться договориться с Горготом, – писал генерал. – Возможно, Сапфор тоже поддержит тебя, тогда небольшой переворот будет вполне оправдан. Привлекать аллотаров после всего, что было, неразумно. Прошло слишком мало времени, и народ за тобой не пойдет».

Попросив Таммбора подождать, Лирамель обмакнула перо в чернила.

«Это наш последний шанс, дядя, – сдерживая волнение, вывела она, оставив у заглавной буквы небольшую кляксу. – Прошу вас как Глава Рода и как дочь человека, от которого вы не отвернулись даже под страхом смерти. Тир вот-вот поднимется, и Кайл будет вынужден подавить бунт. Вы знаете, он сделает это любой ценой, даже если придется вырезать все офицерство гарнизона. Мы должны предупредить Морлота. Нельзя допускать никаких волнений. Пусть ждут. Игры – слишком хороший предлог, чтобы его упускать. У нас будет много свидетелей, и новость распространится по Королевству со скоростью лесного пожара. Дяде придется ответить на вызов – этого потребует безопасность его власти. Прошу вас! Умоляю! Сделайте так, как мы договаривались, и предоставьте остальное мне. Если я потерплю неудачу, он не сможет обвинить вас в измене».

Переведя дыхание, Лирамель покосилась на заглядывающего через ее плечо картографа и покачала головой, прося его не мешать.

«Наверное, вы осудите меня, – продолжила она, – и будете в своем праве, но я вынуждена рискнуть, даже понимая, что, возможно, потеряю шанс протянуть руку помощи брату. Мы не можем позволить Кайлу идти тем же путем, которым он всегда шел. Я не могу. И в свете пророчества – не стану. Поэтому прошу у вас помощи и поддержки. Пустите слух, дайте разгореться пламени! Мне потребуется не больше семи дней».

Поставив точку, Лирамель свернула письмо в трубочку и протянула Таммбору.

– Передайте как можно скорее.

– Ваше Величество, вы делаете ошибку, – прошептал он, облизав пересохшие губы. – Генерал осторожен, но он более опытен. Прислушайтесь к нему!

Встав из-за стола, Лирамель расстегнула ворот мундира и, взглянув на преподавателя сверху вниз, покачала головой.

– Я терпеливо жду вот уже три года – вдвое больше, чем собиралась. И ждала бы еще, если бы считала нужным. Раньше время работало на нас, теперь же каждая минута делает меня все слабее и слабее. Это обратный отсчет, Таммбор. Возможно, вам кажется, что я неосмотрительна, но это не так. Есть вещи, которые не объяснить словами. И я не стану пытаться их объяснить. Если вы со мной, то будьте до конца. Если нет – это ваш выбор. Только помните: однажды я уже поступила неразумно, отвергнув предложение Совета и бросив вызов Миэлю. Тогда дядя Аармани, равно как и все, кто присягал мне на верность, тоже решили, что мой выбор неразумен и заведомо обречен на неудачу.

Тяжело вздохнув, картограф спрятал записку за пазуху и, поклонившись, направился к двери.

– Да… – уже перешагнув через порог, он грузно повернулся и, едва не застряв в проеме, мрачно глянул на нее и сказал: – Мне жаль, Лир-ан-Кир, но сегодня вы постарались не в полную силу. Пересдавать будете?

– После Игр, – притворно расстроилась она, перебрасывая через плечо кожаный ремень груженой книгами сумки. – Благодарю за ваше время.

Подождав, пока он уйдет, Лирамель затушила светильники и, взяв свечу, вышла из темного кабинета, где они обычно беседовали. Здесь не было окон, а в ветреную погоду гудела вытяжка, что позволяло разговаривать без опаски.

«Я поеду, – подавив всколыхнувшуюся в сердце злость, подумала Лирамель. – Одна или с сопровождением, но поеду. Если княгиня окажет мне помощь, то дядя сдержит слово, равно как и Морлот. Если же нет…». Вздохнув, она передернула плечами и с вызовом вскинула голову. Нельзя было сомневаться. Не сейчас. Аармани не вовремя взялся ее отговаривать.

Во внутреннем дворе царила суматоха. Распахнутые настежь окна казарм отражали солнечные блики и сияли чистотой. Почти на каждом подоконнике проветривались одеяла и подушки, а на многих рамах красовались чьи-нибудь сохнущие портянки. В эти дни старшие офицеры не трогали учеников, закрывая глаза даже на нарушения устава.

С некоторым сожалением взглянув на опустевший коридор Третьей ступени, Лирамель замедлила шаг. Первые Игры ей удалось пропустить, сославшись на болезнь. Впрочем, гарнизон справился и без нее, тем более Витдан постарался представить все в наилучшем свете, рассказав, что их бравый Лир-ан-Кир заразился, ухаживая за его больной дочерью. В этот раз на нее возлагались куда большие надежды. Получив нашивки боевого ручника, она могла подняться еще выше, хотя по рангам Королевства стать стопником в том возрасте, под которым был записан Лир-ан-Кир, считалось не то что почетным – почти невозможным. Пример Лафаста не вдохновлял старых генералов: опыт и выслугу лет они ставили выше блестящих знаний и результатов.

Вняв ее просьбе, Аармани приблизил к себе Витдана, поручив ему Первую ступень. За два года офицер проявил недюжинное рвение и стал одним из кандидатов на место Второго стопника гарнизона. С Лирамель он сдружился настолько, что делился с ней всеми своими успехами и неудачами.

Натан, успешно окончив Первую ступень, перешел на Вторую, сдав фехтование на рекордно низкий для Академии балл. Будь на его месте кто-то другой, его бы давно исключили, но сын Уфара оказался настолько успешен в остальных предметах, что преподаватели сами просили Аармани позволить юноше продолжить обучение.

– Я тоже не дружен с мечом и арбалетом, – успокаивая Натана, объяснял Таммбор, который едва ли доставал макушкой до его плеча. – Зато никто не нарисует карты точнее. И уж поверь, мне было намного сложнее доказать свою нужность, чем тебе, сынок.

На малой площади вовсю шло сражение. Приостановившись, Лирамель свернула к группе наблюдающих за поединком офицеров и, подойдя, молча встала рядом. Ей требовалось немного успокоиться. Напряжение последних дней и неожиданное отступление Аармани от договоренностей выбили из колеи.

Оба участника оказались хорошо знакомы. Впрочем, за годы учебы она успела узнать почти весь гарнизон, не считая тех, кто поступил совсем недавно, да и то, по рассказам Витдана, многие имена новичков были на слуху. Офицер не скупился на слова, описывая проделки и проказы своих подопечных, которые подчас доставляли ему немало хлопот.

Дождавшись окончания боя и обменявшись с товарищами замечаниями по поводу нескольких спорных моментов, Лирамель поспешила к воротам. Нужно было собираться в дорогу.

«Я знаю, что ты не остановил бы меня, Карли», – подумала она и, на мгновенье зажмурившись, сжала кулаки. Каждый день праздного ожидания оставлял в душе тяжелое чувство вины. Лирамель ни на минуту не забывала о брате.

Знакомое лицо мелькнуло так быстро, что она вздрогнула и едва не обернулась. Лирамель сразу вспомнила старика, хотя видела лишь однажды и, как сейчас, в профиль.

«Шаддан, – всплыло в сознание имя. – Слава Богу, он ни разу меня не видел».

Остаток пути до дома Лирамель продолжала думать об этой случайной встрече. Несмотря на доводы рассудка, предчувствие упрямо било тревогу. Как и тогда, в лесу, ей хотелось развернуться и бежать.

– Где ты ходишь?! – Распахнув дверь, Натан буквально втащил ее внутрь. – Тебе тут письмо принесли, неизвестно от кого, но Витдан сказал – срочно! Наорал на меня, представляешь? Мол, почему не знаю, куда ты под вечер подевался! А я-то причем? Ты ведь не обязан мне докладывать!

Молча выхватив запечатанный конверт и проигнорировав раздавшийся вслед возмущенный вопль, Лирамель бегом поднялась в свою комнату и заперла дверь.

Приказ был заверен личной подписью и печатью Аармани. Ручнику Лир-ан-Киру предписывалось сопровождать боевого стопника Витдана к первому пограничному посту для подтверждения полученных от разведки донесений. Далее следовали краткие указания.

Безвольно опустив руки, Лирамель села на кровать и еще раз перечитала приказ. На дядю это было непохоже: слишком быстро он сдался, слишком странно звучали в свете их договоренности его инструкции. Особенно последний пункт, где им с Витданом приказывалось отбыть ночью и следовать через задние ворота.

«Что же случилось? – с тревогой подумала она и, услышав стук, закусила губу. – Может, плохие вести из замка? Или же Кайл решил лично со всем разобраться?»

В волнении встав, Лирамель затеплила свечу. На сборы времени уже не оставалось. Наспех свернув пару чистых рубашек и белье, она засунула их в сумку. Туда же положила лекарство и бинты – на всякий случай. Арбалет Лирамель решила не брать.

Натан стучал все настойчивее.

– Минуту… – Выдохнув, чтобы унять раздражение, она привычно взъерошила волосы, оправила черный камзол и, застегнув на груди плащ, прикрыла им зеленые нашивки боевого ручника.

Открыв дверь, Лирамель виновато улыбнулась встревоженному юноше и, похлопав его по плечу, спустилась вниз.

– Эй! Стой! – Нагнав ее, Натан, встал перед дверью. – Да что с вами сегодня такое? Лир-ан-Кир! Что происходит?

Мельком глянув, заперт ли засов, она развела руками.

– Прости, расскажу, когда вернусь. Меня срочно вызывают в гарнизон. Это связано с Играми, но распространятся не велено, поэтому и ты молчи. Если кто поинтересуется, куда я делся, скажи, что готовлюсь к соревнованиям.

– И сколько тебя не будет? – подозрительно спросил Натан, окинув ее быстрым взглядом.

– День или два, – соврала Лирамель. – Но если задержусь, панику не поднимай: генерал в курсе.

– Витдан тоже в этом замешан?

– Почему ты так решил? – удивилась она.

Натан усмехнулся.

– Он нервничал, и лошадь у него была явно не из гарнизона.

– Ну, лошадь – не повод думать, что он куда-то отправляется, – заметила Лирамель, осторожно его обходя. – Я, например, возьму из резервной конюшни.

– Это потому, что у тебя нет своей. Если бы была, вот тогда бы я поглядел.

Она положила ладонь на дверное кольцо и тихо произнесла:

– Натани… Я прошу тебя, никому ни слова. Это важно, правда. Если бы мог, я бы сказал, но нельзя.

– Хорошо, – серьезно ответил юноша. – Иди, раз нужно. От меня никто ничего не услышит, обещаю.

Кивнув, она отодвинула засов и открыла дверь. На улице уже смеркалось, и на далеких стенах крепости зажгли огни.

Накинув капюшон, Лирамель запахнула плащ и, свернув в узкую улочку, начинающуюся сразу за их домом, направилась вниз. Сегодня она хотела пройти другим путем. С этого дня Бартайота перестала быть для нее безопасной.

Витдан ждал возле ученических конюшен. Рядом с ним, к немалому удивлению Лирамель, стояли, держа под уздцы лошадей, еще два офицера – Рэйн Миссара, которого она не видела с того дня, как он едва не натравил свое звено на несчастных Рэмака, и Таммбор. Последний, судя по виду, был крайне недоволен и выглядел встревоженным.

– Где тебя носило? – без гнева, но с явным раздражением спросил Витдан, передавая Лирамель поводья. – Мы уже минут двадцать тут глаза всем мозолим!

– Как получил, так и пришел, – огрызнулась Лирамель, впервые, пожалуй, дав ему отпор. Правда, сразу же пожалела об этом, поскольку Витдан расстроенно нахмурился и, молча отвернувшись, вскочил в седло.

– Еду, надеюсь, кто-нибудь догадался захватить? – проворчал картограф, подведя свою лошадь к поставленным специально для него деревянным ступенькам. Тяжело подтянувшись, он поднял ногу и едва не упал, потому что лошадь, испуганная его пыхтением, шагнула в сторону. – Проклятье! – выругался Таммбор, отдуваясь. – Триста лет не сидел в седле… Чтоб тебя, Аармани!

Насмешливо фыркнув, Рэйн придержал кобылу.

– О, да у вас тут целый мешок, наставник! – присвистнул он, заметив увесистые сумки. – Мы же только туда и обратно!

– То-то и оно, молодой человек, – беря поводья, ответил картограф. – Пока туда, пока обратно…

Подъехав к Витдану, Лирамель похлопала его по ноге, заставив обернуться.

– Извини, – тихо сказала она. – Я погорячился.

– Нам нужно как можно скорее покинуть крепость, – шепнул он в ответ. – Не нравится мне все это. Канун Игр, завтра прибудут высокие гости, а тут такое. Если есть подозрения, что аллотары готовы нас атаковать, нужно закрывать крепости и поднимать все гарнизоны. К чему эти проверки? Мы можем потерять время.

– Умолкни, стопник! – грубо оборвал его Таммбор. – Не лезь в то, чего не понимаешь. Генерал знает, что и как, а наше дело – исполнять приказ.

– Я всего лишь пытаюсь понять, – уже спокойнее объяснил Витдан. – Не кипятись.

Тронув поводья, Лирамель развернула лошадь к верхним воротам. Уже в начале пути их преследовали ссоры, и это было плохим знаком. Зачем Аармани послал с ней своего человека, она понимала: Таммбор имел немалое влияние в Академии и, кроме того, мог подтвердить перед офицерами ее слова. А вот присутствие Рэйна смущало.

«Это будет непросто», – стараясь держаться поближе к Витдану, вскользь подумала она и успокаивающе погладила напряженную шею своей кобылы: животное отчего-то нервничало.

Взрыв хохота, донесшийся с нижних этажей казарм, прервал тихую беседу, которую вели между собой Рэйн с Таммбором.

– Первая ступень гуляет, – усмехнувшись, картограф обогнал Лирамель и, подъехав к Витдану, что-то шепнул ему на ухо.

– Это не мои, – уверенно ответил тот, оглянувшись на мерцающие окна. – На что спорим?

– На пинту бодяги, – тут же отозвался Таммбор. – Каждому.

– Идет, – кивнул Витдан. – Как вернемся, промочу горло за ваш счет, умники.

Лирамель улыбнулась. Поток, доставшийся ее другу, был самым шумным за последние пару лет, зато все новички как на подбор показывали отличные результаты. Заслуга Витдана в этом была немалая. И ученики, и наставники звеньев его любили и уважали. Лирамель не сомневалась: раз Витдан считал, что ребята не будут шуметь, значит, так оно и было. Словами офицер бросаться не привык.

Дальше, вплоть до ворот, ехали молча. Охрана, стоявшая на выходе, пропустила их без вопросов. Там же, на посту, запасливый Таммбор взял пару факелов.

За крепостью дышала весенней прохладой апрельская ночь. Северо-восточный тракт, видимый уже от малых ворот, мигал сотнями огней. Гости стекались в Бартайоту даже после заката.

Подняв голову, Лирамель взглянула на звезды и крепче сжала поводья. В темнеющем перед ними поле едва заметные тропинки сливались с пожухлой травой. Кобыла Витдана то и дело уходила вперед. Она хорошо знала путь: в последний год Аармани иногда посылал стопника к границам на короткие дежурства вместе с молодыми офицерами.

– Таммбор, – дождавшись, пока картограф немного отстанет от остальных, Лирамель поравнялась с ним и шепотом спросила: – Что произошло? Почему такая внезапная перемена?

– Мне не велено говорить, – едва слышно ответил он. – Узнаете по возвращении.

– Что значит «не велено»? Вы забываетесь…

– Да ладно тебе, Лир-ан-Кир! – нарочито громко пробасил Таммбор, ударив короткими ногами по крупу, так что его лошадь протестующе фыркнула и сбилась с ритма. – Нам бы ночь продержаться!

Задохнувшись от гнева и возмущения, Лирамель стиснула зубы. Своеволие Аармани становилось опасным. Как и Параман, дядя пытался руководить ею на свой лад, забывая, что она – Глава Рода. Только один человек мог позволить себе принимать решения наравне с ней – ее брат и названный отец. Больше никто. Настала пора брать все в свои руки.

К полуночи, чувствуя, что начинает засыпать, Лирамель по привычке легла вперед и, обняв лошадь за шею, закрыла глаза.

– Эй! – послышался рядом громкий возглас.

Вздрогнув, она почувствовала, что проваливается куда-то, но понять, где верх, где низ, не успела.

Удар пришелся на здоровое плечо и частично смягчился травой, поэтому боль была несильной. Лирамель больше испугалась.

Засмеявшись, Витдан спрыгнул на землю и, протянув ей руку, помог подняться.

– Ну ты даешь, друг, – улыбнулся он. – А я-то думал, что так притих… Давно уснул?

Взглянув на занимающуюся на востоке зарю, Лирамель кивнула.

– Буду первым в карауле – выспался. – Она отряхнула с черных брюк налипшие травинки и комочки земли. – Привал скоро?

– Чуть позже, – сказал подъехавший к ним Рэйн. – Мы уже достаточно далеко от крепости, но лучше, если дойдем до границы под вечер. Чем меньше сторонних глаз, тем безопаснее.

– Согласен, – пробубнил Таммбор и, поймав ее взгляд, нахмурился. – Ты как? Сильно ушибся?

– Нет, пустяки. – Обернувшись к лошади, Лирамель легко вскочила в седло. – Простите, что напугал: я отвык от таких путешествий.

– Вот и нечего привыкать, – по-доброму проворчал картограф. – Поехали уже, у меня в животе бурчит!

Солнце медленно вкатывалось на небо, золотя еще молодую зеленую траву. Весна ворвалась в Королевство, словно выпущенная из лука стрела. Даже на севере, где в это время обычно лежал снег, уже вовсю цвели фиолетовые и белые крокусы.

Скинув капюшон, Лирамель подставила лицо теплым лучам. Напоенный цветочным ароматом ветер взъерошил ее короткие волосы и поцеловал в лоб, словно приветствуя после долгой разлуки. В душе вспыхнуло странное нетерпение: захотелось сорвать лошадь в галоп и нестись навстречу солнцу. Увы, уставшая за ночь кобыла покорно плелась вперед и, похоже, думала только о сочной траве и отдыхе.

– Прива-а-ал, – зевнул Витдан, сворачивая с дороги к кучковавшимся у обочины кустам. – Таммбор, костер нам нужен или так обойдемся? Что ты там набрал?

– Или так, – скорчив недовольную гримасу, картограф с тоской взглянул вниз. – Господа, мне бы слезть как-нибудь, не то ведь скачусь не лучше Лир-ан-Кира…

Засмеявшись, Рэйн с Витданом подхватили толстяка под локти и, едва не упав вместе с ним, помогли спешиться.

В объемной сумке оказалось столько еды, что на плаще, который расстелила Лирамель, не хватило места.

– Сливки – мои, – ревниво притянул к себе фляжку Таммбор. – Мне их жена лично дала. Все остальное разбирайте.

Хмыкнув, Витдан взял вареный окорочок и пару запеченных румяных клубней. Лирамель есть вообще не могла, но для вида надкусила яблоко и отпила немного молока.

Через полчаса, позавтракав и расседлав уставших лошадей, офицеры улеглись спать, и вскоре раскатистый храп Таммбора разнесся над равниной, заглушая шелест ветра в листве и травах.

Сев по-турецки у самой дороги, Лирамель достала маленький стилет и стала на память чертить карту Княжества. Она настолько увлеклась, что вывела даже горную гряду, все изломы которой знала наизусть.

– Ба! – Напугав ее, Рэйн осторожно присел на корточки и с интересом взглянул на рисунок. – Вижу я, слухи были правдивы: картограф из тебя отменный! Только с крепостью ошибся – не тут она, ниже.

– Тут, – возразила Лирамель. – Ниже начинается плато, а потом земля идет под уклон. Я видел подробную карту. И даже копировал ее несколько раз. – Она внимательно взглянула на его спокойное лицо и, подумав, спросила: – Как ты считаешь, действительно ли это движение у границ что-то означает или генерал просто перестраховывается?

Рэйн пожал плечами.

– Мне кажется, второе. Хотя кто поймет этих дикарей? На наше счастье, Миэль сгинул, так что при любом раскладе мы сильнее.

– А по мне, войны нельзя допускать, – возразила Лирамель. – Нужно договариваться.

– С кем? – усмехнулся офицер. – Вряд ли они когда-либо собирались или соберутся вести с нами диалог, Лир-ан-Кир. И до войны, и сейчас – картина одинаковая. Границы охраняются, разведчиков или убивают, или выдворяют вон. Тебе, кстати, Аармани написал, что нам придется топать к Трем Холмам?

Удивленно приподняв бровь, Лирамель мотнула головой.

– Нет, только о проверке и…

– А… – перебив, протянул Рэйн. – Ну, значит, решил не рисковать – бумага есть бумага. Мне и Таммбору он сообщил лично.

– Сообщил о чем? – скрыв за любопытством страх, спросила она, сжав в ладони стилет.

– Да разведчик наш, тот, который голубя отослал в крепость… Аллотары на него напали, но добивать не стали, бросили как безнадежного, а почтовика не заметили. Аармани в донесение сразу не поверил, заподозрил, что вся эта история может быть кем-то организована. Скомпрометировать гарнизон во время Игр желающих много, поэтому он хочет, чтобы мы тихонько проверили. Мало ли, всякое бывает.

Задумчиво нахмурившись, Лирамель покивала, хотя прекрасно знала, что никакого разведчика и тем более новых передвижений вдоль границ не было. Дядя нервничал совсем по другому поводу, а вот по какому, знал, вероятно, только Таммбор. Знал и молчал.

До самого вечера никто из ее спутников не проронил ни слова. Картограф подремывал в седле, опустив массивную голову на грудь и покачиваясь, словно груженая повозка. Витдан, который вел за повод его лошадь, время от времени оборачивался, следя, чтобы тот не упал. Лирамель тоже старалась подстраховывать сбоку, но вскоре попросила Рэйна ее сменить, потому как ее саму начало клонить в сон.

* * *

Искры летели во все стороны, распускаясь вокруг наковальни, словно огромный огненный цветок. Жар от печи шел такой, что Марк старался дышать в рукав, но отойти не мог: кому-то нужно было качать мехи.

– Дед остался бы доволен, – в последний раз опустив молот, Тори выпрямился и отер со лба пот. – Неплохо вышло. – Охладив меч в бочке, он придирчиво осмотрел лезвие. – Как тебе, а?

Марк кивнул. Они проработали всю ночь, и он уже слишком устал, чтобы искренне радоваться.

– Хорошо придумано. Полагаешь, Лафаст догадается?

– Уверен! – Тори широко улыбнулся и, сдвинув рукоять, дунул в открывшееся отверстие. – Дед же и его тоже учил. Только Эринма так могут, это наш фамильный секрет.

Сняв фартук, Марк отошел от очага и, сев на лавку, оперся спиной о закопченную стену. Письма, которые время от времени присылал им Параман, становились все тревожнее. Кайл сжимал вокруг него кольцо, постепенно перекрывая любые выходы и обрубая связи. Параман стал фактически узником в собственном доме. Даже Аармани уже не мог ему ничем помочь.

– Не понимаю, почему молчит Бартайота, – подойдя, Тори опустился рядом и протянул Марку пузатую кружку с молоком. – Морлот должен был отбыть утром. Может, они сумеют наконец договориться?

– Все зависит от аллотаров… – Досадливо поморщившись, Марк отставил кружку в сторону. – Нет смысла начинать, если Княжество решит сохранять нейтралитет. Нас зажмут в тиски и медленно раздавят. На этом все и закончится. Лирамель не станет рисковать, я ее знаю.

– Но медлить тоже нельзя, – возразил Тори. – Сам видишь, что происходит. Не сегодня-завтра эта мразь дотянет сюда руки. Мы знаем уже с десяток его офицеров, а сколько еще тайно нашептывает по углам? Потеряем Тир – считай, все.

– Мы тоже не бездействуем… – Кивнув на меч, закрепленный меж двух железных прутьев, Марк вопросительно взглянул на друга: – Когда отправишь?

– Через несколько дней, – ответил Тори. – С рукоятью еще надо повозиться. У меня есть пара рубинов, так что должно получиться красиво.

– Тогда, может, стоит известить Парамана?

– Опасно, Марк. Мы даже не знаем, дошло ли прошлое письмо. Не думаю, что наш герцог станет возражать. Его Фэй обещана Салвану. Еще год-два, и они заключат брак. Ее трогать побоятся – вступится вся Ведущая. А вот за остальных поручиться не могу. Лучше перестраховаться. Как начнутся волнения, мой отец официально вызовет Парамана в гарнизон. Кайл не может отрицать, что его сын – один из лучших в военном деле, поэтому ему придется удовлетворить прошение Горгота и оставить его в покое.

Послышавшиеся снаружи крики заглушили монотонное гудение очага. Привстав, Тори выглянул в окно.

– Не нравится мне это, – окончательно поднявшись, он поманил Марка к себе. – Гляди-ка, никак посыльный… И форма до боли знакомая. Надо бы посмотреть, что там произошло.

Накинув плащ, Тори помог Марку застегнуть на предплечье кожаные ремни, удерживающие доспех на его покалеченной руке. Конструкцию сын Лафаста придумал сам и был ею очень доволен, поскольку вышло практично и надежно. Теперь при необходимости Марк мог использовать левую руку как щит: доспех вполне выдерживал удар меча.

Народ спешил к площади, тревожно перекрикиваясь. Некоторые несли в руках палки и вилы. Простые жители Тира и пригорода имели собственное мнение о произошедших в Королевстве переменах. За девять лет правления Кайла народ северных герцогств так и не принял его власти. Терпели только из страха расправы. Аармани и Морлот раз за разом сдерживали гнев короля, стараясь быстро и безболезненно подавлять волнения, подогреваемые слухами о том, что дочь Лирдана жива и от трона не отрекалась.

Схватив за рубашку одного из мальчишек, спешащих к генеральской резиденции, Марк сжал его костлявое плечо и легонько встряхнул.

– Куда все бегут?

Хлопнув синими глазами, паренек сглотнул.

– Так это… – пробормотал он, дернувшись в сторону. – Генерала под стражу взяли, казнить хотят. Не дадим мы…

– Что ты мелешь? – угрожающе прорычал Тори, оттесняя Марка. – Кто посмел?

– Говорят, ночью лорд Памфор прибыл, донос был… Король решил сместить...

– Проклятье, – прошептал офицер, жестом прося Марка отпустить мальчишку. – Что будем делать? Что прикажешь?

Прищурившись, Марк взглянул на виднеющиеся стены резиденции.

– Попробуем помешать. Тебя многие знают, не раз видели вместе с генералом… Да и стопники нам верны. Восстание следует подавить – не ко времени пожар. Пусть Памфор забирает Тир, лишь бы Морлот не пострадал. Может, хотя бы это подтолкнет Аармани.

Тори молча кивнул. Заметив всадника, скачущего сквозь расступающуюся толпу, он метнулся к нему наперерез и, буквально свалив с лошади, вскочил в седло.

– Давай сюда! – махнул он. – Так будет быстрее! – Дождавшись, пока Марк займет место сзади, Тори пришпорил коня и зычно крикнул: – Расступись, народ! Именем Тара Валлора и его законной дочери!

Удивленно оборачиваясь, люди поспешно отходили в сторону, давая им дорогу. Некоторые, узнавая Тори, приветственно поднимали руки.

Копыта стучали по брусчатке, отдаваясь в ушах гулким эхом.

– Избавь меня от врагов моих, Боже мой! – в голос шептал Марк, до боли сжимая в ладони еще холодную рукоять меча. – Защити меня от восстающих на меня; избавь меня от делающих беззаконие; спаси от кровожадных, ибо вот они подстерегают душу мою; собираются на меня сильные не за преступление мое и не за грех мой, Господи; без вины моей сбегаются и вооружаются; подвигнись на помощь мне и воззри[1].

Слова древнего охранительного псалма вплетались в тревожные мысли, успокаивая и придавая силы. Мелькающие мимо дома и незнакомые лица сливались в одну пеструю полосу. Лишь изредка удавалось разглядеть какой-нибудь черный оконный проем или цветную вывеску.

– Давай, Ли, давай! – обнажив меч, процедил Марк и оттолкнул ногой бросившегося к лошади вооруженного мужчину. – Сейчас или никогда!

По мере того как они продвигались в сторону главной площади, крики становились громче и агрессивнее. У самой резиденции по двое друг за другом стояли около сотни воинов Горгота. Видимо, они прибыли в город ночью, потому что вечером все еще было тихо.

– Пошли прочь! – кричал высокий офицер-стопник, угрожающе выставив перед собой клинок. – Приказ короля! Попробуете воспротивиться – сгорите в собственном пламени!

– В чем вина генерала? – бесстрашно отстранив меч, громко спросила одна из женщин, взмахом руки прося возмущенную толпу умолкнуть. – Пусть покажут приказ! Мы хотим знать, в чем его обвиняют!

Все одобрительно загудели.

– Не ко мне вопрос, спрашивайте лорда Памфора. – Обернувшись на товарищей, офицер подал им знак плотнее сомкнуть ряды. – Если не уйдете, я буду вынужден разогнать всех силой! Кто хочет испытать остроту клинков Горгота?

– А кто хочет стесать ржавчину с вил тирских землепашцев и гарпунов рыболовов? – выкрикнул коренастый старичок, в доказательство своих слов поднимая над головой вилы. – Нас же больше! Ты хоть мозгами пораскинь, прежде чем грозиться-то!

Подъехав к вооруженному офицеру вплотную, Тори спешился и, встав между ним и женщиной, спокойно произнес:

– Мэймор, какими судьбами?

– Тори? – Нахмурившись, тот опустил меч. – Мы думали, ты уже сгинул! Ходили слухи…

– Я здесь давно. – Наклонившись к нему, Тори быстро что-то прошептал, а затем повернулся лицом к толпе и зычно крикнул: – Эй, народ! Недостойного сына генерала Лафаста выслушаете ли? Примите ли?

Стоявшие в передних рядах люди настороженно замолкли. Спустя пару минут над площадью повисла напряженная тишина.

– Я, Тори Эринма, сын Лафаста Эринма, потомок Эринма-кузнеца! – в наступившей тишине громко произнес он, подняв руку. – Я вижу ваш гнев и разделяю его! Прошу позволить мне от имени Тира свидетельствовать пред ставленником Его Величества о несогласии с вынесенным приговором. Лорд Памфор разумный человек и прислушается к мнению народа.

Над толпой пронесся удивленный шепот. Как и надеялся Тори, имя его отца отворяло многие двери. Спешившись, он поклонился притихшим людям и вновь обернулся к офицеру.

– Пропусти нас на пару слов к Памфору. Я думаю, что смогу уладить это дело. За последствия отвечу сам. Выбора у тебя все равно нет: если народ хлынет, вы их не удержите.

Помедлив, Мэймор согласно кивнул и, обернувшись, попросил воинов расступиться. Толпа одобрительно взревела, но с места никто не сдвинулся.

Убрав меч в ножны, Марк взял коня под уздцы и быстро проследовал за другом. С малой площади, виднеющейся сквозь высокую арку, которая прорезала белую стену до третьего этажа, уже доносилась барабанная дробь.

За три с половиной года, которые Марк пробыл в Королевстве, он видел немало казней, но все они скорее походили на расправу без суда и следствия. Кайл не любил терять время. То, что происходило сейчас, впервые, пусть и отдаленно, напоминало прописанные в законе нормы.

Одетый в белый камзол, Морлот стоял перед палачом прямо, не преклоняя колен. Руки ему все-таки связали, а оружие отобрали, хотя он не просто мог, а обязан был сражаться за свою жизнь. Лорд Памфор, словно статуя, застыл чуть поодаль. Рядом с ним ожидали двое свидетелей, в которых Марк с удивлением узнал боевых офицеров, являющихся личными телохранителями генерала.

– Признаете ли вы, Морлот Валлор, предъявляемые вам обвинения в измене присяге и в пособничестве в организации бунта против Главы Рода? – не читая сжатую в ладони бумагу, спросил Памфор.

Обернувшись к Марку, Тори знаком попросил его остановиться, а сам стал пробираться к эшафоту.

– Нет, не признаю, – спокойно ответил генерал. – И повторю еще раз: вы поступаете опрометчиво и глупо. Поднимется бунт, подавить его ваши люди не смогут. Не думаю, что Его Величество останется доволен, если, конечно, вы сумеете спастись.

Памфор нарочно тяжело вздохнул и презрительно скривил губы.

– Мне дан приказ, Морлот. И уж поверьте, Его Величество понимает, что делает. – Взглянув на палача, он многозначительно кивнул и отошел.

Опрометью бросившись вперед, Тори легко отшвырнул нескольких стражников, пытавшихся его задержать, и, оттолкнув палача, выхватил меч.

– Ну здравствуй, Памфор Аурика! – осклабился он, разом утратив присущее ему добродушие. – Приказ, говоришь? Может, покажешь бумагу-то? Помню, давно ты на Тир заглядывался… Уже и не верится – десять лет прошло!

– Эринма?! – Отшатнувшись, лорд молниеносно обнажил клинок. Даже издалека Марку удалось разглядеть промелькнувший в его глазах страх. – Этот человек вне закона! – сорвавшимся голосом крикнул Памфор и обернулся на стражников. – Что стоите? Схватить его и в темницу! Живо!

Палач, все еще державший в руках длинный топор, сделал неспешный шаг вперед.

– Стоять, а не то забрызгаешь своей кровью господ, – предупредил Эринма и, вновь взглянув на Памфора, повторил: – Я жду.

– С каких это пор простой офицер смеет требовать у генерала отчет в исполняемом приказе? – взяв себя в руки, лорд гордо выпрямился. – Кто ты такой, бастард? Тебя официально уже и в живых-то нет!

Оставив лошадь, Марк спешно подошел к первой шеренге воинов, окружавших эшафот, и, опередив открывшего было рот Тори, громко сказал:

– Он – свидетель обвиняемого по Закону об оправдании, пункт четвертый от времени правления короля Артана.

Удивленно взглянув на Марка, Тори едва не поперхнулся.

– Согласен! – быстро сказал Морлот, которому закон этот, видимо, был знаком. – Вы нарушаете мои права как сына Рода! Утверждаю, что снятие с должности произошло по навету. Докажите вначале мою виновность в измене!

– Вы вообще не можете быть сняты с должности, – возразил Марк, благодарно кивнув расступившимся воинам. – Его Величество, верно, запамятовал, что поскольку вы – урожденный Валлор, чин генерала делает вас равным сыну Ведущей линии, а значит, ваша казнь может быть учреждена только с одобрения Суда Рода, равно как и лишение регалий. Вряд ли король обрадуется, если благодаря лорду Памфору он подпадет под осуждение Ведущей. Тем более, – Марк нарочно сделал паузу, – насколько мне известно, Его Величество не именовал себя Главой Рода. О какой измене тогда может идти речь?

Задохнувшись от возмущения, лорд Памфор беспомощно осмотрелся, словно ища поддержки.

– Я понимаю ваше затруднительное положение, – снисходительно улыбнувшись, Марк знаком велел Тори увести генерала в сторону. – Однако в сложившихся обстоятельствах есть только два выхода. Первый – исполнить данный вам приказ и подписать смертный приговор не только себе, но и своим офицерам, а также взять на себя вину за неизбежный скандал. И второй – вы можете заключить своего предшественника в темницу и отписать королю, что пошли на вынужденные меры для подавления спонтанного бунта. Думаю, Его Величество вполне оценит вашу мудрость, равно как и разгневанная толпа, которая вот-вот порвет несчастных воинов Горгота в клочья.

– С кем имею честь? – Убрав меч, лорд Памфор подошел к нему и пристально вгляделся в лицо. – Ваше имя?

– Маркос Хэмали, – Марк слегка поклонился.

– Что ж, Хэмали, – повторил лорд. – Ваше предложение разумно, я принимаю его. Успокоите толпу и можете быть свободны. – Взглянув на наблюдающего за ним Тори, Памфор мрачно добавил: – Ты тоже можешь идти: недосуг мне сейчас связываться с Лафастом. Но если еще раз попадешься, сообщу Его Величеству. Он давно тебя разыскивает.

Молча отвернувшись, Тори виновато посмотрел на Морлота и едва заметно поклонился.

– Ни о чем не беспокойтесь, мой генерал. Надеюсь, это недоразумение вскоре разрешится.

– Я тоже надеюсь, – нарочно бодро улыбнулся тот.

Подождав, пока два палечника уведут низложенного генерала к подвалам, Марк повернулся и размашисто пошел к арке. Толпа, утихшая было после обращения Тори, снова возмущенно гудела – люди устали ждать.

– Ваше Высочество, – шепотом произнес Эринма, нагнав его, – признаюсь, я впечатлен! Не зря вы в архивах-то просиживали!

– Это я еще не все сказал, – насмешливо покосившись на друга, улыбнулся Марк. – Но Кайл – отдельная тема. Я записывал первое время, потом бросил: никакой бумаги на него не хватит. Одно то, что он узурпирует трон, умалчивая о коронации больше года без каких-либо объяснений и причин, уже подводит его под суд. Только всем, похоже, удобнее об этом пункте забыть, хотя он был введен самим Арматеем.

– Есть такое дело, – хмыкнул Тори. – Все пошло наперекосяк после убийства короля Лирдана. Тарэму удалось пошатнуть даже незыблемые традиции.

Выйдя за арку, они замедлили шаг. Заметив их, Мэймор велел нескольким стражникам отойти в сторону и слегка кивнул Тори.

– Идут, идут! – раздалось над толпой несколько взволнованных возгласов. – Тихо! Передайте, чтобы умолкли!

Подтолкнув Марка в спину, Эринма чуть слышно сказал:

– Давайте, Ваше Высочество, хватит вам отмалчиваться.

[1] Пс. 58

Глава 2

14 апреля 3143 года по исчислению Малого Мира, Княжество – 16-17 апреля 3143 года, герцогство Лаусенс, Белый Замок.

Полная луна серебрила степь, превращая неподвижный ковыль в бескрайнее седое море. В тишине, нарушаемой только редким стрекотанием сверчков, каждый звук разносился так далеко, что даже лошади старались ступать осторожно.

– За первым холмом должны быть древние камни. Они укроют и от любопытных глаз, и от ветра, – приглушенно сказал Витдан.

Вздрогнув, Лирамель напряженно всмотрелась в полумрак. Даже мысли о том месте, где она впервые увидела Миэля, нагоняли на нее ужас. Огромные валуны, про которые говорил офицер, находились у подножия второго холма.

– Эй, Лир-ан-Кир! – подозвав ее, Таммбор указав вперед. – Ты, говорят, хорошо карту помнишь? Попробуй-ка сориентироваться по звездам. Считай это очередным экзаменом.

Вцепившись в поводья, Лирамель привстала в седле. Они как раз вошли в тень первого холма, так что теперь его нужно было объезжать слева.

– Туда, – повернув лошадь, уверенно ответила она. – Налево и прямо, потом немного вправо.

Где-то невдалеке дважды ухнула сова. Чувствуя подступающую панику, Лирамель перехватила поводья и положила ладонь на рукоять меча.

Тени, которые отбрасывали огромные полукруглые камни, ложились на траву бездонными провалами. Камней было шесть: три располагались почти вплотную и образовывали нечто похожее на стену, остальные беспорядочно лежали вокруг.

– Не нравится мне здесь. – Спешившись, Витдан брезгливо провел ладонью по шершавому боку самого большого валуна. – Как найдем нашего подранка – сразу обратно. Надеюсь, до рассвета управимся. Тут всего ничего идти. Да и безопаснее так будет: если за ним следят, ползком как-нибудь доберемся.

– До рассвета еще часов шесть, – вскользь заметил картограф и, сев, с облегчением вытянул ноги. – Вполне можем и отдохнуть. Лир-ан-Кир останется со мной. Вы и вдвоем справитесь.

– Еще чего! – В голосе Рэйна прозвучала насмешка. – Пусть с нами идет, ему полезно.

Досадливо поморщившись, Лирамель нехотя спешилась.

– Таммбор прав. Давайте пересидим часок, – предложила она, разминая затекшие ступни. – Я проголодался.

– Полчаса, – согласился Витдан. – Таммбор, выкладывай свои запасы!

Оставив офицеров помогать картографу со съестным, Лирамель тихонько отошла за один из дальних камней и, прислонившись к нему, запрокинула голову. Ей следовало объясниться со своими товарищами, и это был нелегкий шаг. Таммбор наверняка надеялся дать ей время уйти тихо и незаметно. Был бы Витдан один, он, возможно, и позволил бы отсидеться и передохнуть, но Рэйн, как и некоторые старшие офицеры, относились к Лир-ан-Киру предвзято.

Похолодало. Ветер почти стих, и трава стала покрываться мелкими капельками росы. Ни звука, ни шороха не доносилось из пустынной степи. Все живое словно затаилось. Тишина давила тревогой. Огромная и холодная, висела в черном звездном небе круглая луна. Ее бледный свет окутывал изломанные предгорья призрачно-серебристым сиянием.

Зябко поежившись, Лирамель обхватила плечи руками. В душе шевельнулся безотчетный страх. Тело будто онемело и налилось тяжестью, а сердце заколотилось так, что бросило в жар. Внезапно на степь опустилась тьма. Лунный диск закрыло большое густое облако. Вжавшись спиной в камень, Лирамель попыталась дотянуться до меча, но, так и не сумев пошевелить рукой, зажмурилась и медленно выдохнула.

– Бонара… – раздался рядом протяжный зов. – Посмотри на меня…

Почувствовав, как дыхнуло в лицо колючим холодом, она невольно открыла глаза. У ее сапог, клубясь и бурля, сгущался серый туман. Внезапно он будто застыл, а затем раскололся на две равные части, обнажив ровные гладкие ступени, уходящие в какую-то чернильную дыру. По ступеням, медленно, словно не касаясь их, поднималась высокая, одетая в длинную окровавленную тунику женщина. Выйдя на землю, она откинула с точеного лица спутанные волосы и низко поклонилась.

– Кто вы? – с трудом разлепив занемевшие губы, спросила Лирамель и поняла прежде, чем услышала ответ.

Седые волосы с редкой рыжиной, раскосые глаза… Вспомнился безумный смех и долгое-долгое падение в пропасть. Мятежная жена Морло, княгиня, давшая аллотарам пророчество о Бонаре... После войны Карл пересказал слова Дариты и полностью подтвердил то, что увидела Лирамель во время сна-морока, который навел на нее Миэль.

– Дэйн, – ответила княгиня, и в ее бездонных зрачках полыхнули на миг языки пламени. – Спеши, Бонара, спеши на восток! Тебе должно завершить начатое. – Вновь поклонившись, она коснулась пальцами земли и с полустоном добавила: – Испроси для меня милости, дочь Рода…

Взмахнув окоченевшими руками, Лирамель в ужасе закричала и туман, испуганно дрогнув, вдруг взметнулся, скрыв и ступени, и женщину, а затем отхлынул и рассеялся, оставив лишь высохшую траву да черную землю.

«Дэйн, Дэйн… – мысленно повторяла Лирамель, чувствуя, как отступает прочь могильный холод. – Несчастная безумная Дэйн!»

Вокруг все еще было темно, но звуки ночи постепенно возвращались. Вновь застрекотали сверчки – вначале робко, потом все смелее и смелее. Встрепенулся ветер, пробежал по волосам, тронул вымокшие от пота короткие пряди…

– Что там у тебя? – послышался встревоженный окрик Витдана. – Отзовись, не видно ничего!

– Я здесь, – сглотнув, откликнулась Лирамель. – Помоги мне, хочу осмотреться… Вдруг наш пропавший решился разжечь костер?

– А почему кричал-то? – напряженно спросил офицер и, подойдя вплотную, положил руку на ее плечо. – Упал, что ли?

– Тут выше есть несколько выступов, – уклончиво ответила она. – Подождем, пусть луна выйдет…

– Ты не ответил на вопрос, Лир-ан-Кир. Что случилось?

– Ничего. Так, привиделось... Место тут нехорошее. Прошу прощения, если напугал.

Медленно отступая, мрак нехотя отползал к горам. Вновь разлилось по степи серебристое сияние, выхватив из темноты контуры и очертания. Лирамель посмотрела на хмурое лицо друга. Витдан явно беспокоился.

Сняв перевязь, она положила меч на землю и с мгновение вглядывалась в короткие тени, лежащие на неровной поверхности камня, затем резко скомандовала:

– Давай!

Хмыкнув, Витдан присел на корточки и, подождав, пока Лирамель встанет ему на плечи, тяжело поднялся.

Едва дотянувшись до одного из выступов, она подтянулась и, больно ударившись ребрами о полукруглую поверхность валуна, с трудом взобралась наверх.

– Что там? – нетерпеливо спросил снизу офицер. – Видно что-нибудь? Осмотрись хорошенько!

Медленно повернувшись на восток, Лирамель моргнула и замерла. Вдалеке, где-то милях в шести, трепетал крохотный огонек. Закрыв глаза, она глубоко вдохнула. Это был всего лишь выбор, один из многих, которые предстояло сделать.

– Видно… – едва слышно отозвалась Лирамель и, встав на четвереньки, подползла к краю. – Отойди, я спускаюсь.

Уцепившись руками за выступ и неуклюже повиснув, она собралась с духом и прыгнула.

– Ну ты даешь. – Подав ей руку, Витдан помог встать. – Хорошо хоть шею не свернул!

– Что вы тут делаете? – раздался приглушенный голос Таммбора. – Полчаса давно прошло. Или поиски уже отменяются?

Подняв меч, Лирамель пристегнула ножны к поясу и, не ответив, направилась к лошадям. От волнения ей стало трудно дышать. Она продумывала этот момент много раз, но теперь почему-то не могла заставить себя сказать ни слова.

– Ты куда это? – Привстав спросил Рэйн, увидев, что она вскочила в седло. – Мы же решили без лошадей?

– Я с вами не поеду. – Положив ладонь на рукоять, Лирамель подождала, пока Таммбор с Витданом подойдут ближе, и мрачно добавила: – Мне нужно на восток.

– Что значит «нужно»? – удивленно отозвался Витдан. – Не думаю, что наш человек…

– Нет никакого человека, Витдан Альбора, – холодно оборвала его Лирамель. – Генерал дал мне четкие указания. Я послан с посольством к княгине аллотаров. Вас призвали, чтобы меня сопровождать. Не так ли, Таммбор? – взглянув на картографа, спросила она.

– Это правда, – подтвердил тот, успокаивающе похлопав Витдана по плечу. – Прости, друг. Мы были вынуждены соблюдать осторожность.

– Хочешь сказать, – отбросив его руку в сторону, Витдан качнулся назад, – генерал послал к аллотарам мальчишку, дав ему в сопровождение боевого офицера и неповоротливого преподавателя? Не слишком ли сказочно выходит?

Удивленно нахмурившись, Лирамель слегка вытянула меч из ножен.

– Витдан, – с укором спросила она, – что тебя смущает, мой друг?

– Его смущает то, что ваши действия похожи на измену, – вмешался в их разговор Рэйн, который незаметно подошел к ней с противоположной стороны. – Причем не просто на измену, а на заговор, в котором может быть замешан наш генерал. Или вы не слышали, что случилось с Морлотом? Не слишком ли много совпадений?

Тронув поводья, Лирамель немного развернула лошадь, чтобы видеть обоих офицеров.

– А что с генералом Тира? – не скрывая тревоги, спросила она, взглянув на Витдана. В полумраке на его посеребренном луной лице были видны только черные глазницы.

Рэйн недобро усмехнулся.

– Его едва не казнили. За измену. Бунтовщики помешали… – Шагнув к ней, он взял лошадь под уздцы. – И, надо же, стоило голубю доставить эту весть, как герцог Аармани послал нас с посольством к княгине. Причем не явно, а тайно и обманом. – В его голосе послышались стальные нотки. – Что я должен думать, Лир-ан-Кир? А? Скажи мне?

– Думать? – чувствуя, как поднимается внутри раздражение, зачем-то переспросила Лирамель. – Нам дан приказ, при чем тут «думать»? Аармани – сын Ведущей линии, он служит Королевству верой и правдой вот уже пятьдесят лет!

– А мы – боевые офицеры, – спокойно ответил Витдан, обнажая меч. – И давали присягу верности своему королю. Как и ты, Лир-ан-Кир. Как каждый из нас. Если приказ противоречит присяге, я не пойду на предательство, чтобы его исполнить. Слезай!

– Витдан! – грозно прикрикнул Таммбор. – Немедленно убери меч! Ты не знаешь, кто перед тобой!

– Что еще за новости? – удивленно спросил Рэйн, подняв к Лирамель бледное лицо. – Что вообще происходит?

Вздохнув, Лирамель спрыгнула на землю и, положив ладонь на плечо картографа, попросила его отойти в сторону.

– Мне следовало объясниться раньше, – тихо проговорила она. – Если в двух словах, то это действительно измена, господа. Но не с моей стороны, а с вашей. – Вытянув меч, она, не оборачиваясь, протянула его Таммбору. – Возьмите, а то я за себя не ручаюсь.

– Говори, – процедил Витдан, знаком приказав Рэйну оставаться на месте. – Я готов тебя выслушать.

Не отводя от него взгляда, Лирамель медленно расстегнула ворот камзола и, достав цепочку, сняла с креста чехол. Белое сияние, более яркое, чем лунный свет, озарило ее лицо и плечи, заставив подслеповато сощуриться.

– Эн сатим лет корвэт, оротэ! – почти ласково произнесла она, вплетя в голос давно забытые мягкие нотки. – То варнэ андас вариэ. Эс-ту марикон эндара фаритэ ти эн сатрэм эс-туэр сайэро Лирдан![1]

Испуганно отшатнувшись, Витдан вскинул меч, едва не задев ее острием.

– Что?! – Его голос предательски дрогнул, сорвавшись на хрип.

– Ты слышал, – на всякий случай отступив, произнесла Лирамель. – Только не говори, что до тебя никогда не доходили слухи и сплетни. Еще в первый день, во «Вратах Севера», когда вы с Таммором напились до полусмерти, а заодно споили и меня, твои товарищи высказывались достаточно откровенно. Никто из вас не верил в мою смерть. Или же вы все искусно лгали друг перед другом.

– Ты?! Этого не может быть! – Тяжело дыша, Витдан беспомощно обернулся к Рэйну, который все это время так и стоял неподвижно.

– Так уж и не может? – с усмешкой спросила Лирамель. – Что же, твое право. Мне не в чем себя упрекнуть. Я выживала, как могла. Кайл узурпировал трон и пролил кровь моего народа… За это он ответит. Вы все, как ты был любезен упомянуть, давали присягу. Мне давали, не ему! И поскольку сын Аритона не коронован и никогда не будет, присяга эта до сих пор в силе.

Убрав крестик в чехол, Лирамель вновь вскочила в седло и протянула Таммбору руку, молча прося вернуть оружие.

– Ты со мной? – холодно спросила она его. – Или подождешь тут?

– С вами, Ваше Величество, – степенно поклонился тот. – Простите, что задержали.

Кивнув, Лирамель развернула лошадь и поскакала вперед. Ей больше не хотелось говорить: слова ранили и одновременно наполняли гневом. Никому не следовало знать, чего стоили ей эти три года. Сколько было пережито за них и передумано, сколько потрачено сил, и как тяжело давалась ежеминутная ложь.

Закрыв глаза, Лирамель раскинула руки в стороны, как делала в юности, и представила, что летит. Ей нужно было успокоиться и вернуть себе себя, очиститься от напряжения и страха.

От переполняющих душу чувств по щекам потекли слезы. Ветер тут же охладил и высушил соленые дорожки. Глубоко вздохнув, она вымученно улыбнулась.

Топот копыт позади подсказал, что за ней последовал не только Таммбор. Витдану, как и остальным, требовалось время. Но этого времени, равно как и выбора, у них не было. Аармани не раз говорил, что оставлять свидетелей – слишком большая роскошь, поэтому без Лир-ан-Кира путь назад стал бы последним и для Рэйна, и для Витдана, если бы те не пошли на попятную. Лирамель приказ дяди не нравился, но возражать она не смела, да и не считала нужным, поскольку за друга просила сама и была в нем уверена. Предположить, что вместе с ним Аармани пошлет человека, который едва не устроил в крепости погром, Лирамель никак не могла.

Каким-то внутренним чутьем она вдруг осознавала, что часы, так долго стоявшие на одном месте, теперь понеслись вперед, и каждая минута стала весомой и значимой. Ее напугали и огорчили новости из Тира. Случилось то, что они с Аармани боялись больше всего. Стало ясно, почему он так спешно передумал. Лирамель прекрасно понимала, что реакция народа выдала их с головой. Толпа не умела лгать, и Кайл нарочито спровоцировал Тир. Видимо, доносы сделали свое дело. Теперь в опасности оказались все. В страхе за свою власть Кайл мог стать неуправляемым. Единственное, чем еще можно было связать ему руки – это угроза войны.

«Если Тир поднимется, – подумала Лирамель, открывая глаза и разворачивая лошадь, – он наверняка двинет на него Горготский гарнизон. Знает, что если возьмет под контроль север, я не подниму аллотаров на новую войну».

Теперь все зависело от осторожности тех, кто остался ей верен как в Тире, так и в Бартайоте. Пока Аармани не сообщит в Белый Замок о том, что Княжество нарушило мирный договор, Кайлу не следовало давать ни единого повода к решительным действиям.

– Держитесь позади! – громко и резко приказала Лирамель подъехавшим офицерам. – Что бы ни случилось, оружия не обнажать, рта не раскрывать! Говорить буду я.

* * *

Услышав крики, Параман осторожно отодвинул занавеску и выглянул в окно. Всадников было десятка три, и все в форме стопы Белого Замка.

«Долго же ты решался», – холодно подумал он и отошел. Отец, как всегда, действовал с пафосом и размахом. Ничего другого Параман и не ожидал.

Флоран еще спала. Наклонившись над кроватью, он осторожно поцеловал ее в лоб и, взяв меч, неслышно вышел из спальни. Любые попытки воспротивиться отцу могли теперь пагубно отразиться на семье, поэтому следовало проявить покорность. Те несколько лет, которые тот подарил, позволив спокойно жить в вотчине, имели высокую цену, а Параман привык платить по счетам.

Фэй ждала у порога. Ей исполнилось уже пятнадцать, и из худенькой юркой девочки дочь превратилась в хорошенькую девушку. Спокойная и рассудительная, она была его опорой и гордостью. Параман знал, что во всем может на нее положиться.

– Папа… – Закутавшись в шерстяной платок поверх простого домашнего платья, Фэй прильнула к его плечу и тихо всхлипнула. – Скажи мне, что еще вернешься! Ты ведь вернешься?

Параман улыбнулся. Лгать не хотелось, а говорить правду было бы слишком жестоко.

– Постараюсь, – спокойно ответил он. – Позаботься о матери и остальных. И с замужеством не торопись. Попридержи этот козырь, пока все не успокоится и не станет ясно, на чью сторону лучше встать.

Фэй кивнула и отвела взгляд.

– На этот раз все серьезно, да? – упавшим голосом спросила она. – Он что-то нашел на тебя?

– Может быть, – нехотя кивнул Параман. – Но не оплакивай меня раньше времени, Фэйворин. Твой дед – всего лишь человек. Я всегда надеюсь на лучшее – и ты надейся. В любом случае матери потребуется поддержка.

Приобняв дочь, он перекинул через руку плащ и решительно шагнул за порог.

Заметив его, полноватый седой ручник приветственно отсалютовал и, прикрикнув на воинов, велел выровнять строй.

– Мой герцог, – поклонившись, произнес он, – прошу вас проследовать с нами.

– В каком статусе, офицер? – Параман смерил его оценивающим взглядом и, шепнув подоспевшему слуге привести коня, накинул на плечи плащ.

Спешившись, ручник молча подошел и протянул бумагу. Нарочно медленно взломав печать, Параман прочел приказ о своем аресте. Отец писал предельно кратко и, как всегда, не сообщал никаких подробностей, но по аккуратно выведенным буквам и ровным, словно вычерченным строчкам было видно, что он не спешил и находился в хорошем настроении.

– Ясно. – Вернув свиток ручнику, Параман взглянул на окна и, убедившись, что занавески все еще закрыты, спросил: – Поедем в обход Горгота?

– Разумеется, Ваше Высочество, – с готовностью ответил офицер. – Мне очень жаль, что…

– Оставьте, – Параман кивком поблагодарил подоспевшего слугу и потрепал коня по гнедой шее. – Будем ехать без остановок, поэтому напоите лошадей.

Дорога до Белого Замка шла напрямую через каскад озер и далее лесом и полями. Широкая и утоптанная, но не вымощенная, в отличие от тракта, во время непогоды она превращалась в непроходимую топь. Зато в солнечные и сухие дни скакать по ней было одно удовольствие, да и телеги шли ровнее. Когда-то в молодости, лет двадцать назад, Параман мог домчаться к Фло за три-четыре часа и к вечеру уже вернуться обратно в замок. Правда, не всякая лошадь выдерживала такую бешеную скорость, так что иногда кто-нибудь из его сопровождения волей-неволей отставал. Теперь ему приходилось ехать чинно и медленно, подстраиваясь под размеренную рысь стражи.

Что именно выведал отец и какое решение принял, Параман доподлинно не знал, но когда от Тори и Марка перестали приходить письма, а верные люди на юге начали докладывать о слежке, стало очевидно, что ему решили перекрыть воздух. Даже Аармани, которому он отправлял и голубей, и нескольких гонцов, так и не ответил: отец дотянулся и до Бартайоты.

«Что ж, – с ядовитой холодностью подумал Параман. – Теперь хотя бы есть за что перерезать мне горло, пусть порадуется».

Серебряные шпили Белого Замка на треть тонули в низком молочном облаке. Пасмурность ложилась на верхушки цветущих яблонь и едва заметно клубилась между выбеленными стволами.

Попросив стражу заехать через малые ворота, Параман завернул к фамильному кладбищу и, спешившись, несколько минут помедлил у могилы Фалинор. Они с теткой нередко враждовали и откровенно друг друга не выносили, но смерти он ей не желал и искренне расстроился, получив от Якира черный тубус. Кто стоял за этим чудовищным преступлением, выяснить пока не удалось, но в виновность тщедушного Гива Параман не поверил сразу. Тарэм был бы рад избавиться от дочери Ведущей и ослабить Аармани, однако действовать в обход Кайла побоялся бы. Отца же совершенно не волновало то показное неповиновение, которое Фалинор порой демонстрировала, желая отомстить за смерть мужа. Он много раз мог ее казнить или сослать на юг, но всякий раз закрывал глаза. Сестра никогда не представляла для него серьезной опасности и, как собака, лишь лаяла, но не кусала. Так что и отец, и Орден были вне подозрений, а у злополучных Рэмака не существовало ни единого серьезного мотива. Реши они отомстить, выбрали бы кого-нибудь из Тарэмовой родни или на крайний случай лорда Фирсара, чья гибель могла бы пошатнуть возрастающее влияние Каэлов в Пате.

Нахмурившись, Параман задумчиво обернулся и взглянул на темнеющий у аллеи вход в Святилище. Ему вдруг подумалось, что Тарэм вполне мог подставить главу Рэмака, не только чтобы обелиться и заодно ударить по самому Параману, но и с далеко идущим умыслом чужими руками убрать собственного соперника. В таком случае Фирсар наверняка стал бы действовать на упреждение. Рэмака Тарэм не боялся, зато зависел от Кайла, и Параман знал, что это тоже выводило старика из себя. Столкнись они лбами, о Фирсаре Глава Совета забыл бы надолго.

«Змеюшник!» – Брезгливо передернув плечом, Параман громко цокнул и, вскочив в седло, развернул коня к замку. Собственная догадка испортила и без того плохое настроение. Якиру предстоял серьезный разговор.

Гулкий стук копыт потонул в гудении труб. Несколько напуганных птиц с щебетом взмыли над кронами. Нарочно выехав на главную дорогу подальше от парадного крыльца, Параман придержал поводья, не дав стражникам взять себя в кольцо.

Толпа, собравшаяся у подножия лестницы, была настолько многочисленной, что Олону пришлось отдать приказ оттеснить особо прытких в сторону. Отстегнув меч, Параман отдал его подошедшему офицеру. С поклоном приняв клинок, тот обернулся к стоявшему поодаль Якиру. Поймав взгляд Парамана, лорд Варута мрачно кивнул.

«Похоже, Фэй не зря волновалась, – мелькнула тревожная мысль. – Слетелись, как вороны на падаль».

– Доигрался, Валлор? – спустившись, проскрипел Тарэм, давая знак своей личной охране держаться поближе. – А ведь я предупреждал – не иди против нас!

Параман отвечать не стал. Ничего иного он от старика и не ожидал. Орден не отпускал и не прощал никого, тем более тех, кто бросал ему открытый вызов.

Неспешно поднимаясь вслед за Тарэмом по мраморной лестнице, Параман невольно вспоминал дни, когда еще совсем мальчишкой стремглав бежал за ним, перепрыгивая через ступени и едва не наступая на скользящую впереди черную мантию. Глава Совета обучал его с шести лет. Слыша о прилежании и успехах, отец часто бывал доволен и порой снисходил до пары ласковых слов, которых хватало, чтобы Параман не разгибал спину над книгами и стирал до мозолей ладони на тренировочной площадке.

Когда вернулся дядя Лирдан и предъявил права на трон, мир снова перевернулся с ног на голову. Параману исполнилось одиннадцать, и коронацию он запомнил хорошо. Двор буквально бурлил: сторонники отца и Совета не хотели принимать новоявленного короля. Прошло полгода, прежде чем Лирдану удалось успокоить недовольных и укрепить тыл. Когда же он женился на Амейе, дочери герцога Пата, и решил обзавестись кровным наследником, отец окончательно потерял к Параману всякий интерес. Угодить ему стало невозможно. Видя, что он уничтожал любого, кто стоял между ним и троном, Параман начал всерьез опасаться за свою жизнь. Казалось, что в глазах отца он имел куда меньшую цену, чем любой из его сторонников. Если бы у него другие дети, Параман, возможно, н дожил бы и до совершеннолетия. Но, как проговорилась однажды служанка лорда Вансела, у которого отец прятался во время первой ссылки, ни одна из женщин, неизменно выбираемых отцом из Рода, ни разу не понесла.

«А все началось с греха одного-единственного человека», – подумал Параман, замерев перед высокими дверьми Зеленых покоев. Если бы дед не поддался на шантаж Тарэма и не пошел бы против собственного Рода, выдав бастарда за сына Ведущей линии, история, возможно, повернула бы совсем в другое русло.

Увидев, что он медлит, Тарэм зло усмехнулся.

– Что встал? Ноги не идут? Между прочим, эшафот для тебя уже сколочен, да и зрители в сборе. Так что не советую тянуть, невежливо заставлять родственников ждать.

Смерив жреца презрительным взглядом, Параман толкнул дверь и, видя, что Тарэм подался вперед, с угрозой процедил:

– Пошел вон, мерзавец! Если это мой последний разговор с ним, тебе там не место!

Отшатнувшись, Тарэм растерянно хлопнул глазами и открыл было полубеззубый рот, чтобы ответить, но лишь насмешливо скривил губы и неспешно отошел в сторону.

Зеленые стены и немного потертый в середине изумрудный ковер… Параман любил эти комнаты, они были для него вторым домом.

– Сюда, Ваше Высочество, – тронув его за рукав, слуга указал в сторону кабинета. – Прошу вас, поторопитесь…

Хлопнув старика по плечу, Параман ускорил шаг. Если то, что сказал Тарэм, соответствовало действительности, оправдываться не имело смысла, да и не особо хотелось: рано или поздно его путь пришел бы именно к такому концу. Было лишь немного жаль, что Лирамель не успела сделать то, чего они все так ждали.

Отец стоял у окна, заложив руки за спину и задумчиво глядел вниз. Годы, прошедшие с их последней встречи, выбелили его виски и заметно посеребрили бороду.

Услышав шаги, он круто развернулся и смерил Парамана пристально-острым взглядом.

– Наконец-то! – вместо приветствия произнес отец, знаком велев сесть. – Не скажу, что рад тебя видеть. Впрочем, и ты, я вижу, тоже.

– Давай обойдемся без пафоса, – попросил Параман и, усевшись на жесткий темный стул, закинул ногу на ногу. – Чем меньше слов, тем лучше. Все и так предельно ясно.

Хмыкнув, отец взял увесистую пачку бумаг и небрежно бросил ее на стол.

– Не хочешь ознакомиться? За пару лет накопилось столько, что я устал читать. Твои так называемые сторонники сдали тебя за пару громких обещаний. Признаюсь, разочарован.

Приподняв бровь, Параман взял документы и быстро перелистал, выхватывая взглядом подписи. К счастью, среди свидетелей была едва ли четверть из тех, с кем он действительно имел дело.

– Твои люди тоже не слишком хороши, – парировал он, откладывая бумаги. – Тут далеко не все. Я бы сказал – ничтожно малая часть. Тебе придется нелегко, если возникнет необходимость поднимать юг.

– О как заговорил! – улыбнулся отец и, обойдя стол, встал перед ним. – Поздно ты за ум взялся, Парамани. Начал бы раньше, может и преуспел бы.

– Ты сам меня вынудил уйти в оппозицию, – пожав плечами, Параман неожиданно спокойно встретил его взгляд. – Я этого не желал. Мне хотелось только покоя и возможности нормально жить. Но ты упорно толкал меня в лапы Совета и понуждал расчищать дорогу к трону.

– Ты был рожден для власти, – холодно ответил отец. – Кто-то, кажется, просил без лишних слов?

– Так будет лучше.

– Что ж, тогда, я думаю, мы все друг другу сказали. – Отвернувшись, он снова отошел к окну. – Можешь идти. Стража сопроводит тебя в подземелье. Ночь проведешь там.

– Я не собираюсь никуда бежать. – Встав, Параман одернул камзол. – Или это часть твоего представления?

– Именно, – отозвался отец. – Мне тут недавно ткнули законом… Поэтому пусть все будет по протоколу. Считай это прощальным подарком. Утром соберу Суд Рода. Хочу посмотреть, как поведут себя крысы, когда им подпалят хвосты. – Постучав пальцами по подоконнику, он чему-то усмехнулся. – Это будет довольно забавно… Ступай, я и так потратил на тебя вдвое больше времени, чем ты заслуживаешь.

Народу в вестибюле собралось предостаточно. Улыбаясь в ответ на раздающиеся вопросы, Параман приказал своим конвоирам позвать на помощь еще несколько человек из стоявшей у входа стражи. Вдевятером офицеры смогли оттеснить от него толпу и дать беспрепятственно дойти до арки, ведущей в подземелье.

– Где моя сестра? – на ходу спросил Параман у догнавшего их у самого входа Якира. – Почему ее не видно?

– Отослана в Вибр, – быстро ответил лорд, снимая с пояса кольцо с ключами. – Кайл приказал не ставить ее в известность…

– Разумно, – согласился Параман и замер, давая глазам привыкнуть к полумраку. – А кого отец выдвинет на роль палача, знаешь? – Пропуская Якира к решетчатой двери, он махнул охране: в коридоре уже не было надобности в стольких сопровождающих.

– Меня, – едва слышно произнес Якир. – При любом раскладе выходит сплошная выгода.

Подавив готовые сорваться проклятия, Параман сдержанно кивнул:

– Что ж, ожидаемо. Правда, признаюсь, я надеялся увидеть Шаддана. Это была бы красивая смерть. Надолго бы запомнили. Но отец решил и тут подгадить. – Дойдя до следующей двери, Параман недобро усмехнулся. – Раз так, я тоже испорчу ему удовольствие. Меча не подниму. Ты уж, будь добр, наточи хорошенько клинок, иначе я тебя с того света достану.

– Можешь не беспокоиться, – хрипло отозвался Якир. – Не впервой. И похороню тебя как надо… И даже яблоньку посажу.

Тихо рассмеявшись, Параман толкнул его в спину:

– Посади, посади. Только смотри, слезами ее потом не поливай, а то не завянет раньше, чем заневестится.

Дальше шли молча. Звук шагов и скрежет металла отдавались от стен многоголосым эхом. Равнодушно глядя на мелькающие сбоку факелы, Параман вспоминал, сколько раз спускался сюда, чтобы сопроводить очередного несчастного в камеру или на казнь. Теперь настала и его очередь. Это было закономерно и в чем-то даже справедливо…

– Как это понимать? – удивленно спросил он, видя, что Якир остановился перед невысокой дверью.

– Не знаю, – отозвался лорд и, отперев дверь, демонстративно отошел в сторону. – Заходите, Ваше Высочество.

В камере было жарко и темно. Пахло сыростью.

– Слева есть лунка, – подсказал Якир, шагнув следом. – Если хочешь, можно зажечь лампу.

Посветив на стену, Параман закрепил факел и осмотрелся. У Карла он был только однажды, лет семь назад. Теперь камера больше напоминала на обычный кабинет, в котором его кузен работал в бытность регентом. Кроме топчана, на котором сейчас преспокойно спал сам узник, у вытяжки темнели оббитый бархатом стул и старый деревянный стол, а рядом – небольшой стеллаж с документами и папками. Бумаги были везде: громоздились стопками на столе, свисали с полок… Огарки свечей, сложенные вдоль стены аккуратными рядами, выглядели нелепо на фоне общего хаоса.

– Разбуди его! – раздраженно бросил Параман, обернувшись к Якиру. – Немедленно.

Поджав губы, тот нагнулся и осторожно дотронулся до плеча спящего Карла.

– Ваше Высочество, вы меня слышите?

Карл слегка нахмурился во сне и, вздохнув, продолжил спать как спал. Выпрямившись, Якир беспомощно развел руками:

– Возможно, снотворное. Подожди немного, сам проснется.

– Почему отец до сих пор его не казнил? – расстегнув камзол, спросил Параман. – Чего ждет?

– Он пытался… Дважды. – Якир пожал плечами и отвернулся. – Прости, мне пора, иначе придется объясняться.

– Что ж, иди. И присмотри потом за Фэй. Ей может понадобиться пару советов. От Флоран, боюсь, толку будет мало.

Молча кивнув, Якир быстро вышел и, заперев камеру, пару секунд постоял у двери, а затем не торопясь пошел прочь. Вскоре его шаги стихли в глубине коридора, и наступила тишина.

Подойдя к столу, Параман наугад взял несколько исписанных мелким почерком листов и, поднеся их поближе к свету, попытался вчитаться.

– Положи на место, – раздался спокойный голос. – Перепутаешь – мне придется полстола разбирать.

Параман обернулся и пристально взглянул на Карла.

– И зачем было притворяться? Якиру не доверяешь?

– Я не притворялся. – Со вздохом сев, кузен закрыл ладонями лицо и шумно выдохнул. – Кроме твоего отца, сюда никто не приходит, а он сразу хватается за документы.

– Выдрессировал тебя, значит... – Вернув листы на место, Параман подошел и сел на освободившуюся часть топчана.

– Что-то вроде того, – спокойно отозвался Карл. – А ты здесь какими судьбами? В подземелье больше места не нашлось?

– Без понятия. Возможно, мне напоследок решили показать пример, как следовало себя вести. – Параман оперся на холодную стену и задумчиво протянул: – Ты ведь был послушным мальчиком, Карли?

– Более чем, – отозвался тот. – За Тарэма ты уж меня прости. Не думал, что все так быстро всплывет.

– Я сам виноват. Следовало действовать осторожнее.

Взглянув на него, Карл покачал головой.

– Нужно было думать гораздо раньше, Парамани. Еще когда ты обременял себя семьей. Знал ведь, что под прицелом… В итоге сплел себе удавку.

– Это стоило того.

– Несомненно. Только кто теперь защитит их от Ордена? Особенно если твоя дочь восстановит Род. Зря ты согласился… Нужно было спрятать их подальше и понадежнее. Я бы даже Княжеством не побрезговал.

Параман раздраженно отмахнулся.

– Не довез бы. Да и к чему теперь сожалеть? Все делают ошибки. Я за свои отвечу сам.

Рывком встав, Карл подошел к двери и настороженно замер.

– Рано ты себя хоронишь… – помолчав с минуту, приглушенно произнес он. – Лирамель уже начала действовать, так что Аармани станет посмелее. Да и после ареста Морлота ситуация поменялась. Кайл вскоре услышит нерадостные вести.

Вздрогнув, Параман недоверчиво прищурился.

– Откуда знаешь?

Обернувшись, Карл насмешливо взглянул на него.

– Кстати, кто из наших сейчас в Тире? – не ответив, спросил он. – Дядя просто взбесился, когда получил ответ Памфора.

– Тебе поименно перечислить? – Параман прикрыл глаза и, не удержавшись, зевнул. – У Морлота много преданных людей, в том числе среди простого люда. Но мне кажется, тут вмешался Тори. Они с Марком уже два года там сидят. А что насчет Лирамель? Или это мне тоже знать не положено?

– Доподлинно не известно, – выдержав небольшую паузу, отозвался Карл. – Я жду вестей со дня на день. Ты в мои планы так скоро не входил.

– Ну уж извини, – Параман невольно улыбнулся. Несмотря на прошедшие годы, Карл ничуть не изменился. Осознание того, что отец все-таки не смог его сломать, отчего-то обрадовало.

– В данном случае извинения уместны, – серьезно ответил Карл. – Теперь, когда я уверен, что Кристиан оправдал возлагаемые на него надежды, у меня появилось больше свободы.

– Ты это к чему? – Открыв глаза, Параман с подозрением взглянул на его бесстрастное лицо

– Да так, – уклончиво ответил кузен и, подойдя к столу, присел на корточки. – Тут пирог со вчерашнего дня остался. Будешь?

– Не откажусь, – потянувшись, Параман взял у него краюху. – Хм… Знакомый до боли запах! Рад, что отец хотя бы на кухни не протянул свои грязные лапы.

– Приятного аппетита. – Наскоро сполоснув руки Карл сел рядом и, дождавшись, пока Параман дожует, сказал: – У меня к тебе будет две просьбы…

– И какие?

– Убеди Лафаста не поддаваться ни на чьи уговоры и держать нейтралитет. И если я не выберусь, отошли Али в Княжество. Пусть не забудет отдать Кристиану письмо. Слова словами, а доказательства потом все равно потребуются.

Удивленно посмотрев на него, Параман насмешливо выгнул бровь.

– Ты, похоже, совсем тут умом тронулся? При чем тут Али и Кня… – Не договорив, он сглотнул и, нахмурившись, взглянул на свои руки. Кончики пальцев неприятно онемели.

– Не пугайся, это нормально, – Карл резко встал и отошел подальше. – Сейчас ты почувствуешь слабость, а затем уснешь… Не советую вставать, а не то лоб расшибешь.

Помотав головой, Параман отшвырнул недоеденный кусок пирога в сторону и, поднявшись на ноги, неловко качнулся вперед.

Освещенная факелом стена стремительно взметнулась вверх и издевательски закачалась над головой. Висок обожгло болью.

– Я предупреждал, – прозвучал у уха громкий до тошноты голос. – И не забудь, о моих просьбах... Генерал тебя послушает.

[1] Повинуйся королевской крови, офицер! Перед тобою твоя королева. Вспомни свою присягу и преклонись перед дочерью Лирдана! (Древний язык)

глава 3

14-15 апреля 3143 года по исчислению Малого Мира, Княжество – 17-18 апреля 3143 года, Белый Замок.

Вскоре огонек костра приблизился настолько, что вдалеке, сквозь редкий кустарник, стали заметны очертания палаток. Эти остроконечные, похожие на индейские вигвамы шатры Лирамель помнила хорошо: в точно таком же ей некогда довелось провести одну из самых тяжелых ночей в своей жизни.

– Быть наготове, оружия не обнажать. Даже если вам покажется, что мне угрожает опасность, стойте спокойно и молчите, – обернувшись к Витдану, напомнила она и, придержав лошадь, спешилась. – Ждем.

В тревожной тишине прошло около десяти минут, когда ночь вокруг внезапно дрогнула и словно ожила. Испуганно заржав, лошадь тревожно всхрапнула и дернула головой, заставив Лирамель сильнее сжать повод.

Под резкий скрежет металла из темноты выступило десятка два вооруженных воинов. Судя по опущенным к земле кописам, нападать они не собиралась, но их количество и четкий строй говорили сами за себя.

– Вы нарушили границу, – на ломаном языке Королевства сообщила высокая рыжеволосая женщина, делая шаг навстречу. – Что ищут чужеземцы в землях аллотаров?

– Надежду и помощь, – ответила Лирамель и, помня обычаи Княжества, поклонилась, достав рукой до земли. – Герцог Аармани Валлор, сын Ведущей линии и генерал Бартайоты, послал нас к Дарите, дочери Даримы. Мне поручено лично передать ей письмо.

Женщина нерешительно оглянулась по сторонам. Послышались недовольные замечания. Смысла Лирамель уловить не успела, но судя по тону, гостеприимство им оказывать не хотели.

– Тебя выслушает наш князь, он и решит, как поступить, – выступив вперед, сообщил коренастый воин. – Сложите оружие и следуйте за нами.

Вздрогнув всем телом, так что Витдан, стоявший рядом с ней, тревожно нахмурил брови, Лирамель стиснула кулаки с такой силой, что короткие ногти впились в кожу. Перед ее мысленным взором тут же возникло довольное лицо Миэля. Если бы она была одна, то заскулила бы от ужаса.

– Ваше Величество, – прошептал Таммбор, незаметно тронув ее за локоть. – Он не может быть жив. Это не он.

Благодарно кивнув, Лирамель протянула меч подошедшей к ним женщине. Стилет снимать не стала – под одеждой его никто бы не заметил.

Небольшой лагерь был разбит вокруг единственного костра, полыхающего так, что рыжие языки взмывали в небо на высоту человеческого роста.

– Владыка, их всего четверо, – низко поклонившись, женщина силой вытолкнула Лирамель на свет. – Говорят, что посланы генералом Бартайоты к нашей княгине.

Мужчина, сидевший в тени у одной из ближайших палаток, медленно встал и сделал три шага навстречу. Его высокая фигура была укутана в красный шерстяной плащ, а лицо скрывал глубокий капюшон.

Прикрыв глаза ладонью, Лирамель напряженно прищурилась.

– Что генерал Бартайоты хотел передать моему народу? – прозвучал его мягкий, слегка вибрирующий баритон.

Приготовленные заранее слова застыли у Лирамель в горле. Казалось, еще чуть-чуть, и сердце разорвется на кусочки. Не обращая внимания на предостерегающие окрики аллотаров, она сделала несколько шагов вперед, а затем, пошатнувшись, бессильно опустилась на колени и закрыла ладонями лицо. Ей было все равно, что подумают столпившиеся вокруг люди, она просто не могла дышать.

– Лия?

Изумление, прозвучавшее в его голосе, обожгло еще большей болью. Опустив руки в теплую от жара огня траву, она попыталась встать, но не смогла. После пережитого страха этой радости было слишком много для нее.

– То элера дэ ана, – прошептала Лирамель. – То элера, сайета анадаа[1]…

Даже ветер дрогнул от ее слов. Над лагерем повисла тишина. Воины вокруг опустились на колени и склонили головы. Аллотары признали Лирамель сразу и безоговорочно.

Быстро подойдя, Кристиан помог Лирамель подняться и подхватил на руки.

* * *

Часы протяжно отбили полночь. Дочитав депешу, Кайл некоторое время задумчиво смотрел на исписанную мелким почерком бумагу. Цепочка событий выстраивалась постепенно, но красиво и четко. Все догадки, предположения и разрозненные намеки, доходящие до него из разных уголков Королевства, наконец обрели целостность.

Запрокинув голову, он громко и от души расхохотался. Его план сработал почти идеально, запустив цепную реакцию. Следовало догадаться раньше.

«Посмотрим, что вы теперь станете делать», – успокоившись, подумал он и, подозвав стоявшего чуть поодаль посыльного, вручил заранее приготовленные послания к генералам. Не написал Кайл только Аармани: все должно было выглядеть достоверно.

– Доставить в трехдневный срок. Горгот придержите, пусть получат одновременно с остальными.

Поклонившись, гонец поспешил уйти.

«Время доставать козыри», – хмыкнул Кайл и резко дунул на свечу. Пламя дернулось и погасло.

Зайдя в спальню, он осторожно склонился над широкой постелью, где спали мальчики, и, убедившись, что никто из них не проснулся, прикрыл дверь и вышел из покоев.

В длинной галерее шаги разносились многоголосым эхом, заставляя стоявших на страже воинов тревожно переглядываться. Кайл шел медленно. Пятеро офицеров, держа дистанцию, старательно попадали с ним в ногу, лишь изредка выбиваясь из ритма, когда он останавливался, чтобы взглянуть на тускло освещенные портреты.

Спустившись на уровень вниз, Кайл завернул в Белый коридор и, дойдя до покоев лорда Варута, приказал вытянувшемуся по струнке стражнику открыть двери.

– Якир! – громко позвал Кайл, переступив порог и с любопытством оглядывая погруженную в полумрак гостиную. Судя по беспорядку и поломанной мебели, нервы у лорда сдали окончательно.

Со стороны спальни послышались торопливые шаги. Натянув на ходу темно-синюю рубашку, Якир подошел и неловко поклонился.

– Ваше Величество, для меня честь…

– Оденься и собери Совет Рода, – не дав ему договорить, приказал Кайл. – Мне доложили, что все уже прибыли, так что пусть выползают из нор. Ждать утра не будем.

– Могу я узнать, к чему такая поспешность? – слегка нахмурился Якир, старательно скрывая недовольство. – Что-то случилось?

– Узнаешь вместе со всеми, – осадил его Кайл, не без удовольствия подметив мелькнувшие в глазах лорда растерянность и страх. – А пока отдай мне ключи от темниц: тебе они больше не понадобятся. Пока, во всяком случае. И поднимись в мой кабинет – возьмешь на столе список. К утру ни одного из тех, кто в него попал, в живых остаться не должно – они нас предали. Понял?

– Будет исполнено, Ваше Величество, – вновь поклонился Якир. – Есть еще пожелания?

Усмехнувшись его наигранному рвению, Кайл молча взял ключи и вышел.

– Вызовите кузнеца, – через плечо бросил он одному из стражников своей охраны. – И найдите Хэсса. Пусть ждет внизу.

Боль в колене была настолько сильной, что, дойдя до лестницы, Кайл был вынужден на секунду остановиться. Мысленно выругавшись и стараясь не хромать, он медленно спустился в вестибюль и тут же повернул к арке.

– Держи! – бросив связку ключей вышедшему навстречу испуганному стражнику, Кайл знаком велел ему отпереть двери. После стольких лет ожидания в душе клубилось давно забытое чувство азарта.

Последняя решетка поддалась с трудом. Палечник налег на дверь и едва не упал, когда та со скрипом распахнулась.

Нетерпеливо постукивая пальцами по навершию меча, Кайл подождал, пока откроют камеру, и стремительно шагнул внутрь.

– Припоздали, – поднявшись навстречу, племянник небрежно поклонился. – Как вижу, подарок Аармани вас не огорчил… – В его голосе послышалось раздражение. – Ожидали?

– Ты даже не представляешь как! – осклабившись, Кайл склонился над сыном и осторожно дотронулся пальцами до его шеи. – Так-так, Валлор. Значит, покушение на сына Ведущей линии? Жаль, не добил, а я-то надеялся… Тарэм был бы счастлив: после Горгота он меня просто извел.

Карл безразлично пожал плечами и сел обратно на лавку.

– Покушение – не убийство.

– Ну это мы сейчас исправим, не волнуйся. – Требовательно протянув к нему руку, Кайл прищурился: – Дай-ка мне твой сувенир.

Изобразив удивление, сын Лирдана развел руками:

– Покорнейше простите, дядюшка, но я его выбросил.

– Не беда. Можно и придушить – достовернее будет.

– Душите сами, – спокойно ответил Карл. – Я запрошу Орден прочесть воспоминания. По моей воле они это сделать смогут.

Неслышно рассмеявшись, Кайл обнажил меч и, склонив голову набок, вопросительно выгнул бровь.

– Думаешь, я блефую? – с угрозой спросил он, внимательно наблюдая за племянником.

– Не думаю – уверен.

– А вот и нет, дорогой. Иначе бы я не дал тебе выбора. Ты сам предпочел подставиться. Хотя, признаюсь, я на это надеялся. Хэссу теперь придется дать показания, и через пару часов у меня будет официальное решение Суда Рода. Это заткнет всех, в том числе и Аармани. Хотя его услуги мне более не требуются – ты это прекрасно знаешь. Зато как твоему покровителю ему придется долго объясняться перед Ведущей и всем Родом. – Направив острие в грудь Карла, Кайл легко распорол смятую рубашку. – Если ты думаешь, что поступил благородно, то весьма заблуждаешься. Параман тебе спасибо не скажет, скорее трижды проклянет, ибо я пойду дальше просьбы Лафаста. С завтрашнего дня мой сын возглавит войска, и в случае нашего поражения я вырублю под корень весь его тыл. Кроме Фэй, пожалуй. Не зверь же я, верно?

Отведя его клинок в сторону, Карл выдавил скупую улыбку и с сомнением спросил:

– Развяжете войну, дядя? Думаете, массовое кровопролитие укрепит ваши позиции?

– Ты прекрасно знаешь, что именно так и будет. Без князя аллотары слабы. Совет ударит по ним тем же оружием, каким ударил Арматей. Я добью оставшихся, захвачу Княжество, и через десяток лет обо мне сложат легенды. А все недовольные падут героями на передовой. Легко, быстро, просто. – Кайл убрал клинок в ножны и похлопал по рукояти. – Благодарю, Карл, ты оказал мне неоценимую услугу.

– Всегда пожалуйста! – зло огрызнулся тот. – Только не забывайте, что каждая победа имеет цену. И уж извините, желать вам удачи на сей раз не стану.

– Как запахло жареным, так сразу решился показать зубы? – насмешливо спросил Кайл и, взглянув в сторону коридора, прислушался. – Право слово, даже обидно за тебя… Так глупо проиграть!

– Ничего, переживу, – в тон ему ответил племянник. – И можете не ждать, Хэсс не даст против меня показания. Ему уже нечего терять. Лучше оставьте старика в покое – пригодится. Признательное я дам сам, даже мотивы найду, благо они есть.

– Вот как? – Кайл внимательно посмотрел на него. – Что ж, отлично. Поторговаться не хочешь?

– Нет.

– А как насчет Кристиана? Мои догадки верны?

Хмыкнув, Карл скрестил на груди руки и коротко кивнул.

– Теперь я в этом уверен.

– И потому идешь на риск? – поинтересовался Кайл. – Думаешь, если я выдвину ему ряд условий, он не соблазнится?

– Нет. Кристиан не шевельнет и пальцем, если это будет противоречить его интересам. А от меня он отрекся давным-давно. Странно, что вы этого еще не поняли.

– Он – может быть. А вот она, Карли… Она – вряд ли. Судя по тому, что я узнал от Поля, и учитывая ее характер и привязанность к тебе, попробовать стоит. О Суде Рода вскоре станет известно далеко за пределами Белого Замка. Небольшой подарок Ордену – и о проблемах можно будет забыть.

– Пробуйте, – безразлично отозвался Карл. – Только не забывайте: если падет Ведущая линия, вы тоже все потеряете. Не будет уже разницы, кто встанет у трона. И самого трона тоже не будет. Жаль, вы так и не поняли правила игры, в которую мы втянуты. Очень жаль.

– За меня не волнуйся, – серьезно ответил Кайл и, выглянув в коридор, призывно махнул стоявшим у решетчатых дверей охранникам. – И правила я знаю куда лучше многих, Валлор. А что до твоих намеков, то история давно похоронила даже легенды. Нужно исходить из того, что есть, а не слепо доверять старым басням. – Обернувшись, он кивнул на сына: – Этого сейчас унесут. Кстати, когда он очнется?

– Через сутки или двое. Пусть Хэсс выпоит чем-нибудь укрепляющим. На сердце могло дать… Но это временно, пройдет. Отлежится – и можете использовать.

– Ясно. Думаю, старик сам разберется. А ты приведи себя в порядок – все-таки предстанешь перед родней. Я в этом представлении участвовать не стану, мне нужна только бумага. Так что развлекайся как считаешь нужным. – Перешагнув порог, Кайл на мгновенье помедлил и, не оборачиваясь, добавил: – Вряд ли мы еще увидимся. Признаюсь, я был рад знакомству. Жаль, нельзя поменять тебя и Парамана местами: проку для Королевства было бы больше.

– Прощайте, – холодно отозвался племянник. – Мой поклон Лафасту. Надеюсь, у него хватит ума не бросать вам вызов.

Молча прикрыв за собой дверь, Кайл швырнул ключи подошедшим офицерам и приказал перенести Парамана в его покои.

– Как только Карл покинет камеру, пусть кузнец сменит замки – здесь и на всех дверях. Ключи потом доставите лично мне в руки.

– Будет исполнено, Ваше Величество, – с достоинством поклонился Олон. – Куда прикажете сопроводить Его Высочество?

– В зал Суда Рода. И после моего отъезда эшафот не разбирайте, пусть стоит – неплохо получилось, я доволен. Выдайте плотнику двойное вознаграждение.

Побледнев, офицер кивнул:

– Как прикажете…

Поликарп не спал. Едва не сбив его с ног, Кайл выругался и отвесил мальчишке подзатыльник.

– Ты что бродишь в потемках? – грубо спросил он. – Жить надоело?

– Простите, Ваше Величество… Лорд Якир приходил. Он взял бумагу. Я… – мальчик запнулся. – Мне хотелось бы узнать, что происходит. Воздух тяжелый. Будто тень нависла.

– Что ж, пожалуй, так и есть, – спокойно ответил Кайл и, взяв его за плечо, втолкнул в кабинет. – Сегодня прольется много крови. Я не оставлю в замке ни одного предателя. Мне больше не нужны ни доносчики, ни их хозяева.

– Я знаю этих людей? – содрогнувшись, спросил Поль, заглядывая ему в глаза. – Тех, которые умрут?

Кайл кивнул.

– Некоторых – да. Но тех, о ком ты спрашиваешь, в списках нет. Я казню их позже.

Нахмурив прямые черные брови, мальчик прислонился к стене. Высокий и сильный, без своих черных кудрей, которые сам же себе и состриг, он выглядел теперь еще старше, чем был на самом деле. Кайл привык к нему, даже привязался в какой-то мере.

– Вы мне расскажете, почему такие перемены? – Поль неловко смял в руке край белой ночной сорочки, доходившей ему до пят. – Это как-то связано с матерью?

– Еще как связано. – Кивнув на стул, Кайл сел в кресло и, откинувшись на спинку, положил ноги на стол. В таком положении колено болело меньше. – Лирамель вышла из тени. Шаддан взял ее след, но не успел остановить. Подробностей я не знаю, но, видимо, она все это время находилась в Бартайоте и ждала удобного времени. Мой ход с Тиром ее спровоцировал, а заодно открыл то, что было ясно с самого начала. Не думал, правда, что у Лирамель достанет терпения просидеть без дела три года, да еще так, чтобы мои люди ее проглядели. Хвалю, молодец.

– Она отправилась в Княжество? – тихо спросил Поль, грустно взглянув на него. – Аллотары согласились ее поддержать?

– Видимо, да. Или это очередной блеф. – Вздохнув, Кайл протянул мальчику депешу. – Вот, ознакомься. Аармани расстарался на славу. Небось полночи сочинял.

Уткнувшись в бумагу, Поль шепотом прочел сообщение. Уголки его губ слегка дрогнули, выдавая улыбку.

– Вас тоже провоцируют, – осторожно заметил он. – Вы ведь не сможете остаться в стороне?

– Не смогу, – согласился Кайл. – Но Тир они уже потеряли. Я развяжу в городе такой бунт, что Лирамель и сунуться туда не посмеет. А с Бартайотой разберусь лично. Вряд ли боевые офицеры поддержат Аармани, когда он их призовет присоединиться к аллотарам. У него много власти, но порой нужно нечто большее… – Задумавшись, Кайл изучающе посмотрел на мальчика и добавил: – Даже если его сведения достоверны, и Кристиан выжил и приобрел достаточное влияние в Княжестве, он десять раз подумает, прежде чем рисковать своей властью и людьми. В противном случае нас ждет полномасштабная война, сынок. А учитывая Орден и обещание Совета, победа в ней мне уже обеспечена.

– А пророчество вы не учитываете? – искренне удивился Поль. – Там ведь ясно сказано: «Когда же умножатся беззакония, дитя Рода призовет врага на землю, отвергнувшую его: и разделится земля, и сын отвернется от отца, а мать от сына. Тогда облечется властью отрекшийся от власти, и Десять содрогнутся перед ним. И никто не сможет остановить его, ибо будет он иметь право, подобно мне, над всеми потомками Тара, как сын от сына и король от короля».

От души рассмеявшись, Кайл убрал со стола ноги и встал.

– Как раз его-то я и учитываю. Кристиан и есть дитя Рода. Что касается отца-сына-матери… Все это уже сбылось, разве ты не понял? Твой брат – тоже часть пророчества. Как и мой сын. По поводу того, кто противостанет Совету, то опять же все указывает на Парамана. Его уход из Ордена это лишь подтверждает, равно как и страх Тарэма. Других кандидатур у меня теперь нет. – Кайл прикрыл глаза. – Подумай сам, Поль – проникновенно заговорил он, – к чему мне Совет? Нашему Роду он стоит поперек горла вот уже два с половиной тысячелетия! Однако это никак не изменит того будущего, которое я озвучил: о победе твоей матери в пророчестве нет ничего. Да ты и сам понимаешь, что она – не я. У нее не хватит решимости и смелости ответить на мой вызов. Я больше чем уверен, что как только они с Аармани потеряют северные гарнизоны, то пойдут на попятную и заключат мир. Ну а если нет так нет. Я не против войны – мне она только на руку.

– А как же… – Закусив губу, Поль ссутулился и опустил голову. – Люди ведь погибнут. Много людей.

– Люди всегда гибнут. Рано или поздно умирают все. Так было и будет. Тут по крайней мере не бессмысленно. Учись мыслить шире, дитя, иначе погрязнешь в муках совести и не сможешь принимать верные решения. – С неохотой встав, Кайл подошел и, положив ладонь на его голову, слегка потрепал. – Надеюсь, я ответил на твои вопросы?

Вздохнув, мальчик кивнул.

– Когда мы уезжаем? – спросил он. – Вы ведь возьмете нас с собой?

– Разумеется. Через два дня. – Подойдя к окну, Кайл приоткрыл ставень. В кабинете было душновато. – Сначала пойдем в Горгот, там и подождем остальных. Благодаря первой кампании нам известно, как нужно распределять силы, чтобы достигнуть северных земель в срок. На сей раз торопиться некуда: нужно, чтобы Тир дозрел. – Вернувшись за стол, Кайл взглянул на сонного Поля. Держась за край стола, тот сосредоточенно перечитывал депешу, пытаясь выудить из выверенных, почти поэтичных строк еще какую-нибудь информацию. – Иди-ка ты спать, сынок, – улыбнувшись, Кайл сел и, обмакнув перо в чернила, вывел на чистом листе номер приказа. – Брата только не разбуди, – помедлив, добавил он. – И не говори ему ничего о матери.

– Не скажу, – Поль снова зевнул и, поклонившись, попятился к двери.

За окном несколько раз глухо ухнула сова. Глубоко вдохнув прохладный воздух, Кайл быстро дописал указ и отложил перо. Усталость брала свое – ему тоже следовало поспать. Положив голову на стол, он закрыл глаза. Никакой тени и тяжести, о которых говорил Поль, Кайл не чувствовал – видимо, уже слишком к ним привык.

* * *

Море было спокойным и тихим. Высоко в синем небе медленно кружили чайки. Их тени легко скользили по ультрамариновой воде, пугая стайки серебристых рыбок.

Нежась в утренних лучах, Лирамель сидела на еще мокром песке и слушала ритмичный шелест набегающих волн. Море преследовало ее с завидным постоянством, но это видение было куда лучше горящего в пожаре Пата. Потянувшись, она зачерпнула полную ладонь и, умывшись, открыла глаза.

Солнечный свет, пробивающийся сквозь щели в палатке, косыми линиями ложился на подстилку и золотил редкие травинки, торчавшие по углам.

Кристиан еще спал. Лирамель с грустью заметила новые морщины под его глазами и горькую складку у рта. Сколько боли пришлось испытать брату с тех пор, как они виделись в последний раз, трудно было представить, и ей не хотелось знать больше, чем она уже знала. Жизнь слишком сурово обошлась и с ним, и с Карлом. На свою судьбу Лирамель роптать не смела. Она выживала там, где не было надежды, терпела то, что невозможно было вытерпеть человеку, побеждала, когда отчаяние ломало даже более смелых. Бог давал ей силы ради тех, за кого она перед Ним отвечала. Лирамель это понимала.

Почувствовав на себе взгляд, Кристиан открыл глаза и сонно улыбнулся:

– Доброе утро, Ли... Сегодня оно действительно доброе.

Она молча кивнула и, обняв его, замерла. Ночью, придя в себя в полумраке шатра, Лирамель не могла даже плакать. Выпив поданного братом кислого молока, она с трудом успокоилась и почти до самого утра без умолку говорила обо всем, что произошло с ней за прошедшие годы. Кристиан слушал не перебивая, лишь слегка похлопывал по руке, когда, увлекшись, Лирамель начинала от волнения задыхаться и кусать губы.

– Я рад, что Карл на сей раз оказался ни при чем, – с грустью сказал он, положив ладонь ей на голову. – Меня убивали эти мысли, эта ненависть… Я ведь чувствовал, что он жив, и все эти годы думал лишь об одном: почему Кайл его не убил? Что брат мог предложить ему в обмен на свою жизнь?

– Ты сомневался в нем? – Почувствовав, как похолодело в груди, Лирамель приподнялась и вгляделась в посуровевшее лицо Кристиана. – Почему?

– А что я должен был думать? Мне подсыпали снотворное, охрану перебили. Когда я очнулся, все вокруг было в крови. Тори нашел меня раньше, чем я вновь потерял сознание, и помог выбраться из замка. Он сказал, что тебя никто не видел, а Карл взят под стражу. Мне оставалось только бежать. Я стал изгнанником в собственной земле, Ли. На меня шла охота… – Хмыкнув, будто вспомнив что-то, Кристиан сел и, потянувшись, взял с подноса деревянный кубок с водой. – Мне пришлось скитаться по лесам, чтобы сбить погоню со следа. В конце концов в болотах Тира они отстали, и я сумел уйти в Княжество. – Отпив, он задумчиво взглянул на Лирамель, и лицо его внезапно разгладилось, вернув чертам привычную мягкость. – После гибели Миэля, – продолжил Кристиан, – аллотары стали свободным народом, но свобода оказалась для них тяжелой ношей. Мне выпала честь открыть им веру, которой ты сокрушила князя, и она нашла отклик в их сердцах. Я был братом Бонары, хотя и имел лицо того, кто ее предал. Не обижайся, мне известно, как все было – она рассказала. Хотел бы я знать, почему ты утаила это тогда?

Лирамель нахмурилась:

– Кто – она? Дарита?

– Моя жена, – спокойно ответил брат. – Дэру – единственное, за что я благодарен Карлу, хотя уверен, что благих целей он не преследовал и тут.

Повисло неловкое молчание.

– Я ничего не рассказывала, – взяв себя в руки, заговорила Лирамель, – потому что не хотела никого огорчать. Княгиня знает многое, но далеко не все. То, что случилось в Черной крепости, давно прошло, и об этом не следует вспоминать. Вы оба не имеете права судить Карла. Никто не имеет. Свой выбор брат искупил кровью и болью. До сих пор искупает. Если бы не он, нас бы уже не было в живых. И не только нас. То была тяжелая ноша, и никто, кроме него, не смог бы ее вынести… – Замолчав, она взглянула в серые глаза Кристиана и, укоризненно покачав головой, добавила: – Его смирение глубже, чем у нас с тобой вместе взятых.

Едва не подавившись водой, брат быстро отставил кубок.

– Ну ты и скажешь тоже, – по-доброму усмехнулся он и, наклонившись, поцеловал ее в лоб. – Всегда его защищала… И все прощала, хотя многое бы не следовало.

– Ты просто не понимаешь. – Отведя взгляд, Лирамель посмотрела на расшитое узорами шерстяное покрывало. – Карл не сказал тебе… Не успел. Или, возможно, не захотел, не знаю. Но теперь все иначе. Ты должен знать – ради безопасности Ведущей линии и потому, что я прервала свой род.

Кристиан сложил ладони лодочкой и выжидающе посмотрел на нее. В его прищуренных глазах читался вопрос и что-то такое, чего она не смогла понять, но отчего-то встревожилась и растерялась.

– Герцог Керн Валлор, – наконец произнесла Лирамель, тщательно подбирая слова, – был двоюродным братом нашей бабки Айраны и оказался одним из немногих, сумевших укрыться от Ордена. Тарэм убил всех, кто так или иначе знал, что Кайл – не сын Ведущей линии. Керн был в курсе его интриг с самого начала и понял, что его ждет. Перед своей смертью королева успела передать ему документы и помогла бежать вместе с женой в Большой Мир.

– Я слышал об этом, – кивнул Кристиан. – Но Фирсар, скорее всего, не солгал, сказав, что их убили. Будь иначе, Карл бы знал. Да и отец тоже.

– Убили, – согласилась Лирамель. – Но не всех. У них была дочь. Она родилась в Большом Мире. Кетрин Валлор, твоя мать.

– Что?.. – Отшатнувшись, Кристиан едва не упал на спину. – Как?

Переведя дыхание, она беспомощно взглянула на побелевшее от волнения и гнева лицо брата и, понизив голос, быстро сказала:

– Ты знаешь закон. Я не смогла бы возложить корону в обход Карла. И даже если бы он просто отрекся, очередность перешла бы к тебе. Поэтому Карл удочерил меня и таким образом сделал своей наследницей. И, сам того не ведая, исполнил пророчество Дэйн, став не первым, но вторым…

– Я знаю этот текст! – зло огрызнулся Кристиан и тут же опустил голову. – Прости. Это… Это уже слишком! И ты еще хочешь, чтобы я ему верил?! – Он горько усмехнулся. – Вершитель судеб! Ничего, жизнь смерит и его гордыню.

Закусив губу, Лирамель промолчала. Кристиану требовалось время. Увы, у Карла этого времени оставалось все меньше и меньше. Она понимала, что как только дядя узнает о том, что она жива и начала действовать, то первым делом избавиться от того, кто был ей нужен больше всех.

– Жизнь смирит каждого, – едва слышно ответила Лирамель, смахнув набежавшие слезы. Она не имела права думать о Карле: это ее ломало.

Когда спустя пару минут Кристиан откинул полог палатки, снаружи уже было солнечно и тепло. Наскоро причесавшись, Лирамель привела в порядок костюм и вышла следом. Она проголодалась и больше не могла сидеть без дела.

Витдан и Таммбор мирно беседовали неподалеку от шатра с несколькими аллотарами. Рэйн молчаливо стоял неподалеку. Теперь, когда их бывший главнокомандующий был рядом, они чувствовали себя увереннее.

Тронув брата за руку, Лирамель кивнула в их сторону и незаметно улыбнулась, почувствовав, как дрогнули его пальцы. Годы разлуки не помешали им с Кристианом понимать друг друга с полувзгляда.

Тем временем поднявшаяся вокруг суета немного поутихла, сменившись нетерпеливым ожиданием. Было видно, что своего нового князя аллотары любили и почитали. Что касается ее, то в их раскосых глазах Лирамель явственно угадывала благоговейный ужас. Это смущало и радовало одновременно. Согласно пророчеству, Княжеству предстояло влиться в Королевство. На это требовалось время и немало усилий, но она уже не сомневалась, что это когда-нибудь случиться. Кроме того, брат полностью одобрил их с Аармани замысел. Его войско оказалось даже больше, чем она предполагала. Кристиан клятвенно заверил, что потребуется всего пара недель, чтобы выдвинуться на осаду крепости. Такая масштабная кампания должна была вынудить Кайла не только стянуть все силы к границам, но и явиться лично, прихватив с собой Совет.

«Осталось только убедить Лафаста и вернуть Тир, – подумала Лирамель, улыбнувшись заметившему их Витдану. – И видит Бог, я это сделаю».

[1] Иди ко мне. Иди, брат мой (Древний язык)

Глава 4

16 апреля 3143 года по исчислению Малого Мира, Бартайота и предместья; 18 апреля 3143 года по исчислению Малого Мира, Белый Замок.

Холодный мрамор остужал лоб. Повернувшись спиной к стене, Якир медленно сполз на пол. Крики уже смолкли, а он все продолжал их слышать, словно в голове у него гуляло эхо. Четверо из двенадцати приговоренных сумели уйти из замка заранее. Видимо, Карл каким-то образом их предупредил. Остальных пришлось казнить: двух офицеров, мальчишку-гонца и его отца-садовника, четверых слуг. Это была не первая и не последняя кровь на руках Якира, но сейчас у него почему-то окончательно сдали нервы. Возможно, из-за Парамана. Он не представлял, как поднимет руку на друга, не представлял, как сумеет потом взглянуть в глаза Али-Нари.

«Будь ты проклят, Кайл! – Закрыв ладоням лицо, Якир шумно выдохнул. – Сколько людей тебя ненавидит, а ты все живешь и здравствуешь, мерзавец!»

Гулкие шаги, раздавшиеся в темном коридоре, звучали, словно удары молота о наковальню. Заставив себя встать, Якир поправил перевязь и, повернувшись, быстро пошел прочь: ему не хотелось ни с кем встречаться.

– Мой лорд! – Вслед за окриком ритм шагов заметно ускорился. – Постойте, прошу!

Повернувшись, Якир немного подождал, пока Олон подойдет ближе, а затем недовольно спросил:

– Ну что еще?

Остановившись, офицер поклонился:

– Вы слышали новости?

– Какие именно? Тут каждый час свои новости.

– Герцога Парамана Его Величество приказал перенести из темниц в свои покои. Вместо него перед Судом Рода предстанет сын Лирдана.

Думая, что ослышался, Якир удивленно нахмурился и недоверчиво переспросил:

– Вы уверены?

– Увы, да. Я только что из темниц. Король обвинил Его Высочество в покушение на сына Ведущей линии. Вы понимаете, что это значит?

Похолодев, Якир мысленно перебрал заученные варианты, которые дал ему Карл, и, вспомнив похожий, мысленно выругался.

«И снова я виноват!» – не зная, смеяться или удушить кого-то еще, подумал он.

– Мой лорд? – Олон осторожно тронул его за плечо. – Что прикажете?

Натянуто улыбнувшись, Якир кивнул в сторону лестниц.

– Принеси мне поскорее голубей из Варута и Бартайоты. Только сам – слугам доверять нельзя. Я буду в своих покоях.

– Конечно, Ваше Высочество.

Перекинув через руку плащ, Якир подождал, пока Олон отойдет подальше, и, нащупав в стене едва заметный выступ, надавил с такой силой, что тот со скрипом сдвинулся в сторону. Этим путем пользовались так редко, что камень до сих пор заедало.

«Голубя Симмеру, предупреждение Аармани… Признательное от меня… И архивный приказ Лирамель, – боком взбираясь по лестнице, мысленно повторил он указания и нервно засмеялся, вспомнив трижды подчеркнутый Карлом пункт. – …И сухари».

Предусмотрительно постучав, чтобы предупредить стражу, Якир толкнул дверь и откинул полог гобелена. Двери его покоев находились практически напротив, поэтому личная охрана знала о проходе и держала тот под наблюдением.

Не дожидаясь, когда щелкнет за спиной внешний засов, он прошел через гостиную в кабинет и сел за стол. Времени оставалось мало. Если суд уже начался, его как сына Ведущей Боковой линии должны были скоро вызвать. Признание Якир приготовил заранее, как и приказ. А вот письмо генералу нужно было составить, учитывая текущие события. Карл считал, что чем быстрее обо всем станет известно за пределами замка, тем лучше. Правда, чего он добивался, понять так и не удалось.

Услышав стук в дверь, Якир дописал последнее предложение и с такой силой поставил точку, что сломал перо о стол и проделал в листочке внушительного вида дыру.

– Быстро, молодец, – кивком поблагодарив офицера, он взял клетки с птицами. – Передай слугам на кухне, чтобы приготовили мешок сухарей. Пока Карл на суде, отнеси в его камеру и спрячь в вентиляционной шахте. Там должна отходить решетка. Впихни уж как-нибудь и закрути потуже. И с десяток свечей положи. Если кто увидит, подкупи или убей.

Удивленно глянув, Олон молча поклонился и заспешил уйти.

– Надеюсь, хоть что-то совпадет, – вслух прошептал Якир и, подойдя, запер двери.

До рассвета оставалось около часа, но темнота за окном заметно посерела, поэтому птиц можно было уже выпускать. Прикрепив тубусы, Якир подбросил к небу вначале белоснежную голубку из своей вотчины, затем сизаря из Бартайоты.

Суд Рода, который последний раз собирался после убийства герцогини Пата, состоял из одиннадцати обязательных членов: представителя Ведущей линии, Ведущей Боковой и десяти представителей Валлоров с примесью от каждого из существующих в Королевстве родов. Если подсудимый относился к Ведущей линии, то со стороны Ведущей требовалось трое. Ими же, порой наперекор вердикту остальных, принималось окончательное решение. Поскольку изначально подсудимым являлся Параман, то в замок были заранее вызваны герцог Аурок Ровменский и Эстин, лорд Артелена. Третьим был сам Кайл, поскольку Али-Нари уехала в Вибр.

Переодевшись в парадную форму, Якир оставил меч на столе и вышел в коридор.

В вестибюле все еще стояла зыбкая тишина. После кровавой ночи обитатели замка предпочитали отсиживаться по покоям.

– Вас уже ожидают, мой лорд, – издали поклонился дворецкий. – Герцог Аурок дважды спрашивал.

Хмыкнув, Якир сжал в руке документы и, нагнувшись, вошел в арку. Зал Суда Рода находился по пути в темницы за едва заметной квадратной каменной дверью, почти сливающейся со стеной.

Все действительно были в сборе, отсутствовал только Кайл. Поскольку о происхождении старшего сына Лирдана никто, включая самого короля, не знал, он посчитал кворум необязательным.

Внутренне усмехнувшись, Якир занял место рядом с герцогом Ауроком и сухо извинился за опоздание.

– Что за фарс? – недовольно спросил тот, незаметно кивнув на Карла, который как ни в чем не бывало сидел в кресле напротив стола и, прикрывая глаза рукой, читал обвинение. – К чему такая поспешность? Каким образом все это вообще могло произойти? Аармани в курсе?

– Скоро будет. Я послал голубя в Бартайоту. Об остальном лучше не спрашивайте. Кайл давал вам какие-либо указания?

Аурок досадливо скривил сухие губы, отчего его полные щеки прорезали глубокие морщины.

– Приказал, чтобы разрешение к утру было у него. Ему нужен официальный приговор. Только какой смысл в этой бумажке, если он может перерезать глотку племяннику, когда его левая нога захочет? Я бы еще понял, если бы речь шла о Парамане, но сын Лирдана! Многие вообще думали, что он давно на том свете. С чего Кайл так долго тянул-то?

– Использовал на благо государства, – не поворачивая головы, ответил Якир. – Или руку не узнали? Никто, кроме Карла, не смог бы завершить реформы. Обстановка после войны сложилась хуже некуда, Его Величеству было не до хозяйства. Сами помните, что творилось.

Тяжело развернувшись, Аурок смерил Якира удивленно-недоверчивым взглядом. Его бледно-голубые водянистого цвета глаза, недобро блеснули, выдавая крайнюю степень возмущения.

– Немыслимо просто, – процедил он. – Возмутительно!

– Господа, – нетерпеливо произнес лорд Эстин, – мы уже час тут беседуем, не пора ли приступить к обсуждению?

Вздохнув, Аурок с трудом встал. Внимательно посмотрев на Карла, который уже отложил бумаги, герцог поднял руку и призвал собравшихся к тишине.

– Объявляю Суд Рода открытым, – его скрипучий тенор заполнил небольшой мрачный зал. – Рассматривается дело о покушение на сына Ведущей линии Парамана Валлора, сына Кайла Валлора. Обвиняемый – Карл Валлор… – запнувшись, герцог нахмурился. – Как именуется ваш второй род, Ваше Высочество?

Карл холодно улыбнулся и показательно скрестил на груди руки.

– Отец был женат на моей матери. По законам Большого Мира она взяла его имя, поэтому просто Валлор. У меня один род.

Между собравшимися прошла волна шепота.

– Хорошо, – вновь подняв руку, произнес Аурок. – Вы ознакомились, в чем вас обвиняют?

– Разумеется. И пользуясь своим правом, полностью и безоговорочно признаю вину.

– Покушение на сына Ведущей линии карается смертью, – напомнил лорд Эстин, видя, что остальные молчат. – Вы уверены, Ваше Высочество? Зачем вам было поднимать руку на родную кровь? Не клевещите на себя!

Не ответив, Карл пристально взглянул на Якира и взглядом указал на бумаги, которые тот держал в руках.

– Насколько я знаю, для вынесения смертного приговора, – спокойно произнес он и, встав, подошел к столу, – требуется прямое обвинение со стороны потерпевшего. Оно у вас имеется?

– Нет, – с готовностью ответил Аурок. – Однако в случае, если потерпевший не может выдвинуть обвинение по причине недуга, Суд Рода вправе обойтись без него. Как нам известно, герцог Параман находится без сознания и в ближайшее время в себя не придет. Вы сами говорили об этом Его Величеству.

– Верно, – согласился Карл, – но Суд Рода также имеет право перенести заседание, если потерпевший подает надежды на выздоровление. У вас есть отзыв придворного травника. Жизни герцога сейчас ничего не угрожает.

– Суд Рода может отклонить просьбу о перенесении сроков заседания, – нехотя возразил Аурок. – Особенно если на этом настаивает представитель потерпевшего. А он настаивает. Простите, Ваше Высочество, – чуть тише добавил он и сел на свое место.

Хмыкнув, Карл вернулся к креслу и, хлопнув ладонью по спинке, холодно произнес:

– В таком случае я выдвигаю встречные обвинения против Парамана Лаусенского, сына Кайла Валлора, и требую рассматривать дело как совершенное в состояние минутного помешательства из-за взаимной неприязни. Если мои мотивы будут доказаны, смертную казнь по согласию потерпевшего допустимо заменить пожизненной ссылкой или заключением. Лично я предпочел бы второе, если суд это интересует.

За столом раздалось несколько нервных смешков.

– И в чем же вы обвиняете Его Высочество? – с интересом спросил Аурок, подперев тяжелую голову пухлой рукой.

– В покушении на государственное лицо, – спокойно ответил Карл, и, кивнув Якиру, сел. – Лорд Варута и славного Рэта, будьте так любезны, зачитайте приказ Ее Величества о снятии меня с регентства.

Встав, Якир наизусть прочел подписанную Лирамель бумагу и протянул ее Ауроку.

– Обратите внимание на дату, – заметил Карл. – Это существенный момент, потому как покушение было совершено за два дня до обозначенного числа.

– Но королева сняла вас гораздо раньше, я могу свидетельствовать… – попытался возразить лорд Эстин.

– Слова словами, а письменного приказа не было, – грубо оборвал его Карл. – Слова не имеют силы, тем более в том случае, когда не применяются формулы. Лирамель могла спокойно передумать уже через пару минут, и это ничего бы не изменило.

– Его Высочество правы, – подтвердил Якир. – Кроме того, я готов засвидетельствовать, что королева отдала герцогу Параману приказ задержать Его Высочество у границ до окончательного решения по поводу Княжества. Ни о каком вреде здоровью речь не шла и идти не могла.

Аурок хмыкнул и задумчиво спросил:

– Имеется ли свидетель покушения или лицо, которое может подтвердить, что оно имело место быть?

– В наличие и то, и другое, – мрачно отозвался Якир. – По поручению герцога Лаусенского я лично нашел доверенное лицо. Симмер Герма, начальник стражи Варута, уже вызван в замок.

– Ну ты даешь, Якири, – глухо засмеявшись, отчего его живот заходил ходуном, Аурок с сочувствие глянул на него и покачал головой. – Везучий ты наш…

– Соблюдайте порядок, – осадил его Якир. – Не забывайте, чего ждет от вас Его Величество.

Посерьезнев, герцог искоса взглянул на Карла и задумчиво поджал губы.

– Считаю нужным перенести заседание до прибытия свидетеля и возможности выслушать пострадавшую… – он запнулся. – И обвиняемую сторону. Кто поддерживает?

Из одиннадцати членов суда не подняли рук только двое.

– Кворум, – довольно заключил Аурок и вопросительно посмотрел на Якира: – Через сколько прибудет твой свидетель?

– Ночью или к утру.

– В таком случае перенесем на послезавтра. Думаю, Параман к этому времени уже очнется. Лорд Варута сообщит Его Величеству о результатах заседания. Всем спасибо.

Позвонив в колокольчик, Аурок подождал, пока четыре офицера уведут Карла обратно в темницу, а сам забрал у Якира бумаги и, бегло прочитав его признание, поцокал языком:

– Не завидую я тебе, мальчик. Потребуется помощь, сообщи. Протокол нужен?

– Не откажусь, – ответил Якир.

– Валлор-Герма, – окликнул Аурок вставшего из-за стола сутулого мужчину. – Ты закончил записи?

Молча кивнув, тот не торопясь подошел и, поклонившись Якиру и герцогу, вручил исписанный с двух сторон свиток.

– Ты только взгляни, – подождав, пока все выйдут, Аурок ткнул пальцем в конец документа. – Не стал указывать голосовавших: «принято большинством». И смешно, и грустно. Кайл всех вышколил, словно боевых кошек!

– Даже страх иногда приедается. – Отобрав бумагу, Якир благодарно взглянул на герцога: – Ведущая вам этого не забудет.

– Главное, чтобы Кайл забыл, а до остального… Не те нынче времена. Все, что я мог сделать для сына Лирдана – это поступить по справедливости. У меня свои долги, Якири.

В Зеленом коридоре, в отличие от остального замка, было людно и суетно. Повстречавшись в дверях с растрепанным и еще заспанным Элладом, Якир слегка приобнял его за плечи. Он, как и многие приближенные к королю, втайне жалел мальчика. Кайл воспитывал ребенка в строгости, но, несмотря на это, Эллад все еще обладал детской открытостью, не свойственной детям Рода. К королю сын Лирамель привязался искренне и сильно, хотя понимал и свое положение, и возможное будущее.

– Где он? – осторожно спросил Якир. – Встал уже?

– По-моему, и не ложился, – с грустью ответил Эллад и указал в сторону кабинета. – Свеча утром закапала документы – окно было приоткрыто.

Улыбнувшись, Якир шагнул было вперед, а затем обернулся и тихо сказал:

– Постарайтесь не попадаться ему на глаза. Сегодня он будет не в духе.

– Плохие новости? – насторожился Эллад. – Что случилось?

– Твой дядя добился переноса суда. Спросишь потом у брата, он наверняка знает.

Нахмурив тонкие черные брови, мальчик серьезно кивнул.

– Передайте дяде Карлу, что мы о нем помним, – попросил он. – Пусть не сдается.

– Передам, Эллад, передам. А теперь иди куда шел и не болтайся тут.

К кабинету Якир подходил со смешанными чувствами. Намерения Кайла были прозрачны, как ключевая вода. Сын Лирдана являлся слишком серьезным игроком, чтобы Кайл позволил Лирамель его заполучить. Если бы стало известно, что он еще и прямой наследник, Шаддан убил бы его гораздо раньше.

Заметив нерешительно остановившегося в дверях Якира, Кайл поманил его к себе и требовательно протянул руку.

– Я ждал Аурока, – сухо заметил он и, опустив взгляд на бумагу, замер. Брови его удивленно взметнулись.

Мерное тиканье часов нервировало больше, чем тишина. Заткнув большие пальцы за пояс, Якир окинул кабинет невидящим взглядом. Сердце тревожно екнуло.

– Та-а-к, – с угрозой протянул Кайл, отложив наконец документ. – И почему я узнаю об этом только сейчас? – Уперев руки в стол, он привстал и яростно прошипел: – Какого вы оба творили? Или приказы уже не для Их Высочеств? Я понимаю – Параман, но ты! Лирамель ведь велела остановить, так и остановили бы! Разве непонятно было, что этот ублюдок блефовал? Даже я его трогать тогда не стал. Чем вы думали? Почему сразу не убрали свидетелей? Жалко стало? Ну так дожалелся, Якири, поздравляю! Сынок мой как всегда выкрутится, а вот ты – нет. Потопишь себя вместе с Лирдановым отродьем, глупец!

Якир промолчал и немного отступил назад. В гневе Кайл нередко переставал себя контролировать.

– Что прикажете делать дальше? – выдержав паузу, спросил он. – Я вызвал Симмера в замок…

– Вызвал он! – передразнил Кайл и, сев на место, задумчиво посмотрел на лежавшую перед ним стопку подписанных бумаг, поверх которых поблескивал тонкий серебряный тубус. – Дальше птичка сдохнет в клетке. Хватит с меня его соловьиных трелей. Ауроку скажешь, что Карл отказался присутствовать. Ошибку Парамана возьмешь на себя, а я, так и быть, подпишу твое помилование по закону о государственном приоритете. Если закрыть глаза на вопиющую тупость, ты действовал исходя из интересов Королевства. О миссии Карла доподлинно никто не знал, поэтому вины на вас нет. Доказать это будет сложно, так что придется тебе постараться. – Сделав многозначительную паузу, Кайл небрежно швырнул Якиру два ключа. – Немедленно спустись в темницы, запри двери и сразу же верни. Остальные замки пока не готовы. Сделаешь слепок – отрублю голову. Через два месяца вместе с Олоном взломаете и похороните. С почестями, но вне сада и ночью. Знать, где могила, кроме вас двоих, никто не должен, ясно?

Якир коротко кивнул.

– А теперь поди прочь и передай Ауроку, чтобы в Ровмэн возвращался околицами, не то не доедет. Тарэм будет в ярости.

Поклонившись, Якир повернулся и быстрым шагом покинул кабинет. Уже в коридоре он вытер со лба пот и остановился, чтобы перевести дух. Осознание отданного ему приказа дошло не сразу, поэтому когда стражники закрыли двери, Якир наклонил голову, чтобы скрыть от них улыбку. Карл действительно походил на крысу, как однажды заметил Тарэм: сколько ни трави, ни дави гадину, а она все равно будет цепляться за жизнь.

«Хотел бы я знать, что ты задумал, упрямый сын Лирдана, – без обычного раздражения подумал Якир, сворачивая в галерею. – Надеюсь, все это не напрасно».

* * *

Лирамель дремала, положив голову на седло и сжимая в руке серебряный тубус. Чувствовала она себя плохо, но жаловаться не хотела, только попросила Витдана сделать ночью остановку, чтобы передохнуть.

Таммбор спал. Его храп, рокочущий и долгий, разносился далеко вокруг, нарушая тишину и таинственность предутрия. Быть может, именно поэтому Лирамель никак не удавалось заснуть. Она вспоминала все то, что случилось с ней за последние годы. Полученный опыт помог глубже понять свой народ и определить собственные цели и задачи. Сомнений больше не осталось.

Внезапно почувствовав чей-то взгляд, Лирамель задержала дыхание. Через пару мгновений неприятное чувство исчезло, и со стороны, где паслись уставшие лошади, послышалась какая-то возня.

Открыв глаза, она повернула голову и осмотрела их маленький лагерь. Витдан лежал, накрывшись плащом, а картограф продолжал храпеть так, будто ему наступили на горло. Не было только Рэйна, хотя с час назад он тоже сидел у костра, и Лирамель не слышала, когда и как офицер отошел.

– Ляг и не двигайся, – едва слышно прошептал Таммбор, стоило ей приподняться, и вновь выразительно всхрапнул. – Быстро!

Послушно опустившись, она снова прикрыла глаза. Напряжение в его голосе подсказало, что лучше не спорить.

Рэйн вышел на дорогу и, вскочив в седло, пустил кобылу шагом. Сквозь прикрытые глаза Лирамель видела, как удаляется его размытый силуэт. Вскоре вдалеке послышались ритмичные удары копыт: лошадь пошла рысью, а затем галопом.

Вскочив, Лирамель обернулась к севшему Таммбору. От волнения сердце в груди стучало словно бешеное.

– Что происходит? Куда он?

– Ваше Величество, – виновато ответил картограф. – Простите, мне следовало предупредить вас, но генерал велел молчать. Рэйн был нужен ему, чтобы у короля и Совета не осталось сомнений в серьезности ваших намерений. Мы вычислили его давно, но…

– Вы понимаете, что наделали?! – воскликнула Лирамель, и, кинувшись к лошадям, в отчаянии закричала: – Витдан! Витдан, вставай! Скорее!

Скинув плащ, офицер в три шага оказался рядом и, не задавая вопросов, вскочил в седло. Заспанный и растрепанный, он обернулся на Таммбора, но, увидев, что Лирамель пришпорила коня, поскакал вслед за ней.

– Постой! – нагнав, выкрикнул он. – Что случилось?

Лирамель яростно мотнула головой:

– Нельзя, чтобы Кайл понял, кто я! Рано!

– Лир… Лирамель! Но ведь в крепости все равно скоро узнают!

– Ты не понимаешь! Он не должен быть уверен, что Кристиан меня поддержит! Не должен знать, что я все это время ждала в Бартайоте!

Помрачнев, Витдан понимающе кивнул и поскакал с ней вровень. Издалека послышался возмущенный вопль Таммбора.

Рэйн гнал так, что пыль из-под копыт его лошади тянулась позади коротким желтым шлейфом.

– Поворачивай! – Витдан не глядя махнул в сторону видневшихся в стороне невысоких зарослей, окружающих холм. – За кустами – тропа к восточным воротам. Я сам его догоню.

– Будь осторожен! – Натянув поводья, Лирамель резко свернула и, гневно прикрикнув на заартачившегося коня, ударила каблуками по гнедым бокам. – Пошел!

Бешеная скачка немного притупила злость. Под рассветным небом роса на траве блестела миллиардами ярких звезд. До Бартайоты оставалось меньше часа пути. Ночь застала их почти на подступах к крепости.

«За что вы так, дядя? – мысленно обратилась Лирамель к Аармани, проглотив навернувшиеся от негодования и обиды слезы. – Неужели мне нужно быть такой же, как Кайл, чтобы вы наконец поняли – у тела не может быть две головы!»

Вспомнив стычку с Рэмака, Лирамель скрежетнула зубами. Ей следовало бы догадаться самой, подумать над мотивами, которые двигали офицером, а она нашла самый простой ответ и просто забыла об этом случае. Теперь из-за ее доверчивости и глупости под угрозой оказалась вся крепость и жизнь брата. Тир находился на грани катастрофы, да и Бартайота, в которую они отправили голубя сразу же, как только Кристиан подписал бумаги, должна была вскоре загудеть, как растревоженный улей. Разозленные сорвавшимися Играми учащиеся Академии и боевые офицеры могли поднять бунт из-за решения Аармани и перспективы договора с аллотарами. Все еще помнили, как десять лет назад на землях Княжества под вражескими кописами полегла целая стопа. Такие раны не заживали за одно поколение.

«Это будет просто еще один экзамен, – с неожиданным спокойствием подумала Лирамель. – Все, чего я добилась своими руками, все, ради чего ступила на этот путь, должно теперь стать моим мечом и щитом!»

Зажмурившись, она набрала полную грудь воздуха и закричала – изо всех сил, выплескивая все, что накопилось в душе, все сдерживаемое годами отчаяние.

– Я вам покажу, что такое кровь Ведущей! Всем вам! Всем и каждому!

Крепость приближалась с каждым вдохом. Вскоре стали видны силуэты стоявших в воротах стражников и неподвижная фигура дозорного на сторожевой башне. Несколько торговых повозок, которые из-за большого количества гостей теперь пускали в обход главной дороги, стояли в очереди на проверку и запись.

Съехав с тропинки, Лирамель погнала коня напрямую, но почувствовав, что тот вот-вот упадет, натянула поводья и, спрыгнув, со всех ног понеслась вперед. Так быстро ей не приходилось бегать еще никогда. Даже зачетную дистанцию она преодолевала медленнее и осторожнее, но сейчас ярость и адреналин вымели страх перед болью и слабостью. Лирамель летела так, что стоявшие на страже офицеры предупредительно остановили разворачивающуюся телегу и расступились.

– Что за спешка, Лир-ан-Кир? – раздался вдогонку тревожный возглас, но оборачиваться Лирамель не стала. Ей было трудно дышать, перед глазами висела мутная пелена, а сердце билось с перебоями. Еще минута-другая, и она могла просто упасть.

Уже за воротами буквально налетев на понуро бредущего торговца, ведущего под уздцы такую же унылую вороную клячу, Лирамель накинула на голову капюшон и, отобрав у него повод, взлетела в седло.

– Гонец к генералу! – на ходу бросила она, мельком взглянув в его расплывающееся удивленное лицо. – Заберете у стен Академии!

Пустив лошадь рысью, Лирамель прикрикнула на остановившихся посреди дороги зевак. Витдан оказался прав: скрываться она не намеревалась, но и выкладывать Кайлу всю подноготную было пока преждевременно. Узнай тот правду, Аармани тут же подпал бы под подозрение, и Карл лишался бы единственной защиты.

– Важные новости из приграничья, – остановившись напротив двух офицеров, охраняющих вход в резиденцию генерала, Лирамель отсалютовала и спешилась. За время пути ей удалось отдышаться и взяться себя в руки. – Доложите генералу… И позовите секретаря.

Молча кивнув, один из стражников тут же скрылся в глубине вестибюля.

– А я и не знал, Лир, что тебя куда-то отсылали, – сказал оставшийся ручник. – Выглядишь ты, конечно… Бежал, что ли?

Лирамель не ответила. Она собиралась с силами перед очередным рывком. Лир-ан-Кир умер. Теперь настало ее время.

– Оглох совсем? – удивленно спросил офицер. – Что за новости-то принес…

Торопливые шаги за его спиной прозвучали так громко, что он замолчал и обернулся.

– К генералу! – взволнованно произнес вернувшийся стражник. – Срочно!

– Я просил позвать секретаря, – напомнила Лирамель, делая шаг вперед.

– Генерал уже дал ему поручение созвать офицерство. Не медлите!

Благодарно кивнув, она прошла мимо и свернула в темноту. Аармани, как и Натан, который перенял эту привычку от него, был болезненно экономным и не разрешал использовать свечи в светлое время суток.

Заложив за спину руки, дядя нервно расхаживал вдоль одного из широких окон. Его приемный кабинет больше напоминал небольшой зал: несколько стеллажей вдоль стен, длинный стол, за которым иногда проводились спонтанные совещания, пара скамеек для посетителей и полсотни развешанных по стенам портретов генералов-предшественников.

Увидев Лирамель, Аармани остановился и махнул, чтобы она закрыла дверь.

– У меня плохие вести из Тира, – не дав сказать и слова, сурово произнес он. – Кайл послал туда всю оставшуюся горготскую конницу. Решил ослабить Лафаста и подстраховать Памфора. Часть офицеров сейчас в Бартайоте – они успели выехать на Игры. Морлота задержали вначале хитростью, а потом… – Не договорив, он досадливо цокнул языком и мрачно добавил: – Боюсь, Тир для нас потерян. Гарнизон будет слишком занят внутренним конфликтом, и если возникнет внешняя угроза, скорее всего, вольется в войско Кайла.

Подойдя, Лирамель заложила руки за спину и, выдержав паузу, напряженно спросила:

– Почему вы действуете в обход моих приказов, дядя? Почему позволяете себе не согласовывать со мной ключевые решения? Я – Глава Рода! Кто дал вам право мной манипулировать?

Его лицо не дрогнуло, только в глазах промелькнул опасный огонек.

– Мала ты еще такие речи вести, Лирамель. Что случилось?

– Вы позволили себе самоуправство, – продолжала она. – Из-за нашей недоговоренности случилось то, что случилось. Нужно было слушать меня и действовать на опережение. И уж точно не следовало подсылать в Княжество соглядатая Ордена!

– Таммбор за ним следил, – бесстрастно произнес Аармани, отведя взгляд. – Нам не нужна война, Лирамель. Кайл и Тарэм должны знать, кто стоит за всем этим, иначе они могут пойти на крайности.

– Кайл и так бы догадался. Но вы пожелали лишить меня времени, а Карла и Парамана – надежды. Я не говорю уже о моих сыновьях.

Генерал слабо улыбнулся.

– Ты сама встала на этот путь, девочка. Параман давно шел по краю. Если для него еще остался шанс, то у Лафаста сейчас больше возможностей помочь. А что до твоего брата… Мне жаль, но поскольку Кристиан жив и, более того, представляет для нас наибольший интерес, Ведущая не станет рисковать страной ради Карла. Пусть спасает себя сам. Я сделал все, что мог. Теперь нужно подумать о людях и предотвратить кровопролитие.

Сжав кулаки, Лирамель с вызовом вскинула голову.

– Ведущая? – тихо переспросила она. – Сейчас Ведущая – это я! По закону, по крови, по справедливости! Эн сатим лет корвэт, сын Аатара! Или вы не чувствуете силу в моих словах?

Заметно побледнев, дядя сурово сжал губы. Морщины вокруг его глаз и на впалых щеках стали вдруг глубже и темнее.

– Ты пошла против закона и прервала свою линию, – произнес он медленно и внятно. – Твоя ложь для Ведущей очевидна. Мы должны исходить из интересов государства, а не твоих. Особенно сейчас, когда на троне полукровка!

Лирамель холодно взглянула на него и заставила себя улыбнуться.

– Я и не пыталась лгать! Мне было важно выиграть время. Выжить самой и дать козырь Параману. Вы думаете, что все это было продолжением игры, которую начали мои отец и Кайл? – Сделав паузу, она положила руку на его грудь и сжала пальцы с такой силой, что ткань камзола угрожающе затрещала. – О нет! Все совсем не так! Свою войну я начала там, на черном жертвеннике, в самом сердце Княжества! И вызов был брошен не мне, а моей земле, моему народу! Каждому из живущих в Малом Мире! Их свободе, чести, жизни. Вы ведь понимаете, о чем я говорю?

Глядя на нее сверху вниз, Аармани будто нехотя кивнул:

– Кайл тоже бы не отказался свергнуть Совет и вернуть Ведущей абсолютную власть. Но сейчас это не так важно, как вообще сохранить Род.

– Совет, – издевательски повторила Лирамель. – Да что такое этот Совет?! Одержимая властью горстка людей! Они все такие же, как вы и как я, и по-своему понимают долг перед Королевством. Уничтожение Совета не даст ничего! За ним стоит Орден, сам Земар-ар, сама тьма! И я желаю сделать то же, что некогда хотел Арматей. Хотел – и не смог!

Нервно засмеявшись, дядя силой отцепил ее руку.

– Живи настоящим! – процедил он. – Нам нужно отстоять Бартайоту и попытаться что-то предпринять в Тире. Если еще возможно. Своим поведением ты лишь доказываешь, что нуждаешься в руководстве. Карл, между прочим, хорошо это знал!

– Это и есть настоящее, – возразила Лирамель, слегка отступив. – В отличие от вас, я видела, с чем мы имеем дело. Можно до бесконечности переставлять шахматные фигуры – игра не закончится никогда! Мы победим в одной битве и незаметно начнем другую. Да, у меня нет ответов на многие вопросы, но их нам дает сама история. Карл это понял – и открыл мне глаза. Да и ваш страх намного зрячее, чем вы сами. Или тогда зачем вы держите Посвященных на расстоянии? Чего боитесь?

– Не люблю, когда лезут в мои дела и ограничивают свободу, – показательно равнодушно ответил Аармани. – Это к делу не относится.

– Значит вам – не все равно? – ядовито улыбнулась Лирамель. – До себя есть дело, а остальных пусть дергают за ниточки?

– Осторожнее, – предупредил дядя, раздраженно прищурившись. – Не стоит забываться, Лирамель! Даже твой отец не позволял со мной подобного тона!

Выдохнув, она шагнула в сторону и, уперев руки в подоконник, прислонилась лбом к стеклу.

– С этой минуты прошу не вмешиваться в мои решения, – попросила Лирамель и, повернувшись, протянула ему серебряный тубус. – Вы правы: Кристиан – самый перспективный из нас троих. Но это не значит, что я опущу руки и дам умереть остальным. Поэтому от вас мне нужна только бумага. Отпишите Лафасту. Я лично передам ему послание и попытаюсь склонить на нашу сторону. Кристиана генерал поддержит. Что до Тира, то уверена, что вы еще сможете помешать Кайлу. Если все обернется к худшему, поставьте два гарнизона между ним и аллотарами. Он не сможет натравить генералов друг против друга. Придется договариваться.

Открутив крышку, Аармани осторожно вынул свернутые в трубочку бумаги и, развернув, замер.

– Возьми под чернильницей письмо, – не отрывая глаз от текста, произнес он. – Прочти, ты должна знать.

Мгновенье помедлив, Лирамель подошла к столу и, вытянув тонкую полоску бумаги, аккуратно взяла ее кончиками пальцев.

«Повторное заседание Суда Рода отклонило просьбу Его Величества о смертном приговоре и заменило его пятилетнем заключением под стражей. Однако, надеясь на ваше благоразумие, я считаю нужным предупредить, что этот приговор не будет исполнен – мне отдан четкий приказ. У нас не более пары недель. Если вы ничего не предпримите, я буду вынужден его исполнить».

Пошатнувшись, Лирамель скомкала письмо и обернулась. Аармани уже дочитал подписанные Кристианом договоры и внимательно наблюдал за ней.

– Когда вы его получили? – прошептала она, вцепившись в край столешницы. – Когда?!

– Вечером, – спокойно ответил дядя. – Жду гонца с подробностями со дня на день. Но на сей раз помочь я все равно не смогу. Моих людей в замке перебили, так что, кроме как от Якира, даже новостей получить не от кого.

– Якира? – Развернув бумагу, она внимательнее вгляделась в почерк. – Разве он не в Варуте?

Аармани насмешливо хмыкнул.

– Якир – правая рука короля, Лирамель. Его главный поверенный и личный секретарь. И Карл, похоже, кое-что ему рассказал, иначе бы наш лорд не стал бы так подставляться. Видно, положение там и вправду отчаянное. – Подойдя, дядя взял ее за плечи и легонько встряхнул. – Все еще хочешь к Лафасту?

Безвольно разжав пальцы, Лирамель выронила бумагу и несколько раз глубоко вздохнула.

– Нам нужен Горгот, – упрямо повторила она. – Вы дадите мне послание или придется писать самой?

– Дам, – спокойно ответил Аармани, отпуская ее. – Закончи, что хотела в Бартайоте, и лети на все четыре стороны. Мы действительно справимся без тебя. Я сумею договориться с Кристианом. Не жалко себя? Давай! Я уже устал тебя хоронить.

С болью взглянув на него, Лирамель укоризненно покачала головой.

– Я… Я благодарна вам. За все. Но больше не вмешивайтесь.

Громкий стук в дверь прозвучал так резко, что Лирамель испуганно вздрогнула.

– Дайте мне минуту, – облизав пересохшие губы, попросила она, кивнув в сторону низенькой дверцы, темневший у дальней стены. – Я должна успокоиться и привести себя в порядок. Если можете, подготовьте их.

– Будет непросто. – Аармани вдруг тепло улыбнулся и, склонив голову набок, спросил: – Сумеешь ли?

– Сумею, дядя. Должна.

Медный умывальник в углу был полон холодной воды.

Сбросив камзол и рубаху, Лирамель наскоро обмылась, а затем, покопавшись в приземистом старом шкафу, выбрала одну из дядиных сорочек и, надев ее, туго препоясала и подвернула рукава.

«Нужно будет раздобыть камзол гонца», – вскользь подумала она, взглянув на свой камзол. Этот цирк с переодеваниями уже порядком ей надоел.

Намочив ладони, Лирамель пригладила растрепанные волосы. Краска из корня растения, которую дал травник, смывалась довольно быстро, но пока еще держалась.

«Труднее будет стереть Лир-ан-Кира из памяти, нежели с лица», – улыбнувшись своему отражению, она расстегнула две верхние пуговицы и вызывающе обнажила ключицы. Затем, обмотав вокруг пояса перевязь и поправив ножны, сняла с крестика чехол. Боевые офицеры, многие из которых были свидетелями ее сражения с Миэлем, должны были вспомнить его свет.

«Когда же это все закончится?» – невольно подумала она и широко перекрестилась. Медлить было нельзя.

Гул, не смолкавший в кабинете уже минут пять, внезапно оборвался.

– Я свидетельствую! – раздался в тишине низкий голос Витдана. – Жизнью своей свидетельствую!

Пригнувшись, Лирамель отворила дверь и, перешагнув порог, обвела взглядом собравшихся в кабинете мужчин. Офицеров столпилось столько, что Аармани из-за духоты распахнул все окна.

– Витдан! – В наступившей тишине ее голос прозвучал неожиданно звонко, и некоторые из присутствующих вздрогнули. – Ты сделал то, о чем я просила?

Выйдя вперед, тот с почтением поклонился.

– Да, Ваше Величество. Он в темнице, но боюсь, мог успеть с кем-нибудь переговорить. Я нагнал его уже в крепости.

– Что ж, – благодарно улыбнулась Лирамель. – Будем надеяться на лучшее, но готовиться к худшему. – Выдержав небольшую паузу, она взглядом выхватила из толпы знакомые лица. – Мне жаль, господа, что пришлось ввести вас в заблуждение, но у меня не оставалось иного выхода. Совет предал меня, как и многие приближенные. Вы все помните события девятилетней давности… Никто из нас не ожидал такого удара в спину. Мне пришлось покинуть Королевство. Кристиан был тяжело ранен. Ему чудом удалось бежать в Княжество. К счастью, герцог Параман не забыл присягу. Он помог мне вернуться и дал возможность бежать... – Переведя дыхание, Лирамель положила ладонь на рукоять меча. – Я не стану использовать свое право и призывать вас к верности. Сейчас не те времена. Сегодня я прошу – как человек, которого вы знали все эти годы, как ваш боевой товарищ. Прошу о храбрости в трудный для Королевства час. – Замолчав, она пристально взглянула на Аармани и чуть тише добавила: – У меня нет доказательств, но я клятвенно заявляю, что герцог Кайл наполовину принадлежит к роду Каэлов и не имеет прав на трон. Он – сын Марги Каэл, королевский бастард, и никогда не был наследником моего деда!

– Свидетельствую и утверждаю, – помедлив, откликнулся Аармани и неодобрительно поджал губ.

Лирамель кивнула.

– Знаю, ходят слухи, что и я прервала Род... Можете им верить, они правдивы. Однако это решение не лишает меня прав на трон. Мои сыновья восстановят чистоту крови. – она подняла руку, призывая зашептавшихся офицеров к тишине. – Дела Ведущей – это дела Ведущей. Однако могу заверить, что законность преемства будет соблюдена.

– Герцог Кайл крепко держит власть, Ваше Величество, – произнес один из стопников, старательно глядя в пол. – Его поддерживает юг и Совет. Если север встанет за вас, он начнет войну. А аллотары… Разве можем мы повернуться спиной к тем, кто еще недавно жаждал нашей крови?

– Можем, - уверенно ответила Лирамель. – Мой брат Кристиан вступил в брак с княгиней и возглавил аллотаров. Теперь он их князь, а они – его народ. И Княжество не просто готово меня поддержать, но и в будущем войдет в состав Королевства. Если герцог Кайл останется на троне, этого не произойдет. И, уверяю вас, со мной или без меня, Кристиан не потерпит узурпатора, повинного в крови сыновей и дочерей Ведущей.

Внимание, с которым слушали офицеры, подсказало Лирамель, что ей поверили.

– Вступиться ли меня Бартайота? – напряженно спросила она, вновь пристально взглянув на Аармани. – Поддержит ли меня мой родной гарнизон?

Один за другим стопники, ручники и палечники склонили головы. Прямо остался стоять только Витдан.

– Принимаю вашу преданность и верность, – торжественно произнесла Лирамель, сглотнув подступивший к горлу ком. – И сердечно благодарю за защиту. – Подойдя к Первому стопнику, она положила руку на его широкое плечо, а затем тихо произнесла, обращаясь ко всем: – Берегите тех, кто вам поручен, и ничего не бойтесь. Мой брат сумеет остановить беззаконие. Будьте ему преданы, как преданы мне, и верьте своему генералу.

* * *

Очнувшись, Параман долго не мог понять, что произошло, и лишь вспомнив склонившегося над ним Карла, тихо выругался и попытался сесть. Дышать было так трудно, словно на грудь положили тяжелый камень. Жутко болели виски.

– Ну и скотина же ты, братец! – разлепив ссохшиеся губы, прошептал он в потолок и, откинувшись обратно на подушки, сморщил лоб.

– Ты прав, дорогой, скотина и есть, – прозвучал за головой громкий голос. – Только весьма сообразительная, в отличие от тебя. – Обойдя кровать, Кайл сел на край и, положив ладонь на лоб Параману, присвистнул. – Голова болит?

– Есть немного, – отведя взгляд, ответил он. Видеть отца ему сейчас хотелось меньше всего.

– Жар еще держится… Плохо. Карл слегка не рассчитал. Но, думаю, этот промах ему простителен: как-никак, а ты все еще дышишь.

– Вряд ли это надолго, – показательно равнодушно заметил Параман.

Хмыкнув, отец встал и, скрестив на груди руки, отошел к окну. Сквозь зеленые льняные шторы падали на пол широкие солнечные лучи.

– Ты как родился в рубашке, так всю жизнь из нее и не вылезаешь, – после непродолжительного молчания снисходительно произнес он. – Живи пока. Глядишь, еще пользу принесешь. И надеюсь, тебя это хоть чему-нибудь научит.

– Как это понимать, отец?

– Так и понимай, – пожав плечами, ответил тот. – Лирамель объявилась. И не где-нибудь, а в Княжестве. Прошел слушок, что младший сын Лирдана заключил брак с княгиней аллотаров. Но это не так важно, как то, что моя племянница вознамерилась поднять Княжество и север. История любит повторения: Морло когда-то поступил точно так же. Чем это закончилось, ты знаешь.

– Вряд ли Лирамель рискнет развязать войну, – усомнился Параман, вспомнив слова Марка. – Впрочем, такую вероятность тоже нельзя исключить.

– Нельзя, – подтвердил Кайл. – Но она – не Морло, и его власти у нее нет. А у нас есть. Вернее, у меня. Ты теперь для Ордена не более чем кусок мяса.

– Тебе тоже не удастся призвать силу Совета, – не сдержав раздражения, возразил Параман. – Мне известно, что…

– Глупец! Есть много способов. – Взяв с тумбочки графин, отец налил в стакан немного воды и протянул ему. – Например, спровоцировать Тарэма призвать его змеюку. Кровь Ведущей свое дело сделает – эта гадина явится и сотрет аллотаров.

Отпив, Параман закашлялся. Вода обожгла горло, словно уксус.

– Тарэм не посмеет, – прохрипел он, с трудом восстановив дыхание. – Это безумие!

– Еще как посмеет, сынок. Пророчество для Ордена – как окровавленный заяц для голодной пантеры. Так что бросим им кость, и полюбуемся на представление. Любой исход нам будет на руку. Хотя, возможно, если Кристиан действительно взял власть в Княжестве, я сумею с ним договориться. В качестве гарантии выдам ему твою дочь с лордом Салваном. У аллотаров Ведущая линия будет в безопасности. Две цели одной стрелой.

Мрачно глянув на отца, Параман нехотя кивнул.

– Согласен. Фэй там будет безопаснее, да и мальчишке тоже. – Помолчав, он осторожно спросил: – Это все, или есть еще какие-нибудь условия?

– Разумеется, есть, – улыбнулся отец. – Тебя я назначу главнокомандующим. Народ за тобой пойдет: как-никак ты показал себя достойно во время войны. Преуспеешь – будешь жить как жил. Проиграешь – похороню вместе с твоей простолюдинкой и остальным выводком. Кстати, Шаддан сообщил, что ты тоже обзавелся приемышем? Уж не Лирамель ли прикрыл?

– Не вижу смысла отвечать, – презрительно скривив губы, произнес Параман и, протянув отцу руку, нехотя попросил: – Помоги встать.

Рывком подняв его, тот недовольно покачал головой.

– Выглядишь отвратительно. Правда, гораздо лучше, чем могло бы быть, снеси тебе Якир голову. Признаться, я даже рад, что Карл проявил благоразумие. Приоритеты он умеет определять правильно.

С трудом выпрямившись, Параман болезненно поморщился и взглянул в его прищуренные глаза.

– За что же ты меня так ненавидишь, авэ анадаа[1]? Не сейчас… Сейчас у тебя более чем достаточно поводов. Но ведь было время, когда я не мог поднять против тебя ни меча, ни голоса.

Отец с улыбкой положил широкую ладонь на его плечо и чуть наклонил голову.

– Знаешь поговорку, Парамани: кто стоит близко, не знает промаха? Ты находился ко мне ближе всех, а потому всегда был опасен. Однажды дав тебе повод к неповиновению, я больше не мог быть уверен, что ты не воткнешь мне в спину нож. И давай без лукавства, сынок: предоставь я такую возможность, ты именно это и сделал бы.

– Не исключаю, – не стал отнекиваться Параман. – Но ты мог бы держать меня в стороне и не ввязывать в свои планы. Знал ведь, что мне все это не по душе.

– Нет, не мог, – возразил отец. – Не используй тебя я, использовали бы другие. И ведь использовали, давай уж честностью на честность. По рождению и крови ты никогда не мог бы быть свободным. И я не испытываю к тебе ненависти. Жалость и разочарование – возможно, но не ненависть. Чего о тебе, кстати, не скажешь. Ты предсказуем и прост, хотя мнишь о себе невесть что.

Внутренне засмеявшись, Параман опустил взгляд. Стоять было тяжело, ноги буквально подкашивались.

– Ладно, хватит, – раздраженно произнес отец и, грубо толкнув его на кровать, заставил сесть. – Придет Якир, поможет составить бумагу. На суде тебе делать нечего. В Пат поедешь в экипаже вместе с мальчишками. За ними нужен пригляд. О твоем промахе с этим Симмером мы поговорим позже. Я, честно говоря, уже устал от вашего безрассудства.

Нахмурившись, Параман мрачно промолчал и, дождавшись, пока хлопнет дверь и смолкнут тяжелые шаги, лег. Смысл сказанного постепенно выстраивался в стройную схему. Он понял, что замыслил отец. Это был действительно красивый ход. Как будут выкручиваться Лирамель и Кристиан, думать не хотелось, а что до себя, то рисковать ради них своей семьей Параман не намеревался.

«Боже, дай мне разума не поступиться совестью», – мысленно попросил он, накрываясь одеялом: его снова знобило.

Якир с ворохом бумах пришел только через час. Растрепанный и с черными тенями под глазами, он выглядел разбитым и подавленным.

– Что там с нашей птичкой? – с порога спросил его Параман, разлепив тяжелые веки.

– Птичка в клетке, клетку заперли и выбросили ключ, – равнодушно ответил лорд, протягивая ему листок. – Просмотри протокол и подпиши. Тут все предельно ясно.

Внимательно прочитав, Параман беззвучно засмеялся. Такого поворота отец наверняка не ожидал. А они-то с Якиром думали, что за событиями последних Карл просто-напросто забыл о том неудачном покушении. Обмакнув перо в чернильницу, которую Якир любезно протянул, Параман аккуратно подписал бумагу и вопросительно взглянул на лорда.

– Теперь пиши опровержение и указывай меня в качестве обвиняемого, – ответил тот, сев на край кровати. – Симмер подтвердит, ему нечего терять – все равно один конец.

– А ты? – Параман нахмурился. Подставлять друга не хотелось.

Якир неопределенно пожал плечами и поудобнее перехватил чернильницу.

– Твой отец обещал меня оправдать. Я действовал в интересах государства. Доказательства есть, в остальном он продавит свое решение, даже если кто-нибудь посмеет возразить. Как потерпевшее лицо ты вправе просить заменить смертную казнь на пожизненную ссылку – Кайл озвучил именно этот вариант. Сын Лирдана тихо и незаметно исчезнет.

– Голодом, что ли, заморит? – удивился Параман и опустил перо. – Смысл мне об этом ходатайствовать? Пусть умрет быстро – он все-таки королевский бастард, а не какой-нибудь пахарь! Как сын Ведущей я не стану…

– Ты пиши-пиши, – перебив, усмехнулся Якир и, наклонившись, прошептал: – Птичку-то раньше времени не хорони: у нее там зерна навалом. Месяц продержится, а там – кто знает. Карл явно тянет время. Чего добивается, я пока понять не могу, но это как-то связано с Лафастом. Слишком уж он хотел, чтобы о Суде Рода стало известно за стенами замка.

Вспомнив просьбу кузена, Параман медленно кивнул.

– Тогда не вмешиваемся. Раз рискует, значит, что-то придумал. Будет возможность, передай ему мою благодарность и скажи, что если еще раз подставит – сверну шею.

– Не будет возможности, – с явным сожалением произнес Якир. – Раньше чем через месяц я туда не попаду. Никто не попадет. Кайл лично обыскал камеру. К счастью, воздуховод он открутить не смог – Олон постарался. Правда, как его Карл отопрет, тоже непонятно, но это уже его трудности.

Сосредоточившись на документе, Параман быстро изложил суть дела. За последние несколько лет такие бумажки ему приходилось писать чуть ли не каждую неделю.

– Держи, – он протянул Якиру исписанный с двух сторон лист. – И прости за Симмера. Нужно было уладить его дело раньше.

– Эта моя вина, – Якир мрачно отвел взгляд, а затем тихо спросил: – Ты-то теперь как?

– А есть выбор? Что велит долг, то и сделаю. Надеюсь, Кристиан не развяжет войну. Не хотелось бы мне вести против него гарнизоны. Впрочем, ты лучше о себе думай. Когда вернется отец, он первым делом уберет всех, кого посчитает ненадежными. Не попадай в их число. Если же не вернется, в чем я сомневаюсь, то Лирамель тебе сама голову снесет. – Увидев отразившееся на лице лорда удивление, Параман невесело усмехнулся. – А ты думал, жалкие потуги быть полезным ее братьям искупят предательство и девять лет у власти? Вряд ли, Якири. Особенно после всего, через что ей пришлось пройти.

– Чему быть – того не миновать, – помедлив, ответил Якир и, хлопнув Парамана по плечу, решительно встал. – Счастливого пути, мой друг. Надеюсь, еще свидимся.

Оставшись наконец в одиночестве, Параман устало вздохнул и закрыл глаза. При мысли о долгом пути ему становилось дурно, и виски отозвались новой волной боли.

«Зачем Карлу нейтралитет Горгота, если его поддержка могла бы стать решающей? – подумал он, засыпая. – На чьей он вообще стороне?»

[1] Отец мой (Древний язык).

Глава 5

16-17 апреля 3143 года по исчислению Малого Мира, Бартайота – Барсетал – восточная окраина тирского леса; 18 апреля, Тир

Уткнувшись в плечо отца, Джафира плакала так жалостливо и надрывно, что Лирамель не выдержала и отвернулась. Ей вспомнились собственные сыновья. Она не видела их слез, но чувствовала, как много их было пролито за годы разлуки.

– Ты же только что приехал, почему уезжаешь? – топнув ногой, спросила девочка.

– Мне нужно помочь другу, милая, – терпеливо объяснил Витдан. – Мы же не можем оставить его в беде, верно?

– Так пусть он тоже не едет! – упрямо возразила Джафира, и Лирамель невольно улыбнулась. Переспорить этого ребенка было невозможно.

Витдан тоже усмехнулся.

– Иногда приходится делать то, что мы не хотим, Джаф, просто потому что так правильно. Когда ты вырастишь, то поймешь меня. По крайней мере, я на это надеюсь.

– Я и так взрослая, – в ее голосе прозвучала гордость. – И я не понимаю.

– Тайе, – потеряв терпение, Лирамель взглянула на стоящую поодаль пожилую женщину. – Нам пора, отвлеките ее как-нибудь.

Крепко обняв дочь, Витдан встал и, отстегнув от пояса внушительного вида кошель, передал теще.

– Я вернусь не ранее чем через месяц, а то и два… – в ответ на ее удивленный возглас объяснил он. – Если деньги закончатся, идите прямо к Аармани. Он все знает и поможет.

– Хорошо, дорогой, – кивнула Тайе, прослезившись. – Ты только береги себя. Я ведь одна с ней не справлюсь.

Они вышли через кухонную дверь прямо в маленькую конюшню, где помимо лошади Тайе держала с десяток кур и горластого черного петуха. Сейчас лошадей было две, и обе груженые поклажей: путь предстоял долгий.

– Ты можешь не ехать, Витдан, – еще раз сказала Лирамель, проверяя подпругу. – Я справлюсь, так даже будет безопаснее. Слухи уже, наверное, расползлись по всей крепости. Заодно приглядишь за Натаном. Боюсь, те, кто будет искать меня, прежде всего заявятся к нему. Возможно, нашему юному другу лучше ненадолго переехать в казармы.

– Поздновато вы спохватились, – раздался позади них недовольный голос. – И никуда я не перееду!

Выйдя из тени, Натан подошел к ним и показательно скрестил на груди руки.

– Говорят, ты привез тревожные вести из Княжества? – В его голосе проскользнуло любопытство, смешанное с раздражением. – Нас правда ждет война?

– Кто знает, – уклончиво ответила она, переглянувшись с Витданом. – Что-то случилось, Натан?

Юноша кивнул.

– Какой-то тип тебя искал. Я сказал, что ты съехал, но он долго не уходил. Все кружил вокруг, высматривал. Как ушел, я сразу к вам.

– Он тебе угрожал? – напряженно спросила Лирамель.

– Нет… Но, как говаривал мой отец, внушал опасения. Интересно, что ему от тебя было надо?

– Мне тоже интересно, – ответила Лирамель и легко вскочила в седло. – Надеюсь, еще увидимся, Натан Квиста! Я была рада тебя узнать.

Натан удивленно моргнул и вдруг побледнел.

– Рада? – переспросил он и, отшатнувшись, с ужасом всмотрелся в ее лицо. В глазах юноши вспыхнула такая обида, что Лирамель стало не по себе. – Так это правда?!

– Я уже устала просить у всех прощения, – с грустью ответила Лирамель. – Возвращайся домой и будь осторожен некоторое время. Думаю, тебя больше не побеспокоят.

– Никуда я не вернусь! – едва ли не глотая слезы, выпалил Натан, вцепившись в ее седло. – Я поеду с тобой! И неважно кто ты, ясно?

– Натан! – резко одернул его офицер. – Возьми себя в руки!

– Оставь, – улыбнувшись, Лирамель взглянула на юношу и, подумав, тихо сказала: – Хорошо, пусть будет по-твоему. Лошадь у тебя есть?

Недоверчиво кивнув, Натан указал куда-то в сторону выхода.

– Я взял твою… Вашу…

– Лирамель, – вмешался Витдан, – это неразумно. Он неопытен, слишком юн и совершенно бесполезен.

– Ты прав, – согласилась она. – Но опыт и сила – это дело времени, а преданное сердце встречается редко. Сейчас мне важнее второе. На кого, кроме вас двоих, я еще могу положиться?

– Как знаешь, – ответил офицер и тоже вскочил в седло. – Что стоишь, Натан? Дуй к своей лошади, не задерживай нас!

Солнце отстояло от горизонта не меньше, чем на три часа по полудню. Свернув в сторону южных ворот, Лирамель пустила коня рысью. На улицах было уже людно, но проезжая часть дороги пока оставалась свободной. То и дело, гремя колесами по брусчатке, мимо домов проносились экипажи и повозки.

Двигаясь друг за другом, их маленький отряд вскоре миновал узкие улочки Верхнего города и спустились в Нижний. Стараясь не смотреть по сторонам, Лирамель искоса следила за прохожими. Ей постоянно казалось, что за ними наблюдают – чувство стороннего взгляда не покидало. Уже подъезжая к воротам, она малодушно подумала, что, возможно, Аармани был прав и ей следовало остаться в Бартайоте. Но представив, как через пару недель дядя протянет ей очередную записку из замка, она крепче сжала поводья и до крови закусила губу. Время ожидания закончилось. Кроме того, они обговорили с Кристианом, что в случае, если ее не станет, тот возьмет на себя попечение о Ведущей линии и позаботится, чтобы трон занял истинный наследник. Брат дал ей слово, и она ему верила.

Передав страже приказ генерала затворить боковые ворота до вечера, Витдан уклончиво ответил на посыпавшиеся вопросы и предупредил, чтобы смотрели в оба и, если заметят поблизости ссоры-стычки, немедленно пресекали и докладывали на стену.

– Далеко на сей раз, а, Лир-ан-Кир? – спросил сутулый лысый офицер, узнав Лирамель. – Что-то ты разъездился… Да еще и форму новую нацепил! С каких пор гонцом-то стал?

– Далеко, Миллтон, – отозвалась она. – В славный Тир с поручением от самого Аармани. Скоро сам все услышишь. А пока, если кто спросит, куда делся, ответь, что отъехал к родне в Тонар.

– Да не вопрос, – офицер пожал плечами и, потянув на себя огромные медные кольца, тяжело шагнул назад, затворяя створки. – Бывайте, ребята! Теплых вам ветров!

Пришпорив лошадь, Витдан поскакал вперед. Натан, который старался все время держаться ближе к офицеру, тут же последовал за ним.

Обернувшись через плечо, Лирамель еще раз взглянула на высокие стены крепости и мысленно попрощалась. До вечера им нужно было достичь Барсетала.

В воздухе кружились стаи мелких мошек. То собираясь в рыхлый серый клубок, то распадаясь на рваные клочки, насекомые словно исполняли какой-то мистический танец. Поначалу Лирамель казалось, что их действия не имеют смысла, но понаблюдав некоторое время, она заметила, что мелкие скопления через какое-то время вливаются в те, что побольше, и так до тех пор, пока размер шара не достигал примерно метра в диаметре. Потом все начиналось заново.

Солнце медленно катилось к горизонту. Наползающие с востока тучи постепенно затягивали все небо. Вокруг стало сумрачно и тревожно. Стихший ненадолго ветер задул с удвоенной силой, и по земле потянуло сыростью. По всему было видно, что к ночи пойдет дождь.

Запахнув плащ, Лирамель поежилась. Ее снова знобило и, похоже, поднималась температура.

«Как же не вовремя!» – с досадой подумала она, с трудом сглотнув – горло тоже начинало болеть. За три года она даже ни разу не простыла. Как назло, лекарства остались у Кристиана, а домой она заехать не успела. Оставалось рассчитывать на собственные силы.

Огни Барсетала показались вместе с первыми каплями дождя. Радостно вскрикнув, Натан набросил на голову капюшон и махнул в сторону деревеньки:

– Успели! Хотя бы поужинаем нормально и обсохнем.

Чувствуя, как прошел по позвоночнику знакомый холодок, Лирамель слегка натянула поводья и, развернув лошадь боком, с тревогой всмотрелась в мерцающие окна. Ей вдруг захотелось убежать и спрятаться от их теплого спокойствия, от уютных торговых улочек и мокрых черепичных крыш…

– В чем дело? – Заметив, что она остановилась, Витдан обернулся. – Что такое?

– Постой-ка, – попросила она. – Дай мне минутку.

Дождь усилился. Лошади нетерпеливо пофыркивали, стуча копытами по брусчатке. Им тоже не терпелось отдохнуть и подкрепиться. Все устали.

Не зная, что делать, Лирамель привстала в седле и настороженно осмотрелась. Дурноее предчувствие не отпускало.

– Мне тревожно, – наконец нерешительно произнесла она. – Что-то не так.

– Дождь зарядил на всю ночь, – осторожно заметил Натан, подъезжая к ним ближе. – Мы замерзнем, да и лошадей надо бы сменить… Может, просто поищем дом на окраине, не пойдем к Кико?

– Не думаю, что это хорошее решение, – возразил ему офицер. – Чем многолюднее, тем безопаснее.

Лирамель покачала головой.

– Верно, если за нами послан один человек. Но мой дядя мог перестраховаться. Не будь этого дождя, я бы пошла полями. Но выбор, похоже, невелик. Попробуем сделать, как говорит Натан.

Дом, стоявший во второй линии от тракта, был небольшим, всего в два окна. Судя по тусклому свету, едва пробивающемся сквозь серую дождевую завесу, люди в нем жили небогатые.

Подождав, пока Натан привяжет лошадей, Витдан постучал в дверь и предусмотрительно отошел в сторону. Через пару мгновений раздался скрип и шаркающие шаги.

– Что нужно? – грубо спросил безбородый старик, запахивая потертый камзол. – А… офицеры. – Смягчившись, он окинул их понимающим взглядом. – На постой, что ли?

– Нас трое, – спокойно ответил Витдан. – Будет место?

– Как не быть? – улыбнулся хозяин. – Будет, конечно. Разместитесь как-нибудь, всяко лучше, чем под дождем!

Зайдя внутрь, он пропустил их следом и закрыл дверь.

– Никак у Кико места закончились? Говорил я ему: пристрой флигель… Так нет! Упрямый, как старый гусь!

Сняв плащ, Лирамель хорошенько его стряхнула.

– У меня только молоко и хлеб, – продолжал ворчать старик, ковыляя к застеленному желтой скатеркой столу. – Далеко путь-то держите?

– В Тир, – быстро откликнулась Лирамель. – Игры отменили, надо договориться о новой дате.

– Да, слышал, слышал… Плохо. Я уже было собрался встряхнуть кости, поглядеть… Жаль Морлота, да простит меня Его Величество… Хороший был генерал.

– Он же вроде еще жив, – заметил Витдан, садясь за стол.

– Может, жив, может, нет… Кто знает? – Протянув им пару кружек, старик поманил Лирамель к себе и показал на грубо сколоченную узкую дверцу. – Там на полу матрасы, солома свежая… Разместитесь как-нибудь.

Услышав глухой удар в дверь, она вздрогнула и машинально схватилась за меч.

– Кого это там нелегкая принесла? – обернувшись, удивленно произнес хозяин.

Вместо ответа стук послышался снова.

– Уходите через окно, – шепнул Витдан, становясь с Лирамель плечо к плечу. – Может, это просто путник, но лучше не рисковать.

– Что происходит? – всерьез встревожился старик и, взглянув на дверь, громко повторил: – Кто там?

– Откройте, именем короля! – послышался резкий ответ, и спустя пару раздался низкий протяжный рык.

– Проклятье! – выругался Витдан, быстро оглядывая комнату. – Нужно подпереть чем-нибудь дверь. Давайте, быстрее! Тащите стол!

– Подожди, – остановила Лирамель метнувшегося было к столу Натана. – У меня есть официальная бумага от генерала, у вас – тоже. Мы – офицеры Бартайоты и ничего противозаконного не совершили. Чего нам бояться?

– С ума сошел? – потеряв самообладание, зашипел на нее Витдан. – Если это люди Кайла, они как раз и будут искать…

– Это наверняка они и есть, – осадила его Лирамель. – Сядь, а Натан пусть уйдет в комнатку. Нам тут все равно долго не продержаться, чего доброго, еще и дом подожгут. – Прищурившись, она глянула на старика и резко приказала: – Откройте дверь! Сболтнете хоть слово из того, что тут слышали – будете умирать долго и мучительно, это я обещаю.

– Понял, господин, – пробормотал хозяин и вздрогнул, вновь услышав настойчивый стук. – Открывать, что ли?

– Делайте, что вам приказано, – мрачно отозвался Витдан и, вытянув ноги под стол, взял пустую кружку.

Отстегнув ножны, Лирамель торопливо отошла к камину и села перед очагом.

– Сейчас-сейчас, – громко проскрипел старик. – Не стучите вы так, дверь снесете! Кто потом чинить будет?

Отперев засов, он проворно шагнул в сторону и неуклюже поклонился.

– Господа… – Лениво встав из-за стола навстречу троим вошедшим стражникам, Витдан положил ладонь на рукоять меча. – В чем дело?

– Все в порядке, офицер. – Окинув его внимательным взглядом, один из них знаком приказал остальным обыскать дом. – У меня приказ Его Величества. Мы ищем одного человека… Не будете ли так любезны предъявить ваши открепительные?

Расстегнув ворот камзола, Витдан достал из внутреннего нагрудного кармана небольшой листок и протянул его говорившему.

– Боевой стопник Бартайоты, – прочтя, одобрительно покивал стражник и, вернув бумагу, неспешно подошел к Лирамель. – Ваше открепительное, молодой человек?

Встав, она протянула заранее приготовленную бумагу.

– Тирм Каэл, гонец при исполнении, – спокойно представилась она, внимательно следя за его реакцией. – Можно узнать, кого вы ищете, офицер?

– Вас это не касается, – не глядя на нее, ответил он и, увидев вышедшего из комнатки Натана, нахмурился. – А кто ваш юный друг? Открепительное есть?

– Нет у него ни бумаги, ни разума, – усмехнулся Витдан. – Увязался за нами на свою голову… Думал проводить до Барсетала и обратно, а тут дождь. Вы уж не выдавайте, парня – может, и не заметят в звене, как-никак он дома живет. Утром я его отправлю назад.

Перепуганному Натану даже не пришлось притворяться. Виновато глянув на Лирамель, он опустил голову и густо покраснел.

– Натан Квиста, – пробормотал он. – Третье звено Второй ступени… Наставник – Варонт Валлор-Каэл.

– Ладно, – снисходительно улыбнулся офицер, понимающе переглянувшись со своими товарищами. – Простите за беспокойство, отдыхайте дальше.

С полчаса после того, как старик запер за нежданными гостями дверь, никто не мог произнести ни слова. Даже хозяин, который, кажется, так и не понял до конца, что произошло, молча ходил из угла в угол, суетливо прибираясь и бурча под нос какую-то нелепицу.

– Пойду проверю, – наконец сказал Витдан и задул расставленные на столе свечи.

– Давай, – согласилась Лирамель, которая уже отогрелась у огня и чувствовала себя значительно лучше. – Если чисто, отдохнем немного и в путь.

В красноватом полумраке потрескивали в камине поленья; будто в такт, стучал о стекла мелкий дождь. Услышав шорох, Лирамель повернула голову к сложенным в углу дровам и заметила юркнувшую в тень мышь. Хотелось спать.

«Нужно было ехать одной, – глядя на пляшущие языки пламени, подумала она и болезненно сглотнула. Горло саднило все сильнее. – Одной всегда легче».

Витдан вернулся минут через десять. Потопав на пороге, он скинул мокрый плащ и бросил его к камину.

– Тихо, – коротко сказал он. – Думаю, они обыскивают основные улицы. Нас явно сдали. Возможно, Рэйн все же успел переговорить со своими пособниками. Или кто-то из офицеров… – Досадливо сплюнув, он зло бросил: – Нужно было ехать сразу же, это моя вина. Деньги мог и Таммбор передать.

– Решения принимаю я, – возразила Лирамель. – И нечего сожалеть о том, чего уже не изменить. Заплати хозяину… Подождем рассвета, и в путь. Места я тут знаю хорошо, не заблудимся. И дождь нам на руку: кошки собьются со следа.

Расстегнув поясной кошель, который она ему отдала, Витдан вынул пару монет и положил их на стол.

– Натан! – позвал он, повернувшись к дверце. – Заснул ты там, что ли?

Тишина в ответ была настолько гнетущей, что Лирамель вздохнула и, тяжело встав, пошла в спаленку.

В темноте было слышно только тяжелое неровное дыхание.

– Натан Квиста, – мягко произнесла она, закрыв дверцу, чтобы их не было слышно. – Не время сейчас раскисать. Раз взялся помогать, так помогай.

– Я не хочу никого подводить, – упавшим голосом ответил он. – Еще бы немного, и они бы все поняли! Витдан прав: толку от меня чуть, только задержу.

– Нет, не прав, Натани, – возразила Лирамель. – Никто за эти годы не помог мне больше, чем ты. Не думай, что я взяла тебя с собой из жалости или потому, что не смогла отказать. Нам предстоит долгий и трудный путь. Возможно, до конца вы со мной не пойдете: нужно будет сбить погоню со следа. Поэтому знания, которые ты успел получить, очень пригодятся. Считай это очередным экзаменом. И не вздумай его провалить, а то Аармани тебя со свету сживет.

Хлюпнув носом, Натан поднялся и, найдя ее руку, встал на колени.

– Примите мою преданность и верность, – сипло прошептал он. – Я не подведу, обещаю.

Порадовавшись, что темнота скрывает ее лицо, Лирамель ласково улыбнулась.

– С удовольствием принимаю, – ответила она и, наклонившись, поцеловала его в макушку. – Только вот не надо мне выкать, Натан. По крайней мере наедине. Человек – это не имя и звание, они не меняют душу.

– Но могут изменить тех, кто рядом, – вздохнул он и беззвучно рассмеялся. – Представляешь, в каком шоке будет старый Пурх? Он так радовался, когда рассказывал нам на лекции, что, дескать, даже Лир-ан-Кир не ответил на его вопросы по последней битве. Хотел бы я видеть его лицо!

Хмыкнув, Лирамель помогла юноше встать и толкнула дверцу ногой.

– Признаюсь, я бы тоже не отказалась, – заметила она и, кивнув обернувшемуся к ним Витдана, добавила: – Когда-нибудь, возможно, я и сама задам Пурхерву пару вопросов. А сейчас нам нужно перекусить и хотя бы пару часов вздремнуть.

Серая предрассветность застала их уже на ногах. Когда они вышли из натопленного дома в холодную морось, было не больше четырех утра – только-только пропели третьи петухи.

Лошади, успевшие съесть все, что завалялось в кормушке, недовольно пофыркивали. Не говоря ни слова, Лирамель вскочила в седло и, закутавшись в плащ, тронула поводья.

– Держитесь за мной, – бросила она через плечо. – Чем скорее уйдем с тракта, тем лучше. До леса ехать долго, и дождь несильный, поэтому можно рискнуть. Витдан, – с трудом различив в полумраке его фигуру, позвала она, – будь настороже.

– Хорошо, – сухо отозвался тот. – Думаешь, дорога тоже под наблюдением?

– Не удивлюсь.

– В таком случае не безопаснее ли повернуть назад?

Выехав на дорогу, Лирамель остановила лошадь. Натан заметно отстал, и нужно было его подождать.

– Без поддержки Лафаста нас ждет война, мой друг. Я не могу этого допустить.

Подъехав к ней вплотную, Витдан чуть наклонился и тихо спросил:

– Но разве тебе обязательно рисковать собой? Неужели генерал не поверит боевому стопнику Бартайоты?

Лирамель благодарно улыбнулась.

– Ты плохо знаешь Лафаста, Витдан. Это тебе не Аармани. Ему все равно, кто сидит на троне. Но Кристиан – другое дело. Лафаст его любит, можно сказать, боготворит. Брат – единственный, кого бы Эринма желал видеть во главе Королевства. – Замолчав, она с сожалением вздохнула. – Он никого не послушает, кроме меня, понимаешь? Не станет рисковать своими людьми из-за слухов и пустых замечаний.

– Понимаю. Но если мы потеряем тебя, будет ли тогда смысл бунтовать против Кайла? Людям нужна цель. За тебя поднимется даже простой народ, не говоря уже об офицерах. Сама ведь слышала и видела: те, кто давал тебе присягу, готовы жизнь положить…

– Кристиана тоже помнят и любят. Он станет вполне достойной заменой. Поверь, Витдан, я просто не могу поступить сейчас иначе.

Выведя лошадь на дорогу, Натан подъехал к ним и остановился.

– Простите, – виновато произнес он, – пришлось подтянуть подпругу.

– Ладно, – сказала Лирамель, поправляя перчатку. – Держим прямо около мили и затем съезжаем в поля. Как доберемся до леса, разведем костер и просохнем. Если распогодится, лучше идти ночью. Луна пошла на убыль, но света хватит еще пару переходов. Если же нет, будем пробираться днем лесами и околицами. – Закашлявшись, она плотнее запахнула плащ.

«Плохо, – промелькнула тревожная мысль. – Придется поискать какие-нибудь травы».

Дождь усилился. Тяжелые холодные капли барабанили по капюшону и стекали на лицо и грудь. Пригнувшись к теплой конской шее, Лирамель попыталась немного отогреться. Ее трясло так, что не попадал зуб на зуб, а дыхание обжигало губы. Страх за Карла вытягивал последние силы. Если раньше ей удавалось заглушать его ежедневными заботами, то теперь он вырвался наружу и сводил с ума. Даже за детей Лирамель не боялась так, как за брата. Годы разлуки не изменили ничего: она по-прежнему нуждалась в нем и понимала, что если потеряет, вряд ли сможет жить дальше. Карл являлся ее ахиллесовой пятой, и, слава Богу, мало кто догадывался, как сильно она его любила. Даже Марк и Кристиан не до конца понимали, насколько болезненна и прочна была эта привязанность. Возможно, причинами ее стали формулы, которые Карл произнес, сделав Лирамель своей дочерью и наследницей, а возможно, Параман в свое время сказал правду и брат действительно приложил все силы, чтобы намертво привязать ее к себе... По большей части, Лирамель не интересовал ответ. Даже откровение Миэля и полные ужаса воспоминания не поколебали ни дочерней любви, ни абсолютного доверия к Карлу.

Сигнальный факел придорожной деревеньки едва горел. Подождав, пока Витдан с Натаном подъедут ближе, Лирамель свернула с дороги и, отпустив поводья, позволила лошади самой найти удобный спуск. Теперь им предстояло пересечь несколько полей и перелесков – лес начинался чуть в стороне. Сейчас он чернел широкой темной лентой, уходя куда-то за пасмурный горизонт. Серое поле, серое небо… Весь мир будто выцвел.

Чувствуя, что еще немного – и заснет, Лирамель вновь наклонилась и прикрыла глаза. Озноб прошел, и тело будто налилось огнем: лицо горело, а потрескавшиеся губы неприятно саднило. Холодные капли, стекающие на лоб, приятно холодили кожу.

– Вперед! – послышался откуда-то сзади отчаянный крик Витдана. Он пробился, словно сквозь вату, и раздался в ее голове многоголосым эхом. – Пошла, ну! – раздалось снова уже ближе, и лошадь под Лирамель дернулась и сорвалась в галоп.

Лирамель хотела было обернуться, но поняв, что может упасть, лишь крепче вцепилась в гриву и плотнее прижалась к теплой шее.

…Белый город пылал в огне. Этот кошмар виделся ей уже не в первый раз. Зажмурившись, она неслышно зашептала молитву.

– Лирамель… – раздался откуда-то слегка хрипловатый голос. – Посмотри на меня!

Протестующе замотав головой, она открыла глаза. На дороге перед городскими воротами стоял широкоплечий высокий мужчина лет тридцати. Он был чем-то похож на Карла, но черты лица смотрелись мягче, а очерченные черным ободком радужки будто бы светились желтым янтарем. Она не знала его и знала одновременно, потому что много раз видела на портретах. Это мог быть только один человек – ее отец.

– Лирамель, – снова произнес он и, подойдя, положил невесомую руку на ее колено. – Запомни, он не поднимет на тебя меча – не сможет. Я связал его своей кровью крепче, чем он думает. Не бойся. Тебе должно довершить начатое. Не останавливайся.

Растерянно вглядываясь в его лицо, она силилась подобрать слова, чтобы ответить, но не могла. Ей хотелось сказать и спросить столь многое, что выбрать главное никак не получалось.

– Но почему все так? – видя, что он отступил, выдохнула Лирамель, невольно потянувшись вперед. – Разве ты не понял, что Кетрин – дочь Ведущей линии?

Отец остановился и улыбнулся.

– Это они думали, что я бежал, спасая свою жизнь. Но правда была в другом. Только моя мать знала. Она знала многое, даже то, о чем никто не мог подумать: отец открыл ей свое видение. И не только ей. Мать догадалась, чего добивался Тарэм. Герцог Керн тоже. Мы защищали Ведущую линию – я и он. Ради этого были положены многие жизни, но ни одна из них не стала и не станет напрасной.

– Тогда почему не Карл? Он ведь твой наследник! Трон принадлежал ему, а не мне! Почему все так?

– Мой сын знает, что делает и знает, что должен сделать. Верь ему, Лирамель. И раз ему легче закрывать глаза на правду, пусть закрывает. Его жертва больше моей. Мудрость часто кажется безумием, сила – слабостью, верность – глупостью. И только любовь всегда остается сама собой. Что бы ни случилось, не смейте поддаваться унынию – у вас нет на него права. История не должна повториться. Времени все меньше: враг почти достиг цели. Не допустите этого. Какова бы ни оказалась цена, род Тара должен сохраниться в чистоте до последнего потомка. Он – наш венец, оправдание и победа!

– Но, я ведь прервала Род! – в отчаянии простонала Лирамель. – Из нас троих остался только Карл…

– Выбор верен, – отец слегка кивнул и, шагнув назад, стал исчезать, растворяясь на фоне патских стен, словно бездождевое облако. – Последнее дитя Тарина – ветвь отсохшая! Мы должны смыть с себя кровь и обрести свободу. Да исполнится обетование…

– Подожди! – крикнула Лирамель, вспомнив слова Поля. – Объясни, что это значит!

Словно в ответ на ее отчаянную просьбу, небо вдруг потемнело, а земля содрогнулась, заходила ходуном и пошла трещинами. Заметив среди клубящихся низких туч металлический отблеск похожего на самолет корабля и тонкую вязь красноватых мигающих огоньков под ним, Лирамель прищурилась, но разглядеть странное нечто не успела: огромная черная воронка протянулась обрывками туч к земле и, вырывая с корнем деревья, поползла к северу.

«Это просто сон, – мелькнула отчаянная мысль. – Я должна проснуться… Мне нужно проснуться!»

Дождь перестал, и вокруг почему-то снова было сумрачно. Конь осторожно ступал по мягкой земле, огибая деревья и кустарники. Мокрые ветви иногда задевали плечи и лицо, стряхивая за шиворот холодные брызги. Обернувшись, Лирамель прислушалась.

«Что могло случиться?» – удивленно подумала она и, заглянув в память, наткнулась на пустоту: ничего, кроме странного сна и голоса Витдана, велевшего скакать вперед, не было.

Голова болела так, что ее подташнивало. Беспокоиться и бояться Лирамель уже не могла. Хотелось только одного: лечь, свернуться калачиком и не вставать. Натянув поводья возле густой ели, она с трудом сползла на землю. Конь сразу же лег, и Лирамель, не сумев стащить с седла влажное одеяло, тяжело привалилась к теплому боку.

«Это был просто сон, – вновь мысленно повторила она, последним усилием убрав налипшие на горячий лоб волосы. – Просто сон…»

– Вставай! Вставай! Ну же!

Крик донесся издалека и безжалостно выдернул из темноты, в которую Лирамель, казалось, только что соскользнула. Кто-то с силой тряс ее за плечи. Открыв глаза, она увидела над собой перекошенное от ужаса лицо Натана.

– Ты?! – Вскочив, Лирамель неловко пошатнулась и вцепилась в его грязный камзол. – Где вы были?! Что случилось?

– Нет времени! – зачем-то встряхнув ее за плечи, прокричал он. – Уезжай! Уходи сейчас же!

Еще не до конца придя в себя, Лирамель подняла лошадь и, вскочив в седло, намотала на руку повод.

Натан уже не смотрел в ее сторону. Тяжело дыша, он стоял, глядя остекленевшим взглядом куда-то в частокол леса. Следовать за ней, юноша, похоже, не собирался, да и его лошади тоже поблизости не было.

– Немедленно объяснись! – окончательно проснувшись, резко потребовала Лирамель, заставив свой голос звучать уверенно и спокойно. – Где Витдан? Почему вы меня оставили?

Вздрогнув, он удивленно обернулся и застонал от отчаяния.

– Убит, – Натан умоляюще махнул куда-то сторону. – Тебе нужно уходить… На нас напали… Твоя лошадь понесла. Он задержал их, сказал мне бежать. Я побежал за тобой, потом потерял, искал… Они совсем близко!

– Кто «они», Натан? – задохнувшись, спросила она.

– Их было двое и еще кошка. Он убил кошку и того, другого. И упал. Я видел, что он упал, когда оглянулся… Я не мог помочь, мне надо было догнать тебя! – Из его глаз потекли слезы. – Умоляю, уходи!

Помедлив, Лирамель спешилась и, едва не споткнувшись, обнажила клинок. Услышанное с трудом укладывалось в сознании.

– Подними меч, Натани! – сглотнув, приказала она и невольно подобралась, услышав невдалеке конское ржание. – Я буду с рядом. Нас двое, а он один. Мы справимся, а потом найдем Витдана. Слышишь?

Сжав рукоять, Натан замотал головой:

– А если…

– Никаких «если», сын Уфара! Не надо бояться. Страх – плохой помощник.

Рыжеволосый всадник на черном коне выехал прямо на них и, остановившись между двух высоких елей, спешился. Его лицо было скрыто тенью от нависших над тропинкой ветвей и царившим вокруг пасмурным полумраком.

– Я ищу Лир-ан-Кир, боевого ручника Бартайоты, – сухо проговорил он. –Назовите ваши имена и звания.

– Назовитесь прежде сами – заслонив Натана, потребовала Лирамель. – Офицеры Бартайоты не обязаны отчитываться перед каждым встречным.

– В этом нет необходимости. Я исполняю волю Его Величества. Ручник Лир-ан-Кир обвиняется в измене.

Лирамель опустила меч и, глянув вполоборота на Натана, знаком попросила его отойти подальше.

– Я не оставлю тебя! – истово прошептал он, крепче сжав рукоять клинка.

– Это приказ, Натан. Немедленно исполняй!

Тяжело задышав, юноша отступил от нее на несколько шагов. Коротко кивнув ему, Лирамель вновь посмотрела на стоявшего в тени мужчину.

– Я – Лир-ан-Кир, боевой ручник Бартайоты. Обвинения в измене не признаю. Прошу ваших разъяснений.

Резкий порыв ветра сдул с еще не просохших ветвей капли дождя. Пряднув ушами, фыркнул конь. Возмущенно вспорхнув с ветки, взвился над елями мокрый зяблик.

– Поднимите оружие, Лирамель! – стремительно шагнув, мужчина выхватил из кожаных ножен широкий меч. – Как дочь Ведущей линии вы будете сражаться за свою жизнь. Я чту закон.

Вглядевшись в его лицо, Лирамель внутренне похолодела. Она узнала этого человека. Лет шестидесяти пяти или старше, коренастый, как все Каэлы, но сухой и поджарый, Шаддан смотрел на нее пристально и с осторожностью, будто пантера перед броском.

– Нет! – неожиданно для самой себя ответила Лирамель и, размахнувшись, отбросила клинок в сторону. – Вы оказались правы. В наш век благородство не в чести, как и сама честь. Делайте что вам велено, только прошу, не троньте мальчика. Он тут случайно и ко мне не имеет никакого отношения. Вы ведь не привыкли оставаться в долгу, не так ли? Пусть его жизнь станет уплатой за вашу.

– Вы смеетесь, Лирамель? – Старик был явно сбит с толку. – Что все это значит?

– А вы не помните? – прищурившись, спросила она. – Или моя плесень не только жар, но и память вам напрочь отбила?

Шаддан медленно опустил клинок и недобро усмехнулся.

– А я-то искал парня в Тире… Думал, отблагодарю сердобольного, помогу чем смогу. Заодно и проверю, что за птица. Не признал, моя ошибка.

– Так в чем дядя меня обвиняет? – Подойдя к нему, Лирамель встала так близко, что могла видеть свое отражение в тускло-зеленых глазах. – Хотя бы это я имею право узнать перед смертью?

– Странный вопрос, Ваше Высочество, – ответил старик, смерив ее настороженно-внимательным взглядом. – Как и ваше поведение. Чего вы добиваетесь?

Лирамель нервно пожала плечами.

– Исполнения закона и справедливости. И то, и другое на моей стороне. Если вы разбрасываетесь громкими словами про честь и благородство, возможно, у вас хватит и смелости им последовать.

– Путем предательства? Интересное предположение, – насмешливо произнес он, мельком посмотрев на застывшего поодаль Натана. – И вы бы приняли мою присягу?

– Почему бы и нет, просто Шаддан? Думаю, мы вполне друг друга поняли. Выбор за вами.

Убрав клинок в ножны, он небрежно поклонился.

– Я не давал присяги Кайлу, не дам ее и вам. Но вы правы, долги я привык отдавать.

Кивнув, Лирамель повернулась к нему спиной и, подойдя к Натану, силой вынула оружие из его руки.

– Вдохни и выдохни, – понизив голос, произнесла она. – Все хорошо.

– Этот человек… – прошептал было он и запнулся. – Он просто уедет?

Проследив за его взглядом и увидев, что старик вернулся к своему коню, Лирамель крикнула:

– Вы куда?

– Надо похоронить убитых, – вскочив в седло, отозвался Шаддан. – Поедете со мной?

– Разумеется, – холодно ответила Лирамель и закусила губу. В глубине души она надеялась, что Витдан жив. Он был сильным человеком, не из тех, кто легко сдавался.

Сев на лошадь позади Натана, Лирамель обняла его и уткнулась лбом в широкую спину. Мучительно хотелось пить. От волнения во рту совсем пересохло, а виски снова налились болью.

Около часа они ехали за Шадданом через лес, затем резко свернули с тропинки в чащу. Спешившись, старик повел коня под уздцы. Натан тут же последовал его примеру, а Лирамель предпочла остаться в седле. Вскоре они вышли на опушку. Указав в сторону, Натан ускорил шаг. Судя по его взволнованному лицу, они достигли цели.

Увидев чернеющий в траве распоротый камзол, Лирамель горестно вскрикнула и спрыгнула на землю.

Витдан лежал чуть поодаль. Глубокие раны даже при беглом осмотре не оставляли никаких надежд, но свое дело офицер сделал: и огромная боевая пантера, и светловолосый мужчина, скрючившийся рядом с ней, не покинули поля боя живыми.

Сев на мокрую траву, Лирамель обхватила плечи руками и, закачавшись из стороны в сторону, разрыдалась – отчаянно и горько.

– Нужно оттащить их к опушке и набрать побольше валежника, – не обращая на нее внимания, сказал Шаддан. – Кошек в лесу полно, особенно сейчас: весна все-таки.

– Нет, здесь, – всхлипнула Лирамель и, растерев по лицу слезы, встала. – Дайте мне что-нибудь, я сама.

– Что сама? – не понял старик. – Только давайте без глупостей, Ваше Высочество!

Подняв на него затуманенный взгляд, она требовательно протянула руку:

– Я сама его похороню. Найдите, чем копать.

– Вам от этого легче не станет, только время потеряем. – Шаддан повернулся к своему коню и, сняв перекинутый через седло мешок, достал короткую узкую лопату.

– Без вас знаю! – бросила Лирамель и, взяв ее, обратилась к Натану. – Будем сменять друг друга. Все так же, как при водосточных желобах, понятно?

Скинув плащ, Натан прикрыл им друга и, засучив рукава, потянулся, чтобы отобрать у Лирамель лопату.

– Выглядишь ужасно, – в ответ на ее гневный возглас пробормотал он. – Давай я начну, а ты отдохнешь и продолжишь?

Нехотя выпустив из рук черенок, Лирамель отошла. Голова неприятно кружилась, мир вокруг будто подрагивал, грозясь выскользнуть из-под ног.

«Только обморока еще не хватало», – подумала она и, ссутулившись, пригнула голову к груди голову, пытаясь вздохнуть. Этот способ всегда ей помогал.

В глазах продолжало угрожающе темнеть. Поняв, что не справляется, Лирамель села и зажмурилась. Ей вспомнились последние слова маленькой Джафиры, которая до последнего пыталась уговорить Витдана не ехать.

Снова пошел дождь. Чувствуя, как холодят плечи тяжелые колючие струи, она подняла к небу пылающее лицо и слизнула с губ несколько капель, чтобы смочить саднящее горло.

* * *

В небольшой светлой комнате пахло свежей краской и деревом. Белые до рези в глазах занавески были перевязаны красными атласными лентами, а на небольшом столике у дивана желтели сложенные горкой прошлогодние яблоки. Лорд Керст, владеющий западными приисками Тира, настоял, чтобы Марк с Тори покинули город, и спрятал их у себя. Сам он уже несколько лет возглавляя недовольных правлением Кайла и был единственным из лордов тирских вотчин, кого тот не сместил. Цена столь необычной королевской лояльности равнялась почти половине годового оборота казны. Однако, Кайл был не из тех, кого золото делало глухим и слепым. Взяв деньги, он оставил Керста в покое на пару лет, а затем по доносу своих сторонников показательно казнил его единственного сына. Мальчику едва исполнилось пятнадцать. Он был поздним и долгожданным ребенком. Его смерть свела в могилу сначала безутешную мать, а затем едва не пошатнула рассудок и самого Керста. К счастью, госпожа Энна выходила отца и с удвоенным рвением продолжила его дело. Увы, наследовать земли и титул она не имела права – передача шла только по мужской линии. Впрочем, при поддержке Ведущей, это досадное обстоятельство вполне можно было обойти.

– Ну что там? – Отложив перо, Марк встал и сгреб в сторону запечатанные письма. – Что пишет Аармани?

Выпустив тощего сизаря, Тори оторвал зубами заевшую крышечку и, отбросив медный тубус, развернул бумагу.

– Боюсь, ничего хорошего, – немного помолчав, ответил он. – Ты был прав. Кайл действительно выводит гарнизоны.

– А Лирамель?

– О ней ни слова. Наверное, еще не добралась до Пата. – Нахмурив светлые брови, Тори быстро взглянул на Марка: – Мне велено срочно явиться в Бартайоту. Я должен отправиться немедленно.

– Зачем?

– Не сказано. Видимо, дело серьезное, не для бумаги. Аармани просто так бы дергать не стал.

Подойдя, Марк забрал у него записку.

– Ну что ж, раз надо – поезжай. Мы тут уже как-нибудь сами справимся. Если Кайл пойдет на Тир, шансов вне стен у нас маловато, поэтому нужно предупредить Кристиана и попытаться занять город.

Мотнув головой, Тори зачесал назад растрепавшиеся соломенные волосы.

– Боюсь, Памфор так просто Тир не отдаст. Я его еще с Академии знаю. Он трус и предатель, но своего никогда не упустит. Мы с ним не единожды сталкивались, но на чистую воду мне его вывести так и не удалось. Даже чин сумел отхватить, подлец! Лафаст мне тогда поверил, но доказательств не нашел и просто по-тихому выслал четвертого стопника, который принимал у Пафора экзамен. Грязная там вышла история, не хочу даже вспоминать. Одно хорошо: физиономию я ему после знатно подпортил. До сих пор помнит.

– То-то он тебя так приветливо встретил, – улыбнулся Марк и, толкнув Тори в плечо, убрал записку в карман. – Иди давай. Только не рискуй, дороги сейчас небезопасны.

– Дороги всегда небезопасны. – Ухмыльнувшись, Эринма взял пару яблок и засунул в карманы. – Ты тут тоже поаккуратнее. Особенно с дамами, а то погляжу, госпожа Энна с тебя глаз не сводит. И надо признать, она действительно хороша: умна, красива, молода...

– Эринма!

– Если у Лирамель все получится, ты будешь иметь немалую власть, – как ни в чем не бывало продолжил Тори. – Некоторые понимают это уже сейчас. Многие из них захотят воспользоваться твоим покровительством… А кто-то просто разглядит в тебе человека, что не менее опасно. – Прикрыв плащом топорщащиеся карманы и уже отойдя к двери, он с неожиданной для него мрачностью добавил: – Не повторяй моих ошибок, Маркос: у всякой птицы – своя высота.

Нахмурившись, Марк кивнул и, подождав, пока смолкнут в коридоре тяжелые шаги, достал записку. Новости из Бартайоты действительно внушали опасения. Узнав, что Кайл выдвигается на север, Аармани решил перебросить весь гарнизон, кроме учеников первых ступеней, к границе, где должны были встать лагерем аллотары. Судя по всему, высшее офицерство это решение поддержало.

Подойдя к камину, Марк бросил бумажку в огонь и, подождав, пока та сгорит, на всякий случай разворошил кочергой угли. В душе ширилось беспокойство. Ответ лежал на поверхности, но ухватить его никак не удавалось. Было очевидно, что если Памфор сумеет вывести гарнизон и присоединиться к Кайлу, Аармани тоже может заколебаться.

– Где же ты, Ли? – прошептал он и взглянул на почерневшую от сажи ладонь. – Неужели не понимаешь, как нужна нам сейчас здесь?

В ванной пахло хвоей и чем-то, похожим на сандал. Закрыв за собой дверь, Марк снял с крючка полотенце и перекинул через плечо. Тугие краны подались с трудом. Подставив руку под тонкую струю воды, он задумчиво хмыкнул.

– Ну конечно… – Его голос прозвучал глухо и отозвался эхом. – Чертежи!

Наскоро умывшись, Марк вытер лицо и, не став поднимать упавшее полотенце, вернулся в гостиную. Нужно было срочно переговорить с Керстом и отослать гонца к Кристиану.

Доносившиеся из подвала голоса заглушались руганью раскрасневшийся от злости прачки, чей фартук местами был в пене, и вихрастого толстого паренька, держащего за шею наполовину ощипанного гуся.

– Ох, Ваше Высочество! – заметив Марка, женщина поклонилась и, в последний момент ухватив за рукав метнувшегося к запасному выходу мальчика, натянуто улыбнулась. – Если вы ищете нашего лорда, то он внизу. Мой сын вас проводит.

– Благодарю, я справлюсь сам, – вежливо ответил Марк, обходя их.

Получив от матери подзатыльник, паренек запоздало склонил голову и, тут же вывернув руку, вместе с гусем кинулся к открывшейся двери.

– Паршивец! – топнув в сердцах, заорала прачка ему вслед и тут же зажала ладонью рот.

Отвернувшись, чтобы скрыть улыбку, Марк быстро спустился по стесанным ступеням и свернул в узкий каменный коридор. Выставленные у грубо сколоченной деревянной двери стражники синхронно поклонилась и поспешно отошли в стороны.

– А я уже хотел за вами послать, – привстав из-за стола вслед за дочерью, Керст жестом указал на свободное место рядом с собой. – Проходите, садитесь. Тори только что отбыл.

– Фере элле сетэндав, фере элла то аллофо![1] – скороговоркой выдохнула Энна и, взглянув на Марка, потупилась.

– Да-да, – раздраженно покивал Керст и вопросительно склонил голову. – Вижу, вы хотели нам что-то сообщить, Ваше Высочество?

– Мне нужны схемы подземных каналов, – подходя, ответил Марк и, заметив лежащую на столе карту, ткнул пальцем между двумя притоками реки, огибающими Тир с запада и востока. – Я знаю, как перекрыть воду, но потребуется несколько человек из доверенных лиц лорда Каррака. Оба люка находятся на его территории. Возможно, придется поискать, потому что вряд ли их открывали последние пару сотен лет.

– Люки? – удивился Керст. – Впервые слышу… Энни?

Мотнув головой, та склонилась над картой.

– Я видел чертежи в тирских архивах, – чуть настойчивее произнес Марк. – Видел – и запомнил.

– Хм… – Сев обратно, Керст задумчиво нахмурился. – Что ж… Раз так, людей я найду, дайте день-два.

– Вначале нужно попробовать взять город в осаду. Соберем всех, кто есть, посмотрим, как поведет себя Памфор и что прикажет ему Кайл, не то можем сами себе выкопать яму. Потом, когда будем готовы, пустим в городе слух про аллотаров и перекроем воду. Думаю, это многих отрезвит. Я бы не хотел, чтобы пролилась кровь.

– Но лорд может попытаться вывести гарнизон раньше, – возразила Энна. – Как тогда?

– Этого мы ему не позволим, – ответил дочери Керст и, улыбнувшись, добавил: – Его Высочество высказал дельную мысль, одобряю.

Выпрямившись, Энна несколько секунд неподвижно смотрела перед собой, а затем, будто решившись, шагнула вперед и встала перед Марком на колени.

– Примите мою преданность и верность, герцог, – сдавленно произнесла она, не склоняя головы.

Едва не отшатнувшись, Марк растерянно нахмурился. Он учил формулы и помнил ответ, но закон позволял принять присягу лишь в том случае, если приносивший был из его вотчины, а таковой считалась только территория, на которой стоял Белый Замок. Энна наверняка знала об этом так же хорошо, как и он.

«Как в воду глядел», – вспомнив предупреждение Тори, Марк внутренне усмехнулся и, заложив покалеченную руку за спину, вежливо произнес:

– Энна Квиста-Валлор, дочь лорда Керста, от имени Ее Величества и моей супруги я с почтением принимаю вашу клятву. Энфамантон![2]

Слегка побледнев, Энна молча встала и поклонилась.

– Оставь нас, – напряженно улыбнулся Керст, резким жестом указав дочери на дверь. – И вели позвать управляющего. – Подождав, пока она уйдет, он порывисто кивнул Марку: – Благодарю вас, Ваше Высочество. Вы поступили мудро и благородно.

[1] Пусть укроет от смерти, пусть защитит от врага (Древний язык)

[2] Принимаю (Древний язык, формула)

Глава 6

20 апреля 3143 года по исчислению Малого Мира, восточная окраина тирского леса; 23-24 апреля - Пат; 24 апреля – Вибр

Треск костра, тепло и густой запах шерстяного одеяла окутали Лирамель таким уютом, что придя в себя, она еще долго лежала, не желая открывать глаза и шевелиться. В душе было пусто и тихо. Даже мысли и те лениво текли где-то на грани сна и яви.

– Нам нужно перевезти ее в ближайшую деревню. В лесу оставаться нельзя. Завтра похолодает, да и дожди зарядят на неделю… – Голос Шаддана звучал неторопливо, было видно, что он не привык говорить часто и много.

– Я против, – тихо, но твердо возразил Натан. – Повсюду люди короля, а здесь нас найти труднее.

– Зато умереть тут легче. Особенно ей.

Лирамель улыбнулась и, повернув к нему голову, произнесла:

– Натан прав, выходить на тракт нельзя. И умирать я не собираюсь.

Пожав плечами, Шаддан снял с костра котелок и налил кипяток в жестяную кружку.

– Рад что вы пришли в себя, – подойдя, он опустился на корточки и коснулся ладонью ее лба. – Жара нет, да и выглядите лучше.

– Спасибо, Шаддан. – Привстав, Лирамель взяла из его рук кружку. Вода казалась желтоватой и пахла травами. Подув, она отпила несколько глотков. – Желтоцвет?

– Он самый, – ответил старик. – Пейте побольше.

– Могу я задать вопрос? – Дождавшись его кивка, она спросила: – Сколько лет вы служите Кайлу?

Шаддан с интересом посмотрел на нее и, вернувшись к костру, сел на полусгнившее бревнышко.

– Достаточно долго, Ваше Величество. Во всяком случае, куда дольше, чем вы живете.

Нерешительно закусив губу, Лирамель покосилась на Натана, который слушал их с таким напряжением, что, казалось, забывал дышать.

– Как думаете, Шаддан, дядя узнает меня, если увидит лицом к лицу?

– Вряд ли, – в голосе старика прозвучало едва уловимое недовольство. – Даже я засомневался, хотя уже выведал, под каким именем вы скрываетесь. Признаюсь, Его Величество подобного не ожидал. В Бартайоте мы искали года полтора, столько же – в Тире и на юге. Сразу как поправился, я поехал в Княжество. Дошел до самой Черной крепости... – Замолчав, будто вспомнив что-то, Шаддан досадливо махнул рукой: – И едва вернулся тогда. Но следов не нашел. Нигде.

– А давно вы видели моего дядю в последний раз? – Сорвав травинку, Лирамель неловко смяла ее пальцами.

– Что именно вы пытаетесь узнать, дочь Лирдана? Спросите прямо. Если захочу – отвечу.

Сев, Лирамель по-турецки скрестила ноги и благодарно кивнула Натану, тут же вскочившему и накинувшему на ее плечи сползшее одеяло.

– Я думаю, вы и сами уже догадались. Поэтому если что-то о них знаете, я буду благодарна.

Сгребая палкой выпавшие из костра угольки, Шаддан некоторое время неподвижно смотрел на огонь.

– Оба мальчика все время при нем, – наконец ответил он и бросил палку в костер. – Обращаются с ними хорошо. Если вам интересно, сейчас они, скорее всего, уже на пути в Пат. Ждать гарнизоны король будет именно там.

– Вот как… – Подняв кружку, Лирамель залпом допила чуть горьковатый и уже подостывший отвар. – Что ж, тем лучше.

– Мой вам совет, – будто нехотя произнес старик, – не стоит делать то, что вы задумали. Быть может, Кайл и не узнает вас сразу, потому как никогда близко не видел, но ему уже все известно и он будет внимателен. Тем более ваш план слишком предсказуем.

– Спасибо, Шаддан, я вас услышала. Но у меня свои цели и задачи.

– И он их тоже давным-давно просчитал, Ваше Высочество. Если бы вы спросили мое мнение… – Взглянув на нее, Шаддан кивнул. – Так вот, я бы выбрал Тир. Это разумнее попыток добраться до генерала Лафаста под самым носом у короля.

– Возможно, я так и сделаю, но позже. – Лирамель обернулась к безмолвно стоявшему позади Натану и знаком попросила помочь ей встать. – А пока мы подождем Кайла у Пата. Хочу увидеть сыновей. Кто знает, удастся ли мне это в следующий раз… Или вообще когда-нибудь.

– Ждать придется дня три, если не больше, – заметил старик, не успев скрыть разочарования. – Мне показалось, что вы спешите.

– Вам показалось. Уже не спешу. – Подойдя к нему, Лирамель протянула кружку. – Мало того, я, возможно, задержусь и подольше, если вынудят обстоятельства.

– Не получится, Ваше Высочество. Если Кайл вовремя не получит от меня известий, он пошлет на поиски боевых пантер. И потом, вас ищут не только преданные ему люди, но и Посвященные, не говоря уже о разведке. Часть Братства скорее всего откололась, узнав, что вы живы, но многие взяли сторон короля.

Тихонько рассмеявшись, Лирамель мельком взглянула на рукоять его меча. Потертая золотая гарда были инкрустирована крупными круглыми рубинами. Такое оружие могло принадлежать только человеку высокого происхождения.

– Я даже после войны не пользовалась такой популярностью… Еще раз благодарю вас за совет, Шаддан, но – нет. Пусть ищут, пусть мешают друг другу – мне это только на руку.

– Мыслите верно, если бы не одно «но», – холодно заметил старик.

– И какое же?

– Я уже вас нашел, Ваше Высочество. – Поймав ее взгляд, он неопределенно пожал плечами. – С чего вы вдруг решили, что находитесь рядом со мной в безопасности?

Привычным жестом проведя рукой по предплечью и убедившись, что стилет на месте, Лирамель спокойно ответила:

– Если бы у вас был приказ меня убить, вы бы это сделали, невзирая на открывшиеся обстоятельства. Люди, которым Кайл поручает такие вещи, надежные и верные, я в этом уже убеждалась много раз. Поскольку я до сих пор жива, он не отдавал вам такого приказа.

Шаддан иронично хмыкнул.

– Вы похожи на своего отца, Лирамель. Рассуждаете правильно, но каждый раз упускаете из виду то, что верность не предполагает бездумного подчинения.

– А вы похожи на моего брата, – не сдержав раздражения парировала она. – Ни одного прямого ответа!

– На которого из них? – тяжело взглянул на нее старик. – На того, который встал во главе аллотаров или на того, который сейчас медленно и мучительно умирает от голода в темницах Белого Замка?

Задохнувшись, Лирамель открыла было рот, чтобы ответить, но почувствовав, как екнуло сердце, встала и быстрым шагом пошла прочь.

Мокрые ветви хлестали по плечам и лицу, заставляя щурится и прикрывать рукой глаза. Отойдя шагов на тридцать, Лирамель схватилась за ствол белеющей в полумраке березы. Ей не следовало реагировать на провокации, но, похоже, она уже не могла себя сдерживать. Любая мысль о брате тут же воскрешала в памяти тот страшный день, когда он истекал кровь на черной скале.

«Только дождись меня, – мысленно взмолилась Лирамель, с силой проведя ладонью по шершавой коре. – Не смей оставлять одну!»

– Простите меня, Ваше Высочество, – раздался за спиной голос Шаддана. – Я не должен был этого говорить.

Лирамель невольно вздрогнула. Она не услышала его шагов и не почувствовала присутствия.

– Нам нужно выйти к какой-нибудь деревеньки, – вытерев рукавом слезы, Лирамель прислонилась лбом к холодной березе. – Я должна знать, что происходит, а не действовать вслепую.

– Я мог бы получить новости из замка…

– Хватит, Шаддан! Больше ни слова, ясно? Сейчас мне важны только сыновья и Лафаст. Я хочу добраться до генерала и узнать, есть ли у меня шанс когда-нибудь увидеть их снова...

– Есть, – неожиданно мягко произнес старик. – Вы еще можете повернуть вспять и уйти с ними в Княжество. Мне дано право предложить вам этот вариант.

Лирамель недоверчиво хмыкнула.

– И как вы себе это представляете?

– Начните с Тира. Если бы вы написали письмо, я бы сумел доставить его нужным людям. Крепость должна успокоиться, тогда Кайлу не понадобится что-либо предпринимать. Затем можно разобраться и с Бартайотой… Кристиану не нужна война, поэтому Кайл охотно пойдет на попятную, выдаст вас с мальчиками в Княжество и заключит мир.

Обхватив плечи руками, Лирамель поежилась. Ей следовало тщательно все взвесить и обдумать. В предложении старика определенно был толк. Требовалось лишь раскрутить возможную цепочку событий и просчитать варианты, как учил ее Карл. Любую ситуацию следовало оборачивать в свою пользу, даже безвыходную.

– Можете меня презирать, Шаддан, но я не каменная и уже порядком устала. Мне известно, что Орден никогда не оставит Ведущую в покое. Кроме того, Княжество сейчас самое безопасное место и для меня, и для моих сыновей. Да и вообще, знай я, что все так обернется, не стала бы и возвращаться. Зря дядя послал Парамана. Любого другого я просто бы убрала со своего пути и продолжила бы жить как жила, думая, что в Королевстве все тихо, мирно и спокойно. А его… Его пришлось выслушать.

– Тогда мне следует как можно скорее написать Кайлу, – с готовностью предложил Шаддан и, тронув ее за плечо, чуть тише добавил: – Вернемся к костру. Я уже говорил: сейчас здесь полно кошек, а у вас даже меча нет.

Послушно повернувшись, Лирамель взглянула в сторону оранжевого пятна света, подрагивающего между стволами.

– Возьмите с собой Натана, – осторожно ступая по влажным сучьям, попросила она. – Ему лучше держаться от меня подальше.

– Хорошо, Ваше Высочество, – серьезно ответил старик. – Так и сделаем. Я надеялся, что любовь к детям поможет вам принять верное решение. Вы прежде всего мать, и это правильно.

Опустив голову, Лирамель скрыла улыбку и, радуясь, что Шаддан не мог видеть ее лица, тяжело вздохнула, безмолвно соглашаясь с его словами.

* * *

Экипаж остановился перед главной площадью напротив дворца. Небольшой сад по обеим сторонам мощеной белым камнем дороги был усыпан цветами и зеленел молодыми листочками на фигурно стриженых деревьях и кустах.

Выйдя, Параман придержал дверь отцу, а затем подал руку Элладу. Мальчик, однако, руки не принял и, спрыгнув на землю, обернулся, чтобы подождать своего брата.

– Не попадайтесь на глаза Фирсару, – еще раз предупредил их Параман. Сам он намеревался поступать точно так же.

– Ваше Величество, Ваши Высочества, – подобострастно поклонившись, лорд Солан Каэл плавно указал рукой на распахнутые резные ворота. – Для нас большая честь принимать вас…

– Да уж, конечно, – буркнул Кайл, недобро глянув на него исподлобья. – Где Тарэм и его щенок? Почему не встречают?

– Покои Главы Совета рядом с вашими, Ваше Величество, – ничуть не смутившись, ответил Солан. – Если желаете…

– Желаю! И передай Фирсару, что если не явится через десять минут, чтобы выразить мне почтение, титул ему придется передать вам.

Вздрогнув так, что клацнули зубы, Солан снова поклонился. В глазах его мелькнул откровенный ужас.

– Прошу вас. – Стараясь держаться чуть в стороне от Кайла, он поднялся по полукруглой короткой лестнице на второй этаж и остановился возле расписанных золотом и алой краской дверей. – Лорд Фирсар совершает обряд Призыва. Я тотчас же передам ему приказ, мой король, но боюсь, он может немного задержаться.

– В таком случае мне уже можно вас поздравить, – холодно подытожил Кайл и, внимательно оглядев приставленную к покоям охрану, демонстративно обернулся к Параману. – Прикажи поставить наших людей по всему коридору и у главного входа.

– Да, отец. – Параман поклонился и, подтолкнув мальчиков вслед за Кайлом, развернулся и быстро пошел прочь.

Он не был в городе лет девять. Знакомый с юности дворец без леди Тэоры, которую Параман всегда выделял среди остальной патской родни, будто бы опустел. Простить Фирсару ее смерть, даже беря в расчет то, что того фактически спровоцировали, он не мог, равно как и жестокое убийство Фалинор. Последнее задело даже отца, хотя тот никогда не выказывал к сестре особой привязанности.

– Дорогой кузен, – раздался сзади знакомый тягучий тенор. – Какая честь, какая радость!

Остановившись, Параман внимательно посмотрел на бесстрастные лица стоявших по обе стороны коридора стражников и, убедившись, что они не находятся под ментальным влиянием, медленно повернулся.

– Взаимно, – холодно ответил он и, окинув Фирсара беглым взглядом, с удивлением отметил, что тот был безоружен. – Отец велел передать…

– Не трудись, я в курсе, кто и что говорит в моем дворце, – губы лорда скривила презрительная улыбка. – Но мне нужен ты, а не он. Отойдем-ка на пару минут, поговорим.

Кивнув, Параман подозвал к себе одного из офицеров и, передав приказ для своего ручника, поспешил за Фирсаром.

Спустившись на первый этаж, они свернули в сторону Синего обеденного зала, где обычно принимали высоких гостей, а затем прошли в узкую светлую галерею, увешанную картинами от пола до потолка, и остановились напротив широкой белой двери, ведущей в главный коридор.

– Итак, она жива и Кайл ее нашел, – произнес лорд Пата. – И как ты думаешь, что теперь?

– Давай без предисловий, Фирсари, – поморщившись, Параман с нетерпением покосился на дверь. – У меня мало времени. Как, впрочем, и у тебя, если не хочешь лишиться города.

Шагнув в сторону, Фирсар демонстративно заслонил дверь.

– Ты не ответил на мой вопрос, кузен.

– На него пристало отвечать моему отцу, а не мне, – недовольно отозвался Параман. – Чего ты хочешь?

– Мне мешает Совет. Давно мешает. Особенно Тарэм. Они изжили себя. Сейчас не время для полумер: круг почти замкнулся, и нам не нужны помехи.

– В этом вы с Его Величеством найдете общий язык, – почувствовав, как шевельнулся в груди страх, произнес Параман. – При чем тут я?

Фирсар оглядел его, будто бы оценивая, и в глазах его, чуть прищуренных и злых, полыхнул гнев.

– Многие считают, что ты – часть пророчества Арматея. Возможно, они правы, возможно – нет, но мы не дадим ему исполниться, лишь используем себе во благо, ибо настали времена и сроки, и нашему ожиданию скоро придет конец. Ведущая должна быть прервана: род Тара падет. Поэтому Кайл мешает мне точно так же, как и Тарэм. Уверен, ты тоже не отказался бы от них избавиться.

– Дерзко, – хмыкнул Параман и, непроизвольно коснувшись рукояти меча, тут же опустил руку. – И на какую именно помощь после столь откровенного ответа ты рассчитываешь, Фирсар? С чего ты вообще решил, что я стану тебе помогать? Какова моя выгода?

Лорд Пата пожал плечами и протянул ему крошечный тубус.

– Ворон принес поутру. Упрямая и чересчур болтливая птица, но я и не с такими умею договариваться. Прочти, а потом вместе посмеемся. – Дождавшись, пока Параман возьмет тубус, он демонстративно вытер о белоснежный камзол руку, которой тот коснулся, и натянуто улыбнулся.

Отвинтив крышечку, Параман подцепил ногтями тонкую бумагу и осторожно развернул ее, стараясь не помять края.

«Мы в дне пути, – выводил знакомый угловатый почерк. – Жду дальнейших указаний».

– И что это значит? – нахмурившись, спросил он, проворно скрутив бумажку и убрав ее обратно.

– А разве не понятно? Раз Шаддан спрашивает, что делать, значит, приказа убить ему не давалось или же он почему-то решил его нарушить, – Фирсар развел руками. – Лирамель из ферзя стала пешкой. Интересно, зачем?

– Хм, – вернув тубус, Параман недоуменно покачал головой. – Не знаю, что задумал этот старик, но дочь Лирдана от него живой не уйдет. Смысла вмешиваться я не вижу. Отец избавится от нее, ты – от Тарэма и Совета, а потом вы с чистой совестью можете убить друг друга.

– Ха! – почти по-мальчишески усмехнулся Фирсар. – Будь все так просто, я бы сейчас не говорил с тобой! Мысли твоего отца известны Ордену. Он всегда оставляет отходные пути. И теперь хочет использовать Лирамель. Как именно, мы еще не знаем, но это очевидно. А когда исчезнет Совет, сын Аритона уберет с дороги и меня, и тебя, и всех, кто ему неугоден, ибо жажда власти у него запредельна. Ордену снова придется выжидать. – Посерьезнев, лорд раздраженно передернул плечом. – Зачем, если все можно сделать проще? Ты подходишь нам куда больше Кайла. – Протянув руку, Фирсар коснулся его плеча ледяными жесткими пальцами и, будто обжегшись, медленно отвел руку. Взгляд его вдруг стал пустым и бездонным, зрачки расширились. – Мы не привередливы. Мы тебя простим, если ты снова преклонишь колена. Подумай! Никакого Совета, только ты и я. Наступит мир и покой. Семя Тара угаснет без крови.

Почувствовав, как пробежал вдоль позвоночника неприятный холодок, Параман отступил. Он узнал этот взгляд: точно такими же становились глаза Тарэма во время Большого призыва, когда он говорил с Земар-ар.

– Почему вам так важно уничтожить Ведущую линию? Дети Рода были покорны сотни лет…

– Пророчество должно быть исполнено, – словно не услышав его, бесцветно произнес лорд Пата. – Мы исполним его как задумали.

– У меня есть условие. – Параман внутренне содрогнулся.

– Говори, Валлор, – прошипел Фирсар. – Мы слушаем тебя.

– Пусть Орден изберет себе другого. Оставьте в покое меня и мою семью

– Я подумаю, – чуть помедлив, ответил лорд. – Если последние прямые наследники падут, ты будешь нам не нужен. У нас уже есть замена, и нам она нравится.

Глубоко вздохнув, Параман коротко кивнул.

– Хорошо. Что я должен делать?

– То, что скажет тебе отец, – ядовито улыбнулся Фирсар. – Скоро он отдаст нам мальчика. Мы его вынудим. Тебе лишь нужно отослать весть. Лирамель должна узнать.

– Шаддан не послушает никого, кроме короля, – осторожно заметил Параман.

– Не беспокойся, это не твоя забота. – Моргнув, Фирсар глубоко вздохнул и, иронично приподняв тонкую бровь, окинул Парамана лукавым осмысленным взглядом. – Ну что, отвернется сын от отца или положит голову на плаху? Надеюсь, теперь не нужно объяснять, почему Тарэму пора на покой?

Ничего не ответив, Параман отстранил его и, толкнув дверь, вышел. Он помнил, что Фирсар не сможет прочесть его мысли, но инстинктивно хотел отойти как можно дальше. Нужно было подумать. С Орденом следовало вести себя осторожно. Если Земар-ар начинал вмешиваться лично, события действительно подошли к критической точке. Становиться у него на пути являлось самоубийством. Что до Лирамель, то за ней стояли силы куда могущественнее тех, что пытались подчинить ее себе.

«Что ж, – мрачно подумал он. – Я сделаю, как ты велел, великий и ужасный, а дальше разбирайся сам. Однажды ты уже попробовал, но, похоже, так ничего и не понял».

Убедившись, что все офицеры заняли положенные им посты, Параман снова поднялся в отведенные отцу покои и, приказав отпереть двери, вошел в гостиную. Как он и надеялся, отец беседовал с Тарэмом. Судя по грохоту, периодически раздающемуся из-за стены, беседа шла оживленно. Оставалось лишь посочувствовать старику: после полувека безраздельной власти он стремительно летел в пропасть.

Топот, раздавшийся за дверью спустя минут двадцать, послышался одновременно с коротким испуганным возгласом. Резко обернувшись, Параман распахнул створки и чуть не столкнулся с Фирсаром. Держа рассерженного Эллада за запястье, так что мальчик едва доставал мысками до пола, тот буквально шипел от злости.

– Глупец! Ты на кого руку поднял?

– Фирсар, – осторожно позвал Параман. – В чем дело?

Вздрогнув, лорд резко отпустил Эллада и помотал головой.

– Все в порядке, – облизав губы, он странно посмотрел на свою ладонь, а затем перевел взгляд на мальчика. – Мне… Мне просто показалось. Ваше Высочество… Я прошу прощения. Не знаю, право, что на меня нашло.

– Лорд Фирсар, – Эллад сдержанно кивнул и на всякий случай шагнул поближе к Параману. – Я тоже прошу меня извинить: я вас не заметил. Надеюсь, это недоразумение останется между нами, – с надеждой произнес он, опасливо покосившись на дверь гостиной, за которой находился Кайл.

– Разумеется, Ваше Высочество. А теперь, простите, я должен идти. Мы с вами еще встретимся.

Передернув плечами, лорд решительно направился в покои Тарэма.

«А вот это уже интересно», – насторожился Параман, успев разглядеть выступивший на его лбу пот.

– Герцог, – потянув его за рукав, мальчик кивнул в сторону. – Нам нужно переговорить один на один.

Кивнув охране, Параман проследовал за Элладом в одну из гостевых комнат и, подождав, пока тот закроет двери, с нажимом спросил:

– Что тебе нужно? И где твой брат?

– Он остался с вашим отцом.

– Почему?

– Не знаю, – отведя взгляд, ответил мальчик. – И вам не следует знать. Это дела короля, нас они не касаются.

Внутренне усмехнувшись, Параман подошел и, взяв его за руку, силой усадил на стоящую у окна резную кушетку.

– Говори, что хотел, – довольно грубо сказал он, чувствуя, что начинает терять терпение.

– Мне нужен яд, – тихо ответил Эллад, сложив на коленях ладони лодочкой.

– Зачем? – опешил Параман. Он ожидал услышать от сына Лирамель что угодно, но не это.

– Вам не следует об этом знать, – выдохнул Эллад. – Просто отдайте мне его, и все. – Сделав паузу, он с вызовом прищурился, и едва слышно прошептал: – Или вы боитесь?

– Ты хочешь убить себя? – напряженно спросил Параман, разрываясь между желанием хорошенько встряхнуть мальчишку и залепить ему пощечину за ту дерзость, которую тот проявлял.

– Нет. Это не для меня. Но мне он нужен сейчас. Я знаю, вы всегда его носите при себе. Отдайте!

– Кто тебя попросил об этом? Мой отец?

– Кто просил, тому и нужен, – уклончиво ответил мальчик. – Просто отдайте яд. Вам он больше не понадобится.

– Слышала бы тебя Лирамель… – внимательно наблюдая за его лицом, произнес Параман. – Или ты уже забыл ее?

Вздрогнув, мальчик поднял на него перекошенное от гнева лицо.

– Не смейте! Мне известно гораздо больше, чем вам! Я нахожусь с ним постоянно и все слышу. И знаю, кому можно верить, а кому – нет. Меня все равно убьют, и вы это понимаете так же, как и ваш отец. И как Тарэм. Мать не сделает в мою сторону и шага, как бы сильно вы все этого ни желали! – Наклонившись к нему, он вновь прищурился. – У вас ничего не выйдет! Вы все не представляете для нее никакой угрозы. Вы – нет, но есть другие.

– Даже не мечтай, – бросил Параман и, встав, распахнул окно. – Считай, что я ничего не слышал.

Тихонько засмеявшись, Эллад поднырнул под его руку и, вскочив, пригладил растрепанные пепельные волосы.

– Зря, – спокойно и с улыбкой ответил он, а затем помолчал и, пожав плечами, добавил: – Прошу прощения, что разозлил вас, дядя. Это была всего лишь неудачная шутка.

Недоверчиво приподняв бровь, Параман сел и, поманив Эллада к себе, слегка приобнял.

– Послушай, дитя, – сказал он, глядя в его янтарные глаза. – На самом деле все не так плохо, как ты себе напредставлял. Если бы мой отец желал твоей смерти, то не стал бы растить как бычка на убой. Возможно, он действительно решит оставить тебя наследником…

– И это говорите мне вы? – Эллад весело улыбнулся. – Для вас же эшафот три дня строили! Лучшего плотника позвали, между прочим. Дядя Карл сказал…

– Ах вот оно что… – протянул Параман. – И когда же вы, Ваше юное Высочество, сумели повидаться со своим дядей?

Мальчик побледнел.

– Не пытайтесь меня подловить, – по-детски обиженно укорил он. – Я был на втором заседании. Потом мы с вашим отцом и лордом Якиром спускались в темницы. Он обыскал камеру и запер двери… Тогда и успел.

– И что же Карл тебе сказал?

– Чтобы я рассчитывал только на себя! – Внезапно рванувшись из его рук, Эллад попятился. – Уходите! Вас ждет отец. Идите к нему!

Постучав в дверь, один из офицеров осторожно приоткрыл створку и, увидев Парамана, поклонился.

– Ваше Высочество, – с почтением произнес он. – Его Величество требует…

– Мы еще поговорим, – мельком глянув на довольное лицо племянника, Параман быстро вышел. Судя по тому, что отец оставил Поля при себе, разговор с Тарэмом был серьезнее, чем предполагалось. Отец давно стал использовать приемыша Лирамель в качестве защиты от влияния жреца, что безмерно раздражало последнего.

Вспомнив глаза Эллада, когда тот просил у него яд, Параман содрогнулся. Было непохоже, чтобы мальчик шутил. И вряд ли он желал использовать отраву против Кайла. Любовь и восхищение, с которыми Эллад смотрел на своего опекуна, были искренними – Параман долго наблюдал за ним, чтобы утверждать это наверняка. За три года отец сумел привязать к себе ребенка так, что затмил в его глазах даже Поля. Эллад скорее отравил бы родную мать. Каким боком тут был замешан Карл и что он успел сказать мальчику, было непонятно и внушало серьезные опасения. Кузену Параман не доверял даже больше, чем отцу.

«Как же вы мне все надоели! – с досадой подумал он, делая знак страже отворить двери, и добавил, мысленно обращаясь к Элладу: – Жаль, крысенок. Решись ты избавиться от своего благодетеля, я помог бы тебе с радостью».

* * *

Ворон осыпал Кайла проклятиями и остервенело клевал кожаную перчатку, не давая прицепить к лапе тубус. Пожилой слуга, стараясь держаться подальше от подоконника, взирал на разошедшуюся птицу с таким неподдельным ужасом, что Полю стало его жаль. Краг был в Королевстве единственным почтовым вороном. Шаддан выпросил себе птенца, когда доставлял Миэлю депешу от Кайла еще двенадцать лет назад. Аллотары, чьи города находились в горах, использовали для связи с Черной крепостью только хищных птиц и воронов. Последних нередко учили передавать короткие фразы, поскольку бумагой и пером пользовались в случае крайней необходимости только Старейшины и члены княжеского рода. Простые люди грамотой не владели.

– Заткнись! – теряя терпение, процедил Кайл, едва успев отдернуть руку. – Да что ж это такое!

– Кррк! – Замотав головой, птица вырвалась и, неуклюже отпрыгнув на подоконник, угрожающе растопырила крылья. – Шею сверну! Т-варь. Сдохни! Сдохни! Кррк!

– Ваше Величество, позвольте мне, – заметив, что король потянулся к кинжалу, Поль с готовностью шагнул вперед.

– Попробуй, – зло огрызнулся Кайл и, сняв перчатку, швырнул ее на подоконник. – Смотри только без глаз не останься.

Забрав у него тубус, Поль не торопясь подошел к ощерившейся птице. Вертя головой, та внимательно следила за ним, но с места не трогалась. Чуть приоткрытый клюв и настороженно поблескивающие черные глаза выдавали испуг. Казалось, ворон никого не узнавал.

– Краг хороший… Спокойно, – прошептал Поль и, нашарив в кармане огрызок яблока, положил его перед птицей. – Дай лапку, Краг… Дай мне лапку.

– Кррак! – Сложив крылья, ворон задумчиво посмотрел на подношение. – Кррак! Выродок пустоголовый, – ответил он и, клюнув яблоко, отставил в сторону лапу. – Перья да кости. Метатель помета!

– Краг хороший… – Ловко вставив тубус в медный паз, Поль обернулся к Кайлу. – Все, Ваше Величество. Его просто кто-то напугал.

– И я даже знаю, кто, – холодно кивнул тот и знаком велел открыть окно. – Выпускай эту тварь. Если до замка не долетит, я его в следующий раз сам пристрелю. От голубей и то толку больше.

Вскарабкавшись на подоконник, Поль открыл задвижки и, повернув ручку, распахнул створки. Не дожидаясь приглашения, ворон прыгнул на блестящий жестяной отлив и, каркнув что-то нечленораздельное, тут же взмыл в небо, часто и громко хлопая крыльями.

Пользуясь тем, что на него никто не обращает внимания, слуга незаметно отступил к двери.

– Лорда Фирсара ко мне! Живо! – не оборачиваясь, приказал Кайл и, подождав, пока Поль спрыгнет на пол, слегка потрепал его по волосам: – Иди в кабинет и закончи перевод. Если понадобишься – позову.

Тихонько скрипнула дверь, и почти сразу же послышался скрежет опускаемого стражей засова. Решив не спрашивать, когда вернется брат, Поль улыбнулся и, развернувшись, вышел из большой гостиной в малую. Встречаться с лордом Пата ему не хотелось.

В небольшом кабинете, украшенном позолоченной лепниной и выцветшими фресками, пахло воском и крокусами. Последние стояли на подоконнике в маленькой белой вазе уже второй день и словно потемнели, став из бледно-лиловых насыщенно-фиолетовыми.

Сев за стол, Поль положил перед собой недописанный лист и обмакнул тонкое посеребренное перо в фарфоровую чернильницу. Старое письмо, которое слуги нашли в покоях Али-Нари вместе с еще несколькими написанными дядей Карлом бумагами, Кайл взял в дорогу вместе с рабочими документами. Судя по дате на конверте, послание было составлено за три месяца до того, как Кайл захватил замок и запер племянника в темнице. Почему дядя Карл не отправил его, было так же непонятно, как и то, зачем тетя Али столько лет хранила ненужную уже бумагу.

Вздохнув, Поль заново перечитал принятое в Княжестве приветствие. Дальше до самой подписи шел длинный и такой сложный текст, что значение некоторых слов приходилось определять интуитивно. Аллотарский, на котором Поль говорил плохо, а писал и того хуже, давался тяжело, а помочь было некому. Единственный, кто более или менее умел читать и писать на языке Княжества, был лорд Якир. Всего, чему успела научить Поля мать, уже не хватало, поэтому понять, что именно Карл предлагал княгине, никак не получалось. Но речь явно шла о каких-то торговых соглашениях с Тиром, в случае заключения которых Кристиан мог уехать в Княжество раньше оговоренного срока.

Внезапно повисшее в воздухе напряжение заставило Поля поднять голову и отложить перо. Тихо встав из-за стола, он подошел к двери и, нерешительно застыв, прислушался. Голос лорда Пата звучал едва слышно, но по интонации казалось, что Фирсар что-то доказывал или настойчиво просил. Кайл отвечал немного громче и более коротко, как делал всегда, когда был недоволен.

Нахмурившись, Поль затаил дыхание и резко открыл дверь, не дав петлям скрипнуть. Он уже знал, что Шаддан нашел мать, но никак не мог выведать, где она. Якир велел ему не спускать с короля глаз и слушать в оба уха, чтобы не упустить момент, если лорд Пата выдвинет свои условия. Судя по тому, в какой ярости был Кайл, когда тот принес ему ворона с посланием, именно это Фирсар и сделал. Будь иначе, птица полетела бы не в замок, а обратно к Шаддану.

«Я должен помочь, должен…» – преодолевая внутреннее сопротивление, мысленно повторял Поль, крадучись ступая к закрытой двери большой гостиной. Ему не хотелось подслушивать – это выглядело как предательство, но по-другому исполнить приказ он не мог. Мать была Главой Рода. Хотя он и не присягал ей, но сыновий долг был сильнее любых клятв.

– Какие гарантии ты мне дашь? – глухо спросил Кайл.

– Слово того, в ком даже вы не посмеете сомневаться. Вам наверняка известны мои возможности. Я рыл эту яму много лет, и обойти ее Тарэм не сумеет. Большая часть Посвященных будет на моей стороне, поэтому если я встану на вашу…

– Обходился и обойдусь без вас обоих, Фирсар. И я жду ответ.

– Никто ничего не узнает, пока вы не договоритесь с князем, – поспешно произнес лорд Пата. – А после я лично доставлю вам ее голову, если будет угодно.

– Будет, – сухо ответил Кайл. – И свидетелей против Тарэма. – Он немного помолчал, а затем с презрением добавил: – Попробуешь солгать или использовать ее против меня – из-под земли достану.

– Не беспокойтесь, Ваше Величество. У нас с вами схожие интересы. И потом, если вы согласитесь с моим планом, все будет выглядеть естественно.

– Я подумаю, – холодно ответил Кайл.

Услышав шуршание, Поль напряженно выпрямился и на полшага отступил назад. Судя по всему, король разворачивал карту.

– Завтра они должны быть вот здесь. Около полумили от развилки к Арктаву на северо-запад.

– Я знаю, где это, – прокашлявшись, сказал Фирсар. – И все же примите к сведению мое предложение. Время еще есть.

Судя по быстро удаляющимся шагам, принимать к сведению Кайл ничего не собирался, поэтому лорду Пата пришлось уйти без ответа.

Закусив губу, Поль просеменил обратно в кабинет и прикрыл за собой дверь. Теперь ему нужно было переговорить с кем-нибудь из служанок Тарэма. Одна из них, Посвященная, постоянно заглядывала в королевские покои, балуя Эллада то пирожком, то еще каким-нибудь лакомством. Кайл терпел ее навязчивость, понимая, что иначе старик будет сам докучать ему с вопросами.

Боясь, что потом может не хватить времени, Поль оторвал от чистого листа небольшой клочок и, черкнув несколько строк, спрятал его в ботинок.

Стремительно войдя, Кайл молча взял со стола незаконченный перевод и, бегло прочтя, выругался.

– Хитер, мерзавец! – бросив листок обратно, зло сказал он. – Заканчивай, хотя и так уже все ясно. Голову, значит, ему подавай! Наверняка аллотары его братца и вытащили тогда из болот. Сам бы он точно сдох. Знал бы я – собственноручно придушил. То-то эта аллотарка так кривлялась! Выродки!

– Но это ведь всего лишь предложение создать торговый путь… – растерялся Поль, непонимающе глядя на Кайла. – Да и вроде ответа не было.

– В любом вопросе уже есть ответ, – неожиданно спокойно ответил тот. – Доделывай, хочу показать Тарэму. Теперь я знаю, от чего она отказалась, и предложу несравнимо больше. Даже если ничего не выйдет, договориться им потом будет почти невозможно. Валлоры своего не упускают. С таким куском пирога Кристиан никому кланяться не станет.

Окунув перо в чернила, Поль послушно дописал предложение. Записка колола щиколотку и предательски торчала из ботинка. Скрестив ноги, он нарочно устало вздохнул и перевернул измятую страницу письма. Оставался всего один абзац.

* * *

– Ваше Высочество, – заглянув в комнату, служанка укоризненно поцокала. – Вам нужно что-нибудь поесть, нельзя так.

Вяло поглядев на тарелку, Али-Нари взяла кусочек сыра и, надкусив, положила обратно.

– Были голуби из замка? – в который раз спросила она. – Хоть кому-то?

– Нет, Ваше Высочество… Но был один из Пата – первачок.

Недоверчиво взглянув, Али резко встала, уронив на пол вышивание, и, подобрав юбки, опрометью бросилась к дверям. Маленькая гостиная, примыкающая к зимнему саду, находилась как раз под голубятней.

Железная винтовая лестница, ведущая в башенку, кое-где была заляпана птичьим пометом. Не обращая внимания на грязь, Али-Нари поднялась и, подозвав к себе двух мальчишек, вычищающих незанятые клетки, попросила показать первачка.

– Вот он, Ваше Высочество! – ткнув пальцем в тощего сизого голубя, ответил один из мальчиков. – Часа три назад прилетел, мы его с последней партией в Пат отправляли.

– А ничего при нем не было? – с надеждой спросила она, разглядывая красноглазую птицу.

– Только опознавательные ленточки, – ответил второй мальчик. – Видимо, решили перестраховаться, вдруг не долетит.

– Ага, – подтвердил второй. – Правда, в этот раз сразу две навязали: красную и зеленую. Кто-то явно решил подшутить.

Едва не вскрикнув, Али-Нари попросила отдать ей ленточки и, почти благоговейно разгладив их, под недоуменные взгляды юных птичников поспешила вниз. Сдержать торжествующую улыбку и охватившее ее волнение никак не удавалось.

– Тали! Тали! – позвала она, на ходу вбегая в гостиную. – Собирай вещи! Таэра ко мне! И пусть отыщут Моврона! Хотя нет, это подождет...

Удивленно моргнув, служанка взяла поднос с нетронутым завтраком и поспешила к двери. Она привыкла не задавать вопросов.

Аккуратно держа ленточки за кончики, Али заперла двери спальни и, открыв клетку с дремавшей птицей, вытащила ее наружу.

– Так, мой хороший, – крепко держа тонкую лапку, она ловко завязала на ней два узла. – Пора и тебе поразмять крылья… – Сжав голубя в ладонях, Али не удержалась и поцеловала его в сизую спину. – Лети домой!

Птица ушла в небо так стремительно, что скоро стала едва различима.

«А теперь посмотрим, – с улыбкой закрыв окно, Али тихонько засмеялась. – Посмотрим!»

Не в силах дождаться Линни, она сама расшнуровала платье и, скинув его, натянула черные кожаные брюки и подбитый мехом камзол. Услышав, как хлопнула в гостиной дверь, Али наскоро пригладила выбившиеся из косы волосы и вышла из спальни.

Таэр, боевой офицер Горгота, вот уже пару лет служивший Главным стопником в Вибре, выглядел встревоженно. В отличие от Тори, он всегда старался держаться подальше от Кайла и был одним из тех, кто пусть тайно, но оставался преданным Лирамель.

– Ваше Высочество, – увидев ее, офицер степенно поклонился.

– Соберите всю внутреннюю стражу, Таэр, – перекинув косу через плечо, попросила Али-Нари и, подойдя к нему ближе, добавила: – Будьте готовы. В ближайшее время мы отравимся к замку.

– Это, конечно, не мое дело, – осторожно заметил он, – но разве вам не велено находиться здесь до возвращения Его Величества?

– Так и есть, Таэр, – кивнула она. – Но обстоятельства изменились. По поводу Его Величества не беспокойтесь. Всю ответственность я возьму на себя, если это понадобится.

Поклонившись, офицер пожелал ей доброго дня и поспешил уйти. Чтобы подготовить воинов, ему требовалось время.

Присев на кушетку у камина, Али-Нари сложила руки на колени и глубоко вздохнула. Она повторяла записи Карла, как заклинание, пока не выучила настолько, что могла рассказать с любого пункта даже во сне.

«Теперь очередь за Якиром и лордом Соланом, – подумала она, перелистывая страницы памяти. – Только бы птицы не подвели».

К обеду, когда служанка поднялась, чтобы позвать ее в зал, Таэр прислал одного из палечников доложить, что они готовы выступать.

– Пусть ждут приказа, – ответила Али-Нари и, кивнув офицеру, пошла вслед за служанкой. Первая радость уже прошла, и в сердце вновь закралась тревога. Голубя из замка все еще не было, хотя по времени Якир уже должен был получить ее послание и дать ответ.

«Что же могло его задержать? – подумала она, заламывая руки. – Мы и так потеряли уйму времени…»

– Ваше Высочество! – Вбежав в зал, мальчик едва не споткнулся о ковер и, забыв поклониться, протянул ей голубиный тубус. – Вы просили…

Знаком отослав его, Али быстро открутила крышечку и достала записку.

«Велено ждать до утра, – было написано знакомым с детства почерком. – Все хорошо».

Закусив губу, она заставила себя успокоиться и, подойдя к камину, швырнула записку в огонь.

– Тали! – позвала она служанку. – Собирайся, на рассвете мы едем в замок.

Глава 7

24-25 апреля 3143 года по исчислению Малого Мира, северные предместья Пата; Те же дни, Пат; 25 апреля, Белый Замок, 26 апреля – северо-южный тракт.

Деревенька, к которой днем их вывел Шаддан, располагалась у самого тракта чуть севернее Пата. Маленькая и уютная, всего в десять домов, она не имела ни ограды, ни названия. Судя по искусным изразцам, украшавшим высокие деревянные заборы и окна, в ней проживала артель плотников.

Хозяин дома, куда они постучали, принял их радушно и тут же предложил обед. Поскольку последнее время они питались кое-как, все были рады – особенно Натан, который заметно похудел и приуныл. Он тяжело переживал гибель Витдана и не желал мириться с присутствием старика, хотя тот вел себя ним подчеркнуто уважительно и даже, казалось, относился с симпатией.

– Я бы желал остаться с тобой, – в очередной раз сказал Натан, умоляюще глядя на Лирамель. – Что мне делать в Тире?

– Мне потребуется помощь, – тут же вмешался в их разговор Шаддан. – Один я такой пожар не потушу.

Натан промолчал, но по его мрачному взгляду было видно, что он встревожен.

– Когда вы получите ответ? – Отложив столовые приборы, Лирамель пристально посмотрела на Шаддана. Она все еще не чувствовала поблизости Посвященных, и было похоже, что старик действительно говорил правду.

– Я его уже получил, все в порядке. – Взглянув на нее, тот залпом допил теплое вино. – Можете пока отдохнуть, поговорим позже.

Заставив себя улыбнуться, Лирамель обернулась к хозяину и, указав на лестницу, попросила проводить ее в отведенную им спальню. То, что Шаддан лгал, она понимала. Ни на какие переговоры Кайл бы не пошел. Лирамель была ему нужна лишь для того, чтобы сэкономить время и утихомирить Тир. Но стал бы он медлить ради какого-то сомнительного письма? Вряд ли. Значит, причину следовало искать в другом.

Заперев дверь, она первым делом направилась к окну. Внизу чернел козырек крыльца и пушились молодой листвой несколько зеленых кустов. Можно было бы спрыгнуть, но Шаддан наверняка ждал чего-то подобного и не дал бы далеко уйти. Могла ли она справиться с ним? Почему-то интуиция упрямо твердила, что нет.

«Нужно разобраться, – сама себе сказала Лирамель, прислонившись лбом к стеклу. – Понять, чего они хотят на самом деле».

Открыв скрипучие створки, она еще раз взглянула вниз. Шанс приземлиться и не переломать кости был хорошим, но дальше… С тем же успехом она могла бы попробовать сбежать и в лесу.

Стук копыт, периодически доносившийся со стороны тракта, стал вдруг отчетливее. Кто-то свернул в сторону деревни. Отойдя подальше, чтобы ее не было видно с дороги, Лирамель вытащила стилет и сжала в ладони миниатюрную рукоять. По спине пробежал холодок, а раздавшиеся на лестнице торопливые шаги подтвердили догадку.

– Откройте, Ваше Высочество! – стукнув кулаком по деревянному косяку, громко потребовал старик. – Нам нужно немедленно уходить!

– Зачем, Шаддан? – замерев, спросила она, оценивающе глядя на засов. – Вы же их и ждали, не так ли? Я чувствую Посвященного… А может, и не одного.

– Это люди Тарэма, – глухо отозвался Шаддан, навалившись на дверь. – Я советую вам не испытывать моего терпения, если хотите жить.

– Какая разница? – Лирамель нервно усмехнулась и вновь отошла к окну. Всадники, а их оказалось десять, уже въезжали в ворота деревеньки. – Я прекрасно знала, на что иду. Тарэм так Тарэм. Или Кайл боится, что я сумею договориться с Главой Совета за его спиной? – Вспомнив глаза жреца, Лирамель поежилась. – Ну так передайте ему, что это вряд ли.

– Успокойтесь и откройте, – жестко повторил Шаддан. – Вы должны были прибыть в Пат завтра утром. Мне велено вас отпустить, потому как герцог Параман, на которого вы возлагали такие надежды, отдал мальчишку-приемыша в руки Ордена. Надеюсь, Фирсара вы еще помните? Он весьма лестно о вас отзывался и, будьте уверены, не станет медлить ни минуты. В Пате, как и в Артелене, уже не одно столетие тайно заливают алтари кровью.

– И что вы предлагаете? – Вздрогнув, от раздавшегося внизу стука, Лирамель опустила стилет и, тяжело дыша, прислонилась плечом к оконному косяку.

– Возьмите себя в руки, – чуть мягче произнес старик. – Мы справимся, если, конечно, то, что я слышал о вас в Бартайоте, соответствует действительности. А дальше решайте сами.

– Отойдите. – Перекрестившись, Лирамель быстро подошла к двери и отодвинула засов.

Шаддан вошел не один. За ним, бледный как смерть, стоял молчавший все это время Натан.

– Разумный выбор, – одобрительно кивнул старик и протянул ей меч. – А теперь вниз. Тут тесновато. – Взглянув на Натана, он улыбнулся: – А вы, юноша, как только они отвлекутся, займетесь лошадьми. Эти господа прибыли из Пата по тракту, и их кони еще полны сил – как раз то, что нам нужно.

Кивнув, Натан опустил голову и, не глядя на Лирамель, отошел в сторону, давая им дорогу.

Хозяин дома времени зря не терял. Подперев дверь скамьей, он сдвинул дубовый стол ближе к дальней стене, а сам, взяв кочергу, замер у лестницы.

– Ваша задача – не дать никому из них выйти за нашим юным другом, – искоса взглянув на Лирамель, старик обнажил широкий короткий меч. – Встаньте ближе к окну. И понапрасну не подставляйтесь.

– Вы смеетесь, Шаддан? – Послушно отойдя, она сжала рукоять и взвесила клинок в руке, проверяя баланс. – Или серьезно не понимаете, для чего я нужна Ордену? Они хотят того же, что и Миэль!

Недоверчиво скривив губы, старик пожал плечами.

– Меня это не касается, Ваше Высочество. Мне сейчас важнее Тир. А ваши цели и задачи ясны. Будете вести себя послушно – возможно, спасете сына. Парамана трогать не советую. Другой на его месте развяжет бойню, а этот еще может подумать. Да и Кристиан его послушает.

– И зачем тогда было лгать и давать надежду? – крикнула Лирамель, пытаясь заглушить громкие удары. – Смысл?

– Я не лгал. А если и так, чем одна ложь лучше другой? И я уже говорил вам: преданность не предполагает бездумного подчинения. В итоге все вышло гораздо лучше, не так ли?

– Мне стоит лишь отвести меч, – мрачно возразила она. – Это просто.

– Не посмеете, – спокойно улыбнулся Шаддан. – Вы – дочь Лирдана. Он опустил бы оружие перед другом, но не перед врагом. Ваш поступок в лесу напомнил мне его…

Вздрогнув, Лирамель внимательно взглянула на него и почувствовала, как отхлынула от лица кровь.

– Вы были знакомы с моим отцом? – Ее голос прозвучал тихо, но Шаддан, несмотря на усиливающиеся удары, все же расслышал.

– Я обучал наследников короля Аритона фехтованию много лет, Ваше Величество, и знал о них больше, чем полагалось обычному наставнику.

Звук разбитого стекла отвлек их внимание. Замерев, Лирамель выждала, пока мужчина перелезет через подоконник, и, прежде чем он смог поднять руку, взмахнула мечом.

– Советую не церемониться, – недовольно заметил старик. – Мы не можем оставлять свидетелей.

Взглянув на раненого, Лирамель отвернулась.

Выбив наконец дверь, несколько человек ввалились внутрь, и сразу же рассыпались в стороны. Следом за ними, уже не торопясь, вошли остальные.

С неожиданной проворностью Шаддан метнулся вперед. Лирамель успела лишь выдохнуть, занимая удобную позицию, как двое нападавших, оказавшихся на его пути, беззвучно осели на пол. Старик легко отбил удар бросившегося наперерез мужчины и, поднырнув под руку другого, пытающегося атаковать сзади, убил обоих.

Засмотревшись, Лирамель едва не пропустила выпад одного из двух теснивших ее к окну противников и мельком взглянула в сторону лестницы. Натан то ли медлил, то ли решил воспользоваться путем, которым не решилась она.

Выбив меч у высокого полноватого мужчины, Лирамель тут же блокировала лобовой удар заслонившего его Посвященного и наискось взмахнула клинком. С протяжным хрипом тот повалился на пол и, дернувшись, затих. Второй, успев подобрать меч, перешагнул через его тело и, не дав Лирамель размахнуться, пнул ногой в живот.

Упав, Лирамель попыталась встать, но поняв, что не успевает, откатилась в сторону.

– Помни приказ! – крикнул кто-то со стороны двери. – Карм!

Занесенный клинок вонзился в доски почти на ладонь. Вскочив, Лирмель больно ударилась плечом о стену. Зарычав, Карм выхватил кинжал и сделал к ней большой шаг. Оттолкнувшись, Лирамель прыгнула навстречу и, увернувшись от изогнутого лезвия, полоснула мечом по незащищенной брюшине. Думать было некогда, а возможности обойтись полумерами ей не давали. Вскрикнув, мужчина согнулся пополам и с булькающем звуком завалился на бок.

Тем временем Шаддан уже остался один на один с последним уцелевшим и, как показалось Лирамель, фехтовал лениво и почти не прилагая усилий. Остальные были мертвы, причем, в отличие от тех, которых убила она, они не успевали произнести ни звука – просто падали замертво.

Опустив меч, Лирамель вытерла со лба пот и несколько раз глубоко вздохнула, пытаясь унять бешено колотящееся сердце. Старик двигался легко и плавно, но сила удара у него была несоизмеримо больше, чем у его соперника. Вначале она подумала, что это из-за веса, но присмотревшись, поняла, что ошиблась. Шаддан виртуозно владел телом: он направлял удар не рукой, а всем корпусом, при этом находясь в движении и не делая опоры на ноги. Такому Лирамель не учили ни в Большом Мире, ни в Малом, она впервые видела подобную технику.

Заметив ее взгляд, Шаддан неожиданно открылся, а затем поднырнул под занесенный клинок, развернулся, прижался к противнику спиной и, ударив затылком, разбил ему лицо. Инстинктивно отпрянув, тот на мгновенье потерял опору и взмахнул мечом. Выхватив из-за пояса кинжал, старик ударил его по руке, заставив выпустить рукоять, и тут же перерезал горло.

Нахмурившись, Лирамель отвернулась. Вокруг нее снова пахло кровью и смертью.

– Неплохо, Ваше Высочество. – Подойдя, Шаддан отобрал у нее оружие. – Но не слишком уверенно – не хватает практики. Параман учил?

Дождавшись ее кивка, он насмешливо фыркнул.

– Кайл, похоже, не прилагал с ним особых стараний – перестраховывался. Но техника узнаваемая. Понятно, почему вы так поразили недоумков в Бартайоте. – Заглянув ей в лицо, он с нажимом произнес: – Ваш отец умел куда больше.

– Охотно верю, если вы его обучали, – ответила она. – Только от яда и подлости владение мечом не спасет.

– И то верно, – широко улыбнулся старик и знаком велел мнущемуся у двери хозяину, выйти вон. – Что ж, думаю, нам следует как можно скорее отсюда уехать. Тарэм на этом не успокоится, поэтому вам лучше поспешить в Пат. Я покажу дорогу: город можно обойти с северо-запада через поля. К ночи доберетесь.

Обернувшись на вошедшего в дверь Натана, который заметно прихрамывал на левую ногу, Лирамель укоризненно поцокала языком. Как предполагалось, юноша попытал счастье через окно.

– А вы? – спросила она, не глядя на старика. – Не боитесь, что я поверну к крепости?

Шаддан тихонько засмеялся.

– Ну что вы, Ваше Высочество! Вы и врагов-то жалеете! Неужто позволите этим зверям принести в жертву собственное дитя? Он хоть и приемыш, но взял от вас больше, чем Эллад. А значит, и любим был не меньше. Я в этом кое-что понимаю. Возможно, не попади Поль в руки Фирсару, вы бы еще засомневались, так ли все скверно… Но лорд Пата – жестокий человек. Он расчленит мальчонку на кусочки, поскольку ненавидит вас ненавистью своего господина. Поверьте, Кайл не стал бы рисковать понапрасну ни им, ни вашей прелестной головой, которую уже много лет мечтает насадить на пику. Поэтому никуда вы не денетесь, моя госпожа. – Шаддан развел руками. – Мне жаль, но у вас с самого начала не было ни единого шанса. Так, по крайней мере, вы предотвратите кровопролитие и сохраните жизнь сыну. Согласитесь, это хорошая цена.

– Лирамель, – подойдя, Натан несмело приобнял ее за плечи и с вызовом взглянул на Шаддана. – Не слушай его. Нужно подумать и найти другой выход. Ехать в Пат – верная смерть!

Вспомнив свое видение, она содрогнулась. Пат горел… Он пылал в огне. «Любой ценой, – сказал ей отец. – Любой…»

– Мы можем добраться до Лафаста и взять город в осаду, – продолжал говорить Натан. Герцог Параман – хороший стратег, он…

– Оставь, – отстранившись, она строго взглянула на него и покачала головой. – Шаддан прав. Теперь, когда брат стал сильнее, я наконец-то принадлежу только себе. И не позволю… Никому не позволю причинить боль тем, кто мне дорог. Фирсар трижды пожалеет, когда мы встретимся. Я его уничтожу!

Одобрительно хмыкнув, Шаддан вытер меч о плащ лежащего на полу человека и протянул ей рукоятью вперед.

– Мы с Натаном пойдем в Тир и все уладим, – пообещал он. – После стольких потрясений крепость, думаю, останется в стороне от основных событий. Так что если кем и придется жертвовать, то лишь Бартайотой. – Увидев, что она нахмурилась, старик безразлично пожал плечами: – Это лучше, чем могло бы быть.

– Да, вы правы, – взяв себя в руки, согласилась Лирамель. – В таком случае желаю удачи.

– Нет! – Схватив ее за руку, Натан крепко сжал пальцы. – Прошу тебя!

– Будь с ним, – кивнув на Шаддана, велела Лирамель. – Это приказ. Если сможешь, помоги Морлоту: пусть уходит в Княжество. Кристиан его примет и защитит.

Они выехали вместе. Показав дорогу, Шаддан вскоре повернул на восток к тракту, а Лирамель поскакала полями, выискивая тоненькие желтые тропинки, вьющиеся, как змейки, через молодую рожь.

Смеркалось. Небо постепенно затягивалось тучами. Привстав в седле, она осмотрелась, надеясь увидеть какое-нибудь жилье или дорогу, но вокруг не было ничего, кроме полей и маленьких хижин пахарей и жатников. Все они пока пустовали, и по обычаю в любой из них разрешалось переночевать и подкрепиться. Но останавливаться Лирамель не собиралась. Следовало как можно скорее выйти к людям, отыскать путь к тракту и сменить лошадь. У нее оставались только сутки. И еще день мог уйти на то, чтобы Кайл распрощался со своими надеждами и отправил в замок весть.

– Я успею, – гоня лошадь на пределе сил, прошептала она. – Должна успеть!

Шаддану предстояло горько пожалеть о своей самоуверенности. Они оба: и он, и дядя, ошибались на ее счет. Лирамель не была матерью, не была женой и даже другом быть не могла – на ней лежало бремя ответственности за все Королевство, за Род и его будущее. Вопрос выбора не стоял. Карл был важнее, чем маленький мальчик, которому она когда-то отдала свое сердце. Он был важнее Парамана и даже всего Горготского гарнизона, потому что Кристиан мог справиться и без него.

«Поступила бы я так же, не будь брат сыном Ведущей?» – спросила она себя, надеясь найти оправдание, и, внутренне похолодев, поняла: да, поступила бы. Карл был ей дороже всех. Разве что Бог и Королевство стояли между ними. Ни Поль, ни Эллад, ни маленький Картал, ни Параман, которого она тоже любила, ни Аармани с Кристианом – никто не мог заставить ее повернуть назад и дать брату умереть. Однажды она уже ответила Миэлю «нет», но тогда на весах лежали тысячи жизней, а не одна.

– Чудовищно! – заплакав от бессилия, Лирамель прижалась к горячей шее коня.

«А что я могу? – растирая саднящие от слез щеки, думала она, всматриваясь в полумрак. – Пойти и умереть вместе с Полем? Я знала, на что шла. Знала, на что обрекала их и себя!»

Ей вспомнились черные глаза сына, когда она принимала его из крещенской купели, запах кудрявых волос, веселый смех и собственное обещание, что все будет хорошо. В каждой его слезе, в каждом разочаровании была виновата только она. Это был ее выбор – не его, ее кровавый и жестокий путь.

– Проклятье! – натянув поводья, Лирамель остановила лошадь и, дыша с ней в такт, зажмурилась. – Не могу!

Далеко впереди по левую руку робко зажегся огонек. Следом, мигнув, загорелся еще один.

– Давай, дружок, скоро отдохнешь, – пуская коня шагом, прошептала она и почувствовав неясную тревогу, обернулась.

Вереница крохотных искорок тянулась с северо-востока, почти повторяя пройденный ею маршрут.

«Отлично! – цинично усмехнулась Лирамель. – Как раз этого мне сейчас не хватало».

Два костра, которые она вначале ошибочно приняла за окна, горели метрах в десяти друг от друга. У одного из них сидело четверо мужчин, у второго устраивались на ночлег еще трое. Их лошади щипали траву неподалеку.

Поворачивать было поздно, да и некуда. Спешившись, Лирамель взяла кобылу под уздцы и медленно пошла вперед.

– Эй! Кто там? – раздался встревоженный возглас. Несколько человек поднялись к ней навстречу. – Стой! Назови себя!

– Даже не знаю, что вам ответить, господа, – не замедляя шага и растягивая слова, произнесла Лирамель, стараясь разглядеть их одежду и лица. – Мое имя зависит от того, кем являетесь вы сами.

– Каков наглец! – усмехнулся пожилой усатый мужчина, одетый в широкие рабочие штаны и меховой жилет поверх темной рубахи. – О, да ты из Бартайоты! – Увидев черную форму посыльного крепости, он снисходительно махнул. – Проходи-проходи, не тронем.

Оставив лошадь, Лирамель приблизилась и неловко хлопнула по его протянутой руке.

– Благодарю, – сказала она. – К сожалению, вынужден просить у вас помощи. У меня важное донесение для генерала Лафаста, но, видимо, кто-то не хочет, чтобы оно дошло по назначению. Я едва ушел... – Указав в сторону приближающихся огоньков, Лирамель закусила губу. – Мне бы лошадь и к тракту. Защиты не прошу, вам не выстоять против них, а моя кобыла к утру отдохнет, и можете ее забрать.

– Конечно, офицер, – переглянувшись с товарищами, ответил усатый. – Бери мою – черная слева. Коняга выносливая, хотя и своенравная.

– А как мне выйти к тракту? – осторожно спросила Лирамель, делая шаг к лошадям.

– До самого Пата дорог не будет, только тропинки. В темноте, боюсь, не найдешь, лучше сворачивать утром или у города. Только тебе-то к тракту и не нужно. Генерал, говорят, уже прибыл.

– А сколько еще до стен?

– Да недолго... – мужчина махнул в темноту. – За холмом не видно огней, а так шагом не больше часа.

Почувствовав, как всколыхнулась в душе робкая надежда, Лирамель отвязала лошадь и, вскочив в седло, ударила каблуками по чернильным бокам. Ей нужно было добраться до Пата и сбить со следа погоню. Что делать дальше, она пока не решила.

* * *

Небо наконец распогодилось, и солнце, золотя крыши, отблескивало в окнах домов, отчего на полу сверкали россыпи солнечных зайчиков.

Убедившись, что Эллад спит, Поль выбрался из-под одеяла и, утопая по щиколотку в меховом ковре, подошел к двери и прислушался.

Кайл ушел еще засветло – него были неотложные дела с Тарэмом касательно торговых соглашений, – поэтому какое-то время за ними приглядывали только слуги и охрана. Параман, к счастью, тоже отсутствовал. В последнее время он чересчур пристально наблюдал за Элладом. Брат был еще мал для своей роли, поэтому слегка переиграл с герцогом. Зачем Якиру потребовалось просить его делать столь странные вещи, Поль пока не понимал, но дядя Карл велел им доверять лорду, и они доверяли.

Вспомнив о Якире, Поль ощутил укол совести. Он явно недооценил его и слишком рано взялся осуждать – тогда, в самом начале. После трех лет жизни рядом с Кайлом стало ясно, что мир намного сложнее, чем казалось. Теперь Поль старался судить окружающих по последствиям их решений, а не по поступкам. Поступки, как и слова, зачастую не говорили ни о чем, потому как вторые в большинстве случаев произносились или с каким-либо умыслом, или в душевном порыве, а первые могли быть только частью определенной череды событий и сами по себе не имели смысла.

«Нужно стать храбрее. – Надев теплый жилет, Поль собрался с духом постучал в двери. – Пока есть время…»

– Вас не велено выпускать, – увидев, что он хочет выйти, офицер рукой преградил ему путь. – Вернитесь, Ваше Высочество.

Скрыв досаду, Поль кивнул и послушно отступил назад.

– В таком случае велите позвать лорда Солана, – попросил он. – Я бы хотел задать ему пару вопросов об устройстве города и… Неважно, просто позовите его.

Переглянувшись с напарником, офицер нехотя заверил, что исполнит просьбу, и закрыл двери. Спустя пару мгновений Поль услышал звук удаляющихся шагов.

– Зачем тебе Солан? – Выйдя из спальни, Эллад протер глаза и осмотрелся. – Кайл ушел?

– Давно. А на первый вопрос не отвечу. Я же не спрашивал, зачем тебе было злить герцога и требовать у него отраву?

– Да я и сам не знаю, – пожал плечами Эллад. – Что было велено, то и делал…

– Ну так и я не знаю, – улыбнулся Поль. – И вообще, меньше знаешь – лучше спишь.

Нахмурившись, брат подошел к нему и молча обнял. К мысли о предстоящей разлуке они уже привыкли, но все равно было тяжело. К тому же Поль постоянно сомневался, что правильнее: последовать приказу Кайла или проявить упрямство и остаться с братом, как велела когда-то мать. В первом случае он мог принести хоть какую-то пользу, во втором был совершенно бесполезен всем, кроме Эллада, который черпал в нем утешение.

– А если они тебя убьют? – уткнувшись в его плечо, прошептал Эллад.

– Да ну, брось, – вздохнув, Поль поцеловал его в растрепанную макушку. – За тебя я боюсь больше. Во мне они не видят ее, а ты так похож! Не доверяй никому, Эл. Даже если очень любишь – не доверяй! Для тебя есть только одна опора – мать и отец. И еще я. А Кайлу – не надо. Ты ведь понимаешь, что его рука не дрогнет?

– Понимаю, – отстранившись, пробормотал брат. – Не нужно постоянно повторять. От меня тут все равно ничего не зависит. Убежать я не могу, предавать его не стану, а пойти против матери… Пусть лучше убьют. У меня нет выхода, как ни гляди. – Он помолчал немного и, будто смущаясь, добавил: – Если вдруг ее увидишь, передай, что я ничего не жду. Пусть потом не убивается.

Тяжело вздохнув, Поль отвел взгляд. Он и сам был ненамного старше, а потому не мог ни ободрить, ни утешить. Жизнь распорядилась так, что им обоим слишком рано пришлось стать взрослыми.

– Прости, Эл, но если вдруг и увижу, то лучше промолчу. Иначе, чего доброго, они своего добьются.

– Не с ней, – улыбнулся Эллад так зло, что у Поля по спине прошли мурашки. – Ты помнишь его лицо, когда он узнал, что она все время была у него под носом? Я бы все отдал, чтобы еще раз на это посмотреть!

Вспомнив взгляд Кайла, когда тот читал первое письмо из Бартайоты, Поликарп невольно хмыкнул. Трудно было сказать, что так разозлило короля – осознание того, что крепость для него потеряна, или наглость их матери и Аармани.

– Как ты думаешь, мы можем быть уверены в выборе герцога?

Поль серьезно кивнул.

– Разве приказ Кайла не подтверждение? Откуда он узнал, не наше дело. Да и потом Параман уже прямо сказал, что будет просить отца меня оставить – дескать, я ему тут нужен. Помнишь ведь, Якир так и предупреждал – один из вас. Ясно было, что это я: тебя бы Кайл не отдал так просто.

– Но тебя он любит больше, – возразил Эллад с какой-то грустью.

– Может быть. Но ты более ценен.

– Слабое утешение в свете того, что Тарэм спит и видит, как бы пустить мне кровь, – в голосе брата послышалась улыбка. – Теперь вот еще и Фирсар. Этот, кстати, выглядит опаснее. Мама про него рассказывала, и мне не нравится, как он себя ведет. Слишком дерзок. Это неспроста. И странно, что Кайл это терпит. Непохоже на него.

– Подожди еще, – хмыкнул Поль. – Он, может, долго терпит, но потом больно бьет. Фирсар свое получит – и очень скоро, я думаю.

Не ответив, Поль обернулся к двери. Шаги и скупое приветствие охраны подсказали, что высокий гость наконец-то пожаловал.

Солан Каэл приходился Фирсару двоюродным братом со стороны Каэлов. Достаточно высокий для своего рода, с характерной, слегка вьющейся рыжей шевелюрой и козлиной редкой бородкой, он был человеком хитрым и расчетливым, насколько Поль успел узнать его за те дни, что они пробыли в Пате. Никакого доверия ему Солан не внушал, скорее наоборот, но тем не менее Полю было велено иметь дело именно с ним – и только с ним.

– Ваши Высочества, – без тени недовольства произнес лорд, кивнув им обоим – кланяться он не стал. – Чем могу быть полезен?

Попросив Эллада вернуться в спальню, Поликарп дождался, когда он закроет за собой дверь, и, сунув руку в карман, достал завернутую в тряпицу брошь.

– Меня попросили вам передать, – протянув вещицу, пояснил Поль. – Вы хотели доказательств, их предоставят. Обещание в силе, дело за вами.

Внимательно взглянув в его глаза, Солан недовольно скривил губы и развернул тряпицу. Судя по его вытянувшемуся лицу, подарок пришелся кстати.

– Кто вам ее дал?

– Вам известно это не хуже, чем мне, – улыбнулся Поль, надеясь, что ему не придется называть имя. – Найдите гонца и отправьте в Тир, он заберет сам.

– Но как это возможно… – не договорив, лорд быстро спрятал брошь в карман и кивнул, явно не зная, что еще сказать.

– Теперь, думаю, вам лучше уйти, – услышав за окном крики, Поль вздрогнул. – Предупредите стражу, чтобы молчали.

Солан, похоже, и сам был рад ретироваться. Хотя Кайл ничего не говорил Полю об ограничениях, им с Элладом всегда запрещалось общаться с кем-либо вне его присутствия. Исключением была только Али-Нари и реже Якир, изолировать от которых в замке было трудно. С последним Поль беседовал гораздо чаще и дольше, чем Кайл мог предположить. Впрочем, никто из них не мог исключить, что король догадывался о роли, которую Поликарп начал играть с того самого дня, когда Карл убил в темнице Посвященного.

Дождавшись, пока лорд уйдет, Поль опрометью бросился к окну и, распахнув створки, перегнулся через подоконник. Крики уже смолкли, но крыльцо перед входом в правое крыло дворца было залито кровью. Люди тоже еще не разошлись. Несколько женщин рыдали, сбившись в кучку чуть поодаль. Мужчины, стоявшие к ступеням ближе, тихо переговаривались.

«Помоги нам, Боже! – закусив губу, подумал Поль, сглотнув подступивший к горлу ком. – Лишь бы только Солан его не встретил!»

Шум, поднявшийся в коридоре, заставил его забыть и о страхе, и о тревогах. Быстро закрыв окно, Поль юркнул в спальню и, схватив что-то писавшего за столом брата, буквально швырнул его на кровать.

– Накройся и спи. Чтобы ни случилось, из комнаты не выходи, слышишь?

– Что происходит? – юркнув под одеяло, испуганно прошептал Эллад. – Солан ушел?

– Кайл. Он не в себе. Видимо, что-то узнал. – Скомкав исписанные бумажки, Поль швырнул за стол. – Ты ничего не слышал, не видел. Я за все отвечу сам. Меня все равно уже продали.

– Поль!

– Молчи, я сказал!

Услышав, как брат всхлипнул, Поль быстро вышел и запер спальню. Он успел вовремя: буквально спустя секунду со стороны дверей, ведущих в коридор, раздались тяжелые шаги.

Кайл был спокоен и бледен настолько, что Поликарп почувствовал, как предательски дрогнули ноги. Он знал его уже достаточно хорошо и понял сразу – теперь нужно было бояться. Очень бояться.

– Иди сюда, – тихо позвал Кайл, поманив рукой. – Быстро.

Сжав губы, Поль осторожно подошел и встал напротив – чуть дальше, чем на расстоянии вытянутой руки.

– Ничего не хочешь мне сказать?

– О чем, Ваше Величество? Я в чем-то провинился перед вами?

Кайл презрительно скривил губы.

– Не будь ты ребенком, я бы вырвал твой язык, – спокойно ответил он. – Каким образом Тарэм узнал, где она? Ты подслушал?

Поль мотнул головой.

– Зачем мне это? Он хочет убить ее точно так же, как и вы!

– Не строй из себя невинность! – Шагнув, Кайл взял Поля за грудки и, приподняв, прошипел: – Ты прекрасно знал, что Тарэм попытается использовать ее против меня. Тебе придется ответить за это, щенок! Ты даже не представляешь, что сделал!

Глядя в его безумные глаза, Поликарп безвольно опустил плечи.

– Да, я слышал и знал, – почти беззвучно ответил он. – Но не вы ли учили меня действовать в своих интересах? Какой сын не защитит свою мать?

– Дурак. – Отпустив его, Кайл вдруг успокоился и, задумчиво хмыкнув, добавил: – Видно, тебе мало было того урока, подзабыл уже.

– Я помню, – прошептал Поль, пошатнувшись.

– Помнил бы – думал бы наперед. Не знаю, как ты сможешь жить с этим и сможешь ли вообще, но и она, и Карл – умрут. – Одернув белый, окровавленный с левого бока камзол, он пристально глянул на него и коротко бросил: – Ты останешься с Параманом и Лафастом. Наши последние стопы уже на подходе. К вечеру мы с Элладом отбудем.

– Как прикажете, – поклонился Поль. – Могу я попрощаться с братом?

– Нет. И тебе он больше не брат. Жаль, твоя мать не узнает… Это было бы забавно.

– Что вы сделали? – стараясь не выказать охватившего его волнения, прошептал Поль.

– Ничего особенного. Всего лишь произнес те же формулы, что и она над тобой. Его ведь отец мертв, не так ли?

Промолчав, Поликарп, отвел взгляд. Такого он не ожидал.

– Вы не сын Ведущей линии, – сжавшись, прошептал он. – Вы не можете.

Засмеявшись, Кайл отвесил ему оплеуху и, увидев, что Поль упал, нагнулся и рывком поставил его на ноги.

– Ничего! Ордену уже глубоко плевать! Зато для Кристиана это станет приятным сюрпризом. Я устрою настоящую бойню, если они посмеют нарушить мои границы! – Он холодно улыбнулся и чуть тише добавил: – Не думай, что сильно меня удивил. Вы оба предсказуемы – и ты, и Параман. – Рванув камзол так, что разом отлетели все пуговицы, Кайл скинул его с себя и швырнул в угол. – Убирайся, пока я не свернул тебе шею, маленький ублюдок!

* * *

Голубь из Вибра прилетел утром. Толстый и белый, он клевался и никак не давал отвязать от лапки синюю ленточку. В конце концов Якир потерял терпение и спихнул его с подоконника. Теперь следовало ждать вестей от Кайла, и замок должен был быть к ним готов. Якир знал, что если он не выполнит приказ, король узнает об этом в тот же день, и тогда уже ему, Якиру, придется взойти на эшафот, который каждый день старательно намывала служанка.

То, что Карл был еще жив, знали только Линни и Олон. Охрана в начале подземелья не могла пройди дальше пятой двери, а двое стражей в конце, перед дверьми в Святилище, в сторону тюрем не ходили. Впрочем, как оказалось, у Карла были свои способы получать новости. Линни сообщила об этом уже после того, когда король перекрыл доступ в темницы, а половину людей, в том числе служивших Аармани, перебили. Надо сказать, смеялся Якир долго, потому что это было действительно смешно. Особенно его забавляла мысль, что бы сделал Кайл. С людьми его методы не отличались оригинальностью, – а вот казнить крыс можно было лишь четвертованием или поджариванием. Но главное, Якир хотя бы понял, откуда Карл знал все то, что знал, и каким образом мог связываться с нужными людьми. Его рукописные варианты тоже действовали безотказно, хотя половина из них со времени отсеялась, а еще часть оставалась пока невостребованной. Тем не менее, при меняющихся событиях, Якиру требовалось только искать максимально похожую комбинацию. Это впечатляло. Оставалось лишь догадываться, сколько было продумано и взвешено, чтобы составить такую мозаику.

Приказ от Кайла получили только к вечеру. Теперь в случае ошибки и он, и Али, и Аармани, и многие, кто тайно поддерживал их все эти годы, в одночасье могли лишиться жизни. Карл завязывал исход всей своей кампании на одних ему ведомых предположениях. У Якира не было ни одного факта, разве что сигнальные ленточки от Солана, и вот теперь приказ от Кайла. Что происходило в Пате на самом деле, и отправилась ли Лирамель туда, или в Тир, или вообще уже сгинула, достоверно не знал никто.

Спустившись, Якир прошел в конюшни и, оседлав серого коня, выехал в сад. До Аллеи Королей, фамильного кладбища Ведущей линии, было около двадцати минут верхом, но он пустил лошадь в быстрый галоп и потому добрался до входа в Святилище в два раза быстрее.

Линни стояла на коленях у полукруглой двери, врытой в невысокий холм. Рыжеволосая девушка, давно растерявшая свою веселость и непосредственность, несмотря на далеко не знатное происхождение была одной из тех, кому Карл доверял практически безоговорочно. Свою верность служанка доказывала уже не раз, и трудно было сосчитать, сколько рисковала жизнью. В чем заключалась причина такой редкой преданности, Якир не знал, но понимал, что она точно существовала.

Взглянув на него из-под густой челки, Линни слегка поклонилась и поднесла палец к губам, затем, взяв тоненький камертон, ударила по нему железной палочкой. Звук, высокий настолько, что был едва различим, тут же потонул в ветре, но Якир уже знал, что крыса придет – он видел это не единожды.

Блестящая черная спинка показалась из расселины в земле спустя минут десять. Осторожно высунув мордочку, крыса принюхалась и лишь потом, учуяв запах лакомства, выбралась на поверхность.

– Туби, – улыбнулась Линни и осторожно погладила зверька по шерстке. – Есть… – Ловко сняв с брюшка зверька записку, она протянула ее Якиру.

«Вариант двадцать семь во втором пункте заменить на двадцать девятый, – значилось в письме. – Отпишите Параману, что если он не вмешается, я тоже не стану помогать, когда речь зайдет о его интересах. А она зайдет очень скоро, потому что будет требоваться замена. Пусть думает. Лорду Солану: синюю, как только все будет кончено. Остальных отстреливать. Али: держаться плана. Якиру: под любым предлогом вызвать в замок…» – Далее шел длинный список имен из разных родов. Некоторые из них, насколько Якир помнил, уже гостили в замке с неделю.

– Линни, – обратившись к девушке, которая довольно бесцеремонно читала записку, стоя за его плечом, он нахмурился, – ты знаешь, что делать. Иди пока на кухни, и будьте наготове. Олон не в курсе, поэтому придется немного поблефовать. Каждый будет спасать свою жизнь, может начаться паника… – Замолчав, Якир мрачно усмехнулся. – Если, конечно, все так, как мы думаем. Сама знаешь, любая случайность может все изменить.

– Мой лорд, – поклонившись, девушка спрятала камертон и, подобрав юбки, поспешила к замку.

Оставшись в одиночестве, Якир немного постоял, глядя на испещренные трещинами двери, а затем опустил взгляд на землю и по привычке убрал следы их присутствия. На мелких камешках, рассыпанных у входа, сделать это было довольно просто.

– Фере элле сетэндав, фере элла то аллофо![1]– почти машинально прошептал он, тяжело вдохнув пропитанный медовым ароматом воздух.

Темнело. Нужно было возвращаться. Над кронами яблонь уже проглядывали редкие бледные звезды, а в далеких окнах постепенно зажигался свет. Только второй уровень оставался траурно-черным. Не светили больше канделябры в покоях герцогини Фалинор… В Белом коридоре не осталось никого, кроме самого Якира.

В то, что Лирамель сумеет вернуться, он по-прежнему не верил. Для него она была мертва уже много лет. Он привык думать о ней в прошедшем времени, привык к воспоминаниям. Кроме того, зная ее, Якир не мог согласиться с Карлом во многих вещах, на которые тот опирался. Та Лирамель, которую он помнил и которую видел на коленях перед Миэлем, не могла делать того, что делала.

В замке уже несколько дней царила тишина. Никто не шел к Якиру с жалобами, порядок царил на кухнях и среди прислуги. Обозы с продуктами приходили вовремя и точно по списку. Пожалуй, впервые за последние годы все действительно было хорошо. Даже дела, оставленные Кайлом, и те лежали законченные, ожидая высочайшей резолюции.

Олон подошел с ежедневным отчетом к девяти. Он еще не знал, что ожидает их поутру, и был спокоен и уверен. Офицер надеялся услышать последние новости из гарнизонов, но Якир не мог ничего рассказать кроме того, что все идет по плану. В Тире изменений не наблюдалось. Памфор изо всех сил пытался утихомирить народ, и ему по-прежнему это не удавалось, а Бартайота жила своей жизнью, усиленно готовясь к осаде то ли со стороны аллотаров, то ли предвидя гнев короля.

– Доброй ночи, Олон, – проговорил на прощание Якир, закрывая за офицером двери и запирая внутренний засов.

Это противоречило правилам безопасности, но сегодня ему хотелось побыть одному. Совсем одному, чтобы никто не беспокоил, потому что следующие два дня обещали стать последними в его жизни. Мог ли он поступить иначе и отказать Карлу? Мог. И уже не однажды поступал подобным образом, пытаясь защитить близких и себя самого. Все познавалось в сравнении. Больше продавать совесть Якир не собирался. Долг – это все, что у него оставалось, без него даже та власть, которой он добился за прошедшие годы, не радовала и не приносила желанного удовлетворения.

«Жить нужно счастливо, только так», – говорила когда-то Лирамель. Ему было интересно, осталась ли она при своем мнении, пройдя через тот же огонь, что и он сам, омочив руки по локоть в крови и растоптав собственное сердце? Почему-то Якиру хотелось думать, что нет.

Протяжный рык, разнесшийся над садом, слился с криками и лязгом оружия.

Быстро натянув сапоги, Якир пристегнул меч и, не обращая внимания на настойчивый стук в дверь, отпер низенькую створку, ведущую в тайный проход. Три пролета вниз и узкий наклонный коридор вывели прямиком к конюшням.

– Ваше Высочество! – затараторил молодой конюх, явно не зная, бежать ли ему к Якиру или от него. – Там такое!..

Знаком велев ему замолчать, Якир бегло оглядел опустевшую конюшню и, не торопясь, вышел в ворота. Сад был полон народа. Казалось, на улицу высыпали все, кто обитал в замке, исключая, пожалуй, детей. Люди стояли, переговариваясь и не решаясь что-либо предпринять. Далеко впереди, у ограды, метались в гневе пантеры и перекрикивались растянутые по всему периметру стражи замковой стопы. Олона, однако, с первого взгляда найти не удалось.

Не обращая внимания на вопросы, обрушившиеся со всех сторон, словно лавина, Якир молча ступил на широкую белую дорогу и чеканным шагом пошел вперед. Роль свою он знал хорошо, оставалось лишь играть правдоподобно и без надрыва.

Али-Нари, одетая в кожаный мужской костюм, гарцевала перед воротами сада на молодой белоснежной кобыле. Решительная и напуганная одновременно, она выглядела настолько незнакомой и чужой, что Якир невольно нахмурился. Он знал кузину практически с рождения, какое-то время в детстве считал своим единственным другом, но никогда еще ему не доводилось видеть на ее лице такой гаммы чувств. Сейчас Али действительно была похожа на дочь Ведущей.

«Не прощу тебя, Карл, – подумал Якир, вспомнив его холодные внимательные глаза. – Если погубишь ее, никогда не прощу!»

– Что происходит? – нарочно растягивая слова, спросил он, подходя к воротам. – Ваше Высочество?

Спешившись, Али-Нари сделала несколько шагов навстречу и с вызовом ответила:

– Требую отозвать стражу и пропустить нас в замок! Мне известно о приказе, который был отдан вам накануне. Как дочь Ведущей линии я накладываю вето и требую повторного Суда Рода. Смертный приговор был отменен, король неправомочен менять решение суда единолично! – Вскинув голову, она глубоко вдохнула и почти крикнула: – Требую выдать мне Его Высочество!

Якир усмехнулся.

– Вы в своем уме? Это совершенно невозможно.

– В таком случае я беру замок в осаду! Пока король не отзовет приказ, никто не войдет и не выйдет из этих ворот. И ни один голубь не пролетит над оградой! Посмотрим, сколько вы продержитесь, не имея запасов.

– Ваше Высочество, – испросив у Якира разрешение, вмешался подошедший к ним Олон. – Одумайтесь! Вы поступаете опрометчиво. Вам следует написать жалобу Его Величеству и незамедлительно вернуться в Вибр.

Окинув его презрительным взглядом, Али покачала головой.

– Я сказала свое слово, офицер. Не вмешивайтесь. И лучше отойдите подальше, а не то мои лучники могут промахнуться. Посмотрите наверх: доносчики время не теряют.

Невольно подняв голову, Якир увидел, как оборвался стремительный полет сизокрылого голубя. Стрела пронзила его насквозь.

– Решение за вами, – довольно произнесла Али-Нари. – Я подожду.

– Долго же вам придется ждать! – мрачно отозвался Олон.

– Ничего, я никуда не спешу. – Кивнув Якиру, она вновь вскочила в седло и развернула лошадь. – Советую не пытаться покинуть замок – мы будем стрелять на поражение. Без исключений. Скажите это всем!

Подождав, пока она отъедет подальше, Якир тронул стопника за плечо и, кивнув, отозвал в сторону.

– Вы все сделали правильно, Олон. Продолжайте держать периметр, но помните, что против дочери Ведущей кошки не пойдут.

– Мы позволим ей держать осаду? – недоверчиво спросил офицер, оглянувшись в сторону ворот. – Это безумие, мой лорд… Король не оставит тут камня на камне!

– Кайл далеко, – напомнил Якир. – У меня есть ворон из Бартайоты. Попытаюсь отправить его, как стемнеет. Без приказа нам действовать нельзя. А что до Карла… Подождем ответа Его Величества. Нам сейчас только внутренних волнений не хватает, мало этих аллотаров...

Едва заметно кивнув, Олон поклонился и, крикнув одному из своих палечников оставаться на месте, поспешил к ограде. Нужно было утихомирить взбесившихся кошек.

«Действительно, безумие, – мысленно согласился Якир, поворачивая к замку. – Знал бы, что доживу до такого, никогда бы не поверил».

* * *

Пат сверкал огнями, как праздничный торт. В восточной части города у главных ворот был разбит лагерь на полтора гарнизона – Ровмэнский и часть Горготского, насколько Лирамель успела разглядеть по стягам и палаткам – поэтому обходить походные костры с внешней стороны ей показалось слишком опасным. Убедившись, что немного оторвалась от преследователей, она предъявила на боковых воротах открепительное и въехала в город, чтобы пройти насквозь через центр и выехать напрямую к ставке.

Все дороги в Пате вели к Главной площади. Особняки, дома и улочки кружили вокруг нее, создавая невообразимый каменный лабиринт с редкими островками зелени. Четыре основных проспекта, тянущиеся к воротам, служили круглогодичными торговыми рядами. Раз в неделю на одном из них шло празднество, где собиралась добрая половина города и еще столько же приезжих. Лирамель ни разу не довелось побывать на ярмарке, поэтому заслышав музыку, она вначале растерялась.

Когда разгорелся над полем дождливый день,

Он поднял меч и крикнул: «Пора решить!

Что в этом мире будет – рассвет иль тень?

Вкусим ли смерть или будем как прежде жить?»

Десять и Избранный стали на миг одним —

Пусть договор священный скрепит обет.

Будем в веках мы славить победы дни,

Ныне врага не стало – и тени нет!

Высокое сопрано, выводившее балладу об Арматее, разносилось над головами людей, заглушая шум и возню. Лирамель привстала в седле, пытаясь найти дорогу через проспект, и, увидев метрах в пятидесяти слева медленно пробирающегося офицера, повернула за ним.

Досадливо скривив губы, она постаралась отвлечься от песни, но не смогла. Пришлось слушать до конца. В итоге ее мысли, занятые исключительно Полем, плавно перетекли на аллотаров. Мрачное настроение толпы, которое, похоже, искусственно подогревалось, настораживало. Она очень надеялась, что Кристиану и ей или тому, кто примет после нее жребий власти, удастся в конце концов пробить стену непонимания между двумя народами и объединить их в единое целое. Настоящие события этому пока не способствовали.

Несмотря на оставленную для всадников дорожку, люди все время сновали по ней туда-сюда, практически не давая лошадям прохода. Лирамель пришлось спешиться. Настороженно оглядываясь, она медленно пошла вперед. Внимания на нее, похоже, никто не обращал, все были заняты покупками или представлениями, разыгрывающимися на сценах. И все же камзол гонца она на всякий случай сняла, оставшись в одной рубахе и плаще.

До Главной площади удалось добраться только часам к десяти. Накинув на голову капюшон и стараясь держаться поближе к домам, Лирамель снова вскочила в седло и проехала мимо дворцового сада к арке, ведущей к широкому проспекту. На жертвенник, черневший под каменной сенью, она старалась не смотреть. Слова Шаддана не шли у нее из головы, отдаваясь в сердце гулким болезненным эхом. Соблазн остановиться и повернуть к резным белым дверям дворца был так велик, что она едва сдержалась, чтобы не подстегнуть лошадь. Ей вдруг подумалось, что Параман с Лафастом смогли бы отстоять Поля, явись она к Фирсару. Впрочем, тот и не стал бы трогать мальчика, если бы заполучил ее в свои руки. Помотав головой, Лирамель послала лошадь рысью. За площадью наверняка наблюдали. Нужно было убираться подальше, и чем скорее, тем лучше.

Дворец был погружен в темноту. Все, кто мог, веселились и праздновали, поэтому свечи горели лишь в нескольких окнах внизу. Не сводя с них отчаянного взгляда, Лирамель едва справлялась с дыханием. От сдерживаемых слез сердце стучало невпопад. Внутренний голос упрямо твердил остановиться, но ее тянуло к этому тусклому свету, как бабочку на огонь. Она почти физически чувствовала, что сын где-то там, слышала его страх, тоску и отчаяние. Он был совсем один этой страшной ночью, а она, обещавшая, что все будет хорошо, теперь отдавала его в руке мрака, жестокость которого однажды испытала на себе. Предавала. Отрекалась. Бросала.

На душе стало пусто и холодно. Чувствуя, как легла на плечи вязкая темная тяжесть, Лирамель с трудом вдохнула и напряженно выпрямилась. Ей нужно было сделать выбор, но не хватало решимости ни повернуть к воротам, ни направить лошадь к опустевшему дворцу. Доводы рассудка, придававшие сил и решимости, рассыпались в пыль перед накрывшей с головой болью.

«Господи! – мысленно воскликнула Лирамель, бросив поводья и закрыв ладонями лицо, чтобы не разрыдаться в голос. – За что? Для чего Ты так испытываешь меня? В чем виновато это дитя? Почему взыскуешь с него за мои ошибки?»

Дернувшись, лошадь заржала и, попятившись, сама развернулась назад. Услышав тихие шаги, Лирамель мгновенно обнажила меч и крепче сжала коленями черные бока.

Высокий светловолосый юноша неспешно подошел к ней и, остановившись метрах в десяти, на мгновенье поднял руки, показывая, что безоружен. Помедлив, Лирамель опустила меч.

– Что ты ропщешь, женщина? – Неожиданно низким, не соответствующим его юности голосом спросил он. – Неужели думаешь, что Бог забудет свое дитя? Или Он забыл тебя в дни твоего испытания? Не дерзай вмешиваться в чужие пути – довольно с тебя и твоего, ибо каждый отвечает за свой выбор. И не взыскует Господь с детей за отцов и с отцов за детей. А если бы не так, Он прервал бы ваш Род. Но ныне дана вам надежда. Иди же и делай то, что в твоих силах, и вверь остальное Его милосердию.

– Кто ты? – прошептала Лирамель, не сводя с него напряженного взгляда.

– Я – предстоящий перед Богом за человека по имени Илиан[2]. Он просил, и вот я сказал тебе. А теперь спеши и более не поворачивай вспять, ибо не всякая победа – победа. И не всякое поражение – поражение.

Убрав меч в ножны, Лирамель слегка поклонилась и, пришпорив лошадь, не оглядываясь поскакала прочь. В душе у нее вдруг стало тихо и горько одновременно. Она не испугалась, хотя едва сдерживала дрожь. И не смирилась – просто приняла сказанное и сделала выбор. Теперь ей нужно было попытаться найти Лафаста.

Ближе к воротам людей скопилось столько, что несколько выезжающих из города повозок встали намертво. Ругаясь со стражниками, которые тщетно пытались разогнать уже изрядно охмелевших зевак, торговцы отчаянно жестикулировали и жаловались друг другу на несправедливость очередности.

Спешившись, Лирамель взяла лошадь под уздцы и, обойдя пустой обоз, попросила двух усевшихся на брусчатку молодых людей дать ей дорогу. Отпустив какую-то грязную шутку, те со смехом встали и, прижавшись к выбеленной стене, церемониально поклонились. Не обращая на них внимания, она прошла мимо и, осмотревшись, вскочила в седло.

Въехавший в ворота молодой палечник, поравнявшись с Лирамель, растерянно приостановил коня и привстал в стременах, ища, кому бы предъявить бумагу. Поймав его взгляд, она хотела уже махнуть в сторону, откуда доносилась ругань, но, услышав позади знакомый голос, замерла. Судя по тому, как заулыбался офицер, Рэйна он знал хорошо.

«Проклятье, только бы не узнал», – со страхом подумала Лирамель и, ссутулив плечи, пустила кобылу неспешным шагом. О том, чтобы повидать генерала, теперь не могло быть и речи. Если предатель смог выбраться из Бартайоты, следовало бежать и не оглядываться. Возможно, именно он и преследовал ее на пути к Пату.

Спустя полчаса, переехав по мосту через реку, Лирамель вывернула на тракт и поскакала так, что несколько одиноких путников, сонно бредущих к городу, удивленно обернулись ей вслед. Небо совсем распогодилось, и тонкий месяц блекло освещал белую дорогу, очерченную по краям темными проемами канав.

Подождав, пока тракт опустеет, Лирамель подняла к небу разгоряченное лицо и, отпустив поводья, раскинула руки в стороны. Ей требовалось успокоиться. В бешеной скачке, когда казалось, что еще немного – и она вылетит из седла, с души, будто с дерева, опадали все мысли и чувства.

– Вперед, теперь только вперед! – Вдохнув ночной ветер, она зажмурилась и помотала головой. Ей больше нельзя было думать и сомневаться.

Ближе к утру стало прохладнее и темнее, небо затянулось тучами и поднялся ветер. Конь, на которого ночью удалось поменять уставшую от галопа лошадь, шел все еще бодро и послушно, но до следующего постоялого двора мог не дотянуть.

Боясь снова простыть, Лирамель надела камзол и плотнее закуталась в плащ. Она не спала всю ночь, но не чувствовала ни усталости, ни голода. От бесконечной скачки тело казалось невесомым и будто бы чужим.

Справа и чуть позади раздался хриплый и протяжный петушиный крик. Развернув жеребца, Лирамель ободряюще похлопала его по холке:

– Скоро отдохнешь, трудяга. Может, нам повезет…

Три дома стояли рядом, но дымок вился только над одним из них. Почти наощупь найдя калитку, Лирамель вытащила из ножен меч и постучала рукояткой по железному засову.

– Эх, хозяева! Откройте путнику! Именем короля!

Огонек, вспыхнувший спустя минуту, выхватил из темноты небольшое двустворчатое окно, прикрытое простой клетчатой занавеской. Хлопнула дверь, и тяжелые шаги, вороша мелкий гравий, прошаркали к калитке.

– Кого нелегкая принесла среди ночи? – раздался недовольный голос. – Что надо?

– Гонец Его Величества при исполнении, – ответила Лирамель. – Мне нужно сменить жеребца. Заплачу щедро, коня оставлю.

– Есть лошадь, есть… – заметно благодушнее отозвался хозяин и, поскрежетав железом о железо, отпер засов. – Проходите, договоримся. Прошу прощения за грубый прием. Много народу тут последнее время шастает, всяко бывало.

Не ответив, Лирамель вошла во двор и изучающе взглянула на низкорослого коренастого мужчину. Сжимая в руке подсвечник, он придерживал одной рукой тяжелые полы длинного халата.

– Еще что-нибудь нужно, офицер? – поинтересовался он.

– Не откажусь от хлеба или чего-нибудь съестного… Но я спешу.

– Тогда идите в конюшню, – отдав ей одну свечу, мужчина махнул влево. – Только седло возьмите свое. Животное справное, два дня на отдыхе, поэтому в самый раз. Я скоро подойду.

Лошадь действительно оказалась неплохой. Молодая и сильная, она беспокойно заржала, с опаской глядя большими темными глазами на огонек, а затем потянулась к жеребцу.

Поставив свечу на бочку, Лирамель быстро расседлала коня и сняла перекинутую через жердь попону.

– Давайте помогу, а вы пока поешьте, – раздался сзади тихий голос.

Лирамель резко обернулась.

– Благодарю. – Справившись с невольным испугом, она осторожно забрала у хозяина большую жестяную кружку с молоком и ломоть хлеба, щедро намазанный желтым маслом.

Когда Лирамель вернулась на тракт, пошел мелкий дождик, хотя туч на небе почти не осталось: ветер, который тоже уже поутих, успел отогнать их к юго-западу. Перебирая молодой листвой, он стряхивал редкие холодные капли на дорогу. Зеленеющие поля остались позади, и по обочинам снова потянулись закудрявившиеся липы и мохнатые ели.

То и дело срывая коня в галоп, Лирамель настороженно вглядывалась вперед, но, к счастью, мимо проезжали только торговые повозки и одинокие всадники. Скрываться она не уже пыталась. У нее оставалось мало времени. К ночи Фирсар должен был понять, что его замысел не удался, а утром об этом уже мог узнать Кайл. Даже не ведая, куда она повернула и жива ли вообще, дядя наверняка первым делом послал бы в замок голубя.

«Я должна успеть к утру», – мысленно подсчитав оставшиеся мили, Лирамель досадливо скривила губы. Через пару часов предстояло менять коня: темп, который тот держал, являлся почти запредельным. Даже тогда, перед войной, они с Кристианом скакали гораздо медленнее.

Полуденное солнце припекало так сильно, что плащ за ненадобностью был убран в седельную сумку. Доев оставшуюся краюху хлеба и допив из фляги сладковатую теплую воду, Лирамель пустила коня рысью и прикрыла глаза. Стоило ей поесть, как сразу захотелось спать.

Проскрипевшая мимо повозка заставила ее вздрогнуть и поднять голову. Она даже не заметила, как уснула.

Выехавших из-за поворота всадников было трое, и все в форме Сапфора. Зеленые с черными полосами мундиры выделялась на фоне светлой дороги. Сапфор всегда соперничал с Бартайотой, поэтому следовало быть внимательнее, особенно теперь, когда сорвались Игры и по Королевству расползались слухи о связях Аармани с аллотарами.

Приветственно подняв руку, Лирамель натянула поводья.

– Доброго дня, Сапфор! – крикнула она, не дожидаясь, пока офицеры – два резервных ручника и боевой стопник – подъедут ближе.

– Доброго дня, Бартайота! – ответил самый высокий из них. – Куда путь держишь?

– Послан гонцом от Его Величеств в Белый Замок. – Она прижала руку к груди и слегка поклонилась. – Передал депешу от генерала, и вот в награду послали дальше.

Скептически оглядев ее, мужчина хмыкнул.

– Своих гонцов у Горгота не нашлось, что ли?

Лирамель пожала плечами.

– Да поди их разбери, – ответила она, мгновенно перенимая его манеру говорить. – Король прочел и велел срочно доставить лорду Якиру. Я уже вторые сутки в пути.

– Так Его Величество еще в Пате? – недовольно протянул светловолосый стопник. – Чего ждут-то?

– Как раз уходили, когда я прибыл. Но часть Горгота и Ровмэн еще стоят. Думаю, если поспешите, то успеете денек-другой передохнуть с ними.

Считая разговор законченным, Лирамель нерешительно тронула поводья.

– Постой-ка! – подняв руку, остановил ее стопник. – Тут еще слухи ходят, будто все это выдумки. Ну, про аллотаров и новую войну. Мол, король хочет просто припугнуть север. Что скажешь?

– Неверные слухи, – холодно ответила Лирамель, уверенно глядя ему в глаза. – Аллотары действительно подошли к границе. Только вот ведет их сам Кристиан. Он вступил в брак с княгиней. У нас в гарнизоне все уже знают и готовы его поддержать. Такие вот дела, братцы. Свои на своих.

Судя по вытянувшимся лицам офицеров, подобной новости они еще не слышали.

– Не врешь? – шепотом спросил ручник, подъехав вплотную. – Его же убили вроде?

– К чему мне врать? Что слышал от генерала, то и говорю. Не умер он тогда, в Княжество бежал, – Лирамель доверительно покивала. – Точно вам говорю. Потому и Тир всколыхнулся, и Бартайота на грани. Никто не хочет идти против сына Лирдана. Уж что теперь будет, я не знаю. Мое дело маленькое: сказали доставить – значит, доставлю.

– Что ж, спасибо за новости, есть над чем поразмыслить… – серьезно произнес молчавший до этого пожилой невысокий ручник и, обратившись то ли к ней, то ли к притихшим товарищам, добавил: – Неспокойные нынче времена пошли, что и говорить! Лучше бы сидели себе в крепости, пока Ведущая разбирается.

– Попутного ветра тебе, Бартайота! – подняв вверх сжатый кулак, громко сказал стопник.

Молча повторив его жест, Лирамель пришпорила коня и вновь понеслась по дороге. Она была довольна. Вовремя пущенный слух иногда был подобен камню: скатившись с обрыва, он увлекал за собой лавину.

«Нелегко тебе придется, дядя, – подумала она, сжав поводья. – Ох, нелегко!»

[1] Пусть укроет от смерти, пусть защитит от врага (Древний язык)

[2] Солнечный (греч.)

Глава 8

24-26 апреля 3143 года по исчислению Малого Мира; Пат.

Выйдя из покоев, Поль растерянно осмотрелся. Он не понимал, куда ему идти и кого просить о помощи. За три года его жизнь была полностью подчинена приказам короля. Кайл всегда четко обозначал, что можно и что нельзя. Теперь же Поль просто стоял посреди коридора и, чувствуя пристальные взгляды стражников, едва сдерживал слезы.

«Я могу просто сбежать, затеряться в городе...» – промелькнула быстрая мысль. Кайл, который после переговоров с Фирсаром колебался, ожидая весточки от Шаддана, наверняка не стал бы заранее отдавать приказ страже.

Мысль о побеге показалась такой реальной, что Поль даже сделал шаг в сторону лестницы, но тут же остановился. Фирсару он требовался как приманка. Побег мог нарушить предполагаемую цепочку событий. Было понятно, что Шаддан ни за что не отпустит мать, если не уверится, что та поедет прямиком в Пат.

Опустив голову на грудь, Поликарп еще немного постоял, вслушиваясь, не выйдет ли Кайл следом за ним, а затем повернулся и медленно побрел к соседним дверям.

«Вот бы понять, – подумалось ему, – подозревает ли Параман, что о его предательстве уже известно?»

– Откройте, – не поднимая головы, попросил он, встав перед покоями герцога.

– Его Высочество отдыхает, – с поклоном ответил мрачного вида пожилой стражник. – Он просил его не беспокоить.

– Откройте, – тихо повторил Поль и несмело шагнул вперед. – Мне велено…

Помедлив, офицер вставил в замочную скважину широкий ключ и, повернув его, отворил дверь.

Параман не спал. Впрочем, это было неудивительно: утренние события подняли на ноги весь дворец. Подробностей Поль еще не знал, но картина за окном была достаточно красноречивой. Если Кайл выходил из себя, без крови обычно не обходилось и одной жертвой не ограничивалось: умирали все, кто был причастен к королевскому гневу.

– А, это ты… – Выйдя из соседней комнаты, Параман безразлично глянул на него и махнул в сторону камина. – Зачем пожаловал?

– Его Величество отбывает сегодня вечером, – садясь на краешек кресла, ответил Поль. – Мне велено остаться с вами.

– Велено? – насторожился герцог. – Причина?

– Я рассказал Тарэму, что было написано в последнем послании Шаддана, – спокойно ответил он. – Подслушал.

Замерев, Параман странно посмотрел на него и покачал головой.

– Ты хоть понимаешь, что наделал?

– Догадываюсь, Ваше Высочество.

– И кто тебя надоумил?

– Якир.

– Кто?.. – Казалось, Параман действительно удивился. Быстро подойдя, он присел перед Полем на корточки и, заглянув в глаза, прищурился. – Лорд Варута сказал тебе предать собственную мать в руки Совета?

– Да, – кивнул Поль.

Герцог недоверчиво хмыкнул.

– Якир служит мне. И он не мог знать… Ты лжешь.

– Зачем мне вам лгать?

– Чтобы защитить себя. Или того, кто действительно за тобой стоит.

Поджав под себя ноги, Поль отвел взгляд. Он и так сказал слишком много – больше, чем требовалось, чтобы дядя мог задуматься.

– Тебя заставил Фирсар? – настойчиво спросил Параман и, встав, тихо добавил: – Я заметил, он давно кружит подле вас обоих.

– Считайте как угодно. Каждый поступает в меру своей совести.

– Ты еще мал, чтобы вести такие речи.

Поль промолчал. Это был справедливый упрек.

– Лорд Пата ничего мне не приказывал. – Увидев, что дядя хочет уйти, Поликарп поспешно встал. – Но мне действительно нужно переговорить с ним. После отъезда Его Величества, разумеется.

Замерев, Параман пристально посмотрел на него.

– Это я могу тебе обещать. С какой целью ты мне, разумеется, тоже не скажешь, не так ли?

«Чтобы вы не брали греха на душу», – мысленно ответил ему Поль и помотал головой.

– Ну как знаешь. – Не дождавшись ответа, дядя неспешно подошел к окну и, мельком глянув вниз, задернул штору. – Ночью прибудет Лафаст. Я поеду к нему навстречу. Меня не будет день или два. Фирсар за тобой и присмотрит. Только мой тебе совет… – Он запнулся, а затем чуть тише продолжил: – Если хватит смелости, отправляйся вслед за королем. Однажды ты уже так сделал и добился своего. Кто знает, может, повезет и в этот раз.

– Не беспокойтесь, – улыбнулся Поль, почувствовав, как потеплело в груди. Он был благодарен за эту робкую попытку. – Возможно, я так и сделаю.

– Сегодня можешь остаться у меня, – Параман неопределенно махнул в сторону нескольких узких дверей. – Располагайся.

Неловко поклонившись, Поль быстро подошел к дверям и наугад открыл среднюю. За ней оказалась небольшая гостевая спаленка с квадратным, наглухо запертым окном и узкой жесткой кроватью, застеленной гобеленовым покрывалом. Никакой другой мебели, даже стула, в комнатке не было, зато на полу лежал совсем новый белый ковер, а на подоконнике серебрился высокий пятирогий подсвечник с тремя свечами и стояло медное блюдо с одиноким яблоком. Взяв его, Поль сел на кровать и зевнул. Предыдущую ночь он почти не спал.

Вечер начался с неприятностей. Беготня и крики в коридорах и на улице не смолкали ни на минуту. То и дело хлопали где-то двери. Как оказалось, причиной такого переполоха стал Эллад, которого нигде не могли найти. Помня, что во всем коридоре стояли стражники, причем не дворцовые, а из личной охраны короля, которые прекрасно понимали, что за любые ошибки ответят жизнью, Поль не знал, что и думать. Брат никогда не стал бы подставлять офицеров, поэтому вряд ли бы ушел из покоев по своей воле. Кайл, видимо, тоже это понимал и потому переворачивал дворец вверх дном.

К десяти вечера испуганный слуга пришел за Полем. По его словам, Эллада так и не нашли, а стража уверяла, что мальчик мимо них не проходил.

Король стоял у распахнутого окна и неотрывно глядел на мелькающие внизу факелы. Рядом с ним лицом к двери вальяжно опирался о стену лорд Фирсар. Несмотря на уверенную позу, по его бледному лицу было видно, что он взволнован.

– Где он? – не оборачиваясь, спросил Кайл, стоило Полю переступить порог гостиной. – Говори, если знаешь. Нам пора уезжать.

– Простите, но я не знаю, – с поклоном ответил Поль. – Брата я видел в последний раз утром, в спальне.

Тяжело развернувшись к Фирсару, Кайл взяв его за горло и сжал пальцы с такой силы, что у того от ужаса выпучились глаза.

– Говори, где он, мерзавец! – прошипел король, ударив лорда затылком о стену. – Говори или сдохнешь прямо здесь и сейчас! Никакой Земар-ар тебе не поможет – не успеет!

Не зная, что делать, Поль осмотрелся. Ему трудно было поверить, что лорд Пата решился на такую вопиющую глупость.

– А вы хорошо обыскали покои? – как можно ровнее спросил он. – Тут есть тайные ходы или что-то подобное?

Резко отпустив Фирсара, Кайл вытер руку о камзол и, подождав, пока тот откашляется, процедил:

– Отвечай!

– Если и есть, я о том не знаю, – прохрипел Фирсар. – Дворцу больше семисот лет, а эта часть и того древнее. Многое могло забыться…

– Так спроси у своей змеи! – взвился Кайл, угрожающе нависая над ним. – Немедленно!

Взглянув на него с открытой неприязнью, Фирсар прикрыл глаза и что-то быстро зашептал. Выдохнув, Поль медленно отступил к двери. Он сразу же почувствовал, как сгустился и потяжелел в комнате воздух, и почти воочию увидел свивающийся вокруг лорда и стоящего возле него Кайла плотный мрак.

– Его кровь наша! – резко подняв голову, лорд Пата хищно прищурился. – Но мы знаем, что скоро получим ее, поэтому скажем тебе, где он.

Вздрогнув, Кайл рывком обнажил меч и отошел.

– Слушаю, господин, – спокойно произнес он, однако от Поля, который хорошо знал его манеру говорить, не укрылось, что это спокойствие было напускным.

– Иди за мной, сын Аритона. Я покажу тебе.

Стена у камина, к которой подошел Фирсар, была увешана выцветшими гербами и старинным оружием. Одно короткое медное копье нижним концом едва не доставало до пола. Поль знал, что в Королевстве копья уже не использовали: они были наследием Смутного времени, как и катапульты.

– Здесь, – уверенно проговорил лорд и, несколько раз моргнув, указал на один из крючков, вбитых над копьем. На крючке висел изогнутый маленький стилет, больше похожий на серп. – Нужно встать на плиту и потянуть за рукоять.

– Поль! – позвал Кайл. – Сделай, как он сказал!

– Не лучше ли позвать слуг? – нахмурился Фирсар, украдкой стерев выступивший на лбу пот. – Это может быть опасно.

Решительно подойдя, Поль присел на корточки и дернул на себя стилет. Раздался оглушительный скрежет, мелькнули перед глазами удивленное лицо Кайла и россыпь свечей на стенах… Поля швырнуло во тьму и впечатало в стену. Он успел увидеть, как каменная дверь повернулась еще раз, и с глухим стоном сполз на пол. Боль в спине была настолько сильной, что на мгновенье перешибло дыхание.

– Брат! – тут же послышался из темноты хриплый шепот, и холодные пальцы Эллада робко коснулись его руки. – Я думал, меня уже не найдут…

– Тут есть выход? – с трудом приобняв его, Поль повел носом. Воздух казался тяжелым и спертым, хотя по полу едва заметно тянуло холодом.

– Нет, все заложено. Это получилось случайно, я даже не понял сразу… Потом кричал, но, видимо, снаружи не слышно. Никто даже не пытался открыть.

– Сейчас нас вытащат, потерпи. Ты всех напугал.

Вцепившись в его плечо, Эллад судорожно вздохнул.

– Когда он выгнал тебя, пришел Тарэм, – быстро сказал он. – Фирсар готовит какой-то обряд. Я не понял какой, но что-то связанное с посвящением в Верховные жрецы. Глава Совета просил Кайла остановить это, но он отказался вмешиваться. Я боюсь за тебя, Поль! Тарэм сказал: «пожалейте хотя бы мальчика»!

Почувствовав, как екнуло сердце, Поликарп упрямо сжал губы.

– Глупости это все, не бери в голову. Фирсар просто хочет, чтобы мама пришла за мной. Они не посмеют мне навредить, вот увидишь. Ни Кайл, ни Параман не отдали бы меня, будь какая-то опасность.

– Но ты же сам говорил… – недоверчиво прошептал Эллад, уткнувшись в его плечо. – Сам предупреждал, что нельзя верить!

– Говорил, но ты ведь не думаешь, что Его Величество способен на такое? – Дождавшись, пока брат кивнет, Поль погладил его по кудрям и с улыбкой сказал: – Ну, вот и правильно. Они просто убедятся, что она не придет, и все. А потом я отправлюсь вместе с Параманом в Бартайоту. – Помолчав, он чуть слышно добавил: – Ты, главное, не говори, что наш отец жив, ладно?

– Почему?

– Это может быть опасно и для тебя, и для него.

– Ладно, я бы и так не сказал.

Грохот, раздавшийся вслед за словами Эллада, заставил их обоих отползти подальше. Почувствовав за спиной шершавую влажную стену, Поль перевернулся и прикрыл брата собой. В нос ударили волна пыли и запах горячего камня.

– Целы? – Заглянув в щель, крикнул Кайл. – Эй!

– Все в порядке, Ваше Величество, – отозвался Поликарп, осторожно прищурившись: в воздухе все еще кружилась каменная пыль. – Оба целы.

– Сидите и не двигайтесь, мы сейчас разберем стену.

Их вытащили через полчаса. У Эллада оказался разбит нос и распухла скула. Поль ударился сильнее, но спина уже не болела, только ныла.

– Хорошо то, что хорошо кончается, – довольно благодушно заметил Кайл, грубовато потрепав их с братом по головам. – Оба молодцы. А ты, Эллад, впредь будешь осторожнее со своим неуемным любопытством.

Виновато понурив голову, тот согласно кивнул и едва слышно пробормотал:

– Простите, Ваше Величество.

– Лекаря позовите, – обратившись к Фирсару, приказал Кайл. – И заберите мальчика, – добавил он, кивнув на Поля. – Мы через час выезжаем, ему можно нас не провожать.

Ободряюще взглянув на брата, Поль проигнорировал протянутую лордом Пата ладонь и заложил руки за спину.

– Прощай, Эл, – сказал он, и, повернувшись, глубоко поклонился Кайлу. – Всего доброго, Ваше Величество.

– И тебе, – сухо ответил тот. – Иди.

Стараясь не выказывать страха, Поль почти вприпрыжку бежал за лордом, изредка поглядывая по сторонам, чтобы запомнить дорогу. Однако вскоре он окончательно запутался в коридорах, лестницах и залах, через которые они шли, и целиком сосредоточился на мелькающем под ногами черно-белом поле.

– До завтрашнего вечера побудешь у меня, – не оборачиваясь, бросил ему Фирсар, в очередной раз сворачивая в темный коридор, потолок которого, казалось, уходил куда-то под самый свод дворца.

– А потом? – не удержавшись, спросил Поль, вспомнив слова брата.

– «Потом» будет зависеть от твоей матушки. И ты, кажется, это прекрасно знаешь. – Остановившись перед обычной деревянной дверью, больше похожей на те, которые в замке вели в комнаты прислуги, Фирсар снял с шеи ключ и отпер небольшой навесной замок.

Вокруг было тихо и пусто, только черные стены и серый пол. Никакой охраны Поль не увидел. Даже у лестницы, в которую упирался коридор, не мелькало ни одной тени.

– Проходи, – с усмешкой сказал лорд, втолкнув его внутрь. – Не удивляйся, я жил здесь всю жизнь вплоть до своевременной кончины своей тетки. А теперь поживешь и ты. Не слишком уютно, зато безопасно.

Комната, в которой они оказались, была маленькой и темной и больше походила на гостевую спальню, чем на покои.

– Располагайся, – небрежно бросил Фирсар. – Я не заходил сюда уже лет десять, но слуги регулярно убирают. Ужин скоро принесут, камин растопишь сам. Захочешь почитать – книги на подоконнике. Правда, вряд ли они тебе понравятся. – Помолчав, он хмыкнул: – Если какие звуки странные услышишь, не пугайся: внизу прачечная, всякое там бывает.

– Благодарю вас, лорд Фирсар, – вежливо отозвался Поль, неспешно подходя к узкой, застеленной зеленым покрывалом кровати. – Можете не беспокоиться, я не доставлю хлопот.

Не ответив, лорд Пата круто развернулся и вышел. Через секунду дверь за ним захлопнулась, трижды повернул ключ, и стало темно и тихо.

Постояв немного, Поль на ощупь нашел камин и провел рукой по узкой каменной полке. Огниво нашлось с левого края, но ни бумаги, ни щепок разыскать не удалось. Нашарив в очаге несколько недогоревших и уже отсыревших поленьев, он раз-другой высек искру и, вздохнув, положил огниво на пол. В комнате было прохладнее, чем на улице, но достаточно тепло, чтобы не замерзнуть.

Подойдя к окну, Поль распахнул темные занавески. Внизу, в прачечной, горел свет. Желтые квадратики падали на растущие у стены кусты, выхватывая из темноты мелкие ярко-салатовые листочки. За дворцовым садом, белела окруженная домами площадь, заканчивающаяся с севера высокой аркой. С другой стороны пульсировало оранжевое зарево – весь город собрался на ярмарку.

Поль тоскливо вздохнул. Хотелось есть, спина налилась тяжестью и болела. Отодвинув книги, он забрался на подоконник и обхватил колени руками. По площади, отбрасывая короткую тень, скакал всадник. Внезапно он остановился. Почти физически ощутив его взгляд, Поль в волнении вскочил и попытался открыть впившуюся в камень задвижку. Он так разволновался, что уже не мог успокоиться.

«Господи, – мысленно крикнул он в темное небо, – уведи ее отсюда! Спаси от их козней! Лучше я, чем она!»

Увидев, как сверкнул, поймав отблеск, меч, Поль в бессилии ударил по стеклу.

– Уезжай, мама! Пожалуйста…

Как будто услышав его, лошадь дернулась и попятилась. Убрав меч в ножны, всадник слегка поклонился и поскакал прочь. Зажмурившись, Поль опустил руку и прижался лбом к окну. Сердце колотилось как бешеное. Всего на мгновенье ему показалось, что он увидел мать, и от одной мысли, что она была рядом, здесь, где ее ждала неминуемая смерть, у него внутри все перевернулось.

Весь следующий день Поль провел один. К нему так никто и не зашел, зато камин наконец-то удалось затопить, а окно – открыть. От голода у него уже кружилась голова и сосало под ложечкой. К счастью, воды в умывальнике было много, поэтому как только его начинало подташнивать, он пил. То ли Фирсар забыл сказать слугам, чтобы те принесли еду, то ли решил почему-то его наказать. Помня слова брата и приближающееся новолуние, Поль начинал потихоньку беспокоиться. В душу неуловимо просачивалось уныние. Убедить себя, что все как-нибудь обойдется, с каждым часом становилось все труднее.

Когда на улице вновь стемнело, он умылся и, выпив еще немного воды, встал перед окном на колени и, преклонив голову, перекрестился. Поль давно молился своими словами, потому что многое из того, что он слышал когда-то от матери, уже забылось. Молитва была его единственной опорой, тем, что связывало со счастливым прошлым и давало сил идти в будущее. Он всегда получал внутренний отклик и утешение, но в этот раз холод, оставшийся в душе, удивил и расстроил. Поль, как ни старался, не смог найти ему причины. Едва сдержав слезы, он положил несколько земных поклонов и, поняв, что сил встать уже не осталось, лег на пол и свернулся калачиком.

Сон сморил незаметно. Когда чьи-то теплые руки осторожно приподняли его, Поль растерянно открыл глаза и несколько мгновений не мог понять, где находится.

– Ваше Высочество, вставайте, – пожилая женщина с заплетенными в косу седыми волосами виновато улыбнулась. – Вас зовут.

– Кто? – машинально спросил Поль и, поднявшись, оправил рубашку. Свет в домах, окружавших площадь, уже не горел, значит, было совсем поздно.

Не ответив, женщина поклонилась и указала в сторону двери. Поколебавшись, Поль осторожно выглянул в темный коридор.

Незнакомый человек был одет во все черное и почти сливался со стеной.

– Следуйте за мной, – холодно велел он и, повернувшись, быстро пошел влево.

– Куда мы идем? – Невольно начиная паниковать, Поль попытался поравняться с ним, но тот лишь молча покачал головой и ускорил шаг.

Они шли долго. Спустившись куда-то вниз, несколько раз сворачивали, затем через открытую узкую дверь попали в небольшой дворик. Дальше начинался сад.

Ночь была звездной. Тусклые фонари, горевшие возле тротуаров, подрагивали и мигали. Где-то далеко лаяла собака. Звук казался непривычным: собаки в Королевстве встречались редко.

Поежившись, Поль обхватил плечи руками. Было прохладно, а он вышел в одной рубашке, не захватив ни камзол, ни жилет, поскольку не ожидал, что его поведут на улицу.

Ближе к внешнему кругу города, когда обычные дома остались позади и вдоль улицы потянулись высокие богатые особняки, провожатый заметно сбавил шаг и стал периодически оглядываться по сторонам, будто что-то высматривая. Наконец, видимо, заметив нужный знак, он подозвал к себе Поля и, взяв его за руку, решительно пошел к темнеющему между двумя домами высокому каменному проему, за которым находились боковые городские ворота. Как и Главные, они смотрелись громоздко и нелепо на фоне низенькой белой стены, окружавшей Пат.

Шестеро стражников – по трое с каждой стороны – увидев Поля и его спутника, опустили глаза и, молча открыв им небольшую дверцу, позволили выйти из города.

Почувствовав, как захлестнула с головой волна ужаса, Поль остановился. Он узнал ощущение, которое всегда исходило от Тарэма и реже – от Фирсара. Сейчас оно было настолько сильным, что все внутри требовало развернуться и бежать прочь без оглядки.

Сильно дернув за руку, мужчина настойчиво поволок Поля вперед.

– Советую не упираться, Ваше Высочество, – глухо сказал он. – Нас ждут.

Сглотнув, Поликарп попытался вывернуться, но поняв, что не сумеет, послушно засеменил следом. Ему вспомнились рассказы матери про Миэля и все то, что он слышал от учителей об обрядах Ордена. Им с Элладом говорили только общие сведения, но из разговоров, которые вел с Кайлом Тарэм, Поль знал, что после договора, заключенного между Орденом и королем Арматеем, многие обряды упразднили, а некоторые и вовсе официально запретили. Проводились ли они на самом деле или нет, знали, наверное, только жрецы Совета. Вспомнить, какой именно ритуал совершался при посвящении в Верховного жреца, о котором говорил Эллад, не удалось – Поль был уже слишком напуган.

Костры – маленькие рыжие огоньки на фоне звездного неба – горели ровным полукругом. Возле выделяющейся на земле прямоугольной дыры стояло шестеро одетых в широкие черные одежды мужчин. Двоих – Фирсара и его двоюродного брата Солана – Поль узнал сразу, остальных видел впервые.

Грубо толкнув его в спину, провожатый молча развернулся и пошел прочь.

– Подойди, не бойся, – поманил Поля лорд Солан. – Тебе выпала большая честь, мальчик. Мало кто из живущих видел то, что увидишь ты. Если, конечно, сумеешь досмотреть до конца, – его полные губы дрогнули в улыбке. Обернувшись к Фирсару, он взял из его рук белый рог и протянул ее Полю. – Выпей.

– Что это?

– Отвар из трав. Он притупит боль и откроет твой разум.

Сделав вид, что отхлебнул, Поль вопросительно взглянул на Фирсара.

– Я не понимаю, что происходит. Прошу вас объясниться, – стараясь, чтобы его голос не дрожал от едва сдерживаемого ужаса, прошептал он. – Герцог Параман знает, где я?

– О, да, Ваше Высочество, сын Кайла знает и то, где вы, и то, для чего вас сюда привели. И вскоре об этом узнает все Королевство.

– Фирсар, – осторожно тронул его за плечо Солан. – Не забывай, ради чего мы тут…

– Я ничего не забываю! – огрызнувшись, ответил тот. – Начинайте.

Встав по углам зияющей в земле дыры, четверо мужчин опустились на колени и низко загудели, раскачиваясь из стороны в сторону. Сам Фирсар глубоко вздохнул и, закрыв глаза, стал медленно, будто оглядывая невидящим взором пространство, поворачиваться по часовой стрелке вокруг своей оси, пока наконец не оказался лицом к городским воротам.

– Алтарам, Земар-ар, алтарам, – прошептал он, вытянув вперед руку. – Сайеро кроно Тар, сайеро Лирдан, антора корвет Валлор! Элера, элера[1]… – Замолчав, он начертил в воздухе какой-то знак и тихо зашептал: – Я вижу тебя, я слышу тебя, я чувствую тебя… Ты не устоишь. Иди же, иди… Иди же… Я напою тебя яростью и болью, каких ты еще не ведала, пожру всех один за другим, пока не завладею тобой и не сокрушу тебя. И вот, первая кровь! Явись же передо мной и склони голову, дабы принять то, что я предопределил для тебя – семя проклятое, мое достояние!

– Она не придет, – неожиданно спокойно и громко произнес Поль и, шагнув, толкнул Фирсара в спину. – Ни сейчас, никогда! И она не твое достояние! Прочь от нее, слуга мерзости!

Будто очнувшись, лорд Пата развернулся и, схватив его за руку, с силой отбросил прочь.

– Щенок! Чему ты радуешься?

Поль не стал отвечать. Он действительно радовался, что мать снова ушла от этих страшных людей, что сумела выстоять.

– Разденьте его! – приказал Фирсар и скинул мантию, оставшись в расшитой серебряными узорами зеленой тунике.

Внутри вырытого в земле прямоугольника была спрятана черная плита. Холодная и гладкая, будто зеркало, она тускло отражала звезды. Связывать Поля не стали, просто положили на нее и присыпали ноги землей, ровно до колен. Тяжелая сырая земля давила, холодя и без того ледяные ступни.

– Что ж, хотел радоваться – радуйся! – глядя на него сверху, зло воскликнул Фирсар. – Вот, мы избрали тебя в жертву себе. Несмотря на то, что ты не из рода Тара, твоя кровь нам угодна больше, чем кровь корбана.

– Никто меня не избирал, – возразил Поль, стуча зубами. – Это был мой выбор. Я пришел сам. И сам уйду.

– Дерзкий, как мать, – усмехнулся Фирсар. – Но не обманывайся. Мы помним ее ужас. Мы почти ее сломали. Нам помешали.

Увидев в его руке тонкий белый кинжал, Поль зажмурился и сжал кулаки. Из-за охватившего тело и душу оцепенения он не мог даже молиться: все слова будто разом вылетели из головы.

К его удивлению, было совсем не больно. Холодное лезвие коснулось сначала одной руки, затем другой, покружило на груди, выводя странные узоры... Вновь загудели над головой низкие голоса, завибрировала под спиной плита.

«Ты остался совсем один, мальчик, – прозвучал у него в голове странный шуршащий голос. – Все тебя бросили, все предали».

Поль нахмурился, намереваясь ответить, что это не так, но перед его мысленным взором внезапно поплыли образы и лица.

Молодая девушка, темноволосая и худенькая, смеялась так громко и искренне, что юноша, обнимавший ее за плечи, тоже улыбнулся.

– Ани… – едва слышно произнес он, наклоняясь к ее губам.

«Это твои отец и мать, – раздалось в сознании, – ты плод их греха».

Картинка внезапно изменилась, и Поль увидел, как высокий пожилой врач взял на руки кричащего младенца и, хмуря косматые брови, произнес:

– Взгляните на него, подумайте. Мальчик здоровый, хороший…

– Унесите, – прозвучал слабый женский голос. – Он вообще не должен был родиться. Я из-за него едва не погибла…

«Тебя предали еще до рождения, – вновь прошуршал в голове голос. – Ты родился не нужным никому».

«Мне дали жизнь, – чувствуя, как потекли по щекам слезы, ответил Поль. – Бог видел меня и хранил».

Картинка поменялась. Уже другая женщина, светловолосая и высокая, положила ребенка в коляску и куда-то повезла. Поль вспомнил себя и то, что очень боялся и, не зная, как справится со своим страхом, кричал и кричал, пока женщина не ударила его по щеке и не зарыдала сама.

– Ужасный ребенок! – всхлипнула она, беря телефонную трубку. – Немудрено, от такой-то матери…

Потом была больница, это он тоже помнил. И снова какие-то люди. Они брали его на руки, качали, разговаривали. С ними он не боялся, но они тоже исчезли.

«Ты был предаваем всеми, кто прикасался к тебе, – произнес голос. – Всегда».

Замотав головой, Поль попытался поднять руку, чтобы вытереть слезы, но не смог пошевелиться: порезанная кисть словно прилипла к плите.

«Я просто ждал, – мысленно сказал он. – Я ждал ее. Я слышал ее в себе. Она говорила: «Все будет хорошо, Поль». Я помню ее голос и слышу его до сих пор».

«Лирамель тоже тебя предала, – мягко и будто сочувствуя возразил голос. – Отдала Кайлу, зная, что он жесток и безумен. А теперь оставила нам, хотя понимала, как мы поступим с тобой».

«Это был мой выбор, – упрямо возразил Поль. – Я мог отойти в сторону в любой момент. Оставь меня! Уйди!»

«Даже Бог, и Тот тебя покинул, – раздалось зловещее эхо. – Ты родился одиноким – одиноким и умрешь, не увидев в этой жизни ничего, кроме страдания и боли».

«Ошибаешься, – выдохнул Поль, чувствуя, как разливаются по сердцу последние остатки тепла. – Не всякая победа – победа и не всякое поражение – поражение. И ты не можешь мне ничего сделать, как не смог сделать ей, потому что мы свободны. Я тебя не боюсь! И смерти не боюсь тоже!»

Плита под спиной завибрировала. Придя в себя, Поль открыл глаза. Фирсар стоял у края ямы, подняв руки к небу, и, закатив глаза, что-то непрестанно говорил. Его голос, высокий и резкий, неприятно бил по ушам, вызывая тошноту и удушье.

«Все будет хорошо», – словно наяву прозвучал голос матери, и Поль осторожно вздохнул, но вязкий воздух застрял в горле. Вокруг пахло кровью, травами и землей. Ему вдруг очень захотелось спать. Тело стало чужим и тяжелым, ни рук, ни ног он уже не чувствовал.

– Жертва принята, – произнес Фирсар. – Зарывайте.

Где-то в отдалении будто бы послышалось тихое ржание и застучали по земле глухие удары копыт. Это было последнее, что Поль услышал прежде, чем его поглотил мрак.

* * *

Пламя костра взвивалось к черному небу, иногда взрываясь снопом рыжих искр и ворчливо потрескивая. Время от времени поглядывая на задумчивое лицо генерала, мирно попыхивающего изогнутой массивной трубкой, Параман усердно полировал меч. Свое оружие он не привык доверять никому. Клинок ковался лучшими кузнецами Королевства и выглядел основательно и богато. Его подарила Параману мать, и это был ее единственный подарок. Видимо, она чувствовала, что Кайл не остановится, но вряд ли ожидала такого конца, иначе бы постаралась защитить Али.

Горестно сжав губы, Параман чуть наклонил лезвие и, поймав огненный отблеск, в последний раз провел тканью по блестящей поверхности.

– Случилось что? – не поворачивая головы, спросил Лафаст, выпустив густое кольцо дыма. – Не нравишься ты мне в последнее время, Ваше Высочество.

Убрав меч в ножны, Параман вздохнул и лег, заложил руки за голову. Чуть дрожа в нагретом воздухе, звезды мигали, то вспыхивая, то бледнея, словно кто-то задувал их пламя, но никак не мог потушить.

– Многое случилось, – неопределенно ответил он. – Как и у всех. От Тори есть новости?

– Ничего нового, – отозвался генерал. – Он мальчик взрослый, сам разберется. Я за него спокоен. А нет – так попросит помощи. Пока все тихо.

– Рад это слышать.

Закрыв глаза, Параман улыбнулся. Почему-то каждый раз, когда ему вспоминался дом, он видел блестящие от слез глаза старшей дочери. После Флоран Фэй стала ему самым близким человеком. Она взяла все лучшее, что еще оставалось в нем с детства, все то, что пришлось запрятать в самую глубину и запечатать за сотни неотпираемых замков.

Приподнявшись на локте, Параман обернулся и взглянул на спящий во тьме Пат. На сердце было неспокойно. Записку от Якира посыльный доставил с закатом. Завуалированная просьба Карла, которую передал лорд, больше походила на угрозу, а просто так кузен словами не бросался. Вместе с теми странностями, которые в последнее время говорили оба мальчика, угроза звучала еще весомее, но все же не перекрывала того риска, на который Карл его толкал.

Ощутив укол совести, Параман тихонько хмыкнул. За долгую жизнь ему приходилось делать немало вещей, о которых он потом сожалел, но никогда еще на душе не лежало такой тяжести.

– Скажи-ка мне, Лафаст, – задумчиво спросил он генерала, – что для тебя важнее всего?

Удивленно крякнув, тот опустил трубку и пристально глянул на него из-под густых бровей.

– Да много чего, Ваше Высочество. Ребятки мои… Тори вот. Трудно сказать, что важнее – каждый день свое приносит. А с чего это вас на размышления потянуло?

Параман не ответил. Для него самого каждый прожитый день был сродни чуду, особенно в последние годы. Ему не хотелось того же для своих детей. Но можно ли было с уверенностью сказать, что наступив на совесть и продав в уплату спокойствия невинную кровь, он сумеет бы их уберечь?

– Отойду-ка я ненадолго, – рывком встав, мрачно произнес он. – Проветриться надо.

–Иди-иди, – одобрительно покивал Лафаст. – Ребяток тебе дать с собой, чтобы побезопаснее было, или сам справишься?

Параман задумчиво взглянул на темнеющий за кострами город.

– Не откажусь. Человек десять хватит, думаю. Только подбери тех, кто умеет молчать.

– А то я сам не догадаюсь, – улыбнулся Лафаст и, тяжело повернувшись, махнул одному из дежурных палечников. – Эй, Нарст! Поди-ка сюда, сынок…

Генералу потребовалось минут десять, чтобы собрать небольшой отряд. Многие в лагере уже спали, поэтому выехать удалось относительно незаметно, только дежурный у крайних палаток едва не поднял тревогу. Задремав на посту, он не сразу разобрался, кто и зачем пытается миновать сигнальные костры.

Куда следовало ехать, Параман помнил. Будучи некогда вхож в Первый круг Посвященных, он знал многое из того, о чем умалчивал Орден, в том числе и о практикуемых жертвоприношениях. Правда, как заверял Тарэм, их совершала лишь небольшая часть особо фанатичных жрецов, имеющих доступ в закрытое от посторонних Артеленское капище. Иногда подобное происходило и в Пате, но вне стен города, потому как Совет подобных действ не одобрял, не желая связываться с Ведущей. Память об Арматее, несмотря на прошедшие века, прочно связывала его по рукам и ногам. Когда-то Орден Дракона был объявлен молодым королем вне закона именно за кровавые обряды и жестокость. Со вторым своим детищем Земар-ар действовал хитрее.

Полукружие костров почти погасло, когда, подъехав, Параман предупреждающе поднял руку, приказывая воинам остановиться. Никого из жрецов видно не было: сделав свое дело, они поспешили разойтись, предоставив двум служкам-Посвященным убирать следы.

– Эн сатим лет корвэт! – спешившись, произнес он, не обнажая меча.

– Ваше Высочество… – Отложив лопаты, мужчины синхронно поклонились.

Бросив взгляд на темнеющий позади них прямоугольник, Параман медленно подошел к ним и кивнул в сторону:

– Отойдите.

Безропотно расступившись, те пропустили его к жертвеннику. Десять всадников, молчаливо застывших поодаль, являлись куда более весомым аргументом, чем приказ Фирсара. Жить хотелось всем, даже слугам лорда Пата.

Яму уже наполовину закопали, и Параману пришлось встать на колени и разгребать влажную землю руками. В свете догорающих факелов видно было плохо, но нащупав голову Поля, он схватил его за волосы и потянул вверх.

Ребенок казался настолько холодным, что Параман подумал, что опоздал, поэтому слабый стон, сорвавшийся с посиневших губ, заставил его вздрогнуть. Положив Поля на траву, он рванул с себя плащ и, расстегнув камзол, оторвал от рубашки две полоски ткани. Туго перетянув мальчику еще кровоточащие запястья, Параман завернул его в плащ и, взяв на руки, встал.

– Передайте своему господину, что я в своем праве, – глухо проговорил он, обернувшись к Посвященным. – Обряд совершен, жертва принята. Остальное – его упущение.

– Как прикажете, – с готовностью отозвался служка, который был на вид постарше и, переглянувшись с напарником, отступил подальше от жертвенника.

Подойдя к одному из офицеров, Параман осторожно передал ему Поля.

– К гарнизонному лекарю его, быстро! И приставьте охрану.

Заметно побледнев, офицер приобнял мальчика и, развернув лошадь, поскакал в сторону лагеря.

– Трое за ним, остальные со мной, – вскочив в седло, велел Параман, в последний раз бросив взгляд на затухающие костры. – И советую забыть о том, что видели, если не хотите иметь дело с Верховным жрецом.

Обратный путь занял всего минут пятнадцать. К тому моменту, когда они въехали в лагерь, с востока послышался далекий петушиный крик. До рассвета оставалось еще часов пять, и можно было немного поспать. День предстоял суетный.

«Если парнишка выживет, будешь мне должен», – мысленно обратившись к Карлу, Параман тяжело взглянул на вьющиеся к небу струйки дыма. На душе стало легче, но в сердце, будто в издевку, заворочался привычный страх. Правильно ли он поступил или проявил недопустимое малодушие, понять было трудно.

– Каждый день приносит что-то свое, – шепотом повторил он слова Лафаста. – Что ж, в этом есть смысл.

[1] Великий, Земар-ар, великий, – … – Дочь рода Тара, дочь Лирдана, Глава рода Валлор! Иди, иди… (Древний язык)

Глава 9

25-27 апреля 3143 года по исчислению Малого Мира, тракт; 27 – 28 апреля, Белый Замок

Резкая боль вытянула Лирамель из сна. Открыв глаза, она увидела над собой лошадиную морду и, со стоном поднявшись на ноги, отряхнула брюки. За последние полдня это было уже второе падение: усталость брала верх даже над страхом.

Деньги в кошельке почти закончились, до замка оставалось еще две смены перекладных, а набиралось едва ли на одну. Хотела Лирамель или нет, а ночью следовало сделать остановку, чтобы дать отдохнуть и себе, и лошади.

Солнце медленно опускалось к неровной каемке леса. После череды пасмурных дней природа нежилась в теплых закатных лучах. Отовсюду доносились птичьи трели, кружили, переворачиваясь в воздухе, стаи пестрых бабочек. Лирамель, хотя по-прежнему держалась настороженно и с опаской вглядывалась в каждого всадника, чувствовала теперь странную уверенность. Она решила пробраться в замок путем, которым некогда прошли они с Карлом, и через Святилище в Аллее Королей дойти до темниц. Что делать дальше, Лирамель старалась не загадывать.

Деревенька, которая была последней перед поворотом на Вибр, ютилась метрах в ста от тракта. Пара довольно богатых особняков, окруженных высоким забором, стояли вокруг двухэтажного трактира, в котором Лирамель с Якиром однажды были вынуждены остановиться на ночь. Им тогда пришлось срочно сойти с маршрута: лорда что-то насторожило, и он решил отправить весточку в замок. В трактире они провели почти сутки, пока не подоспела замковая стража.

Подумав о Якире, Лирамель с горечью усмехнулась. В душе всколыхнулись злость и обида настолько сильные, что стало трудно дышать. Теперь, когда ей стало позволительно вспомнить о тех, кто был ей когда-то дорог, давно сдерживаемые чувства вырвались наружу. В тот страшный день, когда, едва ускользнув от рук убийцы, она упала на Тропу, Якир мог бы предупредить ее, но просто ушел, оставил один на один с неминуемой смертью. Его спина до сих пор стояла у нее перед глазами. Раньше, до того, как Лирамель связала свою жизнь с Марком и даже какое-то время после этого, она сожалела, что не окликнула его, не остановила, не сказала того, что хотела. Спустя годы она смогла признаться себе в том, как беззаветно на самом деле любила Якира. Если бы не Орден, не разделяющая их тьма, которой он служил… Если бы она имела право ему довериться... Ее выбор был бы однозначен. Но Якир просто ушел. И Лирамель не находила в себе сил его простить – ни его, ни себя.

«Лучше бы ты умер, – до крови прокусив губу, мысленно произнесла она. – Чтоб мне никогда больше не видеть тебя!»

Лирамель так распереживалась, что не смогла нормально ответить на приветствие встретившего ее конюха.

– Тут у нас последняя осталась, – явно пытаясь набить цену, сказал тот, беря лошадь под уздцы. – Всю ночь пройдет, не устанет!

– А мне всю ночь и не нужно, – вяло отозвалась она, скептически оглядывая упитанную гнедую кобылу. – Я только до Вибра.

Изменившись в лице, конюх обернулся, будто проверяя, не слушает ли их кто, и, наклонившись, прошептал:

– Вы бы в Вибр не ехали сейчас, офицер. Говорят, пожар там был страшный. Дочь герцога Алана повела всю стражу к Белому Замку и вроде как не с благими целями. Ко мне тут брат приехал, сказал: никого не осталось, все вечером вышли, подожгли казармы – и того…

Выпрямившись, Лирамель недоверчиво нахмурилась и, почувствовав, как потекла по подбородку кровь, вытерла рукавом прокушенную губу.

– Надо же… Спасибо за предупреждение, любезный, буду осторожен.

Отсчитав оговоренную сумму, она убрала последний железный колветр в кошелек и, проверив подпругу, вскочила в седло. Ночной отдых отменялся. Если в словах конюха была хотя бы капля правды, ей нужно было не просто спешить, а лететь, обгоняя ветер. Зная Али-Нари, Лирамель могла поверить в подобное безумие с ее стороны только в том случае, когда Карлу грозила смерть. Учитывая игру, которая разворачивалась между Тарэмом, Фирсаром и дядей, последний мог отдать приказ раньше, чем Лирамель рассчитывала. Кайл умел предугадывать ходы своих врагов так же, как и ее брат.

В безлунной темноте звезды горели ярче, чем обычно, но дороги почти не было видно. Вслушиваясь в тишину, Лирамель то и дело оборачивалась, проверяя, не покажутся ли огни. Если кузина действительно выступила к замку, в Пате об этом уже наверняка знали. Вряд ли Кайл мог теперь повернуть назад, но вот послать пару десятков воинов или даже целую боевую руку был вполне способен, поэтому в любой момент следовало ждать дозорных.

Видение вспыхнуло перед глазами настолько ярко и неожиданно, что Лирамель едва успела натянуть поводья и повернуть к обочине.

Сквозь огонь виднелась невысокая белая стена и безлунное черное небо. Постепенно пламя стало уменьшаться и вдруг, распавшись на несколько языков, превратилось в горящие ровным полукружием костры. Внутри этого полукружия темнела в углублении прямоугольная плита.

Фирсар звал. Уверенный и спокойный, он смотрел на Лирамель сквозь пространство с тем же хищным выражением, с каким когда-то глядел Миэль.

– Иди, иди, – говорил он на Древнем, – иди, дочь Лирдана.

Лирамель молчала. Она не собиралась ему отвечать, хотя внутри все содрогалось от отвращения. Ее взгляд был прикован к сыну, стоявшему у жертвенной плиты. Белый, как стены Пата, похудевший и до неузнаваемости взрослый, Поль дрожал от холода, словно последний, чудом цепляющийся за ветку осенний листок. Лирамель хотела подойти к нему, обнять и согреть, но не могла двинуться с места.

Тьма была всюду. Такая страшная и знакомая, она обволакивала Фирсара с головы до ног, плескалась у него в глазах, стекала с кончиков пальцев… Тьма окутывала стоявших в четырех концах плиты жрецов, тьма обивалась вокруг Поля, билась в его зажмуренные веки и не могла найти лазейки. Он будто светился изнутри: бледно-бледно, как прикрытый ладонями ночник.

«Все будет хорошо… – прошептала Лирамель, чувствуя, что еще немного – и ее сердце разорвется. – Все будет хорошо, Поль…»

Свет вырвался из его груди и тоненькой ниточкой потянулся к небу. Он вился все выше и выше, уходя куда-то к прикрывшим звезды редким тучам, а затем разлился по небу и замерцал, переливаясь всеми цветами радуги.

– Нет больше той любви, как если кто положит душу свою за друзей своих[1]… – прозвучало вдруг откуда-то издалека. – И вот, по слову, данному потомкам Арматея, Солнце зажжет землю, и будет она гореть, и ничто уже не в силах будет потушить ее. Ныне кончилась ночь и приблизилось утро. Не плачь, дочь Тара, ибо сказано: в мире будете иметь скорбь; но мужайтесь: Я победил Мир[2].

Глубоко выдохнув, Лирамель открыла глаза и выпрямилась. Она чудом удержалась в седле, но не услышала остановившейся рядом повозки. Ее лицо было мокрым от слез, но боли в душе не осталось – только пустота.

– Эй, друг! – раздался глубокий низкий голос. – Помощь не нужна?

Обернувшись, Лирамель недоверчиво прищурилась. Два фонарика по обеим сторонам от возницы слабо покачивались, разбрасывая по дороге беспорядочные тени. Лица говорившего было не разглядеть, но контур фигуры казался таким же знакомым, как и тембр.

– Еще как нужна, – улыбнулась она и, запахнувшись в плащ, чтобы не было видно черной формы, медленно подошла. Ей все еще не верилось.

– Ну если нужна, забирайся назад да поспи немного – места хватит. И лошадь привяжи. Я поеду тихонько, не устанет.

Обойдя груженую какими-то тюками повозку, Лирамель послушно привязала лошадь к задней рейке и снова вернулась к козлам.

– Вряд ли мне удастся сегодня уснуть, Тори Эринма, – в ее голосе послышалось столько нежности, что Лирамель тут же смутилась и чуть тише добавила: – Подвинься.

Помедлив, Тори протянул Лирамель руку и помог сесть рядом. С минуту он бесцеремонно разглядывал ее, а затем с размаху ударил себя по лбу и беззвучно рассмеялся:

– Вот это да! Вот это поворот… А Аармани, знаете ли, вас уже похоронил! Давай, говорит, Эринма, выручай Али-Нари, а то подведет всех под плаху. Ну, я и поехал… Я же слово дал, что ее защищу. Да и Карла жалко, хотя и гад он… Простите, Ваше Величество, это я забылся, – искренне извинился офицер. – Совсем свихнулся в этой кузне! Не мое это все-таки, совсем не мое.

– Ничего, Тори, – улыбнулась Лирамель. – Трогай давай, надо спешить. И расскажи все по порядку: откуда, зачем, что видел-слышал. Мне сейчас все важно.

Поправ все мыслимые и немыслимые приличия, она приобняла его и, уронив голову на широкое плечо, закрыла глаза. Стоило ей немного согреться, как сон навалился с такой силой, что Лирамель не могла сопротивляться.

– Ну вот, значит, – почему-то все тише и тише говорил над ней Тори. – Выехал я рано… Смотрю, а все вокруг кишмя кишит его людьми – сразу видно, вынюхивают, выискивают. Подумал, что делать, ведь узнают – сразу повяжут. Особенно после Тира-то. Гляжу, повозка стоит, и Кико тут как тут – торгуется с мясником так, что любо-дорого…

Дальше Лирамель уже ничего не слышала. Ее качало, будто на волнах, почему-то виделся белый потолок в замковых покоях и до головокружения пахло яблоневым цветом…

– Ваше Величество, – тихонько потрепав по плечу, Тори вынудил ее открыть глаза. – Поглядите-ка на это!

С трудом подняв тяжелую ватную голову, она посмотрела вперед и, вздрогнув, резко выпрямилась. Ей казалось, что прошло всего пара минут, но вокруг уже было светло, и утреннее солнце ложилось теплыми пятнами на желтоватую дорогу и янтарные стволы сосен. Впереди, преграждая путь, были свалены в кучу свежесрубленные липы, а за ними виднелось с десяток вооруженных всадников.

– Основательно подготовились, – одобрительно хмыкнул Тори. – Давно бы так.

– Давно бы не вышло, – напряженно ответила Лирамель, не разделявшая его радости. – Да и сейчас непонятно, на что они рассчитывают. Разве Якир сдаст замок?

– А разве нет? – серьезно взглянув на нее, спросил офицер. – Лорд Варута спас вашего брата… И поплатился за это смертью своего.

– Этот лорд, – жестко возразила Лирамель, – однажды отдал приказ убить другого моего брата. Думаешь, я не знала об этом до Суда Рода? Знала, но простила его, потому что он действовал в интересах Королевства. И потому, что Карл остался жив. – Вздохнув, Лирамель спрыгнула с козел и начала распрягать лошадей. – Тори, Тори… Неужели ты не понимаешь, что один благородный поступок в угоду своей совести не может искупить клятвопреступление? Якир не убил Кристиана только потому, что не сумел отказать Али. А кроме нее больше некому было продолжить Ведущую. Простой расчет, Тори! Он ведь знал, что Кайл вырежет под корень семя моего отца! Трус и подлец!

– Вы правы, Ваше Величество, – мягко ответил Тори. – И все же прошу вас: будьте милосердны. Параман ведь тоже поддержал своего отца, равно как и остальная ваша родня. Чем же они лучше?

Лирамель нервно тряхнула головой.

– Ты не понимаешь… И Параман, и моя тетка никогда не скрывали, что соблюдают лишь собственные интересы. Я не полагалась на них, хотя и любила. Они предали себя, а не меня. И поплатились за это. А Якир… Ему я верила, даже несмотря на Орден. Всецело, без остатка. И думаю, ты знаешь почему.

Тяжело вздохнув, Тори расстегнул плащ и перекинул запылившийся подол через руку.

– Что было то прошло, Лирамель. Вы только сильно-то не горячитесь, не к чему это…

Заметив, что они намерены продолжать путь в объезд, воины впереди спешно перегруппировались.

– Молодцы какие, быстро сообразили, – усмехнулся Тори. – Накиньте-ка капюшон, Ваше Величество, а то, боюсь, вас не узнают даже те, кто еще помнит. Не все же слышали о Лир-ан-Кире.

– Бартайота гудит? – Быстро выполнив его просьбу, Лирамель довольно улыбнулась.

– Еще как! Будто растревоженный улей. Отныне вы – гордость северного гарнизона. –Взяв у нее поводья, Тори тяжело взобрался в седло и, развернув кобылу, выехал вперед. – Держитесь за мной, – обнажив меч, попросил он. – Попробуем вначале по-хорошему.

Объехав срубленные черностволые липы, они остановились.

– В чем дело, любезные? Почему перекрыли путь? – пробасил Эринма, приветственно вскинув руку.

– Приказ Ее Высочества Али-Нари Валлор, – отозвался молодой палечник в форме личной охраны Вибра: красно-коричневый мундир поблескивал на солнце золотой нитью. – Пропускать никого не велено.

– Точно никого? – Сунув левую руку за пазуху, Тори достал стопку помятых листов и, подождав, пока стражник подъедет ближе, протянул один из них.

Взяв бумагу, тот бегло прочел убористые строчки и с поклоном вернул.

– Простите, не имел чести видеть вас раньше, господин Эринма. – Вы и ваш товарищ можете проехать. Ее Высочество будет рада… И командир тоже.

– Благодарю, – Тори снисходительно улыбнулся, разом растеряв всю свою диковатость.

В этот момент он настолько походил на Лафаста, что Лирамель тоже с трудом сдержала улыбку. Младший Эринма был далеко не простым человеком. За панибратскими манерами и немного деревенским юмором скрывались острый ум и очень преданное сердце. Возможно, он и уступал в чем-то своему отцу, но человеком был редким – в этом она имела возможность уже не единожды убедиться.

Васильковое поле казалось таким синим, словно у опушки расплескалось ледяное горное озеро. Вздохнув, Лирамель пришпорила коня. Воздух, напоенный хвойно-смоляным ароматом, дурманил и кружил голову. Она так скучала по этой неширокой дороге, по соснам, по пьянящему чувству дома… В этот миг, несмотря на все, что лежало за плечами и давило на душу, Лирамель почувствовала, что счастлива. В этом были ее сила и проклятие – она умела быть счастливой.

Белые башни в прорехах листвы тянули шпили в небо. Чуть натянув поводья, она подождала немного отставшего Тори. Видимо, понимая ее состояние, тот старался держаться подальше.

– Как вы? – поравнявшись, спросил он, с тревогой взглянув на нее.

– Ты просил меня быть милосердной... – не поворачиваясь, Лирамель едва заметно нахмурилась и замолчала, не в силах продолжать.

Ей не хотелось просить его о помощи, но поднявшаяся внутри буря была столь сильной, что она боялась не справиться: дикая смесь из ярости, счастья, нетерпения, обиды, злости и благодарности захлестывали с головой и мутили рассудок.

– Просто держись рядом, Тори, – наконец договорила Лирамель. – И останови меня, если увидишь, что я забыла о твоей просьбе.

– Вы говорите о лорде Якире, Ваше Величество?

Лирамель с раздражением мотнула головой.

– Я говорю о любом, кто посмеет встать у меня на пути! Не спрашивай, Тори! Просто останови меня. Я не хочу быть такой, как Кайл, но боюсь, что сейчас не сильно от него отличаюсь. Слишком долго я ждала, слишком многим пожертвовала…

– Понимаю, – серьезно ответил Эринма. – Так не медлите больше. Не одна вы ждали долго и отдали многое за этот день.

Показавшиеся из-за поворота всадники, завидев их, остановились.

– Да это же наш Тори! – радостно помахав, один из них выехал вперед. – Эринма, ты, как всегда, вовремя!

Узнав в говорившем Таэра, Лирамель спешилась и обнажила меч.

– Рада видеть вас, офицер! – громко сказала она и, вглядевшись в его застывшее лицо, чуть тише добавила: – Будь добр, предупреди Али-Нари, что я здесь. И оповести лорда Якира. Пусть явится к воротам вместе со старшими офицерами Белого Замка.

Растерянно глянув на Тори, Таэр молча развернул лошадь и поскакал назад. Опустив голову, Эринма тихонько рассмеялся.

– Бедняга… – вслед за Лирамель спрыгнув на землю, он отдал поводья одному из подоспевших к ним воинов. – Идемте, Ваше Величество, прогуляемся-ка немного пешком. Дадим им немного времени.

До ворот оставалось еще шагов пятьсот. Лирамель старалась не смотреть по сторонам. Камешки и сухие листья мелькали под мысками сапог, сливаясь в пеструю ленту. Она вспомнила, как ходила этой дорогой много лет назад, вспомнила свой смех, веселую болтовню Кристиана, вечно недовольный тон Карла. Казалось, прошло не десять, а сто лет… Вечность.

– Лирамель! Ли!

Голос Али срывался от волнения. Подняв голову, Лирамель взглянула на бегущую к ней женщину. Годы не только сделали дочь Алана старше, но и наложили на ее нежные черты отпечаток какой-то обреченности. Несмотря на то, что сейчас Али улыбалась, почти смеялась, в глазах ее не было ни тени улыбки – только страх и надежда.

Остановившись в шаге от Лирамель, она опустилась на одно колено.

– Альва энара[3], Ваше Величество. Мы так надеялись!

Наклонившись, Лирамель подняла ее и крепко обняла.

– Рада видеть тебя, Али, – прошептала она ей на ухо и, обернувшись к Тори, быстро добавила: – Прикажи Таэру распределить людей по периметру, пусть отстреливают птиц в обе стороны. И нужно усилить посты на подъездах к замку. Никого не впускать и не выпускать.

– Мы давно все это сделали, – подняв голову, поспешила сообщить Али. – Только ждали тебя к вечеру или к завтрашнему дню.

Удивленно подняв брови, Лирамель недоверчиво вгляделась в ее лицо.

– Ждали?

– Да, – улыбнулась она, и в глазах ее будто бы мелькнула гордость. – Очень, очень ждали!

Вокруг постепенно собирались люди. Офицеры Вибра, несшие стражу у ограды сада, и воины замковой стопы беспорядочно толпились у открытых ворот. Некоторых Лирамель узнавала в лицо.

Якира она увидела издалека. Он ничуть не изменился – остался таким же, каким она запомнила его в день схождения Тропы. Даже одет был, казалось, в тот же расшитый камзол.

Резко отстранив Али-Нари и не обратив внимания на предупреждающий окрик Тори, Лирамель решительно пошла навстречу.

Остановившись шагах в десяти от ворот, Якир знаком приказал следовавшему за ним Олону отойти и, глядя в землю, отстегнул от пояса меч.

– Ваше Высочество… – испуганно воскликнул Олон, но, увидев Лирамель, замолчал.

Якир тем временем медленно опустился на колени и, положив оружие перед собой, поклонился до земли. Этот последний жест, означавший полное признание своей вины, окончательно лишил Лирамель самообладания.

– Встаньте, лорд Якир, правитель Варута и Рэта, регент Белого Замка! Встаньте и возьмите свой меч! – на ходу выкрикнула она и, сжав рукоять, отшвырнула ножны в сторону.

Вздрогнув, Якир тяжело поднялся, но клинка не взял. Высокий, едва прикрытый темно-серыми прядями лоб блестел от пота, застывшие глаза, не отрываясь, смотрели на белую брусчатку. Его страх был почти осязаем и до омерзения ей противен.

Резко остановившись, Лирамель молча размахнулась.

– Ваше Величество, не нужно, – твердо произнес подоспевший Тори, перехватив ее руку. – Вы себя потом не простите.

Замерев, Лирамель несколько раз глубоко вздохнула и, облизав пересохшие губы, тихо сказала:

– Благодарю, Эринма… Ты прав. Пусть живет с тем, что сделал. Совесть будет его палачом, не я.

Разжав ладонь, Тори с поклоном отошел в сторону. Помедлив, она опустила меч и холодно спросила:

– Где мой брат, лорд Якир?

– В подземелье, Ваше Величество, – с неуклюжим поклоном ответил тот, отступив назад. – Я уже приказал взломать двери…

Лирамель всмотрелась в бледные лица наблюдающих за ними офицеров. Никто из них не решался встретиться с ней взглядом, никто не мог найти слов оправдания. Она понимала их и не осуждала. Так или иначе, каждому предстояло ответить за ошибки. Даже ей. Таков был закон.

– Лорд-регент, прошу вас проводить Ее Величество в темницы, – попросила подошедшая к ним Али-Нари и, быстро переглянувшись с Тори, осторожно положила холодную ладонь на плечо Лирамель. – Что с тобой? – с участием спросила она, с тревогой заглядывая ей в глаза, будто пытаясь найти ответ. – Он ведь не враг тебе…

Лирамель криво улыбнулась. Она чувствовала, что уже не может себя контролировать. Сдерживаемые годами чувства, пользуясь накопившейся усталостью и напряжением, брали верх над разумом. Все то, о чем Лирамель запрещала себе думать, тревоги и страхи, отголоски ночных кошмаров теперь подступили к самому горлу и душили цепкими холодными пальцами.

– Но и не друг, Али, – глухо ответила она, заставляя себя шаг за шагом идти вслед за повернувшем к замку Якиром.

В сознании продолжали звучать его слова о решетках. Лирамель пыталась подсчитать, сколько дней Карл находился в темницах без еды, но каждый раз сбивалась и начинала паниковать еще больше. Ей вдруг представилось, как они открывают двери и находят его мертвым…

«Нельзя думать об этом!» – Лирамель тщетно пыталась остановить наползающее отчаяние, но темные мысли уже бежали, вытаскивая из глубин памяти другие, не менее страшные образы, а в ушах звучал издевательский голос Миэля: «Ты несешь смерть. Твой удел – одиночество. Всякий, кто посмеет разделить его – умрет».

«Этого не будет, не будет, не будет!» – мысленно кричала она, едва сдерживаясь, чтобы не сорваться и не побежать. Они шли так медленно!

* * *

Закинув руку за голову, Карл вслушивался, как хрустела сухарем крыса. Сидя у него на груди, она время от времени попискивала, когда он гладил ее по горячей пушистой спине, и щекотала пальцы жесткими усами.

Последняя свеча, которую он берег как зеницу ока, вероломно съел накануне его маленький почтальон. Впрочем, в освещении теперь не было никакой надобности: времени оставалось все меньше. Так или иначе, заточение подходило к концу. Все что мог, Карл сделал. Больше от него ничего не зависело.

– Вот так вот, дружок, – почесав крысу за ухом, сказал он вслух. – Любая история имеет свое начало и свой итог. Надеюсь, мы еще поборемся…

Грохот, раздавшийся где-то в глубине коридоров, заставил Карла нахмуриться и замолчать. Приподнявшись, он подождал, пока крыса подхватит сухарь и спрыгнет на лавку, а затем тяжело встал. Чувствовал он себя плохо, однако за последние пару лет это «плохо» стало настолько привычным, что почти не отвлекало.

Непрекращающиеся удары и скрежет металла о металл не оставляли никаких сомнений.

«Проклятье, – мрачно подумал Карл и, достав спрятанную под топчаном стрелу, крепко сжал ее в ладони. – Слишком рано».

Сдаваться без сопротивления он не намеревался. С успехом отстаивая свою жизнь вот уже который год, Карл знал, что сумеет дать отпор даже на смертном одре. И все-таки страх предательски сбивал дыхание. На этот раз в случае неудачи у него не оставалось никакого выхода или даже надежды на чье-либо вмешательство. Играть на грани блефа столько лет и не дотянуть до финала какой-нибудь день было по-человечески обидно.

Вытерев вспотевшую ладонь о штанину, Карл перехватил древко и, подойдя к двери, прижался спиной к правому простенку.

Грохот приближался. Судя по всему, ломали уже ближайшую к камере дверь.

Выдохнув, он заставил себя успокоиться. Что бы ни происходило, нужно было сохранять самообладание и ясность мысли.

– Ломайте быстрее! – прозвучал гневный окрик, и щель под дверью загорелась ровным оранжевым светом.

Узнав голос Якира, Карл медленно опустил руку и, заткнув стрелу за пояс, шагнул в сторону и повернулся лицом к двери. Лорду Варута он теперь вполне доверял. По крайней мере, тот мог дать какие-нибудь объяснения, прежде чем исполнить приказ.

Дверь содрогалась от ударов так, что казалось, еще немного и сорвется с петель. Наконец, спустя минут пять, послышался громкий щелчок, и створка отлетела к стене, впечатавшись в шершавый камень. С сухим шелестом на пол посыпалась крошка.

Лирамель Карл увидел и узнал сразу же, хотя она была в военном мундире и стояла позади всех. Он не видел ее лица, но по тому, как напряженно сестра держалась, понял, что она была на грани нервного срыва.

– Лорд Якир, – прикрыв глаза рукой, Карл стремительно перешагнул порог. – Будьте так любезны, распорядитесь, чтобы внутреннюю охрану замка сменили офицеры лорда Таэра. Кого нужно арестовать, арестуйте. И вызовите из Варута свою стопу – нам потребуются надежные люди. Об остальном, надеюсь, вы уже позаботились сами.

– Да, Ваше Высочество, – вежливо отозвался тот. – Птиц отстреливают, никого не выпускали… Письма готовы. Все, кто должен был явиться, уже в замке.

Благодарно кивнув, Карл повернулся к стоявшему возле двери Тори и, шагнув, хлопнул его по плечу.

– Спасибо за брата, Эринма, – с улыбкой произнес он. – Рад видеть тебя в добром здравии.

– А я – вас, – серьезно отозвался Тори, с сочувствием глядя на него.

– Но-но, мой друг, – укоризненно заметил Карл. – Все поправимо. Ноги держат – и слава Богу.

– Ваше Высочество, – голос Лирамель прозвучал неожиданно низко и властно.

Обернувшись, Карл внимательно взглянул на нее. Сестра стояла перед ним прямо и уверенно. За те несколько минут, которые он дал им обоим, чтоб справиться с волнением, она успела немного успокоиться.

– Ваше Высочество, – чуть мягче повторила Лирамель и, обнажив меч, жестом попросила его встать на колени. – Прошу прощения, что не сделала этого раньше, и потому исправлю свою ошибку немедленно. Примите решение Главы Рода. Я, Лирамель, дочь короля Лирдана, – с какой-то новой для нее внутренней гордостью произнесла она, возложив лезвие ему на голову, – властью, мне данной кровью и законом, нарекаю тебя, возлюбленный сын моего отца, герцогом Северных земель от Белого Замка до Княжества аллотаров. Да процветет наша благословенная земля под твоей властью и покровительством, и да будут сыны сынов твоих верными чадами и продолжателями нашего Рода.

Молча поцеловав ее руку, Карл тяжело встал. Лирамель, как обычно, повела себя непредсказуемо. Такого от нее он не ожидал, хотя понимал, что ею двигало. Сестра не умела просчитывать наперед дальше нескольких шагов и не подумала, что ему было бы удобнее и безопаснее оставаться в тени, а не держать в кулаке северные территории, которые потом, лишившись его власти, могли рассыпаться, как горстка сухого песка, между Княжеством, с которым предвиделись сложности, и югом, где власть Ордена была сильнее, чем на севере. Но, видимо, Лирамель понимала его роль несколько иначе. Теперь, когда сестра достаточно окрепла для самостоятельных решений, Карлу надлежало с ними считаться. Это сулило немало трудностей, но было необходимо для будущего.

Народу в вестибюле собралось столько, что гул стоял как в улье. Новость о появлении Лирамель перепугала всех до смерти. За время девятилетнего кровавого правления Кайла люди привыкли жить в постоянном страхе, а произошедшее рушило даже ту призрачную уверенность в будущем, которая у них оставалась.

– Пропустите! Дорогу Ее Величеству! – крикнул Якир, для пущей убедительности обнажая меч. – В сторону!

Их появление притушило одиночные выкрики и вызвало волну удивленно-радостного шепота. Дядя постарался, чтобы о Карле помнило как можно меньше народа, но слухи делали свое дело. В каком-то смысле для многих то, что он столько лет оставался жив, было определенной победой.

Обернувшись на двери Тронного зала, Карл украдкой вздохнул. В тот день, когда он видел их последний раз, надежды дотянуть до сегодняшнего дня у него оставалось мало. Случались моменты, когда хотелось сдаться и опустить руки, но он заставлял себя каждый раз вставать и жить дальше. Девять лет ежедневной борьбы научили многому, но главное – дали время соединить разрозненные кусочки мозаики, непредвзято взглянуть на прошлое, настоящее и будущее; понять себя и свою роль, увидеть ошибки… В каком-то смысле Карл был благодарен судьбе за полученный опыт и жалел лишь о том, что не мог быть рядом с теми, кто в нем нуждался.

«Вы упустили свой шанс, дядя, – поднимаясь по широким мраморным ступеням, подумал он. – Теперь пришло мое время».

Искоса посмотрев на Али, которая старалась все время держаться рядом и чуть позади, Карл приостановился и, подозвав ее, прошептал:

– Моврон прибыл с тобой?

Она с готовностью кивнула и неопределенно махнула куда-то в сторону боковой лестницы.

– Будь добра, – мягко попросил Карл, тщетно стараясь поймать ее взгляд, – скажи ему, чтобы приготовил снотворное. Только уточни, что это для Лирамель: он подберет пропорции. И побыстрее, милая, самой ей уже не справиться.

Увидев, что Али-Нари повернула назад, Тори нерешительно остановился.

– Иди за ней, – быстро сказал ему Карл. – Потом приведешь обратно: замок пока небезопасен. – Внимательно взглянув в его сосредоточенное лицо, он покачал головой и почти неслышно добавил: – Забудь, Эринма. Ты знал, что надежды нет и не будет. Она – дочь Ведущей и принадлежит Роду. Мне.

Не ответив, Тори слегка склонил голову, признавая правоту его слов, а затем повернулся и поспешил за Али. Народ, уже заметив, что она спускается, хлынул к подножию лестницы.

Белые стены и знакомые гобелены, которые Карл иногда видел во сне, проплывали мимо будто в замедленной съемке. Приметив Линни, которая неподвижно стояла у королевских покоев, он знаком попросил Якира увести ее в сторону.

– Приставь охрану и не забудь про тайные ходы, – приказал он ему. – И оповести всех, что на вопросы мы ответим завтра утром в Тронном зале.

Стремительно войдя в гостиную, Лирамель остановилась и, словно очнувшись, растерянно осмотрелась. В широко распахнутых глазах, под которыми темными полукружиями лежали серые тени, вспыхнуло немое удивление.

Чувствуя, как защемило сердце, Карл подошел к ней и, силой усадив на диван, крепко обнял.

– Тише, тише… – Слыша, что она начинает задыхаться, он помог лечь и, не разжимая объятий, стал шепотом рассказывать какую-то ерунду, чтобы хоть как-то отвлечь и перебить начинающийся приступ. Карл прекрасно знал, сколько ей пришлось пережить за прошедшие три года. Боль требовала выхода, а позволить себе быть слабой она могла только рядом с ним.

Услышав робкий стук, Карл осторожно поднялся и впустил Али. Молча протянув ему чашку, та с тревогой взглянула на Лирамель и поспешила уйти в спальню.

– Выпей. – Вернувшись к сестре, Карл приподнял ей голову и заставил сделать глоток. – Давай, моя хорошая, тебе необходимо поспать.

– Нельзя спать… – слабо прошептала Лирамель, глядя на него застывшим взглядом. – Сны… Их стало слишком много. Пат горит. Он постоянно горит, Карли! Все бегут, кричат… И Миэль… Я тоже его вижу. Фирсар звал меня, но я не пошла. Слова из пророчества о солнце, ты их помнишь? Если мой мальчик умер, я придушу Фирсара собственными руками…

С трудом отцепив ее пальцы от своей рубашки, Карл поднял с пола упавший плед и, сев на край дивана, укутал Лирамель по самый подбородок.

– Тише, Ветерок, тише… – прошептал он, силой прижимая ее руки к дивану. – Все хорошо. Снов больше не будет. И твой Поль жив-здоров, Параман не дал бы ему умереть. Все прошло, слышишь? Теперь все будет хорошо. Я никуда не уйду, только закрой глаза...

Упрямо замотав головой, она попыталась встать.

– Не буду! Где Марк? Где Картал?

– Кто? – нахмурившись, спросил Карл, с тревогой вглядываясь в ее лицо.

– Картал, – наконец заплакала Лирамель. – Мой сын! Я отдала его Параману!

Удивленно приподняв бровь, Карл хотел было переспросить, но заметив появляющуюся на губах синеву, легонько встряхнул ее за плечи.

– С ними тоже все в порядке. Слышишь, Ветерок? Все живы, все здесь. Успокойся, спи…

Доверчиво взглянув на него, она повернулась на бок и послушно закрыла глаза.

– Вот и умница, – осторожно гладя ее по коротким волосам, Карл и сам едва не заплакал. – Спи, Ветерок… – Медленно выдохнув, он приложил пальцы к ее шее и тихонько запел. Слова колыбельной вплетались в неровный пульс, постепенно замедляя его.

Лирамель засыпала.

Спустя минут десять, убедившись, что снотворное подействовало, он осторожно встал и пододвинув к дивану кресло, ушел в спальню. Ему бы и самому не помешало выпить сонного отвара и забыться на пару дней от всего, что рухнуло на плечи. Но Карл понимал, что сделал только первый шаг, а времени почти не оставалось. Теперь нельзя было допускать ни единой ошибки.

Али-Нари сидела в изножье постели, безвольно сложив на коленях руки и глядя в пол. Услышав, как он вошел, она вздрогнула и порывисто встала.

– Все, – коротко сказал Карл, остановившись напротив нее. – Все, Али. Все.

Всхлипнув, она молча обняла его и что-то прошептала. Не расслышав, он наклонился и, подняв ее голову, заставил посмотреть в глаза. Судьба наконец-то рушила между ними стены и закапывала рвы. Двенадцать лет он ждал, пока жизнь определит их путь – и дождался.

– Теперь ты – моя. И я никогда не забуду, чего тебе это стоило.

* * *

Отдав распоряжения охране и коротко переговорив с Таэром, чтобы тот приказал своим воинам пропустить четырех птиц, Якир разослал голубей в контрольные точки вдоль тракта на север и на юг. Варут тоже не остался в стороне. Родную вотчину охраняла почти полная стопа, на что Кайл смотрел сквозь пальцы, поскольку Якир не мог заниматься делами Варута лично, а врагов у него среди знати было уже предостаточно.

С высоты северной башни сад и окружающие его холмы лежали как на ладони. Синее небо с полуденным солнцем сливалось с бескрайними лесами, простираясь над ними, будто покрывало над пушистым ковром. И лишь на юго-западе темнел крошечный Горгот. При хорошей погоде в подзорную трубу можно было разглядеть даже блеск золотых шпилей.

Убедившись, что голуби благополучно разлетелись, Якир спустился вниз. Карл велел ему заглянуть к вечеру, чтобы обсудить завтрашний день, но идти не хотелось. После утренних потрясений он желал лишь одного: запереться у себя в комнатах и никого не видеть. Лирамель вывернула его душу наизнанку, подняв на поверхность все то, что казалось давно похороненным. Рядом с ней он чувствовал себя настолько грязным и ничтожным, что был не в силах смотреть в ее глаза.

В центральных галереях, ведущих в ту часть замка, которая выходила во внутренние дворы, без устали сновали люди. Поймав пробегающую мимо девочку-служанку, Якир попросил ее заглянуть на кухни и передать, чтобы кто-нибудь принес в его покои завтрак, поскольку поесть сегодня ему так и не удалось.

До Белого коридора пришлось добираться простенками, поскольку среди родственников на Якира шла настоящая охота. Все хотели знать подробности, которые он и сам еще не слышал. Люди боялись и не понимали, что им делать. Многие открыто протестовали, выяснив, что не смогут покинуть замок до особых распоряжений Ее Величества.

«Я бы на их месте тоже паниковал, – мрачно подумал Якир, сворачивая в один из боковых коридоров. – Кайл не станет потом разбираться, кого держали силой, а кого нет».

Впрочем, вероятность того, что тот вернется, сводилась теперь к нулю. Надо было знать Карла: этот человек не ошибался дважды. Кайлу следовало убить его сразу же, а не тянуть до последнего. Якир до сих пор не был уверен, что именно тогда двигало королем – желание как можно скорее укрепиться на троне, чему сын Лирдана активно способствовал, фактически взяв эту задачу на себя, или же догадки о его происхождении. Сказать, что Кайл совсем не думал о своем долге перед Родом, было нельзя. Он думал, и это было видно из его поступков; но на первом месте для него всегда стояло собственное благополучие. Несмотря на личные симпатии и предпочтения, Кайл не мог не понимать, что из всех имеющихся кандидатур на престол, помимо него самого, Карл остался единственным нормальным претендентом. Параман был хорошим исполнителем, но не более, тогда как сын Лирдана от природы являлся реформатором и дипломатом. Ввиду того, что, по мнению Якира, Кайл пытался упразднить влияние Совета и вернуть Роду абсолютную власть, в племяннике он нуждался сильнее, чем показывал. Тем не менее король пошел на попятную, видимо, испугавшись, что Карл, который в последний год начал действовать почти в открытую, сумеет объединиться с Лирамель и взять реванш.

«Нельзя было служить двум господам. – Трижды постучав в дверцу, Якир отпер внутренний засов и, осторожно отодвинув гобелен, встретился взглядом с подошедшим к потайному ходу стражником. – Не будь Кайл столь одержим собой, он вполне бы удержал то, к чему так стремился».

К своим покоям Якир подошел почти одновременно с Линни. Неся в руках груженый едой поднос, она подождала, пока он откроет ей двери, и, быстро войдя, ловко поставила на столик один из кувшинов и две тарелки.

– Простите, мой лорд, – вежливо склонила голову служанка. – Мне еще нужно заглянуть к Его Высочеству.

Сделав ей знак подождать, Якир отобрал у нее поднос и опустил его на диван.

– Расскажи-ка мне, что там происходит, – тихо попросил он.

Линни понимающе кивнула.

– Я была у них меньше часа назад. Госпожа крепко спит. Видимо, ее опоили снотворным. Тори рядом с ней – сидит на полу перед диваном. Его Высочество принимает ванну…

– Ладно, это меня уже не интересует, – остановил ее Якир. – Али с ними?

– Возможно, но я ее не видела. Мне сказали принести побольше еды… Ах да, еще Моврон там. Лекарь, помните?

Молча вернув служанке поднос, Якир проводил ее до дверей. Добиться от этой девушки что-либо, кроме того, что ей было разрешено говорить, было совершенно невозможно.

– Передай Тори, что я у себя, – попросил он. – До вечера тут и останусь. Если им что-нибудь понадобится…

– Не беспокойтесь, мой лорд, – серьезно ответила Линни и, выйдя, поспешила к королевским покоям.

К вечеру сад окутал туман. Закрыв окно, Якир плотно задернул портьеры. Обыски, которые Таэр закончил пару часов назад, позволили изъять с десяток почтовиков и одного ворона. Последний, судя по тому, что он нес, обругивая нашедшего клетку воина, принадлежал Шаддану. Птицу эту Якир помнил хорошо, поскольку та периодически наведывалась в кабинет Кайла, неизменно опрокидывая серебряный подсвечник на его столе. Звали ворона Краг, и он знал такие выражения, от которых даже у Якира порой краснели уши.

Сняв парадный камзол и оставшись в одной рубашке, он сгрузил со стола внушительную горку донесений, собранных у отстрелянных голубей, и направился к Карлу. Просматривать послания без него Якир уже не осмеливался: дела Ведущей линии отныне принадлежали сыну Лирдана.

Тори болтал у дверей с одним из шести стражников, время от времени тихонько посмеиваясь и выразительно жестикулируя. Завидев Якира, он улыбнулся и, остановив, с извинениями отстегнул от его пояса меч. Сам Якир сделать этого не мог, поскольку держал поднос с почтовыми тубусами.

– Ты только не шуми, – предупредил его Эринма, отпирая двери.

В гостиной царил полумрак. Поискав, куда бы поставить свою ношу, Якир подошел к камину и опустил поднос на кресло. Карла он заметил не сразу. Одетый во все черное, тот неподвижно сидел на диване.

– Ты рано, – лаконично произнес он, жестом подозвав его ближе. – Вижу, для лучников день был весьма насыщенным.

– Мы нашли птицу Шаддана, – встав напротив, сказал Якир. – Судя по клетке, ворон там уже дня два.

Карл хмыкнул.

– Ожидаемо. Дядя всегда дублирует приказы. Не вытащи вы меня сегодня, завтра могло быть уже поздно. – Задумавшись, он скрестил на груди руки и задумчиво добавил: – Надо бы найти исполнителя... Если ему поручили меня убить, значит, он имел доступ в темницы. Вели удвоить охрану со стороны усыпальниц и проверьте тайные ходы.

– Уже сделал, – отозвался Якир.

– Молодец. Ты меня в последнее время радуешь – хоть кто-то начал соображать.

– Жизнь заставила.

Карл пристально взглянул на двери в большую спальню и, понизив голос сказал:

– Лирамель погорячилась утром. Не принимай близко к сердцу – она была не в себе.

– Я заметил.

– Но это не значит, что ты отделаешься простыми извинениями, – продолжал он. – Доверие тяжело заслужить и легко потерять. Поэтому наберись терпения. Некоторые раны заживают быстро, а некоторые кровоточат годами. Ее чувства к тебе, похоже, были глубже, чем она ожидала. – Карл едва заметно покачал головой: – Жаль. Очень жаль, Якири. Я не хотел для вас такой судьбы.

– Не стоит, Ваше Высочество. Как-нибудь переживу. Сам виноват.

Отперев двери, Тори пропустил Али-Нари, а затем вошел сам.

– Как она? – с порога спросила та, стягивая с рук перчатки. Судя по запачканному платью, она только что вернулась с улицы.

– Спит, – коротко ответил Карл. – Нашла?

Али мотнула головой.

– Ни Раты, ни Вэка. Мы с Олоном все обыскали. Конюх видел их в последний раз с месяц назад, но когда именно они пропали, никто не помнит.

– Зачем тебе эти пантеры? – нахмурился Якир. – У нас еще полсотни других…

– Других Шаддан не взял бы, – пояснила за Карла Али. – Мы пытаемся понять, действительно ли старик ушел к Тиру или повернул к замку вслед за Лирамель.

– А он тут при чем? – не понял Тори и с подозрением покосился на Карла. – Не рановато ли для сведения счетов?

Странно глянув на него, Карл тихо рассмеялся.

– Эринма, тебе бы только мечи и ковать… – Заметив, как помрачнело лицо офицера, он примирительно поднял руку: – Ну прости, прости. Однако не стоит равнять меня с Кайлом. Я не сторонник грязи и не стану убирать незаменимых людей из-за бессмысленной мести. Кровь нам мертвых не вернет, а вот живым может понадобиться, так что старик мне нужен. Очень нужен. Без него будет труднее помешать Кайлу, а я бы не хотел, чтобы все повернуло туда, куда он желает.

– А Тир? – нетерпеливо мотнул головой Тори, которого эти тонкости, похоже, ничуть не интересовали. – Насчет Тира вы решили? Как нам быть, если ваш дядя действительно повернет к крепости?

Карл пожал плечами.

– Подождем до утра, Тори. Пока рано. Не думай, что без гарнизона Морлота мы ввяжемся в войну – этого не будет. Если Лирамель захочет, Тир мы получим. Если нет – обойдемся и без него. Оба варианта приемлемы. – Закинув руки за голову, Карл откинулся на спинку дивана и прикрыл глаза. – Все, что было нужно, уже сделано. Никому теперь не отойти в сторону.

Подойдя к нему, Али-Нари села рядом и, подвернув испачканный в земле подол, поджала под себя ноги. Присмотревшись к ней, Якир невольно улыбнулся. Впервые за долгие годы она выглядела спокойной и довольной, только в глазах все еще поблескивала тревога.

– Похоже, судьба Ведущей решена, – заметил он, взглянув на задремавшего Карла.

– Осторожнее, – тихо ответил тот, не открывая глаз. – Не забывайся, Якири, это не та тема, которую следует обсуждать.

– Простите, мой герцог, – в тон ему ответил Якир.

Ему до сих пор не верилось, что Лирамель наделила брата титулом, нарушив все существующие традиции. Он даже не представлял, каким образом сумеет задокументировать ее приказ. Ведущая не знала таких перестановок со времен Арматея, который еще при жизни отдал своему единственному сыну управление третью страны. Сам Эрдан, став королем, распределил те вотчины, где опускались Тропы, между своими детьми поровну, остальные, представляющие интерес для Ведущей, отдал детям сестры, а все прочие оставил Десяти и менее родовитым Валлорам. С тех пор эта очередность соблюдалась строго и определялась на годы вперед, равно как и титулы. В Королевстве вотчины всегда считались самостоятельными и подчинялись непосредственно хозяину и Главе Рода, теперь же весь север оказывался под одной рукой. Якир пока не понимал, какие цели Лирамель преследовала и преследовала ли вообще или ее решение было продиктовано желанием угодить брату.

Поймав пристальный взгляд Тори, Али зарделась и, поспешно встав, ушла в спальню.

– Советую обговорить и тщательно продумать завтрашний день, – немного раздраженно сказал Карл, разом проснувшись. – У нас слишком мало времени, а действовать придется решительно и жестко. Орден ослаб как никогда. Бунт Фирсара внес разлад между Орденом и Советом, и мы должны использовать этот момент, чтобы нанести удар, пока они снова не сплотились. Лирамель, думаю, меня поддержит. Лучше расставить все точки над «и» сразу, а не после того, как закончим с Кайлом. Как говорится, победитель всегда прав.

– Что ты задумал? – насторожился Якир, переглянувшись с Тори. – Разве не разумнее было бы сейчас заручиться поддержкой Фирсара?

– Нет, – снисходительно улыбнулся Карл. – Фирсар мне потребуется на другой стороне. Он станет первым камнем той лавины, которую я обрушу… Но это позже. А пока нужно убрать Совет и лишить Орден рук хотя бы на несколько лет. Фирсар, кстати, будет добиваться того же, поэтому нам и не нужно ему мешать.

– Ты уверен насчет Совета? – Якир поежился и нервно одернул камзол. Картина будущего рисовалась слишком пугающей.

– Абсолютно. Кроме того, Лирамель, скорее всего, именно это и выберет. – Насмешливо взглянув на него, Карл пожал плечами. – Ветерок обернулся ураганом. Кстати, Тарэм предвидел это давным-давно, он далеко не так глуп, как думает лорд Пата.

– Ты собираешься использовать пророчество в своих целях? – догадался Якир, недоверчиво прищурившись. – Если хочешь знать мое мнение…

– Тише, лорд Варута, – предупреждающе подняв руку, Карл быстро взглянул в сторону спальни. – Меня не интересует твое мнение. Оставь его при себе. Есть множество вещей, о которых ты не мог помыслить даже в самых темных кошмарах, поэтому занимайся тем, что тебе велено, и не лезь куда не следует.

Выглянув из спальни, Али окликнула Карла и тут же затворила дверь.

– Ждите здесь, – предупредил он, тяжело вставая. – И пусть принесут кофе: эта ночь будет бессонной.

– Тоже мне, удивил, – проворчал Тори, дождавшись, когда Карл уйдет. Повернувшись к камину, он подошел и сел в свободное кресло. – Я бы не только кофе выпил… С обеда крошки во рту не было! Где эта рыжая служанка ходит?

Хмыкнув, Якир повернулся к дверям и, трижды стукнув, дождался, пока охрана отопрет наружный замок.

– Кофе и ужин, – коротко велел он одному из офицеров. – И пусть подадут вино из моих покоев. Линни знает.

– Будет сделано, Ваше Высочество.

Набросав в камин дров, Тори блаженно вытянул к огню ноги и зевнул. Ничего обсуждать он, похоже, не собирался.

– Что насчет завтра? – Подойдя, Якир убрал с кресла поднос и поставил его на пол. – Ты переговорил с Таэром?

Покосившись в его сторону, офицер кивнул.

– Давным-давно. Пока вы тут дурака валяли, я уже все сделал. Сгоним народ в зал, оцепим что надо, расставим стражу и будем наблюдать за представлением. Все просто, нечего из этого событие делать. Главное, чтобы Кайл не ринулся освобождать замок, а остальное – дело нехитрое.

– Не ринется, – успокоил Якир. – Если только Кристиан не пойдет на попятную, но это тоже маловероятно.

Раздавшиеся за дверью голоса заставили их замолчать. Привычно потянувшись к мечу и не найдя его, Якир раздраженно взглянул на Тори.

– Там надежные ребята, – успокоил офицер, с неохотой поднимаясь. – Сейчас посмотрим, что за переполох.

Он вернулся минут через пять и, мрачно протянув Якиру запечатанный конверт, сел обратно в кресло.

– Параман прислал гонца. На посту не разобрались, поэтому вышла задержка. Глянь, что там.

Машинально взломав печать, Якир пробежал глазами по витиеватым мелким строчкам. Почерк Парамана был легко узнаваем.

– Ну? – нетерпеливо переспросил Тори, доставая из кармана курительную трубку. – Какие там новости-то?

– Я думаю, нас это не касается, – сложив бумагу, холодно ответил Якир и, встав, зажег одну из лежащих на камине свечей. – Сейчас вернусь.

Стараясь не шуметь, он осторожно подошел к дверям спальни и приоткрыл створку. Внутри было темно и тихо, едва заметно тянул по ногам сквозняк.

– Чего тебе? – раздался приглушенный шепот. – Войди.

Держа свечу повыше, Якир шагнул к кровати. Карл сидел на полу, скрестив по-турецки ноги, и, щурясь, прикрывал глаза рукой. Али-Нари тенью лежала в ногах у разметавшийся на подушках Лирамель. Судя по скомканному одеялу и съехавшей на пол простыне, спала та неспокойно.

Протянув письмо и свечу, Якир с поклоном оступил к окну. Параман был довольно резок, что в очередной раз свидетельствовало о правоте Карла: внутри Ордена среди сторонников и противников короля назревал конфликт.

– Отпиши, чтобы отослал мальчика в замок, – спустя минут пять раздался приглушенный ответ. – А Флоран пусть остается в Лаусенсе. Параман поздно спохватился: там уже наверняка люди его отца. Кайл всегда действует на опережение. Поэтому пусть не дергается: все идет как должно идти. Я знаю, чего мой дядя хочет и как поступит.

– Скоро она проснется? – Кивнул в сторону кровати Якир, подходя к нему за свечой.

– Через час… Может, меньше.

– Хочу, чтобы он ушел, – почти одновременно с его ответом раздался слабый голос. – Немедленно.

Повернув голову, Лирамель долго посмотрела на брата и вновь закрыла глаза.

– Поля к Кайлу, – тихо велела она. – Пусть едет с Параманом в Бартайоту.

Недовольно поджав губы, Карл встал и жестом попросил Якира выйти.

Поклонившись, он неслышно ретировался к дверям. Иной реакции Якир и не ожидал, но на сердце все равно стало тяжело. Где-то в глубине души теплилась надежда, что, придя в себя и успокоившись, Лирамель сменит гнев на милость.

Растопив камин как кузнечный горн, Тори блаженно щурился, методично развинчивая тубусы и откладывая извлекаемые бумажки в кучку.

– Ты куда это? – Заметив, что Якир направился к входным дверям, офицер нахмурился.

– Лирамель проснулась, – коротко пояснил он. – Лучше лишний раз ее не волновать. Буду нужен – вы знаете, где меня найти. А нет, встретимся завтра. Я теперь тут все равно ничего не решаю.

Не ответив, Тори пожал плечами и вновь сосредоточился на тубусах. Похоже, это занятие его успокаивало.

[1] Ев. от Иоанна 15:13

[2] Ев. от Иоанна 16:33

[3] Добро пожаловать (Древний язык)