Путь некроманта или Хроники Вартиса.

Акт I. Глава 1

Пригородный автобус по обыкновению отправился с четвёртой площадки. После часа ожидания на морозе мне больше всего хотелось зайти в тёплый салон. Как некстати задержали транспорт! Российские дорожные службы одинаковы как в больших городах, так и в провинции: никто из их сотрудников даже подумать не мог, что в декабре наступит зима. Все дороги занесло приличным слоем снега за сутки. Диспетчеры автовокзала нашего небольшого городка так и не смогли найти возможность связаться с водителем. Поэтому им не оставалось ничего другого кроме повторять каждые десять минут закоченевшим людям одно и то же: «По техническим причинам рейс номер тридцать семь задерживается». Мы ждали. А куда деваться‑то?

Предъявив водителю свой билет, я поспешил закинуть сумку и занять место по левой стороне около окна. Потом плюхнулся на сиденье с чувством облегчения (даже радости), растирая замёрзшие за время ожидания руки. Когда, наконец, отогрелся, отправил куртку к сумке.

Я был счастлив. Вообще я уже два года боготворю этот рейс. Если я на нём, это значит одно: я снова еду к своей бабушке. К тому же в том же посёлке живёт моя девушка. Пусть у нас были довольно неоднозначные отношения, далёкие от книжной романтики. Я всё равно с волнением и трепетом предвкушал нашу встречу. В общем, настроение было просто отличное, даже несмотря на час ожидания. Люди в салоне ещё копошились, укладывая свои вещи. Рядом сел мой закадычный друг, сопровождавший меня в этой поездке. До этого я наблюдал, что он лихо обхаживал какую‑то довольно миловидную девушку недалеко от места водителя. Но, увидав массивную фигуру её парня, довольно быстро отошёл в сторону.

И вот, пока мой друг укладывает свои вещи и устраивается поудобнее, пожалуй, дорогой читатель, я могу тебе представиться.

Меня зовут Максим. Мне 20 лет — вредная привычка только одна: сигареты. Но с этим я стараюсь бороться. Правда. И не потому, что у меня девушка сигареты выбивает. Вообще‑то я — весьма положительный персонаж. Красив, воспитан, умён, но не слишком самоуверен.

Роста я довольно высокого, из‑за чего часто проблема со входом через низкие проёмы. Глаза карие, волосы короткие, русые. Под глазами: синяки из‑за постоянного недосыпа и курения. Обычно подбородок украшает щетина, так как у студента‑медика попросту нет времени бриться. Девушка моя от этого, конечно, не в восторге, но ничего с этим она пока поделать не может. И в этот раз тоже ворчать, скорее всего, будет. Ну не виновен я в том, что времени у меня еле‑еле хватает на сон и на еду…

Но я отвлёкся. Брови густые. На лбу характерные морщинки, которые бывают у человека, который очень часто поднимает вверх брови, выказывая тем самым полное непонимание происходящего вокруг. И ямочки на щеках — общая физиогномика почему‑то убеждает людей в том, что я любитель посмеяться. Ну а я не стремлюсь переубеждать людей, что это просто особенности строения большой скуловой мышцы. Пусть лучше верят в эту милую выдумку.

Вообще мы с другом очень большие любители подшутить над кем‑нибудь. Зовут его Рустам, это он сейчас сидит рядом со мной. И вот он как раз парень очень весёлый и общительный. Внешностью обладает тоже неплохой. Роста чуть пониже среднего, с тёмно‑карими глазами. Чёрные волосы обычно свисают на лоб неровными прядями. Цвет кожи немного смуглый.

Отец у него — казах, от него он все эти южные черты и унаследовал. Отсюда и нос, и губы. Даже взгляд. И, как во всех южных людях, чувствовалась в нём какая‑то загадка. Сам он парень смышлёный, с пониманием. А обстоятельства нашего знакомства были занимательными.

Дело в том, что познакомился я с ним в любительском театре, куда я пришёл играть ещё классе в пятом или шестом. В месте, казалось бы, для такого человека абсолютно непонятном и бессмысленном на первый и второй взгляд. Однако с тех пор мы очень хорошо общались и были чуть ли не братьями. Несколько лет работы на сцене сближают людей. А особенно если учесть, что мы этим бредили и делали абсолютно всё с истинным удовольствием.

Биография у этого человека была совершенно проста и чиста. Правда, была в ней одна деталь, которая сильно портила жизнь каждому, кто его знал. Его неуёмная тяга к противоположному полу была непреодолима. Как увидит какую‑нибудь красавицу, то всё — полный театрального драматизма рассказ на тему его влюблённости обеспечен на весь день. А потом он либо успокаивается, когда замученная его ухаживаниями девушка зовёт парня, а тот — с дружками, как правило, и нам приходится уносить ноги от этих разъярённых оленей в брачный период; либо он таки девушку получает, но довольно быстро теряет к ней интерес, и бедняжка возвращается к своему бывшему. Если это ещё возможно. А дальше чаще всего следует первый пункт.

Вот и сейчас он чуть не получил по шее от ухажёра очередной красавицы и очень возмущённо на эту тему гудел мне в ухо:

— Нет, ну ты мне скажи, почему наш мир так несправедлив, а? Я иду, вижу девушку. Да даже не девушку — богиню! Между нами искра! Я смотрю в её влюблённые глаза. Она тонет в моих… И тут появляется этот перекачанный тип и всё портит! Вот скажи, как это понимать, а?

— Успокойся. На его месте я бы поступил точно так же.

— Так, я не пойму, ты на чьей стороне? Мой? Или этого типа?!

— Твой. Но в этом случае ты не прав, — сказал я, устраиваясь в кресле автобуса поудобнее. — Ладно. Ты как хочешь, а я посплю немного — до места нам ехать довольно долго.

— Ладно, спи! — сказал Рустик и уставился в экран телефона, в котором в ту же секунду началась какая‑то игра со стрельбой. По всей видимости, скачал какую‑то новую игрушку.

Такие поездки уже в последнее время стали нормой. Мой друг состоял в очень неплохих отношениях с моей бабушкой (хотя это не так уж и сложно) и она всегда была рада нас видеть, любезно предоставляя свой домик нам на недельку‑другую. Вообще бабуля — человек добрый, но, как она сама говорит, справедливый. Если в доме хоть немного пахло табаком или алкоголем, мы вылетали из него как два подбитых котёнка. Могли бы вылетать. Хоть мы уже вышли из детского возраста, однако проверять обещания моей бабушки не было никакого желания. Попытки моего друга привести в дом народ, или, как он говорил, «навести движение», обычно тоже ничем хорошим не кончались. Виной тому всё тот же бабушкин справедливый, но строгий характер. И её рука. Тяжёлая и невероятно сильная для человека в таком возрасте рука.

Думаю, мне это простительно, ведь я просто‑напросто пытаюсь…

Придумать события, никогда не происходившие ни со мной, ни с Рустиком, и уж тем более их не было около полугода назад.

Ну а пока я засыпаю, а мой друг разносит орды вероломных врагов человечества, наш автобус мирно едет по трассе, оставляя за бортом наш родной город. В салоне тепло и сухо, еле‑еле слышно звучит радио. Впереди нас две женщины лет сорока разговаривают о чём‑то. Я сижу у окошка, и монотонный вид белоснежных бескрайних просторов всё сильнее нагоняет дремоту. Звуки становятся тише, стрельба из телефона Рустика и вовсе исчезает, а я погружаюсь в сон.

Не очень крепкий, чуткий сон. Такой сон может быть только в дороге. В те моменты, когда ты, засмотревшись в окно, сам не понимаешь, как задремал, уйдя далеко‑далеко в свои мысли. А мысли мои сейчас были действительно очень далеко.

В это время автобус, прорывающийся через начинающуюся метель, свернул с трассы и вышел на менее значимую и более заснеженную дорогу. Это означало, что до пункта нашего назначения осталось не больше тридцати километров. Такое расстояние автобус покроет не больше чем за полчаса, несмотря на пургу.

Окончательно из сонного состояния меня вывел Рустам, уже изнемогающий от долгого, как ему казалось, пути. Видимо, его игрушка села раньше времени, и теперь этот несчастный казахский холерик не знал, чем себя занять. Перепробовав все доступные для автобуса развлечения, такие как попытаться с кем‑то заговорить или тупо смотреть в окошко, считая фонарные столбы, он переключился на единственное живое существо, которое не огреет его по ушам за чрезмерную болтливость. Недолго думая, он растолкал меня и начал мучить расспросами, вроде подобного:

— Слушай, а Ленка с Катькой сейчас там, не знаешь?

— Понятия не имею, — пытаясь связать несколько слов после сна, отвечал я. — А даже если и там, они уже не свободны. И тебя точно не захотят видеть. Так что смирись и дай мне ещё немного подремать.

Всё дело в том, что мой дорогой товарищ в своё время познакомился с двумя девушками. Собственно, этими самыми Ленкой и Катькой. Милые, надо сказать, особы. Интересные…

Так вот. Все проблемы начались тогда, когда в очередной раз гормоны взяли верх над Рустиком, и он решил закрутить интрижку сразу с двумя.

Поначалу, как часто такое бывает, всё шло вполне неплохо. Но он не учёл особенностей жизни в деревне. А именно: все друг друга знают…

— Ой, да ладно, — сказал Рустик, проигнорировав моё высказывание. — Парень уступит место!

Вообще‑то доставать меня расспросами можно было бы и прекратить. Но куда там!

— В последний раз, когда ты так говорил, мы еле унесли ноги от тех парней, — с максимальной язвительностью в голосе постарался сказать я. Окончательно проснувшись и попрощавшись с надеждой досмотреть сон, я решился на контратаку. Обычно, когда я напоминаю ему об этой истории, он хоть чуть‑чуть, но умолкает. Однако сейчас смутить моего товарища оказалось не так‑то просто:

— Успокойся. Всего один раз и было! — легкомысленно махнув рукой, отозвался тот.

— Мой дорогой друг! — повернувшись к нему лицом, начал я. — Если ты забыл, так я с радостью напомню тебе: мы бегали от них больше часа по всему городу. И чудом выбежали к театру, где, как ты помнишь, и отсиживались под предлогом помощи любимому нашему режиссёру. — Под конец этой фразы я вложил в слова максимум сарказма, добавив заодно щепотку желчи оттого, что до сих пор злился из‑за той ситуации и что мне из‑за него тоже перепало.

— Меньше пессимизма, друг мой! Зато это было весело, согласись, — с нарочито беззаботным видом ответил он, даже не глядя в мою сторону. Вместо этого он активно прикинулся равнодушным и пытался посчитать, сколько деревьев в одном квадратном километре, при условии, что ёжику двадцать четыре года.

Нет, ну вы посмотрите на него! Весело! Ему весело! Ну, Рустик… Сам напросился! Видит Бог, я не хотел этого рассказывать…

Дело в том, что два года назад этот горе‑Казанова запал на одну девушку. Но та, по классике жанра, была уже занята и очень неплохо чувствовала себя в обществе чемпиона города по русскому рукопашному бою. Так нет. Рустам влез в их отношения, разрушил, влюбил в себя эту бедняжку… и бросил. Бедная девочка побежала за помощью к своему уже бывшему парню. И тут закрутилось.

Буквально через два‑три дня, выходя из театра с очередной репетиции, мы увидели шестерых «шкафчиков» с наглухо бритыми черепами, в чёрных кожаных куртках, в разодранных джинсах и в армейских ботинках со стальными носами. Лица этих парней отображали полное отсутствие мозговой деятельности. Увидав нас, они быстренько перегруппировались (и как ума хватило?) и двинули в нашу сторону… Выяснять причину столь неподдельного интереса к нашим двум скромным персонам пришлось уже на бегу, стараясь при этом не сбить дыхание и не снизить скорости. Ребята, как несложно догадаться, на контакт идти не хотели и предпочли всё объяснить нам в невербальной форме — непосредственно, когда догонят.

Я не знал, что способен бежать так быстро и так долго. На физкультуре с бегом у меня с первого класса были напряжённые отношения. Несмотря на высокий рост, бегать быстро у меня почему‑то не очень выходило. А тут бежал так, что любой заправский олимпиец, наверное, от зависти застрелился бы.

Забег продолжался где‑то около часа. За это время мы показали этим ребятам все окрестные дворы, овраги, дома со сквозными подъездами. В нашу блиц‑экскурсию также вошли городской парк и ещё некоторые туристические места города. Успели поиграть с ними в прятки, салочки. Благо, что хоть до казаков‑разбойников дело не дошло.

После столь утомительного экскурса, за который нормальные гиды могут и денежку взять, мы, в конце концов, прилетели в театр обратно.

Каково же было удивление режиссёра, когда два усталых, грязных, дышащих как рота доберманов актёра влетели в зал. Забежав в гримёрную, мы накинулись на воду. А после утоления просто ужасной жажды и восстановления дыхания мы изъявили желание поработать на благо театра. Удача! Когда мы закончили, было уже довольно поздно, и лил сильный дождь. Поэтому наших новых знакомых мы каким‑то чудом не встретили. Видимо, терпение у них было примерно такое же, как и интеллект. Но случай этот ещё долго не давал покоя ни мне, ни Рустаму.

А тем временем автобус уже прибыл, причём успел в назначенное время. Потягивая спины и разминая затёкшие в пути ноги, мы с Рустамом вышли на дорогу, гордо именуемую тут «остановкой», и, поставив на снег сумки, закурили.

Ночная зимняя дорога, освещённая фонарями и мигающая дорожными знаками — что может быть прекраснее? Мы с Рустамом стояли на её обочине и наслаждались. Суета и шум города остались где‑то там, позади — за многими километрами занесённой снегом ночной дороги, всё так же освещённой фонарями. А нас окружала тишина, покой и гармония.

Автобус, мигая поворотниками, уехал, продолжив путь по своему извечному маршруту; одинокие пассажиры разбежались по домам; на обочине дороги стояли двое молодых людей с сумками, вдыхающие запах хвойного леса, зимнего воздуха, табака и дыма затопленных в домах печей.

— Эх, как же я по этому скучал! — выдохнул Рустам очередную порцию то ли дыма, то ли пара. — Моя б воля — остался бы тут жить! Если бы работа была…

— Это точно, —согласился я с товарищем, делая полный вдох. Нет, насытиться столь родным и прекрасным воздухом и запахом печей и леса просто невозможно!

Постояв ещё какое‑то время и начав немного подмерзать, мы с Рустиком, исполненные радости, направились домой. Домой, где нас уже ждала моя бабушка.

— Бабуль, мы приехали! — оповестил я её о нашем приезде, как только вошёл в дом.

— Ой, ну слава Богу! Я уж испереживалась вся! Как доехали? Какой автобус был? И почему вы так поздно?

— Автобус хороший был. Доехали тоже без приключений. А задержались, потому что прогуляться решили. Погода — сказка! — ответил за меня Рустам.

— Знаю я ваше «прогуляться»… Курили, небось, опять? — И на её лице появилась улыбка хитрющей и мудрой лисы.

— Евдокия Николаевна, вы что?! Как вы могли такое подумать? Мы с Максом, между прочим…

— Знаю я, что вы там «между прочим». Наслушалась. Мальчики, вот вы уже взрослые ребята. Вот зачем вы себя травите? Да ещё спускаете на это немалые деньги.

«Ну, началось, — подумал я, — сейчас эта лекция затянется на час или полтора».

И я не ошибся. Всё время, пока мы раздевались, ели, укладывали свои вещи, мы слушали разговоры о том, что курение убивает, что это грех и что на нас заколачивают неслыханные деньги. Как будущий врач я даже не пытался спорить насчёт того, что именно портится в организме от курения. Бабуле всё равно, какая профессия у меня будет, — я в любом случае останусь неразумным внуком. А вот на утверждение, что мы почти наркоманы, обиделся не только я, но и Рустик. Тут мы втянулись в дискуссию вдвоём, но перевес остался не на нашей стороне.

Отслушав лекцию, мы с другом бухнулись в кровати, так как дорога, да ещё и полуторачасовое доказывание, что мы не наркоманы, сильно утомляет, знаете ли! А особенно когда доказываешь это твёрдо уверенному в себе пожилому человеку. Тем более такому, как моя бабушка. Пробубнив друг другу под нос что‑то вроде «спокойной ночи», мы оба сразу же уснули.

Глава 2

Многие люди считают, что медики (даже будущие) — реалисты до костного мозга. Уверяю вас, это не так, поэтому моё отношение к последующим событиям не выделяет меня среди моих коллег. Напротив — медработники, как никто другой, знают, что при лечении и диагностике человеческого организма всплывает слишком большое множество необъяснимых факторов, не позволяющих ставить диагнозы с безапелляционной точностью. Поэтому мы усвоили в своей профессии две аксиомы. Первая: человечество ещё не создало совершенную точную науку, в которой есть все исчерпывающие теоремы. Вторая: есть в нашей вселенной силы, которые влияют на нас способами, нами неизвестными; а потому утверждать, когда в наши руки попадает чья‑то жизнь, что всё зависит от нас самих, попросту глупо.

Мы слишком мало знаем для этого. И я думаю, что так будет всегда.

Вырубило меня, наверное, ещё в полёте до кровати. И упал я уже на что‑то шелковистое и очень знакомо пахнущее. Явно не старый бабушкин матрас. Не желая открывать глаза, я ощупал пространство вокруг себя. Руки мои скользнули по прохладной и влажной от росы траве. Она была мягкая и щекотала кончики пальцев. От таких ощущений я даже невольно улыбнулся…

СТОП!

Озарение прошибло меня не хуже дефибриллятора. Какая трава? Я же дома! Максимум, что я должен нащупать — так это носовой платок под подушкой, никак не убранный мной оттуда после последней простуды. Но чтобы трава…

Моё удивление было ещё больше, когда я поднялся, открыл (как я думал) глаза и увидел лес. Я никогда раньше не видел во сне таких живых и ярких красок. Более того, не видел такого и наяву. Лес был дивной красоты, меня окружали как будто обычные деревья, но ни на дубы, ни на хвойные, ни на берёзы они не были похожи: слишком мощные и слишком высокие. И стволы их были украшены неизвестными мне видами мхов и витиеватых лоз. Таким же живым чудился мне щебет невидимых в густой листве птиц, влажная травяная роса на руках, яркие солнечные лучи, пробившиеся через кроны, свежесть робкого ветерка.

Нет, я не претендую на гениального ботаника или любого другого естествоведа (хотя необходимая для медицины база была), ровно так же, как не претендую на незаурядную фантазию. Так как же я мог всё это ощущать, ещё и так чётко?

Ладно… С научной точки зрения человек видит сны в фазе быстрого сна. Но не могла же она начаться сразу после отбоя? Впрочем, разве человек замечает, сколько времени прошло после того, как он уснул? Нет… Всё‑таки определённое чувство, свойственное этому состоянию, существует. Я не знаю названия, но ощущал в таких ситуациях его много раз. По нему сразу понимаешь: ты спишь, и всё вокруг лишь сон. А сейчас это не было.

Я вконец растерялся, когда заметил в чаще, недалеко от себя, две пары сверкающих глаз. Моё тело предательски оцепенело, когда на поляну вышли два волка.

Шерсть их блестела на солнце. Каждый их шаг был исполнен смертельной красоты. Шли они совершенно бесшумно и довольно быстро. Однако оцепенение моё возникло вовсе не из‑за страха. В их звериных глазах мне чудилось нечто, что просто не позволяло мне бояться. Какая‑то необъяснимая мудрость вместо естественной дикости.

Один был белым. За его перламутровой шерстью следовало странное серебристое свечение, оставлявшее видимый след на траве и кустарниках, где он ступил. След походил на зимний иней, нёс с собой спокойствие и тишину. Но было ясно, что эта тишина может разразиться бурей праведного гнева, если её попытаются подчинить. Второй, напротив, был чернее угля, и следовала за ним мгла. Она стелилась за ним тенью, поглощая яркие краски со всего, чего касалась, висела над ним тёмной завесой, таившей неведомую угрозу.

Я заставил себя подняться на ноги. Волки приблизились почти вплотную и остановились, будто ожидая от меня чего‑то. Я стоял в нерешительности. Почему‑то желания удрать у меня не было совершенно.

Вдруг из зубастой пасти белого волка вырвалось резкое и рычащее:

— Джен.

Белый зверь повернул морду к собрату, а чёрный, как мне показалось, с неохотой, похожим рычащим голосом произнёс:

— Коран.

Я подумал, что они представились. Почему‑то вспомнилось знаменитое «Алиса — пудинг, пудинг — Алиса».

Макс — Коран и Джен, Джен и Коран…

Я открыл рот, чтобы представиться. Забавно было бы, если б человек в ситуации, когда волки любезничают, хотя бы не попытался ответить той же степенью любезности. Авось до обеда не дойдёт?

Однако назваться Максом мне не дали.

— Мы знаем, кто ты, — прорычал белый волк. — Ты — Саазар, и мы ждали твоего появления в Вартисе.

— Иди за нами и ничего не бойся, — сказал белый волк с видом человека, привыкшего вести других. На секунду я даже почувствовал себя в каком‑то магазине или торговом центре. Когда ты, зайдя внутрь, минуту тупишь, и к тебе подходят, предлагая помощь.

Я сплю. Я определённо сплю! Звери не разговаривают. Люди не попадают в лес, просто упав на кровать в гостях у бабушки. Я медик, твою мать! Я не мог всё это выдумать у себя во сне!

Не мог же, верно? Я же сплю? Да, я сплю, и я, видимо, просто переборщил с сигаретами…

Однако, понимая всё это, даже во сне я не мог удержать в себе всё смятение, которое бушевало внутри.

— Вот те раз… Говорящие волки! — выдал я, и голос мой почти блеял, как у молодого барашка. Смятение порождает робость — на психологии нам это объясняли.

Выдал в лоб, да не то… Нет же, я собирался сказать совершенно другое! Я хотел спросить, как здесь оказался, кто они такие и почему так странно меня зовут.

Мда… Из меня паршивый дипломат. Шокированный и очень напуганный паршивый дипломат…

— Мы духи в облике волков, — вдруг ответил мне белый, словно знал, о чём я думаю. — Мы можем не только молвить, Саазар.

— Привидения, значит? Понял, — опять выдал я.

Да что ж такое! Какой‑то неправильный сон: вместо того чтобы спросить нормально, что я хочу, изо рта летит всякая ересь! Если всё так дальше пойдёт, и я продолжу их обзывать, боюсь, меня пустят на закуску. Привидения… Надо ж такое ляпнуть! А как правильно? Духи? Призраки? Анималистические астральные сущности? Как тут принято к ним обращаться?

Внезапно и стремительно чёрный дух бросился на меня, оскалив пасть. Всё произошло так быстро, что я только и успел подумать: «Ну вот! Доигрался!» Мои ноги подкосились от испуга, и лишь это спасло меня от его когтей. По лбу только зацепило. По лицу потекло что‑то тёплое, и я ощутил острую боль… Зато смятение как рукой сняло.

— Какого… Как вы это делаете?! — вскрикнул я. Одновременно я пытался сообразить, куда бежать и где спрятаться от них, хотя здравый рассудок подсказывал, что шансов ни на то, ни на другое у меня нет. Вскочить я не успел — огромная лапа придавила меня к земле.

— Жалкое создание… Слабый Разум! — прорычал чёрный волк. — Не видишь ты с открытыми очами, не слышишь ты чуткими ушами, не открыто твоё сердце миру и знаниям, которые в тебе запечатаны с рождения. Трепещи! Коль нам угодно будет, мы сотрём тебя в порошок. Была бы такова наша воля — уже бы сие и произошло. Но коль мы не трогаем тебя, будь добр избавить свои кричащие мысли от страха. И не вздумай с нами шутить, Саазар!

Под взглядом его глаз, подобных которым я раньше не видел ни у одного живого существа, я почувствовал себя беспомощным и жалким крохой. Я не мог ни сказать ничего в ответ, ни пошевелиться, оцепенев после его рычащей речи. Но тут послышался другой рык — от белого — и чёрный волк, раздражённо фыркнув, сошёл с меня, и я поднялся.

Ни фига это не сон!

— Понял, — выдавил я. Затем, собрав остатки мужества, я попытался начать более конструктивный диалог:

— Объясните же мне, что происходит? Честное слово… Я уже потерялся в догадках. Не могу находиться в лесу! Я же должен спать в своей постели? Или я совсем ничего не понимаю, и это всё какая‑то ошибка? А может, я сошёл с ума, и вы — плод моего больного подсознания? — Внятно закончить у меня так и не получилось, но, по крайней мере, я, как мне казалось, донёс в своих вопросах основную логическую цепочку. В этот раз мне отвечали без нападений.

— На твой вопрос ни «да», ни «нет» не молвят. Сейчас ты должен главное понять: всё это происходит у тебя в голове. Это часть реальности, ведь реальность исходит от восприятия разума.

— Что? В смысле? — спросил я, пытаясь раскрутить дальнейший диалог. Видимо, этот белый более сговорчив, нежели его когтистый собрат.

— Не торопи время, Саазар, — к моему удивлению, спокойно прорычал чёрный. — Пока просто следуй за нами.

Тут уж мне оставалось только заткнуться и молча топать за ними сквозь лес, несмотря на ворох вертевшихся в мозгах и на языке вопросов.

Путь был неблизкий. Всё время волки молчали, то и дело забегая вперёд и, видимо, расчищая дорогу. По крайней мере, я очень хотел в это верить…

Лес был действительно прекрасен. Постепенно ко мне вернулось ощущение волшебства, с которым я очутился в этом месте. Оно медленно наполнило меня, вытеснив смятение и страх и оставив странное спокойствие… Нет, умиротворение. Это имел в виду чёрный дух под «открытым сердцем»? Когда все суетные мысли уходят, и ты спокойно готов усваивать новую информацию?

Должен заметить, перенестись из зимы в лето и походить босиком по траве довольно приятно… Свежий ветерок нежно поглаживает по лицу…

Стоп! Почему босиком?!

Я взглянул на свои ноги — и верно. Босые. А одет я во что‑то непонятное, похожее на старый рваный балахон коричневого цвета, сделанный, похоже, из парусины. Я незамедлительно скинул его с себя и попросил волков, раз уж они такие всемогущие, пускай мне одежду приличную наколдуют. Мою просьбу исполнили, и передо мной рухнул с дерева ещё один балахон. Ух ты! Здорово! Шутку заценил. Интересно, а как это работает? Задав этот вопрос волкам, а заодно спросив, могут ли они наколдовать что‑то поприличнее балахона, я опять словил остерегающий оскал чёрного волка.

Расспрашивать о чём‑нибудь желание отпало напрочь, и я снова переключился на лесной пейзаж. Лучи света, падавшие на мокрую траву, заставляли её буквально искриться. Ветер качал ветви на верхушках деревьев, а внизу, где мы шли, была полнейшая безмятежность. Ни листочек, ни травинка не колышутся. Хотя нет — один куст помахал мне веткой, как рукой…

Что?! Куст?! Помахал веткой?! Да что тут творится?!

— Спутать живое существо с кустом… Ты что, дриад отродясь не видывал? — пренебрежительно фыркнул чёрный.

Я нарочно прикусил себе язык. Только не смотри на меня больше, чудище! Мне двух прошлых раз хватило!

— В его мире давно уже не осталось ни дриад, ни эльфов, — вмешался белый.

— Разумеется! — зарычал Коран. — Иначе и быть не могло, ведь в том мире умудряются раскрыть разум до той степени, чтобы нажить себе и другим побольше бед, но не способны научиться пользоваться им так, чтобы эти же проблемы решить.

Это он только что людей тупыми так назвал? Обидно… Хотя, по большому счёту, он, наверное, прав. Бесчисленные религиозные и социальные войны, корпорации, преступность и общая деградация. Общество потребления и хроническое равнодушие всех и ко всем. Добавить к этому варварское отношение к природным ресурсам, экологии, животным и растениям — и в сухом остатке получим, что, видимо, самые разумные на планете кто угодно, но не люди…

А меж тем разговор волков продолжался:

— Проблема не столько в раскрытии разума, брат, сколько в умении ценить дары Эллая, — сказал в ответ Джен. — Люди нашли новые источники энергии. Они называют их нефтью, газом, углём. Эта нефть — ужасное вещество. Оно убивает рыб, загорается от маленькой искорки, но не потухает от воды. Она чёрная и очень противная на вид. Но они почему‑то её ценят. Даже называют её чёрным золотом. Эти источники требуют огромных затрат. И люди не останавливаются ни перед чем. Они вырубают леса, осушают реки, выпаривают до капли озёра — и всё для обладания этой масляной жидкостью. Из‑за неё даже льётся кровь. Эльфы не смогли смотреть на то, что делают с их матерью‑природой, и они ушли в Вартис.

— Красивая легенда, конечно, но скажите, умеете ли вы читать мысли? И кто такие Эллай и Вартис? — сказал я, вдруг осознав, что не произносил вслух того, что было в голове.

— Как мы уже сказали, мы можем не только слово молвить, Саазар, — сказал Коран. — Вартис — мир, как подобные тебе сказали бы, духов. Он параллелен Вариору — вашему миру.

После недолгой паузы я со свойственной всем студентам откровенностью признался:

— Я ничего не понял.

Волки остановились и переглянулись. Потом что‑то одновременно с ними произошло, и их тела размылись: теперь они были похожи не на волков, а на два размытых облака белого и чёрного цвета.

«Это проще показать», — прозвучали хором их уже знакомые мне голоса.

В миг оба облака закружились вихрем вокруг меня, и теперь уже очертания потерял лес. Я был в космосе, в чёрной бездне, полной ярких звёзд. Меня подхватил какой‑то невидимый, неосязаемый поток, и я понёсся среди неизвестных галактик. Зазвучал другой голос:

«Вартис и Вариор — два взаимосвязанных мира. Всё, что происходит в одном, тут же проецируется в другой: от падения капли дождя на землю до движения великих подземных плит. Когда Великий Творец по имени Эллай создавал Вселенную, он создал великое множество миров. Населяя их самыми разнообразными живыми существами, он всё больше и больше погружался в своё творение. И венцом его творческих изысканий стал Разум. Заключив его в энергетическую оболочку, он подселил его к живым существам. Через некоторое время Разум слился в единое целое с некоторыми из них, образовав новые живые виды. Так и появились Разумные. В том числе и люди. Во всех мирах Разумные жили в гармонии со своей средой обитания. Укрепляли её, развивали. Но потом появилась проблема.

Когда Эллай создавал Разум, он заключил в нём часть своей сущности. А так как он был бессмертен, то и все Разумные вышли такими же. В мирах началось перенаселение. Разумные размножались, но не исчезали. У них не было врагов, они не вели войн, и численность их росла очень быстро. Миры стали гибнуть, не в силах вместить в себя такое количество жизни. В своих Чертогах Эллай провёл не одно столетие в поисках решения проблемы и наконец нашёл его. Творец создал смерть».

Я летел мимо миров, видел их такими маленькими и думал, что могу взять их в ладошку. Видел непостижимый человеческому разуму образ Творца, который почему‑то моя память отказалась запечатлеть. Видел создание Разумных и как загибались миры от перенаселения…

— И Разумные исчезли? — спросил я, испугавшись, что это просто конец повествования. К счастью, я ошибся.

«Вовсе нет. Творец очень привязался к ним, и поэтому не хотел потерять их навсегда. И тогда Эллай создал для каждого мира „дубль“. В него и попадал Разум после истощения физической оболочки. Суть смерти состоит в том, чтобы отделить Разум, или, по‑другому, Эо, от Тела — Хао. Тогда в миры пришло равновесие».

Космос растаял перед моими глазами так же внезапно, как и возник. Я снова стоял босиком на лесной траве, вокруг пели птицы и шелестела листва, а передо мной вновь начали идти вперёд чёрный и белый духи волков.

— Здорово, — я постарался от них не отставать, на ходу задавая вопросы. — Получается, что этот мир духов — это «закрома» для людей с Земли?

— Всё так, — ответил белый. — На Истинном языке, или Ларон‑Амаре, Земля называется Вариор. А её дубль — Вартис.

— Погодите‑ка… А как тогда с дублями? Ведь получается, что Разум‑то остаётся бессмертным? Как тогда тут не начинается никаких проблем?

— Всё дело в его сущности. Дубли построены как нематериальные энергетические системы и не имеют ограничений, присущих мирам материальным. К тому же любой Разум в любой момент времени может либо переродиться в материальные миры, либо слиться с Эллаем, став частью Вселенной. И есть Разумы, достигшие после развоплощения особой чести — они помогают Творцу поддерживать баланс между мирами. Мы называем их Равнителями.

— А как рождается новый Разум? Или такого больше не случалось после создания «дубля»? — Всё очень просто. Каждый Разумный создаётся изначально в Чертогах Эллая, а уже потом отправляется в миры. Таким образом, рождаясь в материальных мирах, он уже имеет некий опыт и несёт в себе частицу Творца. Потенциал Разумных настолько велик, что они способны даже создавать свои собственные миры. И в любом из них запечатаны огромные знания и умения Творца. Через его частицу Создатель может общаться с Разумными, взывать к ним при надобности и помогать по мере сил.

Я представил себя в роли всемогущего творца какого‑то нового мира… и чуть не подавился воздухом. До чего меня воодушевила эта мысль! А что, если правда? Что, если я могу вот так просто взять и создать…

— Не спеши с фантазиями, Саазар! — осклабился Коран. — Разумные ограничены материальной оболочкой и привязаны к ней. А для создания мира нужно колоссальное количество энергии. Ваши тела просто‑напросто сгорят при её использовании. К тому же при наличии связи с телом способности разума весьма и весьма ограничены.

— Несправедливо! На кой тогда Разуму тело? — возмутился я.

— Потому что Разум начинает так же истощаться, — пояснил волк. — Изобретение Эллая не было совершенно, и Смерть наложила отпечаток на Разум. Для того чтобы поддерживать жизнь, Разум должен находить источники энергии. Это как пища в материальных мирах. А самые большие источники идут как раз из миров живых. Они‑то и питают души. Помня, говоря или читая о них, они дают им энергию. Если этого не происходит, душа постепенно тает. В таком случае она либо стремится переродиться, пока ещё не поздно, либо сливается с Творцом. Если этого не происходит и душа слишком слаба, она погибает, распадаясь на составные части. В переводе на земной язык их называют ангельской пылью.

— А разве Творец не может обеспечить постоянный приток энергии для Разума, вышедшего из оболочки материальных миров?

— Раньше мог. А сейчас… — Коран невесело усмехнулся. — Разум в мирах начал сам отдаляться от Творца. Будучи привязанным к материальным мирам, он стал забывать множество вещей, действительно ценных. В мире живых привязь к Телу, которому свойственны искушения, ослабляет связь с Эллаем. Это искажение пошло несколько позднее.

— Когда же? — я твёрдо решил не прекращать расспросы, даже если схлопочу новые синяки от чёрного, пока не узнаю всё, что хочу.

— Очень давно, — ответил Джен. — Когда Эллай даровал существам смерть, их ментальная защита в материальных мирах ослабла. И через эти бреши постепенно начал просачиваться Хаос.

— Хаос?

— Чистая разрушительная энергия, изначально возникшая в противовес Эллаю, суть которого была в создании нового. Хаос начал развращать Разум, ослаблять Тело и уничтожать всё, что было сотворено Эллаем. Либо уничтожать, либо искажать до неузнаваемости. Тысячелетиями он поглощал существо за существом, мир за миром и в конечном итоге так разросся, что начал заполнять миры с чудовищной скоростью. По связным каналам, созданным некогда для быстрого перемещения и взаимодействия с мирами, Хаос начал пожирать миры вместе с их дублями. Получая энергию от сожранного Разума в дублях, он становился всё сильнее. В этой ситуации Творцу ничего не оставалось, как изолировать миры друг от друга.

В этой речи чёрного волка я интуитивно уловил перемену. Как будто бы он не рассказывал легенду, а вспоминал что‑то давнее, чему сам был свидетелем.

— Однако, — подхватил Коран, — миры изначально создавались с очень плотной связью. И отделить несколько из них, не повредив или не уничтожив другие, оказалось невозможно. И Эллаю пришлось разрушить связь между мирами, чтобы Хаос не смог распространиться дальше. Таким образом, прямая связь миров с Создателем была потеряна. И миры могли полагаться в основном только на собственные силы и ресурсы. Разумеется, слабое соприкосновение с Творцом всё же есть. Но для наполнения миров‑дублей энергией этого недостаточно. До сих пор связь с Творцом стала возможна только при крайней необходимости, с огромными потерями энергии.

Я выдержал паузу, постаравшись уложить в своей голове все данные духами ответы, а потом, решив, что просто молча идти скучно, снова спросил:

— Я не совсем понял: мир живых даёт энергию миру духов, а мир духов… — прервался я, поняв, что фраза «подпитывают друг друга», видимо, неуместна.

— …обеспечивает миру живых возможность не кануть в небытие и поддерживает энергетический баланс, так как живые лишены возможности напрямую использовать, — подытожил Джен.

Больше по истории и вселенной у меня вопросов не осталось. Зато теперь мне было над чем хорошо поразмыслить. Восхитительный сон!

Тем временем дорога всё больше и больше углублялась в чащу. За разговором я не заметил, как пейзаж несколько изменился. Солнце почти село, и от золотистого сказочного леса уже не осталось почти никакого следа. Если лучи и пробивались теперь через деревья, то это уже смотрелось зловеще: тени удлинялись, и дневного света уже хватало, чтобы разогнать сгущающийся мрак. Лес погружался в сумерки. Вдобавок там, где мы шли, деревья росли плотнее друг к другу, и листва в вышине казалась уже не лёгким полотном, а тяжёлым навесным потолком. Почему‑то мне пришла в голову мысль, что перемена произошла вовсе не из‑за смены времени суток. Даже если солнце светило бы во всю свою силу, полагаю, тут было бы примерно так же сумрачно. А сейчас мы и вовсе могли оказаться в кромешной темноте.

Эта перспектива меня не радовала ни капли. Я начинал возвращаться к своему обычному ходу мыслей медика‑реалиста. Хоть к волкам я уже и привык, но оказаться в тёмном лесу с двумя волками и неизвестно ещё чем в трущобах — сомнительная радость. Нет, я, конечно, верил, что волки не пальцем деланы и смогут за себя постоять. Но вот за себя я конкретно так боялся. Ведь если тут есть эти духи волков, значит, по логике, ещё должен быть кто‑то. Лисы там, зайцы, совы. Или медведи. И не факт, что эти духи будут ко мне доброжелательны…

Я задал последний вопрос, который, пожалуй, стоило озвучить в самом начале этого фэнтезийного променада:

— Так куда мы идём? — я постарался сделать тон голоса как можно более беззаботным, но навязчивые мысли, в которых меня рвёт на части огромный злой медведь, мне помешали…

— Мы идём по тропе Судьбы, Саазар. Куда она тебя выведет — нам не дано знать, — ответили духи, слегка замедлив шаг. Видимо, они подумали о том же, о чём и я. И правильно. По темноте лучше ходить медленнее и осмотрительнее. А тем более — в диком лесу!

Внезапно время для разговоров закончилось: мы пришли, я сразу понял это. Лес резко расступился, словно его и не было вовсе, а я вышел на огромное кладбище. Могилы и смерть были повсюду. Казалось, что сам воздух дышит запахом тлена. Все деревья, растущие на нём, были сухими и мёртвыми, а вся трава, хоть и была зелёной, казалась вялой, будто сама земля и вытягивала из неё все соки. Кресты и надгробия возвышались повсюду. От них исходило зеленоватое свечение, от которого веяло чем‑то нехорошим. Волки исчезли.

«Ну отлично, — подумал я, — этого только мне и не хватало!» Я попытался позвать их, но это, как я и думал, не принесло абсолютно никаких результатов.

Мой страх ещё больше усилился. Теперь уже с меня лил пот, дрожали ноги и руки, постукивали зубы. Не то чтобы я боялся кладбищ, нет… Даже наоборот: на них я чувствовал себя достаточно комфортно. Но тут совсем другое дело! Я не знаю, где я, зачем меня сюда привели и что со мной могут сделать.

Постояв около пяти минут и немного взяв себя в руки, я решил всё‑таки пойти дальше по этой самой дороге Судьбы, как её назвали волки. Пролегала она ровнехонько через кладбище и вела, по всей видимости, к его центру. Идя по дороге, я слышал что‑то непонятное: стоны, голоса, крики. И всё это сливалось в один тонкий, протяжный и нарастающий рёв. По дороге стали появляться зелёные огни. Впереди мой взгляд зацепился, кажется, за самый большой из них. Он висел прямо в воздухе и стягивал в себя пространство вокруг.

Хоть бы это была всего‑навсего шизофрения!

Гул рос с каждым моим шагом. Я уже не мог ничего слышать и тщетно затыкал уши, но всё равно продолжал идти. Не знаю почему, но я не мог остановиться. Как если бы тело моё было целиком из железа, а в центре этого проклятого кладбища стоял огромный магнит. И я шёл. Как послушная кукла, которую тянет за верёвочку кукловод, я тянулся к центру кладбища. И тут передо мной предстала просто ошеломительная картина.

В центре, попирая все законы физики, в воздухе завис колоссальный по своим размерам изумруд. Он‑то и был, по всей видимости, тем самым объектом, который я заметил в начале. Изумруд испускал такое сильное свечение, что мне начало резать глаза, и я был вынужден закрыть их. Свет был ярко‑зелёного цвета, и сила от него исходила огромная. Запретная человеческому сознанию сила. Тайная. Олицетворяющая всю мощь, силу, неотвратимость и страх Смерти. Той, имя которой никому неизвестно. Но встреча с ней ждёт каждого человека. И этой встречи каждый из нас боится больше всего на свете. Почему‑то рядом с ним именно такие мысли лезли мне в голову.

Вдруг кристалл задрожал. Он начал вибрировать всё сильнее и сильнее. С усилением этой вибрации из могил вырывало кресты, а деревья обращались в пепел. Я еле держался на ногах, практически оторванный от земли и готовый улететь куда‑то очень далеко, как маленький берёзовый листок во время шторма. Свет бил мне в глаза, в голове крутились мысли о смерти, из ушей, наверное, уже проступила кровь от невероятного гула. Хороша судьба, ничего не скажешь — быть уничтоженным летающим изумрудом!

Тело начало дрожать, но по непонятной мне причине я не мог пошевелиться. То ли боялся, что стоит мне лишь занести ногу над землёй для шага, так я тут же отправлюсь в полёт. Мышцы горели огнём. Такое обычно бывает при мышечном неврозе: когда у пациента возникают боли в мышцах и по всему телу, начинаются судороги. Нам говорили об этом на парах, и вот я чувствовал это на себе…

В тот момент, когда я уже был готов (да и рад бы, признаюсь) просто выключиться от боли, напряжения и шума, всё это светопреставление достигло апогея. Изумруд задрожал и выпустил из себя огромную волну зелёной энергии. Ударная волна разлетелась по всему кладбищу и смела всё, что оставалось ещё стоять на земле, включая меня. От удара я отлетел и прокатился кубарем по земле несколько метров. Ощущение не из приятных, но когда меня со всего разгона ударило спиной об надгробие, я тихо упал на землю и разразился пусть и тихим, но от этого не менее многословным набором ругательств, какие только могли прийти мне на ум. А их было много.

Немного придя в себя, я приподнял голову. Прямо на меня с огромной скоростью летела могильная плита. Увернуться от неё было уже невозможно. Я просто закрыл глаза и смирился со своей участью.

Но удара не последовало.

Тишина.

Я осторожно приоткрыл один глаз. Плита зависла в воздухе в каких‑то сантиметрах от моего лица. Зелёное свечение вокруг кристалла угасало, гул постепенно стихал, а воздух словно наполнялся чем‑то новым — не страхом, а… ожиданием?

— Довольно, — раздался голос, который, казалось, шёл отовсюду сразу. — Испытание пройдено.

Я с трудом поднялся на ноги, оглядываясь по сторонам. Кладбище выглядело уже не таким зловещим. Деревья перестали тлеть, надгробия больше не светились, а могильная плита, едва не убившая меня, медленно опустилась на землю.

— Кто здесь? — хрипло спросил я, озираясь.

Из тумана, окутавшего край кладбища, выступили две фигуры. Это были Коран и Джен, но теперь они выглядели иначе — не как волки, а как высокие существа с человеческими очертаниями, но с отчётливо звериными чертами: острыми ушами, вытянутыми мордами и горящими глазами.

— Ты выдержал проверку, Саазар, — произнёс Джен. — Не каждый способен встретиться лицом к лицу с воплощением Смерти и не сойти с ума.

— Но… что это было? — я всё ещё не мог прийти в себя. — Это и есть тропа Судьбы?

— Лишь её часть, — ответил Коран. — Путь, который должен пройти каждый, кто хочет понять истинную природу миров. Ты увидел не просто кладбище — ты увидел границу между жизнью и смертью, между Вариором и Вартисом.

— И теперь ты знаешь больше, чем прежде, — добавил Джен. — Но главное — ты почувствовал связь между всем сущим. Между энергией живых и силой духов. Между прошлым, настоящим и будущим.

Я глубоко вздохнул, пытаясь осознать сказанное. Страх постепенно отступал, сменяясь каким‑то новым ощущением — не то благоговением, не то трепетом перед открывшейся мне истиной.

— Что теперь? — спросил я. — Куда мне идти дальше?

Коран и Джен переглянулись.

— Теперь ты сам выбираешь свой путь, — сказал белый дух. — Мы лишь показали тебе дорогу. Остальное зависит от тебя, Саазар.

— Помни: миры связаны, — добавил чёрный дух. — И твоя судьба — часть этой связи. Используй полученные знания с мудростью.

Туман вокруг них начал сгущаться, фигуры становились всё более размытыми, пока совсем не растворились в воздухе. Я остался один посреди кладбища, которое теперь казалось просто старым и заброшенным местом, лишённым всякой мистической силы.

Солнце, которого не было видно всё это время, вдруг пробилось сквозь тучи, осветив окрестности тёплым золотистым светом. Я сделал шаг вперёд — и вдруг понял, что больше не чувствую ни страха, ни растерянности. Вместо них во мне появилось что‑то новое: уверенность и… надежда.

Глубоко вдохнув свежий воздух, я повернулся и пошёл прочь от кладбища, навстречу новому дню и новым открытиям. С этого ,пожалуй, все и началось.

Глава 3

Вскочил я на кровати в холодном поту. Сердце хотело выпрыгнуть из груди, а сознание поглотило чувство просто животного ужаса.

Это состояние длилось несколько минут. Длинных, мучительных, вечных. Я совершенно не мог двинуться, как бы ни хотел. А хотелось очень. Но тело меня просто не слушалось.

"Сонный паралич!" - пробежала мысль. Да что ж ты будешь делать!

Однако вскоре мне начало становиться легче. Я уже смог, наконец, пошевелить своей родной и так горячо любимой рукой. Ещё через несколько секунд начало "размораживаться" всё остальное тело. Однако вместе с радостью вернулись и неприятные чувства. Моё плечо пронзила резкая боль. И причём весьма сильная. Я сдвинул одеяло и… на моем правом плече красовался паук. Нет, не настоящий паук. А татуировка. Да приличных размеров.

Да что происходит?! Откуда татуировка? Что это был за сон? И почему я в конце -концов? А может это просто игра подсознания?

Я тихо встал с кровати. Рустик и бабушка еще спали.

- И слава Богу - подумал я. Подойдя к зеркалу я окончательно опешил…. На моем лбу красовались четыре царапины, которыми меня столь щедро наградил Коран.

-Значит, это был не сон? Но что тогда выходит? …

-Так! И давно ты, дружище, сам с собой разговариваешь перед зеркалом?- Рустик появился как всегда неожиданно - Что там у тебя?

Он резким движением подскочил ко мне и опустил ворот рубахи, в которой я спал. Видимо, заметил лапы паука, выходящие за пределы плеча к шее. Вот же жук наблюдательный! И это с утра пораньше…

-Ого! Татуировка! Классная! Ты когда так отличиться успел? Бегал что ли куда ночью?

-Можно сказать и так…- выдавил я из себя

-И лицо. Кто это тебя так? - ехидно улыбаясь, спросил мой уже тихо ненавистный друг.

Рустик, ну пожалуйста, отвали! Мне и без тебя сейчас плохо. Голова кругом идет, ничего понять не могу. А тут ещё ты! Ну не вовремя! Вот совсем!

-Так, давай рассказывай. Что у тебя было ночью? Признайся, пил? Пил, собака? И без меня! - схватив меня за шиворот начал издеваться Рустам

-Да не пил я! - резко освободившись от его захвата, гаркнул я. Затем, поправив одежду, продолжил: - Что ты заладил? Бред мне просто какой-то приснился…

-Бред? - тут же, сверкнув огоньком в глазах, начал мой южный друг - Ну-ка поподробнее с этого места!

-Подробнее? - переспросил я, обдумывая, стоит ли вообще ему это рассказывать. А то ж реально подумает, что бегал куда-то ночью. И что-то не то покурил. Но с другой стороны держать это только в себе очень на тот момент не хотелось. Страшно.

Решительно встав с кровати и собравшись с духом, я выдал:

-Ладно, хорошо. Слушай. Только давай договоримся - без издевательств. Мне очень не по себе из-за этого сна…

-Обижаешь, дружище! - поспешил заверить меня Рустик.

И я рассказал ему весь свой сон от и до. Про волков. Про кладбище. Про этот куб. Слушал он, что странно, очень внимательно.

-Так мне ж то же самое снилось!- вдруг крикнул он - Только я не на кладбище вышел. А вышел к церкви. И ребята там другие стояли. С мечами. В броне. И что забавно, она, по-моему, из латуни была… или с позолотой. Но не важно. Мне сказали, что отныне мой путь-ПУТЬ ИНКВИЗИТОРА.

-И что потом? - спросил я. Сказать, что я был удивлен - ничего не сказать.

-Да ничего! - как будто, так и надо ответил Рустам - Просто светом в глаза шарахнуло, и начался другой сон. Более интересный.

После этих слов его физиономия осветилась лучезарной улыбкой мартовского кота.

-Интересно девки пляшут, - бухнувшись обратно на кровать, выдохнул я: - А ну, покажи плечо.

Он обнажил плечо и там, как я и думал, тоже была татуировка. Только на ней был изображен то ли меч, то ли крест, то ли и то и другое одновременно, обвитое стеблем розы, с одним цветком возле рукояти.

-Ух ты! Здорово! А главное бесплатно татуировку набили! И симпатичнее твоего паучка то будет! – сказал Рустик, разглядывая новенькую тату на своем еще не тронутом машинкой теле. Как ребенок, честное слово…

-Да подожди ты! - сказал я, теряя терпение. Эта детская несерьезность впервые за долгое время общения с ним стала меня раздражать, - Тебе не кажется это все, по меньшей мере, подозрительным?

-А по большей мере? - спросил мой друг, не отрывая взгляда от тату. Мало того. Теперь он ещё и тыкал её пальцем. Видимо, хотел убедиться, настоящая ли она

-А по большей мере - страшным! – выдал я чуть ли не срываясь на крик. И только искреннее нежелание будить бабушку и подписать себе смертный приговор остановило меня от этого поступка. С каждой минутой эта ситуация пугала меня все больше и больше.

-В любом случаи с этим нужно разобраться, - сказал я и, пытаясь успокоится, подошел к окну. За ним во дворе лежали сугробы, тихонько и неторопливо падал крупный снег. Из труб домов поднимался дым. Только почему-то этот пейзаж теперь меня никак не успокаивал.

-А что разбираться? - флегматично, чуть ли не зевнув, сказал Рустик

- Мне сказали, чтобы я ждал знака. А тебе?

-На эту тему ничего. Видимо, у тебя ребята более разговорчивые попались - ответил я чуть ли не сквозь зубы.

-Ага. И с более хорошим вкусом - съехидничал Рус, но тут же осекся, поймав на себе мой тяжелый взгляд.

-Ладно, ты прав - сказал он и подошел к окну, встав рядом со мной, - Это действительно все очень странно. И я, признаться, тоже немного боюсь. В конце концов, это все еще нужно переварить…

-Да, ты прав. Нужно.- сказал я, неотрывно глядя на падающий снег. Тихий, размеренный, спокойный.

А в душе все разрывалось.

Нет, понятное дело, что каждый ребенок хотел когда-то получить письмо из Хогвардса, узнать, что он принц или инопланетянин. Но только мы уже не в том возрасте. У меня, к примеру, другие планы на жизнь. И вся эта мистика никоим образом в них не вписывается.

Примерно о том же думал и Рустам. Уставив свои черные глаза в окно, где явно начиналась метель, он, как и я, был в шоке и немного боялся. Был растерян и вряд ли представлял, что делать дальше.

-Знаешь что? - наконец выдал он, - Одевайся. Пошли курить.

Спорить с ним мне не хотелось. Честно говоря, несколько сигарет - как раз то, что нужно моей потрепанной сегодняшним утром психике. К тому же, как выяснилось по оставленной на комоде записке, бабушка ушла в церковь к утренней молитве. Так что попасть под лекцию о вреде табака нам не грозило.

Быстро накинув на себя старые бушлаты, спортивки и валенки, мы вышли на улицу. Мусорить окурками в пределах двора не хотелось, так что мы двинули по дороге чуть дальше, постепенно отдаляясь от дома.

Холодный воздух ударил нам в лица, взбодрив и немного упорядочив мысли. Снег сыпал все сильнее и сильнее крупными хлопьями, залетал в глаза, рот. Падал за шиворот и в валенки. От снегопада видимость была почти нулевой. Отойдя от дома не больше, чем на десяток метров, мы уже почти его не видели. Но было как-то плевать. Голова была слишком загружена, и на мелкие капризы погоды мозг не обращал никакого внимания.

Достав из пачек сигареты, мы молча закурили. Дым ядовитой волной пробежал из горла в легкие, отдал в кровь так нужный нам сейчас никотин и устремился тем же путем наружу, попутно смешиваясь с паром изо рта.

-Хех - усмехнулся Рустам - Вот поэтому курильщиков и называют паровозами!

-Ага. Паровозами, везущими за собой вагоны с тахикардией, одышкой, раком легких…

-Успокойся, зануда! – прервал меня Рус, - Я тоже читаю всю эту пропаганду на пачках. Однако заметь. Хоть все это и вредно - а сигаретки-то продают. Да еще и цены задирают вон как!

-А ты что хотел? - выдыхая очередную порцию дыма ответил я, - Ты представляешь, какой у табачных компаний с этого доход? С водкой, например, такая же история.

-Это да… - медленно выдыхая дым протянул Рус.

Разговор и свежий воздух явно пошли нам на пользу. По ходу нашего диалога я все больше и больше разгружался, отдыхая головой. Складывалось ощущение, что произошедшее-всего лишь сон. И скоро он забудется. В сущности, оно так и было. Ведь не могло такое произойти по-настоящему. Это просто физически невозможно.

Снегопад, тем временем, все усиливался и начинал подниматься ветер. Но мне почему-то было все равно. Хотелось стоять на улице вечно, выпуская дым коромыслом и молча наслаждаться погодой. Белоснежными деревьями, ровными, белыми дорогами. Домами с заметенной крышей и дымящейся трубой, от которых так и веяло уютом и теплом домашнего очага.

-А все потому, что по статистике на десять девчонок всего девять ребят. Так еще в песне пели! Вот они и лезут на кого не попадя, желая замуж выйти поскорее, обеспечив себе какую-то там жизнь. Все просто как два и два! - выдал Рус

Ну что за кадр! Отвлекся на минуту буквально - он опять все свел к теме женского пола. Нет, этот человек точно не исправим!

-Ладно - прервал я его тираду о прекрасном – Хватит, покурили. Пошли в дом. Сейчас скоро метель начнется.

-Погнали. – сказал мой друг и мы оба засеменили к дому, придерживая бушлаты, чтоб не распахнулись от ветра. Честно говоря, за то время, что мы провели на улице, я начал уже хорошо так мерзнуть. Хоть наша одежда была и теплой, а валенки - так вообще отдельное произведение искусства, однако ветер, скажу прямо, поднимался просто ужасный. И если пока мы травили себя табаком он дул нам в спину, то теперь, возвращаясь обратно, пришёлся нам ровно в лицо. Из-за этого хотелось ещё быстрее попасть домой.

Занятые этими и подобными им мыслями, мы с Рустамом как можно быстрее семенили к дому. Ветер начал немного ослабевать, и, облегченно выдохнув, я и мой друг отпустили бушлаты. Метель чуточку спала, и мы уже заметили свой дом. Пару прохожих, идущих в сторону школы, грузовой фургон, выгружающий продукты в ларек. Однако мы не заметили одного человека…

Маленький старичок, лет семидесяти. В стареньком, но очень ухоженном черном пальто, брюках и туфлях. Под пальто виднелся аккуратно повязанный шарф и в руках зонт, которым он закрывался от снегопада. Не удивлюсь, если под пальто у него красовался парадный костюм или даже фрак.

Лицо и руки его были сильно изрезаны морщинами. На носу красовалось немного треснувшее пенсне.

Почему-то мы с другом не заметили его приближения, а он весьма шустро засеменил к нам. Однако, весьма оперативно поняв, что ему нас не догнать, странный дедушка решил действовать по-другому

-Господа! – окликнул он нас. Голос у него был совершенно не подходящий для его возраста. Такими голосами обычно говорят оперные певцы средних лет. Поставленный, сочный. Единственное, что выдавало в нем старика - небольшая сиплость и легкая дрожь. Но они, скорее, украшали его. Он был сладок, приятен, и даже немного завораживал. Как-то слишком легко и непринужденно стелился в окружающем пространстве. Не смотря на метель и всё ещё сильный ветер, мы слышали каждый звук, как будто говорящий находился прямо у нас под ухом. Немного притормозив, Рустам повернулся на источник этого интересного звука.

-Это вы нам, дедушка? - спросил он, закрывая лицо от летящего снега

-Вам, вам! Не соблаговолите ли вы, милостивые господа, уделить мне пару минут вашего драгоценного времени? - спросил дедушка, вкрадчиво глядя на нас

«М-да. А так вроде на алкоголика и не похож. Сейчас, скорее всего, будет деньги клянчить, интеллигенция подзаборная. Хотя, выглядит весьма прилично…» - пронеслось у меня в голове

-Не переживайте, я не из попрошаек! Мне просто очень нужна ваша помощь! - сказал дед, глядя на нас все тем же вкрадчивыми взглядом. Меж тем, буря только усиливалась.

-Да. Чем мы можем вам помочь? - сказал я, рассматривая его еще подробнее, - Только говорите поскорее, пожалуйста, пока нас не сдуло.

Что-то в нем привлекло мое внимание, только вот я не мог пока понять, что

-Милостивые господа! - начал он- Я живу тут неподалеку, ваша бабушка, юноша, меня хорошо знает - обратился он ко мне.

-Я очень этому рад. Но, к сожалению, мы с моим другом с вами не знакомы. Кто вы? - спросил я, все более внимательно разглядывая нашего собеседника. Черные перчатки, старое пальто, видимо, переделанное из солдатской шинели. Хотя весьма качественно. Брюки или какие-то другие штаны из теплой ткани, туфли, зонт. С виду - так обычный дирижёр на пенсии. Нет, это все не то…

-Меня зовут Иалон Моисеевич Гоцман. Я живу тут недалеко. На улице Ломоносова. Вон она, соседняя. Третий дом после поворота – сказал дедушка, указывая нам направление. Однако из-за бурана мы все равно не могли ничего там увидеть, кроме белой пелены-А как я могу к вам обращаться?

-Меня зовут Рустам. Это мой друг Максим - ляпнул Рустик еще перед тем, как я успел что-то сообразить, и протянул деду руку. Тот, сняв перчатку с правой руки, её пожал. На пальце деда сверкнула серебром странная печатка с непонятным символом…

-Очень приятно, Рустам и Максим! - сказал дед и протянул руку и мне. Я тоже ее пожал. Затем он, одев перчатку, продолжил: - Я бы вас не беспокоил, но мне очень нужна ваша помощь. Дело в том, что я уже весьма пожилой человек, хожу медленно. Вот вышел с утра на почту за пенсией. Пока сходил-поднялся буран. И мою калитку к очень большому несчастью засыпало снегом. Вы не могли бы мне помочь и расчистить мне проход в дом? Разумеется, не бесплатно.

-Да не вопрос! - опять выдал Рустам, не дав мне и слова вставить- Куда идти, дедуль?

-Покорнейше благодарю вас, юноша! - сказал дед - Третий дом от поворота. Лопаты там уже стоят. Я, было, сам пробовал откопаться, да куда там. Руки уже совсем слабые. Хорошо, что хоть в сарай вход сделал с улицы и его не так сильно замело. А по оплате-дед прищурился и с хитринкой посмотрел на нас - Если управитесь быстро-по две тысячи рублей на брата дам. Идет? – и, сняв перчатку, снова протянул нам руку, сверкнув печаткой.

-Разумеется, дедуль! – хлопнув по ней радостно крикнул Рустик- Считай, что ты уже дома!

И с этими словами он скрылся в метели. Услышал я только его фразу «Эй, давай догоняй!» и он окончательно пропал из моего поля зрения

-А вы разве с нами не пойдете? - спросил я, глядя на деда и пытаясь понять, что же в нем меня напрягает. Как-то уж больно вся эта ситуация напоминала начало дешевого ужастика. Метель ,странный дед, сон с татуировкой…

-Пойду. Только позади. Куда же мне за вами угнаться! Вы идите, а я тихонечко за вами. С моими ногами пока я дойду - вы уже управитесь!

-Ну, хорошо. Тогда догоняйте. - сказал я и пошел за своим товарищем. Почему-то в последний момент я все-таки поверил этому деду, и он даже показался мне весьма милым. Где-то в сознании яркой вспышкой полыхнула мысль, что я уже очень давно знаком с этим Иалоном Моисеевичем, и он очень хороший человек. Так что, со спокойной душой и совестью, пошел вперед, позволив ему нас догнать. И только ветер донес до моих ушей его слова:

«Догоню, Саазар! Обязательно!»

Буран усилился.

Прорываясь через поток яростного (а иначе его уже нельзя было назвать) ветра, я шел и уже сам не видел куда. Метель поднялась просто ужасная, и не видно было абсолютно ничего. Так. Что он говорил? Третий дом после поворота? Что ж. будем искать…

В это время буран все набирал обороты. Хотя, казалось, куда ещё-то?! Оказывается, было куда. Кое-как прорываясь навстречу яростному ветру и снежному потоку, я, наконец, добрел до дома. Возле него уже вовсю махал лопатой Рустам, очистив уже весьма внушительную дорожку и уверенно приближая её к калитке. Что самое интересное, дома почему-то видно не было. Скорее всего, из-за всё того же проклятого бурана. Собственно, я и Рустама-то еле-еле разглядел. А если б не его черный бушлат на белом фоне, то я бы и вовсе прошел дальше. Прикрывая лицо рукой, и стараясь повыше поднимать ноги, чтоб не увязнуть в сугробах, я пошел к моему товарищу.

-Эй, Рус! Оперативно ты! Уже столько откопал!- сказал я, подходя к нему и вынимая из снега вторую лопату. Дед не соврал, и они действительно стояли воткнутые в сугроб около дороги.

-Да тут работы на полчаса от силы! А если б не буран - так и за десять минут управились бы! Сейчас мы с тобой тушканчиками эти сугробы раскидаем, дождемся дедулю, он нам заплатит, напросимся на чаек и с денежкой довольные пойдем обратно домой. – ответил мой друг, при этом после каждой фразы откидывая в сторону полную лопату снега. Надо сказать, что работать он умеет очень хорошо. Даже слишком. Надо было догонять и тоже вливаться в работу. А то как-то даже неудобно.

-А кстати, насчет «заплатит» А ты вообще уверен, что дедуля нас не обманет? - спросил я, стараясь при этом не шибко сбить дыхание. При всем моем желании получалось не очень.

-Не, не обманет. Ты его видел? Интеллигент до мозга костей! Такие не обманывают! - отвечал мне Рустик, в это время все бодрее и бодрее махая лопатой. Что-то тут было явно не так…

-Возможно, ты прав. Только вот сомнительное удовольствие мне тут в такую погоду калитку откапывать. Да еще и не ясно, заплатит или нет - продолжал я гнуть свою линию, при этом уже изрядно устав. Шквальный ветер не затихал ни на минуту. Снег был тяжелее камней, и с каждым разом поднимать его было все сложнее. Я начал уже подозревать неладное. А глядя на Рустама, мои подозрения только усиливались.

В это время мой друг все сильнее и сильнее махал лопатой, поднимая на ней, похоже, уже снега больше, чем весил сам. При этом на нем даже не было видно ни капельки пота. Казалось, что он подушки с места на место перекидывает. Нет, Рустик, конечно, был крепче меня, но чтоб настолько…

Добивало картину его лицо. Точнее будет сказать - выражение. Улыбка счастья застыла на его смуглых щеках. Да такая, которой позавидовал бы всем известный Чеширский кот. Последний раз я видел его в таком состоянии, когда.… Да, собственно, никогда я его ещё таким не видел. Довольным, радостным - да. Но, а тут… Прямо эйфория.

За моими размышлениями, между тем, шло время, которое Рустик даром не терял. Ещё пара взмахов лопаты, и дорога к дому была прочищена чуть ли не до голой земли. Это окончательно выбило меня из колеи.

-Рустик, с тобой все в порядке? - в лоб спросил я у него, пытаясь хоть как-то отдышаться. Хотя, признаться, не сделал и десятой доли того, что перелопатил мой друг.

-Абсолютно - уверенно ответил мне он - Я такого прилива сил сроду не чувствовал. Ну, где там этот дедуля? Четыре тысячи нам вот ну совсем не будут лишними - сказал он, наверное, сам себе и закричал куда-то в буран

-Дедуля! Мы всё! Пора рассчитаться!

Да уж. Не думаю, что обещание денег так сильно на него повлияла. Тут, скорее всего, дело в чем-то другом…

Между тем ответа из бурана не последовало. Рустик крикнул еще пару раз, но результат был тем же

-Замечательно! - бросив лопату в сугроб, выпалил я - Нас ещё и дед обманул! Или мы вообще с тобой не тот дом откопали! Поздравляю, работничек!

-Эй. Успокойся. Сейчас он появится. Пошли лучше его в доме подождем. А то буря, по моему, только сильнее становится, – выдал Рустам и направился к дому.

-Рустик! Стой! Ты что, с ума сошел? – я догнал его и схватил за руку - Это ж чужой дом. Куда ты собрался?

-Да ладно тебе! - выдергивая руку сказал Рустам - Он нам разрешил, пошли! – и с этими словами уверенно зашагал в сторону калитки

-Что-то я этого не помню - озадаченно сказал я ему, все ещё пытаясь отговорить от этой затеи.

-Зато я помню отлично. Он мне разрешил. Пойдем, говорю! – и он скрылся за калиткой.

-Что ж. Ладно. Пошли. Но мне все это не нравится, имей в виду! - крикнул я ему вслед и поспешил проследовать к дому. В конце концов, раз он так уверен - пускай прется. А потом, когда дед вернется и вызовет полицию из-за того, что мы к нему в дом влезли, вот тогда я над Рустамом и посмеюсь. На бегу, кончено. Но посмеюсь.

С этими мыслями, а так же еще с рядом не очень цензурных слов в голове, я подошел к калитке. Она была старой и, я б даже сказал, древней. Деревянная, крупная. Изготовленная, наверняка, из сосен, коих у нас росло бессчетное множество. Расписанная какими-то причудливыми символами. Странно, но на мгновение они показались мне знакомыми. Но только на мгновение.

Потянув на себя, я открыл эту странную расписную калитку и… опешил. Она вела во двор, где стоял сгоревший дотла дом. Единственное, что уцелело, это фрагменты стен и крыша. Дом был старый, бревенчатый. Веранда, разрушенная и сгоревшая на половину, покосилась и сейчас еле-еле стояла на земле, выдерживая на остатках крыши груды снега. Очень сильно все это зрелище напоминало покореженный приоткрытый рот, ведущий в пасть мертвого, страшного зверя.

Сам дом сгорел не полностью. Сильнее всего пострадала часть, выступавшая на улицу. Из-за забора и бурана мы, почему-то, её не заметили. А она была сожжена почти дотла. Остались только фрагменты перекрытия. Другая же часть дома, находившаяся в глубине двора, я так понял, почти не пострадала. По всей видимости, дом подожгли с улицы. Но успели затушить, и некоторые его части были ещё весьма сносными.

-А что. Миленький домик. И терраса красивая, - сказал Рустам, заглядывая в покосившуюся и полу сгоревшую террасу.

-Ты сейчас шутишь, да? – произнес я, понимая, что мы стали жертвами обмана или розыгрыша.

-Да нет, я серьезно. Смотри, какие завитки причудливые. Да кстати и сам домик ничего. Аккуратненький, миленький. Видимо, дедуля все-таки не такой хилый, как хотел нам показаться. Такой дом содержит… - продолжал Рустам, ходя по пепелищу

-Да ты что, издеваешься?! Тут же от дома одно название! - уже не выдержал и чуть не закричал я - Ты посмотри! Он же сгорел лет двадцать назад!

-Ты о чем? - удивительно глянул на меня Рустам - Какое сгорел?! Ты поехал что ли? Дом - шикарный. Глянь! - и он указал на эти обугленные развалины, как будто это был шикарный коттедж.

-Гляжу - ответил я, уже теряя терпение - Гляжу и вижу дурака с глюками и раздолбанный, сгоревший старый дом. А ещё я вижу, что нас надули. Причем очень дешевым и идиотским образом! Пошли уже отсюда! - и я развернулся и пошел обратно к калитке

-Да что ты говоришь такое? Это у меня, значит, глюки? Это я дурак?! – начал тоже заводится Рустам - Да ты сам несешь какую-то ересь. Обзываешь такую красоту сгоревшими развалинами. Нет в тебе чувства прекрасного, вот что! - выпалил он с таким видом, будто был хозяином этого дома.

-Согласен. Я циничный прагматик, не знающий, что такое искусство и красота. Пошли отсюда, говорю, нам ещё по этому бурану обратно домой возвращаться. А уже скоро темнеть начнет. Мы итак с тобой тут изрядно задержались - сказал я, и вышел обратно на улицу. Судя по звуку, Рустам все-таки направился за мной. И тут….

-Ай, *** ! – услышал я крик Рустика со двора и поспешил обратно.

Резким движением, распахнув эту злополучную калитку, я увидел следующую картину: посередине двора в куче снега лежал Рустам. А крыша веранды была абсолютно голой и теперь сияла старыми досками, активно выбиваясь из всеобщей белой картины бурана и заметенных им развалин. По всей видимости, старые доски всё же не выдержали нагрузки, и куча снега рухнула прямо на голову Русу.

-М-да уж. Вот тебе и красота, - сказал я, откапывая Рустика, и помогая ему подняться.

-Ты о чем? - спросил тот, глядя на меня абсолютно не понимающими глазами. Затем, отряхнув снег с голову и, по возможности, вытряхнув его из-за шиворота, он добавил – И какой леший занес нас на эти развалины?

Стоп! А вот это уже никак не смешно!

-Рустик, ты чего? - сказал я, помогая ему стряхивать снег - Ты ж только что говорил, что это очень милый и красивый дом, что я ничего в красоте не понимаю. А сейчас-развалины?

-Да ладно тебе, не смешно - потирая, видимо, все же ушибленную голову, сказал Рустам,- Как мы вообще сюда попали? Мы ж выходили покурить.

-Тааак… Посмотри-ка на меня…- сказал я, приступая к первичному осмотру. По всей видимости, в снегу, упавшем ему на голову был и лёд, и у моего друга черепно-мозговая. Радует, что хоть закрытая. Крови не видно. Но вот потеря памяти…

-Зачем? - спросил Рустам, непонимающе глядя на меня

-Надо так - выдал я себе под нос и продолжил - Так. Голова кружится?

-Нет - глядя на меня, как на идиота, ответил Рустам

-Тошнота? Мушки в глазах? Слабость?- спрашивал я, при этом снимая с него шапку. Так. Крови нет. Череп цел. Уже хорошо. Ну-ка, а зрачки? Нет, тоже все в норме.

-Да нет ничего такого, что ты пристал? - ответил мне друг, попутно вырываясь из моих рук.

-Да потому что тебя, видимо, хорошенько по голове шибануло. И скорее всего у тебя сотрясение.

По бреду, который он нес было вполне похоже. Хоть ни головокружения, ни тошноты не было, они вполне могли проявиться потом. Но вот потеря памяти… Странно, нам такого в училище не говорили…

-Нормально все со мной! Ни голова не болит, ни тошнит, ничего такого! - выдал Рустик, окончательно вырвавшись из моих рук, продолжавших осматривать его череп на предмет дырки или хотя бы кровотечения – У меня уже был «сотряс», и я ответственно заявляю-это не он! Я совершенно здоров и хорошо себя чувствую. Просто не понимаю, как мы сюда попали и все! Хватит тут из себя врача строить!

-А я и не строю, - ответил я ему - Просто хочу тебе помочь. Очень многие черепно-мозговые травмы могут не сразу давать о себе знать. Некоторые вообще не проявляться. А то, что тебе отшибло память-признак того, что с мозгом не все в порядке.

-Да это у тебя не все в порядке с мозгом. А я совершенно здоров! - выдал Рустик и направился в сторону развалин

-Эй, ты куда?! Дом в другой стороне! Тебе сейчас может быть нужна помощь. - сказал я, пытаясь вразумить моего травмированного друга. Сил, чтоб тащить его в больницу или домой против воли, у меня не имелось.

-Надо переждать буран. - сказал он, заходя в дом- Сейчас мы дорогу к дому все равно не найдем.

-А ты хочешь ждать, пока стемнеет? - спросил я его, заходя в дом следом

-Нам так и так идти по темноте. Только вот мне бы очень не хотелось, чтоб мы в этот момент еще в буране плутали. Тут дойти-то совсем немного. Так что давай лучше пересидим, - сказал Рустик и направился осматривать дом.

-Так смысл нам тут пережидать, если до дома идти несколько минут? - спросил я, откровенно пытаясь понять его мотивацию. Честно скажу, получалось не очень.

-А смысл такой, что буран пошел на усиление. Через калитку мы уже не выйдем. Ее опять замело. Поэтому придется проходить по огородам. А теперь скажи - насколько хорошо ты в них ориентируешься, в условиях видимости меньше полуметра?

-А по темноте лучше что ли?

-Да. По темноте - лучше. Потому что, во-первых через пару часов буран стихнет. А во-вторых к тому моменту на улицах заработают фонари. И мы с тобой уж точно не заблудимся и на улицу выйдем. Понятно? - с этими словами Рустам посмотрел на меня так, как будто объяснял ребенку из детского сада, что нельзя брать каку в рот. Обидно, однако…

-Хорошо. Уговорил. Переждем. Надеюсь, бабушка нас не хватится… - сказал я , подойдя к разбитому окну.

-Да не должна. Она сейчас у тебя в церковь ушла. А к тому, что мы пропадаем днями и ночами, она привыкла. Так что выдохни. –сказал Рустик, подойдя ко мне - И , это… Дай покурить.

-Тебе нельзя, – с видом профессора ответил я, - У тебя черепно-мозговая. Можешь только хуже сделать, - с этими словами я достал сигареты и закурил одну, – А вот я, пожалуй, покурю.

-Братан, если не перестанешь выделываться - я тебе тоже черепно-мозговую сделаю. Последний раз повторяю - все со мной в порядке. Дай сигарету, изверг! - с этими словами он вырвал у меня изо рта сигарету и многозначительно затянулся, выпуская дым в обломки окна.

-Ладно, кури. Но если что - я тебя предупредил-ответил я и достал из пачки ещё одну.

-Заметано-ответил Рустик, затянулся, и направился куда-то вглубь дома.

-Эй! Ты куда лыжи навострил? - спросил я, постепенно начиная залипать на белое полотно снега за окном и медленно делая затяжку за затяжкой.

-Осмотреться. Может, чего интересное найдем. Нам тут пару часиков так точно куковать. Если повезет - костёр разведем, - ответил мне Рустам и скрылся в другой комнате. А я смог насладится тишиной и обдумать происходящее.

За окном бушевал ураган. Ветер дул уже с такой силой, что казалось, будто наше временное укрытие вот-вот подхватит, и унесет за тридевять земель. Снег все активнее и активнее заметал эту пресловутую калитку, двор. И, наверное, и улицу. Этого я уже не видел - мешал буран.

Не смотря на то, что дом был давно заброшен и полуразрушен, стены в том месте, где стоял я, сохранились весьма неплохо. Оглядевшись немного по сторонам, я догадался, почему.

Дом этот, скорее всего, был построен примерно тогда же, как и весь этот маленький городок и теми же людьми. А именно при Екатерине II. И построен он был купцами. Как следствие, он был просто огромным и рассчитанным на жизнь нескольких семей. Сколоченный из цельных бревен, он был совсем не так прост, как казался на первый взгляд. Стены его были мощными и толстыми, а перекрытия и крыша, хоть и износились, но вполне могли простоять ещё минимум лет пятьдесят. В остальном же дом казался вполне обычной «заброшкой».

Хотя и это было не совсем так.

Обычно в заброшенных домах очень часто собираются маргиналы и молодежь. Как следствие - там все разбито, разломано. Всюду мусор, бутылки от алкоголя и шприцы. Стены покрыты надписями, а все, что может быть сломано и разворовано - сломали и разворовали. Тут же была несколько иная картина.

Судя по всему, в этом доме подобные общества не собирались. Единственное, от чего он страдал - время и прошедший пожар. Стены были чистыми. Полы весьма прочными. Ни бутылок, ни шприцов так же видно не было. Двери и окна были на месте. Странное место… чтоб в заброшенном сгоревшем доме не собирались алкаши? Это что-то новое.

Вообще, тут как-то слишком много странного. Дом, нетронутый маргиналами, потеря памяти Рустамом, буран. Опять же этот дед. Сон, татуировка, волки.

Мой мозг силился обдумать и понять это, увязать в единую картину, найти логическую нить. Но пока все разбегалось и путалось. Пока понятно было одно - оставаться тут долго нельзя. И я очень сильно хочу, чтоб буран поскорее стих, и мы убрались из этого странного места. В конце концов, мне бы не хотелось оказаться в центре какого-нибудь ужастика или криминальных новостей.

-Эй! Макс! - выбил меня из раздумий голос Рустама, - Смотри, что я нашел!

Я повернулся, и увидел, как мой южный друг тащил целую груду какого-то хлама. Старые листы бумаги, палки, доски. Куски мебели и пола. Отлично! Он бы ещё несущую стену снес. Ещё технарь….

-И что это такое? - с удивлением глядя на все это спросил я

-Это - наше спасение, развлечение и обогрев. Ну, или в другом порядке. Я нам костер нашёл! - выдал Рустик, и принялся обустраивать кострище прямо в комнате, где мы с ним стояли.

-Ты что, тут его разводить собрался? - спросил я, понимая, что ответ будет положительным. Однако перспектива повторно поджечь этот дом меня даже радовала в какой-то мере.

-Да. А что этому дому терять? И так уже весь погорел. К тому же вот - он указал на какую-то железку, лежащую около входной двери, - Можно и на этом разжечь. А в случаи чего - затушить всегда успеем. Глянь, сколько там воды с неба сыпется. И с каждой минутой все больше!

-Ладно. Черт с тобой, золотая рыбка - выдал я и потянулся за зажигалкой- Давай, раскладывай.

И мы принялись разводить костер. Надо сказать, что получилось это у нас весьма быстро. Даже сам не ожидал. Ветра в доме не было, и бумага очень быстро разожгла мелкие палочки. А от них и загорелись куски мебели. Вскоре, посреди дома мирно потрескивал весьма внушительный костер, наполняя дом теплом и мягким желтым светом. Подойдя поближе к огню, я опять задумался. Но уже о чем-то другом. Внутри стало теплее и спокойнее. В это время Рустам ушел в другую комнату в поисках новой порции дров. А я как-то машинально достал сигарету. Подкурив её от костра, я присел на корточки, затянулся, и начал думать.

И все же. Слишком много странностей. Дед этот мне сразу чем-то не понравился. Калитка. Что за символы на ней? Да и вообще-кому принадлежал этот дом? Вопросов было много, а вот ответов… Я взглянул в огонь, и засмотрелся на него, будто пытаясь найти ответы в пламени. Языки огня очаровывали. Трещали дрова, в воздух летели искры. А костер играл всеми оттенками красного и желтого. Горя и унося куда-то в неведомые дали. Дурманя разум и, буквально, гипнотизируя…

Точно!

Озарение было подобно сильному удару током.

Гипноз! Дедуля-то не простой оказался! Скорее всего, он нас загипнотизировал! Отсюда и работоспособность Рустама, и его выражение лица. Да и я как-то слишком быстро согласился идти в буран неизвестно куда! И ощущение, что я хорошо знаю этого деда. Вот оно, оказывается, в чем дело!

И, скорее всего, основной удар принял на себя Рустик. А я просто меньше с ним общался и почти не смотрел в глаза. Вот только когда на Рустама свалился снег - действие гипноза закончилось. Ну да, логично. Огромный кусок снега выбил его из этого состояния…

Но стоп.

Зачем этот дед нас загипнотизировал и отправил в этот дом? Получается, ему было нужно, чтобы мы попали сюда… Значит…

Вот тут мне стало реально страшно.

-Рустик! Рустик, слышишь меня?! - заголосил я на весь дом, - Нам срочно нужно отсюда валить!

-Почему? - высунувшись из другой комнаты спросил тот - Я тут только что конвертик нашел. На подоконнике.

-Какой, к черту, конверт? Этот дед-гипнотизёр! И он заманил нас сюда явно не на чай с пирожками! Уходим! Сейчас! - чуть не кричал я. Все тело трясло крупной дрожью. Вот бы не подумал, что когда-то буду так бояться.

-Что ж. В любом случаи он весьма порядочный, - сказал Рустам и показал мне содержимое конверта. В нем лежало четыре тысячи рублей и кусок бумаги. Той же бумаги, которой мы с Рустиком разводили костер. Трясущимися руками я взял его. На нем угольком было написано.

«Это вам за работу. Спасибо, ребята! А буря скоро стихнет, и вы пойдете домой. Не бойтесь, я вам не враг. Скорее даже наоборот. Проше прощения, если напугал вас. Позвольте кроме денег вручить вам ещё один подарок. Он лежит в шкафчике, недалеко от вашего кострища. Пользуйтесь им с умом! Всех благ!»

Руки задрожали ещё сильнее. Я опустил письмо и… ну кончено же. Увидел небольшой шкафчик, стоящий аккурат около стены, напротив нашего костра.

-Приехали… - только и выдавил я из себя

-Согласен.-протянул Рустам. Похоже, ему тоже было не по себе.

-Ладно. Давай глянем, что нам этот дед - краевед приготовил, и будем убираться отсюда, - сказал я и пошел к шкафу. Немного подумав, я все-таки открыл его, и мой взгляд упал на бумажный сверток.

-Ух ты… Это ещё что? - Рустам появился за моей спиной как всегда неожиданно

-Понятия не имею, – ответил я, высматривая, нет ли ещё чего-нибудь? Но ни на что, кроме этого свертка взгляд не натыкался.

-Давай глянем! – выдал Рустик и потянулся к свертку, намереваясь его поскорее открыть.

-А если рванет? - флегматично произнес я. Однако, руки Рустама замерли на полпути, и, клянусь, я даже видел, как они задрожали.

-Хотя… Не должно, – сказал я, будто сам себе, - Если бы этот дед хотел нас убить, то, полагаю, уже сделал бы это огромное количество раз. Так что.…Была, не была!

С этими словами я резко взял сверток, развернул и.… В моих руках оказалась книга. Старая, первопечатная книга. Ветхий переплет уже почернел от времени, но не утратил прочности. Украшали его все те же символы, что и на калитке. По весу данный фолиант был весьма внушительным, да и на вид насчитывал явно не меньше пятисот страниц.

Взяв его в руки, я посмотрел на Рустама и произнес:

-Все. Хватит. Домой.

По его взгляду я понял, что он полностью согласен с моим изречением.

Наскоро затушив костер и запихнув за пазуху книгу, мы поспешили убраться из этого дома, и поскорее приди домой. Почему-то оставить книгу в доме желания не возникало. Наоборот. Скорее, я стремился быстрее попасть домой, чтоб более детально изучить то, что было там написано. Желание было жгучим и непонятным, однако, от этого не менее сильным. Стоит ли говорить, что весь обратный путь мы прошли молча.

Через некоторое время мы увидели наш дом. Буран к тому моменту и вправду стих, и теперь мы могли видеть, что зашли весьма далеко. Дом, в котором мы «гостили» находился практически в лесу. И на удивление мы отмахали весьма неплохое расстояние до него. Но вот пока мы туда шли - этого было совсем не заметно. Казалось, что ты просто перешел с одной улицы на другую. Видимо, это было действия гипноза.

Зайдя домой, мы наскоро разулись, отряхнули одежду, навернули чаю и, отбрехавшись от бабушки чем-то вроде «Мы устали, спокойной ночи!» проскользнули в комнату.

Быстро прикрыв дверь на щеколду, Рустам достал книгу и сел на кровать. Я же принес старую настольную лампу, и мы, трясущимися от волнения руками, очень аккуратно начали читать.

Страницы книги были очень и очень старыми. Если бы я был историком или археологом, то смог бы указать более подробный период. А так… Просто очень старыми. Но, не смотря на это, книга была написана на русском языке. Единственное что, так это некоторые буквы отличались, но мы быстро смогли узнать их значение, используя простую логику.

Книга была именно написана. На бумаге остались четкие следы пера и чернил. Печатные экземпляры таких следов не имеют. Да и не думается мне, что такие книги когда-то вообще печатали. Что сейчас. Что в ее время.

Пробежав глазами по первым страницам, Рустам многозначительно выдал:

-Так. Посмотрим… Ага. – сказал она с видом эксперта, и мне стало немного не по себе.

-Что ты там увидел такого, что я сам не заметил? - спросил я, пытаясь хоть немного заглушить в себе чувству страха. Почему-то, оно вернулось опять.

-Ты не поверишь - Рус повернулся и пристально на меня посмотрел - Буквы, слова и предложения!

-Да пошёл ты, шутник! - буркнул я, начав вглядываться в старые страницы этой жутковатой книги. Не знаю почему, но вопреки здравому смыслу, мне хотелось её прочесть…

-Ладно, не кипятись - произнес мой друг - Смотри лучше вот сюда! - и он указал на заголовок.

-Тотемный дух-хранитель - прочитал я, по ходу заменяя в голове древние буквы современными. - И что это за бред такой?

-Не знаю, - ответил Рус. Надо же! Впервые он говорит правду! - Но, по всей видимости, эта не простая книга.

-Да ты что? Правда? - с максимальной долей иронии выдал я. –И как ты это понял? По языку? Обложке? Или символам? А может потому, что мы нашли её в полу сгоревшем доме какого-то чокнутого деда-гипнотизера? -чуть ли не срываясь на крик выдал я

-Тише!-шикнул на меня Рустик, не желая, видимо, привлекать внимание бабушки. Ей бы мы точно это все не объяснили! - Закончил с остротами? - В кой то веке он на самом деле был серьезным.

–В этой книге собраны какие-то практики. Причем, скорее всего, оккультного содержания. Ты посмотри на заголовки. Рисунки. Это не обычный букварь…

-Не обязательно - фыркнул я, рассматривая старые страницы, -Древние алхимики, к примеру, так могли шифровать химические реакции. Вдруг тут написано, как создать кислоту? Или спирт?

Повисла пауза. Мы вглядывались в текст, символы, обложку. Но чем больше смотрели, тем сильнее понимали. Нет, это не алхимия. И не другая древняя наука. Перед нам лежал действительно какой-то оккультный труд. И от осознания этого по спине побежали мурашки.

Да, я понимаю. Кто-то может спросить: «Ну как так-то?! Весь день с вами творилась такая чертовщина, а вы ещё чему-то удивляетесь?» Отвечу таким людям. Представьте себе - да. Удивляемся. Не знаю, как у людей, думающих так, а у нас просто тряслись поджилки. Сознание пыталось найти хоть какое-то разумное объяснение сегодняшним событиям. Но чем больше оно анализировало день, тем больше сжималось в ужасе, понимая, что объяснения этого просто нет.

-И что теперь? - спросил я - Предлагаешь это все на практику применить и в соседей молниями кидаться? – сказано это было с каким-то очень нервным смешком. Хотя почему-то, оно казалось логичным и внутренне правильным.

-Почему бы и нет, - ответил мой друг - В конце концов, такой шанс выпадает раз в жизни. Тебе разве самому не интересно?

-Интересно, - честно признался я. Правда, мне было очень интересно. И страшно… Хотя, глядя на Рустама, ему, видимо, было просто интересно.

-Ладно, давай. Что там пишут? Что там делать надо? - произнес я, набираюсь храбрости. И, кстати, у меня это хорошо получалось.- Если и ставить эксперименты на людях, то давай на мне. Но учти. Если я умру во имя науки - виноват будешь ты! - закончил я, к тому моменту набрав достаточно храбрости для подобного рода опытов.

-Отлично! Смотри, тут дело такое - начал Рустам, изображая из себя ученого - Для начала расслабься и не думай ни о чем. Подожди делать. Дослушай меня сначала. Потом представь, как из твоего тела выходит изумрудно-зеленого цвета сфера. Затем проникни в нее. Там будет коридор. Иди по нему. Понял? - спросил Рус вопросительно глядя на меня исподлобья. Вот тут мне стало не по себе. Кажется, у меня голова кружится и крутит живот… Черт бы побрал его с этими идиотскими затеями!

-Да вроде. Господи, какой же все-таки это антинаучный бред…- выдохнул я, до сих пор пытаясь осмыслить все произошедшее с нами буквально пару часов назад.

-Бред? Татуировка тоже бред? Или эта книга бред? - ехидно заметил Рус

-Ты прав. Ладно. Это просто нервы. Пробуем. Как ты говорил? Сфера? Сейчас будет. –сказал я, сглотнул ком в горле, поднял сердце из пяток обратно на место и начал.

Я закрыл глаза и сосредоточился. Напрягая все свои силы, я пытался вызвать изумрудно-зеленую сферу. Получалось очень плохо. Она постоянно разваливалась и норовила куда-то ускользнуть.

Почему-то сейчас я не мог думать ни о чем другом, кроме этой сферы. Всё моё нытье, все мои страхи, тревоги и прочие эмоции либо испарились вовсе, либо ушли настолько глубоко в пучину бессознательного, что вытащить их оттуда не представлялось возможным.

Меня буквально захлестнула мысль о новом знании. С каким-то не свойственным мне упорством я пытался выполнять все, что было написано на древних страницах. С великой серьезностью относился к смыслу и содержанию слов, что читал Рустам.

С огромным трудом я смог привести в порядок этот сгусток энергии. В моем воображении очень четко пропечаталась зеленая сфера. Она зависла в воздухе, примерно на уровне моей груди. Размеры ее не превышали футбольный мяч. Она ровно покачивалась и немного даже вибрировала. Иногда от нее отделялись небольшие искры, которые с характерным щелканьем или шипением падали на пол. Окончательно взяв под контроль сферу, я начал пытаться проникнуть в нее.

Но мое сознание никак не могло понять, каким образом оно должно «втиснуться» в этот зеленый футбольный мяч, зависший передо мной в воздухе. И тут сфера распалась. Просто рассыпалась как песок сквозь пальцы. И меня будто вырвало из тела. Я видел, как сидел в комнате. Все плыло в глазах. Голова ужасно гудела. Сердце отбивала просто сумасшедшие ритмы. И тут.

Резкая вспышка света обожгла мои глаза. В ушах зазвенело. А неведомая сила буквально вбила меня обратно в тело.

-Что за хрень тут творится?! - крикнул я, как слепой котенок, рыская руками перед собой.

-Что происходит? – ужасная боль в глазах не давала их открыть. Голос Рустама, звучащий до этого момента непрерывно на краю сознания резко прервался. Вместо этого уши начал застилать нарастающий звон. Казалось, что из глаз течет кровь, барабанные перепонки готовы лопнуть а тело… Боги, что творилось с ним!

Тем, кого никогда заживо не пропускали через мясорубку я вряд ли смогу объяснить эти ощущения. Каждый мускул, каждая связка и нерв кипели от ужасающего напряжения.

-Рустик… Помоги…- еле смог выдавить из себя я, в надежде, что он меня слышит, -Скорую… Срочно скорую…

Бесполезно.

Я почувствовал, как моё тело рухнуло на пол. Скованный болью мозг судорожно пытался вернуть контроль хоть над чем-нибудь. Руки, ноги, спина, шея. Никто не отзывался на бешено отправляемые им импульсы. Никто, кроме глаз.

К своему удивлению мне удалось вернуть контроль над глазами, и я тут же попытался их открыть.

Получилось.

Я вижу! Боги, я вижу! Сколь велика была радость от этой, казалось бы, мелочи. От боли я думал, что глаза просто вытекут, оставив меня умирать в адских муках и полной темноте. Но они выдержали. И теперь, хоть и смутно, показывали мне окружающий мир.

Зря.

Рядом со мной в похожей агонии корчился Рустам. А бабушка, по всей видимости, нас просто не слышала…

Всё. Это конец.

Будь ты проклят, дед! Будь проклят этот дом! И трижды проклята эта книга!!!

Мир рушился буквально как мозаика. Куски материи просто отваливались от чего-то, на чем они висели до этого. Подобно зеркалам они падали куда-то вниз, и с грохотом и звоном кололись на тысячи кусков. А те, в свою очередь, на еще более мелкие. И так до бесконечности. Вскоре звон этот достиг небывалой силы. Звенело и вибрировало все. Один из кусков упал на Рустика, разбив его так же, как и все остальное. Он тоже обратился кучей осколков.

Материя продолжала хаотично крошиться, колоться и звенеть, звенеть… Вот уже рассыпалась комната, и я оказался в полной темноте.

Абсолютной. В ней не было ничего. Ни света, ни звука, кроме грохота бьющегося стекла.

Ни боли.

Боги, это было просто неземное блаженство! Поняв, что мои мучения кончились, я просто растянулся на чем-то и будто отключился.

Чувство было невероятно пьянящим и окрыляющим. Не знаю даже, как описать его. Это мало с чем сравнимо. Наверное, подобное испытывает наркоман, когда после недели ломки наконец получает дозу. Или вспомните чувство, когда вы снимаете невероятно тесную обувь, в которой ходили весь день.

Вспомнили?

А теперь «растяните» его по всему телу и умножьте на миллион. Одним словом, эмоции были просто невообразимыми.

Если честно, я не знаю, сколько так лежал. Минуту, день, год. Было все равно. Но в один момент, случайно открыв глаза, я увидел огромный кусок материи, летящий на меня всем своим, казалось, немалым весом. Подобно огромному и очень острому стеклу, сорвавшемуся с веревки, на которой рабочие поднимали его наверх.

Уйти с его траектории было попросту невозможно, и он упал ровно мне на голову. Последней мыслью было: «Ну вот. Приехал к бабушке»

И темнота.

Глава 4

Саазар

Патруль учебного лагеря Объединённого королевства некромантов, как обычно, объезжал территорию. Двое всадников на крепких гнедых лошадях, беспечно сняв шлемы, разговаривали о чём‑то и периодически посмеивались. Один из них был ещё совсем молодым человеком, на вид которому не дашь больше двадцати. Другой же — невысоким коренастым мужчиной средних лет.

Ехали они по дороге, ведущей от тренировочного лагеря, что стоял в отдалении от городских стен, в сторону небольшого поселения. Одеты были в лёгкую, ведавшую виды броню. За поясом висели длинные мечи.

Поверх брони был одет плащ с капюшоном. Его украшал паук‑арахнар на изумрудно‑зелёном фоне — герб Объединённого королевства некромантов. Хоть внешне оба всадника были очень похожи друг на друга, несмотря на возраст, между ними были и различия.

Выражались они во многом. Тут можно было сказать и о качестве брони и плащей, о росте и тембре голоса. Но в основе их разницы лежало другое: всадники относились к разным подразделениям.

У первого, более старшего, был обычный буро‑зелёный дорожный плащ и неполный железный доспех. Плечо украшала серебряная нашивка. Это означало, что он относился к так называемым милитам — полкам городской стражи или ополчения в королевстве.

Другого плеча не было видно, а потому определить звание было сложно. Однако по цвету нашивки и общему качеству брони и одежды можно было сказать, что всадник не был на вершине военной иерархии. Но и рядовым оборванцем его тоже никто бы не назвал. Хоть броня и была сильно потрепана жизнью, это никак не сказывалось на её основной задаче — защите тела всадника. А остальное убранство, хоть и не выглядело новым, очевидно могло ещё долго служить своему владельцу верой и правдой.

В отличие от своего напарника, облачённого хоть в старый, но всё же железный доспех, молодой воин был одет в кожаный. И хоть в нём и имелись металлические вставки и клёпки, он всё‑таки не мог дать серьёзной защиты своему владельцу. К тому же, по всей видимости, юноша являлся не первым владельцем этого обмундирования. И даже не пятым.

Плащ его, в отличие от старшего, был чёрного цвета. Застиранный и выгоревший, он, однако, мог сказать о своём владельце некоторые вещи. Как минимум то, что он относился к группе воинов‑некромантов. А чёрная маленькая нашивка на плече явно указывала на звание — рядовой.

Стражник выглядел более серьёзным. Его чёрные, как смоль, длинные волосы были аккуратно убраны в хвост. Тёмно‑карие глаза смотрели очень цепко и не упускали никакой мелочи. Голос его был твёрдым и слегка сиплым.

Его же напарник составлял его противоположность. В отличие от своего более старшего напарника, в глазах молодого читалось только одно желание: наконец‑то вернуться в казарму, чтобы уже оттуда по знакомым тропам сбежать в город и хорошенько погулять там в окружении местных девиц.

— Вот скажи, Крис, — сказал старший, продолжая, видимо, давно начатую мысль, — ты же умный парень. Зачем ты сюда вообще пошёл? Жил бы в Некрополисе. Отец у тебя богатый. От армии бы откупил. Сидел бы сейчас в лавке и золотишко считал.

— Со счёта бы сбился, — буркнул Крис. Эта тема его явно не очень радовала.

— Так это ж и хорошо, — не унимался Багрон. — Сбился — значит, много считал. А когда есть чего считать, кроме убытков да урона, — это всегда хорошо. Или ты думаешь, что армия тебе что‑то сможет дать?

— Нет, не думаю, — ответил Крис. — Да и я тут не за этим, если честно.

— Ну а зачем тогда? — удивлённо спросил Багрон.

— Ты не поймёшь, — выдохнул Крис и добавил: — Да и не надо оно тебе.

— Чудной ты человек, Кристиан. Чудной. Всё ж у тебя было: родители богатые, достаток, дом, слуги, влияние. Чего ещё надо? — выдал Багрон.

— Тишины. И отсутствия глупых вопросов, — начал закипать Кристиан.

— Ну так а в чём была проблема? — не унимался Багрон, не замечая, как вокруг юного некроманта начинает вибрировать воздух. — Хлопнул в ладоши — всё тебе на блюде с золотой каймой принесли. Хлопнул два — унесли и попу вытерли. Ты ж, поди, сам‑то ничего никогда и не делал.

— А ты так хочешь это выяснить, я погляжу? — рыкнул на него Крис. — Или темы для разговора закончились?

С этими словами он вытащил из ножен меч, который в ту же секунду полыхнул чёрным пламенем. Лезвие очень быстро вобрало в себя пламя, и вот уже в руках у Криса был иссиня‑чёрный клинок.

Багрон опешил. Он, конечно, слышал о способностях магов‑воинов, однако видеть их на практике ему не доводилось.

— Эй! Рядовой! — крикнул стражник, одёргивая лошадь и хватаясь за оружие. — Под суд захотел? Как старший по званию, приказываю: оружие в ножны!

Однако почему‑то стража била крупная дрожь. Ситуация выходила из‑под контроля. Вступать в бой, пусть и с учеником, но всё‑таки воином‑некромантом, означало влезть в поединок, исход которого совершенно не очевиден. Хоть по закону королевства дуэли между некромантами напрямую и не запрещались, однако гражданскому населению могли грозить весьма серьёзные штрафы. А для военных дуэль разрешалась только в крайних случаях и должна была вестись до смертельного исхода.

— Оружие в ножны, я сказал! — крикнул Багрон, достав оружие и положив руку на сигнальный кулон. Стоило его активировать, и, получив сигнал тревоги, городская стража прибежит сюда в считанные минуты. — Последнее предупреждение, рядовой!

Крис же в это время уже практически смеялся. Являясь весьма неплохим некромантом, он отлично чувствовал страх и смятение стража. С каждой минутой чувства его оппонента придавали молодому магу всё больше и больше сил. Глаза его наливались зеленоватым свечением. От тела, словно пар, исходила чёрная дымка. Клинок в руках начал вибрировать.

Неизвестно, чем бы закончился этот конфликт, возникший, казалось, на ровном месте. Но в тот самый момент, когда на дороге почти вспыхнул смертельный конфликт, чёрная молния ударила прямо между двумя конями. Лошади такого явно не ожидали и, со страху встав на дыбы, скинули всадников. И в место удара откуда‑то с неба плюхнулось тело в непонятных одеждах.

Эта случайность, по сути, и предотвратила нависшую трагедию. Неожиданный и резкий удар позволил Крису вернуть контроль над своим сознанием, и, поняв, что происходит, он поспешил помочь стражу встать.

— Извини, — как‑то очень неуверенно и даже по‑детски произнёс Крис. — Больше такого не повторится. Обещаю, — сказал он, поднимая Багрона на ноги и помогая сесть в седло.

— Ни хрена себе «извини»! — выпалил стражник. — Это что, чёрт возьми, такое было?!

— Это… — Крис явно замялся и не знал, что ответить. — Как бы сказать… Одно из последствий тренировок. Капитан Нериас должен был предупредить, что со мной это… бывает.

— Ни хрена меня никто не предупреждал! — крикнул Багрон. — Ты у меня под суд пойдёшь, засранец, за такие вещи! Немедленно сдать оружие и за мной! И без глупостей, а то поперёк седла поедешь!

— Есть, сдать оружие, — произнёс Крис, снимая с пояса меч. — А с этим что? — спросил он, указывая на лежащее посреди дороги тело.

— А это кто вообще? — удивился стражник, осматривая лежащего на дороге человека. — И давно он тут?

— Рухнул сразу после удара молнии, — ответил Крис. — Буквально с неба. Могу предположить, что это какой‑то неудачный портал, который…

— Замолчи, — прервал его Багрон. — Тоже мне, предположить он может… Проверь, он в сознании?

Крис подошёл к телу и окинул его быстрым взглядом.

— Нет, — коротко резюмировал рядовой.

— Ну и брось его тут, — махнул рукой страж. — А сейчас в седло и за мной! Будем выяснять, что там у тебя «иногда бывает».

— Да ладно тебе, не горячись, — сказал Крис. — Я ж думал, что мастер Нериас тебя обо всём предупредил. Я понимаю, что очень плохо получилось… Извини.

— Ничего себе «плохо»! — воскликнул Багрон. — Нападение на старшего по званию — это, по‑твоему, «плохо»? Что ж тогда для тебя «ужасно»?

— О, лучше тебе не знать, — хихикнул Крис. — Но никакого же нападения не было, верно? — начал он. — И я признал свою вину. Извинился.

— И что, мне теперь тебя в лобик за это поцеловать? — буркнул Багрон.

— Нет, ты не понял, — продолжил Крис. — Я ж говорю, я осознал вину. Извинился. Целых сто раз.

Багрон бросил на Криса недоумевающий взгляд. Стражник уже прекрасно понял, о чём идёт речь. Теперь оставалось лишь немного поднять цену.

— Нет, дружище, — сказал Багрон. — Ни сто, ни двести раз ты не извинялся. Не слышал. Тебе показалось. А один мой напарник говорил, что извинения должны быть искренними. От души. Так что — пятьсот.

— Ты, видимо, неверно его понял. Искренне, от души, с полным осознанием преступности своего поведения — это двести пятьдесят.

В этот момент откуда‑то из леса донёсся волчий вой.

— Триста. Последнее слово. И поехали уже! — занервничал Багрон.

— С тобой приятно иметь дело! — сказал Крис, расплывшись в улыбке и роясь в подсумке лошади. Немного покопавшись там, он достал мешок монет. Затем, заглянув внутрь и достав несколько монет, протянул мешочек Багрону. — Вот. Ровно три сотни. И мы забываем о нашем… недопонимании?

— Абсолютно верно, — улыбнулся Багрон, пряча деньги. Мысленно он уже представил, как потратит их на что‑то очень важное. — Ну а с этим что будем делать? — произнёс страж, указывая на лежащее тело.

— Нельзя его бросать, — ответил Крис. — Он жив, а значит, нам надлежит его доставить на ближайшую заставу и передать властям.

— Зачем? Оставим его тут, и всего делов? Или тебе приключений на сегодня мало? — спросил Багрон.

— Нет. Но его надо взять, — настаивал Крис. — Иначе через пару часов он умрёт. И уже к ночи тут будет полно дикой нежити, которую мы потом ещё долго не выведем. И если она ломанётся в город, а она ломанется, ты вспомнишь мой совет, — резюмировал Крис.

— Да ладно, не преувеличивай, — ответил ему стражник с нотками неуверенности в голосе. — Из‑за одного трупа такого не будет.

— Ещё как будет! — возразил некромант. — Первыми сюда сбегутся личи и призраки, желая поживиться огромным количеством энергии, что выделит этот человек при смерти. Дальше набегут падальщики с более низменными целями, интересами и сознанием. И ещё до того, как их трапеза будет закончена, кто‑то из личей подчинит себе их волю и направит на более вкусную и жирную добычу — Маор‑Этиль. Не пройдёт и пары дней, как количество дикой нежити перевалит за несколько тысяч. И если до того момента не прибудет помощь, всё живое вокруг и в самой заставе обречено. Но если мы в своём лагере сможем отбиваться до прихода Чистильщиков, то от вас останется только воспоминание. И то не у всех.

— Ладно… Убедил, — выдохнул Багрон. — Кончай тираду и грузи это тело на лошадь.

Кристиан, скрывая улыбку, поспешил выполнить приказ.

Тем временем я, а этим телом был именно я, очнулся. Сначала мне было непонятно, кто я, что я такое и вообще — что я забыл на лошади связанный.

Нет, ладно, кто я — это, конечно, преувеличение. Это было мне вполне понятно. Однако остальные вопросы ничуть не потеряли своей актуальности. Мои попытки шевельнуться были бесполезны. Верёвка была очень крепкой. Она опутывала мои руки и ноги, перекрывая ток крови по ним и принося огромное количество неудобств. Тело всё болело. В глазах танцевали зайцы и фиолетовые негры. К горлу подступала рвота. Я попытался привлечь к себе внимание всадника, который вёз меня. Хотел сказать что‑нибудь, но смог выдавить только стон. Этого хватило. Человек посмотрел на меня, и в его молодых глазах читалось удивление.

— О! Очухался? Быстро ты! Так как? Живой? — шёпотом спросил всадник.

— Да… Вроде всё хорошо. Голова болит, правда, ужасно, — ответил я с предельной честностью. — Кто вы? И почему я связан? — ответил я с предельной честностью.

— Ты вообще откуда упал? Как тебя зовут? — всё так же шёпотом спросил везший меня всадник.

— Я? Студент. Медик, — ответил я, немного заикаясь.

— Медик, говоришь? — ехидно посмотрел на меня молодой. — А ну‑ка дай руку.

— Зачем? — спросил я, помня, что у меня там татуировка.

— Глянуть кое‑что надо. Ты не бойся. Эй! Багрон! — окликнул он второго. — Тело очнулось. Притормози!

С этими словами он остановил коня и спустил меня на землю. Затем опустился ко мне и спустил кусок одежды. И только тут я заметил, что я опять в балахоне.

— Да что тут происходит? Где моя одежда? Почему я опять в этом проклятом балахоне? — закричал я, окончательно запутавшись в ситуации.

— Опять? — спросил молодой. И в этот момент он заметил татуировку паука.

— Опа… Откуда у тебя такая красота? — спросил молодой, видимо, шокированный тем, что увидел.

— Понятия не имею, — честно ответил я. — Сама как‑то появилась.

— Сама, значит? Очень интересно, — сказал молодой. Он склонился ко мне и развязал верёвки. — Как твоё имя?

— Моё? Максим, — ответил я, не понимая вообще ничего.

— Ты ведь не из нашего мира, так? — продолжил расспрос парень.

— Нет. А откуда ты знаешь? — я путался всё больше и больше. Хотя что‑то уже начало проясняться, хотя гудящая голова всё ещё отказывалась работать и на треть своих возможностей.

— Твоё поведение. Жалобы на одежду. Татуировка. А насчёт имени… Ты видел двух волков? Чёрного и белого? Они должны были назвать тебе твоё имя. Так тебя зовут на самом деле?

— Да, видел. Волки называли меня Саазар…

— Саазар? Отлично! Очень приятно. Я Кристиан. Но друзья называют просто Крис. Я воин‑некромант Объединённого королевства. Ну, вернее, пока только ученик, — осекся Крис, но затем продолжил: — А это Багрон. Стражник нашего лагеря.

— Очень приятно, — попытался изобразить милую улыбку Багрон.

— Мне тоже… А куда меня теперь? — спросил я. — Я же тут чужой. Ни документов. Ни денег. Ничего ж у меня нет.

— Расслабься. Ты — некромант. А это значит, что мы обязаны доставить тебя в лагерь к мастеру Нериасу. Он разберётся, что делать с тобой дальше. — Увидев мою реакцию на эти слова, Крис тут же добавил: — Да ты не бойся! Он добрый. Посмотрит на твой потенциал и дальше уже определит, что с тобой делать. Вообще, скажи спасибо, что ты упал именно здесь.

— Спасибо. А в чём дело‑то?

— Ну как тебе сказать… — протянул Крис, явно подбирая слова. — Такими татуировками отмечают далеко не всех. И если бы ты попал в земли эльфов, орков или, не приведи Арахна, экклезиархии, то приём был бы не таким тёплым.

— А это тёплый? — усмехнулся я, ещё растирая затекшие от верёвок руки и ноги.

— Поверь мне, да, — улыбнулся Крис. — Ладно. Мы и так засиделись. Нас давно уже ждут. Ну, прыгай на лошадь. Надеюсь, знаешь как? — С этими словами Крис помог мне встать и запрыгнул в седло.

— Думаю, разберусь, — ответил я и попытался сам залезть на лошадь, однако это оказалось той ещё задачей.

— Давай помогу, — сказал Крис, и с его содействием лошадиная спина мне всё‑таки покорилась.

— Поехали скорее, — произнёс Багрон. — Мы и так кучу времени потеряли. — И с этими словами он двинулся по дороге. За ним последовали и мы.

Я ехал непонятно куда. С новыми знакомыми. Но я не чувствовал опасности. Они везли меня в лагерь к этому доброму Нериасу. Навстречу новой судьбе…

Зангор

Рустам шлёпнулся прямо на плац. Удивлению стражей не было предела, когда во время тренировки перед мастером Героном, начальником лагеря обучения паладинов, шлёпнулось тело моего друга. Его тут же подхватили, облили водой и привели в чувства. Далее стража выстроилась вокруг него и наставила на него копья, давая понять, что шутить они не любят.

Рустик поднялся и первое, что увидел, — наконечник копья. Через строй солдат к нему вышел Герон и властным голосом начал допрос:

— Ты кто такой?! И откуда во имя всего святого, ты сюда упал? Отвечать быстро и правду! — резко выкрикнул он.

— Хорошо! Хорошо! Моё имя Рустам. Как сюда упал — не имею ни малейшего понятия! — дрожащим голосом произнёс мой товарищ. Вид наставленных на него копий и громкий голос офицера уверенности ему совершенно не прибавляли.

— Рустам? Что за имя такое? Не ври мне! Таких имён не существует! Спрашиваю ещё раз и настоятельно рекомендую больше не врать мне. Итак — имя?! — явно теряя терпение, выкрикнул Герон.

— Да я сказал своё имя! — закричал друг и тут же получил удар древком копья в грудь.

— Имя… Имя… Волки называли меня Зангор, — пытаясь отдышаться от резкого и весьма сильного удара, сказал Рустам.

— Волки? Ты не из Вартиса?! Крал! — крикнул Герон. Из толпы стражей выбежал высокий худощавый солдат.

— Я, комтор! — вытянувшись в струнку, отрапортовал быстро подбежавший солдат.

— Проверь его руку! Кто он такой? Живее! — гаркнул Герон.

Солдат подбежал к моему другу и попытался снять с него кусок балахона, в котором он, так же как и я, попал сюда. Но Рустам сдаваться не собирался.

Подгадав момент, когда солдат подбежит к нему поближе и откроется, он вскочил и со всего маху заехал солдату в глаз. Неясно, чем была вызвана такая реакция. Может, он хотел поквитаться хоть с кем‑то. А возможно, хотел произвести впечатление. Ну или просто испугался.

Тем не менее бить солдата в целом — не самая лучшая идея, а уж на плацу, полном его товарищей, — тем более. Крал увернулся от атаки Рустама и со всей силы ударил его в живот. Удар был настолько сильным, что буквально повалил Рустика на землю.

А товарищи Крала обрушили на так внезапно упавшего с неба человека целый град ударов.

— Довольно, — произнёс командир. — Я думаю, он уже чему‑то научился. Поднимите его и покажите руку.

Солдаты выполнили приказ, поднимая на ноги помятого Рустама и задирая рукав его балахона. Перед глазами присутствующих предстала татуировка меча, оплетённого розой.

— Откуда у тебя… Отпустить! — заорал Герон звероподобным голосом. — Зангор! Иди за мной! Остальным — продолжать занятия. Что встали?! Выполнять!

Солдаты поспешили незамедлительно выполнить приказ. Особо нерасторопных пинками погнали сержанты, и вот уже плац опять был в том же виде, как и до того, как на него шлёпнулся Рустам.

Тем временем Герон направился к большому зданию в центре лагеря. Это было ничем не приметное двухэтажное деревянное строение. Разве что в нём было как‑то маловато окон…

Следуя за Героном, Рустам быстро оглядывался по сторонам. В глаза не бросалось совершенно ничего: однотипные деревянные постройки с различными вывесками над дверями, деревянные стены с часовыми да пара ворот. Вот, пожалуй, и всё убранство. Дороги в лагере были обычными, земляными. Ворота закрыты, и разглядеть, что было за ними или за стеной, было почти невозможно.

Тем временем Герон зашёл в то самое здание в центре. За ним, покачиваясь, поспешил и Рустик. Зайдя внутрь, перед глазами возник узкий коридор, в конце которого была деревянная массивная дверь.

— Аххабат эсертен! — произнёс Герон и провёл рукой перед дверью. Пару секунд ничего не происходило. Затем с другой стороны раздался скрип и звук открывающегося замка. Даже не замка — замков. После того как все они монотонно отстучали, дверь нехотя открылась, и перед Рустамом предстала большая просторная комната.

Как ни странно, в ней было целых шесть окон. Так как комната была угловой, то и окна располагались тройками по двум стенам соответственно. Все стены были заставлены шкафами с огромными кипами бумаг, уложенных в паки. Около окон стояли столы, на которых находились письменные принадлежности, карты и ещё какие‑то бумаги. Подойдя к одному из них, Герон сел за стол, указал Рустаму на деревянную табуретку, стоящую перед этим самым столом.

— Присаживайся, — сказал Герон, пристально поглядывая на Руса.

— Спасибо, — ответил тот и уселся на самый край табуретки, всё ещё оглядываясь по сторонам.

— Судя по татуировке, ты принадлежишь к экклезиархии. Это так? — с явной озабоченностью в голосе спросил уже немолодой начальник лагеря.

— Наверное, — с недоумением в голосе ответил Рустам. — А что это такое?

— Эклезиархия? — удивился Герон, но, глядя на Рустама, одумался. — Ах, ну да… Ты ведь из другого мира, верно? Вариор, если я не ошибаюсь?

— Э‑э… Ну да, — произнёс Рустик. — А как я сюда вообще попал?

— Это я у тебя должен спросить, — усмехнулся паладин. — И лучше тебе бы не лукавить.

— Да я и не помню толком ничего, — честно признался Рустам. — Помню какую‑то книжку. Деда непонятного. Помню, что решили попробовать заклинание из этой книги. Потом меня скрутило, и вот я уже тут, — вспоминая произошедшее буквально на ходу, говорил Рустик. Голос его дрожал, а мысли в голове путались.

— Да? Это уже интересно… Значит, ты избран… Хм… — протянул Герон, явно о чём‑то задумавшись, но потом вспомнил о том, что перед ним сидит Рустам, и продолжил: — Ты уж прости моих ребят. Да и меня. Просто всё произошло очень неожиданно. Совет предупредил нас о том, что должен прибыть избранный. Но вот когда и как — не сказали. А ты, вон видишь как? Прямо с неба упал, — улыбка заиграла на лице начальника.

— Да я и не обижаюсь, собственно говоря. Но только скажите — вы всегда так гостей встречаете? — с иронией в голосе поинтересовался мой друг.

— Нет. Я же уже говорил — ты слишком неожиданно появился. Вот ребята и среагировали резко. А ты всегда такой агрессивный? — не остался в долгу Герон.

— Я? Да нет, что вы. Просто тоже с неожиданности. Рефлекторно, — с какой‑то виной в голосе сказал Зангор.

— Хорошие у тебя рефлексы. Мне понравились. Стоит над ними немного поработать, и из тебя выйдет неплохой боец.

— Спасибо, — ответил Рустик. Голова начинала постепенно проходить, и в мысли вернулась ясность.

— Не за что, — ответил Герон и продолжил: — Ты знаешь, кто мы такие? И какова наша цель, иномирец? — спросил Герон, чувствуя, что таить от Зангора это ему ну никак нельзя.

— Нет, если честно. Первый раз слышу даже слово это — экле… заррхи, — пытаясь выговорить сложное слово, произнёс Зангор.

— Эклезиархия. Это Церковь Бога Света. А мы — её верные слуги. И мы защищаем людей и все свободные расы от всяких ужасных тварей и порождений еретической магии. Наш долг состоит в том, чтобы ни одна погань не могла навредить живущим в этом мире свободным существам. Мы несём службу…

Что говорил Герон дальше, мой дорогой дружок благополучно прослушал. Ему было гораздо интереснее наблюдать за местом, куда он попал.

Лагерь ему чем‑то понравился. Он чувствовал, что он дома. Сам по себе это был небольшой аванпост, представлявший собой главное здание, три казармы, склады, кузню, столовую, баню и плац. Вся эта инфраструктура была обнесена деревянной стеной с одними воротами. Ворота охраняли часовые. Остальные солдаты в этот момент были на плацу. Там отрабатывались основные навыки ведения боя, построения, обращения с оружием. Солдат в этом лагере было не больше двух сотен. И на каждом здании реяло знамя Эклезиархии — меч, воткнутый в камень и оплетённый дикой цветущей розой. Сам лагерь располагался в долине на возвышении. С одной только стороны, южной, его закрывала река. Она служила Герону и его людям надёжным щитом против всех, кто придёт с враждебными намерениями. Со всех остальных — чистая степь до самого горизонта. Солнце сейчас находилось в зените, и не было ни одного места в лагере, где можно было бы найти тень. Солдаты изнемогали от жары, но продолжали настойчиво отрабатывать удары и стойки на плацу.

— Ты вообще меня слушаешь?! — резкий оклик прервал размышления Зангора.

— Так точно! — просто на всякий случай ответил мой друг.

— Ну хорошо. Как я уже сказал — привыкай. Теперь это твой дом. Как минимум на полгода, — сказал Герон с какой‑то непонятной улыбкой. Видимо, в Зангоре он увидел себя лет двадцать назад: молодой, энергичный, смелый. Глаза горят огнём азарта и желания познать всё и сразу.

— Итак. Кто мы и что делаем, я вкратце рассказал. Остальное будет ясно по ходу службы. Если будут какие‑то дополнительные вопросы — то обращайся к священникам. Хотя, я так погляжу, тебе сейчас не до этого. В общем, слушай меня внимательно. В лагерь ты принят. Поступаешь в распоряжение к капралу Кавлину. Вещи и амуницию получишь на складе. Я распоряжусь, чтоб с обмундированием не затягивали. Жить будешь с магами‑воинами. Вон та центральная казарма. А сейчас иди в канцелярию и оформляй документы. Это важно. Ты иномирец. И к тебе будет очень много вопросов со стороны Тайной стражи. Как закончишь со всеми делами — можешь осмотреть окрестности. Сегодня от тебя всё равно никакого толку. Походи. Привыкни. А завтра — на учёбу. Обед ты уже пропустил. Ужин будет на закате. Опоздаешь — твои проблемы. Вопросы есть? — спросил Герон, бросив на избранного оценивающий взгляд.

— Никак нет… — запнулся Зангор, не зная, как обратиться.

— Комтор, — подсказал Герон.

— Никак нет, комтор! — браво отрапортовал мой друг.

— Ну вот и отлично! Копейщик Зангор! Кругом! В канцелярию бегом — марш! — скомандовал начальник.

И, провожая бегущего в сторону канцелярии Зангора, Герон о чём‑то крепко задумался.

Саазар

Я вошёл в лагерь некромантов. Из себя он представлял совершенно иное…

Стены, здания и другие постройки были изготовлены из чёрного дерева. Кое-где прямо на стенах были нанесены непонятные знаки. Ворота представляли собой массивные железные двери, которые открывались и закрывались, видимо, с большим трудом.

В лагере стоял полумрак. Несмотря на то что был полдень, эта обитель некромантов как будто жила своей особой жизнью. Пейзаж по мере приближения к воротам также менялся. Если до этого мы ехали по вполне себе обычному и привычному для меня лесочку, то сейчас флора несколько изменилась.

Лагерь был окружён какими‑то неизвестными мне растениями, чем‑то похожими на земной виноград или вьюн. Они имели точно такой же вьющийся стебель, редкие цветы в разных его местах. Но на этом сходство кончалось.

Этот вьюн был куда массивнее земного собрата и, видимо, агрессивнее. Шипы покрывали весь его стебель. От цветов исходил непонятный мне запах. Чем‑то он напоминал подгнившие фрукты. Вьюн стелился по стенам, окутывал их плотным слоем и шёл по верхнему гребню укреплений, видимо, служа неким подобием нашей колючей проволоки.

Воздух здесь был тяжёлым, пропитанным едва уловимым запахом магии и разложения. Каждый шаг по земле отдавался глухим звуком, будто почва под ногами была не совсем настоящей. Тени от зданий казались слишком густыми и неподвижными, словно застывшими во времени.

Крис и Багрон вели меня вглубь лагеря, время от времени обмениваясь короткими фразами. Я же не мог оторвать взгляда от окружающей обстановки. Всё здесь было чуждо и в то же время завораживающе притягательно.

— Привыкай, — бросил через плечо Крис, заметив мой растерянный взгляд. — Скоро ты начнёшь видеть в этом месте не странности, а закономерности. Некромантия — это не просто магия, это образ жизни.

Багрон лишь хмыкнул в ответ, но ничего не сказал. Его взгляд был сосредоточен на дороге впереди, а рука время от времени непроизвольно тянулась к рукояти меча.

Мы миновали несколько строений, похожих друг на друга, как близнецы, — низкие, приземистые, с узкими окнами‑щелями. Возле одного из них стояли несколько фигур в таких же балахонах, как тот, что был на мне. Они молча проводили нас взглядами, но никто не попытался остановить или задать вопросы.

— Это учебный корпус, — пояснил Крис. — Там новички постигают азы некромантии. Пока что‑то простое: управление нежитью низшего порядка, основы защиты от проклятий… Но ты быстро догонишь остальных. Мастер Нериас умеет находить подход к ученикам.

Наконец мы подошли к большому зданию в центре лагеря. Оно заметно отличалось от остальных: выше, массивнее, с резными узорами на колоннах и тяжёлыми дверями из того же чёрного дерева, что и остальные постройки. Над входом висел герб Объединённого королевства некромантов — паук‑арахнар на изумрудно‑зелёном фоне.

— Пришли, — объявил Багрон. — Мастер Нериас ждёт. И постарайся не разочаровать его, Зангор. От этого зависит не только твоя судьба, но и наша.

Крис ободряюще подмигнул мне, и мы вошли внутрь. Внутри здание оказалось ещё внушительнее, чем снаружи. Высокие сводчатые потолки терялись в полумраке, а стены были увешаны странными артефактами: засушенные головы неведомых существ, связки сушёных трав, свитки с непонятными символами и старинные книги в кожаных переплётах. В воздухе витал запах ладана, смешанный с едва уловимой нотой тления.

Длинный коридор, по которому мы шли, освещался редкими факелами с бледно‑зелёным пламенем. Их свет отбрасывал причудливые тени на каменные плиты пола, и мне казалось, что эти тени двигаются чуть медленнее, чем должны.

— Сюда, — тихо произнёс Крис и указал на массивную дверь в конце коридора. На ней были вырезаны те же символы, что и на других зданиях, но здесь они складывались в сложный узор, напоминающий паутину.

Багрон постучал — три коротких удара, затем один длинный. Через несколько секунд изнутри донёсся низкий голос:

— Входите.

Дверь бесшумно распахнулась сама собой. Мы вошли в просторный кабинет. В центре стоял массивный стол из того же чёрного дерева, что и остальная мебель. За ним сидел высокий худощавый мужчина с бледной кожей и пронзительными серыми глазами. Его длинные седые волосы были заплетены в косу, а на пальцах блестели перстни с тёмными камнями.

Это и был мастер Нериас.

Он поднял взгляд от свитка, который изучал, и внимательно посмотрел на нас троих. Его взгляд задержался на мне чуть дольше, чем на остальных.

— А, Багрон, Крис, — произнёс он низким, спокойным голосом. — И наш новый гость. Значит, это и есть тот самый иномирец с татуировкой паука?

— Так точно, мастер, — отчеканил Багрон. — Обнаружен нами на дороге, в бессознательном состоянии. По словам Криса, появился внезапно, словно из ниоткуда, после удара молнии.

— Понятно, — Нериас откинулся на спинку кресла и сложил пальцы домиком. — Подойди ближе, юноша. Позволь рассмотреть тебя.

Я сделал несколько шагов вперёд, чувствуя, как учащается пульс. Взгляд мастера был тяжёлым, почти осязаемым — казалось, он видит меня насквозь.

— Саазар, да? — спросил Нериас, и в его голосе прозвучало что‑то, чего я не смог распознать — то ли интерес, то ли настороженность. — Странное имя. И странная судьба. Расскажи, что ты помнишь о своём появлении здесь. Только подробно, без утайки.

Я глубоко вдохнул и начал рассказывать: про волков, про татуировку, про падение с неба. Говорил медленно, стараясь не упустить ни одной детали. Крис и Багрон стояли позади, молча слушая мой рассказ.

Мастер Нериас не перебивал. Он лишь изредка кивал, а его пальцы ритмично постукивали по подлокотнику кресла. Когда я закончил, он несколько мгновений молчал, задумчиво глядя куда‑то вдаль.

— Любопытно, — наконец произнёс он. — Очень любопытно. Татуировка паука, связь с волками‑проводниками… Это не просто случайность. Ты, Саазар, оказался здесь не без причины.

— И какой же? — не удержался я от вопроса.

Нериас слегка улыбнулся — улыбка вышла холодной и отстранённой.

— Время покажет. А пока… — он поднялся из‑за стола. — Ты будешь учиться. С завтрашнего дня начнёшь занятия с Крисом — он поможет тебе освоиться и понять основы некромантии. Багрон будет курировать твою физическую подготовку. Мы должны выяснить, какой у тебя потенциал и как лучше его использовать.

— Но я же ничего не знаю о некромантии! — возразил я. — Я даже не уверен, что хочу ею заниматься.

— Желания здесь вторичны, — отрезал Нериас. — Судьба привела тебя сюда. И поверь, в этом мире редко что‑то происходит просто так. Прими свою роль или погибни, пытаясь её отвергнуть. Третьего не дано.

Крис положил руку мне на плечо.

— Не переживай, — тихо сказал он. — Я помогу. Некромантия — это не только смерть. Это понимание циклов жизни, умение видеть то, что скрыто от других. Ты научишься.

Багрон лишь хмыкнул и добавил:

— И научишься быстро. У нас тут медлительных не держат.

Мастер Нериас кивнул.

— Отведите его в казарму, — приказал он. — Пусть отдохнёт до завтра. А завтра — с рассветом — на учёбу. И да, Саазар… — он снова посмотрел на меня своими пронзительными глазами. — Не пытайся бежать. В этом лагере нет места тем, кто не готов принять свою судьбу.

Мы вышли из кабинета, и дверь за нами закрылась с тихим щелчком. Я оглянулся на резной узор, чувствуя, как внутри растёт странное предчувствие. Что бы ни ждало меня впереди, обратного пути уже не было.

Мы вышли из кабинета мастера Нериаса, и коридор, казавшийся ещё более мрачным после разговора с магом, встретил нас тишиной. Крис слегка подтолкнул меня в спину:

— Не переживай так сильно, — тихо произнёс он. — Нериас всегда говорит грозно, но он знает, что делает. И если он решил, что ты должен учиться здесь, значит, в тебе есть потенциал.

— Потенциал к чему? — хмуро спросил я. — К воскрешению мертвецов? К проклятиям? Я вообще‑то хотел стать врачом!

Багрон хохотнул:

— Врачом, говоришь? Ну, некромантия тоже своего рода медицина. Только мы имеем дело не с живыми, а с теми, кто перешёл грань. И с теми, кто пытается эту грань переступить без разрешения.

Крис кивнул: — Он прав. Некромант — это не просто тот, кто поднимает скелетов. Это страж границ между мирами. Поверь, в этом есть своя логика и красота. Просто нужно время, чтобы её увидеть.

Мы шли по извилистым коридорам лагеря, минуя то узкие проходы, то небольшие внутренние дворики, где тренировались другие ученики. Некоторые бросали на меня любопытные взгляды, но никто не решался подойти.

Наконец мы вышли к длинному одноэтажному зданию с небольшими окнами и тяжёлой дверью, украшенной всё тем же символом паука.

— Вот и твоя казарма, — сказал Багрон. — Располагайся. Завтра в пять утра подъём. В шесть — пробежка вокруг лагеря. В семь — завтрак и первые занятия с Крисом. Расписание получишь у дежурного.

— А если я не хочу? — спросил я, чувствуя, как внутри закипает протест. — Если я просто уйду?

Крис вздохнул и покачал головой: — Ты уже пробовал уйти? Видел эти растения у стен? Это не просто колючки. Они чувствуют, когда кто‑то пытается покинуть лагерь без разрешения мастера. И реагируют. Резко.

Багрон добавил: — И не только они. В этом месте много защит. Магических. Физических. Психологических. Нериас не любит, когда его ученики сбегают. Так что лучше смирись. Хотя бы на первое время.

Я сжал кулаки. Всё это звучало как тюрьма. Но в то же время… в словах Криса была какая‑то правда. Я ведь уже видел магию. Видел, как Крис управлял пламенем. Видел татуировку, которая появилась сама собой. Может, это действительно не случайность?

— Ладно, — выдохнул я. — Допустим. Но я хочу знать больше. О мире. О некромантии. О том, почему я здесь.

— Всё узнаешь, — улыбнулся Крис. — Постепенно. А сейчас — отдыхай. Завтра будет тяжёлый день.

Они оставили меня у двери казармы. Я толкнул её и вошёл внутрь. Помещение оказалось довольно просторным: вдоль стен стояли двухъярусные койки, у каждой — небольшой сундук для личных вещей. В центре — длинный стол и лавки. На стенах висели карты мира, схемы магических кругов и какие‑то формулы, написанные незнакомыми символами.

Несколько парней уже были здесь. Один сидел у окна и что‑то записывал в тетрадь. Другой, заметив меня, поднял голову: — Новенький? — хрипло спросил он. — Садись вон там, у окна. Место свободно.

Я кивнул и подошёл к указанной койке. Сундук был пуст. Я сел на край кровати, чувствуя, как усталость накатывает волной.

— Меня зовут Саазар, — сказал я.

— Вил, — представился парень у окна. — Первый курс. А ты?

— Похоже, тоже первый, — усмехнулся я. — Сегодня только прибыл.

Вил отложил перо и повернулся ко мне: — Слышал про тебя. Говорят, ты упал с неба после молнии. И у тебя татуировка паука?

Я невольно поднял рукав. Рисунок на коже выглядел так, будто был здесь всегда. — Да, — кивнул я. — И я сам ничего не понимаю.

— Ну, это нормально, — хмыкнул Вил. — Здесь все сначала ничего не понимают. Потом привыкают. И учатся. Хочешь, я покажу тебе лагерь? Пока ещё светло?

Я задумался. С одной стороны, хотелось просто лечь и уснуть. С другой — узнать хоть что‑то о месте, где мне предстоит жить.

— Да, — сказал я. — Давай. Покажешь самое главное. Где тут столовая, где тренировочные площадки… И где тут вообще можно хоть немного вздохнуть свободно?

Вил рассмеялся: — Свободно? В некромантском лагере? Ну, скажем так, есть места, где охрана смотрит не так пристально. Пойдём.

Он встал, потянулся и направился к выходу. Я последовал за ним, оглядываясь на дверь, за которой остались Крис и Багрон. Что бы ни ждало меня завтра, сегодня я хотя бы узнаю, куда попал.

Мы вышли наружу. Солнце уже клонилось к закату, окрашивая чёрные стены лагеря в багровые тона. Тени стали ещё длиннее и гуще, а запах магии — ещё ощутимее. Вил шёл уверенно, показывая мне основные постройки: — Вот столовая. Вон там — тренировочная площадка для ближнего боя. Дальше — полигон для магических упражнений. А это, — он указал на небольшое здание с высокой трубой, — лаборатория алхимика. Туда без разрешения лучше не соваться.

Я кивал, запоминая. Постепенно лагерь переставал казаться мне тюрьмой и начинал выглядеть как… школа. Странная, мрачная, но всё‑таки школа.

— А где мастер Нериас? — спросил я. — В том большом здании?

— Да, — кивнул Вил. — Там его кабинет, библиотека и личные покои. И ещё пара комнат, куда никто не ходит без приглашения. Говорят, там он проводит самые серьёзные ритуалы.

Мы обошли казарму и остановились у небольшого сада, огороженного низким забором. Внутри росли странные растения — с серебристыми листьями и чёрными цветами.

— Это сад мёртвых трав, — пояснил Вил. — Они растут только здесь, на земле, пропитанной магией смерти. Алхимики собирают их для зелий, а некроманты — для ритуалов. Красиво, да?

Я молча кивнул. Да, это было красиво. Но красота эта была какой‑то иной — холодной, строгой, почти пугающей. И в то же время она притягивала.

— Спасибо, — сказал я Вилу. — Теперь хотя бы не заблужусь.

— Всегда пожалуйста, — улыбнулся он. — Завтра увидимся на занятиях. И да, Саазар… Не бойся. Здесь не так плохо, как кажется. Просто нужно найти свой путь.

Я посмотрел на небо, где уже загорались первые звёзды, и глубоко вдохнул. Может, он прав. Может, здесь действительно есть что‑то большее, чем я вижу сейчас.

Завтра начнётся обучение. И я узнаю, что значит быть некромантом.

Я стоял и смотрел на звёзды, чувствуя, как в душе смешиваются страх и любопытство. Слова Вила вселили в меня каплю надежды — может, и правда не всё так плохо? Но внутренний голос настойчиво напоминал: я здесь не по своей воле.

— Ладно, — сказал я вслух, скорее себе, чем Вилу. — Пора идти спать. Завтра, как говорится, новый день — новые испытания.

Мы вернулись в казарму. Большинство коек уже были заняты — ученики, вернувшиеся с вечерних занятий, переодевались, переговаривались, раскладывали вещи. В воздухе витала атмосфера усталого, но привычного распорядка.

Вил показал мне, где взять постельное бельё и одежду для тренировок — грубоватую, но прочную ткань тёмного цвета с вышитым на груди символом паука.

— Это униформа, — пояснил он. — Все носят. И да, не удивляйся, если увидишь, что кто‑то ходит в балахоне поверх неё. У нас тут свои традиции.

Я кивнул, принимая свёрток.

— Спасибо ещё раз, — искренне поблагодарил я. — Без тебя я бы ещё долго плутал.

— Да не за что, — отмахнулся Вил. — Мы тут, в конце концов, одна команда. Или должны быть ею. Некромантия — штука сложная. В одиночку не выстоять.

Он зевнул и потянулся: — Ладно, пора спать. Завтра у нас с тобой первое занятие по основам некромантии. Ведёт его сам мастер Нериас. Так что выспись как следует. Говорят, он не терпит сонливых физиономий.

Я расстелил постель, аккуратно сложил вещи рядом и сел на край койки. В голове крутилось множество вопросов: что будет завтра? Чему меня станут учить? Что скрывается за этими мрачными стенами и странными растениями? И главное — смогу ли я когда‑нибудь вернуться домой?

Постепенно разговоры в казарме стихли. Кто‑то уже храпел, кто‑то тихо бормотал заклинания, повторяя уроки. Я лёг, натянул одеяло до подбородка и закрыл глаза. Но сон не шёл.

Вдруг я почувствовал странное покалывание на руке — там, где была татуировка. Открыв глаза, я приподнял рукав. Рисунок паука слабо светился в темноте, пульсируя едва заметным зелёным светом. Я замер, боясь пошевелиться.

— Что за… — прошептал я.

— А, ты заметил, — раздался рядом голос. Это был Вил, который, оказывается, ещё не спал. — У всех избранных так. Татуировка реагирует на магию. Чем сильнее ты будешь учиться, тем ярче она станет. И тем больше будет влиять на тебя.

— Влиять? Как? — настороженно спросил я.

— Покажет тебе пути. Подскажет, какие заклинания сработают лучше. Может, даже предупредит об опасности. Но и потребует взамен чего‑то. Всегда требует.

Я сглотнул: — Чего именно?

— Силы. Времени. Возможно, части души. Некромантия — это сделка. Ты берёшь у мира смерти, а он берёт у тебя. Равновесие, понимаешь?

Я помолчал, переваривая сказанное.

— И ты всё равно здесь? — спросил я.

— Я выбрал это, — просто ответил Вил. — У меня были причины. И у тебя, наверное, тоже будут. Спи. Завтра будет длинный день.

Татуировка постепенно погасла. Я закрыл глаза и наконец почувствовал, как меня уносит в сон

Итак. На этом часть моего повествования заканчивается. Я просто вынужден перескакивать через некоторые события хотя бы просто потому, что я их не помню.

Позволь, дорогой читатель, мне тебе кое- что рассказать.

Да. Это было. И всё, что описано выше(да и, собственно, ниже) является правдой. Правдой, верить в которую или нет, ты уже определишь для себя сам.

Так что подумай, готов ли ты к дальнейшему восприятию? Или лучше никуда не ходить и просто остаться дома?

Подумай очень хорошо. Нужно ли тебе, человеку, да и вполне нормальному, читать бредни одного некроманта, имевшего смелость и наглость записать свою жизнь в литературное произведение?

Готов ли ты отправиться далее вместе со мной по страницам моей памяти и узнать, через что проходит любой, избравший для себя путь служения Смерти. Готов ли ты узнать уже на своей шкуре при помощи этой книги что такое- путь некроманта?

Подумай, мой друг… Хорошо подумай.

Глава 5

Вечер следующего дня

Пронзительный звон колокола разорвал тишину, эхом отдаваясь в стенах казармы. Я подскочил на кровати, резко выпрямившись и ударившись затылком о верхнюю полку — от неожиданности совсем забыл, где нахожусь. Голова гудела, тело ныло после вчерашнего дня, полного новых впечатлений и непривычных нагрузок.

Вокруг уже суетились ученики — кто‑то натягивал форму, торопливо засовывая рукава в манжеты; кто‑то умывался у бочки с водой, разбрызгивая капли во все стороны; кто‑то бормотал под нос заклинания, пытаясь вспомнить вчерашние уроки. Воздух наполнялся гулом голосов, скрипом деревянных коек, топотом ног.

— Подъём! — раздался зычный голос дежурного, перекрывая общий гомон. — Через десять минут — построение у ворот! И чтобы все были как на параде, ясно?

Я быстро оделся, стараясь не отставать от остальных. Форма оказалась жёсткой на ощупь, с непривычными застёжками и ремнями. Умылся ледяной водой из бочки — она обожгла лицо, окончательно прогоняя остатки сна. Вышел наружу, глубоко вдохнув.

Воздух был свежим и прохладным, с лёгким привкусом сырой земли и древних камней. Солнце село, а луна только начинала подниматься над горизонтом, окрашивая чёрные стены лагеря в серебристые тона — будто кто‑то мазнул кистью по мрачному полотну. Тени, как и вчера, казались слишком густыми и неподвижными, будто живые существа, прячущиеся в углах. Вдалеке слышалось карканье ворон, а где‑то за стеной — лязг металла: видимо, старшие ученики уже тренировались.

Крис уже ждал нас на плацу. Он стоял, скрестив руки на груди, в той же форме, что и все, но держался как‑то увереннее, будто знал здесь каждый камень, каждый заговор, каждую трещину в земле. Его взгляд скользил по новичкам, оценивая, запоминая, анализируя.

— Доброе утро, новички, — громко произнёс он, и голос его разнёсся по всему плацу. — Сегодня вы начнёте свой путь в некромантии. И первый урок — не магия, а дисциплина. Дисциплина мысли, тела и духа. Запомните: некромант без самоконтроля — это бомба с часовым механизмом.

Он сделал паузу, оглядывая нас — кто‑то нервно переминался с ноги на ногу, кто‑то сжимал кулаки, кто‑то смотрел в землю.

— Сейчас пробежим круг вокруг лагеря. Три раза. Потом — разминка и основы стойки. После завтрака — теория. Вопросы?

Руки подняли несколько человек. Крис кивнул одному из них — щуплому парню с бледным лицом и тёмными кругами под глазами.

— А если я не хочу бегать? — спросил он, голос дрогнул на последнем слове.

— Тогда ты не некромант, — спокойно ответил Крис. — Или бежишь, или уходишь. Но учти: уйти отсюда не так просто, как кажется. Так что лучше беги. На старт, внимание, марш!

Мы побежали. Я старался не отставать, но ноги ещё были тяжёлыми после сна, дыхание сбивалось, в боку кололо. Рядом бежал Вил, слегка улыбаясь.

— Не сдавайся, — бросил он на ходу. — Это только начало. Всё самое интересное впереди.

Я кивнул, стиснув зубы. Ветер свистел в ушах, камни под ногами то и дело норовили подвернуться. Но я бежал, чувствуя, как кровь разгоняется по жилам, а в груди просыпается странное, пока ещё неясное ощущение — будто что‑то внутри меня откликается на ритм этого места.

После пробежки и разминки Крис провёл нас к небольшому каменному кругу, выложенному на земле. В центре стояла чаша с пеплом, от которой исходил едва уловимый запах тлена и древности. Вокруг круга были высечены символы — я не мог их разобрать, но они будто пульсировали, притягивая взгляд.

— Первое упражнение, — сказал Крис, вставая в центр круга. Его фигура чётко вырисовывалась на фоне сумрачного неба, затянутого тяжёлыми свинцовыми тучами. Он раскинул руки в стороны, и мантия слегка колыхнулась, будто подхваченная незримым ветром. — Научиться чувствовать смерть. Она не враг. Она — часть мира. Закройте глаза. Дышите ровно. Представьте, что вы не просто тело, а проводник между мирами. Почувствуйте энергию вокруг. Она есть везде — в земле, в воздухе, в этом пепле.

Я закрыл глаза, стараясь сосредоточиться. Вокруг слышалось лишь тихое дыхание остальных учеников да редкий скрип старых деревьев за пределами полигона. Сначала было пусто. Тишина. Абсолютная, гнетущая. Затем… что‑то изменилось.

Я ощутил слабый, но явный холодок вдоль позвоночника — не просто прохладу, а нечто более глубокое, пронизывающее до самой сути. Он шёл не снаружи, а будто изнутри, поднимаясь от ступней к затылку. В ушах зазвучал отдалённый шёпот — не слова, а обрывки звуков, намёки на речь, будто кто‑то пытался что‑то сказать через толщу воды.

Образы мелькали перед внутренним взором — тени, силуэты, обрывки воспоминаний, не моих, но знакомых. Я увидел поле, покрытое инеем, где среди травы белели кости какого‑то зверя. Затем — силуэт человека, стоящего на краю обрыва, с развевающимися на ветру волосами. Его лицо было размыто, но я почувствовал его отчаяние, его последний вздох. Потом — комнату с горящей свечой, где на кровати лежал старик, а у изголовья стояла фигура в плаще с капюшоном.

Каждый образ длился лишь мгновение, но оставлял после себя странное послевкусие — смесь тоски, покоя и чего‑то ещё, неуловимого, как запах дождя после долгой засухи. Холод усиливался, проникая глубже, а шёпот становился всё отчётливее — будто десятки голосов пытались пробиться ко мне сквозь невидимую преграду.

— Кто‑то уже чувствует? — спросил Крис. Его голос прозвучал неожиданно чётко, прорываясь сквозь шум в ушах, словно маяк во мгле.

Я открыл глаза и встретился с его взглядом. Он стоял совсем близко, его глаза — тёмные, глубокие — будто видели не только моё лицо, но и то, что происходило внутри. Он слегка кивнул мне: — Ты. Что ощутил?

— Холод… и шёпот, — честно ответил я, чувствуя, как пересохло в горле. — Будто кто‑то зовёт. Далеко, но настойчиво. И ещё… будто что‑то смотрит на меня. Не враждебно. Скорее… изучает. Оценивает.

Крис улыбнулся — не насмешливо, а одобрительно, с оттенком гордости, будто учитель, увидевший первые успехи ученика. — Хорошо. Очень хорошо. У тебя есть потенциал. Продолжай. И запомни: некромантия начинается не с заклинаний. Она начинается с понимания, что смерть — это не конец. Это переход. И мы, некроманты, учимся быть проводниками.

Он сделал шаг назад, и я снова закрыл глаза, пытаясь удержать ощущение. Холод теперь казался не пугающим, а… естественным. Как дыхание. Как биение сердца. Шёпот превратился в ровный гул, напоминающий шум прибоя. А образы — они больше не мелькали хаотично. Они выстраивались в какую‑то последовательность, складывались в историю, которую я пока не мог прочесть, но уже чувствовал её очертания.

Где‑то рядом кто‑то судорожно вздохнул — видимо, другой ученик тоже начал что‑то ощущать. Кто‑то тихо произнёс: «Я вижу огонь…» Но я не отвлекался. Всё моё внимание было сосредоточено на том, что происходило внутри и вокруг.

Смерть не была врагом. Она была… собеседником. Тихим, мудрым, вечным. И я начинал понимать, что значит быть проводником. Не повелителем. Не разрушителем. А тем, кто помогает перейти границу. Тем, кто слышит шёпот и отвечает на него.

Занятия продолжались до полуночи. Мы учились чувствовать энергию смерти, различать её оттенки — где‑то она была лёгкой, почти невесомой, словно пепел, кружащийся в воздухе после затухшего костра; где‑то тяжёлой, давящей, будто могильная плита, нависшая над тобой. Сосредотачиваться. Было трудно, иногда страшно, но в то же время… захватывающе. Будто я начинал видеть мир по‑новому, замечать то, что раньше было скрыто.

Я закрыл глаза и попытался уловить эти потоки. Сначала ощутил тонкий, едва заметный холодок — он скользил по коже, как паутинка, невесомо и почти неуловимо. Это была энергия давней смерти, давно ушедшей, оставившей лишь слабый след в земле под ногами. Я представил себе старое дерево, корни которого оплели чьи‑то кости, давно ставшие частью почвы. Оно росло, питалось этой памятью, и она теперь струилась в его соке, в листьях, в каждом изгибе ветвей.

Затем я переключился на другой участок — и тут же по спине пробежал ледяной озноб, а в груди сдавило так, что стало трудно дышать. Эта энергия была свежей, острой, пропитанной болью и страхом. Я невольно отшатнулся, но заставил себя сосредоточиться. Перед внутренним взором вспыхнула картина: тёмная комната, опрокинутый стул, на полу — силуэт человека, застывший в неестественной позе. Всё это произошло недавно, и след ещё не успел рассеяться.

— Сосредоточься, — раздался рядом голос Криса. — Не отталкивай. Принимай. Смерть — не грязь, которую нужно смыть. Это часть мира. Учись видеть её красоту.

Красота? Я с трудом мог связать это слово с тем, что ощущал. Но потом… потом что‑то изменилось. Я перестал сопротивляться и просто почувствовал. И вдруг понял: в этой энергии не было злобы. Она не хотела меня ранить. Она просто была. Как ветер, как дождь, как смена времён года. И в ней действительно была своя, мрачная, но завораживающая красота — как в узоре инея на окне, как в чёрных ветвях дерева на фоне зимнего неба, как в мерцании звёзд над древним кладбищем

Когда прозвучал сигнал к обеду — три коротких удара колокола, разносящихся над лагерем, — я понял, что устал, но не разочарован. Мышцы ныли от напряжения, в висках стучала кровь, а пальцы слегка дрожали. Но внутри разливалась странная, глубокая уверенность. Впервые за всё время здесь я почувствовал, что, возможно, смогу это принять. Смогу научиться. И, может быть, даже найти свой путь.

Воздух снаружи был свежим, с лёгким привкусом осени — запахом опавших листьев, влажной земли и чего‑то ещё, едва уловимого, но знакомого теперь. Я глубоко вдохнул, поднял взгляд к небу. Оно было тёмным, усыпанным звёздами, которые казались особенно яркими после долгих часов сосредоточения на энергии смерти. И в этот момент я вдруг осознал: я больше не боюсь. Не до конца. Страх всё ещё жил где‑то внутри, но теперь он был не хозяином, а гостем — не определял мои действия, а лишь напоминал о том, что мир сложнее, чем казался раньше.

Мы вошли в столовую, и меня окутал тёплый, уютный запах свежеиспечённого хлеба, тушёных овощей и пряного чая. Свет масляных ламп казался особенно мягким, а голоса учеников — живыми и настоящими. Я сел за стол, взял в руки кружку с чаем и сделал глоток. Тепло разливалось по телу, а усталость постепенно отступала. Но где‑то глубоко внутри, под всеми этими ощущениями, пульсировала новая связь — с миром, который больше не делился на «живое» и «мёртвое», а был единым целым. И я начал понимать, что это не конец — а только начало.

Когда прозвучал сигнал к обеду, я понял, что устал, но не разочарован. Впервые за всё время здесь я почувствовал, что, возможно, смогу это принять. Смогу научиться. И, может быть, даже найти свой путь.

— Ну, что? — спросил Вил, когда мы шли в столовую. — Уже не так страшно?

— Ещё страшно, — признался я. — Но теперь есть надежда.

Вил хлопнул меня по плечу: — Вот и отлично. Значит, ты на верном пути. Добро пожаловать в мир некромантов, Саазар.

Зангор

Зангор сидел в канцелярии, заполняя бесконечные формы. Помещение было небольшим, с каменными стенами и узкими окнами, через которые пробивались косые лучи утреннего солнца. Воздух пах чернилами, старой бумагой и воском от многочисленных печатей. Стол перед ним был завален бумагами — свитками, табличками, бланками с тиснением Эклезиархии. Они громоздились стопками, некоторые рассыпались по столешнице, будто их торопливо бросали сюда в течение дня.

Напротив сидел хмурый писарь с пером за ухом и чернильным пятном на щеке. Его пальцы, перепачканные чернилами, ловко перебирали листы, а взгляд скользил по Зангору с усталым терпением человека, который видел уже десятки таких новичков.

— Имя? — устало спросил он, обмакивая перо в чернильницу.

— Зангор, — ответил Рустам. — Но раньше меня звали Рустам.

— Неважно. Здесь ты — Зангор. Род?

— Из Вариора.

— Место рождения?

— Город… не помню названия. В горах.

Писарь вздохнул и потёр переносицу, оставляя на ней ещё одно чернильное пятно.

— Ладно. Напишу «не установлено». Способности?

— Ну… я как‑то поднял камень силой мысли. И ещё волки мне что‑то говорили.

Писарь замер на мгновение, затем поднял брови и внимательно посмотрел на Зангора.

— Ясно. Магический дар. Уровень — не определён. Принадлежность к ордену?

— К какому ордену? — не понял Зангор.

— Ты теперь в Эклезиархии. Слуга Бога Света. Или ты думал, что просто так сюда попал? — Писарь наконец улыбнулся — не насмешливо, а по‑доброму, с оттенком снисходительности. — Расслабься. Все так начинают. Сейчас получишь форму, оружие и отправишься к капралу Кавлину. Он тебя встроит в расписание.

Зангор кивнул. В голове крутились мысли: «Слуга Бога Света? Магический дар? Что вообще происходит?» Он огляделся по сторонам — на стены с гербами ордена, на полки с толстыми книгами учёта, на портрет какого‑то древнего паладина в доспехах, смотрящего строго и непреклонно. Всё казалось чужим, нереальным, будто он попал в чью‑то чужую жизнь.

Через час он уже стоял перед капралом — коренастым мужчиной с седыми усами и пронзительным взглядом, который, казалось, видел насквозь. Кавлин стоял у входа в тренировочный двор, скрестив руки на груди, в полном боевом облачении — кольчуга, кожаный нагрудник, меч на поясе. За его спиной слышались лязг металла, команды и топот ног — старшие ученики отрабатывали приёмы.

— Значит, избранный, — протянул Кавлин, оглядывая Зангора с головы до ног. — Вижу, Герон не шутил. Татуировка меча и розы — знак благословения. Но это не значит, что тебе тут будут потакать. У нас дисциплина. Порядок. И вера. Понял?

— Так точно, — ответил Зангор, стараясь говорить твёрдо, но голос чуть дрогнул.

— Отлично. Сейчас получишь доспехи, меч и отправишься на тренировку. У нас сегодня — основы стойки и молитвы перед боем. Потом — обед, после — тактика. Вечером — исповедь и медитация. Расписание знаешь?

— Пока нет…

— Сейчас выдадут. И запомни: здесь нет «я не хочу» или «я устал». Есть «я должен» и «я служу». Повтори.

— Я должен. Я служу, — произнёс Зангор, чувствуя, как внутри что‑то сопротивляется. Слова давались тяжело, будто он признавал чью‑то власть над собой.

Кавлин улыбнулся — не насмешливо, а одобрительно:

— Хорошо. Видишь, ты уже учишься. Следуй за мной.

Они прошли через лагерь к складу — длинному каменному зданию с массивной дверью. Внутри пахло кожей, металлом и маслом для смазки доспехов. На стенах висели мечи, щиты, нагрудники, на полках стояли шлемы и перчатки. Оружейник — плотный мужчина с мозолистыми руками — быстро подобрал для Зангора снаряжение: облегчённые доспехи для новичков, не полные, а лишь нагрудник, наплечники и наколенники. Меч оказался тяжёлым, но удобным, с простой, но надёжной рукоятью.

— Привыкай, — сказал Кавлин. — Это твоё оружие. Оно не только для боя. Оно — символ. Меч — защита. Роза — милосердие. Вместе — справедливость.

На тренировке у паладинов было жарко. Солнце стояло в зените, и каменные плиты двора раскалились, отдавая тепло. Кавлин гонял Зангора без устали: стойка, шаг, удар, молитва.

— Меч — это не просто сталь, — повторял он. — Это продолжение твоей воли. Твоя вера должна быть твёрдой, как клинок. Повторяй за мной: «Во имя Бога Света, я защищаю слабых и караю злых».

Зангор повторял, но в душе сомневался. Всё это казалось ему слишком строгим, слишком… формальным. Он привык действовать по наитию, а здесь требовалось следовать правилам, заучивать слова, принимать чужую систему ценностей.

— Не отвлекайся! — рявкнул Кавлин. — Сосредоточься. Представь, что перед тобой не мишень, а враг. Настоящий. Тот, кто хочет убить тебя и твоих близких.

Рустам сжал рукоять меча крепче. Перед глазами всплыли образы: дед, книга, вспышка света… и падение. Он вспомнил тот момент, когда оказался здесь, — как всё вокруг закрутилось, полыхнуло ослепительным светом, и он очутился в этом мире.

— Вот так, — одобрил Кавлин. — Видишь? Когда веришь — сила приходит.

После тренировки Зангор отправился на обед. В столовой паладинов было тихо — все ели молча, иногда перекидываясь короткими фразами. Стены были украшены гобеленами с изображениями битв и подвигов, на столах стояли чаши с водой и хлеб.

— Как первый день? — спросил сосед по столу, молодой парень с веснушками и добрыми глазами.

— Тяжело, — признался Зангор. — Слишком много правил.

— Привыкнешь, — улыбнулся тот. — Здесь так: сначала тяжело, потом — привычно. А потом поймёшь, что без этого нельзя. Мы же не просто солдаты. Мы — щит.

Зангор кивнул, но в глубине души всё ещё сомневался. Он ел без аппетита, думая о том, что его ждёт дальше.

Часы сливались в одину сплошную, гомогенную массу. Минуты, дни, недели. Может, даже месяцы и годы. Подъем, тренировка, завтрак. Снова тренировка. Молитва. Казалось, этому уже не будет никакого конца. Но, как говорят на Земле? Если ты говоришь с богом, то ты верующий. А вот если наоборот... Тренировки дали своё. И вот, наконец, Рустаму ответили.

Однажды он как обычно сидел в часовне, выполняя задание капрала Кавлина — медитировать перед алтарём Бога Света. Помещение было небольшим, но величественным: каменные стены, высокие своды, узкие витражные окна, сквозь которые пробивались цветные лучи. В центре стоял алтарь — простой каменный куб, увенчанный серебряным символом меча и розы. Перед ним горели три свечи, их пламя колебалось, но не гасло, отбрасывая танцующие тени на стены.

— Сосредоточься, — напутствовал Кавлин перед уходом. — Представь, как свет наполняет тебя. Очищает. Даёт силу для служения.

Зангор сел на колени, сложил руки и закрыл глаза. Сначала в голове крутились мысли: «Где я? Что со мной происходит? Как вернуться домой?» Но постепенно он заставил себя успокоиться.

Он представил свет — яркий, золотистый, льющийся сверху. Сначала он коснулся макушки, затем прошёл по плечам, рукам, ногам. Внутри что‑то откликнулось — будто струна, натянутая до предела, вдруг расслабилась.

Внезапно перед глазами вспыхнул образ: тот самый дед из его мира, держащий книгу. Он улыбался и кивал, будто одобряя.

— Рустам… — донёсся его голос, едва слышный, но отчётливый. — Ты на верном пути. Верь.

Зангор открыл глаза, чувствуя, как по щеке скатилась слеза.

— Ты что‑то увидел? — раздался голос Кавлина. Он стоял в дверях, наблюдая.

— Деда, — тихо ответил Зангор. — Он сказал, что я на верном пути.

Кавлин подошёл ближе, положил руку на плечо:

— Видения — это знак. Бог Света даёт тебе знаки. Запомни их. Они помогут тебе в бою, в служении, в жизни.

Он помолчал, затем добавил:

— Вставай. Пора на тренировку с щитом. Сегодня будем учиться отражать удары.

Кавлин заставлял Зангора отражать удары деревянного меча, постоянно меняя темп и направление.

— Не просто блокируй, — кричал он. — Чувствуй удар. Предвосхищай его. Твой щит — это продолжение твоей веры. Если веришь — он выдержит.

Рустам стискивал зубы, поднимая щит снова и снова. Руки уже горели от усталости, мышцы дрожали, но он не сдавался. Пот стекал по лбу, рубашка прилипла к спине

— Хорошо, — наконец сказал Кавлин, опуская деревянный меч. — Теперь молитва перед ударом. Повторяй: «Во имя Света, я защищаю слабых. Во имя Света, я караю злых».

Зангор повторил, сосредоточившись на каждом слове. И в тот же миг почувствовал, как по руке пробежала тёплая волна — не просто тепло, а что‑то более глубокое, будто внутри него что‑то откликнулось на эти слова. Щит будто стал легче, крепче, будто сам лёг в руку так, как нужно.

— Видишь? — улыбнулся Кавлин, отступая на шаг. — Вера даёт силу. Запомни это ощущение. В бою оно спасёт тебе жизнь.

Зангор опустил щит, глубоко вдохнул. Руки дрожали от усталости, но внутри разливалась странная уверенность — не самоуверенность, а спокойное знание: он на верном пути. Может, всё это и правда не случайно.

После тренировки Зангор отправился в казарму. Длинный коридор с каменными стенами, факелами в железных кольцах и дверями по обеим сторонам казался ему уже чуть менее чужим, чем утром. Шаги гулко отдавались в тишине — большинство паладинов ещё были на занятиях или патрулировании.

В казарме его ждал сюрприз: на койке лежал свёрток, аккуратно перевязанный бечёвкой. Развернув его, он обнаружил новую форму — белую рубаху с вышитой розой на груди и кожаный пояс с символом меча. Ткань была мягкой, но прочной, вышивка — аккуратной, с мелкими деталями, которые можно было разглядывать долго. Рядом стояла записка на плотном пергаменте с печатью Эклезиархии: «Добро пожаловать в ряды Эклезиархии. Служи верно. — Комтор Герон».

Рустам улыбнулся, проводя рукой по вышивке. Впервые за всё время здесь он почувствовал, что, возможно, всё не так уж и плохо. Он аккуратно сложил форму, положил её на край койки и сел, разглядывая татуировку на руке. Она слегка покалывала, будто пульсировала в такт его дыханию.

Той же ночью Зангор не мог уснуть. Он лежал, глядя в потолок, где плясали отблески лунного света, пробивавшегося сквозь окно. В казарме было тихо — только иногда слышалось чьё‑то сонное дыхание да скрип деревянной кровати.

Он думал о словах деда: «Ты на верном пути». «А что, если это правда? — размышлял он. — Что, если я действительно здесь не случайно? Но тогда зачем? Чтобы стать паладином? Защитником света? Или для чего‑то большего?»

Он сел на кровати, достал из‑под подушки книгу, которую дал ему дед перед отправкой в другой мир. Страницы были пожелтевшими, а буквы — выцветшими, но он всё ещё мог разобрать несколько строк:

«И когда избранный придёт, меч и роза соединятся в его руке, и он станет щитом между светом и тьмой. Не для славы, не для чести — для равновесия».

— Равновесие… — прошептал Зангор. — Что это значит?

В этот момент дверь казармы скрипнула. На пороге стоял Кавлин — в простой рубахе и с плащом через плечо, будто только что вернулся с обхода.

— Не спится? — спросил он, подходя ближе и присаживаясь на край соседней койки.

— Да… много мыслей, — признался Зангор, убирая книгу обратно под подушку.

Кавлин кивнул, задумчиво поглаживая усы: — Это нормально. Все избранные проходят через сомнения. Но помни: Эклезиархия — это не просто орден. Это баланс. Мы не просто сражаемся со злом. Мы следим, чтобы ни свет, ни тьма не взяли верх. Иначе мир рухнет.

Он помолчал, глядя куда‑то вдаль, будто видел что‑то за стенами казармы.

— А если я не справлюсь? — тихо спросил Рустам. — Если окажусь не тем, кого ждали?

— Тогда найдётся другой, — спокойно ответил Кавлин. — Но пока ты здесь — ты часть этого баланса. И твоя татуировка — не просто знак. Это печать договора. С Богом Света. С миром. С самим собой.

Он поднялся, похлопал Зангора по плечу: — Отдыхай. Завтра будет тяжёлый день. Учения на границе долины. Возможно, столкнёмся с нежитью. Будь готов.

Утром Зангор встал раньше всех. Он аккуратно надел новую форму — белая рубаха приятно холодила кожу, пояс с символом меча плотно обхватил талию. Татуировка на руке слегка покалывала, будто напоминая: «Ты теперь часть чего‑то большего». Он провёл ладонью по вышивке розы, ощущая её рельеф, и на мгновение замер, прислушиваясь к себе. Внутри было непривычное спокойствие — не отсутствие тревоги, а уверенность, что он готов встретить новый день.

Кавлин уже ждал у ворот лагеря — в полном облачении, с мечом на поясе и щитом за спиной. Утренний туман ещё висел над землёй, окутывая камни и траву серебристой дымкой. Воздух был свежим, с лёгкой горчинкой — запахом хвои и сырой земли.

— Готов? — спросил Кавлин, оглядывая Зангора с головы до ног.

— Да, — твёрдо ответил Зангор, чувствуя, как татуировка чуть теплеет под рукавом.

— Хорошо. Сегодня мы идём к границе долины. Там последнее время замечают следы нежити. Наша задача — проверить и, если нужно, уничтожить. Но главное — наблюдать. Учись чувствовать тьму. И учись отражать её светом.

Они двинулись в путь. По мере приближения к границе ландшафт менялся: деревья становились реже, их ветви — искривлённее, земля — суше, а воздух — тяжелее, будто пропитанный чем‑то чуждым. Птицы не пели, только изредка слышался скрип сухих веток.

— Видишь? — Кавлин указал на землю у корней старого дуба. — Следы. Свежие. Кто‑то прошёл здесь недавно. И не человек.

Зангор присел, вглядываясь. Отпечатки были странными — будто когтистые лапы с тремя пальцами, вдавленные в мягкую почву. Вокруг них земля казалась выжженной, а трава — пожухлой.

— Нежить, — подтвердил Кавлин. — Низшая. Но если их много, могут быть опасны. Держи щит и меч наготове. И помни: вера — твоя главная защита.

Зангор кивнул, проверяя, легко ли выходит меч из ножен. Ладонь легла на рукоять, и снова он ощутил ту самую тёплую волну — незримую поддержку, которая приходила, когда он верил в то, что делает. Кавлин одобрительно кивнул, и они двинулись дальше, вглубь территории, где тени казались гуще, а тишина — тревожнее.

Дни шли. Зангор учился быть паладином: сражаться, молиться, чувствовать тьму и отражать её светом. Он всё чаще видел видения — короткие вспышки будущего или прошлого, которые Кавлин учил его толковать. Иногда перед глазами мелькали картины битв, далёких земель или незнакомых лиц, будто кто‑то пытался что‑то ему сказать. Татуировка меча и розы иногда теплела, предупреждая об опасности, а иногда чуть покалывала, словно подталкивая в нужном направлении.

Однажды утром, во время медитации перед алтарём, он вдруг отчётливо услышал голос деда: «Помни о равновесии, Рустам. Оно — не в выборе между светом и тьмой, а в умении видеть целое». Зангор открыл глаза, потрясённый. Кавлин, стоявший рядом, лишь кивнул: — Видения становятся яснее. Ты растёшь.

Тренировки становились сложнее. Теперь Зангор не просто отражал удары — он учился чувствовать намерения противника, предугадывать его движения. Кавлин заставлял его сражаться с закрытыми глазами, полагаясь только на интуицию и веру. — Меч — это не сталь, — повторял он. — Это твоя воля. Щит — не дерево и металл. Это твоя вера. Пока они едины, ты непобедим.

Постепенно Зангор начал замечать, что его реакции ускоряются. В моменты опасности время будто замедлялось, позволяя ему увидеть траекторию удара, уловить дыхание противника, почувствовать колебания воздуха. Однажды во время спарринга с одним из старших учеников он вдруг осознал, что двигается почти без усилий — тело само знало, куда шагнуть, как поставить щит, как нанести ответный удар

Саазар

После обеда нас собрали на полигоне для практических занятий. Ночь выдался пасмурной — небо затянули серые тучи, луна скрылась, а воздух был пропитан запахом влажной земли и прелых листьев. Полигон располагался за главным корпусом, на небольшой возвышенности, окружённой старыми деревьями с искривлёнными ветвями. Их тени падали на землю неровными узорами, будто предупреждая: здесь начинается что‑то иное.

Крис разделил группу на пары и дал задание: почувствовать энергию смерти в небольшом участке земли. Он ходил между учениками, поправляя стойки, делая замечания, иногда просто кивая в знак одобрения. Его взгляд задерживался на каждом чуть дольше, чем нужно, будто он пытался что‑то разглядеть в наших глазах.

— Закройте глаза, — говорил он, и голос его звучал ровно, но властно. — Представьте, что вы не просто стоите на земле. Вы связаны с ней. Она помнит всё: корни деревьев, кости животных, древние битвы. Почувствуйте эту память. Проникнитесь ею. Она не мертва — она просто ждёт.

Я присел на корточки, положил ладони на холодную влажную землю. Пальцы ощутили шероховатость мелких камней, остатки прошлогодней листвы, едва заметные трещины в почве. Сначала было пусто. Тишина. Затем…

Холод. Тихий шёпот. Будто кто‑то пытается что‑то сказать. Не словами — образами, ощущениями. Я открыл глаза и встретился взглядом с Крисом. Его глаза были серьёзными, но в них мелькнуло одобрение.

— Чувствуешь? — спросил он.

— Да, — кивнул я. — Как будто кто‑то зовёт. Негромко, издалека.

— Хорошо, — улыбнулся он. — Теперь попробуй ответить. Не словами. Мысленно. Спроси: «Кто ты?»

Я сосредоточился. Мысленно произнёс вопрос. В голове зашумело, будто ветер пронёсся сквозь кроны деревьев.

И вдруг…

Перед глазами вспыхнула картина — резко, будто кто‑то распахнул невидимую завесу. Поле боя, раскинувшееся до самого горизонта, покрытое телами в доспехах. Трава, ещё недавно зелёная, теперь была пропитана кровью — тёмной, почти чёрной на солнце, и местами алой, свежей, сверкающей каплями на стеблях.

В воздухе висел густой запах железа и дыма — тяжёлый, осязаемый, он проникал в лёгкие, заставляя дышать поверхностно, с трудом. Крики сливались в единый гул: стоны раненых, хрипы умирающих, лязг стали, топот копыт. Где‑то вдали ревели рога, отдаваясь эхом в ушах, а над головой кружили вороны, их чёрные силуэты мелькали на фоне багрового неба.

Я увидел молодого воина, упавшего на колени. Ему было лет двадцать, не больше — лицо ещё почти детское, но уже измождённое, покрытое потом и грязью. Доспехи на плече были вмяты, на груди — глубокая царапина. Его меч валялся рядом, в траве, остриё было зазубрено, будто он бился до последнего.

Воин медленно поднял голову. Его глаза — ярко‑голубые, почти неестественно яркие на фоне всего этого хаоса — смотрели вдаль, будто он видел что‑то за горизонтом. Не поле битвы, не врагов, не товарищей. Что‑то другое. Что‑то, чего не могли увидеть остальные. В этом взгляде читалась не боль и не страх — а странное, почти благоговейное понимание. Будто в момент смерти он разгадал какую‑то великую тайну, недоступную живым.

Ветер донёс обрывок его последних слов —едва слышный шёпот, который, казалось, адресовался не мне, а кому‑то невидимому: — Так вот оно какое…

На мгновение наши взгляды встретились. В его глазах я увидел не просто умирающего человека — я увидел отражение чего‑то древнего, вечного. Будто через него со мной говорила сама смерть: не угрожающе, а спокойно, как старый друг, напоминающий о неизбежном.

А потом всё исчезло — так же быстро, как и появилось. Видение рассыпалось на части, словно сотканное из тумана. Поле боя растворилось в воздухе, крики стихли, запах железа и дыма развеялся. Остались только тишина, моё учащённое дыхание и лёгкое покалывание в кончиках пальцев — будто эхо того, что я только что пережил.

Сердце билось часто, в груди что‑то сжималось — не от страха, а от осознания. Я не просто увидел сцену из прошлого. Я почувствовал её. Прожил мгновение чужой смерти, прикоснулся к энергии, которая не исчезает бесследно. Она остаётся здесь — в земле, в воздухе, в памяти мира. И теперь я знал: это не просто видения. Это — связь. Связь с теми, кто ушёл, с силой, что лежит за гранью жизни.

Я медленно выдохнул, пытаясь унять дрожь в руках. Перед глазами всё ещё стояло лицо того воина — его спокойный, просветлённый взгляд. И где‑то глубоко внутри зародилось новое понимание: некромантия — это не про страх. Это про память. Про то, чтобы слышать шёпот прошлого и не отворачиваться.

— Ого, — выдохнул я, чувствуя, как сердце забилось чаще.

Крис приподнял бровь: — Видение?

— Да. Поле битвы. Воин… он умирал.

— Интересно. У тебя сильная связь. Очень сильная. Будь осторожен — такие видения могут истощить.

Рядом Вил тоже открыл глаза — его лицо было бледным, на лбу выступили капли пота.

— У меня тоже было видение, — прошептал он. — Могила. Старая. С именем, которое я не разобрал. Буквы почти стёрлись. Но я почувствовал… тоску. Будто кто‑то очень долго ждал.

— Нормально, — успокоил их Крис. — Это часть обучения. Постепенно вы научитесь контролировать поток. А пока — отдыхайте. Через час — теория у мастера Нериаса.

Теория у мастера Нериаса оказалась не менее напряжённой. Мы собрались в небольшом зале с каменными стенами и узкими окнами, через которые пробивались косые лучи света. В воздухе пахло воском, старыми книгами и чем‑то ещё — едва уловимым, но ощутимым: запахом смерти, не угрожающим, а просто присутствующим.

Мастер Нериас стоял у кафедры, высокий, с прямой спиной, в длинной мантии с вышитым пауком на груди. Его пронзительные глаза скользили по нам, будто видели насквозь.

— Смерть — это не конец, — говорил он, и голос его звучал так, что каждый невольно затаил дыхание. — Это переход. И мы, некроманты, учимся быть проводниками. Но помните: каждый шаг в этом направлении требует платы. Вы отдаёте часть себя — и получаете силу. Это не дар. Это договор.

Я слушал, затаив дыхание. Впервые за всё время здесь я начал понимать: некромантия — это не про разрушение, а про понимание границ. Про знание того, что жизнь и смерть — две стороны одной монеты. Что мы не властвуем над мёртвыми — мы лишь помогаем им найти путь.

Мастер Нериас встал из‑за стола и медленно прошёлся вдоль рядов. Его мантия шелестела, будто сотканная из теней, а шаги были бесшумными.

— Сейчас я покажу вам первый ритуал, — произнёс он. — Простой, но фундаментальный. Он научит вас чувствовать связь с миром мёртвых. Возьмите по кости — они лежат на столах. Это кости животных, ничего опасного. Положите их на ладонь и закройте глаза. Сосредоточьтесь. Почувствуйте, что осталось в этой кости. Память о жизни. Отголоски энергии. Они всё ещё здесь.

Мы выполнили указания. Я взял небольшую кость, похожую на фалангу какого‑то зверя. Она была гладкой, холодной, с едва заметными узорами — возможно, следами зубов или царапин. Я положил её на ладонь, закрыл глаза и попытался сосредоточиться.

Сначала было пусто. Тишина, безмолвие, словно мир замер на вдохе. Я сидел, закрыв глаза, сжимая в ладони небольшую кость — гладкую, холодную, с едва заметными узорами на поверхности. Пальцы ощущали каждую неровность, каждый изгиб, но внутри не было ничего: ни образов, ни ощущений, ни намёка на связь с прошлым.

Затем…

Лёгкий толчок в груди — не болезненный, а странный, будто кто‑то дёрнул за невидимую нить, протянутую прямо к сердцу. В тот же миг в сознании вспыхнул образ: олень, бегущий по лесу. Я не просто увидел его — я стал им.

Я почувствовал ветер в ушах — резкий, свежий, наполненный запахами хвои и влажной земли. Услышал хруст веток под копытами, ощутил, как мышцы напрягаются и расслабляются в ритме бега. Видел мелькание стволов деревьев, размытые пятна зелени и солнечного света, пробивающегося сквозь кроны. Олень был свободен, счастлив — его душа пела в такт бегу, он наслаждался скоростью, силой, жизнью.

Он мчался через чащу, легко перепрыгивая через поваленные стволы, огибая кусты. Я чувствовал его радость, его восторг от движения, от того, как воздух обтекает тело, как земля отдаёт силу с каждым шагом. В этот момент не существовало ничего, кроме леса, ветра и этого дикого, первобытного счастья.

А потом — удар. Резкий, оглушительный. Мир перевернулся. Боль пронзила бок, острая, жгучая, разрывающая. Олень споткнулся, копыта заскользили по влажной листве. Он попытался подняться, но силы покидали его с каждой секундой. Взгляд затуманился, дыхание стало прерывистым. Ещё мгновение — и всё оборвалось в одно мгновение. Тьма накрыла его, поглотила без остатка, оставив после себя лишь пустоту.

Я резко открыл глаза, тяжело дыша. Ладонь, державшая кость, слегка дрожала, а на лбу выступил холодный пот. Сердце колотилось так, будто я сам только что пробежал через весь лес и упал, сраженный невидимой силой. В груди осталась странная пустота — словно часть меня ушла вместе с оленем.

— Видение? — спросил мастер Нериас, остановившись рядом со мной. Его голос прозвучал глухо, будто издалека, прорываясь сквозь гул в ушах.

— Да, — выдохнул я, с трудом переводя дыхание. — Олень. Он бежал, был так счастлив… а потом… что‑то его убило. Я не успел понять что. Удар, боль — и всё.

Мастер кивнул, его взгляд стал чуть мягче, почти одобрительным. — Хорошо. Ты уловил остаток жизненной энергии. Это первый шаг. Теперь попробуй отпустить его. Представь, что отпускаешь душу на покой. Дай ей свободу. Не держи её в себе — это не твоя боль, не твоя смерть. Это память, которую нужно освободить.

Я сосредоточился, закрыл глаза, пытаясь снова ощутить связь, но уже не с болью, а с тем, что было до неё — с ветром, с лесом, со свободой. Мысленно произнёс: «Иди с миром».

Образ оленя растаял — не резко, а плавно, как утренний туман под лучами солнца. Сначала исчезли очертания тела, затем — ощущение ветра и запаха хвои. Осталась лишь лёгкая грусть — не моя, а будто впитанная из кости, чужая, древняя. Она коснулась души едва заметным прикосновением, напомнила о чём‑то важном и отступила, оставляя после себя странное спокойствие.

Я открыл глаза и посмотрел на кость в своей руке. Она больше не казалась просто остатком прошлого — теперь она была свидетельством жизни, её полноты и завершения. И в этот момент я понял: некромантия — это не про смерть. Это про память. Про умение услышать шёпот ушедшего и отпустить его с миром, чтобы он мог продолжить свой путь.

Мастер Нериас слегка улыбнулся, словно прочитав мои мысли: — Ты всё сделал правильно. Помни это чувство. Оно поможет тебе в будущем. Ты быстро учишься. Продолжайте, ученики. Каждый должен прочувствовать этот момент. Научиться отпускать. Это так же важно, как и чувствовать.

После урока с мастером Нериасом нас отпустили на ужин. Я шёл по коридору, всё ещё ощущая лёгкое покалывание в кончиках пальцев — след от соприкосновения с остатками жизненной энергии. В голове крутились образы оленя, его бег, внезапный удар… Но стоило мне повернуть за угол и уловить ароматы из столовой, как мрачные мысли отступили, уступая место простому человеческому желанию поесть и поговорить с друзьями.

В столовой пахло тушёными грибами, свежим хлебом с хрустящей корочкой и чем‑то пряным — то ли корицей, то ли можжевельником, то ли смесью трав, которую повара добавляли в каждое блюдо. Свет масляных ламп мягко мерцал, отбрасывая тёплые блики на деревянные столы и скамьи. Ученики переговаривались, смеялись, передавали друг другу блюда — атмосфера была почти домашней, уютной, будто мы не в школе некромантов, а в какой‑нибудь таверне у дороги, где путники делятся историями у камина.

Вил, Лиам, Мия и Торн уже заняли стол у окна. Вил махнул мне рукой, широко улыбаясь, а Мия подвинула ко мне тарелку с грибами и ломтик хлеба.

— Ну, как ощущения? — спросил Лиам, накладывая себе щедрую порцию тушёных грибов с луком и морковью. Его глаза блестели любопытством, а на щеке виднелось небольшое пятно муки — видимо, он успел заглянуть на кухню, чтобы выпросить добавку. — Уже чувствуешь себя некромантом?

— Пока нет, — признался я, беря ложку и вдыхая аромат блюда. Запах был таким уютным, таким живым, что на мгновение я забыл обо всех видениях и энергии смерти. — Но что‑то во всём этом есть… завораживающее. Будто я начинаю видеть мир по‑другому. Раньше я замечал только то, что на поверхности: деревья, камни, людей. А теперь… теперь я чувствую подтекст. Память земли, отголоски прошлого. Это пугает, но и притягивает.

Мия кивнула, её светлые волосы блеснули в свете лампы, когда она наклонилась вперёд, чтобы положить мне ещё грибов. — Это нормально. Сначала страх, потом любопытство, потом — понимание. У всех так. Я помню, как впервые почувствовала энергию смерти — думала, что сойду с ума от холода и шёпота. А теперь… теперь это часть меня. Как дыхание.

— А что будет дальше? — спросил я, откусывая кусочек хлеба. Он был тёплым, с лёгкой кислинкой закваски, и этот простой вкус почему‑то придавал уверенности. — Какие ещё ритуалы?

Вил переглянулся с остальными, его улыбка стала чуть более серьёзной, но не менее дружелюбной. — Дальше — работа с низшей нежитью. Скелеты, призраки… Потом — защита от проклятий, основы алхимии. А если продержишься год — допуск к старшим ритуалам. Там уже совсем другое дело: работа с духами, чтение древних текстов, возможно, даже путешествия в пограничные миры.

— И что, все выдерживают? — уточнил я, чувствуя, как в груди зарождается лёгкий холодок тревоги.

Торн, который до этого молча ел, впервые за вечер заговорил. Его голос был низким, размеренным, а взгляд — внимательным, будто он взвешивал каждое слово. — Нет. Кто‑то уходит. Кто‑то… меняется слишком сильно. Некромантия меняет людей. Не все готовы к этому. Некоторые не могут принять, что смерть — не враг, а часть цикла. Другие слишком увлекаются силой и забывают о равновесии. А кто‑то просто понимает, что это не его путь.

За столом повисло молчание. Я посмотрел на свою татуировку — она слабо пульсировала, будто слышала разговор. Зелёный свет был мягким, почти ласковым, и это немного успокоило.

— Но ты справишься, — улыбнулась Мия, и её улыбка была такой тёплой, что тревога отступила. Она положила руку мне на плечо, слегка сжав его. — У тебя есть потенциал. И друзья. Мы поможем. Вил научит тебя шуткам, чтобы не сойти с ума от серьёзности. Лиам поделится секретами выживания на первых занятиях. Торн покажет, как держать баланс. А я… я помогу тебе услышать шёпот мира, не теряя себя.

Вил фыркнул и закинул в рот кусочек хлеба: — Да, без моих шуток тут точно все свихнутся. Некроманты мрачные, но мы‑то знаем, что смех — лучшее лекарство от кошмаров!

Лиам рассмеялся: — И от проклятий тоже. Проверено на себе.

Торн слегка улыбнулся — редкий знак одобрения от него — и кивнул: — Главное — не забывай, кто ты есть. Сила некромантии не в том, чтобы стать кем‑то другим. А в том, чтобы остаться собой, даже когда мир вокруг меняется.

Я оглядел их —друзей, которые появились так неожиданно, но уже стали важной частью моей новой жизни. В столовой по‑прежнему пахло грибами и хлебом, лампы мерцали, за окном начинался рассвет, окрашивая небо в фиолетовые и розовые тона. И вдруг я понял: да, некромантия меняет. Но не обязательно в худшую сторону. Она учит видеть глубже, чувствовать сильнее, ценить жизнь ярче — потому что теперь я знал: смерть не конец. А значит, каждый момент стоит того, чтобы его прожить.

— Спасибо, — тихо сказал я. — Правда, спасибо.

Мия подмигнула: — Ешь давай, философ. А то грибы остынут, и Вил их за тебя доест.

Все рассмеялись, и напряжение окончательно развеялось. Я взял ложку и улыбнулся. Впервые за долгое время я чувствовал себя… на своём месте.

Глава 6

Саазар

Следующим утром после занятий по теории я остался в библиотеке, чтобы почитать о некромантии. Помещение было тихим, почти священным в своей неподвижности. Высокие стеллажи из тёмного дуба уходили почти до самого потолка, заполненные книгами в кожаных переплётах — некоторые выглядели так, будто им не одна сотня лет. Их корешки потрескались, позолота потускнела, но от них исходило едва уловимое ощущение силы, будто каждая книга хранила в себе частицу древних знаний.

Свет давали несколько масляных ламп, отбрасывающих дрожащие тени на каменные стены. Тени шевелились, изгибались, напоминая то ветви старых деревьев, то неясные силуэты существ из иных миров. В воздухе витал запах старой бумаги, кожи, воска и чего‑то ещё — едва уловимого, мистического, будто сама магия просочилась в эти стены и осела на полках, в углах, в трещинах пола.

Крис посоветовал мне начать с «Основ равновесия» — старой книги в чёрном переплёте с серебряными рунами на обложке. Руны слабо мерцали, когда я взял книгу в руки, словно пробуждаясь от долгого сна. Обложка была прохладной, гладкой, с едва заметной текстурой, а края страниц — чуть потрёпанными, будто их перелистывали сотни раз.

Открыв её, я сразу наткнулся на отрывок:

«Некромант не призывает смерть. Он признаёт её как часть цикла. Тот, кто боится смерти, не сможет управлять ею. Тот, кто отрицает её, станет её рабом. Лишь принявший её — станет проводником».

Я задумался, перечитывая строки снова и снова. Значит, дело не в том, чтобы бояться или ненавидеть смерть. А в том, чтобы понять её. Принять. Увидеть в ней не врага, а часть чего‑то большего — как ночь является частью дня, зима частью года, тишина частью звука. Я представил себе огромный круг, где жизнь и смерть плавно перетекают друг в друга, где нет начала и конца, а есть только вечный поток. И некромант — не тот, кто ломает этот поток, а тот, кто помогает ему течь ровно, без заторов, без бурь.

Вдруг дверь скрипнула — тихо, но резко, как будто сама реальность на мгновение дрогнула. Вошёл мастер Нериас. Его мантия с вышитым пауком шелестела, будто сотканная из теней, а шаги были бесшумными, почти невесомыми. Он двигался так, словно не шёл, а скользил по границе между мирами.

— Читаешь? — спросил он, подходя ближе. Его голос звучал ровно, но в нём чувствовалась глубина, будто за каждым словом скрывались десятки невысказанных истин.

— Да, — я закрыл книгу, чувствуя, как под пальцами слегка вибрирует обложка, будто книга не хотела отпускать меня. — Пытаюсь понять.

Он кивнул, его пронзительные глаза на мгновение задержались на мне, будто сканируя, проверяя, готов ли я к тому, что предстоит.

— Хорошее начало. Помни: некромантия — это не власть над мёртвыми. Это диалог с ними. И чем честнее ты будешь в этом диалоге, тем больше узнаешь. Не пытайся приказывать. Учись слушать.

Мастер помолчал, глядя куда‑то вдаль, будто видел сквозь стены, сквозь время. Затем добавил:

— Завтра у тебя первое практическое занятие с нежитью. Не бойся. Но и не будь беспечен.

Я сглотнул, чувствуя, как внутри всё сжалось.

— С нежитью? Настоящей?

— Да. Скелетом. Мы держим одного в подвале для обучения. Он обучен и послушен, но всё же… Будь внимателен. Магия — это не инструмент. Это партнёрство. Потеряешь уважение — потеряешь контроль.

Он развернулся, чтобы уйти, но остановился у двери. Обернулся, и в свете лампы его глаза на мгновение вспыхнули зелёным отблеском — так, будто в них отразилась энергия, с которой он работал годами.

— И ещё, Саазар. Татуировка. Следи за ней. Если начнёт гореть — значит, ты на грани. Остановись. Понял?

— Понял, — кивнул я, невольно коснувшись рисунка на предплечье. Татуировка чуть пульсировала под пальцами, будто подтверждала слова мастера.

Когда мастер ушёл, я снова открыл книгу. Слова теперь казались более понятными, будто обрели новый смысл после разговора. Они больше не были просто буквами на бумаге — они оживали, складывались в образы, в ощущения. Я провёл пальцем по строке, и на мгновение мне показалось, что буквы слегка засветились, отвечая на моё прикосновение.

И хотя впереди ждало что‑то пугающее, я вдруг почувствовал… готовность. Не без страха — страх всё ещё жил где‑то внутри, холодный и осторожный. Но теперь он не сковывал, а предупреждал. Не мешал, а напоминал быть бдительным.

Может, я действительно смогу здесь чему‑то научиться. И, возможно, даже найти ответы на свои вопросы. Не просто о некромантии, а о мире в целом. О том, как всё связано. О том, что смерть — не конец, а переход. О том, что равновесие держится на уважении, на понимании, на честном диалоге между живыми и мёртвыми, между прошлым и настоящим, между страхом и принятием.

Я закрыл книгу, положил её на стол и посмотрел в окно. За ним медленно опускался вечер, небо окрашивалось в фиолетовые и синие тона, а первые звёзды уже начинали мерцать, как далёкие огни других миров. И в этот момент я понял: путь некроманта — это не путь власти. Это путь мудрости. Путь, который требует не силы, а глубины. Не жестокости, а сострадания. Не господства, а служения равновесию.

Татуировка на руке слабо засветилась в полумраке, будто соглашаясь со мной, пульсировала в такт моим мыслям. Свет был неярким, зеленоватым, с едва заметными всполохами — как далёкие зарницы над горизонтом. Я осторожно провёл по ней пальцем: кожа под рисунком чуть покалывала, напоминая о том, что это не просто украшение, а знак моей связи с миром мёртвых.

— Значит, дело не в том, чтобы бояться смерти, — прошептал я. — А в том, чтобы понять её место во всём этом…

Дверь снова открылась —тихо, со скрипом старых петель, будто сама реальность слегка дрогнула, пропуская вошедшего. На этот раз вошёл Крис. Он был в простой чёрной рубахе и просторных льняных штанах — не как учитель, а как обычный ученик, который только что закончил тренировку. Волосы слегка влажные от пота, на шее блестели капельки, а на предплечье виднелся свежий порез, уже затянувшийся тонкой корочкой. В руках он держал две кружки с чем‑то горячим, от которых шёл пряный аромат — густой, обволакивающий, с нотками корицы, можжевельника и чего‑то ещё, незнакомого, но приятного, будто запах древних лесов, где время течёт иначе.

— Всё ещё учишься? —улыбнулся он, ставя одну кружку передо мной. Его улыбка была тёплой, почти отеческой, а глаза — усталыми, но живыми. — Молодец. Но не переусердствуй. Завтра действительно будет непросто.

Я вдохнул аромат напитка — пахло корицей, можжевельником и чем‑то ещё, незнакомым, но приятным. Запах пробуждал какие‑то давние воспоминания, будто я уже чувствовал его когда‑то, в детстве, у костра, когда дед рассказывал истории о древних временах. Сделав осторожный глоток, я ощутил тепло, растекающееся по телу, и лёгкое покалывание на языке — напиток был не просто чаем, а чем‑то большим, возможно, с каплей магии, помогающей сосредоточиться.

— Ты говорил, что мы будем работать со скелетом, — напомнил я, чувствуя, как тепло от кружки согревает ладони. — Это опасно?

— В меру, — честно ответил он. — Скелет обучен и послушен, но магия — штука тонкая. Если потеряешь концентрацию, он может выйти из‑под контроля. Главное — помни: ты не хозяин ему. Ты — проводник. Он чувствует это. И если ты будешь уверен, он будет подчиняться. Не силой воли, а пониманием.

Крис сел рядом, понизил голос, и в его тоне появилась серьёзность, которой раньше не было:

— Саазар, я знаю, что ты сомневаешься. Но послушай: некромантия — это не про зло. Это про понимание. Про то, что жизнь и смерть — две стороны одной монеты. И если кто‑то должен следить за тем, чтобы эта монета не упала только одной стороной, то это мы. Мы не разрушаем. Мы сохраняем. Мы — стражи равновесия.

Я задумался, глядя на мерцающую татуировку. Она слабо светилась в полумраке библиотеки, отбрасывая зеленоватый отблеск на страницу открытой книги. В голове крутились слова из «Основ равновесия»: «Тот, кто боится смерти, не сможет управлять ею. Тот, кто отрицает её, станет её рабом. Лишь принявший её — станет проводником».

— А что будет, если равновесие нарушится? — спросил я, чувствуя, как в груди зарождается тревога.

— Мир изменится, — серьёзно ответил Крис. Его взгляд стал далёким, будто он видел что‑то за пределами этой комнаты. — Некроманты, паладины, маги — все мы держим этот баланс. Если одна сторона возьмёт верх, начнётся хаос. Жизнь без смерти — это застой, гниение. Смерть без жизни — пустота, тьма. Мы здесь, чтобы не дать ни одной из сторон поглотить другую. Поэтому мы здесь. Поэтому ты здесь.

Он поднялся, похлопал меня по плечу — жест был лёгким, но в нём чувствовалась поддержка.

— Отдохни немного. Завтра тебе понадобятся силы. И помни: страх — это нормально. Главное — не дать ему взять верх. Страх предупреждает, но не должен управлять.

Следующим вечером я стоял в подвале лагеря некромантов перед старым каменным склепом. Воздух здесь был тяжёлым, пропитанным запахом сырости, плесени и чего‑то ещё — едва уловимого, но тревожного, будто сам воздух помнил все те ритуалы, что проводились здесь веками. Факелы на стенах горели неровно, их пламя подрагивало, будто сопротивляясь чему‑то, пытаясь отбросить тени, которые, казалось, жили своей жизнью.

Внутри склепа, прикованный цепью к стене, сидел скелет. Его кости были желтоватыми, с тёмными прожилками, будто впитавшими в себя века. На рёбрах виднелись следы старых рун, почти стёршихся временем. Глазницы тускло светились зелёным — не ярко, а так, словно где‑то глубоко внутри тлел уголёк, поддерживаемый древней магией. Цепь, удерживающая его, была толстой, с выгравированными на звеньях рунами — они слабо мерцали, пульсируя в такт дыханию подземелья.

Мастер Нериас стоял рядом, сложив руки на груди. Его мантия с вышитым пауком шелестела даже без ветра, будто ткань жила своей жизнью, а каждый шов был частью какого‑то древнего заклинания. Его лицо оставалось непроницаемым, но в глазах читалось ожидание — не требовательное, а изучающее.

— Твоя задача проста, — сказал он. Голос его звучал глухо в замкнутом пространстве, но отчётливо, как удар колокола. — Призови его встать. Но не силой. Через понимание. Почувствуй его связь с миром мёртвых. И дай ему команду. Помни: ты не повелитель. Ты — мост.

Я глубоко вдохнул, сосредоточился. Вспомнил слова Криса: «Ты не хозяин. Ты проводник». Закрыл глаза, пытаясь ощутить энергию вокруг.

Сначала было пусто. Тишина, холод, неподвижность. Затем…

Холод. Тихий шёпот. Будто кто‑то пытается что‑то сказать. Не словами — ощущениями, воспоминаниями. Я представил себе этого скелета при жизни — кем он был? Воином в блестящих доспехах, павшим на поле битвы? Странником, заблудившимся в проклятом лесу? Учёным, искавшим запретные знания? Что привело его сюда, в этот склеп? Может, он когда‑то тоже искал ответы, как и я сейчас.

— Встань, — произнёс я негромко, но твёрдо. — Встань и иди ко мне.

Скелет зашевелился. Цепь звякнула, издав звук, похожий на вздох. Кости скрипнули, будто давно не двигались, протестующе, но послушно. Он медленно поднялся, сделал шаг вперёд. Его глазницы вспыхнули чуть ярче, а я почувствовал лёгкий толчок в груди — будто кто‑то дёрнул за невидимую нить, связывающую нас. В этот момент я не просто управлял им — я понимал его. Чувствовал его память, его покой, его готовность следовать.

— Отлично, — кивнул Нериас. — Теперь останови его.

— Остановись, — сказал я. — Останься там, где стоишь.

Скелет замер. Его глазницы погасли. Цепь беззвучно обвила его лодыжку, будто сама собой, замыкаясь в защитный круг.

— Хорошо, — повторил мастер. — Ты понял главное: некромантия — это диалог. А не приказ. Мы не повелеваем мёртвыми. Мы слушаем их. И когда слушаем внимательно, они отвечают. Это не власть. Это уважение. И в этом — сила.

Я открыл глаза, чувствуя, как пот стекает по спине. Руки дрожали, но не от страха — от напряжения, от осознания того, что только что произошло. Я действительно почувствовал его — не просто безжизненные кости, а остаток души, память о жизни.

В следующие дни я осваивал некромантию — погружался в неё всё глубже, словно спускался по древней лестнице в недра земли, где время течёт иначе, а границы между мирами истончаются. Я учился чувствовать энергию смерти в земле — в её тёмных глубинах, где корни древних деревьев сплетаются с костями давно ушедших; в камнях, хранящих память веков; в старых деревьях, чьи стволы покрыты трещинами, словно шрамами от пережитых бурь.

Каждое утро начиналось с медитации. Я садился на холодную землю, закрывал глаза и прислушивался. Сначала ощущал лишь привычную тишину, но постепенно начинал различать шёпот — тихий, настойчивый. Он шёл отовсюду: из‑под корней дуба, от валуна, покрытого мхом, даже от потрескавшейся черепицы на крыше старого здания. Энергия смерти не была враждебной — она напоминала дыхание спящего великана, ровное и глубокое.

Затем я переходил к управлению нежитью. Сначала это были простые скелеты — кости, собранные воедино древней магией. Они двигались неуклюже, скрипели суставами, но подчинялись моим мысленным командам. Я чувствовал связь с ними — тонкую, хрупкую нить, которая могла порваться от страха или неуверенности. Нужно было не приказывать, а просить, напоминать им о том, что они когда‑то были живыми, имели цели, мечты.

Потом настала очередь призраков — существ, едва уловимых, как дымка над болотом на рассвете. Они появлялись из ниоткуда, колыхались в воздухе, шептали что‑то неразборчивое. Улавливать их присутствие было сложнее: требовалось не просто чувствовать энергию, а слышать её мелодию, различать оттенки эмоций — тоску, сожаление, иногда даже радость от того, что их наконец заметили. Я учился успокаивать их, направлять, помогать отпустить то, что держало их в мире живых.

Параллельно я погружался в древние тексты. Книги в кожаных переплётах с потускневшими серебряными застёжками, свитки, покрытые символами, которые мерцали в полумраке библиотеки. Я расшифровывал руны, запоминал формулы ритуалов, изучал законы равновесия. Каждая страница открывала что‑то новое: не просто заклинания, а философию, понимание того, как устроена связь между жизнью и смертью.

Татуировка паука пульсировала на руке — то едва заметно, как биение сердца спящего, подсказывая верный путь, то сильнее, предупреждая о ловушках, о границах, которые нельзя переступать. Иногда она нагревалась, и я останавливался, прислушивался к себе и к миру вокруг. Это был не просто рисунок — это был компас, индикатор моей связи с магией. Он напоминал: сила не в том, чтобы ломать, а в том, чтобы понимать.

Я видел, как Вил учится успокаивать беспокойных духов. Он стоял перед полупрозрачной фигурой, которая металась из стороны в сторону, издавая жалобные стоны. Вил говорил с ней тихо, почти шёпотом, вспоминая что‑то светлое из её жизни. Постепенно призрак успокаивался, его очертания становились чётче, а потом он растворялся в воздухе с едва слышным вздохом облегчения.

Мия помогала душам найти путь дальше. Она проводила их через завесу, напевая древние песни, которые звучали как колыбельные. Я наблюдал, как души, прежде метавшиеся в смятении, обретали покой и уходили — не в пропасть, а в какое‑то иное измерение, где их ждала новая глава.

Крис проводил ритуалы очищения на старых кладбищах. Я однажды пошёл с ним. Он чертил руны на земле, зажигал свечи с травами, произносил слова, от которых воздух дрожал, как от удара колокола. Могилы переставали источать тёмную энергию, а над кладбищем разливался свет — не яркий, а мягкий, как лунный. Крис объяснил: «Мы не изгоняем. Мы помогаем завершить цикл».

Мы не играли с силами, которые не могли контролировать, — мы учились с ними говорить. Не как повелители, а как посредники. Не требуя, а слушая. И постепенно я начал понимать: некромантия — это не про власть над мёртвыми. Это про уважение к их памяти, про помощь тем, кто застрял между мирами, про сохранение баланса.

И когда в очередной раз татуировка слабо засветилась, отбрасывая зеленоватый отблеск на ладонь, подсказывая, что я на правильном пути, я улыбнулся. Да, я был частью этого. Я учился быть проводником — не стражем, не палачом, а тем, кто помогает перейти границу, кто слышит шёпот прошлого и передаёт его дальше.

С каждым шагом всё яснее понимал: это не проклятие. Это — ответственность. Ответственность за то, чтобы мир не скатился в хаос, чтобы жизнь и смерть продолжали течь, как две реки, питающие друг друга. Чтобы те, кто ушёл, могли уйти с миром, а те, кто остался, помнили: смерть — не враг. Она — часть великого цикла.

Я глубоко вдохнул, чувствуя, как энергия вокруг отзывается на моё понимание. Татуировка успокоилась, её пульсация стала ровной, почти незаметной.

А где-то там, в другой части мира, в далекой часовни стоял на коленях Зангор, которого я знал ещё Рустамом. И точно так же укреплял барьеры воли. И так же осматривал своё плечо, на котором красовался меч, увитый розой. Нам ещё многое предстоит. И встреча наша уже не за горами.

Но пока… пока они только начинали свой путь.

Глава 7

Саазар

Как обычно говорят на Земле? Утро никогда не бывает добрым? Так вот. Я скажу вам со всей серьезностью и знанием дела - врут! И врут безбожно! Утро очень даже бывает добрым! Особенно, если ты всю ночь провел на тренировке, и сейчас еле-еле переставляя ноги, ковыляешь к одновременно ненавистной и становящейся родной казарме.

Такой распорядок жизни всё ещё был для меня диковат. Многие вещи были незнакомы. Вечно угрюмое население, отсутствие солнечного света, переворачивание режима дня с ног на голову – вот лишь самый небольшой список вещей, что приходилось преодолевать. И как будто этого было мало – моим извечным спутником стал голод. Постоянный, всеобъемлющий. Находясь в состоянии постоянного стресса, мой организм пытался всеми силами раздобыть хоть где-то еды и лишний час сна. Однако удавалось ему это очень плохо.

Во время тренировок ужасно хотелось спать, а искать в себе магические способности вообще оказалось за пределами всех самых садистский устоев и систем.

Проведя в этом очень «гостеприимном» мире уже около нескольких недель, я всё ещё очень активно к нему привыкал. И если с распорядком дня я разобрался ещё на первой неделе, то со всем остальным всё обстояло весьма и весьма туго. Помните, я в самом начале книги писал о том, что не особо-то посещал уроки физкультуры в школе?

Так вот.

Мальчики и девочки, читающие мою книгу! Настоятельно рекомендую вам не следовать по моим стопам и ходить на уроки и пары по физ-ре. Даже в субботу. Даже, если стоит единственный урок. В противном случаи вы рискуете, попав когда-нибудь волею судьбы в Вартис, почувствовать на себе все прелести физически слаборазвитого организма!

Тренировки у нас проходили в следующем распорядке. В пять часов вечера мы просыпались. На подъем, приведение себя в порядок и прочие мелочи казарменного быта нам отводился целый час. Сначала, услышав об этом впервые, я думал: «Ну, неплохо! Целый час! Это же много»

Боги, как я ошибался! За это время у меня получалось, разве что, проснуться и, наспех одевшись, привести себя в порядок. Заправить кровать, и навести некое подобие порядка вокруг нее, возможности уже не было. Как не сложно догадаться, такие «успехи» быстро поместили меня в разряд отстающих. Упреки и внушения в мой адрес по поводу внешнего вида, спального места и прочих вещей, стали обычным делом. Поначалу я жутко дергался по этому поводу. Но с течением времени начал замечать, что упреков становилось меньше. То ли моя психика фильтровала их, как не нужную информацию. То ли я начал потихоньку вливаться в местный режим и действительно меньше «косячить»

Завтрак я вообще первое время пропускал, так что приходилось бежать на занятия на голодный желудок. Такое себе удовольствие, учитывая уровень нагрузок на мой бедный организм.

Дальше - больше. В шесть часов вечера был небольшой завтрак(о котором я уже упомянул) и до одиннадцати вечера шли занятия по физической подготовке, фехтованию, стрельбе из лука и прочим физическим дисциплинам ( по какой именно-зависело от дня недели.) Затем очередной перерыв на «обед» и до шести или семи утра шли занятия по магии. Отличный распорядок, не правда ли? И тем из вас, кто не нашел в нем ничего такого я искренне желаю прожить так хотя бы неделю. И потом снова ответить на этот вопрос.

Отдельного упоминания заслуживает магия. Вот с этим была вообще труба. Дикая, нелогичная, жуткая. Требующая от неофита полного и постоянного контроля разума и воли. Через пару часов тренировок призывники буквально валились с ног. У некоторых, в том числе и у меня, от напряжения не выдерживали сосуды и открывались кровотечения(чаще всего носовые) В таких случаях нас отводили в сторону, давая немного прийти в себя. Как только наше состояние более-менее нормализовалось – занятия продолжались. Это были одни из самых чудовищных уроков в моей жизни. Инструктора и офицеры буквально выжимали из нас саму жизнь. Казалось, что все работают на пределах своих возможностей. Меня уже начинали посещать мысли о том, что не все переживут столь жёсткую школу. Что здоровье одного или нескольких ребят не выдержит, и он упадет на землю, корчась в агонии от кровоизлияния в мозгу. И я, как не прискорбно было это понимать, был бы одним из первых в этом черном списке.

Очевидно же, что магия просто так не даётся. Я был готов к тому, что придется много и усердно работать. Но чтоб так…

Долгое время я не мог даже вызвать обычную сферу перед собой. Заклятие либо вообще не строилось и отказывалось работать в моём сознании, либо, появившись на пару секунд, просто рассыпалось. Пару раз даже взорвалось. Благо, взрывы были небольшой силы. Так что пострадали только мои брови, ресницы и гордость.

В такие моменты настроение портилось просто чудовищно. Будто бы всех напастей было мало. Моя надломленная психика была готова сломаться в любой момент.

Каждая неудача, каждый просчёт и каждое падение воспринимались очень ярко и неестественно серьезно. Казалось, что это конец всего. Что проще сгинуть совсем, чем продолжать влочить столь жуткое существование. Благо, так лишь казалось. И моей воли пока хватало для того, чтоб гнать от себя самые мрачные мысли из возможных.

Однако, я смог найти выход через, своего рода, нытье. Как бы странно это не звучало, но такие вещи помогали мне хоть как-то деражть себя в тонусе. Где-то в глубине ( да и что греха таить, на поверхности тоже) души я проклинал всё, до чего мог дотянуться. Этот мир, Рустама, будь он неладен, мою поездку к бабушке и ещё целый список всего, благодаря чему я попал в ласковые объятия капитана Нериаса. Как бы перекладывая ответственность на других, и вымещая злобу, мне становилось легче. Но очевидно было одно - деваться некуда. И во что бы то ни стало необходимо принимать новые правила жизни. И прикладывать максимум усилий хотя бы для того, чтобы выжить. По крайней мере, на тот момент мне так казалось.

Признаться, первое время в моей светлой головушке проскальзывали мысли о дезертирстве и попытке наладить какую-то другую жизнь. Не связанную с военным делам. На крайний случай - засесть в лесу и не отсвечивать, питаясь мхом и, если повезет, зазевавшимися белками. И я, может быть, так бы и сделал. Если бы не пара моментов.

Первый состоял в том, что всё равно идти мне было некуда. Навыков моих никоим образом не хватило бы на то, чтобы выжить в этих лесах хотя бы пару дней. Местная флора и фауна очень отличалась от земной, и была на порядок агрессивнее. Плюс духи и мифические существа, аналогов которых на Земле вообще нет. Как с ними обходиться я не имел ни малейшего понятия, что также сокращало срок моей жизни в роли абрека в здешних лесах.

И второй момент. С дезертирами тут обходились весьма жестоко. Любому человеку предоставляли возможность уйти. Когда нас (а помимо меня тут учились ещё около тридцати человек) принимали, у каждого по несколько раз переспросили, согласны ли мы на обучение. Тогда я воспринял это как формальность и, естественно, кивал головой, как болванчик на стекле автомобиля. А ведь был шанс изменить жизнь…

Дезертиров тут ловили всегда. Исключений, по крайней мере, я не наблюдал. Среди нас, к счастью, таких не оказалось. А вот пару дрессировщиков решили, как говорится, двинуть лыжи в сторону новой жизни. Да вот как бы ни так. Очень быстро их поймали.

Помню, как на заставу прибыла группа людей с огромными пауками и несколькими птицами, чем то похожими на соколов. Только крупнее. Они прибыли, как я понял, как раз по души беглецов. И следующие сутки эти дрессировщики встретили уже в телах упырей, куда их заточили прилюдно и показательно. Суровое, надо сказать, наказание.

Как я выяснил позднее, и птицы и пауки очень чувствительны к магии. За счёт этого они и нашли беглецов. Они могли и не применять заклятий, но всё равно, как существа с развитыми способностями, оставляли за собой след.

К чему я всё это написал? Наверное, к тому, чтоб потом меньше вопросов возникало, относительно моей мотивации остаться тут и продолжать обучение. К тому же, как это всегда бывает, за самым темным часом начал пробиваться рассвет.

По всей видимости, мой организм оказался не так слаб, как я думал. Хоть тренировки вынимали и буквально переворачивали душу, проходили они все легче. Нет, не значительно. Но стабильно.

Медленно но верно я начал привыкать к распорядку, еде, людям. Образу жизни и мыслей. У меня даже появилось время начать постепенно общаться с кем-то. Если раньше я вел себя, как дикое животное, которое даже не разговаривало ни с кем, а единственными мыслями которого были сон и еда, то со временем ситуация стала меняться.

У меня начали появляться силы, и, что важнее, время на то, чтобы начать заводить хоть какие-то социальные связи. Разговаривать с сослуживцами, узнавать у них какие-то вещи, банально оглядеться. Хоть на меня и смотрели, как на отсталого дурочка, однако, со мной были весьма терпимы. Меня не пытались затравить, не думали унизить. Как-то так получилось, что меня просто либо игнорировали, либо смотрели с интересом.

Как следствие, когда организм немного успокоился и привык, у меня начало что-то получаться, и это меня только радовало. В магии дело сдвинулось с мертвой точки. Сфера хоть и не была большой, но, по крайней мере, стала стабильной.

Холодной оружие уже увереннее лежало в руках, синяков становилось меньше. Да и мастер Нериас, как мне казалось, был мною доволен. А дружба с Вилом крепла с каждым днем.

С самого начала он активно мне помогал. Натаскивал как в наших специальных дисциплинах, так и давал важную информацию о мире. От него, к примеру, я узнал, что это измерение состоит из множества племен и народов, разбитых и раскиданных по всему миру. Периодически эти племена воевали между собой. Меня судьбой забросило в земли ордена Паука. Кроме него было еще два ордена: Смерти и Тени (по именам почитаемых некромантами Богов) Эти ордена были объединены в одно большое и могущественное государство - Объединенное королевство Некромантов.

Центром их земель был город Некрополис. В нем находился Верховный Совет, управляющий всеми землями некромантов. Монарха, как ни странно, у них не было. Его функцию выполнял Иерофант-пожизненный верховный жрец культа Трёх богов, наиболее почитаемых некромантами с начала времен.

Информация сочилась из него буквально реками. Мне оставалось только подставлять свой разум под эти потоки и активно их всасывать, обрабатывать и фиксировать. Ведь каждый нюанс мог очень сильно сказаться на моём положении и вообще выживании тут. Так что, я слушал очень активно. А что-то даже записывал.

Вот и сейчас, волоча ноги с тренировки, он очень активно гудел и оживленно с кем-то беседовал. Уловив краем уха разговор, я решил составить товарищу компанию:

-…Говорят, сегодня там скидки! Да мало того, Багрон недавно обмолвился, что будут фокусники! Ты пойдешь, Рей?

-Да нет ВилЧто-то я устал сегодня. После этих поединков вообще еле ноги волочу. Давай завтра?

-Да завтра там уже не будет никого! Брось, ну на пять минут! - не унимался Вил, доканавая нашего сослуживца Рея. Тот был весьма спокойным и рассудительным парнем, а потому быстро смекнул, чем пахнет затея моего товарища и быстро с неё спрыгнул:

-Нет, Вил. Извини, но не сегодня. Давай в другой раз, правда? - выдал Рей и побрел в сторону казармы чуть быстрее, чтобы скорее отделаться от докучавшего ему шебутного сослуживца.

-Ну и ладно. Один пойду! - выкрикнул ему в след Вил, однако, не слишком громко. Услышь сей диалог кто из офицеров - головы бы открутил

-А в чём дело? Куда ты собрался-то? - поравнявшись с Вилом, спросил я, - И почему меня не зовёшь? Я бы с удовольствием составил тебе компанию!

Хоть Вил и часто помогал мне, однако, дружеских отношений между нами ещё не было. А ведь быть в чужом мире одному - дело гиблое. Инстинкт самосохранения и ещё пару десятков внутренних голосов подсказывали, что нужно заводить устойчивые связи с местными. И в первую очередь - с сослуживцами. А Вил для этого подходил как нельзя лучше.

-Да к нам в таверну приезжают фокусники и музыканты из Некрополиса! - ответил мне Вил и глянул на меня глазами, полными то ли обиды, то ли азарта. То ли и того и другого, – А у меня, как на зло, никаких увольнительных и прочих возможностей выбраться в город! Я там уже очень давно не был! Устал в казарме тухнуть, Сар, понимаешь? - тут он уже чуть ли не плача опять глянул на меня. Да не глянул-зыркнул!

-А ты правда хочешь со мной пойти? - спросил он- Нет, ты не подумай, я бы и один справился. Но одному очень скучно. Да и у меня, признаться, денег нет. А ребята уже отказались идти. Мия обозвала меня занудой а Торну я даже не предлагал

Так вот в чём дело! Ладно, попробуем зайти с этой стороны.

-Да я с радостью с тобой пойду. Тем более что мне не помешает новая информация. Увольнительную мне Нериас выписал. А денежка у меня небольшая скоплена. Жалование отложил. Так что собирайся. Встречаемся через полчаса у забора, - произнес я и отправился к казарме переодеться.

Увольнительная у меня действительно была. Нериас выписал мне её совсем недавно для того, чтобы я пошел в лавку и договорился с мастерами насчет починки некоторой нашей амуниции. А так как они были переселенцами-людьми, вели дела они в основном в дневное время. Не сказать, что это сильно им помогало, но всё же жили они вполне неплохо. Переселенцев из людских городов тут был целый квартал, поэтому заказы у них были. Эти мастера быстро сколотили лавку по ремонту и пошиву одежды и амуниции для нашей части (учебные мечи, щиты, копья, луки и стрелы ломались с чудовищной скоростью) и очень неплохо жили за счёт нас и своих соплеменников.

Зангор

-В строй! – разносился над плацам громоподобный крик, – Стена щитов! Приготовится к отражению атаки! - орал уже прямо в ухо чей-то хриплый баритон. Определить его владельца просто не было времени - на Зангора и ещё нескольких новобранцев неслась толпа солдат.

-Держать! - орал этот треклятый голос, и в этот момент солдаты со всей скорости влетели в шеренгу новобранцев.

От сильного удара строй распался. Кто-то повалился на землю, кто-то отлетел в сторону. Зангора сбил с ног огромный капрал по имени Жас. Этот здоровяк служил уже весьма давно и славился тем, что в одиночку ломал строй без особых усилий. А ещё, поговаривали, что он подковы гнет руками. Однако этого никто не видел. Да и не до подков сейчас. Ой, не до подков…

-Аааа! - заорал Жас и, размахивая тренировочной булавой, кинулся в сторону Зангора.

Юный воин едва успел встать на ноги и схватить копье, а булава уже просвистела в каких-то паре сантиметрах от его головы

«Ничего себе тренировочка!» - подумал Рустам, пытаясь увернуться от следующего, не менее сокрушительного удара.

-Стой на месте и не вертись, мелочь! - ревел Жас, раскручивая свое оружие для следующего, и, видимо, контрольного удара.

-А вот фигушки! – выкрикнул ему в лицо Зангор, и, крутанувшись, отскочил на несколько метров. Боковым зрением он увидел лежащий на земле щит.

«Удача!» - подумал Рустик и, схватив щит, встал в подобие стойки.

-А ну иди сюда, переросток! - закричал он, ударив по щиту оружием и привлекая внимание, - Я тебя сейчас так отделаю - мать родная не узнает!

Эти слова возымели действие. Глаза Жаса налились кровью, тело напряглось, а изо рта вылетел вопль

-Да я тебя размажу, щенок! - заорал Жас уже явно не своим от бешенства голосом. Перехватив оружие для нового удара, он кинулся в сторону Зангора с единственной целью - вколотить его по пояс в землю. О том, что бой всё-таки тренировочный и цели отправить новобранца в лазарет не стоит, капрал, видимо, забыл.

В это время остальное избиение новобранцев уже закончилось. Прорвав строй, солдаты очень быстро навешали тумаков новичкам, и теперь, тихо хихикая, наблюдали за поединком последнего из них с Жасом. Из какой-то внутренней солидарности, солдаты решили не помогать капралу добить новичка, превратив поединок в, своего рода, дуэль.

Некоторые удивлялись, что новенький держится так долго. Кто-то просто заинтересовался зрелищем. И пока новобранцы расползались по сторонам, зализывая раны и пытаясь восстановить дыхание, солдаты учебного лагеря всё с большим интересом наблюдали за происходящим.

В это время Жас, всё больше свирепея, подлетел к Зангору уже весьма близко, занося свою булаву вверх для чудовищного по силе удара. Однако, его соперник не собирался так просто сдаваться. Подгадав момент, Рустам сделал резкий выпад копьем.

Он всё рассчитал. Такая туша, как Жас, не мог уклониться от его удара. Ни с его массой, ни на такой скорости и уж тем более - никак ни на такой дистанции. Вдобавок, Зангор разозлил своего противника, чем сделал его движения неуклюжими и предсказуемыми. Как он думал.

Тренировочное копье с невероятной скоростью устремилось к противнику. Удар приходился точно в голову. Сильный. Точный. Таким ударом можно было выключить и не такого здоровяка, как Жас. Однако тот, увидев это, резко крутанулся влево. Уйдя с линии атаки и набирая дополнительную скорость, он обрушил булаву и весь свой гнев на опешившего Зангора…

Раздался треск. Воины, следившие за поединком, стояли с открытыми ртами. Тренировочная булава разлетелась в клочья. На земле, упершись на одно колено, стоял Зангор, держа над головой обломок тренировочного круглого щита. Держал он его под очень неестественным углом…

-Ааааа!- крик боли пронзил окружающее пространство. Кричал Зангор.

Сжимая в руке, больше похожей на кривую и искореженную ветку, остатки щита, он рухнул на землю. Солдаты устремились к нему, но крик Жаса остановил их.

-Стоять! - заорал он, и солдаты встали на месте, как вкопанные.

-Я его поломал, мне и отвечать. Продолжать тренировку! – рявкнув это, он подошел к Зангору, аккуратно снял с его руки фрагменты щита , и, подняв на ноги, повёл в сторону лазарета. Рассудок вернулся к нему так же быстро, как и покинул.

-Вот видишь, дружок, как иногда бывает, - басил Жас, идя с раненым в сторону больничных покоев, – Сколько ж вас учить можно, молодёжь! Не принимайте открытый бой с противником, который больше и сильнее вас. Или уж навяжите его на своих условиях Ну и тем более не блокируйте напрямую такие удары. Вот что бывает, если не слушать своих наставников. Будь это реальный бой – от тебя бы мокрого места не осталось.

- А как я должен был поступить, капрал? Я думал, что имею преимущество, – попытался ответить Зангор и скривился от боли. Рука болела просто ужасно, но он не хотел показывать этого. Капрал Жас был чуть ли не его кумиром.

Огромный, сильный тридцати восьми летний воин, прошедший уже не один десяток сражений, вызывал в Зангоре чувство истинного уважения, граничащего с восторгом

-Какое, в бездну, преимущество? - спросил Жас и даже остановился, –Ты правда думал, что смог вывести меня из себя? - на этих словах он усмехнулся и пошёл дальше, периодический поддерживая раненого новобранца, – Ты слишком высоко себя ценишь, дружок.

На этих словах они подошли к зданию лазарета. Оно представляло собой обыкновенное одноэтажное деревянное здание. Около двери стояли двое помощников госпитальера и о чём-то разговаривали. Увидев Жаса и Зангора, они направились к ним на встречу.

-Эй! Дружки! Принимай новенького! - крикнул Жас медикам, передавая Зангора на их чуткое и внимательное лечение.

-Примем, капрал, – ответили два медика и тут же спросили, - А что с ним такое?

-Похоже, что перелом. Вдарил я его на тренировке больно сильно. Но жить будет. С вашей помощью. Верно говорю, дружки? - обратился к медикам капрал и засмеялся

-А куда ему деваться? – с ухмылкой ответил один из них, и глядя уже на Зангора, сказал, - Ну что, давай за нами, боец.

Зангор, держась за больную руку, поплёлся за ними. А капрал отправился обратно на плац. Тренировка ещё была далека от завершения.

-Как ты умудрился с ним в конфликт-то влезть, салага? - накладывая обезболивающее заклятие спросил тот, что был более разговорчивее.

-Да как-как… - пробурчал Зангор и невольно дернулся. Заклятие, наложенное на его руку, прокатилось по ней волной холода. И постепенно боль начала уходить.

-Ну а если серьезно? - сказал медик, внимательно осматривая руку- Что у вас случилось-то? Что не поделили? Нам ведь докладывать о том, как и при каких обстоятельствах, ты травму получил. Так что выкладывай.

-Ну хорошо - выдохнул Зангор, отдаваясь в руки врачей, – Мы отрабатывали на плацу бой в строю. Наш строй разбили, и я чисто случайно с ним один на один выскочил. Думал, что смогу справится. Вывел из себя, заманил и…

-И выхватил по первое число! - резюмировал второй медик и вместе со своим коллегой, зашелся хохотом

-Ну… да, – еле слышно произнес Зангор и, кажется, даже покраснел. Заметив это, младший, в этот момент закончивший осмотр, произнёс:

-Да ладно тебе, не переживай. Он так со многими новобранцами поступает. Проверяет, – улыбаясь и стараясь поддержать Зангора произнес второй - Ты ещё, салага, легко отделался. Всего-то перелом и трещина небольшая. Залечим за несколько дней.

-Это да, - присоединился к разговору первый, - У нас, обычно, после его занятий минимум с сотрясениями приносят. А то и ещё что похуже. Так что радуйся, «дружок»! - закончил он, копируя капрала Жаса, и кабинет наполнился дружным смехом.

Всё-таки юмор у медиков несколько специфический… Ну а куда деваться-такая работа!

Саазар

Что до меня, то я уже стоял за забором и ждал Вила. Надо сказать, что диалог наш с ним я всё-таки ещё переваривал. Получилось как-то не очень. Выходило, что я ему навязался в спутники. И не самым… Самодостаточным способом. Вроде того, что у меня и деньги есть, и всё, ты только меня с собой возьми. Такая себе попытка наладить нормальные отношения…

С этими мыслями я стоял под забором и всё больше мрачнел. Задачу свою я выполнил, и вся необходимая амуниция была у меня за спиной в рюкзаке. Было её там не так много, как могло показаться. В основном - расходные материалы. Однако имелось и несколько интересных вещей. К примеру, около дюжины наручных обручей для камней призыва.

Надо сказать, довольно занятные артефакты. Мы их использовали для занятий магией. Из себя они представляли небольшие камни, очень похожие на наши земные изумруды. Только от них исходило свечение. Такой камушек был хорошо обработан и вставлялся в металлический обруч на руке. А дальше с их помощью отрабатывались основные заклинания.

Главной задачей их было развитие магических способностей носителя и их усиление. А также вычленение из окружающей среды необходимой нам энергии Смерти с её последующим накоплением.

Крис говорил, что где-то в Аэль-Гесте хранились такие камни, размером с огромный дом. Сила воздействия на магов и количество накопленной в них энергии была несравнима с нашими побрякушками. Он говорил, что в Городе Семи Башен эти камни использует библиарий для защиты знаний. Своего рода, огромные батарейки. С их помощью маги города мог держаться в осаде годами, совершенно не испытывая трудностей с магической энергией. А сила их заклятий его защитников будет столь велика, что ни одна армия не сможет даже взойти на его стены. По крайней мере – так говорили.

Вообще, Крис давал мне информации об этом месте едва ли не больше, чем Вил. Видимо, понимая, что я тут надолго, он старался хоть немного облегчить моё тут пребывание. Благородное решение, надо сказать. Никогда бы не подумал, что он на такие способен.

Например, он подробнее рассказал мне об устройстве наших земель и структуре Объединённого королевства некромантов.

Центром их земель был город Некрополис. В нем находился Верховный Совет, управляющий всеми землями некромантов.

Верховный совет состоял всего из трех человек. Это были главы трех культов. Остальной контроль осуществлялся рядом вполне обычных и понятных нам министерств. В этом мире у некромантов они назывались Алганы. Кроме Некрополиса у некромантов были еще города. Выделялись на их фоне всего несколько: Нигрис, Иллаверд, Тан-Лидас и Аэль-Гест, более известный, как Город Семи Башен. Это были великие твердыни королевства и оплоты власти и могущества культов. Остальные города представляли собой обычные, ничем не примечательные средневековые поселения.

Большая часть населения жила не в городах, а в деревенских регионах. Хоть как такового сельского хозяйства у некромантов не было (если не считать регионов, где нежить не жила совсем или ее количество было очень малым) существа эти были весьма нелюдимыми и сторонились по возможности больших городов с их вечным столпотворением людей и других рас.

Население Объединенного королевства было очень разношерстным. До объединения этих земель под рукой Верховного Иерофанта эти территории пустовали. Некроманты были разбросаны по всему миру, и на них велась самая настоящая охота. Церковь Света буквально выжигала целые деревни, если поступала информация, что в ней завелся некромант. Поэтому, как только по Вартису разнеслась весть о том, что некроманты объединились и создали свое государство, то в ту же секунду со всех концов мира в Объединенное королевство потянулись нескончаемые потоки беженцев и переселенцев. Некроманты, вампиры, духи. Личи и упыри. Все те, кому не было места в мире, смогли найти приют и убежище под стягами Иерофанта. В самые короткие сроки эти земли стали забиты практически до отказа. Молодое государство стало строиться и расширять свое влияние по всему региону. Это была эпоха великих свершений для некромантов и их союзников.

Постепенно на эти недавно пустующие земли стали приходить и другие расы. Орки, люди. Были даже эльфийские поселения на границе с лесами Эрланаэля. Все униженные, оскорбленные и притесняемые со всего мира могли прийти в объединенное королевство, и для каждого находилось место.

И все пришедшие были благодарны. Каждый старался по максимуму сил своих помочь новым благодетелям, которые спасли их от гонений и непонимания. Все расы, жившие на территории королевства, были уравнены в правах. Работала единая экономическая зона, всеобщая воинская повинность. Среди переселенцев оказалось много очень полезных кадров. Врачи, инженеры, военные, политики и маги. Все они старались внести хоть малую лепту в жизнь нового государства.

Благодаря этому, Объединенное королевство Некромантов росло и набирало силу. И совсем скоро вчерашние враги, которые смотрели на все это как на жалкую попытку черни создать свою утопию, были вынуждены считаться с новым государством, как с одной из весьма весомых сил на мировой шахматной доске. Тем сильнее были их нападки в будущем. Осознавая, что позволили чернокнижникам и нечестивым колдунам образовать целое государство, церковь объявило этим землям священную войну. В короткие сроки был собран крестовый поход, который огненным ураганом пронесся по некогда пустынным землям. Однако, Некрополис и великие твердыни устояли. Многие тысячи скрылись за их стенами и намеревались защищать их до смерти и после неё. Неизвестно, чем бы закончилось такое противостояние, если бы в решающий момент боги некромантов не взглянули на них. Только с помощью их силы у ужасающих жертв войска крестового похода были разбиты, а люди призадумались…

-Эй! Ты чего тут завис? - оборвал меня окриком Вил.

Странно… Я, видимо, очень крепко задумался и даже не заметил, как мой товарищ перемахнул через забор части и стоял рядом со мной, толкая в плечо.

-Пойдем, там скоро уже всё начнется! Или ты собрался тут стоять и ждать, пока нас патруль накроет? - и, не дожидаясь ответа, он побежал в сторону города.

Ну а я что?

Правильно.

Побежал за ним!

Город днем был почти полностью безлюден. Вся нежить уже спала, и только в людских кварталах кипела жизнь. Оттуда до нас доносились звуки торговли, скрип колес, одиночные выкрики и прочие шумы, свидетельствующие, что жизнь в этом месте бьет ключом. Даже как-то непривычно…

Пробегая по узким улочкам городка, где располагалась наша часть, мы быстро приближались к трактиру. Несколько раз нам попались патрули городской стражи, но к счастью, то ли мы умели уже хорошо прятаться. То ли страже не было до нас никакого дела, и они просто проходили мимо. Одним словом, до места мы с Вилом добрались без происшествий. Но, как бывает в подобных ситуациях, это было только начало.

-Переодевайся! – сказал Вил и кинул в меня какую-то совсем невзрачную одежду. Рваные штаны, рубаха, плащ.

-Так у тебя всё это время была гражданская одежда? – возмутился я, - А тогда почему мы до сюда бежали какими-то дворами?

-Не нуди и одевайся, - буркнул Вил стаскивая с себя форменную куртку с пауком и наспех укладывая её в заплечную сумку. - Одевайся, и не задавай глупых вопросов!

Ну ладно. Хорошо, что он хоть сейчас вспомнил об одежде. И если по улицам мы худо-бедно могли бы добежать и в форме, то идти в бар в таком виде – точно плохая идея. Да и потом - я сам согласился составить ему компанию. Так что…

Набегу, влезая в подарки Вила, я пытался аккуратнее сложить свою одежду и как-то впихнуть её в мешок, в котором, помимо всего прочего, лежала амуниция. Форма решительно сопротивлялась, и вкладываться не хотела.

-Да что б тебя! - с силой пытаясь утрамбовать одежду в сумку, причитал я. Видимо, слишком громко, раз привлек внимание своего товарища по самоволке. Тот, подойдя ко мне и посмотрев, как на дурака, что-то прошептал над сумкой и тут же одежда провалилась куда-то вниз. Я, не ожидавший такого поворота, чуть не отправился за ней.

-Ух ты ж… - еле устояв на ногах, выдал я. Ещё бы чуть-чуть, и мне грозило отправиться на дно этого мешка, – Вил, что это за фокусы такие? Что это?

-Заклятье расширения, - всё с той же улыбкой выдал мой товарищ. - Научился, когда у отца в лавке работал. Идём!

-Круто! Научи меня потом! - сказал я, закидывая мешок за спину и догоняя Вила

-Ты сферу сначала освой, чародей! А там посмотрим, - выдал тот, и распахнул дверь питейного заведения, - Добро пожаловать!

Вил сделал широкий жест рукой в сторону двери, и я, немного нервничая, зашёл внутрь.

Данное заведение, с гордым названием «Пристань полуночников» располагалось в весьма оживленном районе города, и представляло собой вполне добротный трактир. Просторное, хорошо освещенное помещение, крепкие деревянные столы, барная стойка, так же сделанная из дерева и уютная маленькая сцена на другой стороне от входа. В заведении царили чистота и порядок. Народу было уже довольно много, и наше присутствие не привлекло совершенно никакого внимания.

На сцене велись последние приготовления к предстоящему действию. Гости, в основном, толпились возле бара и кое-где около столиков. Увидев один из них свободным, Вил незамедлительно потащил меня туда

-Вот! Отлично! Тут даже есть свободное место! Смотри-ка, нас будто ждали! - воскликнул он, кидая мешок под стол и плюхаясь на обычный деревянный трактирный стул, как на трон монарха.

Я решил последовать его примеру, и, поставив сумку, тоже приземлился за столик. Что интересно, стулья были очень удобными для деревянных.

-Красота, не правда ли? - спросил Вил, глядя по сторонам, - А самое главное, что через считанные минуты тут начнется грандиозное шоу!

Я кивнул. На Земле я не очень любил подобные места, а тут… Тем более. Чего ждать от сегодняшнего вечера - я не имел ни малейшего понятия, но интуиция подсказывала, что точно ничего хорошего.

Чтобы хоть как-то отвлечься от этих пессимистичных мыслей, я решил осмотреться. Как я уже говорил, таверна была вполне приличной. Около бара столпились люди и что-то живо обсуждали, периодически стукаясь кружками пива. За столиком около нас сидели два молодых некроманта. Парень и девушка, и о чем-то тихо беседовали. В углу, около барной стойки, приютились и мирно наблюдали за гостями несколько призраков в доспехах. А за крайним столиком в углу сидела компания из пятерых молодых вампиров. Остальной народ начинал занимать места возле сцены, надеясь выбрать удачный ракурс для просмотра шоу.

-Добрый день, уважаемые господа ! - обратилась к нам молодая вампирша-официантка, – Мы рады приветствовать вас в нашем заведении. Что будете заказывать? – спросила она и мило улыбнулась, невольно показав свои клыки. Я, ещё не очень привыкший к такому, невольно съежился.

-Здравствуй, красавица! - выдал Вил, нисколько не растерявшись. В отличие от меня, он видел стройную молодую девушку, с восхитительными красными глазами и темными вьющимися волосами, обворожительной улыбкой и просто ангельским голоском, - Нам бы по пинте пива для начала и что-нибудь пожевать. Сар, ты что будешь? - обратился ко мне Вил.

-Я буду то же самое. Пинту пива и покушать что-нибудь, - выдал я, сглатывая подошедший к горлу ком. Клыки официантки всё ещё не давали мне покоя. А может, и не только клыки…

-Хорошо. Ожидайте - сказала девушка и, ещё раз улыбнувшись, растворилась в зале. Проводив её взглядом, Вил довольно улыбнулся.

-А симпатичная! Как тебе? - обратился ко мне Вил, расплываясь в улыбке.

-Да, милая девушка, - ответил я, и, признаться, подвис.

Почему-то я никак не мог расслабиться. Вернее, очень даже понятно почему. Мы в самоволке сидим в довольно людном месте. В любой момент можем попасться. А ради чего? Ради фокусников и музыкантов?! Бред какой-то…

Нет, не подумайте, я не труслив. И не малодушен. Просто.… Ну не оправдывает результат риска. К тому же, Вил сам того не понимая, наступил мне на больную мозоль.

Чем-то мне эта официантка напомнила мою благоверную. Ту, что осталась на Земле… К которой, скорее всего, я уже и не вернусь никогда. Всё чаще и чаще она приходила ко мне во снах. Звала меня, искала. А я стоял, будто за стеклянной витриной, и ничего не мог сделать. Эти сны повторялись из раза в раз. Я уже пытался, и разбить эту невидимую стену, и обойти, и подкоп вырыть. Да чего там! Я даже перепрыгнуть её пытался. И хоть бы что.

Уже окончательно взвыв от этого, я пошёл к капитану Нериасу и рассказал об этом. На одном из первых занятий у нас было обозначено требование - рассказывать о подобных снах. Как считал капитан, они могут иметь очень большую силу и власть над нами. И отслеживая ухудшение своего состояния, я понимал, что он был в чем то прав.

Ему удалось найти причину и, в конечном счёте, сны сошли на нет. Хотя, по всей видимости, сегодня они опять возобновятся…

-Ваш заказ, молодые люди. Приятного аппетита! - прозвучал тонкий девичий голосок у меня над ухом. От неожиданности я чуть не подпрыгнул на стуле.

Нет! Ну что за привычка у вампиров - подкрадываться сзади?! Так же и заикой можно сделать!

-Большое спасибо, красавица! - произнес Вил, забирая у неё наш заказ и попутно хохоча надо мной. Поставив кружки на стол, он обратился уже к уходящей от нас официантке

-Прошу прощения, можно ещё кое-что? - стараясь улыбаться обаятельнее начал мой товарищ

-Я вас внимательно слушаю - ответила девушка, вернувшись обратно к нашему столику и всё так же улыбаясь.

-Всё дело в том, что мой друг очень скромен и застенчив - начал Вил, указывая на меня. - Но вы ему очень понравились. Не сочтите за грубость назвать ему хотя бы ваше прелестное имя, дабы он мог успокоить свою раненую вашей прелестной улыбкой душу!

О боги... Вот это уже финиш. Я, было, хотел уже что-то ответить из рубрики «Простите, он просто идиот» Однако, поймал на себе взгляд вампирши. Либо мне показалось, либо…

-Меня зовут Амалия. И, предвосхищая ваш вопрос - работаю я сегодня до десяти - ответила вампирша, и, кинув на меня очень непонятный взгляд, тихонько удалилась.

-Очень приятно! - крикнул ей вслед Вил и, взяв в руки кружку выдал: -Не благодари!

С этими словами он сделал добротный глоток пива и, выдохнув, произнес:

-Красота! Эх, Сар, каких же прелестей нас лишает учеба! - начал Вил, откинувшись на стуле, будто это мягкое кресло.

-Каких же? - спросил я, отхлебывая из своей кружки. Пиво было на удивление хорошим. Признаться, на Земле такого не пил…- Возможности получить по рогам за самоволку? Или подкатывать к официанткам от моего имени?

-Да перестань! - засмеялся мой товарищ - Ты видел, как она на тебя смотрела? Я думал, съест, ей богу! Так что спасибо мне ещё скажешь. Считай, такую подругу тебе нашёл!

-Спасибо тебе, Вил! - ответил я, делая ещё один глоток. А мне определенно нравится это пиво. Как бы не втянуться…- Только не помню, чтоб я тебя об этом просил.

-Вот она-благодарность! - изображая обиду произнес Вильям. Чем-то сейчас он мне напомнил Рустама.

-Какая помощь - такая и благодарность! - ответил я и мы зашлись смехом. Пиво постепенно делало своё дело. Я расслаблялся и уже начинал забывать о том, что мы в самоволке. Часть моих зажимов и комплексов ушли на второй план, и я даже начал понемногу получать удовольствие от происходящего

-Добрый вечер, дорогие гости! - зазвучал голос со сцены, - Подтягивайтесь ближе к сцене! Через несколько минут вы увидите шоу, которого больше никто и никогда не видел! Из самого города Некрополис! На этой сцене и только перед вами! Театральная группа, выступавшая перед самим Иерофантом! Покорители сердец на всех шести континентах! Встречайте! Невероятные « Дети Шайры»!

-О! Началось! - сказал Вил, вскакивая с места и по-быстрому осушая свою кружку, - Пошли ближе к сцене!

И, как всегда, не дожидаясь моего ответа, ломанулся куда-то в толпу. Осушив своей стакан и схватив сумки, я поспешил за ним.

Зрители тоже начали двигаться ближе к сцене. Стоило отдать должное местным рекламщикам - народу было очень много. Страшно подумать, какую выручку сегодня сделает этот трактир просто на одном лишь пиве! А ведь билеты тоже стоили какую-то копеечку…

Толпа образовалась действительно весьма большая, и возможности попасть в первый ряд у нас с Вилом не было и в помине. Однако на Земле я часто ходил на рок - концерты и иногда ездил на метро, приезжая в большие города. Так что опыт работать локтями у меня был. Растолкав некоторую часть зрителей, при этом стараясь не влезать в конфликт, мы заняли довольно неплохую позицию, с которой хорошо просматривалась сцена.

-Ну, сейчас зажжем! Они с минуты на минуту появятся! - дрожа от нетерпения, говорил Вил

Но артисты не выходили.

Толпа начинала недовольно гудеть, пытаясь спровоцировать артистов появиться. Начали слышаться одиночные выкрики и попытки поднять волну аплодисментов. И тут Вил заорал, что есть мочи:

-Дети Шайры! Дети Шайры!

Толпа тут же подхватила этот крик и начала скандировать название группы. И я, к своему удивлению, тоже. Гул от рева нескольких сотен голосов нарастал, как волна. И вот когда он достиг своего пика, а я уже совершенно не слышал своего голоса…

Бах!!!

В трактире резко исчез свет. А в следующую секунду в воздухе из неоткуда появились десятки сфер и вспыхнули самыми разными цветами. Они летали над толпой, столиками и баром, переливаясь яркими огнями, и из них звучала музыка. Этот восхитительный танец продолжался, казалось, целую вечность. Светлячки медленно парили над залом, мелодично покачиваясь в такт своей песни. Мягкий свет из них струился повсюду, заполняя все больше и больше пространства. Зрелище было действительно восхитительным!

Каждая сфера играла только пару нот, но из-за их количества над толпой звучала очень красивая мелодия. Двигались они медленно и собирались примерно в центре зала, завораживая зрителей светом и мелодичной музыкой.

Когда же они собрались в одной точке, то их песня как раз подошла к концу. Наступила секундная тишина, а затем толпа взорвалась аплодисментами. Сферы же, видимо, действуя по какой-то программе и выждав небольшое время, пока стихнут аплодисменты, вспыхнули красным цветом. Из них зазвучали барабаны, отбивающие быстрый ритм. Звучали они громко и четко, постепенно ускоряясь. Светляки же, раскидывая вокруг себя снопы искр, молнией и испуская белый туман, устремились к сцене, едва не задевая головы зрителей. В следующий миг, столкнувшись со сценой, сферы взорвались, засыпая всё пространство невероятным морем искр, из которого возникло несколько человек.

-Дети Шайры!-взревел голос ведущего, и грянул первый аккорд музыки. Концерт начался.

В целом, это мероприятие ничем не отличалось от привычных нам на Земле рок-концертов. Тяжелая музыка, свет, громкий звук. Орущая толпа. Тут даже начался слэм.

Для тех, кто не знает, это когда в определенном месте в зале, негласно огороженном, зрители начинают толкаться друг с другом. Зачем? Ну, скорее всего, чтобы сбросить лишнюю агрессию, вызываемую рок-музыкой. Хоть это и звучит весьма дико, однако, слэм проходит, обычно, без происшествий. Существуют негласные правила между теми, кто принимает в нем участие. К примеру, тех, кто упал - тут же ставят на ноги, никого не тащат в слэм силой, не дерутся, а только толкают друг друга корпусом и многое другое.

Вот и тут всё было весьма цивильно. Естественно, как только началась эта «толкучка», Вил тут же устремился в самый её центр, расталкивая там народ и чуть ли не визжа от восторга. Мне показалось, что я даже видел, как он разнёс плечом нос одному из вампиров. Однако, в следующее мгновение он уже братался с ним, угостив выпивкой.

Что до меня - так я просто наслаждался музыкой и шоу. Стоит сказать, что посмотреть было на что. Тут тебе и фаер-шоу, и иллюзии и исчезновение предметов. Кульминацией стал фокус, в котором один из артистов заставил исчезнуть всю толпу. Каждому из зрителей казалось, что в баре остался только он один. И всё это под очень напряженный аккомпанемент. Одним словом, концерт был просто великолепным. Группа ещё несколько раз выходила на бис, а потом, раскланявшись, исчезла так же красиво, как и появилась, засыпав весь бар листками бумаги со своим названием и списком городов их тура. Приятным бонусом было то, что они были ещё и подписаны.

Насладившись шоу, толпа начала рассасываться, обсуждая всё, что смогли увидеть сегодня. Официанты ветром носились между столиками, закрывая счета посетителей и убирая в карманы щедрые чаевые. Зрителям очень понравилось шоу, и они, ещё немного подвыпив, щедро делились с официантами своими кровно заработанными деньгами.

Вернувшись к нашему столику и заказав ещё немного выпивки, я наслаждался моментом. Концерт был просто прекрасный, и я впервые за долгое время смог расслабится и отдохнуть. Мысли пришли в порядок, а в душе, наконец, воцарился покой.

Отхлебнув ещё пива, я окинул взглядом заведение. Из всех посетителей остались мы с Вилом, пара некромантов, которые, видимо, тоже переваривали концерт, и та компания вампиров, которая плюхнулась за свой столик и очень громко что-то обсуждала, иногда прерываясь на дружный гогот и употребление алкоголя.

-Фух! Вот это жара! - сказал Вил, вернувшейся к столику и хватаясь за свою кружку - Не знаю, как ты, а я просто умираю от жажды! - выдал он и, осушив кружку до дна, плюхнулся на стул. Вид у него был очень довольный и счастливый. Хоть под глазом был небольшой синяк( видимо, зацепили во время слэма) а со всего остального реками лил пот, глаза у него были просто бешенные.

Признаться, я тоже был очень доволен. Концерт дал мне то, чего так не хватало моей душе - разрядку. Я послушал музыку, тоже влез в слэм и насладился великолепным зрелищем. Легкость, наполняющая мою душу, была поистине всеобъемлющей. Сейчас я был готов на всё.

-Саазар! Давай выпьем! - крикнул Вил, – За этих восхитительных ребят! Они просто улетные! - сказал он, держа в руках кружку.

-Давай! – согласился я и, подняв свой «бокал» стукнул его об кружку товарища -За музыкантов!

-За музыкантов! - выдал Вил и захотел осушить кружку. Оттуда ему в рот полился восхитительный пивной…воздух. Да, кружка была пустой.

Бросив недоумевающий взгляд сначала на меня, потом на дно кружки, Вил выругался. А я залился громким смехом. Не знаю почему, но эта ситуация казалась мне забавной

-Ну как? Вкусно? - спросил я, продолжая смеяться

-Очень! – выдал он, и, повернувшись в пол оборота крикнул - Официант! Можно вас на минутку.

Однако официанты были заняты. Пока мы с Вилом сидели и страдали ерундой, та компания вампиров, видимо, изрядно выпив, решила, что развлечений им на сегодня мало. А по сему, почему бы не позабавить себя обществом милой девушки? Ведь такая компания как нельзя лучше подойдет каждому мужскому коллективу, принявшему на грудь весьма приличное количество спиртного. И, как вы можете догадаться, этой самой девушкой стала Амалия.

Обычно, вампиры не трогают друг друга. Они могут проявлять агрессию и неуважение к кому угодно, только не к представителям своей же расы. Однако тут, почему-то, случилось исключение. И сейчас оставшиеся официанты пытались отбить свою коллегу у пьяных гостей, попутно сопроводив их подальше. Ситуация набирала градус и могла закончиться весьма плачевно. Более того, скорее всего, кто-то из официантов, чтоб не привлекать лишнего внимания, побежал за стражей. А вот их появление грозило нам очень крупными неприятностями…

-Эй, уроды! а ну отвалите от неё, пока я вам клыки не вырвал и в нос не вставил! - раздался крик Вила на весь трактир. Видимо, пока я обдумывал ситуацию, он решил действовать более решительно. Или это за него решила восьмая кружка пива…

-Стой, идиот! - зашипел на него я, хватая за руку и пытаясь усадить на место – Они сами разберутся. А нам пора уходить!

С этими словами я достал деньги из кошелька, положил на стол в уплату счёта и попытался тихонько вывести моего товарища из заведения.

Однако…

-Ты кого уродом назвал, тварь теплокровная?! - раздался окрик со стороны стола вампиров.

Это был конец.

Вил резким движением вырвался из моих рук и запустил в них сферой. Официанты еле успели отскочить, утаскивая за собой и Амалию. Вампиры, явно не ожидавшие такого, не успели ничего сделать и от взрыва просто разлетелись в стороны.

-Твою мать! - выдал я, стараясь удержать Вила. Затем, глянув на персонал, находящийся в шоке, крикнул – Не переживайте! Мы за всё заплатим! А сейчас мы просто пойдем, ладно?

-Сар, ты что такое говоришь?! – возмутился Вил- Куда ты идти собрался?! Эти гады приставали к беззащитной девушке и вели себя как свиньи! А ты хочешь, чтоб мы просто отсюда ушли?!

-Нет, я не хочу этого - ответил я Вилу. У самого на душе просто кошки скребли. Я понимал, что поступаю не совсем правильно, да и за Амалию было обидно но это было необходимо, - С минуты на минуту тут будет стража и всё будет в порядке. А нам сейчас нужно валить отсюда, и как можно скорее!

-Да пошёл ты! - гаркнул Вил, вырвавшись из моих рук, - Трус!!!

И в этот момент он отлетел на добрую десятку метров.

Вампиры, которые успели оклематься, пока мы выясняли отношения, запустили в него ответным заклятием и, не дожидаясь, пока оно долетит до цели, устремились в ближний бой. Как результат - Вил лежал на другом конце таверны, а передо мной возникло трое вампиров. Ещё двое устремились к нему.

-Да что б тебя! - выдохнул я, еле успевая увернуться от когтей одного из нападавших, попутно кидая на Вила щит. Единственное заклятие, кроме сферы, что я успел выучить.

Благородное решение, наверное. Но идиотское. Двое вампиров, летевшие к Вилу, на полной скорости впечатались в невидимую стену, возникшую по моей воле. Однако те трое, что были возле меня…

Короче говоря, пропустив серию весьма болезненных ударов, я уже летел к Вилу.

Миновав свой щит, и хорошенько приложившись о стену, я рухнул на пол. Рядом лежал Вил. И, по всей видимости, без сознания. Мне тоже очень хорошо досталось. Похоже, удары вампиров сломали мне пару ребер и вывихнули руку. Каждый вдох давался с чудовищным усилием, а боль от ребер растекалась по всему телу. Болело так, что застилало сознание. Но, как оказалось, это была не главная моя проблема…

Один из вампиров, атаковав меня, когтями ранил меня в лицо. Глубокий порез шел от лба до щеки через правый глаз, и как не задел его - остаётся загадкой до сих пор. Не стоит говорить, что кровь из него лилась просто рекой. И эту кровь почуяли вампиры.

Войдя в состояние боевого безумия, они с диким ревом бросились на нас, пытаясь разорвать на части уже поверженного противника. Но в этот момент двое некромантов, сидящих все это время без дело и, как оказалось, наблюдавших за ходом боя, резко вмешались в происходящее.

Большая черная рука с когтистыми пальцами зависла над вампирами и в один миг сгребла из всех в охапку. Один из них попытался вырваться, но пальцы сжались сильнее, сдавив всю пятерку так, что, казалось, их сейчас просто раздавят.

-А ну хватит! - раздался голос девушки –Прекратить беспредел!

Вампиры ответили грозным рычанием. Видимо, запах крови всё ещё кружил им голову и огромная рука не сильно их пугала, чего нельзя сказать об остальных. Персонал, с началом драки спрятавшийся за барную стойку, просто дрожал от страха. Это я чувствовал очень отчетливо.

Поняв, что одних разговоров в этом случае мало, парень, всё это время просто наблюдавший за своей подругой, решил действовать иначе. С помощью магии он распахнул все окна и двери в таверне, и в нее хлынул чистейший солнечный свет. Рука, сжимающая вампиров, быстро поплыла к окнам, и вот уже дебоширы корчились от боли, постепенно сжигаемые солнечными лучами

-Аааарррхх!!! Пожалуйста! Пожалуйста, хватит!!! Мы всё поняли! -закричал один из них. Следом ему вторили и другие. Видимо боль вернула их из прежнего состояния в реальный мир.

-Очень рада, что мы договорились - слегка хихикнув произнесла девушка. –А чтоб до конца убедиться в вашей понятливости - вы пойдете с нами.

Затем, повернувшись к нам, она добавила: - И вы тоже, мальчики!

Увидев её лицо, я вздрогнул. Крупная дрожь начала колотить меня, а сердце рухнуло куда-то в пятки.

-Аааа… Какого чёрта?! - простонал около меня Вил. По всей видимости, очнулся.

-Ничего себе! Сар, ты живой вообще?! Как это тебя так?! - видимо, заметил мою рану и лужу крови, вытекшую на пол.

-Приплыли…- а так я понял, что он заметил девушку. И, даю голову на отсечение, как и я с ужасом смотрел на её глаза.

Глаза, сияющие изумрудным светом…

Глава 8

Иалон

Первый посланник Эллая сидел в старом кресле-качалке, укутавшись в плед. Перед ним мирно потрескивал камин, и этот звук в сочетании с языками пламени производили на него гипнотическое действие.

Пожалуй, это было то немногое, что действительно могло его успокоить. За столько лет, проведенных на службе, Иалон видел практически все. Любые красоты и ужасы были для него уже притертыми и пресными, и во вселенной было так мало вещей, которые могли вызвать хоть какие-то эмоции. Но огонь всё ещй оставался одной из них.

Сам не зная почему, первый посланник мог часами вглядываться в языки пламени, игравшие невообразимыми сочетаниями цветов. В таком состоянии он мог собраться с мыслями, успокоится и как следует подумать. Разумеется, его воля позволяла без особого труда делать это и без столь древней и красочной реакции окисления, но почему-то, если была возможность развести огонь – Иалон старался её не упускать.

Вот уже несколько недель он следил за двумя молодыми парнями, которых он отправил на помощь жителям Вартиса и их успехи его совсем не радовали. Первоначальный потенциал никак в них не раскрывался. Перемещение было для них очень большим стрессом, и ребята еле-еле справлялись с ним. Дикий, новый для них мир оказался довольно агрессивным. А времени оставалось всё меньше.

Отправив на помощь именно этих молодых парней Иалон сильно рисковал. Они были ещё слишком молоды и неопытны, чтобы противостоять хоть чему-то мало-мальски серьезному, что уж там говорить о хаосе. Их потенциал дремал глубоко внутри, и были все шансы, что они просто погибнут до того ,как смогут хоть что-то предпринять. Другие группы развивались быстрее и их члены уже успели добиться некоторых успехов. А эти…

Иалон сам не знал, почему выбрал их. Наверное, это было помешательство или наваждение. Может простая глупость. Может желание перестраховаться. Он сам ещё не знал точного ответа. Но что-то заинтересовала его в тех юношах, встреченных им в обычном автобусе. Искренность, жизнерадостность, энергия. Это давало им хоть какие-то шансы на успех. В конце концов даже он не знал, какое звено в этой цепи станет решающим. А потому ,возможно, он поступил верно. Возможно.

Сидя у камина в том самом домике, который ребята приняли за развалины и, глядя на огонь, первый посланник уже ощущал, как где-то в глубинах крепнет и растет ужасающая сила невиданных масштабов. И это заставляло его невольно содрогаться, представляя, что будет с миром, если его постигнет неудача. Хаос уже просачивался в мир. Он не мог пока принять материальную форму, не был способен обрушить на этот мир всю свою ужасающую мощь, но Иалон уже четко ощущал столь знакомую вонь его порчи.

Давным-давно ему уже приходилось встречаться с этой чудовищной силой. Тогда он проиграл. На его глазах канул в пучину безумия один из первых миров, сотворённых Эллаем. Дерам. На его глазах появилась первая богиня смерти, и по его вине её родной мир был уничтожен.

-Шайра… Бедная девочка…-выдохнул Иалон и погрузился в воспоминания.

В те времена, миры ещё не были такими как сейчас. Хаос ещё не гулял по Вселенной, Эллай не отрезал свои творения друг от друга, а сыновья Эйрохира ещё жили вместе с отцом и матерью в Звездном Чертоге. В то время Жизнь стала расцветать в мирах, сотворенных Создателем. Разумные, поселенные в великом их множестве, начали обживать бескрайние земли, горы, моря и океаны. Строить величественные города и, познавая законы своих больших домов, совершенствовать их.

В одном из таких миров, Дераме, в семье мага по имени Рен`о`Кар родилась девочка. Родители назвали её Шайрой, что с Ларон-Амара означала «ведунья, шаманка»

Радость их была огромна. Долгое время у них не было детей, и вот, наконец, Творец услышал их молитвы и даровал им дочь.

Девочка была действительно прекрасна. Белоснежная шерсть с медным проблеском, если на неё падали лучи света и несколькими черными пятнышками под огромными зелеными глазами. Коротенькие и немного топорщащиеся вверх усики. Будучи ещё совсем маленьким котенком, она отличалась покладистым характером. Всегда слушала мать и отца, была скромна и развита не по годам. Могла на равных вести разговоры со старшими детьми и отличалась невероятной, даже для дерамийцев, тягой к познанию, любознательностью и живым умом.

Шайра полностью оправдывала своё имя. В двадцать лет девочка уже владела основами магии, могла работать с энергией, понимала язык животных и птиц, умела исцелять. Видя это, отец решил, что необходимо развивать столь талантливое дитя, и нашёл для неё учителя. Им оказался старый друг её отца, друид Херкан`Ор`Лигар . С малых лет он учил Шайру премудростям магии. Он научил её всему, что было известно народу славного мира Дерам. Ведя свое начало от эгорнов, хищников из семейства кошачьих, эти Разумные имели просто невероятный запас знаний о своем мире и о его законах. Отличались хитростью, изобретательностью и врожденным любопытством.

Дочь мага проявила себя как очень способная ученица. К ста годам Шайра в совершенстве освоила магическое искусство. Могла легко общаться со всеми живыми существами своего родного мира. Исцелять и даже воскрешать не самых могучих животных. Видя это, отец и мать искренне гордились своей дочерью, которая уже превосходила многих магов их мира в мастерстве и мудрости. Они старались окружить её любовью и заботой, и девушка отвечала им взаимностью. По окончанию обучения у Херкан`Ор`Лигара, юная волшебница начала помогать отцу.

Вместе с ним она ходила по поселениям, лечила больных и раненых. Помогала собратьям в их бытовых делах. Несколько раз даже была на приеме у архимага, и после предотвращенного стихийного бедствия, он позвал её на службу.

Шайра с радостью приняла это предложение, и отправилась в город Тер`Ррак –резиденцию архимага. Там она смогла ещё больше удовлетворить своё любопытство, тягу к знаниям и невообразимое желание помогать дерамийцам. Однако, это длилось не долго.

Поползли слухи, что в других мирах начались проблемы. Голод, нищета, социальные протесты и даже войны. Говорили, будто население миров сходит с ума. Особо длинные языки разносили вести о массовых помешательствах, жутких ретуалах и актах группового самоубийства. Однако им, по началу, никто не верил. И хоть до Дерама это не дошло, однако, сложно было не заметить, что ситуация в родном мире девушки так же неуклонно стремилась к этому. Население очень быстро росло, заканчивалась пища. И даже самые изощренные изобретения магов уже не могли исправить положения.

В тот момент он и появился.

В один из дней Шайру вызвали к архимагу. Судя по сбивчивому докладу гонца, она поняла, что дело срочное и не терпит отлагательства. Быстро собрав все необходимое, «шаманка» бросилась к резиденции. Там её уже ждало необычное создание.

Высокое, худое. Без шерсти, хвоста и когтей. Уши его были очень маленькими и находились, не как у дерамийцев, сверху головы, а сбоку. Глазки маленькие. Руки и ноги были тонкими и слабыми. Однако выражение его маленьких глазок заставило Шайру невольно вздрогнуть.

Странное существо представилось Иалоном. Почему-то он очень хорошо знал их язык, и свободно на нем изъяснялся. Он рассказал, что его прислал сюда Эллай, что ему нужен сильнейший маг этого мира и архимаг назвал имя Шайры. После чего существо спросило, хочет ли она отправиться с ним. С тем, чтобы помочь Творцу решить проблему , так неожиданно рухнувшую на миры.

Немного подумав, девушка согласилась. Хоть ей было и нелегко покидать родной мир и своих родителей, которых она так любила, однако, желание помочь Разумным в других мирах было для неё куда важнее.

И вот, она отправилась вместе с Иалоном к Создателю, о котором только слышала. Попав туда, шаманка из Дерама была просто поражена великолепием его обители. Встретив самого Эллая, не смогла даже на него смотреть- так сильно сиял Творец и слепил глаза юной девушки. Когда же он заговорил, Шайра была очарована его голосом.

Творец говорил много. Спрашивал про неё, про её семью. Про то, чем она занимается и чему бы хотела себя посвятить. Очень заинтересованно слушал о Дераме и успехах Разумных, населявших его. Девушка отвечала очень вежливо и честно. Она рассказала о себе все, что спросил у неё Создатель, и тогда, внимательно выслушав свою гостью, Эллай произнёс:

-Ты очень мудра, Шайра, дочь мага по имени Рен`о`Кар. Ты, воистину, уже достойная дочь своего отца и народа. Но скажи, сможешь ли ты помочь мне и всем мирам, мною созданным? Ибо мы нуждаемся в тебе больше, нежели Дерам и все его жители.

И Эллай рассказал ей свою задумку. Смерть. Единственный, по словам Творца, способ остановить перенаселение и отсрочить гибель миров.

Девушка была шокирована. Бедное дитя даже не подозревало о том, что ждем её в чертоге самого Эллая. Но, будучи довольно мудрой, она понимала, что то, что говорит Создатель-единственный выход из сложившейся ситуации. Иалон показал ей, что на тот момент творилась в мирах. Накал жестокости, насилия и безысходности поверг девушку в ещё больший шок, чем предложение Творца. И это окончательно убедило «шаманку» в правильности её выбора. Шайра, не сомневаясь больше ни секунды, подняла взгляд на Эллая. Почему-то, Его свет больше не слепил её. Глядя прямо в лицо Эллаю Шайра произнесла:

-О Эллай. Творец и создатель всего сущего. Я, Шайра, дочь мага по имени Рен`о`Кар, принимаю твое предложение. На благо миров, сотворенных тобой и моего мира тоже, я готова взять на себя бремя Смерти. И нести его столько, сколько Ты мне велишь.

И с тех самых пор стала Шайра первой Разумной, ставшей богиней. Первой из тех, кто собрал кровавый урожай со всех миров, сотворенных Эллаем. Но больнее всего ей было собирать души из родного мира, Дерама. Обливаясь слезами, она забрала всех своих друзей, родных и близких и отвела их в Дергом – мир-дубль, придуманный Эллаем для Дерама. Видела молодая богиня и всё, что стало с её родным миром после.

И то, как охватили его войны и катаклизмы, и как постепенно вырождались её соплеменники, как мельчал их дух и уносил безжалостный ветер времени прах некогда великой цивилизации.

Видела юная богиня, как пришел к воротам её мира Хаос. Как пожрал и уничтожил всё то, что было так мило её сердцу. Как развратил и сделал рабами её соплеменников, как переродил их суть и заставил служить себе. Как жрал ОН мир за миром, упиваясь душами все новых и новых Разумных. Тех, кому суждено было разделить судьбу её народа. Разумных, помочь которым Шайра была не в силах…

И прекрасная белая шерсть её стала чернеть. И покрылась Шайра черными пятнами. И росли они до тех пор, пока не поглотили без остатка некогда белоснежный мех юной шаманки, принесшей себя в жертву ради общего блага.

И лишь около глаз остались у Шайры несколько белоснежных пятен. Будто напоминание о её прошлом. Будто вечные слезинки, застывшие на её прекрасном лице.

Такую легенду рассказывают детям те немногие, кто ещё помнит имя Шайры и знает, что произошло с ней и её народом. И в этом бедствии Иалон винил себе.

Если бы он не забрал тогда Шайру к творцу, если бы привёз другого мага или сам занял её место- возможно, силы шаманки бы хватило на то, чтобы спасти родной мир. А так…

Размышления его прервал человек, вошедший к нему в комнату

-Прошу прощения, повелитель. К вам гость. Впустить? - спросил слуга, дела глубокий поклон.

-А кто он? -поинтересовался Иалон, бросив взгляд в сторону двери и отгоняя от себя дымку воспоминаний

-Он не представился, повелитель. Сказал, что у него для вас важное дело, которое не может ждать ни минуты. - ответил слуга

-Что ж. Раз так - пусть войдет - произнес первый посланник и в ту же секунду дверь полностью отворилась. В неё вошёл молодой и очень красивый мужчина. Высокого роста с темными глазами. Одет он был как обычный житель этого небольшого городка, где Иалон обосновался и откуда взял двух смертных. Однако, глядя на гостя чувствовалось, что он не из этого мира.

-Приветствую тебя, Иалон. Первый посланник Эллая и светлейший из сущностей мироздания. Да осветит Создатель твой путь! - произнес гость, низко кланяясь.

-Здравствуй – ответил посланник и невольно напрягся. –Как я вижу, тебе известно, кто я. Однако тебя я почему-то не узнаю. Кто ты? - спросил Иалон, вставая с кресла и пытаясь понять, кто перед ним.

-Меня зовут Бабаэль , светлейший. Я - некромант, повелитель личей, князь и защитник местных кладбищ и всех, кто на них обитает. И я бы хотел знать, что привело тебя сюда? - спросил мужчина, направив пристальный взор на Иалона

-Меня послал сюда Эллай - ответил первый посланник, продолжая вглядываться в гостя. Он был слишком хорошо осведомлен. Тем более для местечкового ведуна-чернокнижника. - Он желает, чтобы я находился здесь и присматривал за этими землями. По его воле я тут. - ответил Иалон, все сильнее вглядываясь в пришельца. Его лицо будто бы находилось в черной дымке, а душа была недосягаема для взора первого посланника. Ещё никому на его памяти не удавалось скрыть от него своей силы и сущности а этот… Как будто играет с ним. Зачем нужно было скрывать себя, чтобы потом представится? Либо он лжёт, либо…

-Ни в коем случаи, о светлейший! - воскликнул мужчина-Разве смею я, скромный некромант, противится воле Создателя?

-Так зачем ты здесь? - спросил Иалон-И с какой целью ты пытался скрыть, кто ты такой? - в голосе первого посланника начинали проступать металлические нотки. Поняв это, мужчина ответил:

-Меня послал сюда мой хозяин и повелитель, с тем, чтобы я передал послание. - начал он - А эта невинная обманка-лишь небольшая демонстрация его силы. С той лишь целью, о светлейший, чтобы вызвать твой интерес. Но если тебя это смущает - я явлю свою истинную суть

На этих словах мужчина вспыхнул черным пламенем. А когда оно потухло-перед Иалоном стоял огромный лич. Глаза его были полностью черными. Длинные белые волосы спускались до груди, где сливались цветом с костяной бронёй, в которую он был закован. На шее висело ожерелье из черепов, за спиной высились огромные черные крылья, а в руках он держал большой посох, сложенный из костей самых разных живых существ и увенчанный черепом в императорской короне.

Комнату тут же наполнил смрад подземного мира, и Иалон, наконец, явно ощутил, что сила этого существа очень велика. Слишком велика для материального мира…

-Так, полагаю, тебе будет проще вести со мной беседу, Иалон? - громоподобным голосом произнёс король личей.

-Да - совершенно безучастно ответил первый посланник. –Теперь, по крайней мере, я знаю, с кем говорю. Итак, зачем ты здесь и кто твой господин?

-Мой господин- Архарон, шлёт тебе привет, и почтенно просит тебя прекратить вмешиваться в дела миров а также вернуть обратно смертных, которых ты отправил в Вартис.

-Архарон, значит… Что ж. А если я отвечу отказом? - спросил Иалон, стараясь держать себя в руках

-Мой господин всего лишь смиренно просит тебя об этом. Он просил тебе напомнить, что вы не вправе вмешиваться в дела миров. В прошлый раз, в Дераме, это привело к печальным последствиям…

-Да. Согласен. Дерам пал жертвой твоего господина. И это, воистину, огромная трагедия для всех -ответил Иалон, чувствуя, как теряет самообладание…

-Вот именно – продолжил Бабаэль - И чтобы не допустить такой трагедии вновь, он просит не вмешиваться и не нарушать достигнутых договоренностей.

-А если и это меня не убедит? - спросил Иалон, и воздух в комнате начал вибрировать

-В таком случаи последствия могут быть непредсказуемыми – холодно ответил лич. И продолжил – В любом случаи я здесь лишь в качестве посланника. Делать более серьёзные заявления я не уполномочен. Да и не в настроении.

Иалон сложил на груди руки и отвернулся. В комнате повисла зловещая пауза. Воздух продолжал вибрировать, и Бабаэль уже начал думать, что достиг своей цели. Вот сейчас Иалон уничтожит его за эту угрозу и тогда…

Но тут воздух успокоился, а первый посланник повернулся к Бабэлю и сказал:

-Что ж, Бабаэль, посланник Архарона. Я услышал твоё послание. Передай своему господину следующее:я буду находиться тут ровно столько, сколько пожелает мой Создатель и делать то, что мне приказано. А если он попытается вмешаться – я буду вынужден защищать этот мир и его разумных от любых нападок. А теперь - я тебя больше не задерживаю. Иди, пока я не решил передать твоему господину ещё что-то, но уже более доступно и через тебя. - сказал Иалон и двери за спиной гонца распахнулись.

-Я передам Ваши слова своему владыке. Желаю всего наилучшего, светлейший. – произнес Бабаэль и, поклонившись ещё раз, вышел. А первый посланник Эллая опустился в кресло и задумался…

-Что случилось, светлейший? - произнес слуга, вошедший в комнату с чашкой чая

-Принеси мне видящий камень, Алексей. Я должен связаться с Повелителем. Немедленно. - вымолвил Иалон, не отрывая взгляда от языков пламени в камине.

-Сию минуту! - ответил слуга и, поставив чай на стол, направился к двери.

Зангор

Первые лучи, прокравшись сквозь облака, пробежали по деревянной казарме. Солнце восходило над заставой Экклезиархии, наполняя своим золотистым светом всё помещение, вот уже весьма долгое время служившее Рустаму домом.

Из госпиталя его уже перевели обратно в казарму, и он мог в полной мере насладиться всеми прелестями её быта. В глубине души, Зангор очень жалел, что его лечение закончилось. Условия там были не в пример лучше. И всё время, пока он лежал там с переломом, были для него сказкой. Никаких тренировок, строевой и прочих радостей армейского быта.

Но, как мы знаем, всему хорошему рано или поздно приходит конец. И сейчас наш герой уже бежал вместе со всеми утренний кросс , пытаясь не заснуть на ходу от столь непривычно раннего подъема. Солнце всё больше заливало территорию заставы, утренняя прохлада начинала сменяться жарой. Где-то в густых кронах деревьев пели птицы, в траве бегали всевозможные букашки, а в воздухе разносился аромат свежей травы.

Строй новобранцев нарезал круг за кругом по плацу, подставляя свои тела восходящему солнцу. Всем хотелось скорее закончить пробежку и пойти на завтрак. Однако, у этого утра на бойцов были другие планы…

-Сотня! Стой! - раздалась команда паладина-сержанта, и беготня по кругу остановилась. Солдаты восстанавливали дыхание, а Зангора лёгкие вообще были готовы скрутиться в трубочку. Месяц в госпитале почти полностью отучили его от физических нагрузок.

-Внимание! - разнес утренний ветер по плацу команду. К отряду новобранцев приближался какой-то мужик в золотистых-красных одеждах. Только сейчас Зангор смог его заметить.

-Принесла нелегкая... - донеслось до ушей Зангора недовольное бурчание

-А это кто вообще такой? - тихонько спросил у соседа Зангор, стараясь не привлекать к себе лишнего внимания.

-Ну ты даешь! - ответил ему тот же тихий шепот - Это ж инквизитор. С проверкой , видать , приехал.

-Ничего себе! Чего это нас такие шишки посещают? - удивился Зангор, пытаясь разглядеть паладина получше.

-Да кто ж его знает? - раздался шёпот уже с другой стороны. –Может, кто из офицеров проштрафился. А может ересь ищет.

-Ересь? - переспросил Зангор. На Земле он что-то об этом слышал, но не думал, что встретиться с таким явлением и тут. До этого момента это слово как-то обходило его стороной.

-Её самую, - ответил его собеседник - Некромантов, шаманов, друидов. Или, не приведи Эллай, культистов-хаосопоклонников. Говорят, в соседней части нашли несколько человек. Сколотили какой-то богомерзкий культ и…

-А ты откуда знаешь об этом? - насторожился Зангор , пытаясь понять, кто конкретно с ним говорит. В плотном строю он не мог разглядеть лица собеседника, а на голос выучил ещё не всех.

-Разговорчики! - рыкнул на строй паладин, пытаясь пресечь треп Зангора и остальных. Тем более, перед таким важным гостем…

-Не стоит, паладин-сержант. Солдаты просто решили немного поговорить. Разве это преступление? - спросил инквизитор, пристально глядя на Зангора.

-Никак нет, брат-инквизитор! Однако армейская дисциплина…

-Не позволяет болтать в строю, я знаю. Ну для нашего гостя вы ведь могли сделать исключение? -сказал инквизитор, после чего обратился к Рустаму- Как тебя зовут, боец?

-Копейщик Зангор! - ответил Рустам, уже по привычке вытянувшись в струнку

-Ваше святейшество! - полу-шёпотом сказал кто-то из сослуживцев, толкая Рустика в бок.

-…Ваше святейшество! - тут же добавил он

Инквизитор пристально посмотрел на Рустама, будто пытаясь просканировать его глазами. От его взгляда у Зангора по спине пробежал холодок.

-Пойдем со мной, боец - сказал инквизитор. И добавил. – И вы , брат-сержант , тоже.

От его слов паладин опешил. Умелый взгляд бы смог заметить, как его начала бить мелкая дрожь и бросило в жар.

-А как же занятия? - смог выдавить он

-Я думаю, ваши капралы и сержанты прекрасно справятся с этим. – произнёс он, кинув взгляд на Жаса. Тот в ту же секунду съежился, -Продолжайте занятия. Капрал, командуйте.

-Слушаюсь, ваше святейшество! - гаркнул Жас и начал судорожно отдавать команды. А Зангор, инквизитор и сержант удалились, оставив за спиной плац, на котором под бодрые, басовитые крики Жаса продолжала занятия первая сотня.

А Рустам вместе со своим командиром уже заходили в штаб. Там, по всей видимости, уже знали о прибытии инквизитора. Всё в здании ходило ходуном. Судорожно бегали обитатели, ища какие-то бумаги и попутно отдавая команды подчиненным. Те же, в свою очередь, активно проводили уборку, перестановку мебели и хаотично совершали прочие, совершенно непонятные действия.

-Никакой дисциплины-наигранно устало произнес инквизитор, - Пока пинка не дашь-никто работать не будет…

Чем-то эта ситуация напомнила Зангору неожиданные проверки на Земле. Скорее всего, уже по всей части разлетелся слух о том, что к ним пожаловал представитель Святой Церкви, и, надо полагать, подобная паника сейчас стоит везде, от штаба до арсенала и складов.

-Боец, проходи - произнёс инквизитор, открывая деревянную дверь ,ведущую в просторный, светлый кабинет. –А ты , брат, подожди пока тут. Да смотри никуда не уходи.

Паладин-сержант задрожал ещё сильнее и сглотнул комок, образовавшийся в горле. А Зангор зашёл в кабинет, и деревянная дверь за ним закрылась, оставляя его наедине с представителем инквизиции…

-Проходи, присаживайся - произнес служитель церкви, делая жест рукой и указывая на стул. Сам же он проследовал к большому письменному столу, заваленному огромным количеством бумаг.

-Благодарю, ваше святейшество, - ответил Рустам, садясь на стул. Сейчас он чувствовал себя на самом настоящем допросе и старался максимально взвесить и обдумать каждое свое слово.

-Ладно, - произнес инквизитор, и, достав из стола стопку бумаги и перо, глянул на Зангора.

-Ну, боец, рассказывай.

-Что рассказывать, ваше святейшество? - спросил Зангор, чувствуя уже знакомый холодок на спине.

-А всё рассказывай, - произнес инквизитор, как будто безучастно, - Кто ты? Откуда? Как тебе тут?

-Меня зовут Рустам, - начал Рустик, понимая, что врать бесполезно, да ещё и опасно. Этот-то точно всё знает о нем наперед, - Я с Земли. Попал сюда во время неудачного магического эксперимента. А точнее-с попытки призвать духа-хранителя. С момента моего появления и по сей день служу в этой части под командой комтора Герона.

-Очень интересно, -произнес инквизитор -Дальше?

-Что дальше? Всё. За время прохождения службы нареканий нет, вон, можете у паладина-сержанта спросить, – выпалил Рустам, не зная, что ещё ответить.

-Спросил уже, не переживай, - сказал инквизитор и усмехнулся. - Меня другое интересует. Покажи-ка мне, боец, свою руку. - С этими словами инквизитор пристально уставился на Рустама и тот сразу же подчинился приказу.

Встав со стула, он задрал рукав на одежде, и обнажил татуировку. Меч, воткнутый в камень и оплетенный дикой розой.

-Так… - протянул инквизитор, и спросил, -и откуда она у тебя?

-Дали при переходе. Волки. Два.- Стараясь сдерживать дрожь в голосе ответил Зангор.

-Всё понятно, - ответил инквизитор, и начал что-то писать. – Ладно, садись.

При этом он даже не поднял взгляд на Рустама, чему он был несказанно рад. Быстро опустив рукав, он сел, стараясь вести себя как можно тише, чтобы не попасть больше в поле зрения паладина. Несколько долгих минут он сидел молча, вжавшись в стул и стараясь не дышать. Наконец, инквизитор закончил писать, и опять поднял взгляд на Рустама.

-Что еще расскажешь интересного, боец? Как тебе служба? Сослуживцы? Паладины? Не обижают? - обратился он к нему

-Нет, ваше святейшество-ответил Зангор. – Все хорошо, спасибо.

-Да ладно, не придуривайся, - улыбнулся инквизитор. - Мне вот доложили, что паладин-сержант твой редкостный лентяй. С вами не работает, прохлаждается где-то целыми днями. Что скажешь? Такой он мужик?

-Не знаю, ваше святейшество, - честно ответил Зангор. -Основную работу с нами проводит капрал. Он отвечает за тренировки и за нашу общую подготовку. А в дела паладинов и полубратьев я не лезу - не в моей компетенции.

-Хорошие слова. Не в моей компетенции, - усмехнулся инквизитор. После чего, будто, задумался. - Капрал… Капрал, это хорошо - произнес он, наконец. -Больше ничего сказать мне не хочешь?

-Нет - ответил Зангор, и добавил, - Если что хотите узнать , вы лучше спрашивайте, мне так проще. А то я же не знаю, что вы хотите от меня услышать?

-Правду, боец. Правду. - Ответил инквизитор, что-то ещё черканул в бумагах и сказал, - Ладно , можешь быть свободен.

-Есть, ваше святейшество! - гаркнул Рустам и пулей направился к двери. На полпути к ней его окликнул инквизитор:

-И позови сюда брата-сержанта.

-Слушаюсь! - ответил Зангор и буквально выбежал из кабинета. Перед дверью сказав что-то неразборчивое паладину, Зангор вылетел из штаба пулей. Его колотила крупная дрожь, тело обливалось потом, а перед глазами стояли кругу. Покачиваясь и стараясь не упасть, Рустам поковылял в сторону столовой. Солнце уже было в зените, и его сотня должна была быть на обеде. Да, именно на обеде.

В кабинете инквизитора он провёл около четырёх часов.

Саазар

-Во имя всех богов, какого хрена?! - орал мастер Нериас. Его глаза, обычно не выдающие его способностей , сейчас просто сияли зеленым светом. Он был в бешенстве.

-Да как вы вообще туда попали, идиоты?! Я ж вас в упырей превращу! На сотню, нет, на две сотни лет!!! Будете у меня вечность блуждать по миру и выполнять прихоти самых больных на голову некромантов!!! - от его крика, казалось, дрожали стены. Впервые я видел его таким…

Что же касается нас, то мы стояли в углу и не смели смотреть куда-то выше пола. Крис попытался было поднять голову и что-то возразить, но столкнувшись с наставником взглядами, тут же осекся и опустил глаза обратно. Больше всего нам хотелось сейчас провалиться под землю, причем, чем глубже, тем лучше

-Саазар! - рявкнул командир четвертой когорты, - Тебе было велено забрать в городе всё необходимое и, твою мать, вернуться, так?!

-Так. - Ответил я

-Так объясни, с какого такого перепугу тебя и этого засранца ловят в баре во время драки?! Мало того - ещё и раненого!!! - выпалил мне в лицо Нериас, и, отвернувшись, добавил, - отвечать не надо, вопрос риторический. Семь нарядов вне очереди. Приступишь сразу после двух неделй в карцере.

-Но… - попытался возразить я. Эта цифра была для меня просто неподъемной.

-Восемь. - Отрезал Нериас.

-Хорошо…-ответил я.

-Теперь с тобой, бестолочь. - Обратился к Кристиану наш командир. - Ты вообще должен был быть в расположении когорты. Потрудись объяснить, что ты делал после отбоя за территорий лагеря?!

Ответом была лишь тишина и грустный выдох.

-Я так и думал. Восемь нарядов вне очереди и три недели в карцере.

-Есть восемь нарядов вне очереди и три недели в карцере… - ответил Крис.

-А теперь брысь с глаз моих, и чтоб ближайшую неделю вы мне на глаза не попадались. Иначе, видят боги, я всё-таки превращу вас в каких-нибудь тупых тварей.

-Есть на глаза не попадаться! - ответили мы.

-Бегом отсюда, инвалиды! - заорал Нериас и мы пулей выскочили из его кабинета.

Надо сказать, ещё легко отделались. Очень легко. Когда он забирал нас , мне казалось, что минимум, что нам грозит- это смерть. А то и того хуже. Те ребята оказались представителями особой первой когорты милит - городской стражи. А конкретно эта когорта занималась как раз тем, что выполняла функции военной полиции. Ловили дезертиров и прочие нежелательные элементы. И мы так глупо им попались. Каким-то чудом они нам поверили и не прикончили на месте, как дезертиров.

-Что ж. Мы хотя бы живы - выдохнул Крис, когда мы вышли из здания штаба и отошли от него на безопасное расстояние. - Можно сказать, что легко отделались.

-Легко - это не то слово - произнес я. - Восемь нарядов, карцер и такая красота на пол лица! - с этими словами я попытался дотронуться до своего лица, скрытого под повязкой. В ответ рана отозвалась болью, и через ткань проступило алое пятно…

-Да… неудобно получилось, - сказал Крис - Ты, это.… Прости. Если я могу чем-то тебе помочь…

-Можешь - перебил его я. - Отработай за меня наряды и верни мне нормальное лицо!

-У меня есть идея получше! - произнес он, еле сдерживая улыбку. - У меня кое-что осталось с того вечера. И я с радостью с тобой поделюсь!

-Что же? - недоверчиво глядя на своего сослуживца одним глазом, спросил я

-Даю подсказку. Оно холодное. Немного горьковатое. От 5 до 7 градусов.

-Крис! Драный веник, ты опять?! - воскликнул я

-Да тише! - шикнул он мне в ответ - Успокойся, всё под контролем! Наряды только с завтра, под стражу нас тоже, как видишь, ещё никто не взял, а сегодня мы можем посвятить вечер обдумыванию и перевариванию происходящего!

-Предлагаю начать с благодарственной молитве богам за столь чудовищную удачу, - сказал я, - То, что нас не прикончили на месте те вампиры, не казнил патруль и не убил Нериас – вмешательство богов, не иначе.

- Отличная идея! – выдал Крис, - Займемся всем этим по пути!

С этими словами он схватил меня за руку и поволок в сторону казармы.

Что же до нашего командира, то он ещё долго ходил из угла в угол по своему кабинету, перебирая самые различные ругательства. Была б его воля – он бы просто нас уничтожил. Но он не мог. Королевство остро нуждалось в некромантах, а мы, как не странно, показывали хоть какие-то успехи. Лучшими нас назвать было, конечно, нельзя. Но как говорят на Земле «на безрыбье и рак -рыба»

Нериас отчётливо понимал, что от него требуется и зачем он тут. Надвигалась война. Весь мир буквально трещал по швам, и в этой ситуации речь шла уже не просто о сохранении независимости королевства, а о самом факте существования некромантов как таковых.

Разведка каждый день доносила всё более и более тревожные вести. На западе Экклезиархия набирала силу. В южных степях пришли в движение орочьи кланы. И сейчас он молился всем богам, чтоб не появился в тех далеких землях тот, кто сможет их объединить. Но больше всего его беспокоило даже не это.

Неделю назад недалеко от приграничья были схвачены сектанты. Они справляли ритуалы , которых никто не видел уже очень давно. Нериас не знал, что это за культ и чего они хотели добиться. Но явно это была очередная угроза.

И вот сейчас, когда королевство буквально разрывают на куски, когда опасность подбирается к некромантам со всех возможных направлений эти идиоты ведут себя, как малые дети!

-Ох, и аукнется это всё нам, - думал командир заставы. -Ох и аукнется…

Зангор

-Ну, и что там было?!- спросил у Рустама один из сослуживцев, когда тот сел за стол и как ненормальный начал наворачивать обед.

-Лазааол - с набитым ртом ответил Рустик

-Чего? - не понял голос. Рустам даже не видел, кто с ним говорит. Так сильно хотелось есть.

-Разговор - уловив перерыв в работе челюстей ответил Зангор.

-Судя по всему - с пристрастием, - раздался голос с другой стороны. - Эка тебя ломает!

И это действительно было так. Хоть Рустам об этом и не знал, но ему удалось попасть на самый настоящий допрос. С помощью магии представители Церкви научились вводить жертву в особое состояние, в котором она полностью лишилась возможность сопротивляться. Её воля и разум полностью открывались инквизитору, и таким образом они могли узнать что угодно и у кого угодно. Такие ритуалы, правда, требовали весьма веского уровня мастерства, да и обходились инквизитору дорого. Но сломать ими можно было всех. Ну, или почти всех.

Исключение составляли, пожалуй, только очень сильные магические существа, но их в мире было буквально по пальцам пересчитать. Да и те были почти богами…

В это время обед подошел к концу. Сотня строилась на выход и направилась в казарму. Через час должны были начаться занятия по владению оружием. Схватив несколько кусков хлеба и тихо набив ими карманы, Зангор поспешил в строй. Жуткий голод всё ещё не отпускал его, и он уже не знал, что с этим делать.

-Ну что, поели? - раздался голос капрала

-Да! – загудела в разнобой сотня

-Ну тогда выходи строиться! - скомандовал он и сотня двинулась на улицу. Выйдя из здания столовой, солдаты начали постепенно формировать некоторый порядок.

В этот момент лагерь огласил звук колокола. Его ритмичные удары эхом гудели по всей территории, собирая людей на построение на плацу.

-Это ещё что такое? – удивился Рустик – По расписанию же сейчас занятия…

Строй солдат загудел. Новобранцы пытались понять, что происходит. Некоторые догадывались и мрачнели.

-Да что б вас…-выдохнул капрал и крикнул- Третья сотня! Заткнулись! В боевой порядок на плацу стройся!!! ЖИВО!!!

После этих слов сотня побежала занимать свои места. Переговоры в строю не стихали. Плац буквально гудел. Тут уже стояла первая и четвертая сотня. Вторая бежала из казармы.

-Ну всё, приплыли… Сейчас что-то будет! - раздался голос справа от Зангора.

А между тем вся часть уже стояла на плацу. К Герону подбежали все сотники и отрапортовали о том, что сотни построены. Капралы и сержанты в это время быстро навели в строю тишину. Все, кроме третьего сотника…

В следующий момент на плацу появился инквизитор. Быстро приняв доклад от Герона и соблюдая все формальности, пусть и неохотно, он повернулся и обратился к солдатам:

-Бойцы! Братья! Святая Церковь прислала меня сюда, дабы я мог нести Её свет заблудшим. И вот, мой визит не оказался напрасным. Сегодня ваша часть навлекла на себя позор! - инквизитор говорил громко и четко. В повисшей тишине его слова звучали, как приговор.

-Зараза ереси поразила вас, братья. Командир третьей сотни лейтенант Орал Нел оказался заражен этим страшным недугом. Лень, безответственность и полное пренебрежение своими обязанностями привели к тому, что приказы Экклезиарха в ваших рядах перестали исполнятся.

На плац опустилась гробовая тишина. Все, от простых копейщиков до братьев-паладинов приготовились к самому худшему.

Преступления против Церкви – чудовищный проступок. И наказания за них были соответствующими. Посему солдаты знали, что их, скорее всего, ждет. Децимация.

В это время на плацу появился сам лейтенант. Выглядел он совершенно жалко. Мертвецки бледный, руки и ноги тряслись. Губы бормотали что-то несвязное себе под нос.

Инквизитор обратился к лейтенанту. -Орал Нел! Вы были признаны виновным в справлении черных ритуалов, преступном бездействии и не компетенции, как руководитель, что привело к очень серьезным проблемам в безопасности. Вам есть, что сказать в свою защиту?

Лейтенант молчал. Было ощущение, что он ещё не отошел от допроса.

-В этом случаи приговором Церковного суда вы проговариваетесь к Очищению. Приговор окончателен и будет приведен в исполнение немедленно.

В этот момент солдаты, можно сказать, выдохнули. Насколько это было возможно в подобного рода ситуациях.

Инквизитор же продолжал.Вскинув руку, он обратился с людям.

-Солдаты!- вскрикнул он, и глаза его вспыхнули золотым светом – Узрите, что бывает с демонопоклонниками, еретиками и трусами, отвернувшимся от света истиной веры!

Воздух вокруг него начал вибрировать, около руки заплясали белые искры.

-Эллая Эдар Нол!-воскликнул он, и лейтенант в ту же секунду вспыхнул, как сухая трава. Белый огонь вскинулся вверх столбом, взвыл и пожрал Орала Нела, оставив на его месте лишь черное пятно…

Плац замер.

Ритуал очищения Экклезиархии был, поистине, страшным зрелищем. Он использовался инквизицией довольно часто, однако, не был столь смертоносным, как могло показаться на первый взгляд. Неопытному читателю, может быть, не ясна его суть. И поэтому я позволю себе уделить немного времени, чтобы прояснить это. Те же из вас, кто служил в инквизиции и сам делал это много раз, могут смело пропустить эти пару абзацев.

Итак, в чем же смысл этого ритуала? Инквизитор, взывая к богу, создавал особый огонь. Он не мог причинить вреда ни окружающим объектам (например, деревьям или постройкам) ни другим людям. Перед тем, как создать заклятие, на жертву ставилась особая магическая метка, по которой заклинание безошибочно находило цель.

Дальше оно проходило в два этапа. Скрытый и материальный.

Во время первого буквально за считанные секунды, заклятие сканировало подозреваемого и проверяло, насколько человек «виновен». Оно искало чужеродные виды энергии, следы темных ритуалов. Некоторые из инквизиторов даже научились “вылавливать” мысли и подсознательные стремления человека. Но это уже, скажу честно, был высший пилотаж.

В материальном этапе заклятие срабатывало и представляло из себя большой столб белого огня, охватывающего жертву. Если человек был невиновен, огонь не причинял ему никакого вреда. Если же заклятию удавалось найти какие-то следы тьмы в человеке, то огонь тут же пожирал его, не оставляя на его месте даже пепла.

Исходя из этого, мы точно можем сказать одно - лейтенант был еретик. В чем именно заключалась его ересь, мы никогда уже не узнаем. Может, он решил получить какую-то силу, может, стал жертвой обмана или запугивания. А может жертвой инквизиции. Однако механизм работы заклятия был известен всем, кто стоял в тот момент на плацу. А значит, теперь вся часть была убеждена, что бывший командир третьей сотни - враг.

-Вы сами всё видели, братья! - сказал инквизитор. - Святой огонь безвреден для праведников. И вы это знаете.

-Кого прикажете поставить на место предателя? - спросил Герон, скрежеща зубами.

-Да кого угодно, паладин - ответил инквизитор. Хотя бы капрала из третьей сотни. Талантливый малый.

-Есть, ваше святейшество! - произнес Герон. - Вам есть ещё что сказать людям, или они могут быть свободны? -обратился он к инквизитору

-Нет, они могут идти. За исключением Зангора из третьей сотни. Я жду его у себя.

С этими словами представитель церкви удалился.

-Капрал Жас, назначаетесь временно исполняющим обязанности командира третьей сотни. Зангор - к инквизитору. Остальным - разойтись! - рявкнул Герон и удалился.

Глава 9

Саазар

Некоторое время спустя...

…Гром барабанов и вой труб резко и со всех сторон накрыли и без того шумный город. Всем жителям ясно давали понять- скоро на главной площади состоится что-то очень важное. Шум накрывал весь Некрополис огромной волной, поглощая все на своем пути. Не было уголка в городе, где бы не был слышен грохот барабанов и пение рогов. Город ревел, свистел, гудел и был наполнен жизнью и суетой. Это все было уже так непривычно моим глазам и ушам, отвыкшим от каких-либо празднеств и шумных мероприятий. А тут-такое!

Как только нас перевели в Некрополис (а случилось это событие чуть меньше пары месяцев назад) мы еще долго вынуждены были привыкать к ритму большого города. Тут тебе и круглосуточное движение, и вечные толпы и беготня на улицах. Опять же, правонарушения. И хоть прошло уже относительно немало времени, многие, в том числе и я, не могли привыкнуть к шуму и излишней оживленности.

Но этот день был особенным даже для столицы Объединенного королевства Некромантов. Рога и барабаны делали свое дело, созывая население с самых дальних и захудалых районов столицы на главную площадь города.

Исключением не стала и наша казарма, находящаяся где-то между центром города и блошиными районами. Очень быстро звуки с площади долетели и до неё. Через какой-то час мы должны были стать полноправными некромантами. После двух лет боли, страха, пота и крови. После невыполнимых практических заданий, огромной массы заклятий и теории. Наконец-то. На главную площадь соберется весь город, и мастер Нериас вручит нам кольца и амулеты некромантов-воинов. Вручит нам нашу путевку в жизнь, щедро политую потом, кровью и всеми жидкостями наших многострадальных организмов.

Я был горд. От звука рогов и барабанов душа норовила выскочить из тела. Стоя на ступенях казармы в полном параде, я не мог дождаться, когда уже начнется это действо. Где-то в глубине копошился Вил, пытаясь найти свой плащ и в спешке нанося на лицо ритуальный грим. Это зрелище вызвало у меня непроизвольную усмешку.

Вечно он так. Сначала пьет до позднего вечера, а потом в такой спешке пытается сделать все и сразу. За время, проведенное с ним в одной казарме, я успел изучить его вдоль и поперек. Да и не только его. К слову сказать, я очень быстро вошёл в местный режим. Этому способствовал целый ряд вещей. Ключевой из них являлось то, что все занятия и тренировки проходили ночью. А за отлынивание и лень наказывали весьма жестоко и действенно. Так что в течение первой же недели в «учебке» я быстренько вошёл в темп и уклад жизни некромантов.

Эти годы дали мне очень хорошую возможность привыкнуть к этому миру. Мастер Нериас все еще искал способ для моего перехода обратно на Землю, однако, мне хотелось этого все меньше и меньше. Да, по началу, конечно, было трудно. В том мире осталось все. Учеба, друзья, родные. Осталась и любовь… Но почему-то этот мир слишком быстро затягивал меня в свою пучину. И вот уже, через пару лет, стоя на порогах такой уже родной казармы и слыша грохот и тихие ругательства, доносящееся из нее, я чувствовал себя вполне гармоничной частью этого мира. Правомерной частью. Ощущение, что я родился и вырос именно тут, в лагере. С мастером Нериасом, Вил ом и ребятами, становились все реальнее. А Земля, то есть Вариор, все больше и больше походили на очень реальный, но все же сон.

Размышления мои, как по закону жанра прервал Вил, выбежавший из казармы и набегу накидывающий на себя плащ с пауком.

-Все, я готов. Бежим скорее, а не то мастер Нериас нам головы оторвет, потом приделает на место, и снова оторвет. А главное-скажет, что так и было! – то ли с шуткой то ли в серьез опасаясь таких последствий выкрикнул мой товарищ на бегу.

-Так я уже давно готов, и вот уже битый час жду, пока ты, красна девица, оденешься и накрасишь личико! – ответил ему я.

-Так поздравляю! Ты дождался! А теперь побежали скорее. Наши все, скорее всего, уже на площади! Догоняй!-крикнул он, уже скрывшись за поворотом.

В чем-то он, конечно, прав. Пока я его ждал, все наши товарищи, а их было одиннадцать человек, плюнули на это, и пошли к площади. Ждать вечно опаздывающего раздолбая- Вил а никто не захотел, и теперь он мог наслаждаться лишь моим обществом. И то на бегу.

«Главное, чтобы мастер Нериас нас не увидел по дороге. А то это может очень дорого нам встать»- подумал я и поспешил догнать своего товарища.

Через считанные минуты мы стояли на центральной площади перед дворцом Верховного Иерофанта. Великолепие площади в праздничном убранстве могло сравнится лишь…. Да навряд ли есть что-то, что могло перекрыть ее красоту. Бесчисленные фонтаны, изысканные дома, торговые павильоны самых богатых и уважаемых людей столицы. В центре площади возвышалась поистине колоссальных размеров статуя Трёх Богов, олицетворяющая единство и мощь Великих домов некромантов. А за самой площадью и слоем крепостных стен находилось сердце земель некромантов-Дворец Верховного Иерофанта. Он поражал своим великолепием, строгостью и размерами.

Изготовлен он был полностью из очень дорогого камня- Ихрима, невосприимчивого ни к магии, ни к физическим повреждениям. От него исходило уже столь привычное глазу зеленоватое свечение. Сам дворец (а вернее будет даже сказать -дворцовый комплекс) представлял собой огромную башню, вершину которой скрывали облака. Вокруг нее находились другие башни в огромном своем количестве. Большие и маленькие. Круглые, квадратные. Даже треугольные. Весь этот ансамбль был невероятно гармонично построен и составлен лучшими архитекторами страны так, что вопреки всем законам и площадь, и статуя на ней, и дворец смотрелись невероятно гармонично и целостно, создавая общее ощущение монолитности, мощи и силы тех, кому они принадлежали.

Когда мы прибыли на площадь - она уже кишела народом. Вампиры, оборотни, личи и некроманты собрались тут в великом множестве, что еще раз подчеркивало значимость события. Мне даже показалось на секунду, что в толпе промелькнули несколько Изумрудных плащей, которые носила гвардия Иерофанта.

Различить в этом жужжащем улье кого-то из своих знакомых было просто невозможно. Мы с Вилом остановились и начали всматриваться в толпу, надеясь, что сможем увидеть хоть кого-нибудь. Но куда там! Спустя какое-то время мной начало овладевать беспокойство.

-Этак мы будет тут стоять еще очень и очень долго. Ты посмотри, сколько народу набежало! Где ж мы теперь наших - то найдем? – сказал я, пытаясь хотя бы Вил а из виду не потерять

-Да ничего! Прорвемся. Представь, что это экзамен по ориентированию на местности.- сказал тот, активно сверля глазами толпу на предмет знакомых до боли плащей с пауками.

-Экзамен, который вы уже завалили, дорогие мои!- раздался резкий голос за нашими спинами. Мастер Нериас, как всегда, появился неожиданно

-Приветствуем, господин капитан!-хором гаркнули мы, едва не заглушая гул площади своими басами.

-Выдохните - рыкнул он нам, а затем начал отчитывать. Но как-то не охотно, что ли. было видно, что он делает это больше для соблюдения приличий. - Я вас уже битый час тут ищу. Все собрались, а вы, дракон вас задери, как обычно! Только вас и ищем, дармоеды! А ну за мной бегом марш!- сказал Нериас и быстрым шагом пошел куда-то в толпу.

Резко переглянувшись с Вилом, мы оба поняли, что сейчас от него лучше точно не отставать и поспешно двинулись за своим командиром.

Пробившись сквозь толпу, мы заняли места в строю и приготовились ждать. К слову сказать, ждать пришлось недолго. Только Нериас набрал в грудь побольше воздуха для того, чтоб высказать все, что думает о нас, как резко все смолкло. Барабаны сменили ритм.

-Ладно, потом поговорим- прошипел нам на уши Нериас

К слову сказать, разместились мы как нельзя лучше. Нериас поставил нас слева от ворот, из которых вот-вот должен был появиться Верховный Иерофант. Остальные специальности стояли посередине и справа, соответственно. Это были дрессировщики и боевые маги.

Мия, к слову, прекрасно чувствовала среди будущих дрессировщиков. Видимо, в какой-то момент ей окончательно надоело общество Вила или моё. А может, она подумала, что общение с арахнарами всяко лучше, чем наша компания. Тут сложно сказать наверняка. Однако, она делала большие успехи в своем направлении. Хоть видится теперь мы стали реже, я слышал, что ей удалось даже вывести какой-то новый подвид этих жутких тварей. Что весьма недурно для непосвященного!

Торн ушёл в боевые маги. Хотя приставка «боевые» там была весьма условной. Направление вёл архимаг с совершенно не выговариваемым именем и большой любитель археологии и древностей. А потому, направление очень быстро из «боевых» превратилось, скорее, в теоретических ,если хуже не сказать. Хотя Торн, похоже, был счастлив. Общество книг, папирусов и манускриптов, похоже, доставляло ему искреннее удовольствие.

Таким образом, среди некромантов остались я, Вил да Лиам, который все ещё сильно расстраивался уходу Мии. Ну и мастер Нериас с нами. Вот и весь коллектив

В этот момент барабаны забили во всю силу и зазвучали трубы. Под этот аккомпанемент медленно и чинно открылись ворота дворца, и на площадь, чеканя шаг, вышла Гвардия. Шли они в колонну по трое, в полном парадном облачении и обнаженными двуручными мечами-бастардами. Выйдя на площадь и вытянувшись в линию перед трибуной, они совершенно синхронно остановились и огромные мечи концами лезвий ударились об землю, образуя упор для своих владельцев и делая их фигуры еще более грозными. Затем трубы затрубили еще раз, и к трибуне вышла Верховный Иерофант.

Да, дорогой читатель. Это не опечатка. Это была женщина. Вернее даже не женщина, а девушка. На вид ей было около 20-25 лет. Роста среднего, вьющиеся волосы, зеленые глаза. Очень знакомые и манящие, словно магнит, зеленые глаза. Немного глупая, но очень милая улыбка…

Одета она была в парадное облачение. Изумрудно-черное платье, идеально подогнанное и подчеркивающее фигуру. Черная мантия с изумрудной блестящей каймой, Изысканная диадема с символами всех трех богов украшала её голову. В руках-Посох Трёх Богов. Могущественный артефакт, символ верховной власти Иерофанта. Народ встретил ее дружным ликованием и овациями. Выдержав небольшую паузу, она подняла вверх свободную руку, призывая площадь к тишине. Убедившись, что все внимание сконцентрировано на ней, она начала говорить:

-Граждане Объединенного королевства Некромантов!- ее голос звучал громогласно, и не было уголка на площади, где бы он ни был слышен. Скорее всего, использовались какие-то очень навороченные заклятия для усиления звука голоса - В этот день Красной луны, мы собрались с вами, чтобы поприветствовать новое поколение воинов, вступающих на службу нашему славному государству и великому народу! Сегодня, пред ликом Трёх Богов, они принесут присягу верности и получат знаки отличия: кольца и амулеты, дающие им великое право зваться посланниками Трёх!

«Насколько пафосно»- думал я в этот момент. Иерофант же продолжала:

-В пору гонений и бед, выпавших нашему народу, я, ваш Иерофант, испытываю искреннюю радость за то, что у нас есть мужи, способные нести Волю Богов и посвятить этому свою жизнь! Я же знаю и чувствую радость и гордость Богов за нас с вами. За своих детей. Ибо сегодняшний день - наш общий праздник. Пусть же Тень укроет всех нас от зла, Паук будет милосерден к нам и укажет путь во тьме, а Смерть поразит наших врагов в это тяжёлое время! Да прибудет с нами всеми благословение Трёх! – на этих словах площадь разразилась бурей криков и оваций.

-Да начнется ритуал!- громогласно крикнула Иерофант и площадь буквально взревела. В этот момент к ней подошли три жреца, в церемониальных одеждах трех культов. Поставив перед ней три чаши они, почтительно поклонившись, отошли в сторону. Другие жрецы очень оперативно наполнили их какой-то непонятной жидкостью. Иерофант взяла в две руки посох и занесла его над чашами.

-Да прибудет благословение Великих Богов с этими новыми воинами и со всеми нами!-Площадь опять взорвалась гулом и овациями.

«Да что ж такое?! - думал я - Они что, на каждое ее слово будут так реагировать?!»

В это время Иерофант продолжила:

-Взывая к силе Тени, Паука и Смерти! Услышьте нашу мольбу и явите нам свою силу и волю! Примите в свои объятья и в услужение себе этих молодых воинов, стоящих перед вами! Направьте их в деле праведном и великом! Вложите в них свою силу, хитрость и разум, и научите защищать всех нас и нести Вашу волю, подобно Наару, Дерегу и Хемриру! Сделайте их сильными и могущественными! Справедливыми и мудрыми! Элгарон Лита Кер!!!- На этих словах зеленая молния ударила с неба прямо в посох. Заряд, как мне показалось, чудовищной силы пронзил артефакт и рассеялся по трем чашам, не переставая бить во все три одновременно. Это продолжалось до тех пор, пока чаши не стали сиять. Только тогда заряды остановились, и посох перестал испускать молнии.

-Наставники! –сказала Иерофант- Подойдите же, и возьмите положенные вашим ученикам чаши. Да изопьют они из них, и проникнуться силой и славой Великих Богов! Да станут их судьбы неразрывны с этого мига и навек с судьбой Трёх.

На этих словах наставники (а в их числе и Нериас) пошли к чашам. Очень оперативно подойдя к Иерофанту и поклонившись ей до земли, они взяли чаши и пошли к нам. Площадь замерла в ожидании. Нас выстроили всех в одну линию и начали по одному «угощать» из чаши. Тот, кто выпил из чаши, выходил на середину и вставал на колени пред Иерофантом. Далее шла присяга. Одновременно перед Иерофантом находились три человека (по одному из каждой группы) и слева направо давали присягу. Текст присяги был обычный и ничем не примечательный : «Перед лицом Великих Богов, Иерофанта и народа Объединенного королевства Некромантов, я, Иван Иванович Иванов торжественно клянусь быть умным, смелым, честным, сильным, храбрым ловким и вообще белым и пушистым. Гордо неси возложенную ответственность и все такое. А если я нарушу эту присягу-смерть мне страшная, негодяю такому, и позор неизгладимый» И все в таком же духе. Если коротко-самый обычный ритуал принятия присяги. Мне другое не давало покоя… Где же я мог слышать этот голос… Откуда он мне так знаком… Да и потом-глаза. Где-то я их явно уже видел. Только вот где? Не помню… Хоть убейте, не помню…

-Саазар!-прервал мои думы Нериас- Ну ты сегодня человек-неприятность! Вообще не слышишь меня что-ли?!

-Никак нет, слышу!-ответил я

-Тогда быстро взял чашу и осушил до дна. Давай. За маму, за папу, за дядю. Ты последний остался. –сказал Нериас, протягивая мне чашу. Что в ней-я даже смотреть не стал. Пить это придется в любом случаи , а вот если заглянуть-может и неправильная ассоциация возникнуть. Опять же, вырвет, не приведи Арахна. И вся присяга пауку под…лапу. Не хорошо, короче говоря. Поэтому я просто взял и молча опрокинул в себя содержимое чаши…

И меня как током ударило. Жидкость словно огнем прокатилась по всем моим внутренним органам. Проникая в каждую клеточку моего тела, она изменяла её. Извращала, переворачивала саму её суть. Кости выли от ужасной боли, мышцы сводила невероятная судорога. А что самое интересное - я не мог даже двинуться.

Зажатыми в мышечный плен глазами я попытался оглядеться. Все верно. Все присутствующие выпускники стоят такими же болванчиками. Но в чем дело? Что произошло? В чем смысл этого ритуала?

Иерофант подошла к нам. Обратилась к нам лицом, она воскликнула:

-Эллатая рона инкур стен!!!

В ту же секунду меня скрутило просто ужасно. Все то, что было до этого, показалось мне легким недомоганием. Тело выворачивало будто наизнанку. Кости трещали, мышцы рвались. Сухожилия натянулись так, что на них можно было играть, как на варгане. Мир в глазах поплыл. От боли или ещё от чего, я не понял. В глазах стояли сами собой выступившие слезы от дикого перенапряжения. Сердце было готово просто проломить изнутри грудную клетку. А мозг. Что мозг? Он паниковал. Паниковал так, как наверное, не паниковал никогда. Я судорожно пытался собрать сознание в кулак. Но куда там! Образы расплывались, мир уже откровенно закручивался в баранку. Сигналы из мозга даже почти не доходили до мышц. А те, что доходили, вызывали в них еще более сильную судорогу. Вот уже из носа потекла кровь… А тело вытянутое в струнку все стоит на площади. Не может даже на землю упасть. Толпа беснуется, стражи стоят как вкопанные, Нериаса нигде не видно.

Больно. Очень больно. Иерофант накрывает участок площади, где стоим мы, каким-то непонятным то ли куполом, то ли коконом. Гвардия выстроилась перед ней, отгораживая ей милую хрупкую фигурку от толпы. О боги! С каким наслаждениям я бы сейчас свернул это прекрасную, нежную лебединую шею. Что ты с нами сделала, сволочь?!

Пытаюсь двинуть глазами. Резкая боль. И кровь. Да что ж такое?! Из глаз уже что ли кровь льется? Ну это, господа хорошие, уже явно перебор! На такие экзекуции я не подписывался.

Кровь уже залила мне все лицо. Рот был уже ею наполнен вдоволь, и язык ловил и отчаянно отправлял в мозг её соленый вкус. Руки и ноги не отвечали. Впервые за долгое время я чувствовал себя абсолютно беззащитным. Хотелось выть, да опять же-горло не слушалось, что б его…

И тут… Сознание резко прояснилось. Боль как будто прошла и все стало совершенно другим. Мир заиграл новыми красками, напряжение мышц ушло. Ощущение было близким к эйфории. Проще всего описать это тем состоянием, когда ты целый день ходишь в очень тесной обуви, и затем её снимаешь. Скорее всего похожее испытывал в жизни каждый. Вспомнили? А теперь умножьте его раз этак в сотню.

Тело перестало дрожать. Зубы уже не крошились в песок. Мозг расслабился. А в сознании резко и холодно отпечаталось одно слово-яд.

А затем все рухнуло. Я провалился в темноту. И падал. Летел мимо тысяч звезд, галактик и миров. Мимо комет и туманностей. Залетая в черные дыры и поля астероидов, я падал. Куда? Не знаю до сих пор. Зачем? Честно сказать, не задавался этим вопросом. Я просто падал. Мне было холодно, но сознание не зацикливалось на этом ощущении. Космос, сам космос был сейчас передо мной.

Летя все дальше и дальше, я чувствовал , что приближаюсь к чему-то. С каждой временной единицей (уж не знаю, сколько я летел. Минуты, часы или года) я все сильнее ощущал присутствие чего-то. Или кого-то. Некоего нечто, точки, к которой я лечу в конечном итоге.

Я позволил себе расслабиться и закрыть глаза. Если, конечно, у того, чем я был, есть глаза. Мое путешествие могло затянуться весьма надолго а это значило, что можно поразмыслить о своем.

Куда я летел? Зачем? К чему? Эти вопросы не волновали меня. Я будто спал, и видел прекрасный сон. Почему Иерофант отравила нас? Не знаю. Почему Нериас не помог нам или не предупредил, если знал об этом? Не знаю. Но вот что странно. Я понял, что на самом деле мне нет дела до этого. Мне вообще не до чего нет дела, если по большому счету. Я сейчас в виде чистой энергии несся на огромной скорости по космосу в его центр или захолустья, не знаю точно. В сравнении с этим все остальное-пыль, не достойная упоминания.

Глава 10

-Он скоро очнется, вот увидишь -как будто из пустой бочки донесся до моего сознания слабый голос.

-Ты думаешь? Помнишь, как его на площади плющило? Да и потом, все наши уже пришли в себя. А этот еще валяется. Может он вообще не вернется, не думал?

Таким вот милым диалогом встретил меня мой второй родной мир-Вартис. А говорящими были не кто иные, как Крис и Зорк, наш приятель.

-Да пошли вы… Рано вы меня в мертвяк списали, черти лысые…-гаркнул я, и тут же закашлялся. Откашлял я добротным шматок непонятной черной жижи.

-Ух ты! Живой! Ну, вернее, мертвый. Рад тебя видеть, Вельх! –крикнул Крис и попытался меня обнять. Но тут же получил локтем в челюсть

-Ууу! Да он еще и буйный!-сказал Зорк, видя, как я зарядил Крису –Я тогда пойду отсюда подальше. А вы тут сами разбирайтесь - с этими словами он удалился.

А что я? Я не буйный! Просто все дело в том, что вместо Криса ко мне кинулось непонятное бледное существо, с горящими изумрудным светом глазами.

-Эй! За что?!-возмутился он-Ты что, хочешь меня снова убить?!

-Что с тобой? И что стало с твоим телом? Почему у тебя глаза…такие?- спросил я и тут же опять откашлял еще большее количество непонятной черной дряни. –И что это такое?

-Сар, Сар, Сар…-снисходительно улыбаясь и похлопывая меня по плечу сказал Крис- Это-последствия ритуала посвящения. Теперь мы-настоящие некроманты. Правда, для этого нас отравили ядом Ткача и переродили уже в таком обличии, но зато у этого есть свои плюсы. Например, можно прохожих в людских селениях ночами пугать. Ах, ну и да. Сила наша тоже выросла. Мы с Зорком теперь целую ораву упырей можем за собой таскать и даже не потеем. А ведь он раньше и скелета-то обычного еле держал.

-Фух.. Крис, давай медленнее, яснее и проще. Что случилось? И что это за дрянь?-спросил я, забившись в кашле уже в третий раз

-А это? Это кровь.-абсолютно без смущения выдал мой друг-Мы все ею плевались когда воскресли. Видишь ли, яд сильно повредил твое тело, и поэтому оно сейчас выводит застоявшуюся кровь. Легкие-это еще ерунда. За пару часом выплюнешь. Самое мерзкое-кишечник… Буууэээ!!! –Крис сделала соответствующий жест рукой-С этим бегать будешь дня три как заведенный.

-Да уж, так себе перспектива - неделю свою же спекшуюся кровь из организма выводить. А что ты говорил про силу?- я решил поверить его слова и создал в руке простой шар из энергии Смерти. И действительно. Мало того, что она оказалась концентрированной и очень мощной( не чета тому, что я делал в «учебке») так еще и в несколько раз больше, чем обычно. И чтобы не потерять над ним контроль и не взорвать тут все-я тут же его распустил. Кстати, а где это «тут»?

Я огляделся. Мы находились в шатре. Моя койка стояла в некоем подобие кармана. А так шатер был довольно большим. Помимо нас в нем находилось еще несколько человек. И у всех, как и у Криса, светились глаза.

-Кстати, а где мы? - спросил я, глядя на Криса.

-Ты сейчас в полевом госпитале. Нас развернули недалеко от резиденции Иерофанта. А так как мы должны быть в полном составе-тебя тоже притащили. Хотя, честно говоря, Нериас думал уже из тебя упыря сделать или гомункула.

-Не удивлен. Он как всегда в своем репертуаре. –я попытался выпрямиться и сесть на кровати. Тело немного болело, и слегка кружилась голова. А так , самочувствие было вполне себе неплохим.

-Слушай, Крис, а в чем дело? Почему это мы около Её резиденции. Что мы тут забыли? Разве мы не должны были отправится к Нериасу на Великое Кладбище в помощь?-спросил я, замечая, что ко мне возвращается здравый смысл. И это радовало. Потому что для умертвия я очень сильно переживал за свой интеллект и способность здраво мыслить.

-Да, по идее, должны. Только вот… -Крис воровато огляделся и, сев рядом, прошептал: -Только вот и мы, И Нериас и вся гвардия в полном составе отбыли из столицы вместе с Иерофантом на переговоры.

-И с кем мы там дипломатимся, скажи на милость?

-С Инквизицией… И, по-моему, переговоры со дня на день зайдут в тупик. Для этого, собственно, мы и тут. Дипломатический Алган решил, что наше присутствие не повредит. Конечно, с вопросами безопасности справится и гвардия, но они хотят показать, что вопреки многим слухам у Объединенного королевства есть и другие силы, способные урегулировать конфликт.

-Что ты имеешь в виду?

-Да все просто. Дело в том, что долгое время не проводилось обучение профессиональных некромантов. И многие уже не верят в то, что у Королевства они вообще остались. Просто раньше вот этих зеленых светящихся глазок все боялись, как огня. А если сейчас мы тут засветимся, то Инквизиция поймет, что Иерофант не блефует. И, может быть, даже задумается. Просто, как я знаю, у них пока нет никаких средств, способных нам противостоять. А это значит, что пока мы есть-на открытую конфронтацию они не полезут. Ну, это если коротко - закончил Крис свою речь и гордо вскинул голову, изображая из себя ведущего политического эксперта.

-Да уж… Из огня да сразу в полымя…-пробубнил я себе под нос

-Чего? Куда-куда?-переспросил Крис

-В полымя. Ну, в прорубь. Это выражение такое из моего мира.- пояснил я, глядя на его «немного» тупящую физиономию

-Мило! А что оно значит? - спросил тот с ожившим интересом

-Это значит, что только-только одни проблемы закончились - и тут же начались другие. Без пауз и передышек - ответил я своему товарищу.

-Ух ты! Круто! Надо запомнить!-радостно сказал тот.

Ну, вот что он за животное-то, а? Мы тут, получается, чуть ли не на пороге войны, а этому кадру-пофигу метель. Выражение он новое учит…

-Эх, ладно. Отдыхай. Если что- я тебе свистну. Ну или Нериас.-сказал Крис и зашагал к выходу из шатра

-А он что, тоже тут?-с удивлением спросил я

-Ну чем ты слушал?!-Крис резко остановился и развернулся на меня:

-Я ж сказал - тут все наши! И Нериас, и все-все-все! Эх ты! Из огня - да в полынь!-выдал Крис с максимально возможным для него умным видом

-В полымя, Крис… В ПО-ЛЫ-МЯ…-обреченно сказал я. Ну все. Теперь он будет вставлять эту фразу везде и думать, что это невероятно круто…

-А, да. В по-лы-мя. Что ж у вас там за язык такой? Придумают же! –сказал он, и уже уверенно зашагал к выходу, повторяя себе под нос «в ПО-ЛЫ-МЯ, в ПО-ЛЫ-МЯ»

«Ну все… Это надолго» -подумал я и рухнул обратно на койку

В чем же дело?

Так значит, мы сейчас где-то на границе королевства ведем переговоры с верховным Эклизиархом. А нас сюда притащили как новый вид вооружения.. Да уж… Ничего глупее я не видел уже давно. Видимо, положение у нас действительно шаткое, раз уж наши политики так себя вести начали… А хотя…

За время, проведенные в Вартисе, мне уже приходилось сталкиваться с людьми Эклизиархии. Правда, к моему счастью, не в открытом бою и не так много раз. Четыре, если точнее. Первый, и, как водится, самый запоминающийся, произошел в приграничье, когда наш отряд принимал участие в учениях. Тогда мы наткнулись на небольшую группу инквизиторов. Как мы думали, они проникли на нашу территорию, и, как следствие, мы должны были применить силу. Но на самом деле ситуация была чуточку иной.

Из-за сбоя в навигации мы ушли дальше, чем планировалось, и находились за пределами владений Объединенного королевства. В, так называемой, буферной зоне. Нериас ставил нам задачу провести разведку возле лагеря предполагаемого противника на границе и вернуться, не вступая в бой. Пройдя весьма внушительное расстояние, и не обнаружив ничего, кроме захудалых людских поселений, мы уже начали разворачиваться и думали идти назад, по пути придумав убедительную отговорку, почему мы провалили задание, как вдруг в небольшой деревушке, к которой мы вышли, появился отряд Эклизиархии.

Их было не так много. Всего около двадцати человек. Пятеро магов, один офицер и солдаты, вооруженные копьями и луками. Было ещё два конных паладина. Оценив обстановку, мы заняли удобную позицию для наблюдения и залегли, готовясь, в случаи чего, шарахнуть по ним чем-нибудь из нашего арсенала. К слову, тогда из заклинаний мы могли кинуться только сферами- обычным сгустком энергии, отдаленно напоминающей всем известный фаер-бол. Однако их паладины отразили бы, даже не посмотрев. Но это я сейчас понимаю, а тогда…

Будучи в тот день за командира, я отдал приказ максимально тихо распределиться и занять удобную позицию для атаки. После чего ждать сигнала. Деревенька располагалась в холмистой местности. Недалеко находился небольшой лесок. Так что, используя морок и скрывая себя от посторонних глаз, наш отряд весьма оперативно занял позиции, чуть ли не окружив деревню. Осталось только дать сигнал, и мы бы подписали себе приговор… Однако, я медлил.

В это время отряд Эклизиархии вошел в деревню, и офицер обратился к населению, которое уже почти в полном составе стояло на улице, заинтересованное визитом военных.

-Граждане!-начал офицер- Мы –отряд Святой Эклизиархии просим Вашего содействия и помощи!-его слова разносились по всей деревне. Скорее всего, маги поставили усиление. Мы же наблюдали за происходящим. –Вот уже несколько недель я и мои воины преследуем некроманта-самоучку, который использовал свою магию, чтобы отравлять жизнь людям приграничья. По нашим сведениям , он прячется в вашей деревне. Эклизиархия чтит закон и порядок, посему мы предлагаем вам выдать его добровольно. Тем, кто знает что-то о человеке по имени Нар-Эрон , необходимо сейчас же выйти вперед и поделиться информацией. За любую помощь и содействие мы обещаем щедрую награду. За укрывательство же, либо препятствие законным поискам и поимке беглеца, любой из граждан приграничья будет казнен на месте. Итак, мы предлагаем сейчас всем, кто располагает информацией, выйти вперед.

Ответа не последовало. Люди стояли молча, иногда переглядывались и перешёптывались о чем-то, но вперед никто не выходил. То ли не знали, о ком идет речь. То ли скрывали этого Нар-Эрона всей деревней. Офицер, по всей видимости, принял это за нерешительность и страх.

-Хорошо-произнес он- Тогда наше предложение остается в силе. Мы будем здесь ещё ровно 24 часа. Все желающие смогут прийти к нам и поделиться информацией. Если через сутки вы не выдадите нам некроманта, ваши действия будут истолкованы по-другому. –сказал он и с отрядом удалился на окраину деревни. Разбив там лагерь, маги инквизиторов подвесили над ним в воздухе огромные часы, на которых шёл обратный отсчёт. Сутки пошли.

Позднее мне ещё не раз будут сниться эти самые часы в кошмарах. Отменив атаку и собрав отряд, мы разбили в лесу небольшой лагерь и легли спать. Уже несколько дней подряд мы блуждали по границе, и усталость взяла свое. Осталось только несколько часовых, чтоб не приведи Паук, инквизиторы нас не заметили. Остальные тут же рухнули чуть ли не на голую землю.

Встав рано вечером и собрав военный совет, мы решили разведать обстановку. Как только разведка вернулась и доложила о ситуации в лагере инквизиторов, начались долгие раздумья. Стоит ли атаковать? Большинство выразилось за то, что стоит. Однако, это было чревато потерями. И при чем большими. У противника в отряде были боевые маги и паладины. И они могли запросто повернуть исход столкновения в свою пользу. И потом, политическая ситуация лишь осложняла обстановку.

Формально наш отряд находился на учениях, а это значит, что принимать решения об атаке мы просто не имеем права. С другой стороны ситуация весьма щекотливая и может измениться в любой момент… К тому же, верщить самосуд даже в буферной зоне Эклизиархия не имела права. А проникновение военного отряда на нашу территорию и нарушение границы вообще могло быть расценено ,как вторжение. В добавок, закон гласил, что все некроманты, дошедшие до земель Королевства получают его защиту. Стоит ли упомянать, что мы были уверены, что находимся всё ещё на своей территории?

Спустя долгое время и после неудачных попыток связи с Нериасом решение импровизированного военного совета было принято. Окончательное и безоговорочное…

Светало. Над деревней, расположенной в низине плыл туман. Кое-где уже проснулись первые петухи и начинали обмениваться своими птичьими сообщениями. В траве просыпались всякие букашки, во дворах домов была абсолютная тишина.

Лагерь инквизиторов, находившейся неподалеку, тоже был окутан сном. Легкий туман стелился по земле, укрывая низ палаток, плывя между частоколом , проплывая около мирно сопящих часовых. Первые лучи восходящего солнца играли в утренней дымке. Легкая сырость и свежесть царила вокруг. Ничего не нарушало покоя и равновесия этого прекрасного утра.

Ничего. Кроме пыльных сапог некромантов.

Разбившись на три группы и набросив морок, мы бесшумно и неотвратимо приближались к лагерю неприятеля. Применяя высокую траву сапогами, мы дикой кошкой крались к цели. В руках были обнаженные длинные кинжалы. В голове-образы боевых заклятий. Подойдя к частоколу, мы остановились. Секундная пауза. И началось.

Быстро и бесшумно мы начали вынимать колья и аккуратно складывать их на землю. Проделав достаточно большой проход, и убедившись, что мы все ещё остались не замеченными, отряды стали просачиваться в лагерь.

Начиналось утро. Часы над лагерем показывали, что осталось еще пять часов до истечения времени. Солнце поднималось все выше. В деревне начали просыпаться первые жители. Часовый, смотря очередной сон, опираясь на копье, улыбнулся во сне. Что он видел-я не знаю. И не узнаю никогда. Чирк!

Кинжал черной молний пролетает по его горлу, окрашиваясь кровью и проливая несколько предательских капель на траву. Часовой даже не успевает вскрикнуть. Рука в черной перчатке крепко зажимает ему рот и утаскивает, пряча в ближайшей канаве. Бойцы идут дальше, перешагивая через него, навечно уставившего свой шальной от ужаса взгляд в голубое небо.

Чирк! И так же падает ещё один. Боковым зрением я замечаю, что другие группы сняли часовых уже по всему периметру.

Отлично. Под прикрытием морока мы стаскиваем тела в канаву. Забрасываем травой, на которой можно заметить капли ещё горячей крови. Итак, начало положено. Теперь самое сложное. Необходимо ликвидировать магов и паладинов. Если они проснуться раньше времени - нам крышка. Быстро раздав приказы начальникам групп, мы приготовились идти в шатры к нашим не прошеным гостям, как вдруг…

Заработал маяк. На связь выходил Нериас…

Это была катастрофа. Прервать атаку мы уже не могли, но и не ответить означало в лучшем случаи - смерть. От звуков маяка начал просыпаться лагерь. В шатрах началось шевеление. Атака была провалена. Мы со всей возможной скоростью поспешили убраться из лагеря. Но видимо, нас все же засекли… Кого-то из наших заметили со спины, и подняли тревогу. Это был полный провал. Мы уносили ноги, стараясь как можно быстрее убраться оттуда. Маяк уже откровенно разрывался, и за спиной слышались крики и сигналы тревоги.

Я не помню, как мы тогда очутились в лесу. Ответив на маяк и выслушав огромный нагоняй от Нериаса, мы получили приказ возвращаться. Но вот что интересно. После нашей вылазки за нами не было погони. Эта мысль не давала мне покоя все время, пока мы снимали лагерь и маскировали следы нашего пребывания. И только когда мы в спешке стали двигаться в сторону базы, активно заметая следы, я получил ответ на свой вопрос. Жестокий и лаконичный ответ…

Со стороны деревни поднимался черный густой дым… А в небе ярким всполохом загорелся и повис меч, оплетенный дикой розой. Метка Экклезиархии.

За этими мыслями я пролежал весьма долгое время. И усталость, как обычно, подкралась не заметно. Видимо, сказалось перенапряжение. Лёжа на койке госпиталя, разглядывая тканевую крышу шатра и пытаясь вникнуть в тонкости большой и не очень политики, я даже не заметил, как рухнул в сон. Чуткий и очень не спокойный сон…

Зангор

"-Эллая Эдар Нол!-воскликнул он, и лейтенант в ту же секунду вспыхнул, как сухая трава. Белый огонь вскинулся вверх столбом, взвыл и пожрал Орала Нела, оставив на его месте лишь черное пятно…

Плац замер.

-Вы сами всё видели, братья!-сказал инквизитор. -Святой огонь безвреден для праведников. И вы это знаете.

-Кого прикажете поставить на место предателя?-спросил Герон, скрежеща зубами.

-Да кого угодно, паладин-ответил инквизитор. Хотя бы капрала из третьей сотни. Талантливый малый…

-Есть, ваше святейшество!-произнес Герон. -Вас есть ещё что сказать людям, или они могут быть свободны? -обратился он к инквизитору

-Нет, они могут идти. За исключением Зангора из третьей сотни. Я жду его у себя. "

Зангор вскочил в холодном поту.

Прошло уже больше трёх лет после расправы над его бывшим сотником, но почему-то его продолжали мучать кошмары. Почти каждую ночь он видел именно этот сон и невольно вспоминал разговор, состоявшейся после. Его, как отмеченного, забрали из части и перевели в инквизицию. Естественно, особо не интересуясь его мнением, из Рустама начали активно готовить паладина.

Будни в казарме ему казались раем в сравнении с тем, через что он прошёл потом. Тренировки были тяжелейшие и длились почти без перерывов в течение двенадцати – четырнадцати часов. Выдержать такой ритм, сразу скажем, удавалось далеко не всем. За малейшие провинности следовали наказания. А магия… Эллай Всемогущий! Вот это был сущий ад!

Заклятия становились всё сложнее и сложнее. Удержать их структуру в голове решительно не получалось, а применять их в бою - тем более. Рустам предпочел бы тысячу раз ударить копьем, чем хотя бы раз связать воедино укол меча и эти поганые искры...

К тому же, с каждой неделей заклятия становились все сложнее и сложнее. Только выучив и более-менее поняв, как работает одно, на Рустика тут же сыпался град других, выучить которые необходимо было, как говорили, ещё вчера.

Привыкнуть к такому распорядку было практически невозможно. Программа тренировок менялась каждый месяц, видимо, чтоб держать полубратьев в максимальном напряжении до самого конца подготовки. Благо, длилась она всего один год. Но это был самый долгий год за всю жизнь моего дурга.

Ну а дальше- трудовые будни. За это время Зангору уже пришлось принимать участие в нескольких рейдах. В основном это были операции в приграничье, на которых члены инквизиции должны присутствовать лишь формально. Вот его и отправляли. В большинстве своём местные войска прекрасно справлялись с поиском и поимкой беглых магов, чародеев и колдунов. Однако, были и исключения.

Одним из них стал рейд по поимке беглого некроманта, задержанного ранее за незаконные магические действия. Что именно было в них незаконного-Рустам не знал, однако, время обучения и службы под руководством Церкви несколько отбили его любопытство и желание задавать вопросы.

Всё было как обычно. Он прибыл в расположение. Ознакомился с обстановкой. Быстренько собрали отряд и двинулись в путь. Несколько недель они гонялись по пустошам за магом-самоучкой по имени Нар-Эрон, и наконец, нашли его в какой-то деревеньке. Жителям было предложено выдать преступника, однако, этого не было сделано. Как позднее выяснилось, всё население деревни тайно поддерживало некроманта и его богомерзкие занятия, что и доказала ранним утром…

Деверсионная группа из местных жителей, дождавшись рассвета, напала на отряд, прирезав часовых и по собственной дурости забыв выключить связной артефакт. Он-то и разбудил весь лагерь, который незамедлительно перешёл в контратаку.

Стоило отметить, что местные очень искусно изображали непонимание. Когда солдаты выхватывали их из домов, они активно делали вид, будто мирно спали в своих постелях и никакого отношения к нападению не имеют. Проклятые еретики. Однако, правда уже была известна и Рустаму и остальным. Они убили солдат инквизиции, укрывали преступника и открыто выступили против власти Церкви и Эклизиархии! Праведный гнев-всё, чего заслужили эти выродки! И Зангор не замедлил воздать им всем по заслугам.

Рустам поёжился. Почему-то именно сейчас все эти мысли лезли в голову особенно сильно и явно. Они начинали скапливаться и гулким звоном гудеть в его голове. Жужжать, свистеть и царапать за ещё пока живую душу. О дальнейшем сне не могло быть и речи.

Встав и протерев глаза, Зангор оделся и вышел из палатки. Стояла ещё глубокая ночь. Слабый туман окутывал поляну, на которой они встали лагерем. Почему-то именно в этих землях он опускался почти постоянно. Огонь от факелов и горящих костров заливал его желто-красными бликами, и казалось, что ты оказался в закате. Будто ты стоишь на облаках, окрашенных последними лучами уходящего солнца.

Лагерь спал. Лишь часовые стояли вечно бдительными статуями, и время от времени проходил караул, патрулирующий лагерь. Было в этом что-то тонкое и прекрасное…

Достав из кармана одежды трубку и забив её Иларандским табаком, Зангор закурил.

Что ему нравилось тут в сравнении с Землей, так это табак. Настоящий, правильно высушенный и собранный. И не имеющий ничего даже близко общего с земными сигаретами.

«Дома мне будет его явно не хватать»-подумал Зангор и сделал затяжку. Дым сизым облаком выскользнул из его легких, сливаясь с туманом.

Дома…

Как давно он уже там не был. И сколь далёкой и нереальной ему казалась Земля. Та, родная и близкая. Город, друзья, родные. Даже учёба. Всё это было невероятно далеко и уже напоминало приятный сон, нежели реальное прошлое.

Не знаю, насколько мы сейчас с вами сможем его понять. Ведь человек из-за глупости и любопытства обменял одну жизнь на другую. Мирную и относительно добрую, на дикую, жестокую и страшную. И что было самым отвратительным- Рустам четко ощущал, что привык к ней. Он уже свыкся с этим миром, с его законами и правилами. Героями и злодеями. И много чем ещё. Единственное, что было для него всё ещё очень болезненно-это потеря связи со мной.

Как-никак, мы очень привыкли друг к другу. Вместе гуляли, общались в одной компании, занимались общими делами. Учились только в разных местах, но все равно виделись и контачили чуть ли не каждый день. А тут… Он понятия не имел, жив ли я? И если жив, то где нахожусь, что со мной? Проведенные вместе годы и неприятности сильно сплотили нас, и сделали дружбу по-настоящему серьезной. А теперь что? Он стоял в полевом лагере. Его семья осталась где-то очень далеко. Его друзья и одногруппники-там же. Даже один из немногих лучших друзей, с которым он, вроде как, вместе сюда попал, мог быть просто иллюзией. Или уже давно холодным трупом.

И от этого становилось ещё тоскливее.

А трубка уже начинала горчить. Погрузившись в свои мысли, Зангор не заметил, как табак давно закончился и вот уже несколько минут он пытается курить дерево.

-Твою ж через коромысло!-выругался Рустик

Он быстро выбил угли из уже начавшего тлеть курительного инструмента и убрал его обратно.

-Надо спать. Однозначно.-сам себе сказал он и направился обратно в палатку. Завтрашний день обещал быть насыщенным, и нужно было к нему подготовится. Ну, или хотя бы отдохнуть. Все мысли , донимавшие его до этого куда-то пропали, и этим явно нужно было пользоваться.

Утро. Шатёр полевого штаба.

Герон вышел из шатра и поежился. То ли от сырости, то ли от холода. Военные советы всегда его утомляли, а несколько часов к ряду обсуждать одно и то же-искренне бесило.

А ещё маршалу никогда не нравились земли некромантов. В последний раз, когда он тут был, он оставил в этих местах огромное количество отборнейших вояк и сам уцелел чудом.

Пятнадцать лет назад, будучи еще весьма молодым, он возглавлял один из карательных походов на эти территории. Колдуны с приграничных секторов совсем обнаглели, и начали похищать крестьян для своих экспериментов. Ну и схватили они одного дворянского сынка. Собственно, из-за него-то весьма молодого еще тогда младшего маршала и отправили в поход с целью покарать неверных, найти и уничтожить колдуна и освободить «золотого» дитятку.

И вот, когда они подошли уже вплотную к колдовским владениям-их встретила огромная армия. Сотни скелетов, упырей и могильных духов. Видимо, некромант хорошо подготовился к встрече и знал, что его будут искать. Да вот только одного он не учел, видимо. Герон вел за собой большую группу паладинов. Все они были искусными воинами, и армия, что сейчас стояла перед ними, не представляла для них серьезной угрозы. Герон это прекрасно знал. И, тихонько радуясь глупости колдуна, приказал паладинам атаковать, сам поведя их за собой. Он уже чувствовал вкус победы. И действительно - что могли сделать какие-то скелеты и упыри против отборных воинов Эклизиархии?

Под напором лавины из стали, огня и света, чудовища разлетались в клочья. Скелеты обращались в пыль. Духи сгорали в потоках света, не успевая даже приблизится к Герону и его воинам. Круша все и всех на своем пути, он и его армия уверенно и легко пробивались к замку. И вот в тот момент, когда они подошли уже в плотную к его стенам и были готовы выбить ворота…

Небо содрогнулось. Скелеты и упыри тут же рухнули мертвыми. И лишь когда Герон услышал знакомый ему уже свист, то понял, что все пропало. Со всех сторон на него и его паладинов летели вампиры и огромные пауки. Эти твари накинулись на них с свирепостью обреченных. Вампиры рвали лошадей и рыцарей чуть ли голыми руками, купаясь в их крови и криках. Пауки толпой накидывались на них, сбивали с лошадей, душили, рвали, калечили. Убивая лошадей, они стаскивали всадников и под истошные крики утаскивали их прочь, куда-то в темноту и туман. Группа Паладинов попыталась развернуть коней и отступить, но их ждал еще один неприятный сюрприз. Как только они, прорубившись с потерями через пауков, начали отходить, со стен замка в них полетели молнии… Это были личи. Мертвые маги обрушили со стен города целый шквал заклятий на головы обреченных паладинов.

Герон видел, как таят его люди. Понял, как быстро охотники сами могут превратиться в добычу. И он принял единственно правильное, в этой ситуации, решение-приказал отступать.

Вот только у колдуна на них были другие планы. Собрав вокруг себя остатки армии, Герон начал пытаться прорываться из западни. Обстрел со стен прекратился, и ценой титанических усилий Герону с отрядом удалось вырваться. Но битва была еще не окончена.

Прекратив обстрел, личи начали оживлять павших. Паладины не успевали отбиваться от нежити, а бывшие солдаты Герона уже шли на него в атаку.

В тот день из западни из более чем полутора тысяч человек вырвались всего семьдесят. И те были добиты в бесконечной погоне по проклятым землям некрополиса. Из той битвы живым вышел один лишь Герон. За это порождение его разжаловали в комторы, и снова достичь звания младшего маршала он смог только недавно. И в тот самый день он дал клятву отомстить этим тварям, во что бы то ни стало. За его погибших братьев. За поражение и унижение в битве, за надругательство над трупами покойных и за крупную пощёчину, которую в тот день колдун отвесил ему лично и всем паладинам Вартиса в его лице.

-Младший маршал! – оторвал его от воспоминаний голос молодого паладина:- С вами все в порядке?

-Да, Зангор. Все хорошо. Просто места эти… Не люблю я всю эту погонь, хоть убей. - ответил полковник, все еще пытаясь вернуться в реальный мир. :-Ладно, что там у тебя?

-Ничего хорошего, младший маршал. Сегодня стало известно, что Иерофант не блефует. У нее действительно появились новые некроманты. Разведка докладывает, что последний их них сегодня закончил перерождение.

-Что ж… Значит все идет по плану. –сказал Герон, задумчиво смотря, как кипит жизнь в полевом лагере, которые они разбили здесь.

-По плану? Что вы имеете в виду?-спросил его Зангор, чувствуя, что дело начинает пахнуть жареным.

-По плану значит по плану. Как ты думаешь, зачем мы здесь, сынок?

-Чтобы поддерживать порядок и обеспечивать безопасность при проведении переговоров?-озадаченно спросил Зангор

-Пять тысяч?! Орден паладинов собрались тут для того, чтобы обеспечить безопасность при переговорах? Ты серьезно?-чуть ли не смеясь сказал Герон

-Но…-растерянно протянул Зангор, все больше и больше понимая, о чем сейчас пойдет речь

-Это армия. Армия для вторжения, сынок. Сегодня нам выпал исторический шанс - избавить мир от зла. От всех этих упырей, болотников, вампиров и личей. И как только сюда подойдут наши основные силы-представители Экклезиархии прервут переговоры, и мы отрубим этой химере голову в самом её логове. А вдобавок изничтожим и этих проклятых некромантов, навсегда стерев их поганую магию с лица земли. Ты понял, брат, зачем мы здесь?-Герон посмотрел на своего паладина и в глаза его светились не здоровыми огоньками

-Да, младший маршал…-ответил ему Зангор

-Вот и отлично. Твои люди готовы?-спросил Герон, пристально глядя на Рустама.

-Да. Каждый из них готов умереть за дело Эклизиархии....-сказал Зангор, уставившись в землю

-А ты? Что насчет тебя, паладин? Ты готов отдать свою жизнь за наше общее дело?-Герон все пристальнее вглядывался в Зангора, как будто хотел увидеть что-то, но никак не мог этого разглядеть. Так бы они и играли в «гляделки» если бы их диалог не прервал сержант лучников.

-Господин младший маршал, разрешите?-выкрикнул он своим еще детским высоковатым голосом, тем самым помешав Герону окончательно испепелить взглядом Рустама.

-Валяй. Что у тебя? И кто ты, черт возьми?-сказал Герон, глядя на незнакомого ему солдатика

-Легион Пылающей Розы прибыл и ждет ваших указаний, господин младший маршал!-отрапортовал, вытянувшись в струнку сержант.

-Отлично. Приказываю: легиону строится! Я должен лично осмотреть и принять войска. Капитан!-сказал Герон, не глядя даже в его сторону

-Да, младший маршал?- отозвался Зангор

-Строй всех на плацу. Принимаем легион и в бой. Пора очистить эту землю от проклятых еретиков и их тварей.-сказал Герон, глядя в даль, где виднелись шпили башен Некрополиса

-Но господин младший маршал… Переговоры еще идут. Мы развяжем войну без приказа?-попытался возразить ему капитан.

На что Герон резко повернулся к нему, и достав бумагу, на которой висела печать Верховного Экклезиарха, сказал:

-Почему же? Вот письмо Верховного Экклезиарха. В нем сказано ждать подхода основных сил и атаковать не медля. Как ты видишь-легион Пылающей Розы прибыл. Так что…

-Я вас понял, младший маршал. Как строить людей?-спросил Зангор

-Стройте сразу в боевой порядок. Мы выступаем немедленно.-произнес Герон, пристально глядя на капитана

-Слушаюсь, младший маршал…-ответил Зангор и молча удалился к своим людям.

Ему предстояло исполнить приказ и начать войну. Одну из самых кровопролитных войн в истории Вартиса. Предстояло повести на эту войну своих людей.

Идя по лагерю, и наблюдая за общей суматохой, он размышлял. Вглядываясь в лица солдат, капитан понимал, что многие из них погибнут в первых же боях. Остальные вернуться либо физическими, либо моральными калеками.

Хотел ли он войны? Нет. Годы, проведенные вдали от Земли, хоть и ожесточили характер моего друга, но все же гуманизм, вложенный в него тут, никуда не делся. Ни гуманизм, ни здравый смысл.

Все эти годы он верой и правдой, как настоящий рыцарь, служил делу Экклезиархии. Очищал села и города от скверны, лечил раненых, охотился на ведьм и колдунов. Но это одно. Там, в деревнях и городах, он знал, что он делает. С кем воюет. Он видел, что эти колдуны и ведьмы отравляли род человеческий. Стравливали их, развращали. Превращали в скот. Травили посевы, насылали моры и стихийные бедствия. Убивали сотнями невиновных, не щадя ни стариков, ни женщин, ни детей. Там они были явными врагами, и его рука не дрогнула ни разу, занося над их головами свой меч. А тут…

Они пришли в чужую землю, в чужой край. И под видом дипломатической миссии начинает войну. Ради чего? Этого он не знал. Да и откуда простому капитану знать про это… Но он так не могу. Понимал, что так не должно быть, что это не правильно.

А тем временем его люди готовились к бою. Точили оружие, приводили в порядок доспехи , наполняли колчаны стрелами и болтами для арбалетов и луков. Готовили конструкции энергии для заклятий. Весь лагерь шумел, кричал, гудел как растревоженный улей. Все ждали начала чего-то великого, значимого. Каждый чувствовал, что он является частью исторического события. Ведь именно ему посчастливилось начать Последнюю войну. Ту самую, после которой не будет больше страданий и слёз. Ту, что очистит весь мир от ужаса и насилия. Ту, которую потом ещё много столетий будет вспоминать историки и поэты.

И каждый из них был встревожен. Солдатам предстояло шагнуть в неизвестность. В новый мир, который вырастет из семян, посеянных их отцами. И который они на своих плечах вознесут к солнцу, дабы то наполнило его первозданной и животворящей силой.

И лишь капитан Зангор молча сидел в своей палатке, и размышлял. Тем ли путем он идет? И стоит ли всей пролитой крови и слез вот такой вот ПУТЬ ИНКВИЗИТОРА?

Конец I Акта

Акт II. Глава 1

«Весь мир качается. Но он сбалансирован. Нет покоя нигде и не в чём. Любой покой разрушается временем. Любой покой разрушается внешним миром. Любой покой нестабилен»

Мr. Freeman, part 61

Замок герцога Максимилиана выглядел поистине величественно и завораживающе. Стены из идеально гладкого черного камня прерывались шестью такими же черными башнями, на которых виднелись статуи горгулий из чистейшего серебра, однозначно свидетельствующие о богатстве владельца. Как будто этого было мало, дубовые двери в воротах были покрыты позолотой, на которой был вырезан герб герцога – щит, на котором красовался орел, сжимающий в лапах обнаженный окровавленный меч. А внизу изысканной вязью был выполнен девиз дома «Мечом и Кровью».

Однако тому, кто подумал бы об излишней помпезности замка, не следовало обманываться. При его постройке никто не забывал и о практичности. Он был построен посреди озера, соединяясь с сушей единственным длинным подвесным мостом, который мог быть легко обрублен при первых признаках опасности. А то, что опасность будет обнаружена, гарантировали высокие стены, башни и донжон. А также вырубленный лес на восемь сотен шагов вокруг замка. Стены были толстыми и могли с легкостью выдержать как удары из требушетов, так и большинство боевых заклятий.

Важность расположения замка было трудно недооценить, ведь он стоял так, чтобы контролировать важнейшую дорогу, соединяющую земли экклезиархии и некромантов. Учитывая, что земли приграничья кишели всевозможными существами, контроль даже одной дороги имел , подчас, ключевое значение. Эта дорога находилась на расстояние выстрела баллист, столь в великом множестве расположенных на стенах замка.

Иерофант была довольна выбором посредника для переговоров. Герцог de jure был вассалом некромантов, однако, и имел весьма тесные торговые связи с землями инквизиции. Он был очень заинтересован в мире, так как взимал пошлины с проходящих торговцев по контролируемой им дороге. Именно на этом зиждилось его немалое состояние, а для сторон переговоров это значило, что Максимилиан станет нейтральной стороной и обеспечит относительную безопасность встречи. Насколько это вообще возможно при встрече магов света и смерти.

Меж тем, процессия уже подошла к подвесному мосту, где их встречали люди герцога. Её сопровождали трое членов совета пятнадцати, а также лич-патриарх клана Пауков – Велизарий. А по совместительству, её советник и организатор этой дипломатической встречи. Кроме этого их сопровождали пятнадцать «зеленых плащей».

Барон Борис Оргис-Рутенбер и три рыцаря о чём-то встревоженно говорили, однако, суть разговора с такого расстояния у Иерофанта понять не получалось. Заметив гостей, они тут же поспешили к ним. Барон, бывший воспитатель герцога Максимилиана, а ныне его маршал, был облачен в соответствующую статусу и торжественности момента амуницию. До блеска начищенные чёрные латы, у пояса, инкрустированного изумрудами размерами не меньше перепелиного яйца, висел полуторный меч с позолоченной рукоятью, шлем был выполнен в виде головы волка. Трое его спутников, были в чуть менее помпезном и дорогом боевом облачении.

- Да не забудет Смерть ваших имён! – произнес барон формальное приветствие, принятое у некромантов.

- Пусть Паук, Жнец и Тень прошепчут ваши! – так же формально ответила Иерофант.

- А теперь, когда с формальностями покончено, сними свой шлем, Борис. - с нотами веселья в голосе сказал Патриарх - Проклятье, да ты просто чудище – в голосе патриарах прозвучали нотки веселия. И хоть церемониальная маска скрывала его лицо, можно было смело предположить ,что он даже улыбнулся.

- Мертвец называет чудовищем живого... В очень интересном мире мы живём, однако! – парировал барон.

Он аккуратно снял шлем, обнажив свою голову. На вид ему было около сорока, может пятидесяти лет, лысый череп украшал чуб из рыжих волос с большими вкраплениями седины, морщинистое лицо было испещрено множеством шрамов, левый глаз застелило бельмо, а кончик носа был отрублен в каком-то из множества сражений.

Столь фамильярное общение между патриархом и бароном не было удивительным. В стародавние времена, Велизарий, будучи ещё молодым некромантом, вместе с дедом барона и некоторыми другими мелкими феодалами отогнали от границ , тогда ещё молодого Объединенного королевства, орочью орду. Дед Бориса и людские военачальники тогда предложили свою помощь в качестве наемников, и их железная конница сыграла не последнюю роль в разгроме кочевников. И так уж сложилось, что в дальнейшем со всем домом Оргис-Рутенбер у патриарха были крепкие дружеские отношения.

- Проклятье! Борис, всё-таки в шлеме ты был гораздо симпатичней – продолжил паясничать Велизарий.

Однако барон не успел ничего ответить Патриарху, прерванный Иерофантом.

- Замолчите оба! Ведите нас уже, Борис! – раздраженно бросила она.

После этих слов все сразу притихли. Раздражение было несвойственно иерофантам в принципе, а нынешнему- в частности. Злые языки поговаривали, что они вообще лишались эмоций в процессе ритуала посвящения. Оттого такое поведение Её Милости было ещё более странным. Как бы то ни было, спорить никто не захотел, и процессия начала пересекать мост.

Когда они, наконец, пересекли ворота замка, настроение иерофанта ,должно быть, ухудшилось окончательно. И это не удивительно. Возле входа в донжон её встретили десять паладинов ордена «Длани» в полном вооружении. Сказать, что это было оскорбление, это сделать серьёзное преуменьшение.

Все цивилизованные, и не очень, народы, являлись на переговоры без доспехов и оружия, за исключением церемониального статусного. Быть в полном облачении полагалось лишь людям посредника, если таковые имелись. Однако, паладины были вооружены не для церемоний, а для битвы. Чего нельзя было сказать о «зеленых плащах», одетых в парадные сюртуки с церемониальными полуторными мечами.

-Что это значит? –спросила Иерофант у патриарха, явно встревоженного не меньше её самой-Что тут делают эти святоши, да ещё и при оружии? Разве ордена тоже принимают участие в переговорах?

-Не знаю, Ваша милость. Но я бы советовал Вам быть настороже.-прошептал Велизарий, попутно пытаясь незаметно сотворить заклятие.

Зеленые плащи обступили Иерофанта плотным кольцом и взялись за мечи.

-Ну что вы, не стоит так переживать!-обратился к ним барон. –Они просто хотят произвести впечатление грозных и устрашающих. Будьте выше этого, госпожа!

-Как я могу быть выше того, что касается моего народа?-ответила Иерофант. –Или вы полагаете, что столь грубое нарушение должно быть оставлено без внимания просто потому, что кто-то решил показать свою силу?-глаза Иерофанта начали наливаться зеленым светом. –Прикажите им немедленно сдать оружие и вести себя в соответствии с дипломатическими нормами.

-Сию минуту, ваша милость. Прошу Вас, только успокойтесь. Не стоит идти на конфликт.-сказал барон и рысью направился к паладинам

-Прошу прощения, госпожа. Но мне кажется, что это- скверный знак. Инквизиция могла замыслить покушение, а мы не можем потерять вас! Прикажите-и я распоряжусь об усилении охраны. По закону…-начал говорить патриарх, но Верховная Жрица перебила его.

-Нет. Мы не поддадимся на столь дешевую провокацию. Не стоит давать им повод срывать переговоры. Думаю, стоит послушать барона. Будьте выше этого, патриарх. –с этими словами Иерофант пошла дальше, вынуждая Велизария догонять свою владычицу.

Барон же, между тем, увел паладинов подальше от глаз и присоединился к процессии, которая уже подходила к донжону.

-Прошу прощения, ваша милость!-обратился к Иерофанту барон. –Эти братья были выставлены с утра в дозор, и их командующий не знал о столь скором вашем визите. Они глубоко извиняются и клянутся, что более таких оплошностей со своей стороны не допустят!

-Хотелось бы верить, барон.-ответила Иерофант. –Очень хотелось бы…

Между тем, процессия остановилась перед входом в донжон. Это была небольшой внутренний двор с воротами. Массивные двери ,ведущие в замок были закрыты, а возле них стояли люди герцога. На стенах в большом количестве располагались стрелки, вооруженные арбалетами.

-А где же герцог Максимилиан?-спросил Вилизарий, нервно поглядывая по сторонам. Ситуация все меньше и меньше походила на переговоры, и его нутро буквально вскипало от ощущения опасности.

-О, не волнуйтесь. Он сейчас спустится. А пока просил Вас подождать его тут. Не сочтите за дерзость, Ваша милость! Но если вам угодно, я потороплю его!-сказал барон и спешился.

-Нет, спасибо. Вы итак сделали для нас достаточно, барон. Останьтесь, и составьте нам компанию.-произнесла Иерофант и улыбнулась. Да так, что барон невольно поежился.

Время шло, а герцог все не появлялся. Зеленые плащи стояли плотным строем вокруг Иерофанта и Велизария, готовые в любой момент заслонить госпожу от арбалетных болтов. Барон же с несколькими рыцарями находились сзади.

-И где же герцог, барон? Неужели он забыл о нас или уже отошел ко сну в столь ранней час? -спросил Велизарий, оглядываясь на барона.

Ответа он дождаться не успел. Двери донжона распахнулись, и перед ними появился… Нет, не герцог. А паладин. Судя по всему, это был маршал. За его спиной находились несколько магов. А рядом стоял герцог Максимилиан.

-Герцог Максимилиан!-обратился к нему Велизарий. –Да продлит Эллай твои дни! Мы рады видеть Вас. Я –Велизарий. Патриарх Пауков а это – Её Святейшество Риналин, верховный Иерофант Объединенного королевства некромантов!

-Приветствую Вас в моём замке, дорогие гости!-ответил герцог. –Я-герцог Максимилиан! А это- младший маршал Герон со свитой. Мы рады встречать вас в своём доме , и позвольте мне поприветствовать вас, как полагается!

С этими словами он достал меч и вознес его к небу. Это было обычное торжественное приветствие людей. Сейчас он восхвалит гостей и богов, и все вместе пройдут в замок.

-Слава Эклизиарххи и Святой Церкви!-взревел герцог.

-Слава! Слава! Слава!-взревели солдаты на стенах и паладины.

-Что происходит? –вскрикнул барон- Герцог, что вы делаете?! Это же дипломатическая миссия

-Нет, барон-ответил Максимилиан- Это-праведное воздаяние! Воины! Убить их!

В ту же секунду на головы процессии обрушился стальной град- это стрелки разрядили свои арбалеты. Рыцари, барон и несколько зеленых плащей тут же упали мертвыми.

В ту же минуты яркая зеленая вспышка озарила вечернее небо. Несколько арбалетчиков тут же упали мертвыми, а ещё с десяток взвыли от нечеловеческой боли.

-Назад! Плащи, защитить Иерофанта!-взревел патриарх, готовя новое заклинание.

Гвардия, обнажив мечи, бросилась в бой. Лишь несколько человек стояли плотным живым щитов, закрывающим Её Милость от арбалетных болтов.

-Сучку живьем брать! –крикнул Герон, давая команду паладинам и магам.

Последние начали творить общее заклинание. Паладины же бросились в бой, раскидывая Зеленых плащей как беспомощных котят.

-Бежим! Быстро!!!-вскрикнул патриарх, и, не дожидаясь ответа, схватил за руку иерофанта. Но та и не думала отходить. Велизарий заметил , как её глаза полыхнули зеленым пламенем и через мгновение во внутренний двор обрушился железный дождь. Однако теперь болты разили не её слуг, а паладинов, магов, маршала и людей герцога.

От первого залпа пара паладинов, большая часть людей Максимилиана ,как и он сам, упали, сраженные столь неожиданным противником-своими же мертвыми солдатами.

-Щиты вверх! –взревел Герон- Маги! Убить арбалетчиков! Паладины-за мной, в атаку!

И паладины, во главе со своим младшим маршалом, бросились вперед. Несколько мертвых стрелков, было, попыталась дать по ним залп, но не успели. Стены, где они стояли, захлестнула огненная волна.

-Ваша милость, прошу Вас! Нам нужно спасаться!!!-кричал Велизарий, попутно стараясь поднять убитых, дабы хоть как-то преградить дорогу рвущемуся к ним младшему маршалу.

-Бегите, госпожа!- взмолился один из плащей. –Мы задержим их, насколько сможем!

Наконец поняв, что ей грозит, иерофант смогла взять себя в руки.

-Королевство не забудет Вас, солдат-произнесла она. –Вы будете отмщены.

-Отдать свою жизнь за вас-смысл нашего существования, Ваша милость. –ответил Плащ и бросился в бой.

-Оставьте любезности, Ваша милость! –крикнул Велизарий –Прошу, за мной!

И патриарх вместе с иерофантам буквально ломанулись к выходу.

Глава 2

Саазар

«Утро добрым не бывает»

Эта фраза уже начинает впиваться в мою голову, подобно какой-то заезженной мантре. Терять смысл, въедаться в мозг, будто прожорливый червь-паразит. Сколько себя помню, а вот с пробуждениями в этом мире у меня почему-то не заладилось. Причем на каком-то фантастическом уровне. То приходилось вставать по команде, то по пинку Криса. А последний раз буквально пришлось воскресать из мертвых.

Вот и сегодня. Только я смог, наконец, забыться сном, как нечеловеческий грохот сотряс землю. От неожиданности я подскочил и, будь моё тело живым, точно бы в глазах заплясали эти мерзкие «мушки» Не в силах понять и осознать, что происходит, я выскочил из палатки. И чуть не оглох от второго взрыва. Рефлекторно пригнувшись, я побежал. Не знаю, даже куда. Просто прям. А между тем земля содрогнулась в третий раз. Упав на землю, я начал пытаться осмотреться. Будто надеялся осознать, что происходит. Но получалось, надо признать, скверно.

Лагерь буквально стоял на ушах. Из палаток выбегали люди, кругом летала земля и пламя. Хаотично и беспорядочно бегали люди, горели палатки. Где-то кто-то кричал. Солдаты в торопях хватались за оружие, но начавшие сыпаться уже почти без перерыва заклинания не давали им и малейшего шанса. Округу наполнил уже ставший знакомым запах. Смерть.

Поняв, что происходит, я выскочил из своего укрытия и побежал в сторону палаток других магов. Не знаю, о чем в это время думают другие люди, да и думают ли вообще. Но моё сознание сузилось до маленькой полоски зрения прямо передо мной. В голове ровно бежали мысли.

«Беги! Падай! Вставай!»

И так по кругу. Сознание судорожно пыталось цепляться за них, не давая панике и животному ужасу взять надо мной верх. Не смотря на то, что я, фактически, был уже мертв, эмоции это никаким образом не притупило. Просто животный ужас ощущался чуть ли не ярче, чем прежде.

За этими мыслями я добежал до палатки магов и увидел, как Крис и ещё пара человек старательно держат барьер. Это весьма простое защитное заклятие, которому нас успели научить. Оно вряд ли могло бы защитить от прямого попадания чего-то большого и огненного. Чего-то, что прямо сейчас сыпалось нам на голову. Однако, вполне неплохо сдерживало… дополнительные поражающие факторы.

-Крис, мать твою, вы что тут стоите на ровном месте?! – взревел я, залетая под купол и стараясь помочь своим соратникам хоть немного его укрепить. Заклятие уже явно трещало по швам и готово было развалиться в любой момент.

-А что нам ещё делать?! – закричал мой товарищ. Признаться, впервые в жизни я увидел его… таким. – Прости, дружище, но мы хотим жить!

С этими словами он ещё сильнее впился в купол. Остальные переглядывались, по пока продолжали помогать ему. Было видно, что все, чего они хотят, это как можно скорее свалить отсюда. И чем дальше-тем лучше.

-Нам надо уходить отсюда! Живо!!!- закричал я, пытаясь переорать вой падающих огненных шаров, которых ,кажется, становилось только больше

-Снимай барьер на счет три и бежим! – продолжал я. – Перебежками вон до той ямы. Дальше – к штабной палатке. Моли богов, чтобы мастер Нериас был жив и здоров! Ну! Бегом!!! – взревел я, сам не зная, откуда взявшимся голосом.

Надо сказать, что это произвело эффект. Крис опешил, буквально выкатив свои зеленые глаза на меня и в изумлении приоткрыв рот. А вот наши товарищи оказались более смекалистыми, и тут же сняв барьер, ломанулись в сторону укрытия.

-Бежим! – крикнул я, схватив Криса за рукав и рванув вперед. И мы ломанулись к штабной палатке.

Лагерь пылал. По прихоти невиданных заклинателей на некромантов обрушился самый настоящий огненный дождь. Пламя, смерть и крики горящих заживо солдат напололи воздух.

Наш враг подготовился. Он знал о нас. Знал о наших силах. А потому он не мог позволить нам переиграть его. Ни одно существо, погибшее тут, не должно было вновь встать в строй армии мертвых. Ни один солдат не должен был вновь встать. А потому огненная буря буквально сжирала все, что оказалось в пределах досягаемости.

Ткань, дерево, железо и плоть. Инфернальный жар испепелял все.

Ужасное магическое пламя вздымается к небу, как зловещий гигантский факел, освещающий темные ветвистые силуэты деревьев. Языки огня вихрем обвивают стволы, визжат и трещат, словно демоны, вырывающиеся из преисподней. Дым и пепел тяжело висят в воздухе, наполняя его горьким запахом и заглушая свет восходящего солнца.

Всюду слышен грохот. Всюда витает смерть. Отовсюду рвется чудовищное пламя...

Зангор

-Огонь! – донеслась до ушей Рустама команда, и он увидел, как ещё несколько огненных шаров взмыли в воздух и отправились в полет.

Где-то вдали громко ухнало, и маги начали готовить новое заклинание. Между тем, у него был свой приказ. Пока его командир находился на переговорах, ему надлежало стереть с лица земли лагерь колдунов. Он уже отправил туда солдат, надеясь ,что все закончиться быстро. По его расчётам, они должны были уже добраться до лагеря.

-Прекратить огонь! – отдал он команду магам, явно готовившимся запустить ещё с десяток заклинаний. – До противника уже должны были дойти наши силы. Можем своих задеть.

-Слушаюсь, брат-паладин! – выдал один из магов в красном балахоне и отошёл в сторону, будто приглашая Рустама занять его место на возвышенности холма. – Взгляните, брат, сколь ужасна участь этих колдунов. Разве это не прекрасно?

Рустам подошел к холму и невольно вздрогнул. Вся местность внизу была залита пламенем. Казалось, будто горела сама земля.

-Вы что сделали?! –вскрикнул Рустам – Там же наши войска!

- Брат-паладин, не извольте беспокоится - ответил ему маг. –Нашим воинам ничего не грозит. Их вера защитит их от любой угрозы. Тем более от такой. Боги стихии огня сегодня благоволят нам. Энергии вокруг буквально море. Проклятые колдуны сгорят в очищающем пламени. А нашим солдатам не о чем беспокоится. – выдал маг, и Рустам заметил какое-то странное выражение на его лица. Глаза мага будто были покрыты красной пленкой, а лицо выражало ощущение полной эйфории.

-Открой свои глаза, маг! – рыкнул на него Рустам, указывая на полыхающую пустошь – Там сейчас, по меньше мере, 2 кагорты! И ты хочешь сказать, что с ними все в порядке?!

-Да, брат-паладин. – продолжал маг- Они верные слуги церкви. Если их души чисты…

- А если нет?! – перебил мага юный паладин

-А если нет – ответил маг – то им не место в нашей армии. И потеря еретиков, колдунов и предателей не потеря вовсе. Взгляните вниз, брат паладин. Долина объята пламенем. Даже затронутые порчей тела этих колдунов не способны выдержать такого. Задача выполнена. И с минимальными потерями с нашей стороны.

Маг говорил так, будто вколачивал гвозди в крышку гроба. Пелена с его глаз не спадала а лицо обретало все более острые черты.

-Я этого так не оставлю… - прошипел Рустам сквозь зубы. – Вы ответите за то, что погубили верных слуг Церкви. Обещаю.

-Что ж. – равнодушно выдал маг – я всего лишь скромный слуга Церкви. Такой же, как и вы, в сущности. Мы на войне. И я исполняю приказ. Как и вы. –с этими словами маг слегка пошатываясь отправился в сторону одной из палаток. – А теперь, брат паладин, прошу меня простить. Мне нужно отдохнуть.

- И кто же отдал тебе приказ придать огню всю долину, вместе с верными нам войсками?! –вскрикнул Рустам

Маг повернулся, и Рустам увидел, что глаза его уже буквально залились рубиновым цветом. С расстояния не до конца было ясно, что это. Либо проявление магической силы, либо кровь, текущая из глаз.

-Маршал Герон. –ответил маг и направился в свою палатку. Его ждал заслуженный отдых…

Саазар

Спустя некоторое время нам всё-таки удалось добраться до штабной палатки. Огонь метался возле неё яркими всполохами, подобно разыгравшемуся зверю. Норовил укусить, изжарить, съесть всех, до кого мог дотянуться. А у самого входа возвышалось несколько фигур. Мастер Нериас, вместе с офицерским составом подручными средствами тушили пламя. Закидывали землей, забивали плотной тканью. Однако, как несложно догадаться, получалось не очень.

Почему же они не используют стихийную магию? Или просто не вызовут дождь? Так ты подумал сейчас, дорогой читатель, верно?

Нет-нет, я тебя не виню. Я бы тоже так подумал. Ведь, казалось бы, самое логичное поведение в данной ситуации это использовать магию противоположной стихии. Залить водой, засыпать землей или задуть ветром. Но в чем же проблема?

А проблема, очевидно, была. Дело было, как это часто бывает ,в целой совокупности факторов. Начнем с того, что наши мертвые тела очень плохо могут взаимодействовать с магией элементов. И там, где простой человек призовёт ливень, любой из нас вызовет легкую морось. А то и просто тучи. И то при условии некоторого количества везения. Разорвав связь с оболочкой, мы больше не можем как прежде взаимодействовать со стихиями.

Вторая проблема сугубо энергетическая. Дело в том, что для сотворения определенного заклятия мало его просто прочитать и представить себе его конструкцию. Её ещё нужно наполнить чем-то. Говоря метафорически, плетение заклятия-это скелет. А вот все остальное маг берет либо из внутренних резервов (которые, к слову, сильно ограничены), либо из окружающего мира.

Надо ли говорить, что сейчас вокруг нас бушевал огненный океан. А потому никакой иной энергии, кроме энергии огня тут даже близко не было. Более того, её было такое количество, что был весьма серьезный риск появления элементаля. Столь ужасным был огенный ураган.

Мастер Нериас рассказывал нам, что часто элементали именно так и появляются. В результате стихийных бедствий природа высвобождает много стихийной энергии. Её становится так много, что она не растворяется в "магическом океане", не исчезает, переваренная все той же природой. А концентрируется в одном месте, копится и крепнет. Затем обретает форму. И если ей никто не помешает - разум. В такой редкий для природы момент на свет появляется элементаль - буквально физическое воплощение той или иной стихии. Могучее, необузданное, как сама природа, и опасное. Часто, лишенные подпитки, элементали ложаться спать. Или просто бродят по окресносятм, стараясь защищать ту или иную часть природного мира. И горе тому, кто потревожит его сон или встанет на пути.

Признаться, поначалу, мне так и казалось. Что каким-то неведомым образом тут очутился один из этих духов стихий. Что мы , встав лагерем, разбудили его и теперь он в ярости. И что предеться теперь усмирять гнев природы для того, чтобы мы могли выполнить возложенную на нас задачу.

Но правда была куда более страшной.

Это был не злобных дух стихии, не магическая ошибка и не природная катастрофа. Это было нападение. Вероломное нападение хитрого и могучего врага, что сидел в тени, выжидая удобный момент для удара. Затаился, подобно лесному зверю. И уличив момент напал. Быстро. Сильно. Смертоносно...

-Что встали, мать вашу?! – вышиб меня из размышлений крик уже столь знакомого голоса – Лопаты в зубы и бегом тушить!!! Иначе все тут в угольки превратимся! –орал Нериас, делая жест куда-то в сторону палатки. Которая, кстати, чудом ещё не пылала.

-Есть! – гаркнули мы с Крисом и ломанулись внутрь.

Весьма быстро, надо сказать, обнаружив лопаты, мы выскочили на улицу и начали тушить огонь. В начале, конечно, мы просто лупили ими по пламени. Скорее всего, от шока. Но после некоторых инструкций, полученных напрямую через подзатыльник, мы сменили тактику на более эффективную. И тут…

-Тихо! –резко крикнул Нериас и поднял руку вверх. В тот же момент все замолчали и замерли.

-Что такое? – шепотом спросил Хасар, офицер дрессировщиков.

-Слышите? – спросил Нериас, окидывая взглядом всех присутствующих.

-Нет –чуть ли не хором ответили мы с Крисом.

-Вот именно – медленно выдал Нериас. – Тишина… Они прекратили обстрел. А это значит…

-Вот дерьмо… - выдохнул Хасар. – Они идут в атаку, да? –с этими словами он просто сел на засыпанное землей бревно.

Нериас мрачно кивнул и отложил лопату.

-Видимо, придется нам встречать дорогих гостей – произнес он. Затем глянул на нас. – Крис, Саазар. Ещё кто-то выжил? –спросил он с какой-то…грустью?

-Понятия не имеем, мастер! – выдал Крис. – С нами ещё были двое, но… я не знаю, где они.

В этот момент мы увидели кривую ухмылку Хасара.

-Тебе повезло, Нериас. Твоих хотя бы двое выжили. – сказал он с плохо скрываемой горечью. – Но на этом хорошие новости заканчиваются. Лагерь разбит. Наши арахнары мертвы… - на этих словах он сжал кулак. – И мы отправимся к Триумвирату в ближайшее время. Посмотри вокруг. – он провел рукой, указывая на пространство, где ещё час назад стоял лагерь, а теперь везде бушевала огненная буря. –Мы в ловушке. Отрезаны от любых путей отхода. Полагаю, у нас не так много вариантов для действий…

Нериас опустил лопату и окинул местность взглядом. Ситуация, действительно, была отчаянная.

Кругом бушевал огненный океан. Огромные столбы магического пламени взвивались вверх, застилая местность клубами дыма и засыпая снопами искр. Если бы наши тела были живыми, то скорее всего, мы бы уже погибли от удушающего дыма. А так… Рискуем просто сгореть заживо. Прелестная перспектива!

-Да, ситуация мрачная. – выдохнул Нериас и плюхнулся рядом с Хасаром. – И что ты предлагаешь?

-Не знаю… - опустив голову, ответил тот. – Мы разбиты. Неизвестно, что с иерофантом и жрецами. Но я могу предположить, что переговоры пошли не по плану. На нас движется войско, и единственное, что останавливает их сейчас- это их же огонь. Иронично, правда? – Хасар ухмыльнулся и продолжил – А мы заперты в ловушке. Если мы останемся – погибнем от огня. Если даже найдём способ вырваться – погибнем от рук фанатиков. Видимо, нам сегодня все-таки придется отправится на встречу с богами, Нериас…

Повисла мрачная пауза. А в мою голову полезли мрачные мысли. Что будет потом? Кто они, эти боги? И так ли безвыходно наше положение?

Мозг начал разгоняться и уже через минуту лихорадочно прикидывал варианты. Но что бы он не делал, выходило, что Хасар прав. Неумолимо прав. Ситуация действительно казалась безвыходной…

-Позвольте, господа? – раздался неожиданный голос откуда-то сзади. Присутствующие быстро обернулись, ожидая увидеть врага. Нериас схватился за оружие. Однако, это был третий офицер, который помогал Нериасу и Хасару тушить поляну.

-Вы упускаете весьма очевидное решение. – вкрадчиво произнес он, беря в руки лопату и вращая её, будто меч. Как бы проверяя, как удобно она лежит в руке. – Если смерть и паук бессильны перед роком, то Тень всегда готова укрыть своих верных слуг от опасности. – с этими словами он воткнул лопату в землю и начал… копать.

Собравшиеся переглянулись, совершенно не понимая, что происходит. Мы с Крисом тоже были в ступоре.

-Что ты делаешь? – спросил Хасар.

-Разве это не очевидно, дружище? – улыбнулся офицер, продолжая копать землю. – Рою могилу, чтобы похоронить и оплакать своих боевых товарищей.

Повисла пауза. Тишину прервал Нериас.

-То есть… ты предлагаешь нам…- выдавил он

- Да. – с улыбкой на лице ответил офицер. – Надеюсь, тесноты вы боитесь меньше ,чем огня или мечей инквизиции.

И с этими словами он продолжил копать яму. Надо отдать ему должное, делал он это довольно неплохо. Вскоре к нему присоединился Хасар. Затем Нериас и мы.

-А как мы зароем её, если все в неё ляжем? – спросил я, стараясь не сильно отсавать от старших по званию в махании лопатой.

-Все очень просто. – не сбавляя темпа ответил послушник Тени. – Вы ляжете в яму а я закопаю вас сверху. Следы от вырытой почвы скроет пожар и пепел. И ни огонь, ни инквизиторы вас не тронут. Первый не достанет, а вторые не найдут.

-А как же ты? –спросил я. – Ты же сгоришь. Или погибнешь.

После моего вопроса офицер даже остановился. Он посмотрел на меня и его лицо растянулось в хищной улыбке ,обнажая острые клыки…

-Не приживай, молодой человек. – произнес он, и от его голоса у меня по спине поползли мурашки. По крайней мере, мне так показалось. – Тень не оставит и укроет меня.

Вскоре, работа была закончена. Яма получилась весьма глубокой. Стоя внизу с лопатами, мы подняли глаза наверх. Офицер забрал у нас лопаты и выкинул их куда-то в сторону. Затем ушел куда-то.

-Не нравится мне все-такие эта идея – пробурчал Хасар. – Слишком рискованно…

-Других у нас все равно нет, дружище – ответил ему Нериас и лёг на землю. – Так что постарайся получить удовольствие. Или хотя бы сильно не нервничать.

В этот момент на вершине ямы появился офицер и скинул вниз оружие. Несколько мечей и кинжалов.

-Удачи! Да не забудет Смерть ваших имен! - произнес он и начал засыпать нашу «братскую могилу»

Из ямы донеслось глухое «Пусть Паук, Жнец и Тень прошепчут твоё!»

А затем мы погрузились во тьму…

Глава 3

-Прошу вас, ваша милость – раздался уже такой знакомый тихий голос. – Сюда

Из затхлого проулка показалась фигура в капюшоне. Она нервно осматривалась по сторонам и всячески торопила вторую.

-Прошу вас, ваша милость, быстрее! – переходя уже на громкий шёпот. – Нас могут увидеть в любой момент!

На этих словах вторая фигура скользнула в проулок и, оказавшись практически в полной темноте магического морока, сняла капюшон.

Иерофант выглядела подавленной. Вот уже около недели она вместе с патриархом скиталась по пустошам. И, надо отдать должное Велизарию, весьма успешно. Все дороги буквально кишели людьми. Выяснять, которые из них служат борону, кто инквизиции, а кто другим властителям не было никакого желания. Итог такой встречи был бы закономерен.

А потому правитель была вынуждена прятаться в небольших поселениях, используя те немногие силы, что у неё остались.

-Прошу вас, патриарх, оставьте формальности. Лучше скажите, что вам удалось выяснить? – сказала иерофант, все ещё оглядываясь. Делала она это ,скорее, больше по привычке, нежели из необходимости. Патриарх клана Паука был мастером морока, а потому можно было не сомневаться: никто из людей кроме, пожалуй, архимагов, их не видит и не слышит. Но в этой глуши не то, что архи. Обычные маги были редкостью.

-Как пожелаете, ваша милость – произнес лич и так же скинул капюшон. – Если верить… местным. –тут Велизарий осекся. Он явно не хотел утонять подробности получения этой информации. – Ситуация скверная. По всем пустошам сейчас двигаются легионы Эклизиархии. Большая часть ваших вассалов так же перешла на их сторону. Уже уничтожено несколько небольших поселений нежити в этих землях. От войск сопровождения так же нет никаких вестей… - он сделал паузу, явно пытаясь отследить реакцию.

-Что ещё? – произнесла иерофант, стараясь не дать липким щупальцам страха прокрасться в её душу. Получалось скверно. Вся прошедшая неделя будто концентрировалась в её голове. Ужас, смятение, ярость, отчаяние. Все эти эмоции поднимались откуда-то из дальних уголков её души. Росли. Крепли. Набирали силу.

-Нам нужно найти способ попасть в столицу, госпожа. И чем скорее-тем лучше. И, как вы понимаете-не по дорогам. –сказал Велизарий. Будучи личом он прекрасно чувствовал нарастающий страх своей госпожи. Такой манящий, такой вкусный…

Усилием воли патриарх прогнал от себя эти мысли. Его статус, клятвы и положение не позволяли ему даже помыслить о том, чтобы питаться чувствами его госпожи. Он не какая-то дикая нежить. Он не позволит животным позывам даже на мгновение поселиться в его сознании. Хоть его голод и рос с каждым часом все сильнее, ему пока вполне хватало сил, чтобы сдерживать себя. И так будет и впредь.

-Что же вы предлагаете? – спросила иерофант.

-К сожалению, я не знаю. - сказал Велизарий и будто инстинктивно вздохнул, хотя воздух уже давно был ему совершенно не нужен. Затем, присев на один из ящиков, что стояли в переулке, продолжил: - По дорогам в сторону наших границ сейчас движется армия. В местных городках нам тоже не рады. Прятаться вечно мы не сможем. К тому же… - он взглянул на свои руки, которые уже начинала бить мелкая дрожь. – Мои силы уже на исходе. Боюсь, я не вижу выхода из этой ситуации, госпожа. Мы в ловушке.

Иерофант подошла к патриарху и села рядом с ним. Повисла пауза. Абсолютная тишина морока буквально начинала звенеть в ушах.

Внезапно, тонкий полог заклятия дрогнул. Едва различимо, будто мелкая рябь, идущая по воде. Велизарий, однако ,резко устремил взгляд туда.

-Похоже, госпожа, у нас гости… -произнес он вставая и полу инстинктивнго хватаясь за оружие.

В это время полог начал двигаться все чаще и резче. Послышались голоса. Невнятные, глухие, подавленные. Будто доносились из невероятно глубокого колодца. Слов было ещё не разобрать, но с каждым мгновением звуки речи становились всё четче.

В конце концов прямо перед иерофантом возникла черная тень. Просто человеческий силуэт, будто бы сотканный из мрака, что смог обрести достаточную форму и устойчивость для того ,чтобы собраться в объемный образ человека.

Мгновение спустя появилась вторая тень. За ней третья. Иерофант увидела Велизария, что поднес палец к губам, прося сохранять тишину.

В это время в проулке появилось ещё несколько фигур. Голоса их так же были приглушены, однако, они встали практически в упор к иерофанту. А потому она могла разобрать их речь

-Ухо, а ты уверен, что тебе не сбрехали? Я что-то не вижу тут никаких богатеев с трусами из золота. –произнесла одна из теней

-Завали хайло и делай ,что сказано! – гаркнула вторая. – Начальник врать не станет. Если он сказал, что тут - значит тут.

С этими словами тени начали расходиться по проулку. Кто-то прятался за ящики. Кто-то просто решил зайти поглубже в темноту улицы. Они явно готовили засаду на кого-то.

Иерофант бросила взгляд на патриарха. Но тот, видимо, уже решил действовать. Глаза его сияли изумрудно-зеленым светом а вокруг его тела сгущалась тьма. Будто черный, едкий дым она окутывала фигуру патриарха, придавая ей какие-то совершенно чудовищные очертания. Он стал выше ростом, клубящаяся тьма покрывала всё его тело и образовала за спиной несколько дополнительных конечностей. То ли щупалец, то ли тонких паучьих лап. Понимая, что сейчас будет происходить, иерофант быстро набросила капюшон и выхватила небольшой кинжал, что висел у неё на поясе. В такие моменты она искренне боялась патриархов. Хоть Велизарий и был одним из мудрейших людей, что она знала, всё же от его силы иерофанта била мелкая дрожь. К большому счастью, патриарх был на её стороне. И иерофант искренне надеялась, что так будет и впредь.

А между тем Велизарий приготовился к атаке. Иерофант тоже заняла позицию удобнее, выставив кинжал прямо около горла одной из теней.

Громким гортанным возгласом с губ Велизария сорвалось заклятие. Морок спал. И началось.

В одно мгновение яркий свет ударил ей в глаза. Тени, что стояли рядом, мгновенно обратились в людей, одетых в какие-то лохмотья. Мир вернул себе всю полноту и яркость красок. Насыщенность и глубину звуков

Вернул лишь для того, чтобы в следующее мгновение обратиться ещё более ужасной и холодной тьмой. Густой, удушающей, противоестественной... Она казалось тем самым Ничем, что было перед самым сотворением миров. Она расползалась вокруг, накатывая, словно едкий дым. Забиваясь в самые отдаленные углы, она тяжелым облаком начала пожирать переулок вместе со всеми, кто находился в нём.

Совершенно жуткий вопль раздался откуда-то справа. Иерофант не стала даже оборачиваться в эту сторону и, пользуясь эффектом внезапности, тут же полоснула кинжалом по горлу ближайшего человека.

Нож с легкостью вспорол артерии, и вокруг брызнула алая кровь. Бродяга захрипел, начал хвататься за горло, пытаясь зажать рану. Но все было тщетно. Он был обречён. Иерофант совершенно точно поняла это. А ещё…

Она ощутила так хорошо знакомый фон. Вокруг неё, в этом грязном и уродливом переулке, она наконец почувствовала, что Океан пришёл в движение. Вокруг плескалась так знакомая ей энергия.

Энергия смерти. Точный удар прервал мучения бедолаги со вспоротой шеей.

-Что за… - донеслось до уха иерофанта и тут же мир вновь погрузился во тьму. Переулок уже полностью был заполнен этим облаком и внешний мир уже так знакомо "поплыл". Затихли звуки, что шли снаружи. Погас свет факелов, освещавших дорогу. Иерофант не могла даже разглядеть собственные руки. Свет не просто погас. Он исчез как явление. Как концепция, буквально ставшая анафемой всему тому, что высвободил Велизарий.

Крики ужаса, боли и отчаяния заполонили всё. Реальность вокруг буквально сходила с ума. Каждый звук, что слышался здесь, казался громче в тысячу раз. Звонким эхом раздавались они, заполняя пространство жуткой какофонией ужасной расправы. Иерофант обернулась.

Тьма обретала постоянство. То и дело где-то вспыхивали и вновь гасли зеленые огоньки. Глаза начинали постепенно привыкать и...

О боги, лучше бы они этого не делали. Иерофант предпочла бы ослепнуть или дальше ползать в полной темноте, как крот, на ощупь пытаясь найти выход. Но она увидела...

Сотни лап, щупалец и пастей заполонили все вокруг. Из каждого угла, из-за каждого ящика на неё смотрели тысячи глаз. В самом центре возвышалась казавшаяся огромной фигура Велизария. Черные нити окутывали его, подобно огромной ужасной паутине. Глаза сияли изумрудно-зеленым светом, освещая небольшое пространство перед ним. Лицо его выражало крайнюю степень удовлетворения. Хищная улыбка лишь добавляла ужаса и без того чудовищной фигуре патриарха.

Будто бы гигантский паук-арахнар он медленно переходил от одной жертвы к другой. Связанные темной паутиной люди не могли пошевелиться. Их глаза выражали безумный ужас. Разум испарился, будто бы его и не было вовсе. Они кричали, молили о пощаде и помощи. Но всё было бесполезно. Их криков никто не слышал. И не услышит больше никогда. Их тщетные попытки вырваться из паутины лишь сильнее запутывали их в ней.

«Если попал в сети паука – просить пощады бесполезно» - вспомнила старую поговорку иерофант. Признаться, она никогда не видела ничего подобного. Она служила Трём уже довольно долго (по меркам смертных) Она много знала о богах, об их характере и обычаях.

Знала и о пауке. Помнила, что Паук – божество судьбы и созидания. Что это Мудрая Мать. Жестокая но справедливая Учительница. Любящая Госпожа.

Но то, что сейчас творилось перед её глазами совершенно противоречило всем этим образом. В этой ужасной тьме не было места мудрости, справедливости или любви.

Лишь голоду, ужасу, боли и отчаянию.

Голод, ужас, боль, и отчаяние…

Иерофант на ощупь нашла ножны и убрала в них кинжал и отвернулась. Клокочущий вокруг океан энергии грозил захлестнуть и её. Смерть, страх, боль. Невероятно сильные чувства, что насыщают, питают энергией каждого из некромантов. Подобно кислороду, необходимы они каждому из последователей Трёх ,чтобы продолжать свою не жизнь дальше. И нет ничего более опьяняющего и великолепного, чем чувство непосредственной близости к триумвирату.

Вампиры испытывают жажду крови. Лишь ей они могут насытить себя. Но, подобно вампирам, существуют ещё множество других видов кровососущей нежити.

-Но знаешь, в чем между ними разница? – иерофант вспомнила слова одного из старших жрецов при храме. – Разница в том, что вампиры сохранили разумную природу. Они держат свой голод под контролем и управляют им. В отличии от тех, кто поддался инстинктам и полностью утратил разум.

-Помни об этом, дитя –прошептала она вслух, будто бы её кто-то слышал. – Помни, и не позволяй забывать остальным. Ибо то есть путь к гибели.

В это время тьма начала медленно рассеиваться. Иерофант ощутила, что Океан начал вновь обретать равновесие. С каждым мгновением проулок вновь погружался в тишину.

Когда мрак рассеялся, глазам иерофанта предстала весьма жуткая картина. Подобно жестокой волне, тьма схлынула, не затронув никаких неодушевлённых объектов. Но вот живые… Тут совершенно иной случай.

Тела бедолаг, что попали в сети Велизария, были буквально высушены и более всего напоминали древних мумий. Вокруг лежало несколько тушек крыс в похожем состоянии. По всей видимости ,они просто случайно попали под раздачу.

-Что это было? – глядя на патриарха спросила иерофант. –Вы только что…

-Я только что спас нас, госпожа – произнес Велизарий. – Как я уже говорил, нам нужно как можно скорее выбираться из города. А эта чернь нам может очень хорошо помочь. А теперь благодаря столь удачному стечению обстоятельств мы можем хотя бы попытаться вырваться.

Велизарий говорил спокойно и размеренно, сохраняя своё обычное хладнокровие. Будто бы ничего не произошло.

-Но эта сила… Эта тьма… -начала иерофант. – Я никогда не слышала ни о чём подобном.

-Ваша милость, я прошу прощения, что вы стали свидетельницей этого… инцидента. Разумеется, это не достойно ваших глаз. – начал говорить Велизарий. – Но всё, что вы видели-это дары Богини. Полагаю, у нас с вами ещё будет время обсудить все…тонкости, связанные с Паучихой по прибытию в Некрополис. Я с удовольствием отвечу на все ваши вопросы. А сейчас ,пожалуйста, я очень прошу вас довериться мне и идти за мной. Эти… - он указал на все ещё лежащие у его ног тела: -Люди только что подсказали мне, как мы можем выбраться отсюда.

Иерофант с подозрением посмотрела на Велизария

-И что же они вам рассказали, патриарх? –спросила она, стараясь скрыть недоверие в голосе. Увиденное глубоко запало в память и она чувствовала, что теряет доверие к патриарху

-Они поведали – начал Велизарий, подняв одного из мертвецов так просто, будто бы между делом. –Что были вхожи в недостойные круги этого города. И, в частности, были знакомы с одним из стражником, задействованном во всяких мутных схемах. Не думаю, что вашу милость заинтересуют подробности, но они…

-От чего же? –перебила патриарха Иерофант. –Меня очень интересуют подробности. Мы же должны знать, к чему готовится, верно? – на этих словах она бросила на Велизария очень недовольный взгляд.

Меж тем труп, поднятый патриархом, видимо, получил от него какую-то мысленную команду и начал оттаскивать остальные тела в более укромное место, заваливая их ящиками и мусором. Закончив работу, он невозмутимо лёг, закидал себя сверху мусором и затих.

-Что ж, ваша милость. Как пожелаете. – Велизарий осмотрелся по сторонам и продолжил: -Все дело в том, что этот город стоит не так далеко от замка Максимилиана, будь он проклят. И, соответственно, долгое время принадлежал ему. Однако власть герцога распространялась… Скорее условно. Единственное, что делал этот предатель – приезжал раз в год собирать подати с местного населения. Да и то делал это не лично а через своих управителей – патриарх набросил капюшон и вышел на пустую ночную улицу, делая жест иерофанту, чтобы она следовала за ним.

Город вновь окутало знакомой серой дымкой.

-Так вот, ваша милость, - продолжал патриарх: - Лишенные крепкой хозяйской руки, люди в этом городе быстро нашли себе… альтернативные формы правления. Черни, зачастую, плевать, кому платить подати и нести повинности. Они не отличают власть бандитов и головорезов от той, что ставят над ними Истиные Боги. В своей мелочной природе жители этого славного городка предались тому, что людской род умеет лучше всего : - на этих словах Велизарий чуть ли не сплюнул на деревянную мостовую. -Здесь пышным цветом расцвел черный рынок. А город фактически управляется приступными группами. Кто-то из них держит стражу и кабаки, кто-то азартные игры и иные непотребства. А кто-то – патриарх хитро улыбнулся. – Занимается контрабандой.

-И откуда же вы всё это знаете? – спросила иерофант. Она, разумеется, знала ответ. Но просто хотела убедиться. Посмотреть, как будет реагировать паук.

-Они мне рассказали, ваша милость. – невозмутимо ответил патриарх. И тут же добавил: - Точнее то, что осталось от их ничтожных разумов и душ. В таком состоянии смертные часто очень разговорчивы.

Иерофант поморщилась. Она не очень одобряла подобного рода манипуляции. Мертвые должны обрести покой и переродится. И Цикл должен быть сохранен. А такое обращение с Разумом приносит лишь дополнительные страдания.

-Это не самый честный поступок с вашей стороны, патриарх. – произнесла она.

-Разумеется, ваша милость. –ответил Велизарий. – Я полностью осознаю это и готов ответить перед вашим судом за это нарушение. Как только мы доберемся до столицы. Но пока, к сожалению, я не вижу других способов обеспечить вашу безопасность.

Ответ патриарха немного обескуражил иерофанта. С пауками всегда так. Понять их истинные намерения, наверное, не может никто, кроме Богини. Такая манера поведения была привычна и понятна. А патриарх ,как лидер клана, пожалуй, отражал эти качества ярче всех остальных. И действия Велизария казались логичными. Ведь действительно, речь идёт о выживании. Но напрямую заявить о своей виновности… Иерофант пыталась понять, говорит ли патриарх серьёзно или вновь плетет какую-то паутину.

-Так вот, ваша милость. – продолжал паук. – Как я уже говорил, сейчас мы направляемся к одному из местных контрабандистов. Из всей местной шайки именно этот сговорчив и любит деньги больше остальных. И если нам хватит такта и убедительности, у нас есть все шансы добраться до столицы в ближайшее время.

Велизарий буквально сиял. Было сложно понять, чем вызвано такое настроение. Или тем, что, как ему казалось, он придумал великолепные план. Либо недавней обильной трапезой. А может и тем и другим. Тем не менее, иерофант не могла не отметить этого.

-Что ж. – сказала она. – Я очень надеюсь, что вам хватит красноречия для переговоров с этими… - повисла короткая пауза. Она подбирала слова.

-Бандитами, ваша милость? – произнес Велизарий, немного улыбнувшись. – Да, я тоже на это надеюсь. Полагаю, нам есть, что им предложить. И уверен, они будут заинтересованы.

С этими словами они подошли к небольшому домику рядом с городскими воротами. Пустая ночная улица освещалась небольшими факелами. Стражи тоже не было видно, и Велизарий, немного осмотревшись, снял морок.

Затем, подойдя к двери, он несколько раз в неё постучал, подавая явно некий условный сигнал. Иерофант поразилась, как много можно извлечь из умирающего существа. По неволе в голову приходят мысли о целесообразности запретов на посмертные допросы.

Меж тем, спустя некоторое время, к двери кто-то подошёл. Открылась задвижка, и на путников уставилась пара цепких голубых глаз.

-Кого тут ещё принесло посреди ночи?! – раздался вопрос с той стороны двери. –Не видно что-ли? Люди спят! Утром приходите!

-Боюсь, мы не можем ждать до утра. – произнес Велизарий. –Мы от Дирка. И дело наше не терпит отлагательств.

Повисла пауза. После чего, не отвечая ничего заслонка на двери захлопнулась.

-Прелестно… -непроизвольно сказала иерофант.

Патриарх так же явно был немного обескуражен. Он явно не ожидал такого исхода и, когда шок немного спал, постучал ещё раз. Однако ответа не последовало.

-Видимо нам придётся искать другой путь из этого города… -сказала иерофант.

-Прошу прощения, ваша милость… - только и смог ответить патриарх. –Я думал…

В этот момент внутри дома послушалось движение. Кто-то подошёл к двери, раздалось несколько щелчков и тихий шёпот. Дверь открылась. А на путников был наставлен болт весьма не маленького арбалета. На пороге, держа взведенный арбалет, стоял черноволосый гном средних лет. Смерив взглядом иерофанта с патриархом, он буркнул в бороду:

-Какого ещё, мать вашу, Дирка?! - гном явно был настроен решительно. Арбалетный болт смотрел Велизарию ровно между глаз. - Идите отсюда к черту, а не то я собак спущу!

-Простите, уважаемый... - начал Велизарий, подняв руки. Не совсем ясно, была ли эта попытка наладить коммуникацию или показать, что у него нет оружие. А может, просто жест капитуляции? Или естественная реакция на направленное в его сторону оружие. -Мы не с того начали. Меня зовут Велизарий. Мою спутницу - Риналин. И нам очень-очень нужна ваша помощь. За которую мы готовы заплатить.

Глаза патриахра на мгновение вспыхнули зеленым светом и вновь приняли прежнюю форму. Однако гном на секунду замер. А затем опустил арбалет и произнёс в пол голоса:

-С этого и надо было начинать, уважаемые. Заходите шустрее. Нечего на улице стоять, стражу дожидаться. –и сделал некое подобие жеста, которым обычно приглашают в дом.

С легкой улыбкой патриарх воспользовался предложением и зашёл в дом. Иерофант быстро проследовала за ним. Гном же закрыл дверь на несколько замков и буркнул какие-то не совсем понятные слова. По двери пробежала белая дымка и исчезла.

-Ну. – обратился гном к патриарху. – И что же у вас за дело, что вы приперлись среди ночи?

-Нам рекомендовали вас, как господина, способного помочь в некоторых… деликатных делах. –сказал Велизарий, протягивая гному туго набитый кошель –Видите ли, у нас есть для вас весьма необычный, но прибыльный заказ.

В воздухе повисла пауза. Гном выжидающе смотрел на гостей. Хоть арбалет и был опущен, вскинуть его и выстрелить он мог в любой момент.

-Понимаете ли, уважаемый. - вкратчиво продолжил Велизарий. -Нам очень нужно попасть на территорию Объединенного королевства. В идеале-как можно быстрее. Боюсь, дело не может ждать даже до завтрашнего утра...