Путь охотника

Глава-1: Гроза

Ветер нарастал, завывая в кронах деревьев. Изломанный зигзаг молнии вырвался из низких грозовых туч и огненной стрелой вонзился в шпиль башни. Яркая вспышка на миг озарила ночной парк, раскинувшийся перед суровой громадой средневекового замка. По округе разнёсся раскат грома. Крупные капли забарабанили по асфальтовым дорожкам, ведущим к парадному входу.

Ночная буря разразилась с невиданной силой. Дождь усиливался. Бурлящие потоки с шумом вырвались из водосточных труб и закружили над решётками дренажных люков. Фонари, стоящие вдоль парковых дорожек, в пелене ливня казались размытыми, бледными пятнами, едва пробивающимися сквозь пелену.

Гром с нарастающей силой сотрясал окрестности замка. Ветви деревьев гнулись под напором упругих струй. Листья трепетали, чудом держась, чтобы не сорваться и сгинуть в ненастной мгле. Молнии чаще озаряли свинцовые тучи, выхватывая из ночного мрака картины разбушевавшейся стихии: словно съёжившиеся от сырости и холода уродливые тела химер на краях островерхих крыш; блестящие от дождя тарелки спутниковых антенн; и человека, одиноко стоящего под навесом парадного входа.

Подняв воротник плаща, человек всматривался в ночную мглу. Его седые волосы растрепал ветер, а на морщинистом лице застыло выражение напряженного ожидания. Пальцы рук нервно перебегали по изогнутой рукоятке зонта.

Человека звали Джеферсон, он был слугой господина Ираклия Гальбоньери – владельца замка, у дверей которого сейчас стоял Джеферсон. Он стоял в ожидании уже долгих сорок минут, терпеливо всматриваясь в ночную мглу. Хорошо обученный слуга не обращал внимания на колючие брызги дождя, залетающие под навес и бьющие в лицо с порывами холодного ветра. Он всматривался в низкое грозовое небо с надеждой увидеть в очередной вспышке молнии приближающийся флаер.

Джеферсон глядел на рваные лохмотья облаков, из которых сплошным потоком низвергались струи дождя, и его тяготили безрадостные мысли. Слуге чудилось, что наступает конец света, и ночной ливень лишь предвестник вселенского потопа.

Мир Джеферсона начал рушиться после того, как три дня назад у господина Гальбоньери случился приступ. Сегодняшней ночью хозяину стало еще хуже. Врачи отводили глаза, и слуге казалось, что в скором времени предстоит искать новую работу. Размеренная, спокойная жизнь в поместье богатейшего человека Плобитауна рушилась, подобно карточному домику. Мир летел в тартарары, и Джеферсон оказался не готов к такому повороту судьбы. Если Гальбоньери умрёт, Джеферсону придётся покинуть шикарный замок. Тимон – молодой управляющий, которому, скорее всего, перейдёт большая часть имущества, — без сомнений, уволит верного слугу прежнего хозяина.

Над островерхими крышами просиял очередной всполох молнии. Раздался оглушительный раскат грома. Каменные химеры, выхваченные из темноты жёстким светом электрического разряда, злорадно оскалили пасти, глядя на страдания стоящего под дождём человека.

— Боже, за что ты наказываешь меня? — прошептали белые от холода губы Джеферсона.

…Ираклий Гальбоньери являлся последним потомком древнего рода. Ему принадлежали виноградные плантации на нескольких планетах, заводы по производству вин и шампанского, 101-й канал плобитаунского телевидения, несколько престижных издательств. Состояние магната не поддавалось подсчету. Возможно, даже сам Ираклий Гальбоньери не знал, сколько же у него на самом деле денег.

А началось восхождение семьи Гальбоньери на вершину финансовой пирамиды много лет назад, когда прадед Ираклия — Вильям Гальбоньери доставил на Плобой первую партию знаменитого шампанского «Гальбоньери». Из той партии сейчас осталось всего две бутылки — одна в частной коллекции самого Гальбоньери, а другая, по слухам, находится далеко за пределами Галактики в коллекции правителя могущественной империи.

Благодаря тому что в те далекие времена, когда прадед основал кампанию, вино не облагалось налогом, торговля этим товаром приносила неслыханную прибыль. Через год после первого рейса Вильяма Гальбоньери одноименная кампания (основанная им) вошла в первую сотню самых успешных фирм планеты Плобой. Каждую неделю на космодромы столицы прибывали очередные транспорты, чьи трюмы доверху заполняли бутылки великолепного шампанского.

Состояние Гальбоньери росло в геометрической прогрессии. Бизнес расширялся, осваивались новые области. Развитие финансовой империи продолжалась из года в год. Уже в преклонном возрасте Вильям передал дела своему единственному сыну Артуру. (По негласному закону, чтобы не дробить нажитое состояние, семья должна была иметь только одного ребёнка.) Артур взялся за дело с усердием и приумножил нажитый отцом капитал. Когда пришло время, он передал дела своему сыну Ираклию. Ираклий с ещё большим энтузиазмом, чем отец, принялся за семейный бизнес, увеличивая и без того огромный капитал семьи Гальбоньери. Но когда настал срок, а он наступает незаметно, поскольку время бежит быстро, оказалось, что Ираклию некому оставить миллиардное состояние. Великая трагедия Ираклия Гальбоньери заключалась в том, что он не имел наследника. Так распорядилась судьба, посмеявшись над одним из самых богатых людей Плобитауна. Род Гальбоньери должен был закончиться на Ираклии, а огромное состояние — раствориться в судебных тяжбах мнимых правообладателей. Но последнего из Гальбоньери не устраивала такая перспектива, и он решил бросить вызов самой судьбе. На свои миллиарды он построил огромную клинику, нанял лучших врачей с одной-единственной целью — победить смерть.

Битва за жизнь продолжалась двести сорок лет. Но, несмотря на новейшие технологии и лекарства, смерть постепенно, шаг за шагом, одерживала победу над человеческой плотью. Медицина была бессильна перед законами природы. Ираклий Гальбоньери — богатейший человек Плобитауна — оказался смертен, как и простые жители планеты. Жизнь капля за каплей покидала дряхлое тело. Последние десять лет Ираклий не вставал с постели. Врачи один за другим признавали, что битва проиграна, и кончина последнего из рода Гальбоньери — лишь вопрос времени. Вчера смерть подала знак, что она уже рядом и давно ждёт своего часа, — у Ираклия остановилось сердце. Несмотря на все усилия врачей, запустить его вновь не удалось. Организм, проживший и так слишком долго, противился дальнейшему существованию. Сейчас Ираклий жил три дня с искусственным сердцем, качавшим кровь по дряхлым жилам парализованного тела…

Порыв холодного ветра с брызгами дождя ударил в лицо. Джеферсон поёжился. Он посмотрел на высокие стены замка, в чьих стрельчатых окнах уже третьи сутки не гасили свет. В ночном небе вновь вспыхнула молния. Слуга вздрогнул: в жутком оскале склонившейся над карнизом химеры ему померещилось лицо хозяина…

Три дня назад, после того как врачи подключили Гальбоньери к аппарату искусственного сердца, а его тело напичкали лекарствами, пациент пришел в сознание. Профессор медицины Клаус Штромблер — ведущий специалист в области омоложения тканей и главный лечащий врач Гальбоньери — вышел из комнаты миллиардера, чтобы позвать Джеферсона.

— Он хочет что-то сказать вам, — сообщил профессор.

В недоумении Джеферсон переступил порог. Он подошёл к медицинскому ложу, больше похожему на саркофаг, где в антигравитационном поле, опутанное трубками и проводами с датчиками, парило тело хозяина. Иссушенное, с желтой морщинистой кожей, оно больше походило на мумию, которую жизнь покинула много лет назад. Переборов отвращение, управляющий склонился над хозяином.

— Джеферсон, — прошептал живой покойник, с трудом подняв веки, — ты мне нужен для важного дела… Я не могу поручить его никому другому… тем более своему управляющему Тимону… У меня в кабинете висит картина… На обратной стороне найдешь телефон… — Слова давались Гальбоньери с трудом. Ему приходилось каждый раз собираться с силами, чтобы произнести последующую фразу. — Позвони, скажи, что я согласен…

Получив указание, верный слуга отправился в кабинет господина. Он хорошо представлял, о какой картине идет речь, поскольку уже на протяжении многих лет вытирал пыль с ее массивной золотой рамы. До него тем же самым занимался отец, служивший у Ираклия Гальбоньери, когда миллиардер ещё мог ходить. К тому же возможность ошибки исключалась: кроме этой, никаких картин в кабинете не было.

Огромное полотно с изображением пойманного в сети дракона никогда не нравилось Джеферсону. Мрачные тона, в которых неизвестный художник написал картину, наводили тоску. А жуткий чешуйчатый зверь, запутавшийся в сетях, вызывал скорее чувство жалости, нежели страха. Невидимые охотники уже вонзили в его тело гарпун, и жизнь чудовища угасала так же, как вечерняя заря на горизонте той планеты, где происходили события.

Джеферсон пододвинул стул. Резные ножки жалобно скрипнули, когда слуга взобрался на обитое кожей сиденье. С трудом приподняв тяжелую раму, Джеферсон обнаружил на обратной стороне холста, помимо толстого слоя пыли, номер телефона, написанный вместо подписи художника. Кроме цифр, там ничего больше не было: ни имени, ни какого-либо указания, чей это номер.

За долгие годы службы Джеферсон усвоил одно из важнейших правил: если ты чего-то не понимаешь — делай, как тебе велено, и ни о чём не думай.

Управляющий слез со стула. Он снял телефонную трубку тут же в кабинете. Пальцы отстучали по кнопкам последовательность цифр таинственного номера. После нескольких гудков на другом конце включился автоответчик:

— Вы позвонили Янгеру Хатерлайну. Извините, в данную минуту я не могу подойти к телефону. Чтобы оставить сообщение, дождитесь звукового сигнала.

— Здравствуйте, меня зовут Джеферсон, — после отзвучавшего сигнала проговорил Джеферсон. — Я слуга господина Ираклия Гальбоньери. Мой господин просил сообщить вам, что он согласен. — Затем Джеферсон повесил трубку. Он не оставил ни обратного номера для связи, ни домашнего адреса. Он сделал только то, что ему было велено, — остальное его не волновало.

С момента загадочного звонка прошло ровно три дня. Джеферсон уже стал забывать о выполненном поручении. Но сегодня, в двенадцать часов ночи, зазвонил телефон.

— Джеферсон? — раздался вкрадчивый голос, когда слуга снял трубку. — Меня зовут Янгер Хатерлайн. Вы мне звонили: сообщили, что ваш хозяин согласен. Я прибуду через час.

После звонка, словно он послужил для стихии сигналом, над Плобитауном разразилась страшная гроза. Безостановочно сверкали молнии, гремел гром. Если бы Джеферсон верил в бога, он готов был поклясться, что его господин собирается продать душу дьяволу. Но, даже если это действительно было так, слуга всё равно надел бы плащ и вышел на крыльцо встречать ночного гостя. Пока оставалась хоть малейшая надежда не потерять престижную работу, Джеферсон готов был сделать всё, что угодно, даже встретить самого дьявола, пришедшего заключать контракт с его господином.

Хатерлайн задерживался. Джеферсон замёрз и устал. Ему начинало казаться, что Хатерлайн не появится вовсе и ожидание напрасно. Но Джеферсон продолжал терпеливо стоять под порывами холодного ветра, ожидая таинственного визитёра.

Наступила половина второго ночи, когда показался летящий на низкой высоте флаер. Аппарат вынырнул из темных грозовых туч внезапно, словно большая акула из океанских глубин. Водитель аккуратно развернул машину боком и опустил на площадку в нескольких метрах от входа в замок. Из салона выбрался человек в чёрном клеёнчатом дождевике.

Не веря, что дождался, Джеферсон, раскрыв зонт, заспешил прямо по лужам к машине. Струи дождя с силой принялись барабанить по материи зонта. Правый ботинок промок, зачерпнув воды из глубокой лужи, но Джеферсон ничего не замечал, его внимание сосредоточилось на прилетевшем.

Не дожидаясь, пока слуга подойдет, незнакомец захлопнул дверцу машины и широкими шагами двинулся навстречу. В дождливом мареве просматривался лишь его тёмный силуэт. Тень от капюшона полностью скрывала лицо визитёра.

— Господин Хатерлайн, — обратился Джеферсон к человеку в дождевике, так как никем другим прилетевший быть не мог, — вы задержались.

— Гроза, — лаконично ответил тот.

Джеферсон, встав рядом, попытался накрыть гостя зонтом, но внезапный порыв ветра вывернул зонт наизнанку. Слуге пришлось бороться со сложной конструкцией, чтобы поставить спицы на место.

Сверкнула молния — мгновение, но в яркой вспышке Джеферсон разглядел лицо ночного гостя. Слуге померещилось, что под опущенным капюшоном кроется морда химеры, слетевшей с крыши замка. Бело-синий разряд атмосферного электричества погас. Лицо Хатерлайна вновь накрыла непроницаемая тень.

То ли от порыва холодного ветра, то ли от оглушительного раската грома Джеферсон содрогнулся всем телом.

— Прошу следовать за мной, — дрожащим голосом произнес он.

— Ведите, — донеслось из-под капюшона.

Слуга заспешил к дверям замка, словно толстые стены могли укрыть его не только от непогоды, но и от ночных страхов.

Когда в прихожей визитёр снял дождевик, то Джеферсон содрогнулся во второй раз: под клеёнчатым плащом оказались чёрные одежды священника.

«Неужто господин Гальбоньери решил умереть и позвал преподобного для исповеди?» — мелькнула у слуги безрадостная мысль. Но когда гость повернулся, то на его груди вместо распятия, как это бывает у обычных священников, Джеферсон увидел золотой медальон в виде змеи, кусающей себя за хвост.

В прихожей, в ярком свете множества ламп, внешность Янгера Хатерлайна оказалась не такой уродливой, как привиделось слуге на улице. Вероятно, в том, что при вспышке молнии под капюшоном померещилась химера, были виноваты тени, упавшие на бледную кожу и исказившие облик прилетевшего человека. Да и резкие черты лица со впавшими глазницами дополнили жуткий образ, нарисованный разыгравшимся воображением. Сейчас в облике Хатерлайна не было ничего страшного или потустороннего.

— Идёмте, я провожу вас к господину Гальбоньери, — жестом приглашая подняться по лестнице, произнес Джеферсон.

Прежде чем последовать за слугой, Хатерлайн подошёл к зеркалу в прихожей и тщательно осмотрелся. Он одёрнул рясу, поправил пояс и пригладил волосы цвета вороньего крыла, спадающие на плечи. Визитёр приводил внешний вид в порядок неторопливо, словно время для него не существовало, и ему не нужно спешить к умирающему человеку. Рубиновый глаз змеи амулета в такт неторопливым движениям хищно поблескивал кровавой искоркой.

Стоя на первых ступеньках лестницы, Джеферсон смиренно ждал, когда гость закончит прихорашиваться. Слуга ждал под дождём долгих сорок минут — так почему не подождать ещё немного, но уже в тепле под защитой каменных стен?

Однако ожидание затягивалось. Гость никак не хотел отойти от зеркала, тщательно приглаживая волосы и сдувая невидимые пушинки с чёрного одеяния. Он будто бы специально тянул время, из каких-то ему одному ведомых соображений откладывая момент встречи с умирающим. Джеферсон испугался, что посетитель проведёт перед зеркалом остаток ночи, пока хозяин не отдаст богу душу.

— Прошу следовать за мной, — мягко поторопил он медлящего визитёра.

Янгер Хатерлайн обернулся. Глаза, чёрные, как ненастная ночь, исподлобья уставились на слугу. Будто невидимая тяжесть навалилась на плечи Джеферсона, дыхание перехватило. Чтобы удержать равновесие, слуга инстинктивно ухватился за лестничные перила. Не сделай этого, он бы упал на мраморные ступени.

Хатерлайн отвёл взгляд. Последний раз окинув себя в зеркале, он направился к лестнице.

— Идёмте, — приказал он обескураженному слуге.

Придя в себя от наваждения, Джеферсон, испуганный и потрясенный, повёл посетителя на второй этаж. Миновав залы, утопающие в роскоши, слуга привёл ночного гостя в личные апартаменты господина Ираклия Гальбоньери.

Просторная комната перед входом в спальню финансового магната разительно отличалась от предыдущих: из-за количества аппаратуры она напоминала научную лабораторию. Вдоль стен располагались приборные шкафы с вычислительными машинами и биохимическими автоматами. А в центре за дугообразным пультом трудилась дежурная бригада врачей. На мониторах непрерывно отражалось состояние жизненных систем и внутренних органов Ираклия Гальбоньери.

Навстречу пришедшим поднялся высокий человек в белом халате — профессор Клаус Штромблер.

— Состояние пациента нестабильно, — с озабоченностью сообщил профессор, — постарайтесь не волновать его. Сердце господина Гальбоньери не бьётся уже третьи сутки. Мы делаем всё возможное, но, сами понимаете, пациенту двести сорок лет. Он и так за свою долгую жизнь перенёс несколько пересадок жизненно важных органов. Последние десятилетия господин Гальбоньери целиком жил за счет искусственных систем, поскольку организм отторгал даже клонированные органы, полностью идентичные его собственным. Боюсь, если состояние не изменится, смерть пациента — вопрос нескольких дней.

Хатерлайн молча выслушал заключение. На лице странного гостя не отразилось ни тени эмоций. Он лишь кивнул, что понял профессора, и направился к дверям в спальню. Джеферсон последовал за ним.

Врачи дежурной бригады с любопытством проводили взглядами человека в чёрной рясе, приехавшего поздней ночью к умирающему пациенту. Ни у кого не осталось сомнения в том, что священник прибыл, чтобы отпустить грехи и приготовить Гальбоньери к неизбежному.

…Посреди огромной комнаты на узорном паркете из драгоценных пород дерева, в приглушенном свете хрустальных люстр, свисающих с расписного потолка, стояло ложе с телом Ираклия Гальбоньери. Медицинская кровать напоминала саркофаг с прозрачной крышкой. Внутри, в антигравитационном поле, парило то, что осталось от богатейшего человека Плобитауна.

Хатерлайн подошёл вплотную к ложу. Упершись в края, он навис над стеклом, всматриваясь в содержимое саркофага. Казалось, что там лежит скелет, обтянутый сухой желтой кожей. Гальбоньери походил на древнюю мумию, его мышцы атрофировались, волосы выпали, а кости искривились. Однако в этом теле ещё теплилась жизнь. Зрачки Гальбоньери расширились: он узнал ночного гостя.

— Джеферсон, — обернувшись, обратился к слуге Хатерлайн, — открой крышку. Я хочу говорить с ним.

— Но… — попытался возразить Джеферсон и тут же осекся, награжденный тяжелым взглядом.

Повторно испытав гипнотическую силу человека в чёрном, Джеферсон больше не спорил, а безропотно выполнил указание. Он нажал одну из кнопок на приборной панели саркофага. Стеклянная пластина, защищающая тело Гальбоньери от контакта с комнатной атмосферой, бесшумно отъехала в сторону. Изнутри распространился приторный запах лекарств, напоминающий дух тления.

Хатерлайн в чёрном одеянии, точно гигантский стервятник, склонился над телом.

— Я пришёл, — произнес он. — Если ты звал меня, значит, ты принял условия.

— Да, — в ответ еле слышно прошипел из немощных губ искусственно нагнетаемый воздух.

Лицо Хатерлайна исказила торжествующая улыбка. Он склонился ниже и зашептал в самое ухо Гальбоньери:

— Ты ведь не поверил мне в первую нашу встречу. Что заставило тебя поменять отношение? Может, смерть? Скажи, она уже здесь? — Хатерлайн оглядел комнату. — Ты видишь её, Ираклий? Скажи мне, какая она? Как эта особа выглядит?..

Зрачки Гальбоньери расширились. На лице дернулся мускул. Губы задрожали.

— Она страшная… — прошипело из старческого рта.

Дверь приоткрылась, и в комнату заглянул Штромблер. Его лицо выражало крайнюю степень озабоченности. Приборы в соседней комнате зарегистрировали резкое изменение параметров состояния пациента, поэтому профессор решил лично проверить в чём причина.

— Закрой дверь! — страшным голосом гаркнул Хатерлайн. Перепугавшись, Штромблер юркнул обратно. Попыток зайти вновь он больше не предпринимал.

Когда в комнате воцарилось спокойствие, Хатерлайн опустил в саркофаг руку.

— Ты боишься смерти? — спросил он.

Изо рта Гальбоньери послышалось лишь неразборчивое шипение.

Хатерлайн усмехнулся и принялся водить ладонью по иссушенной, морщинистой коже.

— Тебе страшно от мысли, что по ту сторону ничего нет? Или ты боишься попасть в ад за грехи на этом свете? Что ты сделал такого, что так боишься уйти?

Тело старика сводили судороги, то ли от прикосновений Хатерлайна, то ли от звучащих слов.

— Не стоит бояться смерти, — продолжал Хатерлайн, — некоторым она несёт избавление.

— Я не хочу умирать…

— Возможно, ты уже мёртв, просто не веришь в это. Возможно, ты умер три дня назад, когда у тебя остановилось сердце.

Где у человека душа? — вопросил Хатерлайн, не прекращая водить рукой по старческому телу, словно в поисках предмета разговора. — В сердце? В мозгу? Где? Может, душа прячется в печени или почках? Если последнее, то ты мёртв уже сто лет, именно тогда тебе сделали пересадку этих органов. Ты не задумывался над этим, Ираклий? Почему ты так хочешь жить?

— Я не хочу умирать…

— И ты решил, что медицина тебе поможет? Бессмертия люди добиваются другими способами. Вылечиться от смерти невозможно, её можно только отсрочить. Неизбежность — её второе имя. Даже звёзды гаснут. Ты умрешь…

Джеферсон, ставший невольным свидетелем происходящего разговора, побледнел от страха. Ему хотелось броситься прочь из комнаты, но животный ужас, подобный тому, какой испытывает мышь при виде змеи, парализовал волю и не позволял даже пошевелиться.

Тело Ираклия Гальбоньери дёргалось и изгибалось под прикосновениями руки Хатерлайна, словно по коже старика водили оголённым электрическим проводом. Трубки, идущие от аппаратов искусственных органов, в любой момент могли выпасть из катетеров.

— Спаси меня… — взмолился старик. — Я сделаю всё, что ты скажешь…

— Мне от тебя нужны только деньги, — ответил Хатерлайн.

— Сколько?..

— Много денег.

— Сколько?..

— Твои заводы, виноградники на других планетах, флот транспортных кораблей, виллы, гостиницы, акции, банковские счета и… — Хатерлайн обвёл взглядом комнату, — этот замок.

— Я согласен. Ты получишь всё…

— Тогда тебе нужно еще немного подождать.

— Сколько?

— Неделю… Может, месяц…

— Не знаю, смогу ли я ждать так долго…

— Сможешь. Жизнь стоит того, чтобы немного подождать. — Пальцы Хатерлайна надавили на особые точки в области сердца. Слабый, но в то же время равномерный пульс отразился на мониторе саркофага в виде отчетливой кардиограммы. Сердце Ираклия Гальбоньери забилось вновь…

…Когда таинственный гость покинул особняк, профессор Клаус Штромблер уединился в комнате для персонала. Заперев дверь, он отошел к окну. Снаружи свирепствовала непогода. Кроны деревьев в парке бурлили под порывами ветра, напоминая океанские волны во время урагана. В вышине, в свинцовой бездне мечущихся туч, сияли магниевые вспышки молний. Гремел гром. Редкий человек выйдет из дому в такую погоду.

Глядя на поток воды, ниспадающий водопадом по оконному стеклу, профессор извлёк из кармана халата мобильный телефон.

— Извините за поздний звонок, — произнес Клаус, когда после долгого ожидания на другом конце подняли трубку, — но вы распорядились в случае изменений в состоянии пациента немедленно известить вас… Нет, нет, наоборот, состояние улучшилось — сердце вновь забилось… Я в этом не виноват… Это всё тот человек, которого привел Джеферсон. Должен вам сообщить, что Гальбоньери открыл ему неограниченный банковский кредит… Как его зовут? Кажется, Хатерлайн. Сейчас уточню — у меня записано… Да, точно — Янгер Хатерлайн…

Глава 2: Отолонский кошмар

Ник Такер проснулся внезапно. Он ещё не знал, что его разбудило, но рука сама легла на приклад. К счастью, винтовка «Заубер» лежала на месте. Большой палец надавил на пластинку предохранителя. В звенящей тишине едва слышный щелчок показался оглушительным.

Ник открыл глаза. Сквозь крышу палатки из парашютного шёлка просвечивало голубое сияние Дармадара, спутника планеты Отолон. Судя по тому, что свет падал почти отвесно, была глубокая ночь.

Стараясь уловить хоть малейший шорох, Ник напряг слух. С другой стороны тонкой палаточной ткани, отделяющей его от ночного мира планеты Отолон, стояла мёртвая тишина.

Перебирая пальцами по винтовке, охотник добрался до спускового крючка. Лишь когда рифленая рукоятка «Заубера» оказалась в ладони, Ник услышал бешеный стук собственного сердца, словно до этого момента оно не билось вовсе и только сейчас заработало вновь.

Ник сел, взяв винтовку обеими руками. Синтепон спальника зашуршал, восстанавливая форму. Кроме шороха синтепона и стука сердца в груди, ни единый звук не тревожил ночную тишину. Не было слышно ни храпа Йоргана из соседней палатки, ни тихого говора дежуривших у костра носильщиков. Не было видно и отблесков пламени на материи палатки от самого костра. Могло показаться, что Ник остался совершенно один, только это было не так. Он всем существом ощущал чьё-то присутствие: кто-то ещё находился по ту сторону тонкой палаточной ткани.

Перехватив поудобнее винтовку, охотник проверил обойму: все пять разрывных пуль находились в магазине. Вставив обойму обратно, Такер осторожно отодвинул полог палатки и выглянул наружу.

До рассвета было ещё далеко. Высоко над головой на чёрном небе, среди жемчужной россыпи чужих созвездий, парил сапфировый диск спутника — Дармодара. Лунный свет окутал окрестности мягким голубым сиянием. В призрачном свечении без остатка растворялись прочие краски, которыми днём пестрел мир Отолона. Красный шёлк палатки стал чёрным, зелёный цвет травы превратился в серый, а окружавшие поляну жёлтые заросли тростника теперь представляли серо-голубой частокол, за которым таился непроглядный мрак отолонской ночи.

Бесконечные тростниковые поля вышиной в два с половиной метра окружали охотничий лагерь. Обычно тростник шелестит и волнуется под дуновением ветра, но сейчас над бескрайними равнинами царило редкое для этих мест безветрие. Высокие стебли замерли в неподвижном ожидании чего-то страшного и неизбежного. Замолкли цикады и птицы, чей гомон не прекращался ни на минуту все две недели, проведённые охотничьей экспедицией на планете.

Ник Такер осторожно выбрался наружу. Держа винтовку перед собой, он огляделся. Соседняя палатка, в которой спал Йорган, исчезла. На том месте, где раньше стоял оранжевый домик, остались лишь смятый спальник и брошенный в траву карабин. Нехорошее предчувствие овладело Такером: бросить друга одного Йорган, может быть, и смог, но свой карабин — никогда.

От костра, возле ярких языков которого обычно сидели несколько носильщиков, осталось лишь пятно золы. Вверх поднимался слабый, едва заметный дымок. Рядом никого не было — двенадцать человек бесследно исчезли. Вещи экспедиции в беспорядке валялись на примятой траве. Несколько тюков со снаряжением оказались порванными. Из одного выпала ловчая сеть. Распущенная снасть бесформенной массой протянулась через весь лагерь в сторону зарослей. В капроновых ячейках перед тростником Ник заметил запутавшийся туристический ботинок — точно такие носил Йорган.

«Куда мог отправиться Йорган ночью, да ещё босиком?» — Оглядываясь по сторонам, Ник двинулся к ботинку. Винтовку он держал наготове, и его указательный палец всё время лежал на спусковом крючке.

Подойдя ближе, Такер склонился над ботинком и тут же отпрянул. Из высокого, с двойной шнуровкой голенища торчала белая кость…

Ник в ужасе огляделся. Только сейчас он обратил внимание на темные пятна, покрывающие траву. Такие же пятна виднелись на рваных тюках и поклаже, на разбросанных повсюду вещах. Темное пятно расплылось и под ботинком Йоргана — это была кровь. В голубом призрачном свете Дармадара красный цвет, словно оборотень, превратился в чёрный, и Ник не сразу осознал, что весь лагерь залит кровью — кровью его товарищей.

Сердце забилось с удвоенной частотой. Чувства обострились до предела. Что-то жуткое пряталось в тростниках рядом с лагерем. Это что-то не ушло, и сейчас оно наблюдало за единственным оставшимся в живых человеком!

Ник чувствовал, как напрягаются мышцы под мокрой от холодного пота рубашкой, как бешено колотится сердце. Он замер, до звона в ушах вслушиваясь в мёртвую тишину. Неведомое раньше чувство сильнейшего страха заползло змеей в сердце молодого охотника. Противная дрожь пробежала по конечностям.

Такеру захотелось бежать, неважно куда, лишь бы подальше от этого жуткого места, подальше от смерти. Но кругом лагеря на тысячи километров простирались лишь бескрайние поля отолонского тростника и редкие заросли акаций. Если Ник отойдет от лагеря без компаса и рации, то неизбежно заблудится в однообразных тростниковых дебрях, и тогда его уже ничто не спасёт. Вертолёт должен забрать экспедицию на рассвете — что бы ни случилось, до восхода нужно оставаться на месте…

Внезапно ночную тишину нарушил слабый звук, в точности похожий на поскрипывание дверцы шкафчика в номере гостиницы, в котором остановился Такер по приезде на Отолон. Звук шёл из-за спины.

Слабое поскрипывание повторилось. Готовый встретиться с чем угодно, Ник осторожно повернул голову. На кармашке валявшегося позади рюкзака, вибрируя жёсткими крылышками, сидел кузнечик. Видимо, охотник потревожил его, когда проходил мимо. В царстве безмолвия и смерти Ник был рад даже такому компаньону. Неожиданно распрямив лапки, кузнечик исчез в густой траве. Такер вновь почувствовал себя один на один с незримым врагом.

Если бы в этот момент охотник смотрел в другую сторону, то он бы увидел, как за его спиной, во мраке, таящемся за стеной отолонского тростника, вспыхнули налитые кровью глаза…

Ник ощутил холод, словно от приставленного к затылку дула. Дыхание перехватило. Медленно, будто это происходит не с ним, Ник обернулся. Его взгляд встретился с гигантскими кроваво-красными глазами. Смертельный ужас волной холода сковал каждую клеточку тела.

В нескольких метрах от Такера оказалась сама смерть. Ник смотрел в её глаза, не в силах ни отвернуться, ни зажмуриться. Жуткий взор подчинил волю, страх поработил волю. Ник не мог пошевелиться. Он забыл о том, что в руках у него находится «Заубер», что обойма винтовки полна и нужно лишь нажать на курок. Нику казалось, что он стремительно уменьшается в размерах, превращаясь в карлика, а окружающий мир заполняют глаза чудовища. Пылающие дьявольским огнём, они выжигали сердце. Ник растворялся в адском пламени, превращаясь в ничтожество…

Кроваво-красное пламя заполнило всё видимое пространство, и Ник Такер с истошным криком проснулся.

…В Плобитауне уже наступил день. Ночная гроза закончилась, оставив после себя лужи на асфальте, умытые фасады и свежий, насыщенный озоном воздух. На небе ярко светило солнце. Дикий кошмар, изводивший Такера последние годы после возвращения с Отолона, растаял в лучах, пробившихся в щель между портьерами. Но страх, вызванный жуткими воспоминаниями, ещё заставлял бешено колотиться сердце и путаться мысли.

Чувствуя себя так, словно он всю ночь грузил мешки на космодроме, Ник встал с кровати. Руки тряслись, во рту пересохло. Безуспешно пригладив стоящие дыбом волосы, он направился к серванту. Ночная рубашка, насквозь мокрая от пота, неприятно липла к спине.

Проклятый кошмар вернулся: не помогли ни лекарства, ни психоаналитики, на которых Ник потратил уйму времени и денег. Страх, змеёй проникший в сердце охотника, затаился там, чтобы потом, по прошествии времени, терзать Ника повторением жутких событий. Ничто не могло победить страх. Только беспробудное пьянство притупляло это бесконтрольное чувство. Но алкоголь приносил лишь временное облегчение, затем кошмар повторялся на новом витке. И с каждым разом справиться с приступами становилось всё труднее.

Когда Ник наливал бренди, руки предательски дрожали. Расплескав половину напитка, он всё же сумел наполнить стакан. В янтарной жидкости играл солнечный зайчик. Собравшись с духом, Ник залпом осушил содержимое. Через минуту тепло от бренди волной разошлось по телу, мышцы расслабились. Ник почувствовал себя лучше, к нему вернулась способность мыслить.

Прошло уже два с половиной года с тех пор, как Ник Такер — член Королевского Охотничьего Общества — вернулся из экспедиции на планету Отолон, в которой погиб его друг Йорган Фон Эдермайер.

Вместе с Йорганом той ночью погибли все двенадцать носильщиков, нанятых из местного населения, — их тела так и не нашли. Когда утром прилетел вертолёт, на поляне, где располагалась стоянка, обнаружили только одного Ника Такера. В лагере царил полный разгром. Вещи и снаряжение были раскиданы, а сам Ник в бессознательном состоянии лежал возле зарослей тростника. В руках охотник сжимал винтовку. Неподалеку спасательная команда обнаружила тушу гигантского саблезубого тигра.

По возвращении на Плобой Ник стал героем. Его приняли в члены Совета Охотничьего Общества, стали приглашать на приёмы, банкеты, официальные мероприятия. Но Ник никому не рассказывал, что на самом деле произошло той жуткой ночью в тростниковых зарослях планеты Отолон.

Через три месяца, когда казалось, что страхи позади и пережитое потрясение улеглось, Ник вновь решил отправиться на охоту. На этот раз он вместе с группой туристов полетел на планету Альянс-4 охотиться на птеродактилей — неопасное и весёлое мероприятие, как считалось среди охотников. Летающие ящеры, обитающие на Альянсе-4, не отличались большими размерами и редко нападали на людей. Охота обещала стать увлекательной. Но в первый же день, когда Ник сидел в засаде на предполагаемом маршруте полёта птеродактиля, он почувствовал, что что-то идет не так. Непонятно откуда взявшееся беспокойство стало овладевать охотником. Оно стремительно усиливалось, превращаясь в панический ужас. А когда настал момент выстрела, Ник не смог даже нажать курок — настолько страх парализовал его волю. Перепончатые крылья просвистели над головой скорчившегося в страхе охотника, а выстрела так и не последовало. Птеродактиль улетел.

Ник сказал товарищам, что ружье дало осечку, после чего на следующее утро, быстро собрав вещи, покинул планету. С тех пор Ник Такер ни разу не отправлялся на охоту. Он заперся у себя дома в пригороде Плобитауна и ударился в пьянство.

Приступы страха настигали Ника внезапно, в любом месте, чаще ночью. Иногда это были необъяснимые, неизвестно чем вызванные судороги и дрожь, а иногда конкретные видения. Но невыносимее всего было видеть один и тот же кошмар, в котором Ник, раз за разом, заново переживал ужас событий роковой ночи на Отолоне.

Глава 3: В плену обстоятельств

Ник Такер сидел в библиотеке и не спеша потягивал бренди. Почти полная бутылка, предвещая безмятежное времяпрепровождение, стояла на журнальном столике возле кресла. После кошмарной ночи Ник кое-как привёл себя в порядок. Принял холодный душ. И пусть не стал бриться, зато пепельно-серый костюм, который он надел, был от известного плобитаунского модельера. Этот костюм Ник надевал всего однажды, когда два года назад получал награду Королевского Охотничьего Общества. И не то чтобы Ник решил вспомнить торжественное событие, просто ему нечего было надеть: остальные костюмы из-за неоплаченного счёта задержали в химчистке.

Сейчас охотник занимался любимым делом — сквозь стакан с бренди созерцал резьбу на дверцах книжных шкафов, чьи детали были выполнены из натурального красного дерева, а не из пластмассы или дешёвой синтетики. Замысловатая резьба ручной работы, преломляясь через стакан с янтарной жидкостью, принимала причудливые очертания. Созерцание возникающих образов благоприятно воздействовало на расшатанные нервы Ника Такера.

Шкафы с книгами поднимались до самого потолка. Разноцветные корешки, плотно прилегая друг к другу, заполняли каждую полку. Библиотеку на Плобой привёз отец Ника барон Вик Такер-Эбл, когда бежал от Великого Императора. Правительство Плобоя предоставило ему вид на жительство, и он, возведя дом в пригороде Плобитауна, твёрдо обосновался на новом месте. Мать Ника погибла задолго до этого, когда мальчику не исполнилось еще и двух лет. Ник помнил её только по фотографиям, сохранившимся в альбоме отца. Когда сын подрос, отец отдал Ника в частный колледж, а сам с группой единомышленников, решив свергнуть тирана, отправился на борьбу с Императором, где бесследно и сгинул. В день своего совершеннолетия Ник стал полноправным хозяином дома, а вместе с ним и уникальной библиотеки.

Барон Вик Такер-Эбл, помимо дома в пригороде Плобитауна, оставил сыну внушительный банковский счёт. Поэтому Ник бросил дальнейшую учёбу, перебрался в родной дом и посвятил свободное время любимому занятию — охоте.

В экспедициях Ник проводил массу времени, выслеживая на просторах других планет диковинных животных и редких тварей. Он побывал в песках планеты Дайк, охотясь на гигантского варана; в джунглях Сартугала, где выслеживал плотоядную обезьяну кингнопулуса; ловил морского змея в океане планеты Гамма-8. Ник стал первоклассным мастером. Он даже принимал участие в отстреле волков-оборотней на Веронисте, после чего получил широкую известность среди профессионалов.

По меткости в стрельбе Нику не было равных. Ходили слухи, что он из своего «Заубера» за сто шагов может попасть в монету, подброшенную в воздух. И часть из того, что говорили о молодом охотнике, была правдой: свидетельством тому служила масса охотничьих трофеев, наград, грамот, видео- и фотодокументов. Ник Такер прослыл одним из лучших знатоков искусства инопланетной охоты. Его как специалиста приглашали возглавлять экспедиции в малоизведанные районы космоса. В составе одной из таких экспедиций он и попал на планету Отолон, в её бескрайние тростниковые поля…

Библиотека являлась любимым местом Ника Такера. Здесь он успокаивал нервы. В тишине, среди старинных бумажных книг, наступало желанное Умиротворение, словно бумага, принося облегчение, мистическим образом впитывала страхи и душевные переживания. Вот и сейчас, прошло всего два часа, а о ночном кошмаре напоминало лишь слабое подергивание правого века.

Раздался звонок в уличную дверь. Ник никого не приглашал. Незваным гостем мог быть только кто-нибудь из тех, у кого он в последнее время занимал деньги. Но насчёт кредиторов слуге Жаку были даны чёткие указания.

Звонок повторился. Это и понятно, слуг в доме, кроме Жака, нет, а тому по причине преклонного возраста требовалось время, чтобы добраться из кухни до прихожей.

Снедаемый любопытством, — кого это могло принести? — Ник поднялся с кресла. Не расставаясь со стаканом, он подошёл к окну. Библиотека находилась на втором этаже, и её окна как раз выходили на дорожку, ведущую к дверям дома. Отсюда хорошо просматривалось крыльцо.

Ник выглянул наружу.

Возле дверей стоял человек в старомодном чёрном костюме с коричневой кожаной папкой в руках. Длинные чёрные волосы падали незнакомцу на плечи, скрывая лицо. Трудно было определить, кто это такой, — из знакомых Ника Такера подобных причёсок и костюмов никто не носил. Судя по папке для бумаг, посетитель, скорее всего, являлся адвокатом кого-то из кредиторов или клерком банка, в котором Ник когда-то брал ссуду. В любом случае Жак знает, как поступать с незваными гостями.

Словно почувствовав взгляд, незнакомец поднял голову и посмотрел точно в то самое окно, из которого Ник втайне наблюдал за ним. От неожиданности охотник отпрянул назад, чуть не пролив на костюм остатки бренди. Такая реакция была совершенно излишней: с улицы заметить человека в доме из-за зеркального напыления на стеклах не представлялось возможным.

Вновь выглядывать, чтобы лучше рассмотреть незваного визитёра, Ник не стал. У охотника выработалась хорошая память на лица: эти резкие черты, бледную кожу и впавшие чёрные глаза он никогда раньше не видел. Стоящий у дверей человек ему не был знаком.

Правое веко вновь задергалось. Залпом допив остатки бренди, Такер отправился к журнальному столику за новой порцией.

Когда Ник, развалившись в кресле и положив ноги на столик, изучал сквозь наполненный стакан золочёные переплёты книг полного собрания сочинений Майкла Медфедева, в коридоре, ведущем в библиотеку, раздались шаги. Одни — шаркающие, принадлежащие Жаку — Ник узнал сразу, а вторые — чёткие и уверенные — по-видимому, принадлежали незнакомцу с папкой.

«Какого чёрта Жак пустил его?» — Нику совершенно не хотелось с кем-либо разговаривать.

Ещё не ведая, зачем пришёл человек с коричневой папкой, Ник почувствовал, что старый слуга совершил большую ошибку, впустив его в дом. Возникло необъяснимое беспокойство. Ник убрал ноги со столика и поменял позу с вальяжной на более собранную. Этого показалось недостаточно. И, пока посетитель не вошел в библиотеку, Ник подскочил к ближайшему книжному шкафу. Вынув первый попавшийся том, он быстро бухнулся обратно в кресло. Ник успел открыть книгу и сделать умный вид, прежде чем в дверь постучали.

— Да?! — придавая голосу недовольные интонации, отозвался Такер.

На пороге появился Жак. Пожилой слуга в безукоризненном чёрном костюме вошёл в библиотеку. Выправка выдавала в нем старую имперскую школу.

— К вам господин Янгер Хатерлайн, — высокопарно сообщил он.

— Я же настоятельно просил не беспокоить меня во время занятий чтением, — укоризненно заметил Ник. — Ну, так уж и быть, впусти его.

Слуга отступил на шаг, пропуская посетителя. В дверях появился тот самый человек, за которым Ник наблюдал из окна. Из-за чёрного костюма и рубашки со стоячим воротничком он показался Нику похожим на священника, но вместо креста на груди вошедшего висел медальон с изображением змеи, ухватившей себя за хвост.

Янгер Хатерлайн, как его отрекомендовал Жак, подошёл и протянул руку для рукопожатия. Ник с видом глубокого сожаления закрыл книгу. Он отложил золоченый томик в сторону и, слегка приподнявшись с кресла, ответил на рукопожатие.

— Присаживайтесь, — предложил Ник, показывая на свободное кресло.

— Спасибо, — поблагодарил Хатерлайн.

Прикрыв двери, Жак тактично удалился. Ник Такер и Янгер Хатерлайн остались одни. Некоторое время они сидели молча, изучая друг друга.

Ник никак не мог определить, кем является сидящий напротив человек. На клерка из банка он не походил, на адвоката тоже. По внешности, если бы не странный амулет, Ник скорее сказал бы, что перед ним священнослужитель. Одно точно — Хатерлайн был старше Ника, но определить разницу в возрасте было трудно. Лет десять или намного больше…

— Чем обязан? — наконец поинтересовался Ник.

— У вас прекрасная библиотека, — отозвался Хатерлайн, проигнорировав вопрос.

— Да, — согласился Ник. — Она досталась мне от отца.

— У него, несомненно, был вкус. Библиотека подобрана на редкость удачно. Чувствуется, что человек, собиравший её, знал толк в хороших книгах.

— Да, это действительно так, — опять согласился Ник и с интересом, словно увидел их в первый раз, осмотрел шкафы с книгами.

— О! — вдруг восхищённо воскликнул Хатерлайн. — Вы увлекаетесь прозой Медфедева?

Ник, не понимая, при чём здесь проза Медфедева, настороженно перевел взгляд с книжных полок на посетителя. Хатерлайн указал на томик, лежащий на журнальном столике возле бутылки с бренди, тот, который Ник схватил перед самым его приходом.

— Ах, это, — отмахнулся Ник, — признаюсь, иногда почитываю. Кстати, не хотите ли бренди? — задал он вопрос, чтобы посетитель случайно не поинтересовался содержанием романа.

— Нет, спасибо, — отказался Хатерлайн.

— А я, с вашего позволения, себе налью. — Ник долил бренди в стакан.

«Все-таки, какого чёрта ему надо?» — подумал Ник и улыбнулся:

— Ваше здоровье!

Янгер Хатерлайн благодарно кивнул.

— Когда я шёл по дому, — после того как Ник отставил стакан, сказал Хатерлайн, — то видел множество прекрасных охотничьих трофеев. Скажите, те роскошные рога лося, которые висят в вашей прихожей, настоящие?

Ник Такер усмехнулся — сидящий напротив человек в вопросах охоты показал себя полным невеждой.

— Это рога дармодорского лесного ящера, — пояснил он.

— Извините, право же, я не разбираюсь в таких тонкостях.

— Ничего, — снисходительно улыбнулся Ник. — Без специальных знаний определить, кому принадлежат рога, и в самом деле не так просто.

— Но чучело, которое стоит в коридоре, принадлежит кабану?

— Да, тут вы не ошиблись, веропонскому вепрю. Вы точно не хотите выпить?

— Нет, спасибо. Я так рано не пью крепкие напитки.

— У меня есть вино.

— Не стоит беспокоиться.

— Ну смотрите, а я себе еще немного плесну. — Ник наполнил стакан, вылив туда остатки бренди. — Это память о начале профессиональной карьеры. За него я получил свой первый гонорар.

— За дармодорского ящера?

— Нет, вепря.

Ник откинулся на спинку кресла. Он успокоился, остановившись на мысли, что пришедший человек хочет пригласить знаменитого охотника Ника Такера принять участие в какой-нибудь благотворительной акции защитников животных или открытии зоомагазина. Для себя Ник решил, что расскажет несколько захватывающих историй и, тактично отказавшись от предложения, проводит посетителя до дверей.

— Вы заметили, какие у него клыки? — поинтересовался Ник у Хатерлайна, перед тем как начать рассказ.

— Да, они ужасны, — согласился Хатерлайн.

— Этими клыками вепрь запросто перерезает капроновый канат толщиной с палец. — Ник показал средний палец на левой руке (в правой охотник держал стакан с бренди). — Единственным способом борьбы с веропонским вепрем остаётся пуля в сердце или голову. Это животное, кстати говоря, жуткий хищник — нападает на скот и даже людей. Поэтому каждому охотнику, сумевшему добыть вепря, полагается крупное денежное вознаграждение. — Прежде чем продолжить, Ник сделал глоток бренди. — Как сейчас помню: раннее утро, низкое серое небо, слабый снежок. Видимость метров сто — сто пятьдесят, не больше. Я лежу в засаде возле амбаров. На мне маскхалат, в руках винтовка. Температура тридцать градусов ниже нуля, может, и все сорок. Я сидел всю ночь и, если бы не термокостюм, надетый под маскхалат, то давно окоченел бы от такого холода. Надо сказать, веропонский вепрь — очень осторожное животное. Ни говорить, ни двигаться нельзя. Если он что-то почует, то уйдет и месяц-полтора не будет появляться в этом месте. Представляете, не смыкая глаз, не двигаясь и не разговаривая, пролежать на снегу при сорокаградусном морозе всю ночь?

— Да, — согласился Хатерлайн, — на это не каждый способен.

Гость сидел, чуть наклонившись вперёд, ловя каждое слово, произнесённое охотником. Казалось, история всерьёз увлекла Хатерлайна. Его глаза пристально изучали рассказчика.

— Да… — протянул Ник и отпил ещё глоток, — охота на вепря — очень опасное занятие. Если бы я тогда уснул, то мог бы уже никогда не проснуться.

Стало светать. Я начал думать, что моя затея провалилась и проведённая на морозе ночь оказалась напрасной, и вдруг увидел, что прямо на меня, на расстоянии десяти шагов, движется лохматая белая масса! Как вепрю удалось подойти так близко незамеченным?! Возможно, я всё же от усталости на мгновение сомкнул глаза! Но, скорее всего, причина была в белой шерсти, которая маскировала животное на фоне снега лучше любого камуфляжа. Ещё немого — и от меня остались бы рожки да ножки! Однако я успел среагировать. Я направил «Заубер» вепрю прямо вот сюда. — Ник указал себе на переносицу. Затем изобразил, как он в этот момент держал винтовку. — И нажал на курок. Бац! — Ник дёрнулся, словно от отдачи при выстреле. Бренди из стакана выплеснулось на брюки, но он не обратил на это внимания. Собственный рассказ захватил охотника. — Так у меня появилось чучело веропонского вепря, которое вы видели в коридоре.

— А если бы вы промахнулись? — поинтересовался Хатерлайн.

— Я никогда не промахиваюсь, — с гордостью заявил Ник.

Янгер Хатерлайн, положив коричневую папку на колени, удобнее устроился в кресле.

— Очень интересный рассказ, мистер Такер, — сказал он. — Признаюсь, я ваш поклонник, и мне будет приятно иметь дело с таким знаменитым человеком.

— Насчет каких-либо дел мы с вами не договаривались, — уточнил Ник, с сожалением отметив про себя, что бренди в бутылке закончился, а в стакане его осталось всего на пару глотков.

— Согласен. — Хатерлайн открыл принесённую папку. — Здесь находятся ваши долговые расписки членам Королевского Охотничьего Общества, у которых вы одалживали деньги. — От неожиданности Ник поперхнулся, а Хатерлайн, словно ничего не заметив, деловито продолжал перечислять названия имеющихся у него бумаг: — Закладная на дом, ссуда Первого Плобитаунского Банка, ипотечный кредит на строительство музея охоты. Как, кстати, продвигается строительство?

Ник не ответил, и не потому, что никакого строительства не велось, а потому, что такой резкий переход в разговоре застал его врасплох. Ник Такер жестоко ошибся в посетителе, приняв его за любителя охотничьих рассказов. Янгер Хатерлайн оказался сосредоточением всех финансовых проблем, накопившихся у Такера за последние годы. И не то чтобы Ник никогда не думал о том моменте, когда придётся платить по счетам. Он рассчитывал, что вначале к нему будут приходить письма, звонить адвокаты с просьбами вернуть долги «по-хорошему», затем начнутся судебные тяжбы, а уже только после этого прибудет судебный исполнитель с приставом и опишет имущество.

— Я считаю, — между тем продолжал Хатерлайн, — что музей охоты необходим такому большому мегаполису, как Плобитаун. Вы занимаетесь нужным делом, господин Такер. И то, что у вас возникли некоторые трудности в финансировании проекта, удручает как меня, так и человека, чьи интересы я уполномочен представлять. Его имя Ираклий Гальбоньери должно вам быть знакомо.

Ник кивнул. Он раньше слышал это имя: кажется, так называлось дорогое шампанское.

— Гальбоньери хочет принять участие в строительстве музея и помочь вам с возникшими финансовыми проблемами.

От услышанного Ник чуть не выронил стакан.

— Да, — улыбнулся Хатерлайн кончиками губ, — господин Гальбоньери не только выкупил ваши долги, но и готов предоставить безвозмездно на строительство музея три миллиона кредитов.

Ник не верил ушам. Он ничего не понимал. Происходящее казалось бредом опьяненного сознания. Сказочное появление неизвестно откуда взявшегося мецената, готового не только оплатить его долги, но и предоставить спившемуся охотнику три миллиона на мифический музей, повергло Такера в шок.

— Договор уже составлен. Вам нужно только подписать бумаги. И деньги в скором времени переведут на ваш банковский счёт, — заявил Хатерлайн, не позволяя Нику собраться с мыслями. — Я уверен, вы дадите согласие, потому как никто, кроме вас, не сможет грамотно распорядиться выделяемыми на строительство средствами. — Словно фокусник, Хатерлайн вынул из папки лист с подготовленным договором. — Только подписать, господин Ник Такер. — Он протянул Нику авторучку. — Вот здесь. И деньги будут вашими…

Ник машинально взял авторучку. Склонившись над столиком, он уже собирался поставить подпись, но развитая интуиция заставила охотника повременить с поспешным поступком. Что-то во всей истории с неизвестно откуда взявшимся меценатом было не так. Уж чересчур щедрым казалось предложение человека, назвавшегося Янгером Хатерлайном. Будучи охотником, Ник хорошо знал: бесплатный сыр бывает только в мышеловке. Он откинулся обратно на спинку кресла.

— Почему вы не стали подписывать? Вы что, передумали? — удивился Хатерлайн.

— Всё это так неожиданно, — ответил Ник. — Хотелось бы уточнить, в чём заключается интерес господина Гальбоньери?

— Я уже говорил: господин Гальбоньери желает посодействовать в строительстве музея охоты, так необходимого нашему городу.

Ник мысленно похвалил себя за то, что не стал подписывать документ. Приведённый довод выглядел абсолютно неубедительным.

— Гальбоньери даёт деньги, а что должен сделать я?

— Ничего, — заверил Хатерлайн. — Даже контроль над расходованием средств со стороны спонсора вестись не будет.

— Зачем тогда вообще нужен этот договор, если от меня ничего не требуется? Вы точно ничего не упустили? — Ник принялся читать текст документа.

— Есть одно маленькое условие.

— Какое?

— Для такого знаменитого охотника, как вы, оно даже будет интересно.

— Что это за условие?

— Небольшое путешествие.

— А точнее?

— Господин Гальбоньери хочет, чтобы вы приняли участие в охоте на космического дракона.

— На космического дракона! Вы что, смеётесь надо мной? Никаких космических драконов не существует. Это сказки для дураков. — Правое веко Такера задёргалось. Сама мысль о том, чтобы участвовать в какой бы то ни было охоте, скверно действовала на нервы. — Я отказываюсь от предложения.

Такер протянул Хатерлайну авторучку. Но тот не стал брать её.

— Не отказывайтесь сразу, — посоветовал он, — подумайте, прикиньте, что вы потеряете. Если вы откажетесь, вам придётся расстаться с домом и этой прекрасной библиотекой. У вас больше не будет слуг. Чтобы содержать себя, вам придётся устроиться на неквалифицированную работу, ведь, кроме охоты, вы больше ничего не умеете. Не забывайте, вы должны господину Гальбоньери очень много денег. — На слове «очень» Хатерлайн сделал ударение. — Не обижайте хорошего человека отказом. Он ведь пошел вам навстречу, предложив это увлекательное путешествие.

— Мне неинтересно его предложение, — повторил Ник. — А что касается денег… — он на мгновение задумался, чтобы придумать какой-нибудь убедительный ответ, — я жду гонорар за охотничьи рассказы из одного известного издательства. Сумма покроет большую часть долгов.

Хатерлайн улыбнулся, словно читал в глазах Ника все его мысли.

— И всё-таки за какие-нибудь две-три недели, проведённые в каюте звездолёта, вы заработаете в несколько раз больше. Вернувшись, сможете рассчитаться со всеми долгами. Неужели вы упустите такую великолепную возможность поправить финансовые дела? Где ваша охотничья хватка! Если дракона, как вы считаете, не существует, вы вообще ничем не рискуете. Я не понимаю причин вашего отказа. — Голос Хатерлайна изменился, от чёрных зрачков словно повеяло космическим холодом. — Может, вы боитесь?

— Я ничего не боюсь, — возразил Ник и непроизвольно передернул плечами. Веко предательски задергалось с удвоенной частотой. — Где нужно подписать?

— Здесь и здесь, — указывая пальцем, пришёл на помощь Хатерлайн.

Ник Такер размашисто подмахнул документ.

— Вся ваша экспедиция — пустая трата времени, — бросив авторучку на стол, заявил он. — За эти три недели я бы сумел написать целую повесть о приключениях на планете Рок.

— Конечно, конечно, — убирая договор в папку, закивал Хатерлайн.

— Только ради музея я согласился участвовать в вашей авантюре.

— Никто и не думает иначе, господин Такер. — Хатерлайн убрал в карман авторучку.

— Мне больно видеть, как Плобитаун, являющийся центром культуры и прогресса, влачит жалкое существование без собственного музея охоты. Имейте в виду, только ради жителей Плобитауна я согласился на ваши условия.

— Никто и не думал иначе, — улыбнулся Хатерлайн, вставая с кресла. — Жду вас послезавтра в десять часов утра в здании Северного космодрома у памятника первому космонавту.

— Как послезавтра? — опешил Ник. — Мне необходимо как минимум дней пять на сборы.

— Придётся уложиться в один — этот пункт имеется в договоре. Экспедиция должна вылететь с Плобоя не позднее четырнадцатого числа, — сообщил Хатерлайн. — К тому же никакого специального оборудования вам брать не придётся. Можете взять лишь ружье и пару сменного белья. Остальное, по договору, обязуется предоставить господин Гальбоньери.

— Много понимает ваш Гальбоньери в том, что нужно брать на охоту, — недовольно проворчал Ник.

— К сожалению, я должен идти. У меня еще много дел, которые необходимо решить до отлёта, — сказал Хатерлайн, не обращая никакого внимания на недовольство собеседника.

— Да, да, вам действительно пора, — согласился Ник. — Мне и самому нужно завершить кое-какие дела. — Охотник сложил ладони рупором и громко прокричал: — Жак! Жак!

Дверь в библиотеку отворилась.

— Я здесь.

— Жак, проводи господина Янгера Хатерлайна к выходу, — распорядился Ник.

— Не забудьте, послезавтра в десять часов утра в здании Северного космодрома у памятника первому космонавту, — напомнил Хатерлайн.

— Не забуду, — недовольно проворчал Ник.

— Постарайтесь не опоздать.

— Само собой.

— Тогда до встречи, — попрощался Хатерлайн и, следуя за Жаком, покинул библиотеку.

Когда незваный гость откланялся, Ник поднялся с кресла. Подойдя к окну, он стал ждать, когда Хатерлайн выйдет на улицу.

Дверь открылась. Ник видел, как Хатерлайн, попрощавшись со слугой, направился к стоянке флаеров. Сделав несколько шагов, посланник Гальбоньери остановился, чтобы закрыть молнию на папке.

«С этой позиции я бы попал тебе в голову даже с закрытыми глазами», — глядя в затылок Хатерлайна, подумал Ник.

И вдруг Хатерлайн оглянулся. Он посмотрел точно в то окно, из которого Ник наблюдал за ним. Лицо кредитора исказила усмешка. Ник вздрогнул и спрятался за портьеру.

Глава 4: Провидение

Высокие сводчатые потолки украшали старинные фрески, изображающие сюжеты на библейские темы. Лучи солнца, разноцветными пятнами ложившиеся на мозаичный пол, пробивались через витражи на стрельчатых окнах. Скамьи для прихожан ровными рядами тянулись к иконостасу, в центре которого возвышалось огромное распятие. Пахло воском и ладаном.

В храме витала успокаивающая загадочная тишина. Шум с улицы не проникал за толстые стены. Казалось, что даже течение времени тут происходит иначе: медленно и степенно, по особым законам; что святая обитель защищена не только от шума улицы, но и от суеты цивилизации. Вселенский покой сосредоточился под сводами храма, и если кому-то требовалось принять важное решение, осмыслить пройденный путь, то лучшего места для уединения и раздумий трудно найти.

…Утренняя молитва закончилась, а до вечерней службы оставалось ещё много времени. В этот час в храме было безлюдно, только с краю дальней скамьи сидел одинокий человек. Положив руки на спинку впередистоящей скамейки, он склонил голову на предплечья.

Человек мало походил на обычного прихожанина. Неновая кожаная куртка, линялые джинсы, мощный бластер в потертой кобуре скорее указывали, что он случайно забрел в храм, возможно, перепутав его с баром, где такому индивидууму больше места, чем в святой обители.

Со стороны казалось, что мужчина дремлет. Он неподвижно сидел в храме уже больше получаса. Однако если бы видеокамера скрытого наблюдения, которая всё то время, пока мужчина находился в храме, неотступно следила за его действиями, сумела заглянуть прихожанину в лицо, то охранники храма заметили бы, как шевелятся его губы. Хотя слова человека мало походили на молитву, это была именно она.

— Боже, не знаю, есть ты или нет… Я исколесил космос вдоль и поперёк, но так ни разу тебя и не встретил. Спросишь, зачем тогда я пришёл сюда?.. Даже не знаю. Может быть, чтобы успокоиться, подумать, дать себе передышку. А то мотаюсь по космосу в поисках то ли будущего, то ли прошлого и не знаю, что ищу и зачем. Бегу куда-то без остановки и, видимо, угомонюсь, лишь когда слягу в могилу.

Всю жизнь один, словно волк. Звездолёт стал мне домом. Когда перед стартом включаются двигатели, душа поёт вместе с ними. Даже не знаю, убегаю ли я от чего-то или пытаюсь что-то найти. Вот, пришёл к тебе поговорить, как мужчина с мужчиной. — Человек тяжело вздохнул. — Говорят, ты неплохой парень, даёшь толковые советы и можешь ответить на любой вопрос. Так помоги мне…

Какой-то злой рок управляет моей судьбой, словно чужая рука крепко держит меня за горло, ведёт к пропасти. Если это ты, то зачем подвергаешь меня таким испытаниям? Почему я не помню своего прошлого? Чем я провинился, и почему жизнь для меня началась на электрическом стуле в камере смертников? Кем я был раньше, что такого страшного совершил, чтобы ты лишил меня памяти? Возможно, моя жизнь — это всего лишь сон, и завтра я проснусь другим человеком. Не знаю, но каждый раз, открывая утром глаза, понимаю, что ничего не изменилось. Всё осталось по-прежнему: по-прежнему моя жизнь — звёздный путь; семья — холодные звёзды, а единственный друг — бластер в кобуре…

Молившийся умолк. Потянулась долгая пауза, во время которой покой святого места нарушало лишь степенное движение пылинок в солнечных лучах, проникающих сквозь стрельчатые окна. Мужчина поднял голову. Отчаяние на мужественном загорелом лице выдавало человека, подошедшего к краю. В слегка прищуренных зелёных глазах застыла безысходность. Человек печально посмотрел на большое распятие, возвышающееся над алтарём.

— Пожалуй, ты хороший парень, умеешь слушать, не перебивая, — заметил мужчина и вновь склонил голову на руки. — Спросишь, почему я не приходил раньше? Раньше мне было не до этого. Ты же сам знаешь, как распорядилась судьба. Моим домом на многие годы стал пиратский корабль, а моей семьей — команда Браена Глума (Браен Глум — самый знаменитый космический пират в Галактике. Таинственно исчез в конце последней звёздной войны). Много чёрных дел натворил я в те времена. Да, грешен я. И на моих руках есть кровь. Однако не ты ли сам толкнул меня на этот путь?.. Впрочем, возможно, именно ты помог мне сойти с него…

Когда после амнистии я выходил из ворот плобитаунской тюрьмы, мне казалось, что жизнь только начинается, а на самом деле она лишь подняла уровень сложности. Кто ж знал, что быть честным человеком так трудно. Много воды утекло с той поры. Вера умерла, любви не было, осталась «Серебряная мечта», но и она скоро уйдёт служить кому-то другому. Скажи, где справедливость — потерять абсолютно новый звездолёт из-за того, что моим первым клиентом оказался торговец краденым?! Я же этого не знал!

Закон несправедлив, но это закон. Сейчас мой корабль арестован. На его покупку я потратил все сбережения. У меня ничего не осталось. Мне негде жить, нечем зарабатывать на хлеб. Превращаться же вновь в преступника я не желаю. Слишком много мне пришлось пережить, чтобы навсегда распрощаться с пиратским прошлым…

Последнее время, когда я смотрю на падающие звёзды, ловлю себя на мысли, что мне нечего загадывать. Я сам превратился в одну из падающих звёзд, и, глядя на свет от моего пламени, кто-то другой загадает желание.

Теперь я уже не надеюсь начать жизнь заново. Я жду, когда она закончится… Чего легче — дуло к виску, и никаких забот. Всё время я воевал со смертью, теперь же есть возможность свести счеты с жизнью. Встану сейчас, выйду на улицу и покончу с ней раз и навсегда.

Не знаю, есть ты или нет, Боже. Если есть, то мы с тобой встретимся, а если нет, то в жизни вообще нет никакого смысла… Хотя, по мне, лучше бы ты был, иначе получится, что я тут разговариваю сам с собой…

— Извините, что отрываю вас от молитвы, — раздались слова за спиной, заставившие мужчину вздрогнуть от неожиданности. Он считал, что находится в одиночестве, и в соборе кроме него никого нет.

Как долго чужак находится тут, и каким образом ему удалось так незаметно приблизиться? Погрузившись в невесёлые мысли, молящийся мужчина, видимо, не расслышал шаги незнакомца. Возможность того, что кто-то случайно мог подслушать молитву, неприятно покоробила. Чтобы узнать, кто не постеснялся оторвать его от общения со Всевышним, мужчина повернулся к подошедшему.

Он увидел человека с бледной кожей и резкими чертами лица. Чёрные волосы падали на плечи незнакомца. Его одежда покроем напоминала костюм священника, но на груди вместо распятия висел странный амулет с изображением змеи, кусающей себя за хвост. Руки сжимали папку для бумаг.

— Что вам угодно, любезный? — поинтересовался молившийся. Взгляд человека с амулетом ему не понравился. — Вы, наверное, перепутали храм, здесь молятся другим богам.

— Не вы ли Скайт Уорнер? — в ответ поинтересовался незнакомец, ненавязчиво прикрыв амулет папкой.

— Я не вижу, чтобы тут был кто-либо ещё.

— Меня зовут Янгер Хатерлайн.

Скайт промолчал, ему совершенно не хотелось в данный момент беседовать с кем бы то ни было, кроме Бога.

— Я, конечно, понимаю, что нехорошо отвлекать человека в такую минуту, — продолжил Хатерлайн, — но, боюсь, вы можете провести здесь вечность, а у меня масса неотложных дел.

— Ваши проблемы со временем меня не касаются. — Скайт попытался определить по взгляду Хатерлайна, что он за человек, однако разглядел в черных зрачках лишь непроницаемую тьму, похожую на космический вакуум. — Что вы хотите?

— Мне нравится ваш подход — сразу к делу. — Хатерлайн присел на соседнюю скамейку. — Прежде чем я отвечу вам, разрешите поинтересоваться: вы капитан звездолёта «Серебряная мечта» серийный номер 312518421?

— Вы не ошиблись.

— Отлично. — Хатерлайн радостно улыбнулся, но выражение глаз осталось прежним. — Мне нужен опытный пилот со звездолётом именно такого класса. — Он вопросительно посмотрел на Скайта, однако Уорнер хранил молчание.

Не дождавшись ответа, Янгер пояснил намерения:

— Я собираюсь в охотничью экспедицию. «Серебряная мечта», если я не ошибаюсь, космический разведчик класса Z-40. Лучший звездолёт для моего мероприятия найти трудно.

— Таких кораблей сотни, — заметил Скайт, — почему вы выбрали именно мой?

— Подобных кораблей, как вы выразились, действительно, может быть, и много, но мне, помимо звездолёта, требуется ещё и опытный капитан. Ведь я собираюсь не в обычную экспедицию, а на охоту за редкими животными.

— Вы не похожи на охотника.

— Верно замечено. Я не охотник — я лишь организатор. И весьма неплохой, кстати. Не хочу хвастаться, но с нами полетит прославленный охотник и путешественник, член Королевского Охотничьего Общества Ник Такер.

— С вами он, может быть, и полетит, но не со мной. «Серебряная мечта» уже неделю стоит на штрафной стоянке — на неё наложен арест. Так что, господин Хатерлайн, подыщите себе другого пилота.

— А если бы вам сказали, что арест с вашего корабля снят, — взгляд Хатерлайна стал ещё темнее, будто распахнулся шлюзовой люк в открытый космос, — вы бы согласились на моё предложение?

— Само собой, — ответил Скайт и сам удивился, с какой легкостью дал согласие.

— Тогда я рад сообщить вам, что плобитаунский суд только что снял арест с вашего звездолёта «в связи с возмещением ущерба». — Хатерлайн извлёк из папки лист бумаги. — Вот постановление.

— Вы заплатили четверть миллиона кредитов? — изумился Скайт.

— Совершенно верно, — подтвердил Хатерлайн.

Скайт взял в руки постановление, внимательно прочитал текст. Сказанное сидящим на соседней скамейке человеком оказалось правдой. Арест со звездолёта был снят, и Скайт хоть сейчас мог отправляться на нём куда угодно. Штрафы, налоги, пени полностью оплатил некий господин с фамилией, похожей на название дорогого шампанского.

— Раз такое дело, мистер, я в полном вашем распоряжении, — изучив документ до конца, сообщил Скайт.

— Отлично! — Янгер Хатерлайн извлёк ещё несколько листков. — Тогда подпишем контракт.

— Какой контракт? — Скайт насторожился. Наученный горьким опытом, он недолюбливал бумажки, так как от них проистекали самые большие неприятности в его жизни.

— В контракте нет ничего страшного. Это формальность для отчета. Вы обязуетесь в течение месяца совершать столько космических перелётов, сколько потребуется для поисков редких видов животных; осуществлять обслуживание звездолёта; сопровождать экспедицию вне корабля. Со своей стороны я обязуюсь выплатить вам гонорар в размере одного миллиона кредитов плюс тридцать тысяч за каждый день свыше обговоренного срока.

— Других, дополнительных условий нет? — Скайт взял контракт в руки.

— Я также беру на себя финансовые расходы, связанные с техническим обслуживанием полёта: топливо для звездолёта, расходные материалы; оплата стоянок, дополнительных услуг; оборудование. Обратите внимание, здесь предусмотрена даже медицинская страховка.

— Да, да, я вижу, — подтвердил Скайт, внимательно изучая параграфы документа.

— Вот, пожалуйста. — Хатерлайн протянул авторучку.

— Минуту. — Скайт принялся во второй раз перечитывать документ. Ему ещё не верилось, что такое возможно. Хатерлайн предлагал миллион за работу, которую он согласился бы выполнить за тысячу. Где тут скрыт подвох? Чутьё подсказывало, что такого колоссального везения просто так произойти не может — с кем угодно, но только не с ним. Что-то во всём этом было не так.

— Странный пункт: «в случае смерти одного из членов экспедиции охота продолжается». Как это понимать?

— Ничего особенного в этом пункте нет. Он включён в договор для формальности. — Хатерлайн продолжал держать авторучку в вытянутой руке. — Ну так, вы собираетесь подписывать или мне искать другого пилота?

— Никого искать не надо. — Скайт взял предложенную авторучку и поставил подпись под документом. — Вы нашли пилота.

— Отлично. — Хатерлайн был доволен. Он спрятал подписанные листы в папку и поднялся. — Я рад, что капитаном звездолёта нашей экспедиции будет такой многоопытный человек. К завтрашнему утру перегоните «Серебряную мечту» со штрафной стоянки на Северный космодром. В десять часов мы встречаемся у памятника первому космонавту. Не опаздывайте.

— Не беспокойтесь. Я человек слова.

Поднявшись, Хатерлайн направился к выходу. Скайт проводил его взглядом до самых дверей и, лишь когда наниматель вышел на улицу, поднял глаза на распятие.

— Спасибо за звездолёт – от всего сердца… Обещаю, по возращении поставить самую большую свечку.

Глава 5: Время вылета

Показавшееся из-за горизонта солнце залило оранжевыми лучами купол здания Северного космодрома. В зеркальных стёклах диспетчерской вышки заиграли золотые блики. Столбик термометра с упрямством муравья пополз вверх, грозя побить многолетний рекорд температуры. Наступающий день сулил стать на редкость жарким и солнечным.

Работы в порту велись круглосуточно. В утренние часы, как и всегда, на космодроме царило деловое оживление: взлетали и приземлялись грузовые челноки со спутника Блос, разгружались транспортные звездолёты из других Галактик, поднимались в воздух частные космические корабли. Через широкие ворота сплошной вереницей выезжали грузовики с инопланетными товарами. Над зданием космопорта роем пчёл кружили таксофлаеры, геликоптеры, торпедоптеры, гравилёты. От перрона в сторону центра с периодичностью в пять минут отправлялись электрички и пневмопоезда.

В здании пассажирского терминала толпились люди: кто-то ожидал рейса, кто-то только что прилетел. Под огромным стеклянным куполом, возле бронзового бюста первому космонавту, ожидало несколько десятков человек. Площадка в середине главного зала являлась популярным местом встреч. Перед памятником постоянно находилось множество народа. Кто сидел на чемоданах, кто стоял, кто нервно ходил взад-вперед. Среди ожидающих был и Скайт Уорнер. Он стоял в двух шагах от постамента на самом видном месте, как часовой роты почётного караула. Пилот подошёл задолго до назначенного срока и теперь начинал волноваться.

Скайт посмотрел на большие электронные часы, отсчитывающие время над дверями центрального входа. Электронное табло показывало пять минут одиннадцатого. Пилот сравнил время с показаниями наручного универсального навигатора (НУН — Наручный Универсальный Навигатор, показывает точное время в нескольких временных системах, имеет встроенный гирокомпас и память пройденного пути; также определяет температуру окружающей среды, давление, влажность, процентное содержание газов в атмосфере и пульс носящего человека; обладает переводчиком с миллиона инопланетных языков и имеет десять встроенных игр, включая тетрис). Янгер Хатерлайн опаздывал. Возможно, среди пассажиров, которые находились возле памятника, кто-нибудь должен полететь на корабле Скайта. Но Уорнер знал в лицо только подрядчика, поэтому терпеливо ждал его появления.

Чуть в стороне, ближе к выходу на взлетно-посадочную площадку, на рюкзаках сидели трое в походных костюмах. У каждого в руках находилось по чехлу с охотничьим ружьём. Скайт был уверен, что эти люди полетят с ним, но подойти всё-таки не решался. И, как выяснилось, правильно сделал: вскоре появился бородатый человек — должно быть, капитан какого-то корабля — и увёл троицу за собой.

Шло время, контингент ожидающих постоянно менялся: одни уходили, на их место приходили другие. Скайт посмотрел на часы — табло над входом показывало половину одиннадцатого, а Хатерлайн до сих пор не появился. Наниматель опаздывал уже на полчаса. Скайт не знал, что делать в случае, если организатор экспедиции не появится вовсе. Ни номера телефона, ни адреса, по которому его можно найти, Хатерлайн не оставил.

С площадки космодрома с рёвом стартовал очередной звездолёт. Его блестящий в лучах солнца корпус промелькнул за стёклами купола. Объявили посадку на пассажирский экспресс до Вафны. Часть ожидающих, подхватив вещи, гурьбой направились к таможенному терминалу.

Наконец Скайт увидел Хатерлайна, входящего в главный зал.

Издали организатор экспедиции напоминал католического священника, к тому же сейчас голову Хатерлайна покрывала широкополая шляпа, довершающая внешнее сходство. Только вместо библии Хатерлайн нёс чехол, в каких обычно держат удочки. Позади робот-носильщик катил тележку с чемоданами.

Увидев пилота, наниматель быстрым шагом направился в его сторону.

— Извините за опоздание, — подойдя, сказал Хотерлайн. — Мне необходимо было встретиться с Ираклием Гальбоньери. Я думал, что успею, но везде пробки. Хорошо, что вы меня подождали. Ник Такер уже на корабле?

— Нет. Вы первый, кого я вижу.

— Как?! Он не пришёл?

— Нет, — подтвердил Скайт. Затем, подумав, добавил: — Возможно, Ник Такер и приходил, но я не знаю, как выглядит ваш знаменитый охотник, поэтому мы могли и разминуться.

— Проклятье! Надо ехать к Нику домой. Вы сопроводите меня?

— Если вы этого хотите.

Компаньоны отправили робота-носильщика в камеру хранения, а сами направились к стоянке таксофлаеров. Через полчаса они были у дома Ника Такера.

На звонок в дверь никто долго не реагировал. Прошло несколько томительных минут, прежде чем послышался голос слуги:

— Кто там?

— Это Янгер Хатерлайн, — представился Хатерлайн. — Я и господин Скайт Уорнер пришли к господину Нику Такеру.

Жак открыл дверь.

— У нас с вашим хозяином на десять часов была назначена встреча, — пояснил Хатерлайн. — Но ваш господин почему-то не явился на неё. Мы прилетели узнать, в чём дело.

— Да, джентльмены, — подтвердил Жак, — я знаю о вашей экспедиции. Я вчера целый вечер собирал хозяина в дорогу. — Слуга показал на рюкзаки и сумки, стоящие в прихожей. — Но, к сожалению, господин Такер плохо себя чувствует.

— Что случилось? — обеспокоился Хатерлайн.

— Ничего особенного. — Жак недвусмысленным жестом щёлкнул пальцем по скуле. — Депрессия, сэр.

— Он сможет сегодня прибыть на космодром?

— Сам? Вряд ли. Но если вы ему поможете… — Слуга отступил на шаг, приглашая посетителей войти.

Прикрыв за вошедшими дверь, Жак тяжко вздохнул.

— Николай мне как сын. — Слуга по-отечески назвал Ника полным именем. — Я служил ещё его отцу – барону Виктору Такеру-Эблу. Мне больно видеть, как его наследник спивается, превращаясь на моих глазах в алкоголика. Я считаю, что перемена обстановки пойдет молодому господину на пользу.

— Это рога дармодорского ящера? — поинтересовался Скайт, кивая на висящий в прихожей трофей.

— Совершенно верно, сэр, — подтвердил Жак. Он встал таким образом, чтобы гости могли одновременно видеть и его, и развесистые рога дармодорского ящера. — Я беспокоюсь за психику молодого господина. Николаю просто необходимо выбраться из города, съездить на природу. Последнее время мальчик совершенно не выходит из дому. Сидит, запершись в библиотеке, и беспробудно пьет. Раньше Николай был таким жизнерадостным, любил охоту и подавал большие надежды. Но после злополучной экспедиции на Отолон его как будто подменили. Джентльмены, пожалуйста, заберите его с собой. Я собрал в дорогу всё необходимое. Мальчика нужно только посадить на звездолёт. Вы мне поможете, господа?

— Конечно, — согласился Скайт. — Где он?

— В библиотеке, — пояснил Жак. — Как подниметесь на второй этаж, повернете направо. Дверь прямо по коридору, сразу за чучелом веропонского вепря.

— Я за Ником, а вы грузите снаряжение, — сказал Скайт, направляясь к лестнице.

Взбежав по ступеням, Скайт, как и пояснил Жак, повернул направо. Дорогу преградило огромное лохматое чучело, занимавшее половину прохода. Вепрь выглядел как настоящий. Скайт удивился, он никогда не встречал таких огромных экземпляров. Холка зверя доставала до потолка. Дикий блеск глазных имитаторов и подвижная конструкция пасти хищника с двумя рядами клыков должны были вызывать чувство трепета у зашедших на второй этаж. Кому был ведом норов веропонского вепря, идея таксидермиста создать динамическую модель и таким образом как бы оживить монстра, пришлась бы не по душе. Страшный хищник, увлекающийся людоедством, обладающий тонким чутьём и способностью к логическому мышлению, доставлял колоссальные проблемы поселенцам Веронисты. А чучело, стоящее в коридоре, принадлежало самому крупному и кровожадному представителю данного вида. Добыть такого зверя мог только настоящий профессионал.

Оценив по достоинству трофей, Скайт прошёл к дверям библиотеки. Вставные глаза вепря, повинуясь сигналу сенсоров, повернулись следом.

Как и сказал слуга, Ник Такер находился в библиотеке. Запрокинув голову, охотник полулежал в кресле. Из широко раскрытого рта доносились клокочущие звуки храпа. В руке молодого человека была зажата пустая бутылка из-под бренди. Ещё две валялись под креслом. В комнате стояла духота и приторный запах перегара.

Скайт подошёл ближе. Попробовал разбудить Ника, тряхнув парня за плечо. Однако тот не отреагировал и лишь изменил тональность храпа. Решив, что в данный момент приводить знаменитого охотника в чувство – бесполезная трата времени, Скайт вытащил из его руки бутылку и как можно аккуратнее взвалил молодого человека на плечо.

— Б…е…м-м, — нечленораздельно пробормотал Ник Такер, безвольно мотнув головой.

— Вот и познакомились, а меня зовут Скайт Уорнер.

Придерживая Ника за пояс, чтобы охотник ненароком не свалился, Скайт понёс его вниз.

Когда Уорнер спустился, Хатерлайн с Жаком уже погрузили снаряжение и вещи Ника в багажник флаера. Хатерлайн забрался на переднее сиденье, а Жак стоял рядом.

Скайт подошёл к машине. Старый слуга засуетился, пытаясь помочь.

— Осторожно, не ударьте его головой! — воскликнул он, когда Скайт Уорнер опустил охотника.

— Не волнуйтесь, — Скайт уложил Ника на заднее сиденье, — с Ником всё будет хорошо. Я за него отвечаю.

— Пожалуйста, приглядывайте за ним, — попросил Жак. Слуга был уже не рад, что отправляет молодого господина в экспедицию. С несчастным видом старик продолжил: — Ник ещё совсем ребёнок…

С заднего сиденья торчали ботинки сорок третьего размера. Скайт размял плечо, на котором только что нёс этого «ребенка».

— Хорошо, хорошо, не волнуйтесь вы так. — Скайт подогнул охотнику ноги, чтобы не ушибить, закрывая дверцу машины. — Ничего с ним не случится. Я всегда буду рядом. — Он уже хотел захлопнуть дверцу, как Жак воскликнул:

— Одну минуту! Мы забыли самое главное! — и побежал в дом.

— Ну что там ещё? — недовольно осведомился Хатерлайн, высовываясь из бокового окна. — За чем это он?

— Не знаю. — Скайт посмотрел на экран наручного навигатора. Уже шёл первый час. Что-то клиенты долго собираются в дорогу: один опаздывает, другой пьян до беспамятства. Обычно к активному отдыху человек готовится заранее. Задолго до того, когда сможет отправиться в поход, составляет план, обдумывает различные мелочи, приобретает оборудование. Зато, когда настаёт время отправиться в дорогу, у него всё готово, и на такие вещи, как сборы, времени уходит всего ничего. Как-то всё неправильно нынче складывается.

В дверях дома появился Жак. Слуга нёс зелёный чехол.

— Мы забыли взять ружье. — Жак подошёл к машине. — Это его любимая винтовка — «Заубер» ручной сборки. Мальчик никогда с ней не расстаётся.

Скайт помог открыть багажник.

— Надеюсь, это всё? — поинтересовался Хатерлайн, когда оружие оказалось в багажнике.

— Дайте подумать… — Жак замолчал, прикидывая в уме, что он мог забыть, без чего молодой господин не сможет обойтись вдали от дома. — Кажется, всё. Там, в синей сумке с надписью «Адис», лежат бутерброды. Вы их обязательно съешьте сегодня, чтобы они не испортились.

— Хорошо, — заверил Скайт, забираясь на переднее сиденье флаера.

— Патроны для винтовки в зелёной сумке. Там же и прицелы, и дополнительные приспособления.

— Хорошо. — Скайт захлопнул дверцу.

Флаер уже собирался подняться в воздух, но Жак постучал в окошко. Уорнер опустить стекло.

— Что ещё?

— Упаковку тёплых одноразовых носков я положил на самое дно. Они лежат сразу под термоодеялом.

— Хорошо.

— Присматривайте за Ником… — голос Жака сорвался, на глаза старика навернулись слёзы. Больше ничего не говоря, он замахал рукой и отошёл от машины.

Флаер плавно взмыл ввысь. Совершив разворот над домом Ника Такера, машина взяла курс на космодром. Как только таксофлаер достиг транспортной высоты, его жёлтый корпус мгновенно затерялся в плотном потоке летательных аппаратов.

Возле крыльца осталась стоять одинокая фигурка слуги Жака. Он ещё долго смотрел в том направлении, где скрылась машина с молодым господином. По морщинистым щекам старика текли слёзы.

…Солнце подбиралось к зениту. Деловой день находился в самом разгаре. Над Плобитауном трудно было протолкнуться из-за огромного числа летательных аппаратов. Вереницы машин кружили над крышами, плутали между фасадами высотных зданий, исчезали в подземных гаражах.

Пассажиропотоки делились на ярусы: внизу перемещались грузовые гравилёты, выше пассажирские флаеры, а на самом верху, уже над крышами небоскрёбов, проносились скоростные летательные аппараты – торпедоптеры и летающие поезда.

Количество летательных аппаратов с каждой минутой увеличивалось. Приходилось медленно плыть по течению, смирившись с навязанным уличным движением ритмом.

Флаер с охотниками пробирался по третьему ярусу. Если утром они добрались до дома Ника Такера за полчаса, то на обратную дорогу компаньонам понадобилось времени в два раза больше. И им ещё повезло, поскольку не пришлось зависать в пробке.

Флаер доставил охотников прямо к звездолёту и, как только они выгрузили вещи, стремительно взмыл в небо.

Космический корабль Скайта Уорнера, похожий на большой приплюснутый снаряд, покоился на четырёх широких опорах. Корпус блестел, словно облитый ртутью. Выдвижные устройства – антенны, локаторы, анализаторы, датчики – в данный момент скрывались под обшивкой. По бокам выступали лишь две полукруглые башни лазерных пушек. Название звездолёта «Серебряная мечта», написанное каллиграфическим шрифтом, красовалось по левому борту.

На бетонных плитах соседних секторов космодрома стояли и другие космические корабли, однако таких обтекаемых форм и тонких обводов, какие имела «Серебряная мечта», отыскать было сложно. На здешней площадке преимущественно находились грузовые транспорты раздутых бочкообразных форм, главным достоинством которых являлся вместительный трюм. Коммерция диктовала свои условия, и в угоду бизнесу капитаны таких кораблей предпочитали вместительный грузовой отсек мощному двигателю и просторным каютам.

Звездолёт Скайта Уорнера являлся космическим кораблем последнего поколения, имел два турбулентных двигателя, улучшенную систему жизнеобеспечения и современное навигационное оборудование. Из-за сравнительно небольшого грузового отсека корабли такого класса назывались «звездолётами для авантюристов». На подобных машинах преимущественно летали астрогеологи, космические охотники и люди других свободных профессий: контрабандисты, золотоискатели, ганфайтеры.

Держа Ника Такера на плече, Скайт свободной рукой извлёк брелок с дистанционным управлением и дотронулся до кнопки идентификатора. Звездолёт ожил. Получив сигнал, системы корабля перешли в активный режим. Словно большой металлический язык, к ногам капитана выдвинулся трап. Массивная крышка люка плавно поползла в сторону. Зажглось освещение, включились регенераторы атмосферы. Из-под днища с шипением вырвалась струйка излишков углекислого газа.

Убрав брелок в карман, Уорнер поднялся на борт. Он дотащил Ника до каюты и уложил так и не пришедшего в себя охотника на койку. Затем вместе с Хатерлайном перенёс туда же его вещи.

— Третий час, а мы ещё даже не вышли на орбиту планеты, — заметил пилот.

— Полностью всё невозможно предусмотреть, — ответил Хатерлайн. — Главное: чтобы сегодня вылететь.

— Мне по большому счёту всё равно. Вы оплачиваете экспедицию, и когда отправляться в путь решать вам.

— Готовьтесь к старту.

— К старту всё готово. Можем вылетать хоть сию минуту. Только вы забыли вещи в камере хранения.

— Я ничего не забыл. Именно сейчас я иду за ними.

Хатерлайн направился к выходу. Однако в переходном тамбуре, у самого люка, Скайт нагнал его.

— В контракте говорилось, что вы берете на себя расходы по обеспечению экспедиции всем необходимым, — напомнил пилот. — Если вы по дороге купите пару ящиков пива, это будет здорово.

Хатерлайн наморщился.

— О том, что я буду бегать вам за пивом, в контракте не сказано ни слова, — недовольно заметил он.

— Если вам неудобно, я сам схожу. Только времени на это уйдет больше, а вам всё равно по пути.

— Ладно. Сейчас я куплю пиво, но в следующий раз, пожалуйста, алкоголь себе покупайте сами.

— Договорились.

Уорнер направился в рубку звездолёта, а Хатерлайн к зданию космопорта.

— Гляди, вот он. — Смуглолицый мужчина в тёмно-синем костюме указал через лобовое стекло флаера на человека, шедшего по тротуару. — Я же говорил, что он придёт за вещами.

С заднего сидения, ближе к стеклу, наклонился второй – накаченный громила в чёрной майке с огромными, испещрёнными наколками руками.

— Он что, священник? — поинтересовался громила. Его покрытое шрамами лицо недовольно сморщилось.

— Он такой же священник, как ты или я, — усмехнулся смуглолицый. — Впрочем, какая нам разница.

— Не скажи, Анри, я бы не хотел брать грех на душу.

— Отстань, Дюваль, этот не имеет никакого отношения к церкви. У него своя религия.

— Баптист, значит, — сделал вывод Дюваль.

— Что-то вроде того.

Анри с Дювалем замолчали: человек, о котором они говорили, поравнялся с флаером. Чёрная широкополая шляпа бросала тень на его лицо, поэтому от сидящих в машине ускользнула нехорошая усмешка, появившаяся у человека, когда он проходил мимо. Человек перешёл проезжую часть и направился к подземному переходу, ведущему к камерам хранения.

— Всё, Дюваль, бери свою биту. Пора отработать полученные деньги. — Анри открыл дверцу.

Гангстеры вылезли из машины. Стараясь не упустить жертву из виду, они заспешили к подземному переходу.

Камеры хранения размещались в боковом ответвлении туннеля, ведущего к платформе пневмопоезда. Они тянулись на многие метры под землёй. Чтобы попасть сюда, требовалось спуститься по широким каменным ступеням, пройти несколько метров вместе с пассажиропотоком, направляющимся к платформе пневмопоезда, а затем повернуть налево в тёмный длинный коридор, над которым красным неоном светится указатель «К камерам хранения».

В отличие от полуденного зноя улицы, под землёй царила сырая прохлада каземата. Шумы с космодрома не проникали через толстые бетонные перекрытия. В подземных коридорах стояла непривычная тишина. Только изредка, когда наверху стартовал тяжёлый грузовик, сюда докатывался приглушённый гул мощных двигателей.

Шкафы с металлическими ячейками длинными рядами уходили в конец пространного помещения. Выложенные белой керамической плиткой, стены блестели от конденсата. Под низким потолком горели ртутные лампы, часть из которых с тихим потрескиванием мерцала голубыми всполохами.

Анри и Дюваль огляделись. Место смотрителя пустовало. Никого из пассажиров, кто пожелал воспользоваться камерой хранения, в помещении не оказалось. Только в одном из проходов, между шкафами, маячила фигура человека в чёрной шляпе. Он неторопливо шёл в дальний конец, где на потолке совсем не осталось исправных ламп.

— Нам сопутствует удача, Дюваль, — усмехнулся Анри и достал нож. В тишине подземелья раздался щелчок: тонкое лезвие выпрыгнуло из рукоятки. — Этот идиот выбрал отличное место, чтобы свести счёты с жизнью. — Анри повертел стилет между пальцами. — Пошли, ему некуда деваться. Разыграем ограбление – заказчик останется доволен.

Воровато оглядываясь по сторонам, убийцы двинулись по проходу вслед за жертвой. Их шаги громким эхом покатились по подземелью. Анри нервно поигрывал ножом, а его напарник, перекидывал с руки на руку полированное древко бейсбольной биты. Расстояние между бандитами и человеком в шляпе сокращалось. Тому некуда было деваться – из помещения камер хранения имелся только один выход, оставшийся за спинами громил.

Человек, не оборачиваясь, шёл вперёд. Анри уже представлял, как воткнёт ему нож под левую лопатку. Оставалось преодолеть всего несколько шагов. Но тут человек достиг конца прохода и свернул в сторону. Анри кивком головы показал Дювалю, чтобы тот шёл следом, а сам проскочил в щель между секциями камер хранения и оказался в соседнем проходе.

По расчетам Анри, он должен был встретиться лицом к лицу с преследуемым, но вопреки ожиданиям проход оказался пуст.

«Неужели этот болван повернул назад? — с раздражением подумал Анри. — Но тогда, он наткнется на Дюваля и его биту».

Ожидая с минуты на минуту услышать глухие удары и крики боли, Анри побежал к месту, где заканчивался ряд из металлических шкафов. Он хотел успеть к тому моменту, когда Дюваль вышибет из «священника» дух.

Раздались душераздирающие вопли. Анри прибавил скорости. Когда он выскочил в проход, крики превратились в жуткие стоны. От увиденного у гангстера встали дыбом волосы: на полу в клубке змей бился Дюваль. Ядовитые гады, шипя, впивались в тело напарника. Количество змей стремительно увеличивалось. Шевелящаяся масса накрыла бандита с головой. Из-под лоснящихся тел остались торчать лишь его ботинки. Змеи выползали из ячеек камер хранения, из решёток водостока, систем вентиляции. Скоро извивающимися телами, словно живым ковром, покрылся весь проход.

В ужасе Анри попятился назад, но жуткая боль пронзила ногу. Он опустил глаза и увидел змею, прокусившую синюю ткань брюк и – о боже! – заползающую внутрь. Вскрикнув, Анри полоснул ножом по бедру, где ткань штанины оттопыривалась от ползущей гадины. Брызнула кровь. Откуда-то сверху на голову Анри спрыгнуло ещё несколько гадюк. Холодные скользкие тела обвились вокруг шеи, стали забираться под воротник рубашки. Болезненные укусы заставили гангстера закричать во всё горло. В припадке безумия Анри принялся полосовать дорогой костюм, где под тканью извивались мерзкие создания. Змей становилось всё больше и больше. Они опутывали конечности, не давая шевелиться, впивались острыми жалами в тело. Вскоре движения Анри замедлились, накатила предательская слабость. Сознание помутилось, и гангстер свалился на пол, погребённый под тяжестью копошащейся массы…

Ожидая возращения организатора экспедиции, Скайт Уорнер сидел в рубке управления. Руки пилота в предвкушении предстоящего полёта поглаживали штурвал. Настроение, несмотря на задержки, было приподнятым. Двигатели готовые к старту тихо гудели в недрах корабля. Индикаторы на пульте пестрели разноцветьем огней, сообщая о полной готовности систем к предстоящему полёту.

Отправиться пилотом в охотничью экспедицию Скайт мечтал давно. Главным преимуществом такой работы являлось отсутствие возни с бумагами; не требовалось заполнять таможенные декларации, а так же переживать по поводу сохранности груза во время полёта.

Скайт считал, что ему повезло. Мысль о том, что маршрут пройдет по малоизведанным местам в глубинах далёкого космоса, будоражила сознание и заставляла быстрее биться сердце. Правда, оставалось несколько моментов, которые слегка беспокоили Уорнера. Как-то странно собирались его наниматели. Не было в их глазах задорного блеска в связи с предстоящей охотой. Да и сумма гонорара в один миллион кредитов казалась Скайту неестественно завышенной для такого мероприятия. Впрочем, последнее обстоятельство скорее радовало, чем настораживало.

Скайт потянулся в кресле. На экране наружного наблюдения кипела жизнь космического порта. Ездили автокары, бегали киберпогрузчики, суетились роботы-ремонтники, похожие издали на детские игрушки. Грузовой звездолёт, стоявший под погрузкой на соседней площадке, закрыл люки и, натужно заревев двигателями, взмыл в небо. А на освободившееся место уже выруливал тулинийский транспортник «Марианна-П» с бортовым номером МГ-37-216. Достигнув посадочного сектора, космический грузовик степенно опустился на могучие телескопические опоры.

Скайт взглянул на часы – Хатерлайн вновь задерживался. Кажется, у организатора экспедиции опаздывать входило в привычку. Прошло полчаса, как он ушёл за вещами. За это время можно было несколько раз сходить туда и обратно.

Звездолёт давно был готов к старту. Системы «Серебряной мечты» протестировались, двигатели прогрелись, не хватало только главного – организатора экспедиции. Терпение Скайта лопнуло, и он решил подождать Хатерлайна снаружи. По пути пилот заглянул к Нику Такеру. Тот по-прежнему лежал на койке и сладко посапывал. Не став его тревожить, Скайт прикрыл дверь.

Ярко светило солнце. В поднимающихся от бетонных плит космодрома струйках горячего воздуха дрожали очертания зданий космопорта, ангаров, диспетчерской вышки. Скайт спрятался от солнцепёка в тени от звездолёта. Но даже здесь было жарко из-за раскалённого воздуха.

«Если Хатерлайн не появится через десять минут, придётся самому идти на его поиски», — с неудовольствием подумал Скайт. Ему совершенно не хотелось мотаться по такой жаре. К счастью, искать Хатерлайна не пришлось: он показался со стороны космопорта в сопровождении робота-носильщика.

Когда организатор экспедиции подошёл к звездолёту Скайт заметил на тележке носильщика, помимо вещей Хатерлайна, несколько упаковок баночного пива.

— Что-то вы долго, — укоризненно заметил Скайт, помогая Хатерлайну с вещами.

— В магазине мне пришлось отстоять большую очередь за вашим пивом, — пояснил Янгер.

— Не удивительно. В такую погоду пиво самый ходовой товар.

— По мне, в жару лучше минералки ничего нет.

— А что за пиво вы купили? — поинтересовался Скайт, изучая банку. На серебристой этикетке, в овальном иллюминаторе, улыбался бородатый гном с кружкой пенящегося напитка. По окружности шла золотая надпись: «Пиво Джона Толкера «Пьяный гном №0» (безалкогольное)». Скайт перевёл обескураженный взгляд на Хатерлайна.

— Что-нибудь не так? — поинтересовался тот с невинным выражением.

— Всё так. Но… лучше бы я сам сходил за пивом.

— В следующий раз так и сделаете. — Хатерлайн подхватил чемоданы и взбежал по трапу. Посмотрев вслед недобрым взглядом, Скайт сложил упаковки с «Пьяным гномом» одна на другую. «Интересно, он по незнанию купил безалкогольное пиво или сделал это нарочно? — думал Скайт, поднимаясь следом. — Скорее всего, специально: не похож Хатерлайн на простака и, тем более, на идиота».

Робот-носильщик покатил в сторону космопорта. Металлический язык трапа с тихим шорохом убрался в корпус звездолёта. Включились электроприводы, затворяя крышку люка.

Через минуту, заревев турбулентными двигателями, «Серебряная мечта» оторвалась от земли и, словно дикий скакун почувствовавший волю, ринулась ввысь. В небе над Плобитауном промелькнула блестящая точка уносящегося к звёздам космического корабля.

Глава-6: Начало экспедиции

Ник Такер проснулся. Если не считать сухости во рту выспался он неплохо. Кошмар этой ночью не потревожил его сон, и теперь Ник лежал с закрытыми глазами, раздумывая над тем, что скажет Хатерлайну, когда тот придёт узнать, почему охотник не явился в условленное время на космодром. Лучшим вариантом было бы, если Хатерлайн, не дождавшись, отправился в свою глупую экспедицию один – без Ника Такера. Молодой человек улыбнулся, представив, что у него до момента, когда Хатерлайн вернётся, есть ещё целый месяц беззаботного существования. Хорошо всё-таки, что вчера он решил напиться. На тот случай, если Хатерлайн остался, надо предупредить Жака, чтобы слуга не пускал псевдосвященника в дом и ни под каким предлогом не открывал тому дверь.

Ник повернулся на бок. Кленка неожиданно упёрлась в стену. Не понимая происходящего, он открыл глаза. Перед собой Ник увидел декоративную панель из светло-коричневого пластика. В доме на Плобое кровать Ника стояла в центре спальни, и стены нигде не имели такого дикого покрытия. Охотник удивлённо потрогал панель рукой. Пластик оказался настоящим – это был не сон. И тут Ник обратил внимание на едва слышимый гул, очень похожий на работу двигателя космического корабля.

До охотника стал доходить весь ужас положения. Он не хотел в это верить, но реальность была неумолима: Ник Такер лежал в каюте звездолёта, несущего его к чужим планетам с неведомыми монстрами и жуткими чудовищами.

Резким движением Ник откинул одеяло. Протерев глаза, он сел на краю койки и огляделся. Каюта выглядела вполне прилично для небольшого звездолёта. Отдельного санузла, как на элитных яхтах, тут, конечно, не имелось, однако рассчитано помещение было на проживание одного человека (а не двух, трёх, как предусмотрено стандартными планировками): небольшой столик у иллюминатора; два стула, на одном из которых кто-то аккуратно сложил одежду охотника; встроенный в противоположную стену шкаф. На полу стояли рюкзаки и сумки, собранные слугой Жаком вчерашним вечером.

— Чёрт! — Ник обхватил голову руками. Несколько часов тому назад он пребывал на Плобое, под защитой стен родного дома, а теперь несётся на чужом корабле навстречу опасности.

Ник решил заплакать. Он даже несколько раз всхлипнул, но глаза остались сухими. Психоаналитик, к которому одно время ходил Такер, советовал в трудные моменты выплакаться, утверждая, что таким образом вместе со слезами пройдёт и психический криз. Врач даже изобрёл специальную методику вызывать слёзы – Ник должен вспомнить грустный момент из жизни. Ник обычно вспоминал тот день, когда получил известие о гибели отца.

Вот и сейчас Ник попытался представить тот грустный день, когда пришло письмо с соболезнованиями. Но почему-то этот проверенный способ не действовал: слёзы никак не хотели течь. Возможно, Ник в данную минуту больше жалел себя самого, а может быть, после вчерашнего его организм был сильно обезвожен.

Ник прислушался к внутреннему голосу. Срочно требовалось привести себя в порядок. Одевшись, он вышел из каюты с конкретным желанием посетить удобства звездолёта, а затем восстановить баланс жидкости.

Отыскать камбуз оказалось легко: его дверь располагалась как раз напротив санузла. В ярко освещенный, имеющий сигарообразную форму коридор также выходили двери четырёх кают; дверь в торце коридора вела в рубку управления; в противоположном конце размещался спуск на нижнюю палубу.

Ник распахнул дверь камбуза. В центре просторной комнаты за круглым столом из белого пластика, расположившись лицом к дверям, пил чай Янгер Хатерлайн. За спиной устроителя экспедиции в овальном иллюминаторе пыли звёзды.

Хатерлайн переоделся в широкую рубашку из чёрного шёлка, а волосы заплёл в косичку. Золотой медальон с изображением змеи по-прежнему блестел на его груди. Видимо, Янгер никогда не расставался со своим амулетом.

— Рад видеть вас в бодром здравии, — с насмешливой улыбкой поприветствовал он охотника.

— А-а это вы. — Ник прошёл к холодильнику.

— Ожидали увидеть кого-то другого? — удивился Хатерлайн, наблюдая, как Ник вливает в себя содержимое литровой бутылки минеральной воды. — Может быть, судебного исполнителя?

Не отрываясь от горлышка бутылки, Ник скосил глаза на Хатерлайна.

— Неужели вы думали, любезный, что я улечу без вас?

— Нет, я так не думал. — Ник убрал ополовиненную бутылку в холодильник. — Я вообще последнее время стараюсь не думать. Не думать о том, что меня наглым образом похитили из собственного дома, усадили на звездолёт. Не думать о том, что я лечу неизвестно куда, с кем, и главное – зачем! Если я обо всём этом начну думать, то, скорее всего, приду к выводу, что мне следует обратиться в полицию.

Хатерлайн усмехнулся кончиками губ. Он помешал ложечкой чай и посмотрел в глаза охотника. Тот откашлялся – после холодной минералки скребло горло – и сел на свободный стул.

— Лучше подумайте о том, что вас ждёт, когда вы вернётесь, — посоветовал Хатерлайн. — Вы вновь будете состоятельным человеком. Вам не придётся отказываться от приглашений на приёмы только потому, что у вас старый смокинг. Вы станете завидным женихом. Вы не думали о том, чтобы жениться?

— Нет. — Такер поёрзал на стуле. — Я не понимаю, к чему весь этот разговор.

— Этот разговор начали вы. У вас возникли некоторые вопросы, и я пытаюсь на них ответить – вот и всё. Мы же одна команда и делаем одно дело. Ведь так?

— Да, да, конечно, — согласился Ник, рассеяно глядя по сторонам.

— Вот и отлично. А на счёт того, что вас, как вы выразились, «похитили», так вы сами не оставили нам иного выхода.

— Кому «нам»?

— Мне и капитану «Серебряной мечты» Скайту Уорнеру.

Ник уничижительно посмотрел на Хатерлайна.

— «Солидная» у вас экспедиция, — иронично заметил он. — Как я понимаю, из нас троих только я умею обращаться с охотничьим ружьём. Что вы всё-таки затеяли, господин Хатерлайн?

— Ничего нового я вам сказать не смогу. Вы здесь, чтобы убить космического дракона.

Ник Такер поморщился, словно у него разболелись зубы.

— Какая ерунда! — с раздражением воскликнул охотник. — Никаких драконов не существует! Это бред неуравновешенных людей. Легенды и слухи, которые разносят такие вот космолётчики, как этот ваш Скайт Уорнер! В кабаках при космодромах можно такого понаслушаться. Сходили бы сами в бар и проставили какому-нибудь спившемуся частнику-пилоту кружку-другую пива, он бы вам такого нарассказал. И про космических драконов, и про ведьм, и про русалок, и про всё, что только вашей душе угодно!

— Ну, зачем столько эмоций, — Хатерлайн по-отечески улыбнулся, — я же не заставляю вас лететь на Отолон.

Охотник запнулся. Прозвучавшее из уст Хатерлайна название планеты, на которой Ник испытал самые жуткие моменты жизни, подействовало словно удар бича. Правое веко начало нервно подёргиваться. Чтобы хоть как-то скрыть от нанимателя внезапно нахлынувшее беспокойство, Такер встал и, подойдя к холодильнику, вновь извлёк бутылку минералки. Только после того, как он допил воду до конца, нервы успокоились для того, чтобы ответить.

— Я… я не понимаю, — голос охотника казался спокойным, но веко продолжало предательски подёргиваться, — при чём здесь Отолон?

Ник опустил пустую бутылку в окошко утилизатора. Аппарат благодарно заурчал, подмигивая зелёной лампочкой. Подождав, пока утилизатор переварит угощение, Ник вернулся за стол.

— В космосе не существует ничего необычного. Поверьте мне. Всё давно изучено и описано. На планетах, где есть жизнь, давно уже кто-нибудь побывал. Звездолёты исколесили космос вдоль и поперёк. И никто никогда не видел никаких космических драконов. Почитайте справочники, там чёрным по белому написано: истории о существах, якобы способных жить в условиях открытого космоса, не больше чем выдумки, фольклор работников станций, пилотов, всякого рода авантюристов. Словом, космический дракон – это мифическое существо. А я не охочусь на мифических существ.

— Такой храбрый человек, как вы, сумевший в одиночку противостоять саблезубому тигру-людоеду, не остановится ни перед чем, — сказал Хатерлайн. — Я считаю, что вы романтик, искатель приключений и с удовольствием примите участие в захватывающей охоте на «мифическое существо». Отличный звездолёт, большие деньги – что ещё нужно, чтобы хорошо провести время? — Хатерлайн внимательно изучал Ника Такера, ни на мгновение не отводя взгляда от лица охотника. — К тому же не забывайте – вы подписали контракт.

Ник тяжело вздохнул.

— Что правда, то правда, — согласился он. — Но тогда скажите хотя бы, куда мы направляемся?

— Вначале, я думаю, нам надо сделать остановку на космической станции «Звезда Ринго». А затем будем решать вместе, куда лететь дальше.

— Не понял, — удивился Ник. — Вы сами не знаете, куда направляетесь?

— Я только организовал экспедицию. В каком месте будет происходить охота, решать должны вы со Скайтом Уорнером. В конце концов, кто здесь охотник, вы или я?

— Охотник здесь, конечно, я. Однако, я совершенно не имею представления, где искать вашего сказочного дракона. — Ник развёл руки в стороны: — Совершенно.

— Конечно, — усмехнувшись, Ник кивнул в сторону рубки, — ваш «космический волк» Скайт Уорнер, возможно, знает, где живет эта тварь. Спросите у него.

— Вы о чём-то хотите меня спросить? — В дверях кают-компании стоял высокий мужчина в кожаной куртке и потёртых джинсах. Он только что вошёл и не слышал начала разговора.

Такеру, так как он сидел спиной к выходу, пришлось повернуться, чтобы лучше рассмотреть пилота.

«По внешнему виду типичный представитель частников-пилотов, — сделал вывод Ник, окинув вошедшего взглядом. — И эта низкоподвешенная кобура с бластером, как принято у большинства людей такого сорта. Не удивлюсь, если раньше этот человек был пиратом».

Пилот подошёл к охотнику.

— Скайт Уорнер, — представился он и протянул руку.

— Ник Такер. — Ник ответил на крепкое рукопожатие.

Подсев к столу, Скайт принялся внимательно разглядывать охотника, ведь с этим человеком ему предстояло провести немало времени. В Плобитауне, когда он «транспортировал» Ника из библиотеки, хорошенько рассмотреть «знаменитого охотника» ему не удалось. Сейчас же Ник Такер сидел напротив и выглядел вполне нормальным человеком. Единственное, что казалось странным, это его постоянное подмигивание, но вскоре Скайт сообразил, что причиной тому нервный тик.

«У парня плохо с нервами, — сделал вывод Скайт. — Не удивлюсь, если у него, к тому же, от алкоголизма безбожно дрожат руки. И это «лучший охотник Плобитауна»! Как он собирается стрелять? Неужели Хатерлайн не мог нанять более уравновешенного человека?»

— Господа, — взял слово Хатерлайн, — хочу, воспользовавшись тем, что команда в первый раз собралась в полном составе, поприветствовать участников экспедиции. Все живы, здоровы, и звездолёт несёт нас навстречу приключениям!

— Это замечательно, — сказал Скайт, — однако, как пилот звездолёта, должен заметить, что до сих пор не знаю, куда мы держим путь. Я пока не переходил на сверхсветовую, поэтому мы ещё не покинули пределов звёздной системы Плобоя. Полёт только начинается, и я жду указаний.

— Шикарно! — Ник Такер нервно засмеялся. — Среди нас нет никого, кто бы знал, куда мы направляемся.

— Мы направляемся на охоту за космическим драконом, — спокойно пояснил Хатерлайн.

— Но никто не знает, где его искать, — заметил Ник. — Мы уже выяснили, что ни вы, ни я этого не знаем. И, как я понимаю, господин Скайт Уорнер…

— Просто Скайт.

— …господин Скайт этого тоже не знает. Ведь так?

— Честно говоря, я до этого момента вообще думал, что мы отправляемся за экзотическими животными. О космическом драконе я слышу впервые от вас.

— Ну вот, что я и говорил. — Откинувшись на спинку стула, Ник Такер с самодовольным видом закинул ногу на ногу.

Скайт перевёл вопросительный взгляд на Хатерлайна, ожидая, что тот ответит.

— Да, господа, на первый взгляд, то, что мы не знаем, куда держим путь, кажется нелепым и лишённым какого бы то ни было смысла, — согласился Янгер Хатерлайн. — Но в этом как раз и состоит замысел. Экспедиция не связана жёстким маршрутом. У нашего путешествия нет строгих рамок и сроков. Это даже не охота в прямом смысле, а скорее поиски. Мы начнём путь с космической станции «Звезда Ринго». Там вместе попытаемся определиться, куда направиться дальше. В вопросе охоты я полностью полагаюсь на ваш опыт и знания.

— Как-то это необычно, — удивился Скайт. — Я думал, что вы собираетесь пострелять каких-нибудь динозавров или гигантских муравьев. Отыскать планеты с подобными тварями я бы мог вам помочь. А что касается космического дракона…. Я только слышал рассказы о существовании какого-то чудовища, способного якобы перемещаться в космическом пространстве. Однако я в это не верю – ни одно живое существо не способно перелетать с планеты на планету без звездолёта. Если же у него есть звездолёт, то это уже не животное, а гуманоид. Охотиться на разумных существ запрещено законом.

— От кого вы слышали о существовании чудовища, летающего среди звёзд? — с неподдельным интересом спросил Хатерлайн.

— Не помню. Это было давно, в каком-то кабаке одной из планет свободного космоса – на одной из тех, где есть атмосфера и вода, чтобы обосновать базу. — Скайт даже усмехнулся. — Впрочем, такой разговор можно услышать в любом другом месте, для этого необязательно покидать Плобитаун.

— Что я и говорил пять минут назад, — заметил Ник.

— Следовательно, нам надо направиться в одно из таких мест, — спокойно заключил Хатерлайн. — Как насчет бара на «Звезде Ринго»?

— Если вы и в самом деле решили послушать сплетни космолётчиков, то космическая станция то, что нужно.

— Что скажете, господин Такер? — обратился Хатерлайн к Нику.

— Мне хоть «Звезда Ринго», хоть «Большой ПУК» (Приют Удачливого Купца – гостиница из романа «Звездный стипль-чез») – всё одно.

Нику действительно было всё равно, куда направляется их экспедиция, главное, чтобы не на Отолон или какую-нибудь другую дикую планету со страшными, кровожадными монстрами, прячущимися в дремучих зарослях. Он даже радовался, что звездолёт летит к многолюдной космической базе, и ему не придётся брать в руки охотничью винтовку; не нужно будет дрожать от страха, ожидая в любой момент увидеть среди ветвей налитый кровью взгляд чудовища. Начало экспедиции складывалось удачно. Настроение у Ника Такера улучшилось, и нервы успокоились. Глаз перестал дёргаться.

— «Звезда Ринго» отличное место – почему бы нет.

— Тогда, господин Скайт Уорнер, прошу вас взять курс на «Звезду Ринго», — подытожил Хатерлайн.

Промежуточная цель экспедиции на первое время определилась. Компаньоны поднялись из-за стола: Скайт пошёл в рубку управления менять курс, Ник Такер – к пищевому автомату, а Хатерлайн – в свою каюту.

Глава-7: Полёт к «Звезде Ринго»

В рубке стоял полумрак. Яркими разноцветными огнями горели лишь индикаторы систем на пульте управления. Подперев кулаком подбородок, Скайт Уорнер сидел в кресле командира. В задумчивости он смотрел в экран. Огромная стереоскопическая панель целиком занимала одну из стен. В тесном помещении, словно распахнулось огромное окно в космос. Навстречу «Серебряной мечте» плыли звёзды. Их степенное движение на фоне далёких галактик и причудливых туманностей напоминало снежинки, падающие с неба в тихую, безветренную погоду. Картина завораживала, смотреть на неё можно было часами, как на воду в реке или языки пламени от костра.

Скайту никогда не надоедало наблюдать за удивительным зрелищем летящей навстречу Вселенной. Ему нравилось странствовать по огромным просторам средь звёзд и галактик, когда не надо маневрировать между астероидами, обходить метеоритные потоки и кружить в плотных газовых образованиях. Сейчас звездолётом управлял автопилот, и появилась прекрасная возможность уйти в созерцание великолепия космоса, целиком погрузившись в его многообразную бесконечность. В такие минуты хорошо думалось, мысли становились ясными и отчетливыми; сознание освобождалось, возникало ни с чем несравнимое чувство единства с миром. Состояние походило на то, в которое погружаются во время медитации.

Поток звёзд в огромном стереоскопическом экране, мерцание огней на приборных панелях и полумрак рубки управления способствовали вхождению в транс. Скайт словно становился центром величественного движения Вселенной. Вокруг вращались созвездия, галактики, туманности, и казалось, он мог, протянув руку, прикоснуться к любому из далёких неизведанных миров…

Раздался тихий мелодичный сигнал, сообщивший, что кто-то вошёл в рубку. Скайт развернулся к дверям. Прервавшим общение со Вселенной оказался Хатерлайн.

— Не помешаю? — поинтересовался руководитель экспедиции.

— Нисколько. Присаживайтесь, — Скайт указал на свободное кресло штурмана.

— Благодарю, но я предпочитаю постоять – и так всю дорогу проводишь без движения.

— Я вас понимаю. Но звездолёт небольшой – тренажёрного зала нет. Могу предложить только пробежку по коридору. Раз сорок туда-сюда – и придёте в форму.

— Спасибо, но я уж как-нибудь обойдусь без физических упражнений. — Хатерлайн подошёл ближе.

Скайт повернулся обратно к обзорному экрану.

— Какая красота! — восхитился Хатерлайн, глядя на величественную картину. — Я раньше никогда не бывал в рубке управления звездолёта и не подозревал, что отсюда открывается такой потрясающий вид.

— Не на всех кораблях, — с гордостью отметил Скайт. — У меня, просто, большой экран.

— На скольких космолетах вы летали?

— Не считал. Раньше, до того как у меня появился собственный звездолёт, я нанимался пилотом на чужие корабли.

— Я слышал, что вы даже управляли крейсером. Кажется, он назывался «Валрус»?

Прежде чем ответить Скайт выдержал длительную паузу.

— Это было ещё раньше.

— Когда вы были космическим пиратом? — уточнил Хатерлайн.

— Да, — сухо отозвался Скайт. Ему не хотелось говорить об этом, но Хатерлайн продолжил расспросы:

— И долго вы пиратствовали?

— До окончания галактической войны.

— Эту историю я знаю, меня интересует тот момент, когда вы только стали преступником?

— Не помню. Во всяком случае, извините, но я не хочу обсуждать эту тему. — Скайту начатый разговор совершенно не понравился. Чтобы направить беседу в другое русло он нажал несколько клавиш на пульте управления: на экране появились масштабные сетки, возле плывущих звёзд возникли столбцы цифровых показателей, закружили разноцветные значки и пиктограммы. — До цели осталось не больше восьми часов полета, — сообщил Скайт.

С техническими параметрами картина космоса потеряла былую таинственность, из «открытого окна» превратившись в обычную компьютерную модель.

Хатерлайн перевёл взгляд на пилота.

— Как вы думаете, на «Звезде Ринго» нам удастся что-либо узнать?

— Я ничего не могу гарантировать. Но вы же сами сказали, что наша экспедиция – это скорее поиски. К тому же «Звезду Ринго» предложили вы сами. Если у нас там ничего не получиться, полетим в другое место.

— Расскажите, что конкретно вы слышали о космическом драконе? — попросил Хатерлайн.

Скайт Уорнер в задумчивости потёр подбородок.

— Надо вспомнить… — Он мысленно вернулся в те времена, когда у него ещё не было собственного звездолёта, и они с Дерком Улиткинсом (бывший командир истребительной эскадрильи пиратского корабля «Валрус», лётчик ас, авантюрист, характер несносный, способен на непредсказуемые поступки; участвовал во многих опасных предприятиях вместе со Скайтом Уорнером) подрабатывали наёмными пилотами. Тогда приходилось соглашаться на любые предложения, выполнять самую неблагодарную работу. Каждый кредит был на счету. Именно в те времена, кажется на планете Тамара 8-би, в баре местного космодрома к ним подсел бывший капитан транспорта «Одиссей». Капитана звали Ди-Бли. Почему Скайт запомнил его фамилию? – потому что это были первые буквы имени и фамилии известно плобитаунского писателя. Впрочем, это не так важно, важно то, что именно Ди-Бли за кружкой тёплого пива и поведал ту странную историю, случившуюся с ним и экипажем его корабля.

— Вы, надеюсь, понимаете, что то, что я расскажу, пересказано с чужих слов?

— Конечно, — заверил Хатерлайн.

— Ну, тогда я начну.… Как мне рассказывали, это произошло в районе Змеиных галактик у седьмой звезды созвездия Астратенды. Транспорт «Одиссей» с грузом геологоразведочного оборудования на борту вышел из гиперпространства в непосредственной близости от четвёртой планеты – цели полёта. Командовал звездолётом капитан Ди-Бли. Надо сказать, что Ди-Бли был многоопытным астронавтом: за его плечами остались шесть лет, проведённых на должности первого помощника минного тральщика. Под его началом служили опытные люди. Экипаж «Одиссея» состоял из двенадцати человек, и среди них не было ни одного, впервые оказавшегося в космосе. Звездолёт принадлежал Межгалактической Транспортной Корпорации, а на работу туда случайных людей не берут. Поэтому то, что произошло дальше, нельзя объяснить некомпетенцией экипажа.

«Одиссей» совершал манёвр в околопланетном пространстве, чтобы встать под разгрузку на геостационарную орбиту, когда прямо по курсу возник неопознанный объект. Объект появился из-за диска планеты и с огромной скоростью пошёл наперерез звездолёту. Капитан «Одиссея» попытался совершить манёвр уклонения. Представьте гигантский транспортный звездолёт, груженный трубами для буровых вышек. Когда «Одиссей» смог развернуться на один градус, расстояние до объекта сократилось вдвое. На запросы объект не отвечал. Система идентификации не могла определить ни его класс, ни происхождение. Одно было очевидно – это не метеорит или комета. Вскоре неопознанный объект стал виден в иллюминатор. Он походил на яркую звезду, затмевающую своим светом даже Проксиму Астратенды – самую яркую из всего созвездия. Стремительно приближаясь, звезда превратилась в пылающую белым огнём сферу. Столкновение казалось неизбежным.

Когда до «Одиссея» оставалось не больше сотни метров, объект неожиданно остановился. Яркое свечение исчезло. Он поменял цвет, став фиолетовым. Теперь вместо белой звезды поблизости от звездолёта парила огромная фиолетовая капля с переливающимися по её поверхности электрическими разрядами. Зрелище казалось настолько фантастическим, что экипаж «Одиссея» на мгновение забыл об опасности. В этот момент Ди-Бли увидел, что внутри сферы что-то шевелится, что-то живое, чёрное и… страшное. Когда тонкая фиолетовая пленка, окутывающая создание, лопнула как мыльный пузырь, неведомое чудовище предстало во всей ужасающей красоте. Возле космического корабля возник исполинский дракон. Отсветы звёзд блестели на антрацитовой чешуе, пламя самого ада горело в глазах, а из разинутой пасти сверкали молнии. Чудовище распростёрло крылья, заслонив звёзды, шар планеты и свет солнца. В следующее мгновение на людей в звездолёте нахлынул неописуемый ужас, тела сводили судороги, а головы раскалывались от боли, словно в мозг воткнулись тысячи игл. Наступило помутнение сознания. Последнее, что помнил Ди-Бли в тот момент, это был его собственный крик ужаса.

На следующий день «Одиссея» случайно обнаружил автоматический геологоразведчик. Транспортный звездолёт оказался на орбите соседней планеты и не отвечал на запросы. Спасатели прибыли через восемь часов. Экипаж находился в глубоком шоке. Никто из двенадцати человек не мог вспомнить, что произошло с ними за этот промежуток времени и каким образом они здесь оказались. После этого случая Ди-Бли и весь экипаж «Одиссея» списали по статье профнепригодность. Ди-Бли понадобилось несколько лет, чтобы память вернулась, и он смог вспомнить произошедшие события. Теперь он помнит всё до мельчайших подробностей и готов подписаться под каждым словом, но ему никто не верит. Да и кто поверит не просыхающему ни на мгновение человеку, проводящему жизнь в портовых забегаловках?

Скайт закончил рассказ. В рубке воцарилась тишина. Хатерлайн, слушавший не перебивая, покачал головой.

— Да, вероятно, как вы заметили в самом начале, эта история всего лишь очередная байка пьяного космонавта. Но, в любом случае, спасибо, что вы познакомили меня с ней.

Попрощавшись, Хатерлайн вышел. Уорнер вновь остался один на один с плывущими навстречу звёздами и своими мыслями…

С большим трудом Ник Такер вытащил из глубин холодильника последнюю упаковку «Пьяного гнома». Удостоверившись, что это пиво тоже безалкогольное, охотник разочарованно бросил коробку назад.

— Безобразие. — Он принялся складывать обратно пакеты с провизией, которые пришлось вынуть, чтобы добраться до пива. — Здесь все сошли с ума. Даже пиво безалкогольное, — недовольно ворчал Ник.

По-быстрому закидав продукты в недра холодильника, Ник тем не менее прихватил одну из банок «Пьяного гнома».

— Интересно, что это за бурда? — Он откупорил банку. Из отверстия с шипением поползла белая пена. — Запах вроде бы похож… — Ник с брезгливостью попробовал напиток на вкус. — И вкус, вроде бы, такой же… — Он сделал глоток побольше. — Ладно, и это сойдет.

Захлопнув дверцу холодильника, охотник пошёл к столу.

Несмотря ни на что, настроение у Ника Такера улучшилось. Плывущие за иллюминатором звёзды оказывали благотворное воздействие на психику. Ночные кошмары больше не мучали. Расшатанные нервы пришли в порядок. У охотника перестали трястись руки. Он не помнил, когда последний раз в нервном тике дёргалось веко, словно былые заботы и страхи остались далеко позади, на Плобое. И то, что сейчас Ник ворчал, нисколько не отражало его подлинного настроения, потому что на самом деле Ник Такер давно себя так хорошо не чувствовал.

«Всё-таки перемена обстановки пошла мне на пользу», — признался себе охотник, отхлёбывая очередной глоток. — «Давно надо было выбраться из душного города куда-нибудь на природу. Если экспедиция пойдет так и дальше, то, возможно, когда мы пойдём на охоту, я даже смогу держать винтовку». — Ник с удовлетворением заметил, что при мысли вновь очутиться в лесу, не возникло никакого панического страха, как случалось раньше.

Ник радостно ухмыльнулся.

— А чем чёрт не шутит!

— Это вы о чём? — В кают-компанию вошёл пилот.

— О своём. — Ник отхлебнул «Пьяного гнома». — Вы так тихо передвигаетесь, что я не могу уловить момент, когда вы входите. Прямо как ягуар какой-то, ей богу.

— Не замечал, — ответил Скайт Уорнер. — Если напугал, прошу извинить.

— Что вы, меня трудно напугать, тем более такой ерундой.

— Не сомневаюсь. — Пилот извлёк из глубин холодильника банку «Пьяного гнома». — Как вам пиво?

— Отвратительно.

— Полностью с вами солидарен. — Скайт сел за стол. — Предлагаю перейти на «ты».

— Согласен.

— Значит договорились. — Компаньоны чокнулись пивными банками и сделали по глотку.

— Скайт, а кто сейчас управляет кораблем? — спросил Ник.

— Автопилот. До «Звезды Ринго» ещё несколько часов.

— Хороший звездолёт. Почему он называется «Серебряная мечта»?

— Это первое, что пришло мне в голову.

— Замечательное название. Мне нравится. Скажи, как у тебя появился этот звездолёт? Чтобы заработать на такую машину нужно было копить не один год. Или ты кого-нибудь прикончил?

Скайт посмотрел на Такера. По взгляду пилота Ник понял, что шутка не понравилась.

— Если мне и приходилось кого-то убивать, так только в целях самообороны.

— Я не хотел тебя обидеть…. — Такер намеревался сгладить ситуацию, но пилот оборвал его:

— Чтобы заработать на этот звездолёт мне пришлось рисковать жизнью на космической станции Буй-34, — сказал Скайт. — Там находилась секретная лаборатория по производству синтетойдов (человекоподобные биороботы, выращенные из биомассы с использованием искусственной ДНК). Если бы мне вновь предложили подобную работу, я бы отказался. Мне совершенно не нравится, когда гибнут люди, пускай и отбросы общества. Я считаю, что каждый имеет шанс стать честным человеком.

— Вероятно, не все могут исправиться. Например: серийные убийцы, пираты…

— Я сам был пиратом, — не согласился Скайт. — Я летал в команде Браена Глума, но это не помешало мне завязать с прошлым и стать законопослушным гражданином.

— Я не имею в виду кого-то конкретно. — Ник не хотел ссориться с пилотом, но обрести взаимопонимания не удавалось. — Не все пираты беспощадны, некоторые отпускают экипажи кораблей и даже не издеваются над ними…

— Ты ничего не знаешь о пиратах, — прервал охотника Скайт. — Поэтому давай не будем говорить на эту тему. Расскажи лучше, что испытывает человек, убивая животных ради того, чтобы затем набить их шкуру полипропиленом?

На этот раз настала очередь обидеться Нику Такеру.

— Мне кажется, у тебя предвзятое отношение к охотникам, — недовольно заметил он. — На самом деле охотник – это обычная профессия. Как и многие другие, она необходима. Без специалиста в этой области не обходится ни одна научная экспедиция. Даже добыча зверя для создания чучела, пусть это и кажется на первый взгляд безнравственным, на самом деле помогает сохранить вид.

— В самом деле? — усмехнулся Скайт.

— Благодаря охотничьим трофеям лучше исследуется конкретная разновидность животных, внешний облик; изучаются повадки, рацион. Человек перестает бояться неизведанного. Не секрет, бывают случаи, когда люди истребляют животных только из-за устрашающего вида, когда на самом деле это неопасные травоядные существа. Так случилось, например, на планете Мастар, когда поселенцы почти полностью уничтожили безобидных муравьедов. У жителей пропадал скот с полей, и они решили, что в этом виноваты страшные лохматые создания, населяющие лес поблизости от пастбищ. Я поймал одного из муравьедов и привёл в посёлок. Когда люди смогли вблизи рассмотреть это забавное существо, на их лицах возникли улыбки умиления.

— Если это были безобидные твари, как ты говоришь, почему пропадал скот?

— Коров воровали аборигены.

— И как разрешилась ситуация?

— Колонистам пришлось призвать дикарей к порядку.

— Ты, наверное, привез с Мастара пару скальпов?

Ник поморщился.

— Как решили вопрос колонисты, я не знаю, — сказал охотник. — Возможно, они отделались подарками их вождю. Точно сказать не могу – к тому времени я уже улетел с планеты. Но муравьедов колонисты больше не трогали. — Ник сделал глоток из банки. — Мне также приходилось участвовать в отстреле волков-оборотней на Веронисте. Это захватывающая история! — Ник Такер поудобнее устроился на стуле. — Верониста – планета в созвездии Котиледон, — начал охотник. — Её поверхность покрывают равнины с пологими холмами и редкими кустарниками. Сочня трава, мягкий климат, отсутствие хищников создали прекрасные условия для животноводства. Местные жители на протяжении многих веков занимались разведением овец. Несколько десятилетий назад уникальными условиями на Веронисте заинтересовалась фирма «Хорн и Хауф», принадлежащая двум братьям, чей бизнес – промышленное животноводство. Братья взялись за дело с размахом. Закупили племенные стада, использовали новые технологии. И за несколько лет поверхность планеты превратилась в одно сплошное пастбище. Если смотреть с орбиты, то на зелёном поле лугов стало возможным увидеть кочующие по поверхности белые как снег несметные отары овец.

Бизнес процветал до того момента, пока не начался необъяснимый падёж скота. День проходил обычно, но как только наступала ночь, в стадах начиналась паника, овцы разбегались. Под утро, на том месте, где ночевала отара, оставались тысячи мёртвых животных. Овцы лежали в зелёной траве наподобие нерастаявших сугробов, ветер играл кудряшками шерсти, а из ран вытекала ещё тёплая кровь. Сомнений не оставалось – в их гибели виноваты появившиеся на планете хищники. Потери скота с каждой ночью становились всё больше, приобретая катастрофические размеры. А определить, какой именно зверь виновен в этой ситуации, никак не удавалось. Ни облёты на флаере, ни облавы, устраиваемые местными чабанами, не давали результатов. Хищника-невидимку никак не удавалось отыскать. И, судя по тому, что овцы начинали гибнуть на других пастбищах, расположенных за тысячи километров одно от другого, хищник размножался. Тогда братья-бизнесмены наняли известного охотника-профессионала, чтобы тот выследил, кто именно убивает скот, и предоставил доказательства. Этим охотником был ваш покорный слуга. — Ник Такер слегка склонил голову. — Сразу после подписания контракта я прибыл на Веронисту. Там я немедленно приступил к работе и в этот же день вылетел на антигравитационном скутере к отаре, где погибло больше всего овец. Моя экипировка состояла из автоматической магнитной винтовки «Заубер» и прибора ночного видения «Сова». Перемещаться по равнинам планеты Верониста на скутере – одно удовольствие: бескрайние просторы, пологие холмы; никаких скал, лесов нет – ничто не мешает разгоняться до умопомрачительной скорости. Полёт происходит на высоте в полтора-два метра, двигатель работает тихо и только ветер шумит на лобовом рассекателе.

Когда я прибыл на место, в лагере животноводов меня ожидало тревожное известие: прошлой ночью вместе с овцами погибло двое чабанов. По нанесённым ранам, идентичным тем, что находили и у мёртвых животных, не осталось никаких сомнений, что в смерти чабанов виновен тот же зверь. Хищник напал на человека – это уже серьёзное дело. Требовалось срочно предпринимать конкретные действия.

Одевшись потеплее и заправив скутер, я отправился на пастбище, где прошлой ночью произошли трагические события.

Вечерело. Ночь на Веронисте наступает незаметно, не так как на Плобое. Из-за того что оборот вокруг оси планета совершает медленнее, сутки на Веронисте на восемь часов длиннее стандартных, поэтому вечер кажется бесконечным и уловить момент, когда наступает ночь, практически невозможно.

К тому времени, когда скутер домчал меня до места, солнце скрылось за горизонт. На закате осталась лишь тонкая красная полоска. В открывшейся бездне над головой проступали звёзды.

Я неспешно облетел отару. Обстановка казалась спокойной и на редкость безмятежной. Овцы лениво переходили с места на место, держась плотной группой. Ничто не предвещало беды.

От долгого сидения в седле скутера у меня затекли ноги. Решив немного размяться, я опустил машину на землю. (На всякий случай я приземлился в отдалении от отары, чтобы между мной и животными оставалось несколько десятков метров свободного пространства).

Ветер стих. Воцарилась тишина, нарушаемая лишь слабым перезвоном колокольчиков на ошейниках баранов, тихим блеянием овец. Пахло травой и овечьей шерстью. Спрыгнув со скутера, я пошёл к отаре. Ноги по щиколотку утопали в мягкой сочной траве. Не верилось, что в таком безмятежном месте могут обитать опасные твари. Но, несмотря на расхолаживающее настроение, винтовку я постоянно держал наготове.

Постепенно цвета окружающего мира блекли, небосвод покрывала космическая сажа. Вечер плавно переходил в ночь, такую же длинную, как и любое другое время суток на Веронисте. Засеребрились россыпи звёзд. Красная полоска от заходящего солнца превратилась в тонкую нитку, очерчивающую горизонт. В вечернем сумраке краски уже не различались, но и без прибора ночного видения местность вокруг просматривалось хорошо.

Когда среди овец вдруг началось какое-то движение, я находился от скутера на приличном расстоянии. Овцы тревожно заблеяли, послышались частые звонки колокольчиков. Вне всякого сомнения, что-то встревожило животных. Мне пришлось бежать обратно к машине.

Вскочив в седло, я запустил двигатель. Скутер плавно поднялся в воздух. Движение животных наблюдалось с противоположной стороны отары. Чтобы выяснить причину, я повёл скутер, огибая отару по большому полукругу с севера. Когда до цели оставалось сотня метров, я увидел отбившегося барана – вполне упитанный, здоровый самец с отличной белой шерстью и большими загнутыми рогами. По какой причине он отошёл в сторону от отары? Животное, жалобно блея, спешило к сородичам. Я подлетел ближе. Баран заметил скутер и, поменяв направление, двинулся в мою сторону.

Вечерняя заря на горизонте погасла, стало совсем темно. В свете звёзд различались лишь смутные силуэты. Когда я надел очки прибора ночного видения, от животного меня отделяло не больше десяти шагов. В инфракрасном диапазоне глаза баранов в отаре сверкали белёсо-желтоватыми пятнами. А глаза приближающегося ко мне животного вспыхнули яркими зелёными свечками, точь-в-точь будто волка.

Неизвестный зверь находился уже под скутером. Он присел на задние лапы и оскалил пасть с рядами острых клыков. В следующее мгновение хищная тварь прыгнула на меня….

Магнитная винтовка «Заубер» – отличное оружие. Ствол представляет собой катушку из сверхпроводника. Пуля под действием магнитного поля разгоняется до колоссальной скорости. Поэтому от воздушного удара раздается звук, похожий на выстрел обычного ружья.

Я выстрелил навскидку и, разумеется, попал. Хищную тварь отбросило в траву, где в предсмертных судорогах, дёрнув разок лапами, она подохла. Пуля пробила сердце волка в овечьей шкуре и вышла в районе позвоночника.

От грохота выстрела отара пришла в движение, но меня это мало волновало. Включив фары, я опустил скутер рядом с убитым зверем. Раньше я никогда не встречал подобного животного. Если бы не оскаленная волчья пасть, отличить его от обычного барана не представлялось никакой возможности. У него даже имелись рога и копыта!

Привязав необычный трофей к сидению, я помчался в лагерь. Через трое суток добытый мной экземпляр доставили на Плобой владельцам фирмы «Хорн и Хауф». Проведённая экспертиза показала, что тварь является продуктом генной инженерии. Вероятно, конкуренты решили с помощью волков-оборотней подпортить бизнес братьям. Если бы удалось узнать, чьих это рук дело, то его привлекли бы к уголовной ответственности за убийство: как-никак на Веронисте от мутантов погибли люди. Однако установить, кто причастен к появлению трансгенов, так и не удалось. Мясной бизнес на Плобое контролирует мафия, а она хорошо прячет концы.

После того как выяснилась причина снижения поголовья овец, фирма «Хорн и Хауф» заключила соглашение с Королевским Охотничьим Обществом на отстрел оставшихся волков-оборотней. За каждый экземпляр выплачивалась премия в размере тысячи плобитаунских кредитов. Лично я на этом деле заработал сто сорок тысяч. Всех оборотней, конечно, мы не уничтожили, но теперь их самих можно заносить в Красную книгу.

…Такая вот история, — закончил рассказ Ник Такер и допил пиво из банки.

— Да, — согласился Скайт, — в подобных случаях охотники необходимы. Но я имел в виду – когда говорил о чучелах – тех, кто убивает ради развлечения.

— Те, кто убивает ради самого убийства, – не охотники, а живодёры, — возразил Ник Такер. — Их нельзя даже назвать браконьерами. У меня дома несколько чучел животных, но они добыты на законном основании. Веропонский вепрь, которого ты, наверное, видел, сам чуть не растерзал меня. На счету этого экземпляра несколько человеческих жизней. Я подстрелил его в самом начале карьеры.

— Сколько тебе тогда было? — поинтересовался Скайт.

— Семнадцать, кажется. — Ник задумался. — Точно семнадцать – я как раз бросил колледж….

Под потолком из динамика системы оповещения раздался сигнал меняющейся тональности.

— Что это? — насторожился Ник.

— Ничего страшного, — успокоил компаньона Уорнер, — автоматика сообщает, что неподалеку появился ещё один звездолёт.

— Это нормально?

— Абсолютно. Мы приближаемся к космической станции. Было бы странным, если в этом районе не повстречалось ни одного корабля.

Глава-8: «Звезда Ринго»

На заре эры звездоплавания, чтобы преодолеть расстояние между галактиками, уходил не один десяток лет. Именно в те времена, когда ещё не изобрели турбулентных двигателей и космолёты не могли достигнуть даже первой световой скорости, а полёты сопровождались смертельным риском для жизни экипажей, в пустынном районе космоса потерпел аварию транспортный космолёт «Звезда», капитаном которого являлся Ринго Круз.

Космолёт «Звезда» представлял собой огромный транспорт воздухоизмещением в три с половиной миллиона кубометров. Он перевозил буровое оборудование, строительную технику, запчасти к машинам, материалы первой необходимости для базы поселенцев на новой планете. Экипаж проводил большую часть пути в гибернационных кабинах и просыпался лишь при приближении к цели полёта. На этот раз электроника вывела людей из состояния искусственного сна по другой причине: у «Звезды» вышел из строя главный реактор.

Авария произошла посреди гигантского пустого пространства между двумя галактиками. Энергии на продолжение полёта не осталось. Главные двигатели навсегда вышли из строя. До ближайшей звёздной системы требовались многие-многие годы полёта. Даже сигнал бедствия, который послали члены экипажа, по расчётам, мог достигнуть ближайшей обитаемой планеты за тридцать четыре года.

Именно в тот момент, когда посылался сигнал, капитан Ринго Круз заметил на радаре астероид. С помощью маневровых двигателей кораблю удалось добраться до его поверхности. На первый взгляд это был обычный астероид, неправильной формы, состоящий из железа и никеля. Но его нахождение вдали от звёзд и планет само по себе являлось необычным. Астероиды крайне редко встречаются на открытых просторах Вселенной. Обычно их царство – внутреннее пространство звёздных систем. Однако, как бы там ни было, экипажу повезло, потому что железо, из которого состоял астероид, можно было использовать в качестве строительного материала, а если бы на небесном страннике нашлись замерзшие газы и вода, пристанищу не было бы цены.

Причалив к астероиду, «Звезда» встал на свою последнюю стоянку: стартовать отсюда космолёту было не суждено. Члены экипажа принялись обустраиваться на новом месте, ставшим для них домом на многие десятилетия, по крайней мере, до того момента, пока не прилетит спасательная экспедиция. Благо груз «Звезды» предназначался колонистам, осваивающим другие планеты, и состоял из всего необходимого для автономного существования.

Чтобы надёжно зафиксировать звездолёт, в поверхности астероида пробурили несколько скважин, вмуровали туда металлические трубы, к которым намертво приварили корпус звездолёта. С этого момента космический корабль «Звезда» стал единым целым с астероидом.

Начались будни космических Робинзонов. Члены экипажа использовали любую возможность для улучшения положения: занимались строительством на поверхности астероида, использовали регенерационные технологии для восстановления кислорода, воды, биоматериалов. Параллельно с налаживанием быта шло изучение малой планеты. Когда на ремонтном челноке смотровая группа совершила облет, с обратной стороны астероида обнаружилась глубокая расщелина с залежами льда. Радости было больше, чем если бы смотровая группа обнаружила золотоносную жилу, – теперь у людей в достатке имелись вода и кислород. По такому случаю, капитан приказал открыть шампанское. Но самое ошеломляющее открытие ждало экипаж «Звезды» чуть позже.

Направленная к расщелине экспедиция помимо льда, состоящего из воды, метана и двуокиси углерода, обнаружила пещеру правильной прямоугольной формы. Когда астероидовитяне принялись исследовать проход, выяснилось, что он уходит вглубь на многие сотни метров. Оказалось, что вся масса астероида пронизана пустотами искусственного происхождения. В огромной комнате, в центре астероида, на стенах сохранились загадочные фрески и рельефы. Остальные помещения были абсолютно пусты. Сколько не искали, кроме странных посланий, выполненных таинственными строителями, в лабиринте больше ничего не нашли.

Люди с аварийного космолёта постепенно осваивались в новом доме. Часть обнаруженных пещер оборудовали шлюзовыми камерами и герметическими переборками, заполнили воздухом. Новые помещения стали использовать под оранжереи, склады и производственные цеха.

От звездолёта к лабиринту проложили транспортный тоннель. Сконструировали плавильную печь и начали производить железо. Космический вакуум при пониженной гравитации позволял получать высококачественную сталь. Теперь в строительном материале нехватки не ощущалось.

Астероид постепенно обустраивался, меняя очертания. Когда через сорок лет сюда прилетела спасательная экспедиция, то вместо искорёженного, покрытого коричневой коркой ржавчины космолёта взорам спасателей предстала сверкающая огнями, оборудованная причальными фермами космическая станция. Невольные поселенцы так привыкли к новому дому, что отказались покидать его. Для них улетать отсюда уж не имело никакого смысла – из-за преклонного возраста никто из членов экипажа «Звезды» не дожил бы до возвращения на родную планету. Спасательный звездолёт улетел, а на станцию начали залетать корабли, совершающие длительные межгалактические рейсы. Шло время, наука развивалась, за ней следовали технологии; появились новые материалы, источники энергии, двигатели. Звездолёты всё меньше времени тратили на перелёты. На место первым поселенцам, основавшим базу, пришли новые люди.

Станция «Звезда Ринго», названная так в честь капитана космолёта «Звезда» Ринго Круза, получила большую известность, став одним из популярных мест в космосе. Сюда устремились многочисленные бизнесмены. Свои представительства открыли фирмы, оказывающие ремонтные услуги звездолётам. Начала работать товарно-сырьевая биржа. Теперь коммерсантам не требовалось лететь до Плобоя, чтобы продать товар: сделку можно было заключить на полпути и при этом сэкономить уйму времени и денег. Станцию «Звезда Ринго» включили в маршруты многие туристические фирмы, организовавшие экскурсии по уникальному памятнику древнейшей инопланетной цивилизации и одновременно мужеству людей с космолёта «Звезда».

На «Звезде Ринго», перед тем как отправиться в последний полёт к поясу астероидов, совершил последнюю четырёхчасовую стоянку межгалактический круизный лайнер «Атлантик». У тринадцатого причала, возле которого пришвартовывался суперлайнер, в память о том трагическом событии, установлена бронзовая скульптура работы знаменитого скульптора Тавиди.

На радаре в рубке управления «Звезда Ринго» выглядела яркой точкой. В окружающем её пространстве плыли десятки маркеров различных кораблей. Многие, как и «Серебряная мечта», держала курс на станцию, некоторые направлялась прочь, с огромной скоростью разлетаясь по многочисленным мирам бескрайнего космоса.

Скайт Уорнер сидел в кресле капитана, контролируя действия автопилота. Когда в рубку зашёл Янгер Хатерлайн, до станции оставалось ещё час полёта. Организатор экспедиции вновь переоделся в чёрный костюм и надел широкополую шляпу.

— Как идут дела? — поинтересовался Хатерлайн.

— Всё в порядке, — ответил Скайт. — Скоро прибудем на станцию.

— Какие будут дальнейшие действия?

— Это вам решать.

— А что посоветуете вы?

— Пойти в бар, — бесхитростно предложил Скайт.

Хатерлайн на мгновение задумался.

— И это всё?

— А что ещё вам надо? — не понял Скайт. — Вы же хотите послушать истории космолётчиков, порасспрашивать о космическом драконе. Так вот, бар на станции – это именно то место, в котором лучше всего заниматься такими вещами. Там люди с большой охотой расскажут вам всё, что им известно, и даже больше.

Конечно, — добавил Скайт, оглядывая чёрный наряд Хатерлайна, — мы можем вначале сходить в церковь и поставить свечку вашему богу. На станции действуют несколько храмов различных конфессий.

— Вполне возможно мы так и поступим… в следующий раз, — уклончиво ответил Хатерлайн. — Ну, раз вы ничего другого предложить не можете, схожу, поинтересуюсь мнением Ника Такера. Вдруг он что-либо придумает.

Хатерлайн направился к выходу, но Скайт остановил его:

— Послушайте, Янгер! — окликнул он Хатерлайна, готового выйти в коридор. — Мы с Ником перешли на «ты», не возражаете, если и мы с вами поступим также?

— Меня устраивают те взаимоотношения, какие у нас сложились с самого начала. И менять их мне не хочется, — отказался Хатерлайн. — Поэтому, Скайт Уорнер, давайте, оставим всё как есть. Вы не против?

— Конечно, нет. Мне тоже кажется, что у нас хорошие деловые взаимоотношения. Я предложил только для того, чтобы упростить общение.

— Оно у нас и так складывается неплохо. — Хатерлайн покинул рубку управления.

— Ну и чёрт с тобой, — тихо пробормотал вслед ему Скайт и повернулся обратно к обзорному экрану…

Звездолёт вошёл в зону контроля космической станции.

На обзорном экране «Звезда Ринго» выглядела эллипсом, ощетинившимся антеннами, посадочными площадками и стыковочными фермами. Станция со стороны напоминала домик речного шитика, но только гигантского – космического – масштаба. Инженерные сооружения слились воедино с каменной массой астероида, став его неотъемлемой частью. На выступающих конструкциях горели огни, всевозможные указатели, огромные рекламные щиты различных фирм. Тело станции мигало и переливалось праздничной иллюминацией наподобие новогодней ёлки. Возникало чувство, что в этом месте никогда не прекращается праздник. Вокруг роем светлячков кружили космические аппараты технических служб, летали транспортные челноки. «Звезда Ринго» являла собой родник жизни средь вакуума межгалактического пространства.

— Звездолёт 312518421, — раздался механический голос диспетчера, — следуйте за указателями.

На главном экране возникли зелёные стрелки, а компьютер корабля получил навигационную информацию для автопилота. Автоматика уверенно повела «Серебряную мечту» к одному из свободных причалов. Скайту ничего не оставалось, как, развалившись в кресле капитана, безучастно следить за манёврами собственного корабля.

Станция приближалась, закрывая космос. Только вблизи представилась возможность реально оценить её колоссальные размеры. Фермы и конструкции, выглядевшие издали тонкими иглами, вблизи оказались исполинскими сооружениями со множеством агрегатов и модулей, каждый из которых своими размерами превосходил корабль Скайта в десятки раз.

Мимо проплыл огромный рекламный щит, по которому шёл ролик о навесных ускорителях для космических кораблей класса Z-40. Затем показался ещё один экран: на нём передавали информацию о том, как можно увеличить грузовой отсек корабля Z-40, используя дополнительный контейнер, монтируемый под днищем звездолёта. Впереди по курсу виднелись ещё несколько таких же рекламных щитов: по всем шли ролики товаров и услуг именно для звездолётов класса Z-40. Автоматика, определив класс приближающегося корабля, целенаправленно транслировала потенциальному клиенту рекламу, способную заинтересовать владельца. Наконец, галерея из экранов закончилась, и впереди показались ворота шлюзовой камеры с мигающими зелёными огнями.

Огромные створки ангара разошлись в стороны перед «Серебряной мечтой». Звездолёт маленькой рыбкой вплыл в разинутую пасть. Швартовочные захваты прижали его корпус к посадочным консолям. Шлюз закрылся, появилась искусственная гравитация. В помещение стал нагнетаться воздух. И вскоре на панели управления загорелись зелёные индикаторы – «Серебряная мечта» прибыла на космическую станцию.

Скайт заглушил двигатель, отключил навигационные приборы. Большая часть индикаторов на пульте погасла или поменяла цвет. Системы звездолёта перешли в режим ожидания.

Последний раз окинув рубку придирчивым взглядом, Скайт направился в свою каюту. По дороге, чтобы сообщить об успешной стыковке, он заглянул к Хатерлайну. От увиденного Скайт немного растерялся. В полной темноте Хатерлайн сидел за столом. Перед организатором экспедиции, в подставке из зубов какого-то животного, таинственным сиянием мерцал стеклянный шар. Держа руки над его поверхностью, Хатерлайн с отрешённым лицом вглядывался в центр сферы, где пульсировала фиолетовая точка. Когда дверь в каюту открылась, Хатерлайн поднял глаза. От их выражения по спине Уорнера пробежал неприятный озноб.

— Извините…, — пробормотал Скайт, — я зашел, чтобы сообщить, что мы прилетели.… Встречаемся возле выходного люка, — и, не дожидаясь ответа, прикрыл за собой дверь.

«Дьявольщина», — подходя к дверям каюты Ника, думал Скайт.

Охотник, в отличие от Хатерлайна, не занимался ничем необычным, а просто, закинув ноги на спинку кровати, валялся поверх одеяла.

Предупредив Ника, чтобы тот через десять минут приготовился к прогулке, Скайт пошёл к себе. Там он достал из стенного шкафа коробку с энергетическими элементами для бластера и по обыкновению заменил у своего «Дум-Тума» батарею на новую. Проверил оружие – зелёная полоска индикатора на рукоятке показывала полную мощность. Повертев бластер на кончике пальца, Скайт вложил оружие обратно в кобуру. Посмотрелся в зеркало на дверце шкафчика. Пригладил волосы. Подумав, достал из коробки ещё две дополнительные батареи и спрятал в карман куртки. Затем, закрыв шкаф, вышел из каюты.

К шлюзовому люку все члены экспедиции подошли вовремя, никто не заставил себя ждать. Ник Такер надел куртку песочного цвета с множеством карманов и широкие штаны, заправленные в высокие ботинки на толстой подошве. За плечами у охотника висел пустой рюкзак, а на шее – портативная видеокамера. Внешний вид Хатерлайна остался прежним. Одежда организатора экспедиции, как обычно, напоминала наряд священника. Впечатление портил только амулет со змеёй.

— Ну так что мы решили, — прежде чем открыть люк, спросил Скайт, — сразу в ближайший бар или есть другие предложения?

— Ник Такер предлагает вначале посетить достопримечательности, — ответил Хатерлайн.

— Я думаю, что небольшая познавательная экскурсия по знаменитому лабиринту «Звезды Ринго» понравиться всем, — подтвердил Ник.

— Хорошо, — согласился Скайт. — Но, если мы идем в музей, зачем тебе рюкзак?

— Хочу кое-что подкупить, — уклонился от прямого ответа охотник.

— Твоё дело – можешь не говорить. — Скайт прикоснулся рукой к сенсорной панели замка. Крышка люка поползла в сторону.

Шлюзовая камера станции предназначалась для одного звездолёта. Мощные ворота, через которые звездолёт проник внутрь, герметично закрыли выход в космос. На их створках горели красные огни, предупреждая, что снаружи царит вакуум. Помещение освещалось дюжиной прожекторов, яркий свет от которых падал вытянутыми овалами на стены из толстых стальных плит. Блестящий корпус корабля, прижатый швартовочными захватами, покоился на посадочных консолях.

Возле звездолёта прилетевших ожидал андройд, телосложением похожий на рахитичного мальчика: тоненькие ручки, ножки и раздутые шарниры суставов.

— Приветствую экипаж «Серебряной мечты»! — тоненьким голоском пропищал работник местного сервиса. — Я робот-гид. Мой номер Эр-15. В целях вашей безопасности я буду сопровождать вас во время пребывания на станции. Разрешите узнать, с какой целью вы посетили «Звезду Ринго»?

— Мы прилетели в качестве туристов, — ответил за всех Скайт.

— Фирма «Эдем» организует недорогие и увлекательные экскурсии по лабиринту «Звезды Ринго», — сообщил андройд Эр-15. — Вы увидите Центральную комнату с фресками и рельефами, оставленными неизвестной цивилизацией. Побываете в музее истории, где хранятся личные вещи первых людей, основавших станцию. Вы можете посетить наше знаменитое казино «Колесо фортуны».

— И во сколько обойдется это удовольствие? — поинтересовался Скайт.

— Пятьдесят кредитов с человека.

— И посещение казино?

— Нет, только экскурсия по лабиринту.

Скайт Уорнер вопросительно посмотрел на Хатерлайна.

— Деньги не имеют значения, — ответил тот.

— Тогда, — Скайт вновь повернулся к андроиду, — мы согласны.

Хатерлайн протянул кредитную карточку.

— В первую очередь мы хотим посетить Центральную комнату, — сказал он, обращаясь к роботу.

— Как вам будет угодно. — Андроид сканировал карточку встроенным в предплечье терминалом. — Прошу следовать за мной.

Эр-15 направился к выходу из посадочного бокса.

Сразу за дверью шлюза в широком проходе туристов ожидал электромобиль. Когда они расселись, андроид, занявший место водителя, тронул машину с места.

— «Звезда Ринго» – музей в открытом космосе, — пропищал Эр-15, выруливая в транспортный тоннель. — Мы рады каждому посетителю и стараемся создать максимум комфорта. Политика, проводимая руководством станции, направлена на привлечение новых клиентов. Туристы, побывавшие на станции, в двух случаях из пяти посещают «Звезду Ринго» повторно.

— Скажи, — обратился Ник к провожатому, — сколько туристов посещает лабиринты станции?

— Это зависит от количества рейсов туристических звездолётов, — ответил робот. — Обычно, за месяц, около десяти-пятнадцати тысяч человек.

— Если вы за экскурсию берете по пятьдесят кредитов, получится более полумиллиона – хорошие деньги!

— Каждый человек за время пребывания на станции поглощает большое количество кислорода, который необходимо восполнить. На создание искусственной гравитации, освещение, поддержание постоянной температуры и влажности тратится много энергии. Прибавьте сюда амортизацию оборудования и уход за памятниками искусства. Чтобы содержать достопримечательности в соответствующем состоянии, расходуются немалые средства. Получаемая с туристов сумма с трудом покрывает расходы.

— Что-то всё же остается?

— Те немногие средства, которые удается получить с организации экскурсий, идут на развитье инфраструктуры и археологические изыскания.

Электрокар ехал по транспортному тоннелю, соединяющему причал с внутренними помещениями станции. Вокруг шла непрекращающаяся работа. Суетились роботы технических служб, проезжали тягачи, шагали кибернетические погрузчики. Царящее оживление объяснялось тем, что в соседнем боксе под разгрузкой стоял транспорт с Вафны.

Преодолев коридор причального блока, электромобиль выехал в круглый зал, находящийся уже непосредственно в теле астероида. Помещение заливал яркий свет. Система вентиляции работала исправно: регенерированный воздух был свеж и прохладен, с едва уловимой примесью озона, от чего казалось, что на «Звезде Ринго» недавно прошла гроза.

Из круглого зала в разные стороны уходили три тоннеля, а в центре, на гранитном постаменте, возвышалась бронзовая скульптура обнаженной женщины. Стоящая на коленях женщина опустила голову и, словно защищаясь от ветра, прикрывала лицо руками. Вокруг статуи мерцали всполохи загадочного свечения, создаваемого голографическими проекторами, спрятанными в основании постамента. Огненная аура напоминала взрыв ядерного реактора.

— Этот памятник создан скульптором Тавиди в память о трагической гибели лайнера «Атлантик», потерпевшего крушение в поясе астероидов, — сообщил робот-гид, притормозив у постамента. — Элитный межгалактический суперлайнер «Атлантик», за сутки до катастрофы, именно на «Звезде Ринго» сделал последнюю остановку. Теперь каждому посетителю станции, который поставит звездолёт к причалу номер тринадцать, фирма «Эдем» предлагает совершить точно такую же обзорную экскурсию, какую совершили туристы с лайнера «Атлантик», прежде чем отправились в свой последний путь.

Скайт покривился: слова андроида «последний путь» ему совершенно не понравились.

— Восхитительно! — воскликнул Ник, сидящий сразу за водительским креслом. Охотник принялся снимать памятник на видеокамеру. Ему всё больше и больше нравилось путешествие, в котором он принимал участие (к тому же оно совершенно не походило охоту). Всё-таки здорово, что он наконец-таки выбрался из своего дома в Плобитауне!

Робот терпеливо дождался, пока Ник закончит съёмку, и только после того, как турист отключил камеру, сообщил:

— Сейчас мы отправляемся в знаменитый лабиринт «Звезды Ринго».

Электромобиль тронулся к центральному проходу, ведущему из зала с памятником в глубь астероида.

— Этот тоннель пробили члены экипажа звездолёта «Звезда», — рассказывал робот-гид по мере движения. — Он соединил корпус потерпевшего аварию космолёта с помещениями лабиринта. На строительство тоннеля ушло два стандартных года. Обратите внимание, своды тоннеля не облицованы — это порода астероида. Она настолько плотная, что удерживает воздух и препятствует диффузии газа в космическое пространство. Стены имеют красноватый оттенок из-за большого содержания железа. Из породы, добытой при прохождении тоннеля, первыми поселенцами выплавлялась сталь, которая затем шла на строительство инженерных сооружений. Продольный диаметр астероида составляет восемь километров, поперечный – пять. Естественная сила притяжения настолько мала, что брошенный человеком предмет улетает в космос. Мы чувствуем себя комфортно благодаря генераторам искусственной гравитации. Тоннель уходит вглубь астероида на пятьсот метров, именно на этом расстоянии начинаются первые комнаты лабиринта. Сорок лет экипаж космолёта «Звезда» провёл на астероиде, полностью изолированный от мира, и всё это время члены команды изучали странную находку. Предназначение лабиринта, созданного неизвестными строителями, разгадать до конца не удалось и посей день…. Сейчас мы въезжаем на территорию оранжереи, — сообщил андроид.

Тоннель раздался вширь, потолок ушёл высоко вверх. С правой стороны возникла сплошная стеклянная стена, за которой располагались ярусы с зелёными насаждениями. Каждое растение росло в отдельной колбе, корни плавали в растворе гидропона. Оранжерея озарялась ярким светом мощных ламп, смонтированных над каждой колбой.

Ник Такер включил видеокамеру.

— Перед вами первая оранжерея, основанная капитаном Ринго Крузом, — сообщил робот. — Она также является первым помещением инопланетного лабиринта, приспособленным под нужды людей и заполненным атмосферой.

Электромобиль остановился возле мемориальной жидкокристаллической таблички у противоположного выхода.

«Нет ничего сильнее воли человека. Ринго Круз», — гласила надпись на табличке, переливающаяся всеми цветами радуги.

Андроид повернулся вполоборота к туристам, чтобы рассказать историю создания оранжереи.

— Когда загорелись лампы над первой грядкой, Ринго Круз сказал, — голос андроида зазвучал, подражая голосу капитана: — «Кто-то думает, что мы построили оранжерею только для того, чтобы собирать по десять килограммов помидор в месяц, но на самом деле мы бросаем вызов космической пустоте, захватившей нас в плен. С этих грядок начнётся жизнь этого астероида. И даже с нашей смертью, она уже не прекратится никогда». — Эр-15 вновь перешёл на привычный писк. — Сейчас совокупный урожай всех оранжерей «Звезды Ринго» еженедельно составляет сорок четыре тонны различных овощей, двадцать восемь с половиной тонн корнеплодов и десять тонн фруктов. Благодаря генной инженерии и новым технологиям данная отрасль привносит ощутимый вклад в бюджет станции. Мы экспортируем ананасовое повидло, картофельные чипсы, соки и многое другое в разные уголки галактики. Прибыль фирмы «РК Спейсгидропоникум» на сегодняшний день составляет несколько сот миллионов кредитов в год.

Эр-15 нажал сцепление, электромобиль покатил дальше.

— Сейчас мы проезжаем по первому диаметру внутреннего лабиринта, созданного неизвестными строителями сто миллионов лет назад. Учёные до сих пор спорят, когда были построены эти коридоры. Некоторые считают, что лабиринты сооружены, когда астероид являлся частью большой планеты, разрушенной в результате катаклизма; друге – что тоннели проложены уже после, когда астероид сам стал малой планетой. Небольшая часть учёных вообще полагает, что лабиринты имеют естественное происхождение, но таких единицы. Уникальные археологические находки доказывают искусственное происхождение этого феномена.

Посмотрите налево, вы видите трубы старой перегонной установки. Данная система предназначалась для переработки парогазовых смесей. С её помощью первые колонисты из залежей льда, обнаруженного на астероиде, получали воду и вырабатывали кислород. За долгие годы запасы льда истощились. В настоящий момент установка отключена. Сейчас системы жизнеобеспечения станции ориентированы на современные технологии регенерации. Однако, в случае непредвиденных обстоятельств, перегонная установка может вступить в строй и вновь, как многие десятилетия назад, вырабатывать кислород и воду.

По встречной полосе проехали друг за другом три электромобиля с туристами с Плобоя. Сидящие в них приветливо помахали руками. Скайт с Ником ответили, помахав в ответ. В глаза тут же ударило несколько фотовспышек.

— Скажи, — обратился Скайт к роботу-гиду, когда улеглись разноцветные круги в глазах, — почему здесь так мало людей? Кроме туристов нам никого больше не встретился.

— Постоянное население «Звезды Ринго» составляет двенадцать тысяч человек, не считая роботов. Подавляющая часть персонала занята во внешних секторах станции: в порту, в магазинах, на бирже и казино. Внутри астероида расположены только производственные цеха и склады; здесь в основном трудятся роботы.

Мы подъезжаем к жемчужине лабиринта – к знаменитой Центральной комнате. — Андроид повернул в боковой коридор и уменьшил скорость. — Сейчас мы с вами окажемся в уникальном месте – памятнике древней цивилизации, от которой до нас дошли лишь удивительные экспонаты Центральной комнаты.

Электромобиль остановился возле входа в тоннель, плавно уходящий вверх. Дальнейший проход закрывали стеклянные двери.

— Фото- и видеосъемки в этом месте платные, — сообщил андроид. Его окуляры нацелились на Ника Такера.

— Это вы мне? — удивился охотник.

— Именно вам, — подтвердил Эр-15.

— Но мы же заплатили за экскурсию в самом начале! — возмутился Ник.

— В стоимость экскурсии не входит фото- и видеосъемка Центральной комнаты.

— Тогда сколько это стоит?

— Двадцать кредитов, — ответил робот.

Ник вопрошающе посмотрел на Хатерлайна, но тот седлал вид, что занят созерцанием стен тоннеля.

— Это чёрт знает что, — недовольно проворчал Ник и полез в карман.

— Следуйте за мной, — предложил андроид, получив деньги. — Прошу не курить и громко не разговаривать. Идёмте.

Эр-15 первым покинул электромобиль. Хатерлайн, Уорнер и Такер выбрались следом. Предвкушая удивительное зрелище, они двинулись за кибернетическим гидом.

Стеклянные створки, пропуская группу, разъехались в стороны. Впереди открылся плавно загибающийся к верху тоннель. Путь освещался электрическими светильниками, стилизованными под средневековые факелы. Пол устилала мягкая ковровая дорожка. Тут было прохладно и очень тихо. Материал под ногами полностью гасил звуки шагов, а приглушенный свет от желтых ламп-«факелов» с трудом рассеивал таинственный полумрак древних катакомб.

Вскоре тоннель выпрямился. Показался светящийся тусклым голубоватым свечением выход. Метрах в двадцати слева открылся ещё один тоннель, уходящий в сторону под прямым углом. Ответвление перегораживала красная ленточка с табличкой «Посторонним проход запрещен», за ней начиналась кромешная тьма.

— Пожалуйста, никуда не сворачивайте и не отставайте, — предупредил в этом месте Эр-15.

— Иначе что случиться? — спросил Ник, наводя объектив видеокамеры на предупреждающую табличку.

— Общая протяженность лабиринта составляет около восьмидесяти километров, — пояснил андроид. — У нас происходили случаи, когда туристы, самостоятельно покинувшие группу, плутали двое суток. Часть коридоров не используется вовсе, в них отсутствует освещение и вентиляция, поэтому никакого удовольствия такая прогулка не принесёт.

Скайт непроизвольно посмотрел на наручный навигатор: прибор функционировал исправно, чётко отслеживая пройденный маршрут. Конечно, Скайт не собирался никуда сворачивать, тем не менее тот факт, что такой замечательный прибор при нём, внушал уверенность.

— Внимание, мы входим в самое знаменитое место «Звезды Ринго» – Центральную комнату лабиринта, — торжественно сообщил Эр-15, первым переступая границу тоннеля.

Экскурсанты проследовали за гидом и оказались в начале смотровой площадки, выступающей из стены наподобие моста. Пространство наполнял тусклый голубой свет от крохотных светильников по углам идеального кубовидного помещения.

Вначале Уорнер не мог оценить размеры открывшегося пространства. Взгляд скользил по стенам с необычными рельефами из геометрических фигур и не мог зацепиться за что-нибудь, с чем можно было бы сравнить масштаб.

— Длина каждой из стен двести метров, — пришёл на помощь робот-гид. — Смотровая площадка находиться на высоте ста метров и выступает из стены на столько же, благодаря чему есть возможность подробно рассмотреть рельефы Центральной комнаты из одной точки. Прошу следовать за мной.

С замиранием сердца Скайт посмотрел через ограждение. Он представил, как перелезает через поручни и, расставив руки, прыгает вниз. Пять секунд свободного падения, после которого вечный покой: не нужно будет думать, как прожить следующий день, как заработать денег, а самое главное – не надо будет постоянно таскать с собой тяжёлый бластер. Пропасть манила к себе, притягивала, словно магнитом. Из бездны будто послышалось пение сирен, заманивающих мореплавателей на рифы.

— Скайт! Ты идёшь? — позвал Ник.

Наваждение мгновенно исчезло.

Скайт отпрянул от ограждения: «Нужно держать себя в руках».

— Иду! — Поёжившись, пилот заспешил за компаньоном.

Экскурсанты, ведомые роботом-гидом, прошли к концу площадки. Теперь они находились в центре огромного пространства. Отсюда мощные прожекторы, установленные в углах Центральной комнаты, выглядели крошечными фонариками, с трудом рассеивающими окружающий мрак.

Возникало странное, тревожное чувство, какое появляется перед грозой, когда всё живое замирает в ожидании бури. Скорее всего, это ощущение объяснялось повышенным содержанием озона в воздухе станции или же необычной акустикой огромного пустого пространства. Быть может, причина крылась в недостаточном освещении. А возможно, чувство тревоги слагалось из всего спектра особенностей Центральной комнаты, подобно тому как симфония создаётся из партий различных музыкальных инструментов.

— Мы с вами находимся в самом центре главной достопримечательности «Звезды Ринго», — оповестил Эр-15. Его тонкий голос с едва уловимым механическим акцентом звучал необычно в этом поразительном месте, словно откуда-то издалека, из другого измерения. Странный эффект возникал из-за огромного пустого пространства. — Обратите внимание на стены, вы видите рельефы созданные неизвестными строителями сто миллионов лет назад…

Все шесть стен, о которых говорил робот-гид, покрывали узоры из геометрических фигур: квадраты, треугольники, шары и кольца различных размеров. Рельефы складывались в затейливую вязь. Ими был украшен каждый метр гигантской комнаты. Благодаря прожекторам, установленным по углам, из-за игры света и тени узоры казались ещё рельефнее и выпуклее. Некоторые фигуры выступали из толщи породы и отбрасывали косые тени, другие, наоборот, представляли собой впадины заполненные темнотой.

В удивительном переплетении геометрических тел угадывалась гармония нечеловеческого разума. Фигуры складывались в группы и образовывали повторяющиеся массивы. Издали рельефы казались крошечными, но на самом деле каждый геометрический знак размерами превышал несколько метров.

— Вы видите уникальный памятник древней цивилизации, от которой до наших дней дошла только эта удивительная комната с её настенными изображениями, — продолжал лекцию Эр-15. — Последовательности из геометрических фигур, вырубленных в породе астероида, покрывают все шесть стен Центральной комнаты. В основном рельефы состоят из треугольников и шаров, однако встречаются и более сложные фигуры – выпуклые правильные многогранники: тетрайдеры, октаэдеры, икосайдеры, додекаэдеры. Также имеются эллипсы и углубления с переменной кривизной. На каждой из стен пятнадцать тысяч знаков, а всего их насчитывается девяносто тысяч. Как вы видите сами, рельефы в великолепном состоянии, и это несмотря на то, что им сто миллионов лет. За время, с момента обнаружения, их реставрировали всего два раза, и то частично.

Что касается предназначения удивительных настенных изображений, на этот счет имеется масса различных теорий и предположений. Основная из версий – это надпись религиозного содержания на неизвестном инопланетном языке, похожем, кстати, на письменность дискриптов, населявших несколько веков назад одну из звёздных систем Глумудулиса. Дискрипты, как известно, применяли геометрические фигуры в качестве букв. Но сходство между рельефами Центральной комнаты и письменностью дискриптов на этом заканчивается. Многочисленные попытки учёных расшифровать таинственное послание древней цивилизации с помощью таблиц дискриптов не имели успеха. Сейчас проводятся попытки расшифровать настенные письмена с помощью новейших криптографических методов, используя современные компьютеры и логические анализаторы. Однако все попытки, предпринимавшиеся учёными, пока не имели результата. До сих пор даже нет единого мнения, где в Центральной комнате находится верх, а где – низ. То, что мы принимаем за потолок, с той же вероятностью может оказаться полом. Центральная комната лабиринта пока не раскрыла перед нами ни одной из своих загадок. Вопрос: кто построил лабиринт? — также как и прежде, остается открытым. Были ли это гуманоиды или же строителями лабиринта являются неведомые древние существа, населявшие космос задолго до появления первого гомосапиенса? Но, даже не зная ответов на эти и многие другие вопросы, можно с уверенностью заявить, что в нашем распоряжении одно из величайших исторических и культурных сокровищ вселенского масштаба, — на возвышенной ноте закончил повествование робот.

Воцарилась тишина. Ник Такер старательно водил объективом видеокамеры по удивительным рельефам, стремясь запечатлеть каждую деталь Центральной комнаты. Янгер Хатерлайн неподвижно стоял в стороне, скрестив руки на груди. Тень от широкополой шляпы падала ему на лицо и скрывала выражение. А Скайт Уорнер, облокотившись о поручни, смотрел со стометровой высоты вниз.

— Если у вас нет вопросов, то мы можем пойти дальше: в этнографический музей «Звезды Ринго», — предложил андроид. — Там вы сможете увидеть личные вещи экипажа космолёта «Звезда» – первых людей, попавших на астероид, – и приобрести на память об экскурсии недорогие сувениры.

— Скажи, несчастные случаи у вас были? — повернувшись от перил, поинтересовался Скайт.

— Да! — подхватил идею Ник Такер, направляя объектив видеокамеры на андроида. — Может, у вас в лабиринтах обитают какие-нибудь животные, наподобие гигантских крыс-мутантов или пауков-людоедов?

— Ничего подобного у нас на станции не водится, — категорически заявил Эр-15. Ответ робота несказанно обрадовал охотника. У Ника Такера отлегло от сердца. — Что касается несчастных случаев, то они бывают крайне редко. Техника безопасности на станции соответствует всем международным нормам и стандартам. По статистике, количество внештатных ситуаций на «Звезде Ринго» не превышает количества происшествий на любой другой космической станции подобного класса. Если это все интересующие вас вопросы, предлагаю пойти в музей – сюда направляется ещё одна экскурсия, мы должны освободить место.

Никто возражать не стал, и группа двинулась в обратный путь.

Скайт чуть задержался. Ему показалось, что от его внимания ускользает какая-то существенная деталь. Появилось ощущение неудовлетворенности, недосказанности, будто в стандартной лекции робота-гида отсутствуют важные факты, и, оставив это место, уже никогда не удастся узнать нечто важного, что помогло бы открыть великую тайну, изменить миропонимание.

Скайт в последний раз окинул взглядом таинственные рельефы Центральной комнаты.

Геометрические фигуры молчаливо застыли в неразгаданном танце на стенах астероида. В их порядке ничего не изменилось. Как и сотни миллионов лет назад, рельефы продолжали надёжно хранить тайну, заключенную в них древними существами. Что это за тайна? Быть может, это послание – ответ на вопрос о смысле жизни… или смерти?

Скайт махнул рукой:

— Лучше не думать, — и пошёл догонять товарищей.

Он быстро преодолел расстояние до прохода в стене. Писклявый голос Эр-15, рассказывающего о выгодной системе скидок для туристов, повторно посещающих Центральную комнату, слышался впереди за изгибом тоннеля. Скайт двинулся на голос. Когда он проходил мимо бокового ответвления с табличкой «Посторонним проход запрещен», из темноты его окликнул вкрадчивый голос:

— Уорнер…

От неожиданности Скайт вздрогнул. «Дьявольщина. Кто это мог быть?» — Рука сама легла на рукоятку бластера.

Скайт повернулся к проходу. За красной ленточкой с предупреждающей табличкой виднелся лишь кромешный мрак, прятавшегося там человека рассмотреть не представлялось никакой возможности.

— Кто здесь? — Уорнер, тщетно всматриваясь в темень коридора, подошёл к ограждению.

— Ты меня не знаешь, — ответил голос из темноты. Он казался необычно скрипучим, словно незнакомец нарочно зажимал связки, чтобы его невозможно было узнать.

— Зато ты, кажется, знаешь меня, — заметил Скайт.

— О тебе мне рассказывал общий знакомый, — пояснил невидимый собеседник.

Голос раздавался в нескольких шагах от ленточки и шёл откуда-то снизу. Если бы в коридоре вместо декоративных светильников висели нормальные лампы, то света было бы достаточно, чтобы Скайт увидел прячущегося в темноте человека. А так, сколько Скайт не напрягался, ничего не мог разглядеть.

— И зачем я понадобился? — спросил Скайт.

— Я должен предупредить тебя.

— О чём же?

— О грядущем, — ответил голос из темноты.

Скайт, наконец, определил, где находится собеседник. Если придётся стрелять, то, скорее всего, первый же выстрел достигнет цели. В то же время, место, где укрывался незнакомец, казалось странным. Уорнер готов был поклясться, что тот, либо сидит на корточках, либо ведёт разговор из углубления, потому как звук его голоса доносился почти от самого пола.

— Не знаю, кто ты, но ты говоришь загадками, — сказал Скайт, до рези в глазах всматриваясь в темноту.

— Готов ли ты к встрече с неведомым? Если нет – остановись, пока есть возможность.

— О чём идёт речь? Я не понимаю. И кто ты такой, чёрт бы тебя побрал?! Покажись, а то у меня ощущение, что я разговариваю с призраком.

Ответом послужил скрипучий смех, от которого озноб побежал по коже Скайта. Из темноты бокового тоннеля, словно проявляющееся изображение на фотобумаге, возник карлик в тёмно-синем капитанском кителе. Из-под капитанской фуражки торчали длинные всклокоченные волосы, а до пояса свисала густая борода. Карлик приблизился к красной ленточке, но переступать через ограждение не стал. Фигура уродца замерла в шаге от неё.

— Если ты ищешь встречи с драконом, он сам найдет тебя, — сказав эти слова, карлик исчез во мраке таким же загадочным образом, каким появился.

— Постой! — окликнул Скайт. — Откуда ты узнал о цели экспедиции? Кто тебя послал?!

В ответ из темноты не раздалось ни звука.

— Эй! Скажи, хотя бы, как тебя зовут?!

Но и на этот раз никто не отозвался на его призыв.

Скайт уже намерился плюнуть на предупреждающую табличку и перелезть через ленточку, чтобы отыскать странного человечка. Но пилота остановил голос Хатерлайна:

— Что-то произошло?

Уорнер за последние пять минут вздрогнул во второй раз.

— Чёрт, вы меня напугали. — Скайт повернулся к организатору экспедиции.

— Это вы заставляете нас беспокоиться, — ответил Хатерлайн. — Мы ждём вас возле электромобиля, а вы где-то ходите. Что-то случилось?

— Нет, всё в порядке.

— Вы с кем-то разговаривали? Кто тут был?

— Я ни с кем не разговаривал, — ответил Скайт, сам не зная, зачем лжёт. — Здесь никого не было.

— Вы в этом уверены?

— Разуметься, — ответил Скайт. Пилот убрал руку с рукоятки бластера и пошёл к электромобилю.

Организатор экспедиции задержался. Проводив пилота подозрительным взглядом, он обернулся к боковому проходу. Мрак безмолвствовал, встав непреступной стеной. Если бы за красной ленточкой что-то и таилось, то темнота надёжно скрывала это от посторонних глаз. Хатерлайн протянул руку. На ладони вспыхнуло зелёное пламя, озарив призрачным светом древние катакомбы: никого и ничего, только голые стены, уходящие в глубь астероида.

— Я вернусь, — пообещал Хатерлайн в пустоту тоннеля.

Зелёное пламя угасло. Опустив руку, организатор экспедиции пошёл к выходу.

Глава-9: «Чёртова дюжина»

После экскурсии по лабиринту Скайт предложил отложить посещение музея истории на другое время и вместо этого пойти в бар, чтобы «поговорить с пилотами звездолётов». Ник Такер активно поддержал идею. А Хатерлайн лишь равнодушно пожал плечами. Эр-15 довёз команду до бара, расположенного недалеко от тринадцатого причала. Робот-гид сообщил, что экскурсию по музею можно будет провести в другое время, затем, пожелав приятного отдыха, ретировался.

— Хорошо, что мы не пошли в музей истории, — облегченно вздохнул Скайт, когда электромобиль с андроидом скрылся за поворотом. — Мне вполне хватило Центральной комнаты.

— В музей ещё сходим, — заверил Ник. — Деньги за экскурсию Эр-15 так ведь и не вернул.

— О деньгах можешь забыть.

— Схожу в музей из принципа. Он содрал с меня двадцатку за видеосъемку Центральной комнаты, меркантильная жестянка.

— В музей истории без меня, — отказался Скайт. — Я подожду в баре или на корабле.

— Хатерлайн, вы пойдёте в музей? — обратился Ник к организатору.

Но Хатерлайн промолчал. Он смотрел на неоновую вывеску над дверями бара. Скайт с Ником тоже подняли глаза. Заведение, перед которым стояли компаньоны, называлось «Чёртова дюжина».

В тот самый момент, когда они разглядывали вывеску, из бара, слегка покачиваясь, вышел мужчина в форме торгового флота со штурманскими нашивками на рукаве. Заметив человека в рясе, он, обрадовавшись, направился прямиком к Хатерлайну.

— Благословите, святой отец, — нетрезвым голосом пробормотал штурман.

Хатерлайн из-под широких полей шляпы смерил подошедшего холодным взглядом. Тот отступил на шаг и только тогда обнаружил, что вместо креста у человека, принятого им за священника, на шее висит амулет в виде змеи.

— Три тысячи чертей! — воскликнул штурман. — Извини, обознался!

— Бывает, — бесстрастно ответил Хатерлайн.

Штурман, отдав честь, нетвердой походкой пошёл в сторону причальных доков.

— Вижу, вы уже привыкли к тому, что вас постоянно принимают за священника, — усмехнувшись, заметил Скайт.

— Этот ещё нетрезв. Иногда ошибаются и совершенно нормальные люди. Просят отпустить грехи или помолиться за упокой души какого-нибудь родственника. Приходиться долго объяснять, что я не священнослужитель и не имею к церкви никакого отношения.

— Почему бы вам в таком случае не переодеться во что-нибудь другое – костюм, например? — поинтересовался Ник.

— Вы, когда идёте на охоту, тоже могли бы надеть вместо камуфляжа костюм или «что-нибудь другое», — холодно заметил Хатерлайн и пошёл к дверям «Чёртовой дюжины».

— Не вижу связи, — удивился Ник, направляясь следом. — При чём здесь камуфляж охотника и ваша ряса?

Хатерлайн не ответил, толкнув дверь, он вошёл в помещение бара. Ник со Скайтом вошли следом.

«Чёртова дюжина» представала собой типичное питейное заведение. Подобные забегаловки можно встретить в различных уголках космоса: на космических станциях, в маленьких городках на дальних планетах, в здании космопорта или на кривой улочке Плобитауна. На «Звезде Ринго» таких заведений имелось несколько. Они находились на равноудалённом расстоянии друг от друга, чтобы звездолётчики могли промочить горло вблизи от корабля и жаждущим не пришлось бы плутать по лабиринтам астероида, чтобы удовлетворить свои потребности.

В просторном помещении с огромными овальными иллюминаторами, выходящими на тринадцатый причал, расположилось несколько десятков хромированных столиков. С одной стороны находилась стойка бара с вертящимися табуретами, напротив – небольшая эстрада с двумя шестами для стриптизёрш.

Бар занимал техническое помещение, в котором раньше располагались мастерские тринадцатого причала. На то, чтобы превратить это место из производственного цеха в место досуга, много средств не затратили. Пол, как и раньше, покрывали железные решётки, а под потолком на толстых рельсах застыл кран-балка с кибернетическим манипулятором.

Народу присутствовало не так много, как в вечерние часы где-нибудь в Плобитауне. Занятых столиков оказалось всего несколько. Светомузыка не работала. В качестве фона в колонках транслировалось музыкальное радио «Звезды Ринго». За стойкой трудились два робота-бармена (похожие издали на блестящие хромированными костями человеческие скелеты); ещё два робота-официанта несуетливо передвигались между столиками, обслуживая тех немногих клиентов, которые заглянули в «Чёртову дюжину».

Оглядевшись, компаньоны прошли к столику возле иллюминатора. Как только они уселись, появился робот-официант.

— Что будете заказывать? — спросил он, протягивая экран-меню.

Скайт взял экран и просмотрел видеоряд.

— Богатый выбор. Хатерлайн, что вы будете пить?

— Я сделаю заказ сам, — ответил тот.

— Хорошо, — согласился Скайт. — А ты, Ник?

— Можно попробовать «Гальбоньери» – узнаем, что за шампанское делает человек, спонсирующий нашу экспедицию. К тому же посещение бара предусмотрено в планах экспедиции. В связи с чем, как я понимаю, платить будет господин Хатерлайн. — При этом Ник вопросительно посмотрел на организатора экспедиции. — И ещё, — не дождавшись ответа, добавил Такер, — я хотел бы взять на корабль несколько бутылок «Чёрного Саймона».

— Сейчас всё устроим. — Скайт повернулся к роботу-официанту. — Принесите шампанское «Гальбоньери» и несколько бутылок виски «Чёрный Саймон».

— Сколько конкретно бутылок виски вам необходимо? — уточнил робот.

— Ник, тебе сколько надо?

— Двадцать, — отозвался Ник, развязывая тесёмки рюкзака, с которым не расставался всё это время. Потом, поразмыслив, уточнил: — Литровых можно десять.

— Куда тебе столько?! — удивился Скайт. — Не собираешься ли ты всю экспедицию провести в пьяном угаре?

— Там видно будет, — неопределённо отозвался охотник.

— Ладно, твоё дело. — Уорнер вновь повернулся к официанту. — Принесите ящик.

Скайт протянул экран с меню Хатерлайну, но тот не взял его.

— Мне только воды, — сказал он.

— Какой именно? — уточнил робот.

— Минеральной, без газа и сиропа.

Хатерлайн дал сканировать кредитную карточку, после чего робот-официант ушёл за заказом.

— Что-то здесь слишком тихо, народа мало, — заметил Ник, обводя помещение взглядом.

— Возможно, мы пришли в неподходящее время, — согласился Скайт. — Даже не вижу, с кем тут можно поговорить на интересующую нас тему.

— Может, вон те трое, что сидят слева? — предложил Хатерлайн.

Скайт посмотрел в указанную сторону: трое мужчин в оранжевых комбинезонах пили пиво за столиком возле эстрады. Перед ними стояла дюжина бутылок «Пьяного гнома».

— Это работники станции.

— И что с того?

— Едва ли они смогут нам чем-то помочь.

— Тогда те двое, что едят шашлыки.

Скайт отыскал взглядом тех, о ком говорил Хатерлайн. Оба человека были одеты в строгие деловые костюмы. Эти двое не являлись работниками станции, но и пилотами звездолётов тоже. Скорее всего, они занимались коммерцией, либо работали клерками в одной из многочисленных фирмочек, либо торговали на местной бирже, а в «Чёртову дюжину» заглянули перекусить и поговорить с глазу на глаз.

— Нет, — Уорнер покачал головой, — эти нам тоже не помогут. Если они куда и летают, то только по делам, связанным с коммерческой деятельностью. Лучше уж поговорить с тем типом возле стойки. — Скайт указал на человека в зелёной куртке, одиноко сидящего на табурете перед ополовиненной бутылкой рома и уныло обхватившего взлохмаченную голову. — К тому же это надо сделать, пока он способен стоять на ногах.

— Хорошо, — согласился Хатерлайн. — Поговорите с ним. Если он сможет рассказать что-то полезное, пригласите его за наш столик.

Скайт встал.

— Я вернусь, — пообещал он.

Когда Скайт направился к стойке, появились роботы-официанты: один принёс поднос с шампанским и минеральной водой, другой притащил ящик «Чёрного Саймона». Ник Такер с довольным выражением принялся складывать бутылки в рюкзак, а Хатерлайн наполнять стакан минералкой.

Уорнер подошёл к стойке. Тип, с которым ему предстояло завязать разговор, выглядел как человек, недавно вернувшийся из леса. Подбородок покрывала недельная щетина, а потёртая куртка на широких плечах пахла дымом и потом. На пилота здоровяк не был похож. Скайт сказал бы, что посетитель бара скорее астрогеолог или нефтяник. Тёмный загар указывал на то, что человек много времени провёл под палящими лучами солнца. Его сильные мозолистые руки сжимали стакан с остатками рома.

— Как дела? — поинтересовался Скайт, чтобы как-то начать. Обычно после этого вопроса, если человек не занят и у него есть свободное время, между людьми завязывается разговор. В дальнем космосе, где отсутствует прямая связь с центрами цивилизаций, только из подобных бесед можно узнать свежие новости с «большой земли» и получить интересующую информацию. Однако человек в зелёной куртке оказался не настроен на беседу с кем бы то ни было. Он поднял лохматую голову и, бросив на Уорнера мрачный взгляд, хрипло пробормотал лишь одно слово:

— Отвали.

Ответ незнакомца не отличался вежливостью, но, с другой стороны, человек не обязан рассыпаться в любезностях перед первым встречным, решившим заговорить с ним. Вполне возможно, что сегодня у него плохое настроение и ему не до назойливых болтунов, которых всегда можно встретить в любом, даже в самом отдаленном и пустынном баре галактики.

Разговора не получилось, и Скайт пошёл обратно к компаньонам. Уже издали он заметил, что народа за их столиком прибавилось: трое мужчин в оранжевых комбинезонах работников станции, которые раньше пили пиво у эстрады, подсели к ним. По энергичным жестам Уорнер догадался, что между работниками станции и его компаньонами идёт оживлённая беседа.

— …всё, что рассказывают роботы-гиды полная чушь, — подходя ближе, услышал Скайт слова одного из техников, обращённые к Нику Такеру. — Приятель, я расскажу тебе то, что на самом деле происходит на нашей станции… — Он поднял глаза на подошедшего в этот момент Скайта.

— Скайт Уорнер – капитан «Серебряной мечты», — представил Скайта собеседникам Ник. — А это, — Ник указал по очереди на техников, — Пол, Джон и Элиот. Они работают на тринадцатом причале, обслуживают наш звездолёт.

— Отличная модель, — сказал тот, которого звали Элиотом. — Одна из последних – Z-40. Наверное, отдали за свою пташку уйму денег?

— Да, это так, — подтвердил Скайт Уорнер, усаживаясь на стул.

— На моей памяти к «Звезде Ринго» на подобном корабле причаливался лишь какой-то охотник из Грейфикса (второй по величине город на Плобое), — заметил Пол – тот из техников, который выглядел старше. — Не помню, как его звали… то ли Васерман… то ли Вилерман…

— Может быть ­– Виктор? — предположил Ник Такер. — Виктор Грант?

— Точно! Виктор Грант! — воскликнул Пол. — Откуда вы его знаете?

— Виктор – миллионер, владелец сети супермаркетов, а так же одновременно председатель охотничьего общества Грейфикса – заядлый турист и охотник, — пояснил Ник. — Его знают все, кто состоит в Королевском Охотничьем Обществе. Он любит охотиться дикарём. Улетает обычно на несколько недель к малоизведанным планетам и в одиночку выслеживает там редких животных. Рисковый парень.

— Наверное, — согласился Пол. — Я бы ни в жизнь один, да ещё на малоизведанную планету, не отправился: неизвестно, что там может ожидать. А вдруг произойдёт несчастный случай или тебе просто станет плохо? Что тогда? Кто тебе поможет? — Пол сделал глоток из кружки. — Нет, я не понимаю тех, кто увлекается подобными рискованными делами. Что в них такого притягательного?

— Сам риск, — предположил Джон. — Я бы тоже, если бы у меня была возможность, занялся чем-нибудь в таком духе: полетел куда-нибудь на неизведанную планету, побродил по джунглям или полазил по пещерам в поисках острых ощущений.

— Тебе не хватает того, что ты получаешь на нашей станции? — усмехнулся Элиот.

— Я говорю о другом. То, что происходит на «Звезде Ринго», – сплошная чертовщина. — Джон нервно передёрнул плечами.

— Если можно, расскажите об этом чуть подробнее? — попросил пока что молчавший Хатерлайн. Его взгляд с заинтересованностью изучал разговаривающих друг с другом техников.

— Ничего особенного…, — начал было Элиот, но Джон перебил товарища.

— Как ничего особенного! — воскликнул он. — Пускай, Пол расскажет джентльменам о том, что твориться в лабиринтах.

— А что твориться в лабиринтах? — с неподдельным интересом спросил Хатерлайн.

— Жуткие вещи, — эмоционально сообщил Элиот. — Пропадают люди, роботы. Работники станции предпочитают от греха подальше вообще не ходить в помещения, расположенные в толще астероида. Там работают только роботы. Я считаю преступлением то, что туда пускают туристов. Но и в надстройках станции не так всё спокойно, как может показаться со стороны. — Элиот, чтобы унять переполнявшие его чувства, отхлебнул из кружки. — Вы видели скульптуру женщины у входа на причал?

— Установленная в память о звездолёте «Атлантик» скульптора Тавиди? — блеснул эрудицией Ник.

— Да, — подтвердил Элиот и продолжил: — Так вот, ночью она сходит с постамента и ходит по лабиринтам в поисках пассажиров с «Атлантика»….

— Не может быть! — воскликнул Ник с недоверчивой улыбкой.

— Точно. Я сам видел пустой постамент, — заверил Элиот.

— Пустой постамент ещё ни о чём не говорит, — подал голос Скайт. — Возможно, скульптуру в тот момент забрали на реставрацию.

— На реставрацию? — насмешливо скривился Элиот. — А жуткий вой, который постоянно слышат работники оранжерей в лабиринтах Центральной комнаты? Это что, по-вашему, реставраторы веселятся?

— Подобные звуки могут возникать из-за сквозняков, — предположил Скайт.

Однако на последнее замечание Скайта никто даже отвечать не стал. Техники лишь презрительно смерили Уорнера взглядом, как человека, который настолько глуп, что не способен увидеть очевидное.

— На прошлой неделе бесследно пропали десять туристов, прилетевших на экскурсию с Патараскана, — понизив голос до шёпота, сообщил Джон. — Пол находился в составе группы, которая разыскала андроида сопровождения.… Пускай Пол сам расскажет. Пол, поведай-ка нам эту историю.

Пол неодобрительно посмотрел на Джона, втравившего его в разговор, но отнекиваться было бессмысленно.

— Ничего особенного там не случилось, — неторопливо приступил к изложению событий Пол. Он извлёк из нагрудного кармана пачку сигарет и, прежде чем продолжить, закурил. — На прошлой неделе к тринадцатому причалу пришвартовался космолёт «Виконт», — наконец, выпустив в потолок облако сизого дыма, начал Пол. — Он делает у нас остановку каждый месяц. На его борту около двухсот туристов с Патараскана. Это, конечно, не «Атлантик», но всё равно посудина огромная.

Многие из капитанов после гибели «Атлантика» вообще предпочитают не останавливаться у «несчастливого» причала, и это несмотря на то что цены за стоянку здесь стали значительно ниже.

Кстати, бар «Чёртова дюжина» организован в одном из ремонтных боксов, которые стали пустовать после того, как транспортный поток пошёл через соседние причалы, — отвлёкся Пол от первоначальной темы рассказа, но затем вновь вернулся к ней: — До моей смены оставалось ещё шесть часов, когда в жилой модуль прибежал менеджер туристической фирмы, обслуживавшей рейс «Виконта»: волосы всклокочены, глаза бегают, пиджак распахнут, рубашка вылезла из брюк, весь трясётся. Одного взгляда на него было достаточно, чтобы понять – стряслось что-то из ряда вон выходящее. А менеджер так нервничал, что не мог произнести ни одного членораздельного слова и вразумительно разъяснить, что же, в конце концов, произошло. Только после того, как ему в рот влили стакан воды, он кое-как пришёл в себя и смог обрисовать ситуацию. Оказалось, что из последней экскурсии по лабиринту не вернулся микроавтобус с туристами. Пропал и робот-гид, сопровождавший группу по маршруту. Связь с ними потерялась где-то в районе Центральной комнаты.

У каждого андроида постоянный радиоконтакт с диспетчером станции. Вычислительный центр отслеживает перемещение всех роботов, и в любой момент с каждым из них можно наладить двустороннюю связь. Такая система позволяет получить полную информацию о месте нахождения андроида, вплоть до изображения того, что видят его окуляры. Но на этот раз сигнал от робота-гида отсутствовал полностью.

Менеджер туристической фирмы нервничал не зря: в случае, если группа не будет найдена до старта «Виконта», фирма разорится, а сам менеджер лишится престижной и высокооплачиваемой работы. «Виконту» по расписанию надлежало отстыковаться от станции через два часа. За это время предстояло найти потерявшихся людей и вернуть их на корабль Патараскана. А два часа, согласитесь, не так и много для того, чтобы найти заблудившихся в лабиринтах «Звезды Ринго». Срочно организовали шесть розысково-спасательных групп из работников станции. Я возглавил ту, что отправилась к месту последнего контакта с роботом-гидом. Группу составляли я и восемь роботов из технического обеспечения. Мы проехали по туристическому маршруту до самой Центральной комнаты, затем свернули в один из боковых проходов, защитная решётка которого оказалась открытой.

Если вы уже ходили на экскурсию, то должны были обратить внимание, что во все стороны от основных тоннелей отходят боковые ответвления. В толще «Звезды Ринго» таких проходов множество, большая часть из них не используется и не освещается. Там постоянно царят мрак и холод. И, несмотря на то что катакомбы хорошо изучены и нанесены на карты, подобные места вообще лучше никогда не посещать – мало ли что может таиться в темноте.

У каждого робота-гида имеется точный план лабиринта, но никаких экскурсий по заброшенным коридорам никогда не проводится. О них и так ходит дурная слава. Какого рожна понадобилось роботу-гиду, сопровождающему туристов, сворачивать с маршрута? – было непонятно. Если бы кто-то из туристов самовольно покинул автобус, робот должен первым делом сообщить об этом диспетчеру, а не отправляться на поиски самостоятельно.

Впереди, в свете фар электрокара, показались отблески задних отражателей туристического автобуса. Машина застряла между стенами коридора в узком месте, намертво заклинив дальнейший проход. (Чтобы достать его отсюда, понадобился тягач). Видимо, автобус врезался в стены на полной скорости. Пластиковый корпус от удара деформировался, а из окон осыпались стёкла.

Покинув машину, я осмотрел брошенный туристический автобус. Внутри салона никого не оказалось – ни туристов, ни робота-гида. В багажнике отсутствовали вещи и аварийный комплект, включающий в себя фонарь и кислородную маску. Последнее оказалось самым неприятным – неужели туристы решили самостоятельно выбраться из лабиринта? И конечно же, отправились в противоположном направлении: туда, где начинаются Коридоры Брауна. Следы, оставленные с другой стороны автобуса, подтвердили эти предположения.

Надо заметить, что Коридоры Брауна – отвратительная штука. Представьте несколько десятков параллельных проходов, соединённых перпендикулярными перемычками. Получается что-то вроде сетки или паутины. Коридоры находятся на разном уровне и заканчиваются тупиками. В этом месте не только не действует обычный магнитный компас, но и правило «левой руки». Если не знаешь, как эта система устроена, можно плутать бесконечно и никогда не выбраться в освоенные коридоры.

Четыре робота, освещая дорогу мощными фонарями, шли спереди, четыре сзади; я двигался в середине группы. Не успели мы отойти и на десяток шагов от автобуса, как обнаружили останки робота-гида. Казалось, андроида разобрали на запчасти: манипуляторы рук и ног валялись отдельно, из вскрытого корпуса, словно внутренности, торчали провода с трубками. От головы вообще мало что осталось – её очень долго били огромным камнем. Теперь стало ясно, почему робот-гид не вышел на связь с диспетчером станции.

Глядя на останки андроида, я никак не мог определить, кому и зачем понадобилось так зверски расправиться с безобидной машиной. Тот, кто сделал это, должен быть ненормальным – маньяком. И если этот кто-то сейчас находиться в лабиринте, то людям из туристического автобуса грозит серьёзная опасность. Что мешает этому монстру расправиться с людьми точно так же, как с роботом-гидом? Ситуация складывалась угрожающая. Я срочно связался с шерифом станции Басом Ричардсоном, и тот выслал на помощь дюжину роботов-полицейских. После подкрепления группа двинулась дальше. Сразу за следующим поворотом мы наткнулись на труп.

В косых лучах от фонарей показалось лежащее поперёк коридора тело. Человек лежал лицом вниз. Руки несчастного раскинулись в стороны, носки ботинок смотрели внутрь. По всей видимости, смерть настигла его внезапно. По одежде – розовому костюму в большой белый горошек – уверенно определили, что это один из туристов с «Виконта» – никто другой, кроме патарасканца, подобное не наденет. Однако когда мы перевернули труп на спину, к нашему изумлению оказалось, что тело принадлежит не человеку – перед нами лежал человекоподобный робот. Да, да – точная копия человека. Из пробитой головы даже вытекла небольшая лужица красной жидкости, напоминающей кровь, но в глубокой ране, вместо мозгов, виднелись микросхемы и провода. Я раньше от кого-то слышал, что в Патараскане служба безопасности широко использует человекоподобных роботов для тайного наблюдения за гражданами, но наяву впервые столкнулся с подобным механизмом.

Поиски в Коридорах Брауна продолжались два часа, но никого больше не нашли. Звездолёт с Патараскана под разными предлогами задержали ещё на пару часов. Удвоили количество спасательных групп. Роботы прочесали каждый метр лабиринта, но всё тщетно. Девять человек бесследно исчезли, словно канули в воду.… Такие вот дела, не иначе Ринго Круз забрал туристов в свою команду призраков, — закончил повествование Пол.

— Кто забрал? — переспросил Ник.

— Ринго Круз, — пояснил Джон, — капитан космолёта «Звезда», основатель станции.

— Что за бред, — проворчал под нос Скайт Уорнер. Он взял со стола фужер с шампанским, но вместо пенящегося напитка там почему-то оказалось пиво «Пьяный гном», которое пили техники. — Это уже действительно настоящая чертовщина. — Скайт поставил фужер обратно.

Джон тем временем подхватил эстафету у старшего товарища и заговорщицки поведал:

— После смерти Ринго Круз не отошёл в иной мир, как это делают порядочные покойники, а остался на станции. Теперь его мятежный дух ходит по лабиринтам и собирает команду призраков….

— Да, да, — вклинился в разговор Элиот и с широко раскрытыми глазами зашептал: — А всё из-за того, что астероид, на котором Ринго Круз основал станцию, раньше являлся частью ада той планеты, от которой откололся сто миллионов лет назад…. — И уже совсем тихо пояснил: — Раньше здесь томились души грешников.

— Почему же вы работаете здесь и не уберётесь отсюда подобру-поздорову? — спросил Скайт с иронической ухмылкой.

— Потому что на «Звезде Ринго» хорошая зарплата.

— И если не ходить в лабиринт, здесь вполне безопасно, — добавил Пол.

Пол хотел сказать что-то еще, но его перебил вызов мобильного телефона. Вынув трубку, техник поднёс её к уху.

— Алло… Хорошо, сейчас подойдём. — Пол убрал телефон. — Парни, нам пора, — обратился он к товарищам, — подошёл аварийный транспорт с Туладиана. Диспетчер просил помочь команде с ремонтом двигателя. — Затем обернулся к случайным собеседникам: — Хорошо поболтали. Возможно, перед вашим отлётом ещё увидимся.

Техники поднялись из-за стола. Попрощавшись, они вышли из бара.

Появившийся робот-официант убрал пустые бутылки и принялся протирать стол.

— Ну что скажите? — поинтересовался Ник у компаньонов. — Как вам история? Не зря я угостил их шампанским.

— За шампанское они могли бы придумать и что-нибудь поинтересней, — проворчал Скайт недовольный тем, что ему так и не удалось попробовать «Гальбоньери». Скайт не сообразил, что охотник сам не поверил ни единому слову парней, а сейчас ломает комедию перед Хатерлайном.

— В этой истории правды в тысячу раз больше, чем в любой истории про космического дракона! — с наигранным пафосом вскликнул Ник.— Техники работают на станции уже несколько лет и отвечают за свои слова.

— Даже если подобный случай произошёл на самом деле, нам он совершенно неинтересен, — сказал Хатерлайн, — потому что никоим образом не относится к тому делу, ради которого мы прибыли сюда.

Ник Такер взял в руки бокал с недопитым шампанским и откинулся на спинку стула.

— По крайней мере я хоть с кем-то завёл беседу. Вы пока ни у кого ничего не узнали.

— Господа будут заказывать что-либо ещё? — осведомился в этот момент робот-официант, закончив протирать стол.

— Ещё шампанского, — ответил Ник и, подумав, уточнил: — Две бутылки.

Робот пошёл за заказом, а Такер продолжил речь:

— Я обязательно упомяну историю о лабиринте и пропавших туристах в своих охотничьих рассказах, — заявил он. — Это так таинственно. Скайт, по твоему мнению, что произошло с группой из Патараскана?

— Без понятия, — отозвался Скайт. — Наверно, они вышли из лабиринта сами. Или никто вовсе не исчезал, а вся история выдумана от начала до конца, за этим самым столом.

— Давайте всё-таки вернемся к нашему делу, — предложил Хатерлайн. — Мы пришли в бар не для того, чтобы выслушивать разнообразные истории о тайнах космоса, а чтобы напасть на след дракона. Нам нужна конкретная информация.

Ник, ухмыляясь, взял в руки бокал с шампанским. Несомненно, охотник больше верил в рассказ о призраках «Звезды Ринго», чем в существование космического дракона. Скайт тоже не питал иллюзий насчёт цели экспедиции, но так явно, как это делал Ник, пренебрежительного отношения не выражал.

От Хатерлайна не ускользнуло настроение компаньонов.

— Скайт Уорнер, мне кажется, что вам надо бы заняться делом, — заявил он. — А вас, господин Ник Такер, я попрошу не увлекаться шампанским.

— Вы думаете, что мне нужно только напиться. Ничего подобного! — Ник двумя глотками допил шампанское.— Я всего лишь выполняю условия вашего контракта, — заявил охотник, поставив на стол опустевший бокал.

— А что вы хотите от меня? — недовольно отозвался Скайт. — Я в баре уже с полчаса и ещё даже не успел промочить горло. Постоянно занимаюсь какой-то ерундой: пристаю к честным гражданам с дурацкими вопросами, словно последний госморанканец (однополые существа с планеты Госмо).

— Если нам не удастся ничего узнать в «Чёртовой дюжине», пойдём в следующий бар. Если и там потерпим неудачу, то отправимся в другое место, возможно, другую галактику, — заявил Хатерлайн. — В любом случае, нам нужно начать Путь охотника на драконов.

— И как вы это себе представляете?

— Мы должны совершить действие, направленное на поиск дракона. Сперва необходимо получить любую информацию.

— Само собой, — согласился Ник, радуясь от одной мысли, что охота откладывается на неопределённый срок и ему, возможно, вообще не придётся вытаскивать из чехла «Заубер».

Подошёл робот-официант. Он поставил на стол заказанные бутылки шампанского. Когда робот удалился, Ник ловко, с характерным хлопком, откупорил одну и разлил пенящийся напиток по бокалам.

В баре заметно прибавилось народа. Возникший от посетителей шум заглушал трансляцию музыкального радио. Звенели стаканы, слышался смех. Роботам-официантам приходилось поторапливаться, чтобы успеть обслужить всех желающих. Блестящие фигуры андроидов резво сновали между стойкой бара и столиками, разнося заказы клиентов.

Публику «Чёртовой дюжины» в основной массе составляли работники станции, но за столиками сидели и парни со звездолётов. Здесь же появились матросы с прилетевшего туладианского аварийного транспорта, четверо туристов с Плобоя, группа антаресцев.

Дверь в помещение не закрывалась ни на минуту. Постоянно кто-то входил и выходил. Только что через вертящиеся двери в помещение вошла группа странных личностей. Они могли оказаться кем угодно, но только не туристами, желающими лицезреть достопримечательности «Звезды Ринго».

— Вот он, — произнёс худой мужчина с жёсткими чертами лица, чем-то похожего на крысиную морду.

Блэйдман Хокс скосил бесцветные глаза в ту сторону, куда указывал Марчелло. От дверей, где стоял Хокс, хорошо просматривалось всё помещение, и не заметить человека в одежде священника было невозможно. Тот сидел за столиком возле большого овального иллюминатора с двумя компаньонами, один из которых, молодой парень, разливающий шампанское, скорее всего, охотник, а другой, сидящий в данный момент спиной к вошедшим, вероятно, пилот нанятого Хатерлайном звездолёта.

Блэйдман обернулся к парням, пришедшим в «Чёртову дюжину» вместе с ним: Мэтту Даймону, Эрику Айдлу и Уилларду Тапсу. Внешне, да и по манере держаться они все отличались друг от друга, у них имелось только одно сходство – все они были наёмными убийцами. Мэтт Даймон – коренастый мужчина, одетый во всё черное: широкие штаны, тупоносые ботинки и просторный пиджак с накладными карманами. С обоих боков под пиджаком у Даймона находились флэштеры «Экселенц», способные своим огнём разорвать человека пополам. Эрик Айдл – мрачный тип в пластиковом комбинезоне, готовый стрелять из бластера при любой возможности. Уиллард Тапс – с этим ненормальным в грязном жёлтом плаще вообще не стоило связываться. В прошлый раз, когда его выпустили из Ротлера (спецучреждение для принудительного лечения психически нездоровых правонарушителей), он тут же, на стоянке перед окнами больницы, поджёг рейсовый автобус. Пострадало несколько человек. Тогда Тапс воспользовался обычной зажигалкой, сейчас же у него под плащом прячется огнемёт «Фламмер-500» (огнемёт, использующий специальные зажигательные патроны. Диаметр ствола – пятьдесят миллиметров, длинна – шестьдесят сантиметров. Магазин барабанного типа на восемь патронов. При выстреле в сторону противника выбрасывается двести пятьдесят граммов зажигательной смеси в тонкой пластиковой упаковке, которая при ударе о цель лопается, и горючее самовоспламеняется), и по блеску в глазах Тапса не трудно догадаться, что палец психа сейчас на спусковом крючке.

Включая Марчелло и самого Блэйдмана, их было пятеро. Но из всех Блэйдман Хокс был самым опасным противником, потому что являлся настоящим профессионалом.

Блэйдман, также как его спутники, имел приметную внешность: высокий, подтянутый, с лёгкой поступью и жёстким лицом. Всегда сдержанный, спокойный, он представлял собой умного и изощрённого противника, поэтому здесь он был главным. А виртуозное владение бластером, который постоянно находился в открытой кобуре на боку, делало его неоспоримым авторитетом. Те, кто с этим не согласился, из-за своей глупости горели в аду.

— Это оказалось намного проще, чем я думал, — удовлетворенно заметил Мэтт.

— Блэйдман, разреши я сожгу их из своего огнемёта, — чуть ли не взмолился Тапс.

Блэйдман окинул взглядом команду: парни рвались в бой, готовые плевать на посетителей и тем более на закон. Даже Марчелло, по кличке Крыса, с энтузиазмом положил руку на рифлёную рукоятку флэшетра, торчащую из-под полы расстёгнутой жилетки. Из всех только Эрик Айдл, как обычно, был мрачен и внешне не выказывал никаких эмоций.

— Умерьте прыть, парни, — произнёс Блэйдман. — Куда нам спешить? — Он обвёл каждого бесстрастным взглядом. — Анри и Дюваль на космодроме Плобитауна поспешили, и где они теперь? — Члены банды хранили молчание, тогда Блэйдман сам ответил на поставленный вопрос: — Я скажу вам, где они – в городском морге. То, что за голову этого человека обещана куча денег, ещё не причина безрассудно рисковать своей башкой.

Блэйдман Хокс направился к свободному столику, стоящему у самой стены возле входных дверей, с которого хорошо просматривалась та часть бара, где находился интересующий его человек. Остальные беспрекословно последовали за предводителем. Хокс сел так, чтобы человек в рясе постоянно находился в поле его зрения. Справа от главаря уселся Мэтт Даймон, слева – Эрик Айдл; Тапсу и Марчелло, к их неудовольствию, пришлось садиться спиной к намеченной жертве.

— Дьявол, я не вижу, что он делает, — ёрзая на стуле, просипел Тапс. — Мэтт, чем он занят?

— Тебе это не обязательно знать, псих, — с пренебрежением ответил тот.

— Не называй меня психом! — воскликнул Тапс. — Блэйдман, скажи ему, чтобы он больше меня так не называл.

— Заткнись, Тапс. И убери огнемёт – он выглядывает у тебя из-под плаща, — холодно приказал Блэйдман.

Тапс, нервозно задёргав лицевыми мышцами, засунул руки в карманы и принялся что-то поправлять. Широкое дуло, выглядывающее из-под жёлтой материи плаща, подтянулось наверх.

К столику подошёл робот-официант.

— Что будете заказывать, джентльмены? — поинтересовался он.

— Виски, — коротко ответил Блэйдман, — всем. — Он достал из кармана несколько металлических кредитов и бросил на стол.

Робот скрупулезно подобрал монетки и ушёл за заказом.

— Я не понимаю, зачем мы тут сидим? — нервически вертя головой, тихо забормотал Тапс. — Давайте, я сожгу его из огнемёта, и мы сразу уберёмся обратно на Плобой.

— Все психи плохо соображают, — заметил Мэтт.

— Что ты этим хочешь сказать? Ты хочешь сказать, что я псих?! Нет, ты это хочешь сказать – что я псих?!

— Заткнись, Тапс, — жёстко приказал Блэйдман. — Будешь говорить только тогда, когда тебя спросят.

Надувшись, Тапс замолчал, испепеляя Мэтта злобным взглядом безумных глаз. Кого-нибудь другого подобный взгляд поверг бы в дрожь, но Мэтта он только забавлял.

Подошёл робот-официант с заказом. Едва на столе появилась выпивка, бандиты оживились. Они проворно расхватали стаканы.

— И всё же как мы поступим? — одним залпом осушив виски и даже не поморщившись, поинтересовался Эрик Айдл. — Не по мне сидеть сложа руки и ждать, когда представится случай.

Остальные, ожидая что ответит Блэйдман, посмотрели на главаря.

— Возможно, кто-то думает, что мы зря тратим время, — произнёс Блэйдман. — Убить человека – много ума не надо. Каждый из вас знает это. Чего проще – подойти, наставить бластер и нажать курок. Анри и Дюваль думали также. Но Хатерлайн не так прост, как может показаться на первый взгляд. Чёрная ряса монаха, надетая на нём, служит лишь для того, чтобы ввести в заблуждение простаков, вроде Анри и Дюваля. Они попались на этот трюк, и что с ними стало? – он отравил их нервно-паралитическим ядом. Бедняги умерли в жутких мучениях. Анри вообще изрезал себя ножом. На нём не осталось ни одного живого места. Конечно, если кто-нибудь хочет узнать, что испытывал Анри, когда собственноручно резал себя на куски, может прямо сейчас идти к тому столику и поинтересоваться. Но прежде я хочу заметить, что нам платят не за то, чтобы мы просто убили этого человека, а за то, чтобы всё выглядело как случайное происшествие. Поэтому я лично остановлю любого из вас, кто решит действовать самостоятельно.

— Что ты тогда предлагаешь? — задал вопрос Мэтт Даймон.

— Вот что…

Скайт Уорнер, наконец, попробовал «Гальбоньери». Шампанское и на самом деле оказалось изумительным. Не зря производящий его человек стал одним из богатейших людей на Плобое. Приятный вкус и тонкий аромат превращали употребление напитка в истинное удовольствие. И если бы не надо было заниматься идиотскими расспросами о космических драконах, посещение «Чёртовой дюжины» оставило о себе приятные воспоминания.

— Господа, я вас, конечно, не тороплю, — напомнил Хатерлайн, — но не пора ли браться за дело? — Руководитель экспедиции в упор смотрел на Скайта.

Хатерлайн был прав: народа в баре прибавилось, было с кем поговорить и поспрашивать насчет интересующей темы. Ник Такер ранее побеседовал с техниками, теперь настала очередь Уорнеру отрабатывать гонорар.

— Одну минуту, — недовольно отозвался Скайт, пытаясь оттянуть неприятный момент. — Допью шампанское и примусь.

— Шампанское можно выпить и потом.

Заниматься глупыми расспросами Скайту совершенно не хотелось, но отказаться он не мог. К тому же Хатерлайн не отстанет и не даст спокойно посидеть.

Чтобы поскорее покончить с неприятным поручением, пилот отставил бокал с шампанским.

— Думаю, мало вы мне платите. За такую работу следовало просить в два раза больше.

Он встал и пошёл к стойке, где стало заметно оживлённей, чем час тому назад, когда охотники только пришли в бар.

Уорнер присел на свободный табурет. Настроение испортилось. Немудрено, такое случается, когда тебя принуждают к тому, что ты не желаешь делать. А Хатерлайн заставляет делать то, что Скайту совершенно не хочется, – болтать с незнакомыми людьми. К тому же, по большому счету, заниматься расспросами Скайт не нанимался. Если Хатерлайну неймётся, пусть сам пристает к честным гражданам с глупыми расспросами о драконах. Как здорово было бы послать организатора экспедиции к чёрту. Скайт так бы и поступил, но он прекрасно понимал, что Хатерлайн крепко повязал его контрактом, где в обязанности пилота входит поиск дракона. И если хотя бы, не делать вид, что пытаешься выполнить условия контракта, можно потерять и весьма неплохие деньги, и, что самое страшное, звездолёт.

Скайт тяжело вздохнул. Одна радость остается человеку в опостылевшей жизни – глоток хорошего виски.

— Эй, друг! — позвал он робота-бармена. — «Чёрный Саймон».

Перед Уорнером появился стакан с прозрачной жидкостью. Взяв виски в руки, Скайт посмотрел, кто находится слева: там оказался неразговорчивый тип в зелёной куртке, к которому Уорнер подходил в самом начале. Бутылка с ромом, стоящая перед ним, совсем опустела, а лохматая голова склонилась ещё ниже. Скайт повернулся в другую сторону. Справа сидел высокий мужчина в синем мундире первого помощника капитана пассажирского звездолёта.

— Как дела? — спросил у него Скайт.

Первый помощник смерил Уорнера странным взглядом, забрал бокал с мартини и, не сказав ни слова, отошёл от стойки.

«Три тысячи чертей!» — мысленно выругался Скайт и залпом осушил стакан. От того, что он прочитал в глазах отошедшего человека, Уорнер готов был сквозь землю провалиться.

Только сейчас до Скайта дошёл весь идиотизм ситуации, в которой он оказался со своими расспросами. Надо было сразу лететь в другую галактику и заниматься этим в салоне кого-нибудь захолустного городка, где твоё желание поболтать воспримут нормально, без задних мыслей.

— Бармен! — окликнул Скайт робота. — Ещё «Чёрного Саймона»!

— Как дела? — вдруг спросил подсевший на освободившееся место человек.

Повернувшись, Скайт подозрительно оглядел незнакомца. Задавший вопрос на госморанканца не походил: маленькие, бегающие глазки и длинный нос; сбоку, под жилеткой, отчетливо просматривается флэштер. Скайту новый сосед абсолютно не понравился. Было в этом типе что-то от крысы. И если бы не необходимость отчитываться перед Хатерлайном о проделанной работе, Скайт никогда бы не стал разговаривать с таким субъектом. А так, чтобы Янгер видел, что он не зря тратит время, Скайту пришлось ответить.

— Идут помаленьку, — без особого энтузиазма произнёс он и опрокинул содержимое второго стакана в рот.

— Меня зовут Марчелло, — представился сосед. — Я прилетел на «Звезду Ринго» с Тассилии, что находится в созвездии Тройная спираль. — Тут подсевший неожиданно пододвинулся вплотную к Скайту и доверительно зашептал в самое ухо: — Мы нашли там богатое месторождение золота…. — Марчелло хотел продолжить рассказ и чуть ли не прижался к Уорнеру всем телом. Скайту такое панибратство совершенно не понравилось. К тому же запах, исходивший от этого человека, напоминал старое помойное ведро. И, положив ладонь на грудь Марчелло, Скайт решительно отстранил его в сторону.

— Меня не интересует чужое золото, — пояснил он.

— Что же тогда тебя интересует?

— Я занимаюсь охотой на драконов.

— Ты разве не знаешь, что драконы спят на груде золота? — насмешливо поинтересовался Марчелло. В его глазах вспыхнули злорадные искорки, а на крысином лице появилась нехорошая усмешка.

— Если ты не встречался с драконом, то нам не о чем разговаривать, — сказал Скайт, инстинктивно поправляя пояс с бластером.

— Говорят, при встрече с драконом человек испытывает жуткий страх. — Марчелло злобно захихикал. — Когда тебе станет страшно, значит, дракон рядом. Возможно, это произойдёт очень скоро, приятель.

— Во-первых, меня трудно испугать, а во-вторых, я тебе не приятель, — холодно заметил Скайт. Ему надоел гнусный тип. Расплатившись за выпивку, Скайт вернулся к компаньонам.

— Ну что, Марчелло, всё сделал? — первым делом поинтересовался Блэйдман Хокс, когда подручный возвратился от стойки бара.

— Всё как ты сказал. — Крысиные глазки Марчелло злобно сверкнули.

— Что-нибудь узнал?

— Ничего особенного. Только то, что эти недоумки отправились на охоту за каким-то драконом. — Марчелло мерзко захихикал.

— Как зовут этого парня? Впрочем, неважно. — Блэйдман осторожно, чтобы никто из посетителей бара не обратил внимания, расстегнул кобуру и снял бластер с предохранителя. — Я беру на себя пилота: мне кажется, он может создать проблемы. Ты, Мэтт, охотника: у него нет оружия – это будет просто. Остальные – преподобного. Пошли. Пора отработать полученные деньги.

Первым из-за стола поднялся Блэйдман. За ним последовали остальные. Бандиты, как стая гиен, загоняющих добычу, направились к столику, за которым сидели человек в чёрной рясе со своими компаньонами...

— Как дела? — поинтересовался Хатерлайн, когда Скайт возвратился от стойки.

Уорнер поморщился.

— Что, совсем ничего?

— Только то, что драконы спят на груде золота.

— Это радует… — подал голос Ник Такер. — Ик!

Скайт посмотрел на охотника, перед которым стояли две пустые бутылки из-под шампанского. Ник порядком нализался и уже плохо контролировал движения.

— Я думаю, на сегодня достаточно, — заявил Скайт. — Попытаем счастья завтра, в другом месте.

Хатерлайн не стал возражать.

— Ник, бери рюкзак. — Скайт поднялся из-за стола. — Мы уходим.

— Не так быстро, приятель, — послышался жёсткий незнакомый голос. Произнесённая фраза звучала грубо, с откровенным вызовом и намерением оскорбить.

За свою карьеру Скайту не раз приходилось бывать в злачных местах и общаться с опасными типами. Так что в его жизни случались разные ситуации, чтобы сразу догадаться – возникли проблемы. Но только когда он обернулся и увидел пятерых мордоворотов, он до конца осознал, насколько эти проблемы серьезны.

Среди подошедших к столику громил Уорнер узнал и того мерзкого типа с крысиной внешностью, что завязал с ним разговор у барной стойки. Остальные выглядели так, словно в тюрьме случился день открытых дверей. Предводителя Скайт определил по жёсткому взгляду бесцветных глаз прирожденного убийцы. Остальные, без сомнений, выполняли здесь его волю. И судя по всему, в банде он являлся лучшим стрелком. В любом случае, Скайт решил, что в высокого, подтянутого человека с жёстким лицом он выстрелит в первую очередь.

— Какие проблемы, джентльмены? — Скайт повернулся так, чтобы все пятеро находились прямо перед ним, а спинка стула, с которого он только что встал, не помешала выхватить бластер в случае скверного развития событий.

— Ты вор! — громко, чтобы слышали все посетители бара, заявил главарь.

По сути, сразу после произнесенных слов Скайт имел полное право начать стрельбу, но он не сделал этого. И не по тому, что надеялся уладить конфликт мирным путем — это было бесполезно, — а для того, чтобы дать время обычным посетителям покинуть помещение.

Бездействие пилота бандиты расценили как доказательство его слабости.

— Ты украл у меня кошелёк, охотник на драконов! — выкрикнул Марчелло. Лицо крысёныша исказил злорадный оскал. — Он у тебя в левом кармане куртки.

— Ерунда… — Скайт засунул руку в карман, и его пальцы нащупали чужое портмоне.

Марчелло мерзко захихикал. Скайт совладал с желанием сразу пристрелить этого типа. Он догадался, что крысиная морда сам подложил бумажник ему в карман, когда тёрся о него во время разговоравозле стойки.

Большая часть людей уже спешно покинула помещение. Остались лишь любопытные и те немногие, кто привык к подобного рода делам, не считая их достаточным поводом, чтобы отказывать себе в выпивке.

Настала пора действовать. На компаньонов не стоило рассчитывать: ни Хатерлайн, ни Ник Такер оружия при себе не мели. Не в силах помочь, они замерли в напряженном ожидании дальнейшего развития событий.

— Ты лжец, — сказал Скайт, вынимая руку из кармана. — У меня нет твоего кошелька.

Марчелло перестал смеяться, от неожиданного поворота его физиономия изумленно вытянулась.

— Как? Я же сам….

— Хватит, — перебил главарь, — это не имеет никакого значения. — Его рука метнулась к рукоятке бластера.

Блэйдман Хокс считал себя непревзойдённым стрелком, поэтому он никак не мог взять в толк, почему ему не удалось вытащить оружие из кобуры. Рифленая рукоятка была уже в ладони, когда бластер вдруг стал настолько тяжёлым, что Блэйдману никак не удавалось извлечь его наружу. Только потом он почувствовал в груди жгучую боль и понял, что умирает.

Как только рука высокого дёрнулась к оружию, Скайт молниеносно выхватил бластер. Первый выстрел «Дум-Тума» попал в грудь главаря в тот самый момент, когда бандит выхватывал оружие из кобуры.

Мрачный тип в пластиковом комбинезоне схватился за пушку одновременно с главарём. Делал он это, конечно, быстро, но не настолько, чтобы остаться в живых. Его простреленное насквозь тело ещё стояло на ногах, когда бластер в руках Скайта выстрелил в третий раз.

Следующим компанию главарю на том свете составил коренастый мужчина в чёрном костюме и с двумя флэштерами «Экселенц», не успевшими произвести ни единого выстрела. Он повалился, как подкошенный, да так и остался лежать со сжатыми в руках пистолетами.

Четвёртый заряд разнёс голову Марчелло. Опознать тело крысёныша теперь смогут только по дактилоскопии, которую сделают в морге.

Уилларду Тапсу не повезло – дуло огнемёта запуталось в длинных полах плаща, зацепившись за подкладку, поэтому он не смог вытащить оружие сразу, на что сильно рассчитывал. Проклиная жестокую судьбу, Тапс безуспешно пытался высвободить огнемёт. Пока Тапс возился в складках одежды, всё было кончено. Звуки четырёх бластерных выстрелов селись в сплошную очередь. С последним кровь брызнула на жёлтую ткань плаща.

Раздосадованный, что ему не удалось принять участия в стычке, Тапс поднял глаза. Первым, что он заметил, оказался Блэйдман Хокс, лежащий на полу с простреленным сердцем. Рука ганфайтера сжимала пистолет, наполовину вынутый из кобуры. Тапс не раз видел, с какой ловкостью Хокс обращается с оружием и как быстро умеет выхватывать бластер. Поэтому зрелище мёртвого главаря поразило Тапса настолько, что уже направленное в его сторону чёрное дуло «Дум-Тума» в руках пилота его совсем не удивило.

— Я здесь совершенно случайно, — сами собой слетели слова с бледных трясущихся губ Тапса. — Это Блэйдман, чтобы завязать ссору, приказал Марчелло подсунуть вам в карман свой бумажник.

Скайт неподвижно стоял на месте, пристально изучая человека в жёлтом плаще. Бластер он всё ещё держал нацеленным на него.

Тапсу показалось, что именно сейчас произойдёт выстрел.

— Не убивайте меня, пожалуйста. Я вам ничего не сделал, — взмолился он. — Против вас я ничего не имею. Я даже не знаю, как вас зовут.

— Меня зовут Скайт Уорнер, — представился Скайт.

Хоть Тапс и не считался начитанным парнем, но имя последнего капитана пиратского корабля «Валрус» знал хорошо. Его часто упоминали в том обществе, в котором вращался Тапс. Именно от руки этого человека пали такие непревзойденные мастера во владении оружием, как Си Джей Хантер, Майкл Макэлпайн, убийца с Плобоя Ральф Гантер и многие, чьи имена уже никто не помнит. (Некоторые утверждают: и сам Браен Глум нашёл смерть не без помощи первого помощника). Если бы Блэйдман Хокс предварительно узнал, с кем предстоит сразиться, то вряд ли осмелился на открытую стычку с лучшим стрелком во всём освоенном космосе. Теперь исход сражения выглядел закономерным. Единственное, что не понимал Тапс, — почему он сам до сих пор жив.

— Вы меня не будете убивать? — с надеждой спросил он.

— Я не стреляю в безоружных, — ответил Скайт. — Но если ты попытаешься воспользоваться тем, что у тебя спрятано под плащом, я, не раздумывая, нажму курок.

— Пожалуйста, не делайте этого. Под плащом у меня всего лишь огнемёт.

— Выбирай: либо ты оставляешь оружие и уходишь, либо остаешься здесь вместе с огнемётом и остальными.

Тапс непослушными руками расстегнул пуговицы. Стараясь не делать резких движений, он отцепил ремешки, после чего аккуратно положил оружие на пол.

— Я бы на твоем месте нашел себе честную работу, — посоветовал Скайт, убирая бластер в кобуру. — Обзаведись хозяйством, заведи семью. Поверь, для тебя будет лучше, если ты успокоишься и возьмешься за ум.

— Да, пожалуй, я так и поступлю, — чистосердечно согласился Тапс. Повернувшись, он пошёл прочь из бара.

Покидая бар, Уиллард Тапс чувствовал себя на удивление хорошо и спокойно. А, избавившись от огнемёта, он словно бы вместе с ним сбросил с плеч невидимый груз. Сознание прояснилось. Он стал новым человеком.

Никогда еще, ни на сеансах психоаналитика, ни под гипнолучами в Ротлере, Уиллард Тапс так хорошо себя не чувствовал. Произошедшие события подействовали на него лучше любой шокотерапии. По крайней мере в данную минуту Тапс твердо решил, что станет честным человеком и больше никогда не станет играть с огнём.

За всё время, пока шла стычка, никто в баре не проронил ни слова и не пошевелился. Те немногие, кто остался посмотреть на разборку, старались не делать резких движений, чтобы не навлечь на себя неприятности. Сейчас же, когда всё закончилось, люди громко заговорили, обсуждая увиденное. Только роботы-официанты оставались неподвижно стоять в противоположных углах бара, фиксируя все события для службы охраны станции.

С момента первого выстрела не прошло и пары минут, но Уорнеру показалось, что прошла целая вечность. Страха он не испытывал. Ему хорошо был знаком облик смерти, которая неотступно следовала за ним уже многие годы. Скайт привык к её постоянному присутствию и не раз заглядывал в бездонные, холодные глаза, поэтому его сердце билось спокойно. Он вновь оказался быстрее, а те, кто решил проверить это, мертвы. Однако у Скайта не возникло ни удовлетворения, ни радости от одержанной победы. В груди росла лишь какая-то всепоглощающая пустота. Захотелось выпить.

Бандиты были повержены. Четверым из них «Чёртова дюжина» принесла несчастье. Теперь их бездыханные тела лежали на металлических решётках бара.

До появления службы безопасности оставались считанные минуты. Янгеру Хатерлайну и Нику Такеру предстояло прийти в себя после потрясения. Решив, дабы не впутывать в неприятности компаньонов, что объясняться с полицией будет он один. Скайт перешагнул через лежащее поперёк прохода тело и направился к стойке бара.

— Двойной «Саймон», — сказал он роботу-бармену.

Виски обожгло горло, когда Скайт залпом осушил стакан. Пустота заполнилась огнём. Ноющее чувство бессмысленности существования притупилось.

— Отличная реакция, никогда не видел ничего подобного, — произнёс сосед слева.

Скайт посмотрел, кто говорит с ним. Это оказался тот недружелюбный тип в зелёной куртке, который не захотел общаться в прошлый раз. Перед ним стояла новая бутылка рома.

— Отвали, — сказал Скайт, поворачиваясь к нему спиной.

— Извини, я в прошлый раз был не достаточно вежлив, — не отстал здоровяк. — Меня зовут Бернар Фрессон. Я поминаю здесь своего друга Алана Бадди…. Сегодня сорок дней, как он погиб. — Скайт не поворачивался, и Бернару приходилось разговаривать с его спиной. — Мы вместе работали на лесопромышленную компанию «Старвальд»…. Алан был отличным парнем. Если бы ты знал, что это был за человек, то понял, почему я так напился. У него на Плобое остались жена и двое детей. Как я сообщу им, что случилось с их отцом? Как мне смотреть в глаза его вдовы, его сирот? — Скайт и сам пребывал в отвратительном расположении духа, а предстоящее объяснение со службой безопасности, которая должна нагрянуть в бар с минуты на минуту, ещё больше портило настроение. Поэтому слушать причитания пьяного мужика Уорнеру совершенно не хотелось. — Почему погиб он, а не я? — За спиной раздались какие-то булькающие звуки. Скайт решил, что Бернар заплакал, и повернулся, чтобы резким словом прервать опротивевшие причитания, но тот всего лишь пил ром из горлышка бутылки.

Заметив, что собеседник наконец повернулся лицом, Бернар оторвался от бутылки. Вытерев губы рукавом куртки, он продолжил речь:

— Мы работали лесорубами на восьмом лесоповале. Планета Дендритида, галактика «Амброзия», созвездие Алекс, звезда Аластор-3. Там отличная древесина. За полгода работы можно сколотить приличное состояние….

Бернар запнулся. В дверях бара показались роботы-полицейские.

— Внимание, — громко произнёс шедший впереди, — это полицейская операция. Всем оставаться на местах.

Двенадцать роботов ростом под два метра, похожие на древних рыцарей в блестящих доспехах, один за другим проникли в помещение бара. Четверо сразу направились к стойке, возле которой стоял Скайт Уорнер, остальные разошлись по залу.

— Послушай, — заторопился Бернар, — Алан был хорошим парнем, и он был моим лучшим другом. Я хочу, чтобы ты отомстил за его смерть.

— Я не наёмный убийца, — жёстко ответил Скайт.

— Ты – охотник на драконов, — скороговоркой заговорил Бернар, потому что роботы находились уже совсем близко. — Алана убил дракон. Эта тварь живёт в лесах Дендритиды. Запомни – лесоповал номер восемь.…

— Гражданин, — обратился к Скайту подошедший робот, — вы задержаны. Сдайте оружие и следуйте за мной.

Бернар отсел подальше и вновь занялся бутылкой. Расспросить его о подробностях не представлялось никакой возможности: роботы-полицейские обступили Скайта и, если бы он хоть немного промедлил, применили бы силу.

Расстегнув ремень, Скайт отдал пояс с оружием одному из роботов-полицейских. Слуги закона заняли позиции с четырёх сторон от задержанного.

Решив привлечь внимание компаньонов, чтобы те побеседовали с лесорубом, Скайт обернулся. Но за столиком сидел только Ник Такер. Хатерлайн куда-то исчез. Скайт попытался подать знак охотнику, только тот, как назло, не смотрел в его сторону, занятый выцеживанием последних капель шампанского из бутылок.

— Следуйте за нами, — приказал главный.

Уорнеру так и не удалось привлечь внимание товарища.

Роботы вывели Скайта из бара и посадили в полицейский электромобиль.

Глава-10: У шерифа

Шериф космической станции Бас Ричардсон оказался пожилым седовласым мужчиной. Его морщинистое лицо имело бледно-серый цвет, и всё из-за того, что Бас за пятьдесят девять лет ни разу не покидал станцию, отчего его кожа никогда не испытывала на себе солнечного света. Но Бас Ричардсон не жалел о том, что не видел красот других миров. Его дом находился здесь, и для Баса «Звезда Ринго» являлась прекраснейшим местом во всей Вселенной. Здесь он родился, здесь он вырос, здесь он и умрет, как его предки, основавшие станцию.

Тёмно-синий идеально выглаженный мундир со звездой шерифа на лацкане плотно облегал сухую фигуру Баса. Из чёрной пластиковой кобуры на поясе выглядывала рукоятка полицейского бластера. Безупречный внешний вид главного блюстителя порядка «Звезды Ринго» должен был заставить любого правонарушителя осознать, что закон превыше всего и шутки с ним влекут неминуемое наказание.

Кабинет шерифа имел овальную форму. В центре просторного помещения располагался широкий стол, из-за обилия кнопок напоминающий пульт космического корабля. Бас сидел в кресле с высоченной спинкой, за которой виднелся овальный иллюминатор, зашторенный в данный момент металлическими жалюзи. На стене, прямо напротив иллюминатора, висел плоский экран. По нему шла запись событий, произошедших в «Чёртовой дюжине» час тому назад. «Дум-Тум» Скайта Уорнера лежал перед шерифом, а сам владелец уже с полчаса сидел на табуретке в цилиндрическом силовом поле и терпеливо ждал, пока Бас Ричардсон отсмотрит материалы по его делу.

Наконец шериф оторвался от просмотра видеозаписи, сделанной роботами-официантами в баре «Чёртова дюжина». Экран погас.

— Судя по тому, что я увидел, это была самооборона, — заявил Бас.

— Я это и говорил с самого начала, шериф, — отозвался Скайт.

— Только мне не понятны причины, по которым на вас напали. Вы что-либо можете сообщить?

— Нет.

— Может быть, на вас напали из-за мести?

— Вряд ли. Я не был знаком ни с кем из нападавших.

— И вам совершенно нечего предположить по поводу мотивов? — удивился Бас.

— Спросите у того, в жёлтом плаще, который остался в живых, — предложил Скайт. — Он наверняка ещё не успел покинуть станцию.

— Не получиться.

— Почему? — поинтересовался Скайт.

— Его нашли мёртвым в одном из коридоров.

— Дьявол. Что с ним могло случиться?

— Врач говорит: кровоизлияние в мозг. Уиллард Тапс был больным человеком, несколько лет провёл в лечебницах. Вероятно, виноват полученный стресс.

— Вероятно, — печально согласился Скайт. Сказанное шерифом испортило и без того невесёлое настроение. На руках Скайта смерть ещё одного человека. Он не хотел этого, но всё равно косвенно стал причиной гибели Тапса.

— Вы случайно не привезли на станцию наркотики? — продолжил задавать вопросы Бас.

— Вы хотите меня оскорбить?

— Поймите меня правильно, Скайт Уорнер, вы бывший пират. У вас богатое криминальное прошлое. Я должен более тщательно разобраться в произошедших событиях, чтобы не упустить какую-нибудь важную деталь, от которой зависит безопасность на станции. Мне доверили охрану закона, и я намерен оправдать доверие, оказанное мне жителями «Звезды Ринго». Я отвечаю за каждого в этом, возможно, маленьком, по вашим меркам, мире. Но это мой мир, и я хочу, чтобы в моём доме царили закон и порядок.

— Вы красиво говорите, шериф. Только я-то знаю, что на самом деле твориться в вашем «маленьком мире».

— Что вы имеете в виду? — нахмурился Бас. — У нас один из самых низких показателей преступности для всех станций подобного класса. Последнее происшествие, когда погиб человек, на «Звезде Ринго» произошло три месяца назад.

— А как же туристы с «Виконта», которые недавно пропали в лабиринтах?

— Глупости! — возмутился Бас. — Никто не пропадал. Это был заранее спланированный побег группы граждан из тоталитарного Патараскана. Их ждал звездолёт, на котором они и улетели со станции в неизвестном направлении. Единственным, кто стал жертвой, оказался робот-наблюдатель секретных служб Патараскана, внедрённый в туристическую группу. И знаете, что я вам скажу: не стоит принимать на веру всё, что можно услышать за стойкой бара. Те истории, которые рассказывают техники или обслуживающий персонал, представляют собой местный фольклор. Возможно, вы слышали и о скульптуре, которая сходит с постамента? По выражению лица вижу, что слышали. Неужели вы и в это поверили? Признаюсь, я думал, что вы более здравомыслящий человек, Скайт Уорнер.

Скайт отвёл взгляд в сторону. Ему совершенно не хотелось выглядеть в глазах шерифа тёмным типом, верящим в разного рода мифы и легенды. Поэтому он решил переменить тему и объяснить, что, по его мнению, произошло в баре.

— Знаете, шериф, — начал Скайт, — у меня и в самом деле в прошлом случались неприятности с законом. Какое-то время я, действительно,… как бы это сказать… бороздил космические просторы на пиратском корабле. Мне часто приходилось пользоваться бластером, который лежит перед вами. Однако те времена давно прошли. Я искупил вину перед обществом и в данный момент являюсь законопослушным гражданином Плобоя. У меня свой бизнес. То, что сегодня произошло в «Чёртовой дюжине», я могу объяснить лишь тем, что некоторые люди считают меня первым ганфайтером в космосе, своего рода чемпионом, и жаждут отнять у меня титул. Их попытки выливаются в подобного рода стычки. Поверьте, меня не в первый раз заставляют без повода браться за оружие. И если вы думаете, что мне нравиться такое положение дел, то глубоко заблуждаетесь. Слава непревзойденного ганфайтера прицепилась ко мне не по моему желанию. Это похоже на болезнь, лекарством от которой служит лишь смерть. Пока я жив, мне не дадут покоя. Всегда найдется тот, кто считает себя лучшим. Боюсь, мне до конца дней предстоит нести этот крест.

Внимательно выслушав Скайта, Бас откинулся на спинку кресла. Шериф на минуту задумался. Он всматривался в сидящего перед ним человека. Если бы Скайт и был в чём виноват, то мог бы покинуть «Чёртову дюжину» ещё до появления наряда роботов-полицейских, но он, как законопослушный гражданин, остался и дождался прихода полиции. Всё, что говорил Скайт, являлось правдой. Видеозапись подтверждала его невиновность. Задерживать Скайта дольше у Баса не было оснований.

— Хорошо, я вам верю. — Бас нажал кнопку на панели. Силовое поле вокруг Скайта исчезло.

— Так я могу уже идти? — уточнил Уорнер.

— Да, — подтвердил Бас. — Только ещё один вопрос: чем вы занимаетесь?

— У меня свой звездолёт. Я занимаюсь частным извозом. Сейчас я сопровождаю охотничью экспедицию за… — Скайт на секунду запнулся, — редкими животными.

В этот момент на панели перед шерифом замигала лампочка вызова видеофона.

— Слушаю, — отозвался Бас.

— Шериф, — на экране возникло лицо помощника, — в приёмной находятся компаньоны задержанного, назвавшиеся «охотниками на драконов». Спрашивают, в чём обвиняют их партнёра.

Бас Ричардсон поднял глаза на Скайта. Странно, но во взгляде шерифа Уорнер не заметил насмешки.

— Вы на самом деле охотитесь на драконов? — совершенно серьёзно поинтересовался Бас.

— Не я лично. Но, впрочем, можно сказать и так, — нехотя подтвердил Скайт.

— Что мне ответить? — спросил помощник.

— Скажите, что он скоро выйдет. — Шериф отключил связь.

— Я могу идти? — вновь поинтересовался Скайт.

— Одну минуту, — задержал его Бас. — Зачем вы прилетели на «Звезду Ринго»? У вас имеется какая-то информация?

Скайт насторожился: тон, с каким Бас задавал вопросы, давал понять, что это не розыгрыш, и шериф серьёзен как никогда.

— О драконе у нас нет конкретной информации, — тщательно подбирая слова, ответил Скайт. — Мы начали путешествие со сбора сведений. А на «Звезду Ринго» прилетели совершенно случайно: посидеть в баре и послушать рассказы пилотов.

— Я поведаю историю про космического дракона, — неожиданно произнёс Бас. — Но это должно остаться между нами, — предупреди он. И только после того, как Скайт утвердительно кивнул, начал повествование: — Мой предок Генри Ричардсон был в числе первых колонистов. Он попал на астероид с экипажем космолёта «Звезда», того самого, капитаном которого являлся Ринго Круз. Роботы-гиды рассказывают туристам, что у космолёта вышел из строя главный реактор, но это чушь. В дневнике Генри Ричардсона написано, что авария произошла в результате нападения на космолёт неизвестного чудовища, способного передвигаться в космическом пространстве. Огромная тварь, похожая на дракона, возникла из космического мрака и протаранила космолёт. После того как «Звезда» совершила посадку на астероид, чудовище появлялось ещё несколько раз. — Прежде чем продолжить повествование, Бас выдержал продолжительную паузу. Скайт заметил, что шериф сомневается: стоит или не стоит рассказывать историю дальше. Но, видимо, решив поведать всё до конца, Бас продолжил: — В этом месте страницы дневника оказались испорченными, но в том, что сохранилось, можно разобрать, будто бы чудовище каким-то образом принимало человеческий облик. Одни видели в лабиринтах астероида умерших товарищей, другие – родных и близких.

— Вы это серьёзно? — изумился Скайт.

— Я похож на шутника?

— Нет, но недавно вы говорили мне совершенно иное: что не верите в мифы и легенды. Как вас понимать?

Бас Ричардсон тяжело вздохнул.

— Решайте сами, верить тому, что я вам рассказал, или нет. Только в нашем роду не было душевнобольных, Скайт Уорнер.

— Я ничего подобного не говорил.

— Хотя… — Бас в задумчиво потёр подбородок. — В дневнике Генри писал, что космического монстра видят только те члены команды, у кого из-за длительного заточения на астероиде расшатаны нервы.

— Можно взглянуть на дневник?

— К сожалению, он исчез. — Бас беспомощно развёл руками. — Я не знаю, как это произошло. Дневник пропал из моего личного сейфа…. Может, я давал его почитать кому-нибудь из знакомых? Но я не помню этого.

— Бывает и не такое. — Скайт скептически посмотрел на шерифа. Хатерлайн с Ником, наверное, уже заждались в приёмной. Следовало заканчивать разговор.— Что вы посоветуете насчет того, где искать дракона?

— Драконы чувствуют, когда охотники встают на их след. Если ты выслеживаешь дракона, то он сам рано или поздно найдёт тебя.

— То же самое сказал мне бородатый карлик, которого я встретил в лабиринте, — заметил Скайт, поднимаясь с табуретки.

От услышанного Бас Ричардсон переменился в лице. Бледная, не ведающая солнечных лучей кожа шерифа побледнела ещё больше, превратившись в белое полотно. Бас стал похож на мраморное изваяние. В таком состоянии шериф просидел целую минуту, прежде чем смог пошевелиться. Словно это пудовая гиря, а не пистолет, шериф пододвинул кобуру с бластером Скайту Уорнеру.

— Идите, — глухим голосом пробормотал Бас.

Никаких сомнений, шериф знал, кто тот карлик, обитающий в лабиринте. Но, чтобы не навлечь на себя лишние неприятности, Скайт не стал вдаваться в расспросы.

— Всего хорошего, шериф, — попрощался Скайт. Забрав оружие, пилот вышел из кабинета.

В приёмной Уорнера поджидали компаньоны. Ник Такер дремал, склонив голову на рюкзак, лежащий на коленях. А Янгер Хатерлайн стоял перед иллюминатором, заложив руки за спину. Он смотрел, как в нескольких километрах от станции маневрирует транспортный звездолёт.

— Вот и я! — громко заявил Скайт, привлекая внимание товарищей.

Ник поднял голову с рюкзака, а Хатерлайн отвернулся от иллюминатора.

— Всё в прядке? — поинтересовался организатор экспедиции.

— Да, — подтвердил Скайт, застёгивая пряжку ремня с кобурой на поясе.

— О чём вас спрашивали?

— Как обычно.

— Так мы можем уже идти отсюда? — простонал Ник с дивана.

— Можем, — подтвердил Скайт.

— Поехали скорее в гостиницу, — попросил Ник. — Я так устал и хочу спать. К тому же от шампанского, которым вы меня напоили, голова просто раскалывается на части.

— Нет, — отказал охотнику Скат, — мы идём на корабль.

— Зачем на корабль? — удивился Ник. — Лучше провести ночь в удобном гостиничном номере. А завтра, с утра пораньше, направиться в какой-нибудь бар и продолжить наши поиски. Или ты хочешь сэкономить на гостинице?

Хатерлайн вопросительно посмотрел на Скайта.

— Мы отправляемся на охоту.

От слова «охота» Ника Такера передёрнуло, словно от разряда электричества.

— Вставай, Ник, нужно идти. — Скайт помог охотнику накинуть на плечи лямки рюкзака. — Нас ждут великие дела.

Выйдя из офиса шерифа, компаньоны направились к остановке электрокаров. По пути Скайт незаметно выбросил кошелёк Марчелло в урну. Он даже не стал заглядывать внутрь, ему и без этого хотелось поскорее вымыть руки.

Уже в электромобиле, двигающемуся по транспортному тоннелю, Хатерлайн соизволил поинтересоваться:

— Господин Уорнер, куда мы полетим?

— На планету Дендритида, звезда Аластор-3 созвездия Алекс в галактике «Амброзия».

— Откуда ты взял, что именно там находится дракон? — с плохо скрываемым отчаянием в голосе спросил Ник. — Вдруг ты ошибаешься? Надо всё ещё раз хорошенько проверить. Может, ты что-то напутал?

— Мне об этом поведал Бернар Фрессон – тот тип из «Чёртовой дюжины», который вначале не хотел разговаривать. На Дендритиде он работал лесорубом. По его словам, в лесах планеты живет дракон, который убил его друга.

— Ты уверен, что это именно тот самый дракон, а не какой-нибудь плотоядный ящер?

— Полетим и проверим.

— Нет, я так не согласен. Информация непроверенная. Давайте, ещё порасспрашиваем пилотов. Зачем куда-то лететь сломя голову? Надо всё обдумать, взвесить. Мы же с вами здравомыслящие люди.

— Лететь или не лететь должен решать организатор экспедиции. Вы что скажете по этому поводу, Хатерлайн? летим на Дендритиду или нет?

— Летим, — решительно ответил Хатерлайн. — Неважно, где начать путь, – важно встать на него.

Услышав, что экспедиция всё же покидает космическую станцию и направляется к далекой дикой планете, Ник Такер вовсе упал духом. Он уронил голову на руки и, покорившись судьбе, замолчал.

Тем временем электромобиль, преодолев последние метры тоннеля, выехал в большой круглый зал, в центре которого на гранитном постаменте возвышалась скульптура обнаженной женщины, установленная в память о гибели «Атлантика». Скульптура никуда не делась. Она по-прежнему стояла на месте в ауре красного свечения, создаваемого голографическими проекторами.

Обогнув памятник, электрокар въехал в просторные помещения тринадцатого причала. До ангара с «Серебряной мечтой» осталась сотня метров по техническому коридору. Разгрузка транспорта с Вафны завершилась. Суета, царившая тут в прошлый раз, сменилась тишиной и спокойствием. Кибернетические погрузчики, сделав дело, покинули причал.

Преодолев последние метры до шлюзового бокса, электрокар остановился. В широком проходе возле люка туристов ожидали Пол, один из техников, с которым довелось познакомиться в баре, и робот-гид, проводивший обзорную экскурсию по лабиринту.

Как только компаньоны вылезли из машины, Пол с роботом направились к ним.

— Я узнал, что произошло в баре после нашего ухода, — сообщил Пол. — Рад, что никто из вас не пострадал.

— К счастью, всё обошлось, — ответил Скайт.

— Ваш звездолёт заправлен. Системы протестированы. Мы с парнями даже сделали профилактику двигателя, — сообщил Пол. — Всё в порядке. Можете лететь хоть на край света.

— Отлично. Край света – это как раз то место, куда мы направляемся.

— Далеко летите?

— На Дендритиду, Аластор-3.

— Неблизко, — согласился Пол. — Профилактика двигателя, думаю, не помешает.

— Двигатель совсем новый, — заметил Скайт, — но всё равно спасибо.

— Я, как представитель турфирмы «Эдем», — пропищал Эр-15, — хочу сообщить, что экскурсия в музей истории может состояться в ваше следующее посещение «Звезды Ринго».

Крышка люка в шлюзовой бокс отошла в сторону. Зажглись прожектора, осветив звездолёт. «Серебряная мечта», покоящаяся на посадочных консолях, празднично засверкала надраенным корпусом, словно обрадовавшись возвращению капитана.

— Думаю, мы с вами ещё увидимся. Счастливого пути и удачи! — пожелал Пол.

— Удача нам пригодиться, — согласился Скайт.

— Как говорил Ринго Круз: «Дерзайте, даже маленькие люди могут добиться больших результатов», — процитировал Эр-15 слова основателя станции.

— При чём здесь «маленькие люди»? — не понял Ник Такер. — Ты что, хочешь нас обидеть. Где ты видишь маленьких людей?

— Эр-15 не имел в виду кого-то из вас, — улыбнувшись, вступился за робота Пол. — Ринго Круз так говорил, потому что сам был карликом.

Услышав слова техника, Скайт невольно содрогнулся, вспомнив таинственную встречу в лабиринте станции. Тот странный тип, который окликнул его из темноты, тоже был карликом. Если это призрак капитана «Звезды» Ринго Круза, то кого он подразумевал под «общим знакомым»? Неужели самого Браена Глума? Уорнер поспешно отогнал жуткую мысль – незнакомец в лабиринте никоим образом не мог быть капитаном Ринго Крузом. Призраков не существует. Умершие не возвращаются. (Хотя, Браену Глуму один раз удалось вернуться, но в его возвращении не было никакой мистики.)

Перешагнув порог посадочного бокса, Скайт направился к звездолёту. Хатерлайн с Такером, не отставая, шли за капитаном.

— До свидания, надеюсь, экскурсия по станции вам понравилась, — пропищал вслед Эр-15. — Прилетайте ещё. И помните – только в фирме «Эдем» вам предложат полное и качественное обслуживание.

Техник с роботом остались стоять у входа до момента, пока стальная крышка не закрылась, герметично изолировав посадочный бокс от помещений тринадцатого причала.

Компаньоны поднялись на борт звездолёта, задраили люк. Взвыла сирена, замигали сигнальные огни. Из ангара стал откачиваться воздух. Затем отключилась искусственная гравитация. Швартовочные захваты освободили корпус звездолёта. Внешние створки разошлись в стороны, открывая дорогу в иссиня-чёрную бездну.

Звездолёт плавно вышел из ангара. Отдалившись на дистанцию разрешённого старта, «Серебряная мечта», включив гипердвигатель, помчалась навстречу звёздам.