Путь отречения. том 1 Последняя битва

Пролог

Род проходит, и род приходит, а земля пребывает во веки.

Восходит солнце, и заходит солнце, и спешит к месту своему, где оно восходит.

Идет ветер к югу, и переходит к северу, кружится, кружится на ходу своем,

и возвращается ветер на круги свои.

Все реки текут в море, но море не переполняется: к тому месту, откуда реки текут,

они возвращаются, чтобы опять течь.

Что было, то и будет, и что делалось, то и будет делаться,

и нет ничего нового под солнцем...

(Еккл. I, 4-7, 9)

5 мая 3115 года по исчислению Малого Мира. Белый Замок

Древние яблони уже отцвели, и воздух пах клевером. Несмотря на раннее утро, было безлюдно. Обычно оживленная в это время дорога одиноко белела, поблескивая вдоль обочин еще не погашенными факелами. Стража, устало переминавшаяся у ворот, ждала смену. Несколько пантер неспешно обходили приземистую каменную ограду, за которой темнел лес. Кружа над серебряными шпилями, басовито каркал ворон. Что-то высматривая, он то снижался, то поднимался, тяжело взмахивая блестящими иссиня-черными крыльями.

Проведя ладонью по гладким мраморным перилам, Параман еще раз взглянул вниз. У подножия башни лежала густая тень, но в окнах покоев наследника уже отражались первые рассветные лучи. Тропа Поющего ветра проходила чуть ниже каменного подоконника.

«Слишком высоко», – невольно отпрянув, подумал Параман и задумчиво нахмурился. Поверить в то, что дядя пошел на такое безумство, было трудно. Даже опытный офицер переломал бы ноги, решись он спрыгнуть на Тропу со смотровой, а с младенцем на руках… Мотнув головой, Параман на мгновенье закрыл глаза и глубоко вдохнул. Едва уловимый ветерок охладил влажный лоб.

– Ваше Высочество, – раздалось позади, – вы просили предупредить…

– И кому я опять понадобился? – ровно спросил Параман, слегка повернув голову.

Молодой офицер, стоявший за аркой, ведущей на винтовую лестницу, коротко поклонился.

– Лорд Тарэм, Ваше Высочество.

Скрежетнув зубами, Параман кивнул и вновь отвернулся.

– Вот ты где! – Часто дыша, Тарэм прошаркал по каменным плитам и, подойдя к перилам, расстегнул длинную черную мантию. Зеленый, расшитый серебром камзол обтягивал худые сутулые плечи и сгорбленную спину. Без ритуальной одежды Глава Совета смотрелся не слишком внушительно. Вероятно, поэтому он почти никогда ее не снимал. – Твое присутствие будет необходимо, – после продолжительного молчания вновь заговорил Тарэм. – Подпишешь бумаги, засвидетельствуешь, что приговор суда Рода исполнен, и можешь отправляться в свою вотчину.

– Надолго?

– Посмотрим. – Поймав взгляд Парамана, Тарэм сухо улыбнулся. – Тебе необходимо набраться опыта, так что вопрос о коронации пока подниматься не будет. Закон дозволяет подобное промедление.

Внизу заржала лошадь. Вздрогнув, Параман сглотнул подступивший к горлу комок.

– Пока? – как можно ровнее спросил он, старательно скрывая вспыхнувшую в душе надежду. – А если ребенок все-таки выжил?

Перекинув мантию через руку, Тарэм небрежно пожал плечами.

– Большой Мир не такой уж и большой, Парамани. У нас есть связи и там. Твой дядя был не первым, кто использовал Тропу. Рано или поздно мы найдем и младенца, и тех, кому его доверили. Не беспокойся об этом. Твоя кандидатура устраивает и Ведущую линию, и Орден. Главное, не повтори ошибку отца. Считай это добрым советом.

– Можете не сомневаться, я всегда прислушивался к вашим словам, – уверил Параман и, заметив проскакавшего по дороге всадника, невольно подобрался. Даже издалека он без труда узнал отца. Как и значилось в приговоре, тот покинул замок без сопровождения. Дожидаться Парамана он не стал.

«Жаль не увижу, как ты сдохнешь», – не отрывая взгляда от мелькающего между яблоневых ветвей белого камзола, подумал Параман и непроизвольно потянулся к рукояти меча. Холодная липкая ненависть вымела из души страх и неуверенность. Он снова и снова вспоминал мать и те бесконечные мгновенья, когда кинжал отца рассекал тонкую кожу на ее шее… Параману было все равно, отец ли стоял за убийством короля Лирдана и его супруги или приказ отдал Глава Совета. Его не беспокоила судьба пропавшей наследницы и тех, кому еще предстояло умереть, но гибель родной матери и собственное бессилие сделали с ним то, что годами не мог отец. Параман больше ничего не чувствовал. Все, что он хотел — это просто жить и желательно подальше от всей той грязи, в которую его пытались окунуть, решив посадить на трон.

– Действительно жаль, – насмешливо хмыкнул Тарэм. – Но могу обещать, что до Айры Кайл не доберется. Мои соглядатаи не выпустят его из вида. Орден не прощает и не забывает.

– Очень на это надеюсь, – опустив руку, зло ответил Параман и медленно вдохнул ставший вдруг вязким воздух. Сжавшая виски боль медленно отступила. За нахлынувшими чувствами он даже не заметил ментального вмешательства. – Я уеду сегодня же. Бумаги оставлю у Аурока.

– Что ж, теплых и мирных ветров! – Одобрительно улыбнувшись в ответ на его поклон, Тарэм повернулся и облокотился на перила.

Последний раз каркнув, ворон заложил крутой вираж и полетел прочь.

Часть 1, Глава 1

Спустя четырнадцать лет после смерти короля Лирдана

3129 год по исчислению Малого Мира. Белый Замок / 1979 год от Р.Х., Греция – шт. Канзас, США

Операция шла почти шесть часов. Карл сосредоточенно хмурил брови. Каждое его движение было четким и уверенным, и только мелкие капельки пота, выступившие на лбу, выдавали неимоверное напряжение. Это был не первый случай, когда приходилось импровизировать чуть ли не на каждом этапе, но сегодня все давалось особенно тяжело. Своего пациента, профессора Георгиоса Параксиса, он знал давно: старый хирург был его первым учителем и наставником. Параксис лично просил возглавить операцию, хотя прекрасно понимал, что шансов на успех мало даже у Карла.

«Постарайся, сынок, может, и поживу еще. Сам ведь знаешь: не сумеешь ты – не сумеет никто. Главное, помни – выход всегда есть. Нужно лишь нащупать его, ухватить за хвост и тянуть к себе», – сказал он во время их последней беседы, почти повторив фразу, будто невзначай брошенную когда-то отцом. Теперь эти слова звучали отовсюду: их шептали стены и равномерный звук монитора, они слышались в тяжелых вздохах уставшего ассистента и будто в нездешнем шорохе проезжавших под окнами машин.

Отгоняя тревожные мысли, Карл почти неслышно, одними губами, комментировал каждое свое движение, миллиметр за миллиметром отменяя смертный приговор человеку, полжизни делавшему то же самое для других.

Шесть лет назад, став самым молодым за всю историю кафедры выпускником, Карл подключил все свои связи, чтобы добиться возможности проходить практику в клинике, которую возглавлял профессор. Узнав об этом, тот поначалу отнесся к нему холодно и с недоверием.

– Куда так торопишься? – просматривая его документы, спросил Параксис, неодобрительно взглянув из-под поседевших бровей. – Наше дело не терпит спешки.

– Знаю, профессор, – ответил тогда Карл и, опуская все, о чем говорить не следовало, объяснил ему и свои мотивы, и тот план, которому следовал вот уже четырнадцать лет – с того самого дня, как остался без отца.

– Ради семьи? – Профессор задумчиво опустил массивную голову. – Что ж, тогда похвально. Семь лет – не так много, но чему могу – научу. Остальное уже сам. Главное, как можно больше практики. В этом ты угадал, у нас возможностей много, порой и рук не хватает, так что научишься всему, что задумал. Но сначала покажешь себя в деле, я должен посмотреть.

И Карл показал, причем на первой же операции, к которой был допущен ассистентом.

– Хвалить я не привык, но толк из тебя выйдет. Только учти: ни сна, ни отдыха не дам, – на следующий день заявил Параксис. – Долго над руками работал?

– Долго, – нехотя признался Карл и замолчал, вспомнив бессонные ночи, проведенные у колыбели сестры. Именно тогда, окончательно смирившись с тем, что завещал в письме отец, он начал продумывать свой будущий путь, разбивая его на бесчисленное количество вариантов. Во многих из них владение скальпелем могло спасти ему жизнь и помочь тем, кто мог оказаться рядом.

Время, тянущееся бесконечно, с последним узелком неожиданно встрепенулось и полетело вперед, яростно вертя стрелки на циферблате. Уже не чувствуя ног, Карл еще раз перепроверил все показатели и лишь затем, отступив на шаг, кивнул ассистенту, чтобы тот заканчивал.

– Браво, Валлор, – встретившись с ним взглядом, устало отозвался тот. – С того света вытащил. Никто не верил.

Вздохнув, Карл сухо поблагодарил за хорошую работу, сделал короткое замечание сестре и, не снимая халата, вышел. Нужно было еще позвонить одному из своих наблюдателей и вызвать такси. Заехать домой он уже не успевал.

Наскоро выпитый стакан воды охладил горло. Зачесав назад влажные волосы, Карл застегнул серебряные запонки и еще раз посмотрел в раскрытый потрепанный ежедневник. Зашифрованные записи полностью покрывали нелинованные листы. Последние сточки были написаны второпях и обрывались многоточием. Сведения, собранные Хансвэдом, предстояло хорошенько обдумать.

За время, которое сестра находилась в Большом Мире, Орден не оставлял попыток ее найти. Нынешний посланник был третьим, и в этот раз Карл приказал его не трогать. До Западной Тропы, которая открывала путь в Королевство, оставалось всего два с половиной года, и другого случая могло уже не представиться.

«Осиное гнездо зашевелилось, – улыбнувшись в черную, аккуратно подстриженную бороду, Карл недобро прищурился. – Не иначе как Параман наконец устал ждать».

Имея в распоряжении лишь то, что сумел рассказать ему в письме покойный отец, Карл выстроил множество вероятностей, но чтобы выбрать наиболее близкую к действительности, не хватало нескольких штрихов. Посланник Ордена наверняка знал хотя бы какие-то из них. Кроме того, Карлу требовалось проверить и рассчитать свои силы. Он не имел права на ошибку, поэтому риск был вполне оправдан. Действовать в будущем вслепую равнялось смертному приговору. А умирать Карл не собирался: слишком высокую цену заплатил его отец за то, чтобы сохранить Ведущую линию. Жаль только, судьба не дала ему понять, какой козырь он все это время держал в руках. Узнай отец правду, их жизнь сложилась бы иначе. Впрочем, сожалеть о прошлом теперь не имело смысла. Мальчишеские амбиции давно улеглись, и задача, которая стояла перед Карлом, стоила любых жертв как с его стороны, так и со стороны каждого, в ком текла кровь Рода – так он думал.

На улице было жарко и душно. Расстегнув ворот, Карл бросил задумчивый взгляд на белеющие неподалеку купола храма. Смеркалось. Пустые улицы постепенно становились все оживленнее; то тут, то там из небольших уютных кафе доносилась негромкая музыка.

Такси остановилось неподалеку от клиники. Найдя взглядом стоявшего на противоположной стороне дороги невысокого турка, Карл дождался условного знака и, не оглядываясь, сел в машину.

Заднее сиденье было горячим и насквозь пропахло сигарами. Открыв окно, он откинулся назад и, положив голову на подголовник, впервые за день позволил себе закрыть глаза и расслабиться.

* * *

Пол Андерс, дальний потомок рода Миссара, несколько лет назад сменивший своего покойного отца на посту Хранителя нисходящей Восточной тропы, встречал Карла в аэропорту. За годы, которые они не виделись, он заметно раздался и в плечах, и в талии и стал похож на типичного американского фермера, которым, по сути, и являлся. Его простое грубоватое лицо, уже утратившее черты предков, прибывших из Малого Мира в дикие земли Америки, было испещрено мелкими оспинами и, несмотря на дежурную улыбку, выражало крайнее беспокойство.

– Твой гость в курсе, куда ты отъехал? – сев в машину, уточнил Карл и пристегнулся.

– Думаю, да, – с готовностью ответил Пол. – По крайней мере, если все, о чем ты предупреждал, правда, и он действительно мог читать мои мысли. Откровенно говоря, весть о твоем существовании его сильно удивила. Уверен, что стоило открыться Ордену именно сейчас?

Карл неопределенно пожал плечами. Ему не хотелось вдаваться в подробности и рассказывать Полу правила игры, начатой более двух тысяч лет назад. Да он бы и не понял. Роль Хранителей заключалась в том, чтобы встречать путников и помогать им в Большом Мире всем, чем они могли. Политика их не касалась.

Долгая дорога дала время еще раз подумать и взвесить все «за» и «против». Попросив у Пола блокнот и ручку, Карл быстро набросал пару инструкций и, вырвав исписанные листы, аккуратно и тщательно сложил их стопкой. Две записки предназначались Кристиану. Карл понимал, что если ошибется и погибнет, его близнец не сумеет исполнить приказ отца. Да и не захочет. Но с помощью Хансвэда он мог хотя бы оттянуть смерть Лии и свою собственную еще на пару лет, до очередной Тропы.

Остальные инструкции должен был прочесть Пол – позже, когда настанет время принимать решение. Пока что любая просьба могла стать известна Посвященному: некоторые адепты Ордена умели проникать в разум и воспоминания. К счастью, отец в свое время успел объяснить основные принципы ментального сопротивления. Карлу было всего шесть, но он схватывал все на лету и многое запомнил, а что не сумел повторить сразу, тому научился по оставленным отцом записям.

– Держи, – небрежно сказал он, протянув листы Хранителю. После продолжительного молчания голос звучал хрипло и надтреснуто.

– Что? – Пол повернул голову и удивленно спросил: – Зачем?

– Ты же просил совет по поводу удобрений, не так ли? – Карл сдержанно улыбнулся. – Я набросал несколько вариантов. Думаю, пропорции сам рассчитаешь. Посмотри, как будет время, только уже после того, как завершим дело.

Понял ли Хранитель или нет, но по его лицу скользнула едва заметная тень, а взгляд стал тяжелым. Взяв записки, он быстро засунул их в нагрудный карман красно-желтой клетчатой рубашки и вновь сосредоточился на бесконечной темно-серой дороге. До фермы оставалось всего полчаса.

– Не знаю, важно ли это, но гость постоянно расспрашивал меня про какую-то девочку, якобы дочь Лирдана, – растягивая слова, неуверенно проговорил Пол, искоса взглянув на Карла. – Не знал, что у него была дочь… Собственно, так я ему и ответил.

– Впервые слышу, – Карл безразлично пожал плечами. Как он и предполагал, посланник Ордена не преминул изучить память Хранителя – опасность, которую Карл сумел предвидеть еще четырнадцать лет назад, когда только-только нашел на пороге его дома маленькую Лию. Слава Богу, в тот день старик Андерс вместе с сыном уехал и не видел подброшенного младенца, а тетя Лиз, вняв просьбе Карла, сразу же увезла их к своей подруге в Хьюстон. Возвращаться в Грецию она побоялась, так как в стране назревали беспорядки. Больше они на ферме Андерсов не гостили, а спустя четыре года, сразу же после авиакатастрофы под Афинами, уехали домой. Быть может, старый Хранитель и обижался, но тетя Лиз сказала, что слишком слаба здоровьем, чтобы сопровождать племянников в столь долгое путешествие. Это был безопасный и беспроигрышный вариант.

Жаркое солнце плыло через небо в полном безветрии. Выйдя из машины, Карл огляделся. Кроме небольшого загона для молодняка, все вокруг было точно таким же, каким он помнил. Запах навоза и горячей земли, блеяние овец... Воспоминания пронеслись тонкой вязью так быстро, что распознать вражью руку, вызвавшую их, сразу не удалось. Лишь когда Пол окликнул, приглашая войти в дом, Карл вздрогнул и нахмурился – понял. И тут же оборвал недовольство и досаду. До поры до времени это понимание было его тылом, и следовало сохранять свою осведомленность в секрете.

– Еще раз спасибо за приглашение, Пол, – растянув губы в вежливой улыбке, громко произнес он. – Жаль, не застал твоего отца, замечательный был человек.

– Он все время о вас вспоминал, – в голосе Хранителя скользнул упрек. – Кстати, приготовил тебе комнату, ту самую, где вы всегда останавливались… – Заметив, что Карл не собирается заходить в дом, Пол немного помедлил на пороге, а затем, решив не настаивать, подпер камнем дверь и скрылся внутри.

Чужая воля вымораживала мысли и чувства. Стараясь не поддаваться страху, Карл медленно обошел загон и направился к конюшням. Вряд ли Посвященный стал бы ждать его в доме. Хранитель был необходим ему, чтобы выжить в Большом Мире до восходящей Тропы. Узнай Пол то, что знать не положено, ему пришлось бы глубинно стереть память, а то и убить, хотя закон Королевства запрещал трогать Хранителей. Однако на порядочность Ордена полагаться не стоило: его прислужники, как ни единожды повторял отец, свидетелей не оставляли.

Идти было тяжело. Словно преодолевая невидимую стену, Карл упрямо двигался туда, откуда доносилось тревожное ржание испуганных лошадей.

– Мое имя Карл. Карл Валлор! – остановившись в метре от дощатой стены, крикнул он. – Я хочу поговорить.

Давление на разум ослабло. Несколько раз глубоко вдохнув, чтобы утихомирить колотящееся в груди сердце, Карл решительно обошел конюшню и шагнул в дверной проем.

Человек стоял спиной. Невысокий и коренастый, с рыжеватой кудрявой шевелюрой и в одежде, явно позаимствованной у Пола, Посвященный выглядел настолько мирно и буднично, что страх в душе у Карла начал отступать. Однако видимость была обманчива, а чувство безопасности являлось обычным внушением. Слуга Ордена проглотил наживку и не заподозрил противника в молодом врачевателе, имевшем глупость явиться к нему без оружия.

«И снова Каэлы… – скрыв неприязнь, подумал Карл, вспомнив рассказы отца. – Вездесущие рыжеволосые интриганы».

– Ваше Высочество… – Медленно обернувшись, мужчина степенно поклонился. – Я был весьма рад услышать, что покойный король не оставил Род без продолжения. Жаль, Ведущая линия не имела счастья знать имена его сыновей.

Кивнув в ответ на поклон, Карл приосанился. Посвященный прочел его мотивы легко и быстро, даже не потрудившись заглянуть глубже.

– Я надеюсь это исправить. Пол рассказал мне о цели вашего визита. Думаю, у меня есть что предложить Ордену.

– Вот как? – Хищно прищурившись, мужчина подался вперед. – И что же это, сын Лирдана?

– Власть. – Вновь ощутив его присутствие в своих мыслях, Карл поставил ментальный блок и с вызовом взглянул в изумленные зеленые глаза. – Итак… Что Глава Совета готов предложить мне за жертву, которую он упустил в тени Белого Замка?

Посвященный вздрогнул. Недоверчиво приподняв брови, он застыл, будто к чему-то прислушиваясь, а затем вынул из-за пояса стилет и резанул себя по запястью. Зрачки его вдруг неестественно расширились, а лицо побелело.

– Каковы ваши условия? – спустя пару мгновений спросил он низким певучим голосом. – Чего вы хотите? Признания Рода? Титул?

Поняв, с кем разговаривает, Карл медленно выдохнул.

– И того, и другого, – спокойно ответил он. – Орден не должен чинить препятствий ни мне, ни моему брату. Вы поддержите нас обоих перед Родом и засвидетельствуете, что Лирдан был нашим отцом. А также скроете те сведения, которые получите от меня. Таковы условия.

Заметно расслабившись, Посвященный кивнул.

– Вы в своем праве, Ваше Высочество. В случае если вы не станете препятствовать Ордену и признаете наследника, избранного Ведущей, Совет даст вам необходимые гарантии.

Карл довольно улыбнулся. Ему не следовало скрывать своих чувств – они были естественны.

– Даю слово. И думаю, нам обоим будет проще, если вы взглянете на мои воспоминания и убедитесь сами.

Не дожидаясь согласия, Карл быстро шагнул и коснулся плеча Посвященного.

Видение, которое хранила память, не забывались даже во сне. Все, что требовалось, это исказить лишь возраст сестры. Посланник Ордена должен был увидеть умирающего младенца, а не взрослую женщину. Это было нетрудно. Карл вырастил Лию с пеленок и мог представить ее лицо до мельчайших подробностей.

Посвященный глухо вскрикнул и пошатнулся. Карл понимал. Ему и самому стало тошно. В душе непроизвольно всколыхнулись давно забытые бессилие и злость. Широко распахнутые, полные боли синие глаза смотрели в душу с таким неземным спокойствием, что хотелось умереть. Будущее требовало слишком большой жертвы, и как избежать ее, было пока неясно.

Мучительные секунды, пока Посвященный вбирал детали воспоминания, дали Карлу то, ради чего он решился на этот отчаянный шаг. Собрав волю в кулак, он коротко вдохнул и потянулся к невидимой ниточке, соединяющей его разум с чужим сознанием.

– Вы?! – Резко отпрянув, рыжеволосый мужчина жадно хватанул ртом воздух. – Вы посмели поднять руку на дочь Ведущей линии?! – Он вдруг замер, словно к чему-то прислушиваясь, а затем сдавленно прошептал: – Да, вы бы смогли… Воистину, жажда власти детей Рода не знает границ!

Карл равнодушно пожал плечами, пытаясь скрыть собственную растерянность. Информации, которую удалось прочесть в памяти посланника, было гораздо больше, чем он надеялся. Кусочки мозаики сошлись мгновенно, и один из сотен продуманных за годы вариантов будущего наконец обрел четкость.

– Вас это шокирует? – Собственный голос прозвучал на удивление спокойно и холодно. – По-моему, учитывая судьбу отца, мои действия закономерны и разумны. Мы – не он. Я и брат хотим жить спокойно и долго. Если Орден решил, что это дитя опасно для Королевства, не нам изменять его решения. Кроме того, насколько мне было известно, у Ведущей есть через кого продолжить Род.

– Что ж… – осторожно согласился Посвященный. – Вы совершенно правы.

– Рад это слышать. – Заткнув большие пальцы за пояс, Карл внимательно посмотрел на него и, выдержав паузу, заметил: – Вы так и не назвали своего имени, посланник. С кем имею честь?

– Талор Каэл, Ваше Высочество. К вашим услугам, – Посвященный снова поклонился, но на этот раз вполне искренне.

– Замечательно. Думаю, мы еще вернемся к этому разговору, Талор. – Карл как бы между делом взглянул на часы. – Встретимся за ужином. И мне, и вам будет удобнее дождаться Западной Тропы. Я помогу скоротать время в более чем приличных условиях.

– Буду благодарен. – С видимым облегчением кивнул тот. – На этом конце земли у нас почти нет людей, опереться не на кого.

«Почти?» – Опустив взгляд на дощатый пол, Карл скрыл пробежавший вдоль позвоночника холодок. Оговорка была случайной, Посвященный явно нервничал. Следовало действовать быстро и решительно. Будь Карл на месте Тарэма, непременно бы все проверил – как-никак, речь шла о судьбе ставленника, а пока Лирамель дышала, Глава Совета не позволил бы тому взойти на трон. Сын Кайла нужен был Тарэму живым. Только так Совет мог удержать власть и безболезненно прервать Ведущую линию.

Обратно Карл шел, уже не чувствуя взгляд в спину, хотя Посвященный наверняка смотрел. Теперь дело оставалось за малым – напомнить Полу про удобрения. Убийство посланника должно было выглядеть правдоподобно, равно как и его последние воспоминания. Авария вполне годилась.

Едва заметно улыбнувшись, Карл затуманил разум и почти с радостью погрузился в давно забытые детские воспоминания. Прошлое до сих пор служило ему надежным щитом.

* * *

В остекленевших болотно-мутных глазах Главы Совета отражалась одинокая свеча.

– Можешь сказать, что я принимаю это предложение. – Скривив бледные губы в подобие улыбки, Тарэм крупно вздрогнул и, будто очнувшись, смежил веки. Из его груди вырвался короткий смешок.

– В чем дело? – Поставив нетронутый бокал на столик между двумя креслами, Параман с подозрением прищурился. Он помнил старика еще в то время, когда побелевшие волосы хранили следы рыжины, присущей всем Каэлам. Тарэм был старше даже его покойного деда.

– Твой дядя оставил небольшой сюрприз, – обнажив абсолютно ровные желтые зубы, жрец взмахом руки погасил свечу. – Жаль, не доведется поглядеть на этих выродков. Думаю, ты не станешь возражать. К Ведущей они все равно не имеют отношения, а Валлоров в последнее время и так развелось предостаточно. Двумя больше, двумя меньше.

Параман равнодушно отвернулся к догорающему камину.

– Меня интересует только девочка, – напомнил он. – Рисковать я не намерен. Ваши угрозы ничуть не лучше перспективы нарушить традиции.

– Она мертва, – спокойно ответил Тарэм. – Я уверен в этом, но для твоего спокойствия мой посланник убедится во всем лично.

– Сколько времени еще понадобится? – не скрывая недовольства, поинтересовался Параман. – Месяцы? Годы?

Глава Совета пожал плечами.

– Не думаю, что так долго. Талор сообщил, что сын Лирдана владеет кое-какими навыками… Но так мастерски подделать воспоминание и эмоциональный отклик без пролития крови не сможет никто, а он даже не Посвященный. Однако проверить нужно, тут ты прав. Когда дело касается Валлоров, проверять нужно все.

– Весьма лестно, – улыбнулся Параман.

Тарэм не ответил. Наклонившись вперед, он тяжело встал и, хрустнув коленями, не спеша подошел к двери. Темная мантия тянулась за ним, цепляясь за белый ворс ковра, будто гигантская тень.

– Будь твой отец жив, – уже в дверях обернулся жрец, подняв внутренний засов, – он бы обрадовался новостям.

– К счастью, вся радость достанется мне одному, – не дрогнув, процедил Параман. – Доброй ночи, Тарэм.

Оставшись наконец в одиночестве, Параман тихо выругался и, взяв бокал, залпом допил теплое кисловатое вино.

«Как же не вовремя! – с досадой подумал он, глядя на перебегающие с уголька на уголек искорки. – И родилась некстати, и с дороги ушла, когда не нужно… Действительно, сплошное проклятие!»

О сне на ближайшие дни следовало забыть. Теперь, когда приговор был озвучен и стал неизбежен, Параман мог продумать свои дальнейшие шаги. Восковое лицо новорожденного сына, которое он не мог забыть даже спустя несколько лет, служило немым предупреждением и укором. Допускать те же ошибки было бы безумием, равно как и ждать от судьбы милости – уж что-что, а этого Параман никогда не видел. На чудеса могли надеяться глупцы и женщины, он же привык опираться только на собственные силы.

«Пока разведка не предоставит мне труп отца или то, что от него осталось, Лаусенс так и будет пустовать», – поразмыслив, решил он и, взяв с камина писчие принадлежности, написал несколько слов управляющему вотчиной. Тот знал, что нужно делать.

Выйдя из коридора в галерею, Параман хмуро взглянул на застывшую у дверного проема стражу. Как минимум двое из четверых являлись соглядатаями Тарэма, и пока что избавиться от них, не привлекая внимания жреца, было невозможно.

«Нужно больше людей, – неторопливо повернув в сторону внутренних лестниц, Параман коснулся рукой шершавых каменных перил. – Надежных людей, на которых можно положиться и которые не вызовут подозрений…»

Остановившись, он обернулся и задумчиво посмотрел на высокие двери, ведущие в покои сестры. Али-Нари уже с месяц гостила в Горготе вместе с тетушкой Фалинор – это был хороший предлог повидать Лафаста. Генерал заслуживал доверия, по крайней мере, относительно благонадежности его офицеров. Кроме того, Али уже достигла брачного возраста, и Род вполне мог поднять вопрос о ее будущей партии с лордом Варута. Якиру следовало заканчивать обучение и набираться опыта. В одиночку отстаивать интересы Ведущей перед Советом Параман не хотел и не собирался.

Глава 2

3129 год по исчислению Малого Мира. Горгот / 1979 год от Р.Х., Греция

Кристиан встречал брата вместе с адвокатом – невысоким полным мужчиной с куцыми усами и блестящей залысиной над покатым лбом. Уильям Вуллис держал в городе небольшую адвокатскую контору и был человеком довольно известным. Кристиан знал его с детства, поскольку тот вел все семейные дела еще при отце.

– Не волнуйтесь. – Видимо заметив, с каким напряжением вглядывался Кристиан в табло, адвокат ободряюще похлопал его по спине: – Это дело мы замнем быстро и без последствий. Я уже знаю, как все решить. У полиции нет оснований выдвигать какие-либо дополнительные обвинения. Действия Карла по закону штата укладываются в понятие «самооборона». Если бы он не пытался защитить себя, то на месте аварии оказалось бы два трупа вместо одного. Что касается Андерса, то после дачи показаний от него отстанут. – Уильям тихонько хмыкнул и добавил: – С Карлом все в порядке, а уж что там и как, нас с вами совершенно не касается, это его дела.

Кристиан покачал головой. Он уже достаточно успокоился. Вуллис был прав: главное, все обошлось, и брат остался жив. По телефону Хранитель вообще не упомянул о проблемах с полицией, лишь рассказал, что он, его приятель и Карл, решивший прокатиться с ними за компанию, попали в аварию. Сам Андерс отделался сотрясением и легким испугом, Карл несколько дней провел в больнице, а вот третий пассажир скончался еще до приезда медиков. Кристиану и в голову не пришло спросить, от чего именно тот умер, и уж тем более он не думал, что брат имел к этому какое-то отношение.

Минуты текли томительно. Рейс задерживался, и Кристиан все чаще поглядывал на часы. У Лии должны были скоро закончиться занятия. Несмотря на то, что лицей находился недалеко от дома, сестра никогда не возвращалась одна. Карл следил за этим очень строго.

Вспомнив, как она радовалась, когда узнала, что брат приедет на день раньше, Кристиан не сдержал улыбки. О причинах его возвращения он говорить не стал – побоялся истерики. За прошедшие дни Лия извела его бесконечными вопросами и предчувствиями. Впрочем, от истины сестра оказалась недалека: в конце концов, с Карлом действительно случилась беда.

Тихое восклицание Вуллиса заставило Кристиана сосредоточиться. Вглядевшись в пестрый поток выходящих навстречу людей, он наконец заметил знакомую фигуру.

Карл шел медленно и тяжело, будто через силу переставляя ноги. Увидев их, он махнул здоровой рукой и болезненно поморщился. Под черными, спутанными волосами белел бинт, а рассеченная бровь и темно-бордовый кровоподтек на щеке были так заметны, что некоторые люди опасливо оборачивались.

– Ты еще и руку сломал? – ответив на скупое приветствие, недовольно проговорил Кристиан и осторожно тронул его за плечо чуть выше гипса. – Как тебя отпустили-то?

Карл натянуто улыбнулся.

– Я был очень убедителен, – спокойно ответил он и, решив, что сказал достаточно, полностью сосредоточился на вопросах адвоката. Про Лию брат спрашивать не стал, лишь хмуро взглянул на часы и, с трудом сев в машину, отвернулся к окну, нахохлившись, будто старый ворон.

Устроившись рядом, Кристиан вздохнул и откинулся на спинку. Реакция близнеца была предсказуема: любое отступление от своих правил Карл всегда воспринимал как личное оскорбление.

Дернувшись, машина плавно покатила вперед. Замелькали мимо дома и редкие деревья, блеснуло где-то вдалеке море с росчерками белых барашков...

– Может, заедем в клинику? – осторожно предложил Кристиан, надеясь как-то разрядить обстановку.

– Можно, – коротко ответил близнец, не поворачивая головы. – Все равно должен предупредить… Работать я пока не смогу. – Он вздохнул, а затем тихо добавил: – Займусь другими делами. У нас осталось слишком мало времени.

– Ты о чем?

Карл многозначительно промолчал и, коснувшись затылком подголовника, прикрыл глаза.

Двухэтажное приземистое здание было щедро залито солнечным светом. Белые каменные стены, впитав полуденный жар, сияли так, что слепило глаза, а в закрытых окнах отражалось синее небо с редкими, иссохшими от зноя облаками.

– Идем со мной, поможешь, – неожиданно сказал Кристиану брат и, обратившись к Вуллису, добавил: – Уильям, подождите нас полчаса. Я постараюсь не задерживаться.

В отличие от Лии, которая бывала в клинике довольно часто и даже иногда присутствовала при несложных операциях, Кристиан попал в нее только однажды, да и то в качестве пациента – с приступом острого аппендицита. Карл, который как раз был на дежурстве, сам его и оперировал, хотя из-за этого ему пришлось выдержать короткий бой с главным хирургом. Впрочем, Кристиану тогда было все равно, кто и как избавит его от боли.

Брат зашел через приемный покой и сразу же свернул в свое отделение. На ходу накинув поданный медсестрой халат, он попросил ее проводить Кристиана в кабинет главного врача.

– Напишешь за меня заявление, – коротко объяснил близнец, неловко застегивая пуговицы левой рукой. – Дату пока не ставь.

Кристиан кивнул. Белые стены и запах больницы действовали на него угнетающе.

– Мистер Валлор, сюда, пожалуйста, – чуть ли не кланяясь, заторопилась девушка, поглядывая на него с интересом и в то же время с какой-то опаской. – Тут есть образцы… – Усадив его за широкий полупустой стол, она подала ручку и стопку бумаг, часть из которых уже была заполнена чьим-то неровным почерком. – Не торопитесь, я подожду и, если потребуется, подскажу.

Подсказывать Кристиану не пришлось: работать с различной документацией ему было привычно.

– Мне подождать здесь? – Протянув готовые бумаги, он встал и вопросительно посмотрел на девушку.

– Поскольку других указаний не было, я могу проводить вас к брату, – чуть помедлив, ответила она, опустив взгляд в пол.

«Указаний?» – мысленно повторил Кристиан, слегка нахмурившись. Зная характер близнеца, он уже давно перестал удивляться тому, с каким беспрекословным подчинением относились к нему окружающие, но именно сейчас почему-то стало неприятно. Брошенное Карлом замечание о времени тревожило куда больше странной истории с аварией. Было похоже, что брат так и не оставил опасных мыслей и продолжал раздумывать над тем, чтобы покинуть Большой Мир и последовать за отцом.

Идти пришлось довольно долго. Выдав Кристиану халат, девушка проводила его в противоположное крыло и, осторожно постучав в свежевыкрашенную дверь, заглянула и спросила, можно ли ему войти.

– Пригласи, конечно, – раздался мягкий баритон. – Бумаги подпишу позже, это подождет.

В небольшой светлой палате было по-домашнему уютно и на удивление прохладно. Кроме капельницы, стоявшей возле приподнятой постели, ничего вокруг не напоминало о больнице.

– Все-таки близнецы – удивительное явление. – Старик, полусидевший на кровати, улыбнулся и посмотрел на Карла таким благодарно-теплым отеческим взглядом, что Кристиан почувствовал, как проснулась в душе давно забытая детская обида. После ухода отца рана от потери так и не затянулась. Если бы не брат, он вряд ли бы смог смириться. Карл оставался его единственной опорой, пока они не нашли на пороге новорожденную сестру и прощальное письмо. С того дня Кристиан остался один. Связь между ним и братом, казавшаяся ему незыблемой, была порвана младенческой рукой легко и безвозвратно.

– Так и есть, Георгиос, – отозвался Карл и, подозвав Кристиана, коротко представил их друг другу.

– Вам нужно лучше следить за братом, – полушутя заметил старик, слегка прищурив воспаленные, лишенные ресниц глаза. – Ломать такие руки – преступление!

– Постараюсь, – ответил Кристиан, выдавив вежливую улыбку. – Хотя порой это очень трудно.

Взглянув на часы, Карл с трудом встал.

– Нам пора, – на выдохе сказал он. – Надеюсь, недели через две, как вернусь, вы уже будете на ногах.

– Буду, куда денусь, – хирург как-то невесело усмехнулся и махнул в сторону двери. – Иди уже, иди. Хотя на твоем месте я бы полежал день-другой: нужно себя беречь.

– Дома отлежусь. – Подойдя к Кристиану, брат взял его под локоть и, не прощаясь, вывел из палаты.

* * *

Мелкие соринки были отчетливо видны на светло-бежевом потертом полу. Забытая кем-то ручка одиноко жалась к обшарпанной стене, усыпанной солнечными зайчиками от распахнутых настежь окон. Со двора доносились голоса окончивших занятия первокурсников и высокий недовольный тенор преподавателя, перекрывающий общий гомон.

– Не может быть! – Откинув назад темные вьющиеся волосы, Аника громко захохотала, совершенно не обращая внимания на заинтересованно оборачивающихся лицеистов. – Вот это да! Уж от кого-кого, а от тебя не ожидала! Карл небось убьет теперь своего братца, а потом заодно и этого героя. А я-то думаю, от чего это ты сегодня такая загадочная!

Досадливо поморщившись, Лия положила локти на подоконник и взглянула в окно. Самолет Карла должен был уже приземлиться, а до конца занятий оставался еще урок. Если бы не доклад, к которому она готовилась больше месяца, да не отчаянное вранье Кристиана, убеждавшего, будто все хорошо, Лия вообще бы не пошла на занятия. Но обременять и без того встревоженного брата своим присутствием ей не хотелось. Хотя о том, что с Карлом что-то случилось, она узнала куда раньше утреннего звонка дяди Пола. Еще с вечера предчувствие не давало нормально дышать, поэтому ночью Лия почти не спала.

– Эй! – Аника настойчиво помахала ладонью перед ее лицом. – Ты меня вообще слышишь?

Вздрогнув, Лия кивнула и неуверенно улыбнулась. Подруга, как и все выпускники их потока, была старше ее почти на три года. Они знали друг друга еще с гимназии, куда Лия поступила в восемь лет, успешно сдав экзамены за освоенную дома начальную школу. Аника тогда стала первой и единственной, с кем ей удалось сойтись на равных.

– Подожди... – Заметив Марка, который уже подошел к свежевыкрашенной белой скамье, Лия слегка отстранилась. Щеки тут же стали горячими.

Перегнувшись через подоконник, Аника прищурила темно-карие глаза.

– О, да это же Хэмали! Его брат учился в предпоследнем классе, когда я поступила. Высокий такой, кучерявый. Ему всегда поручали говорить речь… – Она запнулась и чуть тише добавила: – Кажется, он утонул полгода назад. Я слышала от кого-то. Жалко.

– Что? – Лия нахмурилась и невольно взглянула на Марка, который уже уселся на лавочку и раскрыл книгу. Он пришел почти на час раньше.

– Утонул, – повторила Аника. – Картал его звали. Видный такой был, отличник. Младший на него похож, только пониже и посмуглее. Их отец когда-то с моим работал, а потом бросил все и уехал к себе на родину, в Турцию. Вроде как у него там была другая семья. Я помню, мать тогда с теткой целый месяц эту историю обсуждали.

Лия с грустью улыбнулась и, выпрямившись, приобняла подругу за плечи. Ее болтовня – это единственное, что хоть как-то отвлекало от тревожных мыслей. Марка было действительно жаль, но ни о ком, кроме брата, думать не получалось. Две недели разлуки казались бездонной пропастью. Лия чувствовала, что повзрослела за них больше, чем за пару лет.

– Давай прогуляем? – неожиданно предложила Аника, мельком обернувшись на прошедшего мимо учителя. – Самое главное мы уже сдали, а еще урок в этой жаре я просто не выдержу!

– Можно. – Задумчиво поджав губы, Лия посмотрела на часы. – Хочу быть дома к приезду Карла... Если поторопиться, то успеем.

– А как же твой герой? Я думала, мы к морю сходим...

Заметив, что Марк смотрит на них, Лия приветливо махнула рукой и, не сдержавшись, смущенно улыбнулась.

– Ты забегаешь вперед, Ани. – Ее голос прозвучал на удивление ровно. – Он просто знакомый. Я попросила его проводить, потому что Кристиан не смог, а ты знаешь, как отреагирует Карл, если… – Она замолчала, подбирая слова, а затем пожала плечами: – Если узнает, что я шла без сопровождения. Не хочу, чтобы он из-за меня нервничал.

Аника выразительно закатила глаза:

– Карл, Карл, Карл! Всюду и везде твой Карл! У него с головой не все в порядке! Туда не ходи – упадешь, сюда не ходи – заболеешь, этого не делай – поранишься! Как можно такое терпеть? Ты же уже не ребенок, а он тебе не отец!

«Он для меня больше, чем отец и ближе, чем мать», – мысленно возразила Лия, заставив себя успокоиться. Доказывать что-либо Анике было бесполезно: она всегда оставалась при своем мнении.

– Хватит, Ани, – тихо попросила она. – Хватит... Пойдем вниз.

Они вышли из лицея, когда прозвенел звонок, и тут же побежали, смеясь и обгоняя друг друга.

Увидев их, Марк закрыл книгу и, улыбнувшись, встал.

– Думал, придется подождать, – сказал он. – Домой?

Лия кивнула и, представив Анику, вновь посмотрела на часы. Желтый кружок циферблата показывал почти половину второго.

– Самолет должен был приземлиться двадцать минут назад, – сказала она. – Думаю, успеем.

До дома шли молча. Марк старался держаться поодаль и почему-то все время оглядывался по сторонам. Аника украдкой наблюдала за ним, старательно пряча саркастическую улыбку. Было видно, что ей хотелось о чем-то спросить, но она сдерживалась. Уже у самой калитки подруга взяла Лию за локоть и, поцеловав в щеку, прошептала:

– Позвони завтра – все равно ведь не придешь.

Лия сбивчиво попрощалась. Она и вправду не собиралась отлучаться из дома в ближайшие дни: ей хотелось побыть с братом.

– Похоже, мы их все-таки опередили. – Марк легонько толкнул плетеную дверцу и, не спрашивая, шагнул на тропинку. – Кристиан попросил побыть с тобой, пока они не приедут, если ты вдруг решишь вернуться пораньше.

– Я уже догадалась. – Знаком попросив не закрывать калитку, Лия обошла его и, достав ключ, не глядя вставила в замочную скважину.

Громкое жалобное мяуканье, раздавшееся одновременно со щелчком замка, не предвещало ничего хорошего. Открыв дверь, Лия брезгливо поморщилась.

– Бама, стой! – крикнула она вслед бросившемуся прочь лохматому рыжему коту. – Снова налил на коврик! Карл с тебя шкуру спустит!

– Он под диван забился. – Марк весело глянул на нее и перешагнул порог. – Достать?

Резкий скрип тормозов заставил обоих испуганно вздрогнуть. Метнувшись обратно к двери, Лия выбежала на крыльцо и неподвижно застыла. Сердце билось так часто, что дышать получалось через раз.

Первым из машины вышел Вуллис, вслед за ним показался Кристиан. Что-то сказав водителю, он открыл пассажирскую дверцу и, протянув руку, помог Карлу.

Увидев, что брат пошатнулся, Лия машинально вцепилась в деревянные перила. Даже с крыльца было видно, что он едва держался на ногах. Повязка вокруг его головы съехала в сторону, а перебинтованная рука даже издалека казалась почти белой.

– О, Господи… – почти беззвучно прошептала Лия, оседая на дощатый пол. Перед глазами мелькнули размазанные темные круги.

Испуганно вскрикнув, Марк подхватил ее и помог лечь.

– Что с тобой?

Услышав быстрые шаги и встревоженно-гневный оклик Карла, она попыталась приподняться, но не смогла. Слабость и холод накатывали волнами, все глубже и глубже погружая мир в тихую тьму.

– Отойди, быстро! – Почти отшвырнув Марка в сторону, брат приподнял ей голову, давая сделать вдох. Его широкая ладонь под ее затылком едва заметно дрожала, но темнота сразу же отступила.

– Проводи мистера Вуллиса в дом, – спустя пару секунд уже совершенно спокойно произнес Карл, взглянув на неподвижно застывшего поодаль Кристиана. – И принеси воды и мою аптечку… Все в порядке.

Лия приоткрыла глаза и попробовала поднять руку. Собственное тело все еще казалось ей чужим и слушалось с трудом.

Тяжело опустившись на дощатый пол, Карл помог ей сесть и осторожно обнял.

– Прошу прощения, мистер Хэмали, – не оборачиваясь, тихо произнес он. – Благодарю, что позаботились о моей сестре. Рад знакомству.

– С ней все будет в порядке? – глухо спросил Марк, переминаясь с ноги на ногу.

– Да-да, это обычный обморок. Можете не беспокоиться.

– Тогда я, пожалуй, пойду.

– Всего доброго. – Так и не взглянув на него, Карл взял Лию за руку и на мгновенье замер, измеряя пульс. Тревога в его глазах медленно гасла, уступая место усталости. – Давно я так не бегал, Ветерок. – Наклонившись, он слегка коснулся губами ее лба. – Напугала.

Глубоко вдохнув, она осторожно поднялась, стараясь не опираться на его руку. Мимо, прижимаясь брюхом к полу, просеменил Бама. За ним, брезгливо поддев ногой мокрый коврик, отчего тот вылетел за порог прямо на ступеньки, вышел Кристиан. Молча передав брату аптечку, он спустился и направился к калитке: уходя, Марк так ее и не закрыл.

– Тебе лучше немного полежать, – настойчиво кивнув в сторону двери, Карл подождал и добавил: – У меня были небольшие неприятности. Один из пассажиров погиб на месте. У него в крови нашли наркотики, поэтому у полиции возникли вопросы.

– Ты его знал? – Послушно шагнув внутрь, Лия сняла обувь и нашла ногой тапочки.

Карл мотнул головой:

– Очень поверхностно. Случайный попутчик.

Содрогнувшись, Лия со страхом взглянула на кровоподтек на его лбу и, закусив губу, промолчала.

– Не волнуйся, просто сдвинулась повязка, – объяснил брат и подтолкнул ее в сторону спальни. – Иди, закончу с делами – поговорим. Я больше никуда без тебя не уеду, обещаю.

Кивнув, Лия скупо поздоровалась с сидящим на диване Вуллисом и поспешила в свою комнату. Ей нужно было успокоиться.

* * *

Откинув одеяло, Якир рывком встал и натянул вычищенные накануне сапоги. Разглаженный белый камзол, висевший на стуле, в полумраке казался серым, а идущие вдоль рукавов синие полосы – траурно-черными.

Вокруг было тихо. Сквозь полупрозрачные занавески на дощатый выбеленный пол просачивался пасмурный рассвет. До утренней тренировки оставалось еще почти два часа, и уставшие после череды экзаменов офицеры спали так крепко спали, что не слышали ни протяжного низкого гонга, поднимавшего младшее звено на построение, ни отчаянных петушиных воплей.

Крадучись подойдя к дверям, Якир приоткрыл одну створку и выскользнул из спальни.

– И снова Валлор! – Увидев Якира, дежурный ручник злорадно усмехнулся и потянулся к заткнутой за пояс штрафной книге. – Я погляжу, нравится вам, Ваше Высочество, выскребать конюшни. Видать, наследственное! Как-никак, Варут только этим и славится.

Мельком оглядев сводчатый коридор, Якир остановился и, скрестив на груди руки, задумчиво оглядел дежурного. Ривмани, щуплый долговязый офицер, был старше его лет на семь и окончил последнюю ступень прошлой осенью, оставшись в звании резервного ручника[1], поэтому выше надзирателя или «няньки», как таковых называли, подняться без особого приказа уже не мог. И, видимо, не хотел.

– Ты бы поосторожнее, Ривмани, – предупредил Якир. – Мы тут все равны, однако за стенами Горгота жизнь не заканчивается. Я ведь могу и припомнить.

– Я тоже, – осклабился офицер. – Давай-ка ты три денька хвосты скакунам покрути, может, повежливее станешь.

– Это нарушение правил. Не превышай свои полномочия.

– Ты вышел раньше побудки. Я могу назначить любое наказание, – ручник пожал плечами. – Не нравится – иди к Лафасту, посмотрим, что он скажет. Особенно после всех твоих прошлых выходок и десятка объяснительных.

Подавив неприязнь, Якир молча повернулся и зашагал в сторону учебной части.

– А ну стой, Валлор! Вернись в корпус! Это приказ!

Тяжелые быстрые шаги за спиной заставили прибавить хода. Останавливаться он не собирался, равно как и продолжать нелепый разговор с человеком, потерявшим голову настолько, чтобы не думать о последствиях и за щепоткой власти забыть о законе.

– Стой, я сказал! – Схватив за плечо, Ривмани толкнул Якира к стене и, вытащив меч, угрожающе навис, сузив и без того узкие черные глаза.

Резко выбросив руку вперед, Якир ударил его под дых и, выбив клинок, перехватил рукоять.

– По закону Арматея поднявший оружие против сына Ведущей линии без соизволения совета Рода или Главы Рода должен быть усечен мечом или повешен. – Прижав лезвие к худой шее ручника, Якир несколько секунд смотрел в расширенные от страха зрачки, а затем отвел меч и требовательно протянул руку: – Штрафную!

Ривмани сглотнул и попятился.

– Я доложу генералу, – сипло ответил он. – Тебя исключат сегодня же.

– Штрафную, – спокойно повторил Якир. – Или мне придется воспользоваться своим правом в полной мере. Я посвящен в Орден и смогу показать каждую секунду нашего разговора. Будешь отвечать перед судом моего Рода и умрешь как собака.

Вынув из-за пояса кожаную книжицу, Ривмани швырнул ее на пол.

Якир нахмурился и покачал головой.

– Подними и отдай как подобает, – потребовал он.

– Безусый мальчишка! – зло плюнул ручник и, подняв штрафную, протянул его Якиру. – Поступить-то ты поступил, да только чина ручника тебе не видать! Генерал не смотрит на ваши титулы. Так и останешься палечником[2]!

– Благодарю, офицер. А теперь можете быть свободны. Продолжайте вашу службу.

Вернув Ривмани оружие, Якир развернулся и продолжил путь. От едва сдерживаемого гнева его трясло. За время учебы в стенах Академии ему не впервые приходилось сталкиваться с откровенным унижением. За прошедшие после убийства короля Лирдана годы древние табу ощутимо пошатнулись – Совет добился желаемого. Теперь тех, кто еще пятнадцать лет назад не посмел бы поднять взгляд, приходилось ставить на место угрозами и оружием. Власть Ведущей становилась все слабее.

– Палечником, значит, останусь… – зло прошипел он под нос, быстро сбегая с крутых ступеней. – Это мы еще посмотрим. Не для того я столько терпел!

В учебном корпусе было пусто, только три служанки, что-то тихо напевая, с тряпками и швабрами важно расхаживали вдоль распахнутых окон. На улице уже рассвело, и серый преддождливый туман клубился над широкими подоконниками.

Заметив Якира, пожилая женщина поставила ведро на пол и поклонилась, две остальных, совсем молоденьких, переглянулись и последовали ее примеру.

– С добрым утром. – Чуть улыбнувшись, Якир прошел мимо и свернул к кабинету Главного стопника. В отличие от Ривмани, тот уже наверняка знал о скором приезде герцога и решении Якира покинуть гарнизон. Если Параман начинал собирать вокруг себя сторонников, значит, трону оставалось пустовать считаные месяцы.

За дверью слышался неспешный разговор. Помедлив, Якир громко постучал и отступил, едва не споткнувшись о край ковровой дорожки. Ждать он не мог: генерал должен был получить бумаги до вечера.

– Войдите! – раздался в наступившей тишине резковатый баритон.

В просторной комнате было сумрачно, несмотря на обилие свечей и высокий пылающий камин.

– Валлор? – Стопник удивленно приподнял брови и указал на один из свободных стульев. – По какому делу? Что так рано?

Сев, Якир расстегнул ворот камзола и искоса взглянул в сторону окна, где, отвернувшись, стоял высокий широкоплечий офицер.

– Я с прошением, – ответил Якир и положил бумаги на стол.

– Погляди-ка, Тори. – Щелкнув пальцами, стопник бегло просмотрел первые два листа. – Юный лорд желает нас покинуть… Как считаешь, подпишет Лафаст досрочное на ручника?

Нехотя подойдя, офицер наклонился и пробежал глазами по ровным убористым строчкам. Несмотря на то, что он был лишь на год старше Якира и учился в параллельном звене, на его груди уже красовались нашивки боевого ручника.

– Если сдаст за ступень, может, и подпишет, раз по табелю вопросов нет, – выпрямившись, с неохотой ответил Тори. – Ваше Высочество имеет это в виду?

– Разумеется, – холодно улыбнулся Якир. – Если есть сомнения, можете лично принять испытания на чин. Думаю, для генерала ваше слово будет более чем убедительно.

– Слышал, Олон? – Хмыкнув, Тори скрестил на груди руки. – Что ж, если сын Ведущей линии желает, могу ли я отказать? Извольте. Тренировочная площадка пока свободна, мы никому не помешаем – до построения еще полчаса. Теорию сдадите позже. Я в ней не очень силен.

– Уже сдал. – Встав, Якир оправил камзол. Волнение улеглось. Мысли постепенно оставляли ставшими родными стены и товарищей, которых он успел приобрести. Время, отведенное на юность, закончилось. Теперь следовало думать о том, как наладить старые связи, которые имелись у отца, и получить влияние при дворе. Власть не терпела слабых. Требовалось действовать дерзко и с напором, пока над ним еще давлела рука Парамана. То, что герцог собирался прикрыть тыл, Якир понимал: правила игры он усвоил раньше, чем научился держать меч. Те, кто считал, что он отсидится в тени, сильно заблуждались. На собственное будущее у Якира уже давно имелись планы. Терпеть пощечины всю оставшуюся жизнь он не собирался. Пришло время давать сдачи.

Воздух был настолько влажным, что руки и лицо быстро стали мокрыми. Вдобавок заморосил дождь.

Расстегнув камзол, Якир повесил его на вбитую сбоку от круглой площадки палку. Тори снисходительно наблюдал за ним, время от времени бросая красноречивые взгляды на темные окна резиденции. Дождавшись, когда Якир займет позицию напротив, он обнажил меч и, бережно положив ножны на песок, заговорил:

– Давненько, признаюсь, хотел с тобой побеседовать, Валлор. Слишком уж много ты шума наделал с тем стопником[3] год назад. В стенах этой Академии такого себе еще никто не позволял. Мы с Тимини даже вдвоем его едва сняли. Ясно как день, что тебе помогали – сам бы ты не сдюжил. Надо же было до такого додуматься! Генерала едва удар не хватил!

Якир пожал плечами:

– Лафаст сказал разбираться самому. Я разобрался. Этот подлец заслужил настоящей петли, а не пары улыбок. Но зато от меня отстал.

Офицер недобро усмехнулся. Он старался держаться как старший, но это смотрелось так неестественно, что Якир не мог заставить себя подыгрывать. Тори и сам не отличался примерным поведением. Старшие сотоварищи не трогали его лишь потому, что он был вдвое сильнее любого из них, хотя и поступил в Академию в четырнадцать, как и Якир. Кроме того, многие догадывались, что за воспитанником дочери кузнеца стоял кое-кто повыше. Спустя пару лет досужие подозрения переросли в уверенность. Лицо и богатырскую фигуру трудно было скрыть: они свидетельствовали о его родстве с генералом Горгота лучше самой подробной метрики.

– Интересно, как ты еще и учиться успевал? – Медленно шагнув в сторону, Тори сжал рукоять обеими руками. – Или для Его Высочества все двери открыты?

Якир тихонько рассмеялся:

– Бесполезно, Тори. Ты еще под стол пешком у тетки ходил, когда мне указывали на мое место. Не трать свое и мое время – эту проверку я проходил сотни раз. Да и о тебе любой может сказать то же самое.

– Терпеливый, значит? – Тори задорно улыбнулся, разом сбросив напускную важность. На его круглых щеках заиграли ямочки – наследство рода Аурика, как и пшенично-светлые волосы. – Это хорошо, это правильно… – Шумно выдохнув, он сделал резкий выпад.

Якир не стал отбивать и, увернувшись, закружил вокруг него, пытаясь дезориентировать. Тори был силен, и в ближнем бою один на один, да еще и в ограниченном пространстве, о шансах говорить не приходилось. Но сила и масса одновременно делали его неповоротливым, в то время как Якир умел двигаться быстро. Фехтовал он выше среднего, хотя и не блестяще, но для звания боевого ручника этого вполне хватало.

– Площадочка маловата, бегать устанешь, – добродушно заметил Тори. – Тебе продержаться-то всего пару минут нужно. Боишься, что ли?

– Ха! – Продолжая кружить, Якир по касательной отбивал его удары и лениво, с осторожностью наносил ответные – скорее для отвода глаз.

– Да я и не буду особо напирать: ты вон какой щуплый…

– Хитрости в тебе, как у коня молока, Эринма! Смотри, генерал наверняка наблюдает. Скажет потом, что ты мне снисхождение оказывал.

– Я и оказываю, – сдерживая улыбку, заметил Тори, ничуть не смутившись, услышав из его уст родовое имя отца. – Мог бы уже раз десять зашибить, и без всякого меча.

– Это против правил…

– А кто тебе сказал, что в жизни будут эти правила соблюдать, а, Валлор?

Вновь увернувшись от лобового выпада, Якир воспользовался тем, что Тори приоткрылся, и решительно шагнул вперед.

Мир стремительно перевернулся, в глазах вспыхнули красные искрящиеся круги. Хватанув воздух, Якир попытался откатиться, но Тори тут же придавил грудь коленом и легко отобрал меч.

– Ну что, сдаешься, Ваше Высочество? – похлопав его по щекам, офицер снова засмеялся.

«Не так просто», – подумал Якир и, поймав его взгляд, шевельнул губами, будто пытаясь что-то сказать.

– Что? – Приподняв бровь, Тори наклонился ниже и слегка ослабил давление на грудь.

Шанс был невелик, но все же был. Резко выбросив руку, Якир ударил офицера под подбородок. Тот пошатнулся, завалился на бок, но сознания не потерял. И все же этого хватило, чтобы успеть встать на ноги и подобрать клинок.

– Ах, ты ж… – Подвигав челюстью из стороны в сторону, Тори широко улыбнулся и, поднявшись, отряхнул с брюк песок. – Слабовато. Но неожиданно.

– Предлагаю на этом и закончить. – Якир убрал меч в ножны и снял с палки влажный камзол.

– Зря, – досадливо поморщился Тори. – Но как знаешь. Я только не понимаю, зачем тебе нашивки-то? Да еще и боевые? Мало вотчины?

Отсалютовав, Якир молча повернулся и пошел прочь. Объяснять что-то человеку, который не принадлежал Ведущей и с детства привык засыпать без кинжала под подушкой, не имело смысла. В одном лишь Тори оказался прав: вотчины Якиру действительно было мало.

Высокие, богато расписанные двери генеральских покоев поблескивали в свете десятков канделябров. В коридоре было уже довольно людно, но Якир все же успел прийти первым. Следом за ним с ворохом бумаг тут же встали еще два человека – пожилой ручник и резервный стопник из Бартайоты.

– Просите! – раздался низкий резковатый голос по ту сторону двери.

Скупо поклонившись, стражник поднял засов и пропустил Якира внутрь.

– А, Валлор… – Обернувшись, Лафаст смерил его недобрым взглядом и ткнул пальцем в стул, сиротливо приставленный к массивному темному столу. Сам генерал стоял у окропленного редким дождем окна и покуривал черную изогнутую трубку. Высокий и крепкий, как древний дуб, бессменный генерал Горгота, несмотря на свои преклонные года, мог дать фору любому из собственных офицеров. Его боялись не только за недюжинную физическую силу, но и за острый ум. Лафаста опасался даже Глава Совета: они с Тарэмом знали друг друга уже полвека, и, несмотря на то что генерал открыто проявлял неприязнь к Ордену, жрец не смел его трогать.

– Думаю, вы уже знаете, по какому я делу. – Сохраняя в голосе спокойную уверенность, Якир сел и мельком, пока генерал не смотрел на него, оглядел гостиную, служившую также и кабинетом.

– Значит, решил попытать счастье при дворе? – Докурив, Лафаст немного приоткрыл окно и, впустив сырой ветер, тут же закрыл. Камин у противоположной стены издал жалобно-протяжный звук. – А уверен ли ты, сынок, что тебе оно надо?

– Вряд ли меня кто-то спросит, – уклончиво ответил Якир.

– А если бы был выбор? – Опустившись в высокое, обитое темно-синим бархатом кресло, генерал шумно вздохнул. – Чего бы ты сам хотел?

– К чему эти вопросы?

– Отвечай, когда спрашиваю, иначе выйдешь вон, – без тени улыбки произнес Лафаст. – Ты учишься в моем гарнизоне, и пока числишься, за тебя отвечаю я. Сочту нужным — оставлю.

Внутренне усмехнувшись, Якир опустил голову. Лафаст не бросался словами: у него доставало влияния, чтобы оттянуть неизбежное на пару лет. Но освободить от долга перед Ведущей генерал не мог, как не мог изменить существующий порядок.

«Есть ли смысл плыть против течения, чтобы все равно в итоге утонуть?» – Запретив себе цепляться за соломинку, Якир вновь посмотрел на Лафаста. Тот наблюдал за ним, бросая долгие взгляды из-под поседевших массивных бровей.

– Ну что, решил? – спросил он. – С головой в омут или еще у бережка посидишь?

– Я благодарен за покровительство и заботу, мой генерал, – Якир слегка кивнул. – Но если наследник требует, могу ли я уклониться?

– Можешь, – отозвался Лафаст. – Ты не готов. Послужи еще, наберись опыта – больше пользы принесешь.

– У меня есть и другие обязательства. И вы их знаете.

– Это тоже может подождать.

В дверь громко постучали. Раздраженно поморщившись, генерал ударил по столешнице огромным кулаком.

– Впустить! – рявкнул он. – Кого еще там нелегкая принесла?

Услышав скрип и тяжелые стремительные шаги, Якир обернулся. Одернув забрызганный дорожной грязью белый камзол, Параман раздраженно махнул рукой, приказывая следовавшему за ним офицеру подождать снаружи. Судя по темным кругам под прищуренными глазами и пыльным сапогам, герцог провел в седле всю ночь.

– Довольно, Лафаст! – Подойдя, Параман бросил на стол увесистый конверт и знаком попросил Якира встать. – Документы подготовлены и согласованы. И его, и остальных трех забираю завтра утром. Вы же просили Фалинор за сына? Я исполнил и ее просьбу, и вашу. Будьте любезны удовлетворить теперь мою.

Приподняв брови, Лафаст хмыкнул и в упор посмотрел на Якира:

– Что скажешь?

Якир улыбнулся.

– Я – сын Ведущей линии, мой генерал.

– Тогда будь по-твоему. – Взяв конверт, Лафаст вынул бумаги и, бегло просмотрев, подписал. – Таэру даю звание боевого ручника, заслужил. А что до тебя… – Протянув Якиру чистый лист, генерал безразлично пожал плечами: – Захочешь получить чин повыше – вернешься и закончишь обучение.

Почувствовав, как всколыхнулась в груди злость, Якир с вызовом прищурился:

– А если я буду настаивать?

– Осторожнее, – тихо предупредил Параман. – Не лезь на рожон.

– Настаивать на чем? – Откинувшись на спинку, Лафаст скрестил на груди руки. На его широком лице отразилось любопытство.

Подавив подступивший к горлу комок, Якир расправил плечи и уверенно ответил:

– Я нахожусь на последней ступени, успешно сдал все предметы и прошел испытание – вы не могли не видеть. Считаю себя достойным звания боевого ручника.

Запрокинув голову, генерал от души расхохотался.

– Ладно, бери его, Парамани! Пусть катится отсюда на все четыре стороны. И за Тори присмотри, чтобы глупостей не наделал.

– Присмотрю, – кивнул герцог. – Не думай, что мне в радость, тебе ли не знать? Сам ведь двоих уже пережил…

– И тебя переживу, – добродушно отозвался Лафаст. – Не обольщайся.

– Вряд ли, – в тон ему ответил Параман. – У меня дурная наследственность. Причем виновник этой наследственности до сих пор не найден.

– А вот это весомый аргумент, – согласился генерал. – Но не думаю, что есть основания для беспокойства. Даже его терпения не хватило бы на столько лет. Так что не тревожь тени – пора оставить прошлое в прошлом.

Параман покачал головой.

– Для меня, Эринма, прошлое всегда перед глазами. Слишком дорого далось настоящее.

– Ладно, ладно, – примирительно подняв руку, Лафаст встал. – Идите-ка оба, у меня дела. Часа через три спущусь вниз, проверю табели. И гляди, Тори пока ничего не говори. Я все решил: здесь его не будет. Чем ближе к огню, тем безопаснее. Вырастет – поймет.

Глава 3

[1] Офицер среднего звена. Боевой ручник имел в подчинении от сотни и выше человек и несколько палечников – офицеров младшего звена. Был наделен правом преподавать любые учебные дисциплины, в том числе и не военные. Резервный ручник мог командовать ста воинами только при объявлении военного положения, если в том возникала необходимость, а в остальном подчинялся боевым офицерам своего звания и выполнял их поручения.

[2] Палечник - офицер младшего звена. Боевой палечник имел право командовать десятью воинами и выполнять штабную работу. Резервный – находился в подчинение у боевых офицеров.

[3] Стопник – высший офицерский чин Королевства. Боевой стопник, помимо права командования, может вести преподавательскую деятельность по любым дисциплинам, разбирать судебные дела. Резервный стопник так же имеет право преподавать любые дисциплины и разбирать судебные дела. В условиях военного времени или чрезвычайной ситуации прямым приказом может получить статус боевого офицера.

Глава 3

20 апреля 3131 года по исчислению Малого Мира. Белый Замок / 1981 года от Р.Х., Греция

По стеклу барабанил дождь. Крупные капли стекали вниз и глухо падали на короткий стальной отлив. Порывы ветра то и дело кидали в окно сорванные листья и задували в плохо запертую форточку, из которой тоненькой струйкой сбегала на подоконник мокрая дорожка.

Лия глубоко вздохнула. За пару дней, пока держалась температура, она выспалась настолько, что снотворного, которое дал ей брат, хватило всего на пару часов. Странная тяжесть давила на сердце, заставляя снова и снова вглядываться в дождливый полумрак за полупрозрачным тюлем и вслушиваться в завывающий над крышей ветер.

Карл спал на старом матрасе возле кровати. Его мерное дыхание иногда прерывалось сухим отрывистым кашлем. Он тоже заболел, но оставлять ее одну все еще опасался. Из-за врожденного порока сердца Лия всегда плохо переносила температуру.

Полежав без сна еще с полчаса, она не выдержала и, откинув одеяло, встала. После теплой постели пол приятно холодил ступни. Осторожно подойдя к окну, Лия отодвинула занавеску и взглянула на косые струи, бьющие в землю в бледном полукруге фонаря. Чуть дальше виднелись кромка забора и поблескивающие на дорожке лужицы. Лампочка над входной дверью отбрасывала на сырой деревянный пол тусклое кольцо света, в котором белели забытые с вечера босоножки и лежал неподвижный желто-рыжий комок шерсти. Словно почувствовав на себе ее взгляд, промокший насквозь кот встал и отряхнулся.

Тихий вздох в глубине комнаты заставил Лию настороженно обернуться. Что-то прошептав во сне, Карл перевернулся на другой бок и машинально поправил сползшее одеяло. Вскоре его дыхание вновь стало ровным и спокойным. Подождав еще минуту, она подняла с пола мохеровый платок и накинула на плечи.

В коридоре было темно. Держась рукой за стену, Лия нащупала соседнюю дверь и вошла в комнату Кристиана.

– Ты забыл впустить Баму! – Ее голос прозвучал неожиданно взволнованно и гулко.

Постояв с минуту в полной тишине, она зажгла свет. Высокая кованая кровать была аккуратно застелена, а на закапанной воском тумбочке лежал повернутый набок будильник. Серебристые стрелки показывали половину шестого утра. Только теперь Лия вспомнила, что брат еще позавчера предупреждал их, что не будет ночевать и вернется под утро: у него были какие-то дела с музейной документацией. В последнее время Кристиан часто задерживался на работе.

Прерывистый стук в дверь тревожно завибрировал в воздухе. Вздрогнув, Лия решительно щелкнула выключателем и выбежала в коридор. Дождь на улице немного утих, и стало лучше слышно, как гуляет по крыше ветер. Невольно поежившись, она остановилась у двери, и плотнее закутавшись в платок, робко спросила:

– Кристиан?

Снаружи раздался приглушенный кашель. Не включая свет, чтобы не разбудить Карла, Лия вздохнула и, дважды повернув щеколду, отошла в сторону. Маленькая рыжая тень, задев ее ногу мокрым боком, стремительно метнулась внутрь.

– Простите за столь ранний визит, – голос человека, застывшего на пороге, был неестественно низок и совершенно ей не знаком. – Я ищу Карла Валлора. Мне дали ваш адрес.

Растерявшись, Лия кивнула и на всякий случай отступила еще на шаг. Словно почувствовав всколыхнувшийся в ней страх, гость убрал протянутую для приветствия руку.

– Подождите. Я сейчас его позову, – сдерживая дыхание, ответила она, не сводя с него напряженного взгляда. Внутри все оцепенело. Ощущение опасности было настолько сильным, что казалось, будто застыл даже воздух.

– Не стоит, – тотчас же ответил мужчина и, быстро перешагнув порог, прикрыл за собой дверь.

Неспешно сняв темно-зеленый плащ, с которого тонкими струйками стекала вода, он набросил его на вешалку и, помедлив, словно раздумывая, включил свет.

Его движения и голос были настолько спокойными и уверенными, что Лия не успела среагировать. Холодные влажные пальцы сдавили горло стремительно и сильно. Мир в одночасье превратился в сплошную пульсацию боли и ужаса.

– Кричи! Ну же! Зови его! – Цепкие ладони слегка разжались, позволяя ей сделать вдох.

– Пустите… – едва слышно прохрипела Лия, чувствуя, что еще немного – и не сможет удержать сознание. Перед глазами угрожающе вспыхивали ярко-оранжевые лучистые круги.

Мужчина коротко выругался и, обернувшись, толкнул ногой стоящую поодаль массивную вешалку. С грохотом, от которого, казалось, содрогнулся весь дом, та упала и откатилась к входной двери. Спустя пару секунд из коридора послышались торопливые шаги.

Отшвырнув Лию на пол, незнакомец стряхнул с руки сорванную цепочку с крестом и выхватил из-за пояса искривленный кинжал.

– Вы прожили в этом мире столько лет, таясь и наблюдая за нами, чтобы явиться сюда с простым ножом? – Голос Карла прошелестел тихо и чуть насмешливо. Отразив тусклый свет лампы, в его руке угрожающе блеснул тонкий стилет. – Что ж, я вас ждал.

Незнакомец вздрогнул, а затем презрительно улыбнулся. Болезненно-худой и бледный, он выглядел будто черно-белый рисунок – плоско и безжизненно.

– Я соблюдаю закон, – в его голосе прозвучала холодная уверенность. – Мне хватит и кинжала: бастарды не достойны большего. А эту девку кто желал, тот и получит. Знал бы ты, как я жалею, что не придушил ее пеленками!

Поймав предупреждающий взгляд брата, Лия стала незаметно отползать к стене.

– Назовите себя, – потребовал Карл, медленно шагнув вперед и заведя свободную руку за спину. – Чей приказ вы исполняете?

– Узнаешь, когда придет время, – дерзко ответил мужчина и, кивнув в сторону Лии, добавил: – Брось оружие, Валлор, а не то я подправлю твоей сестрице личико!

Губы Карла едва уловимо дрогнули. Подойдя ближе, он остановился и разжал пальцы. Упав на пол, стилет тихо звякнул.

Боясь дышать, Лия беспомощно прижалась к стене. Она чувствовала, что должна что-то сделать, но никак не могла взять себя в руки. Мысли беспорядочно перемешивались, не давая сосредоточиться.

Несколько бесконечных секунд незнакомец смотрел на Карла, будто решая, что делать дальше, а затем резко занес кинжал и прыгнул.

Лия закричала одновременно с выстрелом. Она не ожидала увидеть в руках брата пистолет, хотя и знала, что тот много лет хранился у него в сейфе.

Мужчина упал молча, будто срубленное дерево. Пуля прошла навылет через череп, оставив большую окровавленную дыру. Остекленевшие глаза смотрели куда-то сквозь стену, а по полу вокруг затылка медленно растекалось темно-алое пятно.

Отпрянув, Лия зажала ладонями рот. Ее едва не стошнило.

– Извини. – Опустив пистолет, Карл обошел тело и, наклонившись, осторожно обнял ее за плечи. – Не смотри.

– Кто это? – вцепившись в него, выдохнула она. – Что?.. Что теперь делать? Ты ведь его убил! Нужно вызвать полицию, нужно…

– Тише, все хорошо.

Подняв ее на руки, брат повернулся и пошел в комнату. Без сил уткнувшись в его плечо, она зажмурилась, силясь остановить бегущие по щекам слезы.

– Поспи. – Уложив в постель, Карл подоткнул одеяло и выпрямился. – Ничего не бойся, я рядом.

Лия хотела было ответить, что не сможет заснуть, даже если захочет, но вместо этого разрыдалась. Присев, он легонько погладил ее ладонь и стал успокаивающе напевать. Его серые глаза лихорадочно поблескивали, а на лбу блестели мелкие капельки пота. Хмурясь, брат пел с придыханием, видимо, тоже пытаясь успокоиться.

– Красивая мелодия... – Закашлявшись, Лия непроизвольно провела рукой по горлу и поморщилась от боли. В голове тут же неприятно загудело, будто кто-то стер стоявшую перед глазами страшную картину широким ластиком. Страх начал отступать. – Ты так редко пел ее, а я никогда не могла понять слов…

– Это Древнейший из всех языков – один из первых отголосков единого языка, существовавшего до Вавилонского разделения, – в голосе Карла послышалась улыбка. – В этом мире он давно забыт, как и язык нашего отца, которому я тебя обучил. Даже мне известно куда меньше слов и формул, чем хотелось бы... Впрочем, это поправимо, – задумчиво произнес он и чуть тише добавил: – Я не лгал тебе, хотя и не говорил всей правды. Молчание – не ложь, особенно когда оно во благо. Надеюсь, ты поймешь.

– Пойму что, Карли?

Брат внимательно посмотрел на нее и отвел взгляд.

– Пришло время ответить на все твои вопросы, Ветерок. Даже на те, которые ты не задавала и не хотела бы задать. Как бы я ни желал повременить, нам, похоже, не оставляют такой возможности. – Услышав, как хлопнула в коридоре дверь, Карл запнулся и торопливо встал. – Отдохни немного. Я должен переговорить с Кристианом. Скоро вернусь.

Растерянно кивнув ему вслед, Лия села и поправила подушку. Сердце все еще билось так сильно, что едва не задевало ребра. Знакомая комната казалась отрезанной от остального мира. Там, снаружи, еще гремела вдалеке гроза, хлестал по крыше ветер, слышались тихие голоса братьев, а вокруг стояла непроницаемая тишина. Плетеная ширма отгораживала постель от письменного стола и маленькой библиотеки, которую братья собирали для нее на протяжении нескольких лет. Слева от окна висела в углу старинная, уже потемневшая икона – подарок тети Лиз на крестины. Под иконой блестела маленькая красная лампада. Иногда Лия зажигала ее, и тогда по потолку разбегались вытянутые тени, а стены озарялись теплым мерцающим светом.

Протянув руку, она взяла с прикроватной тумбочки тяжелый кожаный фотоальбом и, положив на колени, открыла толстую обложку.

Родителей своих Лия никогда не видела, а о матери не знала ничего, кроме имени и того, что она была второй женой отца. О нем Карл мог рассказывать часами, но в семейном альбоме хранилась только одна черно-белая фотокарточка.

Проведя кончиками пальцев по гладкой поверхности, Лия наклонилась и прижалась губами к пахнущему временем картону. Она делала так время от времени, когда никто не видел, не зная, как еще выразить то ли признательность, то ли упрек человеку, на которого так была похожа и который исчез из ее жизни, не оставив никакого следа.

Высокий и худощавый, с резковатыми решительными чертами лица, глубокими глазами и волевым подбородком, отец казался ей воплощением благородства и силы. Карл говорил, что глаза у него были светло-карими, как теплый липовый мед... Лия не знала больше ни одного человека, перед которым бы ее брат настолько благоговел. Даже о своей матери, Кетрин Кер, он не отзывался с таким трепетом и почтением. Впрочем, Карл ее и не помнил: та умерла во время родов, и все, что братья о ней знали, рассказала им тетя Лиз. Они с Кетрин не были родными по крови, но выросли вместе и любили друг друга как сестры.

На фоне старших братьев Лия совсем терялась: невзрачные темно-серые волосы; бледное, резковатое лицо, такие же блеклые тонкие губы... Единственное, что придавало цвет ее образу, это глаза – ярко-синие, глубокие, обрамленные короткими темными ресницами, они смотрелись мазком ультрамарина на поблекшем листе. Так сказал однажды Кристиан, когда думал, что она не слышит – брат любил живопись.

Вздохнув, Лия перевернула страницу. В детстве Карл улыбался так же открыто и тепло, как и Кристиан. На фотографиях, сделанных еще при жизни отца, братья выглядели обычными детьми. Беда пришла неожиданно. Однажды ночью отец разбудил их, попрощался и, велев наутро позвонить тетке, ушел в бурю. Так с шести лет братья остались на попечении единственного близкого для них человека – Элисавет Кер. Еще через шесть лет на плечи доброй женщины легли заботы и о Лии. Почему так случилось, Карл никогда не объяснял, а сама Лия спросила только однажды и, увидев, как он расстроился, больше не смела. Конечно, попытки узнать правду на этом не закончились. Она пересмотрела все бумаги, какие были в доме, и даже пыталась обратиться к семейному адвокату. Но Вуллис только развел руками: без разрешения опекунов он не имел права ничего говорить.

В тот год, когда тетя Элисавет умерла от рака, Карл поступил в медицинскую Академию. Лии тогда едва исполнилось четыре, и забота о ней всецело легла на его плечи. Впрочем, брат и до этого неотлучно находился рядом. Благодаря ему она никогда не чувствовала себя сиротой. В отличие от Кристиана, который всегда старался держаться в стороне, Карл заменил ей и отца, и мать. Никого в мире Лия не любила больше, чем его.

Ее собственные ранние фотографии тоже были сделаны в ателье: худенькая девочка с двумя тонкими длинными косами и широкой улыбкой. Из-за высокого роста она всегда выглядела немного старше своих лет.

Лия отчетливо помнила день, когда Кристиан купил свой первый фотоаппарат. Брат радовался как ребенок и бесконечно слепил их вспышкой, почти на полгода забыв мольберт и краски.

Последний снимок сиротливо жался к обложке. Карл так и не приклеил его, хотя прошел уже год. В тот день, поддавшись на ее уговоры, он позвонил Марку и пригласил его поехать с ними в Афины. Это была их маленькая семейная традиция – выезжать куда-нибудь втроем, чтобы не отмечать ее день Рождения дома.

Вглядевшись в лицо Марка, который стоял рядом с Кристианом напротив Башни Ветров и с улыбкой смотрел на нее, хотя Карл почти заслонял их друг от друга, Лия тяжело вздохнула и закрыла альбом.

Грохот, раздавшийся из гостиной, заставил ее вздрогнуть и прислушаться. Задев приоткрытую дверь, в комнату вальяжно вошел Бама. Вытянув вверх толстый полосатый хвост, он демонстративно потерся еще мокрым боком о ножку кровати, а затем запрыгнул на одеяло и замурлыкал.

За окном постепенно светало. Бесконечный дождь смыл с неба все краски, и теперь тонкие мокрые дорожки бежали по стеклу на фоне беспросветной серости. Лии вдруг действительно захотелось спать. Укутавшись с головой в тонкое одеяло, она свернулась калачиком и закрыла глаза.

* * *

Пока Кристиан вскрывал пол, чтобы добраться до спрятанного под досками погреба, Карл внимательно осматривал труп. Никаких бумаг, кроме авиабилета и фальшивого паспорта, у нападавшего найти не удалось, да и обыскивал он больше ради брата, чтобы избежать ненужных вопросов. Сам Карл давно знал, кем был этот человек. Хансвэд выслеживал его не один год, а последние дни контролировал каждый шаг. Не будь Карл уверен, что Лии ничего не угрожает, он не стал бы рисковать.

– Я против, – в голосе Кристиана отчетливо слышались раздражение и страх. – Зачем ей вообще знать? Пусть живет спокойно. Я бы на ее месте…

– Боишься? – Подняв голову, Карл внимательно взглянул на близнеца и натянуто улыбнулся, заметив, как тот вздрогнул.

Отложив лом, Кристиан потянул за железное кольцо и рывком приподнял фанерную дверцу погреба.

– Нужно было рассказать все раньше, а не тянуть до последнего! – зло огрызнулся он. – Почему я должен в этом участвовать?

Карл выжидающе промолчал. Он знал брата достаточно хорошо, чтобы понимать ход его мыслей.

– Ты наверняка ожидал, что так все и случится, не так ли?! – Кристиан явно не собирался успокаиваться. – Пол обмолвился летом, что предчувствия тебя не обманули... Не знаю, что там у вас произошло, но эта авария явно была не тем, что ты нам преподнес. А твои отлучки до этого? Ни Вуллис, ни Хранитель не говорят и полуслова. Сколько ты им заплатил, а? Судя по тому, что мы имеем сейчас…

– Эти события никак не связаны. – Поднявшись, Карл убрал билет в карман и оглянулся, прикидывая, как далеко придется тащить труп. – Орден тогда прислал убийцу, чтобы освободить своему кандидату путь к власти. Мне пришлось его устранить, равно как и всех, кто приходил до этого. – В его голосе, вопреки стараниям, скользнула едва различимая нотка недовольства. Подозрительно прищурившись, Кристиан тут же вызывающе расправил плечи. – Что касается сегодняшнего, я пока не готов сказать, что было нужно этому человеку и кто за ним стоял. Главное, Лия цела и невредима.

– Чудом, брат, чудом!

– Возможно, – легко согласился Карл, – но учитывая, что тебя вообще не было поблизости… Кстати, как там твоя срочная работа? Хорошо отдохнул?

Последовала небольшая пауза. Кристиан недовольно поджал губы и отвел взгляд. Врать он так и не научился, хотя с тех пор, как занялся своей личной жизнью, делал это с завидной регулярностью.

– Я хотел убедиться, – сбивчиво ответил он, будто извиняясь. – Раз таблицы по твоему мнению неточны…

– И?

– Цикл Западного лепестка действительно сбился: ветер запел, Тропа формируется… Ты был прав.

Карл довольно кивнул:

– В таком случае, у нас не больше четырех часов для принятия решения. И, как мне кажется, выбора больше нет. – Наклонившись, он взял убитого за ноги и, пятясь, потащил к зияющей в полу дыре.

– Это безумие! Что мы сможем? Куда ей возвращаться?

– В отличие от тебя, – тяжело дыша, отозвался Карл, – я думал над этим почти шестнадцать лет. И если ты наконец-то готов мне доверять, то сделать мы сможем очень многое. Никто не посмеет оспорить права единственной законной наследницы.

– Никто и не допустит, чтобы она эти права предъявила! – с горечью заметил Кристиан и, услышав глухой удар, с гримасой отвращения захлопнул люк.

Выпрямившись, Карл пристально взглянул на близнеца.

– Отец отдал приказ, и я его исполню. Любой ценой. Если хочешь, можешь оставаться здесь.

– Разумеется, нет! Я пойду за тобой куда угодно, и ты это знаешь! Прекрати мной манипулировать!

– Нам следует держаться вместе и сейчас, и в будущем. – Карл вновь попытался улыбнуться, но уже не смог. – Мне нужно твое доверие, а не слепое послушание. Настало время взрослеть – и желательно быстро. Все, что происходило с тобой до этого момента – иллюзия, Кристиан. Ты создал ее сам, и я позволял верить в нее до последнего, но на этом все.

Зазвонил телефон. Кивнув на разбросанные доски, Карл поспешил на кухню. Пол позвонил как нельзя кстати. В том, что это именно он, сомневаться не приходилось: судя по прерывистым сигналам, звонок был международным.

– Привет, Пол, – сняв трубку, Карл прижал ее плечом к уху и поставил на плиту чайник. – Нет-нет, все хорошо. Все, как и договаривались. – Бросив мимолетный взгляд в гостиную, Карл чуть слышно добавил: – Может, и свидимся, кто знает: жизнь долгая.

Кристиан заколотил пол быстро – всего на пару секунд раньше, чем закипела вода. Злость и досада придали ему сил. Исподволь поглядывая на него, Карл мысленно усмехнулся и нарочито громко спросил:

– Кофе будешь?

– Нет! – Бросив молоток, брат встал и нервно отряхнул запылившиеся брюки. Было видно, что он едва сдерживался, чтобы не ответить грубостью.

Безразлично пожав плечами, Карл выключил плиту и снял чайник. Ему нужно было вернуться к Лии, поэтому тянуть с объяснениями он не хотел. Кристиану требовалось выговориться, но, как обычно, не хватало решимости.

– О каком доверии может идти речь, если все эти годы ты нам врал? – Подойдя к раковине, брат наскоро ополоснул руки и сел за стол. – Почему я только сейчас узнаю о том, что Орден нас нашел?

Поставив перед ним чашку, Карл взял с подоконника корзинку с нарезанным хлебом и, достав пару ломтиков, спокойно ответил:

– «Нужно жить настоящим». Так ты сказал мне десять лет назад, помнишь? Я пытался поговорить, но ты не захотел слушать. Да и сейчас не стал бы, не случись этого покушения.

Нахмурившись, Кристиан отвернулся к окну. Карл знал, куда бить – возразить близнецу было нечем.

– Мы ведь даже не сможем доказать нашу причастность к Роду… – наконец мрачно произнес тот. – Не понимаю, на что ты рассчитываешь? Столько лет беречь ее, чтобы самому бросить в руки Совета?

– Я рассчитываю выжить. – Сев напротив, Карл бросил в свою чашку два куска сахара и, подняв взгляд на брата, добавил: – Если ты думаешь, что есть другой способ, то ошибаешься. Годом раньше, годом позже, но однажды я допущу ошибку. Королевство вот уже шестнадцать лет без короля, Кристиан. И Ведущая, и народ не будут ждать вечно. Если Параман не примет трон, власть Тарэма окажется под угрозой, поэтому он пойдет на все. Сумеем его опередить – есть шанс опереться на сторонников отца. В отличие от тебя, я многое помню. Например, те имена, которые он называл нам и указал в письме. Не думаю, что Совет сумел перебить всех.

– Почему именно сейчас? Почему не подождать еще пару лет до следующей Тропы?

Мысленно усмехнувшись, Карл покачал головой:

– Потому, что два года назад мне удалось убедить Посвященного в смерти наследницы, а он, в свою очередь, передал радостную весть Главе Совета. Очень скоро тот поймет, что это была ложь, потому что никто не сможет пережить коронацию, пока Лия жива. Надеюсь, хотя бы это ты еще помнишь?

Кристиан неуверенно кивнул и, постучав пальцами по столешнице, с нескрываемой обидой процедил:

– Хорошо, делай как знаешь. Мне все равно.

Ветер разгулялся не на шутку. За окном то и дело раздавался треск пригибаемых к земле ветвей кустарника и далекий шум моря.

– Я позвонил Вуллису, – сказал Карл, нарушив затянувшееся молчание. – Хочу перевести дом на Хэмали.

– На Марка? – Кристиан искренне удивился. – Почему на него-то?

Карл пожал плечами:

– Решил, что так лучше всего. Ни для кого из нас здесь все равно уже не будет безопасно, а ему с матерью в их каморке тесновато. – Сделав паузу, он нехотя добавил: – Но счета останутся за семьей. Вдруг ты захочешь когда-нибудь вернуться?

– Только предупреди Марка, – мрачно бросил Кристиан. – Будет неудобно, если он узнает от Вуллиса. И нужно что-то сделать с телом…

– Об этом не беспокойся. Мои люди потом тут приберутся. – Карл задумчиво нахмурился и снова взглянул на циферблат висевших над кухонной дверью часов. Пора было будить сестру.

Громко мурлыча, в кухню важно зашел Бама. Поведя носом воздух, он вразвалку просеменил к Кристиану и потерся о ножку стула рыжим боком. Воспользовавшись тем, что близнец отвлекся на кота, Карл быстро поставил недопитую чашку в раковину и поспешно вышел.

* * *

Распустив слуг, Якир попросил Хашшу задержаться. Кивнув, Хозяйка кухонь подождала, пока он сложит исписанные именами листы на край стола. На коронацию, до которой оставалось меньше недели, в замок съезжалось несколько тысяч человек, не считая двух стоп[1], вызванных Параманом из Горгота для поддержания порядка и охраны. Трон пустовал уже почти шестнадцать лет. Со времен Великой Смуты такое случилось в Королевстве впервые, поэтому даже самые дальние мелкие лорды и те, кто имел в себе хоть каплю крови Тара Валлора, не желали упустить возможность лично принести присягу новому королю.

– Нам не хватает еще около полусотни помещений, – начал Якир, жестом попросив Хашшу присесть. – Я приказал привести в порядок темницы. Часть прислуги, которая будет обслуживать первый уровень, придется перевести на это время туда. Другого выхода не вижу.

К его удивлению, Хашша отреагировала спокойно.

– В темницах сухо и тепло, господин. – Ее голос, гортанный и низкий, звучал немного задумчиво. – Думаю, даже не будь такой необходимости, решение вполне разумное. Я все устрою, можете не беспокоиться.

Благодарно улыбнувшись, Якир протянул ей верхний листок:

– Список тех, кого нужно будет разместить у кухонь. Мне они мало знакомы…

Хозяйка бегло просмотрела список.

– Южные вотчины? – Не сдержав улыбки, она медленно кивнула. – Поняла, Ваше Высочество. Прослежу.

– Вот и славно. Можешь идти.

Плавно встав, она слегка поклонилась и не спеша направилась к дверям. Несмотря на то, что ей едва ли минуло тридцать, Хашша выглядела намного старше своих лет. Постоянные заботы и волнения вытягивали жизнь куда быстрее бегущего времени.

«Еще неделя…» – Уронив голову на руки, Якир закрыл глаза и на мгновенье задержал дыхание. Гроза за окном набирала силу, и по стеклу уже вовсю колотили крупные, тяжелые капли. Их успокаивающий перестук заставлял сердце биться спокойнее.

– Совсем ты мальчишку загонял, – раздался над ним чуть насмешливый голос. – Гляди, даже не проснулся.

Узнав голос герцога Аармани, Якир вскочил, едва не уронив кресло. Он действительно не заметил, как уснул.

– Ваше Высочество… Мой генерал… – сбивчиво произнес он и оправил съехавшую перевязь. – Простите, я ожидал вас обоих только завтра.

Генерал Бартайоты рассмеялся и, указав стоявшему по левую руку Параману на два высоких кресла у камина, попросил заглянувшую девочку-служанку принести вина и холодного мяса.

– Учись, Якири, учись, – добродушно ответил он и, подцепив пальцем стопку листов с именами, подошел к очагу. Его черный камзол поблескивал тонкими серебряными нитями так же, как и седина у висков. – Сколько у нас гостей-то намечается?

– Около двух с половиной тысяч, не считая двух стоп. – Прикрыв глаза рукой, Параман устало вздохнул. – Надеюсь, хотя бы непогода заставит любопытных повернуть назад.

– Не надейся! – довольно резко оборвал Аармани и, дождавшись, пока тот взглянет на него, укоризненно покачал головой: – После убийства Лирдана позиции Ведущей подорваны. На тебе лежит непростая задача, сынок.

– Вы прекрасно понимаете, что происходит, – вяло отозвался тот. – Даже с вашей поддержкой я не стану открыто идти против Ордена. Один уже пошел – и поставил Ведущую в положение, в каком она не была со времен Великой Смуты. Кто у нас остался? Якир, я и Али-Нари? При том, что линия сестры под большим вопросом. Возможно, она потому и жива, что бесплодна.

– Двое – уже немало, – тихо отозвался генерал. – Даже если Якир возьмет ее в жены, можно найти обходные пути. Ради продолжения Рода допустимо все. Да и твои дочери… Ты же знаешь, есть еще этот мальчонка, Салван.

Вздрогнув, будто от пощечины, Параман медленно опустил руку и зло посмотрел на Аармани:

– Я не впишу своих детей в книгу Рода, и это не обсуждается. Ни одна из них не прикоснется к Ведущей и не встанет на пути Ордена. Довольно вам меня.

– Тогда тебе придется самому решать этот вопрос, Параман. Как Глава Рода, ты должен позаботиться о его продолжении.

– При том, что Тарэм вынес решение прервать Ведущую линию? – Параман усмехнулся и отвел взгляд. – Я похож на безумца?

– Тарэм – еще не весь Орден, сынок! Властолюбию этого старика нет предела. Если хочешь знать, единственное, что сделал твой покойный отец для Королевства и своей семьи – был ты. Мы все берегли тебя как могли.

– Лучше бы вы так берегли Лирдана и его наследницу!

Тяжело вздохнув, герцог Аармани на мгновенье прикрыл глаза.

– Он не умел проявлять гибкость, Парамани… Я ничего не мог. Но ты прав, это было нашей ошибкой. Следовало объединиться и дать Совету отпор. Тарэм сумел подмять и сломать нас по одному. Даже меня. Кто был посильнее – выжил, кто послабее… – Повернув голову, генерал посмотрел на Якира. – Твой отец не смог держать удар, но он хотя бы прикрыл тебя, Якири, сохранил Боковую линию для Рода. Всегда помни об этом, цени свою жизнь.

– Я всецело предан Ведущей, Ваше Высочество, – заверил его Якир. – Но Параман прав: идти против Ордена – безумие. Мы обескровлены и слабы и, кроме того, сами принадлежим к их кругу. – Помолчав, он развел руками, мельком глянув на белеющий на запястье шрам. – Нужно помнить уроки прошлого и делать выводы.

Параман едва заметно кивнул, благодаря за поддержку. Было видно, что у него не осталось сил спорить.

– Так-то оно так, сынок… – Замолчав, генерал подождал, пока вошедшая рыжеволосая девочка поставит груженый поднос на столик у камина, и, улыбнувшись ей, потянулся к откупоренной пузатой бутылке. – Да вот только не впервой детям Тара проявлять смекалку. Как-никак уже двадцать пять веков выживаем, и каждый раз вот так, на грани. Справлялись раньше, справимся и сейчас. – Налив полный бокал, он протянул бутылку Параману. – А моя вина есть… Конечно, есть. Да и Фалинор хороша. Она своих братьев лучше всех знала и видела, к чему идет. Могла бы и предупредить Лирдана, да, видно, испугалась за детей. А Кайл бы не остановился, нет… Не такой он был человек. Только смерть и могла связать ему руки.

– Смерть ли? – Параман залпом выпил темно-красное вино и швырнул бокал в камин. – Вы в это верите?

Увидев, как окаменело лицо Аармани, Якир недоуменно нахмурился.

– Скорее да, чем нет, – тихо ответил генерал. – Будь он жив, не упустил бы возможности прибрать тебя к рукам. Слишком велико искушение, сынок… Даже для него. – По его губам скользнула холодная, острая улыбка. – Думаешь, я не искал? Или всерьез считаешь, что у меня нет людей среди твоих молодчиков?

– Даже так? – Скрестив на груди руки, Параман хмыкнул. В его серо-зеленых глазах отражались маленькие язычки пламени, но взгляд снова был спокоен и немного задумчив.

– Разумеется. – Насадив на вилку толстый кусок мяса, Аармани откинулся на спинку. – Якири, шел бы ты спать, – почти ласково посоветовал он. – Достаточно уже наслушался, отдохни. Мы тут потолкуем чуток и тоже разойдемся.

Якир не стал возражать. Поклонившись вначале Параману, затем генералу, он подошел к входным дверям и, трижды постучав, подождал, пока стража отворит внешний засов.

Тори стоял на посту перед высокими золотыми воротами Тронного зала и со скучающим видом рассматривал начищенные мыски черных сапог. Заметив Якира, он подобрался, но выражения лица не изменил.

– Снова в ночь? – Подойдя, Якир весело глянул на него и жестом попросил открыть ворота.

– Вашими заботами, – бросил офицер, не шелохнувшись. Его товарищ, слегка побледнев, тут же повернулся и отпер тяжелый блестящий засов:

– Прошу вас, Ваше Высочество…

Благодарно кивнув, Якир шагнул к полутемному залу и, задержавшись на пороге, чуть слышно бросил:

– Зря ты так, Эринма. Тяжело тебе придется. Я не Лафаст и даже не Параман. Жалеть не стану.

– А мне вашей жалости и не нужно, – в тон ему ответил офицер, неподвижно глядя перед собой.

– Ну как знаешь… Придется тебе тогда подежурить до конца торжеств.

– У меня приказ герцога сопровождать Ее Высочество, – в голосе Тори послышались нотки гордости. – Покорнейше прошу извинить.

Хмыкнув, Якир повернулся и сам затворил за собой дверь.

«Не знаешь, против кого идешь, – мысленно ответил он. – Кто бы за тобой ни стоял, здесь не Горгот».

Пройдя через Тронный зал к малым боковым воротам, он постучал и, выйдя, тут же свернул налево, к залу Совета. Раздражение от вызывающего поведения Тори уже улеглось. Якир прекрасно понимал и злость, которую тот испытывал, и ее истоки, но спускать дерзость не имел права. За полтора года, которые Эринма провел в замке, ему уже следовало понять расклад сил и те перемены, которые вскоре предстояли. После коронации Парамана Якир становился третьим в очередности престолонаследия и входил в Совет Рода и в Большой совет – это была сильная позиция. Очень сильная и очень опасная.

* * *

Громко вскрикнув, Лия села на постели и осмотрелась. Воспоминания нахлынули потоком, на мгновенье оборвав дыхание и заставив сердце бешено забиться. Скомкав в кулак одеяло, она без сил откинулась на подушку и неподвижно уставилась в потолок. На улице уже рассвело, но из-за дождя в комнате по-прежнему было сумрачно и серо.

Бесшумно отворив дверь, Карл вошел и, скользнув взглядом по лежавшему на полу фотоальбому, почему-то нахмурился.

– Как ты, получше? – осторожно спросил он и, подняв его, положил на тумбочку.

Облизав пересохшие губы, Лия неуверенно кивнула.

Наклонившись, Карл коснулся губами ее лба и сел рядом. От него пахло кофе и каким-то горьковато-ментоловым лекарством.

– Мой рассказ будет недолгим, – сказал он, накрыв ладонью ее руку. – Возможно, следовало объясниться раньше, но я хотел, чтобы ты пожила спокойно. У нас с Кристианом было пусть и короткое, но счастливое детство. Я желал того же и для тебя. Чем глубже корни, тем крепче дерево, как говорил отец.

Отстранившись, Лия растерянно моргнула. После того, что они пережили парой часов ранее, сказанные слова звучали почти устрашающе.

За окном сверкнула молния, и спустя пару секунд воздух вновь сотряс далекий раскат. Гроза упорно кружила над ними, словно взяла в осаду. Закутавшись в одеяло, Лия села на постели и прислонилась спиной к стене. Карл внимательно следил за ней, по-прежнему не решаясь начать разговор.

– В крещении мы нарекли тебя Лией, – наконец произнес он и, рывком поднявшись, отошел к окну. – Но в книге Ведущей линии Рода ты была записана отцом как Лирамель, дочь Лирдана и Амейи. Часть имени отца, часть имени матери. Традиционный выбор. На Древнем языке твое имя означает «песня ветра». Именно поэтому я всегда называл тебя Ветерком.

– Что?.. – Удивленно глядя в широкую спину брата, Лия нахмурилась.

– Подожди, – он обернулся и предупреждающе поднял руку, опережая ее вопрос, – я начну с самого начала. Не старайся запомнить названия и даты – сейчас это не нужно, у нас еще будет время. Много времени, я надеюсь.

Обхватив плечи руками, она поймала в сером стекле отблеск его взгляда и молча кивнула.

– Несколько тысяч лет назад, – понизив голос, начал Карл, – до Великого Потопа, Земля была защищена от космических излучений плотной водяной оболочкой. Ты наверняка слышала: «И создал Бог твердь, и отделил воду, которая под твердью, от воды, которая над твердью. И стало так. И назвал Бог твердь небом»[2]. Но мало кто, кроме потомков Тара, знает, что «вода над твердью» удерживалась прочным воздушным куполом. После катастрофы плотные потоки воздуха спустились к поверхности Земли и под действием взаимного притяжения образовали своеобразный щит над небольшим материком в Атлантическом океане, где на тот момент находился магнитный полюс. Именно там ты родилась… Почти шестнадцать лет назад.

Лия смотрела на брата так пристально, что он обернулся. Взгляды их встретились и долгое мгновенье не расставались, будто сражаясь в невидимой борьбе. Карл молча ждал.

– Я не знаю, что сказать... – ее голос дрогнул, как надорванная струна. – Ты говоришь так спокойно, будто ничего не произошло, и я должна просто взять и поверить… Тебя пытались убить, Карл! Меня пытались убить. Ты застрелил человека на моих глазах. А теперь говоришь, что… Что ты вообще такое говоришь?!

– Просто слушай, – как ни в чем не бывало продолжил он. – О природе Поющих Ветров, как называют их в легендах, я знаю достаточно, но, боюсь, тебе будет сложно понять. Если говорить кратко, воздух, как и вода, имеет три природных состояния: проницаемое, тягучее и непроницаемое. Ветра, окружающие Королевство, являются непроницаемыми, их ореол – условно тягуч. Благодаря отражающим свойствам микрочастиц тягучего слоя современная техника не может обнаружить ни щит, ни того, что под ним скрывается. Этой территории просто нет для остального, Большого Мира. Ты ведь слышала рассказы о Бермудском треугольнике и катастрофах, с ним связанных? Иногда в том месте проходит выпадающая из щита Тропа. Она нигде не соприкасается с сушей, в отличие от других – двух нисходящих и двух восходящих.

Лия с трудом кивнула. Ей казалось, что мир схлопывается вокруг, как пустая картонная коробка. То, о чем рассказывал брат, было больше похоже на бред и никак не умещалось в голове.

– Что ж, – вздохнул Карл, – тогда ты вполне сможешь сопоставить теорию и реальность. Сейчас есть вещи поважнее. Если судить по древнейшим летописям, история Королевства началась примерно за тысячу сто пятьдесят лет до Рождества Христова. Несколько сотен человек под предводительством Тара Валлора, спасаясь от врагов, чудесным образом были перенесены по Тропам из Аравийской пустыни на необитаемые земли Малого Мира. Уж правда ли это или вымысел летописца, узнать теперь трудно, так что прими как факт.

Заметив краем глаза какое-то движение, Лия повернула голову и встретилась взглядом с Кристианом. Брат стоял в дверях и внимательно слушал.

– Наш пращур стал основателем правящей королевской династии, или Ведущей линии, как ее называют. – Сделав вид, что не заметил близнеца, Карл подошел и встал у изножья кровати. – Спустя триста лет за Северными горами на берег выбросило несколько десятков судов. Люди, которым удалось выжить после столкновения со щитом Поющих Ветров, назвались аллотарами и основали у подножия гор независимое Княжество. Постепенно история становилась легендой, и люди Королевства потеряли представление об истинном мироустройстве. Лишь немногие дети королевской крови – внуки и правнуки Тара, дерзнувшие после первого путешествия повторить его путь – составили карты и таблицы, позволяющие рассчитывать пространственно-временные точки соприкосновения Ветров по обе стороны щита. Эти точки назвали Тропами, всего их, как я уже сказал, четыре. Тогда же появились Хранители, которые наблюдали за странниками и помогали им выжить в непривычных условиях. Одного из их далеких потомков ты уже знаешь. Пол Андерс вступил в свое наследие не так давно, но его корни восходят к роду Миссара.

Лия судорожно вздохнула и несколько раз зажмурилась. Мысли смешивались и разбегались. Ей казалось, что это всего лишь какой-то страшный сон – еще немного, и она проснется.

– Минуло несколько эпох, прежде чем трон перешел к королю Аритону, нашему деду. – Карл провел ладонью по растрепавшимся волосам и отбросил со лба надоедливую черную прядь. – Несмотря на то, что власть в Королевстве издревле принадлежала прямому потомку Тара, коронованному согласно традиции и закону, спустя пятьдесят лет после Первой Войны почти все вопросы стали решаться не им, а Советом, состоящим из глав Десяти влиятельных семейств. Чистота рода, а тем более генетических линий тех, кто продолжал королевскую династию, всегда соблюдалась очень строго. Наш отец был наследником короля, но не нашел общего языка с Советом и потому был вынужден некоторое время скрываться в Большом Мире. Когда дед умер, ему пришлось вернуться и принять трон. О том, что произошло после, я думаю, лучше расскажет Кристиан.

Вздрогнув, словно от пощечины, Кристиан с недоумением посмотрел на брата.

– Не думаю, что смогу сделать это лучше тебя.

Молча улыбнувшись, Карл отвернулся и отошел к окну.

Кристиан молчал больше минуты. Хмурясь, он смотрел то на Лию, то на широкую спину близнеца и наконец тихо произнес:

– Мы нашли тебя на пороге дома Андерсов, где гостили с тетей Лиз. В пеленках лежало уже кем-то вскрытое письмо и королевский перстень. Так ты оказалась у нас. Что касается отца, вряд ли на тот момент он еще был жив. Вот, собственно, и все, что мне известно.

– Отец просил позаботиться о тебе, – тихо добавил Карл, обернувшись, – и когда придет время, помочь вернуться в Королевство, чтобы принять наследство. Ведущая линия не должна быть прервана – такова аксиома, сausa causarum[3] существования Рода. Запомни это на всю жизнь, Лирамель. Никогда не забывай! И не открывай никому, кроме того, кто займет когда-нибудь твое место.

Повисла напряженная тишина.

– А тот человек, сегодня? – несмотря на прилагаемые Лией усилия, голос прозвучал испуганно и хрипло. – Кто он?

Карл одобрительно кивнул. Он любил, когда она задавала правильные вопросы.

– Вероятно, у него помутился рассудок от долгого пребывания в Большом мире… Думаю, именно он тогда принес тебя к порогу Андерсов. Пол, кстати, придерживается того же мнения.

– Хранитель знал? – встрепенулся Кристиан.

– И я знал, – Карл раздраженно поджал губы. – Этот человек давно наводил о нас справки. Мои люди следили за ним.

– Твои люди? – уловив в голосе брата растерянность, Лия укоризненно покачала головой. Она окончательно перестала понимать, что происходит.

– Мне был дан приказ возвести тебя на престол, – спокойно пояснил ей Карл. – Как твой опекун, считаю, что настало время исполнить волю отца. Ты возвращаешься в Королевство, Лирамель. Сегодня же.

По стеклу барабанил дождь, жужжала под потолком одинокая маленькая муха. Мир, такой уютный и привычный, рушился, разваливаясь на части, как мозаика. Лия вдруг вспомнила, как совсем недавно делилась с Карлом своими мечтами и планами: окончить школу, поступить, как и он, в медицинскую Академию, потом выйти замуж за Марка… Брат слушал, кивал, но никогда не говорил, что все это сбудется. Теперь она поняла, почему. Словно тяжелый камень упал на грудь, и смутное предчувствие, порой необъяснимо тревожившее душу, наконец обрело черты. Ей хотелось кричать от боли и отчаяния, но она не смела – не находила в себе сил обмануть надежды братьев, положивших всю свою жизнь на то, чтобы она была счастлива.

Часы продолжали равнодушно тикать. Карл не сводил с Лии внимательного взгляда. Кристиан мрачно смотрел в сторону. Никто из них не мог сейчас утешить ее или дать хотя бы призрачную надежду на выбор.

– Мне необходимо все обдумать, – разлепив ссохшиеся губы, сказала она и вздрогнула: таким чужим и странным показался вдруг собственный голос. – Прогуляюсь немного... Зайду к Марку. Можно?

Карл согласно кивнул, словно ожидал этого вопроса.

– У нас не больше двух часов, Лирамель, – предупредил он, вновь легко и привычно назвав ее чужим странным именем. – Мы соберем кое-какие вещи и будем ждать тебя к девяти. Не позже.

– Я поняла.

– Будь осторожна.

– Постараюсь, – пообещала она и, проведя ладонью по шее, с болью добавила: – Этого больше не повторится. Я могу за себя постоять, ты ведь знаешь...

Хмыкнув, Карл повернулся к близнецу и что-то резко произнес. Слова звучали так же непонятно, как и в колыбельной, но язык она уже узнала. Судя по тому, с какой готовностью Кристиан ответил, нетрудно было догадаться о смысле сказанного. Впрочем, ей сейчас было слишком плохо, чтобы спорить. После пережитого опека брата не казалась Лии ни странной, ни чрезмерной. Словно в подтверждение ее догадки Кристиан засуетился и, объяснив, что ему необходимо заехать за адвокатом, ушел.

Уже на пороге Карл окликнул ее и, чуть помедлив, протянул свой стилет. Благодарно кивнув, Лия спрятала тонкие ножны в рукав куртки и, проколов ткань, закрепила клипсу.

[1] Отряд численностью от 1000 до 5000 человек под командованием Главного боевого стопника.

[2] Быт. 1:7-8

[3] Причина причин (главная причина) (лат.)

Глава 4

21 апреля 3131 года по исчислению Малого Мира / 1981 год от Р.Х., Греция

Вуллис приехал через полчаса. Сосредоточенный и серьезный, он молча кивнул и, закрыв зонт, перешагнул порог. Серый пиджак местами потемнел от брызг, поскольку дождь хлестал наискосок, а брючины промокли настолько, что на пол струйками стекала вода.

– Благодарю, что поспешили, Уилл. – Забрав у него зонтик, Карл отодвинул ногой вышедшего навстречу кота и указал в сторону гостиной. – Прошу вас, времени мало.

– Я все подготовил, – поспешно отозвался адвокат, остановившись перед широким диваном. – Несколько вариантов, как вы и просили. С домом трудностей не возникнет, а вот по поводу активов нужно что-то решать.

– Уже решил. – Взяв из его рук папку, Карл бегло просмотрел бумаги и отложил несколько листов в сторону. – Остановимся на этом. – Помолчав, он дождался, когда Вуллис одобрительно кивнет, и добавил: – У меня есть еще одна просьба – скорее, деликатного характера. И она должна остаться между нами.

– Просьба носит противозаконный характер? – осторожно уточнил Вуллис, усевшись на диван.

Протянув адвокату чек и несколько сколотых скрепкой листов, Карл позволил себе улыбнуться.

– Боюсь, что да, Уилл. Но обойдется без последствий как для вас, так и для стороны, чьи права будут ущемлены. Даю слово.

Некоторое время в комнате слышался только перестук капель о стекло и сиплое мурлыканье Бамы, упорно льнущего к ногам адвоката.

– Это очень большая сумма, – наконец заметил Вуллис. – Не удивлен, что вы сумели добиться своего… Уверены в своем решении?

– Мои деньги не входят в общий капитал, они принадлежат только мне, – уверенно ответил Карл. – И в нашей семье не принято поступать иначе. Брат сделал бы точно так же, если бы знал. Кроме того, другие варианты неприемлемы.

– Что ж, хорошо. – Достав ручку, адвокат стал быстро что-то записывать. – Я составлю договор задним числом… поэтому только подпись.

– Моя клиника предоставит любые анализы. – Расписавшись в низу листа, Карл положил ручку на диван. – Обращайтесь к профессору Параксису, он в курсе и наших проблем, и моего решения. У него же узнаете телефон и адрес женщины.

– Я смотрю, вы все продумали заранее? – Пытливо взглянув на него, Вуллис провел ладонью по лысине. – Хотел бы я знать…

Карл медленно покачал головой:

– Простите, Уилл, но это дело касается только членов нашей семьи. Мы благодарны вам за поддержку и заботу, без вас многое было бы невозможно. Но не всякое знание полезно, а иное даже опасно. Живите спокойно, вы это заслужили. Возможно, наши пути когда-нибудь еще пересекутся.

– Что ж, в любом случае желаю вам удачи, – с чувством произнес адвокат и отвел взгляд. Было видно, что ему тяжело прощаться. Карл понимал. Он знал Вуллиса с детства, и тот пользовался доверием, каким не пользовался никто из приближенных к их семье. Именно поэтому знать что-либо о Малом Мире было для него опаснее, чем тому же Хансвэду или Полу. Варианты будущего по-прежнему оставались непредсказуемыми.

«Слишком большой риск», – с некоторой грустью подумал Карл и, поднявшись, прошел на кухню, чтобы в последний раз заварить кофе.

До Тропы оставалось всего несколько часов, и тонкий облачный полукруг, который начал формироваться над побережьем, уже заметно потемнел. Время стремительно уходило, и к тревоге стало подмешиваться нетерпение. Попросив Вуллиса дождаться Лию и брата, Карл ушел в кабинет. Все вещи были уже собраны. Многолетнее ожидание подошло к концу.

Взвесив в руке отцовский меч, Карл убрал его в ножны, потуже затянул кожаный пояс и взглянул в зеркало. Черный камзол с двумя синими нашивками на плече, заказанный еще два года назад, сидел как влитой и, кроме цвета, в точности походил на тот, в котором отец попал в Большой Мир. Форма Бартайоты должна была сослужить хорошую службу. Знать всех боевых офицеров одного из самых отдаленных гарнизонов стража Белого Замка не могла, а внешность Карла не оставляла никаких сомнений в его принадлежности к Валлорам. Так или иначе, у него появлялся шанс попасть в замок или найти кого-то, кого можно было использовать. Отец дал достаточно четкие указания, а решимость, с которой действовал посланный им когда-то гонец, подтверждала правильность сделанного выбора. Кто бы ни приказал этому человеку их спугнуть, он действовал не в интересах Ордена, а значит, оставалась возможность договориться.

«Держитесь ближе к лесу, – писал отец. – Через юго-западные холмы всего час ходьбы. Главное, дойти до замка. Кошки вас признают…»

Заученные наизусть строки послушно всплывали перед глазами. Карл тысячу раз мысленно проделывал описанный путь, тысячу раз заходил в огромные замковые конюшни или в полукруглую дверь нижних кухонь… Почти видел высокие белые стены и бесконечные стволы цветущих яблонь.

– Да, главное – дойти, – тихо сказал он. – Главное – дойти…

* * *

Ветер сбивал с ног, швыряя в лицо колючие струи дождя и вырывая из рук бесполезный зонтик. Повсюду летали листья и мусор. Небо, тяжелое и серое, обрывками свисало вниз и поливало, поливало, поливало… То и дело где-то рокотал гром.

Проходя мимо лицея, Лия невольно сбавила шаг. Ей вдруг подумалось, как бы она жила, зная с детства правду, которую столько лет от нее скрывали? Могла ли бы быть так же счастлива, как все эти годы? Почему-то хотелось верить, что Карл поступил правильно. Впрочем, она давно привыкла не сомневаться в его решениях.

Маленькая квартирка Марка находилась в старинном трехэтажном доме через улицу. Зайдя в подъезд, Лия закрыла зонт и в волнении закусила губу. Она не знала, что ему сказать, и боялась не справиться с собственными эмоциями. Никогда еще на ее плечи не ложилось столько трудностей.

«Только бы ты был дома! – подумала она, стряхнув с челки холодные капли. – Пожалуйста, Марк, пожалуйста…»

– Лия! – высокая худая женщина, открывшая дверь, всплеснула руками. – Да ты вся вымокла! Заходи скорее, не стой на пороге.

Отступив на шаг назад, Лия мотнула головой.

– Спасибо, тетя Мари, но я спешу. Мне нужно увидеть Марка. Всего на несколько слов.

Женщина кинула на нее удивленный, чуть встревоженный взгляд и, не закрывая дверь, скрылась в одной из комнат. Через пару мгновений, застегивая на ходу клетчатую рубашку, Марк вышел в коридор и молча обулся. Он уже достаточно хорошо знал их семью, чтобы, увидев ее, промокшую и взволнованную, воздержаться от вопросов. За все время их знакомства она впервые пришла к нему одна и без предупреждения.

Поднявшись на последний этаж, они взобрались по деревянной лестнице на застекленный чердак, где был разбит небольшой зимний садик. Маленькая скамеечка, дорожка из желтого мелкого гравия, с десяток декоративных кустов в широких горшках… Шум улицы почти не слышался, а в ясные дни можно было часами смотреть, как над стеклянным потолком плывут облака. Сейчас же вокруг царил полумрак. Тяжелые тучи, которые стали заметно чернее, перекатывались, словно огромные волны, и нещадно поливали купол мутными струями.

Усадив Лию на лавочку, Марк осторожно забрал из ее рук зонтик и положил на край.

– Что случилось? – с тревогой спросил он. – Карл знает, что ты здесь?

Лия кивнула:

– Да, знает. Он собирает вещи...

– Вы уезжаете? – В его голосе прозвучало спокойное удивление. – Куда и на сколько?

– Навсегда… – тихо ответила Лия и опустила голову, чтобы скрыть навернувшиеся на глаза слезы.

Тишина, повисшая между ними, была настолько плотной, что поглотила, казалось, даже перестук дождя.

– Это что, шутка? – громко спросил Марк. – Что значит «навсегда»?

– Я не стала бы так шутить. – Лия глубоко вдохнула, силясь остановить начинающуюся истерику. – Я… Все очень сложно, Марк. Все настолько сложно и странно, что я совершенно не знаю, как тебе объяснить. Мне просто хотелось попрощаться, хотелось, чтобы ты не думал, будто я просто исчезла!

Закусив губу, она в отчаяние взглянула на небо. Кривые ветви молний вновь сверкали так часто, что казались растянутым мгновением одного кадра.

– Ты замерзла, – его шепот был едва различим. – Я звонил вчера вечером, хотел зайти проведать, но Карл сказал, что тебе по-прежнему плохо. – Осторожно взяв ее ладонь, Марк легонько сжал окоченевшие пальцы. – Расскажи, что у вас произошло, быть может, мне удастся уговорить их остаться?

Лия мотнула головой, но руки не отняла.

– Все уже решено. Мое слово ничего не изменит. Да и потом, я не уверена, что имею право возражать.

– Но расстояние сейчас не такая уж большая проблема…

– Не в этот раз, Марк. – Лия окинула его быстрым взглядом, уже почти сожалея, что пришла. – Просто проводи меня домой… Если будет можно, братья тебе объяснят. Мне ты просто не поверишь, а я этого не переживу. Не сейчас.

Озадаченно приподняв брови, он некоторое время смотрел на нее, а затем встал:

– Пойдем, Ли. У тебя температура, ты расстроена, да и Карл наверняка волнуется.

Лия грустно улыбнулась. С сожалением окинув взглядом маленький садик, она покорно позволила увести себя вниз. От волнения у нее действительно поднялась температура. Марк стал вдруг совсем чужим. Она так надеялась, что произойдет чудо, и он оставит все и последует за ней... Надеялась даже больше, чем признавалась самой себе, но требовать или просить не смела, да и не хотела – это было бессмысленно.

Дождь постепенно стихал, но ветер усилился. Природа свирепствовала, разрывая мир в клочья. Спасаясь от резких порывов, они свернули с дороги в переулок. Этот путь был длиннее, но идти стало заметно легче.

В ветряном гуле послышался колокольный звон. Небольшой старинный храм находился совсем рядом, но сейчас казалось, будто звук доносится издалека. Внезапно остановившись, Лия взглянула на знакомые коричнево-серые купола и, дернув Марка за рукав, решительно пошла вперед.

Внутри было тепло и, несмотря на непогоду, очень многолюдно. Клубы кадильного дыма серебрились над стоявшими на коленях людьми и, поднимаясь к своду, таяли, оставляя терпкий запах ладана.

Пройдя до самого клироса, Марк поднялся к хору, и спустя несколько мгновений его негромкий баритон стройно влился в песнопение. Шел чин Преждеосвященной Литургии. Диакон затянул ектенью, и Лия, опустив голову, проглотила подступившие слезы. В последние месяцы все вокруг было не так. Кристиан постоянно пропадал в своих архивах, пропуская службы и лишая ее возможности бывать в храме, поскольку одной ей никуда ходить не дозволялось. Карл почти каждую неделю увозил с собой на конференции, ничуть не беспокоясь о том, что Лия запускала учебу и тренировки, а Марк день и ночь готовился к экзаменам, и она его почти не видела. Жизнь словно толкала в спину, все ближе и ближе пододвигая к пропасти.

– Вы хорошо себя чувствуете? – раздался рядом тихий голос.

Вздрогнув, Лия настороженно взглянула на незнакомую пожилую женщину.

– Да... – тихо протянула она и осеклась, заметив Кристиана, неподвижно застывшего у большой иконы Архангела Михаила. Хмурясь, брат что-то быстро говорил и выглядел расстроенным. Стоявший рядом с ним священник еле заметно качал головой и периодически поглядывал в сторону алтаря, где диакон уже выносил Евангелие. Наконец он накрыл Кристиана епитрахилью и, беззвучно прочитав разрешительную молитву, поспешил уйти.

Увидев, что замечен, брат слегка улыбнулся и постучал указательным пальцем по наручным часам. Знаком попросив подождать до конца службы, Лия вздохнула. Черная пелена отчаяния и обиды, окутывавшая ее душу, незаметно растворилась, оставив лишь смутное предчувствие беды и спокойную тихую грусть.

Несмотря на ранний час, на улице было почти темно и так холодно, что с первым же порывом ветра у Лии заледенели руки. Гром раскатывался по небу нескончаемым гулом, от которого дрожали земля и стены домов.

– Нужно спешить! – крикнул Кристиан, махнув в направлении дома. – Давайте бегом, я за вами!

Взяв Лию за руку, Марк потянул ее за собой. Едва моросивший дождь вдруг обрушился с такой силой, что они сразу же вымокли. Ледяная вода заливала лицо, почти не давая открыть глаза.

У самых дверей Лия резко остановилась и обернулась. В который раз посмотрев на часы, брат тревожно оглядел клубящееся черное небо. Не дожидаясь, когда он поднимется по ступенькам, Марк несколько раз нетерпеливо нажал на дверной звонок.

Открыв дверь, Карл окинул их внимательным взглядом и молча отошел в сторону. Одетый в черные брюки и строгий расшитый на плече синими лентами камзол, он смотрелся настолько странно и непривычно, что Лия на мгновенье замерла.

– Вы задержались, – с упреком заметил брат и, видя, что она медлит, настойчиво кивнул в сторону коридора. – Проходите, мистер Вуллис уже устал ждать.

Войдя, Лия скинула мокрую куртку и нащупала ногой тапочки.

– Надеюсь, я не помешал? – растерянно спросил Марк, повесив зонтик на вешалку.

– Нисколько, Хэмали. Мне как раз требовалась твоя подпись. Насколько я знаю, квартира, в которой ты живешь, все еще принадлежит твоему отцу?

Помедлив, Марк осторожно кивнул:

– Да, это так.

– Замечательно. Пройдем в гостиную, я не отниму много времени.

Вуллис, покуривая толстую сигару, сидел у окна, выходящего в палисадник. Завидев их, он слегка подался вперед, а затем, тяжело вздохнув, снова откинулся на спинку кресла.

Коротко представив Марка, Карл почти силой усадил его на диван и обернулся к Лии.

– Ты вся вымокла, Ветерок. Переоденься и прими лекарство: я оставил на письменном столе. У нас мало времени.

Помедлив, она вежливо улыбнулась адвокату и поспешила в комнату. Когда Карл нервничал, его лучше было слушаться без возражений и вопросов.

В спальне было прохладно. Через открывшуюся от очередного порыва форточку на подоконник намело мусор. Выпив микстуру, Лия достала сумку и, выложив учебники, осторожно убрала в нее снятую со стены икону и лампадку. Масло пришлось вылить за окно. Больше брать было нечего, да и, зная брата, она не сомневалась, что тот уже обо всем позаботился.

Аккуратно сложенные, на подушке лежали новые вещи: шляпа, плотные кожаные брюки, тонкая хлопковая рубашка и черный камзол с красной лентой у левого плеча. Чуть в стороне, мехом вверх, был свернут длинный черный плащ. Все это выглядело настолько сказочным и нелепым, что Лия нервно хмыкнула и с минуту нерешительно стояла, не зная, переодеваться ли сейчас или взять одежду с собой. Наконец, будто бы очнувшись, она оглянулась на незапертую дверь и быстро расстегнула блузку.

Костюм пришелся впору, но взглянув на себя в висевшее напротив стола зеркало, Лия невольно отпрянула. Высокая и худощавая, она стала теперь похожа скорее на нескладного юношу. Черный цвет ей совсем не шел.

Короткий стук оборвал мысли. Быстро сняв шляпу, Лия поспешно отступила от зеркала.

– Да? – Ее голос, несмотря на приложенные старания, прозвучал расстроенно и тихо.

Видимо не услышав, Марк осторожно заглянул в комнату, а затем быстро вошел и закрыл за собой дверь. Его волосы были все еще мокрыми, а лицо так побледнело, что казалось, на щеках не осталось ни кровинки.

Молча сев на край кровати, он ссутулился и опустил голову.

– Карл оставляет нам с матерью ваш дом… Заверил, что ты сюда больше не вернешься.

– Я говорила, но ты мне не поверил. – Лия отвернулась и, положив ладони на подоконник, прислонилась лбом к холодному стеклу. – Уходи, Марк. Все равно я не могу ничего объяснить.

– Карл уже объяснил, но это какой-то абсурд, Ли. И мне кажется, Кристиан думает точно так же. Скажи мне правду, что происходит? – Рывком встав, он подошел и почти силой развернул ее к себе лицом. – Куда они тебя увозят? Зачем?

– Я не скажу ничего нового, – едва сдерживаясь, чтобы не заплакать, ответила она и отвела взгляд. – Пусти…

– Нет, ты должна меня выслушать! – с какой-то странной злостью выпалил Марк и встряхнул ее, заставив посмотреть на себя. – Понимаю, ты все равно сделаешь, как он скажет. Но, Боже мой, Лия! Я так тебя люблю!

До крови закусив губу, она попыталась вывернуться из его рук, но не смогла.

– Я знаю, знаю… – от проглоченных слез ее голос звучал глухо и неестественно. – Поверь, даже сумей ты…

– Замолчи. – Прижав ее к себе, он зажмурился. – Не говори ничего. Я и так никогда не прощу себя. Если бы не мать…

– Это бы ничего не изменило, Марк.

Резко отстранившись, он нагнул голову и поцеловал ее.

– Теперь ты будешь жить и помнить, что я жду тебя, слышишь? Всегда! Не сможешь забыть, даже если захочешь.

– Жди… – машинально ответила она и растерянно нахмурилась. Это был их первый поцелуй, и он вызвал в ней столько чувств, что она потерялась в них.

Рванув мокрый ворот рубашки, Марк снял тонкую серебряную цепочку с крестиком и, попросив Лию поднять голову, застегнул на ее шее.

– Пусть Господь сохранит тебя и вернет мне живой и невредимой, – с каким-то внутренним надрывом сказал он и порывисто обнял, так что она на мгновенье задохнулась.

Из коридора послышались тяжелые шаги. Вздрогнув, Лия поспешно отошла в сторону.

– Хэмали, на пару минут. – Без стука зайдя в комнату, Карл окинул их быстрым взглядом, и по лицу его скользнула тень недовольства. – Детали мы уладили.

Кивнув, Марк расправил плечи и, не оборачиваясь, вышел из комнаты.

Оставшись одна, Лия некоторое время стояла неподвижно, пытаясь привести мысли и чувства в порядок, а затем вновь отвернулась к окну. По-прежнему лил дождь, но ветер поменял направление и дул теперь не с севера, а с северо-запада, вдоль побережья. Небо уже стало черно-фиолетовым и почти касалось верхушек деревьев. Вздохнув, она прислонилась лбом к прохладному стеклу и закрыла глаза. Надетый Марком крестик тускло засеребрился в отражении. Ее собственный, сорванный незнакомцем в коридоре, так и не нашелся.

«Вряд ли мне суждено вернуться», – с сожалением подумала Лия, дотронувшись до еще горячих губ. На глаза вновь навернулись слезы. Смахнув их, она попыталась улыбнуться и не смогла.

Тревожное предчувствие в очередной раз коснулось души, заставив зажмуриться от нахлынувшего страха и щемящей тоски. В какой-то неуловимый миг будущее словно приоткрыло туманную завесу, и там, далеко впереди, Лия не разглядела ни намека на счастье и покой. Ее путь горел во тьме кроваво-алым мерцающим светом.

– Неправда! – помотав головой, шепнула она и, размахнувшись, со всей силы ударила ладонью по грязному подоконнику: – Не верю!

* * *

Подняв трубку, Кристиан быстро набрал номер и тут же сбросил, услышав, как скрипнула позади дверь.

– Ждем только тебя, – недовольно заметил Карл. – У нас полчаса, поторопись. Машина уже стоит.

– Мне нужно сделать звонок, – не оборачиваясь, холодно бросил он. – Выйди, пожалуйста.

– Кому ты собираешься звонить? Если на работу, то я уже все уладил.

Скрипнув зубами, Кристиан едва сдержался и, сжав в ладони трубку, медленно выдохнул.

– Уйди, Карл. Я вас догоню.

Дверь вновь скрипнула, и в кухне воцарилась дождливая тишина. Набрав номер, Кристиан подождал с полминуты. Длинные гудки казались бесконечными… Мария не брала трубку уже второй день. Он зря прождал ее в архивах, скучая над описаниями глиняных табличек.

«Что ж, не судьба». – Хмыкнув, Кристиан нажал сброс и, глянув на часы, вышел в гостиную.

Вуллис уже уехал, забрав с собой Марка: им требовалась согласие его матери. Ждать новых хозяев в доме остался только старый рыжий Бама. Будто предчувствуя, что они видятся в последний раз, кот подошел к Кристиану и потерся всклокоченным боком о его ноги.

– Бери сумку, и пойдем. – В голосе Карла чувствовалось напряжение. – Ветерок?

Вздрогнув, сестра отвела взгляд от закрытого ковровой дорожкой пола.

– Я готова, – едва слышно прошептала она и, подойдя, взяла его за руку. Кожаный плащ, поблескивая мехом, обнимал ее худые плечи и подчеркивал неестественную бледность. Она была похожа на испуганного мальчика-подростка.

– Ты уверен, что стоит это делать? – уже в который раз спросил Кристиан, с вызовом встретив пронзительно-настороженный взгляд близнеца. – Уверен, что именно сейчас?

– Да. – Резко повернувшись к выходу, Карл потянул Лию за собой, и та, на мгновенье замешкавшись, послушно засеменила следом.

Уходить не хотелось. Взяв с тумбочки ключи, Кристиан повертел брелок между пальцами и нехотя вышел на крыльцо. Двадцать восемь лет жизни были неразрывно связаны с этим домом… Отсюда когда-то ушел отец. Теперь вот приходилось уходить и ему. Хотел ли он этого? Нет. Ни сейчас, никогда. Его вполне устраивала та жизнь, которая у него была: друзья, работа, женщина… Только Карла, похоже, ничье мнение не интересовало. Он вершил их судьбы как желал и был уверен в своей правоте, уверен, как всегда и во всем. Это раздражало. Кристиан не понимал, каким образом они сумеют выжить в совершенно незнакомом мире, некогда убившем их отца, не понимал, зачем вообще ворошить прошлое. Да, Лирамель являлась наследницей и Главой Рода, и отец отдал приказ помочь ей вернуть то, что положено, но они не могли совершить невозможное. Сестра была еще слишком юной и слабой, а они… Что они могли вдвоем против Совета, если даже отец потерпел поражение?

Видя, что он медлит, Карл мягко отобрал ключи и запер дверь.

– Когда-нибудь ты устыдишься своих мыслей, – негромко сказал он. – Когда-нибудь ты будешь мне благодарен.

– Посмотрим, брат, посмотрим…

Подняв столб брызг, машина затормозила на набережной. Видя, что Карл уже вышел, Кристиан сунул руку в карман, чтобы расплатиться с таксистом.

– За все уже заплачено, – не поворачивая головы, поспешно сказал тот и, взглянув в зеркало улыбнулся: – Удачи вам, мистер Валлор.

Молча нахмурившись, Кристиан пропустил Лирамель и, взяв сумку, шагнул под дождь.

– Не теряй связи с Вуллисом и Хранителем, Хансвэд. – Наклонившись, брат дружески пожал протянутую водителем руку и, что-то тихо добавив, закрыл дверь. Резкий порыв ветра растрепал его волосы и бороду. Будто поняв, что они теперь беззащитны, дождь усилился и через пару секунд хлынул стеной.

Взяв сестру за руку, Карл подождал, пока автомобиль не скрылся за поворотом, а затем повернулся и молча указал в сторону пляжа.

Море бесновалось. Огромные волны с шипением и грохотом обрушивались на волнорезы, взметая высоко к небу грязно-белую пену. Полоса сухой гальки, до которой не дотягивалась вода, была настолько узкой, что походила на тропинку.

– Сколько нам идти? – Споткнувшись о камень, Кристиан глухо выругался, и его голос потонул в очередном всплеске грохота.

Прижимаясь к отвесной стене каменной набережной, они шли вдоль берега, стараясь разглядеть место соприкосновения Тропы с землей. Карл уверенно вел их вперед и изредка оглядывался. Черный кожаный плащ развевался за его спиной с такой силой, что Лия была вынуждена держаться на расстоянии.

Мелкие песчинки вместе с брызгами летели в лицо, заставляя щуриться. Было сумрачно и холодно. Время от времени над головой бесшумно вспыхивали кривые ветвистые молнии.

В очередной раз оступившись, Кристиан взглянул на ползущую к ним волну и замер. Среди бунтующей стихии блестела совершенно неподвижная солнечная дорожка. Почти пять метров ровной водной глади с желтыми бликами выглядели посреди творящегося серого хаоса настолько неправдоподобно, что поверить удалось не сразу…

– Стой! – набрав побольше воздуха, крикнул он. – Карл!

Услышав, брат обернулся и взглянул в сторону дорожки. Его губы тронула довольная улыбка.

– Входим в буферную зону, будьте осторожнее. – Подойдя, он ободряюще кивнул и, приобняв Лию, подтолкнул ее вперед. Придерживая рукой шляпу, та с опаской посмотрела на очередную темную волну и сделала пару неуверенных шагов, едва не коснувшись лизнувшей песок пены…

Спустя десять ударов сердца на мир опустилась непроницаемая тишина. Вокруг не было ни звука, ни движения воздуха, словно кто-то накрыл их огромной стеклянной банкой. В этом неестественном безмолвии слышалась, словно бы издалека, странная, пугающая музыка – многоголосый пронзительный перезвон сотен колокольчиков и протяжных стонов…

– Что это? – шепотом спросила Лия, доверчиво прильнув к Карлу.

Бережно отстранив ее, он прошел еще на пару шагов вперед и остановился.

– Трение тягучего ореола о встречные потоки. – Его голос эхом отозвался от невидимых стен и затих, будто бы растворившись. – Феномен Поющих ветров. – Наклонившись, Карл поднял небольшой камень и бросил его вперед. Пролетев метра два, камень исчез. – До тропы нужно сделать еще два шага – очень быстро, но не бегом, иначе можно упасть. Запомните: ширина твердого слоя всего около пяти метров – и это в лучшем случае, так как Тропа неровная. Как только коснетесь ее, вас собьет с ног. Главное – упасть вперед.

– Почему мы не можем пойти вместе? – тихо спросила Лия и мельком взглянула на Кристиана, будто ища поддержки.

– Отец предупреждал, что путешествовать следует в одиночку, – терпеливо повторил Карл, глядя на них обоих. – Плотность ветра не выдерживает большого веса, а учитывая форс-мажор, который может возникнуть при приземлении, интервал должен составлять не меньше двух минут. Именно поэтому я пойду первый, а ты, Ветерок – следом. Только выдержи двойной интервал… Мне потребуется время, чтобы осмотреться. Сам переход займет чуть меньше десяти часов. Тропа сделает несколько витков вокруг Малого Мира – по спирали и, когда облака окрасит солнце, приблизится к земле. Туман рассеется внезапно, станут видны лес и поле. Подождите, пока не окажетесь на уровне горизонта, а затем сразу же прыгайте в сторону, иначе вынесет на деревья. Это все, что я знаю. – Подойдя к Кристиану, брат дружески похлопал его по плечу: – Будь осторожен и не своевольничай.

– А если нас встретят? – тихо, чтобы не услышала Лия, прошептал он ему на ухо. – Ты думал об этом, Карл?

Карл кивнул:

– Вот поэтому я и иду первым.

Внутренне усмехнувшись, Кристиан посмотрел на Лию. По ее темно-серым волосам капельками стекала вода, глаза лихорадочно поблескивали.

Обернувшись, Карл крепко обнял сестру и поцеловал в мокрую макушку.

– Ничего не бойся! – уверенно сказал он. – Иногда будет трудно дышать, это нормально. Тягучий поток уравновешивает давление и увлекает с нижних слоев атмосферы достаточно воздуха... Но лучше ляг и поспи. Холод разбудит тебя, когда придет время.

Еще раз улыбнувшись им обоим, он резко качнулся вперед и растворился в темноте. Кристиан тут же достал часы и стал отсчитывать время.

– Пора, – спустя четыре минуты сказал он и легонько подтолкнул Лию.

Секундная стрелка равнодушно продолжила бег. Глядя на поблескивающий циферблат, Кристиан старался дышать спокойно и размеренно, но сердце упрямо сбивало ритм. Еще не поздно было все изменить – повернуться и уйти, продолжить прежнюю жизнь, попытаться забыть...

– Ты знал! – злясь на брата, громко произнес он, сжав часы с такой силой, что треснуло стекло. – Специально оставил, чтобы я думал, будто имею выбор!

Перекинув через плечо сумку, Кристиан трижды перекрестился и, зажмурившись, шагнул вперед.

Второй шаг дался тяжелее. Пространство вокруг стало вязким и плотным, словно вода, и это немного замедлило движение. Инстинктивно наклонившись, он почувствовал резкий удар и, не устояв, упал, машинально выставив руки перед собой.

Спустя несколько долгих минут перезвон стал тише, а воздух холоднее. Медленно открыв глаза, Кристиан с удивлением осмотрелся.

Туманная Тропа плыла сквозь черно-синее небо выше самых высоких облаков, а над ней ярким белым огнем сияли звезды. Воздух был тягуч и обжигающе свеж, отчего немного кружилась голова и сдавливало грудь. Еще никогда не видел он такого неба: казалось, до него можно было дотронуться рукой. Сознание стало ясным, мысли очистились, тело казалось почти невесомым.

«Когда-нибудь я нарисую это… – благоговейно проведя ладонью по туманно-прозрачной поверхности Тропы, подумал Кристиан, чувствуя, как уходит из сердца злость. – Когда-нибудь…»

Глава 5

22 апреля 3131 года по исчислению Малого Мира. Белый Замок и окрестности

Стоя перед высоким серебряным зеркалом, Фалинор неторопливо расчесывала длинные черные волосы. Прямые тяжелые пряди ниспадали ниже талии и рассыпались по расшитому жемчугом белоснежному платью.

– Ну и что ты надумал? – Взглянув на его отражение, герцогиня приподняла тонкую прямую бровь.

– Сделаю ставку на Али. – Отвернувшись, Параман подошел к уютно примостившемуся у окна столику и налил из кувшина остывшего травяного чая. Разговаривать с теткой ему было неприятно.

– Девочка бесполезна для Рода, – спокойно ответила та. – Ты знаешь о ее ущербности не хуже меня. Если дашь согласие на брак с Якиром, я буду вынуждена сообщить об этом Ведущей и наложу вето.

– Для начала переговорите с Аармани. – Сделав пару глотков, Параман поставил чашку на блюдце и едва заметно усмехнулся: – Дядюшка вас успокоит.

– Аармани? – В голосе Фалинор послышалось любопытство. – Что ж… В таком случае вернемся к этому вопросу позже.

– Это все, о чем вы желали поговорить?

– Пока да, – с нажимом произнесла она. – Об остальном мне уже известно от мужа. Эликар заверил, что ты держишься достойно, поэтому я не беспокоюсь.

– И на том спасибо, – помедлив, ответил Параман. – Передайте поклон вашему супругу: он поддержал меня на Совете. Как и молодой Сар.

– Миссара пытаются восстановить былое влияние? – оживилась герцогиня, пробежав пальцами по разложенным на туалетном столике драгоценностям. – Или ты решил выставить их против Каэлов?

– Возможно, – нарочно безразлично отозвался он. – Но пока на их пути Рэмака, ничего не выйдет. Тарэм действует хитро: стравил своих соперников и время от времени подбрасывает сучья в костер. Каэлы не уступят насиженного места.

– Тогда нам следует поддержать теневых. – Откинув волосы за спину, Фалинор надела серебряный обруч и выпустила поверх специально завитый короткий локон. – Удели побольше внимания родам Квиста и Аурика: они – наша опора в Пате. Если оставим их на произвол судьбы, потеряем город. Каэлы давно плетут там сети. Один молодой Фирсар чего стоит!

– Спит и видит, когда помрет тетка, – кивнул Параман. – Хорошо, я вас услышал. Не имею возражений, все это мне и так известно… Как-никак, тетя, а у штурвала я давно, разве что статус поменяю.

Подойдя к нему, Фалинор пытливо заглянула в глаза и, улыбнувшись, легонько дотронулась до его щеки.

– Знаю, Парамани. Знаю. – Ее голос прозвучал неожиданно мягко. – Жаль, что тебе пришлось так долго ждать… И жаль, что все так.

– Осторожнее. – Поймав ее ладонь, он легонько сжал холодные пальцы. – Лучше не говорить вслух о том, о чем говорить не следует. Как сказал Лафаст, прошлое нужно оставить в прошлом. Мы все знали, что в конце концов так и будет. Нужно двигаться дальше.

– Ты прав. – Отняв руку, она торопливо шагнула к окну. – Гроза почти закончилась… Наконец-то проглядывает солнце!

Повернув голову, Параман бросил безразличный взгляд на закапанное подсыхающими капельками стекло. На северо-востоке сквозь темно-фиолетовые тучи действительно просвечивал тонкий золотистый веер. Утро, захватившее ночную бурю, обещало быть спокойным.

– Пойду-ка я прогуляюсь. – Открыв задвижку, Фалинор распахнула створки и впустила в гостиную поток сыроватого, пронзительно-свежего воздуха, еще пахнущего грозой и почти неуловимыми нотами яблоневого цвета. – Не хочешь присоединиться?

– Благодарю, но нет. – Зачесав пятерней волосы, Параман мельком взглянул в зеркало. – Только не ходите к усыпальницам. Там сейчас идут приготовления к Призыву. Не думаю, что вы будете рады компании Тарэма.

Не оборачиваясь, тетка кивнула.

– Помню… – в ее вздохе послышались усталость и какая-то тяжесть. – Ступай. И не забудь про Али. Объяснись с ней откровенно. Тебе она все простит и ни в чем не откажет.

– Это может подождать. – Подойдя к двери, Параман поднял внутренний засов и, помедлив, добавил: – Не говорите ей пока о нашем разговоре, мне нужно еще подумать.

Спустившись на второй уровень, Параман убыстрил шаг и уверенно направился в малую картинную галерею. Раннее утро еще не наполнило замок суетой и голосами – кроме слуг и стражи, большинство из тех, кто прибыл ночью и накануне, спали. Постоянные насельники замка тоже не спешили покидать покои. Расстановка сил многим пока была не ясна, поэтому делать выбор они опасались.

Дойдя до небольшого коридора, Параман свернул и подал знак страже открыть двери. Несмотря на принадлежность к Ведущей линии, он предпочитал оставаться в Зеленых покоях – на территории тех Валлоров, которые несли в себе кровь рода Каэла. Выбор свой, как некогда и отец, Параман никому объяснять не желал, да и после коронации переселяться в Белый коридор не собирался: ему там снились дурные сны.

Зеленая, покрытая полустертой позолотой дверь открылась бесшумно и плавно, бросив на белый мрамор густую тень.

– До вечера не беспокоить. – Параман внимательно взглянул на молодого офицера. Лицо его показалось знакомым, но имени вспомнить не удалось: видимо, был из новеньких.

– Ваше Высочество, – довольно смело обратился палечник, – лорд Фирсар просил его принять… Ждал довольно долго.

– До вечера не беспокоить, – холодно повторил Параман. – Если вернется, скажи, что приму позже.

Выложенный малахитовым мрамором пол отражал огоньки свечей, белеющих в медном подсвечнике на краю широкого письменного стола. С западной стороны, на которую выходили окна, все еще висели тучи, поэтому в кабинете было сумрачно.

Развернув широкий объемный свиток, Параман склонился над вычерченным на желтоватой бумаге Родовым древом. Фрагмент, охватывавший последние триста лет, выглядел одновременно и внушительно, и печально: густая крона постепенно переходила в одинокие разрозненные ветви, большинство из которых пресекались – выпадали из Ведущей линии и соединялись с одним из Десяти родов. Аармани не ошибался: прямых потомков Тара осталось совсем немного, а тех, кто мог претендовать на трон, не было вовсе, хотя об этом старательно умалчивали. Последней, в ком не прерывалось преемство крови и власти, была покойная дочь Лирдана. Следующими по чистоте крови считались Али-Нари и сам Параман. О том, что Кайл, его отец, имел примесь Каэлов, никто не знал, поскольку Совет убрал свидетелей.

– Умно, очень умно. – Отпущенный край свитка тут же закрутился в трубочку. – Всего три поколения, и мы почти беспомощны.

Раздраженно задув свечи, Параман подошел к окну и распахнул ставни. Жизнь снова вынуждала играть с огнем, и иного выхода, кроме как принимать условия этой игры, пока не было. Дни, когда он мог позволить себе плыть по течению, подстраиваясь под обстоятельства так, чтобы получить личную выгоду и не попрать вверенного долга, подходили к концу.

* * *

Наверное, температура упала еще ниже. Лию била крупная дрожь, а ноги замерзли так, что начали неметь. Протерев глаза, она встревоженно осмотрелась. Звезды уже почти погасли, и небосклон стал светлеть. Вставало солнце. Темные бесформенные облака, до этого плывшие далеко внизу, стремительно приближались. Надмирная музыка ветра постепенно затихала, и вскоре золотое рассветное облако, окутав мокрым туманом, на миг лишило зрения и слуха.

Стараясь подавить подступившую панику, Лия отчаянно пыталась вспомнить слова брата – и не могла. Ей вдруг стало нехорошо: голова неприятно закружилась, уши заложило. Опустившись на одно колено, она глубоко вдохнула и попыталась сосредоточиться, поскольку совершенно не чувствовала, где верх, а где низ.

Туман рассеялся внезапно, и от неожиданности Лия едва не потеряла равновесие. Поле, лес, темные тучи – все это неслось на нее с бешеной скоростью. Не успев прыгнуть, она вдруг почувствовала сильный рывок и громко вскрикнула. Мир несколько раз перевернулся, и, задохнувшись от удара, Лия тут же попыталась встать, но снова упала.

– Не двигайся! – крикнул Карл, поднимаясь и вновь подходя вплотную к Тропе. Напряженный и бледный, он тяжело дышал, всматриваясь в густой плотный туман.

Лия замерла. Тропа с оглушительным шорохом лизала землю в двух метрах от ее руки и всего в пятидесяти шагах от лесной опушки. Это было очень маленькое расстояние, чтобы успеть спрыгнуть. Если бы не брат, она бы могла шагнуть уже над лесом.

К счастью, Кристиану помощь не понадобилась. Вынырнув из воздуха у самых деревьев, брат успел сгруппироваться и сразу же вскочил на ноги. Вид у него был потрясенный и растерянный. Обернувшись, он махнул им и на всякий случай отошел от туманной стены подальше.

– Скорее! – Наклонившись, Карл помог Лии подняться. – За нами могут следить.

Нагнав Кристиана, они вышли из буферной зоны и углубились в лес. Идти было тяжело. Ветер раскачивал деревья, время от времени слышались треск и поскрипывания. Дождь почти перестал. Высокие кроны задерживали влагу, но земля уже пропиталась настолько, что приходилось месить грязь.

– Остановимся здесь. – Отойдя достаточно для того, чтобы опушка скрылась за подлеском, Карл бросил плащ под коренастым высоким дубом и знаком попросил Лию сесть. – Я должен сориентироваться. Дайте мне минут пять.

Рассеянно кивнув, она послушно села и, обхватив колени, глубоко вдохнула вязкий, напоенный ароматами трав и земли воздух. Такой лес ей доводилось видеть впервые – густой, древний, свободный… Он дышал и пульсировал жизнью, и Лия чувствовала это каждым нервом, словно сама являлась его частью. Это было странное, острое и немного пьянящее ощущение радости и какого-то трепетного страха.

Закрыв глаза, она прислонилась к шершавому стволу. Ветер шумел между деревьями и трепал ветви, наполняя все вокруг таинственным многоголосым шепотом.

– Тропа уходит, – неестественно громко прозвучал голос брата. – Вставай, Лирамель, нам нужно спешить…

Нехотя подняв голову, она прищурилась. Карл выглядел спокойным, но Лия слишком хорошо его знала, чтобы не заметить тщательно скрываемого волнения.

Молча поднявшись, она взяла плащ и досадливо поморщилась: темно-коричневая грязь стекала по черному меху неровными разводами.

– Не страшно, высохнет, – тихо сказал брат и, развернувшись, уверенно зашагал в глубь леса.

Небо быстро прояснялось, и вскоре свежий ветерок, задувший с юга вместо неистового западного шквала, пробудил затаившихся птиц. Все вокруг загудело от весеннего пения и чириканья. Брызнуло сквозь листву солнце, и зеленые краски заиграли салатово-желтыми всплесками.

– Куда мы идем? – мрачно спросил Кристиан, в несколько шагов нагнав брата. – Ты можешь толком объяснить или придется по слову вытягивать, как тогда, с Полом?

Карл неопределенно пожал плечами и слегка сдвинул черные брови.

– Не доверяешь? – Его тон, холодный и слегка надменный, заставил Лию насторожиться. Она не привыкла, чтобы брат отвечал на провокации Кристиана прямым отпором.

– Скажем так, сомневаюсь, – уклончиво ответил тот, отведя взгляд.

– Понятно, – кивнул Карл. – А я надеялся, что хотя бы попытаешься мне поверить. По крайней мере, учитывая, что за все эти годы ты так упорно делал вид, будто ничего не происходит и произойти не может. Хотел пожить в свое удовольствие, Кристиани? Что ж, пожил.

Вздрогнув, как от пощечины, Кристиан поджал губы и остановился.

– Карл… – Шагнув вперед, Лия крепко обняла его и уткнулась лбом в теплое плечо. – Перестань, Карл. Мы все устали, испугались… Да и потом, я тоже хочу знать, куда ты нас ведешь.

Приобняв ее, Карл неопределенно махнул рукой.

– Замок окружен пологими холмами, поэтому его не видно. Согласно карте, мы всего в паре миль. Правда, придется побродить по лесам: выходить на дорогу слишком опасно.

– Ты уверен? – уже спокойнее спросил Кристиан, хотя было видно, что он с трудом сдерживается. – Мне кажется, следует пока держаться подальше от Совета и всех, кто с ним связан. Вряд ли это хорошая идея – не зная обстановки, идти прямо к ним в руки.

Карл нехотя отстранил Лию и тяжело посмотрел на близнеца:

– Тебе всегда что-то кажется. Если есть возражения, выскажи их сейчас, иначе нас действительно ждет смерть.

Кристиан нахмурился.

– Я уже говорил, что последую за тобой куда угодно. Мне просто не хочется идти вслепую. Как можно быть столь самоуверенным? Или и теперь есть нечто, чего мы не знаем?

– Ты считаешь, я должен потратить полдня, чтобы пересказать все то, что было передумано за пятнадцать лет? – В голосе брата послышались стальные нотки. – Если хочешь разобраться, будь добр, дождись часа, когда мы будем располагать нужным количеством времени. А пока достаточно и того, что ты мне нужен. И не только мне.

Повисла напряженная тишина. Выждав пару секунд, Карл повернулся и быстро пошел прочь. Закусив губу, Лия поспешила следом.

Минут через двадцать земля пошла под уклон вверх, и передвигаться стало еще трудней. Вскоре липы и дубы остались позади, и все вокруг заполонили остроконечные лохматые ели. Вновь повеяло сыростью и прохладой. К счастью, новые сапоги не пропускали влагу, а плащ надежно защищал от осыпавшихся с ветвей капель и назойливых комаров. Единственным, что омрачало путь, был бурелом, через который то и дело приходилось перелезать.

– Ты же говорил, что идти недолго! – пожаловалась Лия, когда Карл в очередной раз помог ей спрыгнуть с поваленного ствола. От мокрой, покрытой зеленовато-коричневым мхом коры пахло гнилью.

– Если бы мы не теряли времени на вопросы и споры, было бы недолго, – с улыбкой отозвался брат и, резко взмахнув рукой, разорвал заслоняющую путь кружевную паутину.

Лия обиженно замолчала и, прибавив шагу, тут же споткнулась о большую скользкую корягу.

– Осторожнее, – пробормотал Кристиан, помогая ей подняться. – Смотри под ноги.

Лия молча кивнула. Коленка болела от удара, а Карл даже не остановился, чтобы их подождать. Он шел напролом, не замечая ни ветвей, которые то и дело цеплялись за его волосы, ни облепившей сапоги хвои.

Часа через полтора ели стали редеть и уступили место соснам и липам, а подлесок сменился невысокой травой. Впереди, между золотистыми стволами показался пологий склон. Покрытый пестрым ковром красно-розового клевера, он плавно стекал вниз, а воздух был наполнен таким отчетливым медовым ароматом, что закружилась голова.

Пройдя еще несколько шагов, Лия остановилась. По телу пробежал холодок, дыхание на миг перехватило.

Внизу, словно на ладони, лежал Белый Замок – древняя колыбель королевского Рода. Высокие стены на четверть утопали в розово-зеленом облаке бескрайнего яблоневого сада, бесчисленные башенки и башни пронзали серебряными шпилями высокое синее небо. Над самой низкой и широкой из них черным лоскутком развевался флаг. Несколько минут Лия молча стояла, не в силах отвести взгляд и что-либо сказать.

– Идем. – Тронув ее за плечо, Карл медленно побрел вниз.

Удивленно нахмурив брови, Кристиан растерянно обернулся, а затем, дернув плечом, неспешно пошел за близнецом. Со смешанным чувством страха и нетерпения Лия поспешила следом и вскоре, обогнав братьев, остановилась у невысокой стены, сложенной из серо-белых, припудренных мхом камней.

Встав рядом, Карл внимательно осмотрел булыжники. Взгляд его стал тяжелым, а черты лица заострились.

– Ищите, – велел он, слегка отстранив Лию. – На уровне вытянутой руки должно быть углубление размером с ладонь. Найдете – зовите меня, сами ничего не трогайте. Быстрее!

Поддавшись его волнению, Лия наугад вытянула руку и коснулась холодной бархатистой поверхности. Мох был все влажным.

– Карли… – в ее голосе так явственно послышалось удивление, что оба брата тут же оказались рядом.

– Нашла? – Осторожно убрав ее руку, Карл внимательно осмотрел камень и удовлетворенно кивнул: – Хорошо… Очень хорошо. А теперь отойдите подальше.

Ему пришлось навалиться на стену всем телом, прежде чем невидимая дверь сдвинулась и с треском отошла сантиметров на сорок в сторону, открыв неровный проход. Помедлив пару мгновений, словно прислушиваясь к чему-то, Карл решительно обнажил меч и протиснулся внутрь.

– Стойте и не двигайтесь! – тут же послышался его приглушенный голос.

Послушно застыв, Лия затаила дыхание. Ей безумно хотелось шагнуть следом, но ослушаться брата она не посмела.

– Эн сатим лэт корвэт! Эн сатим лэт корвэт![1] – дважды хрипло произнес Карл, и в голосе его послышался страх.

Предостерегающе шикнув, Кристиан мгновенно схватил качнувшуюся вперед Лию за плечо и с силой рванул к себе. Протестующе вскрикнув, она развернулась, чтобы сбросить его руку, но в этот момент огромная черная тень, бесшумно перелетев через стену, сшибла их обоих с ног. Лия упала на Кристиана и тут же откатилась в сторону, но встать не успела.

Время исчезло, мир вокруг словно заволокло туманом: два огромных желтых глаза глядели с такой леденящей кровь ненавистью, что мысли остановились.

– Эн сатим, лэт корвэт! – властно громыхнул откуда-то сверху голос Карла, и на этот раз в нем не было ни испуга, ни волнения.

Огромная пантера зарычала и недоверчиво обнюхала Лию, коснувшись теплым носом ее лба. Сердце билось так сильно, что его стук заглушал все остальные звуки. Мучительно хотелось дышать, но огромные лапы давили на грудь, и казалось, еще немного – и затрещат ребра. Внезапно кошка сникла и отпрыгнула в сторону.

Наклонившись, Карл тут же помог Лии встать и крепко прижал к себе. Вздрогнув всем телом, она тихо всхлипнула и разрыдалась.

– Прости, – вытирая ее слезы холодными ладонями, прошептал он. – Иначе было нельзя. Теперь они нас пропустят.

Вокруг, насколько хватало глаз, цвели высокие древние яблони. Внизу, между толстыми темными стволами, зеленела короткая трава с вкраплением клевера и каких-то мелких сиреневых цветов.

Пока они шли, несколько пантер, растянувшись в тени, лениво следили за ними, изредка взмахивая хвостами, чтобы отогнать надоедливых насекомых. Никто из них больше не рычал и не пытался подойти.

Сквозь бело-розовую завесу виднелись серебряные шпили башен и высокие каменные стены. Замок находился в паре миль от ограды, и чтобы дойти до него, требовалось время. Он был действительно огромен, намного больше, чем казалось Лии с холма, а яблоневый сад теперь вообще выглядел бесконечным.

Заметив притаившуюся в тени ветвей женщину, Лия тронула брата за руку и остановилась. Проследив за ее взглядом, Карл замер и приложил палец к губам.

– Ждите здесь, пока не позову, – не поворачивая головы, прошептал он и медленно пошел вперед.

* * *

Высокая женщина неподвижно стояла в тени цветущей яблони. Распущенные по плечам иссиня-черные волосы были перехвачены у лба широким обручем и запорошены оборванными мокрыми лепестками. Нервно теребя расшитый серебром пояс длинного белого платья, она смотрела в сторону замка, словно кого-то ждала. Карл сразу же понял, кто перед ним. Тетка была похожа на отца, каким он помнил его по детским впечатлениям: та же манера приподнимать голову и слегка прикусывать в задумчивости нижнюю губу, такой же задумчивый взгляд… Черты ее лица, более мягкие и изящные, чем у него, издали казались вылепленными из фарфора.

– Ваше Высочество… – Остановившись чуть поодаль, Карл подождал, пока Фалинор обратит на него внимание, и низко поклонился.

В ее карих глазах на миг проскользнули страх и удивление. Реакция была предсказуема: родная кровь свидетельствовала без слов.

Быстро совладав с собой, герцогиня сдержанно кивнула.

– Еще раз простите за беспокойство, – вежливо произнес Карл, осторожно подойдя еще на несколько шагов. – И позвольте выразить наше восхищение: большая честь встретить Вас.

Беззастенчиво оглядев его с ног до головы, Фалинор выгнула бровь:

– В вас очень заметны черты Рода, офицер. – Голос ее почти незаметно вибрировал, выдавая волнение. – К какой ветви вы относитесь?

– Карл Валлор, ручник Бартайоты. Дальний родственник покойной герцогини Нарины, Ваше Высочество, – с достоинством ответил он и, обернувшись, поманил близнеца. – Мы весьма признательны за приглашение. Позвольте представить моего брата Кристиана и приемную дочь – она впервые удостоилась чести посетить замок.

– Вот как? – Заметно расслабившись, Фалинор сдержанно улыбнулась. – Что ж, Али-Нари действительно постаралась позвать всех… – Взглянув на Лию, она снова нахмурилась: – Рада приветствовать. Надеюсь, грядущее торжество запомнится вам надолго, дитя. Вижу, кровь Тара способна творить чудеса и за пределами Ведущей. Как твое имя?

Растерявшись, сестра забыла поклониться. Поняв, что от нее ждут ответа, она беспомощно посмотрела на Карла.

– Кровь Тара трудно заглушить даже в нескольких поколениях, – непринужденно ответил он и, покровительственно приобняв ее, слегка оттолкнул назад. – Боюсь, я вынужден попросить вас о помощи, Ваше Высочество. Сад так велик, что мы совершенно заблудились и никак не можем выйти к главной дороге. Надеюсь на ваше снисхождение.

Немного подумав, герцогиня кивнула и указала на замок, затем, словно передумав, взяла Карла под локоть и решительно пошла вперед.

– Я сама провожу вас, мне уже пора возвращаться.

– Сердечно благодарю, Ваше Высочество. В тени Белого Замка теряются даже воины. Величие древности смиряет любую гордыню.

– Так и есть, – с готовностью отозвалась Фалинор. – Остается надеяться, что новый король принесет нашей земле долгожданный покой и благоденствие. Вы поступили мудро, прибыв заранее. Завтра уже не останется свободных комнат. В этот раз пришлось открыть темницы – мы разместили в них слуг.

Искоса взглянув на брата, Карл убедился, что тот не услышал слов герцогини. Будущее уверенно сворачивало в одну из предполагаемых развилок. Было очевидно, что кто-то очень желал ускорить события. Однако Совет следовало исключить сразу: им было бы выгоднее убрать наследницу тихо и незаметно, поскольку в Королевстве она и так давным-давно считалась умершей. Слова гонца, разыгравшего в их доме целое представление, походили скорее на скрытое послание, а не на угрозу. Следовательно, третья сила вступила в игру еще до того, как отец принял решение отправить Лирамель в Большой мир. Оставалось понять, кто за ней стоял. Если действовал один из детей Ведущей, беспокоиться не следовало; если же нет, мотивы могли быть куда страшнее тех, которыми руководствовался Глава Совета.

– Надеюсь, мы не нарушили ваших планов? – Воспользовавшись паузой, Карл вежливо улыбнулся.

– Нет-нет, я просто гуляла, – поспешила ответить герцогиня и машинально обернулась.

«Значит, не просто», – сделав вид, что не обратил внимания, Карл понимающе покивал. Если их встреча не была случайной, оставалось только потянуть за ниточки. Сама Фалинор наверняка не знала, кого вела в замок. Она действовала, сообразуясь с голосом крови, и предугадать ее выбор человек сведущий мог без особого труда.

Минут через двадцать, пройдя полянку, окруженную молодыми яблонями, они миновали несколько лавочек и вышли на выложенную белой брусчаткой дорогу. Впереди над полукруглыми ступенями поблескивали огромные золотые ворота, а чуть левее поднималась к небу широкая башня с витражными окнами Тронного зала.

Сохраняя видимое спокойствие, Карл продолжал оживленно расхваливать красоты сада и замка, все больше располагая к себе герцогиню. Та изредка вставляла короткие реплики и одобрительно улыбалась, всякий раз заставляя его внутренне холодеть. Схожесть тетки с отцом причиняла боль. Карл понимал, что Фалинор представляла для них точно такую же опасность, как и многие, кто мог встретиться в ближайшие дни. Ведущая линия уже однажды предала Главу Рода, и Карл не забыл этого и не простил. Он знал поименно всех, кто приложил руку к смерти отца или трусливо отступил. Выучил наизусть и длинный список, и каждую букву сожженной части полученного с новорожденной сестрой письма.

У самых ворот четыре боевых офицера в белой форме внутренней стопы замка поклонились Фалинор и пропустили их внутрь, не задав никаких вопросов. Лишь один из них с некоторым любопытством поглядел на Лирамель и что-то тихо сказал напарнику, от чего тот широко заулыбался и опустил голову.

«Главное, не встретить Аармани», – подумал Карл, украдкой оглядев заполненный народом вестибюль. Если генерал Бартайоты был еще жив, он мог легко раскрыть его обман. По словам отца, герцог знал всех своих офицеров наперечет.

Шагах в десяти от дверей напротив центральной лестницы темнел узкий стол, заваленный стопками листов. За столом, что-то быстро записывая, сидел полноватый седой мужчина в белоснежном камзоле. Заметив их, он встал, взял одну из стопок и поспешно подошел. Две синих нашивки боевого ручника на его плече отливали серебряной нитью.

– Эти господа приглашены лично госпожой Али-Нари, – строго сказала герцогиня, жестом приказав вернуться на место.

– Простите, Ваше Высочество. – Нервно дернув щекой, офицер попятился и вопросительно посмотрел на Карла. – Ваше имя?

– Карл Валлор, резервный ручник Бартайоты, – ответил он и, мотнув головой в сторону брата, чуть тише добавил: – Кристиан Валлор и Лия Валлор-Кер, моя дочь.

– Нужно ли вам сопровождение?

– Не смеем более утруждать герцогиню, поэтому будем весьма признательны.

Одобрительно кивнув, Фалинор отдала офицеру несколько сторонних распоряжений и с достоинством удалилась.

– Придется немного подождать, пока я оповещу Ее Высочество, – снова обратился к Карлу офицер. – Как о вас доложить?

– Скажите, что герцог Параман лично просил меня принять приглашение. Этого будет достаточно. Мы близкие родственники.

– Хорошо, так и доложу, – бесстрастно отозвался ручник и вернулся к столу.

Поймав удивленный взгляд сестры, Карл сдержанно улыбнулся. Лия держалась хорошо, только яркий румянец выдавал волнение и страх. Кристиан, в отличие от нее, страха не испытывал, скорее, был потрясен. То, с каким восхищением он осматривался, выглядело естественно и играло на руку.

В тени колонн, где они ожидали провожатого, чернела узкая арка, из которой то и дело выныривали слуги. Одетые в белую униформу, они, словно муравьи, расползались по замку, иногда возвращаясь с какой-нибудь поклажей.

Держа ладонь на рукояти меча, Карл с нарочно безразличным видом рассматривал вестибюль. Стены, как и сами колонны, были отделаны белым, почти без прожилок мрамором. Высокий потолок-полусфера, из середины которого вниз свисал огромный серебряный канделябр, пестрел красочными фресками. На центральной, самой большой из них, стволы могучих деревьев подпирали облетевшими кронами созвездия. Судя по яркости красок, роспись не так давно обновляли.

Прошло около четверти часа, когда к ним подошел молодой офицер-ручник, настолько высокий и широкоплечий, что двое сопровождавших его стражников выглядели рядом щуплыми подростками.

– Пройдемте, господа, – произнес он. – Ее Высочество примет вас в своих покоях.

На втором этаже за правой от парадного входа лестницей начинался длинный коридор. Миновав его, они оказались в просторной, выложенной зеленым мрамором галерее. Вдоль одной из стен тянулась череда узких окон, с другой стороны темнели высокие двери и висели картины. Вокруг было тихо и безлюдно, если не считать неподвижно стоявшую у каждых покоев стражу. Изгибаясь под небольшим углом, галерея упиралась в широкую лестницу, ступени которой уходили вниз и вверх. Не дойдя до нее метров двадцать, провожатый остановился и в раздумьях обернулся.

– Повторите еще раз, как ваше имя, – в его голосе послышалась настороженность.

Карл заставил себя улыбнуться:

– Карл Валлор, резервный ручник Бартайоты.

Внезапно тяжелые темно-зеленые двери, напротив которых они стояли, распахнулись, и в галерею выбежала рыжеволосая полная девочка лет одиннадцати-двенадцати. Взглянув на офицера, она смешно нахмурила брови и сообщила, что госпожа просит поспешить.

Не дав Карлу сделать и шага, офицер отстранил девочку и, встав в дверях, глубоко поклонился.

– Ваше Высочество! – решительно и громко сказал он, глядя куда-то вбок. – Я возражаю, чтобы…

– Вы свободны, Тори, – раздался высокий чистый голос. – Со мной Рата, так что можете не волноваться.

– Но, Ваше Высочество! Эти люди…

Шурша пышным изумрудным подолом длинного приталенного платья, невысокая девушка вышла на середину комнаты и, мельком посмотрев на Карла и стоявшую рядом с ним Лию, спокойно повторила:

– Я же сказала, можете идти, Тори. Я позову вас позже, когда мне потребуется сопровождение. – Кивнув на мнущуюся за его спиной служанку, она едва заметно улыбнулась: – А пока пошлите кого-нибудь с Линни, пусть ей помогут.

Двое стражников, стоявшие по обе стороны от покоев, озадаченно переглянулись и выжидающе посмотрели на ручника. Недовольно хмурясь, тот снова поклонился и, позволив Карлу и остальным пройти в покои, приказал закрыть двери.

– Было доложено, что вы прибыли в замок вместе с герцогиней Фалинор, так ли это? – сдержанно спросила девушка, не дав им представиться.

Карл вежливо поклонился.

– Совершенно верно, Ваше Высочество. Как и ваша покойная матушка, она приходится нам дальней родственницей. – Он склонил голову набок и слегка прищурился, откровенно ее разглядывая. Дочь герцогини Нарины и герцога Алана была на редкость красива. До встречи с Посвященным на ранчо Хранителя Карл даже не надеялся, что Совет оставит ее в живых. Эта новость многое поменяла в его планах.

Смутившись, Али-Нари отвела взгляд и поправила выбившийся из-под серебряной диадемы темно-каштановый локон. Щеки ее слегка порозовели.

– Охотно верю, – чуть тише сказала она, – ваше лицо подтверждает это лучше любой метрики. Однако вы упомянули имя моего брата… Это он вас пригласил?

– Отчасти да, – уклончиво ответил Карл.

– Отчасти?

– Вы все поймете, когда выслушаете мои объяснения, Ваше Высочество. Но на это понадобится некоторое время.

– Разумеется… – нехотя согласилась она, слегка сдвинув тонкие темные брови. – Идите за мной. Линни скоро принесет чай.

Зеленые стены малой гостиной были увешаны цветными гобеленами, отчего вокруг царил полумрак. Два обитых изумрудным бархатом дивана, между которыми стоял низкий лакированный стол, окружали узкие позолоченные стеллажи, заставленные книгами. Возле окна, растянувшись на ковре, дремала огромная черная пантера. Когда они вошли, кошка повернула голову и, лениво приоткрыв глаза, широко зевнула, так что Лия, почти повиснув на руке Кристиана, едва не лишилась чувств.

– Не бойтесь, – заметив ее реакцию, улыбнулась Али-Нари. – Рата – мудрейшая из всех наших кошек. Она служит мне с детства, и ей единственной разрешен доступ в замок. Без команды она не пошевелится.

– Самая надежная стражница, – насмешливо сказал Карл. – Герцог Параман, вероятно, очень вами дорожит.

Никак не отреагировав на замечание, Али-Нари села на диван и аккуратно сложила руки на коленях. В ее глубоких светло-карих глазах сквозила такая усталость, какую могли дать или время, или тяжелое горе – Карл отметил это сразу, как и многое другое, например, излишнюю доверчивость. Девушка была невысока, что среди детей Рода встречалось крайне редко. Голос, мимика, манера держать себя – все в ней являлось воплощением гармонии и имело явный отпечаток влияния герцогини Фалинор. Однако главными достоинствами Али-Нари в глазах Карла было то, что она несла в себе чистую кровь Ведущей и была единственной сестрой человека, который на данный момент представлял для него особый интерес. В умелых руках она могла стать хорошим козырем.

После того, как девочка-служанка принесла чай и большой поднос со сдобой, Карл некоторое время расспрашивал Али-Нари о последних новостях и сплетнях. Держался он вполне уверенно, хотя откровенно блефовал. Наконец, убедившись, что их больше никто не побеспокоит, Карл отставил свою чашку и с вызовом спросил:

– Вы, вероятно, все еще ждете моих объяснений, Ваше Высочество?

Та осторожно кивнула. Вежливая улыбка, которая все это время не сходила с ее губ, медленно угасла.

– Что ж, извольте… – Откинувшись на спинку дивана, Карл скрестил на груди руки. После осторожного и вежливого поведения этот жест должен был выглядеть вызывающе и насторожить девушку достаточно, чтобы заставить слушать. – Я не солгал, сказав, что являюсь родственником вашей матушки, однако умолчал перед герцогиней Фалинор о том, что состою с ней в родстве более близком, чем она могла бы подумать. Как, впрочем, и с вашим братом, который вряд ли до позапрошлого года подозревал о моем существовании.

Выдержав паузу, но так и не дождавшись от Али-Нари предполагаемого вопроса, Карл недобро усмехнулся, заставив ее вздрогнуть.

– Как вы, вероятно, знаете, – понизив голос, продолжил он, – возложить на себя корону может только Глава нашего Рода, человек, рожденный в прямой линии Тара Валлора и имеющий преемство крови и власти. Для остальных подобная попытка равнозначна смерти, чему имеется множество примеров. И ваш брат, к несчастью, не станет исключением. – Заметив, что Али-Нари изменилась в лице, Карл предупреждающе поднял руку: – Дослушайте и не пытайтесь позвать Рату. Эта кошка помнит дни, которые нынче преданы забвению, и не пойдет против своих же хозяев. Мой отец позаботился об этом заблаговременно.

Выпрямившись как струна, Али-Нари до крови прикусила губу и с отчаянием посмотрела на приоткрытую дверь в гостиную.

– Итак, – продолжил он, игнорируя тяжелый взгляд Кристиана, – я остановился на том, что ваш брат не станет исключением. Он доверил свою жизнь не тому человеку, а его смерть принесет Королевству новые смуты.

– О чем вы говорите? – взволнованно перебила девушка. – Мой брат – Глава Рода! Он имеет неоспоримое старшинство, и Ведущая признала…

Карл кивнул в сторону неподвижно сидевшей Лии:

– Сходство моей сестры с покойным королем привело в замешательство даже герцогиню Фалинор, однако наша тетка, как и вы, не посмела даже усомниться в словах Тарэма. Однако Орден действительно упустил свою жертву. Возможно, впервые после короля Арматея.

Повисла гнетущая тишина. Было слышно лишь тяжелое дыхание бледной, как бумага, Али-Нари да чей-то приглушенный смех далеко под окнами.

– Это невозможно! – Она резко мотнула головой и порывисто встала.

– Отчего же? – едва слышно поинтересовался Карл.

– Параман сказал, что девочка мертва, убита отправленным в Большой Мир Посвященным, вернее, не им, а… – Она вдруг сбилась и, сев обратно, подняла на него полные ужаса глаза.

Слегка запрокинув голову, Карл громко и зло рассмеялся.

– Убедить старика оказалось легче, чем я рассчитывал, – выдохнув, заметил он и, поймав ее остекленевший взгляд, добавил: – Думаю, вы прекрасно знаете, что, обладая некоторыми навыками, можно создать любое воспоминание. Особенно если жертва себя не контролирует. Да-да, дочь Алана, дети Ведущей нередко преподносят сюрпризы! Надеюсь, Тарэм мужественно перенесет этот удар.

– Что же вы хотите? – Казалось, еще немного, и она заплачет.

Карл был доволен: ему наконец-то удалось ее сломать.

– Небольшой помощи, – резко смягчив тон, он улыбнулся. – Если, конечно, жизнь брата что-то для вас значит.

– Послушай… – Кристиан с укором покачал головой и кивнул на Али-Нари: – По-моему, уже достаточно.

Карл недовольно поджал губы.

– Молчи! – коротко приказал он брату. – Я поступаюсь своей честью, милуя этих людей! И, возможно, еще отвечу за это. Разумнее было бы выждать, пока сын Кайла возложит на себя корону и отправится к прародителям, потому что она не признает в нем Главу Рода. Не думай, что это сказки: договор между Арматеем и Советом непреложен. Я знаю это, и Параман тоже знает.

Али-Нари в волнении заломила руки. От страха ее карие глаза сделались черными, а губы побелели так, что стали почти неразличимы на восковом лице.

– Я сделаю все! Все, что могу! – воскликнула она, с отчаянием глядя то на Карла, то на растерянную и не менее перепуганную Лию. – Только не дайте ему умереть! Он – все, что у меня есть, единственный, кто способен защитить!

– Нам не нужна смерть вашего брата, – уверил Карл, тяжело вставая. – Я лишь обрисовал вам последствия, если он сделает неверный выбор.

Судорожно вздохнув, Али-Нари закрыла лицо ладонями. Выждав несколько минут, чтобы дать ей время прийти в себя, Карл решительно произнес:

– До коронации мы останемся в ваших покоях: здесь безопаснее. Мне нужно узнать все, что произошло со дня смерти моего отца. И если среди охраны есть люди, на которых можно положиться, следует оповестить их заранее. Понадобится человек десять, не больше. – Обойдя стол, он осторожно положил ладонь на ее плечо. – Лучше всего было бы переговорить с Параманом лично, но, боюсь, тогда Совет узнает, что моя сестра жива, и ее снова попытаются убить. В этом случае мне придется обнародовать сведения, из-за которых жизни многих детей Ведущей линии окажутся под угрозой. Поверьте, я располагаю достаточными возможностями, чтобы устранить всех, кто дерзнет даже подумать о том, чтобы поднять на нее руку. И не сомневайтесь, сделаю это без зазрения совести. Думаю, вы знаете, о чем идет речь.

– Параману было всего семнадцать, – чуть не плача, попыталась возразить девушка. – Он даже не знал, что его используют против вашего отца!

Карл скептически хмыкнул.

– Не знал, будучи человеком, на которого Орден сделал все ставки? Бросьте, Али-Нари! Мне известно имя каждого, кто стоял за спиной Совета и нашего дяди. Сын Кайла не мог не понимать, для чего отдает жизнь своей матери и вашего отца. Впрочем, вас он сумел уберечь, это смягчает его вину перед Родом и передо мной лично. И соглашусь, ему действительно не оставили выбора. Будь иначе, я бы сейчас не вмешивался.

Уже не пытаясь сдержать бегущие из глаз слезы, Али-Нари кивнула:

– Я сделаю все, что требуется, и готова поручиться за брата собственной жизнью! Можете остановиться в дальних комнатах, слуги туда не войдут.

– Благодарю, – ответил Карл и слегка склонил голову, чтобы как-то загладить грубость.

Али-Нари смущенно отвела взгляд и растерла ладонью мокрые щеки.

– Возможно, вы поймете его после того, как узнаете, какую роль герцог Кайл сыграл в нашей судьбе… – едва слышно выдохнула она. – Мы только пешки, не более!

– Пешки иногда решают исход всей партии, – возразил Карл, вновь ее смутив. – Не оправдывайтесь. Я понимаю все лучше, чем вам кажется. – Выдержав паузу, он дождался, когда она вновь поднимет на него взгляд, и спросил: – Можете ли вы откровенно ответить, чьей стороны придерживается на сегодняшний день герцогиня Фалинор?

Али-Нари удивленно моргнула.

– Она сама по себе, – несколько неуверенно ответила она.

– А ваш брат? Насколько влиятельна его фигура среди остальных родов?

– Выбор Ведущей одобрили все, кто был важен для Совета, за исключением самого Парамана… Но он не стал высказываться. – Она неопределенно пожала плечами. – Что до остального – брат не посвящает меня в свои дела.

– Хотите сказать, – растягивая слова, спросил Карл, недоверчиво прищурившись, – что сын Кайла поставил собственные интересы превыше его планов? Вот так вот просто пошел на поводу Ордена и даже этого не понял?

Отведя потемневший взгляд, Али нервно облизала пересохшие от волнения губы.

– Я не говорила ничего подобного! – запротестовала она, запоздало осознав, что поддалась на провокацию.

Карл снисходительно улыбнулся.

– Ваши глаза сказали достаточно. Но не волнуйтесь, я не стану пока использовать эту тайну против него. Мне нужны люди, способные оказать поддержку, и надеюсь, вы уговорите брата прислушаться к голосу разума. Я бы желал решить все мирным путем, но действовать в ущерб интересам сестры не стану.

– Обещаю. – Встав, она тут же отошла в сторону, будто не желая стоять с ним рядом. – Могу я уйти? Времени остается мало, а Параман сейчас никого не принимает.

– Идите, – спокойно ответил Карл, а затем, будто вспомнив, достал из кармана перстень и, шагнув, почти силой вложил в ее ладонь. – Отдайте ему, он узнает.

Али-Нари быстро кивнула и, повернувшись, выбежала в большую гостиную.

Когда стража закрыла двери, Карл с облегчением выдохнул и тяжело сел в кресло. От пережитого напряжения его трясло. Самый главный и самый важный шаг был сделан – и сделан настолько удачно, что даже не верилось. Они поставили шах и мат Ордену руками девочки, которую дядя пощадил лишь потому, что та стала гарантией его алиби. Карл был почти уверен, что правильно выстроил события прошлого, поскольку никто, кроме Парамана, не мог замолвить за нее слово. И никто более не являлся столь удачным свидетелем, будучи нужным и Кайлу, и Тарэму. Кузен был слишком ценным звеном в длинной цепи, которую Орден ковал десятки, если не сотни лет, желая уничтожения Ведущей линии. То, что Кайл, будучи несовершеннолетним, женился в свое время на двоюродной сестре и восстановил кровь в лице сына, лишь оттянуло время на одно поколение. Знал ли дядя, что делал?

«Вполне вероятно, – сам себе ответил Карл и, обойдя пантеру, встал у окна. – Хотя, возможно, просто торопил события, желая получить трон. Не факт, что Орден стал бы делиться своими планами с исполнителем…»

Задумавшись, он совершенно потерял чувство времени. Прошло, наверное, минут двадцать, когда, оборвав мрачные мысли, Карл обернулся и взглянул на сестру.

Держа в руке булочку, Лия крепко спала, положив голову на зеленый подлокотник дивана и сжимая в руке ладонь Кристиана. Брат тоже дремал, но, почувствовав его взгляд, сразу же открыл глаза и вопросительно наклонил голову, ожидая объяснений.

– Не сейчас, – виновато произнес Карл и, подойдя, опустился перед сестрой на корточки. Она дышала спокойно и глубоко, но выглядела бледнее обычного. – Ты сам видишь, – посмотрев на близнеца, шепнул он. – Нельзя было вмешиваться. Отец знал, что говорил: ему была открыта и ее, и наша судьба.

– Судьба – это то, что мы вольны выбирать сами, Карл, – так же тихо возразил тот. – Не приведи ты ее сюда, небо бы не рухнуло.

Встав, Карл пристально посмотрел на брата, в который раз сожалея, что не может ни доверять ему, ни открыть правду, которую хранил все эти годы. Узнав, в какую пропасть сделал шаг, близнец скорее бы предал, чем разделил бы грядущий путь – слишком темен тот был.

– Если бы существовали другие варианты, Кристиан, я бы сумел вас уберечь. Но их нет и никогда не было. Нас не оставили бы в покое. Нигде. Так что если хочешь жить – придется бороться. Так или иначе, ты – сын Рода. Перед Богом и людьми все, в ком течет хотя бы капля королевской крови, отвечают за эту землю головой. Помни об этом. Уйти от судьбы, может, и можно, но от себя – не выйдет.

[1] Повинуйтесь королевской крови! (Древний язык, формула)

Глава 6

22-23 апреля 3131 года по исчислению Малого Мира. Белый Замок

Стучали громко и настойчиво. Было похоже, что по двери колотили кулаками.

Нехотя вынырнув из полудремы, Параман с трудом разлепил глаза. Рука привычно потянулась к лежащему за подушкой клинку. Со дня убийства матери, когда отец застал его врасплох, без оружия он больше не засыпал.

Стучали не останавливаясь. Мысленно выругавшись, Параман кое-как натянул сапоги и накинул на плечи камзол. Сердце билось тяжело и с перебоями. Промокнув выступивший на лбу пот, он устало вздохнул и вышел в коридор.

Потайная дверь, едва заметная на обшитой шелковыми панелями стене, мелко содрогалась от ударов.

– Кто? – громко спросил Параман, нащупав в кармане ключ. – По какому делу?

В повисшей тишине было слышно, как за окном тревожно заржала лошадь. Раздался приглушенный окрик и скрип колес.

– Парамани! – Голос звучал громко и взволнованно. – Открой скорее!

Нахмурившись, он опустил меч и быстро отпер замок. Али-Нари сейчас хотелось видеть меньше всего, но отсылать ее через весь замок обратно было опасно.

– Я просил меня не беспокоить. – Впустив сестру, Параман, не оглядываясь, прошел в кабинет и сел за стол. Мысли, еще приглушенные сном, текли вяло.

Помедлив на пороге, Али вошла и, закрыв дверь, прислонилась спиной к резному косяку. Вид у нее был настолько испуганный, что сон мгновенно улетучился. Параман достаточно хорошо знал сестру, чтобы сразу понять: известие о скором браке не вызвало бы такой паники. Али-Нари с детства понимала, в чем заключался ее долг перед Родом.

– Мне велено озвучить несколько условий, – тихо, будто через силу, выдавила она, опередив вопрос. – Выслушай и не перебивай. Я буду рассказывать так, чтобы ты мог подправить воспоминания.

– Хорошо, – серьезно ответил Параман, скрестив на груди руки и слегка прищурившись, чтобы скрыть собственную тревогу.

Али-Нари говорила столь долго и расплывчато, что Параман с трудом вылавливал из рассказа ключевые фразы. Поверить в услышанное было почти невозможно. Непроизвольно поглаживая зудящий на запястье шрам, он едва сдерживался, чтобы ментально не коснуться ее сознания. Словно понимая его желание, сестра тихонько качала головой, прося повременить.

– Достаточно. – Подняв руку, Параман перебил ее и задумчиво поджал губы, пытаясь подобрать слова. – Ты уверена в своих предположениях? Осознаешь, к чему сейчас меня подталкиваешь?

Быстро подойдя, Али положила на стол массивную золотую печатку. Перстень был инкрустирован плоским рубином с вырезанным на алой поверхности тонким рисунком.

– Понимаю, – голос ее прозвучал хрипло и надрывно. – Я не вынесу, если останусь одна! Ты ведь знаешь, что они со мной сделают!

Параман вздрогнул и выпрямился.

– Успокойся и сядь! – резко приказал он, почувствовав, как шевельнулся в сердце граничащий с паникой страх. Кольцо дяди он узнал – его нельзя было не узнать.

Сестра не послушалась, лишь слегка уперлась ладонями в столешницу и наклонилась вперед. Залетевший в приоткрытое окно ветерок тронул тонкие завитушки над ее лбом и заставил моргнуть.

– Я буду ждать в покоях, – с неожиданной решимостью ответила она. – В замке слишком много народа. И еще потребуется человек десять – надежных, на которых можно положиться.

Напряженно думая, Параман отмахнулся и отвел взгляд:

– Людей много, это не проблема.

– А если ничего не получится? – Али повысила голос. – Если у них ничего не выйдет? Что будет с тобой?

Внимательно посмотрев на нее, он укоризненно поцокал.

– Прикажу казнить всех троих и преподнесу их головы Тарэму. Доказательств никаких, а для Ведущей они вообще пока не существуют. В любом случае, в ущерб себе не пошевелю и пальцем, будь уверена.

Судорожно вдохнув, Али-Нари медленно и с облегчением кивнула:

– Ладно… Тогда ладно.

– Что до тебя… – продолжил Параман, тяжело поднимаясь. – Скажешь, что угрожали. По сути, так оно и есть.

В ее глазах мелькнуло отчаяние.

– Я… Я просто подумала, что для тебя это мог бы быть выход. И для меня. Хотя бы на несколько лет.

– Посмотрим, – уклончиво ответил он и отошел к окну. Солнце уже вовсю золотило лес – от утренней непогоды не осталось и следа. – Нужно выяснить, кто стоит за ними и помог до тебя добраться. Я совершил ошибку, не избавившись от всех людей дяди Лирдана сразу же после его смерти. Пожалел, не захотел пачкать руки.

– И поступил правильно, – с укором произнесла Али. – Они были преданы… В отличие от прочих.

Параман сухо улыбнулся.

– Преданность преданности рознь, – с горечью заметил он и указал на дверь. – Ступай через коридор и больше не ходи одна по замку. И расскажи им все, что знаешь. Здесь ты права: это в наших интересах. А нет так нет, будем исходить из того, что имеем.

Некоторое время в кабинете царила полная тишина. Глядя на неспешно гуляющих под окнами людей, Параман легонько постукивал по гладкой столешнице. Гнев и досада, вспыхнувшие в душе после откровений сестры, постепенно гасли, сменяясь облегчением и надеждой – робкой, осторожной, почти невесомой. Он ничем не рисковал, требовалось только не мешать. Пока его поддерживали двор и гарнизоны, детям Лирдана он был необходим так же, как и Тарэму. Как бы ни шла дальше начатая партия, Параман оставался в выигрыше.

Опустив голову, он закрыл глаза и глубоко вдохнул пропахший яблоневым цветом воздух. Следовало продумать, как действовать в том случае, если его вдруг отодвигали на вторые роли. Занять трон было несложно, особенно тому, кто имел на него право, а вот удержать в условиях, когда Совет имел четкие ориентиры на устранение Ведущей, почти невозможно. Требовался компромисс, нечто такое, что могло бы помочь Лирамель выиграть время.

«Или некто», – хмыкнув, Параман вновь глубоко вздохнул. Время отдыха прошло, нужно было заниматься делами.

– Жаль, ты не дожил до этой минуты, отец, – с недоброй усмешкой сказал он вслух. – Я бы желал видеть твое лицо! О, это бы того стоило!

* * *

Приглушенные голоса за стеной звучали то громче, то тише. Натянув одеяло до самого подбородка, Лия громко вздохнула и повернулась на другой бок. Где-то в отдалении хлопнула дверь.

– Вставай. – Присев на край постели, Кристиан осторожно тронул ее за плечо. – Уже светает.

– У меня нет сил, – ответила она и, открыв глаза, отодвинулась подальше к стене. – Все болит… Я почти не спала.

Кристиан встал и отошел к окну. За стеклом в сереющей мгле еще горели звезды. Тонкая полоса рассвета только-только выглядывала из-за леса.

– Сейчас каждая минута на счету, – его голос прозвучал хрипло и слишком громко. – Карл велел, чтобы я тебя разбудил. Так что все вопросы к нему.

С трудом сев, Лия несколько раз моргнула. Зеленые стены спальни в свете догорающей свечи казались почти оранжевыми.

«Неужели это не сон?» – Коснувшись босыми ногами холодного пола, она зябко передернула плечами. Вставать не хотелось.

– Карл все еще разговаривает с ней? – не глядя на брата, спросила Лия.

– Да. Они беседовали всю ночь.

– О чем можно столько говорить? Ты понимаешь, что происходит?

Кристиан пожал плечами.

– Отчасти, Ли.

– А что будет со мной? – Стараясь, чтобы голос не выдал ее смятения, она нарочито закашлялась.

– Не знаю.

Некоторое время они молчали. В комнате было тихо; далеко внизу, под окном, то и дело слышался стук колес от подъезжавших к замку экипажей.

– Лучше бы мы остались дома! – с неожиданной злостью сказала Лия и, обхватив руками плечи, наклонила голову к коленям. – Там все было понятно и просто… А теперь не осталось ничего!

– Вот как?

Резко выпрямившись, она обернулась. Опираясь рукой о деревянный косяк, Карл неподвижно стоял в дверном проеме. От его высокой, немного полноватой фигуры веяло суровостью и какой-то сдержанной силой.

– Мне страшно, – помедлив, тихо призналась Лия. – Я не чувствую… ничего. Вообще ничего, кроме страха.

Брат понимающе кивнул и тепло улыбнулся.

– Любому здравомыслящему человеку было бы страшно шагать в неизвестность. Но ты не одна, Лирамель. И потом, пока твой возраст и опыт не позволят принять полноту власти, все вопросы будет решать опекунский совет.

Услышал смешок Кристиана, она в волнении закусила губу.

– То, что ты говорил вчера про коронацию и присягу… – Лия пыталась подобрать нужные слова, чтобы как-то оправдаться в его глазах, но мысли предательски путались. – Кажется, я уже все забыла.

– Ничего страшного, – тем же спокойным тоном ответил Карл. – Вспомнишь, когда придет время. А сейчас вставай. Али-Нари проводит тебя в королевские покои и поможет переодеться. Доверься ей: она сдержит слово и, возможно, еще сыграет немалую роль...

Что-то в его голосе заставило Лию насторожиться. Взглянув на брата внимательнее, она вдруг почувствовала, что последние слова были сказаны не просто так. Карл никогда не оговаривался.

– Что будет, если меня не примут? – встав, спросила она, надеясь перевести разговор и загладить свои слова.

– За это не волнуйся, – взглянув на помрачневшего близнеца, Карл слегка нахмурился. – Не только у нас нет выбора. У Совета его тоже не будет. По крайней мере, в ближайшие несколько лет.

Ночная рубашка, которую дала Али-Нари, оказалась коротка и едва прикрывала колени. Ступая по холодным каменным плитам, Лия обошла камин и, откинув тяжелую изумрудную портьеру, зашла в ванную. Нужно было умыться и прийти в себя. Да и братьям требовалось переговорить наедине.

Большое серебряное зеркало при свете свечей казалось застывшей под лунным светом водой. Помедлив, Лия дотронулась кончиками пальцев до полированной поверхности. Вытянутое, худощавое лицо было бледным и неподвижным, под впалыми глазами лежали голубоватые тени. Волосы, обычно убранные в пучок или тугую косу, рассыпались по плечам спутанными серыми прядями.

«Действительно, словно из могилы встала...» – усмехнувшись, подумала она и, крутанув медный вентиль одной из двух тонких труб, поблескивающих над широкой, слегка вогнутой мраморной раковиной, подставила руки под тоненькую струю воды. Ладони тут же онемели. Зажмурившись, Лия наскоро умылась. Несколько ледяных капель стекли по шее на выступающие ключицы, заставив ее вздрогнуть. Выпрямившись, она промокнула лицо жестким полотенцем и снова посмотрела в зеркало. На щеках заиграл розоватый румянец, а намокшие ресницы сделали взгляд выразительнее.

Где-то в отдалении снова хлопнула дверь. Не найдя во что переодеться, Лия накинула сыроватое полотенце на плечи и вышла в комнату. Братьев уже не было. У центрального окна темнел на фоне рассветного неба невысокий женский силуэт.

– Доброе утро, Ваше Высочество. – Обернувшись, Али-Нари слегка наклонила голову. – Как вы себя чувствуете?

Лия нахмурилась.

– Благодарю за заботу, вполне хорошо, – в тон ей ответила она и тут же спросила: – Вы не знаете, где мои вещи? Мне не во что переодеться.

Али-Нари молча указала на низенькую тумбочку, стоявшую у стены правее кровати. Кивнув, Лия взяла сложенные аккуратной стопкой белую юбку со вшитым передником, свободную блузку и мягкие кожаные ботинки. Почему для нее приготовили униформу прислуги, спрашивать не стала – поняла сама.

– Долго ли нам идти? – Стараясь не выдать волнения, она быстро переоделась и, наскоро расчесав сырые волосы, закрутила тугой пучок.

Придирчиво оглядев ее с ног до головы, Али-Нари сокрушенно покачала головой. Ни свободная одежда, висевшая на Лии, как на вешалке, ни осунувшееся лицо не могли скрыть фамильные черты: она была плоть от плоти своего Рода и почти что копией отца.

– Долго, – помедлив, ответила Али-Нари. – Но в замке сейчас очень много народа, вряд ли кто-то будет обращать внимание на слуг. Старайтесь не смотреть по сторонам… И вот еще что, – поманив ее за собой, она прошла в гостиную и взяла с дивана нагруженный драгоценностями поднос. – Возьмите, так надежнее. Не могу же я сама его нести.

Лия нервно улыбнулась. Ей было не по себе, но показывать свой страх она не хотела. Карл прямо сказал, что девушке можно доверять, а он никогда не ошибался.

Осторожно взяв из ее рук поднос, Лия ссутулилась и опустила голову так низко, как только могла.

– Ну, с Богом, – тихо сказала она и, не дожидаясь приглашения, решительно шагнула к дверям.

В галерее еще царил полумрак. Канделябры пока не зажгли, горели только факелы на стенах, и в их желтом тусклом свете изумрудный мраморный пол казался серым и грязным. Пахло горелым маслом и чем-то терпким, похожим на благовоние.

Али-Нари спешила. Они то сворачивали в какие-то темные коридоры, то поднимались и спускались по лестницам. Временами вокруг становилось светло – в окна уже бил солнечный свет, – а иногда снова сгущались сумерки. Народу становилось все больше, замок пробуждался. Сновали туда-сюда слуги, хлопали двери… Дважды девушка замедляла шаг, чтобы перемолвиться парой слов с какими-то людьми, и каждый раз Лия вздрагивала и холодела, стараясь как можно ниже опустить голову и не думать ни о чем, кроме подноса.

«Сосредоточься на одной мысли и одной эмоции, пусть мир вокруг утонет в темноте и безмолвии», – повторял Карл снова и снова, пока не убедился, что она запомнила. Брат опасался Ордена, хотя и держался уверенно, будто бы знал все на свете. Но Лия видела… Она слишком хорошо его знала, чтобы не заметить сквозящей во взгляде тревоги.

– Ваше Высочество! – послышался позади негромкий окрик. – Куда так спешите?

Тихо ахнув, Али-Нари резко остановилась. К счастью, Лия услышала приближающиеся к ним торопливые шаги немного раньше нее и успела отойти в сторону. Холодок, пробежавший вдоль позвоночника, заставил сердце болезненно сжаться. Сдерживая дрожь в руках, она до боли стиснула серебряные края подноса.

– О, лорд Якир! – притворно-радостно воскликнула девушка. – Приятно встретить хотя бы одно знакомое лицо.

Черные начищенные сапоги на белых мраморных плитах смотрелись кусочком шахматной доски. Упорно глядя в пол, Лия старалась дышать как можно незаметнее, хотя от волнения каждый вдох давался с большим трудом.

– Скоро все это закончится, – добродушно произнес мужчина. – Параман меня вызвал ни свет ни заря. Не знаешь, что ему могло понадобиться?

– Нет, – уже спокойнее ответила Али-Нари. – Может, что-то по церемониалу. Он же помнит, как глубоки твои познания…

– Шутить изволите? – в его голосе послышалась улыбка. – Ладно, раз так, мне лучше поспешить. – Он отступил на шаг и поклонился, почти коснувшись рукой пола. – Волнение тебе к лицу, Али. Ты расцветаешь с каждым днем.

Девушка промолчала. Вскоре чеканные шаги стихли в глубине соседнего коридора, и наступила тишина. В этой части замка было не так многолюдно.

– Мы почти пришли, – не оглядываясь, прошептала Али-Нари. – Можете уже не бояться.

Выдохнув, Лия осторожно подняла голову и поморщилась: шея затекла и болела.

Вокруг все было белым: стены, пол, высокий сводчатый потолок… Только двери, то позолоченные, то отливающие серебром, да пара гобеленов на стенах позволяли взгляду отдохнуть. «Белый – цвет Рода», – так ответил ей накануне брат, когда рассказывал о том, как будет проходить коронация. Почему-то именно это она запомнила особенно хорошо.

Пройдя коридор почти до середины, они свернули в небольшое ответвление. Окон тут не было, потому стены и пол заливал трепещущий золотистый свет десятков хрустальных бра. На стенах в золоченых рамах висели портреты, выполненные в полный рост: застывшие изображения мужчин и женщин в роскошных белоснежных нарядах на фоне цветущего яблоневого сада. Пейзаж везде был до черточки одинаков. Проходя мимо одного из портретов, Лия невольно остановилась.

– Это мой отец? – одними губами спросила она обернувшуюся Али-Нари.

Та скользнула взглядом по картине и кивнула.

– У нас дома была всего лишь одна фотография, – задумчиво проговорила Лия со смешанным чувством грусти и гордости. – На этом портрете он выглядит немного иначе. Я действительно похожа…

– Сама судьба послала вам навстречу тетушку. Попасть в замок всегда сложно, но в такие дни – особенно.

Лия улыбнулась:

– Думаю, Карл все равно нашел бы способ.

– Вы так в него верите? – спросила Али-Нари и виновато отвела взгляд, словно извиняясь за вопрос.

– Он меня вырастил, – сдержанно ответила Лия. – Я верю ему больше, чем себе.

Слуги распахнули двери за секунду до того, как они подошли, и бесшумно закрыли, когда Лия, скользя мягкими подошвами по белому мрамору, шагнула следом за Али-Нари внутрь королевских покоев.

– Все! – Резко выдохнув, девушка буквально упала на белый диванчик и закрыла ладонями лицо. Ее била нервная дрожь. – Все, я сделала это, – повторила она глухо и словно через силу.

Поставив поднос на пол, Лия осмотрелась. Покои, которые, как сказала Али-Нари, принадлежали ее отцу, были намного меньше, чем те, где они с братьями провести ночь. Небольшая уютная гостиная – такая же белая, как и коридор за дверью, высокие светлые окна с темно-алыми портьерами, две двери слева, ведущие, судя по тому, что она могла видеть со своего места, в комнаты, и одна справа, без двери – за ней виднелась гостиная поменьше.

– Сколько у нас времени? И что еще мой брат сказал вам сделать?

Али-Нари судорожно вздохнула и села.

– Я… – Она нахмурилась, словно не в силах вспомнить. – Я помогу вам переодеться и провожу вниз… Здесь есть лестница, потайная, прямо в Тронный зал. Поэтому нам и нужно было проделать весь этот путь – так безопаснее.

– А где Карл? – Лия очень надеялась, что не выдаст этим вопросом свою неуверенность. Она тоже держалась из последних сил.

– И он, и второй ваш брат будут вместе со всеми приглашенными. Не знаю, удастся ли Параману переговорить с ними… – она запнулась и покачала головой. – Все это очень опасно. Если он… Если кто-нибудь из вас ошибется… – Глубоко вздохнув, чтобы остановить слезы, Али-Нари резко встала. – Вам нужно примерить платье, Ваше Высочество! – холодно сказала она, опустив взгляд. – Мы должны быть готовы заранее.

Ее тон подействовал отрезвляюще. Собравшись, Лия кивнула. Бояться, плакать и жаловаться было некогда, да и некому.

«Это просто сон», – в который раз сказала она себе и почти до крови закусила губу, словно надеясь, что боль поможет проснуться.

* * *

Кристиан слушал близнеца так внимательно, что иногда забывал делать вдох. Уже больше часа Карл говорил, повторял и спрашивал, пока он наконец не сумел правильно, без акцента, произнести все положенные формулы и фразы. Брат был терпелив как никогда, и Кристиан постепенно успокаивался, чувствуя, как голос обретает силу и уверенность. Только теперь он по-настоящему осознал происходящее – и вместе с этим осознанием в душе проснулся какой-то странный азарт. Они действительно могли сделать то, что приказал им отец.

– Ты уверен, что с Лией будет все в порядке? – воспользовавшись паузой, еще раз спросил Кристиан, машинально взглянув на дверь.

Карл серьезно кивнул:

– С Али-Нари она сейчас в большей безопасности, чем с нами. Если им удалось дойти до Белого коридора – а судя по тому, что все тихо, это так – никто ее больше не побеспокоит.

– А этот лорд… Что он за человек?

– Якир-то? – Вспомнив настороженный взгляд доверенного Парамана, Карл иронично улыбнулся: – Ну, если герцог прислал его, значит, с ним и будем иметь дело. Нужен кандидат, который устроил бы и Ведущую, и членов Совета, поскольку за ними стоит Орден. Считай это подарком в благодарность за мое великодушие. Не удивлюсь, кстати, если Параман приберегал сына Киррана для своей сестры. Только вот вряд ли бы этой девочке дали продолжить Ведущую линию.

Кристиан задумчиво взглянул на ровное пламя камина, напротив которого они сидели. Рыжеватые всплески танцевали и переплетались, словно волосы на ветру. На миг ему показалось, что в лицо дыхнул горячий степной воздух и где-то далеко-далеко раздался низкий женский смех. Моргнув, он отвернулся и снова взглянул на алый бархат занавесок. Судя по пятнам света, скупо разбросанным по полу у самого окна, солнце уже было в зените.

– Сколько нам еще сидеть здесь? – спросил Кристиан после непродолжительного молчания.

– Полчаса, не больше. – Близнец слегка поддел кочергой догорающее полено и разворошил угли. – Якир должен предупредить охрану и подготовить тех, на кого мы можем положиться. – Он вдруг хмыкнул, а затем тихонько рассмеялся. – Ты не представляешь, Кристиан, насколько все это будет неожиданно! Надеюсь, Лирамель хорошо отыграет свою роль, она должна справиться.

Кристиан с сомнением покачал головой.

– Лия еще слишком юна, – с грустью заметил он. – Ты старался как мог, Карл… Но сестра не похожа ни на тебя, ни на отца. Ей не хватает вашего хладнокровия и прагматичности, она другая: слишком порывистая, слишком жалостливая, и ею легко манипулировать, несмотря на упрямство.

– Не обольщайся, последнее выйдет только у меня. Ты недостаточно старался. – Искоса взглянув на него, Карл мрачно добавил: – Насчет всего остального – это до поры до времени. Кровь свое возьмет, а юность проходит быстро.

Услышав доносящиеся со стороны коридора шаги, Кристиан вопросительно посмотрел на брата. Подавшись вперед, тот тяжело встал – бессонная ночь далась ему нелегко.

– Ну что ж, похоже, нам пора. – Карл плавно положил ладонь на рукоять отцовского меча и взглянул на дверь. – Если можешь молиться – молись, Кристиани. Сегодня решится не только наша судьба, но и участь очень многих людей. Первый шаг – всегда самый трудный и самый важный.

Поднявшись следом, Кристиан оправил белый камзол и нервно провел рукой по коротким волосам. В отличие от близнеца он был безоружен и, наверное, впервые в жизни об этом пожалел. Ему вдруг вспомнилось спокойное лицо отца, когда тот в последний раз благословил их на пороге дома перед тем, как навсегда уйти в дико завывающую бурю. Сейчас Карл был похож на него как никогда прежде: взглядом, уверенностью, взявшейся невесть откуда властностью.

– Я буду с тобой, – в порыве какого-то внутреннего исступления шепнул он брату и нервно улыбнулся в ответ на его удивленный взгляд.

– Как всегда вовремя, – так же тихо и чуть насмешливо ответил Карл и кивнул на дверь. – Внимательно наблюдай, но постарайся не вмешиваться. Твое время еще придет.

Послушно отойдя, Кристиан заставил себя успокоиться. В конце концов, он действительно был дома – там, где ему и полагалось находиться по праву рождения.

За дверью раздалось несколько голосов. Щелкнул засов, и, продолжая отчитывать одного из стражников, молодой мужчина решительно шагнул в гостиную.

Якир, который, по словам Карла, принадлежал к Боковой Ведущей линии, был немного ниже их с братом и более тонок в кости. Черты лица, на которых лежал явный отпечаток Рода, тоже смотрелись гармоничнее и мягче, чем у них. Судя по цвету волос – пепельно-серому, чуть светлее, чем у Лии – лорд нес в себе кровь рода Квисты, и примесь эта влилась в Боковую не так давно, возможно, всего пару поколений назад. На вид Кристиан дал бы ему не более двадцати лет. И если в столь юном возрасте молодой человек настолько преуспел в политической карьере, выбор герцога Парамана выглядел вполне оправданным.

«Я начинаю рассуждать, как брат, – саркастически хмыкнув, Кристиан вновь с грустью взглянул на огонь. – Помоги нам, Боже, выстоять в этой битве и сохранить себя от мерзости», – внутренне вздохнул он, вспомнив на одно долгое мгновение свой бесконечный полет среди холодных молчаливых звезд. Тогда, между небом и землей, на зыбкой грани ветра, он прожил все свои двадцать восемь лет заново.

– Господа, – небрежно кивнул им Якир, – прошу вас следовать за мной.

– Зайдите, Ваше Высочество, – коротко приказал Карл, демонстративно убирая ладонь с рукояти.

Слегка приподняв брови, Якир сказал пару слов страже и, войдя, прикрыл за собой дверь. Держался он спокойно, но настороженно.

– Нужно кое-что уточнить. – Услышав в голосе брата скрытую угрозу, Кристиан нахмурился. – Присядьте.

– Благодарю, но это лишнее, – в тон ему ответил Якир. – Что вам угодно?

– Мне угодно знать, что именно препоручил вам герцог. Слово в слово.

Если Якир и удивился, то виду не подал. Безразлично пожав плечами, он коротко ответил, что ему велено проводить их в Тронный зал к первой линии приглашенных. По тому, как старательно он подбирал слова и следил за своей мимикой, было видно, что приказ Парамана ему не по нраву.

– Вам следует поспешить, если хотите увидеть герцога хотя бы издалека, – воспользовавшись паузой, заметил лорд. – Я проведу вас настолько близко, насколько смогу. Охрана предупреждена.

Карл не ответил. Молча взглянув на Кристиана, он прикрыл полой плаща отцовский меч и, медленно кивнув, указал на дверь.

Свернув вслед за Якиром вправо, они спустились на этаж ниже и прошли несколько сквозных залов. В одном из них уже были приготовлены столы для гостей, между которыми сновало несколько десятков слуг, расставляя кувшины и раскладывая серебряные приборы.

– Ровнее крайний ряд! – на ходу рявкнул кому-то лорд и, подозвав высокую полную женщину, раздраженно спросил, все ли готово на кухнях.

– Мы поспеем к сроку, – ничуть не смутившись, ответила она с легким поклоном. – Не извольте беспокоиться, Ваше Высочество.

– Хорошо. Как закончите, пусть мне доложат.

Следующий зал, темный и мрачный, заканчивался галереей, окна которой выходили во внутренний двор. Стараясь не отставать от брата, шагающего в ногу с их провожатым, Кристиан взглянул на ожидающие у противоположного крыла повозки. Их было около двух десятков. Во дворе царила та же суета, что и в замке.

– Не легче ли пройти через зал Совета? – негромко спросил Карл, когда они наконец миновали галерею и вновь поднялись по лестнице на второй этаж.

– Мне было велено вести этим путем, – не повернув головы, процедил Якир.

– Герцог, вероятно, пройдет от Святилища через темницы? – будто не услышав ответа, вновь спросил Карл с затаенной усмешкой.

– Мне о том неведомо, – уже с откровенной злостью отозвался лорд и указал рукой вбок: – Прошу.

Узкий, ярко освещенный и душный коридор вывел к боковой лестнице. Обойдя немного опередившего его Карла, Якир жестом приказал стоявшим внизу стражникам расступиться.

– Эти господа со мной, – надменно произнес он, глядя на уже знакомого Кристиану высокого офицера, который, судя по вызывающей позе, явно не желал исполнять приказ. – В сторону, Эринма!

Кристиан с опаской покосился на брата. Карл выглядел спокойным, но шаг замедлил, давая лорду возможность самому разобраться с препятствием.

– Я просмотрел списки, Ваше Высочество, – упрямо ответил ручник, – и не нашел их имен. Кроме того, Хашша не знает, где эти офицеры изволили переночевать. Прошу вас немедленно отрапортовать Главному стопнику…

– Прочь с дороги, Тори! – угрожающе процедил Якир, рывком обнажая меч. – Эн сатим лет корвет, оротэ! Тэнба![1]

Круглое лицо офицера будто окаменело. Сжав губы, он медленно отступил и склонил голову.

– После церемонии подойдешь к Главному стопнику сам. – Спустившись с лестницы, лорд вернул клинок в ножны. – Я более не намерен терпеть твое неподчинение.

– Непременно, Ваше Высочество, – бесстрастно ответил тот, глядя в пол. – Как прикажете.

Удовлетворенно кивнув, Якир повернулся и ровным шагом направился к распахнутым настежь высоким золотым воротам.

«Единственный, кто заметил и обеспокоился», – одобрительно посмотрев на ручника, Кристиан торопливо шагнул за братом и невольно напрягся, почувствовав пристальный взгляд в спину.

Народу в Тронном зале было столько, что Якиру пришлось послать вперед себя стражу. Пестрая толпа колыхалась, словно весенний луг на ветру, и так же шелестела, обсуждая все, на что падал случайный взгляд: знакомых, наряды, гостей, стоявших у ведущих к тронному возвышению ступеней, и даже будущего короля. Судя по репликам, Парамана уважали и были довольны выбором Совета и Рода.

Извинившись перед обернувшейся дамой, которую невольно задел, Кристиан мельком взглянул наверх. На балконе, тянущемся по периметру зала, устраивались музыканты. Оттуда же, стоя через каждые пару метров, за толпой наблюдали стражники с арбалетами.

Не доходя до первого ряда охраны, Якир остановился и, полуобернувшись, слегка кивнул им. Дальше пройти было невозможно: стража стояла плечом к плечу.

– Благодарю, Ваше Высочество, – прошептал Карл. – Вы останетесь с нами или у вас есть дела?

Оглядев живое море людей, лорд скептически поджал губы:

– Мне отдан приказ всячески вам содействовать. Так что полюбуюсь представлением отсюда.

– В таком случае буду рад, если вы исполните его до конца, – холодно сказал Карл и кинул острый взгляд на пустующий трон. Лицо его на миг закрыла тень недовольства. – Все, что ожидает король от своей свиты – это точного исполнения приказов и разумной верности. Извольте об этом не забывать.

Кристиан, стоявший к ним вплотную, заметил, что Якир хотел ответить на столь неожиданный и непонятный выпад, но в этот момент заиграли музыканты и шепот в зале смолк.

Повернувшись лицом к проходу, выстланному зеленой ковровой дорожкой, Кристиан привстал на цыпочки, стараясь разглядеть идущего по ней человека. Жрецы Ордена – Главы всех Десяти родов Королевства, образующие Совет, – уже ждали наследника возле трона.

– Фере элле сетэндав, фере элла то аллофо[2]… – едва слышно прошептал за спиной лорд и, будто почувствовав, что Кристиан услышал его, тяжело вздохнул.

[1] Повинуйся королевской крови офицер! Прочь! (Древний язык Королевства, формула)

[2] Пусть не коснется смерть, пусть не навредит враг (Древний язык, формула).

Глава 7

23 апреля 3131 года по исчислению Малого Мира. Белый Замок

Все то время, пока Али-Нари колдовала над ее волосами, пытаясь уложить тяжелые прямые пряди в прическу, Лия не проронила ни звука. Не моргая, она смотрела в серебряное зеркало и не узнавала саму себя.

Длинное белое платье простого покроя облегало и без того долговязую угловатую фигуру, подчеркивая покрасневшие глаза и воспаленные губы. В нем она казалась старше своих лет и выглядела больной и уставшей.

– Вам плохо? – Заколов очередной локон, Али-Нари положила руку на ее плечо.

До боли закусив губу, Лия мотнула головой.

– Я бы хотела увидеть своего брата, если возможно, – шепотом ответила она, боясь, что голос выдаст с трудом сдерживаемые слезы.

– Боюсь, сейчас это слишком опасно, – девушка сочувственно улыбнулась и тут же погасила улыбку. – Я не могу так рисковать, простите меня.

– Понимаю… Не обращайте внимания, просто минутная слабость. – Выдохнув, Лия несколько раз хлестко ударила себя по щекам. – Добавим немного цвета, – нарочно бодро пояснила она. – Не обращайте внимания, я все еще не отошла от путешествия и всех этих новостей. Будущее пугает меня не меньше, чем вас.

– Лирамель! – Али-Нари с укором покачала головой. – Вы дочь своего отца. Это ваш путь и ваша роль. Никто не справится с ней лучше, помните об этом. А я… – Она внезапно запнулась и опустила взгляд. – Мы с братом не забудем оказанного милосердия. Поверьте, любой другой поступил бы на месте Карла иначе. Даже сам Параман. Королевство зиждется на суровых законах, и их нарушение зачастую равносильно смерти.

– Быть может, вы правы, – согласилась Лия, – но все случилось слишком быстро не только для вас и вашего брата. Я тоже не знала, кем являюсь, вплоть до вчерашнего утра.

Удивленно застыв, Али-Нари опустила руки. В ее карих, обрамлённых темными ресницами глазах мелькнуло сочувствие и что-то, похожее на понимание.

– Не нужно ничего говорить. – Лия натянуто улыбнулась и встала. – Все нормально.

Еще раз оглядев себя в зеркале, она поправила выбившуюся у виска прядь и хотела было спросить, не пора ли им спускаться, когда внезапно пол под ногами мелко задрожал.

– Все, – упавшим голосом простонала Али-Нари и пошатнулась. – Жрецы завершили обряд Призыва…

Обернувшись, Лия быстро подхватила ее под руку и помогла сесть на стул.

– Кому здесь плохо, так это вам, – заметила она и вяло подумала: «Все-таки это сон».

– Надо идти. – Али-Нари с трудом выговаривала слова: ей никак не удавалось выровнять дыхание. – Там есть дверь, – она указала рукой на завешанную толстым гобеленом стену слева от огромной резной кровати. – Должна быть открыта…

Лия торопливо подошла к стене и откинула тяжелую ткань. Полукруглая, низенькая дверь из темного дерева глубоко уходила в стену. Толстый засов, тяжелый и шершавый, поддался с трудом и оставил на ее ладонях рыжий след ржавчины. Очевидно, этим путем пользовались довольно редко.

Стараясь не испачкать платье, Лия потянула на себя массивное кольцо.

В лицо подул сквозняк. Поежившись, она осторожно заглянула внутрь чернеющего проема.

– Подождите… – Подойдя, Али вежливо ее отстранила. – Надо зажечь факел, лестница очень опасная.

Когда мерцающий тепло-оранжевый свет упал на ступени, Лия тихонько ахнула и вцепилась в железный поручень. Бесконечная спираль, уходившая вниз и вверх между стенами, была такой узкой и крутой, что казалось, будто ступени между витками сливались друг с другом.

– Здесь не так высоко, как кажется, – с наигранной бодростью произнесла Али-Нари. – Я однажды поднималась на башню – она как раз над покоями наследника. Вот там действительно страшно! – Держа в левой руке факел, она стала осторожно спускаться вниз. – Быстрее! Мы должны ждать внизу, когда ваш брат подаст сигнал. Он будет ждать в Тронном зале.

Подобрав юбку, Лия поспешила за ней. За Карла и Кристиана она волновалась больше, чем за себя, поэтому страх сразу же отступил.

Идти по узким отвесным ступеням было неудобно, а сам спуск занял не менее десяти минут. Когда же они наконец достигли ровной площадки, из-за закрытой наружной двери уже доносилась музыка. Торжественная и грустная одновременно, она то стихала, то звучала с такой силой, что стены начинали мелко вибрировать.

Затушив факел, Али-Нари припала к замочной скважине.

– Обряд был проведен под гробницами королей, – прошептала она, поманив Лию к себе. – Оттуда по подземным коридорам минут двадцать, так что они скоро будут. Нам лучше оставаться здесь. Ваш брат велел ничего не предпринимать без его сигнала. – Подождав, когда громкость в очередной раз достигнет своего апогея, принцесса быстро вставила в замочную скважину ключ, трижды повернула, а затем осторожно надавила на дверь.

Тоненькая полоса света легла на пол. Ахнув, Лия отпрянула в сторону, словно перед ней упал оголенный электрический провод.

С минуту они обе молчали. Али-Нари, припав к щели, казалось, почти не дышала.

– Что-то случилось, – наконец прошептала она и, отойдя к стене, медленно сползла на пол. – Не вижу ни Карла, ни Якира… Они должны были стоять слева от трона, за линией охраны…

– Если мы не можем его видеть, значит, услышим, – уверенно ответила Лия, почувствовав вдруг странное спокойствие.

Ей вспомнилась последняя тренировка в клубе. Дружеский поединок с тренером затянулся на полчаса. Она выложилась полностью, словно предчувствуя, что больше не вернется на занятия, а затем, устав ждать Карла, разгоряченная и счастливая, вышла на улицу и долго стояла, позволяя ветру остужать горящее лицо... Конечно же, ночью поднялась температура, зато брат впервые разрешил ей поехать на соревнования. Сейчас она не сомневалась: уже тогда у него были совсем другие планы, но те минуты радости до сих пор вызывали улыбку. Лия не слукавила перед Али-Нари, сказав, что верит Карлу больше, чем себе. Годы, проведенные под его опекой, научили не только любви и послушанию, но и абсолютному доверию. Брат мог многое предусмотреть заранее. Для нее он был надежной стеной, опорой, благодаря которой она всегда чувствовала себя в безопасности. Даже теперь, когда впереди зияла пугающая неизвестность, его слова «все будет хорошо» цепляли за реальность надежным якорем.

«Да, все будет хорошо», – сама себе повторила Лия и выпрямилась, гордо вскинув голову.

– Началось! – Али-Нари испуганно вздрогнула и, не в силах подняться на ноги, на коленях подползла к двери. Лии вновь стало не по себе. Она впервые видела в ком-то такой животный ужас.

Заглянув в щелку, девушка сразу же отпрянула и закрыла лицо ладонями. Решительно отстранив ее, Лия увидела облаченных в длинные черные мантии мужчин. Жрецы Совета попарно выстроились по правую и левую стороны от трона.

– Эннфар![1] – прозвучал низкий протяжный голос, и музыка тут же смолкла. – Эннфар!

«Отступать некуда», – промелькнула короткая мысль, и спустя долгий вдох Лия почувствовала, как между ней и остальным миром образовалась пустота. Все вокруг будто исчезло. Это было полное, безусловное одиночество, хотя уши ее слышали, а глаза видели. Так она и стояла – стояла и смотрела, неподвижно застыв, словно каменное изваяние.

– Лирамель! – дернув ее за подол, прошептала Али-Нари с таким исступлением, что Лия вздрогнула, словно от пощечины.

Пока она пыталась сосредоточиться и понять, что происходит, Советники один за другим начали произносить длинные витиеватые речи. Они расхваливали наследника складно и даже порой в рифму, скрупулезно перечисляя его заслуги и достоинства. Коронация напоминала хорошо отрепетированный спектакль с претензией на фарс.

Когда очередь дошла до самого старого жреца, находившегося ближе всех к трону, по ступеням поднялся высокий мужчина в расшитом серебром и золотом белом камзоле. Он держался уверенно и надменно. Совершенно не зная этого человека, Лия вдруг почувствовала к нему необъяснимую симпатию. В нем была какая-то внутренняя сила, что-то такое, что сразу располагало к доверию.

Повинуясь невидимому сигналу, все присутствующие, кроме жрецов и стражи, опустились на колени и склонили головы. И без того огромный зал в мгновение ока будто бы раздвинулся, показавшись еще шире и длиннее.

Увидев среди толпы Карла, Лия тихо ахнула и машинально зажала ладонь рот, побоявшись, что ее услышат.

Брат стоял чуть левее трона и невозмутимо наблюдал, как старик-советник взял с подноса корону и подошел к коленопреклоненному наследнику.

Несколько стражников, находившиеся у пьедестала, переглянулись, но с места не двинулись. Один из них незаметно сделал знак охране у стены и, нахмурившись, положил руку на рукоять меча.

– Корона… – прошептала сзади Али-Нари, все-таки сумев подняться на ноги. – Нужно его остановить!

– Народ Королевства! – послышался резкий хриплый возглас. – Все вы знаете силу, данную венцу Арматея Первым Советом через пролитие крови его сына. Только прямой потомок Тара, преемник от преемника, первый среди равных, имеет власть возложить ее на свою голову и принять главенство над Родом. Любой другой обречет себя на гибель и муки. Если кто-то из вас знает причину, по которой Его Высочество, герцог Параман, сын Кайла, младшего сына Аритона, правнук Аттона и праправнук славного Парама II, не может принять бремя власти, пусть выйдет и скажет, чтобы не быть повинным в смерти сына Ведущей.

Тишина в зале стала абсолютной.

– Лирамель, прошу! Умоляю! – отчаянно зашептала Али-Нари. – Клянусь своей жизнью, он не встанет у тебя на дороге! Никогда!

Лия удивленно нахмурилась. Тяжело дыша, она смотрела то на нее, то на ее брата, застывшего у трона, и не знала, что делать. Мысли будто замерли, тело сковала непонятная слабость.

– Пожалуйста! – По щекам Али потекли слезы. – Заклинаю тебя!

– Требую остановить коронацию! – Голос Карла, разнесшийся над Тронным залом, прозвучал так резко и властно, что Лия встрепенулась и пришла в себя, разом осознав все, что происходит и должно произойти. От волнения у нее перехватило дыхание, в глазах предательски потемнело. Ее брат был там, один, а она стояла и пряталась.

Надавив плечом на дверь, Лия на мгновенье застыла на пороге, давая глазам привыкнуть к яркому свету. Ее появление осталось незамеченным – все внимание Советников и стражи было приковано к Карлу. Повинуясь приказу старика, несколько офицеров обнажили клинки.

Жестом попросив окружавших его людей встать и отойти, Карл положил ладонь на рукоять меча и приосанился.

– Назовите себя и объяснитесь, – поднявшись, повелел Параман и отступил подальше от жреца. – Отставить, назад! – добавил он, заметив нерешительно застывших на полдороге стражников.

Убедившись, что ему больше ничего не угрожает, Карл медленно опустил руку.

– Мне доподлинно известно, что вы, Ваше Высочество, – громко и четко произнес он, – не являетесь Главой Рода и первым среди потомков Тара Валлора.

– Вот как? – несколько насмешливо переспросил Параман. – Должен признаться, я располагаю иными сведениями.

– Вас ввели в заблуждение. – Не отрывая пристального взгляда от его лица, Карл подался вперед. Кристиан, который, как уже заметила Лирамель, все это время стоял на коленях вместе с толпой, тоже поднялся и встал позади брата.

– У вас есть доказательства? – раздраженно и зло прокаркал седой жрец, с вызовом тряся зажатой в руке короной.

Улыбнувшись, Карл взглянул на Лию. Губы его дрогнули.

Понимая, что медлить больше нельзя, она расправила плечи и решительно вышла вперед. Советники обернулись, и Лия вдруг почувствовала себя такой маленькой и внутренне голой, растерянной и абсолютно беззащитной, что едва не остановилась и не повернула обратно.

Сфокусировав взгляд на короне, она усилием воли остановила головокружение. Мысли медленно стеклись в одну точку. Отступать было нельзя – отступить значило умереть.

«Просто иди, – сама себе приказала она, сжав кулаки с такой силой, что заболели пальцы. – Просто говори».

– Я – Лирамель, дочь короля Лирдана, старшего сына короля Аритона, прямого наследника Тара Валлора, – ее голос слегка дрогнул. – По праву рождения и законам Королевства, как Глава Рода заявляю перед Советом и свидетелями право на трон.

После первых же слов она почувствовала, как улеглось ее волнение. Путь назад был отрезан, и надеяться на то, что все происходящее окажется сном, стало глупо: от нее больше ничего не зависело.

В зале начался хаос. Поднявшиеся с колен люди возмущенно требовали объяснений, некоторые озирались по сторонам, кто-то пытался прорвать цепь стражи. Карлу пришлось обнажить клинок. К удивлению Лии, которая смотрела на все с возвышения, рядом с ним встал еще один молодой мужчина – оба они закрыли собой безоружного Кристиана.

Жрец в черной мантии что-то возмущенно выкрикивал, пытаясь успокоить взорвавшуюся негодованием толпу.

– Это недоразумение… – долетел до нее его хриплый голос, и вспыхнувшая в душе ярость выжала последнюю каплю страха.

Шагнув к жрецу, Лия с неожиданной для себя силой вырвала из костлявых рук корону. Старик попытался удержать ее, но не смог, а отобрать не посмел.

Шум и крики мгновенно смолкли, словно кто-то накрыл зал огромной колбой. Повернувшись лицом к залу, Лия опустилась на одно колено и шепнула краткую молитву.

– Во имя древнего закона, который есть залог мира и благополучия, – громко сказала она, читая по листам памяти то, что велел накануне брат, – я со смирением и честью принимаю переданное мне бремя. Клянусь защищать и оберегать свою землю, приумножать ее богатство и искоренять беззаконие. – Она на миг замолчала, а затем, повинуясь внутреннему порыву, добавила: – Клянусь следовать мудрости Тара, примеру отца и голосу совести. Отныне и до конца моих дней!

Возложив на себя корону, Лирамель встала и, повернувшись, села на трон, потому что стоять была уже не в силах. По ее телу тут же прошла легкая дрожь, и в лицо будто повеяло холодом.

«Отныне я – Лирамель, дочь Лирдана», – мысленно произнесла она про себя и пропустила вдох, почувствовав, как упала на плечи невидимая тяжесть.

По широким мраморным ступеням тронного пьедестала поднимались ее братья – плечо к плечу, одинаковые и такие разные. Кристиан выглядел немного растерянным, а на лице Карла застыла спокойная уверенность.

– Мои единокровные братья Карл и Кристиан, сыновья короля Лирдана, – торжественно произнесла Лирамель. – Я дарую им регентство, пока на то будет моя воля.

– Наше почтение королеве и регентам! – послышались из зала одинокие возгласы, и спустя секунды их подхватил нестройный хор голосов.

Почувствовав, как на глаза навернулись слезы, Лирамель закусила губу и усилием воли заставила себя успокоиться. Не поворачивая головы, Карл положил руку на ее плечо и, почти не размыкая губ, шепнул:

– Отец гордился бы тобой. И я горжусь.

Кокон одиночества, окутавший душу, неожиданно распался надвое. Дрожа всем телом, Лирамель вдруг ощутила, что в этот миг, впервые обретя самое себя, она навеки потеряла свободу.

«Так должно было случиться, и так случилось», – изо всех сил стараясь дышать глубоко и ровно, подумала она и едва слышно прошептала невесть откуда всплывшие в сознании слова:

– Ту атровера мирриен… Ту атровера[2].

* * *

Убедившись, что Тарэм взял себя в руки, Параман сошел с пьедестала и, подозвав к себе Главного стопника, велел собрать всех старших офицеров. Следовало как можно скорее поставить в известность каждого, кого Орден мог использовать для провокаций.

– Я требую объяснений. – Буквально нависнув над ним, генерал Бартайоты резко кивнул в сторону сидевшей на троне Лирамель: – Почему ты не поставил в известность Ведущую? Что за представление вы тут устроили?

– Успокойтесь, дядя, – шикнул на него Параман. – Я исходил из интересов Рода и собственных. Хотите объяснений – обратитесь к Тарэму. Быть может, он расскажет вам, как шестнадцать лет пытался устранить последнего прямого потомка Тара. Как видите, вопреки воле Совета, дочь Лирдана жива и здорова. Пока, во всяком случае.

– Ты знал? – Голос Аармани дрогнул от плохо скрываемой злости.

– А вы как думаете? – Скривив губы, Параман взглянул на него и тут же отвел взгляд. – Не лгите хотя бы себе. Мы все знали. Знали и молчали.

– Ты мог бы мне сказать, – возразил генерал. – Я бы что-нибудь придумал.

– Например?

– Мог бы подготовить тех, кто еще сохранил верность.

Параман иронично усмехнулся:

– Как видите, ваша помощь не понадобилась. Или опасаетесь, что дети Лирдана не учтут вас в своих ставках? Не стоит, Аармани, не стоит… За вами – Бартайота и вся Ведущая. Договоритесь как-нибудь. Им сейчас понадобится каждый, кто имеет вес. Прошлого никто не помянет.

– Ты сам знаешь, что шансов мало, – задумчиво нахмурился дядя. – Взять власть легко, а вот удержать…

– Взять тоже непросто. – Обернувшись, Параман взглянул на стоявшего у трона высокого полноватого мужчину. В отличие от своего близнеца, тот держался уверенно и властно. Судя по всему, девочка находилась под его полным влиянием. Хватило пары минут, чтобы заметить, с каким почтением она смотрела на брата и как точно исполняла все его указания. Им даже не требовалось слов, чтобы понимать друг друга. Было очевидно, что Лирамель является всего лишь пешкой. Игра, которую начал Лирдан против его, Парамана, отца и Совета, благополучно продолжилась и в следующем поколении.

«Один игрок против сотни – действительно без шансов, – с некоторым сожалением подумал он. – Но пару лет оттянуть можно».

– Самое время исправлять ошибки, – вслух произнес Параман. – Вы нашу кровь знаете. Если поддержите, возможно, и отстоите. Только на меня не рассчитывайте: я сам по себе и сам за себя.

Засмеявшись, Аармани хлопнул его по плечу.

– Ценю твою честность, Валлор! Гляди только, не продешеви.

– И вам того же.

Подошедшие офицеры прервали их разговор, вынудив Аармани отойти. Развернувшись так, чтобы держать генерала в поле зрения, Параман дал им короткие указания, а затем подозвал ожидавшего поодаль Якира. Дядя тем временем поднял руку, заставив толпящихся у трона людей расступиться, и не торопясь пошел к ступеням.

Как и ожидалось, Карл принял Аармани более чем тепло. Расстановка сил постепенно вырисовывалась. Тарэм, который следил за происходящим с неменьшим напряжением, не скрывал презрения и гнева, но предпринимать что-либо не решался, хотя мог бы. Параман ожидал несколько иной реакции и был готов при необходимости вмешаться, но этого не потребовалось.

Переведя взгляд на стоявшую поодаль от толпы Фалинор, он тихо хмыкнул. Хмурясь, тетка отстраненно кивала беседовавшему с ней лорду Ванселу. Последний был довольно влиятельным лицом, хотя и стоял в стороне от Ведущей. В прошлом верный сторонник отца, южный лорд всегда заслуживал особого внимания, и сейчас его спокойствие настораживало даже сильнее бездействия Тарэма.

– Я так понимаю, это была импровизация? – Встав почти вплотную, лорд Варута слегка прищурил зеленоватые глаза. – Или моя роль была спланирована Ведущей заранее?

– Успокойся, – осадил его Параман, не сводя пристального взгляда с лица новоявленного регента.

– Как прикажете, Ваше Величество, – отступив, Якир демонстративно поклонился.

«Каков наглец», – внутренне улыбнувшись, Параман отвлекся от своих размышлений и укоризненно поцокал языком.

– Займись своими прямыми обязанностями и поменьше мозоль глаза. И жди моего приказа. Исполнишь все в точности – возможно, не только выплывешь, но и на бережку отдохнешь. Не до тебя сейчас будет, а что позже – придумаем.

Отвечать Якир не стал, но было видно, что сказанное его немного успокоило. Круто развернувшись, он заспешил к дверям.

Наступившая тишина вновь заставила сосредоточиться на происходящем у трона. Отойдя от сестры, Карл о чем-то оживленно беседовал с Тарэмом. Остальные Главы, покинув черные кресла, столпились вокруг, неподвижно слушая и изредка вставляя какие-то реплики.

– Ваше Высочество, – тронув его за руку, Олон виновато покачал головой. – Мне велено вас позвать…

С неохотой отвлекшись, Параман взглянул на стопника:

– В чем дело?

– Вас просят сопроводить Ее Величество в покои. Как можно быстрее.

Кивнув, Параман отыскал взглядом одного из своих доверенных людей и подал условный знак. Пока в замке царила суматоха, он мог незаметно избавиться от соглядатаев Тарэма среди охраны. Детям Лирдана пара снесенных голов повредить не могла.

«Что ж, – убедившись, что церемония идет своим чередом, Параман неторопливо направился к трону, – посмотрим, чего вы стоите и на сколько вас хватит».

Объяснив, что королева утомилась из-за дальнего путешествия, Карл официально попросил его сопроводить Лирамель в покои и, спустившись на вторую из четырех ступеней пьедестала, произнес довольно короткую емкую речь. Говорить сын Лирдана умел складно и красиво, поэтому пока не затихло эхо последних слов, в зале стояла абсолютная тишина. Даже Параман не решился увести застывшую у потайной двери Лирамель. Услышав голос брата, она попросила немного подождать и, пока тот не замолчал, стояла прямо, будто натянутая струна.

Пользуясь моментом, Параман попытался осторожно дотронуться до ее сознания и тут же почувствовал плотную горячую завесу. За хорошо различимыми эмоциями не удалось разглядеть ни единого образа. Кузина закрывала и мысли, и воспоминания, но как именно, он не понял.

– Нужно идти, Ваше Величество. – Параман слегка коснулся ее плеча, и тут же убрал руку: боль была не сильной, но достаточно ощутимой. Пальцы словно обожгло.

«А вот это уже интересно», – подумал он и, подождав, пока Лирамель зайдет внутрь, шагнул следом и затворил дверь. Запирать не стал.

Дочь Лирдана поднималась быстро. Подобрав юбку, она решительно шагала через две ступеньки, будто спеша поскорее оказаться подальше от Тронного зала. В тусклом мерцании факела, который Параман старался держать как можно выше, корона на ее голове швыряла на ступени мелкие серебристые блики.

В королевских покоях было свежо – видимо, комнаты недавно проветривали. Солнце уже уплыло за Восточную башню, и на белом мраморном полу лежали синие тени.

Громко позвав охрану, Параман велел обыскать малую спальню и гостиную, а сам проверил сокровищницу. Лирамель неподвижно стояла у окна, ожидая, пока уйдут стражники, и смотрела в сад. Разговаривать она не пыталась, лишь изредка вздыхала, будто ей не хватало воздуха.

– Все спокойно, Ваше Высочество, – остановившись в дверях спальни, офицер бодро отсалютовал и, дождавшись кивка Парамана, ушел. По его испуганному взгляду, брошенному на Лирамель, стало ясно, что стража в Белом коридоре еще не сменилась, иначе бы он вел себя более почтительно.

Спустя минуту скрипнул внешний засов и раздались тихие шаги. Походку сестры Параман узнал сразу, а потому тут же пошел навстречу: ему хотелось переговорить с ней без свидетелей.

Увидев его, Али остановилась и беззвучно заплакала.

– Я отправила голубя в Горгот... – Позволив усадить себя на диван, она быстро вытерла слезы. – Пусть порадуются. Теперь ты сможешь навещать их чаще. – Порывисто сжав ему руку, она улыбнулась. – Прости, я не смогла остаться. Ушла сразу же, как все началось. Что там сейчас?

Параман пожал плечами и, обернувшись, внимательно взглянул на Лирамель. Сквозь дверной проем была видна ее высокая фигура. Кузина по-прежнему стояла у окна.

– Все спокойно, – расплывчато ответил он. – Ее Величество выразила желание отдохнуть, поэтому пока можешь быть свободна. Переоденься и спустись потом к ужину.

Наклонившись, Али закрыла лицо ладонями и тяжело вздохнула. Помедлив, Параман неловко погладил ее по спине. Как успокоить сестру, он не знал: та росла без его участия, и особенной душевной близости между ними никогда не было. Однако в ее преданности сомневаться не приходилось: Али не могла не понимать, что ближе Парамана у нее никого нет.

«А теперь уже и не будет», – с некоторым облегчением подумал он, вспомнив Якира. Судьба Ведущей линии ложилась отныне на другие плечи. Все повторялось.

– Я останусь в стороне, – тихо, чтобы не услышала Лирамель, сказал он. – И ты тоже.

Подняв голову, Али-Нари кивнула.

В большом камине потрескивали поленья, а за окнами уже догорал закат.

Отпустив суетящуюся у столика служанку, Параман задернул тяжелые портьеры и, вернувшись к очагу, сел в глубокое кресло.

Вино уже успело остыть. Сделав маленький глоток, он вытянул ноги к огню и блаженно прикрыл глаза. До ужина оставалось больше двух часов. День выдался не из легких, да и назавтра не следовало ждать ничего хорошего, но все же теперь он был наконец свободен и даже в относительной безопасности на ближайшие пару лет.

Глядя на мирно спящую Лирамель, свернувшуюся калачиком в огромном белом кресле напротив, Параман в который раз сказал судьбе мысленное «спасибо». Жребий, который все уже считали неизбежным, все-таки его минул.

«Снова тень Лирдана смела в пыль надежды и планы Каэлов», – саркастически улыбнувшись, он залпом осушил бокал и, покрутив тонкую ножку между пальцами, поставил обратно на стол.

Ему вдруг вспомнился тот день, когда дядя объявил Совету о рождении дочери. Спустя пару часов после того, как гонцы разлетелись по Королевству, всадник с севера принес новости с границ. Совпадение ли то было или нет, но Совет сразу же переполошился. Жрецы потребовали прервать Ведущую линию и отдать девочку в жертву Земар-ар. Король тогда отказал Тарэму, и теперь Параман догадался, почему. Вероятно, дяде было дано увидеть судьбу наследницы – как Глава Рода он имел такую власть.

Что-то прошептав во сне, Лирамель тяжело вздохнула и поежилась. Она выросла почти копией отца, только разрез глаз унаследовала от матери. Ее Параман тоже помнил. Амейя была красивой женщиной, спокойной и тихой. Она вышла замуж по решению Ведущей линии и несла свой жребий с должным терпением и достоинством. К Параману тетка всегда относилась тепло и с некоторым сочувствием, чего нельзя было сказать о короле.

Наклонившись, он подбросил в огонь несколько поленьев. Можно было не сомневаться, что Карл прекрасно знал и обстоятельства гибели своего отца, и имена тех, кто запачкал руки в его крови. Озвученные им угрозы вряд ли были блефом: слишком уж уверенно он держался. Яблоко от яблони упало недалеко.

Услышав звук приближающихся шагов, Параман насторожился и положил ладонь на холодную рукоять меча.

Закрыв за собой дверь, Карл подождал, пока стража опустит внешний засов, и только потом подошел ближе.

– Сразу заснула? – спросил он, кивнув на Лирамель.

– Есть причины для беспокойства? – вопросом на вопрос отозвался Параман, пристально глядя на его сосредоточенное лицо. – Я бы не советовал сейчас оставлять стаю без вожака, Ваше Высочество.

Бросив насмешливый взгляд, Карл снял белый плащ и укрыл им сестру.

– Не забывайте, она проделала долгий путь, – будто не поняв намека, объяснил он. – И, кроме того, сутки назад у нее была лихорадка. Я не могу не беспокоиться.

– Вот как… – протянул Параман, приподняв бровь. – Что ж, если замечу что-то странное, пошлю за вами слугу. До ужина еще есть время, пусть поспит.

Не ответив, Карл коснулся указательным пальцем виска Лирамель и, замерев, медленно кивнул.

– Я еще зайду, – как-то рассеянно сказал он и, повернувшись, ушел.

Вновь щелкнул засов, и гостиная погрузилась в тишину. Кузина продолжала спать, ее дыхание было мерным и глубоким.

Прошло, наверное, чуть больше часа, когда Параман, убедившись, что с охраной у дверей все в порядке, тоже решился немного отдохнуть. Сняв перевязь, он подвинул кушетку к креслу и лег.

За окном поднялся ветер, и сад наполнился шепотом и скрипом. Загудел камин, по полу от окна потянуло вечерней прохладой, и тяжелые портьеры лениво вздохнули, подняв с пола ворох осевших пылинок.

[1] Тишина (Древний язык)

[2] Пусть свершится должное. Пусть свершиться… (Древний язык)

Глава 8

23 апреля 3131 года по исчислению Малого Мира. Белый Замок

Лирамель закашлялась и нехотя открыла глаза. Вокруг было темно и тихо, и только в камине переливались и потрескивали маленькие рубиновые угольки.

Поморщившись от боли, она попробовала встать – и не смогла. Ноги затекли так, что казались чужими. Голова неприятно кружилась. Подняв руку, Лирамель прикоснулась к горячему влажному лбу. У нее снова поднялась температура.

– Ваше Величество… – раздался рядом низкий голос.

Вздрогнув, она повернула голову и подслеповато прищурилась.

– Герцог… Вы меня напугали.

– Прошу прощения, но вам необходимо присутствовать на ужине, – равнодушно ответил тот, рывком поднявшись с кушетки. – Нас скоро позовут.

– Нельзя ли этого как-нибудь избежать?

– Увы, нет. Корона обязывает ее носителя находиться в добром здравии хотя бы в день коронации. Сегодня вы должны быть на виду.

– Да, я, кажется, слышала… Жрец предупреждал, – неуверенно протянула Лирамель и закусила губу, разом вспомнив и ужас в глазах Али-Нари, и собственный страх. – Думаете, это правда?

– К счастью, мне не довелось узнать, – в его голосе послышалась улыбка. – Но, как бы то ни было на самом деле, для народа вы отныне законная королева. Если, конечно, доживете до утра.

– Наверное, то же самое говорили и моему отцу, – заметила Лирамель, вновь отвернувшись к камину. – Однако участь, которая его постигла, была отнюдь не королевской.

– Мой дядя отказался следовать закону и традициям и пренебрег посвящением в Орден, – достаточно резко ответил герцог и, взяв со стоявшего у кресла столика двурогий подсвечник, чиркнул огнивом. Послышалось негромкое шипение, и одна из свечей вспыхнула оранжево-теплым светом.

Вспомнив разговор брата с Али-Нари, Лирамель тихонько хмыкнула:

– Насколько мне известно, я жива только благодаря его отказу, разве нет? Не думаю, что поступила бы иначе.

– Вот как? Хотите пойти по его стопам, кузина?

Осознав, что зашла слишком далеко, она промолчала. Так и не дождавшись ответа, герцог подошел к камину и задумчиво произнес:

– Боюсь, вам придется еще не раз пожалеть о своей откровенности.

– Почему же?

– Вы не созданы для власти: слишком доверчивы, слишком неосторожны и, насколько я вижу, чересчур категоричны. Похоже, некоторые черты передаются по наследству.

Лирамель искоса взглянула на его застывший профиль.

– Насчет последнего, боюсь, вы правы. Однако бывают и исключения. Не так ли, сын Кайла?

Медленно повернув голову, Параман недоверчиво глянул на нее и удивленно приподнял брови.

– Верно, бывают. Но особо не обольщайтесь. Впрочем, если у вашего брата хватит ума и характера удержать власть, я буду весьма рад. – Подойдя к креслу, герцог миролюбиво кивнул и протянул ей руку. – Идемте.

Послушно встав, Лирамель расправила смявшуюся юбку.

– Что именно от меня будет требоваться? – сдержанно спросила она, на мгновенье взглянув в его воспаленные глаза.

– Ничего. – Параман небрежно пожал плечами и, взяв с кресла плащ, накинул себе на плечи. – Улыбайтесь, кивайте в ответ на комплименты, пробуйте блюда… Последнее следует делать с осторожностью. Наблюдайте.

– И все?

– Уверен, что с вас и этого вполне хватит.

Лирамель понимающе кивнула. Она привыкла к подобным мероприятиям. Последние несколько лет Карл часто брал ее на различные конференции и приватные встречи. Пара часов за столом совершенно не пугали, тем более брат должен был все время находиться рядом.

– Мне бы хотелось ненадолго остаться одной, – попросила она и, откинув со лба растрепавшиеся волосы, поправила корону. – И, если можно, позовите кого-нибудь из служанок.

Параман мотнул головой:

– Ваш брат велел быть с вами неотлучно. Али-Нари, скорее всего, уже спустилась к гостям, а, кроме нее, мы сейчас не можем никому доверять. Ведущая и Совет должны убедиться, что корона вас не убила. Небольшая бледность, заспанные глаза и слегка помятое платье не вызовут ничего, кроме слухов. И нам следует поспешить, иначе будет трудно пройти через толпу. А где толпа, там и опасность. Многие офицеры и лорды мне преданы, но я не всемогущ, кузина.

Лирамель нахмурилась и, набравшись смелости, пристально вгляделась в его лицо. Прищуренные глаза пылали ледяным огнем. Герцог был явно раздражен, хотя и старался держаться спокойно и миролюбиво. Ей вдруг подумалось, какое чудовищное напряжение пришлось ему сегодня испытать, и невольно позавидовала такой выдержки.

– Хорошо, я вам верю, – через силу прошептала Лирамель, досадуя на внезапное волнение. – Идемте.

Помрачнев, Параман хотел было ответить, но не стал. Воспользовавшись его молчанием, Лирамель неспешно направилась к дверям. Ей хотелось только одного: как можно скорее найти Карла. Без него она чувствовала себя, словно выброшенная на сушу рыба. Все вокруг казалось чужим. Даже воздух, и тот был пропитан незнакомыми запахами и наполнен непривычной для слуха тишиной.

Комната угрожающе качнулась и поплыла, смешав дрожавшие по стенам тени в одно бесформенное темное нечто. Машинально раскинув руки, Лирамель тихо ахнула и пошатнулась.

В три шага оказавшись рядом, Параман приобнял ее за плечи и помог сесть на пол. Его руки были холодными и жесткими, будто сделанными из стали.

– Что случилось? – с тревогой спросил он, слегка встряхнув ее, чтобы привести в чувство. – Вы в порядке?

– Не знаю… – Отвечать было трудно, мир вокруг медленно вращался, вызывая легкую тошноту.

– Лирамель, вы обязаны соблюсти традиции, иначе у Совета и Ведущей линии будет повод к неповиновению. Таков закон! Они должны убедиться в вашем праве именоваться Главой Рода!

– Да-да, конечно… – Она попыталась встать, опираясь на его руку, но в глазах вновь предательски потемнело.

Словно вспомнив что-то, Параман дотронулся ладонью до ее лба и досадливо выругался.

– Похоже, у вас жар. Боюсь, мне действительно не следует настаивать.

Лирамель судорожно вздохнула и закрыла глаза.

– Где Карл? – слабо прошептала она. – Позовите его… Он врач, есть лекарства…

Герцог рывком подхватил ее на руки и отнес обратно к креслу.

– Не вставайте, – велел он и тут же куда-то ушел.

Обхватив колени, Лирамель с головой накрылась плащом. Было холодно. Вдыхаемый воздух казался ледяным и тягучим. Страхи и сомнения отошли куда-то далеко-далеко, голова стала тяжелой и ватной. Хотелось спать.

Знакомый голос что-то шептал, то удаляясь, то вновь приближаясь. Почувствовав укол, Лирамель едва сдержалась, чтобы не отдернуть руку.

– Ты нашел, что я просил? – Карл явно нервничал, его баритон звучал необычно низко и хрипло.

– Слава Богу, это не составило труда, – ответил Кристиан. – Только чем тебе помогут формулы? Она – Глава Рода, других наследников не было и нет.

– Кристиан, не сейчас. Позови Парамана и спускайся вниз. Скажи, что мы скоро будем.

Звук шагов стал постепенно удаляться. Когда вокруг все стихло, Лирамель приоткрыла глаза. Держа в руках толстый фолиант, Карл неподвижно стоял рядом и сосредоточенно хмурился, глядя на пожелтевшие страницы.

– Немного ошибся, – невнятно пробормотал он и вздрогнул, заметив, что она очнулась. – Тебе лучше?

Лирамель с трудом кивнула. Виски пульсировали болью.

– Температура скоро упадет. – Сняв с нее корону, брат отложил раскрытую книгу на столик и наклонился к свече. Некоторое время он молча смотрел на поблескивающие в металле камни, а затем, улыбнувшись чему-то, прошептал несколько непонятных слов и решительно вернул Лирамель. Машинально взяв еще теплый обруч, Лирамель надела его и удивленно выдохнула: боль внезапно пропала.

– Что ты сделал? – спросила она и помотала головой, чтобы убедиться, что ей не показалось.

– Ничего. Укол подействовал. Пришлось ввести довольно большую дозу жаропонижающего. Через пару минут можешь смело вставать.

– Параман сказал, мне необходимо присутствовать на ужине, – на всякий случай уточнила Лирамель, все еще надеясь, что брат позволит остаться.

– Он прав, Ветерок. Тебе это пойдет на пользу и обезопасит от слухов. Волноваться не нужно: кровь и те навыки, которые удалось вложить сюда, – наклонившись, Карл почти с нежностью провел ладонью по ее голове, – это все, что сейчас нужно. Кроме того, и Фалинор, и Аармани нас поддержат – мы сумели договориться. Герцогиня была против восхождения Парамана. Его отец в свое время причинил Ведущей немало зла.

Лирамель сосредоточенно взглянула на брата и, вцепившись в подлокотник, выпрямилась. Закрыв книгу, тот немного подвинул полупустой поднос и едва не уронил подсвечник.

– А где он сейчас? – спросила она, опустив закатанный рукав. – Куда делся дядя Кайл?

Хмыкнув, Карл некоторое время молчал, а затем, подойдя к каминной полке, взял деревянный гребень и знаком попросил Лирамель встать.

– Как говорят, сгинул много лет назад в пустыне Айры. – Развернув Лирамель спиной, он наскоро расчесал ей волосы. – В ночь смерти нашего отца Кайл убил герцогиню Нарину, свою бывшую жену, и ее мужа. Дядя старался обеспечить себе алиби, чтобы Тарэм не смог обвинить его в смерти короля. Ему это вполне удалось, поскольку доказательства у Ведущей были только по делу Нарины, да и то благодаря свидетельству Парамана. Суд Рода большинством голосов решил не выносить смертный приговор и ограничился пожизненной ссылкой. Герцог Кирран Варутский и еще несколько человек из Боковой линии, поддержавших решение Ведущей, приняли гнев Ордена на себя, поскольку идти против Аармани, Аурока и Лиоса, за которыми стояли гарнизоны, Тарэм побоялся. – Закрутив боковые пряди, Карл вплел их в прическу и аккуратно надел на Лирамель корону. – Признаюсь, я был удивлен, узнав, что наша кузина осталась жива. Видимо, Кайл выдвинул сыну выгодные условия, иначе бы тот не согласится участвовать в убийстве своей матери. Это многое объясняет. – Он задумчиво хмыкнул. – Теперь Али-Нари сполна оплатила долг перед ним. Не будь ее, я бы, возможно, дал сыну Кайла умереть.

Лирамель обернулась:

– Так ты пощадил его только ради Али-Нари?

– Не совсем, – подумав, ответил брат. – Параман нам действительно нужен. У него обширные связи, и, кроме того, в отличие от многих других, он имеет серьезные мотивы не желать тебе смерти. Подробностей не спрашивай, я дал слово молчать. И не вздумай ему доверять – не та порода. Хотя пока я рядом, он вполне безопасен: у меня есть пара тузов в рукаве, ради которых кузен свернет шею даже Тарэму.

Со стороны спальни раздались торопливые шаги. Рывком обнажив меч, Карл повернулся к дверям, но, увидев вошедшего, сразу же успокоился.

– Мы ждали герцога, а дождались лорда, – убирая оружие в ножны, усмехнулся он и, шагнув навстречу гостю, приветственно кивнул. – Спешу выразить вам благодарность, Якир. Увы, утром я не имел такой возможности, поэтому исправляю это досадное недоразумение.

Лорд слегка поклонился, но отвечать не стал, хотя в зеленовато-болотных глазах промелькнуло настороженное удивление.

– Якир – сын Ведущей Боковой линии, – повернув к Лирамель голову, пояснил Карл. – Правнук Карина, брата нашего общего прапрадеда, и сын Киррана, покойного герцога Варута. Судя по отзывам Парамана, он уже вполне оправдал это родство.

– Герцог просил поспешить. – Пропустив реплику мимо ушей, Якир дерзко взглянул на Лирамель. – Вам следует немедленно спуститься.

Не зная, как реагировать, она хотела спросить брата, но тот незаметно кивнул и взглядом попросил ее подойти ближе.

– Лорд Якир сопроводит тебя вниз, Ветерок. Можешь ему доверять.

– Не уходи, – встав рядом, едва слышно шепнула Лирамель, но Карл только улыбнулся и, отойдя к дверям, трижды постучал. Спустя мгновенье стража отворила внешний засов и распахнула одну из тяжелых створок.

– Его Высочество правы: расставим все по местам сразу, это даст вам время, – задумчиво произнес Якир.

Вздрогнув, Лирамель подняла на него взгляд. Лорд Варута беззастенчиво рассматривал нее, будто она была какой-то диковинкой.

– Идемте, я готова. – Проведя ладонью по своему предплечью, Лирамель поправила стилет. К ней вновь вернулось ощущение сна. Все происходящее казалось настолько неправдоподобным, что не укладывалось в голове.

«Нужно просто пережить этот день, – неожиданно спокойно подумала она. – Я обязательно привыкну. Ко всему можно привыкнуть».

Уже второй раз за последние несколько часов Лирамель приходилось спускаться по закрученной в спираль потайной лестнице. Подобрав юбки, она старалась идти немного боком, но то и дело сбивалась с ритма. Якир опережал ее на несколько ступеней и, неся в руках факел, сам же и заслонял его свет. Он обернулся всего несколько раз, с тревогой всматриваясь в ее лицо, будто отыскивая признаки недуга или усталости. К счастью, лекарство действительно помогло: болезнь отступила, и Лирамель чувствовала необычайный прилив сил.

В Тронном зале было тихо и безлюдно. Миновав тронное возвышение, они немного прошли вдоль колонн, а затем свернули в боковые ворота, которые были заметно меньше парадных.

– Прошу оказать мне честь, Ваше Величество. – Остановившись, лорд поклонился и выжидающе протянул руку.

Задержав на мгновенье взгляд на его лице, она едва заметно кивнула. Ей вдруг вспомнился Марк, их прощание и одинокий, словно вырванный у судьбы поцелуй. Карл оказался прав, говоря, что им не следовало давать волю чувствам. Жаль, что он не счел нужным объяснить тогда, почему. Возможно, узнай она истинную причину запрета, Марк попросту бы не задержался в ее жизни. Теперь же ей было больно. Из рук выскальзывала последняя ниточка, связывающая с таким близким и уже бесконечно далеким прошлым.

После полумрака Тронного зала ослепительно-радужный свет хрустальных люстр вынудил Лирамель на мгновенье зажмуриться. Стараясь улыбаться, она глубоко вздохнула и проследовала за Якиром к высокому деревянному креслу во главе центрального стола. Несколько сотен мужчин и женщин в одеждах всех родовых цветов придворной знати приветственно встали, наполнив воздух шуршанием и приглушенно-удивленным шепотом.

– Долгих лет королеве! – раздался одинокий возглас, и все звуки вокруг, словно по волшебству, мгновенно стихли.

– Ваш двоюродный дядя, герцог Аармани, генерал Бартайоты, – едва слышно шепнул лорд Якир, все еще держащий ее под руку.

Лирамель повернулась в сторону пожилого мужчины, стоявшего рядом с герцогиней Фалинор. В его статной фигуре чувствовалась военная выправка, а точеные резкие черты лица несли яркий отпечаток Рода.

– Мира и процветания всем вам, – ответила она как можно увереннее, а затем, глядя ему в глаза, добавила: – Благодарю за верность, дядя Аармани.

Гости одобрительно зашумели. Под сбивчивые ответные пожелания Лирамель чинно села, жестом приглашая остальных последовать ее примеру.

Параман, стоявший по левую руку от королевского кресла, занял свое место последним. Кристиан и Карл что-то негромко обсуждали, то и дело обращаясь к герцогине Фалинор и Аармани. Али-Нари, не сводящая напряженного взгляда со своего брата, выглядела уставшей и больной. Лирамель захотелось приободрить кузину, но, боясь допустить ошибку, она лишь молча посмотрела на нее и приветственно кивнула. Растерявшись, та поспешно опустила голову.

– Правда ли, Ваше Величество, что вы выросли в Запредельном Мире? – прозвучал вопрос откуда-то с середины длинного стола.

Оторвавшись от беседы с тетушкой, Карл нахмурился, но промолчал.

Лирамель немного замешкалась, но, так и не дождавшись от брата подсказки, отставила бокал и, слегка наклонив голову, улыбнулась:

– Думаю, если судить по размерам Большого Мира, «запредельным» можно было бы назвать именно наш. И да, чтобы выжить, мне действительно пришлось делать первые шаги по чужой земле. Но такова была воля короля. Вместе с братьями я получила неоценимую возможность освоить знания, которые принесут пользу нашему народу.

– Отрадно это слышать! – пробасил высокий полный мужчина в левом конце стола, слегка приподняв кубок. – За здоровье Вашего Величества и принцев-регентов! Нынче славный род Тара Валлора изрядно приумножился.

– Благодарю, генерал Лафаст, – тут же отозвался со своего места Карл.

Дядя Аармани одобрительно закивал.

Взглядом испросив у брата разрешение, Лирамель снова взяла свой бокал и осторожно пригубила искрящуюся красную жидкость. Словно повинуясь невидимому сигналу, слуги тут же начали разносить блюда. Напряжение немного спало, и Параман, нещадно наполняя кубки близсидящих гостей, стал громко расспрашивать Карла о недавнем путешествии и грядущих планах. Не решаясь перебивать их диалог, никто больше не задавал вопросов. Карл с увлечением рассказывал о достижениях в современной медицине и делился проектами по созданию лекарских школ и возрождению медицинской артели. Подхватив предложенную тему, несколько человек с дальних концов стола заполняли возникающие паузы историями о нелепых смертях от горячки и других, пока неизлечимых в Королевстве недугах.

Часа через три над залом уже царил монотонный гул. Гости, расслабленные вином, непринужденно беседовали и смеялись. Лирамель все-таки решилась сказать пару любезных слов Али-Нари и, подавив застенчивость, задала несколько общих вопросов лорду Якиру, за что получила от Карла одобрительную улыбку.

– Вы можете удалиться, если устали, – не поворачивая головы, тихо проговорил Параман, заметив, что она едва не зевнула.

– Верно, – тут же откликнулся Карл. – А герцог тебя проводит. Вечером состоится Совет, и я не думаю, что вам обоим следует на нем присутствовать.

– Почему? – машинально спросила Лирамель, в то время как сам Параман одобрительно кивнул.

– Это не мирная трапеза с родственниками… – уклончиво ответил брат, а затем, словно через силу, добавил: – И мне очень нужно, чтобы у тех, кто сегодня не разделил нашей радости, не было поддержки в виде их ставленника.

– Хорошо, – согласилась Лирамель, немного удивленная столь развернутым объяснением. – Что мне сейчас нужно сделать?

– Отложите столовые приборы, – едва слышно произнес Параман. – Затем встаньте и коротко поблагодарите гостей. Ворота справа ведут в Золотой зал. У входа немного сбавьте шаг и, не оглядываясь, подождите меня и Али.

«Встать, поблагодарить, идти…» – Лирамель мысленно повторила слова кузена и вопросительно взглянула на Али-Нари, которая слышала их разговор и уже отставила полупустой кубок.

Путь по бесконечным залам и галереям, заполненным гостями, слугами и стражей, промелькнул будто в тумане. Окна, картины, стены, двери, незнакомые лица – все сливалось в какой-то бессмысленный хоровод. Четко Лирамель видела лишь спину идущего впереди Парамана и мелькающие слева белые сапожки Али-Нари. Та шла с ней вровень и, кажется, даже что-то говорила, но ее голос тонул в царящем вокруг шуме.

У лестниц пришлось задержаться. Пока широкоплечий офицер, отдавая короткие команды, расчищал проход к ступеням, Параман заслонил Лирамель от высокого рыжеволосого человека, смело шагнувшего из толпы. Судя по белому камзолу, мужчина явно принадлежал к Валлорам и в то же время имел заметную примесь Каэлов. Даже Лирамель сумела различить ее, взглянув на широкое, скуластое лицо с несвойственными для детей Рода полными губами и широким крючковатым носом.

Почувствовав пробежавший вдоль позвоночника холодок, она закусила губу и коротко помолилась, сразу вспомнив, кого этот человек ей напоминал. Тогда, в Тронном зале, Советник Тарэм, всю церемонию не сводивший с нее колючего взгляда, вызывал точно такие же ощущения.

– Кто это? – не поворачивая головы, спросила Лирамель у кузины, заметив, как та побледнела.

– Вероятно, лорд Фирсар из Пата. Но я не уверена. Впервые его вижу.

Как только толпа расступилась, Параман сдержанно кивнул в ответ на приветствие Фирсара и, выждав, когда тот отойдет, неспешно направился к лестнице.

– Доброй ночи, Ваше Величество, – с приторной улыбкой произнес лорд и слегка поклонился.

Лирамель не стала отвечать. Сосредоточившись на выстилающей ступени ковровой дорожке, она искоса посмотрела на Али-Нари. Та все еще выглядела бледной и испуганной.

– Сегодня оставайся в Зеленых покоях. – Не оборачиваясь, велел ей Параман. – Я пошлю за тобой, до этого никуда не выходи и никого не принимай. Тори тоже предупреди, чтобы не отлучался. Утром в замке многих не досчитаются, поэтому пусть сидит тихо и не поднимает шума. Главный стопник все знает.

Али-Нари порывисто кивнула и немного отстала. Один из офицеров, заметив это, тут же остановился и, подождав, пока они поравняются, вслед за ней свернул в Зеленый коридор.

– На сегодня все. – Велев страже отворить двери, Параман отстегнул фибулу и, сняв плащ, перекинул тот через руку. – Надеюсь, кузина, вы как-нибудь справитесь без прислуги. У меня не было времени подобрать подходящую женщину.

Лирамель промолчала. Спрашивать, когда вернется Карл, она побоялась, а больше ее ничего не интересовало. Подождав, пока стража запрет внешний засов, Лирамель тут же ушла в спальню.

В комнате было светлее, чем днем. Всюду – в золотых настенных канделябрах и вычищенных до зеркального блеска серебряных подсвечниках, стоявших на подоконниках и прикроватной тумбочке – горели белые свечи. Все они оказались почти целыми, а в воздухе еще не пахло воском. Некоторое время Лирамель тщетно пыталась распустить корсет и в конце концов глубоко порезала палец о шелковую нить. Узел так сильно затянулся, что избавиться от него можно было только с помощью кинжала.

Тихо ругаясь, она с трудом вытянула из рукава стилет и, изловчившись, наугад резанула шнуровку. Послышался треск, и давление на ребра тут же ослабло. Выбравшись из верхнего платья и разувшись, Лирамель осмотрелась и, не найдя во что переодеться, осталась в длинной белой сорочке.

Кровать под белым балдахином была застелена алым покрывалом. Блики свечей играли на шелковой ткани, и та тускло переливалась, бросая на ковер розовато-винный отсвет.

Услышав тихую поступь герцога, Лирамель внутренне сжалась и, дунув на ближайший подсвечник, нырнула в постель.

– Доброй ночи, – ровно сказал Параман, прикрыв за собой дверь.

– Вы останетесь здесь? – от усталости перейдя на греческий, спросила она и, увидев, что кузен нахмурился, повторила вопрос на языке Королевства.

Параман сдержанно кивнул и, пройдя, потушил канделябры.

– Спите, Ваше Величество, – устало произнес он, заметив, что она наблюдает за ним. – Сегодня ни вас, ни меня уже никто не побеспокоит.

Сжав рукоять стилета, Лирамель спряталась с головой под одеяло и, свернувшись, закрыла глаза.

* * *

Пламя факела потрескивало и дрожало, разбрасывая по узкому сводчатому коридору кривые тени. Шурша длинными черными мантиями, Советники шли друг за другом по лабиринту темниц, то и дело сворачивая в очередную развилку. Гладкий темный пол постепенно уходил под уклон вниз, а сухой теплый воздух становился все более влажным и прохладным.

– Держись подальше от жертвенной плиты, – обернувшись, сказал Карл на греческом. – И не вздумай вмешиваться. Все вопросы – потом.

Кристиан нервно кивнул. Ему было не по себе, но выказывать перед братом страх и неуверенность не хотелось.

«Нужно было остаться с Аармани», – подумал он, с опаской поглядывая на мелькающие запертые двери с зарешеченными маленькими окошками, и, не удержавшись, зевнул. Время уже давно перевалило за полночь.

Пещера, к которой вывел процессию Тарэм, была залита красноватым светом полусотни маленьких костров. Пляшущие прямо на голых камнях языки пламени жадно разламывали короткие поленья, которые то и дело подбрасывали стоявшие поодаль слуги в черных длинных балахонах. В первое мгновение Кристиану показалось, что костры разбросаны хаотично, но выглянув из-за спины брата, он убедился, что это не так. Огненный хоровод закручивался наподобие вихря. Внутри завитка чернела гладкая прямоугольная плита.

Попросив Карла подождать, Глава Совета торжественно подошел к плите и припал на колено. Достав из-за пояса короткий белый кинжал, он точным движением резанул себя по запястью, а затем вынул из-за ворота массивный круглый медальон с алым рубином в середине и, смочив камень в крови, снял и положил на жертвенник. С минуту жрец не шевелился, словно прислушиваясь к чему-то, а затем с трудом встал и обернулся. Глаза его полыхнули нескрываемым торжеством.

– Карл, сын Лирдана, подойди ко мне. Наш господин оказал тебе честь и желает говорить с тобой.

Вздрогнув, словно от удара, Кристиан со страхом взглянул на близнеца. Насмешливо скривив губы, тот, не отрываясь, смотрел на каменную плиту и, казалось, кроме нее ничего вокруг не замечал.

– Благодарю за доверие, Тарэм, – наконец сухо бросил он, выступив вперед. – Что я должен сделать?

Глава Совета одобрительно кивнул.

– Обряд посвящения мы совершим позже: к нему нужно подготовиться. А пока повторите в точности, как сделал я – этого будет довольно.

Карл с мгновенье внимательно вглядывался в сверкающий рубин, а затем протянул руку и взял толстую кованую цепь. Почти не дыша, Кристиан смотрел, как близнец встал на колено, положил ладонь на жертвенник и закрыл глаза. Кинжал, вопреки словам Тарэма, он брать не стал.

Время словно замерло. Даже огонь в кострах и тот перестал потрескивать и поблек. Тарэм недоуменно хмурился, с прищуром глядя на Карла. По высохшей кисти жреца на черный пол капала кровь, но он не обращал на это внимания.

«Господи, огради нас от тьмы», – выдохнул Кристиан, подавив порыв шагнуть к брату и оттолкнуть его прочь от жертвенника. Даже стоя на приличном расстоянии, он чувствовал, как ледяной вихрь закручивал душу, выжимая из нее тепло и свет, вытягивая волю…

Прошло, наверное, минут десять, прежде чем, пошатываясь и тяжело дыша, Карл поднялся на ноги. Он был настолько бледен, что казалось, в нем не осталось ни кровинки – лицо застыло, будто восковая маска.

– Все в порядке, – отдышавшись, тихо сказал он Тарэму, хотя смотрел при этом только на Кристиана. – Если вы не возражаете, я бы хотел обсудить ряд вопросов и взглянуть на бумаги прежде, чем их предоставят Ее Величеству.

– Разумеется, – несколько изменившимся тоном ответил ему жрец. Кристиану показалось, будто в голосе старика прозвучало удивление. – Ваше Высочество получит все сведения, которыми мы располагаем. Пройдемте…

Обратный путь занял вдвое меньше времени. Карл теперь шел во главе процессии, а ходить медленно он не умел. Вскоре темницы и вязь галерей остались позади, и они вновь очутились в просторной комнате с большим каменным столом посередине. Перед ними справа, как Кристиан уже знал, находилась дверь к потайной лестнице, а слева – высокие дубовые створки в зал, который заканчивался Малым выходом в Тронный.

Задумавшись, Карл обошел стол, и только когда дверь в зал Совета оказалась позади, резко остановился и повернул обратно.

– Вам нехорошо, Ваше Высочество? – с притворной любезностью спросил Тарэм, ловко отойдя в сторону, чтобы его пропустить.

– Я не сплю уже третьи сутки, – спокойно, но достаточно громко ответил Карл. – Поэтому заранее приношу всем свои извинения, если что-то вдруг упущу. Не обессудьте, господа, сегодня был довольно тяжелый день.

Главы родов одобрительно загудели. Всем не терпелось поскорее закончить с делами и отдохнуть. Многим для того, чтобы попасть на торжества, пришлось проехать через всю страну.

Подождав, пока жрецы рассядутся, Кристиан занял место рядом с братом и поблагодарил собравшихся за внимание. На этом его маленькая роль была исполнена, дальше вести беседу предстояло близнецу.

– Достопочтенные лорды, дети Десяти… – начал Карл таким мрачным тоном, что все взгляды тут же обратились к нему. – Смею вас заверить, что мне, как и вам, известно то пророчество, из-за которого пролилась кровь моего отца. Если судьба подтвердит вашу правоту, я, как верный сын Рода, клянусь исправить то, что сделал, выполнив данный мне отцом приказ. В свою очередь, – он пристально посмотрел на притихшего Тарэма, – пока Земар-ар, который, несомненно, знает о пророчествах больше, чем все мы вместе взятые, не даст прямых указаний относительно Ее Величества, я прошу Орден больше не вмешиваться. И надеюсь, лорд Якир Варутский, рекомендованный мне герцогом Параманом, найдет у Совета полное одобрение. Что скажете?

В повисший тишине послышался тяжелый вздох Тарэма. Переглянувшись с ближайшими советниками, он медленно кивнул и, прокашлявшись, ответил:

– Пусть будет так, сын Лирдана. Ты говоришь мудро и осторожно, чтишь традиции и оказываешь послушание закону. Я не вижу причин возражать.

– Ну вот и хорошо, – словно не заметив тонкую издевку, улыбнулся Карл. – Благодарю вас, Тарэм. И вас, господа. А теперь, если никто не возражает, перейдем к делам, требующим немедленных решений. Итак…

Дальше Кристиан уже не слушал. Сон и усталость мешали сосредоточиться на вопросах и ответах, сменявших друг друга так быстро, что некоторые члены Совета заметно приуныли, осознав, что теплые постели не дождутся их раньше рассвета. Впрочем, им следовало привыкать: если Карл брался за дело, остановить его было невозможно. Ночь обещала быть долгой.

Почувствовав сильный удар по ноге, Кристиан растерянно моргнул. Судя по оплавившимся свечам, прошло уже довольно много времени. В какой-то момент он забылся, так и не сомкнув глаз, но совершенно потерял нить разговора, который Карл вел с Тарэмом уже без свидетелей – остальные Главы родов давным-давно разошлись по покоям.

– Я обеспокоен не меньше, – снова повторил близнец терпеливо, но настойчиво. – Однако следует изучить архивы более тщательно, а не хвататься за первую версию. Кроме того, данных разведки недостаточно. Все это может быть обычным совпадением. Пророчество не указывает точных сроков, речь может идти даже не о нашем поколении.

– Я не стану спорить, – Тарэм устало вздохнул. После многочасового допроса, который Карл фактически учинил Совету, было видно, что у него совершенно не осталось сил. – Вам не требуется нашего разрешения, чтобы поднять архивы и проверить подлинность рукописи. Лорд Якир может помочь в поисках. В Варуте хранится множество первоисточников.

– Так все-таки их было два или три, Тарэм? – настойчиво спросил Карл, хмуро глянув на жреца.

Раздраженно поджав губы, старик отвел взгляд.

– Два. Я знаю только о двух, так мне было сказано и при посвящении, и самим Земар-ар, когда он… – жрец запнулся, а затем более спокойно добавил: – Возможно, народная молва просто приукрасила кое-какие детали.

Карл выпрямился и решительно хлопнул ладонью по столу.

– Тогда на том и закончим. Я думаю, на сегодня достаточно. – Встав, он подождал, пока Тарэм, кряхтя, поднимется следом, и вежливо склонил голову: – Еще раз благодарю вас и прошу прощения, что задержал.

Молча поклонившись, Глава Совета вымученно улыбнулся переминающемуся с ноги на ногу Кристиану и, подобрав подол мантии, направился к выходу.

Лестница в покои наследника шла вверх прямо и почти отвесно. Шагая через ступеньку, Кристиан едва не упал, неловко наступив на плащ. Держась за шершавые стены, он старался не отставать от брата, но тот поднимался слишком быстро. В тусклом свете единственного факела, горевшего где-то вверху, его белый камзол казался красно-коричневым.

В спальне пахло воском и ночной прохладой. Огонь в камине пылал на славу, а в распахнутые окна смотрели звезды. На столике возле широкой резной кровати стоял поднос с мясом и хлебом, а рядом, на полу – большой медный таз с кувшином воды. Кто-то позаботился, чтобы Карл ни в чем не нуждался, предугадав даже то, что у него не будет сил дойти до ванной комнаты, чтобы освежить лицо и вымыть руки.

– Ее Высочество очень внимательна, – заметил близнец, не дожидаясь, пока Кристиан передаст ему полотенце. Вытерев ладони о покрывало, он взял с подноса толстый кусок холодного мяса и сел на край постели.

– Откуда ты знаешь, что это она? – налив в бокал немного вина, спросил Кристиан, поняв, кого тот имеет в виду. – Может, слуги принесли…

Карл вздохнул и с сожалением взглянул на мясо. Казалось, у него не было сил даже на то, чтобы есть.

– Оставайся сегодня здесь, так безопасней, – сказал он, положив кусок обратно на поднос. – Вели разбудить меня к полудню. И еще…

Так и не договорив, брат вдруг обмяк и ничком повалился на покрывало. Испуганно вздрогнув, Кристиан шагнул и, наклонившись, всмотрелся в его спокойное лицо. Карл дышал мерно и тихо – усталость все-таки взяла свое.

Съев все, что было на подносе, и не побрезговав вином, Кристиан передал охране приказ брата и, вернувшись, прилег рядом.

Уже забываясь сном, Кристиан вспомнил о пророчествах. Одно из них было скорее предсмертным проклятием человека, стараниями которого в Королевстве некогда началась война с Княжеством. Его слова Кристиан не особо принимал в расчет. А вот второе, приписываемое королю Арматею, заинтересовало. Как историк и филолог, он сразу увидел то, над чем можно было бы поработать. Карл решил верно: следовало поднять все доступные архивы и сверить версии. Так они могли найти зацепку.

Широко открыв глаза, Кристиан нахмурился. Потолок над ним уходил в темноту. Первые лучи рассвета только-только пробивались из-под занавесок и еще не могли прогнать царивший в комнате мрак.

«Не за тем ли ты, милый братец, прикладывал столько сил, чтобы я избрал именно эту профессию?» – с недобрым подозрением подумал он, чувствуя, как поднимается в душе раздражение. Теперь многое, что делал близнец в Большом Мире, находило объяснение. Многое, но еще не все. Кристиан сам не понимал, что именно его тревожило, но никак не мог избавиться от какого-то странного, подтачивающего душу беспокойства.

– Живы, и слава Богу, – решив отложить размышления на потом, вслух произнес он и, накинув на ноги свободный конец покрывала, повернулся на бок.

Глава 9

24 апреля 3131 года по исчислению Малого Мира, Белый Замок

Якир мерил шагами коридор уже целый час, а охрана только разводила руками: им было велено никого не допускать к Ее Величеству и вообще не прикасаться к засову. Распоряжение отдал лично регент, и только он мог его отменить.

Подождав еще минут десять и окончательно потеряв терпение, Якир решительно пошел прочь. В конце концов, он мог попасть в королевские покои через потайную дверь. Так или иначе, а документы, которые Глава Совета поручил доставить Лирамель, должны были попасть по назначению.

Подождав, пока тяжелые золотые створки закроются за спиной, Якир несколько секунд постоял в тишине, внимательно вглядываясь в косые тени колонн. В Тронном зале было тихо и почти темно, только над узким балконом, огибающим пьедестал, догорали в канделябрах свечи. Узкие окна, затянутые выцветшими от времени витражами, серели еще не окрасившимся рассветом.

– Так-так, – раздался приглушенный голос. – Вы изрядно задержались, лорд.

Обнажив меч, Якир отступил обратно к дверям.

– Прощу прощения? – настороженно спросил он, пытаясь разглядеть едва заметную в тени колонн фигуру.

– Я жду вас уже больше часа. – Выйдя на свет, Карл несколько секунд молча его разглядывал. – Идемте, нужно поговорить.

В маленьком темном кабинете было душно и пыльно. Широкий черный стол, заваленный бумагами, стоял у противоположной от входа стены. Слева тускло глазело на обшарпанные стены небольшое окно, справа – заколоченная низенькая дверь, возле которой выглядывали из-под груды свитков два стеллажа. После великолепия и света Тронного зала комнатка выглядела убого и мрачно.

– Я даже не знал, что тут есть второе помещение, – стараясь не наступить на разбросанные по полу листы, заметил Якир, слегка поклонившись. – Надеюсь, вы отдохнули, Ваше Высочество?

– О да, – Карл явно был в хорошем настроении. От его вчерашней бледности не осталось и следа, но под глазами все еще синели тени. – А вот мой брат до сих пор почивает. Как и сестра, я надеюсь.

– У королевских покоев десять человек охраны, – скрыв раздражение, подтвердил Якир. – Ее Величество никто не побеспокоит, будьте уверены.

Тяжело сев в кресло, Карл пытливо взглянул на него и неожиданно спросил:

– Тарэм передал для меня тексты?

– Он велел отдать их королеве, – машинально ответил Якир и раздраженно передернул плечами, досадуя, что не заметил уловку.

С минуту оба молчали. Карл складывал разбросанные листы в аккуратную стопку, освобождая перед собой небольшой клочок стола.

– Не удивлюсь, если пророчество ты выучил наизусть еще пару лет назад, – не поднимая головы, произнес он. – Я бы поступил так же: деньги нужно использовать с умом.

Вздрогнув, Якир достал из-за пазухи кожаный футляр.

– Вы правы, – тихо ответил он. – Но не я один. И потом, в моих библиотеках сохранились различные упоминания… Я всего лишь хотел проверить и понять, что происходит.

– Ожидаемо. – Привстав, Карл взял футляр и сломал печать. – Рано или поздно моя сестра тоже узнает и причины, и неизбежные последствия. А пока для Лирамель и так слишком много перемен. – Подняв взгляд от витиеватых черных строчек, он улыбнулся: – Помоги ей освоиться. Научи всему, что знаешь об этой земле и о том, как себя защитить. Пусть привыкнет к тебе, а там посмотрим.

– Это сделка? – прищурившись, уточнил Якир, все еще не понимая, как реагировать на прозвучавший чуть ранее намек на измену.

Карл покачал головой.

– Нет, скорее предложение, которое будет выгодно нам обоим. Подумай, Якири. И не стоит меня бояться. Мне нужна жизнь лишь одного человека, и это не ты и не Параман. И даже не Тарэм, если только он не встанет поперек пути.

– Тогда кто же? – искренне удивился Якир, почувствовав, как пробежал по спине неприятный холодок.

– Кто? Ну, скажем так, в нашем Роду его не называли по имени, хотя герцогу Кайлу он был знаком так же хорошо, как и моему отцу.

– Кайл мертв. Причем давно! – забывшись, довольно резко сказал Якир.

– Я буду рад, если это так, – откинувшись на спинку кресла, спокойно ответил Карл. – А пока оставим формальности. Нам работать бок о бок не один год. Как Посвященный, ты мог бы почувствовать, что врать мне бессмысленно, но, видимо, страх оказался сильнее. – Он сдержанно улыбнулся. – Мне требуются люди, на которых можно положиться хотя бы отчасти. Ты на эту роль подходишь, поэтому выдохни. Ничего, кроме поддержки некоторых идей и помощи в том, в чем ты разбираешься на данный момент лучше меня, не попрошу. Лирамель не в счет – она в твоих интересах. Это, надеюсь, понятно?

Сглотнув, Якир быстро кивнул. Прямолинейность и проницательность Карла его пугала и сбивала с толку. Он не знал, как реагировать и что отвечать.

– Ну вот и славно, Валлор. А теперь, будь добр, найди Али-Нари и попроси помочь моей сестре ознакомиться с замком. Я сегодня буду занят. И Кристиана предупреди, чтобы не показывал носа из покоев. Заупрямится – останься рядом и проследи за ним. – Карл задумался, будто что-то припоминая. Тонкие морщины прорезали его переносицу, глаза тревожно потемнели. – И вот еще что… Пошли кого-нибудь к Параману. Хотя нет, пожалуй, переговорю с ним сам. Это все.

– Будет исполнено, – тихо ответил Якир и, сделав пару шагов назад, круто развернулся и поспешил прочь.

* * *

Лирамель проснулась еще затемно и, открыв глаза, долго лежала, задумчиво глядя на белоснежный балдахин. События вчерашнего дня смешивали мысли и чувства, не давая сосредоточиться.

Параман мирно спал в изножье постели. Лирамель знала, что сын Кайла был всего на пять лет старше ее брата, но на его лице уже лежала сеть преждевременных морщин, а в волосах блестела ранняя седина. Высокий лоб, глубокие глаза, немного крупноватый, резко очерченный нос, плавная линия губ... Волосы герцога, казавшиеся такими же черными, как у большинства детей Рода, сейчас, в косом рассветном луче, падающем на его плечо и голову, отливали темно-каштановыми рыжинками, безмолвно свидетельствуя о близком родстве с Каэлами.

Параман напоминал Лирамель сосуд, заполненный черно-белой краской, никогда не смешивающейся в серый цвет. Ей казалось, будто в нем боролись два начала, и он свободно выбирал между ними то, которое хотел. Она еще никогда не встречала человека столь противоречивого и одновременно цельного. Кроме того, Параман приходился ей двоюродным братом, и уже одно это заставляло Лирамель испытывать к нему настороженное уважение.

Тонкие золотистые лучи тянулись через невесомое царство пылинок, превращая их в сверкающее облако. Щебетали за окном птицы, в отдалении звучали чьи-то голоса и смех. Замок жил своей жизнью, словно не замечая вплетаемые в его историю новые судьбы.

Полежав еще минут десять, но так и не дождавшись кого-нибудь из прислуги, Лирамель медленно откинула покрывало и бесшумно соскользнула на ковер. Ступать по длинному белому ворсу было приятно и немного щекотно.

Оправив сорочку, она обогнула кровать и подошла к Параману. Судя по солнцу, было уже почти семь утра. Дома, в Большом Мире, ей приходилось вставать куда раньше, чтобы успеть застать Карла, если тот уходил на дежурство, и подготовиться к учебе.

Перегнувшись через спинку кровати, Лирамель с секунду помедлила, а затем осторожно дотронулась до плеча герцога.

Мир перевернулся так стремительно, что сердце пропустило удар. Недавние воспоминания обожгли ужасом: темный коридор, мужчина в плаще, цепкие холодные пальцы на горле, кровь… Все повторялось, и она снова ничего не могла сделать, снова была беспомощна.

– Прошу прощения, – мрачно бросил Параман и, отпустив ее, рывком встал.

Потирая ушибленные ребра, Лирамель перевернулась и сползла с противоположенного края постели. Ее трясло.

– Надеюсь, для вас это послужит уроком, – пристегивая ножны к широкому поясу, добавил герцог. – Никогда больше так не делайте.

– Вы правы, – отдышавшись, кивнула она, боясь поднять на него взгляд. Щеки предательски горели, выдавая ярость и стыд. – Я запомню.

Несколько долгих секунд Параман напряженно молчал.

– Я так понимаю, вам не спалось? – холодно спросил он и, наклонившись, поднял упавшее на пол покрывало.

– Ошибаетесь. – Она мельком посмотрела в сторону полукруглой низенькой арки в дальнем конце спальни и вспомнила, что до сих пор стоит перед ним в нижнем платье. – Я рано просыпаюсь, это многолетняя привычка. И мне надо было узнать… Карл ведь наверняка дал вам какие-нибудь указания? Я подумала…

Короткий смешок герцога заставил ее вздрогнуть. Набравшись смелости, Лирамель встретила его холодно-насмешливый взгляд и недоуменно нахмурилась.

– Мне кажется, вчерашние события ввели вас в некоторое заблуждение, Ваше Величество, – с нажимом произнес Параман. – Внебрачный сын Лирдана не имеет никаких прав приказывать мне или кому-либо из детей Ведущей линии. Мы подчиняемся только Главе нашего Рода, то есть вам.

Лирамель смутилась.

– Герцог, – сбивчиво ответила она, пытаясь подобрать слова, – вы не так меня поняли. Просто мой брат лучше знает, как сейчас поступать… Лучше меня.

– Ошибаетесь, Ваше Величество, я прекрасно вас понял, – он недобро прищурился и покачал головой. – И предупреждаю еще раз: отныне, несмотря на вашу неопытность и юность, вы отвечаете за Ведущую и государство. Любое доверие к кому бы то ни было, тем более к человеку, который, несмотря на свое сомнительное рождение, является первенцем вашего отца, будет ошибкой. На вашем месте никто бы не решился признать близнецов перед Родом, да еще и передать им регентство. Это глупо и неосмотрительно. Бойтесь тех, кого сильнее всех любите – таков закон власти. Жаль, с вами не было никого, кто мог бы предупредить заранее.

– Что?.. – Лирамель побледнела и машинально сжала кулаки. Первым порывом было ответить на его оскорбление в той же манере, но, помня слова Карла, она сдержалась. Кузен явно ее провоцировал, нужно было разобраться, зачем.

– Вы слишком наивны и доверчивы, – словно не замечая ее гнева, продолжал Параман. – Я понимаю, какие цели преследовал ваш брат, и отдаю должное его предусмотрительности. Но вы должны осознавать все опасности, иначе корона продержится на вашей голове ровно столько, сколько потребуется Карлу, чтобы договориться с Советом.

– Замолчите… – тихо прошептала Лирамель, тяжело дыша. – Довольно!

Развернувшись, она в несколько шагов добежала до арки и, толкнув толстую дверь с такой силой, что та отлетела в стену, скрылась в сокровищнице. Ей нужно было успокоиться. Еще никто и никогда не доводил ее до подобной ярости.

«Спокойно, тише… – словно мантру, твердила про себя Лирамель, с раздражением перебирая висевшие на длинной штанге платья. – Я должна быть благодарна… Должна проявить мудрость и понимание…»

В конце концов ей удалось найти подходящий костюм для верховой езды – брюки и длинный белый камзол. Судя по крою, одежда была женской, хотя и копировала военную форму. Правда, сапог Лирамель так и не увидела, пришлось довольствоваться кожаными ботинками, оказавшимися немного широковатыми.

Королевская сокровищница полукругом примыкала к спальне и в самой широкой части была в длину всего метров восемь. Помимо всевозможной одежды, оставшейся от предыдущих поколений, в узких застекленных столах хранились драгоценности, а по стенам висели копья, топоры, арбалеты, луки, мечи и кинжалы разных форм и размеров. Ближе к узким окнам стояло несколько доспехов и лежала на широкой подставке массивная белая мантия.

Совершенно забыв о герцоге, Лирамель с благоговейным трепетом переходила от одного меча к другому, не осмеливаясь притронуться к богато украшенным ножнам. Она почти физически ощущала свою связь с теми, кто некогда касался этих вещей, и невольно думала о том, что когда-то, возможно, ее отец или дед носили один из этих клинков на поясе, рассекали им воздух, проливали чью-то кровь…

Зацепившись взглядом за меч, очень похожий на тот, что она видела у Парамана, Лирамель осторожно сняла его со стены и потянула за рукоять. Сталь находилась в идеальном состоянии, а гарда поблескивала рубиновой крошкой, выложенной в затейливый узор. Клинок был красив, но немного тяжел для нее: рука уже привыкла к рапире.

Улыбнувшись, Лирамель обернулась и задумчиво взглянула на дверь. Герцог открыто ее провоцировал, и она проиграла, позволив ему уличить себя в слабости и сделать необоснованные выводы. Ей хотелось как-то реабилитироваться в его глазах и постараться спокойно и без эмоций опровергнуть все то, что он посмел наговорить о Карле.

Расправив плечи, Лирамель покрепче сжала рукоять. Брат сказал, что кузен будет нужен им в ближайшее время… Следовало сделать все, чтобы помочь завоевать его доверие – пока это было главным. Собственные обиды и домыслы могли потерпеть до лучших времен.

Стоя на коленях, Параман осторожно заглядывал в замочную скважину входных дверей.

– А я уж думал, больше вас сегодня не увижу, – бросил он через плечо и поспешно встал, как только она вошла в гостиную. – Мне жаль, Ваше Величество. Не думал, что вы примете сказанное близко к сердцу.

Помедлив, Лирамель качнула головой. Жест получился несколько снисходительным.

– Похоже, ваш брат приказал никого к вам не допускать, – Параман кивнул на дверь. – Стража сменилась утром, уже после Совета. Больше десятка боевых офицеров. Не думаю, что нам обоим будет разумно сейчас покидать покои.

– Есть ведь дверь на лестницу, – неуверенно проговорила Лирамель и по привычке прикусила губу. Перспектива просидеть весь день взаперти и без завтрака ее не обрадовала.

– Увы, – Параман показательно развел руками, – от нее у меня теперь нет ключа. Так что придется подождать. Будьте уверены, о вас теперь не забудут.

Задумчиво хмыкнув, Лирамель смерила кузена оценивающим взглядом. Он был явно раздосадован, хотя и пытался скрыть недовольство. Как бы ни старалась Али-Нари убедить, что ее брата не интересует власть, Лирамель видела, что подчиняться чьей-то воле Параман не любил. Он привык руководить, а не исполнять. Такие люди уважали только силу.

– Значит, говорите, я должна осознавать все опасности, Ваше Высочество? – спросила Лирамель, кладя ладонь на рукоять меча. – Быть может, вы соизволите преподать мне урок, раз уж нам надо как-то скоротать время?

Насупив темные брови, Параман склонил голову набок. В его глазах мелькнуло удивление и едва уловимый гнев – последнее Лирамель скорее почувствовала. Задержав дыхание, она ощутила, как пробежал вдоль позвоночника неприятный холодок.

– Почему бы и нет. – Трижды постучав в дверь, кузен предупредил стоявших на страже офицеров, чтобы те не поднимали шума.

Гостиная, которую накануне Лирамель так и не разглядела как следует, была довольно просторной, поэтому мебель, расставленная вдоль стен, помешать не могла. Встав на круглый белый ковер, застилавший середину пола, Параман снял камзол и жестом велел подойти ближе.

– Что-то мне не верится, что вы вообще держали в руках оружие! – заметил он, окинув ее скептическим взглядом.

Пожав плечами, Лирамель без предупреждения вскинула клинок и сделала выпад. Получилось у нее довольно неуклюже.

Громко рассмеявшись, кузен легко выбил меч из ее рук. Сверкнув, тот описал дугу и плашмя упал на пол.

Лирамель изумленно нахмурилась.

– Как вы это сделали? Покажите медленнее! – почти властно потребовала она, подбирая клинок.

Не ответив, Параман с легкостью повторил движение. Сосредоточенно хмурясь, Лирамель, как смогла, несколько раз его скопировала.

– Быстро схватываешь, – одобрил он. – И ты сильнее, чем кажешься. Это хорошо.

– Мой тренер говорил то же самое. – Лирамель не сумела скрыть довольной улыбки. – А вы, как я погляжу, весьма высокого мнения о себе?

– Скорее, окружение высокого мнения обо мне, – уклончиво ответил Параман. – И боюсь, что в этом есть немалая заслуга моего покойного отца, – он вдруг запнулся и очень тихо добавил: – К сожалению.

– Прошлое принадлежит прошлому, – опустив меч, осторожно сказала Лирамель. – Думаю, вы не откажете, если я попрошу Вас меня обучить?

Приподняв бровь, герцог пристально взглянул на нее и недовольно поджал губы.

– И какова ваша цель? – спокойно, но с легкой угрозой спросил он, перехватив рукоять так, что острие звякнуло о каменный пол. – Любой боевой офицер справится с этой рольку не хуже меня.

Лирамель растерянно моргнула. Любой ее ответ мог быть понят неверно.

– Не так давно вы дали совет озаботиться собственной безопасностью, – тщательно подбирая слова, в тон ему ответила она, чувствуя, что идет по лезвию, но уже не в силах остановиться. – В нас с вами течет одна кровь, вы сын Ведущей. Кому, как ни вам, я могу доверить свою жизнь? – Не дожидаясь его ответа, Лирамель улыбнулась и, вплетя в голос немного мягкости, добавила: – И будьте уверены, за благодарностью дело не станет.

Хмыкнув, Параман сделал ложный выпад в сторону.

– Мне не нужна благодарность, дочь Лирдана. И да будет вам известно, женщинам в Королевстве не требуется воинская наука. Академии открыты только для мужчин. Как Глава Рода, вы и так имеете высшее звание. А чтобы вскрыть письмо, будет довольно и кинжала! Кроме того, я не располагаю достаточным временем, чтобы стать вашим учителем.

Успев среагировать, несмотря на то что отвлеклась на разговор, Лирамель легко отбила удар и повторила заученные прежде движения. В ближнем бою она неизменно оказывалась в проигрыше, поэтому ей пришлось поменять позицию.

– А если я вам прикажу? – Едва увернувшись от его меча, она отпрыгнула и тут же получила удар по запястью. – Ай…

По лицу Парамана пробежала тень.

– Что ж, кузина, вы в своем праве. Только смотрите не пожалейте. Я ведь узнаю каждую вашу слабость.

Тяжело дыша, Лирамель обошла его и, остановившись напротив окна так, чтобы из-за света кузен не мог разглядеть ее лица, ответила:

– Не забывайте о том, что иногда и ученик может превзойти своего учителя.

Параман засмеялся и, будто наугад шагнув к ней, снова обезоружил.

– Вам это не грозит. Но если так желаете – извольте.

От тяжести меча рука у Лирамель уставала быстрее, чем от рапиры, а движения казались немного замедленными. Определенно предстояла большая и упорная работа.

Совершенно забыв о времени и голоде, она полностью отдалась ритму поединка. Это был один танец на двоих: движение, скорость, острота! Интуиция, логика и внимание, тело и душа – все было связано воедино. Лишь когда от усталости у нее стало двоиться в глазах, Лирамель отступила и отвела клинок, безмолвно прося пощады.

Солнце медленно подкатывалось к зениту, подбирая разбросанные по полу лучи. Подойдя к окну, Параман распахнул створки и глубоко вдохнул. Подул ветерок, и комната наполнилась едва уловимыми ароматами яблоневого цвета и свежескошенной травы.

В коридоре послышались тяжелые шаги. Трижды повернулся ключ в замке, и, распахнув двери настежь, Карл стремительно вошел в гостиную. Лирамель сразу же заметила, что брат спешил и был чем-то встревожен. Увидев в ее руке меч, он насмешливо изогнул губы и вопросительно взглянул на повернувшегося к нему герцога:

– Что здесь происходит?

– Приятно проводим время, Ваше Высочество, – небрежно ответил тот. – Кровь свое взяла. В остальном было тихо, мирно, спокойно. Даже слишком, я бы сказал. Думается мне, лорд Варута все-таки произвел впечатление на Совет.

Карл качнул головой и, сняв камзол, тяжело сел на диван.

– Ты ведь знал, не так ли? – мрачно спросил он, знаком велев Лирамель подойти ближе.

– Разумеется. – Параман вновь отвернулся к окну. – Если бы твой отец последовал повелению Тарэма, все случилось бы иначе.

– Causa causarum[1]… – на выдохе произнес Карл и на мгновенье прикрыл ладонью воспаленно-красные глаза. – Что ж, все верно, за исключением того, что при ином варианте будущего кое-кого не было бы на свете. Игра давно уже идет не по правилам, дорогой кузен, или ты еще не понял?

Бегло взглянув на Лирамель, Параман пожал плечами. Было видно, что разговор ему неприятен – черты его лица вновь стали острыми и жесткими.

– Случилось как случилось, – отрезал он. – И потом, слишком много вопросов и нестыковок. Думаю, любую историю можно подогнать под нужный результат. Вопрос – кому это может быть выгодно.

– А вот за это – благодарю, – тихо отозвался Карл, задумчиво посмотрев на него. – Как и за твой предыдущий совет.

Сев рядом с братом, Лирамель положила голову ему на плечо. Приобняв ее, он вздохнул. Она ни слова не поняла из словесной рокировки, которая велась между ним и герцогом, но чувствовала, что оба остались довольны.

– Где Кристиан? Почему тебя так долго не было? – дождавшись паузы, прошептала она, прижавшись щекой к его груди. Стук сердца под тонкой льняной рубашкой действовал на нее успокаивающе.

– Доделывает кое-какую работу в архиве. Нам пришлось задержаться на Совете до утра… – Повернув голову, Карл поцеловал ее в макушку и усмехнулся, заметив, как скривился Параман. Лирамель это не понравилось. Вспомнив намеки кузена, она вновь почувствовала, как шевельнулся в сердце утихший было гнев.

– Что ж, в таком случае позволю себе удалиться, – с холодной вежливостью произнес Параман и, подобрав с пола камзол, перекинул его через руку. – После ужина милости прошу в мои покои, Ваше Величество, – добавил он, поклонившись. – Там вполне безопасно и есть несколько просторных залов.

Лирамель благодарно кивнула.

– До встречи, герцог, – лениво махнул рукой Карл и, подождав, пока тот выйдет за двери, откинул голову назад и закрыл глаза. – Как же я устал…

Минут десять после того, как кузен оставил их одних, Лирамель сидела неподвижно. Карл задремал, его дыхание стало тихим и едва слышным, и будить брата ей не хотелось. Вопросы и объяснения могли подождать.

Резкий стук и приглушенный голос стражника, слегка приоткрывшего дверь в гостиную, заставил Карла открыть глаза и напряженно выпрямиться.

– Впустите! – громко произнес он и, увидев вошедшую Али-Нари, вяло улыбнулся: – А, это вы, Ваше Высочество… Благодарю, что откликнулись на мою просьбу.

– Якир велел передать, что ваш брат кое-что нашел, – неуверенно сказала та и опустила голову, тщетно стараясь скрыть вспыхнувший на щеках румянец.

Карл поспешно поднялся.

– Куда ты? – увидев, что он собирается уходить, Лирамель расстроенно поджала губы.

– Али составит тебе компанию и покажет замок, Ветерок. Я зайду вечером или завтра. Дела не ждут.

Он ушел так быстро, что она даже не успела ответить. Прошло, наверное, немало времени, прежде чем Лирамель наконец отвела взгляд от золоченых дверей и посмотрела на неподвижно стоявшую перед ней кузину. Али-Нари все еще выглядела болезненно, видимо, минувшая ночь не принесла ей ни сна, ни успокоения.

«Меня снова заперли в клетке», – Лирамель наклонилась и закрыла ладонями лицо. Не хотелось, чтобы кто-то видел ее слезы, а сдерживать их уже не было сил.

– Все образуется, – с сочувствием произнесла Али, сев рядом. – Сейчас все разъедутся, и в замке станет тихо.

Крупно вздрогнув, Лирамель до боли закусила губу и через силу кивнула. Карл не любил, когда она плакала.

* * *

Капнув густую каплю на палец, Кристиан растер ее и нахмурился.

– Интересно… – Взглянув на Карла, он поднес чашку к губам и отпил глоток. – Что это? Кофе?

Карл вздохнул. Он терпеливо ждал, когда брат успокоится.

– Желуди. Привыкнешь со временем.

Хмыкнув, близнец встал и, заложив руки за спину, подошел к окну.

– Я не понимаю, что именно ты хочешь найти, – после непродолжительного молчания произнес он. – И почему мы в принципе должны принимать на веру легенды, которым больше двух десятков веков? Ты представляешь, сколько искажений могло влиться в оригинал?

Повертев на пальце рубиновое кольцо Главы Рода, Карл снова вздохнул. Рассказать Кристиану все от начала до конца он не имел права. Слишком открытый и порывистый, брат мог сделать неверные выводы. Кроме того, Карл не был в нем уверен.

– Потому что Орден ставит пророчество во главу угла, – терпеливо ответил он, старательно подбирая слова. – Совет не уступит и пяди власти, которую выжал у Рода. Мне необходимо доказать, что Лирамель не представляет для них никакой угрозы, а для этого нужен оригинал, а не то, что слуги Земар-ар выставили на всеобщее обозрение. Поверь, им есть что скрывать. Будь иначе, отец не стал бы противиться. Если бы Лирамель имела отношение к словам Морло или тому, что написано в пророчестве, каким нам его представили, он придушил бы ее в колыбели собственноручно. Однако мы имеем то, что имеем. Выводы делай сам.

– А дальше? – не поворачиваясь, спросил Кристиан. – Предположим, ты найдешь желаемое и мы сумеем отвести от Ведущей опасность на пару лет или поколение… В этом твоя цель?

Скрыв улыбку, Карл взглянул на его неподвижную спину и с грустью подумал:

«Поздновато ты стал задавать правильные вопросы, брат. А жаль… Очень жаль».

Не дождавшись ответа, Кристиан вернулся к столу. По плотно сжатым губам было видно, что он рассержен.

– Куда именно я должен сейчас ехать? – спросил он и, взяв чашку, залпом допил остывший напиток. – С чего начать?

«Не куда, а на сколько», – отведя взгляд, подумал Карл и развернул на столе карту.

– Нужно будет посетить гарнизоны Ровмэна, Элистэ, Горгота, Тира и Бартайоты. По дороге заедешь в Пат и Варут. В первом можно найти редкие рукописи, а что до вотчины лорда Якира, то переговори с ним заранее. Он знает свои библиотеки достаточно хорошо, чтобы тебе не пришлось задерживаться. Заодно подумаешь, как привести ее в надлежащий вид. Отец рассказывал, что покойный герцог Кирран весьма трепетно относился к нашему наследию и сумел многое восстановить и собрать. Не хотелось бы, чтобы его труды пропали даром из-за того, что Якир не мог заниматься делами своей вотчины.

– Это все? – Голос брата почти звенел от сдерживаемого напряжения.

– Нам нужна поддержка гарнизонов. – Откинувшись на спинку, Карл скрестил на груди руки. – Если бы я мог все сделать сам, то сделал бы, можешь не сомневаться. Но пока у меня другие цели и задачи.

– Не сомневаюсь. – Кристиан взъерошил короткие волосы. – И сколько все это займет времени?

– Чем быстрее найдешь то, что нужно, тем лучше. Мы сделали ход, и важно предугадать, каков будет ответ.

– Хорошо, – кивнул брат и сев, задумчиво повторил: – Хорошо… Я сделаю, что ты хочешь. В конце концов, здесь от меня действительно мало пользы.

Карл промолчал. Он не сомневался в его согласии. Возможно, Кристиан не осознавал, насколько слабой и зависимой фигурой пока являлся, но не мог этого не чувствовать.

– Ваше Высочество… – Войдя в гостиную, пожилой офицер поклонился и бодро отрапортовал: – Лорд Сар просит аудиенции.

– Проси, – велел Карл и, обратившись к брату, добавил: – Я буду признателен, если ты вначале еще раз просмотришь замковые архивы. Нужно сделать сводки по налогам и урожаям за последние десять-пятнадцать лет. Я не могу идти на ощупь. Это не должно занять больше пары недель.

Встав, Кристиан непривычным жестом поправил ножны и, мельком взглянув на стражника, неторопливо вышел из покоев.

«Миссара, значит, – отпустив офицера, Карл задумчиво посмотрел на отблескивающие стекла. Солнце тщетно пыталось пробиться через окно, стучась в пыльные разводы и нещадно нагревая подоконник. – Что ж, для начала неплохо».

Вспомнив последний разговор с Тарэмом, он помрачнел. Старик явно что-то подозревал, и за ним стоило приглядывать, равно как и за Параманом. Кузен был не тем человеком, к которому следовало поворачиваться спиной.

Пользуясь свободной минутой, Карл наклонился и достал из ящика вскрытое письмо. Он знал его уже наизусть, но все-таки перечитал снова. Прежде чем давать окончательное согласие, необходимо было все взвесить, выстроить варианты, попробовать найти другой выход. Но главным оставалось время, и пока что оно работало на него.

«Нужно лишить их глаз и ушей, которые они могут использовать против нас», – отпечаталась в сознании чужая мысль.

Сжав ладонями вспыхнувшие болью виски, Карл медленно выдохнул и, услышав приближающиеся шаги, напряженно выпрямил спину. Он знал, что нужно делать. Все происходящее было продумано им давным-давно. Все, кроме предложения, от которого он не имел права отказаться.

Воздух был густым и душным. Запах клевера, смешиваясь с нотками свежескошенной травы, кружил голову.

Стараясь ступать тихо, Карл придерживал тяжелые ветви яблонь, то и дело заслонявшие дорогу. На сопровождающих его кошек он не обращал внимания, как и на ступающих след в след двух офицеров личной охраны. Последние старались держаться чуть позади и шли, изредка переговариваясь.

– Левее, Ваше Высочество…

Поняв, что задумался, Карл остановился. Впереди, между частых стволов, белела каменная ограда.

– Благодарю, Тимини, – обернувшись, он кивнул молодому ручнику. – И, будь любезен, иди вперед. Проверь там все и если кого увидишь, попроси уйти. Я бы хотел побыть один.

– Как прикажете. – Поклонившись, ручник поманил своего напарника и, велев держаться поближе к Карлу, поспешил к усыпальницам.

Аллея королей, как называли фамильное кладбище правивших потомков Тара, оказалась сравнительно небольшой – всего десятков восемь белых мраморных надгробий. На каждой из вбитых в землю плит четко виднелась надпись с именем и датами.

Увидев Тимини, который терпеливо дожидался их у последнего ряда, Карл подошел к нему и молча указал на едва различимую тропинку. Ручник понимающе кивнул и, дав команду пантерам сидеть смирно, поспешил скрыться с глаз. Следом за ним ушел и второй офицер.

Вздохнув, Карл взглянул на окруживших его кошек. Черные, широкие в груди, они скорее напоминали тигров, нежели леопардов. Их выводили тысячелетиями и использовали для охраны, охоты и боевых заданий. Послушание детям королевского Рода было у пантер в крови, поэтому Карл не боялся. С такими стражами ему ничего не угрожало. Даже стрелка, если тот, конечно, не имел отношения к чистокровным Валлорам, кошки чуяли прежде, чем он подходил на расстояние выстрела.

Опустившись на колени перед прямоугольной плитой, Карл провел пальцами по неглубокой надписи и со вздохом закрыл глаза. Он ждал этой минуты больше двадцати лет – вначале со страхом, а затем, когда понял, что ничего уже не изменить, просто хотел отдать последний долг человеку, который значил для него когда-то больше, чем весь мир, и ради которого он вылепил из себя то, чем теперь являлся. Отец был единственным, кто мог бы понять и помочь, если бы был жив. Он бы его не осудил.

– Я сделаю все, что смогу, – едва слышно выдохнул Карл и, склонившись, коснулся лбом нагретого солнцем камня. – Все, на что хватит времени и сил.

Услышав, как утробно зарычала лежавшая позади кошка, он обернулся и, увидев идущих со стороны замка людей, поспешно встал. Оба стражника уже заметили гостей и ожидали его приказа.

«Как же не вовремя», – недовольно подумал он, издали узнав Тарэма, который без обрядовой мантии выглядел настолько непривычно, что казался ниже ростом.

Кинув прощальный взгляд на белоснежную плиту, Карл шагнул на тропинку и пошел навстречу жрецу. Ему не хотелось, чтобы тот приближался к могиле отца: это казалось кощунством.

– Лорд Тарэм… – растянув губы в вежливой улыбке, произнес он, закрывая сознание. – Рад вас видеть. Чем обязан?

Советник не ответил и, недовольно хмуря брови, указал на вбитую в низкий холм дверцу. Понимающе кивнув, Карл послушно повернул ко входу в Святилище.

[1] Причина причин (лат.)

Часть 2, Глава 1

Ноябрь 3132 года по исчислению Малого Мира. Белый Замок

Проснувшись, Карл выпрямился и осмотрелся. Вокруг было темно, только справа заглядывал в окно серебристый серп убывающей луны. Поняв, что снова уснул в кабинете, он расстегнул тугой ворот рубашки, отодвинул примятые свитки и вновь уронил голову на руки. До утра еще требовалось просмотреть несколько документов и с дюжину прошений и жалоб.

Уже знакомая тяжесть окутала сознание и заставила Карла насторожиться. Во сне он был слишком уязвим. Спрятанные воспоминания могли потянуться вслед за остальными, причем по его же собственной воле.

Глубоко вздохнув, Карл задавил поднявшийся в душе страх и, загнав подозрения так далеко, что сам усомнился в своей правоте, закрыл глаза.

Буря за окном наконец стихла, но рассвет все еще не занимался. В соседней комнате вместе с теткой громко сопел Кристиан, капала из крана вода, почти вторя стекающим по водостоку ниточкам дождя.

Услышав короткий стук в дверь, Карл вздрогнул и, тут же вскочив с постели, метнулся в комнату Хранителя. Там, в шкафу, за ворохом старого тряпья были спрятаны начищенное до блеска ружье и новый кольт. Уезжая, старик Андерс на всякий случай зарядил его и показал, как снимать с предохранителя. По правилам, покидать дом во время появления Тропы он не имел права, но его заболевшего сына нужно было отвезти в больницу. Родная кровь оказалась важнее долга.

Стук больше не повторялся, однако внутреннее чувство настойчиво говорило Карлу, что ему не показалось.

– Что вам нужно? – спросил он на языке Королевства, чтобы уже не задавать второго вопроса.

Минуту или больше, кроме стука дождя, снаружи не доносилось ни звука. Даже запертые в сараях животные и те не подавали голоса, хотя обычно в это время во дворе уже звучал целый хор.

– Кто там? – перехватив вспотевшими руками револьвер, Карл повторил вопрос на английском и быстро обернулся. Ни брат, ни тетя так и не проснулись.

Будто очнувшись, залаяла собака.

На вопрос так никто и не ответил. Вначале тревожный, затем редкий и ленивый, лай вскоре смолк, и наступила тишина. Потянувшись к замку, Карл медленно, чтобы не было щелчка, повернул ключ и, досчитав до десяти, пнул ногой дверь.

Вымокший двор был пуст. Покосившаяся ограда загона чернела на фоне серого неба. Возле нее, широко расставив лапы, стоял грязно-белый пес. То опуская морду к земле, то глядя в сторону дома, он громко поскуливал и изо всех сил вилял длинным хвостом.

Постояв на пороге и убедившись, что вокруг ни души, Карл опустил револьвер и поставил его на предохранитель. Если собака была спокойна, значит, чужой уже ушел.

– Ко мне, Цезарь! – похлопал он по колену. – Иди сюда. Рядом!

Звонко гавкнув, пес упрямо улегся в грязь, а затем ткнулся носом в лежавшую перед ним темную кучу: то ли бревно, то ли клок сена – в полумраке было не разглядеть.

Тихий плач, похожий на мяуканье котенка, позвучал так неожиданно, что Карл выронил кольт. Забыв, что не обут, он сбежал с деревянных ступенек и, едва не поскользнувшись на мокрой тряпке у порога, опрометью бросился к собаке.

Ребенок был маленьким и совершенно невесомым, несмотря на намокшее одеяльце. Боясь уронить его, Карл сначала дошел до выложенной одиночной плиткой дорожки и лишь затем припустил к дому. Мысли лихорадочно перескакивали с одного предположения на другое, но найти правдоподобного объяснения не получалось. Если бы не Тропа, которая коснулась земли всего часом ранее, он бы позвал на помощь тетку. Но теперь Карл желал знать, не был ли тот, кто оставил ребенка, гостем из Малого Мира.

Восковое кукольное личико было покрыто шершавой коркой, а губы побелели настолько, что он едва различал их даже при свете настольной лампы. Вспомнив все, что читал, Карл нащупал втянутый родничок и, проверив десна, поспешил на кухню. Подогреть воду казалось делом пары минут, но от волнения он никак не мог зажечь огонь. Ребенок был обезвожен и сильно замерз. Версии отпадали одна за другой, оставляя ту единственную, из-за которой Карл не хотел пока будить тетку и брата. Отец велел гостить у Андерсов каждую Тропу, обещал однажды послать за ними верных людей или вернуться самому. Во второе Карл не верил, а первого ждал с отчаянной надеждой.

Массивный конверт, скрепленный печатью Главы Рода, был спрятан между одеяльцем и пеленками и поэтому не промок. Полностью развернув ребенка, Карл задержал взгляд на перстне, оставившем на детском плечике глубокий красный след. На ровной поверхности большого рубина была выгравирована яблоневая ветвь с двумя распустившимися соцветиями – символом Ведущей линии. Сравнив изображение с тем, что осталось на восковой печати, Карл до крови прокусил губу и отложил перстень вместе с письмом в сторону.

Как он и думал, девочка замерзла и была уже настолько вялой, что ему пришлось растормошить ее, чтобы выпоить несколько ложек теплой воды. Попив, она недовольно засопела и сразу же уснула. Осторожно завернув ее в плед, Карл закрыл дверь спальни и взял письмо. Что было после, он помнил хорошо, поэтому сразу же сосредоточился на своих чувствах: их было достаточно, чтобы оправдать размытость образов и небольшой временной сдвиг. В тот день Карл повзрослел за пару минут на целую жизнь.

Сонный морок нехотя отступил, вернув мыслям ясность и сняв с век горячую тяжесть. Лунный свет по-прежнему светил в окно, но самого месяца видно уже не было.

Зевнув, Карл протер глаза и, выпрямившись, потянулся к краю стола, где лежало огниво. До утра оставалось еще четыре часа, и следовало заняться делами. За полтора года его регентства их поток так и не иссяк.

Затеплив свечи, он мельком проглядел стопку отложенных накануне бумаг и немного сдвинул их в сторону. Споры мелких лордов могли подождать, сейчас его куда больше занимал вопрос границ. Донесения разведки становились все тревожнее, и Параман, периодически докладывающий ему поступающие новости, начинал беспокоиться. Герцога следовало как можно скорее занять чем-нибудь полезным, пока он не вздумал мешать. В том, что Лирамель подпишет передачу разведки без каких-либо возражений, Карл не сомневался. Сестра еще плохо разбиралась в привилегиях и возможностях, да и с Параманом отношения у нее были достаточно сложные – кузен не желал идти на компромисс и смирять свою гордость.

Вновь развернув перед собой потертую, местами оборванную карту, Карл внимательно вгляделся в тонкие цветные линии. Нужно было запомнить каждый поворот, каждую тропинку… Пока что ему удалось продвинуться только до Пата, но впереди был еще минимум год, чтобы память приняла и запечатлела остаток пути.

Прикрыв глаза, Карл резко откинулся на полужесткую спинку кресла и некоторое время сидел неподвижно. Воспоминания, вызванные сном, продолжали кружиться в сознании, притягивая новые и новые детали. Одновременно противостоять незримому вмешательству и заниматься делами он не мог.

Луна тем временем укуталась в густое белое облако и поблекла. В комнате стало еще темнее. Услышав за дверью шаги, Карл нахмурился. Среди ночи его обычно не беспокоили.

– Кто? – опередив стук, спросил он.

– Новости из Горгота, Ваше Высочество, – раздался в ответ низкий голос. – Прошу принять.

– Войдите.

Невысокий человек, закутанный в плащ, бесшумно приоткрыл дверь и, переступив порог, снял капюшон. Его обветренное суровое лицо было похоже на маску, а светло-голубые глаза, почти лишенные ресниц, казались стеклянными.

– В пути семь суток, мой господин, – поклонившись, доложил он. – Спешил как мог.

– Герцог Параман осведомлен о вашем визите? – на всякий случай уточнил Карл, чтобы лишний раз напомнить об их уговоре. Принадлежа к Братству Тайной разведки, гонец в обход правил кодекса снабжал его информацией и передавал письма из Тонара.

– Нет, мой господин. Я был осторожен.

– Ну и славно. – Наклонившись, Карл открыл спрятанный под столешницей ящик и достал мешочек с золотом. – На обратную дорогу, – сказал он и, чуть помедлив, добавил: – Письменного ответа не будет, просто скажете, что я согласен. Если возникнут трудности в пути, отошлете голубя. Мои наблюдатели передадут вам почтовика, как только вы покинете пределы замка. Но это на крайний случай.

– Как пожелаете, – ровным голосом ответил гонец и, накинув капюшон, исчез в темноте за дверью.

Тяжело поднявшись, Карл размял затекшие ноги. Во всем замке надежнее места было не найти: кроме маленькой комнатки над кабинетом, вокруг шли сплошные стены – ни тайников, ни простенков. Отсюда можно незаметно попасть как в Белый коридор, так и в залы, и даже в темницу. Отец не зря когда-то облюбовал комнатку, превратив старую сокровищницу в рабочий кабинет и сделав своим убежищем. Вот только пыль и духоту, которые, несмотря на почти не закрывающиеся ставни, стояли здесь даже зимой, Карл переносил с трудом.

Подойдя к дверям, он опустил железный засов и повернулся к окну. С широкого подоконника стекал на пол колючий ветерок.

На улице заметно похолодало. К Королевству подступала зима, и в воздухе уже пахло морозной стынью. Между облетевших яблонь стелился густой туман. Еще день-два, и пойдет снег.

«Успеть бы до лета», – выглянув, Карл подставил лицо холодному ветру и прищурился. Все шло куда лучше, чем предполагалось вначале. У них было достаточно времени. По крайней мере, больше он отыграть бы не смог. Тарэм по глупости запустил ситуацию на границах. А быть может, Орден делал все это намеренно. Карл нутром чувствовал: игра идет на всех уровнях одновременно, и комбинации ее настолько многогранны, что вычислить скрытый замысел пока не получалось. Впрочем, он особо и не пытался: следовало вначале закончить собственную партию.

Вернувшись к столу, Карл взял свиток и еще раз прочел ровные строчки. И предложение, и его собственный ответ были вполне ожидаемы. Теперь следовало действовать быстро и на упреждение. Как подтолкнуть Лирамель в нужную сторону, он знал.

Сев в кресло, Карл поджег край бумаги и, бросив на блюдо рядом с пустой чашкой, снова открыл тайник. Червленная цепочка с четырехконечным крестом тускло поблескивала на красной бархатной подушечке. Вздрогнув, он быстро задвинул ящик, затем взял карту и, сложив, спрятал ее за пазуху.

Перед глазами замелькали черные точки. Глубоко вздохнув, Карл почти машинально измерил себе пульс и недовольно поморщился. Ему требовался отдых, а тратить драгоценное время на сон не хотелось.

Встав, он окинул кабинет задумчивым взглядом и, взяв свечу, подошел к двери.

Тронный зал был погружен в непроницаемую тьму. Осторожно ступая по ковровой дорожке, чтобы эхо шагов не было слышно караулящей за воротами страже, Карл подошел к пьедесталу и поднял руку. Мягкий свет выхватил из черноты высокий, обитый бархатом трон и длинные тени десяти черных кресел Совета, расставленных за ним полукругом. В который раз Карлу подумалось, сколько поколений Рода касались истертых подлокотников и сколько крови впитала в себя эта темно-алая обивка…

Обойдя трон, он переложил огарок свечи в левую руку и, нащупав в кармане ключ, открыл потайную дверь.

Карл поднимался так быстро, что горячий воск закапал все пальцы, а дрожащий огонек почти не давал света. Впрочем, он давно уже мог найти нужный пролет с закрытыми глазами.

Внезапный порыв ветра задул свечу и холодной волной пробежал по спутанным волосам. Резко остановившись, Карл быстрым движением обнажил меч и прижался спиной к перилам.

Ни скрипа, ни шагов. Вокруг царила абсолютная тишина. Даже на ментальном уровне не ощущалось ничьего присутствия.

«Странно», – нахмурившись, подумал он, делая осторожный шаг вверх. Его раздирали сомнения: с одной стороны, разум и логика требовали немедленно спуститься и позвать стражу, чтобы проверить лестницу и башню, с другой – он боялся за Лирамель. Если кто-то сумел миновать охрану, стоявшую в ведущей к башне галерее, сестре грозила опасность.

Выдохнув, Карл крепче сжал рукоять меча и поднялся еще на шаг. Он был не настолько глуп, чтобы полагаться на собственные силы, поскольку владел клинком намного хуже, чем скальпелем, и прекрасно понимал, что не выстоит против опытного противника и пары выпадов.

– Назовите себя! – потребовал он, не пытаясь скрыть гнев и волнение.

Откуда-то сверху раздался смешок. Спустя несколько секунд сквозняк стих.

Стиснув зубы, Карл нащупал стальное кольцо и изо всех постучал кулаком по обитой железом двери.

– Кто там? – почти тут же прозвучал приглушенно-испуганный голос Лирамель.

– Я, Ли, открой, – глухо отозвался Карл, поспешно убирая меч в ножны. – Скорее!

Лязгнул засов, и оранжевая полоска света легла на каменные плиты, заставив его прищуриться. Отстранив сестру, Карл стремительно шагнул внутрь.

– Запри, – коротко бросил он, мельком оглядывая комнату. – У тебя были гости?

– В такой-то час? – Лирамель поправила гобелен и удивленно посмотрела на него. – Что случилось?

Карл неопределенно пожал плечами:

– Просто спросил. А почему не спишь?

– Читала… – сестра робко улыбнулась. – Как-то тревожно было, и голова разболелась.

«Тревожно, значит», – еще больше нахмурившись, подумал Карл и, кивнув, быстро вышел из спальни.

Пройдя через гостиную, он тихонько постучал в золоченые двери. С противоположной стороны тут же послышалась возня, и спустя несколько мгновений одна из створок приоткрылась.

– Ваше Высочество? – Молодой офицер не успел скрыть удивления.

Обернувшись, Карл убедился, что Лирамель не последовала за ним, и, понизив голос, сказал:

– Передайте герцогу Параману, чтобы перекрыл выходы из замка, в том числе подземные. Пусть задерживают всех подряд. – Поджав губы, он мрачно взглянул на растерявшегося воина и добавил: – И немедленно проверьте Восточную башню. Если кого найдете, доложите. Все понятно?

– Да, Ваше Высочество, – офицер поклонился и отступил. – Будет исполнено!

– Благодарю, – холодно кивнул Карл. – Доброй ночи.

Когда он вернулся в спальню, Лирамель уже лежала, свернувшись калачиком под одеялом. Разметавшиеся по белой подушке локоны серели выцветшей тенью, а затуманенные сном глаза в ровном пламени свечи казались черными. Увидев его, она приподнялась на локте и обеспокоенно спросила:

– Что все-таки случилось? Я думала, ты ушел...

Почувствовав, как заныло сердце, Карл быстро подошел и сел на край постели.

– Я же сказал: ничего, – ответил он и, проведя ладонью по ее волосам, аккуратно уложил пряди вдоль подушки. – Заснул над документами, поздно было идти через вестибюль… А в зале сейчас совещание. Останусь сегодня у тебя. Хочу выспаться.

Заметив, какой радостью вспыхнул ее взгляд, Карл скрипнул зубами и опустил голову.

– Спи, Ветерок, – ласково прошептал он, подоткнув одеяло. – Я лягу чуть позже. Все руки в чернилах, нужно отмыть.

Лирамель сонно кивнула. Рядом с ним она всегда засыпала очень быстро и глубоко. Так было с самого детства. Карл действовал на нее, словно снотворное, и прекрасно об этом знал.

– Спокойной ночи, – беззвучно произнесла Лирамель и, глубоко вздохнув, задышала медленно и ровно.

Посидев еще минуту, Карл осторожно встал и, крадучись подойдя к гобелену, прислушался. По ту сторону двери все было тихо. Откинув тяжелый край, он еще раз проверил, хорошо ли держит засов. По полу снова потянул сквозняк, и спустя мгновенье где-то вверху хлопнула дверь: стражники наконец дошли до башни.

«Вряд ли кого-нибудь найдут, – мрачно подумал Карл. Будь целью Лирамель, враг не стал бы себя обнаруживать. Значит, это было предупреждением лично для него.

Камзол пропах потом. Сложив, он перекинул его через край ванны и, расстегнув ворот рубашки, бросил рядом. Вода из горячей трубы текла уже еле теплая – котлы внизу тушили с закатом, но Карл давно привык обходиться тем, что есть. Он редко возвращался в покои раньше полуночи и еще реже успевал раздеться, прежде чем упасть на постель.

Мыльный песок пах еловой хвоей. Быстро помывшись, Карл накинул на плечи полотенце и вернулся в спальню. В сокровищнице всегда было много одежды: та, что осталась от отца, ему вполне подходила.

Лирамель спала уже так глубоко, что даже не почувствовала, когда он вытянул из-под ее руки вторую подушку. Затянув ворот легкой туники, Карл положил меч на пол и лег в изножье постели. Заснуть после пережитого было непросто, а сонные порошки, которые он временами принимал, остались в его покоях.

Решительно разметав в стороны тревожные мысли, Карл повернулся на бок.

«Успеть бы до лета, – снова промелькнула уже привычная мысль, и, протяжно выдохнув, он закрыл глаза: – Время еще есть… Пока еще есть…»

* * *

Услышав сквозь сон, как хлопнула входная дверь, Лирамель села и, оглядев спальню, разочарованно вздохнула. Карл так и не разбудил ее перед уходом. Они давно уже не беседовали по душам, и ей мучительно не хватало его участия и одобрения.

Очередной год пролетел незаметно. Занятия с преподавателями и работа с братом над его бесконечными проектами и бумагами не оставляли ни минуты свободного времени. И если обучение давалось Лирамель довольно легко, то в дела Королевства она вникала с большим трудом и без объяснений Карла мало что понимала. Стараясь не мешать брату, она никогда не оспаривала его решения и безропотно подписывала все, что тот просил. Ее безотказность вызывала недовольство тетушки Фалинор и всей Ведущей, о чем нередко напоминал Параман, вновь и вновь пытаясь настроить Лирамель против Карла. В конце концов она научилась пропускать его слова мимо ушей, а сам Карл просто перестал приглашать Лирамель в кабинет, велев поднабраться знаний и научиться терпению. Вначале она обрадовалась, потому что у нее наконец-то появилось немного свободного времени, но месяц спустя поняла: радость была преждевременной. Они с братом совсем перестали видеться. И если Кристиан всегда ее навещал, когда возвращался в замок, то Карл больше не находил времени ни зайти, ни прислать весточку с прислугой. Жизнь Лирамель замкнулась вокруг книг, редких скупых бесед с Али-Нари и уроков с Якиром, которые проходили в окрестных лесах. Последнее она любила больше всего.

Лорд Варута быстро завоевал ее доверие. Он был чистокровным сыном Ведущей Боковой линии и имел довольно прочные связи при дворе. Глава Совета заметно благоволил ему, неизменно выделяя на межродовых совещаниях и привлекая почти во все проводимые Орденом обряды, а Параман отзывался с большим уважением. Даже Карл одобрил бы ее выбор, решись Лирамель его сделать... Но она не решалась именно потому, что Якир был Посвященным. Несмотря на их взаимную симпатию и внутреннюю схожесть, мириться всю жизнь с вещами, которые претили ее убеждениям, Лирамель бы не смогла.

Из-за гобелена доносились приглушенные голоса. Вздохнув, она осторожно встала и подошла к потайной двери. Присутствие охраны в неурочный час настораживало: обычно лестницу проверяли после полудня, когда ей никто не пользовался.

Говорили двое: один явно спорил, а другой увещевал. О чем именно шла речь, разобрать не получалось. Вскоре голоса зазвучали тише, а затем и вовсе смолкли: говорившие ушли вниз.

«Снова что-то происходит, а я ничего не знаю», – недовольно скривив губы, с досадой подумала Лирамель и отошла к окну.

Светало. На выбеленный снегом сад, испещренный темно-синими тенями, ложились первые косые лучи. Искрились и переливались кривые ветви высоких кряжистых яблонь, а дальше, за оградой, чернел лес – бесконечное полотно, волнами уходящее до самого горизонта.

Прильнув лбом к холодному стеклу, Лирамель взглянула в ту сторону, где находились королевские усыпальницы. Карл иногда наведывался на могилу отца: по его словам, там лучше думалось. Сама же она в ту сторону не ездила. Ей запрещалось появляться в восточной половине сада без сопровождения. Это был один из многочисленных и непонятных запретов, которыми брат снова ее окружил. Впрочем, наученная горьким опытом, Лирамель уже не спрашивала, что и почему, хотя порой, особенно в дождливые и свободные от учебы дни, чувствовала себя пленницей в собственном замке. Помимо Парамана, Али-Нари и лорда Якира, с ней почти никто не общался. Изредка удавалось перекинуться парой фраз с тетушкой Фалинор или с кем-то из многочисленной дальней родни, еще реже – с охраной и слугами. Офицеры держались подчеркнуто вежливо и настороженно, но отвечали строго по форме, а слуги, кроме юной Линни, или шпионили за ней, или старались держаться подальше. В Королевстве для Лирамель мало что изменилось, только прибавился страх за собственную жизнь. Эта земля по-прежнему оставалась чужой, а воспоминания о Большом Мире уходили все дальше и дальше. Она словно зависла где-то между ними и потерялась в бесконечном одиночестве.

Надев теплое платье и стеганый, отороченный мехом жилет, Лирамель мельком взглянула на часы, мерно тикающие над пылающим камином. До занятий с Параманом оставалось еще сорок минут, и она вполне успевала подышать свежим воздухом. Короткие вылазки в башню служили ей небольшим утешением и помогали успокоиться. Пользуясь минутками свободы, Лирамель тайком глядела с высоты на сад и дорогу, ведущую от парадного входа к воротам, и на внутренний двор за главным корпусом. Если удавалось встать с рассветом, Лирамель заставала построения и тренировки. Незадействованные в постовой службе стражники устраивали поединки, натаскивали молодых кошек или повторяли основные строевые команды. Главный стопник Белого Замка присутствовал на этих учениях в обязательном порядке, раз в неделю к нему присоединялся и Параман. О чем они говорили, ей расслышать не удавалось, но по тому, как оживлялись офицеры, было видно, что визитам герцога рады.

За внутренним двором находились еще одни ворота, высокие и мрачные, в отличие от ажурных садовых. Через них в замок пропускали повозки. Торговцы везли товар в обход холмов по круглосуточно охраняемой дороге, ведущей мимо деревень прямиком в Горгот. Она была намного длиннее, чем та, по которой ездили экипажи, и более сложная: постоянно петляла, а в особо дождливые дни кое-где и вовсе превращалась в месиво, так что обозы часто застревали и запаздывали. На этот случай в замке всегда держали запас продовольствия. Лирамель искренне не понимала, зачем нужны такие сложности, и даже спросила у Карла, но тот не оценил ее порыв и велел не забивать голову пустяками. Этого оказалось достаточно, чтобы забыть о дороге. В конце концов, брат был прав: при том ритме, который он ей задал, у нее не оставалось свободного времени, чтобы отвлекаться на посторонние вопросы – она едва-едва успевала усвоить обязательный материал. За считанные месяцы Лирамель пришлось изучить и запомнить то, на что у многих уходили годы. В чем-то ей помогали знания из Большого Мира, особенно по точным наукам, но историю, Древний язык, баллады и военную теорию приходилось изучать почти с нуля. Впрочем, ее успехи были очевидны, разве что труды Боанолака давались пока с трудом. Объемные творения знаменитого историка, помешанного на малозначимых деталях, сводили Лирамель с ума. Она заставляла себя вчитываться в хитросплетения законов и традиций Десяти родов, но после устной сдачи Эликару тут же забывала прочитанное, благо Советник не мог проникнуть в ее сознание, чтобы увидеть, насколько прочно полученные знания осели в голове. Впрочем, он несколько раз пытался, но, судя по недовольно поджатым губам, терпел неудачу. Ворчливый пожилой Глава рода Квиста не жаловал ее, равно как и остальные члены Совета. Никто из них не воспринимал Лирамель всерьез – то ли еще надеялись избавиться, то ли Карл, который полностью взял власть в свои руки, представлял для них больший интерес.

Засмотревшись вниз, Лирамель потеряла счет времени. Холодный осенне-зимний воздух бодрил и кружил голову, выметая из мыслей обиду и тревогу. Невыносимо хотелось в сад. Было жаль, что Якир на время отменил их еженедельные вылазки в лес, сославшись на непогоду и срочные дела. Она скучала и по воле, и по нему самому.

– Ключ, Ваше Величество! Немедленно!

Услышав недовольный голос Парамана, Лирамель вздрогнула и так резко обернулась, что едва не упала.

Стремительно шагнув, кузен поймал ее за локоть и грубо рванул на себя – подальше от заснеженных каменных перил.

– Крайне безответственно, – уже спокойнее произнес он и, прежде чем она успела среагировать, сорвал с ее шеи цепочку с ключом. – Тебе, кажется, четко было сказано не пользоваться дверью без уведомления охраны?

Лирамель недовольно мотнула головой и, ухватив ключ, с вызовом спросила:

– Не слишком ли много запретов? Я уже вполне могу о себе позаботиться, тебе ли не знать?

Он беззвучно рассмеялся, но цепочку отпустил:

– Отдашь Карлу сама. Я доложу ему, что птичка периодически вылетает из клетки. Думаешь, твое внимание осталось незамеченным? – он небрежно указал в сторону двора. – Признаюсь, это было весьма умно, люди оценили. Особенно те, кто не разбирается в политике.

Смутившись, она не стала отвечать и, высвободив руку, вновь отошла к краю. Окна покоев Карла находились прямо под башней, довольно далеко внизу.

– Твое обучение скоро подойдет к концу. – Встав рядом, Параман положил широкую ладонь на перила. – Я передал все, что ты могла взять. Эликар тоже вполне доволен – мы недавно говорили. Если сдашь весной то, чему обучил тебя Якир, я подготовлю для Совета доклад.

– И что дальше? – не поворачивая головы, спросила Лирамель.

Кузен хмыкнул и вытер руку о подбитый коротким мехом плащ.

– Кто знает. По крайней мере, думаю, что твой брат выпустит тебя в свет. Ты – Глава Рода и его лицо. В этом Карл не сможет тебя заменить, хотя, вероятно, очень бы хотел.

Почувствовав внезапно возникшее между ними напряжение, Лирамель нахмурилась.

– Осторожнее, герцог, – подражая его высокомерному тону, нараспев произнесла она. – Вы забываетесь.

– Осторожнее нужно быть тебе, а не мне, дорогая. – В его голосе послышалась неожиданная улыбка. – Я в любом случае останусь в выигрыше.

Поежившись от холода, Лирамель молча повернула к арке.

– Если ты не против, я бы сегодня не занималась, – уже на лестнице сказала она, невольно замедляя шаг.

– Не против, – сухо ответил Параман, спускаясь следом.

– И не говори Карлу, что видел меня. Я больше не стану подниматься в башню. Даю слово.

– Это просьба или приказ? – пропустив ее в покои, поинтересовался он и, взяв ключ, сам запер дверь и опустил засов.

Лирамель заколебалась. Кузен любил играть словами, и понять его иногда было трудно. Он не давал ни единого намека на нужный ответ.

– Это приказ… как сыну Рода и просьба сестры к брату, – осторожно улыбнувшись, ответила она, внимательно вглядываясь в его невозмутимое лицо.

Параман тихонько хмыкнул и будто нехотя кивнул:

– Хвалю. Быстро сообразила. Что ж, будешь у меня в долгу.

– Из-за такой мелочи?

– Мелочи? – Наклонив голову, он испытующе посмотрел на нее. – Эта мелочь могла бы стоить тебе жизни. Но, видимо, судьбе пока угодно повременить.

– Ты это о чем? – не поняла Лирамель, забрав обратно ключ.

Скинув теплый плащ, Параман перебросил его через руку и, стряхнув налипший на сапоги снег прямо на белый ковер, неспешной тяжелой походкой направился в гостиную. Уже в дверях он обернулся и с какой-то непонятной ей злостью ответил:

– А спроси у своего брата! Если, конечно, ему не привиделось. В этих стенах всякое бывает. У страха глаза велики.

Удивленно моргнув, Лирамель наклонила голову, чтобы скрыть растерянность. Параману не следовало лишний раз убеждаться в своей правоте.

«Значит, ничего не случилось?» – мысленно спросила она у Карла и непроизвольно сжала в ладони ключ.

* * *

Кристиан нетерпеливо мерил шагами комнату. Камин громко гудел, и высокое пламя металось из стороны в сторону. В приоткрытое окно залетали редкие мелкие снежинки, падали на пол и сразу таяли, оставляя на белом мраморе капельки воды.

Полтора года разъездов вымотали его до предела, и вот теперь все было кончено, а результат поисков нес для Лирамель еще большую опасность, чем вариант пророчества, который подсунул им Тарэм. Летопись, представленная Орденом в качестве первоисточника, как и подозревал Карл, им не являлась. Брат, как всегда, оказался прав. По его приказу во всех крупных городах Королевства были подняты архивы. Кристиан лично объехал библиотеки и убедился, что документы находятся в очень плачевном состоянии, но в их подлинности сомневаться не приходилось. Тем не менее большинство свитков уступало в возрасте пергаментам Ордена. И только в Пате удалось найти более ранний оригинал и с ним свежий список, датированный зимой 3084 года. Последний сделал покойный герцог Керн Валлор, сын их с Карлом двоюродного деда по отцу и двоюродный брат бабки Айраны. Разумеется, Кристиан провел необходимые исследования, благо опыт в палеографии[1] он имел немалый, но итог все равно оказался неожиданным: пергамент Ордена был намного моложе аналога в Пате. Кроме того, по всему выходило, что пророчество действительно относилось ко времени Арматея. Сам ли король произнес его или ему приписали эти слова, оставалось загадкой, но допускать такую вероятность Кристиан теперь мог – и это было очень, очень плохо. Намного хуже, чем страшилки, которыми пугал их Орден.

Непривычная тишина давила на уши. Остановившись, Кристиан посмотрел на дверь и, сев в кресло, требовательно позвонил в колокольчик. О его возвращении в замок, кроме брата, знали только несколько стражников и слуг. Лирамель он попросил пока не оповещать: ему хотелось прежде переговорить с Карлом, чтобы не сказать ей лишнего.

– Простите за ожидание, Ваше Высочество, – едва приоткрыв дверь, пожилая женщина глубоко поклонилась и, дождавшись позволения войти, с видимым трудом выпрямила спину. – Мне приказали вас не беспокоить.

Вглядевшись в узкое скуластое лицо, Кристиан молча кивнул. За время, которое довелось провести в замке после коронации сестры, Хашша представила им с братом всех слуг, которым дозволялось входить в Белый коридор. Большинство из них родились в семьях, служащих Ведущей поколениями, но этой женщины Кристиан не помнил.

– Как ваше имя? – Зажав в руке колокольчик, он взглядом велел ей подойти ближе. – Откуда вы?

Оправив передник, служанка сделала несколько шагов и вновь остановилась.

– Я – Мэрис. Мэрис Валлор-Тэрма, дочь травника Рамиса из Вертама. Мой двоюродный племянник Дирам – подмастерье вашего брата, господин. Меня взяли ему в помощь.

О том, что Карл собрал по Королевству всех, кто мало-мальски разбирался в лекарском деле и был готов учиться, Кристиан наслушался во время своего странствования достаточно. Слухи разлетались быстро. Реформы, которые проводил новый регент, понимали пока только Советники да знать, а вот о том, что в стены Белого Замка, в свои личные покои, брат королевы допускал безродных, простой народ судачил на каждом углу. На лекарскую школу возлагали много надежд, особенно там, где врачей не было вовсе: в мелких деревнях и далеких от дорог захолустных вотчинах.

– И как успехи у вашего племянника? – Чувствуя, что аппетит пропал окончательно, Кристиан вздохнул и, наклонившись, бросил в камин тонкое обтесанное полено. Вместо радости и гордости успехи брата вызывали безотчетное раздражение. Это мерзкое чувство подтачивало и без того хрупкое доверие, которое еще оставалось.

– Он старается, мой господин, – осторожно ответила служанка. – Мой отец не учил его тому, что знает Его Высочество, но мальчик одержим новыми знаниями. У него и сейчас занятие: один из стражников был ранен на тренировке – всех сразу собрали.

Рассеянно покивав, Кристиан встал и, подойдя к окну, закрыл подмерзшую створку. Снег падал все сильнее, и тропинки сада уже полностью побелели.

– Мэрис, будь так добра, приготовь мне ванну и подогрей вина. Потом можешь быть свободна.

– Как вам будет угодно, – тут же откликнулась служанка и поспешно зашаркала в сторону ванной комнаты.

Стряхнув с подоконника холодные капельки, Кристиан устало вздохнул и, потянувшись, расстегнул жесткий ворот камзола. Если Карл брал в руки скальпель, ждать его скоро не следовало.

Теплая вода едва уловимо пахла сандалом. Маленькая кованая полочка на стене была сплошь заставлена пузырьками с какой-то мутной зеленовато-желтой жидкостью. Думая найти мыльный раствор, Кристиан откупорил самый большой и плеснул на ладонь. К сандаловому аромату прибавился горький запах полыни. Отвар был настолько крепким, что заслезились глаза. Тихо выругавшись, Кристиан убрал склянку на место и сполоснул руку. Зачем брат хранил свои отвары в ванной, он не представлял. Впрочем, понять его всегда было трудно, особенно после смерти отца.

«Пусть хоть что теперь говорит, больше никуда не поеду, – подумал Кристиан, потянувшись за перекинутым через высокий табурет полотенцем. – Хватит с меня путешествий».

Как и ожидалось, Карл освободился только к полуночи. Осунувшийся и похудевший, он, казалось, даже постарел. Велев охране никого не пускать, брат напряженно поздоровался и, налив себе остывший кофе, знаком попросил Кристиана задернуть портьеры.

– Рад тебя видеть. – Сделав несколько глотков, он поставил чашку на столик. – Как я понимаю, ты все-таки нашел текст?

– Увы, да… – Кристиан достал из-за пазухи сложенный вчетверо лист бумаги и протянул Карлу. – Оригинал в надежном месте.

– Предусмотрительно, но это лишнее. У Тарэма наверняка есть подлинник. Даже я о нем догадывался, иначе не просил бы тебя затевать весь этот спектакль. Действия Ордена говорят сами за себя.

Нахмурившись, Кристиан сел напротив и скрестил на груди руки.

– И зачем в таком случае ты заставил меня исколесить все Королевство? – недовольно спросил он, стараясь скрыть раздражение. Постоянные недомолвки близнеца уже порядком ему надоели.

– Так было нужно… – задумчиво протянул Карл, разворачивая лист. – Иногда детали решают все. Я хотел знать, что видел Арматей и как это согласуется со всем остальным. Быть может, нашлись бы пересечения, которые могли подсказать…

– Ты о Втором пророчестве?

– Что? – оторвав взгляд от текста, Карл растерянно моргнул. – А… Нет. Да и потом, проклятие Морло и за пророчество-то считать нельзя. Он был жрецом и говорил не от себя. Вопрос только, зачем и от кого. Если хочешь разобраться во всем, нужно искать ответ в прошлом. И намного дальше Первой Войны, где-то в самом начале… Только боюсь, у нас сейчас нет на это времени. Возможно, позже.

Видя, что больше все равно ничего не добьется, Кристиан развернул кресло к камину и вытянул ноги. За столько месяцев в седле он уже отвык от нормальной жизни: долгого сна, спокойного завтрака, размеренного режима… Оставалось надеяться, что на сей раз отдых будет продолжительным и братец не придумает, чем еще его можно занять, чтобы выслать из замка.

– Итак, – после получасового молчания произнес Карл. – Думаю, ты и сам уже осознал ситуацию, в которую мы попали, верно?

– Не совсем, – честно признался Кристиан, повернув к нему голову. – Некоторые места мне не совсем понятны.

Улыбнувшись в бороду, брат сложил лист и, подавшись вперед, вернул его Кристиану.

– Лирамель пока не показывай, – попросил он. – Позже.

– Почему?

– Потому что ее брак с Якиром важнее, чем проблемы, с которыми мы не столкнемся в ближайший год. Ты ведь знаешь, что она должна пройти обряд Посвящения, – Карл скривил губы и, прищурившись, посмотрел на вальсирующий огонь. – Я понимаю, что Ветерок на это не пойдет, а Орден не будет терпеть вечно. Пока еще я сдерживаю Тарэма, но потом… – он запнулся, а затем быстро глянул на Кристиана и, понизив голос, сказал: – Якир устраивает глав всех Десяти родов, он верный подданный и прошел обряд еще в отрочестве. Конечно, Тарэм будет недоволен его чистокровностью, но Ордену придется пойти на компромисс. Это даст всем время, а время сейчас главное.

– Ты снова говоришь загадками, – недовольно заметил Кристиан, с трудом противясь навалившейся вдруг усталости.

– О, да, – кивнул Карл и тяжело встал. – Ладно, отдыхай. Ты проделал большую работу и многое повидал. Этот опыт тебе еще не раз пригодится. А насчет сестры не переживай. Придет время, я сам ей расскажу. Ну или она вынудит это сделать тебя. Пусть еще поживет спокойно. Быть может, у Якира все же получится отвлечь на себя внимание.

– Лорд Варута разделяет твои планы?

Скрестив на груди руки, Карл подошел к камину.

– Он достаточно благоразумен, чтобы не озвучивать отношение к решениям Ведущей. Кроме того, тебе известно, что за ним стоит Параман. Герцогу необходимо исключить себя и Али-Нари из династических планов Рода. – Брат задержал взгляд на огне и почти неслышно добавил: – Я его не осуждаю.

– Значит, не разделяет, – подытожил Кристиан, проведя ладонью по истертому бархату подлокотника. – Что ж, в конце концов, бремя, которое ему выпадет, не самое тяжелое. Думаю, ты многое бы отдал, чтобы поменяться с Лирамель местами, не так ли?

Удивленно взглянув на него, Карл приподнял брови и, не удержавшись, рассмеялся.

– Тебе действительно нужно отдохнуть, брат, – успокоившись, сказал он и, шагнув, задул стоявшие на каминной полке свечи. – Договорим завтра. Я хочу узнать подробности твоих визитов к Ауроку и в Сапфор: юг волнует меня куда больше севера.

– Вполне нормальные люди, – ворчливо ответил Кристиан, нехотя убирая от огня ноги и поднимаясь, чтобы проводить близнеца.

– Вот завтра и расскажешь, – примирительно ответил тот, неспешно направляясь к дверям. – Если смогу, приду к полудню – высыпайся. Я предупрежу стражу, чтобы никого к тебе не допускали.

– Премного благодарен.

Подождав, пока дверь за братом закроется, Кристиан вернулся к камину и сел в кресло. Несмотря на усталость, ему хотелось дождаться ужина, который с минуты на минуту обещали принести с кухонь. В дороге удалось только позавтракать, да и то на ходу, а вечером было не до трапезы. Пока Карл отсутствовал, тетушка Фалинор учинила настоящий допрос о делах в Пате. По ее словам, Каэлы уже второе десятилетие пытались взять город под свой контроль, и Ведущую линию их настойчивость весьма тревожила.

Вспомнив вежливо-холодное приветствие племянника герцогини Тэоры, Кристиан наморщил лоб. Лорд Фирсар был молод, едва ли старше Якира, и с первого взгляда вызвал какое-то странное отвращение. В его поведении с теткой чувствовалась фальшь. Создавалось впечатление, будто он и вправду бы обрадовался, если бы герцогини не стало. Впрочем, то, как Тэора с ним обращалась, тоже выходило за грань разумного. Фирсар, единственный близкий ей по крови родственник, находился во дворце на правах пленника, и покидать покои ему дозволялось только с разрешения тетки. Самым странным было то, что и Валлоры, и Каэлы, к которым Фирсар наполовину принадлежал, закрывали на это глаза.

– Да, я знаю, – нехотя ответила Фалинор, когда Кристиан поделился с ней своими наблюдениями. – Но лучше не вмешиваться. Тэора знает Каэлов и понимает, что те не упустят шанс продавить кандидатуру Фирсара на Совете Рода. Тарэм побеседует с кем надо, возможно, ему даже удастся уговорить и меня. – Отведя взгляд, она вздохнула. – У каждого из нас свои тени за спиной, поэтому иногда лучше просто не замечать того, что тебя не касается.

Спорить с ней Кристиан не стал, понимая, что она наверняка знала куда больше, чем могла сказать. Будучи женой Эликара, главы рода Квиста, тетя во многом была не свободна.

«Этот мир насквозь пропитан амбициями и ложью», – неотрывно глядя на спокойное пламя камина, Кристиан вдохнул сухой горячий воздух. Где-то далеко, за дверью, прозвучали быстрые шаги.

– Пустите! – не дожидаясь стука, крикнул он и уже привычным жестом расстегнул ворот камзола. Брат снова оказался прав: не прошло и двух лет, а Кристиан уже привык и к власти, и к тому, что она давала и отнимала. Несмотря на все свои недостатки, Королевство действительно стало его домом.

[1] Наука, изучающая историю письма, его графики, а также историю создания памятников древней письменности.

Глава 2

6 апреля 3133 года по исчислению Малого Мира, окрестности Белого Замка; 12 апреля 3133 года, Белый Замок

Спеша след в след за Якиром, Лирамель любовалась на солнечные блики, играющие в талой воде. Весна стремительно вступала в свои права, и снег в лесу сходил так быстро, что влага не успевала просачиваться в землю.

Лорд Варута до последнего не терял надежды уйти от погони, которая шла за ними по пятам уже вторые сутки, а Лирамель все это только забавляло. После многих месяцев, проведенных в замке и его окрестностях, она была рада глотку свободы.

– Обойдемся сегодня без ужина, – не оборачиваясь, бросил через плечо Якир. – Если сумеем оторваться, перейдем реку и повернем на запад. Там разделимся. До замка всего пара часов пути, пойдешь одна. Вэка я оставлю тебе, а сам уйду их к тракту.

– Как скажешь, – отозвалась Лирамель, прибавляя шагу. Следы мелькали у нее перед глазами алмазными всплесками. – У меня ноги промокли. Если заболею, Карл тебя убьет.

Якир усмехнулся.

– Если Параман нас найдет, они оба меня убьют, поэтому лучше одна быстрая смерть, чем две мучительные.

– Какие вы жестокие! – Ухватившись за ствол молодой березы, Лирамель перескочила через лужу. – К чему мне все это?

– В Академии нас гоняли куда жестче, – насмешливо заметил Якир. – Возможно, однажды ты еще скажешь мне спасибо!

– Ох… – тяжело вздохнула Лирамель и, стараясь не дотрагиваться руками до преградившего путь полусгнившего ствола осины, перепрыгнула через него.

– Не попала, – пожурил ее лорд. – Теперь отчетливо видно – шли двое.

– Да ладно тебе! Он и так знает, что нас двое, – она широко улыбнулась и, расстегнув брошь, скинула меховой плащ. – Жарко становится, еще немного – и яблони зацветут. Хочу домой!

Протянув руку, Якир забрал у нее плащ и ободряюще кивнул:

– Как закончим, сразу вернемся.

Черный как ночь, Вэк бесшумно скользил между деревьями. Не ниже двух с половиной локтей в холке, молодой кот больше напоминал тень, чем живое существо. Он умел прятаться, если это было нужно, и убивать, когда приказывали. Вэк служил Роду вот уже третью весну и хорошо себя зарекомендовал.

Где-то в стороне, за частоколом молодых берез, вспорхнули над кронами потревоженные птицы. «Кр-ро, кр-ро, кр-ро» – тут же раздалось над лесом. Возмущенный крик ворона заставил Вэка насторожиться и принюхаться. Тот, от кого они бежали, был уже совсем близко.

– Ла мэ, Вэк, ла мэ! Та вэра тувор, эн сатим лет корвет![1] – позвала Лирамель кота, рывком обнажая меч. Она поняла все раньше, чем Якир поднял руку, призывая ее к тишине.

– Шагов пятьсот, – прошептал лорд, напряженно вглядываясь в сеть переплетенных ветвей. – Двое или трое, пешие.

– Что делаем? – поинтересовалась она, стараясь понять, по каким признакам он сумел узнать расстояние.

Словно прочтя ее мысли, Якир многозначительно кивнул на кота. Поняв, что от него требуется, Вэк еще раз повторил донесение: наклонив широкую голову, сделал два шага вперед.

– Ясно, – кивнула Лирамель, немного досадуя, что упустила из виду сигналы.

– Беги к реке, Ли, – ласково произнес лорд и махнул рукой в сторону. – Через милю возьмешь севернее и выйдешь к берегу. Дальше помнишь?

– Да, – не очень уверенно ответила она и нахмурилась. – А не проще ли дать им отпор? Нас тоже двое, и в прошлый раз мы неплохо справились...

Якир покачал головой:

– Нас не двое, ты одна – не забывай. И задача твоя – выжить. Кто даст гарантию, что у нападающих нет арбалета? Да и потом, против Парамана у тебя шансов нет, даже если ему захочется поиграть, в чем я сомневаюсь. Выпустит в тебя учебный болт, и будешь еще три месяца бродить со мной по лесам.

– А я, может, и не против, – буркнула Лирамель, убирая меч в ножны. – Ладно, уговорил. Но тогда и ты стой на месте. Раз я одна, то и справляться буду сама. Все должно быть по-честному.

Развернувшись, она махнула ему рукой и, еще раз позвав за собой Вэка, побежала вперед. Бегать Лирамель умела и любила, но не по весеннему лесу и не в мокрых сапогах. Да и усталость давала о себе знать: два дня без нормальной еды и полноценного сна не прошли даром.

Уже не заботясь о том, чтобы скрыть следы, Лирамель бежала, то перепрыгивая, то огибая поваленные деревья, наперегонки с гибкой тенью своего молчаливого стража. Ее преимущество было только в скорости, и не верилось, что маневр с рекой как-то собьет погоню со следа. Якир учил ее думать самой – и она думала, чертя под бешеный стук сердца мысленную карту. Тот клочок леса, куда нужно было в итоге выйти, находился чуть западнее Василькового поля.

«Река не только не обманет Парамана, но и меня задержит», – наконец решила Лирамель, продумав маршрут.

– Вэк, ту вара кайар, ту вара! Па ламер совер ту варра! Эн сатим лет корвет![2] – крикнула Лирамель и метнулась в сторону. План ее был прост и безумен – именно такой, какого Параман не должен был ожидать: она возвращалась назад, чтобы дальше идти прямым и коротким путем домой. Абсурдно и абсолютно нелогично, исходя из той ситуации, которую ей задали.

«И пусть попробуют теперь найти», – улыбнувшись, подумала Лирамель, круто поворачивая на юг.

К полудню стало еще теплее, и земля окончательно размокла. Пришлось взять правее. Там, в полумраке елового бора, медленно ползущего на пологий холм, старая хвоя хорошо пропускала воду, и можно было не сбавлять скорости. До замка оставалось часа два, а вокруг не было и следа погони. Даже если Параман понял ее замысел, теперь их разделяло не меньше часа – достаточно, чтобы сдать экзамен.

Васильковое поле, видное в просвет между деревьями, казалось серо-коричневым месивом. Тяжело дыша, Лирамель села на мокрую землю и прислонилась спиной к черному шершавому стволу. В груди неприятно кололо, горячее дыхание обжигало пересохшие губы. Силы были на исходе.

«Твоя цель – выжить», – так говорил Якир. В конце концов, от преследования она ушла, нужно ли было непременно добиваться победы? Ради чего? Доказать Параману и Якиру, что она научилась тому, чему они и хотели ее научить? Это было глупо. Победа могла дать повод ищущим повода стать бдительнее и осторожнее. Да и отсылать Якира в вотчину Лирамель тоже не очень хотела. Без него жизнь в замке стала бы невыносимо скучной и однообразной.

– Достаточно, – ее голос прозвучал глухо и низко.

Скинув камзол, она расстелила его на влажной хвое и легла. Блестящее лезвие клинка застыло рядом, отражая темные лапы елей над головой и голубой лоскуток неба между остроконечных крон. Лирамель отыграла время поспать, и это было лучшей наградой, какую можно было бы пожелать.

Вэк нашел ее первым. Не встретив возражений, он лег рядом и вытянул мокрые лапы. По его шумному дыханию было понятно, что коту пришлось побегать.

– Что, силы не рассчитала? – Подойдя, Параман присел на корточки и отбросил в сторону ее меч. – Сдалась?

– Можно сказать и так, – тихо ответила Лирамель, приоткрыв глаза. – Вели послать за лошадью и разведи костер. Я замерзла.

Выпрямившись, герцог кивнул сопровождавшему его пожилому офицеру и насмешливо покосился на прислонившегося к соседнему дереву Якира. Лорд был явно расстроен.

– Ладно, вставай уже, – по-доброму рассмеявшись, Параман подал Лирамель руку. – Смекалку ценю, но ошибок ты наделала столько, что будь я на охоте, дальше мили от реки не ушла бы. Быстро – не значит правильно, Ваше Величество. Нужно было затаиться и оставить силы для финального рывка. В следующий раз пойдешь без сердобольного ухажера и кошки. Одна. И не рассчитывай на послабление. Я дождусь осени и заморозков.

– Хорошо, – легко согласилась Лирамель и с трудом села. – У тебя осталось что-нибудь поесть? Я второй день без крошки хлеба, голова уже кружится.

Равнодушно кивнув, Параман перекинул через плечо дорожную сумку и, порывшись, протянул получерствую булку.

– Вот уж спасибо, – улыбнувшись, поблагодарила Лирамель и, повернув голову к Якиру, почти с вызовом спросила: – В чем дело? Отчего столько печали? Или вы не рады, что задержитесь при дворе?

Выдержав паузу, лорд поднял на нее зеленые, чуть насмешливые глаза, хотя лицо осталось серьезным и слегка задумчивым.

– Ну что вы, Ваше Величество, – с показным укором произнес он и степенно поклонился: – Для меня счастье быть подле вас.

Искоса взглянув на Парамана, Лирамель успела заметить одобрение, мелькнувшее на его лице. Она знала, что герцог покровительствовал Якиру, понимала и причины, но их можно было пока что не принимать всерьез. Кузен не имел права голоса касательно ее судьбы.

Запивая булку водой, Лирамель рассеянно гладила теплый бок Вэка. Кот лениво шевелил толстым черным хвостом и снисходительно щурился, принимая ласку. Он был довольно послушным, но страшно упрямым, поэтому изначально его готовили в гарнизон. Якиру пришлось долго переучивать животное, прежде чем полностью препоручить Лирамель. В итоге у них ушло четыре месяца на то, чтобы она пересилила страх и смогла отдавать команды так, чтобы Вэк начал воспринимать их всерьез и перестал все время к ней ластиться.

– Нужно было внимательнее смотреть за пантерой, – в голосе Парамана прозвучало недовольство. После того, как он расспросил Якира о ее успехах, его настроение ухудшилось. – Я доложу Карлу, что ты просто тянешь время.

Лирамель промолчала. С укором посмотрев на лорда, она снова легла и заложила руки за голову. Параман был прав: конец обучения закрыл бы ей двери к свободе, и обратного пути не существовало – как, впрочем, и выбора. С той тропы, на которой она стояла, сойти было невозможно. Кузену не терпелось стряхнуть с плеч заботы и вернуться в свою вотчину. Он ясно дал понять Карлу, что желает покинуть двор. Однако, насколько Лирамель знала брата, тот не планировал отпускать Парамана в свободное плавание ни теперь, ни потом.

По высокому весеннему небу с запада на восток ползли облака. То и дело заслоняя солнце, они бросали на землю синевато-холодные тени. Очень скоро, буквально со дня на день, лес должен был одеться в первый салатовый пушок, а пока что единственные всплески цвета дарили только ели и редкие желтостволые сосны.

– Красиво, правда? – Присев рядом, Якир ловко свернул свой плащ и подложил ей под голову.

– Да, – тепло улыбнувшись, отозвалась Лирамель. – Можно на следующей неделе наведаться в Лаусенс… – Взглянув на Парамана, она подождала, пока тот обернется. – Герцог ведь не станет возражать, если мы поохотимся в его угодьях?

– Как пожелаешь, – холодно произнес кузен. – Только определись заранее, будешь ли заезжать в крепость. Моим людям потребуется время, чтобы подготовиться к твоему визиту.

– Не буду, – поспешно ответила Лирамель. – Посмотрю издали.

Он кивнул и повернулся к опушке. Через зелено-коричневое поле неспешно ехали с десяток всадников, ведущих в поводу несколько свободных лошадей.

* * *

Параман прибыл из Лаусенса около суток назад и, судя по докладам слуг, ни разу не покидал своих покоев и никого не принимал. Что-то явно происходило, и было очевидно: кузен очень хотел, чтобы Карл это понял и пришел к нему на поклон.

В отличие от остального замка, где стражников было больше, чем слуг, Зеленый коридор пустовал. Двое молодых палечников, поставленных у главных покоев скорее для вида, расслабленно переговаривались между собой. Завидев Карла, они нехотя подтянулись и, ничего не спрашивая, расступились. Параман не упускал случая лишний раз выказать себя хозяином положения и подчеркнуть, что ничего и никого не опасается. Разубеждать его Карл не спешил. За прошедшие полгода он сумел заметно укрепить позиции и перетянул на свою сторону почти треть тех, на кого кузен опирался много лет. Реформы, назревавшие в Королевстве последние столетия, пришлись по душе даже Совету. Все, кто умел хоть сколько-нибудь думать, понимали необходимость перемен, особенно в медицине, знания в которой из-за отсутствия школ и доступных библиотек были ничтожны и жалки. Травники передавали свои секреты только внутри семьи, лекари и повитухи брали не больше одного подмастерья, так что более-менее толковых врачевателей, способных справиться с горячкой, сделать несложную операцию при переломе или залечить рану, было в Королевстве мало, да и те в основном обслуживали знать. Простой народ справлялся сам или обращался к жрецам, хотя те ничего, кроме обрядов, совершать не умели и чаще калечили, а не лечили. Маленькая же артель Карла насчитывала пока чуть больше сорока человек, и некоторые из них, в частности Моврон, уже показывали хорошие результаты и могли через пару лет открыть собственные школы.

Трижды постучав в высокие двери, Карл на всякий случай отступил.

– Его Высочество изволили недавно выйти, – спустя пару секунд проговорил палечник, стоявший слева от двери. – А госпожа, возможно, не слышит. Она выслала всех слуг, даже свою горничную.

– Вот как… – Карл задумчиво нахмурился и, благодарно кивнув стражнику, отпер двери. – Если герцог вернется, предупредите его о моем визите. Я подожду внутри.

Покои Парамана хотя и находились в Зеленом коридоре, где жили те из их Рода, в ком текла примесь Каэлов, были поистине огромны. Именно на это обстоятельство и ссылался герцог, объясняя тем, кто любил задавать вопросы, почему он жил здесь, а не там, где полагалось истинному сыну Ведущей линии.

Ни в первой, ни во второй гостевой спальне Али-Нари не оказалось. Не нашел ее Карл и в зале, где она любила играть на своей маленькой арфе. Он заглянул даже в распахнутые настежь двери ванных комнат. И лишь когда, уже порядком встревоженный, повернул к кабинету, по его спине пробежал знакомый холодок.

«Укрой меня», – воззвав в глубину сознания, попросил он, замедляя шаг.

Скрипучий голос Главы Совета едва слышался из-за запертой черной двери, но был хорошо узнаваем. Подойдя вплотную, Карл прислонился к косяку и наклонил голову. Верховный жрец не наносил праздных визитов, с ним следовало держать ухо востро.

– Я предупреждал, – в словах Тарэма слышалась нескрываемая угроза, – и делаю это снова, но в последний раз. Единственный шанс для тебя – это стать его женой. Совету не нужна возня с еще одним поколением Ведущей. Параман все понял в детстве, а вот ты – нет. Не послушаешься по-хорошему, оба погибнете. Если бы не твоя пустоцветность, я не колебался бы ни минуты, но природа дала тебе шанс, и Орден готов это учесть. Используй же его!

– Якир – Посвященный, – тихо ответила Али-Нари. – Неужели вы не можете повлиять на него сами? Прикажите ему! Меня он не послушает!

– Не тебе рассуждать об этом, девочка! – гневно воскликнул Тарэм. – Ты сделаешь, что приказано, или не сделаешь – и отправишься вслед за отцом и матерью. Выбор за тобой.

Зло усмехнувшись, Карл навалился плечом на дверь. Скрипнув от внезапного напора, тяжелая створка подалась и медленно открылась.

– Оставьте-ка нас, Ваше Высочество, – велел он, взглянув на испуганно застывшую возле письменного стола Али.

Порывисто кивнув, та сразу же вышла из кабинета и, не оглядываясь, побежала в спальню брата. От пережитого ее трясло так, что она несколько раз споткнулась и едва не упала.

Тарэм взял себя в руки довольно быстро. Секундная растерянность на холеном лице сменилась бесстрастной маской.

– Итак, – встав напротив жреца, Карл пристально взглянул в его глаза, – как вы объясните, что буквально секунду назад пытались расторгнуть заключенный между нами договор?

Тарэм не ответил.

– Быть может, позволите мне? – продолжил Карл и, прищурившись, зловеще продекламировал: – «Тогда облечется властью отрекшейся от власти, и Десять содрогнутся перед ним. И никто не сможет остановить его, ибо будет он иметь право, подобно мне, над всеми потомками Тара, как сын от сына и король от короля. И кровь обагрит травы, и будет возвращено данное слово и разорваны узы клятвы».

Тарэм едва заметно вздрогнул. Под его глазами легла тонкая сеть злых морщин.

– Нашел все-таки, – презрительно бросил он, сцепив костлявые пальцы. – Нет, Валлор, не поэтому! В этой части явно говорится о мужчине, и в настоящее время у вашего Рода остался только один человек, который мог бы подойти под пророчество – Параман. В его верности мы не сомневаемся.

– Да, – согласился Карл. – Но Арматей также сказал: «Мое семя будет восседать на троне, не нарушая чистоты крови, двадцать пять столетий, пока у короля не родится наследник – первый по слову смирения и последний, на ком будет лежать печать Договора. Великая тьма Севера пробудится при его жизни, и меч, напоенный кровью невинных, положит начало конца». Лирамель подходит под эти слова только тем, что родилась в неспокойное время. Вы не можете знать точно, когда аллотары начали собирать войска. Не можете знать и того, когда они окрепнут настолько, что дерзнут напасть. Двадцать пятое столетие от Арматея еще не закончилось. Возможно, человек, о котором пророчествовал король, просто не родился. А значит…

– Довольно! – грубо оборвал его жрец. – Что ты предлагаешь, Валлор? Тебе ведь известно, Орден не отступит! Хочешь бросить нам вызов, как твой отец?

– Нет. Я предложу выход, который устроит нас обоих. Незачем проливать невинную кровь, когда можно этого не делать.

– Что ж, звучит обнадеживающе, – снисходительно произнес Тарэм. – Говори.

Скрестив на груди руки, Карл прислонился к столу. Эта часть была продумана им лишь однажды, поэтому предстояло импровизировать.

– Не буду скрывать очевидного, – осторожно начал он, на всякий случай проверяя, укрыты ли от жреца его помыслы. – Мои цели весьма близки к вашим. Я отдал полжизни на то, чтобы стать полезным для своей страны и народа. И не позволю этим трудам кануть в лету. Мне нужна власть. И власть я могу получить только через свою сестру, а следовательно, Лирамель должна быть в здравом уме и на троне. Однако и вы, и я понимаем, что она вряд ли примет Посвящение и тем самым встанет на путь нашего отца, как вы изволили заметить ранее. Якир, как сын Ведущей линии и Посвященный, вступив с ней в брак, мог бы решить эту проблему. – Заметив, что жрец готов возразить, Карл предупреждающе поднял руку, прося его не перебивать. – Их брак не принесет Королевству наследника – это будет моей частью договора. Я лекарь и обладаю многими знаниями, утерянными даже вами. Даю слово, что моя сестра не продолжит Ведущую линию. Что касается Али-Нари, то в брак с ней могу вступить я, и тогда Род угаснет естественным образом.

– А наследник? – резко спросил Тарэм, раздраженно теребя край черной мантии. – Кто наследует трон за вашей сестрой?

– Мы найдем ребенка, которого я смогу выдать за своего сына. Он и примет трон. О том, как это сделать, позаботится Орден. В конце концов, венец Арматея можно просто перековать, сделать копию. Я добьюсь, чтобы Лирамель дала на это согласие. Линия прервется, но никто не будет знать, что она прервана. Таково мое предложение.

Глава Совета задумчиво покачал головой. Карл знал, что предложил действительно хороший и безопасный вариант. В случае сомнений Ордену было легко все исправить.

– Мы подумаем, – после небольшой паузы сказал Тарэм, благосклонно улыбнувшись. – Пока ты нас устраиваешь, Валлор. Мы довольны реформами и твоими решениями. – Он еще немного поразмыслил, отстраненно глядя куда-то позади Карла, а затем добавил: – Можете передать дочери Алана, чтобы она забыла наш разговор. Что до предложения, я вернусь к нему чуть позже. Но вернусь обязательно. Жди нашего решения.

Выпрямившись, Карл слегка поклонился. Ответ Тарэма был практически согласием, но ради соблюдения формальностей он мог и подождать. Им всем очень нужно было время.

Из покоев Парамана они вышли вместе. Карл сразу же направился в Тронный зал, а Тарэм – в Святилище. Впрочем, в последнем Карл был не уверен: возможно, жрец летел прямиком к Параману. Одобрение герцога Совету тоже требовалось. Кандидатура Карла устраивала их лишь до поры до времени, и он это понимал.

– Моврона ко мне! – На ходу отдав приказ зазевавшемуся офицеру, Карл протиснулся в приоткрытые двери зала и направился к кабинету. Его первый ученик и ассистент был единственным, кому он мог сейчас довериться.

Молодой человек явился спустя десять минут. Невысокий, подтянутый, он выглядел спокойным и невозмутимым.

– Прости, что побеспокоил так поздно, – почти искренне извинился Карл и жестом предложил ему присесть. – Дело очень деликатное. Мне потребуются твои помощь и молчание.

– Все что угодно, господин, – серьезно кивнул Моврон, слегка прищурив пытливые темно-карие глаза.

Карл прекрасно знал, что те, кого он отобрал в ученики, были преданы своему делу и могли отдать все за возможность перенять его опыт. Но только Моврон, потомственный лекарь, по-настоящему понимал, насколько важны были эти первые начинания для Королевства. Их с Карлом совместные операции – сложные, подчас на грани возможного для того уровня знаний, который существовал в Малом Мире, – больше напоминали поединок со смертью.

– Не буду ходить вокруг да около, – пристально взглянув на ученика, сказал Карл. – Мне известно, что герцогу Параману вот уже с десяток лет прислуживает некий Хэсс, человек весьма сведущий в траволечении, но абсолютно нелюдимый и неподкупный. О вашей с ним дружбе я узнал не от герцога и не из праздного любопытства. Думаю, если объединить то, что мне известно о веществах, с его опытом, можно получить хороший результат.

– Вы хотите встретиться? – спросил Моврон, похоже, ничуть не удивившись.

– Нет, всего лишь попрошу тебя передать ему письмо. Хэсс должен сам ко мне прийти, иначе герцог воспрепятствует нашему сотрудничеству.

Моврон понимающе кивнул:

– Хорошо, мастер, как будет угодно.

Взяв из ящика конверт, Карл встал и подошел к одному из стеллажей. Немного подумав, он взял несколько маленьких баночек и отнес на стол, затем вернулся и взял еще одну, побольше. Не обращая внимания на недоуменное восклицание ученика, Карл развязал бечевки на банках и открыл бумажные крышки. Внутри склянок оказались аккуратно высушенные одиночные листья и веточки. Достав пару листочков из каждой, он бросил их в конверт, черкнул на внутренней стороне пару слов на Древнем языке. Никому, кроме травника, их сочетание ничего бы не сказало, поскольку буквально обозначало пустой колос под цветущей липой.

– Вот. – С довольным видом протянув Моврону конверт, Карл вернулся за стол и тяжело сел на место. – Только позаботься, чтобы письмо не попало в чужие руки. И ответа скажи не писать. Если поймет, пусть приходит после полуночи к ограде сада – с южной стороны, напротив башни.

Кивнув, Моврон осторожно взял письмо и тут же спрятал под камзол.

– И вот еще… – подумав, добавил Карл. – Передай, что чем раньше наступит весна, тем больше шансов на богатый урожай. Холода и так слишком затянулись… Хотя я и не вижу в этом ничего непоправимого.

– Хорошо… – растерянно протянул Моврон. – Я запомнил.

– Ну вот и славно, мой друг. А теперь иди и выспись: до утра еще пара часов, тебе нужен отдых. Благодарю за верность и преданность, я этого не забуду.

Моврон коротко поклонился и, выйдя, закрыл за собой дверь. Подождав, пока стихнут его шаги, Карл откинулся в кресле и, положив ноги на стол, закрыл глаза. Ночь обещала быть бессонной.

«Ты станешь моим должником, Параман, – улыбаясь, подумал он, едва удерживая сознание на грани яви и сна. – И даже не поймешь, какую драгоценную услугу оказал Роду, думая о собственной шкуре…»

* * *

Перевязав запястье, Параман тяжело поднялся и, молча поклонившись Тарэму, вышел из Святилища. Бессмысленные обряды, на которых он был обязан присутствовать как Посвященный Первого круга, давно уже стали обыденностью. По сути, от него не требовалось ничего, кроме пары капель крови и нескольких формул Призыва. Основная роль принадлежала Тарэму, но по лицу жреца трудно было понять, действительно ли он каждый раз слышал голос того, кому служил Орден, или только делал вид. Параман не принимал и не отрицал обе возможности – просто выжидал, когда завершится обряд, и уходил. Послушание Ордену являлось гарантией его личной безопасности. «Хочешь выжить – учись думать, – говорил ему отец. – Хочешь жить хорошо – учись предугадывать». И Параман научился. Пример покойного дяди был слишком нагляден, чтобы усомниться в намерениях и возможностях Ордена, поэтому он предпочел пойти так далеко, как только было дозволено. Ему это ничего не стоило, кроме некоторой свободы, да и то лишь на словах. На деле же среди причастных к власти свободы не имел никто. Поэтому Параман не потерял ничего, а приобрел много. Все члены Совета и двор его поддерживали, а тем, кто был недоволен, приходилось считаться с большинством. В том числе Карлу.

Вспомнив кузена, Параман недобро усмехнулся и ускорил шаг. Запястье неприятно ныло и пульсировало, но эта боль давно стала привычной и не отвлекала. Требовалось решить, как обезопасить себя на будущее. Он понимал, что его кандидатура, в отличие от детей Лирдана, устраивала Орден безоговорочно, знал и планы Карла. Однако поддерживая кузена и открывая ему путь к власти, Параман рисковал даже больше, чем Глава Совета, поскольку мог стать ненужным и Ордену, и самому Карлу. Не сразу, в будущем, но об этом нужно было задуматься уже сейчас. Действовать следовало осторожно и с оглядкой: не принимать ничью сторону и в то же время склонять чашу весов в пользу детей Лирдана. Лирамель стала для Парамана щитом, и лишаться этого щита не хотелось как можно дольше.

«Трудный выбор, – выйдя из темниц, подумал он и, повернув к залу Совета, на ходу кивнул отворившим двери стражникам. – Но сделать его придется».

В зале было тихо и почти темно. Сбоку от входа, тускло мерцал двурогий золотой канделябр. Взяв со стены факел, Параман подождал, пока тот как следует разгорится, и, обойдя каменный стол, подошел к потайной двери. Два поворота ключа открыли проход к узкому темному коридору с почти отвесной, стертой за сотни лет каменной лестницей. Придерживая ножны, Параман перехватил факел и стал медленно подниматься. До рассвета оставалась еще пара часов – было время принять ванну и немного поспать.

– Нам нужно поговорить. – Голос, раздавшийся из темноты, до которой не дотягивался свет, гулким эхом отразился от холодных стен.

Параман остановился и, дотянувшись до стального кольца, вбитого в камень, вставил в него факел.

– Почему здесь? – недовольно спросил он, поднимаясь еще на несколько ступеней. – Нельзя было подождать в покоях?

– Нет, – отозвался Карл. – Тут безопаснее.

– Для кого? – Не сдержав улыбки, Параман демонстративно положил руку на рукоять меча.

– Для меня, – кивнул двоюродный брат, спускаясь навстречу. – Новости не из приятных.

– Если ты про Али, то у тебя все равно ничего не выйдет.

– Ошибаешься, – ответил Карл. Его лицо, спокойное и слегка надменное, в приглушенном рассеянном свете казалось высеченным из камня. – Мой отец видел многое… Со временем ты все поймешь. Но будь уверен, я следую по своему пути не с завязанными глазами, и забота о Ведущей уже давно не на твоих плечах.

– Даже так? – Скептически хмыкнув, Параман завел порезанную кисть за спину. – Это и есть твои новости?

– Нет. – Протянув руку, Карл раскрыл ладонь. Круглый черный камень, вставленный в тонкую серебряную оправу, выкованную в виде переплетающихся яблоневых ветвей, блеснул холодом. – Лирамель передала мне управление Тайной разведкой. С этого дня ты отстранен.

Параман недоверчиво прищурился.

– Ты совершаешь ошибку, – тихо произнес он, надеясь, что голос не выдаст растерянности. – Я возглавлял безымянных много лет, мне доверяют. Совет будет недоволен.

– Совет смолчит, Парамани. Лирамель их отвлечет. Я знаю, что делаю. Скоро они сами приползут ко мне и будут умолять взять власть. И будь уверен, я не откажусь. Королевству давно нужна твердая рука. Род и так пал слишком низко. Еще немного, и всех нас просто уничтожат.

Чувствуя, как закипает в душе ледяная злость, Параман плавно отступил назад.

– В таком случае зачем тебе я? Забавляйся со своей игрушкой сам, а от меня будет больше пользы в вотчине.

– Пока не исчезнет опасность со стороны Тарэма и твоего кровавого прошлого, об этом не может быть и речи, – отрезал Карл. – Ничего личного – обычная предосторожность. Поэтому в твоих интересах всячески мне содействовать.

– А если я откажусь? – напряженно спросил Параман. – Ты не можешь управлять мною по собственному желанию, Валлор. Кем бы ты ни стал, как бы высоко ни поднялся, я – сын Ведущей линии. Ты мне неровня.

Карл тихонько рассмеялся:

– О да, сын Кайла, в этом ты прав: мы друг другу неровня. – Шагнув почти вплотную, он положил руку на его плечо и с силой сжал пальцы. – Ты сам выкопал себе яму, Параман. И будь уверен, если посмеешь забыть свой долг, я с удовольствием подтолкну тебя в спину.

– Вот, значит, как? И где же твое обещание? Не ты ли говорил Али, что не станешь использовать мою семью?

– Я солгал, – насмешливо ответил Карл, а затем, медленно поднявшись на ступень выше, добавил: – И на этом все, брат. Надеюсь, теперь ты дважды подумаешь, прежде чем делать выбор. Жаль, что сыну Рода приходится напоминать, в чем состоит его долг.

«Не тебе говорить о долге», – мысленно ответил Параман, заставив себя кивнуть – коротко и спокойно. Он не собирался терять остатки достоинства и выдавать свой гнев. Для ответного удара требовались холодная голова и трезвый расчет. Параман умел ждать – в этом он был похож на своего отца.

Подниматься вслед за кузеном Параман не стал. Взяв факел, выждал минут десять, а затем спустился обратно в зал Совета. Нужно было сообщить Тарэму, что их лишили глаз и ушей. Ход Карла требовал какого-то решения: они не могли от него зависеть.

Выйдя в вестибюль, Параман подозвал стоявшего на входных дверях Тори и велел ему идти к покоям сестры.

– С сегодняшнего дня не отойдешь от Али ни на шаг, – сообщил он удивленному офицеру. – Будешь ежедневно докладывать о каждом ее слове. Ясно?

Тори степенно поклонился:

– Как прикажете, мой герцог. Почту за честь.

Миновав цепь коридоров, Параман вышел в левое крыло и, свернув в длинную галерею, ускорил шаг.

Сквозь высокие окна мелькали тени сада и чернильно-звездное небо. Стекла тускло поблескивали, бросая на широкие подоконники косые линии и высвечивая тени от неровных трещин в древнем истертом граните.

Параман понимал, что Тарэму ничего не стоило заглянуть в его воспоминания и узнать об их с Карлом беседе слово в слово, поэтому сознательно искажал услышанное и увиденное. Знания Ордена давались ему с трудом, но кое-что он все-таки мог, особенно когда гнев подпитывал силы и придавал уверенности. Некоторые умения помогали выжить.

Два офицера личной охраны Главы Совета открыли двери молча и без вопросов. Зная возможности жреца, Параман не удивился. Тот наверняка уже успел предупредить своих людей о его приходе.

– Пол горит под твоими ногами! – осклабившись, прошуршал мантией Тарэм, делая шаг навстречу. – Неужто сын Лирдана постарался?

Остановившись, Параман дождался, пока закроются за спиной двери.

– Вы знали?

– Еще днем, – ответил Тарэм, кивком предлагая ему сесть. – Не стоило так огорчаться. У Ордена много людей, мы обойдемся. Или тебя еще что-то беспокоит?

– Ничего, кроме наших границ, Тарэм, – глухо произнес Параман, досадуя на себя за несдержанность. – Я не доверяю Карлу. Уверен, что он воспользуется преимуществом и перетянет на свою сторону гарнизоны. Вы потеряете влияние.

Подняв брови, Тарэм с трудом удержал улыбку. Его худые морщинистые щеки мелко задрожали.

– Беспокойся только за свою шкуру, – ткнув в Парамана костлявым пальцем, посоветовал он. – Мы терпим Валлора только потому, что он нам полезен. Сделает свою работу и отправится вслед за отцом, как и его сестрица. А ты вернешься на то место, для которого и был рожден – мы не станем рисковать. Пророчество требует прервать Ведущую. И очень скоро так и случится.

Параман мрачно отвел взгляд. Будущее вновь забалансировало на лезвии ножа, и это уже начинало раздражать. Отвечать за Ведущую он не собирался, но слова Тарэма отозвались в душе глухой ненавистью – едва уловимой, мимолетной, хорошо скрытой, но сильной настолько, что казалось, пол под ногами действительно готов был вспыхнуть.

«Это мы еще посмотрим, – укрыв свои мысли, подумал он, натягивая вежливую улыбку. – Обратно в вашу петлю я добровольно голову не суну».

* * *

Али-Нари выпила горький отвар залпом, даже не поморщившись. Хэсс сказал принимать лекарство дважды – утром и вечером, пока оно не подействует. Увы, лучше ей пока не становилось, хотя прошла уже неделя. Бесконечная неделя с того дня, как Карл ворвался в кабинет брата и встал между ней и Тарэмом.

Закрыв глаза, Али вспомнила его лицо и улыбнулась. Конечно, он слышал, что жрец сказал ей, и это его разгневало. Гнев шел ему. Он делал Карла таким… настоящим, стирал с лица неподвижную маску холодности и безразличия. Параман не зря опасался своего кузена: они были в чем-то похожи. Даже если бы брат запретил ей думать о человеке, который уже дважды встал между ней и судьбой, Али бы не послушалась. В ее в тайной, сокрытой от всех и совершенно безнадежной любви она не подчинялась никому. Это была та свобода, которую Али всегда искала и уже не надеялась найти.

Сев на пол, она прислонилась к теплому боку старой пантеры и свернулась калачиком. Вечерами ей особенно нездоровилось. Слабость и головная боль порой не давали думать. Али почти не гуляла, поэтому просила слуг не закрывать окна. Теперь, когда в саду благоухал яблоневый цвет, все вокруг было пропитано его живительным ароматом. А еще пели соловьи. В этом году их прилетело не меньше сотни, и переливчатые коленца разносились, казалось, повсюду.

Чуть больше чем через неделю в замке намечались торжества – без особого размаха, только для узкого круга тех, кто относился к Ведущей линии или имел особое значение для Рода и Совета. Лирамель исполнялось восемнадцать. Ровно два года прошло со дня ее коронации и того страшного для Али утра. Она помнила его во всех подробностях и до сих пор иногда видела по ночам кошмары, в которых Параман бесконечно шел по зеленой дорожке к высокому трону, но никогда не доходил, падал на полпути и больше не поднимался…

– Али! – Голос брата пробился сквозь наползающую полудрему и воспоминания. С трудом поднявшись, она поправила волосы. Параман не должен был догадываться о ее недомогании: ему не следовало понапрасну беспокоиться о таких пустяках.

– Я здесь! – нарочно бодро воскликнула она и, быстро потерев ладонями щеки, чтобы придать лицу цвет, улыбнулась.

Приоткрыв дверь, брат быстро вошел в комнату.

– Так и знал, что не спишь. – Подойдя, он осторожно поцеловал ее в щеку, а затем, взяв за руку, усадил на кровать. – Хэсс сказал, что тебе лучше. Это так?

Али-Нари поспешно кивнула:

– Да, конечно.

– Вот как? – Параман слегка прищурился. – И отчего же ты тогда все время сидишь взаперти?

– Мне просто хочется побыть одной, – как можно спокойнее ответила Али, с трудом выдержав его взгляд.

– Хорошо, если так. – Он кивнул, а затем неожиданно привлек к себе и, коснувшись губами ее уха, угрожающе прошептал: – Никогда не лги мне, слышишь? Никогда!

Замотав головой, Али-Нари оттолкнула его и отвернулась. В такие моменты брат становился слишком похожим на своего жестокого отца. Несмотря на малый возраст, она хорошо помнила Кайла.

– Что ты хочешь услышать? – с обидой спросила Али, едва сдерживая слезы и не обращая внимания на сбивчивые извинения. – Хэсс дал мне отвары от головной боли. Я пью их, как он сказал, но пока не помогает. Быть может, нужно больше времени…

– Отвары? – тут же всполошился Параман. – А ну-ка покажи!

Она безразлично махнула рукой в сторону стола.

Подойдя, брат взял хрустальный графин и поднес к глазам, затем чуть встряхнул и налил темно-бурую массу в небольшую чашечку. С мгновенье он опасливо смотрел на содержимое, а затем принюхался и, помедлив, сделал небольшой глоток. На лице его не дрогнул ни один мускул, только в глазах скользнуло недоумение. Али с трудом сдержала улыбку: на вкус варево было отвратительным.

– Посмотрим, как это поможет мне, – взглянув на нее, он скептически хмыкнул. – И в следующий раз подумай, прежде чем что-либо от меня скрывать.

– Я ничего не скрываю, – с грустью ответила Али. – Просто не хотела лишний раз беспокоить.

– Ясно. – Отступив к окну, Параман взглянул на качающуюся между цветущими кронами луну. – Воздух слишком густой. Возможно, поэтому тебе и плохо. Нужно больше спать, Али, – не терпящим возражения тоном заявил он и, закрыв ставни, обернулся. – Я велю служанкам присмотреть, чтобы ты ложилась с закатом, и предупрежу Лирамель. Пусть пока обходится услугами тетушки Фалинор и своей горничной.

– Но…

– Считай, что это приказ, – перебил брат. – А с Хэссом я сам переговорю. И не только с ним. – Он взглянул на нее и с угрозой добавил: – Мне известно, что сказал Тарэм.

Али вздрогнула. Она ожидала, что когда-нибудь им придется поговорить, но каждый раз надеялась, что Параман забудет.

– Можешь больше об этом не думать, – уверенно продолжил он. – Карл и я решили вопрос наилучшим для всех образом. Тебя больше никто не потревожит, если ты сама того не захочешь. Поняла?

Взглянув на него, она кивнула и робко улыбнулась. На этот раз улыбка вышла искренней. Али действительно поняла – и намного больше, чем он ей сказал.

Когда брат ушел, она еще долго сидела, смотря невидящим взглядом на неподвижные тени на белой стене. Ей хотелось смеяться и плакать одновременно. Сердце стучало так быстро и сильно, будто она бежала и бежала, не в силах остановиться.

Наконец, когда луна поднялась достаточно высоко, чтобы заглянуть в комнату, Али встала и, подойдя к столу, налила себе еще немного отвара.

– Спасибо, – пригубив бурую жижу, прошептала она, мысленно потянувшись к дорогому образу. – Спасибо тебе, даже если ничего не получится.

[1] Ко мне, Вэк, ко мне! Повинуйся хозяину, повинуйся королевской крови! (Древний язык)

[2]Вэк, поворачивай назад, поворачивай! Возвращайся назад. Повинуйся королевской крови! (Древний язык)

Глава 3

21 апреля 3133 года по исчислению Малого Мира. Белый Замок; Варут и предместья

Тонкая ниточка зари вплеталась в облака, широкими стежками соединяя их с горизонтом. Небо постепенно светлело. Бело-розовые кроны яблонь, на которых все еще лежала густая тень, едва трепетали под прохладным ветром, а первые золотисто-оранжевые лучи уже подбирались к границам замкового сада.

Лирамель проснулась задолго до рассвета. Она еще успела увидеть уплывающую луну и россыпь бледнеющих созвездий и даже поймала взглядом сверкнувший через полнеба метеор.

Встав перед открытым окном на колени, Лирамель коснулась ладонью каменного подоконника и молитвенно склонила голову. Древний яблоневый сад благоухал, окутывая замок терпким медовым ароматом, а под окнами, лишая сна, шумели громкие кошачьи свадьбы. В эти дни непогода была редкой гостьей, и ничто не омрачало зарождение новой жизни. Лишь раз в несколько лет над Белым Замком и окрестностями проносились выпавшие из щита Тропы Поющих ветров. Впрочем, и по ту, и по эту сторону мира мало кто знал, что именно представляли собой внезапные сильные бури и ураганы.

Постоянные мысли о Якире мешали сосредоточиться на молитве. Привычные слова слетали с губ, не касаясь ни разума, ни сердца. Недовольно нахмурившись, Лирамель подняла взгляд. Между перистыми облаками уже проглядывали кусочки синего неба.

– Благослови, душа моя, Господа… – закрыв глаза, прошептала она начальные слова псалма и, чувствуя окутывающий душу пушисто-теплый покой, вздохнула и замолчала. У нее не было под рукой молитвенника, и дальше она не помнила.

Тихий настойчивый стук так испугал, что, вскочив, Лирамель больно ударилась плечом о подоконник. Память услужливо пролистала время назад, вернув ее в тот роковой день, когда она открыла дверь и едва не погибла.

Метнувшись к постели, Лирамель схватила лежавший под подушкой кинжал, а затем, нерешительно обернувшись в сторону гостиной, медленно выдохнула и расправила плечи. Стражу можно было позвать в любой момент.

– Кто? – резко и громко прозвучал в наступившей тишине ее спокойный голос, хотя на самом деле она боялась намного сильнее, чем могла себе позволить.

– Я, Ваше Величество, – тут же раздался приглушенный ответ. – Извиняюсь за столь ранний визит и нижайше прошу меня принять.

Опустив меч, Лирамель улыбнулась. Якир, как всегда, безукоризненно соблюдал этикет и бессовестно нарушал правила. Он, несомненно, знал, что Лирамель не устоит перед любопытством, и не мог не понимать, под какой удар это ее подставит. По замку и так уже ходили довольно щекотливые слухи, хотя она никогда не давала лорду Варута ни обещаний, ни надежд, ни даже повода.

– Каков наглец! – с притворным негодованием произнесла Лирамель, откидывая край гобелена. – Проходи, раз уж пришел, но только тихо. Если слуги услышат, то донесут Карлу, и тогда славным библиотекам Варута придется подбирать нового хозяина.

– Слушаюсь и повинуюсь, Ваше Величество. – Шагнув через порог, Якир неловко поклонился, пряча за спину правую руку, и спешно отошел в сторону.

Сделав вид, что ничего не заметила, Лирамель закрыла дверь и опустила засов. Ей было любопытно и в то же время неловко. Она сразу почувствовала, что в этот раз Якир пришел к ней не как учитель и даже не как друг.

– Еще раз прости за столь ранний визит, – встав напротив, проговорил он. – Слуги доложили, что видели свет в твоем окне задолго до третьих петухов. Не спалось?

Лирамель удивленно приподняла брови:

– Ты следишь за мной? С каких это пор?

– Только сегодня, – быстро ответил Якир. – Не хотел разбудить.

– Я всегда просыпаюсь засветло, и ты прекрасно об этом знаешь.

– Ну, положим, не всегда, Ли. В болотах Вибра, если ты не забыла, я еле-еле добудился тебя к полудню, хотя вокруг шуршали змеи и жужжала мошкара. – Он загнул палец на правой руке. – Затем, во время охоты с Вэком у границ Лаусенса, ты легла задолго до полуночи и прекрасно проспала до глубокого утра, пока не пошел ливень. Могу перечислять и дальше, но, боюсь, рук не хватит. Смею так же напомнить, что вчера тебе пришлось отчитываться перед лордом Эликаром, и он вернулся в свои покои только к часу ночи, причем весьма в дурном настроении. Вряд ли ты сумела сразу же уснуть… Если вообще ложилась.

Взглянув в его смеющиеся зеленые глаза, Лирамель невольно смутилась.

– Перестань, Якири. Если хотел поздравить, просто поздравь. А свое красноречие оставь тем, кто не посмеет в такое время постучать в двери моих покоев.

Он беззвучно рассмеялся и, отступив назад, с поклоном протянул ей одноручный меч в поблескивающих свежим лаком кожаных ножнах.

– Ну, прости, прости, – разом посерьезнев, произнес он. – Надеюсь, ты не разочаруешься. Мне пришлось ехать за ним через все Королевство. Гнал без сна и отдыха пару дней.

Почти благоговейно приняв из его рук оружие, Лирамель выдвинула клинок и подошла к окну, чтобы лучше рассмотреть украшенную витиеватой резьбой гарду. В солнечном свете тусклый узорчатый металл выглядел немного темнее, чем обычный, но был безупречен. На округлом навершии поблескивал мутно-красный неограненный рубин.

– Вещь очень древняя, – заглянув через ее плечо, заметил Якир, – но в идеальном состоянии, чем меня и заинтересовала. Какой-то необычный сплав. Я такого еще не встречал.

– В Большом Мире существует похожий, но этот все-таки темнее. – Наклонившись, Лирамель с удивлением всмотрелась в тонкую руническую вязь, бегущую вдоль дола[1]. – Что обозначают эти слова? Я не могу перевести…

Осторожно взяв у нее меч, лорд медленно и внятно прочел:

– «Матэль эль шан истаррэкот та навир бонара кайос мавэтор». Это Древний язык аллотаров, – уверенно сказал он, возвращая ей подарок. – Я выкупил клинок у одного торговца в Пате. Старик часто находит для меня интересные рукописи и знает, что я дорого плачу за все, связанное с ранними списками трудов Боанолака[2]. У него было очень много вставок на аллотарском, но позже их перевели, причем весьма криво и неправдоподобно. Некоторые места даже выбиваются по смыслу. Я еще в Академии задумал найти и перевести оригинал заново. Но на это уйдут годы, поскольку наши языки хотя и схожи, однако имеют и очень существенные расхождения… – Заметив, что Лирамель зевнула, он на мгновенье замолчал, а затем с улыбкой добавил: – Если бы не эта надпись, старик бы меня и не потревожил. Не буду утверждать, но, скорее всего, кто-то из его подручных не чурается заглядывать в земли Княжества. Возможно, там и откопали. Ты же знаешь, холмы за северной границей – сплошное кладбище. Если судить по гравировке и качеству стали, меч принадлежал кому-то из высшего командования. И это тем более удивительно, потому что, согласно сохранившимся летописям, аллотары сражались только изогнутыми клинками.

Лирамель задумчиво посмотрела на надпись и, крепче сжав рукоять, несколько раз наискосок рассекла воздух. Держать клинок было приятно и удобно, словно его ковали специально для нее.

– Я поискал на обратном пути в архивах Пата… – продолжал Якир, не замечая, что она уже не слушает. – Слово «истаррэкот» означает «молния», а «бонара», вероятно, «правящая» или «обладающая властью». Оба слова нашлись в справочных описаниях Боанолака, которые он составлял для своих трудов, а вот остальное пока в точности перевести не могу… Но это явно что-то воинственное.

– Спасибо, – словно очнувшись, сказала Лирамель и благодарно посмотрела в его глаза. – Это чудесный подарок, Якири. Благодарю тебя за проделанный путь и… За все.

Он смотрел так долго и пристально, что она почувствовала, как зарделись щеки.

– Тебе лучше уйти… – Отвернувшись, Лирамель положила меч на подоконник рядом с ножнами. Ее голос слегка дрожал, хотя она старалась говорить спокойно и уверенно. – Увидимся на обеде.

Шагнув, Якир приобнял ее за плечи и, наклонив голову, поцеловал в висок.

– Лорд Варута! – возмущенно воскликнула Лирамель, вывернувшись из его объятий и отойдя от окна. – Если вы еще раз позволите себе нечто подобное, я… Я удалю вас от двора!

Нахмурившись, он на мгновенье застыл, а затем коротко поклонился.

– Прошу прощения за мою дерзость, но разве не этого от нас ждут? Ты дочь Ведущей, я сын Ведущей… Мне казалось между нами уже все определено. Разве нет?

– Я… не знаю, – Лирамель запнулась, старательно пытаясь подобрать нужные слова, и отвела взгляд. Висок, который он поцеловал, жгло огнем. – Дай мне время... Или кто-то заставляет спешить?

Якир неопределенно пожал плечами и некоторое время молчал.

– Возможно, – наконец нехотя ответил он и подошел к ведущей в гостиную двери.

– И кто же? Карл? Или Параман?

– Мне кажется, – глухо произнес Якир, знаком попросив ее замолчать, – я слышу голоса.

– Что? – она испуганно затаила дыхание. Со стороны гостиной действительно доносился приглушенный низкий смех.

– Думаю, мне лучше уйти, – сдавленно прошептал Якир и решительно шагнул к гобелену.

– Быстрее! – Будто очнувшись, Лирамель метнулась следом и, подождав, когда он поднимет засов и откроет дверь, слегка подтолкнула в спину. – Поднимись в башню. Внизу уже наверняка работают слуги.

Обернувшись, Якир иронично улыбнулся, от чего на его щеках заиграли ямочки.

– Карл все равно узнает, – задержав на ней взгляд, сказал он и, не дав ответить, быстро добавил: – Не забудь повторить названия многолетников. Мы должны двигаться дальше – весна в самом разгаре.

– Не забуду, – нетерпеливо пообещала Лирамель. – Ступай же!

Выйдя на лестницу, Якир вновь обернулся.

– На обеде меня не будет. Нужно наведаться в вотчину. Вернусь через пару дней. Дел накопилось много… Заодно поищу перевод.

– Что ж, попутных ветров, – как можно ровнее ответила Лирамель, стараясь не выдать своего огорчения. – Если задержишься, пришли весточку.

– Не задержусь, не волнуйся. Я знаю, что тебе нужен, Ли. Можешь не отводить взгляда, ты не умеешь лгать.

Закусив губу, Лирамель кивнула и, заперев за ним, опустила гобелен. Лгать она действительно не умела, но и сказать правду тоже боялась – знала, что Якир не поймет ее сомнений.

Быстро подойдя к подоконнику, Лирамель спрятала меч за портьеру. Сердце стучало так сильно, что казалось, его можно было услышать с другого конца комнаты.

«Не могу, не могу…» – проведя ладонями по волосам, она машинально дотронулась до виска, словно стирая непрошеный поцелуй, и едва не заплакала от обиды.

– Будь ты неладен, проклятый Земар-ар! – в сердцах воскликнула Лирамель и, закусив губу, испуганно обернулась на потайную дверь. Карл много раз предупреждал ее быть осмотрительнее во всем, что касалось Ордена.

«Не думай, что это сказки, – говорил он. – Жрецы поклоняются вовсе не идолу. Эта мерзость так же реальна, как пол под ногами». Не верить брату она не могла, а верить не хотела. Лирамель знала об Ордене много и одновременно ничего. Те книги, которые ее заставляли читать, не отвечали на вопрос, чем или кем был Земар-ар и существовал ли он на самом деле. В них больше рассказывалось об истории, обрядах и немного о манипуляциях с сознанием. Лирамель была обязана все это знать, и она прилежно учила, но считала, что установленный в Королевстве культ – не более чем отзвук каких-то древних языческих верований, привнесенных из Большого Мира. Почему брат был уверен в обратном, он не объяснял, а спрашивать Лирамель не хотела: ей было страшно, что Карл окажется прав.

Когда Карл, закончив разговор с охраной, вошел и осторожно запер наружные двери, Лирамель уже безмятежно сидела перед камином и сосредоточенно вглядывалась в оглавление первого тома изысканий Боанолака. Услышав, как скрипнула задвижка, она нарочно громко захлопнула книгу и, встав, удивленно воскликнула:

– Карли?

– Доброе утро, Ветерок. – Он быстро подошел и, мельком взглянув на тисненую кожаную обложку, одобрительно улыбнулся: – Скоро ты будешь знать больше, чем я. Это хорошо.

Бросив том на кресло, Лирамель обвила руками его шею и прижалась лбом к широкому плечу. Вздрогнув, будто от боли, Карл медленно выдохнул и замер. На мгновенье ей вдруг показалось, что он отстранится, но брат только слегка похлопал ее по спине:

– Ты слишком быстро выросла, Ветерок. Время промелькнуло, словно весна: стремительно и незаметно…

Лирамель зажмурилась. Если бы это было возможно, она бы остановила это время и заперла его на тысячу замков.

– Я соскучилась, – едва слышно сказала она, подняв голову. Карл глядел на нее задумчиво и напряженно. Светло-серые глаза от расширившихся зрачков казались почти черными, словно ему действительно было больно.

– Знаю, – в голосе брата послышалось сожаление. Отведя взгляд, он осторожно отодвинулся и, переложив увесистый том на столик, тяжело опустился кресло. – Давай-ка поговорим.

Лирамель села на пол у его ног и, обхватив колени, кивнула. От камина тянуло жаром.

– Знаешь, Ветерок, – положив ладонь на ее голову, Карл вздохнул, – я подумал, что нам необходимо немного отдохнуть: тебе, мне и Кристиану. Мы могли бы наведаться в Лаусенс. Как ты на это смотришь? Параман говорил, что ты хотела полюбоваться на озера…

– Лучшего подарка я и не пожелала бы. – Отклонившись, она поймала его руку и с чувством поцеловала пахнущие лекарством пальцы. – Спасибо!

Карл тепло рассмеялся:

– Не за что! Я уже давно ничем тебя не радовал. Год выдался сложным. А грядущий будет еще сложнее. Нужно набраться терпения и сил.

Качнувшись вперед, Лирамель встала и, подойдя к окну, распахнула тугие створки. Поднявшийся сквозняк тут же дунул на ее босые ноги и растрепал распущенные по плечам волосы.

– Ничего, – не оборачиваясь, сказала она. – Ты со всем справишься. Да и я скоро помогу. Мое обучение подходит к концу.

Некоторое время они молчали. В комнату постепенно просачивался рассвет, заливая белые стены розово-золотым сиянием. Пение птиц чередовалось с конским ржанием и недовольным рычанием молодых пантер: внизу, в замковом саду, кипела жизнь.

– Необязательно нести будущее бремя одной, – заметил Карл и, поднявшись, не спеша подошел к ней. – Впрочем, выход ты знаешь не хуже меня.

Солнце припудривало темный лесной ковер красочной желтизной, но внизу, в тени цветущих древних яблонь, трава все еще казалась черной.

– Нет, Карли, – задумчиво произнесла Лирамель, коснувшись ладонями подоконника. – Мы дети одного отца. Вы – моя опора. Его наследие – наше общее достояние. И ничье больше.

Не дождавшись ответа, она посмотрела на брата. Тот глядел куда-то вдаль и будто бы не слышал ее. Лицо его было спокойным, и только напряженно сжатые губы выдавали тщательно скрываемое разочарование. Услышанный ответ Карлу не понравился. Он словно перестал ее понимать. Между ними будто бы выросла тонкая невидимая стена, и то, что раньше удавалось почувствовать с одного взгляда, теперь не могли объяснить даже слова.

* * *

Над болотами уже клубился вечерний туман, когда, выехав на почти не заметную тропинку, Якир пришпорил коня и сорвал его в галоп. Уйти от охраны оказалось довольно просто. Еще мальчишкой он облазил местные леса и болота вдоль и поперек и знал в своих угодьях каждое дерево. Его школой стала сама природа, и практически все, что Якир знал и умел, было пережито на личном опыте.

Нагнувшись, чтобы не задеть головой ветви березы, он похлопал коня по холке и настороженно обернулся. Огоньки факелов, уже различимые в опустившихся сумерках, мелькали южнее тропы.

Резко вскрикнув, над головой вспорхнула птица, затем еще одна. Громко фыркнул и натянул поводья жеребец. Спешившись, Якир взял его под уздцы и потянул за собой, уводя в чащу.

Утренний разговор с Лирамель никак не шел из головы. Якир видел, что небезразличен ей. Дочь Лирдана была еще слишком молода и неопытна, чтобы скрывать свои чувства, но почему-то раз за разом его отталкивала. Вначале он думал, что она испытывает ту же боль, какую ощущал сам, когда случайно дотрагивался до ее руки, но позже уверился в обратном. Почему так происходило, понять не мог даже Параман; он же и запретил Якиру что-либо говорить Тарэму. Тревога герцога была понятна. Верховный жрец и без того считал Лирамель прямой угрозой, и тот факт, что Посвященные не могли не только прочесть ее мысли, но даже прикоснуться физически, сыграл бы ему на руку, позволив убедить тех членов Совета, которые под влиянием Карла стали сомневаться в пророчестве. Якир разделял их сомнения. Он считал, что Лирамель мало подходила на роль, которую Тарэм пытался ей приписать. Дочь Лирдана была слишком эмоциональна и подвижна, чересчур наивна и, кроме того, полностью находилась под влиянием своих братьев. Ожидать от нее решительных действий против Ордена или считать тем самым истинным потомком Тара, которому, согласно проклятию Морло, надлежало уничтожить Род и Королевство, Якир не мог. Что же касается Карла, тот, в отличие от сестры, был слишком осторожен и умен. За два года он добился признания почти всех, кто ранее поддерживал Парамана, даже в той части фанатично настроенных лордов, чьими умами безраздельно владел Тарэм. Если бы регент не был бастардом, опасения Ордена перед проклятием выглядели бы более убедительно.

Повернув на северо-запад, Якир вновь вывел жеребца на очередную тропинку и вскочил в седло. До Варута оставалось около получаса.

– Эй! Стой!

Знакомый голос, раздавшийся из чернеющих под раскидистой липой кустов, прозвучал приглушенно и взволнованно.

– Иллот! – удивленно воскликнул Якир, разворачивая коня навстречу темной фигуре. – А я тебя даже не заметил… Растешь, младший! Академия пошла тебе на пользу.

– Приветствую, брат. – Подойдя ближе, Иллот положил руку на гриву коня. – Добро пожаловать домой.

– Что-то случилось? – Расслышав в его голосе тревожные нотки, Якир перехватил поводья и помог Иллоту вскочить в седло позади себя. – Как узнал, где искать? Доложил кто или сам догадался?

– Догадался, – с готовностью откликнулся тот. – Хотел предупредить без свидетелей.

– О чем?

– О моем отце.

Почувствовав, как непроизвольно напряглись на спине мышцы, Якир заставил себя выдохнуть.

– Рассказывай.

Поднявшийся ветер наполнил лес шорохом и стуком. Древние дубы Варута только-только начали распускаться, и еще голые, с набухшими почками ветви цеплялись друг за друга, гармонично вплетаясь в монотонный шепот березово-липовой листвы. Вскоре впереди замелькали крапинки горящих окон, и уставший конь пошел резвее.

– Я следил за ним до самой границы Рэта и слышал если не все, то многое, – быстро заговорил Иллот, будто боясь передумать. – Ты ведь уже знаешь о Рэмака? Наверняка знаешь, – не дождавшись ответа, добавил он. – Так вот, он заключил с ними сделку. Сказал, ты все подпишешь, никуда не денешься…

– Что он имел в виду?

– Не знаю. Вероятно, Новэру. Отец знает, что сестра отсылала тебе отчеты в обход тем, которые составлял он сам. Ему все известно, Якир!

Якир нахмурился и, выждав несколько секунд, тихо спросил:

– Он ей угрожал?

– Да, – с горечью признался Иллот. – И… нет. Она хочет уйти от нас, сбежать к одному из торговцев. Ты понимаешь ведь – это будет скандал. Отец грозился, что вычеркнет ее из рода. Миссара никогда не примут такое падение. И он понимает, что в свете твоего нынешнего положения все члены семьи должны быть безупречны.

Скрипнув зубами, Якир нетерпеливо взглянул на приближающиеся огни Варута.

– Можешь не продолжать, – ответил он брату. – Я все понял. Разберусь.

– Тебе давно следовало, – вздрогнув, Иллот прижался лбом к его спине. – Не знаю, как Новэра, но я не поставлю тебе в вину. Ты терпел долго и чересчур много. Мы видели и слышали, всему были свидетелями. Но он – наш отец. Ты ведь знаешь закон. Что я мог?

Лес кончился внезапно, и темнота раскололась надвое, открыв широкое, усыпанное загорающимися звездами темно-синее небо, и ровное поле, за которым такой же россыпью светились квадратные окна домов и два больших факела у главных ворот.

– Успокойся. – Недовольно скривившись, Якир пришпорил коня. Ветер тут же взъерошил волосы, стерев со лба выступившие капельки пота. – Я постараюсь обойтись без крови. Постараюсь, – чуть погодя добавил он, – но не обещаю. Если долг потребует, мне придется взыскать по закону.

– Понимаю, – Иллот вцепился в его камзол. – Даю слово не вмешиваться. Ты ведь знаешь, я предан только тебе.

Заметив их, несколько стражников обнажили мечи и вышли навстречу.

– Стой! – крикнул один из них, подняв факел повыше. – Попридержи коня! Имя и звание!

– В сторону! – тут же махнул им Якир. – Эн сатим лет корвэт![3]

К счастью, ворота еще не были закрыты, поэтому стражники поспешно отошли и поклонились.

– Через час или чуть больше прибудет мой эскорт, – натянув поводья, Якир кивнул полноватому седому офицеру. – Проводите их и устройте.

– Да, мой лорд, – широко улыбаясь, произнес тот. – Рады вас видеть, Ваше Высочество!

Якир по-доброму усмехнулся.

– Взаимно, – снисходительно ответил он и, похлопав брата по колену, кивком велел спешиться. – Возвращайся один, Иллот. Встретимся утром. И помни – ты обещал.

Замок Варута был небольшим и приземистым, всего в три уровня. На первом, полуподвальном, располагались библиотека и хранилище, а остальные считались жилыми. Комнаты Якира находились над самым входом – три темных окна в ряд, сразу же за витражами приемного зала.

«Не обещаю», – повторил про себя Якир, до боли стискивая кулаки. Он не видел отчима почти семь лет, не считая короткого визита четыре с половиной года назад, когда в сопровождении Парамана наведался в вотчину, чтобы официально принять титул. Тогда же герцог снял с Тэлибора Миссара опекунство. Они пробыли лишь два дня, и отчим предпочел держаться подальше. Теперь все было иначе, и судя по тому, что его, Якира, не ждали, Параман не стал сообщать Управляющему о высоком визите, тем самым устраняясь от любых решений. Якир усвоил язык поступков высшего света, и ему не требовались подтверждения, чтобы понять: отныне у него имелись и власть, и возможность защищать себя согласно статусу.

Стража у дверей узнала его сразу. Их почтительное обхождение тоже сказало о многом: слухи уже разнеслись далеко за пределы Белого Замка. Значит, Тэлибор знал, к чему Якира готовили, и все же, несмотря на это, не побоялся пойти на шаг, который мог стоить ему жизни.

В вестибюле было тихо и безлюдно. Два канделябра у дверей и по одному у боковых лестниц давали немного света, да и тот будто бы тонул в выложенном темной плиткой полу.

«Нужно разобраться, что происходит», – чувствуя, как уходит из сердца злость, подумал Якир и повернул к правой лестнице. Вначале следовало переговорить с сестрой. Новэра действительно могла взбунтоваться против своего отца, но все же Якир надеялся, что брат ошибся. Скандал был сейчас совершенно ни к чему, а род Миссара замалчивать низкородный брак в своей основной линии никогда не стал бы. Да и в Ведущей такое решение могло вызвать волну возмущения.

В коридоре, идущем в обход просторной галереи – единственной во всем замке, – тоже никого не оказалось. Это было по меньшей мере странно, и Якир невольно потянулся к мечу, но одного взгляда на приглушенные светильники хватило, чтобы картина вдруг стала ясна и понятна. Если слуги экономили даже на масле и свечах, дела шли хуже некуда. Вина за упадок в Варуте лежала всецело на нем. Не следовало полагаться на отчеты и отписки сестры.

Якир вспомнил брошенное вскользь предложение Кристиана и, осознав наконец, что тот хотел ему сказать, досадливо скривил губы. «Библиотеки в хорошем состоянии, – поделился Кристиан, очередной раз вернувшись в замок. – Варут мог бы неплохо зарабатывать, сделай ты их публичными. Размещение самое удобное из всех, что я видел, а спрос, уверен, будет – все новое вызывает интерес».

– Вот, значит, в чем дело… – Заметив под дверью полоску света, Якир остановился и некоторое время стоял, стараясь успокоиться и взять себя в руки. Он никак не ожидал, что Миссара осмелятся запустить руки в его вотчину – думал, побоятся Ведущую. Не побоялись. Решили просить помощи у Рэмака, извечных соперников Каэлов. Оставалось надеяться, что Тарэм еще не успел об этом прознать. Вряд ли Глава Совета принял бы оправдания Якира…

Выдохнув, он коротко постучал и отступил назад.

– Открыто, Дин, – раздался приглушенный голос сестры. – Я почти готова…

Толкнув дверь, Якир быстро вошел и тут же опустил за собой засов.

– Надеюсь, не помешал, – глухо сказал он, взглянув на застывшую у зеркала Новэру. – Не беспокойся, долго не задержу, всего на пару слов.

– Ты?! Откуда? Как… – Она испуганно отпрянула, среагировав именно так, как он и ожидал. – Я… Мы не ждали, прости.

– Последнее – весьма своевременно, – холодно заметил Якир, подходя ближе. – Только вот от объяснений тебя это все равно не избавит.

Новэра упрямо сжала губы и с вызовом подняла голову.

– У меня не было выбора! Я знала, что даже мои письма проверяются. За мной следили!

– Тэлибор не посмел бы тебя тронуть. – Встав напротив, Якир всмотрелся в глаза сестры, ища в них хотя бы тень раскаяния, и увидел дрожащие на ресницах слезы.

– Да, не посмел бы, – понурившись, прошептала Новэра. – Но я понимала, что ты сделаешь, если узнаешь. Он мой отец, Якири… Каким бы ни был.

– Как давно и какой ущерб? – сцепив руки за спиной, спросил Якир, отведя взгляд. – Мне нужны цифры.

– Четыре года. – Повернувшись, Новэра отошла к маленькому приземистому секретеру, черневшему в углу комнаты. – Я вела записи.

– Ты знала, что он пытался договориться с Рэмака о части моих земель у границ?

Вздрогнув, Новэра кивнула, но оборачиваться не стала.

– Я сказала, что больше не желаю участвовать во всем этом. – Ее голос прозвучал неожиданно твердо. – И сдержала бы слово. Он слишком далеко зашел. Я ведь тоже дочь Рода. Не думай, что мне в радость обкрадывать собственную семью.

– То, что сказал мне брат, правда? Ты собираешь прервать обе линии?

– Да. – Развернувшись, Новэра протянула бумаги и, подождав, пока он возьмет их, добавила: – Что бы ни говорили отец и дядя, и что бы ни сделал ты, Якири, решения я не поменяю.

Глядя на ее бледное, с нездоровым румянцем лицо, он внутренне похолодел. Иногда Новэра была слишком похожа на покойную мать. Несмотря на то, что та скончалась, когда Якиру было всего четыре года, он хорошо ее запомнил. Иллот, едва выживший тогда при родах, в отличие от сестры пошел в родню своего отца и был Миссара с головы до пят.

– Я вычеркну тебя из книги Рода, – тихо произнес Якир, кладя руку на ее напряженное плечо. – И Миссара, скорее всего, тоже.

– Знаю, – спокойно кивнула Новэра. – Пусть.

– Но если захочешь, можешь остаться тут. Мы с Иллотом никогда от тебя не отвернемся.

– Не захочу. Прости. – Качнувшись вперед, она неловко обняла его и тут же отстранилась. – Начну все заново, без всей этой грязи. Не беспокойся обо мне. Иллот нуждается в твоей заботе гораздо больше. Он так ждал тебя! Так любит!

– Брат вырос, – улыбнулся Якир. – Я помню вас совсем детьми, Новэра.

– Да и ты изменился, – ее губы дрогнули, а в глазах наконец загорелся живой огонек. – Я почти боюсь тебя… Почти. – Сестра вновь замолчала, а затем шепотом спросила: – Убьешь его?

Якир медленно кивнул и, стараясь не смотреть на нее, тихо ответил:

– Если спущу такое, подставлюсь сам и подставлю вас. Прости, но я в своем праве. И даже не как правящий лорд. Это мой долг перед Ведущей.

Судорожно вздохнув, Новэра оттолкнула его и закрыла лицо ладонями.

– Уходи! – коротко и почти властно проговорила она. – Вы все одинаковы! Все! Я тебя не прощу, Якир! Слышишь? Никогда не прощу!

Оправдываться он не собирался. Сестра была виновата не меньше своего отца, но на ее причастность Якир еще мог закрыть глаза – совесть бы не упрекнула. В конце концов, это тоже был его долг – беречь их по слову, данному покойной матери. Он понимал, что, оставшись вдовой, та не могла защитить его иначе, кроме как выйдя замуж за брата главы Миссара. Тарэм не стал бы связываться с Тэлибором. Двое детей и ее собственная жизнь были платой за его, Якира, безопасность. Об этом никогда не говорилось вслух, он сделал выводы сам. Аармани лишь подтвердил догадку. Своей смертью отец действительно сумел спасти семью, дав возможность Ведущей вывести жену из-под удара. Миссара были рады выгодному союзу: брак с дочерью Боковой линии принес Тэлибору немало денег и влияния. Но ему оказалось недостаточно.

Выйдя в коридор, Якир грубо толкнул дверь и повернул налево. Где искать отчима, он знал: несмотря на еще не столь поздний час, во дворце горело всего несколько окон.

У запертой двери стоял невысокий худой стражник в бело-синей форме Горгота. Свет канделябра падал на его плечо, оттеняя две параллельных ленты.

– Ваше Высочество… – Нарушив протокол, офицер шагнул навстречу и с поклоном протянул конверт: – Велено передать.

– Кем? – сдержанно спросил Якир, отрывая тонкую полоску бумаги.

– Прочтите сами, Ваше Высочество, – вновь поклонился тот преграждая ему путь. – Я вынужден настаивать.

Якир хотел было осадить стражника, но передумал. Тот вел себя подчеркнуто вежливо и слишком уверенно. Было ясно, что он просто исполнял приказ.

Послание Карла оказалось коротким и хлестким, как удар плетью. Регент приказывал не вмешиваться открыто в ситуацию с Рэмака и не поднимать шум. Дата, стоявшая под мелкими строчками, была более чем красноречива. Если Карл не насмехался над ним, то письмо он написал еще два года назад – в день после коронации и их первой беседы.

– Когда доставили? – Сложив бумагу, Якир убрал ее в карман.

– Сегодня утром, Ваше Высочество.

Кинув на пол плащ, Якир одернул камзол и решительно шагнул вперед.

– Велите найти Симмера, вы должны его знать. – Положив ладонь на витиеватую холодную ручку двери, он пристально посмотрел на стражника и, заметив, как дрогнула в нервном тике его щека, внутренне улыбнулся. – Пусть подождет меня в покоях.

– Как прикажете, – бесстрастно ответил офицер, опустив голову, чтобы не смотреть ему в глаза. Было видно, что он понял.

«Без шума так без шума, – мысленно ответил Карлу Якир, стирая с лица остатки недавнего гнева. – Так будет даже лучше».

Знакомый прямоугольный зал, служивший лорду Тэлибору приемной и кабинетом, был погружен в душный полумрак. Огромный, во всю стену камин пылал так, будто за окном выли метели, однако свет его мерк на черном полу и таких же черных стенах: Тэлибор болезненно относился к необходимости жить в вотчине, искони принадлежавшей Валлорам, и многое переделал под себя, заполнив и без того мрачноватый замок черным цветом рода Миссара.

– Я просил меня не беспокоить! – раздался низкий голос со стороны проема, ведущего в спальню. – Убирайтесь!

Напряженно расправив плечи, Якир подошел к камину, возле которого стоял узкий деревянный диванчик с высокой резной спинкой, и сел, положив ногу на ногу. Этот диванчик он помнил хорошо – слишком хорошо. Правда, сидеть на нем еще не приходилось, но его запах – чуть терпкий, горьковатый – забыть так и не удалось. На покатых темных ручках часто оставалась кровь: отчим порол без жалости, пока плеть не становилась влажной, а затем перекидывал ее через ручку…

– Ты?!

Медленно выдохнув, Якир развеял воспоминание и взглянул на подошедшего Тэлибора. За пару лет тот сильно постарел. Обычно прямой и вызывающе-гордый, он теперь заметно сутулился. Время не пощадило и лица: широкое и скуластое, как у всех Миссара, оно подернулось сетью неглубоких морщин и стало еще резче.

– Меня не предупреждали о твоем визите, – снова заговорил Тэлибор, подвинув ногой стоявшую чуть поодаль банкетку. – С какой целью пожаловал?

Подождав, пока он сядет, Якир заставил себя улыбнуться и, растягивая слова, спросил:

– Разве мне нужен повод, чтобы посетить свою вотчину? – Видя, что ему удалось смутить отчима, он почувствовал себя увереннее. – Но если вам угодно знать причину, то меня позвала сестра. Я уже переговорил с ней.

– Что? – Скрипнув зубами, Тэлибор хотел было подняться, но, быстро взяв себя в руки, сел поудобнее. – И каково твое мнение? – ровно спросил он, глядя на Якира из-под густых бровей. – Я, признаюсь, желал уладить это дело без вмешательства со стороны…

– Считаю, что вы не вправе влиять на ее выбор, – сделав вид, что не заметил его реакции, произнес Якир. – Поскольку Новэра принадлежит и к Валлорам, я имею перед вами приоритет и как сын Ведущей линии утверждаю ее слово и вычеркиваю из Рода. Таково мое решение.

Вскочив, Тэлибор угрожающе навис над ним, тяжело дыша и то сжимая, то разжимая кулаки.

– Ты! Ты понимаешь, что я никогда не признаю этот брак? Хочешь покрыть мое имя позором? По тебе ведь тоже ударит!

Скрестив на груди руки, Якир с вызовом взглянул в его лицо.

– Какое мне дело до вашего имени, Тэлибор Миссара? – холодно спросил он и чуть тише добавил: – А что до моего – не вам о нем беспокоиться. И попрошу сесть. Вы нарушаете закон, стоя в моем присутствии. Не забывайтесь.

– Вот как ты заговорил? – неожиданно спокойно произнес отчим, отступая назад. – Что ж, смотри не пожалей, Валлор.

– Однажды вы мне уже угрожали, – заметил Якир. – Помните?

По тому, как дрогнули его брови, стало понятно, что Тэлибор помнил.

– Ты! Неблагодарный щенок!.. – процедил он и замолчал, видимо, не решаясь добавить очередную угрозу, такую привычную и удобную.

Встав, Якир коротко взглянул на него и, не отвечая, вышел. Увиденного и услышанного было достаточно.

Когда Якир, наведавшись в библиотеки и убедившись, что оба зала в должном порядке, поднялся к своим покоям, у дверей его уже ждали двое офицеров Белого Замка и угрюмо стоявший у стены Симмер. Последний служил главным стопником Варутской стражи еще при жизни Киррана, отца Якира, но позже добился открепительного и жил в одной из окрестных деревень.

– Мой лорд… – Поклонившись, офицер подождал, пока Якир знаком разрешит ему войти в покои, и тут же скрылся за дверью.

– Ваше Высочество… – проводив Симмера настороженным взглядом, один из офицеров нахмурился.

– Все в порядке, Тимини. – Положив руку на покатое плечо бывшего товарища по учебе, Якир улыбнулся: – Прости, я заставил вас поволноваться. Надеюсь, это останется между нами.

– Это мы должны извиняться, Ваше Высочество, – смутился тот. – Но теперь, по крайней мере, я понимаю, почему вам ставили зачет без испытаний. Мы даже не заметили! Только когда конь заржал…

Якир коротко рассмеялся и кивнул, благодаря за похвалу.

– Эти леса я исходил вдоль и поперек еще в детстве, – ответил он. – Поэтому у меня было преимущество… Отдыхайте до завтра. – Слегка сжав пальцы, Якир повернулся к двери. – Здесь мне ничего не угрожает.

Свою землю Якир действительно знал лучше любого местного охотника. После смерти матери заботу о нем и его единоутробных сестре и брате взял на себя отчим. Будучи одним из самых влиятельных лордов рода Миссара, он пользовался данной ему властью в полной мере: до Якира не допускались даже ближайшие родственники матери. Валлоров он видел только тогда, когда отчим брал его в Белый Замок, чтобы, как куклу, предъявить Ведущей. Но даже в эти редкие визиты за Якиром следили настолько неотступно, что он боялся рассказать кому-либо, что на самом деле происходило в Варуте. Лишь в восемь лет ему удалось подкупить молодого стражника и получить голубя из замка. Тэлибор узнал об этом, но делать ничего не стал. Однако его осведомленность связала Якиру руки. Он осмелился написать только Али-Нари, не особо надеясь на ответ. А та не только ответила, но и позаботилась, чтобы ему дважды в месяц доставляли ее личных голубок. Вплоть до своего поступления в Академию Якир вел с кузиной переписку. И хотя это никак не изменило его положения, он радовался ее коротеньким посланиям. Они стали для него единственной связью с Родом и настоящей отдушиной. Впрочем, как и для самой Али. Несмотря на опеку тетки, ей жилось не менее одиноко.

В тот день, когда Якир впервые сбежал в леса Рэта, за окном стояла точно такая же туманная весенняя ночь, как сейчас. Побег был спланирован заранее и продуман тщательнейшим образом, но всего спустя сутки Якира нашли и вернули домой. Все, чему его учили, воплотить на практике оказалось тогда не по силам.

– Еще раз посмеешь высунуть нос дальше конюшен, – швырнув влажную от крови плетку, прошипел Тэлибор, – получишь на двадцать ударов больше и будешь сидеть под замком в библиотеках. Понял, щенок?

Якир тогда лишь молча кивнул. Он понимал все более чем хорошо, несмотря на то что ему едва минуло девять. Пользуясь властью опекуна и понимая, какую роль Якир, возможно, будет играть в будущем, отчим правдами и неправдами старался подавить его волю и добиться полного послушания, чтобы впоследствии им управлять. Однако кровь Рода брала свое, и чем сильнее Тэлибор давил, тем яростнее Якир сопротивлялся. Он разобрал допущенные ошибки и сбежал опять. На сей раз Тэлибору понадобилось больше месяца и два десятка людей, чтобы выловить его из леса. И снова все повторилось. Правда, как и обещал отчим, наказание было более жестоким, а под замком Якир провел ровно двадцать четыре дня на одном хлебе и воде. Но стоило ему оказаться на свободе, и он тут же опять сбежал. Так продолжалось вплоть до четырнадцати лет, пока Ведущая не потребовала от Тэлибора отправить Якира в Горгот на обучение к генералу Лафасту.

– Не знаю, как ты этого добился, но я тебя верну, – захлопнув дверцу экипажа, с угрозой произнес отчим, знаком прося возницу подождать. – Не забывай о брате и сестре.

– Смеете шантажировать меня своими собственными детьми? – Осмелев, поскольку между ними находилась дверца, Якир позволил себе улыбнуться. – Интересно, и что же вы с ними сделаете?

– Титул они все равно не наследуют – он перейдет моему первенцу, – спокойно ответил Тэлибор. – Однако я вполне могу использовать вместо тебя Новэру. Она восстановит линию в пользу Валлоров. Ваш род ведь признает бастардов, не так ли? Наверняка найдется кто-нибудь, кто ее захочет.

– Это низость даже для вас, – посерьезнев, сказал Якир. – И вы не вынудите меня вернуться. Я ступлю на эту землю, только приняв вотчину.

Отчим беззвучно рассмеялся:

– Ведущая в неоплатном долгу. Я тебя сохранил и вырастил! Не думай, что, став лордом, сумеешь от меня избавиться. И не задирай нос – раз сказал, что верну, значит, верну. Род Миссара знает цену слову: твоя жизнь в стенах Горгота превратиться в кошмар.

– Посмотрим. – Привстав, Якир ударил по стенке экипажа и крикнул трогаться. Отвечать он тогда не стал: для ответа нужно было набраться сил. И теперь Якир их набрался.

«Каждый получает то, что заслужил», – решил он и, заперев дверь, взглянул на стоявшего посреди гостиной пожилого офицера. Симмер Миссара остался верен слову и был готов служить Якиру, как служил когда-то его отцу. На него можно было положиться.

– Убьешь его сразу же, как я покину Варут, – без вступления произнес Якир. – Мне все равно как, но доказательств против меня и Рода найти не должны.

Проведя квадратной ладонью по коротким каштановым волосам, Симмер кивнул. Его черные глаза опасно блеснули, а тонкие губы тронула холодная усмешка:

– Почту за честь, мой лорд.

[1]Дол — жёлоб, продольное углубление на клинке.

[2] Боанолак – один из самых известных историков Королевства. Его перу принадлежит труд «История Десяти родов».

[3] Повинуйся королевской крови (Древний язык, формула)

Глава 4

Конец апреля – начало мая 3133 года по исчислению Малого Мира. Лаусенс и окрестности; Белый Замок

После полудня, дав Моврону последние наставления касательно остальных учеников, Карл отозвал с дежурства несколько надежных офицеров и велел им заложить экипаж. Впервые за все время регентства он вместе с сестрой и братом на две недели покидал стены Белого Замка. Поскольку визит в Лаусенс являлся неофициальным и никаких светских мероприятий не предполагалось, в качестве предлога Карл озвучил Совету самую удобную версию: для завершения обучения Лирамель должна была лично проинспектировать налоговые ведомости вотчины. Сам он уже несколько месяцев демонстративно искал возможность хорошенько проверить внутреннюю документацию Парамана. Карл давно понял, что тот нечист на руку касательно взносов в Родовую казну. Проведенный анализ отчетов, поданных с того времени, как вотчина официально перешла в его полное распоряжение, окончательно убедил Карла в обоснованности подозрений. Доказательств пока не было, но любое промедление теперь выглядело странным, поэтому ведомости требовалось изъять как можно скорее. И Карл сделал все, чтобы Параман понял его намерения, поскольку Тарэм, которому перепадала некоторая часть теневых доходов племянника, следил за Лаусенсом не менее пристально. Зная, что жрец потерял терпение и наверняка готовил провокацию, Карл решил сам дать ему удобный предлог, чтобы маневр с сестрой выглядел ожидаемо. Кроме того, он хотел наконец понять, стоял ли кто-то еще за спиной Тарэма или тот действовал самостоятельно. Так или иначе Кристиану пора было вступать в игру, а самому Карлу – начинать действовать.

Подходил к концу апрель. Леса уже оделись в молодую листву, а вдоль дороги зеленела изумрудная сочная трава с вкраплениями желтых одуванчиков и редкими лиловыми крокусами. Весна всегда наведывалась в Королевство рано, а осень была поздней гостьей, кроме тех лет, когда шумели Поющие ветра, принося вместе с Тропами длительную непогоду и бури.

До Лаусенса решено было ехать в обход столицы, которая разделяла Северный и Южный тракт практически на две равные половины. Через Горгот к Ровмэну и Пафору шли торговые караваны из Пата и Тира, рассеиваясь по всем городам и весям Королевства; через него же обратно везли товары с юга на север, в том числе и из Лаусенса, славящегося вкуснейшей речной рыбой, бараниной – мясом достаточно редким и дорогим – и, конечно, овечьими шкурами. Из всех основных вотчин, принадлежавших Ведущей, Лаусенс, окруженный множеством деревень и городков, считался самой зажиточной.

– Решил полюбоваться на каскады озер? – понимающе поинтересовался Кристиан, когда передний эскорт свернул с тракта на боковую дорогу.

Не отрываясь от книги, Карл утвердительно кивнул:

– Нам некуда спешить, почему бы и нет.

Становилось жарковато. Скинув плащ, Лирамель расстегнула ворот камзола и завязала волосы в тугой узел. Ей не нравилось сидеть в душной карете, да и от прекрасного вида за окном особого удовольствия она не получала. Все это Карл легко читал по ее лицу, хотя делал вид, что ничего не замечает.

– Я бы лучше поехала верхом, – откинувшись на мягкие подушки, вздохнула сестра, тщетно пытаясь поймать его взгляд.

– Накатаешься еще, – улыбнулся Кристиан. – А пока дай своим уставшим больным братьям насладиться комфортом и отдыхом.

– И сном, – сухо добавил Карл, громко захлопнув книгу. – Кстати, запамятовал спросить… Как там Каэлы в Пате поживают? До меня дошли слухи, что наш Род, равно как и род Квиста, теряет влияние…

– Возможно, – безмятежно ответил Кристиан. – По крайней мере, ставку Каэлы делают на лорда Фирсара. Мне он не особо понравился, хотя ничего плохого о нем сказать не могу: принял любезно, оказал содействие, проводил с честью. Весьма интересный собеседник.

– Еще бы он тебе понравился, – насмешливо бросил Карл, окинув брата снисходительно-ласковым взглядом. В отличие от близнеца, ему с недавних пор стали известны о Фирсаре такие подробности, от которых у многих поседели бы волосы.

– Прикажи остановить! – Лирамель, слушавшая их беседу со скучающим видом, вдруг резко вскочила и, ударившись головой о крышу экипажа, едва не упала Карлу на колени.

– Ли! – Поддержав ее за локоть, он укоризненно покачал головой: – Осторожнее. В чем дело? Что ты опять удумала?

– Прикажи остановить! – Вывернувшись, она схватилась за ручку дверцы. – Я хочу выйти! Сейчас же!

Громко постучав вознице, Карл привстал. После разговора с Якиром, о котором ему было доложено самим лордом, сестра никак не могла прийти в себя. Понадеявшись, что дорога отвлечет ее, он решил не давать успокоительное и уже не раз успел об этом пожалеть.

Как только экипаж остановился, Лирамель тут же спрыгнула на землю и напряженно осмотрелась. Глаза ее лихорадочно поблескивали, а на щеках алел нездоровый румянец.

– Как похоже на нашу дикую бухточку, правда? – прошептала она, указав на синеющую под небом гладь озера. – Посмотри, Карли…

Мрачно взглянув на темную воду, Карл неодобрительно поджал губы. Сестра оставалась предсказуемой, даже когда поддавалась эмоциям.

– Сейчас весна, еще слишком холодно, – сдержанно ответил он, понимая, что вряд ли будет услышан. – И не забывай, нам следует поторопиться. Ты ведь не хочешь провести ночь в пути?

– И вовсе не холодно. – Шагнув к ним, Кристиан шумно вдохнул. – Солнце печет уже который день. Вода наверняка прогрелась. А с таким эскортом можно путешествовать и ночью.

Пожав плечами, Карл отстранил Лирамель и, обнажив меч, не торопясь пошел к озеру. Ему не хотелось пререкаться с ней прилюдно. Давить он тоже не мог: сестра была упряма и в таком состоянии могла вообще выйти из-под контроля.

Олон, возглавлявший стражу, коротко приказал офицерам охранять экипаж и следить за дорогой и тут же последовал за ними. Пологий склон просматривался на пару сотен метров в обе стороны, а противоположный берег находился на расстоянии двух полетов арбалетного болта.

Убедившись, что вокруг тихо, Карл подошел к воде и, опустившись на одно колено, зачерпнул полную ладонь. Кожу обожгло холодом.

– Ну что? – Встав рядом, Кристиан вопросительно посмотрел на него. – Я был прав?

Карл не стал отвечать и, выпрямившись, обернулся к Лирамель. Та уже успела раздеться и теперь стояла босиком в белом нижнем платье.

– Не больше пяти минут, – как можно спокойнее сказал он, когда сестра подошла ближе. – И не заплывай далеко.

Кивнув, она на мгновенье подняла на него взгляд и благодарно улыбнулась. Было видно, что первоначальный порыв поугас, но гордость и внутренняя борьба, мучавшая ее уже вторые сутки, не позволяли пойти на попятную.

Подождав, пока она войдет в воду, Карл быстро стянул сапоги и расстегнул камзол.

– Доволен? – резко спросил он брата и досадливо поморщился, заметив промелькнувшее в его глазах удивление.

Лирамель плыла так, будто не замечала холода, хотя расстояние от берега было уже более чем приличным. Выждав еще пару минут, Карл тихо выругался и рванул с себя черную рубашку. Маленькие перламутровые пуговицы с жалобным треском оборвались и посыпались на траву.

– Ли! – крикнул он, шагнув к самой кромке. – Поворачивай!

– Ты зря так паникуешь, – качнувшись на пятках, с улыбкой произнес Кристиан. – Она хорошо держится. Наплавается и вернется.

– Я ничего и никогда не делаю зря! – зло огрызнулся Карл и вдруг замер, задержав вдох. Далеко впереди, на другом берегу, шевельнулась среди ивовых кос неясная тень. – Арбалет мне! Быстро и без вопросов, – хлестко бросил он, не поворачивая головы.

Подняв руку, Кристиан подозвал Олона и забрал у него оружие.

– Держи, – сдержанно произнес он. – Только не понимаю…

– Лия! – набрав полную грудь воздуха, позвал Карл, сжав в ладони приклад, и не сводя взгляда с противоположного берега. Ему не показалось: тень снова шевельнулась – правда, на этот раз чуть левее и ближе к воде. – Ныряй и к берегу! Ты в зоне досягаемости! – перейдя на греческий, изо всех сил закричал он и, опустив рычаг, прицелился. – Быстро! Назад!

Лирамель нырнула сразу же, как услышала приказ. Секундой позже пущенная с противоположного берега стрела со свистом вошла в воду всего на локоть-два дальше того места, вокруг которого медленно растекались круги. Карл тоже выпустил стрелу, указывая направление страже.

– Собери всех, – через плечо бросил он стопнику, – и идите в обход.

– Но, Ваше Высочество! – воскликнул тот, видимо, еще не совсем понимая, что произошло. – Мы не можем оставить королеву без охраны…

– Это приказ! – отрезал Карл, сосредоточенно, но уже спокойно глядя на неподвижную синюю гладь озера и мысленно отсчитывая секунды. – Извольте исполнять.

Задыхаясь и отплевываясь, Лирамель вынырнула уже почти у самого берега и тут же легла на спину. Тихо выругавшись, Карл засучил брюки и поспешил к ней.

Илистое дно, видное сквозь прозрачную, как хрусталь, воду, было покрыто зеленоватым налетом водорослей. Пугаясь тени, отовсюду выныривали тоненькие серебристые мальки. Поблескивая в солнечных лучах, они метались, словно живые искорки.

– Гляди, ласточки… – посиневшими от холода губами прошептала Лирамель, часто и отрывисто дыша. Ее синие глаза, отражая небо, казались бездонными. – Такие маленькие… Откуда они здесь? Прилетели из Большого Мира?

Задохнувшись от боли, Карл с трудом поднял ее на руки, мельком глянул на стремительно носящихся в вышине птиц и повернул к берегу. Вода доставала выше колен, и идти было сложно.

– Я ведь предупреждал, – скорее сам себе сказал он, стараясь ступать аккуратно, чтобы не поскользнуться. – Ты вечно меня не слушаешься…

Кристиан помог им выбраться на берег и придержал Лирамель, которую Карл осторожно поставил на ноги. Закутавшись с головой в протянутый им плащ, она тут же села. Ее трясло.

– Если простудишься, больше никаких поездок, – сквозь зубы процедил Карл, чувствуя, как накатывает ярость. Он тоже испугался, а контролировать себя с каждым днем становилось все труднее и труднее. – Ни ответственности, ни осторожности!

– Извини… – с трудом произнесла она и, робко посмотрев на Кристиана, тихо попросила: – Принеси, пожалуйста, мои вещи. И меч.

– Об оружии вспомнила, надо же! – хрипло бросил Карл, подбирая камзол. – Еще бы пара метров, и подписала бы нам с братом приговор. Не наигралась еще со смертью? Мало тебе отца? – Переведя дыхание, он взглянул на ее понурую голову и, до боли сжав кулак, заставил себя успокоиться. – Живо одевайся и иди в карету! – чуть тише добавил он и, закашлявшись, кивнул в сторону дороги. – Доберемся до Лаусенса – поговорим. Очень надеюсь, что ты извлечешь из этого урок.

Послушно кивнув, Лирамель забрала у подошедшего Кристиана стопку одежды и, встав, пошатываясь побрела к деревьям, окружающим озеро густым полукругом.

– Постой-ка… – Увидев, что брат шагнул следом, Карл остановил его и кивнул на меч, который тот все еще держал в руках. – Дай взгляну.

Судя по всему, ножны были выдублены совсем недавно: кожа еще блестела и была без потертостей и царапин. Если бы не странная витиеватая гарда, Карл не обратил бы на клинок никакого внимания – Лирамель часто меняла оружие.

Выдвинув лезвие наполовину, он нахмурился. Сталь была слишком темной и слегка матовой, с едва различимыми узорами. Такого сплава Карл еще не встречал и не смог сразу определить состав.

«Странно, очень странно», – подумал он и взвесил клинок на ладони. Меч оказался несколько легче, чем должен был быть. Прищурившись, Карл поймал свет и шепотом прочел идущую вдоль желоба надпись. Язык принадлежал аллотарам.

– Занятная вещица, – задумчиво произнес он и нехотя вернул оружие брату. – Наверняка Якир постарался. Я такого в сокровищнице не видел.

– Сплав нездешний, – вдвинув клинок в ножны, заметил Кристиан. – Очень древний клинок.

– Горы хранят куда больше тайн, чем я думал, – согласно кивнул Карл. – Это оружие северного народа, хотя ковалось в дар. У них самих клинки были изогнутой формы.

– Вот как? – Искоса взглянув на него, Кристиан слегка нахмурился. – Кстати, давно хотел спросить… Какие донесения с границы? Опасения Совета не оправдались?

Обернувшись на звук приближающихся шагов, Карл неопределенно пожал плечами.

– Пока тихо, – как можно равнодушнее ответил он. – Земли там, несомненно, обитаемы, но разведка не увидела ни одного повода для паники. Я тоже их не вижу. Любая война сейчас была бы самоубийством, как с нашей стороны, так и со стороны Княжества. Королевству понадобится еще пара лет, чтобы прийти в себя после хаоса междувластия и последних неурожаев. Да и наш Род может с уверенностью опереться только на Бартайоту, Горгот и Тир. На юг я бы не рассчитывал и тебе не советую. Пока не реформируем систему управления гарнизонами…

– Ваше Высочество, – запыхавшись, Олон вытянулся перед Карлом в струнку, от волнения даже не заметив, что перебил его. – Человек ушел на юг, в сторону тракта. Следов мы не нашли, но успели его заметить – издалека. Кармер сказал, что попытается нагнать, но…

– Ясно, офицер, – кивнул Карл. – Передайте остальным, чтобы возвращались, и отошлите голубя в замок. Пусть Параман возьмет это дело под свой личный контроль. Кармера попроси написать рапорт: я хочу знать все, любые детали.

Молча склонив голову, стопник повернулся и поспешил обратно.

– Карл, – не скрывая тревоги, проговорил Кристиан, тронув его за плечо. – А где твой крест?

Карл хмыкнул и сдержал улыбку. Вопрос запоздал почти на два года. Близнец предпочитал не замечать очевидного, пока жизнь не ставила его к стенке и не требовала серьезных решений. Он всегда ждал до последнего, надеясь избежать решительных действий, умел собираться только в критических ситуациях и совершенно расслаблялся, как только понимал, что можно переложить ответственность на чужие плечи.

– Испугался? Не стоит, брат, все в порядке. Забыл, видимо, когда переодевался.

– Я думал… – Кристиан запнулся и поджал губы. – Впрочем, неважно.

Выдержав паузу, Карл поднял с земли измятую рубашку и перекинул ее через руку.

– Запомни, – тихо сказал он, для убедительности влив в голос немного обиды, – я никогда не служил и никогда не стану кланяться Ордену. Их путь – не мой путь. У меня есть только один господин – это мой народ. Все, что я делал, делаю или сделаю, будет служить во благо ему и Ведущей линии.

Кристиан вздрогнул.

– Красивые слова, брат, – ответил он, перехватив меч в другую руку. – И страшные.

Карл удивленно замер и, повернувшись, пристально всмотрелся в его серые глаза, надеясь отыскать в них хотя бы намек на понимание.

– Ну так бойся, Кристиани… – Скрыв разочарование, он покачал головой и отвел взгляд. – Бойся! Быть может, хотя бы страх научит тебя осторожности.

* * *

В полумраке кабинета, едва освещенного парой догорающих свечей, мерно тикали часы. Звук был еще непривычным, но уже не раздражал. Часы подарил Параману Карл – разумеется, с намеком. Однако Параман подарку обрадовался и демонстративно повесил над рабочим столом.

– Ну так что? – отложив служебную записку, спросил он Якира и, откинувшись на спинку кресла, скрестил на груди руки. – Что скажешь?

– Мне кажется, – выдержав паузу, осторожно предположил Якир, старательно пряча взгляд, – твои подозрения беспочвенны. Пока, во всяком случае, – тут же добавил он.

Параман снисходительно улыбнулся.

– Вот как, значит, – протянул он, нарочито растягивая слова. – Испугался Лирданова бастарда или все-таки решил примериться к трону?

– Ни то, ни другое, Ваше Высочество! – Вскинув голову, Якир прищурил вспыхнувшие гневом глаза. – Я не намерен идти на риск и подставлять свою голову! Пока ваши силы равны, разумнее остаться в стороне. Будет перевес, тогда и решу. Но не сейчас.

Вздохнув, Параман облизал пересохшие губы. Несмотря на то, что Якир пытался играть на равных, он был еще слишком молод и легко поддавался влиянию.

– Глупец, – с жалостью произнес он и, повернув голову, мрачно посмотрел на закатное небо, едва видимое в полуоткрытом окне. – Когда одумаешься, будет уже поздно. Ты ведь роешь себе могилу… Орден не прощает ошибок. – Качнувшись вперед, Параман усмехнулся. – Решайся наконец! Аурок и Аармани имеют большое влияние. Ведущая сумеет тебя защитить. А если действительно не хочешь рисковать, прекрати играть с огнем, ведь в пожар могут и поверить!

– Я и так делаю все, что могу! – огрызнулся Якир с таким раздражением, что Параман не удержался и рассмеялся.

– Ты? И это после того, как вот уже два года не можешь справиться с влюбленной девочкой? Еще немного, и тебя весь двор поднимет на смех! – Посерьезнев, он понизил голос и тихо добавил: – Только вот мне будет не смешно. Роль марионетки я примерять заново не хочу.

– Вы все заблуждаетесь, – в тон ему ответил Якир, следя за капающим с желтой свечи воском. – Даже ты, Параман. Лирамель – дочь Рода и его Глава, она не так проста, как кажется. Да, еще юна и неопытна, но отнюдь не податлива.

– Знаю. Но тебя поддерживает Карл – единственный человек, кого она слушается беспрекословно. Воспользуйся этим!

– Хм… – Якир встал и заложил руки за спину. – Ты толкаешь меня на противоположный берег, а сам предпочитаешь остаться на своем? С чего бы это?

– Нет, – отрезал Параман. – Я думаю лишь о собственной выгоде, чего и тебе желаю.

– В выборе между смертью и смертью выгоды особой не вижу. Что за козырь Тарэм прячет в рукаве? Почему ты не можешь открыто заявить свою позицию и поддержать детей Лирдана?

Параман задумчиво поджал губы. Якиру он доверял, но высказывать предположения, которые не опирались ни на что, кроме неясного предчувствия, было не в его правилах.

– Есть причины, – уклончиво ответил он. – Думаю, некоторые ты знаешь не хуже меня. Идти против Ордена может только безумец. Так что если не наступишь на горло своей гордыне и не склонишь Лирамель к браку, ты просто ее погубишь. Выбор за тобой.

– Ты забываешь о Карле, – Якир насмешливо выгнул бровь. – Он сильный игрок! И я вовсе не уверен, что предложение, которое он выдвинул, отражает его истинные намерения. Я ему не верю!

– Да, – легко согласился Параман. – Но без своей сестры и он, и Кристиан – ничто! Равно как и она без них. По крайней мере, в ближайшей перспективе. А сегодняшнее происшествие – явный намек на это. Уверяю, Карл его понял, потому времени у них мало. Не исполнишь своей роли ты – найдет другого. Власть он будет удерживать любой ценой.

– Да? И кого же?

Параман пожал плечами:

– Например, лорда Эстина Артеленского.

– Он вполне счастлив в браке, – недоверчиво напомнил Якир.

– Считаешь, его мнение или наличие супруги перевесят интересы Рода? – Параман многозначительно поднял брови. – Одной смертью меньше, одной больше. Все ради сохранения Ведущей... Или думаешь, мое положение кого-нибудь бы интересовало, надень я корону?

Повисло тяжелое молчание. Якир вновь сел и, положив ногу на ногу, задумчиво потер узловатые пальцы. Разговор принимал опасный оборот, но, судя по его осунувшемуся лицу, кое-что лорд стал понимать.

– Хорошо, – нехотя кивнул он и взял со стола скомканную записку, присланную с голубиной почтой. – Сколько у меня времени?

– Полгода, не больше, – жестко ответил Параман. – Карл перекрыл мне доступ к донесениям разведки, но у Тарэма есть свои источники. На севере неспокойно, и дальше станет только хуже. Стране нужна сильная рука, чтобы защитить границы и не допустить волнений. Кто именно будет управлять тобой, не так уж и важно, Якири. Лирамель для подобной роли не годится, но мы оба понимаем, что Ведущую необходимо продолжить. Именно это и заставляет меня медлить с выбором, хотя выбора как такового и нет. – Параман тяжело вздохнул. – Но действовать надо с умом. Сын Лирдана пока необходим нам, и многие его решения разумны, поэтому придется играть между двух огней. Потянем время, посмотрим, что будет предпринимать Тарэм и как поведут себя остальные. Пока Карлу удается балансировать, нужно пользоваться моментом.

– Я понял, – кивнул Якир и, будто решившись, поднял на него напряженный взгляд. – И по поводу Варута…

Параман недовольно поморщился.

– Довольно на сегодня разговоров. Сделаем вид, что мне ничего не известно. Если Карл был в курсе, пусть он и прикрывает.

– Доказательств нет и не будет, – Якир слегка побледнел. – Я исходил из интересов Рода.

– Ты исходил из интересов собственной шкуры! – довольно резко ответил Параман. – И в этом была твоя ошибка. Тэлибора следовало держать его под контролем сразу же, как ты получил власть. А ты дал ему повод делать что вздумается!

– Я был нужен здесь! – Встав, Якир отошел к окну и до конца распахнул створки. – Ты сам держал меня на привязи. Как я мог контролировать еще и Варут?

Скрыв улыбку, Параман провел ладонью по глазам и, откинувшись на спинку, вытянул ноги.

– Вот уже почти восемнадцать лет я нахожусь на привязи, мой друг, – устало произнес он. – Но будь уверен, как бы Карл ни копал под меня, он не найдет ни единого повода упрекнуть в том, что Лаусенс задолжал казне. Хотя мы оба понимаем, что дела у меня идут куда успешнее, чем показано в отчетах.

Якир молчал долго. Прохладный ветерок трепал догорающие свечи, заставляя воск капать быстрее. Глядя на прозрачные струйки, застывающие гирляндой над стальной юбкой подсвечника, Параман думал об обещании, которое дал своей маленькой Фэй… Дочка просила приехать раньше, чем зацветут яблони, а он все никак не мог найти подходящий момент.

– Ты прав. – Голос Якира прозвучал глухо и будто бы с надрывом. – Признаю, виноват.

– Род Рэмака поймет намек, – нехотя обрывая воспоминания, откликнулся Параман. – Но, может, оно и к лучшему. Скажу прямо, я поступил бы так же. Но впредь думай головой. – Замолчав, он наклонился и задул свечи. – И еще… В дело с озером не вмешивайся. Разведка подчиняется Карлу, вот пусть и выясняет. Ему не удастся свалить это на меня.

– Думаешь, Тарэм?

Повернув голову, Параман взглянул на темнеющий на фоне окна силуэт и, вздохнув, ответил:

– Надеюсь, что он. Очень надеюсь.

* * *

Когда луна перекатилась через треть небосвода, слева от дороги показались долгожданные жёлто-красные огни Лаусенской крепости. Заметно приободрившись, Кристиан зевнул и, выглянув в окно, попросил возницу поторопиться. Вскоре колеса загремели по вымощенной камнями дороге, а на стекле заиграли огненные блики факелов. Впереди в свете двух сторожевых костров поблескивали широкие железные ворота.

Узкая улочка запетляла между темными силуэтами домов. Медленно проплыли мимо окон ярмарочная площадь и одинаковые покатые крыши артели кожевников. Спустя минут десять возница прикрикнул на лошадей и остановил карету возле тускло освещенной калитки.

Выйдя, Карл подозвал к себе Олона и приказал офицерам разместиться в гостевом флигеле.

– Без надобности нас не беспокойте: крепость охраняется сейчас не хуже замка, – в ответ на сбивчивые вопросы ответил он и кивнул на одноэтажное каменное здание. – Ступайте.

Вдохнув прохладный ночной воздух, Карл мельком взглянул на усыпанное звездами небо. Обещая дожди и непогоду, вокруг луны серебрился едва заметный ободок.

– Параман позаботился, чтобы нас никто не тревожил. – Помогая сестре выбраться из экипажа, он через силу ей улыбнулся и незаметно кивнул брату, чтобы тот поторапливался.

В небольшой прихожей было тепло и пахло свежим хлебом. После просторов замка две смежные гостиные показались таким крошечными и настолько уютно-домашними, что Карла тут же потянуло в сон.

Отправив Лирамель греться к камину, он снял камзол и, бросив его на спинку кресла, не спеша подошел к окну. В том, что Параман сдержит слово, сомневаться не приходилось, но для спокойствия следовало осмотреться. Осторожно приподняв груботканый тюль, Карл прищурился.

Окна гостиной выходили во внутренний двор. Олон, чья высокая фигура в свете факела белым пятном выделялась на фоне конюшен, уже передал лошадь конюху и теперь отдавал столпившимся вокруг офицерам какие-то указания. Свое дело стопник знал хорошо. Карл давно присматривался к нему и вполне доверял. Несмотря на то, что тот служил Параману, присяге он был верен и за Лирамель смотрел в оба глаза. Сегодняшнее происшествие Карл считал своим личным недосмотром. По расчетам разведки, провокация готовилась в Лаусенсе, а не во время пути. Именно поэтому Карл и вышел из себя. Кто-то сумел просчитать ход его мыслей, и это пугало больше, чем предсказуемые потуги Тарэма.

– Стоило бы вызвать стражу из крепости, – подойдя, вполголоса сказал Кристиан. – Кто знает, вдруг они попытаются снова?

– «Они» – кто? – не глядя на брата, спросил Карл и, опустив занавеску, задвинул убранные за край подоконника тяжелые темно-синие шторы.

– Как кто? Разве кто-то, кроме Посвященных Ордена, осмелился бы поднять руку на дочь Ведущей линии?

Карл неопределенно хмыкнул. Ему не хотелось спорить и что-то объяснять.

– Здесь мы в безопасности, – ровно ответил он и, подойдя к камину, тяжело опустился в кресло. Лирамель, скрестив ноги по-турецки, неподвижно сидела перед топочным листом, на котором чернело несколько угольков. Переброшенная через плечо коса растрепалась, и отдельные волосинки, отражая пламя, казались золотистыми. За последние два года сестра повзрослела и окрепла. Из ее взгляда исчезла детская растерянность, но осталась обида. Карл знал, что причиняет ей боль, держа на расстоянии, но иначе не мог. В его планах встречались просчеты, а жалость была плохим помощником. Он не имел права ни жалеть, ни сожалеть. Смириться тоже не получалось. За все годы, с того первого дня, как он впервые взял Лирамель на руки, ему так и не удалось найти в себе силы отступить перед судьбой.

– Прости меня, Карли, – выдохнула она, почувствовав его взгляд. – Я так привыкла бродить с Якиром по лесам, что перестала бояться. Совсем забыла… – Повернув голову, Лирамель виновато улыбнулась. – Интересно, почему сейчас? Ведь было столько возможностей!

– Там, где вы ходили, все хорошо проверялось, и по периметру лес охранялся. – Протянув руку, он коснулся ее лба. – Да и потом, Тарэму незачем пока вмешиваться.

– Ты все-таки думаешь, что это не он? – Тревожно нахмурив лоб, Лирамель обхватила плечи руками. – Кому же еще я могла помешать?

– Пока не знаю, – тихо ответил Карл, надеясь, что она поверит. – Но это дело времени. Я найду ответ.

Хлопнув дверью, в гостиную вошла пожилая женщина. Молча кивнув, она поставила на стол поднос с ужином и, повернувшись, вышла.

– Похоже, хозяйке не сказали, что за гости к ней пожаловали, – заметил Кристиан, когда дверь за женщиной вновь закрылась. – Слуг, как я понимаю, тут тоже нет?

Встав, Карл подошел к столу и, налив теплого молока Лирамель и бокал вина себе, вернулся к камину. Сестра молча взяла чашку, сделала несколько глотков и поставила ее на пол.

– Не знаю, как вы, а с меня на сегодня хватит. – Наложив полную тарелку мяса, Кристиан вынул из массивного серебряного подсвечника толстую свечу и, шутливо поклонившись, направился к одной из дверей.

– Доброй ночи! – вдогонку бросил Карл и, хмыкнув, протянул Лирамель руку: – Вставай, Ветерок, тебе тоже нужно выспаться. Я побуду сегодня с тобой.

– Все-таки боишься? – Послушно поднявшись, она пытливо взглянула на него. – Или думаешь, разболеюсь?

– И то, и другое. Переоденься и ложись. Я принесу матрас.

Дни потянулись медленно и однообразно. Первую неделю Карл спал по двенадцать часов, просыпаясь лишь тогда, когда просыпалась Лирамель. Вопреки его ожиданиям, она поправилась быстро, но, видимо, тоже устала, поэтому вставала только поесть и посидеть в гостиной за книгой. Время, казалось, готово было вот-вот остановиться, чтобы дать им возможность отдохнуть от трудов и волнений. Даже разговаривать никому не хотелось. Тишина, царившая вокруг, действовала лучше всякого лекарства. Внешний мир с его суетой словно исчез и никогда не существовал. Карл чувствовал, что наконец-то сумел отдохнуть и прийти в себя настолько, что иногда забывался и переставал перетасовывать свои бесчисленные варианты и предположения. Впервые с тех пор, как они ступили на землю Королевства, он видел настоящие сны.

На десятый день их пребывания в Лаусенсе после ужина Лирамель пожелала остаться в гостиной. Сидя у камина, она что-то тихо напевала, глядя на разгоревшийся огонь, и ее низкий голос вплетался в уютный треск дров.

– Возможно, стоит сделать такие вылазки доброй традицией, – как только смолкла песня, сказал Карл и, зевнув, отложил книгу. – Если, конечно, будущее останется столь же безмятежным, как настоящее.

Кристиан поставил чашку с недопитым кофе на столик и недовольно цокнул языком:

– И ты называешь наше нынешнее положение безмятежным?

– Вполне, брат, вполне. Тарэм принял ряд моих предложений и, по крайней мере, не противодействует в открытую. Да и остальные пока довольны, тем более что Параман остался на главных ролях, а наша сестра вскоре обещает укрепить позиции Ведущей линии.

Сонно посмотрев на него, Лирамель плотнее завернулась в меховой плед.

– Ваша сестра никому и ничего не обещала, – заметила она и, прикрыв ладонью рот, зевнула. – И пока не собирается.

– Это дело времени, Ли, – как можно мягче произнес Карл. – Я говорю о будущем.

– Понимаю. – В ее голосе скользнули капризные нотки. – Кристиан, налей мне кофе, пожалуйста…

Наклонив голову набок, Карл изучающе посмотрел на нее и промолчал, давая возможность самой начать разговор. Он ожидал его давно, но не надеялся, что все выйдет так спонтанно.

Окончательно проснувшись, Лирамель выпрямилась и слегка сдвинула брови.

– Ты всегда все решаешь сам, Карл, а потом просто подводишь меня к нужному выбору! – спокойно, но с некоторым вызовом, произнесла она. – Так было в Большом Мире, так же продолжается и тут. Я уже не ребенок!

– Верно, не ребенок, – согласился он, выдержав небольшую паузу. – Но готова ли ты принять посвящение, как велит традиция? Готова ли встать перед Тарэмом на колени и всю оставшуюся жизнь ежечасно отстаивать право на выбор, при этом не выбиваясь из направления, которого хочешь придерживаться?

– Карл… – Кристиан укоризненно покачал головой и протянул сестре чашку. – Зачем сейчас говорить о том, что еще не решено?

– Я не знала, что придется принять посвящение, – растерянно ответила Лирамель, разом поникнув. – Отец отказался вступить в Орден, и я тоже хотела…

– Отец мертв, – жестко ответил Карл, и, предупреждающе подняв руку, попросил брата помолчать. – Сделаешь то же самое – умрешь и ты. Кто продолжит Род? Али? Это вряд ли. И что тогда будет со всеми нами, с твоим народом? – Увидев, как она побледнела, он смягчился. Важно было не переиграть. – Замужество, Ветерок – это единственный путь избежать мучительного для тебя выбора. Кроме того, Якир устраивает даже Тарэма, не говоря уже об остальных. И мне будет по силам его контролировать.

Машинально дотронувшись до серебряной цепочки на шее, Лирамель закусила губу и отвела взгляд.

– Хорошо, я подумаю. Возможно, найдется другой путь. Ты ведь сам учил, что из любого положения есть как минимум два выхода…

– Учил, верно, – Карл с готовностью кивнул. – Но другой выход находится рядом с нашим отцом в Аллее королей. А я не хочу, чтобы после всего, что нам пришлось пережить, ты там оказалась в ближайшие полвека. Да и себе той же участи не желаю. Пойми…

Резкий стук заставил всех вздрогнуть.

Вскочив, Карл уронил книгу и, схватив прислоненный к креслу меч, быстро подошел к окну и всмотрелся в темное стекло. Разглядев встревоженное лицо одного из офицеров, он резко распахнул ставень и раздраженно спросил:

– Вы в своем уме?! Кто позволил?

– Прошу прощения, Ваше Высочество, – виновато ответил тот, поклонившись. – Прибыл гонец из замка. Мы стучали в дверь...

Обернувшись, Карл знаком попросил близнеца пройти в холл, а сам, поблагодарив офицера, вернулся к камину. Хороших новостей ждать не приходилось, а для плохих было еще слишком рано.

– Тебе пора спать, Ветерок, – не глядя на сестру, глухо произнес он и, проведя рукой по волосам, отбросил упавшие на лоб пряди. – Иди в свою комнату, я приду позже. Договорим, если не заснешь.

Лирамель огорченно посмотрела на него и послушно встала.

– Почему ты не сказал мне о посвящении раньше? – вполголоса спросила она, набросив на плечи тяжелый плед.

– Это ничего бы не изменило, – в тон ей ответил Карл и опустил голову. – Ты обвиняешь меня в том, что я веду вас путем, который избираю сам, но это не так. Правда в том, что мы вольны выбирать лишь из того, что есть, Ли. Рано или поздно жизнь каждого ставит перед выбором. Мой долг подсказать наиболее верный – и теперь он исполнен. Никто, кроме тебя, не властен над твоей судьбой, но может оказаться так, что итог ее был предрешен гораздо раньше, чем ты родилась…

Лирамель на мгновенье застыла.

– Предрешен? – прошептала она на выдохе, будто удивляясь этому слову. – Что ты имеешь в виду?

– Только то, что сказал, – ответил Карл, спокойно выдержав ее испытующий взгляд. – Задай этот вопрос Тарэму. Возможно, Глава Совета сможет на него ответить лучше меня – как-никак, это его мысли.

– Ты снова говоришь загадками. Зачем? Знаешь ведь, что я не стану его спрашивать! – Лирамель обиженно поджала губы и, не дожидаясь ответа, поспешно вышла.

С грустью посмотрев ей вслед, Карл скрыл довольную улыбку. Ему действительно было легко манипулировать сестрой, он добивался этого годами – кропотливо и терпеливо. Лирамель даже не подозревала, как точно и метко угадывала его цели: ее интуиция была на редкость чуткой ко лжи.

«Давай же, Ветерок, давай, – чувствуя, как послушно и быстро поднимается из глубин сознания холодная ненависть, подумал он, – поразмысли хорошенько, ты ведь умеешь!»

Отклик последовал незамедлительно. Ахнув, Карл упал на колени и сжал ладонями голову. С минуту он не шевелился, пытаясь прийти в себя и собрать скрученные в спираль мысли и воспоминания. Следовало быть осторожнее.

Войдя в гостиную, светловолосый мужчина неловко поклонился, а затем, шагнув к Карлу, засучил рукав и обнажил запястье. На смуглой обветренной коже чернело клеймо Тайной разведки: цветущая яблоневая ветвь – символ Ведущей линии Рода.

– Вы рано, – медленно кивнув, глухо сказал Карл, опершись рукой на камин. – Я ждал новостей на следующей неделе.

– Простите, Ваше Высочество, – сухо ответил посланник, – пришлось идти через леса Тира напрямую.

– Вас раскрыли?

– Нет, но такая опасность была. На границе много соглядатаев Ордена – некоторых я узнал в лицо.

Карл недобро усмехнулся:

– Наконец-то проявили интерес?

– Они не рискуют углубляться на территорию Княжества, поэтому вряд ли знают больше, чем нужно, – произнес посланник и, опустив голову пониже, добавил: – Я был осторожен, мой господин. – Вынув из-под полы плаща небольшой свиток, он протянул его и снова поклонился. – Ответ велено не писать. Я передам его сам.

– Хорошо, – кивнул Карл, забирая послание. – Можете идти. В гостевом доме достаточно комнат, вас разместят на ночь. Завтра отбудем с рассветом.

– Я бы предпочел уйти, пока темно.

– Вам дан приказ следовать всем моим распоряжениям, – не терпящим возражений тоном сказал Карл. – Я не хочу сеять подозрения там, где этого можно избежать, поэтому до тракта поедете с нами. Вы прекрасно знаете методы Тарэма.

С секунду поразмыслив, разведчик глубоко поклонился и, повернувшись, бесшумно исчез в темном дверном проеме.

«Ответ я передам и без вас, – положив ладонь на рукоять меча, подумал Карл и швырнул свиток в огонь. В нем уже не было надобности, равно как и в том, кто его передал. – Свидетели нам ни к чему, с этим я согласен».

На улице начался дождь. Тяжелые холодные капли барабанили по высокому окну, омывая выцветшие витражи и дробно стекая на жестяной отлив.

Подойдя к столу, Карл быстро написал несколько строчек и, свернув бумагу в трубочку, вставил ее в маленький посеребренный тубус. Рядом с креслом, подремывая, сидел в деревянной клетке голубь. Сизые перья были еще влажными: Олону пришлось нести птицу через весь двор.

– Ну, вот и все, дружок. – Достав птицу, Карл аккуратно закрепил футляр на лапке. – Придется тебе еще чуток подождать. – Подойдя к окну, он открыл незапертую створку и вгляделся в низкие тучи. Оставалось надеяться, что к утру непогода отступит.

Лирамель спала, свернувшись калачиком и подобрав ноги под полы ночной рубашки. Тонкое шерстяное одеяло наполовину сползло на пол и белой кляксой лежало в тени широкого красно-алого балдахина. Нагнувшись, Карл подобрал его и осторожно укрыл сестру. Руки его обожгло огнем, и, пользуясь тем, что никто не видит, он тихо выругался и сморщился от боли. Принимать анальгетики было уже нельзя: их запас стремительно иссякал, и тратить драгоценные порошки на такую ерунду Карл считал преступным. Аналоги же, которые изготавливал из трав Хэсс, уступали в действии и для серьезных случаев не годились.

Воспоминания об угрюмом пожилом травнике Парамана всколыхнули в сознании образ Али-Нари. За ее состоянием Карл следил лично и пока был уверен в правильности поставленного им диагноза, хотя это была и не его область.

Раздеваться он не стал. Нужно было проснуться до рассвета, чтобы отдать распоряжения охране и подготовиться к отъезду. Будущий день нес большие перемены, и прежде всего – для Лирамель. Время ее безмятежной юности подходило к концу, и его задача состояла в том, чтобы продлить неведение сестры как можно дольше.

«Последний твой потомок, на котором будет лежать печать Договора, уничтожит и твой Род, и твое Королевство!» – в сотый раз мысленно повторил Карл заученные строки, машинально успокоив все эмоции и остановив поток мыслей. За прошедшие месяцы он научился контролировать себя так, что даже без помощи со стороны мог какое-то время оставаться незамеченным для жрецов Ордена.

«Слишком много пересечений, – обреченно подумал он, просматривая глубины памяти. – И до смешного мало вариантов».

Глава 5

4 – 5 мая 3133 года по исчислению Малого Мира. Белый Замок и окрестности

Небольшая деревенька, в обход которой шла дорога, только-только просыпалась. Блеяли выпущенные на пастбище овцы, ворчливо гоготали два толстых гуся… Лирамель не слышала этих звуков с тех самых пор, как гостила с братьями на ферме Андерса.

– Что ж, доброго пути… – Пристально посмотрев на посланника, который все еще сопровождал их, Карл заткнул большие пальцы за пояс и, кивнув в ответ на его поклон, отвернулся.

Мужчина, чье лицо, несмотря на теплый день, скрывал капюшон, уходить не спешил. Сидя в экипаже, Лирамель с интересом разглядывала его прямую напряженную фигуру. Она уже знала, что он принадлежал к Тайной разведке и не имел ни имени, ни семьи, но ей было любопытно, как мог выглядеть человек, обладающий таким резким и необычайно низким голосом. Лирамель почему-то казалось, что он был похож на одного из рода Аурика. По крайней мере, держался мужчина именно так, как могли только Аурика – независимо и необоснованно-гордо. Как писал Боанолак, труды которого Лирамель с трудом читала каждое утро, это всегда был самый малочисленный род из Десяти, и внутриродовые законы соблюдались в нем еще жестче, чем у Миссара. Аурика признавали только дальнородственные браки, избегая даже детей Ведущей линии, и потому являлись единственными, кто не имел в Белом Замке своего угла.

– Ваше Высочество, – видя, что Карл собирается вернуться в экипаж, мужчина сунул руку за пазуху и достал маленький конверт, – прошу вас передать это герцогу Аармани. Лично в руки. Бумагу при мне найти не должны.

Лирамель показалось, что брат удивился его просьбе. Помедлив, он протянул руку и взял конверт.

– Благодарю за верность и понимание, – ответил Карл, сразу же убрав письмо в карман.

– Таков наш долг, – еще раз поклонившись, сказал посланник и, отступив на несколько шагов назад, резко повернулся и быстрым шагом направился к лесу.

Надрывный крик петуха заставил Лирамель отвлечься. Выглянув в окно, она увидела, как из деревенских ворот выбежал мальчик лет семи-восьми. Перекинув через плечо полупустой мешок, он заметил экипаж и весело помахал ей рукой. Не растерявшись, Лирамель махнула в ответ и невольно улыбнулась, заметив, что ребенок был бос – его пятки засверкали над травой с такой скоростью, что овцы шарахнулись в сторону и жалобно заблеяли.

– Я бы с удовольствием составила ему компанию, – искоса взглянув на Карла, заметила она и, пересев от дверцы, уступила брату место. – Сколько нам еще ехать?

– Недолго, – задумчиво ответил тот. – Устала?

Лирамель с готовностью кивнула и, ловко подняв с пола упавшее шерстяное одеяло, укрыла сидевшего напротив Кристиана. Тот мирно спал, скрестив на груди руки и откинув голову назад. Они выехали еще до рассвета, и брат заснул почти сразу же, как сел в экипаж.

– Что за письмо тебе передали? – шепотом спросила она. – Разве кодекс Братства не запрещает общение с внешним миром? Какое отношение наш дядя имеет к этому человеку?

Карл хмыкнул и, повернувшись к ней, улыбнулся краешком губ.

– Ты хорошо запомнила правила. Но забыла, что во всяком правиле есть исключение.

Уловив в голосе снисходительные нотки, Лирамель удивленно приподняла брови:

– И что же я упустила?

Закрыв дверцу, брат знаком показал одному из подъехавших к окошку офицеров трогаться.

– Тебе стоило бы получше изучить родовое древо и задать тетушке Фалинор пару наводящих вопросов… Например, почему она не вышла из Ведущей, хотя прервала свою линии с главой Квиста.

– И почему же?

– Ведущая приняла ее выбор, но поставила условие, что один из ее детей продолжит Род. Поскольку обе наших кузины уже перешли на сторону Квиста, остается только Гайд. Пока он официально не прервал свою линию, тетушка принадлежит Ведущей. Если же Гайд последует примеру сестер, то ей придется перейти вместе с мужем в Синий коридор или своевременно овдоветь. – Карл мрачно усмехнулся и на мгновенье прикрыл глаза. – Помни, Ветерок, у каждого из тех, кто повернулся спиной к нашему отцу или просто промолчал, есть свои скелеты в шкафах. И, к твоему счастью, я их знаю.

Не поняв, при чем здесь Аармани, Лирамель промолчала. Она действительно никогда не задумывалась, почему тетка до сих пор считалась дочерью Ведущей и имела такие сильные позиции среди детей Рода. Упрек Карла был справедлив.

Достав конверт, Карл внимательно его осмотрел, затем вскрыл и, вынув неровно обрезанную бумагу, сосредоточенно сдвинул брови.

– Интересно, а какие же исключения позволяют читать чужие письма? – тихо спросила Лирамель, заглянув через его руку. – Что там?

– Ничего интересного. – Быстро сложив письмо, брат задумчиво нахмурился и покачал головой: – Снова внебрачные дети… Наш век богат на бастардов. После убийства отца страх перед смертью стал сильнее долга перед Родом. Тарэм добился своего.

– Лучше нам не вмешиваться. – Вспомнив проницательный взгляд дядюшки Аармани, Лирамель почувствовала, что ей стало не по себе, будто она заглянула в дверцу, в которую заглядывать не следовало.

– Забудь, – произнес Карл, спрятав бумагу и конверт в карман. – Вряд ли Аармани когда-нибудь обратится к тебе за помощью, не тот он человек – сам разберется. Если, конечно, не встанет вопрос о восстановлении Рода… – Вновь хмыкнув, брат покачал головой. – Хотя это вряд ли. Слишком многое придется объяснять как ему, так и Миссара. Похоже, там темная история, и все долги давным-давно взысканы и отданы.

– А при чем тут разведка? – Чувствуя, что Карл снова уходит от ответа, Лирамель упрямо поджала губы.

– Спрошу при случае у Аармани. – Отвернувшись к окну, он задернул шторку и устало вздохнул: – Если не возражаешь, я присоединюсь к Кристиану. Судя по последним событиям, поспать ночью мне уже не удастся.

Поняв, что под последними событиями подразумевалось недавнее покушение, Лирамель послушно замолчала. Она все еще чувствовала свою вину и не могла забыть выражение, с которым Карл смотрел на нее тогда, у озера… Страх и гнев в его глазах выворачивали душу наизнанку. Он никогда так не злился на нее, никогда не позволял себе столь резких слов. Пожалуй, впервые за годы, проведенные в стенах Белого Замка, Лирамель по-настоящему сумела понять и увидеть, насколько тяжела была та ноша, которую брат на себя взял.

К полудню, когда каскад Лаусенских озер остался далеко позади, Лирамель попросила остановить карету и подать коня. Она чувствовала, что достаточно оправилась от болезни и слишком хорошо отдохнула, чтобы весь обратный путь провести взаперти. Карл, вопреки ее опасениям, не возразил ни слова, лишь безразлично пожал плечами и отвернулся, а Кристиан, уже проснувшийся и успевший хорошенько перекусить, даже не поднял взгляда от книги.

– Разумнее будет держаться ближе к экипажу, Ваше Величество, – Олон, который, как Лирамель знала, лично отвечал перед герцогом Параманом за безопасность путешествия, заметно нервничал. Подав ей руку, он помог спрыгнуть на землю, но дверцу закрывать не стал. – Я бы советовал вам повременить… – нарочно громко заметил он, видимо, надеясь, что Карл вмешается и ее остановит.

– Ах, оставьте! – Легко взлетев в седло, Лирамель развернула лошадь и привстала в стременах, пытаясь разглядеть за спинами всадников, куда сворачивала дорога. – Здесь мне уже ничего не угрожает.

– Простите, Ваше Величество, – возразил стопник, осадив свою лошадь, – но вы заблуждаетесь. Я вынужден настаивать.

Растерявшись от такого напора, Лирамель с вызовом расправила плечи и оглянулась на брата. Мгновенье она напряженно смотрела на его широкую спину, а затем резко пришпорила лошадь. Если Карл предоставлял ей право выбора, никакой опасности не было и быть не могло. Впрочем, урок с озером она тоже не забыла, а потому, достигнув первой пары стражников, слегка натянула поводья.

– Олон! – подождав, пока офицер поравняется с ней, Лирамель всмотрелась в его встревоженное лицо. Стопник явно был из Валлоров: черноволосый и синеглазый, с характерными для Рода резковатыми чертами лица, в эту минуту он выглядел настолько серьезно и мрачно, что ее решимость поколебалась. – Олон, – чуть тише повторила она, усилием воли заставив себя преодолеть робость. – Я благодарна вам за заботу, но настоятельно прошу никогда более не указывать мне, что и как делать. Это понятно?

Выпрямившись в седле, офицер осторожно кивнул.

– Простите, Ваше Величество, – в его голосе едва уловимо скользнули нотки недовольства. – Я думал…

Предупреждающе вскинув руку, Лирамель прервала его и помотала головой.

– Вам следует немедленно отозвать глашатая, которого вы только что послали, чтобы предупредить о нашем приезде, – спокойно сказала она, наблюдая игру эмоций на его лице. – И распорядитесь, чтобы открыли боковой флигель. Мое возвращение не будет официальным.

Встретившись с ней взглядом, он нахмурился и промолчал.

– Исполняйте! – резко и властно приказала Лирамель и, развернув коня боком, преградила ему путь. – Эн сатим лет корвет, оротэ! То варнэ андас вариэ![1]

Остановив коней, остальные воины напряженно замерли, наблюдая за разыгрывающейся сценой. Многие из них наверняка были в курсе сплетен и недомолвок, ходивших по Королевству. За два года, прошедшие со дня коронации, в стране произошло немало перемен, но все они были делом рук Карла. Его слово имело теперь большой вес, и многие при дворе и среди внутренней охраны оказывали ему искреннее уважение. Олон, как один из трех стопников замковой стражи, теперь находился в очень затруднительном положении. Долг офицера обязывал повиноваться ее приказу, а логика и разум требовали согласовать услышанное с регентом, от которого, по его мнению, зависели все мало-мальски значимые решения.

– Я жду! – теряя терпение, поторопила Лирамель. От напряжения, которое сжималось вокруг, словно тугое кольцо, ей вдруг стало трудно дышать.

Окинув взглядом обращенные к нему лица товарищей, Олон подал знак вернуть отосланного гонца, затем, молча поклонившись, поскакал назад. Медленно выдохнув, Лирамель повернула лошадь за ним и пустила ее шагом.

– Ваше Высочество… – Остановившись напротив кареты, стопник быстро спешился и поклонился. Карл, который внимательно наблюдал за ними из окна, задумчиво хмурился.

– Верность не терпит рассуждений, Олон, – опередив вопрос, произнес он. – Впредь не допускайте подобных ошибок, поскольку те, ради кого вы дерзнете нарушить свой долг, не станут защищать вас от последствий и никогда не скажут слов благодарности. Даже герцог Параман, которому вы служите.

– Ваше Высочество?.. – опешив, офицер опустился на одно колено и склонил голову.

– Поднимитесь! – так громко произнес Карл, что вновь задремавший над книгой Кристиан вздрогнул и открыл глаза. – И больше никогда не ставьте под сомнение слово королевы и Главы вашего Рода!

Лирамель, которая, несмотря на значительное расстояние, слышала слова брата, с облегчением улыбнулась. Она не планировала устраивать показательную порку, все произошло спонтанно, но судя по реакции остальных офицеров, сделать это следовало давно. То, что Карлу давалось легко и естественно, у нее самой вызывало внутреннее сопротивление. Лирамель казалось, словно она исполняет чужую роль, не зная ни реплик, ни сценария. Разум подсказывал верные ответы, а сердце протестовало, отвечая каждый раз тяжестью и дурным предчувствием. Судьба играла с ней, давая иллюзию власти, но отнимая при этом всякий выбор. В такие моменты, как сейчас, ей просто хотелось убежать и спрятаться. Если бы это было возможно, она бы так и поступила.

Небо, ясное и высокое, будто омытое недавними дождями, синело над изумрудными лесными кронами. Желтое полотно дороги, стук колес, пахнущий свежестью ветер… Все это было дорого и близко, но не дарило ощущение дома. За короткое до абсурдности время Карлу и Кристиану удалось забыть целый пласт их общего прошлого и начать жизнь заново. Увы, Лирамель не могла похвастаться тем же. Она тосковала о безмятежности и покое, которые остались в Большом Мире. И иногда скучала по Марку. Его меркнущий образ слился воедино со всеми воспоминаниями, которые она бережно хранила, порой сожалея о том, что они у нее были – без них жилось бы куда проще.

«Надо идти дальше. – Глубоко вздохнув, Лирамель запрокинула голову и, позволив ветру растрепать волосы, закрыла глаза. Солнце скользило по лицу, превращая мир в желто-рыжий всплеск. – Надо радоваться тому, что есть».

Ближе к вечеру темнеющую синь затянули облака. Высокие и плотные, они неслись с севера на юг, бросая наземь огромные сизые тени. Поднявшийся ветер слегка покачивал верхушки огромных елей и перебирал лохматые кудри сосен. Стало заметно прохладнее.

Свернув с дороги, Лирамель пустила лошадь по траве. Изумрудно-пестрый ковер дышал, будто живой, и казалось, словно они не скачут, а медленно плывут против течения навстречу вздымающейся зеленой волне леса.

Задохнувшись от сжавшего сердце предчувствия, она тревожно нахмурилась. Все вокруг словно замерло и потеряло краски. Лирамель уже испытывала нечто подобное в тот день, когда впервые встретила Марка, но на этот раз странное ощущение казалось еще сильнее и острее. Невольно подхлестнув лошадь, она сорвала ее в галоп, но тут же натянула поводья. Поддаваться страху было нельзя… «Даже если ты сильнее противника, страх сделает из тебя проигравшего еще до начала сражения, – не раз повторял Параман. – Контролируй свой страх, направляй его в злость, в сожаление, в смех, но только не допускай до разума».

– Ваше Величество, позвольте нам с Тимини сопровождать вас! – тут же окликнул ее Олон, взмахом руки приказав страже сбавить темп.

Обернувшись, Лирамель взглянула на занавешенные окна экипажа и несколько секунд помедлила. До замка оставалось всего две-три мили, и над лесом вскоре должны были показаться серебряные шпили.

Не дождавшись реакции брата, она кивнула стопнику и, увидев, что он пришпорил коня, поскакала вперед.

* * *

Украдкой наблюдая за невозмутимым лицом внучатого племянника, Тарэм торжественно и напевно произносил подготовительную речь перед Большим Призывом. За последние двадцать лет обряд проводили лишь дважды – после рождения Лирамель и перед ее коронацией. Параман участвовал в обоих и прекрасно исполнял свою маленькую роль. Несмотря на то, что он считался сыном Ведущей линии, нечистокровность Кайла, на котором прерывалось преемство власти, делала его неопасным для Ордена. Он не был тем самым, последним из Рода, о котором пророчествовал Арматей, а вот его дети, если бы Параман восстановил в них чистоту крови, уже могли нести угрозу. К счастью, благодаря Тарэму этот вопрос давно решился таким образом, что о восстановлении своей линии сын Кайла не желал даже думать. Что до его сестры, ее пустоцветность не оставляла сомнений. Али-Нари осматривали лучшие лекари, и все они были единогласны. Девчонке очень повезло.

– Земар-ар, алтарам Земар-ар! Эттэлам![2] – Подняв руки, Тарэм закачался из стороны в сторону, позволяя сознанию балансировать на грани яви и транса. – Владыка земли и того, что под ней, повелитель древних алтарей и крови, пролитой во имя твоего могущества! – пропел он и, низко поклонившись, еще дважды произнес на Древнем языке: – Э турэ арэ вем, ту рамен алато, ту вамэр эррито, эн вафаран, эн вафарран на вара![3]

– Э турэ арэ вем, ту рамен алато, ту вамэр эррито, эн вафаран, эн вафарран на вара! – в тон ему пробасил Параман, опускаясь на колени и изо всех сил сжимая кулаки, пытаясь скрыть страх.

Черная плита, возле которой они стояли, мелко завибрировала. Обхватив запястье герцога, Тарэм взмахнул кинжалом и, подождав, пока несколько крупных капель крови упадут на алтарь, зажал рану и отвел его руку в сторону.

– Мой жрец… – Шипение, наполнившее подземную галерею, было таким громким, что закладывало уши. – Опять не знаеш-ш-шь, ш-ш-што делать? Или я мало с-с-сказал тебе в прош-ш-шлый раз?

Скрючившись в глубоком поклоне, Тарэм больно ударился лбом о каменные плиты. Впервые на его памяти Земар-ар явил себя столь явным образом.

– Прошу простить… – проскрипел он, не поднимая головы. – С севера вновь тревожные вести. Великий Дракон пробуждается, его тень растет, и число проклятого народа увеличивается…

– Боиш-ш-шься, потомок Каэла? Трепещ-щ-щешь? – Воздух задрожал от послышавшейся в шипении угрозы. – Сомневаеш-ш-шься?

Выпрямив спину, Параман взглянул на кружащий над плитой полупрозрачный темный вихрь и, набрав полную грудь воздуха, произнес:

– Дочь Лирдана – та ли, о которой говорил Морло в своем проклятии?

Вихрь на миг остановился, а затем будто бы сжался, став почти черным.

– Отродие предателя, бросившего мне вызов, – раздался вдруг тихий низкий голос. – Последняя из рода Тара Валлора. Последняя, в ком не прерывалась река его крови и власти – и ты ли спрашиваешь меня?

Герцог помрачнел и, наклонив голову, сдвинул черные брови.

– Тогда почему, мой повелитель, вы не прикажете пролить кровь, которая от рождения принадлежит вам? – будто через силу выдавил он, склонившись еще ниже. – Не опасно ли промедление?

– Тебя это не касается, Валлор, – спустя небольшую паузу последовал ответ. – Это – моя жертва и мое достояние.

– Но наши границы… Как нам быть? – распрямив спину Тарэм знаком приказал Параману молчать.

Вихрь вытянулся в тонкую черную струну и угрожающе закачался.

– Если семя Арматея призовет меня, я приду, как сказано в Договоре, – громко прозвучал голос. – Сила Совета сотрет любого, кто встанет у него на пути, пока я, Земар-ар, буду с вами!

– Дочь Лирдана может отказаться принять посвящение. – Преодолев подступившую к горлу тошноту, Тарэм зажмурил глаза. Он должен был услышать ответ на свой вопрос.

Хохот, потрясший черный алтарь, был такой силы, что с каменного купола посыпался мелкий песок.

Когда все затихло, свечи, горевшие на полу вокруг плиты, дрогнули и погасли. С минуту никто не шевелился. Тарэм не скрывал довольной ухмылки, благо в темноте ее нельзя было ни увидеть, ни почувствовать.

«Ты опоздал, бастард, – вспомнив спокойный, полный уверенности и превосходства взгляд Карла, подумал он и, кряхтя, поднялся. Колени нещадно саднило. – Но ради твоих заслуг мы будем быстры и милосердны».

– Я так и не понял, каков был ответ. – Взяв протянутый ему советником Саром факел, Параман полуобернулся к Тарэму: – Что вы думаете предпринять?

– Зато понял я, – отрезал Тарэм. – Вначале придите в себя, Ваше Высочество. Мы обдумаем решение и уведомим вас позже. Будьте спокойны – от своей судьбы еще никто не уходил.

Параман медлил. Зажимая рукой кровоточащее запястье, он мрачно глядел себе под ноги, не решаясь возразить. Тарэм с легкостью разглядел его мысли. Сын Кайла сделал верные выводы, и его колебание и досада не вызывали тревоги. Он был разумным человеком и всегда дорожил своей шкурой. В его преданности и послушании никто не сомневался.

Пропустив вперед остальных членов Совета, Тарэм немного подождал и вышел следом. Никто из жрецов не задавал вопросов. Все, что они услышали, им давно было известно, поэтому предстоящее обсуждение не сулило ничего нового. Орден не менял планов, всего лишь подстраивался под обстоятельства. Сейчас, после вмешательства детей Лирдана, Тарэм выжидал. Действовать жестко он опасался: мог взбунтоваться народ. На фоне тревожных слухов и грядущих волнений допускать этого не следовало. Прежде всего Совету требовалось разобраться с внешней угрозой.

«Из двух зол лучше выбирать меньшее, – сам себе сказал он два года назад, после первого разговора с Карлом. – На сей раз судьба оказалась предусмотрительнее меня».

Гулкое эхо отмеривало быстрые шаги, не попадая в такт. Тарэм шел, старательно обходя полукружия света, падавшего от уже чадящих факелов на каменные плиты. Парамана он ждать не стал: тому требовалось время, чтобы смириться с поражением.

Свернув в темный коридор, Тарэм приостановился и с минуту вслушивался в гулкую теплую тишину. Первая стража находилась у входа в подземную галерею и пока не могла его видеть.

– Ты здесь? – едва слышно позвал он в черноту. – Покажись, у меня мало времени.

Раздался короткий смешок.

– Я сделал все так, как ты велел. Он поверил.

– Хорошо, – кивнул Тарэм. – А что с посланником? Они встретились?

– Минувшей ночью, – голос отвечавшего едва заметно завибрировал. – В Лаусенсе. Гонец сумел уйти от нас в лесах Тира… Ему кто-то помог.

– Меня это не волнует. Я хочу знать, почему Карл стал бояться за свою шкуру и предпринимать такие меры предосторожности.

Темнота впереди шевельнулась и снова застыла.

– Когда мы нашли безымянного, тот был уже мертв. Принял яд.

Тарэм выругался и сплюнул на пол.

– Теряешь сноровку, Шаддан? Или это саботаж?

– Ты точно уверен, что хочешь узнать ответ? – В спокойном голосе послышалась едва уловимая угроза. – Не стоит, брат… Моя рука не дрогнет, как не дрогнула твоя над нашей сестрой.

Скривив губы, Тарэм промолчал. Он сам перешагнул грань, следовало быть сдержаннее.

– Отправляйся обратно, Шаддан. Я дам знать, когда придет время.

Тишина вокруг снова стала густой и вязкой. Не дождавшись ответа, Тарэм развернулся и поспешил прочь. Новости были не из приятных. Сын Лирдана действовал до отвращения осторожно, и это уже начинало раздражать.

«Я все равно выведу тебя на чистую воду, – с ненавистью подумал Тарэм, подобрав длинные полы мантии: сквозняк прилеплял ткань к ногам, замедляя шаг. – А не я – так ты сам», – он усмехнулся и прикрыл глаза ладонью: после полумрака подземелья дневной свет на мгновенье лишил зрения.

– Мой господин, – раболепно поклонившись, молодой офицер послушно отворил перед жрецом высокие двери. – Совет ждет вас, мой господин…

– Заприте и никого не допускайте, – кивнув ему, приказал Тарэм и машинально обернулся. Параман до сих пор не появился.

* * *

Якир ждал у конюшен. Всматриваясь в густые ветви яблонь, он то и дело отгонял назойливую мошкару и тревожно осматривался. Прибитые дождями розово-белые лепестки покрывали траву сплошным ковром, а волшебный аромат уже развеялся ветрами и больше не дурманил. Весна пришла в Королевство рано и стремительно.

Пегая кобыла, нетерпеливо подергивая головой и постоянно норовила сойти с тропинки, чтобы срезать путь. Лирамель раздраженно натягивала поводья. Было видно, что она устала и едва держалась в седле.

– Ли! – помахав рукой, крикнул Якир, заставив ее поднять голову. – Оставь, пусть идет, как хочет!

Упрямо поджав губы, она ударила каблуками по взмыленным бокам и заставила лошадь успокоиться.

– Доложили уже? – Смягчив резкость тона вежливой улыбкой, Лирамель приняла его руку и легко спрыгнула на землю. – И кто же?

– Карл послал голубя еще вчера утром, поэтому мы ждали вас после полудня, – не подавая вида, что заметил ее недовольство, ответил Якир. – Как отдохнули?

– Замечательно, – хмуро ответила она, сняв перчатки и с досадой бросив их на землю. – Спали, ели, мило беседовали… Об остальном ты наверняка уже прослышал и, пожалуйста, ничего не спрашивай. Не хочу рассказывать.

– Главное, все обошлось, – мягко проговорил Якир и улыбнулся, надеясь ее ободрить. – В замке был настоящий переполох. Параман рвал и метал.

Передернув плечами, Лирамель обернулась и, увидев, что следовавшая за ней охрана уже повернула обратно, рассеянно кивнула.

– Проводи меня, пожалуйста, – не глядя в его сторону, будто через силу попросила она. – Я устала и плохо себя чувствую.

Якир удивленно нахмурился. Непринужденность, которая была между ними, словно куда-то исчезла.

– С удовольствием, Ваше Величество, – сдержанно ответил он, беря Лирамель под руку. – Пойдем через башню?

Не ответив, она решительно направилась к конюшне. Высокие кованые ворота, приоткрытые ровно настолько, чтобы могли пройти двое, слегка дрогнули, когда Якир задел плечом створку. В лицо ударило запахом лошадиного пота, навоза и сена. Где-то в дальних стойлах фыркнула лошадь.

Коридор за аркой, ведущей в замковое крыло, был безлюден и тих. Тусклый свет единственного факела, горевшего в середине, вычерчивал на выметенных плитах сумрачно-красноватое полукружие.

– Я хочу, чтобы ты ненадолго уехал в Варут, Якир. – Замедлив шаг, Лирамель мимолетно преклонила голову к его плечу.

– Хочешь подумать? – тихо спросил он, разом поняв причину ее настороженности и обиды. – Карл на тебя надавил?

– Вам следовало объяснить мне все сразу, а не играть в эти игры, – ее голос предательски дрогнул. – Зачем было врать?

– Никто не играл с тобой, Ли. Это просто жизнь. – Остановившись, Якир взял ее за плечи и легонько сжал пальцы. – Поверь, все сложнее, чем кажется. Совет, Параман, Карл… У меня самого выбора не больше, чем у тебя. Но возможно, если бы ты согласилась, их воля обернулась бы нам на благо… Нам обоим.

– Все действительно намного сложнее, – с грустью прошептала Лирамель и, подавшись вперед, неловко его обняла. – Уезжай, пожалуйста. Прямо сейчас.

Растерявшись от неожиданности, Якир замер, боясь ее спугнуть. Некоторое время они стояли почти не дыша. Затем, словно опомнившись, она осторожно отстранилась и, повернувшись, медленно и пошатываясь пошла вперед.

– Тебе плохо? – нагнав, спросил он, не зная, что еще сказать.

Лирамель кивнула, но головы в его сторону не повернула и так и шла, молча глядя себе под ноги, до самой башни. И только когда они поднялись по винтовой лестнице, наконец посмотрела на него и уже спокойно повторила:

– Уезжай, Якири… Прошу тебя, хотя бы на пару недель.

– Хорошо, – нехотя ответил он, не в силах отвести взгляда от ее синих глаз. – Но когда я вернусь, ты должна будешь дать ответ.

– Понимаю. – Повернув ключ, Лирамель толкнула дверь и, обернувшись, добавила: – Только помни, что бы я ни решила, это не будет иметь к тебе никакого отношения. Ты один из немногих, кому я верю и кем дорожу. Ничто этого не изменит.

Он хотел было ответить, но лишь улыбнулся и слегка склонил голову, успев увидеть ее ответную улыбку, прежде чем тяжелая полукруглая дверь с шелестом захлопнулась.

Параман стоял у выхода в тронный зал. Опираясь на тускло освещенную факелом стену, он терпеливо ждал, пока Якир спустится, и лишь затем протянул свернутую в трубочку бумагу.

– Читай.

Развернув лист, Якир повернулся спиной к факелу, бегло пробежал взглядом по мелким убористым строчкам и, подняв на Парамана взгляд, прищурился, надеясь скрыть растерянность и удивление:

– Лирамель тоже просила меня уехать. С чего вдруг такие перемены? Ведущая решила все переиграть? Или это как-то связано с недавней церемонией?

– Слишком много вопросов, – мрачно ответил герцог, выдернув из его рук бумагу. – Сделаешь, что велено. Через пару месяцев посмотрим.

– Значит, Орден... Интересно, что на это скажут Аармани и Аурок? Или вы с Карлом все решили за их спинами?

Герцог был так быстр, что Якир не успел даже поднять руку. Ударившись головой о стену, он попытался вдохнуть, но не смог: холодные жесткие пальцы сжали горло, и перед глазами пошли красные круги.

– Знай свое место! – Напоследок вдавив его в стену, Параман отступил. – Не будь я обязан твоему отцу, ты бы не дожил до совершеннолетия. Не смей об этом забывать!

– А вы, Ваше Высочество, – тяжело дыша, просипел Якир, – не смейте забывать, какой ценой живете сами!

Молча размахнувшись, Параман ударил его под дых. Упав на колени, Якир до крови прикусил губу. Дыхание перешибло. Силясь разглядеть пятно света, едва видимое в сгустившейся перед глазами тьме, он медленно, через силу, вдохнул.

– Глупец, – раздался над ним негромкий голос. – Хочешь выжить – молчи. Ты не в том положении, чтобы открывать рот, сын Киррана. И не тебе решать. Приди в себя и оглянись! Кто ты такой, чтобы противостоять Ордену? Или думаешь, я стал бы сгибать перед ними спину, если бы мог стоять в полный рост?

– Я лишь хотел узнать… – Сплюнув выступившую на губах кровь, Якир покачал головой и тяжело поднялся. – Или и на это не имею права?

Параман мрачно усмехнулся:

– Нет. И для тебя так безопаснее. Ты сын Ведущей и не должен подставляться. Довольно ошибок с Миссара.

– А что после? – Коснувшись стены, чтобы не упасть, Якир попытался внутренне отстраниться от боли. Он научился этому еще мальчишкой.

– Все, что я обещал, остается в силе, – ответил Параман. – Мне не было прямого указания, но пока ты должен уехать. С Карлом разберусь сам и вызову обратно тоже сам. От тебя требуется только осторожность. Удвой охрану, никуда без надобности не отлучайся, приведи дела вотчины в порядок и уладь дела с Рэмака. Нам не нужны сейчас конфликты внутри Совета. С Миссара пусть разбирается регент.

– А Лирамель?

– О ней есть кому позаботиться, – холодно ответил Параман. – О себе думай. Ошибешься еще раз – прикрывать не стану.

– Понял, – кивнул Якир и через силу добавил: – И благодарю за предупреждение. – Помолчав, он опустил голову. – Ты ведь знал, не так ли? От Али… Все те годы, которые отчим измывался надо мной... Почему не помог?

Параман тихо хмыкнул и, повернувшись, надавил плечом на дверь.

– Довольно, Якир. – Выйдя, он на мгновенье задержался, заслонив спиной свет. – В жизни нет ненужных уроков. Поумнеешь – сам поймешь. Умей ждать.

Якир не шевельнулся. Подождав, пока дверь закроется, он промокнул с губ кровь и пригладил растрепавшиеся волосы. Ему нужно было прийти в себя и успокоиться: разгуливать в таком виде по замку он не мог.

«Ждать, значит, – обожгла гневная мысль. – Знать бы еще, чего!»

Медленно выдохнув, он выпрямился и одернул камзол. Факел угрожающе затрещал. Сквозняк, дунувший из-под двери, успел лизнуть пол и тут же отступил обратно, будто набежавшая волна.

Подойдя к лестнице, Якир сделал несколько шагов и остановился. Он вновь и вновь пытался сопоставить все, что знал, но выстроить стройный узор никак не удавалось – не хватало деталей. Раз ступень, два, три, четыре… То ли поменялись правила игры, то ли сами игроки.

Поднявшись до самой башни, Якир подошел к краю и, положив ладонь на холодные перила, взглянул вниз. Кроны яблонь выглядели отсюда кучерявыми зелеными шапками, а белые дорожки – извилистыми ручейками.

Закрыв глаза, он вдохнул полной грудью и почувствовал, как успокаивается внутри поднятая герцогом буря. Нельзя было делать ход, не изучив противника. Следовало понять, что именно задумал Тарэм, разобраться, что вообще происходит.

«Я все равно узнаю», – сглотнув солоноватую слюну, Якир болезненно поморщился. После Академии его еще никто так не избивал, но обиды не было – только досада на собственную глупость.

* * *

Письмо было коротким и лаконичным. Еще раз перечитав, Карл скомкал его и, положив на блюдечко, поджег. До означенного времени оставался час – этого было достаточно.

Обмакнув черное перо, он быстро дописал указ и поставил подпись. Лирамель одобрила его просьбу без вопросов, а герцогиня, к счастью, пока еще ничего не знала. Гайд был умным мальчиком и, понимая, что мать сделает все, лишь бы не отпускать его от своей юбки, молчал как рыба.

«Эликара это на время сдержит», – подумал Карл и, приложив перстень к восковой печати, убрал письмо в тубус. Принятое решение ему не нравилось, но времени на другое уже не оставалось: поддержки одного лорда Сара в Совете было мало.

Взглянув на пепел, Карл раздавил пальцем оставшуюся от бумаги черную пластинку. Молодой человек, на которого указал в письме к Аармани гонец из разведки, не замедлил явиться в замок. Несмотря на примесь Миссара, черты Рода были достаточно заметны не только во внешности, но и в характере. Поэтому длинных объяснений не потребовалось. Карл умел играть на чувствах и без труда направил всю злость и негодование юности на Орден. Сар сказал бы ему спасибо, если бы узнал об этой беседе, потому как иначе род Миссара мог получить в лице незаконнорожденного потомка Ведущей серьезного врага. Но Карлу это было не нужно. Главное, при необходимости он мог в будущем влиять на Аармани. Поддержка дяди требовалась вне зависимости от того, как могли повернуться события. Но полагаться только на него было неразумно. Прошлое доказывало, что те, кто предпочел остаться в стороне один раз, поступали так и во второй. Поэтому требовалось нечто понадежнее совести.

– В рекомендательном письме прочтешь свое родовое имя. – Знаком велев юноше спрятать татуировку Тайной разведки, Карл поднялся и протянул ему увесистый мешочек с золотом. – Это на случай, если возникнут трудности с поступлением. В остальном – делай все, как я велел. Встречу вам устроят.

– Я мог бы поступить и сейчас! – поймав кошель, с поклоном заметил юноша и поспешно добавил: – …Ваше Высочество.

– Рано, – улыбнулся Карл. – Походи на подготовку. Скоро будут брать всех желающих – времена неспокойные.

Быстро подсчитав в уме дни, он улыбнулся. Похоже, свет в конце тоннеля все же виднелся. Пусть не сейчас, а много позже, но у него появлялся хотя бы шанс. Да и не только у него – у всей Ведущей.

Высокое зеркало чуть запотело от пара. Насухо вытерев волосы, Карл придирчиво окинул взглядом свое отражение. За последние недели он снова набрал вес, да и заметно отросшая борода делала его на пару лет старше. Впрочем, эти мелочи были исправимы – главное, он не потерял форму, а руки хорошо помнили скальпель.

«Благодарность – великая сила, – накинув черную рубашку, он заправил ее в брюки и затянул кожаный ремень, – нужно только уметь ею пользоваться».

Часы показывали уже без четверти четыре. Взяв частый гребень, Карл зачесал назад влажные волосы и вышел из купальни. Слуги давно ушли, им был дан приказ его не беспокоить. Кроме маленькой Линни и ее матери, он пока не мог доверять никому из прислуги: их верность не выдержала бы ни кошеля с колветрами, ни угроз Тарэма. Последнего Хашша тоже боялась, но предать ее могли заставить только прямым внушением, а его бы Карл почувствовал. При других вариантах и она, и Линни о благодарности бы не забыли. Для возможного будущего они обе были важны не меньше, чем Аармани, поскольку при любом исходе их не стали бы трогать или высылать из замка. У детей Ведущей имелись свои понятия о чести.

Вспомнив долгие беседы с отцом, Карл внутренне улыбнулся. Благодаря его дальновидности он знал достаточно тайн, чтобы понимать мотивы врагов и союзников. Поддержка знати не имела веса против слова Тарэма и власти Ордена. Карл не строил никаких иллюзий и осознавал, что рано или поздно его попытаются убрать. И хотя никаких доказательств до сих пор найти не удалось, смерти дяди он сомневался не меньше, чем Параман. Немногие сторонники Кайла, которые встречались с ним после того, как тот покинул замок и ушел на юг, в один голос подтверждали, будто бы он направлялся в пустыни. А спустя пару недель несколько свидетелей донесли лорду Ванселу, что видели в песках истерзанное дикими кошками тело. Тарэм тогда лично выехал в Айру и пробыл там около месяца, пока длились поиски. Но найти труп так и не удалось. Если бы Кайл действительно хотел исчезнуть, он изыскал бы способ успокоить подозрения жреца. Однако дядя пошел другим путем, а значит, уходить в тень навсегда он не планировал и желал лишь сбить Орден со следа. Благодаря отсутствию доказательств, умершим его признали условно после десяти лет тишины, и в этом виделся расчет и задел на будущее. Этакое немое предупреждение для всех, кто имел веские основания бояться за свою шкуру. Карл этому предупреждению внял и, несмотря на здравый смысл, выстраивал свою политику так, чтобы никто другой не мог довести до ума ни одно из его начинаний. Поддержка народа тоже пришлась бы кстати, но этот козырь он решил отдать Кристиану. Для него самого были важны только Ведущая и знать. При удачном исходе Карл становился недосягаем для врагов, а при неудачном его все равно ждала смерть.

Огонь в очаге уже опал и весело перебегал по углям, доедая последние островки прогоревшей древесины. Нагнувшись, Карл подбросил пару поленьев и еще раз внимательно осмотрел комнату. В отличие от второй гостиной и кабинета, откуда были убраны лишняя мебель и ковры, чтобы освободить место для операционного стола, здесь почти ничего не изменилось и было довольно уютно: круглый черный столик неподалеку от камина, пара покрытых белоснежными пледами кресел рядом… Все было готово для решающего хода. Последний кусочек сложной мозаики должен был занять положенное ему место.

Услышав робкий стук, Карл быстро подошел к каменной стене и, навалившись плечом, открыл потайную дверь. Дочь герцога Алана была пунктуальна, это не могло не радовать.

– Ваше Высочество, – он учтиво протянул ей руку. – Счастлив видеть вас в добром здравии.

Смущенно опустив глаза, Али-Нари решительно перешагнула через массивный порог и, помедлив, высвободила горячие пальцы из его ладони. Одетая в простое белое платье, перехваченное под грудью красным пояском, она выглядела сейчас еще более юной, чем тогда, два года назад, когда Карл впервые ее увидел. Невысокая и стройная, с темно-каштановыми вьющимися волосами и глубокими глазами цвета гречишного меда, она взяла все самые гармоничные черты, присущие Валлорам: вытянутое лицо со слегка выделяющимися скулами, прямой точеный нос, тонкие, красиво очерченные губы. Ямочка на подбородке была почти незаметна, и лишь когда Али плакала, та аккуратно выглядывала, словно укоряя обидчика… Карл часто ловил себя на том, что невольно любуется ею, будто она была совершенным произведением искусства, но всякий раз обрывал возникающий в душе отклик. Грядущее было слишком шатким, чтобы строить какие-то планы. Пока что любой неверный поступок нес дочери Алана гибель, а вместе с ней – и всей Ведущей линии.

Опустившись в высокое кресло, Али-Нари украдкой вздохнула.

– Надеюсь, я не помешала? – спросила она, когда он сел напротив. – Мне доложили, что вы второй день не покидали покоев…

– Возможно, – не сводя с нее пристального взгляда, Карл сдержанно улыбнулся. – Что привело вас ко мне, Али?

Она заметно покраснела, но глаз не отвела, хотя ее рука, напряженно лежавшая на белом подлокотнике, слегка задрожала.

– Я… – на выдохе ответила Али-Нари, слегка приподняв брови. – Я пришла поблагодарить вас за помощь. – Увидев, что он улыбнулся, она смутилась еще больше: – Мне стало… значительно лучше.

Наклонившись, Карл без разрешения взял ее ладонь и, поднеся к губам, поцеловал.

– Рад, что сумел помочь. Надеюсь, вы никому больше об этом не говорили? – спросил он, добавив в голос немного заботливых ноток.

Али-Нари мотнула головой. Она и сама наверняка понимала, как опасно было бы потерять свой маленький секрет. Намерения Ордена были известны ей не хуже, чем Карлу или Параману.

– Я знал, что могу положиться на вашу осторожность, – с одобрением произнес Карл. – Надеюсь, и вы когда-нибудь сможете оказать мне подобное же доверие…

– Но я вам верю! – с жаром воскликнула она и вздрогнула, испугавшись своего порыва.

– Вот как? – Карл серьезно взглянул на нее и слегка нахмурился. – Мне кажется, Али, вы не совсем представляете, насколько опасно доверие… Особенно ко мне.

Тяжело дыша, она встала и с вызовом вскинула голову. Ее искренняя обида выглядела так трогательно и по-детски, что Карл отвернулся, не в силах сдержать улыбки.

– Не злитесь, – старательно разглядывая пляшущий в камине огонь, попросил он. – Я давно собирался с вами поговорить, но обстоятельства все время мешали. Думаю, теперь вы готовы меня выслушать.

Успокоенная его словами, она послушно села обратно и сложила руки на коленях.

– Есть некоторые обязательства, – по-прежнему не глядя в ее сторону, тихо произнес Карл, – которые вынудят меня вскоре покинуть замок. Возможно, до вас дойдут слухи, объясняющие мой отъезд довольно неблаговидными причинами. Можете им верить. Однако знайте, что у меня нет и никогда не было иного выбора. – Он тяжело вздохнул и, слегка повернув голову, с удовлетворением заметил, как расстроенно поникли ее плечи. – Все, что будет сделано, Али, я сделаю во имя долга перед Родом и нашей землей. Хочу, чтобы вы это понимали. И еще… – он пристально взглянул на нее и вновь отвернулся. – Если я не преуспею в задуманном, вы должны будете продолжить Ведущую во всей полноте. Тайно. Пока что иначе нельзя. Как и во времена Арматея, история свернула в опасное русло. Ваш брат – единственный, кому можете довериться в этом деле. Запомните! Более – никому. Параман, несмотря на приверженность Ордену, сумеет вас защитить и помочь. Однако о нашем разговоре ему знать не следует – ни сейчас, ни позже.

– А Лирамель? – не скрывая страха, спросила она, вцепившись пальцами в свои колени.

– Пророчества довлеют над всеми действиями Совета, Али, – с горькой усмешкой ответил Карл. – Всякий, кто открыто бросит ему вызов – обречен. Если я и сумею уберечь сестру, продолжить Род она не сможет. Никому, кроме меня, не известна тайна, за которую отдал жизнь мой отец. И раз вы говорите, что верите… – Встав, он шагнул к ней и, опустившись на колено, накрыл ладонями ее похолодевшие руки. – Мне нужна ваша помощь. Очень нужна, Али! Но я хочу, чтобы вы до конца осознали, какую ответственность возьмете на себя, если согласитесь ее оказать, и чего это будет вам стоить.

Заплакав, Али-Нари попыталась встать, но не смогла.

– Пустите, – всхлипнула она беспомощно. – Вы знали, что я все равно не смогла бы отказать… Знали! Не понимаю, о чем вы говорите, но это звучит страшно. Что я могу? Что?

Карл быстро поднялся.

– Вы лишь отошлете мне весточку, – спокойно сказал он, глядя на нее сверху вниз. – Одного-единственного голубя. Для вашей же безопасности вы не будете знать, куда он полетит. Это поможет мне принять важное решение и избежать смерти. Вот и все. А потом, – Карл сделал паузу, ожидая, пока она вновь посмотрит на него, – будете ждать, когда я вернусь. Или не вернусь. В любом случае, я не могу пообещать вам ни счастья, ни покоя, ни, тем более, любви, которой вы, безусловно, достойны. Ничего, кроме надежды, которой живу сам. Шансов на успех ничтожно мало, но они есть.

Не отводя от него взгляда, Али-Нари завороженно кивнула и откинулась на спинку кресла. Этот простой жест, казалось, отнял у нее все силы.

– Я согласна, – едва слышно прошептала она. – Это все?

– Нет, – виновато улыбнулся Карл. – Но не бойтесь, вторая просьба не будет стоить вам ни труда, ни совести… У вас ведь есть голубь из Варута?

[1] Повинуйся королевской крови, офицер! Перед тобой твоя королева! (Древний язык)

[2] Земар-ар, великий Земар-ар! Услышь! (Древний язык, формула)

[3] Владыка земли и того, что под ней, повелитель древних алтарей и крови, пролитой во имя твоего могущества! (Древний язык Королевства, формула)

Глава 6

14-15 июня 3133 года по исчислению Малого Мира. Белый Замок

Служанка, которую Лирамель отправила за братом час назад, все не возвращалась. За окном уже стало темнеть, и длинные синеватые тени легли на белый ковер, протянувшись до самого камина.

Июнь вступил в свои права плавно, но ранняя весна давно распушила травы и усыпала яблоневый сад ароматным клевером. Теперь кошек было почти не видно: днем они разбредались в поисках тени, а ночью разглядеть их мог разве что зоркий филин.

Прошло без малого шесть недель со дня их возвращения из Лаусенса и ровно месяц, как Лирамель в последний раз видела Карла. Он остался недоволен ее решением отослать Якира в Варут и начал демонстративно избегать любых встреч. Первое время она тоже выдерживала характер, но затем начала тосковать и опустилась даже до того, что подсылала Линни следить за братом, а последние три дня сама поднималась по тайной лестнице в его покои и стучала, пока не немели руки. Но Карл так ни разу и не открыл: может, не слышал, может, не захотел. Не пришел он и когда его пригласил к себе Кристиан, не навестил, узнав, что Лирамель снова заболела, только отправил одного из своих учеников – Моврона. Все это было не просто обидно, а уже пугало, потому как Карл никогда не позволял себе так обходиться ни с ней, ни с братом. Что-то происходило, и это «что-то» ужасало ее настолько, что Лирамель окончательно перестала понимать, как жить дальше. День за днем она убеждала себя подождать еще чуть-чуть, но время шло, а ничего не менялось. Лирамель была уже готова согласиться со всем, что предлагал Карл, лишь бы он просто взглянул на нее…

«Ну где же ты? Где?!» – меряя шагами комнату, думала она, поглядывая на темнеющий за окном горизонт.

Приветственные возгласы офицеров за дверями заставили остановиться и затаить дыхание.

– Пустите! – не дожидаясь вопроса, крикнула Лирамель, хотя, судя по всему, они пустили бы пришедшего и без дозволения.

Переступив порог, Али-Нари сдержанно улыбнулась. Приветственно кивнув, Лирамель указала на небольшой диванчик рядом с окном. Она ждала кузину только утром и сейчас хотела видеть меньше всего.

Будто бы не решаясь подойти ближе, Али мотнула головой:

– Я ненадолго, Ли. Прости, что побеспокоила. Меня послала тетушка, она очень настаивала. У нее к тебе просьба.

Лирамель удивленно приподняла брови и, не скрывая любопытства, спросила:

– И чего хочет Фалинор? Мы же разговаривали с ней только вчера…

– Тете нужен предлог, чтобы покинуть Белый Замок, – доверительно ответила Али-Нари. – Лорд Эликар не отпускает ее навестить сына. Ты же знаешь, Карл месяц назад назначил Гайда Первым стопником в Бартайоту. Тетя желает посмотреть, как он устроился, ну и Аармани заодно навестить. Генерал не заезжал к нам с прошлого лета, а они очень дружны.

– Разве Гайд уже уехал? – удивилась Лирамель, невольно вспомнив холодные синие глаза главы рода Квиста. Параман всегда отзывался о нем как о человеке расчетливом, но честном. – Что ж, понимаю… – задумчиво протянула она. – По-моему, Эликар вообще всегда и всем недоволен. Не знаю, как тетя его выносит.

Али согласно закивала.

– Я просто слышала, что Карл составил для тебя маршрут к осени. Возможно, ты могла бы уговорить его перенести отъезд на конец июня, чтобы захватить и нас с тетей? Я тоже не прочь ненадолго покинуть замок и попутешествовать…

Лирамель недоверчиво нахмурилась. Она впервые слышала о планах брата, и то, что о них ей сообщала кузина, было уже чересчур.

– От кого ты об этом узнала?

Али-Нари растерянно моргнула:

– Параман сказал. Еще на прошлой неделе.

Громкий топот заставил их обернуться. С трудом отворив тяжелую дверь, Линни заглянула в гостиную и, увидев Лирамель, выпалила:

– Он там! Ой… – Ее низкий голосок вдруг сорвался. Запыхавшись от бега, девочка не сразу заметила гостью. – Ваше Величество, – она слегка поклонилась и тут же залилась густым румянцем. – Прошу простить…

– Спасибо, Линни. – Лирамель ободряюще улыбнулась и указала взглядом на Али-Нари. – Отдышись немного и принеси нам кофе.

– Да, госпожа!

Как только дверь за служанкой закрылась, Лирамель задумчиво хмыкнула. Сама того не желая, Али дала ей в руки хороший предлог, чтобы поговорить с братом.

– Передай тете, что она может собираться. – Как можно равнодушнее произнесла она, стряхнув с рукава невидимые пылинки. – Так или иначе, желание ее будет исполнено.

Али довольно кивнула.

– Спасибо тебе. Фалинор и правда очень переживает. Она всегда держала Гайда при себе… Даже переезжала в Бартайоту, когда тот учился в Академии. Это их первая разлука.

Поморщившись, Лирамель отошла к окну. Ей не терпелось скорее спуститься вниз и переговорить с братом.

– Али, – повернувшись, она бросила мимолетный взгляд на дверь, – если тебе не трудно, дождись Линни и попроси ее предупредить Кристиана, что я скоро зайду. Пусть никуда не уходит.

– А ты куда? – растерялась кузина.

– Скоро приду, – неопределенно ответила Лирамель и решительно вышла из гостиной.

Темнота и тишина немного остудили гнев и прояснили мысли. Брать факел Лирамель не стала: лестница была ей уже хорошо знакома, а нижний и верхний подступы теперь круглосуточно охранялись.

Шаги отдавались гулким каменным эхом. Придерживая ножны, чтобы те не стучали о перила, она то и дело останавливалась и, затаив дыхание, прислушивалась. Уроки Якира и собственные ошибки не прошли даром: Лирамель стала такой же мнительной, как брат.

«Карл все объяснит», – успокаивала она себя, скользя ладонью по витой рукояти. Слова Парамана все чаще тревожили разум и смущали сердце. «Бойтесь тех, кого сильнее всех любите», – предупреждал он еще тогда, в день после коронации. Теперь Лирамель начала сомневаться: а так ли уж кузен был неправ? Впрочем, если бы Карл потребовал передать ему всю полноту власти, она бы послушалась не раздумывая. И брат не мог не знать об этом, однако молчал.

Дверь в Тронный зал оказалась заперта. Сняв с пояса ключ, Лирамель трижды повернула его в замочной скважине и тихонько надавила на гладкие, пахнущие свежей мастикой доски.

Солнце уже скрылось за горизонтом, и сквозь узкие высокие окна синело темнеющее небо.

Осторожно обойдя трон, Лирамель спустилась по широким ступенькам и свернула в тень колонн. Там, ближе к парадному выходу, в стене сиротливо темнела низенькая полукруглая дверца, обитая кованым железом. Карл редко покидал замок и в основном управлял Королевством, собирая сведения через своих соглядатаев и Тайную разведку. Впрочем, зная брата, Лирамель была уверена, что он не полагался ни на тех, ни на других. Его всегда интересовали только факты, а их можно было получить разными путями. В отличие от Тарэма, Карл предпочитал играть на интересах, а не давить на слабости. Последнее он делал лишь в исключительных случаях. Лирамель давно это поняла, наблюдая за их с Кристианом спорами.

Встав перед дверью, она мгновенье помедлила. Кроме собственного дыхания, в тишине был слышен лишь скрип пера о грубую бумагу. Карл что-то писал, причем очень быстро. Решительно подняв руку, Лирамель коротко постучала.

– Я занят! – тут же послышался низкий голос.

Упрямо сжав губы, она отошла и с размаху пнула дверь ногой. Гнев и обида вспыхнули в душе с такой силой, что перехватило дыхание.

– Открой сейчас же! – воскликнула Лирамель, сжав кулаки. – Я приказываю!

Засов щелкнул так громко, что по залу прокатилось эхо.

– Проходите, Ваше Величество, – с нескрываемым сарказмом произнес Карл и успокаивающе махнул заглянувшему в парадные двери офицеру. – Не смею вас ослушаться.

От негодования Лирамель била мелкая дрожь. Обойдя брата, она быстро шагнула в кабинет.

– В какие игры ты играешь со мной, Карл? Что вообще происходит?

Опустив засов, он обернулся и, окинув ее презрительно-колким взглядом, скрестил на груди руки.

– В игры? В игры играешь ты, Лирамель. А я работаю, пока есть время и возможность.

– Вот как? Намекаешь на Якира, да?

– Намекаю на последствия твоего отказа, – Карл многозначительно покачал головой. – Мы об этом уже говорили.

– И поэтому ты решил меня отослать? Может, стоило сразу изгнать в Айру, как дядю?

– Не понимаю, о чем ты, – в его голосе послышалась угроза. – Объяснись!

Лирамель кивнула на дверь:

– Параман сказал Али-Нари, что ты уже составил для меня маршрут! Интересно, почему я узнаю об этом последней? Мое мнение тебя уже совсем не интересует?

Заметно расслабившись, Карл снисходительно улыбнулся.

– Ах, ты об этом… – Обойдя ее, он сел за стол и откинулся на жесткую спинку кресла. – По-моему хорошая идея. Повидаешь города, укрепишь свое влияние... Может, и жить тогда захочется.

– Что?! – чувствуя, что окончательно теряет самообладание, Лирамель мотнула головой. – Жить?! Да я тут только и делаю, что думаю, как бы выжить! Ты так уверенно говоришь: выйди за Якира, все будет хорошо! Ложь ведь, Карли! Ложь! Хорошо уже не будет! Никогда и ничего! – Подойдя, она оперлась ладонями на столешницу и, наклонившись, выпалила: – Ты уже однажды разрушил мою жизнь и продолжаешь делать это снова и снова! День за днем, час за часом… Во имя чего?! Собственных амбиций?! Так вот знай: мне не нужен этот трон! Хочешь – забирай себе!

Резко вскинув руку, Карл хлестко ударил ее по щеке. Пошатнувшись, Лирамель машинально ухватилась за край стола. В глазах на мгновенье потемнело. Выпрямившись, она отступила и ошеломленно моргнула.

– Уходи, – спокойно сказал брат, устало опустив голову. – Я не желаю тебя видеть.

– Карли… – Лирамель беззвучно заплакала и, тяжело дыша, поднесла к лицу ладонь. Удар был настолько сильным, что кожа на щеке тут же онемела.

– Если ты не чтишь кровь отца и слезы нашего народа, то не поймешь, что и зачем я делаю, – с трудом выговаривая слова, произнес Карл. – Возможно, я действительно ошибся, решив, что могу тебе верить.

Замотав головой, Лирамель едва слышно выдохнула:

– Прости… Прости меня. Я не хотела этого говорить.

Не ответив, брат потянулся к неровной стопке бумаг и, взяв чистый лист, положил перед собой.

До крови закусив губу, Лирамель медленно повернулась и, толкнув дверь, вышла. Она все еще не могла поверить, что он ударил ее, а в ушах злым эхом звучали последние слова.

Дорогу назад Лирамель не запомнила. Десять минут в темноте по потайной лестнице просто-напросто выпали из памяти. Очнулась она только у двери, да и то лишь потому, что по ту сторону слышались голоса и смех. Али-Нари беззаботно хохотала над незамысловатыми историями Линни о ее маленьких приключениях в замке. Девочка была хорошей рассказчицей и очень метко подмечала то, что ускользало от многих глаз. Как и полагалось дочери Хозяйки кухонь, она знала все и обо всех.

– А что ты скажешь о своей госпоже? – полюбопытствовала кузина, чуть понизив голос. – Как тебе с ней живется, Линни?

Судя по возникшей паузе, служанка замялась.

– Хорошо, – наконец ответила она по-взрослому серьезно и сдержанно. – Ее Величество меня любит. Она очень заботлива и переживает за всех. За вас тоже, моя госпожа.

– За меня? – насторожено переспросила Али. – Отчего же?

– Не знаю, – ответила Линни. – Но, кажется, госпожа считает, что вы слишком слабы здоровьем…

Прислонившись спиной к стене, Лирамель медленно сползла на пол и закрыла глаза. Входить она не хотела. Никто не должен был видеть ее сейчас. Никому, кроме Кристиана, не следовало знать о том, что произошло между ней и братом.

В голове неприятно гудело. То и дело вытирая бегущие слезы, Лирамель тихонько шмыгала носом, надеясь, что толстая дверь приглушит звук. Мысли потихоньку начинали обретать ясность, а чувства успокаивались.

«Я что-то упустила, – думала она, молясь, чтобы Али-Нари скорее ушла. – Что-то очень важное».

Ей вдруг вспомнился день, когда они с Параманом впервые скрестили мечи. Лирамель тогда не поняла странного диалога между ним и Карлом. «…И потом, слишком много вопросов и нестыковок. Думаю, любую историю можно подогнать под нужный результат. Вопрос – кому это может быть выгодно», – так сказал брату кузен.

Сосредоточенно сморщив лоб, Лирамель попыталась вспомнить, были ли еще какие-нибудь намеки, и поняла, что настолько полагалась на Карла, что предпочитала оставаться слепой и глухой.

«Перестала думать сама, – с горечью признала она и в отчаянии закрыла лицо руками. – Сама и виновата! Поделом мне!»

Спустя час, так и не дождавшись ее возвращения, Али-Нари покинула спальню. Вместе с ней ушла и Линни: близилась полночь, и девочке пора было возвращаться к матери.

С трудом поднявшись, Лирамель растерла затекшие ноги. Несмотря на позднее время, спать она не хотела. От нервного возбуждения руки до сих пор дрожали, а сердце стучало с перебоями.

В спальне было светло. Уходя, Линни не стала тушить свечи и заботливо разобрала постель. Кинув взгляд на белоснежную, прикрытую тонкой кисеей подушку, Лирамель взяла с тумбочки один из подсвечников и подошла к зеркалу. Прежде чем идти к Кристиану, ей нужно было привести себя в порядок. Выудить из брата правду, особенно неприятную, было не так легко, поэтому главные козыри следовало попридержать.

Распустив волосы, она зачесала их на косой пробор, чтобы прикрыть щеку, на которой уже проступили небольшие кровоподтеки. Костюм, который тоже был не в лучшем виде, пришлось сменить. Немного подумав, Лирамель выбрала простое зеленое платье. Кристиан не любил, когда она надевала камзол, и не жаловал ее пристрастия к холодному оружию. Впрочем, маленький стилет оставался при ней даже во время семейных обедов – это вошло в привычку.

Испугав охрану, Лирамель хлопнула дверью и, быстро дойдя до коридора, настороженно осмотрелась. Вдоль стен горело всего несколько факелов, остальные уже потушили, поэтому света было мало.

– Заприте покои! – не оборачиваясь, бросила она в ответ на вопросы стражников и повернула влево. В полумраке, несмотря на присутствие многочисленной охраны, ей всегда было не по себе. Лирамель боялась сумерек даже больше, чем кромешной темноты.

Комнаты Кристиана располагались в дальнем конце Белого коридора. Высокие золоченые двери были чуть меньше тех, что вели в королевские покои.

Спросив отсалютовавшего ей офицера, не отлучался ли брат, Лирамель без стука отперла тяжелые створки и, войдя, сразу же опустила за собой внутренний засов.

Кристиан не спал. Он вообще редко ложился раньше полуночи, а порой свет в его спальне горел до самого утра. В отличие от Карла, брат почти не касался государственных дел и, судя по всему, был этому рад. По возвращении в Королевство его основным занятием стали архивы, летописи и бесконечные хронологии. Лирамель уже знала, что за последние два века библиотеки в крупных городах были заброшены и многие ценные рукописи находились в ужасном состоянии. Единственным местом, где дела шли более или менее приемлемо, считался Варут – личная вотчина Якира. Любовь к книгам и старинным документам передалась лорду по наследству.

Застыв на пороге, Лирамель несколько секунд неподвижно смотрела на брата. Лежа на кровати, тот держал в руке наполовину догоревшую свечу и сосредоточенно всматривался в огромный темный фолиант.

– Тиши… – шепнула она и улыбнулась, когда, удивленно вздрогнув, Кристиан поднял на нее сонные глаза. – Прости, я припозднилась.

Отложив книгу, он махнул в сторону высокого кресла, уютно примостившегося в углу между стеной и окном. Рядом с креслом стоял небольшой круглый столик с хрустальным графином, полным желтоватого ромашкового взвара.

– Думал, ты уже не придешь. – Брат приподнялся и пригладил короткие взъерошенные волосы. – Если хочешь, прикажу подать ужин.

– Не нужно, я не голодна. – Сев, Лирамель положила руки на подлокотники. Она боролась с искушением спросить его прямо, попытаться застать врасплох... В детстве этот способ часто срабатывал, если только Карл настоятельно не велел близнецу держать язык за зубами. Тогда из Кристиана приходилось вытягивать все по крупицам, подлавливать на мелочах. Сейчас интуиция подсказывала, что следует набраться терпения и пойти более сложным путем: прямой напор мог его насторожить.

– Что-то случилось? – устав ждать, пока она заговорит, осторожно спросил брат, озадаченно сведя брови.

– И да, и нет. – Лирамель взглянула на него, все еще не зная, как лучше поступить. Она была не слишком хорошей актрисой, а ответ хотелось знать немедленно.

Откинув одеяло, Кристиан встал и, затянув шелковый пояс длинного черного халата, подошел, чтобы налить себе взвара.

Лирамель сама не поняла, почему так испугалась, когда, протянув руку за стаканом, он ненароком задел ее плечо широким рукавом. Инстинктивно уклонившись, она вжалась в спинку кресла, а затем, устыдившись своей реакции, закрыла лицо ладонями и отвернулась.

– Лия… – Кристиан, осторожно коснувшись ее плеча. – Что с тобой?

Она попыталась ответить, но не смогла. Внутри все будто окаменело.

– Ветерок… – Нежность, прозвучавшая в голосе брата, лишила Лирамель остатков самообладания. Только Карл называл ее так – именно так, с придыханием, ласково…

Согнувшись пополам, она тихонько завыла. Ей еще никогда не было так плохо. Лирамель и не подозревала, что Карл обладал над ней настолько чудовищной властью. Она любила его так сильно и глубоко, как только малое дитя способно любить мать, но всегда воспринимала это как само собой разумеющееся. Теперь же Лирамель испугалась и даже не могла понять чего: потерять человека, который был и оставался ей дороже всего мира, или же саму себя.

– За что? – прошептала она с таким отчаянием, что Кристиан вздрогнул. – За что вы так со мной? За что?

– Лирамель, – встав перед ней на колени, он заставил ее выпрямиться и легонько встряхнул за плечи. – Тебе нужно успокоиться. Просто объясни, что произошло. С Карлом поссорилась?

Перестав плакать, Лирамель подняла на него затуманенный взгляд и, откинув волосы, повернула голову в сторону.

Изменившись в лице, Кристиан отшатнулся, а затем встал и долго смотрел на нее – недоверчиво и удивленно.

– Расскажи, – тихо попросил он спустя несколько минут. – Все от начала до конца.

Кивнув, она вытерла рукавом мокрые щеки.

– Я сама во всем виновата. Разозлилась, испугалась… Вспомнила слова Парамана. Все это ложь, Кристиан! Я никогда ему не верила! Он не знает Карла так, как знаю я… – Лирамель с трудом сдержалась, чтобы вновь не разрыдаться. – Не понимаю, зачем так сказала… Он меня не простит. Никогда не простит! – Всхлипнув, она замолчала и, глубоко вдохнув, закрыла глаза. – Все началось после нашего возвращения…

* * *

В открытое окно залетал прохладный ветер. Где-то внизу пел, меняя коленца, соловей. Стоя спиной к звездной ночи, Кристиан не сводил с сестры изучающего взгляда. Лирамель читала свиток уже в третий раз, и морщинка между ее прямыми бровями становилась все глубже и глубже. Предложенный перевод сестра смотреть не стала – предпочла оригинал на Древнем. Она знала только про выкованную для Арматея корону и его завет о том, что в случае беды один из далеких потомков должен будет вновь призвать силу Совета. Вариант, который предлагал Посвященным Орден, отличался от изначального текста, как цветущая яблоня от сухостоя.

Оторвав наконец взгляд от свитка, Лирамель обиженно нахмурилась.

– Я слышала про пророчество… Но судя по тексту, это не оно. Или же Орден сильно исказил смысл. Не удивлюсь, если так: все их учение – сплошная ложь. Как ты думаешь, отец знал? Поэтому они так желали моей смерти?

Кристиан медленно кивнул.

– Карл говорит, что знал, – ответил он и вновь почувствовал раздражение на брата. Лирамель была права: им следовало рассказать ей все раньше.

Вздохнув, сестра еще раз взглянула на текст.

– Значит, Орден боится вовсе не пророчества Морло… Они думают, что Арматей имел в виду меня?

– Выходит, что так. – Пожав плечами, Кристиан подошел к ней и осторожно забрал свиток. – Достаточно. Ты скоро выучишь его наизусть.

Безвольно опустив руки, Лирамель откинулась на спинку кресла и закрыла глаза.

– «Дитя Рода приведет врага на землю, которая предаст его», – без интонации продекламировала она. – Правильно я перевела?

– Не совсем. – Покачав головой, он отложил оригинал и взял перевод. – Текст очень древний, многие обороты теперь толкуются иначе.

– Хорошо, читай свое, – не открывая глаз, прошептала она. – Мне уже все равно.

Пройдя в глубь комнаты, Кристиан взял с тумбочки почти догоревшую свечу и сел на кровать.

– «Писано в третий день после весеннего равноденствия, – пробежав по строчкам, выдохнул он и вновь почувствовал, как шевельнулась в сердце уже привычная тревога. – Мир пришел на нашу землю. Непокорное Княжество уничтожено, и последние следы Великого дракона стерты на полях Бартайоты. В честь безмерной радости и в память о безмерной скорби я заложил основание колыбели нашего Рода. Замок будет находиться к северо-западу от столицы, между трех пологих холмов.

Мейбэль родила первенца. Имя ему Эрдан, что значит «спокойствие». Как прямому потомку праведного Тара и Главе Рода путь сына был мне открыт: его кровь, которую я пролил для скрепления Договора, падет на всех моих потомков. Ею же омыты серебро и камни для венца. Отныне никто, кроме первого среди равных, не сможет возложить на себя венец и занять трон. Род Тара да не оскудеет!

После падения Морло видения преследуют меня, лишая покоя и сна. Я прозреваю прошедшее и грядущее. Нет жертвы, которую я бы не согласился принести, лишь бы вернуть данное жрецам слово. Но время упущено, и жребий избран. Однако грядет час, когда колесо вновь повернется вспять, и основы падут к ногам моих потомков. Так мне было дано увидеть, дабы сердце утешилось надеждой, ибо то, что я сделал, сделано во имя спасения моего народа, и в этом мое единственное оправдание».

Мельком взглянув на неподвижно сидевшую сестру, Кристиан перевел дыхание и продолжил:

– «Мое семя будет восседать на троне, не нарушая чистоты крови, двадцать пять столетий, пока у короля не родится наследник – первый по слову смирения и последний, на ком будет лежать печать Договора. Великая тьма Севера пробудится при его жизни, и меч, напоенный кровью невинных, положит начало конца. Страшное грядет время!

Я пишу тебе, сын мой, кровь от крови моей, запомни мое пророчество! Дракон, древний, как прах, содрогнется, взглянув на твое дитя, и возжелает поглотить его. Тогда падение твое обернется победой, ибо откроет путь его свету. И молния рассечет древний мрак: так сбудется предначертанное во гневе за пролитие невинной крови.

Когда же умножатся беззакония, дитя Рода призовет врага на землю, отвергнувшую его. И разделится земля, и сын отвернется от отца, а мать от сына. Тогда облечется властью отрекшейся от власти, и Десять содрогнутся перед ним. И никто не сможет остановить его, ибо будет он иметь право, подобно мне, над всеми потомками Тара, как сын от сына и король от короля. И кровь обагрит травы, и будет возвращено данное слово и разорваны узы клятвы. Радуйтесь, вот солнце восходит, и ничто уже не в силах будет затмить его свет! Земля мертвая подарит надежду утратившим ее, ибо древо Рода уже почти отцвело и скоро поспеет плод.

Когда же сокрушены будут древние алтари, восстанет в гневе великий Земар-ар и откроет свой глаз, чтобы покарать врагов, и месть его будет ужасна. Он взыщет жертву свою, и она падет перед ним. Тогда поднимется рука Тара, чтобы отомстить за предательство. И прольется последняя кровь, изменив неизменяемое и предотвратив неизбежное.

И настанет время великого выбора, и все вернется к своему истоку. И сделанное однажды повторится, как и было завещано. Тогда клинок, принесший победу, потерпит поражение, а луна станет алой от крови. То будет время великой печали и великой радости – концом и началом конца.

Так видел я, и сердце мое трепетало от страха и надежды. Да не сбудутся слова, сказанные врагом моим, и да не коснется его тень моего Рода! Арматей Валлор, сын Арма Валлора».

Соловей, певший все время за окном, вдруг замолк. Утих и ветер. Лирамель сидела неподвижно, словно статуя. Свеча в руках Кристиана догорела, и чернильные тени тут же заполнили углы. Только рядом с хрустальным графином на столике возле кресла еще дрожали три крохотных огонька. В их желтом пульсирующем свете застывшее лицо сестры казалось неживым. Высокий прямой лоб с небрежно зачесанными прядями темно-серых волос, ввалившиеся щеки, сжатые в тугую линию бледные губы… Сейчас Лирамель выглядела настолько старше своих лет, что Кристиану стало не по себе. Он смотрел на нее и больше не видел ту жизнерадостную порывистую девочку, какой она всегда для него оставалась.

– Я мало что поняла. – Напугав его, сестра резко встала и в два шага подошла к распахнутому окну. – Все слишком туманно и запутано. Впрочем, на то это и пророчество… – в ее голосе послышался сарказм. – Но как мог Карл?.. Как он мог поверить в эту чушь! Нет, должно быть что-то еще… Какое-то разумное объяснение.

– Если оно и есть, то мне не известно, – задумчиво ответил Кристиан и неуверенно добавил: – Поговори с Параманом. Он сейчас к брату ближе всех. Возможно, что-то и подскажет.

Зло рассмеявшись, Лирамель оперлась о подоконник и, слегка подавшись вперед, взглянула вниз.

– Наш кузен хороший человек. – Ее голос звучал глухо и низко. – Но он не настолько дорожит мною, чтобы поступать в ущерб себе. Ты ведь знаешь, Параман – один из Посвященных, верный слуга Ордена… Как и Якир. – Выпрямившись, Лирамель обернулась и с горечью бросила: – Мне никто не поможет! Без поддержки Карла я не выстою и пары месяцев! Да и ты тоже.

Осторожно положив свиток на тумбочку, Кристиан лег и вытянул ноги. Что ответить сестре и как облегчить ее горе, он не знал. Ночь уже клонилась к утру, и усталость все больше давила на плечи, увлекая и маня в сон.

– Не преувеличивай, – сказал он, укрывшись свободным концом одеяла. – Брат вспылил, но отнюдь не на пустом месте, ты и сама это понимаешь. И причины, как мне кажется, кроются вовсе не в пророчестве, а в беспокойстве за тебя. Брак с Якиром действительно решил бы все наши проблемы. Честно сказать, я тоже не понимаю, почему ты так упрямишься.

– Не понимаешь?! – с горечью воскликнула Лирамель. – Конечно! Вы ведь считаете меня неспособной мыслить самостоятельно! Однако у меня достаточно ума, чтобы осознавать, какую власть будет иметь Орден, посадив рядом со мной своего ставленника!

– Но ведь Карл прямо сказал, что контролировать Якира ему по силам, – возразил Кристиан, уже досадуя, что затронул эту тему. – Да и себя со счетов не списывай.

Вновь рассмеявшись – как ему показалось, несколько истерично, – Лирамель прикрыла окно.

– Я мало знаю о чудовище, которому поклоняется Орден и все Королевство вместе с ним… – Обойдя кровать, она легла на свободную половину и тяжело вздохнула. – Но совершенно ясно, что это просто страшная выдумка, ширма. Конечно, можно закрыть глаза и отдаться чувствам, но…

– Что «но»? – улыбнулся в темноте Кристиан.

– Я не уверена, что имею право, – помедлив, ответила Лирамель. – Не уверена, что это правильный путь.

Удивленно подняв брови, он повернул к ней голову. В полумраке почти ничего не было видно.

– Разве слов Карла тебе уже недостаточно? – осторожно спросил Кристиан, ощутив, как шевельнулся в душе безотчетный страх. Если даже сестра начинала сомневаться, все действительно зашло слишком далеко.

Она задумчиво хмыкнула и молчала так долго, что Кристиан уже стал засыпать.

– Я… – Ее голос от волнения прозвучал низко и глухо. – Я не уверена, что Карл желает именно этого. Если бы я чувствовала наверняка, если бы он приказал мне, заставил! Быть может, ради него я бы и согласилась. – Лирамель вновь замолчала и, переведя дыхание, чуть громче добавила: – Увези меня отсюда! Карл составил маршрут, хотел, чтобы я повидала Королевство. Пусть будет так. Только скорее, прошу! Завтра же!

– Как скажешь, Ли, – осторожно ответил Кристиан, стараясь не выдать беспокойства. – А теперь поспи. Утром тебе станет легче. Все уладится.

Лирамель не ответила и еще долго ворочалась, то вздыхая, то всхлипывая, так что он едва сдерживался, чтобы не шикнуть на нее и не уйти. В конце концов он все-таки дождался, пока она затихнет, и, укрыв, осторожно встал. Ему нужно было переговорить с близнецом и выяснить, что на самом деле произошло. Поверить в то, что Карл поднял на сестру руку, было трудно, почти невозможно. Однако и Лирамель не смогла бы так искренне сыграть горе и растерянность. Ее уловки Кристиан давно изучил. Но эта попытка больше походила на жест отчаяния. Да и вряд ли бы ей пришла в голову мысль оклеветать брата. Карла Лирамель не просто любила – она его боготворила.

В гостиной было душновато. Скинув на пол шелковый халат, Кристиан надел жесткий камзол и застегнул пару посеребренных пуговиц. Где найти брата, он знал. Если близнец не вернулся в свои покои за полночь, искать его следовало в кабинете.

В Белом коридоре не слышалось ни звука. После большой уборки, которую затеяла Хашша, двери и окна пустующих покоев распахнули, и сквозняк, качая выбитые гобелены и блестящие от масла картины, беспрепятственно носился от лестницы к лестнице, выметая прочь въевшийся в стены резкий запах мыльного дегтя.

– Регент просил не беспокоить, – глядя в пол, сухо отрапортовал стражник, как только Кристиан сделал шаг к запертым на внешний засов дверям. – Велено передать, что вас примут утром… Ваше Высочество.

Спокойно взглянув в побледневшее лицо офицера, Кристиан кивнул и молча пошел прочь. Если Карл не желал его видеть, напрашиваться он не собирался. В конце концов, Лирамель являлась Главой Рода, и она дала четкие указания. Все вопросы с поездкой следовало решить до рассвета.

Олон, как ответил дежурный, находился на месте. Крыло, отведенное под казарму, было уже погружено в полумрак, и по пустым длинным коридорам эхо шагов разносилось тревожным набатом.

Трижды постучав, Кристиан толкнул незапертую дверь и вошел в небольшую комнату.

– Сиди-сиди. – Махнув рукой, он дружески улыбнулся привставшему офицеру и, взяв темнеющий у стены стул, поставил его к письменному столу. – У меня будет несколько поручений. Надеюсь, до утра успеешь.

– Слушаю, Ваше Высочество, – изобразив вежливое внимание, Олон откинулся на спинку и, не удержавшись, зевнул. – Простите.

Кристиан говорил долго. Проведя в пути полтора года, он знал достаточно, чтобы представлять, что может понадобиться в путешествии, и старался не упустить деталей.

– Мне потребуются проверенные люди, Олон. Те, на кого я мог бы положиться и кто умеет держать язык за зубами. Верные нашему Роду, – многозначительно добавил он. – Думаю, ты понимаешь, что я имею в виду.

Стопник вежливо кивнул:

– Понимаю, Ваше Высочество. Можете не беспокоиться.

– Благодарю. – Поднявшись, Кристиан вгляделся в его серьезное лицо. Офицер не относился к Ведущей, но был сыном Рода в нескольких поколениях. Ему можно было доверять, хотя он и не скрывал своей преданности Параману и Совету. Впрочем, к кузену Кристиан относился с уважением. Параман вполне доказал и свою лояльность, и порядочность.

Глава 7

15 июня 3133 года по исчислению Малого Мира. Белый Замок

Тарэм чувствовал, что упускает нечто важное, но поймать нужную мысль никак не мог, словно кто-то основательно поработал с его сознанием. Впрочем, ни один из Посвященных не имел подобной власти. Тем не менее как только казалось, что еще немного – и действия Карла станут понятны, выстроенная цепочка предположений рушилась. Ход с Лирамель был вполне предсказуем. Как и предполагалось, сын Лирдана захотел отослать сестру подальше и выяснить, кто стоял за покушением, а заодно продвинуть свой план с лордом Варута. Он действовал последовательно, но его интереса к северным границам Тарэм не понимал. Зачем Карлу понадобилось контролировать Тайную разведку и что он пытался сделать за спиной Ордена, тоже выяснить не удавалось. Даже младший брат потерпел неудачу, упустив одного из гонцов: Карл убрал свидетеля раньше, чем тот сумел до него добраться, поэтому Тарэму по-прежнему приходилось довольствоваться догадками и слепо исполнять то, что велел племянник.

Кряхтя, он поднялся и тяжело сел на край кровати. Ноги ныли так, что хотелось их отрезать: возраст и частые поклоны давали о себе знать.

«Теперь осталось только подбросить немного щепок – и вспыхнет пламя, – растирая колени, подумал он и скривился от боли. – Так или иначе, я выведу тебя на чистую воду».

Камень в фамильном перстне с печатью рода Каэлов переливался темными бликами: свеча, расколотая его острыми гранями на десяток отражений, мелко дрожала. Наклонившись вперед, Тарэм задул огненный язычок и медленно встал. Слуги сообщили о решении королевы час назад. Прежде чем пожелать ей доброго пути, ему следовало переговорить с Параманом и выяснить окончательный маршрут. Карл наверняка отсылал Лирамель подальше от границы, но памятуя об их размолвке, Тарэму ничего не стоило подтолкнуть девчонку в другую сторону.

Продев костлявые руки в широкие черные рукава, Тарэм застегнул мантию и убрал медальон под ворот. Прислушавшись к его слову, члены Совета вняли просьбе Карла отложить посвящение Ее Величества до осеннего равноденствия. Те, кто принял жребий сравнительно недавно, не знали о событиях, предшествовавших устранению Лирдана, и ими было легче управлять. С остальными пришлось повозиться.

Длинная галерея полукругом выдавалась в сад. Высокие узкие окна смотрели на древние деревья через каждые пять шагов, поэтому даже в лунное предутрие было довольно светло.

Ступая тихо, почти крадучись, Тарэм перешагивал через падающие на белый пол полосы света. Вслед за ним так же осторожно и на почтительном расстоянии молча шагали два пожилых стражника.

Полумрак и тишина, переплетаясь с тревожными мыслями, будили давно похороненные воспоминания. Тарэм не забыл, как много лет назад спешил к покоям Лирдана, чтобы лично убедиться в рождении наследника. Ему не верилось, что вопреки всем обрядам Амейя сумела благополучно разрешиться от бремени. Несколько лет супружества королевской четы дались Ордену нелегко: девка была плодовита, как кошка, и после каждого выкидыша зачинала вновь. В конце концов Лирдан отослал ее обратно в Пат и заявил, что намерен расторгнуть брак. Даже Тарэм поверил тогда в его искренность и не разглядел обмана. Когда Амейя вернулась, отравить плод, не убив ее саму, стало уже невозможно. Смерть же Амейи повлекла бы для Каэлов катастрофические последствия в Пате. Ее отец, герцог Молпо, который в то время владел городом, сам был одним из Посвященных и догадывался о намерениях Ордена. Поэтому герцога требовалось убрать раньше его дочери, а это было нелегко. Тарэм сделал вид, что отступил – пошел на риск ради благополучия собственного рода и позволил ребенку родиться. Он намеревался избавиться разом и от Молпо, и от Кайла, возложив на последнего вину за убийство короля. Это решение стало неверным. То, что вытворил Кайл, было из ряда вон выходящим. Такого не ожидал никто, как и исчезновения Лирамель. Сыновья Аритона смешали Ордену все карты. Впрочем, теперь Тарэм был даже рад своей ошибке. Единственное, что его тревожило, это загадочная сила, которая ограждала дочь Лирдана и одного из близнецов. Тарэм еще не сталкивался с подобным. Лишь однажды ему удалось прочесть мысли Лирамель, но ничего важного он тогда не узнал. Девочка словно чувствовала его присутствие и всякий раз инстинктивно закрывалась, что было вполне естественно, если бы окутавший ее кокон, не оказался совершенно иной природы, нежели те силовые щиты, которые использовали Посвященные. Он жег и опалял при любом прикосновении, причиняя не только ментальную, но и физическую боль – так после Большого Призыва сказал ему Параман.

«Быть может, наши собственные проклятья, насланные на это дитя, еще когда оно находилось в утробе, могли дать ей такую защиту? – мрачно размышлял Тарэм, поднимаясь по парадной лестнице к Зеленому коридору. – Тогда при чем же тут бастард?»

Дремлющие на постах охранники испуганно вытягивались в струнку и опускали головы. Тарэм старался без надобности не посещать гнездовье Валлоров и предпочитал работать в своих апартаментах в Восточном крыле. Из замка он отлучался редко, разве что по делам вотчины.

В покоях Парамана было тихо и темно. Сам герцог преспокойно спал, раскинувшись поперек кровати. Меч, с которым он не расставался с юности, поблескивал в лунном свете на прикрытой тонкой простыней груди. Тарэм понимал, что, несмотря на видимую поддержку, внучатый племянник всегда оставался истинным сыном Ведущей линии. Он был Валлором и внутренне, и внешне. Характерные для Рода резкие черты лица выдавали фамильное упрямство, а пристальный, с вызовом взгляд был таким же жестким, как у Кайла... Лишь легкая рыжинка в волосах, заметная на ярком солнце, да лисья изворотливость – вот и все, что досталось Параману от покойной бабки Марги, единокровной сестры Тарэма.

– Вставай! – резко и властно приказал Тарэм, ударив ногой по ножке кровати. – Время!

– Вы, как всегда, шумите, Тарэм... – Открыв глаза, Параман взял меч и рывком поднялся. – Что случилось?

Подав знак своей охране, жрец велел им затеплить настенные светильники – свет от горевших в комнате свечей был слишком тусклым.

– Вот это ты мне и расскажешь, – с нажимом произнес он и, поймав взгляд одного из стражников, кивнул на дверь.

Хрустальные бра разбросали по зеленым стенам золотистые отблески. Накинув на плечи рубашку, Параман налил себе воды и залпом выпил.

– Слушаю вас. – Повернувшись, он скрестил на груди руки. Судя по осунувшемуся лицу и глубоким теням под глазами, поспать ему особо не удалось.

– Ты узнал, что я велел? – не двигаясь с места, спросил Тарэм. – Выведал планы этого бастарда?

Параман усмехнулся:

– Если вы о том, куда Карл отправит Ее Величество, то можете не беспокоиться – маршрут остался прежним. Лирамель посетит юг и побережье Элистэ. Подробности Карл раскрывать отказался. Он прекрасно знает, от кого вы получаете сведения. На его месте я бы и общих деталей не стал говорить. А уж о его мотивах… Как по мне, они прозрачнее родниковой воды. Судя по всему, ему стало известно о Призыве.

Склонив седую голову набок, Тарэм недобро прищурился.

– И от кого же? – с вызовом спросил он, пристально наблюдая за игрой света и теней на лице внучатого племянника: было похоже, что тот не лгал.

– Не от меня точно, – хмыкнул Параман. – Ищите утечку в Совете. Я уже не раз говорил вам, что кто-то оказывает ему поддержку. – Задумчиво поджав губы, он отвел взгляд и словно нехотя добавил: – Начните с Квисты и Альбора: на эти два рода опирался когда-то Лирдан. Возможно, верные ему люди среди них все еще живы и имеют влияние. Но и к лорду Сару я бы присмотрелся. Он молод и горяч, на него легко повлиять.

– Учту, – благодарно кивнул Тарэм. – Теперь мне все ясно. Думаю, настало время нанести визит Ее Величеству.

Слегка приподняв бровь, Параман безразлично пожал плечами:

– Давно пора. Только не забудьте о том, что я говорил.

Не ответив, Тарэм медленно повернулся и пошел к выходу. Прощаться он не стал. Им еще не раз предстояло свидеться в этот день, да и повода быть любезным внучатый племянник ему не представил.

«Значит, никогда не получим ее, да, Лирдан? – мысленно швырнул он в глубину своей памяти, вспомнив дерзкий ответ покойного короля, который передал после его смерти Шаддан. Тарэма эти слова тогда взбесили так, что он едва сдержался, чтобы не ударить брата: тот оказался предан племяннику больше, нежели ему, Главе своего рода. Теперь же Тарэм находил все это забавным. – Ты был прав, глупец, – тихо рассмеявшись, подумал он, шагая по коридору. – Она придет к нам сама, как пришел когда-то Арматей. Жаль, ты этого уже не увидишь! Очень жаль».

* * *

Солнечные зайчики скользили по стене так плавно и медленно, что, глядя на них, Лирамель снова стала засыпать. После того как ушел Кристиан, она проснулась и больше не сомкнула глаз. Удалось забыться только с рассветом, да и то ненадолго. Сны, которые не тревожили ее с раннего детства, неожиданно вернулись. Она снова летала, как птица – быстро-быстро, грозя разбиться о холодный ветер. А вокруг, насколько хватало зрения, клубилась чернильная гроза и били в степной ковыль косяки молний. Вместе с этим сном всегда приходил страх – цепкий, проникающий в каждый нерв. Когда Лирамель была ребенком, то всегда просыпалась с криком, и Карл успокаивал ее и укладывал вновь… За прошедшие годы жизнь стала куда страшнее любых утренних снов.

Вспомнив о брате, она судорожно вздохнула и открыла глаза. Солнце уже поднялось выше подоконника и нещадно било в окно. Встав босыми ногами на жесткий ковер, Лирамель оправила юбку. Зеленое платье было измято и закапано воском так, что его уже вряд ли можно было спасти.

Распустив волосы, она закрутила тугой пучок. Вчерашнее отчаяние прошло, не оставив в душе ничего, кроме пустоты и усталости. Ей действительно требовалось время, чтобы во всем разобраться.

Белый коридор кишмя кишел стражей. Не выказывая удивления, Лирамель коротко поприветствовала знакомых офицеров, приставленных к покоям Кристиана, и быстрым шагом пошла вперед. Что бы ни случилось, следовало вначале привести себя в порядок и переговорить с Карлом.

Олон ждал ее у самых дверей. Сделав знак страже открыть тяжелые створки, он шагнул внутрь вслед за Лирамель и лишь после того, как щелкнул наружный замок, церемониально раскланялся.

– Прошу прощения, Ваше Величество, – опередив ее вопрос, сказал стопник. – У меня срочное послание от герцога. Глава Совета желал нанести визит еще накануне, но обстоятельства ему помешали. У вас не более пятнадцати минут. О том, что вы покинули комнаты второго регента, ему тотчас же доложат…

– Что велел передать Параман? – вздрогнув, перебила его Лирамель, чувствуя, как пробежал по позвоночнику предательский холодок.

Подойдя к ней почти вплотную, Олон наклонился и зловеще прошептал:

– Если вам дорога жизнь, соглашайтесь со всем, что скажет лорд Тарэм. Безоговорочно.

– Поняла, – кивнула она, поспешно отстраняясь. – Благодарю. Можете заверить Его Высочество, что выполнили приказ.

Офицер напряженно выпрямился.

– В таком случае позвольте откланяться. Мне лучше не встречаться с Главой Совета.

Искоса глянув на дверь, Лирамель тревожно нахмурилась. То, что Параман послал своего доверенного предупредить ее, не предвещало ничего хорошего.

– Стойте! – подняв руку, она остановила повернувшегося к двери стопника. – Идите тайным путем – так быстрее. И предупредите моего брата, если он в кабинете, что я спущусь, как только смогу.

– Вы очень добры, моя госпожа.

Поманив Олона за собой, Лирамель вбежала в спальню и, достав из-под подушки веревку с ключами, отцепила два крайних.

– Держите. – Протянув руку, она почти насильно вложила ключи в его ладонь. – Не запирайте за собой, оставьте у Его Высочества. Я заберу позже.

– Но… – в глазах стопника читалась растерянность и недоумение. – Ваше Величество, я… Есть правила, мне не положено…

– Берите! – резко бросила Лирамель. – Мы с вами принадлежим к одному Роду. Идите скорее, пока Тарэм вас не учуял. Посвященный вы или нет, Орден не прощает никого!

Побледнев, офицер повернулся и подошел к стене. На фоне огромного древнего гобелена с белеющим замком он выглядел словно игрушечный солдатик. Глядя на его прямую спину, Лирамель мысленно улыбнулась. В ее словах прозвучало столько пафоса, что позавидовал бы даже Карл, однако на Олона они явно произвели впечатление, и это было хорошо. Пусть не быстро и со множеством ошибок, но она все же начинала входить в свою роль.

Мотнув головой, Лирамель резко выпрямилась, так что стало больно в плечах. Нужно было оставить все мысли и чувства, очистить разум и попробовать сосредоточиться. Верховный жрец не наносил случайных визитов, тем более неофициальных. Его приход мог означать лишь одно: Орден устал ждать. Именно поэтому Параман просил ее соглашаться со всем, что предложат.

«Я не стану торговать своей совестью», – мысленно пообещала она себе и решительно сжала губы.

Лирамель очень хотелось бы думать, что у нее хватит сил сопротивляться течению, по которому плыли многие поколения Ведущей, но где-то в глубине души рос и ширился страх. Могли ли они с братьями в одиночку противостоять Совету и их идолу?

Судорожно вздохнув, Лирамель перекрестилась, а затем, достав из-за ворота крестик, поцеловала его и шепнула краткую молитву.

Переодеваться она не стала, лишь надела на голову тонкую серебряную диадему и накинула на плечи прозрачный кружевной платок. Ей следовало выглядеть как можно смиреннее и женственней – как овечке перед волком. Возможно, ее вид хотя бы сколько-нибудь мог ввести старика в заблуждение.

Тарэм Каэл пожаловал на пять минут раньше, чем обещал Олон. Видимо, жрец действительно спешил. Слегка ссутулившийся, с гладким, без намека на морщины лицом и зеленоватыми мутными глазами, он даже в столько почтенном возрасте выглядел довольно сильным человеком. Невысокий и коренастый, как все Каэлы, Тарэм был сыном своего рода от самых кончиков когда-то рыжих волос: широкий крючковатый нос, довольно мягкие черты лица, полноватые бледные губы, волевой подбородок... Последняя черта, как мысленно отметила про себя Лирамель, передалась и Параману.

– Антора анадаа[1]… – Глава Совета церемониально поклонился и, выпрямившись, внимательно взглянул на нее, ожидая ответного жеста. Длинная мантия чернильным крылом падала на белый мраморный пол, делая жреца похожим на выточенную из кости шахматную фигуру.

Лирамель сделала навстречу три положенных шага и приветственно склонила голову.

– Альва энара, тиавэр анада![2] – Ее голос прозвучал твердо, но с должным почтением. – Прошу вас, – перейдя на обычный язык, она плавным жестом указала на диван. – Жаль, вы не предупредили меня о своем визите заранее, лорд Тарэм.

Снисходительно улыбнувшись, жрец с неожиданной для него быстротой и легкостью пересек комнату и сел. Вид у него было довольный и важный, словно у кота, который застал врасплох мышь.

– Мне не хотелось бе надолго вас задерживать. – В его густом теноре послышалась скрытая усмешка. – Я лишь зашел пожелать доброго пути от себя лично и от других членов Совета. Эликар велел особо поблагодарить за то, что вы решили пригласить его супругу в качестве сопровождающей. Герцогиня давно желала наведаться в Ровмэн.

Присев на противоположном конце дивана, Лирамель сложила руки на коленях и растянула губы в улыбке. Судя по всему, Кристиан проявил недюжинное усердие, раз о ее планах уже знал Совет.

– Почитаю за честь слышать от вас слова напутствия, – ответила она, старательно избегая его взгляда.

Старик одобрительно покивал.

– Я уже переговорил с регентами, – будто нехотя добавил он. – Карл заверил, что будут предприняты все меры безопасности, однако отклоняться от одобренного маршрута для вас нежелательно. На севере сейчас неспокойно, и ваш визит может усугубить обстановку и без того напряженную обстановку.

Лирамель недоуменно приподняла бровь.

– Простите, – искренне удивилась она, – но я не совсем понимаю, о чем вы говорите.

Тарэм пожал плечами.

– Ну что же, с удовольствием объясню. Все дело в слухах, которые распускают бродячие торговцы. Они будоражат умы суеверных людей каждый год, обещая нашествие будто бы возродившихся из пепла аллотаров. – Быстро глянув на нее, жрец перешел на шепот: – Народ знает легенды и сохраняет спокойствие, поскольку помнит о силе Совета. Однако те, кому Ваше Величество не угодны, не перестают напоминать им, что вы не сумеете оную силу призвать… Надеюсь, вы понимаете, о чем я?

– Да, – спокойно ответила Лирамель, медленно выдохнув. Она ожидала, что Тарэм поднимет вопрос о посвящении.

– Совет ждал достаточно долго, Ваше Величество, – продолжал тот. – Мы принимаем во внимание ваш возраст и обстоятельства, а также выбор, который вам предстоит сделать, но положение в стране крайне тревожное. Следует учитывать все варианты событий. Рисковать нельзя. Глава Рода должен иметь власть призвать силу Совета и использовать ее против врагов, как сделал Арматей. Это наш общий долг.

– Мне об этом известно, – согласилась Лирамель, ощутив, как разливается в душе смертельный холод.

Прищурившись, Тарэм поймал ее взгляд и, сурово сжав губы, несколько секунд выжидающе молчал.

– Вам надлежит совершить обряд как можно скорее, – так и не дождавшись прямого согласия, с нажимом сказал он. – А до тех пор путь на север для Вашего Величества будет слишком опасен.

Повисло тягостное молчание. Жрец следил за ней, но проникнуть в разум не пытался. Видимо, ему хватало того, что видели глаза.

– Еще раз благодарю за мудрый совет, Тарэм, – Лирамель вежливо кивнула. – Будьте уверены, я услышала его и дам вам ответ по возвращении. Что касается севера, то у меня нет никаких причин нарушать рекомендации брата и растягивать предстоящее путешествие.

Тарэм задумчиво улыбнулся.

– Что ж, отдаю должное вашей мудрости и благоразумию. – Поднявшись, он подошел к ней, шурша черной мантией, а затем нагнулся и, положив костлявую ладонь на плечо, напевно произнес: – Теплых и мирных вам ветров, госпожа!

Едва сдержавшись, чтобы не отпрянуть, Лирамель улыбнулась. Вздрогнув, Тарэм убрал руку и, удивленно нахмурившись, хотел было что-то добавить, но передумал. Молча развернувшись, он неспешно подошел к запертым дверям и трижды постучал охране.

Лирамель так переволновалась, что забыла встать, чтобы его проводить, но Глава Совета, к счастью, не обернулся и не заметил ее оплошности.

В наступившей тишине было слышно лишь тиканье часов. На белом ковре виднелись следы: две примятые дорожки – туда и обратно.

Лирамель не шевелилась. Она сделала так, как ей велели, и в очередной раз загнала себя в ловушку. Теперь у нее было всего несколько недель, чтобы принять решение. Отказ Совету означал смерть, и судьба ее отца была тому подтверждением. А умирать ей, положа руку на сердце, совсем не хотелось. Оставался единственный выход – выйти замуж за Якира. Только вот кто мог дать гарантии, что Орден на этом успокоится и перестанет видеть в ней угрозу?

Свернувшись калачиком на узком белом диване, Лирамель прижала голову к коленям. Ей хотелось забыться и исчезнуть.

* * *

Отдав слугам необходимые распоряжения, Кристиан задержал Линни и велел ей найти и предупредить Карла об их отъезде. Сам он за ночь так и не сомкнул глаз и провел оставшиеся до рассвета часы в архивах. Читать не получалось, думать тоже. Раскурив подаренную генералом Лафастом трубку, Кристиан неподвижно сидел и смотрел на ряды недавно сколоченных стеллажей и стопки летописей. За два года его жизнь изменилась настолько, что порой он сомневался, были ли реальностью двадцать восемь лет, проведенные под греческим солнцем.

В Тронном зале уже зажгли канделябры, а в высоких окнах только-только засерело небо. Перешагнув через зеленую ковровую дорожку, Кристиан зашел за третью от парадного входа колонну и коротко постучал в массивную низкую дверь.

– Карл, открой, надо поговорить, – тихо сказал он, надеясь, что Линни уже удалось выполнить его просьбу.

Щелкнул засов. Толкнув дверь, Кристиан быстро шагнул внутрь и едва не сбил брата с ног.

– Бессонная ночь? – Мельком глянув на него, Карл отошел к стулу, на котором аккуратной стопкой возвышалась гора исписанных листов, и переложил их на стол. – Присаживайся.

– Ты совсем тут окопался. – Кристиан кивнул на завалы документов и таблиц. Каждый раз, заходя в кабинет брата, он невольно ощущал свою вину перед ним. Карл день и ночь разбирал дела. Ни Лирамель, которая официально пока обучалась, ни сам Кристиан не участвовали в этой повседневной рутине. И хотя он успел привести замковые архивы в надлежащий вид, это была капля в море.

– Что поделать, брат… – Взяв с края стола сложенную вчетверо карту, Карл осторожно развернул ее и положил на стол поверх остальных бумаг. – Перейдем сразу к делу, – деловито произнес он и перебросил Кристиану сшитые в небольшую книжицу желтоватые листы. – Я написал несколько рекомендаций касательно маршрута и внештатных ситуаций. Ознакомишься в дороге.

– Я тоже еду?

Карл ткнул пальцем в извилистую черную линию, пересекавшую полкарты, и, не поднимая взгляда, серьезно ответил:

– Разумеется. Лирамель нельзя оставлять одну.

– Но с ней же отправится Фалинор… – попытался возразить Кристиан. – И Али-Нари тоже вроде как собралась. А что до безопасности, то…

– То что? – Карл снова постучал пальцем по карте. – Смотри сюда, – почти приказал он. – Первую остановку вы сделаете в Лаусенсе, Горгот придется снова обойти. В столице сейчас неспокойно. Далее отправитесь в Ровмэн. Гонцов я уже выслал. Южный тракт хорошо охраняется, поэтому с вами отравится всего тридцать боевых офицеров.

Недовольно сжав губы, Кристиан привстал и, наклонив голову набок, внимательно посмотрел на карту.

– Обратно морским путем? – недоверчиво хмыкнул он и, увидев, что Карл сел, поспешно спросил: – А север? Лия наверняка захочет посетить Пат и Варут…

– Позже, – отрезал Карл и, откинувшись на спинку кресла, скрестил на груди руки. – У нас сейчас не так много времени, чтобы позволить ей кататься по всему Королевству. Да и на севере у меня почти нет надежных людей. А стану перебрасывать – поползут слухи, подозрения… – Понизив голос, он выразительно поднял брови и покачал головой: – Учитывая пророчество и отношение к нему Ордена, в ту сторону вам лучше даже не смотреть.

– Ты же говорил, что все тихо? – насторожился Кристиан. – Какие слухи?

Раздраженно ударив по подлокотникам, Карл резко встал и, отпихнув кресло, подошел к окну.

– Глупец, – тихо ответил он. – Тарэм совершил обряд Большого Призыва. Надеюсь, ты понимаешь, что это значит?

Кристиан промолчал. Он понимал, и даже слишком хорошо. Совет терял терпение, и можно было только догадываться, какой ответ получил Тарэм от своего чудовища.

– Параман сказал тебе, что они решили? – осторожно спросил Кристиан, напряженно глядя на застывшую в светлеющем оконном проеме фигуру брата.

– Нет, – коротко ответил тот. – Но я знаю и без него. Вариантов слишком мало.

– Якир? – с надеждой спросил Кристиан, вспомнив их поездку в Лаусенс.

– Возможно, – пожав плечами, с горечью ответил близнец. – И дам тебе совет: Парамана можешь использовать, как сочтешь нужным, но верности не жди. Его цена тебе не по карману.

– Он тоже едет с нами? – не поняв, переспросил Кристиан.

Басовито рассмеявшись, Карл резко обернулся:

– Нет, конечно! – Подойдя, он аккуратно свернул карту и отложил на край стола. – Как Лирамель отреагировала на твою версию пророчества?

Вздохнув, Кристиан с укором посмотрел на брата:

– Ты ведь знал, что она побежит ко мне, да?

Карл снисходительно улыбнулся.

– Ну а к кому же ей еще бежать, Кристиани? Тем более ты никогда не умел держать язык за зубами.

Вспомнив посеревшее лицо сестры, Кристиан помрачнел.

– Не думай, что она забудет, – сквозь зубы процедил он. – Да и я тоже. Понимаю, что Лирамель сама виновата, и она этого не скрывала. Но поднять руку на Главу своего Рода – это за гранью, Карл. Она – королева! Правда, не знаю, помнишь ли ты еще об этом…

– Мы сами разберемся, – спокойно ответил ему брат. – Не вмешивайся.

Кристиан хмыкнул:

– Уж извини, но мне ты приказывать не можешь.

– Я и не приказываю – прошу. – Подняв руку, близнец откинул со лба волосы. – Ты не ответил на вопрос… Мне важно знать, что она сказала.

– Ну так спроси ее сам! – вспылил Кристиан, едва удержавшись, чтобы не вскочить. – Уладь все это как-нибудь! – Он несколько раз глубоко вдохнул, пытаясь успокоиться, и уже тише добавил: – Прости… Лирамель считает, что ты бы не мог принять всерьез такую глупость. А вот насчет Ордена встревожилась. Думаю, теперь трижды подумает, прежде чем отвергать твои советы.

– Как и ожидалось. – Сев обратно в кресло, Карл прикрыл ладонью глаза. – Ну что же… Счастливого вам пути. Мирных и теплых ветров. А теперь иди, будь добр… Мне надо поспать хотя бы полчаса: я работал всю ночь. Думаю, северные торговцы останутся теперь довольны… И Лирамель передай, что я пока не готов ее видеть, – его голос дрогнул: – Вернется – поговорим. Зла или обиды не держу, пусть не переживает. Просто устал и хочу, чтобы она успокоилась.

В наступившей тишине было слышно, как гуляет за стеклом ветер. Рассвет постепенно красил небо в терракотовый цвет, чуть подсвечивая едва заметные ажурные облака. За дверью то и дело раздавались чеканные шаги – утренняя стража обходила Тронный зал.

Встав, Кристиан внимательно посмотрел на близнеца. Карл дышал глубоко и редко – он действительно уснул. Лицо его, обычно сосредоточенное и резкое, выглядело непривычно умиротворенным. Только морщинка между бровями так и не разгладилась, а под глазами лежали тени – было видно, что это была не первая ночь, когда он не спал.

Взял карту и исписанные убористым мелким почерком листы, Кристиан тихо вышел. Дверь запирать не стал, вместо этого подозвал Олона и велел приставить к кабинету дополнительную охрану.

«Придется устроить небольшой переполох», – с досадой подумал он, покидая зал. В прошлый раз они с братом готовились к короткому путешествию несколько дней, а теперь до отъезда оставалось не более пяти часов. Утро обещало много суеты.

* * *

Вздрогнув от громкого щелчка, Лирамель открыла глаза и некоторое время удивленно смотрела на белый полог, застывший над ней, будто огромное облако. Ей снились какие-то расплывчатые кошмары, в которых, как в мутной воде, отражались обрывки недавних событий и ее страхов. Быть может, поэтому она не сразу вспомнила, где находится.

В тишине раздался чей-то вздох. Резко сев, Лирамель тут же увидела брата. Кристиан полусидел на подоконнике и смотрел в залитый солнцем сад.

– Когда ты пришел? Который час?

Он повернул к ней голову и сдержанно улыбнулся:

– Уже за полдень. Нам давно пора ехать. Я зашел за тобой еще полчаса назад, но ты так крепко спала, что решил подождать. Тетушка Фалинор и Али ждут внизу. Линни попросила передать, что она собрала все самое необходимое, поэтому переоденься – и в путь.

Потерев виски, Лирамель заставила себя встать. Голова отозвалась глухой болью.

– Вам придется еще немного подождать. Час, не более. Предупреди тетю…

Подойдя к гобелену, она потянулась было за ключами, но вспомнила, что отдала их Олону.

– Ты прошел по лестнице? – обернувшись, спросила Лирамель. – Дай мне свой ключ!

Встав, Кристиан развел руками.

– У меня его нет, Ли. Карл велел сменить все замки, включая этот. Кузнец только что завершил работу. Ты даже не проснулась.

Прикусив губу, Лирамель прислонилась лбом к гобелену. Пахло пылью и деревом – видимо, от свежей мелкой стружки на полу, на которую она не сразу обратила внимания.

– Мне нужно увидеть Карла, – прошептала она и поежилась. Глухая тоска сжала сердце, заставив пропустить вдох.

Подойдя, Кристиан бережно приобнял ее за плечи и поцеловал в макушку.

– Брат просил его не беспокоить. Сказал, что не злится, но пока не готов разговаривать. Я думаю, он сожалеет не меньше, чем ты. Вам обоим нужно время. Так будет лучше. Вернемся через месяц-два, и спокойно поговорите.

Чувствуя, как потекли по щекам слезы, Лирамель зажмурилась так сильно, что перед глазами пошли красно-рыжие круги.

– Хорошо. – Всхлипнув, она передернула плечами и сбросила его руки. – Оставь меня ненадолго, пожалуйста. Я скоро спущусь.

Неторопливые шаги Кристиана стихли в гостиной, будто утонув в тишине. Поняв, что он никуда не ушел, а остался ждать у дверей, Лирамель со всего размаха ударила ладонью по гобелену. Всего за два года ее жизнь превратилась в сплошной кошмар.

«Ты еще пожалеешь! – с неожиданной яростью подумала она и отерла рукавом выступившую на губах кровь. – Я долго терпела!»

Сшибая по пути все, что попадалось на глаза, Лирамель прошла в сокровищницу и беглым взглядом оглядела вещи, которые не стала упаковывать Линни. Как и ожидалось, горничная сложила повседневные платья и еще несколько на выход.

«Ты еще пожалеешь! – продолжая злиться, мысленно повторила Лирамель, сдернув с вешалки кожаный камзол. – Не стану тебя больше слушать! Никогда! Хватит с меня!»

Взяв с полки ножницы, она перекинула через плечо волосы и, собрав их в хвост, отрезала половину. Затем, сбросив платье, быстро натянула брюки и застегнула рубашку.

Ей хотелось то смеяться, то плакать. От сильного волнения в груди неприятно ныло. Сняв кожаный ремень с ножнами, Лирамель задумчиво взглянула на подаренный Якиром меч, и, бережно отложив в сторону, выбрала другой. Стилет, с которым она уже успела сродниться, тоже решила не брать и швырнула поверх серой массы рассыпанных на полу волос.

– Совету откажу... И за Якира прятаться не стану! – процедила она и, тяжело дыша, подошла к зеркалу.

Обрезанные пряди неровным полукругом падали на плечи поверх черного камзола. На щеках, обычно бледных, играл яркий румянец, а глаза лихорадочно блестели. И без того резкие черты лица от напряжения заострились еще больше. Сейчас она действительно была похожа на отца, как и тогда, перед коронацией.

Лирамель чуть вскинула голову и надела на лицо уже привычную маску спокойствия и безразличия. Ее жизнь отныне зависела от осторожности. Несмотря на холодное отчаяние, жить она хотела… Только не знала теперь, как.

[1] Моя королева! (Древний язык)

[2] Добро пожаловать, господин мой! (Древний язык)

Глава 8

22 июня 3133 года по исчислению Малого Мира. Лаусенская крепость; Белый Замок

Дожди выкрасили небо в промозглую серость и превратили дороги в сплошное месиво. Четвертые сутки над Лаусенсом бушевала гроза.

Накинув плащ, Али-Нари убрала волосы под капюшон и вышла на балкон. Ветер швырял в лицо холодные брызги с перил, поэтому ей пришлось остановиться у самой двери. По всему было видно, что раньше следующей недели продолжить путь не удастся: даже пустые торговые обозы застревали на подъездах к крепости намертво. Добраться до тракта удавалось только всадникам, да и то с трудом.

Настроение, царившее в их небольшой компании, было до того скверным, что Али уже трижды пожалела о решении поехать с Лирамель. Сама кузина не желала никого видеть и все время проводила в своей комнате. Непривычно злая и раздражительная в первые дни, она вскоре погрузилась в состояние полнейшего безразличия и, как говорили слуги, почти ничего не ела и постоянно спала.

От Парамана Али в общих чертах знала, что между ней и Карлом произошла небольшая размолвка, но с чем именно та была связана, выяснить не удалось. Впрочем, поспешный отъезд из замка и нынешнее состояние Лирамель говорили сами за себя. Али не знала, как ее утешить и поддержать, потому как тоже покидала родные стены с тяжелым сердцем. Она чувствовала, что надвигается нечто серьезное, и боялась за всех, кем дорожила. Этот страх, сопровождавший Али-Нари всю сознательную жизнь, поутих только в последние несколько месяцев. За спиной Карла она перестала опасаться и интриг Совета, и недомолвок Парамана. У нее появилась пусть призрачная, но все же надежда когда-нибудь пойти собственным путем рядом с человеком, которого она любила больше целого мира.

Из монотонной какофонии дождя вырвался громкий цокот копыт. Всадник, несущийся по выложенной брусчаткой дороге, напоминал сверху выцветший осенний лист: плащ, выкрашенный в желтый цвет гонца, до того намок, что казался рыжим.

«Что-то случилось, – отстраненно подумала Али и, привстав на цыпочки, успела увидеть, как распахнулись главные ворота. – Надо предупредить Кристиана».

Высокие окна слегка запотели. Прикрыв за собой балконную дверь, она опустила тяжелую ярко-красную занавеску и вернулась в гостиную. Тетушка Фалинор все еще разговаривала с племянником, изредка отпивая из высокой фарфоровой чашки подогретое вино.

– Гонец прибыл, – сдерживая волнение, объявила Али, взглянув на разомлевшего Кристиана. Изо всех сил сражаясь с дремотой, тот полулежал в высоком старинном кресле, вытянув ноги к камину.

– Вот как? – чуть нахмурившись, переспросил он, выпрямляясь. – Интересно, откуда…

– Лошадь скакала резво? – почти одновременно с ним поинтересовалась Фалинор, ставя чашку на столик.

– Да, – кивнула Али и похолодела: если животное было полно сил после такой сложной дороги, значит, гонец спешил и часто менял лошадей.

– Не стоит раньше времени волноваться. – Кристиан нехотя встал и, не торопясь, направился к дверям. – Подождите здесь, – обернувшись, попросил он. – Я скоро вернусь.

В повисшей тишине было слышно только потрескивание дров в высоком, украшенном лепниной камине. Немного постояв, Али-Нари села в опустевшее, еще теплое кресло и с надеждой взглянула на герцогиню. Сложив на коленях руки, та отстраненно смотрела перед собой.

– Вы давно не были в Ровмэне? – осторожно спросила Али. Тишина давила на нее, лишая остатков спокойствия.

Герцогиня едва заметно вздрогнула и нахмурилась.

– Лет десять… Может, больше, не помню.

Али-Нари тяжело вздохнула:

– А я не была никогда…

– Нашла о чем печалиться, – слабо улыбнулась Фалинор. – Ты юна и полна сил. Посмотришь еще и Ровмэн, и все Королевство в придачу.

– Может быть, – кротко ответила Али и отвела взгляд, боясь, что тетя прочтет по ее лицу те самые драгоценные надежды, которые она так тщательно ото всех скрывала.

Фалинор укоризненно покачала головой.

– Я не хотела тебе говорить, – недовольно произнесла она, поджав тонкие губы, – но вижу, что Параман предпочитает оставаться слепым и глухим… Поэтому скажу.

– Что именно? – Али испуганно встрепенулась.

– Думаю, ты и сама знаешь. Зря только себя мучаешь. Карл тебе не пара. Ведущей линии нужно продолжение, а ты и Лирамель – последние, кто наследует истинную кровь Тара. Хочешь или нет, а придется исполнить свой долг перед Родом.

– Но я все равно не сумею родить ребенка. – Возразила Али, пропустив вдох. – И потом Карл сам сказал Тарэму…

– Не нужно мне лгать, – тихо произнесла Фалинор, предупреждающе приподняв руку. – Я знаю твой маленький секрет, Али. И храню его как дочь Ведущий. Но пойми, Карл прекрасно понимает, что если укрепит позиции браком с тобой и восстановит свою линию, то подставится под удар. Он никогда на это не пойдет. Его договоренность с Тарэмом – это лишь способ потянуть время, чтобы обезопасить сестру. Лирамель – гарантия его власти. Ради нее Карл пойдет на все. Ты для него не более чем удобная пешка.

Тяжело дыша, Али-Нари вскочила и, метнув на тетю полный возмущения взгляд, выбежала из гостиной. Ей хотелось ответить многое, но она не смела. Карл велел молчать, и Али готова была стерпеть что угодно, лишь бы выполнить его просьбу.

* * *

Подсчитав скопившиеся на столе чашки с остатками кофе, Параман скептически приподнял бровь и пристально взглянул на осунувшееся лицо кузена. После подозрительной гибели одного из дозорных разведчиков, Тарэм приказал особо пристально следить за всеми перемещениями и связями Карла. И Параман добросовестно следил. Его соглядатаи были везде: в охране, среди прислуги и даже между учениками-лекарями. Тем не менее за месяц слежки не удалось найти ни одной зацепки, которая бы подтверждала подозрения жреца. Сын Лирдана не покидал замок. Все его аудиенции были открытыми, исключая Тайную разведку, но у последних имелись фактически те же сведения, что и у Посвященных Ордена. Всю первую половину дня Карл ежедневно обучал свою маленькую артель, затем до вечера принимал посетителей, а вечером запирался в кабинете и сидел в нем до раннего утра, после чего поднимался к себе, чтобы переодеться и вздремнуть пару часов. Параман был вынужден признать, что, несмотря на всю свою неприязнь к этому человеку, он начинал его уважать. Всего за два года тот каким-то невероятным образом сумел взять в свои руки управление Королевством. Реформы Карла одобрял теперь даже Совет. И все же сам Параман, да и Тарэм не доверяли регенту. Было в его уверенных и планомерных действиях нечто такое, что вызывало внутреннее противление и тревогу.

– Значит, Аармани? – Низкий, немного сипловатый голос заставил Парамана отвлечься от размышлений. Кивнув, он спокойно посмотрел в прищуренные серые глаза двоюродного брата и снова почувствовал, как засосал под ложечкой необъяснимый страх. Будто уловив его тревогу, Карл холодно улыбнулся: – Ты утверждаешь, что в случае угрозы Бартайота будет наиболее уязвима для врага?

– Если, конечно, пророчество не лжет и аллотары действительно восстанут из пепла, они наверняка пойдут тем же путем, что и раньше. Это наиболее вероятный вариант, – сдержанно ответил Параман. Он ждал, что сын Лирдана хотя бы на этот раз допустит ошибку, но тот реагировал настолько естественно, что даже исходящие от него чувства не выдавали ничего подозрительного.

Карл еще раз перечитал документ, который Параман торжественно вручил ему часом ранее, и мельком взглянул на карту.

– Не согласен! – резко возразил он и, откинувшись на спинку кресла, скрестил на груди руки. – Это было бы слишком предсказуемо. Ты делаешь тот же просчет, что и Арматей.

– Да ну? – Параман изобразил удивление. – И каков же твой вариант?

– А у меня пока нет вариантов, – спокойно ответил кузен. – Предположения – есть, а вариантов как таковых быть не может, потому что ожидаемые вами события основываются на куске пергамента, а не на фактах. Вот когда получим реальные данные о каких-либо передвижениях в Княжестве, тогда будем предполагать, что хотят наши враги и точно ли они желают именно того, чего вы все так боитесь. Не забывай, – кивнув на карту, добавил он, – прошло две с лишним тысячи лет!

Не найдя, что возразить Параман снова кивнул.

– Хорошо, но если Тарэм все-таки прав… – сдерживая растущее внутри раздражение, процедил он. – Чего нам ждать?

Пожав плечами, Карл повернул голову и бросил тяжелый взгляд на дождливую темноту за окном.

– Вероятно, пойдут морем, – тихо сказал он и, протянув руку, не глядя ткнул указательным пальцем в излучину реки, на которой стоял Тир. – Если, конечно, кораблей хватит…

– Кораблей?

Вновь скрестив на груди руки, Карл посмотрел на него и широко улыбнулся:

– А почему бы и нет?

Услышав в вопросе насмешку, Параман нахмурился и встал. Задерживаться далее не имело никакого смысла. Благодаря Тарэму он просто выставил себя на посмешище, и кузен, прекрасно это понимая, воспользовался случаем, чтобы лишний раз его унизить.

– Ты прав, Карл. Нам действительно не стоит зацикливаться на Бартайоте… Кстати, – забрав карту, Параман ловко свернул ее, – какие вести от Аармани? Я второй год пропускаю Межзвеньевые состязания в Горготе – это уже входит в недобрую традицию.

Посерьезнев, кузен бросил на него пристальный взгляд и осторожно ответил:

– Генерал мне еще не отписывался. Если ответит, я сообщу. Но, – сделав паузу, быстро добавил он, – думаю, на этот раз Горгот в грязь лицом не ударит. Судя по тому, что я слышал от Олона, столичный гарнизон основательно готовился к Играм.

– Так и есть, – поморщившись, подтвердил Параман. Он понимал с самого начала, что рано или поздно сын Лирдана узнает о преданности стопника. И все же было неприятно. – Что ж, – проговорил он, поправив перевязь, – поспешу откланяться, я и так тебя отвлек.

– Всегда рад помочь, – ответил Карл и, будто что-то вспомнив, поднял указательный палец: – Постой-ка минутку. Давно хотел сказать, да все забывал. Якир как-то упомянул насчет того, что Рэмака выкупили у Каэлов часть надела рядом с лесами Рэта – по южной границе с Варутом…

Немного опешив, Параман слегка наклонил голову в знак согласия. Договор между Тарэмом и Главой Рэмака он одобрил около полутора лет назад и не придавал ему особого значения вплоть до последних событий, о которых узнал Якир. Каэлы явно готовили провокацию против Ведущей.

– Так вот, – продолжал Карл. – Я недавно получил от них пару запросов касательно исторических границ купленного надела и поднял архивы. После Первой войны часть нынешних лесных угодий Рэта принадлежала Каэлам, так что рано или поздно Рэмака заявят свои права на леса. Якиру лучше держать ухо востро, если он не хочет лишиться части титула и потерять виды на герцогский обруч. Пусть выставит охрану вдоль границы – Роду тоже невыгодно уступать эти территории.

– Понял, – с готовностью кивнул Параман. – Спасибо, что предупредил, я прослежу за этим.

Не ответив, Карл тоскливо посмотрел на пустые чашки.

– Если не затруднит, вели передать, чтобы принесли ужин, – устало попросил он и тяжело вздохнул.

– Не беспокойся, попрошу Олона, – ответил Параман и вышел из кабинета. Последняя нота разговора прозвучала обнадеживающее, и это было хорошо. Будущее обещало немало совместной работы, поэтому, несмотря на взаимную неприязнь, следовало наводить мосты. Параман давно привык играть на две стороны, он уже свыкся с этой ролью. Карл, судя по всему, тоже. Правда, разгадать его целей пока не удавалось. Но это было делом времени.

Выйдя из Тронного зала через малые ворота, где на дневной смене дежурил Олон, Параман передал ему просьбу кузена и заодно посоветовал быть осторожнее. Теперь, когда роль стопника была озвучена и открыта, при любой оплошности Карл мог отстранить офицера из личной свиты и выслать обратно в гарнизон. Следовало перестраховаться – терять верных людей в такое беспокойное время Параман не хотел.

В вестибюле царил густой полумрак: слуги меняли свечи на главной люстре. Подниматься в темноте по лестнице было опасно, поэтому Параман, хлопнув в ладоши, подозвал дворецкого.

Худощавый сутулый старик в безупречной белой ливрее степенно поклонился и попросил с минуту подождать, пока один из слуг зажжет факел.

– Велите послать гонца в Варут, – коротко приказал ему Параман. – Лорд Якир должен прибыть в замок не позже завтрашнего вечера.

Боязливо ссутулившись, дворецкий виновато пробормотал:

– Простите, Ваше Высочество, но мне придется обратиться к одному из палечников. В моем распоряжении свободных людей сейчас нет.

– И куда же они делись? – спросил Параман, заранее предчувствуя, что ответ ему не понравится.

– Гонцы разосланы по всему маршруту Ее Величества. Последнего отправили сегодня в Лаусенс с посланием к герцогине Фалинор.

– Вот как… – Поджав губы, Параман задумчиво взглянул за спину старика, где молодой рыжеволосый парнишка неуклюже пытался разжечь факел, и хмыкнул: – Что ж, тогда пошлите любого свободного офицера.

– Не извольте беспокоиться, будет исполнено, – пробормотал дворецкий и, нетерпеливо щелкнув пальцами, подозвал замешкавшегося слугу. – Проводи герцога до покоев и сразу возвращайся, – строго велел он покрасневшему от волнения юноше.

Шагая через две ступеньки, Параман с тревогой поглядывал на скользящие вокруг тени. Парадная лестница, где на втором уровне находился Зеленый коридор, сливалась с двумя боковыми, поэтому следовало проявлять осторожность, тем более сейчас, когда Карл выслал из замка половину офицеров и всех гонцов. Параман был почти уверен, что с голубиной почтой дела обстояли так же. Сын Лирдана явно что-то задумал.

– Как твое имя? – уже у самых дверей спросил Параман, положив руку на плечо идущего впереди юноши.

Вздрогнув и чуть не выронив факел, тот обернулся.

– Каллен, Ваше Высочество… Каллен Каэл-Валлор.

– Каллен, – вполголоса повторил Параман, незаметно подав знак охране отворить покои, – тебе известно, кого и с какой целью твой господин послал в Лаусенс?

Робко кивнув, юноша опасливо покосился на стоявших поодаль офицеров.

– Да, мой герцог. Я слышал слова Его Высочества… Кажется, с сыном герцогини что-то случилось. На состязаниях… Он жив, но регент настоял, чтобы Ее Высочество немедленно оповестили. Птицы могли не долететь в непогоду, а из гонцов оставался только Кив, его и послали.

– Киверд? – настороженно переспросил Параман, только сейчас заметив, как похож слуга на одного из лучших гонцов Белого Замка. Было очевидно, что между ними не просто родовое, а скорее семейное родство.

– Да, мой герцог. Он выехал вчера в ночь… И денег ему дали вдоволь.

Благосклонно улыбнувшись, Параман снял с безымянного пальца золотой перстень и протянул юноше.

– Передай брату, когда вернется. Пусть заглянет ко мне, я лично поблагодарю его за хорошую службу.

Нерешительно взяв перстень, слуга поклонился и поспешил уйти. От взгляда Парамана не укрылось, что он испугался, но был польщен оказанным вниманием. Теперь оставалось только дождаться возвращения гонца. Зная расторопность Киверда, Параман был уверен, что долго ждать не придется.

* * *

Отослав охрану, Карл запер потайную дверь и опустил гобелен. Светало. В тусклом веере света, падающем из распахнутого окна, лениво плясали пылинки. Недовольно нахмурив лоб, Карл сделал несколько шагов и провел по подоконнику пальцем. Пыль очертила на подушечке серый ободок. Пока Лирамель отсутствовала, а Линни помогала своей матери на кухнях, слуги пренебрегали тщательной уборкой.

Взглянув в пасмурное небо, он закрыл глаза и глубоко вдохнул влажный утренний воздух. Ветер коснулся горячего лба и сдул с висков капельки пота. Ночь выдалась трудной, но грядущий день обещал долгожданный покой. Механизм начал самостоятельное движение, и до поры до времени от Карла больше ничего не зависело. Оставалось только ждать.

В сокровищнице царил полумрак. Затеплив свечу, он поднял ее над головой и осмотрелся. Ему требовалось оружие, а из того, что довелось видеть в последний год, лучшего, чем собрали поколения его предков, в замке не имелось.

Выбрав пару кинжалов и легкий одноручный меч, Карл осторожно положил их на пол и потянулся за арбалетом. В отличие от сестры и брата, фехтовал он плохо, зато в цель попадал без промаха, поэтому болтов нужно было взять с запасом. Впрочем, при удачном раскладе все это могло не понадобиться.

«Два коня, две ладьи и одна у них королева…»[1], – усмехнувшись в черную бороду, мысленно пропел он детскую песенку, которую слышал когда-то от отца. В шахматы тот играл блестяще, и не только костяными фигурами, но и людьми. Карл всегда ему проигрывал: отец ни разу не поддался.

«Ты должен помнить, что противник сильнее, – ставя очередной мат, учил он. – Даже если видишь за собой очевидные преимущества, убеди себя в обратном. Только тогда у тебя будет шанс победить».

С Кристианом отец не играл в шахматы никогда: не хотел лишний раз его расстраивать, да и вообще как-то по-особенному им дорожил. Лишь спустя много лет Карл узнал, почему.

Задув свечу, он собрал в охапку оружие и вернулся в спальню. Воспоминания детства подняли из глубин сознания поутихшую было тревогу.

Их мать умерла при родах совсем юной. Уже став хирургом, Карл через знакомых поднял документы и проанализировал причины той трагедии. Оказалось, что мать имела не диагностированный порок сердца. То, что она сумела доносить беременность почти до срока, являлось чудом. Рожать самой ей было строго противопоказано, однако в карте значилось, что о кесаревом сечении речь даже не шла. Роды длились больше двадцати часов. Появление на свет Карла ее убило, а Кристиана достали, когда сердце матери не билось уже пару минут. Никто, кроме отца, не верил, что он выживет. Лет до шести брат оставался слабым и болезненным, поэтому Карл, подражая отцу, старался его опекать. И только когда появилась Лирамель, Кристиану пришлось учиться отвечать за себя самому. Карл лишь изредка направлял его в нужную сторону.

Стало заметно светлее. Низкие рваные облака ползли над лесом, задевая промокшие темные кроны.

Выложив вещи на темно-красное шелковое покрывало, Карл вдруг удивленно приподнял брови и невесело усмехнулся. На подушке, прикрытой кружевной накидкой, рядом с черными ножнами лежал меч. Из-под него, сверкая полированной острой гранью, выглядывал тонкий стилет.

– Даже так? – вслух спросил он и, наклонившись, осторожно взял клинок. Выгравированная на нем надпись в тусклом свете была почти неразличима, но он помнил ее наизусть.

Выпускать меч из рук не хотелось – слишком удобным и легким он был, – но все же Карл положил его обратно: знал, что по возвращении сестра наверняка пожалеет, что оставила подарок Якира. Лирамель была вспыльчива, но отходчива.

«Какой парадокс, – тоскливо взглянув на огромный старый гобелен, подумал он, – я палач от утробы матери…»

Боль, сжавшая голову тугим обручем, была такой сильной, что с минуту Карл стоял неподвижно, позволяя ей поутихнуть и забыться – она мешала ему думать.

– Что ж, значит, иначе нельзя, – сбросив с себя невидимые цепи, произнес он, заполнив сознание всепоглощающей усталостью и раздражением: эти чувства лучше всего скрывали его нетерпение.

Со стороны гостиной потянул сквозняк. Быстро взяв арбалет, Карл на всякий случай отошел к потайной двери. Открыть ее он уже не успевал, но опора за спиной давала некоторое преимущество.

Рыжие кудри, смешно топорщащиеся из-под белого чепца, и курносый профиль горничной, настороженно заглянувшей в королевскую опочивальню, заставили Карла тихонько рассмеяться. Нервное напряжение последних недель сделало из него параноика.

– В чем дело, Линни? – как ни в чем не бывало спросил он и, спрятав оружие за спину, шагнул навстречу.

Неуклюже поклонившись, служанка настороженно обернулась, а затем, вновь посмотрев на него, шепнула:

– Голубь, Ваше Высочество. Из Лаусенса. Его отнесли к вам, но…

– Спасибо, Линни, – благодарно улыбнувшись, перебил Карл. – Идем. И, будь так любезна, прибери здесь потом как следует. Твоя госпожа вернется быстрее, чем ожидалось.

Часы, стоявшие на камине в гостиной, пробили шесть утра. Придерживая плащ, Карл обошел служанку и, на ходу кивнув отсалютовавшим стражникам, направился к своим покоям. Уже у самых дверей он чуть задержался и, перемолвившись парой ничего не значащих фраз с дежурившим офицером, попросил его, чтобы позвали дворецкого. Теперь важнее всего было узнать, что именно решил делать Параман. На кузена Карл имел особые планы.

* * *

Фалинор сидела так неподвижно, что залетевший в окно серо-голубой мотылек смело опустился на черный локон, выбившийся из ее строгой прически, и сложил тоненькие крылья.

Лирамель украдкой взглянула на тетю и сразу же опустила взгляд. Волнение горело на щеках предательским румянцем. Сердце стучало часто и сильно. Не заданный вопрос уже звучал в напряженной тишине, вызывая невольный протест. Вероятно, Фалинор и сама понимала, что ее просьба может повлечь за собой непредсказуемые последствия, потому и молчала.

Мотылек неожиданно сорвался с места и, хаотично покружив под потолком, поймал ветерок и улетел вслед за ним в пасмурную серость.

– Али-Нари приболела, – с трудом разлепив пересохшие губы, произнесла Лирамель так тихо, будто говорила сама с собой. – Придется оставить ее здесь.

Фалинор медленно кивнула. Ее лицо, бледное и напряженное, не выражало ничего, кроме застывшей, словно маска, тревоги.

– До Бартайоты в экипаже больше полутора-двух недель пути, да и то если распогодится, – продолжала Лирамель. – И мне придется выделить вам не меньше двух десятков стражников, а это неизбежно привлечет внимание. – Взглянув на тетю, она нахмурилась: – Поползут слухи. Не хотелось бы, чтобы кто-то подумал, будто на Гайда совершено покушение… Думаю, быстрее и проще поехать верхом и без сопровождения.

Порывисто поднявшись, Фалинор молча подошла и встала рядом. Ее узкая ладонь легла на черный бархатный подлокотник.

– Я скажу, что решила наведаться город своей матери… Вряд ли это истолкуют как акт неповиновения, – рассуждала Лирамель, завороженно глядя на ее безупречно ровные продолговатые ногти, в которых отражался пламенеющий за окном закат. – И все же, когда Карл и Тарэм обо всем узнают, это может сыграть против вас, тетя.

– Неважно, – хрипло отозвалась герцогиня, – я… – запнувшись, она убрала руку и, прижав ее к груди, скривила воспалено-красные губы. – Аармани – единственный, кому я всегда доверяла. И если он сказал, что Гайд плох, значит, так оно и есть. Ты ведь наверняка знаешь: генерал и сам потерял сына... Ему известна боль родительского сердца.

– Карл наверняка уже послал в крепость кого-то из своих учеников, – как можно спокойнее заметила Лирамель, скрыв удивление. – Его лекари уже неплохо подготовлены.

Фалинор как-то странно улыбнулась и, покачав головой, зловеще прошептала:

– Если я потеряю Гайда, то призову твоего брата к ответу. Он отослал его в Бартайоту, хотя в этом не было никакой необходимости!

Встав, Лирамель с вызовом прищурилась.

– Гайд хороший стратег и умелый воин, тетя. Он боевой стопник! И если Королевству понадобились его знания, вам не пристало вмешиваться. Ваш сын мог возразить Карлу и остаться, но он решил исполнить свой долг. – Сделав паузу, она перевела дыхание. – Как Посвященная и жена одного из жрецов Совета, вы прекрасно осведомлены, что Орден не слишком благоволит к нашему Роду. Особенно к нынешнему поколению.

Герцогиня заметно побледнела и нервно сцепила руки.

– Только к тебе, – ответила она будто через силу. – Мой сын пока не принадлежит к Ведущей линии.

– Но он может ее восстановить, взяв в жены любую из дочерей Рода, – парировала Лирамель, вспомнив разговор с Карлом. – Вероятность не менее опасна, чем определенность.

В наступившей тишине было слышно только их дыхание. Ветерок, еще минуту назад шаловливо перебиравший занавески, стих и улегся на непросохший после дневного дождя подоконник.

– Хорошо, – наконец через силу проговорила Фалинор. – Я прошу прощения за необдуманные слова – это от волнения. И благодарю за твое решение, Лирамель. Передай мою признательность Кристиану. Если я смогу замолвить за вас слово перед Тарэмом и Советом, то сделаю это с радостью. Однако…

– Я знаю. – Склонив голову на бок, Лирамель улыбнулась, а затем, подавшись вперед, осторожно поцеловала тетю в холодную щеку. – У меня еще есть время, чтобы все обдумать. Это будет славная прогулка.

Расслабившись, герцогиня вздохнула и благосклонно взглянула на нее.

– Да, пожалуй, – согласилась она, разгладив напряженный лоб. – Я не путешествовала верхом уже лет десять, если не больше.

– Уверены, что справитесь?

– Уверена, – кивнула Фалинор. – Станешь матерью – поймешь. Это ведь мой единственный сын… У дочерей уже свои семьи, я им не нужна.

Не ответив, Лирамель подошла к окну и закрыла створки.

– Карл вряд ли будет ожидать от меня подобного своеволия, – задумчиво произнесла она, глядя на алые капельки, расплесканные по подоконнику. – Если до Пата удастся доехать незамеченными, это послужит ему хорошим уроком.

Тетя тихонько рассмеялась.

– Ты похожа на отца! До Большого Мира в его жилах текла такая же горячая кровь!

– А потом? – Обернувшись, Лирамель вопросительно приподняла бровь. Ей было приятно это сравнение.

– Потом… – Фалинор горько усмехнулась и покачала головой: – Потом она стала такой же ледяной, как у брата. Но я могу это понять – то, что творил Кайл – чудовищно… Иногда я жалею, что не высказалась тогда за его казнь. Впрочем, он, как и твой отец, был моей семьей. Пусть мы особо не ладили, но Кайл никогда не причинял мне вреда. Хотя, если бы не Эликар, я бы тоже могла перейти ему дорогу.

Лирамель неопределенно пожала плечами. Говорить о дяде ей совсем не хотелось. Она не желала ничего знать о человеке, руки которого были запачканы кровью ее отца, родителей Али и многих других, чьи имена старались теперь забыть.

– Нужно выехать до рассвета, – закусив губу, произнесла Лирамель, стараясь не смотреть на Фалинор. – Возьмите только самое необходимое и предупредите свою охрану. Кристиан еще зайдет к вам – скажет, что делать.

– Хорошо, – кивнула та и, не прощаясь, стремительно вышла, мелькнув в дверном проеме подолом ярко-алого атласного платья.

Не дожидаясь, пока стихнут ее шаги, Лирамель подошла к стене, отделяющей гостиную от маленькой темной спальни, и коротко постучала.

– Выходи, Кристиани, – громко позвала она и, потерев ушибленные костяшки пальцев, мысленно добавила: «И возрази теперь, если сумеешь».

Послышался скрежет. Открыв низкую, почти незаметную дверь, брат пригнулся и перешагнул порог. Несколько секунд он подслеповато щурился, а затем тихо хмыкнул. Скривив губы в полуулыбке, Лирамель с вызовом взглянула в его потемневшие от тревоги глаза. Судьба сама давала ей в руки то, чего желало сердце. Не будь этого предлога, Лирамель нашла бы другой. Она хотела в Пат. Это было единственное, чем можно было разом досадить и Карлу, и Тарэму. Теперь, когда у нее появилось надежное прикрытие в лице тети, план выходил не таким опасным. Где-то в глубине души она понимала, что идет на поводу у своей обиды, но остановиться уже не могла.

– Вряд ли нам удастся уехать незамеченными, – недовольно посмотрев на нее, сказал Кристиан. Упрямая складка между его бровями разгладилась и уступила место растерянности. – Ты играешь с огнем, Ли. Разозлишь Карла – он лично вернет тебя в замок и запрет в покоях с кипой бумаг до конца жизни.

Лирамель безразлично пожала плечами.

– Вряд ли он найдет на меня время, – в ее голосе прозвучала неожиданная горечь. – Я не настаиваю, Кристиани. Не хочешь – поезжай с Али-Нари. Это будет хорошая прогулка. Увидишь Ровмэн, море… Я ведь знаю, как ты любишь корабли!

– Я не за себя боюсь. – Подойдя, он обнял нее за плечи. – Ты ведешь себя как ребенок, Лирамель. Так нельзя!

Отстранившись, она упрямо поджала губы. Ей не хотелось ни его жалости, ни помощи.

– Вы ждете от меня того, чего я не могу дать! – не сдержавшись, выпалила она. – Этот мир все еще чужой для меня, как и его народ. Такова правда. Если бы не воля отца и не его жертва… Если бы не обстоятельства, в которые поставила меня судьба… – Лирамель ненадолго замолчала, а затем, сглотнув подступивший к горлу комок, тихо произнесла: – Встань Карл на мое место, я была бы счастлива! И не смей возражать! Ты знаешь, что это так. Из всех, кто мог бы, он самый достойный. И это несправедливо, слышишь?! Просто по-человечески несправедливо!

Скривившись, точно от боли, Кристиан медленно кивнул.

– Да, несправедливо, – согласился он. – Несправедливо многое, что случилось с нами и всеми теми, чьи судьбы уже оборвались... – Протянув руку, он провел ладонью по ее мокрой щеке. – Но это вовсе не значит, что нужно отчаиваться и сдаваться. Всегда есть шанс изменить судьбу.

– Карл бы тоже так сказал, – сквозь слезы заулыбалась Лирамель, чувствуя, как улеглась внутри неожиданная буря.

– Ничего удивительного, мы ведь братья. И потом, не одной тебе он читал нравоучения. Мне в детстве доставалось гораздо больше.

Взглянув на ровное пламя камина, Лирамель задумчиво вздохнула. В который раз она необдуманно опережала события, загоняя саму себя в западню, из которой не было выхода.

– И все-таки я поеду, Кристиан. Мне хочется увидеть Пат. Возможно, там я сумею успокоиться и принять верное решение. Якир говорил, что семья матери была рада моему возвращению, он вообще много рассказывал о Пате…

– Ну что ж, Ваше Величество, – насмешливо произнес Кристиан, – если такова ваша воля, мне остается только повиноваться. – Пожав плечами в ответ на ее недоуменный взгляд, он по-мальчишески усмехнулся: – Не могу же я не подчиниться Главе своего Рода?

Лирамель серьезно кивнула. Она не сумела улыбнуться в ответ и не испытала радости от его согласия, прекрасно понимая, что это всего лишь слова. Брат содействовал ей вовсе не потому, что к этому призывала данная им присяга. Подобно многим, он не воспринимал ее как Главу Рода. Кристианом двигали жалость к ней и тщательно скрываемый гнев на Карла. Все это Лирамель без труда читала по его лицу: слишком хорошо они знали друг друга, чтобы суметь утаить ложь.

– Мне нужно отдохнуть перед дорогой, – нарочно недовольно произнесла она и, положив ладонь на его грудь, слегка толкнула. – Иди к тете. И спасибо тебе.

Россыпь звезд становилась все ярче и отчетливей. Не отводя завороженного взгляда от блеклого месяца, Лирамель провела пальцем по стеклу. Она знала, что не сможет уснуть за те несколько часов, которые остались до отъезда. Знала и то, что Кристиан уже давно мирно спал в своей комнате, уткнувшись в подушку и выбросив из головы все тревоги. Карл тоже спал. Лирамель мысленно коснулась его образа, как делала с детства, и почувствовала покой. Брат не раз говорил, что не верит в ее фантазии, но она еще никогда не обманывалась.

– Все еще можно исправить, – вслух произнесла Лирамель и, всмотревшись в темное оконное стекло, похолодела, заметив отразившийся в чьих-то глазах тусклый свет настенного канделябра.

Думая, что ей показалось, она обернулась и, никого не увидев, снова вгляделась в окно. Из звездной тьмы неотрывно и пристально глядели на нее огромные, сливающиеся с небом зрачки. Ни овала лица, ни очертания головы – только глаза.

Задохнувшись от ужаса, она отшатнулась и, словно бы через силу подняв отяжелевшую руку, перекрестилась. Слова охранительного псалма родились в сознании спонтанно, уже по привычке, но стоило им зазвучать, оцепенение сразу же прошло.

Стараясь сдержать рвущийся наружу страх, Лирамель быстрым шагом подошла к камину и зажгла все свечи, какие оказались под рукой. И только после того, как в комнате стало светло, а ее ужас немного притупился, вернулась к окну.

Ничего, кроме дрожащих огоньков свечей и ее собственного, перекошенного от напряжения лица, в стекле не отражалось.

[1] * полный текст песни (прим. автора)

Два коня, две ладьи и одна у них королева,

Но куда не пойди – смерть найдет их и справа и слева.

Пешки в ряд вновь стоят, ожидая последнего слова,

И для казни давно все уже в Королевстве готово.

Был намечен эндшпиль, да король не заметил подвоха:

Отвернулся на миг – и лишился последнего вдоха.

Два коня, две ладьи и одна у них королева –

Стой на месте и жди, пока черные ходят за белых.

Глава 9

30 июня 3133 года по исчислению Малого Мира. Пат

Бережно поставив на подоконник женскую восковую фигурку, высокий светловолосый мужчина еще раз провел по ней костлявыми пальцами и что-то прошептал. Его глаза неестественно закатились, а кожа на белых впалых щеках посинела и натянулась, обрисовав скулы и сеть кровеносных сосудов на висках. С минуту он стоял неподвижно, затем вздрогнул и недоверчиво осмотрелся, будто что-то отыскивая. На его лице отразилось удивление. Подняв взгляд к темному потолку, он произнес пару резких слов, больше похожих на карканье, и громко расхохотался.

Открыв глаза, Лирамель тут же сбросила промокший насквозь плащ и зябко поежилась. Она уснула на посту незадолго до рассвета, но проспала лишь четверть часа. И виной тому стал привидевшийся кошмар.

«Это все усталость и холод», – решила Лирамель и, встав, подошла к тлеющему под раскидистой елью костру. В сознании эхом продолжал звучать зловещий смех.

Кристиан, герцогиня и три офицера их личной охраны еще спали. Присев на корточки, Лирамель осторожно достала из сумки сухой плащ и набросила его на плечи. Это была первая ночь под открытым небом. У Фалинор разболелась голова, и они не успели добраться до Пата засветло. Пришлось заночевать в лесу. Никто, даже тетя, поначалу не выказал недовольства – ровно до тех пор, пока не хлынул ливень. Лирамель, знавшая прелести походной жизни из того опыта, который получила на уроках Якира, сразу же приуныла. После пяти дней бесконечной езды она уже мечтала понежить свежие мозоли в теплой ванне, а вместо этого пришлось довольствоваться еловой подстилкой и черствой булкой на ужин. В такой обстановке уснуть бы не получилось при всем желании, а потому, не обратив внимания на протесты брата, Лирамель вызвалась дежурить наравне с Тори, Таэром и Тимини. Офицеры против ее помощи не возражали и, бросив жребий, распределили очередность на четверых. Лирамель выпало нести дозор от вторых петухов до рассвета, дальше ее должен был сменить Тори, но она не стала его будить и, дождавшись, пока ручник проснется сам, велела приготовить завтрак. Остальные офицеры уже поднялись и тихо, стараясь не потревожить герцогиню и Кристиана, собирали вещи. Выезжать решили после десяти. В ранние часы на дороге было слишком много торговых повозок: купцы спешили в Пат спозаранку.

Птичий гомон становился все громче и громче. Когда лес уже отщебетал и притих в ожидании полудня, брат наконец проснулся, и их маленький отряд выехал на тракт. До Пата оставалось не больше двух часов пути, и Кристиан в сотый раз повторил, что им повезло до сих пор не встретить никого из людей Совета или посланников Карла. Он был уверен, что об их путешествии уже давно известно в Белом Замке, хотя Али-Нари клятвенно обещала отписать Параману и проболеть еще с неделю, чтобы дать им отсрочку.

В отличие от брата, считавшего, что кузина сразу же их выдаст, Лирамель ей верила, но о принятом решении помочь тете уже откровенно жалела – и чем дальше, тем больше. Тревога за Карла нарастала с каждой милей. Она боялась, что своими действиями повредит его репутации. О том, какая выволочка будет ждать их по возвращении в замок, Лирамель пока думать не хотела, да и гнев Карла пугал ее гораздо меньше реакции Совета.

Вспомнив зеленые глаза Якира, она нахмурилась и нетерпеливо привстала в седле. Белых городских стен все еще не было видно, а навязчивые вопросы настойчиво лезли в голову и требовали ответов. Лирамель пока не знала, как поступить. Будущее казалось слишком мрачным и туманным. Политический брак с лордом Варута мог подарить ей немного времени, но не избавлял от выбора. На то, что Якир отвернется от Ордена, надежды не было, а сама она принимать посвящение не собиралась. От одной мысли об этом Лирамель становилось дурно. Тем не менее Карл обещал, что и ее, и лорда после брака оставят в покое. Брат ошибался редко, но на сей раз его слова никак не согласовывались с ее собственными умозаключениями, и это вызывало внутреннюю панику. Карлу Лирамель верила больше, чем себе, однако его последние действия противоречили друг другу. Она думала, что, узнав пророчество, поймет, чем он руководствовался, но ошиблась, не найдя никаких достойных объяснений. В свете последних событий Лирамель действительно не была уверена, что Карл, несмотря на настойчивость, желал, чтобы Якир стал ее супругом. Брат обладал слишком большой властью над ней. Примени он ее, и Лирамель непременно бы сдалась. Но Карл пошел другим путем, и чем больше он давил, заставляя ее саму делать выбор, тем сильнее она сопротивлялась и от этого выбора убегала. Умышленно ли Карл так поступал или же отчего-то не хотел действовать прямо и резко, Лирамель понять не могла.

– Наконец-то добрались! – Обернувшись, герцогиня, ехавшая во главе их отряда, победно улыбнулась. Морщинки вокруг ее глаз вдруг разгладились и будто бы исчезли. Было видно, что Фалинор довольна. – До Бартайоты возьму легкий экипаж. Задержать он меня не задержит, а от непогоды укроет. Надоело мокнуть!

– Хорошее решение. – Кристиан скинул с головы тяжелый черный капюшон и развязал тесемки плаща. – Сколько планируете пробыть с нами в Пате, тетя?

– Дня два, – с готовностью ответила та. – А может, и того меньше. В Белом Замке вскоре станет известно о нашем визите. Не хочу, чтобы неприятности настигли меня прежде, чем я въеду в ворота Бартайоты.

– А ты, Ли? – Поравнявшись с Лирамель, Кристиан слегка натянул поводья, чтобы попридержать рвущегося вперед коня.

– Недели две, – ответила она, не поворачивая головы. Северная крепость манила ее не меньше, чем родной город матери, а в свете сказанного Тарэмом становилась еще более притягательной.

– Вот и отлично, – одобрительно кивнул брат и, попросив Тимини и Тори держаться рядом с ней и герцогиней, поскакал вперед.

Под копытами лошадей приглушенно захрустели мелкие камешки. Передвигаться по такой дороге стало легче, чем по размокшей глине, которую они месили в начале пути. Дальше, от Пата и до самой Бартайоты, тракт был выложен крупной белой брусчаткой.

– Долго еще? – не выдержав, Лирамель вопросительно посмотрела на Тори.

Офицер с готовностью указал туда, где дорога плавно огибала зазеленевшее пшеничное поле с небольшим клочком леса, протянувшимся от обочины до видневшейся за полем опушки.

– Нет, Ваше Величество. Видите рощицу? За ней еще один поворот, а оттуда уже можно увидеть дворцовые шпили.

Лирамель отыскала взглядом молодые березки, льнущие к самому тракту, и благодарно кивнула:

– Спасибо, Тори. Значит, поспеем к самому обеду… Это хорошо.

Офицер улыбнулся. Он выглядел лишь немногим старше Якира и, судя по круглому лицу и светлым волосам, принадлежал к роду Аурика. Это было немного необычно для тех, кто состоял во внутренней стопе Белого Замка. Каждый из служивших Роду так или иначе имел к нему отношение. В лице же Тори не было и намека на сходство с Валлорами.

– Простите за нескромный вопрос, – произнесла Лирамель, немного понизив голос и смягчив улыбкой бестактность, – давно ли вы состоите на службе в замке?

Удивленно подняв брови, Тори искоса глянул на нее и так же тихо ответил:

– Чуть больше трех лет, Ваше Величество. Если вас смущает мое происхождение…

– Нет-нет… Если бы меня что-то смущало, я обратилась бы с этим вопросом к герцогине, а не к вам. Просто интересно.

– Тогда скажу вам так, госпожа: герцогиня Фалинор весьма доверяет генералу Лафасту, а генерал доверяет ей.

– Так генерал ваш отец… – догадалась Лирамель, поняв наконец, кого напоминал ей офицер, и второй вопрос задавать не стала. Было очевидно, что мать Тори происходила из Аурика, поскольку сам Лафаст не принадлежал к вельможам Десяти родов, а родился в семье Эринма, издревле владевшей кузницами в Тире и Горготе.

– Истинно так, Ваше Величество, – кивнул Тори. – Но я буду благодарен, если вы не станете об этом распространяться. Я незаконнорожденный ребенок. Род матери меня не признал. Для них я не существовал еще до рождения. И если бы не мой отец, то не прожил бы и пары часов после, поскольку Аурика не оставляют бастардов в живых. Особенно тех, кто пошел в их кровь. А во мне, как вы заметили, она угадывается.

Нахмурившись, Лирамель неодобрительно поджала губы. Ей претили некоторые родовые обычаи, идущие вразрез с тем, что она видела, живя в Большом Мире. В отличие от Миссара, которые в большинстве случаев просто не признавали своих бастардов, Аурика не только не принимали никого из рожденных вне рода, но и чаще всего таких детей умерщвляли. У Каэлов и Валлоров подобных обычаев не было, более или менее терпимо относились к бастардам Герма. Как обстояло дело в других родах, Лирамель позабыла: исторические труды Боанолака уже успели выветриться из памяти.

– Не волнуйтесь, я никому не скажу, – замешкавшись, ответила она, с грустью взглянув в его напряженное лицо. – Уверена, вы оправдаете возложенное на вас доверие и еще не раз заставите тех, для кого буква традиций дороже родной крови, пожалеть о поспешных решениях.

Тори кивнул и отвел глаза, но Лирамель успела заметить, что его взгляд заметно потеплел. Сказанные слова достигли цели, и теперь их разговор должен был оставить в его душе хороший след.

– Вас зовет брат, госпожа, – неожиданно громко произнес ехавший позади офицер.

Вздрогнув, Лирамель машинально посмотрела на Кристиана, чья лошадь нетерпеливо гарцевала посреди дороги далеко впереди, и пришпорила коня.

Ворота, такие же низкие и воздушные, как и украшенные лепниной стены, окружавшие Пат, были распахнуты настежь. Большой и на редкость красивый город выглядел точь-в-точь, как его описывал Якир, когда им пришлось заночевать у окраины болот Вибра. Лирамель знала, что все другие крупные города несли военную нагрузку, в них расквартировывались гарнизоны, да и по управлению они считались самостоятельными. В Пате же военных было мало – только собственная стопа для охраны порядка. Зато ярмарочное настроение не покидало улицы круглый год. Город негласно считался торговой столицей Королевства, и Лирамель знала, что родни в нем обитает не меньше, чем в Горготе. По крайней мере, вся знатная молодежь рвалась сюда при малейшей возможности.

Дворец правителя был великолепен. Высокий, изящный, он казался сотканным из цельного белого кружева. Даже Кристиан, уже бывавший в городе по архивным делам, на мгновенье задержал полный восхищения взгляд на уходящих в небо белых башнях.

– Красота! – выдохнула Лирамель, понимая, что брат ждет ее реакции. – Моя мать провела здесь юность. Хотела бы я побольше о ней узнать...

– Узнаешь, – отозвалась Фалинор, ехавшая с ними бок о бок. – Я познакомлю тебя с теми, кто ее помнит. Только держись подальше от Фирсара: ему вряд ли понравится наш визит.

– Фирсар? – удивленно переспросила Лирамель. – Кажется, я видела его в день коронации…

Тетя чуть прищурилась, вглядываясь в мелькающие в воротах фигуры стражников, а затем ответила:

– Фирсар Валлор-Каэл – твой троюродный кузен по линии деда, герцога Молпо. По закону, после герцогини Тэоры титул правителя перейдет к нему. Думаю, на следующем Совете вопрос о наследовании решат положительно, – чуть помедлив, добавила она. – Или я плохо знаю Тарэма.

– Хорошо, тетушка, – кивнула Лирамель. – Я запомню, не беспокойтесь.

* * *

Белая голубка ворковала на подоконнике так громко, что Якир услышал ее даже из спальни. Вскочив, он натянул измятую красную рубашку и бросил взгляд за окно. Серое утро предвещало такой же промозглый день, как и накануне, а значит, о выездке на поля не могло быть и речи.

Протяжно скрипнул потревоженный отсыревший ставень, пахнуло свежескошенной травой и гарью – за оградой второй день жгли мусор. Бережно взяв птицу, Якир снял с холодной лапки тонкую серебряную трубочку и, вернув голубку на подоконник, ласково прошептал:

– Ну, милая, спасибо – не подвела. Лети домой!

Мелкий почерк, витиеватый настолько, что могли бы позавидовать даже искусные писцы, был хорошо знаком. От кого прибыла весточка, стало понятно сразу. В окно спальни к Якиру стучались голуби, посланные лишь Али-Нари. В детстве они часто писали друг другу – это было их развлечением в бесконечной рутине сплетен и тайн. Якир до сих пор хранил те детские записки, полные жалоб на Парамана и на тетушек. Впрочем, собственные ответы были примерно такого же содержания.

– Значит, Пат… – Скомкав бумажку, Якир задумчиво посмотрел на ползущие по небу тучи. Клубясь над верхушками елей, они тащили дожди и ветер к югу, едва сдерживаясь, чтобы не разразиться долгим холодным ливнем. Словно в отместку за раннюю и теплую весну, лето в этом году выдалось на редкость холодным.

Барабанный стук в дверь раздался так неожиданно, что сидевшая на подоконнике голубка шумно вспорхнула и улетела.

– Да! – Якир обернулся, торопливо застегивая пуговицы. В в такую рань его могли беспокоить только по очень важному делу.

Шурша перепачканным в засохшей грязи плащом, брат стремительно вошел и тут же закрыл за собой дверь.

– Иллот! – Шагнув навстречу, Якир порывисто обнял его и встревоженно нахмурился, взглянув в уставшие воспаленные глаза. – Я думал, ты в Ровмэне… Что случилось?

– Присядем, я едва стою, – тихо ответил тот, слегка отстраняясь. – Дорога была тяжелой.

Усадив его в кресло, Якир пододвинул ногой низенькую банкетку и присел у ног брата спиной к догорающему камину.

– Спешил как мог, – словно оправдываясь, хрипло проговорил Иллот, глядя в никуда застывшим взглядом. – Он попросил не задерживаться в пути.

– Он? – Вопросительно выгнув бровь, Якир еще пристальнее взглянул на брата. Тон, которым тот произнес последнюю фразу, ему не понравился. – Кто – он?

Наклонившись почти к самой его голове, Иллот зловеще прошептал:

– Тот, кого зовут Тенью. Так он называл себя. Сказал, что ты поймешь.

Едва сдержав порыв вскочить на ноги, Якир глубоко вдохнул ставший вдруг горячим воздух. О Тени герцога Кайла в Ведущей слышали многие, но его имя и род были известны лишь тем, кто знал этого палача лично. Якир к таковым не относился и относиться не желал. Он вообще думал, что все, так или иначе поддерживавшие опального герцога, уже сгинули.

– Он приказал передать письмо… – сглотнув, продолжал Иллот. – И просил ответить немедленно.

– Письмо при тебе? – быстро спросил Якир, затаив дыхание.

– Конечно, – немного удивленно ответил Иллот и выпрямился.

– Стой! – подняв руку, остановил он брата. Было очевидно, что Тень всего лишь исполнял волю своего господина. Зная алчность герцога Кайла, сомневаться в его целях не приходилось. Али-Нари, сама того не желая, подарила Якиру короткую отсрочку, которую можно было использовать как предлог. – Не доставай, мне не следует его видеть. – Встав, Якир отвернулся к камину, чтобы скрыть страх и растерянность. – Со слугами я разберусь. А ты сейчас же напиши в Ровмэн, что не застал меня в вотчине. Куда отбыл – неизвестно.

– Кто этот человек, Якир? – В голосе Иллота прозвучала неприкрытая тревога. – Тебе что-то угрожает?

– Пока нет, успокойся. – Повернувшись, Якир заставил себя улыбнуться. – И не вмешивайся. Пока ты не восстановил Род в сторону Валлоров, ты не принадлежишь к Ведущей. И это – твое счастье. Что до меня, то сейчас выгоднее разыграть собственную партию, а не ввязываться в чужую. Шансы еще есть.

Иллот нахмурился. Они всегда понимали друг друга с полуслова.

– Оставляю Варут на тебя, братишка. – Помедлив, Якир наклонился и поцеловал его в лоб. – Никому не доверяй и береги себя.

– Якир!

Силой отцепив от рубашки его руку, Якир помотал головой.

– Это на всякий случай, Иллот. Я же сказал, что все хорошо. Мне просто нужно разобраться. Параман наверняка все знает – к нему и поеду.

Без сил откинувшись в кресле, брат молча рванул вымокший от пота ворот и нехотя кивнул.

Велев позвать Симмера, Якир спустился в кухни и взял пару караваев. Воду, как и все остальное, можно было найти в дороге. Время являлось суровым стратегом, а за неопытным взволнованным юношей, измученным трудной дорогой, легко могли проследить. Якир слишком хорошо это понимал. Ему следовало немедленно покинуть Варут и запутать следы, чтобы не навести погоню на Лирамель. Те, кто желали ей смерти, могли узнать, что она давным-давно свернула с дороги в Ровмэн и разрушила их планы.

«Неужели Карл не догадывался, куда отправляет сестру? Неужели не понимал? – на ходу отдавая приказы, Якир все больше хмурился. – Или надеялся ее уберечь, согнав на юг почти две полные стопы?»

Чем больше он думал, тем более мрачным представлялось ему будущее. Парамана наверняка втянули в начавшуюся игру уже давным-давно. Что до Карла, то понять его было совершенно невозможно. И все же Лирамель каким-то образом догадалась о грозящей ей опасности. Хотя, возможно, вмешался кто-то из ее окружения – или Фалинор, или Кристиан. Али-Нари Якир сразу исключил. Судя по письму, та была не посвящена даже в планы собственного брата.

«Хотя, возможно, все это лишь счастливое совпадение, – сам себе мысленно сказал он и невесело усмехнулся. – Тогда мне не на что рассчитывать».

Со слугами сложностей не возникло. Отправив голубя в Пат, Якир лично спустился в конюшни и сам оседлал любимого темно-серого скакуна. Поклажу брать не стал: увесистый мешочек с золотыми колветрами[1] не занимал много места, зато толку от него было в разы больше, чем от набитых седельных сумок.

– Если конь придет один, паники не поднимать, – обратившись к конюху, предупредил Якир и легко вскочил в седло. – А кто спросит, ответишь, что поймали на окраине восточной стороны Рэта. Пусть ищут меня там. Я намереваюсь обойти границы и немного развеяться.

Всклокоченный седой конюх неуклюже поклонился:

– Да, мой господин. Будьте спокойны, все сделаю.

Ударив каблуками по серым бокам, Якир поскакал к задним воротам. Оглядываться он не стал.

Высокая зеленая трава с редкими вкраплениями одуванчиков мелькала под копытами, сливаясь в один сплошной нетканый ковер. Ветер утих. Тучи, еще недавно плывшие по небу, застыли пушистыми серо-синими громадинами над полукруглым полем и угрожающе громыхали. Немного потеплело. Воздух стал влажным и тяжелым, впитав оттенки отсыревшей земли и разнотравья. Очень тонко и почти неуловимо тянуло хвоей: впереди, чуть дальше толщи из старых лип и кряжистых дубов, темнел еловый бор.

Натянув поводья, Якир развернул коня и спешился. Дальше он намеревался идти пешком. Надвигающаяся гроза должна была смыть следы и дать дополнительную фору.

– Возвращайся домой. – Хлопнув коня по влажному крупу, он развернулся и медленно побрел в сторону Варута. Небольшой крюк мог сбить возможных преследователей с толку.

Услышав, что конь двинулся следом, Якир обернулся и, резко взмахнув рукой, крикнул:

– Домой, Чар! Домой! Пошел!

Тряхнув головой, жеребец громко фыркнул и с явной неохотой затрусил прочь.

Несколько капель упали с неба всего за секунду до того, как первый порыв ветра пригнул травы к земле.

Встав за раскидистым кустом, Якир разулся и, заткнув голенища сапог за пояс, надвинул капюшон и плотно запахнул плащ. Предстояло пройти вдоль опушки к границе Рэта. Оттуда еще до заката он планировал свернуть к тракту и двигаться прямиком в Пат. В ближайшей деревушке можно было купить лошадь и заночевать.

Истошные крики потревоженных птиц раздались сразу с двух сторон. Метнувшись в тень высокого дуба, Якир выхватил из-за пояса широкий нож и соскреб с влажного ствола немного серого лишайника. Нервно оглядываясь, он быстро размял его в руке, а затем тщательно натер ступни. Два прыжка в сторону и несколько шагов вперед – прежде чем затаиться, нужно было запутать противника.

Когда дуб стал невидим из-за черно-серых стволов, Якир достал из-за пазухи небольшой пузырек и осторожно, капля за каплей, стал выплескивать его содержимое на свои следы. Он шел, пятясь назад, как рак-отшельник, прямо к высокой старой ели, сплошь обвешанной серебристыми обрывками паутины – выбирать что-либо другое времени уже не оставалось.

Истратив на шершавый ствол остатки флакончика, Якир быстро снял плащ и обвязал его вокруг талии.

«Теперь вряд ли учуют», – подумал он и, подтянувшись, встал на первую ветку и снова прислушался, осторожно осматриваясь сквозь густую хвою.

Путь к вершине занял несколько минут. Когда ветви стали настолько тонкими, что прогнулись под его весом, Якир остановился и, припав к стволу, опасливо глянул вниз. Теперь все зависело от опытности кошек. Если по следу шли молодые звери, они не должны были найти дерево: смесь эфирных масел, которую он разлил вокруг, отбивал любой запах и действовал на пантер как рвотное на человека.

Взволнованно застрекотав, белка перемахнула с соседнего дерева на широкую еловую лапу прямо напротив Якира. Не замечая опасности, она умолкла и, припав к ветви, замерла. Две гибкие черные тени мелькнули внизу мимо ствола и бесшумно исчезли в молодом подлеске. Невысокий человек, чей мокрый зеленый плащ казался сверху частью травы, по которой он осторожно шел, остановился и осмотрелся.

Почти не дыша, Якир закрыл сознание и силой заставил себя зажмуриться. Опытному охотнику ничего не стоило почувствовать чужой взгляд, даже не применяя знания Ордена. К счастью, ментальному воздействию можно было сопротивляться, однако открывать свое присутствие не хотелось – это бы лишило его выбора.

Ливень иссяк, небо постепенно светлело, и ветер, переменив направление, задул с востока на запад, относя тучи в сторону Горгота и Белого Замка.

Часам к семи, когда солнце коснулось самых высоких елей на противоположной стороне опушки, Якир со стоном распрямил затекшие ноги и стал осторожно спускаться. Его преследователь так и не вернулся, видимо, посчитав, что он все-таки отправился к границам Рэта, как и сказал конюху. В конце концов, Якир мог всегда списать свое поведение на тайную интрижку с кем-нибудь из Рэмака. У его нового и далеко не дружелюбного соседа подрастало четыре симпатичных дочери. К слову сказать, о такой возможности Якир и вправду подумывал, но пока оставался вариант, к которому толкала Ведущая, компрометировать себя не хотел. С Рэмака можно было справиться и другими способами.

Вспомнив настороженные синие глаза Лирамель, он улыбнулся и, разжав пальцы, спрыгнул на влажную хвою. С тех пор как Якир покинул родовое гнездо Валлоров, дочь Лирдана снилась ему еженощно. За всеми интригами и собственными амбициями он даже не заметил, как глубоко и прочно она вошла в душу, и пока не понял, что делать со своими чувствами – в создавшемся положении они могли только помешать. Лирамель спутала карты не только Ордену и Совету: ее путь лег поперек планов Парамана и еще многих, о ком думать пока не хотелось.

Возвращаться приходилось наугад, но Якир старался ступать там же, где шел полдня назад. Маршрут требовалось немного изменить. До темноты он рассчитывал обойти поле с южной стороны и после идти строго на запад – не напрямую к тракту, а наискосок.

Как только солнце скрылось за деревьями, от земли потянуло холодом. Поежившись, Якир еще раз осмотрелся, а затем присел на толстый корень огромного дуба. Оторвав от подола рубахи две широкие полосы, он обмотал ими влажные ступни и натянул сапоги.

Между стволами уже сгущались тени, когда, отойдя от опушки шагов на пятьсот, Якир отыскал под упавшей елью небольшую ложбину. Поскольку костер разжигать было нельзя, а плащ еще не просох, он почти вслепую собрал валежник и, сложив в ямку, нагреб сверху всю хвою, какую нашел поблизости. От ветра и дождя защищали густые ветви, а сооруженная на скорую руку подстилка давала возможность не замерзнуть в прохладной июньской ночи.

– Только дождись меня, Ли, – прошептал он, на ощупь завешивая плащом вход в убежище. – Вместе мы сумеем все это остановить… Должны суметь.

* * *

Музыканты играли уже второй час. За высокими арочными окнами давно горели звезды, а в темных стеклах отражались дрожащие огоньки свечей.

Стоя в тени одной из колонн, поддерживающих высокий свод просторного прямоугольного зала, Кристиан внимательно следил за сестрой. Он возражал против ее первого публичного выхода в свет без должной подготовки, но Фалинор в конце концов его переубедила. «Если бы я была на ее месте, то непременно бы выбрала Пат, – доверительно сказала она перед балом. – В Горготе слишком много волков и сплошная политика. Никакой радости!» Слова тетки и уверенность Лирамель, что ее показательное легкомыслие успокоит Совет и представит побег из Лаусенса как порыв, свойственный юности, окончательно успокоили Кристиана.

Сестра танцевала легко и быстро, но движения ее были резковатыми – не хватало практики. Роскошное синее платье, перешитое за пару часов до бала, шло ей больше, чем все то, что она надевала в замке. В нем она выглядела совсем взрослой. Глядя на ее счастливое лицо, Кристиан невольно улыбался. Что бы ни происходило вокруг, Лирамель, как никто, умела забывать о неприятностях и наслаждаться жизнью.

– Ваше Высочество, позвольте вас побеспокоить. – Пожилая женщина подошла так тихо и незаметно, что Кристиан недовольно нахмурился. Ему не хотелось терять сестру из вида, но и проигнорировать герцогиню Пата было слишком опасно.

– Разумеется, госпожа Тэора, – как можно вежливее ответил он, сглаживая морщинку между бровями, – я вас слушаю.

Бросив мимолетный взгляд на танцующих, герцогиня понимающе кивнула.

– Ее Величество держится превосходно. Она у многих вызывает одобрение, – в ее голосе послышалась легкая горечь. – И характером очень напоминает мать.

– Я передам ей ваши слова, сестра будет рада. Как здоровье Ллоры? Помнится, вы за нее очень переживали…

– Она уже выздоровела, – тихо ответила Тэора, благосклонно посмотрев на Кристиана. – Я тронута вашим вниманием.

Музыка стихла. Кивая и улыбаясь направо и налево, Лирамель неспешно подошла к ним. Раскрасневшаяся и довольная, она будто светилась изнутри. Тревога, которой был переполнен ее взгляд все те дни, пока они находились в пути, бесследно исчезла.

– Госпожа Тэора… – немного торопливо поприветствовала Лирамель герцогиню. – Спасибо вам за чудесный вечер.

– Это честь для Пата, – тепло ответила та. – Если не возражаете, я бы хотела кое-что сказать вам обоим наедине. Это не отнимет много времени.

– Разумеется, – отозвался Кристиан, опередив сестру и, подозвав сопровождавших их офицеров, велел тем оставаться в зале.

– Следуйте за мной. – Заметно помрачнев, герцогиня повернулась и медленно пошла в сторону высоких ажурных дверей, ведущих в длинную галерею, соединяющую левое крыло дворца с основным корпусом.

Высокая полная фигура правительницы Пата рассекала пеструю толпу, как тяжелый почтовый экипаж. Ее рыжие волосы, указывающие на примесь рода Каэлов, в свете тысяч свечей казались расплавленной медью. Невольно вспомнив о том, какую роль род Главы Совета играл в их судьбе, Кристиан плавно опустил ладонь на рукоять меча. Пока Карла не было рядом, за жизнь и безопасность сестры он отвечал единолично. Сегодня тревожные предчувствия впервые за всю его жизнь не давали ни вдохнуть, ни выдохнуть.

– Я не вижу в ней злого умысла, – прошептала Лирамель, не поворачивая головы. – Она знала мою мать и приняла меня с большей радостью, чем те, кому это было предписано. Не будь столь подозрителен.

Кристиан не ответил, но руку опустил. На них смотрело столько внимательных глаз, что его жест сейчас вполне могли истолковать превратно.

– Будь внимательна, – на всякий случай предупредил он, выравнивая шаг, чтобы идти с ней плечом к плечу. – Помни, о чем тебя предупреждала тетя.

– Я помню, не волнуйся, – ответила Лирамель. – Фирсар ни разу не подошел ко мне, – в ее голосе послышалось раздражение. – Даже когда было положено по протоколу! Карл узнает все сразу же, как мы приедем. Я не допущу, чтобы этот самовлюбленный наглец управлял городом моей матери!

Галерея, по которой они шли, держась на почтительном расстоянии от герцогини, не имела окон и освещалась факелами и квадратными серебряными канделябрами. По обеим стенам в одинаковых тяжелых золотых рамах висели портреты и огромные гобеленовые полотна, изображающие историю Пата от его создания до недавних лет. Кристиан, уже бывавший здесь во время поиска списков пророчества, указывая то на одну, то на другую картину, успевал на ходу вставить несколько пояснительных комментариев.

Пройдя в широкие, обитые латунью двери, разделяющие галерею надвое, леди Тэора остановилась и, попросив стражников выйти и запереть засовы с наружной стороны, обернулась к Лирамель.

– Я привела вас сюда, чтобы ни у кого не возникло вопросов, – шепотом произнесла герцогиня и отступила к стене. – Ее Величество наверняка захотела бы взглянуть на картины.

Лирамель непроизвольно ахнула. Портрет молодой женщины, висевший прямо напротив них, был ей знаком. Точно такой же она видела в Белом Замке и знала, наверное, уже до черточки.

– Ты не похожа на нее лицом, – заметила Тэора, грустно улыбнувшись, от чего вокруг ее глаз легла сеточка морщин. – Но твоя улыбка – заслуга матери. Она умела быть счастливой. По-настоящему, искренне. Даже тогда, когда это было совершенно невозможно. – Видя, что Лирамель собирается ответить, герцогиня покачала головой и тихо продолжила: – Я скорбела, когда узнала… И недоумевала, почему Лирдан не позволил ей повторить путь герцога Керна и свой собственный. Он мог бы спасти ее вместе с тобой – и не стал. Как бы сильно я ни уважала его, но этого не пойму и не приму никогда.

– Моя мать сама пожелала остаться со своим королем и мужем, – голос Лирамель прозвучал напряженно, как натянутая струна. – Но я ценю ту память, которую вы о ней храните.

Нахмурившись, Тэора подняла взгляд на портрет и тяжело вздохнула. По лицу ее пробежала тень сомнения.

– Прошу прощения, Ваше Величество… – наконец сказала она. – Я не затем позвала вас, чтобы расстроить, моя цель в другом. – Герцогиня испытующе посмотрела на Кристиана, словно прося его о поддержке. – От лорда Якира вчера вечером прилетел голубь. Через два дня он будет в Пате и просил его дождаться.

Удивленно приподняв бровь, Кристиан повернулся к сестре, надеясь услышать объяснения, но Лирамель на него даже не взглянула. Плотно сжав губы, она смотрела на портрет матери и молчала. Ее лицо, бледное с алыми пятнами, выступившими на скулах, было абсолютно бесстрастно.

– Благодарю за радостную весть, леди Тэора, – выдержав долгую паузу, ответила она. – Но у меня другие планы. Думаю, если мы поторопимся, то сможем встретить лорда по дороге к Белому Замку. Нам есть что обсудить… Надеюсь, вы не останетесь в обиде?

– О нет! Разумеется, нет! – воскликнула герцогиня, не сдержав радостного волнения. Шагнув вперед, она протянула руки и обняла Лирамель за плечи. – Я так рада за вас! Вы ведь не оставите Пат? Не позволите этому мерзавцу его заполучить? Если нужно, глава Аурика поддержит любую кандидатуру от Ведущей, которую вы изберете! Вашим братьям ведь тоже нужны титулы, не так ли?

– Ваше Высочество, – осторожно перебил ее Кристиан, поймав растерянный взгляд сестры. – Я думаю, нам лучше…

Короткий вскрик, раздавшийся за дверью, заставил его отпрянуть. Заслонив Лирамель и герцогиню, он наполовину обнажил меч и быстро обернулся. Галерея тянулась еще на добрые двести метров и, судя по темноте в конце, оканчивалась лестницей. Охраны там видно не было.

Под эхо от скрежета отпираемого засова двери медленно распахнулись.

– Ваше Величество, Ваше Высочество… – Шагнувший вперед молодой мужчина церемониально поклонился Лирамель и отошедшему в сторону Кристиану и только затем повернулся к побелевшей как полотно герцогине: – Добрый вечер, дорогая тетушка. Рад видеть, что вы все еще в добром здравии.

Тэора холодно посмотрела на него и тут же отвела взгляд. Уловив в мыслях знакомый холодок, Кристиан прочел про себя привычную молитву, уже привычно отбрасывая ментальные щупальца Посвященного обратно в его же сознание.

– Лорд Фирсар, – с вызовом произнесла Лирамель, отвечая на поклон внезапного гостя небрежным кивком, – вы прервали нашу беседу, несмотря на предупреждение стражи. Объяснитесь!

Фирсар заметно растерялся. Было видно, что он не ожидал от нее такого отпора.

– Ваше Величество, – нарочно растягивая слова, произнес он, взяв себя в руки. На его холеном, гладковыбритом лице не дрогнул ни один мускул. – Я бы никогда не позволил себе потревожить вас, если бы меня не просили… – Он на мгновенье замолчал, давая им время осмыслить услышанное, а затем добавил: – Регент прислал гонца. Он ждет вас в покоях. Велено передать, что срочно.

Вздрогнув, словно ее ударили, Лирамель упрямо вздернула подбородок.

– В таком случае благодарю вас, я поспешила с выводами, – сквозь зубы процедила она. – Надеюсь, до моего отъезда у нас еще будет возможность поговорить.

Смерив неподвижно стоявшую герцогиню откровенно презрительным взглядом, Фирсар с сожалением покачал головой.

– Боюсь, что нет, Ваше Величество, – спокойно ответил он. – Мне тоже нужно спешить. Я должен участвовать в обряде.

– Что ж, – с видимым облегчением произнесла Лирамель. – Не смею вас задерживать.

Тепло улыбнувшись Тэоре, она повернулась и, не прощаясь, медленно пошла вперед. Немного подождав, Кристиан кивнул Фирсару и поспешил следом.

– Еще раз прошу прощения за дерзость, моя королева! – вдогонку им крикнул лорд. – Но я бы хотел, чтобы вы знали: герцог Керн, которого вам, наверное, не впервые ставят в пример доблести и находчивости, давно уже гниет в земле Большого Мира! И он, и его братец-бастард, и все, кто был замешан в измене Ордену! Земар-ар способен карать отступников даже за пределами Королевства! Не забывайте об этом!

Лирамель отвечать не стала. Отчаянно взглянув на Кристиана, она взяла его за руку и ускорила шаг.

«Да кто же такой этот Керн? – сжимая ее горячую ладонь, подумал Кристиан, сморщив лоб. Имя было знакомо, но воспоминание ускользало. – Не его ли когда-то имел в виду отец, сказав, что он не первый за этот век, кто использовал Тропу?»

Смех и музыка, оглушившие после продолжительной тишины, прервали тревожные мысли, заставив сосредоточиться на окружающем. Бесконечные лица, блестящие одежды и свет ослепляли.

– Нужно найти тетю, – дернув его за руку, Лирамель вытянула шею, силясь разглядеть алое платье Фалинор. – Пусть разузнает, что случилось в замке. Я не должна увидеться с гонцом.

– Что ты задумала, Ли? – с тревогой спросил Кристиан, чувствуя, как поднимается и ширится в груди колючий холод.

– Повидаю генерала Аармани, – сипло ответила сестра. – А ты попроси Тимини, чтобы предупредил Якира. Будет нехорошо, если он явится сюда. Пусть думают, что я отправилась к нему навстречу. Да и Карл наверняка требует моего немедленного возвращения. Надо понять, что происходит. Не смогу принимать никаких решений, пока не увижу последствий. А я их не вижу.

– По-моему, Карл достаточно четко обрисовал тебе все последствия, – немного раздраженно заметил Кристиан. – И, судя по тому, что мы наблюдаем, он совершенно прав.

Вежливо ответив одному из лордов, с которым танцевала в начале вечера, Лирамель покачала головой.

– Нет, Кристиани. Если бы он действительно захотел, я бы сделала все... Абсолютно все, что ему было бы нужно. Подумай сам! Неужели не понимаешь?

Найдя взглядом тетю, Кристиан резко свернул в сторону, увлекая Лирамель за собой.

– Ты ищешь подвох там, где его нет, Ли, – нервно усмехнулся он, вспомнив уставшие глаза близнеца. – Даже я понимаю, что совет Карла – лучший из возможных. Не лги себе! Пора перестать убегать от действительности.

Высвободив руку, Лирамель остановилась и, дождавшись, пока он посмотрит на нее, словно через силу произнесла:

– Поддержи меня в последний раз. Пожалуйста! Дай мне то время, на которое я рассчитывала, и после я сделаю все, что прикажешь. Прошу лишь о паре дней.

Убедившись, что никто не обращает на них внимания, Кристиан выждал пару секунд, а затем взял ее под руку и, наклонившись, прошептал:

– Нет. В Бартайоту я тебе поехать не позволю. Все зашло слишком далеко. Фалинор справится и сама. А мы немедленно вернемся в замок и по дороге заберем Якира, как ты и обещала герцогине Тэоре. Вам двоим определенно нужно переговорить.

– Хорошо, – неожиданно согласилась Лирамель. – Но пусть Тимини все же встретит Якира и вместе с ним нагонит нас, а мы проводим тетю до ближайшей деревушки, переночуем и повернем к замку. Один-два дня ничего не решат для Карла, а мне они важны. Хотя бы в этом ты можешь пойти навстречу?

Боясь, как бы от волнения с ней не случился обморок, Кристиан поспешил кивнуть.

– Договорились, – сказал он и, остановив спешащего мимо слугу, попросил подать бокал вина. – Я уже нашел для тети экипаж. Как только все разойдутся, отправимся в путь.

Судорожно выдохнув, Лирамель подняла на него лихорадочно блестящие глаза и неслышно прошептала:

– Спасибо.

[1] Денежная единица Королевства.

Глава 10

4 августа 3133 года по исчислению Малого Мира. Барсетал; Белый Замок

Ночь была теплой и настолько тихой, что, кроме равномерного скрипа колес и цоканья копыт, не слышалось больше ни звука. Небо, еще недавно сверкавшее от бесконечной россыпи звезд, почернело. Судя по наступившему безветрию, надвигалась буря.

«Успеем ли до Барсетала? – с тревогой подумала Лирамель и, привстав, выглянула в раскрытое окно. Далеко впереди, слева, виднелись тусклые огоньки. – Должны успеть», – решила она и, снова сев, откинулась на жесткую спинку.

Равномерное дыхание брата навевало сон. Вторые сутки они ехали по бесконечной дороге. После того, как ворота Пата остались позади, леса начали постепенно редеть и отходить на восток. Вдоль тракта потянулись однообразные холмы с зеленеющими полями и редкими кружевными перелесками.

Время, отведенное на выбор, почти истекло, а Лирамель так и не сумела ничего решить. Раздражение на саму себя и предательский страх, наполнявший сердце всякий раз, как только ей вспоминался прищуренный взгляд Тарэма, лишали спокойствия и мешали думать. Ей не хватало Карла. Она скучала по нему так, что порой на глаза наворачивались слезы, и приходилось отворачиваться, чтобы скрыть их от Кристиана и тетушки. Было больно и стыдно за слова, которые она позволила себе в порыве гнева. Карл сам научил ее беспристрастно комбинировать факты, и она комбинировала, пытаясь понять, чего он действительно от нее хотел. Ответы, которые получались в итоге, казались намного опаснее вопросов.

Поднявшийся ветер залетел в окно кареты и разбудил Кристиана.

– Не спишь? – выпрямившись, спросил он и, не услышав ответа, добавил: – Я сдержал слово, теперь твоя очередь.

Лирамель закрыла глаза и постаралась дышать тихо и ровно. Ей не хотелось разговаривать.

Подождав еще с минуту, Кристиан постучал по дверце и тихо позвал:

– Тори!

– Да, Ваше Высочество, – тут же последовал снаружи ответ, и карета слегка замедлила ход.

– Далеко нам еще?

– Минут десять, не больше, – отозвался офицер. – Огни в таверне пока горят, думаю, успеем. Я знаю управляющего: он привык к неожиданным визитам.

– Отлично. – Заметно приободрившись, Кристиан повернулся к Лирамель: – Тетушка так и не просыпалась?

– Нет.

Брат задумчиво хмыкнул.

– Хорошо, что мы ее послушали. Верхом бы она действительно долго не выдержала, – в его голосе послышалась улыбка. – Да и ты тоже. Думаю, Таэр успеет подыскать нам какой-нибудь экипаж на обратную дорогу.

Лирамель равнодушно пожала плечами:

– Мне все равно.

– Жалеешь, что не отправилась навстречу Якиру? – участливо спросил он, судя по звуку, повернув к ней голову.

– Нет.

– Тогда в чем дело? – Кристиан наугад коснулся ее плеча.

Раздраженно стряхнув его руку, она нахмурилась и вновь кинула взгляд за окно. Карета свернула с тракта на проселочную дорогу и закачалась, попав в колею.

– Я говорила тебе много раз… Мне нужно выяснить, чего ждет от меня Карл, а для этого я должна знать его мотивы и понять, почему он не говорит прямо.

Услышав, как брат усмехнулся, Лирамель обиженно скривилась, досадуя, что опять поддалась на его провокацию и ответила на вопрос.

– Все намного проще, – почти снисходительно заметил Кристиан. – Со стороны Карла это определенная степень доверия. Ты выросла и вправе сама за себя решать. Видимо, брат уверен, что ты сделаешь правильный выбор. Разве нет?

– Нет, – ее голос заметно дрогнул. – Будь все так, как ты говоришь, я вообще бы не уехала из замка.

– А мне казалось, причина этого неожиданного путешествия совсем иная. Только не понимаю, почему ты так уцепилась за Бартайоту. Бежать тебе все равно некуда, а лишний раз раздражать Карла и Совет глупо и рискованно.

– Мне есть куда бежать, – разом сникнув, возразила Лирамель и закрыла глаза. – Но я не стану этого делать. Просто… Если бы ты сам подумал, то понял бы, что многие совпадения выглядят странно.

– А именно? – искренне удивился брат. Потянувшись, он развязал закрученную занавеску и прикрыл окно. Свет факелов, горящих на фасадах домов, мимо которых они проезжали, попадал внутрь, и редкие прохожие с любопытством останавливались, силясь разглядеть припозднившихся гостей.

Лирамель задумчиво взглянула на Кристиана, словно пытаясь понять, серьезно ли он спрашивает, а затем, перейдя на греческий, нехотя ответила:

– Я не слепая и не глухая, как многие полагают. Быть может, мне не все известно, но даже малой толики достаточно, чтобы начать думать. И эти бесконечные намеки Парамана! Я слишком долго жила, пытаясь не запачкать подол, в то время как другие за меня брали грязь голыми руками. Не хочу стать для вас дамокловым мечом, Кристиан! Не хочу погибнуть, как погиб отец. Но и продавать свою совесть за пару лет нашего общего существования или ради долга, о котором мне постоянно твердят, тоже не желаю. Я не такая, как Карл! Мне важны вы, а не народ, потому что я его не знаю, не видела и не увижу. – Мельком взглянув на спокойно спящую Фалинор, Лирамель снова отвернулась к окну и, прислонившись горячим лбом к грубой льняной ткани, прошептала: – А теперь, если ты по-прежнему считаешь, что все так просто… Скажи мне, что делать – и я сделаю.

– Карл ведь уже говорил… – устало протянул Кристиан и вздрогнул, услышав ее смех.

Резко выпрямившись, Фалинор открыла глаза и сонно осмотрелась.

– Простите, – тяжело дыша, сказала Лирамель и, смутившись, закрыла лицо ладонями. – Я просто устала.

Шурша платьем, герцогиня со стоном откинулась на деревянную спинку и, кивнув на тусклые огни, просвечивающие сквозь занавеску, хрипловато спросила:

– Приехали?

– Только что повернули в Барсетал, – спокойно ответил Кристиан. – Тори предлагает остановиться в местной таверне. Надеюсь, вы не будете против?

– Разумеется, нет. Лет двадцать назад мы с Аармани уже ночевали у Кико, – с улыбкой ответила Фалинор. – Если таверна по-прежнему его, безопаснее места не найти.

Дернувшись так, что Лирамель едва не упала, карета остановилась. Шумно спрыгнув с козел, Тори дважды постучал по лакированному корпусу, давая им знак пока не выходить наружу, и исчез за дверями приземистого двухэтажного здания с разноцветной вывеской над входом. Резные створки с хлопком закрылись за ним, и почти одновременно под раскатистый бас грома с неба хлынула стена дождя.

– М-да… – недовольно бросил Кристиан, расправляя убранный за ненадобностью плащ. – Почти успели.

Таэр, следовавший за каретой верхом, нагнал их спустя несколько минут. Открыв дверцу, он доложил, что раздобыл экипаж и свежих лошадей для герцогини. Вымокший до нитки, в облепившем плечи черном плаще, он выглядел настолько жалко, что Лирамель решила не дожидаться возвращения Тори. Прежде чем Кристиан сумел поймать ее за руку, она шагнула наружу и тут же зажмурилась: холодные струи мгновенно залили лицо, едва не оборвав вдох.

– Идем, – обернувшись к брату, улыбнулась она, безуспешно вытирая глаза. – Я устала и хочу есть.

Выругавшись, Кристиан накинул капюшон и, выйдя, обернулся, чтобы подать руку тете.

Высокий полный хозяин таверны встретил их радушно, но заметно нервничал. С почтением раскланявшись перед Фалинор, Кико лично проводил их наверх и отпер толстую деревянную дверь.

– Вот, госпожа, лучшие покои, – сбивчиво пробубнил он, покраснев так, что его объемные щеки стали похожи на спелые яблоки. – Если б знать загодя, я…

– Благодарю, – нетерпеливо перебила герцогиня, стараясь держаться между ним и притихшей за ее спиной Лирамель. – Не беспокойтесь, после долгого пути нам нужны только теплая постель и хороший ужин.

– Да-да, все уже сделано, – снова занервничал Кико, отчаянно кивая. – У меня еще две свободные комнаты для остальных господ. Если желаете…

– Горничная и личная охрана останутся со мной. – Одарив хозяина почти кокетливой улыбкой, Фалинор взяла Лирамель за руку и быстро шагнула в комнату. – А двух молодых людей разместите неподалеку.

– Как прикажете… – немного расстроенно буркнул Кико им вслед и, грузно развернувшись, поспешил к лестнице.

Две смежные комнаты выглядели по-домашнему уютно. Небольшие квадратные окна, прикрытые легким тюлем и раздвинутыми темно-красными занавесками, были залиты дождевой водой так, что разглядеть за ними ничего не удавалось.

Задернув занавески, Лирамель подошла к камину и, сев на топчан, стянула промокшие сапоги. Замерзнуть она не успела, но от обдающего с ног до головы жара по спине пробежали мурашки. Платье Лирамель решила пока не снимать. Багаж остался в экипаже, а она все еще надеялась переговорить с кем-нибудь из местных. Понимая, что Кристиан не даст ей увидеться с Аармани, она хотела разузнать что-нибудь о пророчестве и Княжестве у тех, до кого могли долететь слухи с границы – если они, конечно, были. Тарэм вполне мог лгать, используя ложные сведения для манипуляции Советом, и, видимо, Карл хорошо это понимал, когда требовал отстранить Парамана от Тайной разведки. Для кузена ее решение оказалось ударом под дых, но Лирамель не посмела отказать брату.

«Если сведения о восстановлении Княжества ложь, – подумала она, протягивая ноги к огню, – то мне вовсе не обязательно идти на поводу Ордена. Стоит лишь потянуть время. Время – это то, о чем Карл говорил чаще всего… Возможно, оно ему и нужно, а вовсе не Якир. – Прикрыв глаза, Лирамель улыбнулась: – В таком случае я бы знала, как себя вести».

Расторопный Кико принес груженый яствами поднос так быстро, что она не успела просушить волосы. Небрежно собрав влажные пряди в пучок, Лирамель с трудом дождалась, пока хозяин откланяется и закроет за собой дверь. От пряного запаха жаркого сводило желудок.

– Садитесь, мои дорогие. – Фалинор жестом хозяйки обвела расставленные на небольшом круглом столике тарелки и подождала, пока Кристиан подвинет ей кресло. Лирамель отметила, что тетушка, несмотря на тяжелое путешествие, выглядела намного лучше, чем когда они покидали Лаусенскую крепость.

– Неплохо, – довольно произнес Кристиан, разливая по кубкам горячее вино, и искоса глянул на дверь. – В остальном полагаюсь на ваше слово, герцогиня.

– Кико – надежный человек. – Сделав долгий глоток, она довольно улыбнулась. – Мой сын останавливался у него по пути в Бартайоту, как и многие наши офицеры. Даже Тори знает, что... – Осекшись на полуслове, она вдруг нахмурилась и замолчала. Впервые после того, как они покинули Пат, Фалинор упомянула о сыне.

– С Гайдом все будет в порядке, я уверена, – после затянувшейся паузы осторожно проговорила Лирамель и вздрогнула, почувствовав, как заледенело от дурного предчувствия сердце. – Вы прекрасная мать…

Дожевав кусок зайчатины, герцогиня откинулась на спинку кресла и задумчиво поджала губы.

– Я обещала тебе рассказать про Амейю, – несколько виновато произнесла она. – Не скрою, мы редко общались, но кое-что мне известно. Когда мой брат объявил ее своей избранницей, Тарэм был единственным, кто высказался против… Однако герцог Молпо имел в то время слишком большое влияние в Пате. – Облизав пересохшие губы, тетя на выдохе добавила: – Они с Тарэмом не ладили между собой… Сильно не ладили.

«Разумеется», – мысленно ответила ей Лирамель и вежливо улыбнулась. Карл рассказывал, что дед был весьма горячего нрава и Тарэма не боялся, поскольку имел большое влияние и в Ведущей, и среди Десяти родов. В его руках находились все финансовые потоки севера и частично юга, и если бы жрец посмел тронуть его единственную дочь, он бы вышвырнул из Пата всех Каэлов и сделал бы их род самым нищим в Королевстве. Именно поэтому Орден убил Молпо в тот же день, когда погибли ее отец и мать.

– Лирдан был слишком упрям, – Фалинор сокрушенно покачала головой, словно пытаясь отогнать печальные воспоминания. – После многих месяцев бездетного союза Род предложил ему или расторгнуть брак, или объявить Парамана наследником. Брат отослал Амейю в Пат и отложил окончательное решение на год. Никто не подозревал, что она уже носила тебя под сердцем... – Взглянув на Лирамель, герцогиня по-доброму прищурилась: – Когда королева вернулась, ее положение было уже более чем заметно. По двору поползли слухи. Даже в Ведущей засомневались в том, что ребенок принадлежал Роду. А поскольку Ее Величество практически не покидала покоев, многие не верили, что ей удастся благополучно разрешиться от бремени. Все ждали, что она снова выкинет или же родит позже позволительной даты. К счастью, ты появилась на свет в срок, и лекарь это подтвердил.

В наступившей тишине было слышно, как барабанит по стеклу дождь. Судя по гулу, поднявшемуся в дымоходе, ветер на улице усилился. Погода портилась все больше и больше.

Расправив затекшие плечи, Лирамель нарочно зевнула. Ей вдруг захотелось зарыться под теплое одеяло и побыть немного в одиночестве. Воспоминания герцогини не вызвали ни боли, ни радости, но на душе стало тяжело. Она уже жалела, что невольно завела весь этот разговор.

– Будет лучше, если мы ляжем пораньше. – Отставив недопитый кубок и пустую тарелку, Кристиан неловко встал. – Тетушка?

– Конечно, мои дорогие, – с явным облегчением согласилась та, поднимаясь следом, – у нас еще будет время. Я надеюсь многое рассказать… Но прежде хочу переговорить с Аармани.

Тон, которым тетя произнесла последнее предложение, заставил Лирамель насторожиться. Прищурившись, она всмотрелась в ее посерьезневшее усталое лицо. После Пата это был первый раз, когда герцогиня разговорилась, да и то больше под властью вина. Что стало причиной такой перемены, понять пока не удавалось, но Лирамель чувствовала тревогу. Фалинор, как и генералы Бартайоты и Ровмэна, являлась значимой фигурой для Ведущей. Ее слово, если бы его поддержали Аармани и Аурок, могло иметь вес даже для Совета.

– Доброй ночи, – как ни в чем не бывало произнес Кристиан и, подождав, пока тетя удалится в свою комнату, затушил свечи.

Пробравшись на ощупь к постели, Лирамель кое-как стянула влажное платье и накинула безразмерную ночную сорочку – такую огромную, что не будь рукавов, она бы в ней потерялась.

Несмотря на то, что постель была достаточно широкой даже для троих, Кристиан предпочел устроиться на полу. Свернув вдвое толстый шерстяной ковер, он снял сапоги и бросил их поближе к камину.

Подосадовав, что сразу не догадалась попросить у Кико лишнее одеяло, Лирамель отдала брату свое, затем, подумав, швырнула и подушку, оставив себе лишь тонкое шелковое покрывало. Свернувшись калачиком на хрустящей простыне, пахнущей мылом и ветром, она уткнулась носом в ладонь и закрыла глаза.

* * *

О том, что Лирамель серьезно занемогла, Параману стало известно спустя несколько дней после ее отъезда из замка. Али-Нари прислала весточку с вернувшимся гонцом, так что Киверду не пришлось искать предлог, чтобы наведаться в Зеленый коридор.

«Ее Величество слишком опечалены и больны, чтобы следовать намеченному маршруту. Думаю, недели через две вам следует ожидать нас обратно» – сообщила сестра. Гонец подтвердил написанное, сказав, что весь эскорт и экипажи находятся на постое в Лаусенсе. Лирамель и остальных он, однако, не видел: в ее комнаты никого, кроме лекаря, не допускали.

От Якира, который уже сутки как должен был вернуться в замок, до сих пор не поступало никаких вестей, и это уже всерьез тревожило. Сын Киррана всегда отличался исполнительностью и осторожностью. Вспомнив, что говорил ему Карл о тайных планах рода Рэмака на часть лесов Рэта, Параман нахмурился.

– Можешь быть свободен, – вручив Киверду с десяток серебряных колветров, он нетерпеливо кивнул на дверь. – И позови одного из дежурных офицеров.

Гонец поклонился и поспешно спрятал деньги в карман.

– Отдохни пока. К вечеру отправишься в Варут, – подождав, когда он отойдет к дверям, мрачно добавил Параман. – Я пошлю с тобой стражу.

Тяжело вздохнув, Киверд обернулся и еще раз склонил голову.

– Да, мой герцог. Как вам будет угодно.

Оставшись один, Параман еще раз перечитал послание сестры и задумчиво поджал губы. Обычно Али-Нари писала иначе и гораздо пространнее.

– Что-то тут не так, – пробормотал он и, обратившись к дежурному офицеру, коротко приказал: – Узнайте, в замке ли сейчас советник Эликар. Если да, пригласите его ко мне. Это срочно.

В наступившей тишине доносилось только тиканье часов. Поразмыслив еще с минуту, Параман вышел из гостиной и повернул в сторону кабинета. У него оставалась еще пара неразобранных дел, которые не могли ждать.

Уже перешагнув порог, он услышал щелчок замка за простенком и, замерев медленно выдвинул из ножен клинок. Ключ от потайной двери, ведущей в зал Совета, был только у троих – у него, Карла и Тарэма. Но, помня уроки прошлого, Параман хорошо знал, что ни засовы, ни двери не гарантировали безопасности. Осторожность никогда не была лишней, особенно в Белом Замке.

– Тарэм? – громко позвал Параман, опуская меч.

– Успокойся и убери свой ножик, – тут же прозвучал недовольный старческий голос. – Надо поговорить.

Не дожидаясь, пока жрец откроет дверь, Параман ушел в кабинет. Меч он убирать не стал: холодная рукоять в ладони приносила успокоение и уверенность. Тарэм зря играл с ним в кошки-мышки. Параман не собирался всю жизнь плясать под дудку Совета. Но пока рисковать не следовало.

Сев за стол, он положил перед собой клинок и, проведя ладонями по истертым бархатным подлокотникам, с сожалением взглянул на кипы бумаг, аккуратными стопками лежавшие поверх развернутой карты. Карл просил помочь с учетом поступивших за последние месяцы налогов от мелких вотчин, будто намекая на свои недавние изыскания с документацией Лаусенса, которые он в итоге отложил. Земельная реформа, начатая им еще прошлым летом, стала наконец приносить видимые плоды. Несмотря на громкие возражения Тарэма, единственного из Глав Десяти, кто не одобрил его последние решения, землепашцы и скотоводы, получившие возможность торговать с соседними вотчинами напрямую, за год улучшили свое положение, что сразу ощутили и города, и деревни. Из-за возникшей конкуренции цены на многие товары упали, и бедняки вздохнули свободнее. Да и казна не осталась внакладе. Какая прибыль была получена, еще предстояло выяснить, но то, что она стала больше, чем в предыдущие годы, угадывалось и без подсчетов. Вопреки чаяниям Тарэма, Карл снова одержал победу. Даже Параман усмирил неприязнь. Правда, не столько из уважения, сколько потому, что сын Лирдана знал о нем то, что никому пока знать не полагалось. Причем знал и бездействовал. Мелкие угрозы были не в счет – они служили лишь напоминанием.

«Когда-нибудь я сделаю ответный ход, дорогой кузен, – вслушиваясь в приближающиеся шаги, мрачно подумал Параман. – Но не раньше, чем ты перестанешь быть мне нужным».

Толкнув дверь, Тарэм вошел и жестом велел Параману подняться.

– Не смей сидеть передо мной! – зло бросил жрец, одернув черную мантию с такой силой, что ткань протестующе затрещала.

Спокойно встав, Параман с удивлением взглянул поверх его головы. Охраны, которая всегда следовала за жрецом, на сей раз почему-то не было.

– Что-то случилось?

Заметив его взгляд, Тарэм кивнул и, повернувшись, закрыл дверь.

– Случилось. И боюсь, новости тебе не понравятся. – Просеменив к столу, он опустился в кресло и скептически взглянул на длинный блестящий клинок, прижимавший край выцветшей карты к столешнице. – В игру вступило третье лицо, – хлестко прозвучали в тишине его голос. – Утром мне доставили сообщение из Пата, и я получил ему подтверждение от своего наблюдателя, который вышел к городу по следу лорда Якира. Твой ястребок решил поиграть на своем поле.

– Надеюсь, под третьим вы имеете в виду не его? – Взяв меч, Параман резким движением вернул его в ножны. – Якир молод и горяч, но для нас не опасен. Против Ордена он никогда не пойдет.

– Знаю, – согласился Тарэм. – Однако ты не спросил, с какой целью лорд Варута нарушил твой приказ... Не хочешь узнать?

Параман пожал плечами. Манера Тарэма вести диалог была ему не в диковинку, поэтому он не ответил.

– Лирамель сегодня объявилась в Пате, – пояснил Тарэм. – Похоже, она все-таки решила последовать совету Карла и укрепить свои позиции. Даже с учетом того, что мы не позволим Ведущей продолжиться, девчонка может отыграть слишком много времени. Твой отец будет в ярости, когда узнает. Если, конечно, уже не узнал.

Чувствуя, как громко и больно ударило в груди сердце, Параман недоверчиво всмотрелся в бледное и худое лицо жреца, пытаясь понять, лжет ли он или говорит правду.

– Этого не может быть, Тарэм… Он мертв.

Усмехнувшись, Глава Совета сцепил длинные костлявые пальцы.

– Мне жаль, но я вынужден тебя огорчить. Несмотря на все меры, которые я в свое время предпринял, мы имеем то, что имеем. Теперь у Ордена три варианта. Два ты знаешь, а третий советую никогда не узнавать, потому что раненый зверь будет убивать не только ради спасения. Мы потонем в крови, а сейчас любые волнения равны смерти. Никто не знает, когда предсказанное в пророчестве начнет сбываться.

– Карл догадывается? – хрипло спросил Параман, вцепившись в край стола так, что вены на его руке вздулись синими бугорками.

– Мы были осторожны, – снисходительно улыбнулся Тарэм.

– Мы?! – не сдержавшись, воскликнул Параман и отшатнулся. – И вы все это время молчали?! Молчали, позволяя мне совершать ошибку за ошибкой?!

Тяжело встав, жрец раздраженно прищурился.

– Знай свое место! Его надо было кому-то контролировать. И будь спокоен, о тебе я не сказал ни слова. Но ты должен замести следы, если не хочешь потом держать траур. Считай, что это совет.

Словно окаменев, Параман не отрываясь смотрел на Тарэма.

– А что север? – через силу выговорил он.

– Посвященные держат границу под наблюдением. Все так же, как и пару лет назад. – Тарэм задумался, будто не зная, продолжать или нет, а затем чуть тише добавил: – У меня давно было подозрение, что детям Лирдана кто-то помог вернуться, но я не нашел зацепок.

– Я думал о том же, – признался Параман. – Вансел вел себя подозрительно спокойно. Да и участие Фалинор наводило на мысли о сговоре, хотя она все отрицала. Но мотивы… Отец не возвел бы Лирамель на трон!

Тарэм пожал плечами.

– Это меня и тревожит. Не могу понять его целей. – Он кинул на карту выразительный взгляд и ткнул корявым пальцем в миниатюрное изображение Варута: – Для начала напиши-ка Якиру, чтобы немедленно и под охраной отбыл в замок. А затем сообщи бастарду Лирдана, что его сестрица обвела всех вокруг пальца. Этого будет достаточно, чтобы Лирамель повернула назад. Карл сам с ней разберется. Как сохранить эту птичку, он знает лучше нас и гораздо больше в этом заинтересован. Мы должны держать и его, и Кайла под контролем, пока не поймем, что происходит. Орден не устраивают оба Валлора, но твоего отца я уже достать не смогу: он пустил корни глубоко и прочно.

Торопливые шаги, раздавшиеся в коридоре, заставили Тарэма настороженно замолкнуть.

– Ты кого-то ждешь? – шепотом спросил он, знаком попросив отпереть кабинет.

– Эликара, – так же тихо ответил Параман и, подойдя к двери, сдвинул стальной засов. – Как раз хотел разузнать, где Фалинор. До меня дошли слухи, что Гайд серьезно пострадал в Межзвеньевых состязаниях, и я подумал…

– Ясно, – кивнул Тарэм, заметно успокоившись. – Ладно, иди, переговори с ним. Не хочу, чтобы в Совете поползли слухи. Некоторые вещи им пока знать не следует.

Параман слегка поклонился и, приоткрыв дверь, быстро вышел.

«Я спрячу их под самым его носом, – подумал он, идя навстречу лорду Эликару так быстро, что гуляющий по коридору сквозняк развевал его волосы, – и будь я проклят, если позволю ему вновь использовать меня в своих целях!»

* * *

Белые лепестки, кружась, падали к земле. На востоке, за кромкой леса, где синело под небом Васильковое поле, нарезал круги огромный черный ворон. Он то спускался к самой земле, то взмывал ввысь, почти исчезая среди облаков. Лирамель неподвижно стояла в густой тени цветущей яблони и неотрывно следила за его плавным полетом. Раскручивая невидимую спираль, птица постепенно приближалась к замку. Наконец, бросив тень на остроконечные серебряные шпили, она на миг зависла, а затем, сложив крылья, камнем ринулась к земле. Загородив голову руками, Лирамель в ужасе закричала.

«Бам!» – громыхнуло так, что зазвенели в окнах стекла.

Резко сев, она непонимающе уставилась в черноту. В воздухе, казалось, еще ощущался тонкий аромат яблоневого цвета, а в ушах эхом звучал собственный сдавленный вопль.

Бам!

Звук не походил на гром, за который она приняла его спросонок. Он шел снизу, как если бы кто-то ударял кувалдой по фундаменту.

– Ли, тише… – прошептал рядом Кристиан, и спустя пару секунд комната озарилась мягким мерцанием свечи. – Пойду посмотрю, что там происходит.

– Подожди. – Откинув покрывало, Лирамель встала на холодный пол и одернула ночную сорочку. – Где Тори и Таэр? Пусть они проверят.

Кристиан остановился и прислушался. Снизу доносились приглушенные голоса. Спустя мгновенье что-то снова упало, но уже тише.

– Быть может, им самим нужна помощь, – неуверенно ответил он и, подняв с пола меч, осторожно пошел к двери.

– Подожди! – снова попросила Лирамель и, схватив с подлокотника кресла оставленный на просушку плащ, накинула на плечи. – Судя по голосам, их двое, – наскоро завязывая непослушные волосы в пучок, пояснила она. – Не волнуйся, я сумею за себя постоять.

Кристиан поспешно кивнул, явно не желая тратить время на возражения, и, увидев выглянувшую из смежной комнаты испуганную Фалинор, знаком попросил ее запереть за ними двери.

Внизу вновь громыхнуло – на этот раз с такой силой, что оставленный на столе кубок упал и, описав дугу, замер чашей к камину.

Обнажив меч, Лирамель осторожно вышла в коридор. Света от единственного факела, закрепленного у лестницы, было достаточно, чтобы не натыкаться на стены и пивные бочки, выставленные хозяином про запас. Поежившись от холода, она крепче сжала рукоять и вдруг поняла, что ступает по холодному полу босиком. Это неожиданное открытие вызвало улыбку и притупило страх.

– Стой, – шепнул брат, предупреждающе подняв руку.

Упрямо мотнув головой, она шагнула в теплый круг света и коснулась ладонью потертых деревянных перил.

– Старый глупец! – грубо и развязно прозвучал голос, нарушив минутную тишину, – да у тебя мозгов не больше, чем у гусака! Ты до сих пор не понял, с кем мы имеем дело?! Миэль не потерпит никакого сопротивления, если вы, конечно, вздумаете его оказать!

– Не кричи, Наро, – раздалось ответ, – ты всех перебудишь, если уже не разбудил…

– Да плевал я! И так скоро сдохнете!

– Не стоит недооценивать наши гарнизоны. Мы выстояли во времена Арматея, выстоим и сейчас. Совет и королева смогут…

Глумливый ответный смех заставил Лирамель на мгновенье замереть. Нерешительно взглянув на вставшего рядом Кристиана, она медленно отступила в тень.

– Королева? – переспросил неприятный голос. – Да разве ты не знаешь, что она даже не приняла посвящение? Как эта девчонка возглавит Совет? Скорее уж герцог Параман, от него и то больше толку… Лучше послушай меня, Кико. Мы как-никак, а все же родня

– Ты далеко заходишь, – гневно зашептал хозяин таверны. – Пойди протрезвей, потом и поговорим.

Что-то снова громыхнуло по полу. Очевидно, в подкрепление своих слов один из говоривших швырял на пол мебель.

– Войска князя в полтора раза превосходят по численности все гарнизоны вместе взятые. Тебе недолго осталось носиться со своими бочками, помяни мое слово! В сотый раз повторяю: надо искать связи среди северных. Продай мне отцовскую долю, и я все устрою. Предсказание Морло вот-вот сбудется, не время жалеть деньги, болван ты этакий!

– Деньги?! – раздался возмущенный возглас. – Пошел-ка ты прочь, вот что… Да чтоб больше я тебя здесь не видел! И дружкам своим передай, пусть знают! Хватит мне голову морочить своими сказками. Никто, кроме тебя, в них не верит и не поверит!

– Как знаешь, Кико. Потом не говори, что я не предупреждал.

Послышались тяжелые шаги, хлопнула дверь, что-то вновь упало и разбилось… А затем наступила тишина.

Судорожно вдохнув, Лирамель несколько раз зажмурила и открыла глаза, силясь остановить подступающую дурноту. Не обращая внимания на протянутую к ней руку брата, она села на пол, все еще сжимая в ладони рукоять меча, и тщетно пыталась успокоить дыхание. Сердце стучало как бешеное, отзываясь в груди тупой болью.

– Будь тут, – коротко велел Кристиан и ободряюще похлопал ее по плечу. – Я все узнаю.

На этот раз Лирамель не возразила. Ей было так страшно, что хотелось просто исчезнуть.

Убрав клинок в ножны, брат быстро спустился по лестнице и окликнул хозяина таверны.

– Вы слышали, господин? – спросил Кико слегка дрогнувшим голосом. – Я надеялся, что грохот вас разбудит. Герцогиня Фалинор… Ей-то верить можно, да только меня бы она не послушала. Поэтому, простите, пришлось опоить вашу охрану, чтобы они не смогли помешать. Другого шанса могло не представиться. Ее Высочество имеет большое влияние и, конечно же, сумеет донести обо всем Совету и королеве…

– Стоило сразу все рассказать, а не устраивать представление среди ночи, Кико.

– А вы бы поверили? Нет, господин, и не спорьте! Ни один человек не знает столько новостей, сколько мы: вино творит с людьми чудеса. Мне известно, что юг и не слышали происходящего у границ, а происходят вещи поистине странные. Наро – всего лишь мелкий торговец. Он поставлял мне сыры и колбасы, но знает намного больше любого жителя окраин, включая наших генералов. У него есть связи с теми, из проклятых земель! Я давно наблюдал за ним и ручаюсь, что он нечист совестью, да и на руку тоже.

– То, что он говорил – правда? – спокойно спросил Кристиан, однако Лирамель без труда расслышала сквозившее в голосе брата напряжение.

– Да, господин! Уже много лет около границ витают слухи и домыслы. Я тоже не верил, но этого малого знаю слишком хорошо. Он любит прихвастнуть, но так бы врать не стал. И выгоды своей не упустит.

– А кто такой Миэль?

– Это их князь, предводитель. Лучше не произносите его имени вслух. Говорят, он имеет какое-то родство с Морло и живет уже не один век... По словам Наро, ему так объяснили сами аллотары.

– Ваш приятель упомянул о предсказании? – нетерпеливо перебил его Кристиан. – Что он имел в виду?

Кико закашлялся.

– Пророчество, господин… В старых балладах поется, что существуют три пророчества о Последней Войне. В одном из них сказано, что прямой потомок Арматея в конце времен уничтожит Королевство силою проснувшегося Дракона. И еще о великом падении. Все тут, на границе, с детства знают эти песни: их нам с колыбели мамки поют. Северяне крепки памятью, не то что… – хозяин запнулся и тяжело вздохнул: – Простите, Ваше Высочество, это я так.

Повисла минутная тишина.

– Я знаю о пророчествах, но только о двух, – недоверчиво заметил Кристиан, и Лирамель расслышала в его голосе нотку страха.

– Верно, – с готовностью ответил Кико. – Мне и самому доподлинно известно только то, которое изрек проклятый Морло. Но я слышал от деда, что есть и второе, написанное самим Арматеем. Вы ведь наверняка всяким премудростям обучались, должны знать.

– Отчего же вы не сообщили обо всем своему генералу? – выдержав долгую паузу, глухо спросил Кристиан.

– Я сообщил, мой господин! Как впервые услышал от этого прохвоста, что война готовится, так и написал. С голубем побоялся, сами понимаете… Так что гостил у меня тут парнишка, хотел поступать в Академию. Рэйн, кажется, его звали. Лично ему в руки и отдал. Он отписал потом, когда подкинул конвертик одному из стопников. Больше месяца уже прошло, а все тихо и тихо. Никто с юга вообще ничего не знает, да и северные только старые сплетни обсуждают. Я уже хотел снова кого-нибудь послать или сам поехать, да узнал Ее Высочество. Уж она, думаю, шум поднимет: сын-то ее, лорд Гайд, сейчас в Бартайоте…

– Не волнуйтесь, королеве обо всем известно, – поспешил заверить его Кристиан. – Спасибо, что прояснил некоторые детали. Я передам ваши слова герцогине, и она немедленно отпишет в замок.

– Господин… Я взял на себя дерзость рассказать знакомым… Советовал уходить в глубь страны. А мы-то с сынками тут переждем. Может, подсобим нашим-то.

Что ответил хозяину брат, Лирамель слушать не стала. С трудом поднявшись на ноги, она медленно повернулась и побрела вдоль стены к комнате.

«Почему все это происходит со мной? – пульсировало у нее в висках. – Почему я?»

Подоспевший Кристиан решительно взял ее под локоть и, ничего не говоря, потащил к двери. Трижды постучав, он дождался, пока Фалинор откроет засов, и сам толкнул тяжелую створку.

– Оставьте нас на пару минут, – попросил он, взглянув на растерянную тетушку. – И, если нетрудно, соберите вещи. Мы уезжаем немедленно.

Подождав, пока дверь за герцогиней закроется, Кристиан осторожно усадил Лирамель в кресло и опустился перед ней на колено.

– Ты в порядке? – В его хриплом голосе не было и тени сочувствия.

Лирамель осторожно кивнула.

– Хорошо. – Встав, брат отвернулся и, подойдя к камину, взял чернильницу с пером и бумагу. – Прости, но на слезы и причитания у нас нет времени, – с какой-то злостью бросил он через плечо. – Если бы ты не настояла на смене маршрута… Интуиция тебя редко подводит, а я был слеп. Слеп и глуп. Мы все дорого за это заплатим. – Сев за небольшой прямоугольный столик слева от камина, Кристиан вывел на бумаге вензель. – Тетя с офицерами продолжит путь к Бартайоте, – спустя пару минут уже немного спокойнее произнес он. – Они нас только задержат, да и с Аармани легче договориться через посредника. Нужно действовать быстро. Ты немедленно примешь власть в свои руки и подготовишь Королевство к войне.

– Я не смогу… – с дрожью в голосе выдохнула Лирамель, чувствуя, что у нее нет сил даже на то, чтобы ему возражать. – Пусть Карл…

– Войскам нужна законная королева, а не регент. Ты сможешь. У нас нет другого выхода. Я передам к Аармани письма, чтобы он от твоего имени приказал готовить северные крепости к обороне. И отошлю голубя к Лафасту. Мне нужен его совет и одобрение. Этого человека уважают все: от высших офицеров до простых землепашцев, с ним можно быть откровенным. Часть горготского гарнизона мы перебросим к побережью под предлогом учений. Рамс созовет все торговые суда. Получив мое распоряжение за твоей подписью, он не станет сразу же уточнять у Карла детали… Тем более скоро ярмарка, вряд ли кого-то это насторожит. – Кристиан задумчиво поджал губы, а затем решительно мотнул головой и добавил: – Думаю, мы должны напасть первыми, если успеем, конечно. И надеюсь, у торговцев достанет кораблей.

Слушая его, Лирамель с ужасом смотрела на свои руки. Ей трудно было поверить, что по бледно-синим венам, так резко и страшно выделяющимся под белой кожей, текла красная кровь. Все-таки предчувствие, тень которого промелькнула еще тогда, в Большом мире, не обмануло.

«Как у мертвеца…» – подумала она с внутренним отвращением.

– Никогда бы не подумала, что все это может случиться с нами, Кристиани.

Хмыкнув, брат запечатал письмо и резко встал, уронив деревянный стул.

– Я тоже… – с горечью произнес он. – Но боюсь, что другие понимали гораздо больше.

Лирамель всмотрелась в его заострившееся лицо и, собравшись с силами, тихо спросила:

– Если тот человек прав, что со мной будет? Я ведь не приму посвящение, не смогу, как Арматей… Что бы ты сделал? Как бы сам поступил?

Мрачно взглянув на нее, Кристиан молча покачал головой и громко позвал герцогиню.

Глава 11

5 августа 3133 года по исчислению Малого Мира. Белый Замок; 10 августа 3133 года. Северный Тракт – Белый Замок

Прочтя последние донесения разведки, Карл аккуратно сложил внушительную стопку писем и, перевязав их тонкой бечевкой, бросил в камин поверх тлеющих углей. Некоторое время он равнодушно смотрел, как медленно и лениво тянется в дымоход белесый дымок, а затем отвернулся. День подходил к концу, и все намеченные дела были сделаны. Оставались лишь незначительные штрихи.

Закатное темно-бордовое солнце угрожающе скатывалось к лесу. В душном безветрии слышался равномерный цокот копыт о брусчатку и тихий говор офицеров за дверью: уставшая стража ждала свою смену.

Расстегнув ворот камзола, Карл подошел к распахнутому окну и присел на подоконник. От ворот сада по белой дороге скакал одинокий всадник. Его черная лошадь выглядела уставшей, а сам он то и дело оглядывался, будто ожидая погони. Прищурившись, Карл слегка наклонился вперед, силясь разглядеть человека, когда тот, словно почувствовав на себе взгляд, поднял лицо и взглянул вверх.

– Добро пожаловать, лорд Варута, – мрачно произнес Карл и, досадливо цокнув языком, спрыгнул на пол. Якир прибыл на сутки раньше, чем ожидалось. Было похоже, что с Лирамель он разминулся. – Интересно узнать, что же тебя спугнуло, дружок… Или кто.

Серебряная шариковая ручка, подаренная старым профессором Параксисом, почти закончилась. Карл берег ее много лет, используя лишь когда заменить не было никакой возможности, но годы делали свое дело.

Клочка бумаги, оставшегося после отосланного в Пат письма, хватало лишь на несколько строчек, но большего и не требовалось. Наклонившись над столом, Карл сосредоточенно нахмурил брови и написал:

«Оставайся в Лаусенсе под любым предлогом. Как бы ни сложились обстоятельства, помни свой долг перед Родом. Ведущая не должна быть прервана».

Подписывать он не стал. Али-Нари хорошо знала его почерк, даже когда он намеренно его искажал. Карл был благодарен дочери Алана за риск, на который она шла, и меньше всего желал, чтобы Орден обратил на нее внимание. За Парамана он не беспокоился: тот не причинил бы сестре вреда, даже узнай, какие дела та проворачивала за его спиной. Впрочем, Али оправдывало то, что она и сама этого до конца не осознавала. Незнание и любовь служили ей надежным щитом.

Подумав о кузене, Карл хмыкнул и улыбнулся. Вчерашний вечер оказался богат на новости. Осиное гнездо зашевелилось, и, почуяв пожар, Параман не замедлил явиться, чтобы сообщить новости, о которых он, Карл, знал уже давным-давно. Для него выходка Лирамель не стала неожиданностью. Сестра была предсказуема даже в своей импульсивности и поступила именно так, как Карлу и требовалось. Задумку Тарэма он разгадал сразу же. А вот прозрачный намек герцога на опасность, которая могла грозить Лирамель в Ровмэнском направлении, заставил насторожиться. Параман явно о чем-то догадывался, но то ли не мог, то ли не хотел говорить открыто. Над этим еще предстояло хорошенько подумать. Карл учитывал лишь несколько вариантов развития событий, но, возможно, их было гораздо больше.

«Ничего, мой главный козырь вы не получили и уже не получите», – мысленно произнес он и свернул записку в тугую трубочку.

Сизая голубка нетерпеливо ворковала, рассматривая его через золоченые прутья клетки. Аккуратно вынув ее, он закрепил тубус на розовой лапке. До темноты оставалось около часа, и доставить послание птица успевала – тянуть до утра Карл не хотел. Если Якир вернулся раньше, то и от остальных можно было ждать сюрприза. То, как среагирует на неожиданную новость близнец, сомневаться не приходилось. Карл хорошо знал брата и подготавливал его достаточно долго. Оставалось надеяться, что все винтики сработают синхронно и в нужное время.

Одиночный рык пантеры повлек за собой лавину еще более громких откликов, заставив на пару минут умолкнуть прятавшихся в ветвях старых яблонь птиц. Подобные концерты продолжались уже вторые сутки. Натренированных молодых животных, отобранных из прошлогоднего помета для охраны сада, выпустили к их взрослым собратьям. В этом году за ненадобностью взяли лишь трех котят Раты и одного пятнистого, рожденного молодой, но хорошо обученной кошкой. Остальных животных раздали в гарнизоны, а непригодных к службе кастрировали и, отработав пару ключевых формул, отпустили на волю: популяцию зайцев, которых в лесах было немерено, требовалось сдерживать.

Карл улыбнулся, вспомнив, как, впервые шагнув за ограду замка, едва не стал жертвой изумленной его неожиданным появлением пантеры. Несмотря на подготовленность, он не сумел сдержать страха и произнес формулу повиновения с неправильным ударением. К счастью, периметр сада доверяли охранять только опытным, пожилым животным, а они еще помнили и Лирдана, и запахи, которым тот их учил. Отец позаботился о том, чтобы в нужное время дать Лирамель шанс вернуться беспрепятственно.

Скривившись, словно от боли, Карл оборвал опасные воспоминания, пока те не закольцевались на нем самом и не подняли из глубин сознания то, о чем следовало забыть.

– Каллен! – громко позвал Карл, повернув голову к распахнутой двери малой гостиной.

Послышались торопливые шаги, и молодой, еще безусый слуга нерешительно остановился на пороге, от волнения забыв поклониться.

– Мой господин?

– Возьми-ка седельные сумки и отнеси их в конюшню, – велел Карл, кивнув на собранные у камина вещи. – Оставь в стойле Звезды, конюх предупрежден.

– Прикажете еще что-нибудь? – послушно взяв сумки, спросил юноша.

– Да. Если хочешь, чтобы твой братец и дальше благополучно служил в замке и считался лучшим гонцом, повремени докладывать о моей просьбе герцогу Параману. – Увидев выражение испуга и изумления на лице юноши, Карл жестом попросил его поспешить. – Если кто-нибудь спросит, скажи, что готовишь поклажу для брата. Он к вечеру отбудет в Варут. После у меня будет для него еще одно поручение. Возможно, его передаст один из безымянных, поэтому лучше предупреди.

«И пусть все идет как идет», – подумал Карл и, отвернувшись, взглянул за окно. Солнце коснулось леса и будто застыло. Смеркалось.

Каллен вернулся спустя несколько минут и, поставив на пол тяжелые сумки, вручил срочную депешу от одного из учеников, направленного в Бартайоту к своему двоюродному брату-лекарю. По словам подмастерья, на рассвете в крепость пожаловала герцогиня Фалинор в сопровождении двух офицеров. Больше с ней никого не было.

Хмыкнув, Карл застегнул ворот камзола, и, накинув на плечи плащ, бросил взгляд на догорающую в камине стопку писем. Бумага уже полностью почернела и почти не дымила, только тлела.

Стремительным шагом выйдя из покоев, он нагнал слугу и вместе с ним спустился в вестибюль.

– Помни о том, что я сказал, – уже сворачивая к тронному залу, бросил он Каллену через плечо. – И не задерживайся, ты мне скоро понадобишься.

В комнате было темно и душно. Слугам запрещалось заходить сюда, поэтому Карлу приходилось периодически прибираться самому.

Сев за стол, он затеплил свечу. Пламя плясало и искрилось, швыряя на стены причудливые тени и не давая сосредоточиться на карте.

«Где же ты повернул, любезный мой брат? – мысленно спросил он, проведя указательным пальцем по неровной линии тракта. – Тангис, Вертам, Барсетал…»

Задержавшись взглядом на последней деревне, Карл обмакнул перо в полупустую чернильницу и выполнил несколько расчетов на лежавшем рядом с картой исписанном листе. Ему нужно было знать доподлинно, кто из его людей выполнил поручение и что именно теперь знал Кристиан.

– От пяти до семи… – пробормотал он, затем снова взглянул на карту, вспоминая линии и штрихи, прочно выгравированные в памяти. – Дальше можно будет не спешить.

Взяв чистый лист из-под кипы разобранных документов, Карл написал короткое письмо лорду Сару с просьбой срочно созвать Совет. Многие Главы до осени разъехались по своим вотчинам, и им требовалось время, чтобы вернуться в замок.

«Лучше ослабить их, пока это еще возможно, – расписавшись, подумал Карл. – Стае нужна кость, и она ее получит».

Когда Каллен, постучав, вошел в кабинет, восковая печать на конверте уже подсохла. Молча передав ему послание, Карл бросил на стол пару золотых колветров.

– Лорду Сару лично в руки, – холодно велел он, краем глаза следя за его реакцией. – Помни: молчание порой может спасти больше жизней, чем корыстная преданность. Но этого дела мое предупреждение не касается. Иди и делай то, что обещал. Герцог должен узнать о письме раньше того, кому оно предназначено. Заодно передай приглашение. Скажи, что сегодня я не занят и не прочь выпить с ним бокал вина.

– Д-д-да… Ваше Высочество, – дрогнувшим голосом проговорил юноша и, пятясь, вышел в открытую дверь.

* * *

Дождь лил как из ведра. Тяжелые струи колотили по плащу и капюшону с такой силой, что у Лирамель вскоре разболелась голова. Чувствуя, что замерзает, она плотнее прижалась к жесткой гриве коня. Скольких лошадей они уже сменили, вспомнить не удавалось: вся дорога слилась для нее в бесконечную скачку. Даже есть и то приходилось на ходу. Кристиан словно обезумел и не давал ни минуты отдыха. Путь продолжали даже ночью, только снижали темп, чтобы Лирамель могла подремать в седле. Дважды она падала во сне и один раз едва не расшиблась. К счастью, они все время ехали по обочине, и трава смягчила удар.

– Вечером будем в замке! – обернувшись, крикнул брат. – Сразу созовем Совет. Если не соберется Десять, обойдемся теми, кого найдем! Надеюсь, остальные генералы поддержат Аармани и Лафаста!

Лирамель не ответила. Она больше не могла думать, весь ее мирок сосредоточился вокруг желания выпить горячего чая и лечь в теплую постель. Иногда ей казалось, будто какая-то липкая тьма подползала к краю сознания и смеялась над ней, нарочно медля, прежде чем поглотить окончательно. Она не стала говорить об этих странных ощущениях Кристиану, знала, что он не поймет. Понять мог только Карл, который всегда прислушивался к ее предчувствиям.

Ожидание встречи с братом придавало ей сил. Лирамель надеялась заслужить его прощение узнанными новостями и именно поэтому, несмотря на чудовищную усталость и не обращая внимания на голод и дождь, послушно скакала к замку. Карл был якорем, который удерживал ее от отчаяния, и она верила, что он способен найти выход даже из того положения, в которое они попали.

Почувствовав, что лошадь замедлила темп, Лирамель подняла голову. Сквозь серую завесу дождя с трудом удавалось различить очертания леса, тянущегося вдоль тракта сплошной темной стеной.

– Держись поближе ко мне, – придержав поводья, громко сказал Кристиан, чей жеребец тревожно всхрапывал. – Рядом кошка. Лошади нервничают и могут понести.

Черная тень прыгнула на дорогу так быстро, что Лирамель не успела сразу обнажить меч. Натянув поводья, она поставила лошадь на дыбы и, убедившись, что хищник отвлекся на острые копыта, спрыгнула на землю.

– Эн сатим лет корвет! Тэнба! – почти одновременно с братом выкрикнула она формулу, надеясь, что животное, даже если оно было диким, вспомнит заложенные некогда основы.

Глухо зарычав, пантера отступила назад и, не сводя глаз с Лирамель, стала медленно ее обходить. Шерсть на чернильном загривке поднялась дыбом, уши прижались к голове.

– Она не реагирует, – вытягивая из ножен меч, процедил сзади Кристиан. – Или больна, или натравлена кем-то из Ведущей.

Тяжелое дыхание брата придало Лирамель смелости. Успокоившись, она отступила. Кошка внимательно следила за каждым шагом и, припав к земле, выжидала удобной дистанции для решающего броска.

– Как прыгнет – падай, – шепнул Кристиан в самое ухо. – И будь готова помочь. Этих тварей может быть несколько. Главное, защити коня. Пешими нам далеко не уйти.

Ответить Лирамель не успела – тело среагировало быстрее, чем рассудок. Услышав, как меч рассек воздух почти над самой головой, она зажмурилась, пытаясь сгруппироваться, но тяжелая туша, упавшая на нее через секунду, свела эту попытку на нет.

– Ты в порядке? – В голосе Кристиана послышался испуг. Не опуская окровавленного меча, он подал Лирамель руку и помог выбраться из-под бездыханной пантеры.

Некоторое время они стояли молча спина к спине, вглядываясь и вслушиваясь в шум дождя.

– Придется бросить лошадь, – наконец смогла произнести Лирамель, с жалостью взглянув на покалеченное животное. Хотя раны были неглубокими – кошка всего лишь поцарапала кобылу, – но продолжать путь под седлом та уже не могла.

– Подберут, – не скрывая досады, ответил брат. – Остановимся в ближайшей деревне, там и переночуем. Мой конь устал, но двоих вынесет. Придется немного задержаться. – Повернувшись, он вытер меч о полу плаща и, приобняв ее, спросил: – С тобой точно все хорошо?

Лирамель кивнула. Плечо горело и ныло, но говорить об этом Кристиану она не стала – брат все равно не смог бы помочь.

– Незачем останавливаться, – стараясь говорить как можно спокойнее, Лирамель осторожно отстранилась и, повернувшись к нему боком, несколько раз повела плечом. Боль была сильной, но движениям не мешала – все оказалось не так страшно.

– Что ж, тогда сменим лошадей – и в путь. Заодно найму пару человек для охраны. Нужно было озаботиться этим раньше, а не полагаться на удачу. Зря я отпустил Тори. – Выдохнув, Кристиан грустно улыбнулся. – Прости.

– Я не скажу Карлу, – не сдержав ответной улыбки, как в детстве, пообещала она. – И ты не говори.

Насмешливо хмыкнув, брат подошел к своему скакуну и, вскочив в седло, помог Лирамель устроиться впереди.

– Поспи немного, – посоветовал он, тронув поводья. – Я разбужу, как доедем.

Прижавшись затылком к его плечу, Лирамель надвинула капюшон до самого подбородка и закрыла глаза. Черно-красный мир закачался вокруг, убаюкивая и успокаивая.

– Как ты думаешь, – едва слышно прошептала она, борясь со сном, – кошка была дикой или ее действительно натравили?

Кристиан ответил не сразу.

– Она не была дикой, Ли. – Его голос прозвучал глухо и сдавленно. – Я видел прокол на ухе.

– И кто бы это мог быть?

– Не знаю… Кто-то, кто знал, куда ты отправилась и какой дорогой вернешься. – Наклонив голову, Кристиан поцеловал ее в макушку. – Спи, я сам обо всем позабочусь. Пока нам больше ничего не угрожает. Если бы враг был рядом, он не дал бы уйти.

Лирамель не стала отвечать. Она и сама чувствовала, что опасности больше нет. Странное ощущение, беспокоившее ее до нападения, исчезло. Зато вернулась усталость, и все больше болело плечо.

Дождь почти прекратился, и стало тише, только по обочинам с листьев хаотично капала вода. Поднялся ветер. Он дул им в спины, с севера, словно подгоняя. Погода менялась – сентябрь обещал быть сухим и солнечным.

«Это хорошо, – отстраненно подумала Лирамель, уже засыпая. – Такая погода – наше преимущество».

* * *

На кухнях, куда Параман заглянул, чтобы дать Хозяйке пару указаний, кипели кастрюли и скворчали маслом огромные сковороды. Летней порой большинство обитателей Белого Замка разъезжались по городам и весям, поэтому Совет не созывался, разве что в крайних случаях. Грядущее заседание, о котором по всем правилам ходатайствовал регент и один из Глав Десяти, стало для всех полнейшей неожиданностью. Не удивился только Тарэм, которому Параман донес на лорда Сара задолго до того, как тот въехал в ворота замка. Он выполнил свою задачу – узнал то, что жрец так страстно желал. Главе Миссара оставалось жить недолго. Ради спасения собственной шкуры пришлось поступиться совестью. Однако Параман оправдывал себя тем, что лорд Сар, молодой и неопытный в придворных интригах, в конце концов проиграл бы и без его участия. Карл правильно выбрал жертву и вовремя от нее избавился. Слуга, принесший весть, дал ясно понять, что регент приказал ему сообщить о письме. По каким-то причинам сын Лирдана начинал открывать карты. Грядущий вечер обещал быть очень интересным, и Параман даже пожалел, что не принял переданное кузеном приглашение.

Надев белый, расшитый золотом камзол, Параман взглянул в зеркало и криво усмехнулся. Жизнь раз за разом вручала ему маску палача. Хотел он того или нет, приходилось идти по следам отца.

Тонкие белые перчатки скрыли мозоли. Вытянув руки в стороны, он позволил слугам накинуть на плечи плащ и попросил стакан воды.

Солнце село за горизонт, успев прогреть и слегка подсушить изможденную дождями землю. Многие обитатели замка распахнули окна, отчего по Зеленому коридору гулял сквозняк и то и дело гасли свечи в канделябрах.

Приказав одному из офицеров личной охраны запереть входные двери, Параман отпустил слуг и направился к своему кабинету. До Совета оставалось около часа, и нужно было как следует подготовиться. Как показал разговор с шестью из десяти Советников, никто даже не догадывался о причинах созыва. Возможно, не знал ее и лорд Сар.

Отчет Якира, доставленный утром, лежал на самом краю столешницы. Сев в зеленое бархатное кресло, Параман осторожно взял сложенный вдвое лист и поднес его к глазам. Размашистый витиеватый почерк лорда Варута можно было узнать среди тысяч – он отличался идеальной каллиграфией и полным отсутствием наклона. Несмотря на это, доклад был сухим и кратким – таким же, как и их недавний разговор.

«Вечером второго дня третьего месяца лета, я, Якир Валлор, в сопровождении боевого ручника Белого Замка Тимини Валлора-Квисты встал лагерем в пятистах шагах от северо-восточного тракта недалеко от Пата. Около полуночи неизвестный вместе с двумя боевыми пантерами без предупреждения и объяснений своих мотивов напал на нас, отдав зверям команду на поражение. Мы были вынуждены защищаться. Тимини был убит кошкой, после чего нападавший скрылся в направлении тракта. Будучи ранен им в бедро, я вынужденно оставил преследование и продолжил путь. Примет нападавшего сообщить не могу, поскольку освещение было весьма скудным. Якир Валлор, лорд Варута и Рэта».

– Не можешь, значит, – зло процедил Параман, прочитав последнюю строчку. Судя по тому, как стремительно Якир отправился в Пат, он прекрасно понял, что происходит. Да и сомневаться в словах Тарэма не было смысла. Лорда просто припугнули – жаль, что такой ценой. Тимини был хорошим офицером.

«Или это предупреждение для меня, – отложив бумагу, мрачно подумал Параман, задумчиво покрутив на пальце массивный перстень. – Проклятье, как же не вовремя!»

Последние донесения, полученные Карлом, были совсем свежими. По его словам, к вечеру или утром Лирамель могла уже вернуться в замок. То, что Кристиан решил нанять охрану в Вибре, наводило на определенные мысли.

Услышав торжественное пение труб, Параман быстро поднялся и подошел к окну. Начавшийся внизу переполох подтвердил его догадку.

– Явилась, голубка! – насмешливо произнес он, скрестив на груди руки. – Что ж, посмотрим, какие новости приготовил для нас твой братец!

Развернувшись на каблуках, Параман поспешно вышел из кабинета. Встречать Лирамель уже не имело смысла. Он хотел переговорить с ней позже и без свидетелей. Пока ее присутствия на Совете не требовалось, да и после долгого пути она наверняка нуждалась в отдыхе.

Потайную дверь Параман запирать не стал. Взяв со стены факел, он по привычке недолго постоял, прислушиваясь к окружающим звукам, а затем стал медленно спускаться.

Тихий гомон, доносившийся снизу, походил скорее на гудение ветра в облетевшем осеннем лесу.

«Почти все в сборе», – вздохнув, отстраненно подумал Параман, и, уперев обе руки в шершавую дверь, с силой надавил. Сдвинувшись, та плавно открылась.

За большим прямоугольным столом, переговариваясь и о чем-то споря, сидели и стояли девять человек разного возраста и наружности. Окинув их быстрым взглядом, Параман заметил, что не хватает лишь зеленого и синего цвета – Тарэм и Советник рода Квиста запаздывали. Карл, в таком же белом камзоле, как и у Парамана, застыв возле своего кресла во главе стола, о чем-то серьезно беседовал с Якиром. Последний был приглашен им на Совет впервые, что свидетельствовало в пользу его возможного брака с Лирамель. Видимо, она все-таки дала согласие – или же Карл решил за нее. В любом случае, Параман от этого только выигрывал. Ему теперь требовалось время, чтобы подстраховать себя перед будущими потрясениями.

Глава Совета вошел в зал почти одновременно с лордом Эликаром. Двоюродный дядя Якира и супруг герцогини Фалинор был уже в преклонном возрасте и после Тарэма считался самым старым из Десяти. Его когда-то темно-серые волосы совсем поседели и отблескивали таким же серебром, как расшитый темно-синий камзол.

– Господа, – слегка поклонившись Тарэму, Карл жестом предложил всем, кто еще стоял, занять свои места и сел сам. – Рад вас приветствовать, – следуя традиции, произнес он на Древнем языке. – Прежде всего хотел бы поблагодарить тех, кому пришлось нарушить свои планы, за быстрый отклик на мою просьбу. А теперь…

Удивленно подняв взгляд на замолчавшего вдруг кузена, Параман нахмурился и машинально обернулся в ту сторону, куда тот смотрел.

Лирамель, похудевшая и бледная, в запачканном грязью камзоле, неподвижно стояла возле потайной двери. Встретившись взглядом с Карлом, она едва заметно кивнула и медленно пошла вперед. Спустившийся вслед за ней Кристиан тут же нагнал ее и взял под руку.

Поколебавшись, Карл поднялся со своего места и, уступив сестре кресло, занял свободное рядом с Тарэмом. Вид у него был немного растерянный.

«А вот это уже интересно», – приподняв бровь, Параман внимательнее присмотрелся к дочери Лирдана. Выглядела она подавленно и будто бы виновато. Кристиан, мрачный как никогда, так и остался стоять за ее спиной, хотя места за столом было предостаточно.

– Итак, господа… – голос Лирамель прозвучал на удивление твердо и властно, что вызвало шепоток среди присутствующих, не привыкших слышать от нее подобного тона. – Достопочтимые Советники, дети Рода и Десяти. – Расправив плечи, она окинула всех быстрым взглядом. – Мой брат собрал вас, чтобы сообщить печальные и тревожные вести. В связи с грядущими событиями, о которых некоторые уже могли услышать из собственных источников, мною принято решение взять управление Королевством в свои руки. Благодарю моего брата Карла за усердные и неоценимые труды и прошу его, а также Кристиана и герцога Парамана сложить свои полномочия. – Повернувшись к Карлу, Лирамель тяжело вздохнула, будто ей не хватало воздуха, и почти виновато добавила: – Учитывая вышеизложенное, прошу утвердить данное решение немедленно.

Увидев какой гнев вдруг отразился в остекленевших глазах кузена, Параман нахмурился и подался вперед, почти облокотившись на край столешницы.

Выдержав паузу и не получив никакого ответа, Лирамель кивнула и тихо произнесла:

– Как вижу, возражений ни у кого нет.

Советники, сидевшие за полукруглым столом, казалось, превратились в статуи. Никто, включая самого Парамана, долгое время не мог произнести ни слова.

– Мы долго оставляли без внимания тревожные слухи с севера, что было крайне неразумно, – положив ладонь на плечо сестры, громко пояснил Кристиан. – А между тем древний враг вернулся с новыми силами. Настало время исполнения пророчеств и былой доблести. Следует немедленно поднимать гарнизоны.

– Откуда у Вашего Высочества такие сведения? – с угрозой в голосе спросил Тарэм, вставая со своего места и попутно сделав предупреждающий знак вскочившему следом лорду Сару. – Совету неизвестно…

Лирамель улыбнулась и, в упор посмотрев на жреца, склонила голову вбок.

– Совету? Неизвестно? – Ее спокойный, чуть насмешливый тон заставил Тарэма покраснеть от злости. – Что ж, тогда ставлю Совет в известность. Я лично была у северных границ и знаю, что там творится. Понадобятся все наши силы и огромная удача, чтобы выстоять. Если еще не поздно. К генералам Тира и Бартайоты у меня будут особые вопросы.

– Но в пророчестве как раз… – привстав начал было Советник рода Миссара.

– Мне известны пророчества, любезный лорд Сар, – осадила его Лирамель. – Но ждать, пока враг растопчет мою землю, оправдываясь древними легендами, я не намерена. Мы не пророки, чтобы толковать чьи-то видения! Долг обязывает меня защитить народ, и я намерена сделать это всеми доступными средствами!

– Генералы Рамс и Аармани скоро прибудут в замок, – сообщил Кристиан, внимательно взглянув на Парамана, словно ожидая от него поддержки. – Остальные тоже на подъезде. Как только все соберутся, обсудим наши дальнейшие шаги.

Лирамель вздрогнула и промолчала, однако от герцога не укрылись изумление и ужас, мелькнувшие на миг в ее синих глазах.

– Тогда пока что на этом все, – будто смутившись, резко сказала она и порывисто встала. – До прибытия генералов Белый Замок закрыт. Пусть никто не покидает его стен без особых распоряжений. Сейчас потребуется любая помощь. После того, как генералы утвердят основной план, гарнизоны двинутся к Бартайоте. У нас нет права на ошибку. – Она еще раз оглядела притихших Советников и остановила взгляд на Парамане. – Все, кроме моих братьев и герцога Лаусенского, свободны. С текущими вопросами прошу обращаться к Кристиану. Я назначаю его Главнокомандующим и поручаю надзор за войсками.

Когда массивные двери закрылись за спиной лорда Руогка Альбора, Карл отодвинул стул и, встав, повернулся к сестре.

– Что все это значит? – угрожающе отчеканил он. – Почему вы не поставили меня в известность?

Откинувшись на спинку кресла, Параман задумчиво хмыкнул:

– Может, мне лучше уйти?

– Нет, останься, – быстро ответила Лирамель, подняв руку в останавливающем жесте. – Я все объясню.

Карл мрачно кивнул:

– Очень на это надеюсь. Придется ответить на много вопросов, и в частности…

Шагнув, Кристиан заслонил собой Лирамель и, не обратив внимания на ее тихий протест, с вызовом бросил:

– Как давно ты знал о планах Миэля?

– Кого-кого?.. – Недоверчиво прищурившись, Карл пристально взглянул на близнеца. – Что ж, вижу, ваше путешествие оказалось весьма содержательным, – скрестив на груди руки, он незаметно отступил. – Это объясняет, зачем пришлось нестись по тракту без сопровождения, как каким-то гонцам.

Все еще не понимая, что происходит, Параман плавно опустил ладонь на рукоять меча и встал. Кусочки разрозненной мозаики медленно и словно нехотя складывались в зловещий узор.

– Ты не ответил на мой вопрос, – напомнил Кристиан. – Было бы интересно услышать...

– Не более года, – Карл натянуто улыбнулся. – Отчего вдруг такое недоверие?

– Недоверие? – возмущенно переспросил его близнец, приподняв брови. – Пришлось проехать полстраны, чтобы услышать правду, которую ты знал все эти месяцы! Знал и бездействовал!

– Это так, Карли? – напряженно спросила Лирамель, бледнея еще больше. Параману показалось, что ее кожа стала прозрачной – настолько четко проступила на щеках сеть голубых вен.

Карл раздраженно откинул со лба непослушную прядь:

– Возможно, кое-что и знал...

– «Кое-что» – это что? – с нажимом уточнил Параман, невольно прищурившись. – Ты отстранил меня от разведки и уверял, что на севере по-прежнему тихо. Неужели и генералы молчали по твоему приказу в обход Совета?

– Там и было тихо, границ никто не нарушал.

– Карл… – От тона, с каким Кристиан произнес имя брата, у Парамана по спине пробежали мурашки: слишком явственно прозвучали в нем боль и гнев. – Следовало сообщить обо всем мне или Тарэму.

– И? – Карл театрально развел руками. – К чему бы это привело? Войны нельзя допускать. Лучше плохой мир на их условиях, чем полное уничтожение. Пора прекратить строить из себя героев и начать думать. Численное преимущество на стороне врага. Знали бы вы или нет, ситуацию бы это не изменило.

Ничего не сказав, Кристиан отстегнул ножны и отбросил их далеко в сторону.

– Что ты делаешь? – разом насторожился Карл.

– От греха подальше, брат.

Вернув лицу безразличное выражение, Карл пожал плечами и шагнул в сторону. Задетое им кресло противно проскрипело по мраморному полу.

– И что теперь? – спокойно спросил он, положив ладонь на бархатную спинку.

– Расстегни рубашку, – приказал Кристиан. – Немедленно!

Лирамель удивленно смотрела на них, явно не зная, как себя вести. Действия Кристиана казались абсурдными. Параман тоже не понимал, чего тот добивается. Тем временем Карл без вопросов расстегнул начищенные позолоченные пуговицы и, спокойно сняв камзол, демонстративно швырнул его на стол, затем рванул ворот белой рубашки и опустил руки.

– Где твой крест? – холодно спросил Кристиан.

Карл слегка улыбнулся.

– Потерял.

– Тогда возьми мой, – перекинув через голову тонкую серебряную цепочку, Кристиан протянул ее брату.

Отшатнувшись, Карл молниеносно обнажил меч и направил его на близнеца.

– Убери. Немедленно.

Стараясь не привлекать внимания, Параман стал медленно обходить стол. Ему тоже стало не по себе. Шрамы на запястьях кольнуло болью, а где-то в глубине души задрожал едва уловимый страх.

Подождав, пока Кристиан наденет цепочку обратно, Карл опустил меч и снова улыбнулся.

– Что ж, рано или поздно… – протянул он и, предупреждающе взглянув на Парамана, заставил его остановиться. – Впрочем, я догадывался, что вы не поймете. Даже ты, Лирамель. Я выбрал единственный возможный путь. Не мешайте спасти то, что еще возможно.

– Брось оружие! – угрожающе процедил Кристиан, положив руку на вздрагивающее от сдерживаемых рыданий плечо сестры.

– Или что? – с интересом спросил Карл, перехватив меч в левую руку. Заметив, что Параман вновь качнулся вперед, он погрозил ему пальцем: – А вот этого не надо. Стой где стоишь, Парамани. Мой клинок смазан ядом.

Бросив взгляд на поблескивающее острие, Параман разглядел едва заметную желтую полоску.

– Отойди от Ее Величества, Карл, – глухо сказал он. – Три шага назад.

Кузен тихонько рассмеялся.

– Сын Кайла! От кого ты ее защищаешь, глупец? От меня? Признаюсь, разочарован… – Повернув голову, он поймал его взгляд и, не смотря на Лирамель, ласково произнес: – Ветерок, иди сюда.

Не раздумывая, Лирамель послушно шагнула вперед. Предупреждающе вскрикнув, Кристиан тут же схватил ее за руку.

– Видишь? – Пожав плечами, Карл отступил так, чтобы держать всех в поле зрения. – Если бы я желал ей смерти, то не стал бы ждать столько лет.

– Неужели Миэль единственный, кто сумел по достоинству тебя оценить? – холодно спросил Кристиан, силой заставив Лирамель вернуться на место.

– Ты никогда не умел задавать правильные вопросы, Кристиани, – насмешливо отозвался Карл. – Но я все же верю, что кровь свое возьмет. И да, предложение князя гораздо щедрее, чем ты можешь себе представить. «Бывают дороги, по которым не идут; бывают армии, на которые не нападают; бывают крепости, из-за которых не борются; бывают местности, из-за которых не сражаются; бывают повеления государя, которые не выполняют!» И это следовало бы знать тебе, а не мне!

– Лирамель, вели его арестовать! – процедил Параман, едва сдерживая всколыхнувшуюся в душе ярость. – Это измена!

– Она этого не сделает, – снисходительно ответил Карл и тепло улыбнулся сестре. – Не так ли, Ветерок?

Покачнувшись, та облокотилась на Кристиана и почти неслышно выдохнула:

– Пусть уходит… Пусть делает все, что считает нужным. Не мешайте.

Карл долго-долго посмотрел на нее, и его улыбка медленно погасла. Перекинув через руку белый камзол, он помедлил, словно выжидая чего-то, а затем коротко кивнул и ровным шагом пошел прочь.

– Стой… – еле слышно прошептала Лирамель и запоздало протянула руки, пытаясь его становить. – Вернись…

Словно почувствовав ее порыв, Карл обернулся, но вместо того, чтобы взглянуть на сестру, слегка поклонился Параману и совершенно спокойным голосом произнес:

– Ты был невнимателен к деталям, сын Кайла. Надеюсь, страх это исправит.

С тихим хлопком две тяжелые створки закрылись, и в зале Совета повисла тяжелая маслянистая тишина. Что-то невнятно прохрипев, Лирамель судорожно вдохнула и, прежде чем Кристиан успел ее подхватить, упала к его ногам. Опустив меч, Параман обошел стол.

– Нужно позвать лекаря, – обеспокоенно произнес он и, коснувшись лба Лирамель, сурово сжал губы: бледная синеватая кожа пылала жаром. – Я отнесу ее в свои покои, а ты вели разыскать Хэсса. Ему можно доверять.

– А как быть с… ним? – кивнув на дверь, выдавил Кристиан и, наклонившись, подобрал свой меч.

Параман отвел взгляд:

– Обговорим позже. Далеко не уйдет.

С трудом подняв Лирамель на руки, он попросил Кристиана придержать дверь на потайную лестницу. На сей раз боль от прикосновения была едва ощутимой. Внутренне собравшись, Параман осторожно потянулся к сознанию Лирамель и тут об этом пожалел: та находилась в глубоком обмороке, но даже в темноте беспамятства клубилось такое запредельное отчаяние, что разглядеть за ним ничего не вышло.

* * *

В галерее было темно и тихо. Несколько стражников в начале коридора и в конце, у лестниц стояли настолько неподвижно, что походили на статуи.

Кристиан шел быстро, почти бежал. Где искать старого травника, было не ясно и что делать дальше – тоже. Он до последнего верил и надеялся, что ошибся, хотя надежды не осталось еще в Барсетале: слишком ровно и логично сошлись все факты. С самого начала, с самого первого дня брат им лгал. И письмо отца, в котором не хватало страниц, и его постоянные отлучки к Андерсам, проблемы с полицией, недомолвки… Кристиан был слеп и глух, не видя очевидного и принимая решения близнеца без вопросов и объяснений. Потому что привык, потому что это было удобно… И еще потому, что ему верил. Параман оказался прав. Он не раз предостерегал, указывая на необходимость хоть как-то контролировать Карла. Права была и Лирамель, почувствовавшая за скрытностью брата какую-то опасность. Она ошиблась лишь с ее источником.

Подумав о сестре, Кристиан зажмурился, пытаясь сдержать слезы. Чем помочь и утешить, он не представлял. Кристиан даже не был уверен, сумеет ли она оправиться от такого удара. Карл являлся единственной гарантией их безопасности. Он контролировал Совет и Ведущую линию, его поддерживали знать и народ. Лирамель же не имела никаких рычагов и фактически никакого влияния. Она была беззащитна перед Орденом, а теперь еще и морально раздавлена. Без нее и Карла гарнизоны могли не принять Кристиана в качестве Главнокомандующего.

«Если меня поддержат Аармани и Лафаст, остальные последуют их примеру, – решил он, сворачивая к вестибюлю. – Параману тоже выгоднее встать на мою сторону. Пусть и ненадолго. Орден будет вынужден выдвинуть его на первый план, когда дойдет до решающих действий…»

Кристиан резко остановился. Внезапная догадка заставила его похолодеть. Только сейчас он понял, зачем Лирамель поставила его во главе гарнизонов. Даже в случае ее гибели он оказывался в относительной безопасности до конца войны. Это был очень умный ход и, пожалуй, единственно верный в их положении. Устраивать открытый переворот и устранять королеву, когда страна на грани катастрофы, не рискнул бы даже всемогущий Орден. К сожалению, вариант с Якиром стал теперь невозможен. Лирамель предстояло выбрать одно из двух: или уступить место Параману, или принять посвящение и самой возглавить Совет по примеру Арматея. Третьего пути не существовало.

– Ваше Высочество, вам нехорошо?

Вздрогнув от неожиданности, Кристиан пошатнулся и ухватился рукой за стену, чтобы не упасть. Он так задумался, что не заметил подошедшего к нему стопника.

– Нет, Олон. Но вы вовремя. У меня будет поручение. – Дождавшись, пока тот кивнет, Кристиан чуть тише добавил: – Герцог Параман велел разыскать его личного лекаря. Думаю, вы лучше знаете, как это сделать. И еще: лорд Якир после Совета должен был отправиться навстречу генералу Лафасту. Пошлите за ним гонца и верните назад. Я буду у себя.

– Будет исполнено, Ваше Высочество… – Снова поклонившись, офицер махнул высокому светловолосому юноше, который все время их разговора мялся неподалеку: – Эй, парень, седлай коня, потом отдохнешь!

Путь по лестнице и белые стены коридора слились для Кристиана в одно целое. Он плохо помнил, как добрался до дверей своих покоев. Сознание прояснилось только спустя пару часов, когда лорд Варута, разругавшись с охраной, буквально вломился в гостиную.

– Прошу прощения! – тяжело дыша, Якир отстегнул ножны и под пристальным взглядом вошедшего следом офицера положил их на стол. – Спешил как мог.

Резко встав с дивана, Кристиан приказал оставить их с лордом наедине и закрыть двери.

– У тебя есть доверенное лицо? – резковато спросил он, когда лязгнул засов. – Человек, которому бы я мог дать важное поручение, не боясь огласки?

Задумчиво поджав губы, Якир медленно кивнул.

– Кажется, я понимаю, о чем ты хочешь попросить. Карл свернул на северо-восточный тракт чуть больше часа назад. Я видел его издалека.

Кристиан до боли сжал кулаки.

– Так есть у тебя такой человек? Или мне обратиться к Параману?

– Есть… Конечно, есть. Но потребуется время, чтобы его оповестить. Симмер Миссара, бывший боевой стопник Горгота. Он теперь командир моей личной охраны в Варуте. Я доверяю ему как себе.

Сглотнув подступивший к горлу комок, Кристиан медленно выдохнул и отвернулся.

– Пусть не спускает с Карла глаз. Если он попытается пересечь границу с Княжеством, его следует остановить… Любой ценой.

– Понял, – понизив голос, отозвался Якир. – У меня достанет влияния задействовать нужные связи и в Бартайоте, и в Тире. Думаю, что задержать Карла все же лучше, чем…

– Конечно, – поспешно отозвался Кристиан. – Благодарю за помощь, Якир. А теперь иди и передай охране, чтобы больше никого не пускали. Пока не прибудут генералы, пусть меня не беспокоят.

– Я хотел спросить… – от волнения голос лорда заметно дрогнул. – Лирамель… Как она?

Взглянув на бледнеющее у горизонта небо, Кристиан устало прикрыл глаза.

– Параман остался с ней, – бесцветным голосом ответил он. – Все, что можно сделать, он сделает. Я сейчас ничем не смогу помочь. Впереди слишком много работы.

Постояв еще пару секунд, словно обдумывая услышанное, Якир забрал свой меч и повернул к дверям.

Глава 12

14 августа – 25 августа 3133 года по исчислению Малого Мира. Белый Замок; Северный тракт.

Хрустальная люстра горела радужными искорками и плавала над головой, словно огромный дирижабль: туда-сюда, туда-сюда… Уткнувшись носом в байковую рубашку брата, Лия время от времени всхлипывала, давая понять, что еще не спит. Ей не хотелось, чтобы Карл уходил: одной было страшно и холодно.

Когда чернота за занавесками посерела настолько, что стали видны очертания окна, брат выключил свет и, уложив ее в кровать, со вздохом лег рядом.

– Я не уйду, – устало прошептал он. – Спи уже.

На всякий случай обняв его руку, она послушно закрыла глаза.

– Не хочу, чтобы ты уезжал.

– С тобой побудут Кристиан и тетя Лиз, а я вернусь через пару дней. Обещаю.

– Я не хочу с ними оставаться, хочу с тобой! Возьми меня с собой!

– Не могу, Ветерок, быть может, в следующий раз…

– Ты уже говорил так в позапрошлом году!

Карл снова вздохнул.

– Думал, что ты забудешь, – признался он. – Ну прости… Мне и самому не хочется уезжать.

– Тогда останься!

– Не могу, Ветерок... Спи.

«Как же больно!» – скрипнув зубами, Лирамель вцепилась в мокрую подушку и с силой рванула наволочку. Треск рвущейся ткани прогнал навязчивый сон. Вокруг снова была темнота.

Несколько дней и ночей она металась в липком бреду, захлебываясь в отчаянии и страхе. Весь ее мир, его основы – все это распалось на тысячи неровных кусков, и она осталась одна посреди безумия и хаоса, безо всякой надежды и даже без желания эту надежду искать. Хотелось просто исчезнуть.

«Господи, дай мне умереть сейчас!» – пульсировала в висках безумная мысль.

Вдох-выдох-вдох… Упрямо, через силу и нежелание, Лирамель заставляла себя дышать. Хотелось пить, но принести воды ночью было некому. Линни, уставшая за день, спала, свернувшись калачиком в кресле, и позвать ее Лирамель не могла: даже едва слышный шепот разрывал голову в клочья.

Дни слились в череду рассветов, закатов и долгих темных ночей. В очередное утро, упрямо сжав губы, она отказалась выпить травяной отвар и с трудом отвернулась к стене, едва не застонав от пронзившей плечо боли. Сухой мрачный старик, приходивший к ней вместе с Параманом каждый день, еще долго стоял возле постели. Лирамель чувствовала его колкий взгляд, но уступать не собиралась. В конце концов они оба ушли.

«Я справлюсь сама! – мысленно бросила она им вслед. – Мне никто не нужен!»

Новый сон был другим, не таким, как предыдущие, навеваемые дурманными травами. Она поняла это, потому что осталась в нем сама собой, все помнила и осознавала. Мимолетное озарение, словно вспышка, высветило перед ней пройденный за годы путь – одновременно, целиком. Она увидела отца и мать, склонившихся над колыбелью, бесконечные звезды, горящие над Тропой… И Карла, впервые взявшего ее на руки – испуганного мальчишку, заспанного и взъерошенного. Лирамель вспомнила тетю Лиз и омлет с инжиром, который та готовила ей по утрам; свой собственный беззаботный смех, росу на траве под окнами их маленькой кухни, тепло солнечных лучей, падающих на лицо… И улыбку Марка, когда она впервые встретились с ним у моря.

Как наяву, Лирамель увидела вдруг свою комнату – уютную и маленькую, – любимые книги на полке, старого рыжего Баму, свернувшегося на покрывале… Синий огонек лампады горел перед темной старинной иконой, высвечивая из мрака строгий лик и большие печальные глаза Христа. Лирамель взглянула в них и почувствовала, как треснул спеленавший ее кокон. В миг, когда не осталось ничего, что удерживало бы от последнего рокового шага, на самом дне своего темного безумия она взлетела над прожитой жизнью – и свернула в сторону.

«Мне нужно жить ради Королевства, как жил Карл. Как он хотел, чтобы я жила, – мысленно сказала себе Лирамель, не отводя взгляда от синего огонька. – Я буду жить ради всех, кто шел и будет идти рядом – умерших и живых, сильных и слабых, любящих и ненавидящих. Всех, кому я нужна и перед кем имею неоплаченный долг…».

Проснувшись с первыми лучами солнца, она с трудом встала, открыла тяжелые занавески и, щурясь, взглянула вдаль – туда, где, разукрашивая кромку темного леса, рыжими и желто-розовыми волнами растекалась по небу заря. Мир остался прежним – для него не изменилось ничего.

Спустя час, так и не дождавшись Линни, которая куда-то отлучилась, Лирамель сама приготовила себе ванну, вымылась, расчесала спутанные волосы и надела аккуратно сложенные в изножье кровати вещи.

Меч, подаренный Якиром, лежал поперек тумбочки. Под ним чернел в тонких ножнах стилет. Мысленно поблагодарив Парамана за внимание и заботу, она взяла их и вздохнула, решительно оборвав вновь всплывшие воспоминания.

Двое приставленных к покоям офицеров одновременно поклонились.

– Доброе утро, – вежливо кивнув, Лирамель вышла в галерею и, не задумываясь, свернула к лестнице. Она не стала спрашивать, где найти герцога или Кристиана, и уточнять, прибыли ли генералы. Лирамель не знала, сколько времени прошло с того дня, как уехал Карл, и не хотела, чтобы по замку пошли ненужные слухи о ее неосведомленности. Параман наверняка представил ее нервный срыв как болезнь, что было вполне правдоподобно.

Уже у самых ступеней ее тихонько окликнула Линни. Неожиданно повзрослевшая, она так искренне улыбалась, что Лирамель едва сдержалась, чтобы ее не обнять.

– Его Высочество в зале Совета, госпожа. Почти все там, и уже давно.

– Что ж… – сказала Лирамель, немного досадуя, что не догадалась воспользоваться потайной лестницей. – Беги и предупреди, что я скоро буду.

* * *

С мокрой паутины свисали почти невидимые порванные ниточки. В уцелевшей середине, скукожившись в плотную черную кляксу, сидел огромный паук. Круглые росинки дрожали вокруг него на липком кружеве, отражая скупые лучи, падающие сквозь густую листву.

Засыпав костер отсыревшей хвоей, Карл свернул плащ и, перекинув через седло, еще раз осмотрелся. Лес просыпался медленно, с неохотой. Кроме перестукивания стекающих с ветвей капель, не слышалось ни звука, только в отдалении, ближе к тракту, вскрикивала время от времени сойка.

Отпив немного воды, Карл убрал флягу в седельную сумку и, взяв лошадь под уздцы, повернул к дороге. Задержать его пока не пытались, да и слежки заметно не было. Именно поэтому, несмотря на первоначальный план, он понял, что безопаснее следовать вдоль тракта, а не пробираться в Тир через лес. Если Параман не остановил его сразу, значит, решил устранить по-тихому. На такой вариант Карл и рассчитывал, хотя надеялся, что пока в замке опомнятся, ему удастся отойти достаточно далеко, чтобы иметь фору.

Вспомнив растерянное лицо кузена, он усмехнулся. Несмотря на то, что сын Кайла был единственным из его окружения, кто умел думать, обвести его вокруг пальца оказалось достаточно просто. И он, и Тарэм искали подвох совсем не там, где он был. Они рассчитывали на скорую победу – и ошиблись. И не только они.

«Это будет интересный гамбит, – со злой иронией подумал Карл, позволяя своим забытым планам и мечтам всплыть на поверхность и закрыть все остальные мысли и чувства. – И, пожалуй, самый непредсказуемый».

О сестре он старался не думать: Карл знал Лирамель слишком хорошо, чтобы пытаться успокоить совесть. Впервые оказавшись в условиях, далеких от тех, к которым привык за прожитые годы, он был вдвойне осторожен. Договор, который князь заключил с ним, вступал в действие только при определенных условиях. Пока что все складывалось именно так, как задумывалось. Фигуры исполняли свои роли, и никто из них не мог сойти с шахматной доски до конца игры.

Сквозь редеющие деревья виднелась бело-желтая лента дороги. Несколько повозок медленно волочились друг за другом в сторону Пата, слышался приглушенный разговор возниц. В лицо подул ветер. Замерев, Карл подождал, пока торговцы отъедут достаточно далеко, а затем вышел из леса и, проверив подпругу, вскочил в седло. Лошадь нетерпеливо фыркнула и ударила копытом по луже. Вдохнув полной грудью еще прохладный утренний воздух, Карл пришпорил ее и сорвал в галоп.

– Оповестите ваших людей, Миэль, – вслух сказал он, сосредоточив все мысли и чувства на ментальном образе князя. – Я уже на пути к Пату.

Холодная тень накрыла сознание, на миг остановив биение сердца. Сжав поводья, Карл вздрогнул и осадил шарахнувшуюся к обочине кобылу.

«Мои слуги готовы, – последовал ответ. – Будьте осторожны. Вам скоро попытаются помешать».

– Знаю, – дублируя мысли, прошептал Карл немеющими губами, чтобы удержать ускользающее сознание. – Не волнуйтесь, до границы меня останавливать не станут. А если и посмеют, то вряд ли смогут.

«Не сомневаюсь, Валлор. Удачной охоты».

Подождав, пока восстановится дыхание, Карл прислушался. Звук, который он вначале принял за отголоски ехавших впереди обозов, с каждой секундой становился все громче. Стало понятно, что по дороге во весь опор скачет всадник.

«Гонец или глашатай», – подумал Карл, на всякий случай сворачивая к обочине.

Едва заметное присутствие на грани сознания чужой воли раздражало. С самого отъезда из замка Миэль постоянно наблюдал за ним – тихо, не мешая и, возможно, даже не догадываясь, что замечен. Князь явно беспокоился, поскольку от жизни Карла теперь зависел успех его плана.

Стук копыт приближался. Чувствуя, как нарастает подогретая словами Миэля тревога, Карл торопливо подготовил арбалет и намотал поводья на руку. «Нужно было оставаться под защитой леса», – поморщившись, вздохнул он и оглянулся, проверяя, сможет ли быстро уйти с тракта.

Ждать всадника пришлось недолго. Широкоплечий коренастый офицер гнал гнедого жеребца так беспощадно, что животное едва держало темп. Квадратное волевое лицо пожилого мужчины было словно высечено из камня.

Прищурившись, Карл тихо выругался. Он узнал бывшего горготского стопника: Лафаст лично представлял их друг другу на одном из совещаний. По словам генерала, Симмер Герма являлся некогда одним из лучших боевых офицеров Академии, но затем по контракту ушел к герцогу Киррану в Варут, где и остался.

Сморщив лоб, Карл лихорадочно попытался вспомнить все, что ему было известно об этом человеке. Тем временем расстояние между ними стремительно сокращалось. Симмер заметил его и, по всей видимости, тоже узнал. На ходу обнажив меч, он прижался к обочине и придержал жеребца. Судя по его решимости, приказ был отдан четкий и вариантов не оставлял.

«Этот на уступки не пойдет», – с досадой подумал Карл, и, вскинув оружие, навел прицел. Ему не впервой было проливать кровь, но убивать опытного боевого стопника накануне войны казалось непозволительной роскошью.

– Герма, вы нарушаете приказ Ее Величества! – набрав полную грудь воздух, крикнул он. – За опрометчивость герцога Парамана расплатитесь не только вы, но и лорд Варута. Подумайте!

Резко натянув поводья, офицер развернул коня боком и спешился, ничуть не заботясь о том, что является открытой мишенью.

– Откуда вам это известно? – опустив меч, громко спросил он.

Карл снисходительно улыбнулся и тоже отвел в сторону арбалет.

– Подумайте сами, Симмер. И если вам дорога честь лорда, которому вы служите, откажитесь от своих намерений. У герцога Парамана нет полномочий отменять решение Ее Величества.

Подняв левую руку, он продемонстрировал офицеру королевскую печатку – огромный кровавый рубин с выгравированной на камне цветущей яблоневой ветвью. Это кольцо передавалось в Ведущей линии от одного Главы Рода к другому. Лирамель никогда не требовала отдать его ей, а Карл старательно молчал: перстень не раз помогал ему пускать пыль в глаза тем, кто умел думать.

Подойдя ближе, Симмер пристально взглянул на камень.

– В качестве жеста доброй воли, – понизив голос, добавил Карл, убедившись, что офицер разглядел символ, – я готов позволить вам сопровождать меня в Тонар и, после того как данное Ее Величеством поручение будет исполнено, обратно в замок. Мне нужна охрана.

На суровом обветренном лице стопника отразилось сомнение. Распрямив плечи, он убрал меч в ножны и осторожно кивнул.

– В ваших словах есть правда, Ваше Высочество. И я готов сопроводить вас в Тонар, если того требуют интересы государства. Моему приказу это никак не противоречит. Однако настаиваю на том, чтобы при первой же возможности отписать Главнокомандующему.

Вздрогнув, Карл слегка прищурился, чтобы скрыть удивление, а затем улыбнулся. От Кристиана он подобного приказа не ожидал. Впрочем, инициатива близнеца скорее порадовала, хотя и было понятно, что тот принял решение, исходя из логики, но абсолютно забыл о мудрости. Видимо, запаниковал. На его месте Карл не поднял бы руку на человека, знания которого в случае гибели не смог бы восполнить. В остальном же упрекнуть брата он ни в чем не мог.

– Пишите, – нарочито небрежно ответил Карл офицеру. – Только советую озаботиться своевременным поиском гонца, поскольку я не смогу остановиться в Пате и, соответственно, у вас не будет возможности приобрести почтового голубя.

– Хорошо, – наконец расслабившись, ответил Симмер. – Когда мы достигнем Тонара, гонец как раз успеет доставить письмо. – Замолчав, он насупил густые темные брови и степенно поклонился: – Прошу прощения, Ваше Высочество.

Карл отвечать не стал. Коротко кивнув, он подошел к мирно щипавшей траву кобыле и подвесил арбалет к седлу.

«Так будет лучше и быстрее, – решил он и, сосредоточившись, мысленно позвал: – Миэль, нам следует немного изменить планы. Теперь я смогу предоставить вам то, что вы хотите, избежав потерь с обеих сторон».

«Вижу, – после некоторой паузы раздался мысленный отклик. – Если получится, для меня это тоже будет приемлемо. Когда ваш ударный фланг подойдет к Бартайоте?»

«Первые силы прибудут не раньше, чем через месяц, – не задумываясь, ответил Карл. – Гарнизонам на юге придется потратить пару дней на подготовку и переход до столицы. Думаю, генералы примут решение не разделять войска. Следовательно, им будет нужно контрольное сражение, чтобы выяснить ваши позиции и численность. На их месте я бы сделал именно так».

«Они не будут разочарованы, – мысленно засмеялся князь. – Вы правы, это хороший план. Действуйте, мы будем наготове».

«Благодарю».

Солнце припекало все сильнее, и к полудню началась настоящая жара. Торговые повозки, которые к этому времени обычно уже были в Пате, продолжали уныло ползти по тракту, мешая одиночным путникам и поднимая клубы белой пыли. В конце концов Карл в сопровождении Симмера свернул в ближайшую придорожную деревеньку: требовалось сменить лошадей и пополнить запас воды и пищи. К их разочарованию, конюшня оказалась почти пуста. После недолгого торга Карлу досталась невзрачная пегая кобыла, а его спутнику – серый жеребец со старыми шрамами на худых боках. Впрочем, по уверению хозяина, конь был резвым и даже отчасти строптивым.

– Я отправил гонца, – сообщил стопник, передавая Карлу деньги, оставшиеся от аренды лошадей и покупки припасов.

– Надеюсь, человек надежный? – Нетерпеливо переломив еще теплый каравай на две части, Карл протянул большую половину офицеру.

– Вполне, – кивнул тот и, взяв хлеб, напряженно спросил: – К Тонару есть два пути, Ваше Высочество. Каким из них вы планируете следовать?

– Тем, что короче, – подумав, ответил Карл. – Сейчас нельзя терять время.

– Тогда, – с готовностью предложил Симмер, – после города нам лучше свернуть с тракта. Погода сухая, дороги в лесу хорошие – за пару дней дойдем. Я знаю деревеньку, где можно сменить лошадей и…

– Тем лучше, – перебил его Карл, старательно изображая признательность. – Если приедем раньше, чем вам пришлют голубя, будет время отдохнуть. – Сделав пару глотков из небольшого кожаного бурдюка, он облизал губы и добавил: – Перед Тиром я планирую ненадолго остановиться у юного лорда Арста – там, по крайней мере, можно нормально поесть и выспаться. Заодно подскажу мальчику, как решить пару споров с соседями – не каждому выпадает встать во главе вотчины в четырнадцать лет… Интересный случай, не так ли?

Симмер согласно покивал, однако на его лице Карл не заметил ни тени одобрения. С этим человеком следовало держать ухо востро. Оставить его в живых было верным решением. Королевство как никогда нуждалось в подобных людях, да и в будущем он тоже мог пригодиться. Однако поворачиваться к нему спиной не следовало: стопник был неглуп и мог проявить инициативу раньше времени.

Выждав момент, когда он отвернется, Карл незаметно проверил, надежно ли закреплен припрятанный у груди стилет, а затем, уже не таясь, наскоро перебрал содержимое аптечки. К его счастью, все пузырьки и инструменты оказались в полном порядке.

– Вы действительно лекарь? – вытянув шею, спросил Симмер, с уважением взглянув на поблескивающие склянки.

– У вас были основания в этом сомневаться?

Стопник пожал плечами:

– По правде сказать, да. Я никогда не слышал, чтобы кто из знати брался за лекарское дело… Это тяжелая и грязная работа. Не по статусу. Простите, Ваше Высочество.

Закрыв сумку, Карл задумчиво хмыкнул. Последнюю фразу он уже однажды слышал. Вернее, видел: леди Тэора написала ему довольно пространное письмо, уговаривая предоставить ей защиту и после окончания регентства возглавить правление Патом, чтобы потом передать его Гайду. Карл мягко отказал ей, объясняя, что после того, как Лирамель окончательно войдет в свои права и снимет с него регентство, намерен заняться собственной лекарской артелью. Пат не интересовал его ни с какой стороны, равно как и судьба престарелой матроны, проигравшей Каэлам и город, и свою жизнь. Фирсар же в роли правителя Пата был Карлу намного нужнее Гайда. Именно на него Орден делал ставку, а значит, в возможном будущем юный лорд мог играть немаловажную роль. Тэора, которой отказ пришелся не по душе, через две недели выслала копии наследственных документов и письмо, где не в слишком вежливых выражениях разъясняла, что сыну короля не пристало пачкать руки и заниматься делом, для которого существуют слуги. Карл тогда не сдержал улыбки и, бросив бумаги в камин, тут же написал Аармани и предложил кандидатуру Гайда на место Главного Стопника.

«Каждый имеет свою цену», – мрачно подумал Карл и, цокнув, перевел взгляд на ожидающего ответа стопника.

– Я – хирург, – после недолгой паузы ответил он, прекрасно понимая, что незнакомое слово ни о чем тому не скажет. Продолжать разговор на эту тему не хотелось, как и на любую другую.

– Так значит, и про школу слухи не врут, – продолжал рассуждать офицер. – Думаю, это хорошее начинание, Ваше Высочество: с лекарями у нас всегда было туго.

Скрипнув зубами, Карл с раздражением отвернулся.

– Да, школа существует и, надеюсь, продолжит существовать дальше, – тихо сказал он. – У меня было несколько десятков подмастерьев. Все пришли не с пустой головой, но даже этих знаний оказалось ничтожно мало. Я научил их тому, что знаю сам и чему учили меня. Подробности, думаю, вам будут неинтересны.

Замолчав, он опустил голову и наклонился, чтобы поправить торчавший из седельной сумки край плаща. Симмер, сам о том не догадываясь, нанес ему удар под дых, и Карлу требовалось хотя бы несколько секунд, чтобы взять себя в руки. Его детище, созданное чуть больше двух лет назад, могло бы со временем возродить в Королевстве лекарскую артель. Могло бы, будь у Карла больше времени. Теперь он уже не был уверен, что сумеет продолжить начатое. Моврон, которому накануне Совета удалось передать заметки и переводы по хирургии, теперь имел возможность изучить их самостоятельно и передать другим, но на это могли уйти годы. И все же Карл возлагал на своего старшего подмастерья большие надежды, и не только по части медицины.

– Надо спешить. – Вздохнув, он расправил плечи и обернулся к виднеющейся вдалеке дороге. После полуденного затишья по тракту снова тянулись вереницы повозок. – Чем скорее проедем Пат, тем лучше.

– Почему? – спросил стопник, безуспешно пытаясь успокоить нетерпеливо гарцующего под седлом коня.

– Насколько я вижу, к городу начинают стягивать продовольствие… – Не удержавшись, Карл вдруг широко улыбнулся: – Вряд ли любовь к Королевству смягчит денежные потери, которые понесут Каэлы после приема гарнизонов! – Развернув лошадь, он пристально взглянул на опешившего от такого откровения офицера и, сделав выразительную паузу, добавил: – Это мой личный подарок новоизбранному лорду Фирсару! Уверен, покойная герцогиня Тэора осталась бы довольна.

– Герцогиня? – встрепенулся стопник. Пришпорив коня, он нагнал Карла и еще раз переспросил, правильно ли расслышал имя. Судя по тому, как побледнело его лицо, покойную правительницу Пата Симмер знал если не лично, то достаточно хорошо. Карла это не удивило: герцог Кирран, отец Якира, был в Пате частым гостем, и стопнику наверняка доводилось сопровождать его в поездках. Видимо, Якир сохранил добрые отношения с Тэорой, раз та делилась с ним своими планами. Ни от кого более, кроме лорда, Симмер узнать о желании покойной не мог.

– Когда это случилось? Кто посмел поднять руку на дочь Ведущей? – огорченно спросил офицер, обогнув очередную съехавшую к обочине повозку.

Карл знаком предложил свернуть на уходящую в лес тропинку и, чувствуя, что уже выиграл, будто бы с неохотой ответил:

– Недавно. На следующий день после того, как стало известно о Совете. Каэлы испугались, что могут опоздать, и поторопили события. Леди Тэора была против утверждения лорда Фирсара и предложила бы на эту кандидатуру меня. Но они ошиблись. Я созывал Совет совсем с другой целью.

Симмер промолчал и, понурив голову, послушно съехал с тракта в спасительную тень

«Что ж, – довольно подумал Карл, искоса глядя на ничего не замечающего офицера. – До Тонара тебя хватит».

* * *

Жара в зале Совета была такая, что Лирамель с едва дышала. Наконец Параман распахнул потайную дверь и приказал слугам отворить одну из створок парадных ворот, чтобы создать сквозняк. В соблюдении секретности уже не было смысла: лорды и генералы спорили так громко, что их голоса разносились далеко за пределы зала.

Поседевший за пару дней, будто древний старик, Кристиан с несвойственным ему упорством настаивал на своем решении. Неожиданно поддержавший его генерал Лафаст пытался объяснить Тарэму, что план Главнокомандующего является практически единственным выходом в условиях, когда о противнике не известно ничего, кроме того, что он существует. Кристиан же основывался на данных о Первой Войне, которые изучил за месяцы своих странствий по Королевству в поисках истинной версии пророчества. Он брал численность аллотаров исходя из их территории, а она равнялась практически половине Королевства. Даже с учетом того, что некоторую часть Княжества занимали горы и лежавшие за ними неизвестные земли, цифра выходила впечатляющая. Впрочем, и военная сила Королевства в два раза превосходила ту, которую некогда имел в своем распоряжение Арматей.

– Сезон штормов вот-вот наступит, – упрямо возражал Тарэм. – Суда торговцев не предназначены для перевозки людей. За пару дней невозможно организовать даже часть того, что потребуется!

– Именно поэтому, – терпеливо повторил Кристиан, – этот план может сработать. Он безумен и нелогичен, практически неосуществим, но в том положении, когда выхода нет, единственно верен. Обойдя Княжество по морю, мы зайдем с тыла и отрежем им путь к отступлению. Ваша же основная надежда – это конница, а мне она не нужна.

Встав, Параман оглядел притихших генералов и, указав на карту, заметил:

– Мы слишком много внимания уделяем Бартайоте и совершенно забываем о Тире, господа. Тир находится ближе к границам. То, что он расположен между руслами рек, его преимущество, но если Миэль решит нанести удар именно туда, то вариант Главнокомандующего следует скорректировать. Какой нам прок обходить врага с запада, если придется пройти за ним через все Княжество к собственным землям?

– И что вы предлагаете? – спросил генерал Тира, переглянувшись с Ругдом, грузным и мрачным генералом Сапфора.

– Оставить тирский гарнизон в тылу, – ответил Параман, садясь на свое место. – А основное сражение перенести ближе к Тонару – между Бартайотой и Тиром. Пусть Главнокомандующий ведет свои войска через горы, а я возглавлю первый удар со стороны Бартайоты, чтобы понять, где именно расположились основные силы противника. Миэля следует убедить, что королева не решится разделить силы. Мы должны выглядеть слабыми, чтобы вынудить их напасть там, где нам нужно.

– Я возражаю! – хриплый голос Тарэма прозвучал неожиданно громко. Подняв руку, он попросил Парамана воздержаться от реплики и, встав, оправил помятые полы черной мантии. – Буду откровенен, поскольку все собравшиеся здесь должны понимать, против кого или чего нам предстоит сражаться. Миэль, которого эти дикари считают своим предводителем, был рожден Морло Валлором и княжной Дэйн. Думаю, присутствующим здесь нетрудно подсчитать, сколько веков назад был образован этот союз?

– Это невозможно! – нахмурившись, сказал Кристиан, скрестив на груди руки. – Никто не в силах нарушить законы природы – люди столько не живут.

Тарэм усмехнулся:

– И это говорит мне человек, не имеющий никакого понятия о природе той силы, которую его предки чтили тысячелетиями?

– К чему вы клоните, Тарэм? – поспешил вмешаться генерал Горгота. – Что именно вас беспокоит?

Метнув на Лафаста сердитый взгляд, жрец недовольно сжал губы.

– Сын Морло мог получить подобное долголетие лишь одним путем: став сосудом силы, которой поклонялся Морло и аллотары. И я, и любой Посвященный Первого круга знаем, что это вполне осуществимо – и цена нам известна. Ордену нет нужды в подобных крайностях. Даже во времена Первой Войны Арматей заключил договор, и этого было достаточно, чтобы Земар-ар через его волю уничтожил целый народ. А теперь подумайте, почему я против, чтобы герцог Параман вел людей в бой в условиях, когда ему, единственному из сыновей Ведущей линии, способному призвать силу Совета, может грозить смерть? Что мы противопоставим князю, реши он применить древние знания? – Усмехнувшись, Тарэм посмотрел на побледневшего герцога и жестко произнес: – А он их применит, не сомневайтесь! Это вам не детская забава!

– Конницу Горгота могу повести я, – с ледяным спокойствием произнесла Лирамель, поднимаясь со своего места.

Удивленно повернувшись, Тарэм взглянул на нее и беззвучно рассмеялся.

– Сядьте, Ваше Величество, – раздраженно ответил он, успокоившись. – В условиях войны вы исполните свой долг так, как велит вам Совет. А именно – примете посвящение. Или же отречетесь от своего первородства, чтобы Параман стал Главой Рода. К счастью, подобная формула существует, хотя и никогда не применялась.

Выпрямившись, как струна, Лирамель презрительно улыбнулась.

– Не забывайтесь, Тарэм! По праву и закону я все еще королева, приняла я посвящение или нет. И отречься я тоже могу исключительно добровольно. Мой брат, к счастью, был так любезен, что предупредил и о такой возможности, и об условиях, которые ей сопутствуют.

– Лирамель… – Предупреждающе подняв руку, Кристиан покачал головой, прося ее замолчать, а затем взглянул на жреца: – Простите, Ее Величество еще слишком молода, чтобы понимать всю возложенную на нее ответственность. Я уверен, ваши замечания не найдут никаких возражений.

– В таком случае, – после продолжительной паузы сказал Параман, – будет разумно, если первый удар возглавит генерал Аармани.

– Я против, – молчавший до сих пор генерал Тира пожал плечами. – Бартайота – наш северный оплот, и каковы бы ни были планы врага, оставить ее без генерала мы не вправе. Считаю, что приграничные крепости следует подготовить к длительной осаде на случай, если первоначальный план потерпит неудачу.

– По правилам, Первый стопник Бартайоты, Гайд Валлор, не должен вызывать никаких возражений. – Натянуто улыбнувшись, Советник Эликар откинулся на спинку кресла. – Мой сын достаточно опытен, чтобы справиться с этой задачей.

– Одобряю, – согласно кивнул Тарэм и, благодарно взглянув на него, повернулся к Лирамель: – Ваше Величество?

Поколебавшись, Лирамель тоже кивнула.

– Одобряю, – устало вздохнул Кристиан.

– Ну и я, пожалуй, одобрю, – согласился с ними Лафаст. – Итак, кворум есть, решение принято. Что с остальной частью плана?

Наступившая тишина была столь красноречива, что генерал Горгота не выдержал и громко рассмеялся.

– Что ж, будем считать, что на сегодня основные моменты мы разобрали. Детали каждый обдумает самостоятельно. – Повернувшись к сосредоточенно нахмурившемуся Кристиану, который, отвлекшись от обсуждения, внимательно изучал карту, Лафаст положил руку на его плечо. – Ваше Высочество, объединенный Совет принял решение.

Подняв голову, Кристиан мельком взглянул на Лирамель и, дождавшись, пока она кивнет, сдержанно ответил:

– Тогда я отдаю приказ гарнизонам Тира и Бартайоты оставаться на местах. Гарнизонам Сапфора и Ровмэна выдвигаться в сторону северных границ по северо-восточному тракту. Гарнизону Горгота, исключая конницу, выходить по западному торговому пути к побережью. Лафаст?

– Мои офицеры готовы, Ваше Высочество, – коротко ответил генерал.

– Тогда отправляемся сегодня же. Погода ждать не будет.

– Конницу Горгота до Бартайоты поведу я, – подняв руку, Параман решительно встал. – Есть кое-какие детали касательно главного сражения, которые мне необходимо уточнить на месте. Думаю, пары дней на подготовку нам хватит.

Одобрительно взглянув на герцога, Лафаст кивнул.

Тарэм тяжело вздохнул и снова поднялся. Оглядев Советников, он щелкнул пальцами, привлекая их внимание, а затем сказал:

– Совет в полном составе отправится в Бартайоту немедленно. – Не обращая внимания на поднявшийся среди остальных Глав Десяти родов возмущенный шепоток, он вышел из-за стола и, не соизволив что-либо объяснить или попрощаться, шаркающей походкой направился к открытой потайной двери.

– Я присоединюсь к герцогу Параману, – громко произнесла Лирамель и встала, решительным жестом отметая раздавшиеся со всех сторон возражения. За шесть часов совещания она устала так, что едва держалась на ногах. – На этом давайте и закончим. Желаю всем доброй дороги и попутных ветров.

* * *

Не обращая внимания на грязные скользкие ступени, Али-Нари бежала вверх по лестнице, то и дело касаясь рукой мокрых перил. Вокруг было тихо, не считая воркования голубей и шуршащего по ступеням подола платья. Никто не гнался за ней, никто не следил, но легче от этого не остановилось. Она знала, что если обернется и задумается, то струсит и уже не решится исполнить обещание.

Голубь, прибывший из замка, был помечен красной лентой. Зловещий знак смотрелся уродливо и странно. На свободной лапке в маленькой черной трубочке ждало послание. Читать его Карл запретил, да она бы и не дерзнула: слишком боялась.

Сняв трубочку, Али сжала ее в ладони и нервно обернулась. Клетка, которую передал ей гонец сразу же после отъезда Лирамель, стояла в самом углу. Сев на грязный пол, Али-Нари поджала под себя ноги и, наклонившись, проверила, наполнена ли кормушка. Птица должна была хорошо подкрепиться перед полетом.

Слухи, доходившие до Лаусенса, настолько противоречили друг другу, что Али уже не знала, чему верить. Написать брату и спросить прямо она не смела, а Лирамель на все ее письма отвечала слишком кратко и сухо. По ее словам, с Карлом все было хорошо, и он ненадолго отбыл в Бартайоту. О войне она не писала совсем, только в последнем письме посоветовала уехать подальше на юг.

Голубь нетерпеливо дергался в руках, перебирая по воздуху лапками. Он просидел в клетке гораздо дольше, чем был должен, и теперь изо всех сил рвался в небо.

– Ну, лети уже, лети! Так уж и быть. – Встав, Али подошла к открытым перилам и неловко подбросила птицу в воздух.

Громко захлопав крыльями, та взмыла ввысь и, сделав несколько широких кругов вокруг башни, уверенно повернула на север.

Часть 3, Глава 1

24-25 августа 3133 года по исчислению Малого Мира. Княжество аллотаров, Черная Крепость; Королевство, Северный тракт.

До гор, темнеющих остроконечными вершинами на севере, было всего пару дней пути. Там, у восточных склонов, укрытый от сторонних глаз, белел под солнцем родной Шанфар – город, где сама Дарита четверть века назад родилась на свет и где осталась ее семья. С тех пор как она видела их в последний раз, прошло уже столько лет, что дорогие сердцу лица почти стерлись из памяти. Долгие мучительные годы рабства, с утра до ночи наполненные кровью, потом и ужасом, вытеснили из души Дариты даже мысли о неповиновении. В Черной Крепости страх был повсюду: он словно сочился из стен, стекал по полу, обволакивал и душил. Дарита знала его вкус и запах с самого детства, с того дня, как высокий светловолосый мужчина с черными как ночь глазами увел ее сестру, любимую Дэру. Он убил ее в это же новолуние, как убивал до этого всех первенцев – раз за разом… так долго, что никто уже не помнил, когда пролилась первая невинная кровь. Миэль был их Князем, бессмертным богом – пращуром каждого, в ком текла кровь Дэйн.

Камень, которого касались ладони, еще отдавал тепло. Солнце, теперь уже севшее за горы, палило днем так, что над степью стояло марево, но к вечеру снова похолодало и все окутал густой серый туман. Дарита терпеливо ждала: так велел князь. Он приказал ей стоять на страже до тех пор, пока она не увидит скачущего по степи всадника – чужака, которого Миэль ждал много дней. Дарита должна была встретить его и проводить в башню.

Сухой степной ветер спутывал ее рыжие волосы, бросая на лицо длинные пряди. Сняв с запястья черную веревку, она заплела косу и перебросила за спину. Князь уверял, что Королевство Валлоров падет к его ногам, как сбитый стрелой ястреб. А все, о чем он говорил, сбывалось. Поэтому Дарита старалась всегда угождать Миэлю – ради своих людей, зависящих от его милости, и ради самой себя. Она хотела жить и втайне надеялась, что успеет увидеть исполнение слов праматери, которые втайне пели своим дочерям женщины Княжества. Великая Война была уже не за горами, и ждать оставалось недолго.

Огонек, мелькнувший вдалеке, на миг погас, но тут же вспыхнул вновь. Прищурившись, Дарита напряженно вгляделась в темнеющую даль. Сердце тревожно сжалось и пропустило удар.

– Открыть ворота! – перегнувшись через каменные перила, крикнула она вниз. – Приготовьте коня!

Затворив за собой тяжелую дверь, Дарита намотала на руку плащ и побежала по длинному узкому коридору. Нетесаные каменные стены, окрашенные пламенем факелов в ржаво-коричневый, смыкались над ней полукруглыми сводами. Она бежала и бежала, не обращая внимания на оклики своих воинов и бешеное биение сердца. У нее был приказ, и его следовало выполнить в точности, слово в слово.

Белоснежный жеребец, присланный матерью, нетерпеливо бил копытом. Взлетев в седло, Дарита махнула стражникам и, взяв поданный факел, послала коня вперед.

– Я скоро вернусь! – крикнула она уже на скаку. – Оповестите князя!

Рассекая туман, они мчались по дороге в кромешной темноте, и как ни вслушивалась Дарита, вокруг звучало лишь эхо копыт да ее собственное дыхание. Даже сверчки и те молчали, забившись под сухие стебли выжженной травы.

Ей вдруг стало тревожно. Рука, будто чужая, непроизвольно потянулась к рукояти кописа[1]. Человек, навстречу которому нес ее конь, был вторым чужаком, которого она должна была увидеть живым. Мертвых Дарите приходилось встречать чаще: мелкие воры и неосторожные соглядатаи иногда попадались в руки разведчиков, и их убивали сразу. Этот же человек был ожидаем князем как гость, и подобное никак не укладывалось у нее в голове. Она не понимала, зачем Миэлю нужен кто-то из потомков Проклятого короля Валлоров. Единственное объяснение, которое Дари находила для себя, умещалось в одно слово – предатель.

Услышав тяжелый перестук копыт, конь, не дожидаясь приказа Дариты, остановился и тревожно пряднул ушами.

– Близко, Тамандар, – наклонившись к белой гриве, шепнула она. – Стой тихо.

Прошло минут десять, прежде чем темнота впереди дрогнула и туман окрасился оранжевым. Вопреки ожиданиям, всадник, уже наверняка заметивший ее факел, не остановился.

Бесшумно обнажив клинок, Дарита развернула коня поперек дороги и крикнула:

– Стойте! Назовите себя!

Цокот копыт мгновенно смолк. Некоторое время вокруг висела густая черно-серая тишина.

– Назовите себя! – повторила княгиня, чувствуя, как поднимается в душе необъяснимая злость. Она была готова защищать дорогу к крепости до последнего вдоха.

– Карл Валлор, сын короля Лирдана, – прозвучал в ответ низкий голос. – Уберите ваше оружие, княгиня. Я прибыл с миром и ради мира.

Дрогнув, Дари прищурилась, силясь разглядеть выехавшего из тумана всадника. Ее удивило его спокойствие и то, как свободно и правильно он изъяснялся на их языке.

– Добро пожаловать, сын Лирдана, – немного растерянно сказала она, опуская копис. – Мы ждали вас с сопровождением. Где же ваши воины?

Остановив коня напротив, высокий черноволосый мужчина смерил ее внимательно-цепким взглядом и, помедлив, ответил:

– Двое убиты, один в темнице. Или вас интересовали люди Князя? Их я оставил у границы. Мне потребуется кое-какие сведения. Позже.

– Не думаю, что ему это понравится, – как бы между прочим заметила Дарита, с неохотой освобождая чужеземцу путь.

– Миэль знает, – спокойно ответил чужеземец и, на мгновенье поймав ее взгляд, недобро улыбнулся: – Он уже ждет меня, нам лучше поспешить.

Только теперь, разглядев Валлора как следует, Дарита заметила, что его белый камзол был запачкан кровью и во многих местах порван.

– Вы ранены? – спросила она, пуская своего белоснежного коня вровень с его черным жеребцом.

– Ничего серьезного, княгиня. Далеко ли до крепости?

– Около получаса.

Благодарно кивнув, чужеземец похлопал своего коня по взмыленной шее и, шепнув ему пару слов, которые Дарита поняла как «потерпи, друг», послал в быстрый галоп. Задержавшись всего на мгновенье, княгиня отбросила в сторону факел и последовала за ним. При необходимости она могла сражаться и в полной темноте.

Туман постепенно рассеивался. Черное звездное небо и такая же черная земля разделялись лишь несколькими желтыми огоньками. Во внешней стене крепости было мало окон – все основные помещения располагались во втором и последующих витках, – но даже пара горящих огоньков считались преступлением. Любой свет, который могли увидеть из степи, должен был гаситься с закатом. Стражники оставляли лишь факел на воротах, который издалека можно было бы принять за отсвет походного костра. Но сегодня ради гостя князь велел сделать исключение: таков был обычай в те далекие дни, когда аллотары жили в мире с Королевством.

Тяжелые черные ворота бесшумно закрылись за ними, и стражники тут же опустили кованый засов. Спешившись, Дарита небрежно бросила подоспевшему мальчишке-конюху поводья и обернулась к чужаку.

– Следуйте за мной… – Осознав, что забыла названное им имя, она вопросительно взглянула в его серые глаза.

– Можете называть меня по имени, княгиня, – его губы слегка дрогнули, словно пряча улыбку. – Просто Карл.

– Хорошо, Карл, – согласилась она, вновь почувствовав раздражение. Этот человек ей не нравился: от него исходили опасность и слишком спокойная уверенность. Да и внешность его была непривычна для глаз: среди северного народа не рождались люди с волосами цвета воронова крыла и такими резкими чертами лица. Тот, первый чужак, Шаддан, больше походил на аллотаров. – Следуйте за мной, – как можно ровнее произнесла Дарита, отводя взгляд. – Князь велел…

– Одну минуту, – перебив ее, попросил Валлор и обернулся к своему коню.

Запоздало кивнув, княгиня отошла в сторону. Он возился довольно долго. Небольшая сумка, больше похожая на ящик, была примотана к седлу так тщательно, что в конце концов ему пришлось разрезать веревки.

– Я буду вам благодарен, княгиня, если вы лично отнесете это в мои покои, – обернувшись, Карл протянул ей сумку и, убедившись, что она взяла ее, разжал горячие пальцы. – Здесь лекарства и инструменты. Некоторые вещи очень хрупкие, поэтому будьте осторожны.

Дарита удивленно нахмурилась. Кроме Миэля, ей не мог приказывать ни один человек, равно как и ее матери. Она была княгиней, второй после Князя – ее руками он правил народом.

– Мне велено проводить вас, – попыталась возразить она, оглядываясь в поисках человека, которому могла бы перепоручить его просьбу.

– Не совсем так, – поправил Карл. – Вам велено встретить меня, сопроводить в крепость и принять, как дорогого гостя. Сейчас для меня самое важное, чтобы эти вещи в целости и сохранности донесли до комнаты. Провожатый мне не требуется, Князь сам идет сюда. – Заметив, как она вздрогнула, он чуть тише добавил: – Благодарю вас за терпение и помощь, княгиня, и прошу прощения, если ненароком обидел, мне пока неизвестны ваши обычаи.

Заметив, как вытянулись стражники, стоящие напротив лестницы, почти отвесно уходящей вверх ко второму витку стен, Дарита поспешно склонила голову, принимая его извинения. В конце концов, этот человек действительно мог не понимать, кем она была для своего народа.

Миэль спустился навстречу своему гостю не спеша и будто бы с неохотой. Высокий, выше всех, кого когда-либо рождала земля аллотаров, Князь отличался от своего рыжеволосого племени так разительно, что если бы не раскосые черные глаза, он скорее походил бы на чужака, чем на одного из них.

Неловко поклонившись, Дарита едва не выронила сумку.

– Осторожнее, княгиня, – мягкий тенор Миэля пригвоздил ее к полу намертво. Выдохнув, она крепче обхватила свою ношу и промолчала.

Подойдя к гостю, который, даже не соизволив склонить голову, просто стоял и ждал, Князь остановился и внимательно осмотрел его, словно перед ним был не человек, а породистый конь.

– В тебе не чувствуется ни капли сторонней примеси, – задумчиво хмыкнув, сказал он вместо приветствия.

Чужестранец пожал плечами:

– Род Валлора имеет крепкие корни, Миэль. Вам ли этого не знать?

Изогнув губы в улыбке, Князь положил ладонь на его плечо.

– Альло, Карл[2]! – произнес он нараспев так громко, что под сводом ворот, где они стояли, загудело эхо.

Затаив дыхание вместе со всеми, кто был невольным свидетелем этой сцены, Дарита почти с ужасом смотрела, как человек, назвавший себя Карлом, вытянул вверх руку и коснулся плеча их Князя. Никто и никогда на ее памяти не позволял себе подобной вольности. Никто и никогда не дерзал обращаться к сыну Дэйн по имени.

– Сэмартэ[3], – ответил он на Древнем языке аллотаров. – Рад наконец-то видеть вас.

* * *

Когда Лирамель в последний раз обернулась, серебряные шпили Белого Замка давно уже скрылись за деревьями. Неширокая лесная дорога змейкой вилась к тракту, выползая из-под спасительной тени желтостволых сосен и раскидистых лип.

Лирамель чувствовала странное спокойствие и равнодушие. Она отчетливо понимала, что вряд ли вернется назад, и это заставляло сердце биться ровнее, чем обычно. В душе ее рождались решимость и какая-то отчаянная дерзость.

Найдя взглядом Якира, ехавшего далеко впереди, она тяжело вздохнула и понуро опустила голову. Теперь, когда надежда на будущее бесследно растаяла, она поняла, как много он значил для нее и как дорог и близок стал за тот короткий промежуток времени, который судьба дала им на раздумья. Исправить что-либо было уже невозможно. Тарэм прямо заявил позицию Десяти, выдвинув Парамана как ставленника Совета, и никто из Ведущей ему не возразил. Каждый, включая саму Лирамель, понимал, что если Тарэм не ошибался относительно князя и его возможностей, выбора просто не оставалось. А Параман устраивал всех и всегда.

«Если другого выхода, кроме смерти, нет – так тому и быть», – в который раз сказала она самой себе, хотя в глубине души все еще надеялась, что Аармани, который не присутствовал на Совете, и тетя Фалинор замолвят за нее слово. Отрекаться в пользу Парамана, как бы сильно Лирамель ни ценила его, не хотелось: честнее было просто отдать корону Тарэму и собственноручно казнить всех, кто имел отношение к Ведущей линии. Что касается условия, поставленного ей Советом, то она не собиралась принимать посвящение. «Все это уже было однажды, – мысленно ответила Лирамель жрецу, вспомнив его насмешливые злые глаза. – Злом нельзя убить зло, Арматей уже пробовал – и ошибся. Я не стану повторять чужие промахи и попирать ногами совесть».

По тракту, к которому вывела дорога, бесконечной вереницей тянулась конница горготского гарнизона. Обернувшись и призывно махнув ей, Параман поскакал вперед. В стороне от потока бело-синих воинских мундиров поблескивали расшитые серебром плащи боевых стопников: офицеры терпеливо ожидали ее и герцога.

Остановив коня, Лирамель глубоко вдохнула теплый, пахнущий смолой и хвоей воздух и на миг закрыла глаза, пытаясь вобрать и запомнить эту секунду, запечатлеть ее в себе. Здесь, где ведущая к Белому Замку дорога вливалась в тракт, находилась точка невозврата, последний рубеж, на котором еще можно было повернуть назад, укрыться за толстыми стенами и дожить свои дни в покое… Или бежать в Большой Мир и попытаться забыть обо всем, как о страшном сне.

«Возможно, это – единственная свобода, которая мне отпущена», – подумала она, открыв глаза и подслеповато сощурившись от упавшего на лицо солнечного лучика. Ей хотелось ощутить свой выбор, почувствовать, что она делает его добровольно и осознанно.

– Я так хочу, – ее шепот был так тих, что его расслышал только конь. Поведя ушами, он повернул к ней голову.

Через силу улыбнувшись, Лирамель похлопала жеребца по шее и, резко пришпорив теплые коричневые бока, во весь опор понеслась вперед. Обогнув съехавшего на обочину Якира, она мельком обернулась, надеясь поймать его взгляд, но лорд нарочно опустил голову.

Параман ждал ее рядом со стопником во главе Первой Руки. Имени офицера Лирамель не вспомнила, но знала, что уже однажды его видела – то ли на своей коронации, то ли просто в замке. Судя по внешности, на которой лежала печать Рода, последнее было вполне вероятно.

– Райт Валлор, – коротко представился он, поклонившись. Высокий, как все Валлоры, с резковатыми чертами лица, он чем-то напомнил ей двоюродного брата Гайда. – Для меня честь сопровождать вас, Ваше Величество.

– Благодарю вас, – кивнула в ответ Лирамель и замолчала, не зная, что еще сказать.

– Думаю, к вечеру остановимся около Вибра, – непринужденно заметил герцог, искусно заполняя возникшую паузу. – Нам нужно спешить, поэтому сил жалеть не будем. Лучше отдохнем пару дней в Бартайоте.

– Я тоже так думаю, – поспешно добавила она. – Пока погода сухая, нужно пройти как можно больше. Сейчас каждый день на счету.

Поднявшаяся позади суматоха заставила стопника нахмуриться. Развернув лошадь, он привстал в седле и грубовато спросил вышедшего к ним сквозь ряды всадников пешего ручника, что случилось.

– Гонец из замка, – поклонившись Лирамель и Параману, ответил ему офицер. – Депешу передали лорду Якиру, он сейчас подъедет.

Лорд Варута действительно уже объезжал отряд по обочине. Даже издалека было видно, как он взволнован.

– Простите, господа, – многозначительно взглянув на Лирамель, кузен знаком попросил ее следовать за ним и потянул поводья в сторону. – Донесение срочное и явно не для посторонних ушей, – не оборачиваясь, пояснил он, когда они отъехали достаточно далеко. – Что-то случилось.

Якир нагнал их спустя минуту и, едва не поставив лошадь на дыбы, молча передал герцогу небольшой конверт. Надорвав грубую бумагу, тот вынул желтоватый лист и, пробежав глазами послание, напряженно замер.

– Что? – нетерпеливо спросила Лирамель, перехватывая поводья в левую руку. – Сколько можно читать?!

Быстро взглянув на нее, Параман отвел глаза и, скомкав лист, повернулся к побледневшему Якиру.

– Симмер Миссара прислал весточку. Они оба двигаются к Тонару.

– И каков будет твой приказ? – в тон ему ответил Якир, облизав побелевшие губы.

– Не вижу повода отменять предыдущий. Вели ему не медлить.

– Я жду объяснений! – с угрозой потребовала Лирамель. – Дай письмо, Параман! Немедленно!

Удивленно обернувшись, кузен нахмурил брови.

– Хорошо, – наконец кивнул он и, вновь развернув записку, протянул ей. – Читай, если хочешь, только помни: на твоей совести сейчас сорок тысяч воинов и офицеров. Примешь неверное решение – утонешь в крови, Лирамель!

Чувствуя, как похолодели руки, она взяла желтый клочок и аккуратно развернула. Письмо было коротким, всего в несколько строчек, но их хватило, чтобы понять, о чем предупреждал ее Параман и каким именно был его приказ.

Подняв на герцога тяжелый взгляд, она долго молчала, пытаясь подобрать слова.

– Это был приказ Кристиана, – вмешался Якир, заставив ее вздрогнуть. – Он сказал задержать его любой ценой. Параман лишь внес коррективы.

– Ты не видишь разницы между задержать и убить? – не глядя спросила она лорда. – Первое я одобрю. Второе… – Вновь посмотрев на Парамана, Лирамель укоризненно покачала головой: – Пока живу я, будет жить и он. И довольно на этом.

– Ты делаешь ошибку, Ли, – глухо ответил кузен. – Карлу известны наши возможности, и он легко может просчитать все маневры. Не мне тебе говорить… Подумай! Весь исход войны зависит теперь от жизни одного-единственного человека.

– Я знаю это, – стараясь не выдать волнения, по слогам проговорила Лирамель. – Как знал и ты, когда в качестве откупа собственной совести выбрал жизнь сестры. – Увидев, каким гневом полыхнули его глаза, она выдержала паузу и спокойно добавила: – Отпиши, чтобы к Карлу приставили стражу – столько, сколько нужно. И пусть это сделают без шума: никто об этом не должен знать.

– Лирамель! – с нажимом произнес Якир, стараясь привлечь ее внимание.

– Замолчи! – Метнув на него сердитый взгляд, она сжала губы. – Вам недолго осталось терпеть мои безумные приказы. Настанет и ваше время. Имейте совесть подождать.

Развернув коня, Лирамель неспешно направила его к ожидающему их стопнику. На душе у нее стало темно и тихо, словно кто-то выключил свет. Она понимала, что достойна презрения, и ненавидела себя, но поступить иначе не могла. Карл наверняка просчитал все ее решения, и от этого становилось еще страшнее.

Передернув плечами, Лирамель запретила себе думать о брате и постаралась придать лицу спокойное выражение. Ей требовалось выглядеть уверенно, в то время как хотелось рвать и метать от ярости, бессилия и боли.

К вечеру, после того как объявили привал, вдоль дороги, насколько хватало глаз, зажглись походные огни. Воины, еще не уставшие от перехода и полные воодушевления, затеяли кулачные бои. Параман с Якиром, все время державшиеся рядом с Главным стопником, о чем-то беседовали возле костра, неспешно попивая теплое, сдобренное травами вино и с интересом наблюдая за соревнующимися офицерами. Лирамель к ним не присоединилась. Расстелив на обочине плащ, она отстраненно глядела на рассыпанные над дорогой звезды и казалась себе такой маленькой и одинокой, что в конце концов не выдержала и встала, чтобы немного развеяться.

– Ваше Величество, – раздался низкий голос, тут же утонув в неподвижном воздухе.

С удивлением обернувшись, Лирамель радостно вскрикнула:

– Тори!

Офицер сдержанно улыбнулся.

– Герцогиня Фалинор послала меня к вам навстречу, – поклонившись, сказал он. – Генерал Аармани беспокоится за вас, Ваше Величество.

– А я думала, ты отправился с отц… С генералом Лафастом и Кристианом. – Благодарно взглянув на него, она кивнула. – Спасибо, Тори.

– Для меня честь быть здесь, – немного смутившись, произнес он.

Лирамель не ответила. Повернувшись в сторону костра, подле которого сидел Параман, она заметила, что герцог смотрит в их сторону.

– Не составишь мне компанию? – Многозначительно положив ладонь на рукоять меча, она кивнула в сторону небольшой площадки, вокруг которой были воткнуты в землю длинные факелы. Судя по возгласам, очередное сражение только что закончилось.

– Вы уверены, Ваше Величество? – с искоркой смеха спросил он, но увидев, что она нахмурилась, поспешно добавил: – Как скажете, я тоже не прочь поразмяться.

Тишина, повисшая над лагерем, прерывалась разве что пофыркиванием и ржанием лошадей. Под удивленные взгляды вставших в круг воинов Лирамель закрутила волосы в пучок и, кивнув в ответ на поклон Тори, обнажила меч.

– Не вздумайте поддаваться, офицер, – улыбнулась она и впервые за день почувствовала, что улыбка вышла по-настоящему искренней.

– Даже и в мыслях не было, Ваше Величество, – насмешливо отозвался тот, медленно обходя ее сбоку. – Однако вынужден буду попросить о том же.

Засмеявшись, она с легкостью отбила его выпад и, нанеся ответный, поспешно отступила. Тори был во много раз сильнее ее и на две головы выше, поэтому пока он не устал, следовало держаться подальше, чтобы иметь возможность увернуться.

Осторожно кружась возле факелов под черным, усыпанным созвездиями небом, они отбрасывали длинные тени. Вокруг то и дело раздавались одобрительные возгласы рядовых воинов и одиночные замечания старших офицеров. Ночная прохлада прогоняла усталость, и Лирамель показалось, что на какой-то миг она вдруг стала одним целым со стоящими вокруг людьми. Это было незнакомое и опьяняющее чувство единства и одновременно ответственности.

«Утонешь в крови…» – сами собой всплыли в памяти сказанные Параманом слова, и сердце обдало холодком.

На мгновенье застыв, Лирамель дерзко усмехнулась, нарочно открылась для удара и, уклонившись в последний момент, развернула лезвие плашмя и ударила Тори по вытянутой руке.

– Обезоружила, – широко улыбнувшись, офицер убрал меч в ножны и развел руками.

– Ура Ее Величеству! – крикнул кто-то, и толпа, которая за время поединка заметно пополнилась новыми зрителями, взволнованно загудела.

Часто дыша, Лирамель отыскала взглядом Парамана и отсалютовала ему клинком. Прервав беседу с одним из стопников, он удивленно нахмурился.

– Герцог? – Вопросительно изогнув бровь, она слегка поклонилась, приглашая его в круг. – Не хотите ли постоять за честь гарнизона?

Неприязненно скривив губы, Параман поднял руку, останавливая шквал восторженных выкриков, и, что-то сказав Якиру, отдал ему плащ.

Возможности кузена Лирамель знала хорошо. Все, что она умела, по большей части являлось его заслугой. Выиграть она не надеялась, просто хотела поставить точку в недосказанности между ними и выплеснуть накопившуюся в душе горечь. С Параманом Лирамель могла фехтовать в полную силу, не заботясь об осторожности. Достать его было почти невозможно, тем более что она уже порядком устала, а ушибленное плечо, которое не напоминало о себе с начала похода, вновь разнылось.

Встав напротив нее, кузен слегка поклонился и вскинул меч, принимая вызов.

– Неплохо держалась, – одобрительно сказал он и, не предупредив, ударил с такой силой, что Лирамель пришлось отпрыгнуть, потому что отбить она бы не сумела. – А теперь потанцуем серьезно. Погляжу, чего ты на самом деле стоишь.

Почувствовав, как шевельнулся в душе страх, она невольно сглотнула. Параман умел деморализовать противника. С ней он проделывал это не единожды, и она каждый раз вновь и вновь поддавалась, позволяя выбить себя из колеи.

«Не выйдет, – упрямо прищурившись, Лирамель заставила себя остановиться. – Сегодня все будет иначе».

Забывшись, она рассмеялась и, уже не заботясь о дистанции, ответила на его атаку так быстро, как могла.

«Если хочешь одержать победу, – говорил он ей когда-то, – сражайся всегда так, как будто ты одна против целого войска».

Кружа по площадке, они не спускали друг с друга глаз. Параман был опытен и предугадывал каждый шаг, но Лирамель знала, что скорость – ее преимущество, и старалась измотать его и заставить допустить ошибку.

– Ты забываешь о защите, – сквозь зубы процедил он, едва не выбив меч. – Будь это настоящий бой, я бы уже снес тебе голову.

Поднырнув под его руку, она нанесла косой удар и, тут же увернувшись, с вызовом бросила:

– Тогда считай, что это репетиция! Давай, брат, зачем столько пафоса?

Не ответив, он неожиданно ушел в сторону, а затем, не дав ей до конца повернуться, блокировал встречный выпад и со всей силы ударил локтем в грудь.

Задохнувшись от боли, Лирамель упала и, ударившись о камень больным плечом, с трудом удержала стон. В глазах на миг потемнело. Такого она не ожидала. Параман никогда не применял в бою грубую силу, хотя правила этого не запрещали – просто было не в его стиль.

– Думаю, достаточно для репетиции. – Опустив меч, кузен пристально взглянул на нее и чуть тише добавил: – Убита. Причем довольно глупо.

– Я не сдавалась. – Приняв протянутую им руку, Лирамель быстро встала.

– Еще хуже, – холодно ответил он. – Если бы приняла поражение, то могла бы выиграть недостающие секунды и взять реванш. – Не обращая внимания на поднявшийся вокруг шепоток, он наклонился к самому ее уху и с угрозой прошептал: – В следующий раз я меча не отведу. Не провоцируй меня, дочь Лирдана, не то сейчас время.

Заставив себя улыбнуться, она отступила и, перехватив клинок в здоровую руку, бодро отсалютовала ему, надеясь, что сумеет смягчить эту сцену в глазах своих офицеров.

– В следующий раз у меня, скорее всего, просто не будет возможности защищаться, сын Кайла, – едва слышно произнесла она и, обернувшись, обвела взглядом притихшую толпу: – Надеюсь, наш поединок хотя бы немного вас развлек. Герцог отстоял честь горготского гарнизона, и я этому рада. Для меня в радость проиграть своему учителю.

По довольным лицам офицеров было видно, что они оценили ее слова. Лирамель не сомневалась, что о сегодняшнем сражении вскоре станет известно во всех стопах. Ей следовало использовать любую возможность, чтобы завоевать авторитет у своих воинов, и она это хорошо понимала.

«Карл гордился бы мной», – невольно подумала Лирамель, и, сдержав набежавшие вдруг слезы, убрала меч в ножны и вышла из разомкнувшегося перед ней воинского круга.

Костер горел так ярко, что рыжие искры взвивались к самым звездам и, вплетаясь в созвездия, медленно гасли. Подвинувшись поближе, Лирамель вытянула к огню гудящие от усталости ноги и, стараясь не шевелить плечом, расстегнула ворот камзола.

– Вина, Ваше Величество? – Подойдя, Якир сел рядом и протянул горячую кружку.

Благодарно кивнув, она сделала пару глотков и прикрыла глаза.

– Болит? – участливо спросил лорд, слегка коснувшись ее плеча.

– А ты как думаешь? – почти обиженно ответила Лирамель, болезненно сморщив лоб, и тут же добавила: – Я сама виновата… Не беспокойся, мы с Параманом поняли друг друга.

Увидев, как она зевнула, Якир снял плащ и, свернув его в тугой валик, взглядом предложил ей лечь.

– Спасибо, – улыбнулась Лирамель. – У меня уже глаза закрываются.

– Может, все-таки дойдешь до палатки? – с сомнением спросил он, оглядываясь по сторонам.

Земля была теплой, а жар от костра прогревал тело до костей. Чувствуя, как наливаются сном веки, она молча легла и прижалась щекой к жесткой ткани плаща. Сил на то, чтобы ответить, уже не оставалось.

* * *

Увидев Дариту, стражи одновременно поклонились и молча отворили двери.

После ярко освещенного факелами коридора входить в непроницаемый мрак не хотелось. Она испытывала смутное беспокойство, и даже заверения Князя, что чужеземец неопасен и принесет им долгожданную победу, не могли заглушить эту тревогу.

– Ваше Высочество? – позвала Дарита, заглядывая внутрь.

Постояв с минуту, но так и не услышав ответа, она знаком попросила стражника подать ей факел и, войдя, сама заперла двери.

Со дня приезда Валлора прошло уже два дня. После торжественной встречи и ужина Князь проводил гостя в отведенные ему покои и приказал не беспокоить. Дарита и не беспокоила бы, но слуги доложили, что еда, которую оставляли на столике у порога, остается нетронутой, а под дверью ни разу не видели света.

В первой комнате было пусто. В каменном проточном умывальнике журчала вода, гудел в вентиляционной шахте сквозняк. Где-то шуршала мышь.

– Ваше Высочество! – снова позвала Дарита, осторожно приоткрыв дверь в спальню.

Чужеземец полулежал в кресле, откинув голову на подголовник и вытянув ноги. Не слыша его дыхания, Дарита осторожно подошла ближе и подняла факел.

Валлор дышал, но так тихо и слабо, словно каждый вдох причинял ему боль, а новая желтая туника на груди была пропитана темной кровью.

– Ваше Высочество… – Тронув его за плечо, Дарита нахмурилась: даже сквозь ткань ладонь обожгло жаром.

– Все… в порядке, – не открывая глаз, еле слышно отозвался он. – Мне нужна вода… И антибиотики. Подайте сумку, она слишком далеко…

Стараясь не паниковать, Дарита зажгла закрепленные на стенах факелы и затушила свой. Сумка, где, как она уже знала, Валлор хранил лекарства и какие-то инструменты, стояла у дальней стены. Вокруг нее на чистой холстине были разложены бинты, полупустые пузырьки, моток белых ниток…

– Что именно принести? – спросила она, обернувшись.

Он с трудом повернул к ней голову:

– Светлый порошок… Нужно развести в воде… Моток ткани и пузырек, самый большой, темный – сменить повязку.

Кивнув, Дарита вышла за водой и вскоре вернулась с наполненным доверху кувшином и маленькой глиняной чашкой.

– Щепотку… – взглянув на чашку, через силу произнес чужестранец. – У вас есть зеркало?

– Оно есть и у вас, – ответила княгиня, указав на стену, где за плотной черной занавеской был виден выступающий прямоугольный контур.

Выпив содержимое чашки, Карл жестом попросил ее снять зеркало со стены и поднести к нему.

– Дайте кинжал, – взглянув на свое отражение, попросил он и выжидающе протянул руку.

Нахмурившись, Дарита мотнула головой:

– У нас не принято без причины отдавать свое оружие. Скажите, что нужно, и я сделаю.

Видимо, не в силах спорить с ней, он провел указательным пальцем по тунике от ключиц до середины торса:

– Разрежьте.

Вытащив из-за пояса короткий изогнутый кинжал, Дарита осторожно разрезала ткань, а затем сняла бинты. Порезы, пересекавшие грудь чужеземца, были неглубокими и неопасными, к тому же он каким-то образом сумел наложить швы.

– Спасибо, – выдохнул Карл. – Воспаления нет, это хорошо.

– Я вижу, вы разбираетесь в лекарском мастерстве, – немного удивленно заметила она, внимательно наблюдая, как спокойно и четко, несмотря на боль и жар, он обрабатывал свои раны. – И все же предложу позвать нашего врачевателя.

– Благодарю, но нет. – Наложив легкую повязку, чужеземец не стал закреплять ее и, придерживая рукой, тяжело откинулся на спинку кресла. – Князь к вечеру ждет меня, – благодарно кивнув, добавил он. – Попрошу вас не докладывать ему о том, что видели. У нас слишком мало времени, чтобы обращать внимание на подобные пустяки.

– Как скажете. – Дарита безразлично пожала плечами и, отойдя к стене, повесила зеркало на место.

– И, если не затруднит, прикажете слугам прибрать здесь и принести еду в спальню, – видя, что она собралась уходить, уже ровнее произнес он.

Кивнув, княгиня вышла и, торопливо пройдя через темную комнату, открыла двери. Ей и самой следовало как можно скорее наведаться к Князю. Дарита не планировала задерживаться и теперь пыталась придумать, как объяснить опоздание, не упоминая о визите к гостю.

Длинный коридор вывел на небольшую площадку, от которой узкий длинный мост дугой перекидывался через внутренний двор к башне. Башня эта была невысокой, но объемной, так как соединяла все стеновые кольца крепости. На ее плоской, окруженной каменными перилами вершине находилось небольшое круглое озеро, а прямо под ним – покои Миэля и еще несколько комнат. Ниже располагался тронный зал, еще ниже – кухни и подвал, тайный проход из которого, насколько Дарита знала от Князя, вел в святилище, сокрытое в скале за башней. Прочие жилые помещения для воинов и жителей крепости были в стенах. Лишь последний их виток отводился под оружейные и комнаты Недремлющих Стражей.

Перейдя узкий пологий мост, Дарита трижды постучала в черную дверь и, как только ей открыли, сразу же вошла.

– Князь велел найти вас, – поклонившись, шепотом сообщил молодой стражник.

– Давно? – насторожилась она.

– С полчаса назад, – со страхом взглянув на нее, ответил тот и поспешно запер дверь.

Передернув плечами, княгиня вздохнула и направилась к лестнице. Узкие каменные ступени уходили вниз почти отвесно, и спускаться по ним можно было только быстро, почти бегом, крепко держась за скользкие железные перила. Когда Дарите было десять, она несколько раз просто съезжала по перилам вниз.

Миэль стоял лицом к окну, заложив руки за спину, и был неподвижен, как обелиск, но даже сейчас, когда он не смотрел на нее, Дарита чувствовала исходящую от него угрозу.

– Я принял решение, – не оборачиваясь, сказал Миэль таким тоном, что у нее пробежали мурашки. – Предложение Валлора разумно и отвечает нашим интересам. Поэтому ты его одобришь.

– Мой Князь… – не понимая, о чем он говорит, Дарита сделала несколько нерешительных шагов и остановилась.

– Как только мы разобьем их, пророчество будет исполнено, и все, кто должен ответить, ответят… – продолжал Князь, не обращая на нее внимания. – Это будет быстрая война.

Дари промолчала, не зная, что ответить. О том, что война будет стремительной и недолгой, Миэль говорил еще два года назад, как только гонец из Королевства доставил ему депешу. После визита того старика он долгое время находился в приподнятом настроении.

– …Ваш союз мне необходим, – договорил Миэль и, быстро обернувшись, пристально взглянул на нее. – Ты поняла?

Чувствуя, как отхлынула от лица кровь, Дарита через силу кивнула.

– Тогда, – чуть мягче произнес он, – позаботься, чтобы все обычаи были соблюдены. У нас осталось не больше двух недель, и я не хочу никаких промедлений. Как только Карл выполнит свою миссию, вы отправитесь в Шанфар, чтобы принять благословение твоей матери. А теперь иди. И не вздумай говорить Валлору о человеке, о котором только что вспомнила – я запрещаю. Он не имеет к нему никакого отношения.

Потрясенно поклонившись, Дарита медленно повернулась и вышла.

[1] Копис (греч. κόπτω, лат. kopis) — изогнутый вперед меч с односторонней заточкой лезвия.

[2] Приветствую (добро пожаловать) (Древний язык аллотаров)

[3] Благодарю (Древний язык аллотаров)

Глава 2

5 сентября 3133 года по исчислению Малого Мира. Княжество, Черная Крепость; Пат и окрестности

Проснувшись, Карл долго смотрел вверх. Свет от факелов выхватывал из мрака только часть стены. Выше шла непроницаемая темнота – густая, тяжелая и душная.

Впервые за много месяцев князь не следил за его мыслями и чувствами. В Черной Крепости Миэль контролировал все и всех без ментальных щупалец. Казалось, даже камни служили ему, послушно впитывая излишки злобы и ненависти.

Вставать не хотелось. Несколько резаных ран, заработанных в короткой стычке с Симмером, все еще беспокоили, хотя швы заживали быстро, а температура после приема антибиотика спала и больше не поднималась.

Проведя рукой по рубашке, Карл невесело усмехнулся. В дни службы в Бартайоте офицер не зря считался лучшим стопником. Симмер быстро заподозрил неладное и еще до получения ответа от Парамана попытался его остановить. К счастью, снотворное подействовало вовремя. Карл потерял двух преданных людей, но сам отделался парой царапин и сумел вплести в сознание Симмера нужные воспоминания. Теперь тот находился в полной уверенности, что запер Карла в темнице Тонара. Приказ Парамана о казни удалось перехватить в последний момент. Вместо него Симмеру предстояло получить повеление возвращаться в Варут и готовить вотчину к обороне. Сам Параман тоже, вероятно, вздохнул с облегчением, поскольку наверняка не желал идти на крайние меры, опасаясь Лирамель. Он знал ее достаточно хорошо, но совершенно не понимал, а потому все еще надеялся, что та примет посвящение. Получив рапорт Симмера, кузен вряд ли бы стал отдавать повторный приказ перерезать Карлу глотку. Темницы Тонара были надежны, а поставленные для охраны офицеры – преданы Роду. Так всем и предстояло считать до поры до времени. Ради этого, собственно, Карл и решил рискнуть, хотя обычно предпочитал не ввязываться в подобные авантюры.

«Цепь почти замкнута», – закрыв на мгновенье глаза, подумал он. В его плане имелось только одно слабое, но незаменимое звено – Али-Нари. Ей предстояло отправить почтовика в Тонар. От любви запуганной девушки и голубиных крыльев зависело столько, сколько не мог совершить целый гарнизон. Это была самая опасная часть плана, но Карл не сомневался, что Али исполнит данное слово. За два года он добился на нее значительного влияния. Параман проглядел даже родную кровь.

Тяжело поднявшись с низкой жесткой постели, Карл скептически осмотрел разложенные на топчане вещи. Одежда северного народа отличалась от той, к которой он привык, и на его взгляд была неудобной. Поверх кожаных брюк полагалось надевать длинную тунику с разрезами от колена до бедра, а на нее – плотный кафтан. Все ткани аллотаров имели желто-коричневые оттенки. Такая цветовая гамма объяснялась особенностями местности: часть Княжества лежала в степи, часть – в горах. Правда, о последнем Карл только мельком слышал от Миэля.

За неполные две недели пребывания в крепости с князем он виделся уже трижды, а с княгиней – и того больше. Высокая рыжеволосая женщина не спускала с него глаз, но больше не проявляла враждебности. Она наблюдала и, как видел Карл, абсолютно не доверяла. Впрочем, ее доверия и не требовалось. От Дариты он желал получить нечто совсем иное, поэтому для начала следовало определить ее слабые места и понять, что могло бы представлять для нее наибольший интерес. Пока Карл понял лишь то, что она была проницательна, болезненно горда, ревностно относилась к своему положению и боялась Миэля. Причина этого страха казалась бы вполне объяснимой, если бы не одно «но»: у молодой княгини не было ни естественной покорности, ни благоговения, которые отличали и воинов, и простых аллотаров. Ее страх основывался на чем-то совершенно другом.

Выйдя в узкий душный коридор, Карл с недоумением остановился. Он хорошо помнил путь до башни, однако отсутствие обычной охраны выглядело странным.

«Нужно быть осторожнее», – подумал он, прислушавшись. После его разговора с Миэлем прошло достаточно времени, и Дарита уже наверняка знала о решении князя касательно собственной судьбы. Теперь от нее следовало ожидать любого подвоха. В том, что она пойдет на все, чтобы скомпрометировать его и избежать брака, сомневаться не приходилось.

Со стороны выхода, отдаваясь гулким эхом, к внутреннему витку приближались быстрые шаги.

Невысокий мужчина в длинной темно-желтой тунике, перехваченной на талии широким кожаным ремнем, увидев Карла, остановился и склонился, коснувшись рукой земли. Рыжеволосый и коренастый, как большинство аллотаров, он явно не был воином: ни один воин Княжества не вышел бы на люди без оружия. Не походил он и на обычного слугу, поскольку, несмотря на соблюдение обычая, держался с достоинством.

– Ваше Высочество, – не поднимая головы, проговорил аллотар. – Князь ожидает вас и просил поторопиться. Прибыл гонец с границы.

Выдохнув, Карл благодарно кивнул и поспешил к внешней площадке. Новость, которую он ждал не раньше завтрашнего утра, должна была стать решающей для определения окончательного варианта всех будущих событий.

«Давай, Парамани, давай, – мысленно подначил он кузена, – твое подраненное благородство на сей раз придется весьма кстати!»

Остановившись у подножия узкого моста, Карл невольно вздрогнул. Каменная тропинка дугой возвышалась над внутренней ареной крепости и при этом не имела перил. Соскользнуть с нее ничего не стоило, а вот выжить после падения с такой высоты было невозможно.

Пока Карл спускался по витой лестнице к покоям князя, волнение улеглось, и к нему вернулась обычная уверенность. В конце концов, то, что Али переслала депешу из замка раньше ожидаемого, значило, что над тактикой долго не думали и очень спешили. Да и Лирамель умела держать язык за зубами, поэтому слуги могли выведать лишь общие детали похода – в частности, куда и с кем отправится их госпожа.

Миэль улыбался. Еще не задав вопрос, Карл уже угадал ответ. Молча взяв протянутую князем записку, он быстро прочел неровные каракули.

Почерк Линни сложно было не то что подделать – просто разобрать. К счастью, служанка отписала именно так, как он ее и просил: девочка оказалась на редкость исполнительна и смекалиста.

– Я думаю, пора объявлять твой выход, сын Лирдана. – Дождавшись, пока он прочтет, Миэль развел руками: – Сколько еще ждать?

– Около недели, – быстро ответил Карл. – Как только наблюдатель сообщит, что они прошли Барсетал, я отошлю в Тонар голубя. В крепости станет известно о моем побеге в тот же день, и на раздумья у них времени не останется. Тарэм успеет выплеснуть свой яд, но вряд ли сумеет укусить, а Лирамель будет слишком напугана, чтобы здраво рассуждать, и поступит так, как подскажет инстинкт. В Бартайоте ей не выжить, и она безотчетно сделает все, чтобы оказаться поближе ко мне.

– А остальные двое? – прищурившись, спросил князь. – Что с ними?

Безразлично пожав плечами, Карл скомкал записку:

– Мой брат не представляет для вас угрозы в чистоте крови и с удовольствием покинет пределы Королевства: этот мир ему в тягость. Что до Парамана, то если вы предложите ему больше, чем Тарэм, он примет ваше предложение. Сын Кайла связан словом и сделает все, чтобы оказаться подальше от трона. Это не его путь, я готов поручиться.

– Что ж, – одобрительно кивнул Миэль, – в таком случае никто из них мне не нужен. Доведи начатое до конца и можешь отправляться с Даритой в Шанфар.

– Благодарю, – слегка поклонился Карл. – Вы поедете со мной или подождете здесь?

Задумчиво улыбнувшись, князь пристально посмотрел на него и покачал головой. Правильные черты его гладко выбритого лица чем-то отдаленным напоминали детей Рода, но были до неестественности идеальными. Если бы не холодные черные глаза, Миэль бы походил на ангела во плоти.

– Это будет невежливо, не так ли? – ответил он на греческом языке с такой легкостью, словно говорил на нем всю жизнь. – Разумеется, я поеду. Представление обещает стать незабываемым, а как ты знаешь, мне слишком долго пришлось его ждать.

– Вы правы, – согласился Карл, невольно отведя взгляд. – А теперь позвольте откланяться. Нужно написать письмо лорду. Арст еще слишком молод и нуждается в подробном руководстве.

– Иди, – снисходительно кивнул Миэль. – К вечеру я буду готов. Заночуем в дороге.

Обратный путь по узкому мосту Карл, поглощенный невеселыми мыслями, даже не запомнил. С одной стороны, скорый отъезд в Шанфар его радовал, а с другой – лишал возможности находиться рядом с сестрой. Единственное, что он мог – это заставить Дариту выполнить все положенные ритуалы быстро. И все же это был риск.

«Нужно довольствоваться тем, что есть, – вскользь напомнил он себе, подавляя шевельнувшееся в подсознании чувство недовольства. – Это всего лишь один шаг».

Мужчина, сообщивший ему о прибытии гонца, поджидал у входа в коридор. Снова поклонившись, он протянул Карлу богато украшенный копис. По черненой серебряной рукояти вились замысловатые золотые узоры.

– Ваше Высочество, – торжественно произнес аллотар, – княгиня шлет вам дар. Примите ли вы его?

Протянув руку, Карл осторожно взял клинок. Цвет стали был намного светлее, чем у меча, подаренного Лирамель лордом Варута, и никаких надписей на кописе не имелось.

– Передайте княгине, что я принял ее дар и остался доволен. – Вдвинув клинок обратно, Карл удивленно взглянул на аллотара. Тот так и стоял с протянутой рукой. – Я не знаком еще с вашими обычаями. Что именно я должен сделать?

– Этот оружие принадлежало княгине, – с благоговением сказал тот. – По традиции вы должны отдать ей свое.

Вздрогнув, Карл с трудом подавил вспыхнувший в душе гнев. Отец вложил рукоять своего меча в ладонь Карла в тот последний день, когда покинул их, уйдя в завывающую бурю. Для него отцовский клинок был не просто памятью, он дорожил им так, как не дорожил ни одной вещью на Земле.

– Благодарю за разъяснение, – спокойно ответил Карл и, сняв перевязь, передал меч аллотару. – Скажите княгине, что для меня это большая честь.

Поклонившись, тот молча взял оружие и, пятясь, поспешил скрыться в темноте коридора.

«Проклятье!» – тяжело дыша, мысленно процедил Карл, до боли обхватив ножны кописа.

Ему потребовалось пара секунд, чтобы взять себя в руки и успокоиться. Обернувшись, он взглянул на башню и, заметив, что князь смотрит в окно, покорно склонил голову. К счастью, Миэль не следил за его мыслями – ему хватало того, что видели глаза. И все же Карл каждый раз внутренне замирал, когда терял контроль. Малейшая ошибка могла стоить слишком дорого.

Пошел мелкий дождь. Холодная морось быстро припорошила темно-серые камни, сделав их почти черными.

Пристегнув копис к поясу, Карл оправил кафтан и не спеша пошел вперед. Нужно было собрать лекарства и еще раз внимательно изучить карты, которые передал Князь. Скопировать их не было никакой возможности, поэтому он старался запомнить все, что мог.

«Нужно выяснить, почему у них нет книг», – подумал он, вспомнив недоуменный взгляд служанки на просьбу проводить его в библиотеку. При такой развитой культуре отсутствие письменных источников выглядело по меньшей мере странно и должно было иметь серьезные причины. Несколько предположений, которые Карл сумел вывести, основываясь на реакции служанки и ее сбивчивых объяснениях, его встревожили.

«Дарите придется ответить на все мои вопросы», – мрачно подумал он и, попросив стражу отворить дверь, вошел в комнату и внимательно осмотрелся. Судя по тому, как лежали оставленные им вещи, никто в его отсутствие не заходил.

Небрежно бросив тяжелый копис на кушетку, Карл подошел к умывальнику, зачерпнул воды и отпил пару глотков, чтобы смочить пересохшее горло. Прохладные капли стекли с бороды на желтый камзол и расплылись темными пятнами. Тяжело вздохнув, он зачерпнул еще раз и умылся. Нужно было собираться в путь.

* * *

Для простого народа, исключая жителей приграничья, война стала полнейшей неожиданностью. В деревнях, через которые проходила конница, висела гнетущая тишина: не бегали дети, скотина была заперта, таверны пустовали. Многие мужчины вооружались мечами и самодельными доспехами и уходили за стягами Горгота. Их близкие провожали Лирамель злобно-отчаянными взглядами, от чего ей порой становилось трудно дышать. Она старалась гнать подальше муки совести, чтобы они не мешали думать, но это не всегда получалось. Последние слова Карла невольно снедали ее душу сомнениями. Что, если брат действительно не видел иного выхода, кроме как склониться перед севером, чтобы уберечь Королевство? Сотни раз, вспоминая его лицо, она втайне твердила себе: «Должна быть какая-то причина, непременно должна быть!» – и эти мысли сводили ее с ума.

Резные белые ворота Пата отворялись так медленно, будто время на несколько минут замерло. Вечерний город казался непривычно тихим. Улицы, где всегда торговали мелкие лавочники, пустовали, и лишь на главной площади одинокими кучками стоял народ.

– Что происходит? – шепотом спросила Лирамель, поравнявшись с лошадью кузена.

Не поворачивая головы, Параман слегка улыбнулся.

– Патриотизм не всегда может победить жадность, – ответил он и, переглянувшись с Якиром, добавил: – Иногда за удовольствия приходится платить…

Поняв, что он имел в виду, Лирамель с облегчением вздохнула и постаралась отстраниться от гнетущего впечатления. Ей хотелось сохранить в душе образ того Пата, который слышал ее смех. Она успела полюбить этот город.

Лорд Фирсар встречал их у парадной лестницы. В безупречно белом камзоле, расшитом зелеными узорами, он выглядел до того вычурно, что Лирамель, не в силах сдержать отвращения, презрительно скривила губы. О смерти герцогини Тэоры она узнала недавно, но ни минуты не сомневалась, кто стоял за ее несвоевременной кончиной.

– Ваше Величество, Ваше Высочество… – Поклонившись ей и Параману, новый лорд Пата любезно предложил проследовать за ним. – Я приказал приготовить для вас покои, хотя понимаю, что задержаться вы не сможете, – с фальшивым сожалением сказал он. – Как скоро подойдут основные силы?

– Через неделю. Может, раньше, – опередив Парамана, ответила Лирамель. – У вас будет достаточно времени, чтобы подготовить лагерь, лорд.

Метнув на нее острый взгляд, Фирсар с неохотой процедил:

– Разумеется…

– Я думаю, Ее Величество слишком устала, чтобы присоединиться к обеду, – заметил Параман, вмешавшись в их короткий диалог.

Лирамель поспешно кивнула. Она и сама не хотела находиться рядом с человеком, поднявшим руку на одну из дочерей ее Рода, и, кроме того, чувствовала в случившемся свою вину: их разговор во время бала, несомненно, ускорил смерть Тэоры, а Лирамель так и не смогла помешать избранию Фирсара.

По просьбе Парамана Якир проводил ее до покоев и, пожелав хорошо отдохнуть, сразу же ушел. С той ночи, у костра, они больше не разговаривали и почти не виделись.

В комнате было душновато – то ли слуги перестарались с камином, то ли просто забыли проветрить. Скинув дорожный костюм, Лирамель первым делом взяла халат и поспешила в умывальню. Ей хотелось быстрее стать чистой, расслабиться и хотя бы на полчаса обо всем забыть. Она умела забывать то, что причиняло боль. Этот дар, похоже, был врожденным, и со временем Лирамель все больше начинала его ценить.

Чтобы не спать с мокрыми волосами, пришлось просидеть некоторое время возле камина. От жара и духоты разболелась голова и стало клонить в сон. Вздохнув, она расчесала влажноватые пряди, и, встав, подошла к окну. Ранний вечер быстро перешел в ночь, и та зажгла между звезд круглую бледно-желтую луну. Ее свет падал на крыши домов, огибающих площадь, и поблескивал на шпиле ратуши. Вдалеке из-за городской стены поднимались ввысь тонкие ниточки походных костров. Где-то у самого дворца отрывисто лаяла собака, и время от времени доносился ворчливый рык пантер.

Присев на подоконник, Лирамель прислонилась лбом к холодному стеклу и взглянула в чернеющую даль, мысленно представляя бегущую за воротами белую ленту тракта. По телу прошел озноб, и, обхватив плечи руками, она поежилась, пытаясь согреться.

Ей вспомнились последние каникулы на ферме дяди Пола и долгие вечера на открытой веранде его дома. Карл любил смотреть на звезды. Он прочел о них столько, что за чашечкой кофе мог легко увлечь ее каким-нибудь мифом. Даже Кристиан слушал его с увлечением. В те дни они были по-настоящему счастливы.

«Как давно это было…» – с тоской подумала Лирамель и вдруг замерла, так и не успев сделать очередной вдох.

За стеклом пылал Пат. Расплавляя воздух, языки пламени вздымались над крышами домов, а знойное небо было затянуто черно-серой дымкой, сквозь которую отчетливо виднелся контур стоящего в зените солнца.

Едва не упав, Лирамель вскочила и, не веря глазам, схватилась за стену.

На площади царил хаос. Кричали дети и женщины, сверкали в красных отблесках клинки стражников. Толпа беспорядочно перемешивалась, словно чудовищное море. Сама не зная зачем, Лирамель упала животом на подоконник и, с силой рванув на себя оконную ручку, распахнула ставни. В лицо тут же дыхнул теплый влажный ветер.

– Господи, что это было? – испуганно прошептала она, неотрывно вглядываясь в темноту. С неба по-прежнему равнодушно и холодно светили звезды, жалобно скулила собака…

Несколько раз глубоко вздохнув, чтобы унять бешеное сердцебиение, Лирамель закрыла ставни и прижала пальцы к вискам: боль пульсировала, мешая сосредоточиться.

– Все в порядке, Ваше Величество?

Резко обернувшись, Лирамель в ужасе застыла. Высокий и худощавый, с бледно-рыжими волосами, Фирсар смотрел на нее с хищным прищуром. Его вытянутое лицо было искажено кривой улыбкой, а на лбу блестели капельки пота.

– Что вам нужно, лорд? Как вы вошли? – Не сводя с него взгляда, она потуже затянула пояс халата и скользнула рукой по предплечью, привычно нащупав закрепленный на рукаве стилет.

– Вы неправильно задали вопрос, Лирамель. Нужно не мне, а вам. Тарэм проявил великодушие, приняв решение предупредить вас в третий раз. Поверьте, четвертого уже не будет.

– Говорите, – немного успокоившись, кивнула она.

Задумчиво хмыкнув, Фирсар слегка наклонился вперед.

– Как вы знаете, король Арматей созвал Первый совет, будучи слугой Ордена. Покорным и верным слугой. Совет помнит свой долг и готов снова встать на защиту Королевства, если королева призовет его согласно заключенному договору.

– То есть, если я приму посвящение и стану «покорной и верной», как некогда Арматей? – уточнила Лирамель.

– Естественно.

– А в ином случае? – она медленно вытянула стилет и зажала в руке миниатюрную рукоять.

– Вероятно, детям Ведущей придется разбираться с аллотарами самостоятельно. Арматею это не удалось, а Миэль, насколько известно, превосходит своего пращура и силой, и знаниями, и опытом. Без Тарэма Королевство не сможет отразить его удар. Это понимают все Посвященные. Поэтому если вы не призовете силу Совета, ваше право перейдет герцогу Лаусенса, как и было решено перед походом. Откажетесь отречься добровольно, умрете.

– Хорошо, Фирсар, – холодно ответила Лирамель, внутренне недоумевая, зачем Тарэму вновь потребовалось повторять то, что ей и так было хорошо известно. – Благодарю за разъяснения. Я приму решение и сообщу о нем Главе Совета.

– Неужели? – лорд зло усмехнулся и порывисто шагнул вперед.

Отшатнувшись, Лирамель машинально вскинула руку. Тонкое лезвие стилета замерло у его горла, едва не задев кожу.

– Вы свободны, Фирсар! Покиньте мои покои. Немедленно!

Несколько долгих секунд они молча смотрели друг на друга. Лирамель почти не дышала. Она чувствовала, что этот человек был совсем не тем, за кого себя выдавал. Его поведение шло вразрез со здравым смыслом и сейчас, и в их первую встречу.

Словно в ответ на эту догадку виски пронзила знакомая боль.

– Я тебе не верю, дочь Лирдана! Твой разум закрыт! – прошипел лорд и сжал ее запястье. – Тарэм стар и глуп, он недооценивает опасность! Пророчество должно быть исполнено!

– Не волнуйтесь, я его и исполню! – сама не зная почему, с ненавистью выпалила Лирамель и почувствовала, как разжались от боли пальцы.

Стилет со звоном упал на каменный пол. Помедлив, Фирсар отпустил ее руку и вычурно поклонился:

– Что ж, желаю доброго пути, моя королева!

Застыв, она безмолвно смотрела, как медленно закрывалась за ним дверь, а затем подошла и задвинула железный засов. Ее трясло от гнева и страха. Такого унижения Лирамель не испытывала ни разу в жизни. В нее словно плюнули.

Чувствуя, как навернулись на глаза слезы, она размахнулась и ударила себя по щеке. На запястье, которое Фирсар едва не сломал, виднелись алые отметины, но от переполнявших ее чувств боли Лирамель почти не чувствовала.

«Зачем Ордену предлагать мне сделку, когда есть более простой выход? – успокоившись, подумала она, вспоминая колкий взгляд Главы Совета. – Чего они так боятся?»

Невольно дотронувшись до висевшего на серебряной цепочке крестика, Лирамель сосредоточенно нахмурилась. Ответ был слишком очевиден.

«Моя смерть может вызывать ропот среди всех детей Рода… – По ее губам скользнула грустная улыбка. – Валлоры не настолько терпеливы, а Ордену сейчас не нужны волнения».

Сев на пол, Лирамель прислонилась спиной к двери и обхватила колени руками. Ей следовало понять, как использовать свое положение, и еще раз поискать выход. Параман советовал сдаться и выиграть время, но раз на хороший исход почти не оставалось шансов, лгать ей не хотелось. Соглашаться на предложение Тарэма или отрекаться от трона Лирамель тоже не собиралась. Она не могла объяснить себе, почему была так уверена, что должна стоять на своем до конца, но чувствовала, что права. Как и в случае с Карлом, множество не связанных друг с другом нитей кричали о чем-то важном, но соединить их в единое полотно пока не удавалось.

«Если откажу Совету и дам понять, что отрекусь от короны, им будет легче списать мою смерть на превратности войны. – Почувствовав, как в душе загорается призрачный огонек надежды, она встала на ноги и глубоко вздохнула. – Маленькая победа и поддержка войск – вот и все, что мне нужно. Так я выиграю даже больше времени, чем в случае согласия».

Хотя Лирамель и сумела успокоиться, всю ночь до самого рассвета ей снились жуткие черно-белые кошмары, в которых неизменно присутствовал Карл. В самом последнем брат стоял на какой-то пологой горе и смотрел на юг. Взгляд его серых глаз был пустым и бездонным, а черты лица заострились и приобрели неестественную жестокость. Таким она еще никогда его не видела, и это было страшно.

Закричав, Лирамель резко проснулась и села на постели. В окно ярко светило солнце, а в камине весело танцевал огонь. Испуская терпкий аромат, на подносе у изголовья постели дымился кубок с желудевым кофе.

Удивленно нахмурившись, она обернулась на дверь: засов был по-прежнему закрыт. Со стороны Фирсара это уже походило на открытую провокацию, особенно после того, как Лирамель заверили, что в этих покоях нет другого входа. Теперь она была вынуждена просить Парамана убрать стражу Пата и приставить к дверям офицеров Горгота, выказав лорду ответное неуважение.

«Что ж, так тому и быть», – решила Лирамель и, наскоро одевшись, отправилась на поиски кузена.

Параман, по словам слуг, просидел над картами всю ночь. Как сбивчиво объяснил Якир, он пытался вычислить местоположение легендарной Черной Крепости аллотаров. Древние летописи, подобранные для него Кристианом перед тем, как они покинули замок, были настоящей головоломкой. В них содержались описания, которые подчас противоречили друг другу, но не было ни грамма нужных сведений. Только здесь, в Пате, в заброшенных архивах, Параману наконец удалось обнаружить несколько старых карт, сплошь исписанных незнакомыми координатами. Кто их туда занес и откуда взял, выяснять уже было поздно.

В ответ на нарочито громкое приветствие кузен неохотно кивнул и что-то проворчал себе под нос. Обойдя стол, Лирамель бегло взглянула на карты и наспех составленные таблицы. Алгоритм решения был ей знаком. Быстро окунув перо в чернила, она записала на листе несколько формул и подставила выведенные Параманом значения. Судя по результатам, древнее логово Морло располагалось где-то в сорока милях на северо-восток от границы – почти напротив Тира.

Удивленно хмыкнув, кузен внимательно перепроверил ее расчеты и сердито насупился.

– Откуда ты взяла формулы? – недовольно спросил он, сравнивая полученную карту с древним аналогом. По ландшафту и описаниям координаты походили идеально.

Лирамель улыбнулась и невольно вспомнила день, когда Параман преподал ей первый урок фехтования. Теперь она сумела взять реванш.

– Ты рано списал со счета половину моей жизни, – снисходительно ответила она. – Не забывай, наши миры очень разные.

– Наши?

– Не придирайся, Парамани, это всего лишь слова… Расскажи-ка лучше о Фирсаре. Он имел наглость угрожать мне вчера, если ты, конечно, еще не в курсе.

Кузен на секунду замер, а затем поднял голову и пристально на нее посмотрел. Судя по тому, что он не удивился, о произошедшем ему уже было известно.

– Несмотря на примесь нашего Рода, лорда Пата считают преемником Тарэма, Лирамель. По крайней мере, лучшей кандидатуры рыжеволосым не найти. Он пользуется большим авторитетом среди Посвященных и, по некоторым слухам, обладает редким даром. По линии Каэлов мы с ним принадлежим к одной семье, да и тебе Фирсар не чужой. Будет разумнее иметь с этим человеком хорошие отношения. Его необходимо держать в поле зрения, тем более что через пару лет вам, возможно, придется сотрудничать.

Лирамель задумчиво хмыкнула и отошла. Ответ не удивил, иначе Фирсар не вел бы себя так вызывающе. Отдельные моменты начинали проясняться.

– Как я понимаю, ты знаешь о планах Тарэма? – утверждающе спросила она.

Параман выдержал довольно долгую паузу. Было видно, что отвечать ему не хотелось.

– О многих, но не обо всех... – Голос его прозвучал спокойно, но немного напряженно.

– И ты знаешь, что Орден не оставит мне шансов, какое бы решение я ни приняла?

По бесстрастному лицу кузена скользнула тень. Опустив взгляд на карты, он некоторое время молчал, а затем, будто решившись, тихо ответил:

– Не совсем так. Если примешь посвящение и возглавишь Совет… Особенно если вы с Кристианом одержите победу… Не думаю, что Тарэму будет выгодно что-либо сразу предпринимать. Скорее всего, он выждет время, присмотрится. И если ты найдешь общий язык с Десятью и будешь править под их указку, как наш дед Аритон… или я в бытность наследником, то шанс у тебя будет, Лирамель. Ты – не самая плохая кандидатура.

– И тем не менее я не стану принимать посвящение, – твердо сказала она, хотя внутри все вибрировало от волнения и еле сдерживаемого гнева.

Параман молча сложил карты и убрал их в седельную сумку, подвешенную на спинке стула. Тщетно стараясь понять его мысли, Лирамель внимательно наблюдала за каждым выверенным движением.

– Ответ окончателен? – Резко встав, он подошел к ней и, взяв за подбородок, не дал отвести взгляд.

– Да.

– Ты понимаешь, какие последствия это может повлечь для тебя и твоего народа?

– Понимаю…

Хмыкнув, он убрал руку, позволив Лирамель опустить голову, и, сощурив глаза, процедил:

– Лжешь, дорогая! Хотя я не удивлюсь, если Карл успел промыть тебе мозги и ты с ним заодно!

Отшатнувшись, она едва не задохнулась от возмущения.

– Карл тут ни при чем! – на выдохе прошептала Лирамель, чувствуя, как похолодели руки. – Я знаю, что меня ждет. Совет не позволит начаться хаосу!

– Глупо. – Его лицо вдруг осунулось, а в глазах отразилась усталость. – Нам сейчас необходимы и Совет, и Глава Рода, а не политические встряски. Быть может, твое решение и было бы на руку Ордену, но только не теперь. – Параман задумчиво взглянул на нее. – Я подозреваю, что в этой войне ты с рождения являешься разменной монетой. Пророчеству можно верить, можно не верить, но оно сбывается. Или ему помогают сбыться те, кому это на руку. Второму я верю охотнее.

Упрямо помотав головой, Лирамель резко взмахнула рукой, словно отметая его слова:

– Не хочу говорить о пророчестве! Вопрос в другом, Параман. Ты, как следующий по очереди, должен быть готов призвать Совет, если что-то вдруг пойдет не так. Но только в крайнем случае, когда никакой надежды уже не останется.

Кузен коротко рассмеялся.

– Думаешь справиться в одиночку? – почти тепло спросил он, вновь садясь за стол.

Растерявшись, Лирамель обиженно нахмурилась.

– Ни о чем я не думаю, Парамани... Просто имей в виду.

Он кивнул:

– Хорошо. Просто буду иметь в виду. И все же, надеюсь, ты передумаешь – время пока есть.

Они еще немного поговорили о деталях оставшегося перехода и выпили по чашечке пересахаренного кофе, который по просьбе Парамана принесла служанка. Спустя полчаса, поблагодарив за понимание, Лирамель ушла, сказав, что хочет перед отъездом прогуляться по дворцу. В последние дни ей действительно пришлось думать больше, чем за всю прожитую жизнь. И было бы ложью сказать, что она не верила словам пророчеств. Верила. Просто не думала, что они имеют к ней какое-то отношение. Лирамель была готова скорее умереть, чем стать слепым орудием проклятия Морло или пророчества Арматея. Она искренне считала, что никто не властен поработить ее разум и волю. Только она могла дать эту власть над собой, предав веру и совесть. Когда-то давно, в другом мире, она прочла в одной книге строки, которые запали в душу. Кажется, это была история про волка: «Во время травли, когда уже некуда бежать, зверь становится по-настоящему опасен и бросает вызов за право достойно умереть». Сейчас она чувствовала себя так же, как тот загнанный волк, и поступала соответствующе. Ей чудилось, что между настоящим и прошлым – так же, как и будущим – образовалась пропасть. Она стояла посреди нее на скользком камне и не могла прыгнуть ни вперед, ни назад.

Маленький фонтан весело подбрасывал ввысь прозрачные струйки воды. Цветущий садик на фоне пасмурного неба за стеклом выглядел так ярко и весело, что Лирамель невольно улыбнулась. Присев на каменную лавочку, она зачерпнула ладонью мелкие камешки, которыми был усыпан пол, и стала бросать их в воду. Рыбки, плавающие в фонтане, проворно изворачивались, приняв игру. Было непонятно, откуда они знали, куда упадет камешек, но каждый раз стайкой бросались врассыпную буквально за секунду до того, как раздавался всплеск.

«Как бы я хотела здесь остаться», – с сожалением подумала Лирамель и закрыла глаза, чтобы не видеть стеклянного купола над головой. Цветочный аромат окутывал ее и успокаивал, а журчание воды уносило тревоги и страх.

Когда она вернулась в свою комнату, солнце уверенно катилось к зениту, и горготская конница должна была вот-вот покинуть Пат. Наскоро выпив остывший чай, Лирамель решила не звать слуг и кое-как уложила вещи. После визита лорда Фирсара она не доверяла никому, кого не знала в лицо.

Подойдя к окну, Лирамель взглянула вниз, где уже строились офицеры, и накинула поверх камзола белый плащ. Параман был прав, говоря, что люди нуждаются в достойном примере. Корона обязывала к силе, невзирая на пол и желания ее носителя.

Вновь потянулась бесконечная дорога. Летний вечер опустился на Королевство, и безветренная тишина нарушилась лишь конским ржанием и глухим цоканьем копыт.

До темноты им удалось отойти от города всего на десять миль, и до ближайшей деревни оставалась пара часов. Решив не продолжать путь, Параман объявил о привале, благо ночь обещала быть сухой и теплой.

Поля вокруг тракта вновь зажглись кострами. Правда, о развлечениях уже никто не думал. Близился конец похода и ожидание неизвестности ложилось на плечи каждого тяжелым бременем. Лирамель тоже приуныла. Забравшись в палатку, разбитую для нее и Парамана, она забилась в дальний угол и с головой укуталась в меховой плащ.

– Лирамель? – позвал кузен, заглянув внутрь. – Ты здесь?

Нехотя откликнувшись, она села и вопросительно посмотрела на него. Пламя костра не освещало занятый ею угол, зато Парамана было видно хорошо. Он стоял, придерживая тяжелую ткань, а над ним в черноте горели звезды.

– Я хотел бы наверстать пару дней. Мы потеряли сутки перед Патом и потеряем еще двое на остановках…

Опустив полог, он зашел внутрь и сел возле костра. Его лицо в мягком теплом свете казалось настолько умиротворенным, что у Лирамель защемило сердце, а по щекам побежали слезы. Шмыгнув носом, она быстро растерла их по щекам и понимающе спросила:

– Хочешь поехать вперед конницы?

Подбросив в огонь пару сучьев, Параман кивнул:

– Если двигаться проселочными дорогами и менять лошадей, будем в Бартайоте дня на три дня раньше.

– Ты спрашиваешь разрешения или приглашаешь с собой? – Лирамель, подвинувшись ближе к свету.

– Второе, – улыбнулся Параман. – Согласна?

Лирамель промолчала. Она была бы рада недолго побыть вдали от людей и отдохнуть, но в свете того, что сказал Фирсар и ее собственного решения, внезапный порыв кузена выглядел подозрительно.

– Я дал слово Кристиану, – укоризненно покачав головой, заверил Параман, будто догадавшись о ее мыслях. – И постараюсь уберечь тебя до его возвращения, если обстоятельства не вынудят нарушить поступить иначе.

– Тогда я поеду, – несколько поспешно ответила Лирамель и, смутившись, закрыла лицо руками: – Прости…

– Мы возьмем с собой только Тори, – спокойно продолжил Параман. – Эринма ведь нам не помешает, верно?

Благодарно кивнув, Лирамель легла на шершавую подстилку и крепко зажмурилась, чтобы вновь не заплакать.

Глава 3

13-15 сентября 3133 года по исчислению Малого Мира. Бартайота; Княжество

По зелено-желтым холмам вилась широкая белая дорога. Чуть тронутые позолотой рассвета, высокие стены и башни древней крепости бросали на припорошенную туманом землю длинные тени.

Лирамель никогда видела Бартайоту, но ей была хорошо известна ее история. И первое впечатление не обмануло ожиданий. В отличие от славящегося своей архитектурой Горгота это была настоящая военная твердыня – аскетичная и суровая. Зубчатые толстые стены, окружавшие город ровным кольцом, достигали почти двадцати метров в высоту и больше восьми в ширину. Бартайоту не просто так назвали «оплотом Севера». Уже во второй раз крепости предстояло оказаться в центре войны между двумя народами Малого Мира. Неприступная и величественная, она традиционно являлась домом для самого многочисленного гарнизона Королевства. Около девяти тысяч воинов охраняли внутренний город, где располагались Академия и резиденция генерала. Как обмолвился однажды Якир, в Бартайоте любая женщина или ребенок могли встать на защиту стен и бороться наравне со своими мужьями, братьями и отцами. Из всего Королевства только Тир мог сравниться с северной крепостью величием и силой, но горожане Тира были в основном ремесленниками и торговцами, а не потомственными воинами.

В далекие времена, еще до Великой войны, когда Княжество условно входило в состав Королевства, аллотары уже представляли для Валлоров угрозу. Они редко соглашались на династические браки с потомками Тара и были слишком независимы, а их число неуклонно возрастало, тогда как постоянные междоусобицы в Королевстве значительно уменьшали население. Единственное, что объединяло два разных народа – языческий Орден Дракона, кровавый и жестокий культ, основанный на постоянных жертвоприношениях, в том числе и человеческих.

Летописи свидетельствовали, что изначально жрецы одноглазого змея Земар-ар и жрецы Великого Дракона делили алтари Королевства между собой, стараясь не мешать друг другу. Но позже между ними вспыхнуло соперничество, и они стали бороться за власть, поддерживая каждый своего ставленника, что едва не потопило страну в крови и практически уничтожило Ведущую линию. Из шестнадцати детей Тарима Великого продолжить род во всей чистоте сумел только младший сын: король Арм, отец Арматея. Его старшая сестра прервала Род, но тоже сумела родить дочь. Они стали последними потомками Тара Валлора. О том, кем был Морло, летописи молчали, но существовали предположения, что до брака с княгиней аллотаров он имел другое имя и тоже относился к Ведущей линии Рода.

Когда молодой король Арматей пришел к власти, на его стороне оказался Орден Земар-ар. Орден Дракона в то время возглавлял уже сам Морло. С помощью своих последователей он сеял в Королевстве смуту и убивал неугодных. Надеясь раз и навсегда положить конец междоусобицам, Арматей запретил почитателям Дракона приносить жертвы и ограничил их власть. Морло в ответ поднял среди аллотаров восстание, разорвал с Королевством все отношения и пошел на Арматея войной.

Великая война длилась сорок семь месяцев с переменным успехом для обеих сторон. В конце концов поле разгромного поражения на полях Амон-Рэта король, испугавшись, что Королевство может погибнуть под кописами аллотаров, был вынужден созвать жрецов Земар-ар и заключить с ними договор, тем самым ограничив свою власть. Так был создан Совет, первые члены которого положили начало Десяти родам: Рэмака, Альбора, Герма, Марэна, Квиста, Элисса, Варка, Аурика, Миссара и Каэла, чей род изначально считался в Совете и Ордене верховным. К тому времени, когда к власти пришла Лирамель, рода Варка и Марэна почти не имели влияния при дворе, поскольку веками не пересекались с Ведущей. Род же Элисса присутствовал на Совете, лишь отдавая дань традиции, поскольку насчитывал всего два десятка человек из единственной сохранившейся семьи, владеющей небольшой вотчиной на юге.

«Странно… – Задумчиво поджав губы, Лирамель переглянулась с обогнавшим ее Тори и тоже пришпорила коня. – Неужели история все время идет по кругу? Возможно, Карл это и имел в виду?»

Больше всего она боялась, что брат окажется прав и война уничтожит Королевство. Несмотря ни на что, Лирамель продолжала ему верить. Именно поэтому она позволила Карлу свободно уехать из замка. И именно поэтому не стала возражать против приказа Кристиана его задержать. Если Карл был в чем-то уверен, его не могли остановить ни чувства, ни принципы, ни последствия.

– Нас встречают, – прервав ее мысли, сипло пробасил Параман, и его тонкие губы тронула едва заметная улыбка. За время их короткого одиночного путешествия кузен заметно воспрял духом и выглядел отдохнувшим. Невольно залюбовавшись им, Лирамель тоже улыбнулась. Параман действительно имел все, что было положено иметь Главе Рода: он обладал харизмой и внутренней силой, хорошо разбирался в делах Королевства, был искусным дипломатом… Народ любил его, воины уважали, знать поддерживала. Но все это перечеркивалось абсолютным подчинением Ордену и Тарэму, задавшемуся целью прервать Ведущую линию и соблюдающему интересы Каэлов.

– Аармани проверяет построение, – перехватив повод в левую руку, Лирамель указала на мелькнувшую в кованых воротах маленькую белую фигурку. Отделившись от шеренги офицеров, один из черных всадников тут же выехал навстречу. – Кого это он к нам послал? Гайда?

– Уфар Квиста, Второй боевой стопник Бартайоты, – опередив Парамана, ответил Тори и приветственно поднял кулак. – По мне, так лучше бы его выбрали: он более опытен и хороший стратег. Гайд слишком поспешен в решениях и легко выходит из себя.

– Совет утвердил Гайда, значит, так тому и быть, – холодно отрезал Параман. – Его послали не просто так, Эринма. Не удивлюсь, если после сражения на одного сына Рода станет меньше.

Нахмурившись, Тори отвернулся и промолчал, однако от Лирамель не укрылось, что слова Парамана были ему понятны и почему-то испугали. Судя по всему, о планах Ордена уже стало известно далеко за кругом Посвященных.

– Разве Фалинор не может как-то это предотвратить? – вмешалась она, представив, что будет с тетушкой, если та лишится единственного сына. – Или я?

– Ты – можешь, – Параман цинично усмехнулся. – А у герцогини такой возможности нет. У нее еще две дочери и внуки. Выбирать между своими детьми она не станет. Орден не прощает тех, кто идет против решений Совета. Кроме того, – повернув голову, он внимательно взглянул на нее, – если мы проиграем эту войну, Ведущая линия обречена. Поэтому на твоем месте я бы не вмешивался. Разумнее сохранить жизнь более опытному офицеру, а там уж – воля судьбы. – Предупреждающе подняв руку, Параман остановил открывшего было рот Тори: – Тарэм близко. Лучше оставим эту тему.

Расстояние между ними и крепостью стремительно сокращалось. Глубоко вдохнув пахнущий степным ветром воздух, Лирамель собрала всю свою волю в кулак. Ей оставался только один шаг, и нужно было просто его сделать.

«Я буду спокойна, как земля, и тверда, как камень», – мысленно произнесла она, скользя взглядом по залитым солнцем стенам и машинально кивая салютовавшим ей воинам.

Пока ветерок лениво разносил по равнине мелодичную перекличку труб, они миновали огромные ворота, и Лирамель невольно улыбнулась: люди бросали цветы под ноги лошадей и приветливо махали руками. Впервые за недолгое пребывание в Королевстве она почувствовала, что нужна своему народу. Северный гарнизон был готов к войне и, похоже, ждал ее с нетерпением.

Генерал Аармани, седой и крепкий, как закаленный боями клинок, встречал их вместе со всеми стопниками в конце воротной площади. Гайд Валлор, двоюродный брат Лирамель и Парамана, держался немного в стороне от остальных. Несмотря на то, что его мать, герцогиня Фалинор, являлась дочерью Ведущей, Гайд был почти копией своего отца. Серые волосы, вьющиеся над невысоким широким лбом, близко посаженные синие глаза и полные, красиво очерченные губы выдавали чистую кровь Квиста. Даже выражение его лица, открытое и добродушное, ничем не напоминало Валлоров.

Взглянув на кузена, Лирамель поздоровалась и тут же отвернулась. Как Глава Рода, она шла на сделку с совестью, прислушиваясь к словам Парамана, но как королева считала себя не вправе оспорить решение Совета и заменить Гайда более опытным стопником. Если бы кузен хотя бы выказал желание восстановить свою линию в сторону Рода, все было бы иначе. Но, как рассказал Параман, Гайд уже имел внебрачного сына на стороне Квиста и восстанавливать свою линию не намеревался, просто не объявлял об этом открыто, чтобы Фалинор не потеряла права голоса в Ведущей. Поэтому у Лирамель не было ни единого повода для ходатайства: интересы Рода не ущемлялись.

«Что ж, так тому и быть, – уже подъезжая к резиденции генерала, решила она. – В конце концов, перед лицом смерти все равны».

У входа в массивное каменное здание их встречали Тарэм и Главы родов Альбора и Квиста. Все три жреца выглядели спокойными, но слегка напряженными. Особенно нервничал Эликар.

– Альва энара, антора анадаа[1], – поприветствовал ее Глава Совета. – Рад снова видеть вас, госпожа!

Спешившись, Лирамель сделала три ритуальных шага навстречу и склонила голову.

– Фермано, тиавэр анада[2], – смиренно произнесла она и быстро, словно боясь передумать, добавила: – Я подумала над вашим советом, Тарэм, и готова дать ответ. Буду признательна, если главы Десяти выслушают меня сегодня же.

Удивленно приподняв бровь, старик медленно кивнул и, отойдя, пропустил их внутрь.

– Был ли голубь от Кристиана? – не обращая внимания на взявшего ее под руку Парамана, вновь спросила Лирамель, обернувшись к Тарэму.

Тот мотнул головой, но, увидев, что она нахмурилась, поспешно сказал:

– Начинается время штормов, это могло задержать корабли. До оговоренного срока осталось еще чуть больше недели. Не думаю, что Лафаст стал бы рисковать людьми, чтобы выиграть день или два. Море не суша, оно не прощает ошибок.

– Что ж, – не скрывая огорчения, протянула Лирамель, – наверное, так и есть. Подождем еще немного.

Подняв взгляд на Парамана, она виновато закусила губу. Словно почувствовав ее внимание, он расправил плечи и скупо улыбнулся:

– Думаю, нам всем следует несколько часов отдохнуть. Как считаете, Ваше Величество?

Лирамель благодарно кивнула, но ответить не успела. Аармани, слышавший их разговор, тут же подозвал одну из ожидавших в стороне служанок и приказал проводить гостей до покоев.

Решив не возражать, Лирамель тепло поблагодарила дядю за оказанное гостеприимство и поспешила уйти: ей нужно было привести себя в порядок.

«Ну, вот и все, отступать некуда», – с неожиданной легкостью подумала она. На душе вдруг стало светло и радостно, словно с плеч упал тяжелый груз. Больше не нужно было думать, выбирать, взвешивать все «за и против». От нее требовалось только одно слово – и больше ничего.

Дойдя до покоев, Лирамель отпустила служанку и попросила двух пожилых офицеров, приставленных к дверям, никого не впускать. Ей хотелось побыть одной, да и доверять посторонним она теперь боялась. То воспитание, которое она с братьями получила в Большом мире, отличало их от остальных детей Ведущей линии. Несмотря на свое положение, Лирамель до сих пор предпочитала обходиться без прислуги. Линни была не в счет: девочка скорее скрашивала ее одиночество и помогала сделать то, что сама Лирамель или не могла, или не успевала.

Водопровод в Бартайоте был устроен иначе, нежели в Белом Замке или во дворце Пата: горячая вода не подавалась из подвальных котелен, а нагревалась с помощью небольшой отдельной печи в широкой глубокой чаше, из которой ее нужно было черпать в ванную. К приходу Лирамель печь была уже растоплена так, что трещала от жара, а на поверхности воды лопались крупные пузыри.

Мыльный песок пах крокусами и слегка царапал кожу. Намучившись с ковшиком, длинная ручка которого то и дело со звоном ударялась о стену, Лирамель кое-как вымылась и, поддев стилетом сливное отверстие, намертво закрывавшее трубу, по шею завернулась в огромное полотенце.

Парчовое белое платье вместо черного дорожного костюма и изящные туфли взамен тяжелых сапог… После стольких дней, проведенных в седле, в нормальной одежде она чувствовала себя настолько непривычно, что несколько минут неподвижно вглядывалась в зеркало. Еще влажные волосы темно-серой волной падали на плечи, а на щеках горел яркий румянец. Вряд ли сторонний человек смог бы предположить, что на самом деле за наигранным спокойствием скрывались чудовищная усталость и постоянный страх.

Встретивший ее в коридоре Якир выглядел подавленным. Он объяснил, что выехал из лагеря вслед за ними всего через пару часов, но нагнать так и не смог. Прекрасно зная, что именно Параман отдал ему приказ держаться на расстоянии, Лирамель не стала опровергать озвученную лордом версию, и сдержанно поблагодарила за проявленный такт. Ей было больно смотреть на него: зеленые глаза, обычно искрящиеся смехом, будто бы выгорели изнутри, а рука, которую она приняла с искренней благодарностью, оказалась холодной, как у мертвеца. Возможно, являясь Посвященным, он уже узнал планы Ордена и предвидел ее решение. Сама же Лирамель не сочла нужным что-либо ему сообщать или обнадеживать.

У самых дверей зала, где ожидал в полном составе Совет, Якир сдержанно поклонился и ушел, так ничего больше не сказав. Задумчиво глядя ему вслед, Лирамель предупреждающе подняла руку, прося слуг повременить. Ей нужно было несколько секунд, чтобы успокоиться и сосредоточиться. Параман не случайно подослал в нужную минуту единственного человека, чье присутствие могло заставить ее передумать.

Десять жрецов в длинных черных мантиях почтительно поднялись со своих мест. Сев в кресло, обтянутое новой бархатной тканью, Лирамель приветственно кивнула и, пристально взглянув на Тарэма, с вежливой улыбкой произнесла:

– Достопочтимые советники, лорд Тарэм… Благодарю за оказанную мне честь.

После того как все вновь расселись, наступила тишина. Лирамель не хотелось брать инициативу в свои руки, а жрецы, похоже, опасались делать первый шаг. Наконец, понимая, что пауза затянулась, Тарэм глухо откашлялся.

– Моя королева, положение очень серьезное. – Его голос прозвучал резко и громко. – По данным разведки, силы аллотаров превосходят наши не менее чем в полтора раза. Кроме того, их предводитель, как я и предупреждал, несет в себе древнюю темную мощь. Его природа нам известна: Королевство уже сталкивалось с силой Дракона на полях Амон-Рэта.

«Темную, надо же, – иронично повторила про себя Лирамель. – Как будто ваш Орден белый и пушистый…»

Заметив ее реакцию, жрец сердито насупился:

– Ваше Величество, могущество Совета должно быть призвано на защиту Королевства!

– Разумеется, – согласилась она, смело встретив его колючий взгляд. – Как королева и Глава Рода, я нижайше прошу Совет помочь Королевству в это тяжкое время.

– Вы смеетесь? – не выдержав, вскочил советник Сар. Глава рода Миссара был самым молодым из всех и зачастую не мог совладать со своим нравом.

Лирамель прищурилась:

– Разве я могу сейчас смеяться, любезный лорд Сар? Вы действительно так считаете?

Ее ледяной тон заставил его покраснеть и сесть на место.

– Вашему Величеству должно быть известно, что призвать Совет может только верный слуга Земар-ар, коим Ваше Величество до сих пор не является, – терпеливо напомнил Тарэм, неодобрительно взглянув на молодого жреца.

– Да, известно. – Лирамель натянуто улыбнулась, заметив, каким нетерпением вспыхнули глаза старика. – Лорд Фирсар был так любезен, что еще раз напомнил мне об этом условии. Благодаря его настойчивости я приняла окончательное решение не проходить обряд посвящения.

Тяжелая тишина повисла над ее головой, словно топор палача. Лирамель невозмутимо выдержала пристальные взгляды Советников. Судя по недоуменному выражению, застывшему на лице Эликара, он ожидал другого решения, а вот Тарэм, похоже, остался доволен. Старательно отводя взгляд, жрец ритмично постукивал костлявыми пальцами по столешнице.

Лирамель почувствовала, как поднялась в душе волна гнева. Лорд Пата действительно стал бы для Совета достойным преемником. «Надеюсь, вы не забудете потом поблагодарить Фирсара за его любезность», – со злорадной брезгливостью подумала она и с вызовом вскинула голову.

– Тогда Совет не придет на помощь Вашему Величеству, – заявил Тарэм с такой решимостью, что Лирамель невольно вздрогнула.

– Вы обрекаете народ на смерть, – мрачно откликнулся Сар, обращаясь то ли к ней, то ли к Тарэму.

Лирамель с готовностью кивнула:

– Что ж, надеюсь, совесть не упрекнет в этом ни вас, ни меня, господа.

В глазах неприятно потемнело. Вцепившись в подлокотники, она несколько раз глубоко вдохнула и, с трудом подняв руку, перекрестилась.

– Не стоит, – произнесла Лирамель, из всех сил стараясь говорить спокойно, хотя страх предательски сбивал сердце с обычного ритма. – Мною была дана клятва, которой вы свидетельствовали, присягая на верность. Пример отца и голос совести не позволяют поступить иначе даже перед лицом грядущих событий. С Советом или без него, я намерена защищать свое достояние.

Зло расхохотавшись, Тарэм встал и, уперев руки в стол, угрожающе произнес:

– Ты еще глупее и безумнее Лирдана! Никто, кроме Совета, не сможет противостоять князю аллотаров! Глава Рода должен призвать силу Земар-ар, иначе Королевство будет уничтожено!

– Вероятно, именно так ваш пращур и говорил королю Арматею, – почти шепотом ответила она, глядя на гладкую каменную поверхность стола. Мелкие трещинки по черному мрамору вились, словно изломы горных рек. – И к чему это привело? К уничтожению народа, который теперь, восстановив силы, пылает к нам справедливой ненавистью? – Переведя дыхание, она взглянула на вновь закашлявшегося Тарэма и с нажимом добавила: – Я не стану повторять ошибку, которая привела к таким последствиям. Считаю, что мы должны идти другим путем.

– И каким же? – спросил лорд Руогк, глава рода Альбора, выглядевший самым невозмутимым из всех собравшихся.

– Переговоры никто не отменял, – взглянув на него, ответила Лирамель. – Прошло слишком много времени, история давно стала легендой, а легенда обросла небылицами. Возможно, мы с Миэлем могли бы вернуться к мирному сосуществованию.

Руогк с сожалением покачал головой:

– Вы заблуждаетесь, Ваше Величество. Аллотары не станут разговаривать с потомками Арматея, даже если вы станете перед ними на колени. Это дикие люди с дикими обычаями. Их культ практикует человеческие жертвоприношения. Возможно, вы не знали, но из тех гонцов, которых мы за последние недели посылали в Княжество, не вернулся ни один. Я уже не говорю о разведчиках.

До крови закусив губу, Лирамель промолчала. Ей не хотелось выдавать свою неосведомленность, хотя внутри все вскипело от возмущения: никто не посчитал нужным уведомить ее о том, что Совет предпринимал попытки к мирным переговорам.

– В таком случае, – встав, решительно сказала она, – я отправлюсь вместе с конницей Горгота. Дайте мне исполнить свой долг, а после исполняйте ваш. Герцог Параман не найдет возражений, чтобы отказать Совету.

Не дожидаясь решения остальных, советник Сар поднял руку и громко сказал:

– Одобряю.

Повернув голову, Тарэм тяжело взглянул на него, а затем сел и будто нехотя кивнул:

– Одобряю. Пусть будет так.

– Одобряю, – переглянувшись с советником Эликаром, произнес Руогк. – Это верное и мужественное решение, Ваше Величество.

Когда оставшиеся семь жрецов согласились с Главой Совета, Лирамель встала и, выразив всем признательность, направилась к дверям. Уже на пороге, наступив на длинный подол, она неловко споткнулась и упала бы, если бы один из стражников, шагнув, не поддержал бы ее под руку.

– Осторожнее, Ваше Величество… – вежливо произнес он и, взглянув на напарника, знаком приказал закрыть за ней двери.

– Благодарю. – Выпрямившись, Лирамель почти неслышно попросила сопроводить ее к Параману. В резиденции генерала были не менее запутанные коридоры, чем в Белом Замке.

Кузен, которому, видимо, уже сообщили о ее визите, ждал, стоя у единственного узкого окна. Обернувшись на звук открывающейся двери, он взглядом попросил Лирамель запереть внутренний засов.

– Ты говорила с Советом? – мрачно спросил Параман, опуская плотную портьеру, хотя в небольшой комнате и так было довольно темно.

Мельком оглянувшись на него, Лирамель присела в единственное кресло и, набрав полную грудь воздуха, выдохнула:

– Говорила.

– И? – В голосе кузена послышалась угроза.

– Свое решение я озвучила тебе еще в Пате, Параман. Совет разрешил мне возглавить первый удар вместе с Гайдом. Так будет лучше.

Подойдя, он положил ладонь на кожаную спинку и сжав пальцы так, что послышался скрип, сквозь зубы процедил:

– А ты подумала...

Подняв глаза, Лирамель вымученно улыбнулась:

– О народе?

– Да, – кивнул он. – И о Кристиане тоже. Или ты полагаешь, что если я возьму власть, то сохраню ему жизнь?

Вскочив, она едва успела взять себя в руки, чтобы не сказать грубость. Не следовало вступать в конфликт с единственным человеком, которому еще можно было доверять. Укоризненно покачав головой, Лирамель отвернулась и подошла к окну. Ей тяжело было скрывать свои чувства.

– Ты выбрал неверную тактику, Парамани, – глухо сказала она. – Я уже слишком хорошо тебя знаю.

– Лирамель… – в его голосе прозвучала непривычная горечь. – Полчаса назад Аармани получил письмо из Тонара. Карлу удалось бежать. Мне пришлось отдать приказ разведке... Ты ведь понимаешь, что будет, если ему удаться встретиться с князем? Сейчас главное – время. Без Кристиана и Лафаста у нас нет шансов. Совет – это единственный выход. Ты должна передумать.

Ахнув, она вцепилась в портьеру. Пол угрожающе качнулся, а перед глазами заплясали разноцветные искорки. Трижды вздохнув, Лирамель с трудом остановила обморок и едва слышно прошептала:

– Поднимай конницу... Немедленно… Сейчас же.

– Это приказ? – Шагнув, он взял ее за плечи и тихонько встряхнул. – А если эта жертва будет напрасной? Ты понимаешь, как нам сейчас важен каждый всадник?

Почувствовав во рту солоноватый привкус крови, Лирамель сглотнула.

– От Тонара до Черной Крепости два дня пути, а нам до границы меньше суток. Мы опередим… – она запнулась, внутренне содрогнувшись от удушающего страха за брата, и прошептала: – У нас нет выбора, Параман!

– Есть, – тихо возразил он.

– Нет! – Лирамель отчаянно замотала головой. – Если хочешь использовать Совет, убей прежде меня! Я не преклоню колена перед их мерзким идолом! Никогда! Слышишь?! Никогда!

Параман положил руку на рукоять меча и угрожающе прищурился. Лирамель хорошо понимала, что сын Кайла любил свою землю так, как мог любить только истинный сын Рода – намного сильнее, чем она сама.

Кузен думал несколько минут, не сводя с нее серьезного взгляда и почти не дыша. Лирамель не шевелилась. Она была готова принять любое его решение. Сейчас или завтра, ей все равно предстояло умереть.

– Эн сатим лэт корвэт[3], – наконец произнес Параман и медленно опустил руку. – Я сделаю так, как постановил Совет. Победа даст тебе шанс, а поражение… По крайней мере, у меня будет моральное право нарушить присягу. Совет успеет отразить нападение.

Вздохнув, Лирамель встала на цыпочки и поцеловала его в щеку:

– Спасибо тебе. Я этого не забуду.

Колкое предчувствие заставило ее сердце на секунду замереть. Отведя взгляд от напряженного и усталого лица двоюродного брата, она зябко поежилась и вдруг с пугающей ясностью поняла, что на выбранном ныне пути больше не осталось ни одной развилки.

* * *

Лошади ступали так слаженно, что казалось, будто по степи идет не конница, а всего лишь несколько десятков всадников.

Было темно, но факелов не зажигали. Князь, возглавлявший войско, знал свои земли вдоль и поперек и не нуждался ни в картах, ни в дорогах. Глядя на его высокий силуэт, едва видимый на фоне звездного неба, Дарита невольно вспоминала, как еще девочкой обходила с ним Княжество. Она знала, что Миэль видел в темноте как дикая кошка, и всегда боялась, что он заметит, как вопреки его приказу она подремывала в седле.

– Разведчики вернулись, – обернувшись к Карлу, вполголоса сказал Князь. – Вести хорошие.

Издалека послышалось тихое ржание. Пришпорив коня, Миэль поскакал вперед. Дарита, ехавшая позади бок о бок с Карлом, тут же заняла место во главе войска, чтобы сохранить заданный темп.

– До рассвета четыре часа, – сказала она, когда Валлор подъехал следом. – Мы успеем дойти до самой границы.

Карл ответил не сразу.

– Если увидят дозорные, поднимется весь гарнизон, – заметил он. – Это неразумно.

– Не увидят, – бодро ответила Дарита, откровенно наслаждаясь его недовольством. – Однажды я доходила с отрядом до Трех Холмов. С ваших постов низина за ними не просматривается.

– Вот как… – задумчиво протянул Карл. – Что ж, тогда полагаюсь на ваш опыт, княгиня.

– Не стоит так переживать, Ваше Высочество! – раздался из темноты мелодичный тенор Князя. – Мои воины доложили, что у границы разбит лагерь. Костров не разложили, поэтому, вероятнее всего, выдвинутся до рассвета. Мы как раз вовремя. Вы были правы.

– Рад это слышать, Миэль, – уже равнодушнее ответил ему тот.

Дальше все ехали молча. Привычная к седлу, Дарита вскоре задремала. В отличие от чужеземца, который, несмотря на хладнокровный вид, то и дело беспокойно хмурился, она не сомневалась в победе. Если Князь хотел что-то получить, он всегда это получал.

Когда над степью стало светать и по земле расстелилось тонкое покрывало тумана, Миэль приказал остановиться. До конца пути им оставалось пройти через неглубокую впадину между двумя пологими холмами. Там, перед плато, возвышался еще один холм, Третий. Дарита помнила, что с его вершины в ясные ночи можно было увидеть огни приграничных вражеских постов.

«Очень скоро я смогу взглянуть на них вблизи», – подумала она и, посмотрев на лежавший перед ней меч, неприязненно поджала губы. Привыкнуть к тяжелому и неудобному клинку чужеземца никак не получалось. – Еще немного, и все закончится». Дарита покосилась на спешившегося рядом Карла. Успокоившись, она убедила себя, что судьба не позволит ей выйти замуж за врага и предателя. Княгиня аллотаров, наследница Дэйн, должна была продолжить ее славный род, подарив миру таких же рыжеволосых девочек, как сама. Ее будущим супругом мог стать только лучший из воинов. И лишь ее мать, Дарима, имела право выбрать его среди достойных мужчин кланов. Таковы были традиции, и они никогда не нарушались.

– Воды, княгиня? – спросил Карл, протянув ей полупустой бурдюк.

Машинально подняв взгляд, она почувствовала, как по спине пробежали мурашки. Еще недавно этот человек излучал тревогу и ожидание, а теперь был спокоен, будто вел их армию не на битву со своим народом, а на легкую прогулку. Это смотрелось так неестественно и жутко, что Дарита не выдержала и молча опустила голову.

– Возьмите, Дарита, – сквозь зубы процедил Карл. – Князь наблюдает за нами.

Вздрогнув, она поблагодарила его скупым кивком и, забрав бурдюк, залпом отпила два глотка.

– Мне интересно, Валлор… Как вы можете с такой легкостью предавать людей, которые вам верили?

Хмыкнув, он присел на корточки и, наклонившись к ее уху, едва слышно прошептал:

– Я отвечу вам, княгиня, когда вы станете моей женой.

Едва сдержав порыв его ударить, Дарита медленно отклонилась назад.

«Не надейтесь», – мысленно сказала она, клокоча от ярости.

Будто услышав ее ответ, Карл тихонько рассмеялся и встал. В его холодных серых глазах зажегся опасный огонек.

– Не дразните меня, Дарита. Я не настолько великодушен и терпелив.

Мельком взглянув на Миэля, она заметила:

– Не боитесь, что мой Князь услышит?

– Нет, – чужеземец покачал головой. – Мне нечего от него скрывать. И я никогда не лгу. Если бы вы были опытнее, то поняли бы, что говорить правду намного безопаснее. Впрочем, этот упрек скорее заслужила ваша мать...

– Вы о чем? – удивленно спросила Дарита, чувствуя, как зашевелились от ужаса волосы.

Взглянув на нее сверху вниз, Карл неопределенно пожал плечами и, не ответив, ушел.

«Будь ты проклят, Валлор!» – с ненавистью бросила она ему вслед и, подозвав одного из своих воинов, знаком попросила не спускать с чужеземца глаз. Если он посмел бросить ей вызов, это давало право ответить тем же. Но вначале следовало выяснить, что именно и, главное, откуда ему стало известно о подлоге… И чего он от нее хотел.

Короткий и низкий голос горна, разнесшийся по степи, вынудил Дариту вскочить. Оглянувшись, она увидела, что и Миэль, и Карл уже оседлали своих скакунов.

– Строиться! – крикнула она замешкавшимся всадникам. – Соблюдать тишину! Оружие без приказа не обнажать!

Взлетев в седло, Дарита развернула коня и поскакала вслед за Князем. Ее воины призывали на помощь, и каждая секунда промедления могла стоить кому-то из них жизни.

– Не торопитесь, княгиня, – громко произнес Миэль, взмахом руки ставя на дыбы ее жеребца. – Успокойтесь. Мы должны явиться в разгар битвы, а не в ее начале.

– Но, владыка…

– Никаких «но»! – жестко отрезал он. – Твои воины умрут за свой народ, это честь для любого из них. Такова моя воля.

Гордо вскинув голову, Дарита взглянула в его бездонные черные глаза и кивнула:

– Да, владыка. Простите.

Что-то тихо сказав Карлу, Миэль велел тому отъехать и, повернувшись, оглядел выстроившееся позади войско.

– Идем медленно и тихо, – с нажимом произнес он, вновь посмотрев на Дариту. – Сегодня вы будете только наблюдать, княгиня. Дадим Его Высочеству возможность насладиться заслуженной победой. – Понизив голос, князь слегка наклонился к ней и, улыбнувшись, добавил: – Забавно, что он так и не понял, над кем, не так ли?

Кивнув, Дарита заставила себя сосредоточиться на приказе и, погладив коня по белоснежной шее, понурила голову.

* * *

К вечеру конница горготского гарнизона достигла границы. За высокой изгородью из колючего степного кустарника раскинулось под голубым небом некогда великое Княжество аллотаров.

Несколько воинов дежурного патруля, удивленно и растерянно глядя на Лирамель, неловко поклонились, а затем отсалютовали Гайду, гарцующему на сером жеребце по правую руку от нее.

– К востоку от Трех Холмов замечен вооруженный отряд, командир, – отрапортовал один из разведчиков. – Примерно триста человек, пешие. Двигались вдоль границы к западу.

– К побережью? – насторожилась Лирамель, невольно привстав в стременах.

– Похоже на то, – нехотя кивнул Гайд и, взглянув на нее, спросил: – Ты сомневаешься, что мы их остановим?

– Нет. – Сморщив лоб, она с тревогой поглядела на яркую полосу заката, гаснущую над темно-снежной зубчатой полоской гор, и тяжело вздохнула. – Вокруг все осмотрели? – уточнила она у терпеливо ожидающего ее решения офицера.

– Разумеется, Ваше Величество. Не беспокойтесь.

Как и предполагала Лирамель, ее отказ Совету вскоре стал известен всем. Тарэм решил заранее подготовить людей к грядущим переменам: он усвоил прошлые ошибки. Параман был прав, говоря, что идти против Совета – безумие. Но соглашаться на их условия Лирамель считала куда большим злом, как для себя, так и для Королевства. Нельзя было вечно прогибаться, кому-то следовало отвечать «нет». И пусть многие считали ее слабой, Лирамель чувствовала, что права.

Ночь выдалась безлунной, поэтому продолжить путь решили на рассвете. Несколько молодых воинов вырубили в живой изгороди широкую брешь, остальные готовились к ночлегу. Костры было велено не разводить.

Обхватив колени руками, Лирамель сидела на пожухлой траве и неподвижно смотрела вдаль. От земли тянуло сыростью, а в небе бесшумными тенями мелькали проснувшиеся для ночной охоты совы.

Гайд не спал. О чем он думал, догадаться было сложно, но судя по тяжелому вздоху, который кузен безуспешно пытался подавить, о том же, о чем и большинство. Война любила шутить с жизнями: любого из них могло вскоре не стать – кого-то завтра, кого-то позже.

– Постарайся заснуть, – посоветовал Гайд, слегка повернувшись в ее сторону. – Бери пример с Тори.

Улыбнувшись, Лирамель кинула взгляд на похрапывающего в стороне офицера. Сын Лафаста уснул сразу же, как дали сигнал к отбою.

– Успею. – Положив под голову седло, она легла и укрылась плащом. По небу, где уже поблескивали знакомые звезды, медленно ползли едва заметные тонкие облака. Спать не хотелось. – Я не успела увидеться с Фалинор… – подумав, сказала Лирамель. – Как она?

Кузен ответил не сразу. Заложив руки за голову, он зевнул.

– Разругалась с Аармани и отцом, – в его голосе послышалась улыбка. – Мне пришлось вмешаться. Я рад, что Совет принял такое решение. Будь иначе, сам бы попросил. Хоть какая-то польза от меня будет.

– Зачем ты так? – укорила его Лирамель, невольно сжав в ладони шерстяную ткань плаща. – Каждый имеет права на выбор, Гайд. Твоя мать решила прервать Род – не ты. И мы оба понимаем, что ей наверняка не оставили выбора.

– Ей – нет. А у меня он был. Только я не решился его сделать: не хватило духа.

– А хотел? – повернув голову, Лирамель вгляделась в сгустившиеся сумерки.

– Возможно. Но отец пригрозил, что дольше пары лет я в этом случае не проживу. – Гайд усмехнулся: – Мне было шестнадцать, и жить хотелось… Знаешь, – подвинувшись, он доверительно понизил голос, – единственное, о чем я не жалею – это мой сын. Но даже его право мне не удалось отстоять, Лирамель. Хотя, может, оно и к лучшему. Он никому не нужен, поэтому сумеет прожить так, как захочет.

– Право? – переспросила она. – Ты о чем?

Гайд насмешливо хмыкнул:

– Ты же знаешь, у Квиста наследование титула Главы передается от отца к сыну. Если бы я женился на моей Тамине, то стал бы преемником отца, а после мог передать жребий своему первенцу. Только Тарэму не нужен в Совете один из Рода, а моему дяде со стороны Квиста не нужен соперник. Он давно ждет смерти отца, и это был бы хороший предлог избавиться и от него, и от меня. – Услышав его вздох, Лирамель жалостливо скривила губы, радуясь, что вокруг темно. – Отец верен Роду, – выдержав короткую паузу, добавил Гайд. – Он выбрал мою мать не потому, что хотел получить влияние, а из желания оградить ее от Ордена. Я уважаю его за это.

Лирамель не знала, чем ответить на его доверие и откровенность. В Белом Замке им с кузеном довелось видеться только на обедах и несколько раз в саду. Они почти не знали друг друга.

– Я здесь по той же причине, что и ты, – наконец решившись, произнесла она и, убрав седло, положила под голову ладони. – Знаю, многие осуждают… Но иначе я поступить не могла.

– Понимаю. И не я один, поверь. Хотя искренне жаль. Параман не тот человек, которого бы я хотел видеть на троне.

– Почему? – почти неслышно спросила Лирамель и, затаив дыхание, прислушалась. К счастью, громкий храп Тори заглушал их шепот.

– Он сын своего отца, – ответил Гайд. – На нем Ведущая прервется окончательно. Параману просто не хватит смелости, как не хватило когда-то мне. Он уже несвободен, уже уязвим. Пройдет еще лет двадцать, уйдут Аармани, моя мать, дядя Аритон… Остальных разобьют поодиночке и придавят. Все будет кончено.

– Жизнь продолжится, Гайди, – задумчиво произнесла Лирамель. – И потом, Род переживал времена и похуже. Вспомни Великую Смуту! Арматей остался последним… И все же он встал на ноги, сумел.

– Тогда еще не было Совета, – с горечью заметил кузен. – Но довольно о грустном. Нам бы для начала землю защитить, а об остальном подумаем позже.

Лирамель закрыла глаза. Спать ей по-прежнему не хотелось, но продолжать разговор не было сил.

– Хочу, чтобы ты знал, – решившись, прошептала она. – Параман считает, что тебя отправили сюда намеренно. И боюсь, твой отец тоже понимал...

Гайд молчал долго. Где-то в стороне всхрапнула потревоженная лошадь и ухнула, на миг заслонив звезды, сова.

– Мне это известно, – наконец отозвался он. – Посмотрим еще. От смерти никто не уходил. Но и раньше, чем положено, к ней не попадешь. Ты тоже не унывай. Детей Тара не так уж и легко закопать в землю… Особенно некоторых, – в его голосе прозвучала улыбка. – Спи, дочь Лирдана. Спи. Завтра никто из нас уже не будет прежним: пролитая кровь делает собственную гуще и черней.

Лирамель не стала отвечать. Нарочито зашуршав плащом, она укрылась с головой и поджала ноги. Ночь стояла теплая, но от земли уже тянуло холодом.

«Возможно, завтра мы увидим свой последний рассвет», – невольно подумалось ей, и, вновь вспомнив окаменевшее от напряжения лицо Карла, когда тот покидал зал Совета, Лирамель беззвучно заплакала.

[1] Добро пожаловать, моя королева! (Древний язык)

[2] Спасибо, господин мой! (Древний язык)

[3] Повинуйся королевской крови (Древний язык)

Глава 4

15-16 сентября 3133 года по исчислению Малого Мира. Княжество; Бартайота.

Рассвет был поистине сказочным. Воздух, пропитанный запахом прелых трав и влажной земли, клубился над степью густым туманом. Высокие башни облаков медленно плыли с севера на юг, и золотые рассветные лучи разбегались вокруг них широким веером. Лошади тихонько пофыркивали, нетерпеливо перебирая копытами, а воины пытались отогреться, разминая затекшие за ночь ноги. Под утро Лирамель все же удалось заснуть, хотя нервы были настолько напряжены, что усталость почти не чувствовалась.

Наскоро перекусив, Гайд велел строиться и, дождавшись гонца из крепости, спросил у Лирамель дозволения отдать приказ ручникам выдвигать отряды.

Вскоре граница осталась позади, и под копытами лошадей между примятых ветрами трав зачернела чужая земля.

Разведка, вернувшаяся через час после того, как они снялись с места, доложила, что за плато началось какое-то движение – неприятель заметил опасность. Лирамель не хотелось сильно углубляться на чужую территорию, но кузен настаивал, а перечить ему, когда ее собственный авторитет был ничтожен, она не решилась и, оглядев войско, одобрила приказ идти дальше. Страх за Кристиана и его воинов, которым вскоре предстояло пересечь горы, был сильнее тревожного предчувствия.

У подножия высокого покатого холма между огромными, причудливо разбросанными валунами спешно строила разрозненные ряды чужая пехота. Крепкие, коренастые и рыжие, как Каэлы, аллотары, судя по тому, что видела Лирамель, были хорошо вооружены и не выказывали никакой паники. Они явно ожидали нападения, хотя вряд ли могли предугадать, что враг начнет атаку в столь ранний час.

«Необходимо отвлечь князя от севера», – словно убеждая саму себя, думала она. Обезопасить гарнизоны Кристиана и сохранить их передвижение в тайне до нужного момента – в этом и состояла ее основная цель. Безумная, но необходимая жертва. Требовалось отвлечь врага и вынудить его стянуть силы к границе. По крайней мере, генералы и Совет надеялись именно на такое развитие событий.

Гайд оставил Лирамель на склоне вместе с несколькими офицерами и Тори. Сверху открывался хороший обзор, и в случае опасности они могли незаметно отступить. «Если тебя ранят или убьют на глазах у воинов, это ударит по их боевому духу, – сказал Параман, прощаясь с ней у ворот Бартайоты. – Захочется погеройствовать, сделай это так, чтобы никто не почувствовал вины». Тогда она не нашла, что ему возразить. Теперь же, глядя, как медленно спускаются с холма ее конница, засомневалась, что поступает правильно. И все-таки ослушаться двоюродного брата не хватало духа. Стоило смерти подступить вплотную, и Лирамель стало по-настоящему страшно. Она понимала, что путь в Бартайоту ей уже отрезан, но оставалась еще возможность сбежать в Тир и дождаться Кристиана. Возможно, Параман потому и велел оставаться в стороне – давал ей шанс. В конце концов, Тарэм мог и ошибаться.

Низко и протяжно застонал над степью горн. Взмахнув рукой, Гайд хлестнул лошадь и поскакал вперед. За ним живой волной потянулась конница, и бело-синяя форма смешалась с хлынувшим навстречу желто-красным потоком. Лирамель медленно выдохнула, и поднявшийся над степью ветер резким порывом вздыбил ее плащ. Не было ни парламентеров, ни ответных труб, лишь, шурша, развернулся над холмом черный стяг Королевства с символами Рода: цветущей белой яблоней и венцом Арматея между переплетенных корней. Тори поднял руку повыше, и ветер остервенело вцепился в знамя.

Крики, лязг металла, ржание раненых лошадей… Воздух дрожал и рвался на части. Лирамель сделалось дурно. Ей никогда еще не приходилось видеть одновременно столько ужаса, боли и смерти. Оцепенев, она глядела вниз и могла думать только о тех, кто падал и больше не вставал. С каждой минутой их становилось все больше и больше: белое мешалось с желтым, и было уже не разобрать, кто кого убивал. Сколько людей они с Гайдом должны были оставить здесь сегодня? Сколько матерей, жен и детей могли не дождаться домой своих сыновей, мужчин и отцов? Со страхом и тревогой Лирамель всматривалась в людское море, стараясь не выпустить из виду белоснежного жеребца кузена. Гайд сражался наравне со своими офицерами уже почти у самых валунов, и его меч безостановочно рубил направо и налево, отбрасывая пытающихся остановить его аллотаров. Несмотря на безнадежность своего положения, рыжеволосые варвары бились с такой яростью, что Гайду никак не удавалось взять их в кольцо.

Два резервных палечника, стоявшие рядом с Лирамель, почти одновременно обнажили клинки. Глядя на них затуманенным взором, она понимала, что каждый, кто остался с ней на холме, отдал бы многое, чтобы оказаться сейчас там, внизу. В отличие от нее офицеры бы не боялись и не раздумывали.

Тори, все еще державший знамя, внезапно вскрикнул и указал свободной рукой на восток. Оторвав взгляд от сражения, Лирамель нехотя обернулась и обмерла. Справа ползла между двух холмов огромная желто-рыжая волна вражеской конницы.

«Откуда Миэль мог узнать? Как сумел столь быстро стянуть такие силы?» – в панике подумала она и, вновь взглянув туда, где бились ее воины, поняла, что никто из них не замечает опасности. Впрочем, даже если бы Гайд и увидел приближающееся войско, отступать ему было некуда: спасительные стены Бартайоты остались слишком далеко.

– Ваше Величество, надо немедленно уходить!

Вздрогнув, Лирамель всмотрелась в полные ужаса глаза Тори и помотала головой. Мысли ее путались, сердце билось так, будто еще чуть-чуть – и грудь разорвется. Было очевидно, что если Миэль отдаст приказ двигаться к крепости, то война закончится быстро и предсказуемо. Князь мог взять Бартайоту и Тир в осаду, и у него хватило бы сил, чтобы сдержать оба гарнизона и ударить в лоб, пока Кристиан вел своих воинов к границам.

«Что мне делать? Что делать?» – вспомнив свое видение в Пате, Лирамель похолодела.

– Ваше Величество! – отчаянно повторил Тори, тронув ее за плечо. – Прошу вас!

Словно очнувшись, она со стоном упала на колени. Мир перед глазами раскололся надвое, воздух стал ледяным и вязким. Все исчезло. Осталась только боль за тех, кого она обрекла на смерть, и какая-то запредельная надежда. Ничего не замечая от охватившего ее исступления, Лирамель молилась вслух, и отчаянные слова лились из сердца, складываясь в предложения, смысл которых она даже не успевала понять. Выхода не было, его просто не существовало, но со всей дерзостью, на которую была способна, она взывала, вопила и кричала о спасении своего народа. Сколько длилась эта полубезумная молитва, Лирамель не запомнила – время потеряло значение. Когда у нее не осталось сил произнести ни слова, она замолчала и поднялась.

Вокруг висела гробовая тишина. Отряхнув с белых брюк налипшие комочки земли, Лирамель посмотрела вниз. Воины Горгота стояли в окружении вражеской конницы. Белый плащ Гайда отчетливо виднелся в самой середине.

– Нас заметили, – заставив ее вздрогнуть, пробасил Тори и отдал стяг стоявшему возле него офицеру. – Отвези знамя в Бартайоту и передай герцогу Параману, – коротко приказал он.

Взглянув на замешкавшегося палечника, Лирамель коротко кивнула:

– Исполняйте. Кто-то должен.

Поклонившись, тот повернулся и, вскочив в седло, пришпорил коня. Пока Лирамель смотрела ему вслед, он несколько раз обернулся, слегка натягивая поводья, будто надеясь, что его позовут обратно.

– Ваше Величество… Лирамель, – бесцветным голосом произнес Тори. – Каков будет приказ?

Она не смогла заставить себя взглянуть на него. Ей нечего было ответить. Обнажив меч, Лирамель сделала несколько шагов и остановилась. Внизу по-прежнему никто не шевелился.

Когда два всадника отделились от общей желто-черной массы и медленно двинулись к холму, Лирамель накрыл почти осязаемый животный ужас: захотелось убежать, спрятаться и исчезнуть. В одном из воинов она почти сразу же узнала Карла, второй всадник держался немного позади него и был настолько высок, что его фигура смотрелась неестественно даже на огромном коренастом тарпане. По мере того, как они приближались, черты лица незнакомца становились все различимее: короткие светлые волосы обрамляли высокий лоб, а волевой подбородок смягчала правильная линия губ… Он был удивительно красив и чем-то неуловимым, как ни странно, напоминал сына Рода.

Вспомнив увиденный однажды сон, Лирамель содрогнулась, поняв, что уже видела аллотарского князя. Последние сомнения и надежды растаяли как дым. Было совершенно ясно, что Тарэм не лгал, называя Миэля потомком Морло. Даже не зная наверняка, Лирамель нутром чувствовала присутствие древнего врага. Ее кровь вопила об этом громче доводов рассудка.

Подъехав к подножию холма, князь окликнул Карла и, что-то сказав, медленно кивнул. Поклонившись в седле, брат ударил черного коня по крупу и поскакал вверх.

– Опустите оружие и отойдите, – спокойно и внятно сказала Лирамель застывшим вокруг офицерам. – Регент Королевства выполняет миссию, порученную ему лично мной.

Тори недоверчиво нахмурился. Его лицо, почти белое от внутреннего напряжения, исказила гримаса недоверия.

– Ваше Величество… – процедил он сквозь зубы. – Мне велено ни при каких обстоятельствах...

– Герцог Параман отдал тебе приказ? – уточнила она и, взглянув в его потемневшие глаза, без труда прочла ответ. – Что ж, я не возражаю, Тори. Но прежде следует выслушать, что велел передать князь. Мы должны соблюдать порядок.

Тори нерешительно кивнул и, обойдя ее, замер. Лирамель почувствовала, как непроизвольно напряглись на спине мышцы в ожидании удара. Она не сомневалась, что сын Лафаста исполнит свой долг, но ей уже не было страшно. Весь страх находился там, внизу, у подножия холма.

Остановившись шагах в десяти от них, Карл спешился и взял коня под уздцы. Он был точно таким же, каким Лирамель видела его в своем кошмаре, таким же, каким знала всю жизнь. Что бы он ни говорил, что бы ни сделал, кем бы ни стал – она поняла, что никогда не сможет от него отвернуться.

– Князь Миэль, сын Морло приветствует наследницу Тара Валлора! – произнес он и глубоко поклонился.

– Приветствую князя аллотаров и его гонца, – похолодев от ужаса, Лирамель склонила голову и чуть слышно ответила:

Карл одобрительно кивнул.

– Владыка поручил сделать тебе предложение. – Его взгляд на мгновенье скользнул поверх ее плеча. – Если воины Королевства сложат оружие, он примет их капитуляцию. Ты, как Глава Рода, добровольно предашь себя его милости, дав гарантию, что никто из чтущих кровь Тара не переступит границ в течение следующих двух недель, пока в Княжестве не завершится время принесения Жертвы. Таково его условие.

Приподняв брови, Лирамель недоверчиво всмотрелась в невозмутимое лицо брата. За условиями Миэля наверняка скрывался какой-то обман. И все же для Гайда и его воинов это был шанс.

– Одну минуту, – попросила Лирамель и быстро обернулась к Тори. – Послушай, – от волнения ее голос прозвучал надсадно и тихо, – я доверяю брату. Что бы ни думал Совет, сейчас единственный выход – это принять условия князя. Мне хорошо известно пророчество, но так у вас хотя бы останется надежда. Герцог Параман сможет принять трон и командование. Он посвящен в Орден, Тарэм его послушает. Я прошу тебя, Тори Эринма! Существуют приказы, которые приходится нарушать!

– А если он не будет иметь право надеть корону? – с нажимом спросил офицер. – Подумайте, Ваше Величество, все ведь так просто! Мы останемся беззащитны!

Закусив губу, Лирамель нахмурилась и, на мгновенье обернувшись на брата, вновь посмотрела в слезящиеся глаза Тори.

– Вряд ли князь сумеет мне помешать, – неслышно прошептала она. – Я произнесу формулу отречения, у меня есть на это право. Клянусь кровью отца и матери.

– Так сделайте это сейчас, – нахмурившись, ответил Тори, перехватив меч в левую руку. – Зачем рисковать?

– Ты слышал условия, – возразила Лирамель. – Он поймет, что я перестала быть той, кем являюсь.

Кинув взгляд вниз, Тори нехотя опустил меч. Его белое лицо стало каменным, словно маска. Лирамель понимала, как тяжек был сделанный выбор.

– Я повинуюсь Главе Рода, – сказал он, сжав челюсти с такой силой, что на щеках его пропали ямочки. – Таков закон. Такова присяга. Эн сатим лет корвет[1].

Убрав оружие в ножны, Тори встал на колени и принял из ее рук корону и меч, подаренный Якиром. Первое Лирамель отдала легко, а вот привычную рукоять отпускать не хотелось.

– Передай венец Арматея герцогу, а клинок – моему брату, – громко произнесла она, надеясь, что Карл услышит. – Временно препоручаю им все свои полномочия. Таков мой приказ.

Вокруг раздался встревоженный шепот. Запретив себе думать, Лирамель вскочила в седло и, развернув коня, поскакала вниз. В душе ее вдруг вспыхнул такой костер, что страх на мгновенье отступил.

– Зачем князю время? – спросила она Карла, когда он нагнал ее. – Чего он добивается?

Брат тихо хмыкнул и, не поворачивая головы, ответил:

– Миэль стянет часть сил к Тиру. Из-за вашей нерешительности мы не знали, где именно вы откроете брешь. Теперь это известно. Тирский гарнизон не сможет в одиночку отразить удар, и Королевство будет сломлено изнутри с наименьшими потерями для обеих сторон. Кристиану и генералам придется сложить оружие, а Бартайота уцелеет.

Ахнув, Лирамель натянула поводья и заставила коня остановиться.

– Ты… Ты… – с трудом выдохнула она, недоверчиво глядя в его спокойное лицо. – Это все ты!

Карл покачал головой.

– Выбора не было с самого начала. Я предупреждал: не стоило играть в героев и обрекать на смерть собственный народ. Мы – дети Ведущей линии, и наш долг – сохранить свою землю и преемственность крови и власти. Любой ценой. Поверь, Лирамель, та, которую придется заплатить, еще не самая высокая. – Помолчав, он мрачно улыбнулся и почти неслышно добавил: – И не надейся: формула отречения не даст Параману права сделать то, что от него ждут. Любой закон имеет ряд условий. И твой случай им не соответствует.

Лирамель нечего было ответить, а думать она уже не могла. Одно было ясно: Карл не догадывался о Кристиане. Он не знал, значит, не знал и князь. И не должен был узнать – ни за что!

Почувствовав, как зазвенел от напряжения воздух, Лирамель внутренне сжалась. Лошадь под ней протестующе всхрапнула и дернула повод, по теплому крупу прошла мелкая дрожь.

«Каков твой ответ, дочь Рода? – прозвучал в сознании голос, и голову пронзило острой болью. – Вверяешь ли ты себя моей воле? Отдаешь ли власть над собой?»

Бросив поводья, Лирамель потерла виски и удивленно посмотрела на князя. Тот действительно не сводил с нее глаз и сосредоточенно хмурил лоб.

Не зная, как ответить, она кивнула.

Молча подняв руку, Миэль махнул в сторону двух холмов и, повернув коня, поскакал прочь. Стоявшие вокруг горготских всадников аллотары тут же опустили искривленные клинки и, отхлынув, послушно потянулись за ним.

* * *

Широкие багряные лучи хаотично рисовали на облаках кровавые отблески и падали на застывший в безветрии ковыль. Горы темно-синей неровной грядой высились над степью, словно очерчивая границу мира.

Надвинув капюшон пониже, Дарита украдкой разглядывала пленницу. Наблюдала она и за Карлом, хотя последний вел себя как обычно и на сестру практически не обращал внимания. Решение князя стало неожиданностью для всех, и княгиня до сих пор не понимала, что именно тот задумал. Однако таким довольным она еще никогда его не видела.

Королева Валлоров держалась на удивление спокойно. Ни разу за весь день она не произнесла ни слова, лишь иногда оглядывалась на брата, словно проверяя, рядом ли он или нет. Ничего величественного Дарита в ней не увидела. Высокая, как и брат, девушка была худа и невзрачна, и скорее напоминала юношу-подростка, если бы не выразительные глаза настолько синего цвета, что казалось вместо радужек вокруг ее зрачков свернулось полуденное зимнее небо.

Когда до темноты оставалось не более получаса, рокот горна возвестил о привале. Уставшие всадники останавливались там же, где застал их долгожданный сигнал, и устраивались на ночлег. Костров не разводили, исключение князь велел сделать только для пленницы. Для нее же разбили небольшой шатер.

– Наблюдай за девчонкой. Доложишь обо всем, что услышишь и увидишь, – приказал Дарите Миэль. – И отошли ястреба матери. По возвращении вы без промедления отправитесь с Карлом в Шанфар.

– Простите, мой Князь… – Опустив голову, Дарита до боли сжала кулаки. Она редко когда решалась спросить его о чем-либо, но сейчас вопрос был слишком серьезен. – К чему вдруг такая поспешность?

Миэль спокойно взглянул на нее и холодно ответил:

– Все закончится очень быстро, княгиня. Сегодня мы получили ключ к нашей победе. Как только я добьюсь желаемого, Королевство падет к моим ногам, и ты возглавишь его рука об руку со своим мужем. Семя моего отца получит то, чего он заслуживал. Я исполню его волю.

– Владыка… – Поклонившись, Дарита отступила и поспешила к шатру.

Она старалась идти ровно и уверенно, но от волнения ее походка была неловкой, а движения угловатыми. Видя, с каким сочувствием оборачиваются вслед воины, Дарита остановилась и, зажмурившись, глубоко вдохнула прохладный ночной воздух. Треск костра, едва слышный шорох проснувшегося ветра и последнее пение сверчков… Эта была ее степь, ее дом, ее сила. Взяв себя в руки, она открыла глаза. Вокруг – от края неба до края – ярко и чисто горели звезды.

«Если так нужно, я это сделаю», – решила Дарита и, подойдя к шатру, села в тени костра, скрестив ноги. Огонь уже догорал, и поддерживать его никто не собирался. Вода и хлеб, принесенные королеве, так и остались нетронутыми.

«Я бы тоже не ела», – с неожиданным сочувствием подумала Дарита, и возникшее было презрение сменилось жалостью. Она и сама теперь чувствовала себя пленницей, да и цели у них были в чем-то схожи. Ради блага собственного народа Дарите приходилось попирать ногами вековые традиции и устои, которые дочери Дэйн берегли столько веков…

Потянувшись за сложенными возле костра сучьями, она подбросила несколько штук в огонь.

Была уже глубокая ночь, когда, услышав шорох, Дарита выпрямила затекшую спину и насторожилась. Свет луны серебряной дорожкой падал сквозь приоткрытый полог, рассеивая вязкую тьму и очерчивая сидевшую посреди шатра девушку. Некоторое время та не двигалась, давая тишине вновь сомкнуться вокруг нее, а затем осторожно повернула голову и наклонилась в сторону.

– Ложись спать, Лирамель, – тут же раздался приглушенный хрипловатый голос. – Ты мешаешь мне думать.

Выпрямившись, та прижала руки к груди, но так и не легла – осталась сидеть.

– Как ты сумел добраться до князя за такой короткий срок? Мы ведь только недавно получили послание из Тонара… Откуда он узнал? – Она говорила тихо, но не шептала. Ее голос, неожиданно низкий и глубокий, звучал спокойно, но Дарите все же удалось уловить в нем немного горечи и упрека. К счастью, чужеземка говорила медленно и ее речь была вполне понятна, только некоторые слова звучали совсем диковинно и странно.

– Я пробыл в Тонаре всего несколько дней, – послышался ответ. – В северных городах много тех, кто давно служит князю и мне, поэтому вы получили весть о побеге тогда, когда это потребовалось. Как ты знаешь, Параман с Кристианом сделали все, чтобы мне помешать, но, к счастью, им это не удалось.

– По-твоему, они должны были способствовать, чтобы Миэль как можно быстрее узнал о наших планах? Как ты мог, Карл?

Повисла гнетущая тишина.

– Возможно, когда-нибудь ты поймешь, – раздался наконец ответ. – Но вряд ли тебе станет от этого легче. Каждому придется выбирать. Разница лишь в том, что мой выбор, равно как и твой, способен переписать историю. Помни об этом. Права на ошибку у тебя нет.

Зашуршав плащом, Карл тяжело вздохнул и затих.

– Я сделаю все, что в моих силах, – с грустью произнесла королева, вновь повернув к нему голову. – И вряд ли это будет то, что ты ожидаешь от меня, Карли… Мне жаль. Очень жаль. Но я не пойду твоим путем.

Расстегнув ворот рубашки, она достала цепочку. В темноте блеснула маленькая серебристая звездочка. Еще с минуту девушка не шевелилась, а затем бесшумно встала и вышла из шатра.

Дарита замерла. Она сидела в тени, и лунный отсвет, льющийся на степь, не мог ее выдать, зато королеву Валлоров было видно достаточно хорошо. Осмотревшись, та некоторое время молча стояла, вслушиваясь в ночь, затем подняла голову к небу и что-то прошептала. Высокая и стройная, как натянутая струна, она на мгновенье напомнила Дарите родные горы – холодные и неприступные.

Дождавшись, когда пленница вернется в шатер, Дарита осторожно вытянула одеревеневшие ноги. Спать не хотелось. Тревожные мысли роились в голове, рисуя мрачные и темные картины будущего. Она не знала, чего боялась больше: потерять свою свободу под рукой ненавистного ей человека или покинуть родную землю. То и другое казалось хуже смерти. И война, которую все так ждали и жаждали, тоже не являлась выходом. Сегодня, оставив десяток воинов, чтобы похоронить павших, Дарита поняла, что жизнь была лучше смерти, и как дочери Дэйн ей следовало выбирать именно ее.

До самого утра из шатра слышался едва различимый шепот, но, как ни старалась Дарита разобрать слова, ей это не удалось: королева говорила на каком-то другом, непонятном языке. Только к рассвету, когда темнота посерела, а горизонт окрасился бледно-розовым туманом, она замолчала и прилегла. Дыхание ее стало мерным и спокойным.

Выждав еще немного, Дарита осторожно заглянула в палатку. Пленница крепко спала, свернувшись под черным плащом и положив руку на плечо своего брата.

* * *

Голубь, прилетевший к стенам Бартайоты с посланием от генерала Лафаста, опередил всадника Горгота всего на час. Параман едва успел дописать ответ для гонца, когда над крепостью вновь запели трубы.

– Слишком рано. – Подняв голову от стола, задремавший было Тарэм с тревогой взглянул на него и нахмурился: – Узнай, в чем дело.

Придерживая рукой ножны, Параман сбежал с пологой каменной лестницы. Комната, где Аармани любил проводить совещания, находилась в толще крепостной стены чуть левее ворот. Узкая и длинная, она была разделена деревянными стенами на несколько отсеков. В одном из них генерал хранил текущий архив и принимал посетителей, в другом находилась его спальня, а остальные использовались по мере надобности. Пока Королевство находилось в состоянии войны, все важные донесения приносили именно сюда, а не в резиденцию, поэтому Тарэм, некоторые генералы и главы Десяти старались не покидать тесных помещений, днюя и ночуя иногда прямо на каменном полу.

Тори стоял у подножия лестницы, понурив голову и крепко прижимая к груди скомканный плащ. Увидев его, Параман замедлил шаг, а затем и вовсе остановился.

– Ваше Высо… Мой герцог, – подняв на него искаженное страхом лицо, офицер опустился на одно колено и, развернув плащ, протянул серебряную корону. – Я не исполнил ваш приказ и готов понести заслуженное наказание. Не медлите.

Похолодев, Параман взял из его рук корону и обнажил меч.

– Я решу сам, – глухо ответил он, с неприязнью глядя на склоненную перед ним светловолосую голову. – Расскажи все. Быстро и коротко.

Тори не пошевелился.

– Мы вышли на неприятеля, и Гайд отдал приказ к атаке, – глухо ответил он. – Наши уже теснили их, когда со стороны холмов вышла конница: около трех тысяч человек под предводительством князя. Они окружили нас и направили парламентера к Ее Величеству. Князь предложил перемирие в две недели по случаю каких-то местных празднеств в обмен на нашу безоговорочную капитуляцию и ее добровольное пленение в качестве гарантии. Лирамель приказала передать вам корону и права…– Подняв на Парамана затуманенный слезами взгляд, офицер тихо добавил: – Она заверила, что отречется, когда пройдет некоторое время. Надеялась, что мы сможем дождаться оставшиеся гарнизоны.

Застонав, Параман тяжело сел на ступеньку.

– Ты глупец, Тори, – горько усмехнувшись, сказал он. – Тебе был дан четкий приказ. Я не велел рассуждать и интересоваться ее мнением. Совет вынес решение, вся Ведущая его поддержала…

– Но, Ваше Высочество, – сдавленно прошептал офицер, – мы бы обрекли на смерть конницу! И аллотары вполне могли пойти к Бартайоте... Наши войска не успели бы подойти вовремя!

– Горгот не просто так жертвовал вами, – покачал головой Параман. – Да и Бартайота продержалась бы. Неужели ты думаешь, что дочь Лирдана сможет противостоять жрецу Дракона, который один в силах совершить то, что некогда сделал Арматей с аллотарами? Она даже не Посвященная, а Миэль владеет древними знаниями, и ему ничего не стоит подчинить себе ее волю.

Взглянув на него пустыми от ужаса глазами, Тори промолчал.

– Карл был там? – Поднявшись, Параман убрал меч в ножны и жестом приказал ему встать.

– Да, Ваше Высочество. Как парламентер.

– Тогда выбора не остается. Нужно менять первоначальный план и идти к Черной Крепости через Тир. Пока Лирамель жива, мы обречены. – Он протянул Тори письмо, написанное для гонца, и бесцветно произнес: – Доставишь Кристиану. Здесь карта и указания. Расскажешь все, как есть. Пусть сразу идут к Черной крепости, а мы с Морлотом останемся ждать у границ. Посмотрим, на что способен князь и каким образом он свершит проклятие своего прадеда. – Мрачно взглянув на офицера, Параман презрительно скривил губы: – Если твой отец сумеет выстоять, я приду им на помощь. Если нет – будем просить Миэля о пощаде.

Пошатнувшись, Тори кивнул.

– Я все сделаю, – выдохнул он. – Моя жизнь отныне принадлежит вашему Роду, герцог. Распоряжайтесь ею как будет угодно.

– Возьми двух голубей. Пошлешь их сразу же, как доставишь сообщение, – холодно ответил Параман. – И передай ему, что мне жаль. Я не должен был сомневаться и перекладывать свою ношу на чужие плечи.

Идти наверх было тяжело. Воздух словно бы застыл, став вязким и плотным. Стараясь шагать через две ступени, Параман напряженно думал. Он знал, где допустил ошибку, но не мог понять, что именно заставило его потерять бдительность. После сбивчивого рапорта Тори все встало на свои места. Карл много раз останавливал его внимание на пророчестве, заронил в душу сомнение, сумел направить мысли в нужную ему сторону… А ведь Параман как Посвященный должен был понимать, кого слушает, и заметить подвох.

«Ты превзошел даже моего отца, – с отвращением и гневом подумал он. – Но надеюсь, тебе повезет меньше, чем ему!»

Тарэм, вопреки ожиданиям, выслушал сокрушительную новость без гнева и даже казался странно довольным. Убедившись, что их никто не слышит, он взял из рук Парамана корону и, положив ее на стол, некоторое время вглядывался в помутневшее серебро.

– Я совершил обряд Призыва сразу же после ее отказа, – помедлив, сказал он. – Земар-ар велел не вмешиваться. Сказал, что дочь Лирдана для нас теперь не опасна, и если потребуется, в нужный момент ты сможешь возглавить Совет и повторить то, что сделал Арматей. – Выдержав долгую паузу, он с придыханием добавил: – Вряд ли Карл допустит кровопролитие. Ему нужна власть, и он прекрасно понимает, что если мы понесем серьезные потери, шансов получить поддержку в Королевстве у него не будет. – Хитро взглянув на Парамана, жрец усмехнулся: – Как оказалось, Миэль давно протянул ниточки к вашему Роду. Он встал на моем пути, не дав убить эту девку, и вернул ее в Королевство когда захотел, заключив сделку с твоим отцом. Я узнал об этом слишком поздно, чтобы помешать. У меня не оставалось выбора, кроме как оказать Кайлу поддержку. Однако, несмотря на мои усилия, Лирамель тогда не доехала до Бартайоты и вернулась в замок. У Карла были с князем свои договоренности, и он решил забрать главный козырь себе. Не представляю, как он догадался, ведь мы были предельно осторожны… – Тяжело встав, жрец отвернулся к окну и, взмахнув черным рукавом, закрыл штору. – Подумай сам: есть ли Миэлю разница, кто из двух бастардов станет его вассалом? Но если мы сумеем договориться, он прислушается к Совету, потому что за нами все Королевство. Благодаря твоему отцу Ведещая линия Рода прервется тихо и безболезненно, а о пророчестве можно будет забыть. Каждый получит свое.

Скрипнув зубами, Параман тоже подошел к окну. Пологие холмы, окрашенные цветом жженой травы, тянулись до еле видной полосы тирских лесов.

Вспомнив об Али-Нари, он криво улыбнулся. Кое о чем Тарэм все же не знал.

– Кристиан не пойдет на переговоры, – возразил Параман. – И не оставит сестру, пока та жива.

– Это мы решим потом, – отозвался жрец. – Выждем еще пару дней… Если я правильно понял, дочь Лирдана нужна князю не для любовных утех. Он жаждет исполнить слова отца и сделает для этого все возможное. Осталось немного.

– И вы позволите?

Тарэм беззвучно рассмеялся:

– А что мне Ведущая? Речь идет обо всем Королевстве! Если Миэль решит обойтись столь малой кровью, нам же лучше. Как убить Лирамель, я знаю. И ты знаешь. Второй раз ей от Шаддана не уйти. Он уже был в Черной Крепости.

Не ответив, Параман развернулся и вышел в коридор. Ему следовало как можно скорее найти Якира.

У ворот царила суета. Глашатаи южных гарнизонов доставили списки своих боевых стопников и ручников и громко обсуждали с вышедшим к ним навстречу необъятно толстым офицером, где лучше разбить лагерь. Парамана никто из них не заметил. Знаком попросив одного из стражников подать лошадь, он вскочил в седло и направился к Академии.

Народу на улицах собралось много, поэтому вскоре пришлось осадить лошадь и спешиться. Подняв руку, Параман окрикнул стоявших неподалеку стражников Горгота. Узнав его, те тотчас же подошли и оттеснили толпу. Вопросов не задавали, но по сосредоточенно-мрачным лицам было ясно, что о происшедшем с их товарищами и Лирамель они уже знали.

«Останавливать Кристиана я не стану, – мельком взглянув на темнеющее небо, решил Параман. – Война не всегда хуже мира».

Вспомнив отца, он с трудом сдержал желание обернуться. После разговора с Тарэмом ему постоянно чудился взгляд в спину. Навязчивый страх вернулся с новыми силами и теперь уже был не просто отголоском прошлого, как убеждали некогда Лафаст и Аармани. Предчувствия не обманули.

[1] Повинуйся королевской крови (Древний язык, формула).

Глава 5

Белая дорога, бегущая в пожухлом осеннем разнотравье, оборвалась, не дойдя до границы. Дальше начиналась вытоптанная копытами земля.

Осадив коня, Якир развернул карту и вгляделся в полустертые очертания. Западные границы Княжества, согласно древним свиткам, были почти необитаемы, но это не означало, что они и теперь оставались таковыми. Миэль наверняка знал о слабых местах своих земель и заранее предпринял меры для их защиты.

– Пойдем чуть левее Холмов. – Протянув карту Тори, Якир издали махнул вышедшим им навстречу дозорным. – Пока не начался месяц гроз, передвигаться лучше ночью – так нас сложнее будет увидеть.

– До гор несколько дней пути, мой лорд, – возразил офицер. – У нас нет времени, чтобы позволить себе такую роскошь…

Якир снисходительно улыбнулся.

– Кристиан пойдет по ранее намеченному маршруту. Нет нужды спешить к горам, встретим его на полпути. Сейчас важнее донести Главнокомандующему вести от герцога, нежели сэкономить день-полтора. Я не узнаю тебя, Тори, – покачав головой, с укором добавил он.

Промолчав, офицер отвел глаза.

К вечеру, как только солнце скрылось за далекой горной грядой, Якир тепло попрощался со следящими за границей воинами Бартайоты. Два брата-близнеца, Рам и Эрам, некогда учившиеся с ним в Горготской Академии, а позже поступившие на службу к генералу Аармани, пожелали им удачи и с торжественным видом вручили небольшой бурдюк с вином, попросив передать Кристиану лично в руки. Клятвенно пообещав исполнить просьбу, Якир легко взлетел в седло и пришпорил коня. Тори, который уже час нетерпеливо всматривался в темнеющую степь, тут же последовал его примеру, но вскоре не удержался и обогнал, уйдя почти на полсотни корпусов вперед. Останавливать его Якир не стал: вернувшиеся перед их отъездом разведчики доложили, что поблизости все тихо.

Вспомнив напутственную речь Парамана, он невесело усмехнулся: в таком гневе видеть герцога еще не приходилось. Видимо, все было настолько плохо, что дальше некуда. Якир, правда, так и не понял, как со всем этим был связан герцог Кайл, чей призрак вновь замаячил где-то за спиной Тарэма, но предпочел не спрашивать. Несмотря на инцидент на пути к замку, ему пока удалось остаться в стороне. Намек вышел более чем прозрачный, но, скорее всего, относился не к нему, а к самому Параману.

Вздохнув, Якир искоса взглянул на Тори. Успокоившись, тот перестал носиться по степи и теперь мрачно ехал в стороне. За три часа он не произнес ни слова и выглядел до того подавленным, что вызывал невольное сочувствие. Эринма сделал трудный выбор, и, в отличие от герцога, Якир мог его понять. Ему тоже не верилось, что Лирамель имела какое-то отношение к предательству брата. Несмотря на упрямый нрав, она бы не пошла против Рода даже за Карлом. Впрочем, с регентом тоже было не все так просто, и торопиться с выводами по поводу мотивов этого мрачного надменного человека не следовало: слишком разнился его поступок с тем, сколько блага принес он Королевству, находясь у власти.

Невольно взглянув на восток, Якир тяжело вздохнул. То, что случилось с Лирамель, выглядело пугающе. Как Посвященный он знал о пророчествах и планах Ордена, но надеялся, что догадки Тарэма окажутся ошибкой, тем более что во время последнего Призыва Земар-ар сказал Совету прямо и без метафор, что дочь Лирдана для них более не опасна. Тем не менее жрецы были уверены, что королева все еще жива. Чувствовал это и Якир. И хотя надежды увидеть Лирамель у него уже не осталось, не проходило и часа, чтобы он не вспоминал о ней. Рассказ Тори о ее последних словах отзывался в сердце тупой ноющей болью.

«Легкой смерти тебе, любимая… Легкой смерти и теплой земли», – впервые назвав ее так, Якир грустно улыбнулся. Он поступил как трус, не выйдя проводить конницу. Но видеть, как Лирамель уезжает вместе со всадниками Гайда, было выше его сил. Якир знал, что вернуться ей уже не позволят. Клятва отречения являлась обратимой, а потому и Совет, и Ведущая согласились с тем, что после отказала принять посвящение, Лирамель должна умереть. И спасти ее Якир не мог.

– Нас преследуют, – попридержав лошадь, прошептал Тори. – Всадник или даже два, достаточно далеко.

Остановившись, Якир прислушался. Долгое время треск кузнечиков не прерывался никакими посторонними звуками.

– Ничего не слышу, – наконец сказал он и хотел было добавить, что Тори, видимо, показалось, когда издалека донеслось тихое ржание.

Темнота, посеребренная светом нарастающей луны, застилала степь бесконечными тенями. Спешившись, Якир взял коня под уздцы и осторожно пошел вперед. Ему нужно было подумать. Вряд ли их преследователи могли двигаться быстрее, чем они.

– Ваше Высочество… – прошептал Тори и, остановив лошадь, тоже спрыгнул на землю. – Что вы решили?

Обернувшись, Якир снова взглянул на восток.

– Нам придется разделиться, – с неохотой отозвался он. – Отдай письмо, которое тебе вручил герцог, бери лошадей и скачи на юго-запад. Если повезет, уведешь их за собой и к рассвету дойдешь до границы.

– Не согласен, – решительно возразил Тори. – Лучше будет, если вы...

– По-моему, я не спрашивал твоего согласия, Эринма! – довольно резко осадил его Якир. – Сейчас не до благородства. Ты – опытный офицер, а я – Посвященный и обладаю навыками следопыта, которых у тебя нет. Мне удастся запутать следы и выжить. Кроме того, без лошади спрятаться в степи легче. Надеюсь, не нужно объяснять, что нас ждет, если Кристиан не исполнит повеление Совета?

– Я понял, – в голосе Тори послышалась горечь. – Что нужно делать?

Кивнув, Якир ободряюще хлопнул его по плечу.

– Переложи всю поклажу на мою лошадь, чтобы увеличить вес, и веди ее позади. Если люди неопытные, то поверят. В любом случае к утру между нами будет приличная фора. Я сразу же сверну на запад и затаюсь. А следующей ночью пойду напрямую к ущелью.

Спрятав письмо за пазуху, Якир достал из седельной сумки небольшую флягу с водой и краюху хлеба. Этого было достаточно.

– У меня есть к тебе просьба, Тори, – настороженно прислушиваясь, прошептал он. Внутреннее чутье подсказывало, что преследователи уже близко. – Не показывайся на глаза Тарэму. Ты дал ему хороший предлог, и жрец его не упустит. Глава Каэлов знает, как Лафаст тобой дорожит, а я бы не хотел, чтобы Ведущая потеряла в лице генерала надежного сторонника. Возможно, в недалеком будущем нам потребуется каждый, кто имеет хоть какое-то влияние, чтобы противостоять Десяти.

– Что вы имеете в виду?

– Не могу сказать, но лучше, если ты меня послушаешь, – подав ему поводья, Якир ласково потрепал коня по холке. – Когда все закончится, уезжай в Лаусенс и не отлучайся от Али-Нари. – Понизив голос, он почти неслышно добавил: – После смерти Лирамель ей будет грозить опасность.

– Хорошо, мой лорд, – поклонившись, сказал Тори. – Если я могу искупить свою вину перед Родом и моей землей, я это сделаю. Клянусь. – Задумавшись на мгновенье, он отстегнул от пояса меч и протянул его Якиру: – Возьмите. Ее Величество просила передать клинок брату.

Вскочив в седло, Тори повернул коня на юго-запад и вскоре исчез в темноте. Через некоторое время издалека донеслось ржание, и тут же с востока раздался тихий ответ. Преследователи, кем бы они ни были, повернули вслед за ним.

Крепко сжав в ладони рукоять, Якир поднес ее к глазам и, поймав лунный отблеск, пропустил вдох. Лирамель сохранила его подарок до самого конца.

Выждав еще с полчаса и убедившись, что путь свободен, Якир плотнее запахнул черный плащ и, надвинув на голову капюшон, неслышно зашагал вперед.

* * *

Миэль спешил. Подняв воинов еще до рассвета, он пустил своего черного коня рысью и больше ни разу не останавливался.

От постоянного внутреннего страха, голода и недосыпа Лирамель так ослабела, что притворяться сильной и спокойной уже не могла. В конце концов после того, как она едва не упала, Карлу пришлось взять ее в свое седло. Ей действительно было очень плохо. Зло, исходящее от князя, и равнодушие брата разрывали душу на части. Лирамель почти перестала чувствовать реальность и потерялась где-то между сном и явью. Ее вера колебалась, как колос на ветру, а от мужества давно не осталось и следа. Страх притупился лишь потому, что на него просто не осталось сил.

Крепость, поднимающаяся над плато, словно гигантский черный гриб, была огромна и безобразна. Лирамель с тоской смотрела на неприступные массивные стены и понимала, что никогда уже их не покинет. Чего бы ни хотел от нее князь, она внутренне содрогалась, понимая, какую ответственность взяла на себя, не позволив Тори исполнить приказ.

«Я не могла поступить иначе», – вспомнив белеющий внизу камзол Гайда, подумала Лирамель и, переведя взгляд на скачущего впереди Миэля, теснее прижалась к груди брата.

– На меня не рассчитывай, – сухо отозвался Карл, и, взяв повод в левую руку, приобнял ее за талию. – Будешь отвечать за весь народ. Это тебе не горстка офицеров.

– А если он задумал исполнить пророчество? – спросила она на греческом. – Что мне делать тогда?

– Будешь отвечать за весь народ, – таким же бесцветно-суровым тоном повторил брат. – Твой выбор станет выбором всего Королевства.

– Я тебе не верю, – прошептала Лирамель и, выпрямившись, закрыла глаза. Мир перед ней вновь пошатнулся и пошел колесом. – Просто знай это – я тебе не верю, Карл! И не буду верить до самой смерти. Ты не так со мной поступить. Не мог – и все! Или я никогда тебя не знала.

– А ты так уверена, что знала? – спросил он, наклонившись к самому ее уху. – Оставь, Ветерок, не трать понапрасну силы. Они тебе еще пригодятся.

Закусив губу, она нахмурилась и понурила голову. До ворот оставалось всего несколько сотен шагов. Снова запели горны, и степной ветер, дрогнув от их гула, вдруг встрепенулся и, налетев, взъерошил волосы скачущих всадников и вздыбил выцветшие на солнце плащи. Только ярко-красный плащ князя, словно каменный, остался без единой морщинки.

– Велено сразу идти в зал, – напряженно выговорил Карл, поравнявшись с рыжеволосой женщиной на высоком белом жеребце. – Прикажите подготовить отряд, Дарита. Возможно, нам придется выехать сегодня же.

Неприязненно взглянув на него, женщина скривила губы и коротко кивнула.

– Как будет угодно князю, – ответила она и, будто пересилив себя, добавила: – Посмотрите на стяги, Валлор! Сегодня в крепость собрались Старейшины всех кланов. Это большая честь!

Карл не ответил. Въехав в ворота, он тут же свернул налево, в противоположную сторону от князя и последовавших за ним воинов. Лирамель удивленно оглядывалась. Внутри крепость оказалась похожей на лабиринт. За первой стеной шла вторая, пониже первой, затем третья. Всего Лирамель насчитала семь витков, и в каждом находилось по несколько ворот. Внутри гладких стен, судя по узким окнам, располагались жилые помещения, а сверху нависали изогнутые каменные мосты или деревянные веревочные лестницы, по которым постоянно ходили люди. Внизу, кроме всадников, она никого не заметила.

Проехав через ворота последней стены, они оказались на круглой внутренней площади, через которую по верху был перекинут узкий и длинный каменный мост. Только теперь Лирамель увидела башню. Широкая и мощная, она полукругом выступала из стены, соединяя все семь колец. За башней, вровень с ней и внешней стеной, но выше, чем внутренние кольца, виднелась чёрная скала.

За то время, пока они подъезжали к низкой темной двери, Лирамель немного пришла в себя и успокоилась. Подождав, пока Карл спешится, она приняла его руку и спрыгнула на темную брусчатку.

– Как ты уже слышала, встречать нас собралась вся знать Княжества, – напомнил брат. – Миэль дал нам время, чтобы я привел тебя в чувство. Надеюсь, ты оценишь этот жест. Он проявляет уважение.

– Мне не нужно его уважение! – неожиданно для себя огрызнулась Лирамель.

– Не жди теплого приема, – словно не услышав, Карл трижды громко хлопнул в ладони. – Аллотары помнят, чья кровь течет в твоих венах. Не забывай об этом и ты, Лирамель.

Послышался скрежет, и дверь в стене медленно распахнулась. Низкорослый широкоплечий воин порывисто поклонился, коснувшись кончиками пальцев порога, и отступил назад.

– Князь приказал мне проводить госпожу, – нараспев произнес он, глядя в пол.

Помедлив, Лирамель вопросительно посмотрела на Карла. Хоть и с трудом, но она поняла сказанное.

– Следуй за ним, – не глядя ответил брат и, жестом велев аллотару отойти, нырнул в дверной проем.

В зале, таком же мрачном, как и сама крепость, собралось неимоверное количество людей. Красная дорожка, ведущая от дверей к трону, была настолько узкой, что оттесняющие народ стражники, неловко толкаясь, то и дело наступали на нее, отчего казалось, будто дорожка извивается, словно огромная змея.

Ненависть к королю Арматею и его наследникам передавалась у аллотаров из поколения в поколение многие сотни лет и сейчас они не могли упустить возможности полюбоваться на древнего врага. Стараясь идти прямо, Лирамель украдкой разглядывала незнакомые лица. Многие улыбались, некоторые тихо перешептывались, кто-то откровенно смеялся. Возможно, по их представлениям королева Валлоров, как они именовали ее в пути, должна была выглядеть иначе. Впрочем, она тоже не скрывала удивления: среди аллотаров встречалось довольно много воинов-женщин и, судя по тому, что Лирамель успела увидеть за проведенное в дороге время, они могли сражаться наравне с мужчинами.

Еще до начала битвы Лирамель заметила, что аллотары внешне отличались от людей Королевства. В основной массе они были ниже ростом и более широки в кости, хотя попадались и довольно рослые. Волосы у большинства переливались всеми оттенками рыжего и медного, а глаза, преимущественно карие, казались слегка раскосыми. Отдельные слова, которые Лирамель слышала, звучали для нее понятно, но при быстрой речи из-за акцента совершенно сливались и теряли смысл.

Миэль расслабленно сидел на высоком черном троне и неторопливо беседовал с сутуловатым пожилым мужчиной. Расшитая замысловатыми узорами желтая туника, выглядывающая из-под кафтана, выдавала в нем одного из вельмож – простые аллотары носили более скромную одежду. Карл, сосредоточенно вслушиваясь в их разговор, стоял от князя по правую сторону. Рядом с ним неподвижно замерла рыжеволосая женщина, которую Лирамель уже знала. Кожаные брюки и препоясанная широким черным поясом короткая туника подчеркивали ее стройную фигуру.

Выдохнув, Лирамель остановилась шагов за десять от трона, однако Миэль, который так ни разу и не взглянул на нее, пока она шла от дверей зала, продолжал неторопливую беседу, не обращая внимания на наступившую вокруг тишину.

Чувствуя, как поднимается из глубины души невольный гнев, Лирамель расправила ссутуленные плечи и вызывающе вскинула голову.

– От имени Королевства приветствую народ Княжества! – громко, насколько хватило сил, произнесла она и сделала шаг вперед.

Удивленно нахмурившись, Миэль с видимой неохотой отослал прочь своего собеседника и пристально взглянул на нее.

– Добро пожаловать, дочь короля Лирдана из семени Тара Валлора, – раздался его мягкий тенор.

Лирамель промолчала, обдумывая, нарочно ли князь опустил ее титул.

– Почти двадцать восемь веков мы ждали этого часа, – продолжил он. – Я – сын Морло, жреца Великого дракона и княгини Дэйн. Моя жизнь была продлена на сотни смертных сроков, чтобы исполнить данное королю Арматею обещание и уничтожить Королевство за кощунство Валлоров и гибель нашего народа.

Вокруг раздался одобрительный гул. Вздрогнув, Лирамель посмотрела на брата. Поймав ее взгляд, Карл тут же отвел глаза.

– Первая война давно уже стала легендой! – громко возразила она, стараясь сдержать внутреннюю дрожь. – Арматей умер, равно как и те, кто поднимал оружие против аллотаров. Неужели нет другого пути, чтобы загладить ошибки прошлого?

Князь слегка запрокинул голову и рассмеялся – звонко, по-мальчишески, и так искренно, что многие в зале невольно заулыбались.

– Ты вполне соответствуешь тому, что я слышал о тебе, Лирамель. И мы ожидали подобного, поэтому – да, есть иной путь. Вопрос в том, последуешь ли ты им?

Смутившись, она неуверенно кивнула:

– Я готова вас выслушать, князь.

– Мир изменился. – Миэль стер с лица улыбку и обвел зал долгим взглядом. – Род Арматея действительно размножился так, что для исполнения обещанного нам придется уничтожить более пятой части Королевства. Моя жажда не настолько сильна. И если та, кто наследует кровь Арматея, согласится стать жрицей Великого Дракона, чьи алтари он безумно разрушил, я помилую и ее саму, и весь ее народ. Такова моя воля.

Отпрянув, Лирамель судорожно вздохнула и сжала кулаки. Ей вспомнился страх в глазах Тарэма и слова Тори…

«Неужели он считает, что я так наивна и не соотнесу предсказание Морло с этим предложением?» – подумала она и, стряхнув оцепенение, вновь посмотрела на брата.

Карл оставался невозмутим: на его строгом лице не дрогнул ни один мускул. «Каждому приходится выбирать», – так он, кажется, говорил. Увы, ее выбор действительно был не таков, как брат, вероятно, надеялся.

Прищурившись, Лирамель взглянула на Миэля.

– Нет, князь. Я не стану поклоняться вашему идолу.

– Повтори еще раз, дочь Лирдана! Я не расслышал.

– Нет! – произнесла она громче, пропустив вдох.

– Что ж, – хищно осклабился Миэль, неопределенно махнув рукой. – Глупо. Но мы еще вернемся к этому вопросу. Позже. И уверен, тогда ты передумаешь. А теперь ступай и помни: если посмеешь прервать свою жизнь, я буду считать договор о перемирии недействительным. Не удивляйся, дочь Лирдана, мне известны твои мысли.

Обернувшись к Карлу, князь вежливо попросил сопроводить ее, а затем подозвал рыжеволосую женщину и, казалось, потерял к происходящему в зале всякий интерес.

Выждав еще мгновенье, Лирамель повернулась и быстро пошла прочь. Красная дорожка мелькала под черными сапогами, заглушая шаги, а вокруг слышался сдавленный испуганный шепот: никто больше не смеялся и не смотрел на нее. Чужие лица мелькали справа и слева, словно искусно нарисованные портреты.

Чувствуя накатывающую слабость, Лирамель ускорила шаг и, выйдя за двери, где ждала стража, тут же свернула к колонне: ей нужно было опереться, чтобы не упасть.

– Идем! – нагнав, коротко бросил Карл и, с силой сжав ее предплечье, потащил за собой.

Лирамель не сопротивлялась. С трудом подстроившись под его шаг, она изо всех сил дышала, понимая, что еще немного – и лишится чувств.

– Карли… – Собственный голос, надсадный и жалкий, прозвучал так тихо, что брат даже не обернулся. Только когда, уже почти ничего не видя, Лирамель споткнулась и упала, он, выругавшись, с трудом поднял ее и, взяв на руки, куда-то понес.

* * *

– Ступай за ним! – коротко приказал князь, метнув на Дариту сердитый взгляд. – Я переговорил с кланами и сообщил им о моем решении. Вы немедленно отправляетесь в Шанфар.

Поклонившись, Дарита не торопясь спустилась с возвышения, на котором стоял трон, и, взмахом руки приказав толпе расступиться, свернула налево. Идти через центральные ворота было долго, а куда направился чужеземец, она прекрасно знала. Для своей пленницы Миэль отвел покои в башне, находящиеся недалеко от собственных. Дарита помнила эту комнатку. Будучи девочкой, она сама жила там, пока не освоилась в крепости.

Маленькая квадратная каморка с глубоким зарешеченным окном, выходящим на восток, была тускло освещена горящим у входа факелом. Низкая кровать почти касалась изножьем подоконника, будто подпирая его толстыми железными прутьями. Возле нее на полу лежал небольшой темно-зеленый ковер, настолько старый, что бахрома с краев совсем истерлась. Точно такой же, но ярче, висел на противоположной стене. Солнечный свет почти не попадал на него, а потому краски не выцвели. Все остальное убранство комнатки составляли маленький круглый стол с двумя стульями, один из которых, судя по поблескивающему свежему лаку, принесли совсем недавно, и каменная чаша-умывальник в углу. Большего в Черной Крепости не позволял себе даже князь: такова была традиция.

Остановившись на пороге, Дарита нерешительно взглянула на стоявшего возле окна Карла, а затем подошла к кровати и склонилась над королевой. Ее бледное лицо отливало легкой синевой и было неподвижно, словно застывшая маска.

– Что с ней? – с угрозой спросила Дарита.

– Не мешайте, – равнодушно ответил Карл. – И позовите вашего лекаря. Мне нужно предупредить его на случай, если обморок повторится. – Замолчав, он обернулся и, держа в руке вытянутый сосуд с иглой на конце, подошел к сестре. – Впрочем, такой длительный обморок с ней впервые. Будем надеяться, что сказалось нервное напряжение и истощение.

– Что это? – настороженно спросила Дари, кивнув на иглу и на всякий случай отступив к двери.

Сев на край постели, Карл провел кончиками пальцев по венам, синеющим на белой руке королевы, и, слегка наклонив сосуд, проколол одну из них.

– Всего лишь кордиамин[1], княгиня, – снисходительно-спокойно ответил он и, пристально взглянув на Дариту, добавил: – Моя просьба все еще в силе. Поспешите.

Быстро кивнув, она вновь с подозрением посмотрела на королеву. Та не пришла в себя, но ее лицо больше не отливало синевой, хотя и сохранило неестественную бледность.

– И пусть возьмет с собой травы, о которых мы с ним говорили, – уже вдогонку бросил Карл, вновь вставая с постели и отходя к окну.

Машинально сворачивая в нужные коридоры, Дарита периодически срывалась на бег. Чужеземец был прав: им следовало как можно скорее покинуть крепость и не испытывать терпение князя. Миэль не прощал, если его приказы не выполнялись. И никто не мог заранее предсказать, как он отреагирует, узнав причину промедления.

Выслушав сбивчивую речь Дариты, лекарь наскоро препоясал тунику кожаным ремнем и, прихватив пару мешочков с травами, поспешил за ней.

Когда они зашли в комнату, Карл все еще стоял у окна. Обернувшись, он кивком поблагодарил Дариту и тут же отвел взгляд.

– Дегарт, у меня будет к вам просьба. – Подозвав лекаря, чужеземец взял его под локоть и, наклонив голову, что-то быстро прошептал.

– А если смешать с пчелолыком? – нахмурившись, возразил тот, помахав мешочком.

– Покажите, – нетерпеливо попросил Карл и, развязав тесемку, заглянул внутрь. – Leonúrus[2]… Что ж, хорошо, пойдет. И все же прочтите мои заметки. Я пока не слишком хорошо владею вашей письменностью, но думаю, по рисункам разберетесь. Если среди ваших людей найдется переводчик и князь дозволит, я мог бы оставить книгу…

Вздрогнув, лекарь быстро помотал головой:

– Нет-нет, записей довольно. – Кинув на Дариту испуганный взгляд, он, словно спохватившись, подошел к неподвижно лежавшей девушке и дотронулся до ее виска. – Спит?

Карл одобрительно кивнул и, чуть помедлив, сказал:

– Приготовьте снотворное через час-два и дайте, как только начнет просыпаться. Не забудьте только на треть разбавить – у нее слабое сердце. Если проспит дольше суток и состояние останется без изменений, даю добро на ваш пчелолык. Пока меня не будет, подмешивайте в жидкость по мере необходимости – сама она пить не станет. И предупредите князя: Ее Величеству понадобятся хотя бы пара суток, чтобы прийти в себя, иначе за последствия я не отвечаю. – Карл тихо хмыкнул и, быстро взглянув на Дариту, задумчиво добавил: – Впрочем, будет лучше, если я оповещу его сам.

К тому времени, когда княгиня, едва поспевая за Карлом, спустилась в зал, большинство Старейшин кланов уже разошлись. Остались только высшие воины. После короткого сражения, в котором погибло больше двух сотен человек, Миэль созвал промежуточный совет. Что именно князь планировал обсуждать, Дарита уже знала. Основные задачи Миэль обозначил ей еще в пути и теперь разъяснял ее командирам то, чего она не успела сделать сама.

Увидев Карла, князь недовольно поджал губы и знаком велел всем отойти подальше. На Дариту он даже не взглянул.

– Благодарю, Валлор, – выслушав короткий доклад чужеземца, Миэль изменился в лице и благосклонно улыбнулся. – Счастливой вам дороги. И помните, я буду ждать вестей.

Карл едва заметно кивнул и, круто повернувшись, торопливо вышел из зала. Дарита немного замешкалась. Князь по-прежнему не смотрел на нее.

– Итак, – сказал Миэль, вновь подзывая командиров, – часть левого фланга мы через несколько дней перебросим на северо-восток: нужно обезопасить города. Не будем повторять прошлых ошибок и выдвигать все наши силы, у нас и без этого ощутимое численное преимущество.

Вздохнув, Дарита незаметно отступила к дверям. Положив традиционный поклон, она коротко взглянула на стражника и попросила запереть за ней.

Солнце постепенно клонилось к горизонту, удлиняя тени лошадей, скачущих друг за другом по пожухлому разнотравью. Вырастающие впереди горы старательно тянули в небо заснеженные вершины. С земли веяло прохладой, но воздух был еще теплым и сухим.

Стараясь не оглядываться, княгиня с напряжением всматривалась в черно-зеленые склоны. Много лет она не возвращалась домой и не видела своих родных. Миэль увез ее в семь лет и больше ни разу не отпускал назад. Таков был древний обычай: принеся в жертву перворожденную дочь княжеской четы, он забирал вторую в услужение, чтобы собственноручно воспитать из нее правительницу своему народу. Старшая же княгиня после рождения второй дочери теряла право командовать войсками и навсегда оставалась в Шанфаре – столице Княжества. Мать Дариты лишилась своего права сразу же после рождения близнецов – Дариты и Дэру.

Вспомнив сестру, Дарита вздохнула и крепче сжала поводья. День, когда Миэль пришел в их дом, она втайне проклинала до сих пор.

Дарита, смеясь, подбрасывала к небу сверкающие капельки бегущей между камнями речушки. На берегу, прильнув к матери и обхватив ее намокшую юбку, Дэру завороженно наблюдала за маленькими рыбками, беспорядочно метавшимися по дну. Забавы сестры внесли панику в их стройные желто-оранжевые ряды.

Время большой стирки было настоящим праздником. Все женщины поднимались в горы, таща огромные бадьи с зимним бельем, и собирались на берегу. Под песню Помнящей они стирали, стирали, стирали… И смеялись. Далеко от города, где остались мужчины, их матери, жены и дочери смеялись так, что звенел воздух – за весь год, за все невыплаканные слезы. А слез было пролито немало, и каждое новолуние их становилось все больше. Плакала даже княгиня – тайком, ночью, когда думала, что Дэру с сестрой уже спят. Но они не спали. И обе знали, почему плачет мать. Им было страшно, но наутро страх исчезал, и новый день заставлял душу смеяться, а ноги – бегать.

Голубое небо, утреннее ласковое солнце, упоительная свежесть ветра, сбежавшего с гор, и хрустальные струи между гладких блестящих камней… Дэру боялась воды, поэтому предпочитала любоваться всей этой красотой с берега, помогая матери своим присутствием. А неистовая и веселая Дарита, казалось, сливалась с рекой. Это была ее стихия, такая же жизнерадостная и стремительная, как и она сама. Они с сестрой были очень разными, но не мыслили себя друг без друга, как две половинки дикого яблока. У них были общие мечты и секреты – весь мир они делили пополам.

Тишина, опустившаяся на реку, была такой внезапной и пугающей, что все мгновенно застыли. Проплыли мимо берега несколько выроненных простыней, глухо вскрикнула над упавшей замертво Помнящей ее дочь – зеленоглазая Таитар.

– Разве вы забыли мой запрет, дочери севера? – Высокий светловолосый мужчина медленно подошел к ней и опустил лук. – Посмотри на свою старуху, новая Помнящая! Запомни: отныне я буду следить и за тобой, и за всеми, кто осмелится повторять то, что выжег мой огонь.

Не в силах ответить, женщина поклонилась да так и застыла, будто сломанное дерево.

Мать мелко задрожала и отодвинула Дэру за спину.

– Я пришел за тем, что принадлежит мне. – Отвернувшись от Таитар, князь взглянул в их сторону: – Достопочтенная Дарима, близится новолуние. Вот, я дал тебе вдвое больше дней, чем прочим. Где твой первенец?

Молча вытянув руку, мать указала на реку. Стоя на большом камне, Дарита смотрела на князя с любопытством и без страха. Ветер шевелил ее короткие рыжие кудри и бился в намокший подол желтой туники.

– Иди ко мне, дитя! – громко позвал Миэль.

Спрыгнув с камня в холодную, искрящуюся на солнце воду, Дарита ловко вскарабкалась на берег и подошла.

– Ты похожа на мою сестру… – сказал он и, подхватив ее на руки, улыбнулся. – Я заберу тебя с собой.

Вздрогнув, мать сделала было шаг, но остановилась и покорно опустила голову. Дернув ее за подол, Дэру хотела было крикнуть, чтобы человек отпустил сестру, но мать больно ущипнула ее за руку и жестом приказала молчать.

– За тобой он придет позже, – шепнула она и беззвучно заплакала, провожая взглядом удаляющегося Миэля, над плечом которого рыжели кудри Дариты. Никто не пытался его остановить, никто не посмел возвысить голос. Их князь и владыка поступал так столетие за столетием каждое новолуние, и только женщины Княжеского рода, потомки Дэйн, знали, почему. Они хранили это знание как величайшую драгоценность, передавая второй дочери, когда той исполнялось шесть лет, и учили защищать свой разум, чтобы тайна осталась тайной навсегда. Дэру знала ее, а сестра узнать не успела.

[1] Представляет собой лекарственное вещество, которое называют дыхательным аналептиком. Препарат обладает центральным действием, он активирует сосудодвигательный и дыхательный центры продолговатого мозга; способен резко и сильно повышать давление, а также увеличивать количество дыхательных движений, и их глубину.

[2] Пустырник (лат.)

Глава 6

17-18 сентября 3133 года по исчислению Королевства; Черная Крепость

Открыв глаза, Лирамель удивленно моргнула и сосредоточено нахмурила брови, пытаясь вспомнить, когда и как оказалась в маленькой душной комнате с низким полукруглым потолком. Последнее воспоминание было очень смутным – ей казалось, что кто-то звал ее, но голос был чужим и незнакомым, поэтому она не захотела просыпаться. Сколько времени прошло с тех пор, понять не получалось.

Собравшись с силами, Лирамель решительно откинула толстое шерстяное одеяло, затем встала, закрутила спутанные волосы в пучок, и, подойдя к окну, взобралась на широкий подоконник. С головокружительной высоты степь казалась огромным пестрым ковром.

«Разве отсюда можно убежать?» – с искренним недоумением подумала она, разглядывая толстые прутья с пятнами ржавчины. Протянув руку сквозь решетку, Лирамель толкнула незапертый ставень, подставила ладонь ветру и глубоко вдохнула прохладный сухой воздух.

Над крепостью, нарезая огромные круги, тоскливо кричал ястреб. Он то снижался, то поднимался под самые облака, превращаясь в крохотную черную точку, словно никак не мог совладать с пленившим его ветром.

Комната, судя по солнцу, находилась в западной стене, и хотя отсюда было очень далеко до моря, Лирамель едва заметно улыбнулась, подумав, что Кристиан со своим войском уже наверняка ступил на земли Княжества. Она не знала, имел ли теперь смысл их хитроумный маневр, если Миэль мог напасть на Тир раньше, чем брат поспеет на помощь южным гарнизонам, но понимала, что победа в развязанной войне зависела отныне только от времени.

Громкий стук в дверь заставил ее вздрогнуть. Спрыгнув с подоконника, Лирамель прислонилась спиной к холодной стене и до крови закусила губу. Вдох, выдох, вдох… Боль всегда помогала прийти в себя.

«Господи! Помоги мне забыть! Уничтожь даже память о нем! – мысленно закричав, она сцепила руки и с трудом подавила желание спрятаться под кровать. Сосредоточившись, Лирамель представила брата на фоне Бартайотской крепости – в белом мундире, на коне… Таким, каким видела его последний раз, когда он покидал замок. – Я никогда его больше не увижу, никогда! Никогда не обниму, не скажу ни единого слова, не взгляну в глаза… Никогда!»

Образ брата стал расплываться и искажаться, словно его сдувало ветром. Следом, стирая память и отголоски мыслей, наползла на сознание темная пелена. Тревога и страх сменились опустошенностью и грустью.

Благодарно вздохнув, Лирамель закрыла глаза и, задержав дыхание, заставила сердце биться ровнее и медленнее.

– Войдите, князь, – ее голос слегка дрогнул, выдавая волнение, но прозвучал громко и ясно.

Выждав пару мгновений, Миэль отворил дверь и переступил порог.

– Приветствую тебя, Лирамель-дочь-Лирдана, – скороговоркой произнес он и, вежливо кивнув, подошел к ней почти вплотную. – Карл сказал, что ты приболела. Неужели моя речь произвела на тебя столь гнетущее впечатление?

Не в силах отвести взгляд от его черных глаз, Лирамель вжалась в стену и прошептала:

– Не стоило беспокоиться, князь. Я всего лишь утомилась после долгой дороги.

– Ты не ответила на вопрос, – мягко заметил он, заложив руки за спину.

– Вы были очень убедительны… – помедлив, кивнула Лирамель. – Более чем.

Миэль снисходительно улыбнулся.

– Думал, ты меня поддержишь. Толпа требует зрелищ.

– Понимаю.

– Искренне рад, – чуть прищурившись, проговорил он и, подняв руку, поправил упавшую на ее лоб прядь: – Ты ведь еще не передумала, не так ли?

Содрогнувшись от отвращения, Лирамель помотала головой.

– Ничуть не удивлен. Валлоры всегда были упрямы. Я помню своего отца… Он ведь тоже был сыном Ведущей, как вы теперь это называете. – Склонив голову набок, Миэль почти ласково спросил: – Боишься меня?

Пересилив себя, Лирамель тихо ответила:

– Боюсь, князь. Но не настолько, чтобы сделать то, что вы от меня хотите.

– Карл был уверен, что ты так и ответишь, – растягивая слова, произнес тот. – Очень жаль, это осложняет задачу. Однако я даже рад: мне давно не бросали вызов. Нас ждет поистине увлекательное путешествие.

Лирамель безразлично пожала плечами. Минуту-другую они оба молчали.

– Твой разум закрыт, – наконец произнес Миэль и дотронулся до ее плеча. – Ты молишься своему Богу? Поэтому я не слышу тебя?

Его ладонь была холодной и тяжелой.

– Вы сами это знаете, – напряженно ответила Лирамель, подавив желание его оттолкнуть. – Зачем спрашиваете?

Хмыкнув, Миэль убрал руку и с интересом посмотрел на свои пальцы. Его неестественно белая кожа покрылась тонким слоем черной пыли.

– Хорошо, – сам себе сказал он и вытер пальцы о кафтан. – Это тоже было ожидаемо.

Вытащив из-за пояса тонкие перчатки, он быстро надел их и, наклонившись, взял Лирамель за руку.

– Не бойся, – притянув ее к себе, громко сказал он. – Идем со мной.

Миновав длинный коридор, они поднялись по высокой крутой лестнице на круглую открытую площадку на верху башни. Посередине прямо на каменном полу поблескивало неглубокое озерцо – ровное и гладкое, словно зеркало. Лирамель сначала показалось, что оно наполнено не водой, а чем-то похожим на нефть, но вблизи вода оказалась прозрачной, хотя и темной.

Наклонившись, Миэль зачерпнул полную ладонь. Несколько капель упали на его сапоги и стекли на камни.

– Подойди, – коротко приказал он, не оборачиваясь.

Чуть помедлив, Лирамель осторожно подошла и еще раз украдкой взглянула в озеро. Ровная поверхность, не дрогнув от прикосновения князя, не отражала плывущих по небу облаков.

– Пей! – В голосе Миэля послышалось нетерпение.

Не прерывая внутренней молитвы, Лирамель приникла к его ладони и сделала большой глоток. Солоноватая вода сильно отдавала железом.

Мир угрожающе качнулся, и перед глазами поплыл серый туман. Поняв, что падает, Лирамель машинально раскинула руки в стороны и почувствовала, как Миэль осторожно подхватил ее и уложил на каменный пол. Сквозь сгущающийся мрак удалось разглядеть только его сосредоточенное лицо. Душа стремительно летела в пропасть.

– Выбирай… – прозвучало вдогонку. – Выбирай, дочь Тара!

* * *

Фонари горели тускло-голубым, и огромные взъерошенные сугробы казались в их тени почти лиловыми. Мелкий искрящийся снег в абсолютном безветрии сыпался с неба и ложился невесомым кружевом на крыши магазинов и ветви деревьев.

Лия шла по расчищенному тротуару, тихонько напевая какую-то незатейливую песенку. Слева, через дорогу, мелькали яркие витрины, справа темнел парк. Прохожих было мало, а в домах впереди горели почти все окна – рабочая предрождественская неделя наконец-то закончилась.

Поднявшись по ступеням к крыльцу, Лия отряхнула снег и стянула холодные перчатки. Почтовый ящик оказался пуст, и это почему-то расстроило, хотя она не смогла вспомнить, от кого могла бы ждать письма.

«Странно, – промелькнула быстрая мысль. – Все как-то не так…»

Дома уже волновались. Объяснив отцу, что их задержали на лекции, Лия наскоро поужинала и, поблагодарив мать, ушла в спальню. Нужно было готовиться к сессии – несмотря на выходные, откладывать не хотелось.

За стеной монотонно работал телевизор. Лежа в постели и то и дело отвлекаясь от исписанной тетради, она недовольно вздыхала. Читать не получалось, текст сливался и расплывался, а смысл его ускользал.

«Наверное, слишком устала», – закрыв тетрадь, подумала она и нахмурилась, вновь почувствовав необъяснимую тревогу.

Задорно хохоча, маленькая рыжеволосая девочка вбежала в комнату и с силой захлопнула дверь.

– Мама сказала спать! – крикнула она и, скинув шерстяную кофту, швырнула ее за кровать.

Подавив готовое слететь с губ замечание, Лия натянула одеяло и повернула выключатель на лампе.

Телефон звонил, не переставая ни на минуту. Услышав сквозь сон, что мать встала и сняла трубку, Лия снова задремала.

– Это тебя…

Голос матери прозвучал так близко, что она вздрогнула и открыла глаза.

– Кто?

– Не знаю, кто-то из твоих подруг.

Разговор занял меньше минуты. Звонила одногруппница, с которой Лия договорилась пару дней назад пройтись в выходные по магазинам и благополучно об этом забыла. В последнее время память стала часто ее подводить.

Злясь на себя за рассеянность, она наскоро расчесала непослушные темные кудри и, клятвенно пообещав матери не опоздать к семейному обеду, выбежала на улицу. Подруга уже ждала на остановке, коротая время за чтением расклеенных на стекле объявлений. Высокая полноватая девушка с собранными в хвост пшеничными волосами и неожиданно изящными для такого телосложения чертами лица, она считалась одной из самых перспективных учениц их потока.

– Привет, – Лия виновато улыбнулась. – Куда пойдем?

– Как и хотели, – ответила та. – Жаль, что ты проспала, придется теперь толкаться.

По заснеженным улицам туда-сюда сновали толпы людей. До Рождества оставалось всего ничего, и предпраздничный ажиотаж вошел в свою последнюю, пиковую стадию. С полок магазинов сметали все подряд, а некоторые товары продавцы снимали прямо с витрин.

Не выпуская ее руки, подруга ныряла из одной стеклянной двери в другую. У нее был талант впустую тратить родительские деньги, и в отличие от Лии, привыкшей к разумной экономии, она получала от этого явное удовольствие.

Проведя полдня впустую и при этом неимоверно устав, Лия сослалась на головную боль и пешком отправилась домой. Ей не хотелось пропускать воскресный обед. Перед Рождеством к ним съезжались все родственники, включая ее девяностолетнего прадеда, который до сих пор продолжал читать лекции в местном университете и уверял, что спорт спасет мир.

Когда она подходила к дому, сердце болезненно сжалось. Стало тревожно и неуютно.

«Да что же это такое?» – удивленно подумала Лия, останавливаясь напротив светофора. Зеленый свет, блеснувший в железном кружке, оборвал мысли. Поправив шарф, она машинально шагнула вперед.

Удар был настолько сильным, что ее подбросило в воздух. Уже там, где-то между пронзительно синим небом и заснеженной землей, посчастливилось потерять сознание…

Стоя на краю чудовищного обрыва, Лия завороженно смотрела вниз. Обломки скал с высоты казались мелкой галькой, а деревья походили на траву. Услышав сзади тяжелый вздох, она резко обернулась.

Обхватив колени руками и медленно раскачиваясь из стороны в сторону, под каменным навесом сидела пожилая женщина. В ее седых волосах редкими ниточками поблескивали на солнце золотисто-рыжие пряди.

Поежившись, Лия попыталась вспомнить, как оказалась в этом странном и незнакомом месте, но прошлое словно тонуло в тумане. Мелькали в сознании высокие крепостные стены, светофор, окна родного дома через дорогу, серебряные шпили высоких белых башен… Что-то понять в этом бессмысленном хороводе образов было невозможно.

– Кто ты? – Голос женщины был хриплым и каким-то безжизненным.

Лия пожала плечами и хотела уже ответить, когда вдруг заметила, что вопрос обращен не к ней: от тени под навесом отделилась высокая фигура.

– Матушка… Дэйн!

Вышедшая на свет светловолосая девушка ступила на залитую солнцем скалу и повернулась к женщине.

– Аури? – встрепенулась та и пытливо вгляделась в ее лицо. – Ты ли это?

– Мы искали вас почти сорок дней, матушка… В клане волнуются. Миэль с Далией тоже пропали.

Тихо завыв, женщина обхватила голову руками и, остервенело вцепившись в волосы, снова закачалась из стороны в сторону.

– Он убил ее! – надрывно простонала она. – Этот мерзавец мне не сын! – Ненависть, с которой были произнесены последние слова, заставила девушку вздрогнуть.

– Что?.. – Выражение ужаса на лице дочери на мгновенье привело женщину в чувство.

– Миэль провел обряд… – ответила она тихо и напевно, что у Лии по спине от ужаса пробежали мурашки. – На ее крови. Заколол ее, как жертвенное животное – ту, с которой делил утробу… – Выпрямившись, она вдруг вскинула голову к небу и зловеще улыбнулась. – Я прокляла его… И всех вас. Доколе он жив, ни одна из моих дочерей и дочерей моих дочерей больше не разродится мальчиком. И пусть молния рассечет небо от края земли до края! – Женщина обернулась и махнула куда-то в сторону. – Там… Прочтешь. Он будет стараться уничтожить даже память обо мне – знаю, видела. Не пытайтесь бороться, просто помните. Каждое слово. Передавайте детям, храните тайну. Я проклинаю каждый день, что носила его в утробе, каждую минуту его жизни! Он – моя кара, расплата за поклонение мерзости... Я знала, понимала. Наследник тоже поймет. Мы оба виноваты, оба пошли не тем путем. Я отослала ему ворона… Последнего, который летал на юг – он найдет и передаст… – Не прекращая бормотать какие-то отрывочные фразы, Дэйн встала и, подойдя к обрыву, с полубезумным выражением лица посмотрела вниз и, на мгновенье замолчав, ясным голосом произнесла: – Внук Рамарата, что ковал для детей Тара мечи... Избираю его тебе в мужья, Аури! Он положит начало пророчеству: слезами и кровью. Уходите в горы!

– Мама! Не надо! – Шагнув, девушка попыталась схватить ее за тунику, но Дэйн увернулась и с какой-то отчаянной решимостью выкрикнула:

– Оставь! Он приказал мне умереть! Оставь!

Лии не удалось сдержать крика. Зажав ладонями рот и упав на колени, она не могла отвести взгляда от бьющегося о бесконечные уступы тела, пока оно не исчезло где-то далеко внизу. Борясь с подступившей тошнотой, Лия изо всех сил зажмурилась и…

Вверх… Выше! Течение покачивало длинные волокна водорослей, заставляя стаи рыбок беспорядочно метаться между косыми солнечными лучами. Воздуха оставалось все меньше, голова неприятно гудела. Желтые блики играли на поверхности воды, перебегая от волны к волне… Собрав последние силы, Лия неимоверным усилием вынырнула из пустоты и открыла глаза.

Белый, абсолютно ровный и чистый до рези в глазах потолок нависал, словно натянутая простыня. Некоторое время она лежала, вслушиваясь в чье-то хриплое дыхание, затем попыталась приподнять голову, но не смогла даже пошевелиться: тело не слушалось, будто между ним и ее душой что-то оборвалось и сломалось. От этого противного ощущения к горлу подступила тошнота. Она не понимала, где оказалась и что происходит. Море было последним, что сохранила память.

– Я позову врача! – раздался слева противный скрипучий голос.

Через минуту-другую над ней появилось гладковыбритое мужское лицо. Доктор был такой же безупречный, как и белый потолок над его головой.

– Вы в больнице, – пояснил он, словно она еще могла в этом сомневаться. – Вас сбила машина. Помните?

– Что со мной?

Врач замялся.

– Очень серьезные травмы, – наконец уклончиво ответил он. – Мы сделали все возможное. Вам очень повезло...

– Почему я не могу двигаться?

Стараясь не встречаться с ней взглядом, мужчина стал опять что-то объяснять, но Лия так ничего и не поняла.

– Мои родители знают? – Она старалась говорить спокойно, но ее голос заметно дрожал.

– Боюсь, что нет.

– Почему?

– Вам повезло, что не дошли до дома… – помедлив, неуверенно произнес врач. – Ни у них, ни у остальных не было шансов. Пожар охватил все за считанные минуты… Офицер все объяснит.

Она растерянно моргнула, не понимая, о чем он говорит, но доктор, странно посмотрев на нее, быстро взял с подноса один из наполненных шприцов, сделал укол и молча ушел. Лия хотела было окликнуть его, но почему-то не сумела произнести ни слова: она даже не почувствовала боли… Вообще ничего не почувствовала. Туман перед глазами и сковавшая тело слабость не давали сосредоточиться, и ей вдруг подумалось, что все происходящее – просто сон.

– Я вам помогу, – взявшись словно из ниоткуда, проговорила женщина, дежурно улыбаясь. Сев на стул, она стала монотонно объяснять Лии то же самое, что и врач, время от времени спрашивая, все ли ей понятно. Лия не понимала, но послушно моргала в ответ и терпеливо ждала, когда та замолчит и уйдет. Потом пришла медсестра и снова сделала укол. Наконец ее оставили одну, и Лия смогла уснуть, но и во сне ей не было покоя: отрывочные образы жужжали и жужжали, сплетаясь с абсурдными словами, которые пытался внушить ей врач. В итоге где-то между сном и явью она все-таки поняла их смысл и, не просыпаясь, заплакала. Даже если бы в нее влили литр успокоительного и снотворного, они бы не помогли. Ничто не могло ей больше помочь.

Дни потекли так медленно, что казалось, время остановилось. Поскольку из родных никого не осталось, а обслуживать себя Лия не могла, после больницы ее перевели в приют для инвалидов. Сказать, что там было плохо – не сказать ничего. Впрочем, теперь ей было одинаково плохо везде. Жизнь кончилась, осталось только существование – бесцельное и мрачное. Она вкусила его сполна: год за годом, день за днем, час за часом. Унижение, боль, воспоминания… Воспоминания, пожалуй, были самым страшным. И еще сны. В них она снова могла бегать, снова видела отца и мать, сестру… А потом просыпалась и упиралась взглядом в белый потолок, запеленатая в собственное тело, будто в кокон. Утро Лия ненавидела.

– Эй!

Полная женщина лет сорока неторопливо подошла и тяжело опустилась на потрепанное сиденье низенького дивана.

– Тебе, наверное, уже сообщили, да? – равнодушно спросила она.

– О чем? – С трудом повернув голову, Лия взглянула за окно. Пасмурное небо постепенно светлело.

Женщина недовольно поморщилась.

– Думала, не утерпят, – объяснила она. – Ну да ладно. Завтра приедет твой дядя. Мы навели справки, все проверили. Если дашь согласие, ему разрешат оформить над тобой опеку.

Почувствовав, как дернулась в нервном тике щека, Лия нервно рассмеялась, но увидев, как вытянулось лицо женщины, растерянно замолчала.

– Вы шутите? – тихо спросила она, пытаясь развернуть к ней кресло. Руки, хотя и плохо, но все-таки уже слушались, только вот сил все равно не хватило.

– Ничуть.

– Хотите сказать, что спустя десять лет обо мне кто-то вспомнил?

– Меня не интересует, почему он появился только сейчас, – женщина поджала губы и отвела взгляд. – Мне вообще нет до тебя никакого дела, я должна была только предупредить. Если есть вопросы, решай их с мистером Коупом и юристом.

– Как вы сказали?

– Коуп. Мартин Коуп.

– Впервые слышу… – Увидев, что она не собирается отвечать, Лия вздохнула: – Впрочем, неважно. Спасибо, что сообщили.

Натянуто улыбнувшись, женщина кивнула, затем тяжело встала и ушла.

Был полдень вторника, когда он приехал, чтобы встретиться и поговорить. Лия вежливо поздоровалась, выслушала довольно скучную семейную легенду, объясняющую его внезапное появление, и поняла, что готова уехать из приюта с кем угодно и куда угодно.

– Я заберу тебя сегодня же, но есть нечто, что ты должна знать, – сказал мистер Коуп, садясь на лавочку и разворачивая к себе ее кресло.

Лии стало любопытно. Стараясь не смотреть на него, она все же отметила, что он был чем-то похож на ее отца: высокий, светловолосый, с мягкими приятными чертами лица. Хотелось отбросить осторожность и просто радоваться возможности избавиться от ненужности и одиночества.

Словно уловив ее порыв, дядя улыбнулся и достал из кармана куртки тонкий костяной кинжал. Молочное лезвие на узкой, лишенной линий ладони казалось перламутровым.

– Смотри внимательно. – Сжав рукоять, он начертил в воздухе большой овал.

Лия удивленно вскрикнула, а края овала вдруг замерцали и вспыхнули небесно-голубым светом. Воздух наполнился горьковатым ароматом полыни. Это было настолько красиво, что она боялась даже дышать, чтобы не спугнуть чудо. Тем временем в глубине овала потянулись в закатное небо высокие белые башни огромного замка. Цветущий яблоневый сад топил его в бело-розовом сиянии. Вокруг, насколько хватало глаз, зеленели бескрайние просторы лесов и желтых с цветочными вкраплениями полей.

Что-то давно забытое шевельнулось в душе. Лия вдруг поняла, что уже видела все это и очень любила. То была какая-то другая жизнь, нечто настоящее и безумно родное…

– Что это? – спросила она, с трудом оторвав взгляд от золотых замковых ворот.

– Твой дом, – серьезно ответил дядя, глядя на нее бездонными черными глазами. – Ты забыла его, но скоро вспомнишь. Я пришел оттуда и вернусь туда. – Положив кинжал на лавочку, дядя вынул из кармана массивный золотой медальон. – Надень это и сможешь пойти со мной. Не бойся, там ты будешь здорова.

Качаясь на длинной цепочке, свитые воедино змей и дракон смотрели на Лию холодными глазами, а между ними поблескивал кроваво-красный рубин.

– Нет, – сама не зная почему, прошептала она. – Я… Я не хочу. Уберите.

– Подумай еще раз, – как ни в чем не бывало произнес дядя. – Посмотри хорошенько, от чего отказываешься. В этом мире ты будешь жить еще долго, очень долго, Лия…

Ужас накатил удушающей волной. Ей стало так страшно, что захотелось исчезнуть: его черные радужки затягивали внутрь, лишая воли и обнажая мысли. Она хотела спросить, что происходит, но слова застыли в горле.

Дядя сидел, безмятежно улыбаясь, а она видела лишь сотни маленьких окровавленных тел, разбросанных у его ног. Тысячи детей: новорожденные и постарше… Среди них была лишь одна взрослая рыжеволосая девушка, так похожая на…

«Дэйн!» – неожиданно всплыло из памяти имя, и, словно наяву, Лия вновь увидела падающее со скалы тело.

Не в силах пошевелиться, она сдавленно закричала и изо всех сил зажмурилась.

Миэль стоял над ней, бледный и хмурый, пока Лирамель жадно хватала ртом воздух и дико озиралась, все еще слыша собственный крик. Она никак не могла понять, что это было – явь, сон или что-то совсем иное. Каждый миг прожитой чужой жизни отпечатался в сознании так же отчетливо, как и ее собственное прошлое: рыжеволосая безумная Дэйн и безразличное лицо медсестры встали в один ряд с дорогими сердцу воспоминаниями о проведенных в Большом Мире годах. Лирамель с трудом могла отделить одно от другого, и не знала, как избавиться от навеянного князем морока.

– Иди в комнату, дочь Лирдана, – сдержанно сказал Миэль, рывком подняв ее за руку. – На сегодня все.

Не найдя в себе сил ответить, она, шатаясь, спустилась вниз и побрела по коридору. Ноги плохо слушались, и чтобы не упасть, приходилось держаться за стену. Было очень непривычно передвигаться без помощи инвалидного кресла и ощущать власть над телом.

Толкнув дверь, Лирамель несколько минут неподвижно постояла на пороге, а затем подошла к кровати и ничком упала на шерстяное одеяло. Ее била дрожь, каждая клеточка налилась свинцом. Мучительно хотелось спать, но страх был сильнее: как только она закрывала веки, перед ней возникали жуткие картины. Казалось, из рук ускользает какая-то ниточка, что-то важное, непонятое…

Повернувшись на бок, Лирамель устало взглянула в окно. Садилось солнце. Небо стремительно темнело, меняя алые краски на темно-синие. Следуя за уползающими к горизонту отблесками заката, зажигались звезды. Судя по всему, с того момента, как она покинула комнату, прошло не так много часов, а для нее они стали годами…

Закутавшись в одеяло, Лирамель сжала в ладони крестик и, не смыкая глаз, пролежала так до самого рассвета. Лишь когда тьма в комнате сменилась призрачной серостью, ей удалось уснуть.

Разбудил ее резкий щелчок. В страхе сев на постели, она оглянулась на дверь. В комнате никого не было, а на столике стоял поднос с завтраком. С трудом поднявшись, Лирамель заставила себя через силу проглотить терпкий горячий напиток и съесть ломтик мяса. Ей нужно было поддерживать силы, хотя после пережитого она засомневалась, что сумеет сохранить волю и рассудок. Как говорил некогда Карл, опасно было недооценивать врагов. К сожалению, еще более опасным оказалось переоценить себя.

Князь зашел ровно в тот же час, что и накануне, и, с улыбкой спросив, как она провела ночь, увел за собой. И опять были глоток воды и небо, уходящее вдаль. Черный водоворот с шипением сомкнулся.

– Твой выбор! – послышался вдогонку зловещий бархатный шепот.

Стояло знойное лето, и солнце заливало Пат расплавленной медью. На бледно-голубом небе не было ни облачка. Ветер, казалось, застыл над полями, бросив невидимый якорь в высохшие от зноя травы.

Уже полчаса Лирамель смотрела на видневшуюся за садом городскую площадь и тянущуюся к воротам грязно-белую дорогу. Город находился в осаде больше месяца. Остатки гарнизона из последних сил держали оборону. Помощи уже не ждали. Бартайота давно лежала в руинах, все деревни вдоль тракта были сожжены, а люди убиты. Пленных Миэль не брал.

Пату оставалось не больше суток. Генерал Морлот уговаривал оставить город, но Лирамель отказалась. Бежать не имело смысла. Она пожинала плоды своего отказа и хотела сполна за него ответить.

Подойдя, Якир тронул ее за руку и попросил следовать за ним. Пройдя через гостиную, они вошли в обитый красными панелями кабинет и заперли двери. Со стоном опустившись в кресло возле камина, Якир непроизвольно дотронулся до своего предплечья. Он получил ранение еще на плато, и рана до сих пор не зажила, хотя прошло уже больше месяца.

– У меня есть новости, – сухо пояснил Якир и протянул письмо. – Держи.

Лирамель послушно развернула сложенный вчетверо лист и болезненно скривилась, узнав аккуратный убористый почерк Карла. «Что еще ему надо от нас?» – с болью подумала она, прочтя первые строки. На глаза навернулись слезы злости и обиды.

– Не могу, Якир! Расскажи лучше сам.

Он молча забрал письмо.

– Карл сообщает, что Совет с Параманом потерпели поражение.

– Ожидаемо, – Лирамель провела рукой по глазам и закусила губу.

– Он предлагает помощь, – добавил Якир, выжидающе взглянув на нее. Его зеленые глаза, полные сочувствия, прожигали душу насквозь.

– Помощь? Да неужели! И какую же?

– Карл клянется, что знает, как остановить Миэля. В его словах есть смысл.

Услышав ненавистное имя, Лирамель нахмурилась и коснулась рукояти меча, словно ища в нем опору.

– Князь – жрец Великого Дракона. – Якир отвернулся и задумчиво посмотрел на мерцающий в камине огонь. – Когда ты примешь свой жребий, Миэль станет ему не нужен. Карл в этом уверен, а он, в отличие от нас, знает, кому кланяются эти проклятые аллотары. Пророчество Морло все равно исполнится. Но если его исполнишь именно ты, Лирамель, у Королевства останется шанс уцелеть.

Вымученно улыбнувшись, она мотнула головой:

– Нет, не останется, Якири...

– Но ведь гибнут невинные люди! Войну необходимо остановить! Если бы я мог это сделать сам, то сделал бы не задумываясь!

– Ты понимаешь, о чем меня просишь? – резко спросила Лирамель. – Понимаешь, к чему толкаешь?

– Да! – Якир решительно кивнул. – Потому что это единственный выход.

Не улице послышался шум и крики.

– Тьма несет смерть, – обернувшись к окну, тихо произнесла Лирамель. – Хочешь, чтобы моими руками были уничтожены наш Род и эта земля? Или всерьез надеешься, что я смогу ему сопротивляться? С тьмой нельзя играть! Это безумие!

– Нет, Лирамель, твое упрямство – это безумие, – в его голосе послышался гнев. – Если бы народ мог выбирать, он бы выбрал жизнь! Посмотри правде в глаза: Королевство пало, Ведущая уничтожена, да и сам Род скоро перестанет существовать, как и все живое вокруг. Миэль не пощадит никого!

Лирамель заколебалась: искушение согласиться с ним было слишком велико. Одно ее слово могло прекратить весь этот ужас.

«Может быть, Карл все-таки прав? – в смятении подумала она и, задохнувшись от нахлынувшего отчаяния, медленно опустилась на колени. – Но, Господи, как же я могу? Как мне поступить? Верно ли ставить на одну чашу весов собственную душу и жизни тысяч людей?»

«Глава Рода отвечает за весь Род, – раздался в душе тихий ответ, и перед ее мысленным взором разверзлась огненная пропасть. – И за весь свой народ, и за всю свою землю».

Посреди черного пламени стояла окутанная искрами женская фигура. Повернувшись к Белому Замку, она вытянула вперед окровавленные по локоть руки и отчетливо произнесла: «Ваффар!». Это было одно из самых страшных и древних заклятий Ордена – слово разрушения.

Послышался оглушительный грохот, и древние стены пали, рассыпавшись в пыль и похоронив под собой всех, кто в них укрывался.

«Ваффар!» – вновь выкрикнула женщина, и обступившие ее воины безмолвно осели на землю.

Судорожно вздохнув, Лирамель взмахнула руками, отгоняя видение.

– Нет, Якир! Нет, нет и нет! Иногда смерть – единственное, что можно выбрать. И поверь, это не самое страшное.

Его уставшее лицо, мерцающие в камине угли и ровные черно-белые квадратики мраморного пола вдруг закружились и поплыли… Не успев испугаться, Лирамель снова увидела вечернее небо. Миэль стоял над ней и задумчиво улыбался.

Глубоко вздохнув, она с трудом поднялась на ноги и с вызовом посмотрела в его черные глаза.

– Ну надо же, – князь погрозил ей пальцем и слегка прищурился, – признаюсь, удивлен. Ты ведь даже не распознала вмешательства, поверила… И все-таки отказала. А ведь я мог бы сохранить этому мальчишке жизнь, раз он тебе так дорог. Молодой, амбициозный… Мне есть что ему предложить.

– У вас ничего не выйдет, Миэль! – Лирамель упрямо сжала искусанные в кровь губы. Теперь она поняла, чего он на самом деле добивался от нее и кем был.

– Посмотрим, дочь Лирдана. Посмотрим! Я изучу тебя и подберу нужный ключик – это не так уж сложно. Ты пришла ко мне добровольно, и на эти дни мне дана над тобой полная власть. Я только начал, впереди еще много времени. Раз хочешь поиграть со смертью, давай поиграем. В нашем распоряжении сотни прошедших веков и миллионы судеб. Поверь, ты не заскучаешь, а я от души развлекусь.

Улыбнувшись, Миэль вытянул руку и положил холодную ладонь на ее голову. Лирамель попыталась отпрянуть, но ноги словно вросли в камень. Как в немом кино, прожитая жизнь стала отматываться назад: дорогое прошлое таяло, бесследно исчезая во тьме…

– Нет! – закричала она и, оттолкнув князя, навзничь упала в черное озеро.

Горы, небо, парящий в алых отблесках ястреб… И ничего больше. Не обращая внимания на темную воду, обволакивающую тело, словно кисель, Лирамель закрыла глаза мокрыми ладонями и от бессилия разрыдалась.

Глава 7

18-20 сентября 3133 года по исчислению Малого Мира. Черная Крепость, Пустынные земли

К вечеру второго дня, поднявшись по каменной насыпи на пологий склон, Дарита поднесла к губам изогнутый горн и трижды протрубила. Чистый низкий звук задрожал в воздухе, прильнул к скалам и угас, оставив в наступившей тишине тоскливое послевкусие.

Молчавший почти всю дорогу Валлор осадил своего тарпана и привстал в стременах.

– Зеркала? – спросил он буквально за мгновенье до того, как нависающая над ними скала треснула надвое, открывая взору мощеную белую дорогу и освещенные закатным солнцем дома.

Раздосадовано скривив губы, Дарита чуть тронула поводья и медленно поехала вперед.

– Очень мудрое и сложное решение, – оглянувшись на высокие узкие ворота, похвалил Карл. – Как давно вы используете этот способ?

Приветливо поздоровавшись с незнакомыми ей стражами, Дарита нехотя обернулась и пожала плечами:

– Шанфар – наша столица. Первый город, возрожденный из пепла после войны и Великого Мора. Ворота были здесь всегда, мы их только чинили.

– А что говорят летописи? – не унимался Карл.

– У нас нет летописей, – нарочно резко ответила Дарита, надеясь пресечь дальнейшие расспросы.

– Дари! Дари!

Радостно-зовущий крик заставил ее поспешно натянуть поводья и спешиться. Забыв о чужеземце, она широко улыбнулась и, помахав рукой, побежала к невысокой пожилой женщине, идущей им навстречу во главе толпы. Голос матери Дарита узнала сразу, а вот ее саму – только по голосу. Поседевшая и состарившаяся, Дарима почти ничем не напоминала тот образ, который хранила все эти годы память. Разве что глаза, да и те смотрели с такой печалью, что Дарите пришлось отвернуться, чтобы не выдать своих чувств.

– Дари… – с трепетной радостью выдохнула мать, осторожно сжимая ее в объятиях. – Добро пожаловать домой, моя Дари!

Остановившись в нескольких шагах от них, Валлор поклонился и представился, громко назвав свое имя и род. Над гудящей толпой тут же повисла мертвая тишина.

– Рады приветствовать вас, сын Лирдана из рода Тара Валлора, – натянуто улыбнувшись, произнесла мать и вздрогнула, когда, подойдя ближе, Карл взял ее под руку, как предписывал свадебный обычай. На обомлевшую от ужаса Дариту он даже не взглянул.

– Ваш порог – мой порог, – непринужденно произнес Валлор на древнем наречии фразу, которой начиналась у аллотаров любая церемония.

Опасаясь, как бы среди толпы не поднялся ропот, Дарита предложила поскорее пройти в дом. Она не ожидала от чужеземца такой подлости – слишком расслабилась за те дни, которые они провели в дороге. Его спокойствие и безупречная вежливость смогли ее обмануть. Теперь же о том, о чем Дарита хотела умолчать, узнали все.

– Выслушайте меня, почтенная Дарима, – услышала она его низкий шепот. – Если я получу правильные ответы на свои вопросы, то избавлю вашу дочь от позора, на который обрек ее князь. Даю слово.

Похолодев, Дарита взглянула на окаменевший профиль матери, и сердце тревожно екнуло. Карл безошибочно отыскал то единственное, что могло сломить ее изнутри. Для дочерей Дэйн обычаи стояли превыше всего, а мать возлагала на Дариту настолько безумные надежды, что отказаться от его предложения значило перечеркнуть все, чем было пожертвовано.

«Не позволю!» – с вызовом подумала Дарита и тут же, одернув себя, невольно содрогнулась, представив, что сделал бы князь, узнай он тайну, которую мать хранила глубже, чем горные озера крупицы золота.

Столица Княжества, самая древняя из всех городов аллотаров, кроме Черной Крепости, строилась целиком из камня, облицованного плитами белого известняка. Узкие улицы и низкие одно- и двухэтажные дома располагались в строгом геометрическом порядке. Посреди города возвышалась Черная башня с почти невидимыми, узкими, как бойницы, окнами и двумя вытянутыми арками с запада и востока. Двери в башне не было, и когда Миэль гостил в городе, он поднимался в одну из арок по веревочной лестнице. Кроме него, внутри никто и никогда не был, а если и был, то молчал. Еще девочкой, через неделю после того, как князь забрал сестру, Дарита сбежала из дома и нарушила священный запрет. К ее разочарованию, внутри башни находились только книги – много, очень много книг и свитков.

Введя гостей в просторную светлую залу, мать заперла двери. К удивлению Дариты, она вела себя совершенно спокойно и обращалась к гостю подчеркнуто вежливо.

– Итак, сын Тара, – плавным жестом указав на стоявшие вдоль стены широкие топчаны, мать подождала, пока Валлор и Дарита сядут, и лишь после этого села сама, – я готова выслушать ваше предложение.

Подняв руку, Карл поднес указательный палец к губам, прося ее замолчать. Лицо его вдруг подернулось судорогой боли, глаза неестественно закатились. С секунду он не дышал, а затем резко согнулся пополам.

– Сиди тихо, – сдавленно прошептала Дарите мать, видя, что та подалась вперед. – С ним говорит князь.

Недоуменно нахмурившись, Дарита послушно замерла. Она слышала об умении Миэля повелевать своими слугами на расстоянии, но видеть, как это происходит воочию, ей еще не доводилось.

Спустя минуту или две Карл выпрямился и, извинившись, что напугал их, жестом попросил, чтобы ему подали бумагу и перо.

Указав на стоявший у дальней стены закрытый деревянными дверцами стеллаж, мать одними губами велела Дарите принести просимое и, посмотрев на Карла, спросила:

– Как вы доехали, сын Тара? Добрым ли был ваш путь?

Прикрыв глаза, Валлор взял поданный Даритой лист и перо с чернилами и начал обстоятельно рассказывать подробности их с князем недавнего похода. Его длинная угловатая ладонь летала над бумагой, ровно кладя черные строчки, хотя он ни разу не опустил взгляда.

– Князь не желает развязывать войну, не хочу этого и я. – Закончив писать, Карл встал и, оставив на топчане исписанный с двух сторон лист, отошел в сторону. – Поэтому, несмотря на нарушение традиций, существующих в роду Дэйн с Великого Мора, их следует нарушить ради блага обоих наших народов. Поверьте, с моей стороны это не меньшая жертва, чем с вашей.

Он замолчал. Подсев поближе к матери, Дарита заглянула ей через плечо и быстро прочла написанное. Помимо четырех вопросов, аккуратно пронумерованных друг за другом, половину листа занимал то ли рассказ, то ли письмо. Одна из его частей была обведена в круг:

«Я пишу тебе, сын мой, кровь от крови моей, запомни мое пророчество: Дракон, древний, как прах, содрогнется, взглянув на твое дитя, и возжелает поглотить его. Тогда падение твое обернется победой, ибо откроет путь его свету. И молния рассечет древний мрак: так сбудется предначертанное во гневе за пролитие невинной крови».

Прочитав выделенный кусок несколько раз, Дарита вздрогнула. Она начала догадываться, чего именно добивался Валлор от ее матери.

– Не делай этого, – шепнула она ей так тихо, что сама не расслышала слов. – Не верь ему!

Подняв на нее взгляд, та задумчиво поджала губы и, вновь сосредоточившись на письме, еще раз его перечитала.

– Тебе нельзя становиться женой этого человека, – наконец ответила мать. – Ты должна остаться в Княжестве… Время нашей надежды близко.

– Я не готова пожертвовать своими воинами, мама, – выдохнув, возразила Дарита. – Это неправильно.

Опустив листок, мать положила горячую ладонь на ее плечо и прошептала:

– Мы с отцом пожертвовали твоей сестрой. Теперь пришло мое время. Смогли мы – сможешь и ты. Есть вещи, стоящие любых жертв, и есть люди, которым приходится решать за других, ради них же самих. Ты останешься, дочь. А я открою сыну Тара то, ради чего он пришел. Таков мой выбор и мое право.

Резко встав, она отошла к стеллажу и, оторвав от чистого листа узкую полоску, что-то быстро записала с двух сторон. Затем, взяв оставшуюся бумагу, начертила несколько больших рун. Задохнувшись от осознания того, что услышала, Дарита, словно завороженная, смотрела, как гордо и торжественно мать приблизилась к Карлу. Тот стоял к ней спиной, скрестив на груди руки и сосредоточенно глядя куда-то вдаль.

– Я даю согласие на ваш брак с моей дочерью, сын Тара Валлора, – громко произнесла она и, свернув бумажку, засунула ее за его широкий пояс. – И думаю, раз такова воля Владыки, нам следует поспешить с церемонией. – Сделав выразительную паузу, она с чувством добавила: – Но прежде хочу, чтобы вы кое-что узнали. Прочтите это.

Обернувшись, Карл отступил и почти благоговейно поклонился, как положено дотянувшись пальцами до пола.

– Благодарю вас от имени моего народа, – серьезно сказал он, взяв из ее рук листок. – Будет лучше, если мы с княгиней отправимся в обратный путь к завтрашнему вечеру и скрепим договор в Черной Крепости. Нам следует неотступно находиться при князе: война может начаться в любой момент.

– Да-да, я понимаю. – Грустно улыбнувшись, мать обернулась и посмотрела на неподвижно сидящую Дариту: – Думаю, ты не станешь возражать?

Дарита осуждающе покачала головой и отвела взгляд. Она чувствовала себя преданной. Этот страшный человек сумел сделать то, чего не удалось даже князю: он узнал хранимую их родом тайну, и теперь ее мать, которую она впервые увидела после стольких лет разлуки, должна была умереть за нарушенную клятву молчания.

«Ты проживешь ненамного дольше, – мысленно швырнула Дарита в лицо смотревшего на нее чужеземца с такой ненавистью, что перехватило дыхание. – А если солжешь, я буду убивать тебя медленно и долго!»

Карл слегка пожал плечами, словно ответив на этот мысленный вызов, а затем медленно развернул поданный ему лист.

– Дэру Дарима саэр[1] Дэйн, – одними губами прошептал он ее настоящее имя и довольно улыбнулся. – Вот оно что… Что ж, значит, я был прав.

* * *

К ночи, за два часа до отлива, последнее торговое судно бросило якорь недалеко от берега. Шесть кораблей из Элистэ уже отплыли обратно домой, а еще четыре прибыли только вечером. Несмотря на то, что погода и ветер благоприятствовали, словно заговоренные, Кристиан досадовал на каждый потерянный день. Больше трех недель без каких-либо новостей вымотали его ожиданием и тревогой. Даже невозмутимый Лафаст, проверяя и перепроверяя карты, заметно нервничал и время от времени покрикивал на нерасторопных офицеров.

– Идем практически вслепую, – заметил генерал, отшвырнув обглоданную кость на песок. – Провизии хватит дней на пять-шесть, не больше, поэтому предлагаю перейти горы и, если погода будет солнечная, устроить большой привал. Перед битвой воинам нужно передохнуть, иначе от них не будет проку. – Помолчав, он внимательно посмотрел на Кристиана и, поколебавшись, спросил: – Вы в порядке?

Вытянув ноги к огню, Кристиан медленно кивнул.

– Ваша правда, Лафаст, – его голос прозвучал неожиданно хрипло. – Параман знает, где мы, и наверняка послал встречного гонца. Но ждать его – не слишком хорошая идея. Места здесь дикие, охотой всех не прокормить, да и воды мало. Нужно убираться подобру-поздорову. И потом, меня пугает это ущелье…

Замолчав, Кристиан взглянул на отражающиеся в морской глади звезды. Без опыта и советов горготского генерала он бы не осилил этот поход. Великодушие, холодная расчетливость и острый ум переплетались в характере Лафаста так тесно, что одного его слова порой хватало, чтобы воодушевить целый гарнизон. Воины любили и верили ему как родному отцу, а благодаря расположению, которое тот оказывал Кристиану, поверили и ему.

– Летописи упоминают про тайные города аллотаров – каменные крепости, спрятанные в горах. – Взяв горсть сухого песка, Кристиан поднял кулак и слегка разжал пальцы, позволив песку тонкой струйкой стечь обратно. – Когда-то именно через это ущелье мы торговали с Княжеством. Теперь, судя по всему, аллотары окончательно ушли в горы.

– К чему вы ведете, Кристиан? – приподняв брови, спросил Лафаст.

– К тому, что на той стороне нас может ждать неприятный сюрприз. – Он помолчал немного, словно собираясь с мыслями, а затем тихо добавил: – Но назад пути нет.

Лафаст неопределенно хмыкнул и пожал плечами:

– Это война, Ваше Высочество. Не обманывайте себя: вы несете ответственность, принимая решения, от которых зависит судьба Королевства и жизнь воинов, вверивших ее вам. Но каждый из них, из нас, выбирает свой путь сам. Они, – генерал широким жестом обвел рассыпанные по берегу походные шатры, – пошли за вами потому, что любят свою землю ничуть не меньше, чем вы, и хотят защитить тех, кого оставили дома. Их и свое прошлое и будущее. Они – средство для вас в той же мере, в какой и вы – средство для них. Поэтому не преувеличивайте свою значимость: она велика, но не больше, чем у любого офицера.

– Я мог бы принять другое решение, более безопасное, – тихо возразил Кристиан.

– На войне не бывает безопасных решений. – Благодарно кивнув подошедшему к ним ручнику, генерал взял поданные им дымящиеся кружки. – А ваше я вполне одобряю, – сказал он, протягивая одну Кристиану. – Иногда риск стоит того, чтобы на него идти хотя бы потому, что промедление вызвало бы гораздо больше жертв.

– Успокоили, – иронично улыбнулся Кристиан и залпом отпил горячее пряное вино. – Но все равно спасибо, Лафаст. Думаю, вы во многом правы. По крайней мере, мы делаем все, что можем.

– Именно, Ваше Высочество.

Костры вокруг постепенно гасли. Свернув плащ, Кристиан подложил его под голову и лег на еще теплый песок. Взглянув по сторонам и убедившись, что сидящие невдалеке воины заняты беседой, он тихо спросил:

– А что вы думаете о моей сестре, Лафаст? Каковы ее шансы?

Повернув голову, генерал долгим взглядом посмотрел на него, словно раздумывая, отвечать или нет. Его полное румяное лицо в свете догорающего костра казалось уставшим и неожиданно строгим.

– Антрора корвэт реки сайэро Лирдан – нилмотор летт тай на[2]. Она идет по стопам своего отца и конец ее, скорее всего, будет таким же. Простите, Ваше Высочество, но я привык говорить правду, невзирая на титулы. Так уж воспитан.

– Мне и нужна правда, – вздохнул Кристиан. – Я должен знать, могу ли что-нибудь сделать для нее…

Генерал покачал головой:

– Нет, не можете. Ее выбор – принадлежит только ей. То, что я сказал вам, не относится к таким, как она. Ваша сестра понесет за любое решение всю меру ответственности, которая на нее возложена. Она – Глава не только своего Рода, но и всего Королевства. Как капитан управляет кораблем, так и она – народом. Поэтому куда смотрят ее глаза, туда и идут наши ноги, и что видят ее глаза, к тому потянутся наши руки. Вы могли лишь повлиять на ее решение – и вы пытались, я знаю. Но выбор все равно не мог принадлежать вам, мне или Совету, потому что таков закон. А без закона нет и Королевства.

– «Правитель – един с народом». Так говорил… – сурово поджав губы, Кристиан осекся: произносить вслух имя брата было невыносимо, – …один человек.

– Пока голова держится на плечах – да, – кивнул Лафаст, сделав вид, что не заметил оговорки. – Но ваш отец – пример того, что даже потеря головы несмертельна для тела. – Замолчав, генерал задумчиво вздохнул и чуть тише сказал: – Не бойтесь, я думаю, что ваша сестра под конец испугается и пойдет тем путем, какой будет для нее самым разумным. Тогда ее трогать не станут. По сути, Кристиан, и мне, и простым людям все равно, кто будет сидеть на троне. Вся эта борьба за власть нужна лишь тем, кого она касается – детям Ведущей и Десяти. Если Лирамель устроит их – она выживет. Если нет – ей найдут замену. Так было всегда. Я видел вашего деда, отца, дядю – они приходили и уходили, но на мне или моих воинах все это мало отражалось.

– Вы неправы, Лафаст, – подумав, возразил Кристиан, – но в этом нет вашей вины. Вы просто многого не знаете. Возможно, в Большом Мире это и было бы истиной, но здесь… Здесь все немного иначе.

– Например? – в голосе генерала скользнула улыбка.

Кристиан закрыл глаза и попытался успокоиться.

– Вспомните, почему погиб мой отец, Лафаст… Все намного сложнее банальной борьбы за власть. Иначе бы Совет, которому должно быть все равно, кто угождает ему и знати, не стремился бы уничтожить любого, в ком течет чистая кровь Тара.

– Простите, Ваше Высочество, но я не верю в легенды и пророчества. Все это – лишь средство, чтобы удержать власть и управлять народом.

– Легенды – послание прошлого, – с горечью произнес Кристиан, уже жалея, что начал этот разговор. – А прошлое очень часто определяет будущее. Подумайте: ведь и слова из пророчества о возрождении Княжества считали сказкой, а некоторые до сих пор не верят в то, чему поклоняется Орден.

Лафаст хмыкнул.

– А вы верите? – скептически спросил он.

– Я – видел, – коротко ответил Кристиан. – И убежден, что если одни легенды не лгут, то и другие могут оказаться вполне правдивыми. Трон должен принадлежать только прямым потомкам Тара Валлора.

Рассмеявшись, генерал наклонился и внимательно взглянул на него.

– Вы пытаетесь заручиться моей поддержкой для дочери Лирдана, Ваше Высочество? – мягко спросил он.

– Возможно, – не стал отрицать Кристиан. – Я пытаюсь сделать то, что велит мне долг… Как и вы.

Лафаст понимающе покивал.

– Тогда я отвечу так: если это будет в интересах народа, я поддержу вашу сестру. Остальное меня мало волнует. – Наклонившись еще ниже, он доверительно шепнул: – Хотя охотнее я бы поддержал вас, постольку герцог Параман, несмотря на его заслуги и ум, никогда не станет самостоятельной фигурой. От вас Королевству было бы больше проку.

Кристиан нахмурился. Он не знал, как ответить на это неожиданное признание и решил промолчать. Костер почти погас, и темно-алые угли переливались, словно драгоценные камни.

Дав офицерам последние указания, Лафаст тоже лег. Судя по тяжелому вздоху, вырвавшемуся из его груди, походная жизнь давалась генералу нелегко. Хотя на вид мало кто мог дать Лафасту больше пятидесяти лет, он был гораздо старше и годился своему единственному сыну скорее в деды, чем в отцы.

– Благодарю, – наконец решившись, тихо произнес Кристиан, не открывая глаз. – За откровенность и за ваше доверие. Я этого не забуду.

* * *

Мир сомкнулся за их спинами, оставив лишь голые скалы и синее небо. Шанфар провожал тихим пением женщин и прощальным шепотом старой княгини. Хотя по законам аллотаров брак пока не вступил в силу, Дарита и ее воины были вынуждены усмирить неприязнь. Теперь Карл считался одним из них.

Не обращая внимания на гневные взгляды, которые бросала на него нареченная, он задумчиво смотрел на раскинувшуюся внизу степь. Временная передышка, которую князь подарил ему в крепости, дала возможность немного восстановить силы. Видимо, Миэль решил, что этого отдыха довольно, и теперь следил за Карлом с удвоенной силой, пропуская через свой разум почти каждую его мысль и чувство. Иногда Карлу казалось, что он начинает терять рассудок, и тогда князь снова ненадолго отступал.

Об обмане, учиненном Даримой, Миэль знал уже давно. Поначалу женщине удалось провести его, подменив одного близнеца другим, и князь не распознал подвоха, а когда понял, было уже слишком поздно.

«Я знаю все их тайны, но не эту, – сказал он Карлу на пути к Трем Холмам, – и до настоящего времени она мне была не нужна. Поэтому я принял девчонку и сделал вид, что поверил. Княгиня не представляет и никогда не будет представлять для меня никакой угрозы, но мне интересны мотивы ее матери. Узнай их – и можешь забирать Дариту и делать с ней что пожелаешь. После войны ни мой народ, ни я не будем нуждаться в роде неверной Дэйн».

К счастью, мать Дариты оказалась мудрой женщиной. Проведя часть жизни рука об руку с князем, она узнала его достаточно хорошо, чтобы понять, с какой целью тот послал к ней дочь. Миэля не интересовали традиции своего народа. Он чтил их, лишь когда считал нужным, и легко нарушал, если в этом возникала необходимость.

Записка, тайно отданная ему Даримой, до сих пор оставалась не прочитанной. Карл терпеливо ждал удобного момента, зная, что иногда князь вынужденно его оставлял, так как не мог одновременно следить и за ним, и за Лирамель. В такие минуты, а порой и часы, Карл думал обо всем, о чем ему требовалось подумать, чтобы вложить найденные кусочки мозаики в картину, которая до сих пор оставалось незаконченной. Ему, человеку, привыкшему мыслить лишь реальными фактами, претило использовать то, что было чуждо здравому смыслу. Но пророчества, оставленные пращурами, имели более весомое значение, чем все факты вместе взятые. Они позволяли увидеть шахматную доску сверху, разглядеть не только фигуры, но и тех или того, кто ими играл. Карл все больше приходил к выводу, что его представления, как и представления отца и всех их предшественников, были в корне неверны. Истина оставалась пока недосягаема, но ее предощущение уже освещало путь, не давая идти вслепую.

И вот теперь в руках Карла оказался последний, быть может, далеко не главный, но необходимый кусочек – откровение Дэйн, так тщательно и фанатично стертое князем не только из умов и сердец аллотаров вместе с их книгами и письменностью, но даже из архивов Королевства. К счастью для Карла, Арматей тоже знал о нем и упомянул в своем пророчестве. Именно благодаря ему удалось догадаться о существовании тайны Даримы.

Почувствовав, что князь вновь обратил на него свой взор, Карл расправил плечи и укрыл мысли темным покрывалом. Ему следовало сосредоточиться на настоящем. Прошлое и будущее могли подождать.

Двое воинов, сопровождавшие их от Шанфара, о чем-то тихо переговаривались, то и дело улыбаясь. Дарита, которая, соблюдая традиции, ехала все время слева от Карла, подавленно молчала. Он понимал, что она никогда не простит ему неизбежную смерть матери. Любые слова, которые Карл мог бы сказать в свое оправдание, не послужили бы теперь к добру.

Он вновь нахмурился, вспомнив последний разговор со старой княгиней. Ее слова, сказанные с некоторым смущением, натолкнули Карла на вариант, о котором он думал и сам, но пока считал слишком нереальным. «Я знаю, что вы солгали и не исполните обещания, – произнесла Дарима, воспользовавшись тем, что никто их не слышит. – Но знаю и то, что моя жертва не будет напрасной. Запомните: моя дочь не покинет Княжество. Хотите быть с ней – станьте одним из нас».

– Время к вечеру, княгиня. Надеюсь, сегодня мы все же остановимся на ночлег? – Оборвав мысли, Карл повернул голову и взглянул на Дариту. – Или вам не терпится скорее вернуться в крепость?

Поняв намек, та гневно прищурилась и плотнее сжала губы.

– Мне кажется, или вы проявляете ко мне неуважение? – Слегка натянув поводья, он пустил лошадь тише. Их беседу не следовало слышать посторонним: унижение тоже имело разумные границы.

– Вам не кажется… Карл, – холодно ответила Дарита. – Но вы заблуждаетесь, считая, что смогли меня обмануть. Я вижу вас насквозь. – Привстав в седле, она обернулась на горы, а затем, метнув на него полубезумный взгляд, прошипела: – Предатель и убийца!

– Это мне известно, Дэру, – с усмешкой ответил Карл, примеряя привычную роль. – Не могу с вами не согласиться: вещи нужно называть теми именами, которые они заслуживают. Однако вам вряд ли станет легче от осознания пороков того, кому вы отныне принадлежите.

Задохнувшись от гнева, княгиня мотнула головой.

– Вы чудовище! – взяв себя в руки, надсадно произнесла она. – Даже звери и те не предают себе подобных!

Засмеявшись, Карл откинул упавшие на лоб волосы и, взглянув на небо, мысленно подсчитал, сколько осталось до захода солнца.

– Странно это слышать от вас, – наигранно удивился он. – Вы ведь сами живете благодаря крови родной сестры. О благородной Дариме я, так и быть, промолчу: из уважения и благодарности.

– Что вы имеете в виду? – насторожилась Дарита, легко проглотив наживку.

Ощутив, что князь отвлекся, успокоенный их бессмысленной болтовней, Карл взял левее и, наклонившись в сторону, прошептал:

– А вы подумайте, Дэру! Ваша мать прекрасно поняла, с какой целью князь прислал нас к ней. Неужели вы решили, что Миэль, которому подвластны мысли каждого, при желании не узнал бы, что она сделала? Ему требовался лишь предлог. Теперь он его получил. Когда закончится война, вам не будут рады в Княжестве – у вас здесь нет будущего.

– А как же…

Поднеся палец к губам, Карл заставил ее замолчать. Наученная матерью, Дарита осеклась и опустила голову.

– Вы ведете какую-то странную игру, – спустя мгновенье заметила она. – Я вам не верю и, надеюсь, князь со временем разберется, что вы за человек.

– Несомненно, – с улыбкой согласился Карл. – Только вряд ли вы останетесь при этом в добром здравии, княгиня.

– Как же я вас ненавижу!.. – В ее голосе послышалось столько внутреннего достоинства, что Карл перестал улыбаться и, серьезно взглянув на нее, ответил:

– Это делает вам честь, Дэру. Постарайтесь сохранить свою ненависть до конца, но не дайте ей ослепить вас.

Удивленно выпрямившись, Дарита метнула на него пронзительный взгляд и поскакала вперед.

– Через два часа делаем остановку! – нагнав едущих впереди воинов, громко сказала она. – Заметите сушняк – подбирайте. Я хочу костер!

Обернувшись на Карла, Дарита презрительно скривила губы, а затем пришпорила белоснежного жеребца и понеслась вперед с такой скоростью, что ее алый плащ вскоре стал казаться затерявшимся среди ковыля лоскутком.

К вечеру, когда солнце приблизилось к западным вершинам, отделяющим степи от побережья, между двумя небольшими холмами было решено устроить привал.

На небе размашистыми перьями алели облака. Отойдя подальше от костра, Карл бросил на траву плащ и лег, положив под голову седло. О сегодняшних планах князя ему было известно, поэтому он терпеливо ждал. В последние дни за несколько часов до захода солнца Миэль оставлял любые дела, требующие ментального контроля. Лирамель отнимала все его внимание, и эта длительная передышка давала Карлу время проанализировать предыдущий день и распланировать следующий. Он ждал предстоящего вечера с нетерпением и толикой беспокойства.

Привычно прогнав воспоминание о сестре, Карл закрыл глаза и сжал в кулаке бумажку. Он очень устал, и эта усталость сейчас была лучшей защитой. Миэля раздражала слабость, равно как и другие, уже несвойственные ему эмоции и чувства.

Осторожные шаги заставили Карла насторожиться, но, узнав кошачью поступь Дариты, он остался лежать неподвижно. Ему требовались покой и тишина.

– Вы не спите, – постояв над ним, уверенно сказала княгиня и, отойдя на шаг, села на землю.

Не поднимая руки, Карл погрозил ей пальцем, давая понять, что не может сейчас говорить.

– Мне положено быть подле мужа, – ответила княгиня, оставшись на месте. – Мать рассказала вам обо всех наших традициях. Вы не можете не знать, что опозорите меня, если прогоните.

– Хорошо, оставайтесь, – ответил Карл и, прислушавшись к себе, открыл глаза: сознание вдруг стало легким и ясным, словно с него убрали пыль и грязь. – Но прошу вас помолчать. Мне нужно подумать.

Дождавшись ее кивка, он повернулся на бок и развернул записку.

– Читайте вслух, – попросила Дарита. – Я знаю это пророчество с шести лет.

– «Я проклинаю мой род и всех моих дочерей, и ни одна из них не разродится младенцем мужского пола, доколе не сгинет тот, кто поднял руку на мою плоть и кровь, – останавливаясь на каждом слове, прочел Карл. – Берегите ваших первенцев, ибо придет час, когда рожденный первым станет вторым, и кровь его не прольется на алтарь». – Сглотнув, он быстро перевернул бумажку. – «Тогда придет час моего отмщения. И как молния рассекает небо от края до края, так рассечет Правящая ваши оковы. И дана будет власть не первому, но второму, который станет первым. И рука второго над ним, как рука судная, ибо то, что скреплено кровью, кровью и разрушится».

– Вторая часть не относится к Княжеству, – пояснила Дарита. – Это то, о чем говорил ваш король – тот, который уничтожил мой народ.

Карл поймал ее взгляд и осторожно заглянул в верхние слои сознания. Ему нужно было убедиться, что она говорила правда, а пыталась ввести его в заблуждение.

– Дэйн отослала ему вторую часть своего пророчества, – никак не реагируя, договорила Дарита. – Так пела наша старая Помнящая. Вы понимаете, что оно значит?

Медленно кивнув, Карл отвел взгляд и еще раз прочел неровные строки. Последний кусочек аккуратно и четко вошел в выстроенную им картину и тут же поменял ее почти до неузнаваемости. Карл понял каждое слово, вопрос был лишь в том, знал ли князь его тайну или она была ему неведома. Теперь все зависело лишь от этого.

Резко встав, он повернулся лицом на запад. Солнце почти коснулось горизонта и продолжало падать, гася день.

– Я могу взять тебя в любое время, – ровно произнес Карл, не глядя на Дариту. – И я это сделаю, если так повелит мне долг.

– Ты обещал! – яростно прошипела она, вскакивая на ноги и кладя ладонь на рукоять меча.

– Я солгал. – Карл пожал плечами, а затем скомкал бумажку и протянул ей: – Сожги.

Дарита не шевельнулась. Неподвижно, как львица перед броском, она смотрела в его глаза, будто выискивая в них что-то, что дало бы ей надежду.

– Милость за милость, слово за слово, услуга за услугу, Дэру, дочь Даримы, – договорил он и поклонился. – Я окажу милость тебе, а ты окажешь ее мне. Я дам слово тебе, а ты сдержишь свое. И окажешь услугу, в чем бы та ни заключалась, ибо Миэль знал, что сделала твоя мать задолго до того, как просил меня выведать ее тайну. И как бы ты ни была ему предана, помни, что он уже принял решение пресечь род Дэйн. Вот, я оказал тебе услугу, предупредив заранее. Примешь ли ты остальные условия?

Поклонившись в ответ, княгиня выпрямилась, словно натянутая струна. Закат выкрасил ее рыжие волосы в алый, сделав их похожими на пламя.

– Если приму, дашь ли ты мне слово, что расторгнешь наш брак?

Карл медленно покачал головой:

– Нет. Но я не трону тебя и передам свое право более достойному внутри семьи, как дозволяет ваш обычай.

Гневно сверкнув зелеными глазами, Дарита сжала кулаки.

– Хорошо, Карл Валлор, сын Лирдана! Кто угодно, лишь бы не ты! Милость за милость, слово за слово, услуга за услугу. – Ее голос звучал тихо, но выбивал слова, словно молот по наковальне. – Но знай: за кровь ты ответишь кровью! И за жизнь моей матери – жизнью!

Улыбнувшись, он кивнул:

– Отвечу, княгиня, но не теперь, а лишь когда продолжу мой род, потому как твоя мать продолжила свой.

– Справедливо, – согласилась Дарита и протянула ему руку.

Помедлив, Карл взял ее горячую маленькую ладонь и легонько сжал.

– Ну, вот и славно, Дэру. А теперь ступайте к костру. Мне нужно побыть одному и все обдумать.

Она не ответила; скользнув взглядом по висевшему на его бедре копису, молча повернулась и ушла.

Смеркалось. Сев обратно на плащ, Карл повернулся спиной к оранжевым языкам огня и посмотрел на горы. Их очертания все еще были видны, но на востоке небо уже слилось с землей и затеплило первые звезды.

Сопоставив все возможные варианты будущего, он задумчиво нахмурился и, протянув руку, сорвал травинку. Теперь ему оставалось только ждать и наблюдать. Надежды на ошибку не осталось. И слова отца, и собственное видение, и оба пророчества дополняли и подтверждали друг друга, но определить порядок событий и временной интервал между ними не представлялось возможным. Карл понимал, что идет практически вслепую, но большего он сделать не мог. Чтобы знать, в какую сторону сворачивать, следовало выяснить, кто на самом деле двигал фигуры и куда был направлен главный удар. Если все, что происходило в истории Малого Мира, действительно делалось лишь для того, чтобы уничтожить Ведущую линию Рода, Миэль в этой цепочке являлся не более чем звеном.

– Проклятье! – едва слышно прошептал Карл и, уронив голову на руки, зажмурился до боли в глазах.

[1] Дочь (Древний язык аллотаров)

[2] Королева, маленькая дочь Лирдана, безумством своим обязана своей крови.(Древний язык)

Глава 8

22 сентября 3133 года по исчислению Малого Мира. Княжество; Королевство, Тир

Заря разлилась по степи трелями жаворонка и горьковатым запахом полыни. Небо, чистое и высокое, пестрело всеми оттенками синего и алого.

Проснувшись раньше остальных, Карл напоил лошадей и, разворошив угли, достал запекшиеся за ночь клубни кольцецвета[1].

– Что вы делаете? – Дарита сонно взглянула на него, а затем села и обернулась на спящих воинов. – Что происходит?

– Тише, – протянув ей еще теплый клубень, Карл опустился на колено. – Они проспят до полудня. К этому моменту, если поторопимся, мы будем уже далеко. – Видя недоумение, промелькнувшее в ее глазах, он чуть тише добавил: – Князь пока не беспокоит меня, Дэру. У нас есть еще время… Вы не против устроить небольшое представление?

Взглянув на него со смесью недоверия, гнева и робкой надежды, Дарита порывисто кивнула. Карл был уверен, что она поддержит его задумку.

– Тогда лучше не медлить, – решительно произнес он, поднимаясь. – Ешьте, и в путь.

Послушно прожевав маленький крахмальный клубень, Дарита глотнула воды и наскоро умылась.

Заржав, один из тарпанов вскинул морду и нетерпеливо ударил копытом. Подойдя, княгиня легко вскочила в седло своего коня и успокаивающе похлопала его по шее, затем, мельком глянув на укрытых плащами воинов, сняла кафтан. Тонкая, расшитая по подолу туника затрепетала на ветру, заставив ее зябко поежится.

Покачав головой, Карл намотал на руку поводья и, развернув свою лошадь, подъехал ближе.

– Расстегните! – велел он, указав на идущий от горловины до середины талии ряд пуговиц. – И распустите волосы. Все должно выглядеть убедительно. Если Миэль заподозрит подвох, он непременно проверит и мою память, и вашу.

– В отличие от вас я умею хранить свои секреты! – Раздраженно передернув плечами, Дарита расстегнула верхние пуговицы, обнажив ключицы и высокую полную грудь, и взлохматила пышную копну рыжих кудрей. – Достаточно?

Карл слегка улыбнулся и невольно вспомнил о брате. Судя по тем девицам, за которыми тот волочился в Большом Мире, Дарита была вполне в его вкусе. Это радовало.

– Кое-чего не хватает. – Подъехав к ней вплотную, он прищурился. – Вряд ли Миэль поверит после всего услышанного, что вы будете мне покорны. Неправдоподобно, княгиня.

– И что вы предлагаете? – склонив голову набок, спросила та.

Размахнувшись, Карл хлестко ударил ее по щеке. Пошатнувшись, Дарита глухо зарычала и рывком выхватила клинок. Раскосые зеленые глаза от расширившихся зрачков стали черными, а на губе выступила кровь.

– Теперь вы, – довольно кивнув, сказал Карл и, взяв ее за запястье, с силой провел лезвием по своему плечу. Отцовский меч легко разрезал кафтан, и на желтой плотной ткани проступили темные пятна крови. Руку тут же свело болью.

– Сумасшедший! – плюнула Дарита, брезгливо вытерев клинок о перекинутый через седло плащ.

– Возможно, Дэру, возможно… Но вам мое безумие не поможет, – понизив голос, чтобы скрыть дрожь, Карл нервно усмехнулся. – Запомните, вы должны сами поверить в то, что между нами произошло. И ненавидеть меня настолько сильно, насколько сможете. Вам это не трудно, не так ли? – Дождавшись, пока княгиня кивнет, он добавил: – Если Миэль решит от меня избавиться, что вполне вероятно, в Королевстве вас не примут. Жена предателя – нежеланный гость. Использовать вас как отдельную фигуру он тоже не станет: слишком боится за свою жизнь. Можете не сомневаться, у него было достаточно времени, чтобы узнать все пророчества – и не только этого мира.

– В таком случае, – гордо вскинулась Дарита, – я предпочту пасть в бою!

Рассмеявшись, Карл слегка тронул поводья и пустил лошадь шагом.

– Глупо, Дэру, – бросил он через плечо. – На вашем месте я бы попытался обезопасить себя уже сейчас. Если вас поддержат войска и Старейшины, Миэль трижды подумает. По крайней мере выиграете время и сможете решить, как быть дальше.

– Зачем вы мне это говорите? – крикнула она, нагоняя его.

– Считайте это благодарностью вашей матушке, – не оборачиваясь, ответил Карл и, напряженно выпрямившись, поднес палец к губам. Сознание подернулось едва заметной рябью. Они успели минута в минуту. – Можете не ждать, я не стану просить у вас прощения, княгиня. – Повернув голову, он смерил ее презрительным взглядом. – И советую успокоиться. Вам не к лицу жаловаться на судьбу.

Захохотав, как сумасшедшая, Дарита ударила ладонью по крупу коня и понеслась вперед. В те минуты, когда ей не удавалось совладать со своими эмоциями, она всегда поступала именно так. Миэль не мог этого не знать. Высвободив заранее сплетенный клубок чувств и размытых образов, Карл нарочито повел раненым плечом и, скривившись от боли, тоже подхлестнул скакуна.

Во время непродолжительных остановок Дарита старалась молчать. Приведя себя в порядок и одевшись, она если и смотрела в его сторону, то лишь затем, чтобы вовремя отойти подальше. На ее левой щеке, чуть ниже скулы, отчетливо виднелись три параллельных кровоподтека и темно-бордовая отметина от кольца. Удар получился слишком сильным, но следы выглядели настолько правдоподобно, что князь, увидевший их глазами Карла, сухо поздравил с закреплением брачного договора. Поверил он или нет, понять было невозможно, но теперь у Миэля не осталось предлога до поры до времени отказываться от своих слов и убирать Карла с дороги. В то, что сын Морло всерьез намеревался использовать его и Дариту в качестве своих наместников в Королевстве, Карл никогда не верил. Миэль любил играть чужими судьбами – это было единственным его развлечением, – поэтому намеченные цели он предпочитал достигать красиво. Самый желанный для него вариант зависел сейчас от Лирамель, и здесь даже Карл, знавший сестру лучше, чем кто бы то ни было, не решался делать прогнозов. У него были только строки пророчеств, слова отца и собственное видение. Увы, все вместе они лишь намечали возможные штрихи грядущих событий. Промежуточные звенья приходилось подгонять практически на ходу.

День угасал медленно, будто бы с неохотой. Небо заволокли молочные бездождевые облака, и стало заметно теплее. Под надрывный крик ястреба Карл выехал вслед за Даритой к тому месту, где они впервые встретились. Безмолвно обернувшись, княгиня опустила поводья, и ее белоснежный конь, уставший за день пути, чуя близость дома, сам затрусил к крепости. Спустя несколько минут послышался протяжный рокот горна – их заметили.

Въехав в распахнутые ворота, Дарита остановилась, чтобы отпустить сопровождавших воинов. Кивнув ей, Карл тут же спешился и, небрежно кинув поводья подоспевшему мальчишке, взбежал по лестнице на первый виток и повернул к мосту. Князь велел поспешить – он был зол и раздражен.

«Жду у озера, – раздался в сознании напряженный голос, – быстрее!»

Выйдя на небольшую ровную площадку, посреди которой блестела в закатных лучах черная лужа, Карл остановился и, тяжело дыша, оперся здоровым плечом о каменную арку.

Лирамель с отсутствующим взглядом медленно и будто во сне обходила башню по узким каменным перилам. Вглядевшись в ее спокойное, почти умиротворенное лицо, он внутренне похолодел. Рука непроизвольно дрогнула.

– С возвращением, мой друг, – повернувшись, Миэль равнодушно взглянул на него. – Подождем еще немного. Княгиня тоже приглашена на наше представление. Ей это будет хорошим уроком.

Через силу вдохнув горьковатый вечерний воздух, Карл не торопясь подошел к князю. Внутри все заледенело от дурного предчувствия.

– Я так понимаю, – спросил он, кивнул на сестру, – у вас получилось?

Миэль пожал плечами.

– Смотря что ты имеешь в виду, – с улыбкой ответил он и, щелкнув пальцами, заставил Лирамель остановиться. Повернувшись к ним лицом, та застыла, словно белое каменное изваяние. – Не волнуйся, не упадет, – искоса взглянув на Карла и легко прочитав его мысли, князь щелкнул пальцами еще раз.

Спрыгнув, сестра подошла к ним. По ее безжизненному взгляду было видно, что она действительно спит.

– Я провел ее через сотни жизней, использовал все, что ей дорого... – Заложив руки за спину, Миэль медленно обошел Лирамель и остановился напротив Карла. – Даже стер память, оставив лишь нужные воспоминания. Она сопротивляется мне бессознательно, но упорно. Кроме того, есть область, куда я не смог проникнуть. Ты знаешь, почему?

Задумчиво нахмурившись, Карл с минуту думал. Вопрос застал его врасплох.

– Жрецы Совета пытались убить ее еще до рождения, – наконец ответил он. – Совершались обряды, проливалась кровь… Мне известно, что Тарэм полагал, будто Лирамель впитала те силы, которые были направлены против нее самой. Кроме того, она – Глава Рода. Орден пытался прервать Ведущую со времен воцарения Арматея. Возможно, это наследственная память. Думаю, вы понимаете, о чем я говорю.

– Потомки Тара всегда доставляли немало хлопот, – поморщившись, согласился Миэль. – Но Лирамель не обладает тайными знаниями Ордена, она даже не Посвященная и тем не менее лучше многих, с кем я имел дело. Ни мои люди, ни ваши из тех, что попадали сюда, не выдерживали и сотой доли... Я уже дважды вступал с ней в открытое противостояние. И это не то, чему можно было бы порадоваться.

– Сны? – Карл удивленно взглянул на князя. – Что именно вы ей показывали?

Протянув руку, Миэль коснулся его плеча. Взгляд его черных глаз стал на мгновенье пустым и бездонным.

Бесконечная вереница образов и чувств вливалась в сознание узкой холодной рекой: мгновения, дни, годы, иногда целые столетия, вмещающие поколения… Большая часть видений относилась к разным эпохам Большого мира, некоторые к Малому, а какие-то конструировали возможное будущее… Всего этого было так много, что, задохнувшись, Карл инстинктивно отпрянул и прервал ментальный контакт.

– Как видишь, – разведя руки, Миэль усмехнулся, откровенно любуясь его ужасом, – я действительно испробовал все. Еще немного, и ее рассудок просто рассыплется. А мне не нужна кукла – мне нужен осознанный выбор. Она должна склонить голову сама, добровольно.

Повернувшись, князь щелкнул пальцами. Судорожно всхлипнув, Лирамель тут же осела на каменный пол. Лицо ее исказилось судорогой боли и удивления. Подняв голову, она взглянула на него и едва слышно прошептала:

– Нет.

Рассмеявшись, Миэль вдруг нагнулся и, приподняв ее за подбородок, заставил посмотреть в свои глаза.

– Глава Рода, говоришь? – пропел он, прищурившись. – Что ж, проверим…

Шаги, послышавшиеся со стороны лестницы, на мгновенье отвлекли его, заставив обернуться. Выпрямившись, князь пристально взглянул на Дариту и знаком приказал ей встать рядом.

– Будешь наблюдать, – коротко велел он. – А ты, – его палец уперся в грудь Карла, – мне поможешь.

Присев на корточки, Миэль положил обе ладони на склоненную голову Лирамель и что-то тихо произнес. Встрепенувшись, она попыталась отшатнуться, но не удержалась и упала на бок.

– Что я должен делать? – нарочито равнодушно спросил Карл, опускаясь рядом с ними на колено.

– Раз не работают сны, – звенящим от напряжения голосом пояснил Миэль, – попробуем явь. Сейчас она помнит только раннее детство, лет до семи, быть может, чуть дальше. Ты был тогда с ней почти неотлучно.

Медленно кивнув, Карл, словно завороженный, взглянул в широко раскрытые синие глаза Лирамель и внутренне содрогнулся, почувствовав холодные щупальца, обволакивающие сознание. Видение, которое Миэль изучил вдоль и поперек уже тысячу раз, вновь раскрылось, высвечивая каждую деталь, каждый штрих…

– Значит, растил, как овечку на заклание? – раздался злой хохот. – Интересно, почему тебе было дано увидеть ее судьбу, если ты не имел на это ни права, ни силы? Ничего не хочешь мне сказать, Валлор?

Выплывая из тьмы во тьму, Карл мотнул головой.

– Не знаю, мой князь, – на удивление ровно ответил он. – Я был ребенком и всего лишь взял ее на руки. Мне нечего от вас скрывать.

– Да, – с досадой откликнулся Миэль, – вижу, что нечего. Ты словно открытая книга – открытая и зачитанная до дыр. Возможно, все дело действительно в том, что она Глава вашего проклятого Рода… – Протянув руку, князь помог Карлу подняться, а затем вынул из-за пояса тонкий и почти прозрачный, словно слюда, кинжал и с силой вложил в его ладонь. – Сделай, что видел и должен, раз это так тебя гложет! Убей ее!

Карл попытался отступить, но тело уже не повиновалось.

«Она должна принять трон, ибо ее жизнь понадобится для спасения Королевства. Вы трое – наша надежда и моя победа», – вспомнились ему написанные отцом строки, и, перестав сопротивляться, Карл медленно занес руку.

– Довольно! – Перехватив его запястье, Миэль силой отнял кинжал и вернул его в ножны. – Я понял и узнал достаточно. – В его голосе прозвучали торжествующие нотки. – Возьми Лирамель и отведи в комнату. А ты, Дэру, дочь Даримы, – взглянув на побелевшую от ужаса княгиню, он встал и указал на темнеющий за ее спиной вход, – помоги своему супругу и проследи, чтобы королева ни в чем не нуждалась. Доложишь мне после: я отбываю в Шанфар.

Вздрогнув всем телом, Дарита посторонилась, пропуская князя.

– Подождите, – попросил ее Карл, стараясь отдышаться. От пережитого руки тряслись так, что он едва мог ими двигать. – Дайте мне пару минут.

Уняв бешено колотящееся сердце и убедившись, что Миэль покинул его сознание, Карл наклонился и рывком поднял Лирамель на руки. К счастью, она впала в забытье еще до того, как ушел князь, и, судя по всему, обморок опять обещал быть длительным. Следовало сделать инъекцию. Сосредоточившись на этой мысли, Карл запретил себе думать о чем-либо другом. Миэль подошел слишком близко, почти дотянулся до маленького темного уголка, в котором были сокрыты тайные планы, помыслы и знания.

Перед глазами замелькали темные мушки, грудь и руки обожгло огнем. Несколько раз моргнув, Карл скрежетнул зубами и ускорил шаг. Лирамель едва дышала. Потрескавшиеся в кровь губы стали синевато-фиолетовыми, а лицо – настолько бледным, что кожа отливала серым. Он старался не смотреть на нее, но не мог отвести глаз. Увиденное через Миэля не вмещалось в понимание. То, что ей пришлось перенести, человеку было не под силу. И все-таки раз за разом Лирамель упрямо делала один и тот же выбор. Проклятие Морло к ней явно не относилось, более весомого доказательства теперь не требовалось. Что бы ни имел в виду отец, для Ведущей сестра угрозу не несла. Будущее упрямо сворачивало к развилке, прочерченной Арматеем. Оставалось лишь направлять события и ждать, ждать, ждать…

– Принесите мои лекарства. – Упав на колено, Карл положил Лирамель на узкую кровать и, с трудом выпрямившись, обернулся к застывшей на пороге Дарите: – Ну же, княгиня, ступайте!

– Он хочет, чтобы дочь Тара поклонилась Великому Дракону? – помрачнев, спросила та, не шелохнувшись. – Зачем это нам, аллотарам? Как это искупит преступление вашего короля?

С трудом подавив захлестнувшую разум злость, Карл заставил себя встать и рванул кафтан. По руке горячей змейкой заструилась кровь, рана запульсировала.

– Я сказал – быстро! – рявкнул он так громко, что Дарита вздрогнула и, молча шагнув назад, хлопнула дверью.

К ночи в степи поднялся ветер, и пришлось закрыть ставни. Стоя у зарешеченного окна, Карл задумчиво вглядывался в даль. Лунное марево плыло над холмами и высвечивало белоснежные горные шапки. Спать не хотелось. После пережитого сердце до сих пор билось с перебоями, не помогло даже лекарство.

Вздохнув, он облокотился на широкий подоконник и взъерошил спутанные волосы. Раз за разом вспоминая события вечера, Карл пытался понять, что делать дальше. Миэль нервничал. Его уверенность и спокойствие пошатнулись, а это значило лишь одно: времени хоть как-то повлиять на будущее почти не осталось.

Пролетев мимо окна, большая пестро-рыжая сипуха глухо ухнула и заложила крутой вираж.

«В любом случае сначала придется завершить уже начатое», – решил Карл и вновь вздохнул. Ночь, казалось, тянулась бесконечно.

– Кто здесь? – сонно спросила Лирамель.

Повернув голову, Карл посмотрел на сестру. Она спрашивала его уже в третий раз.

– Не бойся, – терпеливо повторил он. – Мне велено быть с тобой.

– Уходи, – от ее низкого шепота у него прошел озноб. – Он скоро придет… От него не убежать.

Подойдя к кровати, Карл затеплил крохотную свечу и, встав на колени, осторожно развернул Лирамель к себе.

– Посмотри на меня, Ветерок, – тихо попросил он, коснувшись ладонью ее холодного влажного лба. – Посмотри на меня.

В ее синих глазах мелькнуло удивление. Она попыталась отодвинуться, но кровать была слишком узкой.

Карл заглянул в ее сознание осторожно, по касательной. Ему хотелось понять, как именно она сейчас его видит.

Смотреть на себя со стороны было необычно. Серые глаза, прямой с небольшой горбинкой нос, окладистая борода, черные волосы, мягкими волнами прикрывающие шею, чуть презрительный изгиб губ… Лирамель определенно его узнала, но кем он был, вспомнить не могла. Или не хотела. Многие воспоминания несли боль и ужас, и их набиралось так много и одновременно так мало, что ей никак не удавалось связать все воедино. Сознание сестры напоминало затертую старую карту, полную белых пятен и нечетких обрывающихся линий.

– Тебе нужно поспать, Ветерок, – прошептал Карл и, отведя руку, поставил свечу на стол. – Дарита уже заснула, а князь сейчас далеко. – Он сел рядом и приобнял ее за плечи. – Миэлю тоже досталось. Не так-то легко коверкать чужие жизни.

– Кто вы? – чуть настойчивее спросила Лирамель, сжавшись так, словно боялась удара.

Карл помотал головой:

– Не вспоминай, так будет лучше. Некоторые вещи не следует вспоминать.

– Знаю, – согласилась Лирамель, немного расслабившись. – Я смогла забыть все, что нужно. Он не узнал. Никто не узнал! Нужно потерпеть всего несколько дней… Чувствую – осталось немного.

– А что потом? – Наклонив голову на бок, Карл пристально взглянул на сестру и, заметив пробежавшую по ее губам улыбку, нахмурился.

– Потом – все.

Поняв, о чем речь, он помрачнел.

– Никто не знает, когда придет его час. – Наклонившись, Карл взял с пола чашку и, приподняв Лирамель голову, заставил выпить горьковатую густую жидкость. – Я говорил, что каждому придется делать выбор, Ветерок. Раз ты выбрала, иди до конца.

Глубоко вздохнув, она закрыла глаза и неожиданно прильнула щекой к его ладони.

– Я помнила тебя. Я всегда тебя помнила… Даже, когда он отобрал все – помнила. Почему ты не приходил раньше? Она падала так долго… так долго… Их было так много… Он сказал, что пророчество должно быть исполнено…

– Кто сказал, Ветерок? – Вновь коснувшись ее лба, Карл сосредоточился. Образы мелькали настолько стремительно, что он едва успевал их разглядеть. – Кто, милая? Князь?

Лицо человека, о котором она говорила, на мгновенье застыло среди плотного вихря незнакомых ему воспоминаний.

– Ах, вот оно как… – протянул Карл и, осторожно встав, накрыл Лирамель одеялом. Ее дыхание становилось все ровнее и ровнее. – Что ж, учтем и это.

Убедившись, что по-прежнему свободен от взгляда Миэля, Карл вынул из-за ворота кафтана несколько завернутых в ткань бумаг и вновь подошел к окну. Он до последнего сомневался, оставлять ли их в Княжестве, но после слов сестры понял, что риск вполне оправдан. При любом возможном будущем они были для него смертным приговором, равно как и для Кристиана, на которого Карл возлагал немало надежд.

* * *

Хоронить погибших решили в пещере. Под четким руководством Лафаста Кристиан и еще с десяток офицеров разобрали беспорядочно разбросанные камни и, аккуратно уложив тела, соорудили над ними нечто наподобие склепа. Вход в пещеру закрыли валунами. Всего под обвалом погибло сорок человек – тридцать восемь воинов, один боевой палечник и один резервный ручник.

– Ну что, ребятки, – пробасил генерал Лафаст, – пора идти дальше. Время оплакать павших у нас еще будет, если, конечно, сами через пару дней не сложим головушки.

Обернувшись, Кристиан коротко кивнул и отдал приказ выдвигаться. Он шел всего в ста метрах от тех, кто попал под обвал, и чувствовал за собой вину – не доглядел, не предусмотрел.

– Лафаст, – глухо произнес Кристиан, застегивая на плаще серебряную фибулу, – распорядитесь, чтобы мне подали списки погибших и краткие сведения о семьях.

– Как скажите, Ваше Высочество, – с готовностью отозвался генерал. – Только помните: нам скоро в бой – устанете считать убитых. И боюсь, на всех у вас не хватит ни жалости, ни колветров. Но за рвение – хвалю.

Не ответив, Кристиан искоса взглянул на ехавшего рядом Моврона. Лекарь тоже был подавлен. Из трех тяжелораненых он сумел спасти только одного. Двух других ему пришлось собственноручно добить: их травмы оказались смертельны, а смотреть, как офицеры бьются в агонии, Моврон не мог.

– Его Высочество знал бы, что делать, – в ответ на сочувствующий взгляд Лафаста с нескрываемой горечью произнес лекарь. – А я кто? Я еще совершенный мясник!

Досадливо поморщившись, Кристиан отвернулся.

«Благодаря ему они и погибли, глупец! Если бы не Карл, нас бы тут не было», – подумал он и, расстегнув ворот камзола, вытер со лба пот. К счастью, никто, кроме Парамана и некоторых членов Совета, не знал о предательстве Карла. По официальной версии Лирамель послала его к границам как посла. Разубеждать в этом простых людей Кристиан не считал разумным, но Лафасту сказал как есть на вторую ночь после того, как они ушли с побережья.

– Я догадывался, – ответил ему тогда генерал. – Аармани тревожился, да и Морлот не единожды спрашивал у меня совета. Чувствовали оба, что беда надвигается, да только велено было молчать. И твой брат, и Тарэм в один голос твердили, что не стоит панику поднимать.

– Тарэм? – не поверив, недоверчиво переспросил Кристиан, но Лафаст только улыбнулся и промолчал.

Лагерь разбили на закате, сразу же у выхода из провала. Костров не зажигали, шатры тоже решили не ставить. Исключение сделали только для Моврона и раненого офицера. Остальные лекари, равно как и генерал со стопниками, устроились на ночлег под открытым небом, благо погода благоприятствовала.

Устав от тягот пути, некоторые засыпали сразу же, как ложились, отложив на утро оставшийся паек, другие наскоро ужинали, размачивая черствые лепешки в воде. С последней, к счастью, сложностей не возникло: поблизости нашелся родник.

В середине ночи, когда луна обогнула половину своего пути, Кристиана разбудили радостные крики. Голоса постепенно становились громче, и по мере их приближения вокруг просыпалось все больше народа.

– Эй, что у вас там? – Сев, Лафаст откинул одеяло и подслеповато уставился в полумрак. – Невеста, что ль, кому приснилась?

Раздались одиночные смешки.

– Вы мне льстите, генерал, – послышался мягкий тенор. – Хотя еще бы пару дней, и я точно бы кому-нибудь приснился.

С кряхтением встав на ноги, Лафаст обошел приподнявшегося на локте Кристиана.

– Якири! – Раскинув руки, он сгреб появившегося из темноты лорда в объятия. – Какими судьбами наш книжный червь – и вдруг в такой дали от теплых библиотек? Не боишься, что Рэмака деревья твои перетаскают?

– Пустите, Лафаст! – Высвободившись, Якир окинул быстрым взглядом столпившихся вокруг воинов. – У меня донесение от герцога Парамана. Срочное.

Перестав улыбаться, генерал повернулся к поспешно вставшему Кристиану и кивнул в сторону шатра.

– А ну всем спать! – грозно рыкнул он, ударив кулаком по раскрытой ладони. – Угомонитесь уже! Новости завтра!

Пропустив Якира и генерала вперед, Кристиан быстро зашел следом и задернул полог.

– Прости, Моврон, мы ненадолго, – виновато улыбнувшись растрепанному лекарю, он мельком взглянул на спящего офицера. – Нам нужно поговорить наедине. Мы постараемся не разбудить твоего подопечного.

Ввинтив в землю наполовину догоревшую свечу, Моврон коротко взглянул на Якира и, поклонившись Кристиану, вышел.

– Я надеялся встретить вас в степи, – нервно произнес лорд. – Не думал, что придется идти до Провала… Путь был непростым, степь полна дозорных. Нескольких уложил, причем недалеко отсюда. Но они вас не видели, да и меня не успели…

– Так, сынок, давай-ка ближе к делу, – довольно грубо оборвал его Лафаст. – А то как мямлил в Академии, так и продолжаешь. С какого такого Параман тебя отправил? Никого, кроме сына Ведущей на роль гонца не нашлось?

Скрипнув зубами, Якир вытащил из ножен небольшой узкий меч и протянув его Кристиану.

– Простите, Ваше Высочество, – на выдохе сказал он. – Я не умею сообщать плохие новости… Мне жаль.

Узнав меч, Кристиан тихо ахнул.

– Да что там у вас произошло?! – взревел Лафаст, вновь ударив кулаком по раскрытой ладони. – Говори уже толком!

– Письмо, – сухо ответил ему лорд и вручил запечатанный конверт. – Остальное расскажу устно. Расписывать подробно у герцога времени не было, да и у Тори тоже.

Подняв руку, Лафаст попросил его замолчать. Быстро вскрыв печать, он достал из конверта сложенную вчетверо карту и, сев на корточки, расстелил ее возле свечи.

– Так-так… Понятно. Ну, а теперь давай выкладывай, что там с маленькой королевой.

Прокашлявшись, Якир быстро пересказал все, что, по его словам, он успел услышать от Тори. Чуть помедлив, упомянул и слухи о планах Совета.

Кристиан, который так и не смог вымолвить ни слова, стоял над картой, мысленно высчитывая, сколько лишних дней им придется пройти до Черной Крепости. Выходило не так далеко от первоначального места. О сестре он старался не думать – не мог и не хотел верить.

– Сына я в обиду не дам, – после долгого молчания пробасил генерал. – Не знаю, что там Тарэм надумывает, но от конницы в бою толку куда больше, чем от его жрецов. Девочка молодец, быстро сообразила. Это, конечно, наверняка неспроста, но хотя бы моих людей уберегла.

– Вы ничего не понимаете, Лафаст! – с досадой поморщился Якир, переглянувшись с Кристианом. – Проклятие Морло и пророчество, которое…

Сплюнув, генерал Гогота негодующе махнул рукой.

– Хватит об этом! – раздраженно оборвал он. – Придет час, увидим, чего стоят ваши басни! А пока надо ускоряться. Параман будет ждать нас за день до конца договора, а мы придем раньше. Смешаем им планы – всем! Должны успеть. Загоним врага в его же логово и возьмем в осаду. Хотят не хотят, а придется им дочь Лирдана выдать нам на золотом блюдечке. Горгот своих не бросает! – Вновь сев на траву, Лафаст быстро выполол небольшой участок и прямо на взрыхленной почве вывел пальцем несколько схем. – Вот тут и тут, – ткнул он в карту, объясняя свои каракули, – разделимся на два фланга. Если этот князек что-то там и может, всех разом положить мы не дадим. Придется воевать по правилам – мечами и стрелами. А где война, там и случайность. Уж найдется среди моих ребят смельчак, который ему глазки-то выколет…

Невольно улыбнувшись, Кристиан благодарно кивнул генералу и, извинившись, вышел из шатра. Весть о печальной участи Лирамель выбила его из колеи. Следовало взять сестру с собой и ни на минуту не выпускать из виду, как сделал бы на его месте Карл. Кристиан же вместо этого положился на Парамана и тем самым бросил ее одну среди волков. Наверняка она и пошла с конницей лишь потому, что увидела в этом единственный шанс выжить.

В лагере вновь повисла тишина. Разбуженные неожиданным гостем, воины постепенно засыпали. Отойдя от шатра, Кристиан повернул к ущелью. Хотелось побыть одному и спокойно все обдумать.

Когда под сапогами заскрипели камни, он остановился и сел, вытянув перед собой ноги. Вверху серебристой россыпью горели звезды. Знакомые с детства созвездия плыли по черному небу, словно бессменные декорации на потолке огромного театра.

«Господи, бред какой-то!» – обхватив голову руками, Кристиан судорожно вдохнул, силясь удержать слезы, и не смог. Происходящее было настолько страшно и нелепо, что мозг отказывался верить. Еще недавно они с сестрой жили обычной нормальной жизнью, строили планы на будущее. Теперь же их раскидало кого куда, а впереди ждала смерть. С самого начала план его близнеца был безумием… Или безумным расчетом, что уже ничего не меняло.

Вспомнив об отце, Кристиан вдруг почувствовал, как затихла внутри нарастающая паника. Чувства успокоились, и сердце забилось ровнее. Ему не следовало роптать на судьбу. В отличие от Лирамель, он был окружен преданными людьми, верил в то, что делал, и знал, для чего жертвовал и собой, и другими. Бог дал ему больше, чем он заслуживал.

Поднявшись, Кристиан встал на колени и положил земной поклон. Все, что он мог сейчас, это молиться – за сестру, за неразумного брата, за свой народ.

«Ты станешь сильным, сынок, – так сказал ему отец в тот год, когда ушел от них. – Столько крови не может быть пролито напрасно».

Тогда Кристиан не понял его слов, зато, вероятно, понял Карл, который все слышал. Брат ходил после этого разговора несколько дней мрачный и подавленный, будто у него забрали первородство, как у Исава[2], а потом вдруг переменился и стал опекать Кристиана с еще большим рвением. Близнец всегда и во всем подражал отцу, и тот его в этом поощрял. С Карлом он был суровее и строже, но и учил его больше, будто тот был не на пару минут, а на несколько лет старше Кристиана.

Почувствовав, как поднимается в душе гнев, Кристиан вымел из сознания образ брата и сосредоточился на молитве. Ему не было оправдания. Единственный из всех, кто знал Карла и мог бы ему противостоять, он предпочел просто отступить в тень, чтобы не брать на себя ответственность.

* * *

Южные гарнизоны в сопровождении груженых доверху обозов с продовольствием подошли к Тонару раньше запланированного срока. Воины были вымотаны долгой дорогой и тревожными новостями, расползавшимися со скоростью летящего голубя. А голубей в последние дни летало действительно много. Сизые и белые, они сновали туда-сюда от Бартайоты до Тира, не давая гонцам отдыха.

Получив вести от Лафаста, генерал Аармани высказал Параману все, что думал по поводу его предосторожности, и при полной поддержке всех своих стопников и жителей крепости принял решение вести гарнизон к границам на помощь Главнокомандующему. Такой саботаж вынудил Тарэма и весь Совет в полном составе покинуть Бартайоту и перебраться в Тир. Однако и генерал Морлот, оценив сложившееся положение и списавшись с Аармани, тоже не захотел отсиживаться за крепостными стенами.

Видя царившие среди офицерства настроения, Тарэм незаметно ушел в тень. Почти ежедневно совершая обряд Призыва на Тирском жертвеннике, он отмалчивался даже на вопросы Советников и со стороны казался таким же спокойным, каким был в Бартайоте. Парамана Тарэм все время старался держать при себе, поэтому намерения Ордена, судя по всему, остались прежним.

Под вечер, когда очередной гонец Аармани принес срочный приказ от Главнокомандующего, в Тире был созван Большой Совет. План Кристиана и Лафаста предусматривал разделение подвластных им гарнизонов на два фронта, точно так же генерал Горгота просил поступить и Парамана. Аармани с гарнизоном генерала Рамса должен был обойти врага со стороны Трех Холмов, вынудить Миэля выдвинуть часть сил им навстречу и создать клещи.

Видя, что слушать его все равно никто не станет, Параман согласился с Лафастом и отдал приказ южным гарнизонам разделиться. Сам он по просьбе Совета остался с гарнизоном Тира.

Перевязав руку, Тарэм встал с колен и, кивнув лорду Сару, отошел от жертвенника. Пока младший жрец смывал с черной плиты кровавые разводы, он стоял неподалеку и напряженно всматривался в темноту за границами факельного марева.

– Верховный? – Хрипловатый голос Эликара вывел его из транса. Обернувшись, Тарэм покачал головой.

– Все по-прежнему, Квиста. Нам велено ждать. – Он ненадолго замолчал, а потом тихо добавил: – И она пока еще жива.

Чувствуя нарастающее среди глав Десяти напряжение, Параман подошел к Тарэму и, взяв его под руку, вывел из зала. Несмотря на заверения Земар-ар, в душе росло беспокойство. Пока Лирамель дышала, никто не мог принять власть и возглавить Совет, чтобы нанести удар, на который Тарэм возлагал главные надежды. В отличие от Кристиана, уповающего на железки и отвагу, Параман прекрасно понимал, что Миэль оказался в более выгодном положении. То, что он до сих пор не убил Лирамель, пугало. Князь наверняка понял, что пока дочь Лирдана жива, Совет не сможет оказать сопротивление.

Сурово поджав губы, Тарэм высвободил руку и молча повернул в сторону одной из самых высоких башен Тира.

– Куда вы? – недоуменно нахмурив брови, спросил Параман, в два шага нагоняя его.

– Пора принимать меры, – не оборачиваясь, буркнул тот и, войдя в распахнутую дверь, стал быстро подниматься по лестнице. – Поторопись, Валлор, у нас мало времени.

С некоторым удивлением отметив, что охрана Тарэма за ними не последовала, Параман вытянул из ножен меч.

– Это тебе не понадобится, – тут же сказал жрец. – Лучше убери.

Хмыкнув, Параман послушно вернул клинок в ножны.

Они поднимались долго, и старик вскоре устал. Его дыхание, тяжелое и частое, было единственным звуком, помимо отражающихся от каменных стен шагов. День пробивался в маленькие окна и падал на истертые ступени. Казалось, что вся башня пронизана короткими белыми полосами света.

Поднявшись на широкую площадку, Параман настороженно осмотрелся. Стоящего в тени человека он увидел не сразу, а заметив, похолодел.

Запахнув на груди порванный в нескольких местах кожаный плащ, отец с холодной улыбкой шагнул им навстречу.

– Давно не виделись, дядя, – небрежно бросил он и, смерив жреца насмешливым взглядом, не отводил его, пока Тарэм не поклонился. – Ты задержался.

– Где твой пес? – недовольно спросил жрец, выпрямляя спину. – Его ворон передал, что вы прибудете в Тир только к вечеру.

– Вот как… – Подойдя к зубчатым краям башенной ограды, отец посмотрел вниз и неопределенно махнул рукой: – Где-то там. Я послал его к Рамсу. Мы договаривались о встрече.

– Нашел время, – недовольно пробурчал Тарэм и тут же уточнил: – И что Рамс?

– Время как раз самое подходящее. Пора наводить мосты, Тарэм. Ты и сам это понимаешь. Одно другому не мешает, не так ли?

Пожав плечами, Глава Совета подошел и встал рядом. Воспользовавшись тем, что отец отвлекся, Параман медленно завел руку за спину и нащупал рукоять кинжала.

– Дочь Лирдана все еще у Миэля и в добром здравии, – сообщил Тарэм, будто оправдываясь. – Пока она в крепости, до нее не добраться, но я подумал…

– Верно подумал: хорошая мысль. Я займусь этим. Ты знаешь, он своего всегда добивается.

– Якир тем не менее ушел. – Тарэм обернулся. – Это было красиво… И, кажется, вполне доходчиво. Не так ли, Парамани?

Сглотнув, Параман кивнул. Глядя на широкую спину отца, он чувствовал, как звенел между ними воздух. Тот даже ни разу не посмотрел на него.

– Сын Киррана ушел, потому что я приказал его не трогать, – с нажимом произнес отец. – У меня на него свои планы. И не советую больше вмешиваться в дела Ведущей, дядя. Мое терпение не безгранично. Я слишком долго ждал. Подожду еще.

Тарэм примирительно покивал и отошел от края башни.

– Что ж, – сказал он. – Удачи, Кайл. Но не рискуй, тебя могут узнать.

– Я пришел сюда наблюдать, а не торговать своей жизнью, – холодно ответил отец. Скривив тонкие губы в ироничной усмешке, он повернул голову и проницательно посмотрел на жреца: – За рамки советую не выходить. От меня вам теперь так просто не избавиться. Силенок уже не хватит. – Подождав, пока Тарэм вновь кивнет, он добавил: – Ждите вестей через три дня. Так или иначе, скоро все будет кончено. Как я и обещал, ты не останешься в проигрыше.

– Аармани нарушил наши планы, – заметил жрец. – Ты должен повлиять на него…

– Нет. Ему пока не следует знать – достаточно Фалинор.

– А как же князь?

– Миэль не тот, с кем можно играть, Тарэм. Я подожду, пока он уберет с моего пути все препятствия. Как вы потом от него избавитесь – это уже ваша часть работы. Можете использовать моего щенка, если он еще на что-то годится. – Отец слегка улыбнулся и кивнул на Парамана. – Только смотри, чтобы он от страха не всадил тебе в спину кинжал, а то руки у него так и чешутся.

Досадливо наморщив лоб, Тарэм подобрал полы черной мантии и, кинув на Парамана злобный взгляд, прошипел, не размыкая губ:

– Иди за мной.

Поколебавшись, Параман опасливо повернулся к отцу спиной и, чувствуя, как свело между лопаток мышцы, поспешно шагнул вслед за жрецом.

– Кайл не ведает, что творит, – неожиданно быстро спускаясь по крутым ступеням, шептал под нос Тарэм. – Даже мы не уверены, что сможем все это остановить…

– Как вы могли позволить ему обойти Орден? – сжав зубы, процедил Параман, лихорадочно сопоставляя все, что знал и собрал по крупицам за последние годы.

– Я же уже отвечал тебе, что ничего не знал! – с нескрываемым гневом плюнул Тарэм. – Кровь Каэлов – не ваша вода, Валлор. Берегись! Ты под большим ударом, чем все прочие!

– Так для этого ты позволял мне допускать ошибки?

– Думай как хочешь, Параман. Выхода у тебя все равно нет. Дернешься – я найду управу.

«И я это запомню, – заставив себя успокоиться, подумал Параман, перекинув через руку полу плаща. – Запомню и отвечу».

[1] Зо́пник клубнено́сный (лат. Phlómis tubérosa) — вид многолетних растений рода Зопник (Phlomis) семейства Яснотковые (Lamiaceae).

[2] Исав — сын Исаака и Ревекки, старше своего близнеца Иакова; он продал своё первородство за похлебку брату Иакову (Быт. 25:30; Евр. 12:16).

Глава 9

23-25 сентября 3133 года по исчислению Малого Мира. Княжество, Черная Крепость и окрестности; ставка

Впервые за долгое время Лирамель проснулась отдохнувшей и выспавшейся. Сквозь зарешеченное узкое окно пробивались первые лучики света. На душе было удивительно спокойно. Что-то изменилось вокруг – что-то незаметное, но важное.

Встав, она умылась и переоделась. Белая туника, больше похожая на платье, смотрелась непривычно. Аллотары не выбеливали ткани и предпочитали спокойные желто-коричневые цвета и реже красный.

Подойдя к окну, Лирамель просунула через решетку руку и распахнула створки. В лицо подул теплый ветер: в степь пришла золотая осень. В безоблачном высоком небе вновь кружил ястреб.

– Утро доброе, друг! – помахав ему, она попыталась улыбнуться, но потрескавшиеся губы едва дрогнули.

Лирамель не помнила, когда и как очутилась в комнате, не помнила даже того, как попала в саму крепость. Иногда ей казалось, что она жила тут всегда, а иногда приходили сомнения. Воспоминания о прошлом выглядели странными и тусклыми, будто бы чужими. Лирамель старалась их не касаться и сосредотачивалась на настоящем – так было проще.

К полудню, громко постучав и не дождавшись ответа, Миэль вошел в ее комнату.

– Вижу, ты уже вполне оправилась, – он снисходительно улыбнулся и закрыл за собой дверь. – Как спалось?

Лирамель вежливо кивнула и, медленно вдохнув, погасила страх, который уже давно стал привычным.

– Благодарю за заботу, хорошо.

Миэль смерил ее внимательным взглядом и, вынув из-за пояса перчатки, медленно натянул их на руки.

Лирамель знала, что означал этот ритуал. Князь уж не раз причинял ей боль, разрывая мысли и воспоминания на мелкие клочья. Это было даже хуже снов. Внутренне взвыв от ужаса, она дернулась было в сторону, но почувствовав, что ноги стали ватными, поспешно схватилась за спинку кровати.

Подойдя, Миэль осторожно отцепил ее руки и усадил на матрас.

– Не бойся. Я лишь верну тебе память, чтобы ты смогла принять окончательное решение.

Недоверчиво нахмурившись, Лирамель склонила голову под тяжестью его холодной ладони. В один миг, озарив сознание ослепительно ярким светом, с ее души словно спало темное покрывало. Разом вспыхнувшие воспоминания обожгли ужасом и отчаянием. Она попыталась отпрянуть, но не сумела даже пошевелиться.

– Вот и все, – удовлетворенно заявил князь, нехотя ее отпуская. – Даю три часа, чтобы ты смогла еще раз все взвесить и обдумать. Срок нашего договора истекает через пять дней, и медлить я более не могу.

Князь ушел, оставив ее наедине с тем, кем она была на самом деле. Сложив руки на коленях, Лирамель смотрела на прожилки синих вен на запястьях и заставляла себя дышать – глубоко и ровно.

Выдох, вдох, выдох…

Поверить в реальность не хватало смелости. От неимоверных усилий справиться с паникой у нее, по-видимому, поднялась температура: голова слегка закружилась, а руки стали холодны как лед.

«Что же он намерен теперь со мной делать?» – лихорадочно думала Лирамель. Пять дней – долгий срок, и вряд ли князь решил бы просто ее убить после всех тех усилий, которые затратил, чтобы добиться своего. Лирамель его знала… Знала, наверное, лучше, чем кто-либо из живущих. Он был опустошенным и обезличенным сосудом – уродливым, словно обгоревшее дерево. Много веков Миэль продумывал свою месть и предвидел все, кроме того, что Большой Мир даст Лирамель свободу от его щупалец. Возможно, если бы она выросла в замке, то легко бы сменила один культ на другой. Теперь же все было иначе.

– Нужно вытерпеть всего лишь шаг… – Вздрогнув от собственного шепота, Лирамель подняла руку и дотронулась до сухих губ. Голос звучал глухо и незнакомо. – Всего лишь один шаг. Знать бы, какой сегодня день… Сколько еще нужно…

Князь вернулся не один. Пропустив служанку к столу, он подождал, пока та поставит поднос с двумя чашками горячего напитка и печеньем, а затем, молча протянув руку, помог Лирамель встать и усадил за стол. Его движения были отточенными и спокойными, словно он отыгрывал давно репетируемый спектакль.

– Нет смысла снова задавать надоевший нам обоим вопрос, – произнес Миэль и, отпив из своей чашки, откинулся на спинку стула. – Я не скрою, что потерпел неудачу с твоим сознанием, но это станет моей победой, а не поражением. Ты исполнишь свою роль и решишь спор между нашими народами малой кровью. Меня это вполне устраивает. Я пытался действовать мягко и хитро, но ты сопротивляешься. Увы, теперь нам ничего не остается, кроме как применить силу. Это не угроза, Лирамель, я просто объясняю, что тебя ждет. Итак, каков будет ответ?

Затаив дыхание, она почти не слушала, ожидая лишь этих последних слов. Хотелось поскорее сбросить с плеч бремя выбора и отрезать себе путь к отступлению.

– Нет, сын Морло. Нет и еще раз нет! – От ее горячего дыхания красноватая жидкость в чашке подернулась мелкой рябью и вновь тускло отразила потолок.

– Ожидаемо… – Миэль рассеянно провел ладонью по коротким белесым волосам и напряженно выпрямился.

Лирамель пожала плечами и, поспешно встав, отошла подальше. Знакомая боль сжала голову стальным обручем, перед глазами зароились черные мушки. Преодолев внутреннее сопротивление, она подняла руку и перекрестилась. Заметно вздрогнув, князь выгнул бровь, и в глазах его вспыхнул опасный огонек.

– Не поможет, – его голос вдруг стал похож на тихое шипение. – Ты сам дала мне власть над собой – я в своем праве. И не надейся на брата. Карл никогда не нарушит слова, которое дал вашему отцу. Долг перед народом для него важнее бесполезной дочери Рода.

Отвернувшись, Лирамель закрыла уши ладонями. Миэль умел запутывать и запугивать, а Карл всегда являлся верным ключиком к ее сердцу.

Рассмеявшись, князь подошел и с силой развернул Лирамель к себе лицом.

– Я решил быть откровенным с тобой, хочешь ты этого или нет! – вновь прошипел он, сжимая холодные пальцы на ее плечах с такой силой, что ей казалось: еще немного – и лопнет кожа.

– Вы делаете мне больно, Миэль.

Хищно осклабившись, он разжал руки.

– Я расскажу тебе правду, неразумная дочь Тара! – Его обволакивающий голос заполнил собой весь мир снаружи и изнутри нее. – Слушай внимательно, поскольку в твоих руках теперь судьба всего Малого Мира. Хочу, чтобы ты до конца осознала это и поняла, что не найдешь себе оправдания, когда будешь тонуть в реках пролитой мною крови!

Она зажмурилась, силясь вспомнить хотя бы одну молитву, но не смогла. Перед мысленным взором вновь стояло марево бушующего над Патом пожара. От внезапной боли заныло едва не сломанное Фирсаром запястье. Открыв глаза, Лирамель растерянно моргнула и мельком взглянула на князя, надеясь, что он не заметил ее удивления.

– Твой отец пытался обмануть Совет, который я обыграл еще до рождения Тарэма, – с презрением процедил Миэль. – Думаешь, мне не известно пророчество? Или я не знал, что творилось Королевстве, пока мой народ зализывал раны? О нет, Лирамель! Я знал все и обо всех. И терпеливо ждал век за веком, пока не исполнились времена и сроки. Ты была мне нужна, и я тебя получил. Последнюю истинную наследницу Тара, надежду Арматея, так благоразумно оставившего мне подробную подсказку! – Миэль усмехнулся и покачал головой. – Человек, выполнивший приказ твоего отца и бросивший тебя на пороге дома Хранителя, был моим слугой. Хитрость Валлоров не ведает пределов, как и алчность. Но я слишком хорошо вас понимаю и потому позволил свершиться тому, о чем этот глупец написал Карлу. Видела бы ты, сколько слез пролил твой брат над тем письмом! Он выучил его наизусть – до сих пор помнит каждую строчку… – Князь взял Лирамель за подбородок и заставил взглянуть в свои черные глаза. – Как думаешь, Ветерок, легко ли было ему принять отцовскую волю? – Голос Миэля прозвучал неожиданно низко и жестко, отчего она похолодела и вновь зажмурилась. – Значит, догадываешься… – снисходительно добавил Миэль, отпустив ее. – Карл оказался умным мальчиком. Он сражу же склонил передо мной колени. Жаль только, понял и многое другое, чего не положено знать детям Рода. Но, видимо, кровь Тара оказалось слишком густой, раз взыграла даже в недостойных потомках. Никто еще не был для меня столь опасен! Его счастье, что он бастард, иначе бы я вырвал его сердце и не стал бы играть в эти игры!

Скрестив на груди руки, Миэль некоторое время выжидающе молчал. Лирамель не поднимала головы, но чувствовала его взгляд. Она будто оцепенела.

– Обетование, данное Тару, не будет исполнено, – наконец произнес князь, глядя на нее остекленевшим взглядом. – Ты падешь под тень моего владыки и станешь сосудом его воли. Валлоры принадлежат ему до последнего потомка. Поэтому думай, Лирамель. Думай и решай. Если скажешь «да», то спасешь и себя, и свою землю. Твое последнее «нет» станет подписью на смертном приговоре для всякой жизни за границами Княжества. И для обоих твоих братьев тоже. Таково мое слово.

Лирамель трясло, как в лихорадке, а сердце почти не билось от боли. Сложно было понять, лгал ли Миэль или говорил правду: душа не могла вместить услышанного. Стиснув зубы и едва удерживая готовый сорваться стон, она закрыла лицо ладонями.

«Не могу, не могу, не могу!» – мысленно закричала Лирамель, выдирая из памяти образ Карла и разрывая его на мелкие куски, словно цветную фотографию. Изо всех сил сжав кулаки, она запретила себе чувствовать и думать, став камнем, льдом, пустотой, и тихо повторила:

– Нет.

– Что ж, я принимаю твой выбор. – Отойдя к двери, Миэль открыл ее и тихо позвал: – Войди, Валлор.

Услышав тяжелую поступь брата, Лирамель выпрямилась и обернулась.

– Я сделал все, что мог, – бесцветно проговорил князь, обращаясь к Карлу. – Возьми ее и сделай, что должно, иначе мне действительно придется исполнить свою угрозу.

Выпрямившись, Лирамель опустошенно смотрела, как второй раз бесшумно закрывается за спиной Миэля тяжелая створка. В ушах эхом звучали его последние слова.

Шагнув, Карл молча взял ее за руку и вколол в вену какое-то лекарство. Вздрогнув, Лирамель хотела было спросить, что это, но не успела: мысли застыли и мир схлопнулся вокруг непроницаемой чернотой.

* * *

Ветер скользил по лицу, лениво перебирая влажные пряди у висков. Очнувшись, Лирамель осторожно повернула голову и посмотрела вправо. Горы, небо, молочная дымка у заснеженных вершин… Справа, на юге, простиралась залитая солнцем осенняя степь.

«Снова сон?» – Лирамель глубоко вдохнула и попыталась встать, но тело оказалось намертво приклеенным к каменной плите. Ей удалось лишь немного приподнять голову. За все время пребывания в Черной крепости, Миэль никогда не приводил ее сюда. Небольшая площадка находилась почти на самой вершине скалы.

Вокруг стояла ветреная тишина, слышался лишь одинокий плач ястреба. С трудом отыскав кружащую под облаками точку, Лирамель слабо улыбнулась и закрыла глаза. Косые лучи солнца постепенно уползали и падали за край площадки, уступая место сизым теням.

К вечеру с запада потянуло сырой прохладой. В степи поднялся туман, и горы стали почти не видны. Пока от нагретого камня исходило тепло, Лирамель забылась сном и проспала почти до рассвета, замерзнув так, что перестала чувствовать пальцы на ногах. Ей пришлось шевелить ими больше получаса, пока не закололо, но лишь после полудня, под солнцем, она по-настоящему отогрелась.

Карл пришел только под вечер следующего дня. Окинув Лирамель внимательным взглядом, он коснулся горячими пальцами ее шеи и задумчиво поджал губы.

– Не передумала?

Лирамель молча помотала головой.

Вздохнув, брат достал из-за широкого пояса темно-зеленый пузырек, откупорил крышку и поднес горлышко к ее губам. Вода была теплой и солоноватой на вкус. Отпив пару глотков, Лирамель закашлялась: все нутро обожгло, а горло свело судорогой, будто она выпила яд. Впрочем, сейчас ей уже было все равно.

– Мне больно… – услышав в своем голосе мольбу, она досадливо скривилась.

Карл отвел взгляд и с тоской посмотрел в сторону гор. Понимая, что он вот-вот уйдет, Лирамель набралась мужества и спросила:

– Скажи мне, Карли, неужели Параман прав? Неужели я была нужна тебе лишь для того, чтобы встать поближе к трону?

Брат помедлил, словно раздумывая, а потом взглянул на нее и серьезно ответил:

– Я бы мог солгать, но не стану. У каждого выбора есть множество причин, но цель всегда одна. – Он нахмурился и, осторожно откинув волосы с ее лба, будто извиняясь, добавил: – Я делал, делаю и не колеблясь сделаю то, что должен.

Изо всех сил вжавшись затылком в камень, чтобы болью заглушить подступающие слезы, Лирамель закрыла глаза и отвернула голову. Она не могла смотреть на него.

Постояв еще с минуту, Карл ушел и его шаги постепенно замерли в отдалении, пока не превратились в еле заметный шепот, а затем не стихли совсем.

«Лучше бы я не спрашивала, – сама себе сказала Лирамель, с отчаянием взглянув на ползущее к горизонту солнце. – Лучше бы ты солгал».

С наступлением темноты ей вновь удалось ненадолго уснуть. Вместе со слабостью в душе росло безразличие. Времени оставалось все меньше и меньше. Понимая это, Лирамель молилась уже только о том, чтобы Кристиана ничего не задержало в пути, и он успел раньше, чем князь подпишет Тиру смертный приговор. О себе она больше не думала.

Ночью пошел ливень. Тяжелые холодные струи смыли с тела и одежды пот и грязь. Едва не захлебываясь, Лирамель пила и пила, иногда не задыхаясь и с трудом удерживая сознание. Дважды ее рвало, но она все равно пила, не в силах унять снедающую изнутри жажду. Бесконечные наслоения прожитых во снах жизней постепенно тускнели и отпадали, словно пожухлые грязные листья. К утру ей стало так легко и хорошо, будто тело обрело невесомость. Мир вокруг исказился и поплыл, будто чья-то невидимая рука закачала его в колыбели. Не чувствуя больше ни холода, ни страха, Лирамель закрыла глаза и вновь заснула – на сей раз глубоко и спокойно.

Миэль поднялся на скалу ближе к вечеру в сопровождении высокой рыжеволосой женщины, которую Лирамель видела среди войска аллотаров и у черного трона в тот день, когда впервые попала в крепость. Карл тоже был с ними, но держался немного поодаль и выглядел мрачным и уставшим.

Ничего не говоря, князь снял подбитый темным мехом кафтан и небрежно бросил его на каменный пол. В длинной белой тунике, перехваченной широким кожаным поясом, за которым белела рукоять кинжала, Миэль выглядел непривычно и еще более устрашающе, чем обычно. Пристегнув протянутые женщиной ножны, он подошел и, слегка наклонившись над плитой, зловеще улыбнулся.

«Решила стать мученицей? – зазвучал в голове у Лирамель уже знакомый голос, и она на мгновенье зажмурилась, чтобы не видеть ненавистных глаз. – Зря, дочь Лирдана. Зря. Ты похожа на мою любимую сестру... Смотри, как бы тебя не постигла та же участь».

Поняв, что не дождется ответа, Миэль раздраженно цокнул языком и, обернувшись, торжественно сказал:

– Призываю вас в свидетели!

– Владыка? – Карл тут же шагнул к нему, но Миэль, будто предвидя его порыв, предупреждающе поднял руку.

– Стой, Валлор! Я не так жесток, чтобы испытывать тебя снова. Ты сполна доказал свою верность у озера. Этого довольно.

Коротко кивнув, Карл поклонился и отступил обратно. Лирамель посмотрела на него, надеясь поймать взгляд, но брат нарочно опустил голову.

– Я – Миэль, сын Морло из рода Тарина, призываю господина над господином своим! – прозвучал над ней пронзительный голос князя, и каменная плита завибрировала, словно живая. – Приди на зов мой, о Великий, ибо вот, я приготовил сосуд твой – дитя крови, пролитой во отречение!

Лирамель попыталась отвернуться, но не смогла даже моргнуть. Тело стало чужим, и вновь, будто во сне, она беспомощно забилась внутри него, не в силах справиться с охватившей душу паникой. Протянув руки, Миэль громко рассмеялся. Его холодные ладони обхватили ее голову, словно железные клещи, и воздух наполнился глухим рокотом. Казалось, звук шел снизу, прямо из-под плиты.

Не сумев вдохнуть, Лирамель беззвучно закричала. Перед глазами зарябило, небо заволокло темнотой, и все вокруг исчезло. В кромешном мраке, в гулкой пустоте, ее разум вдруг скорчился, сжался и слился с холодным разумом князя.

Она была нагая во тьме: ни мыслей, ни чувств, ни памяти. Жуткие твари без лица и облика бесконечным хороводом кружили вокруг, то проходя сквозь душу, то разрывая ее на кусочки. И не было слов, способных описать их мерзость. Онемев от ужаса, она не могла вспомнить ни одной молитвы, не могла отгородиться или убежать. Не было прошлого, будущего, времени... Не было ничего, кроме них и Миэля, который стоял и смотрел на нее горящими пламенем глазами – черная тень, облеченная в ледяную ненависть.

«Преклонись передо мной! Наполнись пламенем моего гнева!» – швырял он слова, то хохоча, то завывая, словно снежная буря.

Она сходила с ума, не в силах отделить самое себя от этого голоса. Все утратило суть: она была рождена во тьме, вросла в нее, и кроме тьмы вокруг не было ничего. А позади зияла лишь пустота.

Внезапно среди клубящегося хаоса замерцали будто бы вшитые во мрак буквы. Прошла целая вечность, прежде чем удалось сложить их в имя… В два имени.

«Ли-ра-мель… Ли-я… Лия», – несколько раз повторила она, превозмогая то стихающий, то нарастающий хохот.

Вслед за именем вспыхнуло короткое детское воспоминание, наполненное предощущением света и тепла. Потянувшись к ним из последних сил, она почувствовала, как застыла вокруг тьма, будто кто-то сковал ее ледяную волю.

«С первым именем ты вписана в книгу потомков Тара, со вторым – в Книгу Жизни, – донесся издалека шепот, похожий на дуновение ветра. – Никто не вправе их отнять».

В ослепительной вспышке света на миг осветилось вся ее суть – все слабости и сомнения, все порывы и ошибки, ее прошлое и настоящее в полноте каждого их дня. Это была такая широта, что, казалось, еще немного, и душа перельется через край.

«Я – Лия! – с вызовом произнесла она во тьму. – Я – Лирамель, дочь Лирдана, наследница Тара Валлора!»

Рванувшись из глубины кипящего вокруг ничто навстречу князю, Лирамель возопила краешком сознания к маленькому, светящемуся в сердце огоньку. Ей нужно было коснуться его, согреться… В нем была жизнь.

«Только бы дотянуться, только бы…»

– Сними это с нее! – раздался над ней голос Миэля – живой, человеческий, совсем не такой, какой она слышала во тьме.

«Да воскреснет Бог, и рассеются враги Его, и да бежат от Него все ненавидящие Его!» – в исступлении выкрикнула Лирамель знакомые с детства слова и вдруг легко и свободно подняла от плиты затекшую руку и перекрестилась.

Стало очень тихо. Все еще не веря, что снова может слышать и ощущать, она открыла глаза. Над ней синело вечернее небо. Высокое, чистое, без единого облачка. Звезды уже едва заметно проступали, но еще не блестели. И воздух… Он казался таким ароматным, что Лирамель вдыхала и не могла надышаться. Воздух пах осенью.

Изрыгнув какое-то страшное проклятье, Миэль тяжело поднялся с земли. С минуту он молча смотрел на Лирамель, будто не понимая, как мог упасть, а затем отряхнул с колен невидимую пыль и вынул из-за пояса белый кинжал. Надменность исчезла с его лица, оставив лишь удивление и странную обиду.

Не обращая на него внимания, Лирамель с трудом села, а затем сползла на землю, держась рукой за край плиты. Ноги едва держали, а сознание все еще плавало где-то между прошлым, настоящим и будущим. Время словно баюкало ее, не давая до конца осознать происходящее.

– Это ведь про вас говорила Дэйн? – сама не зная почему, спросила она, в упор посмотрев на князя. – Она шагнула прямо в пропасть и падала долго-долго… Ваша мать.

Медленно кивнув, Миэль сделал осторожный шаг, словно боясь, что Лирамель вдруг исчезнет или убежит.

– Не важно, живая или мертвая, – прошептал он, не сводя с нее напряженного взгляда, – ты принадлежишь ему!

– Не горячитесь, князь, – знакомый до боли голос прозвучал откуда-то из-за спины.

Обернувшись, Лирамель встретилась взглядом с серыми глазами брата и робко улыбнулась.

– Она нужнее нам живой, – объяснил Карл, не переставая на нее смотреть. – Пока она дышит, Совет не сумеет призывать Земар-ар. Вам необходима быстрая победа.

Лирамель хотела было возразить брату, помня клятву, которую дала Тори, но не успела.

– Ты глупец, Валлор! – презрительно бросил Миэль. – Жрецы Земар-ар не посмеют бросить мне вызов! Эти ничтожества сделают то, что им будет приказано. Как и я. Ты пытался обхитрить игроков, но совсем забыл об играющем, хотя ведь догадывался… – Голос его вдруг изменился, стал глубже и ниже: – Не стой у меня на пути!

Медленно обойдя плиту, Карл встал рядом с Лирамель.

– Значит, для тебя это была всего лишь игра, сын Морло? – Он холодно улыбнулся и положил ладонь на рукоять кописа. – Тогда передай своему господину слова глупца. Спроси его, если, конечно, дерзнешь, почему он так боится пророчества ничтожного сына Тара? Разве владыка мира стал бы дрожать перед невинным дитятей? Или у него нет над ней власти, как нет ее и у тебя?

Запрокинув голову, князь расхохотался, а затем прыгнул вперед – гибкий и быстрый, точно огромный змей. Увидев занесенный кинжал, Лирамель инстинктивно отшатнулась и едва не упала, в последний момент успев сжать край плиты.

– Прочь! – заслонив ее, сквозь зубы процедил Карл и вздрогнул. – Не было тебе такого приказа, сын Морло! Не было и не могло быть! – С неожиданной силой оттолкнув от себя Миэля, он выхватил из ножен копис. – Ты поплатишься за своеволие!

Швырнув окровавленный кинжал на жертвенник, князь тоже обнажил клинок и первым же ударом едва не выбил у Карла оружие. Шагнув в сторону, тот вынудил Миэля повернуться следом. Раздался звон стали. С трудом отбившись, брат вновь отступил. Было видно, что он с трудом держится на ногах.

– Да кем ты себя возомнил! – воскликнул князь. – Пади, тварь! Ты принадлежишь мне!

Карл замотал головой и, выронив клинок, упал навзничь. Увидев, что Миэль занес над ним копис, Лирамель испуганно вскрикнула. Брат увернулся в последнее мгновенье и тут же попытался встать, но не сумел. Досадливо выругавшись, князь вновь замахнулся и вдруг настороженно замер. В его черных глазах потух гнев и всколыхнулось нечто похожее на изумление. Обернувшись на запад, он прислушался.

Далеко-далеко, едва уловимо запели трубы. То была самая прекрасная музыка, которую Лирамель когда-либо приходилось слышать.

Словно позабыв обо всем на свете, Миэль вытянул руку в сторону гор и что-то прокричал – зло, громко, самоуверенно. Карл, который все еще лежал на каменном полу, зажал рукой кровоточащую рану и глухо застонал.

– Прикончи Валлора и возвращайся к воинам! – не глядя приказал Миэль рыжеволосой женщине. – Обойдете врага через предгорье. Никого не щадите!

Стоявшая до этого неподвижно, та кивнула в сторону Лирамель:

– А с ней что?

– Оставь, – словно нехотя ответил князь и, потеряв к ним всякий интерес, повернулся зияющей в скале пещере и ушел.

Дождавшись, пока стихнут в глубине его шаги, женщина резким движением скинула красный плащ и подошла к Карлу. Она оказалась довольно красива, но красотой яростной, словно бушующий степной пожар. Солнечно-рыжие волосы были туго стянуты в две длинные косы, а изогнутые полумесяцем брови грозно сдвинуты. Лирамель не разглядела на ее точеном лице ни тени жалости или сочувствия.

Повернувшись, женщина взяла с жертвенника белый кинжал и задумчиво посмотрела на тонкое, почти прозрачное каменное лезвие. Лирамель хотела сказать ей, чтобы она не смела приближаться к Карлу, но слова застряли в горле. Никогда еще ей не доводилось чувствовать себя настолько беспомощной.

– Милость за милость, слово за слово, услуга за услугу, – прохрипел брат, выставив вперед руку. – Помедли, княгиня…

– И что же у меня может попросить предатель? – надменно спросила та. – Ты отвернулся от своего народа и посмел бросить вызов моему князю! Предал бы и меня, если бы это стало выгодно. Я никогда не встречала такого ничтожества! Миэль прав: ваш Род пропитан гнилью и смрадом!

– В тебе говорит страх, Дэру, – замотав головой, возразил Карл. – Разве ты не поняла? Разве забыла пророчество, ради которого твоя мать отдала жизнь? Посмотри, ведь он ничего не смог! У него нет власти над дочерью Тара!

Женщина недоверчиво скривила губы и, обернувшись, окинула Лирамель быстрым взглядом.

– Хочешь сказать, эта девочка и есть Бонара? Та, которая правит?

– А разве нет?

– Тогда почему же ты привел ее к нему?

– Кто ты, чтобы мне оправдываться перед тобой? – вопросом на вопрос ответил Карл, опуская руку.

Вспыхнув от ярости, женщина пнула его ногой в бедро и прошипела:

– А может, все дело в том, что князь решил сам пролить ее кровь?

Поморщившись, Карл сдержал стон и тихо сказал:

– Спроси ее… Спроси, что было написано на клинке, с которым она ступила на эту землю.

Убрав кинжал за пояс, Дэру подошла к Лирамель и вопросительно склонила голову.

– Говори! – властно приказала она, вглядываясь в ее лицо, словно надеясь отыскать в нем что-то особенное.

Закрыв глаза, Лирамель попыталась представить вереницу тонких рун. Она читала их много раз и знала наизусть.

– Матэл эль шан истаррэкот та навир бонара кайос мавэтор… – неуверенно произнесла она, невольно вспомнив холод витой рукояти.

Женщина вздрогнула и, повернувшись в ту сторону, куда ушел Миэль, несколько секунд стояла неподвижно.

– Как молния, поразит Правящая тьму и объединит царство, – прошептала она и, кивнув, добавила: – Мать говорила мне... Много лет назад она нашла в пещере клинок. На нем была такая же надпись. Наша Помнящая велела отнести его к Трем Холмам и сказала, что этот меч выкован в великой боли, чтобы отомстить за невинную кровь. И быть ему должно там, где покоятся души нашего народа, потому что откуда пришла смерть, оттуда придет и спасение. Не знаю, как он попал в руки детей Тара, но ты заронила в меня сомнение и надежду. Однако запомни: если все это ложь, я найду и прикончу вас прежде, чем Миэль совершит свою кару.

– Ей понадобится помощь, Дэру, – тихо отозвался Карл, снова попытавшись сесть. – Милость ты оказала, и я в ответ окажу ее твоему народу. Теперь окажи услугу, и я исполню свою клятву. Дай слово, чтобы и я мог дать свое. Мы должны остановить кровопролитие, пока не стало слишком поздно.

Повернувшись к Карлу, она посмотрела на него сверху вниз и медленно кивнула:

– Хорошо, Валлор. Если предсказание Дэйн сбудется, я уведу своих воинов в горы. Клянусь! Чего бы это ни стоило. А пока можете уходить – никто вас не задержит. Князь уже далеко. – Отстегнув от пояса меч, она бросила его перед Карлом и, гордо вскинув голову, с призрением произнесла: – Пусть смерть судит тебя и за то, что ты успел совершить, и за то, что намеревался. Помни, я никогда не прощу и никогда не забуду!

Взметнув косами, она резко развернулась и ушла. Проводив ее взглядом, Карл задумчиво посмотрел на отцовский клинок и закрыл глаза.

Несколько раз глубоко вздохнув, Лирамель отпустила край плиты и, встав на четвереньки, подползла к брату.

– Ты сможешь встать? – с надеждой спросила она, погладив его по щеке.

Не открывая глаз, Карл едва заметно улыбнулся:

– Боюсь, что нет, Ветерок.

Заплакав, Лирамель беспомощно осмотрелась. Спуститься со скалы можно было только через пещеру коридор. Там, в глубине густой тьмы, поблескивали крошечные огоньки факелов и наверняка стояла стража.

– Я без тебя не уйду, – наконец прошептала она. – Подождем помощи!

– Нет… – Брат судорожно выдохнул и прижал ладонь к окровавленному боку. – Тебе нельзя здесь оставаться… – Он вдруг затих, а затем, будто собравшись с силами, громко сказал: – Ту атровера мирриен! Ту атровера[1]…

– Какой же ты жестокий! – Лирамель всхлипнула и прижалась щекой к его груди. Кровь алой струей вплелась в серые пряди ее волос, окрасив их в грязно-бурый.

– Иначе нельзя… Ты нужна... Когда он призовет… начнется паника... Совету не совладать, даже если попытаются… не смогут… Над тобой нет власти… Вызови на поединок, оспорь право… Он не посмеет отказать. Есть обычай среди Старейшин… Я узнал в Шанфаре… многое узнал… Наверняка и за княжеский титул тоже… – Отдышавшись, Карл открыл глаза и положил руку на ее голову: – Дарита сдержит слово. Если он сгинет, аллотары ее послушают. Пошли Кристиана. Только его, слышишь? Только его, Ветерок! Пусть передаст ей твой меч… После. Это важно. И скажи… Скажи, что все бумаги и доказательства здесь... Пусть найдет и молчит. Никто не должен узнать. Ведущую необходимо сохранить любой ценой. Любой! Ему придется найти решение… В Княжестве он будет в безопасности.

Отпрянув, Лирамель яростно замотала головой.

– Ты бредишь! Как я остановлю этого демона? Я не могу тебя бросить, только не так!

Карл закашлялся и попытался ее оттолкнуть:

– Прекрати… Делай, что должна... Так даже лучше… – он запнулся и, вздрогнув, затих.

Вскрикнув, Лирамель схватила его за руку и нащупала пульс. Сердце билось, но слабо и неровно.

Лихорадочно вспоминая нудные лекции, она оторвала от подола широкую полосу и туго, насколько хватило сил, перевязала рану. Это должно было хотя бы немного остановить кровотечение.

– Господи! – зажмурившись, истерично зашептала Лирамель, воздев к небу окровавленные руки. – Господи! Спаси его! Он нужен мне, нужен моему народу! Я не уйду без него, не брошу!

Прошла минута, другая… Ничего не происходило. Издалека доносились надрывные призывы труб. Карл по-прежнему лежал бледный и недвижимый, и только ветер, играющий среди закатных облаков, пробегал по его черным волосам.

– Что мне же делать? – спросила Лирамель вслух и, встав, нерешительно посмотрела на темный проем.

Из глубины пещеры раздалось тихое ржание и послышался стук копыт. Наклонившись, Лирамель подобрала отцовский меч и встала над Карлом. Слабость и боль отступили перед страхом.

Конь был белым, как снег, и очень красивым. Ступив на площадку, он остановился и тряхнул длинной, свисающей до самых копыт гривой. Недоверчиво нахмурившись, Лирамель опустила клинок и, медленно подойдя, провела ладонью по белоснежной шее. Кровавый след тут же застыл алым росчерком.

– Откуда ты такой? – Вытерев руки о грязное платье, она взяла жеребца под уздцы и подвела к Карлу. Словно прочтя ее мысли, конь подогнул копыта и посмотрел на нее большими умными глазами.

– Спасибо, дружок, – поблагодарила его Лирамель и, с трудом приподняв брата, перекинула его руку через плечо. – Теперь я справлюсь.

Медленно, словно привидение, конь вошел в освещенный факелами тоннель и побрел вперед. Понимая, что лучше положиться на его интуицию, Лирамель отпустила поводья и покрепче обняла Карла. Ей нужно было чувствовать его тепло, его жизнь.

Они спускались, идя все время вниз и по кругу. Мимо мелькали факелы. Некоторые горели ярко, кое-какие уже гасли. Слева, поблескивая отполированными прутьями, проплывали двери. Лирамель старалась не смотреть по сторонам. Держа наготове клинок, она вглядывалась вперед, каждую секунду ожидая, что кто-нибудь преградит им путь.

Даже приглушенный закатный свет показался слишком ярким после гнетущего полумрака. Затравленно озираясь по сторонам, Лирамель изо всех сил сжимала рукоять меча, молясь, чтобы обещание княгини не оказалось злой шуткой. К счастью, оставшиеся в крепости воины действительно не обращали на них внимания. Только рыжеволосый мальчишка у ворот что-то крикнул ей вслед и опрометью бросился прочь.

Отъехав от крепости шагов на триста, Лирамель остановила коня и обернулась. Она вспомнила день, когда впервые увидела посреди степи этот мрачный черный бастион. Казалось, с тех пор прошли века… Тогда у нее не оставалось никакой надежды. Не было ее и сейчас, но поддаваться унынию Лирамель больше не собиралась.

Перехватив поводья в левую руку, она достала из-за ворота крестик и удивленно нахмурилась: серебряное распятие слабо мерцало, будто было сделано не из металла, а из какого-то плотного света. Ей вдруг подумалось, что именно его она и видела тогда во тьме.

– Владыка этого мира, значит? – зловеще прошептала Лирамель, вспомнив слова Миэля. – Я покажу тебе, князь, кто здесь владыка и господин!

* * *

– Какие у нас потери? – на ходу спросил Кристиан, чеканным шагом войдя в шатер. – Что слышно от стопы Гайда? Говорят, они попали в самое пекло…

– Около пятисот человек, Ваше Высочество, – сокрушенно сообщил Лафаст, подбросив в костер пару сучьев. – И это мы еще прошли по касательной. О вашем кузене пока ничего не докладывали, но боюсь, убитых там несоизмеримо больше. Разведка сообщила, что они вступили в бой за Тремя Холмами – чуть-чуть не дошли до нашего левого фланга.

– Ясно. – Сев на землю, Кристиан развернул к себе карту и мысленно обозначил их позиции. Картина выходила не такая, как они планировали, но и не настолько удручающая, как предполагал Параман. К тому же на подходе был гарнизон Аармани.

– Меня настораживает их промедление, – признался генерал Горгота. В мерцающем свете костра его широкое лицо казалось осунувшимся. – У нас имелась большая брешь в обороне, все было за то, что противник нанесет удар, однако его не последовало. Есть подозрения, что они собираются в кулак. Маневр с Гайдом могли использовать, чтобы усыпить нашу бдительность.

Хмыкнув, Кристиан задумался.

– Или ждут князя, – предположил он. – Если Тарэм прав…

Шум, послышавшийся снаружи, заставил их обоих вскочить.

– Зря вы эту падаль к ночи помянули! – с упреком посетовал Лафаст, оправляя камзол.

Откинув полог, Якир молча шагнул в шатер и, тяжело дыша, застыл, неподвижно глядя перед собой.

– Якири! – с тревогой воскликнул генерал, но, не дождавшись никакой реакции, осторожно подошел и встряхнул его за плечи. – В чем дело, мальчик? Что случилось?

Будто очнувшись, лорд Варута моргнул и, посмотрев на Кристиана, молча указал рукой на чернеющее за приоткрытым пологом небо.

– Там, у Моврона, – только и смог ответить он.

Похолодев, Кристиан схватил воткнутый рядом с костром факел и быстро вышел в ночь. Судя по тому, какое возбуждение царило в той части лагеря, где располагались лекарские, случилось что-то из ряда вон выходящее.

Уже у самого шатра, перегородив дорогу, навстречу метнулась высокая белая фигура. Отшатнувшись, Кристиан испуганно вскрикнул. Он узнал сестру не сразу, лишь когда скользнул взглядом по исхудавшему до неузнаваемости лицу и заглянул в широко распахнутые глаза. Лирамель была одета в какое-то нелепое грязное платье и выглядела так, будто только встала из могилы.

– Это я! Я! – Дернув его за рукав, она повернулась и потянула его за собой: – Идем же...

Не в силах что-либо произнести, Кристиан послушно вошел за ней в шатер и растерянно остановился. Моврон, ворча и ругаясь вслух так, что у ассистирующего ему молодого подмастерья горели от стыда щеки, колдовал со скальпелем над лежавшим на носилках мужчиной. Своего близнеца Кристиан тоже узнал не сразу.

– Что он здесь делает? – сдавленно прошептал он, вновь посмотрев на сестру. В ее глазах стояли слезы, но черты лица дышали такой надмирной безмятежностью, что ему стало не по себе.

Вздохнув, Лирамель с трудом отвела от Карла взгляд и так же тихо ответила:

– «Дракон, древний, как прах, содрогнется, взглянув на твое дитя, и возжелает поглотить его. Тогда падение твое обернется победой, ибо откроет путь его свету. И молния рассечет древний мрак: так сбудется предначертанное во гневе за пролитие невинной крови». – По ее губам скользнула задумчивая улыбка. – Ты ведь помнишь, не так ли? – спросила она и, дождавшись, когда он кивнет, добавила: – Карл потом сам объяснит тебе, а пока нужно молиться, чтобы все обошлось. Моврон обещал помочь, внутренние органы не задеты…

Осторожно взяв Лирамель за плечи, Кристиан развернул ее к себе лицом и, наклонив голову, поцеловал в лоб. Говорить ничего не хотелось.

Осторожно отстранившись, она тихо попросила:

– Отведи меня к Лафасту и остальным, брат. У нас не так много времени, а мне бы хотелось успеть поесть и отдохнуть. Я очень голодна.

Генерал Горгота, решивший подождать Кристиана в шатре, уже успел расспросить обо всем Якира и нетерпеливо расхаживал у приоткрытого полога. Увидев вошедшую Лирамель, он поклонился и, знаком велев лорду подвинуться, усадил ее поближе к костру.

– Дайте карту, Лафаст, – сестра не глядя протянула руку и, подождав, пока тот отдаст свиток, тут же развернула его и положила на землю.

С минуту она вглядывалась в сеть тонких красно-синих линий, а затем, взяв остывший уголек, черневший в примятой траве, нарисовала штрихами три овала – один побольше и два поменьше.

– Я не уверена, что они разделятся на три фланга, – скептически поглядев на свои каракули, пояснила она, – но то, что Миэль основные силы соберет для лобового удара, знаю точно. И, скорее всего, завтра днем. К утру они просто не успеют перестроиться. Первоначально планировалось прорвать вашу оборону возле Тира, туда и стянуты все войска.

– А это? – Наклонившись, Лафаст ткнул пухлым пальцем в овал слева.

– Пока не начнется сражение, они не нападут. – Покачав головой, она подняла на него затуманенный взгляд. – Карл договорился с княгиней. Если мы устраним Миэля, она отведет аллотаров к горам. Никто не хочет войны, у них просто нет выбора.

– У нас его тоже нет, – мрачно произнес Кристиан, присев рядом с ней на корточки. – Это все, что ты знаешь?

Лирамель нахмурилась и медленно помотала головой.

– Пока князь жив, – сказала она, – гарнизоны должны оставаться на месте. Иначе нас ждет повторение Амон-Рэта: умрут все. Он обладает властью, подобно той, которую имел Морло, как и говорил Тарэм.

– Что за бред! – возмутился Лафаст, широко разведя руками, – Ваше Величество!

– Это не бред, мой генерал, – содрогнувшись, она опустила голову. – Я еще слишком ярко помню его глаза, чтобы вас убеждать… Да и незачем – завтрашний день уже близок, сами все поймете.

– Но… – протянул Лафаст и, замолчав, выжидающе посмотрел на Кристиана.

– Таков мой приказ, – мягко заметила Лирамель, раздавив между пальцами уголек. – И вы все поступите так, как я сказала, поскольку присягали на верность. Я все еще королева, Лафаст Эринма, нравится это кому-то или нет.

Замерев, генерал с интересом взглянул на нее и, словно решив что-то, кивнул:

– Хорошо, Ваше Величество.

– Благодарю. А теперь, если позволите, я бы хотела остаться наедине с братом. Якир, – обернувшись в сторону подавленно молчавшего лорда, Лирамель тяжело вздохнула, – ты тоже иди.

Когда они вышли, она еще долго глядела на опадающие языки пламени, а затем встрепенулась и удивленно моргнула.

– Мой меч, – ее голос прозвучал так тихо, что почти слился с треском костра. – Он у тебя?

Кивнув, Кристиан отстегнул ножны и протянул ей клинок.

– Хорошо… – Лирамель крепко сжала витую рукоять и осторожно легла на бок. – Там, у седла, возьми отцовский… Карл бы этого хотел. И вели приставить охрану… Сюда и к Моврону. – Ее шепот становился все тише и тише. – И Параману отпиши, пусть под любым предлогом… подальше… И надо…

Так и не договорив, Лирамель уснула. Подождав еще несколько минут, Кристиан вышел и, подозвав одного из дежуривших у ближайшего костра палечников, приказал поставить по две пары стражников у шатра Моврона и рядом с входом в собственный.

[1] Пусть совершится должное! Пусть свершится… (Древний язык)

Глава 10

25 сентября 3133 года по исчислению Малого Мира. Княжество, ставка

Проснувшись незадолго до рассвета, Лирамель попросила охранявших палатку воинов принести несколько ведер воды. Тщательно вымывшись, она сама выстирала испачканное кровью платье и разожгла костер, чтобы оно быстрее просохло. Затем, надев чистую рубаху и брюки, принесенные Кристианом, вышла наружу.

Солнце едва поднялось над горизонтом, а духота вокруг стояла уже неимоверная.

«Будет гроза», – подумала Лирамель, с минуту вглядываясь в прозрачно-голубое небо.

На ходу приветствуя кланяющихся офицеров и воинов, она дошла до шатра Моврона и в нерешительности остановилась. Ей вдруг стало страшно. Перед глазами промелькнули отрывочные видения, сплетенные князем, и вспомнилась угроза, что ее отказ станет для братьев смертным приговором.

– Ваше Величество, – осторожно позвал стоявший на страже стопник.

Взглянув на него, Лирамель недоверчиво прищурилась. Лицо мужчины было смутно знакомо, но вспомнить, где и когда она его видела, сразу не получилось: слишком много лиц перемешалось в памяти.

– Рад видеть вас в добром здравии, моя королева, – улыбнувшись, добавил офицер и слегка поклонился.

– Олон! – Всплеснув руками, Лирамель виновато покачала головой. – А я вас в форме Горгота сразу и не узнала!

– Это временно, – словно оправдываясь, объяснил офицер. – Закончится война – вернусь в замковую стражу.

Вздрогнув, Лирамель опустила взгляд и тихо ответила, будто давая ему обещание:

– Конечно, вернетесь, Олон, обязательно… И даже когда-нибудь станете Главным стопником.

Офицер пожал плечами и, улыбнувшись, ответил:

– Мороки много, моя госпожа. Но звучит заманчиво.

– Ну, вот и договорились. – Знаком попросив его откинуть полог, она решительно шагнула внутрь и быстро осмотрелась.

Карла переложили на небольшую самодельную кровать и укрыли одеялом. Моврон спал рядом, свернувшись на плаще и нелепо закинув голову назад. Слева от них на покрывалах сидели еще несколько воинов, а один лежал позади них на такой же постели, как у Карла.

Кивнув в ответ на их тихие приветствия, Лирамель осторожно подошла к брату и положила ладонь на его лоб. Тихо вздохнув, он что-то прошептал во сне.

– Спи, родной. – Наклонившись, она поцеловала его в щеку. На сердце стало тепло и спокойно.

– Ваше Величество, – поманив ее рукой, мужчина с перевязанной головой указал на лежавшего за его спиной человека. – Командир…

Почувствовав, как пробежали вдоль позвоночника колючие мурашки, Лирамель поспешно подошла и тихо ахнула, узнав кузена. Гайд был неестественно бледен и тяжело дышал. Его лицо, мокрое от пота, поблескивало, словно облитое маслом. Почувствовав ее взгляд, он приоткрыл глаза.

– Значит… – почти неслышно произнес он и закашлялся. – Это правда? Карл действительно выполнял твое поручение? Тори сказал…

Лирамель сглотнула подступивший к горлу ком и заставил себя улыбнуться. Ей не хотелось говорить при свидетелях, но не ответить кузену она не могла.

– Брат предвидел, что князь рано или поздно до меня доберется… – Присев на корточки, Лирамель взяла его холодную ладонь и тихонько сжала. – Карл сумел многое узнать, выведал его планы… А потом мы бежали. Аллотары ненавидят Миэля, но слишком боятся, чтобы свергнуть. Если он сгинет, многие сложат оружие. А он сгинет, Гайди, обязательно сгинет! Я верю, что нам удастся его остановить.

Гайд судорожно вздохнул, едва не вскрикнув от боли, и, сжав зубы, процедил:

– Выходит, все не напрасно. У нас еще есть шанс...

Лирамель прижалась щекой к его руке и молча заплакала.

– Передай дяде, что я прошу прощения, – сдавленно прошептал он. – Подвел…

– Ну что ты, – быстро растерев слезы, она нарочито строго взглянула на него. – Аармани гордится тобой. Лафаст сказал, что вы с Уфаром сделали все, что могли. Никто бы не сумел лучше.

Беззвучно открыв рот, Гайд вдруг с неимоверной силой сжал ее ладонь и, выгнувшись дугой, обмяк. Раненые офицеры, слышавшие их разговор, повставали со своих мест и обступили кровать.

– Ваше Величество… – наклонившись, один из них помог Лирамель высвободить руку из еще теплой ладони кузена. – Надо разбудить лекаря.

– Не надо, – глухо отозвалась она. – Ему еще долго не придется спать.

Встав на одно колено, Лирамель закрыла Гайду глаза и поцеловала в мокрый лоб.

– До скорой встречи, брат. Уводи в небо свое смелое воинство… Поможете нам оттуда.

Перед тем, как выйти из шатра, она еще раз подошла к Карлу и со страхом всмотрелась в его лицо. К счастью, тот дышал мерно и глубоко и был уже не так бледен, как накануне.

«Слава Богу», – успокоившись, подумала Лирамель и повернула к приоткрытому пологу.

Снаружи, казалось, стало еще жарче. Приставив ладонь к глазам, она взглянула на видневшиеся за степью горы. Над снежными вершинами клубилась темная дымка. Близилась гроза. В эту осень погода баловала Малый Мир: лето затянулось почти на месяц.

Высокая полная фигура Лафаста плыла между вскакивавших со своих мест воинов, будто огромный бело-синий парусник. Завидев ее, генерал помахал рукой и решительно двинулся к шатру.

– Так и знал, что найду вас здесь! – еще издали крикнул он. – Как Его Высочество?

Подождав, пока Лафаст подойдет ближе, Лирамель коротко рассказала про кузена и попросила отослать голубя герцогине Фалинор.

– Похороните его потом там же, где и остальных павших. Если тетя будет возражать, сошлитесь на меня, – с нажимом произнесла она.

Лафаст мрачно кивнул.

– А ваш брат? – пробасил Лафаст, кинув на нее быстрый взгляд.

– Он в порядке. Насколько это возможно, конечно.

– Ну и славно. А то смотрю, на вас прямо лица нет. – Добродушно улыбнувшись, он окрикнул спешащего мимо воина и велел найти голубя из Бартайоты.

– У меня к вам будет еще одна просьба, – поколебавшись, сказала Лирамель. – Надеюсь, вы найдете для меня полчаса?

Генерал вежливо кивнул:

– Разумеется, Ваше Величество. Что именно нужно?

– Небольшая разминка. – Положив ладонь на рукоять меча, она чуть тише произнесла: – Поищите брешь в моей обороне, учитывая разные весовые категории… Параман в основном делал упор на использование преимуществ, но, боюсь, мне придется опираться на недостатки.

Сдвинув тяжелые густые брови, генерал оценивающе посмотрел на нее и с сомнением покачал головой:

– Боюсь, вы сейчас не в той форме, Лирамель. Это плохая затея.

Хмыкнув, она отошла на пару шагов назад и, жестом приказав воинам разойтись, чтобы дать им место, обнажила клинок.

– Представьте, что мы в гуще сражения, Лафаст. Мой противник несколько выше вас, но по силе вы примерно равны. – громко сказала она, вставая в позицию. – Убейте меня быстро и одновременно зрелищно.

– Легко! – Выхватив меч, генерал неожиданно ушел влево и сразу же нанес удар сверху.

Уклонившись, Лирамель отбила его по касательной.

– Параман так делал однажды, – пояснила она и шагнула навстречу. – Ну же!

Пожав плечами, Лафаст с размаху рубанул по ее клинку сверху вниз и, заблокировав, выхватил из-за пояса кинжал. Очертив линию от плеча до бедра, тонкое лезвие едва не распороло ткань.

– Сколько? – машинально отшатнувшись, спросила Лирамель, сжав рукоять.

– Семь секунд, Ваше Величество. – Лафаст с жалостью взглянул на нее. – Открылись, а надо было всего лишь отступить. В ближнем бою у вас нет ни единого шанса, разве что случайность или чудо. Но я в чудеса не верил и не верю, и вам не советую.

Убрав клинок в ножны, Лирамель благодарно кивнула:

– Если бы у меня было немного времени, чтобы прийти в себя, я бы смогла продержаться подольше. Но не сейчас.

– Соглашусь, – Лафаст улыбнулся и похлопал ее по плечу. – Чувствуется старая школа. Вы пошли в отца: такая же страсть и дерзость. Жаль, никто из ваших братьев этот талант не унаследовал.

Зардевшись от его похвалы, она сдержанно ответила:

– Зато они унаследовали другие качества. Умение владеть мечом в большинстве случаев не спасет от смерти. По крайней мере, не тех, кто рожден в Ведущей.

– Давайте не будем поднимать опасные темы, – попросил генерал и кивнул на столпившихся вокруг воинов. – Лучше позвольте угостить вас завтраком.

Взглянув на солнце, зависшее где-то посередине между горизонтом и зенитом, Лирамель вежливо отказалась. После нескольких дней голода небольшой булочки и кружки какого-то отвара, которые Кристиан утром оставил рядом с потухшим костром, оказалось достаточно.

– Что там с нашим неприятелем, Лафаст? – вновь посмотрев на генерала, спросила она, но, проследив за его отяжелевшим взглядом, обернулась.

Тарэм в сопровождении Парамана и еще двух членов Совета шел со стороны ставки. Судя по тому, с каким почтением кланялись им офицеры, Глава Совета был не в духе.

Судорожно вздохнув, Лирамель попросила генерала остаться с ней и, отступив к шатру, демонстративно встала перед входом.

– Никого, кроме Моврона и меня не впускать, даже если придется обнажить оружие, – приказала она, взглянув на помрачневшего Олона. – Надеюсь, до этого не дойдет.

Когда Тарэм подошел достаточно близко, чтобы можно было разглядеть выражение его лица, Лирамель почувствовала, как под рубашкой, в районе солнечного сплетения, что-то обожгло кожу. Опустив взгляд и увидев пятнышко света, пробивавшееся сквозь ткань, она удивленно нахмурилась и поспешно прикрыла его ладонью.

Тем временем вокруг собралось уже достаточно любопытных, и Лирамель немного успокоилась, почувствовав себя увереннее.

– Приветствую, господа Советники! – Решив действовать на опережение, она сделала навстречу жрецам три маленьких шага. – И вас, дорогой кузен! Рада видеть всех в добром здравии.

Окинув ее оценивающим взглядом, Параман сухо кивнул и вопросительно посмотрел на Лафаста:

– Я слышал, генерал, что ночью отыскали Гайда. Это правда или очередные ободряющие слухи?

– Вряд ли ободряющие, Ваше Высочество, – ответил Лафаст. – Ваш кузен с полчаса назад скончался. Примите мои соболезнования.

– И мои, – эхом отозвался Тарэм. – Тяжелая потеря для Рода.

– Несомненно, – серьезно ответила Лирамель. – Предвидя ваш вопрос, скажу, что мой брат Карл жив и в добром здравии. Благодаря его мудрости и предусмотрительности жива и я. – Она улыбнулась, откровенно любуясь гневом, вспыхнувшим в глазах жреца. – Кстати, и о Морло с его проклятием вы тоже можете забыть. По крайней мере, в отношении меня.

Параман, который стоял за спиной жреца, предупреждающе покачал головой, прося ее замолчать, но Лирамель уже не могла остановиться. Чувствуя исходившее от Тарэма ментальное давление, она невольно вспомнила то, что ей еще недавно пришлось испытать, и с вызовом подняла голову.

– Предупреждая второй вопрос, отвечу, что в сложившейся ситуации я не считаю правильным беспокоить Совет. Согласно пророчеству Арматея, которого вы так опасались, я вполне смогу обойтись и без Призыва. Тем более, как я уже однажды говорила, опыт прошлого предостерегает нас от необдуманных повторений.

– Прекрасно, Ваше Величество! – растянув губы в презрительной усмешке, жрец поклонился ей и, скользнув взглядом по приоткрытому пологу шатра, добавил: – Благодарю вас за достойный пример того, что любое пророчество при желании можно изменить. Надеюсь, мы еще сумеем поговорить обо всем этом, когда вы завершите начатое.

– Несомненно, Тарэм, – сделав вид, что не заметила его угрозы, Лирамель вновь посмотрела на Парамана: – С вами, дорогой кузен, я тоже надеюсь еще увидится. Нам есть что обсудить.

Вопросительно выгнув бровь, Параман медленно кивнул.

Надрывно-отчаянный клич трубы, прорезавший душный воздух, заставил всех почти синхронно повернуть головы туда, откуда он доносился. За россыпью шатров поднялись к небу два белых стяга. Выругавшись, Лафаст громко хлопнул в ладоши и подозвал стоявшего неподалеку стопника.

– Гонца ко мне, быстро!

Стерев с лица раздражение и гнев, Тарэм небрежно поклонился Лирамель и, поманив за собой Парамана, поспешно ушел обратно в сторону ставки.

Некоторое время Лирамель неподвижно смотрела им вслед, а затем повернулась и быстрым шагом направилась к шатру Кристиана. Ей нужно было переодеться и передать брату просьбу Карла.

Лафаст, вопреки ожиданию, за ней не последовал. Что-то зычно прокричав, он начал размахивать руками, отдавая приказы обступившим его офицерам.

«Значит, как молния… – отстраненно подумала Лирамель, невольно срываясь на бег. Впереди, надвигаясь на безоблачное голубое небо, ползли с северо-запада черно-фиолетовые тучи. – Что ж, декорации, по крайней мере, уже соответствующие».

– Я больше не стану тебя бояться, Миэль, – прошептала она, заставив себя успокоиться. – Что бы ты ни сделал – не стану!

* * *

Низкий гудящий звук пробился сквозь тьму почти осязаемой нитью. Ухватившись за него, Карл вдруг осознал себя и, глубоко вдохнув тяжелый душный воздух, приоткрыл глаза. Поначалу ему показалось, что прошли мгновения – точно так же пульсировала в боку боль и пели вдалеке походные трубы Горгота. Но убедившись, что находится уже не на скале, а в шатре, он осторожно повернул голову и, сглотнув, позвал:

– Есть тут кто-нибудь?

Подождав с минуту, но так и не дождавшись ответа, Карл откинул одеяло. Левый бок был туго забинтован. Судя по тому, что на бинтах почти не было свежей крови, их уже как минимум единожды успели сменить.

Услышав рядом с кроватью шорох, Карл настороженно замер.

– Ваше Высочество? – С трудом поднявшись с пола, мужчина потер заспанные глаза и недоверчиво вгляделся в его лицо. – Вы очнулись?

Узнав своего старшего подмастерья, Карл слабо улыбнулся:

– Ты, как всегда, спрашиваешь очевидное, мой друг. – Поморщившись, он попытался осторожно приподняться и тут же сел обратно.

Моврон укоризненно покачал головой:

– Нельзя вам еще, Ваше Высочество. Надо хотя бы пару дней отлежаться. Органы задеты не были, но швов пришлось наложить много, да и умения у меня, как у мясника…

– Неплохой мясник из тебя получился… Хвалю. – Вздохнув, Карл с досадой взглянул на грязно-белый матерчатый свод. – Так… А теперь кратко и быстро ответь-ка на пару вопросов. Где мы находимся, каким образом сестра доставила меня сюда, сколько с тех пор прошло времени, где она сама и по какому поводу трубят?

Голоса, донесшиеся снаружи, прозвучали так резко и громко, что Моврон заметно напрягся и с опаской взглянул в сторону входа. Карл тоже прислушался. Глубокий тенор одного из говоривших был хорошо узнаваем.

– Моврон, выйди-ка и вели пропустить ко мне Якира. Судя по всему, у охраны четкие указания.

Поспешно кивнув, лекарь скрылся за пологом и почти тут же вернулся, ведя за собой бледного от злости лорда.

– Ваше Высочество… – Увидев, что Карл пришел в себя, сын Киррана заметно смутился и неловко склонил голову. – Ваша сестра…

Оглядев с ног до головы его долговязую фигуру, Карл снисходительно улыбнулся.

– Лирамель послала узнать, все ли со мной хорошо, при этом дав охране наказ никого не пускать? – спросил он и, тут же знаком велев Якиру не отвечать, обратился к Моврону: – Забудь про мои вопросы, все и так ясно.

– Пожалуй, мне лучше поспешить к Ее Величеству. – Лорд мрачно насупился и развернулся, намереваясь выйти.

– А ну-ка стой, Валлор! – властно приказал Карл. – Подойди и сядь. У меня к тебе важное поручение.

– Смотря насколько важное, – остановившись, с вызовом бросил тот, явно не намереваясь уступать. – Я боевой офицер, а не гонец. По крайней мере, не для вас!

Прищурившись, Карл пристально взглянул на него.

– Настолько же важное, любезный мой друг, как и то, которое вы с герцогом Параманом отдали Симмеру. Надеюсь, подробности излишни?

Поколебавшись, Якир обернулся и подошел вплотную к кровати.

– Итак, слушай меня внимательно, сын Рода, – понизив голос, сказал Карл. – Когда Миэль подойдет ближе, все – и люди, и животные – испытают неконтролируемый ужас. Начнется паника. К этому времени ты должен быть на передовой – в прямом смысле, ясно? Рядом с Лирамель. Нашим войскам потребуется некоторое время, чтобы прийти в себя.

– Откуда вы знаете? – настороженно спросил Якир. – А если…

– Не «если», – Карл раздраженно поморщился. – Миэль изначально рассчитывал на Лирамель или, на крайний случай, на то, что Совет не сумеет совершить Призыв. Не удалось. Тем не менее знаний и власти у него достаточно, чтобы обеспечить себе победу. Все, особенно Посвященные, не смогут держать удар. Тебя это тоже касается. А вот аллотары к фокусам своего князя привычны, равно как и их лошади. Кроме того, на их стороне численное преимущество. Поэтому как ни смотри, если не случится чуда, мы будем разбиты.

Гневно сжав кулаки, лорд Варута угрожающе навис над кроватью:

– И зачем вы мне это говорите?

– Затем, – отрезал Карл. – Если Лирамель удастся вывести Миэля из строя, ей потребуется помощь. Несмотря на твои ошибки, выбирать мне сейчас не из кого. Кристиана я трогать не могу, а доверять остальным не имею права. Кроме того, судя по тому, что Лирамель все-таки сумела доставить меня сюда, княгиня сдержала слово и одолжила ей своего жеребца. Конь был белым, не так ли? Тот, который нас привез?

Якир кивнул.

– Она и сейчас его взяла…

– Это хорошо. Кони аллотаров обучены стоять над хозяином до последнего. Чтобы он подпустил тебя, потребуется назвать его по имени: Тамандар[1]. Запомнил?

– Тамандар, – послушно отозвался Якир, начиная, наконец, понимать, что от него ждут. – Значит, ты хочешь, чтобы я привез ее в ставку?

– Да. Сразу же, как будет возможность – живую или… В любом случае.

– Это все? – нетерпеливо спросил лорд и порывисто обернулся. Трубы запели настойчивее и резче: враги были близко.

– Нет, есть еще кое-что. Как только заберешь ее, отыщи Кристиана. Ты должен передать ему меч… Тот, который когда-то подарил. Лирамель наверняка взяла именно его.

Задохнувшись от возмущения, Якир побледнел и недоверчиво склонил голову на бок.

– А если она будет ранена? Если ей потребуется помощь? – В его голосе прозвучали истеричные нотки. – Ты в своем уме?

– Дарите необходимо передать меч, – твердо ответил Карл, выдержав его взгляд. – Как только Кристиан его получит, он должен без промедления найти княгиню и отдать ей клинок. По обычаю она вручит ему свой копис. Пусть брат скажет, что я сдержал слово, но поступаю по праву, передавая оказанную честь внутри семьи – более достойному. Она поймет. Не посмеет нарушить традиции.

– Хорошо, – процедил Якир. – Я сделаю, как ты говоришь, но если это будет стоить Лирамель жизни…

– Поверь мне, цена вполне приемлемая. – Карл мрачно усмехнулся и прикрыл глаза. – А теперь иди. Время! Скоро сам все поймешь.

Резко откинув полог, лорд Варута стремительно выбежал из шатра, дав возможность Карлу разглядеть в широкую прорезь темное небо и лицо одного из приставленных на стражу офицеров.

«Знакомые все люди», – подумал он, узнав Олона, и невольно улыбнулся. Вопреки всему, Карл продолжал надеяться на лучшее. Единственное, что его угнетало, так это собственное бессилие.

Посмотрев на вошедшего Моврона, он жестом подозвал его и с нажимом попросил:

– Выйди и разведай, что и как. Нужно разбить шатер как можно ближе к передовой. Если поспешим – успеем. И вели приготовить стол… Надеюсь, ты все захватил?

Лекарь взволнованно покивал.

– Очень рад. – Карл повернулся на здоровый бок и со стоном сполз на пол. – Свои инструменты мне пришлось оставить в крепости, поэтому обойдемся тем, что есть. Помоги-ка зафиксировать бинты... Нужен кусок кожи или плотная ткань. Все равно придется вставать.

Метнувшись в дальний конец шатра, Моврон вдруг остановился и растерянно завертел головой.

– Что случилось? – спросил Карл, пытаясь отдышаться.

– Ночью… лорда Гайда нашли ночью… – Неуверенно взглянув на пустую постель, лекарь обернулся к нему: – Как же так?

– Тяжелый был? – догадавшись, спросил Карл и с сочувствием посмотрел на кивнувшего подмастерья. – Значит, все, Моврони. Отмучился.

«Вот и еще одна ласточка из нашего Рода, – мысленно добавил он, тяжело вздохнув. – Радуйся, тварь. Радуйся, пока можешь».

* * *

Огромной фиолетово-черной стеной с севера приближалась гроза. Не дожидаясь Кристиана, Лирамель оседлала коня и неспешной рысью направилась туда, где предстояло встретиться с неприятелем. Воины и офицеры при виде нее низко кланялись и спешили отойти в сторону. Хотя Совет и сумел внушить им свои суеверия, но пока она оставалась Главой Рода, люди это чувствовали.

Когда поднятые стяги оказались совсем близко, издалека донесся раскатистый рев огромного горна, и земля словно покачнулась. Неистово заржав, лошади вокруг встали на дыбы, а боевые пантеры прижались к земле, будто испуганные котята. Сметая все на своем пути, по земле пронеслась волна осязаемого ужаса. Среди воинов началась паника: кто-то закрывал ладонями уши, некоторые падали, не в силах сопротивляться злой воле. Несколько человек с воплем бежали прочь, а те, которые не поддались общему безумию, тщетно пытались успокоить беснующихся животных. Карл предупреждал именно об этом. Миэль действительно был достойным наследником своего отца.

Вспомнив древние баллады, Лирамель тяжело вздохнула. Однажды ее народ уже испытал подобное. Тогда Арматей едва не потерял все свое воинство. Теперь, по крайней мере, люди не умирали сразу, как говорилось в летописях. Однако, напади аллотары сейчас, они легко бы всех перебили. Наверняка Миэль именно так и намеревался поступить, раз велел княгине никого не щадить.

Успокаивающе похлопывая жеребца по холке, Лирамель отыскала взглядом Кристиана. Заметив ее, брат в очередной раз осадил лошадь и подъехал ближе.

– Что происходит? – крикнул он, стараясь перекрыть нарастающий шум.

– Миэль! – Лирамель указала на северо-запад и, подождав, пока они поравняются, наклонилась к нему: – Помни, ты должен найти княгиню! Дарита дала слово соблюсти нейтралитет, если князь падет… И еще: вы не будете преследовать ни ее, ни тех, кто сложит оружие. Ни сейчас, ни потом. Такова моя воля.

Лицо Кристиана перекосилось, а в глазах полыхнул ужас. Выхватив у нее поводья, он намотал их на руку.

– Даже не думай, Ли! Посмотри на себя! Меня не было тогда на холме, но теперь я рядом и не позволю тебе наделать глупостей. Карл бы не позволил!

Покачав головой, она ласково взяла его руку и, поцеловав, отобрала поводья.

– Карл сказал, что это наш единственный шанс. Совет не сможет противостоять Миэлю. Зло никогда не уничтожит зло. Никто, кроме меня, не вправе бросить вызов князю. Он просто не ответит.

Достав из-под ворота сияющий крест, Лирамель через силу улыбнулась. Лошадь Кристиана мгновенно успокоилась и, фыркнув, ткнулась мордой в бок ее коня.

– Что это? – В голосе брата послышалась растерянность.

– Свет, – спокойно ответила Лирамель. – Пусти, родной. Ни у меня, ни у тебя уже нет выбора. Сын Морло знает, что я здесь. Он все равно не оставит меня в живых, но я хотя бы попытаюсь его остановить – дам вам время.

Молча развернувшись, Кристиан поскакал прочь.

Миэль был уже совсем близко. Его всадники желто-красной линией растянулись по всему полю. Их были тысячи, но и воинов Королевства теперь собралось не меньше. История действительно повторялась.

Выехав вперед, Лирамель повернулась лицом к офицерам и, высоко подняв меч, изо всех сил крикнула:

– Эннфар![2]

Древнее слово пронеслось над степью, как удар колокола, мгновенно оборвав стоны и крики. Даже лошади и те, казалось, успокоились.

– Князь! – позвала Лирамель, вновь разворачиваясь к аллотарам. – Я наследница короля Арматея, сокрушившего твоего отца, оспариваю твое право на эту землю! Прими мой вызов или преклони колени!

Не дав себе времени испугаться, Лирамель пришпорила коня и понеслась вперед.

Небо совсем почернело. Еще недавно густой и душный воздух стал свеж и прозрачен, земля затерялась в густой тени, а горы на фоне фиолетовых туч вспыхивали сетью молний. Ветер усиливался, и вдалеке уже слышался гром.

Наклонившись к мускулистой шее коня, Лирамель обняла его и сдавлено прошептала:

– Только ты один и остался со мной, Снежок. Буду теперь звать тебя так, слышишь?

Жеребец сердито фыркнул и дернул головой, вызвав у нее улыбку.

«Скоро все закончится», – в который раз повторила себе Лирамель, с раздражением отметая сомнение и страх: от них не было ни толка, ни пользы, как не было и пути назад.

– Я уничтожу тебя! – словно в ответ раздался над полем зловещий шепот.

Вытерев рукавом навернувшиеся слезы, Лирамель глубоко вдохнула и заставила себя успокоиться.

«Нет! – мысленно ответила она, увидев впереди знакомую высокую фигуру. – Ты не имеешь надо мной власти! Никогда не имел!»

Яркая вспышка молнии рассекла небо от края до края. Миэль истерично захохотал, и, словно вторя ему, гром потряс землю с такой силой, что по обеим сторонам поля снова заржали лошади.

Князь стоял посреди степи неподвижной статуей – спокойно и величественно. В нем чувствовались уверенность и сила. Он не боялся никого и ничего. Это был час его триумфа.

Лирамель остановила Снежка шагах в пяти от него. Спрыгнув на землю, она несколько секунд постояла, держась за седло, а затем обернулась назад и отыскала взглядом Кристиана. Отсюда его камзол казался размытым белым пятном на фоне черных мундиров Бартайоты.

– Чего же ты ждешь, дочь Рода? – насмешливо спросил Миэль, вытягивая из ножен копис. – Передумала?

Содрогнувшись от ненавистного голоса, Лирамель медленно повернула голову и взглянула в его черные глаза. В них была ненависть и тьма, и ничего человеческого.

– «И молния, сверкнув, рассечет древний мрак: так сбудется предначертанное во гневе за пролитие невинной крови», – процитировала она строки из пророчества и, будто в исступлении, добавила, вспомнив свой сон: – Тебя прокляла собственная мать, сын Морло! Это ее земля – она тебя и погубит! Ту атровера мирриен![3]

Князь снова рассмеялся и стремительно шагнул вперед.

Больше они не сказали друг другу ни слова. Лирамель старалась держаться на расстоянии, атакуя и сразу же отступая, но Миэль был сильнее и быстрее. Она успевала лишь молиться, чтобы ее меч не сломался от его ударов. Молнии вокруг сверкали уже беспрерывно.

– Отступи, дочь Рода! – бросил князь, не переставая улыбаться. – Пока не пролилась первая кровь, ты еще можешь остановиться! Прими свой жребий!

– Я приняла его, – задыхаясь, ответила Лирамель, едва не споткнувшись. – Я приняла все!

– Ты смешна, маленькая королева Валлоров! Тебе была уготована честь стать ровней моему отцу и мне, а вместо этого ты выбрала участь безгласной скотины. Как скотина и умрешь! Для тебя нет надежды, ты уже мертва!

«Есть, – мысленно возразила Лирамель. – Надежда есть всегда».

– Нет, – усмехнулся Миэль, легко прочтя ее мысли. – Отречение было произнесено на крови и через великую жертву. Ничто и никто не сможет его упразднить! Слова моего отца исполнятся!

Помня удар Лафаста, Лирамель вовремя среагировала на очередной выпад и в последнее мгновенье сумела увернуться. Миэль был спокоен и точен. Он играл с ней, понимая, что ожидающим развязки аллотарам нужно зрелище.

Время утратило значение. Копис теперь мелькал так быстро, что Лирамель едва успевала отбиваться и все время отступала. Сама она больше не пыталась атаковать, лишь отчаянно верила, что ее молитва будет услышана хотя бы ради тех, за кого она отдавала жизнь – ради ее народа и народа Дэйн. Ни усталости, ни боли Лирамель больше не чувствовала, только сжимавшая рукоять ладонь занемела настолько, что, казалось, срослась со сталью.

Оступившись о выкорчеванный ком земли, Миэль изрыгнул проклятие и едва не упал, нелепо взмахнув свободной рукой. В долю секунды поняв, что это ее единственный шанс, Лирамель метнулась вперед. Поднырнув под его руку, она, не размахиваясь, ударила наискосок по незащищенной груди, вложив в этот удар все силы какие еще остались…

С довольной ухмылкой, словно не замечая полученной раны, князь выпрямился и высоко поднял копис. Темная сталь была на треть в крови.

Изумленно опустив взгляд, Лирамель увидела, как по ее белой тунике расплывается огромное алое пятно.

– Ты будешь умирать медленно, – зловеще прошептал Миэль. – Достаточно медленно, чтобы никто не помешал мне уничтожить всех, кого привел твой братец.

Он ждал. Секунды вязко текли по венам, а в глазах постепенно темнело. Холод и слабость крадучись подползали к ногам. Пошатнувшись, Лирамель молча опустилась на колено и вздрогнула от раздавшегося над ней самодовольного смеха. Клинок в руке, который она так и не выпустила, равнодушно продолжал отражать ослепительные вспышки молний.

Скользнув взглядом по горящим на испачканном лезвии рунам, Лирамель попыталась сосредоточиться. Ей нельзя было сдаваться – слишком многое теперь зависело от каждого оставшегося вдоха. Где-то там, за спиной, тысячи людей не смели шелохнуться, видя, как решается их судьба.

Стиснув зубы, Лирамель изо всех сил рубанула по ногам князя там, где заканчивался его кафтан.

Смех оборвался. По инерции упав на бок, она с трудом перекатилась и, пошатываясь, встала.

Миэль рухнул на землю, будто подрубленное дерево. Она видела, как выскользнул из его ладони копис, как со стоном он встал на четвереньки и попытался отползти в сторону.

Замерли гром и тучи над головой, застыл ветер, и смолкли все звуки над потемневшей степью. Из последних сил, собрав всю веру и волю в кулак, Лирамель занесла руку…

Она не успела закрыть глаза, не успела осознать или испугаться. Отразив очередную вспышку, клинок опустился на шею князя. Раздался хруст. Голова упала на землю, и светлые волосы тут же окрасились темно-бурой кровью. Земля мелко задрожала, и над полем пронесся полустон-полувой. Только что живая плоть стала чернеть и спустя мгновение рассыпалась в прах, оставив на влажной земле лишь гладкие серые кости и тлеющие одежды. От отвращения Лирамель едва не стошнило.

– Матэль эль шан истаррэкот та навир бонара кайос мавэтор… – Услышав собственный шепот, она с трудом сглотнула и, отвернувшись, тяжело оперлась на меч. – Отныне эта земля принадлежит моей крови.

Два войска застыли друг против друга, но было видно, что и те, и другие готовы сражаться до конца: одни – за свой дом, другие – за свои жизни.

– Остановитесь, – одними губами произнесла Лирамель, отведя руку в сторону. – Остановитесь…

Она не поняла, как очутилась на спине, лицом к бурлящему тучами небу – маленькая и жалкая точка посреди огромной степи. Холод усилился, а вместе с ним пришла нестерпимая боль.

«Я не хочу умирать, – мысленно выдохнула Лирамель, чувствуя, как медленно и неотступно уходит из нее жизнь. – Не так… Не сейчас».

Что-то белое нависло над ней, и, узнав Снежка, она медленно выдохнула и закрыла глаза. Сон обещал избавление от боли.

* * *

Никто не шевелился. Было так тихо, что Кристиан слышал биение собственного сердца и дыхание тех, кто стоял рядом. Ему казалось, будто он видит сон – дурной кошмар, полный ослепительных вспышек и жуткого нечеловеческого смеха.

Лирамель в своем нелепом белом платье смотрелась рядом с князем словно березка возле скалы. Оба двигались так быстро, что Кристиан не успевал разглядеть, как сверкали клинки, только видел, что сестра все время отступала. Сжав поводья, он опустил голову.

Единодушный вздох, пронесшийся над полем, заставил его похолодеть. Подняв взгляд, Кристиан вздрогнул. Лирамель лежала на земле одна. Миэля рядом с ней не было. Не понимая, куда тот делся, он обернулся к Лафасту. В затуманенных глазах генерала отражалось торжество, а на щеке поблескивала слеза. Медленно кивнув, он прокашлялся и с нажимом произнес:

– Отдавайте приказ, Ваше Высочество. Теперь мы разобьем их в пух и прах.

Растерянно покачав головой, Кристиан вновь посмотрел на поле. К вражеской коннице, которую привел князь, неслась на черном тарпане рыжеволосая всадница. Словно повинуясь невидимой воле, Кристиан пришпорил свою лошадь и, крикнув Лафасту ждать, поскакал ей наперерез. Опередив его на несколько секунд, откуда-то слева, отчаянно пришпоривая жеребца, мелькнул белым плащом Якир. Не обращая внимания на раздавшиеся вслед предупреждающие крики, лорд на ходу отстегнул и отбросил меч, и повернул к выехавшим с противоположной стороны аллотарам. Уже на полпути заметив Кристиана, он призывно махнул и тут же отвернулся.

Два вражеских воина, ожидавшие их неподалеку от лежавшей на земле Лирамель, не могли подойти к ней ближе, чем на пять шагов, поскольку белый конь тут же поднимался на дыбы.

Стараясь не выпускать из вида всадницу, Кристиан подъехал к Якиру как раз тогда, когда тот отвел белоснежного жеребца в сторону и, оседлав его, осторожно принял на руки Лирамель, бережно поднятую аллотарами.

– Возьми ее меч, Кристин! Твой брат велел отдать его княгине! Сказал, что держит слово, но передает оказанную честь более достойному, – взволнованно проговорил лорд и, ударив каблуками в белые бока скакуна, опрометью понесся к лагерю.

Знаком попросив одного из аллотаров подать ему меч, Кристиан привстал в седле и отыскал взглядом рыжеволосую всадницу. Та уже встала во главе войска и что-то неистово кричала, указывая на север.

Не дав себе время на раздумье, Кристиан поскакал к ней. Если в словах Лирамель и Карла, была хотя бы капля смысла, она стоила любого риска.

– Княгиня! – еще издалека крикнул он и слегка натянул поводья. – Я пришел с миром и ради мира!

Замолчав, та подняла руку, призывая всадников к тишине, и медленно выехала к нему навстречу.

Кристиан завороженно смотрел на нее, не в силах отвести взгляд. княгиня не была похожа ни на одну из дочерей Рода, но в ней чувствовалось столько силы, столько жизни, что она казалась сотканной из пламени.

– Кто вы? – вместо приветствия резко спросила женщина, остановившись напротив. В ее раскосых зеленых глазах полыхнули ненависть и страх.

– Кристиан Валлор, сын короля Лирдана. Главнокомандующий Ее Величества, – громко ответил Кристиан. – Мой брат велел передать вам клинок, которым был убит сын Морло, – он запнулся, не зная, как лучше перевести услышанную от Якира фразу, и чуть тише добавил: – Он дал вам слово и сдержал его, передав свое право мне – так он сказал.

Посмотрев на протянутый меч, Дарита медленно кивнула и взялась за витую рукоять.

– По обычаю, я должна отдать вам свой… князь, – изменившимся голосом произнесла она и, вытащив из ножен темный копис, положила поперек гривы его лошади. – Передайте вашему брату, что я поняла. Кого смогу, уведу за собой. Поступите так и вы. Услуга за услугу, слово за слово, милость за милость…

Поклонившись, Кристиан взял копис и, отсалютовав им, ответил:

– Да будет так.

Сорвавшись неожиданно, словно цепной пес, с неба хлынул ливень. Кивнув, княгиня потянула поводья и, развернув лошадь, поскакала назад. Последовав ее примеру, Кристиан отыскал взглядом Лафаста. Тот уже выехал ему навстречу.

– Ждать! – крикнул он на ходу, подняв над головой кулак. – Всем ждать!

Кивнув, генерал Горгота повернул обратно.

Не доезжая до первой линии всадников, Кристиан обернулся и посмотрел на войско противника. Аллотары уходили. Не все, но многие поворачивали вслед за княгиней. Через полчаса напряженного ожидания по ту сторону осталось не больше тысячи всадников.

– Конница Горгота и конница Бартайоты! – крикнул Кристиан ожидающим приказа офицерам. – Это ваш бой! Взыщите за кровь товарищей!

Два генерала – Лафаст слева и герцог Аармани справа – велев поднять знамена своих гарнизонов, почти одновременно поскакали вперед.

– Остальные – уходим с миром! – Подняв копис, Кристиан указал в сторону лагеря. – Гарнизон Тира остается, чтобы похоронить павших и помочь раненым.

Вопреки его опасениям, воины восторженно загудели. Словно вторя их радости, над степью, заглушая шум дождя и громовые раскаты, запели десятки труб. Трубачи не жалели сил.

Стоило Кристиану приподнять полог шатра, как клинок Якира тут же преградил дорогу.

– Стоять! – процедил лорд и тут же почтительно отступил в сторону, опустив меч острием к земле. – Простите, Ваше Высочество.

Возле высокого стола на земляном полу валялось разрезанное платье. Скомканное, оно сиротливо лежало возле деревянной ножки нелепым бело-красным пятном. Рядом с ним валялся сапог. Второй так и остался на ноге Лирамель. Увидев его, Кристиан отвел взгляд и больше смотреть на сестру не смог.

– Мне нужна тишина. – Карл, обмотанный то ли бинтами, то ли какими-то тряпками, протянул окровавленную по локоть руку и взял проданный Мовроном зажим. – Убери всех, – попросил он, не поднимая головы и едва заметно пошатнулся.

Не дожидаясь, пока обернувшийся к ним лекарь попросит выйти, Кристиан взял Якира за плечо и вывел его из шатра.

Повинуясь приказу, столпившиеся вокруг офицеры постепенно расходились. Гроза давно закончилась, остался только ливень. Он то стихал, то шел сильнее, поливая землю из огромной черно-фиолетовой тучи.

– Ты бы тоже шел, Якири. – Закутавшись в плащ, Кристиан сел по-турецки у входа и знаком подозвал нескольких стоявших поодаль воинов. – Как только что-то будет известно, я позову.

Молча помотав головой, лорд пристроился рядом. Его белый камзол от груди до правого бедра был залит кровью.

– Я останусь до конца, – закрыв глаза ладонью, ответил он. – Не могу… Что он теперь сделает? Она ведь едва дышала! От таких ран нет исцеления…

Кристиан не ответил и, отвернувшись, вгляделся в серую степь. Лафаст возвращался. Уставшие всадники Горгота тянулись за ним, не соблюдая строй. Многие спешивались, не доехав до лагеря.

Проезжая мимо, генерал молча кивнул. Спрашивать он ни о чем не стал.

– Аармани повел своих поближе к Тиру, – сказал Якир, подняв голову. – Я мог бы послать к нему гонца…

– Рано, – сухо ответил Кристиан и зажмурился. Он больше не верил брату, но Лирамель была для Карла гарантией жизни, поэтому тот мог совершить невозможное. Тем более в Большом Мире ему приходилось иметь дело с разными случаями и, насколько Кристиан знал, за все годы, которые брат оперировал самостоятельно, под его скальпелем никто не умер.

То и дело вытирая мокрое лицо рукавом, Якир удивленно озирался по сторонам. Кристиану тоже не верилось в произошедшее. Слишком просто досталась им победа – и слишком сложно. Внутреннее напряжение никак не отпускало, словно опасность все еще была совсем рядом.

[1] Гром (Древний язык аллотаров)

[2] Тишина (Древний язык)

[3] Пусть совершиться должное! (Древний язык)

Глава 11

25 сентября 3133 года по исчислению Малого Мира. Княжество, ставка; Королевство, Тир. 10 октября 3133 года. Вибр и предместья

Ливень давно перестал, но черные тучи превратили день в ночь. Якир едва различал стоявших неподалеку офицеров. Шел уже пятый час, как они сидели у шатра. Молнии сверкали все реже и реже – гроза уходила на юго-запад Королевства. Слева, где-то в степи, то и дело мелькали огоньки: лекари вместе с воинами Тира помогали раненым – и своим, и чужим. Со слов Олона, который, принеся мяса и хлеба, коротко отрапортовал о потерях, до утра они должны были управиться.

– Мы разбили палатки прямо на поле, – сообщил офицер. – Княгиня прислала на подмогу несколько травников и женщин. Раненых много, Ваше Высочество – больше, чем убитых. Боюсь, нам придется задержаться: многие в тяжелом состоянии, их нельзя перевозить.

– Хорошо, – одобрил Кристиан. – Докладывай мне дважды в день и по мере необходимости.

Встав, Якир откинул мокрый капюшон и испытующе посмотрел на Олона.

– А что Совет? – спросил он.

– Главы Десяти ушли в Тир. Герцог Параман поехал с ними, но обещал к полудню вернуться. Так, во всяком случае, он сказал генералу Лафасту. – Быстро взглянув на Кристиана, офицер поклонился и заспешил куда-то в глубь лагеря.

– Чего ты опасаешься, Якир? – Отодвинув в сторону корзину со снедью, Кристиан торопливо поднялся.

Якир неопределенно пожал плечами.

– Вам бы стоило держаться поближе к Аармани, Ваше Высочество. Осторожность не помешает.

– Зачем? У нас достаточно времени. Кроме того, меня поддерживают сейчас все гарнизоны.

– Сейчас – да. Но вы ведь понимаете, что если Параман вновь займет свое место, от вас найдут способ избавиться. История последних десятилетий весьма показательна. Не стоит недооценивать Орден.

Кристиан не ответил. Скинув плащ, он постелил его на землю и лег поверх, перегородив вход в шатер. Тонкий отсвет от горящих по ту сторону полога факелов падал сквозь едва заметную щель и поблескивал на лезвии кописа.

Постояв еще немного и убедившись, что сын Лирдана уснул, Якир взглянул на дежуривших чуть поодаль стражников. Люди были проверенные и надежные, да и вокруг, в стороне от шатра, царило заметное оживление. И все же в душе клубилось беспокойство. Он понимал, что победа Лирамель поставила Тарэма в двоякое положение. С одной стороны, у него не осталось повода требовать, чтобы она приняла посвящение, с другой – он не мог не понимать, насколько укрепилось положение Ведущей. Самым благоприятным в сложившейся ситуации стало бы скорейшее восхождение Парамана.

Выдвинув из ножен меч, Якир неторопливо обошел шатер. Ветер совсем утих, и едва заметный туман насыщал воздух влажной прохладой. Сине-серая темная степь будто бы замерла. Под сапогами то и дело раздавались хлюпающие звуки – земля под густым покровом пожухлой травы размокла.

Заметив в плотной ткани небольшой разрез, Якир нахмурился и, осторожно подойдя, приник к отверстию.

Карл стоял у стола на том же месте, что и несколько часов назад. Казалось, сын Лирдана даже не пошевелился, только широкие плечи устало поникли и сам он как-то сгорбился. Моврон, держа руку на шее Лирамель, что-то периодически шептал и, казалось, едва мог держать глаза открытыми. Лицо Лирамель, неподвижное и спокойное, было настолько бледным, что почти сливалось с белой простыней.

– Ждем, – мрачно сказал Карл. – Как только выровняется, сразу говори.

Отойдя в сторону, он наскоро вымыл руки и, взяв стеклянную колбу, доверху наполненную кровью, перелил ее содержимое в воронку, которая была закреплена на длинном шесте. От воронки к руке Лирамель шла тонкая и гладкая рыжеватая веревка. Карл поправил ее несколько раз, шумно вздохнул и, хмурясь, вновь склонился над своей сестрой, загородив ее от Якира.

– Если что, меня сменишь, – спустя пару секунд сказал он Моврону. – Осталось немного. Пока все хорошо.

– Ваше Высочество… – начал было тот, но Карл предупреждающе поднял руку, и лекарь замолчал.

Выпрямившись, Якир медленно выдохнул и несколько секунд постоял неподвижно, давая глазам привыкнуть к полумраку.

– Тише, Валлор. – Шепот, раздавшийся за спиной, заставил его вздрогнуть. Почувствовав, как уперлось под лопатку холодное острие, Якир медленно развел руки в стороны.

– Кто вы и что вам нужно? – едва слышно спросил он, быстро взглянув в ту сторону, где за изгибом шатра спал Кристиан.

– Умный мальчик, – в грубоватом низком голосе прозвучала насмешка. – Тебе оказана большая честь: через семь дней примешь Его Высочество в Варуте. И советую больше не бегать от меня, если не хочешь похоронить брата рядом с его отцом. Да и от твоего горла я теперь меч не отведу. Советую не забывать.

Почувствовав, как острие царапнуло камзол, Якир осторожно повернулся и взглянул на стоявшего позади мужчину. Невысокий и коренастый, как все Каэлы, он чем-то напоминал Тарэма – в чертах лица чувствовалось семейное сходство.

– Я знаю, кто вы, – скривился Якир, чувствуя, как обдало холодом сердце. Этого человека он уже видел, но тогда, в пылу сражения, не сразу понял, с кем имеет дело.

– Трудно было бы не догадаться, – полные, резко очерченные губы пожилого воина изогнулись в презрительной ухмылке. Убрав за пояс кинжал, он хотел было что-то добавить, но в это время из шатра послышался испуганный возглас Моврона и какой-то шум. – Сходи, узнай, что там. Я должен сообщить Совету.

Когда Якир вернулся ко входу, Кристиан еще спал. Откинув полог, Моврон наклонился и молча дотронулся до его плеча.

– Ваше Высочество…

Открыв глаза, Кристиан с удивлением посмотрел на лекаря, а затем с трудом поднялся и, ничего не спросив, вошел в шатер. Опередив Моврона, Якир шагнул следом.

Лирамель дышала едва уловимо и почти незаметно для глаза. Лежавшее у ее носа перышко равномерно подрагивало. Подойдя, Кристиан наклонился и поцеловал ее в лоб.

– Отойдите, – тут же зашипел Моврон, схватив его за руку. – Действие обезболивающего скоро закончится, разбудите... Ей нельзя больше – сердце может не выдержать!

– А как… этот? – нерешительно спросил Кристиан, шагнув было к Карлу, распростертому на земле по другую сторону стола. Судя по тому, как тот лежал, можно было подумать, что он просто упал.

– Отойдите! – скривившись, снова повторил лекарь, поспешно заслонив Карла. – Сейчас уже ненамного лучше, чем госпожа! Это… Это… – подняв руки, он одержимо зашевелил пальцами, словно прядя невидимые нити. – Вы даже не представляете, что это было. Как это было! Как мозаика! Так точно, уверенно и… Уходите отсюда, оба! – досадливо махнув, Моврон отвернулся и заплакал.

Не став дожидаться Кристиана, Якир поспешно вышел. Он не почувствовал ни радости, ни облегчения, только тяжесть и растерянность. В то, что Лирамель выживет, ему не верилось. После таких ран невозможно было выжить.

* * *

Вцепившись в черный камзол стоявшего посреди комнаты Аармани, герцогиня захлебывалась в беззвучном крике.

– Перестать, Фалина! Приди в себя! – встряхнув ее, генерал с отчаянием взглянул на Парамана: – Позови Эликара, куда он делся?

– Совет! – коротко ответил Параман, застывшим взглядом смотря на тетку. Ему не было ее жаль. Никакие слезы уже не могли вернуть Гайда, а в его смерти она была виновата не меньше, чем война.

– Мерзавец! Я этого так не оставлю!

Наклонившись, Аармани усадил Фалинор на пол и, присев рядом, обнял за плечи.

– Я тоже терял ребенка и понимаю твое горе, – произнес он глухим от волнения голосом. – Эту боль не заглушить ничем, но жить-то надо, слышишь? Жить надо!

– Ради кого мне теперь жить? – Ее шепот был до того зловещим, что Параман невольно поежился. – Зачем ты послал его в бой, Аармани? Зачем позволил?..

– Мне ли было отказывать сыну Рода в его долге? О чем ты, Фалинор?

– Ты мог бы оставить его подле себя! – Рванувшись, она вывернулась из его рук и упала назад, едва не ударившись головой о пол. – Не прощу! Никого из вас не прощу!

– Благодари своего мужа, тетя, – шагнув к ним, жестко произнес Параман. – Благодари Тарэма. Это они выдвинули Гайда. Мог ли Главный Стопник отсиживаться за спиной своего генерала? Смог бы он жить после этого?

– Он бы жил! – с ненавистью посмотрев на него, бросила она и, встав, судорожно вдохнула: – Молчи, Параман! Уж кому-кому, а тебе не пристало открывать рот! Лучше подумай о своих детях! Уверен, что он их пощадит? Или думаешь, побрезгует испачкать руки в собственной крови? Ошибаешься! Ох, как ты ошибаешься! Использует против тебя, а затем придушит – помяни мое слово!

– О чем это ты, Фалина? – Прищурившись, Аармани перевел взгляд с герцогини на Парамана. – Что за угроза?

Не совладав с захлестнувшей разум яростью, Параман молча подошел и, коротко размахнувшись, хлестко ударил тетку по щеке.

– Знай свое место! – рявкнул он. – Не то отправишься вслед за сыном!

– Это ты знай свое! – с ненавистью плюнула она и, увидев, что он вновь занес руку, машинально отвернула голову.

Вскочив, Аармани схватил Парамана за запястье и, грубо оттолкнув, угрожающе сузил потемневшие от гнева глаза:

– Не забывайся, щенок! Не при мне.

– Прошу прощения, – через силу ответил Параман и, выдержав полный негодования взгляд генерала, коротко поклонился и вышел.

Обозы с ранеными въезжали в ворота Тира так часто, что стражники держали их распахнутыми. Время от времени небольшими табунами пригоняли покалеченных лошадей, которых тут же разбирали перекупщики. Подозвав нескольких, Параман вручил им внушительного размера кошель и, велев списаться с постоялыми дворами Пата, попросил дежурного офицера проследить, чтобы торговцев ни в чем не ущемляли.

– Понял, Ваше Высочество, – с готовностью кивнул тот, пропуская очередную повозку, возле которой уже суетились встречающие. Некоторые, узнавая своих близких, радостно вскрикивали.

Увидев стоявшую поодаль от всех невысокую полную женщину с мальчиком, Параман удивленно натянул поводья и, сделав знак охране следовать за ним, спешился.

– Не ожидал тебя здесь встретить, Нэрр… – Подойдя, он не дал ей поклониться и, положив руку на плечо, слегка сжал пальцы. – Прими мои соболезнования, для всех нас это большая утрата.

– Вы знали отца? – Вывернувшись из объятий матери, мальчик схватил его за рукав камзола. – Нас никто не берет к могилам! Мы всю ночью ехали, а теперь…

Нахмурившись, Параман молча подозвал одного из своих офицеров и приказал подыскать для Нэрр лошадь.

– А тебе, мой друг, лучше остаться, – потрепав ребенка по пепельным кудрям, он подтолкнул его к воротам.

– Иди, Натан, – увидев, что сын заупрямился, Нэрр укоризненно покачала головой. – Подожди меня у тети, я скоро вернусь.

Растерев слезы, мальчик обиженно насупился и отошел на несколько шагов.

– Мой ручник проводит тебя к кургану, – понизив голос, сказал Параман женщине. – Погибших много, но старших офицеров хоронят отдельно. Уфара положили рядом с лордом Гайдом. Защищал его до последнего, но – увы.

– Знаю, мне уже сказали. Соболезную Роду.

Молча кивнув, Параман велел подвести его лошадь и, сунув руку в седельную сумку, достал вышитый золотой гладью мешочек с россыпью тирских рубинов.

– Возьми, Нэрр. Знаю, Аармани вас не оставит, но мне так будет спокойнее, – сказал он, передав ей камни. – Считай это моей личной признательностью за Гайда.

– Благодарю вас, Ваше Высочество, – с достоинством ответила та, принимая подарок.

Вскочив в седло, Параман съехал с дороги и поскакал по запылившейся тропинке к реке. Напрямую через лес, огибавший главный приток тирской реки, до ставки было ближе. Письмо Якира, которое тот послал перед отъездом в вотчину, заставило жреца поволноваться. Он до последнего уверял, что дочь Лирдана не переживет ночи, и был взбешен, когда Шаддан подтвердил слова лорда.

– Подождем, пока все утихнет и прояснится, – спустя час после этой новости сказал отец Ванселу, которого Параман привел в одну из дальних подземных галерей крепости. – Ничего не предпринимайте без моего приказа.

– Сколько же еще ждать, Кайл? – с досадой воскликнул лорд, демонстративно обведя рукой темный коридор. – Сколько терпеть все это?

– Я жду почти всю свою жизнь, Вансел. Что мне пара лет или месяцев?

– Сыновья Лирдана опасны, не стоит их недооценивать, – впервые осмелился высказаться Параман. – Разумно ли давать им время?

Посерьезнев, Кайл поднял на него отяжелевший взгляд и мрачно улыбнулся:

– Предоставь мне хотя бы один повод, Парамани! Хотя бы один! И я сделаю так, что твое имя забудет даже та беспородная девка, которую ты пригрел на своей груди.

Внутренне содрогнувшись, Параман скрежетнул зубами и молча поклонился. Он слишком хорошо помнил и знал, на что отец способен. Его слова никогда не расходились с делами.

После двух дней гроз и ливней дороги развезло, а река растеклась настолько, что перейти ее вброд стало невозможно. Узкая тропинка все время петляла близко к воде, поэтому приходилось держаться левого берега и идти медленно и осторожно, пока не достигли леса.

Было уже за полдень, когда впереди, в просвете между деревьями, раскинулась степь. Выглянувшее наконец солнце сушило и грело истерзанную землю. Ярко освещая лагерь, оно поблескивало на далеких горных вершинах. Палаток стало заметно меньше. На поле остались только тяжелораненые, стопа Белого Замка и часть тирской пехоты.

– Найдите Олона! – приказал Параман, спешиваясь. – Я буду у Ее Величества.

Оправив камзол, он на ходу снял плащ и бросил подоспевшему юноше в черной ученической форме Бартайоты.

– Благодарю за честь, мой герцог! – Поймав плащ, тот поклонился и поспешил вслед за ним к шатру.

Два офицера-стопника, стоявшие у входа, тревожно переглянулись.

– Велено не беспокоить, Ваше Высочество, – неуверенно произнес один из них, но, видя, что Параман не собирается сбавлять шага, почтительно отступил.

Внутри было светлее, чем снаружи, и намного жарче. Закрепленные на шестах факелы слепили глаза. Прищурившись, Параман осмотрелся.

– Куда? – вскрикнул было лекарь, ринувшись ему навстречу, и, узнав, растерянно остановился. – Простите, Ваше Высочество.

– Оставь нас, – не поднимая головы, велел Карл. – Герцог мне поможет. Обойди пока остальных.

– Хорошо, – с явной неохотой отозвался тот и, осуждающе взглянув на Парамана, вышел.

– Вымой руки и умойся. – Отложив узкий длинный нож, кузен выпрямился и, поморщившись, прижал ладонь к боку. – Быстрее!

Подавив всколыхнувшуюся в душе неприязнь, Параман отыскал небольшой тазик с кувшином и наскоро вымыл руки и лицо. Полотенце, висевшее на шесте, было розоватым от крови, поэтому трогать его он не стал.

– Вижу, дело срочное. – Протерев тряпкой лоб, Карл вновь склонился над раненым. – Становись на место Моврона, поможешь. Заодно и поговорим.

Минут десять в шатре висела тяжелая тишина. Держа руку на шее пожилого воина, Параман мысленно отсчитывал удары его сердца и украдкой наблюдал за двоюродным братом. Рядом со смертью гнев и ненависть были неуместны. Карл это прекрасно знал и умело ввел его в свою игру, не сделав ни одного хода. Как всегда. Даже теперь, растеряв все козыри и стоя на самом краю, сын Лирдана держался так уверенно и спокойно, что Параман невольно засомневался, действительно ли ему не было известно о сетях, которые плелись вокруг, пока он выстраивал через Миэля путь к власти.

– Якир прислал гонца… – наконец произнес Параман, прервав затянувшееся молчание. – Я хочу знать, как на самом деле обстоят дела. Мне тоже нужно время.

Взяв иглу, Карл медленно выдохнул и сделал первый стежок.

– Лирамель жива и будет жить, – ответил он. – Но в себя придет не скоро.

– Причина?

– Много причин. Орден – одна из них. Ты прекрасно знаешь, чего хочет Тарэм. – Сосредоточенно прищурившись, Карл мельком взглянул на него. – Теперь, когда не осталось никаких сомнений, что она встала на путь пророчества, он пойдет на все, чтобы ее уничтожить.

– Мы оба знаем, что пророчество – только возможность, – возразил Параман. – Поверь, Тарэм считает так же.

– И Лирамель обладает этой возможностью сполна, – Карл слегка улыбнулся и, сделав узел, перехватил иглу. – Найдется ли фигура удобнее ее в оставшиеся сорок лет? – спросил он и тут же покачал головой: – Вряд ли, дорогой кузен. И поэтому у Ведущей не будет другого шанса. Или она – или никто. Подумай над этим на досуге.

Опустив руки, Параман усмехнулся:

– Поэтому-то ты так легко послал ее на смерть?

Пожав плечами Карл, прикрыл зашитую рану тонкой повязкой и поманил его за собой.

Лирамель лежала на высоком, застеленном шкурами травяном топчане. Подойдя, Параман дотронулся до ее лба. Кожа была теплой и сухой.

– Ты уверен, что она очнется? – оторвав взгляд от ее умиротворенного лица, тихо спросил он, так и не дождавшись ответа.

– Да. – Карл знаком попросил его отойти. – В любом случае у тебя будет время, не так ли? Просто не мешай мне. Королевство получило ощутимый удар. Близится зима, северные районы опустошены, у людей осталось мало запасов... Я знаю, что делать – не просто так в архивах просиживал. Поддержи меня, и к лету мы оправимся от потерь.

– Хочешь снова подняться? – холодно спросил Параман. – Да ты наглец, Валлор!

– Оставим оценки для глупцов, сын Кайла. У нас общие задачи, и их нужно выполнить. Пока не встану на ноги – прикроешь. Дальше я сам. Ты не трогаешь меня, а я тебя. Это хорошая сделка.

Вспомнив слова отца, Параман медленно кивнул. Он ничего не терял и ничем не поступался. Карл действительно мог принести пользу, на остальное пока можно было закрыть глаза. Его роль в последних событиях выглядела очень неоднозначно. Ведущая и Совет при определенном давлении могли принять любую версию – постфактум истина никогда и никого не интересовала.

– Хорошо. Сколько тебе потребуется времени? – уточнил он у Карла, снова взглянув на неподвижно лежащую Лирамель. Та дышала глубоко и ровно, будто действительно крепко спала.

– Три-четыре месяца, – тут же откликнулся кузен. – Пока сестра не придет в себя.

Скрыв удивление, Параман задумчиво хмыкнул:

– Что ж, приемлемо. Пусть будет так. Но дальше на меня не рассчитывай.

Карл сдержанно улыбнулся.

– Решил быть честным? – спросил он, слегка прищурив насмешливые глаза. – А я уж думал, не дождусь.

Понимая, что любой ответ может быть опасен, Параман недоуменно приподнял бровь и промолчал.

– К вечеру мы отбываем, – не обратив внимания на возникшую паузу, продолжил Карл. – Оставаться здесь слишком опасно. Буду весьма признателен, если ты найдешь возможность сопровождать нас хотя бы до Бартайоты. Сам понимаешь, в сложившихся обстоятельствах я не могу никому доверять.

– Не имею ничего против, – расстегнув верхние пуговицы камзола, Параман кивнул. – Я никуда не спешу и уже порядком устал. Если Аармани меня не задержит, вернемся в замок вместе.

* * *

Шестеро Советников, которые согласились выехать с Тарэмом в Бартайоту, должны были собраться на обряд к полуночи. Аармани открыл Святилище с неохотой и тут же ушел. Он не был вхож в Орден и старался держаться от Посвященных подальше. Устранить его Тарэм уже вполне мог, но пока опасался. Генерал Бартайоты являлся одним из самых влиятельных в Королевстве людей, и даже Кайл не пожелал выходить на него напрямую.

«Нужно найти человека, достаточно незаметного, чтобы никто не сумел его заподозрить, – решил Тарэм. – Всякое может понадобиться».

Спрятав медальон под мантию, он подошел к дверям и взглянул на двух молодых воинов, приставленных Аармани в качестве охраны. Оба были еще учениками, причем, судя по форме, самыми младшими. Очевидно, генерал желал продемонстрировать, что в крепости Тарэму опасаться нечего, и потому не стал посылать офицеров.

– Ваши имена? – спросил Тарэм, заложив руки за спину.

– Аккор Альбора, – с поклоном ответил светловолосый полный юноша. – Сын Алисста из Тира.

– Я знаю твоего отца, – вспомнив седого торговца, через которого пару раз вел дела с лордом Керстом, жрец одобрительно кивнул и перевел взгляд на второго ученика.

– Рэйн, – громко ответил тот, с дерзостью вздернув подбородок. – Рода не знаю, рос без отца и матери.

Осторожно заглянув в его разум, Тарэм нахмурился и, ничего не сказав, вернулся к жертвенной плите. Молодой человек его заинтересовал. В нем было заметно смешение крови и видны черты как Валлоров, так и Миссара. И еще он солгал. Впрочем, это было неважно: его амбиции и стремления были более чем достаточными для маленькой роли. Тарэм имел богатый жизненный опыт и без труда находил пешек, которые могли пробиться поближе к королю. Этот молодой человек задался целью добиться всего, что было у его товарищей с рождения, и Орден мог ему в этом помочь. Искать более удобную кандидатуру не было ни времени, ни смысла.

Обряд длился около часа, и Эликар начал заметно сдавать. Тронув его за плечо, Тарэм кивком велел отойти от плиты и вновь замкнул ментальную цепь. Земар-ар принял жертву и внимал просимому, но ничего не отвечал. Темный копис с засохшей кровью Лирамель, принесенный Посвященными в ночь после сражения, мелко дрожал, постукивая о камень. Красноватые блики разбивались о невысокий потолок и плясали, будто их отбрасывал не клинок, а пламя камина.

– Довольно! – Выдохнув, Тарэм отпустил край жертвенника и встал с колен. – Выждем пару дней, – сказал он и, кивнув на клинок, добавил: – Закопайте поглубже. Никто не должен узнать, что мы касались этого оружия.

– Ты уверен? – В висящей тишине голос Эликара прозвучал неожиданно резко и громко. – Народ может не принять Кайла, что тогда?

Скрыв улыбку, Тарэм посмотрел на него и укоризненно поцокал языком.

– Не беспокойся, Квиста. Думай только о роде, за который отвечаешь.

– А что по поводу остальных Глав? Наш перевес незначителен. Было бы разумнее собрать полный Совет.

– Когда Лирамель умрет, недовольные замолчат. Она оставит после себя добрую память – и это все. Или ты сомневаешься во мне, Квиста?

Эликар отвел взгляд:

– Нет, Тарэм. Ты знаешь, что нет.

– В таком случае не стоит слишком много думать над тем, что тебя не касается. Орден уже простил тебе однажды несвоевременное вмешательство. Будь доволен своей женой, но не забывай, кому ты служишь и принадлежишь. – Дождавшись, пока Эликар кивнет, Тарэм поочередно взглянул на остальных членов Совета: – Если еще какие-нибудь вопросы?

– А если она все-таки очнется? – поджав губы, спросил Руогк Альбора. – Что тогда?

Тарэм пожал плечами:

– Тогда Кайл сам ее прикончит. Но не думаю, что это возможно. Я видел Лирамель – она уже на пороге смерти. Нам нужно лишь подтолкнуть. Или надеетесь, что дочь Лирдана свернет с пути, на который встала? Кто-нибудь еще сомневается в словах пророчества?

Воцарившаяся тишина была красноречивее любого ответа. Хмыкнув, Тарэм медленно повернулся и пошел к дверям.

«Контролировать Кайла будет сложнее, но безопаснее. – Подав знак ожидавшим за дверями воинам следовать за ним, Тарэм повернул к лестнице. – По крайней мере, я уже знаю, что от него ждать».

Дойдя до дверей небольшой комнатки, которую отвел ему Аармани в крепостной стене, он знаком отпустил светловолосого ученика и в упор посмотрел на оставшегося юношу.

– А с тобой, Рэйн, мне нужно поговорить, – улыбнувшись, мягко сказал Тарэм и, велев подоспевшей охране обыскать его, подтолкнул к порогу.

– Сочту за честь, мой господин… – растерянно пробормотал тот, едва не споткнувшись. – Надеюсь, я ничем вас не разгневал?

– Нет, мальчик, не волнуйся.

Молча указав на обшитый бархатом и золотой тесьмой топчан, Тарэм подошел к столику и, приподняв рукав мантии, налил в бокал немного вина. Бартайота закупала виноград на юге, но вино делала свое – лучшее из того, что было в Королевстве.

– Я слышал, генерал благоволит к тебе? – Отпив немного, спросил Тарэм юношу, неотрывно глядя на отражающийся в бокале потолок.

– Генерал мной доволен, господин, – осторожно ответил тот. – Я стараюсь оправдывать его доверие и оказанную милость.

Ощутив шевельнувшееся в его душе нетерпение и легкую, едва зарождающуюся обиду, Тарэм довольно прищурился. К Аармани сложно было подобраться. Он окружал себя только верными и стойкими к внушению людьми. Сделанный просчет был, пожалуй, единственным за много лет.

– Думаю, у меня есть что тебе предложить, Рэйн, – отставив бокал, ласково произнес Тарэм и потер указательным пальцем еще влажный шрам на запястье. В согласии юноши он не сомневался.

* * *

Огромный экипаж покачивался, словно корабль. Квадратные окна были занавешены плотной черной тканью. Почти четыреста воинов Горгота сопровождали карету от самой Бартайоты. На таких беспрецедентных мерах безопасности Карл настоял вопреки недовольству Лафаста и возмущенному шепотку среди Советников. Параман тоже возражал и даже для вида пытался отговорить, но быстро сдался.

– Ты не можешь гарантировать, что Тарэм не предпримет попыток ее добить, пока это еще сравнительно легко и не вызовет подозрений, – напомнил ему Карл и отдал подписанный Кристианом приказ для Лафаста. Кузену ничего не оставалось, кроме как передать бумаги по назначению и выслушать от генерала довольно длинную и красноречивую речь.

Последнюю остановку решили сделать в Вибре, хотя для этого пришлось лишний раз сменить лошадей и свернуть с тракта. Небольшая вотчина состояла из городка и всего лишь двух деревень. О ее важности знали немногие. В Вибре, также как и на Васильковом поле, в Белом Замке и Лаусенсе, к земле опускались нисходящие Тропы Поющего ветра. Именно поэтому данные наделы жаловались только тем, кто принадлежал к Ведущей линии.

– Твою сестру следует немедленно вызвать в замок, – после некоторого молчания сказал Карл, быстро взглянув на кузена. – Я пока не уверен, но лучше перестраховаться, чем потом залечивать раны. На этот год довольно Гайда и Тэоры.

Параман понимающе кивнул. О планах Ордена он наверняка знал, но молчал как рыба. Впрочем, его откровения Карлу не требовались. О предложении Тарэма и его планах юный Рэйн сообщил сразу же, как только жрец зажег огни вокруг бартайотского жертвенника.

– Я уже отписал ей, а также дочерям Фалинор. Сама она пока не в состоянии трезво мыслить.

Вздохнув, Карл повернулся к неподвижно лежащей позади Лирамель и, взяв ее за руку, с минуту молчал. До Вибра оставалось ехать всего пару миль.

– На твоем месте я бы все-таки подождал в Бартайоте, – осторожно заметил Параман, приоткрыв занавеску. Солнечный свет упал на бархатное сиденье темно-зеленым пятном.

Карл быстро глянул на него и пожал плечами:

– Власть не терпит пустоты, тебе ли не знать? И потом, Лирамель лучше держать подальше от Княжества.

– Боишься за ее рассудок? – Опустив занавеску обратно, Параман нахмурился.

– Опасаюсь, – уклончиво ответил Карл. – Ты просто не знаешь, через что ей пришлось пройти. Твое посвящение – ничтожный укус, который она бы сейчас даже не заметила. – Мрачно усмехнувшись, он провел пятерней по волосам, отбрасывая со лба длинные пряди, и словно нехотя признался: – Сказать по правде, мне до последнего не верилось, что она сумеет выстоять против Миэля. Не тогда, в поединке, а в самой крепости. Это была всецело моя ошибка, но упрекнуть мне себя не в чем: нас обоих вело пророчество. Разница лишь в том, что я шел по нему осознанно и в силу обстоятельств не сумел учесть несколько фактов, о которых не знал. А у Лирамель просто не оставалось выбора.

– Зачем ты мне это говоришь? – огрызнулся Параман. – Совесть замучила?

Карл сдержанно улыбнулся:

– Потому что ошибиться может всякий, дорогой мой брат. Но некоторые ошибки имеют такие последствия, что исправить их будет не под силу никому. Тебе, как сыну Ведущей, следует помнить о цели, которая должна быть для нас основополагающей.

Скрестив руки на груди, Параман скептически приподнял бровь.

– Тебе известно, что я о ней и не забывал. В отличие от тебя.

– Да, известно, – согласился Карл. – Как известно и то, что Лирамель не продолжит Ведущую. Отец написал мне об этом перед смертью. Будь иначе, я не стал бы ею рисковать. Даже пророчества можно изменить… – Он запнулся и, покачав головой, добавил: – Можно, но не всегда нужно. В нашем случае это, возможно, единственный шанс на реванш. И вряд ли будет еще один. Впрочем, я уже говорил тебе это, не хочу повторяться.

Отведя взгляд, Параман тихо хмыкнул и, выдержав паузу, ответил:

– Не тешь себя иллюзиями. Власть Ордена была, есть и будет неоспорима. Мне выгоднее быть самому по себе, так проще. И безопаснее.

Наклонившись к нему, Карл укоризненно покачал головой:

– Это ты не тешься иллюзиями, Парамани: тебе не удастся отсидеться в стороне. Не знаю, как распорядится судьба, но все мы – ключевые фигуры в этой партии. Кто отступит – умрет. Кто сделает шаг вперед – тоже, скорее всего, умрет. Но смерть смерти рознь, не так ли?

Дернувшись, экипаж остановился. Снаружи послышались ржание лошадей и приветственные возгласы.

– Думаю, стоит наш отложить разговор, – уклончиво ответил кузен, потянувшись к дверной ручке. – Ценю твою откровенность, Карл, но отвечу, как и раньше: если твои планы не будут противоречить моим интересам, можешь на меня рассчитывать. В обратном же случае не обессудь.

– Этого достаточно, – спокойно отозвался Карл и, тоже встав, поспешно добавил: – Помоги-ка мне…

Обернувшись, Параман крепко обхватил деревянные ручки носилок и вместе с Карлом вынес их наружу. На неподвижно-спокойное, мертвецки бледное лицо Лирамель сын Кайла старался не глядеть. Как и многие, он не верил в ее выздоровление, особенно после того, как Тарэм начал совершать ритуал за ритуалом.

«Зря надеетесь!» – внутренне усмехнулся Карл, поворачивая вслед за Параманом к распахнутым дверям небольшого дома.

Глава 12

30 декабря 3133 года по исчислению Малого Мира. Белый Замок

Посреди елового бора цвела одинокая яблоня, высокая и настолько старая, что бугристые корни вздымались над землей почти на ладонь. Теплый ветер срывал с нее белые лепестки и бросал на покрытую хвоей землю.

Узнав пологих холмов, Лирамель в недоумении огляделась. Ни Белого Замка, ни дороги видно не было. Вокруг стояла такая тишина, словно мир стал необитаем. Даже птицы и те не щебетали, и только вереница рыжих муравьев текла с севера на юг, огибая торчавший из земли белый камешек.

С десяток пеших мужчин спустились с восточного холма молча и тихо. Одетые в длинные, препоясанные туники, они выглядели уставшими и подавленными. Двое несли носилки, на которых лежало туго замотанное в белую ткань тело. Перед носилками шла высокая девочка. Длинные черные волосы были заплетены в две толстых косы. Белое платье, уже грязное по подолу и сильное измятое, облепляло стройные ноги и подчеркивало угловатость фигуры. Вглядевшись в черты лица, похожие на ее собственные во всем, кроме красиво изогнутых полных губ, Лирамель хотела шагнуть навстречу, но не смогла пошевелиться.

– Здесь! – Подойдя к яблоне, девочка ткнула пальцем в землю. – Копайте.

– Но, Ровмэн! – попытался было возразить низкорослый кудрявый мужчина, тут же вставший рядом. – Стоило ли идти столько дней, чтобы предать вашего отца земле в такой глуши? Не лучше ли нам вернуться в Горгот и похоронить его в усыпальнице вместе с вашими братьями?

Строго посмотрев на него, Ровмэн молча подозвала носильщиков и приказала опустить обернутое в плотные ткани тело на землю.

– Копайте тут! – повторила она. – Разве король не велел сделать все, что я прикажу? Или вы забыли, что я – последняя дочь Тарина? Только мне решать, где покоиться моему отцу!

Опустив голову, мужчина поклонился.

– Я не забыл, Ровмэн. Простите мою дерзость. Да будет милостив Бог отцов наших к духу его и юного Артея. Весь народ разделяет вашу скорбь.

Вздрогнув, девочка опустила голову, чтобы скрыть выступившие на глазах слезы.

– Не медлите, – сдавленно произнесла она. – Многие погибли. Земля содрогалась, и море пожирало сушу. Но я говорила и повторю: Артей жив. Он вернется.

– Отчего же мы не можем найти его вот уже сорок дней, госпожа?

– Не знаю, Цхар. Быть может, смерть моего отца сломила его дух. Он ведь любил его почти так же сильно, как и я…

Поджав губы, мужчина поклонился и знаком велел ожидающим в стороне слугам подойти ближе. Вздохнув, Ровмэн обошла яблоню и, сев у ствола, обхватила колени руками. В ее серых, обрамленных черными ресницами глазах отражались цветами ветви, клочки неба и глубокое темное отчаяние.

– Когда-нибудь здесь будет сад, – прошептала она, глядя на растрепанные верхушки елей. – Когда-нибудь все узнают правду…

Внутренне сжавшись от прозвучавшей в ее голосе боли, Лирамель зажмурилась. Ей хотелось покоя. Собственное тело вновь стало тюрьмой и не повиновалось, будто утратив всякую связь с мятущейся в нем душой. Сколько прошло времени с того мгновенья, как она в последний раз видела над головой настоящее небо и белоснежную морду Снежка, Лирамель не знала, как не знала и того, что ждало ее там, в реальном мире. Неизвестность пугала даже больше, чем собственная беспомощность. Очень редко она слышала отдаленные голоса и чувствовала прикосновения. Порой не было ничего, кроме пустоты и собственных мыслей. А иногда приходили странные сны-видения, за которыми неизменно следовали воспоминания. Последних Лирамель боялась больше всего. Миэль навеки остался на памяти выжженным клеймом, и момент его смерти она переживала снова и снова, пока не мутился рассудок и не наступала желанная темнота.

Когда она вновь очнулась, вместо яблони и елей вокруг были уже знакомые, увешанные пыльными гобеленами стены. Гарь в воздухе стояла невыносимая. Закашлявшись, Лирамель закрыла окно и задернула шторы. Смотреть на пылающий Пат не было сил. Это видение, повторяющееся из сна в сон, словно высасывало из нее последние проблески надежды.

Где-то за стеной тихо заплакал новорожденный ребенок – громко, обиженно, зовуще...

Подобрав юбки, Лирамель шагнула к дверям и попробовала отпереть засов. Тяжелый и проржавевший, он со стоном заскрипел, но не поддался.

– Все будет хорошо, слышишь? – чувствуя, как ширится в груди бессильная ярость, она ударила кулаком по двери. – Все обязательно будет хорошо! Я найду тебя! Я приду!

Услышав сзади ответный стук в стекло, Лирамель обернулась. Плач внезапно смолк, и наступила гнетущая тишина. Сердце забилось часто и тревожно.

– Все будет хорошо, – неслышно повторила она и, вернувшись к окну, нерешительно замерла.

Стук повторился снова. Судорожно вдохнув, Лирамель рванула на себя шторы и сорвала их вместе с карнизом. Тяжелая медная палка упала вниз и задребезжала.

За окном бил крыльями огромный черный ворон. Изогнутые, как у коршуна, когти были похожи на заточенные кинжалы, а из клюва капали темные капли крови.

– Пошел прочь! Прочь! Я не отдам его тебе! Он мой! – Взмахнув руками, Лирамель попятилась к стене и вдруг, провалившись сквозь нее, почувствовала, что падает.

Судорожно вдохнув, Лирамель открыла глаза. Над ней высился темный свод, посреди которого крест-накрест чернели толстые деревянные балки.

Было тихо. Еще не веря до конца в то, что проснулась, она попыталась повернуть голову. Простое движение потребовало немало упорства и времени, но наградой за труды стала пустая я стена. Побелка выглядела немного потерто и тускло. Пришлось потратить еще столько же времени, чтобы повернуть голову обратно. Немного отдохнув, Лирамель начала все заново. Захлестнувшая душу радость придала сил. Она вновь могла двигаться, чувствовала руки, ноги, ощущала под спиной туго набитый матрас и пахнущую лавандой подушку под затылком…

Карл, одетый в черные кожаные брюки и белую, слегка помятую рубашку, крепко спал, полулежа в большом высоком кресле. Голова упала на грудь, правая рука небрежно лежала на рукояти отцовского меча, а левая – на подлокотнике.

Глядя на его спокойное лицо, Лирамель ощущала, как уходят впитавшиеся в кровь горечь и страх. Будить брата ей не хотелось. Было достаточно просто его видеть, слышать ровное дыхание…

«Я проснулась», – мысленно произнесла она и, не в силах удержать отяжелевшие веки, закрыла глаза.

Солнечный лучик скользил по щекам и призывно дрожал на ресницах. Пахло желудевым кофе и сдобой.

Карл по-прежнему сидел в кресле, но уже не спал. Закинув ногу на ногу, брат с задумчивым видом читал толстую потертую книгу в грязно-синем переплете. Видимо, прошло уже довольно времени, потому как одет он был иначе – в белые парадные брюки и расшитый золотом камзол. Черные волосы, волной падающие на плечи, перехватывал тонкий серебряный обруч регента.

– Карли… – набравшись решимости, выдохнула Лирамель и вздрогнула, испугавшись собственного голоса – таким чужим и громким он ей показался.

Брат слегка нахмурился и перевернул страницу. Он всегда был очень сдержан в чувствах, хотя имел довольно взрывной характер. Ответственность, возложенная отцом на его плечи, заставила Карла вылепить из себя человека, способного преодолеть даже собственную природу. Холодность и видимая надменность являлись лишь следствием непрестанного напряжения ума и воли. Лирамель всегда это чувствовала, но после Черной Крепости осознала во всей полноте. Сам того не желая, князь на многое открыл ей глаза.

– Карли, – снова позвала она, выждав мгновенье.

Вздохнув, брат поднял голову и устало взглянул на нее. Их глаза встретились, и тяжелая книга с глухим ударом упала на пол.

– О, Боже…

Он опустился перед Лирамель на колени и осторожно обнял, словно боясь, что она рассыплется в его руках.

Не в силах плакать, Лирамель судорожно вздохнула.

– Я… Где? – Слова давались с трудом, но молчать не было сил.

Выпрямившись, Карл достал откуда-то из-за ее головы стакан с мутной жидкостью:

– Выпей-ка для начала.

Послушно отпив глоток, Лирамель выжидающе посмотрела на брата. Повторить вопрос было тяжело.

– В замке, – ответил Карл и, взяв ее руку, с чувством поцеловал. – Дома.

– Давно?

– Уже декабрь. Прошло три месяца.

– А… княгиня? – Взглядом указав наверх, Лирамель попросила еще пить. В горле быстро пересохло.

Вопрос почему-то вызвал у Карла улыбку. Поднеся ей стакан, он подождал, а затем чуть насмешливо ответил:

– Дэру сдержала слово. Все разрешилось наилучшим образом. Даже проще, чем я ожидал. Наши потери – две тысячи пятнадцать человек. Со стороны аллотаров примерно столько же. По сравнению с тем, чем все могло бы закончиться… – Замолчав, Карл скептически хмыкнул и поспешно добавил: – Все позади, и это главное.

– Кристиан? – спросила Лирамель и внутренне сжалась, вспомнив остекленевшие глаза Гайда.

– Жив и здоров. Снова пишет стихи, рисует каракули и копается с утра до ночи в архиве. Признаться, я надеялся на большее, но он опять закрылся в своей раковине и тихо меня ненавидит.

Попытавшись улыбнуться, Лирамель почувствовала, как робко дрогнули губы.

– Расскажи… – решив избавиться от всего, что тревожило и снедало ее, она умоляюще взглянула, надеясь, что брат сам поймет.

Карл недоуменно нахмурился.

– О том, что случилось за это время? – предположил он, ободряюще сжав ее ладонь.

– Нет… – вздохнув, Лирамель замолчала, собираясь с силами. – О том, что ты говорил мне… Там. Я думала… Хочу знать.

Помрачнев, Карл отсел в кресло и, склонив голову набок, пристально на нее посмотрел. В его глазах на мгновенье промелькнули растерянность и что-то, похожее на сомнение.

– Не думаю, что это хорошая идея, Лирамель, – наконец мягко произнес он. – По крайней мере, не теперь. Придет время, я все расскажу. Обещаю. А пока – не хочу. Ты должна выбирать путь сама. Если узнаешь, уже не сможешь. Как не могу я.

– Почему?

Лукаво улыбнувшись, Карл слегка наклонился к ней:

– Даже не пытайся, Ветерок. Я – не Кристиан. Сказал же: всему свое время.

– Нет, – расстроенно выдохнула она. – Хочу знать… Ты утаил… письмо. И княгиня… Отец писал об этом?

Черты его лица дрогнули. Молча отведя взгляд, Карл долго смотрел куда-то в сторону, а затем нехотя ответил:

– Отец писал, что твоя жизнь однажды понадобится для спасения Королевства. Это все.

Еще раз вспомнив слова Дариты, Лирамель вопросительно посмотрела на брата.

– Он писал… что? – Чувствуя, как внутри все похолодело, она снова попыталась пошевелить рукой. Пальцы слегка дрогнули. – Я слышала… Миэль сказал мне. Ты плакал над письмом. Почему? Что еще там было?

– Проклятье! – Карл мотнул головой и прикрыл ладонью глаза. – Прекрати, Лия! Иногда я искренне жалею, что ты так на меня похожа!

– Я хочу знать! – неожиданно ясно и четко повторила она и, подняв руку, с удивлением посмотрела на свои бело-голубые пальцы. Ногти были почти синими. – Вот, я уже почти в порядке…

Встрепенувшись, брат поднял голову и, проследив за ее взглядом, ободряюще улыбнулся:

– Все хорошо. Не с чего тебе быть пока румяной и красивой. Отъешься, встанешь… – Он качнулся вперед и тяжело встал. – Хорошо, я отвечу на твои вопросы, раз уж ты догадалась их задать. В конце концов, теперь я имею право говорить.

Отойдя куда-то, Карл некоторое время стоял молча, затем вернулся и сел обратно в кресло.

– Отец, – выдержав небольшую паузу, заговорил он, скрестив на груди руки и странно посмотрев на нее, будто все еще раздумывая, – по иронии судьбы не понял того, что было открыто когда-то Дэйн и Арматею. Возможно, так и задумывалось ради безопасности Ведущей. Благодаря его неведению никто ничего не узнал... Хотя теперь я уже не уверен. И не хочу быть уверен. Пожалуй, это единственное, чего я не желаю знать ни сейчас, ни позже.

Лирамель моргнула, давая понять, что слушает.

– Герцог Керн Валлор приходился нашей бабке двоюродным братом, – отведя взгляд, продолжал Карл. – Он знал об интригах Тарэма и тайной связи короля Аритона с Маргой Каэл. Понимая, чего добивался Орден, потребовав выдать бастарда за младшего наследника, наша бабка помогла Керну бежать вместе с женой в Большой Мир. Он должен был продолжить Ведущую и сохранить доказательства незаконнорожденности Кайла. Узнав об этом, Тарэм послал в погоню лучших Посвященных. Они искали герцога много лет... – Карл откинулся на спинку и вновь прикрыл глаза. Было видно, что говорить ему тяжело. – В конце концов его нашли. Однако скрыть рождение дочери и Керну, и его супруге оказалось под силу. К счастью для нашего Рода, верность все еще встречается... То, что требовалось, мой дед сделать успел – Ведущая продолжилась.

Прервавшись, Карл вздохнул и, потянувшись за стаканом, сделал большой глоток.

– Когда отец попал в Большой Мир, – поморщившись, произнес он, – было сделано все, чтобы он нашел Кетрин и вступил с ней в брак.

Не в силах выдохнуть, Лирамель недоверчиво всмотрелась в лицо брата. Она ожидала услышать многое из того, что передумала за дни своего беспамятства, но только не то, что он сказал.

– Как он мог не понять… – спросила она, чувствуя, как наворачиваются на глаза слезы. – Это же видно, Карли... Нашу кровь… всегда видно!

Карл неопределенно пожал плечами и с какой-то внутренней горечью ответил:

– Оставим прошлое прошлому, Ветерок. Это уже не столь важно. Даже если и понял – не мне его судить. Сам я нашел доказательства случайно и уже после того, как отец вернулся в Королевство, – не глядя на нее, продолжал он, будто уже не в силах остановиться. – У нашей сводной тетки сохранились некоторые вещи, а чуть позже она сама отдала бумаги. Мне было тогда двенадцать, и я собирался последовать за отцом и стать тем, кем являлся по закону власти и крови… Пока не родилась ты. Отцу как Главе Рода было открыто, что после него именно тебе надлежит надеть корону. – Замолчав, Карл наклонился и взял ее за руку. – Я исполнил его последнюю волю. Не мог поступить иначе. Кроме того, она соответствовала пророчеству. Даже той версии, которую предлагал Орден. Поэтому выход был только один, и, хотя подобного случая в истории еще не встречалось, нужные формулы существовали. Отец заставил выучить все, которые помнил сам. – Переведя дыхание, Карл ласково взглянул на нее. – Ты и сама ведь знаешь: за тысячи лет слова Древнего языка прочно вошли в нашу генетическую память и связывают надежнее законов. Так я смог встать между тобой и отцом и законно передать свое первородство.

– Карли… – прошептала Лирамель так жалостливо, что он вздрогнул. – Зачем?..

– Я сделал то, что требовал долг сына перед отцом и Главы Рода перед Ведущей. Ты – моя дочь, мой первенец и моя наследница. – Карл улыбнулся и виновато покачал головой: – Кстати, с формулой отречения я тогда немного ошибся. Одно неверное слово – и ты едва не рассталась с жизнью после коронации. Поэтому легенды – не всегда пустые слова. Параману стоило бы задуматься над тем, чем он нам обязан.

– Кристиан знает? – осторожно спросила Лирамель, с трудом проглотив вставший в горле комок.

Карл на мгновенье замер, и в глазах его почему-то мелькнул смех. Изогнув губы, он склонил голову на бок и доверительно прошептал:

– Нет, не знает. И пока не узнает. Пусть вначале вернет твой меч, а там посмотрим, куда выведет нас это проклятое пророчество. Возможно, мозаика сложится так красиво, что Земар-ар придется обломать зубы. Хотелось бы мне это увидеть…

Словно вспомнив о чем-то, он поправил одеяло и, встав, поднял с пола книгу. С минуту сосредоточенно листая пожелтевшие толстые листы, брат что-то неразборчиво бормотал под нос и наконец, осторожно вынув спрятанный между страниц листок, с силой захлопнул книгу и небрежно бросил на кресло.

– Эта тварь считает нас своей законной добычей, радость моя! – зловеще произнес он и вновь опустился перед Лирамель на колени. – Но недооценивать врагов опасно даже для него. – С этими словами, развернув к ней листок, Карл ткнул пальцем в неумелый карандашный рисунок: – Я видел его лишь в день твоей коронации, но хорошо запомнил. Тот медальон, который мне дал Миэль и побрякушки Посвященных – другие.

Взглянув на вычерченный на листе круг с застывшими в нем крылатым драконом и одноглазым змеем, обвивавшими драгоценный камень, Лирамель вспомнила один из своих снов и, содрогнувшись, недоверчиво выдохнула:

– Они – одно?

Карл медленно кивнул:

– Этот медальон куда старше создания Совета. Он передавался только Верховному жрецу Ордена и некогда принадлежал Морло. Миэль тоже желал его заполучить. Я догадался почти сразу. Дальше требовалось лишь собрать подтверждения, и поверь, их набралось достаточно. С самого начала это была партия одного игрока. Чего он добивается, пытаясь извести Ведущую, и почему имеет такую власть над нами, пока не знаю. Ответ следует искать где-то в самом начале. И если судьба даст мне шанс, я его найду.

Громкие шаги, послышавшиеся откуда-то слева, казалось, разорвали воцарившуюся вокруг тишину на мелкие кусочки. Настороженно обернувшись, Карл замер, а потом наклонился и быстро прошептал:

– Закрой на всякий случай глаза. Пока не встанешь на ноги, посторонним о твоем пробуждении знать не следует.

Послушно зажмурившись, Лирамель глубоко вдохнула и задышала медленно и ровно.

Хлопнула дверь. По приглушенным голосам она поняла, что Карл вышел наружу.

– Скажи герцогу, что я скоро буду, – ответил он кому-то. – Пусть подождут, а заодно обсудят налог с продажи списанных лошадей. Да, так и передай. Параман прекрасно знает и поймет. И позови Моврона, мне надо сказать ему пару слов.

На сердце было пусто, но тепло. Такой легкости Лирамель не ощущала с самого детства. Душа успокоилась, хотя все еще была полна боли и удивления. Требовалось время, чтобы привыкнуть и до конца осознать услышанное. Ее мир, как и тогда, по ту сторону щита, вновь перевернулся вверх дном, но она не жалела, что заставила брата рассказать правду.

Вспомнив слова пророчества, Лирамель внутренне рассмеялась. Все действительно было так ясно и просто! Хотя бы в той части, которая уже исполнилась. Что касается остального, возможно, Арматей говорил о разных людях. По крайней мере, думать сейчас об этом ей не хотелось.

– Мне нужно встать на ноги как можно скорее, – собрав последние силы, сказала она Моврону, как только тот вошел и закрыл засов. – Я не хочу больше спать… Так долго.

Недоверчиво взглянув на нее, лекарь поклонился ей и с почтением ответил:

– Ваша воля – закон для меня, госпожа. Думаю, через два-три месяца вы достаточно окрепнете.

Благодарно взглянув на него, Лирамель слабо улыбнулась и попросила воды.

* * *

Придерживая меч, Карл поднялся к Зеленому коридору и, не дойдя до покоев Али-Нари, знаком приказал стоявшему на посту Тори следовать за ним. Удивленно сдвинув светлые брови, тот сказал пару слов дежурившим с ним на посту офицерам и неспешно подошел.

– Чего изволите, Ваше Высочество? – напряженно и слегка недоверчиво спросил он, глядя себе под ноги.

Карл молча покачал головой и, развернувшись, пошел прочь. То, чего он хотел, могло стоить сыну Лафаста очень дорого, но Тори сам связал себя клятвой служить Роду и теперь действительно был нужен. Маленькие пешки вступали в большую игру, а партия обещала быть долгой.

«Никто и не говорил, что все будет просто и быстро, – сам себя упрекнул Карл, услышав за спиной тяжелые шаги. – Мне пора бы уже привыкнуть, что жизнь любит сворачивать в самые темные и длинные коридоры».

В кухнях стояли духота и тишина. На время, пока Лирамель лежала в забытьи, а Совет раз за разом пытался ее устранить, Карл попросил кузена выслать из замка всех, кого было можно, поэтому Хашше больше не приходилось готовить с утра до вечера и Нижние кухни большую часть дня пустовали – замок обслуживали повара с Верхних кухонь, готовящих в обычное время для стражи и слуг.

– Ваше Высочество? – В голосе Тори прозвучало удивление.

Остановившись у огромного стола, над которым были развешаны пучки трав, Карл взял немного шалфея, липы и крапивы.

– Зачерпни-ка воды и поставь на огонь, – велел он, не глядя на офицера. – И посмотри-ка там в кладовой... Я просил Хашшу забить курицу. Четвертая полка сверху, за бочонком с капустой.

Безропотно выполнив поручение, Эринма вскоре вернулся и положил на стол обезглавленную тушку.

– А теперь внимательно ее осмотри.

– Что происходит, Ваше Высочество? – замерев, напряженно спросил Тори.

– Несмотря на твою бдительность, Эринма, за последний месяц я предотвратил три покушения, – в тон ему ответил Карл и, заметив, как тот вздрогнул, добавил: – Теперь они станут действовать еще осторожнее.

– Очнулась? – одними губами спросил офицер, и в глазах его мелькнула неподдельная радость.

Не ответив, Карл залил травы кипятком и, отставив кружку в сторону, потянулся за курицей. Лирамель требовалось встать на ноги как можно быстрее – отсчет шел уже на дни.

– Отец наверняка попробует отозвать тебя из замка. – Вырезав кусок грудки, Карл повернулся и положил ее в закипающую воду. – Как только получишь его приказ, будь готов действовать быстро.

– Что должно произойти?

– Не знаю, – спокойно ответил Карл. – Пока не знаю. У меня нет доказательств, только предположения. Все, что я могу – это подгадать время, попробовать спровоцировать… – Он замолчал, прислушиваясь, а затем добавил: – Я дам четкие указания, поскольку у тебя хороший тыл и офицеры замковой стражи по большей части из Горгота и прислушаются к сыну Лафаста. На Олона надежды нет, равно как и на других – их цена слишком ничтожна.

– А моя? – с долей угрозы спросил офицер, сжимая огромный кулак.

Карл снисходительно улыбнулся:

– Твоя мне хорошо известна, Эринма. И она намного больше клятвы, которую ты дал герцогу, не так ли? Только никто не предложит тебе столько… Никогда. Слишком ослабла Ведущая. А если бы и не так, ты знаешь причину не хуже меня.

– Не понимаю, о чем вы, – смутился Тори, слегка побледнев.

– Понимаешь, сын Лафаста, еще как понимаешь, – укорил Карл и насухо вытер руки о льняное полотенце. – И наши интересы здесь совпадают. Параману будет спокойнее, поэтому я почти уверен, что тебя оставят, даже если найдутся доказательства измены.

– Я не стану вам служить! – твердо и с неожиданным достоинством ответил Тори. – И я не боюсь вас!

Засмеявшись, Карл с нескрываемым интересом всмотрелся в его решительное, будто закаменевшее лицо.

– Разве я об этом тебя просил? О нет, Тори… Ты останешься предан своей королеве, а вовсе не мне. Она – глава Рода, которому ты отдал свою жизнь. Я лишь напомнил тебе то, что ты обещал Параману.

– Откуда вы узнали? Он сказал?

– Нет, – одними глазами улыбнулся Карл. – Али-Нари замолвила за тебя слово.

Тори промолчал и, опустив голову, слабо кивнул.

– Вот и славно, Эринма. Теперь мы друг друга поняли. Завтра утром получишь письмо. Выучи его и сожги. И пока я официально не объявлю радостную новость, будешь молчать. Даже Али не должна знать.

– Вы и ей не доверяете?

– Я не хочу открывать ей роль Фалинор. Али-Нари почитает ее за мать, – нехотя ответил Карл. – Но ты герцогиню поберегись. Она – образец того, что малодушие порой опаснее подлости.

– В этом вы правы, Ваше Высочество, – с какой-то внутренней болью произнес офицер. – Я вас понял. Даю слово.

«Не забуду, Эринма», – одобрительно кивнул Карл. Он не ошибся с выбором. Оставалось только молиться, чтобы и в остальном его догадки оказались верны.

Отпустив Тори, Карл еще с полчаса провел за готовкой. Ему хотелось хорошенько подумать над всем, что предстояло сделать. Лирамель вынудила открыть часть правды, и тем самым отмела для себя всякую возможность поступить так, как ей бы хотелось… Карл не желал на нее давить и не хотел толкать на путь, которым пошел отец. Это была непомерно тяжелая ноша. Но, увы, сестра была слишком предсказуема в своих порывах. Не составляло никакого труда понять, что она выберет и как поступит, когда окажется без его поддержки.

«Жаль… - вздохнул Карл, укутывая кастрюлю в полотенце. – Очень жаль».

Времени оставалось все меньше и меньше. У Ордена иссякало терпение, а Тарэм постепенно перетягивал на свою сторону сомневающихся Советников. Закон, на который он опирался, был написан еще до Арматея, в период Великой Смуты, когда наследники сменяли друг друга на троне так быстро, что не успевали или им не давали успеть оставить потомство. В те времена, если Глава Рода находился на пороге смерти и не оставалось никакой надежды на выздоровление, его дозволялось убить и с почестью предать тело земле, после чего Ведущая избирала нового Главу. Учитывая, что между Королевством и Княжеством пока оставалась неопределенность и все гарантии заключались лишь в обещании Дариты, Тарэма был прав. И все же Карл надеялся протянуть до весны. Ему требовалось подготовить себе пути к отступлению. Миэль сделал свое дело – отвлек его от внутреннего врага. Теперь приходилось действовать вслепую и вместо фактов строить догадки. Карл понимал, что вокруг него началась серьезная игра, догадывался и о составе игроков. Да и намерения их были более чем прозрачны. Но как именно они станут действовать, просчитать не выходило: слишком много набиралось взаимоисключающих возможностей, слишком прочно сплетались вокруг тонкие ниточки паутины. Впервые Карл опасался, что может ошибиться, и эта неуверенность вызывала гнев.

«Не всякое поражение перечеркивает победу», – подумал он и, заставив себя успокоиться. Бояться было поздно, следовало просто идти вперед.

Линни встретила Карла уже у выхода с кухонь. Раскрасневшаяся и взволнованная, девочка обдала его радостным взглядом и едва заметно кивнула.

– Давно? – спросил он, всмотревшись в ее блестящие глаза. – Что сказал?

– Сейчас, – одними губами ответила Линни. – Дал согласие.

Внутренне улыбнувшись, Карл благодарно склонил голову, смутив ее еще больше. Смяв в руках передник, она неловко отступила и, повернувшись, убежала в боковой коридор.

«Пат и Бартайота», – мысленно отметил Карл, разом отсекая часть заготовленных вариантов. Теперь оставалось дождаться ответа Аармани. Двоякую роль Рэйна Карл от него скрывать не стал: у всякой радости имелась своя цена. Благодарность, на которую Аармани никогда не скупился, могла стать единственной надеждой и для Лирамель, и для самого Карла. Так был устроен мир: всякое совершенное дело возвращалось к совершившему. Как и все, Аармани пожинал лишь собственные плоды. Впрочем, платить по счетам предстояло каждому: кому-то – честью, а кому-то – жизнью.

* * *

Пока тетушка читала полученное от дочери письмо, Али-Нари украдкой наблюдала за ней. Лицо герцогини было спокойным, но чувствовалось, что она встревожена.

– Мой внук благополучно доехал… – Опустив бумагу, Фалинор. – Мальчику будет лучше в Ровмэне.

Али согласно кивнула. Сын Гайда тяжело перенес его смерть.

– А как сама Фэллин? – спросила она.

– Скучает… Просит ее навестить. Может быть, к осени соберусь. – Фалинор смяла письмо и бросила его в камин. – Эликару не говори. Мои отношения с дочерью его не касаются.

Удивленно посмотрев на тетю, Али-Нари промолчала.

– Карл отослал посольство в Княжество, – выждав с минуту, заметила она, надеясь переменить тему. – Я думаю, что это разумно.

Герцогиня недоверчиво прищурилась.

– Надо же, – протянула она, – а я ничего об этом не слышала. И как давно?

– Позавчера. – Пожав плечами, Али взяла лежавшую подле нее книгу и наугад раскрыла на середине. – Говорят, отправил княгине письмо и документы. Как-никак, прошло уже столько времени…

– Да-да, это верное решение. – Подойдя, Фалинор присела рядом. – А что именно он ей предложил, не знаешь?

Помня просьбу Карла, Али-Нари кивнула и, перейдя на шепот, ответила:

– Я плохо поняла, но, кажется, между ним и княгиней был заключен какой-то договор. Миэль наделил Карла особым статусом, и со смертью князя он его не утратил. Как только Лирамель придет в себя и достаточно окрепнет, Карл вернется в Княжество. Мир между нашими народами вполне возможен, тетя, – подавив внутреннюю горечь, добавила Али-Нари. – Возможно, Лирамель тоже поедет...

– Если она вообще когда-нибудь очнется! – Резко встав, герцогиня скрестила на груди руки и в волнении несколько раз прошлась туда-сюда по комнате. – И я, как всегда, узнаю обо всем в последнюю очередь! Интересно, он сообщил Совету?

– Не знаю, тетя.

– Тогда узнаю я. – Строго посмотрев на нее, Фалинор подобрала юбки и быстро вышла.

Откинувшись на спинку дивана, Али-Нари слегка нахмурилась. Поведение тетки было ей непонятно. После смерти сына та будто бы озлобилась на весь мир и даже саму Али стала воспринимать с холодностью и внутренним раздражением.

– Ваше Высочество, вы в порядке? – Заглянув, Тори неловко поклонился.

– Да... – Выпрямившись, она знаком подозвала его, вынула из рукава небольшую записочку и вложила ему в ладонь. – Будь так любезен, передай Карлу.

Отведя взгляд, офицер кивнул.

– Что-нибудь еще? – спросил он, убрав бумагу в карман. – Может быть, распорядиться, чтобы вам подали обед?

Вспомнив, что с утра еще ничего не ела, Али-Нари кивнула:

– Спасибо, Тори, это будет очень кстати.

Еще раз поклонившись, он прикрыл за собой дверь.

Поняв, что уже не сможет читать, Али-Нари порывисто встала и подошла к камину. Письмо Фэллин почти догорело, остался только белый невесомый уголок.

«Мы с княгиней заключили брачный договор, но не скрепили его, как того требует их обычай, – так сказал ей Карл в ответ на робкий вопрос. – Законы Княжества отличаются от наших так же, как луна от солнца. Я достаточно их изучил, чтобы решить все наилучшим образом как для Королевства, так и для самого себя, поскольку не намерен прерывать Род. Если удача будет нам сопутствовать, аллотары станут силой, которую мы сможем использовать на свое усмотрение. А пока никому, кроме тебя, знать об этом не следует».

– Я подожду, – с нежностью прошептала Али-Нари и, взяв из поленницы узкое бревнышко, кинула в камин. Подняв сноп искр, оно разметало угольки. Несколько искорок выпали на жестяной лист и слабо замерцали. Топнув, она потушила их мыском туфли. – Подожду столько, сколько нужно, и сделаю все, что ты скажешь…

Глава 13

4 апреля – 21 апреля 3134 года по исчислению Малого Мира: Белый Замок. 22 апреля – 7 мая: предместья Белого Замка; Горгот

Созвав очередной Совет, Тарэм решил открыто призвать Глав Десяти поставить Роду ультиматум. Почти восемь месяцев Лирамель находилась между жизнью и смертью. Много раз Орден пытался ее устранить всеми возможными способами, но потерпел неудачу. Карл мешал им, как кость в горле. Вопреки закону, он вновь самовольно возложил на себя регентство и, беззастенчиво опираясь на Аармани и остальных генералов, поддерживающих его близнеца, упорно отклонял прошение Ордена дать королеве спокойно умереть. Тарэм был даже готов предоставить ему и Кристиану возможность вернуться туда, где они родились, дав гарантии, которые ранее давать не собирался… Но в ответ Карл лишь в очередной раз напомнил о его, Тарэма, ошибках и пригрозил скандалом.

– Лорд Фирсар ждет не дождется своей очереди, – заметил он. – Думаю, его непременно заинтересуют сведения, которыми я располагаю. Равно как и Советника Эликара, Сара и всех прочих.

«Ничего, скоро найдется и на тебя управа, – зло подумал Тарэм. – Легкой смерти теперь не жди».

Обсуждение в зале шло бурно и громко. Спускаясь вслед за Параманом по тайной лестнице, он напряженно думал, взвешивая все за и против. Время работало против них, а добраться до Лирамель теперь было возможно только законным путем. После нескольких покушений Карл возложил на Парамана заботу о ее безопасности, и Тарэм вынужденно отступил. К тому же в комнату, которая находилась над кабинетом в тронном зале, не имелось доступа ни у кого, кроме фанатично преданного Роду сына Лафаста, самого Карла и его первого подмастерья.

Лорд Сар уже едва ли не срывался на крик, доказывая Советнику из рода Рэмака и остальным, что леса Рэта – это заповедная территория и потому должна стать нейтральной и выйти из вотчины Варута. Благодаря его истерике Карл не сразу заметил приближение Тарэма.

– Думаю, леса подождут. – Останавливая открывшего было рот Сара, Тарэм тяжело сел на свое место. – Мы собрались, чтобы обсудить другой вопрос. И на сей раз придется принять окончательное решение, нравится это кому-либо из присутствующих или нет.

– Советую вам повременить, – серьезно посмотрев на него, Карл сделал многозначительную паузу и будто нехотя добавил: – Иначе вы поставите себя в неловкое положение.

– Совет больше не будет откладывать! – отрезал Тарэм. – Или же Ваше Высочество должны предоставить нам доказательства, что дочь Лирдана жива и способна снова встать на ноги.

– Не лукавьте, господин глава, – спокойно улыбнулся ответил Карл. – Вы и без меня знаете, что она жива.

– Я требую доказательств! – Оглядев собравшихся, Тарэм постучал указательным пальцем по холодной столешнице. – Пусть ее осмотрит мой лекарь.

– В этом нет необходимости, – отозвался Карл. – Я отказываю вам в этой просьбе.

– Что? – На мгновенье потеряв дар речи, Тарэм медленно поднялся. – Вы забываетесь…

Услышав, как щелкнул засов, он замолчал и повернул голову к дверям. Прерывать заседание смели только в исключительных случаях.

Кристиан встал первым. Вслед за ним поднялись со своих мест и остальные члены Совета. Помедлив, Тарэм с неохотой последовал их примеру. Почувствовав, как похолодели от гнева руки, он с хрустом сжал узловатые пальцы и метнул гневный взгляд на Парамана. Герцог слегка мотнул головой, давая понять, что был не в курсе.

– Приветствую, господа, – холодно произнесла Лирамель, перешагнув порог. Плавно подойдя к столу, она остановилась напротив Тарэма. – Я невольно подслушала вас. Благодарю за отеческое беспокойство о моем здоровье. – Протянув руку, она коснулась его плеча и слегка надавила, вынуждая сесть.

Вздрогнув от пронзившей плечо боли, Тарэм отпрянул, едва не опрокинув стул и, смутившись, поклонился. Дочь Лирдана застала его врасплох. Она изменилась. На похудевшем бледном лице не было ни тени неуверенности и страха, а в глазах появилось едва уловимое, но очень знакомое выражение. Лирдан все-таки сумел ударить по Совету даже после смерти.

Опустившись в высокое кресло, королева взяла протянутые Карлом бумаги и обвела всех изучающим взглядом, чуть задержавшись на Парамане.

– Рада видеть Совет в полном составе, – ее голос звучал так слабо, будто бы слова давались с трудом. – Надеюсь, теперь все спорные вопросы разрешатся быстро. – Улыбнувшись Карлу, она склонила голову набок и чуть резче добавила: – Что касается лесов Рэта, то позволю себе не согласиться с предложением лорда Сара. Как Глава Рода я однозначно против любых покушений на собственность Ведущей линии. А если род Рэмака продолжит свои набеги и попытки самозахвата, поставлю вопрос на Большом Совете о взыскании компенсации в пользу Ведущей.

Побледнев, Советник рода Рэмака беспомощно взглянул на Тарэма и, не найдя поддержки, коротко кивнул.

«Очень зря, – подумал Тарэм, скрыв улыбку. – Плюс один в мою пользу».

Словно угадав его мысли, Лирамель покачала головой:

– Знаю, вы недовольны, Тарэм. Но я подробнейшим образом изучила документы и приняла решение на основании закона.

– Я уважаю мнение Вашего Величества, – заверил он, опустив взгляд на столешницу и переплетя пальцы. Хотя дочь Лирдана и не обладала знаниями Ордена, она вызывала у него безотчетную тревогу.

Благосклонно кивнув, Лирамель передала бумаги лорду Сару.

– Благодарю вас и остальных членов Совета за то, что пока я не имела возможности заниматься делами, вы делали все необходимое, чтобы сгладить последствия произошедших событий. Касательно наших разногласий, надеюсь, теперь они останутся в прошлом. Думаю, мы сумеем договориться. Нарушать установленный Арматеем порядок Ведущая не станет.

Поняв, что она имеет в виду, Тарэм задумчиво кивнул. Иного от Лирамель трудно было ожидать. Впрочем, теперь Ордену уже не приходилось опасаться за свою безопасность: время Рода заканчивалось.

– Разумеется, Ваше Величество, – вежливо ответил он и под недоуменные взгляды Советников встал и вновь ей поклонился. – Совет помнит свой долг и обязательства перед Родом. Мы принимаем ваш выбор.

Заседание продолжалось еще два часа, но, несмотря на это, королева держалась спокойно и уверенно. Глядя на нее, Тарэм уже не сомневался, что Лирамель поправилась достаточно давно. Карл хранил молчание не просто так: было похоже, что он догадался о планах Ордена и нарочно оттягивал время.

«Проклятый Валлор! – не удержавшись, жрец раздраженно цокнул языком. – Нужно было прикончить его в самом начале».

Едва дождавшись, когда Лирамель объявит заседание закрытым, Тарэм поманил за собой Парамана и быстро покинул зал. Нужно было поскорее сообщить новости племяннику. Как бы ни хотелось ему избежать предлагаемого Кайлом плана, все вело именно к нему.

– Отпиши Якиру, – на ходу бросил он шагающему в ногу с ним герцогу. – Пусть немедленно отправляется в Горгот. И предупреди: не послушается – присоединится к остальным.

Параман заметно вздрогнул.

– Карл прав, Тарэм, – возразил он, не поворачивая головы. – Нам лучше повременить. Пока Лирамель жива, против него поднимется вся Ведущая. Начнется резня!

– Резня все равно начнется. Кто хотел, тот это понял, а кто не соизволил понять, пусть отправляются вслед за Лирданом. Рано или поздно их все равно ждал бы такой конец.

Остановившись, Параман из всех сил ударил кулаком по стене.

– Тарэм! – угрожающе процедил он. – Страна обескровлена войной, народ еще не пришел в себя, угроза со стороны аллотаров слишком сильна… Начинать перестановки сейчас – значит ввергнуть Королевство в хаос на несколько лет! Ты порушишь вековые основы!

Мысленно засмеявшись, жрец обернулся и, смерив Парамана презрительным взглядом, спросил:

– Хочешь встать поперек нашего пути, щенок? Думаешь, его или моя рука дрогнет над родной кровью? – Растянув губы в улыбке, он покачал головой. – Я бы на это не надеялся. Не желаешь думать о своей голове, подумай хотя бы о тех, кого так тщательно прячешь. Мой тебе совет – не дергайся.

Не ответив, Параман молча развернулся и пошел прочь. Посмотрев на его широкую спину, Тарэм некоторое время стоял неподвижно, а затем подозвал к себе слугу и велел заложить экипаж. В замке ему больше делать было нечего.

* * *

С минуту глядя на узкую полоску бумаги, Якир задумчиво хмурился. За три месяца надежда на добрые известия растаяла, как дым над костром. Пожалуй, только сейчас, любуясь на ровные, почти каллиграфические строчки, он понял Парамана и ту тяжесть в его глазах, от которой порой застывали в горле слова. Выбор все еще оставался, и от этого было еще больнее.

– Симмер! – кликнул он и, услышав за дверью торопливые шаги, быстро скомкал в руке записку.

– Мой лорд, – войдя, тот поклонился. – Прикажете подать лошадь? – опередив просьбу, спросил он. Гонец, прибывший от герцога Лаусенса, обогнал голубя почти на три часа, поэтому стопник был уже в курсе новостей.

Помедлив, Якир кивнул. Проигнорировать официальное приглашение регента было опасно.

– Ты останешься с Иллотом. В замке тебе лучше не показываться, – сказал он офицеру. – И за Новэрой тоже присмотри.

Помрачнев, Симмер заложил руки за спину.

– Будьте с ним осторожнее: это очень опасный человек, – процедил он сквозь зубы. – Я не советовал бы вам становиться на его пути.

– Карл меня не тронет, – заверил Якир и, подумав, добавил: – Но если все-таки услышишь дурные вести, помоги моему брату добраться до Ровмэна. Я просил за него герцога Аурока, да и род Миссара не должен остаться в стороне. Вместе защитят.

– Не беспокойтесь, мой лорд.

– Спасибо, друг. Я многим тебе обязан. – Подойдя, Якир положил ладонь на его широкое плечо и, на мгновение сжав пальцы, тут же опустил руку и решительно вышел из гостиной.

Первый снег ложился на облетевшие кроны яблоневого сада и поблескивающие холодом башенные шпили. Последний день осени уже успел замести следы недавних листопадов, и Белый Замок стоял посреди убеленного сада.

Количество экипажей, подъезжающих к широким ступеням, было так велико, что слуги не успевали встречать гостей. Разглядев вензель на опередившей его карете, Якир натянул поводья и свернул к конюшням. Ни с кем из Рэмака ему видеться не хотелось.

Все стойла предсказуемо оказались заняты. Подозвав конюха, Якир вручил ему поводья и молча указал на крайний денник.

«Следовало открыть склады, было бы больше места», – мелькнула привычная мысль, и душу вновь уколола обида. Если бы Карл позвал его заранее, все удалось бы организовать лучше. Но сын Лирдана никому не доверял – он был очень осторожным человеком. Симмер не зря беспокоился. На самом деле Якир и сам боялся.

Количество охраны впечатляло. Особенно бросалось в глаза присутствие офицеров Бартайоты – черные камзолы северного гарнизона мелькали довольно часто. Видимо, Аармани решил продемонстрировать племяннице свою поддержку.

Нерешительно остановившись перед парадной лестницей, Якир взглянул вверх. Если бы Лирамель пригласила его лично, он бы не раздумывал, но сейчас делать первый шаг было опасно: в замке наверняка находились соглядатаи Кайла. Оставалось ждать.

В очередной раз вспомнив, как поднял ее тогда с земли, полумертвую и истекающую кровью, Якир содрогнулся и опустил голову. Слишком многое теперь стояло между ними, и прошедшие полгода зияли бездонной пропастью, через которую было ни перепрыгнуть, ни перелететь… Герцог Кайл сказал свое слово. Он пробыл в Лаусенсе ровно неделю, но Якиру хватило бы и пары часов, чтобы понять, с кем ему придется иметь дело. Идти против сына Аритона было безумием: за ним стоял Орден, его поддерживало большинство из тех, кто имел влияние внутри Десяти, и даже кое-кто из Ведущей. За то время, пока жизнь Лирамель висела на волоске, Кайлу удалось склонить на свою сторону всех сомневающихся. Якир был всего лишь пешкой.

– Твой отец некогда поддержал меня и поплатился за это жизнью. Ты пойдешь по его стопам, – не терпящим возражения тоном заявил герцог. – Попробуешь предать – переживешь всех, кто тебе дорог, а затем удавишься сам. Жизнь за жизнь, мальчик. Я умею быть благодарным, но ошибок не прощаю. Так что советую слушать внимательно.

И Якир слушал. Семь долгих дней стали для него адом. По счастью, брата удалось отослать в Рэт и спрятать у Новэры. Та недавно родила и приняла переданную с ним помощь с благодарностью. Вопросов она не задавала.

– Якир!

Узнав голос Али-Нари, он обернулся и через силу заставил себя улыбнуться.

– Ваше Высочество, – церемонно поклонившись, Якир поцеловал ее руку и отступил, откровенно любуясь. В темно-коричневом, расшитом золотом платье Али сияла так, что не хотелось отводить глаз. Впервые с самого детства она выглядела счастливой и спокойной.

– Я уже час тебя жду, – доверительно прошептала Али. – Идем, а то придется потом толкаться. – Взяв его под руку, она обернулась на безмолвно застывшего позади Тори и кивнула в сторону боковой галереи: – Пройдем через малые двери.

Держа ладонь на рукояти меча, Тори пристально взглянул на Якира и послушно повернул вслед за ними.

Музыка смолкла, едва они переступили порог. Громко потребовав дать дорогу, Али-Нари обошла столпившихся у дверей дам и, приказав выстроившимся шеренгой стражникам расступиться, вытолкнула Якира к ковровой дорожке.

– Чуть не опоздали, – привстав на цыпочки, она оглядела стоявших у трона людей. – Ты посмотри на Аармани! Лопнет сейчас от радости!

Лирамель вышла из тени за троном так быстро, что присутствующие не сразу ее заметили. Заметив же, растерянно зашептались. Вопреки всем предписаниям дочь Лирдана была одета в темно-синее, традиционное для рода Квиста платье. Сапфировая ткань, расшитая мелким жемчугом, почти сливалась по цвету с ее глазами и подчеркивала белизну кожи. Лирамель выглядела на удивление здоровой и неожиданно повзрослевшей.

– Не верится, правда? – проницательно взглянув на него, спросила Али. – Все было на волоске.

Выпрямившись, Якир опустил голову и несколько раз глубоко вдохнул, стараясь унять неуместное волнение. Сердце кольнул холодок. Остаться вне игры на сей раз не мог никто. «Думай прежде всего о себе, – повторял Параман. – Ведущая ни о тебе, ни о твоих близких не замолвит и слова. Собственная шкура ближе к телу».

Лирамель говорила быстро и без особых эмоций. Поблагодарив собравшихся гостей за внимание и терпение, она поздравила всех с победой и наградила генералов и нескольких стопников. Затем вручила грамоты семьям погибших офицеров. Рубиновый орден Гайда забрал Эликар. Когда Лирамель назвала его имя, Фалинор вздрогнула, молча отвернулась и демонстративно отодвинулась от стоявшего рядом с ней Парамана. Не обращая внимания на тетку, герцог спокойно беседовал о чем-то с ее мужем, и, судя по выражению лица последнего, разговор был явно не из приятных.

– Иди же! – Али незаметно пнула Якира в бок, заставив его удивленно моргнуть. Задумавшись, он потерял счет времени и не заметил, когда закончилась официальная часть.

Музыканты на балконах вновь заиграли, и народ начал расступаться, освобождая центр зала. Нехотя шагнув вперед, Якир поприветствовал Карла, который помогал Лирамель спуститься с тронного пьедестала, и церемонно ей поклонился.

– Рада вас видеть, лорд Варута и славного Рэта, – выдохнула та и, кивнув брату, подала Якиру руку.

– Для меня честь… – начал было Якир, но, почувствовав, как она сжала его ладонь, замолчал и вопросительно приподнял бровь.

– Мы пропустили уже половину танца, – Лирамель взглядом указала вверх. – Прикажи, чтобы играли заново.

Подняв руку, Якир махнул слуге, следящему с балкона за церемонией, и тот сразу же подошел к музыкантам.

– Спасибо, – положив ладони ему на плечи, Лирамель улыбнулась. – Карл все мне рассказал. Если бы не ты…

– Я просто исполнял свой долг, – едва не пропустив нужный такт, он уверенно повел ее в танец. Вспоминать не хотелось. – Рад, что с тобой все в порядке.

Лирамель слегка нахмурилась и промолчала. Они впервые танцевали вместе, и никто более не осмеливался присоединиться: все молча смотрели и перешептывались.

– Ты когда-то говорил, что если бы я согласилась, чужая воля обернулась бы нам во благо… – склонив голову, мягко произнесла она, обдав теплым дыханием его щеку. – Я обещала дать тебе ответ.

Чувствуя, что боль от прикосновения ее ладоней становится все сильнее, Якир скрежетнул зубами.

– Да, помню, – ответил он, стараясь, чтобы голос звучал ровно и не выдал замешательства.

– Оставь Орден, Якири, и я смогу ответить тебе «да», – серьезно произнесла Лирамель, слегка отстранившись. – Это единственное, что меня останавливало тогда и останавливает сейчас.

– Знаю, – кивнул он. – Но боюсь, ты даже не понимаешь, чего просишь.

Поджав губы, она отвела взгляд:

– Это ты не понимаешь, кому служишь!

– Поговорим об этом позже, – попросил он, услышав, что музыка стала стихать. – А пока прошу у тебя дозволения покинуть замок. – Поклонившись, он поцеловал ей руку и отступил. – Теперь нас никто не торопит.

– Я подписала бумаги о неприкосновенности лесов Рэта, – поспешно, будто желая загладить резкость, проговорила Лирамель. – Ведущая полностью тебя поддерживает.

– Благодарю.

Отступив, она отняла руку и подождала пока подошедший к ним Эликар испросит позволения на танец. Встретившись с ним взглядом, Якир повернулся и знаком приказал охране расступиться. Он не планировал уезжать до утра, но оставаться замке ему теперь было опасно. Карл не мог не знать о намерениях Лирамель и мог потребовать объяснений.

В вестибюле оказалось почти так же многолюдно и шумно, как в зале. Односложно отвечая на приветствия, Якир неторопливо пробирался к дверям. Привлекать внимание ранним отъездом не стоило. Ему не хотелось, чтобы по замку поползли очередные домыслы.

Вспомнив вопросительный взгляд Лирамель, он раздраженно мотнул головой. Дочь Лирдана требовала невозможного. Даже не маячь на горизонте Кайл, Якир все равно не стал бы бросать вызов Ордену. Никакие чувства не стоили жизни. Тем более Лирамель часто противоречила сама себе, и было не понятно любила ли она его или ею двигала благодарность и воля брата.

– Лорд Якир, приветствую! – отделившись от толпы Фирсар степенно поклонился. С тех пор как умерла Тэора, а Пат было решено отдать под его управление, лорд стал заметно наглее и все время увивался за Тарэмом.

– Вечер добрый, – кивнул Якир, стараясь обойти его, но тот нарочно шагнул навстречу. – Что вам угодно?

– Я был бы признателен, если бы вы сопроводили меня к Святилищу. Мне стало известно, что никто не удосужился исполнить обязанности Главы Совета. Боюсь, Тарэму это не понравится.

– Простите, Фирсар, но я спешу, – спокойно ответил Якир, демонстративно коснувшись рукояти меча. – Обратитесь к Главному стопнику, он откроет вам двери.

Недовольно скривившись, лорд Пата с неохотой отступил в сторону.

– Что ж, пожалуй, я последую вашему совету.

Кивнув, Якир протиснулся между двумя беседующими дамами и поспешил к выходу. Ему не терпелось поскорее уехать.

«Надеюсь, теперь я вернусь нескоро», – сбежав по ступенькам, он велел одному из ожидающих внизу слуг привести ему коня и украдкой обернулся. Над террасами все окна полыхали так, что в придорожных факелах не было никакой необходимости, а полукруглая башня тронного зала сияла, словно огромный светильник. Сквозь распахнутые окна доносились музыка и смех. Впервые за несколько лет в замке устраивали такой большой прием.

– Прошу, господин, – поклонившись, юноша передал ему повод и, помедлив, тихо произнес: – Герцог Параман велел вам немедленно отправляться в Горгот к генералу Лафасту.

Не ответив, Якир жестом отослал слугу прочь и вскочил в седло. Он рассчитывал, что сможет отбыть в вотчину и поработать с рукописями, но, похоже, в покое его оставлять не собирались.

* * *

Свернув с тропинки, Параман спешился и, привязав лошадь к раздвоенной молодой сосенке, подождал, пока Тори последует его примеру.

– Что-то вы темните, Ваше Высочество, – перекинув через плечо тяжелую сумку с инструментами, офицер с любопытством оглядел лес. – Чего мы тут забыли-то?

– Помалкивай, Эринма, – добродушно отозвался Параман и, накинув на голову капюшон, стал пробираться вперед. Он выбрал один из самых непролазных закутков между замком и поворотом тракта на Горгот. Отсюда до яблоневого сада было всего несколько часов пути, а до дороги и того меньше.

– Да я что… – продолжал ворчать Тори, отодвигая плечом густые ветви ели. – Ваше дело-то… Мне куда скажут, туда и пойду…

Идти пришлось еще около получаса. Раздраженно жужжа, комары путались в волосах и бороде, оголодало бросались в лицо и вились вокруг. Небольшое мелкое озерцо, из которого вытекал тоненький ручей, поблескивало между затерявшихся в сосново-еловом бору березками. Стоя полукругом, те склоняли спутанные кудри к самой воде. Стараясь не намочить сапог, Параман пошел вдоль ручейка. Тот весело журчал и, то и дело срываясь с небольших оврагов, расплескивался на лужицы и лужи, пока не потек плавно и тихо, петляя между древних елей и сосен.

– Ух ты ж!.. – присвистнул Тори, когда впереди показалась покатая крыша недостроенного сруба. – В такой-то глуши! А я-то все думал, зачем тут деревья рубить?

– Видишь те ели? – сдержав улыбку, Параман указал в сторону росших у дома деревьев. – Ты хоть и кузнец, но кое-что соображать должен. Посмотри.

Подойдя к деревьям, офицер присел на корточки. Деревянные опоры под сарай, вкопанные в землю слева от дома, были прикрыты темной корой.

– Да вы хоть низ-то обожгли? Сгниет же все!

Стянув с покрытых мозолями рук белые перчатки, Параман порылся в оставленном Тори мешке и, достав два топора, хмыкнул:

– Ты за кого меня держишь, Эринма? За мной тетка с кашей не ходила, и отец за ручку не водил по Академии. Язык-то попридержи. – Кинув ему топор, он бросил свой под ноги и, сняв плащ и камзол, стянул через голову рубашку. – Чуть дальше найдешь сушняк. Разожги костер и берись за работу. Время поджимает. Нужно закончить с печью и сараем, довести все здесь до ума. Как управимся, поедешь в Вибр. Заберешь поклажу и отошлешь письмо в Горгот, чтобы нас не хватились. И никаких вопросов. Проболтаешься кому – узнаю.

Глянув на него исподлобья, Тори что-то пробурчал и, убедившись, что опоры вкопаны глубоко и надежно, подобрал топор.

– Работать так работать, Ваше Высочество. Как прикажете.

Несколько кирпичей, оставшихся от последней, перетасканной Тори партии, сиротливо белели у сложенного камина. Придирчиво оглядев кладку, Параман вытер руки о скомканное грязное полотенце и брезгливо швырнул его на пол. Лето обещало быть теплым, а к осени Фло уже могла не опасаться трещин. Дров он заготовил достаточно, мебель, которую передала сестра, стояла на своих местах, но выглядела неуютно и серо. Имей Параман хоть какой-то выбор, он не стал бы перевозить дочерей из Лаусенса. Но полагаться на слово Тарэма было нельзя, да и отец наверняка знал про Флоран уже много лет. В том, что он без зазрения совести мог прикончить и ее, и собственных внучек, сомневаться не приходилось. Ведущей линии Рода требовался наследник, и рано или поздно Параман должен был его предоставить. Его дочери на эту роль не годились: слишком многие знали, кто их мать. Да и записывать девочек в книгу Рода Параман не собирался – от Ведущей им следовало держаться подальше.

Выйдя наружу, он прикрыл ладонью глаза. Полуденное солнце палило так, что все вокруг казалось белым. Разомлевшие от тепла птицы лениво чирикали, не обращая внимания на растянувшуюся у порога пантеру. Положив увесистую лапу на окровавленную заячью шкурку, та спокойно дремала, изредка передергивая округлыми черными ушами.

Глубоко вдохнув пропитанный хвоей воздух, Параман застегнул ворот рубашки и подвесил к поясу ножны. Тори должен был выехать на тракт утром, поэтому ждать его следовало с часу на час.

Проверив, закипела ли вода, Параман подкинул в костер сухих веток и, достав из-за пазухи мешочек с травами, бросил в котелок пару щепоток. Мясной запах тут же вобрал оттенки пряностей и зазвучал насыщеннее. Коренья, плавающие в бульоне, почти доварились.

«Ничего, переживем и это», – осторожно положив широкую ложку на недавно выстроганную лавку, Параман внимательно взглянул на проснувшуюся пантеру и, приказав ей оставаться на месте, поднялся. Среди припорошенных мхом стволов мелькнуло белое пятнышко, и тут же послышался низкий зычный голос Тори. Судя по ответному смеху, Эринма снова хвастался и рассказывал байки.

Обхватив шею офицера пухлыми ручонками, Фанола пригибалась, спасаясь от веточек, цепляющихся за ее всклокоченные черные кудри, и, казалось, не замечала ничего вокруг. Раскрасневшаяся и довольная, она весело хохотала, едва не падая, от чего Тори приходилось придерживать ее ноги и идти осторожнее.

– Отец! – остановившись на краю вырубленной полянки, Фэй выдернула ладонь из руки матери и побежала вперед. Параман не видел старшую дочь почти полтора года и удивился, разглядев, что две коротенькие косички, всегда торчащие в разные стороны, спускались теперь до талии. Фэй исполнилось почти шесть, и она все больше и больше походила на свою покойную бабку. Парамана это сходство и радовало, и огорчало. Он предпочел бы, чтобы в детях не было видно его крови, но судьба решила иначе: обе дочери и внешностью и характером пошли в Род. Так же, как и первенец. Его лицо Параман помнил до черточки, хотя прошло уже больше пятнадцати лет. Сын прожил всего сутки, но он увидел его только на второй день. Жена не смогла сразу же похоронить, как того требовали обычаи, а помочь ей было некому.

Фэй оказалась легкой, как пушинка. Подхватив ее на руки, Параман на мгновенье закрыл глаза. Рядом с женой и детьми жизнь всегда обретала смысл.

Подойдя, Флоран молча уткнулась в его плечо. Сняв с шеи притихшую Фанолу, Тори неловко поклонился и ушел в дом. Его заплечный мешок, набитый так, что казался гигантской грушей, едва пролез в дверь.

– Устала? – спросил Параман и, опустив дочку на землю, подтолкнул ее к дому.

– Очень, мой дорогой, очень… – улыбнувшись, Флоран подняла на него влажные глаза и через силу улыбнулась: – Надеюсь, теперь ты от нас не сбежишь?

Молча обняв ее, Параман вдохнул знакомый запах и вымел прочь сомнения и страх. Обещать и обнадеживать было бы слишком жестоко. Своего будущего он не знал, зато хорошо понимал, что готов на все, лишь бы увидеть, как вырастут дочери.

Летний лес трепетал на ветру, наполняя воздух убаюкивающим шепотом. Выехав на дорогу, Параман велел Тори возвращаться в замок и, оседлав лошадь, повернул к Горготу. Через месяц Тарэм намеревался созвать в столице Совет, и Лафасту требовалась помощь. Генерал не любил принимать глав Десяти в своей резиденции, а в этот раз – тем более. Отец уже успел поставить его в известность и заручился обещанием не оказывать сопротивление.

– Пошла! – Ударив по смоляным бокам, Параман сорвал кобылу в галоп.

Дождя не было уже несколько дней, и дорога пылила под копытами, оставляя позади клубящуюся взвесь. Дробный ритм отдавался в висках, заставляя сердце биться в унисон. Хотелось остановить время и забыться в этой скачке, как в молодом вине. Последнее Параман не любил, а вот от скорости пьянел с юности. Лишь наедине с собой, подальше от всех, он чувствовал хотя бы иллюзию свободы.

Высокие сторожевые башни Горгота бросали тени далеко за пределы крепостной стены. Ворота, по бокам которых уже зажгли сигнальные факелы, были распахнуты настежь. Несколько девушек, неся груженые клубнями корзины, беззаботно смеялись, что-то громко рассказывая друг другу и, кажется, совсем позабыв, что идут посреди дороги. Придержав повод, Параман похлопал уставшую лошадь по шее.

– А ну посторонитесь, дурехи! – заметив его, крикнул стражник, замахав руками. – Не слышите, что ли?

Обернувшись, девушки молча отошли к обочине и неумело поклонились. Благодарно кивнув офицеру, Параман поскакал вперед. Лафаст рано ложился, зато вставал всегда засветло. Переговорить с ним хотелось сегодня же. Задерживаться в Горготе было опасно. Со дня на день в столицу мог тайно прибыть отец, а от него сейчас следовало держаться подальше. Тарэм потерял терпение, и буря могла разразиться в любой момент. Участвовать в резне, которую они вдвоем могли учинить, Параман не рвался.

Ближе к площади пришлось спешиться. Несмотря на то, что уже смеркалось, народу на улицах скопилось столько, что всаднику было не проехать.

– Господин, мне велено вас проводить, – выскочив прямо перед Параманом, курносая девочка лет двенадцати повисла на поводе и потянула кобылу куда-то в сторону. – Скорее! Просили не задерживаться!

Крепко взяв девочку под локоть, он вырвал из ее рук повод и, отодвинув в сторону, требовательно спросил:

– Кто?

Порывшись в переднике, та протянула клочок бумаги. Узнав почерк отца, Параман внутренне содрогнулся.

– Давно ждешь?

Испуганно замотав головой, девочка указала на стоявший по правую сторону дороги трехэтажный узкий дом и бросилась наутек.

Привязав кобылу к деревянным перилам крыльца, Параман отстегнул меч и, положив его плашмя у порога, толкнул дверь. Бесшумно провалившись в темноту, та приоткрылась и замерла. Мельком обернувшись, Параман протиснулся внутрь и тут же отошел в сторону.

– Я ждал тебя раньше. – Закрыв за ним засов, отец обернулся. В ноздри тотчас же ударил запах крови: опущенный к полу меч в полумраке казался наполовину черным. – Поможешь Якиру подготовить заседание Совета и спровадишь его в Варут. Объяснишь, что нужно делать. Сын Киррана нам удобен. Прежде чем я войду в замок, Шаддан устранит всех, кто посмеет помешать. Якир проведет его через Святилище и поможет во всем, о чем тот попросит. Пусть найдет подходящий предлог, чтобы никто ничего не заподозрил. Проговорится – казню вас обоих, поэтому в твоих интересах объяснить ему все доходчиво.

– Я понял, отец. – Глядя на него сверху вниз, Параман попытался сглотнуть подступивший к горлу комок, но во рту совсем пересохло. У противоположной стены, прямо под зашторенным окном, лежал, скрючившись, светловолосый полный мужчина. Лица его видно не было, но судя по неестественно откинутой голове, он был уже мертв.

– Замечательно. Как погляжу, годы пошли тебе на пользу – поумнел. – Отступив, отец придирчиво оглядел его и, покачав головой, хмыкнул: – Ступай вон, это все.

Поклонившись, Параман приоткрыл дверь и вышел, едва не споткнувшись о меч. Его тошнило от собственного страха и трясло от гнева. Не будь за его спиной Фло, дочерей и Али-Нари, он бы не стал выпускать рукоять. Но рисковать теперь значило поступиться их жизнями. Ни ради долга, ни ради чести он не хотел платить такую цену.

«Захлебнись в крови, мразь! – с ненавистью подумал Параман и сплюнул на стесанные грязные ступени. – Когда-нибудь ты сдохнешь по-настоящему – я дождусь».

Глава 14

4-5 июня 3134 года по исчислению Малого Мира. Горгот; Белый Замок

Мотнув белой гривой, Снежок громко заржал и, сорвавшись в галоп, стремглав понесся по тропинке. Закрыв глаза, Лирамель раскинула руки в стороны и подставила лицо приглушенным листвой солнечным лучам. Теплый ветерок тут же задул в широкие рукава платья и заиграл в волосах. Казалось, еще немного – и она взлетит. Скорость пронизывала тело и душу, выметая все, кроме ликующей, почти болезненной радости. Все вокруг было полно жизни. Лирамель чувствовала ее в каждом вдохе, в каждом ударе сердца, и ей хотелось одновременно плакать и смеяться.

Сизо-синяя тень легла на землю, в одно мгновенье охладив теплые краски. Услышав окрик, Лирамель моргнула и, схватив поводья, обернулась. Приветственно помахав ей, Карл пришпорил черную кобылу.

– Решил неконец-то прогуляться? – спросила она, когда они поравнялись. – Я слышала, у тебя с утра прием.

– Дела подождут, – отозвался брат, пуская кобылу шагом. – Погода портится.

– Не думаю, что это надолго. – Глянув на горизонт, где серела едва заметная дымка, Лирамель с сомнением покачала головой.

Карл улыбнулся.

– Сегодня ветер к вечеру переменится. Через пару дней замок задымится от жары, а затем зарядят дожди и ураганы. Этот месяц вряд ли будет спокойным – опускается Тропа.

– Откуда ты знаешь? – быстро спросила она и, тут же вспомнив, поспешно кивнула: – Таблицы… Совсем про них забыла.

– И напрасно, – с едва уловимым упреком произнес он. – Пару столетий назад повредило стену… Тропа всегда несет опасность, не забывай об этом. Слуг я оповещу заранее. Линни обо всем позаботится. Не пренебрегай ее помощью.

– Мне сказали, что ты беседовал с Фалинор? Как она? – Лирамель похлопала нетерпеливо всхрапнувшего Снежка по шее: – Тише, Тамандар, тише...

– Затаила злобу и ждет удобного предлога, чтобы отыграться на мне за смерть сына. Договориться нам не удалось.

– Я виновата в его смерти не меньше твоего, – помолчав, произнесла Лирамель и поежилась, ощутив, как потухла внутри радость.

– Не говори ерунды, Ли. В смерти нашего кузена виноват лишь тот, кто его убил. Война есть война: она оправдывает кровь, пролитую по приказу и в защиту родной земли. Даже если бы я не послал его в Бартайоту, он не стал бы отсиживаться за спиной матери.

Вспомнив последнюю беседу с двоюродным братом, Лирамель тяжело вздохнула:

– Ты прав… Гайд и сам так говорил. Возможно, тетя когда-нибудь поймет. – Быстро взглянув на Карла, она чуть тише спросила: – А что слышно о Якире?

Скрыв улыбку, Карл покачал головой:

– У него сейчас хватает забот в вотчине. Благодаря тебе Рэмака успокоились, но, думается мне, ненадолго: найдут лазейку и начнут сызнова. Этот род не уступает в упрямстве Каэлам. Если хочешь, могу послать в Варут голубя.

– Не знаю... – неуверенно протянула Лирамель, вновь почувствовав шевельнувшуюся в душе обиду. – Едва ли это будет уместно. Он так и не дал мне ответа, хотя я сказала вполне определенно…

Протянув руку, брат сорвал на ходу яблоневый листок и, растерев его между пальцев, задумчиво хмыкнул:

– Я понимаю, Ветерок. Но не думай, что сын Киррана заперся в своей вотчине потому, что ты ему безразлична. Скорее, наоборот.

– Хочешь сказать, он еще может решиться?..

Невесело усмехнувшись, Карл пожал плечами:

– Кто знает? Это ему решать. Я говорил и повторю: всем придется делать выбор. Некоторым такая честь выпадет не единожды.

Впереди, между изогнутых стволов, показались белые могильные плиты. Закусив губу, Лирамель остановила Снежка. В памяти всплыл увиденный в беспамятстве сон. Привстав в стременах, она осмотрелась. Три холма вздымались вокруг низины, в которой белел замок, точно так же, как и тогда, когда Ровмэн приказала похоронить своего отца под единственной старой яблоней.

– Давай вернемся, – нахмурившись, попросила Лирамель. Фамильное кладбище всегда вызывало в ней необъяснимый ужас, и теперь он стал только сильнее.

С востока поднялся прохладный ветер, и сад наполнился какофонией звуков и шорохов.

– Послезавтра я уеду на пару дней в Горгот. – Пропустив Лирамель, Карл развернул кобылу к главной дороге. – Пока не вернусь, замок не покидай.

– А что случилось?

– Тарэм собирает Совет. Хочет обсудить дальнейшее положение рода Миссара. За то время, пока гарнизоны странствовали по Королевству, некоторые южные лорды решили, что самое время вернуть старые границы и расширить вотчины. Миссара на этот раз превзошли даже Каэлов, и последние, разумеется, недовольны. Намечается конфликт. Возможно, это и к лучшему: отвлечет Тарэма от глупостей.

– Забавно, – Лирамель улыбнулась, вспомнив покрасневшее от гнева лицо лорда Сара. – Хотела бы я на это посмотреть. Почему ты мне не сказал заранее? Я бы тоже хотела поехать…

– Не в этот раз, – коротко ответил Карл, не отрывая напряженного взгляда от золотых ворот замка. – И я говорил, ты просто забыла: дата была назначена еще месяц назад.

Вышедшая навстречу Линни с поклоном приняла плащи. Дав ей пару указаний, Карл знаком попросил Лирамель не задавать вопросов и, сославшись на необходимость переговорить с Олоном, ушел. Глядя ему вслед, она расстроенно нахмурилась. Несмотря на все то, что произошло в минувшем году, брат никак не мог привыкнуть, что она уже не была той маленькой девочкой, которая постоянно требовала опеки и ничем не интересовалась.

«Все это подождет», – стряхнув с рукава налипшие листья, Лирамель стремглав взбежала по лестнице. Ей и самой не хотелось в Горгот.

Отъезд Карла был обставлен так, словно он собирался в военный поход. В Белом коридоре Линни подняла слуг еще до рассвета, за что получила нагоняй от матери и пару едких замечаний от разбуженной топотом Лирамель, которая теперь спала настолько чутко, что просыпалась от любого шороха.

– Простите, Ваше Величество, но мне было приказано… – неловко поклонившись, служанка нетерпеливо посмотрела на заглянувшего в покои стражника. – Простите. Нужно еще столько успеть! Ваш дядя тоже недоволен. Вы знаете, что он без завтрака в экипаж не сядет, а нужно сначала…

– Хватит, перестань, – сжав виски, Лирамель болезненно сморщилась. – Карл еще у себя?

– Да, но…

– Позови его. Скажи, что я проснулась.

С готовностью кивнув, Линни наспех разгладила смятый в руках передник и тут же исчезла за дверью.

Часы над камином отбили шесть. Закутавшись в плед, Лирамель приподняла длинный подол ночной сорочки и, забравшись с ногами в кресло, прислонилась щекой к шершавому подлокотнику. От жара, волнами исходившего от притихшего огня, снова потянуло в сон. Ей вдруг вспомнился Лаусенс и один из тихих уютных вечеров, которые они с братьями провели в чьем-то гостеприимном доме. Кем был владелец, она так и не узнала.

Звучащие вразнобой шаги спугнули мягкую дремоту. Зевнув, Лирамель приподнялась и выглянула из-за кресла.

– Что за срочность? Нельзя было вечером поговорить? – В голосе Кристиана звучали недовольство и возмущение. – К чему весь этот переполох?

Стремительно подойдя, Карл наклонился и, поцеловав Лирамель в лоб, махнул брату на пустующее кресло:

– Садись, я буду краток.

Что-то буркнув, Кристиан отошел к камину и, повернувшись, встал спиной к огню. Его силуэт, окаймленный мерцающими всполохами, прочертил на белом ковре длинную тень. В наскоро расчесанных волосах заиграли рыжеватые искорки.

– Ты всегда краток. – Скрестив на груди руки, брат наклонил голову и исподлобья взглянул на близнеца. – Более чем.

Лирамель вдруг стало душно. Выпутавшись из пледа, она взяла Карла за руку и, потянув, заставила присесть на подлокотник. Ей не хотелось вставать между ними – Кристиана это бы только раззадорило – но и слышать бесконечные упреки, которые тот себе позволял, если вообще снисходил до ответа, уже надоело.

– Если ты чем-то недоволен, стоит сказать прямо, – спокойно ответил брату Карл. – Я всегда готов выслушать.

– Тебе прекрасно известно, чем я недоволен, – понизив голос, отозвался Кристиан. – И не только я. – Выдержав паузу, он тихонько хмыкнул: – Прошло полгода, а ты будто все позабыл. Снова прибрал к рукам Тайную разведку, своевольничаешь с Ведущей… Понимаю, что у Лирамель есть повод молчать, она готова все тебе с рук спустить, но…

– Достаточно! – перебил его Карл и, вздохнув, покачал головой: – Я не стану оправдываться и ничего объяснять тоже не намерен. У меня и без тебя хватает забот: Тарэм пытается настроить против Лирамель Совет, соглашения с Княжеством требуют времени…

– Княжество может подождать, – отмахнулся Кристиан.

– Оно и так уже долго ждет. – Карл холодно улыбнулся и, отведя от брата взгляд, посмотрел на Лирамель: – Север всегда был для нас надежнее юга, Ветерок. Кроме Пата. Пат теперь принадлежит Каэлам.

Вспомнив странное огненное видение, Лирамель вздрогнула и прижалась к его плечу. Ей вдруг стало холодно и неуютно.

– Несмотря на всеобщую поддержку, рассчитывать мы можем только на Аармани и Тир, да и то благодаря Морлоту, – продолжал брат. – Не станет его – я гарантии не дам: слишком лакомый кусок и много желающих. Поэтому хочется или нет, но проблемы придется решать. Неважно мне или кому-то еще. После всего, через что ты прошел, Кристиани, в стороне остаться не получится. Лирамель одна не справится. Ей нужна помощь сейчас и потребуется в будущем. Так что забот тебе хватит, не спеши. Справедливость хороша к месту.

– Надо же, как ты заговорил… – Не глядя на брата, Кристиан шагнул к креслу и, сев, закинул ногу на ногу. – Лия и без тебя знает, что может на меня рассчитывать. А вот под твою руку я больше не встану. Хватит! И ты прав, довольно об этом. Зачем позвал?

В гостиной повисло напряженное молчание. Потрескивали обугленные поленья, слышались за дверью приглушенные голоса меняющихся стражников. За окном уже стучали о брусчатку колеса поданного к главному крыльцу экипажа. Надрывно каркал ворон.

– Я надеюсь, что вернусь быстро, – наконец заговорил Карл. – Но, возможно, придется немного задержаться. Пока Олон не поправится, его обязанности я препоручил Тори. Не по чину, но это ненадолго.

– И все? – Кристиан удивленно приподнял брови.

– Нет. Тебя я попрошу присмотреть за сестрой. Отвлеки от нее стаю, прикрой, пока я не вернусь.

– Под стаей ты подразумеваешь Ведущую, которую сам же и созвал? А раньше подумать не пробовал? Или все-таки уверился, что тоже можешь ошибаться?

Встав, Карл смерил брата долгим взглядом и, не ответив, повернулся к Лирамель.

– Ключ от кабинета у Линни. Если сможешь, просмотри дела. Я подготовил несколько резолюций. Тебе нужно утвердить их и передать Ауроку. И еще прошения из Артелена – Эстин передал их лично. Невскрытый конверт слева, поверх стопки отчетов – очередная жалоба на лорда Анкира. Я не удивлюсь, если ему снова придется вписывать в книгу Рода очередных отпрысков. У него их уже столько, что все потеряли счет.

– Хорошо, – сказала Лирамель, с опаской покосившись на Кристиана, но тот, похоже, уже не вслушивался в их разговор.

– Спасибо, Ветерок, – ласково дотронувшись ладонью до ее щеки, Карл помедлил и, кивнув, заторопился к дверям.

Выждав с минуту, Кристиан встал и тяжело вздохнул:

– Я, пожалуй, тоже пойду. А ты ложись спать, Ли. Эликар уже не успеет тебя побеспокоить. Карл его сейчас за шкирку к экипажу потащит, поэтому мне лучше поспешить. Не хочу выслушивать от Фалинор очередные домыслы – мне и своих хватает.

Поднявшись, Лирамель перекинула плед через подлокотник и, оправив сорочку, едва удержалась, чтобы не зевнуть.

– Будь добр, прикажи, чтобы никого, кроме Али-Нари, ко мне до полудня не пускали, – попросила она и, дождавшись его кивка, засеменила в спальню.

* * *

Фонарщики уже тушили фонари, и улицы Горгота, еще не тронутые сереющей на востоке зарей, погружались во мрак. Факелы не гасились только на территории Академии и у резиденции генерала. Знамена всех Десяти родов рдели в их красноватом пламени всю ночь, пока длился Совет. Вопреки надеждам Эликара, заседание затянулось далеко за полночь, поэтому пришлось дважды прерываться, чтобы дать слугам проветрить зал и наполнить кувшины.

Воспользовавшись тем, что дождь ненадолго перестал, Карл проводил Тарэма и поднялся в башню, чтобы глотнуть свежего воздуха и немного проветриться. От выпитого вина тянуло в сон, но ложиться он уже не собирался: ночь миновала, и наступающий день обещал не меньше неприятностей, чем предыдущий.

На западе небо то и дело озарялось вспышками. Гроза намертво встала между Горготом и Белым Замком, предвещая скорое нисхождение Тропы. Карл надеялся вернуться до урагана, но теперь выехать из города было не так-то просто.

Зайдя в покои, он тяжело сел на кровать и, пересчитав несколько золотых колветров, зажал их в ладони. Напряжение, витавшее в воздухе до Совета, казалось, стало еще гуще. Даже слуги и те ходили мрачные и понурые.

«Рано, слишком рано», – взглянув на подрагивающий в темном стекле огонек свечи, Карл еще раз мысленно прокрутил получасовую речь Тарэма. Жрец вел себя как обычно, незапланированных решений принято не было, Миссара получили предупреждение и подписали мировую. Каэлы согласились. Рэмака снова завели разговор про леса, но их слушать не стали, род Марэна ушел в глубокую оппозицию к Варка из-за малозначимого конфликта между их торговцами в Пате, в результате которого один из Марэна был убит. На то, чтобы уговорить последних выплатить компенсацию, ушло три четверти часа. Остальное время обсуждали распределение годового дохода казны. Элисса снова просили в долг. Взвесив все за и против, Карл им отказал, но обещал предоставить значительное послабление в осеннем налоге.

Почти неслышные шаги, раздавшиеся из гостиной, заставили его насторожиться.

– Я просил не беспокоить, – недовольно произнес он, потянувшись к лежавшему поперек подушки мечу, но, увидев показавшегося в дверном проеме тощего паренька, опустил руку.

Обдав Карла испуганно-затравленным взглядом, слуга воровато осмотрелся, а затем вынул из-за пазухи потертый железный тубус и, молча подойдя, положил его на край постели.

– Держи язык за зубами, – протянув пареньку золотой, Карл жестом отослал его прочь и, выждав несколько мгновений, взял послание.

На измятом, заляпанном воском листе чернело всего несколько строк. Почерк оказался знаком. Вот уже несколько месяцев осведомители из Тайной разведки не спускали глаз с Якира. Несмотря на то, что лорд был крайне осторожен, он являлся слишком удобной кандидатурой, чтобы добраться до Лирамель. Сестра всецело ему доверяла, равно как и вся замковая стража.

– Значит, все-таки не рано. – Скомкав бумагу, Карл встал и, выйдя в гостиную, швырнул записку в огонь. С минуту он неподвижно стоял, глядя на пожирающее бумагу пламя, а затем, не сдержавшись, коротко выругался. Он подозревал, что Тарэм не просто так перенес заседание в Горгот. Старик знал, что Карл не выпустит Лирамель из замка, но темы на Совет подобрались такие, что он и сам не желал ее вмешательства. Не зная истинного положения дел, та могла еще больше настроить против себя жрецов.

«Если попробую уехать, наверняка уберут первым», – отстранившись от клокочущей внутри досады, Карл заложил руки за спину и опустил голову. Начищенные мыски черных сапог поблескивали, словно каменные. Он понимал, что рядом с Тарэмом у него не было ни единого шанса. Лафаст помогать бы не стал, не стоило и просить. Генерал наверняка уже принял все выдвинутые условия – он всегда думал прежде всего о своем гарнизоне, поэтому прижать его труда не составляло. Тори, к счастью, больше пошел в отвергнувший его род. Аурика упрямством превосходили даже Валлоров, так что слово младший Эринма если уж давал, то держал железно. Карл надеялся на его верность, но даже с Тори его могли переиграть. По сути, шах и мат был объявлен еще до пробуждения Лирамель. Карлу давали время, чтобы выяснить, на кого он мог опираться. Выяснить, выявить и передушить разом, не оставив и шанса на реванш. Потому он старался сидеть тихо и не дергать заготовленные ниточки. Сдаваться Карл не собирался.

Вернувшись в спальню, он наглухо застегнул ворот камзола и, взяв меч, вернул его в ножны. За окном уже светало, и его уход не должен был вызвать вопросов. Следовало как можно быстрее отправить весточку Линни – девочка знала, что делать. Полагаться на кого-либо даже из проверенных офицеров личной охраны Карл теперь опасался: каждый из них находился под наблюдением. Если в Горготе что-то намечалось, то за голубятней тоже давно следили. Однако Лафаст наверняка держал при себе птицу-другую. Какой отец не попытался бы защитить и предупредить сына? Впрочем, даже такая мелочь могла быть уже предусмотрена. Карл чувствовал, что ступает по раскаленным углям: один неверный шаг – и костер будет не потушить. Он надеялся вернуться в замок до того, как опустится Тропа, надеялся на защиту Аармани и выгоду, которую Кайл не мог не понимать. Что до Лирамель, то ее смерть сейчас требовалась Ордену, но не дяде. Умри она – и Тарэм вновь переметнулся бы к Параману. А вот Кристиан представлял для Кайла серьезную угрозу. После войны брата поддерживало офицерство и генералы. Скажи ему Карл заранее, близнец тут же бы радостно помчался вон из Королевства, да только вряд ли бы далеко ушел, а если бы и ушел, мог начать геройствовать и все равно в итоге лишился бы головы.

«Обложили, как загнанного зайца», – неприязненно усмехнувшись, Карл вышел из покоев и приказал стражникам следовать за ним.

Лафаст встретил холодно. Несмотря на раннее утро, он уже был одет по-походному и, судя по отставленным на край широкого письменного стола тарелкам, успел позавтракать.

– Куда-то уезжаете? – спокойно спросил Карл, по-хозяйски осмотрев роскошно обставленный кабинет.

Отведя взгляд, генерал кивнул.

– И буду признателен, Ваше Высочество, если вы не станете меня задерживать. Да и вам бы посоветовал не задерживаться.

– С чего бы это? – Карл вопросительно посмотрел на него и, не получив ответа, пожал плечами. – Не трудитесь объяснять, Лафаст. Я уже сам все понял. За выбор не осуждаю, за совет благодарю. Жаль только, последовать ему не могу – не ищу легкой смерти.

Хмуро глянув на него, Лафаст покачал головой и, повернувшись к столу, налил из высокого графина полный бокал вина.

– Хотите?

– Не откажусь. – Взяв из его рук бокал, Карл залпом выпил. – Тори замок не покинет. Он дал мне слово. Вам его не убедить.

– Знаю, – забрав бокал, генерал вновь наполнил его и выпил сам. – Я не просто так еду. Мне нужно увести людей – не хочу их в пекло бросать. А там и встречные условия выдвинуть сможем. Против Аармани даже Тарэм не пойдет.

– Глупо. Не сейчас – так позже, какая разница? Вы видели на своем веку слишком многое, чтобы не понимать. Сын Аритона ни перед чем не остановится и никого не пощадит. Он не стал бы идти в открытую, не будь уверен в своей победе. Значит, уроки прошлого учтены и усвоены.

– Я и не собираюсь вмешиваться, – понизив голос, произнес Лафаст. – Но…

– Кристиану вы тоже ничем не поможете, – улыбнулся Карл. – Как и Лирамель. Тори сделает для них все, что сможет. Прикройте сына, пойдите на все уступки, оставьте его в замке и живите дальше. Дела Ведущей – это дела Ведущей.

Помолчав, Лафаст задумчиво постучал пальцами по столешнице.

– Хорошо, будем считать, что мы друг друга поняли, Карл. Говори, зачем пришел.

– Мне нужно отправить в замок письмо. Да и вам тоже. Отпишите Тори, что отзываете его в Горгот – он поймет.

Тяжело развернувшись, генерал неспешно подошел к прикрытым дверям спальни и, толкнув одну из створок, исчез в полумраке. Так и не дождавшись приглашения, Карл окинул быстрым взглядом лежавшие на столе документы. Две ближайшие папки, судя по красным меткам, оставленным Лафастом для секретаря, предназначались для отправки в Белый Замок.

– Выждите минуты три, иначе заметят. – Вернувшись в гостиную, Лафаст поставил на ближайшее окно небольшую железную клетку. – Птица сильная, дорогу знает хорошо.

Благодарно кивнув, Карл достал заранее подготовленную записку и, развернув, еще раз перечитал.

Сизый голубь нетерпеливо вертел головой. Чувствуя под пальцами биение его сердца, Карл украдкой оглядел еще темные крыши Академии и, помедлив, подбросил птицу повыше. Захлопав крыльями, та взлетела и, сделав небольшой круг, повернула на северо-запад. Сузив глаза, он наблюдал за уменьшающейся точкой, пока она не слилась с предгрозовой серостью. Оставалось надеяться, что ветер повременит.

«Теперь можно подумать и о себе», – плотно закрыв ставень, Карл спрыгнул с высокого подоконника и оправил камзол.

Достав из ящика стола бумаги, генерал тихо выругался и, подойдя к камину, швырнул листы в огонь. Было видно, насколько он раздражен и подавлен. Обычно румяное лицо казалось безжизненно-серым.

Робкий стук и почти неслышный голос стражника нарушили тягостную тишину. Подобравшись, Карл вопросительно посмотрел на Лафаста.

– Кто? – словно очнувшись, рявкнул тот. – Доложите!

Приоткрыв дверь, молодой офицер бегом пересек комнату и, отдав генералу записку, тут же ретировался в коридор.

– Подите-ка сюда, Ваше Высочество, – не глядя махнул Лафаст, пробежав глазами послание. – Не по вашей ли части?

Выдержав паузу, Карл шагнул к нему и взял протянутый листок.

– Ожидаемо. – Прочтя донесение, он искоса взглянул на дверь и тихо ответил: – Сара я сам им выдал – еще до войны.

– Зачем? Хороший ведь был мальчишка! Глуповатый и взрывной, но зато честный. – В голосе генерала скользнули неприязнь и толика сожаления.

– Он знал, на что шел. – Скомкав бумагу, Карл бросил ее на пол и, посмотрев на Лафаста, усмехнулся: – Вы все время остаетесь в стороне, Эринма. Думаете, на вас ляжет меньшая вина?

– Я думал и думаю только о своих людях, Валлор.

– А я – о том, о чем положено думать мне. Каждый несет свое бремя и исполняет свой долг. – Поддев записку мыском сапога, он пристально взглянул на генерала: – Я знаю, что вы не жалуете методы Ордена, но боюсь, выбора нет. Тарэм узнает о моем визите, и это может быть опасно для нас обоих.

Лафаст нахмурился.

– Даже не вздумайте, Ваше Высочество, не то я не посмотрю… – внезапно запнувшись, он побледнел и отшатнулся. В прищуренных, обрамленных сетью морщин глазах полыхнул гнев.

– Позвольте мне, Лафаст. Против вас не должно быть зацепок. Никто больше Тори не защитит. Подумайте о нем… – Не отпуская его взгляда, Карл задержал дыхание и, почувствовав, как втянуло в чужое сознание, сглотнул подступившую к горлу тошноту. Он владел техникой Ордена на уровне Посвященного, особенно после Миэля, но каждый раз ему приходилось преодолевать себя. Карл понимал, с чем имеет дело и какую придется платить цену, но отказаться от такой власти оказалось трудно, почти невозможно.

Поверхностные воспоминания оказались бессодержательными. Кайл был осторожен и послал одного из самых преданных генералу людей, чтобы передать свои условия. Лафаст колебался долго, но поступил согласно своим принципам. Как и всегда.

Искажать последние образы было сложно и долго, поэтому Карл просто их стер, оставив лишь момент пробуждения.

Схватившись за голову, Лафаст пошатнулся.

– Что вам нужно, Ваше Высочество? – растерянно спросил он, удивленно моргнул. – Я ж просил никого не впускать… Бездельники!

– Прошу прощения, что побеспокоил, мой генерал, – сдержанно ответил Карл. – Дело срочное: советник Сар был найден мертвым в своих покоях. Боюсь, без вас не обойтись.

Недоверчиво нахмурившись, Лафаст потер виски и потряс головой.

– Что ж за напасти-то такие… Все одно к одному. – Будто очнувшись, он внимательно посмотрел на Карла. – Ну пошли, раз нужен. Если кто-то из моих замешан, выдам с потрохами.

Открыв дверь, Карл пропустил генерала и вышел следом.

Поднимаясь по мраморным ступеням, Лафаст то и дело останавливал спешащих наверх слуг и разворачивал их обратно. Гул недовольных голосов разносился далеко за пределы этажа, на котором располагались покои Глав Совета, поэтому многие, кто пока не слышал о произошедшем, спешили разузнать, в чем дело.

В широком длинном коридоре было шумно и душно, а у распахнутых ближе к лестнице дверей уже собралась взволнованная толпа. Несколько стражников, обнажив мечи, с переменным успехом пытались оттеснить особо любопытных.

– А ну-ка разойдитесь! – легко отодвинув напирающих на офицеров мужчин, рявкнул Лафаст и, метнув на взмыленного ручника недовольный взгляд, строго добавил: – Закройте двери, что за бардак?

В просторных, богато обставленных покоях, где преобладал траурно-черный цвет рода Миссара, было холодно. В распахнутые окна щедро намело листьев и какого-то мусора – очевидно, ставни держали открытыми всю ночью. Камин не горел, кресло и сундук для книг оказались перевернуты, а на полу валялась какая-то одежда. Посреди комнаты, скрючившись на стуле, сидел с заведенными за спиной руками лорд Сар. Если бы Карл не знал из записки, что произошло, то даже не понял бы, кто перед ним. Безбородое, искаженное мукой лицо было залито кровью так, что казалось раскрашенной карнавальной маской, а на оголенных плечах и груди виднелись глубокие раны. Заметив, как дрогнула вывернутая стопой вверх нога, Карл внутренне похолодел и, не обращая внимания на предупреждающий окрик Парамана, стоявшего поодаль рядом с Тарэмом, в три шага подошел к Сару и осторожно дотронулся до его шеи. Пульс был частым и слабым.

– Когда нашли? Почему не помогли? – громко спросил Карл, скрежетнув зубами. – Параман?

– Я только что пришел, – тут же отозвался кузен, качнувшись к нему. – Мне сказали, что он мертв.

– Отвяжи, пусть перенесут на кровать. Похоже на яд, причем довольно слабый. Нашли бы раньше – откачали.

Молча разрезав веревки, Параман подхватил Сара подмышки и, подождав, пока подоспевший Лафаст возьмется за ноги, попятился к дверям спальни.

Поднявшись, Карл тяжело посмотрел на Тарэма. Спокойно встретив его взгляд, жрец слегка поклонился:

– Нам потребуется созвать еще одно заседание, Ваше Высочество. Прошу вас задержаться.

– Разумеется. У Миссара уже наверняка есть подобранная кандидатура, не так ли?

Тарэм снисходительно улыбнулся и, кивнув, засеменил к выходу. Черная измятая мантия цеплялась пыльным подолом за скомканные вещи, словно пытаясь его задержать, но в итоге сдалась и покорно заскользила по полу.

«Смерть никого стороной не обойдет», – отстраненно подумал Карл и, вынув из-за пояса кинжал, отшвырнул ножны.

Ослабев от потери крови, Миссара уже не стонал и не метался, но по расширенным зрачкам и едва заметным конвульсиям было видно, что он испытывает боль.

– Тарэм смотрел его память? – положив ладонь на холодный лоб, спросил Карл, не оборачиваясь.

В наступившей тишине слышалось только хриплое дыхание умирающего и забарабанивший по стеклу дождь.

– Пусть Параман взглянет, – отозвался наконец Лафаст. – Парамани, давай-ка, что потом людей зря гонять? Мои ребята тут ни при чем.

– Я сам, – махнув рукой, Карл остановил шагнувшего к нему кузена. – Будете мне оба свидетелями. Здесь уже ничем не помочь – можно только облегчить смерть.

Вздохнув, он закрыл глаза и сосредоточился. Пустота, встретившая мысленные щупальца, была ожидаема.

– С ним работал кто-то из Ордена, причем из Первого круга. – Убрав руку, Карл сжал влажную рукоять и коротко размахнулся.

– Раньше нужно было о милосердии думать, – брезгливо поморщившись, произнес Параман, глядя на брошенный под ноги кинжал. – Ты можешь скоро разделить его участь.

Встав, Карл укрыл лорда покрывалом и, помедлив, посмотрел на кузена.

– Вспомнил о матери, Парамани? – с нажимом спросил он, не обращая внимания на помрачневшего Лафаста. – Уже свыкся с ролью или опять смелости не хватает? Жизнь любит повторяться... Увы, цена за предательство обычно выше ожидаемых выгод. Не продешеви. Кровь оплачивается только кровью. И чаще всего не своей, а тех, ради кого проливается.

С ненавистью посмотрев на него, Параман холодно кивнул генералу и, не ответив, ушел.

– Зря вы так, Ваше Высочество, – заметил Лафаст и, отойдя к окну, стряхнул с подоконника листья и запер створки. – Боюсь, что в его словах есть правда… Не мне вам, конечно, указывать, но лучше бы уговорить Тарэма перенести заседание.

– Еще раз благодарю за предупреждение, генерал, – искренне ответил Карл, глядя на его широкую спину. – И спешу вернуть совет: уезжайте отсюда. Если я правильно понял, род Миссара станет далеко не единственным, кто будет сегодня оплакивать умерших. Это только начало. – Поправив камзол, он вытер со лба выступивший пот и нарочито бодро добавил: – До встречи в замке, Лафаст! Мне еще нужно подготовиться к Совету.

* * *

Недовольство Тарэма ощущалось даже на расстоянии. Вальяжно облокотившись на перила, Кайл наблюдал за ним, уже ничуть не заботясь, что может быть замечен. Балюстрада над малым залом хорошо просматривалась со стороны главного входа, и Шаддан, который тоже следил за обсуждением, предусмотрительно держался в тени.

– А вот теперь – пора, – довольно улыбнувшись, произнес Кайл. – Иди. Ты должен быть в замке засветло. Помни мою просьбу: нам важнее перебить стаю. Вожак без стаи – всего лишь дичь.

– Ты снова играешь с огнем, – недовольно откликнулся Шаддан. – Зачем было ждать Тропу?

– Я так хочу, – не оборачиваясь, ответил Кайл. – И дело не в блефе Карла с Княжеством. Ты знал моего братца не хуже моего. Он бесцельно никогда и ничего не делал. Лирдан стер перед смертью большую часть воспоминаний, поскольку знал, что я приду. Мне было дано увидеть ровно столько, сколько он желал. Его первенец знает гораздо больше. Нутром чую – не все так просто, слишком уж уверенно этот щенок себя ведет. Да и кровь чувствуется… Сильная, густая кровь. Поэтому я должен знать наверняка.

Шаддан хмыкнул:

– Разве это имеет значение? И почему он, а не второй?

Мягко качнувшись, Кайл отошел от перил. Главы Десяти поднялись со своих мест и стали расходиться. Услышав от постучавшего в двери слуги об окончании Совета, два стражника распахнули тяжелые створки.

– Мне не нужны волнения в гарнизонах. Зато как никогда требуется кто-то, кто умеет думать. Карл соображает лучше, чем его отец, и умеет гораздо больше, чем все лекари Королевства. Пригодится на первое время. Пусть Тарэм побесится. Заодно и поймем, что этот мальчишка из себя представляет. Уж поверь, я узнаю все, что Лирдан пытался скрыть от меня и от Ордена. – Расстегнув тугой ворот, Кайл повел плечами. Старый, пошитый еще до ссылки камзол оказался тесноват, но надевать другой не хотелось. Это было делом принципа. После восемнадцати лет скитаний Кайл уже успел забыть о нормальной одежде: любой портной мог проболтаться или стать добычей Ордена. За первые и самые опасные годы, когда Тарэм пытался найти его следы в Айре, он стал так осторожен, что научился предугадывать действия врагов на целую партию вперед. Даже теперь, отрезав жрецу саму возможность реванша, Кайл не ослаблял бдительности.

– Намекни Параману, что эту кость я брошу лично ему, – улыбнулся он Шаддану. – Нужно, чтобы Тарэм поверил. Сын мне сейчас нужен, так что спущу с рук. Хочу хорошенько прижать Аармани. Не зря его Карл пригласил. Вся Ведущая в сборе! Прямо-таки расстарался, паршивец...

– А если проглотит? – помрачнел Шаддан. – Знаешь ведь, за своих девок он кого хочешь загрызет, только команду дай…

– Прямого приказа нет, поэтому не проглотит, – с презрением хмыкнул Кайл. – Руки побоится запачкать. Но если сомневаешься, проследи. Мне сейчас осечки не нужны. Тем более Тарэм тоже молча наблюдать не станет.

– Воля твоя. – Качнувшийся с мысков на пятки Шаддан задержал взгляд на расставляющих столы слугах и, развернувшись, почти мгновенно растворился в густой тени.

Кайл ждал. Поглаживая изумрудный перстень – единственное, что осталось ему в память о матери, он выхватывал взглядом мелькающие в толпе знакомые лица. Эликар что-то сдержанно отвечал главе рода Рэмака, и тот нервно посмеивался, уже зная, что пожилому Советнику оставалось жить считанные минуты. Кайл хотел убить его собственноручно. Участи Сара Эликар не заслуживал, а Тарэм, сидевший напротив и не сводивший с бывшего соратника хищного взгляда, не преминул бы сорвать накопленную годами злость. Он так и не простил его за брак с Фалинор, хотя никто из рожденных ею детей не восстановил Ведущую.

Отложив вилку, Параман встал и, откланявшись, неторопливо подошел к Карлу. Заложив руки за спину, тот смотрел в залитое дождем окно и, казалось, чего-то ждал. Глядя на племянника, Кайл невольно вспоминал те дни, когда сам едва не повстречался со смертью.

«Считай, что я вернул тебе долг», – мысленно сказал он брату. Тот намеренно сорвал планы Тарэма, желавшего обставить убийство их отца так, чтобы обвинить в этом Кайла и разом убрать с дороги обоих наследников. Умирая, Лирдан не преминул ткнуть Кайла носом в свое благородство, нарочно оставив в сознание только определенные воспоминания. Знал, что он успеет их прочесть. Забыть те мгновенья не получалось, несмотря на прошедшие годы. Кайл пытался, но так и не смог избавиться от гадкого чувства благодарности к ненавистному брату. Лирдан понимал, куда бить. Он мог бы просто сдохнуть, но предпочел сделать это красиво и с пользой.

– Кровь за кровь, Лирдани, – вслух произнес Кайл и раздраженно прищурился. – Ты дал время мне – я даю его одному из твоих щенков. Больше я никому ничего не должен.

Словно услышав его, Карл поднял голову и внимательно оглядел собравшихся. Параман продолжал говорить, нервно жестикулируя и кивая в сторону Советников. Кайл знал, что сын наверняка выложит и то, что нужно, и то, о чем следовало бы умолчать. Однако известие об отъезде Шаддана должно было привести Лирданово отродье в чувство: его самоуверенность уже начинала действовать на нервы.

«Понервничай, племянничек, полезно будет», – почувствовав на себе пристальный взгляд, Кайл усмехнулся и, нарочно отвернувшись, вышел из-за колонны. Ожидающие сигнала стражники тут же заняли указанные заранее позиции у дверей.

Грохот от падающих стульев и поднявшийся шум заглушили негромкую игру музыкантов. Воспользовавшись общей суматохой, Параман что-то шепнул заслонившему одну из дверей офицеру и вытолкнул Карла из зала.

Люди испуганно метались между запертыми дверьми. Некоторые пытались прорваться сквозь стражу, но были тут же убиты. В предателях и трусах Кайл не нуждался. Уговаривать он больше никого не собирался. Время уговоров прошло.

* * *

Встав на ковер босыми ногами, Лирамель пробежала по густому белому ворсу в умывальню. Холодная вода в эти дни была единственным спасением от удушающей жары. Быстро одевшись, она спросила у Линни, проснулся ли Кристиан, и, узнав, что тот еще не покидал своих покоев, поспешила к нему. После возвращения брат почти не выезжал из замка и все свободное время просиживал в библиотеке или рисовал.

Брат спал, раскинув руки и уткнувшись носом в подушку. Раскрытая книга валялась на полу страницами вниз, а тумбочка была залита воском от догоревшей свечи.

Нагнувшись над потертым томиком, Лирамель прочла название и невольно фыркнула. Когда-то Карл заставлял ее учить наизусть нудные баллады, убеждая, что история познается из фольклора. И она послушно учила, втайне ругая написавшего их Оурвэна: его стихи были такими же скучными, как и исторические труды Боанолака.

Копис, который Кристиан получил от Дариты, словно безмолвный страж, стоял возле стены. Подойдя, Лирамель придержала ножны и осторожно потянула за рукоять. Раздался протяжный скрежет, но брат даже не шелохнулся.

Король печальным своим взглядом

Обвел просторы Амон-Рэта:

«О скольких нет, кто был с ним рядом,

И не увидеть им рассвета!»

И земли тихо содрогались,

Когда по ним стекали реки,

Окрашенные алой кровью

Всех, кто за Родину сражался.

Была безмолвна Амон-Рэта…

И Арматей поклялся плача,

Что кровь собратьев смоет кровью, – процитировав отрывок, она плашмя положила копис на обнаженную спину Кристиана.

Недовольно поежившись, тот скомкал подушку и перевернулся на бок:

– Лия… Уйди.

– Даже не надейся! – Она тихонько засмеялась и продолжила нараспев декламировать: – «Он вел их тайною тропою, чтоб узы рока разорвать. Как ястреб, смел он и собою готов был первым рисковать…»

Этот отрывок из баллады, написанной в честь их победы придворным менестрелем, всегда вызывал у нее улыбку. Когда Карл впервые ее услышал, то хохотал так долго, что на его глазах выступили слезы.

– Вставай, храбрый ястреб Валлоров, уже утро! – громко позвала она. – Проспишь завтрак! Я ничего тебе не оставлю!

Тяжело вздохнув, Кристиан сел на кровати и не глядя запустил в нее подушкой:

– Ты невыносима! Сколько раз я просил…

Прервав его возмущенную отповедь, на подоконник сел мокрый белый голубь. Судя по злым желтым глазкам, лететь ему пришлось далеко и долго. Опередив замешкавшегося брата, Лирамель подбежала и, сняв с лапки записку, бесцеремонно спихнула птицу вниз.

– Что там? – недовольно проворчал Кристиан, застегивая рубашку.

Лирамель нахмурилась:

– Карл сообщает, что вернется только завтра утром. Тарэм просил задержаться: умер советник Сар. Жрец настаивает на немедленном избрании нового главы рода Миссара.

– Странно, – задумчиво произнес Кристиан. – Ему ведь еще тридцати не было. Какова причина смерти?

– Не сказано, – она покачала головой и протянула записку. – Советует нам быть осторожнее...

Кристиан пробежал глазами мелкие строчки и недовольно констатировал:

– Все как всегда: минимум объяснений, максимум указаний.

Присев на подоконник, Лирамель посмотрела вниз. Окна покоев выходили на восток, и если бы не тень от башни, солнце уже давно бы превратило комнату в парную.

Справа виднелись часть сада и островок леса вдалеке. Крупная молодая пантера лениво растянулась у подножия башни. Обычно звери предпочитали не подходить к стенам, но в эти дни тень от яблонь служила слабой защитой.

Взяв со стола листок бумаги, Лирамель скомкала его и бросила вниз. Настороженно повернув голову, пантера лениво поднялась, обнюхала белый клочок и тяжело легла рядом.

– Что ты делаешь? – поинтересовался Кристиан, тоже взглянув вниз.

Лирамель пожала плечами и соскочила на пол. Все ее мысли были о молодом Советнике. Она никогда его не любила и теперь почему-то чувствовала себя виноватой.

За завтраком, любезно организованным герцогиней Фалинор, к ним присоединились Али-Нари и дядюшка Аармани. Последний гостил в замке уже вторую неделю и, по всей видимости, обратно в Бартайоту совсем не торопился, что было на него не похоже.

– Вы уже знаете? – в ответ на ее приветствие пробасил генерал, слегка привстав.

– Про Миссара? – с готовностью откликнулась Лирамель, предвидя вопрос.

Аармани кивнул.

– Лафаст прислал утром весточку мне и Тори. С его слов, Сара отравили, причем весьма изощренно. Слуги нашли его утром связанным и уже без чувств. Карл пытался что-то сделать, но было поздно.

Кристиан раздраженно поджал губы, и Лирамель, от которой не укрылось его недовольство, тревожно нахмурилась. Карл в письме написал лишь «будьте осторожнее», но, как всегда, ни слова не сказал, почему. Ей этих слов вполне хватило, чтобы понять предупреждение, но Кристиан при любой неясности сразу вспоминал близнецу все грехи.

– Лафаст случайно не сообщил, что по этому поводу думает Совет? – поспешила спросить она, стараясь отвлечь Кристиана от опасных мыслей.

– Так они и скажут! – улыбнулся дядя. – Естественно, никто ни при чем. Впрочем, все станет ясно, когда изберут нового главу. Тарэм даже не захотел ждать похорон. Странная спешка. Мне это не нравится.

– Параман уже давным-давно говорил, что Миссара недовольны своим положением, – робко предположила Али-Нари. – Может быть, бедный Сар недостаточно смело отстаивал их интересы?

Лирамель обернулась к кузине и, откусив пирожок, чуть не обожглась сладкой начинкой.

– Поговорим лучше о погоде… – начала было Фалинор и запнулась. – Впрочем, это тоже неудачная тема… – Виновато улыбнувшись, она взяла непочатый кремовый чайник и подлила Кристиану желудевого кофе. Слуги варили его специально для него и для Карла – никто больше этот напиток не жаловал.

Дядя кивнул и усмехнулся в седую бороду. Из всех родственников Аармани был единственным, кто относился к Лирамель и ее братьям с подчеркнутой теплотой.

– Лорд Якир прибыл с официальным визитом, – искоса поглядывая на Лирамель, довольно сообщил он. – Говорят, привез на подпись документы касательно лесов Рэта на западе. Ты вовремя тогда вмешалась, но кое-какие пункты пришлось доработать.

Почувствовав, как заколотилось от волнения сердце, Лирамель недовольно сжала губы и попыталась сосредоточиться на завтраке:

– Замечательно. Чем быстрее мы с этим разберемся, тем лучше.

Небо затянулось тучами так стремительно, что слуги не успели закрыть все ставни, прежде чем за окнами засверкали молнии. Вскоре в покоях стало просто невыносимо, и Лирамель решила отложить намеченные на день дела. Благодаря красноречивым взглядам Аармани на душе было мерзко. Дядя явно намекал, что Якир устал дожидаться официального приглашения и сам нашел предлог явиться в замок. После их короткого разговора в Тронном зале она уже не знала, радоваться ли этому или нет.

Ближе к полудню раскат грома потряс стены с такой силой, что со стола упал подсвечник. Услышав приглушенные крики, Лирамель вышла в Белый коридор и с удивлением осмотрелась. Вокруг было пусто, даже ее личная охрана почему-то отсутствовала.

– Ваше Величество! – Едва не сбив с ног, выбежавшая из-за угла Линни схватила ее за руку, но тут же отпустила и поклонилась. – Простите… – старательно пряча глаза, выдохнула она. – Там… Пожар! В переходе к Восточной башне. Олон просил вас пройти в покои Наследника. Это ненадолго. Возможно, понадобится открыть потайную дверь и…

– Хорошо, я поняла. А где стража?

– Олон созвал всех, кого мог, – нетерпеливо ответила Линни. – Мне тоже лучше помочь… Вам нужно поспешить, Ваше Величество… Тори уже идет сюда, он подежурит.

– Лирамель! – знакомо-незнакомый голос заставил их обернуться. Сбивчиво извинившись, Линни поспешила уйти.

На щеках Якира играл нездоровый румянец, а зеленые глаза лихорадочно блестели. Нахмурившись, Лирамель невольно отступила: таким она его не видела еще никогда.

– Ваше Величество, – лорд поклонился ей и, не сводя пристального взгляда, скривил губы в подобие улыбки. – Я не решился беспокоить тебя вчера, – произнес он так холодно, что Лирамель стало не по себе. – Идем со мной, нам нужно поговорить.

– Думаю, это может подождать, Якири, – осторожно ответила она, надеясь, что голос не выдаст замешательства. – Я найду тебя чуть позже. Помоги лучше Олону. Линни сказала, что в башне пожар…

Якир как-то странно усмехнулся и окинул ее задумчивым взглядом.

– Что ж, хорошо, – неожиданно легко согласился он и, не прощаясь, заспешил к лестницам.

Подавив желание его окликнуть, Лирамель расстроенно вздохнула и с минуту постояла неподвижно, слушая, как затихают торопливые шаги. Ей вдруг стало так одиноко, что сердце болезненно сжалось.

В покоях Карла, в отличие от его кабинета, всегда царил идеальный порядок, и почти круглый год не затворялось одно из окон. Однако на этот раз воздух был настолько спертым, что у Лирамель с порога закружилась голова. Брат был в отъезде уже четвертый день, и поскольку в его отсутствие слугам не позволялось заходить в покои, комнаты, по-видимому, никто не проветривал. Испугавшись, что может потерять сознание, Лирамель прикрыла дверь и, быстро подойдя к окну, отодвинула задвижку и слегка толкнула ставень. При том ветре, который бушевал в саду, небольшой щелки должно было вполне хватить.

Духота обволакивала, заставляя сердце биться чаще и сбивая дыхание. В надежде на глоток воздуха Лирамель прислонилась лбом к теплому стеклу и, на мгновенье замерев, резко выпрямилась. Внизу деревья рвало в клочья, но у самого окна не чувствовалось ни дуновения.

– Тропа… – сдавленно прошептала она и, распахнув окно, вытянула вперед руку. Масса, потекшая между пальцев, была вязкой, как кисель, и холодной, будто талый снег.

Испуганно отдернув ладонь, Лирамель с минуту неподвижно смотрела перед собой. Над землей Тропу не окутывал туман и потому догадаться о ней, не зная о прохождении, было невозможно. Покои Наследника не просто так располагались напротив потока – Арматей мог знать гораздо больше, чем написал в пророчестве. Возможно, он провидел, что однажды это спасет жизнь его потомкам.

Обрывки прошлого мгновенно срослись в цельную картину. Лирамель вспомнила рассказы брата об отце и впервые подумала, что он действительно мог сделать тогда всего лишь шаг, чтобы спасти свою жизнь, как сделал в юности, сбежав в Большой Мир. Мог, но не стал, решив дать время ей и ее братьям. Раньше бы Лирамель не поняла, почему, а теперь знала. «Каждому придется выбирать», – так говорил Карл, и, как всегда, оказался прав.

Забравшись на подоконник, Лирамель обхватила колени руками и с тоской взглянула в черное клубящееся небо. Где-то в глубине души заскреблась холодная безнадежная тоска по тем коротким беззаботным дням, которые были отпущены ей в дни юности.

По широкой дороге к запертым воротам сада во весь опор летел черный конь. Даже издалека Лирамель безошибочно узнала брата: его белый плащ развевался на ветру, словно огромное крыло.

Открывшего кованую створку стражника чуть не снесло порывом ветра. На скаку махнув ему, Карл стремглав пронесся мимо. Вцепившись в подоконник, Лирамель выглянула наружу и, едва не потеряв равновесие, отпрянула.

Приглушенные ветром, над замком запели трубы.

«Горгот?» – удивилась Лирамель, рассмотрев показавшийся среди беснующихся деревьев генеральский экипаж.

Спустя мгновенье дверь с грохотом ударила о стену. Испуганно вздрогнув, Лирамель резко обернулась и почувствовала, что падает. В ужасе закричав, она попыталась ухватиться за ставень, но рука предательски соскользнула. Поняв, что не удержится, Лирамель изо всех сил оттолкнулась от подоконника и почти тут же почувствовала рывок.

Эпилог

5 июня 3134 года по исчислению Малого Мира. Белый Замок

Параман все время держался справа от отца. Впереди с мечом наголо ехал лорд Вансел, а позади – около двух сотен воинов Сапфора, переодетых в бело-синюю форму горготского гарнизона. Сам генерал Лафаст предпочел закрытый экипаж. Он выехал на несколько часов раньше, чтобы успеть вывести из Белого Замка своих офицеров: Кайл дал ему эту возможность в обмен на нейтралитет. Узнав о масштабах готовящегося переворота, Лафаст предпочел не вмешиваться. Что до герцога Аурока, то он поддерживал Кайла еще до коронации Лирдана, поэтому оказал безоговорочное содействие. В Элистэ, судя по словам отца, обстановка была посложнее, но несколько десятков казней решили дело в его пользу точно так же, как и в Горготе. Только за утро там убили больше трехсот человек из народа и знати и около двадцати боевых офицеров, попытавшихся поднять гарнизон и горожан на восстание. Большинство из них принадлежало Роду. Впрочем, эти казни только подлили масла в огонь, поскольку новости разносились быстрее птиц. По всей столице начались стихийные протесты торговцев и ремесленников, но их, скорее всего, ждала та же участь. Не щадили никого.

Подняв руку, отец велел остановиться, и Параман тут же натянул поводья.

– Вели оцепить сад. Ждем.

Молча поклонившись, Параман обернулся и знаком подозвал к себе полного румяного офицера-ручника.

– Слышал приказ? – спросил он и, дождавшись, когда тот кивнет, сухо добавил: – Исполняйте.

Казалось, время в замковом саду замерло. Мокрые, оборванные ветром яблони понуро зеленели на фоне черно-фиолетового неба. Главная дорога и все тропинки были усыпаны прибитыми дождем листьями. Буря опередила горе, но его вкус уже чувствовался на губах. Пахло кровью – пролитой и той, что еще предстояло пролить. Древняя твердыня Рода возвышалась над землей бело-серым обелиском. Ослепительно-белоснежный камзол отца смотрелся на его фоне всего лишь заплаткой.

– Почему так долго, Шаддан? – Его голос прозвучал хлестко и жестко. – Докладывай!

Подъехавший к ним широкоплечий старик спешился и, подойдя ближе, без поклона ответил:

– Замок взят, Ваше Величество. Лорд Якир выполнил приказ. Генерал оставил с десяток стражников во главе с Олоном Валлором. Ему велено оказывать нам всяческое содействие. Еще около трех десятков уходить отказались и сопротивляются.

– А что ублюдок Лирдана? Он сумел уйти от меня в Горготе. Весьма интересно, как ему это удалось.

– Карла уже арестовали, но достать его я не смог: Аармани помешал. Он требует созвать Совет Рода и настроен воинственно. Разбирайся с ними сам.

Отец иронично усмехнулся:

– Что ж, значит, возьмем север без крови, или я передушу всю Ведущую. – Наклонившись, он похлопал Шаддана по плечу и чуть тише приказал: – Вылови мне всех крыс, дядя, и можешь отдыхать.

Старик серьезно кивнул:

– Уже. Остальных додавишь сам – они неопасны. – Вынув из-за пояса серебряный тубус, он протянул его и холодно добавил: — Со вторым я закончил – не выживет. Здесь имена тех, кто пытался ему помочь. Младший Эринма, как и ожидалось, в числе первых.

– Замечательно! — Отец довольно улыбнулся и, наклонившись, забрал тубус. – Думаю, теперь Лафаст заговорит по-другому, или я вышлю ему голову сына и заодно обвиню в измене. У меня есть кого посадить в Горгот.

Скрежетнув зубами, Параман опустил голову. Он допустил ошибку, оказав Карлу помощь: надеялся, что Шаддан прикончит его в замке без лишнего шума, но не учел вмешательство Аармани и того, что учудит Лирамель. Такой прыти от дочери Лирдана никто не ждал. Правда, отца полученная новость не расстроила – он с минуту посмеялся и велел гонцу оповестить Тарэма.

– Все повторяется, но тем лучше, – придержав поводья, сказал он Ванселу, который заметно растерялся и выглядел удрученным. – Ее труп мне понадобится только через пару лет – предъявлю особо недовольным. Сейчас было бы слишком много возмущений.

– Говорят, Большой Мир велик, – осторожно заметил Вансел, переглянувшись с Параманом, будто ища у него подтверждения своим словам.

– Не волнуйся, мой друг, – посерьезнев, ответил отец, напряженно вглядываясь в золотистый частокол сосен, среди которых вот-вот должны были показаться цветущие верхушки яблонь. – Свою племянницу я знаю достаточно хорошо, чтобы предугадывать каждый ее шаг. Вернется сама. А нет – отправлю на охоту Посвященных. Все это уже не столь важно.

Увидев, что Шаддан вновь вскочил в седло, Параман отогнал невеселые мысли и сосредоточился. Думать о Лирамель он больше не собирался. Ему теперь хватало своих забот.

– Парамани! – громко позвал отец и, успокоив заволновавшуюся лошадь, обнажил меч. – Как освободишься, пошлешь своего лорда, чтобы завершил дело. К вечеру все должно быть закончено.

Заставив себя взглянуть в его глаза, Параман молча поклонился.

– Да никак тошно стало? – Насмешливо скривив губы, отец похлопал кобылу по шее и неспешно поехал вперед. – Поздновато ты о совести вспомнил, – бросил он через плечо. – Я еще найду для тебя время, не сомневайся.

– Якир в зале Совета, – подъехав, вполголоса сообщил Шаддан. – Проследи за ним, как бы глупостей не наделал. У нас на этого мальчика большие планы.

– Я ему не кормилица! – жестко ответил Параман и, подхлестнув лошадь, поскакал вслед за отцом. Сейчас его больше всего беспокоила сестра. Что до Якира, то в нем Параман был уверен.

Досадуя на себя за недальновидность, он перехватил поводья в левую руку и вытянул из-за пояса кинжал. Пока Карл не открыл рот и не выдал отцу, кто помог ему бежать из столицы, нужно было исправить ошибку, иначе Параман рисковал отправиться на тот свет раньше кузена. Перед смертью было не до чести.

Замок окутала такая тишина, что шаги отдавались глухим эхом. Пропустив охрану вперед, отец некоторое время неподвижно стоял под расписным потолком вестибюля. Невысокий и крепко сложенный, как все Каэлы, он нес на лице четкий, не имеющий даже намека на примесь, отпечаток Ведущей: высокий прямой лоб, глубокие глаза, хорошо очерченные скулы, прямой, с небольшой горбинкой нос, резкая линия тонких губ, волевой подбородок… Никто из непосвященных в тайну его рождения вряд ли бы посмел предположить, что Кайл приходится Тарэму родным племянником и наполовину принадлежит рыжеволосому роду.

Повернувшись, отец взглянул на Парамана и, угрожающе прищурив холодные блекло-болотные глаза, кивком велел уйти.

Взбежав вверх по лестнице, Параман сразу же свернул в Белый коридор. Все двери были распахнуты настежь. На белой ковровой дорожке, сбитой в нескольких местах, виднелись грязь и пятна крови.

Дойдя до покоев Кристиана, он встал на пороге и осмотрелся. В гостиной царил идеальный порядок. Однако сомневаться в уверениях Шаддана не приходилось: если ему приказывали убить, он убивал. Измазанный кровью дверной косяк свидетельствовал о том красноречивее слов.

Скривившись, Параман отступил и прошел немного назад. Следовало найти сестру и узнать, где держат Карла – ей это наверняка уже было известно. Спрашивать у Аармани он боялся: генерал мог разгадать его намерения.

Фалинор неподвижно сидела в изголовье высокой кровати и гладила Али по безжизненно откинутой руке. Бледная и неподвижная, сестра казалась неживой.

– Надеюсь, ты доволен, Кайл? – не оборачиваясь, спросила тетка и, не дождавшись ответа, повернула голову. – А… Это ты. Что ж, радуйся! Теперь уж тебе никто не помешает.

Почувствовав, как всколыхнулась в душе злость, Параман подошел ближе. Али-Нари дышала, но редко и почти незаметно. Она была в глубоком обмороке.

– Сочувствую вашему горю, – тихо сказал он Фалинор, решив не тянуть с ответным ударом.

Недоверчиво сдвинув тонкие брови, та побледнела и хотела было встать, но не смогла – лишь зажала ладонью рот и несколько раз мотнула головой.

– Я сделал все, что мог, – спокойно добавил Параман. – Увы, ваш супруг не пожелал согласиться с Советом. Он умер быстро. Мой отец опередил Тарэма и был милостив, поэтому советую выказать ему благодарность.

– Ты… – выдохнула она, задрожав.

– Я тут ни при чем, герцогиня. Еще раз выражаю свое сожаление.

Не дожидаясь начала истерики, Параман резко повернулся и вышел.

– Ваше Высочество! – Выбежав из королевских покоев, Линни нагнала его и, боязливо попятившись, поманила к дверям. – Ваше Высочество, – сипло повторила она и вынула из-за ворота свернутую в трубочку записку: – Велено передать.

– От кого? – тихо спросил он, тут же спрятав бумагу в рукав.

Покачав головой, служанка поклонилась и почти опрометью бросилась прочь.

Хмыкнув, Параман обернулся и, никого не увидев, развернул послание.

– Проклятие… – перечитав накарябанную наспех строчку, он на мгновенье закрыл глаза и, глубоко вздохнув, убрал кинжал за пояс. Аармани велел не вмешиваться, а идти против дяди было нельзя: тот пока оставался единственным, кто мог замолвить слово и за него самого, и за Али.

Мелко порвав записку, Параман сунул обрывки в карман и, дойдя до лестницы, спустился вниз. Крик боли, эхом разнесшийся в вестибюле, разорвал густую тишину и вывел из оцепенения уже согнанных к дверям Тронного зала людей. В замке началась паника.