Путь обетования, 1 том (5 том по хронологии) Последнее слово

Пролог

Всему свое время, и время всякой вещи под небом: время рождаться, и время умирать; время насаждать, и время вырывать посаженное; время убивать, и время врачевать; время разрушать, и время строить; время плакать, и время смеяться; время сетовать, и время плясать; время разбрасывать камни, и время собирать камни; время обнимать, и время уклоняться от объятий; время искать, и время терять; время сберегать, и время бросать; время раздирать, и время сшивать; время молчать, и время говорить; время любить, и время ненавидеть; время войне, и время миру. (Екклезиаст 3:1-8)

Хаотичный сон, наполненный впечатлениями прошедшего дня, перетек в видение так резко, что Мигталь в первое мгновение подумал, что проснулся, и очень удивился, увидев вместо потолка высокое темное небо и серо-белые изломы гор.

Мужчина поднимался по крутому склону, тяжело и часто дыша и изредка останавливаясь, чтобы дать отдых ногам. По его ссутуленным плечам и потухшему взгляду было видно, что он очень устал. Черные, перехваченные у лба витой веревкой волосы сосульками свисали на высокий прямой лоб и время от времени заслоняли впалые потемневшие глаза.

С севера, со стороны моря, надвигалась буря. Тучи мчались, врезались в снежные горные пики и тихо рокотали. Молнии вспыхивали и гасли, озаряя черное месиво. Ветра не было. Вокруг стояла зловещая густая тишина.

Подойдя к подножию высокой отвесной скалы, незнакомец остановился. В полумраке перед ним зияла широкая расселина. Заполнявшая ее тьма была настолько живой, что, казалось, стоит протянуть руку — и она обхватит цепкими пальцами, затянет, обнимет и не выпустит.

Немного постояв, мужчина вернулся к дереву. Подобрав две толстые ветки, он обмотал их какой-то серой тряпкой и, измазав в смоле, поджег. Факел вспыхнул, зашипел и выплюнул в грозовое небо небольшой сноп искр.

Мигталю было страшно и любопытно одновременно. Каменный коридор, по которому он осторожно пробирался вслед за незнакомцем, был довольно узким. Вверху, над головой, в разрезе скал продолжали мелькать молнии, и иногда казалось, что земля под ногами жалобно и мелко дрожит, будто предупреждая: еще шаг — и расщелина захлопнется, придавив незваных гостей как неосторожных мух.

Войдя в пещеру, мужчина воткнул один из факелов между камнями. Тьма нехотя отползла к сводчатым стенам и угрожающе заколыхалась тенями на испещренных фресками стенах.

Не глядя по сторонам, незнакомец крадучись подошел к темнеющей посреди пола чашеобразной плите. Пораженный внезапной догадкой, Мигталь в два шага обогнал его и, склонившись над плитой, с трудом сдержал готовое вырваться из груди восклицание. В выемке был отчетливо виден высеченный рисунок — яблоневая ветвь с двумя соцветиями, — и поблескивал разломанный надвое амулет. Оба были знакомы до черточки.

— Я Тарим Валлор, внук Артея из рода Тара, — глухим от волнения голосом произнес мужчина. — Слышишь ли ты меня? Видишь ли?

Вздрогнув, Мигталь медленно попятился. Ему вдруг мучительно захотелось проснуться, но он не знал как: видения приходили внезапно и всегда были неподвластны.

Затаившаяся у стен темнота внезапно пришла в движение. Подождав еще с минуту, Тарим, как назвал себя человек, вынул из кармана большой треугольный рубин и положил его на край плиты.

— Я не стану поклоняться тебе, — его голос дрожал от сдерживаемого гнева и страха. — Возьми свое подношение обратно и оставь мой Род в покое! Довольно с нас крови!

Тихо забряцав, амулет, лежавший внутри чаши, мелко задрожал, и спустя мгновенье пещеру заполнили скрежет и стоны. Глухо вскрикнув, Тарим упал на колени и зажал ладонями уши.

— Раб моего раба, — перекрыв шум, прокатилось по полу угрожающее шипение, — кто ты передо мной? Как смеешь возвышать голос? Или не знаешь, кто я? И земля твоя — моя, и власть твоя — моя, и кровь твоя — моя, и жизнь твоя — моя. Чем ты выкупишь себя и свой род?

— Назови цену, и я заплачу ее! — выкрикнул Тарим, пытаясь встать, но не сумел даже выпрямить спину.

Шипение перешло в хохот.

— Нет и не будет такой цены! Моя власть непреложна, мое слово необратимо!

— Все, что было разрушено, может быть и воссоздано, — с гримасой боли выдавил мужчина. — Ложь — имя тебе!

— А тебе имя — глупость. Иди прочь и более не смей поднимать головы, Тарим, сын Тарома. Твои сыновья и дочери ответят за проявленную дерзость кровью. Я пожру их всех, кроме одного — и он снова поклонится мне. Ибо пал Тар, и более нет и не будет никого, кто мог бы облечься его властью и ревностью, чтобы разорвать узы клятвы за себя и весь ваш проклятый род!

Тарим попытался вытянуть руку и забрать с изогнутой плиты медальон и камень, но его глаза вдруг неестественно закатились, а из горла вырвалось глухое рычание.

— Верни туда, откуда взял, — хлестнул по нервам голос, и сброшенный на пол невидимой силой рубин сам закатился в раскрытую ладонь мужчины.

Пятясь на четвереньках, Тарим выполз из пещеры и с трудом поднялся. Напуганный до полусмерти Мигталь едва сдержался, чтобы не коснуться его плеча. Он понимал, что видит лишь тени прошлого, но тьма, в отличие от этого давно умершего человека, неуклюже пробирающегося между скалами, была слишком реальна.

Обратный путь занял меньше минуты, но, казалось, отнял у Тарима последние силы. Тяжело дыша, он с трудом добрел до ближайшего дерева и со стоном прислонился к широкому стволу. Спустя мгновенье с неба сорвался ливень.

— Все, что однажды было разрушено, может быть воссоздано, — прошептал Тарим и сжал камень с такой силой, что между пальцами выступила кровь. — Пусть не сейчас, но однажды…

Под бесконечные вспышки молний стены расселины дрогнули и с ужасающим скрежетом сдвинулись, оставив лишь узкую неровную щель — еще более чернильную, чем до этого.

Вздрогнув, Мигталь наконец проснулся и, сев, не моргая уставился в окно. Сквозь редкие облака пробивался осенний рассвет.

Часть I, глава 1

Вытерев о куртку окровавленную ладонь, Картал перевел дух, а затем рывком ухватился за выступ, подтянулся и упал грудью на покрытые сухим лишайником камни.

Начинало темнеть. Поднявшийся ветер пробирал до костей, а с севера горизонт затягивали тяжелые тучи. К ночи ожидалась гроза.

Включив смартфон, Картал ввел свои координаты и, набрав короткое сообщение, отправил его заранее вбитым адресатам. Назавтра ему уже нужно было быть в Индии, и следовало позаботиться, чтобы Фирсар узнал о новом контракте заранее. Они играли в эту игру много лет, и хотя жрец давно понял, что его водят за нос, отступить он уже не мог. Картал являлся ключом, и без него отыскать девочку не представлялось возможным даже тем, с кем сотрудничал Фирсар — слишком много лет прошло.

Шум вертолета раздался минут через двадцать. Покружив вокруг скалы, он ненадолго завис над клочком леса, где стояли лагерем адепты Ордена. Дымок от костра уже развеялся, но в воздухе все еще стоял слабый запах гари.

Наскоро обмотав ладонь оторванным от рубашки лоскутом, Картал набрал вызов.

— Эй! — Встав в полный рост, он помахал рукой и, пока вертолет разворачивался, смотал окровавленную страховочную веревку. Кровь Рода могла сослужить Ордену хорошую службу, поэтому оставлять ее не следовало. Увы, Картал все еще помнил обряды. Ему удалось стереть копоть с души и ненависть с сердца, но память не поддавалась.

Площадка возле базы была уже освещена прожекторами, хотя небо, там, куда еще не добрались тучи, все еще хранило отсвет последних солнечных лучей.

Спрыгнув на землю, Картал поблагодарил пилота и быстро направился к одному из домиков, разбросанных вокруг лаборатории. Приложив к замку карточку, он открыл дверь в небольшую комнату. Сумка с бумагами и сменой белья чернела на полу возле кровати. Подхватив ее, Картал бегло осмотрелся. Две недели промелькнули незаметно. К счастью, Фирсар был уже довольно предсказуем, поэтому удалось закончить работу прежде, чем его люди стали мешать. Жрец гнал Картала с места на место как бездомную собаку, надеясь, что в конце концов тот не выдержит и попадет в его руки. Восемь из тринадцати проведенных в Большом Мире лет Фирсар не прекращал охоту, и, возможно, поэтому на Лирдана у него не оставалось ни времени, ни интереса. Кузен жил относительно спокойной жизнью. Как и ожидалось, он пошел по следам своего отца и, несмотря на молодость, уже имел степень доктора по фармакологии и достаточно хороший опыт в общей медицине. Хранитель, чьи письма иногда доходили до Картала, не уставал расхваливать его и сообщать об очередных успехах. Сам Лирдан по большей части отмалчивался.

Перекинув сумку через плечо, Картал бросил карточку на кровать и вышел. Вертолет должен был подобрать его через десять минут, но, судя по гулу, доносившемуся со стороны ущелья, прилетел раньше оговоренного времени.

Электронный блокнот пестрел записями. После Индии предстояло навестить подшефную научную группу в Пакистане и затем через Алжир вернуться в Европу. К декабрю Картала ждали на конференции в Италии. Плотный график позволял держать Фирсара в напряжении и хорошо запутывать следы. Жрец чаще всего посылал следом своих адептов, но в Дели он должен был вылететь лично. Хансвэд, который неусыпно следил за ним, предупредил об этом еще с неделю назад.

«Если сумею выгадать пару деньков, заеду к Мэр», — подумал Картал, открыв присланный женой файл. Пара совместных и не слишком удачных фотографий на берегу моря были пока единственным, что их связывало, хотя они с Мэр знали друг друга без малого десять лет. После того как Картал поступил в колледж, она стала первой, с кем он познакомился, и единственной, к кому проникся симпатией. Позже они вместе поступили в университет в Нью-Хейвене. Карталу пришлось закончить образование по индивидуальному графику и спешно уехать, поскольку близость Фирсара начала угрожать безопасности всех, с кем он общался. На несколько лет Мэр пропала из его поля зрения — они лишь изредка обменивались сообщениями. Чуть позже судьба вновь свела их в одной из научных экспедиций. Пожалуй, именно тогда Картал понял, что его чувства к этой женщине были достаточно глубокими, чтобы решиться на какие-либо отношения, однако, помня слова матери о том, что ему не дано будет продолжить род, он опасался делать первый шаг.

— Давно не виделись, Хэмали, — нахально ухмыльнулся открывший дверцу дородный детина с взлохмаченной копной светло-русых волос. — Говорят, ты нарасхват! Где это тебя столько лет носило?

Узнав бывшего сокурсника, Картал немного удивился — не ожидал встретить.

— По всему белому свету, Эван, — осторожно ответил он. — Ты теперь здесь?

— Уже пару лет. Да садись, садись. Нам лучше не задерживаться: гроза с северо-запада. Со второй базы уже никого брать не будем — там не сесть.

Гроза и вправду надвигалась быстро. Картал с опаской взглянул на черную клубящуюся тучу и, увеличив на экране смартфона сохраненные показания со спутника, тревожно нахмурился. Скорость ветра в эпицентре была более чем приличная.

— Данные смотрел? — не поднимая глаз, спросил он Эвана, усаживаясь рядом.

Тот тихонько хмыкнул.

— Проскочим, Хэмали. Главное — долететь куда надо. Мне сегодня в отпуск — лечу домой. Полгода жену не видел.

Пристегнувшись, он выключил смартфон и убрал его в нагрудный карман жилетки. Перебинтованная ладонь саднила и пульсировала. Пуля прошла между большим и указательным пальцами — ему повезло. Впрочем, убивать его пока никто не собирался, однако попасть в руки Фирсару было намного хуже смерти. Он слишком хорошо знал жреца. Правдами или неправдами тот мог добиться от него, где девочка, или выйти на Лирдана.

— А как там наши голубки поживают? — перекрыв шум лопастей, пробасил Эван, слегка повернувшись. — Что-то я давно о них не слышал.

Картал пристально всмотрелся в его лицо. Совпадений набиралось достаточно, чтобы насторожиться: Фирсар был хитер на выдумки.

— Джастин погиб. — Облизав обветренные губы, Картал отвел взгляд. — О Мэр ничего не знаю. Кажется, снова вышла замуж. Видел ее в последний раз на похоронах…

— Бог мой! — искренне выдохнул Эван, расстроенно скривившись. — А мне никто и не сказал. Жаль старину Джасти, тридцати ведь еще не было. Такая славная пара… Давно?

— Полгода назад, — успокоившись, ответил Картал. — Они были в горах. Неудачный подрыв. Засыпало еще четверых, двух спасли. — Уловив, как дрогнул в кармане смартфон, он извиняюще улыбнулся и достав его, прочел: «Все идет по плану. Ни капли нашей крови — вылитая Каэл».

Кузен, как всегда, был лаконичен. Немного подумав, Картал набрал ответ:

«Будь осторожен, у тебя мало времени. Следуй договоренностям».

Вертолет резко наклонился, а затем дрогнул и стал заваливаться на бок. Где-то сзади сверкнула молния, и громовой треск заглушил шум лопастей и громкое ругательство Эвана. Зажав в руке смартфон, Картал заставил себя успокоиться и с трудом сглотнул — уши заложило.

Приземлились жестко, но без повреждений.

— Это был последний раз, когда я тебя послушал, — в ответ на пару ободряющих слов Эвана сказал пилот и, махнув рукой, едва успел поймать сорванную ветром кепку. — Нас едва не перемололо!

— Да ладно тебе, и не такое ведь видели! — Дружески хлопнув его по плечу, Эван кивком попрощался с Карталом и бодро зашагал к стоянке.

— Спасибо, — подождав, пока он отойдет подальше, поблагодарил Картал, скользнув взглядом по бледному, покрытому испариной лицу пилота. — Надолго эта непогода?

— До завтра точно не утихнет. А вас ждать обратно или все?

— Не раньше чем через год.

— Что ж, тогда счастливого пути. Надеюсь, еще увидимся.

— Взаимно. — Коротко пожав протянутую ему руку, Картал еще раз глянул в клубящееся небо и поспешил к белеющей поодаль машине.

Взлетные полосы темнели под звездным небом между двумя рядами бело-голубых огоньков. Перед трапом Картал еще раз обернулся. Едва уловимый холодок в душе заставлял тревожиться и сковывал движения. То ли Фирсар послал одного из Посвященных, то ли все-таки явился сам. В списках пассажиров его не было, но это ровным счетом ничего не значило. Орден уже имел в Большом мире много адептов, и немало из них занимало высокопоставленные должности. К счастью, Картал знал большинство из них. Кроме того, он неплохо разбирался в технике и был уверен в защите своих данных. И все же приходилось осторожничать. Следов, указывающих на его связь с семьей девочки, не существовало. Даже письма он передавал через третьих лиц и всегда только на бумаге. С Лирданом все обстояло иначе, однако тот сам не шел на контакт — видимо, его отец каким-то образом поддерживал с ним связь и убедил не доверять. Картала подобные догадки не расстраивали: между ним и дядей велась своя игра.

Сев у иллюминатора, Картал разблокировал смартфон и взглянул на присланную кузеном фотографию. За прошедшие годы он так и не видел девочку, но сразу же узнал. Она была похожа на свою мать, но лишь отчасти. Невысокая и рыжеволосая, как все Каэлы, и тонкокостная, как дети Рода, Лирран словно вобрала в себя понемногу от всех, кто стоял за ее рождением, но черты прадеда угадывались сразу: тот же острый разрез глаз и характерный полуприщур. Кровь свидетельствовала в каждой линии ее точеного и пока еще невинного лица.

«Не ошибся ли я, дав ей шанс?» — мысленно спросил себя Картал и, стерев фотографию, закусил обветренную губу. Эти сомнения не давали ему покоя многие годы, и он старательно гнал их прочь. Смерть Лирран не спасла бы тех, кого Картал желал спасти. Орден мог выждать еще поколение или два и снова нанести удар.

— О, вот это сюрприз, Хэмали! Сказал бы раньше — доехали бы вместе.

Вздрогнув, Картал поднял на Эвана тяжелый взгляд и холодно ответил:

— Неожиданно. Кто бы мог подумать, что ты осядешь в Дели, Эван. Сегодняшний день богат на совпадения. Чем добирался?

— Так у меня машина… Правда, пришлось в пробке постоять. А ты?

— Такси.

Заняв соседнее кресло, Эван довольно выдохнул и расстегнул куртку.

— Самолет полупустой, так что, думаю, не прогонят, — ухмыльнувшись, произнес он. — Скучно полдня лететь с каким-нибудь стариком. А с тобой есть о чем поболтать, Хэмали. Здесь греметь не будет — фронт ушел в сторону, впереди чисто.

— Мне нужно выспаться, не до разговоров. — Мельком взглянув в иллюминатор, Картал повернул обхватывающий средний палец перстень печатью внутрь и сместил верхнюю пластину. Рисковать он не собирался.

— Надолго в Индию? — вытянув ноги, спросил Эван.

— В свободном режиме. Думаю, недели за две управлюсь.

— А потом куда?

Внутренне засмеявшись, Картал искоса взглянул на бывшего сокурсника и, хлопнув его по кисти, тихо сказал:

— Передай Фирсару, что о «потом» я сообщу ему лично. Пока не знаю.

Удивленно нахмурившись, Эван хотел было что-то ответить, но не успел. Его глаза неестественно закатились, а по телу прошла судорога.

Нажав кнопку вызова стюардессы, Картал отодвинулся поближе к иллюминатору.

— Что у вас… — Оборвав вопрос, женщина побледнела и крикнула, чтобы вызвали скорую и сообщили пилоту.

— Похоже на эпилептический приступ, — нарочито взволнованно ответил Картал и, услышав вой сирены, выдохнул. По его ощущениям Эван не являлся Посвященным, да и вряд ли он вообще осознавал, что делает, хотя имя Фирсара явно было ему знакомо. Скорее всего, жрецу потребовалась грубая сила, и он рассчитывал, что Картал не сразу распознает в бывшем товарище опасность и не сможет оказать серьезного сопротивления.

Помедлив, он снова достал смартфон и отправил два сообщения: одно — Хансвэду, который заведовал охраной Лирдана и присматривал за девочкой, другое — Томасу Вуллису, своему адвокату. Пора было заканчивать дела. Близость Тропы заставляла Фирсара нервничать, и все могло пойти не так, как они рассчитывали.

Как только самолет набрал высоту, Картал встал и, выйдя на середину, осмотрел салон. Народу и вправду было немного: почти все сидели по одному, и только впереди все кресла были заняты студентами.

— Не меня ли ищешь, любезный друг? — раздался сзади насмешливый тенор. — Право слово, я почти рад нашей встрече.

Похолодев, Картал медленно повернулся. Фирсар сидел, облокотившись на подлокотник и подперев кулаком впалую щеку. Он заметно поседел, но по-прежнему не носил бороды. Несмотря на то что лорду было уже за пятьдесят, возраст никак не отражался на его лице, только крючковатый нос, казалось, стал еще больше. Одетый в плотное черное пальто, Фирсар теперь напоминал ворона — довольного и сытого.

— Взаимно, — взглядом попросив его подвинуться, Картал сел рядом и скрестил на груди руки. — Вы ничуть не изменились.

Жрец насмешливо улыбнулся, обнажив ровные белые зубы.

— А вот о тебе того же сказать не могу. Вырос, возмужал. Стал осторожнее. — Кивнув на перстень, он укоризненно покачал головой и чуть тише добавил: — Колечко свое лучше сними, а то, неровен час, использую против тебя.

Подумав, Картал убрал перстень в карман.

— Как я понимаю, — протянул он, старательно пряча глаза, — вы намеренно искали встречи.

— Разумеется, да. Мне надоело охотиться, да и борзые мои уже подустали: из тебя вышел слишком резвый заяц.

— Думаете, в этот раз сумеете подстрелить? — осторожно спросил Картал, стараясь понять, куда он клонит. — Или надеетесь договориться?

— Скорее первое, Ваше Высочество. Я не бросаю слов на ветер. Вас предупреждали: за все есть плата. Орден не отпускает живым никого: из него не уходят, его не предают. Вы сделали и то, и другое. Посмели бросить вызов тому, кому клялись в верности, и поставили под удар все наше дело. К счастью, то, что вы считали ударом в спину, лишь послужило моей победе. — Сунув руку за пазуху, Фирсар достал узкий голографический планшет и, щелкнув пальцами, вывел изображение.

Над пестрым экраном закружилась в быстром танце рыжеволосая девушка. От ее изящной стройной фигуры исходило столько огня и ярости, что Картал удивился им больше, чем тому, что жрецу удалось все-таки выследить Лирран. Лишь спустя вдох он понял смысл его слов и с трудом заставил себя остаться на месте.

— Конец игре, Валлор, — свернув изображение, подытожил лорд. — И можешь не волноваться: Лирдана я не трону. Не хочу портить отношения с его отцом. В отличие от твоей матери с ним можно вести диалог. — Фирсар сдержанно улыбнулся и, искоса глянув, спросил: — Парадокс, не так ли? Одна капля крови Каэлов перечеркнула в этой девочке поколения прямых наследников Тара. Дочь Ведущей уничтожит род, на который не похожа ни лицом, ни нравом. Как забавна судьба!

— Вы, как всегда, излишне самоуверенны, — успокоившись, заметил Картал. — Помнится, лет пятнадцать назад я слышал от вас не менее громкие слова.

Посерьезнев, Фирсар хмыкнул и убрал планшет обратно.

— Что ж, жизнь не паутина, она вьет несимметричные узоры. Но теперь все иначе, — в его голосе послышалась угроза. — Ты стал представлять неудобство не только для меня и Ордена. Тебя приказано убрать, а я не из тех, кто рискует. Поэтому иди на свое место и молись своему Богу. У меня нет возможности исполнить закон и дать тебе умереть, как положено сыну Рода. Взамен этого дарю время. Используй его как хочешь — никакие предупреждения меня уже не остановят. Я забираю девочку и возвращаюсь домой.

Картал кивнул и, встав, прошел немного вперед — подальше от жреца. Ему нужно было подумать. Бояться он не боялся — жизнь научила выпутываться и не из таких ситуаций, — но проблема требовала решения. Прежде всего следовало отменить контракты и предупредить своих людей. В блицкриг с Фирсаром они не играли уже несколько лет, так что предстояла серьезная разминка.

* * *

Несмотря на годы, прошедшие с их единственной встречи, Лирдан узнал Анику сразу же, как только та вошла в зал. Это была все еще энергичная и яркая женщина, выглядевшая гораздо моложе своих пятидесяти лет.

Быстро подойдя, он коротко представился. Фамилия Андерс, которой временно пользовался Лирдан, ничего ей не говорила.

— Я так понимаю, именно вас любезно порекомендовала нам мадам Гисис? — сдержанно спросила она, следуя за ним к первому ряду оббитых темно-зеленой тканью кресел.

— Совершенно верно. — Подождав, пока она сядет, Лирдан занял соседнее место и мельком взглянул на сцену. Черный занавес, до которого при желании можно было дотянуться рукой, неестественно дрогнул и пошел волнами. — Прошу меня извинить, я только что с совещания. Немного опоздал.

— Ну что вы, благодарю, что нашли время. Мой муж был приятно удивлен, узнав, что вы согласились нам помочь. — Аника замолчала и отвела взгляд. — Линда — наша единственная дочь. Ее решение было несколько неожиданным…

Лирдан понимающе кивнул.

— Мадам Гисис мне рассказала. Девочка подавала большие надежды.

Недовольно поджав подведенные помадой губы, Аника вздохнула:

— Да, это так. Увидите сами, она сегодня выступает первой. Увы, за нее мы выбор сделать не можем, а Линда очень упряма. Она твердо решила пойти по стопам моего брата. Думаю, вы уже видели результаты тестов?

— Видел, — признался Лирдан, — потому и согласился. Правда, больше чем уверен, что если бы она не перешла на экстерн, то смогла бы поступить и без моей помощи.

— Вы правы, — кивнула Аника. — И я пыталась ее разубедить, но она больше слушает моего брата, а не нас с мужем.

«Ну еще бы», — мысленно усмехнулся Лирдан и, помрачнев, достал смартфон. От Картала до сих пор не было ответа.

Несколько человек почти синхронно задернули темные портьеры, и зал погрузился в полумрак. Почти бесшумно черный бархатный занавес отъехал в сторону, и на натянутом за полукруглой сценой экране возникла объемная картина. На переднем плане посреди окруженной вечерним лесом поляны разгорался костер. Робкий язычок пламени подпалил сухой мох и медленно полз по корявой еловой ветви…

Где-то с задних рядов, где сидели средние и младшие классы, раздались одиночные смешки. В традиционном концерте перед началом учебного года участвовали только будущие выпускники, остальным учащимся отводилась роль зрителей.

Неподвижно стоявшая на сцене девушка была невысока ростом и хорошо сложена. Лирдан невольно подался вперед. Он видел ее лишь однажды, много лет назад, и помнил лишь то, что она мало походила на дочь Ведущей. К счастью, время внесло некоторые коррективы. Гармоничные черты лица несли явную печать Каэлов: довольно полные губы, выраженный изгиб бровей… Глубокие, как у всех Валлоров, глаза казались слегка прищуренными. Будь она брюнеткой, сомнений в том, что девушка принадлежит к Роду хотя бы наполовину, не возникло бы ни у кого, но темно-рыжие, отливающие краснотой волосы ставили под сомнение даже чистоту крови. Природа сыграла с дочерью Ведущей линии злую шутку, наградив ее внешностью прапрабабки Марги, избранной некогда Каэлами продолжить их рыжеголовую династию.

Воспользовавшись тем, что Аника отвлекалась на дочь, Лирдан незаметно сделал несколько снимков и, выбрав удачный, отправил кузену.

Тихо и нежно запела флейта. Взмахнув руками, девушка закачалась из стороны в сторону, почти в точности повторяя ритм разгорающегося на экране пламени. Мелодию уверенно подхватил гобой, затем барабаны и несколько скрипок… Картинка стала темнеть, костер и лес заволокло туманом, остались лишь подкрашенные алым облака на фоне проступающих звезд. Вспыхнули софиты, и музыка зазвучала быстрее…

С каждым тактом танец становились все резче и яростнее. Взлетая и падая, кружась над полом, едва касаясь досок босыми ступнями, Линда пылала так, что полупрозрачные ярко-красные обрывки кисейного подола не успевали прикрывать ее бедра и парили вокруг кровавым ореолом, будто и впрямь были сотканы из огня.

Ее прыжок был так стремителен и резок, что лента, стягивающая волосы, не удержалась и соскользнула, упав черной змеей на светлые доски. Красноватые волосы волнами закрыли оголенные плечи и упали на спину. Закружившись в последнем всплеске барабанной дроби, девушка запрокинула голову. Лицо, до того сосредоточенное и серьезное, вдруг озарилось улыбкой.

Услышав тихий вздох, Лирдан искоса взглянул на сидевшую рядом женщину. В ее глазах читалось сожаление и толика раздражения. Она не знала, кем на самом деле являлась ее дочь, и что путь, который та интуитивно выбирала, являлся самым верным. Уходя, Картал запечатал память девочки, а в сознание самой Аники вплел несуществующие образы: для нее Линда была осиротевшей племянницей, что, впрочем, тоже тщательно ото всех скрывалось.

Концерт продолжался еще час, но Лирдан, извинившись, вышел в коридор. Ему нужно было сделать пару звонков. Его люди, следящие за адептами Ордена, в последнее время стали сообщать о повышенной активности последних. Создавалось впечатление, что Фирсар сужал круг. Это было плохо: до Западной Тропы оставалось еще полгода, и требовалось время, чтобы подготовить девочку и успеть войти к ней в доверие, пока это не сделали другие.

«С Карталом будь осторожнее», — предупредил отец в последнем письме, посланным с гонцом пару лет назад. Впрочем, Лирдан и сам знал, что двоюродный брат играет по собственным правилам. Что именно тот задумал, было пока непонятно, но доверять ему не следовало: речь шла о будущем не только Ведущей линии, но и всего Малого Мира.

«Партия вот-вот начнется», — подумал Лирдан и, увидев вышедшую из зала Анику, убрал смартфон в карман.

— Простите, мистер Андерс, — торопливо сказала она, — мне нужно срочно уехать.

— Что-нибудь случилось? — нахмурился он, заметив ее неестественную бледность.

— Муж попал в аварию. Ничего серьезного, но я буду признательна, если вы проводите Линду. И не говорите ей ничего, пожалуйста. Она очень впечатлительна.

— Разумеется, мадам Мартин, — кивнул Лирдан. — Можете не беспокоиться, я все равно намеревался обговорить с ней учебный план.

— Да-да, конечно. И еще раз спасибо, что согласились на наше предложение.

Стеклянные двери уже были распахнуты настежь, а на сцене разместился небольшой оркестр. Несколько юношей и девушек танцевали вальс под довольно ритмичную современную мелодию, едва успевая завершать обороты и при этом чудом не задевая других танцующих. Остальные учащиеся нерешительно наблюдали за ними, держась поближе к длинному фуршетному столу, поставленному вдоль окон.

Заметив вошедших в зал мадам Гисис и Линду, которую та вела под руку, Лирдан нарочно отвел взгляд. Первое впечатление было самым важным, и как его произвести, он прекрасно знал.

— Друг мой, — раздался резковатый голос, — позвольте вас побеспокоить.

Подавив улыбку, Лирдан повернул голову и спокойно взглянул на ставшую напротив полноватую женщину. Мадам Гисис, в девичестве Вуллис, была старшей дочерью покойного Уильяма — адвоката, занимавшегося делами их семьи. Его сын, Том, которому контора отца перешла по наследству, справлялся со своими обязанностями не хуже, чем весьма радовал.

— Я так понимаю, это и есть моя ученица? — холодно спросил Лирдан и, смерив стоявшую напротив девушку нарочито скептическим взглядом, добавил: — Вы прекрасно танцевали, мисс Мартин. Надеюсь, в учебе будете радовать нас не меньше.

Вздрогнув, Линда неуверенно кивнула, но глаз не отвела. Ее темно-синие радужки отражали свет, будто кобальтовое стекло.

— Она замечательная девочка, у нее большое будущее, — продолжала мадам Гисис.

— Не сомневаюсь, мэм, — вежливо отозвался Лирдан, насмешливо изогнув губы.

Заметив его реакцию, девушка наконец смутилась и все-таки отвела взгляд.

— Я… постараюсь, — тихо, но довольно уверенно произнесла она, глядя в пол.

— А где мадам Мартин? — оглядевшись, с некоторым недоумением спросила мадам Гисис. — Уверена, что она была на концерте…

— Ей пришлось срочно уехать, — откликнулся Лирдан и, услышав, что оркестр заиграл новую композицию, улыбнулся: — Не позволите ли похитить у вас наше юное дарование?

— Разумеется! — Женщина слегка подтолкнула девушку и уверенно направилась к столу, от которого тут же отхлынула стайка младшеклассников.

Они кружились в центре зала, стараясь не задеть танцующие вокруг пары. Лирдан вел уверенно, и Линде пришлось подчиниться, хотя ритм, который он задал, слегка выбивался из общего настроения мелодии.

— Мне кажется, я вас уже где-то видела, — не глядя на него, сказала девушка. — Вы знаете моего отца?

— Мы знакомы заочно. Я стажировался здесь пару лет, но это было давно.

Ее брови слегка дрогнули. Осторожно взглянув на него, она вновь смутилась. Вблизи черты Рода были более заметны, но все же казались недостаточно четкими для дочери Ведущей линии. Лирдана это немного расстроило. Нарочно притянув девушку несколько ближе, чем позволяли танец и приличия, он почти незаметным движением поправил выпавшую из ее прически прядь волос и удержал, когда она попыталась отстраниться.

— Мадам Мартин попросила отвезти вас домой, — как ни в чем ни бывало произнес он, не замечая ее смущения. — Думаю, вы не будете возражать, если нам придется покинуть фуршет. У меня встреча через час, не хотелось бы опоздать.

Отвернув голову, она кивнула. Белое скромное платье, так разительно отличавшееся от танцевального кроваво-алого костюма, шло ей гораздо больше.

— В таком случае, — остановившись с последним аккордом, Лирдан убрал руку с ее талии и взял под локоть, — нам стоит поторопиться.

* * *

Ледяной ветер продувал Восточную башню насквозь. Зябко кутаясь в меховой плащ, Эллад подошел к перилам и глянул вниз. Октябрь выдался холодным. Сверху Яблоневый сад казался кружевной темной сетью. Дальше за оградой чернел, перемежаясь белыми полями, лес — бесконечно, до самого горизонта.

Со стороны арки, ведущей в коридоры, послышались легкие шаги. Повернувшись, Эллад слегка прищурился. Ветер швырял в лицо мелкий колючий снег и задувал под капюшон.

— Спасибо, что пришел. — Выйдя на площадку, Джафира остановилась. На фоне серо-белой стены ее черный кожаный костюм смотрелся густой тенью.

— Ты замерзнешь. — Скинув плащ, Эллад шагнул навстрвечу и набросил его на ее поникшие плечи. — Что за срочность, сестра?

Вздрогнув, она подняла на него потемневшие глаза.

— Я — Джафира, дочь Витдана Альбора и Райфы Квиста! И ты мне не брат.

Эллад медленно убрал руки и отступил назад.

— Для меня все иначе — и было, и будет. Нет смысла повторять уже сказанное.

— Знаю, — кивнула она. — Но только не называй меня сестрой. Это невыносимо.

— Как скажешь.

Со стороны замковых ворот послышался одинокий голос трубы.

— Герцог прибыл, — с нескрываемым презрением бросила Джафира и, яростно мотнув головой, выпалила: — Сколько еще ты будешь закрывать глаза на его интриги, Эллад? Чего ждешь?

Выпрямившись так, что стало больно в плечах, Эллад напряженно вгляделся в ее лицо и, не выдержав, отвернулся.

— Если ты хотела поговорить об этом, то не стоило себя утруждать, — как можно мягче произнес он. — Я вполне доверяю и дяде, и матери. Мне известны все их шаги и действия. Кроме того, они оба знают, что за мной — поддержка народа, Десяти и гарнизонов. Ты слишком мнительная, Джэф.

— А о том, что твой дядя имеет первоочередность престолонаследования, тебе тоже известно? — с вызовом спросила она.

Удивленно приподняв бровь, Эллад медленно повернул голову и посмотрел на сестру.

— Я знаю об этом уже много лет. Но было бы интересно услышать, откуда об этом могла узнать ты. Мы храним эту тайну даже от некоторых детей Ведущей.

— Слышала! — Джафира упрямо вздернула подбородок. — Подумай сам! Ну хотя бы раз допусти, что я права! Зачем герцог Карл отправил своего сына в Большой Мир?

— Там безопаснее, — помедлив, ответил Эллад.

— Рядом с лордом Фирсаром? — Она тихонько рассмеялась. — Ты сам-то в это веришь? — Прильнув к нему, Джафира укрыла его полой плаща и прошептала: — Герцог помешан на чистоте крови и считает себя ответственным за будущее Ведущей линии. Для него Лирдан — единственный наследник. Вспомни, он был готов пожертвовать всем, лишь бы свергнуть Кайла, а ты… Ты…

Осторожно отстранившись, Эллад подошел к перилам и, подставив замерзшие плечи ледяному ветру, вздохнул так глубоко, что обожгло легкие.

— Ты хорошо знаешь всех нас, Джэф, — спокойно произнес он и, проведя ладонью по заледеневшей снежной шапке, покрывшей каменные перила, укоризненно качнул головой: — Но так до сих пор и не поняла…

— Не поняла чего? — с неожиданной холодностью перебила она его.

— Валлоры ставят интересы Королевства выше собственных. Всегда. А в моем случае Род восстановить легче, чем мир. Герцог слишком умный человек, чтобы не просчитать последствия. Если мне помешают занять трон, в стране начнется хаос. Его сына никто не примет, разве что Ведущая, но это капля в море. — Сжав горсть снега в ладони, Эллад нехотя добавил: — Я не терял времени даром. И впредь не стану. Что такое власть, мне известно лучше многих. Я умею соблюдать свои интересы.

Встав рядом, Джафира сняла плащ, протянула ему и заметила:

— Он может не оставить народу выбора.

— Это уже чересчур, Джэф, — усмехнулся он. — Я знаю дядю и понимаю, на что он способен. Но его сын может наследовать трон лишь в том случае, если умрет моя мать, а на это герцог не пойдет никогда.

— Пойдет, Эллад. Мама сделает все, что он ей скажет.

— Замолчи! — с неожиданным гневом бросил он и, взяв ее под локоть, подтолкнул к коридору. — Я выслушал все, что ты хотела сказать. Уходи!

Она обиженно скривила губы и, вывернувшись, отступила к арке.

— Я знаю, что права! Ты поймешь… Обязательно поймешь! Я докажу!

Эллад даже не понял, как оказался рядом. Схватив Джафиру за плечи, он несколько раз встряхнул ее, а затем притянул к себе и жадно приник к холодным сухим губам.

Она не оттолкнула его. Ответив на поцелуй, крепко обняла и не отпустила, когда, взяв себя в руки, Эллад попытался отстраниться.

— Уезжай с матерью, Джэф, — прошептал он ей на ухо. — Для нас обоих это непосильная ноша. Я не посмею ломать тебе жизнь, но и отступить не отступлю. Мой выбор сделан давным-давно. Сделай свой и будь счастлива.

Тяжело вздохнув, Джафира прижалась щекой к его плечу. Тепло ее тела чувствовалось даже сквозь камзол.

— Я не спущу с него глаз, — прошептала она. — Буду как тень.

Наклонив голову, Эллад поцеловал ее в висок и, вырвавшись из кольца рук, все-таки отстранился.

— Уезжай, — тихо повторил он, отведя взгляд. — Я напишу Тори, он позаботится о тебе. Мне будут нужны преданные люди в Бартайоте.

Джафира с готовностью кивнула и, стремительно повернувшись, пошла прочь.

В тронном зале было непривычно тихо и сумрачно. Махнув охране, Эллад свернул к боковым дверям. Он задержался дольше, чем рассчитывал, и зашел куда дальше, чем обещал себе заходить. Джафира действовала на него как отравленное вино — он чувствовал яд, но не мог его не пить. Все, что оставалось, так это держать ее как можно дальше от себя и гнать опасные мысли прочь.

Отперев дверь, Эллад быстро поднялся по лестнице к покоям герцога. Накануне дядя Карл вернулся после двух месяцев отсутствия. Он редко покидал замок, но в последнее время дела Северного герцогства вынуждали его путешествовать. Мать, как и всегда, следовала за ним, но в этот раз осталась ждать в Горготе, поскольку вскоре Карл вновь должен был отбыть — на сей раз с частным визитом в Лаусенс.

На всякий случай постучав, Эллад отпер замок и надавил плечом на тяжелую створку. Жалобно затрещав, дверь слегка дрогнула, но не подалась.

— И кого же это там снова несет? — раздался по ту сторону насмешливый голос. — Никак наш принц опять шатается по межстенкам. Все, дорогой, тренируй ноги. Пока я здесь, проходного двора не будет.

Раздраженно выдохнув, Эллад задумчиво посмотрел на падающий сквозь замочную скважину лучик.

— Несерьезно, Адам, — спокойно произнес он. — Открой, надо поговорить.

— Ну если так надо, обойди и войди как человек.

— Мне некогда. Вполне устроит и так. Ты один?

— Мальчики в саду, — выдержав небольшую паузу, холодно ответил Адам. Судя по тому, что его голос стал тише, он немного отошел от двери. — Что за срочность?

— Это насчет княгини. Я готов сделать выгодное предложение. Думаю, тебя оно заинтересует.

Громкий скрежет дерева о дерево был настолько отвратительным, что Эллад поморщился.

— Входи, Высочество. — Открыв дверь, Адам отступил в сторону и прислонил к стене массивную доску. — Надеюсь, это стоит моих принципов.

— Будь уверен, — улыбнулся Эллад, пристально посмотрев на двоюродного брата. Светловолосый и худой, тот встретил его взгляд с обычным полупрезрительным равнодушием. — Может, предложишь присесть?

Молча указав на узкий диван, Адам отвернулся и запер дверь.

— Учти, — предупредил он. — Я буду соблюдать только свои интересы, поэтому на приватность не рассчитывай. Сдам со всеми потрохами, благо герцог наверняка только и ждет, чтобы ты оступился.

— Вряд ли. — Сев, Эллад потер обветренную ладонь и мельком осмотрел комнату. — А вот о тебе того же утверждать не могу. Твой отец, настоящий отец, уже в преклонном возрасте. Еще лет двадцать, и наступит эпоха Керна… И моя.

— За двадцать лет многое может поменяться, — хмыкнул кузен. — В том числе и наследник.

— Время скоротечно, — не обращая внимания на его намек, продолжал Эллад. — Впрочем, тебе ли не понимать.

Подойдя, Адам встал напротив и вопросительно приподнял бровь.

— Ты говорил, что речь пойдет о княгине. При чем тут я?

— При том, что ты не такой глупец, чтобы верить, будто твоя мачеха до сих пор не догадалась, чей ты сын, и не поняла, какую опасность ты можешь представлять для ее детей.

Рассмеявшись, Адам сел и, повернув голову, с нескрываемой злобой прищурил светло-серые, почти прозрачные глаза.

— Да ты, как я погляжу, задумал плести интриги за спиной своей матери? Зря, Валлор. Ох, зря!

Внутренне улыбнувшись, Эллад как ни в чем не бывало продолжал:

— Всем известно, что Илиан имеет в Княжестве неограниченное влияние. От того, кого он поддерживает, зависит многое, а тебе он явно благоволит.

— Не преувеличивай. Я уважаю и почитаю его, поэтому у нас нет разногласий.

— Этого достаточно, — кивнул Эллад. — И тем не менее, согласись, со стороны Дариты разумно было бы обеспокоиться безопасностью сына. Сейчас многое меняется, в том числе и традиции. Ты был женат на одной из дочерей аллотаров, тебя поддерживают кланы, одобряет князь… Который является твоим отцом. Тебе благоволят епископ и герцог Карл, а значит, и моя мать. Случись что с юным Керном, и власть — твоя.

— Планы Ведущей, насколько я знаю, несколько иные, — парировал Адам. — Линию нужно восстанавливать, а не пресекать. Слишком долго выйдет.

Эллад пожал плечами:

— Что такое полвека? Я могу восстановить Род, взяв дочь Фэй, а твой внук при ряде условий вполне способен претендовать на корону. Все это вполне реально при нашей с тобой жизни.

Побледнев, Адам недоверчиво прищурился.

— Ты предлагаешь… — угрожающе процедил он, сжав узловатые пальцы в кулаки.

— Я предлагаю подумать и обезопасить себя от ненужных подозрений, — предупреждающе подняв руку, перебил Эллад. — Думай, Адам, думай! Нам обоим необходима поддержка. Я готов взять твоего сына и устроить ваше будущее таким образом, чтобы сохранить мир между тобой и Даритой. Мне известно, что ты относишься к юному Керну с отеческой любовью и не пойдешь против него, но материнское сердце подозрительно.

Заметно расслабившись, кузен кивнул:

— Убедил. Я готов тебя выслушать. Какова будет цена?

— Ты имеешь влияние на князя и на своего брата, его наследника. — Эллад сделал многозначительную паузу и развел руками: — Мне будет достаточно твоей благосклонности.

— Страхуешься, Валлор, — Адам насмешливо скривил губы. — Что ж, умно. Уж кому-кому, а тебе есть о чем волноваться. Если герцог пожелает пойти против воли сестры, ты ему не соперник. Да и все мы — тоже.

Вспомнив слова Джафиры, Эллад раздраженно нахмурился и промолчал. Вопреки желанию в душе шевельнулось сомнение.

Со стороны большой гостиной послышались тяжелые шаги. Встав, Адам хотел было подойти к приоткрытой двери, но та вдруг распахнулась, и на пороге возникла высокая полная фигура герцога. Быстро взглянув на Эллада, тот задержал взгляд на доске, прислоненной к стене у потайной двери, и, обратившись к Адаму, по-доброму спросил:

— Не помогло, сынок?

Адам хмыкнул, шагнул к нему навстречу и коротко обнял. Поднявшись, Эллад тоже подошел к ним, но дядя, прищурившись, полушутя погрозил ему пальцем и к себе не подпустил.

— Даже у стен есть уши, Ваше Высочество, — неспешно произнес он, будто нарочно давая проникнуться каждым словом. — А у моих — тем более. Подобная беспечность непростительна.

— Мне нечего скрывать, — слегка поклонившись, возразил Эллад, возвращая выпад. — Тем более от вас.

Карл улыбнулся.

— Что ж, сделаем вид, что ты сказал правду, а я тебе поверил. Хотя мы оба знаем, что это не так. — Насмешливо посмотрев на него, он отстегнул от пояса меч и передал его Адаму, знаком велев убрать в кабинет. — Что там у нас с делом Каэлов? Все спокойно или были проблемы?

Мысленно выдохнув, Эллад сунул руку в карман камзола и, вынув несколько свернутых в трубочку записок, протянул дяде.

— Доставлены вчера утром из Пата. Наметилось явное движение. Похоже, ждать осталось недолго.

Дядя благодарно кивнул и, взяв записки, отошел к окну. С минуту он изучал их, то хмурясь, то что-то недовольно нашептывая, а затем повернулся к Элладу.

— Пошли гонца к матери, — понизив голос, попросил он, — пусть возвращается. В Лаусенс поедешь сам.

— Так я прав?

— Да, мой мальчик. Времени у нас осталось мало. Подожду, пока сойдет снег, и отправлюсь к Тори. Вряд ли твой брат вернется Тропой.

— Почему вы так думаете? — удивился Эллад.

— Потому что знаю нашу породу, — скомкав записки, вздохнул дядя и, пристально взглянув на него, с нажимом добавил: — Будь впредь осторожнее, не подводи меня.

Прикрыв за собой дверь, Адам подошел к окну и взглянул вниз.

— Метель началась, — с тревогой заметил он, протерев ладонью покрытое тонкой прозрачной корочкой стекло.

Пройдя, дядя сел на диван и вытянул ногу.

— Мальчики уже в замке, — сказал он и, взглянув на Адама, с настороженностью, как показалось Элладу, заметил: — Твой сын задает довольно интересные вопросы. Я бы обратил на это внимание.

— Знаю, — не поворачивая головы, ответил тот. — Он еще ребенок. Любопытен, как все Валлоры.

— Это скорее интерес, а не любопытство, — возразил дядя. — Не будь как твой отец, не упускай детали.

Адам раздраженно передернул плечами.

— И что вы хотите? Я должен запретить ему думать?

— Нет! — отрезал герцог. — Как отец ты обязан направить его мысли в нужную сторону. Молодое деревце еще можно исправить, пока кора не затвердела.

— В нужную для кого?

Почувствовав зазвеневшее в воздухе напряжение, Эллад нахмурился. О чем идет речь, он не знал, но реакция двоюродного брата ему не понравилась. Что такого мог спросить двенадцатилетний Мигталь у герцога, представить было трудно, однако и Карл со своей мудростью и дальновидностью, не говоря уже об опыте, не стал бы предупреждать напрасно. К его словам следовало прислушиваться.

— С вашего позволения, — поклонившись, Эллад взглянул на него и, понизив голос, спросил: — Могу я надеяться увидеть вас за ужином, дядя? У меня тоже есть несколько нерешенных вопросов.

Кивнув, тот нетерпеливым жестом отпустил его и, скрестив на груди руки, выжидающе повернул голову к Адаму.

Глава 2

Спускаясь по трапу, Картал обогнал Фирсара и сделал вид, что не заметил его насмешливого взгляда и того, как демонстративно тот потер перебинтованное запястье. Времени на бессмысленные игры не оставалось: забронировать билет на транзитный рейс в Ченнай удалось с трудом, пришлось подключить все связи и знакомства. Оставалось самое сложное — добраться до самолета. Уходить от преследования Картал умел, но на этот раз обстоятельства складывались не в его пользу.

Присутствие Посвященных чувствовалось уже при подходе к терминалу. Из тех, кого удалось вычислить с первого взгляда, знакомых не оказалось, но их число уже впечатляло. Было похоже, что Фирсар согнал в Нью-Дели весь свой резерв — видимо, не желал осечки.

«Плохо дело», — подумал Картал, услышав объявление о переносе рейса на сорок минут. Учитывая список пассажиров, без вмешательства со стороны дело не обошлось.

Он встревоженно нахмурился и, достав смартфон, задумчиво повертел его в руках. На сей раз они с Хансвэдом недооценили противника.

— Ах, как жаль. — Улыбаясь во все зубы, Фирсар размеренно подошел и, остановившись метрах в трех, театрально развел руками. — Немного неожиданно, не так ли?

— Скажем так, несвоевременно, — согласился Картал, краем глаза наблюдая за отделившимися от толпы Посвященными. Судя по тому, что никто из сотрудников охраны не обращал внимания на десяток странно ведущих себя мужчин, было ясно, что подготовились заранее.

Мысленно вспомнив схему аэропорта, которую он на всякий случай изучил в полете, Картал мельком глянул в сторону лифта.

— Даже не думай, — предупреждающе поцокал Фирсар. — Советую поберечь остатки гордости, Валлор. Хотя в тебе королевской крови что водицы, но даже эта толика обязывает.

Усмехнувшись, Картал медленно обошел жреца и направился прямиком к очереди, проходящей паспортный контроль. Про Ченнай следовало забыть: сорок минут против стольких противников, под чьим контролем мог находиться любой из пассажиров или работников аэропорта, выстоять было невозможно. Все, что оставалось — это попробовать выйти в зону, которую они не контролировали, и смешаться с толпой. В городе Картал ориентировался достаточно хорошо, чтобы продержаться хотя бы пару часов и попытаться найти выход из положения.

— Можно к вам обратиться? — Осторожно дотронувшись до плеча стоявшего впереди мужчины, Картал подождал, пока тот обернется, и, показав ему выключенный смартфон, вежливо добавил: — У меня кончилась зарядка. Вы не могли бы позволить отослать одно сообщение?

— Конечно, одну минуту, — настороженно ответил тот и достал из кармана пиджака узкий кнопочный аппарат, старый настолько, что на нем почти не осталось краски.

Кивком поблагодарив, Картал взял телефон, кое-как набрал Лирдану короткое сообщение и, отправив, сразу же стер. Кузен имел выходы на многих его людей и был сейчас единственным, кто мог помочь.

За стеклянными дверьми нещадно палило солнце. Пассажиры, носильщики, таксисты — живое море людей колыхалось туда-сюда, смешивая запахи, эмоции и голоса.

— Добро пожаловать, — на чистейшем английском произнес темнолицый коренастый индус и, по-хозяйски взяв Картала под локоть, подтолкнул к припаркованному неподалеку такси.

Взглянув в его черные стеклянные глаза, Картал брезгливо отдернул руку.

— Не нужно, — грубо ответил он и, почувствовав сзади движение, схватил застывшего индуса за грудки, швырнул его в Посвященных и побежал прочь, петляя между людьми.

Выстрел он не услышал — видимо, стреляли с глушителем. Боли в первое мгновенье тоже не почувствовал — только резкий толчок и тошноту, накатившую сразу же, будто ударили под дых. Левую ногу словно окатили кипятком. Остановившись, Картал несколько раз моргнул и прищурился, пытаясь сосредоточиться, чтобы не упасть. Слабость и боль накатывали волнами, одновременно.

— Эй! — Схватив за майку прошмыгнувшего мимо подростка, тащившего чей-то чемодан, он рванул его на себя и, обхватив за плечи, прошептал: — Пять тысяч рупий, если дотащишь до машины.

Мальчишка недоверчиво округлил глаза и, тут же бросив чемодан, что-то закричал подъехавшему в новеньком такси водителю.

— Скорее, — сквозь зубы процедил Картал, чувствуя, как начинают глохнуть звуки. — Через двадцать минут я должен быть в клинике: Макс, Сакет… Нитеш знает, должен ждать… Скажи, чтобы не останавливался, получите еще столько же.

Боль от второго выстрела пришла сразу и разлилась по телу огненной рекой. Едва не закричав, Картал оттолкнул мальчишку и, ничком упав на сиденье, крикнул водителю ехать. Он успел услышать, как хлопнула дверь и раздался скрип тормозов, затем — чей-то громкий голос, женский визг, грохот и еще какие-то звуки, которые он уже не мог ни с чем соотнести, а вскоре просто перестал воспринимать.

Сознание балансировало на грани яви и небытия. То осознавая себя, то вновь соскальзывая в спасительную темноту, Картал пытался выстроить цепочку воспоминаний, но каждый раз мысли смешивались, и события последних дней и далекого прошлого танцевали в непонятном хороводе.

«Ты научился бояться, щенок, — будто бы издалека раздалось эхо. — Я приятно удивлен».

«Взаимно, Фирсар», — с трудом ответил он жрецу, пытаясь закрыться от его ментальных щупалец. Сознание вновь помутилось, а в груди взорвалась боль. На мгновенье придя в себя, Картал судорожно вдохнул и провалился во тьму.

Далеко впереди белели горы. Пестрая весенняя степь стелилась под копытами бесконечным ковром. Где-то в отдалении слышалось ржание коней и звонкий детский смех.

Осадив лошадь, Картал спрыгнул на землю. Он помнил, что никогда не был в Княжестве, но знал о нем по рассказам матери и письмам старшего брата, уехавшего туда сразу же, как только выздоровел последний раненый, пострадавший в замке при бойне, которую устроил Земар-ар, когда лишился своей марионетки. «Мне велено оставаться с народом Дэйн, пока дети Тара не освободятся от господствующего над ними мрака», — так Илиан сказал матери, и как та не уговаривала, решения не поменял.

«Это сон или смерть?» — невольно подумал Картал и, наклонившись, провел ладонью по зеленой траве и розовеющим, только-только распустившимся крокусам.

— Ты не умер, — прозвучало в ответ. — И не спишь.

Выпрямившись, Картал осмотрелся, но не увидел никого, даже лошади, на которой только что ехал.

— Зачем я здесь? — с недоумением спросил он.

Некоторое время вокруг было тихо. Ветер почти не дул, не пели птицы и не стрекотали насекомые. Мир будто выключил звук, оставив только цвет и запахи — сладковатые, сочные, пронзительно свежие. Так пахла жизнь.

— С этих гор все началось, ими все и закончится, — заставив его вздрогнуть, вновь послышался голос. — Утро этого мира станет предвестником ночи другого. Последней ночи.

— Ты говоришь загадками, — невольно взглянув на далекие вершины, произнес Картал. — Я не понимаю.

— Поймешь. Придет час, когда времена и сроки подойдут к концу — и уже не останется сомнений. Все имеет смысл, сын Рода, все связано в единую цепь. Ничего не происходит просто так. Твой выбор и выбор каждого до тебя и после тебя — любого из живущих, малых и великих, — решает судьбу мира. И никто не вправе сделать выбор за другого — только вопреки ему. Как зажженный огонь может быть погашен водой, а потухшая свеча зажжена вновь, все, что было разрушено, имеет силу возродиться, а то, что однажды создано — разрушиться. Помни об этом, сын Рода.

Картал хотел было снова спросить, зачем он попал в Княжество и как ему вернуться, но не смог: горло вдруг обожгло сухостью, и язык стал тяжелым. Мир вокруг будто бы выцвел, а затем дрогнул и распался на мелкие части. Стало холодно. Сквозь закрытые веки резко и больно брызнул ослепительно белый свет.

— Давление выровнялось, продолжаем…

* * *

Остановив лошадь на границе, Адам некоторое время вслушивался в предутреннюю тишину. В серебристом тумане дороги почти не было видно, а солнечные лучи, уже подкрасившие небо над черной полосой тирских лесов, еще не дотянулись до раскинувшейся впереди степи.

— Почему мы остановились? — Подъехав, Керн поднял факел и пытливо прищурился. Высокий и худой, как отец, он полностью пошел в Род: гармоничные, но несколько резковатые черты лица, высокий лоб, плавный изгиб тонких жестких губ… Только глаза, немного раскосые и не настолько глубокие, как у Валлоров, младший брат взял от своей матери.

— Нас должны встретить. — Улыбнувшись, Адам обернулся и нашел взглядом сына. На два года младше Керна, тот был его полной противоположностью: коренастый, рыжеволосый, он уже в свои двенадцать мог повалить на лопатки взрослого воина — наследие клана Грома, все мужчины которого отличались недюжинной физической силой. Возможно, благодаря этой схожести с народом Джайсы, покойной жены Адама, Мигталя Княжестве любили.

— Можно было бы подождать в Бартайоте, — недовольно проворчал Керн и, бросив поводья, спешился. — Тем более сестра просила погостить подольше.

— Князь приказал вернуться до новолуния, — грубо осадил его Мигталь. — Слово князя — закон для нас.

Фыркнув, Керн раздраженно повел плечами. Адам успел заметить недовольство, мелькнувшее в его глазах, и на мгновенье сжатые губы. Однако отвечать младший брат не стал — сдержался.

— Мы проводим тебя до развилки на крепость и уйдем к горам, — сказал ему Адам. — Весной навестишь, если отец разрешит.

— Главное, чтобы мать дозволила, — усмехнулся тот, помрачнев. — Боюсь, что после полугодового отсутствия она не выпустит меня дальше двора еще пару лет.

— Тебе ли жаловаться! — зло бросил Мигталь, с нескрываемым презрением глянув в его сторону.

Керн вновь промолчал — то ли привык, то ли не желал давать отпор при Адаме, полагая, что тот возьмет сторону сына.

— Знай свое место, Мигталь! — резко бросил Адам, предупреждающе вскинув руку. — Мы — одна семья, но не стоит забываться.

Пожав плечами, сын демонстративно повернулся к Керну спиной.

— Хорошо, отец. Я лишь хотел напомнить племяннику, что положение, которым он, очевидно, тяготится, для многих является недостижимой мечтой. Нужно ценить то, что дает судьба.

Адам нахмурился. Предложение Эллада и открытое предупреждение герцога, судя по всему, были не пустым звуком. Следовало лучше присматривать за сыном. Мигталь вел себя недопустимо и опасно. К счастью, мальчишка пока не знал, что князь приходится ему родным дедом. С такими амбициями это знание могло бы принести немало вреда. В отличие от внешности характер Мигталь целиком и полностью взял от Валлоров.

«Может быть, стоит отослать его подальше от Княжества? — впервые задумался Адам, но тут же отбросил эту мысль. Для всех, кроме нескольких самых близких людей, Мигталь являлся внуком Карла, а врагов у герцога в Королевстве было столько, что мальчика быстро могли втянуть в какие-нибудь интриги или просто погубить. — Справлюсь сам», — решил он и, услышав донесшийся издалека горн, отстегнул от седла короткий золоченый рог и трижды протрубил в ответ. Резкий высокий звук взмыл в небо, и в то же мгновенье солнечные лучи, пробившись сквозь лес, озолотили степь.

Черная крепость издали казалась темно-коричневой. Полуденное осеннее солнце стояло в зените и щедро поливало древние стены последним теплом.

— Может, заедем? — подъехав, шепотом спросил Мигталь, заискивающе улыбнувшись. — Я соскучился по кузинам.

Адам отрицательно мотнул головой.

— Не стоит лишний раз раздражать княгиню. Ты ведь знаешь, она меня не жалует. Да и тебя тоже.

Вздохнув, сын послушно развернул лошадь и поскакал на север. Прощаться с Керном он не стал: они повздорили в дороге и последние полдня показательно друг друга игнорировали.

— Я слышал, — коротко сказал Керн таким тоном, от которого у Адама перехватило дыхание. — И причина мне тоже известна, — взглянув на него, добавил он. — Дядя Карл рассказал перед отъездом.

Тихо выругавшись, Адам сжал поводья. Он понимал, что рано или поздно младший брат должен был узнать правду, но не ожидал, что герцог посмеет вмешаться без предупреждения.

— Надеюсь, ты понимаешь, почему мы молчали? — спросил он, скрыв растерянность и раздражение.

Керн коротко кивнул.

— Конечно, понимаю. И хочу, чтобы ты знал: я всегда тебе доверял и буду доверять впредь. В отличие от матери.

— Отец рассказал ей? — насторожился Адам, невольно нахмурившись.

— Давно. Теперь я понимаю, почему они с отцом так долго не разговаривали. Для нее это был удар. Ты знаешь традиции Княжества… Ну а я знаю законы Рода и полностью их поддерживаю. Кроме того, мы оба прекрасно понимаем, что здесь не Королевство и ты мне не соперник. Даже если бы захотел.

— Смело, Керн, — невольно хмыкнул Адам. — Но я ценю честность и потому отвечу прямо. Если у меня и были мысли изменить свое положение, то Княжества они не касались. Однако наш отец решил иначе, так что своим влиянием я обязан только ему. Захочешь выслать меня — буду только благодарен.

Некоторое время оба молчали. Глядя на неподвижный профиль Керна, Адам чувствовал, как угас вспыхнувший было гнев. Что бы ни думала княгиня, он искренне любил младшего брата.

— Я приеду в мае, — наконец повернув голову, улыбнулся тот — открыто и почти по-детски. — Давно хотел поохотиться в горах.

— Мой порог — твой порог, — тихо ответил Адам и, слегка поклонившись, послал лошадь вслед за сыном.

«Эллад прав, — глядя в широкую квадратную спину Мигталя, подумал он. — Дорого ли стоит слово юноши, еще не вставшего на крыло? Лучше избежать битвы, чем проиграть. А еще лучше — возглавить ее».

* * *

Приготовленная с вечера кофта оказалась маловата, и рукава предательски обнажали шрамы на запястьях. Неровные белые полосы вдоль линии вен были почти не заметны, но Линда всегда старалась прикрыть их, считая уродством. Чуть не плача от обиды, она перебирала висевшие в шкафу блузки и наконец выбрала темно-зеленую.

— Линда, завтракать! — раздался снизу голос матери.

Круглые перламутровые пуговицы непослушно выскальзывали из пальцев. Раздраженно выдохнув, Линда подошла к зеркалу и, взяв гребень, зачесала волосы на косой пробор. Так она выглядела взрослее.

Мысленно повторив выученную накануне теорему, Линда набросила на плечо лямку сумки и вышла из комнаты. Услышав ее шаги, из отцовского кабинета скользнула черная тень: огромный ньюфаундленд, стуча по полу когтями, чуть не сбил с ног. Смешно похрапывая от радости, пес изо всех сил махал пушистым хвостом.

— Тоже проголодался, Дик? — потрепала его за уши Линда и, стараясь не споткнуться о мелькающие под ногами лапы, спустилась вниз.

Прошел уже месяц и одна неделя с начала занятий. Наступил октябрь, и деревья в сквере оделись в желто-рыжее. Дни стояли солнечные, но к ночи иногда срывался дождь, поэтому для прогулки с псом пришлось надеть сапоги: Дик любил носиться по мокрой траве, а спускать его с поводка было опасно — мог убежать. Посмотрев на часы, Линда сняла с вешалки поводок и, прицепив застежку к широкому ошейнику, открыла дверь.

Прохладный, напитанный влагой воздух казался густым и тягучим. Солнце скользило по земле, поднимая над травой тонкую ниточку тумана. Пес вперевалку трусил рядом, иногда останавливаясь, чтобы принюхаться.

— У тебя пятнадцать минут, — напомнила Линда, слегка натянув поводок.

Дик махнул хвостом и пошел живее. Почувствовав легкую тревогу, Линда оглянулась. Несмотря на рабочее утро, прохожих еще не было. Тем не менее странное ощущение чьего-то враждебного пристального взгляда с каждой секундой становилось все сильнее и сильнее.

Глухо зарычав, Дик остановился. Чуть подняв морду, он настороженно принюхался, словно ловя в воздухе невидимые нити, и, мотнув головой, попятился к дому. Линда начала тихо паниковать. Ей никогда не приходилось испытывать беспричинных приступов страха, а больше всего на свете она боялась того, что не могла объяснить или понять.

Машинально потерев шрам на левой руке, Линда еще раз огляделась и, убедившись, что вокруг ни души, быстрым шагом направилась к дому. Несмотря на короткую прогулку, Дик, похоже, не возражал.

— Линда! А я думал, ты уже ушла! — Шагнув навстречу, отец сдержанно улыбнулся и, наклонившись, потрепал ньюфаундленда за ухом.

Она повесила поводок на место и пожала плечами:

— Дик очень просился.

— Да уж, этот проказник терпеть не будет! — Отец потуже затянул пояс на халате и перехватил ее взгляд. — Мама сказала, ты уже делаешь большие успехи. Преподаватель очень доволен. Насколько мне известно, твой дядя тоже с ним знаком.

— Вот как? — искренне удивилась она, не решаясь расспросить подробнее, чтобы не выдать своей заинтересованности.

— Видишь, еще одно доказательство, как тесен мир, — спокойно ответил отец. — Кстати, Картал звонил с утра, интересовался учебой и сообщил, что через пару дней нас навестит. Довольно неожиданно с его стороны, но ты ведь давно хотела с ним познакомиться, не так ли?

Немного смутившись, Линда порывисто кивнула.

— Вот и замечательно.

Опустив глаза, она взглянула на часы и тихо ахнула: до начала занятий оставалось всего семь минут. Поправив ремень сумки, Линда порывисто поцеловала отца в щеку и выбежала из дома. Чтобы успеть, ей нужно было спешить изо всех сил.

Уже подсохшая местами дорога привычно замелькала под ногами. За всю свою жизнь Линда не опаздывала ни разу – так приучил ее отец. «Если хочешь, чтобы тебя уважали, уважай прежде сама и не заставляй никого ждать», - говорил он.

Перейдя на шаг метров за тридцать до дверей школы, Линда отдышалась и пригладила растрепавшиеся волосы. Сердце стучало так, что отдавало в ушах, щеки жгло огнем. Но все-таки она успела.

Лирдан стоял у окна кабинета, заложив руки за спину.

— Вы так бежали… — обернувшись, заметил он, когда она закрыла за собой дверь. — Что-нибудь случилось?

Покачав головой, Линда села за свой стол и достала планшет. На ровной полированной столешнице росчерком застыл кровавый след. В глазах тут же потемнело. Медленно оттянув рукав блузки, она удивленно посмотрела на руку. Шрам заметно кровоточил, хотя это было совершенно невозможно. Ей вдруг стало очень холодно, а по спине пробежали мурашки. Вспомнилось странное ощущение, которое напугало в сквере — словно кто-то напряженно смотрел в спину. Не удержавшись, Линда обернулась.

Лес… Мелькающие деревья, ветер, холод, звездное небо над головой…

— Линда? — мистер Андерс осторожно тронул ее за плечо.

Вздрогнув, она подняла на него глаза.

— Моя рука… — Отголоски страха стерли робость. Он был такой сильный, умный, спокойный, что, растерявшись, Линда инстинктивно потянулась за помощью.

Лирдан присел на корточки и осторожно осмотрел шрамы. Лицо его потемнело, а губы слегка сжались. Повернувшись, он достал из портфеля бинт и, ничего не говоря, быстро перевязал ей оба запястья.

— Не больно? — на мгновенье замерев, спросил он, прежде чем закрепить узел.

— Нет, холодно.

Лирдан положил руку на ее лоб и покачал головой:

— Небольшая температура. Лучшее бы вам вернуться домой. — Выпрямившись, он мрачно посмотрел в окно и словно нехотя добавил: — Я подвезу.

Линда хотела было возразить, но слова замерли на языке. Как тогда, в зале, мистер Андерс просто взял ее под руку и увел за собой.

Как только они сели в машину, заморосил дождь. Затемненные окна тут же покрылись мелкими капельками, и Линда машинально провела пальцем по стеклу. Казалось, что на улице наступил вечер, не хватало только фонарей.

— Пристегнитесь. — Махнув ладонью над панелью управления, Лирдан ввел адрес и включил автоматическое управление.

Послушно потянув за ремни, она застегнула пряжку. Раздалось тихое жужжание, и плечи прижало к сиденью. Автомобиль дрогнул и мягко покатил вперед.

Мимо замелькали дома и деревья. В салоне было тихо и тепло. К лобовому стеклу капельки дождя не приставали — тепловое поле превращало их в пар прежде, чем они касались его поверхности.

Выведя перед собой голографическую клавиатуру, Лирдан что-то быстро печатал. Ощущение его присутствия действовало на Линду как лекарство — в ее душе разливалось тихое трепетное счастье. Хотелось, чтобы секунды замерли и растворились.

Остановившись напротив ее дома, он заглушил мотор и, полностью затемнив стекла, включил подсветку.

— Как ты себя чувствуешь? — впервые перейдя на «ты», спросил Лирдан, щелчком пальцев убрав клавиатуру.

Подняв левую руку, она показала слегка розовый в середине бинт. Шрам немного пощипывало, но кровотечения не было.

Качнув головой, он немного помолчал, будто выжидая ответ, но Линда так и не решилась ничего сказать. Стараясь не выдать охватившее ее волнение, она боялась даже дышать.

— Мадам Гисис очень огорчилась, узнав, что ты не захотела участвовать в праздновании ее юбилея, - наконец произнес Лирдан. - Признаться, я тоже. Местный театр организовал спектакль, приготовят хорошие декорации. Твое выступление могло бы поднять престиж школьного клуба.

Линда удивленно моргнула. За учебными заботами она забыла и про клуб, и про список выступающих. Приглашение на рабочей почте так и осталось без ответа.

— Я… — Ей было трудно подобрать слова, чтобы не выдать замешательства. — Конечно, я выступлю. Обязательно.

— Рад это слышать, Линда. — В его голосе скользнула улыбка. — И побудь пока дома — тебе нужно отдохнуть. Справки не нужно.

Стараясь не выдать волнения, она вежливо попрощалась и вышла из машины. Было трудно не оглянуться, но понимая, что он может смотреть вслед, Линда ускорила шаг. Похоже, мистер Андерс действительно переживал. По крайней мере, он не уехал до тех пор, пока не щелкнул замок калитки.

В прихожей пахло свежевымытым полом и кофе. Скинув с плеча сумку, Линда прислонилась спиной к двери и, закрыв лицо ладонями, несколько секунд стояла неподвижно. За каких-то неполные сорок дней привычная жизнь перевернулась с ног на голову.

— Линда? Что случилось?

Поспешно открыв глаза, она натянуто улыбнулась выглянувшей из гостиной пожилой горничной. Невысокая женщина, прислуживающая в их доме задолго до ее рождения, давно уже стала членом семьи.

— Ничего, Пэм. Мистер Андерс сказал, что перед концертом мне лучше пару дней отдохнуть. Так что до понедельника буду дома.

— Разве ты не едешь в Колумбию? — несколько удивленно спросила Памэла и посторонилась, пропуская ее в гостиную. — Я уже все тебе погладила…

Линда непонимающе посмотрела на нее и покачала головой:

— Впервые слышу.

— Мистеру Мартину утром позвонили, он так обрадовался! Сразу же велел собирать вещи.

Из-за дверей, ведущих в библиотеку, раздался громкий смех. Кивнув Памэле, Линда натянула рукава блузки пониже и, решительно подойдя, постучала.

Смех оборвался.

Внутренне собравшись, она зашла и, остановившись на пороге, посмотрела на мать. Та сидела на ручке кресла и непринужденно обнимала отца за шею. Разрумянившаяся, как девочка, она рассеянно улыбалась и выглядела счастливой. Рядом с ним мать всегда преображалась: становилась мягче и спокойнее.

— Так быстро вернулась? — удивленно спросила она. — А мы вот сидели и думали: послать сообщение или нет. Пэм уже рассказала?

— Я не смогу поехать, — тихо сказала Линда и, встретив посерьезневший взгляд матери, отвела глаза. — У меня концерт.

— Как же так? — Отложив планшет, отец снял очки и потер глаза. — Ты же знаешь, я целый год ждал этого предложения… Сама же говорила, что хочешь увидеть Тьеррадентро. Мы как раз будем в Попаяне.

Линда порывисто кивнула:

— Помню, папа, прости. И я очень рада за тебя, правда. Но в эти выходные у мадам Гисис юбилей, и для меня это тоже очень важно.

— Это твое окончательное решение? — спросил отец, едва заметно приподняв седые брови. — Не пожалеешь?

— На меня уже рассчитывают.

— Что ж, хорошо, — выдержав паузу, согласился он. — Жаль, я не знал раньше. Очень жаль.

Гнетущая тишина давила на уши. Откашлявшись, отец снова погрузился в чтение. Мать отвернулась. Когда она злилась, то всегда начинала игнорировать.

Постояв еще с полминуты, Линда вздохнула и пошла наверх. За оставшееся до концерта время следовало привести в порядок костюм и вспомнить танец. Она совсем забросила тренировки.

Окно в комнате оказалось приоткрыто, а кровать аккуратно застелена. По пятницам Памела приводила дом в порядок.

Хлопнув в ладоши, Линда включила компьютер и нагнулась над встроенной в столешницу панелью. Что произошло дальше, она понять не успела. Комната странно качнулась и поплыла, в ушах неприятно загудело…

Было очень холодно. Открыв глаза, Линда с удивлением посмотрела на изгрызенную Диком ножку стула. Надо головой высоко-высоко белел потолок.

Услышав приближающиеся за дверью шаги, она с трудом поднялась и, сев, вывела и расширила панель и экран.

— Ты пропустила обед, — остановившись на пороге, тепло произнесла мать. — Спускайся, хотя бы посидишь с нами — мы чай пьем. Памела испекла пирог.

Облизав пересохшие губы, Линда благодарно улыбнулась и украдкой взглянула на висевшие над дверью старые механические часы. Стрелки показывали без четверти два.

— Сейчас спущусь, — кивнула она и, увидев просунувшуюся из-под юбки матери косматую морду Дика, поманила его к себе.

Стуча по полу когтями, пес вперевалку подбежал и, махнув хвостом, уткнулся мокрым носом в ладонь. Потрепав его за ухо, Линда искоса глянула на дверь и, убедившись, что мать ушла, осторожно размотала руку. Шрам выглядел совершенно обычно и больше не кровоточил, только на бинте виднелось несколько засохших пятен.

«Что же это было?» — содрогнувшись, подумала она и, размотав вторую руку, спрятала повязки под матрас, решив, что выбросит позже, когда уйдет Памела.

Нетерпеливо переступая лапами, Дик отступил к двери и призывно обернулся у самого порога. Засмеявшись, Линда привычно одернула рукава и, встав, быстро направилась за ним.

Глава 3

Сигнал о входящем сообщении прозвучал в пять утра. Сонно щурясь, Лирдан вывел текст на вертикальный голографический экран. Брат сообщал, что долетел и через пару часов будет на месте.

«Ты остановил их?» — Проплыв вверх, буквы медленно растаяли.

— Нет, но девочка с ними не поедет, — вслух произнес Лирдан, наблюдая, как ложатся друг за другом строчки ответа. — У Фирсара появится прекрасная возможность добить тебя. Думаю, осталось не больше суток. Все складывается так, как видела твоя мать.

«Понял», — написал брат и свернул диалог. Мигнув, экран погас.

За окном было еще темно. Взяв смартфон, Лирдан вручную сбросил охране несколько кодов, а затем, подождав, открыл карту. Крохотное пятнышко, мигающее над соседним домом, было по-прежнему синим — девушка еще спала.

Нажав увеличение, он переключился на внутренние камеры и осмотрел гостиную. Пожилая служанка возилась на кухне. Рядом с дверью, растянувшись на коврике, дремал черный ньюфаундленд. Аника и ее муж Адам, тихо беседуя, пили кофе в гостиной. Оба уже были одеты и собраны.

Помедлив, Лирдан привычно навел курсор на маленькую спальню, одну из трех, располагавшихся на верхнем этаже.

Положив ладонь под щеку, Линда улыбалась. Свет, падающий от горевшего за окном фонаря, ложился на разметавшиеся по подушке рыжие локоны. Тонкая, почти прозрачная сорочка сползла с ее плеча, обнажив плавный изгиб ключиц. Невольно залюбовавшись, Лирдан не увидел, как в комнату вошла Аника, а заметив, нахмурился и погасил экран.

«Жаль, нет другого способа», — вздохнув, подумал он. Взаимное притяжение, возникшее между ним и дочерью Фэй, настораживало. Девочка была еще слишком юна, чтобы противостоять голосу крови, подогреваемому влиянием извне, так что ее эмоции являлись вполне естественными, а вот о себе Лирдан сказать того же не мог. Несмотря на явное влечение к ней, если бы не приказ отца и не видение тетки, он скорее взял бы грех на душу и собственноручно придушил Линду, как, вероятно, желал его кузен. Желал — и тоже не смел, опасаясь вмешиваться в тонкую ткань пророчества.

Свет от фар на мгновенье скользнул по оконному стеклу. Аника с мужем выехали почти на два часа раньше, чем предполагалось.

«Значит, не судьба», — решил Лирдан и встал. День, которого он ждал столько лет, наконец-то настал.

Звонок в дверь раздался одновременно с шипением масла. Раздраженно цокнув, Лирдан вылил омлет на сковороду и, вытерев руки о лежавшее на столе вафельное полотенце, провел пальцем по мерцавшему в стене прямоугольнику. Картал умудрялся прийти не вовремя, даже когда его ждали.

Приняв команду, центральный компьютер разблокировал дверь и, пропустив гостя, сразу же закрыл замки, соединив прерванную цепь сигнализации.

— Лирд? — Хрипловатый баритон прозвучал приглушенно и встревоженно.

Накрыв сковороду крышкой, Лирдан обернулся.

Он не видел кузена много лет, с тех самых пор, как Фирсар нашел свой медальон и начал за ними охоту, и потому сейчас немного растерялся. Вместо юноши, едва сбрившего первую щетину, перед ним стоял широкоплечий, мрачноватого вида мужчина. Смуглое угловатое лицо, аккуратная черная борода, зачесанные на косой пробор волосы… Черты рода угадывались в его внешности, но были словно заштрихованы. Неизменным остался только взгляд — настороженный, изучающий и будто отрешенный, как у пойманного зверя, готовящегося к прыжку.

Минут пять в кухне висела тишина. Наконец, улыбнувшись, Картал медленно шагнул и хлопнул Лирдана по плечу.

— Ты вырос, Валлор, стал похож на деда, — сказал он и, убрав руку, добавил: — Рад тебя видеть.

— Взаимно, — кивнул Лирдан. — Я уже думал, не зайдешь.

Картал пожал плечами.

— Аника уехала, и мне теперь нет смысла торопиться. Что говорят твои наблюдатели?

—Фирсар был уверен, что они возьмут дочь с собой, поэтому я постарался, чтобы об изменениях он узнал как можно позже. Хотел выиграть для тебя время. — Лирдан мельком глянул на мерцающие в оконном стекле часы. — Он должен был вылететь из Германии около восьми часов назад, но как только узнал, что ты изменил маршрут, направился прямиком сюда. Мои люди уже ждут его в аэропорту и следят за Посвященными в Попаяне.

— Лучше бы ты не вмешивался, — помрачнел Картал.

— Почему?

Брат уклончиво покачал головой.

— Пошли кого-нибудь в сопровождение Мартинам, — вместо ответа произнес он. — Я отвечаю за них перед матерью и Илианом.

Достав смартфон, Лирдан набрал сообщение и отправил рассылкой нескольким наблюдателям.

— Как скажешь, — пожав плечами, произнес он.

— Не уверен, что мы вообще поступаем верно… — Отведя взгляд, кузен ссутулился и засунул руки в карманы пальто. — Ты даже отдаленно не представляешь, какие возможности имеет этот человек. Твои люди его не удержат, да и я не смогу. В скором времени мы вполне можем поменяться с ним ролями.

— Таков приказ, — сжав губы, сдержанно, но с нажимом произнес Лирдан. — Или ты пойдешь против воли своей матери?

— Насколько мне известно, — скептически хмыкнул Картал, — мать никаких приказов, кроме как доставить девочку в Большой Мир и дать ей вырасти, не отдавала. Я выполнил оба.

Отвернувшись от брата, Лирдан снял с конфорки сковороду и отставил в сторону. Спорить было бесполезно. Что бы тот ни говорил, оба прекрасно понимали, какая ответственность на них лежала. Путь, открытый в видении Главе Рода, являлся для всех единственной надеждой. Проиграть означало обречь Ведущую, а возможно, и весь их мир на уничтожение. При такой цене судьба нескольких детей Ведущей линии ничего не значила.

— Позавтракаешь? — потянувшись за тарелкой, спросил Лирдан и, почувствовав, как тревожно дрогнуло сердце, опустил руку. Ему вдруг стало ясно, что предупреждение отца, которое он считал излишним, было сделано на упреждение. Он и раньше понимал, что Карталу нельзя доверять: в грядущих событиях у него было слишком много интересов. Лирдан и сам не знал, как бы поступил, окажись в подобном положении, да и не хотел об этом думать. Ему выпал не менее тяжелый жребий.

— Нет. — Вздохнув, Картал задумчиво глянул в светлеющее окно. На покрытом мелкими капельками стекле медленно гасли неоновый циферблат и шкала температуры. — И, кстати, хочу сказать тебе спасибо за помощь. Если бы не ты, я бы не выкарабкался. Признаюсь, не ожидал от Фирсара такой прыти. Впредь буду осторожнее.

— Опасно недооценивать врагов, — слегка улыбнулся Лирдан.

— Скорее переоценивать себя, — вернув улыбку, согласился Картал. — Что ж, увидимся вечером. Надеюсь, все будет так, как ты задумал. В любом случае помни: есть приказы, которые не исполняют. Так когда-то говорил мне твой отец.

— Не думаю, что он имел в виду именно свои приказы, — насмешливо хмыкнул Лирдан и демонстративно развел руками. — Но за предупреждение спасибо. Я услышал.

Кивнув, Картал повернулся и вышел. Через несколько секунд магнитный замок на входной двери разблокировался и тут же щелкнул вновь.

Омлет слегка подгорел. Поставив тарелку на стол, Лирдан сел и, открыв внутренние камеры, просмотрел дом. Линда уже проснулась, но из комнаты пока не выходила. Перемолвившись парой слов с прислугой, Картал ушел в отведенную ему спальню и принимал душ.

В углу экрана замигал красным огоньком входящий вызов. Звонил Тобас, один из старших наблюдателей.

— Что случилось? — спросил Лирдан, приняв видеозвонок.

Бородатое лицо охранника было бледным и взволнованным.

— Простите, — без вступления выпалил он. — Они успели дохать до границы штата. В машину стреляли. На поражение. Оба мертвы.

— Полиция?

— Мы нашли их первыми. Опоздали минут на десять. Джулия сейчас отслеживает со спутника все автомобили в радиусе пяти километров. Уйти не должны. Жду ваших указаний. Хансвэду я сообщил.

Сглотнув подступивший к горлу комок, Лирдан облизал пересохшие губы.

— Уберите следы, — взглянув на Тобаса, ровно произнес он. — Сообщите полиции ближе к вечеру. И сразу же дайте телефон моего адвоката. Делами мисс Мартин займется он.

— Понял, — кивнул мужчина. — Будем держать вас в курсе.

Погасший экран тускло отразил потолок. Отодвинув тарелку, Лирдан встал и подошел к окну. Некоторое время он неподвижно смотрел на светящиеся окна соседнего дома, а затем тяжело вздохнул и, проведя по стеклу пальцем, затемнил его до предельного уровня. Кузену он решил пока ничего не сообщать — это могло подождать.

* * *

Солнце било в стекло, окрашивая пол в тускло-алый цвет. Закинув руки за голову, Линда задумчиво смотрела в безоблачное синее небо. День обещал быть теплым.

Боднув головой дверь, в комнату вошел Дик. Положив на постель передние лапы, он лизнул ей руку и тихо заскулил. Улыбнувшись, она вытерла ладонь об одеяло и погладила пса по широкой голове. Радостно завиляв хвостом, тот вернулся к двери и вопросительно оглянулся.

Вздохнув, Линда поправила короткую сорочку и, быстро натянув шорты, выглянула в коридор. Дверь в родительскую спальню была еще закрыта. Вчерашний разговор, несмотря на то что ни за обедом, ни вечером тема поездки больше не поднималась, оставил в душе неприятный осадок. Но она не жалела. Больше всего на свете ей хотелось, чтобы Лирдан снова увидел ее танец. Это был единственный способ рассказать о своих чувствах, заставить его понять, обратить внимание.

Внизу было непривычно тихо. Налив в чашку йогурт, Линда зевнула и, взглянув на темно-коричневое стекло холодильника, удивленно нахмурилась.

«Странно», — пригубив, подумала она, прочтя оставленное матерью сообщение. Ей казалось, что родители должны были уехать не раньше десяти, однако цифры под текстом указывали на половину седьмого.

Коснувшись холодной поверхности, она открыла набор стандартных картинок и, выбрав маленькую улыбающуюся рыбку, щелчком отослала матери. Вильнув хвостом, рыбка подпрыгнула и исчезла.

Вспомнив о дяде, который должен был приехать, Линда торопливо поставила чашку в раковину и спустилась в цокольный этаж. Ей следовало вспомнить танец.

Оббитые ковром ступеньки вели в прямоугольный зал. Спустившись, она сняла тапочки и трижды хлопнула в ладоши. По краям потолка и вокруг зеркал, которыми была выложена одна из стен, вспыхнула голубая неоновая подсветка.

У Линды имелся дар к балету — так говорили все, кто брался ее тренировать. К сожалению, она сама так не думала, поэтому, позанимавшись в разных студиях девять лет, решила уйти и продолжить самостоятельно. Мать это огорчило, но возражать она не стала, решив, что в конце концов Линда передумает и вернется. Никто не верил, что ей удастся найти нечто новое, ни на что не похожее направление. А она смогла. Взяв понемногу из всех известных стилей, Линда создала нечто, что не имело никаких рамок и ограничений. Она танцевала не телом, а душой, и получала от этого истинное наслаждение, чувствуя себя искрой, которую кто-то высек, стукнув друг о друга камни, тенью, брошенной на землю пламенем, и наконец самим пламенем — неукротимым, беспощадным, рвущимся в небо и исчезающим тонким белым дымком. В ее танце была сама жизнь — вся как она есть.

Забыв про время, Линда кружилась по залу, рисуя в воздухе мысли и чувства. Она помнила все движения и свободно комбинировала их, добавляя новые вариации. Музыка звучала в громком стуке сердца, отдающемся в ушах, в резких шагах, во взмахах рук, рождающих едва уловимый ветер… Ей не нужна была придуманная людьми мелодия — она сама была мелодией, сама звучала, заполняя полумрак зала и неуловимо мелкая в зеркалах.

Прислонившись к стене, Линда в изнеможении сползла вниз и, тяжело дыша, счастливо улыбнулась. Небольшой перерыв не сказался на танце.

«Я заставлю его увидеть меня, — подумала она, — заставлю понять, что я не ребенок!» Из груди вырвался тяжелый вздох, и, тихонько засмеявшись, Линда закрыла ладонями горящее лицо. Иногда ей становилось забавно от собственных мыслей.

— Неплохо. Весьма неплохо! — Резкий, словно удар хлыста, голос заставил ее испуганно вскочить.

У подножия лестницы, скрестив на груди руки, стоял высокий мужчина. Одет он был во все черное, поэтому его волосы и борода почти сливались с воротником рубашки.

— Кто вы? — испуганно воскликнула Линда, вжавшись в стену.

— А сама не догадываешься? — чуть склонив голову на бок, он насмешливо выгнул бровь.

Она вздрогнула и нахмурилась.

— Дядя Картал?

Прозвучавшее в ее голосе сомнение вновь вызвало на его лице улыбку. Чуть помедлив, он кивнул:

— Он самый. Я простоял тут целый час. Не хотел мешать.

— Извините…

Не ответив, он медленно подошел к ней и, смерив ее долгим изучающим взглядом, задумчиво произнес:

— Моя мать не ошиблась. Ты действительно выросла красавицей. Время пролетело быстро. Слишком быстро.

Линда покраснела и отвела взгляд. Дядя оказался совсем не таким, каким она его представляла. Он неуловимо походил на мистера Андерса — то ли глазами, такими же серыми и холодными, то ли странным, надменным выражением лица...

— Может, хотите чая? — тихо спросила она, мысленно умоляя его согласиться.

— Не откажусь, — тут же отозвался он, уступая ей дорогу.

Электрический чайник никак не закипал. Тщательно размазывая масло по хрустящей поверхности тоста, Линда почти не дышала. Десять минут под пристальным взглядом родного дяди стали для нее настоящей пыткой. Разговор походил скорее на допрос, чем на беседу. Картал быстро спрашивал, и она отвечала, порой не успевая даже подумать.

— Я надеялся застать Анику, — после непродолжительной паузы снова начал он и устало прикрыл глаза. — Почему они решили уехать раньше?

— Не знаю. Если хотите, могу спросить у Пэм.

— Будь добра.

Памэла тихонько напевала, развешивая белье в прачечной. Подойдя, Линда наклонилась и приподняла таз с мокрыми вещами. Пожилая горничная уже четвертый год упрямо игнорировала сушильную машину.

— Пэм, а почему мама уехала раньше? — как можно равнодушнее спросила Линда, приподняв тазик повыше, чтобы горничной было удобнее.

Благодарно кивнув, та взяла наволочку и перекинула ее через веревку.

— Так им с утра позвонили и сказали, что время открытия почти на три часа перенесли. Вот и решили подстраховаться. Встали раньше меня.

— Вот как…

— Расстроилась, что не попрощалась? — Вытерев руки о фартук, Памэла ласково взглянула на нее.

— Немного, — улыбнувшись, призналась Линда. — А дядя Картал давно приехал?

Помрачнев, горничная поджала губы и хмыкнула.

— Да уж часа три назад. Только вот прости, конечно, но лучше бы он не приезжал. Неприятный человек.

— Пэм, он мой дядя!

— Дядя там он тебе или не дядя, а я жизнь прожила нелегкую и много что видела. — Спустившись со стремянки, Памэла быстро взглянула на нее и отвела глаза. — Осторожнее с ним, милая. Я сегодня домой уйду — внук приедет. Ты уж комнату запри и, если что, сразу звони.

Кивнув, Линда поцеловала горничную в щеку. Спорить с Пэм, если та что-то вбила себе в голову, было бесполезно.

В кухне гулял сквозняк. Окна, которые мать никогда не открывала, предпочитая кондиционер, оказались распахнуты настежь.

— Отцу позвонил коллега и сказал, что нужно приехать пораньше, — поежившись, объяснила Линда, сев напротив Картала.

— Ты должна была поехать с ними? — Откинувшись на спинку стула, он отстраненно посмотрел на остывающий в чашке чай.

— Да, но я отказалась. У меня в колледже сегодня концерт...

— Насколько я знаю от Аники, твой отец планировал ехать один. Когда все успело поменяться?

— Не знаю, мне сказали только вчера, — сдержанно ответила Линда. Этот допрос с пристрастием уже начинал действовать ей на нервы.

— Когда у тебя выступление?

— Вечером. — Увидев, что он нахмурился, она поспешно добавила: — Начало в шесть, а закончится около девяти.

— Довольно поздно, — заметил дядя. — Есть кому проводить?

— Нет. — Линда нарочито равнодушно пожала плечами. — У нас спокойный район, да и народу в это время еще много. Я часто гуляю с собакой, знаю.

— Что ж, хорошо. — Отодвинув чашку, дядя встал. — Мне скоро придется отлучиться. Вернусь поздно.

Линда вздохнула с таким облегчением, что на миг испугалась, не заметил ли он. Дядя с детства внушал ей уважение, хотя она знала его только из писем. Кроме того, если отец не ошибся, мистер Андерс был с ним знаком…

Почти весь день Линда провела в своей комнате за шитьем. Танец под влиянием новых эмоций стал более женственным и динамичным, поэтому юбку требовалось удлинить, а декольте прикрыть красным кружевом. Платье умело говорить в унисон с каждым движением и играло не меньшую роль, чем музыка. В этот раз оно должно было научиться петь.

Разволновавшись, она уколола палец и, стараясь не испачкать кровью ткань, закрепила последний стежок и расправила платье. Ярко-красный атлас под полупрозрачным алым шифоном переливался золотыми бликами. Получилось даже красивее, чем было. Горькие мысли снова отхлынули куда-то в глубину, и закрыв глаза, она мысленно представила тот день, когда Лирдан танцевал с ней. Те мгновенья невозможно было забыть. Казалось, она растворилась в нем… Было страшно и хорошо одновременно. Никто и никогда не мог лишить ее соло в танце, а Лирдан сумел. Подчиниться его воле показалось ей тогда чем-то настолько естественным и правильным, что Линда даже не задумалась почему. С первого мгновения их встречи и до сегодняшнего дня она ощущала в нем нечто родственное, до боли знакомое и близкое. Когда он брал ее за руку, возникало чувство, будто в холодный ветреный день на лицо падал луч солнца.

— Можно войти?

Резко открыв глаза, Линда обернулась. Дядя стоял в дверях, поглаживая Дика по косматой широкой морде.

— Да… Конечно, — взглянув на пса, ответила она и сразу же почувствовала себя увереннее.

Оставив дверь открытой, Картал переступил порог.

— Твоя горничная сегодня уйдет домой, — подойдя, сказал он, заложив руки за спину. — Я возьму ключи, так что когда будешь уходить, запри все двери и окна и включи сигнализацию. И когда вернешься — тоже.

Заставив себя улыбнуться, она кивнула. Несмотря на то, что говорил дядя спокойно, в его интонации чувствовалась скрытая угроза. Быть может, из-за предостережения Пэм Линда действительно чувствовала какое-то странное опасение и безотчетный страх перед ним.

— Ну вот и славно, — холодно бросил дядя и, развернувшись, вышел из комнаты.

Фыркнув, Дик последовал за ним.

* * *

— Мальчик избегает меня, — с какой-то внутренней грустью произнес Илиан и, отвернувшись от сражающихся во внутреннем дворе юношей, внимательно посмотрел на Адама. Высокий и смуглый, в черной длинной рясе, он, как и светловолосый худощавый Адам, разительно отличался от коренастых и невысоких мужчин Княжества, чьи волосы всех оттенков рыжего были похожи на косматые шапки осенних кленов.

— Ты не приветствуешь сражения, а он — воин, — Адам попытался оправдать сына. Тот выигрывал уже четвертую схватку подряд и, похоже, ничуть не устал.

— Разве я когда-нибудь говорил такое? — удивился Илиан. — Я и сам неплохо владею мечом. Но владеть — не значит пускать в ход и проливать кровь. Почти всегда этого можно избежать, а если нельзя, нужно следовать совести и милосердию. Есть закон Божий и законы человеческие. Если вторые не противоречат первому, их следует соблюдать. Мигталь живет согласно традициям своего народа, но его душа неспокойна.

— Возможно, он еще слишком юн. Ты ведь знаешь: сложный возраст, все вызывает протест и подвергается сомнению...

Хмыкнув, Илиан улыбнулся.

— В его возрасте я виделся со смертью так часто, что мне было не до сомнений. Но, может, ты и прав: юность часто идет рука об руку с глупостью. И все же присмотри за ним. Дети Рода могут быть верны до последнего вздоха, но история знает и другие примеры. Тарин, Артей, Морло, Миэль… А теперь вот и лорд Фирсар тому подтверждение.

— Что ты хочешь сказать? — не понял Адам, почувствовав внезапное раздражение. — Что за странное сравнение?

— Я не сравнивал, всего лишь пытался обратить твое внимание. Не нужно злиться. Мне не безразличен племянник, равно как и ты, брат.

Адам виновато взглянул на него и покачал головой:

— Прости. Просто ты не первый, кто говорит мне это.

— Дядя Карл тоже заметил? — приподнял брови Илиан, сразу поняв, о ком идет речь.

— Немного иначе, но — да.

Одобрительные крики, донесшиеся со двора, отвлекли Адама. Взглянув на сына, он призывно махнул ему. Очередная победа стала последней в туре. Мигталь уверенно шел к заветной тунике.

— Тогда тебе стоит прислушаться. — Положив руку на его плечо, Илиан слегка сжал пальцы. — Дети невинны, но они слишком быстро растут. Мой несчастный брат тому подтверждение: он едва не погиб и вряд ли когда-нибудь сумеет оправиться от ран, которые нанес себе.

— Разве Бог не прощает кающегося? — с некоторым вызовом спросил Адам, передернув плечом. — Ты же говорил, что Картал сумел выйти из Ордена...

— Бог прощает… — отвел взгляд Илиан. — Не прощает человек. Некоторые вещи нельзя себе простить. И забыть нельзя. С таким грузом и жить нелегко, и умереть страшно.

Увидев, как посуровело его лицо, Адам решил промолчать. Он побаивался Илиана. Кузен был непростым человеком. Иногда казалось, будто он видит душу насквозь, а порой его слова отражали будущее так явно, что в следующий раз волей-неволей любое замечание воспринималось с опаской и оглядкой. То, что он упомянул Тарина и остальных, напугало и разозлило, поскольку никакого влияния на сына Адам по большей части уже давно не имел. Мигталь рос, как сорняк. Дикий и сильный, он не признавал ничьего авторитета, и его мысли оставались для Адама тайной за семью печатями. И все же Мигталь был его сыном, единственным и любимым.

Поднявшись по крутым ступеням, Мигталь на мгновенье задержал взгляд на Илиане и, поклонившись ему, неспешно подошел.

— Отец?

— Я был уверен в тебе, — кивнул Адам. — Отпишу дяде Кристиану, пусть порадуется.

Небрежно пожав плечами, Мигталь искоса взглянул вниз, где боролись очередные пары воинов, и задумчиво протянул:

— Завтра будет сложнее. Те, что послабее, уже выбыли. Никто не захочет уступать.

— Ты непременно желаешь выиграть? — тихо спросил Илиан, чуть склонив голову. — Для чего? Что ты попросишь у княгини, если наденешь тунику победителя?

Мигталь заметно смутился и промолчал.

— Ответь дяде, — требовательно произнес Адам, пристально глядя на сына, и чуть мягче добавил: — Мне тоже интересно.

— Хочу служить в Черной крепости рядом с будущем князем, — Мигталь с вызовом вскинул голову. — Я не собираюсь прозябать в Шанфаре! Мое место выше, и ты это прекрасно знаешь, отец. Вы оба знаете.

Сжав губы, Адам посмотрел на кузена и, увидев, как тот помрачнел, знаком приказал сыну уйти.

— Ничего не говори, — попросил он, глядя в широкую спину Мигталя, пока тот не скрылся из виду, вновь спустившись во внутренний двор.

Илиан молчал долго. Сдвинув брови, он неподвижно смотрел куда-то в небо, где неслись между горами низкие облака, и что-то неслышно шептал. Его глаза, черные и будто бездонные, были наполнены тревогой. Внезапно он вздрогнул, судорожно схватился за каменные перила и, выдохнув, медленно опустился на колени. Лицо побледнело, и без того резкие черты заострились еще больше.

— Что случилось? — испуганно воскликнул Адам, непроизвольно отпрянув.

— Оставь меня, — глухо попросил тот. — Вели перекрыть галерею, пусть никто не беспокоит… Мне нужно побыть одному.

— Это из-за Мигталя? Он огорчил тебя?

Мотнув головой, Илиан отвернул голову. Плечи его дрогнули.

— Оставь меня, — почти шепотом повторил он. — И принеси голубя из замка. Не сейчас. Утром.

Расслышав в его голосе едва сдерживаемые слезы, Адам попятился. Он не понимал, что могло случиться, но знал Илиана достаточно, чтобы больше не задавать вопросов.

Ближе к ночи над Княжеством разразилась гроза. Ливень хлестал по стенам Шанфара с такой силой, что стражникам пришлось вывернуть маскирующие ворота зеркала внутрь. Еще спустя час пошел град. Адаму пришлось нелегко. Несколько крыш в городе пробило, и часть воинов пришлось отправить на помощь пострадавшим. Природа свирепствовала, разрывая небо оглушительными громовыми раскатами. Молнии били почти без устали. Судя по всему, грозовой фронт закрыл почти все земли до границы и дальше, словно все четыре Тропы одновременно обрушились вниз.

— Неспроста это, господин, — остановившись на почтительном расстоянии, заметила невысокая рыжеволосая женщина. — Владыка наш так и стоит там. Простудится ведь… Как мы без него?

— Мой брат знает, что делает, — не взглянув на нее, холодно отозвался Адам. — Велено не беспокоить. — Очередной раскат едва не оглушил его. С трудом подавив желание закрыть уши, он кивком подозвал женщину ближе и громко, стараясь перекрыть прокатившееся по ущелью эхо, спросил: — Где Мигталь?

— У Таитар, господин, — будто ожидая вопроса, с готовностью ответила она, наклонившись почти к самому уху. — Он ушел еще до бури.

— Таитар? — Нахмурившись, Адам перелистнул страницы памяти, пытаясь вспомнить полузнакомое имя.

— Хранительница песен, Помнящая, — услужливо подсказала женщина. — Она живет на северной окраине, у грота. Велите привести?

Коротко кивнув, Адам повернулся и пошел прочь. Несмотря на видимое спокойствие, он тоже беспокоился о брате. Его черная неподвижная фигура отчетливо виднелась при каждой вспышки молнии. Илиан стоял на ветру под градом уже одиннадцатый час.

Глава 4

В десятый раз выглянув из-за кулис, Линда наконец успокоилась. Последние два акта спектакля кресло слева от мадам Сары Уилл, которое было занято за мистером Андерсом, пустовало. Он вернулся только к финалу и выглядел не слишком довольным.

С шуршанием открылся занавес, и приглашенных актеров сменило несколько подростков, один из которых держал пимак, а остальные — грифы лазерных гитар. На их выступление отводилось чуть меньше десяти минут.

Встав в уголок, Линда прислонилась к стене. Декорации решено было не менять, поскольку и дальнейшая композиция, и ее танец вполне гармонично вписывались в только что разыгранное шекспировское действо. Трон Ричарда III на фоне пурпурного атласа смотрелся мрачно и торжественно. Ее, Линды, танец, для которого она почти в последний момент выбрала саундтрек «Возмездие» Within Temptation, больше походил на пламя инквизиции, а не на лесной костер.

Услышав свое имя, Линда расправила платье и, натянуто улыбнувшись, шагнула на сцену. Ей мучительно хотелось поймать знакомый взгляд, убедиться, что Лирдан смотрит, понять, ждет ли или равнодушен, но усилием воли она заставила себя глядеть в пол.

Зазвучали первые аккорды, и Линда почувствовала, как душа, сбросив оковы, распахнула за спиной крылья.

…Танец ярости и свободы. Свет софитов притягивал и обжигал; она пыталась укрыться от него, но он туманил разум, ослеплял… Сгореть, сгореть дотла!

Она стала одним целым с пылающим внутри огнем и жалила воздух, взмывая над сценой и высекая снопы невидимых искр.

Финал обрывался резко, и Линда едва уложилась с последним прыжком. Взлетев напоследок так высоко, как только могла, она пролетела через невидимое кольцо и, коснувшись пола, сымитировала падение. Колено и локоть отозвались болью, но адреналин почти тут же ее заглушил.

Лавина аплодисментов сорвалась почти мгновенно, словно невидимый дирижер взмахнул палочкой. На этот раз не было ни единого смешка. Подняв голову, Линда наконец взглянула в зал.

Мистер Андерс не смотрел. Склонив голову, он увлеченно беседовал со своей соседкой, и та, краснея, смеялась в ответ, довольно поблескивая накрашенными глазами. И лишь когда сидевшая неподалеку от них мадам Гиссис громко поблагодарила Линду, оба с видимой неохотой прервали разговор.

Внутри словно что-то оборвалось. Заставив себя поклониться, Линда вернулась за кулисы.

«Нельзя плакать, нельзя!» — мысленно твердила она, до боли кусая губы и отстраненно кивая на сбивчивые возгласы и чьи-то восторженные замечания. Ей еще никогда не приходилось так лгать. Душа корчилась от обиды и злости, а она улыбалась, отражая в глазах чужой смех.

— Нет-нет, — поспешно возразила Линда в ответ на вежливое приглашение одного из бывших одногруппников, смущенно застывшего неподалеку. — Извини, мне нужно домой.

— Линда, ты что? — Схватив ее за руку, бывшая одноклассница удивленно нахмурилась. — Сейчас нельзя уходить, скоро поздравление…

— Дядя приезжает. Мама просила его встретить, — солгала она, отведя взгляд.

Сзади послышалось шуршание занавеса и скрежет отодвигаемых кресел.

Темные джинсы и черная куртка поверх белого свитера плотно облепили тело. Застегнув молнию, Линда почувствовала себя остывшим угольком. Алое платье, как последнюю искорку, пришлось затушить, скрыв под непроницаемой пленкой целлофана. Смахнув слезы, она свернула его и засунула в корзину для бумаг, прикрыв сверху скомканными листами.

Прохладный ночной ветер мгновенно остудил пылающие щеки и высушил слезы. Хлопнув дверью, Линда сбежала по ступеням и, не оглядываясь, поспешила к скверу. Хотелось скорее оказаться дома, упасть на постель и забыть, уснуть, исчезнуть...

Пятна света от фонарей ровными кругами ложились на асфальт, сгущая тьму в промежутках между лавочками, и казалось, что корявые ветви деревьев над ними растут прямо из этой густой темноты.

Почувствовав в руках зудящую боль, Линда остановилась и поднесла ладонь к лицу. Пальцы были в крови. Растерявшись, она с трудом задрала рукав куртки и обнажила шрам. Кровь размазалась по запястью и выступила снова. В глубине души заворочался страх. Оглянувшись, Линда сглотнула и сделала шаг вперед. Потом еще один. Круг света остался позади, и вокруг вновь вязко сомкнулась тьма.

Достав смартфон, Линда провела по экрану и задержала палец на значке «сос». Невдалеке залаяла собака, затем послышался гневный окрик и жалобное поскуливание. Слева, вынырнув из переулка между двумя коттеджами, в обнимку вышла пара — мужчина и женщина. Они о чем-то тихо переговаривались и время от времени смеялись.

Убрав смартфон, Линда еще раз оглянулась и ускорила шаг. Дойдя до следующего фонаря, она заставила себя успокоиться. Ее дом уже виднелся среди деревьев. Оставалось каких-нибудь триста метров, но сердце почему-то билось так сильно, что каждый вдох давался с трудом. Миновав еще два фонаря, Линда снова остановилась и резко обернулась.

Темная аллея… Ни звука, ни движения. Белые лавочки, казалось, фосфоресцировали, отражая мертвый электрический свет. Линда шла быстро, изо всех сил стараясь не сорваться на бег. От крови ладони стали скользкими, а голова неприятно кружилась.

Остановившись напротив своего дома, светлевшего через дорогу, что отделяла сквер от тротуара, она снова оглянулась и, убедившись, что вокруг никого нет, села на лавочку. Несмотря на то что на улице было довольно тепло и ветер совершенно стих, ее был озноб.

«Что же это такое?» — подумала Линда и вновь вспомнила равнодушный и отстраненный взгляд мистера Андерса. Картинка была до того четкой, что она невольно вздрогнула.

Сметя страх, в душе поднялась волна ярости. Мигнув, фонарь над лавочкой потускнел.

— Я больше не буду бежать и не стану бояться! — с вызовом произнесла Линда в сгустившуюся вокруг темноту и упрямо сжала губы.

От тени слева отделилась еще более густая тень, и в кольцо блеклого света, окружавшего лавочку, вышел пожилой широкоплечий мужчина. Его скуластое лицо с широким ключковатым носом и слегка прищуренными раскосыми глазами было смутно знакомым. Но где и когда Линда могла его видеть, вспомнить не получалось — сознание будто заволокло туманом.

— Здравствуй, — спокойно произнес он и, подойдя, сел рядом.

— Кто вы? — Она машинально отодвинулась. — Откуда меня знаете?

Мужчина улыбнулся, обнажив ряд ровных белых зубов, и вокруг его глаз легла сеть глубоких морщин.

— Боюсь, это слишком долгая история, чтобы рассказать ее в двух словах, но поверь, мы с тобой достаточно знакомы, чтобы обойтись без формальностей. — Окинув ее пристальным и немного удивленным взглядом, он с улыбкой добавил: — Я неплохо знал твою мать, отца, деда и даже прадеда. Признаюсь, не ожидал, что семя Валлора настолько впитает в себя род Марги. Каэлы будут довольны.

Линда недоверчиво нахмурилась. Она не понимала, о чем он говорит, но его голос завораживал и словно вытягивал из нее страх, оставляя лишь любопытство и неостывшую злость.

— Я искал тебя много лет, — выдержав паузу, продолжал мужчина. Протянув руку, он взял ее ладонь и провел указательным пальцем по залитому кровью шраму. — Знаешь, что это?

Она мотнула головой, безуспешно пытаясь оторвать взгляд от его неподвижных глаз.

— След, оставшийся после жертвенного обряда. Твоя истинная история совсем не такая, как тебе внушил мой сбежавший ученик.

Уловив промелькнувший в сознании образ, Линда удивленно вздрогнула.

— Дядя Картал? — недоверчиво спросила она, дернув на себя руку.

Сжав узловатые пальцы вокруг ее запястья, мужчина что-то пробормотал.

— Он тебе не дядя, как не родители те, кого ты называешь отцом и матерью, — грубо произнес он, глядя, как стекает по ее запястью струйка крови. — Ты — дочь Ведущей линии, семя Тарина, избранная стать сосудом того, перед кем он преклонил колена. Я завершу обряд.

От его слов ей снова стало не по себе. Она не хотела верить, не хотела слушать, но знала, что он говорит правду. Его бездонный взгляд затягивал в бездну. Сопротивляться не было ни сил, ни смысла. Родители оставили ее, и те, кто заменил их, поступили точно так же. Человек, который назвался дядей, пытался убить — она вспомнила тот миг, когда он занес над ней белый кинжал, вспомнила ненависть и холод в его глазах. А Лирдан… Его она тоже вспомнила. Он держал ее на руках, нес куда-то, вокруг все гремело и лил дождь, а ей было очень страшно и одиноко. Она не понимала, зачем они снова появились в ее жизни. Зачем она полюбила бесчувственного, надменного, бесчеловечного человека, которому была абсолютно не нужна и безразлична?

По ее щекам потекли слезы. Она была зла. Очень зла! На себя, на них, на весь мир. Ей хотелось, чтобы они все страдали так же, как она, чтобы им тоже было больно и страшно.

Тихо засмеявшись, мужчина расстегнул пальто и, вынув из-за ворота большой рубиновый медальон, надел ей на шею. Камень с шипением коснулся куртки и исчез. В груди на миг вспыхнуло и тут же погасло холодное пламя.

«Тебе лучше?» — чуждый голос вплелся в мысли, наполнив сознание странным эхом.

Линда кивнула, не зная, как ответить.

«Теперь я всегда буду с тобой. Ты нужна мне, как и я нужен тебе. Вместе мы отомстим за унижение».

— Кто ты? — вслух спросила она, вопросительно взглянув на сидящего рядом человека.

Мужчина отрицательно покачал головой.

«У меня много имен. Одно из них — Земар-ар. Я - твой господин, единственный и полновластный»

«Что я должна делать?» — В душе Линды вдруг родилось горячее желание угодить ему, заслужить его ласку и оправдать доверие.

«Отомсти поднявшему на тебя руку. Взыщи кровь предателя, отрекшегося от меня и отвергнувшего честь быть моим рабом!»

Линда медленно кивнула, чувствуя, как ее окутывает ненависть — всепоглощающая, пульсирующая в висках и на кончиках пальцев.

— Соверши то, что он хотел сделать с тобой. Это будет первая кровь, — сказал мужчина и протянул ей белый кинжал.

Она узнала его и содрогнулась от ужаса, но послушно взяла. Костяная рукоять была теплой.

«Не бойся, — снова раздалось в голове. — Я буду твоими глазами и руками, и научу тебя, что делать».

— Хорошо, — прошептала Линда, вставая. — Как будет угодно.

Она скользнула над землей, как тень: тьма от тьмы. В душе вспыхнуло торжество — невероятное, опьяняющее чувство собственного могущества и неуязвимости. Линда жаждала крови, хотела ощутить ее вкус, закрыть в душе обугленную рану от своего поражения. Он, тот, кого она ненавидела, назывался некогда верным, а затем ударил в спину, перейдя на сторону врага. Сын ведьмы, переметнувшийся к обжигающему свету, ныне должен был заплатить за измену. У него не осталось силы, способной противостоять ее господину.

Перед глазами проплыли незнакомые пейзажи, и сознание раздвоилось.

Картал стоял на коленях в воротах перед каким-то древним зданием с полукруглым куполом вместо крыши - мрачный, решительный, упрямый. Никто не решался подходить к нему, никто не предлагал помощь.

Потом наступила ночь. Линда видела, как он боролся со сном, как смахивал со лба выступающие от страха капли пота и опасливо озирался.

— Еще не поздно, Картал! — Ей показалось, что она сама произнесла эти слова, но у нее не было бы столько великодушия. — Вернись — и я забуду твое предательство.

— Нет! Я уже сказал — нет!

— Тогда ты умрешь.

Боль как сущность, как материя, как основа бытия…

Внезапная вспышка ослепительно-белого света резанула по глазам, заставив Линду остановиться. Пошатнувшись, она прижала руку к груди и, опустившись на колени, завыла. Он прошел! Бежал! Разорвал путы!

Она с ненавистью смотрела, как Картал упал и посмотрел в небо. Его темные зрачки отразили звезды.

«Мерзавец, трус, предатель!» — Встав на ноги, Линда до боли сжала рукоять и побежала вперед.

Быстрее, еще быстрее! Каждый удар его сердца был ее поражением!

Электронный ключ на мгновенье прильнул к замку. Затаившись, она прислушалась. Вокруг было тихо. Куда идти, Линда знала. Картал уже наверняка вернулся и теперь спал наверху, в квадратной комнате. Ею никто не пользовался и дверь никогда не запиралась — задвижка была сломана еще пару лет назад.

«Все ложь, все!» — до боли стиснув зубы, думала Линда, поднимаясь по ступенькам. Ей был ненавистен этот дом и весь мир, к которому он принадлежал. Она ненавидела все и всех. Она сама была ненавистью.

На миг остановившись перед приоткрытой дверью, Линда откинула упавшие на лицо спутанные волосы. Картал спал, раскинув руки в стороны, словно упавшая с неба птица. Свет фонаря падал на мятую белую рубашку и выхватывал из темноты бледное лицо.

Линда сделала шаг. Потом еще один. Пол под ногой скрипнул, заставив ее вздрогнуть и остановиться. Картал вздохнул и повернулся на бок. Выждав немного, Линда снова пошла вперед.

— Стой! — прозвучало слева, и в ее грудь уперлось холодное острие. — Опусти руку, Линда.

Это был его голос. Ненависть в душе вновь сменилась яростью. Ей не следовало отвлекаться, у нее был приказ, цель.

Не поворачивая головы, Линда оттолкнула меч и, занеся кинжал, сделала еще шаг.

— Лирран, сайеро кроно Тар, эндара! — повернув к ней голову, громко произнес Картал. — Эндара, Лирран! [1]

Вздрогнув всем телом, Линда застыла. Обрывки воспоминаний в одно мгновенье срослись в цельную картину. Все было не так, как ей сказали — совсем не так.

— Что я делаю? — едва слышно прошептала она, пытаясь опустить клинок, и с ужасом поняла, что не может: рука не слушалась.

«Не смей сопротивляться мне! — хлынула в ее сознание волна боли. — Убей его!»

Мысли смешались. Беззвучно закричав, она качнулась вперед и зажмурилась.

Вскочив, Картал подхватил ее и, увернувшись от кинжала, заломил руку за спину. Взвизгнув, Лирран с неожиданной силой вывернулась, оттолкнула его, размахнулась и, не целясь, швырнула следом клинок. С громким ударом тот вошел в стену по самую рукоять всего в паре сантиметрах от головы Картала.

Выругавшись, Лирдан отбросил меч и, толкнув Линду в грудь, опрокинул на кровать. Ахнув, она упала, но тут же перекатилась на бок и, поднявшись, отпрыгнула к окну.

— Не трогай ее! — хрипло крикнул Картал. — Включи свет… Сейчас!

Свет резанул по глазам, и боль на мгновенье отпустила. Получив власть над мыслями, Линда в панике завертела головой, глядя то на Лирдана, то на дядю. Она все еще не могла контролировать себя — тело было похоже на сжатую пружину. Теперь, видя обоих отчетливо, Линда испугалась еще больше.

— Сопротивляйся ему… — С трудом выпрямившись, Картал вытянул руку и сделал едва заметный шаг навстречу. — Сопротивляйся, девочка…

Вжавшись у окна в угол, она настороженно наблюдала, как он приближается. Смотреть в его глаза было трудно, но еще труднее оказалось не шевелиться. Линде хотелось вцепиться в его шею и сжать пальцы так сильно, чтобы ногти впились в кожу, в мышцы…

— Гляди мне в глаза, — требовательно произнес Картал, подходя все ближе и ближе. — Фирсар Каэл, тот, с которым ты говорила, убил твою мать. Перерезал ей горло, когда она рожала тебя на свет. Он принес тебя в жертву в новолуние в капище Артелена руками твоей бабки. И позже пытался завершить обряд, чтобы та получила власть избранного сосуда… Это чудовище умеет только убивать, Лирран, но оно не в силах подавить твою волю. Даже теперь не в силах. Сопротивляйся, борись!

Замотав головой, Линда молча заплакала. Ей не хотелось больше смотреть на дядю. Один его вид сразу же вызывал обрывки воспоминаний — высокий золоченый свод огромного зала, женщина на троне, шепот толпы… Сердце отозвалось тупой болью и тоской.

«Ты — моя, — прозвучало в сознании. — Я не отпущу тебя».

Дико закричав, Линда зажала уши ладонями и почти тут же почувствовала, как ее горла коснулось холодное лезвие.

— Изыде, Земар-ар, или я сделаю то, чего не сделал в тронном зале, — угрожающе прошептал Картал, вдавив ее в стену. — Что ты будешь делать тогда, о ужасный? Думаешь, мы дадим тебе время найти другую жертву?

Линда громко расхохоталась и, судорожно выдохнув, обмякла, едва не упав на пол.

Бросив кинжал, Катал поддержал ее и, рванув ворот рубашки, снял через голову серебряную цепочку.

— Что ты делаешь? — встав рядом, хмуро спросил Лирдан.

— Расписываюсь в собственной беспомощности, брат. Надень на нее, у меня руки трясутся. Быстрее!

Прислонив к стене меч, Лирдан взял цепочку и, надев на Линду, не глядя застегнул замочек. Крест ударил о ключицу и на мгновенье обжег кожу.

— Скажи-ка, милая, — смахнув со лба пот, Картал взял Линду под локоть и подтолкнул к кровати, — Фирсар показывал тебе медальон? Круглый, с большим рубином?

Во рту пересохло так, что язык прилип к небу. Не в силах ответить, она кивнула. Перед глазами вдруг потемнело, и ей показалось, будто пол пошел волнами и накренился.

«Я больше не могу», — внутренне простонала Линда и зажмурилась.

Ей было тепло и хорошо, горячие руки обнимали ее, согревая от пронизывающего холода. Страх остался где-то позади. Они неслись сквозь ночь так быстро, что их было не догнать. Боль ушла, только очень хотелось спать. Чувство безопасности обволакивало…

— Мама?

Испугавшись собственного голоса, Лирран резко села и открыла глаза. Вокруг было темно и тихо.

«Сон?» — с облегчением подумала она и, откинувшись на подушку, повернула голову к окну. Сквозь прорези занавесок поблескивали звезды.

За дверью послышались шаги, и спустя мгновение тихий скрип заставил ее вновь приподняться. В глаза ударил свет. Зажмурившись, Лирран поспешно прикрылась рукой.

— Дядя? — успев разглядеть высокий мужской силуэт, спросила она.

— Картал вернется утром. Ему необходимо проследить за Посвященными, — тут же последовал ответ. — Как ты себя чувствуешь?

Разом вспыхнувшие воспоминания отозвались головной болью. Сжав уши, Лирран мысленно застонала.

«Нет, нет, нет! Не хочу! Не может быть!»

Присев на краешек постели, Лирдан с силой опустил ей руки.

— Успокойся! — в голосе послышались ледяные нотки. — Ты не виновата. Все, что случилось, должно было случиться.

— Я была зла…

— Знаю.

— Он обманул меня! Я пыталась остановиться, но он не позволил! Я не могла… — По ее щекам потекли слезы. Было больно и стыдно, хотелось как-то оправдаться.

Лирдан задумчиво хмыкнул и промолчал.

— Я помню замок… — неуверенно продолжала Лирран, боясь смотреть на него. — И высокую женщину. Еще грозу и дождь. Вы держали меня на руках, и мне хотелось есть. Постоянно хотелось. Потом этот дом.

— Что ж, неплохо для маленькой девочки. Я опасался, что, увидев нас, ты можешь вспомнить все раньше, чем требовалось.

Лирран кивнула.

— Да, временами мне казалось, что я вас уже встречала… мистер Андерс.

— Валлор, — он слегка улыбнулся. — Как и ты. Мы принадлежим к одной семье.

Несколько долгих мгновений он изучающе разглядывал ее.

— Вижу, ты удивлена. У нас очень большой род, Лирран. Твой дед, герцог Параман, был двоюродным братом моего отца и единоутробным братом матери.

Ее немного смутил его тон. Закусив губу, Лирран отвела взгляд и тихо спросила:

— А мои родители… Те, по крови?

— Как и сказал брат, они мертвы. Я плохо помню Фэй, она редко появлялась в замке. Думаю, лучше спросить Картала. Он вырос под опекой твоей бабки и хорошо знал всех ее детей. Так что если можешь, отложи вопросы до утра.

— Я хочу пить, — прошептала Лирран, смяв в ладони край сползшего одеяла.

Лирдан с готовностью встал.

— И не гасите свет — мне страшно!

— Понимаю. Не волнуйся, — ровно ответил он и, повернувшись, вышел.

Тишина давила на плечи и сжимала горло. Сев, Лирран обхватила колени руками и уткнулась лицом в черные джинсы. Она не могла ни думать, ни чувствовать. Все внутри будто выгорело, остались только боль, стыд и ужас.

Лирдан вернулся минут через пять. Протянув маленькую бутылку апельсинового сока, он бросил на пол одеяло, которое принес, и лег поверх него на пол.

— Пей и засыпай.

— А если… — Замерев, она с трудом сглотнула. Ее ладонь все еще помнила костяную рукоять.

— Я чутко сплю. — Улыбнувшись, он хлопнул в ладоши и погасил свет. — Картал сказал, чтобы ты не боялась. Верь ему. Он знает эту тварь и ее марионеток лучше многих.

Посидев еще немного, Лирран допила сок и, укрывшись, свернулась калачиком. Веки тут же налились тяжестью, а тело стало невесомым. Ей казалось, что она приподнялась над кроватью и стала куда-то падать. Темнота ласково сомкнулась, унося прочь страх и усталость.

* * *

Мигталь не появился ни утром, ни к полудню. Обеспокоившись, Адам послал за ним одного из воинов, но тот вскоре вернулся и доложил, что как только кончилась гроза, еще до рассвета, Тиатар увела Мигталя в горы собрать какие-то травы.

— Пусть как вернется, незамедлительно явится к башне. Я буду там.

— Как прикажете, господин. — Поклонившись, воин коснулся кончиками пальцев земли и, выпрямившись, спросил: — Передать ли гонцу, чтобы подождал, или примете его сейчас?

— От кого прибыл? — недовольно нахмурился Адам.

— От княгини, господин.

— Тогда пусть ждет. Я скоро вернусь. Передай, что меня желает видеть владыка Илиан.

Небо быстро прояснялось, и посеревшие, выплакавшие непогоду тучи уползали на юг, обнажая темную синь. Осеннее солнце то и дело бросало уже едва теплые лучи на потрепанный город и отражалось в лужах. Ветер касался верхушек оборванных деревьев, растущих по края ущелья, окружавшего Шанфар, и те лениво шевелили пожелтевшими листьями.

Дойдя до башни, Адам крикнул дежурившим у подножия воинам поднять мост. После того как Илиан прибыл в Княжество, он почти сразу же удалился в горную столицу, не пожелав оставаться в Черной Крепости. «Я был поставлен пастырем над народом — с народом и буду», — ответил он князю. С тех пор в гости к нему Илиан наведывался только четыре раза в год и гостил не дольше недели. В Королевство он больше не возвращался, но своей матери писал почти ежедневно. Сама Лирамель приезжала лишь однажды, но осталась на границе вместе с дочерью и Парфом, единственным сыном покойного герцога Парамана. Она прожила в разбитом для них свадебном лагере почти все лето, и Илиан неотлучно находился возле нее. Впервые с того времени, как Адам узнал двоюродного брата, он выглядел подавленным, а в ответ на заверения матери, что та еще приедет, лишь покачал головой и промолчал.

— Ну, значит, так надо, сынок, — спокойно ответила она и, попрощавшись со всеми, уехала, велев дочери и Парфу оставаться в Княжестве, пока у них не родится первенец.

Поднявшись, Адам осмотрелся. Никого из слуг в башню не допускали — сюда могли подниматься только члены семьи князя, поэтому сейчас она пустовала. Кроме Илиана в ней никто не жил.

Кузен нашелся в спальне. Стоя на коленях перед застеленной кроватью и положив голову на руки, он спал. Черные волосы сливались с рясой и контрастировали со светло-желтым покрывалом. Над постелью в небольшой золоченой раме висел портрет королевы. Лирамель выглядела на нем настолько живой и настоящей, что Адам каждый раз удивлялся. Именно такой он видел тетку тогда, у моря, когда только прибыл в Малый Мир — простой женщиной, спокойной и немного грустной.

— Проходи, разговор будет долгим. — Подняв голову, Илиан глубоко вздохнул и, оттолкнувшись от постели, встал. — Мне сказали, что Мигталь переждал грозу у Таитар. Часто он к ней наведывается?

— Вчера я услышал об этом впервые, — ответил Адам. — Ты знаешь ее?

— Я знаю многих, — улыбнулся брат. — Таитар добрая женщина. Миэль когда-то убил ее мать за то, что та пела… Ты ведь знаешь, аллотарам было запрещено записывать предания. Они передавали их устно. После смерти матери ее место заняла Таитар. Она ненавидела князя, но, увы, не то зло, которому он служил. Меня она слушать отказалась.

— То есть эта женщина — язычница? — Адам несколько удивился. За все время, которое он провел в Княжестве, он не встречал никого, кто бы еще придерживался почитания великого дракона.

— Да, — кивнул Илиан. — И очень хорошая травница. Лечит легкие болезни и собирает для нашего лекаря растения, хотя уже настолько стара, что сама нуждается в лечении. Я слежу за тем, чтобы ей оказывали помощь и должное уважение. Многие предания записаны с ее слов, больше их никто уже не помнил.

Задумчиво взглянув в его черные глаза, Адам задумчиво хмыкнул и, шагнув к портрету, заложил руки за спину.

— Так о чем ты хотел поговорить? — спросил он, глядя на суетящихся внизу людей. Группы рабочих ходили от дома к дому, помогая жителям латать пробитые крыши.

Подойдя, Илиан встал рядом и некоторое время молчал.

— Мне нужно, чтобы ты на время оставил Княжество, — не поворачивая головы, наконец произнес он. — Герцог должен был прислать письмо князю. Тот не посмеет отказать брату — это и в его интересах.

— Клан не отпустит ни меня, ни Мигталя, — возразил Адам, вглядевшись в его спокойный профиль. — Или ты в кои-то веки нарушишь свое слово и вмешаешься?

— Нет, — слегка улыбнулся Илиан. — Мне не нужно ничего нарушать. И я не стану вмешиваться в дела Ведущей. Но данное Кайлу слово сдержу… Должен. Судьба Малого Мира находится в руках истинных потомков Тара — этого не изменить.

Услышав имя покойного герцога и бывшего узурпатора, Адам нахмурился. Кайл был не тем человеком, которого следовало упоминать вслух.

— Я удивлен, — признался он, не зная, что еще ответить.

— Думаю, наш дядя уже догадался о многом или же выпытал у тех, кто знал, — продолжал Илиан. — Он умный человек, поэтому не станет мешать тебе. Но ни на его помощь, ни на помощь моей матери мы рассчитывать не должны — это было бы низко. Слишком многое будет зависеть от их личного выбора, чтобы вешать еще и грядущие возмущения среди знати и народа.

— Я не понимаю, о чем ты говоришь, Илиан. Объясни проще. Что именно ты хочешь от меня?

«И что я буду с этого иметь», — мысленно добавил Адам, тихонько хмыкнув. Радоваться он не спешил, хотя перспектива уехать из Княжества, несомненно, была заманчивой. В Королевстве он чувствовал себя лучше, чем среди рыжеволосых аллотаров, и даже после рождения сына не считал их своим народом.

Илиан тихонько засмеялся.

— Я выбрал правильно, — проникновенно взглянув на Адама, произнес он. — Ты имеешь достаточно независимые интересы и слишком дорожишь тем, что получил. Сильнее, чем кто-либо из нашей большой семьи. Кайл был бы доволен. А что до награды за услугу, которую ты окажешь собственному Роду и своей стране, то она зависит только от тебя. Поступай по совести и не забывай о милосердии. — Вновь замолчав, Илиан поправил рукав рясы, закрыв им широкий белый шрам, и добавил: — Ты просил объяснить проще. Что ж, я попробую сказать то, что теперь могу. Много лет назад, перед смертью, Кайл рассказал мне, что его отец, король Аритон, пошел на сделку с Советом, который положил прервать Ведущую, потому как знал, что Род продолжат оба его наследника. Законному сыну он свое видение не открыл, поэтому тот поступал сообразно тому, что считал личным долгом. Между ним и Кайлом шла непримиримая война. И она продолжается до сих пор, несмотря на то что оба давным-давно в могиле. Королевство невидимо разделилось. Сейчас этого не заметно, но когда не станет королевы и герцога, начнется хаос. Семена, посеянные много лет назад, дают опасные всходы. Кайл предвидел это. Его верные сторонники и те, кто предан Ордену, потеряют опору… Они не примут сына Карла, несмотря на законы. Я знаю это, и наш дядя тоже это знает, потому и не станет вмешиваться. Королевство и судьба Рода заботят его больше, чем единственный сын. Кто-то может сомневаться в этом, но только не я. А что до самого Лирдана, то у него останется лишь один выход: потопить страну в крови и взять власть силой. Если он будет убежден в своей правоте, то именно так и поступит. При этом я почти уверен, что вся Ведущая и члены нашей семьи, в том числе и князь, будут всячески ему препятствовать. Страшно представить, какую бойню они могут развязать. — Илиан на мгновенье задумался и словно нехотя произнес: — Если слова матери сбудутся и мой возлюбленный брат не сможет возглавить сопротивление, ключевые фигуры станут рассыпаться по шахматной доске и играть друг против друга. Нельзя этого допустить. Нужно удержать и сохранить мир, а также сделать все, чтобы трон перешел к сыну Ведущей, в котором не будет прервана преемственность власти и крови. В этом состояла просьба старого герцога, об этом радеет наш дядя и должен позаботиться я.

— Так что же ты хочешь от меня? — Растерявшись, Адам мимолетно вспомнил предложение кузена, которые тот сделал ему в замке, и нахмурился еще больше.

— Ты должен помешать моему приемному отцу взять контроль над бывшими союзниками старого герцога и оставшимися людьми Ордена. Кайл, как и Орден, делал ставку на моего младшего брата. Не знаю, насколько он был прав, но пусть так и будет. Твоя задача — подготовить ему путь. Будем надеяться, что эта ноша окажется Карталу по силам. От этого зависит очень много, Адам, ты даже не представляешь сколько. Малый Мир станет последним светом в наступающей ночи. Если он падет, конец наступит очень скоро. Наш враг понимает это — теперь понимает. Ставки неимоверно высоки. Он пойдет на все, чтобы погрузить Малый Мир в хаос и разрушить то, что было достигнуто за эти годы.

— А как же ты? — воскликнул Адам. — Твое слово будет иметь больший вес, чем чье-либо еще! Эллад любит тебя и послушает!

— Меня здесь уже не будет, — покачав головой, Илиан искоса взглянул на него. — И вернусь я не скоро, если вообще вернусь. Нужно довершить начатое. Кроме того, мне не пристало вмешиваться. Я сделал все, что мог. Теперь выбирать должны потомки Тара, сыновья и дочери Ведущей. Вам будет дан шанс начать все заново. Не упустите его.

Услышав, как громыхнул у подножия башни мост, Адам поспешно вышел из комнаты и, подойдя к арке, взглянул вниз. Мигталь лихо спрыгнул с лошади и приветливо махнул ему рукой. Взлохмаченный и довольный, он был в эту минуту так похож на свою покойную мать, что внутри у Адама все сжалось в комок. Хотя его брак по большей части стал решением князя, Джайсу он любил. Ее преданность и нежность в конце концов нашли в нем отклик, а гибель дочери, младшей сестры Мигталя, умершей от укуса змеи в свои неполные три года, сблизила их еще больше. Общее горе разрушило те преграды, которые не смогло сокрушить счастье. Смерть жены Адам переживал до сих пор, хотя прошло уже больше пяти лет. Несмотря на настойчивость клана Грома, он раз за разом отвергал всех предлагаемых ему женщин. Но бесконечно говорить старейшинам «нет» Адам не мог — рисковал потерять доверие отца. Теперь же Илиан предлагал другой путь...

— Мигталь не согласится покинуть свои земли. — Отстранившись от каменных перил, Адам вопросительно посмотрел на подошедшего кузена. — Я потеряю и то влияние, какое еще имею на него.

— Ты прав, — Илиан положил руку ему на плечо и ободряюще сжал. — Но влияние ты уже потерял. Я надеялся, что это не так, но сегодня надежда угасла. Пусть теперь мальчик останется с народом, которому принадлежит. Я присмотрю за ним, но должен предупредить, что повлиять на его выбор не может никто и ничто, разве только твоя любовь и наши общие молитвы. Родители имеют перед Богом особое предстательство за своих детей. Не пренебрегай этим даром.

Тяжелые шаги со стороны входной арки заставили Адама обернуться. Мигталь, улыбаясь во весь рот, спешно миновал полукруглый коридор и, подойдя к ним, поклонился в пол.

— Владыка, отец… — ломающимся голосом произнес он. — У меня письмо от княгини. Гонец был вынужден уехать, его отозвали. — Протянув запечатанный конверт, он нетерпеливо качнулся с мысков на пятки и обратно. — Я уверен, что князь пригласит меня… Прочти же, отец!

Переглянувшись с Илианом, Адам вскрыл письмо и пробежал глазами неровные корявые строчки. Дарита всегда писала плохо.

— Ты прав, — кивнув, сказал он сыну и передал кузену бумагу. — Князь действительно берет тебя в свиту, Мигталь. Поздравляю.

Илиан мимолетно улыбнулся и, сложив письмо, протянул обратно.

— А тебя по ходатайству герцога Карла просят отбыть в Тир для подписания торговых соглашений между Восточными кланами и Ровмэном, — нарочито равнодушно произнес он и, помедлив, добавил: — Что ж, никто не разбирается в этих вопросах лучше тебя, Адам.

Мигталь недобро усмехнулся и, заложив большие пальцы за широкий пояс, обхватывающий свободную длинную тунику, заметил:

— Княгиня все-таки добилась своего, не так ли? Что ж, от меня ей теперь так просто не избавиться.

Прозвучавшая в его голосе угроза заставила Адама вздрогнуть. Прищурившись, он вгляделся в лицо сына, и хотел было ответить, но Илиан едва заметно мотнул головой и, пользуясь тем, что Мигталь не смотрел в его сторону, беззвучно произнес: «Он все знает».

___________________________________

[1] Лирран, сайеро кроно Тар, эндара! (Древний язык Малого Мира) — Лирран, дочь рода Тара, вспомни!

Глава 5

В груди нестерпимо жгло. Выплыв из сна, Лирран некоторое время лежала неподвижно, надеясь, что боль утихнет, а затем осторожно открыла глаза.

Солнце светило в окно, заливая комнату ярким светом. Стекло, которое Памэла недавно мыла, было настолько чистым, что казалось, его просто нет. В отличие от большинства соседей родители не стали заменять пластиковые окна на сенсорные, которые автоматически регулировали освещение. Мать не любила технику, ее раздражали мелькающие на окне картинки и надписи.

Встав, Лирран переодела измятые черные джинсы. Ей хотелось есть. Немного кружилась голова. Зайдя в душ, она наскоро умылась.

Картал сидел на диване спиной к лестнице и, ссутулившись над журнальным столиком, что-то быстро записывал, негромко разговаривая по телефону.

— Я уже сказал: сделайте все возможное и невозможное. О деньгах не беспокойтесь. Разговаривать с мисс Мартин вы не будете. Я не допущу этого ни сейчас, ни позже. Более того, если нас еще раз побеспокоят, мы будем вынуждены обратиться в суд. Надеюсь, о моих возможностях вам известно? Вот и замечательно, очень на это рассчитываю. И, будьте добры, по остальным вопросам обращайтесь к моему адвокату. И вам всего доброго.

Положив телефон, Картал потер виски.

— Сволочь… — с ненавистью бросил он в пустоту и, откинувшись на спинку дивана, запрокинул голову и закрыл глаза.

Держась за перила, Лирран осторожно спустилась с лестницы и нерешительно замерла. Дядя сидел неподвижно. Казалось, он заснул — так спокойно было его лицо. Сейчас, вглядываясь в резковатые черты, она действительно находила между ним и Лирданом едва заметное сходство.

— Подойди, — его голос прозвучал низко и грубо.

Обойдя диван, Лирран предусмотрительно села подальше. Рядом с Карталом ей и раньше было холодно и некомфортно, теперь же это чувство усилилось настолько, что в душе все сжималось от страха и обреченности.

Повернув голову, он испытующе взглянул на нее.

— Боишься меня?

— Вы меня ненавидите… — Растерявшись, Лирран сказала именно то, что говорить не собиралась.

Выпрямившись, Картал улыбнулся:

— Это не так. Хотя, наверное, должен был бы, учитывая твою роль и мои интересы.

— И что же мне теперь делать?

— Возвращаться домой. Нас там уже заждались.

— А как же родители, учеба? — осторожно спросила она и, заметив скользнувший по его лицу лучик, машинально взглянула на сверкающую под потолком люстру. Сотни маленьких хрусталиков отражали солнечный свет, отбрасывая вокруг хаотичный радужный рисунок. — Или вы заставите меня силой?

Затянувшаяся тишина была настолько гнетущей, что Лирран вдруг стало не по себе.

— Единственное, что мы с Лирдом смогли, — словно нехотя ответил он, — это помешать тебе поехать с отцом. Я знал, что Фирсар планирует появиться во время конференции, но вмешиваться открыто не мог, поэтому приехал раньше, надеясь переговорить с Аникой. Не успел. Прости, мне искренне жаль.

Ей очень хотелось сделать вид, что она ничего не поняла, хотелось разбить логическую цепочку и задать несколько ничего не значащих вопросов, прежде чем опровергнуть все то, что с такой ясностью промелькнуло в сознании, но мозг сопоставил факты быстро и четко, не оставив никакой надежды.

Сжав кулаки, Лирран вскочила и отвернулась.

— Вы так спокойно сообщаете о гибели людей, которых я любила столько лет… — сжав зубы, выдохнула она. — Как мне вообще теперь жить?

— Это не твоя вина, — откликнулся Картал и, встав, подошел к ней. — Не вини себя. Если хочешь кого-то винить, есть я.

Его рука легла на плечо горячей тяжестью. Сглотнув подступившие к горлу слезы, Лирран отстранилась и молча пошла к лестнице. Ей нужно было остаться одной, нужно было вырвать сжавшуюся в груди боль, которая с каждой минутой становилась все сильнее и сильнее.

Поднявшись наверх, она закрыла дверь и сползла по косяку на пол. Было слишком страшно, чтобы плакать. Закрыв рот руками, чтобы не завыть в голос, Лирран зажмурилась и уткнулась лицом в колени. Единственное, что ей действительно хотелось — это просто умереть, исчезнуть и все забыть.

Часы равнодушно тикали. Минуты проходили за минутами, а она все сидела, не в силах ни думать, ни пошевелиться. В душе ширилась холодная гулкая пустота. Не хотелось смиряться с реальностью. Для нее отец с матерью просто уехали, надолго, навсегда… А она осталась — без надежды, без понимания и с темной раной в душе.

«Наконец-то ты осознала… — эхом раздалось в мыслях. — Еще не поздно все исправить. Он в твоей власти. Иди к нему, заставь страдать!»

Обхватив голову руками, Лирран тихо застонала и упала на бок.

Открывшаяся дверь больно ударила по ногам. Мгновенье — и сильные руки бережно обняли ее и подняли.

— Ты будешь умирать в муках, Валлор! — мертвой хваткой вцепившись в плечо Картала, прошипела Лирран. — Я уничтожу и корень, и семя! Вам не остановить меня!

— Тише, тише… — Положив ее на постель, Картал с силой разжал сведенные судорогой пальцы и выпрямился. — Не бойся, Лирран, и не слушай его. Сейчас он не может ничего с тобой сделать.

Лирран беззвучно заплакала.

— Мне страшно…

— Фирсар надел на тебя медальон? — прищурился Картал.

— Он во мне, внутри. И жжет… — По ее телу прошла дрожь, и, выгнувшись дугой, она хрипло выкрикнула: — Не пытайся, Валлор, мы с ней уже едины. Ты бессилен!

Поскуливая от ужаса, Лирран свернулась калачиком и, зажмурившись, зажала рот ладонью.

— Я, может, и бессилен, но и ты не всемогущ, — спокойно и уверенно ответил Картал и, погладив ее по голове, что-то неслышно прошептал.

Жжение в груди мгновенно затихло, оставив лишь стойкое воспоминание. Удивленно взглянув на него, Лирран осторожно опустила ладонь.

— Ну как, лучше? — продолжая улыбаться, спросил он. — Видишь, на любую муху найдется мухобойка. Власть Земар-ар ничто перед Тем, Кому ты действительно принадлежишь. Благодаря своей гордыне мерзость до сих пор не может в это поверить. — Картал на мгновенье замолчал, а затем, помрачнев, добавил: — В том, что произошло, есть только моя вина. Я не учел, что у этой твари нечеловеческая логика. Земар-ар не нужно предлога, чтобы убить.

— Мне страшно… — Лирран не могла сейчас думать ни о ком, кроме себя. На другие чувства и мысли у нее не осталось сил.

Картал кивнул.

— Кому угодно было бы страшно. Но бояться нельзя. Я знаю, что ты чувствуешь. Однажды, много лет назад, мне самому пришлось пройти через подобное. И поверь, единственное, что я понял тогда — это то, что нет ничего ценнее свободы. Только она дает человеку право на выбор — право, которое и делает его человеком. Во тьме свободы нет, поэтому она ее ненавидит. Но пока ты сама не дашь власть над собой, никто не сможет поработить твою душу.

— Но я уже позволила… — По ее щекам потекли слезы. — Сама позволила!

— Никогда не поздно повернуть назад, Лирран. Все поправимо, ты все исправишь. Как я когда-то, так и ты. Падения неизбежны, как неизбежны и поражения, и ошибки. Главное — не сдаваться.

Наклонившись, Картал неловко обнял ее и тяжело вздохнул. Лирран замерла. Его руки были горячими, как кипяток, а от волос пахло кофе. На душе стало как будто легче, словно он взял на себя половину ее вины.

— Спасибо, — прошептала Лирран и, уткнувшись носом в его плечо, зажмурилась. Мать, отец, вся ее размеренная, распланированная на много лет жизнь остались под покровом абсолютно белой, нетронутой чернилами страницы.

Внизу хлопнула дверь, и раздался басовитый лай. Резко отстранившись, Картал достал из кармана брюк смартфон и, глянув на экран, недовольно сжал губы. В его глазах на миг промелькнуло удивление и какая-то почти детская растерянность.

— Все в порядке, — отстраненно произнес он, быстро набрав сообщение. — Отдохни и спускайся, тебе нужно позавтракать. Мы скоро уезжаем.

Чай был настолько горячим, что, пригубив его, Лирран едва не выронила чашку. За столом висело тягостное молчание. Лирд, хмурясь, намазывал тост маслом, время от времени украдкой поглядывая на Картала. Пожалуй, единственным, кто чувствовал себя раскованно, был старый Дик. Пес выглядел абсолютно счастливым: за последние дни ему перепадало вдвое больше лакомых кусочков и внимания, чем за всю жизнь.

— Завтра мы уезжаем. — Откинувшись на стул, Картал задумчиво повертел между пальцев чайную ложку. — Насчет собаки я договорился с горничной. Она возьмет ее себе.

— По-моему, мы планировали отъезд на следующую неделю, — немного раздраженно отозвался Лирдан, залпом допив кофе. — Мне требуется время, чтобы закончить дела.

— У нас нет времени, — жестко отрезал Картал.

Поставив чашку, Лирдан искоса взглянул на него.

— Вот как? У кого это у нас? В отличие от тебя я связан по рукам и ногам. Мое исчезновение сразу же заметят, поднимется шум.

— Как знаешь, только девочку я увожу, — пожал плечами Картал и повернулся к Лирран. — Ты ведь не хочешь снова встретить его, не так ли?

Поняв, что он говорит о Фирсаре, она поспешно мотнула головой.

— Ну вот и отлично, — продолжал Картал. — А ты, Лирд, останешься тут и отвлечешь этого мерзавца на пару дней. Адрес я тебе потом вышлю через Хансвэда — сотовой связью лучше пока не пользоваться. Фирсар стал действовать через случайных людей, и ему явно кто-то помогает. И пока я не выясню, кто именно, лучше проявить осторожность. Кроме того, в известных кругах пошло какое-то движение. Я опасался начала большого конфликта, но, похоже, сценарий переиграли и готовится нечто совершенно иное. Не горю желанием лицезреть очередной спектакль, мне хватит и того, в котором придется играть дома.

Задумчиво проведя пальцем по ободку чашки, Лирдан хмыкнул и тихо ответил:

— Хм… Ну, делай как знаешь. Только в следующий раз не забудь посвятить меня в свои планы заранее. Я не люблю неожиданностей.

— Учту, — бросил Картал и, взглянув на Лирран, почти ласково добавил: — Иди, собирайся.

В воздухе словно пробежала искра. В ушах зазвенело невидимое напряжение, окутывая сердце неприятным, липким страхом. Глядя на сидящих напротив мужчин, Лирран вдруг поняла, что, несмотря на родственные узы, их разделала бездонная пропасть. Сделав вид, что ничего не заметила, она допила чай и вышла из-за стола.

Ступеньки неприятно поскрипывали. Скользя ладонью по гладким перилам, Лирран старалась сосредоточиться на шагах. Ей все еще казалось, что все произошедшее — всего лишь сон, этакий затянувшийся кошмар, и на самом деле ничего не случилось.

Дойдя до верха, Лирран обернулась и глянула вниз. Солнце уже скрылось, и гостиная наполнилась серо-голубыми тенями.

«Быть может, если я спрыгну, то проснусь?» — мелькнула неожиданная мысль.

Отпустив перила, она качнулось было вперед, но тут же с испугом отпрянула. Страх, мгновенно ударивший под дых, вернул в реальность.

Вернувшись в свою комнату, Лирран вытащила из-под кровати небольшой чемодан и, смахнув пыль, стала укладывать вещи. Хотелось забрать то, что напоминало о нормальной жизни: книги, фотографии… Осознать до конца, что она навсегда покидала свой дом и страну, не получалось. Что бы ни говорила память и логика, получившая наконец объяснение странным видениям, этот мир воспринимался как родной и единственно возможный.

Без привычных вещей комната опустела и стала неуютной, словно из нее вытянули душу. Накинув куртку, Лирран в последний раз подошла к окну и закрыла приоткрытую створку. Слегка качнувшись, занавески безжизненно замерли. Внизу громко хлопнула входная дверь, и спустя пару минут по лестнице раздался знакомый стук когтей. Боднув дверь, Дик сел на пороге. Улыбнувшись, Лирран поманила его к себе. Старый ньюфаундленд был последней ниточкой прошлого, последним, кто любил ее просто и искренне.

Проигнорировав приглашение, пес остался на месте. Немного удивившись, она хотела подойти к нему, но, услышав тихое рычание, остановилась. Дик вел себя странно.

— Дик… Ко мне!

Он высунул язык и слегка повернул морду в сторону. Взяв чемодан, Лирран снова шагнула к двери. Тут же вскочив, пес ощерился и угрожающе прижал уши.

— Дядя! — хрипло крикнула она, сжав прорезиненную ручку.

Звон разбитого стекла заставил ее резко обернуться. Отряхнув с брюк осколки, невысокий мужчина скользнул взглядом по комнате и решительно двинулся вперед. В левой руке он сжимал револьвер.

— Иди, — грубо приказал он, толкнув Лирран в плечо, и, видя, что она медлит, схватил за руку и потащил к двери. Дик, поскуливая, попятился в коридор.

На лестнице она несколько раз споткнулась. Мужчина шел довольно быстро и постоянно озирался по сторонам. Он сжимал ее запястье с такой силой, что Лирран уже не чувствовала руку.

Уже в холле она немного пришла в себя и попробовала вырваться, но не сумела и тут же получила удар в челюсть. В глазах на мгновенье потемнело.

— Шагай, дрянь! — выругался мужчина на ломаном английском, швырнув ее к двери, и громко крикнул: — Уходим! Девка у меня!

Увидев на полу неровную дорожку крови, уходившую в сторону кухни, Лирран помотала головой, пытаясь разогнать застилавший глаза туман. Поколебавшись еще мгновение, но так и не услышав ответ, незнакомец снова выругался и, дернув ее, потащил за собой, наступая тяжелыми черными ботинками на капли крови.

Картал лежал на кафельном полу лицом вниз и не шевелился. Зажав рот, чтобы не закричать, Лирран остановилась как вкопанная.

— Да неужели! — зло процедил мужчина и, отпустив ее руку, подошел к нему и присел на корточки. — Отбегался, мерзавец… Наконец-то! Сколько крови попортил!

Дотронувшись до его шеи, он неприязненно поморщился, затем встал и, опустив револьвер, прицелился.

Лирран не успела закричать — крик застрял в горле ватным комком. Раздался выстрел, затем еще один. Выронив оружие, человек упал навзничь и, выгнувшись дугой, захрипел.

Машинально обернувшись, Лирран увидела пожилого мужчину. Опустив оружие, тот равнодушно взглянул на нее.

— Спасибо, Хансвэд. И оповести остальных. — Появившись словно из ниоткуда, Лирдан коротко кивнул ему и, быстро подойдя, склонился над братом. — Принеси аптечку, Лирран, — его голос звучал спокойно, но напряженно. — И вызови скорую. Немедленно.

Растерянно оглядевшись, она подошла к серванту и выдвинула нижний ящик. Белая шкатулка, в которой мать хранила лекарства, оказалась на месте. Взяв ее, Лирран повернулась к холодильнику и, выбрав на панели значок скорой, щелкнула по нему пальцами. Она двигалась так медленно, что, казалось, плавает в воздухе.

— Огнестрельное ранение, большая потеря крови, — дождавшись запроса, громко продиктовал Лирдан и, встретившись с ней взглядом, качнул головой в сторону гостиной. — Жди там, мы уходим.

Держась за стену, Лирран послушно сделала несколько шагов и вновь остановилась. Сбоку раздалось тихое рычание.

— Не двигайся! — предупреждающе крикнул Лирдан, но было уже поздно: по инерции она повернула голову.

Дик прыгнул. Послышался выстрел, и, взвыв, пес черной тенью упал к ее ногам. Несколько секунд Лирран, не отрываясь, смотрела, как вокруг оскаленной морды расплывается алая лужа, затем судорожно вздохнула и провалилась в темноту.

* * *

Выйдя, Лирдан полностью затемнил стекла и заблокировал автомобиль. Сирены скорой постепенно затихали, и вскоре остался только шум изредка проезжавших машин и шорох ветра в пожухлой осенней листве. Приказав охране оставаться на месте, он убрал брелок в карман и направился к скверу.

Увидев вышедшего навстречу мужчину, Лирдан слегка замедлил шаг.

— Ваше Высочество, благодарю за оказанную мне честь, — остановившись метрах в трех, Фирсар поклонился.

— Я слушаю вас, — вежливо кивнув в ответ, спокойно произнес Лирдан, мельком глянув на появившихся в конце аллеи двух человек.

Фирсар улыбнулся.

— Судя по тому, что вы приняли предложение, повторять его нет смысла, — сказал он. — Ваш отец умный человек, и он дал хороший совет. Мы найдем общий язык.

— И вы согласны на мои условия? — Внимательно следя за выражением его лица, Лирдан слегка наклонил голову набок.

— Не будем лгать друг другу, Ваше Высочество. Разумеется, мы уйдем в тень только на время. Но оно у вас будет. Это выгодно нам обоим. А что дальше — кто ж его знает? Вы прекрасно понимаете, чего я буду добиваться, а мне известны ваши цели. Возможно, нам обоим хватит места.

— Возможно, — помедлив, согласился Лирдан. — Но дочь Фэй я вам не отдам. Мне велено доставить ее лично, и я это сделаю. Однако насчет всего остального полностью согласен. Время нужно и вам, и мне.

Задумчив хмыкнув, Фирсар отвел взгляд и с укором протянул:

— Ваше Высочество… Неужели вы еще не поняли, что с Орденом бесполезно играть?

— Боюсь, у меня не было возможности убедиться в этом лично, — насмешливо ответил Лирдан. — Мой кузен слишком ревностно дорожил вашим вниманием, да и вы, как мне кажется, относились к нему не без взаимности.

Тихо рассмеявшись, жрец поднял на него абсолютно серьезные холодные глаза и вкрадчиво ответил:

— Что ж, тогда поиграем. До Тропы достаточно времени, а место нашей следующей встречи предопределено обстоятельствами. Там и встретимся. И не тешьте себя надеждой, Ваше Высочество, девочка все равно принадлежит Ордену. — Сделав паузу, он чуть тише добавил: — Мой вам совет: будьте с ней осторожнее.

Почувствовав ментальное давление, Лирдан хмыкнул и, повернувшись, пошел обратно.

Сообщение из госпиталя пришло уже у самой машины. Глянув на короткий отчет, присланный бывшим сокурсником, он остановился и, нахмурившись, нажал значок вызова. Даже находясь в таком положении, кузен сумел смешать его планы.

— Какие еще сложности? — нетерпеливо спросил Лирдан, положив ладонь на лобовое стекло и прикрыв глаза. — Я ведь объяснил, что делать...

— Мы пытались сбить температуру, но медлить было нельзя, — делая длинные паузы, ответил хрипловатый голос. — Я не могу дать сейчас никаких прогнозов, ты уж прости.

— Делайте что можете, — поморщился Лирдан. — И попроси ребят поставить охрану. Объясни как-нибудь...

— Разумеется.

Настойчивый стук по стеклу заставил Лирдана сбросить вызов. Разблокировав машину, он сел за руль и, обернувшись, испытующе посмотрел на Лирран. Та уже пришла в себя и теперь сидела, поджав ноги и затравленно глядя на него.

— Что с дядей? — Ее голос прозвучал неожиданно требовательно. — Скорая приехала?

— С моим братом все в порядке, — как можно спокойнее ответил Лирадан и, переведя автомобиль на ручное управление, коснулся руля. — Тебе лучше поспать, путь неблизкий. Нужно выбираться отсюда.

— А как же…

Он небрежно пожал плечами:

— Встанет на ноги и найдет нас. Если захочет.

Задумавшись над его ответом, она некоторое время молчала, а затем вздохнула. Наблюдать за ней и одновременно следить за дорогой Лирдан не мог. Кроме того, ему следовало поразмыслить над возможным будущем. Пока все складывалось удачно, не считая вполне ожидаемого бунта Картала. Тот, видимо, всерьез рассчитывал, что Лирдан будет молча смотреть на его произвол, как делал все прошедшие годы. К счастью, это время безвозвратно прошло. Кузен стал опасен. Он вел собственную игру, и его интересы относительно дочери Фэй могли быть далеко не благостными.

«Только попробуй нарочно умереть», — мысленно сказал ему Лирдан, недовольно скривив губы. Картал застал его врасплох и вынудил действовать спонтанно. Как и ожидалось, ни к чему хорошему это не привело.

* * *

Конклав продлился на три часа дольше, чем рассчитывал Эллад. За окнами уже сгустилась ночь, а накрытые в Малом зале столы сиротливо белели выглаженными скатертями. Слуги суетливо расставляли подогретые блюда и разливали вино, но многие из приглашенных предпочли позднему ужину теплые постели.

— Пожалуй, нам тоже можно удалиться, — тронул его за плечо отец. — Идем, нужно поговорить.

— Я бы предпочел остаться, — вяло отозвался Эллад. — Что-то важное?

— Считаешь, я стал бы нарушать протокол, чтобы побеседовать о погоде? — с плохо скрываемым раздражением спросил отец и, убрав руку, чуть мягче добавил: — Не задерживайся. Буду ждать в покоях.

Услышав скрип стульев, Эллад подошел к высокому креслу, поставленному во главе центрального стола. Место матери пустовало, и, признаться, ему нравилась та самостоятельность, которую давало ее отсутствие.

— Ваше Высочество… — Поклонившись, Линни налила ему вина и мимолетно улыбнулась. Постаревшая и раздобревшая Хозяйка кухонь в отсутствие своей госпожи считала долгом присматривать за ним. Эллад знал об этом и делал вид, что не замечает ее предупредительного внимания.

— Спасибо, — не глядя, произнес он и, подождав, пока она наполнит тарелку, благодарно кивнул.

— Прибыл гонец из Княжества, — неслышно шепнула Линни, сложив перед ним салфетку. — Вашему отцу уже сообщили.

«Ах, вот в чем дело», — мысленно заметил Эллад и тихонько хмыкнул. Дядя Кристиан писал в замок часто, но сегодняшнее послание, видимо, предназначалось именно отцу — и это уже было интересно. Учитывая весточку от Джафиры, которая держала слово и неустанно следила за герцогом, в Королевстве действительно что-то назревало. Весть о скором возвращении Фирсара всколыхнула его последователей, да и не только его. О том, что Тир снова бурлит, Эллад знал давно — его соглядатаи время от времени посылали отчеты. На юге было еще спокойно: сторонники на время Кайла присмирели. Матери и дяде удалось добиться относительного мира с ними, но немалая заслуга в этом принадлежала самому Элладу. Перед ним открывали двери, которые не открывались больше ни перед кем, исключая Илиана, но тот, после того как принял сан, не пожелал вмешиваться в политику.

«Нужно написать сестре», — решил Эллад и, наколов на вилку сочный кусок мяса, искоса посмотрел на сидящего неподалеку Парфа. Его рыжеволосая кудрявая голова беспрестанно вертелась от лорда к лорду — те едва успевали отвечать на вопросы. Кузен приехал на Конклав и намеревался задержаться еще на неделю. О беременности Мариэль уже было объявлено официально, поэтому Каэлы приняли его более чем благосклонно, а остальные бросали подобострастные взоры. Было похоже, что сын Парамана дождался своего часа. Вместе с Мариэль он обещал стать надежным союзником, по крайней мере, против Картала, но пока что и этого было достаточно.

— В чем дело? — Почувствовав его взгляд, Парф насмешливо приподнял бровь. — Соскучился?

Усмехнувшись, Эллад взял кубок и, молча приподняв, отпил.

— Твое здоровье, Каэл.

Поменявшись в лице, Парф скривил губы и, наклонившись к нему, еле слышно процедил:

— Ты бы не наглел, а? Не будем забывать, ради кого и для чего я прервал Род. Могу ведь и к племяннице присмотреться. Как думаешь, на чьей стороне она будет, когда вернется? Герцог ведь не просто так сына при ней оставил.

— А мои планы тебя не интересуют? — холодно спросил Эллад, почувствовав, как шевельнулось в душе раздражение. — Или думаешь, я в стороне останусь? Нет уж, благодарю. Пример твоего отца был для меня слишком доходчив.

Напряженно выпрямившись, Парф велел проходившему мимо слуге налить еще вина.

— Жди к полуночи. Приду — поговорим. — Эллад отложил вилку и, поднявшись, велел продолжать трапезу без него.

Отец ждал в покоях. Сидя в глубоком кресле, он задумчиво глядел на ровное рыжее пламя, почти застывшее в полукруглом кирпичном проеме камина. В руке белело развернутое письмо. Рядом на столике темнела недопитая чашка с желудевым кофе и лежала нетронутая круглая булочка. Поседевшие у висков темные волосы тускло поблескивали, а лицо, застывшее и суровое, казалось спокойным.

— Ты быстро, — не повернув головы, заметил он. — Линни доложила?

— От кого письмо? — Эллад подошел и присел перед креслом на корточки. Новости явно были нерадостные.

Скомкав бумагу, отец бросил ее в огонь и, поджав губы, долго молчал.

— Ты знал, что Кристиан послал Адама в Тир? — наконец спросил он, посмотрев на Эллада и тут же отведя взгляд.

— Нет. Давно?

— Князь отослал ворона сразу же, как подписал бумагу. Дарита потребовала, чтобы он выслал сына из Княжества. Кристиан считает, что Карл приложил к этому руку. — Сжав пальцы в кулак, он сквозь зубы процедил: — Уверен, так и есть. Он не успокоится, пока не посадит Лирдана на трон — это очевидно.

Вспомнив слова Джафиры, Эллад с подозрением прищурился.

— Ты мог бы прямо сказать, а не подсылать ко мне Джэф, — с укором произнес он и встал. — Не нужно было ее вмешивать во все это.

Отец хмыкнул.

— Зато у тебя теперь есть на кого опереться. И девочка при деле. Пусть чувствует себя нужной, может, и вправду что узнает. Все равно ведь не отступится — видел я уже такое. Да и Карл ее не тронет — все-таки выросла на его глазах.

— Ну уж это моего дядю точно не остановит, — насмешливо заметил Эллад и, подойдя к соседнему креслу, сел.

— Остановит, сынок. Я его тоже неплохо знаю. Она неопасна, дорогу не перейдет, а напрасно он крови не проливает. Не Кайл.

Вздрогнув, Эллад скрипнул зубами. Он много раз просил не упоминать при нем имя герцога, тем более в дурном свете, но отец раз за разом бил по больному месту. То, что они с Илианом чтили память человека, который растил их несколько лет, многим не давало покоя. Понимали только мать и дядя Карл — они оба не питали к покойному дяде ненависти и никогда вслух не осуждали.

— Так что же все-таки случилось? — спросил он, взглянув на огонь. Гибкие языки пламени дрогнули и заволновались, будто бы танцуя. — Я не вижу никакой проблемы в Адаме. Он неглуп и сдержан, с ним можно договориться.

— А ты подумай, — тихо ответил отец. — Тир — моя главная опора. Карл это знает — город входит в его герцогство. Юг он трогать не станет — понимает, что пока ты жив, лорды другого наследника не пожелают. Но если на твою сторону не встанет князь и север, их поддержки не хватит.

Поняв, о чем он говорит, Эллад нахмурился. Картина действительно складывалась вполне логичная, но верить в нее не хотелось.

— Хочешь сказать, что меня используют как ширму? Все эти годы?

Отец молчал долго.

— С самого начала, Эллад. С самого первого вдоха, — наконец отозвался он и, решительно встав, привычным жестом заложил за спину покалеченную руку. Белый, расшитый золотом камзол отразил свет и заиграл мелкими бликами. — Я догадывался, но тоже не хотел верить, — будто угадав его мысли, отец задумчиво посмотрел на тикающие над камином часы. — Никогда не думал, что скажу тебе это, сынок, но молчать больше не могу. — Повернув голову, он взглянул на него и снова отвернулся. — Хочешь жить — оставь всякую надежду. Мать тебя не поддержит. Она оставила вас еще тогда, в детстве — отдала Кайлу, хотя знала, что он за человек, и понимала, что идет на риск. Бог сохранил вас, не она. И я этого никогда не забуду. Ее единственные дети — это Королевство и Княжество, а вы — всего лишь средства для их благополучия. Для меня все не так. Я не хочу терять никого из вас!

— Не нужно так говорить… — Встав, Эллад подошел к нему и приобнял за плечи. — Ты преувеличиваешь. Я ведь тоже все помню и знаю. У нее не было выбора. Я и сам поступил бы точно так же. Теперь все иначе.

— О нет, сынок. Трон может принадлежать только истинному сыну Ведущей, чистокровному потомку Тара, имеющему преемственность власти — первому среди равных, Главе Рода. И это не ты.

— Времена меняются, законы тоже.

Помотав головой, отец отстранился и, одернув камзол, отошел к окну. Его светлый силуэт на фоне черного стекла напоминал мраморную статую.

— Я знаю, что ты имеешь немалое влияние, — произнес он и приоткрыл створку. — Но даже его недостаточно. Мы должны быть уверены, что Тир останется за нами. Нужно узнать, с какой целью Карл вызвал Адама. Если твой дядя хочет перехватить у меня влияние на сторонников Кайла его руками, то Адам нужен нам как воздух. Обещай что хочешь, но добейся его преданности. Будь уверен, как бы ни противостояла Дарита, князь всегда поддержит сына. И тогда мы получим и север, и Княжество — Карл ничего не сумеет противопоставить тебе и брату. А что до его сына… От него можно получить наследника и отослать обратно в Большой Мир.

— Не слишком ли?.. — приподнял бровь Эллад, мельком взглянув на часы. Маленькая стрелка почти доползла до двенадцати.

— Не слишком, — отрезал отец. — В Малом Мире суровые законы: или ты, или тебя. Лучше действовать на упреждение, чем копать потом могилы. Я многое видел и многое понял. Может, Карл и имеет право на власть, но ее цена слишком высока. Твоей матери я больше не верю… Люблю, но не верю. У нас с ней разные цели и интересы.

Эллад огорченно нахмурился.

— Я понял, отец, — помедлив, тихо произнес он. — Но пообещай, что больше ничего не станешь предпринимать, не переговорив со мной.

Резкий порыв ветра дохнул осенним холодом.

— Хорошо. С этого дня не стану, — в его голосе неожиданно прозвучала улыбка. — Ты куда-то спешишь?

— К Парфу. Если уж с кого начинать, то с него. Нужно напомнить Мариэль, чья она сестра.

Тихонько засмеявшись, отец оперся рукой о подоконник и взглянул в ночь.

— Иди, сынок, иди… Ты верно выбираешь союзников. Дай Бог переиграем всезнающего ворона.

Глава 6

Ветер бил в затемненное окно с такой силой, что машину немного сносило. Они ехали уже часа два, но никто так и не произнес ни слова. Стараясь сдерживать слезы, Лирран неотрывно смотрела на мелькающий мимо пейзаж. Небо было затянуто кучевыми облаками, сквозь которые то и дело пробивались широкие солнечные лучи.

— С дядей точно все будет в порядке? — Ее голос прозвучал неожиданно громко.

— Думаю, да, — помедлив, ответил Лирдан, что-то перечеркнув на плавающей перед ним голографической карте. Тоненькая красная ниточка, обозначавшая остаток пути, пульсировала и мерцала. — Операция прошла успешно. Мне позвонят, когда он придет в себя.

— Почему мы не остались с ним?

Лирдан свернул карту и щелчком отослал ее обратно в компьютер.

— Ты действительно не понимаешь или просто волнуешься? — Его губы слегка дрогнули, пряча улыбку.

Лирран промолчала, почувствовав, как шевельнулось в душе раздражение.

— Картал хотел, чтобы ты уехала из Штатов, — не дождавшись ответа, продолжил он. — Когда он поправится, то сам выйдет на связь. До Тропы осталось три месяца. Придется немного попутешествовать, чтобы избежать ненужных встреч.

— Нас будут преследовать?

— Не будут — уже преследуют. Однако в этом мире, прежде чем покинуть его, нужно завершить все дела. И я это сделаю. Планы кузена с самого начала не совпадали с моими. Как видишь, судьба рассудила, кто из нас прав.

Испуганно взглянув на него, Лирран вжалась в кресло и отвернулась к окну. Перед глазами снова встала страшная картина: кровь, дядя, распростертый на полу, и револьвер, направленный в его голову. Забыть никак не получалось. Она не могла понять, как можно было так хладнокровно относиться к близкому человеку.

Вздохнув, Лирран прислонилась щекой к стеклу. Усталость брала верх. Страх был воронкой, способной высосать из души все силы, и она как могла боролась с ним, но разум упрямо говорил, что одной ей это не по плечу. Картал понимал это как никто другой, потому что сам прошел через подобное. Он понимал ее, как только раненый может понять раненого – по-настоящему, не испытывая сочувствия и брезгливости. Без него Лирран осталась один на один с мраком, который затаился и терпеливо ожидал своего часа. Напряжение не отпускало ее ни на минуту даже во сне.

Маленькая поляна между деревьями была залита солнцем. Юноша сидел на краю света и тени, прислонившись спиной к дереву, и смотрел в синее небо. Стараясь не смеяться в голос, Лирран бегала за бабочкой, но всякий раз, когда она подкрадывалась достаточно близко, та улетала.

— Иди сюда, Лирран, — позвал он, показав ей большой ломоть хлеба. — Поешь.

Съехав на обочину, машина резко остановилась. Выпрямившись, Лирран протерла глаза и огляделась. Солнце уже клонилось к вечеру. Небо прояснилось совсем, только у самого горизонта стояла густая сероватая дымка — то ли туман, то ли дым.

Взяв смартфон, Лирдан некоторое время задумчиво смотрел на прозрачный экран, затем нажал значок вызова.

— Здравствуйте, — вежливо произнес он, — вы звонили? Да, это мой брат. А кто вам дал номер? — Несколько минут в салоне стояла тишина. Лирдан, нахмурившись, внимательно слушал. Его лицо, и без того напряженное, заметно побледнело. — Я не могу принимать никаких решений, и вы это знаете. Действуйте согласно инструкциям — они у вас есть… Однако как ваш коллега, исходя из услышанного, я принял бы решение в пользу ребенка. У матери шансов нет, вы просто потеряете обоих. — Он вновь замолчал, а затем холодно добавил: — Считайте как вам угодно, я лишь высказал частное мнение. Да, если нетрудно, перезвоните. Всего доброго.

Сжав смартфон в ладони, Лирдан с отсутствующим видом опустил взгляд на руль и, коснувшись стекла, открыл окно. Залетевший ветерок тут же скользнул по его черным волосам и уронил на лоб непослушную прядь. Лирран боялась что-либо спрашивать: из разговора и так было понятно, что речь шла не о дяде.

— Картал всегда был слишком скрытен… — Включив автопилот, Лирдан, заложил руки за голову и задумчиво посмотрел в прозрачный люк над головой. Машина медленно тронулась с места. — Мы не общались несколько лет, лишь изредка списывались. Брату приходилось постоянно путешествовать, чтобы Фирсар не взял твой след. Я и не знал, что он обзавелся семьей… Впрочем, теперь понятно, к чему была вся эта спешка. Жаль, что сразу не сказал. Мне такое даже в голову не могло прийти… Какая нелепость!

— Что-то случилось? — осторожно спросила она, удивленно взглянув на его застывший профиль.

— Расскажу позже. Надо подумать.

На этом короткий разговор был закончен. Отстегнув ремни безопасности, Лирран поджала под себя ноги и, отвернувшись, вновь прислонилась лбом к стеклу. Дорога тянулась бесконечно, а до аэропорта оставалось еще больше пятидесяти километров. Вспомнив свои наивные мечты, она вдруг улыбнулась. Всего каких-то пару дней назад Лирран бы многое отдала, чтобы вот так ехать рядом с этим человеком. Теперь же самым большим желанием было просто никогда его не встречать и не знать.

Прошло еще около часа, когда резкий звонок заставил ее вздрогнуть и обернуться. Быстро взял смартфон, Лирдан взглянул на номер и тяжело вздохнул.

— Я слушаю… — громко сказала он, зачем-то знаком попросив Лирран молчать. — Хорошо, конечно. Завтра к вечеру я лично принесу все нужные бумаги, не беспокойтесь. Да, благодарю, всего доброго.

Искоса взглянув на нее, Лирдан покачал головой и, вновь поднеся телефон к уху, замер.

— Вуллис? И я рад. Да, уже знаю, и у меня к тебе просьба. Свяжись, пожалуйста, с кем надо, пусть организуют похороны. И подними нужные документы. Необходимо будет оформить временное опекунство. Нет-нет, не волнуйся, я подъеду сам — это семейное дело. До встречи.

Откинувшись на сиденье, он устало закрыл глаза и замер.

— Опасно идти против судьбы, — в его голосе прозвучали горестные нотки. — Картал знал это и все равно решил поступить по-своему. Я даже рад, что все так сложилось. Рано или поздно ему придется восстановить Род и занять приличествующее положение.

— Как вы можете так говорить? — неожиданно для себя вспылила Лирран, уже и без его объяснений догадавшись, что случилось.

Лирдан открыл глаза и холодно улыбнулся.

— И что же тебя так возмутило? — спросил он и, равернувшись, внимательно взглянул на нее.

— Потерять любимого человека — ужасно! А вы, вы… Вы просто не имеете права его осуждать!

— Я думаю о своей стране, дочь Салвана. И перед ее пользой горе одного человека ничего не значит. И говорить это я как раз право имею. Моя радость основана не на смерти несчастной женщины, а на том, что судьба исправила допущенную человеческой слабостью ошибку. Когда-нибудь ты это поймешь. А пока лучше смотри за собой.

Их глаза встретились, и, несмотря на злость и возмущение, Лирран вновь утонула в прозрачно-серых радужках. Чувство обреченности затопило душу до краев. Чем больше она узнавала его, тем меньше хотела любить и тем сильнее разгоралось в ней это чувство. Странная и страшная закономерность, сбивающая с толку и заставляющее ненавидеть самое себя.

Протянув руку, Лирдан провел кончиками пальцев по ее щеке и покачал головой.

— Я понимаю, — почти тепло произнес он. — Пример Картала послужит уроком для нас обоих, Лирран. Мы не вправе ставить свое «я» во главу угла. Придется смириться.

Самолет приземлился с опозданием, и Лирран так устала, что уснула в такси и проснулась, только когда машина остановилась у невысокого, давно не крашеного забора.

— Выходи, — сухо велел Лирдан. — Подождешь меня в доме. Вернусь вечером. Можешь не опасаться: все проверено. Раньше чем через два дня нас никто не побеспокоит, а на случай неожиданностей за тобой присмотрят.

Крыльцо из красного кирпича было забросано прошлогодними листьями, небольшой садик и заросшие травой клумбы указывали на то, что в доме давно никто не жил. По словам Лирдана, с этим местом было связано много воспоминаний. Валлоры владели домом вот уже шестьдесят пять лет, но по документам он принадлежал Маркосу Хэмали, отцу Картала, а теперь и ему самому.

Закрыв дверь, Лирран осмотрелась. Большая квадратная прихожая плавно переходила слева в просторную кухню, напротив которой находилась ванная. Чуть дальше по коридору темнело несколько дверей и второй вход. Судя по обстановке, дом принадлежал обеспеченной, но не богатой семье. Лирран показалось, словно она попала в прошлый век. Время здесь будто бы застыло, даже стены были еще оклеены бумажными обоями, а в окнах стояли толстые деревянные рамы, слегка запыленные, но аккуратно выкрашенные.

Воздух был немного спертым, и, разувшись, Лирран первым делом открыла ставни. Если не считать пыли, всюду царил идеальный порядок. Спальных комнат в доме оказалось четыре: гостиная и три спальни. Последняя больше напоминала рабочий кабинет: темные стены, широкий письменный стол, потертое кресло и небольшой диван у стены. Немного поколебавшись, Лирран осмотрела содержимое ящиков. К сожалению, ничего интересного, кроме нескольких непонятных чертежей, в них не нашлось. Разочарованно вздохнув, она подошла к дивану, на чьей спинке, почти сливаясь с обивкой, чернела большая книга. Сев, Лирран смахнула с толстой кожаной обложки пыль и открыла первую страницу. Книга оказалась фотоальбомом.

Первая фотография выглядела совсем старой и была напечатана на картоне. На потертом стуле в стиле барокко сидела маленькая девочка. Если бы не две косички, падающие на худые плечи, ее можно было бы принять за мальчика — таким озорством горели выразительные глаза. Рядом, по обе стороны, стояли два юноши, похожие между собой как зеркальные отражения.

Следующая фотография оказалась цветной. Высокая стройная девочка лет четырнадцати стояла на фоне парка. Глаза у нее были такие же, как у Лирран — ярко-синие, словно осеннее небо. Даже по снимку чувствовалось, что в детстве мать Картала была очень жизнерадостной. Она напоминала птицу — легкую, веселую и быструю.

«Лирамель...» — всплыло в памяти знакомо-незнакомое имя. Лирран помнила ее урывками, но очень ярко.

Остальные страницы альбома пестрели в основном разными детскими фотографиями. Смуглый мальчик, похожий на цыганенка, на руках у такого же смуглого черноволосого мужчины; улыбающийся малыш с кудрявой шевелюрой серых волос и серьезный младенец в кружевной крестильной рубашке. Мать Картала на этих фото узнать было трудно. Она очень изменилась: и взгляд стал другим, более тяжелым и глубоким, и внешность. Несмотря на современную одежду и короткую стрижку, в ней чувствовалась сила и воля. Даже обнимая детей, она оставалась напряженной, как натянутая струна, будто чего-то боялась или ждала.

Засмотревшись, Лирран совсем потеряла счет времени. За окном уже смеркалось. Судя по бьющим по стеклу ветвям, поднялся ветер. Закрыв альбом, она вернула его на место и, зевнув, легла. Прошлое и настоящее слились в сознании воедино. Лирран уже с трудом понимала, кто она и где ее место. Никогда в жизни она еще не была так одинока. Ей не хватало матери, ее ласковых рук, голоса, укоризненного взгляда, улыбки… Не хватало отца, Памэлы, Дика… От воспоминаний стало так тоскливо, что на глаза навернулись слезы.

Звук закрывшейся двери, тяжелые шаги и скрип половиц разогнали дремоту. Сев, Лирран пригладила растрепавшиеся волосы. В комнате стало уже совсем темно.

— Ты где? — раздался в коридоре знакомый голос. — Линда?

— Здесь! — громко откликнулась она. — В маленькой комнате.

Щелкнул выключатель, и ей пришлось прикрыть глаза.

— Извини, задержался. — Войдя, Лирдан положил смартфон на стол. — Звонили из больницы. Картал уже пришел в себя. — Он задумчиво окинул взглядом кабинет и, шагнув, тяжело опустился на диван. — Как ты думаешь, правильным ли будет пока умолчать о случившемся?

Лирран удивленно нахмурилась. Было странно и непривычно слышать в его голосе неуверенность.

— Больным вредно волноваться… — помедлив, протянула она и, поддавшись внезапному порыву, накрыла его ладонь своей. — Вряд ли это поспособствует его выздоровлению.

Лирдан нахмурился, но руки не отнял. Некоторое время они сидели молча. Лирран не хотела ни о чем расспрашивать, потому как было видно, что говорить он не хочет, а с нее вполне хватало собственного горя, чтобы не интересоваться чужим.

— Я нашла фотографии… — заставив себя разжать пальцы, произнесла она и, взяв альбом, протянула ему.

Молча открыв первую страницу, Лирдан едва заметно улыбнулся и указал на одного из стоящих возле девочки молодых людей:

— Мой отец, а это — дядя Кристиан и Лирамель. Ей здесь года четыре, наверное.

— Как ты их различаешь, они ведь совершенно одинаковые? — тут же спросила Лирран и вдруг смутилась, осознав, что впервые обратилась к нему на «ты».

Сделав вид, что не заметил оговорки, он пожал плечами.

— Отец даже на фотографии намного серьезней.

— А это кто? — Она наклонилась и, перелистнув пару страниц, ткнула пальцем в общую фотографию с детьми.

— Сыновья тети, мои кузены. Вот Поль, — Лирдан указал на кудрявого смуглого мальчика. — Его теперь зовут иначе. Рядом, светленький — Эллад, а младенец с вредным и злобным взглядом — твой любимый дядюшка. Можно сказать, он почти не изменился.

Вспомнив свою первую встречу с Карталом, Лирран не удержалась и улыбнулась.

— Вы с ним похожи.

— Вот как? — Лирдан вдруг нахмурился. В его стальных глазах на миг вспыхнул опасный огонек. — Это чем же?

Испугавшись его реакции, она замолчала. Всякий раз, когда между ними завязывался нормальный разговор, возникало ощущение, что она ступает над пропастью: одно неверное слово — и конец.

— Не знаю, — тихо ответила Лирран, отведя взгляд.

Он мрачно хмыкнул.

— Ты сильно ошибаешься. Между нами нет ничего общего. Картал — талантливый человек, я признаю его как равного и ценю соответственно, но доверять не доверяю и вряд ли когда-нибудь стану. И на то есть серьезные причины. Поэтому старайся не судить о людях по внутреннему восприятию. Чувства почти всегда ошибочны.

— На что же тогда полагаться, если не на чувства? — опустив голову, спросила она.

Качнувшись вперед, Лирдан встал.

— На факты. Логику.

— Некоторые вещи нельзя оценивать логикой!

— Например?

Помедлив, она бросила на него опасливый взгляд и нехотя ответила:

— Например, любовь, жалость, да и ненависть тоже.

— Не соглашусь. — Засунув руки в карман, он взглянул на нее сверху вниз и, усмехнувшись, добавил: — Твой танец, если вспомнить, многое мне сказал, как ты логически и рассчитала. Не так ли?

Вздрогнув, как от удара, Лирран недоверчиво прищурилась, пытаясь скрыть растерянность.

— Вы играли со мной?

Отвернувшись, Лирдан неспешно отошел к окну.

— Нет, не играл. Всего лишь направлял будущее в нужное русло.

— Это жестоко!

Он вздохнул и задвинул занавески.

— Жестоко было бы дать Фирсару убить моего брата. — В его голосе послышалась усталость. — Учись думать, дочь Салвана. И никогда не спорь, если не уверена.

— Не называйте меня так. — Сцепив руки, она вновь откинулась на спинку и закрыла глаза.

— Почему? Это вполне приемлемое обращение.

— Не называйте, и все! Мне неприятно это имя!

— Салван был твоим отцом. Он погиб за несколько месяцев до твоего рождения. Я хорошо его помню.

Лирран не ответила. Она и сама не знала, почему все в ней возмущалось и наполнялось гневом, когда он произносил имя человека, давшего ей жизнь.

— Хорошо, — не дождавшись ответа, примирительно произнес Лирдан, подойдя к двери. — Я запомню. Возможно, ты и права: мой отец тоже никогда его не жаловал. Спрошу при случае почему.

Его тяжелые шаги еще долго слышались в коридоре. Он ходил туда-сюда, время от времени звеня посудой и хлопая дверьми. За стеклом забарабанил мелкий дождик.

С неохотой поднявшись, Лирран подошла и открыла правую створку. Качнулись занавески, мелькнула ночь, и в лицо дыхнуло морской свежестью.

«Не противься мне…» — раздался в сознании уже знакомый голос, и в ее груди тут же вспыхнул обжигающий огонь.

Вцепившись в подоконник руками, Лирран перегнулась и судорожно вдохнула, подставив голову под дождь. Боль разливалась по телу медленно, пожирая клеточку за клеточкой.

«Где ты, Лирран? Где ты сейчас?»

«Оставь меня!» — мысленно простонала она, нащупывая крестик. Ладонь обожгло холодным пламенем. Боль становилась нестерпимой. Постанывая от ужаса, она рванула с себя цепочку и отпрянула от окна.

Голос внутри нее ликующе взвыл, и в тот же миг всепоглощающее чувство ненависти и злобы наполнило сердце до краев. Сознание раздвоилось. Медленно обведя комнату затуманенным взглядом, Лирран подошла к дивану и, потянувшись, сняла со стены миниатюрный кинжал — такой маленький, что он легко поместился в ее ладони.

«Спрячь, — последовал приказ. — Он был оставлен тут для тебя».

Лирдан хлопотал у плиты, обжаривая лук на широкой сковороде. Стараясь не шуметь, Лирран села за стол и подперла голову ладонями.

— Проголодалась? — не оборачиваясь, спросил он, потянувшись за ножом.

— Немного…

Убавив огонь, Лирдан переложил золотистые кружочки на тарелку. Вместо лука на сковороду легли два куска мяса, щедро усыпанные приправой. Лирран невольно залюбовалась, глядя на уверенность, с которой он все делал: неторопливые, четкие, отточенные движения.

— Если я так нужна этому вашему Земар-ар, зачем же мне возвращаться к нему? — Растерянно моргнув, она сдержала желание зажать себе рот ладонью. Душа невольно воспротивилась вторжению чужой воли.

Выпрямившись, Лирдан на миг замер, а затем, слегка повернув голову, внимательно взглянул на нее.

— В замке легче будет спрятать и защитить тебя, — лаконично пояснил он.

— Но тогда зачем меня вообще отправили в Большой Мир?

Повисла пауза.

— Тетя хотела, чтобы ты выросла там же, где и она, — наконец ответил Лирдан. — По ее словам, это может изменить твою судьбу, помочь противостоять влиянию Ордена. Если тебе будет легче, я с самого начала не одобрял это решение. И Картал тоже.

— Мне кажется, тут нет логики… — Стараясь не встречаться с ним взглядом, она внимательно разглядывала поверхность стола. Деревянная столешница была испещрена мелкими зазубринами.

— Приказ Главы Рода — выше любых рассуждений, — ледяным тоном отрезал Лирдан. — В любом случае сейчас главное — суметь вернуться домой.

— И когда же мы вернемся?

— Думаю, не раньше весны.

— Почему так долго?

— Нужная нам Тропа опускается в начале мая на побережье Греции и проходит недалеко от замка. — Бросив на тарелку кусок отбивной, Лирдан положил на нее лук и, полив соусом, поставил на стол. — Так что спешить нам пока некуда.

— А как же Фирсар? — словно со стороны услышала Лирран свой голос и благодарно кивнула, пододвинув к себе тарелку.

— Картал водил его за нос много лет, так что полгода, я думаю, мы как-нибудь продержимся — Земля большая. Будут еще вопросы или все-таки поужинаем?

«Умница», — произнес голос внутри нее, и невидимая дверь в сознание закрылась. С трудом наколов мясо вилкой, Лирран отрезала кусочек и медленно поднесла ко рту.

Сев напротив, Лирдан налил в бокал немного вина и отпил несколько глотков. Он был настолько спокоен, что она вновь почувствовала злость. Ей вдруг захотелось, чтобы ему стало больно, как было недавно ей.

«Словами можно ранить сильнее, чем пулей. Намного сильнее!» — подумала Лирран, и ей вдруг стало страшно и холодно. Только сейчас она осознала, что наделала, вновь дав голосу власть над собой. И на сей раз дядя находился слишком далеко, а Лирдан был не тем человеком, который умел прощать. После ночи, когда, будучи во власти Земар-ар, она чуть не убила Картала, он переменился к ней. Единственное, что она теперь могла — это затаиться. Память о боли, которую пришлось испытать, заставляла бояться даже мысли о сопротивлении.

* * *

Моросящий дождь вскоре прекратился, и небо распогодилось. Взяв коня под уздцы, Адам нагнал сына и пошел с ним бок о бок. Мигталь шагал скоро и выглядел бодрым, несмотря на то что они были в пути вторые сутки и почти не отдыхали. Его глаза горели торжеством и какой-то злой радостью. Казалось, он вообще не замечал ничего вокруг.

— Зачем тебе все это нужно, сынок? — искоса взглянув на поблескивающую в косых лучах солнца рыжую шевелюру, спросил Адам. — Что ты задумал?

Ухмыльнувшись, Мигталь глубоко вздохнул, шумно втянув воздух широкими ноздрями, и, повернув голову, посмотрел на него с какой-то странной жалостью.

— Потому что если ты не хочешь позаботиться о моем будущем, я сделаю это сам, отец. Эта земля — не твоя, она не проникла в твою кровь, не зажгла сердце. Ни ты, ни дядя Илиан, ни даже мой… князь — вы не понимаете всей ее красоты и самобытности. И это неудивительно: дети Тара никогда не были нам братьями.

— Ты говоришь опасные вещи, — заметил Адам. — Опасные и несправедливые. Насчет себя спорить не буду — я вырос в другом мире и любил его. Княжество для меня действительно чужое. Но всех под меня не ровняй. За эту землю Род пролил много крови. Все долги прошлого покрыты, и твой двоюродный брат — тому подтверждение. Даже проклятие Дэйн пало.

— Пало. Только это ничего не значит. — Остановившись, Мигталь указал на чернеющую впереди крепость. — Я прекрасно знаю, чего желает Лирамель и остальные Валлоры. Еще пару лет — и Керн возьмет в жены одну из дочерей Ведущей. Пройдет немного времени, у них родятся дети, и они вновь заключат династический брак. Род Дэйн растворится в чужой крови, и от него останутся лишь воспоминания. Королевство поглотит нас без остатка.

Адам заставил себя успокоиться и с улыбкой спросил:

— Разве это плохо? Мы были некогда единым народом, ты ведь знаешь историю. Еще до того, как наши пращуры попали в эту землю и задолго до того, как…

Мигталь звонко рассмеялся.

— Да если так подходить, отец, то, конечно, все на свете братья и сестры! Да только жизнь посложнее будет!

С трудом сдержавшись, чтобы не ударить сына, Адам смерил его внимательным взглядом и тихо ответил:

— Ты заносчив и глуп. Рассуждать научился, а ума не набрался. Или не знал, как я отнесусь к твоим словам?

— А кому мне еще доверять, если не отцу? — в тон ему спросил Мигталь, на всякий случай отступив. — И что ты можешь сделать? Сказать князю, чтобы тот выдворил меня из крепости? Скажи. Посмотрим, чем это кончится!

— Зачем же князя беспокоить? — почувствовав, как оборвалось сердце, холодно бросил Адам. — Уж лучше я предупрежу княгиню. Она за тобой и присмотрит. Дочь Дэйн свой народ хорошо понимает, не так ли? — Сделав паузу, он вгляделся в побледневшее лицо сына и с улыбкой добавил: — Что бы ты ни задумал, у тебя ничего не выйдет. Посмеешь пойти против своей семьи — князь тебя лично придушит. Не заблуждайся на его счет — он не посмотрит на ваше родство. Наследник и Княжество ему важнее. Ты — никто.

— Неправда!

— Правда. Посмотри на меня. Я — сын Рода и мог бы восстановить свою линию. Да только кто ж мне дал? Думаешь, с тобой обойдутся по-другому?

Сын упрямо сжал губы.

— Да, думаю! — буркнул он, потянув повод и делая шаг вперед. — И ни ты, ни Керн не сможете помешать — вам просто никто не поверит. Никто! — Обернувшись, он болезненно скривил губы. — Даже я теперь. А я ведь думал, что ты меня поддержишь. Но, видимо, мать была права. Она мне говорила: «Ты — часть народа, Мигталь. Ты — сын своей земли, и за тобой клан, не забывай». Я и не забуду. Теперь уж точно не забуду!

Адам укоризненно покачал головой.

— Еще раз повторю: это — слова ребенка, Мигталь. Ты лишь доказываешь, что я прав.

Усмехнувшись, сын пожал плечами и продолжил путь. Спустя пару метров ветерок донес низкое гудение горна — их заметили.

Князь встречал их в воротах вместе с супругой и Мариэль. Кузина радостно улыбалась, ничуть не смущаясь мрачных взглядов княгини, которые та время от времени на нее бросала. Смотреть на Адама Дарита избегала, лишь скупо кивнула, когда, обняв отца, он обернулся к ней и поклонился до земли.

— Добро пожаловать, — сквозь зубы процедила она и, взяв Мариэль под руку, что-то резко сказала ей, отчего та тут же посерьезнела и тяжело вздохнула.

— Вы прибыли раньше, чем мы ждали, — заметил отец, похлопав Адама по плечу. — Рад, что ты нашел возможность заехать проводить сына. Заодно и кое-какие детали обговорим. А ты, мой юный воин, — обратился он к Мигталю, — ступай пока вперед. Керн ждет тебя в зале, он очень рад.

С готовностью кивнув, Мигталь поспешил вслед за княгиней.

— Я думал, это была воля Дариты… — Адам удивленно взглянул на отца. Его волосы, перехваченные у лба серебряным обручем, спускались на плечи седой волной. За прошедшие годы он почти не изменился, разве что морщины вокруг глаз и рта стали резче. Герцог Карл выглядел куда хуже.

Отец скрыл усмешку и незаметно мотнул головой.

— Позволь женщине думать, что она держит тебя за руку — и любой ее гнев сразу же утихнет. Тебе ли не знать?

— Мне сказали, что ты сам рассказал… Если бы я знал, то вел бы себя осмотрительнее.

— Это так, — не стал отрицать отец. — Но я не желал тебя беспокоить. Это мои ошибки, Адам, ты за них не в ответе.

— Отослал бы меня в Королевство сразу. — Не сдержав укора, Адам нахмурился. — Знал ведь, что мне не по сердцу было оставаться здесь.

— Чтобы тебя использовали против меня или Карла? — Жестом пригласив его следовать за собой, отец заложил руки за спину и ускорил шаг. — Скоро Керн вступит в брак с дочерью герцога Эстина. Ведущая выбрала ее, я одобрил выбор. Теперь нам следует подготовиться к возможному будущему. Спокойные дни заканчиваются, а в твоей верности я не сомневаюсь. Думаю, ты сможешь убедить Эллада в том же.

«Ах, вот оно что… — мысленно хмыкнул Адам, вспомнив предложение кузена. — А зря, очень зря».

— Я понимаю, о чем ты, — уклончиво ответил он. — Эллад был вполне убедителен… Однако мне кажется, что тут больше решает герцог Марк, а не он.

— Тебе кажется, — чуть насмешливо возразил отец. — Однако Марк уже знает о твоем отъезде. Думаю, эта новость его скорее напугала, но я этого и добивался. Он должен понять, что нам лучше быть в союзе, нежели противостоять Карлу поодиночке. Я сделаю выгодное предложение, а ты добавишь пару козырей, войдя в доверие его сторонников и наследника. Эллад меня устраивает. Керн с дочерью Ведущей продолжат Род. Их дети будут претендовать на трон, что упростит и убыстрит все, к чему мы оба желаем прийти.

Вспомнив слова Илиана, Адам помрачнел. Похоже, в начинающейся партии ему предстояло играть против собственного отца, и такая перспектива отнюдь не радовала. Впрочем, если все это начал дядя Карл, он наверняка прекрасно понимал, чего может захотеть его близнец, и мог предусмотреть его дальнейшие шаги. Даже наверняка предусмотрел, иначе бы Илиан не просил о помощи. Не такой он был человек, чтобы сталкивать отца и сына и натравлять брата на брата.

— Разумно, — серьезно ответил Адам, взглянув в спину княгине. Та шла чинно и с достоинством. Рыжие волосы, обильно тронутые сединой, свободно падали ниже талии, контрастируя со светло-желтой, богато расшитой золотом туникой. Следовало хорошенько обдумать будущий разговор. Слова и устремления Мигталя всерьез напугали его. Сына нужно было остановить, пока его не остановил кто-нибудь другой.

Вечер прошел спокойно и по-семейному. Большинство дочерей князя вслед за самой старшей, Кэтрин, ставшей женой генерала Бартайоты, уже создали семьи и покинули Черную крепость. Остались только Ливэн и две близняшки, Дайрэ и Дэрима. Все три девушки были рыжеволосы, как и их мать, но лицом больше походили на отца. Адама они любили, но о том, что он приходится им родным братом, не знали.

— Жаль, что ты не можешь погостить подольше, — улыбнулась Мариэль, откусив большой кусок творожного пирога. — Парф скоро вернется, он хотел бы тебя застать. Теперь вы нескоро увидетесь.

— Вот как? — Насторожившись, Адам быстро посмотрел на кузину и тут же отвел взгляд. — Вы снова собираетесь в Шанфар?

Мариэль улыбнулась. В ее синих глазах вспыхнул смех и какая-то глубинная тихая радость.

— Не угадал. Погостим еще немного — и домой, в Лаусенс. Я уже почти забыла аромат цветущих яблонь!

Поняв наконец, что она пытается сказать, Адам недоверчиво приподнял брови. Почти пять лет Ведущая и род Каэлов ждали радостных известий. Многие уже начинали нервничать и поговаривать о расторжении договора, что очень раздражало Лирамель.

— Парф отбыл сразу же, как только мои лекари подтвердили, — вмешался в их разговор отец. Отставив кубок, он тепло взглянул на племянницу. — Эта лучшая новость за последние пару лет. Наконец-то все успокоятся.

— Поздравляю, Мари. — Привстав, Адам поцеловал ей руку, и кузина, смутившись, слегка покраснела.

— Интересно, кого из Каэлов они пришлют засвидетельствовать рождение? — продолжал рассуждать отец. — Я не желаю видеть никого из Пата и Ровмэна. Особенно из Пата.

— Думаю, герцог подберет того, кто вас устроит, — немного резко ответила Мариэль и, видя, что князь готов возразить, предупреждающе подняла руку. — Не начинайте, дядя, прошу вас. Вы прекрасно знаете, что я отвечаю за этот род и мой ребенок будет носить титул его главы. К чему вспоминать старые обиды?

Недовольно поджав губы, тот промолчал.

Обернувшись к Мигталю, который за все время ужина не проронил ни слова, Адам встал и, поклонившись вначале отцу, затем кузине, сказал:

— Прошу извинить, но уже поздно, а я обещал княгине зайти.

— Что ж, ступай, — поспешно откликнулся отец, махнув рукой. — Но после загляни ко мне в кабинет. Я тебя дождусь.

Коридоры и переходы Черной крепости Адам знал настолько хорошо, что мог бы уже, наверное, ходить по ним с завязанными глазами, не рискуя наткнуться на торчащие из стен факелы. Дух древности витал над стесанным сотнями ног каменным полом так же, как в Белом Замке. В чем-то Мигталь действительно был прав: отвечать за землю и править ее народом мог только тот, кто любил их искренне и глубоко. Отец, несмотря на то, что не принадлежал к аллотарам, стал для них настоящим князем. Он ставил интересы рыжеволосых потомков Дэйн выше собственного Рода. Его сын, Керн, соединив в себе кровь двух народов, перенял эту любовь во всей полноте, и Королевство было для него больше мачехой, нежели матерью.

Княжеские покои располагались напротив башни, над ведущим к ней каменным мостом. Подождав, пока слуги отворят тяжелые двери, Адам неторопливо переступил высокий порог и, остановившись, поклонился до земли, как предписывал обычай.

Задернув полог, прикрывающий широкую постель, Дарита подошла ближе и плавным жестом указала на обтянутый желтым шелком топчан.

— Садись, Адам, — не глядя на него, ровно произнесла она и опустилась в небольшое плетеное кресло, стоявшее чуть поодаль. — Признаюсь, я была удивлена твоей просьбе.

Сев, он некоторое время нарочно молчал, надеясь пошатнуть ее наигранное благодушие, но поняв, что княгиня не намерена поднимать неприятную для обоих тему, успокоился.

— Благодарю за оказанную мне честь, — начал он, натянув вежливую улыбку. — Я хотел поговорить по поводу Мигталя и его просьбы…

Дарита тревожно сдвинула тонкие темно-рыжие брови и вопросительно наклонила голову.

— Ты недоволен решением князя? — В ее низком напевно-тягучем голосе прозвучало откровенное удивление. — Мне казалось, это было твое желание.

— Увы, нет, княгиня, — тихо ответил он, чувствуя, как упала на сердце тяжесть. — И я вынужден предупредить вас… Вы знаете, мой сын рано потерял мать и повзрослел. У него довольно независимый ум, упрямый характер и сила, присущая родовому клану. — Взглянув в ее потемневшее лицо, Адам почти шепотом добавил: — Он знает, кто он и чего хочет.

— Ты сказал? — с угрозой процедила она, едва удержавшись, чтобы не встать.

Он мотнул головой.

— Даю вам слово чести — нет.

— Тогда кто?

Адам пожал плечами:

— Не знаю, княгиня.

Она молча поднялась и вновь села, растерянно глядя на свои руки, унизанные тонкими серебряными браслетами.

— Герцог Карл и Илиан предупреждали меня точно так же, как я предупреждаю сейчас вас, — продолжал Адам. — Присмотрите за ним, Дарита, прошу вас. Я говорю вам это не только потому, что так велит долг. Мигталь — мой единственный ребенок, и я не хочу потерять его так же, как потерял дочь. Но и брат мне дорог, как бы вам ни хотелось думать иначе.

Ее улыбка высветила тонкую сеть морщин вокруг губ и отразилась в раскосых глазах.

— Мне это известно, — почти благосклонно произнесла Дарита. — Если бы не так, ты бы уже был мертв, Адам.

Он хмыкнул и встал.

— А вот это вряд ли, княгиня. Не посмели бы.

— Я — нет, — кивнула она и вновь улыбнулась. — Но любые амбиции с твоей стороны могли бы нарушить интересы Рода. Твоего Рода, Адам.

— Не пытайтесь настроить меня против семьи, — холодно произнес он, скрестив на груди руки. — Я оказал вам услугу, пойдя против родной крови.

— А я оказываю тебе ответную. — Встав, она шагнула к нему и, подняв голову, прищурилась, пытливо глядя в глаза. — За Мигталем я присмотрю, будь уверен. А ты, Валлор, присмотри за собой и не забывай, что моя земля дала тебе сына. Ее благополучие — это и его благополучие.

— Мне это известно, княгиня, — выдержав ее взгляд, ответил Адам и слегка поклонился. — Еще раз благодарю за честь. Был рад видеть вас в добром здравии.

Глава 7

Все первую половину следующего дня, сославшись на плохое самочувствие, Лирран провела в постели. Только когда хлопнула входная дверь, она встала и, накинув халат, вышла из комнаты.

На кухне пахло свежесваренным кофе, а на плите стояла сковорода с яичницей.

Резкий звук заставил ее замереть. Лирран не сразу поняла, что звонил телефон — обыкновенный, кнопочный, какой доводилось видеть лишь пару раз в старых кинофильмах.

Помедлив пару секунд, она сняла коричневую трубку и нерешительно произнесла:

— Хэлло?

— Линда? — хрипловатый голос звучал будто издалека. — Линда, это ты?

Узнав Картала, она судорожно вдохнула и прислонилась спиной к стене у окна.

— Дядя?

— Я боялся вас не застать. Целый день вчера звонил брату, но он так и не ответил. С ним все в порядке?

— Лирдан сказал, что вернется к ночи, — прошептала она в трубку. — Мы… Мы скоро уезжаем. Пока точно не знаю куда.

— Вот как… — как-то надрывно протянул он и, помедлив, добавил: — Тогда не могла бы ты кое-что сделать? Я не могу дозвониться до еще одного человека. Запиши, пожалуйста, адрес… Пусть брат проверит, все ли там в порядке. Это важно.

Лирран мысленно застонала. Внутреннее чувство подсказывало ей, что смолчать будет подло.

— Дядя, — на выдохе произнесла она, скомкав в ладони полу халата, — Лирдан не хотел говорить, пока вы не поправитесь… Мне очень жаль.

Картал молчал очень долго — наверное, минут пять. Подумав, что он ушел, не сбросив вызов, она уже протянула руку, чтобы положить трубку, когда услышала его голос.

— Расскажи, — коротко и резко приказал он, заставив ее вздрогнуть. — Только не лги мне.

Вновь приложив трубку к уху, она зажмурилась и сбивчиво передала все, что слышала и поняла из разговоров Лирдана, упуская лишь его личное отношение. Ей не хотелось, чтобы Картал затаил на него зло и обиду.

— Спасибо, Лирран, — совершенно спокойным голосом произнес он. — И не переживай. Я все понимаю и благодарен.

Выронив трубку, Лирран сползла по стене на пол и, обхватив колени, замерла. Равномерные гудки отозвались в сердце тупой болью. Она вспомнила, как осуждала дядю, когда он сообщил ей о гибели родителей, и вот теперь сделала то же самое. Почти теми же словами.

Лирран просидела на кухне не меньше часа. Чужая трагедия, к которой пришлось прикоснуться, стала тем самым клином, который неожиданно выбил собственное горе. Благодаря отцу Лирран знала, что с помощью ума и упорства можно достичь любой цели, а мать научила ее в каждой ситуации видеть для себя выгоду. Их опыт и любовь продолжали жить в ней, и Лирран почувствовала это настолько глубоко и ярко, что боль от потери отступила и притихла.

Вздохнув, она попыталась собрать воедино все, что было известно о прошлом. Дядя и Лирдан рассказали лишь малую часть ее истории, и многие вопросы так и остались без ответа. Вероятно, они опасались, что тот, чей голос Лирран слышала, мог узнать их планы. Земар-ар считал ее своей собственностью и жестоко наказывал за любое сопротивление его воли. Подчиняться было выгодней и безопасней, тем более что он больше не приказывал причинить зло ни Карталу, ни Лирдану. Ему требовалась только информация.

«Свобода — самое ценное, что есть у человека», — так говорил Картал. И эта свобода у нее была. Лирран могла умереть, восстав против сущности, считавшей ее своей рабыней, или жить, исполняя чужую волю. Умирать ей не хотелось, поэтому решение утаить от Лирдана случившееся показалось верным. Дискомфорта от чужеродного присутствия в сознании уже не ощущалось, Лирран вела себя послушно, и ничто не мешало полноценной жизни. Даже сейчас, когда в душе волнами поднималось сострадание к человеку, которого Земар-ар ненавидел, ей не мешали и не пытались переубедить. Это существо, чем бы оно ни являлось, стало осторожнее, в отличии от Лирдана, который уже не первый раз провоцировал ее на гнев и обиду.

«Ты станешь моей жрицей, Лирран, — вплетаясь в мысли, произнес голос. — Я сделаю тебя Главою Ордена и дам власть над моей землей. Твои друзья будут моими друзьями, твои враги — моими врагами».

Мысленно согласившись, Лирран встала и, размяв затекшие ноги, прошептала:

— Мне нужно побыть одной. Оставь меня.

— Хочешь побыть одна — иди в свою комнату, — раздался над ухом резкий ответ.

Она не слышала, как Лирдан пришел, и потому едва не вскрикнула.

— Зачем так пугать? — обиженно бросила она, метнув на него опасливый взгляд.

— Вот уж не собирался. — Пройдя в коридор, Лирдан раскрыл мокрый зонтик и поставил на придверный коврик. Судя по всему, вошел он через запасную дверь.

— Картал звонил, — помедлив, сообщила Лирран. — Спрашивал…

— Давно?

— Не знаю, — она взглянула на часы. Большая стрелка застыла на двенадцати. — Наверное, утром.

— Ты сказала ему?

— Да.

Вернувшись на кухню, Лирдан задвинул занавески. Чувствовалось, что он хочет спросить что-то еще, но не решается.

— Дядя велел передать, что за все благодарит, и обещал перезвонить позже, — так и не дождавшись вопроса, добавила Лирран.

Он хмыкнул и задумчиво кивнул.

— Что ж, я рад, что печальную новость сообщила именно ты. Мне было бы трудно удержаться от лишних слов.

Сжав губы, Лирран повернулась и ушла в свою комнату. Она не знала, что ее больше раздражало — его манера разговаривать или холодный насмешливый взгляд, — но с каждым днем чувства к нему, которые, несмотря ни на что, становились сильнее и глубже, вызывали все больший внутренний протест.

«Как я могла полюбить такого человека? Как вообще можно его любить?» — нарочно громко хлопнув дверью, подумала она и ничком упала на кровать.

Лирран задыхалась. Боль пылающим обручем сжимала грудь, сбивая дыхание и заполняя душу ужасом.

Вспышка…

Тьма — и снова вспышка.

Серая бездна затягивала все глубже и глубже… Толща воды, блики солнца на поверхности… Очень далеко, не дотянуться. Лирран взмахнула руками изо всех сил, стараясь выплыть, подняться…

«Ты выбрала неверный путь, дочь Рода, — едва слышный шепот почти сливался с биением ее сердца. — Нужно бороться, сражаться за свою свободу…»

Оглянувшись, Лирран вдруг поняла, что стоит на песчаном берегу. Дышать стало легче, но боль в груди все еще жгла...

— Ради чего? — вслух спросила она.

«Ради самой себя, Лирран. Ради тех, кто тебе дорог. Ради земли, по которой ты ходишь, и неба над головой. Ради надежды и самой жизни».

— Не понимаю…

«Не лги себе. Подчинившись, ты потеряла свободу. Потеряла саму себя».

— Мне больно! — воскликнула она. — Я не могу терпеть! Не хочу!

«Поверь, Лирран, иногда чужая боль невыносимей собственной…»

Небо вдруг потемнело и, разрезав клубящиеся тучи надвое, к земле устремился огромный огненный змей. Он падал, не сводя с нее алого глаза, все ниже, ниже…

— Прочь от нее! — громыхнул его жуткий голос с такой силой, что Лирран пришлось закрыть ладонями уши. — Прочь! Моя!

Сбросив сковавшее тело оцепенение, она метнулась в сторону и побежала вдоль линии прибоя, оставляя в сыроватом песке глубокие следы. Спустя мгновенье исчезли и песок, и море — все заволокла густая тень…

* * *

Отложив смартфон, Картал откинулся на приподнятую спинку кровати. Дернулись и качнулись провода от датчиков, соскользнула брошенная на простыню игла капельницы…

Закрыв ладонями лицо, он до боли стиснул зубы и глухо зарычал. Перед глазами пошли красно-оранжевые круги, в горле неприятно запершило.

«Не уберег… Даже ее не уберег…»

Когда за полупрозрачной стеклянной дверью раздались торопливые шаги, Картал уже взял себя в руки. Ему некогда было горевать: следовало как можно скорее встать на ноги и найти двоюродного брата, пока тот не исчез с концами. Отпустить их с Лирран на все четыре стороны он не мог. Картал даже не сомневался, что Фирсар так или иначе уже вышел на него и начал параллельную игру в кошки-мышки. Сценарий был прост до тошноты.

«Ну ничего, — подумал он и, болезненно сморщившись, приложил ладонь к боку. — Я внесу свои коррективы. Заодно и поглядим, на кого теперь можно рассчитывать».

— Вы в порядке? — Переступив порог, молодой врач холодно улыбнулся и подошел к датчику. Бросив на экран мимолетный взгляд, он недовольно покачал головой. — Мне сказали, что вы хотели поговорить, мистер Хэмали. Я слушаю.

— Да, хотел. Мне известно, кто вы и о чем именно просил вас мой кузен. — Заметив, как побледнел врач, Картал укоризненно поцокал. — Не пытайтесь отрицать. Если я захочу, то доказательства найдутся быстро… Или я помогу им найтись.

— Меня предупреждали, что вы попытаетесь мне угрожать, — начал было тот, но, увидев, что Картал взял смартфон, замолчал и нахмурился. — Что вы хотите?

— Всего лишь выйти отсюда. Сегодня же.

— Но мне велено держать вас… — попытался возразить врач и, встретив его взгляд, запнулся и продолжил уже мягче: — Поймите, несколько дней вам просто необходимо находиться под наблюдением.

— Я прекрасно знаю, что мне необходимо, — холодно отрезал Картал. — Сделаете как скажу, и больше никогда не услышите ни обо мне, ни о моем брате. Многого не попрошу. От вас будет требоваться небольшая помощь в оформление бумаг на перевод и полное молчание. Разумеется, я отблагодарю.

— Что ж, как пожелаете, мистер Хэмали. Не имею ничего против.

— В таком случае продиктуйте мне свой номер. Я передам его моему помощнику. Все дела будет вести он. Представится как Билл Хансвэд.

— Хорошо, — со вздохом произнес врач. — Записывайте…

Вбив цифры, Картал сразу же отослал сообщение и, подождав, пока закроется дверь, мысленно хмыкнул:

«Рано ты зубы показал, братец. Ох, рано!»

Выждав пару минут, он для надежности просканировал смартфон и, перезагрузив, отправил несколько строчек Вуллису. Адвокат был ему должен — и немало. Пришла пора отдавать долги.

«28 октября, аэропорт Внуково, Москва», — спустя десять минут пришел ответ и тут же, мигнув, пропал: система стерла сообщение.

— Идиот, — прошептал Картал и, прикрыв ладонью глаза, несколько минут не шевелился, стараясь привести мысли в порядок и вспомнить все, чему когда-то обучал его Фирсар и что он сумел освоить и вычитать сам. Сейчас эти знания были важны как никогда: следовало понять, что именно Орден сделал с Лирран.

«Я не могу ее потерять, — вспомнив глухую тоску, застывшую в глазах матери, Картал ощутил, как шевельнулась в душе давно забытая боль. — Ни ее, ни брата. Лучше сам».

В ту ночь, когда Земар-ар пытался убить его руками дочери Фэй, в ее взгляде горела черная ненависть — такое невозможно было сыграть. Связь между Лирран и мерзостью была столь прочной, что любое приближение к свету оборачивалось для нее маленькой смертью. Картал испытывал в свое время нечто похоже, но все же не до такой степени. Возможно, благодаря тому, что его посвящение частично было совершено насильно, он всегда мог себя контролировать и осознавал, что делал… А Лирран — нет. Медальон, находящийся в ней, исполнял функцию ошейника. Когда-то, по прибытии в Большой Мир, Картал и сам спрятал его внутри бродячей собаки. Благодаря тому псу они с братом получили пару лет спокойной жизни. Фирсару пришлось потрудиться, чтобы найти драгоценность. В итоге жрец поступил с Лирран точно так же — как с собакой. Теперь, кроме самой девочки, достать медальон никто был не в силах, а она без приказа Земар-ар сделать этого не могла. Тайно или явно мерзость проникала в ее мысли и подтачивала волю.

Закашлявшись, Картал едва удержался от стона и, протянув руку, взял оставленный на тумбочке стакан с водой.

«Илиан бы, наверное, сумел… — отпив глоток, подумал он, цепляясь за эту мысль, как за спасительный якорь. — Все дороги так или иначе ведут к дому. — Отставив стакан, Картал взял смартфон и вывел голографическую клавиатуру. Давно продуманный план следовало немного изменить. В Королевстве их ждали только весной, но ждать полгода, чтобы потом играть наперегонки с Фирсаром он не собирался, поэтому дорог был каждый день. Кроме Тропы существовал и другой путь.

Едва заметно качнувшись, занавески вновь неподвижно застыли. Черная полоса окна между ними на мгновенье отразила блик, отброшенный от открывшейся стеклянной двери.

— Простите, задержался. — Убедившись, что Картал не спит, пожилой мужчина зашел в палату и встал напротив кровати. — Вот результаты экспертизы, — сообщил он, протянув вложенный в прозрачный файл лист. — Вы были правы.

Не глядя на заключение, Картал положил бумагу на колени.

— Увы, — тихо ответил он. — Но мне нужны были доказательства.

— Будете заявлять в полицию?

Картал тихонько засмеялся.

— Это было бы забавно, но — нет. Имей он цель избавиться от меня, мы бы с тобой сейчас не разговаривали. Да и листочек этот ты бы тоже вряд ли получил. Поверь, Хансвэд, мой кузен знает, чего хочет. Я вхожу в сферу интересов его отца, а его бы он не ослушался. Просто у страха глаза велики.

Осуждающе покачав головой, Билл взглянул на электронный браслет, широкой черной полосой охватывающий его запястье, и удивленно хмыкнул:

— Вертолет будет на месте через десять минут… Быстро они.

— Отлично, — обрадовался Картал. — Передай всем, чтобы держались настороже: нам могут помешать.

— Уже, — спокойно ответил Билл и сразу же добавил: — Вам не о чем беспокоиться: я держу все под контролем.

За окном протяжно и жалобно зазвучала сирена скорой, и черная полоска между занавесками на мгновенье полыхнула сине-красным.

— Не будь столь самоуверен, — тихо произнес Картал, почувствовав, как шевельнулась в душе тревога. — Помоги-ка мне. Чем скорее уедем отсюда, тем лучше. Мой братец весьма заблуждается… Если Фирсар что-то задумал, то доведет это до конца.

Приняв протянутую руку, Картал с трудом пересел в кресло-каталку. От боли на миг перехватило дыхание, а на лбу тотчас же выступила испарина.

— Скверно выглядите, — по-доброму усмехнулся Билл, развернув кресло к двери.

— И чувствую себя так же, друг мой.

Хансвэд легонько похлопал его по плечу и покатил вперед.

Белые стены то сужались, то расширялись, словно огромные кузнечные меха. Почувствовав, как пробежал вдоль позвоночника колкий холодок, Картал прищурился, пытаясь остановить головокружение, и знаком попросил Билла поторопиться.

— Знаю, — сухо ответил тот, ускоряя шаг. — Слева. И еще двое у входа в больницу, но о вертолете они пока не знают.

Скосив глаза, Картал выхватил взглядом из стоявших возле поста дежурной медсестры щуплого низкого мужчину. Лицо его было незнакомо.

Двери лифта открылись бесшумно и так же бесшумно закрылись. Раздался мелодичный звон, и кабину плавно потянуло вверх.

— Слишком легко, — пробормотал под нос Билл и снова взглянул на браслет. — Мы вовремя. На крыше чисто.

Картал промолчал. Хансвэд озвучил его опасения, поэтому говорить смысла не было. Все действительно выглядело странно.

Дернувшись, лифт остановился.

— Проверь пилота, — шепнул Картал и опустил голову, уберегая глаза от слепящих прожекторов. — Не нравится мне все это.

— Внизу началось движение, — успокаивающе ответил Билл, махнув рукой выглянувшему из люка мужчине. — Поздновато, но спохватились ребята… Один наш выведен из строя, остальных задержали. Остались только те, что были на этаже.

— А пилот?

— За него ручаюсь, Картал. Он не в курсе, но влиянию недоступен, и я лично провел инструктаж.

Вертолет поднялся как раз в тот момент, когда несколько человек, двое из которых работали на Билла, а еще трое — в больнице, поднялись на крышу. Среди них виднелась невзрачная фигура Посвященного и какой-то женщины, которая держалась рядом с ним. Вели они себя спокойно и сопротивления не оказывали — просто стояли и смотрели вслед.

«Что же ты задумал, Фирсар? Чего ожидаешь от меня, к чему подталкиваешь?» — подумал Картал и, поправив ремень безопасности, отвернулся и взглянул на вихрастый русый затылок пилота. Тот вел уверенно и легко.

Плоские крыши небоскребов, освещенные огнями, мелькали внизу все быстрее и быстрее, пока не остались позади. Вскоре вокруг стало темно. Небо, еще недавно подсвеченное городской иллюминацией, наполнилось звездами, а в лобовом стекле отразились разноцветные огоньки передней панели.

Билл, чей профиль виднелся слева, то и дело посматривал на браслет, но ничего не говорил. От него исходили спокойствие и уверенность. Герцог Карл умел выбирать надежных людей. Именно он посоветовал Карталу во всем полагаться на Хансвэда.

— Передай пилоту, что мы меняем курс. — Озвучив принятое решение, Картал успокоился. Интуиция подсказывала, что это был верный шаг.

Билл некоторое время молчал, а затем негромко спросил:

— Думаете, создавали видимость?

— Почти уверен, — отозвался Картал и, почувствовав, как завибрировал смартфон, наугад щелкнул пальцем по экрану, сбросив вызов. — Он уже наверняка знает, куда направится Лирдан, и ожидает, что я последую за ним.

— А разве нет?

— Время терпит, Билл. Мне действительно нужно встать на ноги, не хочу рисковать. А вот вас ничто тут не держит.

— Вы всегда были непредсказуемы, Картал, — вздохнул Хансвэд. — Но, признаюсь, снова застали меня врасплох.

— Значит, угадал. — Картал довольно улыбнулся и уверенно добавил: — Поезжайте сразу же. Для меня главное — не терять их из виду. Да и с вами будет понадежнее. Как только все будет готово, поможете загнать мышь в мышеловку. Я не стану ждать Тропы.

— Не опасно ли? — в голосе Хансвэда послышалось сомнение. — В прошлый раз все было на волоске, сами ведь рассказывали.

— Я учел ошибки дяди, Билл. И мне нужно время. Да и нельзя уже по-другому. У Фирсара слишком много ресурсов… Мы не справимся. А с меня довольно и двух раз — в третий может не повезти.

— Тут вы правы, — согласился Хансвэд и, отстегнувшись, боком протиснулся к креслу пилота.

Достав смартфон, Картал взглянул на высветившийся номер.

«Похороны завтра. Соболезную», — мигало на темно-синем экране короткое сообщение.

«Что с ребенком?» — быстро набрал он ответ брату и, мгновенье поколебавшись, отправил.

«Жив и относительно здоров. О нем позаботятся».

Хмыкнув, Картал включил режим полета и вновь глянул в окно. В звездной тьме у самого горизонта на земле наконец-то зажглись огоньки.

* * *

Снег сыпал крупными пушистыми хлопьями и тут же таял, касаясь мокрого темного асфальта. Ветра почти не было, и запах пончиков, невесть откуда взявшийся на привокзальной площади, дразняще дурманил голову. Лирран хотелось есть. Она так разволновалась во время перелета, что оставила обед нетронутым и теперь искренне жалела об этом.

Желтое такси ждало недалеко от перрона. Глянув на номера, Лирдан постучал костяшками пальцев по боковому стеклу и попросил открыть багажник.

— Мне сказали, что нужно встретить пожилую женщину, — непонимающе моргнув, на ломаном английском проговорил пожилой полный водитель, с явной неохотой выйдя из машины. Черноволосый, с сединой у висков, он был настолько круглолиц, что его голова с едва натянутой на затылок шапкой походила на шар для боулинга.

— Вам все верно сказали, — сухо ответил Лирд и вручил ему чемодан. — Поспешите, мы устали.

— Адрес тот же? — Захлопнув багажник, таксист подождал, пока они усядутся и пристегнутся.

— Да, — не глядя на него, произнес Лирдан и достал смартфон. Его длинные узловатые пальцы проворно забегали, отбивая буквы на экране, а лицо заметно омрачилось. Сурово поджав губы, он тихо выругался.

— Что-то случилось? — осторожно поинтересовалась Лирран, пытаясь разглядеть хотя бы слово, чтобы понять, кому было адресовано письмо.

Сосредоточенно нахмурившись, Лирдан некоторое время смотрел на экран, а затем вздохнул и вновь что-то быстро написал.

— Мой братец полон сюрпризов… — наконец ответил он, убрав смартфон. — Жаль только, как всегда, неприятных.

— С ним все в порядке?

— Вполне, — холодно произнес Лирд и, наклонившись к ней, тихо добавил: — А вот Хранителя мы лишились, и, боюсь, это невосполнимая потеря. По крайней мере, я не знаю никого, кто мог бы его сейчас заменить. Впрочем, пусть Картал об этом и думает. Его вина. Фирсар давно имел зуб на Андерсов. Можно было догадаться, что как только он получит доказательства, Полу не жить. Я их предупреждал.

Поежившись, Лирран вжалась в спинку. В салоне было прохладно, хотя водитель, сняв дубленку, сидел в одной рубашке — белой и мятой.

Ехали недолго. Минут через сорок, свернув в какой-то узкий переулок, машина остановилась. Снег продолжал сыпать, правда, уже не таял и стал мельче, зато поднялся ветер, и в свете одинокого фонаря, горящего у единственного подъезда старого трехэтажного дома, была видна тонкая снежная простыня, прикрывшая тротуар.

Протянув водителю увесистый конверт, Лирдан попросил его взять больничный и по возможности уехать подальше.

— Да, меня предупредили, — ответил тот и, взяв с переднего кресла дубленку, открыл дверь. — Я достану ваш багаж.

Лирдан вышел из машины вслед за ним. Ветер тут же растрепал его черные волосы и раздул полы незастегнутого длинного пальто.

— Идем, — взяв сумку, он протянул Лирран руку. — Старайся все время держаться за мной: мы немного опередили охрану.

Не отпуская ее ладонь, он подошел к подъезду и, поставив сумку у темно-красной железной двери, приложил к замку карточку. Раздался тихий щелчок и короткий сигнал. Потянув на себя ручку, Лирд придержал дверь ногой и снова взял сумку.

— Если вновь услышишь голос в голове, — тихо сказал он, шагнув в подъезд, — делай так, как советовал Картал. Нам нужно продержаться тут несколько дней… Но если не сумеешь, найди способ меня предупредить.

— Хорошо, — выдохнула Лирран, стараясь не выдать волнения, хотя скрывать боль, которую причиняли теперь его прикосновения, удавалось с трудом. Но сказать Лирдану о том, что она наделала, она боялась и потому искренне надеялась, что тот ничего не заметил и предупредил просто на всякий случай.

На третий этаж пришлось подниматься пешком: лифта в доме не оказалось. Широкая лестница, высокие окна в пролетах… Никогда еще Лирран не приходилось бывать в подобных домах. Ей казалось, будто они попали в позапрошлый век.

Оббитая дерматином дверь выглядела старой и потрепанной, в отличие от соседней, поблескивающей дорогим темным шпоном.

— Постой, — попросил Лирдан и, вынув из кармана довольно массивный ключ, вставил его в замочную скважину.

Раздался щелчок, затем еще один, и перед ними открылась темнота. В лицо дыхнуло каким-то спертым сладковатым воздухом.

— Здесь давно не жили. — Включив на смартфоне фонарик, Лирд осторожно переступил порог. — Надеюсь, хотя бы свет есть…

Отыскав на стене квадратный выключатель, он нажал на него и, как показалось Лирран, с облегчением вздохнул, когда над головой вспыхнула тускло-желтая стеклянная лампочка.

Пока Лирдан обходил квартиру, Лирран послушно ждала в прихожей, поглядывая то на оставшуюся в коридоре сумку, то на соседнюю дверь. Несмотря на царившую вокруг тишину, ей было немного тревожно, будто кто-то смотрел в спину.

Прислушавшись к себе, она нервно облизала пересохшие губы. Голос Земар-ар, как называл себя тот, кто говорил с ней, не звучал в мыслях уже несколько дней, но она чувствовала его незримое присутствие, словно бы он стоял на самом краю сознания — незаметно, прячась между воспоминаниями...

— Проходи, все в порядке, — вернувшись, сказал Лирдан и, втащив сумку, закрыл дверь: сначала на ключ, затем на толстую цепочку.

Послушно сев на покрытую пылью бархатную кушетку, примостившуюся под пустой медной вешалкой в четыре крючка, Лирран разулась и устало вздохнула. Ей вдруг так захотелось спать, что перед глазами все поплыло.

— Эта квартира принадлежала отцу Нестору. — Голос Лирдана на мгновенье будто бы прояснил разум и развеял дремоту. Моргнув, она подняла на него взгляд. — Он уехал в Грецию десять лет назад, — улыбнувшись ей уголком губ, добавил он, — и передал мне ключ. Признаться, не думал, что когда-нибудь окажусь здесь… Есть хочешь?

Лирран рассеянно кивнула и, подождав, когда он отойдет, встала. Старенькие бумажные обои на стене прихожей пахли чем-то сладковатым и на ощупь казались шершавыми. Проведя по ним ладонью, она медленно пошла к единственной комнате, в которую вел коридор.

Темно-зеленый диван стоял напротив прикрытого пленкой черного рояля и лакированного серванта, уставленного хрусталем. Рядом с диваном ютились в углу глубокое кресло и торшер, а у самого окна темнел небольшой стол и накрытый клетчатым пледом стул. Занавески на окнах тоже были в клетку — бордовую и грязно-желтую.

Мелодичный звон, раздавшийся в ту же секунду, как Лирран села в кресло, заставил ее вскочить.

— Кто это? — не скрывая страха, спросила она и, увидев, что Лирд достал смартфон, нахмурилась.

— Свои. — Не глядя на нее, он что-то нажал и убрал аппарат обратно в карман. — Я выйду ненадолго, а ты отдохни. Здесь нам ничего не угрожает. — Уже в дверях он обернулся и, указав в сторону кухни, дверь в которую была приоткрыта, добавил: — Если разберешься, поставь чайник.

Лирран не помнила, как оказалась на диване. Когда она открыла глаза, странная матовая люстра с тремя рожками уже не горела, а между раздвинутых занавесок светил фонарь. Его бледный свет падал на пыльное стекло, мимо которого медленно кружился снег.

Лирдан спал в кресле, откинув голову на высокий подголовник и вытянув ноги. Его волосы разметались спутанными прядями, а лицо было спокойным и расслабленным. Рядом у ног лежала плоская коробка. Судя по едва уловимому запаху, в ней была пицца.

«Что я делаю?» — удивленно подумала Лирран, медленно и осторожно вставая с дивана. Она двигалась словно во сне, да и происходящее тоже больше напоминало какое-то наваждение. Слишком стремительно перевернулась ее жизнь. И началось все именно с этого спящего человека… Он принес ей боль, много боли.

Гладкий паркет холодил ступни. Не в силах остановиться, Лирран подошла вплотную к креслу и, расстегнув тонкую шерстяную кофту, достала из-за ворота кожаный шнур, на котором висел миниатюрный, почти игрушечный кинжал. Лирдан не знал о нем. Ей удалось пронести его даже в самолет, поскольку тот приняли за кулон. И все же она помнила, что в красивых позолоченных ножнах пряталось острое как бритва лезвие — толстое и короткое, всего лишь с ее мизинец. Оно легко могло проколоть вену…

«Я жажду! — пронзила сознание чужеродная мысль. — Чистая кровь Тара… Тебе начертано пресечь его род…»

Зажав рукоять между большим и указательным пальцами, Лирран замахнулась и застыла. Она не хотела подчиняться, но чувствовала, что эта секундная пауза кончится поражением.

— Лирд… — с трудом разлепив губы, прошептала она, из последних сил удерживая руку. — Лирдан...

Его дыхание на мгновенье сбилось. Открыв глаза, он непонимающе взглянул на нее.

— Что ты делаешь? — в его голосе послышалось удивление, смешанное со страхом, таким острым и тяжелым, что Лирран вздрогнула, но руку опустить не могла.

— Помоги мне, — уже беззвучно прошептала она и лишь успела заметить, как блеснуло в тусклом свете лезвие и тут же взметнулась его рука.

От пронзившей запястье боли она коротко вскрикнула и выронила кинжал. Упав на подлокотник, тот медленно соскользнул на пол и коротко звякнул.

Вскочив, Лирдан схватил ее за плечи и несколько раз с силой встряхнул. Не в силах смотреть в его глаза, она зажмурилась.

— Что ты делаешь? Как смеешь? Ты! Сосуд мерзости!

Почувствовав, что он разжал пальцы, Лирран качнулась вперед и обняла его так сильно, как только могла. Ей нечего было сказать и нечем оправдаться.

Лирд не шевелился. Дав ей выплакаться, он молча наклонился и, подхватив на руки, отнес обратно на диван. Только почувствовав под головой подушку, Лирран решилась открыть глаза.

— Спи, — набросив ей на ноги плед, коротко приказал он и, отойдя, поднял с пола кинжал. Его силуэт на светлом фоне окна вдруг расплылся и пошел рябью.

— Это было всего лишь предупреждение. Верни ее мне, — сорвалась с ее губ чужая мысль, заставив Лирран похолодеть от страха. Зажав рот руками, она снова зажмурилась.

Ничего не ответив, Лирдан задернул занавески, вернулся и вновь сел в кресло. Где-то внизу, под окнами, послышался звук отъезжающего автомобиля. Сквозь наползающую на сознание темную пелену Лирран вдруг показалось, что она услышала конское ржание и скрежет металла о металл, будто кто-то открывал тяжелую железную дверь.

— Идем, — произнес звонкий юношеский голос в кромешной холодной темноте. — Или ты боишься?

* * *

Керн сжал рукоять кописа и нерешительно оглянулся на чернеющую крепость. Светало. Серое промозглое утро будило устланную инеем степь. Вокруг и до самого горизонта все было черно-серым, будто нарисованным углем на пергаменте, и только поднятый над воротами желтый флаг казался грязно-коричневым и смотрелся на фоне черных камней каким-то несуразным цветным пятном.

— Если не хочешь, можешь вернуться, — чуть насмешливо произнес Мигталь и, объехав его, встал между Керном и крепостью. — Лет через двадцать-тридцать тебя выпустят отсюда, и ты сможешь наконец-то обозреть свои владения. В конце концов ни горы, ни запредельные земли никуда не денутся. Они стояли и будут стоять еще не одну тысячу лет.

— Мы уже все решили, — нехотя отведя взгляд, ответил Керн и развернул лошадь. — Поехали. Только не докучай мне разговорами.

Мигталь усмехнулся, но промолчал. Он был явно доволен собой и не скрывал этого. Керн знал его с детства и видел, что тот ревнует к нему и отца, и деда. Но с некоторых пор племянник стал вести себя более вызывающе и дерзко. Причина этому могла быть только одна: Мигталь узнал о своем происхождении и задумал избавиться от соперника. Керн догадывался о его планах и даже пытался донести свои опасения до отца, но тот отказался услышать. Чувствуя вину перед Адамом, он желал успокоить совесть, возвысив внука, и открыто ему покровительствовал. После того как просьба Мигталя о переводе в крепость была удовлетворена даже наперекор возражению кланов, Керн понял, что разбираться с племянником придется самому. Это было довольно рискованно, но другого выхода он не видел. Действовать грубо означало потерять доверие Адама, а через него испортить отношения с дядей Карлом и Ведущей линией, поэтому оружие врага следовало использовать против него же. Поняв, что княгиня следит за каждым его шагом, Мигталь решил действовать быстро и наверняка. Керну лишь оставалось идти у него на поводу.

— Нам придется скакать без перерыва. — Объехав его, племянник оглянулся. — Погоню вышлют к полудню, раньше не хватятся, так что полдня форы есть.

— Вороны летают быстрее лошадей, — покачал головой Керн. — Стоит тени от гор упасть перед копытами — и нас уже встретят.

— Не волнуйся, — хмыкнул Мигталь, — не встретят. Я знаю тайные тропы в обход Шанфара. Пройдем на ту сторону ближе к перевалу и собьем всех со следа. А вернуться можно будет уже открыто.

— Зима впереди…

— Продержимся, — отмахнулся он. — Отошлешь отцу весточку, что все в порядке, как только перейдем горы. А не выдержим — попросим помощи. Ты — наследник, для тебя открыты двери всех домов.

— Звучит убедительно. — Керн позволил себе улыбнуться и впервые почувствовал, как шевельнулся в душе азарт. Ему бы очень хотелось поверить племяннику, отдаться этому опьяняющему чувству свободы… Но он не мог. Понимал, что даже теперь, еще до того, как они оба стали воинами, между ними уже была выстроена стена. Власть не оставляла места дружбе и любви, особенно когда к ней стремились оба. История уже знала примеры… Все повторялось.

К вечеру стало немного теплее. Пошел дождь. Холодные крупные капли стучали по плащу и стекали с широких рукавов на гриву коня, заставляя того время от времени встряхивать головой.

Ехали быстро, изредка останавливаясь, чтобы прислушаться, и напряженно вглядываясь в сгущающиеся сумерки — не блеснет ли впереди предательский огонек.

— К полуночи остановимся. Нужно пару часов поспать. — Скинув капюшон, Керн подставил дождю лицо. Он устал, но запрещал себе сожалеть. Это было его первое самостоятельное решение. Ему требовалось выйти из-под опеки матери, узнать свой народ, самого себя… И, разумеется, избавиться от опасности, которая непременно грозила бы в будущем. Мигталь обещал стать сильным противником. Пока его еще можно было остановить, не проливая крови, это следовало сделать.

— Как скажешь, — не оборачиваясь, бросил племянник и, потянувшись, расправил широкие плечи. — Хотя, признаться, не уверен, что твоя охрана будет тратить время на сон. Как-никак, единственный наследник пропал.

— Ночью в степи нас не найдут, — скрыв раздражение, ответил Керн. — Мы пустимся в путь до рассвета. Или твои тайные тропы все же не совсем тайные?

— Вряд ли кому-нибудь придет в голову искать нас там, — в голосе Мигталя послышалась спокойная уверенность. Подстегнув уставшего тарпана, он взял правее.

— Тогда пара часов ничего не решат. Да и лошадям нужен отдых.

Дождь усилился, и темнота наполнилась шуршанием и перестуком. Глухие удары копыт тонули в порывах предзимнего ливня, и казалось, что мир вокруг превратился в сплошную барабанную дробь.

Поскольку ни луны, ни звезд видно не было, ориентироваться во времени пришлось наугад. Почувствовав, что начинает засыпать, Керн крикнул племяннику, чтобы тот остановился, и тут же спешился.

Сапоги вязли в размокшей земле, и каждый шаг давался с трудом. Сняв оба седла, Мигталь сложил их на растянутой поверх грязи толстой шкуре и, вынув копис, воткнул в ее середину. Керн, поколебавшись, сделал тоже самое. Вторую шкуру они набросили сверху, сделав небольшую палатку-спальник. Это был старинный способ ночевки. Мать рассказывала ему о нем, но, по ее словам, им пользовались только пастухи, да и то если непогода заставала врасплох.

Под шкурой быстро стало душно, и веки налились тяжестью. Пристроившись спиной к широкой спине Мигталя, Керн вздохнул. Вынуть один из держащих полог клинков ничего не стоило, но он понимал, что племянник не станет действовать так топорно, и потому не боялся. Мигталь был всего на два года младше него. Ему едва исполнилось четырнадцать, и это обманывало многих, но только не самого Керна. Сильный и яростный, сын Адама вобрал в себя все то темное, что было в крови северного народа и детях Тара. Это замечал не только он. Дядя Карл тоже посматривал на внучатого племянника настороженно — Керн не раз замечал его взгляд, когда они гостили в Белом Замке.

— Доброй ночи, — глухо произнес Мигталь.

— И тебе, — эхом отозвался Керн и тихо спросил: — Как думаешь, дождь к утру прекратится?

— Ветер переменился… Через пару часов похолодает, так что, скорее всего, да.

Словно услышав их разговор, дождь, стучащий по шкуре, слегка замедлил ритм. Громко фыркнула лошадь, жалобно заурчало в животе. Обхватив плечи руками, Керн сглотнул подступивший к горлу комок и закрыл глаза.

Часть II, глава 1

Переданная гонцом новость застала Адама врасплох. Недоверчиво глядя на ровные строчки письма, он махнул рукой, прося оставить его одного, и медленно сел на стул. Разум отказывался воспринимать написанное. Разбросанные по столу бумаги расплывались перед глазами белыми пятнами.

«Адам, у меня не было выбора, — писал отец, пытаясь то ли оправдаться, то ли обвиняя. — Если мы не найдем подтверждения его словам, ничего сделать для твоего сына ни я, ни Илиан не сможем. Дарита убита горем. Она готова вырвать его сердце голыми руками, поэтому я велел запереть его в темнице. Ты должен понять. Впрочем, надеюсь, что Мигталь лжет. В любом случае возвращайся в Шанфар. Парф возглавляет поиски, поможешь ему. Возможно, тебе удастся разговорить мальчика. Я знаю Керна. Это могла быть и его идея: он давно жаждал свободы и сам мог попросить Мигталя молчать».

— Проклятье… — Моргнув, Адам прикрыл глаза ладонью и тяжело вздохнул. — Проклятье… Я ведь предупреждал!

Первое письмо от отца пришло в начале декабря. Он сообщил, что мальчики самовольно покинули крепость и ушли к горам, предположительно, в Шанфар, поскольку следы вели сначала туда. Адам запаниковал сразу. Он немедленно отписал, чтобы отправляли на поиски всех, кого только могли, и прочесывали горы вдоль и поперек, но отец, видимо, не хотел поднимать панику. Керн был его единственным наследником — первым мальчиком, рожденным в роду Дэйн за много веков. Аллотары дорожили им как святыней.

Три долгих зимних месяца лучшие из лучших искали юных беглецов, но ни увидеть, ни поймать их никому не удавалось. Судя по коротким докладам следопытов, оба успешно охотились и на одном месте не задерживались, явно боясь, что их найдут. Прослышав об этом, герцог Карл выслал из Белого Замка несколько обученных кошек, одна из которых знала Керна. На нее возлагались большие надежды, но чудо все не случалось и не случалось. И вот теперь — такая беда…

Мигталя нашли в последних числах февраля в одной из расщелин недалеко от Провала, через который Адам сам некогда впервые попал в Княжество. Сын не был ранен, только сильно истощен. По его словам, он провел внизу около трех дней без воды и пищи. Куда подевался Керн, Мигталь не знал и сказал лишь, что на них напала кошка и ему посчастливилось упасть в расщелину, а тот остался наверху. Разумеется, его история выглядела более чем сомнительной, особенно на фоне того, что никаких следов борьбы не нашли, равно как и самого Керна. А вот кошка действительно пропала и на призыв не выходила. Но допустить, что обученное животное напало на сына Рода, владевшего к тому же формулами управления, было безумием. Наверняка это насторожило и Илиана, и отца, но для обезумевшей за месяцы поисков княгини логика уже не являлась аргументом. В свете того предупреждения, которое Адам сам сделал ей перед отъездом, он фактически подписал сыну смертный приговор. У аллотаров дети начинали отвечать наравне со взрослыми с семи лет, и она могла потребовать у кланов справедливого суда.

— Проклятье, — снова повторил Адам, все еще не зная, что делать и к кому обращаться за помощью.

За дверью громко переговаривалась стража, изредка звучал негромкий смех. Взяв перо и чернила, Адам быстро набросал на клочке бумаги послание Илиану, прося брата поддержать княгиню пастырским словом утешения и не допустить кровопролития, пока не будут найдены весомые доказательства вины Мигталя. Почему-то он был уверен, что таковых и не найдут, даже если сын действительно учинил что-нибудь над Керном. То, что он мог пойти на такой шаг, Адам верить не хотел.

«Скакать придется и день, и ночь», — подумал он и, тяжело встав из-за стола, подошел к двери. Тяжелый плащ, пахнущей кожей и шерстью, привычно лег на плечи. Возвращаться в Княжество не хотелось.

— Передайте лорду Солану, что я срочно отбыл в Шанфар, — выйдя, сказал Адам одному из стражников. — Пусть возвращается в Пат и ждет новостей. Генерала я предупрежу сам.

— Простите за любопытство, Ваше Высочество, — спросил тот, не скрывая тревоги, — когда вас ждать обратно?

— Может статься, что никогда, — спокойно ответил Адам. — Морлот передаст вам нужные указания. Прощайте.

Молча поклонившись, стражник велел напарнику запереть двери и, выждав, пока Адам отойдет подальше, покинул пост.

Около пятидесяти аллотаров, двое из которых происходили из клана Грома и были Адаму знакомы, ожидали у входа. Увидев его, они по обычаю Княжества поклонились до земли и, выпрямившись, расступились, пропуская к лошади.

Судя по тому, сколько людей послал за ним отец, стало очевидно, что высказанное офицеру опасение было небеспочвенно. Вся надежда оставалась на Илиана. Адам прекрасно понимал, что и сам попадал под подозрение.

— Нам стоит поторопиться, Ваше Высочество, — несколько тревожно заметил старший стражник, передав ему поводья.

Вскочив в седло, Адам взглянул на него и тихо спросил:

— Я арестован?

Воин отвел взгляд и отрицательно мотнул головой, но повисшее в воздухе напряжение и тишина ответили достаточно красноречиво.

* * *

Порыв ветра прошел по воде мелкой частой рябью. Сняв маску, Лирран завязала волосы в хвост и, подняв лицо к небу, сощурилась: лучи заходящего солнца яркими теплыми бликами танцевали на ресницах. На ленивых темно-голубых волнах дрожала тянущаяся от горизонта до кромки желтоватого песка алая дорожка.

Минуты стремительно убегали прочь. Неподвижно сидя на краю утрамбованной каменистой насыпи, Лирран тихонько напевала старинную английскую балладу. Когда-то она мечтала придумать для нее танец — такой же загадочный и грустный, словно сотканный из нежности, но те мечты остались в другой жизни. Теперь ее прошлое казалось нереальным сном, настоящее скорее походило на кошмар, а о будущем Лирран вообще старалась не думать.

За три месяца, проведенные в холодной снежной России и погружающейся в хаос Европе, она так отвыкла от солнца, что когда они с Лирданом наконец-то прилетели в Испанию, целые дни проводила у моря, греясь, словно замерзшая птица, прилетевшая в теплые края.

«Как хорошо, — думала Лирран, провожая взглядом последние закатные лучи. — Хотела бы я остаться здесь навсегда».

Тонкий лунный серп на фоне темнеющего неба и затихающие крики чаек… Песок на пляже был еще теплым, но с моря уже тянуло прохладой. Больше часа Лирран наслаждалась красотой и покоем и, впервые за долгое время, одиночеством. Фирсар, потерявший их след где-то под Берлином, сейчас находился на пути во Францию. По словам Лирдана, у них оставалось еще около недели или чуть больше, чтобы отдохнуть и набраться сил, прежде чем правительство Испании закроет страну. Паника, которая поначалу маячила лишь в теленовостях, охватывала все больше народа.

Встав, Лирран отряхнула прилипший к одежде песок и улыбнулась. Охранный браслет на левом запястье тихонько пикнул, напоминая, что пора возвращаться. Вокруг не было ни души. Звезды в вышине становились все ярче, и тонкая грань между морем и небом незаметно стиралась. Лирран казалось, что она стоит на краю вселенной. В душе продолжал звучать ритм — медленный, плавный, как пульс спящего человека или дыхание ветра в полуденный зной. Еще раз оглядевшись, она прикрыла глаза и закружилась.

…Танец между небом и землей, ощущение себя во всем и всего в себе. Безграничное восхищение красотой мира и благодарность за возможность видеть, слышать, осязать... Только это пока было в ее силах — первый и потому самый трудный шаг к свободе.

Издалека послышался женский смех. Резко остановившись, Лирран задержала сбившееся дыхание и, надев изрядно помявшуюся маску, подобрала кофту и неспешно направилась к набережной. Стоявшие в ряд плоские темно-коричневые лавочки, отделявшие пляж от пальмовой аллеи, были непривычно пусты. После участившихся случаев заболеваний и смертельных исходов даже немногочисленные туристы, еще не успевшие покинуть город, вели себя осторожно.

Фонари над приземистыми пышными пальмами еще только разгорались. Стараясь держаться тени, Лирран шла по самой обочине неширокой дороги, за которой пестрели бесконечные окна отелей и магазинчиков. Было почему-то не по себе, словно она на миг попала в какой-то старый, давно забытый сон или воспоминание. Лирд отпустил ее до вечера, сказав, что его люди присмотрят издалека. Взглянув на браслет, Лирран немного успокоилась: зеленый огонек показывал, что охрана рядом и все в порядке, а на красной стрелке, которая меняла направление в зависимости от ее движения, стремительно убывали метры. До гостиницы оставалось минут пять быстрым шагом.

Резкий скрип тормозов заставил ее обернуться. Из белой машины, остановившейся метрах в двадцати, вышли двое рослых мужчин без масок. Стараясь подавить волнение, Лирран пошла быстрее. Внутреннее чувство подсказывало, что нужно бежать, но вокруг были люди, а выглядеть глупо не хотелось. В последнее время она стала чересчур мнительной и потому опасалась доверять интуиции.

Топот шагов и испуг, мелькнувший в глазах идущей навстречу девушки, заставили Лирран похолодеть. Послышался гневный окрик, и почти в то же мгновение кто-то рванул ее за плечо в сторону. По инерции упав, она почувствовала, как с шеи сорвали цепочку. Перед глазами тут же все поплыло…

«Где ты, где ты? — тут же раздался в сознании ненавистный голос. — Где ты, дитя?»

Лирран отбивалась как могла и, кажется, что-то кричала. Ударив ее несколько раз по лицу, один из мужчин дотащил ее до машины и, швырнув на заднее сидение, захлопнул дверцу. Вывернувшись, Лирран схватилась за ручку и попыталась открыть ее, но не смогла и изо всех сил стала колотить ладонью по стеклу.

— Угомонись, девочка, — резко бросил водитель и, подождав, пока один из мужчин займет место впереди, нажал на газ и вырулил на дорогу. — Или нам придется тебя успокоить.

— Что вам надо? — Лирран замерла, а затем, вспомнив о браслете, медленно опустила руки и коснулась запястья. Браслета не было.

— А ты как думаешь? — Тот, кто схватил ее, глухо рассмеялся. — Так что лучше сиди тихо. Если останусь доволен, то и тебя в живых оставлю.

Поняв, что он имеет в виду, она замерла. Откуда-то извне в ее душу стала вливаться холодная колкая ненависть и сила. Ощущение было знакомо: Лирран уже испытывала его в тот день, когда впервые встретила Фирсара и взяла его медальон.

«Убей!» — последовал короткий приказ. Словно пружина, она резко прильнула к переднему сиденью и, обхватив шею мужчины, прижала к подголовнику.

Послышался визг тормозов, и машина резко свернула на обочину, едва не врезавшись в столб. Бросив руль, водитель что-то крикнул хрипящему товарищу, который безуспешно пытался отодрать от себя ее руки, а затем резко ударил Лирран по плечу.

Чувствуя разливающийся по телу холод, она еще сильнее прижала пальцы и несколько раз судорожно вдохнула, пытаясь оттянуть обморок. У нее был только один шанс.

«Убей, убей! — монотонно повторял голос, наполняя ее силой. — Ты должна!»

Уже падая в темноту, Лирран успела почувствовать, как обожгло болью запястье...

Высокие деревья, покачивающиеся на ветру, резкие вскрики потревоженных птиц, бегущие в прорезях ветвей облака…

Склонившись над ней, светловолосый юноша, очень похожий на Лирдана, улыбнулся и протянул ломоть хлеба. От его взгляда исходило тепло и понимание. Отломив половину, Лирран села и смахнула с ресниц слезы.

— Домой! — повторила она, впившись зубами в суховатую мякоть.

— Нельзя. — Протянув руку, юноша погладил ее по голове. — Нам нужно в замок, я ведь говорил тебе.

— Хочу к отцу! — отпрянув, воскликнула она, порываясь вскочить.

— Он приедет позже, придется подождать.

Она не поверила, но спросила:

— Почему?

— Скажу, когда пройдем лес. А сейчас ешь быстрее, нам пора в путь.

Зажав в руке хлеб, Лирран вздохнула. Она скучала по первому дому, который уже едва помнила, брату и девочке, которая иногда играла с ними… Скучала по отцу, которого сначала не любила, потому что он был резок с ней, а затем полюбила так, что не хотела уезжать… Она скучала и скучала, и рана от бесконечных разлук внутри нее все время ныла, словно ушибленная коленка.

Наклонившись, юноша легко подхватил ее подмышки и поставил на ноги.

— Я думаю, до завтра дойдем, — будто бы сам себе сказал он, вынув из ее волос несколько сухих травинок. — Нас скоро должны встретить.

Земар-ар аккуратно пролистал ее память. Перед мысленным взором мелькнули образы увиденных улиц, незнакомые лица прохожих, пламенеющий над морем закат и белая машина…

«Где ты, Лирран? — снова и снова спрашивал он. — Что ты видишь?»

«Я не знаю», — отозвалась она и, не моргая глядя во тьму, попыталась встать, но не смогла: руки и ноги оказались накрепко связаны, а шею обхватывал то ли обруч, то ли веревка. Стоило Лирран пошевелиться, и гортань тут же сдавило — несильно, но достаточно, чтобы от страха перехватило дыхание.

«Не бойся, я найду тебя…»

Лирран не могла не бояться. Происходило что-то непонятное. Разум отказывался воспринимать реальность, но ощущение сна пропало...

«Почему ты позволил мне уйти?» — мысленно бросила она Лирдану и, внутренне сжавшись, заплакала. Ей хотелось увидеть его, обнять… Она была согласна даже на ненависть в его взгляде, лишь бы он оказался рядом и помог ей.

Время застыло. В темноте не слышалось ни звука и не было видно ни единого проблеска. Поначалу Лирран боялась, помня об угрозе человека, которого едва не убила в машине, но затем устала. Ее охватило тяжелое холодное безразличие. Хотелось есть и спать, неприятно тянуло под ложечкой, ноги совсем замерзли, хотя было довольно тепло, даже душновато.

— Кто-нибудь… — облизав пересохшие губы, хрипло позвала она и, подождав, осторожно повернула голову вбок — так было немного удобнее. — Помогите…

Удар был такой силы, что Лирран едва не упала на пол. Отголоски кошмара все еще стояли перед глазами. Ей снился чудовищный водоворот, который затягивал в себя все живое. Она пыталась удержаться за чью-то огромную руку, но так и не поняла, сумела или нет…

Сев, Лирран осторожно осмотрелась. Узкая постель, мутный иллюминатор, тумбочка и граненый стеклянный стакан на ней… Вода в стакане равномерно качалась, как и мир за окном. Синее море, синее небо…

Спустив ноги на пол, она немного подождала, пока голова перестанет кружиться, и осторожно поднялась. Помимо шелеста волн за переборкой, вокруг стояла тишина. Окончательно перестав понимать, что происходит, Лирран нерешительно подошла к двери и потянула ручку. Послышался щелчок, и дверь открылась.

Залитая солнцем палуба оказалась пуста.

— Что здесь происходит? — вслух спросила она и, облокотившись о борт, кинула настороженный взгляд на море. Волны лениво бились о корму, подбрасывая вверх мелкие брызги. Только сейчас Лирран обратила внимание, что судно стояло на якоре.

По телу прошел озноб, но сознание осталось пустым и легким. Дотронувшись до шеи, Лирран с удивлением поняла, что снова укрыта от Земар-ар: цепочка с крестиком была на месте.

Почувствовав, как вспыхнула в душе робкая надежда, она несколько раз глубоко вдохнула пропитанный солью воздух. Не удавалось придумать ни одной версии, способной хоть как-то объяснить происходящее.

От голода и качки слегка подташнивало. Решив больше не мучить себя вопросами, Лирран спустилась в каюту и, на всякий случай заперев дверь, легла. По потолку полз маленький паучок. Цепляясь за белый пластик, он перебегал от рейки к рейке, иногда срываясь и на мгновенье зависая на невидимой ниточке. Лирран вдруг подумалось, что для такого крохи эта каюта была столь же огромна, как для нее — море. Стало жаль, что она не могла вот так перебежать с этого корабля куда-нибудь на сушу и спрятаться.

Снаружи послышался шум. Отвернувшись к стене, Лирран вжалась в подушку и зажмурилась. Прошло еще минут десять, судно дернулось и закачалось сильнее. Вверх-вниз, вверх-вниз, как огромная колыбель…

Щелкнула ручка, и в дверь постучали. Запоздало осознав, как глупо было в ее положении запираться, Лирран натянула на голову одеяло. Встать и открыть она уже не могла — было слишком страшно.

Дверь со стуком ударила о стену. Лирран вздрогнула: ее надежды не оправдались. Кто бы ни зашел в каюту, это был не Лирд — его походку она знала хорошо.

— Лирран… — позвал знакомый низкий голос, и на ее лоб легла холодная ладонь.

Она открыла глаза и неподвижно уставилась в подушку.

Сев рядом, Картал взял ее за плечи и, развернув лицом к себе, обнял.

— Прости, что тебе прошлось пройти через это, но так надо было, — укачивая, словно ребенка, сказал он и поцеловал Лирран в макушку.

Судорожно вздохнув, она вцепилась в его влажную рубашку. Напряжение и страх медленно отступали. Было безразлично, зачем и как, что и почему — ей не хотелось ни о чем спрашивать и ничего слышать.

Залитая солнцем белая палуба сияла так, что слепило глаза. Отложив консервный нож, Лирдан протянул банку тушенки Карталу и, увидев, что тот неприязненно сморщился, насмешливо спросил:

— Что, уже отвык от походной пищи?

— Да я как-то и не привыкал к ней никогда, — ответил тот. — Неужели ничего посущественней не мог взять?

— Скажи спасибо и за это.

— Хм…

Вполуха слушая их диалог, Лирран с аппетитом доедала свою порцию. После двухдневного голода мелкопорезанное мясо казалось ей просто божественной.

— Держи, радость моя, — взяв у брата банку, Картал с поклоном протянул ей.

— Не многовато ли? — нахмурился Лирд. — Нам скоро погружаться.

— Пусть ест. Неизвестно, когда еще нам удастся пообедать. И скоро — это через два часа.

— Все равно опасно.

- А зачем нам погружаться здесь? – спросила Лирран, подцепив вилкой внушительный кусок мясного желе. – Неужели нельзя поближе к берегу?

Хлопнув себя по колену, Картал встал и повернулся к корме. На море был абсолютный штиль.

— Что-то не нравится мне это затишье, — тихо заметил он. — Да и спутникам особо не доверишься: в этой зоне — сплошные аномалии.

— Поздно спохватился, — глядя на залитую солнцем палубу, заметил Лирдан. — Но ты никогда меня не слушаешь. Такой же упрямый, как… — сбившись, он приподнял бровь и замолчал.

— Как кто? — обернувшись, Картал внимательно посмотрел на него, и в его глазах загорелся недобрый огонек.

Лирдан пожал плечами и с неохотой ответил:

— Как все Валлоры. Я уже жалею, что наши тесты отрицательные. Никакая зараза тебя не берет!

Чувствуя повисшее в воздухе напряжение, Лирран поспешно поднялась и подошла к дяде. Она не стала ничего говорить, просто встала рядом, едва коснувшись плечом его плеча, и нарочно громко вздохнула.

— Значит, упрямый… — выждав пару секунд, протянул Картал, незаметно отстранившись от нее. — Что ж, можешь попробовать пробиться напролом. Кандидатов на твое место мы всегда найдем. Кроме того, ты ведь так мечтал походить на отца! Помнится, в последний раз он попал в Малый Мир столь же радикальным путем. До сих пор, наверное, хромает.

— Осторожнее, брат, — хмуро глянув на него, холодно бросил Лирдан. — Мне есть чем ответить.

— О чем вы говорите? — спросила Лирран. — Разве Тропа — это не единственный путь?

— Это единственно безопасный путь, — улыбнулся Картал. — Но есть и другой. Им, правда, пока что пользовались лишь дважды, и я бы не стал рисковать в третий, но самонадеянность некоторых не менее упрямых, чем я, Валлоров вынудила меня устроить небольшой спектакль и поменять планы. Теперь Фирсар перероет пол-Европы, чтобы нас найти. Надеюсь, за это время мы пешком дойдем до Белого Замка.

— Если щит нас не раздавит всмятку, — скептически заметил Лирдан. — Или ты настолько уверен, что можешь гарантировать полную безопасность?

— Конечно. — Скрестив руки на груди, Картал смерил его насмешливым взглядом. — В отличие от Вашего Высочества. Или Величества? Хотя нет, пока рановато.

— Отчего же? Привыкай! — огрызнулся Лирдан. — Хотя ты прекрасно знаешь, что мне это не в радость.

— Уже не уверен…

— Ну и сволочь же ты! — Встав, Лирдан поддел ногой пустую консервную банку и подошел к лееру. Прокатившись по палубе, банка ударилась о сложенные на палубе герметичные мешки и застыла.

Картал пожал плечами, вновь повернувшись к морю, всмотрелся вдаль. Впереди, насколько хватало глаз, простиралась неподвижная водная гладь. Солнце стояло в самом зените. На палубе становилось жарковато.

— Погода меняется, — спустя пару минут нарушил он затянувшееся молчание. — Нутром чувствую.

Лирд скользнул взглядом по наблюдавшей за ним Лирран и, как ей показалось, устало заметил:

— Никаких предупреждений не поступало — я смотрел прогноз час назад. Или у тебя есть другие данные? — Не дождавшись ответа, он прикрыл глаза рукой и прищурился. — Похоже, ты прав… — в его голосе послышалась тревога. — Нужно еще раз сверить показания спутников. Главное, чтобы не было белой волны[1], остальное переживем — успеем уйти.

— Нам нельзя терять время, — возразил Картал. — Придется рискнуть.

Лирран нахмурилась. На западе, у горизонта, что-то серело. Сперва ей показалось, что это просто небо, но приглядевшись, она поняла, что ошиблась: дымка росла и ширилась на глазах, становясь все темнее и темнее.

Ветер усиливался. Все вокруг заволокло туманом. Картал, уже одетый в темно-синий гидрокостюм, придирчиво проверял на Лирран каждую деталь снаряжения. Им предстояло пересечь щит на глубине примерно сорока семи метров. Поскольку Тропы все время вращались, было не больше шести секунд на то, чтобы пройти его насквозь, да и то лишь потому, что вода замедляла скорость потоков. По сути они действовали наугад, однако идти на яхте было слишком опасно. Отец Лирдана, который однажды проделал этот путь с помощью белой волны, едва не погиб, успев выпрыгнуть из разбитого в щепки судна прежде, чем его унесло на другой конец Малого Мира. Он упал в воду с огромной высоты и не разбился лишь благодаря тому, что в то время на море по ту сторону щита бушевал чудовищный шторм.

Страх сжимал сердце холодом. Плавать Лирран умела, но под воду погружалась впервые и, кроме того, была не уверена, что запомнила все инструкции. Замерев на последней перекладине спущенной в воду лесенки, она вопросительно взглянула на Картала. Подняв большой палец, тот ободряюще поманил ее к себе. Лирд уже погрузился, и на том месте, где только что находилась его голова, всплыло несколько пузырьков.

Видя, что она медлит, Картал подплыл ближе. Ухватившись за перекладину, он потянул за регулятор и вынул изо рта загубник.

— Испугалась?

— Немного… — кивнула Лирран. Два баллона за спиной ощутимо оттягивали плечи.

Ободряюще улыбнувшись, Картал подал ей руку.

— Я все время буду с тобой, по крайней мере, до перехода. А потом будет уже не до страха.

От его слов ей почему-то стало смешно, и внутреннее напряжение немного спало.

— Не впадай в панику. — Придерживая ее под локоть, он подождал, пока она полностью спустится в воду. — Если, всплывая, никого не увидишь — не паникуй и не спеши. Учитывая скорость потока, нас вынесет недалеко от берега. Определи нужное направление и плыви. Так или иначе, мы тебя найдем.

— А если я не успею пересечь Тропу?

— Ты успеешь, — уверенно ответил он и, опустив ей маску, помог вставить регулятор. — Подыши немного, привыкни.

Она послушно сделала два вдоха и, справившись с шевельнувшимся в душе страхом, кивнула.

Они погружались все глубже и глубже. Ощущение реальности пропало. Это был другой мир, непонятный и пугающий. Лирран казалось, что она превратилась в птицу — настолько невесомым стало тело.

Картал плыл впереди, время от времени замедляясь, чтобы дать ей время приспособиться к давлению. Сердце билось часто и неровно, приходилось постоянно следить за дыханием. Вокруг становилось все темнее, так что создавалось впечатление, будто свет постепенно истончался. Наконец Лирдан, который все время держался в стороне от них и не отрывал взгляд от портативного монитора, закрепленного на его запястье, подал знак остановиться и вытянул руку в сторону. Зависнув над бездной, они поплыли параллельно дну. Стараясь не думать, Лирран всецело сосредоточилась на движении.

Под ними чернела бездонная толща воды. Они застыли, как подвешенные над этой пропастью, а впереди, чуть поблескивая, виднелась буферная зона, как называл ее Картал, объясняя ей устройство Троп. Саму границу увидеть было невозможно.

Выплыв вперед, Лирдан бросил горящий фонарик в сторону щита. Свет блеснул и исчез. Резко вдохнув, Лирран испуганно отпрянула. Слегка коснувшись ее плеча, Картал помотал головой.

Оглянувшись, Лирд сложил пальцы, показывая, что все в порядке, и, быстро-быстро заработав ластами, рванул вперед. Секунда, две, три… пять. Не останавливаясь, он пересек буферную зону и пропал из виду. Помедлив пару секунд, Картал последовал за ним, не обратив никакого внимания на то, что Лирран пыталась его удержать. На поверхности он говорил, что поплывет последним.

Темнота вокруг сдавила холодными тисками. Такого страшного и бездонного одиночества ей не приходилось испытывать еще никогда. Это был даже не страх, а, скорее, животный ужас. Боясь запаниковать, Лирран несколько раз глубоко вздохнула, и, зажмурившись, изо всех сил замахала ластами. Никогда в жизни она не то, что не плавала, даже не бегала с такой скоростью.

Уши на мгновенье заложило, и вода сделалась густой, как сметана. Не обращая ни на что внимания, Лирран прорывалась сквозь стихию. Ей нужно было вернуться к свету, к воздуху. Она хотела жить.

Течение подбросило тело вверх и закружило. Не открывая глаз и не сбавляя скорости, Лирран продолжала упрямо двигаться вперед. Толчок, еще один… Внезапно вода вновь стала легкой и невесомой. Мир снова застыл.

Открыв глаза, она осмотрелась и начала постепенно всплывать, время от времени замедляясь и стараясь выровнять дыхание. Вокруг становилось все светлее и светлее, и вскоре воду прорезали мутно-желтые солнечные лучи.

* * *

Выйдя на берег, Лирдан некоторое время постоял, внимательно оглядывая пляж и редкий, заросший густым подлеском лес. Вокруг было солнечно и для начала марта почти по-летнему тепло.

Решив, что пока нервничать рано, он снял баллоны и отцепил капсулу с одеждой. Ботинки сейчас были очень кстати. Судя по тому, что горы отсюда казались совсем маленькими, а с противоположной стороны берег вдалеке закруглялся, Лирдан находился почти на самом краю северного побережья. Лирран должна была сойти с Тропы немного южнее, а Картала могло выбросить ближе к ущелью.

Где-то в отдалении раздался протяжный низкий рык.

«Здравствуй, дом», — мысленно усмехнулся Лирдан, достал из мешка кинжал и сжал в ладони холодную ребристую рукоять. Электрошокер он снимать с пояса не стал: кошки, даже дикие и никогда не слышавшие команд и формул, не нападали без причины, да и обзор был хороший, так что в случае реальной опасности воспользоваться им он вполне успевал.

Связав ласты, Лирдан перекинул их через плечо. Теплые ботинки быстро согрели озябшие ноги, и сам он уже достаточно пришел в себя. Нужно было идти дальше.

Укол был скорее похож на пчелиный укус. Только машинально шлепнув левой ладонью по шее, Лирдан почувствовал боль и понял, что произошло. Он еще успел развернуться и увидеть приближающуюся от леса темную фигуру, когда ноги внезапно подкосились и мир стремительно перевернулся.

Грубая кора впивалась в спину, царапая кожу. Сидеть на голой земле было холодно — в тени земля оставалась влажной.

Облизав губы, с которых стекала слюна, Лирдан поднял голову и огляделся. Вдалеке, между стволами, виднелось море. Пляж по-прежнему заливало солнце. Значит, без сознания он пробыл совсем недолго.

— Минута в минуту, — произнес Картал и, шагнув откуда-то из-за спины, присел перед ним на корточки. — Ну как, надеюсь, говорить уже можешь?

Дернувшись, Лирдан попробовал высвободить руку, но лишь туже затянул веревки.

— Ну ты и сволочь, — процедил он, скрыв мелькнувший в душе страх. — Или я все-таки был прав?

— Отчасти, брат мой… Отчасти, — улыбнувшись, протянул тот и, встав, подошел к сложенным неподалеку вещам. Сам он уже успел переодеться.

— Озвучь свои условия, — как можно безразличнее сказал Лирдан. — Мы договоримся.

Картал насмешливо глянул на него и покачал головой.

— Никаких условий и никаких переговоров, сын Карла. Я предупредил, что увезу девочку — и я ее увезу. То, что сулит пророчество, лично меня не устраивает. Времени, проведенном в Большом Мире, хватило с излишком, чтобы понять это окончательно, и твоему отцу придется с этим считаться.

— Ты собираешься оставить меня здесь?

— Именно, дорогой. Именно. Посмотрю, насколько безошибочно видение Главы Рода и неизменны пути судьбы. Так сказать, маленький эксперимент. Мне самому интересно.

Лирдан недоверчиво прищурился.

— Это будет считаться покушением на жизнь сына Ведущей линии, Валлор. Ты рискуешь подвести себя под эшафот.

Картал пожал плечами:

— Рискну, — пожал плечами Картал. — Меня оба варианта устроят. Сдохнешь — значит, есть шанс обвести вокруг пальца и мерзость, и пророчество. Выживешь… Ну что ж, вот тогда и будем договариваться. А что до эшафота, то вряд ли моей матери понравится маленькая правда, которую мы оба знаем, не так ли?

— У меня тоже есть что сказать, — парировал Лирдан, отбросив осторожность. Сдерживаться больше не было смысла: брат явно говорил всерьез и отступать не намеревался.

— Несомненно. — Взяв кинжал и электрошокер, Картал заткнул их за пояс и нетерпеливо взглянул в сторону моря. — Вот и скажешь, коль сумеешь.

— Зачем тебе дочь Фэй? — видя, что он собирается уходить, громко спросил Лирдан, откинув голову и больно стукнувшись затылком о ствол. — Хочешь избавиться от нее? Стоило ли тогда устраивать весь этот спектакль?

Засмеявшись, Картал слегка выгнул бровь.

— Не думал, что ты настолько слеп и глух! Хотя, признаюсь, и такие мысли меня посещали, но это было давно. Теперь, когда она повзрослела, голос крови трудно заглушить. Мне ведь, как-никак, нужно восстанавливать свою линию.

— Ты не посмеешь. — Забыв о веревках, Лирдан вновь дернулся и тут же обмяк. Нужно было дождаться, пока брат уйдет, и не усложнять свое положение. — Ведущая не позволит!

— А я стану спрашивать? Или Кайл спрашивал? — Картал посмотрел на него и укоризненно поцокал: — Мне жаль, Лирд. Право, жаль. Но как бы ты ни старался, что бы ни делал — все равно проиграешь. Не той ты закалки, хоть и чистой породы.

Лирдан заставил себя отвести взгляд, хотя последние слова достигли цели и неприятно царапнули душу. Внутри всколыхнулись гнев и какая-то бессильная обида. Еле разомкнув разом пересохшие губы, он прошептал:

— Тронешь ее — убью. Клянусь.

Над головой, где-то среди широких листьев, резко вскрикнула потревоженная птица.

— Я тебя услышал, — холодно отозвался Картал. — Ничего другого и не ожидал. — Подойдя вплотную, он наклонился, снял через голову черную веревку, на которой был закреплен металлический флакончик, и поднес его к глазам Лирдана. — Знаешь, что это? — спросил он, открыв крышку.

Лирдан машинально втянул воздух и, помедлив, кивнул:

— Hibiscus abelmoschus[2]… Другие добавки определить не могу.

Картал довольно ухмыльнулся.

— Тут довольно сложный состав, — ответил он, быстро обрызгав Лирдану волосы и ботинки. — Можешь не благодарить, я всего лишь даю тебе время. Да и себе тоже.

Выпрямившись, Картал некоторое время задумчиво глядел на него сверху вниз, затем повернулся и, набросив ветровку, бодро зашагал на север. Его высокая фигура еще несколько раз мелькнула между стволами и вскоре пропала из видимости.

_______________________________________________________________

[1] Белая волна или волна-убийца — гигантская одиночная волна, возникающая в океане, высотой 20-30 (а иногда и больше) метров, обладающие нехарактерным для морских волн поведением.

[2] hibiscus abelmoschus (лат.) — или просвирник, из семейства мальвовых. Произрастает в Инднии. Его плоды издают сильный запах мускуса. Охотники используют настойку плодов этого растения, чтобы отпугивать крупных хищников, в частности, тигров.

Глава 2

На море был абсолютный штиль: ни следа начинающегося за границей щита шторма. Как и говорил Картал, берег находился недалеко, примерно в пятистах метрах от того места, где Лирран вышвырнуло с Тропы. Подумав, она снова нырнула и поплыла параллельно дну. Вода с этой стороны мира казалась намного теплее и имела зеленоватый оттенок. Несмотря на усталость, движения давались легко. Несколько раз над водой мелькали тени любопытных чаек.

Ближе к берегу на пути стали попадаться темные заросли водорослей, и Лирран пришлось немного отклониться, чтобы их обогнуть. Коснувшись ногами дна, она медленно побрела вперед. Последние метры пришлось преодолеть на четвереньках.

Песок вперемешку с галькой были довольно теплыми. Сняв баллоны и гидрокостюм, Лирран легла и запрокинула руки за голову. В синем небе от горизонта до горизонта не белело ни облачко. Тоскливо покрикивая, бумерангами летали чайки, едва слышался шепот моря…

Приподнявшись на локте, она взглянула в сторону рощи, островками въедающуюся в берег, и нахмурилась. Хотя Лирд и обещал, что они найдут ее быстро, с того момента, как Картал прошел через щит, в душе росло беспокойство.

Внезапно в почти неподвижном воздухе раздался низкий протяжный рык.

Лирран даже не успела до конца осознать происходящее, как уже очутилась по шею в воде. Разгоряченное тело тут же обожгло холодом. Сердце стучало так громко, что какое-то время она слышала только его.

Минут через пять из-за стволов ближайших к морю деревьев показались три кошки. Довольно крупные, светло-желтого окраса звери внешне напоминали то ли пум, то ли львиц. Неторопливо выйдя на солнце, они некоторое время принюхивались, а затем неспешно затрусили к тому месту, где остались баллоны и гидрокостюм. Лирран не знала, умеют ли кошки плавать, потому старалась не двигаться, чтобы не привлекать их внимания, хотя оставаться на месте становилось все сложнее и сложнее: ноги едва касались дна, и ее почему-то все время сносило назад.

Наигравшись со снаряжением, звери некоторое время обнюхивали пляж, а затем стали что-то выискивать у самой кромки воды, то и дело перерывая гальку. Судя по слетевшимся чайкам, их странная охота приносила какие-то плоды.

Заметив у опушки движение, Лирран пропустила вдох. Сначала ей показалось, что она ошиблась, но вскоре тень шевельнулась снова, а затем бесшумно метнулась к морю. Две кошки, заметив опасность, тут же кинулись бежать, а третья припала к земле и глухо зарычала.

Схватка продолжалась недолго. Огромная черная пантера разжала челюсти на горле жертвы, лишь когда та обмякла. Победно зарычав, она села, зализала раны и, чуть помедлив, принялась за еду. Зрелище было настолько жуткое, что Лирран едва не стошнило. Боясь отвернуться, она закрыла глаза, но, почувствовав, что теряет равновесие, тут же открыла их и едва не вскрикнула, увидев вышедшего из рощи человека.

Некоторое он время стоял, наблюдая за зверем, а потом решительно зашагал вперед. Затаив дыхание, Лирран с изумлением следила за его легкой, почти летящей походкой. Было незаметно, чтобы он боялся, хотя пантеру несомненно видел.

— Эй, Мана! — хлопнул в ладоши человек, остановившись метрах в двадцати от баллонов. — Оставь и мне чуть-чуть!

Подняв голову, та облизнула перепачканную кровью морду и, рыкнув, продолжила трапезу. Пожав плечами, он уселся там же, где стоял. Подходить ближе, по-видимому, опасался или просто не хотел. К счастью, в ее сторону человек не посмотрел и, расчистив перед собой песок, стал что-то чертить, иногда оглядываясь в сторону рощи и будто к чему-то прислушиваясь. Черноволосый и довольно худощавый, в обтрепанной, кое-где разорванной одежде какого-то неопределенного коричнево-желтого цвета, незнакомец выглядел довольно миролюбиво и был едва ли старше нее, поэтому Лирран решила подождать, пока кошка закончит трапезу, а затем попробовать привлечь его внимание. После трех месяцев занятий с Лирдом она вспомнила язык Королевства достаточно хорошо, чтобы свободно на нем изъясняться. Даже если юноша принадлежал к аллотарам, они могли друг друга понять.

Насытившись, кошка тщательно вылизала следы крови на шерсти и, потянувшись, лениво направилась к человеку. Стуча зубами от холода, Лирран решила встать поудобнее и вдруг почувствовала, как что-то коснулось бедра и обожгло кожу. Вскрикнув от неожиданности, она шарахнулась в сторону и, нырнув, изо всех сил заработала руками и ногами. Ужас делал движения хаотичными и неуклюжими.

Вынырнув, лишь когда грудь сдавило от боли, Лирран жадно глотнула воздух. Как оказалось, отплыть удалось совсем недалеко. Юноша тем временем отошел ближе к роще и теперь стоял спиной к морю, держа в левой руке изогнутый полумесяцем меч. Огромная пантера, припав на передние лапы, застыла чуть поодаль.

Увидев идущего к ним Картала, Лирран повернула к берегу.

После холодной воды нагретый песок и галька казались горячими. Дрожа всем телом, Лирран с трудом выпрямилась, но, увидев, что пантера оглянулась на нее, затаила дыхание.

Отвлекшись от беседы, Картал прикрикнул на кошку и, подняв руку, что-то властно сказал. Глухо зарычав, та отвернулась и тут же послушно легла, вытянув передние лапы.

— Меня она так не слушается, — заметил юноша, поспешно убирая клинок в ножны. — Прошу прощения, не признал.

Улыбнувшись, Картал призывно махнул Лирран:

— Иди сюда, ты совсем замерзла.

От пережитого страха сил почти не осталось. Мельком взглянув на багровые полосы, выступившие на бедре, она сделала несколько шагов и остановилась. Во рту было сухо и солено, перед глазами то мелькали цветные мушки, то плыл какой-то белесый туман.

Хруст гальки звучал так громко, что хотелось закрыть уши. Стиснув зубы, Лирран несколько раз глубоко вдохнула пропахший кровью воздух.

Подойдя, Картал приобнял ее за плечи и осторожно усадил на гальку.

— Прости, что задержался, — хрипло произнес он. — Нас разбросало по всему побережью.

— Нога… — прижавшись к нему, на выдохе произнесла Лирран, чувствуя, как немеет обожженная кожа. — Меня что-то обожгло…

* * *

Мигталь молчал. Он молчал, когда Дарита сухим холодным тоном зачитывала выдержки из закона и открыто угрожала, ничуть не смущаясь князя, угрюмо смотрящего в пол. Молчал, когда все ушли, оставив его наедине с Адамом, только отошел в дальний угол темницы и, сев, обхватил колени руками, пытаясь согреться.

— Поговори со мной, сын, — сжав шершавые прутья, Адам прижался к ним лбом. — Что бы ты ни сделал, я разделю с тобой любую вину.

Медленно повернув голову, Мигталь взглянул в его сторону с каким-то жалостливым презрением и ничего не ответил. Постояв еще минут десять, Адам ушел. На душе у него было пусто и мерзко.

«Мог ли я поступить иначе?» — подумал он, вспомнив свой разговор с Даритой в тот день, когда привез Мигталя в Черную крепость, и сам себе ответил: «Нет». То, что сын посчитал бы предательством, для него самого было делом чести и долгом перед Родом.

Илиан ждал в башне вместе с Парфом. Последний держался спокойно, и только слегка прищуренные зеленые глаза да постукивающие по массивной, украшенной изумрудами рукояти меча пальцы выдавали его раздражение. Сидя в кресле, он вертел между пальцев ножку пустого бокала.

— Приветствую, — сухо произнес он, увидев Адама. — Узнал что-нибудь?

Устало опустившись на приставленный к стене топчан, Адам мотнул головой:

— Нет. Молчит.

— Упрямый малец, — губы Парфа тронула недобрая улыбка. Заложив ногу на ногу, он пожал плечами: — У меня тоже никаких новостей. Снег сошел, следов теперь не найти, даже если они были.

— А что княгиня? — поинтересовался Илиан, рассеянно дотронувшись до поблескивающей на груди панагии. Сидя в узком высоком кресле, он то и дело поглядывал в сторону входной арки.

— Ничего, — ответил Адам. — Мигталь на ее угрозы не реагирует. А зря: отцу ее не сдержать. Чем больше времени проходит, тем сильнее она отчаивается. Да, признаюсь и я тоже. — Замолчав, он взглянул на Парфа и тихо спросил: — Есть какие-либо указания из Белого Замка?

Тот с готовностью кивнул и, быстро наклонившись, поставил бокал на пол.

— Ее Величество лично выехала в Бартайоту. Думаю, она намерена вмешаться, так что твоему щенку повезло. А уж что Ведущая будет делать дальше, не нашего ума дело. Разберутся как-нибудь. В конце концов у князя есть еще пара дочек на выданье.

— Валлор! — строго одернул его Илиан, разом подобравшись. — Не переходи границу, ни к чему это.

Хмыкнув, Парф отвел взгляд и промолчал, хотя Адам знал, что подобного тона по отношению к себе он не терпел ни от кого. Но Илиан, видимо, был исключением.

Некоторое время над каменным полом висела напряженная тишина. Откуда-то снизу доносились голоса и цоканье копыт. Высоко в небе кричал ястреб — его пронзительный клекот то отдалялся, то приближался… Задумавшись, Адам вгляделся в узкое высокое окно и едва не вздрогнул, когда Илиан вдруг резко встал и отвернулся к стене.

— Что случилось? — с тревогой спросил он, поднимаясь следом.

— Тише… — приложив палец к губам, неслышно произнес Парф, знаком попросив сесть на место. — Не мешай.

Помедлив, он вновь опустился на топчан и напряженно всмотрелся в ссутуленную спину кузена. То, что Илиан был прозорлив, хотя и отрицал это, знали многие. Его способность прозревать события и внутреннее состояние людей удивляла и пугала Адама, но сейчас он отдал бы многое, лишь бы тот опроверг подозрения княгини и успокоил всех…

Голоса у башни постепенно смолкали. Вечер опускался на Шанфар тяжелой звездной темнотой. За окном гасли последние отблески заката. Ястреб тоже замолк, остался только шепчущий что-то ветер. Влетая в арку, он стелился по полу, обдувая ноги и качая наброшенное на топчан легкое темно-желтое покрывало.

Быстрые легкие шаги заставили Адама и Парфа предупредительно подняться. Шурша свободной белой туникой, казавшейся в сгущающемся сумраке лиловой, в спальню вошла Мариэль. Высокая и черноволосая, как большинство Валлоров, она, несмотря на резкие черты лица, унаследованные от матери, была красива и обладала какой-то чарующей женственностью. Адам откровенно любовался ее манерами и тем, как кузина преподносила себя, соединяя воедино простоту, грацию и величие.

— Адам, рада тебя видеть, — искренне улыбнулась она, едва заметно кивнув в ответ на его поклон и тут же переведя взгляд на мужа: — Тебя уже ждут. Князь просил не задерживаться.

Подойдя, Парф отвел назад ножны и осторожно приобнял ее.

— Я скоро вернусь, — проговорил он и, отстранившись, усадил Мариэль на свое место. — Постарайся без надобности не спускаться.

— Не беспокойся, — ласково ответила она и, вопросительно посмотрев на Илиана, который все так же неподвижно стоял у стены, чуть громче добавила: — Главное, найди Керна. Я знаю, ты сможешь.

Медленно обернувшись, Илиан окинул всех затуманенным взглядом. На его лице отразилось удивление, а затем беспокойство.

— Мне нужно в крепость, — рассеянно произнес он. — А ты, Парф, иди к перевалу.

— Это твой совет? — явно встревожился тот. — Почему именно туда?

— Потому что через него прошел некогда его отец, — отозвался Илиан и едва заметно улыбнулся. — Керн поступит так же. Голос крови порой сильнее доводов рассудка. Как и любовь.

Почувствовав, как сжалось от волнения сердце, Адам с надеждой вгляделся в просветлевшее лицо кузена. Тот не стал бы бросаться словами и напрасно обнадеживать.

— Адам, — будто услышав его мысли, добавил он, — иди к сыну. После уезжай в Королевство и не возвращайся, пока не заиграют свадебные горны.

Услышав скрежет опускаемого моста, Парф спешно откланялся и, поцеловав Мариэль в макушку, ушел.

— Не тревожься, сестра. — Подойдя, Илиан взял перекинутый через ручку кресла шерстяной плед и заботливо накинул ей на плечи. — Они вернутся быстрее, чем вырастет луна.

— Ты уверен? — на мгновенье приникнув головой к его руке, спросила она, разом сбросив маску спокойствия. — Мама так беспокоится!

— Ее я успокою сам, — кивнул он и, вновь повернувшись к Адаму, неожиданно протянул ему зеленоватый медный ключ: — Ступай к сыну, не медли.

Темницы Шанфара располагались в заброшенной шахте, выдолбленной в скале, которая огибала восточную часть города. По назначению она использовалась редко. В основном туда попадали те, кто не исполнял волю Старейшины своего клана или нарушал приказы князя. До смертной казни дело доходило редко, хотя законы аллотаров отличались почти варварской суровостью. Северный народ был нетерпим к супружеским изменам и воровству, а кровная месть считалась делом чести. К счастью, многие жестокие обычаи благодаря Кристиану, а затем Илиану и его проповедям постепенно смягчались, но недоразумения периодически случались.

Дружески кивнув расступившимся перед ним стражникам, Адам взял висевший на каменной стене факел и быстро зашагал вперед. Пол все время шел под уклон вниз, и чем дальше, тем прохладнее становился воздух. Тусклый свет факела выхватывал из темноты сталактиты и подпирающие потолок обтесанные белые балки. Уже после возрождения Шанфара Миэль велел выдолбить в шахте камеры и углубиться вниз. При нем осужденных было немало, хотя он сам в дела кланов особо не вмешивался. Миэль мог убивать даже на расстоянии и делал это быстро и без суда.

За широкой решеткой, закрывающей проход в камеру, не слышалось ни звука. Мигталь сидел точно на том же месте, где Адам его и оставил, и, казалось, спал. Широкие плечи сутуло поникли, рыжие волосы свисали на спину грязными сосульками.

«Что с нами стало, Джайса? — мысленно выдохнул Адам, вспомнив умиротворенную улыбку покойной жены. — Что с нами стало? Как я мог допустить все это?»

— Я думал, ты больше не придешь, — раздался хрипловатый голос сына. Выпрямившись, он пошатываясь встал и обернулся. — Тут холодно.

Сняв меховой плащ, Адам молча просунул его сквозь прутья. Помедлив, Мигталь осторожно подошел.

— Спасибо.

Звякнула о прутья стальная брошь, зашуршала тяжелая шерстяная ткань, подбитая мехом. Закутавшись, сын изучающе взглянул на Адама и вымученно улыбнулся.

— Так и не скажешь? — прошептал Адам, чувствуя, как болезненно и горько сжалось сердце.

— Скажу, — кивнул Мигталь. — Теперь, когда ты вернулся, скажу.

Подогнув плащ, он сел на пол и скрестил ноги. Некоторое время вокруг висела каменная тишина, прерываемая лишь потрескиванием факела и редкими капельками, стекающими со свода на землю.

— Герцог Парф уже отправился на поиски. — Видя, что сын не спешит продолжать, Адам решил немного подтолкнуть его. — Он пойдет через перевал.

Встрепенувшись, Мигталь удивленно нахмурился.

— А ведь и правда… — задумчиво протянул он, тряхнув головой. — Что ж, признаю, поплатился за самоуверенность — недооценил. Сколько знал его, он всегда был изнеженным и балованным, как девица. Казалось, только строил из себя воина… И обвел меня вокруг пальца. Будто знал, что я задумал. — Усмехнувшись, Мигталь слегка прищурился. — Мне не хотелось руки пачкать. Думал, допустит ошибку и сам сдохнет. А он шел и шел. Наша кровь — не водица Тара, ее ни холодом, ни голодом…

— Так что же ты молчал? — не сдержавшись, с горечью воскликнул Адам. — Почему не защитил себя?

— Потому что еще не все потеряно, отец. Он воспользовался тем, что я задержался в пещере, взял нашего коня со всей поклажей… и ушел. Догнать не вышло — все эта проклятая насыпь… Не удержался. Остальное ты знаешь. Я думаю, будь он цел, давно бы объявился. Хотя после того, что мы видели, возможно, просто не хочет.

— А что вы видели?

Приподняв рыжую бровь, Мигталь усмехнулся.

— Думаю, ты и сам знаешь. А если нет — спроси у Ее Величества, уж она-то там точно была. И забрала то, что забирать не следовало. Однажды отданное уже не вернуть и сломанное не починить. Нет пути назад у шагнувшего в пропасть.

Внутренне похолодев, Адам отвел взгляд. Сына он понял и предупреждение герцога Карла и Илиана — тоже, хотя разум все еще не желал принимать истину и собственное бессилие.

— Ты ведь ничего не сделал, Мигталь, — мягко заметил он. — Желание и мысль — это еще не преступление, а только самое его начало, на котором можно остановиться. Ты ведь не поднял руки на брата, не причинил ему зла, значит, сумел преодолеть себя, не так ли?

Мигталь угрюмо промолчал, а затем едва заметно кивнул.

— Можно сказать и так. Я был неправ. Керн мне не нужен, он просто звено. Я только зря подставился. Глупо получилось.

— Что ты имеешь в виду?

— Ничего, отец… — Качнувшись вперед, Мигталь встал, едва не наступив на плащ. Подойдя к решетке, он повернул голову в ту сторону, откуда Адам пришел, и, помедлив, добавил: — Ты прости меня за те слова, что я сказал тогда у крепости. Мы слишком разные… Мать поняла бы меня, а ты просто не можешь. Ты — часть своего народа.

— Я — часть нашей семьи, — поправил Адам и протянул ему ключ. — И ты тоже.

Мигталь недоверчиво улыбнулся и, взяв ключ, просунул руку через решетку и открыл замок.

— Семьи, говоришь? — выйдя, спросил он и развел руками. — Только вот княгиня так не считает. Если Парф вернется без Керна, она не станет ждать ни дня, а деда я впутывать не хочу. Как он будет жить, если не остановит ее? А остановить разве сможет? И он, и ты уже сделали все, что можно, и мне этого достаточно.

Взяв его за запястье, Адам отобрал ключ.

— У входа два стражника, — заметил он. — Моего приказа они не послушают.

Мигталь поправил плащ и застегнул на груди брошь.

— Тут есть другой выход. Мы с Таитар сразу уйдем в горы. — Расправив плечи, он разом будто стал выше. — Я не вернусь, пока все не разрешится. А там пусть Керн решает. Если потребутся, присягну ему на верность. В конце концов ты прав: доказательств у него никаких, одни домыслы. Да и сбежал он сам. Не хотел бы — не пошел за мной.

Адам недоверчиво хмыкнул. Времени оставалось немного.

— Тогда иди, сын. — Подавшись вперед, он коротко обнял его и, прижав к себе, прошептал: — Береги себя. Я сделаю все, что смогу.

Мигталь заметно напрягся и осторожно отстранился.

— И ты береги себя, — холодно ответил он, медленно отступив.

Ключ был еще теплым. Повертев его между пальцев, Адам запер камеру и прислонился спиной к решетке. Что делать дальше, он пока не знал.

«Этого ли ты хотел от меня, Илиан, или просто испытывал?» — билась в висках навязчивая мысль. Теперь, даже если бы Адам передумал, пути обратно в Княжество ему не было.

Гулкие быстрые шаги прозвучали набатно. Скользнув по рукояти кописа, Адам нехотя опустил руку. Капнувшая на щеку колкая капля стекла к подбородку. Подняв руку, он смахнул ее и задумчиво взглянул на факел. Еще было время отступить, хотя охрана все равно указала бы на него.

Дарита шла так стремительно, что тяжелый зимний плащ развевался за ее спиной волнами, будто штормовое море. Несмотря на возраст, рыжеволосая дочь Княжества была все еще в силе, а ярость и боль делали ее похожей на пожирающее сухостой пламя.

— Ты! — издали крикнула она, обнажая клинок и взмахом руки приказывая следовавшим за ней воинам остановиться. — Я так и знала! Где он?

Адам пожал плечами и развел руки в стороны.

— О чем вы, княгиня? — стараясь дышать ровно, произнес он.

Остановившись в шаге от него, Дарита с силой ударила клинком по железному пруту.

— Где он, Валлор?

Кинув взгляд на ожидавших поодаль стражников, Адам слегка наклонился к ней и прошептал:

— Там, где ты в своем безумстве не сумеешь достать его, Дэру. Тебе ли не знать, что такое собственное дитя? Хочешь мне той же боли, что испытываешь сама? Думаешь, станет легче?

По ее лицу прошла судорога.

— Я бы никогда не сделала этого… — не договорив, она отвела взгляд и опустила клинок. — По крайней мере не сама бы…

В ее рыжих волосах поблескивала седина. Серебристые пряди вплетались в рыжие, и с каждым годом их становилось все больше. Время тушило огонь своим холодом.

Помедлив, Адам положил ладонь на плечо княгини и осторожно сжал пальцы.

— Керн жив, слышишь? Илиан сказал, чтобы я не возвращался, пока не заиграют свадебные горны. Ты ведь знаешь, он никогда не ошибается. Парф найдет его очень скоро.

Дарита шумно вздохнула:

— Так сказал?

— Да.

— А твой сын?

— Они поссорились, — не моргнув глазом, ответил Адам. — Керн забрал лошадь и ушел. Мигталь пытался догнать его, но не смог.

— Значит, вот как…

Повернув голову, Дарита задумчиво посмотрела на опустевшую камеру.

— Если окажется, что ты солгал, — ее голос дрогнул. — Если ты хоть краем пальца подтолкнул своего сына к измене… Если твоя кровь когда-нибудь замыслит пролить мою кровь — ты умрешь. От моей ли руки или от руки палача, но ты умрешь, Адам Валлор. А твой отец не сможет после этого жить. И я без него не смогу. Так что помни, мы все связаны. Мы — одна семья.

Убрав руку, Адам отступил и, не отводя взгляда, слегка поклонился. Угроза-признание, которое она произнесла, стало для него полной неожиданностью. Он понимал, как нелегко дались Дарите эти слова, и был за них благодарен, но не поверил.

* * *

Огненные языки, потрескивая, вытягивались к небу, плавя воздух и озаряя ночную мглу теплым оранжевым светом. Проснувшись от приглушенного смеха, Лирран открыла глаза и изумленно уставилась на склонившегося над ней человека.

— Альва энара, сэйэро Тар![1] Альло, Лирран![2] — улыбнувшись, сказал он и выпрямился.

Юноша был примерно ее возраста, черноволосый, с раскосыми, слегка насмешливыми зелеными глазами. Высокий открытый лоб, вытянутый овал лица, немного выдающиеся скулы, ямочка на подбородке… В чертах угадывалась принадлежность к Роду, хотя в общем-то он не был похож ни на Лирда, ни на Картала…

Понимая, что от нее ожидают ответа, Лирран попыталась вспомнить нужное слово.

— Сэмартэ[3]… — неуверенно произнесла она и вопросительно взглянула на сидевшего возле костра дядю. Тот одобрительно кивнул.

— Как нога? — спросил он. — Легче?

Осторожно дотронувшись до бедра, Лирран удивленно приподняла брови. Ниже шорт кожа покраснела и вздулась волдырями, но уже не болела.

— Лучше, — ответила она. — Что вы сделали?

Юноша улыбнулся и достал из кармана туники горсть каких-то мелких листочков.

— Мать когда-то рассказывала мне про эту травку. Вот, пригодилось. Тут ее много, а по ту сторону гор приходится долго искать. Я набрал для лекарей, пусть порадуются.

— Ты не представился, — напомнил Картал и, поковыряв в костре палкой, выкатил на траву какой-то крупный клубень.

— Прошу прощения, — заулыбался юноша и слегка поклонился. — Керн Валлор, сын Кристиана.

— Рада познакомиться, — немного растерявшись, ответила Лирран и, не удержавшись, спросила: — Откуда вы тут? И где Лирдан?

— Мана ищет его, — опередил Керна Картал. — Думаю, к утру объявится, не беспокойся.

Клубень, который они разделили на троих, по виду походил на картофель, но оставлял сладкое послевкусие, а остывшие куски мяса были настолько жесткими, что Лирран едва их прожевала.

Извинившись, она накинула на плечи протянутый Керном потрепанный меховой плащ и, выйдя за кольцо света, с тревогой посмотрела туда, где сквозь деревья поблескивала на море лунная дорожка. На душе было неспокойно. Лирдан пересек щит первым, и даже если его выбросило дальше всех, он уже мог их найти… Картал выглядел странно равнодушным. Быть может, дело было в неприязни, которую он испытывал к брату?

Почувствовав взгляд, Лирран обернулась.

— Переживаешь? — с сочувствием спросил Картал и, подойдя, встал рядом. — Мы все равно не сможем начать поиски до рассвета.

— С ним что-то случилось, ведь так?

— Не исключено.

— Почему же вы так спокойны?

— Кто тебе сказал, что я спокоен? — хмыкнул дядя. — Просто он — сын своего отца, Лирран, не питай на его счет иллюзий. — Повернувшись, Картал ласково провел ладонью по ее щеке. — Я обещаю, что с ним все будет в порядке.

Еще раз взглянув на бледный диск луны, Лирран кивнула. Она больше не могла переживать. Хотя бы сегодня ей хотелось поверить в хорошее.

Немного затушив огонь, Керн сложил остатки мяса в кожаную сумку и подвесил ее на нижний сук ближайшего к костру дерева. Приземистая лошадь, которую Лирран вначале не заметила, недовольно фыркнула и, вытянув морду, ткнулась носом в рукав его туники. Вздохнув, Керн рассеянно погладил ее по гриве и вернулся к костру.

Сказав, что им следует лечь пораньше, Картал подождал, пока Лирран устроится, и укрыл ее плащом. Поднявшийся ветерок перебирал листья акации и слегка покачивал тонкие стволы бамбука. Море проснулось и встревоженно зашуршало, набегая мелкими волнами на берег. В глубине рощи заливисто пела птица, чередуя коленца. Лирран не спалось: спать под открытым небом было непривычно и страшно.

Ближе к утру к стоянке вернулась Мана. Глухо зарычав, она легла возле тлеющих угольков и принялась вылизывать лапу. Проснувшись, Лирран с любопытством следила за ней, боясь пошевелиться и отвести взгляд. Кончик черного хвоста мерно подрагивал всего в нескольких сантиметрах от ее ладони.

Наконец, шумно вздохнув, кошка завалилась на бок и прикрыла глаза. За деревьями блеснул алый лучик солнца, и серая полумгла окрасилась в бесчисленные оттенки розового. В кронах деревьев проснулись птицы, в молодой, еще острой траве затрещали насекомые. Солнце работало как большой будильник, пробуждая к жизни тех, кто предпочитал день ночи.

Устав лежать без движения, Лирран осторожно села и, взяв камешек, бросила в дядю. Стукнув по его руке, камешек откатился и черной точкой замер под тонкой травинкой. Картал открыл глаза и, приподнявшись на локте, сонно моргнул. Лирран молча указала на кошку.

По его лицу тенью скользнуло раздражение. Тяжело встав, Картал подошел к Мане вплотную и сказал несколько резких слов. Та села и, зарычав, ударила хвостом о землю.

— Похоже, она нашла его след, но не его самого, — после некоторого молчания произнес Картал и, покачав головой, задумчиво добавил: — Не нравится мне все это.

— Будет лучше, если с Маной пойду я… — Проснувшись от его голоса, Керн пригладил растрепавшиеся черные волосы и зевнул. — Тем более мы уже обговаривали…

Картал бросил на него быстрый взгляд и словно нехотя кивнул:

— Если понадобится помощь, пришлешь кошку обратно. Думается мне, что он недалеко.

Вскочив, Керн снял сумку, достал пару кусков мяса и, забрав у Лирран плащ, отдал пантере команду. Недовольно фыркнув, кошка поднялась и неторопливо затрусила на север.

Как только они скрылись из виду, Картал поспешно шагнул к лошади, которая была привязана неподалеку, и накинул на нее седло.

— Поторопись, Лирран, — не оглядываясь, приказал он, — Нам нужно спешить.

Она вздрогнула, но послушно встала.

— Я не понимаю…

— Хочешь жить — слушайся меня и не задавай вопросов, — отрезал Картал, затягивая подпругу.

Лирран нахмурилась.

— Без Лирда я никуда не поеду!

Потянув за повод, Картал подошел и, склонив голову набок, внимательно всмотрелся в ее глаза.

— Или поедешь добровольно, или мне придется тебя заставить, — с пугающей холодностью произнес он. — Выбирай.

Лирран упрямо мотнула головой:

— Пока вы не объясните, я…

— Ну что ж, ты выбрала, — процедил он и, резко схватив ее за руку, рванул на себя и ударил ребром ладони по шее. — Так даже проще.

[1] Добро пожаловать, дочь Тара (Древний язык Королевства)

[2] Добро пожаловать, Лирран (Древний язык Княжества)

[3] Спасибо (Древний язык Княжества)

Глава 3

Заслонившие полнеба горы к вечеру заволокло плотным туманом. Начавшийся днем дождик заметно усилился. Холодало.

Осмотревшись, Картал выбрал невысокое раскидистое дерево и, расседлав лошадь, привязал ее к нижней ветви.

— Отдыхаем до утра, — пригладив мокрые волосы, сказал он и, сняв куртку, вывернул ее и бросил у самого ствола на сухую землю. — Завтра поохочусь. Ближе к провалу живности должно быть больше. — Подождав, пока Лирран устроится поудобнее, он кинул ей плащ: — Можешь спать.

Расставленная вокруг небольшого костра обувь едва заметно дымилась. За кольцом света неподвижно висела сырая темнота. Дождь перестал, но с широких листьев то и дело капало.

Сев рядом, Картал обнял Лирран за плечи и, попросив разбудить, когда костер начнет затухать, мгновенно уснул. Боясь шевелиться и разомлев от тепла, она дожевала пропекшийся мягкий клубень и тоже вскоре задремала.

…Ее заплаканные глаза были холодными и злыми. Хотелось спрятаться, убежать, но чьи-то руки крепко держали Лирран за плечи, не давая сдвинуться с места.

— Говорят, у тебя теперь есть дочь, Якир. Поздравляю. — Переступив порог, высокая полноватая женщина пристально взглянула на нее. — Картал мне все рассказал, так что не пытайся лгать.

— Я и не собирался, герцогиня. Однако сообщать чудесные новости — не моя привилегия. Будь иначе, вам не в чем было бы меня упрекнуть.

Та порывисто кивнула и искоса посмотрела на вошедшую в гостиную рыжеволосую служанку. Обойдя их, та поставила на стол поднос с едой и захлопотала вокруг, расставляя тарелки.

— Жаль, Параман не успел узнать… — Герцогиня протянула руку к Лирран. — Иди ко мне, милая. Как же ты похожа на мою бедную девочку…

В ужасе отпрянув, Лирран взвизгнула и заорала так, что заложило уши. Внутри нее все будто бы что-то взорвалось, и тысяча осколков впились в душу и тело.

— Прошу прощения, — с трудом удержав ее, мужчина наклонился и подхватил на руки. — Девочка не привыкла к незнакомым людям. Ей пришлось многое перенести.

— Да-да, конечно… — Поспешно отступив, женщина смахнула уже невидимые слезы. — Но я еще приду, слышишь? Успокоюсь и приду. Она не должна меня бояться!

Затаив дыхание, Лирран слушала, как стихают частые шаги. Стражник, все еще державший дверь распахнутой, вопросительно склонил голову.

— Проследите, чтобы без моего дозволения к покоям никто больше не приближался, — выждав пару мгновений, приказал Якир и, легонько прижав Лирран к себе, развернулся и подошел к окну. Позади глухо щелкнул засов.

За стеклом горели созвездия. Их было так много, что ночная тьма казалась лишь темными вкраплениями между капельками света.

— Мне было больно и страшно, — уронив голову на его теплое плечо, пожаловалась Лирран. — Она злая.

— Я знаю, — тихо ответил Якир и, приоткрыв ставень, впустил свежий прохладный ветерок. — Пора спать, Лирран. Ты устала, и я тоже… Тоже очень устал.

К утру плащ совсем отсырел, зато одежда осталась сухой, а сапоги прогрелись настолько, что мыски едва заметно обуглились. Встав, Лирран почувствовала себя бодрой и отдохнувшей. Картал, с аппетитом уплетавший клубень, тоже приободрился. Молча улыбнувшись, он разломил его пополам и, протянув ей большую часть, впервые за долгое время нарушил молчание, поинтересовавшись, спокойно ли она спала. Поколебавшись, Лирран рассказала ночное не то видение, ни то воспоминание.

— Что ж… — разом помрачнел Картал, задумчиво взглянув на горы. — Теперь понятно, почему ты так металась.

— Эта женщина… Кто она?

Он нахмурился и, стряхнув с брюк кожуру от клубня, рывком поднялся.

— Герцогиня Флоран Тонэ. Моя кормилица и твоя бабка.

— Почему же я ее так боялась? — искренне удивилась Лирран.

— Были причины, — уклончиво ответил Картал. — Я бы не хотел сейчас говорить об этом.

— А мужчина, Якир? Она сказала, что он мой отец. Я думала… Вы говорили…

— Герцог действительно заботился о тебе какое-то время, — в его голосе прозвучало раздражение. — Возможно, я чего-то не знаю, а быть может, твой сон — просто игра памяти и воображения.

— Нет, я помню, что все так и было! — упрямо возразила Лирран. — И я хочу понять, почему боялась ее и как она могла назвать моим отцом того, кто им не был. Вы постоянно врете, а мне важно…

— Я же сказал — позже, — грубо перебил ее Картал, заложил руки за спину и отвернулся. — Она думала, что ты погибла, как и ее дочь. Это долгая и печальная история.

— Но вы хотя бы можете объяснить, почему увезли меня сейчас? И что случилось с Лирдом?

Хмыкнув, Картал обернулся и смерил ее внимательным взглядом. На долю секунды ей вдруг показалось, что по его лицу скользнула тень сомнения.

— Я исполняю свой долг так, как его понимаю, Лирран. Тебе нечего бояться — не обижу. А на второй вопрос ты ответ уже слышала. С моим братом было и будет все в порядке.

— Вы уверены?

— Более чем.

Отдохнув за ночь, лошадь шла достаточно бодро и время от времени, невзирая на двойную ношу, срывалась в галоп. Горы впереди уже казались сплошной стеной. Тонкие ниточки рек, стекающих по извилистым ущельям, и редкие островки зелени были видны теперь как на ладони. Заросшая тропинка, которую удалось найти ближе к полудню, вскоре значительно расширилась и превратилась в довольно широкую, засыпанную мелкими камнями и обломками породы дорогу. Петляя между валунов, она огибала предгорье полукругом.

Часам к пяти, как и надеялся Картал, они достигли Провала. У расселины было решено остановиться до следующего утра: перед сложным и утомительным переходом требовался хороший отдых. Привязав лошадь к изогнутому дереву, росшему между двух валунов чуть левее дороги, Картал велел Лирран сидеть смирно, а сам отправился на поиски съестного.

Оставшись в одиночестве, она некоторое время равнодушно наблюдала, как исчезают островки зелени, поедаемые кобылой, а затем встала и осмотрелась. В горах Лирран очутилась впервые и потому чувствовала некоторую растерянность и робость. Глядя на величественные, уходящие под самые облака вершины, она чувствовала себя маленькой и жалкой, как попавший в море муравей.

Воздух был свеж и прохладен. Взобравшись на теплый валун, Лирран вытянула ноги и, улыбнувшись, оттолкнула ткнувшуюся в ступню лошадь. Возмущенно фыркнув, та вновь принялась за еду. По небу плыли огромные башни облаков. Их тени скользили по склонам, окрашивая их то в изумрудно-зеленый, то в почти черный цвет, и, наползая на вершины, преображали белые шапки в призрачно-голубые.

Задев Лирран крыльями, мимо пролетела одинокая пестрая бабочка, покружилась над нагретыми солнцем камнями и, на миг присев, упорхнула. Подул ветерок. Закрыв глаза, Лирран медленно вдохнула аромат трав, камня и талого снега. От обилия весенних запахов кружилась голова.

Протяжный, исполненный невыразимой тоски звук заставил ее поднять взгляд к небу. Высоко над Провалом кружил золотисто-пестрый ястреб. Он летел так низко, что видны были солнечные блики на огромных крыльях. Словно почувствовав сторонний взгляд, ястреб еще немого снизился и заложил плавный вираж. Не удержавшись, Лирран помахала ему и невольно улыбнулась. В душе вдруг возникло странное, доселе неизведанное ей чувство дома. Никогда до этого мгновенья она не думала, что земля под ногами может вызывать такое глубокое жгучее чувство любви, ощущение чего-то родного, близкого, созвучного до последней ноты. Это был ее мир: небо — потолок, горы — неприступные стены, мягкая трава и мох — теплый ковер. Она принадлежала им так же, как и они принадлежали ей.

Солнце спряталось за пушистое облако, и краски вокруг немного поблекли. Спрыгнув с валуна, Лирран добежала до дороги и, убедившись, что Картала нигде не видно, с тихим смехом закружилась. Ей хотелось повторить полет ястреба, почувствовать его свободу и легкость. Она всегда мечтала стать птицей: лететь, едва касаясь земли, все дальше и дальше, туда, где ждет свобода…

«Я дома, дома, дома!» — пульсировала в голове одна-единственная мысль в такт звучащей в душе музыке.

Тихий, но настойчивый зов заставил Лирран резко остановиться и затаить дыхание. Земар-ар искал ее. Может, ему удалось уловить отголоски эмоций, или же причина была в чем-то другом, но он дотянулся, несмотря на то что она находилась под защитой…

Несколько раз глубоко вздохнув, Лирран выровняла дыхание и, вернувшись к валунам, села на землю чуть поодаль от них, там, где почва достаточно прогрелась. Стало неуютно и тревожно. Достав цепочку, она несколько раз натянула ее, проверяя прочность, а затем, поцеловав серебряный крестик, убрала под рубашку. Лирран не умела молиться, не умела верить, но уже научилась надеяться — и пока что этого вполне хватало.

— Мэнэ атрэа вэ нарэ? — раздался сзади напряженно-тихий низкий голос, и длинная тень легла поперек ее ног.

Вскочив, Лирран обернулась. Высокий рыжеволосый мужчина подошел ближе и, хмурясь, указал на лошадь:

— Нарэ тэ таиро эн тана?

От волнения она не понимала ни слова из того, что он говорил, но интонация звучала отнюдь не доброжелательно.

— Б´анно … — испуганно выдохнула Лирран одно из нескольких слов на аллотарском языке, которые знала.

— Что? — От удивления незнакомец перешел на язык Королевства, но тут же исправился: — Тэ трэ анворэ тивэнэс!

— Я не понимаю вас! — в отчаяние воскликнула Лирран, заметив, что его ладонь легла на эфес меча.

Последовала небольшая пауза. Мужчина еще раз взглянул на лошадь, потом внимательно осмотрел Лирран с головы до ног, и в его болотно-зеленых глазах отразилось сомнение. Он был довольно высок, хотя и ниже Лирда, и более широкоплеч. Аккуратно подстриженная борода слегка кудрявилась, как и рассыпанные по плечам рыжие волосы, а черты лица были настолько правильно-резкими, что даже Лирран сразу распознала принадлежность к Роду.

— Где твой спутник? — Вытянув руку, мужчина коснулся кончиком меча ее ключиц.

Медленно отступив, Лирран уперлась спиной в валун.

— Я одна!

— Тогда откуда у тебя лошадь князя? — угрожающе пробасил он, надвигаясь на нее.

— Нашла на побережье…

— Что ты там делала?

Лирран не успела ответить. Заметив вышедшего из-за уступа Картала, она испуганно замерла.

— Оставь ее, Парф! — неожиданно властно произнес тот. — Ты выглядишь смешно.

Опустив меч, мужчина медленно повернулся.

Они смотрели друг на друга, наверное, минуты две, не отводя глаз и не двигаясь, словно ведя напряженный мысленный диалог.

— Картал? — наконец неуверенно протянул незнакомец, то ли спрашивая, то ли утверждая.

Осторожно ступая по насыпи, Картал подошел и, встав напротив, широко улыбнулся, разом растеряв всю холодность и надменность.

— Неужели так изменился? Впрочем, и тебя не узнать, только шевелюра и выдает.

Убрав меч в ножны, мужчина неуверенно протянул руку и коснулся ладонью плеча Картала:

— Что ты делаешь в этих краях?

— И я рад встрече, — кивнул Картал. — Керн был уверен, что на поиски пошлют именно тебя.

Парф с облегчением поцокал:

— Значит, с паршивцем все в порядке. Далеко он?

— Остался с Лирдом. Его немного контузило при переходе через щит.

Лирран вздрогнула. Счастье, что незнакомец стоял к ней спиной, иначе бы он ни за что не поверил бы Карталу. То, что он солгал, Лирран чувствовала всей душой.

— Кристиан перевернул все Княжество… Искал всю зиму, — с нескрываемым раздражением продолжал Парф. — Да и я с ног сбился: уже четвертые сутки в пути. Илиан велел идти к Перевалу…

Картал внезапно посерьезнел и жестом подозвал Лирран.

— Думаю, вам лучше начать знакомство заново.

От пристального взгляда Парфа по коже прошли мурашки. Лирран не помнила и никогда не знала этого человека, но почему-то безотчетно боялась.

— Она совсем не похожа на Фэй, — сказал он. — Совсем. Да и на Салвана тоже. Кровь Каэлов взыскала с нас дань даже в третьем поколении. Удивительно.

— Остается надеяться, что для ваших с Мариэль детей это окажется благом, — тихо ответил Карл и ободряюще приобнял Лирран за плечи.

— Ты уже знаешь? — встрепенулся Парф.

— Учитывая, что нам с тобой так и не удалось уничтожить брачный договор, — усмехнулся Картал, — вряд ли у вас был выбор.

— К счастью, его действительно не было, — лукаво улыбнулся мужчина и, подняв руку, продемонстрировал массивный перстень.

Объяснять Лирран, о чем идет речь, никто, похоже, не собирался, поэтому, высвободившись, она отошла в сторону. Множество имен, странные полупрозрачные намеки… Ей мало что удалось понять, однако Картал выглядел на редкость довольным, а незнакомец заметно расслабился. Если бы не их странное поведение в начале, Лирран бы решила, что они с Карталом давние друзья.

Крася небо кроваво-рыжими полосами, меркло за каменистой насыпью солнце.

Отсев от костра, Лирран с трудом дожевала сухую пресную лепешку, которую дал ей Парф. Очень хотелось пить, но, отхлебнув из протянутой им фляги кисловатого вина, она решила, что подождет утра и напьется из ручья.

— Скоро похолодает, — заметил Картал, протянув плащ. — Ложись поближе к огню.

Кивнув, Лирран зябко поежилась. Травинки за теплым кругом света едва заметно посеребрились инеем, и, хотя ветра совсем не было, с земли ощутимо тянуло прохладой.

Она улеглась последней. Завернувшись в плащ, устроилась спиной к костру и обхватила плечи руками, надеясь быстрее согреться.

Звезды отражались в белых вершинах, отчего казалось, что те мерцают голубым фосфорным светом. Где-то в отдалении слышались тревожные крики сов. Лирран не спалось. Глядя не моргая в темноту, она старалась дышать ровно и тихо, хотя дыхание то и дело сбивалось, а на глаза наворачивались слезы. Все ей лгали, все использовали. Не осталось никого, кому можно было бы открыться и довериться. В холодной звездной ночи Лирран чувствовала себя бесконечно одинокой и потерянной.

* * *

Письма приходили так часто, что Эллад стал привыкать к ним и злился, если голубь задерживался. Он скучал по Джафире сильнее, чем смел себе признаться — и это раздражало. Она вросла в него, как вьюн в дерево, и душила своей любовью все те годы, что росла с ним под сводами Белого Замка. Временами он уступал ее настойчивости и оказывал знаки внимания, временами отдалялся, чтобы не дать загореться напрасным надеждам и не сорваться самому. Джафира все терпела. Она отклоняла предложения его матери, когда та пыталась найти ей хорошую партию, игнорировала предупреждения герцога Карла и просьбы самого Эллада. Джафира была настырна и непоколебима, и постепенно, год за годом входила в его сердце все глубже и глубже. И вот теперь разлука действительно ранила, хотя он прекрасно понимал, что никогда не разделил бы ложе ни с кем, кроме дочери Ведущей линии.

— Я все знаю и понимаю, — перед отъездом сказала мать, протянув ему свиток. — Прочти. Надеюсь, ты поступишь мудро и примешь мое решение. Я хочу для нее счастья, а не бесконечного сожаления, поскольку предвижу, какой выбор ты сделаешь, сынок. Уже сделал.

Взяв бумагу, Эллад развернул ее и вдумчиво вчитался в ровные строки. Брачный договор, заключенный две недели назад в Горготе, был подписан двумя свидетелями со стороны рода Квиста, который представлял Южный генерал, и двумя от рода Альбора. Учитывая, что Джафира несла кровь обоих этих родов и, будучи воспитанницей королевы, находилась под ее покровительством, данный брак мог принести Королевству немало пользы. Кроме того, Натан являлся одним из тех людей, кого Джафира действительно уважала, поскольку тот знал и любил ее родного отца. Это могло смягчить ее боль.

— Что скажешь? — выждав паузу, нетерпеливо спросила мать.

— Одобряю, — кивнул он и, отведя взгляд, отдал свиток. — Если Джэф согласится, пусть так и будет.

— Она согласится… — В голосе матери прозвучала горечь и едва уловимый упрек. — Особенно если ты сам ее попросишь. — Видя, что Эллад готов возразить, она покачала головой и поспешно добавила: — Не сейчас, конечно, не сейчас. Позже. Вот вернемся из Бартайоты — и поговорите. Я пока не стану сообщать ей — спешить некуда. Да и у тебя будет время подумать.

— Подумать о чем? — немного резче, чем намеревался, произнес он и улыбнулся, надеясь смягчить тон.

В синих глазах матери вспыхнуло привычное раздражение, но тут же погасло, уступив место не то усталости, не то грусти.

— О своем выборе, — тихо ответила она. — Время, Эллад, никогда лишним не бывает.

— Не знаю, что ты имеешь в виду, но с Джафирой поговорю. Время тоже не всегда идет на пользу. Оно крадет у нас жизнь, поэтому тянуть не стоит.

Мать вздрогнула и взглянула на него будто испуганно, но тут же пожала плечами.

— Что ж, мне пора. — Выдавив неестественную улыбку, она качнулась вперед и слегка обняла, прижавшись холодной щекой к его щеке. — Я напишу, как только мы прибудем в Бартайоту, а ты будь поосторожнее: сторонники Фирсара уже наготове. Кто знает, какие указания он им оставил — нам известно далеко не все. Орден нельзя недооценивать.

— Буду, — бросил он, отстранившись. — Не беспокойся обо мне.

Помедлив, она кивнула и вышла, на ходу велев одному из стражников следовать за ней.

Мотнув головой, Эллад отогнал воспоминание. Последнее письмо Джафиры встревожило всерьез. Она была верна себе и упрямо шла по самому краю. Возможно, то, что мать договорилась с генералом Натаном, в какой-то мере пока оберегало девушку от последствий собственного безрассудства, но многие знания несли и многие печали. Джафира не спускала глаз с герцога Карла и раз за разом находила подтверждения своим подозрениям. Зная дядю, Эллад не сомневался, что тот наверняка уже знал об этой слежке, а значит, желал, чтобы о его планах стало известно. Возможно, это было своеобразным предупреждением.

Скомканный клочок бумаги перелетел через подлокотник прямо в камин. Оттолкнувшись от кресла, Эллад встал, взял меч и, вложив его в ножны, пристегнул их к поясу. Слова Джафиры и просьба матери подумать над выбором вкупе с этими сомнениями складывались в тревожную картину. Он мог бы и дальше отрицать очевидное, но уже не хотел.

«Что же ты на самом деле имела в виду?» — мысленно спросил Эллад мать, невольно нахмурившись. Та редко играла словами, но эту фразу он не мог понять до сих пор, хотя поначалу ему показалось, что речь шла только о Джафире.

— Довольно! — Раздраженно смахнув со стола кучку писем, Эллад развернулся и чеканным шагом направился к дверям.

— Ваше Высочество! — Неловко отскочив от распахнувшийся двери, молодой офицер поспешно поклонился, а затем широко улыбнулся: — Было приказано не беспокоить. Вот, решил дождаться…

— Юккан, — вспомнив, что посылал за другом, Эллад подозвал его и знаком велел следовать за собой. — У меня будет к тебе просьба, — пройдя почти пол-коридора, через плечо бросил он. — Предупреди кого надо, что на некоторое время ты исчезнешь.

— Что-нибудь случилось?

— Пока нет. Просто небольшая рокировка. Если спросят, куда и зачем едешь, упомяни про Айру.

— А на самом деле?

Мысленно подсчитав оставшиеся до Тропы недели, Эллад внутренне усмехнулся. Ему не верилось, что брат поступит так предсказуемо — слишком тот был упрям. Герцог Карл наверняка давно это понял. Спешка с исполнением брачного договора с Княжеством удивила многих. Видимо, он подгонял события под свои планы, желая оказаться в нужное время в нужном месте.

— Скоро узнаем, — задумчиво бросил Эллад, спускаясь по лестнице. — А пока последи-ка для меня за слухами — вдруг что интересное услышишь. Особенно среди сторонников Ордена.

Во внутреннем дворе заканчивалось утреннее построение. Большинство стражников уже разошлись по постам, чтобы сменить товарищей, и вокруг Главного стопника находились всего с десяток офицеров и зябко кутающийся в выцветший желтый плащ гонец. Последнего Эллад не знал, но, судя по белому цвету камзола, тот прибыл из Горгота.

— Ваше Высочество, — увидев его, стопник поклонился и знаком велел всем разойтись, — чем обязан?

Молча указав глазами на гонца, Эллад вопросительно приподнял бровь.

— Весточка от Олона, — поняв его, ответил стопник. — Я подписал открепительные нескольким офицерам, так что требовалась замена.

— Нескольким — это скольким, Рэйн?

— Двадцати восьми, — коротко ответил тот и с видимой досадой цокнул: — Герцог приказал разослать их вдоль тракта от замка до предместья Пата. Посторонним мы доверять не можем.

— Почему мне не доложили?

— Простите, Ваше Высочество, — спокойно ответил Рэйн и отвел взгляд.

Эллад вздохнул. Свежий весенний воздух, в котором все еще витал запах талого снега и сырой коры, кружил голову.

— Что ж, — улыбнулся он и, отступив на шаг, вытянул из ножен меч, — возможно, и прощу, если выстоишь. На спор.

Рэйн усмехнулся, расстегнул ворот камзола и положил ладонь на обмотанную потертой черной кожей рукоять.

— Сколько? — чуть насмешливо спросил он, медленно обходя Эллада против часовой стрелки, чтобы занять позицию с солнечной стороны.

— До первой крови, — нетерпеливо перехватив клинок в левую руку, Эллад приосанился. — Или пока не сдашься.

Скрипнула дверь, ведущая в кухни, послышался тихий шепот. Несколько служанок припали к окнам. Двое офицеров, не ушедших сразу, отошли подальше к груженым телегам и о чем-то беседовали с возницей, то и дело с интересом посматривая на площадку. Обоих Эллад хорошо знал. Без зрителей их с Рэйном тренировки не обходились никогда. Это не мешало.

— Ваше Высочество чем-то расстроены? — сделав пробный выпад, спросил Рэйн, кинув быстрый взгляд на возвышающуюся над ними башню.

Эллад неопределенно пожал плечами и, выдохнув, без разогрева перешел в атаку. Ему не хотелось разговаривать: тело требовало движения, а душа — ярости. Нужно было выплеснуть из себя все темное и наносное, очистить разум от иссушающих душу подозрений.

«Значит, предупредить меня решили? — думал он, уклоняясь от очередного удара. Рэйн не осторожничал, бил в полную силу. — Зря, очень зря…»

Ритм поединка постепенно убыстрялся. Клинки звенели так, что, казалось, каждый выпад отзывался во всем теле, как в колоколе. В конце концов мысли и чувства вымелись прочь, оставив только блестящую сталь и глаза противника.

— Осторожнее, Ваше Высочество, — укоризненно поцокал Рэйн, едва успев отскочить, и тут же, поднырнув Элладу под руку, воспользовался открывшейся брешью. Кончик меча царапнул по камзолу и, зацепившись за круглую золотую пуговицу, оторвал ее вместе с нитками. Упав на какой-то камешек, пуговица жалобно звякнула и застыла в косом солнечном луче, поблескивая, словно маленькое солнце.

Подосадовав на собственную невнимательность, Эллад отступил и перевел дыхание.

— Может, на этом и закончим? — Перехватив рукоять покрепче, Рэйн качнулся вперед и тут же атаковал.

Резкая боль в предплечье кольнула прежде, чем Эллад успел блокировать удар. Досадливо скривив губы, он тут же отсалютовал и опустил меч. Царапина была небольшой, всего сантиметра четыре, но кровь сразу же впиталась в белоснежную ткань камзола.

— Вы сегодня в лучшей форме, Рэйн.

— Реванш, Ваше Высочество? — с показным равнодушием поинтересовался тот, расплываясь в довольной улыбке.

— Чуть позже. — Убрав клинок в ножны, Эллад хлопнул его по плечу и неспешно пошел в сторону сада. Теперь можно было подумать обо всем спокойно и без эмоций.

Глава 4

Выехав вперед, Парф предупреждающе вскинул руку. Дорога, извивающаяся между выступами скал, круто уходила под уклон вверх, но никаких признаков человеческого жилья по-прежнему не было видно.

— Города аллотаров не зря называют невидимыми, — объяснил он, обернувшись к Лирран. — Приглядись внимательнее.

Прикрыв глаза ладонью, она еще раз всмотрелась вперед. Между дорогой и небом что-то блеснуло.

— Зеркала?

— Верно, — в его голосе послышалось одобрение. — Когда-то эти крепости были неприступны. Мы даже не знали, существуют ли они на самом деле. Теперь все иначе, многое поменялось… Но кое-что остается прежним.

Подъехав вплотную к крошечному блестящему пятнышку, Парф помахал рукой своему отражению и развернул жеребца боком. Синее небо, разорвав высокое облако, вдруг раскололось надвое. Если бы не голос разума, Лирран решила бы, что видит чудо. Прямо из воздуха перед ней возник целый мир: белые улицы, дома… Несколько десятков горожан, столпившись в воротах, с любопытством разглядывали ее, некоторые кланялись. Лирран впервые видела столько рыжеволосых людей одновременно. Приземистые и крепкие, аллотары напоминали бы викингов, о которых она читала, если бы не раскосые глаза.

Расступившись, толпа пропустила вперед молодую женщину. Высокая и худощавая, с длинными и черными как смоль волосами, та разительно отличалась от окружавших ее людей. Одной рукой прикрывая заметно округлившийся живот, она решительно подошла к спешившемуся Парфу и, приникнув, обняла за шею. Их головы на миг склонились, и черное смешалось с рыжим, скрыв поцелуй.

Выпрямившись, Парф что-то шепнул ей на ухо и слегка кивнул в сторону Лирран и Картала. Взглянув на них, женщина заметно побледнела.

— Брат? — Голос у нее был приятный: негромкий, но чистый и сильный.

— Рад тебя видеть, Мари, — глухо отозвался Картал. — Запоздало, но искренне поздравляю вас обоих.

Женщина растерянно кивнула. В ее синих, обрамленных длинными черными ресницами глазах мелькнуло недоверие и будто бы страх.

— Мы ждали тебя с Тропой, — сбивчиво произнесла она, мельком глянув на Лирран. — Неужели ты осмелился..?

— Люблю преподносить сюрпризы, — доброжелательно ответил Картал и, подавшись вперед, осторожно обнял ее.

— Что ж, с возвращением, — натянуто улыбнулась Мариэль, отстранилась и, взглянув на Лирран, добавила: — Добро пожаловать и тебе, дочь Фэй! Альва энара[1].

— Благодарю, — смутившись, едва ли не шепотом сказала Лирран.

Любопытные зрители, столпившиеся вокруг, начали потихоньку расходиться. Судя по довольным лицам, никто не понял маленькой семейной драмы, разыгравшейся на их глазах. Быть может, до конца не поняла ее и Лирран, но почувствовать почувствовала. Раньше Картал принадлежал к тому же кругу, что и лорд Фирсар, и был преданным и верным слугой Земар-ар, его Верховным жрецом. Она знала это, потому как видела сама и все еще помнила всепоглощающую ненависть, которая затопила ее душу тогда, в аллее…

Парф ободряюще кивнул брату и, обняв жену, пригласил их следовать за ними. Выйдя на широкую улицу, вымощенную полукруглой светло-серой брусчаткой, они быстро миновали две смежные площади и небольшой сад, за которым среди белых домов возвышалась огромная башня такого странного вида, что, казалось, попала в город по ошибке. Поначалу Лирран даже решила, что это обсерватория, но, подойдя ближе и разглядев пологий железный мост, поднятый стражей к небольшой арке, которая находилась довольно высоко от земли, поняла свою ошибку.

Дав воинам несколько коротких указаний на местном языке, Парф взял Мариэль под руку и не спеша стал подниматься. Спустя мгновенье Картал последовал его примеру, увлекая за собой Лирран.

Внутри башня оказалась небольшой: несколько узких залов, расположенных по кругу, два витка коридоров и просторная спальня в центре. Все убранство было выдержанно в строгом, даже аскетичном стиле. Круглый мраморный стол, стоявший посреди комнаты, загромождали бумаги, свитки и нераспечатанные письма. Собрав все в кучу, Парф переложил ее на пол и пододвинул кресла.

— Присаживайтесь, побеседуем за чашечкой чая.

— Надеюсь, это образное выражение? — поинтересовался Картал, вопросительно взглянув на сестру. — Я бы не отказался от чего-нибудь посущественнее.

Жестом подозвав стоявшую у двери служанку, Мариэль что-то шепнула ей и, отойдя поближе к мужу, села в одно из кресел. Через пятнадцать минут на отполированной столешнице синими кругами застыли плоские тарелки и несколько блюд.

Тушеные клубни в белом соусе, длинные фаршированные стебли похожего на бамбук растения и обсыпанные молодой зеленью отбивные отвлекли Лирран от негромкой беседы, большая часть которой ей была непонятна. Она настолько проголодалась, что едва дождалась, пока служанка наполнит тарелку и переставит с подноса высокий серебряный кубок. В нем оказалась довольно вязкая жидкость, которая на вкус напоминала концентрированный ягодный сок с пряностями. Отпив больше половины, Лирран искоса глянула на Картала и, убедившись, что на нее никто не обращает внимания, сосредоточилась на еде.

Вскоре по телу разлилось приятное тепло, и внутри словно бы разжалась невидимая пружина. Вздохнув, Лирран отложила вилку и осмотрелась. Мариэль задумчиво ковырялась в тарелке, изредка поглядывая на брата, пока тот с аппетитом доедал оставшееся на блюде мясо. В отличие от сестры он держался раскованно и непринужденно, хотя по реакции, которую Лирран заметила во время их встречи, холодный прием его все же задел.

— И все-таки почему ты вернулся раньше оговоренного срока? — спросила Мариэль, проигнорировав предупреждающий взгляд мужа.

— Мне кажется или это допрос? — насмешливо улыбнулся Картал и, отрезав кусок побольше, отправил его в рот.

— Я не хотела обидеть, но… — было видно, что ей трудно подобрать слова. — Если Лирдану требовалась помощь, стоило ли оставлять его на мальчика? Ты же понимаешь, как они важны для нас.

— Керн не мальчик и у него есть кошка и оружие, а нашему кузену, как я уже объяснил, требовалось время, чтобы прийти в себя. У меня этого времени не было.

— Исчерпывающие объяснения, — недовольно хмыкнула Мариэль.

Картал откинулся на спинку и задумчиво посмотрел на сестру.

— Если ни мать, ни дядя не раскрыли тебе своих планов, неужели ты надеялась, что это сделаю я, Мари?

— Ты ничуть не изменился! — мрачно заметила та. — Впрочем, большего я от тебя и не ожидала.

— Зато ты стала похожа на мать.

— И горжусь этим! По крайней мере ни я, ни Эллад…— Замолчав, она раздраженно передернула плечами.

— Договаривай уже, — снисходительно произнес Картал. — Тут все свои, и ничего нового они не услышат.

Мариэль раздраженно мотнула головой:

— Не хочу. Слова все равно ничего не изменят. Если ты надеешься, что кто-нибудь из нас забыл, то очень зря. Помнишь Юккана? Он тоже помнит. И, как видишь, мать мне все-таки кое-что рассказала, хотя я бы предпочла не знать, что мой родной брат — предатель и убийца.

Мрачно глянув на сестру, Картал залпом допил из своего кубка. Отвечать ей он, по-видимому, не собирался.

Лирран нахмурилась. Ей снова вспомнилось видение, открытое Земар-ар. Она видела и понимала, через что пришлось пройти дяде, чтобы разорвать узы, связывающие его с тьмой, и могла представить боль, которую он испытывал от невозможности исправить страшное прошлое. Лирран тоже ничего не могла исправить.

— Это несправедливо, — напряженно выпрямившись, с вызовом произнесла он. — Картал много лет рисковал жизнью ради меня и Лирдана, потерял жену, а вы… вы… Да как вы смеете!

— Лирран! — стукнув по столу ладонью, с гневом воскликнул Картал. — Немедленно замолчи!

Встав, она нарочно медленно отодвинула стул и, повернувшись, вышла, едва не столкнувшись с несущей поднос служанкой.

В коридоре было сумрачно и тихо. Один-единственный факел слегка коптил и шевелил по стенам зловещие тени. Пройдя до конца витка, Лирран осмотрелась и, услышав донесшиеся из зала тяжелые шаги, открыла первую попавшуюся дверь и, переступив порог, сразу же заперла за собой кованый засов. В небольшой комнате, кроме застеленной темно-зеленым шерстяным покрывалом кровати и маленького столика у полукруглой стены, ничего больше не было. Свет, падающий из узких горизонтальных щелей, заменявших окна, широкими полосами ложился на выбеленные стены и высокий выпуклый потолок. На полу у двери стоял приземистый пятирожковый канделябр с одной свечой. Взяв, Лирран перенесла его на стол. Не удержавшись, свеча упала.

«Пусть злится! Пусть! — подумала она, вспомнив побледневшее лицо Картала. — Я знаю, что права!»

Громкий стук заставил ее вздрогнуть и обернуться.

— Лирран! — громко позвал Парф, не переставая колотить в дверь. — Открой, нужно поговорить.

— Нет! — огрызнулась она и, сглотнув подступивший к горлу комок, еле слышно пробормотала: — Можете сломать дверь, если хотите.

Стук прекратился. Подождав еще минуту, Парф тихо выругался и ушел.

«Я имею право на собственное мнение. — Поняв, что одержала победу, Лирран со вздохом села на кровать и, откинувшись на подушку, подняла взгляд на уходящий в темную вышину потолок. — В конце концов я тоже принадлежу к Роду. И даже больше, чем все они. Пусть знают!»

* * *

Услышав приказ ждать, Мана глухо зарычала и легла, растянувшись под скудной тенью молодой акации.

— Как ты это делаешь? — с некоторой обидой спросил Керн, укоризненно глянув на пантеру. — Меня она игнорирует, словно я ее котенок, а не хозяин.

— Ты и ведешь себя с ней как котенок, — заметил Лирдан, подходя к широкой расселине. Трещина шла от земли до верхушки скалы и была достаточно широка, чтобы могли пройти двое. — Подчинение детям Рода в крови у каждого, кто рожден в Малом Мире, даже у аллотаров. Ты общался с моей матерью и должен был почувствовать, что первый отклик на любое ее слово — послушание, поскольку она — Глава Рода. Впрочем, ты волен не слушаться внутреннего голоса. К сожалению, большинство так и поступают, но у некоторых совесть более чуткая. Она становится основой преданности. С кошками все проще: они узнают детей Рода по запаху, и чем ближе носитель крови к Ведущей, тем абсолютнее их послушание. Нужно лишь осознавать свою власть и соответствующе ею пользоваться. Тебе не хватает уверенности, Керни.

— Или практики, — в его голосе прозвучала досада. — Отец не жалует кошек. Я упражнялся только в замке, да и то совсем недолго. В присутствие Эллада Мана мои команды выполняла охотнее…

Услышав свою кличку, пантера повернула к нему широкую голову и зевнула.

«Странно, — подумал Лирдан, кладя ладонь на шершавый серый камень, припорошенный блеклым лишайником. — Отец писал, что проход был слишком узок даже для Лирамель… Неужели землетрясение?»

— Прости, но я с тобой не пойду, — голос Керна дрогнул, выдавая страх. — Мне хватило одного раза.

Лирд не ответил. Он бы и близко не подошел к пещере, если бы не опасался, что Картал поведет сюда Лирран. К счастью, следов их пребывания найти не удалось, а уходить, не посмотрев на то, что ему следовало знать как будущему Главе Рода, не хотелось, тем более после недомолвок Керна, который явно лгал и выгораживал своего двоюродного брата. Одно то, что Мигталь так заинтересовался первым жертвенником, настораживало само по себе. Мальчик явно тянулся не к тому, к чему должно, и его любопытство могло быть вызвано вовсе не юностью.

«Я должен увидеть все сам, — справившись с волнением, подумал Лирдан. — Должен быть уверен до конца».

Последняя мысль царапнула по совести, заставив остановиться. Он впервые усомнился в словах отца, хотя к сомнениям не было даже повода. И все же что-то внутри заставляло его сопоставлять факты и анализировать. Он не мог идти вслепую, опираясь лишь на сыновнюю преданность: ответственность, маячившая где-то впереди, обязывала к личному ответу.

Острые камни впивались в подошву ботинок и скрежетали так громко, что между двух отвесных каменных стен гуляло хрустящее эхо. Периодически поглядывая на змеящееся над головой голубое небо, повторяющее контур тропинки, Лирдан старался ступать осторожнее.

Над входом в пещеру нависал внушительный кусок скалы. Слабое свечение, исходящее от стен и свода, стало заметно, лишь когда Лирдан вошел внутрь. Дав глазам привыкнуть к полумраку, он медленно перекрестился и осмотрелся. Как и рассказывал отец, стены были расписаны, причем довольно умело. Создавалось впечатление, что первый наследник Тара потратил немало времени, чтобы передать камню историю Рода.

Остановив взгляд на небольшой вогнутой плите, лежавшей посередине пещеры, Лирдан почувствовал, как перехватило дыхание. Ему вдруг захотелось развернуться и убежать — назад, к свету, к солнцу… Однако ощущение, чем-то схожее с тем, что давило на сердце, когда рядом находился кто-то из Посвященных или сам Фирсар, заставило его упрямо шагнуть вперед.

«Интересно, почему же тетя не разрушила жертвенник, когда имела такую возможность? — вскользь подумал он, склонившись над камнем, посреди которого чернело пятно засохшей крови. — Быть может, побоялась уничтожать фрески?»

Наклонившись, Лирдан обхватил плиту с двух сторон и попытался ее приподнять. Гладкий, словно отполированный пол пошел под ногами мелкой рябью, и по пещере разнеслось низкое зловещее эхо, похожее на протяжный полустон-полувой.

— Глупец… — послышался тихий шипящий голос. Глухо вскрикнув от внезапно пронзившей сердце боли, Лирдан разжал руки и отпрянул. В голове на миг помутилось.

«Действительно глупец», — мысленно согласился он, вскинув руки и едва удержав равновесие. Ему сразу вспомнился рассказ Картала о том, как княгиня уничтожила осколок первого жертвенника в Черной крепости. «Моя мать не имела права разрушить то, что было скреплено кровью Рода, которому принадлежит, — объяснил кузен. — Она едва не погибла».

Обратный путь показался неестественно долгим. Пошатываясь и время от времени опираясь об отвесные стены расщелины, Лирдан с трудом переставлял ноги. Солнце стояло в зените и заметно припекало. Издали и сверху доносились короткие птичьи трели.

«Кровь отречения можно было смыть лишь той же кровью», — замедлив шаг перед выходом, он прислонился плечом к выступающему из скалы камню и зажмурился. Нужно было успокоиться и подумать. Из всего, что происходило вокруг, Картал волновал его сильнее прочих. Сын Лирамель наверняка знал больше, чем говорил, да и последние события указывали на то, что действовал он сугубо в своих интересах. Ему было выгодно сохранить мать у власти и отстоять право брата на трон. Хотя, возможно, им руководило вовсе не это и он сказал правду о своих намерениях использовать Лирран, чтобы восстановить собственную линию и занять потерянное некогда положение. Лирд не верил в его отречение от Ордена — слишком большой властью тот обладал, будучи его главой. Его личные счеты с Фирсаром вряд ли могли служить гарантией верности. Именно поэтому Лирдан боялся оставлять брату Лирран, именно поэтому не исключал вариант, что тот мог попытаться обойти пророчество и сам принести Лирран в жертву.

— Что же ты задумал на самом деле? — вслух спросил он и, нахмурившись, резко открыл глаза. Мир на мгновенье стал черно-белым и застыл, как огромный панорамный негатив. — Как посмел снова предать нас?

* * *

Лирран разбудил невнятный, едва уловимый страх. Вокруг было темно и очень тихо. Обхватив колени, она натянула на голову одеяло и сжалась в комок. Хотелось вскочить и бежать, бежать без оглядки, спрятаться, исчезнуть, но она знала, что в такой темноте не сможет даже найти дверь, а оказаться посреди комнаты без возможности покинуть ее, когда из любого угла может появиться что угодно… От этих мыслей ей стало совсем не по себе.

Тихий скрежет раздался откуда-то слева. Перестав дышать, Лирран прислушалась, надеясь, что ослышалась, но звук повторился.

Быстро перекатившись к краю, она сползла на пол и закатилась под кровать.

Мягкий свет озарил комнату и, разогнав тьму, заполнил стены причудливыми тенями. По полу потянуло сквозняком, и дверь плавно закрылась.

— Это я, не бойся, — раздался хрипловатый шепот. — У нас мало времени.

Судорожно вдохнув, Лирран вылезла и поднялась на ноги.

— Вы меня напугали!

Прижав палец к губам, Картал подошел к столику и поставил свечу в канделябр.

— Я принес кое-какие вещи. Переоденься.

Взяв из его рук небольшой тряпичный мешок, она растерянно моргнула:

— Сейчас же ночь…

— К счастью, да, — в его голосе послышались насмешливые нотки. — Иначе пришлось бы намного сложнее. Одевайся же, Лирран. Надо спешить.

— Куда?

— Расскажу по дороге, — посерьезнел Картал. — Твои слова могли натолкнуть Парфа на ненужные догадки: он человек неглупый. Лирдану до него далеко.

— Я не понимаю…

— Лирран! — От тона, которым он произнес ее имя, по телу пробежал холодок. — Если бы ты поняла, — отвернувшись, глухо добавил он, — мне действительно пришлось бы тебя убить. Так что прошу, больше никаких вопросов.

Сглотнув подступивший к горлу комок, Лирран быстро переоделась и, пригладив волосы, закрутила их в пучок.

— Я готова, — швырнув старые вещи на кровать, сдержанно произнесла она, передернув плечами: теплая туника была немного великовата.

Затушив свечу, Картал подошел и, взяв ее за руку, уверенно повел в темноту.

В башне было тихо. Горящие у подножия факелы воровато забрасывали в узкие окна едва заметные тени, выхватывая из мрака очертания дверей и изгибы коридорной стены.

Несколько раз свернув направо, Картал замедлил шаг и шепотом велел Лирран держаться позади него. Еще через пару метров они вышли к арке, за которой поблескивал мост. Путь вниз занял не больше минуты.

Один из воинов, ждущих у подножия, протянул Карталу перевязь с ножнами и коротко поклонился:

— Ваше Высочество…

Благодарно кивнув, Картал препоясался и, вынув из кармана туники свернутое в трубочку письмо, протянул ему:

— Передайте Адаму мою благодарность.

— Будет исполнено, Ваше Высочество, — спрятав бумагу, заверил воин и, пристально посмотрев на Лирран, почти благоговейно добавил: — Теплых и тихих ветров, моя госпожа.

Растерявшись, Лирран улыбнулась и поспешила вслед за Карталом, который быстрым шагом направился к ожидающим поодаль лошадям.

Скакать по горной дороге в кромешном мраке было жутковато. Последовав совету дяди, Лирран отпустила поводья и, прижавшись к мускулистой шее тарпана, закрыла глаза. Прохладный ветер задувал под плащ и развевал его за спиной. Она попала в чей-то сон. Все было так нереально, что, казалось, стоило очень захотеть, и мир вокруг мог исчезнуть. Но как она ни старалась, ветер упрямо холодил спину.

Через час дорога перестала петлять и пошла под уклон вниз. Звезды побледнели, а легкие пестрые облака окрасились в желтоватый цвет. Вскоре горы остались позади, и перед взором раскинулась бескрайняя степь. Пришпорив коня, Картал перешел в галоп. Чуть помедлив, Лирран последовала его примеру. Оглянувшись, дядя одобрительно кивнул и, взяв левее, подождал, пока она поравняется с ним.

— Молодец! — улыбнулся он и, подняв голову, взглянул на небо. — Сегодня будет дождь. К вечеру.

С удивлением оглядев застывшие в вышине легкие облачка, Лирран промолчала.

— Придется помокнуть, — продолжал Картал. — До крепости несколько дней пути, но мы постараемся обогнать время. Лошади не подведут.

— Хорошо, — машинально отозвалась Лирран.

— Потерпи еще немного, скоро все закончится.

— Хорошо, — повторила она, не зная, что еще сказать.

Картал слегка тронул поводья и, замедлив ход, повернул к ней голову:

— Как тебе моя сестра?

— Она… скорее похожа на Лирдана, — осторожно ответила Лирран и, не сдержавшись, добавила: — Как породистая лошадь: ни одной лишней черты.

— Мариэль пошла в мать. Кровь от крови нашего Рода, — словно не заметив колкости, с улыбкой сказал Картал. — Я рад, что мне удалось повидать ее и Парфа.

Набравшись смелости, Лирран в упор посмотрела на него и, поймав ответный взгляд, спросила:

— Почему она так странно относятся к вам? Вы же не чужие…

— Ты ведь и сама понимаешь, — отвернувшись, спокойно ответил он и, перехватив поводья, расстегнул ворот. Светлая туника делала его еще смуглее. — Есть вещи, которые трудно забыть и еще труднее простить. И Парф, и Мариэль знают лишь то, что им сочли нужным сказать. Я и не рассчитывал на теплый прием.

— А Лирдан? За что вы так ненавидите его?

— Ненавижу? — в голосе Картала прозвучало неподдельное удивление — О, нет. Мы просто не сошлись во взглядах. Так бывает.

— С ним правда все в порядке? Или вы мне лжете, как солгали Парфу?

Не ответив, Картал улыбнулся и, слегка запрокинув голову, прикрыл глаза. Широкие лучи солнца легли на его лицо и запутались в черных волосах.

Лирран резко натянула поводья и остановила коня. Сердце сковал колючий холод. Предчувствие, которое всколыхнуло в душе тревогу еще тогда, на берегу, проснулось с новыми силами.

— Что вы с ним сделали? — выкрикнула она, до боли сжав кулаки. — Я немедленно возвращаюсь!

Обернувшись, Картал развернул лошадь и не спеша подъехал к ней.

— Да все с ним в порядке. Всего лишь небольшой удар по гордости, — посерьезнев, произнес он. — В отличие от него я бы на свою кровь руку не поднял.

— Что вы имеете в виду? — прошептала Лирран, недоверчиво нахмурив брови и зачем-то добавив: «Я не понимаю», хотя сразу же догадалась, что он хотел сказать. Все недомолвки Лирдана стали теперь понятны и логичны.

Неожиданно расхохотавшись, Картал поставил лошадь на дыбы и, хлестнув ладонью по крупу, сорвался в галоп. Машинально тронув поводья, Лирран последовала за ним. Ей казалось, будто на нее вылили ушат ледяной воды.

К вечеру небо заволокло серыми тучами, и заморосил дождь. От земли поднялся почти невидимый пар, наполнив воздух запахом молодых трав. Ветер стих, и стало очень душно. Съехав с дороги, Картал повернул на юго-восток. Лошади немного устали и время от времени останавливались, чтобы пощипать мокрые стебельки.

Ночью решили не отдыхать: дядя боялся, что Мариэль с Парфом начнут преследование или оповестят князя. Вскоре все вокруг заволокло густым туманом. Температура постепенно падала, и чтобы согреться, Лирран приникла к шее коня и зарылась носом в густую гриву. Время от времени Картал тихонько будил ее, чтобы она не упала.

Вспомнив Лирда, Лирран судорожно вдохнула густой воздух и зажмурилась так, что перед глазами пошли красноватые круги. Она любила его вопреки всему и несмотря ни на что и ничего не могла с собой поделать. Любая правда меркла в сравнении с его мимолетной улыбкой, которую иногда удавалось заслужить.

«Это похоже на проклятье, — внутренне простонала она, едва сдержав слезы. — Почему именно он?»

Черная крепость в багровых закатных лучах выглядела настолько зловеще и уродливо, что Лирран остановила коня. Больше всего на свете ей не хотелось приближаться к этой черно-коричневой глыбе, так неестественно выросшей среди пологих холмов.

— Что ты чувствуешь? — подъехав, резко спросил Картал, пристально взглянув воспаленными от бессонницы глазами.

— Страх, — не задумываясь, откликнулась она и поежилась, стараясь сбросить с плеч непонятную тяжесть.

— Все правильно. Значит, мы успели.

Пропустив груженую повозку, Картал спешился и, взяв лошадей под уздцы, не спеша подошел к воротам. Один из стоявших на страже рослых воинов, оглядев его с ног до головы, спросил имя и звание и, услышав, что он принадлежит к роду Тара Валлора, с почтением поклонился. На Лирран он даже не взглянул. Помедлив, Картал что-то спросил и, выслушав ответ, тепло поблагодарил. Польщенный столь вежливым обхождением, тот сказал еще несколько слов и с довольной улыбкой вернулся на свой пост.

Появившейся неизвестно откуда рыжий мальчик в кожаном переднике поверх длинной туники забрал лошадей и указал на лестницу, ведущую на первый ярус крепости.

Обшарпанные серые ступени круто уходили вверх. Из-за скорости, с которой они поднимались, в глазах у Лирран вскоре зарябило. Лестница была довольно широкой, но не имела перил, поэтому Картал велел держаться поближе к стене и не смотреть вниз. Он уже временами почти бежал, перескакивая через две ступени. Приподнимая полу плаща, его меч смешно топорщился. Лирран была рада, что ей не нужно таскать на бедре подобную тяжесть, да и опыта с кинжалом хватило, чтобы возненавидеть оружие до конца жизни.

Изнутри крепость выглядела очень необычно и напоминала улитку. Толстые внешние стены, в которых, судя по узким окнам, располагались жилые помещения, закручивались в несколько витков, соединенных между собой каменными и подвесными мостами. Не сбавляя темпа, Картал прошел вдоль бойниц до первого моста и, пропустив Лирран вперед, придержал за плечо:

— Подожди, пропустим.

— Куда мы идем? — вцепившись в веревку, заменявшую перила, спросила она, глядя на идущую навстречу женщину с огромным тюком белья.

— Туда. — Картал указал на башню, за которой виднелась уродливая черная скала. — Можно было бы проехать верхом, но по верху быстрее и надежнее. Керн объяснил мне дорогу.

Лирран показалось, что прошло не больше получаса, но небо уже настолько потемнело, что проглядывали первые звезды и дежурившая на стенах стража зажгла у мостов крошечные фонари. Света они почти не давали, но куда ступать, было видно. Последнее оказалось очень своевременным, поскольку ведущей в башню каменный мост выглядел настолько длинным и узким, что, казалось, может рухнуть в любой момент. Внизу на небольшой площади то и дело мелькали огни. В безветрии слышались далекие голоса, откуда-то доносился едва уловимый запах жареной рыбы.

Стоявший у моста воин сделал знак остановиться. На этот раз Картал что-то долго ему объяснял и даже представил Лирран. Только после этого стражник согласился их пропустить.

Стараясь ступать точно посередине, Лирран напряженно смотрела под ноги. В отличие от других мостов у этого не было ни перил, ни даже веревки. Света фонарей до середины не хватало, поэтому метров пять она ступала практически на ощупь, почти не дыша от страха и расставив руки, чтобы случайно не потерять равновесие.

У входа в башню их вновь попросили назваться и немного подождать, правда, уже на языке Королевства, хотя оба воина были аллотарами.

Отдав напарнику свой копис, один из них вскоре исчез за черной дверью. Помедлив, Картал тоже отстегнул меч и аккуратно положил его у стены.

— Ваше Высочество может взять оружие с собой, — с поклоном заметил оставшийся стражник.

Оправив тунику, Картал приосанился, но меча так не взял, лишь благосклонно кивнул и почти незаметно улыбнулся, когда воин забрал клинок и еще раз поклонился.

Ждать пришлось недолго. Приоткрыв дверь, высокий худощавый мужчина в черной рубашке и такого же цвета широких брюках, разительно отличающихся от традиционной желтой одежды Княжества, проводил их в небольшой полукруглый зал. С поклоном предложив присесть, он тут же удалился и плотно запер за собой двери.

Кроме камина с креслами и длинного каменного стола, в зале не было ничего: голые стены, лишенные занавесок узкие глубокие окна, потертый пол. Если бы не потрескивание огня, помещение казалось бы нежилым.

Где-то снаружи, совсем близко, раздалось надсадное «кррак» и захлопали крылья. Лирран поежилась. Оглядевшись, она нахмурилась и обеспокоенно взглянула на дядю:

— Что происходит?

— Не волнуйся… — ответил тот и, мельком взглянув в окно, чуть тише добавил: — Все хорошо.

Облизав пересохшие губы, Лирран обхватила плечи руками: изнутри по костям разливался странный холод. Дышать вдруг стало тяжело и как будто больно. Расстегнув ворот рубашки, она глубоко вздохнула, но легкие упорно не желали заполняться воздухом.

Когда за дверью послышались голоса и ручка со скрипом опустилась, ужас и паника захлестнули душу с такой силой, что, вскочив, Лирран отбежала к стене и забилась в единственный угол. Вместо холода грудь вдруг обожгло огнем и, прижав руку к сердцу, она упала на колени и взвыла. Звук получился настолько жутким, что волосы на ее голове встали дыбом.

Застыв на пороге, высокий смуглый мужчина в длинной черной мантии скользнул по ней удивленным-сочувствующим взглядом и повернулся к Карталу. Не дав ему вымолвить ни слова, тот быстро подошел и обнял его.

— Брат! — только и сумел выдохнуть вошедший. — Как ты изменился… Как возмужал!

— Разве Адам не присылал весточки? — Отстранившись, Картал широко улыбнулся. — Я просил предупредить тебя.

— Прислал. Но, признаюсь, я не ждал вас так скоро.

— Мы спешили как могли, Илиан. Думаю, ты уже знаешь, почему, и не откажешь мне в помощи.

Медленно двигаясь вдоль стены, Лирран незаметно отползала к камину. Вид танцующего огня завораживал и успокаивал ее. Нужно было только дойти до него, дотронуться…

— Знаю, — ответил мужчина, повернувшись в ее сторону, и в его голосе послышался гнев. — Вижу и чувствую.

Застыв, Лирран поняла, что замечена, и тихонько заскулила. Что-то коротко ответив брату на греческом, Картал подошел к ней и, не дав среагировать, скрутил и повалил на пол. Она попыталась вывернуться, но он держал так крепко, что она зашипела от злости.

— Мы не уследили, — процедил Картал. — Эта тварь сделала свое дело.

— Разве так не должно было случиться? — медленно подойдя к ним, спросил Илиан. — Почему же ты считаешь себя вправе вмешиваться?

— А ты бы не вмешался, если бы мог? Или посмеешь отказать просящему? Помоги хотя бы ради моей веры, брат!

— Девочка должна хотеть, чтобы ей помогли. Это должно быть ее желание, а не твое, — покачал головой тот и, подойдя ближе, присел на корточки, заслонив свет. — Лирран, — его голос вдруг зазвенел, будто натянутая струна, — ответь мне, дитя, по своей ли воле…

Не дав ему договорить, она выкрикнула несколько незнакомых слов и снова завыла. Боль, которую причиняла упавшая на нее тень, становилась невыносимой. Если бы Картал не держал ее руки, она бы разодрала себе лицо, чтобы не видеть, не слышать…

— Поль! Я за нее верю! Помоги! — воскликнул Картал, всем телом прижав Лирран к полу. — Ты хочешь избавиться от боли? Скажи же ему, что хочешь!

Перестав вырываться, Лирран глухо застонала. Она не могла ответить.

— Этого достаточно, — тихо произнес Илиан и, поднявшись, пристально и с какой-то затаенной грустью посмотрел на брата. — Ждите. Я скоро вернусь.

Как только дверь за ним закрылась, Картал разжал руки и помог Лирран встать.

— Что это было? — прохрипела она, озираясь. Говорить было трудно: сорванный голос звучал как-то неестественно и прерывисто.

— Все нормально, — тяжело дыша, ответил Картал и закашлялся. — Так и должно быть. Ты не виновата.

Отряхнув тунику, Лирран с опаской взглянула на камин, до которого едва не добралась, и спросила:

— Что вы собираетесь делать?

— Избавим тебя от медальона, Лирран. Земар-ар придется обломать зубы.

— Он же узнает, где я!

— Теперь это уже неважно. — Картал коснулся рукой ее плеча и, заглянув в глаза, с неожиданной теплотой добавил: — Мой брат прав: ты должна хотеть избавиться от власти того, кого приняла в душу добровольно. И я знаю, что ты хочешь. Но придется постараться. Будет больно, он попытается воспрепятствовать нам. Даже без медальона Земар-ар имеет над тобой большую власть. Придется бороться за свою свободу. В твоем сердце нет веры, и это я тоже знаю — иногда разум сильнее чувств. Твой путь к свету — это путь разума. Он сложнее, опаснее и длиннее, но по силам искренне идущему. Ты ведь знаешь, что Бог есть?

— Знаю, — кивнула она, потому что действительно знала это.

— И что Им создан этот мир и все, что в мире?

— Это логично.

— А видишь ли ты логику в том, что маленький крест, который я тебе дал, смог защитить тебя от власти Земар-ар?

— Нет, не вижу…

— Тогда просто доверься мне.

— Довериться? — отступив, нахмурилась она, вспомнив слова Лирдана, о том, как опасно идти против судьбы. — А откуда вы знаете, что именно этот путь — верный?

Картал отвел взгляд и некоторое время молчал.

— Я не могу этого знать, — наконец прошептал он. — Никто не может. Но надежда есть всегда. Человек должен бороться, Лирран — за себя, за тех, кто ему дорог, за то, во что он верит и чему предан. Пророчество — это только вероятность, а не предопределение. Мы в ответе за свой выбор и судьбу. И за ошибки тоже, разумеется.

Она не стала спорить. Его слова звучали убедительно и отзывались в ней согласием. Сидеть сложа руки и быть марионеткой в руках существа, способного заставить ее сделать все что угодно, Лирран не желала.

Илиан вернулся через полчаса, весь искрясь в переливающейся золотом парче. Лирран не успела даже подставить руки, как ее швырнуло на пол с такой силой, что едва не помутилось сознание. Все повторилось снова. Не в силах уже кричать, она то скулила, то шипела, вырываясь из рук Картала и пытаясь вцепиться ему в горло зубами. Что Илиан говорил и делал, Лирран не понимала и за своими воплями большую часть просто не слышала.

Поставленная на каминную полку икона отражала горящие перед ней свечи. От сладковатого дыма тошнило и щипало в глазах, но Лирран помнила слова дяди о том, что нужно бороться, и лихорадочно искала доступные для себя объяснения. Ей было больно. Боль причинял амулет, который связывал ее с Земар-ар. Тот, кого звали Илиан, мог убрать медальон и избавить от боли. Цепочка фактов позволяла сохранять ясность рассудка.

— Картал Валлор, отпусти ее и отойди, — властно приказал низкий голос, заставив неподвижный воздух дрогнуть и пойти волнами.

К горлу подступила тошнота. Каждый вдох давался с трудом и обжигал легкие. Сжав кулаки, Лирран подавила желание сорвать с шеи холодную как лед цепочку и, уткнувшись лицом в каменные плиты, завыла. Холодные капли воды упали на шею и руки.

Возвысив голос, Илиан легко перекрыл ее стенания и, сказав что-то, запел. Лирран обмякла. В какой-то момент ей показалось, что она умирает. Сердце остановилось, сжалось в комок, а потом гулко и словно нехотя ударило. Звон, грохот, шелест крови по венам, нестерпимое жжение в груди…

В непроглядном мраке из тонких нитей свилась маленькая белая звездочка. Протянув ладонь, Лирран поймала исходящей от нее лучик и быстро намотала на палец.

«Отрекаешься ли ты от тьмы, Лирран?» — раздался в душе теплый шепот, и окружающий мир погрузился в тишину.

«Отрекаюсь», — завороженно глядя на серебристый свет, ответила она и почувствовала, как по щекам потекли слезы.

Тело внезапно стало невесомым. Мысли замерли, боль утихла. Сжав протянутую Илианом руку, Лирран легко встала и удивленно оглянулась на застывшего поодаль Картала. Вытерев со лба капельки пота, тот медленно подошел и снял с ее шеи медальон. Пол под ногами угрожающе задрожал. Несколько свечей, погаснув, упали, покатившись по темным плитам к стене.

— Не бойтесь, здесь его власть бессильна, — спокойно сказал Картал и, надев цепочку, убрал медальон под рубашку, затем, подняв голову к потолку, громко и четко произнес: — Ты сам мне его дал когда-то. Он мой! Ее ты больше не получишь!

Перед глазами потемнело. Раскинув руки в сторону, Лирран попыталась удержать равновесие, но потолок вдруг сместился влево и пошел волнами. Картал, тихо ахнув, как в замедленной киносъемке, осел на пол. Его восковое лицо с закатившимися глазами и золотые кресты на облачении Илиана было последним, что она успела увидеть.

* * *

Поглаживая коня по гриве, Адам держался позади отца, время от времени бросая осторожные взгляды в сторону княгини. Дарита смолчала об их встрече в темнице и удивительно спокойно отреагировала на сообщение о побеге Мигталя. К счастью, к тому времени, когда они проехали половину пути до Бартайоты, ворон доставил долгожданную весточку от Парфа: тот сообщил, что Керн уже на подъезде к Шанфару. Новость вызвала у всех столько радости, что Адам пока не стал рассказывать, что мальчик вернулся не один. Умолчал он и о письме Картала, которое получил за пару часов до того, как покинул Шанфар. Именно из-за него ему пришлось скакать без отдыха, чтобы догнать отца и княгиню. Картал сумел удивить. Было похоже, что он вел собственную игру, и пока что расклад сил, постепенно вырисовывающийся на шахматной доске Ведущей, только подтверждал слова Илиана. Над всем этим стоило хорошенько подумать.

«Только бы не пролилась кровь», — мелькнула неожиданная мысль. Медленно выдохнув, Адам снял с седельного крюка золоченый горн и выехал вперед к воротам, где уже выстроился почетный караул во главе с генералом Тори, чья мощная высокая фигура заметно выделялась на фоне столпившихся офицеров.

Низкий чистый звук задрожал в воздухе и разнесся над землей мощно и напевно. Спустя мгновенье с крепостных стен запели высокие голоса труб.

— Что-то Ее Величества не видно, — довольно громко заметила позади Дарита. — Не случилось ли чего?

Не ответив, отец пришпорил коня, обогнал Адама и, подъехав к генералу, спешился.

— Приветствую, Ваше Высочество. — Поклонившись, тот полуобернулся к воротам и, широким жестом обведя крепость, добавил на аллотарском: — Мой порог — ваш порог, мой дом — ваш дом.

— Рад видеть тебя, друг, — ответил ему отец и коротко обнял. — Лирамель и мой брат уже знают новости о Керне?

Посерьезнев, Тори предупреждающе глянул на Адама и кивнул:

— Знают, но герцог сегодня на рассвете отбыл в Барсетал. Он был уверен, что вы прибудете к вечеру.

— Что-то серьезное?

— Какие-то дела в артели, — неопределенно пожал плечами Тори. — Его попросили присутствовать при операции, подробностей не знаю. Он уехал весьма поспешно.

Передав лошадь одному из офицеров, Адам взял коня княгини под уздцы и вопросительно посмотрел на отца.

— Идем-идем, — рассеянно проговорил тот и, обернувшись, велел старшему из сопровождавших его аллотаров следовать указам генерала.

— Построиться! — подняв руку, басовито рыкнул Тори и, подождав, пока отец оседлает своего тарпана, махом вскочил в седло. Лошадь под ним едва не пошатнулась.

Подготовка к Играм шла полным ходом. Несмотря на то что до начала первого турнира оставалось еще больше двух месяцев, расторопные жители уже подкрашивали окна и балкончики, отчего на улицах пахло краской. Бартайота часто выходила победительницей в межгарнизонных состязаниях и принимала гостей, но поскольку ярмарок в крепости не проводилось, очередные игры становились для горожан настоящим праздником. Их ждали с нетерпением и тщательно готовились.

Мощеная крупным камнем улица сначала шла немного под уклон, а затем в гору. Судя по тому, что Тори вел их к стенам Академии, Лирамель остановилась именно там. Адам знал, что тетке был дорог бартайотский гарнизон, но сам бывать среди офицеров не любил. Аскетизм военных будней вызывал в нем тоску и скуку. Будь его воля, он остановился бы в одном из небольших каменных особняков или на худой конец в резиденции генерала. Впрочем, насчет последнего следовало всерьез подумать. Жить рядом с княгиней сейчас не хотелось, а пробыть они в Бартайоте собирались примерно месяц, пока не прибудет юная Эсфар, дочь лорда Эстина, избранная Ведущей в невесты Керну.

Кетрин встречала их возле ступеней главного корпуса. Одетая в длинное оливковое платье, она стояла так неподвижно, что казалась неживой. Перекинутая через плечо черная коса спускалась ниже талии, наполовину прикрывая пристегнутый к поясу кинжал. Адам любил сестру. Она как никто из остальных дочерей Дариты походила на отца и лицом, и нравом и была упряма, как все Валлоры. Своевольное замужество положило начало раздору между ней и княгиней. Даже спустя годы та не простила Кетрин. «Ты прервала два великих рода и еще удивляешься, что не понесла потомства», — так она говорила ей, не стесняясь ни Адама, который был вынужден однажды присутствовать при очередной ссоре, ни собственной совести.

— Мой князь, — поклонившись в пол, сестра подошла к отцу и обняла его, на мгновенье уткнувшись лицом в широкое плечо.

Поцеловав в макушку, тот взял ее под руку и улыбнулся.

— Ты просила, чтобы я погостил подольше. Твое желание — закон, дорогая. Думаю, за месяц мы порядочно надоедим и тебе, и Тори.

— Ну что ты, отец… — Кетрин с опаской взглянула на мать. — Я всегда вам рада.

Дарита сделала вид, что не услышала сказанного, и, перекинув через руку плащ, стала неторопливо подниматься к распахнутым массивным дверям. Вид у нее был спокойный и несколько отрешенный.

— Адам… — Поймав его за руку, Тори кивком попросил отойти в сторону. — Герцог Карл велел передать, чтобы ты срочно выехал ему навстречу.

— Что еще за срочность? — удивленно спросил Адам, чувствуя, как засосало от беспокойства под ложечкой.

Генерал тихонько поцокал:

— Откуда мне знать? Велено передать и посодействовать. Не мое дело Его Высочеству вопросы задавать. — Незаметно сунув ему в руку какую-то записку, он наклонился и почти шепотом добавил: — Но на твоем месте я бы лошадку посвежее взял. И за князя не беспокойся: найду, что сказать.

Недовольно нахмурившись, Адам скомкал записку и с сожалением взглянул на отца, который уже входил в двери.

— Что ж, надеюсь, еще свидимся, — мрачно заметил он и не глядя хлопнул его по плечу. — Только придумай что-нибудь поправдоподобнее, иначе и отец, и дядя потом с меня шкуру спустят.

Не ответив, генерал развернулся и, едва не задев его ножнами, торопливо поднялся вслед за гостями. Четверо офицеров его личной охраны и шесть рыжеволосых аллотаров тут же последовали за ним.

Солнце заливало белую дорогу, будто подсвечивая ее изнутри. Молодая зеленая трава с редкими вкраплениями синевато-фиолетовых крокусов робко жалась к обочине.

У поворота в сторону Княжества Адам немного придержал коня и огляделся. Он выехал один и, хотя был уже привычен к путешествиям, без сопровождения чувствовал себя неуютно.

— Ну что, ушастый, — похлопав жеребца по гнедой сильной шее, улыбнулся он, — поспешим — успеем на ужин.

Словно поняв его, конь пряднул ушами и громко фыркнул.

Редкие повозки лениво ползли по тракту, слегка покачивая толстыми боками, словно откормленный скот. Возницы подремывали, редкие пассажиры, примостившиеся среди тюков и ящиков, тоже в основном спали, закутавшись в плащи от еще прохладного весеннего ветерка. В этом году потеплело недели на две раньше обычного, но природа пробуждалась без особой охоты.

К вечеру дорога совсем опустела, а небо затянули густые серые облака. Стало еще прохладнее, с юга потянул сыроватый ветер. На счастье, огоньки Барсетала опередили первые звезды, поэтому когда Адам миновал городские ворота и повернул к дому лорда-правителя, слуги только-только зажигали внешние факелы.

— Его Высочество ждет вас. — Завидев его, молодая служанка указала рукой на стоявший в тени дома крытый экипаж. — Поторопитесь!

Мысленно выругавшись, он спешился и, бросив поводья, широким шагом направился к вышедшему навстречу дяде.

— Слушай внимательно, — вместо приветствия произнес тот, когда Адам подошел вплотную и отвесил положенный поклон. — Сегодня переночуешь тут, а завтра с рассветом отправишься в Пат. Приказы, письма и деньги я оставил в ящике стола, найдешь. Все надо сделать за пару дней. Брату скажу, что послал тебя решить незаконченные дела в Тире.

Глядя в поблескивающие в полумраке глаза дяди, Адам подобрался.

— Что происходит? — как можно спокойнее спросил он, надеясь скрыть волнение и страх. — Куда вы меня опять втягиваете?

Карл скупо улыбнулся:

— Ты втянут давным-давно и всеми, кому не лень, Адами. Делай, что велено — это в твоих интересах: окажешь Илиану услугу.

Вздрогнув, Адам хотел было спросить, что он имеет в виду, но сдержался. Дядя мог нарочно его провоцировать, чтобы проверить свои догадки. С ним следовало держать ухо востро.

— Мой племянник уже покинул крепость, — не дождавшись ответа, заметил Карл. — Твоя помощь ему весьма пригодилась, как я понял. Верный и практичный выбор, молодец.

— Откуда вы…

— Знаю, — отрезал тот, с трудом забираясь обратно в экипаж. — А ты будь осторожен, Валлор. Твоя роль маленькая, но весьма важная, так что желающие помешать найдутся. Не болтай, никуда не лезь и не рискуй. Считай это моей личной просьбой.

— Я услышал, дядя. Будьте спокойны, — кивнул Адам, заложив руки за спину и не без удовольствия заметив промелькнувшее в глазах герцога одобрение.

Дождавшись, когда хлопнет дверца, возница развернул экипаж и погнал лошадей к воротам.

[1] Добро пожаловать (Древний язык Королевства)

Глава 5

Картал очнулся под вечер следующего дня, почти на полсуток раньше Лирран, но из-за слабости не смог встать с постели. Илиан дважды заходил к нему, проверяя, все ли в порядке, но разговор не поддерживал. Даже на новость о гибели Аники, своей кровной матери, он отреагировал так, словно знал об этом давным-давно

-Не вини себя. Фирсар убил ее, чтобы подавить Лирран и отомстить мне. Я предупреждал об этом Хранителя еще много лет назад. Если бы он был жив, то напомнил и вам, и Хансвэду. Но Фирсар предусмотрел и это. — Откинув со лба кудрявую темную прядь, брат задумчиво нахмурился. — А мальчика нужно забрать. Те, кто вел на тебя охоту, не оставят в покое никого, с кем сталкивался ты или кто-либо из Валлоров. У нашего Рода в Большом Мире теперь больше врагов, чем тут.

— Что?.. — От удивления Картал запнулся, а затем недоверчиво прищурился и всмотрелся в его строгое лицо. — Откуда ты знаешь о нем, Поль? Или Лирдан уже успел отправить весточку?

Сделав вид, что не заметил оговорки с именем, тот слегка пожал плечами и отвел взгляд.

— Никогда не забывай о том, что сказала тебе мать, — хрипловато прошептал он, хотя они находились в комнате одни. — Ты не сможешь продолжить свой род, а потому не стоит поддаваться соблазну и сходить с избранного пути.

— Я и не собирался, — Картал сглотнул подступивший к горлу комок. — Можешь не беспокоиться.

Подобрав рясу, брат присел на край постели и, положив руку на его плечо, покачал головой:

— Знаю, орленок, знаю… Но жизнь не будет к тебе ласкова, а смерть тем более. Однако то, что нам должно совершить, стоит их обоих.

— Ты снова говоришь загадками, — тронутый его поддержкой, Картал почувствовал, как потеплело в груди.

— Нет, на сей раз я говорю прямо. Вспомни мои слова, когда вернешься сюда снова. Там, где все началось — все и закончится. Нам предстоит сплести последний узор и оборвать последние нити. А пока нужно просто жить и не делать ошибок.

Опустившаяся между ними тишина дышала покоем. Откинувшись на подушки, Картал вздохнул.

— Я должен хотя бы попытаться, Илиан. Не суди меня, даже если я неправ. Слишком далеко пришлось уйти в ночь. Если вот так вот сдамся и отойду в сторону, просто не смогу жить.

— Понимаю, — кивнул брат. — Потому и не останавливаю, хотя твое рвение меня тревожит. Всегда тревожило. — Положив ладонь ему на грудь, Илиан коснулся длинными пальцами поблескивающего в рассветном отблеске медальона, и на его лицо легла тень. — Люди не меняются, — одними губами произнес он и, сжав ладонь в кулак, легко поднялся. — Они лишь надевают маски и, заигрываясь, начинают сами в них верить, забывая свои истинные лица. Те, кому удается отодрать личину вместе с кожей, лишь возвращаются назад. Но я рад, что ты остался собой, орленок.

Не найдясь с ответом, Картал прикрыл рукой глаза. В комнате становилось все светлее. Наконец косые солнечные лучи добрались до кровати и свернулись в клубок на белоснежной подушке.

— Тебе нужно поспать, — в голосе брата послышалась улыбка. — Я пришлю свою служанку — она сейчас у Лирран. Можешь ей доверять.

Землетрясение, как поведала расторопная пожилая Дина, напугало людей и вызвало много толков. Башня, в которой располагались покои Илиана, треснула от основания до середины, а на каменном мосту образовались множественные сколы, так что ходить по нему пока никто не решался.

— Второй раз на моем веку такое, — поправляя одеяло, заметила она. — Мы уж думали, раз княгиня жертвенник разрушила, все закончилось — и вот опять.

Сонно глядя, как служанка суетится вокруг постели, Картал с трудом удерживал тяжелые веки.

— Пока это зло еще в нашем мире, ничего не может закончится, — ответил он. — Но то, что случилось, произошло из-за меня. Так всем и скажите. Я уйду, и больше подобного не повторится.

Перестелив одеяло, женщина мотнула головой:

— Ну что вы, Ваше Высочество… К чему людям подробности? Обошлось — и слава Богу. Владыка наш понимает, что делает, да и вы наверняка тоже. Я давно ему прислуживаю, многое повидала… Он и о вашем-то приезде знал еще с зимы. Все просил меня: посмотри, Дина, не потемнел ли снег на Львиной, а я возьми да и спроси, зачем ему это. «Как сойдет, так орел и прилетит», — так он ответил. — Улыбнувшись, она взяла с подноса дымящуюся чашку с отваром и, протянув Карталу, добавила: — Я тогда и не поняла ничего. Орлы ведь на той горе птенцов не нянчат. А как вы слегли, так он мне сразу и сказал: мол, иди, последи за моим орленком. Значит, выходит, вас и ждал.

Удивленно вглядевшись в ее бледное морщинистое лицо, Картал взял чашку и машинально отпил. Горячий горький отвар на миг остановил дыхание и прояснил смешавшиеся сонные мысли.

— Вы пейте-пейте, — улыбнулась женщина, поправив выбившиеся из-под темного обруча седые волосы. — Быстро на ноги встанете. Вам только отоспаться нужно да подкрепиться чуток, а то кожа да кости…

Кивком поблагодарив за заботу, Картал сделал еще несколько глотков и почувствовал, как закружилась голова. Стало вдруг так легко и спокойно, будто вокруг все потеряло вес. Закрыв глаза, он поставил чашку на матрас и тут же провалился в сон.

Небольшой мрачноватый зал с низким потолком и прикрытыми гобеленами стенами был тускло освещен бьющим из окон светом полуденного солнца. Квадратный каменный стол, вросший в такой же серый пол, и небольшой камин в углу не создавали никакого уюта, а окрашенные красным стулья добавляли нотки тревожности.

Лирран напряженно стояла рядом с открытым окном. Илиан, неподвижно глядящий на простирающуюся вдалеке степь, что-то тихо говорил ей, на что та едва заметно кивала.

— Приветствую, — негромко произнес Картал, подойдя к столу. Темные деревянные блюда, расставленные в середине, были прикрыты льняными салфетками. — Надеюсь, я не слишком помешал?

Вздрогнув, Лирран испуганно обернулась и робко, будто бы даже опасливо, улыбнулась.

— Ничуть, мы уже тебя заждались. — Илиан окинул его быстрым взглядом и жестом предложил присесть. — Хорошо выглядишь, отдых пошел на пользу.

— Чувствую себя тоже неплохо, — ответил Картал, отодвинув стул. — Прошу прощения, что доставил столько хлопот… Вряд ли князь обрадуется последствиям.

— Все поправимо. — Заняв место напротив, Илиан устало откинулся на спинку. — Нашему дяде сейчас не до этого.

— Дела Княжества прежде всего, — иронично заметил Картал, вспомнив свой разговор с племянником. Керн ему понравился. Он был смышленым юношей и явно пошел в их породу.

Илиан тихонько хмыкнул и, с явным нежеланием взяв вилку, подвинул к себе широкую темную тарелку. Лирран тут же последовала его примеру. Она пыталась выглядеть спокойной, но румянец на скулах выдавал волнение.

— Картал обещал все мне рассказать, когда я смогу сохранять свои мысли втайне, — неотрывно глядя на тонко нарезанные куски рыбы, произнесла она и, замолчав, упрямо поджала губы.

— А ты уверена, девочка, что действительно хочешь узнать? — ласково спросил Илиан, опередив Каратала.

Лирран кивнула:

— Уверена.

— Она так же упряма, как и ее прадед, — процедил Картал, не сумев сдержать недовольства. — Жизнь сыграла с нами странную шутку. Как бы все ни старались, этот узурпатор получит в своем семени то, к чему и стремился.

Резко ударив ладонью по столу, Илиан нахмурился, а затем встал и смерил его негодующим взглядом.

— Замолчи и не смей! Кайл поступал сообразно тому, как понимал свой долг. Уж кто-кто, а ты бы должен это понимать.

— Вот как? — протянул Картал, с интересом разглядывая брата. Видеть на его лице столько чувств ему еще не приходилось. — Надеюсь, ты когда-нибудь найдешь время опровергнуть ту версию, которую я слышал с детства.

— Когда-нибудь, — сухо откликнулся Илиан и, посмотрев на Лирран, виновато добавил: — А сейчас прошу меня простить, я вас ненадолго оставлю. И помни, девочка: правда ко многому обязывает.

* * *

Сев в кресло, Лирран протянула руки к камину, глубоко вдохнула сухой, отдающий травой жар и зябко поежилась: холод стекал вниз по венам и разбивался о темный каменный пол. Щеки вспыхнули и занемели, веки налились тяжестью. Она не спала почти сутки. Тишина внутри и непривычная уже легкость всколыхнули все то, что было старательно запрятано поглубже. Лирран наконец-то удалось оплакать Анику и оставшуюся позади жизнь. Боль от этой раны стянулась в душе грубым уродливым шрамом, таким же, какие белели на запястьях.

За окном заунывно загудел горн. Встрепенувшись, Лирран обернулась и испуганно вздрогнула: Картал стоял над ней, внимательно глядя сверху вниз. Полупустой бокал в его руке отсвечивал солнечными бликами и вспышками огня, и казалось, в стеклянном плену плескалось не вино, а пойманное закатное солнце.

Залпом допив, он обошел кресло и, скрестив ноги, сел на пол у самого камина.

— Ну что ж, если ты еще не передумала, я расскажу тебе…

— Не передумала, — поспешно отозвалась Лирран и, словно оправдываясь, добавила: — Мне все равно когда-нибудь придется узнать. Лучше сейчас и от вас, чем разбираться потом, где ложь, а где правда.

Картал едва слышно хмыкнул и, допив вино, бросил бокал в огонь.

— Что ж… разумно. Только не жди… — Замолчав, он полуобернулся и пристально посмотрел в окно. Спустя вдох раздалось хлопанье крыльев, и на подоконник слетел крупный потрепанный ворон.

— Кррак! — раздалось надтреснутое карканье, и воздух в зале будто бы сгустился и пошел волнами. — Кррак! Кррак!

— Не бойся, — угрюмо произнес Картал, вновь повернувшись к камину, — это просто птица. Не обращай внимания.

С трудом отведя взгляд от черного силуэта, Лирран вжалась в кресло и заставила себя успокоиться. Она не любила воронов — они вызывали у нее безотчетный страх.

Некоторое время Картал выжидающе молчал. Наконец, несколько раз ударив клювом о ставень, птица улетела, и дышать сразу стало легче.

— История нашего рода началась в тот день, когда Тар из колена Неффалима, называемый Валлором по имени праматери Валлы, разбил ритуальную чашу амаликитянского жреца, похитившего из стана младенца и пролившего его кровь в жертву Баалу, — тихо начал Картал, то и дело замолкая, будто подбирая слова. — Осколки эти недавно были найдены… Я видел уже восстановленную чашу, когда был в Каире, — быстро глянув на Лиран, добавил он и брезгливо поморщился. — Судя по ощущениям, нашли ее не из исторического интереса.

Полуобгоревшее полено, скатившееся к самому краю топки, играло искорками и потрескивало. Взяв кочергу, Картал подтолкнул его обратно и продолжил:

— Тар жил вдали от соплеменников. Возможно, поэтому, когда стало известно, что всех Валлоров вместе со слугами и рабами решено истребить под корень, он не стал посылать за помощью, которая все равно бы не успела вовремя, и бежал в пустыню...

— Лирд мне это уже рассказывал… — задумчиво протянула Лирран. — Он говорил, что Тар вместе со всеми, кого вел за собой, был перенесен по Тропе в южную часть Малого Мира. Там же они основали первые города: Ровмэн, Айру, потом Горгот…

— По Тропам, — поправил Картал. — Тогда поднялась буря. Об этом есть упоминания в нескольких источниках — настолько страшной она была. Позже начались землетрясения по всему континенту, и произошло еще несколько катастроф. Я предполагаю, что к Тару одномоментно спустились все Тропы. Как и почему — вопрос другой, вряд ли мы сможем объяснить необъяснимое, но этот факт неоспорим, как и завет, данный нашему роду. Частично мы хранили его всегда, передавая от Главы к Главе необходимость преемства крови и власти, но времена изменились, а знания — дополнились. Теперь обетование обязан знать каждый, кто рожден в Ведущей. Запомни и ты: "Пока прямые потомки Тара обладают землей, данной ему в наследие, ни ветер, ни вода, ни огонь не прикоснутся к ней. И последний повторит путь».

— Что значит "последний"? — нахмурилась Лирран, чувствуя всколыхнувшуюся в душе тревогу. — Последний из кого? Из Ведущей?

Обернувшись, Картал удивленно глянул на нее и слегка улыбнулся.

— Ты начинаешь думать как дочь Рода, Лирран. Это радует.

Она нетерпеливо мотнула головой:

— Так что зна…

— И так же любопытна, — не дав договорить, добавил Картал. — Не стоит. Некоторые ответы лучше до поры до времени не знать никому из нас. Всему свой час.

Короткий стук заставил их обоих вздрогнуть. Недовольно нахмурившись, Лирран нарочно отвернулась от двери.

— Спасибо, Дина, — ровно произнес Картал спустя пару мгновений, — нам ничего не нужно.

— Простите за беспокойство, — прозвучал в ответ женский голос, — но владыка просил передать, что он вернется в крепость только к утру, поэтому вряд ли вас застанет.

— Вот как? Так и сказал? А радостной весточки из Шанфара случайно не было? Мы с Лирран видели ворона…

— И я видела, господин, но это чужой. Наши птицы меньше. А что до весточки, то вы это верно подумали: с голубем прислали с полчаса назад. Скоро вся крепость узнает, а княжнам я уже сказала.

— Ну и славно, — махнув рукой, Картал отвернулся к камину. — Пусть по-тихому приготовят нам лошадей и припасы на пару дней.

Громко щелкнул засов, и в зале вновь воцарилась тишина.

— Как я и предполагал, в покое нас не оставят, — мрачно бросил Картал, порывисто встав. — Но раз уж я начал, то закончу, тем более Лирд многое тебе рассказывал и мне не нужно вдаваться в детали…

— Мы уезжаем? — спросила Лирран, не сумев скрыть сожаления.

— Да. И как можно быстрее. — Поправив съехавшую перевязь, Картал отошел к окну и, выглянув, добавил: — Дважды в одну реку не входят. Нам дали уйти из Шанфара, спасибо и на этом. Впутывать кузин я не стану, Адам уже далеко, Илиан сделал все, что мог… Так что поиграем в зайцев, посмотрим, кто кого. — Вздохнув, Картал захлопнул ставень и резко обернулся. — Я буду краток. Все вопросы обсудим в пути. Как тебе известно, Тару и многим прибывшим с ним в Малый Мир была дарована долгая жизнь. Сам он прожил чуть больше трехсот лет, а мог бы и дольше, если бы не пал от руки близнеца. История, повторяющаяся со времен Авеля, имеет бесконечное множество вариаций… Правда, тут помимо зависти имелось кое-что посерьезнее. Или, вернее, кое-кто тебе знакомый. — Дотронувшись до выступающего под тканью камзола медальона, Картал скривил губы. — Тар стал первой жертвой Баалу, принявшего в Малом Мире образ одноглазого змея Земар-ар. Вслед за братом Тарин убил всех своих племянников, кроме младшего, Артея, который должен был стать его наследником. Сам Тарин правил под именем брата десять лет и один год. Этого времени хватило, чтобы брошенные в душу юноши семена дали богатый урожай. Артей, бежавший на север, к горам, ради мести за отца, братьев и сестер продал Земар-ар не только свою душу, но и весь свой род до последнего потомка. Возможно, он и не понимал до конца, что делает и кому присягает на верность, но история подобных ошибок не прощает. — Подойдя, Картал облокотился о спинку кресла, вынудив Лирран выпрямиться и немного отодвинуться в сторону. — Для сохранения чистоты рода Артей взял в жены дочь Тарина Ровмэн. У них родились четыре сына. Трое умерли, не дожив до совершеннолетия, а последний, Таром, придя в возраст, заключил брак со слепой дочерью Ливэн, чьим отцом был Этар, первенец Тара. Их единственный ребенок, Тарим Великий, имел десять сыновей и шесть дочерей и стал последним королем перед Великой смутой. Все его дети впоследствии правили по старшинству, наследуя друг за другом, потому как не успевали оставить потомства мужского пола. Все, кроме одного.

В 750 году до Рождества Христова благодаря интригам жрецов Земар-ар и Великого Дракона, которому поклонялись аллотары и некоторые наследники Рода, началась Великая смута, в которой погибли последние прямые потомки Тара, имеющие преемство крови и власти, исключая новорожденного Арматея и Морло, младшего сына Тарима Великого, взявшего в жены Дэйн, дочь Княжества, и тем самым прервавшего свой род.

Арматей долгое время рос в семье зажиточных кузнецов, не зная своего имени. Когда же был убит последний прямой потомок Тара, Арматею открылась правда, и, призвав на свою сторону народ, он короновал себя перед жрецами змея и дракона, служивших на самом деле одной и той же мерзости, которой поклонялись под разными личинами многие народы и в Большом Мире. Об этом знали во времена отступника-Артея и не без помощи жрецов забыли вплоть до наших дней. Но я отвлекся… — Потерев запястье, Картал поморщился. — Тогда же взял он в жены Мейбель, внучку Лорины, матери Морло, и объявил, что отныне лишь его потомки станут править Малым Миром.

Когда об этом решение узнал сам Морло, желавший возвысить своего первенца и объединить Королевство с Княжеством, он оспорил право Арматея и начал объединять вокруг себя знать. Арматей же в ответ приказал изгнать из Королевства жрецов Дракона, разрушить их жертвенники и призывать лишь одного Земар-ар. Аллотары, для которых культ Дракона являлся священным, пошли на Королевство войной. Продлилась она три года. Как говорят летописи, с обеих сторон было столько убитых, что за оружие брались даже женщины и дети. А в последний год, когда произошло страшное сражение на полях Аммоно-Рэта, где сегодня возвышается древний лес владений Варута, Морло совершил обряд, сделав из себя сосуд для того, кому служил, и облекся такой властью, какой человек еще не обладал. Половина войска Арматея легла в том бою без единого удара меча. Из аллотаров же не пострадал никто. Тогда Арматей в отчаянии заключил договор со жрецами Земар-ар и отступил с остатком выживших к Бартайоте и далее к границам Королевства. Там по его слову силой Земар-ар были уничтожены все, кого привел Морло. Весь северный народ, поднятый им для решающего сражения… Ужаснее той мести под небом еще не совершалось. — Картал замолчал и, откинув упавшие на лоб пряди, подошел к потемневшему камину.

Моргнув, Лирран окинула взглядом зал. Небо за окном заволокло тучами. Стало сумрачно и прохладно.

— Что значит "весь народ"? — прошептала она, поежившись. — Ведь сейчас… Откуда тогда?

— Все, кто ныне населяет Княжество, — так же тихо ответил Картал, — являются потомками Дэйн, ее дочерей и тех немногочисленных аллотаров, которых она увела за собой в горы. После смерти Дэйн их возглавил ее сын Миэль — последний жрец Великого Дракона. Благодаря жертвоприношениям, которые он совершал, его жизнь продлевалась на много сотен лет.

Вспыхнув, потухший было огонь взвился, рассыпавшись искрами вокруг камина, и Картал, выругавшись, отшатнулся, потирая обожженную руку. Лирран сочувственно скривила губы, но говорить ничего не стала. Воздух наполнился тревожной тяжестью.

— Не стоило его упоминать, — мрачно произнес Картал, прижав ладонь к груди. — Извини.

— Лирдан рассказывал мне все это, — повторила она. — И про пророчество Морло, следуя которому, Род и все Королевство будет уничтожено потомком Тара, и про остальные два. Я знаю, что было после того, как твоя мать, Лирамель, вернулась в Малый Мир… И про войну, и про моего прадеда Кайла. Только я все равно не понимаю…

Медленно выдохнув, Картал заложил руки за спину.

— Флоран, твоя бабка и моя кормилица, была фанатично предана Ордену, — изменившимся тоном произнес он. — Когда герцог Карл предотвратил покушение на мою мать и инсценировал свою смерть, чтобы выиграть время для поисков ответа о прошлом Королевства, последователи Земар-ар начали действовать открыто. Был созван новый Совет и избраны жрецы. Оставалось лишь найти человека, готового продать свою душу и тело ради великой миссии спасения Ордена. Никого удобнее Флоран на тот момент не существовало: она была близка к Лирамель, а ее старшая дочь ждала ребенка, который по крови принадлежал Ведущей линии и являлся идеальной жертвой.

— Замолчите… — похолодев, попросила Лирран, вспомнив свои видения. Гроза и бешеная скачка сквозь ночь, страх и биение сердца в груди, к которой ее прижимали сильные руки… Она помнила, хотя не должна была, потому что ей было едва ли больше недели от роду.

— Способствовав убийству дочери и пролив твою кровь в обряде, совершавшемся лишь несколько раз за всю историю Малого Мира, — беспощадно продолжал Каратал, — Флоран соединилась с Земар-ар и телом и духом, как некогда Морло. Ее целью было устранить всех, кто стоял во главе сопротивления Ордену, уничтожить Ведущую линию и дать Королевству короля, полностью подчиненного воли Земар-ар. Этим королем должен был стать я — Глава Ордена и принц-полукровка, повернувшийся против собственного Рода и семьи. — Переведя дыхание, он повернулся к Лирран и сипло произнес: — Если бы моя мать дала бы тебе тогда погибнуть на жертвеннике, она сумела бы уничтожить Земар-ар в теле Флоран. Но этого не произошло, потому что ее вмешательство тоже было спланировано. Клятву Артея за Род нельзя разрушить, а проклятье Морло так и не исполнилось. Ты как часть незавершенного ритуала осталась единственной, способной без участия жрецов принять в себя Земар-ар и воплотить его месть. Мать разгадала этот гамбит. Незадолго до трагических событий в Пате, где погиб твой дед, ей открылось будущее. Об этом знают очень немногие.

— А Лирд? — быстро спросила Лирран, прерывисто дыша. Она не понимала, как вместить в себя услышанное, и старалась говорить спокойно, хотя внутри колотило от страха.

— Он знает, — ответил Картал. — Согласно видению моей матери, Лирдан станет Главой Рода и примет корону как наследник… А она сама… — Шагнув, Картал присел перед Лирран на корточки и, прищурившись, добавил: — Будущее несет смерть не только ей, но и Элладу, а я, как уже сказал, не верю в предопределение. Если у Земар-ар не будет тебя, то он рискнет сломить меня через медальон. И у него это, скорее всего, получится: кровь свое возьмет.

Глядя в его поблескивающие серые глаза, Лирран нахмурилась:

— Если мы просто поменяемся местами, что же это изменит?

— Многое, девочка, многое! Я не считаю, что для разрушения клятвы нужна чья-либо смерть. Сын Тара ведь не покончил самоубийством — он лишь пролил свою кровь на жертвенник. Если я буду на твоем месте, Лирдан исполнит главную роль. Он — потомок Тара, прямой и истинный. Как сказано в пророчестве Арматея: «Когда же сокрушены будут древние алтари, восстанет в гневе великий Земар-ар и откроет свой глаз, чтобы покарать врагов, и месть его будет ужасна. Он взыщет жертву свою, и она падет перед ним. Тогда поднимется рука Тара, чтобы отомстить за предательство. И прольется последняя кровь, изменив неизменяемое и предотвратив неизбежное». — Картал усмехнулся. — Лирдан уже достаточно сильно ненавидит меня и убежден, что я не отступил от Ордена. Его рука не дрогнет. Риск, конечно, большой, но он того стоит.

— А Лирамель… Ваша мать согласится?

— Конечно, нет, Лирран. И она, и Лирдан, и мой дядя — все они боятся отступить от пророчества даже на шаг. Именно поэтому кузен пытался меня остановить. И именно поэтому нам придется играть в шахматы не только с Земар-ар, но и с самыми могущественными людьми в этом мире. Вот, собственно, и все. Теперь слово за тобой.

Помедлив мгновенье, Лирран беззвучно подалась вперед и обняла Картала за шею. Обрывочные догадки наконец обрели ясность — острую, как кинжал, и тяжелую, как свинец. Для Лирда, как и для всех, кто распоряжался ее судьбой в прошлом и настоящем, Лирран являлась лишь средством для победы в этой последней войне. Средством и наградой, поскольку Ведущую, как и всегда, требовалось продолжить.

Прошептав что-то успокаивающее, Картал осторожно провел ладонью по ее волосам и, наклонившись, поцеловал в макушку.

* * *

Глядя на бледное, покрытое мелкой испариной лицо Рейна, Эллад мысленно считал до десяти, стараясь усмирить клокочущий в груди гнев. Свет факела освещал узкий коридор и разбрасывал по стенам густые тени.

— Я готов понести любое наказание, — неподвижно глядя в пол, произнес тот, широко раздувая ноздри. — Это целиком и полностью моя вина.

Медленно, палец за пальцем разжав ладонь, Эллад выпустил рукоять меча и, прищурившись, процедил:

— Засомневайся я хотя бы на мгновенье, что ты лишь исполнял приказ, и эти стены не смогли бы отмыть пару лет.

— Ваше Высочество, вы заблуждаетесь, — упрямо ответил стопник. — Мне не давалось никаких указаний: ни официальных, ни частных. Я лично проверял каждого человека, заступающего на службу в замок, а на тех, которые были приняты при моем предшественнике, собрал все имеющиеся характеристики и бумаги.

— То есть ты пытаешься убедить меня, что эти шестеро шпионили здесь с твоего ведома?

— Я не знал, кому они служат, и в данном случае это — достаточное основание считать меня виновным наравне с ними.

Сплюнув, Эллад грубо толкнул его в грудь и, войдя в камеру, обвел взглядом сидящих у стены полуобнаженных мужчин. Двоих он хорошо знал в лицо — они работали на конюшнях. Еще одного несколько раз мельком видел рядом с дворецким. Остальные трое, по словам Рейна, выполняли различные поручения на кухнях. Понять, как они были связаны друг с другом, удалось только благодаря Джафире — та подслушала беседу дяди Карла с герцогом Ванселом, который назвал имя одного из своих соглядатаев. Сначала Эллад не поверил, но затем решил все-таки выяснить правду и неожиданно раскрутил весь клубок, узнав, что те, кого он считал потенциальными союзниками, давно переметнулись на сторону Ордена и объединились друг с другом. Контроль над севером, о котором говорил отец, в новом свете выглядел почти иллюзорным.

— Кто заговорит — останется жив, — спокойно произнес Эллад и, медленно вытянув меч, опустил его острием в пол. — Даю слово.

— Ваше слово ничего не стоит, — усмехнулся полный курносый детина, поведя плечами. — Приказ уже отдан.

Шагнув, Эллад встал у его вытянутых ног.

— Какой приказ? Кем отдан?

— Лучше умереть быстро и сейчас, чем прятаться от него всю оставшуюся жизнь, — заметил самый молодой из сидевших. — Не пытайтесь, Ваше Высочество, мы не служим Роду.

— А разве я говорил, что кто-то из вас умрет легко и быстро? — Растянув потрескавшиеся губы в улыбке, Эллад медленно провел лезвием по каменному полу, наполняя воздух тошнотворным скрежетом. — О нет, господа. Я терпелив и подожду, сколько потребуется. И могу вас уверить: мне известно немало способов развязать любой язык. Как-никак, а учеником я был хорошим.

Увидев, как содрогнулся от его слов один из конюхов, он обернулся и подозвал Рейна:

— Вот этого возьми, а остальных казни за попытку покушения. Обойдутся без суда — их вина очевидна.

— Как прикажете, мой принц, — порывисто кивнул стопник.

— И переговори с лекарем, — добавил Эллад. — У дяди, кажется, были какие-то отвары… Это облегчит твою работу. — Убрав меч в ножны, он еще раз взглянул на побледневшего, как бумага, слугу и добавил: — Завтра я хочу знать имя того, кто отдал этим мерзавцам приказ. И пусть каждое слово будет засвидетельствовано и задокументировано.

Молча поклонившись, Рейн коротко посмотрел на него и тут же опустил взгляд.

— Все равно сдохнешь, — вновь подал голос детина и, качнувшись вперед, плюнул, едва не попав на сапоги Эллада. — Мы тебя из-под земли достанем! Не я, так другие!

Путь из темниц в свои покои показался длинным, как дорога в Сапфор. И стража, и большинство обитателей замка уже знали о произошедшем, поэтому людей в коридорах и залах скопилось много. К счастью, личная охрана, окружавшая Эллада плотным кольцом, не оставляла любопытным ни единого шанса.

— Не запирайте, — сухо попросил он, приостановившись перед распахнутой дверью, — я ненадолго.

Небольшая комната, соединенная с квадратным залом, окна которого выходили на восточную сторону, оказалась пуста. После отъезда Джафиры слуги покрыли мебель невыбеленной тканью и убрали с широкого подоконника горшки с цветами. Никто уже не ждал, что девушка вернется — ей был уготован путь в Ровмэн. Эллад сам одобрил выбор матери и уже трижды пожалел об этом, но менять решение не имело смысла. За все приходилось платить.

Сев на узкую резную кровать, он обхватил голову руками и с минуту сидел неподвижно. Туго перевязанное предплечье, онемевшее от мази, которой щедро полил ее лекарь, начинало потихоньку отходить и неприятно ныло. К счастью, рана была неглубокой, и яд Эллад распознал самостоятельно. В кровь тот не попал: видимо, убийца спешил и смазал клинок наспех, не захватив острие.

«Повезло, — подумал Эллад, потирая руку. — В следующий раз все может быть иначе».

В том, что попытка повторится, он не сомневался. Если Фирсар действительно вернулся и отдал приказ, а пока что все выглядело именно так, то все преданные Ордену выходили из договора. В этом свете заверения Джафиры, которая предупредила о покушении, имели немалый вес. Понимая, что в Королевстве вот-вот начнется пожар, герцог Карл вполне мог пойти навстречу Фирсару и, скорее всего, именно так и сделал. Оставался лишь один вопрос: специально ли дядя позволил Джафире узнать об этом или просто допустил небольшой промах?

Вздохнув, Эллад поднял голову. Несмотря на приоткрытые ставни, в комнате все еще пахло лавандой — тонко, едва уловимо, но достаточно, чтобы всколыхнуть в его груди тоску и умерить тревогу.

Сук колес по брусчатке и тихий одинокий возглас трубы, возвещающий о прибытии одного из Ведущей линии, диссонансом тронули тишину.

«Интересно, кто же это к нам пожаловал?» — мысленно спросил Эллад, нехотя поднимаясь. Насколько он помнил, ему не докладывали ни о каких визитах.

На улице было солнечно. Выстроившиеся вдоль дороги стражники украдкой переглядывались, то и дело отгоняя снующих за спинами пантер: те уже заметно нервничали и подчинялись с неохотой. Через неделю замковый сад закрывался от посторонних: весна затуманивала кошкам разум, и от всех, кроме детей Ведущей, они переставали воспринимать приказы. Впрочем, последние тоже предпочитали не рисковать: несмотря на вбитое веками послушание, звери оставались зверьми.

Помедлив на пороге, Эллад спустился на пару ступенек и слегка поклонился. Невысокая стройная женщина с поседевшими у висков темно-каштановыми волосами одернула подол лилового платья и взяла генерала Горгота под руку. Сияя, как начищенный серебряный колветр[1], тот подвел ее к лестнице и что-то шепнул, склонив голову.

— Все в порядке, я не устала, — мягко произнесла она и, заметив наконец Эллада, улыбнулась. Теплый карий взгляд изучающе скользнул по его лицу и заставил удивленно нахмуриться. Он с трудом узнал тетку: Али-Нари не посещала замок вот уже десять лет.

— Не ждал? — приподняв брови, спросила герцогиня, знаком прося генерала отойти в сторону. — Ну, здравствуй, дорогой. Рада тебя видеть.

— Взаимно, Ваше Высочество. Альва энара[2], — холодно отозвался Эллад. — Чем обязан такой чести?

Вокруг ее глаз легли смешливые морщинки. Быстро поднявшись, она обошла его и, встав на ступеньку выше, взглянула прямо и будто бы с вызовом.

— Мой сын вернулся. Я встречу его дома.

* * *

Дорога петляла так резко, что захватывало дух. Если бы тарпан не был обучен и не знал путь настолько хорошо, что не нуждался в поводьях, Лирдан, пожалуй, предпочел бы пройтись пешком.

Мелькнувший в небе белый лоскуток он заметил случайно. Голубь летел высоко и держал курс строго на юго-восток. В Княжестве редко пользовались голубиной почтой, больше предпочитали воронов, поэтому, скорее всего, птица принадлежала Мариэль.

«Не совершил ли я ошибку, уклонившись от встречи?» — вновь подумал Лирдан, вспомнив, как уговаривал его Керн погостить хотя бы денек в Шанфаре. Возможно, если бы не известие о побеге Картала, он уступил бы просьбе, несмотря на нежелание видеться с кузиной и Парфом. Никому из них доверять было нельзя, тем более что оба больше не относились к Ведущей и наверняка поддерживали незаконные притязания Эллада на трон.

Резко остановившись, мерин всхрапнул и попятился. Лирдан не успел даже среагировать, лишь инстинктивно вжал голову в плечи, когда несколько обломков с нависшего над тропой уступа с пронзительным скрежетом сорвались вниз. Один из них упал на пару ладоней левее того места, где минутой ранее стоял конь. Спустя вдох или два послышался низкий гул.

«Снова землетрясение?», — мелькнула тревожная мысль, и Лирд невольно обернулся в сторону белеющей у горизонта вершины, в сердце которой находился жертвенник. Всякий раз, когда он вспоминал о нем или находил взглядом гору, в душе шевелилось неясное предчувствие беды.

Начинавшееся за последним каменистым холмом плато пестрело разнотравьем. Холодный ветер колыхал зеленеющую степь и холодил виски. Солнце, стоявшее в зените, палило так нещадно, словно перепутало Княжество с пустыней, поэтому подаренный стражниками меховой плащ пришлось свернуть. Теперь он мог понадобиться только к ночи.

Расстегнув ворот рубашки, Лирдан глубоко вдохнул и мотнул головой. Он думал дни напролет, взвешивал вариант за вариантом, но так и не мог понять, что именно задумал Картал. Все его действия и слова в чем-то неуловимом раз за разом противоречили друг другу. Лирдан даже не был уверен, действительно ли кузен отрекся от Ордена или давным-давно находился в сговоре с Фирсаром. Лгал он или нет, сказав о своих планах на Лирран, и если лгал, то зачем?

При мысли о Лирран в душе вновь поднялась волна злости и беспокойства. Не думать о ней не получалось, и это раздражало. Она, как сорняк, вросла в его мысли, и чем усерднее он пытался вырвать его, тем сильнее тот пускал корни.

Ближе к полуночи пошел дождь и затушил костер, поэтому когда раздался тихий рык, Лирдан не на шутку испугался и едва сумел произнести формулу повиновения. Лишь обратив внимание, что тарпан никак не отреагировал на нежданную гостью, он наконец догадался.

— Мана… — осторожно позвал Лирд в темноту. — Дэ ана[3], Мана…

Запах сырой шерсти и горячее дыхание вплелись в туманную предутреннюю свежесть. Керн послал свою кошку вдогонку и, судя по позвякивающему на ошейнике тубусе, передал с ней какое-то послание. Увы, с чтением пришлось повременить до утра.

Мерное тиньканье юркой серой птички звучало словно сигнал будильника — пронзительно и навязчиво. Несколько раз Лирдан прогонял ее взмахом руки, но та, выждав пару секунд, снова возвращалась и продолжала надоедать. В конце концов ему пришлось открыть глаза. Дождь уже перестал и небо на востоке слегка посветлело, но вокруг все еще царил полумрак. Судя по всему, поспать удалось лишь пару часов.

Зевнув, Лирдан нехотя отодвинулся от теплого бока пантеры и сбросил с себя отсыревший плащ. Он не помнил, что ему снилось, но сон был тревожный и темный, больше похожий на морок — видимо, из-за гнетущих мыслях и мрачной погоды.

Холодный тубус украшали витиеватая серебряная лоза и несколько мелких рубинов. С трудом открутив крышечку, Лирдан вытряхнул на ладонь туго свернутый лист.

«Дорогой кузен, — значилось в письме, — спешу сообщить, что Картал благополучно добрался до крепости вместе с дочерью Фэй. Судя по спешке, он не знал планов отца и желал опередить его или же боялся, что владыка Илиан тоже последует в Бартайоту.

Землетрясение, которому мы были свидетелями, вызвало в крепости существенные разрушения. Некоторые связали произошедшее с прибытием Картала. Кроме того, оба гостя, по слухам, не приходили в себя более суток после встречи с владыкой. Не смею предположить, с чем был связан их недуг, но, думаю, это важно. Если хочешь застать кузена, советую поспешить. Я предупредил кого следует о твоем скором прибытии и велел проследить за Карталом. Посылаю в помощь Ману — она знает его запах и, если позволит погода, сможет вывести на след. Впрочем, рассчитывай на любое содействие — вся стража в твоем распоряжении».

Скомкав бумагу, Лирдан подобрал плащ и решительно шагнул к мерину. Несмотря на юность, Керн являлся одной из самых сильных фигур в возможном будущем. Его поддержка была важнее мелких интриг остальной родни. Но забывать оказанную Карталу помощь Лирдан не собирался. И Адаму, и даже Илиану предстояло дать исчерпывающие ответы, если только они не действовали с ведома его, Лирдана, отца. Тот наверняка уже знал о возвращении Керна и вполне мог просчитать действия всех, кто был задействован в этой партии. Его противники обычно проигрывали еще до первого хода.

«А если и не так, — мелькнула злая мысль, — я сам его остановлю. Любой ценой».

_____________________________________________________________________________________

[1] Монета

[2] Добро пожаловать (Древний язык)

[3] Ко мне (Древний язык, формула)

Глава 6

Разбитый посреди степи шатер надежно защищал от дождя и сохранял тепло небольшого костра. Поджав под себя ноги, Лирран отпила из медной кружки остывший сладкий чай и блаженно выдохнула. После долгой дороги ее разморило. Не хотелось ни говорить, ни думать. Пара дней пути, несмотря на то что они часто останавливались и вообще как будто не спешили, вымотали до предела. Все, о чем Лирран мечтала — это мягкая постель и горячая ванна.

Затеплив толстую сальную свечу, Картал поставил ее на землю и тщательно затушил костер. Выждав несколько минут, он подтянул за свисающий с купола конец веревки и затянул небольшое отверстие. Колючий ветер яростно бился в матерчатую стену, издавая громкое зловещее шипение. Гроза разгулялась на славу.

До границ Королевства оставалось всего несколько миль, и перед тем как устроиться на ночлег, Лирран уже смогла разглядеть впереди темную полосу леса. Погони за ними все еще не было, но гнетущее чувство тревоги нарастало с каждым днем.

Неподвижно смотря в темноту, Лирран в сотый раз пыталась найти ниточку, за которую могла бы ухватиться. Логичность всего, что рассказал ей в крепости и по дороге Картал, не позволяла усомниться в его искренности. Лирран хотелось ему верить, хотелось помочь и поддержать. Всю ее жизнь он был невидимой поддержкой и единственным, кто мог повлиять на родителей. Она привыкла, что у нее есть дядя, и потому приняла Картала как часть семьи — единственного, кто от нее остался.

Робкий огонек выхватывал из черноты его спокойный профиль и расстегнутый до середины груди камзол. Отставив кружку, Лирран легла и отвернулась. После того как она смогла подумать над всем, что узнала, у нее появилось стойкое чувство, что тропинка, по которой дядя так уверенно шел, всего лишь иллюзия, мираж, мечта. Слова Лирда об опасности, подстерегающей идущих против судьбы, прочно врезались в память. Было страшно признаваться себе и еще страшнее открывать Карталу тревожащие сердце сомнения.

«Завтра», — твердо решила Лирран под шелест страниц. Думая, что она спит, дядя листал небольшую книжицу — одну из двух, переданных ему Илианом через служанку. Он доставал их всякий раз, когда выпадала возможность, и, должно быть, уже не единожды прочел.

— О чем это? — в первый же день их путешествия спросила Лирран, с любопытством разглядывая потертый кожаный переплет.

Тут же закрыв ладонью исписанную мелким почерком страницу, Картал покачал головой:

— Тебе этого лучше не знать, хотя ты имеешь на нее больше прав, чем я: эта вещь принадлежала твоему прадеду.

Неприязненно хмыкнув, Лирран пожала плечами и больше не спрашивала.

Наутро дождь перестал. Разобрав шатер, Картал уложил его в две длинные кожаные сумки и пристегнул к седлу. Солнце только-только поднялось, и на умытом темно-фиолетовом небе лениво позли розоватые рваные облака. Они стайкой тянулись с севера на юг, иногда застывая в безветрии, словно на огромной фотографии.

Вдев ноги в стремена, Лирран наклонилась к шее своего тарпана и успокаивающе погладила длинную темную гриву. Конь был смирным и умным. Несмотря на то что она еще неуверенно держалась в седле, он ни разу не проявил недовольства.

— Потерпи, Айердар, — шепнула Лирран и, искоса посмотрев на дядю, нетерпеливо поджала губы. Держа свою лошадь под уздцы, тот неподвижно смотрел куда-то на северо-запад.

Фыркнув, тарпан ударил передним копытом по росистой траве и, повернув голову, взглянул на нее выпуклым карим глазом, обрамленным длинными жесткими ресницами.

— Поехали, — наконец резко бросил Картал, вскочив в седло. — До леса скачем без остановки. День будет солнечным и жарким, поэтому лучше успеть до полудня. Если повезет, сразу выйдем к реке.

Лирран кивнула и, выпрямившись, тронула поводья. Она уже устала видеть бесконечные пестрые просторы Княжества, где, несмотря на то и дело встречающиеся холмы, они были как на ладони. Ей же хотелось какой-то защищенности. Лирран скучала по шуму ветра в листве и мерному городскому гомону… В степи ей было не по себе.

День разгорался постепенно. То и дело из травы срывались в небо мелкие птицы, оглашая степь возмущенными вскриками и трелями. Один раз метнулся мимо копыт то ли заяц, то ли крупный кролик. Он сидел в небольшом овражке, и спрятаться ему было негде. Под возмущенное конское ржание и хохот Картала зверек понесся зигзагами к лесу и вскоре пропал из поля зрения.

— Мы поступим так же, — перестав смеяться, решил дядя и, подняв к небу палец, довольно кивнул. — Ветер меняется, учуять нас будет непросто.

Как он и сказал, они несколько раз меняли направление пути и в итоге где-то за милю до границы поскакали напрямик к лесу. Солнце действительно начинало припекать, и сняв плащ, Лирран перебросила его через седло.

«Только бы действительно выйти к реке», — облизав пересохшие губы, подумала она. Пить хотелось очень сильно. Последняя вода закончилась утром, да и то почти все дядя отдал лошадям, оставив им самим лишь по несколько глотков.

— Здесь проходит граница. Чуть дальше начинаются леса Тира, — дрогнувшим голосом произнес Картал и, спрыгнув на заросшую лютиками кочку, знаком попросил Лирран спешиться. — До крепости отсюда недалеко, до тракта гораздо дольше: дорога петлей огибает пойму, — добавил он, кивнув на деревья. — В лесу передвигаться сложнее. Я надеялся, что у нас будет еще пара дней, но, похоже, ошибся. Как насчет хорошего экипажа и горячего обеда?

Улыбнувшись, Лирран неопределенно пожала плечами и накинула на плечи плащ. По земле тянуло сыростью и прохладой.

— Ну, вот и славно, — заключил Картал. — Я знал, что ты не откажешься.

Некоторое время они шли молча. Вскоре тени от первых одиноких деревьев легли по правую сторону от лошадей, и Княжество осталось позади. Картал неожиданно остановился, испугав Лирран, и, опустившись на колени, поцеловал землю. Когда он встал и поднял затуманенный взгляд, Лирран вздрогнула — его глаза горели торжеством и счастьем. Никогда прежде ей не доводилось видеть в нем столько жизни и силы, и, наверное, впервые в душе проснулось понимание того чувства, которое во всей полноте она сама пока не испытывала. Увидев его порыв, Лирран поняла очень многое, что раньше было для нее лишь красивыми словами. И пусть она пока не могла прочувствовать того же, понимание пришло раз и навсегда, как тогда, в горах.

Прикрыв глаза, Лирран глубоко вдохнула густой свежий воздух. Запах перегнившей хвои и сырости нес что-то теплое, успокаивающее.

— Это твоя земля… — Порывисто шагнув, Картал взял ее ладонь и втер в нее черный комок. — Помни: пока крепко стоишь на ней — она будет помогать тебе.

— Земля? — растерянно переспросила Лирран, широко раскрыв глаза и глядя на его перепачканные пальцы.

— Ты скоро поймешь. Все поймешь и на многие вопросы найдешь ответы. А пока, будь так любезна, выслушай меня. Нам нужно кое-что прояснить.

Привязав лошадей к дереву, Картал снял свой плащ и, бросив его на поваленный ствол, кивком предложил Лирран присесть.

Ей стало почему-то волнительно и немного страшно. Она совершенно не представляла, что еще он может сказать, однако ослушаться не решилась и поспешно села, подобрав под себя ноги.

Сорвав пожухлую травинку, Картал прикусил полупрозрачный кончик и пару секунд молчал. В его глазах читались смех и некая примесь горечи.

— Я не зря говорил, что потребуется твоя помощь, Лирран, — наконец произнес он. — Лирд почти нагнал нас, и вскоре мне придется оставить тебя...

Лирран удивленно моргнула:

— Как? Вы ведь говорили…

— Да, говорил. Но после того как медальон перешел ко мне, эта гонка потеряла смысл. Лирдану нужна ты — и он тебя получит. Пойми, на меня началась охота, а под его покровительством ты будешь в безопасности.

— А вы?

— Пока никто, кроме Илиана, не знает о медальоне, у меня есть время. Лирдан был уверен, что я попробую завершить обряд, чтобы, убив тебя, изменить пророчество. В Королевстве осталось только три места, где это можно сделать: жертвенник в северных горах, святилище Артелена и жертвенная плита под гробницами королей в Яблоневом саду. Поскольку я не воспользовался жертвенником в Княжестве, он наверняка заподозрил бы неладное, поэтому пришлось все спланировать заранее и посеять в его душе сомнения, которые бы могли объяснить мои мотивы. — Картал выплюнул травинку и, обернувшись, прислушался. — Я знал, что он попытается помешать мне тогда, в доме Аники. Мои люди ждали снаружи, с тобой бы ничего не случилось… Но брат не отпустил бы нас вдвоем, я это тоже понимал, хотя не ожидал, что он вот так хладнокровно пустит в меня пулю. Однако все остальное я предусмотрел задолго до того, как приехал… Сын Карла узнал о моем браке, поверил в мою слабость и отдал все козыри.

Увидев, что она вздрогнула, Картал предупреждающе покачал головой:

— Это долгая и печальная история. Пока ты росла, я путешествовал по свету, устраивая Фирсару и его слугам вынужденные экскурсии. Иногда один, иногда в компании, совмещая работу и необходимость. Время от времени мне удавалось пересечься с людьми, которых я ценил… Одной из них была замечательная женщина — верный друг и талантливый ученый. Я любил ее еще со времени обучения, но издали, поскольку понимал, что нахожусь под ударом. Ее избранник, наш общий знакомый, подходил ей куда больше. Они поженились на последнем курсе перед практикой, я присутствовал на свадьбе и пожелал им счастья, но, увы, мое пожелание не помогло. Мэр овдовела спустя пару лет. Это случилось на наших глазах — несчастный случай, к которому, как всегда, никто не был готов… — Проведя ладонью по короткой острой траве, Картал на мгновенье прикрыл глаза, а затем взглянул на Лирран и чуть тише добавил: — У нее никого не осталось. Совершенно одна, в положении, Мэр совсем растерялась. Я не мог ее оставить. Кроме того, у меня уже имелись озвученные планы на будущее. Мы оба понимали, что наш брак останется лишь формальностью, но он давал ей безопасность, а мне — спокойствие совести и возможность обвести вокруг пальца Лирдана.

— Зачем? — едва слышно спросила Лирран, сцепив руки. Она никак не могла понять, для чего он рассказывал ей все это.

Картал задумчиво улыбнулся.

— Я же объяснил тебе: брат должен был презирать меня за маленькие человеческие слабости, чтобы как-то объяснить поступки, идущие вразрез с его собственной логикой. Ты привыкла видеть во мне дядю, чьи письма давали пищу твоему уму, но на самом деле наше родство достаточно размыто, чтобы дать волю чувствам. По крайней мере по законам Рода. И благодаря некоторым намекам с моей стороны брат поверил, что я к тебе неравнодушен. Это давало безупречное алиби.

Смутившись, Лирран нахмурилась и отвела взгляд. Незаданный вопрос жег губы.

— Но… — через силу выговорила она, пересилив себя. — Вдруг вы все же неправы и менять ничего нельзя? Что, если мы сделаем только хуже?

Картал медленно и будто с укором покачал головой.

— Если возникнет хотя бы малейшая опасность для благополучия этой земли и ее будущего, я готов убить мать и брата собственными руками. Но пока существует надежда, остановить меня не сможет никто. Ты дала слово помочь, и я поверил. Окажи мне ответное доверие.

Ощутив боль в его словах, она хотела было ответить, но не успела. Бесшумно прыгнувшая огромная черная тень опрокинула Картала на спину и, прижав лапами к земле, угрожающе зарычала.

— Не бойся, — тут же раздался его спокойный голос, и прежде чем Лирран успела вскочить, Картал обхватил морду пантеры и, ласково потрепав за уши, тихо засмеялся: — Мана, тирамэ тумэ. Эн сатим лет корвет, Мана. Тэнба![1]

Шумно выдохнув, кошка с ворчанием отпрыгнула и, сев, выжидающе уставилась на него огромными желтыми глазами. Встав, он отряхнулся и что-то шепнул. Ударив хвостом, Мана послушно упала на бок и замерла.

— Мой дядя, как всегда, на высоте. Даже это просчитал. — Подойдя, Картал обнял Лирран за плечи. — Очень испугалась?

Не отводя взгляд от пантеры, она кивнула.

— У Лирда пока не хватает знаний и практики воспользоваться преимуществом, которое для кошек дает принадлежность к Ведущей. И он забыл, у кого и чему я обучался, — объяснил Картал. — Брат каждый раз упускает из виду, что, в отличие от него, мне довелось вырасти в этом мире, и многих из этих тварей я знал еще котятами. — В его голосе прозвучала улыбка. — Однако у нас не больше пяти минут… Я рад, что успел все рассказать. Теперь осталось доиграть спектакль и услышать аплодисменты. И запомни, Лирран: что бы ни случилось, ты ничего не помнишь. Не рассказывай никому про Илиана — пока не время.

— А если он убьет вас? — поспешно спросила она, боясь пошевелиться.

— Не посмеет.

— А если…

Не дав договорить, Картал вдруг наклонился и поцеловал ее с такой силой, что она едва не задохнулась, а когда попыталась оттолкнуть его, почувствовала, что не может пошевелиться. Отвращение и дикий страх смели напрочь все мысли и парализовали волю. Лишь осознав, что вновь может дышать, Лирран надсадно вскрикнула и попыталась вывернуться из его объятий.

— Подожди, — прошептал Картал и, заломив ей руку за спину, вновь прижал к себе. — Замри и не шевелись!

— Пустите!

Резкий толчок слился с проклятием. Швырнув Лирран на землю, Картал пошатнулся и, едва удержав равновесие, уклонился от вновь блеснувшего кинжала. Разорванная светло-желтая туника на его спине побагровела от крови.

— Отдай свой меч, — процедил Лирдан, перехватив оружие в другую руку. — Много чести.

Едва не споткнувшись о ствол, Картал мельком оглянулся.

— Не в этот раз, — едва слышно выдохнул он и, сделав неожиданный выпад, опрометью бросился к оставленной Лирданом лошади.

Замахнувшись, тот швырнул кинжал ему в спину, но не попал, выругался и выхватил из ножен клинок.

Лирран трясло, как в лихорадке, в глазах плясали красные искорки, но мысли неожиданно обрели ясность. Взглянув в перекошенное от гнева лицо Лирдана, она перекатилась на бок и со всей силы вцепилась в голенище его сапога. Не успев довершить шаг, Лирд неловко упал и едва не выронил меч. Громко выругавшись, он ударил Лирран по руке, заставив разжать пальцы, и тут же вскочил на ноги. Этих нескольких секунд Карталу вполне хватило. Пришпорив лошадь и, не оборачиваясь, он поскакал на юго-восток.

Пройдя немного вперед, Лирдан убрал меч в ножны и несколько минут неподвижно стоял. Наступившая вокруг тишина позволяла слышать его тяжелое прерывистое дыхание. Сама Лирран едва дышала. Прижав горящую от боли руку к груди, она села по-турецки и оперлась спиной о поваленный ствол, прикрытый оставленным Карталом плащом.

Обернувшись, Лирдан молча посмотрел на нее. Встретив его взгляд, Лирран прищурилась, но глаз не отвела. В душе будто что-то оборвалось, словно все ее прошлое, всю ее жизнь, мечты, стремления и надежды просто взяли и разом отрезали. Осталась только она сама — в пустоте и одиночестве. Слова, сказанные Илианом наедине, всплыли сами собой. «Любовь в истинном ее понимании — это вовсе не набор чувств и эмоций, Лирран, — ответил он тогда на ее сомнения. — Любовь стоит у истоков выбора между самостью и долгом. Но только истинная любовь выбирает второе, запомни. Придет время — и ты поймешь».

И Лирран поняла. Ей отчетливо стало ясно, что долг и совесть, помноженные на острый ум, гораздо чище того, что она привыкла считать любовью. Глядя на человека, которого любила, Лирран осознала, что отныне никому и ничему, никогда и ни в чем не станет подвластна в своем выборе.

* * *

Выйдя к реке, тарпан затрусил бодрее. Мутные потоки неслись мимо пологого берега с таким шумом, что заглушали все прочие звуки, поэтому Карталу приходилось настороженно озираться по сторонам.

Тропинка вела под уклон вниз по течению, то и дело петляя между старыми ивами. Под одной из них, спешившись, он пустил мерина к воде, а сам, отстегнув от пояса меч, уселся спиной к стволу, чтобы немного передохнуть. В седельной сумке нашелся небольшой бурдюк с водой и пара лепешек, одна из которой оказалась с сыром. Несмотря на боль, Картал съел обе. Ему все время было холодно.

Сжав зубы, он расстегнул камзол. Ему удалось увернуться и избежать прямого удара, поэтому кинжал прошел по касательной от лопатки до середины спины. Осмотреть рану самому не получалось. Однако по ощущениям кровь остановилась довольно быстро, и только там, где клинок вошел в тело глубже всего, до сих пор чувствовалась слабая пульсация.

"Это уже начинает надоедать, — судорожно выдохнув, подумал Картал и, с трудом отогнув прилипший ворот, досадливо скривился. В глазах на мгновенье потемнело, в руку отдало резкой стреляющей болью. — Дай Бог, чтобы тебе, братец, не пришлось за это ответить".

Блеснув сквозь расстегнутый ворот рубашки, массивный медальон шевельнулся, будто живой, и ударил в грудь, брякнув о серебряный крест. Нахмурившись, Картал взглянул на испачканную кровью цепочку. Несколько мелких капель упало на изображение змея, испачкав чешуйчатое золотое тело.

— Мало мне бед, еще и это, — проворчал он и, тихо и осторожно вдохнув, качнулся вперед. Следовало как можно скорее смыть кровь, пока та не попала на камень. Противостоять Земар-ар Картал сейчас не мог.

Встав на самом краю берега, где пропитанная влагой трава напоминала губку, он прижался плечом к тарпану, на всякий случай намотал на руку повод, а затем снял с шеи цепочку и опустил медальон в мутноватые струи, внутренне молясь, чтобы этого хватило.

Настороженно вскинув голову, мерин замер и повернул морду к югу. Его широкие ноздри затрепетали, но было видно, что он испытывал не страх, а, скорее, нетерпеливое волнение.

"Всадник", — решил Картал и, быстро сунув медальон в карман, высвободил руку. Уйти он уже не успевал, да и не видел смысла. Даже если на его след вышел кто-то из Посвященных, оставался шанс договориться. В Королевстве правила игры несколько менялись. Пока Фирсар не вернулся, следовало расшатать его власть настолько, насколько возможно. Илиан был прав: Картал мог повести за собой желавших покинуть Орден. Пройдя через личный ад, он знал и дорогу, и цену.

Вороной конь шел рысью. Высокий и поджарый скакун был настолько красив, что Картал невольно залюбовался. Выведя своего тарпана навстречу, он вставил ногу в стремя и с трудом забрался в седло. Внутри все успокоилось. Годы странствий притупили страх перед опасностью. Картал всегда был готов к смерти и понимал, что однажды неизбежно встретится с ней лицом к лицу.

Прищурившись, он вгляделся в приближающегося всадника. Судя по невзрачному серо-коричневому камзолу, тот не принадлежал ни к одному из гарнизонов, однако его выправка говорила об обратном, да и коня такого можно было прикупить за круглую сумму только в Варуте или получить в качестве награды за чин.

Остановившись неподалеку, мужчина, которому на вид оказалось не больше двадцати с небольшим лет, поднял руку и, привстав в седле, крикнул:

— Назовите ваше имя и звание!

Пересилив боль, Картал приосанился. Лицо всадника казалось почему-то смутно знакомым: рыжие волосы, слегка вьющиеся у шеи, крупный нос, довольно вытянутый квадратный подбородок… В нем явно преобладала кровь Каэлов, но имени вспомнить не удавалось.

— По какому праву требуете? — влив в голос немного раздражения, спросил Картал. — Назовитесь прежде сами!

— Юкан, палечник Белого Замка. — Тронув поводья, мужчина подъехал ближе и, поклонившись, добавил: — Прошу прощения, Ваше Высочество, я не узнал вас сразу, но голос помню хорошо.

Вздрогнув, Картал едва не пошатнулся. Имя всколыхнуло память, заставив сердце замереть. Перед мысленным взором пронеслись обрывки прошлого: рыжеволосый мальчик на жертвеннике, окровавленный нож в собственной руке, полные ужаса глаза матери и ее проклятие. "За содеянное ты никогда не сможешь иметь потомство", — так она тогда сказала, и это было слишком милостивое наказание.

— Назовись полностью, в Белом Замке безродные не служат, — холодно приказал Картал, нарочно дернув плечом, чтобы боль отрезвила затуманенный воспоминанием разум. Ему было необходимо узнать, стало ли известно Роду, кем Юкан приходился Фирсару. Последний вряд ли бы оставил его в живых, если бы не имел далеко идущих планов. Или же кто-то замолвил за бастарда слово...

— Благодаря вам Ее Величество сделала исключение, — не дрогнув, ответил офицер. — Ваш брат доподлинно не знал, вернулись ли вы. Он поручил мне наблюдать за северо-восточными границами.

"Значит, не знает, просто пешка», — с неожиданным облегчением подумал Картал и отвел взгляд. Как и ожидалось, Эллад и отец поступили предсказуемо. Не сделав ни единого предложения, оба взыскали все долги. Правда, забыли лишь об одном: должником Картал был совсем не перед ними.

Внезапный холодок, пробежавший вдоль позвоночника, предварил скрежет стали всего на пару секунд. Обнажив меч, Юкан недоверчиво прищурился. Чувствуя его страх, конь тревожно заржал.

— Посвященные, — бросил Картал, коснувшись спрятанного в кармане медальона. — Знать бы, сколько их...

— Вашему Высочеству не о чем беспокоиться, — в голосе офицера послышалась едва уловимая угроза. — У излучины нас ждет отряд: я приказал наблюдать за дорогой.

— Туда еще нужно добраться, Юкан. И желательно живыми.

Пристально посмотрев на него, тот спешился.

— Скорее всего, это люди лорда, Ваше Высочество. Они не посмеют нарушить договор. Вероятно, просто следили за мной.

Улыбнувшись кончиками губ, Картал подъехал к нему и тихо спросил:

— Есть ли какие-нибудь новости из замка, о которых мне следовало бы знать, Юкан?

Смутившись, офицер отвел взгляд и нехотя ответил:

— На принца Эллада совершили покушение. Он не стал предавать дело огласке.

— Значит, договор нарушен, — спокойно заключил Картал и, спрыгнув на землю, выхватил клинок. — Так что у нас с вами два выхода: или принимаем бой, или отходим. Предлагаю второй, поскольку мы не знаем, сколько их, а я сейчас не в лучшей форме.

— Можно попробовать обойти лесом, — неуверенно заметил Юкан. — Лошадям там не пройти, но мы сможем. Выйдем напрямую к Тиру. Генерал обеспечит вам должную охрану.

— Жаль оставлять им такого красавца, — проведя ладонью по чернильной шее коня, Картал с сожалением поцокал и, нащупав в кармане предохранитель электрошокера, позаимствованного у Лирдана, задумчиво добавил: — Но, пожалуй, так будет лучше.

К чести офицера, тот среагировал на выпад мгновенно, но меча не поднял. Дернувшись, он рефлекторно согнулся и попытался блокировать удар свободной рукой, но Картал оказался быстрее.

"Прости, дружок, — клацнув от боли зубами, мысленно произнес он. — Свидетели мне не нужны, а твоя смерть и подавно".

Вынув из седельной сумки черную книжицу, Картал загнул одну из страничек. Ему было жаль расставаться с подарком Илиана, но на письмо не оставалось ни времени, ни возможности.

— Я не почтовый голубь, чтобы ловить меня, брат, — положив томик на грудь Юкана, прошептал он. — Надеюсь, ты поймешь и усмиришь свою гордыню.

Тропинка змеилась вдоль излучины, все время норовя забрать правее к лесу. Стало заметно тише, и мутная вода, теперь лениво ползущая вдоль берега, то и дело пестрела кругами от выныривающей рыбы.

«Совсем близко», — вдохнув пахнущий сыростью еловый воздух, отметил Картал, боковым зрением следя за деревьями. Подлесок между могучими древними стволами почти исчез, и любое движение легко прослеживалось.

Всадников было трое. Стоя в тени молодых сосен, они ждали, пока Картал подъедет ближе, а затем спешились. Один из них, пожилой и невысокий, с обожженной щекой, больше похожей на сморщенное яблоко, неспешно вышел навстречу, двое остальных обнажили мечи, но за ним не пошли, оставшись возле лошадей.

Потянув поводья, Картал остановил коня и, вынув из кармана медальон, поднял над головой.

— Ваше имя? — громко произнес он, не сводя взгляда с Посвященного.

Побледнев, мужчина медленно преклонил колено и склонил голову.

— Тиндмар Герма, мой господин.

Имя Карталу оказалось знакомо. Будучи главой Ордена, он знал каждого из Посвященных первого круга, способных призывать Земар-ар.

— Вы служили при жертвеннике Тира. — Картал подождал, пока Тиндмар поднимет голову, и добавил: — Я помню вас.

Сузив глаза, Посвященный с мгновенье разглядывал его, а затем удивленно приподнял брови:

— Ваше Высочество? Это вы?

— Я. — Заметив, как переглянулись остальные, Картал заставил себя улыбнуться. — Как видите, еще жив, хотя лорд Фирсар прилагал все усилия, на какие был способен.

Тяжело поднявшись, Тиндмар неловко поклонился:

— Нам было сказано, что вы прибудете с дочерью Ведущей линии, — в его голосе послышалось сомнение. — И как я вижу, Орден лишился не только медальона...

— Совершенно верно, — кивнул Каратал. — Земар-ар более не имеет надо мной власти. Поэтому я имею право сделать вам предложение, от которого многие из тех, за кого вы отвечаете, не откажутся. А о дочери Фэй не беспокойтесь. Она принадлежит Роду, а не тем, кто желает его уничтожить.

— Орден никогда… — встрепенулся было Тиндмар и, запнувшись на мгновенье, мрачно спросил: — О каком предложении вы говорили, Ваше Высочество?

Картал знаком подозвал его ближе.

— Власть Земар-ар пошатнулась, Тиндмар, — с нажимом произнес он, когда тот подошел почти вплотную. — Влияние Ордена ослабло и едва тлеет...

— Все скоро изменится, — в тон ему заметил Посвященный. — Мы уже получили вести от господина.

— И едва тлеет, — твердо повторил Катал. — Обещания Фирсара — только вероятность, вы и сами это понимаете. Земар-ар более не отвечает на ваши прошения, жертвенная кровь стекает на камни непринятой, а дым от сожжения выжигает вам глаза… Власть осталась лишь в руках Верховного жреца, но и он получил рану. — Понизив голос, Картал сжал в ладони медальон.

Зрачки Тиндмара расширились, почти заслонив радужки. Посвященный не скрывал страха.

— А что предложите нам вы, господин?

Картал мельком взглянул на залитое солнцем небо и внутренне улыбнулся.

— Жизнь и свободу, — его голос прозвучал спокойно и уверенно. — Все то, что получил сам.

Сжав губы, Посвященный непроизвольно поднял руку и провел по изуродованной щеке. Между его бровями легли глубокие борозды.

— Для этого нам придется отречься от наследия наших отцов? — отведя взгляд, протянул он. — Думаете, те, кто верой и правдой служил Ордену, на это пойдут? Или только вы, отступники, можете быть верными? Мало же успели понять тех, за кого отвечали, Ваше Высочество!

— Вам скоро не от чего будет отрекаться, Тиндмар. И мерзость Ваала не является наследием ни наших, ни ваших отцов. Истинная история имеет тайны, о которых вы даже не догадываетесь, но скоро, очень скоро узнаете. И потому я хочу, чтобы у вас был выбор. — Выдержав паузу, Картал покачал головой и убрал медальон в карман. — И не тешьте себя надеждой: я узнал и понял достаточно.

— Не понимаю, о чем вы, — дрогнув, отозвался Тиндмар. — Но ваши слова услышаны. Если случится так, как вами сказано, я передам их всем, кто будет готов слушать.

— Этого достаточно. Когда придет время, я пошлю в Тир весточку. От Фирсара можете не скрывать наш разговор. — Тронув поводья, Картал и продолжил путь

Спустя полчаса река вновь изогнулась и зашумела, вздымая к небу пороги, а тропинка стала заметно шире и пошла прямее.

"Гордись мной, Илиан, гордись, — стараясь держать спину прямо, с горечью подумал Картал. — Я внял тебе, брат".

— Но это не значит, что я сдамся и не попытаюсь, — вслух процедил он, едва сдержавшись, чтобы не обернуться. — В конце концов меня тоже есть кому заменить: Адам хорошо поработал.

Слабость накатила внезапно. Пройдя ознобом между плечами, придавила к седлу и затуманила зрение. Повернув коня к лесу, Картал со стоном припал к его шее. Следовало убираться подальше от Тира и на какое-то время затаиться. О том, что Лирран рассталась с медальоном, вскоре могло стать известно дяде Карлу, в чьи планы своеволие племянника наверняка не входило. Картал знал, что он старательно подгонял будущее под узнанный вариант, и, в отличие от Лирдана, обмануть его было практически невозможно.

* * *

Небольшой городок, где было решено остановиться, назывался Тонар и представлял собой несколько каменных двухэтажных зданий вокруг площади, десяток коротких улиц и одиноко стоящую белокаменную башню. Стараясь не выказывать любопытства, Лирран украдкой поглядывала на прохожих. Многие останавливались и любезно кланялись, когда они с Лирданом проезжали мимо, кто-то с любопытством оборачивался.

Покончив с формальностями, лорд Арст разместил их в мансарде своего двухэтажного дома. Лирран несколько удивило то внимание и подчеркнутая вежливость с которыми ее встретили в Тонаре. Пожалуй, впервые она смогла почувствовать, что значило быть дочерью Ведущей линии. Это новое осознание самой себя принесло глубокое внутреннее удовлетворение. Лирран ясно увидела контраст между отношением к ней лорда и его супруги и пренебрежительной холодностью уже встреченных родственников. В сердце проснулась необъяснимая злорадная жестокость. Картал не раз повторял, что в интересах Рода и по решению Ведущей Лирдан должен был взять ее в жены, и в свете этого ей очень многое стало понятно. Но самое главное — Лирран осознала, что тоже имеет козыри. Картал не ошибался, говоря, что судьба — это птица, а любую птицу можно приручить, поймать или убить. В отличие от Лирда, который боялся идти против предопределения, он боролся за тех, кого любил, ставя целью не победу, а саму войну. Лирран верила, что его чувства не затмят долга и любви к родной земле, но для себя решила соблюдать собственные интересы. Ей не хватало сил, знаний и опыта, однако все это было лишь делом времени. Лирран с ужасом и удивлением вдруг осознала, что пойми она все это раньше, когда Земар-ар еще мог на нее влиять, вряд ли стала бы сопротивляться его воле. Просто бы не захотела.

Служанка, пожилая женщина с мягкими крупными чертами лица, помогла принять ванну и, пожелав доброй ночи, оставила Лирран одну. Переодевшись в длинную кружевную сорочку, она накинула теплый халат и, сев на край постели, оглядела комнату. Оббитые бордовой тканью стены украшались картинами в массивных золоченых рамах. Между ними, брызгая светом, темнели вытянутые масляные светильники. Кроме резной низкой кровати в комнате стояли только комод и туалетный столик с круглым, оплетенным коваными цветами зеркалом, в котором отражалось прикрытое шторами окно. Комната выглядела богато, но неуютно — то ли из-за корявых теней, пляшущих на стенах, то ли из-за гнетущего чувства, которое вызывала давящая на уши тишина.

— Не спишь? — приоткрыв дверь, спросил заглянувший в комнату Лирдан и, не дожидаясь ответа, перешагнул порог. — Надо поговорить.

— Я не желаю с вами разговаривать, — спокойно и четко ответила Лирран, отвернув голову. — Уходите!

Молча заперев железный засов, Лирд подошел и встал напротив кровати.

— Твое желание мне не требуется. Хочешь или нет, а говорить ты будешь.

Скрестив на груди руки, Лирран упрямо помотала головой. После случившегося в лесу они не обмолвились ни словом до самого Тонара, и отвечать на его вопросы она не собиралась.

— Зачем Карталу понадобилось встречаться с владыкой Илианом? — мрачно спросил Лирд, глядя на нее сверху вниз.

Поняв, что он не оставит ее в покое, Лирран недовольно поджала губы и ответила:

— Я не знаю.

— Ты присутствовала при их разговоре?

— Да.

— О чем шла речь?

Она неопределенно пожала плечами.

— О герцоге Кайле. Они вспоминали прошлое.

— И все?

— Остальное я не поняла и не запомнила.

Лирдан недоверчиво хмыкнул и некоторое время молчал.

— Мне нужно знать, куда именно Картал вез тебя… — наконец протянул он и хлестко добавил: — Это важно.

— Он не говорил… — ответила Лирран, стараясь, чтобы голос звучал спокойно и безразлично. — Куда-то на юг.

— Зачем?

Она взглянула на него и снова пожала плечами.

— Откуда мне знать? Вы оба никогда и ничего не рассказываете.

— У тебя еще были приступы? — чуть тише спросил Лирд. — Земар-ар пытался выяснить, где ты?

— Нет!

В его холодном взгляде на миг скользнуло удивление. Лирран насторожилась. В душе всколыхнулась неясная тревога. Казалось, будто она что-то упустила, не поняла…

— Я напишу отцу о нашем возвращении в Королевство, — после небольшой паузы произнес он. — Мы дождемся его ответа и продолжим путь. Думаю, ты будешь рада отдохнуть. И прости, что ударил тогда — я был не в себе. Тебе не следовало вмешиваться. Надеюсь, впредь ты станешь осторожнее.

Отведя взгляд, Лирран посмотрела на трепещущую возле стены тень от светильника и едва слышно прошептала:

— Не тебе меня учить.

— Вот как? Тогда кому же?

Толкнув, он опрокинул ее на кровать и, прежде чем Лирран опомнилась, с силой прижал к шершавому льняному покрывалу.

Его пальцы впивались в кожу, будто пытаясь дотянуться до самых костей. Он нарочно делал ей больно — это было видно по глазам: в серых холодных радужках клубилась опасность. Сейчас Лирд больше походил на поймавшую дичь пантеру, чем на человека.

— Не мне, значит? — наклонившись, зловеще прошептал он, обдав дыханием ее висок. — Ты уверена?

Внутренне сжавшись, Лирран попыталась отвернуть голову, но не успела. Его губы были жесткими и такими горячими, что она на мгновенье потерялась в их пламени — растворилась, растаяла и сгорела вопреки собственной воле и желанию.

Резко отстранившись, Лирд поймал ее взгляд и насмешливо изогнул бровь.

Наверное, никогда еще, кроме того страшного момента, когда она находилась во власти Земар-ар, Лирран не испытывала такой всепоглощающей ярости. Зарычав, она попыталась оттолкнуть его, но сил оказалось недостаточно. Тяжесть чужого тела не давала ни пошевелиться, ни вдохнуть.

Выждав долгое мгновенье, Лирдан разжал пальцы и, встав, медленно вытер губы белым рукавом камзола.

— Ненавидишь меня? — улыбнулся он, склонив голову.

Задержав дыхание, Лирран отползла к изголовью и, поджав ноги, села у самой спинки. Все, что ей хотелось — это стереть с его лица улыбку и больше никогда не видеть и не знать.

— Покиньте мою комнату, Ваше Высочество, — неожиданно твердо и холодно произнесла она, неподвижно глядя перед собой. — Немедленно.

Невозмутимо поклонившись, Лирд молча повернулся и вышел.

Вздрогнув от прозвучавшего в тишине лязга, Лирран сжала кулаки. От осознания собственного бессилия по ее щекам потекли слезы. Упав лицом в подушку, она разревелась, как ребенок — громко и надрывно, не в силах вынести разрывавших сердце чувств. Она любила и ненавидела так сильно, что внутри все переворачивалось. Лирдан прекрасно знал, что имеет над ней власть, что она тянется к нему, как ослепленный бражник к ночному костру. Понимал и пользовался ею, будто шахматной фигурой.

Лирран вдруг вспомнилась мать, ее ласковые руки и громкий, полный силы голос. Она всегда умела утешить и придать сил. Пора было вспомнить ее советы и научиться защищать себя. Ей просто не оставляли выбора.

Коснувшись холодными пальцами пересохших губ, Лирран встала и, легко спрыгнув на пол, сделала несколько неуверенных шагов. Ярость и боль требовали выхода. Сгорать в их огне она не желала.

Огонь в светильниках вальсировал в такт сквозняку. Уловив безмолвную мелодию, Лирран подняла руки и, переплетя ладони, выгнула спину. Она тоже могла стать пламенем и обжигать — тоже умела помнить.

Алые стены и черные тени кружились в бешеном танце, сливаясь в непрерывный узор. Лирран вплетала в него мелькающий подол белой сорочки и рыжие пряди волос, едва касаясь ногами пола и почти не дыша, хотя сердце билось бешено и сильно.

Она танцевала войну.

_______________________________________________-

[1] Мана, молодец (умница, умная), кошка. Повинуйся королевской крови, Мана! Отойди (прочь) (Древний язык)

Часть III, глава 1

Книга, доставленная гонцом от Юкана перед аудиенцией, невесомо лежала на колене. Нетерпеливо поглаживая кожаный переплет, Эллад выжидательно смотрел на герцога Вансела, небрежно стоявшего перед столом. Тот говорил без перерыва уже минут пятнадцать и заканчивать не собирался. Все обвинения старый интриган, конечно же, отрицал, прекрасно понимая, что прямых доказательств его причастности к покушению нет и быть не может. Впрочем, Эллад уже знал, что Вансела связывали с людьми Фирсара достаточно серьезные соглашения, и этого вполне хватало, чтобы наступить ему на хвост. Следовало лишь немного поблефовать.

— Положим, я закрою глаза на имеющиеся доказательства и, как вы изволили заметить, прислушаюсь к доводам разума, — дождавшись наконец паузы, произнес Эллад с нарочито скучающим видом. — Однако не думаю, что мою мать эти доводы устроят. Лорд Фирсар еще не вернулся в Королевство, и заключенный с ним договор, о котором нам обоим хорошо известно, был грубо нарушен его сторонниками. Ведущая вправе пойти на ответные меры.

— Так а при чем тут я? Мои люди не могли ослушаться приказа. Им приказали наблюдать, да, но здесь нет преступления, всего лишь небольшая осторожность.

— Осторожность? Эта ваша осторожность едва не стоила мне жизни, — недовольно заметил Эллад. — И я вполне могу предполагать, что все как раз наоборот: вы желали устранить меня и благополучно скинуть вину на Орден, поскольку противостояние с ним так или иначе для вас неизбежно, а тут такой замечательный предлог.

— Какая мне от этого выгода? — не дрогнув, холодно спросил Вансел. — Как воспитанник герцога вы устраиваете подавляющее большинство, если не всех.

— А вот лгать мне не надо. — Взяв книгу, Эллад встал и, заложив руки за спину, подошел к висевшему возле двери портрету. Мать была изображена на нем во весь рост и при полном параде. Художник постарался на славу.

— Ваше Высочество, — в голосе Вансела послышалась растерянность, — вы прекрасно знаете, насколько я был и остаюсь предан человеку, столь вами чтимому. Мне известна его воля, и я бы никогда...

— Молчите! — не сдержавшись, процедил Эллад и, обернувшись, смерил побледневшего герцога пристальным взглядом. — Молчите. Вы забываете, что я знал Кайла достаточно хорошо, чтобы понимать, какой на самом деле могла быть его воля. Он не умел проигрывать, и брак Фэй наверняка спланировался им задолго до того, как он добрался до власти. Дети Рода всегда ставят в приоритет интересы Ведущей. Я понимаю это лучше многих. Даже мне нелегко идти против голоса крови.

— И тем не менее вы идете, — произнес герцог, отведя взгляд. — Будь у Кайла другие планы, вряд ли бы он оставил вас в живых. Даже ребенком вы мыслили вполне определенно — это нельзя было не заметить. Однако, несмотря на старания тех, кто категорически не желал видеть вас у трона, вы заняли положенное место.

Усмехнувшись, Эллад вернулся к столу и, положив книгу на столешницу, вновь сел в кресло.

— Удивительно, не так ли? Учитывая, что Ведущая оскудела и интересы Рода требуют заключения чистого брака… Возможно, вы все-таки объясните, в чем тут подвох и почему меня попытались устранить только теперь?

Герцог театрально развел руками.

— Действия Фирсара часто противоречат логике. Угасание Ведущей — дело рук Ордена. Ваша кандидатура в свете этого для них просто идеальна.

— В том-то и дело, Вансел… В том-то и дело. Вы сами пришли к выводу, на основании которого ваши слова — сухой песок. — Откинувшись на спинку, Эллад еще раз бросил взгляд на портрет и, понизив голос, добавил: — Мать подписала указ о моем назначении задолго до смерти Флоран и вашего с ней договора. И герцог Карл наверняка знал о нем, поскольку без его ведома и одобрения она никогда и ничего не делала.

— Что вы хотите этим сказать? — насторожился Вансел, непроизвольно отступив.

— То, что я не идиот. И давно осознал, кто и для чего меня использует. Только вот вы никак не поймете, что совершенное однажды всегда можно повторить. Я вполне способен выполнить желания Кайла и при этом не ущемить собственных интересов. — Эллад покачал головой. — Говорю вам прямо: от того, что принадлежит мне, я не откажусь, а всякий, кто посмеет помешать — горько об этом пожалеет.

Нахмурившись, Вансел заткнул большие пальцы за расшитый золотом пояс и, поджав губы, качнулся с мысков на пятки. Между его седых бровей легли задумчивые складки, а глаза затуманились тревогой. Сказанное наконец-то достигло цели.

— Я так понимаю, — выдержав паузу, медленно протянул он, — вас вполне устроит статус регента?

Эллад коротко кивнул, не без труда скрыв довольную улыбку: Вансел так и не понял подвоха.

— Меня-то он устроит, чего нельзя сказать об Ордене, — заметил он и, облокотившись о стол, прищурился: — Ведущая получит свое, народ — свое, да и вы внакладе не останетесь. А с Фирсаром пусть разбирается мой мудрый дядя. Если повезет, они перегрызут друг другу глотки без нашего с вами вмешательства. Что скажете?

На лице Вансела не дрогнул ни один мускул. Степенно поклонившись, он поджал сухие бледные губы и сдержанно процедил:

— Приемлемо, Ваше Высочество. На этом, думаю, недоразумение между нами исчерпано?

— Вполне.

— Тогда с вашего позволения… — Грузно развернувшись, Вансел раздраженно поправил ножны и быстро вышел, прикрыв за собой тяжелую дверь.

"Проклятье… — мысленно бросил ему вслед Эллад, сжав кулак с такой силой, что ногти едва не проткнули кожу. — Как можно было быть настолько глухим и слепым?"

Взглянув на застывшее на холсте лицо матери, он виновато опустил глаза. Где-то в глубине души шевельнулся страх, и ни собственные амбиции, ни слова отца не могли его заглушить… Эллад помнил о том, против кого Род вел войну и как эта война началась. Мать и дядя Карл делали все, чтобы положить конец господству мерзости и мрака. Мешать им значило встать на сторону тьмы.

— Я найду выход, — прошептал он и, не читая названия, раскрыл книгу там, где был загнут уголок страницы. Ему не терпелось узнать ответ брата — это был немаловажный кусочек мозаики.

"Время разбрасывать камни, и время собирать камни; — было написано на языке аллотаров, — время обнимать, и время уклоняться от объятий; время искать, и время терять; время сберегать, и время бросать; время раздирать, и время сшивать; время молчать, и время говорить; время любить, и время ненавидеть; время войне, и время миру. Что пользы работающему от того, над чем он трудится? Видел я эту заботу, которую дал Бог сынам человеческим, чтобы они упражнялись в том. Все соделал Он прекрасным в свое время, и вложил мир в сердце их, хотя человек не может постигнуть дел, которые Бог делает, от начала до конца. Познал я, что нет для них ничего лучшего, как веселиться и делать доброе в жизни своей. И если какой человек ест и пьет, и видит доброе во всяком труде своем, то это — дар Божий. Познал я, что все, что делает Бог, пребывает вовек: к тому нечего прибавлять и от того нечего убавить, — и Бог делает так, чтобы благоговели пред лицем Его. Что было, то и теперь есть, и что будет, то было уже, — и Бог воззовет прошедшее[1]".

Почувствовав, как похолодело в груди, Эллад осторожно закрыл книгу и, опустив руку, судорожно выдохнул. Брат ответил более чем определенно: ни на его поддержку, ни на поддержку Илиана, которому принадлежала книга Псалмов, рассчитывать не приходилось. Если первое было ожидаемо, то воля старшего брата могла разрушить любые его планы легче, чем весь Орден. Оставалось надеяться, что Картал просто выкрал книжицу точно так же, как поступил с Лирран.

«Я теперь тебя из-под земли достану», — мысленно пообещал ему Эллад, искоса взглянув на дверь. Судя по дежурным ответам стражи, очередной посетитель пришел без приглашения.

* * *

По небу медленно и величаво плыли огромные белоснежные облака. Теплые утренние лучи острыми спицами падали на вздыхающие на ветру листья древних дубов и рассыпались брызгами на иголках худых елей. Дожди, лившие почти неделю, наконец закончились, и лес, умытый и напоенный до кончиков корней, пел и щебетал на все лады.

Накинув кружевную шаль, Лирран облокотилась на перила и задумчиво посмотрела вниз. Трава под балконом желтела горицветом[2] и редкими сиреневыми звездочками запоздавшей сон-травы[3], над которыми, то и дело взлетая, сонно кружил тяжелый шмель.

Невысокая полная женщина вела под уздцы маленького упитанного пони. В седле, укутанный в пуховой платок поверх тонкой кожаной куртки, покачивался светловолосый мальчик лет шести. Заметив Лирран, он заулыбался и приветливо помахал ей рукой. Единственный сын лорда Арста за прошедшие недели стал для нее хорошим другом. Он знал все и обо всех. Лирран нравилось слушать восторженные детские пересказы баллад и легенд, которые ей самой казались чересчур сказочными и далекими. Благодаря маленькому лорду она смогла посмотреть на этот мир другими глазами и постепенно училась видеть глубже и дальше.

«Это твоя земля, она будет помогать тебе», — пообещал ей перед разлукой Картал, сказав, что однажды Лирран сама все поймет. И она действительно начинала понимать, хотя понимание давалось с трудом и причиняло боль, поднимая в душе обрывочные воспоминания детства. А еще оно постепенно меняло ее, осторожно и незаметно стирая следы, оставшиеся в душе от прожитых на чужбине лет. Иногда Лирран казалось, что она, как змея, вылезает из старой кожи. Ощущение это было пугающее и приятное одновременно.

К обеду Лирдан, который отбыл по каким-то делам в Тир, не вернулся, поэтому атмосфера за столом впервые была спокойной и непринужденной. Леди Войра, игнорируя деликатное покашливание мужа, задорно смеялась, рассказывая последние сплетни, и одновременно отдавала слугам необходимые распоряжения. Глядя на ее счастливое доброе лицо, Лирран с некоторым стыдом чувствовала в душе всплески зависти и безотчетной тоски. Она, словно вор, забралась в чужой дом и подглядывала за недоступным для себя счастьем — простым и таким желанным. Улыбаясь и кивая, Лирран впитывала его как губка, отогреваясь от дней одиночества и неопределенности. Ей не хотелось уезжать из Тонара.

Уже сгущались сумерки, когда небо затянуло тучами. Однако дождь так и не пошел, только в воздухе чувствовалась сырость и ветер стал заметно прохладнее.

Взяв шерстяное одеяло, Лирран бросила его перед камином. На полу читалось удобнее, чем в постели, да и видно было гораздо лучше.

Увесистый томик по истории принадлежал маленькому лорду. Читать на языке Королевства пока удавалось с трудом, и она была рада любой практике. Перелистнув первую страницу, сплошь исписанную неумелым детским почерком, Лирран улыбнулась и раскрыла книгу на середине. Промежуток между Золотым веком и Первой войной было довольно интересным и неспокойным. Род Тара множился и обособлялся, его примеру следовали наиболее многочисленные семейства — потомки слуг и рабов. Зарождалось на севере Княжество, строились вокруг городов крепостные стены, прокладывались новые дороги. Сто пятьдесят лет после убийства Тара Королевство жило относительно спокойно, пока в четыреста пятидесятом году не отошел в вечность Тарим Великий, оставивший Роду шестнадцать наследников. Начались междоусобицы, интриги и постоянная смена власти… На долгие годы Королевство погрузилось в темные игры жрецов двух Орденов — Дракона и Земар-ар, служивших одной и той же силе, которая желала истребить потомков Тара с лица Земли.

Стук в дверь был настолько неожиданным, что Лирран отложив книгу, обернулась:

— Войдите!

Прошло еще секунд пять, и в дверь постучали снова — на этот раз громче и настойчивей. Это было странно, поскольку никто, кроме Лирда, ее обычно не беспокоил, а он не стал бы дожидаться разрешения войти и тем более стучать повторно.

Быстро вскочив, Лирран подбежала и открыла дверь.

На пороге, тяжело дыша, стоял невысокий мужчина лет сорока. Порывисто поклонившись, он протянул ей толстый конверт.

— Послание из Бартайоты для лорда Лирдана, Ваше Высочество. Лорд Арст велел передать лично вам в руки.

— Благодарю, — немного растерявшись, произнесла она и взяла письмо. — Можете идти.

Закрыв за посыльным дверь, Лирран некоторое время постояла, слушая, как стихают торопливые шаги. В душе вдруг проснулось странное чувство, будто все это уже было однажды.

На большой красной печати виднелся отпечаток перстня. Больше никаких надписей не имелось. Вернувшись к камину, Лирран села и, помедлив, вскрыла конверт. Ей хотелось досадить Лирду, вызвать его ярость, но одновременно было любопытно и страшно за Картала: тот ведь наверняка мог укрыться и в Бартайоте… Однако пробежав глазами по первым строчкам, она почувствовала, как отхлынула от лица кровь.

«Сын, — без вступления начиналось письмо, — догадки твои, скорее всего, верны. Тем более жаль, что упущено столько времени. Не стоило пренебрегать моими советами и вынуждать Картала вставать в оппозицию. Ты создал врага из человека, который мог быть тебе полезен более, чем все прочие. Что касается Лирран, то ее судьба тебя больше волновать не должна, по крайней мере, до окончания того, что, как мы все надеемся, вскоре грядет. Я предупредил разведку, чтобы Артелен и окрестные леса держали под наблюдением, но уверен, ты сумеешь остановить брата раньше, чем он выйдет на Южный тракт. Посылаю тебе необходимые бумаги и прошу впредь быть осмотрительнее и думать наперед. Надеюсь, за перемещением Картала ты все же следил, и мне не придется утруждать просьбами Адама. Если же нет — буду очень разочарован. И еще. В случае непредвиденных трудностей даю тебе разрешение действовать по своему усмотрению. Вернуть камень нужно любой ценой. Постарайся держать меня в курсе принимаемых решений. Отец».

Свеча давно погасла, а Лирран все сидела и сидела, не выпуская из рук надорванный конверт и исписанный мелким убористым почерком листок. Ей не следовало поддаваться искушению и читать письмо. Лирд подозревал что-то неладное, но без доказательств его подозрения ничего не стоили. Ее собственные неосторожные слова и слишком уверенное поведение натолкнули его на догадку. Теперь она поняла, что имел в виду Картал, когда говорил, что Лирдан — сын своего отца. Судя по тону послания, Северный герцог был намного жестче и опаснее.

Опустив голову, Лирран с горечью усмехнулась. Все ее клятвы в одночасье превратились в пыль. Кем она была в этом мире? Принцессой, генетическим материалом для правящей династии или запасным тузом для обеих сторон? И герцог Карл, и Лирд хотели, чтобы пророчество исполнилось, и ее мнение не играло никакой роли. Как могло их стремление сочетаться с изначальной свободой человека, о которой ей столько твердили? Где же тогда обитала эта божественная свобода, если судьба изначально втискивалась в заранее определенные границы? И почему желание изменить это воспринималось многими как преступление? Против чего, кого? Разве Лирран была виновата, что мерзость и мрак получили власть над этой землей, разве она заключила страшный договор и предала свою веру и семью?

С силой распахнувшись, стальная входная дверь ударила о стену и жалобно задребезжала. Вздрогнув, Лирран запоздало вспомнила, что забыла закрыть засов. Бросив быстрый взгляд на пылающие угли, она усилием воли удержала руку, чтобы не бросить письмо в камин. Бояться было поздно: оно все равно бы не успело сгореть, да и Лирду наверняка доложили о визите гонца.

Торопливые шаги прозвучали глухо и набатно. Не сводя с нее взгляда, Лирдан пересек комнату и молча забрал бумагу. Вжав голову в плечи, она с тревогой наблюдала, как, взяв свечу, он поднес ее к глазам и, опершись локтем о камин, сосредоточенно нахмурился.

По телу прошла дрожь. Поежившись, Лирран бросила тоскливый взгляд на аккуратно сложенную у камина небольшую стопку поленьев. Холод внутри и холод снаружи сплетались в абсолютное одиночество. Ее судьба раз за разом разбивала вдребезги надежды и планы, сокрушая железным молотом просыпающуюся гордость.

Дочитав до конца, Лирдан бросил бумагу в огонь и бегло просмотрел содержимое конверта. На Лирран он не обращал никакого внимания. Видимо, слов отца хватило, чтобы с его плеч наконец-то свалился груз забот о ее дальнейшей судьбе.

На глаза навернулись слезы. Снова она оставалась одна, снова впереди была неопределенность. Всего лишь за год ее жизнь была разрушена до основания.

— Не плачь, — произнес Лирд, заставив ее удивленно поднять взгляд. В его голосе прозвучало неожиданное сочувствие.

Поспешно смахнув слезы, Лирран сдавленно прошептала:

— Я прочла письмо, извини.

— Не стоило этого делать. — Шагнув, он опустился перед ней на корточки. — Зачем ты лгала? Почему не сказала сразу, что стала свободна? Почему поверила брату, а не мне?

— Картал верит в то, что делает. И он любит меня.

— Лирран… — Лирд укоризненно покачал головой. — Верить мало. Ему никогда не удастся достигнуть желаемого, как бы он ни хотел. Если бы не получилось извлечь медальон, брат бы убил тебя без сожаления.

— Нет! Он не такой! Вы оба слишком плохо знаете друг друга…

— Или слишком хорошо. Мы — дети одного Рода, одной семьи. Этого не изменить.

Лирран упрямо замотала головой:

— Он никогда не хотел причинить вред ни тебе, ни мне.

— Ошибаешься.

— Он сказал, что всего лишь хочет встать на мое место, спасти брата и мать, он…

Взяв ее за руку, Лирд грустно улыбнулся:

— Картал желает пойти против воли королевы, Главы Рода и вмешаться в пророчество — нашу единственную возможность избавиться от рабства. Будем называть все своими именами. Есть вещи, над которыми нельзя рассуждать, Лирран, их просто нужно выполнять, невзирая на чувства, желания, убеждения. Вина за содеянное когда-то разъела его сердце, заменив рассудительность на самоуверенность. Пойми, враг — это не только тот, кто стоит на противоположном берегу, но и тот, кто плывет по реке, ведь в конечном итоге невозможно предугадать, к какому берегу его прибьет течение. А течение жизни свирепо и жестоко. Человек для него — всего лишь щепка, как бы нам ни хотелось думать иначе.

Вспомнив бледное от внутреннего напряжения лицо Картала, Лирран невольно нахмурилась и, отняв руку, повторила:

— Он не враг тебе. И никогда не забывал ни своего долга, ни своей веры! Даже Илиан не посмел его остановить.

Нахмурившись, Лирд внимательно посмотрел на нее, будто пытаясь заглянуть в душу.

— Ты так защищаешь его… — с упреком заметил он, поднимаясь. — Почему? Или достаточно лишь пары теплых слов, чтобы купить твою верность? Не слишком ли маленькая цена для дочери Ведущей?

Поймав его взгляд, Лирран с удивлением уловила мелькнувшую в серых радужках боль и почти детскую обиду.

«Что же ты за человек? — мысленно спросила она, подавив вздох. — Где же ты настоящий?»

— Картал всегда был честен со мной, Лирд. Всегда, даже когда не мог открыть правду. А человек, который честен с другими, не станет лгать и себе.

Лирдан тихо хмыкнул и некоторое время молчал, неподвижно глядя на огонь. Мягкий оранжевый свет ложился на его волосы теплыми волнами, стекая на опущенные плечи и расстегнутый ворот рубашки.

— Считаешь меня чудовищем? — не поворачивая головы, спросил он и улыбнулся кончиками губ. — Зря, Лирран. Зря. Я лишь исполняю свой долг. Если бы Картал подчинялся воле Главы Рода, его помощь была бы мне только в радость. Но он с самого детства шел против всего, что нам дорого. Бунт — часть его натуры. Тебе известно, какие намерения он имел по отношению к тебе. Это ли честность и искренность, Лирран? Или, быть может, мне не следовало вмешиваться, чтобы вы сумели доиграть тот спектакль до конца?

— Твой отец написал, что моя судьба отныне не должна тебя волновать, — ее голос звучал холодно и ровно, хотя внутри все перевернулось от возмущения. — Надеюсь, ты окажешься более послушным, чем Картал.

Ничего не ответив, Лирд встал и, отойдя, сел на кровать. Подперев подбородок ладонями, Лирран прикрыла глаза. Думать ни о чем не хотелось. Будущее утратило значение. Она убивала себя сама — словами и ложью. Обида и страх заставляли идти против совести, но просить и умолять его остаться и ослушаться отца не имело смысла.

— Картал был серьезно болен, — нарушив душную тишину, произнес Лирдан. — Он благополучно обошел Тир, но был вынужден выйти к тракту. Местный лекарь навел справки и отписал в Тонар почти сразу же, так что я мог не спешить, по крайней мере, пока отец не подтвердил бы мои предположения. Позавчера брат продолжил путь на юг. Ему придется идти лесами, да и менять лошадей он не сможет. Однако нас разделяет несколько дней, а потому медлить я больше не стану. Не думай, что мне легко покидать тебя, но сейчас выбора действительно нет.

Лирран напряженно выпрямилась и искоса взглянула на него.

— Отец передал приказ лорду Арсту доставить тебя в Бартайоту, — добавил Лирд. — Как только закончатся Игры, ты вместе с ним и королевой вернетесь в замок.

— А ты? — настороженно спросила Лирран.

— Я найду брата и заберу медальон.

— Не думаю, что он так легко с ним расстанется.

— Посмотрим.

Угроза, прозвучавшая в его голосе, заставила ее вздрогнуть и сжать кулаки.

— За что же ты его так ненавидишь? — невольно воскликнула она.

Лирд неопределенно пожал плечами:

— Не знаю. Да и вряд ли это можно назвать ненавистью.

Вспыхнувшая в сердце злость разом угасла. Рывком поднявшись, Лирран подошла к нему и, сама вдруг испугавшись внезапного порыва, нерешительно застыла напротив. Они смотрели друг на друга, не отводя глаз, казалось, целую вечность. Окружающий мир перестал существовать, мысли смешались, чувства утихли — был только покой и какая-то неземная, надмирная печаль. Взяв Лирран за руку, Лирд притянул ее к себе и, усадив на колени, обнял. Обхватив его за шею, она уткнулась в пахнущие ветром волосы и замерла, боясь дышать.

— Мне лучше выехать немедленно, — глухо проговорил он спустя несколько ударов сердца. — Картал встречался с Посвященными. Вполне возможно, им удалось договориться, поэтому за Тонаром могут наблюдать. Темнота для меня — лучший помощник.

Нехотя отстранившись, Лирран кивнула и встала, только сейчас заметив нерешительно мнущуюся за порогом служанку с подносом.

* * *

Покидать дом лорда Солана пришлось под покровом темноты, и тот не стал его провожать, чтобы лишний раз не привлекать внимания. Исполняя поручение дяди, Адам в который раз нарушил закон, поскольку никто из детей Рода не имел права входить в пределы Пата и тем более в нем находиться. Даже сама Лирамель, которая некогда наложила этот запрет. Однако для герцога Карла запретов, похоже, не существовало: тайно или явно он спокойно продолжал вести свои дела с лордом Соланом и отребьем во главе с каким-то современным Робин Гудом, изрядно портящим этому самому лорду жизнь.

Выехав на дорогу, Адам обернулся и вполголоса велел следовавшей за ним охране держаться поближе. Весть о том, что Тропа у замка опустилась раньше на две недели, уже разнеслась по всему Королевству, поэтому Орден ждал своего главу с нетерпение и надеждой. И хотя Фирсар пока никак себя не проявлял, следовало соблюдать осторожность, тем более что дядя как раз посоветовал Солану готовиться к встрече со своим господином в ближайшие дни.

С покатых крыш мастерских все еще капала вода. Веселый перестук слышался у каждой бочки, и казалось, словно прекратившийся недавно дождь все еще идет, хотя тучи над головой уже рассеивались и кое-где даже начали проглядывать звезды.

Оставив позади разрушенные белые стены, Адам подождал, пока один из трех сопровождавших его воинов зажжет факел, и, взяв древко, поскакал вперед. Ему нужно было как можно скорее вернуться в Княжество и переговорить с младшим братом прежде отца или княгини.

"Так будет лучше для всех", — подумал он, подавив всколыхнувшуюся в душе тревогу. Несмотря на благополучное возвращение Керна, Мигталь так и не объявился, и даже Таитар, к которой Адам послал доверенного человека, клялась, что мальчик к ней не приходил.

Резкий порыв ветра сдул пламя факела в сторону и растрепал Адаму волосы.

— На дороге всадник, — нагнав, доложил стражник.

— Не торопись, — тут же откликнулся другой, поравнявшись с ними. — Разойдемся миром: он, похоже, один.

Прищурившись, Адам накинул на голову капюшон и слегка натянул поводья, пропуская охрану вперед.

— Без моего приказа мечей не обнажать, — негромко велел он, вглядываясь в темноту. Из-за отблесков факела мелькающий впереди огонек был едва заметен.

Съехав на обочину, всадник молча поднял руку в приветствии. Одетый в черный камзол, он полностью сливался с вороным жеребцом. Лица Адам разглядеть не смог: мужчина старательно глядел в сторону.

— Если поедете через мост, — раздался его низкий голос, — будьте осторожнее у тракта: дорогу размыло.

— Погода нынче не балует, — откликнулся в ответ стражник, держащийся между Адамом и путником. — Благодарю за предупреждение.

Подождав, пока они проедут, всадник вывел коня на дорогу и поскакал к Пату.

— Нужно было допросить его, Ваше Высочество, — заметил офицер, подождав, когда смолкнут вдалеке удары копыт.

— По какому праву? — недовольно спросил Адам и, не дожидаясь ответа, пришпорил лошадь.

Участок дороги у тракта действительно сильно размыло. Состояние брусчатки тоже оставляло желать лучшего. После того как Лирамель наложила на город вето, большая часть торговцев обходила Пат стороной. По словам лорда Солана, те ярмарки, которые Адам застал за время своего визита, являлись лишь бледным подобием того, чем жил город до трагических событий. Да и общий упадок тоже чувствовался: многие дома выглядели заброшенными и явно пустовали, а главная площадь с полуразрушенным жертвенником была перегорожена прогнившими телегами, и местные жители обходили ее по соседним улицам.

— До Тира двигаемся без остановки, — выехав на тракт, объявил Адам. Впереди, за изгибом дороги, между редкими березами тронула горизонт зарница.

Ближе к полудню, заехав в придорожную деревеньку, состоящую из пары домов, постоялого двора и таверны, сменили лошадей. По договоренности хозяин придерживал для Адама хороших скакунов и заранее подготовил холодный обед.

— Благодарю, господин, — подкинув на ладони мешочек с серебром, довольно произнес он и, глянув на стоявших за плечом Адама стражников, вполголоса добавил: — Тут один спрашивал вчера про вас: мол, не проезжал такой высокий светловолосый с сопровождением…

— Давно?

— Нет, тут он еще, — махнул в сторону таверны хозяин. — На ночь останавливался, так что лошадь не менял. Судя по клейму, из Тонара. Имени подсказать не могу, но по виду — чистый Валлор.

Задумчиво хмыкнув, Адам подозвал одного из стражников.

— Хочу посмотреть на этого молодца, — в ответ на его вопросительный взгляд пояснил он. — Узнай, в какой комнате остановился, и доставь ко мне. Шума не поднимай. Будет сопротивляться — уложи и дай знать.

Коротко поклонившись, офицер повернулся и торопливым шагом направился к распахнутым дверям двухэтажной деревянной таверны.

Несмотря на погожий день и довольно жаркое солнце, дующий с запада ветерок был прохладным и влажным, поэтому Адам вернулся в конюшню и, разделив мясо и хлеб со своим эскортом, наскоро перекусил. После роскошных обедов у лорда Солана привычная еда казалась особенно вкусной. За годы жизни в Княжестве он отвык от изысканных блюд: аллотары были довольно аскетичны.

«Сколько лет прошло», — внутренне улыбнувшись, подумал Адам, вспомнив свою первую встречу с дядей. Тот перевернул всю его жизнь с ног на голову и, не дав опомниться, хитростью заставил покинуть Большой Мир. Адам долго не мог ему этого простить. Пожалуй, только после рождения младшего брата удалось внутренне отпустить обиду и злость: маленький Керн что-то изменил в душе, стал неким якорем, намертво приковавшем к новой земле и к новому дому.

Услышав, как лязгнули ножны стоявших рядом офицеров, Адам вздохнул и, отложив недоеденный кусок зайчатины, поднялся.

— Эн сатим лет корвет кроно сэор Тар, оротте. Тэнба![4] — тут же раздался спокойный баритон, и, подойдя ближе, высокий черноволосый мужчина широко улыбнулся. — Альвэр, сайета[5] Адаме!

— Лирдан? — недоверчиво спросил Адам, делая шаг навстречу и только теперь узнавая того мальчика, которого когда-то знал. Годы изменили детские черты, слепив из племянника почти копию старого короля, в честь которого дядя его назвал.

Коротко обняв его, Лирдан знаком велел воинам отойти подальше и многозначительно кивнул в сторону конюха, заканчивающего седлать лошадей.

— Рад, что не разминулись, — тихо произнес он, слегка наклонив голову. — Когда еще Бог даст свидеться.

— Я думал, ты задержишься в Княжестве, — немного растерявшись, заметил Адам. — Как Керн?

— В полном порядке. Велел передать, чтобы ты не тревожился: зла на Мигталя он не держит.

Сжав губы, Адам отвел взгляд и холодно заметил:

— Я так понимаю, ты уже в курсе.

— Более чем. Но думаю, ты и без меня разберешься, так что оставим. Есть вопросы поважнее.

— Например?

Лирдан вынул из рукава голубиный тубус и протянул его Адаму.

— Если хочешь уберечь своего отца — послушайся моего, - серьезно произнес он. - Как вернешься в крепость, переговори с Керном. Нужно, чтобы князь покинул Королевство сразу же, как вы получите приказ из Бартайоты.

Взяв серебряную трубочку, Адам быстро убрал ее в карман.

— Понял. Ну а ты куда? И что там с девочкой?

— Охочусь, — недобро усмехнулся Лирдан и, подумав, добавил: — Остальное тебе Илиан расскажет. Это долгая история.

— Что ж, не настаиваю, — с нарочитым безразличием ответил Адам. — Сам спешу. К завтрашнему вечеру должен быть в Тире — дела.

— Мой поклон Морлоту. Жаль, не смог заехать — не по пути было.

Увидев идущего к ним конюха, Лирдан торопливо хлопнул Адама по плечу:

— Фере элле сетэндав, фере элла то аллофо![6]Доброй дороги, брат.

— И тебе того же, — сдержанно улыбнулся Адам и, вспомнив встреченного на выезде к тракту всадника, почему-то добавил: — Если свернешь к Пату, лучше обойди мост. Дорогу размыло. Если бы добрый человек в пути не подсказал, мы бы надолго увязли.

Бросив на него внимательный и, как показалось, немного удивленный взгляд, Лирдан кивнул:

— Благодарю за предупреждение.

___________________________________________________________________

[1] Екклезиаст 3:5-15

[2] Горицвет — народное название адониса весеннего.

[3] Имеется в виду прострел раскрытый.

[4] Повинуйтесь королевской крови сына Тара, офицеры. Отойдите! (Древний язык)

[5] Приветствую брат (Древний язык)

[6] Пусть отведет смерть, пусть защитит от врага (Древний язык)

Глава 2

Недовольно поморщившись, мальчик решительно забрал книгу.

— Ужасно, Ваше Высочество. Просто отвратительно!

— Почему это? — искренне удивилась Лирран. Ей показалось, что на этот раз она все прочла вполне сносно и бегло.

Маленький лорд досадливо цокнул:

— Вы не понимаете смысла, неправильно делаете ударение и… Попробуйте пересказать теперь то, что прочли!

Лирран задумалась, пытаясь подобрать слова, и с удивлением поняла, что память действительно не запечатлела ни одного образа.

— Как можно пересказать поэму, Тайл? — попыталась оправдаться она. — Ты сам-то можешь?

— Это не поэма, а баллада! — Нарочно громко захлопнув книгу, мальчик насмешливо глянул на нее и быстро, с выражением, продекламировал несколько катренов. В его исполнении баллада действительно зажила и заиграла красками. — А как можно учить историю, не понимая ее?

Лирран опустила голову, скрыв улыбку. Непосредственность маленького лорда действовала безотказно, и ей действительно стало неловко. Мальчик был прав: следовало прилагать больше усердия.

Приняв ее безмолвную капитуляцию, он тяжело вздохнул, в точности копируя манеру своего отца, и, взяв Лирран за руку, вывел на балкон. Над землей клубился настолько густой туман, что если бы не праздничные кострища, разожженные для ночных гуляний в честь официально объявленного договора о брачном союзе между Княжеством и Королевством, Тонар было бы трудно разглядеть. Впрочем, судя по звенящим в свеже-теплом весеннем воздухе радостным голосам, распевающим баллады, и разносящемуся далеко окрест смеху, туман для праздника помехой не стал.

— Может, отец еще передумает. — Встав на цыпочки, маленький лорд взглянул вниз, где у самого порога темнела крыша экипажа. — К утру наверняка прояснится. Да и праздник все-таки… Я думал пойти, а теперь не разрешают.

Не зная, как его утешить, Лирран нерешительно приобняла мальчика за плечи. Она не могла объяснить ему, что после возвращения Фирсара Орден вновь станет опасен и все, кто открыто поддерживал Ведущую, окажутся под ударом.

Лорд Арст был, судя по довольному виду, рад случаю развеяться и посетить Барайоту. По его словам, хотя Тир и находился к Тонару ближе, их торговые пути почти не пересекались. С крепостью же дела обстояли иначе: уже около трехсот лет гарнизон закупал в небольшом городке перекрашенную в черный ткань, а также пуговицы, пряжки, застежки и нашивки для мундиров, поэтому между генералами Бартайоты и лордами Тонара всегда поддерживались теплые отношения.

«Мне нужно переговорить с герцогом и Ее Величеством, — объяснил он жене в ответ на робкие просьбы не задерживаться. — Время сейчас неспокойное. Возможно, нам удастся на этот раз решить все вопросы. В конце концов герцог мне многим обязан».

Отъезд был назначен на семь часов вечера. Путешествовать предполагалось в большом экипаже, поэтому останавливаться на ночлег не планировали. Провести ночь на узких, но мягких койках было куда безопаснее, чем под крышей таверны или в лесу. Но Лирран больше волновал не способ путешествия, а конечный пункт. Она боялась герцога Карла так, как не боялась никого и никогда, кроме Фирсара, пожалуй, хотя это был несколько иной страх. Может, она преувеличивала, но со слов Картала и из прочитанного ею письма в сознании вырисовывался образ человека могущественного и властного, даже деспотичного. Такие люди нередко презирали слабых, толкая их на низкие поступки, а Лирран не хотела быть спровоцированной собственной гордостью и к тому же понимала, что герцог как второе лицо в Королевстве имел на ее судьбу прямое влияние. Кровь кровью, но для Лирдана могли подыскать и другую партию. А кому, кроме Ордена, Лирран была нужна, если Ведущая потеряет к ней интерес?

«Никому, — сама себе мысленно ответила она, невольно сцепив руки. — Ни в Большом Мире, ни в Малом».

Уже перед экипажем, попрощавшись с мужем, леди Войра осторожно шепнула Лирран:

— Если когда-нибудь станешь герцогиней, упроси Его Высочество приписать Тонар к Бартайоте.

Смутившись, Лирран не нашлась с ответом и лишь, приняв поданную лордом руку, села на обитое темно-красным бархатом сиденье, взглянула на женщину и едва заметно кивнула.

Хлопнув дверцей, Арст занял место напротив и постучал по отделяющей их от возницы стенке.

— Поехали! — громко сказал он и, махнув на прощание сыну, пробормотал: — Надеюсь, доберемся без приключений.

Дернувшись, экипаж тронулся с места и плавно закачался. Шесть пар стражников тут же взяли его в кольцо.

Сняв перчатку, Лирран дунула на стекло и провела по нему пальцем, начертив почти невидимую линию. За окном в тумане темнела громада леса. Необъятные раскидистые ели тянули к дороге ветви, заслоняя собой высокие темно-желтые стволы корабельных сосен.

— Часа через три остановимся, — нарушив молчание, приглушенно произнес Арст. — Нужно будет разложить сиденья.

Свет от факела в руке скачущего сбоку всадника подсвечивал на стекле мелкие пылинки и рисовал на тумане темно-коричневые тени.

Вскоре дорога стала заметно шире, а впереди мелькнули огоньки деревни. Проехав ее, экипаж свернул влево и довольно долго гремел по брусчатке. Туман постепенно рассеивался, заметно похолодало. Сквозь поредевшие лесные кроны стали проглядывать звезды.

— Тпру-у-у, — раздался окрик возницы, и, машинально ухватившись за стенку, Лирран едва удержалась: ее по инерции качнуло вперед.

— Рановато что-то, — недовольно проворчал Арст и, привстав, открыл дверцу. — Что там у вас? Почему остановка?

Спешившись, невысокий грузный мужчина, возглавлявший эскорт, поклонился ему и, подняв факел повыше, указал назад:

— За нами отряд, мой лорд. Довольно многочисленный. Что прикажете?

Последовала небольшая пауза.

— Пропустим их, — ответил Арст, выйдя наружу. — На всякий случай будьте наготове. — Обернувшись к Лирран, он успокаивающее улыбнулся: — Все в порядке, не волнуйся. Вероятно, офицеры из Тира — в Бартайоте скоро Игры. Пропустим и поедем следом. Так будет безопаснее.

Несмотря на его уверенный голос, Лирран вдруг стало страшно. Это было странное чувство, чем-то схожее с тем, что она испытывала в Большом Мире незадолго до появления Фирсара. Захотелось убежать и спрятаться. Внутри будто все заледенело.

— Можно мне немного прогуляться? — спросила она и прежде, чем он успел подать руку, спрыгнула на землю.

— Тебя проводить?

— Не стоит, — поспешно отозвалась Лирран. — Я не буду далеко отходить. Даже факела не возьму.

Мягкая влажноватая земля проминалась под ногами, холодя тонкие подошвы сапог. Поежившись, Лирран глубоко вдохнула прохладный свежий воздух. Раскидистые лапы елей над головой и черное звездное небо между ними разбудили в памяти тревожные воспоминания. Легко перепрыгнув через выкопанный вдоль дороги ров и сделав несколько шагов в глубь леса, она оглянулась. Фонари на карете были хорошо видны, и в их красноватом свете вырисовывались фигура возницы, беседующего с одним из воинов, и стоявший поодаль Арст. Остальные стражники столпились ближе к дороге.

Прислонившись к теплому шершавому стволу, Лирран закрыла глаза. С каждым вдохом ей все труднее было устоять на месте и не броситься бежать.

— Лирран? — лорд Арст негромко позвал ее, повернувшись к деревьям. — Тебе лучше вернуться…

Отстранившись от дерева, она глубоко вздохнула, пытаясь успокоиться, и уже набрала воздуха, чтобы ответить, когда издали послышался топот копыт. Замерев, Лирран прищурилась, вглядываясь в мелькающие за изгибом дороги искорки, и машинально коснулась груди, проверяя, на месте ли крест. Через минуту, высоко держа факелы, к карете подъехал отряд всадников человек в двадцать.

— Лорд Арст, какая встреча! — насмешливо прозвучал резкий тенор. — А ведь я предупреждал, что наши пути однажды пересекутся!

Когда послышался лязг оружия, первое, что пришло Лирран в голову — это бежать. Однако от страха ее тело сковала странная слабость, и лихорадочно кусая губы, она поняла, что все равно не сможет далеко уйти. Тем не менее инстинкт настойчиво требовал что-то сделать. Взглянув вверх, Лирран подпрыгнула и ухватилась за ветку, затем подтянулась и легла на нее грудью. Шершавая кора оцарапала запястье и впилась в ладони. Держась ближе к стволу, Лирран с трудом вскарабкалась, встала на ноги и попыталась нащупать следующую ветку. На этот раз тянуться не пришлось.

Когда крона стала так близко, что сквозь листву проглянули звезды, она обняла раздвоенный ствол и, дрожа, прижалась к дереву, только сейчас разглядев, что взобралась на дуб.

Спустя пару минут крики и звон мечей стихли, и на обочине вспыхнули огоньки.

«Господи…» — неслышно прошептала Лирран, сглотнув подступивший к горлу комок. От ужаса сердце стучало так сильно, что казалось, будто вместо него в груди колотился камешек.

Взглянув вниз, в темноту, Лирран зажмурилась. Хотелось покончить со страхом — спрыгнуть вниз и просто исчезнуть. Это было так просто — всего шаг, неосторожное движение…

«Слишком просто, — отогнав навязчивую мысль, сама себе сказала она. — Не доставлю ему такого удовольствия».

— Уходим! — раздался внизу встревоженный мужской голос. Вздрогнув, Лирран широко раскрыла глаза и едва не потеряла равновесие.

Скрип кожаных сапог, топот копыт и удаляющиеся факелы смешались в один нелепый хоровод. Не успели всадники затеряться за деревьями, как с противоположной стороны дороги показался новый отряд — еще более многочисленный, чем предыдущий. Лирран окончательно перестала понимать, что происходит. Руки от напряжения затекли настолько, что казались чужими. Почему-то стало клонить в сон.

Сквозь ветви было видно, как несколько человек, спешившись, обступили карету. Послышались гневные возгласы. Спустя минут пять между деревьев вновь замелькал свет.

Встав под дубом, мужчина погладил застывшую у корней пантеру. Его лицо в мерцающем свете казалось сверху белой маской.

— Ваше Высочество, вряд ли нам удастся найти ее, — подойдя к нему, сказал высокий светловолосый офицер. — Люди Фирсара, скорее всего, опередили нас. В темноте их не догнать. Нужно попробовать обойти лес…

— Исполняйте приказ, — не глядя ответил мужчина и, подождав, когда тот отойдет, опустил факел к земле и присел на корточки. — Так, так…

Не шевелясь и почти не дыша, Лирран следила за каждым его движением. Мысли от страха путались. Словно почувствовав ее взгляд, он вдруг встал и поднял голову. Испугавшись, что замечена, Лирран еще плотнее прижалась к стволу.

— Я вижу тебя, девочка. — В его голосе неожиданно прозвучала улыбка. — Не бойся.

— Кто вы? — помедлив, хрипло спросила она, боясь смотреть вниз.

— Отец Лирдана. Будет лучше, если ты спустишься.

Почувствовав, как разжалась внутри невидимая пружина, Лирран посмотрела на улегшуюся у подножия дуба кошку.

— Не могу… Слишком высоко!

— Тебе кажется, Лирран. До земли всего метров пять. Сосредоточься и успокойся. Я подниму факел повыше, чтобы ты лучше видела.

Оторвав взгляд от мерцающего внизу светового пятна, Лирран развернулась, осторожно села на ветку и, обхватив ее руками, сползла вниз. Ноги почти сразу нашли опору, но все же секунды хватило, чтобы перехватило дыхание. Чувствуя, как задралась юбка, она попыталась отцепить подол и едва удержалась.

— Не спеши! — тут же произнес герцог. — Попытайся дотянуться до ветви, которая левее — под ней нет корней.

Оцарапав коленку, Лирран прильнула к стволу и перевела дыхание. Затем, отстранившись, поймала равновесие и, качнувшись вперед, ухватилась за отходивший от ветви сук. Тот заметно прогнулся под ее весом, но выдержал.

— Молодец, девочка. Теперь прыгай, я тебя поймаю.

Не в силах больше держаться, Лирран разжала пальцы и тут же почувствовала, как сильные руки обхватили ее, не дав удариться о землю. Вся дрожа, Лирран прижалась к груди герцога и, вцепившись в его камзол, с минуту не шевелилась, пытаясь отдышаться.

— Ну все, все, — похлопав ее по спине, успокаивающе произнес он. — Пойдем в экипаж, тебе нужно согреться.

Из всего эскорта, который сопровождал лорда Арста в Бартайоту, в живых не осталось никого. Убитых стражников и самого лорда положили у обочины и накрыли плащами. Еще несколько тел лежало отдельно, рядом с ними поблескивали сваленные в груду мечи.

— О них позаботятся как должно, — настойчиво подталкивая к карете, заверил Лирран герцог. — Нам здесь уже ничем не помочь.

Сжав губы, чтобы не зарыдать в голос, она молча села на свое место и, обхватив плечи руками, опустила голову. В душе зияла пугающая пустота: не было ни жалости, ни сожаления, только облегчение, что все закончилось. Лирран не могла и не хотела верить в смерть человека, с которым еще недавно делила кров и стол.

Дав выпить какого-то горьковато-терпкого густого варева, герцог почти силой уложил Лирран на лавку и, укрыв одеялом, сел рядом. Только сейчас, в свете масляной лампы, подвешенной им к потолку, ей удалось как следует разглядеть его лицо. Высокий лоб, обрамленный седыми вьющимися на концах волосами, тонкие губы, аккуратная борода и слегка выступающие скулы… Лирд был чем-то похож на отца и в то же время разительно от него отличался.

Заметив ее внимание, герцог слегка улыбнулся, и под его глубокими серыми глазами легли морщинки.

— Мой сын пошел в деда, — словно прочтя ее мысли, мягко произнес он. — Лирд взял от него и внешность, и характер, и имя.

Смутившись, Лирран скользнула взглядом по забрызганной кровью стене и невольно пропустила вдох.

— Как вы узнали?.. — сглотнув, спросила она.

Перестав улыбаться, герцог испытующе посмотрел на нее и, помедлив, ответил:

— Среди приверженцев Ордена у нас есть сторонники, Лирран. К несчастью, обстоятельства помешали им вовремя сообщить о готовящемся нападении. Большая удача, что мы успели. Молодец и ты — не растерялась. Думаю, даже Фирсар не ожидал такой прыти.

— Мне просто было страшно, — пробормотала она. — И я почувствовала их заранее.

— Неважно. Главное — результат. И вот еще что… Завтра мы прибудем в Бартайоту. О гибели лорда Тонара знать пока никому не следует, иначе затухающий огонь страха перед Орденом может вспыхнуть вновь. Возможно, Орден этого и добивается.

— А как же леди Войра? — нахмурилась Лирран и, вспомнив доверчивый взгляд маленького лорда, похолодела.

— Сообщим ей через неделю, что супруг скончался от лихорадки и был с почестями погребен в крепости. И, разумеется, Тонар я отпишу к Бартайоте, — быстро добавил герцог. — Это должно немного смягчить ее потерю и облегчить дальнейший путь юному Тайлу. Увы, этот ребенок в точности повторяет судьбу отца.

— Что вы имеете в виду? — встрепенулась Лирран, на мгновенье испугавшись за мальчика.

Успокаивающе покачав головой, герцог взял ее за руку и прижал пальцы к запястью.

— Арст принял вотчину в четырнадцать лет, — объяснил он и, увидев заглянувшего в окошко офицера, знаком приказал трогаться. — Совет Рода пошел на нарушение закона, поскольку мальчик вполне доказал свою способность управлять делами. Я лично подписывал это решение. Думаю, и Тайл пойдет той же дорогой. Других наследников нет, и я позабочусь о том, чтобы и в дальнейшем они не появились.

Резко дернувшись, экипаж со скрипом покатил вперед. Пересев на место покойного лорда Арста, герцог задал еще несколько вопросов о том, как они с дядей попали в Малый Мир, и погасил лампу.

— Снотворное скоро подействует, — после минутной тишины приглушенно произнес он. — Не сопротивляйся: тебе нужно поспать.

— Их найдут? — сквозь наползающий на сознание туман спросила Лирран, послушно закрыв глаза.

— Да. Каждого.

* * *

Велев подоспевшим из Бартайоты стражникам не спускать с Пата глаз ни днем ни ночью, Лирдан взял с собой нескольких боевых офицеров и уже через два часа был в Харбане — небольшой деревеньке, расположенной мили на три севернее по тракту. Как и предполагал отец, Картал, поняв, что загнан в угол, решил на время затаиться и собрать вокруг себя бывших сторонников. Пат для этих целей подходил намного лучше Тира, поскольку никто из детей Рода достать его в городе не мог, да и Фирсару, который собирался туда же, вряд ли могло прийти в голову, что сын Лирамель пойдет против ее же приказа.

«Выкурю как крота», — написал Лирдан отцу в последнем письме и в тот же день послал гонца к лорду Солану. Последний должен был передать жрецу просьбу о встрече. Как и ожидалось, тот вскоре ответил и назначил место и время.

Завидев несколько вооруженных всадников, переходивший дорогу булочник поспешно ретировался обратно к распахнутым дверям лавки.

— Ваше Высочество уверены, что нам не следует сопровождать вас? — спросил один из офицеров, придержав лошадь.

— Подождете у таверны, — не поворачивая головы, велел Лирдан и, натянув поводья, остановился напротив деревянного прилавка. Бросив на поднос медный колветр, он молча указал на пару обсыпанных сахаром кренделей и подождал, пока, пыхтя и извиняясь, булочник обернет их куском желтой бумаги.

— Только из печи, господин, — протянув куль, предупредил он и, опасливо глянув, поспешно отошел.

— Не укажешь ли дом каменщика, любезный? — Спрятав кренделя в седельную сумку, Лирдан холодно улыбнулся, заметив промелькнувший на лице мужчины страх.

Молча хлопнув глазами, тот махнул влево на чернеющий рядом с вывеской портного одноэтажный дом.

«Значит, не скрывался, — отметил про себя Лирдан, разворачивая лошадь. На душе стало вдруг тревожно и, поразмыслив, он знаком приказал воинам следовать за собой: им лучше было находиться поблизости.

Метров за двести до приоткрытой узкой двери неприятный холодок подтвердил, что булочник не соврал.

— Если меня не будет дольше получаса — входите без предупреждения, — приказал Лирдан, опередив тревожно хмыкнувшего офицера. — И возьмите дом в кольцо.

На фоне облупленных, выкрашенных в выцветший черно-серый цвет стен блестящие мраморные ступени смотрелись нелепо и странно. Впрочем, просторная прихожая, пол которой был выложен мелкой цветной мозаикой, а стены увешаны золочеными канделябрами, смягчала этот контраст. Стало понятно, что дом не мог принадлежать простому мастеровому, как казалось снаружи — внутренняя обстановка скорее напоминала дворцовые апартаменты.

— Альва энара, сэон кроно Тар[1]! — улыбнувшись, Фирсар шагнул навстречу. — Вы, как всегда, вовремя, Ваше Высочество.

Черная мантия, небрежно наброшенная на его плечи поверх серого камзола, напоминала огромные сложенные крылья. Загоревший и довольный, бывший лорд Пата казался даже помолодевшим и выглядел намного лучше, чем в Большом Мире.

Стараясь держать пространство вокруг в поле зрения, Лирдан неспешно подошел и встал напротив.

— Прошу извинить за доставленные неудобства, Фирсар. Сын Лирамель оказался скор на выдумки. Его своеволие и упрямство не знают границ.

— Я это предвидел, — кивнул жрец. — Его мысли и намерения нам известны. Можете не волноваться — помешать он не сможет. А что до его брата, то он не жилец — я об этом позабочусь.

— Не спешите. С Элладом мне, возможно, удастся договориться, — осторожно заметил Лирдан. — Он человек неглупый и понимает приоритеты Ведущей. Если Ее Величество озвучит свое решение, а судя по уверенности моего отца, она именно это и сделает, никто не дерзнет ей возразить. Однако если я приму трон, мне потребуется поддержка всех, кто имеет влияние на сторонников ее сыновей, иначе будет трудно удержать власть и тогда вы же, Фирсар, получите лишние проблемы. Даже если Ордену удастся потом избавиться от меня и возвести на трон Лирран, придется устранить всех, кто стоит в очереди перед ней, а это вызовет еще большее недовольство.

Фирсар насмешливо изогнул губы и стряхнул с рукава невидимую пыль.

— Я уже говорил и повторю: не будьте наивны, Валлор. С властью просто так не расстаются. И в этом вы правы: воля народа — это океанская бездна. Одна волна порождает другую, пока шторм не разносит корабль в щепки. Жаль вас разочаровывать, но вы даже не понимаете, о чем говорите. Лирран будет обладать властью, которую не имел даже Арматей. Усмирить недовольных не составит для Ордена труда, равно как и убрать препятствия с ее пути. Пророчество Морло исполнится, а я при любом развитии событий останусь в выигрыше. — Замолчав, Фирсар слегка опустил голову, будто над чем-то раздумывая, а затем, сверкнув взглядом из-под бровей, добавил: — Ублюдки Лирамель будут убиты. Все. Это — моя цена за то время, которое я подарю вам после совершения обряда, и за жизнь, которую не отниму в обмен на клятву не продолжать Ведущую.

Подавив поднявшуюся внутри ярость, Лирдан посмотрел в расширенные зрачки жреца и, медленно растягивая слова, ответил:

— Вот когда совершите то, чем так хвалитесь, Фирсар, тогда и услышите мою клятву. А что до Их Высочеств — на меня не рассчитывайте. Будут мешать — избавлюсь сам, но Ордену к детям Рода прикоснуться не дам. Не ваша это забота.

Фирсар тихонько рассмеялся и, быстро сунув руку в карман брюк, достал небольшой, завернутый в платок предмет.

— Думается, это принадлежит вам, — сухо бросил он.

Развернув платок, Лирдан взвесил на ладони разряженный шокер и вопросительно приподнял бровь:

— И что это значит?

— То, что брат уже пошел против брата. Так что придется выбирать, какую из этих пешек вы попридержите до конца, а какую отдадите мне сейчас в качестве скрепления наших договоренностей. Признаться честно, очередность мне безразлична, но Картал пока мешает сильнее: он посмел замахнуться на то, что ему уже не принадлежит.

— Вербует ваших людей? — не удержался от широкой улыбки Лирдан.

— Можно сказать и так. Именно поэтому я инициировал данный разговор. Вернее — только поэтому. Не хочу давать ему лишнее время: и из искры может разгореться пламя, а у меня впереди другие заботы.

Лирдан задумчиво хмыкнул и отвел взгляд. Ему все-таки удалось подвести жреца к нужному выбору. Теперь оставалось лишь не допустить, чтобы тот почувствовал двойное дно. Риск был достаточно высок, но и без него у Картала шансов в Пате почти не оставалось — Фирсар все равно бы о нем узнал.

«Мне нужен медальон", — мысленно сказал себе Лирдан, отбрасывая последние сомнения. В конце концов, оставалась возможность и предупредить кузена, и заставить его покинуть город. Дальнейшее уже было не его делом.

— Ваше право, Фирсар, — медленно произнес он, не глядя на жреца. — Но вы должны понимать, что я в затруднительном положении. Мой отец заинтересован в вашем бывшем ученике, да и другие, от покровительства которых многое зависит, тоже. Так что потребуется осторожность.

— Я готов подождать, — понимающе заметил Фирсар.

— Тогда езжайте, куда ехали. Солан передаст вам бумагу через три дня. Если никто не узнает о вашем присутствии в городе, через неделю мой кузен явится к нему сам. Это будет выглядеть достаточно естественно.

В глазах Фирсара мелькнуло неподдельное удивление:

— Он в Пате? Мои люди были уверены… — Запнувшись, он побледнел и недобро прищурился. — Что ж, признаюсь, не ожидал. Впрочем, с этим я разберусь. Благодарю за услугу, Ваше Высочество, в долгу не останусь.

— Эндаара[2], — коротко бросил Лирдан и, слегка кивнув, повернулся к двери. — Надеюсь, встретимся мы не скоро, — добавил он, задержавшись на мгновение перед порогом.

— Кто знает, Ваше Высочество. Кто знает.

* * *

Спала Лирран долго, но сон был тревожным и поверхностным. Время от времени, когда экипаж останавливался и череда беспорядочных мыслей и видений нарушалась, память услужливо развертывала в сознании страшные картины минувшей ночи. Тяжело вздыхая, Лирран переворачивалась то на один бок, то на другой и таким образом проспала почти весь день. Герцог иногда осторожно касался ладонью ее лба, но не будил.

Несмотря на недавние опасения, она не испытывала рядом с ним никакого страха или беспокойства. Отец Лирдана внушал доверие и одновременно чувство беспомощности, поскольку было совершенно очевидно, что обмануть его в чем-либо не удастся. Впрочем, Лирран и не собиралась. В том положении, в которое ее поставила жизнь, ей хотелось довериться любому, кто не скупился на обыкновенную человеческую доброту и заботу. Прочитанное в Тонаре письмо рассказало многое, но тревога, мелькнувшая в холодных глазах его автора, поведала не меньше.

Ближе к полудню во время очередной остановки Лирран все-таки пришлось проснуться. Выйдя из кареты, она некоторое время постояла, с удивлением оглядывая простирающиеся почти до горизонта поля, а затем вопросительно обернулась к герцогу.

Поняв ее замешательство, тот с улыбкой указал на противоположную сторону дороги, где за кюветом стояла покосившаяся перегородка из досок.

Вернувшись, Лирран уселась на уже сложенную лавку и поинтересовалась:

— Далеко еще до Бартайоты?

— Если не начнется дождь, то к вечеру доедем. Сейчас не лучшее время для путешествий.

Герцог говорил так спокойно и естественно, что она невольно расслабилась и, набравшись решимости, спросила:

— А что потом?

— Подождем, пока Лирдан вернет медальон, и отправимся в замок. Думаю, новости не заставят себя ждать.

— Вы уверены, что он найдет Картала?

Герцог пожал плечами:

— Это вопрос времени.

Лирран тревожно нахмурилась:

— А если Фирсар его опередит?

— Так или иначе медальон вернется к тебе, Лирран. Кто именно его вернет, не имеет значения.

— Мое желание тоже не имеет значения? — немного резко спросила она.

— Если ты хочешь жить, придется следовать тем путем, каким ведет пророчество. В любом другом случае смерть будет лучшим, что я могу тебе пожелать.

— Картал так не думает, — возразила Лирран, чувствуя, что начинает паниковать. Хотя герцог и пригрозил Лирдану в письме, сейчас в его голосе не чувствовалось ни тени беспокойства за судьбу племянника, хотя с возвращением Фирсара тот теперь находился под ударом и был первым, кого жрец попытался бы уничтожить.

— Мне известны его мысли. Все до единой. — Герцог пристально взглянул на нее. — Думаешь, мы не пробовали найти выход?

— Но…

Он предупреждающе поднял руку, заставив ее замолчать.

— Есть ситуации, в которых нужно бороться, а есть те, где требуется смирение, Лирран. Очень сложно порой провести грань между ними, но время и опыт позволяют видеть ее довольно четко. Картал слишком молод, а совесть, отягощенная допущенной в юности ошибкой, затуманивает разум. Я и сам был таким, поэтому легко предугадываю его путь.

— Зачем же тогда вы допустили, чтобы он заблуждался?

Склонив голову на бок, герцог слегка улыбнулся.

— Выбор Картала, скорее всего, лишь приведет к тому, чего он так пытается избежать. Зная это, я не вижу смысла мешать. Этот опыт будет ему полезен. Как и тебе.

Лирран изумленно подняла на него взгляд. Качнувшись, карета повернула в сторону. Послышалась короткая команда одного из офицеров.

— Если все решено заранее, зачем тогда что-либо выбирать и бороться? — Лирран стоило некоторых усилий произнести вслух то, что тревожило в последние месяцы. Подкупающая откровенность герцога заставила отбросить страх и осторожность. Ей нужны были ответы.

Посерьезнев, тот тяжело вздохнул и прикрыл глаза.

— Пророчество не отменяет личностной свободы, Лирран, а лишь предугадывает принятое в итоге решение. Божественное предвидение — это не предсказание… Оно открывается не для того, чтобы заставить ему следовать, но дает возможность подготовиться, принять будущее с миром. Есть вещи, от которых человек может повредиться. Вероятно, он даже выполнит свое предназначение по доброй воле и с желанием, но внутренне надломится. Чтобы этого не произошло, требуется время. Все очень просто, девочка. Время, помноженное на выбор — и есть критерии верности.

— Картал этого не понимает?

— Пока нет. Умным людям сложнее понять простые истины. Но это не значит, что его путь ошибочен. Всегда и везде следует бороться до конца. Картал — немаловажное звено в общей цепи событий. Скажу тебе больше: в любой другой ситуации он был бы совершенно прав.

Лирран вдруг стало страшно. Она хотела бы задать больше вопросов, но знала, что остальное должна понять сама. Что именно предстоит ей сделать в будущем, она не знала, но боль, которую еще предстояло испытать, уже зловеще маячила за толщей дней. «Поверь, Лирран, иногда чужая боль невыносимей собственной…» — так было сказано ей во сне. Увы, и без пророчества она начинала понимать «простые истины».

* * *

Попросив служанку убрать тарелку, Али-Нари взяла с широкого блюда самое спелое яблоко и, повертев на ладони, положила на стол.

— Ждете новостей? — пригубив вина, спросил Эллад, подождав, пока прислуга выйдет из зала.

Вздохнув, герцогиня убрала за ухо выпавшую из прически прядь и задумчиво улыбнулась, глядя куда-то сквозь него.

— А разве ты не ждешь брата, как я — сына? Вы ведь не виделись с Карталом много лет.

— Отчего же? Жду. — Равнодушно хмыкнув, Эллад встал и, заложив руки за спину, отошел к камину, где дремал в кресле отец. — Впрочем, тетя, вы прекрасно поняли, что я имел в виду.

— К сожалению, поняла, — откликнулась она. — Жаль тебя огорчать, но у меня нет никаких иных целей, кроме как увидеть и обнять сына. Ты стал слишком мнительным, совсем как… — Запнувшись, она поджала губы и отвернулась.

Положив ладонь на спинку кресла, Эллад с силой сжал потертую бархатную обивку.

— А кто виноват в том, что мне приходится идти против совести и собственного Рода, тетя? Его имени вы тоже назвать не хотите? Или вы не видели, что мне и Полю пришлось вытерпеть ради вашего же благополучия? В чем наша вина? В уважении к человеку, который нас вырастил? Интересно, почему же Картала никто не упрекал в любви к Флоран, хотя она была чудовищем?

Вздрогнув, герцогиня быстро взглянула на него.

— Не упоминай ее имени. Ты меня не так понял… Я не сравниваю тебя с Кайлом, всего лишь пытаюсь предостеречь. В твоем сердце много обиды и горечи. Эти чувства всегда лживы.

— Вам ли мне про ложь говорить? — усмехнулся Эллад. — Думаете, я не знаю, что задумал мой дядя и Ведущая?

— Не знаешь, — спокойно ответила герцогиня, откинувшись на спинку стула. — Даже не догадываешься.

Скрипнув зубами, он медленно подошел к столу и, склонив голову на бок, процедил:

— Ну так просветите меня, Ваше Высочество! Только не забывайте, от Кайла я перенял не только мнительность.

— Не угрожай мне, мальчик. Я давно уже не боюсь никого и ничего. А что до истины, то ее ты и сам знаешь: «Наша брань не против крови и плоти, но против начальств, против властей, против мироправителей тьмы века сего, против духов злобы поднебесной"[3]

— Вот только этого не надо, — подняв руку, оборвал он ее. — Библию я знаю не хуже вашего.

— Ну так если знаешь, что же не хочешь видеть и слышать? — Встав, герцогиня испытующе взглянула ему в глаза. — Фирсар вернулся, Эллад. Последние строки пророчества вот-вот исполнятся! Один неверный шаг обернется победой для мрака, а ты…

— Один неверный шаг обернется хаосом, в этом вы правы, тетя. Я не позволю Ведущей ввергнуть страну в кошмар, который мы только стали забывать. Не выйдет. Сохранить Род можно разными путями.

— Есть только один закон, Эллад. Только один. И он непреложен. — Подняв руку, она коснулась его щеки и покачала головой: — Пытаясь уберечь свой народ от одной беды, ты призовешь другую, большую. Королевство принадлежит семени Тара. Никто иной не должен дерзать на власть. Вспомни Тарина. Когда он занял место брата, произошли бедствия, которых не было ни до, ни после…

— За все время правления Кайла самым большим бедствием для Королевства был он сам, — отстранившись, сухо возразил Эллад. — Ничего из перечисленного вами в Малом Мире не происходило.

— Неправда! Тебя тут просто не было! А я помню: пока не вернулась Лирамель, урожаи были скудны, лето — дождливо, а весна — суха! Карл работал не покладая рук, чтобы смягчить для народа последствия…

— Совпадение, тетя. Обычное совпадение, — отмахнулся Эллад. — Мы даже не голодали!

Герцогиня осуждающе покачала головой:

— Как знаешь. Можешь мне не верить, но Бог видит и твое пламя, и твои тени. Не стань дымом, мой мальчик, ты достоин большего.

— Скажите это вашему сыну, — холодно процедил он. — Предостерегайте лучше его!

— Эллад! — раздался хрипловатый возглас отца. Рывком встав, тот несколько секунд постоял, подслеповато щурясь, а затем подошел к ним и натянуто улыбнулся: — Не принимайте его слова всерьез, Али. Мой сын помнит долг перед Родом. С его стороны Лирдану ничего не угрожает и угрожать не будет. Как и девочке. А что до всего остального, то, думаю, нам не следует это обсуждать в отсутствии Ее Величества. — Знаком велев Элладу отойти, он тихо добавил: — И если вы не забыли, решение о наследнике Лирамель уже вынесла. К чему ваши нравоучения? Мы всегда основываемся на законе. Вряд ли у кого-нибудь найдется повод меня в чем-либо упрекнуть.

— Вас упрекнет только ваша совесть, Марк! — с нажимом произнесла она и, обойдя его, быстрым шагом направилась к дверям. — Очень скоро вы это поймете.

— Пойму что, Али? — раздраженно бросил он ей вслед.

Постучав в запертые двери, герцогиня дождалась, когда охрана отопрет внешний засов, а затем обернулась и окинула их быстрым взглядом.

— Поймете, как смешны были ваши старания и ничтожны стремления.

Некоторое время в комнате висела напряженная тишина, прерываемая только едва слышимым пением птицы да шуршащему по полу тюлю, в котором запутался ветер. Наконец, шумно вздохнув, отец устало ссутулился и вернулся обратно в кресло. Его бледное лицо казалось почти неживым, и только темные глаза влажно поблескивали. Проигнорировав приглашающий жест, Эллад отошел к окну и, сдвинув тюль, прислонился спиной к подоконнику. Поток свежего воздуха тут же охладил разгоряченную шею и заструился по полу.

— Не держи на нее зла, — в голосе отца послышались досадливые нотки. — Она — мать, а любая мать думает прежде всего о своем ребенке… — Немного помолчав, он поднял руку и, задумчиво посмотрев на ладонь, почти неслышно добавил: — Почти любая.

Эллад нахмурился. Ему стало неприятно от того, что в душе не возникло протеста против очередного намека на мать. Раньше бы он непременно возразил и стал бы ее защищать. А теперь промолчал.

— Тетя Али не тот человек, на которого можно таить обиду, — подобрав нужные слова, осторожно ответил он. — Я желаю ей всяческого благополучия.

— Как и я, — холодно отозвался отец и вытянул к огню ноги. — Перед вашей встречей я получил голубя из Тонара. Лирран отправят в Бартайоту… Вернее, уже отправили. Одну.

— А сын Карла? — не скрыв удивления, хмыкнул Эллад.

— Мой посыльный выясняет подробности, но уверен, что ответ нам не понравится. Поэтому я взял на себя труд предупредить Джафиру. Она мне как дочь и не откажет в помощи.

Эллад сдержал вспыхнувший в груди гнев и нарочно бесстрастно спросил:

— Помочь в чем, отец?

— Хочу лишить Карла основного козыря, — задумчиво протянул тот. — Я сам переговорю с девочкой и с твоей матерью. Что бы Лирамель ни задумала, нужно вынудить ее принять решение здесь, в замке, где мы можем вмешаться и повлиять. Хочет она или нет, а с нашим мнением теперь придется считаться и ей, и ее всемогущему братцу.

— Отец… — Эллад невольно подался вперед, едва сдержав готовое сорваться с языка ругательство. — Ты дал слово согласовывать со мной все решения. Не стоило впутывать Джэф, она и так подставляет себя под удар. Немедленно напиши ей, чтобы не вмешивалась.

— Это будет ошибкой, — в голосе отца послышались стальные нотки. — Я поступаю правильно.

— Отошли птицу, — с нажимом повторил Эллад, поймав его взгляд. — Это приказ.

— Нет, — холодно ответил он. — Если хочешь — сделай это сам. Уверен, Джафира оценит твою заботу и истолкует ее достаточно верно, чтобы расторгнуть брачный договор. Юг нам и самим пригодится.

________________________________________________________________

[1] Добро пожаловать, сын рода Тара (Древний язык)

[2] Помни (Древний язык)

[3] Еф.6,12

Глава 3

К вечеру экипаж выехал на прямую дорогу, ведущую к Бартайоте. Северная крепость оказалась раз в десять больше той, что Лирран посетила в Княжестве, но, несмотря на чудовищный размер, не производила гнетущего впечатления. В ней чувствовалось величие.

— Будь осторожна с моим братом, — неожиданно проговорил герцог, заставив ее оторваться от окна.

— Почему? — Взглянув в его потемневшие глаза, Лирран недоуменно нахмурилась. И Лирд, и Картал всегда очень тепло отзывались о своем дяде.

— Отчаяние толкает людей на непредсказуемые поступки. Князь знает о пророчестве, но так же, как и Картал, не разделяет моих взглядов. Он может быть опасен для тебя. Старайся поменьше говорить и не раздражай его.

Ответить Лирран не успела: экипаж резко дернулся и остановился. Не удержавшись, она упала и ударилась лбом о противоположную полку. Выругавшись, герцог помог ей встать и, выглянув наружу, что-то грубо крикнул вознице. Под ржание лошадей они медленно двинулись дальше.

— Мальчик сильно ошибается, думая, что сумеет исполнить твою роль. — Усадив Лирран рядом, герцог слегка приобнял ее за плечи, а сам ухватился рукой за прикрепленную к дверце ручку. — Сейчас немного потрясет, — предупредил он. — Часть дороги перебирают.

Замерев под тяжестью его ладони, Лирран осторожно спросила:

— Как вы можете быть так уверены, что у Картала ничего не получится?

Герцог молча улыбнулся. В его темно-серых глазах, так похожих на те, что она любила, заплясали веселые искорки. Несмотря на возраст, отпечатавшийся в морщинах и седине, его взгляд казался молодым и словно отражал немой вызов. Пожалуй, только теперь Лирран поняла, что имел в виду Картал, опасаясь дяди. Такие люди не проигрывали. Они умели только побеждать, невзирая на цену, которая требовалась для победы.

Внутри крепости брусчатка была настолько гладкой, что экипаж шел ровно, словно по асфальту. Проехав несколько улиц, они довольно долго поднимались в гору мимо небольших домов с различными вывесками, из которых Лирран особенно запомнилась широкая таверна с эмблемой, в точности повторяющей главные ворота Бартайоты. Судя по количеству лошадей, плотно стоявших в открытом стойле у входа, заведение пользовалось спросом.

Военная Академия была окружена собственными стенами, но совершенно не охранялась, исключая сторожа при взъезде. Что-то спросив у одного из офицеров эскорта, тот торопливо открыл решетки. Еще спустя десять минут экипаж плавно остановился на небольшой площади перед высоким зданием с широким балконом над парадной лестницей.

Вежливо поклонившись, молодой офицер открыл дверцу, нерешительно взглянул на герцога и с поклоном отошел. Спустя мгновенье тот рывком поднялся и, осторожно спустившись, подал Лирран руку.

Молодая женщина, встречавшая их у подножия парадной лестницы, дружелюбно улыбнулась и, сказав несколько приветственных фраз на Древнем, плавным жестом пригласила следовать за собой. Судя по резким, но характерным для Валлоров чертам лица и черным как смоль волосам, она тоже принадлежала Роду, хотя одета была в традиционную для аллотаров тунику.

— Тетя еще не знает, что вы вернулись, — не поворачивая головы, на ходу сказала она герцогу. — Она ужинает в гарнизоне: сегодня последний совет перед Играми.

Здание, куда они вошли, напоминало небольшую крепость в крепости: узкие коридоры, высокие потолки… На первом полуподвальном этаже окон почти не встречалось, поэтому на стенах через каждые несколько метров горели факелы, отчего кованые двери, чернеющие то тут, то там, казались бездонными провалами. На втором этаже было уже намного светлее и не так мрачно. Каменные стены украшались золочеными канделябрами и множеством картин.

— Кэтрин, будь добра, скажи Тори, чтобы написал леди Войре. Он поймет — я отправлял депешу. И лучше без огласки.

Искоса взглянув на него, женщина кивнула.

— Я поняла, дядя. Очень жаль лорда Арста. Он был нам предан.

— Преданность имеет высокую цену, — мрачно ответил герцог, тяжело поднимаясь по широким ступеням, ведущим на второй этаж. — Особенно теперь.

Кэтрин вздохнула и, знаком приказав идущим за ними стражниками отпереть невысокие массивные двери, посторонилась, уступая ему и Лирран дорогу.

— Мы предупредили всех, кого смогли, — произнесла она на ломаном английском. — Тори настоял, чтобы я некоторое время погостила у Илиана. Мариэль потребуется помощь.

— Верное решение, — тепло посмотрев на нее, одобрил герцог, тоже перейдя на родной для Лирран язык. — Но не стоит обольщаться: в Княжестве есть свои тени. Теперь, когда мы загнали мерзость в угол, он будет давить на каждую слабую душу и взращивать любое сомнение, чтобы обезопасить себя. Смотри и слушай, Кэта. Как дочь своего народа ты сможешь увидеть дальше и услышать больше.

Заметно побледнев, женщина хотела было что-то спросить, но, бросив быстрый взгляд на замершую в стороне Лирран, покачала головой.

— Я найду вас позже, дядя, — вежливо произнесла она. — И будьте готовы: отцу уже доложили о вашем приезде.

Двери закрылись бесшумно и плавно. Засов стража опускать не стала.

— Скоро сможешь отдохнуть, Лирран. — Хмуро глянув на нее, герцог отстегнул от пояса ножны и, прислонив меч к стоявшему у квадратного камина креслу, тяжело сел. Некоторое время он молча смотрел на разгорающийся огонь, а затем вздохнул и вытянул ноги.

Не дожидаясь приглашения, Лирран сняла плащ и заняла кресло напротив. От усталости и голода ее мутило, а после свежего воздуха, пропитанного весенней радостью, в натопленной комнате казалось очень душно.

Они сидели молча. Лирран видела, что герцог чего-то ждет, будто бы раздумывая, говорить с ней или нет, но спрашивать не решалась. Было немного непривычно — после дороги казалось, что кресло слега покачивается. От тепла ей захотелось спать. Прислонившись щекой к бархатной обивке, Лирран устало закрыла глаза.

— Каэлы останутся довольны! Просто чудеса генетики, — раздался резкий голос.

Выпрямившись, она растерянно взглянула на стоявшего рядом с герцогом мужчину. Если бы не богато расшитая желтая туника, так разительно отличающаяся от безупречно-белого камзола, он бы казался его зеркальным отражением.

— Лирран, — мягко произнес герцог, плавно указав на близнеца, — позволь представить тебе Его Высочество Кристиана, князя аллотаров.

Неловко встав, Лирран поклонилась.

— Рад, что с вами все в порядке, Ваше Высочество, — сдержанно кивнул в ответ князь и, переведя взгляд на брата, спросил: — Что слышно о Картале?

— Наш племянник жив и вполне здоров, — улыбнулся тот и знаком велел Лирран сесть. — Скажи-ка мне, дорогой, почта из Пата сегодня уже была?

Князь небрежно пожал плечами.

— Вчера. И даже целых два: одно для Тори, другое от лорда Солана. Лирамель отклонила его прошение по поводу официального визита на Игры.

Внимательно взглянув на брата, герцог Карл насмешливо изогнул губы.

— Что ж, Солан наверняка обрадовался такому ответу, — произнес он и, подавшись вперед, с трудом поднялся. — Пойдем-ка прогуляемся. Ее Высочество устала с дороги, не стоит ее утруждать.

— Слышал, — холодно отозвался князь, мимолетно коснувшись висевшего на бедре кописа. — Жаль лорда. Досадная и ненужная смерть.

— Согласен, согласен, брат. — Взяв его под руку, герцог захромал к двери. — Но обсудим-ка прежде вот что…

Окончания фразы Лирран уже не услышала. Стражники закрыли внешний засов, и в гостиной тут же сгустилась тишина.

«Каэлы останутся довольны», — мысленно повторила она, сжав пальцами подлокотники кресла. В душе проснулось неприязненное чувство. Стало противно и обидно, будто ее оскорбили. Постоянное сравнение с людьми, причинившими Королевству столько горя, ей уже откровенно надоело.

Обхватив плечи руками, Лирран с грустью посмотрела на дверь. Нужно было решать и определяться, какой стороны ей следовало держаться. Сложность состояла в том, что сердце склонялось к выбору Картала, а разум — к суждениям герцога. Оба они были уверены, что правы, оба обладали силой и волей. Но одного Лирран любила как родного, а перед другим испытывала глубокое благоговение. «Ты обещала помочь», — напомнил Картал перед тем, как они расстались. Он искренне верил ей, а она его подвела, смалодушничала, заколебалась и поддалась унынию. Лирд умело и ловко поманил ее надеждой на счастье — и Лирран сразу же забыла о данном дяде слове.

— Свобода — самое ценное, что есть у человека… — прошептала она и несколько секунд не дышала, пытаясь успокоить колотившееся в груди сердце. Внутри все горело от вспыхнувшего в душе стыдливого гнева.

Открыв боковую дверь, в гостиную вошла невысокая молодая служанка. Бегло взглянув на Лирран, она поклонилась и поставила на стол круглый серебряный поднос. Воздух тут же наполнился терпким ароматом сдобы и каких-то трав.

— Велено передать, — сдержанно улыбнувшись, произнесла женщина и, быстро подойдя, протянула ей свернутое в трубочку письмо. — Завтра за обедом, когда вас спросят, не хотите ли лукового соуса, просто кивните, если согласны.

Лирран машинально взяла бумагу и, повертев в руках, удивлено спросила:

— От кого это? Кто велел передать?

Покачав головой, служанка снова поклонилась и быстро вышла, так хлопнув створкой двери, что у окна качнулась занавеска.

Выждав немного, Лирран повернулась к камину и развернула письмо. Руки дрожали, поэтому прочесть написанное удалость не сразу.

«Если не хотите, чтобы пролилась кровь тех, кто вам дорог, окажите содействие тому, кому небезразлична их судьба. Надеюсь на вашу порядочность».

* * *

Придерживая занавеску, Картал напряженно всматривался в толпу прохожих, хаотично снующих от одного прилавка к другому. Несмотря на то, что город был закрыт, торговля в нем велась постоянно. Правда, от того Пата, который помнился из далекого детства, не осталось почти ничего. На маленьких ярмарках никто не пел, больше не устраивались красочные представления, да и радости на лицах людей почти не встречалось — большинство выглядели встревоженными и замкнутыми. С детьми Рода из города ушла не только прибыль, но и сам его дух.

«Вряд ли Параман обрадовался бы всему этому», — вспомнив герцога, с сожалением подумал Каратал и тяжело вздохнул. Ему не верилось, что прошло всего лишь пятнадцать лет. Жизнь в Большом Мире казалась настолько длинной, что он уже чувствовал себя стариком.

Вечерело. Торговцы заранее зажигали свечи и поторапливали фонарщиков. В закатном мареве, окрасившим небо в ярко-бордовый, белая брусчатка и стены домов казались красновато-оранжевыми, будто охваченными огнем.

Пожилая женщина, одетая в строгое коричневое платье, остановилась напротив окна и, поставив на дорогу груженую свежими лепешками корзину, несколько минут не двигалась, медленно потирая затекшие руки. Боясь, что она может его заметить, Картал незаметно отступил, но занавеску не опустил. В доме много лет никто не жил, поэтому любое движение могло вызвать ненужные подозрения.

«Скорее бы вернулся посыльный, — с досадой подумал он, украдкой наблюдая за женщиной. — Не к добру это молчание».

Солан, лорд Пата, был многим обязан Карталу. После гибели тех, кто так или иначе содействовал созданию Нового Совета, мать подвергла допросу всех адептов Ордена. Солан, разумеется, тоже подпал под подозрение, поскольку слишком тесно общался с Фирсаром в бытность последнего управляющим Пата, однако по личной просьбе дяди Картал свидетельствовал о непричастности лорда к злодеяниям против Ведущей. Благодаря этому тот вскоре получил Пат в свое полное распоряжение, и его больше не трогали. Учитывая, что от Ордена Солан, в отличие от большинства, так и не отрекся, интерес дяди лично для Картала многое значил. Тот умел планировать события на годы вперед, и если ему требовался один из самых родовитых Каэлов, это было неспроста. Или Солан играл на две стороны, или же дядя знал, как использовать его на благо Рода.

Надрывный петушиный вопль на мгновенье заглушил все прочие звуки. Кто-то пронес испуганную птицу к прилавку мясника, стоявшую между двумя каменными домами в начале улицы.

«Подожду до темноты», — поведя затекшими плечами, решил Картал и, отойдя от окна, прошел в глубь небольшой, скромно обставленной комнаты. Ему было жаль покидать этот дом — от него веяло каким-то семейным уютом и безопасностью, — но после того как верные люди шепотом сообщили о том, что Фирсар близко, задерживаться он не мог. Пока жрец находился рядом, Карталу следовало стать тенью. Выход из города перекрыли еще пару суток назад — Лирдан наблюдал за Патом, как голодная кошка, и вступать в открытый конфликт с кузеном не хотелось. Третья кровь между ними могла стать последней, потому как поднимать руку на сына Ведущей линии Картал бы не посмел — слишком ценен тот был для Рода и Королевства, тогда как он сам не стоил и медного колветра. Так что оставалось выжидать удобный момент и пробовать выбираться околицами.

«Пора остановиться, — так написал дядя, невесть как узнав место, где Картал скрывался в первые дни пребывания в Пате. — Верни медальон и будь рядом с матерью: время близко». Это письмо разозлило настолько, что он тут же сжег его и отчитал доставившую послание девочку-прачку. Картал и без дяди знал времена и сроки и прекрасно видел, что тот загоняет его в ловушку. Противостоять ему было все равно что идти в горы без страховки в кромешной темноте, и все же сдаваться не хотелось. Пока оставался шанс, Картал не хотел опускать руки.

Шаги на крыльце прозвучали громко и тревожно. Быстро спрятавшись за занавеску, отделяющую комнату от спальни, Картал выдвинул из ножен клинок и замер. То, что пришел один из последователей Ордена, чувствовалось хорошо, но все же Посвященным этот человек не был.

— Мне вело передать ответ, — раздался за дверью приглушенный голос. — Лорд Солан просил вас больше не рисковать.

Мысленно сосчитав до десяти, Картал осторожно выглянул и, убедившись, что дверь по-прежнему заперта, быстро подошел и взял лежавшее на полу письмо.

«Господин пробудет три дня, — было написано на Древнем. — Через шесть, на закате, жду вас со стороны малого входа. Остальное беру на себя. Цена меня устраивает».

От конверта пахло табаком и какой-то пряностью. Не сдержав облегченного вздоха, Картал скомкал его и убрал в карман. Его задачи значительно упрощались, и положение уже не выглядело безнадежным, хотя об осторожности забывать не следовало: Каэлы отличались запредельной хитростью и беспринципностью, да и планы герцога были теперь очевидны.

— Я вам не мальчик, — улыбнулся он, снял с шеи цепочку с медальоном и убрал в карман. Как переплыть реку и не замочить поклажу, Картал понял. Оставалось найти надежного человека, который бы мог вывезти медальон из Пата, и после этого можно было смело отправляться к лорду и вкушать плоды предательства. В том, что Солан сразу же выдаст его Лирдану, сомневаться не приходилось, только вот их обоих ждало разочарование.

«И не только их», — подумал он и, сняв с гвоздя плащ, накинул на плечи. Нужно было немедленно уходить.

Свет низеньких фонарей отражался в темных окнах маленькими трепещущими огнями.

Шагая по узкой улочке, огибающей заброшенные особняки, Картал демонстративно не убирал ладони с рукояти меча. До мастерской оставалась еще пара домов, но внутреннее чутье подсказывало, что за ним уже следят. Впрочем, это мог быть случайный наблюдатель.

Где-то слева, нарушив тишину, зазвенело разбитое окно. Быстро сориентировавшись, Картал метнулся поближе к забору на той же стороне, откуда шел звук, и обнажил меч. Место было выбрано удачно: забор тянулся на десять метров в обе стороны и обрывался, оставляя дорогу открытой, а противоположная сторона улицы хорошо освещалась.

«Глупо вышло», — подумал он, пытаясь мысленно рассчитать, сможет ли добежать до следующего дома, и досадливо цокнул: рисковать не хотелось. Заставив себя успокоиться, Картал медленно выдохнул и, прислонившись спиной к шершавым доскам, прислушался. Облупившаяся краска колола спину сквозь плащ и камзол, похрустывая при малейшем движении.

— Эй, любезный! — Раздавшийся окрик и резкий удар по забору застали Картала врасплох.

— Что надо? — грубо спросил он, бесшумно развернувшись боком и мельком взглянув вверх.

— Меч брось, тогда поговорим.

Громко рассмеявшись, Картал размахнулся и перебросил клинок через забор. Сейчас оружие было скорее опасно, нежели полезно.

— Ну надо же, — послышалось после продолжительной паузы. — Сразу было видно, что ненормальный. В этих местах уже пару лет после заката никто, кроме фонарщиков, носа не кажет. Их-то мы не трогаем — свои люди.

— Так, может, и я свой? — нарочито насмешливо спросил Картал, одернув камзол и рывком расстегнув ворот. Нужно было выиграть время, чтобы понять, как действовать дальше.

— А ты на свет выйди, мы и посмотрим — свой или нет.

Хмыкнув, Картал скрестил на груди руки и вяло ответил:

— Нет уж, благодарю покорно. Найдите себе дичь помельче.

— Надо же, умный какой… Ну, тогда стой где стоишь.

Скрип досок и тяжелые шаги эхом разнеслись по улице, смешавшись с приглушенным смехом, донесшимся с той стороны, откуда Картал недавно пришел.

«Шестеро», — машинально отметил он, оглядев вышедших на свет людей.

— Ба! Да ты еще и Валлор! — несколько удивленно воскликнул невысокий светловолосый мужчина, переглянувшись с товарищами. — Кто бы мог подумать…

— Аурика, — всмотревшись в его круглое лицо, констатировал Картал. — Признаюсь, удивлен не меньше. Впервые слышу, чтобы вы опускались на дно. Никак колодец пересох?

Оскалив зубы в беззвучной ухмылке, мужчина бросил на землю его меч.

— Хорошая железяка, но не продать. Если найдешь, что взамен предложить — уйдешь на своих двоих. Мы детей Рода не трогаем. Вашей крови тут достаточно пролито — утонуть можно.

Молча достав из-за пазухи цепочку с медальоном, Картал опустил его на грудь и шагнул вперед, дав свету упасть на алый камень.

— Я дам вам больше, чем стоите вы сами, — с вызовом произнес он, напряженно всматриваясь в окаменевшие от страха лица.

— Ты… — Прищурившись, светловолосый нервно облизал полные губы и непроизвольно подался навстречу, силясь лучше разглядеть медальон. — Хотят слухи, что лорд Фирсар вернулся… Но разве Род еще служит Ордену?

— А кто сказал, что ему служу я? — Разведя руки в стороны, Картал неторопливо шагнул и встал напротив.

Худой и щуплый юноша, стоявший от светловолосого по правую руку, толкнул его в плечо и покачал головой:

— Стоит ли возиться с ним? Лорд Фирсар наверняка немало даст за эту побрякушку.

— Да я лучше сдохну, чем набью живот за его счет, — огрызнулся тот и, смерив Картала холодно-презрительным взглядом, спросил: — Кто ты в конце концов?

— Это не побрякушка, а камень Верховного жреца, — ровно произнес Картал. — Так что в одном ваш друг прав: за него Фирсар продаст душу, если, конечно, таковая у него еще осталась. Только вот получить он его не должен. И вы мне в этом поможете.

— С какой это стати? — послышался лаконичный вопрос.

Картал скривил губы в легкой усмешке:

— Я не прошу, а приказываю. И обещаю награду.

— Ты так и не назвался, — заметил молчавший до этой минуты пожилой мужчина, держащийся за спиной светловолосого. — Громкими словами всяк горазд бросаться.

Наклонившись, Картал поднял свой меч и убрал в ножны.

— Мое имя — Картал. А ваше скажете позже — сейчас нужно уходить. Я чувствую Посвященного.

Молча кивнув, мужчина почтительно отошел в сторону и указал на чернеющую в заборе щель. Остальные столпились позади него. На их лицах застыли испуг и недоумение.

* * *

После третьей перемены блюд напряжение за столом наконец спало, и генерал Бартайоты, приобняв Кэтрин за плечи, миролюбиво улыбнулся Лирран. Смутившись, она потупила взгляд. Этот человек невольно приковывал к себе внимание. Высокий и крепкий, как столетний дуб, он так искрился жизнью, что, казалось, от него исходит свет. Она была почти уверена, что не находись рядом князя с княгиней, его смех был бы слышен далеко за дверями зала. Но при княжеской чете генерал оставался вежливо-спокойным, и только в его глазах время от времени плясали смешливые искорки.

— Зачем ждать лета? — Князь старался выглядеть спокойным, но было видно, что после небольшого спора с братом он нервничал и никак не мог успокоиться.

— Дороги, Кристиани, дороги… — отмахнулся Карл и, отпив вина из высокого серебряного бокала, поставил его на край стола. Несмотря на явные провокации со стороны близнеца, Лирран не заметила на лице герцога ни тени недовольства.

— Что ж, в любом случае я останусь с вами, — ворчливо заметил князь. — Ты не сможешь помешать.

— Как пожелаешь.

За столом вновь повисло молчание.

— Керн ведь встретился с вами на побережье? — осторожно спросила Дарита, сидевшая рядом с мужем как раз напротив Лирран.

Подняв на нее взгляд, Лирран вежливо кивнула. Несмотря на возраст, княгиня все еще была очень привлекательной женщиной. Особенно впечатлял ее голос — низкий, бархатистый, совсем молодой.

— Жаль, что мы с Карталом немного разминулись, — поспешно произнес князь. — Я бы хотел лично показать вам северные земли. Наши города очень красивы.

Не найдясь с ответом, Лирран украдкой взглянула на герцога.

— У них еще будет такая возможность, — заметил Карл брату. — Да и у Лирдана тоже.

Накрыв ладонью руку Дариты, князь тихо хмыкнул и, взяв полупустой бокал, недовольно обернулся к слуге. Поклонившись, тот быстро вышел. Через несколько минут, неся тяжелый графин, он вернулся и, испросив взглядом разрешения, стал наполнять бокалы собравшихся мутноватой рубиновой жидкостью. Когда он встал между герцогом и князем, последний что-то тихо шепнул жене и искоса взглянул на Лирран. Княгиня на мгновенье переменилась в лице и заметно побледнела. В ее темно-зеленых глазах скользнула тень удивления и будто бы испуга.

Когда за окном стало темнеть, в зале зажгли настенные канделябры и затеплили на столе свечи. Убрав пустые тарелки, слуги принесли десерт и удалились. Минут через пять, извинившись, покинул зал и генерал Бартайоты с супругой. Тоскливо проводив их взглядом, Лирран с сожалением вздохнула и отодвинула от себя один из подсвечников.

— Думаю, стоит отпустить девочку, — нарушив тишину, басовито произнес князь и, наклонившись вперед, коротко дунул, затушив на нем все свечи. — На ней лица нет.

Помолчав, герцог Карл кивнул.

— Я хотел дождаться Лирамель, но, видимо, придется снова посылать за ней Тори. Гарнизон считает нашу сестру своей собственностью.

— Любовь народа дорогого стоит, — сдержав улыбку, заметил Кристиан и, посмотрев на жену, мягко добавил: — Дарита, будь добра, проводи Лирран в покои. Тебе тоже нужно отдохнуть.

Сдвинув тонкие брови, княгиня хотела было возразить, но передумала и послушно встала.

Несмотря на неимоверное количество охраны, Лирран определили ночевать в покоях герцога. Видимо, тот решил не спускать с нее глаз, поэтому, подумав, она решила, что рано ему доверилась. Ей все же следовало полагаться не на чувства, а на собственный разум. Как человек долга и как отец он наверняка имел во всем происходящим личный интерес. Впрочем, и Картал, которому было выгоднее, чтобы на трон сел его родной брат, тоже не отличался беспристрастностью. Чем больше Лирран размышляла и пыталась найти хоть какую-нибудь зацепку, оправдывающую тот или иной путь, тем больше понимала, что пожалеет о любом выборе. Именно поэтому, не имея возможности выбирать по своему желанию, она решила предоставить судьбе вести ее тем путем, каким той было угодно. И ждать подсказки.

Закрыв дверь, княгиня шумно вздохнула.

— Душновато здесь, — устало произнесла она. — Открыть окно?

Лирран кивнула. В комнате стояла такая жара, что на лбу тут же выступила испарина. Слуги растопили камин на славу, а проветрить явно забыли.

Скинув туфли, Лирран подобрала подол платья и уселась на диван. За окном уже стемнело, и сквозь распахнутую Даритой створку по полу тут же потянул сквозняк. Не обращая внимания на холод, княгиня неподвижно стояла у окна, глядя на мерцающие вдалеке огоньки костров. Казармы Бартайоты не вместили всех прибывших на Игры воинов и офицеров, и некоторым приходилось ночевать в палатках, временно разбитых на площади.

— Знаешь, — не оборачиваясь, произнесла она, — тебе бы следовало согласиться.

— О чем вы? — вздрогнув, спросила Лирран, сразу же вспомнив записку.

Дарита пожала плечами и вновь вздохнула.

— Иногда смерть может принести больше пользы, чем жизнь. В конце концов у всех живущих один итог: рано или поздно мы умираем.

— Лучше, когда все происходит в свое время: ни рано, ни поздно, — отозвалась Лирран.

Княгиня обернулась.

— Да, именно так, — с некоторым удивлением произнесла она. — Я знала, что ты поймешь.

За окном залаяла собака, и почти тут же раздался протяжный сигнал — трубили к отбою. Поежившись, Лирран натянула на плечи конец брошенного на диване пледа. Хотелось спать, но снять платье, которое зашнуровывали на ней добрые полчаса, она сама не могла, а служанка почему-то запаздывала.

— Герцог вернется поздно, — подойдя, Дарита с улыбкой взглянула на нее. — Слуги сейчас заняты в гарнизоне, так что придется справляться самим. Не смущайся, я помогу.

Было неудобно отказываться от ее помощи. Послушно встав, Лирран позволила снять с себя верхнее платье.

— У тебя очень красивые волосы, — заметила княгиня, отбросив с ее лба несколько прядей. — Очень редкий цвет даже для нашего народа.

— Картал говорил, что все Каэлы такие же.

— Нет, у тебя оттенок темнее, — возразила Дарита и, положив платье на диван, вынула из своей косы золотой гребень. — Лучше заплести, а то запутаются, — поспешно добавила она и, прежде чем Лирран успела возразить, заплела тяжелые пряди в косу и, замотав вокруг головы, приколола гребнем. — Ну вот, дальше, думаю, справишься сама.

Почувствовав, как царапнули кожу острые зубцы, Лирран вздрогнула:

— Спасибо вам за помощь и заботу.

Княгиня слегка наклонила голову и окинула ее внимательным взглядом.

— Не за что. Спокойной ночи.

Подождав, пока дверь за ней закроется, Лирран прошла в ванную и, сняв нижнюю сорочку, набросила халат. Ее комната была смежной со спальней герцога, поэтому ложиться раньше, чем он вернется, не имело смысла. После всего, что довелось пережить, она спала настолько чутко, что просыпалась от любого шороха.

Голова немного кружилась. Ощущение было странным и неприятным. Взяв с прикроватной тумбочки недочитанную со вчерашнего вечера книгу, Лирран раскрыла нужную страницу. Помня наставления маленького сына покойного лорда Арста, она старалась читать как можно больше, хотя по-прежнему мало что понимала.

Буквы расплывались, смешивались и скакали, словно живые. Не дойдя и до трети листа, Лирран отложила томик в сторону. Возможно, дело было в вине… Нервничая, она практически не поела, зато выпила полный бокал.

При воспоминании об ужине к горлу подступила тошнота. Откинувшись на подушку, Лирран натянула одеяло и закрыла глаза. То ли в комнате действительно стало прохладно, то ли только так казалось, но ее бил озноб.

Услышав сквозь сон, как хлопнула дверь, Лирран повернулась на другой бок. Спать с заплетенными волосами не нравилось, но вынуть гребень казалось неправильным: за последние месяцы княгиня оказалась единственной, от кого она получила немного материнского тепла. Лирран хотелось быть послушной, хотя кожа под зубцами ныла и зудела.

— Уже спишь? — Голос герцога прозвучал так громко, что она невольно застонала.

Сев рядом, Карл дотронулся ладонью до ее лба. Его лицо расплывалось, как в тумане, руки казались огромными и горячими. Нахмурившись, Лирран взглянула на потолок и замерла: белая плита медленно падала вниз, идя мелкими волнами.

Не переставая что-то говорить, герцог откинул одеяло и внимательно осмотрел ее с головы до пят. Сопротивляться не было сил. Все тело сковала слабость, а в ушах неприятно гудело.

— Не спи, слышишь? Не спи, Лирран! — Казалось, он кричал, хотя его губы еле открывались.

Проведя рукой по ее волосам, Карл вынул гребень и с шипением отбросил его в сторону. Лежать сразу стало удобнее.

— Потолок падает… — прошептала Лирран, с тревогой наблюдая за белой плитой.

— Да-да, — тут же согласился он. — Если закроешь глаза, он непременно упадет. Смотри, девочка, смотри внимательно, я сейчас вернусь. Слышишь? Я вернусь через несколько минут!

Стены медленно сдвигались, а потолок зловеще раздувался и сдувался, качаясь над ней, как провисший парашют, в который бил ветер. Ужасно хотелось спать, но как только Лирран отводила взгляд, парашют опускался ниже. Приходилось смотреть.

Герцог вернулся, когда до потолка можно уже было достать кончиками пальцев. Непонятно как, но его голова прошла прямо сквозь него.

— Выпей! — приказал он, приподняв ей голову. — Все до капли.

Боясь даже моргать, Лирран послушно выпила. Потолок тут же замер.

— Молодец, милая. Теперь можешь закрывать глаза. Тебе нужно поспать.

Видя, что следовать его совету она уже не в силах, герцог плотно завернул ее в одеяло и, обойдя комнату, задул все свечи. Лишь когда вокруг повисла непроницаемая мгла, Лирран удалось забыть о потолке и задремать.

Утром в комнате снова стало душно. Видимо, от этой духоты она и проснулась. Некоторое время прислушиваясь, Лирран лежала неподвижно, затем осторожно высвободила из-под одеяла руки. Минута за минутой в памяти выстраивались события прошлого вечера.

Встав, она первым делом приоткрыла окно. Костры на площади давно погасли, и между палаток сновали люди в черной военной форме. Судя по царившему оживлению и слепящему в стекло солнцу, было позднее утро.

Набросив халат, Лирран заглянула в соседнюю комнату. Герцог неподвижно сидел за столом, положив голову на руки, и, похоже, крепко спал. Не зная, как лучше поступить, Лирран хотела было прикрыть дверь, но, услышав скрип, он резко выпрямился и со стоном потянулся.

— Проклятье… Давно проснулась? Голова кружится?

Войдя, она села на краешек так и не разобранной постели и мотнула головой.

— Нет. Только тошнит немного.

— Это не страшно.

Сглотнув, Лирран отвела взгляд.

— Вы знали, что они попытаются?

Раздался резкий смешок.

— Откуда, Лирран? Я не всемогущ и не всеведущ. Предполагать предполагал, но, если честно, не верил. Брат снова сумел меня удивить.

— И что теперь делать?

— Да ничего, — скривив губы, бросил он. — Совсем ничего.

— То есть вы оставите все как есть, и мы будем так же улыбаться им…

— Именно.

Лирран недоуменно нахмурилась:

— Почему?

Он вновь усмехнулся и, уперев ладони в столешницу, тяжело поднялся.

— Королевству не нужны размолвки с Княжеством. Тебе следует научиться смотреть на вещи шире. Кристиан, как и Картал, соизволил по-своему вмешаться в ход истории. Его можно понять: он не хочет терять сестру и меня, а также удобные дипломатические отношения. Твоя смерть и вправду может решить сейчас множество проблем, но в канве истории только отдалит финал. Я предпочитаю довести начатое до конца и не рисковать. Не привык оставлять недоделанную работу на других.

— Быть может, план Картала… — попыталась возразить она, чувствуя, как холодеет в груди от обиды и непонимания.

— Быть может, — отрезал герцог. — Если этот мальчик сумеет обыграть меня, есть шанс… Поверь, мы с сестрой хотим этого намного сильнее, чем ты. Но идти против пророчества нельзя. Я ведь уже говорил, для чего Лирамель было дано это видение. Идет жестокая война, Лирран. Идет давно, но теперь поле боя переместилось в души всего лишь нескольких людей. Каждому из нас предстоит сделать выбор. Тебе тоже. Возможно, от этого зависят не только наши жизни и судьбы, но и пути всего мира.

Беспомощно взглянув на него, Лирран опустила голову.

— Я не знаю, что выбрать, — призналась она. — Мне просто хочется жить. И быть счастливой.

— А что такое счастье? — В его голосе послышалась улыбка.

Смутившись, Лирран промолчала.

— Счастье, девочка, — выждав паузу, продолжал он, — это мир с самим собой. И так бывает лишь у тех, чья совесть чиста. У каждого человека есть три долга: перед Богом, перед людьми и перед собой. В чем они состоят, тебе предстоит узнать самостоятельно — единого шаблона не существует. Если сумеешь понять и исполнить их — получишь то, что хочешь. Хотя жизнь и счастье не всегда идут рука об руку.

— А если совесть молчит?

— Не лги себе, — мягко упрекнул герцог. — Я вижу, как ты мечешься. Но помогать ни тебе, ни Карталу не стану, разве что советом.

— Вы уже помогли, — сцепив руки, прошептала она и, взглянув на него, с чувством сказала: — Спасибо.

Он кивнул и, подойдя, положил на ее плечо пахнущую травами ладонь.

— Я хорошо знал твоего деда, Лирран. Замечательный был человек, редкой души. Род Каэлов дал Королевству много выдающихся людей. Не все из них прославились доброй славой, но все были людьми умными и сильными. В тебе не так много их крови, как некоторым хочется думать, но что бы ни говорили вокруг — гордись каждым именем твоего семейного древа. Каждым, Лирран!

Медленно кивнув, она робко улыбнулась. На душе стало легче.

— Ну вот и славно, — убрав ладонь, довольно произнес герцог. — А теперь иди и переоденься. Думаю, нам стоит нанести визит вежливости. И вот еще что. — Он поморщился и, сев рядом, вытянул ногу. — На следующей неделе мы покинем Бартайоту, но прежде мне нужно спровадить брата и его будущую невестку в Княжество. Адам уже наверняка послал гонца, так что используй возможность и наблюдай. Тебе предстоит нелегкий путь, поэтому учись видеть слабые и сильные стороны людей. Учись прощать, но помнить. И самое главное — учись верно расставлять приоритеты и думать наперед. Тогда, возможно, когда-нибудь ты достигнешь того, чего желаешь.

Глава 4

Доехав до ворот, Адам остановился и молча поприветствовал поклонившихся ему стражников. Он успел к оговоренному дядей сроку, и долгий путь наконец-то был окончен. Теперь все зависело от младшего брата.

«Того мальчика, которого я знал и любил, больше нет, — напомнил себе Адам, спешившись на стесанные плиты. Оставалось надеяться, что приобретенный опыт не озлобил и не сломал Керна. О влияние Лирдана Адам не волновался: брат был достаточно умен и знал свои приоритеты.

Подъем занял несколько больше времени, чем обычно. Многие камни замазали свежим раствором, а несколько мостов заменили на новые. Кое-где еще работали каменщики, поэтому приходилось обходить их.

«Что за дела?» — подумал Адам, остановившись у начала каменного моста, ведущего к башне, и нахмурился, разглядывая прошедшую через нее широкую трещину, вокруг которой уже строили леса. Сам мост тоже выглядел довольно ненадежно: часть кладки по бокам обвалилась, а конец, примыкающий к жилым корпусам, сместился на добрых десять сантиметров, заметно скосив широкие опоры.

— Не волнуйтесь, Ваше Высочество, — сказал молодой офицер, стоявший на страже возле арки. — Путь безопасен.

Адам недоверчиво хмыкнул и, стараясь не глядеть вниз, быстро пошел вперед.

«Хороший предлог избавиться от этой нелепости, — вскользь подумал он, на ходу отстегивая ножны. — На сей раз я с дядей согласен: давно пора».

Оба камина пылали так, что пламя едва не вырывалось наружу, но, несмотря на это, в комнате было свежо: из-за распахнутых настежь окон по полу тянул сквозняк. Ветер, дувший с юго-западного побережья Королевства, гнал принесенный Тропами холодный воздух, пронося его над Хрустальным морем и Княжеством и проливаясь то дождями, то мелким градом. Отживали свое последние ненастные дни апреля — краткий перерыв в необычно теплой и ранней весне.

— Рад видеть тебя, брат! — Шагнув навстречу, Керн радостно улыбнулся и порывисто обнял, хлопнув Адама по спине. — Мой порог — твой порог, мой дом — твой дом.

Исхудавший и заметно выросший, брат стал еще больше похож на отца. Вглядевшись в его лицо, Адам с облегчением выдохнул, не найдя в нем тех перемен, которых боялся.

— А уж я-то как рад, — искренне ответил он. — Ну и напугал ты всех!

— Предлагаю об этом забыть, — неожиданно огрызнулся Керн и, нахмурившись, отступил. — Мы с Илианом уже обсудили и причины, и последствия. Как вернешься в Шарфар, поговори с ним, а я больше не хочу.

— Если ты о том, что произошло в темницах…

Отвернувшись, Керн подошел к окну и с силой захлопнул ставни.

— Дядя прислал с вороном весточку, что ты передашь какое-то важное поручение, — холодно произнес он, перебив на полуслове. — Что за срочность? Как-то с отцом связано?

— Да, — кивнул Адам. — Есть кое-что, о чем тебе следует знать, но боюсь, я могу рассказать лишь собственные догадки. Впрочем, будь они неверны, герцог не обратился бы с подобной просьбой.

Хмыкнув, Керн хитро прищурился и вновь заулыбался. Несколько месяцев, проведенных вдали от дома, сделали его взгляд тяжелее, но улыбку не тронули, и та выглядела по-прежнему открытой и искренней.

— Говоришь как дядя Карл — повар и то гуще булки мажет. А что до твоих догадок, то наши двоюродные братья мне рассказали уже достаточно и еще больше наобещали — каждый свое, — так что определенные выводы я сделал. Очевидно же, что отец не захочет остаться в стороне. Я только не думал, что все так скоро случится.

Удивленно моргнув, Адам открыл было рот, но, не подобрав нужных слов, пожал плечами.

— Так что там наш герцог предлагает? — спросил Керн и, подскочив, сел на подоконник.

Молча подойдя, Адам протянул ему послание.

— Дядя, как обычно, убивает двух зайцев одной стрелой, — нарочито безразлично произнес он и, подождав, когда брат возьмет письмо, с нажимом добавил: — А по поводу Мигталя поговорить придется. Я не намерен обсуждать судьбу сына с кем бы то ни было, кроме тебя и отца. А не захочешь, так потом не жалуйся: мы оба знаем, что он на этом не остановится.

В глазах Керна на мгновенье полыхнул гнев.

— Ладно. Раз настаиваешь, поговорим. Только тогда без обид, брат. Скажу как есть: твой отпрыск — порядочная сволочь и к тому же трус, хотя мнит себя великим патриотом. Меня он не зарезал только потому, что, как и любой аллотар, боялся закона и не смел поднять руку на члена княжеской семьи. Ждал, пока я сам сдохну от голода и холода.

— Тебе не следовало идти у него на поводу, — процедил Адам. — Ты старше и умнее.

— Старше — да, но вряд ли умнее, — с горечью заметил Керн. — Я бы тоже не расстроился бы, случись с ним что в пути. А уж после того, как его понесло в пещеру с жертвенником Атея, и подавно. Он одержим, Адам! Одержим и опасен! Однако теперь, несмотря на то что я не сдох, очиститься от подозрений он сможет не скоро. Это самое большее, чего я смог добиться. Мигталь отныне не посмеет играть в открытую, и его хоть как-то, но можно будет контролировать. Так что риск того стоил. Не говоря уже о счастливой встрече с нашими дорогими родственниками. — Замолчав, Керн испытующе взглянул на Адама. — Все было не случайно. Я ни о чем не сожалею.

— Предлагаю отправить его в Королевство, — с трудом выдержав его взгляд, предложил Адам. — Сам я тоже уйду.

— Нет, — отрезал Керн. — Вы оба останетесь при мне. В Королевстве вам делать нечего. Наш отец владеет этой землей, и наше место здесь. Твое и мое. А Мигталя я буду держать так близко, как только смогу. Ему придется стать моим псом, верным и преданным. Пусть выжидает — я не спущу с него глаз. В конце концов зло выдаст себя — и вот тогда не обессудь, Адам. Никакой тени в Княжестве не место. Как в стаде, когда падучей заболевает одна овца, то ради избавления от болезни сжигают всех, так поступлю и я, и мои потомки. Никто из желающих преклонить колени перед остатками древней тьмы не будет дышать воздухом моей земли.

Услышав в голосе брата властные нотки, Адам почувствовал, что помимо гордости за брата сердце кольнула зависть. В нем самом не было ни присущего Роду огня, ни этой врожденной способности брать на себя ответственность. Законность рождения давала не только право, но и что-то большее.

— Как скажешь, Керни, — справившись с минутной слабостью, ответил он. — Ты знаешь, я разделяю твои мысли и желания.

— Верю, — серьезно кивнул тот. — Потому и говорю как есть. Мы — дети одного отца, и для меня это важнее всего того, что может нас разделять.

— Почти что признание в любви, — улыбнулся Адам и, протянув руку, растрепал брату волосы. — Ты, чудовище, читай уже!

Хмыкнув, Керн развернул записку и пробежал глазами ровные строчки. Уголки его губ насмешливо дрогнули.

— Мать ему этого не простит, — едва сдерживая смех, проговорил он. — Наверняка ведь догадается! Дядя давно неровно дышит к этому мосту.

— У княгини будут другие заботы, — лукаво заметил Адам. — Юная Эсфар отвлечет и ее, и князя.

Керн раздраженно передернул плечом.

— Я догадываюсь, почему Ведущая торопится, — посерьезнел он. — Но не разделяю общей радости.

— Понимаю, брат. Понимаю. Но, поверь, твои сомнения развеются, как только пропоет горн. Девушка хороша собой, а время и природа свое возьмут. Вам дадут год, чтобы привыкнуть друг к другу. И потом, здесь ей безопаснее. Лучше проявить осторожность — дочери Ведущей нынче на вес золота.

Скривившись, Керн досадливо цокнул:

— И стоят соответственно. Княжество выплатило Королевству такую мзду, что в Белом Замке теперь можно крыши золотить.

— Впервые слышу, — приподняв брови, удивился Адам. Насколько он знал, подобной традиции не было ни у аллотаров, ни в Ведущей, где самое большое — заключали брачный договор на условия наследования обеими сторонами вотчин, ежели таковые имелись на момент вступления в брак.

— И не только ты, — проворчал брат. — Думаю, нужно спросить у нашего дяди, к чему и для чего ему потребовалось столько золота и как он уговорил Илиана его поддержать. Насколько я понял, это было его повеление и мать только поэтому и согласилась, да и кланы тоже. — Легко спрыгнув на пол, Керн хлопнул Адама по плечу и поманил за собой. — Так что, брат, моя будущая супруга обошлась Княжеству дороже, чем война. Остается надеяться, что она действительно того стоит и сумеет исполнить свое предназначение.

Смеркалось. Небо постепенно прояснялось. Холодный ветер, еще недавно дувший с побережья, сменился теплым восточным муссоном и, разметав по небу облака, обнажил первые бледные звезды.

Ночные стражи, недремлющие воины Черной крепости, по традиции делали обход стеновых витков. Каждые несколько минут протяжно завывал горн, оповещая жителей о наступлении вечера, и в узких окнах крепости одна за другой гасли свечи. Несмотря на то, что запрет на ночное освещение давным-давно отменили, люди продолжали его соблюдать, и если князь не приказывал иначе, факелы после захода солнца оставались гореть только в башне и над воротами.

— Пусть еще стемнеет, — шепнул притаившийся в тени Керн. — Не хочу, чтобы все высыпали: нас могут увидеть.

— Вряд ли такой грохот кто-нибудь оставит без внимания, — хмыкнул Адам, вглядываясь в чернеющий над ними мост. — Дарита и без свидетелей догадается, чьих это рук дело. Она после этого с тебя еще пару лет глаз не спустит.

— Скорее с тебя, если кто донесет, — парировал брат. — Иди давай, я тут сам справлюсь.

Адам нерешительно отступил.

— Как только подам сигнал, запри дверь и ложись на пол. Не торопись. Пыли будет много, да и сбегутся не сразу. Если дверь не завалит, то когда выйдешь, постарайся держаться поближе к подножию. А лучше пережди, пока я не позову. В суматохе никто не разберет, как и когда тебя заденет. Пара ссадин — и отец забудет о Королевстве.

— Я знаю, не беспокойся.

Услышав в его голосе улыбку, Адам недовольно выдохнул. Оставлять брата не хотелось. Тревожное предчувствие настойчиво шевелилось внутри, заставляя сердце болезненно сжиматься. Ему вдруг вспомнился тот день, когда Керн появился на свет — смешной и маленький. Все Княжество тогда затаило дыхание, молясь, чтобы он выжил — мальчик, положивший конец проклятию Дэйн.

«Хватит с меня одного раза», — перейдя на другую сторону двора, подумал Адам и шикнул, подозвав ожидающего его офицера:

— Подай сигнал. Меня не ждите.

— Но, Ваше Высочество, вы же сами…

— Исполняй.

Идти обратно приходилось медленно и крадучись. В сгустившейся темноте не было видно дальше пары шагов, но Керн мог его услышать. Брат остался стоять у двери, выжидая одинокого огонька в верхней арке, чтобы поджечь фитиль. Адам за мостом ее увидеть не мог, поэтому чутко вслушивался в каждый звук, надеясь уловить нужный момент по хлопку двери.

«Не заденет", — сам себя успокоил он, притаившись в конце двора и на всякий случай присев, подперев спиной стену. — Главное, чтобы заряда хватило…»

Едва слышный хлопок предварил взрыв всего на несколько секунд, что было странно, поскольку фитиль должен был гореть намного дольше. Земля крупно вздрогнула, и спустя удар сердца скрежет и грохот заполнили воздух, заставив Адама зажать уши и беззвучно закричать. Звезды над его головой вдруг погасли, и в лицо ударило запахом раскаленного камня.

Оглушенный, он с трудом поднялся на ноги. Боли не было, но тело ощущалось как-то странно, будто чуждое. Держась рукой за стену, Адам медленно и упрямо побрел к башне.

«Выжди, рано», — мысленно убеждал он брата, заставляя себя переставлять ноги и не обращая внимания на впивающиеся в подошвы осколки, хрустящие, будто кукурузные хлопья из далекого и одинокого детства в Большом Мире.

Шорох, похожий на глухое горное эхо, раздался над самой головой в тот момент, когда по ладони ударила распахнувшаяся дверь. Почти различив звук падающей глыбы, Адам наугад прыгнул и, сбив Керна с ног, сгреб его под себя, успев вжать голову в плечи и почему-то задержав дыхание. На мгновенье ему вдруг показалось, что он опять оказался где-то в глубине под взбесившейся морской толщей. «Плыви вперед! Глубже и вперед!» — разорвал уши отчаянный крик дяди, и Адам поплыл. Он плыл и плыл, плыл и плыл, а потом его сшибло и завертело, пытаясь раздавить… Но даже тогда он продолжал плыть, пока не увидел над головой мутно-белый свет…

«Успел», — почти радостно подумал Адам, и перед мысленным взором вдруг четко и ярко всплыло из глубин памяти лицо дочери. Она смотрела на него и улыбалась, а лучи солнца тепло золотились на рассыпанных по круглым щекам веснушках…

Удивленно моргнув, Адам осмотрелся. Вместо темного моря вокруг колыхалась ветреная степь.

— А я умею летать! — приподняв рыжие брови, засмеялась дочка и, оттолкнувшись босыми ногами от салатовой травы, поднялась в небо, словно пушинка. — Вот так, папа! Смотри! Вот так!

Боль накрыла с такой жадной силой, что, распахнув глаза, он судорожно вдохнул и сразу же закашлялся. Во рту чувствовался привкус крови.

— Только попробуй, ты! — голос Керна звучал будто издалека. — Только посмей еще когда-нибудь!

— Вижу, милая, вижу… — пытаясь вернуться обратно, к солнцу, прохрипел Адам и тут же провалился в темноту.

* * *

В таверне было душно и многолюдно. Низенький суховатый старик в длинной кожаной рубахе и заляпанном льняном переднике сновал между деревянными столами, разнося кувшины с винным напитком и крынки с молоком. За ним, едва не падая под тяжестью подноса, семенил долговязый конопатый паренек со столь густой русой шевелюрой, что издали его можно было принять за девицу.

Сунув за пояс пару брошенных на стол монет, хозяин пропустил помощника вперед и вытер руки о фартук.

— Чего изволите, сударь? — учтиво спросил он, старательно избегая смотреть на Лирдана.

— Для начала подайте ужин для меня и моих друзей. Мы остановимся на два дня. Лошадей менять не будем, с конюхом я уже договорился.

— У меня есть две хорошие комнаты…

— Я уже занял другие, — прервал его Лирдан. — Вам должны были передать пару дней назад.

Вздрогнув, старик насупился и коротко кивнул.

— Нужно было сразу сказать, — понизил он голос. — Можете более ни о чем не беспокоиться. Ужин подождете здесь или принести в комнаты?

— Здесь. И не привлекайте лишнего внимания — нам не нужны неприятности.

— В моей таверне не бывает неприятностей, — не без гордости ответил хозяин и, едва заметно поклонившись, поспешил ко входу: в дверях появилось несколько молодых мужчин. Один из них, светловолосый, небрежно стряхнул пыль с коричневого камзола и, что-то приказав остальным, с широкой улыбкой шагнул навстречу старику.

— Танин! — воскликнул кто-то из сидевших за круглым столом в стороне от Лирдана и его воинов. — Какими ветрами, друг мой?

— Все-то тебе знать надо, — не поворачивая головы, произнес хозяин, опередив гостя. — Дай человеку от дороги отойти, а уж потом спрашивай.

— Да что тут отходить-то? — послышался недовольный ответ. — До Пата всего два часа, а по такой погоде и все полтора.

Снисходительно усмехнувшись, вошедший скинул выцветший черный плащ и, неторопливо подойдя к столу, сел на свободный стул.

— Сколько лет не виделись, — насмешливо произнес он. — И тебе мой привет, Кван Альбора. В Пат путь держишь?

— Не угадал, — покачал головой седой широкоплечий мужчина. — Пат — твой удел, а у меня договоренности с Тонаром. И нечего зубы скалить. Тут слухи ходят, что местного лорда в лесу зарезали на днях. Вот хочу проверить, враки или нет. Если правда, скоро и тут жарко станет, лучше заранее подготовиться.

— Верно говоришь, — одобрительно ответил Танин и, неожиданно подняв на Лирдана взгляд, демонстративно отвернулся. — Сидеть тихо лорд Фирсар не станет, так что нам тоже выбираться придется.

— Мы Ее Величество поддерживаем. Довольно с нас всех этих обрядов и неурядиц. Род Тара правил всегда и должен править дальше.

— Значит, решил уже, — одобрительно улыбнулся Танин. — Что ж, я пожалуй, того же мнения, да только ничто не вечно под небом — об этом тоже забывать не стоит.

Тронув Лирдана за плечо, сидевший по правую руку офицер его эскорта указал в сторону двери, где продолжали терпеливо стоять трое пришедших с Танином мужчин.

— Я их знаю, — неслышно шепнул он. — Вам бы лучше уйти, Ваше Высочество. Мы поднимемся позже. Комнаты проверены.

— Причина?

— Танин — младший сын главы Аурика и племянник нашего генерала. Он не поддерживает ни лорда Солана, ни Фирсара, ни даже своего отца. Однако тот наверняка взыщет за сына, случись между вами недопонимание.

— Я здесь инкогнито. Навряд ли у них возникнет мысль… — возразил Лирдан, но, вспомнив взгляд Танина, осекся. Если Аурика был из Пата, он вполне мог встретиться с Карталом, а двоюродный брат уже наверняка знал, в какую ловушку себя загнал и мог использовать эту пешку в своих интересах.

Благодарно кивнув офицеру, Лирдан встал и неторопливо направился к неширокой темной лестнице. Потертые ступени поблескивали еще невысохшей мыльной пеной и мозаично отражали огоньки горящих на стене светильников.

Видавшая виды красно-желтая ковровая дорожка налезала на стены коридора обтрепанными краями и местами была смята, будто по ней тащили что-то тяжелое. Стараясь идти тихо, Лирдан держал ладонь на холодной рукояти меча и чутко прислушивался. Внизу по-прежнему монотонно гудели голоса и звякала посуда.

Комната оказалась открыта. По полу тянул ветерок. Заглянув внутрь и увидев сидевшую перед камином служанку, ловко укладывающую дрова, Лирдан вошел и прикрыл дверь.

— Я приготовила ванну, господин, — не оборачиваясь, произнесла она. — Вода еще горячая, но быстро остывает. Если хотите, постираю вашу одежду.

— Было бы неплохо, — осмотревшись, ответил Лирдан и, расстегнув камзол, бросил его на кресло. Глубокая медная бадья стояла в самом дальнем углу, наполовину прикрытая ширмой.

Раздув огонь, служанка изящно поднялась. Высокая и полноватая, с длинными, заплетенными в тугую каштановую косу волосами, она словно сошла с одной из картин Эмиля Вернона, которые Лирдану однажды довелось увидеть у своего французского коллеги.

— Быть может, вам помочь? — слегка наклонив голову, томно спросила женщина и неспешно подошла, призывно покачивая бедрами.

Соблазн ответить «да» был слишком велик, поэтому, с трудом отведя взгляд, Лирдан молча указал на дверь. Потакать своим слабостям он не имел права. Род платил за подобные ошибки слишком дорогой ценой, и появление на свет Кайла была тому хорошим примером.

Небрежно пожав плечами, служанка легко подхватила брошенный камзол и вышла. Заперев за ней дверь на оставленный в замочной скважине ключ, Лирдан несколько секунд постоял, прислушиваясь к удаляющимся шагам.

Ванна действительно оказалась горячей. Зачерпнув воду, Лирдан нахмурился. Стекая между пальцев, капли оставили на коже едва заметный след, словно в нее добавили немного ароматического масла. Наклонившись, он потянул воздух, но не почувствовал никакого запаха.

— Хм… — Насухо вытерев руку о брючину, Лирдан застегнул уже наполовину расстегнутую рубашку и отошел от ванны. — Интересно…

Он уже почти повернулся к двери, когда та тихонько приоткрылась. Быстро спрятавшись за ширму, Лирд задержал дыхание и медленно вытянул из-за пояса кинжал.

Служанка двигалась крадучись и тихо. Будь вода отравлена, подобная осторожность не требовалась бы, однако увидев, что ванна пуста, женщина испуганно вскинула брови и отшатнулась.

«Значит, не ошибся, — мрачно подумал Лирдан и, резко вскинув руку, дернул ее за плечо и, прижав спиной к себе, коснулся кинжалом шеи.

— Не меня ли ищете? — зловеще прошептал он.

— Я… — Она мелко задрожала. — Что я сделала, господин?

— Это был мой вопрос. — Лирдан развернул кинжал и, надрезав лиф платья, легко распорол его до самых бедер. — От вас пахнет предательством, дорогая. — Резко отстранившись, он швырнул клинок на пол и, толкнув женщину в спину, рывком сорвал льняную ткань.

Вскрикнув, та попыталась развернуться, но не успела. Сбив с ног, Лирдан бросил ее в воду и отпрыгнул, успев увернуться от брызг.

Отплевываясь, служанка неуклюже вскочила и, поскользнувшись, едва не упала. С ужасом глядя на него, она попыталась было переступить через край ванны, но вместо этого вздрогнула и пошатнулась.

Выругавшись, Лирдан подал ей руку и едва успел подхватить: закатив глаза, женщина лишилась чувств.

Рубашка и брюки все-таки вымокли, и их пришлось снять. Поэтому когда в дверь постучал паренек, принесший поднос с жарким и вином, Лирдан встретил его в длинной ночной сорочке, препоясанной мечом и кинжалом. Судя по тому, что мальчишка нисколько не удивился, о произошедшем ему ничего известно не было.

— Скажи господам внизу, что мне стало дурно, — вручив ему монету, велел он. — И поубедительнее.

Радостно подкинув на ладони серебряный колветр, мальчишка поставил на пол поднос и поспешил к лестнице.

«А теперь поглядим, кто у нас тут такой шутник», — мрачно подумал Лирдан, заперев дверь вначале на ключ, а затем на засов.

Топот и лязг оружия не заставили себя ждать. Сжав в руке меч, Лирд прижался спиной к стене и медленно выдохнул. Свои возможности он оценивал вполне здраво, однако его офицеры владели оружием более чем хорошо. Вместе они вполне могли продержаться до помощи местной стражи.

— Ничего не выйдет, братец, — вслух произнес Лирдан и, оглянувшись, задержал взгляд на лежавшей у камина женщине. Раскрасневшиеся от жара щеки пылали, как спелые яблоки, полная грудь, прикрытая тонким пледом, медленно вздымалась и опускалась. Вещество, добавленное в воду, действовало как снотворное.

Удар в дверь оказался такой силы, что кованые петли не выдержали и вылетели.

— Задержите их! — крикнул Танин куда-то в сторону и, переступив порог, завертел головой.

Понимая, что счет идет на мгновенья, Лирдан качнулся вперед и, приставив меч к его горлу, зло процедил:

— Прикажите своим людям спуститься вниз или я казню вас на месте за покушение на жизнь сына Ведущей линии.

— Вы заблуждаетесь, Ваше Высочество. — Разжав пальцы, мужчина выронил клинок и медленно развел руки в стороны. — Я не имел цели посягать на вашу жизнь. Мы лишь хотели немного отвлечь стражу. Мне не по нраву, когда вокруг моих стен день и ночь снуют шпионы.

— Ваших стен? — насмешливо переспросил Лирдан, покрепче сжав рукоять. — Пат временно доверен лорду Солану. Аурика никогда не обладали в нем достаточным влиянием.

— Времена меняются, — в тон ему ответил Танин. — Мы могли бы договориться…

Почувствовав движение воздуха, Лирдан машинально уклонился в сторону и попытался развернуться, не отводя руки от противника, однако тот тоже не терял времени даром. Поднырнув под меч, Танин ударил его ребром ладони в шею и сшиб с ног. Упав, Лирдан услышал короткий крик и скрежет металла о металл.

— Добрых снов, Ваше Высочество! — прорычал Танин, надавив коленом ему на грудь и замахиваясь сжатой в кулак рукой.

— И вам того же, — прохрипел Лирдан. Отвернув голову, чтобы удар пришелся по касательной, он нащупал за поясом рукоять кинжала и, выхватив, всадил Танину в ребра на секунду раньше, чем скулу обожгло болью.

Беззвучно открыв рот, Аурика попытался встать, но не смог и, с глухим стоном упав на пол, зажал рану ладонью. Лицо побелело, губы тут же налились синевой.

«Проклятье", — выругался Лирдан, вскочил, подобрал свой меч и, тяжело дыша, выглянул в коридор. Рядом с дверью поперек красно-желтой полосы света лежал один из телохранителей. Возле него, неестественно запрокинув голову, застыл черноволосый мужчина.

— Кто вас послал? — развернувшись к скорчившемуся на полу противнику, прохрипел Лирдан. — Что вы хотели?

В выпученных глазах Танина на мгновенье вспыхнула ненависть. Судорожно втянув воздух, он с презрением процедил:

— Что я хотел… Вам уже не узнать. И хорошо! Хорошо… А то, что хотите вы — никогда не получите. С нами… Вам придется считаться с нами! Жаль, не смогли…

— Действительно, жаль. — Опустив меч, Лирдан сел на корточки и с силой отвел руку Танина. — Только зря радуетесь: сдохнуть не выйдет. Не дам. Хотели моему отцу подарок сделать, отвлечь нас от Пата? Ну так с удовольствием поменяюсь с вами местами.

— Не посмеете! — одними губами произнес мужчина, с надеждой посмотрев на дверь.

Оторвав от подола сорочки широкую полосу, Лирдан туго перевязал рану и, услышав шаги, порывисто встал.

— Посмотрим, Аурика, что я посмею, а что нет.

— Ваше Высочество, — послышался напряженно-встревоженный голос. — Ваше…

— Здесь я! — откликнулся Лирдан. — Позови лекаря и вели седлать лошадей.

— Думаю, мне лучше остаться с вами. — Войдя, офицер окинул взглядом комнату и опустил клинок. — Лекарь сейчас подойдет, лошадей подготовить успеем. Рад, что вы целы, Ваше Высочество.

— А уж я-то как рад, — хмыкнул Лирдан. — Вели к утру доставить мне птиц из Пата и Бартайоты. Нужно опередить слухи. Лорд Солан давно просил разрешения подмести на своих улицах. Теперь мне понятно, почему отец медлил — не хотел связываться с Аурика. Отныне препятствий нет.

— Глупец, — просипел Танин. — Мальчишка! Мы были противовесом Каэлам! Без нас…

— Без вас теперь вполне обойдутся, — не оборачиваясь, грубо оборвал Лирдан. — И уверен, моя кузина Мариэль будет весьма признательна. Каэлы для Королевства давно уже не яма, а костыль. Так что усмири свой гнилой язык, когда перед тобой — сын Ведущей линии, или мне придется его отрезать.

Глава 5

Утро как-то незаметно перешло в полдень. За окнами резиденции еще до общей побудки уже вовсю кипела жизнь, а после – началась самая настоящая канитель. То и дело раздавалось конское ржание и чей-то смех; почти без умолку звенел пронзительный колокольчик, собирая учащихся разных ступеней на лекции.

Вцепившись в обтянутые бархатистой замшей подлокотники высокого стула, Лирран искоса поглядывала на беседующих возле окна близнецов. По лицу герцога, который уже полчаса что-то настойчиво объяснял брату, было трудно что-либо понять, но мрачный взгляд последнего не оставлял сомнений в том, что разговор не доставлял ему удовольствия.

Дарита сидела напротив камина в приземистом кресле чуть поодаль от Лирран. За то время, которое они провели в их гостиной, она не произнесла ни слова, только сдержанно улыбалась, и эта улыбка смотрелась на ее лице мазком искусного художника.

— Вы хотели вчера узнать, как мы с Карталом встретили вашего сына? — вполголоса произнесла Лирран и, увидев, что княгиня повернула к ней голову, отвела взгляд. — Когда я выбралась на берег, то никого не увидела. Минутой позже из леса вышли две дикие кошки. Пришлось вернуться в море. Вскоре на пляж вышел Керн и его пантера. Она сразу же бросилась на кошек и убила одну из них. А меня тем временем ужалила медуза. Я испугалась и нырнула, а когда вынырнула, то увидела Картала. Вот и все. Вечером Керн рассказал последние новости, немного поспрашивал о Большом Мире, а наутро отправился искать Лирдана. Больше мы не виделись.

— И, к счастью, он его нашел. Связанного и беспомощного, притом что побережье кишмя кишело хищниками! — резко обернувшись, бросил князь и, окинув Лирран взглядом, пренебрежительно махнул рукой: — Впрочем, чего еще можно ожидать от выкормыша твой бабки. Флоран взрастила такое же чудовище, каким была сама.

Опустив голову, Лирран задержала дыхание и мысленно досчитала до пяти, гася вспыхнувший в груди гнев.

— Картал поступил так, как считал нужным, Ваше Высочество, — тихо и, как ей казалось, спокойно ответила она. — Я ничем не могла ему помешать.

— Мы все делаем то, что считаем нужным, — заметила княгиня и с грустью взглянула на мужа. — Но не всегда это является верным.

Лирран медленно выдохнула и с силой сжала подлокотники. Она помнила, что велел ей герцог, но чувствовала злость настолько сильную, что не смогла заставить себя смолчать.

— Как вы мне недавно сказали, княгиня, — произнесла она, опустив голову, — смерть порой приносит больше пользы, чем жизнь. Так неужели вы и вправду думаете, что свобода этого мира не стоит нескольких жизней? Или уже принесенные жертвы должны остаться напрасными? Вы осуждаете Картала за то, что он всего лишь дерзнул поменяться со мной местами, а сами примеряете на себя роль Бога, решая, кому жить, а кому нет! Или победители в конце концов уподобляются побежденным, а осуждающие — тем, кого судили?

— Лирран! — строго оборвал ее герцог и, подавшись вперед, приобнял брата за плечи.

Замолчав, она вопросительно посмотрела на князя. Кристиан хмыкнул и, отстранившись, повернулся к окну. Некоторое время он стоял неподвижно. Лирран не было ни стыдно, ни страшно, только внутри ощущалась странная опустошенность. Искоса посмотрев на герцога, она заметила в его глазах улыбку и немного успокоилась. Ей не хотелось его огорчать.

Бесшумно встав, Дарита подошла к мужу и, положив голову ему на плечо, тяжело вздохнула. Лирран показалось, что вокруг них на мгновенье вспыхнуло сияние. Она увидела его не глазами, а каким-то внутренним зрением, и ее души вдруг коснулось всепоглощающее чувство любви и нежности. Никогда еще Лирран не доводилось ощущать ничего похожего. Эти двое любили друг друга так, как редко кто мог любить.

— Учись видеть, учись прощать, учись помнить. И никогда не пренебрегай чужими слабостями: в них твоя сила, — подойдя, тихо заметил герцог, и Лирран, нахмурившись, кивнула. Только теперь ей стало понятно, что он имел в виду.

Открылась дверь, и, испросив прощения, в комнату вошел высокий худощавый старик-слуга. Глубоко поклонившись, он вручил князю небольшую записку.

Карл с невозмутимым видом сел в освободившееся кресло и, откинувшись на спинку, выжидающе посмотрел на брата.

— Нам нужно вернуться домой, — спустя какое-то время произнес князь, передав записку Дарите. — С сыном несчастье.

Прочтя, княгиня смяла клочок бумаги и, к удивлению Лирран, беззвучно заплакала.

Герцог слегка нахмурился и, напряженно выпрямившись, осторожно спросил:

— Что-то серьезное?

— Башенный мост обрушился… Ночью. Керн не пострадал, а вот Адама задело обломком… Лекарь пишет, что он чудом выжил и очень плох. Илиан уже в пути.

— Адама? — Рывком встав, Карл быстро подошел и бесцеремонно отобрал у Дариты записку. — Дурные вести… Очень жаль.

— Я должен быть рядом с сыновьями, — продолжал князь. — Следует убедиться, что это случайность, а не покушение. Ты ведь не отправишься в замок раньше июня?

— Не думаю, — уклончиво ответил Карл. — Поезжайте спокойно. В твоем лекаре я уверен, он свое дело знает, но на всякий случай возьми одного из моих ассистентов. Пусть у вас и останется.

— Прикажу приготовить лошадей немедленно, — благодарно кивнув брату, решительно произнес князь. — Нужно предупредить Кэтрин…

— Я найду ее, — резко отстранившись, проговорила Дарита и, не прощаясь, быстрым шагом покинула гостиную.

Как только двери за ней закрылись, герцог обернулся к Лирран и знаком попросил ее уйти.

Красная ковровая дорожка бежала между оранжевых полукружий света, отбрасываемых масляными светильниками. Коридор, соединяющий резиденцию с главным учебным корпусом Академии казался бесконечным. Лирран тихо шла мимо неподвижных стражников, стараясь не думать, о том, что слышала и отвечала. На душе у нее было темно и горько.

Поднявшись по лестнице, она наугад свернула вправо и, услышав чей-то приглушенный разговор, сбавила шаг. Голоса доносились из-за высоких золоченых дверей. Спустя мгновенье одна из створок распахнулась, и в коридор вышла одетая в белую военную форму высокая худощавая женщина. Ее темно-серые волосы, стянутые в тугой узел на затылке, отливали сединой. Что-то велев стражникам, она перекинула через руку плащ и чеканным шагом пошла вперед.

— Ваше Величество! — едва не налетев на нее, воскликнул низкорослый толстяк, словно колобок, выкатившись из бокового коридора. — Лирамель, ну как же так-то? Мы с ног сбились…

Лирран машинально отступила поближе к стене, спрятавшись за спиной одного из стоявших у дверей стражников. Она не знала, чего испугалась, но больше всего на свете не хотела быть сейчас замеченной. Ее не смутило даже удивление на лице офицера, взглянувшего на нее через плечо. И только когда эхо шагов затихло и в наступившей тишине стало слышно, как внизу, за широким окном, строятся после завтрака учащиеся, Лирран выдохнула и повернула обратно. Гулять ей расхотелось.

Спальню герцога удалось найти довольно быстро. Два стопника, охранявшие скромную резную дверь, открыли ее прежде, чем Лирран остановилась, и заперли сразу же, как только она переступила порог.

Темно-синие занавески глубоко вздыхали, едва касаясь прислоненного к подоконнику дивана. Заглушая царящий внизу шум, тинькала где-то над козырьком звонкая птица. Помедлив у распахнутого окна, Лирран прикрыла один ставень и, подойдя к камину, подбросила несколько поленьев. В комнате было прохладно.

Скрежетнул по каменным плитам тяжелый деревянный стул. Сев, Лирран сбросила с ног узкие туфли, врученные ей утром служанкой, и пошевелила затекшими пальцами. Подаренный Даритой гребень лежал на книге. Россыпь мелких красных камней переливалась и искрилась, придавая золотым зубчикам розоватое сияние. Если бы герцог не заподозрил неладное, к утру бы Лирран уже не проснулась.

Взяв гребень, она повертела его в руках, а затем положила на место. Забывать поступок князя Лирран не собиралась, поэтому подарок Дариты следовало поберечь. Полученный урок не пошел даром — она все поняла и запомнила. В принятии любого решения герцог велел ей вначале выстраивать приоритеты. Чувства, как положительные, так и отрицательные, не имели значения, а вот эмоции окружающих следовало учитывать и по возможности использовать. Единственное, что еще оставалось для Лирран загадкой — это то, как понять границу, где заканчивался долг и начиналось преступление. До какого момента следовало идти против совести и следовало ли вообще?

Решив не изводить себя вопросами, она открыла потрепанный томик и, задумчиво перелистнув страницу, провела пальцем по пожелтевшей от времени бумаге. Выцветшие буквы непослушно разлетались, не желая складываться в слова. Мысли все время возвращались к той высокой женщине. Было досадно за свою трусость.

Глухо хлопнула дверь. Раздались торопливые шаги. Отложив книгу, Лирран встала и, приоткрыв дверь, заглянула в гостиную. Судя по походке, это был не герцог, а чужого охрана бы не пропустила, разве что прислугу.

Войдя, женщина села на диван и тут же устало закрыла глаза. Строгие черты лица, высокий лоб, легкая, еле уловимая улыбка в уголках тонких губ… Лирран сразу же узнала ее, хотя видела сегодня только со спины. Перед мысленным взором пронеслась череда быстрых отрывочных воспоминаний и размытых снов: тепло рук, ласковый голос… бешеная скачка через лес… И гроза. Она помнила биение сердца у своей щеки… слышала его! Между ней и этой женщиной словно существовала родственная, глубокая и одновременно болезненная связь — невидимая пуповина. Переступив порог, Лирран попыталась что-то сказать, но лишь шумно втянула в себя воздух. В душе вдруг поднялось такое волнение, что стало трудно дышать. Хотелось снова убежать и спрятаться, и лишь усилием воли она осталась неподвижна.

Открыв глаза, Лирамель некоторое время без выражения смотрела в потолок.

— Иди сюда, — наконец тихо произнесла она, не поворачивая головы. — Иди, не бойся.

Ноги заплетались — было одновременно страшно и томительно. С каждым шагом прошлое все теснее и теснее соединялось с настоящим, а настоящее вплеталось в будущее. Боль, которую Лирран не осознавала и которая подтачивала изнутри с того самого момента, как Эллад забрал ее из Артелена, наконец-то прорвалась наружу и, ослепив, растворилась. На один краткий и бесконечный миг на нее вдруг снизошло озарение, разбившие оковы страха, затаенной обиды и вины.

Ласково улыбнувшись, Лирамель усадила Лирран рядом и крепко обняла.

— Бедная моя девочка… Сколько же тебе пришлось испытать! Как Аника? Тебе было хорошо у нее?

Лирран вздрогнула.

— Она погибла. И она, и отец. Фирар убил их. Авария.

Выпрямившись, Лирамель слегка отстранилась и, взяв ее за подбородок, испытующе заглянула в глаза. Ее взгляд затуманился гневом и болью.

— Расскажи-ка мне все, — мягко, но требовательно произнесла она. — С самого начала и по порядку.

Лирран рассказывала быстро и коротко, словно все прошедшее за последний год никак ее не касалось. Умолчала она лишь о планах Картала, хотя была уверена, что Лирамель уже догадывалась о них, потому как та не задала ни единого вопроса ни о нем, ни о Лирдане, только расстроенно качала головой.

—Нам пришлось отправить тебя в Большой Мир, это был вынужденный шаг, — словно оправдываясь, сказала она, когда Лирран дошла до событий с лордом Арстом и, не в силах больше говорить, молча понурила голову. — В том, что произошло со всеми, кто был тебе дорог, нет твоей вины, только моя. Мне очень, очень жаль.

— Вы здесь тоже ни при чем, — сглотнув слезы, ответила Лирран. — Картал мне все рассказал, я знаю… И понимаю.

За окном искрилось в синем небе солнце. Было уже далеко за полдень. Яркие лучи вспыхивали на распахнутом ставне и из последних сил цеплялись за подоконник. Птица давно замолкла, стих и гомон, слышался только низкий недовольный рык боевых пантер и чистый юношеский голос, отдающий неуверенный команды.

— Милая, послушай, — подавшись вперед, Лирамель поднялась и, потянув за шпильку, распустила стянутые в пучок волосы. Тяжелые серые пряди тут же непослушно рассыпались, упав на лоб и смягчив резковатые черты. — Позови-ка Джафиру, она, должно быть, сейчас у Карла. Во всяком случае он наверняка знает, где ее искать. А я пока приму ванну.

— Хорошо, — отведя взгляд, проговорила Лирран и, не обращая внимания на сковавшую ноги слабость, встала и поспешила к дверям.

На поиски герцога ушло около получаса. В покоях князя его уже не было, так что пришлось побегать, поскольку слуги на все вопросы только пожимали плечами, а стоявшие на постах стражники растерянно извинялись, не зная, что ответить. В конце концов случайно встреченный у парадного выхода толстяк, которого Лирран уже видела рядом с королевой, уверенно кивнул и, подозвав пожилого офицера, велел проводить Лирран в Архив.

Доведя ее до высоких темных дверей, мужчина коротко переговорил с дежурившим у порога безусым стопником и, обернувшись, поклонился:

— Простите, Ваше Высочество, но герцог просил его не беспокоить, так что вам придется подождать.

— Я ищу леди Джафиру, — устало ответила Лирран. — По поручению Ее Величества.

— Тогда этот запрет к вам не относится, — кивнул офицер и, велев стопнику отойти, сам трижды постучал в дверь.

— Войдите, — спустя несколько секунд послышался знакомый низкий голос.

Герцог сидел за большим черным столом, подперев голову рукой и постукивая пальцами по полированной поверхности. Молодая женщина, напряженно замершая с противоположной стороны в высоком темно-бордовом кресле, выглядела встревоженно. Увидев Лирран, она резко выпрямилась и помрачнела.

— Ваше Высочество, позвольте представить вам леди Джафиру, дочь Витдана, — не меняя позы, проговорил герцог прежде, чем Лирран успела открыть рот. — Я так понимаю, именно ее вы и искали?

Лирран кивнула.

— Ее Величеству потребовалась помощь, она попросила найти и позвать… — сбивчиво проговорила она. — Простите…

Неловко встав, Джафира слегка поклонилась и тут же оперлась рукой о спинку кресла, словно ей было тяжело стоять.

Молча улыбнувшись Лирран, герцог пристально посмотрел на свою собеседницу.

— Ступай, моя дорогая, — холодно произнес он. — Мы продолжим этот разговор позже. И советую хорошенько подумать. Я не стал бы давать тебе дурных советов.

* * *

Несмотря на яркое солнце за окном, в небольшом круглом зале царил душный полумрак. Пробиваясь через занавески, одинокие лучики падали на серо-черный пол. Расставленные на высоком гранитном столе свечи уже наполовину оплавились, когда Картал решительно встал и, нарушив долгую тишину, обратился к собравшимся вокруг соратникам лорда Танина.

— Северный герцог не позволит вам покинуть город. Я знаю дядю достаточно хорошо, чтобы взять на себя ответственность за принятое сейчас решение. Наверняка лорду Солану уже отдано распоряжение, и не сегодня-завтра Пат перевернут вверх дном.

— Ну и зачем же нам тогда тут оставаться? — хмурясь, спросил сидевший напротив мужчина, явно имевший отношение к роду Рэмака. — А главное, зачем это вам, Ваше Высочество? Что заставляет вас рисковать жизнью и идти против родной крови?

— Мои мотивы вас не касаются, — осадил его Картал. — Но лорду Танину о них было известно достаточно, чтобы он согласился на риск. Я предан только своей матери — и больше никому. Как следует из ваших заверений, вы тоже поддерживаете Ее Величество. Предвидя грядущие события, считаю, что в будущем мне потребуется некоторая поддержка.

— И какого рода поддержку вы от нас ожидаете?

— Ту же, что и от тех, кто остался предан памяти герцога Кайла. Вы прекрасно знаете, какие настроения царят в народе и что произойдет в случае, если кто-нибудь снова покусится на власть моей матери. Люди не примут никого, кроме ее наследников.

— Вы правы, — согласился мужчина. — Даже нас вполне устраивает выбор Ее Величества. А дела Рода — это дела Рода. Думаю, как-нибудь проблему преемства будущий наследник решит.

— Можете не сомневаться: Ведущая будет продолжена во всей своей полноте. — Картал холодно улыбнулся и оглядел собравшихся. — Город охраняется преданными офицерами моего дяди, а также Посвященными Ордена и слугами лорда Солана. Первые на уступки не пойдут, поэтому я рассчитываю договориться с Соланом и предложить ему взаимовыгодные условия в обмен на лояльность. Вопрос лишь в том, пойдете ли на них вы.

— Что за условия?

— Ваша преданность. — Встав, Картал вынул из-за пояса кинжал и бросил его на середину стола. — Лорд Солан прекрасно понимает, что шансы Ордена весьма малы. Но защититься от гнева Фирсара он в одиночку не сможет, поэтому рисковать не станет. Однако если мы дадим ему уверенность в поддержке, расклад сил поменяется. Ради власти Солан пойдет на все. Вы достаточно хорошо его знаете, чтобы не сомневаться. А что до Посвященных, то с ними я договорюсь — если не со всеми, то со многими. У меня уже есть на кого опереться. Многие из последователей Ордена находятся в том же положении, что и лорд Солан, и я знаю, как вывести их из-под удара.

— А воины герцога? Что с ними?

Картал покачал головой:

— Если сумеем договориться с Соланом и потянуть время, им станет не до вас. Фирсар не будет ждать. Он понимает, что потерял позиции, и потому нападет первым. Королевство ждут потрясения, и этого не избежать.

В зале поднялся шепоток. Взглянув на стол, Картал мысленно подсчитал дни. Письмо, которое он отправил в замок, должно было уже дойти до Эллада. Идти на попятную и просить брата о помощи не входило в его планы, но положение сложилось безвыходное. Лорда Танина следовало вернуть любой ценой — Лирдан не должен был заполучить такой козырь, — а вот самому Карталу благодарность со стороны Аурика сейчас бы пригодилась. Кроме того, он рассчитывал со временем поставить Танина во главе этого рода. Противовес Каэлам в Пате был удобен Роду — с его помощью можно было в будущем влиять на сестру. В том, что Мариэль попытается вмешаться в политику, он не сомневался: в них текла одна кровь.

— Принц Картал, — поднявшись, произнес седовласый мужчина и поклонился, — мы полностью поддержим вас.

— Благодарю, — искренне кивнул Каратал, внутренне улыбнувшись. Он не сомневался в их решении: дядя редко ошибался, а «мусор» Пата являлся делом его рук. — Итак, прежде всего нужно отослать к Солану гонца и озвучить наше предложение. Также мне потребуется несколько почтовиков из Тира и близлежащих деревень. Когда лорд Пата даст ответ, я должен иметь хороший тыл. Надеюсь, к этому времени ваш предводитель будет уже у нас. А пока те, кто имеет семьи или знакомых, попросите приюта. Те, кому пойти некуда, составьте список. У меня есть несколько надежных людей, которые вас укроют.

— А вы сами? Вам потребуется охрана…

— Справлюсь, — отмахнулся Картал. — Пока Фирсар в Пате, для вас сейчас я опаснее, чем весь Бартайотский гарнизон. Он прекрасно понимает мои возможности. Я приговорен Орденом давным-давно, так что связь будем держать через голубиную почту. И сейчас, и в будущем.

Раздавшийся за окном грохот и резкий пронзительный скрежет заставил всех, кто еще сидел, повскакивать с мест.

Почувствовав, как шевельнулся внутри непрошеный страх, Картал заставил себя успокоиться и поднял руку.

— Спокойно, господа. Спокойно. Ищут меня, а не вас. Герцог так грубо не действует, да и лорд Солан тоже, так что...

— Откуда вы знаете? — раздался встревоженный возглас.

— Знаю, — отрезал Картал и, подойдя к окну, отодвинул занавеску. Внизу, у сорванной железной калитки, стояли поджарый сухой старик и молодой мужчина. Имя старика всплыло в памяти сразу: тот некогда прислуживал Фирсару и происходил из рода Герма. Его спутник тоже был знаком, правда, встретить его тут Картал никак не ожидал.

«Упрямый малый», — ощутив беспокойство, подумал он и, увидев, что старик поднял голову к окну, медленно опустил занавеску и, обернувшись, пояснил:

— Небольшой привет от лорда Фирсара. С этим человеком договориться не получится. Лучше выслушать то, что ему велено передать. Я сумею отвлечь его на пару минут. Это даст большинству время уйти.

— Тогда не легче ли… — начал было седой мужчина, похлопав по ножнам.

— Не легче, — мрачно ответил Картал. — Одно убийство влечет за собой другое, одно преступление — множество. Грань переступить легко, и вы давно ее переступили, но если желаете следовать за мной, придется менять приоритеты. Мне не нужна стая зверей. Все, чего я хочу — это мира на своей земле.

— Тогда каков будет ваш приказ? — скрестив руки на груди, с нескрываемым раздражением спросил мужчина.

— Идти против Посвященных опасно, — добавил другой, моложе. — Тут надо издали бить и чтобы сразу наверняка. Вас просто убьют, Ваше Высочество. Сначала разум потеряете, а потом и жизнь.

Картал медленно покачал головой:

— Я был Верховным жрецом и знаю то, чего не знают даже жрецы Первого круга. Мне довелось видеть Земар-ар лицом к лицу и одержать над ним победу, как и моей матери. Он не имеет власть над теми, кто вышел из тени и обернулся к свету. Не сомневайтесь: с парой Посвященных я как-нибудь справлюсь.

— Вот так вот просто? — с наигранной усмешкой спросил кто-то за спиной старика. — Три раза окунулся — и море по колено?

— Просто? — Вскинув брови, Картал искренне рассмеялся. Ему вдруг отчетливо вспомнилась ночь, когда он отрекся от Ордена и едва не погиб. — Вы просто не знаете, о чем говорите, любезный. Пройди вы обряд посвящения, даже желание повернуть назад уже было бы услышано. Не всякий владеет техникой скрывать истинные чувства и сокровенные мысли — это целое искусство. А стоит Земар-ар заподозрить измену — не поможет и оно. Вы и до крещенской купели-то не дойдете. Впрочем, если и дойдете, то не отречетесь — сами себе горло перережете. Крещение — лишь семя вечности, и оно прорастает исключительно на благодатной земле, не на камне и железе.

Зажав голову руками, несколько человек, стоявших возле стола, повалились на пол. Остальные тут же обнажили мечи. По-видимому, старик внизу устал ждать.

«Нашел время для проповеди», — мысленно укорил себя Картал и, знаком приказав убрать оружие, подозвал устоявших на ногах ближе.

— Я отвлеку их, а вы попробуйте вывести остальных с черного хода. Вы, двое, — он указал на двух молчавших до этого мужчин, — осмотрите соседние дома. Старик наверняка пришел не один — это просто предлог меня выманить. Земар-ар я живым не нужен.

— А если и там Посвященные? — спросил один из них, с явной тревогой поглядывая на окно.

— Нет. Я чувствую только старика. Грязную работу обычно поручают наемникам, а с ними вы справитесь.

Взламывать забитую досками дверь жрец не стал. С заостренным от напряжения лицом он неподвижно смотрел перед собой, и если бы стоявший рядом Юкан не тронул его за плечо, вряд ли бы заметил Картала, который неспешно вышел из-за угла дома и остановился метрах в двадцати от них, на всякий случай прислонившись спиной к стене. Как он и думал, Посвященный не был вооружен. Тот выполнял функцию гонца, а вот переодетый торговцем офицер держал ладонь на рукояти заткнутого за пояс кинжала. Всмотревшись внимательнее в его лицо, Картал понимающе хмыкнул. Судя по лихорадочно поблескивающим глазам и нездоровому румянцу, кто-то из Ордена снял ментальные блоки, которые были поставлены много лет назад самим же Карталом. Теперь молодой человек хорошо помнил их первое знакомство, едва не стоившее ему жизни, но совершенно забыл второе.

— День добрый, Ваше Высочество, — неожиданно сильным голосом поприветствовал Картала старик, делая шаг навстречу и одновременно протягивая небольшой тубус. — Как вы уже догадались, вам небольшая весточка.

— Благодарю вас за понесенные труды, Варнах. — Подойдя, Картал взял послание и, не глядя на Юкана, с нарочитой досадой заметил: — Вижу, лорд Фирсар сумел договориться и с герцогом. Ожидаемо, но все равно обидно.

— А вы думали, что он поддержит ваше безрассудство? — с улыбкой спросил старик.

— Признаюсь, надеялся.

Осклабившись, Варнах смерил его презрительно-насмешливым взглядом:

— А зря. И примите к сведению: я осведомлен о вашем выборе и способностях. Мы знали, что вы поступите именно так, как поступили, поэтому даже не пытайтесь уйти. У вас нет выбора.

— Каковы условия? — не дрогнув спросил Картал, мельком глянув на темные глазницы возвышающегося на противоположной стороне дома.

— Они просты. Отдаете украденное, и милорд позволяет вам шанс вернуться в лоно семьи и принять свою участь рядом с теми, к кому вы так стремитесь. Впрочем, мои последние слова — это скорее дань уважения, а не угроза.

Кивнув, Картал пристально посмотрел на Юкана. Нужно было привести его в чувство.

— Положим, Варнах, положим… Однако получив просимое, вы вполне можете сделать из меня решето. К чему мне рисковать?

— Справедливо… — протянул старик. — В таком случае я лично провожу вас к воротам и посажу в экипаж, присланный из замка. Эскорта больше двадцати человек, все — преданные Роду и не подвластные нашему влиянию. После этого вы передадите мне медальон.

— Тогда каковы же ваши гарантии, Варнах? Оказавшись в безопасности, я ведь могу и передумать.

— В таком случае принц Лирдан сам вернет мне украденное, — вмешался Юкан, и в его взгляде скользнула откровенная неприязнь.

— Сдается мне, что ни мой дорогой кузен, ни Его Высочество не в курсе ваших планов, — заметил Картал. — Вы неубедительны, Варнах.

Старик прищурил воспаленные масляные глаза.

— Вы снова ошибаетесь. Именно Лирдан любезно указал нам, что вы в Пате. И именно он…

— В это я поверю охотно, да только вот одно с другим никак не связано, — перебил Картал и, воспользовавшись тем, что Варнах на мгновенье отвлекся, вновь искоса взглянул на темнеющие напротив окна. Посвященный начинал нервничать. Ему ничего не стоило почувствовать угрозу.

Услышав раздавшийся за дверью скрежет, Юкан мгновенно обнажил кинжал и заслонил собой старика. Почти одновременно в прибитую наискось доску вонзился арбалетный болт.

Времени на раздумья не было. Схватив ладонью блеснувшее на солнце лезвие, Картал заломил офицеру руку и с силой оттолкнул его, затем, размахнувшись окровавленной ладонью, хлестко ударил старика по щеке. Отступив, тот машинально прошипел одну из формул и, пропустив второй удар, не удержался и упал, ударившись затылком о вкопанную в землю плитку. Его зрачки закатились и тут же закрылись дряблыми веками.

Заметив краем глаза, как замахнулся успевший сориентироваться Юкан, Картал машинально уклонился и резким движением сбил его с ног. Там, где он только что стоял, со свистом вонзился в землю еще один болт.

— Не стрелять! — махнув рукой, крикнул Картал и, наступив каблуком на запястье Юкана, заставил того разжать пальцы. — Считай, что я вернул долг. — Наклонившись, он поднял выроненный им клинок и поспешно отошел, давая ему возможность подняться. — И поверь, за все остальное уже заплачено сполна.

Растерянно моргнув, Юкан осмотрелся и, вновь сосредоточив взгляд на Картале, заметно вздрогнул.

— Вы? Я помню… Все помню! Правда, не совсем понимаю, что сейчас произошло…

— А я и не забывал никогда, — тихо ответил Картал, заткнув кинжал за пояс и вытерев о штанину мокрую от крови ладонь. — Ты позволил гневу и боли взять верх, чем и воспользовались. Впредь будь осторожен.

— Ваш брат велел передать, что он примет меры в отношении лорда Фирсара, — сглотнув, ответил Юкан. — Я… Я правда не понимаю… Я бы никогда…

Присев на корточки, Картал взял неподвижного старика за руку и, прижав два пальца к его запястью, замер. К счастью, сердце билось.

— Оставим прошлое прошлому, Юкан, — не поднимая головы, произнес он. — Иди с миром. И скажи Элладу, что я благодарен за помощь, но справлюсь сам.

— А что за медальон? — не унимался офицер, все больше нервничая.

— Тебе лучше не знать.

— Вы правда больше ему не служите? — Шагнув, Юкан встал так близко, что мыски его сапог коснулись плеча старика.

Подняв глаза, Картал коротко улыбнулся.

— Правда. Но те, кто не захочет, все равно не поверит. И лучше прислушайся к моему совету: хочешь жить — не попадайся на глаза Фирсару. Думаю, не нужно объяснять почему. Мы оба знаем, кому ты обязан своей шевелюрой и ритуальными шрамами от моего ножа.

Глава 6

Лирран замерзла и устала. Ей наскучило четвертый час наблюдать за однообразными поединками, а постоянные комментарии генералов и стопников откровенно раздражали. Самым сдержанным среди них оказался Тори, который за все время не произнес ни слова. То ли генерал Бартайоты был настолько спокоен за своих офицеров, то ли исход состязаний его не волновал.

— Мальчик совсем! Откуда у него нашивки палечника? — Услышав восклицание Ее Величества, Лирран вновь сосредоточилась на небольшой арене. — Зачем выставлять новобранца против третьей ступени? Чье это решение?

Главный стопник Ровмэна загадочно улыбнулся.

— Генерал Натан лично вписал его имя в список, Ваше Величество, и настаивал, чтобы он представлял Ровмэн в последних парах.

Лирамель нахмурилась, но промолчала. Проследив за ее взглядом, Лирран с интересом взглянула на очередную пару.

В выложенном камнями круге стоял с опущенным мечом черноволосый долговязый юноша лет восемнадцати. Напротив него, улыбаясь, красовался перед столпившимся вокруг товарищами коренастый офицер Горгота. Услышав сигнальный хлопок, он поднял свой меч и, встав в боевую позицию, выжидающе застыл, не решаясь атаковать первым.

Неторопливым шагом юноша обошел противника и довольно нерешительно, как показалось Лирран, сделал пробный выпад. Клинки со звоном скрестилась, и оба воина тут же поменяли позиции.

Несколько долгих минут они присматривались друг к другу. Потом горготец резко качнулся вправо и наотмашь нанес косой удар. Несмотря на внезапность, юноша легко уклонился, а его меч, описав в воздухе сложный узор, просвистел в нескольких миллиметрах от незащищенного горла соперника.

— Три-один, Горгот! — злорадно выкрикнул стопник Ровмэна, хлопнув себя по бедру. — В этом году вам сказочно не везет!

Седой мужчина в богатом белом камзоле, к которому была обращена его реплика, поджал губы и хмыкнул.

— Полно вам! — улыбнувшись, вмешалась Лирамель. — Как зовут мальчика?

— Дарэст, Ваше Величество. Сын Эстина, Ведущая.

Королева удивленно приподняла брови.

— Ах, вот как! А я и не узнала его, давно не видела… Кто следующий с ним в паре?

— Бартайота, — с готовностью ответил стопник, опасливо покосившись на генерала Тори.

Герцог, все это время молча наблюдавший за всеми участниками разговора, слегка нахмурился и, наклонившись, что-то шепнул сестре. Отмахнувшись, та улыбнулась и порывисто встала. Резное кресло со скрежетом сдвинулось, заставив столпившихся вокруг генералов потесниться и затихнуть.

— По правилам я имею право постоять за честь любого гарнизона, — обратилась она к стопнику Ровмэна. — Мальчик достоин получить несколько уроков. Если останусь им довольна, дадите ему открепительную. Такие люди мне самой нужны.

Потупившись, офицер неуклюже поклонился.

— Ваше Величество? — Тори искоса взглянул на герцога, словно ожидая его поддержки, но Карл с мрачным видом смотрел себе под ноги.

— Что, боишься за честь гарнизона?

Прозвучавшая в голосе Лирамель насмешка заставила генерала Бартайоты подобраться.

— Что вы, Ваше Величество! — пробасил он и, отстегнув меч, с поклоном протянул ей. — Скорее не верю в оказанную честь и небывалую удачу!

Обхватив рукоять, Лирамель взвесила тяжелый клинок и, как показалось, осталась довольна и им, и ответом его хозяина.

Высокая и стройная, королева казалась намного младше своих лет. Походка у нее была резковата, и если бы не минувший вечер, который Лирран довелось провести с ней бок о бок, она бы и не догадалась, что на самом деле та несла бремя лет точно так же, как и все. После их разговора Лирамель не могла уснуть полночи и, несмотря на выпитые лекарства, задыхалась даже при открытых нараспашку окнах. Впрочем, утром от ее недуга не осталось и следа, а настойчивые уговоры герцога отдохнуть она проигнорировала.

Над площадью воцарилась гробовая тишина. Толпа заметно уплотнилась, и все, кто сидел, встали.

Коротко поприветствовав изумленного юношу, Лирамель кивнула брату. Помедлив, тот поднял сжатую в кулак руку.

Молодой палечник держался довольно уверенно. Сделав несколько пробных выпадов, он стал атаковать быстро и с напором. Королева же, напротив, только оборонялась, обходя его по кругу и изредка вставляя короткие комментарии. В напряженном ожидании прошло минут десять, и герцог, стоящий возле опустевшего кресла, уже заметно нервничал. Не поворачивая головы, Лирран искоса наблюдала за его напряженным лицом.

Резко остановившись, Лирамель отбила очередной выпад и, перехватив меч в левую руку, несколькими быстрыми ударами вышибла клинок из рук противника. Описав дугу, оружие со звоном упало у ног генерала Тори, заставив его от неожиданности отшатнуться. Раздались радостные возгласы. Хмыкнув, герцог скупо улыбнулся, а затем, взяв из рук Джафиры плащ, подошел к сестре и, накинув его на ее плечи, бережно застегнул фибулу. Лирран недоверчиво нахмурилась. Между этим заботливым жестом и той враждебностью, которую Лирд питал к Карталу, был такой контраст, что ей стало не по себе.

— Доверяй только собственным выводам, — встав рядом, тихо заметил герцог. — Люди судят других по себе и поэтому ошибаются.

Испуганно подняв на него глаза, она кивнула и посмотрела на севшую в кресло королеву. Отдышавшись, та невозмутимо взяла поданный ей генералом Тори бокал вина и велела подготовить указ о переводе молодого ровмэнского офицера в состав стопы Белого Замка с присуждением ему чина резервного ручника.

Учения продолжались еще три часа. Наблюдая, как соревнуются в военном мастерстве воины всех гарнизонов и как согласованно маршируют младшие и средние звенья учащихся, слушая ворчливые замечания наставников, сетующих на погоду, Лирран отчаянно боролась со сном и старалась не зевать. Юноша, которому выпала честь скрестить с Лирамель меч, стоял теперь неподалеку. Высокий и спокойный, он сосредоточенно наблюдал за поединками и, казалось, не замечал ничего вокруг.

По общим очкам в итоге победил горготский гарнизон. Бартайота оказалась на втором месте. Ей не хватило всего одного балла, но ни Тори, ни вышедшую поздравить его Кэтрин, это, похоже, не расстроило. Постепенно толпа на площади стала расходиться, а победители и гости вслед за Ее Величеством проследовали в Большой академический зал. Как шепнула Лирран Джафира, только теперь и начиналась самая интересная часть Игр — награждение победителей. Восемнадцать лучших воинов разных званий, по три от каждого из шести гарнизонов Королевства, допускались до теоретического испытания. Те из них, кто преодолевал его, получал звание боевого стопника. В цепочке карьерной лестницы достичь этой ступени было нелегко. Именно поэтому Играм предавалось столь большое значение как со стороны офицеров, так и среди генералов, для которых в мирное время это было единственной проверкой собственной компетентности.

Генерал Горгота, Олон, которому как победителю предстояло принимать следующие соревнования, находился в хорошем расположении духа и с улыбкой отвечал на поздравления.

— Надеюсь, перевод Дарэста в ваш гарнизон будет улажен без последствий, — напомнила ему Лирамель.

— Разумеется, Ваше Величество!

— Вот и славно. Лорду Артелена я напишу лично. Мы заберем мальчика с собой. Становиться стопником в его годы рановато. Обойдется пока чином ниже.

Генерал насмешливо изогнул губы и проникновенно ответил:

— Совершенно с вами согласен. Птенцу лучше быть в родном гнезде.

Укоризненно взглянув на него, Лирамель взяла Лирран за руку и увлекла к столам. Гости уже занимали свои места, но не садились, ожидая, пока она займет свое кресло.

— Этот юноша… — спросила Лирран, поудобнее устраиваясь рядом с ней на высоком резном стуле. — Кто он?

Не поворачивая головы, Лирамель едва слышно ответила:

— Сын Ведущей, твой молочный брат. Его дядя, лорд Фаэл, недавно занял важный пост в Элистэ — вам это пригодится. Ровмэн я сумею склонить на нужную сторону с помощью других рычагов. А Сапфору придется поддержать их, чтобы не оказаться в меньшинстве. Бартайота подчинится любому решению моих братьев. Так что остаются только Горгрот и Тир… — Она недовольно поджала губы и, покосившись в ту сторону, где сидел Олон, добавила: — У нас еще есть время.

Осторожно поставив перед ними блюдо с салатом, слуга степенно поклонился. Джафира, сидящая по левую руку от герцога, подалась немного вперед. В ее глазах читалась тревога. Уже в который раз Лирран замечала, что девушка начинает нервничать, стоило королеве проявить к ней какое-то особое внимание или расположение.

— Будь осторожнее с Джэф, — отложив вилку, заметила Лирамель. — Она многое не знает и может сделать неверные выводы.

— Почему?

— Потому что любовь мудра, а страсть — безрассудна и губительна.

Лирран хотела было уточнить, что именно королева имеет в виду, но та жестом велела замолчать и, повернувшись к брату, что-то спросила на греческом, а затем тихонько рассмеялась.

Три часа разговоров, музыки и бесконечных блюд окончательно утомили Лирран. Когда некоторых присутствующих уже стало клонить в сон, Лирамель наконец встала и, поблагодарив Тори за гостеприимство, вышла из-за стола. Остальные дамы тут же последовали ее примеру. Мужчины, включая герцога Карла, остались обсуждать насущные вопросы и, судя по общему оживлению и засуетившимся слугам, заканчивать трапезу не собирались.

Подождав, пока стража запрет снаружи двери, Лирамель опустилась на диван и вытянула ноги.

— Устали, девочки? — закрыв глаза, спросила она и, на ощупь расстегнув ворот камзола, тяжело вздохнула.

— Это было очень долго… — пожаловалась Лирран, осторожно устроившись рядом. — Почти уже вечер…

— Привыкнешь, милая. Мне тоже поначалу было тяжело. Большие приемы в замке длятся дольше, да и народу больше.

— Как же вы это все выносите?

— Ну… — открыв глаза, королева слегка улыбнулась. — Есть вещи куда более неприятные.

Хмыкнув, Джафира подошла к окну и приоткрыла створку. Поднырнув под тяжелую черно-алую портьеру, прохладный ветерок тут же заскользил по полу. Пламя в камине завальсировало быстрее. Сдвинув тонкие прямые брови, Лирамель внимательно взглянула на воспитанницу:

— Может, все-таки поговорим, Джэф?

Девушка резко обернулась.

— По-моему, все предельно ясно, Ваше Величество. Дядя объяснил мне очень доходчиво.

— Ты не согласна с его выводами?

— Он не сказал ничего нового. Мое происхождение известно всему Королевству, а положение не дает никаких ложных надежд. Однако не стоило устранять меня таким образом. Я не подпишу брачный договор! Даже если вы вышвырните меня вон из семьи, этому не бывать. — Гневно сверкнув глазами, Джафира гордо вздернула подбородок. — Генералу Натану не требуются брачные узы, чтобы быть всецело вам преданным! А мне и подавно — и вы прекрасно это знаете!

— Мы беспокоимся лишь о тебе, Джэф, — помрачнела Лирамель. — Не нужно следовать по пути, который ведет в никуда. Я хочу, чтобы ты устроила свою жизнь и продолжила род отца. Витдан хотел бы этого, и он любил Натана...

— Напрасно стараетесь. — Девушка подошла к дивану и, указав на Лирран рукой, спросила: — Это и есть решение проблемы, как я понимаю?

— В каком-то смысле.

— И чувства вашего сына при этом роли не играют?

Лирамель покачала головой.

— Мой долг — думать об общем благе, Джэф. Я — глава Рода, а потом уже мать. И ты тоже прекрасно об этом знаешь.

Передернув плечами, Джафира неопределенно махнула рукой:

— Бесспорно. Но почему-то вы предпочли об этом забыть, когда пресекали собственную линию!

Выпрямившись, Лирамель метнула на девушку негодующий взгляд. Казалось, еще немного — и воздух между ними вспыхнет. Однако Джафира лишь упрямо сжала губы и выгнула бровь, всем своим видом показывая, что готова дать отпор.

— Принеси мне воду и лекарство, — внезапно сникнув, попросила Лирамель и, тяжело встав, не оборачиваясь ушла в спальню.

Хлопнула дверь. Волна теплого воздуха ударила Лирран в лицо.

— Мне нужно было поговорить с тобой наедине, — совершенно другим тоном прошептала Джафира и, с опаской покосившись на дверь, села рядом. Ее каштановые волосы слегка растрепались, а побледневшее лицо выдавало волнение. — Не уверена, что у нас еще выдастся такая возможность — они следят за мной. Оба. Знают, что мне все известно. — Увидев, что Лирран пытается возразить, она приложила палец к губам. — Выслушай, дочь Салвана. Ты многого не знаешь и не понимаешь. Карл — прямой потомок Тара, сын Ведущей, а вовсе не полукровка. Он несколько лет тайно возглавлял Род, и его первенец имеет абсолютные права на трон. Лирдан — наследник. Они все специально держали это в тайне! Мне пришлось много подслушивать и следить, а потому я уверена, что готовится переворот, и, боюсь, Ее Величество даже не подозревает, какая участь уготована ее детям! Герцог не будет оставлять конкурентов: слишком многие хотят видеть Эллада на троне, слишком многие готовы закрыть глаза на закон ради общего спокойствия!

Не зная, чем разубедить ее, Лирран отвела взгляд и молча расправила на коленях складки парчового платья. Больше всего ей хотелось, чтобы в комнату кто-нибудь вошел и избавил ее от необходимости что-либо отвечать.

— Эллад написал мне письмо. — Резким движением вынул из лифа свернутую в трубочку бумагу, Джафира сжала ее в кулаке. — Его пытались отравить. Все ниточки тянутся к Ордену, но нетрудно догадаться, кто на самом деле за этим стоял. Без герцога и птица в замок не пролетит, не то что десяток слуг! И следующим будет Картал. Эти двое для него опаснее всех. Мариэль он трогать не станет — слишком важна, а Илиан против него не пойдет — слишком правильный. — Понурив голову, Джафира мрачно добавила: — Я не допущу. Если потребуется пойти против всех Валлоров разом — так тому и быть, но не допущу…

Замерев, Лирран недоверчиво нахмурилась. Ей вдруг стали понятны слова королевы и те странные отношения, которые были между ней и Джафирой, вызывающее поведение, обрывки фраз и намеков. Все оказалось просто: дочь Витдана беззаветно любила Эллада, и Лирамель прекрасно об этом знала. Знала и о том, что воспитанница обладает достаточной волей, чтобы вмешаться в ход грядущих событий, и потому желала уберечь ее от неминуемой боли и ошибок.

«Она всего лишь хочет предотвратить беду, — подумала Лирран, облизав пересохшие от волнения губы. — Разве я не хочу того же? Разве важны мотивы, когда цель — одна?»

— Чего же ты ждешь от меня? — вплетя в вопрос нотку удивления, спросила она, нарочно потупив взгляд.

— Помощи! — Придвинувшись вплотную, Джафира взяла ее за руку. — Если ты выйдешь замуж за Эллада и понесешь от него ребенка, он будет в безопасности. Народ и знать готовы принять его как короля, а как регента примут тем более! Лирдану придется отойти в сторону и передать свои права. Герцог сделал когда-то так же, так что его сын лишь повторит…

— И что я должна сделать? — стараясь не выдать охватившего ее страха, прошептала Лирран, медленно отняв ладонь.

Джафира нервно улыбнулась.

— Мы убежим! Опередим их!

— Так просто?

Девушка отстранилась и, подняв дрожащую руку, поправила упавшие на лоб волосы.

— Я не знаю другого выхода. Возможно, его попросту нет.

Лирран медленно помотала головой:

— Это безумие, Джафира, так нельзя!

Распахнув дверь, королева встала на пороге и с яростью взглянула на воспитанницу.

— Я, кажется, просила воды и лекарства! — в ее голосе зазвенела сталь. — Или мне самой пойти?

Вскочив, Лирран изобразила смущение и робко ответила:

— Простите, Ваше Величество, это я ее задержала… Хотела узнать о том юноше, моем молочном брате… Мы заговорились.

Лирамель недоверчиво прищурилась и чуть тише повторила:

— Исполни, пожалуйста, мою просьбу, Джэф. Или попроси слуг. Мне действительно нехорошо.

С готовностью кивнув, Джафира встала и поспешила к гостевой спальне. Мелькнуло синим лоскутком ее скромное платье, взметнулась копна темных волос, и резкий хлопок оборвал сквозняк.

Глядя на закрывшуюся дверь, Лирран нахмурилась, а затем обернулась к королеве. Та все еще стояла, прислонившись к косяку и безразлично смотря в пол. Она была похожа на статую — бледную и неподвижную.

— Помоги-ка мне лечь, — попросила она и, подождав, пока Лирран подойдет, оперлась на ее плечо. — И открой окно. Здесь очень душно.

Осторожно усадив ее на постель, Лирран поспешила к занавескам и, раздвинув их, с трудом залезла на высокий подоконник. Тугая задвижка поддалась не сразу, пришлось надавить изо всех сил.

— Может, позвать герцога? — потирая пальцы, спросила она и обернулась.

— Не стоит, — в голосе королевы послышалась улыбка. — Осторожнее, милая, не наступи на юбку, а то упадешь.

Подобрав подол, Лирран присела и легко спрыгнула на мраморные плиты.

— Ну вот, так намного лучше, — благодарно кивнула Лирамель и откинулась на подушку. — Иди-ка сюда, ты тоже устала.

В открытое окно вместе с закатным маревом залетел ветерок. Ароматный и неожиданно теплый, он покружился у постели и тут же поднялся выше, к горящим на стене светильникам. Их огоньки дрогнули, и один погас, стерев пятнышко света, дрожащее секундой раньше на темно-синих обоях.

— Вы больны? — не удержалась от вопроса Лирран, садясь на краешек постели.

Лирамель ласково взглянула на нее и покачала головой.

— За все приходится платить. Старайся беречь себя, девочка: здоровье — вещь хрупкая. Если надломишься, будет трудно его вернуть.

Лирран улыбнулась. На сердце стало тепло и тихо. Скинув обувь, она легла и свернулась калачиком у нее под боком. Откровения Джафиры не поколебали сложившегося мнения о герцоге и о собственном пути, но обещания помочь, которое Лирран дала Карталу, никто не отменял. Она наверняка могла что-то сделать для него и его старшего брата.

«Утром я все вам расскажу», — мысленно пообещала она Лирамель и, услышав, как та глубоко и свободно вздохнула, закрыла глаза.

Когда Джафира принесла наконец кувшин с водой и какие-то пузырьки, Лирран, как и королева, уже крепко спала, и если бы один из пузырьков не упал на пол, не проснулась бы.

— Вставай… — громко прошептала Джафира и указала рукой на дверь. — Надо поговорить.

Боясь разбудить Лирамель, Лирран осторожно поднялась и, скользнув на пол, босиком просеменила в гостиную. Пол был прохладным, поэтому приходилось идти на цыпочках.

— Что ты хотела? — Прикрыв за собой дверь, она украдкой взглянула в чернеющую между шторами полоску. За окном совсем стемнело.

— Не здесь, — коротко ответила Джафира и, взяв с дивана объемный узелок, развязала тесьму. — У стен всегда есть уши, так что лучше прогуляться. Швея тут передала для тебя кое-какую одежду… Должно подойти.

Решив пока не задавать вопросов, Лирран позволила снять с себя платье и быстро надела черные кожаные брюки и теплый серый камзол. Перевязь с длинным изогнутым кинжалом брать не стала — ей претил даже вид оружия.

— Возьми, — настойчиво попросила Джафира и, не дожидаясь ответа,перекинула через ее плечо кожаный ремень. — Детям Ведущей даже в крепости небезопасно.

Помедлив, Лирран застегнула перевязь и непривычно одернула камзол.

Они шли по узким коридорам, все время сворачивая влево. Мимо мелькали двери, темные гобелены на стенах, тускло горящие светильники и редкие факелы… По ковровой дорожке глухо стучали каблуки сапог, кинжал ударял о бедро, а в зимнем камзоле быстро стало жарко. Расстегнув свободной рукой пуговицу, Лирран раздраженно распахнула ворот. Она уже жалела, что позволила увести себя из покоев, и все больше тревожилась, не видя охрану и слуг.

— Скорее! — Резко остановившись, Джафира откинула край гобелена и надавила плечом на низкую железную дверь. - Я пойду первой. Не отставай.

Лирран попятилась и оглянулась, не решаясь позвать на помощь.

— Почему ты медлишь? — Вынырнув из темноты проема, девушка схватила ее за руку и потянула внутрь.

— Нас найдут, разве не понимаешь?! — нарочно громко воскликнула Лиррани попыталась высвободиться, но Джафира вцепилась в нее с такой силой, что кисть мгновенно свело.

— Мы встретимся с Элладом у Пата! — процедила она. — Если поспешим и успеем миновать поля, легко затеряемся в лесу. Прошу, Лирран! Ты не понимаешь, сколько всего поставлено на карту!

«Это ты не понимаешь», — мысленно возразила Лирран, чувствуя, как душу окутывает ледяное спокойствие. Медленно опустив свободную руку, она вытянула из ножен кинжал и сжала рукоять.

— Я никуда не поеду, Джафира. Отпусти. Даю слово, что никто не узнает о том, что ты хотела сделать.

Полубезумно улыбнувшись, девушка неожиданно подалась вперед и, не дав отпрянуть, легко выбила клинок.

— Еще как поедешь! — зло прошипела она, заломив Лирран руку и грубо толкнув в зияющую темноту. — Еще как!

Почувствовав резкую боль, Лирран ахнула и попыталась удержаться на ногах, но пол вдруг предательски качнулся. Инстинктивно раскинув руки, она полетала куда-то вниз.

* * *

С трудом протиснувшись в заваленную камнями дверь, Мигталь отдышался и прислушался. Народу во дворе собралось столько, что на одетого в отрепья юнца стража не обратила внимания.

Убедившись, что никого поблизости нет, он метнулся к лестнице и взлетел по крутым ступеням к покоям Илиана. Где держали отца, удалось подслушать у слуг — те только и говорили о нем и о молодом князе. От них же удалось узнать, что дед находился уже на пути в крепость и его ждали с часу на час. Именно по этой причине Мигталь пошел на риск — боялся, что потом уже не представится возможности. Попадаться на глаза княгине теперь было безумием.

«Все подумают на меня, — подумал он, когда услышал о ночном обвале. — Такой предлог Керн вряд ли упустит».

Дежурный офицер стоял возле узкого окна и, постукивая пальцами по подоконнику, смотрел куда-то вниз. Стараясь не глядеть в его широкую спину, Мигталь скользнул к двери. Главное было попасть внутрь. Как договориться со слугами или с лекарем, которые наверняка дежурили у отца, он знал и очень надеялся, что до простых людей еще не дошли слухи о произошедшем в Шанфаре. Дед не стал бы бросать тень на семью и честь клана, к которому принадлежал Мигталь.

Дверь поддалась с трудом, но открылась бесшумно, однако движения воздуха хватило, чтобы стражник обернулся и предупреждающе крикнул, приказывая остановиться.

Перескочив порог, Мигталь рванул на себя кольцо и опустил засов одновременно с хлопком.

— Немедленно открой, паршивец! — В дверь тут же забарабанили. — Я с тебя шкуру спущу!

— Отставить, Шемар. Все в порядке. — Выйдя из тени, Керн холодно улыбнулся и, смерив Мигталя насмешливо-тяжелым взглядом, добавил: — Мой брат сильно возмужал и не назвал себя, поэтому я забуду твои слова.

— Простите, Ваше Высочество…— спустя вдох прозвучало из-за двери. — Не признал.

Керн не ответил. Положив ладонь на рукоять кописа, он плавным жестом обвел комнату и выжидающе приосанился. Мигталь нервно сглотнул и мысленно выругался, проклиная собственную недальновидность.

— Как ты узнал? — Стараясь держаться подальше, он полубоком подошел к освещенной двумя свечами постели и остановился, потрясенно глядя на заостренное белое лицо отца. Тот был так бледен, что больше походил на труп, нежели на живого человека.

— Адам искал тебя, а я следил за его людьми, — ровно произнес Керн, встав по другую сторону кровати. — Если бы ты не явился сам, тебя бы привели силой.

— Что с ним? — Опустившись на одно колено, Мигталь нерешительно дотронулся до лежавшей поверх одеяла руки и вздрогнул, когда отец слегка сжал пальцы.

— Ничего хорошего. Князь еще не знает. Я не стал вдаваться в подробности, сообщил как есть только Илиану.

— Говори толком, Керн!

Тот тихонько хмыкнул и отвернулся.

— Лекарь сказал, что можно было бы сделать трепанацию, то есть вскрыть череп, но, скорее всего, это уже не поможет, поэтому милосерднее оставить как есть. — Его голос заметно дрогнул. — Герцогу я писать не стал… Мы думали, что все обойдется, а потом стало слишком поздно. Да и вряд ли бы дядя Карл смог бы сотворить чудо. — Отведя взгляд, Керн сглотнул и покачал головой: — Этого не должно было случиться. Мне очень жаль…

— Ты врешь, — сквозь плотно сжатые губы выдавил Мигталь, чувствуя, как подкатывает к горлу комок. — Я не собираюсь верить в этот бред. Пусть позовут наших травников, пусть вызовут Таитар — она тоже умеет лечить!

— Мигталь…

— Тебе не понять. Ты — избалованный самовлюбленный мерзавец, у которого с рождения было все, на что падал взгляд! Ты не хоронил никого из тех, кого любил, да и любил ли ты вообще кого-то, кроме себя? Сын Рода! Чудо-мальчик, разбивший проклятие Дэйн! Как же я тебя ненавижу! Ненавижу за то, что мой отец — твой брат, за то, что он всегда любил тебя больше меня, хотя я, я — его сын!

— Знаю, — отозвался Керн. — Но так сложилась жизнь. Не я ее складывал и не я выбирал. Поэтому и отступать не стану. Ты тоже примешь все как есть и забудешь о своих словах. Ради твоего отца и перед его ложем прошу тебя об этом. Время ошибок прошло, мы больше не имеем на них права.

— Замолчи! — скривив губы, с презрением бросил Мигталь. — Не смей, слышишь? Он не умрет.

Керн промолчал. Вздохнув, он подошел к единственному окну и, приоткрыв занавеску, замер.

Опустившаяся на плечи тишина придавливала к полу, будто тяжелый плащ. Наклонившись, Мигталь прижался щекой к сухим пальцам отца и зажмурился. Дышалось тяжело: подступившие слезы душили горло колючей веревкой, но плакать было нельзя. Мигталь дал волю слезам лишь однажды, когда прощался с сестренкой, но оплакивать ребенка разрешалось даже воинам — это была слишком большая боль и для семьи, и для клана.

— Не оставляй меня, — беззвучно выдохнул он и, слегка повернув голову, поцеловал холодное запястье со слабо пульсирующей жилкой.

— Я должен встретить отца, — заставив его вздрогнуть, резко проговорил Керн и, не дожидаясь ответа, подошел к двери и, подняв засов, полуобернулся. — Княгини не опасайся. Пока я жив, тебя не тронут.

«Пока жив…» — мысленно повторил Мигталь и содрогнулся, поняв, что скован отныне крепче, чем цепь Кесиля[1].

Бесшумная дверь вздохнула сквозняком. Поежившись, Мигталь встал с колен и сел на край постели. Ему вдруг стало не по себе. Невидимо скользя по гладким плитам, полз страх.

Удивленно прищурившись, Мигталь почувствовал, что в душе шевельнулась паника. Что-то подобное он испытывал только однажды, перед тем как вошел в пещеру Артея. Но тогда было светло, а теперь вокруг шевелились ожившие тени.

— Кто здесь? — с трудом разлепив онемевшие губы, спросил он, снова нащупав руку отца. — Что вам нужно?

Зловещий шепот пробежал по стенам и замер где-то под потолком.

С неожиданной силой сжав его ладонь, отец глухо застонал и что-то прошептал. Плотно сжатые веки дрогнули.

— Что? — машинально переспросил Мигталь, перестав дышать.

— Никогда не поздно… — еле слышно повторил отец. — Никогда не поздно…

В углу у двери послышалось раздраженное шипение.

Вытянув из ножен кинжал, Мигталь выпрямился. Обостренное охотой и схватками чутье предупреждало об опасности, хотя глаза не видели ничего, кроме неподвижной темноты, а разум говорил, что в комнате никого нет.

За темнотой штор скользнул маленький огонек. Подумав, что это отражение свечей, стоявших у изголовья, Мигталь не стал приглядываться. Его больше беспокоил угол. И лишь когда свет стал ярче, а рука отца разжалась, он подслеповато прищурился.

В оконном проеме, в паре локтей над полом, качалась рыжеволосая девочка. Мягкое сияние лучилось вокруг нее, словно лунный ореол туманной ночью.

Выронив кинжал, Мигталь заслонил ладонями лицо, поскольку не в силах был отвести от нее взгляд, и задрожал не то от ужаса, не то от радости. Он не мог передать охватившего его чувства, только из глаз вдруг побежали слезы, а сердце забилось так часто, что застучало в ушах.

Звук распахнувшийся двери разорвал глухую тишину. Будто очнувшись, Мигталь вскочил и, не обращая внимания на вошедшего Илиана, бросился к окну. Только теперь он понял, кого видел, и от обиды за свой страх у него свело скулы.

За распахнутыми ставнями далеко-далеко на горизонте угасала алая нить заката, а над крепостью уже мигали холодным сине-белым светом звезды.

— В добрый путь, — раздался позади низкий голос. Подойдя, Илиан положил на плечо Мигталя тяжелую руку. — Жаль, Кристиан не успел… Не сподобился быть при рождении в жизнь временную, не проводил и в жизнь вечную. За все приходится платить. Помни об этом, мальчик. Помни и о том, что смерти нет, но она всегда рядом. И только она есть мерило любви и веры.

Почувствовав, как обожгло сквозь тунику кожу, Мигталь отстранился и вернулся к постели. Сев на пол у изголовья, он вытянул ноги и, подобрав кинжал, вернул его в ножны.

* * *

Руки затекли и замерзли. Открыв глаза, Лирран попыталась приподнять голову. То и дело ударяясь носом о горячий конский бок, она лежала поперек седла, связанная и беспомощная. Внизу мелькали мелкие камешки, островки примятой травы и проложенная телегами колея проселочной дороги.

«Это было глупо, — больно ударила в виски мысль. — Все — от начала до конца».

— Очнулась? — Остановив лошадь, Джафира спешилась. — Я вполне могу везти тебя до Пата связанной, если еще раз попытаешься сбежать. Мне нетрудно.

Мотнув головой, Лирран скинула капюшон и с трудом сдержала рвотный позыв. От тряски или от полученного по голове удара тошнило.

Раздался приглушенный смешок.

— Это было глупо, — словно прочтя ее мысли, продолжала девушка. — Ты даже поводья неправильно держишь.

Лирран не ответила. Джафира была права, но просто так сдаться не позволяла совесть. Да и очнувшись в первый раз, когда Бартайота все еще виднелась за поворотом дороги, Лирран действовала по наитию, надеясь, что ее маневр кто-нибудь заметит и заподозрит неладное. Но крепостная стража то ли не увидела, то ли увидеть не захотела. Видимо, воспитаннице королевы привыкли все спускать с рук или же Каэлы действительно были не в почете…

— Глупо было идти против своей матери и герцога, — не сдержалась Лирран. — Нас ведь все равно найдут!

— Найдут, не сомневаюсь, — в голосе Джафиры прозвучала откровенная неприязнь. — Вопрос только в том, когда и кто. На твоем месте я бы надеялась, что Эллад опередит своего дядюшку.

— Почему?

— А ты все еще не можешь понять, Лирран? Ради сохранения чистоты Рода герцог не остановится ни перед чем. Я росла под его тенью и знаю, о чем говорю. Своей одержимостью он ввергнет нас в пучину хаоса, какого не видело Королевство со времен Великой Смуты. Я не допущу этого… и Эллад не допустит. Ради своей матери в том числе! Ты — единственная из дочерей Ведущей линии, способная составить ему достойную партию. Как внучка герцога Парамана и правнучка Кайла ты устроишь даже тех, кто затаился в глухой оппозиции.

От ее слов Лирран стало жутко. Все было намного хуже, чем она предполагала. Королева оказалась права насчет воспитанницы: та представляла угрозу для всех, включая себя.

— Я не знаю, что плохого тебе сделал герцог Карл, — стиснув зубы, произнесла Лирран, — но он никогда бы не навредил ни Королевству, ни семье!

Джафира зло расхохоталась и, взяв лошадь под уздцы, увела к обочине. Ударившись лбом о железное кольцо, через которое был протянут ремень седельной сумки, Лирран глухо вскрикнула и закашлялась. Ей казалось, что еще немного — и сломаются ребра.

— Если дашь слово вести себя тихо, развяжу. В поле сплошные кочки, и лучше ехать на лошади, чем поперек нее.

— Даю слово.

К полудню немного потеплело. Вышло солнце, и все вокруг наполнилось таким светом, что приходилось щуриться. Прикрыв глаза ладонью, Лирран завороженно всматривалась в сплошную черно-зеленую стену леса, простирающегося вдоль горизонта. Высокие раскидистые ели и желтые сосны ровными колоннами возвышались то тут, то там, словно поддерживая густой лесной купол. На фоне хвойных гигантов немного чуждо смотрелись редкие дубы и стройные липы.

У самой опушки Джафира достала карту и несколько минут задумчиво вглядывалась в бледный узор черно-красных линий.

— Сделаем крюк через овраги, а затем выйдем к Пату, — не поднимая головы, произнесла она. — Город закрыт от детей Рода, но нас вряд ли примут за таковых. Побудем там. Так безопаснее.

Лирран молча кивнула. Ей не хотелось лишний раз раздражать Джафиру, лучше было дождаться встречи с Элладом. В его вменяемости и порядочности она не сомневалась.

Углубиться в лес удалось всего метров на триста — дальше из-за густого подлеска проехать не получилось. Пришлось спешиться и поискать тропинку. Вокруг все зеленело, пело и двигалось, так что лошади периодически недовольно всхрапывали и норовили повернуть назад. Лирран и самой было не по себе. Она не любила лес, особенно после случая с лордом Арстом. Ей казалось, что среди темных стволов кто-то постоянно наблюдает, выжидая удобного момента, чтобы напасть. Но шли минуты, птицы продолжали беззаботно щебетать, в кронах убаюкивающе шептал ветер, и Лирран постепенно успокоилась.

Когда они выехали на просеку, уже смеркалось и моросил дождь, хотя на небе почти не было облаков. Закрыв глаза, Лирран позволила дождинкам падать лицо.

— Переночуем там, — Джафира указала на раскидистую ель. — Еды хватит на пару дней.

Костер, разгоревшийся в яме, выкопанной между двумя комьями земли, совсем не дымил, но давал мало тепла. Воткнув в землю две большие ветки, Лирран набросила на них плащ и легла к нему спиной, надеясь, что ночь будет не холодной. Джафира наблюдала за ней украдкой, не пытаясь помочь, но и не мешая. Сама она легла поближе к костру, подложив под голову седло, и тут же заснула.

Вскоре между еловыми ветвями зажглись первые звезды. Выждав еще немного, Лирран осторожно села и, сняв плащ, закуталась. Ее жизнь походила на извилистую реку: всего день — и вместо спокойного течения вновь замелькали под лодкой опасные пороги. У каждого, с кем сталкивала судьба, имелась своя правда, и всякий уверял, что идет единственно верным путем. Если бы Лирран не знала, как на самом деле обстоят дела, то прислушалась бы к Джафире — слишком уж складно и логично выглядели ее рассуждения.

Вспомнив задумчиво-холодные глаза Лирда, Лирран вздохнула и, обхватив озябшие плечи руками, закачалась из стороны в сторону, молча глотая подступившие слезы. С их последней встречи прошло не так много дней, но жизнь сумела отравить их настолько, что те казались вечностью. Где он был теперь, что делал, о чем думал, знал ли уже, что случилось, или нет?

Вздохнув, Джафира сонно открыла глаза и, взглянув на нее, перевернулась на другой бок. Увидев, что огонь в ямке начинает гаснуть, Лирран подбросила пару сучьев и, чуть помедлив, снова легла.

_______________________________________________________________

[1] Кесиль (Иов.9:9) — древнее название созвездия в северном небесном полушарии, известного в настоящее время как Орион.

Глава 7

Бросив скомканное письмо в костер, Лирдан встал и, выйдя за черту света, несколько долгих минут неподвижно стоял, пытаясь успокоиться. Отец был недоволен и не сдерживался в выражениях. «У меня нет времени исправлять твои ошибки, — писал он. — И будь добр, запомни: с этого дня ты не сделаешь ни шага в сторону, даже если очередная идея с первого взгляда будет казаться тебе гениальной. Как только Картал покинет Пат, проведай мать — она не заслуживает столь долгого ожидания. Что делать дальше, сообщу. И не тревожься за девочку: я все решу».

— Проклятье, — выдохнул Лирдан в темноту, устало потерев глаза. Смерть Адама и исчезновение Лирран окончательно выбили его из колеи. Даже недовольство отца не ударило так больно. Война еще не началась, а Род уже нес ощутимые потери.

— Что, Ваше Высочество, дурные вести? — нарушив воцарившееся у костра молчание, насмешливо спросил Танин.

Обернувшись, Лирдан равнодушно взглянул на связанного лорда.

— Вы правы, Аурика. Из Княжества пришли печальные вести. Адам погиб. Я потерял брата.

Не успев скрыть удивление и растерянность, Танин поспешно опустил голову. Среди офицеров послышались расстроенные возгласы.

— Надеюсь, виновный получит достойное воздаяние, — мрачно заметил пожилой офицер. — Если аллотары посмели поднять руку на Валлора…

— Аллотары тут ни при чем, Эрам,— отозвался Лирдан, вновь повернувшись спиной к костру. — Просто несчастный случай: мост обвалился.

— И вы в это верите? — в голосе Танина прозвучало недоверие. — Не думаю, Ваше Высочество, что незаконнорожденность может защитить от тех, кому ненавистно имя вашего отца.

— Думать я вам запретить не могу, Аурика. Впрочем, если бы вы как следует умели это делать, то не оказались бы здесь.

В наступившей тишине громко потрескивал костер. Сквозь редкие прорехи в густом еловом навесе проглядывали звезды. На душе было пусто и тревожно. Впервые он так остро и полно ощущал собственную беспомощность.

«Мог ли я что-то сделать? — мысленно спросил себя Лирдан, вспомнив последнюю встречу с двоюродным братом, который так и остался для всех сыном его отца. — Мог ли что-то изменить?»

Ему вдруг мучительно захотелось обнять Лирран, увидеть огонь, полыхающий в ее глазах всякий раз, когда она злилась, не понимая его слов. Захотелось позабыть, какую роль предстояло ей сыграть и сколько крови пролилось и еще должно было пролиться… Адам тоже был частью этих бесконечных звеньев. Спасая своего отца, он спас брата и, возможно, тех, кто только должен был родиться от него, чтобы соединить два народа в единый. И все же даже такая смерть казалась нелепой и неправильной.

Вздохнув, Лирдан медленно шагнул в темноту и, отведя ударившую по лицу еловую лапу, прислонился лбом к пахнущему смолой стволу. Он устал. Два дня блуждания вокруг Пата в полнейшей неизвестности вымотали его окончательно. И вот теперь все усилия были разом перечеркнуты приказом, который Лирдан не мог даже понять, поскольку размышления в конечном итоге заводили его в тупик. То, что делал и требовал отец, никак не согласовалось ни с пророчеством, ни с благом Ведущей, ни с его, Лирдана, судьбой, о которой тот многократно говорил.

— Факелы! — раздался позади громкий шепот.

Лирдан инстинктивно пригнулся и, вернувшись к полукружиюсвета, знаком велел затушить костер. Мелькающие со стороны дороги огоньки быстро приближались.

— Человек шесть-семь, — не скрывая тревоги, доложил пожилой офицер, встав поближе к Лирдану. — Ваше Высочество, уходите, мы задержим. До Пата всего пара миль.

— Трое, — вяло заметил Танин, неловко поднимаясь на ноги и демонстративно поведя плечом, чтобы напомнить о спутывающих руки веревках. — Синхронно идут, держат по два факела… Хотят, чтобы мы запаниковали. Как звери. Обычная травля.

— Ваши люди? — напряженно поинтересовался Лирд, вытягивая меч.

— Может, и мои, откуда мне знать? Но я бы не рисковал. Нас наверняка давно окружили, так что если побежим назад, то угодим в ловушку. На тракте тоже наверняка выставлены дозорные. Нужно спрятаться. Разойтись по одному-двое и затаиться. Еще двое пусть идут к городу за помощью. До утра продержимся, а там их спугнут.

— Ваше Высочество, — вмешался Эрам, тронув Лирдана за плечо, — он дело говорит. Я поддерживаю.

Лирдан машинально кивнул:

— Тогда так и поступим. Ты возьмешь нашего пленника — и в Пат за помощью. В обмен на свою главную головную боль Солан предоставит столько людей, сколько нужно. Остальные — по одному. Встретимся за городом, там, где была ставка.

— Ваше Высочество, я возражаю, — в голосе офицера зазвенела сталь. — Мне велено…

— Мне тоже велено, — осадил его Лирдан. — Приказ герцога. Лорда Танина необходимо доставить в Пат и передать лорду-правителю живым и невредимым. Последнее уже вряд ли возможно, но пара лишних дыр ему ни к чему. Так что исполняйте.

— Продали меня Солану? — грубо спросил Танин. В темноте не было видно его лица, но по голосу Лирдан понял, что тот смотрел в его сторону. — Надеюсь, не продешевили.

— Не мое дело обсуждать приказы Его Высочества, — холодно ответил Лирдан. — Даже если я с ними не согласен. Что до лорда, то ему невыгодно ссориться с Аурика, иначе он бы нашел способ изловить вас еще пару лет назад. Так что можете не волноваться: предложит какую-нибудь взаимовыгодную сделку в духе Каэлов и отошлет подальше от Пата.

— Хотите, чтобы я чувствовал себя должником? — взвился Танин. — Дали бы сдохнуть тогда…

— Дохнут только звери. — Лирдан глянул в темноту. Где-то в глубине леса ухнула сова. — Нет, мне от вас ничего не нужно. С братьями я разберусь без посторонней помощи. Мы — одна семья.

— Надеетесь пойти по стопам того, в честь кого названы, Ваше Высочество? Ваша же семья вас и раздавит!

Лирдан не ответил и, щелкнув пальцами, обернулся. Судя по тому, что огоньки двигались прямо на них, людей вела кошка.

— Время, мой принц, — напомнил офицер и, обратившись к остальным, коротко и четко отдал приказ расходиться веером навстречу врагу.

— Я отвлеку пантеру, — задумчиво произнес Лирдан и, взглянув на застывшее над головой созвездие, добавил: — Идите пока за мной, попробуем пройти сквозь них. Вряд ли Эллад послал кто-то из Рода — он не настолько предусмотрителен. Так что команду я отменить сумею. А нет — вдвоем справимся. Зверь пойдет сначала на кровь, и у нас будет и время, и возможность.

Танин тихонько засмеялся.

— Приманкой мне еще быть не приходилось, Ваше Высочество. Развяжите-ка, помогу, чем смогу.

Шагнув на голос, Лирдан протянул руку и, скользнув ладонью вдоль его спины, нащупал грубую бечевку.

Идти приходилось медленно и осторожно, почти на ощупь, но трое не могли двигаться как один, а потому услышать их можно было издалека. Тем не менее преследователи ушли в сторону, словно нарочно давая проход к тракту.

— Нужно идти вдоль тракта. — В очередной раз замерев, Танин шумно вздохнул, пытаясь отдышаться. Рана у него была довольно серьезной, и если бы не обстоятельства, Лирдан не стал бы настаивать на том, чтобы покинуть таверну.

— Не нужно, — откликнулся он, вернувшись на пару шагов назад и встав плечом к плечу с лордом. — Они как раз и ждут, что мы догадаемся о ловушке и побоимся выйти к дороге. Слишком очевидно.

— Не дождутся — пойдут искать, — засомневался офицер. — Не лучше ли тогда повернуть за преследователями?

— Хорошая идея, но не в этот раз, — ответил Лирдан. — Как только найдут костер, отдадут приказ пантере, так что нам важнее разобраться с кошкой. Без нее ночью в лесу нас будет не найти, поэтому подождем здесь. Мы достаточно далеко и от тех, которые ждут у тракта, и от компании с факелами. В случае удачи успеем уйти подальше о всех.

Минуты текли в напряженном ожидании. Поднявшийся ветер закачал деревья, наполнив лес поскрипыванием и громким перешептыванием свежей листвы. Птицы совсем замолкли, лишь вдалеке то и дело слышался голос потревоженной совки.

— Слева, — прошептал Танин, отшатнувшись назад. — Не знаю, одна или две.

Выставив перед собой меч, Лирдан тихо, но четко произнес формулу повиновения и, почувствовав, как пробежал вдоль позвоночника холодок, сглотнул, поспешно подавляя страх.

Тихо рычание раздалось совсем близко, но было скорее недовольным, а не предупреждающим.

— Ваше Высочество, — шепотом произнес Эрам, слегка сжав ему плечо, — у вас получилось.

Вздохнув, Лирдан приказал пантере следовать за ним и охранять от любого, кто посмеет приблизиться.

— Дальше сами. Я отвлеку тех, что у дороги, и дам вам уйти, — все еще чувствуя волнение, нарочно медленно произнес он. — Стражники Солана ждут у ворот. Расскажите им о случившемся, пусть вышлют патруль и окружат этот участок.

— Только не рискуйте, Ваше Высочество, — глухо отозвался офицер. — Это моя личная просьба.

— Постараюсь. За меня не тревожьтесь.

Кошка шла уверенно и быстро, безошибочно обходя деревья и густой кустарник. Чувствуя, как перекатываются под ладонью мышцы, Лирдан успокаивающе поглаживал ее по холке. Ему нравилось чувствовать исходящую от пантеры силу.

Лес шумно вздыхал, целуя лицо влажными листьями и паутинной хвоей, и время сворачивалось кольцом, соединяя прошлое и настоящее, стирая границы и выметая из души все чуждое и наносное. Лирдан вспомнил тот страшный день, когда его, еще совсем мальчика, едва не убили в лесах Вибра, вспомнил истекающего кровью Тори, пытающегося его защитить, и застывшие минуты в глухой темноте. Он прижимался всем телом к дрожащей от холода матери и молился — неуклюже и по-детски — чтобы она не умерла и не оставила его одного. А потом был долгий полет на Тропе и бесконечная разлука…

Зарычав, кошка остановилась и села. Впереди, озаренная тусклым светом нескольких факелов, светлела дорога. На обочине стояло несколько вооруженных людей.

— Эн сатим лет корвет, тумэ. То трэм лонэро1… — прошептал Лирдан, напряженно вглядываясь в неподвижные силуэты.

Пантера шумно, почти по-человечески вздохнула и ударила хвостом.

— Ну вот и хорошо. А пока подойдем ближе, посмотрим, что это за люди-человеки и по чью душу пришли. Трэворо анэ. Эннафера2.

Еловый ствол был густо усеян капельками свежей смолы. С трудом отлепив ладонь, Лирдан прислушался к негромкой беседе двух молодых мужчин, раскуривающих трубки на самом краю дороги. Несколько других наемников минутами ранее отправились проверить боковую дорогу, отходящую от тракта к небольшому подворью.

— Что-то Тассы нет, — выпустив густое колечко дыма, заметил один. — Не иначе как некого уже искать…

— Наше дело маленькое, — тут же отозвался другой, вытряхнув из трубки табак. — Главное, чтобы трупы сожгли, а то герцог до расправы скор. Неровен час… Слышал, что с нашими в замке сделали? Говорят, жилы по одной вытягивали!

— Да не нагнетай, кто догадается-то? Мы к Ордену никакого отношения не имели и не имеем. И вообще помалкивай лучше… Слышишь, как тихо? Не нравится мне эта тишина. Зря Саррок отошел, на нас ведь их гнать должны были. Может, и Тасса медлит — ведет, чтобы в сторону не ушли.

— А что, мы сами не справимся, что ли? Я эту тварь еще по Академии помню: богатый пустоголовый сынок. Вечно с недовольной рожей ходил, как и все Аурика. Генерал его и терпел, потому что сам знаешь… Другого бы выгнал, а этого терпел и нам велел.

— А тебя самого-то за что выгнали?

— Да врезал ему пару раз, чтобы гонору поубавилось. Так что у меня давние счеты. Рад буду глотку перерезать. Хотя благодаря ему теперь вот и я при деньгах… А останься тогда, стал бы стражником где-нибудь в захолустье.

— По мне так стражником спокойнее. Я вот как здесь закончу, найду себе девку — и сразу в Айру, к тетке. Хватит с меня. Женюсь, обзаведусь наследниками, торговлей займусь…

Тихо хмыкнув, Лирдан призывно похлопал по бедру рукой. Бесшумно сев рядом, пантера коснулась горячим меховым боком его колена.

— Шетим эн там, Тасса, — тихо и с нажимом приказал он. — Шетим3.

Бесшумной тенью кошка прыгнула вперед и тут же слилась с темнотой.

«Нечестно играешь, Фирсар», — мысленно бросил Лирд, на всякий случай обнажив меч.

Короткий вскрик слился с рычанием и чередой непонятных звуков и слов, кольнувших совесть сожалением и досадой. Не дав себе задуматься, Лирдан поспешил к дороге. Он следовал приказу. Отец велел исправить ошибки и доставить Танина в Пат. Видимо, Солан был для чего-то ему нужен.

Тяжело дыша, Тасса сидела возле догорающего факела и не сводила все еще настороженного взгляда с распростертого перед ней тела, будто опасаясь, что человек снова поднимется и начнет тыкать в нее острым клинком. На второго, скрючившегося в стороне, она даже не смотрела — тот был уже мертв.

Убрав меч, Лирдан осторожно наклонился и, приложив палец к залитому кровью виску наемника, замер. Пульс чувствовался, хоть и слабо.

Застонав, мужчина попытался приподнять голову. Тут же вскочив, Тасса глухо зарычала.

— Нет, — приказал Лирд и, подняв факел, выждал пару секунд, давая ему разгореться. — Добивать не буду, я не зверь. — Взглянув поверх ее головы, он властно добавил, легко перейдя на древний: — Найди остальных и останови их. Останови, Тасса. А затем найди меня. Поняла? Найдешь меня.

Опустив голову, кошка с минуту не двигалась, а затем ударила хвостом и отступила в темноту.

Раны, оставленные смертоносными когтями и клыками, оказались довольно серьезными, но не смертельными. Разрезав на пострадавшем холщовый камзол и разорвав рубаху на пару полос, Лирдан наскоро перевязал два глубоких пореза поперек ребер и туго забинтовал ногу. Большего он сделать сейчас не мог.

— Кто… вы…? — прохрипел мужчина, стиснув зубы так, что раздался хруст.

— Где девочка? — поднявшись, спросил Лирдан, слегка пнув его под ребра. — Где было велено искать?

Беззвучно вскрикнув, тот произнес что-то похожее на «восточнее, овраги» и лишился чувств.

Карта, которую отец заставил выучить еще в те времена, когда они жили в Большом Мире, тут же послушно всплыла перед глазами. Холмы или «позвонки», как их называли местные жители, тянулись восточнее. Овраги там действительно имелись — в них всегда было полно ягод.

— Живи, — пробормотал под нос Лирдан, затушив ногой факел. — Искупишь жадность болью, может, и до детей доживешь. А нет — туда и дорога.

* * *

Часы тикали с перебоем, спотыкаясь на каждом втором такте, будто перескакивали через невидимую кочку. Механизм явно был сломан, хотя стрелки продолжали исправно следовать по кругу, почти не ошибаясь в точности.

В распахнутые, лишенные занавесок окна ярко светило предполуденное солнце. Широкие лучи падали на сидевшую в кресле герцогиню, золотя темно-каштановые волосы и затеняя уже заметную седину. Кожаный подлокотник под ладонью Эллада поблескивал тонким слоем застарелой пыли, отчего черный рукав камзола казался на их фоне настолько темным, словно поглощал свет. В этих гостевых покоях давно никто не останавливался, и слуги, похоже, совсем о них позабыли.

Несколько минут Эллад молчал, стараясь подобрать нужные слова, а затем отвел взгляд и медленно кивнул:

— Вы правы. Это целиком и полностью моя вина.

Али-Нари встрепенулась и напряженно выпрямилась.

— Если ты говоришь правду, тогда скажи, где нам их искать? Вы ведь наверняка договаривались о встрече?

— Возможно, — уклончиво ответил он, глядя на поблескивающий на ее пальце перстень. Сапфир отражал солнечный свет лишь верхней широкой гранью.

— Возможно?

— Я послал следопытов… Они прочесывают окрестности Пата уже второй день, и, возможно, с часу на час будут какие-нибудь новости.

Герцогиня тяжело вздохнула и неожиданно легко встала. Блики от перстня тут же рассыпались по подолу ее платья.

— Что ж, я догадывалась… И не осуждаю. Но отца ты все равно не выгородишь. Карл узнает, если уже не узнал. Он наверняка ожидал от Марка именно таких действий — полубезумных, на грани отчаяния. Но то, что вы сделали — слишком глупо, Эллад. Глупо и опасно. Решения Ведущей не должны вас касаться. Поверь, я была бы только рада, будь все иначе.

Нахмурившись, Эллад пожал плечами.

— Я стану все отрицать. Учитывая прошлое, мне поверят охотнее, чем дяде. Да и вину Джафиры еще нужно доказать. Возможно, Лирран отправилась с ней добровольно.

— Главное, чтобы с ними обеими ничего не случилось, — заметила герцогиня, неспешно подойдя к нему.

— Не случится, — отмахнулся Эллад и, увидев, что тетка собирается опуститься перед ним на колени, едва удержался, чтобы не вскочить. — Что вы делаете?!

Протянув руку, та успокаивающе коснулась его щеки и покачала головой.

— Что ты делаешь, мальчик? — Ее голос прозвучал неожиданно твердо и довольно резко. — Понимаешь ли, что творишь? Как никто другой ведь знаешь… И все равно идешь навязанным путем. Неужели не чувствуешь влияния? Неужели не видишь, как радостно шевелится вокруг тьма, предвкушая скорую победу? Оглянись! Разве я или Лирдан враги тебе? Чего же ты боишься? Почему идешь против своей же крови?

Эллад осторожно отвел ее руку и с трудом выдавил улыбку.

— Я давно не мальчик, тетя. И вы правы, многое знаю. Никто не может навязать мне свою волю, в том числе и вы. Так что передайте и мужу, и сыну: меня интересует и волнует только благополучие Королевства. Не Рода. Не Ведущей. И не ваше. Смотреть, как дядя в угоду династических амбиций ведет нас к очередной катастрофе, я не стану. Знать и народ меня поддерживают, так что любые действия против их воли я буду рассматривать как измену. А бояться я не боюсь. Отвечать мне только перед Богом и своей совестью.

Мелко задрожав, герцогиня отстранилась.

— Ну, Бог тогда тебе и судья, мальчик. Потому как это слова не мужа, а ребенка, обиженного и гордого. — Увидев, что он собирается возразить, она слегка прищурилась: — Впрочем, если бы ты действительно знал, то все было бы иначе. Пусть это неведение и станет тебе оправданием.

— О чем это вы? — забыв, что хотел сказать, насторожился Эллад.

— Спроси у брата. Надеюсь, у него хватит разума и сил объяснить… А я не вправе.

Постучав пальцами по подлокотнику, Эллад внутренне усмехнулся, догадавшись, что она имела в виду.

— Жаль огорчать вас, тетя, и лишать себя единственного оправдания. — Выдержав паузу, он поймал ее пристальный взгляд и холодно добавил: — Но роль, которую Ведущая определила вашему сыну, я знаю давным-давно. Для меня это ничего не меняет… — Заметив мелькнувшую в ее глазах жалость, он удивленно замолчал. В душе шевельнулось неясное беспокойство.

«Неужели ошибся? — с сомнением подумал Эллад и, видя, что герцогиня собралась уходить, через силу заставил себя встать и поклониться. — Что же тогда она имела в виду?»

* * *

— Он там! — Джафира махнула рукой в сторону ели и вскинула арбалет. — Только не спугни!

Обогнув дерево, Лирран осторожно подкралась к пологой кочке. Тихо идти не получилось. Земля под ногами хлюпала, однако притаившийся в траве заяц по-прежнему не шевелился. Его округлые бока вздымались под плотной серо-белой шерстью, словно кузнечные меха. Лирран стало интересно, чувствовал ли он, что смерть совсем рядом, или был уверен в своей безопасности...

«Валлор сопротивляется…— произнес в сознании знакомый шипящий голос. — Он стал сильнее и опытнее».

Качнувшись, Лирран вскинула руки, пытаясь удержать равновесие, и медленно опустилась на сырую хвою. Перед глазами поплыл сероватый туман.

«Картал похож на Лирамель, — второй голос звучал покорно и немного встревоженно. — Не волнуйтесь, я хорошо его знаю. Он полон гнева и боли — и сможет довершить обряд».

«Нет. Нам нужен прямой потомок Тара — тот, в ком нет ни капли примеси. Требуется чистая кровь… Только она сможет слиться с кровью Артея».

«Это будет нелегко, они осторожны… И у меня все еще нет камня».

«Так найди его, Фирсар! Время уже близко, мы должны спешить».

— Лирран? — пробился откуда-то возглас Джафиры. — Что с тобой?

Открыв глаза, Лирран удивленно моргнула и кое-как села. Виски тут же пронзила острая боль.

— Голова закружилась.

Ее голос звучал настолько тихо, что фразу пришлось повторить.

— Это от голода. Потерпи немного. Через час остановимся и поужинаем. Сегодня есть чем! — Девушка с улыбкой приподняла окровавленную серую тушку.

Сдержав подступившую тошноту, Лирран кивнула. Смотреть не хотелось, но взгляд так и притягивался к зайцу. Еще мгновенье назад тот был полон надежды и страха, а сейчас в застывших черных глазах отражалась одна смерть.

Лишь в седле Лирран почувствовала себя спокойнее. День постепенно вступал в свои права, принося новые запахи и звуки. Утренний птичий гомон сменили крикливые сойки и охрипшие вороны. Нагретые солнцем ели наполнили лес ароматом прелой хвои.

Перескакивая с дерева на дерево, малиновка смешно топорщила перышки и, попискивая, то и дело чистила о ветви клюв. Глядя на нее, Лирран невольно вспомнила свой дом в Большом Мире, уютную комнату на втором этаже, парк… Весной рядом с крыльцом пробивалась изумрудная трава, а тополя покрывались салатовым пушком.

Свернув влево, Джафира обернулась и указала в чащу. Развернув коня, Лирран тут же последовала за ней. Она никогда еще не видела настолько древнего и темного леса. Высокие толстые стволы елей толстым слоем покрывали мох и лишайник, а огромные густые лапы сплетались так тесно, что образовывали сплошной купол — достаточно высокий, чтобы мог проехать всадник.

К вечеру пошел дождь, и стало так душно, словно лес накрыли невидимой банкой. Очень хотелось пить, но, увы, до земли не долетало ни капли, а до очередного оврага, где мог протекать ручей, было еще далеко.

— Быстро смеркается, нужно разжечь костер, — спешившись, бросила через плечо Джафира. — Подожди тут, я пока соберу лапник.

Барабанная дробь дождя стала как будто чаще и сильнее. С надеждой всмотревшись в переплетение ветвей, Лирран нашла небольшой просвет и, подойдя, подставила ладонь. Несколько капель упали на пальцы и разбились в мелкую морось.

— Чуть дальше есть небольшая полянка, — испугав ее, сказала Джафира, вынырнув из-за раздвоенного ствола молодой ели. — Заночуем на опушке. Я стреножу лошадей — пусть попасутся.

Полянка действительно находилась всего в десятке шагов. Окруженная густым лесом, она больше походила на огромную клумбу, собравшую бесконечное множество пестрого разнотравья Малого Мира. Благоухание стояло такое, что перебивало и запах хвои, и терпкий аромат еловой смолы.

— Слышишь гул? — Бросив последнюю охапку валежника под натянутый между двумя ветвями плащ, Джафира потянулась и неопределенно махнула в сторону. — Это дикие пчелы. Якир в детстве втолковывал нам, как достать мед, но я так не смогла запомнить травы для дурмана… Мне тогда казалось, что все эти знания — бесполезная трата времени, да и брали меня скорее заодно… Даже кошки огрызались. Я ведь не из Рода, а рядом с сыном Ведущей они на обычные команды и ухом не ведут. Терпеть их не могу! Не удивлюсь, если герцог пошлет за нами парочку. Знает, гад, что я не умею с ними управляться, а ты так вообще формул не слышала. Хотя кое-кто уверил, что он побоится — пантеры ведь могут и задрать сгоряча. Они тупые, как овцы, особенно когда в погоне и голодные...

Лирран удивленно взглянула на свою спутницу. Обычно сдержанная, Джафира продолжала что-то рассказывать, перескакивая с воспоминания на воспоминание, будто беседуя сама с собой. Слушать ее было не особо интересно, поэтому Лирран старалась время от времени кивать, но не отвечала.

— Разожги-ка костер. — Достав из седельной сумки огниво, Джафира бросила его на землю. — И поторопись: нужно, чтобы он прогорел до темноты.

В просветах между кронами на еще светлом небе зажигались первые бледные звезды, а в лесу уже сгущались сизые сумерки. Несколько раз среди ветвей бесшумно мелькали какие-то большие птицы, не то совы, не то вороны. В отдалении тревожно стрекотала белка. Лошади на поляне вели себя спокойно и самозабвенно щипали что-то в высокой траве.

Подобрав тяжелый мешочек, Лирран развязала тесьму и, поместив трут ближе к середине сложенного из веток шалашика, стала высекать искру. Пришлось немного потрудиться, прежде чем показался небольшой дым.

Когда огонь немного разгорелся, она поднялась на ноги и подбросила в середину несколько толстых веток. Джафира благодарно кивнула. Подойдя, она воткнула по обе стороны от костра рогатины и отошла подальше, чтобы освежевать зайца.

В наступившей тишине было слышно мерное потрескивание костра и шелест листьев. Поднявшийся ветер был не по-вечернему теплым, но наползающая темнота вызывала невольную дрожь. Звезды, так и не разгоревшись, затянулись пеленой облаков. Вокруг, среди деревьев, заколыхались тени. По мере того как затухал огонь, они становились все зловеще и выше. Лирран пересела почти вплотную к вспыхивающим углям, но подбрасывать хворост уже боялась — лапник сильно дымил.

— Этого должно хватить, — подойдя, сказала Джафира и подвесила между рогатинами нанизанную на ветку тушку. — Не прожарится — закопаем вместе с клубнями. За ночь дойдет.

Поежившись, Лирран с сомнением взглянула на ободранного зайца. Без шкуры он выглядел как растянутая на дыбе тощая курица, но будь ее воля, она съела бы его даже сырым. Словно прочтя ее мысли, Джафира тяжело вздохнула и, заложив руки за голову, легла. Свет от костра не дотягивался до ее лица, но Лирран чувствовала, что сейчас та была спокойна. Злость на нее как-то незаметно утихла, уступив место жалости. Джафира осиротела совсем ребенком и хотя росла в семье Лирамель как дочь, частью этой семьи, по всей видимости, себя не считала. Не зная пророчества и истинных намерений приемной матери, она сжигала свою любовь к ней тяжелыми подозрениями и обидой. Лирран была не согласна с королевой, которая называла чувства дочери страстью. Возможно, этим она успокаивала совесть, желая уберечь девушку от судьбы, ожидающей остальных своих детей, но со стороны не составляло труда увидеть, что Джафира не просто любила Эллада, а любила самозабвенно и преданно.

Тушка действительно оказалась полусырой, а кое-где сильно подгорела, но, изголодавшись за два дня, Лирран обглодала даже кости. После плотной трапезы на душе у нее стало гораздо спокойнее. Голос из недавнего видения забылся, а тревожные мысли заволоклись усталостью. Джафира тоже выглядела довольной и наконец-то молчала, о чем-то задумчиво вздыхая.

Холод пробирался под плащ и щекотал спину мокрыми травинками. Нехотя проснувшись, Лирран посмотрела на затухшие угли, среди которых все еще виднелись редкие искорки. Светало. Приподнявшись, она осторожно взглянула на Джафиру. Положив под голову руки, та спала глубоким сном. Темно-русые волосы выбились из косы и разметались по плащу, губы были слегка приоткрыты, а на ресницах застыли слезы.

Выбравшись из-под плаща, Лирран бросила в костер горсть сухих иголок и пару веток и подула, помогая пламени разгореться. Растерянно заморгав, Джафира приподнялась, но увидев, что все в порядке, снова легла и повернулась на бок. В просвете деревьев над полем розовело небо. Волнами, словно в прибой, разрастался по лесу птичий гомон.

Неподалеку от молодой елочки, росшей на самом краю поля, сидел заяц. Уловив движение, он неторопливо подковылял к высокому пучку иван-чая и снова застыл, настороженно принюхиваясь и не обращая внимания на Лирран, которая, почти не дыша, подкралась к лошади и отстегнула арбалет. Ей уже доводилось стрелять по шишкам, так что управляться с тяжелым болтом она умела, а после вчерашней неудачи и позднего ужина наконец почувствовала, что готова к охоте. Голод пересилил жалость.

Словно почувствовав опасность, заяц повернулся к опушке. Зарядив арбалет, Лирран хотела было сделать шаг, но, к ее досаде, зверек вдруг шарахнулся в сторону и задал стрекача.

Пряднув ушами, лошадь повернула голову и посмотрела на Лирран темно-карим глазом.

— Не смешно, — буркнула Лирран и, подвесив оружие на пояс, наклонилась, чтобы снять стреногу.

Джафира все еще спала, когда, привязав лошадей к коряге, она вернулась к опушке, чтобы взять оставленный на ночь котелок. Тот был наполовину полон воды вперемешку с сухими травинками и различными мошками, часть из которых еще шевелилась, тщетно пытаясь выбраться из ловушки. Подавив желание вылить жижу на землю, Лирран облизала пересохшие губы и хотела было повернуть обратно, когда заметила слева какое-то движение. Медленно шагнув назад, она поставила котелок на кочку и отстегнула арбалет.

Осторожно ступая между высокими травами, на поляне паслась беременная олениха. Время от времени она настороженно вскидывала голову и осматривалась, а затем вновь принималась щипать траву. Внезапно замерев, самка обернулась и понеслась к лесу. Спустя мгновенье на том месте, где она только что стояла, мелькнула огромная черная тень.

От страха у Лирран перебило дыхание, и, вскинув арбалет, она спряталась за дерево, не в силах оторвать взгляд от бегущей навстречу оленихи.

Самка не добежала до кромки леса всего пару шагов, когда пантера сбила ее с ног и, повалив на бок, впилась зубами в морду.

Движимая внезапным чувством и не совсем понимая, что делает, Лирран словно во сне навела арбалет и, прицелившись, выстрелила. Стальной болт вошел в основание черепа бесшумно и легко, словно в масло. Дернувшись, пантера сразу же обмякла.

Почувствовав, что хватка ослабла, олениха из всех сил рванулась в сторону и, перекатившись, тяжело поднялась. Бежать она не могла и, широко расставив передние ноги, опустила к земле окровавленную морду и тяжело дышала.

«Господи…" — мысленно простонала Лирран и, отшвырнув арбалет, без сил опустилась на землю. Все тело сковала слабость, сердце бешено стучало, а перед глазами мелькали черные точки. Не сводя взгляда с пантеры, она старалась уловить малейшее движение, но зверь оставался неподвижен.

Спустя несколько минут Лирран с трудом встала и, подойдя ближе, рассмотрела подстреленную кошку. При ее приближении олениха испуганно прижала уши и неуклюже заковыляла прочь.

Не сумев вытащить болт, Лирран вытерла о землю перепачканную кровью ладонь и внимательно осмотрела черные уши. На левом, сбоку, виднелись два прокола — знак того, что пантера принесла хозяевам два помета котят. Кошка не была дикой.

Чтобы добежать до стоянки, потребовалось минут пять. Джафира, испуганно озираясь, потирала заспанные глаза.

— Ты не должна была никуда уходить! В следующий раз будешь дежурить в ночь.

Тяжело дыша, Лирран схватила свой плащ и кинулась отвязывать лошадей.

— Быстрее, потом объясню! — бросила она. — Нужно уходить.

Вскочив, Джафира наскоро подобрала вещи и, разворошив угли, достала пару почерневших кореньев.

— Сколько отсюда до Пата? — поймав клубень, спросила Лирран и, оглянувшись, всмотрелась в сторону поляны.

— Если выйти на тракт — около суток… Мы сейчас восточнее оврагов, но до дороги надо еще добраться. Объясни, что случилось! Ты кого-то видела?

Помотав головой, Лирран коротко пересказала, как подстрелила кошку. Внутри все по-прежнему содрогалось от пережитого страха.

— Придется сделать крюк, чтобы сбить их со следа, — помедлив, мрачно произнесла Джафира, вскочив в седло. — Кошка наверняка искала нас, но голод оказался сильнее. Два помета — слишком молодое животное. Хотя нельзя исключать, что она охотилась по приказу. Олени в Королевстве встречаются очень редко, и их позволено убивать только хозяину угодий, да и то в особенных случаях. Даже мне доводилось пробовать оленину только однажды, когда князь с сыном гостили… В Княжестве в горах гораздо больше живности, но и там это редкость.

Некоторое время они ехали молча. Небо стало хмуриться, и к полудню заморосил дождь. Лирран убрала камзол в сумку, чтобы тот не намок, и накинула на плечи плащ. В желудке неприятно потягивало.

— Ты когда-нибудь ела белок? — заставив ее вздрогнуть, шепотом поинтересовалась Джафира, достав из-за пояса кинжал.

Натянув поводья, Лирран проследила за ее взглядом. Слева, на изогнутой облысевшей еловой ветви, сидел пушистый зверек. Быстрое движение, удар — и белка кубарем свалилась на землю.

Вечером они выбрались на окраину леса в паре миль от того места, где ночевали накануне. Под покровом темноты предстояло пересечь огромное поле и выйти на дорогу. День, по словам Джафиры, лучше было переждать где-нибудь в укромном месте.

В сгущающемся сумраке на фоне серого неба по обочинам темнели неясные контуры деревьев. Лошади устало брели бок о бок, иногда всхрапывая и останавливаясь. Вокруг было непривычно тихо и слишком открыто. Даже Лирран, лишившись защиты леса, чувствовала себя подавленно.

К рассвету заметно похолодало, и они укрылись в небольшой роще у самой дороги. Сразу за ней виднелась узкая полоса поля и лес. Судя по карте, за ночь им удалось преодолеть всего миль пятнадцать. Впрочем, учитывая состояние лошадей, и это было чудом.

Тоненькую струйку дыма над верхушками елей Лирран увидела первой. Остановившись, она окликнула дремавшую в седле Джафиру.

— Что будем делать?

Та нахмурилась и нерешительно обернулась в сторону тракта. Потом вновь посмотрела на лес.

— Уже рассветает, опасно… Но выбора, похоже, нет. Сейчас лучше держаться поближе к людям. — Развернув лошадь, Джафира выехала на дорогу. — Пока не пошли обозы, попробуем отойти подальше.

Небо, ясное и безоблачное на рассвете, вновь затянулось серой дымкой, стоило только солнцу подняться повыше. Двигаться приходилось медленно, периодически останавливаясь и прислушиваясь. Иногда дорога резко петляла, и тогда казалось, что из-за поворота вот-вот покажутся всадники. Лирран не отпускало чувство, что за ними следят. Она старалась не поддаваться эмоциям, объясняя беспокойство мнительностью, но тревога только усиливалось.

Часа через два, видя, что животные уже на пределе, Джафира свернула к засеянному полю и, преодолев несколько пологих холмов за ним, остановились на опушке последнего островка леса, близкого к тракту. Сил хватило только на то, чтобы расседлать лошадей и бросить на землю плащи.

Вечер разбудил очередным теплым дождиком и громким сетованием кукушки.

Разделив последние клубни, Джафира отдала лошадям остатки воды и, убедившись, что вокруг тихо, решила выходить к тракту. Несмотря на то что еще не стемнело, дорога уже опустела — торговцы в это время обычно останавливались на ночлег.

Пустив лошадей рысью, они некоторое время скакали молча. Беспокойство продолжало маячить где-то за спиной, заставляя Лирран периодически оборачиваться по сторонам. Сняв плащ, она перекинула его через седло и, не сдержавшись, зевнула.

— Слышишь? — поравнявшись с ней, Джафира перехватила повод и вытянула из ножен кинжал. — То ли экипаж, то ли повозка. Тяжелая.

Лирран не успела ответить. Выкатившая с одной из боковых проселочных дорог повозка была нагружена аккуратно сложенными дровами. Понукая уныло плетущуюся старую клячу, сгорбленный мужчина не обратил никакого внимания ни на Лирран, ни на Джафиру, однако та заметно встревожилась.

— Давай-ка остановимся и пропустим его. Пусть уйдет подальше.

— Почему? — удивилась Лирран.

— Не знаю… — Девушка задумчиво посмотрела вслед удаляющемуся вознице. — Не хочу, чтобы он был у нас за спиной.

— Может, тогда свернем? — предложила Лирран. — Он так медленно едет… Долго придется ждать.

Джафира оглянулась, а затем достала из седельной сумки карту. Выцветшая и потрепанная на сгибах бумага была испещрена множеством линий. С минуту она внимательно всматривалась в них, то хмурясь, то едва слышно вздыхая, и наконец едва заметно кивнула:

— Я надеялась к утру доехать до городских ворот, но лучше медленно и осторожно, чем лезть на рожон.

Подождав, пока повозка скроется из виду, они свернули на заросшую редкой травой дорогу и пришпорили лошадей. На полях весело танцевали на ветру молодые всходы, а у обочин желтела запоздавшая мать-и-мачеха и еще низкий и бледный клевер. Чуть ближе к деревне стали попадаться пасущиеся овцы и козы.

«Скорее бы, — нетерпеливо вглядываясь вперед, думала Лирран, сдерживая себя, чтобы не спросить Джафиру, когда же покажутся крыши домов. Ей не терпелось оказаться в окружении стен и людей и перевести дух.

Деревенька была обнесена невысоким редким забором, служащим скорее обозначением границ, чем какой-то защитой. Любая дикая кошка могла легко через него перепрыгнуть или же пролезть сквозь зазоры. Однако ворота оказались сделаны на совесть. Высокие, оббитые по периметру железом, они смотрелись бы довольно грозно, если бы не хлипкая изгородь.

«Ингбал», — прочла Лирран выжженную на поперечной перекладине надпись и невольно улыбнулась. С языка Малого Мира звонкое название переводилось как «коза».

Прямая широкая улица проходила всего лишь вдоль десяти домов. Спешившись, Джафира взяла лошадей под уздцы и прошла в открытые ворота. Завидев ее, несколько ребятишек тут же со смехом бросились врассыпную, однако почти сразу же вернулись. Судя по всему, к путникам тут были привычны.

На крыльцо ближайшего дома вышла невысокая худенькая женщина. Вытерев руки о белый передник, она неловко поклонилась и, строго прикрикнув на расшумевшихся детей, вернулась обратно.

— Принесла нелегкая, — проворчал сидевший у забора старик и нахмурил косматые брови. В траве у его ног играл с костью круглый, как клубок, желто-серый щенок. Встретившись с Лирран взглядом, старик отвернулся и, взяв щенка за шкирку, посадил на лавку.

Джафира решительно шагнула к калитке, в которую веселой гурьбой забежали дети.

— Оставайся с лошадьми, — не оборачиваясь, бросила она. — Я скоро.

Заскулив, щенок вновь спрыгнул на землю и тут же получил пинок. Кубарем пролетев мимо кости, он поджал хвост и заполз под скамейку.

Заметив напротив забора вбитую в землю коновязь, Лирран нерешительно посмотрела на старика.

— У нас для постояльцев есть конюшня! — буркнул он и, сердито посапывая, встал, хрустнув коленом так громко, что лошадь Джафиры настороженно вскинула голову. — Что стоишь-то? Пришла — заходи. Нечего соседям глаза мозолить. Тут, знаешь ли, рыжих не жалуют. — Вырвав из рук Лирран оба повода, он захромал к низенькому сараю в дальнем конце участка. Запоздало крикнув ему вслед слова благодарности, она поспешила к дому.

Луковый суп с кусочками поджаренного до золотистой корочки сала и рагу из зайчатины, сдобренное какими-то ароматными травами, придающими слегка пряный вкус… Даже в Тонаре и Бартайоте Лирран не доводилось пробовать ничего подобного. Предоставив Джафире самой поддерживать разговор с хозяйкой, она полностью сосредоточилась на обеде. Было так хорошо, что впервые за долгое время ей захотелось танцевать. В душе родилась затейливая мелодия, беззаботная, легкая и радостная, как весеннее утро.

— Быть может, передумаете и останетесь на ночь? — с легкой улыбкой поинтересовалась женщина, убирая со стола пустые тарелки.

Джафира с сожалением покачала головой.

— До Пата всего несколько часов пути. Нам нужно спешить...

— Вы можете выехать пораньше, до торговцев. Как раз успеете к открытию ворот. — Хозяйка кивнула в сторону окна и, понизив голос, добавила: — Ночью путешествовать нехорошо — опасно, да и неспокойно в последнее время. То из гарнизона к нам наведываются, то какие-то люди странные что-то выискивают. Оставайтесь, я возьму плату за полдня..

Видя, что Джафира заколебалась, Лирран улыбнулась и кивнула:

— Спасибо за гостеприимство… Где нам можно переночевать?

После нескольких дней, проведенных на голой земле, ощущать под спиной мягкую перину и вдыхать аромат чистого белья было так чудесно, что сон упрямо бежал прочь, давая возможность понежиться. Джафира вздыхала рядом, то и дело ворочаясь с боку на бок. Ее присутствие Лирран успокаивало. Зарывшись в теплое одеяло по самые уши, она неподвижно смотрела в темноту. Где-то на краю сознания маячили путаные мысли о завтрашней встрече с Элладом и невольно выстраивались в монолог слова, которые она хотела сказать ему, чтобы убедить отказаться от намеченного.

«Он меня послушает, — сама себя убеждала Лирран, чувствуя, как наконец-то наливаются сном веки. — А если нет, тогда я расскажу о пророчестве. Кто-то ведь должен… сказать правду…»

Хозяйка разбудила их еще затемно и, принеся таз с теплой водой и пару полотенец, помогла умыться.

— Позавтракайте, и в путь. Голодный всадник и на сытой лошади далеко не уедет.

Выложив на стол несколько монет, Джафира поблагодарила женщину за заботу и попросила наполнить молоком фляги, сказав, что времени на трапезу у них уже нет.

— Как скажете, — кивнула та и, оставив их одеваться, вышла.

Старик, который, как оказалось, приходился хозяйке свекром, в отличие от нее самой, проводил их подчеркнуто холодно. Даже пара колветров, врученные Джафирой лично в руки, не подняли ворчуну настроения. Молча приняв плату, он запер за ними калитку и, недовольно шепча что-то под нос, заковылял к дому досыпать оставшиеся до третьих петухов часы.

Из деревеньки удалось выехать с первыми проблесками зари. От земли поднимался прозрачный туман, а в воздухе пахло навозом. Внимательно осмотревшись, Джафира нашла между вспаханными полями тропинку и поскакала вперед. Через милю начиналась почти пологая равнина, тянувшаяся и до самого Пата, и прятаться в стороне от дороги не имело смысла. Кроме того, пришлось бы вброд переходить реку.

На тракте было уже довольно оживленно. То и дело проезжали легкие телеги и одинокие всадники. Всякий раз слыша позади стук копыт или скрип колес, Джафира заметно вздрагивала, но, к счастью, все путники оказывались или крестьянами, или мелкими торговцами и внимания на них не обращали.

Неожиданно впереди из-за высоких кустов, скрывающих боковую дорогу, выехала груженая дровами повозка, точно такая же, какую Лирран с Джафирой видели накануне вечером, только теперь позади плелся привязанный жеребец.

— Стой, — выдохнула Джафира, одновременно делая знак придержать поводья. На ее лице отразились растерянность и недоверие.

Незнакомец не оборачивался и вообще не проявлял к ним никакого интереса. Погоняя лошадь, он спокойно курил трубку, из-за чего в небо то и дело улетали круглые дымные колечки, и напевал какую-то мелодию. В наступившей тишине она была слышна даже на расстоянии.

— Он мне знаком. — Голос Джафиры прозвучал глухо и взволнованно. — Эта мелодия… Я видела его еще девочкой… В Тронном зале, когда убили Флоран… Он стоял на страже у Малых дверей до того, как стали собираться гости, и все время насвистывал… Один из офицеров несколько раз просил его заткнуться, но тот только отшучивался, пока Якир не пришел и не навел порядок… — Нахмурившись, Джафира потянулась и отстегнула от седла меч. — Когда крикну, скачи что есть сил и не оборачивайся. Если задержусь, найдешь в Пате человека по имени Юкан. Эллад ему доверяет, и я тоже. Он все устроит.

Лирран хотела возразить, но лишь молча кивнула. В этом мире дочь Витдана ориентировалась лучше нее и, судя по решимости, знала, что нужно делать.

— А теперь поехали, — продолжала та. — Медленно и спокойно. Он не должен заподозрить, что мы его узнали.

Когда они поравнялись с бредущим за повозкой конем, Джафира резко выхватила из ножен меч и наискось ударила того по шее. Отчаянно заржав, жеребец рванулся в сторону и, дернув повозку так, что посыпались дрова, завалился на бок.

— Давай! — надрывно крикнула она. — Вперед!

Пришпорив лошадь, Лирран вцепилась в поводья и понеслась вперед. Так быстро она еще никогда не скакала. Росшие по обочинам редкие деревья мелькали так быстро, что закружилась голова и стало по-настоящему страшно. Словно очнувшись, Лирран обернулась.

Сутулый возница, быстро поняв, что к чему, выбил Джафиру из седла и, не дав подняться, занес меч. Лезвие сверкнуло и опустилось, однако девушка успела откатиться и снова встала, отразив очередной удар.

Дорога шла прямо и, несмотря на расстояние, Лирран еще успела увидеть, как дважды скрестилось их оружие. Джафира смогла отбить еще несколько выпадов, а затем упала и больше не поднялась.

_____________________________________________________

1. Повинуйся королевской крови, кошка. Будь готова… — (Древний язык Королевства)

2. Следуй за мной. Бесшумно. — (Древний язык Королевства)

3. Прикончи их, Тасса. Прикончи (убей) — (Древний язык Королевства)

Глава 8

С трудом натянув рубашку на влажное тело, Эллад провел пятерней по уже высохшим волосам и потянулся за перевязью.

— Ваше Высочество… — Заглянув в приоткрытую дверь ванной комнаты, служанка поспешно поклонилась и отвела взгляд. — Простите… Белый герцог ожидает вас в гостиной. Он просил поторопиться.

— Спасибо, Клеен, мне сегодня больше ничего не понадобится. Можешь быть свободна, — спокойно ответил Эллад, затянув ремень. — И передай, что я сейчас буду.

Отец выглядел скверно. После известия о том, что Фирсар засел в Пате, он не спал несколько дней, пытаясь придумать, как и с кем переправить весточку Карталу. Впрочем, тот оказался проворнее и опередил их. «Крепко же тебя прижало, младший», — прочтя записку брата, мысленно усмехнулся Эллад и заверил отца, что вышлет в Пат помощь. Однако помогать Карталу себе во вред было глупо, а бросить в беде — подло, поэтому он попытался убить двух зайцев одной стрелой. Лорд Танин, давший Карталу укрытие, не только мешал дяде Карлу, но и стоял поперек горло многим, кто поддерживал самого Эллада, так что оставалось лишь слегка поспособствовать тому, чтобы мятежный отпрыск рода Аурика в Пат не вернулся.

— Ничего не предпринимайте, — напоследок велел Эллад одному из офицеров. — Судя по данным разведки, Фирсар заинтересован в голове этого выскочки больше нашего. Пусть он ее и получит. Главное — Его Высочество. Только помните: знать о том, что он был в Пате, никому не следует.

— Не волнуйтесь, мой принц. Я отправлю голубя сразу же, как мы вывезем вашего брата за пределы города.

«Если он вам это позволит», — раздраженно подумал Эллад и зачерпнул из стоявшей на столе пиалы ароматное масло. От частых тренировок его руки настолько огрубели, что стали похожи на наждачную бумагу.

— Прости, что заставил ждать. — Подойдя к отцу, он на мгновенье коснулся его ссутуленного плеча и, кивнув в ответ на заспанный взгляд, сел в противоположное кресло, поставленное почти у самого камина.

— Я лишь хотел узнать, нет ли новостей, — как-то виновато ответил тот, нервно постукивая пальцами по колену. — Зря ты не поехал… Так было бы безопаснее.

Эллад нахмурился.

— Мы уже говорили об этом, отец. Не нужно мной манипулировать. Да и вряд ли мой дядя выпустил бы из рук такое сокровище. Уверен, что и Джафира, и дочь Фэй давным-давно уже вернулись в Бартайоту.

— Будь так, нам бы сразу же сообщили. Карл не упустит случая лишний раз указать, где мое место.

— Возможно, ему просто не до этого, — машинально откликнулся Эллад, прикрыв глаза. Жар от огня прогревал до костей, утяжеляя веки.

— Или их не нашли, — продолжал настаивать отец. — Джафира — умная девочка, многое умеет и слишком сильно желает тебе угодить. Если ты помнишь, Кайл в свое время тоже тщетно искал Лирамель, а у твоего дяди сейчас возможностей куда больше, чем было у него.

Почувствовав, как непроизвольно напряглись на руках мышцы, Эллад заставил себя расслабиться. Ему не нравилось, когда при нем упоминали о покойном герцоге, тем более когда это делал отец.

— Оставим пока этот разговор, — попросил он и, повернув голову, искоса взглянул на дверь. — Меня больше волнуют брат и кузен. Лирдан не замедлит с визитом.

— Кроме своей крови, сыну Карла тебе противопоставить нечего, — в голосе отца послышалась улыбка. — Пусть приезжает. В конце концов мы не можем отказать ему в этом праве. И если он хотя бы вполовину унаследовал разум своего отца, то быстро все поймет. Используешь его по мере надобности — будет чем держать в послушании Ведущую. И дай Бог, продолжить Род у него выйдет так же хорошо, как и у твоего деда.

— Хм…

Резкий прерывистый стук в дверь отразился от запотевших оконных стекол и наполнил воздух тревогой. Так требовательно и нервно в покои наследника мог стучать только один человек — и без надобности он этого никогда не делал.

— Входи, Рейн! — крикнул Эллад, напряженно выпрямив спину. — Что там у тебя?

Переступив порог, Главный стопник Белого Замка коротко поклонился и, молча подойдя, протянул письмо. Запечатанный двумя красными восковыми печатями прямоугольник был слегка испачкан землей и помят по краям.

— От кого? — сухо бросил отец, впившись взглядом в непроницаемое лицо офицера.

Рэйн вопросительно взглянул на Эллада и, дождавшись его кивка, спокойно ответил:

— Личная печать герцога, Ваше Высочество.

Нарочно неторопливо вскрыв конверт, Эллад сосредоточился. Мелкий почерк дяди был аккуратен до тошноты. Он всегда писал только так, даже если очень спешил или нервничал.

«… Я прошу лично все проконтролировать и доложить мне о предпринятых мерах через день после получения письма. Если ваших ресурсов не хватит, запросите помощь у Горгота».

— Тетя еще не проснулась? — Дочитав короткое сообщение и пронумерованные предписания, Эллад сложил бумагу и передал отцу. — Пошлите кого-нибудь к ней, пусть предупредят, что я сейчас подойду.

— Мда… — Дочитав, отец вернул письмо и встал. В мимолетном взгляде, который он бросил на Рэйна, читались недоверие и беспокойство. — Мне нужны имена всех наших поставщиков и досье на торговцев, у которых они скупают товар.

— К утру вряд ли уложусь, но после полудня досье будут, — кивнул офицер и, выдержав секундную паузу, спросил: — Могу ли я узнать, что именно пишет Его Высочество?

— Не просто можешь, а обязан, — мрачно бросил Эллад. — По данным разведки и благодаря каким-то личным связям герцогу стало известно, что лорд Фирсар со дня на день пошлет в замок весть для одного из своих преданных людей. Имя его неизвестно и, по словам дяди, времени, чтобы узнать его, у нас уже нет. Этот человек не был вхож в Орден во время краткого главенства моего брата, поэтому нам он незнаком. Кроме того, он может прислуживать в замке как давно, так и недавно. Все, что мы можем, это принять необходимые меры безопасности, взяв под наблюдение всех, кто относится к Ведущей или в перспективе сможет к ней относиться. Панику поднимать нельзя.

— Его Высочество беспокоится за герцогиню? — Рэйн слегка наклонил голову набок, будто размышляя над собственным вопросом.

— Если его опасения верны, то я вполне разделяю это беспокойство, — откликнулся Эллад. — У Али-Нари одна из самых сильных позиций среди Ведущей, ее голос во многих вопросах имеет решающее значение, а мы прекрасно понимаем, насколько это важно герцогу.

— Нужно усилить охрану и перевести герцогиню в покои князя — они изолированы, — заложив обрубок руки за спину, отец решительно кивнул на дверь. — Я сам поговорю с Ее Высочеством. Тебе лучше не вмешиваться.

— Хорошо, что хотя бы дочь Эстина уже покинула Королевство, — заметил Эллад, оставив его слова без ответа. — Надеюсь, к приезду матери мы эту проблему решим и сумеем поймать Фирсарову крысу. Зря столько тянули. Ведь ясно же было, что как только жрец вернется, начнется резня. Следовало казнить его еще тогда… — Замолчав, он изучающе посмотрел на отца, а затем встал и, досадливо цокнув, сказал: — Подготовь-ка к утру указ, Рэйн. Довольно ждать и терпеть. У меня пока еще есть необходимые полномочия и достаточно смелости… Все, кто поддерживает Род, поддержат и наши действия, а кому они придутся не по нутру — туда им и дорога. Соратники, которые в душе мечтают всадить в спину нож, нам не к чему.

— Тебе следует дождаться мать и созвать Совет Рода, — в голосе отца прозвучало недовольство. — Такие вопросы должны обсуждаться…

— Разве у меня нет права вынести решение о приведении ранее вынесенного приговора в исполнение? — прищурившись, перебил Эллад, с вызовом посмотрев в его глаза. — Или мы будем проявлять осторожность в ущерб закону? Зачем?

— Это не осторожность, а благоразумие, сынок.

Хмыкнув, Эллад вновь перевел взгляд на Рэйна и решительно кивнул:

— Подготовь указ. И назначь такое вознаграждение за голову Фирсара, чтобы Каэлы от жадности проглотили остатки чести. Я эту змею лично задушу, если ни у кого больше духа не хватает.

Рэйн степенно поклонился.

— Как прикажете, Ваше Высочество, — не скрывая довольной улыбки, произнес он и, дождавшись, пока Эллад знаком отпустит его, повернулся и вышел.

— Зря, — устало выдохнул отец. — Такие решения дорого обходятся.

Огонь в камине дрогнул и завальсировал быстрее. Послышался едва уловимый свист — на улице поднялся ветер.

— Промедление уже обошлось дороже, — задумчиво отозвался Эллад и, заставив себя улыбнуться, вновь опустился в кресло. — Тете пока не говори, иначе она напишет герцогу и мать наложит вето.

— И будет права. Сейчас не время…

— Довольно, отец! Хватит. Я принял решение и не намерен его менять.

— Как знаешь, — неожиданно спокойно отозвался тот и, повернув к двери, уже через плечо бросил: — Доброй ночи.

— И тебе, — едва слышно пробормотал Эллад, поджав губы. Собственная грубость ранила его сильнее, чем отца: по душе будто провели иглой, оставив тонкую кровоточащую царапину.

Вздохнув, он вытянул к огню ноги и, запрокинув голову на подголовник, взглянул в темный потолок. Мерное потрескивание камина, прерываемое заунывным гудением, и обволакивающее тепло манили в сон. Эллад любил спать у огня.

«Глупая девочка… — Вспомнив обжигающий жар на губах, оставшийся от поцелуя Джафиры, он невольно улыбнулся и тут же почувствовал, как коснулись души уже привычные тоска и нежность. Отец был прав: ему следовало поехать. Было понятно, что даже повторное письмо не сумеет удержать дочь Витдана от безрассудства. Но Эллад не захотел подставляться перед матерью и Ведущей, посчитав себя не готовым открыто бросить им вызов. — Когда-нибудь ты меня простишь...»

* * *

Когда Лирран подъехала к каменной воротной арке, лишенной створок, солнце уже поднималось к зениту. Стражник, видя, что оружия и товара у нее нет, равнодушно отвернулся, не спросив ни имени, ни по какому делу она прибыла в Пат.

Спешившись, Лирран взяла лошадь под уздцы и медленно пошла вдоль главной улицы. Белые дома возвышались по краям запыленной, но такой же белой дороги. Их горящие в желтых лучах крыши наискось бросали на тротуар голубоватые полосы-тени. Лирран невольно вспомнилась горная столица Княжества, из которой ей с Карталом так поспешно пришлось бежать. В отличие от гармонии, которая царила в Шанфаре, здесь везде был заметен контраст: выбеленные скромные дома соседствовали с роскошными особняками, цветущие ухоженные дворики чередовались с заброшенными разросшимися палисадниками, да и люди, то и дело попадающиеся навстречу, были таким же разными, как и их жилища: бедняки жались ближе к стенам и шли поспешно, не поднимая головы, а те, у кого одежда выглядела получше, прогуливались неспешным вялым шагом, но постоянно озирались по сторонам. К счастью для Лирран, ни те, ни другие не обращали на нее внимания, поэтому пройдя до середины улицы, она спешилась и внимательно осмотрелась. Взгляд почти сразу остановился на квадратной, поскрипывающей от едва уловимого ветерка вывески. Судя по вырезанным на ней знакам, в приземистом здании находилась общественная баня.

Отстегнув от седла сумку, Лирран отыскала на дне несколько монет и, поднеся их к глазам, прочла выгравированные цифры. В ее распоряжение оказалось четыре колветра серебром и четыре медью. Судя по тому, сколько было отдано за ночлег и ужин накануне, прожить на них она могла пару недель или больше.

В доме действительно была расположена небольшая баня. Маленькие отдельные комнатки по форме напоминали латинскую букву L, в одной части которой находилась помывочная, заполнявшаяся паром через регулируемые изнутри заслонки, а в другой — обтянутый кожей топчан и столик. Открытый желоб, идущий от середины стены через весь пол в обоих помещениях, тихонько журчал теплой чистой водой, и этот звук действовал настолько успокаивающее, что Лирран быстро впала в какое-то странное состояние безмыслия и нечувствия. Пока она спешно мылась, служанки выстирали ее одежду и принесли холодный завтрак, так что несколько часов пролетели незаметно, а после еды тело сковала такая слабость, что Лирран прилегла вздремнуть и проспала до самого вечера, пока обеспокоенные женщины не разбудили ее, спросив, не требуется ли помощь лекаря и не хочет ли она остаться на ночь в одной из гостевых комнат.

— Лучше бы вам поискать постоялый двор, — переглянувшись с напарницей, сказала одна из служанок. — Ночью тут не место для молодой девушки, тем более вы совсем одна и хороши собой.

Сбивчиво поблагодарив ее, Лирран натянула высохшую чистую одежду и, дав женщинам по медному колветру, отправилась за лошадью, поминутно оглядываясь, поскольку в узких пустых коридорах от звука шагов гуляло громкое эхо.

Смеркалось. Прохожие не спеша расходились по домам, и окна, одно за другим, озарялись мягким, подрагивающим на стеклах светом.

Лирран ехала, опустив голову и натянув капюшон на влажный лоб. Копыта лошади мерно ударяли о брусчатку. Среди уже закрытых торговых лавочек и небольших скромных домиков не попадалось ни одной подходящей вывески, а спрашивать у редких встречных дорогу к гостинице было страшно.

Хлопнула дверь, и высокая полная женщина, выйдя на улицу, позвала играющего на дороге сына. Оглянувшись, Лирран увидела, как мальчик, ловко увернувшись от подзатыльника, проскочил мимо матери в дом.

«Господи, найти бы только ночлег», — с тоской подумала она, невольно вздрогнув, когда захлопнулась дверь. Где искать человека, о котором успела сказать Джафира, было совершенно непонятно.

Еще через полчаса на небе проступили звезды, и улицы совсем опустели. От сгущающейся темноты окна в домах стали гореть еще ярче, а в наступившей тишине слышался каждый шорох.

Два высоких мальчика спешно зажигали железные фонари. Свернув в ближайший переулок, Лирран на всякий случай отстегнула от седла арбалет и, понукая лошадь, заставила ее идти быстрее. Воздух наполнился мерным стуком копыт. Мимо замелькали темные двери с невысокими деревянными порогами.

Смех и нестройное пение, поначалу едва слышимые, звучали все громче. Выехав на просторную улицу, Лирран спешилась. Горящий напротив двухэтажного здания факел тускло освещал круглую вывеску постоялого двора, прибитую над дверью. Нерешительно подойдя к окну и еще не веря своей удаче, Лирран заглянула внутрь. У полупустого длинного стола сидело несколько мужчин преклонного возраста. Двое из них, сжимая в руках объемные деревянные кружки, с воодушевлением горланили лишенную рифмы отсебятину. Чуть поодаль мыла пол полная женщина с растрепанными седыми волосами и в перепачканном сажей фартуке.

Как Лирран и надеялась, с левой стороны дома располагалась небольшая открытая конюшня. Поскольку все стойла оказались заняты, она привязала уставшую кобылу к коновязи и принялась отвязывать седельную сумку.

— Вам помочь? — послышалось из темноты. — Я могу позаботиться о лошади и проводить вас к хозяйке.

— Да, если можно. — Справившись с волнением, Лирран протянула колветр шагнувшему из темноты невысокому рыжеволосому юноше. Вытерев руки о кожаный фартук, надетый поверх зеленой рубашки, он приветливо улыбнулся и не глядя спрятал монету в карман брюк.

— Надолго собираетесь остановиться?

Лирран незаметно отступила.

— Дней на пять. Мне нужно найти одного человека…

— Если вы имеете в виду лорда Солана, то необязательно останавливаться в гостинице. — Перебив, он окинув ее внимательным взглядом и слегка улыбнулся. — Лорд оказывает гостеприимство и помощь всем, кто принадлежит к нашему роду.

Скрыв удивление, Лирран промолчала. Это имя было ей знакомо: герцог Карл несколько раз упоминал его. Правда, по какому поводу, вспомнить не получилось.

— Подождите здесь, — не дождавшись ответа, попросил юноша, — я предупрежу, что провожу вас. Уверен, мать не откажется отпустить меня — все гости уже размещены.

Накинув капюшон, Лирран отошла подальше в тень. Длинная узкая улица, освещенная светом масляных фонарей и прямоугольниками окон, была безлюдна. Вдоль тротуара, иногда сходя на дорогу, шла обыкновенная домашняя кошка. Ее казавшаяся черной шерсть в теплом мерцающем свете преображалась, становясь дымчато-полосатой. Заметив Лирран, кошка нерешительно остановилась и, свернув, перешла на противоположную сторону. Доносившееся из гостиницы пение смолкло, а на втором этаже зажглось несколько окон. В доме напротив громко скрипнула дверь, раздался детский плач. Спустя вдох возмущенно прокаркал вспорхнувший на крышу ворон, и со стороны постоялого двора раздались торопливые шаги и цокот копыт.

— Поедем на наших красавцах, а то ваша кобыла уже едва жива, — похлопав одного из двух гнедых меринов по шее, юноша довольно улыбнулся. — Дом лорда Солана находится в восточной части города. Он предпочитает жить там, а не во дворце, однако нам все равно лучше сделать крюк через центральную площадь — там всегда есть стража. После заката в Пате небезопасно даже для своих.

— Спасибоза помощь, — осторожно произнесла Лирран и, вскочив в седло, развернула коня к дороге.

— Не стоит благодарности. Мы принадлежим к одному роду. Можно узнать ваше имя?

— Линда Каэл.

Объехав ее, юноша осмотрелся, а затем осторожно тронул поводья.

— Никогда не слышал… — в его голосе послышалось вежливое любопытство. — Вы, вероятно, из южных герцогств?

— Да, — легко солгала Лирран. — Лорд Солан — мой единственный родственник, да и то очень дальний. Я его еще никогда не видела.

— Наша семья слишком велика, чтобы знать всех в лицо, — с едва уловимым сочувствием произнес юноша. — Однако знакомство с человеком, от которого зависит благополучие ветви Каэлов в Пате, заслуживает особого внимания. — Сделав паузу, он повернул голову и, взглянув на нее, слегка поклонился: — Дар Каэл, сын Арреста, к вашим услугам.

— Рада знакомству, — ответила Лирран и, подумав, добавила: — Надеюсь, милорд примет участие в моей судьбе...

— Не сомневайтесь! Он ценит каждого, в ком течет наша кровь, тем более когда фамильные черты проявляются с такой четкостью. Даже если бы ваше происхождение было сомнительно, к вам бы отнеслись с должным вниманием. За последние двадцать лет Каэлов стало слишком мало, даже среди наших гостей чувствуется какое-то пренебрежение… Мать говорит, нужно держаться вместе, быть одним кулаком. История помнит разные времена. Какие-то рода возвышались, какие-то переживали упадок… Многое зависело от того, чья река вливалась в Ведущую. Теперь все иначе: у трона нет никого из Десяти, и каждый сам за себя. Нас обошли даже Квиста с Рэмака, но это ненадолго. Каэлы себя еще покажут!

Лирран сжала поводья и опустила голову. Она была дочерью Ведущей, и постоянные намеки на схожесть с рыжеволосым родом раздражали, несмотря на речь герцога Карла в защиту тех, кому она был обязана своей внешностью.

На площади перед дворцом нес караул с десяток всадников. Один из них лениво подъехал к Дару, но, узнав, тут же свернул в сторону. На Лирран он даже не взглянул.

В большинстве домов уже погас свет, когда миновав очередной переулок, они продолжили путь на восток. Дар больше не пытался разговаривать, лишь время от времени оборачивался. По мере того как они удалялись от главной площади, Лирран стала замечать, что здания вокруг становились вся больше и богаче, а дорога постепенно сужалась, поэтому когда сзади послышался стук колес, им пришлось свернуть на тротуар, чтобы пропустить экипаж.

На втором этаже особняка, возле которого они остановились спустя полчаса, светилось несколько окон. В одном из них, не прикрытом портьерами, виднелся высокий темный силуэт.

Спешившись, Дар позвонил в висевший на створке резных ворот колокольчик и предусмотрительно отошел в сторону.

Уже знакомое рычание заставило Лирран испуганно вздрогнуть. Машинально успокоив лошадь, она немного отъехала. Две черные пантеры тенями мелькнули вдоль кованого забора, но, услышав громкую команду, прозвучавшую со стороны открывшейся парадной двери, бесшумно растворились в темноте.

Спустившись по ступеням, рыжеволосый офицер неторопливо подошел к воротам и, подняв факел, окинул Дара придирчивым взглядом.

— Кто таков и по какому делу?

— Дар Каэл, по семейному делу, — демонстративно разведя руки в стороны, назвался юноша и, обернувшись, тихо попросил Лирран спешиться.

В большой квадратной прихожей, залитой светом свечей и масляных светильников, было жарко. Несколько высоких зеркал напротив входа на мгновенье отразили темный прямоугольник двери и вновь засияли золотом. Мельком посмотрев на свое отражение, Лирран нахмурилась и неловко пригладила волосы.

— Линда… — тронув ее за локоть, Дар кивнул в сторону лестницы, где уже ждал тощий слуга с всклокоченными волосами.

Стараясь держаться немного позади, Лирран послушно пошла следом за юношей. Тот явно нервничал, но вел себя довольно уверенно.

Широкий лестничный пролет с позолоченными перилами, изящные хрустальные бра вдоль стен… Фамильный дом правителя Пата больше напоминал дворец. Обстановка в резиденции покойного лорда Арста была на порядок скромнее. Впрочем, даже закрытый для внешней торговли, Пат оставался богаче захолустного провинциального Тонара.

Коротко переговорив со слугой, два стражника распахнули перед ними кованые двери и отступили.

— Дар Каэл по семейному делу, — громко доложил слуга, низко поклонившись у порога.

Встав рядом со своим провожатым, Лирран взглянула на подошедшего к ним человека. Лорд Солан оказался довольно приятным мужчиной средних лет. Невысокий и коренастый, как и все чистокровные Каэлы, он не производил впечатления изнеженного роскошью вельможи и осанкой скорее напоминал офицера, хотя был немного полноват.

— Что за семейное дело привело вас ко мне в столь поздний час, юноша? — вопросительно взглянув на Дара, спросил Солан в ответ на его приветствие.

— Я лишь провожатый, мой лорд, — отчего-то смутившись, ответил юноша, — вы ведь сами…

— Вот как? И чей же? — громко перебил его тот, слегка прищурив зеленоватые глаза.

Дар нахмурился и, повернувшись к Лирран, ободряюще кивнул.

— Я прошу у вас защиты и помощи, — быстро произнесла она и, почувствовав шевельнувшийся в душе страх, с трудом подавила желание шагнуть обратно к двери. Правитель Пата оказался Посвященным.

В глазах Солана на мгновенье мелькнуло удивление. Кивнув, он плавным жестом предложил ей присесть на обтянутую зеленым шелком тахту и, посмотрев на юношу, холодно улыбнулся.

— Благодарю, сын Ареста. Можете идти. Думаю, ваша матушка уже волнуется.

— Разумеется, мой лорд… — с явным облегчением отозвался тот, пятясь к дверям. — Всего вам доброго, Линда.

Рассеянно кивнув, Лирран отвернулась и села на краешек тахты. Черно-белый паркет, сложенный в затейливый узор перекрещивающихся между собой звезд, рябил перед глазами точно живой.

Некоторое время лорд Солан молчал, будто к чему-то прислушиваясь, а затем подошел к высокому столику, стоявшему напротив камина в окружении трех кожаных кресел, и взял белеющую на нем стопку писем.

— Итак, дочь Фэй, вижу, вы вполне благополучно добрались до Пата и без своей дерзкой похитительницы? — не оборачиваясь, сказал он, перебирая конверты. — Право, даже не знаю, сочувствовать ли вам или выразить радость… Впрочем, второе будет не совсем уместно, учитывая отношение Ее Величества к этой несчастной девушке.

Вздрогнув, Лирран со страхом посмотрела в его прямую широкую спину.

— Откуда вы знаете?

Солан слегка пожал плечами.

— Ее тело нашли на дороге. Голубь принес весть еще до вашего приезда в город.

Закусив губу, Лирран опустила голову и со всей силы сжала кулаки. К горлу подступили слезы. Она ненавидела себя за то, что послушалась Джафиру. Судьба вела ее прямым и темным путем, и дни или месяцы собственного покоя не стоили человеческой жизни. Но Лирран предпочла об этом забыть — смалодушничала, испугалась… И ничего уже нельзя было исправить: смерть не прощала ошибок.

Хмыкнув, Солан швырнул часть писем в огонь, а затем, сев в одно из кресел, громко хлопнул по подлокотникам и задумчиво добавил:

— Мне жаль, Ваше Высочество. Право, я не думал, что вы прибудете так поздно и увидите то, что теперь придется увидеть. Заранее приношу свои извинения.

Не понимая, о чем он говорит, Лирран хотела было спросить, но почувствовав, как перехватило дыхание, с трудом сглотнула и обернулась к висевшему в дальнем конце приемной гостиной гобелену. Тяжелая ткань вдруг заколыхалась, словно живая, и спустя мгновенье, откинув край, в гостиную шагнул лорд Фирсар. В темно-зеленом камзоле, поверх которого была накинута расстегнутая черная мантия, он выглядел намного моложе, чем Лирран помнила в их первую встречу в Большом Мире.

— Не стоит так пугаться, — в упор взглянув на нее, спокойно проговорил Фирсар. — Я не причиню тебе вреда. По крайней мере если не буду вынужден предотвратить очередную глупость.

— Вы!.. — едва выдохнув, воскликнула Лирран, удержавшись, чтобы не вскочить.

— Разумеется, Ваше Высочество, — улыбнулся тот и, глянув на Солана что-то резко приказал. Слов она не поняла — Древний давался ей с трудом, — но их смысл стал понятен сразу же, как только из проема, пошатываясь, вышел молодой мужчина с перебинтованным боком, едва прикрытым перепачканной в грязи рубахой.

— Лорд Танин, — закинув ногу на ногу, протянул Солан, впившись в него взглядом. — Сколько лет! Вот уж не думал, что буду иметь честь увидеть вас живым, да еще в моем собственном доме!

— Досадное недоразумение, — холодно бросил тот, прикрыв глаза рукой. — А вы, как я погляжу, не бедствуете, Каэл. Род кровопийц продолжает процветать на нищете народа…

— Скажите это вашему батюшке, — хмыкнул Солан, отведя взгляд, и чуть слышно добавил: — Сопляк.

— Лорд Танин, прошу. — Указав на свободное кресло, Фирсар подождал, пока тот сядет, и, обойдя, положил ладонь ему на плечо. — Думаю, мне не нужно объяснять, чего мы от вас ждем, не так ли?

— Простите, Фирсар, даже не представляю, — мрачно улыбнулся мужчина. — Однако смею заверить, что вряд ли оправдаю ваши ожидания.

— Солан, — процедил Фирсар, убрав ладонь, — дайте нашему гостю лист и бумагу.

Чувствуя, что о ней забыли, Лирран медленно выдохнула и села поглубже. Ждать помощи было неоткуда, а бояться уже не имело смысла. Если бы Картал не оставил ее тогда, если бы она сама вела бы себя умнее и сумела бы вовремя расставить приоритеты, возможно, все сложилось бы иначе. Теперь же ей оставалось только попытаться сохранить собственное достоинство и не дать Фирсару отобрать те крохи свободы, которые она получила в Черной крепости.

Расправив плечи, Лирран с вызовом посмотрела на жреца. Не сводя взгляда с сидящего перед ним раненого мужчины, тот улыбался, как сытый кот. Фирсар был верным слугой своего господина и, судя по всему, получал от участия в его злодеяниях истинное наслаждение.

«Интересно, кто дал им право решать, кем мне быть? — с неожиданной злостью подумала Лирран. — Кто дал право делать из меня жертву?»

— Итак, Танин, — выгнув бровь, протянул жрец, когда Солан положил перед гостем слегка помятый лист и поставил на оставшиеся письма чернильницу с пером, — принц Картал, сын Рода, нарушил запрет, наложенный его же матерью. Надеюсь, вы позаботились о том, чтобы его пребывание в Пате ничего не омрачало?

— Не понимаю, о чем вы. — Опустив голову, Танин с трудом скрыл улыбку.

— Не понимаете? — процедил Солан, переглянувшись с Фирсаром. — А по моим сведениям, твои люди прячут его, как крысы корку хлеба. Посвященные взяли след еще до того, как вы потерпели фиаско в таверне.

— Да ну? — склонив голову набок, Танин недобро прищурился. — Не преувеличиваете ли вы свои возможности, Каэл?

— Нисколько, — отрезал Фирсар, знаком остановив открывшего было рот Солана. — Скажу больше: мы его уже нашли, однако ввиду особых обстоятельств не желаем поднимать шума. Поэтому возьмите перо, мой юный друг, и позовите эту птичку в клетку. Ему придется принять приглашение, чтобы сохранить влияние на ваших людей. Бастарду ведь именно этого хочется — влияния! А что до вас, то могу обещать, что награда не разочарует.

— И что же это? — насмешливо спросил Танин, искоса посмотрев на Лирран и едва заметно кивнув ей.

— Жизнь, — опередив Фирсара, выпалил Солан, вернувшись на свое место. — Напиши письмецо — и можешь идти на все четыре стороны. О наших делах мы поговорим позже, это не к спеху.

Потянувшись, Танин взял лист и, тщательно сложив, подбросил на ладони и сдул на пол.

— Гори в огне, Солан, — выдохнул он и, подняв голову к нависшему над ним Фирсару, добавил: — И вы тоже. Надеюсь, ваша голова скоро окажется там, где ей и положено было быть вот уже восемнадцать лет. В яме.

Фирсар тихонько рассмеялся и положил ладони на его голову.

— Но-но, упрямый потомок моих рабов! — напевно произнес он, слегка покачнувшись. — На вашем роде — кровь тех, кто пал на полях Аммон-Рэта! Семя Аммона служило мне кровью и жертвами, в отличие от сынов Валлора. А ты, гордец, дерзаешь поднимать голову?

Воздух в комнате зазвенел от напряжения и ярости, вспыхнувшей вокруг Фирсара невидимым огненным ореолом.

Мотнув головой, Танин резко вскочил и, опрокинув стол, вцепился в лорда Солана.

— Прочь! — на мгновенье растерявшись, взревел тот, пытаясь его оттолкнуть, но Танин, вытащив из-за его пояса кинжал, попятился к камину.

— Твоим не буду! — прохрипел он, перехватив короткий клинок. — Можешь перерыть весь Пат — не найдешь. Не получишь того, что хочешь, чудовище!

— Остановись, Аурика! — моргнув, помотал головой Фирсар, предупреждающе вскинув руку. — Я не позволю…

Увидев, как брызнула кровь, Лирран вскрикнула и закрыла лицо руками. Раздался глухой звук и звон опрокинутой каминной решетки.

— Простите, господин, — через силу выдавил Солан. — Я должен был предвидеть…

— Оставь, — осадил жрец. — Глупость невозможно предсказать. Однако нужно позаботиться, чтобы отвести любые подозрения от Ордена. Аурика нам нужны. Десять родов — основа прошлого и будущего.

— Я готов сделать все, что скажешь, Фирсар. Тебе прекрасно известно, что это в моих интересах.

Медленно выдохнув, Лирран отняла от лица руки и посмотрела на жреца, стоявшего возле распростертого у камина тела. Тот задумчиво смотрел под ноги и что-то нашептывал, нервно перебирая ткань мантии.

— Пошли весточку в замок, — наконец тихо ответил он Солану. — Пусть передаст, что время пришло. Мы отвлечем внимание Рода и Десяти не только от исчезновения мятежного Танина, но и от Ордена. Пока они будут решать, что делать, и метаться между кандидатами, я добью всех, кто еще способен мне помешать. Нужно избавиться от основных пешек этой сдохшей бешеной собаки. Он как знал, что его маленький ублюдок представляет для меня опасность. Возможно, ему нашептал этот… Приемыш мог видеть мои пути, а я даже не подозревал об этом. Ах как жаль, что его пока невозможно достать! Но если бастард умрет, я почти уверен, что он приедет. Мы не упустим шанса. И вот тогда они все будут вынуждены отступить.

— Я не совсем понимаю, — нахмурился Солан и, достав из нагрудного кармана платок, наклонился, чтобы взять выпавший из руки Танина окровавленный кинжал.

Фирсар усмехнулся и, подобрав полу мантии, отступил на шаг назад.

— Скоро поймешь, — отозвался он. — Твоя верность мне тоже известна. Я не глупец, дорогой мой Каэл, и мне есть что предложить. Вряд ли герцог даст больше.

Выпрямившись, Солан выжидающе посмотрел на него, брезгливо держа клинок за обернутую платком рукоять.

— И что же это?

— То, чего ты хочешь больше всего, — зло прошипел Фирсар. — Власти! Когда я уничтожу выродков Лирамель, главой Каэлов изберут тебя!

Вздрогнув, Солан обернулся к Лирран и, встретив ее взгляд, помрачнел.

— О, об этом можешь не волноваться, — засмеялся жрец. — Пусть слушает. Очень скоро дочь Фэй поймет, что ей выгодно, а что — нет. Да и потом, герцог ведет эту партию уже много лет и может предвидеть мои действия, как и я его. А когда мы завершим игру, правда станет не нужна.

Лирран промолчала, поскольку была слишком напугана, чтобы достойно ответить. Она поняла, что Фирсар говорил об Элладе. Только его смерть могла вызвать нужный переполох. Только его смерть должна была заставить Илиана приехать в Королевство.

«Неужели все уже так близко?» — почувствовав, как похолодели от волнения руки, подумала Лирран и, вздохнув, встала, заставив себя выпрямиться, хотя сил держать спину уже не осталось.

— Мне бы хотелось отдохнуть, — как можно спокойнее попыталась сказать она, но ее голос прозвучал настолько жалобно и хрипло, что Фирсар насмешливо хмыкнул и жестом велел Солану позвать слуг.

Глава 9

Слова Юкана, сказанные с таким внутренним отчаянием, что Картал сразу же ему поверил, до сих пор стучали в ушах.

— Как же быть? — сжимая и разжимая кулаки, снова спросил офицер, впившись лихорадочно блестящими глазами в закрытую дверь. — Что я теперь должен делать, Ваше Высочество?

Бросив взгляд на столпившихся вокруг людей, Картал встал и, отойдя к окну, прислонился горячим лбом к темному пыльному стеклу. До рассвета оставался еще час, и небо пока горело звездами.

Просочившись с ветром в щели облупившихся рам, залетел в комнату сонный крик петуха. Нетерпеливо кашлянул за спиной посыльный: ему хотелось скорее вернуться в дом лорда и доспать потерянные часы.

— Мы можем собрать всех наших людей… — неуверенно проговорил Стронн, один из ближайших соратников лорда Танина. Как уже успел понять Картал, он был человеком преданным, но недалеким. Вероятно, Танин и держал его именно ради этой преданности — чаще всего она была ценнее острого ума.

Петух проголосил снова, и где-то ближе его протяжный клич подхватил еще один. За спиной послышался шепоток: люди заволновались, обсуждая слова Стронна.

— Нет, Миссара, — устало ответил Картал и, выждав, пока в комнате воцарится тишина, добавил: — Нет ничего глупее, чем бессмысленная смерть. Я не стану рисковать чужими жизнями.

— Так что же делать? — в очередной раз спросил Юкан, слегка повысив голос. — Я должен сообщить в замок, от меня ждут вестей! Его Высочество не простит мне, если с вами что-то случится!

— Дайте подумать, — перебил его Картал, прикрыв глаза.

Он чувствовал себя загнанным в угол зверем, на которого шла нескончаемая охота. Фирсар спал и видел, как всадит ему нож между лопаток, отец желал вернуть домой, брат ждал, чтобы взыскать благодарность за оказанную помощь, а Лирдан караулил у порога, предвкушая победу. И только дядя тихо и спокойно правил его путь туда, куда ему требовалось, не сообразуясь ни с чьим мнением. Его Картал опасался даже больше своего бывшего учителя, а потому старался понять, чего именно тот добивался, отдавая Танина в лапы жреца и вынуждая самого Картала добровольно склонить голову на плаху. Хотел ли он избавиться от него или считал, что он испугается и сбежит из города, вернув Лирдану медальон? Последнее было чересчур примитивно, а первое — слишком не похоже на дядю: он был не из тех, кто бьет в спину, и если бы решил убрать с дороги, то отдал бы сыну прямой приказ.

«Чего же ты ждешь от меня?" — мысленно спросил Картал и вздохнул. Решение следовало принять быстро, а вариантов набиралось слишком много, и просчитать каждый не хватало ни времени, ни сил.

— Значит, поступлю по совести. — От его шепота на стекле запотело пятнышко, и на мгновенье показалось, что внутри, в самой глубине души, тревожно дрогнула невидимая струна. Чувство, что он что-то не понял или упустил, стало еще сильнее, хотя сердце согласилось с принятым выбором.

— Лорд Солан просил поторопиться с ответом, — напомнил о себе гонец, и его отражение шевельнулось.

— Тогда передайте, что я буду. — Выпрямившись, Картал обернулся. — Надеюсь, нам удастся договориться.

Поклонившись, гонец одернул расстегнутый камзол и серьезно кивнул:

— Услышано, Ваше Высочество.

Жестом отпустив его, Картал заложил руки за спину и снова посмотрел в окно.

— Это настоящее безумие. — Быстро подойдя к нему, Юкан хотел было сказать что-то еще, но не решился и обернулся к столпившимся позади мужчинам. — Господа, я прошу вас взвесить последствия и риски и высказаться.

— Что за дерзость, Каэл? — недовольно буркнул Стронн. — Кто мы такие, чтобы давать советы Его Высочеству? И потом, если лорд Танин подписал договор, значит, это был единственный выход. Мы доверяем решениям командира.

— Вы что, действительно не понимаете? — удивился Юкан, тряхнув головой, словно отгоняя морок. — Тут же все ясно как день! Герцогу Карлу необходимо избавиться от ненужных людей, и он понимает, что лорд Фирсар прикончит и вашего лорда, и Его Высочество! — Вновь посмотрев на Картала, офицер поспешно добавил: — Вам следует согласиться с предложением вашего отца и принца Эллада. Мы сумеем вывести вас из Пата тайно и быстро. Не ваше это дело!

— Нет, мое, — натянуто улыбнулся Картал и, подавшись вперед, едва слышно прошептал: — Брат заблуждается относительно нашего дяди.

— Тогда зачем все это? — так же тихо спросил Юкан, недоуменно нахмурив рыжие брови.

Картал пожал плечами:

— Пока не знаю. Но риск стоит того. Ради хорошего меча можно и руки обжечь.

В прищуренных глазах офицера мелькнуло понимание. Поклонившись, он молча развернулся и отошел к двери.

— Если лорд Танин жив, — спокойно произнес Картал, задернув штору, — я сумею вернуть его обратно. Остальным следует быть тише замерзшей воды. Сейчас важно сохранить каждого. Ни один человек не стоит больше одной жизни — ни я, ни ваш предводитель, ни кто бы то ни был.

— А Ее Величество? — раздался позади собравшихся звонкий голос.

Усмехнувшись, Картал окинул взглядом обращенные к нему лица и серьезно ответил:

— Глава государства — это дух, воля и голос народа. Не человек. И цена его жизни тоже не человеческая. Поверьте мне как свидетелю и очевидцу. Поэтому я не поднял бы руку на тех, кто пошел бы против моей матери, но казню любого, дерзнувшего бросить вызов королеве и Главе моего Рода.

Воцарившаяся тишина зазвенела от напряжения. Многие из стоявших задумчиво смотрели в пол, некоторые отвечали прямым взглядом на взгляд Картала. Все они услышали. Не хватало лишь шага, чтобы подчинить их себе и занять подготовленное Танином место. Картал не ошибся.

* * *

За окном разгорался рассвет. Ночная тень уползала на запад, перекидываясь с крыши на крышу и оставляя за собой золотые солнечные всполохи. Щебетали птицы. У ворот, растянувшись на газоне, дремала сторожевая пантера. Почувствовав сторонний взгляд, она демонстративно зевнула и потянулась, выпустив саблевидные когти.

Сложив на подоконник ночную сорочку, Лирран натянула брюки и накинула на плечи белую рубашку. Вырезанные из речных ракушек пуговицы переливались всеми цветами радуги. Поправив воротник, она заправила рубашку и сняла со спинки стула выглаженный зеленый камзол. Лирран понимала, что если Картал действительно спрятался в Пате, то он был обречен. Фирсар имел все возможности найти его и без помощи лорда Танина. Помешать жрецу Лирран не могла и уже не хотела. Все шло как должно, и каждый играл свою роль, следуя тем путем, который считал для себя правильным. В отличие от Лирда Картал делал выбор осознанно.

Впервые за долгое время Лирран смогла подумать о своих чувствах отстранено и спокойно. Месяцы, проведенные в Королевстве, многое изменили в ней. Она стала осторожнее в сердечных порывах, научилась просчитывать свои и отчасти чужие действия и понимать мотивы людских поступков. Но самое главное, Лирран наконец-то поняла, что является хозяйкой собственной жизни. И за допущенные ошибки предстояло отвечать не только перед собой, но и перед теми, кто шел рядом. От ее решений зависели судьбы многих людей, точно так же как и от их решений зависела ее собственная. Все в мире являлись звеньями одной бесконечной и неразрывной цепи.

Услышав за дверью шаги, Лирран отошла от окна и украдкой взглянула в мутное серебряное зеркало. Легкий румянец и блеск в глазах выдавали волнение, однако выражение лица осталось спокойным. Несколько дней нормального питания и сна вернули ей здоровый вид, а убежденность в собственной привлекательности придала дополнительную уверенность. Лирран начинала понимать, что красота тоже являлась оружием. Оставалось лишь научиться пользоваться тем, что дала природа.

Получив разрешение войти, молодая служанка заглянула в комнату и, убедившись, что ее помощь уже не требуется, сообщила, что хозяин ожидает Лирран к завтраку. Это был первый раз, когда Солан соизволил вспомнить о приличиях. Не приходилось сомневаться, что на это у него имелись веские причины.

«Интересно, знает ли Лирдан, где я, или герцог Карл решил его не тревожить, чтобы не отвлекать от поручения?» — подумала она, спускаясь по широкой лестнице вслед за служанкой. В том, что Лирд сейчас наверняка кружил вокруг Пата, не было никаких сомнений — он искал Картала, а тот уже довольно много времени не покидал город.

Вздрогнув, Лирран резко остановилась и, вцепившись в позолоченные перила, глубоко вздохнула. Ей вдруг вспомнился короткий разговор между герцогом и князем в тот день, когда Лирран прибыла в Бартайоту. «Скажи-ка мне, брат, почта из Пата сегодня уже была?» — спросил тогда герцог, взглянув на нее, будто желая убедиться, что она слышит. Лирран действительно услышала и, как оказалось, запомнила.

«Неужели он знал, что так случится? Неужели…?» — подумала она и нахмурилась, мысленно воспроизведя ответ князя. Письма действительно пришли: одно — для Тори, другое — от лорда Солана по какому-то нелепому поводу.

— Не может быть… — прошептала Лирран, делая неспешный шаг вниз. Догадка казалась чудовищной, но разум подсказывал, что она не ошиблась. Герцог был заинтересован, чтобы Картал отдал медальон, а об отношении Фирсара к избранному сосуду Земар-ар не стоило и беспокоиться. Рядом со жрецом Лирран находилась в полной физической безопасности. И если смерть Джафиры трудно было предвидеть, то угроза для Картала выглядела более чем предсказуемой: Фирсар его ненавидел, а Земар-ар тот откровенно мешал. Герцог не мог этого не понимать, а значит, наверняка рассчитывал, что Лирран сыграет какую-то роль, но вот какую, она даже не представляла, а времени подумать и сложить все кусочки такой сложной мозаики уже не оставалось.

— Ваше Высочество! — бархатистый голос Солана оборвал путаные мысли и заставил ее сосредоточиться.

Выдавив вежливую улыбку, Лирран посмотрела на поклонившегося ей лорда. Солан, одетый в белоснежную форму горготского гарнизона, в котором когда-то служил, выглядел так, будто собрался на парад. Усыпанные рубинами ножны переливались и искрились, а рукоять меча, судя по блеску, была покрыта чистым золотом, равно как и начищенные до зеркальности пуговицы.

Заметив ее внимание, Солан снисходительно улыбнулся и, усадив в высокое кресло, подал знак слугам подавать блюда.

—Лорд Фирсар вернется за вами к вечеру: у него неотложные дела, Ваше Высочество. — Сев напротив, лорд подождал, пока ему наполнят бокал, и добавил: — Жаль. Я надеялся, что вы погостите подольше.

Набравшись смелости, Лирран тихо спросила:

— А Картал? Его нашли?

Солан пожал плечами.

— Его Высочество прибудет чуть позже. Его местонахождение не представляет для нас секрета.

В его тоне проскользнуло раздражение и едва уловимое любопытство. Он словно ожидал чего-то, но сам не начинал разговор.

— Благодарю за гостеприимство, — резко произнесла Лирран, повинуясь какому-то внутреннему порыву. — Будьте уверены, я о нем не забуду.

Солан выпрямился и, нахмурившись, нехотя поставил кубок на стол и велел слугам выйти.

— Что вы имеете в виду? — деланно равнодушно поинтересовался он, когда щелкнул засов.

Лирран отвела взгляд. Герцог говорил, чтобы она училась видеть и запоминать. Он вручил в ее руки столько ключей, а она даже не догадывалась, что держит тяжелую связку, пока не настал нужный момент.

«Джафира была права: он страшный человек, — с каким-то внутренним восхищением подумала Лирран. — Страшный, но великий».

— Как вы знаете, — в упор взглянув на Солана, с нажимом произнесла Лирран, вложив в голос всю уверенность, на какую была способна, — моя кузина — глава вашего рода, а ее муж, смею напомнить, приходится мне дядей. Уверена, оба весьма обрадуются, если Пат снова откроется для Валлоров и Ведущей. В благодарность за оказанную вами услугу я вполне могла бы этому поспособствовать.

Склонив голову на бок, Солан задумчиво хмыкнул.

— Королева молода и полна сил. Она не забудет и не изменит своего решения… Наследник определен.

— Если бы это было так, герцог Карл не настаивал бы на скорейшем возвращении своего сына, — в тон ему заметила Лирран. — И вы знаете не хуже меня, что он никогда не позволит полукровке надеть корону. Подобного не случалось за всю историю Королевства и не будет впредь.

— И? — сухо спросил Солан.

Лирран внутренне выдохнула. Было похоже, что она двигалась в верном направлении.

— Подумайте сами. Пророчество Арматея предсказывает гибель Ордену. До сегодняшнего дня сбывалось каждое его слово. Какова вероятность того, что Фирсару удастся переломить предопределенное? А если и так, неужели вы считаете, что я останусь к вам лояльной, когда мне будет выгоднее совсем иное?

Солан окинул Лирран пристальным взглядом и недоверчиво прищурился.

— Насколько мне известно, обряд соединения убивает личность избранного. Так случилось и с вашей бабкой.

— Знаю, — не стала отрицать Лирран. — Что ж, пусть тогда это послужит вам надеждой и утешением. Однако если Орден потерпит неудачу, я стану женой Лирдана. Наш брак был одобрен Ведущей много лет назад. Думаю, вам не нужно объяснять, почему — догадаетесь сами.

Хмыкнув, Солан в волнении встал и отошел к окну.

— И что же вы хотите? — наконец тихо спросил он, постучав пальцами по подоконнику.

Стараясь не дышать, Лирран откинулась на спинку стула.

— Позвольте мне переговорить с одним из сторонних людей, чтобы предупредить принца Картала, и тогда Фирсар не сможет разглядеть в этом деле вашего участия.

— Зачем? — Солан обернулся. — Сын Лирамель — достаточно серьезная помеха! Он никогда не поддержит свержение родного брата и непременно встанет к вам в оппозицию!

— Ошибаетесь. Мы с Лирдом пообещали ему Северное герцогство, — не моргнув солгала она. — Картал согласился. Интересы Ведущей для него в приоритете, а они ему известны.

— Что ж… — Лорд несколько раз задумчиво кивнул, будто убеждая самого себя. — В таком случае, Ваше Высочество, позвольте ненадолго вас покинуть. Дела. До моего возвращения дом в вашем распоряжении. Однако помните: если вздумаете сбежать, я вмешаюсь.

— Разумеется, — не успев скрыть радости, произнесла она, поспешно поднимаясь.

Ничего не ответив, Солан вернулся к столу и, залпом выпив свой бокал, поспешно покинул зал. Через распахнутую высокую створку Лирран успела увидеть нескольких стражников и терпеливо ожидавших слуг с подносами.

Зажмурившись, она вздохнула и, протянув руку, взяла с блюда обсыпанную какими-то травами булочку. Нужно было как следует подумать, что делать дальше.

От волнения немного кружилась голова. Бумага и чернила нашлись на каминной полке. Взяв их, Лирран вернулась к столу и написала Карталу письмо. Поскольку английский Фирсар отлично знал, пришлось вспомнить латынь. Несмотря на коряво соединенные слова, Картал должен был понять смысл. Она предупредила его об опасности и своем видении, а также рассказала про Танина и то, что услышала об Элладе из уст Фирсара. Умолчала только о Джафире: написать о ее гибели не поднялась рука.

Подождав, пока чернила слегка подсохнут, Лирран сложила лист вчетверо и убрала в карман.

— Мне нужен посыльный! — Ее голос прозвучал уверенно и чуть надменно, однако стражниклишьвежливо поклонился и посоветовалдождаться возвращения лорда. Остальные сделали вид, что не расслышали.

Стараясь не выдать разочарования и злости, она поблагодарила офицера за совет и окинула взглядом длинный широкий коридор. Столовая находилась на первом этаже, и кухня, скорее всего, располагалась где-то неподалеку.

«Так тому и быть», — решила Лирран и, наудачу повернув налево, заторопилась к распахнутым в конце коридора дверям.

Звук шагов тонул в плотном ворсе зеленой ковровой дорожки. Судя по напряжению, ощущавшемуся в воздухе, и пронзительной тишине, лорд Солан приказал своим людям быть настороже и не вмешиваться, однако вряд ли снизошел до простых слуг. С маленьких незаметных людей и спрос был маленький, но Лирран знала, что именно такие герои порой играли короткие, но важные роли.

За дверью находилась длинная галерея, уставленная всевозможными мраморными бюстами. Проходя мимо некоторых, Лирран успевала прочесть имена. Последнее заставило ее резко остановиться. «Кайл Валлор, сын Аритона», — значилось на золотой табличке. Чуть ниже виднелась полустертая надпись: «герцог Лаусенский».

Белое каменное лицо с резкими, но довольно приятными чертами имело неизгладимый отпечаток Рода. Если бы Лирран не знала, то ни за что бы не догадалась, что в венах ее прадеда текла и кровь Каэлов. У него был высокий и прямой, как у всех Валлоров, лоб, слегка выступающие скулы, резко очерченный подбородок и тонкие губы, сложенные в уверенную надменную улыбку. Глубокие миндалевидные глаза с едва заметным прищуром было единственным, что передалось от него Лирран. К ее удивлению, прадед имел заметное сходство с герцогом Карлом и еще более выразительное — с Лирдом. Учитывая все, что ей довелось слышать о его роли в их жизнях, это выглядело почти абсурдно.

Проведя рукой по холодному камню, Лирран невольно улыбнулась.

«Интересно, — перекинув через плечо рыжий локон, подумала она и, оглянувшись, обвела взглядом остальные скульптуры, — замечал ли кто-то в Королевстве, что чистокровные Каэлы похожи на аллотаров? Цвет волос, коренастое телосложение — все эти признаки не встречаются больше ни у кого в Королевстве. Возможно, предки жреца Первого совета, от которого пошел рыжеволосый род, несли в себе кровь северного народа»?

На долю секунды ей вдруг показалось, что ответ промелькнул где-то совсем близко, однако уловить его не удалось. Осталось лишь ощущение, что догадка отчасти верна.

Пройдя длинную галерею, Лирран попала в коридор, один конец которого уходил влево и был с обеих сторон плотно усеян дверьми, а другой упирался в парапет. Судя по доносившемуся снизу запаху свежеиспеченной сдобы, ее путь лежал именно туда.

Лестница оказалась грязной и выглядела настолько старой, словно ее привезли сюда из какой-то нищенской харчевни. А поскольку этаж, куда вели ступени, находился в подвале и окон там не было, на стенах горели факелы. В их розоватом свете пыльные черные разводы на каменных ступенях выглядели еще более зловеще.

Стараясь не касаться перил, Лирран спустилась и оказалась в довольно просторном помещении с низким потолком. У левой от входа стены стояла широкая скамья, сплошь заваленная начищенной медной и керамической посудой. Стопки тарелок, прикрытых тонкой бязью, груды кастрюль и пирамиды сковородок… Серебряные приборы были аккуратно разложены с самого края.

Справа у стены располагалась печь и несколько жаровен. От одной из них поднимались клубы пары, рядом с другой, умываясь, сидела маленькая серая кошка. Стройный темноволосый мальчик резал на деревянном столе листья салата. Увидев Лирран, он отложил нож и степенно поклонился.

— Перран, прекрати свои фокусы, — раздраженно одернула его молодая женщина, стоявшая у стола к ней спиной.

— Но, ма…

Не дожидаясь, пока кухарка разберется, что к чему, Лирран решительно шагнула к столу.

— Мне посоветовали обратиться к вам, — сказала она обернувшейся женщине и, кивнув на ее сбивчивое приветствие, добавила: — Дело важное.

— Чем могу быть полезна, моя госпожа? — вытерев о фартук мокрые руки, спросила та с некоторым удивлением.

— Нужно срочно доставить письмо, а посыльный уже отбыл. Охранник поделился, что ваш сын иногда выполнял мелкие поручения… Я была бы очень признательна, если бы вы отпустили его.

— Очень жаль, но это ошибка, — вторично поклонившись, ответила женщина. — Перран никогда не подменял посыльного, и он слишком безответственный, чтобы исполнять мало-мальски важные дела.

Бросив на смутившегося мальчика быстрый взгляд, она с укором покачала головой.

— И все же прошу оказать мне эту услугу, — с нажимом произнесла Лирран. — Думаю, два колветра серебром прибавят вашему сыну недостающую ответственность.

Как она и надеялась, при упоминании о щедром вознаграждении глаза женщины загорелись. Две серебряные монеты для прислуги даже обеспеченных господ были очень большими деньгами. Устоять перед таким соблазном мог не всякий.

— А куда потребуется доставить ваше послание? — видя, что мать заколебалась, поинтересовался мальчик.

— Моей кузине, — легко солгала Лирран. — Она живет на другом конце города неподалеку от площади.

— Хорошо, — поспешила согласиться кухарка, грозно взглянув на сына, — он в вашем распоряжении. Только деньги передадите лично мне. Ребенок слишком рассеян.

— Разумеется. Вечером принесете мне в покои ужин и получите плату.

Подождав, пока женщина кивнет, Лирран поманила к себе мальчика. Судя по росту, ему было не больше десяти.

— Сколько тебе лет, Перран? — тихонько спросила она, пока они поднимались наверх.

— Летом минует двенадцать, госпожа.

— Хочешь заработать к обещанному еще колветр серебром? Лично для себя?

Удивленно вскинув брови, мальчик кивнул:

— Вы еще спрашиваете!

— Тогда слушай внимательно. — Убедившись, что вокруг никого нет, она протянула ему бумагу. — Сюда из Пата ведет только одна дорога. Сегодня по ней проедет мужчина лет тридцати. Высокий, по виду смуглый, с темно-каштановыми волосами немного длиннее, чем у тебя… Ты должен передать ему письмо как можно дальше от дома господина. Возможно, придется прождать у дороги до вечера. И смотри, чтобы никто тебя не заметил. Если сделаешь все, как я сказала, и пообещаешь держать язык за зубами — получишь свое серебро.

Серьезно кивнув, Перран спрятал за пазуху бумагу и, застегнув воротник, побежал прочь.

Часы ожидания тянулись так медленно, что казалось, будто вечер никогда не наступит. Запершись в покоях, Лирран попросила ее не беспокоить и, скинув обувь, танцевала, как сумасшедшая, часа полтора, пока от усталости не упала на пол. Холод каменных плит остудил внутренний жар и унял бешено колотящееся сердце. Отдышавшись, Лирран с трудом встала и легла на кровать.

Скорость… Рассекая крыльями густой весенний воздух, она летела в рыжих закатных лучах. Внизу на дороге одинокий всадник отчаянно хлестал лошадь, время от времени оглядываясь на удаляющейся город. Опередив его на пару взмахов, она всмотрелась в его лицо. В знакомых серых глазах сквозила почти детская обида.

—Стой! — раздался резкий окрик.

Картал рванул на себя поводья и, поставив коня на дыбы, развернул его боком.

—Какая встреча… Впрочем, я не сомневался, что ты меня дождешься. Поздравляю, кузен, ваша взяла. Твой отец может гордиться тобой!

Подойдя, Лирдан требовательно протянул руку.

—Верни медальон.

—Тебе — нет. Я отдам его только той, у кого забрал. Из рук в руки! А тебе — нет.

—Остановись, Картали! — угрожающе процедил Лирд, подняв арбалет. — Прекрати это! Ты обязан подчиниться.

—Останови, если сможешь, — усмехнулся тот. — Только не меня, а угрозу, нависшую над нашим миром. Останови смерть, предательство и ложь! Останови, если хватит сил и мудрости, а потом приказывай мне. Только перед таким человеком я склонюсь как перед законным королем! Только ему отдам жизнь и верность!

Лирран закричала изо всех сил, надеясь, что они услышат ее, но услышал только ветер. Вздохнув, он качнул листья и растрепал черные волосы Лирдана, бросив непокорную прядь на его лицо. Нахмурившись, он медленно опустил оружие.

—Запомни эти слова, Валлор. Однажды ты их исполнишь.

Несколько долгих мгновений оба внимательно смотрели друг на друга, затем Картал пришпорил коня и понесся прочь. Сделав круг над деревом, Лирран опустилась на толстую ветку. Мельком взглянув в ее сторону, Лирд отошел в тень и вновь поднял оружие.

Далеко на дороге показалось несколько всадников. Судя по пыли и приближающемуся стуку копыт, лошади неслись во весь опор.

Где-то на грани сознания возникло странное чувство. Лирран будто выдавливало из мира. Изо всех сил сосредоточившись на лице Лирда, она попыталась удержать видение...

—Вернись! — повелительно раздалось между сном и явью. — Немедленно вернись!

Фирсар не сводил с Лирран хмурого взгляда. Его серебристо-рыжие волосы отливали в свете свечей золотым, а глаза казались черными. Холодными жесткие руки, изрезанные по запястьям, были обвиты вздувшимися венами. Выпрямившись, он отпустил ее ладонь.

— Молодец, девочка. Я узнал все, что хотел.

— Не трогайте его! — в мгновение осознав увиденное, воскликнула она. — Вы чудовище…

Фирсар тихонько хмыкнул и отошел от кровати.

— Если ты имеешь в виду Картала, то он нам пока не нужен. Медальона у него уже нет.

— Но…

— Но мы найдем его, не сомневайся. Это вопрос времени. Тебе не следовало доверять ему. — Он покачал головой и тихо добавил: — Я думаю, ты и сама это поняла.

— Почему вы так уверены, что я соглашусь вам подчиниться?

— Потому что твоего согласия не требуется, Лирран. Кроме того, мне известно о тебе достаточно, чтобы утверждать это наверняка.

— О Лирамель вы думали точно так же! — заметила она. — И проиграли.

По его губам скользнула улыбка.

— Твое сердце полно огня, которого не было, нет и никогда у нее не будет. Ты предназначена мраку, Лирран. Он пропитал твою плоть и душу еще на жертвеннике. Я видел это тогда и ясно вижу сейчас.

Поежившись, Лирран натянула на плечи одеяло. Хотелось соглашаться со всем, что он говорил, слушать, впитывать в себя спокойную размеренную речь. Но в глубине души она помнила, кто он, и, пряча ненависть в укромные уголки души, мысленно повторяла единственную известную ей молитву. Она больше не верила ему, даже несмотря на колдовство. Тьме нельзя было верить. Ни в чем. Никогда.

* * *

Услышав призывное ржание, Картал зарычал и натянул поводья. Внутри все клокотало от ярости и боли. Весть о гибели названой сестры вывернула душу наизнанку. Он никогда не был дружен с дочерью Витдана, но она всегда оставалась для него частью семьи. То, что Джафира почти в точности повторила судьбу своего отца, ранило еще больше — в этом проглядывалась какая-то запредельная несправедливость и обреченность. Картал не мог понять, как эта порывистая, но до щепетильности рассудительная девушка решилась на столь безумный поступок, а догадки, основывающиеся по наблюдениям из далекого детства, заставляли его леденеть от бессильной злости. Если Эллад был хотя бы отчасти виновен в ее смерти и использовал Джафиру ради собственных амбиций, он отказывался считать его братом.

Их было четверо. Остановившись метрах в десяти от Лирдана, они громко попросили его убраться с дороги и, услышав резкий отказ, переглянулись. Черты сына Рода заставляли их быть осторожными. Видимо, Фирсар дал приказ не поднимать шума.

— Назовитесь! — требовательно произнес один из всадников, выехав на полкорпуса вперед и искоса посмотрев на Картала.

— Лирдан Валлор, сын Северного герцога, — спокойно ответил кузен и, обернувшись, укоризненно покачал головой: — Зря вернулся, брат.

— Этого человека велено доставить к лорду Солану, Ваше Высочество, — в голосе всадника послышались почтительные нотки. — Мы просим вас не мешать нам.

— Он находится под моим покровительством. Любое посягательство на его жизнь и свободу будет приравниваться к преступлению против крови Рода.

Мужчины снова переглянулись и нехотя опустили оружие.

— В таком случае я буду вынужден передать лорду, что вы воспрепятствовали исполнению его приказа, — грубовато заметил безбородый седой мужчина, державшийся позади прочих.

— Разумеется, — кивнул Лирдан. — Передайте мое почтение и ему, и его гостю.

На лице пожилого всадника мелькнуло удивление. Вежливо поклонившись, он неслышно шепнул что-то товарищам и развернул лошадь обратно к городу. Немного помедлив, те последовали его примеру.

— Премного благодарен, — подъехав, произнес Картал, глядя в сосредоточенно-серьезное лицо кузена. — Интересно бы узнать, какие обещания ты дал Фирсару, что его люди проявляют такие чудеса послушания?

— Заткнись! — огрызнулся Лирдан и, вскочив в седло, пристегнул арбалет. — Езжай куда ехал и не мозоль глаза.ю! Я уже потерял достаточно времени. Хвати у тебя ума отдать медальон сразу, Танин остался бы жив. Хотя, возможно, именно так оно все и задумывались... А жаль. Очень жаль. Особенно девочку. За нее можешь поблагодарить Хэмали. Твой отец, похоже, совсем обезумел.

— Что ты имеешь в виду? — Картал перегородил ему дорогу. — Откуда эти сведения?

Лирдан недобро усмехнулся.

— Письмо твоего брата пришло слишком поздно. Джафира не стала его сжигать, а это -прямаяулика помимо данных разведки и показаний свидетелей. Хотя, как ты догадываешься, мой отец не станет разглашать внутрисемейные дела, пока Хэмали сам его не вынудит. Думаю, гибель дочери —достаточное наказание за тепроблемы, которые нам всем теперь придется решать.

Опустив голову, Картал рассеянно погладил жесткую гриву коня и сглотнул подступивший к горлу комок.

— Лирран у Фирсара? — тихо спросил он, глядя на застывшие у запыленных копыт камешки.

— Да, — холодно ответил Лирд.

— И что ты будешь делать? Это ведь не вписывается в пророчество, не так ли?

— Кто знает… Отцу и твоей матери виднее. Мне велено не вмешиваться и возвращаться в замок.

— И ты оставишь ее здесь? — Подняв глаза на брата, Картал прищурился.

— Оставлю. Нужно уметь подчиняться разуму, а не чувствам, дорогой кузен. Время близко. Каждый наш шаг может стать роковым. — Подъехав почти вплотную, Лирд наклонился и прошептал: — Тебе ли не знать? Ты ведь единственный из нас, кто пытался подогнать пророчество под свои желания. Посмотри, к чему этопривело!

— Лирран свободна, — в тон ему ответил Картал, подобравшись. — Если бы мне не мешали, я бы добился большего и, возможно, дошел бы до конца.

В серых глазах Лирдана на миг отразились боль и сожаление.

— Не думай, что мне в радость идти этим путем, но история учит послушанию, и я не настолько глуп, чтобы видя примеры пращуров, допускать те же ошибки.

Картал промолчал. После короткого письма Лирран его и так одолели сомнения, которые с каждой минутой росли и ширились, порождая в душе злость и отвратительно-тошное чувство бессилия. Сердце не хотело смиряться, хотя он уже отчетливо знал ответ. И от этого становилось еще страшнее и гаже.

— Ты сказал, что знаешь, кто ее убил, — сжав зубы, процедил Картал. — Назови имя. И где находится тело.

Осадив забеспокоившуюся лошадь, Лирдан вздохнул и, повернув голову, взглянул на восток.

— Имени пока не скажу — этим делом займутся те, кому положено. Узнаешь позже. А Джафиру приказано отвезти и похоронить рядом с ее отцом. Это недалеко. Если тебя успокоит, то я ее и нашел. Опоздал на каких-то полчаса. — Усмехнувшись, он устало прикрыл глаза и с горечью добавил: — Потерял их след у тракта. Без кошки оказалось нелегко. Все-таки я не следопыт, до Якира и тебя мне далеко.

Протянув руку, Картал молча похлопал его по плечу. Что такое опоздать, он знал хорошо: смерть всегда опережала его на пару шагов.

— Твой отец прав, Лирд. Возвращайся в замок. И скажи моей матери, что я приеду, когда закончу дела на севере. У меня свои долги. Фирсар наверняка захочет отмыть руки перед Аурика, и нужно его опередить. Вина за смерть лорда Танина не должна пасть на Каэлов. Парфу с Мариэль сейчас не до проблем, так что пусть отвечают те, кто действительно виноват.

— Что ж, удачи, — изогнув губы в подобии улыбки, ответил Лирдан и, подумав, добавил: — У выезда на тракт меня ждет охрана. Лучше тебе им на глаза не попадаться.

Благодарно кивнув, Картал потянул поводья.

—Фере элле сетэндав, фере элла то аллофо, сайета![1] — на прощанье бросил он и, пришпорив коня, поскакал на северо-восток прочь от петлящей белой дороги.

[1] Пусть отведет смерть, пусть защитит от врага, брат! (Древний язык Королевства)

Глава 10

Высокие древние яблони все еще стояли в цвету, но змеящиеся между клевером тропинки уже были усыпаны бело-розовыми лепестками и благоухали так, что от густого терпкого аромата кружилась голова.

Лирдан оставил свою лошадь у одной из лавочек и, взяв с собой только Эрама, пошел напрямик к восточному крылу, путь к которому лежал через усыпальницы. Ему не хотелось въезжать в замок под пение труб и тратить время на приветствие родственников. Родные места, по которым он тосковал столько лет, не вызывали в душе радостного отклика — только какую-то щемящую тоску и сожаление. Лирдан чувствовал себя изгнанником, вернувшимся в дом, где его уже никто не ждал.

Держа ладонь на рукояти меча, Эрам придерживал лошадь и поминутно оглядывался на идущих позади кошек. Огромные черные звери вели себя спокойно, сразу признав в одном из гостей сына Ведущей, но уходить не спешили.

За стройными рядами могильных плит виднелся вход в Святилище. Поморщившись, Лирдан резко свернул. Все, что имело отношение к Ордену, вызывало у него омерзение. Он искренне не понимал, почему отец не уничтожил находившееся под кладбищем капище. В конце концов в видении тетки оно не играло никакой роли. По крайней мере, ни о чем таком ему не говорили.

Несмотря на то что Лирдан шел быстро и завернул к могиле деда лишь на пару минут, добраться до нижних замковых кухонь удалось только через полчаса. К счастью, по пути им не встретился никто, кроме садовника с несколькими подмастерьями.

— Лучше бы мне предупредить Линни, — спешившись, произнес Эрам и не глядя привязал лошадь к торчавшей из стены коновязи. — Она обо всем позаботится.

— Не стоит. Дальше я сам.

Приосанившись, он решительно подошел к распахнутой двери, возле которой позевывал безбородый стражник.

— Ваше имя, звание и по какому делу? — Тут же преградив ему путь, воин на четверть выдвинул из ножен меч. Почти одновременно из темноты кухни вышел офицер-стопник. Шикнув на напарника, он кинул на Лирдана внимательный взгляд и степенно поклонился.

— Вас ожидали к обеду, Ваше Высочество. Добро пожаловать.

— Благодарю.

Кивнув в ответ на сбивчивые извинения стражника, Лирдан переступил порог и осмотрелся. Нижние кухни являлись для него особым местом с раннего детства. Когда они с матерью приезжали погостить к тетке, Лирдан часто сбегал сюда, надеясь спрятаться от назойливого внимания многочисленных родственников и слуг. Разумеется, в замке тут же поднимался переполох. После пятого раза мать была вынуждена рассказать о его шалостях отцу, и тот строго-настрого запретил Лирдану уходить куда-либо без сопровождения. Ослушаться он не смел. Даже в Вибре, где ему давалось больше свободы, позабыть про запрет отца не получалось. От Лирдана не скрывали, что он является желанной добычей для Ордена, да он и сам не раз в этом убеждался, так что все его детство вплоть до падения на Тропу прошло под крылом смерти. И все же размытые воспоминания согрели сердце неожиданным теплом.

— Здесь ничего не изменилось, — подумал он вслух, сдержав улыбку.

— Так и должно быть, Ваше Высочество, — тут же отозвался офицер и, отступив в сторону, чуть тише добавил: — Меняются только люди. Я с трудом узнал вас. Вы стали очень похожи на деда и на отца.

Недоверчиво нахмурившись, Лирдан взглянул на него внимательнее и тихо спросил:

— Рейн? Это действительно… вы?

Офицер весело улыбнулся:

— Альва энара, Ваше Высочество! Я был почти уверен, что вы захотите избежать огласки.

— Да, Рейн. Не хочу суеты, да и вести я принес недобрые, так что прежде матери мне хотелось бы встретиться с двоюродным братом. Если это возможно, оповести его и позаботься, чтобы нас не беспокоили. Я буду ждать в Восточной башне.

На лице стопника отразились сомнение и тревога.

— Простите мою дерзость… — начал было он, но увидев, что Лирд едва заметно покачал головой, осекся и неслышно спросил: — Новости из Пата?

— Не только. Это приказ герцога.

— Да что там такое! — раздался недовольный женский голос. — Что опять за столпотворение?! Марви, запри кладовку, пока эти мужланы не перетаскали всю колбасу!

Недовольно цокнув, Рейн знаком отпустил Эрама и, велев стражнику вернуться в казармы, серьезно взглянул на Лирдана.

— Идемте, Ваше Высочество, я обо всем позабочусь.

Узоры коридоров, уже полустертые в памяти, вились перед глазами бесконечным лабиринтом. Идти пришлось в обход, переходя с уровня на уровень и держась безлюдных залов, так что, кроме слуг и нескольких детей, играющих в одной из галерей, никто не видел, как Лирдан, старательно чеканя шаг, спешил к башне, поминутно сжимая теплую рукоять меча. На душе у него было скверно. Если бы отец не настоял, он предпочел бы, чтобы печальные новости доставил кузену гонец.

Последний коридор вел немного под уклон и заканчивался высокой аркой, за которой ярко светило солнце. После тусклого света факелов и синеватых теней на бесконечно-белом полу золотистый живой свет казался настолько теплым, что в него хотелось закутаться, как в одеяло.

Аромат цветущих яблонь, разбавленный ветром, дующим с западных холмов, где зеленели дубы и только-только сбросившие клейкие почки тополя, немного горчил. В небе, бросая на землю огромные тени, плыли кучевые облака. Изредка закрывая солнце, они иногда застывали, причудливо меняя форму, а затем вновь ползли к востоку, где белели за лесом высокие башни Горгота.

Встав у самых перил, Лирдан поднял голову и зажмурился. Солнце грело щеки и лоб, вспыхивая на закрытых веках оранжевыми всполохами. Вздохнув, он провел ладонью по шершавому камню. Время в Белом Замке текло так медленно, что разглядеть его поступь можно было лишь спустя века. Древние стены, видевшие все поколения Рода начиная от Арматея, дышали этим застывшим временем, обволакивая душу покоем и щемящей тоской. Бездушный холодный камень, царапая кожу, словно напоминал, что он, Лирдан, как и прочие до него, пришел в эти белые стены лишь погостить, чтобы потом уйти в вечность, став еще одним звеном живой цепи Рода.

«Одним из самых последних звеньев", — подумал он и, открыв глаза, взглянул на солнце. Огненный шар медленно падал к горизонту, удлиняя тени и забирая с собой живительно-ласковое тепло.

— Альва энара, дорогой брат, — прозвучал сзади глубокий голос.

Удивленно вскинув брови, Лирдан обернулся.

Эллад стоял неподалеку от арки. Высокий, как все дети Ведущей, он был так похож на самого Лирдана, что со стороны обоих вполне могли принять если не за близнецов, то за единокровных братьев. Их поразительное сходство подмечалось еще с детства то отцом, то тетей. Теперь, глядя в светло-янтарные глаза человека, чья смерть была платой за его, Лирдана, жизнь, он почувствовал, как закровоточила совесть.

— Рейн сообщил, что ты пожелал видеть меня прежде, нежели о твоем визите объявят официально, — холодно продолжал Эллад, не дождавшись традиционного ответа. — Слушаю тебя. Говори.

Хмыкнув, Лирд медленно подошел и, встав напротив него, слегка прищурился. Кузен вел себя вызывающе и изначально устанавливал между ними неподобающую дистанцию, подчеркивая свое превосходство и тем самым выдавая опасения, которые так желал скрыть.

— Я не хочу лгать, — улыбнувшись, ответил Лирдан и нарочито заложил руки за спину, убрав ладонь от спасительной рукояти меча. — И надеюсь на взаимную порядочность. Как-никак, а, несмотря на твою кровь, мы — дети одного Рода.

Насмешливо изогнув бровь, Эллад укоризненно покачал головой:

— Не слишком удачное начало, Валлор. И я никогда и ни от кого не скрывал своих позиций — они известны и твоему отцу, и тебе. Хочешь мира — он за моей спиной. Желаешь войны — она перед моим лицом.

— Однако… — протянул Лирдан и, заглянув ему за плечо, поцокал: — Пока что за твоей спиной я вижу только пустой коридор и много, очень много ошибок. Действительно, не слишком удачное начало, особенно учитывая события, которые так или иначе стали теперь неизбежны.

— Времена меняются. Власть Ордена пала, влияние Ведущей слабеет с каждым годом. Наступает другая эпоха. Так было во времена Арматея, так случится и теперь. Сыновья и дочери Тара всегда радели за свою землю и свой народ. Я — не исключение, и обстоятельства, побуждающие меня отступить от традиций, достаточно весомы.

— Мне это известно, — кивнул Лирдан. — Как и многое другое. Увы, прошлое держит тебя крепче голоса совести и здравого смысла. Иначе бы ты потрудился хотя бы узнать, почему и зачем началась и должна быть завершена наша борьба. Впрочем, слепые всегда предпочитают оставаться слепыми, чтобы не лишиться куска хлеба.

Смерив его презрительно-тяжелым взглядом, Эллад шагнул в сторону и подошел к перилам, встав на том же самом месте, где минутой раньше стоял Лирдан.

— А себя, значит, ты считаешь зрячим… — в голосе кузена вновь послышалась насмешка. — Смело. Только вот часто те, кто прозревает на годы вперед, не замечают того, что творится у них под носом. Не все цели стоят принесенных жертв. И раз уж ты любишь правду, то изволь: ввергнуть страну в хаос я не позволю. Как и отнять у меня то, что мое по праву.

— По праву? — нарочно удивленно переспросил Лирдан. — И кто же дал тебе такое право, сын чужеземца? Или ты, как и твой отец, ставишь личное благо превыше долга и чести? Впрочем, зная Картала, я не удивлен, только вот, в отличие от него, тебе придется ответить за все, что ты совершил. Тебе и твоему отцу. Жаль только, ответ вы будете держать лишь перед собственной совестью.

Вздохнув, Эллад повернулся и покачал головой:

— Довольно этой бессмысленной болтовни. У меня нет времени выслушивать речи, о которых ты вскоре пожалеешь. Лучше нам до поры до времени разойтись с миром.

Сунув руку за пазуху, Лирдан нащупал конверт, вытащил и молча протянул, вынуждая кузена шагнуть вперед.

— Что это? — взяв его, хмуро спросил тот и, опустив взгляд на витиеватые размашистые строчки, едва заметно вздрогнул. — Как оно попало к тебе?

— Письмо было у Джафиры, когда я ее нашел.

Молча дочитав, Эллад аккуратно сложил бумагу и, опустив руку, вновь отошел к перилам.

— Я так понимаю, это и есть те самые недобрые вести… — глухо произнес он. — Что ж, тогда твоя правда. Буду признателен, если ты расскажешь мне все коротко и без лишних подробностей.

Встав рядом, Лирдан взглянул вниз. Две повозки разворачивались, чтобы выехать со двора. Пустые крытые фургончики смешно покачивались и, казалось, пытались поймать одинаковый ритм, но первый возница слишком понукал лошадь, и потому его повозка шла ровнее.

— Мне почти удалось найти их, когда Джафира убила мою пантеру и стала запутывать следы. Они выбрались на тракт и пошли быстрее, вынудив меня поменять лошадь. Эта задержка вкупе с потерянным в лесу временем сказалась на дороге. Я опоздал на каких-нибудь полчаса. Дочь Витдана к тому времени была мертва, а догонять Лирран стало бесполезно. Пришлось дождаться ближайшего обоза… Я велел похоронить Джафиру рядом с ее отцом — мне показалось это уместным. И сообщил отцу. Он и приказал доставить весть тебе и просил пока не сообщать Ее Величеству.

— Разумно… — едва слышно откликнулся Эллад, неподвижно глядя вдаль. Его лицо, бледное и осунувшееся, в густой синеватой тени казалось неживым. — А что с дочерью Фэй?

Отведя взгляд, Лирдан нехотя ответил:

— Она гостит у лорда Солана.

— Фирсар, значит… — скрипнул зубами Эллад и, сжав кулаки, мотнул головой, будто сбрасывая наваждение. — У меня есть в Пате преданные люди. Можно попытаться вытащить обоих…

— Отец приказал ждать, — откликнулся Лирдан, вновь почувствовав, как шевельнулся в душе невольный протест против родительской воли.

— Что ж, раз дядя приказал, значит, знает, что делает. Могу я узнать имя?

Лирд кивнул.

— Твоя мать когда-то казнила сестру этого человека — при бунте в Ровмэне. Позже она перевела его в Горгот и устроила в одну из стоп боевым ручником, а после гибели Флоран он якобы покончил с собой и некоторое время находился при Фирсаре, пока тот не покинул Королевство.

— Имя, — повторил Эллад и сурово сжал губы. В его заледеневших, подернутых влажной поволокой глазах отразилась решимость.

— Мард. Мард Герма-Каэл. Разведка проследила за ним до самого Горгота. Отец велел не трогать, сказал, что это твое право.

Опустив голову, Эллад несколько секунд не двигался и, казалось, не дышал, а затем вздохнул и, молча хлопнув Лирда по плечу, повернулся и неторопливо, будто во сне, пошел к арке.

— Возьми побольше охраны, — поспешно бросил Лирдан. — Картал сумел уйти от Ордена. Они попытаются взять реванш.

Остановившись, кузен сунул руку в карман и, не оборачиваясь, кинул через плечо связку ключей:

— Ты здесь тоже поосторожнее. В замке небезопасно.

— Благодарю. — Поймав стальное кольцо, Лирдан потер ушибленные пальцы и, заметив витой позолоченный ключ от королевских покоев, удивленно нахмурился неожиданному доверию. На душе стало еще тяжелее. Эллад вел себя как истинный сын Рода. В нем чувствовались древняя порода и внутренний стержень, а еще — опыт, которого сам Лирдан благодаря Ордену оказался лишен.

«Не будь его кровь разбавлена водой Большого Мира, вряд ли отец стал бы вмешиваться, — неожиданно подумал он, опустив взгляд на истертые временем серые плиты. — Как жаль…»

В тусклом свете факелов белые ступени казались тускло-коричневыми. Змеясь среди гулкого мрака вниз к Тронному залу, они делали небольшую остановку лишь перед небольшой дверью в королевские покои. Этот путь Лирдан помнил с малых лет, хотя, в отличие от двоюродных братьев и сестер, ходить им ему доводилось нечасто.

Холодная замочная скважина больно царапнула палец. Коротко скрипнул замок, дыхнул в лицо пыльный сквозняк...

Отогнув гобелен, Лирдан мельком осмотрелся и опустил засов. Одно из окон спальни оказалось открыто, и на белом мраморном полу возле широкого подоконника розовело несколько яблоневых лепестков.

Подойдя, он взглянул вниз на широкую дорогу, тянущуюся к воротам, и, увидев шеренгу стражников и выехавшего вперед всадника, удивленно поднял брови. Кузен не стал терять времени на сборы — им двигали боль и гнев. Вспомнив найденное письмо, Лирдан понимающе покачал головой.

«Я никогда не буду принадлежать другому и никогда тебя не предам, даже если придется всю жизнь скитаться по лесам, — писала Джафира. — Все, чего я хотела и хочу — это чтобы ты был счастлив и получил заслуженное. Не ищи меня, пока не осуществишь задуманного — я больше не вправе тревожить тебя и Род. Твоя Джэф».

Где-то в глубине покоев стукнула дверь. Поспешно прикрыв окно, Лирдан вытащил из ножен меч и, встав спиной к стене, настороженно прислушался. Легкие шаги, приближающиеся со стороны гостиной, вряд ли могли принадлежать мужчине, но убирать оружие он не спешил. Шаддан умел ходить еще тише, и в детстве Лирд зачастую путал его с одной из служанок.

Шелковый подол темно-синего платья темной волной скользнул по залитым солнцем плитам. Медленно опустив клинок, Лирдан не глядя прислонил его к стене и, качнувшись вперед, шагнул к матери, опередив ее взгляд всего на миг.

Тихо вскрикнув, она мелко задрожала от еле сдерживаемых рыданий, когда он бережно обнял ее и прижал к себе. Ему было странно касаться ладонью ее теплого затылка и чувствовать под рукой напряженные плечи. Память услужливо смешивала настоящее с прошлым, когда он, еще мальчик, точно так же искал утешения в ее объятиях, едва доставая макушкой до локтя. Время беспощадно отняло у них годы, лишив друг друга на целую жизнь.

— Мама, — сдавленно выдохнул Лирдан, склонив голову и коснувшись губами ее волос. — Мама, ну что ты…

Она громко всхлипнула и еще крепче вцепилась в его камзол.

— Как ты вырос… Господи, как ты вырос! Как ты вырос, мой мальчик! Так далеко! Так долго!

— Все уже позади, — неожиданно твердо произнес он и, силой отстранив ее, заглянул в потемневшие от слез глаза. Маленькие лучистые морщинки бежали под густыми ресницами — они тоже появились без него и из-за него. — Посмотри на меня, мама… Посмотри на меня! Ни у кого теперь не хватит сил нас разлучить, слышишь?

— Прости, прости… — Вытерев слезы, она кивнула и, взяв его за руку, прижалась щекой к ладони. — Я сейчас успокоюсь, ты прав. Все хорошо, да. Теперь хорошо. Главное — ты здесь.

Не в силах отвести от нее взгляд, Лирдан почувствовал, что несмотря на теснящую грудь боль и волнение, в сердце зазвучала пасхальная радость, которой все еще был лишен его мир.

— Тебе нужно сесть, — улыбнувшись, сказал он и, осторожно выведя мать из спальни, усадил в широкое кресло перед камином. — Я попрошу принести вина.

День за окном постепенно засыпал, зажигая на небе ночники и заворачиваясь в теплый ветер. Пламя камина размазывало по погруженной в полумрак комнате широкие янтарные полосы. Сидя на ковре перед креслом, Лирдан вертел в руках розовато-зеленое яблоко и вполголоса рассказывал о годах юности, которые после возвращения в Королевство казались ему уже какой-то нереальной сказкой. Полжизни прошли как сон, от которого он проснулся в тот миг, когда вынырнул из морской глубины и увидел берег.

Мать молчала. В отличие от отца она никогда не покидала Малого Мира и знала о запредельной земле немного, но ее теплая ладонь на плече была для Лирдана надежнее любого якоря. Она являлась тем человеком, к которому он мог без рассуждения повернуться спиной, зная, что даже если на чашу весов ляжет судьба человечества, мать выберет его. В этом заключалась и ее сила, и слабость. Именно поэтому отец после долгих размышлений все же открыл ей видение своей сестры.

— Возможно, все случится не в этом году, — с надеждой произнесла она, когда Лирдан наконец закончил долгий рассказ. — Хотя судя по письмам, которые шлет мне Карл, он этих надежд не разделяет. Ты знаешь отца… Если он просить соблюдать осторожность, значит, дело совсем плохо.

Прислонившись щекой к бархатистой обивке кресла, Лирдан задумчиво посмотрел на огонь.

— Мы несем потери, которых не должно было быть, мама. Сначала Адам, теперь Джафира… Не думаю, что их гибель входила в его планы, хотя от смерти этой девочки больше пользы, чем вреда. Она стала бы опасна Ведущей, да и Эллада эта потеря слегка отрезвила. Мне так показалось.

— За все приходится платить, — тихо ответила мать и легонько сжала его плечо. — Я видела, что Марка сжигал страх за сыновей, и знала, что в конце концов он поддастся ему и допустит ошибку. Увы, она стоила жизни невинной девочки. Теперь ему нелегко будет влиять на Эллада: тот не забудет. — Она немного помолчала и еле слышно добавила: — Надеюсь, Карл действительно не причастен к смерти Джафиры. Он жалел ее так же, как и мы все. Она давно стала частью семьи, несмотря на то, что сама была этому не рада.

— Кто знает…— протянул Лирдан и, повернув голову, взглянул на потемневшее окно. — Даже если он тоже причастен, не нам его судить. Когда решается судьба мира, одна маленькая душа весит очень мало.

— Ты неправ, сынок. Одна душа может перевесить все то милосердие, которое Бог оказывает нашему Роду. Даже самая маленькая. Но твой отец знает это, поэтому нам лучше подумать о чем-нибудь другом. Как тебе дочь Фэй?

Почувствовав за ее вопросом осторожное любопытство, Лирдан улыбнулся:

— Разве мне оставили выбор?

— Его не оставили не только тебе, — с укором заметила мать. — Но если не хочешь, не говори. Я понимаю, что ты расстроен.

— Мне нет нужды молчать. Я принимаю этот путь с радостью.

Зашуршав платьем, мать наклонилась и поцеловала его в голову.

— Тогда я спокойна. Любовь — это единственное, что дает силы жить достойно. Поверь мне — я видела тех, кто ее не имел. Без любви к руке, качающей колыбель, не познать в полной мере любовь к женщине и к собственным детям. Без любви к семье не вместить любовь к родной земле, а тебе должно любить ее больше прочих. Как сказал однажды твой отец и не раз говорила тетя: «Народ — мой единственный ребенок, остальные — пасынки».

Услышав раздавшиеся за дверью голоса, Лирдан поспешно отложил яблоко и, передернув плечом, встал.

— Похоже, у нас гости, — оправив камзол, недовольно заметил он и сдвинул брови. Видеть никого не хотелось.

— Войдите! — громко сказала мать, положив руки на подлокотники. В ее тепло-карих глазах мелькнуло едва заметное беспокойство.

Скрежет внешнего засова прозвучал в секундной тишине почти набатно. Что-то недовольно высказав открывшему дверь стражнику, полноватая рыжеволосая женщина переступила порог и, слегка поклонившись, решительно подошла к Лирдану.

— Простите, что беспокою, — скользнув внимательным взглядом по его лицу и искоса посмотрев на мать, произнесла она. — Вам срочное донесение. Я не решилась довериться посыльному.

— От кого, Линни?

Расслышав в голосе матери волнение, Лирдан взял из рук женщины тонкий серебряный тубус и, кивком поблагодарив, отвернулся к камину.

— От отца, — спокойно ответил он, пробежав глазами черные строчки. — Они проехали Пат.

— Ох… — выдохнула женщина и поспешно добавила: — Простите, Ваше Высочество, мне лучше уйти. Нужно успеть все приготовить.

— Да-да, конечно, — не оборачиваясь, произнес Лирдан и перечитал послание еще раз.

— Ну что там, сынок? Отец в порядке? — дождавшись, когда закроется дверь, спросила мать, порывисто встав. — Они уже близко?

— Близко. Мне нужно ехать. — Он бросил тубус с письмом в огонь и, повернувшись, виновато заглянул ей в глаза. — Мы вернемся вместе. Так надо.

Опустив ресницы, она медленно кивнула и, повернувшись, не спеша подошла к окну, чтобы задернуть тяжелую черную портьеру.

* * *

Прохожие приветливо улыбались, когда Фирсар, крепко держа Лирран за руку, проходил мимо. Жрец наложил на себя и на нее иллюзию и теперь выглядел худым светловолосым юношей. Самой Лирран досталась внешность миловидной русоволосой девушки с глубокими прозрачно-серыми глазами.

— Я читала, что внушение стольким людям нужного образа требует больших сил, — несколько раз поймав на себе пристальный взгляд жреца, задумчиво произнесла Лирран. — Кем были эти двое, за которых нас принимают? Вы ведь их знали, раз смогли воспроизвести внешность?

— Знал, — холодно улыбнулся Фирсар. — Моя тетка Тэора скрывала своих бастардов даже от Рода, опасаясь, что вмешаются Аурика, и выдавала их за детей одного из офицеров личной охраны. Как тебе известно, беловолосые не оставляют в живых никого, в ком нет чистоты их крови. Полукровок Аурика можно по пальцам пересчитать…

— А эти люди… Они еще живы?

— Разумеется, нет. Братец показал зубы, когда узнал, что его застенчивая сестрица понесла от меня жертвенный приплод, и помог ей бежать из Пата. К счастью, тетка к тому времени уже остыла в могиле, поэтому я скормил его пантерам. — Почувствовав, что Лирран вздрогнула, Фирсар сильнее сжал влажными пальцами ее ладонь. — Я смотрю, ты так же любопытна, как твой дед. Не советую спрашивать дальше — ответ тебе не понравится. Впрочем, и у Парамана имелись скелеты в шкафу. Его милая женушка не только Фэй и тебя подарила Ордену. Жизнь ее первенца стала залогом при посвящении.

— Вы… — От сжавшего горло отвращения она никак не могла подобрать слова. — В вас нет ничего человеческого!

— Просто, в отличие от Валлоров, я не имею права на маленькие слабости. — Грубо дернув Лирран в сторону, он свернул в переулок. — У выхода на тракт ждет экипаж. Тебя отвезут в безопасное место и научат всему, что нужно, чтобы ты не задавала глупых вопросов.

— Зачем? — в очередной раз споткнувшись о выступающую брусчатку, спросила Лирран. — Вы ведь прекрасно понимаете, что я не гожусь на роль марионетки на троне. Никто не признает меня, никто не…

Обнажив ряд ровных белых зубов, Фирсар рассмеялся, ничуть не смущаясь смотрящего на них офицера. Молодой палечник, стоявший у богатого крыльца одного из домов, скользнул по Лирран невидящим взглядом и зевнул.

— Ты так и не поняла? — переступив косую тень фонаря, со злой усмешкой спросил жрец и, оглядевшись по сторонам, низко прошипел, растягивая слова: — Пророчество исполнится, Лирран. Род падет, и Королевство исчезнет. Эта земля откроется для Большого мира и его истинного хозяина. Последний оплот! Мы прекрасно знали, для чего проклятый кусок суши окружили щитом Поющих ветров, мы знали все с самого начала, поэтому пытались убить Тара задолго до того, как он встал на Тропу, а позже выжгли душу его близнеца завистью и обидой. Все просто, дочь Рода. Все очень просто. Вы все — лишь куклы в наших руках.

Чувствуя, как заледенело от страха сердце, Лирран попыталась вырвать руку, но не сумела.

— Даже не думай, — не глядя на нее, предупредил Фирсар. — Осталось недалеко. И недолго.

В щели между брусчаткой пробивались зеленые стебельки травы. Мимо проплывали окна домов и незнакомые лица, проезжали экипажи и всадники. Почти у самой арки, нелепо поднимающейся над разрушенной стеной на месте главных ворот, несколько стражников допрашивали пожилого мужчину. Держа под уздцы вороную кобылу, он нервно жестикулировал, что-то доказывая ухмыляющимся офицерам. Те в ответ качали головами, но пропускать его, по-видимому, не собирались. На крики стал сходиться народ.

Воспользовавшись суматохой, Фирсар беспрепятственно вышел из города и, не оглядываясь, повернул на юг. Погода стояла довольно теплая, но влажный ветер, неся по небу вереницы серых туч, был прохладным. Придерживая плащ, Лирран смотрела под ноги. Некоторые камни, размытые дождями, сместились и теперь торчали над дорогой, норовя сломать оси колес и подстерегая невнимательных путников.

— После того как Лирамель закрыла Пат для детей Рода, никто не удосужился следить за дорогой, — со злостью пнув очередной выступающий булыжник, с досадой плюнул Фирсар. — А когда-то это был красивейший и самый богатый из городов Королевства!

— У Ее Величества был серьезный повод так поступить, не правда ли? — не смогла промолчать Лирран, все еще не в силах прийти в себя после услышанного от него откровения.

— Повод? — Жрец слегка пожал плечами. — Ах, да, ты имеешь в виду убийство твоего деда…Что ж, формально — конечно. Но королева сама вынудила нас пойти на такие меры. Да и потом, смерть Парамана не планировалась заранее. Он сам подставился под удар. Хороший был человек, но недальновидный. Мне он, кстати, приходился родственником по линии Каэлов, Лирран. Я тебе не чужой.

— Мне это известно.

Фирсар остановился и, улыбнувшись, кивнул.

— Ты действительно многое знаешь, девочка. Но только с одной стороны.

— Ошибаетесь, — возразила Лирран. — У меня была возможность взглянуть на истину с разных сторон, а вот вы всю жизнь смотрели только с одной и никогда не пытались переосмыслить выбранный путь.

Стук колес и топот копыт прервали их диалог. Нахмурившись, жрец отошел к обочине и тихо выругался. На его лбу выступили мелкие капельки пота, дыхание стало громким и прерывистым. Не отпуская ее руки, он тяжело опустился на колено и, запрокинув к небу голову, едва слышно прошептал:

— Проклятье! Будь ты проклят!

Лирран хотела спросить его, что происходит, но в это время из-за поворота показался небольшой отряд всадников и крытый белый экипаж.

Грубо оттолкнув ее, Фирсар ничком упал в растущую за обочиной траву и исчез.

«Если промолчишь, клянусь оставить ему жизнь, — раздался в ее сознании голос. — Ни слова, дочь Фэй. Ни единого слова! И он будет жить, хотя мы не хотим этого».

«Кто?» — мысленно спросила она, испуганно озираясь.

«Тот, за кого ты просила. Жизнь на жизнь, Лирран. Даю слово».

Она не стала притворяться, что не поняла его предложения, и, глубоко вздохнув, отвернулась и медленно пошла вперед, но увидев, что возница натянул поводья, нерешительно остановилась.

Не дожидаясь помощи спешившегося офицера, Лирамель спрыгнула на землю.

«Значит, я была права», — глядя на показавшуюся следом высокую фигуру герцога, подумала Лирран, низко опустив голову. У нее не было сил идти. Сев на дорогу, она обхватила колени руками и зажмурилась. Сердце наполнилось теплом и болью. Лирран не представляла, как сможет посмотреть в глаза королеве и сообщить о гибели Джафиры.

— Бедная моя девочка… — Подойдя, Лирамель присела на корточки и, взяв ее за подбородок, заставила поднять голову. — Тебе нехорошо?

Лирран утонула в ее темно-синих радужках. Стало еще больнее, на глазах выступили слезы. Собравшись с силами, она едва слышно выдохнула:

— Джафира…

— Мы уже знаем, не волнуйся, — поспешно произнес герцог, встав рядом с сестрой и заслонив солнце. — Я не сомневался, что она одумается и принесет извинения. Джафира прислала весточку из Тира, мы получили ее два дня назад.

Вздрогнув, Лирран подняла на него удивленный взгляд и замерла. На тонких губах Карла застыла улыбка, а в глазах — угроза. Он знал. Знал и хотел, чтобы она молчала.

С трудом, но ей все же удалось кивнуть.

— Неужели Солан посмел отпустить без провожатого? Или ты снова сбежала? — Герцог невесело усмехнулся и, подав Лирамель руку, помог встать. — Похоже, Ветерок, девочка идет по твоим стопам. — Склонив голову набок, он прищурился. — Мы посылали гонца в Пат. Не стоило пренебрегать осторожностью — время сейчас тревожное.

— Оставь ее в покое, Карл, — нахмурилась Лирамель. — Или тебе тоже придется ответить на пару вопросов.

— Как скажешь, — легко согласился тот, ничуть не смутившись. — Но мы еще вернемся к этому разговору. А пока идите в экипаж, а я немного полюбуюсь на город. Кстати, нужно поднять вопрос по поводу дороги: похоже, никто не удосужился взять на себя обязанность следить за ней.

— Вижу, — недовольно произнесла Лирамель и, подождав, пока Лирран неловко поднимется, взяла ее под руку и повела к экипажу.

Высокие сидения были обтянуты темно-бордовым бархатом, чуть потертым на спинках. Сев к окну, Лирран прижалась щекой к стене и устало закрыла глаза, побоявшись, что королева станет расспрашивать подробности из их с Джафирой путешествия, но та лишь погладила ее по голове, набросила на колени плед и оставила в покое.

Герцог вернулся минут через десять — довольный и спокойный. Приказав развернуть карету, он сел рядом с сестрой и вытянул ноги.

— Мы остановимся часа через четыре. — Увидев, что Лирран открыла глаза, он улыбнулся: — Поспи пока. Можешь прилечь, тут хватит места.

Благодарно кивнув, она легла и закуталась в плед. Карету трясло и качало, а в окне мелькало небо. Прикрыв глаза, Лирран провожала взглядом ползущие мимо облака и старалась сохранять спокойное выражение лица, поскольку уснуть все равно не получалось. Ей пришлось вырасти в другом мире, и она привыкла видеть в людях светлые стороны. Изнанка оказалась намного страшнее самых мрачных фантазий. Лирран не могла понять, как можно было причинять боль близким людям и потом спокойно смотреть им в глаза и продолжать жить, словно ничего не произошло.

— Стой! — приоткрыв на ходу окно, крикнул герцог. — Лошадь Ее Величеству!

Дернувшись, карета резко остановилась. Приподнявшись, Лирран с недоумением взглянула на королеву.

— Не хочешь прогуляться верхом? — улыбнулась та, расстегнув тугой ворот камзола. — Погода хорошая.

Лирран мотнула головой и, подождав, пока Лирамель выйдет, снова легла.

— Ты поступила мудро, — негромко произнес Карл, закрыв за сестрой дверцу. — Я умолчу о том, что известно мне, ты — забудешь, что видела и слышала.

— Зачем это вам?

Он неслышно хмыкнул:

— Они с Джафирой не ладили последние несколько лет, и причину ты, вероятно, уже знаешь. Но Лирамель ее любила и, в отличие от своих детей, старалась ни в чем ей не отказывать. Для нее их раздор стал личной трагедией. — Он немного помолчал, а затем, наклонившись, вполголоса добавил: — Пойми, нам вскоре понадобятся все силы, и лишняя скорбь сейчас совершенно ни к чему.

— Это неправильно! Джэф даже некому оплакать! — с горечью воскликнула Лирран и, заметив, как нахмурился герцог, испуганно взглянула в окно и шепотом добавила: — Я тоже чувствую себя виноватой.

— Я сам оплачу, мне не впервой, — отвернувшись, ответил он. — И здесь твоей вины, только моя. Не следовало позволять ей ехать с нами в Бартайоту. Нетрудно было догадаться, что девочку попытаются использовать… Впрочем, после гибели Эллада она могла бы стать для вас помехой, причем серьезной. Но, даже несмотря на это, я пытался ее образумить и уберечь. Не вышло. Среди людей Фирсара у меня есть глаза, но уже нет рук — мерзавец поднабрался опыта.

— Вы так говорите, будто все уже решено!

— Именно, Лирран, именно. И давай больше не возвращаться к этой теме. Забудь. Ты сделала все, что могла, и даже больше. Теперь лорд Солан обязан тебе жизнью. Пусть это служит небольшим утешением.

Лирран вновь стало не по себе.

— Что вы имеете в виду?

— Только то, что сказал, — отозвался герцог. — Благодаря твоей сообразительности мне теперь выгоднее, чтобы город полностью перешел под его власть. Когда Лирдан примет трон, у вас будет хороший тыл, даже если дети Рода и Ведущая вздумают бунтовать. — Увидев страх и изумление в ее глазах, он едва заметно усмехнулся: — Привыкай к осторожности, Лирран, даже у стен есть уши!

«Я запомню!» — мысленно пообещала она и нерешительно спросила:

— А Картал? Фирсар сказал, что у него больше нет медальона…

— И он прав. Поэтому мой племянник отныне в безопасности и, думаю, вскоре присоединится к нам. — Наклонив голову, Карл внимательно посмотрел на нее. — Не удивляйся, мне известно содержание письма, которое ты отправила через поваренка. Позже, когда у нас будет больше времени, я хотел бы узнать кое-какие подробности, а пока…

Услышав смех Лирамель, он замолчал. Быстро поправив плед, Лирран закрыла глаза.

Глава 11

До скрипа сжимая зубы, Эллад погонял лошадь, не обращая внимания на бьющий в лицо пыльный ветер и предупредительные окрики стражников, тщетно пытающихся догнать его и восстановить строй.

«Довольно с меня! Всего довольно! — мрачно думал он, щуря глаза, но не отводя напряженного взгляда от приближающихся ворот Горгота. — Не следовало никого слушать… Лучше бы сдох в ссылке или подземелье, чем позволять этим тварям плеваться ядом. Уничтожили бы всех разом, пока была такая возможность… — Сплюнув налипший на губы песок, он коротко выдохнул. — Разбежались, как пауки из гнезда!»

Запоздалый крик труб заставил уже заметившую его стражу встрепенуться. Разогнав народ и отведя в сторону въезжавшую в ворота карету, они спешно выстроились в две неровные шеренги.

— Где генерал? — резко осадив лошадь, спросил Эллад, нетерпеливо стянув с руки перчатку.

— Вернулся до рассвета, Ваше Высочество, — сбивчиво отрапортовал офицер. — Скорее всего, в резиденции.

— Передай главным стопникам, чтобы перекрыли город — все ворота, все щели. Никого не впускать и не выпускать. Ясно?!

— Так точно, Ваше Высочество, — порывисто поклонился стражник и, тут же подозвав одетого в камзол посыльного мальчонку, шепнул ему приказ.

Кляня себя за то, что потерял полночи, согласившись переждать сухую грозу, Эллад недовольно поглядывал на висящее над городскими шпилями солнце. Он опасался, что убийца успел покинуть Горгот, а вылавливать его за пределами столицы сейчас не было времени.

Уже оповещенный башенными дозорными о его прибытии, Олон ожидал на ступенях, скрестив на груди руки и заспанно-тревожно хмурясь.

— Зря панику поднял, — подождав, пока он подъедет ближе, укоризненно произнес он. — Меня уже предупредили: за воротами следили со вчерашнего дня.

— Знаешь, где он? — в лоб спросил Эллад, спешившись.

Генерал кивнул:

— В Старом городе. И успокойся: ты пугаешь людей. Так мы не избежим слухов.

— Плевать, — огрызнулся Эллад, обходя его. — Вели немедленно арестовать мерзавца. Хочу взглянуть ему в глаза прежде, чем их выдавят пикой.

— Боюсь, не ты один, — едва поспевая за ним, заметил Олон. — Переговори прежде с братом — вы разминулись на несколько часов. Мне необходимо присутствовать на построении, так что я присоединюсь к вам позже.

Скупо кивая в ответ на вежливые поклоны встречающихся на пути офицеров и своих бывших преподавателей, Эллад поднялся к приемному кабинету и, толкнув дверь, которую ошеломленный его стремительным появлением ручник не успел распахнуть, перешагнул порог.

В кабинете было светло и прохладно. От распахнутых окон, шурша тонким тюлем, тянул сквозняк. На столе возмущенно шелестели прижатые чернильницей бумаги. Кляксой стоял поднос с недопитым кофе и нетронутыми шоколадными кексами.

— Картал? — громко позвал Эллад, недовольно похлопав перчатками по бедру. Несмотря на предупреждение кузена, что они могут встретиться, видеть младшего брата сейчас ему хотелось меньше всего.

Тишина, прерываемая доносящимися со двора строевыми командами, неприятно давила на уши, заставляя вслушиваться в едва уловимый перестук стрелок на висевших у двери часах.

Выждав еще пару секунд, Эллад решительно направился к спальне, но не дойдя пару шагов настороженно остановился и обернулся.

Мужчина, одетый в потертый кожаный камзол, стоял в дальнем углу так неподвижно, что потребовалось несколько секунд, прежде чем память узнала загрубевшие черты и позволила Элладу опустить занесенную к рукояти меча руку.

— Ну, здравствуй, брат, — тихо протянул Картал, качнувшись вперед и заложив руки за спину. — Ты совсем не изменился. Все та же стать и уверенность. Все тот же гнев. Увы, теперь ты действительно имеешь на него право.

— И снова мы встретились не в добрый час, — скрыв удивление, осторожно ответил Эллад, разглядывая его уставшее лицо. Даже понимая, что со дня их последней встречи прошли годы, он не ожидал увидеть мрачного мужчину на месте того юноши, которого когда-то знал. Теперь они могли говорить на равных.

— Время нынче действительно тревожное, — отведя взгляд, кивнул тот и не спеша подошел. — Нам с тобой есть что обсудить, хотя все самое основное ты сказал мне, отправив Юкана. Ответ уже известен. Я не поменяю решения даже в благодарность. Наши пути никогда не шли параллельно, и вряд ли что-то уже изменится. Однако ты мне брат, и этого не забыть и не вычеркнуть.

— А ты бы хотел? — склонив голову набок, спросил Эллад, чувствуя, как кольнуло душу сожаление. Если бы можно было отмотать время назад, сейчас бы он сделал это не задумываясь. Но юность всегда судила категорично и не принимала во внимание обстоятельства.

— Нет, — лаконично ответил Картал и, протянув руку, дотронулся до его плеча. — Конечно же, нет. Но, как и прежде, я связан по рукам и ногам. И потому говорю прямо.

— Что ж, — Эллад выдавил улыбку и повторил его жест, — ценю и понимаю. Только, боюсь, отец надеется на другое.

— Придется разочаровать и его, — криво усмехнулся Картал. — Вам бы следовало придушить меня еще в колыбели.

— Это всегда можно исправить. Но я искренне надеюсь, что шутка останется шуткой. Мы стоим на разных берегах одной реки, Картали. Время покажет, чья сторона правильная.

Вздохнув, Картал жестом предложил ему сесть на обтянутое замшей кресло, а сам устроился на приставленном к столу высоком резном стуле.

— Теперь о деле, — не дожидаясь, пока Эллад отодвинет поднос на край стола, серьезно произнес он. — Пока Олон ловил мух, несколько человек, скажем так, обрадованных моим возвращением и недовольных действиями Фирсара, уже нашли того, кого ты ищешь. Адрес я тебе дам, но прежде — пара небольших условий.

Сжав кулаки, Эллад с негодованием посмотрел на брата.

— Что еще за условия? Или смерть сестры для тебя ничего не значит?

— Значит, — с готовностью отозвался тот. — Хотя Джафира и не была моей сестрой. Да и твоей, судя по всему, тоже.

— Это тебя не касается.

— Лучше бы ты это отцу объяснил, — спокойно парировал Картал. — Впрочем, сейчас это уже неважно. Я был на могиле… И много думал. Фирсар затеял многоходовую комбинацию, и ему нужно, чтобы ты прикончил Карма. Он уверен, что так оно и будет, поэтому дал ему уйти. Маленький слух — и сложится очень красивая картинка. Ты не станешь подставлять отца и обнародовать доказательства против него, так что все подумают на тебя. Думаю, дальше поймешь сам. Лишний камень в сторону Квиста может обрушить лавину. Не смертельно, но приятного мало.

— Продолжай, — попросил Эллад, мгновенно успокоившись.

— Поэтому, — одобрительно покивал брат, — предлагаю выяснить, что этому Каэлу известно, и, если я прав, использовать его дальше по своему усмотрению. Насколько я знаю Фирсара, он попытается начать со сплочения Десяти, а для этого ему нужен конфликт. Гибель Джэф должна была нанести удар по нашей матери и по тебе, однако маленькая Лирран узнала кое-какие любопытные детали. — Ядовито скривив губы, Картал вынул из рукава тоненькую записку и бросил ее на стол. — Прочти.

Быстро протянув руку, Эллад взял записку и пробежал глазами короткий текст. По почерку и отрывистости мысли было видно, что писавшая ее очень спешила.

— Судя по тому, что слышала девочка, жрец боится тебя. И это — самое ценное из того, что она узнала. Я даже рискну поверить в случайность его слов в отличие от всего остального. Так что имей в виду: Фирсар делал и сделает все, чтобы ты не стоял на его пути, и, помня кое-какие детали обрядов, я могу сказать, что подобные опасения всегда основаны на одном… — Он выдержал паузу и на придыхании добавил: — На смерти.

Картинки прошлого промелькнули перед глазами, сложившись в четкую схему. Картал был прав. В свои немногие встречи со жрецом Эллад всегда ощущал исходящую от него ненависть.

— Что ж… — Вынув меч, он положил его перед собой на столешницу и мрачно добавил: — Тогда Фирсар прав: теперь ему есть чего бояться. И насчет этого мерзавца… Я — не убийца и не глупец. Джэф уже не нужна ни месть, ни мое сожаление — ее ничто не вернет. Равно как и то, что она унесла с собой. Фирсар ошибся: я не собирался марать руки в крови его пса. Пусть эта черная душа очищается от содеянного в темницах Горгота.

С интересом посмотрев на него, Картал медленно кивнул и, отведя взгляд, задумчиво поджал обветренные сухие губы. За дверью со стороны коридора послышался шум и громкий топот — дневная строевая закончилась.

* * *

Лирамель спала у окна. Свет луны ложился на ее умиротворенное лицо и серебрился в волосах.

Лирран то закрывала глаза, то задумчиво смотрела на мерцающие за стеклом звезды. Ей никак не удавалось отстраниться от тревожных мыслей. Путешествие подходило к концу, и перед Белым Замком это была, наверное, последняя остановка.

Стук капелек о подоконник… Под толстым одеялом было тепло и уютно. Внизу на коврике мурлыкал свернувшийся в клубочек серый котенок. К его ритмичному урчанию невпопад примешивался не то стук, не то шорох — случайно залетевший ночной мотылек бился о стены, иногда взлетая под потолок. Сквозь приоткрытую створку в комнату просачивался ветер. Его прохладное дыхание колебало пламя свечей на столе, и тени от них лениво плясали на отодвинутой к стене светлой занавеске.

В Большом мире, когда наступали первые теплые ночи, Лирран часто спала с распахнутой форточкой. Было хорошо засыпать под музыку танцующих молодых листьев, отдаленного лая и шуршания редких автомобилей. Часто поутру Аника тихонько входила в комнату и закрывала окно, боясь, что ее продует. Она была строгой матерью, но любила искренне и самозабвенно. Лирран бережно хранила ее образ, не давая ему поблекнуть и затеряться среди настоящего, но чем больше проходило времени, тем сложнее становилось помнить. Время исказилось до неузнаваемости. Порой казалось, что с момента, как она узнала о гибели родителей, прошло с десяток лет.

Полежав еще с час, Лирран тихонько встала и, обойдя кровать, подошла к испещренному мелкими трещинками стеклу. Внизу, там, где свет масляного фонаря выхватывал из черноты раскидистый ствол липы, растянулась на земле огромная пантера. Потянув за ручку, Лирран осторожно прикрыла створку. Раздался скрип, и кошка настороженно подняла голову. С минуту она прислушивалась, а затем вновь легла.

— Не можешь заснуть? — неожиданно спросила Лирамель, зашуршав одеялом.

Вздрогнув, Лирран обернулась.

— Да… Там пантера, под окном.

— Лирд, наверное, приехал. Карл ждал его еще к вечеру, но так и не дождался. Разве он не сказал тебе?

Ее сердце на миг замерло, а затем встревоженно забилось. К щекам прилила кровь, а дышать вдруг стало трудно. После того странного видения в Пате Лирран все время думала о нем.

— Нет, — затаив дыхание, ответила она, — не сказал.

Королева присела на постели и, похлопав по простыне, подозвала к себе.

— Не волнуйся так, — улыбнулась она. — Вы встретитесь утром. Мой брат не видел сына много лет, им надо побыть вдвоем. А ваша вынужденная разлука теперь закончена. Время торопит, поэтому откладывать брачный договор я не стану. И потом, — не дав возразить, Лирамель слегка сжала ее ладонь, — после того как я уйду, мир сойдет с ума, все перевернется с ног на голову… Лирдану будет нелегко нести свой крест, и тебе тоже, возможно, придется приниматьсложные решения. Но не бойся: Илиан, Картал, моя дочь и многие другие — они помогут. Думаю, не сразу, но помогут. Любовь к этой земле заставит их дышать в унисон с наследниками Тара. — Она на мгновенье замолчала и чуть тише добавила: — Знаю, ты еще не чувствуешь сердцебиения этого мира, но поверь, очень скоро все изменится.

Не зная, что ответить, Лирран наклонилась и поцеловала ее холодную жесткую руку.

— Тебе потребовалось намного меньше времени, чем некогда мне, — продолжала Лирамель. — Я видела, как ты мечешься, но не смела вмешиваться. И ты, и Картал — вы оба должны были сами понять, что судьба — это лишь следствие нашего выбора, но выбор этот должен делаться согласно совести, а не эгоизма. Своеволие и свобода — не одно и то же.

— Разве желание спасти тех, кого любишь — зло? — с болью спросила Лирран и отвернула голову, чтобы скрыть навернувшиеся на глаза слезы.

Лирамель тяжело вздохнула.

— Да, иногда — зло. Разве можно сравнивать значение нескольких жизней и историю целого народа? Когда твоя судьба является звеном цепи, которую в надежде на свободу ковали сотни поколений, смотреть на мир через призму собственного «хочу» — трусость и низость. Я вижу, ты и сама это поняла. Но понять — одно, а чтобы принять сердцем — на это, возможно, уйдут годы. И они у тебя будут.

Услышав в ее голосе уверенность, Лирран вспомнила последнее откровение Фирсара и сразу же машинально убрала воспоминание подальше.

— Я очень надеюсь, Ваше Величество… — не зная, что еще сказать, растерянно ответила она, осторожно высвободив ладонь, чтобы Лирамель не почувствовала, как задрожала ее рука.

Некоторое время в комнате было тихо, только мерное урчание котенка и далекий, едва слышный крик полуночного петуха нарушали ночное безмолвие.

— Я хочу, чтобы ты взяла одну вещь, — наконец произнесла королева и, потянувшись, достала что-то из-под подушки. В лунном свете блеснула искорка. — Эту брошь подарил мне один человек… Он любил меня. И я его тоже любила, хотя и не так, как он того заслуживал. Просто не имела права. Но смерть стирает запреты. Она дала нам свободу, которую мы не ценили при жизни. — Опустив голову, Лирамель благоговейно провела пальцами по граненому синему камню. — Возможно, когда-нибудь ты используешь это наследство во благо Рода. Знаю, он хотел бы, чтобы я отдала его тебе. — Резко вздохнув, она поцеловала брошь и положила Лирран на колени. — Помни, девочка: что бы ни случилось, я всегда буду рядом. Смерти нет. Для любви ее не существует.

— Спасибо, — сглотнув подступивший к горлу комок, поблагодарила Лирран и накрыла камень ладонью.

Королева вновь легла и, укрывшись свободным концом одеяла, что-то с нежностью прошептала на Древнем. В памяти Лирран вновь всплыли неясные образы снов и видений: лес, гроза, дождь… И неистовая погоня в ночи. Прошлое уходило в прошлое и больше не вызывало ужас, только грусть и благодарность к тем, кто был и оставался рядом.

Утром Лирамель поднялась чуть свет. Приведя себя в порядок, она отослала служанок и сама помогла Лирран уложить волосы, а затем, выглянув за дверь, велела принести завтрак.

Минут через пятнадцать служанка уже расставляла на столе горячий желудевый кофе. Воздух наполнился ароматом корицы — маленькие румяные булочки были щедро сдобрены редкой для Королевства пряностью и выглядели очень аппетитно. Однако попробовать их не удалось. После того как дверь за служанкой закрылась, раздался короткий стук, и, дождавшись разрешения, стражник заглянул в комнату и доложил о визите принца.

Увидев, как встрепенулась Лирран, королева понимающе улыбнулась и торопливо отпила из чашки.

— Ваше Величество, Ваше Высочество, — стремительно переступив порог, Лирд глубоко поклонился. — Прошу прощения за столь ранний визит, но я не смел…

— Лирдан Валлор, вы стали просто копией своего деда! — не дав ему договорить, воскликнула Лирамель, поспешно вставая. — Как же быстро летит время!

Серьезно взглянув на нее, Лирдан подошел и поцеловал ей руку.

— Вы правы, тетушка. Однако я не просто так спешил к вам навстречу. Ворон из Шанфара не долетел до замка, а гонец прибыл только вчера. — С этими словами он протянул побледневшей вдруг королеве небольшой конверт.

В волнении сломав печать, Лирамель опустилась в кресло, и Лирран с удивлением заметила, как задрожали ее руки. Закусив нижнюю губу, она быстро пробежала исписанную страничку и перевернула листок. Наконец перечитав еще раз, королева подняла затуманенный взгляд и через силу улыбнулась.

— Мариэль родила мальчика. Мой первый внук, Шадд Каэл — будущий глава Каэлов! — Посмотрев на Лирран, она как-то грустно хмыкнула и прошептала: — Имя ему я придумала много лет назад, еще в темницах Бартайоты — он приснился мне во сне… Рыжий маленький мальчик. Никому об этом не рассказывала — боялась не дожить.

— Поздравляю! — тихо ответила Лирран, немного смутившись. — Это большая радость.

— Спасибо, мои дорогие.… — Аккуратно сложив письмо, королева посмотрела на Лирда. — Следует как можно быстрее подыскать моему внуку подходящую партию. Согласовать внутриродовой брак с родом Каэлов необходимо уже сейчас. Поговори об этом с отцом.

— Уже говорил, тетушка. Он сказал, что младшая дочь лорда Солана не вызывает у него никаких сомнений.

Лирамель удивленно выгнула бровь и слегка усмехнулась.

— Вот как? Значит, давно решил. Ну что же, пусть будет Пат, я одобряю. — Она отвела взгляд и быстро спросила: — Картал случайно не присоединился к тебе?

— Увы, нет. Думаю, он направился в Горгот. По крайней мере, не сворачивал с тракта до самой развилки. Эллад сейчас тоже там.

— Хорошо. — Лирамель снова встала и, велев Лирран подняться, решительно взяла ее за руку. — Как Глава Рода объявляю вам свою волю и решение Ведущей линии: в первый месяц лета вы должны вступить в законный брак. Стоит скрепить ваш союз до того, как…

— Я понял, тетя, — быстро проговорил Лирд и вновь поклонился. — Всецело покоряемся вашей воле и определению Ведущей линии Рода. Да послужит ваше решение ко благу.

Тяжелые шаги за дверью и испуганный вскрик стражника заставили Лирамель напряженно выпрямиться. Спустя мгновенье резная деревянная створка с силой распахнулась и, резко ударив о стену, наполовину соскочила с петель.

— Карл? — сдавленно прошептала королева и, пошатнувшись, с неожиданной силой оттолкнула Лирран. Едва не упав, она удивленно обернулась на Лирдана, но тот испуганно смотрел на вошедшего отца. Непривычно растрепанный, тот был настолько бледным, что, казалось, вот-вот лишится чувств.

— Вон, — осипшим голосом приказал он. — Оба. Быстро!

Лирдан хотел было что-то спросить, но передумал и, схватив Лирран под локоть, выволок ее за порог. Обернувшись уже в коридоре, она успела увидеть, как герцог опустился перед сестрой на колени и, обняв за талию, склонил голову.

Они бежали по узкой винтовой лестнице вниз, едва не срываясь с высоких ступеней. Сквозь узкие окна виднелось синее, позолоченное зарей небо и лес, простирающийся до самого горизонта, словно темно-зеленое море.

— Что могло случиться? — выдохнула Лирран, стараясь не смотреть под ноги, чтобы не сбиться с ритма.

Лирдан слегка замедлил шаг, но не обернулся.

— Никогда я не видел отца таким… Да поможет нам Господь…

Запах вина вплетался в горечь горелой бумаги. Красно-коричневое пятно, отражая языки пламени, растеклось перед камином уродливой лужицей. На лапке почтового голубя, чья окровавленная тушка была насажена на зубья каминной решетки, чернела шелковая ленточка. Молча сняв птицу, Лирдан швырнул ее в огонь и обернулся к застывшему у дверей офицеру.

— Вам известна новость, которая огорчила Его Высочество?

Отведя взгляд, мужчина отрицательно покачал головой:

— Герцог получил голубя из рук гонца.

— Где он? — требовательно спросил Лирдан, недобро прищурившись.

— Уже отбыл в Горгот с письмом. Герцог приказал лично...

— Еще какие-нибудь распоряжения были?

— При мне нет, Ваше Высочество.

Хмыкнув, Лирдан кивнул.

— Велите немедля готовиться в путь, — велел он, знаком отпустив его. — Мы выезжаем.

— Как будет угодно, — сдержанно ответил офицер и, поклонившись, вышел.

В общую гамму запахов вплелся дым от паленых перьев. Закашлявшись, Лирран подняла опрокинутый стул и, сев, вопросительно взглянула на Лирдана. Черный, расшитый золотом камзол, роскошная перевязь и ослепительно белая сорочка, выглядывающая из-под манжет… Его лицо было почти таким же белым, как и она. Раздражение и страх читались в морщинах, прорезавших высокий лоб и узкую ястребиную переносицу. Не обращая внимания на ее взгляд, Лирд молчал, изредка постукивая пальцами по богато украшенным ножнам.

— Я боюсь, — наконец передернув плечом, вздохнул он и, взяв кочергу, протолкнул полуобгоревшую голубиную тушку подальше в камин. — Боюсь, что отец может отступить в последний момент. Он стал другим. Я чувствую в нем какую-то перемену, и это меня пугает.

— Значит, так должно быть, — робко прошептала Лирран, чувствуя, как пробежали вдоль позвоночника знакомые мурашки.

— Нет. Будущее не предопределено, нам лишь дана подсказка, благодаря которой у Рода появился призрачный шанс на жизнь.Ночтобынаправить настоящее по нужному нам сценарию, требуются и воля, и силы, и мудрость. И еще вера. Много веры. Недостаточно простоплыть по течению. Что бы ни случилось в замке… Что бы так ни повлияло на моего отца…

— Лирдан! — раздался от двери тихий голос. Увидев Лирамель, Лирд поспешно встал, чтобы уступить ей место, но та лишь махнула рукой и снова повторила: — Лирдан, милый... Ты должен быть тверд и спокоен. Ради отца и Королевства, ради нашей последней надежды.

Недоверчиво нахмурившись, он опустил легшую на рукоять меча руку и одними губами спросил:

— Мама?

Лирамель медленно кивнула.

— Как это возможно? Она была в добром здравии, я только что… — Его голос дрогнул и оборвался.

— Марк уже арестовал всех, кто мог быть причастен. Рейн закрыл замок.

— Как это случилось? Кто посмел?

— Она просто заснула и не проснулась... Мы оба знаем, что это за яд и кому это было нужно. Твой отец уже отбыл… Он обо всем позаботится.

Вздрогнув, Лирдан побледнел еще больше и, подавшись вперед, сжал кулаки.

— Зачем вы отпустили его? Он же не в себе!

Склонив голову набок, Лирамель внимательно взглянула на него. По ее губам скользнула холодная улыбка.

— Ты плохо знаешь своего отца, мальчик. Не суди о людях только лишь по своему опыту. Особенно о тех, кого любишь. Особенно о них!

Лирдан хотел было возразить, но королева, гневно сверкнув глазами, развернулась и быстрым шагом направилась к распахнутой двери. Спустя минуту или две с улицы послышались встревоженные крики и ржание лошадей.

Лирран поджала под себя ноги и, прислонившись щекой к бархатной обивке, с трудом сглотнула. В такие моменты она слишком терялась, чтобы подобрать нужные слова.

— Нужно идти, — нарушив тишину, хрипло произнес Лирдан. — Время сейчас работает против нас. Фирсар явно торопит события. Не знаю, что он задумал, но вряд ли дело в обычной мести. Если это вообще его рук дело.

— Чем я могу помочь? — вновь утонув в его стальных глазах, спросила Лирран, послушно вставая.

— Ничем, — холодно бросил он. — Тебя моя война не касается.

Глава 12

То и дело поглядывая на часы, Эллад перелистывал пожелтевшие страницы Псалтири. Пламя вздрагивало, отсчитывая прочитанные кафизмы, и вновь застывало, едва слышно потрескивая фитилями наполовину оплавленных свечей.

Лицо герцогини, на которое падал розоватый свет закатного солнца, выглядело умиротворенным, и казалось, будто она просто спит.

Положив книгу на аналой, Эллад подошел к застланному белыми покрывалами ложу и некоторое время постоял, задумчиво глядя на сплетенный из клевера и яблоневого цвета венок, принесенный кем-то из детей. В памяти все время звучали слова, сказанные тетей в их последний разговор. Он так и не понял их смысл, но чувствовал, что она хотела сказать ему намного больше и не решилась… Даже перед смертью.

После беседы с Карталом в Горготе Эллад почти загнал лошадь и вернулся в замок на рассвете, чтобы успеть встретить мать. Приготовления к ее приезду шли полным ходом, и Линни суетливо покрикивала на нерасторопных слуг и стражу, так что все, кого не касалась уборка, предпочитали держаться от центральных залов и галерей подальше.

— Герцогиня просила вас зайти, как только вы прибудете, — увидев Эллада в дверях опустевшего вестибюля, на ходу сообщила она и, одарив вымученной улыбкой, тут же направилась в сторону темниц, поминутно цокая и что-то выговаривая семенящему за ней дворецкому.

Узнав, что Лирдан уже уехал, а также получив весточку от Илиана, оповестившего, что их сестра наконец-то разрешилась здоровым мальчиком, Эллад поднялся в Белый коридор и, переодевшись, поспешил к покоям герцогини. Однако, несмотря на ранний час, тетушка уже была на ногах и, как сказала ее горничная, давно спустилась в сад.

Старые яблони, чьи высокие ветвистые кроны кое-где доставали до террас, уже опали, засыпав траву густым ковром бело-розового цвета. В замковом саду остались цвести только молодые, посаженные взамен сгнивших деревца. Словно белые свечи, они стояли нестройными рядами, наполняя воздух тонким, уже не дурманящим сознание ароматом.

Взяв с собой пару стражников, Эллад вышел из замка и повернул к усыпальницам. Все еще не отойдя от допроса Карма, он время от времени замедлял шаг, вспоминая его полубезумный взгляд, и внутренне содрогался, старательно отгоняя мысли о Джафире. Против этого человека у нее не было ни единого шанса, да и по поводу задумки Фирсара брат оказался прав. Тот многое просчитал заранее.

Увидев нежно-голубое платье, мелькнувшее среди зеленых ветвей, Лирдан приказал страже ждать поодаль и, осмотревшись, решительно подошел к герцогине.

— Вы хотели поговорить? — Нетерпеливо кивнув в ответ на ее приветствие, он позволил ей взять себя под руку и нехотя пошел к петляющей возле мраморных надгробий тропинке.

— Я хотела попрощаться, — сделав несколько шагов, ответила она и, подняв на него глаза, виновато улыбнулась. — Боюсь, правда, что не так надолго, как бы хотелось.

— Уезжаете? — удивился Эллад и, увидев, что та покачала головой, нахмурился. Он не любил двусмысленных фраз.

— Прочти это и уничтожь, — мельком оглянувшись, она незаметно вложила в его ладонь сероватый клочок бумаги.

Записка была составлена на Древнем, но довольно неграмотно, будто писал ребенок, хотя почерк был ровный и даже красивый.

— Похоже на чью-то шутку или провокацию, — убрав бумажку в нагрудный карман камзола, ответил он и, подумав, добавил: — Я прикажу проверить ваши покои и удвою стражу. Не стоит беспокоиться.

— Это не шутка, — мягко возразила Али-Нари и, подняв к небу лицо, прикрыла глаза, уронив на щеки длинные тени от ресниц. — И кто это писал, я знаю, но имен называть не стану, потому как мне понятны и мотивы, и то, что здесь замешано совершенно другое лицо.

Остановившись, Эллад высвободил руку.

— Что именно они хотят, чтобы вы рассказали? О чем идет речь?

Подслеповато моргнув, герцогиня вновь улыбнулась.

— Вероятно, о планах моего мужа.

— А вы их знаете? — насмешливо спросил он, уже едва сдерживая раздражение.

— Я знаю его — и этого вполне достаточно, — в тон ему произнесла тетя. — Но сейчас речь не об этом, Эллад. Не ищи в моих словах подвоха. Я не для того позвала тебя, чтобы отвечать на вопросы и оправдываться.

— Тогда зачем же?

— Чтобы попрощаться, — с нажимом повторила Али-Нари и, протянув руку, слегка погладила его по плечу. — Я боюсь, что они могут использовать мое решение, чтобы очернить Карла перед Ведущей. Ты — один из тех, кому это было бы выгоднее всего, поэтому из твоих уст правда прозвучит убедительнее. И я тебе верю.

— Признаюсь, мне не совсем понятно, что вы имеете в виду, — поджав губы, заметил он. — Какая правда?

— Я мечтала увидеть сына, — не обратив внимания на его вопрос, продолжала герцогиня, — и я увидела. Пережить все остальное… Надеюсь, Бог меня все-таки пожалеет: есть вещи, которые второй раз уже не вынести. Поэтому я усматриваю в этой угрозе не шутку и не повод поднять на ноги пол-замка, а выход, подаренный мне если не в награду, то по снисхождению.

Поняв наконец, что она пытается сказать, Эллад внутренне похолодел и недоверчиво прищурился, вглядываясь в ее застывшее лицо.

— Вы в своем уме? — с трудом совладав с охватившим его гневом, процедил он, передернув плечами. — Вы! Дочь Ведущей линии! Кто может быть важнее вас?

Хмыкнув, она опустила голову и поддела мыском туфли высокий темно-малиновый клевер. Возмущенно качнувшись, тот стряхнул с махровой шапки зазевавшегося шмеля и вновь застыл.

— Делать то, чего от меня хотят, я не стану, а поднимать шум — не позволю. И ты не посмеешь меня ослушаться именно потому, что я — дочь Ведущей линии.

— Вы совершаете глупость, — скрипнул зубами Эллад, в очередной раз получив укол в сторону своей крови. — И подставляете моего отца. Это подло.

— С Марком ничего не случится, — спокойно ответила герцогиня и, повернувшись, медленно продолжила путь. — Хотя, по правде говоря, его совести не помешает немного пятен. Да и тебе даст время.

— Мне?

— Тебе, — не оборачиваясь, кивнула она. — И всем. А время сейчас очень нужно.

Выдохнув, Эллад нагнал ее и пошел вровень.

— И что вы предлагаете? — взглянув на ее напряженный профиль, осторожно спросил он, пытаясь собрать хаотично клубящиеся в сознание мысли.

— Ничего. Ты не видел записки, я ничего тебе не рассказывала. Пусть все идет как идет. А после — всего лишь твое слово и какая-нибудь небольшая деталь, которая позволит представить все так, чтобы у них ничего не получилось. Как я уже говорила, от тебя он не будет этого ожидать.

— Кто — он?

Вытянув руку, Али-Нари указала на низенькую дверцу, ведущую в Святилище.

— Он умеет играть на чувствах. Я знала, что однажды ему удастся найти лазейку. Боль потери — самая сильная боль, ее использовать удобнее всего. Именно поэтому нужно разорвать этот круг. Мне все равно, что подумают и скажут. Уже давно все равно…

Тяжелые шаги, раздавшиеся из гостиной, заставили Эллада прервать воспоминания и отступить от погребального ложа. Опустив ладонь на рукоять меча, он повернул голову так, чтобы краем глаза видеть распахнутую дверь, и внутренне собрался, на долю секунды пожалев, что не взял с собой в покои охрану или кого-нибудь из родни.

— Выйди вон. — Встав на пороге, дядя замер и, дождавшись, пока Эллад посмотрит на него, еще раз повторил: — Быстро. Отойди от нее и выйди вон.

Медленно повернувшись, он неспешно подошел и встал справа от двери, ожидая, пока тот войдет и освободит проход.

— Прикажи запереть и никого не впускать, — уже спокойнее сказал дядя, шагнув в сторону. — И созови конклав. В Горготе, не здесь. Это все.

Скользнув взглядом по его осунувшемуся лицу, Эллад молча поклонился и вышел. Невидимая пружина внутри сжалась еще больше, и к горлу впервые за долгий день подступили слезы.

* * *

Вечерело. Тонкий цветочный аромат смешивался с запахом хвои, вплетался в поднявшийся над землей туман и делал его похожим на кадильный дым. Свернув с тракта, возница сбавил ход, и экипаж покатил по утрамбованной насыпной дороге плавно и тихо, покачиваясь из стороны в сторону, будто корабль.

Лирамель смотрела в приоткрытое окно, изредка переводя взгляд на сидевшего напротив Лирдана, и время от времени почти неслышно вздыхала.

— Я помню эту дорогу, — увидев сбегавшую к опушке тропинку, неожиданно громко произнесла Лирран, от волнения привстав со скамьи.

Встрепенувшись, королева с удивлением посмотрела на нее и, накинув на плечи снятый в дороге плащ, застегнула у горла золотую фибулу.

— По закону на погребении будет требоваться присутствие всех членов Ведущей, — не поворачивая головы, сказал Лирд. — Однако это правило за последние полсотни лет уже много раз нарушалось, тем более если вы сочтете уместным представить все так, чтобы не созывать суд Рода.

— Лирдан, — низким от волнения голосом ответила она, укоризненно покачав головой, — мальчик мой, не рань себя еще больше. Разве я могу опорочить память твоей матери подобными подозрениями? Али никогда бы не наложила на себя руки. Тот, кто совершил это преступление, будет найден и ответит если не перед человеческим судом, то перед Божиим. — Наклонившись, она дотронулась ладонью до его колена и, поймав взгляд, с сочувствием добавила: — Не забывай, милый, для многих смерть — это милосердие и награда. Подумай сам. Ты ведь помнишь, что было, когда твой отец нас оставил?

Вздрогнув, Лирдан нахмурился и отвел взгляд.

— Да, помню. Трудно такое забыть.

— Тогда ты должен понять. — Лирамель резко выпрямилась. — Оставим при себе нашу боль — это удел живых. Для твоей матери всякая печаль осталась позади. Она заслужила покой.

Лирдан молча кивнул и вновь отвернулся к окну. Мимо мелькали стволы сосен и лип, а между ними под голубыми просветами неба пестрело огромное поле.

— Здесь все началось, — указав на него рукой, Лирамель задумчиво улыбнулась и, знаком попросив Лирран подать небольшое зеркальце, лежавшее под лавкой, достала из-за пояса тонкий серебряный гребень. — Ты тоже должна была вернуться домой на Тропе, но вышло как вышло. Жаль, в свое время мы не знали о пути, который открыл мой брат. Вернись я сразу после того, как Кайл занял трон, многих смертей удалось бы избежать… — Она искоса посмотрела на Лирдана и чуть насмешливо добавила: — Но тогда и все остальное случилось бы иначе, не так ли?

— Что вы имеете в виду? — насторожился он. — Считаете, наш выбор ошибочен? В таком случае скажите это Карталу. Я отговаривал его как мог.

Тихонько засмеявшись, Лирамель закрутила волосы в пучок и набросила на голову капюшон.

— Я лишь хотела напомнить, что не стоит оглядываться на прошлое и винить себя или других за те пути, которыми мы не пошли. Нужно жить настоящим и с надеждой смотреть в будущее, иначе это будет не жизнь, а сплошное огорчение.

— Думается, мне еще не раз придется вспомнить ваши слова, тетушка.

Посерьезнев, та пристально взглянула на него.

— Боюсь, что так, сынок. Ничего не поделаешь.

Услышав перекличку труб, Лирран машинально пригладила волосы. Длинные рыжие пряди были хаотично рассыпаны по плечам и на фоне черного плаща выглядели почти красными.

— Смотри, милая, — обратилась к ней королева и, отсев от окна, призывно похлопала по освободившейся части скамьи. — Запомни этот миг. Он должен остаться в твоей памяти до конца жизни — как якорь и маяк во всех скорбях и радостях.

Пересев, Лирран сняла плащ и выглянула наружу.

Высокие ажурные ворота были распахнуты настежь, и выстроившиеся в две шеренги стражники в парадных мундирах стояли по обе стороны дороги с мечами наголо. За ними, возвышаясь над раскидистыми кронами древнего сада, белел огромный замок.

Судорожно вдохнув, Лирран несколько раз моргнула, смахивая набежавшие слезы. Ей вспомнился этот сад, его запах, чарующее розово-белое сияние цветущих яблонь, тени от высоких башен, падающие на изумрудную траву с малиновыми головками клевера…

«Господи, — подумала она, в волнении привстав. — Господи, неужели я наконец-то вернулась домой?»

Несколько пантер, кружась возле неподвижно застывших офицеров, следили за каретой настороженными желто-зелеными глазами. Сопровождавший эскорт, как только ворота закрылись, тотчас же отстал. Лирран успела увидеть, как всадники построились попарно и повернули в сторону.

«К конюшням», — мысленно сказала она себе и на мгновенье зажмурилась: одинокий лучик, пробившись сквозь густую крону яблонь, упал ей прямо на глаза.

Белые башни, словно сотканные из облаков и горного снега, выглядели мощными и невесомыми одновременно. Замок был невообразимо огромен и скорее походил на небольшой город, а серебряные шпили, казалось, задевали синее небо. В высоких окнах блестели на солнце стекла, а из некоторых труб шел еле заметный прозрачный дымок.

— Я вижу эту картину уже много лет, дети! — в волнении прошептала Лирамель. — Но до сих пор не могу сдержать слез. Единственное место, куда мне всегда хочется вернуться! О, как бы я хотела никогда больше его не покидать!

Карета постепенно замедляла ход, пока наконец не остановилась у широких ступеней, ведущих к огромным кованым дверям, отливающим серебром. Не дожидаясь, пока им откроют, Лирдан нажал на рычажок, толкнул дверцу и хотел было выйти, но, увидев спускающегося к ним однорукого мужчину, отсел подальше.

— Альва энара, — подойдя, тот сдержанно поклонился и, посмотрев на Лирамель, улыбнулся, слегка прищурив темно-карие, окруженные едва заметной сетью морщин глаза.

Наклонившись, Лирамель выбралась из кареты и, поцеловав его в щеку, тихо спросила:

— Как Карл? Давно приехал?

— Опередил вас на три часа. Заперся в часовне и никого не впускает… — Отведя взгляд, он нахмурился и огорченно добавил: — Прости, это моя вина. Не уследил.

Закусив губу, Лирамель помотала головой и, обернувшись, знаком велела Лирран и Лирду выйти из кареты.

— Я хочу, чтобы ее похоронили сегодня же, Марк. Мы оповестим всех, кого нужно, и на этом все.

— Вряд ли Карл позволит, — с сомнением заметил тот, старательно избегая смотреть на Лирдана, который не сводил с Лирамель напряженного взгляда и, казалось, чего-то ждал.

— Я приказываю, а не прошу, Марк, — резковато ответила королева. — Если у брата будут возражения, пусть придет ко мне. — Посмотрев на Лирдана, она слегка сдвинула брови: — Вели зажечь факелы и приготовить могилу в аллее рядом с моим отцом.

— Как прикажете, Ваше Величество, — степенно поклонился тот и, тронув Лирран за руку, решительно направился к золотым дверям.

— Почему? — спокойно, но с нажимом спросил Марк, подавшись вперед и почти нависнув над Лирамель.

— Потому что я так хочу, — холодно ответила она. — Али положено лежать там — и ты прекрасно помнишь почему. Давай не будем поднимать темы, на которые мы оба не хотим говорить. Я в своем праве, а если у тебя имеются возражения, вынеси их на совет Рода. Правда, тогда Карлу тоже кое-что придется рассказать.

Приподняв бровь, мужчина с мгновенье пристально смотрел на нее, а затем взял под руку и повернулся лицом к столпившимся вокруг лестницы людям, которых стража тут же оттеснила подальше.

— Я распорядился, чтобы никто тебя сегодня не беспокоил, — изменившимся тоном произнес он. — Все официальные встречи проведем после похорон.

— Спасибо, — не поворачивая головы, отозвалась Лирамель. — Я действительно слишком устала.

Мраморные ступени и покрытые золотом перила были в идеальном состоянии, а вот каменный пол у самого входа выглядел иначе. Испещренный сетью трещин и выбоин, он нес заметный отпечаток времени. В душе Лирран вдруг проснулось глубокое чувство сопричастности чему-то древнему и великому — ведь в ней текла кровь каждого из царствующих потомков Тара, когда-либо переступавших порог Белого Замка.

«Интересно, — подумала она, украдкой коснувшись отполированной до блеска золотой створки, — что думали и чувствовали эти люди, о чем мечтали?»

— Линни, проводите Ее Высочество в бывшие покои герцога Парамана, — попросила королева, обратившись к встретившей их за порогом рыжеволосой полноватой женщине. — И передайте Рейну, чтобы утроил охрану.

— Все уже готово, — ответила она и слегка поклонилась. — Мы обо всем позаботились.

— Ну и славно, — кивнула Лирамель и, понизив голос до шепота, добавила: — Как устроишь девочку, загляни ко мне.

Сотни свечей в золотых канделябрах отбрасывали на зеленый мрамор причудливые тени. Держась немного позади своей провожатой, Лирран украдкой осматривалась, стараясь запомнить дорогу. Зеленый цвет издревле принадлежал роду Каэлов, однако королева пожелала, чтобы она, дочь Ведущей линии, заняла покои деда, а не положенные ей комнаты в Белом коридоре. Лирран это решение удивило и расстроило.

Дойдя примерно до середины галереи, служанка повернула направо в короткий коридор, который заканчивался золочеными дверями. Двое стражей отодвинули тяжелый засов и, отворив створки, с поклоном отошли.

Услышав позади нарастающее эхо шагов, Лирран обернулась. Сквозь арку виднелись темные проемы высоких окон, часть колонны и освещенный наполовину чей-то гипсовый бюст. Вспомнив дом лорда Солана, она невольно подумала, что вряд ли бы в замке кто-нибудь решился поставить изображение герцога Кайла. Лирран хорошо запомнила его строгое лицо. Сердце откликалось на этот образ, но чувства эти следовало держать в тайне. Судя по тому, что ей уже довелось услышать, никто, кроме владыки Илиана, не вспоминал ее прадеда добрым словом.

Шаги тем временем приближались, и спустя мгновенье в коридор завернул Лирдан.

— Альва энара, кроно сайэро Тар, эндар фере эниа варэа тэрм варо минар![1] — на ходу протараторил он и, схватив Лирран за локоть, увлек в покои, опередив растерявшуюся служанку.

Побоявшись ошибиться с нужным ответом, Лирран промолчала и испуганно вздрогнула, услышав, как захлопнулась за спиной дверь.

— Не бойся. — Стянув с рук белые перчатки, он швырнул их в сторону. — Здесь безопасно, все проверено. Осмотрись, привыкай.

— Картал действительно вернулся в замок? — быстро спросила она, надеясь скрыть охватившее ее волнение.

— Да, вернулся.

— И как он?

Хмыкнув, Лирдан заложил руки за спину.

— Имеешь в виду его безумные идеи? — в его голосе прозвучало раздражение. — Я не верил, не верю и никогда не поверю ни единому его слову. Однако мой отец прав: он слишком ценен для нас, чтобы помнить старые обиды. Но проблем с ним предстоит немало. Пойми… — Лирд вдруг запнулся и, глядя под ноги, добавил: — Мое восхождение на престол так или иначе затронет его интересы и, возможно, благополучие людей, которыми он дорожит.

Вспомнив Картала, Лирран невольно улыбнулась. Теперь, когда тот был уже почти рядом, она поняла, как сильно скучала по нему все это время.

— Он не станет чинить тебе препятствия, — уверенно произнесла она. — Картал не такой человек. Он верен долгу и любит свою землю.

Удивленно вскинув брови, Лирд коротко рассмеялся.

— Лирран! Королевство любит каждый, кто дышит этим воздухом, особенно если ему повезло родится Валлором, но долг… Его мы все понимаем по-своему. Неужели ты думаешь, что кровавые споры за власть веками велись из-за денег или тщеславия?

— Нет, но…

— Берегись его, Лирран! — положив руку на ее плечо, проникновенно сказал он. — Берегись! Мы связаны с тобой единым путем, поэтому можем доверять друг другу. Но больше — никому. Запомни это хорошенько и будь помощницей, а не советчицей — на то Господь дал мне собственную голову.

— Ты пока еще мне не муж! — неожиданно громко огрызнулась Лирран и, испугавшись, закрыла рот ладонью.

Укоризненно покачав головой, Лирд встал к ней вплотную. Улыбка на его губах погасла.

— Это уже неизбежно, — медленно проведя пальцем по ее щеке, произнес он, а затем резко отвернулся и, с силой пнув дверь, вышел.

В небольшом холле воцарилась плотная тишина. Время не переменило ничего: ни ее чувств, ни его отношения к ней. И все же им удалось хоть немного, но понять друг друга. Во всяком случае, поведение Лирдана больше не вызывало у нее неприятия, а его слова не ранили. Он был таким, каким был, и она все равно его любила.

В главных покоях Зеленого коридора оказалось восемь помещений и небольшой приемный зал с примыкающим к нему кабинетом. Некоторые свечи в дальних комнатах уже почти догорели, и потому было темновато, поэтому, выбрав себе небольшую спальню, расположенную к выходу ближе прочих, Лирран нашла в шкафу полотенце, халат и, решив не дожидаться горничную, отправилась в ванную. Каблуки ее сапог глухо стучали по зеленому мраморному полу, и эхо наполнило все вокруг многоголосым шелестом.

Открыв вентиль, Лирран выпустила воздушную пробку и подождала, пока кипяток поднимется по трубам из подвальных котелен замка. Прошло минут пять, прежде чем из крана потекла горячая струйка, и еще полчаса, чтобы набралась ванная. Распустив волосы, Лирран взяла в ладонь пригоршню душистого мыльного песка, пахнущего хвоей и земляникой. В таинственном мерцании свечей песчинки искрились, словно алмазная крошка.

На потолке, высоко-высоко, вальсировали тени, похожие на маленькие волны — это отражался падающий в ванну свет. Длинные волосы, словно водоросли, качались на поверхности красно-рыжим покрывалом. Закрыв глаза, Лирран вздохнула. В памяти один за другим возникали образы: школьные друзья, родители, лорд Арст, Джафира… Живые и мертвые осколки жизни сверкали и угасали, оставляя в ее сердце слабый след печали и сожаления. Теперь долгое путешествие было окончено — прошлое осталось в прошлом. Рада ли она была?

— Да, рада! Рада! — взглянув на плачущие воском свечи, процедила Лирран и, почувствовав на щеках слезы, тут же смыла их водой. — Рада!

Ее голос звучал неестественно гулко и казался чужим. Шмыгнув носом, она нырнула и смыла с волос пену. Вода постепенно остывала, и пора было вылезать. Ухватившись за края ванны, Лирран рывком встала и, набросив халат, ступила на холодный пол. Тапочек найти не удалось, а надевать сапоги не хотелось, поэтому до спальни пришлось идти босиком. Стараясь не поскользнуться, она взяла подсвечник и открыла дверь.

Свечи в комнатах уже догорели, и сквозь некоторые окна, не задернутые портьерами, виднелись звезды. После ванны вокруг казалось немного прохладно. Боясь запаниковать, Лирран нарочно не смотрела по сторонам. Черный широкий проем холла казался ей бездонным. Перекрестившись, она пошла быстрее и вскоре с облегчением заперла за собой тяжелую деревянную дверь.

Постель была уже разостлана, на подушке лежала сложенная ночная сорочка, а на тумбочке стоял поднос с ужином. Видимо, Лирамель попросила без надобности ее не беспокоить, раз горничная не стала дождаться, пока Лирран выйдет из ванной. Что же, это было к лучшему — меньше всего ей сейчас хотелось разговаривать с незнакомыми.

С удовольствием выпив остывшего молока и съев кусочек сыра, она забралась под одеяло и задула свечу. От мысли, что завтра не придется никуда ехать, на сердце стало так светло и радостно, что Лирран, кажется, даже успела улыбнуться, прежде чем сон смежил веки и погрузил все вокруг в уютную темноту.

* * *

Нерешительно остановившись перед закрытыми дверями, Картал облизал пересохшие губы и, отстегнув от пояса меч, подал Рейну.

— Это лишнее, Ваше Высочество, — взяв клинок, ответил он и, помедлив, отступил, не отводя настороженного изучающего взгляда. — Не сочтите за дерзость, но я бы не советовал вам беспокоить герцога. Он не впустил даже Ее Величество.

Картал невесело улыбнулся. Рейн принадлежал Роду если не по чистоте крови, то по духу, и хотя на его поддержку рассчитывать не приходилось, наживать еще одного врага не хотелось.

— Доложите, а там посмотрим, — сдержанно ответил он стопнику, внутренне подобравшись. В том, что дядя его примет, Картал не сомневался: слишком удобный был момент.

Стук, глухой и какой-то вязкий, неприятно задребезжал в плохо смазанных петлях. Услышав ответ, Рейн вошел и тут же вышел, обдав Картала неприязненно-удивленным взглядом.

— Входите, Ваше Высочество, — с поклоном доложил он, однако меча не отдал.

— Если не затруднит, подождите меня тут, — шагнув, произнес Картал, слегка задев его плечом. — Я ненадолго.

Густой запах ладана, курящегося у поставленного на возвышение ложа, и полумрак напомнили Карталу те недолгие дни после гибели Андерсов, которые он провел в аризонском монастыре. Небольшая передышка дала возможность прийти в себя и восстановить силы.

— Проходи, — раздался негромкий голос. — Не сказал бы, что рад тебя сейчас видеть, но тем не менее добро пожаловать.

Герцог, стоящий за пределами света, был одет в черный камзол и почти сливался с темнотой, и только на его груди поблескивал круглый золотой медальон.

— Надеюсь, вы понимаете, что делаете, — невольно вздрогнул Картал. — Если кто-нибудь увидит…

— Не волнуйся, мальчик. За эту кровь мне вскоре придется пролить собственную. Твой план был хорош, но заведомо обречен на провал. — Прихрамывая, дядя подошел к нему и по стучал костяшками пальцами по тусклому рубину, вокруг которого свились змей и дракон. — Земар-ар требуется абсолютная чистая кровь — такая же, какая текла в жилах Артея. И, предвидя твой вопрос, скажу сразу, что к гибели Джафиры я прямого отношения не имею.

— Прямого? — уточнил Картал, не сводя глаз с алого камня, в который некогда была обращена жертвенная кровь их общего пращура.

Герцог тихонько хмыкнул и снял с шеи цепочку. Он почти не изменился, разве что морщины стали глубже, а в глазах прибавилось усталости.

— Косвенно мы все виноваты. — Повернувшись, он положил медальон на небольшой аналой и накрыл его книгой. — Расскажи-ка мне лучше, как прошла твоя встреча с братом?

— Эллад знает все, кроме того, что ему знать действительно необходимо, — холодно ответил Картал. — Вы это просчитали с самого начала, не так ли?

Пожав плечами, дядя искоса посмотрел на него и покачал головой:

— Ты так и не научился признавать свои ошибки, мальчик. Разве так важно, что кто-то может предугадать твои шаги? Ведь делаешь-то ты их сам… Только сам. Ты пытался обойти пророчество — я дал тебе такую возможность, хотя результат был вполне предсказуем. Что ж, пожинай плоды своеволия: отрицательный опыт — тоже опыт, и он тебе пригодится.

— Не высока ли цена, дядя?

— А кто тебе сказал, что поступи ты или я иначе, она стала бы ниже? — улыбнулся тот. — Оставь, Картали. Не человеческое это дело — исследовать невыбранные пути. Просчитывать нужно будущее, а не прошлое. Ты поступал по своей совести, а я действовал сообразно своей. Вера у нас одна, цели и стремления общие, так что успокойся и смирись. Мы все подошли к последней черте, и тебе прекрасно известно, какие надежды я возлагаю на вас с Илианом.

Нахмурившись, Картал опустил голову. Любой его ответ сейчас был лишним. Дядя сказал все, что хотел, и, как всегда, добился желаемого. Спорить Картал не мог — у него не было ни сил, ни аргументов.

— Я бы хотел попрощаться, — наконец прошептал он, глядя в темнеющий под ногами пол. — И примите мои соболезнования.

— Последнее излишне, — мягко ответил дядя и, помедлив, добавил: — Проходи, конечно. Она была бы рада тебя видеть. Теперь вы встретитесь не скоро. По крайней мере, я искренне на это надеюсь.

— А вы? — пристально посмотрел на него Картал.

— Кто знает, Картали… Кто знает, — в голосе дяди послышалась непривычная горечь. — Для таких, как Али, смерть — новое начало, а для меня она может стать бездонной пропастью. Я не питаю иллюзий, хотя и не теряю надежды.

Чувствуя, что от спертого воздуха начинает кружиться голова, Картал быстро подошел и, на мгновенье задержав взгляд на уложенных вдоль тела руках герцогини, наклонился и поцеловал ее в лоб.

— Яд? — отступив, спросил он, не оборачиваясь.

— Тот же, что пил некогда я и мною же изготовленный. Я знал, что судьба вернет брошенный камень. Болью за боль. Учись на моих ошибках, не повторяй их.

— С Кайлом у вас не было выбора, — поняв, о чем он говорит, заметил Картал. — Он бы убил мою мать.

— Выбор есть всегда, мальчик. А вот веры порой не хватает. Впрочем, довольно болтовни. Тебе еще нужно разобраться с Аурика. Фирсар задумал игру, на которую у меня уже нет времени, так что постарайся уладить это дело быстро и тихо. Кое-какие бумаги я подготовил — пригодятся. Танин был моим человеком, хотя и не знал об этом, так что его отцу придется поумерить пыл. Будем действовать грубо — сейчас не до интриг.

— Как скажете. Но мне нужно еще два дня.

— Конечно. — Подойдя к стоявшему у ложа подсвечнику, дядя поправил заплывшую воском свечу. — Как только Эллад вновь отбудет в столицу, поедешь следом. Его потребуется задержать. А уж как — решать тебе. Никто не должен понять или заподозрить, что мы задумали, так что исходи из этого.

— Понял, — кивнул Картал.

— Ну а раз понял, то ступай. И вели, кроме сына, никого сюда больше не пускать. Эти часы принадлежат только мне.

Повинуясь внутреннему порыву, Картал глубоко поклонился и, круто развернувшись, направился к дверям. Ему тоже требовалось побыть одному и все обдумать, но прежде он хотел увидеть отца и мать.

[1] Добро пожаловать, дочь Рода Тара, пусть память деда твоего будет тебе покровом (благословением). (Древний язык)

Глава 13

Тяжелые изумрудные портьеры на окнах едва пропускали свет, отчего воздух казался зеленым и плотным, словно болотная вода. Сонно глядя на жужжащего под пологом кровати комара, Лирран не шевелилась. Ей не хотелось вставать. Под теплым одеялом было так же тепло и уютно, как в детстве. Зарывшись поглубже, она поджала ноги и свернулась калачиком.

Тонкую дрему разорвал настойчивый стук. Открыв глаза, Лирран настороженно прислушалась, все еще надеясь, что ей показалось, однако стук повторился.

— Кто там? — громко спросила она, посмотрев на дверь. К счастью, внутренний засов был опущен.

Наступившая тишина наполнила комнату тревожностью. Не дождавшись ответа, Лирран быстро встала и, накинув халат, повторила вопрос. На сей раз по ту сторону послышалась бряцанье металла о металл, и глубокий мужской голос произнес несколько резких непонятных фраз.

— Я не понимаю Древний, — отозвалась Лирран, подойдя к двери.

— Королева ожидает вас в своих покоях, — тут же раздался ответ. — Я стучу уже минут десять.

Услышав в голосе плохо скрываемое недовольство, Лирран нахмурилась и отодвинула засов.

— Простите, видимо, я очень крепко спала.

У порога в полумраке холла стоял высокий мужчина лет тридцати пяти. Черты его лица, гармоничные и в то же время резковатые, показались Лирран настолько знакомыми, что от волнения она затаила дыхание. Словно цветной диафильм, перед ее мысленным взором промелькнули сны и обрывочные видения.

— Эллад? — робко спросила она, отступая назад, чтобы он мог войти.

Мужчина слегка поклонился, но порога не переступил. Недовольная складка между его бровей разгладилась, а на губах появилась улыбка — добрая, открытая, почти детская. Лирран хорошо помнила ее, несмотря на то что когда они виделись в последний раз, ей было всего несколько лет от роду.

— Здравствуй, Лирран, — заметив ее смущение, мягко произнес он. — Рад твоему возвращению.

Миновав Зеленый коридор, они поднялись на один уровень вверх, затем свернули, спустились в подземелье, прошли через два смежных темных зала, снова повернули и оказались в круглом помещении с большим столом посередине.

Ровно горели факелы, бросая на древние гобелены искаженные тени. Было так тихо, словно весь мир остался где-то далеко позади.

Обойдя каменный стол, Эллад поманил Лирран за собой и скрылся за небольшой темной дверцей.

— Не хотел, чтобы любопытные родственники смущали тебя излишним вниманием, — поднимаясь по крутой лестнице, объяснил он. — Из зала Совета можно попасть в комнаты наследника, которые занимает герцог, а от них до покоев королевы совсем недалеко. Да и времени наш путь занял вдвое меньше, чем через вестибюль. Конечно, с первого раза дорогу не запомнить, но через месяц-другой освоишься.

Было темно, поэтому идти приходилось очень осторожно и медленно. Боясь, что и в замке у стен есть уши, Лирран не решалась задать Элладу все те вопросы, которые продумала за время пути в Пат. Говорил в основном он, ей же приходилось ограничиваться короткими репликами. Так, слово за слово, они поднялись наверх и, пройдя через точно такую же маленькую дверь, оказались в светлой комнате. К счастью, герцога Карла в покоях не оказалось, и, судя по довольно спертому воздуху, Его Высочество с момента приезда сюда не наведывался.

Отперев ключом входную дверь, Эллад успокоил охрану и, видя, что Лирран замешкалась, решительно взял ее за руку и уверенно повел по черной ковровой дорожке.

«Так уже было однажды… Давным-давно… — мельком подумала она, старясь смотреть под ноги, чтобы не выдать охватившего ее волнения. Лирран вдруг захотелось, чтобы он никогда не отпускал ее руку; хотелось удержать возникшее в душе чувство покоя и защищенности, испытываемое в далеком детстве. — Неужели придется потерять и его?» — судорожно вздохнув, с отчаянием подумала она и, не думая, как он расценит ее жест, крепче сжала пальцы.

Два рослых офицера, стоявшие у королевских покоев, с готовностью распахнули перед ними двери и одновременно поклонились.

Королева, одетая в траурное закрытое платье, сидела возле окна на небольшом диванчике с книгой в руках.

— Матушка… — Подойдя, Эллад наклонился и слегка обнял ее за плечи. — Прости, что задержались.

Тепло улыбнувшись, королева поцеловала его в лоб и посмотрела на остановившуюся поодаль Лирран.

— Как спалось, милая?

— Спасибо, хорошо, — поспешно ответила она, уловив в ее взгляде легкое беспокойство.

Лирамель довольно покивала и, сдвинув темные брови, задумчиво добавила:

— Вчера был трудный вечер. Мы прощались с нашей Али… Я просила не тревожить тебя. Если захочешь, посетишь ее могилу позже, а пока у нас другие планы. — Переведя взгляд на сына, королева с улыбкой попросила: — Будь добр, разыщи брата и кузена… Хотя нет, Картала я найду потом сама… Лучше зайди к отцу. Он просил передать, что ему потребуется кое-какая помощь.

— Я больше не нужен? — зачем-то уточнил Эллад и, как показалось, несколько удивился ее просьбе.

— Сынок, я и так тебя отвлекла… Дальше справимся сами. Ступай.

Кивнув, он поцеловал ей руку и ушел, напоследок так пристально взглянув на Лирран, что та невольно покраснела.

Выждав пару минут, Лирамель вздохнула и коротко позвонила в колокольчик

— Ты наверняка ничего не ела, так что составишь мне компанию, — усадив Лирран рядом, сказала она ласково. — Не люблю завтракать одна.

Молча войдя, пожилая служанка, худая и суховатая, как сломанная ветка, придвинула к дивану стоявший у камина столик и, держа одной рукой груженый поднос, ловко расставила тарелки с яичницей и мясом, а затем налила в кубки какую-то коричневатую жидкость.

— Спасибо, — не дожидаясь, пока она закончит, произнесла Лирамель, потянувшись за вилкой. — Я позову вас через полчаса.

Яичница была густо усыпана мелконарезанными травами и сыром и по вкусу больше напоминала пиццу, поэтому Лирран управилась с ней быстро, а вот напиток пробовать не стала — по запаху тот больше напоминал какое-то лекарство. Королева, похоже, посчитала так же и, пригубив, больше не прикасалась к кубку.

— Тебе следует знать… — тихо произнесла она, когда Лирран наконец справилась с завтраком. — Не я одна видела возможное будущее. Карл тоже был Главой Рода и знает как мой путь, так и Лирдана. По крови его сын считается моим племянником, но по внутриродовому закону, который выше кровного, поскольку брат усыновил меня, я прихожусь Лирдану сестрой. После моей смерти, так как я прервала свою линию, он как имеющий неоспоримое преемство крови и власти должен принять трон. И это правильно, Лирран. Правильно и справедливо. Я была рождена, чтобы защитить наследников отца, и позже сама поступила так же ради Ведущей. Ты первая и последняя, кому я говорю об этом прямо.

Лирран похолодела.

— Думаете, и мне придется встать перед подобным выбором?

— Нет, — серьезно ответила Лирамель. — Но ты должна понять, что нет такой жертвы, какую бы не следовало принести ради истинного наследника. Ведущая — прежде всего. От ее сохранения зависят жизни всех, кто рожден в Малом Мире, и, возможно, многих, кто рожден в Большом. Запомни это, Лирран, и никогда не забывай, иначе все, кто…

Раздавшийся за парадной дверью шум заставил ее умолкнуть на полуслове. Искоса взглянув на прислоненный к каминному креслу меч, Лирамель отодвинула столик и встала, знаком велев Лирран оставаться на месте.

В наступившей тишине скрипнул внешний засов. Один из стражников заглянул в приоткрывшуюся дверь и тут же отпрянул, так и не доложив, в чем дело.

— Простите, Ваше Величество. — Войдя, Лирд слегка поклонился. — Мне было велено поспешить. Надеюсь, я не заставил вас ждать.

— Как здоровье твоего отца? — вместо приветствия спросила Лирамель, сев и сложив руки на коленях. — Я знаю, что ни вчера, ни сегодня он не поднялся в свои покои.

— Отец провел ночь в архивах. Правит кое-какие документы. Я был у него полчаса назад. Все в порядке.

— Ты же медик, — в ее голосе прозвучал упрек. — Следовало бы напомнить ему, что нужно себя беречь.

Лирдан слегка улыбнулся.

— Простите, Ваше Величество, но я прежде всего сын и потому не смею перечить. Кроме того, мы весьма ограниченны во времени.

Недовольно поджав губы, Лирамель отвела взгляд.

— Я хочу, чтобы церемония прошла в отсутствии моего мужа и Эллада. Позаботься об этом.

— Все уже сделано, тетя. Завтра к полудню из столицы прибудет гонец. Члены Конклава были оповещены заранее, поэтому ждать себя не заставят. Не думаю, что здоровье позволит вам сопровождать Его Высочество…

— Вот и славно. Остальное — моя забота. Жаль только, что столь важное событие для Ведущей мы вынуждены проводить при столь неподобающих обстоятельствах.

— Ничего страшного, — поспешила успокоить ее Лирран. — Однако если вы позволите, я бы хотела, чтобы дядя тоже мог присутствовать…

— Дядя? — искренне удивилась королева, вопросительно приподняв брови. — Насколько мне известно, Парф сейчас на пути в Шанфар… Или я ошибаюсь?

Слегка наклонив голову, Лирд недобро усмехнулся.

— В Большом Мире, Ваше Величество, — с нажимом произнес он, постукивая пальцами по широкому кожаному поясу, — Картал внушил Анике, что приходится ей младшим братом. Лирран с детства привыкла считать вашего сына дядей и, похоже, продолжает испытывать к нему родственные чувства… — Он сделал паузу и чуть тише добавил: — В отличие от него самого.

Немного опешив от откровенной агрессии, прозвучавшей в его словах, Лирран с вызовом заметила:

— Точно так же, как и вы сами. Но как мы оба знаем, судьба часто исправляет допущенные человеческой слабостью ошибки.

Вопреки ожиданиям, Лирд принял ее отпор с ледяным спокойствием. Вежливо улыбнувшись помрачневшей королеве, которая не сочла нужным отвечать на его выпад, он протянул Лирран руку.

— Ваше Высочество, позвольте проводить вас в покои. Думаю, тетя не станет нас задерживать.

— Да, конечно, идите, — с готовностью откликнулась Лирамель и словно нехотя добавила: — По поводу Картала я решу позже. Мне нужно подумать и посоветоваться.

Обратный путь до Зеленого коридора прошел в полном молчании. Лирдан ни разу не обернулся, даже когда, споткнувшись о ступеньку на потайной лестнице, Лирран больно ударилась плечом о стену и едва не упала. Кусая от боли губы, она с обидой взглянула в его прямую спину и впервые невольно подумала, сможет ли всю жизнь провести рядом с человеком, для которого будет вечным напоминанием его слабости.

Проводив до самых дверей, Лирдан вежливо попрощался и ушел. Подождав, пока он скроется за аркой, один из стражников поинтересовался, не будет ли у Лирран особых указаний, и услышав, что она желает отдохнуть, пообещал никого не впускать и запер за ней наружную дверь.

При дневном свете холл и комнаты выглядели еще роскошнее. Даже покои королевы казались куда скромнее и меньше. Немного постояв на пороге выбранной накануне спальни, Лирран потерла ноющее плечо и решительно повернула в сторону залов. В горле совсем пересохло и неприятно саднило.

Холодная вода в каменной умывальной чаше едва заметно отдавала железом, но в остальном ничем не отличалась от той, что им с Джафирой доводилось пробовать в лесных ручьях. Вдоволь напившись, Лирран вытерла губы рукавом. В душе проснулось любопытство. Кроме коротких разрозненных рассказов и пары изображений в камне и на холстах, она почти ничего не знала о свой семье. Тем временем окружающая обстановка говорила о них больше, чем чужие воспоминания. Судя по увиденному, ее дед или прадед были очень состоятельными людьми, любили комфорт и обладали хорошим вкусом. Лирран нравилась обстановка и то торжественно-мрачное настроение, которое та создавала.

Стены последнего полукруглого помещения оказались оббиты темно-зеленым с золотыми прожилками шелком. Падающий из трех высоких окон свет переплетал на полу тени, а косые лучи солнца рассыпались по шелку яркими пятнами, отчего каждая ниточка вспыхивала и искрилась.

Подойдя к широкому низкому столу, на котором одиноко стояла позолоченная чернильница и лежала стопка чистых листов, Лирран остановилась. Она знала, что в этом самом кабинете ее дед провел многие годы. Наверняка чтобы проведать отца, сюда наведывалась и ее мать. Их невидимые следы все еще чувствовались вокруг — невидимые глазу, но очевидные для сердца.

Сев в высокое кресло, Лирран провела рукой по рельефному деревянному подлокотнику. Он оказался теплым и гладким, словно его натерли маслом. Почему-то пахло нафталином, хотя, возможно, ей просто мерещилось.

В ящиках, которые оказались не заперты, лежало несколько книг и связка писем. Бегло просмотрев их, Лирран разочарованно вздохнула: все носили сугубо деловой характер и касались дел Лаусенса, герцогства, принадлежавшего сначала ее прадеду, а затем деду….

Услышав раздавшиеся за дверью торопливые шаги, она поспешно встала и, подойдя, выглянула в зал.

Картал остановился, не дойдя до кабинета всего несколько шагов. Не говоря ни слова, Лирран подошла и обняла его, уткнувшись лицом в черный траурный камзол.

— Ничего не вышло…— Наклонившись, он поцеловал ее в макушку. — Прости, Лирран, я сделал все, что мог.

— Знаю.

— Я уже дважды обязан тебе жизнью. Боюсь, мне не вернуть такой долг.

— А я боюсь, что не оправдаю возложенные на меня надежды, — отстранившись, ответила она откровенностью на откровенность. — И уже не уверена, что хочу их оправдывать.

— Понимаю. Возможно, лучше многих понимаю. Хочу я или нет, мне теперь придется участвовать в заговоре против родного брата, который впервые мне поверил. Однако я рад, что кроме долга есть живой человек, ради которого я сделаю это по доброй воле. Благодаря тебе мне будет чем оправдаться перед совестью. Поэтому что бы ни случилось, я тебя не оставлю.

Взглянув в его глаза, Лирран медленно кивнула:

— Спасибо.

Несмотря на собственный порыв, она была всерьез озадачена его словами, потому как не привыкла видеть подобного проявления чувств ни в ком другом из Валлоров, кроме, пожалуй Лирамель. Порой ей даже казалось, что дети Рода впитывали сдержанность и рассудительность с молоком матери. Теперь же в душе родилось смутное подозрение, что это была всего лишь искусная игра.

Дождавшись, когда слуги принесут обед, Картал подробно рассказал все, что произошло с ним с момента их последней встречи на границе Королевства. Не выказывая удивления разительной перемене, которая произошла в его отношении к ней, Лирран внимательно слушала, иногда перебивая, чтобы дополнить тем, что знала сама.

Как оказалось, будучи ранен, Картал действительно через какое-то время вышел на тракт и остановился в небольшой деревушке. Он понимал, что вскоре его местопребывание станет известно, поэтому, немного придя в себя, продолжил путь на юг. Изначально намереваясь найти святилище, где его мать когда-то спасла Лирран, Картал вскоре передумал и свернул к Пату, надеясь, что сможет остаться неузнанным и связаться с людьми, могущими оказать помощь.

— Увы, как я ни старался, все получилось так, как спланировал мой дядя. Не следовало его недооценивать и полагаться на милость и снисхождение.

Отставив в сторону опустевшую тарелку, Лирран вытерла губы салфеткой и кивнула:

— Он сложный человек. Иногда я даже сомневаюсь, человек ли?

Картал суховато улыбнулся и, постучав по столешнице узловатыми пальцами, задумчиво ответил:

— Не сомневайся. Я видел то, чего не видели другие. В его жилах течет та же кровь, что и в наших. Просто, в отличие от многих, дядявсегда осознает, чем ему придется расплачиваться за свои действия и решения, и не торгуется с судьбой. Боюсь, что смерть герцогини — это только начало. Каков будет конец, страшно подумать… Из того, что мне известно, вырисовывается далеко не радужная картина. Очень надеюсь ошибиться и на этот раз.

— Лирдан по-прежнему ненавидит вас… тебя. — Нахмурившись, Лирран отвела взгляд. — Мне кажется, он наконец поверил в то, что ты пытался ему внушить.

— Тебя это смущает? — мягко спросил Картал и, взяв со стола кубок, быстро отпил большой глоток.

— Скорее тревожит и расстраивает.

— Увы, Лирран. Есть вещи, с которыми человеку не под силу справиться. Мне известно об этом даже лучше, чем кузену. Однако если он найдет в себе силы смириться, то его обида успокоится, а разум прояснится. Я тоже политик и понимаю свою роль и долг. Но, кроме этого, я еще и христианин. Мне пришлось не единожды заплатить кровью за то, чтобы суметь произнести эти слова. Поэтому на поводу у чувств я не пойду, за это ни ты, ни он можете не волноваться — у меня нет такого права.

Хотя Лирран не поняла смысла его ответа, ей вдруг стало неловко.

— У Мариэль родился сын, — почувствовав необходимость сменить тему, поспешно произнесла она, глядя на сиротливо лежавшую у тарелки вилку.

— Знаю, — кивнул Картал. — И уверен, наш герцог уже нашел, как распорядиться его судьбой.

— Младшая дочь лорда Солана — так Лирдан передал королеве, — ответила Лирран, радуясь, что может сообщить ему хоть что-то новое.

— Странный выбор, — удивленно хмыкнул Картал. — Почему именно эта ветвь?

— Вероятно, потому, что я дала обещание в будущем открыть Пат для детей Рода, — неуверенно предположила Лирран.

— Такова оказалась плата за письмо? — напряженно выпрямившись, уточнил Картал, странно взглянув на нее.

Лирран безразлично пожала плечами и недоуменно приподняла брови, услышав его тихий смех.

— Думаю, даже мой всеведущий дядя был удивлен. Очень мудрый ход. Теперь Солан будет вынужден поддержать вас с Лирданом, даже если Парф и Мариэль встанут в оппозицию. Пат — слишком лакомый кусочек. Да и остальные Каэлы трижды подумают, прежде чем проявлять недовольство.

Лирран стало лестно от его похвалы, хотя она и понимала, что не заслужила сказанного.

— Мне доложили, что утром ты посещала покои королевы, — после небольшой паузы продолжил Картал. — Она не упоминала, что тебе не следует покидать Зеленый коридор?

— Нет, — настороженно ответила Лирран. — А что?

— Замечательно! — Встав, Картал одернул камзол и протянул руку. — Не желаешь немного прогуляться?

Ветра почти не было. Неширокая дорога, засыпанная васильками, напоминала густой синий ковер. Как вскользь заметил Картал, таков был древний обычай: дочерей Ведущей линии несли к месту упокоения, выстилая путь цветами. Вспомнив их с Лирдом утреннюю размолвку, Лирран невольно укорила себя в раздражении и обиде. Она, знавшая, что такое потерять мать, не поняла и не прониклась сочувствием к человеку, которого любила. Даже не вспомнила о его горе.

Карл шел медленно, лишь изредка поворачивая голову и ловя ее взгляд, чтобы ободряюще улыбнуться. Рядом с ним Лирран было спокойно и хорошо, поэтому она с удовольствием разглядывала сад и искренне наслаждалась прогулкой.

В воздухе пахло медом и свежестью с легким оттенком горечи, которую добавил ночной дождь, смочивший на деревьях старую кору. Чем дальше от замка, тем более заброшенным выглядел яблоневый сад. Вместо аккуратного газона между побеленными у земли стволами тянулись к небу дикие травы. То и дело мелькали яркие шапочки клевера, а у самой дороги, где трава была все же пониже, попадались одинокие ромашки. Среди ветвей, которые порой так низко нависали над дорожкой, что приходилось нагибаться, жужжали пчелы и кружились мелкие насекомые. Лирран заметила с сожалением, что некоторые ветви были сломаны, причем совсем недавно — судя по всему, они мешали вчерашней процессии.

Солнечные лучи, падая сквозь листву, ложились на траву желто-розовыми узорами, и иногда сложно было понять, где цветы, а где солнечные зайчики. То же было и с ее платьем: изумрудная шелковая ткань играла на свету всеми оттенками зелени, переливаясь, словно драгоценный камень, и казалось, будто весь мир светится изнутри. Лирран смотрела и не могла налюбоваться…

— Уже недалеко, — произнес Картал и неопределенно махнул вперед.

Через несколько минут выложенная белыми камнями дорожка оборвалась, и они пошли по земле, следуя за разбросанными среди невысокой травы васильками. Еще шагов через триста Лирран заметила, что яблони стали как будто выше и стройнее, словно солдаты, вытянувшись в правильные ряды, и наконец среди стволов показалось древнее кладбище. Именно здесь вопреки строгим обычаям по приказу Лирамель погребли герцогиню Вибра.

Встав на колени перед низким каменным крестом, закрепленным на гранитной плите, Картал на несколько мгновений замер. Подул легкий ветерок, чуть пригнув траву у его ног и растрепав черные волосы. Словно очнувшись от этого невесомого прикосновения, он глубоко вздохнул и поднялся.

— Тетушка была единственным человеком в нашей семье, которого любили все. Даже твой кровавый прадед. Она никогда не жила для себя и ни разу не прошла мимо чужого горя. Светлая женщина, неземная. Мы все очень многим ей обязаны.

Лирран хотела было ответить ему, но заметив сбоку какое-то движение, вскрикнула и отпрянула.

Убрав меч в ножны, Лирд медленно подошел к Карталу и слегка похлопал его по плечу.

— Благодарю за теплые слова, кузен. И за то, что выполнил мою просьбу.

Картал, который, казалось, ничуть не удивился его внезапному появлению, что-то коротко ответил на Древнем и, не оглядываясь, пошел к замку.

Все еще не отойдя от испуга, Лирран прислонилась к шершавому стволу яблони. По растрескавшейся коре гуськом ползли мелкие рыжие муравьи.

— Подойди, — велел Лирд, не отрывая взгляд от высокого надгробия. — Ты мне нужна.

Сделав пару шагов, она встала рядом и, помедлив, взяла его за руку.

— Быть может, стоит иногда терять разум, как Картал? — тихо спросил он, крепко сжав ее пальцы. — Однако жизнь уже трижды показала ему, что это — путь в никуда. А жаль. Я был бы даже рад, сумей он переиграть отца. Смешно, верно?

Вздохнув, Лирран позволила ему обнять себя и закрыла глаза.

— Нет, не смешно, — прижавшись щекой к его плечу, прошептала она. — Я тоже надеялась. Очень надеялась. И до сих пор надеюсь.

— А я уже нет.

* * *

Остановившись у низенькой двери, Картал нерешительно обернулся и с силой вдохнул душное разнотравье. Терять время и обходить сад не хотелось, но идти в одиночку через Святилище было страшно. Воспоминания, похороненные где-то на самом краю сознания, беспокойно шевелились, готовые вырваться на волю.

«Нельзя всю жизнь убегать», — сам себе сказал он и, протянув руку, взялся за массивное, местами заметно поржавевшее кольцо.

Как и ожидалось, дверь не была заперта на внутренний засов, так что, провозившись с минуту, Картал довольно легко открыл замок и зашел внутрь, мгновенно ослепнув в непроницаемо-густой темноте.

Шершавые стены царапали пальцы и невидимо давили, вызывая удушье и тихую, пока еще контролируемую панику. Несмотря на пройденные годы, путь, которым когда-то бежал из темниц Эллад, Картал все еще помнил так хорошо, что ни разу не ошибся. Он сворачивал ровно там, где нужно, и почти не сбавлял шаг, лишь выйдя в освещенный коридор темниц, который упирался в Святилище, сбился и едва не споткнулся.

— Стоять! — раздался издалека напряженный голос. — Имя и звание!

Картал с облегчением вздохнул и громко ответил:

— Картал Валлор. Званием, увы, не обзавелся.

«А то, что имел, вслух лучше не произносить», — мысленно добавил он и невесело усмехнулся.

Тишина в ответ была настолько осязаемо-тяжелой, что Картал мгновенно насторожился. Рука сама легла на холодную рукоять меча.

Минуты неопределенности ползли медленно и мучительно. Глядя на ровное пламя горящего напротив факела, он пытался различить шаги, но не слышал ничего, кроме мерного потрескивания огня. Устав ждать, Картал медленно выдвинул клинок из ножен и осторожно пошел вперед. Присутствия кого-либо из Посвященных не ощущалось, но внутри росла уверенность, что враг находится совсем рядом.

Первая же промежуточная решетка оказалась запертой, а ответившего стражника уже не было поблизости. Осмотревшись и проверив, закрыты ли двери темниц по обеим сторонам коридора, Картал решил пока не поднимать шум. Присев на корточки, он ощупал замок. Открыть его отмычкой не составляло труда, но требовало времени.

Рычание, раздавшееся позади, из левого бокового коридора, бывшего напротив от того, по которому Картал только что пришел, застало его врасплох. Вскочив, он прильнул спиной к решетке и выставил перед собой меч.

— Эн сатим лет корвэт!1 — Голос дважды отразило эхо, однако спустя мгновенье рычание раздалось ближе и мощнее. — Стража! — набрав полные легкие, изо всех сил крикнул Картал и, метнувшись к ближайшему факелу, выхватил его из кольца. Судя по звуку, животное было одно, но то, что оно не реагировало на команду, ничего хорошего не предвещало. Если зверя натравил кто-нибудь из Ведущей, у Картала не доставало власти отменить приказ. В этом случае он мог только защищаться.

Вышедшая на свет кошка на мгновенье остановилась. Подслеповато щурясь и продолжая рычать, она неестественно замотала мокрой мордой. Из раскрытой пасти стекали на каменные плиты ниточки слюны.

Похолодев, Картал почувствовал, как зашевелились от ужаса волосы. Замысел Фирсара в одночасье стал понятен. Оставалось надеяться, что зараженная тварь не успела разнести инфекцию среди остальных пантер.

—Ну-ка, иди ко мне, — процедил он, осторожно ступая вперед. — Элера, тумэ, элера![1]

Припав на передние лапы, пантера прыгнула. Но расстояние между ними было все еще приличное, поэтому, неловко приземлившись, она пошатнулась и, вновь помотав головой, петляя побежала вперед.

— Ваше Высочество? — встревоженно прозвучал в отдалении голос Рэйна. — Мне сказали…

— Не подходить! — успел выкрикнуть Картал и, швырнув в кошку факел, отскочил в сторону, наискось рубанув мечом по ее впавшему боку.

Вой боли заглушил торопливые шаги, однако раненая пантера услышала их и бросилась на решетку, отчего та задребезжала, как треснутый колокол.

Отскочив, Рэйн выругался и потянулся за кинжалом. Знаком велев ему оставаться на месте, Картал обошел пантеру и, обхватив рукоять клинка обеими руками, вонзил его между ее вздымающихся лопаток так глубоко, как только мог. Он едва успел отбежать, когда, дернувшись, кошка неуклюже развернулась и начала кататься по измазанным кровью плитам. Меч, который так и остался торчать в ее холке, глухо ударял о пол.

— Держи! — рывком вынув из ножен меч, Рэйн положил его на пол и толкнул ногой. Со скрежетом проскользнув под железными прутьями, тот застыл на стыке двух плит у самых сапог Картала.

Не сводя взгляда с кошки, он поднял оружие и, держа перед собой, боком подошел к решетке.

— Что это такое? — Повозившись с замком, Рэйн быстро пропустил его и тут же сновазаперс трудом вытащив ключ. — Что с ней?

— Rabies virus, бешенство, — прокашлявшись, ответил Картал и, чувствуя, как дрожит сжимающая рукоять меча рука, перехватил клинок. — Будем надеяться, что я убил больную тварь вовремя, потому что если это не так, нам всем придется несладко. Фирсар — безумец, но даже я не ожидал от него такой подлости. Он подставил под угрозу весь наш мир!

— Что нужно делать? — побледнев, спросил офицер, с опаской поглядывая на затихшую кошку. — Я такое впервые вижу. Наши звери были здоровы — мы проводили смотр неделю назад.

— Сообщи герцогу. Он знает, как нужно поступать. Но прежде назови имена тех, кто стоял здесь на посту. Боюсь, сегодня на свет вышла не только эта тварь, но и приспешники Фирсара. Без преданного человека он вряд ли бы сумел обойтись.

— Стража только что сменилась, — тихо ответил Рэйн. — Но ответственный ручник знает, кто сдавал смену. Все они будут у тебя через десять минут. Мы закроем и обыщем замок, если потребуется.

Откинув со лба налипшую прядь, Картал прищурился и еще раз взглянул в чернеющий за решеткой коридор.

— Вели поставить стражу у усыпальниц, но не рядом с дверью, чтобы не вызвать подозрений. Пусть стоят возле могилы герцогини. Решетку не открывать — я не уверен, что кошка была одна, так что лучше перестраховаться. Выждем две недели и проверим все подземелье, а пока молчи. Если герцог не велит иного, лучше сохранить это происшествие в тайне и использовать в своих интересах. Придумаем другую версию. А Фирсар пусть считает, что у него все получилось. Тем более животных все равно придется изолировать и некоторое время держать в вольерах для молодняка. Охраной сада займется внутренняя стража.

Кивнув, Рэйн призывно махнул рукой подоспевшим стражникам:

— Сюда! Живее!

Картал помрачнел. Тревога не отпускала и как будто становилась сильнее. Что-то не сходилось. Фирсар никогда не стрелял только по одному зайцу. Он был слишком скуп, и эта скупость распространялась даже на людские ресурсы.

— А где сейчас мой брат? — уловив наконец ускользающую мысль, спросил он стопника.

— Его только что вызвали в корпус, Ваше Высочество, — взглядом испросив разрешения, ответил один из подошедших офицеров. — У нас вчера прибыло несколько новеньких… Обычное дело.

Похолодев, Картал молча взглянул на побледневшего Рэйна и, повернувшись, побежал к выходу.

В вестибюле было довольно многолюдно, поскольку большая часть постоянных обитателей замка собиралась сопровождать Эллада на Конклав в Горгот, и почти все слуги усиленно готовили господские экипажи к отъезду. Внезапное появление Картала из темничной арки с мечом наголо вызвало заметную панику. Рявкнув так, что вздрогнула даже Линни, спускавшаяся с парадной лестницы, он приказал стражникам расчистить дорогу и, не отвечая на сыпавшиеся отовсюду вопросы, поспешил к отворенным настежь боковым дверям, ведущим в крыло, где располагались казармы. Рэйн нагнал его уже в коридоре. Все еще безоружный, он на ходу отдавал указания поспешающим за ними офицерам, напряженно глядя вперед и сурово поджав губы.

— Терять ему уже нечего, так что можем не успеть, — на ходу бросил Картал, знаком приказав одному из воинов отдать стопнику меч. — Нужно послать за герцогом.

— Уже, — не глядя отозвался Рэйн. — Я отправил несколько доверенных людей к Лирдану и Ее Величеству. Все это может оказаться только отвлекающим маневром.

— Вряд ли, — в тон ему возразил Картал, на секунду все же усомнившись. Фирсар вполне мог учесть, что Лирран доложит о его словах, да и ее возвращение в замок явно не прошло без вмешательства дяди. Между ним и жрецом наверняка существовали какие-то договоренности.

— Это моя вина, — с досадой процедил стопник. — Я искал как мог, да не там, где нужно. Кто бы мог подумать! Среди внутренних каждый проверен, все с выслугой, без нареканий, никаких связей…

Звон клинков и одобрительные возгласы заставили Картала убыстрить шаг. Внутренний тренировочный зал оказался пуст, как и столовая, за которой находились верхние кухни.

— Двое, ты и ты — обходите, — спеша за Карталом в офицерскую спальню, скомандовал Рэйн следовавшим за ними стражникам и спешно добавил: — Ваше Высочество, вы только не подставляйтесь. Я не смогу прикрыть обоих.

— Приоритет за наследником, — сухо ответил Картал, резко остановившись на пороге.

Скрестив на груди руки, Эллад стоял рядом с отцом у левой стены между двумя кроватями и, снисходительно улыбаясь, наблюдал за поединком двух молодых мужчин. Раздетые по пояс, те медленно кружили в широком проходе, держа по паре коротких кинжалов. Несколько старших офицеров подбадривали их одобрительными возгласами и советами, остальные стражники смотрели молча.

Понимая, что как только подручный Фирсара его заметит, то медлить не станет, Картал размахнулся и швырнул меч в стену, возле которой стоял брат. Оставив выбоину в полуметре от его головы, тот упал на одну из кроватей, громко брякнув гардой о железную спинку.

Мгновенно обнажив клинок, Эллад заслонил отца.

— Всем отойти к окнам! — крикнул Рэйн, оттолкнув стоявшего на его пути ручника.

Один из сражающихся, уклонившись от удара противника, выпрямился и резким движением полоснул себя по шее. Хлынула кровь, и, обмякнув на пол, мужчина забился в судорогах.

Ахнув, Рэйн опустил меч и, прежде чем Картал успел остановить его, в несколько шагов подбежал к умирающему. Тем временем второй воин резко повернулся и, занеся руку, швырнул один из кинжалов в сторону Эллада.

— Ах ты, гад, — мгновенно среагировав, прошипел Рэйн и, ударив его рукоятью по позвоночнику, захватил за шею.

Захрипев, мужчина попытался вывернуться и, не сумев, пырнул Рэйна в предплечье прежде, чем пришедшие в себя офицеры подоспели на помощь. Кто-то из них хотел было разнять их, но Рэйн, прикрикнув, чтобы все отошли, дожал противника и, когда тот стал оседать, оттолкнул от себя и едва не упал сам. Лицо его исказила судорога, а на побледневших губах выступила кровавая пена.

Отец успел за мгновенье до того, как Эллад наклонился, чтобы поднять ударивший в стену клинок.

— Яд! — крикнул он, пнув кинжал. — Лекаря!

Пошатнувшись, Рэйн зажал ладонью руку и опустился на колено.

«Проклятье», — мысленно простонал Картал, поймав его просящий взгляд, и, метнувшись, успел подхватить стопника прежде, чем он завалился на бок.

— Что здесь происходит? — Негромкий баритон, словно по волшебству, заставил столпившихся вокруг офицеров разойтись. — Марк?

Подойдя, дядя окинул взглядом оба тела и, помрачнев, опустился на колени рядом с Карталом.

— Приведи мать, — шепотом велел он, положив ладонь на лоб Рэйна и прижав палец к его виску. — Здесь я уже ничем не помогу: антидот действует только в первые минуты. Ты быстро сообразил, молодец.

—Вы еще не знаете главного, — так же тихо ответил Картал, поспешно вставая. — Neuroiyctes rabid2, дядя. Я решил сократить путь и спугнул не только человека. Тварь убита, но уверенности, что она была одна, нет.

Цокнув, герцог скривил тонкие губы в презрительной усмешке.

— Не ожидал. Что ж, и с этим справимся, все равно нам на руку. Ступай. — Отвернув голову, он силой отодвинул руку Рэйна, которую тот все еще прижимал к ране, и затянул на греческом отходную молитву.

Сжав напоследок плечо стопника, который уже впал в забытье, Картал встал и коротко поклонился дяде. Услышав, как Эллад отдал приказ покинуть спальни, он издали кивнул ему и поспешил к вестибюлю.

_________________________________________________

1Повинуйся королевской крови! (Древний язык)

2 Neuroiyctes rabid (лат.)— вирус рода лиссавирусов. Возбудитель бешенства.

Глава 14

На третий день после того, как Белый герцог вместе с Элладом уехали в столицу, чтобы открыть Конклав, в Белый Замок прибыла стопа из горготского гарнизона. Часть офицеров из тех, кто имел хоть какое-то отношение к Роду, расквартировали в свободных комнатах, а для остальных поставили дополнительные кровати в казармах. Все это время Лирран не выпускали из покоев, так что ей приходилось коротать время за чтением или просто глядеть в окно на царившую внизу суету. Как только на улице темнело, в саду начинали мелькать огоньки факелов и слышались короткие переклички дежуривших воинов. Кошки, за исключением нескольких молодых животных, были загнаны в вольеры, находящиеся у северной стены за усыпальницами. В туманную и безветренную утреннюю тишину оттуда доносился рык, от которого у Лирран пробегали по спине мурашки. Она была одной из немногих, кому герцог разрешил рассказать о том, что случилось в темницах, и потому каждый раз, когда Лирд приходил ее проведать, боялась услышать, что уловка Фирсара удалась и животные заболели. К счастью, пока никто из кошек не выказывал признаков бешенства.

Взяв с подноса оставшуюся от обеда булочку, Лирран села у подоконника и, проводив взглядом пролетевшего мимо окна воробья, задумчиво вздохнула. Напоенный запахом свежескошенной травы воздух кружил голову свежестью предлетнего вечера. Наконец-то смолкли крики и ругань недовольных палечников, полдня муштровавших новоприбывших стражников, и слышались только одиночные птичьи трели и далекое конское ржание.

Стук, несмотря на то что был едва слышен, прозвучал в тишине настолько набатно, что Лирран вскочила, едва не опрокинув стул.

Уже в холле стало ясно, что стучали со стороны кабинета. Дверь, ведущая в зал Суда Рода, была заперта изнутри, и открыть ее, по словам Картала, снаружи никто не мог, поэтому Лирран решила не звать стражу и вначале узнать, кто стучит.

Взяв со стола тяжелый подсвечник, поскольку оружия у нее не было, она подошла к низкой темной дверце.

— Лирран, открой, — раздался приглушенный голос. — Поторопись, времени немного.

— Картал! — радостно воскликнула она, тут же поставив подсвечник на пол и потянувшись к толстому засову. — А я думала, ты тоже уехал!

— Я и уехал, — войдя, мрачно сказал он и окинул ее внимательным взглядом. — Мы не оповестили тебя заранее — боялись огласки. Так что переоденься и спускайся вниз. Свидетели уже собрались, и книга Рода зачитана до дыр. Сейчас рассматривают оставшиеся бумаги, но это не займет больше часа, так что мне велели тебя позвать.

Несмотря на то что Лирран знала о планах королевы, новость застала ее врасплох. Молча кивнув, она ушла в спальню и надела белое платье, в котором уже была на аудиенции у Лирамель. Широковатое в талии, оно тем не менее смотрелось вполне прилично.

Тайная лестница, ярко освещенная горящими масляными светильниками, показалась Лирран настолько крутой, что она попросила Картала идти помедленнее, а сама, подобрав подол, перекинула его через руку.

— Я почти не знаю Древнего, — держась за шершавую стену, посетовала она, глядя под ноги. — Лирд не объяснил, что мне нужно делать.

— От тебя ничего не потребуется, кроме присутствия, — не поворачивая головы, отозвался Картал. — Решение было принято давно. Сейчас вопросы вызвало только твое удочерение — о нем мало кто знал, поэтому матери пришлось объясняться.

Приостановившись, Лирран удивленно посмотрела ему в спину. Богато расшитый золотом белый камзол тускло поблескивал в теплом оранжево-желтом свете.

— Удочерение кем? Разве герцог Эстин меня удочерил?

Придержав ножны, Картал повернулся и, поставив ногу на ступень выше, пристально посмотрел на Лирран. В его поблескивающих глазах на мгновенье мелькнуло какое-то странное выражение. Смутившись, она опустила юбку.

— Нет, не Эстин, — отведя взгляд, ответил он. — Якир удочерил тебя незадолго до гибели. По документам и правилам наследования ты — герцогиня Варута и Рэта, единственная наследница его родовой вотчины. В связи с этим, учитывая очередность Якира в Ведущей, твой статус значительно возрастает… - Сделав паузу, Картал насмешливо изогнул губы. – Скажем так, для некоторых возрастает весьма значительно.

— А Лирдан знал? — спросила она, мысленно перелистывая череду отрывочных воспоминаний и пытаясь найти нужное.

— Нет, не знал. Но знал Эллад. Знал и молчал. Видимо, Якир и мать решили не разглашать этот факт до поры до времени.

— Я помню… — Нахмурившись, Лирран в волнении облизала губы и помотала головой, отгоняя нахлынувшие образы и щемящее чувство тоски. — Да-да, теперь я что-то вспоминаю. — Поднеся к глазам ладонь, она всмотрелась в бегущие по коже линии.

- Ты должна знать, - проговорил Картал глухо и будто через силу. – Салван, который дал тебе жизнь, сам умер как предатель, Лирран. Ради Ордена он пошел против Рода, хотя являлся сыном Ведущей. Якир догадывался об этом. Его поступок - не просто порыв, он был продиктован любовью и верностью. Твой дед и прадед, твоя мать и многие, кто служил Роду до последнего вдоха, передали с тобой миру надежду и свою победу. Я хочу, чтобы ты запомнила мои слова, хочу, чтобы у тебя был ответ и оружие против тех, кто посмеет сказать иначе.

Медленно выдохнув, Лирран качнулась вперед и, спустившись на ступеньку, взглянула в сосредоточенно-строгое лицо Картала. Недостающий кусочек мозаики встал на положенное место. Она словно обрела целостность. Маленькая, потерянная частичка правды залечила кровоточащие в глубине души раны и вернула все то, что отняли время и смерть.

-Я запомнила, - спокойно и твердо ответила она. – Спасибо.

В зале было тихо и жарко. Лирамель заметно нервничала и, кроме сдержанного официального приветствия, не сказала Лирран ни слова. Из всех собравшихся за столом спокойным выглядел только герцог. Внимательно глядя на сына, он поглаживал черное опахало пера, лежавшего на столе, и терпеливо ждал, когда королева закончит ритуальную речь.

— Пятая и шестая степени родства после пятой, учитывая кровосмесительный союз Кайла — это достаточно большой риск, — с сомнением протянул высокий худощавый мужчина, который до этого времени молчал, время от времени внимательно поглядывая на Лирран. — Тем более что следующий династический брак, если он состоится, тоже будет в шестой.

Постучав кончиком пера по каменной столешнице, герцог Карл покачал головой:

— У нас нет выбора, Эстин, ты прекрасно это знаешь. Река Ведущей обмелела, да и вливание со стороны Каэлов, Тонэ и аллотаров вполне достаточно, чтобы уравновесить возможные риски.

— А если…

— Не если, — отрезал герцог. — Ты знаешь, кто я. И я уже, кажется, сказал, что Ведущая будет продолжена во всей полноте и не прервется по крайней мере на моем сыне.

— Тогда я снимаю свое замечание, — вежливо кивнул Эстин.

Выдержав паузу, Лирамель закрыла книгу и, обменявшись с братом быстрым взглядом, жестом велела Лирран и Лирду подойти к ней.

— Свидетели, встаньте, — подкрепив слова жестом, попросила она. — Подтверждаете ли вы услышанное?

— Подтверждаю, — с готовностью откликнулся Эстин.

— Подтверждаю, — чуть тише произнес Рэль, герцог Ровмэна.

— Подтверждаю, — кивнул полноватый бородатый мужчина, которого Лирран еще не знала по имени.

Поднявшись, Лирамель взяла объемный свиток и, развернув его на столе, громко сказала:

— Как Глава Рода я, Лирамель Валлор, свидетельствую чистоту крови герцогини Лирран, дочери герцога Якира Валлора и Фэйволин Валлор-Тонэ. — Обмакнув поданное братом перо в красные чернила, Лирамель вписала ее имя в графу, где уже был вписан Лирдан, и поставила размашистую подпись. — А теперь попрошу внимания… Лирдан Валлор, сын Карла, и Лирран Валлор, дочь Якира, дети Ведущей линии, прямые потомки Тара, преклоните колени.

Отведя Лирран немного в сторону, Лирд повиновался. Приподняв подол, она неловко последовала его примеру. Рывком вытащив из ножен меч, Лирамель подняла его вверх и тожественно произнесла:

—Лирдан Валлор, по моей воле и с одобрения Ведущей линии Рода в присутствии свидетелей и при их согласии я, Лирамель, глава Рода Тара Валлора, повелеваю тебе взять в жены герцогиню Лирран, дочь Ведущей линии, ради блага Рода и Королевства. — Положив лезвие на его плечо, она чуть тише добавила: — Эн сатим лет корвет, сэон Тар[1].

—То парра андасэ кирээ: корвет вэн корвете, саффо вэн саффае тамэ сэтендав[2], — уверенно произнес в ответ Лирдан, слегка вскинув голову.

Кивнув, Лирамель внимательно посмотрела на Лирран и повторила ту же фразу.

— То парра андасэ кирээ: корвет вэн корвете, саффо вэн саффае тамэ сэтендав, — видя, что она замешкалась, быстро произнес герцог Карл и улыбнулся в ответ на ее благодарный взгляд.

—То марэс эн фатум![3] — ответила королева и, отведя меч, подождала, пока они встанут, а затем сняла корону и дала поцеловать ее вначале Лирдану, затем Лирран.

— Брак Ведущей линии заключен, — стремительно шагнув к ним, сказал герцог. — Примите мои поздравления, дети. Пусть Бог благословит вас здоровым и крепким потомством.

—Спасибо, отец. — Приобняв его, Лирдан повернулся и, поклонившись Лирамель, добавил: — Аэльва, анадаа антора корвэт![4]

Поздравлять их, кроме герцога и королевы, никто не стал. Свидетели молча ушли, а стоявшая у дверей Линни опустила внутренний засов. Только после этого Лирамель попросила Картала подписать документ, согласно которому он официально отказывался от права наследовать трон по причине нечистоты крови.

— Теперь, — мрачно улыбнулась она, сложив бумагу пополам, — нам осталось лишь ждать возвращения Эллада. Герцог Ровмэна вскоре донесет до него радостную весть о том, что Лирдан отныне официально считается первым по крови после Главы Рода.

— Не проще ли было рассказать ему все с самого начала? — нахмурился Картал. — Брат уступил бы дорогу точно так же, как это сделал я, если бы понимал, почему и для чего мы вынуждены поступать подобным образом.

— Эллад слишком горяч и амбициозен, — ответил герцог и, взяв у сестры бумагу, убрал в папку. — Не забывай, кто приложил руку к его воспитанию. Даже ты, зная врага изнутри и понимая важность пророчества, поддался человеческой слабости. Вот и подумай, как поступил бы человек, имеющий поддержку народа. Вы оба пошли в отца и действуете прежде, чем успеваетепросчитать последствия.

Хмыкнув, Картал искоса взглянул на Лирдана. Опустив голову, тот тщетно старался скрыть улыбку, хотя Лирран не поняла, что в словах герцога могло его насмешить. Она вообще чувствовала себя будто во сне и лишь краем сознания понимала, что сегодняшнее событие — это еще один шаг к надвигающейся трагедии, причем шаг добровольный и осознанный.

— Разве это правильно — позволять родному человеку думать, что его использовали и предали? — В наступившей тишине ее голос прозвучал неуместно громко.

Лирамель заметно вздрогнула и, подняв руку, машинально пригладила волосы.

— Ты считаешь, девочка, что мы лишь позволяем ему так думать? — с неожиданным для себя сарказмом спросила она. — Или ты забыла, о чем я тебе говорила? У меня не было, нет и не будет права поступать сообразно своим желаниям. А даже если бы и было, я не считала бы себя вправе…

— Тогда зачем? — непонимающе нахмурилась Лирран, игнорируя предупреждающий взгляд герцога. — Вы ведь сами позволили сыну заблуждаться, сами создали для себя угрозу в его лице. Разве, видя ваш пример и зная с самого начала, для какой цели рожден, он бы не встал рядом с вами?

Лирамель улыбнулась.

— Родство по крови не означает родства по духу, Лирран. А я как никто знаю, каков голос крови, текущей в моих венах. И в твоих тоже. Дети Рода взрослеют быстро и быстро обретают собственный голос и цену. Может, Эллад и принял бы свою роль, а может, и нет. Как ты думаешь, чья голова полетела бы первой, если бы он пошел против Ведущей и моей воли?

— А чья полетит теперь?

— Его, — холодно ответила Лирамель. — И довольно на этом. Ты имела право задать вопрос и получить ответ. Теперь идите. Сегодня вас больше никто не побеспокоит.

Не дав Лирран опомниться, Лирд взял ее под локоть и поволок к двери. Сопротивляться она не стала. На душе было так тяжело и гадко, что не хотелось дышать. Ни разумом, ни сердцем принять происходящее не получалось.

Уже на лестнице, прислонившись к холодной стене, Лирран опустила голову и тихонько засмеялась. Постоянная тревога, сомнения, стремительные события последних дней — все это показалось вдруг настолько нелепым, что она смеялась и смеялась, не в силах остановиться и вздохнуть.

Выругавшись, Лирдан несколько раз встряхнул ее за плечи, а затем крепко прижал к себе и обнял. Громко всхлипывая, она вцепилась в его камзол с таким отчаянием, что затрещала ткань.

— Тише, Лирран, тише… Все так, как должно быть. Ты не виновата. Никто не виноват.

Она не запомнила, как очутилась в своих покоях. В голове был туман, тело сковала слабость. Хотелось только одного — спать.

Укрыв ее одеялом, Лирдан сел рядом. Изо всех сил борясь со сном, она молча смотрела на его точеный профиль и вспоминала. С того дня, как они впервые увиделись, прошло не так уж и много времени, а казалось, что прошлое и настоящее разделяла вечность. Лирран изменилась. Глядя на себя изнутри, она понимала, что повзрослела на целую жизнь и начала видеть и понимать то, чего раньше даже не замечала. Мир оказался не таким, каким его описывали книги и кино, да и она сама оказалась не такой, какой мечтала стать. Нужно было найти в себе силы, чтобы смириться с собственной нищетой и слабостью, и идти дальше, расти и бороться.

—…Ты должна понять, что тете намного тяжелее, чем она показывает, — сказал Лирдан, и, осознав, что совсем не слушала его, Лирран моргнула и, приподнявшись, села поудобнее. — Никому из нас не нравится то, что приходится делать. Это необходимость.

— Мне жалко Эллада, жалко Лирамель, тебя, себя, Картала — всех!

— Думаешь, мне — нет? — усмехнулся он.

— Неужели нельзя иначе?

— Нет, Лирран. Нельзя. Мой кузен запустит механизм пророчества. Нам было дано узнать, что должно произойти, потому что семя, однажды предавшее свет, снова обернулось к нему. Нет другого пути изменить историю. Ты же видела — Картал пытался и не смог. Я ведь уже тебе говорил: несмотря на то, что мне приходилось всячески мешать ему, в глубине души я искренне надеялся на чудо...

Видимо, удивление, отразившееся в ее глазах, было настолько выразительным, что Лирдан улыбнулся и покачал головой.

— Иногда то, что нам кажется, очень далеко отстоит от правды. И какие бы выводы ты сейчас ни сделала относительно меня — они наверняка будут верными.

— Что ты имеешь в виду?

Он протянул руку и погладил ее по щеке.

— Ты ведь и сама теперь понимаешь, что двигало мной и каковы были мотивы моих слов и поступков, — произнес он, глядя на нее потеплевшим взглядом. — Я любил и ненавидел тебя. Но еще сильнее презирал себя за слабость, которую ты во мне обличала и на которую я не имел права.

— А теперь? — Пропустив вдох, Лирран доверчиво прильнула к его ладони.

— Теперь я просто боюсь, потому что ничем не смогу тебе помочь. Мне не дано право встать между тобой и мраком. Нет худшей роли, чем быть зрителем на войне. Но ненавидеть тебя я больше не могу. Ты стала мне так же дорога, как и те, кого предстоит потерять. — Подавшись вперед, он наклонился и, осторожно поцеловав ее, прошептал: — Даю тебе слово, что как бы ни сложилось будущее, я исполню перед тобой все обязательства, возложенные на меня Родом.

Не в силах ответить от переполнявших ее чувств, Лирран обняла его за шею и закрыла глаза. Как ни хотелось ей продлить счастливые мгновения покоя, сон все же оказался сильнее.

* * *

Уснув только под утро, Эллад спал беспокойно, то и дело открывая глаза, чтобы оглядеть просторную комнату и убедиться, что никого нет. Ему постоянно чудился чей-то взгляд и едва уловимый шепот, но стоило пробудиться, как они пропадали.

«Слишком устал», — в очередной раз подумал он и, с трудом сев, потянулся за стоявшим на прикроватном столике бокалом со снотворным. Солнце уже поднялось. Его косые лучи ползли по подоконнику и падали на темный пол.

— Я бы на твоем месте не спешил.

Узнав голос ровмэнского герцога, Эллад недоверчиво обернулся.

— Рэль? Что ты здесь делаешь?

— Твой отец просил меня лично сообщить тебе новость. — Подойдя, Рэль взял за спинку стоявшее у окна узкое плетеное кресло и, перестав его к кровати, сел.

— Я так понимаю, новость не из приятных, — прочтя на его лице следы бессонной ночи, констатировал Эллад.

Тяжело посмотрев на него, Рэль вынул из поясной сумки сложенный вчетверо лист и, развернув, протянул.

— Прочти сам.

Узнав размашистый почерк матери, Эллад нахмурился. Было видно, что та писала медленно и старательно, будто под диктовку.

Мысли собирались так медленно, будто нарочно давая ему принять прочитанное и унять разлившиеся по сердцу боль и гнев. Верить не хотелось — не верить не получалось. Все было слишком очевидно.

— Подтверждаю каждое слово, — проговорил Рэль, отведя взгляд. — Мне жаль, Эллад. Я посчитал своим долгом сообщить тебе и предложить помощь. Не знаю, почему Ее Величество приняла такое решение, но если слухи о ее здоровье не лгут, то корона отойдет Карлу или его сыну весьма скоро. Второе более вероятно, судя по последним событиям и решению Лирамель записать Лирдана в книгу Рода своим наследником. Как сын Ведущей я считаю это единственно верным, но как человек, который знает, к чему это может сейчас привести, уверен, что разумнее нарушить закон, нежели допустить кровопролитие. Народ не примет ни сына Лирдана IV, ни Лирдана V. Людей следовало готовить заранее, но герцог предпочитал молчать, да еще отослал мальчика в Большой Мир. — Покачав головой, Рэль с досадой поморщился: — Не представляю, о чем они думали и чем руководствуются, но это какое-то безумие. У меня нет слов.

Встав, Эллад отошел к окну. Поднявшаяся в душе буря не давала трезво мыслить. Что-либо предпринимать в таком состоянии он не имел права: все его действия теперь должны были быть продуманными до мелочей.

«Как же ты была права, Джэф! — с горечью подумал он, закусив губу, и медленно сосчитал до десяти. — Нужно было тебя послушать…»

— Я не стану давать советов, — продолжал Рэль. — Но действовать нужно быстро.

— Что ты предлагаешь? — зло огрызнулся Эллад, бросив быстрый взгляд на дверь, со стороны которой раздались шаги. — Не против матери же мне идти? Я — сын Рода и, как и все, давал присягу. А говорить с ней бесполезно. Меня затем и отослали, чтобы потом разговоры вести.

— Понятно здесь только одно. — Заперев за собой дверь, отец кивнул помрачневшему Рэлю и подошел к Элладу. — Единственный язык, который они поймут — это язык силы. На Лирамель явно оказывалось давление, и поскольку ее решения идут вразрез со здравым смыслом и угрожают благополучию Королевства, которое она клялась оберегать, ты в своем праве, сынок. Иди и останови мать. Сделай то, на что у тебя не хватило сил на полях Бартайоты!

— Поддерживаю, — поспешно сказал Рэль. — И Олон, уверен, тоже поддержит. Пока замок опустел, нужно этим воспользоваться. Перед горготским гарнизоном им не выстоять, да и наша стопа против собственного генерала оружия не поднимет.

— Чтобы избежать волнений и беспорядков, мы организуем все как учения, — добавил отец. — Уверен, этого хватит. Карл — разумный человек.

Скептически хмыкнув, Рэль промолчал.

— Если мы открыто выступим против герцога, обратного пути у нас не будет, — задумчиво произнес Эллад и, вновь отвернувшись к окну, заложил руки за спину.

«Что-то тут не сходится, — подумал он, прищурившись. Теплые лучи тут же зазолотились на ресницах и согрели покрытый испариной лоб. — Слишком уж все стройно, слишком похоже на продуманную игру…»

Едва не задев стекло крылом, мимо окна пролетел голубь. Было совершенно ясно, что дядя готовил этот удар много лет. Он наверняка учел и политические воззрения Рэля, и то, как мог поступить Эллад, узнав о решении матери… Складывалось ощущение, что он нарочно их провоцировал. А вот зачем, было совершенно непонятно. Да и насчет давления на мать Эллад тоже сомневался — та всегда делала то, что хотел дядя Карл. Скорее всего, у нее имелись достаточно серьезные мотивы, а учитывая последние события и возвращение Фирсара, не приходилось сомневаться, что связаны они именно с Орденом.

— Хорошо, — нарушив затянувшееся молчание, спокойно произнес Эллад, внутренне подобравшись. — Раз меня вынуждают к открытому бунту, так и поступлю.

— Верное решение, — буркнул Рэль, приосанившись. — Уверен, что Лирамель будет вам благодарна. Ты прекрасно знаешь, что все мы верны ей и вам.

Не ответив, Эллад мрачно посмотрев на отца и отвел взгляд.

— Я сам переговорю с Олоном, — продолжал Рэль. — И напишу в Тир, чтобы были наготове, если потребуется.

Громкий стук в дверь гостиной оборвал хотевшего было возразить отца и вызывал на его лице гримасу недовольства.

— Войдите! — крикнул Эллад и, быстро подойдя к банкетке, стоявшей у изножья кровати, взял разложенный на ней камзол.

Быстрые тяжелые шаги коротко прозвучали и тревожно смолкли.

— Ваше Высочество, — раздался низкий осипший голос вошедшего мужчины, — срочное донесение.

Взглянув на протянутую руку, на которой красовалось выцветшее клеймо, Эллад жестом попросил отца и герцога выйти. Полномочия управления Тайной разведкой все еще оставались за ним, что само по себе тоже выглядело странно.

— Я вас слушаю, — произнес Эллад, как только они с посыльным остались одни.

Мужчина степенно поклонился и, откинув капюшон, поднял на него светло-голубые глаза.

— Лорд Фирсар почти подошел к Белому Замку, Ваше Высочество. Через день он будет у стен сада. — Сделав паузу, он слегка приподнял густые поседевшие брови и добавил: — Нам стало известно, что между ним и герцогом Карлом последние несколько дней велась переписка. Птиц не удалось перехватить — вороны хитры и хорошо обучены, — но их путь мы отследить сумели.

Похолодев, Эллад сжал губы, надеясь скрыть удивление. Таких известий он не ожидал. В то, что дядя пошел на сделку с Орденом, не верилось, однако других объяснений не оставалось. Игра ли это была или нет, уже не имело значения — Эллад не мог не вмешаться.

— Я услышал, — твердо ответил он разведчику. — Держите обоих под наблюдением и попытайтесь найти доказательства. Любые.

Вновь поклонившись, мужчина набросил на голову капюшон и, пятясь, отступил к двери.

«Он может не оставить народу выбора», — вдруг вспомнил Эллад слова Джафиры и, нахмурившись, недоверчиво хмыкнул. Убрать трех пешек одним ходом было вполне в дядином духе.

— А вот это уже вряд ли, дядюшка, — угрожающе прошептал он, потянувшись за перевязью. — В этих играх я тоже кое-что понимаю.

Глава 15

За то недолгое время, что Лирран жила в Белом Замке, ей ни разу не доводилось слышать такую мертвую и тяжелую тишину. В воздухе чувствовалось напряженное ожидание, и Лирран было неуютно и страшно, особенно по ночам, когда вокруг сгущались тени. Зло приближались. Она чувствовала его тихую поступь — оно шло за ней, и бежать было уже некуда. Час, которого род Тара Валлора ждал несколько тысяч лет, наконец пробил. Колесо истории сделало полный оборот, и Земар-ар готовился взять реванш. В его продуманной комбинации существовала только одна брешь, и именно ее было дано увидеть Лирамель в посланном свыше пророчестве. Впрочем, сама королева словно забыла о временах и сроках. В ее глазах не отражалось ни страха, ни тоски, которые охватили замок; не было в них, правда, и спокойствия. И только лицо выдавало ее внутреннюю борьбу, потому как никакое самообладание не могло скрыть бледности и искусанных в кровь губ.

В тронном зале было темно. Большие канделябры уже не горели, и лишь рядом с тронным пьедесталом мерцали, подрагивая от сквозняка, хрустальные рожки светильников.

Молча выслушав молодого офицера, назначенного Главным стопником Белого Замка вместо погибшего Рэйна, Лирамель мотнула головой, отметая его робкие возражения, и в ее васильковом взгляде на мгновенье полыхнула ярость, заставив столпившихся у трона людей затаить дыхание.

— Пусть стопа Белого Замка выдвигается им навстречу, Юкан! — громко приказала она. — Я не позволю обнажать мечи рядом с садом, где покоятся мои предки. Это святотатство!

— Нам не выстоять против всех сил Горгота, —возразил герцог Карл, положив руку ей на плечо. — Если замок останется без охраны, следует отступить к северу.

— Нет, — твердо ответила Лирамель. — Он не посмеет. Я знаю сына, я…

— Ваше Величество, — пожилой офицер, стоящий до этого немного в стороне, решительно шагнул вперед. — Моя королева, моя госпожа… Факты говорят обратное. Принца поддерживают южные герцогства, а это значит, что гарнизон Ровмэна может присоединиться к Горготу. Кроме того, Белый герцог тоже настроен весьма решительно, а за ним — Тир…

— Исключено! — отрезала королева, передернув плечом и сбросив руку брата. — Картал отправится с посольством и привезет Эллада в замок. Раз ему так нужна корона, пусть снимет ее с моей головы сам. Если захочет, то и вместе с головой. Да, так и передай ему! — громко произнесла она, с вызовом посмотрев на сына. — И еще. Прошу всех, кто может, на время покинуть замок. Не стоит давать повода ищущим повода. Я не желаю, чтобы пролилась кровь, и не допущу этого.

Над залом пронесся вздох облегчения. Оглядев встревоженно-испуганные лица, Лирран поняла, что просьбой королевы воспользуются если не все, то большинство. Люди не хотели рисковать и были правы. Никто не ожидал, что Эллад, узнав о том, что мать признала своего племянника наследником, решится поднять войска и идти на замок. А вот сама Лирамель, похоже, именно на это и надеялась. Как поняла Лирран, ей и герцогу требовалось, чтобы замок остался без охраны и лишних свидетелей. Сам того не осознавая, Фирсар тоже помог подогнать настоящее под нужный им вариант.

— Что дальше? — Потянув за рукав, Лирран вынудила Картала слегка наклониться. — Думаешь, Эллад действительно с тобой поедет?

— Не сомневаюсь, — ответил тот с такой внутренней горечью, что она пожалела о своем вопросе. — Раз брат принял решение, то от своего не отступится. Я его тоже неплохо знаю.

Посмотрев на Лирда, который стоял рядом со своим отцом, Лирран поймала его внимательный взгляд и кивнула. С того дня, как был заключен их брак, они виделись всего лишь несколько раз, да и то мельком.

Дошедшее из Горгота известие о смерти Джафиры произвело на королеву именно то впечатление, которого опасался ее брат. Она заболела и сутки провела в бреду, чем очень всех напугала. Впрочем, вскоре Лирамель пришла в себя и довольно спокойно выслушала от Лирран правдивую историю об их с Джафирой путешествии. «Я была неправа, — только и сказала она в конце, опустив взгляд на сложенные на коленях руки. — Витдан гордился бы дочерью. И я горжусь. Нет больше той любви, какую показала моя бедная, не понятая никем девочка. Видит Бог, мы все хотели как лучше».

Оставив брата отвечать на бесконечные вопросы взволнованных людей, Лирамель легко встала с трона и, приказав Лирран следовать за собой, направилась к потайной двери, находившейся за колоннами в тронной нише.

— Побудешь сегодня со мной, — у самого порога сказала она, приподняв подол белого платья и прижав к бедру ножны. — Фирсар уже рядом. Вдвоем нам будет легче.

— Я тоже его чувствую, — призналась Лирран, быстро поднимаясь по крутым ступеням, чтобы не отстать от нее. — Мне снятся кошмары, и постоянно кажется, что кто-то смотрит в спину...

— Тебе не кажется, — не оборачиваясь, бросила Лирамель. — Но не волнуйся, скоро это все закончится.

— А вам не страшно?

— Мне больно видеть страдания тех, кого я люблю, — помедлив, ответила она. — Поэтому нет, не страшно. Бесконечно бояться невозможно, Лирран, а я боялась так долго и так часто, что страха уже не осталось. — Повернув ключ, Лирамель открыла дверь и, войдя, придержала конецзакрывавшего вход гобелена. — Заходи. Линни скоро принесет ужин. Я попросила испечь что-нибудь вкусное. Когда моя Мари была маленькой, она могла съесть дюжину булочек. Мы с мужем всегда удивлялись, как в нее может столько влезть…

В распахнутые окна залетал вечерний ветерок, неся с собой запах свежести и шелест листьев. На темно-фиолетовом небе горели бледные звезды, а над черной кромкой леса, возвышающимся за садом, розовела последняя полоса заката.

— После моей смерти, — сняв корону, ровно произнесла Лирамель, неподвижно глядя в серебряное зеркало, — расскажите Мариэль все, что знаете, от начала и до конца. Она поймет и простит. И Марк тоже. Он хороший человек. Я оставлю ему письмо, оно уже написано… Давно. Просто передай ему, чтобы открыл тайник в бывших покоях Кристиана. Больше мне некого попросить.

— Хорошо, — ответила Лирран. Не решаясь присесть, она так и стояла у огромной кровати рядом с гобеленом.

Тихий шепот, в одно мгновение заполнивший комнату, потушил расставленные на прикроватном столике свечи и погрузил все в полумрак. Спустя мгновенье, надрывно каркая, на подоконник будто из воздуха прыгнул огромный черный ворон.

— Не бойся. — Тут же оказавшись рядом, Лирамель обнажила меч и, перехватив его в левую руку, широко перекрестилась. — Не бойся, моя девочка, он ничего не сможет.

Не в силах ни вдохнуть, ни выдохнуть, Лирран вцепилась в рукав ее платья.

Спрыгнув на пол, ворон нахохлился и, посмотрев на них круглым черным глазом, угрожающе расправил крылья и заковылял к кровати.

— Прочь, мерзость! — прошептала королева, выставив перед собой клинок. — Ты смешон и жалок!

Остановившись, ворон гортанно по-человечески расхохотался и, подпрыгнув, плашмя упал на каменные плиты. С шипением, от которого у Лирран по телу пробежали мурашки, черная птичья тушка расплылась, и на долю секунды, прежде чем исчезнуть, на ее месте мелькнул силуэт высокого худощавого мужчины с окровавленной, наполовину отрубленной головой.

Лирамель вздрогнула, пошатнулась и, медленно опустив меч, зашептала какую-то молитву. Дышать сразу же стало легче. Хохот начал стихать и вскоре совсем затих, вернув в комнату тишину.

— Что это… было? — Силой воли заставив себя разжать пальцы и отпустить руку королевы, Лирран облизала пересохшие губы.

— Призрак прошлого, — хрипло ответила Лирамель и, быстро подойдя к окну, заперла ставни. — Просто иллюзия.

Вернувшись, она взяла Лирран за руку и решительно направилась к дверям покоев. Ее пальцы были ледяными и жесткими, словно куски льда.

— Думаете, он вернется? — Едва сдерживаясь, чтобы не оглядываться по сторонам, Лирран несколько раз споткнулась.

— Не знаю. Но здесь нам лучше не оставаться. Ночь я не выдержу. Лучше уж выпить снотворное, чем развлекать эту тварь.

Двое стражников, стоявшие у покоев герцога, с поклоном открыли внешний засов и уже потянулись, чтобы распахнуть золоченые створки, когда со стороны лестниц послышался окрик Картала.

— Стойте, — велела Лирамель и, подождав, пока он подойдет ближе, строго спросила: — Почему ты до сих пор не уехал?

Мельком взглянув на Лирран, Картал взял мать за руку.

— Я никогда и ничего не просил для себя, — натянуто улыбнувшись, проговорил он на греческом. — Но теперь прошу. Позволь мне сказать брату правду. Ничего уже не изменить, но пусть хотя бы знает, что ты не отворачивалась от него! Не возлагай на меня непосильную ношу, не позволяй ему уйти с таким грузом на сердце!

— Картали… — ее голос предательски дрогнул. Опустив голову, Лирамель отняла руку. — Картали, — повторила она еще тише, — я уверена в тебе, но не в нем. Фирсар следит за нами, а за ним — особенно, потому что знает его роль. Прости меня, если сможешь.

Хмуро кивнув, Картал отвернулся и решительно пошел обратно к лестницам. Его тяжелый кожаный плащ едва касался такой же черной ковровой дорожки, почти сливаясь с ней и с бледной тенью, скользящей рядом по белому полу.

— Идем, — проводив его взглядом, Лирамель знаком приказала отворить двери и поманила Лирран за собой. — Не волнуйся, — с улыбкой сказала она, когда стража заперла за ними покои. — Он все равно расскажет. Картал всегда был непослушен.

— И вы позволите?..

— Я сказала свое слово, Лирран. Остальное — его выбор. Да и вряд ли Эллад поверит. Мой гордый сын не из тех, кто склоняет голову: в нем — упрямство всего нашего рода. Он сумеет принять правду, лишь когда не останется ни единого шанса удержать в руке меч и порубить эту правду на куски. Возможно, если бы жизнь подарила ему еще хотя бы десяток лет, он бы понял мой путь сам, как твой отец и дед. — Заглянув в спальню, где в свете догорающих свечей белела застеленная кровать, Лирамель недовольно цокнула. — Время, время… Его всегда не хватает.

Герцог Карл спал в кабинете, сидя за столом и положив голову на руки. Вокруг него возвышались аккуратно разложенные стопки бумаг и книг, какие-то коробочки и письма. Даже пол был заставлен, так что Лирамель пришлось приподнять подол и пробираться к столу боком.

— Карли, — осторожно позвала она, коснувшись его седых волос и сняв черный обруч. — Пойди, ляг нормально.

Тяжело подняв голову, он взглянул на нее затуманенным взглядом и, моргнув, напряженно выпрямился.

— В чем дело? Что случилось?

— Ничего не случилось. Мне просто стало не по себе.

Вздохнув, герцог поднялся, слегка поморщившись, будто от боли, но, заметив Лирран, тут же улыбнулся.

— Ну все понятно, — чуть насмешливо произнес он, выйдя из-за стола, и, взглянув на сестру, с сожалением добавил: — Только боюсь, Ветерок, мое варево сегодня нам с тобой не поможет, да и нельзя тебе больше. А вот девочка пусть поспит.

Свернувшись калачиком в большом кресле, Лирран зарылась с головой в мягкий шерстяной плед и проглотила последний кусочек ванильной булочки, принесенной служанкой. Горьковатый привкус, оставленный снотворным, немного притупился, но не исчез. Глядя на огонь, ровно горящий в огромном зеве камина, она устало прикрыла глаза. Приглушенные голоса в глубине гостиной, потрескивание дров, огоньки свечей на подоконниках, мерное тиканье часов… Страх и напряжение, не покидающие ее последние несколько дней, незаметно отступили. Веки налились приятной тяжестью, а тело стало невесомым, словно перышко.

«Интересно, где же Лирд?» — засыпая, подумала она, и, услышав, как со звоном разбилось окно, хотела было поднять голову, но уже не смогла.

* * *

Сотни людей безмолвно стояли на пестром ковре залитой солнцем степи у самых границ Княжества. Старейшины кланов, их семьи и вся княжеская семья, кроме брачующихся, были одеты в традиционные желтые туники и красные, как маковый цвет, плащи. Со стороны Королевства на церемонии присутствовали генералы Горгота, Тира и Бартайоты и некоторые сыновья и дочери Рода и Десяти.

— Исаийя, ликуй! — торжественно запел Илиан и, качнув кадилом, медленно пошел вперед вокруг невысокого холма, ставшего некогда братской могилой воинам Княжества и Королевства. Облаченные в белые одежды Керн и его юная невеста, держа увитые яблоневым цветом свечи, рука об руку ступали за ним.

Поднявшийся ветер заколыхал степь и поднял ввысь стайки бабочек. Вспорхнув, те закружили над холмом и, вновь рассыпавшись, опали в травы.

Глядя на безоблачное утреннее небо, Илиан беззвучно плакал, однако голос звучал твердо и ровно. Он знал, что другой возможности совершить чин над племянником ему в ближайшие годы не представится. Далекий зов из-за невидимой стены ветров тянул его туда, где предстояло завершить начатый путь и замкнуть последний круг. Зная, что времени все меньше, он выбрал место у границ, чтобы рождением новой семьи осветить проклятую кровью землю.

Глядя на радостные лица собравшихся, Илиан внутренне скорбел. Он чувствовал, как сгущается на юге тьма и наливается яростью и ненавистью древнее зло. На чашу весов ложились слова и поступки, кровь и пот многих поколений, и не все из них были достойны милости. История Малого Мира балансировала на лезвии клинка, а впереди, сквозь годы, уже виделся последний шаг и маленькая пещера, где в самом начале свершилось роковое падение. Прошлое, настоящее и будущее обретало бесконечный и чудный смысл.

Сказав молодым напутственное слово и отпустив их к праздничному шатру, где уже были накрыты скатерти, Илиан подозвал князя и отвел его в сторону.

— Сегодня, — лаконично сказал он ему, кивнув в сторону Королевства. — Если хотите, дядя, побудьте со мной.

— Откуда ты знаешь? — недоверчиво разглядывая безоблачное небо, спросил тот и побледнел, сурово сжав тонкие губы.

— Знаю и все, — привычно отозвался Илиан. — Мы успеем дойти до границы… Дальше я отправлюсь один. Мариэль и Парф пусть едут через Тир, так будет быстрее.

Отделившись от толпы, наперерез через могильный холм к ним спешно направился рыжеволосый коренастый юноша.

— Пусть и он идет, — вздохнул Илиан, тяжело взглянув на дядю, и, перекрестившись, пошел на юго-восток. Видеть Мигталя ему не хотелось, но внутреннее чутье подсказывало, что у сына Адама была своя, немаловажная роль и мешать складывающейся мозаике событий не стоило.

«Чудны и неведомы пути Твои, Господи», — мысленно произнес он и, наклонившись, сорвал на ходу одинокий растрепанный василек — такой же синий, как глаза матери.

В безоблачном небе сверкнула наискосок невидимая молния. Прежде чем зло поднимало голову на земле, брань с ним начиналась в духовном мире. Далеко-далеко, в затерянном среди лесов Артелена святилище, Посвященные готовили обряд, чтобы их последний жрец был неуязвим для своих врагов. А к замку в это время, погоняя уставших лошадей, мчались плечом к плечу два брата. Один из них горел обидой и яростью, второй напоминал подбитого в полете сокола. Илиан видел их сердцем, потому что любил обоих. Перебирая четки, он едва дышал от внутреннего напряжения. Старые шрамы, оставленные Фирсаром, жгли кожу на руках и груди.

«Все будет хорошо, Поль, — эхом звучал из детства голос матери. — Все будет хорошо».

— Я знаю, — неслышно ответил он, ускоряя шаг. — Только не отступи…

* * *

Погоняя лошадь, Картал то и дело с опаской поглядывал на брата. До развилки на замок оставалось всего несколько часов пути, а тот по-прежнему молчал, не обращая внимания ни на тревожные возгласы скачущих позади стопников, ни на его, Картала, просьбы дать всадникам и животным хотя бы немного отдыха.

— Слева! — успел крикнуть кто-то позади, прежде чем стрела со свистом пролетела над головой Эллада. К счастью, мгновенья хватило, чтобы брат успел пригнуться — сказались годы тренировок.

Офицеры тут же взяли их в кольцо. Обнажив меч, Картал спешился, но выходить из-под живого щита не спешил: стрелять могли и в него.

— Постарайтесь взять живым, — сухо приказал Эллад и обернулся к Карталу. — Живо в седло, мы не станем терять времени. Не хочу, чтобы отец нас нагнал.

— Лучше потерять время, чем жизнь, — перейдя на греческий, возразил Картал. — От пары минут ничего не изменится.

— Ошибаешься, брат. Впрочем, можешь оставаться, я не неволю.

Вновь оседлав едва не ставшую на дыбы кобылу, Картал подождал, пока заслоняющий дорогу стопник отъедет к обочине, и знаком приказал остальным держать строй.

Пронзительный женский крик заставил ехавших впереди офицеров остановиться и обнажить клинки. Спустя несколько минут из леса, волоча за волосы сопротивляющуюся невысокую женщину, появился одетый в видавший виды камзол старик. Ни он, ни его пленница не были знакомы Карталу, но, судя по внешнему виду, оба ни к Роду, ни к Десяти отношения не имели.

— Ваше Высочество! — крикнул старик, выйдя на дорогу, и толкнул женщину под ноги подбежавших стражников. — Она стреляла!

Развернув лошадь, Эллад попросил Картала узнать, в чем дело.

— А сам-то ты кто будешь? — грубо спросил офицер-ручник, рывком подняв женщину на ноги. — Назовись, старик!

Приподняв рукав, тот показал потертую татуировку и усмехнулся промелькнувшему на лице офицера удивлению. Служившие в Тайной разведке редко показывались на глаза.

— Узнаете, Ваше Высочество? — серьезно взглянув на подъехавшего Картала, старик кивнул на женщину. — Я следил за ней от самого Лаусенса. Нам позволительно вмешиваться, когда речь идет о прямом покушении на наследника или Главу Рода. Ее цель была очевидна.

— Мне известен ваш кодекс, — холодно бросил Картал и, прищурившись, всмотрелся в искаженное страхом и болью лицо стрелявшей. — Кто ты и как посмела поднять руку на сына Рода?

— А как ты, сын Рода, слушавший колыбельные моей матери, посмел предать певшую их тебе? — Сплюнув выступившую на губах кровь, женщина мотнула головой. — Или ты не слышишь зов? Все собрались. Все! Мы умеем быть верными, и нас все еще много. Никто не пойдет за отступником!

Картал похолодел. Он понял, кто перед ним.

— Дочь Тамиры, кормилицы твоих сводных сестер, — озвучил его мысли старик. — Остальное я могу сказать только Его Высочеству, если он захочет меня выслушать.

Обернувшись к Элладу, Картал призывно махнул рукой, но брат лишь раздраженно отмахнулся. Лошадь под ним нетерпеливо гарцевала и дергала повод.

— Боюсь, что Его Высочеству сейчас не до этого. Благодарю за службу, можете быть свободны.

Поклонившись, старик развернулся и неспешно направился обратно к лесу.

— Что прикажете? — крепко держа женщину за руку, спросил ручник. — В замок ее?

Картал задумчиво поджал губы. Тамиру, кормилицу Фэй и Фанолы, он видел всего пару раз и лишь знал, что ее единственная дочь являлась ровесницей девочек. Почему Фирсар сделал именно такой выбор, было очевидно. Учитывая подозрительность брата, тому хватило бы и намека.

— Поступайте сообразно закону, — сухо ответил Картал, отведя взгляд. — Прямое покушение, свидетель свое слово сказал… — Вновь обернувшись к Элладу, он вопросительно посмотрел на него и, дождавшись, кивка, добавил: — Его Высочество с моим решением согласен.

Дико взвыв, женщина вывернулась из рук офицера и, метнувшись к Карталу, схватила его за ногу. В нос ударил резкий запах пота и сырой земли. В спутанных волосах застряли сухие хвоинки и обрывки паутины.

— Простите, Ваше Высочество… — Оттащив женщину, ручник заставил ее опуститься на колени. — Не ожидал такой прыти.

Услышав удаляющийся цокот копыт, Картал сжал поводья.

— Я передумал, — ровно произнес он, воспользовавшись поднявшейся вокруг суматохой. — Поскольку здесь замешан Орден, эта несчастная могла находиться под влиянием. Нужно все выяснить. Возьмите на себя труд отвезти ее в Вибр и проследите, чтобы больше неожиданностей не случалось. Упустите — ответите головой.

Догонять брата Картал не стал. Тот взял с собой только эскорт, поэтому он решил дождаться отца и генерала. Последние уже показались в отдалении и, судя по боевому строю выстроившихся позади них всадников, были настроены решительно.

* * *

— Мне доложили, что в покоях отца несколько окон разбиты, — шепотом произнес Лирд. — Что там произошло?

— Вороны, — не поворачивая головы, ответила Лирран. — Я ничего не слышала, спала. Но весь подоконник утром был в крови и черных перьях…

Огромные золотые ворота тронного зала грозно застонали, и Лирдан поспешно вернулся на свое место слева от трона. Через мгновенье из кабинета, что находился в тени колонн, показалась высокая фигура герцога. Держась ближе к стене, он, прихрамывая, быстро пересек зал и поднялся на пьедестал. Вид у него был настолько мрачный, что Лирран незаметно отступила подальше в тень, а Лирамель, остановив на брате удивленно-испуганный взгляд, заметно побледнела.

«Не может быть, — почувствовав, как пробежал по венам неприятный холодок, подумала Лирран и, услышав традиционное приветствие Главного стопника, затаила дыхание.

Чеканя шаг, Эллад шел по зеленой ковровой дорожке с такой скоростью, что его белый плащ волнами развевался за спиной. Остановившись метрах в десяти от трона, он обернулся к следовавшей за ним охране, знаком велел им подойти ближе и лишь затем поклонился матери.

— Сын, — произнесла Лирамель, выдержав паузу, но так и не дождавшись от него положенного приветствия. — Ты поступил опрометчиво и огорчил меня. Я жду объяснений.

— Люди говорят, — ответил Эллад, словно не услышав ее, — что вы, матушка, объявили моего кузена и вашего племянника старшим среди равных после себя. Так ли это?

— Верно, — кивнула Лирамель. — По праву крови он является первым наследником после меня, и тебе это давно известно.

Опустив голову, Эллад усмехнулся, а затем вновь взглянул на нее и с нажимом спросил:

— А известно ли вам, матушка, что ваша власть настолько сильна и безгранична, что я, являясь законным ее преемником, угоден и народу, и детям Десяти, и даже тем, кто рожден в Ведущей? Пока я жив, они не примут никого другого, потому что во мне — ваша кровь.

— Мне известно и об этом, и о многом другом, Эллад. Но это не оправдывает тебя.

— Отнюдь, матушка. Я действую во благо Королевства и тех, кто вверен вашей власти, а значит, и в интересах Ведущей.

Лирамель улыбнулась.

— Мы оба знаем, что это не так. Те, кто мне верен, соблюдают мою волю, а не исполняют свою. Такова присяга, но ты, кажется, забыл о ней.

— Забыл? Я? — Напряженно выпрямившись, Эллад посмотрел на мать. — Вы изволите напоминать мне о присяге, нарушая собственную? Разве миру и процветанию послужит ваше решение? Или вы не слышали, что я сказал? Одумайтесь! Накажите тех, кто вынудил вас к этому шагу, и верните мне мое!

— Как могу я доверить корону человеку, который не имеет на нее прав? — Голос Лирамель зазвенел от возмущения. — Как могу нарушить Закон, чтимый пращурами тысячи лет?

— И во мне течет кровь Рода! — с жаром воскликнул Эллад, сделав шаг вперед и ткнув указательным пальцем в сторону Лирдана. — Но за мною — опыт и любовь народа, а за ним — ничего! Я не позволю ввергнуть страну в хаос! Вы обезумели! А вы, — он с ненавистью посмотрел на герцога, — вы предали свой народ трижды и продолжаете предавать!

— Если ты знал, кто я и чего хочу, не глупо ли было подставлять мне спину? — насмешливо ответил тот, положив ладонь на плечо сестры. — Чего стоит тогда весь твой опыт, Эллад Валлор-Хэмали?

Коснувшись рукояти меча, Эллад закусил губу и отвел взгляд.

— Я всегда мешал вам, верно?

— Не всегда, но давно, — кивнул герцог. — А сейчас — особенно. Я учил тебя думать, но ты предпочел мудрости глупость.

Отступив, Эллад обвел невидящим взглядом собравшихся.

— Я пришел сюда с миром и уйду с миром, когда получу свое. Даю вам два дня. По их истечении, если вы неотзовете определение Ведущей, я возьму замок силой, а тех, кто посмеет встать на моем пути — казню. Вы сами учили меня, что нет ничего важнее долга, матушка. Я вижу свой в том, чтобы сохранить мир. На этом все.

Круто развернувшись, он так же стремительно, как и вошел, направился обратно к дверям. Порывисто встав, Лирамель пошла было за ним, но, сделав два шага, остановилась и, обернувшись, вопросительно посмотрела на своего брата. Тот молча кивнул.

— Уверен? — сдвинув брови к тонкой переносице, спросила она нерешительно. — Ты точно уверен?

— Да. — Подойдя, герцог взял ее под руку и хотел было помочь сойти по ступеням, но Лирамель вдруг вскрикнула и отпрянула. Не сводя с него испуганного взгляда, она достала из-за выреза платья тонкую серебряную цепочку. Маленький крест засиял белым пламенем на ее груди так ярко, что его свет отразился даже в хрустальных светильниках на стенах.

— Не волнуйся, это всего лишь медальон, — улыбнулся герцог и, расстегнув верхние пуговицы камзола, снял с шеи тяжелую цепь. — Он ведь должен быть у Лирран, верно? Прости, что не предупредил.

С брезгливостью взглянув на кровавый рубин, Лирамель неуверенно кивнула.

— Но Фирсар может заподозрить неладное. Мы ведь не безумцы, чтобы помогать ему? — прошептала она, прикрыв крестик ладонью.

Сглотнув, Лирран замерла. Ей не хотелось вновь касаться холодного камня и испытывать боль.

— Я должен его взять? — внезапно подавшись веред, спросил Лирдан, и в его голосе прозвучало неуместное торжество.

— Именно, — снова улыбнулся герцог и протянул ему медальон. — Картал был прав, только ошибся ролями.

— Что?! — Гневное восклицание Лирамель эхом разнеслось по залу. — Ты не смеешь, Карл! Я не позволю!

— Так будет лучше, — мягко ответил тот и, протянув руку, успокаивающе погладил ее по предплечью. — Верь мне. Я знаю, что делаю.

Негодующе мотнув головой, она подобрала подол и поспешила за сыном.

Проводив ее взглядом, герцог посерьезнел и, подождав, пока она скроется за воротами, посмотрел на Лирдана.

— Я пойду через святилище, а вы ступайте за королевой. И помни, сынок: ту атровера мирриэн1. Только так и никак иначе. Это — последний шаг и последний шанс. Другого не будет. Время на исходе не только для Рода, но и для всех живущих. Пощады не ждите, зла не попускайте. Не оставляйте ему ни единого шанса. Пока у врага есть меч, он не повержен.

— Я обещал, — твердо ответил Лирд, опустив взгляд.

Чувствуя, что еще немного — и сойдет с ума, Лирран встала между ними и с отчаянием прошептала:

— Не верьте Фирсару, Ваше Высочество, прошу вас! Они хотят уничтожить все. Им не нужна даже власть!

Тяжело посмотрев на нее, герцог также тихо ответил:

— Никогда больше не ставь свои чувства и жизнь тех, кто дорог тебе, выше долга, девочка. Тебе следовало рассказать нам все сразу же, невзирая на последствия… Но не бойся, — почти ласково добавил он, — я знал это давным-давно.

Еще раз пристально взглянув на сына, герцог сошел с пьедестала и, не оборачиваясь, направился к боковым воротам.

Решительно взяв Лирран за руку, Лирд почти силой стащил ее вниз. Оставшиеся в зале люди провожали их тревожным шепотом, стараясь держаться поближе к стенам и колоннам.

На улице ярко светило полуденное солнце, отчего красный рубин бросал на бледное лицо Лирдана бордовые отблески, а на камзол — полукруглую алую тень. Десятка три вооруженных воинов горготского гарнизона выстроились вдоль главной дороги. Прикрыв глаза рукой, Лирран вгляделась в их растерянные лица. Кто-то стоял, обнажив меч, кто-то, нарушив строй, отступил назад. Несколько еще совсем молодых стражников и довольно пожилой офицер с подозрением и тревогой наблюдали за разговором королевы и ее старшего сына. Первая держалась спокойно, а вот Эллад заметно гневался. Время от времени он нервно отбрасывал упавшие на лоб волосы и порывался уйти, но Лирамель тут же хватала его за руку и продолжала что-то настойчиво объяснять.

Один из офицеров окликнул Лирда и похлопал себя по бедру, прося сдать оружие. Не обратив на него внимания, тот слегка замедлил шаг и, дождавшись, когда Эллад наконец-то заметит их, решительно направился к нему. Лирран последовала за ним, стараясь не отставать.

Увидев, как заволновалась вокруг стража, Лирамель резко обернулась и, заслонив сына, быстрым движением выхватила из ножен тонкий клинок.

— Не смей подходить ближе, Лирдан! — с угрозой произнесла она, направив острие в его сторону и требовательно протянув руку: — Отдай мне медальон! Немедленно!

— Вначале, тетя, мой брат выслушает мое предложение, — ровно ответил он. — Уверен, мы друг друга поймем.

— Нет! — отрезала она. — Мы больше не ведем переговоров с Орденом!

Положив руку на ее плечо, Эллад пристально взглянул на Лирда.

— Мать права. Орден уже не имеет ни прежних сил, ни влияния. Ты выбрал неверный путь, брат. Я знаю закон и согласен, что Ведущей нужно продолжение, поэтому готов подписать необходимые бумаги и гарантировать, что твой сын или дочь станет моим преемником. Сейчас это — единственно возможный путь. Другого я не допущу.

Заткнув пальцы за пояс, Лирдан кивнул в сторону сада:

— Поговорим?

Убрав меч, Лирамель отступила и, молча повернувшись, быстрым шагом направилась в сторону боковой дорожки, ведущей в ту часть сада, где находились усыпальницы. Расступившись, стражники пропустили за ней Эллада с Лирданом и вновь сомкнули нестройный ряд. Лирран пройти не успела: услышав перестук копыт, она замешкалась.

Герцог Марк въехал в ворота в окружении десятка разодетых в парадную форму офицеров. Выглядел он плохо: черные волосы падали на лицо беспорядочным прядями, борода топорщилась, богато расшитый камзол был в нескольких местах запачкан дорожной грязью. Картал, который держался чуть поодаль вместе с генералом Горгота, имел настолько мрачный вид, что Лирран даже побоялась подойти к нему. Понимая, что и он, и остальные, скорее всего, последуют за королевой, она решила не путаться под ногами и, незаметно обойдя шеренгу стражников по ступеням, побежала к усыпальницам напрямую.

Беспокойство за мужа заглушило дурные предчувствия и страх. Лирран совершенно не понимала, что происходит и какова теперь ее роль. Ей не верилось, что герцог действительно решил договориться с Орденом, и тем более не верилось, что Лирд пошел у него на поводу, потому что она знала, как нетерпимо он относился ко всем, кто поклонялся Земар-ар. Но точно также Лирран и помнила, как много значило для него слово отца...

Аккуратно подстриженная трава вскоре стала заметно выше, а среди древних стволов то и дело попадались совсем тоненькие и стройные. Лирран то и дело останавливалась, чтобы перевести дыхание и осмотреться. Она устала.

Белый камзол Лирдана и горящая на нем алая точка были хорошо видны даже издалека. Как и предполагалось, все шли к усыпальницам и останавливаться, похоже, не собирались. Внезапно вздрогнув, Лирран сглотнула подступивший к горлу комок. Она знала, что там, под древним кладбищем королей, находится тайное святилище Ордена, одно из последних уцелевших в Королевстве, не считая Артелена и жертвенника в Северных горах.

«Неужели?.. — с ужасом подумала она, вспомнив последние слова герцога. — Неужели они задумали осуществить то, чего так страстно желал Картал? Но ведь Земар-ар определенно сказал, что полукровка ему не нужен…»

— Господи, — сорвался с ее губ едва слышный хриплый шепот, и, прислонившись спиной к шершавому черному стволу, Лирран машинально зажала рот ладонью, чтобы сдержать готовый сорваться крик. В отличие от Картала Лирд принадлежал Ведущей. Он нес в себе чистую кровь Тара...

«Неужели герцог действительно в сговоре с Фирсаром? — протестующе замотав головой, подумала она. — Неужели Эллад прав?»

Не помня себя от ужаса, Лирран с силой оттолкнулась от яблони и вновь побежала вперед. Она должна была остановить все это во что бы то ни стало. Вспыхнувшая в душе уверенность укрепила последние оставшиеся силы и придала ей смелости.

Присутствие жреца Лирран почувствовала раньше, чем увидела его самого. Остановившись, она проворно спряталась за одно из белоснежных надгробий и затаила дыхание. Последнее удалось с трудом: сердце билось так сильно, что отдышаться никак не получалось.

Фирсар сидел на краю большой могильной плиты и, положив меч на колени, ждал. Он был спокоен и сосредоточен, как пантера, приметившая отставшего от табуна жеребенка. Даже поднявшийся ветерок почему-то не тревожил его: и волосы, и плащ, черной волной накрывший могилу, оставались неподвижны, словно сами были высечены из камня.

Заметив жреца, Лирамель пошла медленнее. Продолжая разговор с сыном и племянником, она не отрывала от Фирсара настороженного взгляда и несколько раз клала ладонь на рукоять меча, но сразу опускала руку. Несмотря на бесстрастное выражение лица, было видно, что внутри нее шла борьба.

Внезапно следовавшие за королевой стражники упали как подкошенные.

— Ваше Величество, Ваши Высочества… — Фирсар ловко спрыгнул с надгробия и, выпрямившись, с достоинством поклонился. — Мне передали, что вы хотели меня видеть. Отрадно слышать, что благоразумие, свойственное детям Тара, в конце концов пересилило предрассудки. Старое вино всегда добрее, не так ли говорят?

— Истинно так, — опередив Лирамель, ответил Лирдан. — Благодарю за оказанное доверие, лорд Фирсар. Нам давно стоило выслушать друг друга.

Эллад, все это время молча наблюдавший за жрецом, неожиданно шагнул и, оттолкнув мать так, что та, не устояв, упала, приставил меч к шее кузена.

— Стоять или я за себя не ручаюсь! — глухо предупредил он Лирдана. — Мне неизвестно, что за решения ты и твой отец приняли за нашими спинами, но этот мерзавец живым отсюда не уйдет. Я видел достаточно, чтобы взять на себя ответственность и за твою смерть, сын Ведущей. И мне все равно, последний ли ты потомок или нет. Род можно восстановить и без тебя.

Будто в подкрепление его слов земля под ногами еле заметно дрогнула.

«Убей! — вдруг зашипел в сознании знакомый голос, заставив Лирран содрогнуться. — Убей его!»

— Буду благодарен, Ваше Высочество, если вы наконец избавите мир от этого отродья! — переменившись в лице, выпалил Фирсар и медленно, словно преодолевая невидимую стену, двинулся к ним. — А мое отдайте мне. Это все, что нужно.

Не отдавая себе отчета, Лирран вдруг вскочила на ноги и изо всех сил закричала:

— Н-е-ет!!!

Торжествующе рассмеявшись, жрец рванул с груди Лирдана цепь и, отступив, обернулся.

— Подойди ко мне, дитя, — не своим голосом напевно произнес он. — Мы чувствовали биение твоего сердца. Мы знали, что ты придешь.

Лирамель, уже успевшая подняться, поймала взгляд Лирран и слегка кивнула.

— Не смей приближаться к ней! — нарочно испуганно воскликнула она, выхватив меч. — Дочь Рода больше не принадлежит тебе!

Эллад, который наконец понял замысел жреца, резко ударил Лирдана в висок и бросился к Лирран. Время словно замерло. Она беспомощно смотрела на его перекошенное от гнева лицо, не в силах пошевелиться. Тело сковала слабость, даже дышать получалось с трудом. Увидев, что Лирд упал навзничь, Лирран инстинктивно качнулась вперед, но смогла сделать ни шага.

«А есть ли смысл сопротивляться? — мелькнула предательская мысль. — Возможно, герцог прав и пророчество лишь предвидит то, что мы выберем сами?»

Видя, что ему хотят помешать, Фирсар даже не пытался защититься. Его целью была Лирран, и он готов был пожертвовать жизнью, лишь бы совершить волю своего господина. И сумел. Эллад сбил его с ног всего лишь через секунду после того, как медальон коснулся ее груди. Лирран еще успела увидеть, как они упали и покатились по земле, а потом…

Было так больно, что она что-то закричала и упала на колени. Странные слова складывались во фразы и предложения, вплетаясь в ветер и землю, пока воздух не застыл, а земля не пошла волнами. Перед ней наяву, а не во сне, ломая древние надгробия, разверзалась огненная бездна.

Стало темно и душно. Деревья по краям пропасти вспыхивали, словно факелы, но дым от горящей древесины замирал столбом, словно вылитый в ледяную воду воск.

Боль в груди стихла так же внезапно, как и началась. С трудом поднявшись, Лирран отошла подальше от края, потому как жар становился уже нестерпимым, и взглянула на медальон. Дракон и змей будто ожили и без остановки сплетались друг с другом, вращаясь вокруг камня и яростно шипя. Ей хотелось оторвать от них взгляд, но волю снова парализовало, и она смотрела, смотрела, смотрела…

«Плоть моя, мое достояние! — Чужие слова пульсировали в сознании в такт биения сердца. — Сосуд пустой, предуготовленный для моего гнева, пади ниц!»

Опустившись на четвереньки, Лирран вцепилась в обугленную траву. Земар-ар был прав: она не вкусила света, не приняла его в сердце, и потому ей нечего было противопоставить злой воле. И все же Лирран нашла в себе силы поднять руку и попыталась сорвать медальон.

Волна боли была настолько сильной, что, вскрикнув, она упала навзничь и часто заморгала, пытаясь развеять затянувший глаза туман. Слева, метрах в десяти, Эллад и Фирсар, уже безоружные, продолжали бороться, катаясь по земле и не обращая ни на что внимания. Жрец, несмотря на преклонный возраст, был чудовищно силен. Вокруг него словно парило черное облако, подпитывающее силой и ненавистью. На мгновенье Лирран послышался многоголосый шепот… Повернув голову, она посмотрела в черное небо. Внутри разливалось холодное липкое безразличие.

— Вставай, Лирран! — появившись словно из ниоткуда, властно приказал герцог и требовательно протянул руку.

Завороженно глядя в его окаменевшее от напряжения лицо и разом позабыв про боль и слабость, она послушно обхватила горячую ладонь и поднялась на ноги. Герцог был не похож на себя. Одетый в длинные белые одежды, он выглядел так, будто сошел с библейской гравюры.

— Фирсар Валлор-Каэл! — Его голос легко перекрыл шум огненной бездны. — Твое время истекло.

Услышав свое имя, жрец попытался обернуться, и Эллад, высвободив руку, схватил его за горло. Лирран стало страшно от выражения сосредоточенного спокойствия, которое застыло на его лице. Сердце сжала колючая тревога.

— Эл! — отчаянно крикнула Лирамель, и только увидев, как блеснула во всполохе огня сталь, Лирран все поняла.

Поднятый невидимой силой, кинжал Фирсара вошел по самую рукоять в спину Эллада ровно между лопаток. Моргнув, тот хватанул ртом воздух и удивленно нахмурился. Память услужливо закружила в сознании Лирран обрывочные образы: заснеженный лес за окном, горячий камин, пушистая темная шкура на полу, в которую она любила зарываться… затем лесная поляна, запах земляники… Улыбаясь, Эллад сидел под раскидистым деревом и смотрел, как Лирран танцевала, кружась между солнечных лучей, в которых летала бабочка… Маленькая рыжеволосая девочка, его погибель и проклятие.

Они умерли одновременно. Колдовство Фирсара оказалось тщетным. Эллад так и не разжал рук, и Картал, который опоздал всего на миг, сдавленно вскрикнул и упал рядом с ними на колени. Почему-то Лирран подумала, что и он сейчас умрет, но, каким-то образом почувствовав ее взгляд, тот обернулся, а затем, накрыв тело брата плащом, встал.

Небо заметно посветлело, будто кто-то сдунул с него черное покрывало. Вокруг стало так тихо, что, казалось, даже огонь горит бесшумно.

Почувствовав, как затеплилась в душе безумная надежда, Лирран хотела спросить герцога, что происходит, но, резко выкрикнув что-то на Древнем языке, он потащил ее к самому краю пропасти.

Холод смерти заставил забыть про нестерпимый жар. Лирран попыталась вырваться и, не сумев, повисла на его руке, завыв, как раненый зверь.

— Замолчи и не двигайся, — встряхнув ее, строго произнес герцог и дважды коротко взмахнул почти прозрачным каменным ножом. Кровь выступила на запястье поверх старого и нового порезов. Дрожа, Лирран смотрела, как падают на землю густые капли.

Земля вновь задрожала, и из глубины послышался глухой рокот, похожий на далекие раскаты грома. Огонь в пропасти стал черным. От страха Лирран вдохнула пропитанный гарью воздух и уже не смогла выдохнуть. В небе, там, где секундой раньше блеснул синий островок, забурлило темной массой нечто чудовищное. Подобно гигантскому водовороту, оно медленно закручивалось в огромную спираль.

Разорвав подол своей мантии, герцог быстро перевязал Лирран запястье и забрал медальон.

— Спасибо, милая, — встав рядом с ней, ровно произнесла Лирамель. — Потерпи еще немного, скоро все закончится.

Приняв из рук брата медальон, она зажала его в ладони и подняла вверх. Крест на ее груди вспыхнул ярче пламени. Рядом с ним на простой черной веревке застыли два непонятных полукруглых обломка с разорванным пополам змеем.

— У тебя нет выбора, Баал-Зебуб! — крикнула Лирамель ввысь. — Прими мой вызов, ибо я, семя слуги твоего Тарина, призвавшего тебя за щит ветров, и Артея, поклявшегося тебе кровью своих потомков, здесь и сейчас, на земле, где покоится прах Тара, которому она была передана во владения до скончания века, отрекаюсь от тебя за весь мой Род, ушедших и грядущих, кому земля эта была дарована во владение!

В наступившем безмолвии из бурлящего в небе водоворота к земле устремился чудовищно-огромный змей. В черном месиве, из которого он состоял, Лирран успела разглядеть лишь горящий ненавистью глаз, больше похожий на всполох пламени, однако каким-то внутренним чутьем она знала, что он не был ни иллюзией, ни существом из плоти и крови. Мерзость явилась в одном из тех обличий, которых ему поклонялись и в Большом, и в Малом мире. Ничего ужаснее и отвратительнее Лирран ни видела ни наяву, ни во сне. Один его вид вызвал такое мучение, что хотелось умереть.

— Помоги мне, — не отрывая взгляда от чудовища, сдавленно прошептала Лирамель и, взяв брата за руку, немного отступила назад.

Собрав оставшиеся силы, Лирран опустилась на четвереньки и попятилась от пропасти.

На мгновенье зависнув над Лирамель, змей вдруг расплылся и стал просачиваться в нее с таким жутким звуком, словно на гигантскую раскаленную сковороду медленно выливали ледяную воду. Упав на колени, королева раскинула руки в стороны и закричала так, что у Лирран заложило уши, а волосы на голове встали дыбом. Зажав уши, она с неимоверным усилием глотнула воздух, разом забыв, куда и зачем ползла.

Ослепительная вспышка света превратила мир в белое пятно. Крик оборвался, и дышать вдруг стало так легко, что Лирран от удивления сумела без труда встать на ноги.

Закрыв глаза, Лирамель неподвижно лежала на руках своего брата. Крестик на ее груди горел белым ровным светом, уже не таким ярким, как раньше. Странные обломки медальона почти срослись, и медный змей вновь обвивал жезл с перекладиной на конце.

— Подойди ближе, — напряженно произнес герцог, не поворачивая головы. — Быстрее, мне нужен свидетель.

Не смея перечить, Лирран сделала несколько шагов и встала рядом. Издалека послышались крики. Обернувшись, она увидела, как Картал обхватил своего отца за плечи и повалил на землю. Кто-то из стоявших рядом бросился помогать ему. Вздрогнув, Лирамель приоткрыла глаза, заставив Лирран испуганно отпрянуть: она была уверена, что королева уже мертва.

— Это не все, — едва слышно прошептала она. — Пока я жива… клятва необратима…

Медленно выдохнув, герцог занес над ней окровавленный каменный кинжал и до крови прокусил губу, так что по его поседевшей бороде тут же побежала тонкая алая дорожка.

Секунды, казалось, растянулись в вечность. Сквозь полупрозрачный клинок виднелось проясняющееся небо и обгоревшая яблоня. Лирамель не отводила от лица брата пронзительно-синего взгляда, а он все никак не мог опустить руку, будто его запястье держала невидимая сила.

— Прошу вас, не надо, — тяжело дыша, произнесла Лирран, но почему-то не услышала ни звука.

Вздрогнув, герцог взмахнул кинжалом. Раздался звук рвущейся ткани и короткий треск. Каменное лезвие, острое как бритва, сломалось у самой гарды, а затем осыпалось мелким песком на едва видимый порез.

Лирамель улыбнулась и смахнула с груди песок.

— Большей жертвы любовь не приемлет, Карли. Ты доказал верность…. Ту атровера мирриен…

Угрожающе качнувшись, земля под ними накренилась. Отбросив рукоять, герцог крепко обнял сестру и глухо приказал:

— Прыгай и беги!

Поняв, что это было сказано для нее, Лирран, не разбирая, отпрыгнула подальше и, упав, сразу вскочила и побежала. В спину ей ударило что-то твердое, но даже тогда она не остановилась. Лишь когда чьи-то руки схватили ее за плечи, она почувствовала, как подкосились ноги.

Когда все стихло, стало совсем светло. От страшной пропасти на земле остались только уродливый черный шрам и обгоревшие деревья. Усыпальницы королей исчезли, как и дверь в святилище.

Приподнявшись, Лирран осмотрелась. Картал по-прежнему стоял возле тела брата. Рядом сидел на земле его отец. Между ними и местом, где была пропасть, поблескивали запачканная в земле корона и тонкий клинок.

«Как же нам теперь жить с этим»? — заплакав без слез, потому что их уже не было, подумала Лирран, подняв затуманенный взгляд в синеющее над головой небо.

Подул ветерок. Запах гари подернулся цветочным ароматом. Робко запела пришедшая в себя птица, потом еще одна, и еще, пока вокруг не зазвучал нестройный разноголосый гомон.

«Радуясь каждому дню — только так!» — вдруг громко и четко прозвучал откуда-то тихий голос и, сверкнув через все небо ослепительно-белой молнией, над Белым Замком засиял ровный крест.

— Род Тара свободен, — словно пробуя каждое слово на вкус, твердо произнес Лирдан и протянул ей руку. — Мы — свободны.

1Пусть совершится должное (Древний язык)

Эпилог

Стоя на высоком коричнево-сером камне, Илиан неотрывно всматривался вдаль. Его черная шелковая ряса трепетала на ветру, обрисовывая высокую крепкую фигуру. Князь, скрестив на груди руки, неподвижно стоял рядом и, казалось, тоже чего-то ждал.

Глядя на деда, Мигталь уже в который раз засомневался, правильно ли поступил, обосновавшись в Черной крепости. Он понимал, что попросись он в Королевство, никто бы теперь не стал его удерживать, разве что старуха-травница…

Наклонившись, Мигталь набрал горсть еще влажной после вчерашнего дождя земли и, поднеся к лицу, глубоко вдохнул. Знакомый, любимый с детства запах защекотал ноздри и вызвал в сердце радостный отклик. Это была его земля, его Родина, его душа…

«Не могу», — с неожиданной яростью подумал он и, бросив землю, вытер ладонь о кожаные штаны.

— Не могу и не хочу, — произнес Мигталь вслух и, отвернувшись от деда, взглянул на белеющие вдалеке горные пики. Его тянуло к ним даже во сне. Он хотел вернуться в ту пещеру, где на стенах мерцали чудные рисунки и слышался чей-то тихий шепот.

Внезапно, нарушив ветреную тишину, по всей степи взмыли в небо птицы и едва заметно дрогнула под ногами земля. Посмотрев на дядю, Мигталь увидел, как тот поднял к небу руки и что-то громко произнес. Закрыв лицо, дед опустился на колени и низко поклонился, коснувшись лбом примятой травы. Далеко на юге сверкнула яркая вспышка, и резкий порыв ветра волной прокатился по небу, сметая едва заметные пестрые облачка, словно те были сделаны из муки.

Сойдя с камня, Илиан подал князю руку и, подняв его, не оборачиваясь пошел к границам. Видя, что о нем все забыли, Мигталь хотел догнать их, но почувствовав легкое прикосновение к штанине, отпрыгнул и настороженно вгляделся в траву.

«Иди на восток, — неожиданно раздался в его голове тихий голос. — Иди, не сворачивая, пока не увидишь ворона».

— Кто ты? — так и не разглядев ничего подозрительного, спросил он и, выпрямившись, осмотрелся.

«Иди на восток", — пронзив виски тупой болью, повторил кто-то настойчивее.

Чувствуя, как пополз по ногам могильный холод, словно к лодыжкам приложили лед, Мигталь повернул и что было силы побежал вперед, туда, где поднимались над степью три холма.

Нахохлившийся сердитый ворон с нептичьей злостью рыл землю. Из-под мощных лап летели комья земли и обрывки цветов. То и дело замирая, он расправлял иссине-черные крылья и издавал низкое громкое «кррак».

Остановившись, Мигталь шумно вдохнул и медленно выдохнул, стараясь выровнять сбившееся дыхание. Бежал он недолго, но быстро, и теперь все внутри пылало так, что легкие неприятно кололо.

— Кррак. — Повернув голову, птица посмотрела на него блестящим круглым глазом и отпрыгнула в сторону.

Подойдя, Мигталь взглянул на вырытую вороном неглубокую яму. На самом дне виднелось темное навершие. Поколебавшись, Мигталь протянул руку и, расшатав рукоять, с трудом вытащил длинный темный копис. Изогнутое лезвие на треть было покрыто каким-то налетом, поэтому, намотав на ладонь плащ, он с силой провел ею по клинку. Никаких знаков или надписей на нем не нашлось, но было видно, что он ковался давно. Кузнецы уже не использовали такой сплав — Мигталь знал это точно.

«Положи и отойди, — вновь прозвучало в голове. — Он принадлежит другому».

— Кто ты? — спросил Мигталь и, послушно наклонившись, осторожно положил клинок перед вороном.

«Возвращайся в Черную крепость, сын Адама, и жди. Нам известно, для чего был храним твой Род и эта земля. Тот, кто рожден повторить путь Тара, не отнимет добычи нашего господина. Он погасит любой свет, ибо проклятый уже пришел в мир и час его близок. Все царства мира преклонятся перед ним, а твоя земля и весь Род твой за то, что изгнали меня, верного его слугу, будут преданы смерти».

Схватив меч в когтистые лапы, птица с неожиданной силой взмыла в небо и полетела на северо-запад.

Потерев виски, Мигталь заставил себя отвести взгляд от едва видимой над горами точки. Подул ветер. В оживших травах зачирикали птицы… Казалось, даже воздух стал каким-то другим, более легким и теплым. Что-то неуловимое, что тяготело над миром, ушло безвозвратно.

— Тот, кто рожден повторить путь Тара, — едва слышно повторил Мигталь и, нахмурившись, повернулся к югу, где за холмом вилась уходящая к границе Королевства дорога.

«Я все исправлю, — мысленно пообещал он, сорвав высокую травинку и смяв ее пальцами. В памяти вновь всплыли светящиеся очертания наскальных рисунков и темный от крови жертвенник. — Я знаю как».

* * *

Новость о гибели трех наблюдателей разлетелась мгновенно, так что телефон у Билла Хансвэда не умолкал с самого утра. К счастью, большинство все еще не знало, что один из погибших накануне отправил ему файл с фотографиями. Изучив их, Билл сразу же вылетел в Нью-Мехико. Напрямую в Канзас лететь было рискованно, и, кроме того, он хотел прежде побывать на могиле матери, которую не навещал уже больше двадцати лет, с тех пор как оставшиеся в Большом Мире адепты Ордена привели его к человеку, увидеть которого живым Билл не ожидал даже в самом страшном сне.

Самолет летел ровно, и большая часть пассажиров спали. Укрыв колени одеялом, Билл зевнул и, еще раз проверив почту, убрал нетбук и взглянул в иллюминатор. Внизу, заслоняя океан, плыли плотные облака. Похожие, но темнее, он наблюдал при схождении и восхождении Троп в последний раз, когда следил за Фирсаром. Перед тем как покинуть Большой Мир, тот лично встретился с Боваддином, но, к разочарованию Билла, мерзавца так и не удостоили аудиенции с Главным, так что многодневная слежка окончилась ничем. Теперь все было иначе, только, к несчастью, надежных людей из числа тех, которые уже сталкивались с Посвященными в Греции, осталось мало и всех их Боваддин наверняка уже знал наперечет. Именно поэтому Биллу пришлось обратиться к кровному отцу Илиана. На старого монаха никто бы не обратил внимания, а тот в свою очередь мог распознать врага под любой, даже самой неожиданной личиной.

— Простите, просили передать… — Остановившись напротив кресла, широкобедрая стюардесса протянула Биллу сотовый без чехла. — Вам сообщение.

Скрыв удивление, он молча взял телефон и нажал на значок единственного мессенджера.

«Ты искал меня, сын Боваддина? Что ж, ты нашел меня, а я — тебя. Мне известно и кто ты, и кто те, кого ты надеешься встретить. Я поступлю с вами так же, как с этим куском мяса».

На фотографии, прикрепленной ниже, рядом с обезглавленным телом монаха стоял красивый смуглый мальчик. За его спиной улыбался во все зубы молодой широкоплечий африканец. Точно так же он улыбался и на старой черно-белой фотографии, сделанной кем-то из СС в 1937 году, за четырнадцать лет до рождения самого Билла.

Вынув аккумулятор, Билл переломил смартфон пополам и вновь отвернулся к иллюминатору. Несколько капель пота стекли по вискам на щеки.

* * *

Над лесом еще бледнели звезды, а юго-запад уже алел первыми всполохами рассвета.

Стоя у края башни, Лирдан задумчиво смотрел вниз. Пантера, растянувшаяся между двумя факелами казалась отсюда не больше ладони. Кошки, прибывшие с горготской стопой были пока единственными в саду. Остальные все еще находились на карантине.

— Отойди-ка ты подальше, брат.Камни старые, некоторые уже расшатались, — неслышно встав сзади, сказал Картал. — Я в свое время чуть шею на тронной башне не сломал, когда от матери прятался.

Усмехнувшись, Лирдан обернулся.

— Не лицемерь. Тебе моя смерть теперь как воздух нужна.

— Не важно, что нужно мне, — так же раздражающе-ровно произнес Картал. — Ведущей требуется наследник. Преемство крови и власти не должны прерваться, а ты единственный, кто имеет право надеть корону. И я сделаю все, чтобы так оно и случилось. — Подойдя к парапету, он провел ладонью по испещренным трещинами перилам.

— Мнепотребуется время, чтобы понять, как жить дальше, — глухо отозвался Лирдан, слегка прищурившись: первые лучи солнца ударили по глазам. — Отец велел уничтожить жертвенники в Артелене и в Северных горах. Стереть последние следы, чтобы никто больше не смел осквернять нашу землю. Теперь, когда кровь отречения смыта, мы наконец сможем это сделать сами.

— На счет жертвенников ты прав. — Картал убрал руки в карманы и поддел мыском сапога один из булыжников, на которых крепился парапет. — Илиан говорил, что наш мир слишком важен для будущего. Не знаю, что он имел в виду, а то, о чем догадываюсь… Уж лучше путь окажусь не прав, — он ненадолго замолчал, а затем словно нехотя добавил: — А вот на время я бы на твоем месте не рассчитывал, как и на поддержку родни. Твоего отца чтили и боялась, но ты — не он, а Королевству потребуется твердая рука.

Лирдан улыбнулся. Он прекрасно знал о том, какими связями кузен обзавелся в Пате и в какую сторону смотрел.

— Не волнуйся, брат. Теперь это моя забота, разберусь как-нибудь. И, учти, у меня тоже есть на кого опереться. Вздумаете мешать — пожалеете. Я не позволю расшатывать трон и попирать традиции, прикрываясь благом народа. Твоя мать была слишком терпелива и милосердна. Я ее путем не пойду.

— Что ж, я тебя услышал, — повернувшись, тихо проговорил Картал и слегка поклонился. — Ваше Высочество…

Кивнув, Лирдан вновь взглянул вниз. Кошка куда-то ушла, а дежурный офицер тушил факелы. Поднялся ветер, закачал верхушки елей за оградой сада и взъерошил яблони. Закаркал где-то ворон, затем еще один, поближе. По одной из тропинок быстрым шагом прошла пара стражников. Оба с оружием наголо.

Внезапно оторвавшись, булыжник с грохотом прокатился по коротком металлическому козырьку и полетел вниз. Вздрогнув, Лирдан отступил от края и, положив ладонь на рукоять меча, обернулся. Башня была пуста. Картал ушел так тихо, что он даже не расслышал его шагов.

______________________________

От доброго автора:

Это было долгое путешествие... И оно еще не закончилось, хотя конец и близок. Следите за новостями. А я пока возьму небольшой перерыв, какой всегда беру между книгами, чтобы отдохнуть и в кое-то веке что-нибудь почитать.

https://author.today/work/147857 ссылка на продолжение