Путь некроманта [4]: Апокалипсис

Глава 1

Я сидел в кабинете бывшего губернатора, ещё пахнущем кожей дорогих кресел и старым табаком Липатова. Окна выходили на город, но за стеклом виднелась только зловещая ночь. Меня приняли как представителя Императора — Печать Доверия, что висела на моей шее, открыла все двери. Военные, чиновники, даже полиция — все смотрели на меня с смесью страха и надежды. После падения Липатова с крыши власть в губернии перешла ко мне, и я едва успевал осознать, что это значит.

Дверь кабинета распахнулась, и внутрь вошли пятеро военных — генералы и офицеры, их форма была выглажена, но лица осунулись от усталости. Они выстроились перед массивным столом, за которым я сидел, и один из них, седой генерал с орденами на груди, шагнул вперёд, держа в руках планшет. Он положил его передо мной и начал доклад, голос был хриплым, но твёрдым:

— Господин Дибров, с запада, на границе Империи, зафиксировано вторжение. Государство Таргелон перешло в наступление. Но это не обычная армия. В атаку идут не люди, а… создания. Металл, кости, магия — мы не знаем, как их классифицировать. Возможно, роботы, но…

— Но? — повторил я.

Генерал вместо ответа включил планшет. Фото были размытыми, сделанными в спешке, с дрона, но от них кровь стыла в жилах. Существа напоминали скелеты, но вместо плоти их тела были собраны из ржавого железа и костей, скрепленных чёрными жилами, что пульсировали, как живые. У некоторых вместо рук торчали лезвия, у других — шипы, а глаза горели зелёным светом, будто напитанные магией. Они двигались строем, но не как люди — их шаги были механическими, неестественными.

И в самом деле магия.

— Это с передовой, — добавил генерал, указывая на снимок, где одно из созданий разрывало танк, как бумагу. — Они прорвали первый рубеж за час. Титаны держат линию, но их силы тают. Да и не их это специализация. Они все же больше по Разломам.

Я откинулся в кресле, стиснув Печать в руке, и посмотрел на него.

— Как началось вторжение? Почему мы его пропустили? — я едва сдерживал раздражение.

Ответ на этот вопрос я знал — пропустили, потому что были отвлечены Инфернусом, будь он неладен.

Генерал глянул на другого вояку, кивнул.

Тот прокашлялся, подошел к карте и начал рассказывать, указкой отмечая нужные точки.

— Вторжение Таргелона в Российскую Империю началось с нескольких стратегических точек, как видно на карте, и развивалось стремительно, словно хорошо спланированная буря. Таргелон, расположенный к западу от Империи, использовал свои географические преимущества — горные хребты на севере и выход к морю на юге — чтобы нанести удар с двух направлений, одновременно с суши и с воды.

Он протянул указку по линии реки.

— На западе, вдоль границы между Таргелоном и Империей, вторжение началось с массированного наступления через равнины Таргелона. На карте видно, как красные линии, обозначающие их продвижение, устремились через равнины, сметая всё на своём пути. Они двигались вдоль реки, используя её как естественный ориентир, и быстро захватили ключевые переправы, отрезав имперские гарнизоны от подкреплений. Тёмные пятна на карте показывают, где эти создания закрепились, создавая плацдармы для дальнейшего наступления.

Я невольно сжал кулаки.

— Одновременно с этим Таргелон ударил с моря. На юго-западе, в районе залива, их флот — корабли с чёрными парусами высадил десанты на побережье Империи. Красные стрелки показывают, как они высадились в нескольких точках вдоль берега, быстро захватив порты и прибрежные города. Эти силы двинулись вглубь территории, соединяясь с наступающими с суши армиями, что позволило Таргелону создать широкий фронт. На карте видно, как их продвижение охватило южные регионы Империи, отрезая её от морских путей и лишая возможности получить подкрепление по воде.

— Сколько у нас воинов в губернии? — спросил я, стараясь держать голос ровным.

Генерал кивнул, будто ждал вопроса.

— Десять тысяч, — ответил он. — Половина — регулярная армия, половина — резервисты. Все готовы выступить по вашему приказу.

— А сколько можно мобилизовать из соседних губерний? — продолжил я, переводя взгляд на остальных. — Нам нужны подкрепления, и быстро.

Тишина повисла в кабинете, тяжёлая, как свинец. Генералы переглянулись, их лица напряглись, никто не решался ответить. Кто-то опустил глаза, кто-то уставился в пол, будто там была подсказка. Наконец, один из них — худощавый генерал с шрамом через бровь — кашлянул и шагнул вперёд. Его голос был тихим, но в нём звенела горечь:

— Губерния Велград… она сдалась без боя. Они открыли врагам все двери — склады, дороги, даже карты передали. Видимо, была договорённость. Таргелон прошёл через них, как нож сквозь масло, и теперь их силы идут прямо на нас.

Я замер, чувствуя, как холод пробирает меня до костей. Предательство. Велград, одна из ключевых губерний, просто легла под врага. Десять тысяч против армии Таргелона и их тварей — это было мало, слишком мало. Я посмотрел на фото ещё раз, на эти металлические скелеты, и понял: война, которую начал Инфернус, теперь переросла в нечто большее. Кто-то играет против нас, и ставка — вся Империя.

— Значит, мы одни, — сказал я, поднимаясь из кресла. — Готовьте людей. Мы выступаем на запад. Если Велград предал, то мы будем стеной, которую Таргелон не пробьёт.

Генералы кивнули, но в их глазах я видел тень сомнения. Я сжал Печать сильнее, чувствуя её тепло, и подумал о Лилит, Морвене, Теногоре, запертых в Куполе. Они держатся там, а я должен держать здесь. Враг приближался, и время утекало, как песок сквозь пальцы.

***

Совещание закончилось, генералы и офицеры покидали кабинет губернатора, их шаги гулко отдавались по мраморному полу. Я остался сидеть за столом, глядя на карту, где красные линии Таргелона неумолимо ползли к Москве. Печать Доверия грела шею, но её тепло не могло растопить холод, что сжимал мне грудь. Дверь уже почти закрылась, но один из военных задержался. Он повернулся, и я поднял взгляд.

Он шагнул обратно, прикрыл дверь и вытянулся по стойке «смирно».

— Генерал-майор Виктор Андреевич Стрелин, командующий третьим корпусом Западного рубежа, — представился он, голос был низким, но твёрдым. — Господин Дибров, я выражаю вам полное повиновение. Вы — избранник Императора, и я следую за вами, как за ним.

Я кивнул, чувствуя, как его искренность немного ослабляет напряжение в груди.

— Спасибо, генерал Стрелин, — сказал я, указывая на стул. — Присаживайтесь. Что-то ещё?

Он сел, но его лицо оставалось мрачным. Он сложил руки на коленях, помолчал секунду, будто подбирая слова, и заговорил:

— Я бы хотел предупредить вас… дело очень деликатное, но все же… я не могу молчать… Дело в том, что среди командного состава ходят слухи. Не все поддерживают Императора… точнее, его дело. Некоторые размышляют о том, чтобы сдаться Таргелону, как это сделал Велград.

— Что?! — я вскочил, стул с грохотом отъехал назад. — Сдаться? Они что, с ума сошли?

Стрелин лишь пожал плечами, его взгляд был тяжёлым, но в нём не было ни капли сомнения.

— Я против этого, господин Дибров, — ответил он спокойно. — Но многие боятся. Никто не хочет идти войной на роботов Таргелона. Эти твари… они не люди. Металл, кости, магия — они разрывают танки, как бумагу. Люди шепчутся, что сражаться с ними — это верная смерть.

Я стиснул кулаки, чувствуя, как гнев и неверие борются во мне.

— А умирать от их рук они готовы? — рявкнул я, шагнув к столу. — Сдаться — значит пустить их в сердце Империи! Они не остановятся, пока не сожгут всё до тла!

Стрелин кивнул, но его лицо оставалось непроницаемым.

— Я это прекрасно понимаю и потому я с вами, — сказал он тихо. — Но я в меньшинстве. Многие думают, что лучше договориться, чем погибнуть. Велград показал пример, и это заразительно.

Я отвернулся к окну. Десять тысяч воинов в губернии, предательство Велграда, а теперь ещё и раскол среди командующих. Отразить атаку Таргелона будет сложнее, чем я думал. Эти твари из металла и костей, их магией напитанные армии… и наши собственные люди, готовые сложить оружие, даже не вступив в бой.

Я сжал Печать в руке, чувствуя её тяжесть. Империя трещала по швам, и я был единственным, кто мог её удержать — или потерять навсегда.

— Стрелин, — начал я, стараясь держать голос ровным, — есть ли в губернии боевые маги? Нам нужна сила, способная противостоять этим тварям из металла и костей.

Его лицо озарилось неожиданной гордостью, уголки губ дрогнули в слабой улыбке.

— Целый храм! — ответил он, выпрямляясь. — Храм Пылающего Рассвета, лучшее место в губернии, где обучают магов. Там готовят боевых заклинателей, способных сжечь врага дотла или заморозить его в шаге.

— Ведите туда немедленно! — приказал я, чувствуя, как надежда загорается во мне. — Если у нас есть маги, мы должны использовать их. Время не ждёт.

Стрелин кивнул, поднялся, и мы вышли из кабинета. Дорога к храму заняла около часа — мы мчались на бронированном внедорожнике через окраины города, где улицы были пустынны, а люди прятались по домам, боясь даже выглянуть.

Храм Пылающего Рассвета возвышался на холме к северу от города, его шпили из чёрного камня с золотыми прожилками сияли в лучах закатного солнца, несмотря на мрак, что сгущался вокруг. Здание выглядело древним, но мощным — высокие арки, витражи с изображениями огненных птиц и ледяных драконов, а вокруг него в воздухе витала едва уловимая аура магии, от которой волосы на затылке вставали дыбом.

Мы поднялись по широкой лестнице, и тяжёлые двери храма распахнулись перед нами. Нас встретил ректор — высокий мужчина лет пятидесяти, с длинными серебряными волосами, заплетёнными в косу, что спускалась до пояса. Его глаза были ярко-голубыми, почти светящимися, а лицо, покрытое тонкими морщинами, излучало спокойную силу. На нём была мантия глубокого синего цвета с золотыми рунами, что мерцали при каждом движении, а в руках он держал посох, увенчанный кристаллом, внутри которого, казалось, танцевало пламя.

— Ректор Артемий Велесов, — представился он, его голос был глубоким, с лёгким эхом, будто магия вплеталась в каждое слово. — Добро пожаловать в Храм Пылающего Рассвета, господин Дибров. Я слышал о вас. Печать Доверия на вашей шее говорит о многом.

Я кивнул, чувствуя, как его взгляд изучает меня, словно проникая в самую душу.

— Нам нужна ваша помощь, ректор, — сказал я, шагнув ближе. — Как вам известно Таргелон наступает. Их твари — не люди, а машины из металла, костей и магии. Нам нужны боевые маги, чтобы остановить их. Сколько у вас заклинателей, готовых к бою?

Велесов слегка улыбнулся, но в его глазах мелькнула тень тревоги. Он повернулся, жестом приглашая нас следовать за ним, и повёл внутрь храма, где уже ждали ответы — и, возможно, наша последняя надежда.

— Господин Дибров, — начал он, голос был глубоким, с лёгким эхом, — я должен быть с вами честен. Мои маги… они не боевые. Храм Пылающего Рассвета — это не школа воинов, а обитель теоретиков. Мы разрабатываем заклинания, составляем снадобья, изучаем древние тексты и создаём магические артефакты. Наши ученики и мастера — учёные, а не бойцы.

Я нахмурился, чувствуя, как надежда, что загорелась во мне, начинает угасать.

— То есть вы не можете сражаться? — уточнил я, стараясь скрыть разочарование.

Велесов покачал головой, но в его глазах мелькнула искра уверенности.

— Мы можем защитить себя, если придётся, — ответил он. — У нас есть оборонительные заклятия, барьеры, которые способны сдержать даже сильного врага. Но нападать, идти в бой… это не наша стезя. Мы создаём оружие для войны, но не сражаемся сами. На передовой от нас будет мало толку.

Я стиснул кулаки, чувствуя, как напряжение сжимает грудь. Это было не то, на что я рассчитывал, но выбора не оставалось.

— А если… — я вдруг задумался над словами ректора. — Скажите, ректор, а ваши маги могут создать магические снаряды? Что-то, что будет эффективно против созданий Таргелона? Этих тварей обычное оружие едва царапает. Нужно что-то более эффективное.

Велесов задумчиво провёл рукой по посоху, кристалл на его вершине мигнул, отразив свет. Он кивнул, но его голос был осторожным:

— Это возможно, господин Дибров. Мы можем создать снаряды, напитанные огнём, льдом или чистой энергией, способные разрушить даже магические конструкции. Но… чтобы понять, какие именно заклятия будут наиболее эффективны, нам нужно изучить этих существ. Узнать их уязвимые места, их узлы — точки, где магия связывает металл и кости. Без этого мы будем бить вслепую.

Стрелин, стоявший рядом, резко вскинул голову, его брови взлетели вверх.

— Изучить? — переспросил он, в голосе сквозило удивление. — Вы хотите сказать, что нам нужно поймать одну из этих тварей? Они уничтожают все на своем пути, а вы предлагаете притащить одну сюда?

Немного взяв себя в руки, генерал продолжил уже более сдержанным тоном, в котором, однако, плохо скрывалось раздражение:

— Ректор, — начал Стрелин, шагнув ближе, — при все моем уважении, но тащить эту тварь в город — безумие. Если одна из них вырвется здесь, то будет бойня. Мы не можем так рисковать.

Велесов слегка наклонил голову, его голубые глаза внимательно изучали генерала. Он ответил спокойно, но в голосе чувствовалась непреклонность:

— Генерал Стрелин, я понимаю ваши опасения, но позвольте уточнить: нам не обязательно иметь для изучения живой экземпляр. Достаточно будет и мёртвого — его останков, частей тела, даже обломков. Мы сможем разобрать их, изучить структуру, понять, как магия связывает металл и кости. Живая тварь, конечно, дала бы больше информации, но это не обязательно.

Стрелин нахмурился, его шрам через бровь дёрнулся, когда он стиснул челюсти. Он явно не был удовлетворён ответом.

— Даже мёртвая, эта тварь опасна, — возразил он, голос стал жёстче. — Мы не знаем, как их магия работает. Что, если она… оживёт? Или взорвётся? Или заразит чем-то? Вы сами сказали, что ваши маги — теоретики, а не бойцы. Если что-то пойдёт не так, вы не сможете себя защитить.

Велесов выпрямился, его мантия шелестнула, а кристалл на посохе мигнул, отбрасывая голубой отблеск. Его голос стал твёрже, но в нём не было раздражения — только уверенность.

— Генерал, я понимаю риски, — сказал он. — Но только так мы сможем найти их слабые места. Без изучения мы будем бить вслепую, и ваши солдаты будут умирать зря. Мы можем создать барьеры, изолировать образец, использовать защитные заклятия. Храм Пылающего Рассвета не так беззащитен, как вы думаете. Мы сделаем всё, чтобы минимизировать опасность, но без этого шага у нас нет шанса создать оружие, способное их остановить.

Стрелин покачал головой, его взгляд был тяжёлым, но он промолчал, понимая, что спорить дальше бесполезно. Я смотрел на них, чувствуя, как время поджимает. Мы должны были действовать, и быстро — даже если это означало рисковать всем.

Я повернулся к ректору, чувствуя, как решимость закипает во мне. Его слова звучали как вызов, но я видел в этом единственный выход.

— Хорошо, — сказал я, глядя на Велесова. — Значит, мы добудем вам одного для изучения. Если это поможет создать оружие против них, мы сделаем это.

Стрелин открыл рот, чтобы возразить, но я уже повернулся к нему, мой голос стал твёрдым, как сталь:

— Немедленно на передовую, генерал. Собирайте отряд — лучших бойцов, какие у нас есть. Мы едем туда, где твари Таргелона ближе всего.

— Мы? — переспросил он.

— Я еду с вами.

— Но…

— Никаких «но», Это приказ.

Стрелин замер, его лицо напряглось, но он кивнул, понимая, что спорить бесполезно. Велесов слегка поклонился, его мантия шелестнула, а в глазах мелькнула искра уважения.

— Мы будем ждать, господин Дибров, — сказал он. — И подготовим всё необходимое для изучения. Удачи вам.

Я сжал Печать в руке, чувствуя её тепло, и направился к выходу. Передовая ждала нас, и там, среди хаоса и смерти, мы должны были добыть ключ к победе. Добыть — или погибнуть, пытаясь.

Глава 2

Густая, вязкая, холодная. Она обволакивала город, словно черный саван, пропитанный ядом. Воздух стал тяжелым, им было трудно дышать — каждый вдох обжигал легкие, словно дым от горящей серы. Улицы, некогда оживленные, превратились в лабиринты теней, где лишь редкие костры, разожженные отчаявшимися горожанами, проливали тусклый желтый свет, превращаясь в жалкие подобия маяков.

Раскаты грома разрывали небо, всполохи молний озаряли руины, и в этом хаосе звуков — крики, стоны, проклятия — раздавался его голос. Инфернус. Его утробный рев сотрясал землю, заставляя камни мостовой трескаться, а стены домов — осыпаться. Ветер вздымался в ответ, срывая черепицу с крыш, опрокидывая автомобили, сбивая с ног тех, кто осмеливался выйти на улицу.

Именно в этот адский час Леонард Морвен, инквизитор высшей ступени, прокладывал путь к Академии. Его белый плащ, испачканный сажей и кровью, развевался за спиной. В правой руке он сжимал «Клеймо Еретика» — серебряный арбалет, ствол которого был покрыт рунами. Мощное оружие, хранившееся в управлении инквизиции многие столетия и ждавшее своего часа. Его глаза, холодные и безжалостные, сканировали темноту, выискивая угрозы.

И тут появилось оно.

Из-за угла кафе, где еще вчера подавали ароматный кофе, выползло омерзительное, жуткое чудовище.

Это был паук.

Но не просто паук — а извращенный гибрид, похожий на тех, что создавал в своих лабораториях ныне покойный Гвидон Петров. Его нижняя часть — огромное, покрытое черной хитиновой броней брюхо, из-под которого торчали восемь изогнутых лап, каждая, длиной в человеческий рост, с крючковатыми когтями на концах. Но верх… Верх был человеческим.

Торс мужчины, мускулистый и бледный, словно трупный, с неестественно вытянутыми руками, заканчивающимися не пальцами, а острыми хитиновыми клешнями. Лицо… Лица не было. Там, где должны были быть глаза, зияли две черные дыры, из которых сочилась темная слизь. Вместо рта — расщепленная хитиновая пасть, усеянная рядами игольчатых зубов.

Оно дышало. Громко, хрипло, с бульканьем, будто в его груди клокотала кипящая смола.

— Морвен… — прошипело существо. Его голос был словно скрежет металла. — Ты пришел умереть.

Морвен не ответил. Он уже стрелял.

Серебряный болт с нанесенными на него древними рунами вспыхнул в полете, оставляя за собой светящийся след. Чудовище рванулось в сторону, но инквизитор предугадал его движение — болт вонзился в плечо твари. Плоть монстра вспыхнула синим пламенем.

Существо взревело, но не от боли — от ярости. Оно рванулось вперед, лапы вонзались в каменную кладку, оставляя на ней глубокие царапины.

Морвен откатился в сторону, одновременно перезаряжая арбалет. Он знал — в ближнем бою у него нет шансов.

— Ignis Sanctus! — произнес инквизитор, сложив пальцы особой формой.

Из его левой руки вырвался поток освященного огня. Пламя ударило в грудь чудовища, заставив его замедлиться. Но монстр не остановился. Он привык к боли. Или не чувствовал ее вовсе.

Одна из лап взметнулась вверх. Морвен едва увернулся, но коготь все же задел его плащ, разорвав ткань и оставив кровавую царапину на ребрах.

— Господи Боже!

Он отпрыгнул за перевернутый автобус, но паук не дал ему передышки. Он вскочил на него сверху, раздавив тяжестью своего тела. Металл деформировался. На дорогу посыпалась стеклянная крошка. Инквизитор едва успел отскочить в сторону.

«Нужен другой подход», —подумал он.

Морвен рванулся к стене дома, вскарабкался на выступ и прыгнул, используя момент, когда чудовище разворачивалось. Арбалет в упор.

— Во имя Света!

Выстрел.

Болт вонзился в одну из черных глазниц. Существо взвыло, его тело затряслось в судорогах. Из пробитой головы хлынула черная жижа. Но оно не падало. Оно зверело.

— Ты… слаб… — прохрипело создание, хватаясь за болт и вырывая его с мясом.

Морвен отступил. Он знал, что это конец.

Но вдруг… Из темноты вырвался огненный клинок. Лезвие рассекло одну из лап. Чудовище завыло.

— Опоздал, инквизитор? — раздался знакомый голос.

Инквизитор прищурился, стараясь понять, кто пришел на подмогу.

Из темноты, держа в руках пылающий меч, вышел Александр Орлов. Следом, показалась Лилит. Она улыбнулась, обнажая острые клыки.

Огненный след меча еще догорал в воздухе, когда Лилит, словно черная молния, пронеслась мимо. Ее крылья распахнулись, когти блеснули в отблесках пламени.

— Милочку пропустили? — с ядовитой сладостью прошипела суккуб, впиваясь когтями в хитиновую броню монстра.

Чудовище взревело, пытаясь стряхнуть ее, но Лилит была проворнее. Она извернулась, перепрыгнула на его спину и вонзила клыки в шею — туда, где человеческая плоть переходила в паучью. Черная кровь брызнула фонтаном.

— Давай! — крикнул Орлов Морвену.

Инквизитор не стал ждать повторного приглашения. Его арбалет щелкнул. Серебряный болт с алой руной вонзился в грудь твари.

— De incendio et rapina! — выкрикнул Морвен.

Болт взорвался священным пламенем.

Это был наш шанс.

Орлов рванул вперед, чувствуя, как меч в руках оживает. Его лезвие загорелось алым светом, жаждущим поглотить магию тьмы.

— За Империю!

Мой удар был точен.

Клинок рассек хитиновую броню, словно гнилую кожуру, и вонзился в плоть. Чудовище завыло, его тело затряслось в предсмертных судорогах. Но оно не сдавалось. Одна из лап взмахнула, целясь Александру в голову. Но едва успел пригнуться, но коготь все же оставил горящую полосу на плече.

— Черт! — выругался Орлов.

Кровь залила рукав.

— Александр! — крикнула Лилит, все еще держащаяся на спине монстра.

Он понял ее без слов.

Собрав всю силу, Орлов взмахнул мечом. Отсеченная голова чудовища покатилась по мостовой. Ее глаза еще светились, а пасть шевелилась, словно пыталась что-то сказать. Но тело уже рухнуло, превращаясь в черную жижу.

— Ты истекаешь кровью, — хмуро заметил Морвен, подходя к Орлову.

— Пустяки, — Александр скрипя зубами наложил на рану заговоренную повязку. — Главное — мы его убили.

Лилит спрыгнула с обезглавленного тела, ее крылья медленно сложились за спиной.

— Оно было лишь одним из многих, — сказала она, облизывая окровавленные когти. — Инфернус не остановится.

Орлов кивнул, глядя на исчезающие останки монстра. Мой меч дрожал в руках, поглощая его магию.

— Значит, и мы не остановимся.

Морвен перезарядил арбалет.

Воздух был не просто густым, он казался жидким, вязким, как прогорклое масло, наполняющее лёгкие тягучей отравой. Каждый вдох обжигал горло, оставляя после себя привкус разложения и медного страха. Город больше не дышал — он хрипел, захлёбываясь в собственной агонии.

Тени не просто мелькали — они охотились. Чёрные, скользкие, они струились по стенам, на мгновение, обретая форму протянутых рук, скрюченных пальцев, оскаленных ртов. Они шёпотом звали по имени, заставляя оборачиваться — но стоило повернуть голову, как видение расплывалось, оставляя лишь ощущение, что что-то только что стояло у тебя за спиной, дышало в затылок.

Небо превратилось в пульсирующую чёрную рану. Багровые молнии не рассекали тьму — они корчились в ней, как паразиты под кожей. Гром гремел не сверху, а из-под земли, заставляя камни мостовой дрожать. А между раскатами — этот шёпот. Тысячи голосов, сливающихся в один леденящий душу гул:

— Останься… Посмотри… Мы видим тебя…

Костры вспыхнули неестественным, больным пламенем. Их зелёный свет не рассеивал тьму, а лишь подчёркивал её, отбрасывая на стены длинные тени тех, кто осмелился приблизиться к огню. Люди у костров больше не походили на людей. Сгорбленные, дрожащие существа с выжженными пустотой глазами. Они не разговаривали — лишь тихо скулили, как затравленные звери, крепче впиваясь пальцами в свои жалкие лохмотья.

Перебежки выживших по улицам напоминали агонию. Они перемещались от укрытия к укрытию. Их движения были судорожными, прерывистыми. Одни тащили на себе детей — маленькие, беззвучно плачущие комочки, слишком слабые даже для крика. Другие волокли раненых. Но по кровавым следам было видно, что несут уже мертвецов, просто не могут принять это.

А между ними… между ними лежали те, кто не смог отыскать укрытие. Тела, скрюченные в немых криках. Лица, застывшие в выражениях такого ужаса, что хотелось выколоть себе глаза, лишь бы не видеть. Некоторые были пустыми, словно что-то выскребло их изнутри, оставив лишь кожу. Другие… другие были слишком полными, раздувшимися, лопающимися по швам от чего-то, что продолжало шевелиться внутри.

В переулках что-то невидимое наблюдало за происходящим. Огромное, неосязаемое, оно дышало липким, гнилым дыханием, от которого гасли костры. Стоило ему пошевелиться, как стены домов пульсировали, выдавливая из кирпичей чёрную смолу. Казалось, сам город переваривал последних живых, медленно превращая их в часть этого кошмара.

В центре, где раньше была площадь, теперь пульсировало черное облако. Огромное, бесформенное. Оно дышало, и с каждым вдохом тьма сгущалась. Иногда, в такт этим пульсациям, по улицам пробегала волна. В эти моменты тени начинали кричать, трупы дергаться, словно пытаясь подняться, а живые на мгновение чувствовали, как что-то тёмное и липкое шевелится у них под кожей.

Тени шевелились на периферии зрения. То ли люди, сохранившие рассудок, то ли нечто худшее. Они скользили между руинами, исчезая, когда я пытался рассмотреть их получше. А шепот… Этот проклятый шепот не прекращался ни на мгновение. То детский смех, то старческий кашель, то слова на забытом языке — все сливалось в жуткую симфонию безумия.

— Не обращайте внимания на голоса, — предупредил Орлов, его глаза, привыкшие видеть сквозь магические пелены, беспокойно скользили по руинам. — Они пытаются заманить нас в ловушку.

Внезапно он остановился, прижав палец к губам. Мы замерли, прислушиваясь. В вакханалии окружающих звуков, раздался новый — металлический скрежет по камню.

— Есть только одно безопасное место во всем этом аду, — прошептал Орлов, оглядываясь. — Городская библиотека. Старик Илларион поставил вокруг нее барьер, который не может пробить даже эта тьма.

Морвен кивнул, но его лицо исказилось от боли. Он прижимал руку к боку, где темное пятно на одежде постепенно расширялось.

— Тогда не будем терять времени, — прохрипел он.

Мы двинулись вперед, но не успели сделать и десяти шагов, как из переулка вывалилась группа мародеров. Их было шестеро — грязных, озверевших, с глазами, полными безумия и алчности. Один, самый крупный, с безобразным шрамом через все лицо, размахивал зазубренным тесаком.

— Ну что, господа, — оскалился он, обнажив черные от гнили зубы. — Оставляйте все ценное и, может быть, мы позволим вам уйти.

Лилит засмеялась — этот звук был слаще меда и опаснее яда.

— Ох, милашки, — она сделала шаг вперед, ее крылья расправились, отбрасывая жуткие тени на стены. — Вы даже не представляете, с кем связались.

Бой вспыхнул мгновенно. Орлов выхватил меч, чувствуя, как его лезвие вспыхивает голубым пламенем. Первый удар — и мародер с тесаком рухнул, захлебываясь собственной кровью. Морвен выстрелил из арбалета. Серебряный болт с белой руной разорвал горло второму бандиту.

Но Лилит… Она не просто убивала — она устраивала представление.

Суккуб впилась в самого крупного, ее клыки пронзили шею, разрывая сонную артерию. Кровь хлынула фонтаном. Лилит прильнула к ране, жадно глотая каждую каплю. Бандит дергался в агонии, его глаза закатились, но демоница не отпускала, наслаждаясь каждым глотком.

— Вкусно, — прошептала она, отрываясь от трупа, ее губы окрасились в багряный цвет. А затем, с почти нежным движением, она вонзила когти в его грудь и вырвала еще бьющееся сердце. — Но бесполезно, — она раздавила окровавленный комок в кулаке, бросая остатки на землю.

Победа в этой схватке далась высокой ценой. Морвен пошатнулся, его лицо побелело. Александр успел подхватить его, прежде чем он рухнул. На его одежде появилось новое пятно — алое, быстро растущее.

— Пуля, — прохрипел он. — Боже… взяли меня… врасплох…

Орлов быстро обследовал рану.

— Сквозное, — пробормотал он. — Но он теряет слишком много крови. Нам нужно в библиотеку. Сейчас же!

Они понеслись сквозь тьму, оставляя за собой трупы и шепчущие тени. Город сопротивлялся, тени тянулись к нам, но мы прорывались вперед, пока, наконец, не увидели его — массивное здание библиотеки, окруженное голубоватым сиянием барьера.

Библиотека стояла как безумный часовой на краю пропасти. Её древние стены, испещрённые защитными рунами, пульсировали голубоватым светом — последним признаком разума в этом обезумевшем мире. Каждый камень звенел от напряжения, удерживая натиск тьмы, которая лизала стены, как голодный зверь.

Орлов привалился к дверному косяку, чувствуя, как дрожь в коленях превращается в настоящую бурю. Морвен был тяжелее, чем казалось. Его окровавленное тело обмякло в руках Александра, как тряпичная кукла.

Лилит метнулась вперёд, её крылья подрагивали от напряжения.

— Дверь! — её голос прозвучал хрипло. — Быстрее, пока они не…

Грохот сзади заставил меня обернуться. Улица, по которой мы только что бежали, теперь ходила ходуном. Брусчатка вздымалась волнами, а из появляющихся трещин сочился чёрный дым. Тени сплетались в знакомые очертания. Орлов видел лица, десятки лиц, всех тех, кого они не смогли спасти.

Дверь захлопнулась за нами с глухим стуком, и на мгновение воцарилась тишина. Потом раздался стон. Морвен приходил в себя. Его пальцы впились в предплечье Александра.

— Где…? — он попытался подняться, но тело не слушалось. Кровь сочилась сквозь одежду багровым пятном.

— Тише, фанатик, — Лилит опустилась рядом, её пальцы скользнули по ране. — Ты истекаешь кровью, как свинья на бойне.

На мраморной лестнице появился старик в голубой мантии, украшенной золотыми символами. Илларион. Его глаза светились мудростью и силой, нехарактерной для такого возраста.

— Добро пожаловать, — сказал он, разведя руки. — Пока вы здесь, вы в безопасности.

Тьма завыла снаружи, не в силах пробиться сквозь древние заклятья.

Библиотека встретила нас тишиной, нарушаемой лишь потрескиванием магических бра в высоких сводах. Воздух здесь пах старыми фолиантами и воском, а не гарью и смертью, как на улицах. Александр глубоко вдохнул, впервые за долгие часы, почувствовав, как напряжение покидает плечи.

— Кладите его сюда, — Илларион указал на длинный дубовый стол. Орлов бережно уложил Морвена. Его дыхание стало поверхностным, а губы побелели.

Лилит, все еще с окровавленным подбородком, принюхалась.

— Чую запах смерти. Он слабеет.

— Молчи, демоница, — проворчал Орлов, уже роясь в полках с лекарственными травами. Его руки дрожали. Впервые за все время он выглядел по-настоящему испуганным.

Илларион подошел к раненому. Его морщинистые пальцы осторожно раздвинули пропитанную кровью ткань.

— Пуля задела печень, — пробормотал он. — Без магии не обойтись.

Орлов сжал кулаки.

— Что нужно?

— Корень мандрагоры, серебряный нож и… немного вашей крови, Александр. В ней есть сила, способная усилить заклинание.

Пока Орлов готовил ингредиенты, Лилит отошла к окну. Сквозь магический барьер было видно, как тьма бьется о защиту, словно живая. Тени принимали чудовищные формы, пытаясь прорваться внутрь.

— Они знают, что мы здесь, — без эмоций констатировала суккуб. Ее когти нервно забарабанили по подоконнику.

— Барьер выдержит, — ответил Илларион, растирая в ступке корень. — Но его мощь не вечна. Тьма растет.

Орлов подошел к Морвену. Его обычно холодные глаза теперь смотрели мутно, без привычной жесткости.

— Держись, старина, — прошептал Александр, сжимая его плечо.

Инквизитор слабо ухмыльнулся.

— Не… хороните… раньше времени… — тихо произнес он.

Илларион начал ритуал. Его голос зазвучал по-новому. Мощно и глубоко, когда он чертил серебряным ножом руны вокруг раны. Капли крови Орлова, упав на пергамент, вспыхнули голубым пламенем.

— Vulnera sana, corruptionem repelle! — громко произнес библиотекарь.

Руны засветились, вплетаясь в кожу. Морвен застонал, его тело выгнулось от боли. На мгновение в воздухе запахло горелой плотью, затем рана начала затягиваться.

Внезапно Лилит резко обернулась от окна:

— Они нашли слабое место!

Стены библиотеки задрожала. В углу, где каменная кладка была старше, барьер дал трещину. Черные щупальца тьмы просочились внутрь, принимая форму с десяток скелетов в истлевших одеждах.

— Проклятье! — выругался Орлов, хватая арбалет. — Как же мне осточертели эти сволочи!

Он выхватил меч, чувствуя, как его лезвие загорается в ответ на приближающуюся нежить. Лилит уже расправила крылья, ее когти заблестели в тусклом свете.

— Задняя дверь! — крикнул Илларион, продолжая ритуал. — Ведет в катакомбы. Бегите, когда я дам сигнал!

Морвен попытался подняться:

— Я… могу… сражаться…

— Лежи уже молча, фанатик, — прошипела Лилит, но в ее голосе не было обычной издевки.

Первые скелеты уже врывались в зал, их костяные пальцы сжимали ржавые мечи. Битва началась снова, и на этот раз ставки были выше — если падет библиотека, падет последний оплот света в этом охваченном тьмой городе.

***

Город горел. Не так, как горят дома в обычной войне — а так, как сгорают миры. Каждое здание, каждый камень мостовой испускал не пламя, а нечто более страшное — черный, вязкий дым, что застилал небо похоронным саваном. И над этим апофеозом разрушения зиял Разлом — трещина в самой ткани реальности, пульсирующая как открытая рана.

Тенегор стоял на площади, что когда-то была центром жизни. Его доспехи, выкованные из металла павших звезд, покрылись трещинами. Каждый вдох обжигал легкие — не от дыма, а от самой сути тьмы, что теперь стала воздухом. «Глас Рассвета», молот его павшего брата Светлоглава, тяжелел в руке, не от усталости, а от тяжести пережитого, что он нес на своих плечах.

Раздался треск, похожий на ломающееся дерево.

Из Разлома выползло нечто, что заставило саму землю содрогнуться. Это не было просто чудовище — это было само воплощение ужаса, облеченное в форму. Его тело состояло из нескольких сплетенных между собой человеческих трупов, застывших в последнем моменте агонии. Глаза — черные дыры, втягивающие свет. Из их раскрытых ртов, лился шепот всех когда-либо произнесенных проклятий.

— Мерзкий титан, — заговорило существо голосами товарищей, которых Тенегор не смог спасти. — Ты все еще бьешься? Все еще веришь?

Титану взмахнул молотом и обрушил его мощь на монстра. Чудовище рассыпалось на части, но через несколько мгновений собралось вновь.

— Мы помним, как ты плакал над телом своего брата Светлоглава, — смеялось оно, принимая его черты. — Он был последним, кто отдал жизнь, прикрывая тебя.

Каждое слово било больнее когтей. Тенегор рванулся вперед, его атака была ураганом из света и ярости. Каждый удар «Гласа Рассвета» стирал часть чудовища, но оно возрождалось из самой тьмы. Доспехи Титана трещали, его кровь — густая, золотая, как у всех из его рода, заливала землю.

И в момент, когда силы казались на исходе, Тенегор увидел его. На миг — лишь на миг — в вихре боя мелькнул образ: парень в порванном, грязном синем костюме… Дибров. Он выглядел так же, как в тот день, когда они стояли спиной к спине против легионов тьмы.

Это видение дало ему силы для последнего удара. «Глас Рассвета» вспыхнул так ярко, что на мгновение осветил весь город. Удар пришелся точно в центр туловища монстра. На этот раз тварь взревела по-настоящему.

Когда свет рассеялся, на площади остался лишь Тенегор, стоящий над лужицей черной слизи, что медленно испарялась.

Титан опустился на колено. Его дыхание было тяжелым, в ушах звенела тишина. Он поднял взгляд к Разлому. Тот все еще зиял на земле.

— Где ты, брат? — прошептал он. В его голосе, впервые за многие года, звучала не ярость, а боль. — Где же ты, когда так нужен?

Ветер донес до него лишь запах пепла. Где-то рухнуло еще одно здание. Донесся истошный вопль очередной жертвы попавшейся тьме.

Тенегор медленно поднялся. Его доспехи скрипели, раны горели, но он выпрямил спину. В глазах снова зажегся огонь.

— Нужно найти остальных, — сказал он пустоте. — Надеюсь, они еще живы.

Он повернулся к Разлому, сжимая молот. Война продолжалась. И даже если Дибров не придет — он будет биться до конца.

Глава 3

Мы с генералом Стрелиным вышли из Храма Пылающего Рассвета, спустились по широкой лестнице, что вела вниз с холма. Дождь прекратился, но небо оставалось тяжёлым, серым. Бронированный внедорожник ждал внизу, его двигатель тихо гудел, а солдаты вокруг проверяли оружие, готовясь к выезду. Я сжал Печать Доверия в руке, чувствуя её тепло, но Стрелин вдруг остановился на полпути, повернулся ко мне и схватил меня за плечо.

— Господин Дибров, — начал он, его голос был низким, но полным тревоги, — я должен сказать. На передовой слишком опасно. Вы видели фото этих тварей Таргелона — они не просто машины, они… исчадия ада! Нельзя рисковать доверенным Императора. Вы — единственный, кто сейчас держит Империю от развала. Если вы погибнете, всё рухнет. Останьтесь здесь, позвольте мне и моим людям добыть эту тварь.

Я посмотрел на него, чувствуя, как его слова цепляются за мою решимость, но не могут её сломить. Его глаза, полные искренней заботы, встретились с моими, но я покачал головой, отводя его руку.

— Нет, Стрелин, — сказал я твёрдо, мой голос был спокойным, но непреклонным. — Я должен поехать сам. Мне нужно собственными глазами увидеть ситуацию на передовой. Я не могу сидеть в кабинете и отдавать приказы, не понимая, с чем мы столкнулись. И эту тварь Таргелона я должен добыть лично — чтобы быть уверенным, что мы получим то, что нужно Велесову. Это мой долг, как доверенного Императора.

Стрелин стиснул челюсти, его шрам через бровь дёрнулся, и он отвёл взгляд, явно борясь с собой. Он понимал, что спорить бесполезно, но всё равно пытался найти слова, чтобы переубедить меня. Наконец, он выдохнул, его плечи опустились, и он нехотя кивнул.

— Хорошо, — произнёс он, голос был хриплым, полным сдерживаемого недовольства. — Но я буду рядом. Если что-то пойдёт не так, я вытащу вас, даже если придётся тащить на себе. Вы слишком важны, чтобы погибнуть там.

Я слегка улыбнулся, хлопнув его по плечу.

— Договорились, генерал. А теперь — по машинам. Передовая ждёт.

Мы спустились к внедорожнику, и я забрался внутрь, чувствуя, как адреналин начинает разгонять кровь. Стрелин сел рядом, его лицо оставалось мрачным, но он уже отдавал приказы по рации, готовя отряд. Машина тронулась, и я посмотрел в окно, на удаляющийся Храм. Мы ехали навстречу неизвестности, и я знал — там, на передовой, решится, сможем ли мы дать отпор Таргелону, или Империя падёт под натиском их металлических тварей.

***

Мы мчались на бронированном внедорожнике по разбитым дорогам, ведущим к западной границе Империи. Дождь снова начался, мелкий, но холодный, и капли стучали по крыше, как барабанная дробь. Внутри машины было тесно, запах металла и оружейного масла смешивался с напряжением, что висело в воздухе. Стрелин сидел рядом, его лицо было мрачным, а руки сжимали автомат, лежащий на коленях. Через несколько минут после выезда он повернулся ко мне, его голос был резким, но полным заботы.

— Господин Дибров, — сказал он, указывая на ящик в углу машины, — переоденьтесь. Там бронежилет, защитный костюм, каска. На передовой без этого нельзя. И возьмите оружие — вот, держите.

Он протянул мне пистолет-пулемёт — лёгкий, но надёжный, с полной обоймой, и пару гранат. Я кивнул, чувствуя, как тяжесть ситуации становится всё реальнее. Снял куртку, натянул тёмно-зелёный защитный костюм, застегнул бронежилет, что плотно обхватил грудь, и надел каску, затянув ремешок. Пистолет-пулемёт лёг в руки, холодный и тяжёлый, а гранаты я засунул в карманы. Стрелин одобрительно кивнул, но его взгляд оставался тревожным.

Мы ехали два часа, дорога становилась всё хуже — асфальт сменился разбитой грунтовкой, усеянной воронками от взрывов. Вокруг мелькали следы войны: сгоревшие машины, поваленные деревья, взбуровленная земля. Наконец, машина затормозила на краю зоны боевых действий, и я выглянул в окно, чувствуя, как сердце сжимается от увиденного.

Всё вокруг было разрушено. Деревня, что когда-то стояла здесь, превратилась в руины: дома разнесены в щепки, каменные стены обуглены, а земля покрыта слоем пепла и обломков. В воздухе висел запах гари и металла, а вдалеке догорал танк, его башня была разорвана, как консервная банка. Имперские солдаты, усталые и покрытые грязью, укрепляли позиции, перетаскивая мешки с песком и проверяя оружие. Несколько раненых лежали под навесом, их стоны едва доносились сквозь шум ветра.

Стрелин вышел из машины первым, я последовал за ним, держа оружие наготове. Он обвёл взглядом разрушения и заговорил, его голос был хриплым, но твёрдым:

— Это место мы смогли отстоять. Тварей Таргелона удалось оттеснить — они ушли в горные районы, близ села Красное, вон туда, — он указал на северо-запад, где высились тёмные силуэты гор, окутанные туманом. — Но это ненадолго. Ожидается, что вскоре атака повторится. Они не отступают надолго.

Я кивнул, осматривая окрестности. Воронки, обугленные остовы техники, тела наших солдат, накрытые брезентом, — всё это было как картина из кошмара. Но одного я не видел. Повернулся к Стрелину, мой голос был резким:

— Есть ли хоть один убитый воин со стороны противника? Нам нужна тварь — живая или мёртвая, чтобы Велесов мог её изучить.

Стрелин замолчал, его взгляд опустился к земле, будто он искал там ответ. После долгой паузы он покачал головой, голос стал тише:

— Нет, господин Дибров. Ни одного. Эти твари… они не умирают, как люди. Мы бьём их, разрываем на куски, но они либо собираются заново, либо их утаскивают свои. Мы не смогли захватить ни одного тела.

Я стиснул зубы, чувствуя, как холод пробирает меня до костей. Это усложняло всё. Если мы не можем даже убить их, как мы добудем образец? Но отступать было некуда. Я посмотрел на горы, где, по словам Стрелина, скрылись твари, и понял — нам придётся идти туда, в самое сердце их территории, чтобы добыть то, что нужно. Иного пути не было.

Я стоял на краю разрушенной деревни, окружённый пеплом и обломками, пока солдаты суетились вокруг, укрепляя позиции. Мой взгляд был прикован к горам на северо-западе, где, по словам Стрелина, скрылись твари Таргелона. Но что-то там происходило — в тёмном небе над горами вспыхивали чёрные всполохи, похожие на молнии, но сгущённые, как сама тьма. Они извивались, оставляя после себя шлейфы мрака, и воздух вокруг них дрожал, будто от жуткой магии. Я почувствовал, как волосы на затылке встают дыбом.

— Стрелин, — сказал я, не отрывая глаз от гор, — принесите карты села Красное и местности вокруг. Мне нужно понять, куда мы идём.

— Уже несут, господин Дибров, — ответил он, махнув рукой одному из солдат, который тут же побежал к штабной палатке.

Пока я ждал, я сосредоточился на всполохах, пытаясь понять, что за магия там творится. Мои пальцы невольно сжали Печать Доверия, и я втянул воздух, чувствуя, как холод пробирает меня до костей.

И вдруг удивился знакомым откликам.

Это были некротические эманации, те самые, что я ощущал, когда сражался с ведьмами Ковена. Но здесь они были сильнее, гуще, пропитанные чем-то древним и зловещим. Я нахмурился, осознание ударило меня, как молот: Таргелон использует некромантию, и, похоже, на уровне, которого я ещё не встречал.

Солдат вернулся с картой, но я повернулся к Стрелину, мой голос был резким:

— Стрелин, расскажите мне о Таргелоне. Что это за государство? Откуда у них такая магия?

Генерал удивлённо вскинул брови, его шрам через бровь дёрнулся, но он быстро взял себя в руки. Он кивнул, будто понимая, что мне нужно знать всё, и заговорил, его голос был низким, но полным мрачной серьёзности:

— Таргелон… Это небольшое государство к западу от Империи. Их столица — Некрополис, город, построенный на костях, в прямом смысле. Говорят, он стоит на древнем некрополе, где тысячелетия назад хоронили магов, что практиковали тёмные искусства. Таргелон всегда был… странным местом. Они не просто занимаются некромантией — они мастера некротических метаморфоз. Их правители, Дом Мёртвого Пламени, столетиями экспериментировали с магией смерти, превращая её в оружие. Они научились оживлять мёртвых, но не как обычных зомби — они создают существ, соединяя кости с металлом, напитывая их магией, что черпают из древних захоронений. Эти твари, что идут на нас, — их работа.

Стрелин на мгновение замолчал, словно бы о чем-то задумавшись, потом, сжав кулаки, в сердцах произнес:

— Император… он знал о Таргелоне. Все знали. Их некротические метаморфозы, их Костяные Стражи — это не секрет. Но он ничего не делал. Годы шли, а мы просто смотрели, как они копят силы за рекой. Если бы мы ударили первыми, если бы Император не закрывал глаза на таких соседей, может, мы не оказались бы в этом аду.

Он замолчал, его слова повисли в воздухе, и я почувствовал, как напряжение между нами сгущается. Но тут же Стрелин вздрогнул, будто осознав, что сказал лишнее. Его лицо побледнело, он резко выпрямился и поднял руки, словно защищаясь.

— Простите, господин Дибров! — быстро заговорил он, голос стал торопливым, полным раскаяния. — Я… я не должен был так говорить. Это дерзость с моей стороны, я не хотел оскорбить память Императора. Он был великим правителем, я… Прошу прощения, я просто… Мы все устали, и эта война…

Я посмотрел на него, чувствуя, как его искреннее сожаление смягчает мой гнев. Он был прав — Император, возможно, и правда упустил угрозу Таргелона, но сейчас не время для обвинений. Я положил руку ему на плечо, мой голос был твёрдым, но спокойным:

— Всё в порядке, Стрелин. Я понимаю. Мы все на грани, и ты сказал то, что думаешь. Но сейчас не время смотреть назад. Император мёртв, и я здесь, чтобы исправить то, что можно. Мы разберёмся с Таргелоном — вместе.

Он кивнул, его плечи опустились, и в глазах мелькнула благодарность.

— Говорят, в Некрополисе есть целые подземелья, где они выращивают эти создания, питая их душами и магией, — подытожил свой рассказ генерал.

Он замолчал, его взгляд скользнул к горам, где чёрные всполохи всё ещё сияли.

Солдат вернулся с картой села Красное и окрестных гор, развернув её на капоте внедорожника. Я склонился над ней, вглядываясь в детали: извилистые тропы, узкие ущелья, лесные массивы и горные перевалы, что окружали село.

— Сложная местность, — задумчиво произнес Стрелин.

Мой палец скользил по карте, выискивая подходы, которые могла бы использовать небольшая мобильная группа. Узкий проход через ущелье на севере выглядел многообещающе — он вёл к плато, где, судя по отметкам, твари Таргелона могли устроить лагерь. Ещё одна тропа, через лес на востоке, была более скрытой, но длинной. Я прикидывал, как можно проникнуть незаметно, обойти их основные силы и ударить с тыла.

Стрелин стоял рядом, наблюдая за мной, его брови хмурились всё сильнее. Наконец, он не выдержал, его голос был полон недоумения:

— Господин Дибров, зачем нам это? Зачем искать подходы для небольшой группы? Мы же можем собрать отряд, ударить с фронта, оттеснить их, как в прошлый раз. Что вы задумали?

Я выпрямился, посмотрев на него с холодным спокойствием. Мой голос был твёрдым, но ровным:

— Мы захватим в плен одного из роботов Таргелона.

Стрелин замер, его глаза расширились, а лицо побледнело, будто я только что сказал, что собираюсь прыгнуть в жерло вулкана. Он открыл рот, но слова застряли у него в горле, и через секунду он выдавил, его голос дрожал от шока:

— В плен?! Одного из этих… тварей? Вы серьёзно?

Я кивнул, скрестив руки на груди, и начал объяснять, стараясь говорить так, чтобы он понял мою логику:

— Да, Стрелин, я серьёзен. Живой противник гораздо лучше для Велесова. Он сможет изучить его точнее и быстрее, чем мёртвый образец. Живая тварь покажет, как работает их магия, как движутся их узлы, где у них уязвимые точки. Если мы хотим создать оружие, которое их остановит, нам нужно дать Велесову всё, что он просил. А для этого нам нужен живой экземпляр.

Стрелин покачал головой, его шрам через бровь дёрнулся, и он шагнул ближе, его голос стал громче, полным тревоги:

— Это опасно! Вы видели, что они делают! Эти твари не просто машины — они… они как демоны! Если мы попробуем захватить одну, она может вырваться, убить нас всех! Мы не знаем, как их удержать!

Я посмотрел на него, не дрогнув, мой взгляд был твёрдым, но в голосе появилась лёгкая насмешка:

— Вы можете не идти, Стрелин. Я не заставляю. Но я иду. Это мой приказ, и я сделаю это сам, если придётся.

Он замолчал, его лицо напряглось, но я видел, как в его глазах борются страх и долг. Наконец, он выдохнул, опустив плечи, и кивнул, хоть и нехотя.

— Я иду с вами, — пробормотал он, голос был хриплым. — Но если мы погибнем, я скажу Императору на том свете, что это была ваша идея.

Я слегка улыбнулся, хлопнув его по плечу, и вернулся к карте. Ущелье на севере было нашим лучшим шансом. Теперь нужно было собрать группу и подготовиться к тому, что ждало нас в горах. Твари Таргелона не сдадутся без боя, но я был готов рискнуть всем, чтобы дать Империи шанс.

***

Мы собрали мобильную группу из лучших солдат, которых только смог найти Стрелин. Их было пятеро, не считая нас с генералом, и каждый был мастером своего дела. Стрелин представил их, пока мы готовились к выходу, стоя у внедорожника на краю разрушенной деревни. Его голос был полон гордости, но в нём чувствовалась тревога — он знал, на что мы идём.

— Вот наша команда, господин Дибров, — начал он, указывая на каждого по очереди. — Первый — капитан Алексей Рогов, наш лучший снайпер. Может снять цель с километра, даже в бурю. Если тварь попробует сбежать, он её остановит.

Рогов, крепкий мужчина лет тридцати с короткой бородкой кивнул мне. Винтовка с оптическим прицелом, что висела у него на плече, выглядела так, будто стала частью его тела.

— Второй — лейтенант Иван Крестов, специалист по взрывчатке, — продолжил Стрелин. — Он может сделать бомбу из чего угодно, а если нужно что-то взорвать или поджечь, он сделает это быстрее, чем вы моргнёте.

Крестов, невысокий, но жилистый, с татуировкой в виде черепа на шее, ухмыльнулся, похлопав по сумке, где лежали его «игрушки». Его пальцы были покрыты ожогами, но двигались с ловкостью фокусника.

— Третий — сержант Дмитрий Ворг, мастер ближнего боя, — сказал Стрелин. — Если придётся драться врукопашную, он порвёт любого. Даже этих тварей, я уверен.

Ворг, огромный, как медведь, с квадратной челюстью и руками, что могли бы гнуть арматуру, молча кивнул. На его поясе висели два коротких клинка, а в глазах горела холодная решимость.

— Четвёртый — младший лейтенант Сергей Лебедев, наш медик, — продолжил Стрелин. — Если кто-то из нас попадёт под удар, он вытащит с того света. Он не раз это доказывал.

— И последний. Точнее — последняя… — Стрелин замялся, — младший сержант Елена Соколова. Наш разведчик и специалист по ловушкам. Она видит то, что другие пропускают, и может обезвредить что угодно — от растяжек до магических капканов.

Я вскинул брови, не скрывая удивления. Елена была девушкой — невысокой, с короткими тёмными волосами, убранными под каску, и острым взглядом зелёных глаз. Её лицо было покрыто веснушками, но в движениях чувствовалась уверенность, а на поясе висел набор инструментов для работы с ловушками. Она посмотрела на меня, слегка улыбнувшись.

— Готовы? — спросил я у группы.

— Готовы! — в один голосо ответили те.

— Отлично. Тогда выходим.

Мы двинулись через лес на востоке, выбрав более скрытую тропу, что вела к горам близ села Красное. Лес был густым, с мокрыми ветками, что хлестали по лицу, и скользкой землёй под ногами. Воздух был тяжёлым, пропитанным запахом сырости и чего-то гнилостного — некротические эманации Таргелона чувствовались даже здесь.

Мы шли молча, постоянно останавливаясь, чтобы изучить местность. Напряжение висело в воздухе, как густой туман, — каждый шорох, каждый треск ветки заставлял нас замирать, держа оружие наготове.

Елена шла впереди, её глаза обшаривали каждый сантиметр тропы. Через полчаса она подняла руку, останавливая нас, и указала на едва заметную нить, натянутую между двумя деревьями. Растяжка — тонкая, почти невидимая, но с магическим отливом, что выдавал её природу. Если бы мы её задели, нас бы разнесло на куски.

— Ловушка, — тихо сказала она, опускаясь на колени. — Магическая. Дайте мне минуту.

Она достала из пояса тонкий инструмент, похожий на нож с руной на лезвии, и начала осторожно работать, шепча что-то себе под нос. Её пальцы двигались с ювелирной точностью, и через минуту нить погасла, а ловушка была обезврежена. Елена выдохнула, вытерла пот со лба и кивнула нам, чтобы продолжали идти.

Мы наткнулись ещё на две ловушки — одну в виде зачарованной ямы, что могла обрушиться под нами, и другую, где ветки были пропитаны некротическим ядом, готовым выпустить облако при малейшем касании. Елена обезвреживала их с холодным спокойствием, но я видел, как её руки слегка дрожали после каждой — напряжение давило на всех нас. Лес вокруг казался живым, враждебным, и я знал: твари Таргелона где-то рядом, и они ждут.

Елена снова подняла руку, останавливая нас. Я замер, чувствуя, как сердце бьётся быстрее. Тишина леса была обманчивой, но вдруг из густой листвы впереди раздался шорох — тихий, но отчётливый, как будто кто-то или что-то двигалось, раздвигая ветки. Звук был ритмичным, тяжёлым, и с каждым мгновением становился громче. Кто-то шёл. Или что-то.

— Слышите? — прошептала Елена, её голос был едва слышен, но в нём чувствовалась тревога. Она медленно опустилась на одно колено, вглядываясь в темноту.

Рогов тут же поднял винтовку, прищурившись через прицел, а Ворг шагнул вперёд, его клинки блеснули в слабом свете, пробивавшемся сквозь кроны. Стрелин сжал мой локоть, его голос был хриплым:

— Господин Дибров, это может быть одна из тварей. Или хуже. Приготовьтесь.

Я кивнул, сжимая пистолет-пулемёт, и почувствовал, как Печать Доверия на моей шее нагревается, будто предупреждая об опасности.

Шорох приближался, листва зашевелилась, и я увидел, как ветки раздвигаются, открывая что-то тёмное, массивное, с зелёным свечением глаз. Но что это было — тварь Таргелона, их разведчик или что-то совсем иное, — я понять не успел. Звук шагов стал оглушительным, и из темноты на нас надвигалась тень, готовая вырваться на свет.

Глава 4

Скрип костей наполнил древние залы библиотеки. Скелеты лезли повсюду — через разбитые витражи, вылезая из каминных труб, проламываясь сквозь дубовые двери, которые трещали под их костлявыми напорами. Их пальцы, лишенные плоти, царапали каменные плиты пола, оставляя за собой следы черной слизи.

Лилит металась между книжных стеллажей, ее когти сверкали в тусклом свете магических светильников. Каждый взмах — очередной скелет рассыпался в прах. Но они не умирали. Их пальцы продолжали шевелиться, челюсти — щелкать, словно насмехаясь.

— Чертова мельница! — выругалась суккуб, отшвырнув ногой череп, который тут же покатился обратно, зловеще постукивая зубами. — Они как тараканы — чем больше давишь…

Орлов стоял спиной к ней, его серебряный кинжал описывал смертоносные дуги. Каждый удар сопровождался вспышкой яркого пламени, но даже это не останавливало мертвецов. Один особенно цепкий скелет вцепился ему в ногу так сильно, что Александр с трудом оторвал его, швырнув в стену.

— Илларион! — крикнул он, отступая к центру зала. — Их слишком много?!

Старый библиотекарь не отвечал. Его руки дрожали над раной Морвена, а губы шептали древние заклинания. Круг защиты вокруг них пульсировал, но с каждым новым скелетом, переступающим порог, он становился все слабее.

Вдруг раздался жуткий скрежет. Главные двери рухнули, и в проеме показалась фигура в истлевшем плаще архивариуса. Его пустые глазницы светились зеленым огнем, а кости были покрыты рунами запретных знаний.

— Илларион! — прошипел он голосом, в котором смешались сотни других голосов. — Ты прятал этих людишек… Но теперь они… наши…

Лилит оскалилась, демоническая сущность, прорывалась наружу.

— Надоели! — с этим криком суккуб рванулась вперед, ее крылья расправились, закрывая свет, исходящий от магических светильников.

Орлов перевел дух, чувствуя, как усталость подкашивает ноги. Он посмотрел на Иллариона. Старик почти закончил ритуал. Оставалось продержаться еще немного.

Но когда он обернулся к дверям, сердце его сжалось. За архивариусом стояли десятки, сотни таких же истлевших скелетов. Библиотека была окружена. И тьма снаружи становилась все гуще.

В этот момент рука Морвена внезапно сжала плечо библиотекаря. Инквизитор поднимался. Его глаза горели знакомым фанатичным огнем. В другой руке он сжимал арбалет, натянутый до предела.

— Ну что, старый друг, — хрипло произнес он. — Похоже, пришло время последней молитвы.

Илларион кивнул. Его лицо было бледным, но решительным. В руках он держал древний фолиант, страницы которого начали светиться голубым пламенем.

— Не молитвы, — поправил он. — Время для молитв прошло. Теперь — только огонь.

Арбалет Морвена грохнул, как удар грома. Серебряный болт пронзил архивариуса, разорвав его ребра в фейерверке зеленых искр. Но мертвец лишь закачался и засмеялся. Его челюсть отвисла неестественно широко, издавая звук ломающихся костей.

— Молитвы? Огонь? — его голос раскалывался на сотни шепотов. — Мы знали и то, и другое, когда еще дышали!

Лилит уже мчалась сквозь строй скелетов, ее крылья как черные клинки рассекали воздух.

— Привет, красавчик! — ее клыки вонзились в шейные позвонки архивариуса.

Раздался хруст. На миг зеленый свет в глазницах погас. Но затем, кости вновь начали срастаться. Быстрее, чем раньше.

Орлов скользнул между стеллажей, его меч оставлял в воздухе светящийся след.

— Они учатся! — крикнул он, разрубая трех скелетов одним ударом. — Каждое возрождение делает их сильнее!

Илларион стоял в эпицентре бури, его фолиант пылал голубым пламенем. Страницы сгорали одна за другой. С каждой испепеленной страницей скелеты на секунду замирали, будто теряя ориентацию.

— Три минуты! — голос старика перекрыл грохот битвы. — Когда сгорит последняя страница, барьер падет!

Морвен перезаряжал арбалет с пугающей скоростью. Каждый выстрел, очередной скелет рассыпался, но их было слишком много. Один прорвался, вцепился ему в плечо. Инквизитор разбил его череп прикладом, но лезвие ребер уже впилось в плоть.

— Кольцо! — проревел он, отступая к центру. — Смыкаемся!

Лилит приземлилась рядом, ее израненные крылья истекали черной кровью.

— И что, это все?! — она оскалилась, но в глазах читалась усталость. — Мы будем умирать под аккомпанемент щелкающих зубов?!

Орлов прислонился к ним спиной. Его меч дымился, лезвие почти утратило свою магическую силу от непрекращающихся ударов. — Есть идеи?

— Одна, — произнес Илларион, не отрывал взгляда от книги.

Последняя страница вспыхнула. Барьер дрогнул. И в этот момент воцарилась тишина. Словно все вокруг мгновенно оглохли. Скелеты замерли.

Пол дрогнул. Где-то в глубинах библиотеки раздался звук ломающегося камня.

Лилит насторожилась, ее демоническая сущность почуяла нечто. Громовой удар потряс здание.

Ба-бах!

Дубовые двери весом в полтонны вылетели с петель, и в проеме возникла исполинская фигура Генки. Его доспехи, сваренные из стальных пластин и цепей, звенели при каждом шаге. В руках он сжимал не просто кувалду — это было чудовищное орудие титанов под названием «Костолом», утыканное шипами и рунами.

— Простите, что задержались! — его бас заглушил даже грохот битвы. Удар, пять скелетов разлетелись в щепки. Еще удар — костяная волна откатилась назад.

За ним, словно тень, скользила Милена. Ее гибкое тело извивалось в смертельном танце, серебряные кастеты оставляли за собой светящиеся следы. Каждый удар точный, смертельный. Череп в крошку. Позвоночник в пыль.

Но настоящим сюрпризом стала Мария Орлова. Хрупкая, как фарфоровая кукла, она двигалась с убийственной грацией. Ее парные кинжалы «Лотос» и «Шип» сверкали в воздухе, выписывая смертельные узоры. Два скелета рухнули, даже не успев понять, что произошло.

— Левый фланг чист! — крикнула она, перемахивая через опрокинутый набок стол.

Именно в этот момент все пошло наперекосяк.

Из пола выросли черные как смоль щупальца, опутав ее ноги. Мария вскрикнула, упав на колени. Кинжалы выскользнули из пальцев.

— Дочь! — рев Александра Орлова перекрыл все звуки битвы.

Он рванулся вперед, его меч вновь вспыхнул ярким пламенем. Три скелета оказались мгновенно разрублены пополам. Еще пять, обезглавлены. Он бился как демон, каждое движение отточено, молниеносно, беспощадно.

Но Архивариус ждал своего момента.

Когда Орлов наклонился, чтобы поднять дочь, древний мертвец ударил. Его костяная рука, покрытая черными рунами, пронзила тело Орлова насквозь, выйдя из груди кровавым кинжалом.

Кровь хлынула фонтаном.

— Не-е-т! Мария вырвалась, схватив кинжалы.

Ее лицо исказилось яростью. В этот момент она выглядела страшнее любого демона. Два молниеносных удара, костлявая рука Архивариуса отлетела прочь, рассыпаясь в прах.

Орлов старший рухнул на колени. Его руки дрожали, но он все еще прикрывал дочь.

— Про…сти… — пузыри кровавой пены выступили на его губах.

Генка ворвался в эпицентр, его кувалда крушила все на пути. Милена прикрывала их отступление. Ее кастеты были покрыты черной слизью и осколками костей.

— Держись, командир! — рычал Генка, одной рукой подхватывая раненого, другой продолжая крушить врагов.

Его броня была исцарапана, а из-под густых волос на голове, текла кровь.

Морвен пробивался к ним сквозь стену скелетов, его арбалет работал практически без остановки. Лилит сражалась рядом, ее крылья были изодраны, но ярость только росла.

Вновь громыхнуло. Людей сражающихся с нечистью отбросило взрывной волной и впечатало в стеллажи. Следом все стихло.

Скелеты замерли, затем начали рассыпаться. Архивариус отползал назад, его кости трещали.

— Это не конец! — прошипел он, рассыпаясь в прах.

Мария прижимала окровавленную рубаху отца, ее пальцы дрожали от страха, усталости и чрезмерного напряжения. Орлов старший слабо улыбнулся, поднимая дрожащую руку:

—Ты… сражалась… как… настоящая… Орлова…

Его глаза закрылись. Но грудь еще вздымалась, слабо, едва заметно.

Генка склонился над раненым, его могучие руки бережно перевязывали рану.

— Живой, черт возьми! Будет жить!

Снаружи, сквозь разбитые окна, доносился жуткий вой. Тьма сгущалась, принимая новые формы.

Люди переглянулись. Это была только передышка. Они знали, что самое страшное еще впереди.

***

Город казался мертвым.

Тьма поглотила его, как черная смола — плотная, вязкая, ненасытная. Она липла к стенам домов, заползала в переулки, вытекала из подворотен, словно живая. Воздух был тяжелым, пропитанным гарью и чем-то еще — чем-то древним, чужим, что не должно было существовать в этом мире.

Тенегор шел.

Его плащ, изорванный в кровавых схватках, волочился по мостовой, цепляясь за осколки разбитых фонарей. Когда-то здесь горели огни, смеялись люди, звенели трамваи. Теперь — только шепот теней да редкие отблески костров, которые жгли те, кто еще не потерял надежду.

Он остановился у здания Медицинской академии. Его фасад, некогда белоснежный, теперь был испещрен трещинами, будто гигантские когти прочертили по нему. На ступенях — следы грязи, крови, отпечатки босых ног беженцев. Здесь ночевали, здесь умирали.

Тенегор опустился на холодный мрамор. Тело горело. Каждый мускул, каждый сустав кричал о том, что нужно остановиться, сдаться, закрыть глаза и просто… перестать.

Но он не мог. Грудь вздымалась неровно, предательски сбивая ритм. С каждым вдохом сломанные ребра впивались в легкие, и боль, острая, как лезвие, заставляла мир плыть перед глазами. Он сжал кулаки — пальцы скользнули по поту и крови, смешавшимся на ладонях.

Из темноты донесся шорох. Тенегор медленно поднял голову. Впереди, в зыбком свете костра, шевелилась тень. Не та, что отбрасывали стены — другая. Гуще. Глубже. Она смотрела на него. Титан знал — это не конец. Это еще один бой. Последних сил хватило, чтобы встать.

Тьма, что-то неразборчиво зашептала.

— Ну, — криво улыбнулся Тенегор. — Давай уже. Подходи.

Тень замерла, будто удивленная его упрямством. Воздух сгустился, наполнившись запахом гниющих листьев и первобытного страха. Где-то вдали рухнула колонна — глухой удар, эхом прокатился по пустым улицам.

Тенегор выпрямился во весь рост, игнорируя пронзающую боль. Его рука привычным движением нашла рукоять молота — холодную, надежную. Металл отозвался тихим звоном, и последние искры костра отразились на испещренной царапинами стали.

— Я не боюсь тебя, — прошептал он.

Тень заколебалась, затем поползла вперед, растягиваясь, принимая форму. Острые углы, слишком длинные пальцы, лицо — нет, не лицо, а лишь намек на него, будто кто-то стер черты в спешке.

Из мрака вырвался хриплый смех.

— Ты сломан, — прошипело существо. Голос был подобен скрипу ржавых петель. — Ты умрешь здесь. Они все умрут.

Тенегор шагнул навстречу.

— Попробуй.

Тень рванулась к нему.

Он встретил ее ударом молота — сталь проделала во тьме огромную брешь, и мир на миг озарился синим пламенем. Существо взвыло, отпрянуло, но не исчезло. Вместо этого оно раздвоилось, затем разделилось, как делится клетка живого существа. Теперь их было трое, одинаковых, зыбких, обтекающих его полукругом.

— Ты не первый, кто пытался нас остановить, — заговорили они хором. — Ты не последний. Посмотри вокруг. Где твои союзники? Где твои друзья?

Тенегор не ответил. Вместо этого он резко развернулся, и ударил по ним молотом, разрушая окружившие его силуэты.

Молот обрушился на тени с рёвом разъярённого зверя. Древний металл, испещрённый рунами, вспыхнул багровым заревом, разрывая мрак в клочья. Первый силуэт рассыпался в прах с визгом, похожим на скрип ржавых ножниц. Второй попытался увернуться, но удар пришёлся точно — тьма хрустнула, как тонкий лёд, и испарилась в клубах чёрного дыма. Третий отпрыгнул назад, его расплывчатые очертания дрожали, будто испуганный паук.

— Ты ничто против нас! — его голос рассыпался на сотни шёпотов, заполняя переулок.

Тенегор перехватил молот двумя руками. Мускулы налились свинцовой тяжестью, но он понимал, останавливаться нельзя. Никогда.

— Я так не думаю.

Он сделал шаг вперёд. И тогда тень засмеялась. Не одна — все вокруг. Смех вырвался из каждой щели, из-под каждого камня, из пустых глазниц разрушенных зданий. Он вибрировал в костях, скребся под кожей, заставляя зубы стучать в такт. Мостовую затрясло.

Тени начали сливаться. Десятки, сотни чёрных силуэтов сплетались в единую массу, поднимаясь над улицей, как чудовищная волна. В её глубине мерцали бледные красные огни — подобия глаз, ртов, рук, тянущихся к Тенегору. Он стиснул рукоять молота.

— Придётся постараться, — скрипнул зубами титан.

Тьма нахлынула. Тенегор встретил её ударом. Молот вспорол чёрную массу, разбрасывая клочья мрака. Но тени тут же смыкались, восстанавливались, становясь ещё плотнее. Они обвивали его руки, цеплялись за ноги, пытаясь задушить, раздавить, поглотить. Но титан не сдавался. Он отчаянно бился. Он не мог иначе. Он поклялся защищать Империю и каждого ее жителя.

Каждый взмах молота вырывал куски из живой тьмы. Каждый удар заставлял её отступать, хоть на мгновение. Но сил оставалось всё меньше.

Последний рывок. Собрав всю волю, Тенегор вскинул молот над головой и обрушил его оземь. Ударная волна разметала тени. Свет от рунических символов на молоте вспыхнул ослепительной вспышкой, на миг озарив пространство вокруг. Тьма взвыла, пронзительно, словно одновременно кричали все мученики ада. А затем, рассыпалась, превратившись в серый пепел.

Наступила тишина.

Тенегор стоял, тяжело дыша. Пот стекал по лицу, смешиваясь с кровью. Руки дрожали. А потом он рухнул. Молот с грохотом выпал из ослабевших пальцев. Тенегор упал на мостовую, чувствуя, как холодный камень прилипает к щеке. Он лежал, глядя в чёрное небо.

Тьма смыкалась над сознанием, как ледяная вода. Тенегор судорожно сглотнул воздух, но легкие отказались слушаться. Последнее, что запечатлел его взгляд — треснутый фонарный стеклянный шар, тусклый, бледный, как лунный свет.

Где-то впереди скрипнули колеса, раздался громкий возглас:

—Батя! Тут кто-то есть! — визгливый голос подростка прорезал ночную тишину.

Тяжелые сапоги зашаркали по булыжнику. В нос ударило резким запахом махорки и перегара.

— Господи Иисусе… — хриплый голос Виктора Степановича дрогнул. — Да это ж… Борька, свети сюда!

Фонарь брызнул желтым светом прямо в лицо. Тенегор застонал, пытаясь прикрыть глаза, но рука не слушалась — только слабо дернулась и упала обратно на мокрую от крови мостовую.

— Живой! — Борька присел на корточки, шлепнув фонарем о камень. — Ой, да он весь… батя, глянь-ка, у него же ребра…

— Отойди! — Виктор Степанович грубо отодвинул сына и наклонился, заскрипев кожаным ремнем. — Господи, да он же весь перебитый. Эй, титан, слышишь меня?

Тенегор попытался что-то сказать, но из горла вырвался только хриплый выдох с пузырями крови.

— Все, хватит болтать! — Виктор Степанович скинул телогрейку и бросил сыну. — Подстели в повозку. Давай быстрее, тудыть твою в качель!

Пока Борька суетился у телеги, комендант осторожно провел руками по телу титана, выискивая самые страшные раны. Его мозолистые пальцы дрогнули, наткнувшись на торчащие из-под кожи осколки ребер.

— Господи, как ты еще дышишь? — прошептал он, затем резко повернулся. — Борька! Еще мое одеяло! И водки принеси, в правом ящике!

Когда повозка была готова, они осторожно, сантиметр за сантиметром, начали перетаскивать массивное тело. Тенегор застонал, когда его приподняли — по бледному, перепачканному кровью и грязью лицу, ручьем потек пот.

— Тише, Титан, потерпи немного, — бормотал Виктор Степанович, переваливая раненого на повозку. — Борька, придержи голову! Да не тряси, тудыть твою!

Телега скрипнула под неожиданной тяжестью. Борька, весь красный от напряжения, удерживал фонарь, пока отец укутывал незнакомца одеялом.

— В библиотеку, — хрипло скомандовал Виктор Степанович, хватая ручки. — Только Илларион разберется в этом. Господи, да что же это за раны?!

Повозка тронулась, подпрыгивая на неровностях. В свете фонаря Борька разглядывал лицо незнакомца — бледное, с впалыми щеками, но необыкновенно спокойное. Как будто этот человек уже сто раз смотрел смерти в глаза.

— Батя, он выживет?

— Мы постараемся сделать все для этого. Давай сынок, навались!

***

Двери библиотеки с треском распахнулись перед повозкой. Илларион уже стоял на пороге, будто ждал — в растерзанной, грязной голубой мантии, с закатанными по локоть рукавами, обнажающими тонкие, но жилистые руки.

— Гена! — позвал библиотекарь. — Нужна твоя помощь!

Появившийся на пороге Генка на мгновение замер, увидев тело титана лежащего на повозке, но затем, придя в себя, быстро спустился вниз. Вместе с Борькой, они осторожно подхватили Тенегора и внесли его в здание библиотеки.

— На стол, — коротко бросил он, указывая на массивный дубовый стол, где совсем недавно лежал инквизитор. — Аккуратно!

Когда тело Тенегора перенесли, старик осторожно снял искореженные железные латы доспехов. Его острые глаза мгновенно оценили масштаб повреждений.

— Тенегор! — воскликнула вошедшая в холл Милена.

— Тише ты! — шикнул на нее Генка.

— Ножницы, — бросил Илларион Милене. — Верхний ящик. И принеси зеленую бутыль с полки G.

Пока девушка суетилась, Илларион быстрыми, точными движениями начал очищать раны. Его пальцы, несмотря на возраст, не дрожали, когда извлекали осколки костей из рваных ран.

— Вы… вы его спасете? — робко спросила Милена, подавая бутыль с мутной жидкостью.

Илларион лишь хмыкнул, обильно смачивая тряпку:

— Это не человек, девочка. Это Титан. В них больше жизни, чем во всех нас вместе взятых — Он повернул голову Тенегора, заглядывая в мутные глаза. — Но даже им, хоть иногда, нужен отдых.

Старик наклонился ближе, его голос стал тише, но тверже:

— Спи, воин. Пока мы здесь — тьма не пройдет.

Тенегор — впервые за долгое время, позволил себе потерять сознание, отпустив последние нити контроля.

На лестнице возникли две фигуры — высокий, облаченный в черную мантию Леонард Морвен, и хрупкая, как тень, Лиллит с горящими в полумраке алыми глазами.

— Еще один нашелся, — произнесла суккуб, окидывая взглядом лежащего на столе Тенегора. Ее голос звучал как шелест шелка по лезвию. — Еще бы Костю отыскать…

При упоминании этого имени инквизитор невольно передернулся. Его пальцы сами собой сжались в кулак, будто пытаясь ухватиться за отсутствующую рукоять меча.

— Как себя чувствует Александр? — спросил Генка, намеренно меняя тему.

Морвен, бросив взгляд в сторону лестницы, ведущей на второй этаж библиотеки:

— Спит. Мария с ним.

— Хорошо, — кивнул Илларион, продолжая обрабатывать раны Тенегора. — Сон помогает восстановить силы.

Затем он обернулся к топчущимся на пороге Борьке и Виктору Степановичу. Комендант общежития нервно теребил в руках фуражку, озираясь по сторонам — библиотека с ее древними фолиантами и странными артефактами явно внушала ему опасение.

— Оставайтесь. Здесь безопасно, — предложил библиотекарь.

— Нет уж, — замотал головой Виктор Степанович, хватая сына за плечо. — Тама людев еще много, кому помощь надобна.

Он резко развернулся, толкнув перед собой Борьку, и буквально выволок его за дверь. Дубовые створки захлопнулись с глухим стуком, оставив в холле тишину, нарушаемую лишь тяжелым дыханием Тенегора.

Лиллит склонилась над раненым, тонкие пальцы с черными когтями повисли в воздухе, словно ощупывая невидимые нити его боли.

— Он пройдет через это, — прошептала она. — Но ему понадобится время.

— Времени у нас нет, — мрачно ответил Генка, вставая. — Тьма не ждет.

Морвен молча подошел к окну, отдернул занавеску. На улице, в кромешной тьме, где-то вдали еще горели одинокие костры.

— Значит, будем держаться, — сказал он глядя на скрывающихся во тьме отца и сына. — Пока они не проснутся.

Илларион вздохнул и накрыл Тенегора тяжелым шерстяным пледом.

— Тогда нам всем стоит отдохнуть. Завтра будет долгая ночь.

Глава 5

Тень вырвалась из густой листвы, и я замер, чувствуя, как холод пробирает меня до костей. Перед нами стояло создание Таргелона — наполовину робот, наполовину сотканное из человеческой плоти существо, и его вид был одновременно ужасающим и завораживающим.

Оно возвышалось над нами, почти три метра ростом, с массивным торсом, где металл и плоть сливались в кошмарной гармонии. Его левая рука была полностью механической — ржавое железо, усеянное шипами, с когтями, что скрежетали при движении, а правая — человеческая, но сшитая из кусков плоти, с грубыми швами, что тянулись через кожу, как чёрные нити. Лицо монстра было маской из металла, но нижняя челюсть — человеческая, с гниющими зубами, а глаза горели зелёным светом, напитанным некротической магией.

Я, как бывший некромант, не мог не заметить деталей. Работа хирурга, создавшего это чудовище, была одновременно тонкой и грубой. Швы на плоти были аккуратными, почти ювелирными, но в то же время небрежными — кожа местами свисала, обнажая сухожилия, а в некоторых местах металл врезался в плоть так глубоко, что казалось, будто он растёт из неё. Некротическая магия, что связывала эти части, была мощной, но нестабильной — я чувствовал, как она пульсирует, готовая вырваться, если нарушить её баланс.

Монстр взревел, его голос был смесью механического скрежета и человеческого крика, и бросился на нас.

Стрелин среагировал первым, вскинув автомат и открыв огонь. Остальные последовали его примеру — Рогов, Ворг, Крестов и Лебедев стреляли из автоматов, пули с визгом врезались в тело твари. Но они отскакивали от металлических частей, оставляя лишь искры, а плоть, хоть и рвалась, тут же затягивалась, напитанная некротической энергией. Монстр даже не замедлился — он рванул к Воргу, ближайшему к нему, и ударил своей механической рукой. Ворг успел увернуться, но когти разорвали его бронежилет, оставив глубокие царапины на плече.

— Отходим! — крикнул Стрелин, продолжая стрелять, но я знал, что пули бесполезны. Нужно было действовать иначе.

Я шагнул вперёд, поднимая руки, и начал плести магические конструкты. Мои пальцы двигались быстро, создавая сферы из чистой энергии, но я добавил в них свои некромантские знания. Вплёл в заклятие нити тьмы, что могли разъедать некротическую магию, и напитал их своей волей, направленной на разрушение. Против тварей некроса нужно бороться их же методами.

Сферы засветились чёрным с багровыми прожилками, и я швырнул их в монстра. Первая попала ему в грудь, где металл переходил в плоть, и взорвалась с глухим хлопком. Чёрные нити разъели швы, плоть начала пузыриться, а металл заскрежетал, будто его разъедала кислота.

Вторая сфера угодила в его механическую руку, и когти замерли, покрываясь трещинами.

Монстр взвыл, его зелёные глаза полыхнули ярче, и он бросился на меня, игнорируя остальных. Я увернулся, прыгнув в сторону, но его когти задели мой бронежилет, оставив глубокие борозды. Елена Соколова метнулась к нему с фланга, швырнув дымовую гранату, чтобы отвлечь, но тварь даже не моргнула — она повернулась к ней, её челюсть раскрылась, и из пасти вырвался поток зелёного газа. Елена отскочила, но газ коснулся её руки, и она вскрикнула, кожа начала покрываться волдырями.

— Крестов, взрывчатку! — крикнул я, понимая, что мы не можем его убить здесь и сейчас. Монстр был слишком опасен, слишком живуч, даже с моими заклятиями.

Крестов швырнул самодельную бомбу, начинённую осколками, и она взорвалась у ног твари, разорвав часть плоти на его ногах. Но он лишь пошатнулся, его металлические суставы заскрежетали, и он снова двинулся на нас, быстрее, чем я ожидал. Мы ранили его, но этого было мало.

— В чащу! — крикнул я, указывая на густой лес слева. — Там овраг, можно укрыться!

Мы бросились бежать, монстр гнался за нами, его шаги сотрясали землю, а ветки трещали под его весом. Лес становился гуще, опасностей прибавлялось — я заметил ещё одну магическую ловушку, но Елена, несмотря на боль в руке, обезвредила её на бегу, не останавливаясь. Мы мчались, слыша, как тварь ломится сквозь деревья, её рёв эхом отдавался в ушах. Наконец, мы выскочили к оврагу — глубокому, с крутыми склонами, поросшими мхом. Я прыгнул вниз, за мной последовали остальные, скользя по мокрой земле. Монстр остановился у края, его зелёные глаза горели, но он не полез за нами — овраг был слишком узким для его массивного тела.

Мы спустились в овраг, скользя по мокрой земле, пока густая чаща леса не укрыла нас от глаз монстра. Его рёв всё ещё доносился сверху, но он не полез за нами — овраг был слишком узким для его массивного тела. Мы затаились среди корней и мха, тяжело дыша, сердце колотилось в груди, а адреналин всё ещё гудел в крови. Елена Соколова прижимала раненую руку, её лицо было бледным, но она держалась. Лебедев, наш медик, уже копался в рюкзаке, доставая бинты, чтобы обработать её ожоги от некротического газа. Рогов, Ворг и Крестов проверяли оружие, их лица были мрачными, но решительными.

Стрелин прислонился к склону оврага, вытирая пот со лба, и повернулся ко мне, его голос был полон ворчливого раздражения.

— Теперь вы понимаете, господин Дибров, против кого мы вышли? — сказал он, его шрам через бровь дёрнулся, когда он нахмурился. — Этих тварей просто так не взять. Мы стреляли, вы швыряли в него магию, Крестов взрывал — и что? Он всё ещё там, наверху, и готов разорвать нас, как только мы вылезем. Я же говорил, это безумие!

Я выдохнул, чувствуя, как холодный воздух обжигает лёгкие, и посмотрел на него. Мой голос был спокойным, но твёрдым, несмотря на усталость:

— Да, Стрелин, я понимаю. Идти в лобовую атаку у нас нет шансов выиграть. Мы видели, что он может выдержать. Нам нужно действовать хитростью. Мы заманим его в ловушку — используем местность, его вес, его ярость. Если мы не можем убить его силой, мы заставим его самого себя погубить.

Стрелин замолчал, его взгляд стал задумчивым, и он медленно кивнул. Остальные тоже закивали, соглашаясь. Рогов пробормотал:

— Ловушка — это может сработать.

А Крестов добавил:

— Я могу сделать что-то мощное, если найдём подходящее место.

Но тут Елена, всё ещё держась за раненую руку, подняла голову, её зелёные глаза были серьёзны, а голос — тихим, но твёрдым:

— Ребята, прежде чем делать ловушку, нам нужно разобраться с одной маленькой проблемой, — сказала она, оглядывая густую чащу вокруг. И это ее слово «маленькой» и та интонация, с которой она это сказал, не понравились мне. — Мы заблудились.

Её слова повисли в воздухе, и я почувствовал, как напряжение снова сжимает грудь.

Мы сидели в овраге, окружённые густой чащей, пока напряжение всё ещё висело в воздухе. Стрелин, всё ещё тяжело дыша после бегства, нахмурился, его шрам через бровь дёрнулся, и он повернулся к ней, его голос был полон раздражения и неверия.

— Что значит заблудились? — рявкнул он, бросив взгляд на Елену. — Мы отклонились от маршрута всего на пару шагов! Мы бежали вниз по оврагу, это не могло нас так далеко увести!

Елена посмотрела на него, её зелёные глаза были серьёзны, а голос оставался спокойным, но твёрдым. Она достала из кармана навигатор — небольшой прибор с экраном, который должен был показывать наше местоположение, — и подняла его, чтобы все видели.

— Навигаторы показывают совсем другое, — ответила она, её пальцы слегка дрожали, но она держала себя в руках. — Посмотрите сами.

Мы все достали свои приборы — у каждого в группе был такой же навигатор, настроенный на карту местности. Я включил свой, и экран засветился, но данные на нём заставили меня нахмуриться. Стрелка крутилась, как сумасшедшая, координаты менялись каждую секунду, показывая то север, то юг, то вовсе какую-то точку за пределами карты. Я посмотрел на остальных — у Рогова прибор показывал, что мы в горах, у Крестова — что мы у реки, а у Ворга вообще выдавал ошибку.

Лебедев пробормотал:

— Это что, сломалось всё разом?

Но я уже чувствовал, что дело не в технике.

Я поднял руку, призывая всех к тишине, и прислушался. Лес вокруг был подозрительно тихим — шорох листвы, треск веток, даже рёв монстра, что гнался за нами, — всё затихло. Это было ненормально. Я закрыл глаза, сосредотачиваясь, и начал сканировать местность с помощью магии. Мои пальцы слегка шевельнулись, выпуская тонкие нити энергии, что расползались вокруг, как паутина, ощупывая пространство.

И тут я почувствовал их — микроаномалии, крошечные разрывы в ткани реальности, похожие на порталы. Они были повсюду: в воздухе, в земле, между деревьями, их энергия дрожала, искажая пространство. Каждая аномалия излучала слабые некротические эманации, те самые, что я ощутил в монстре.

— Вот почему противник так близко и появился тут! — догадался я, открывая глаза и глядя на Стрелина. — Эти микроаномалии… они как порталы. Таргелон использует их, чтобы перемещать своих тварей. Поэтому навигаторы сошли с ума — пространство здесь искажено. Мы не просто заблудились, мы в ловушке их магии.

Стрелин побледнел, его взгляд метнулся к деревьям, будто ожидая, что из тени вот-вот выскочит ещё одна тварь. Елена сжала навигатор в руке, её лицо стало ещё серьёзнее, а остальные переглянулись, их руки невольно потянулись к оружию. Лес вокруг нас казался живым, враждебным, и я знал: эти аномалии — не случайность. Таргелон знал, что мы придём, и подготовил для нас западню. Теперь нам нужно было не только найти путь, но и выжить в этом искажённом кошмаре.

***

Мы сидели в овраге, окружённые густой чащей, где каждый шорох заставлял хвататься за оружие. Микроаномалии, искажающие пространство, всё ещё гудели вокруг, их некротическая энергия пульсировала, как ядовитый туман. Я закрыл глаза, сосредотачиваясь, и выпустил свои некромантские способности, чтобы глубже изучить эти разрывы в реальности. Мои пальцы слегка шевельнулись, выпуская тонкие нити тьмы, что расползались вокруг, как паутина, ощупывая аномалии. Я чувствовал их структуру — они были нестабильными, но связанными между собой, как нити, ведущие к одному узлу. И этот узел, этот центральный источник магии, находился где-то в горах близ села Красное. Я ощутил его — мощный, древний, напитанный некротической энергией, словно маяк, что питал эти порталы.

Я открыл глаза, мой голос был тихим, но твёрдым:

— Эти аномалии связаны с источником магии в горах, недалеко от села Красное. Если мы уничтожим его, аномалии исчезнут. Навигаторы снова заработают, и мы сможем выбраться. К тому же это сильно затруднит путь врагам — без порталов они потеряют своё преимущество в скорости и внезапности.

Стрелин, сидевший рядом, нахмурился, его шрам через бровь дёрнулся. Он посмотрел на меня, потом на лес вокруг, где тени казались живыми, и его голос был полон напряжения:

— Вы уверены, господин Дибров? Лес и без того стал смертельной ловушкой. Эти аномалии, тварь, что гналась за нами… Она может вернуться в любой момент. А теперь вы хотите идти прямо в сердце их магии?

Елена Соколова, всё ещё держа раненую руку, кивнула, её зелёные глаза были серьёзны:

— Он прав. Мы едва ушли от того монстра. Если их станет больше, или если эти порталы начнут выпускать новых тварей, мы не выберемся.

Рогов, Ворг, Крестов и Лебедев переглянулись, их лица были мрачными. Рогов, сжимая винтовку, пробормотал:

— Я могу прикрывать, но если их будет слишком много, даже я не успею.

— У меня есть взрывчатка, но её не хватит на целую армию, — добавил крестов.

— Мы на грани, но если это даст нам шанс, я за, — закончил Ворг.

Я посмотрел на них, чувствуя, как их напряжение передаётся мне, но моя решимость не дрогнула.

— Мы не можем сидеть здесь и ждать, пока они нас найдут, — сказал я, мой голос стал твёрже. — Этот источник — их преимущество. Если мы его уничтожим, мы не только выберемся, но и ударим по Таргелону. Они не ожидают, что мы пойдём прямо к их магии. Мы должны это сделать.

Стрелин выдохнул, его плечи опустились, и он кивнул, хоть и нехотя.

— Хорошо, господин Дибров, — сказал он, его голос был хриплым. — Мы идём. Но если эта тварь вернётся, или если нас окружат, я надеюсь, у вас есть план.

— Будет план, — ответил я, сжимая Печать Доверия в руке. — А пока — собирайтесь. Мы идём к горам.

***

Команда начала подниматься, проверяя оружие и снаряжение. Елена достала свой навигатор, хотя он всё ещё показывал бессмыслицу, и посмотрела на меня, её взгляд был полон решимости. Остальные молча готовились, но я видел, как их руки слегка дрожат — они понимали, что лес стал ещё опаснее, и тварь, что гналась за нами, могла вернуться в любой момент. Но они согласились идти, и я знал: это наш единственный шанс переломить ход войны.

Мы двинулись через лес, направляясь к зоне с самой высокой концентрацией аномалий, которую я определил с помощью магии. Я шёл впереди, чувствуя, как некротические эманации становятся гуще с каждым шагом, их холодный шёпот пробирал до костей. Елена Соколова держалась рядом, её зелёные глаза обшаривали каждый куст, выискивая ловушки, а за нами следовали остальные: Стрелин с автоматом наготове, Рогов, высматривающий угрозы через прицел винтовки, Крестов, сжимающий сумку со взрывчаткой, Ворг, чьи клинки поблёскивали в слабом свете, и Лебедев, нервно оглядывающийся с рюкзаком медика на плече.

Лес был густым, ветки цеплялись за одежду, а воздух дрожал от искажений, вызванных аномалиями.

Мы прошли всего несколько сотен метров, когда Елена резко подняла руку, останавливая нас. Её голос был тихим, но напряжённым:

— Ловушка. Некротическая. Не двигайтесь.

Она опустилась на колени, указав на едва заметные чёрные нити, что тянулись между деревьями, переплетаясь, как паутина. Они пульсировали слабым зелёным светом, и я почувствовал, как от них исходит знакомая энергия смерти. Елена достала свой инструмент с руной на лезвии и начала осторожно разрезать нити, шепча заклинание, чтобы подавить магию. Но одна из нитей внезапно вспыхнула, и из земли вырвались призрачные щупальца — полупрозрачные, с чёрными жилами, они метнулись к нам, извиваясь, как змеи.

— Назад! — крикнул я, отскакивая в сторону, но щупальца были быстрее. Одно из них обвило ногу Ворга, и он взревел, рубя его клинком. Щупальце разорвалось, но его некротическая энергия уже впиталась в его кожу — нога начала покрываться чёрными пятнами, что быстро расползались, как яд.

Лебедев бросился к нему, рывком открыв рюкзак. Он достал шприц с противоядием и вколол его Воргу прямо через штанину, не теряя ни секунды. Чёрные пятна остановились, но кожа вокруг них осталась серой, а Ворг стиснул зубы, его лицо побледнело.

— Я в порядке, — прохрипел он, но, когда попытался встать, нога подогнулась, и он опёрся на дерево, тяжело дыша. — Чёрт… Это замедлит нас.

— Мы не бросим тебя, — сказал я, помогая ему подняться. Но я видел, как напряжение в группе нарастает. Ворг теперь хромал, и это делало нас уязвимее.

Елена обезвредила ловушку, но не успели мы двинуться дальше, как одна из аномалий, что висела в воздухе неподалёку, внезапно вспыхнула зелёным светом. Разрыв в пространстве расширился, и из него с визгом вырвалась стая мелких костяных созданий, похожих на пауков. Их было десятка два — каждый размером с собаку, с телами из костей и ржавого металла, а их лапы заканчивались острыми шипами. Их глаза горели тем же зелёным светом, что и у монстра, что гнался за нами.

— Огонь! — крикнул Стрелин, вскидывая автомат.

Он и Рогов открыли стрельбу, пули с визгом врезались в тварей, разрывая их хрупкие тела. Крестов швырнул гранату, и взрыв разнёс нескольких пауков в клочья, но остальные продолжали наступать, их шипы царапали землю, а визг резал уши.

Я шагнул вперёд, поднимая руки, и сплёл магический конструкт — сферу из чёрной энергии с багровыми прожилками, напитанную моей некромантией. Я швырнул её в центр стаи, и сфера взорвалась, выпуская нити тьмы, что разъедали их магию. Несколько пауков замерли, их тела начали рассыпаться, но остальные бросились на нас, их шипы мелькали в воздухе.

Ворг несмотря на хромоту, рванулся вперёд, его клинки сверкнули, и он разрубил одного паука надвое, но другой прыгнул ему на спину, вонзив шип в плечо. Лебедев оттащил тварь, раздавив её прикладом, а Елена метнула нож, пригвоздив ещё одного паука к дереву. Мы отбились, но бой оставил нас измотанными. Ворг тяжело дышал, его плечо кровоточило, а Лебедев снова доставал бинты.

— Время на исходе, — сказала Елена, вытирая пот со лба. Её голос дрожал, но она держалась. — Если так будет продолжаться, мы не дойдём до гор.

Я кивнул, чувствуя, как напряжение сжимает грудь. Лес вокруг нас был живым, враждебным, и каждая минута делала нас слабее. Но мы не могли остановиться. Источник магии Таргелона был где-то впереди, и мы должны были его уничтожить — или погибнуть, пытаясь. Мы двинулись дальше, но я знал: каждая новая угроза приближала нас к краю.

Глава 6

Тяжелые тени плясали по стенам, отбрасываемые трепещущим пламенем свечей. Илларион и инквизитор сидели за массивным дубовым столом, перед ними дымились чашки с горьким травяным чаем — последними запасами библиотечной кладовой. Густой аромат полыни и чабреца висел в воздухе, но не мог перебить запах крови и пороха, въевшийся в одежду.

Оба молчали.

Генка крутил в пальцах потрёпанную карту города, отмечая красным карандашом последние очаги сопротивления. Его лицо, изборождённое свежими шрамами, было непроницаемо, но в глазах читалась ярость — та самая, что годами горела в сердцах охотников на нечисть.

Илларион же смотрел в свою чашку, будто в тёмной поверхности видел ответы на все вопросы. Его морщинистое лицо казалось ещё более древним при этом мерцающем свете. Пальцы, обхватившие фарфор, слегка дрожали — не от страха, а от усталости.

Лилит стояла у высокого витражного окна, её стройный силуэт чётко вырисовывался на фоне бушующей за стеклом тьмы. Чёрные, как сама ночь, волосы рассыпались по плечам, а алые глаза без моргания следили за тем, как тени за окном сливались в чудовищные формы, чтобы через мгновение рассыпаться в прах.

Это была её стихия. Её родная стихия. Но даже она, демон, испытывала ненависть. Не просто отвращение — ярость, жажду уничтожения. К Инфернусу. К тому, кто осмелился исказить этот мир, превратив его в этот кошмар.

За время, проведённое среди людей, суккуб узнала то, что никогда не могла понять в Бездне — что такое настоящая дружба. Что такое отвага. Что такое любовь, ради которой готовы умирать. Её длинные ногти впились в подоконник, оставляя царапины на старом дереве. Она больше не была просто демоном.

Дверь скрипнула. В комнату вошли Милена и Мария Орлова.

Милена — высокая, статная, с коротко остриженными тёмными волосами и холодным взглядом — казалась, как всегда, собранной. Но если приглядеться, можно было заметить, как её пальцы непроизвольно сжимаются в кулаки, а плечи слегка подрагивают от напряжения.

Мария же выглядела совершенно разбитой. Её обычно аккуратно собранные волосы растрепались, тёмные круги под глазами выдавали полное отсутствие нормального сна. Она держалась за косяк двери, будто боялась, что ноги её не удержат.

— Вы должны были отдыхать, — глухо проговорил Илларион, даже не оборачиваясь.

— Какой там отдых… — хрипло ответила Мария, опускаясь на ближайший стул. — Костя до сих пор не вернулся. Александр в бреду. А за окном…

Она не договорила.

Никто не стал продолжать.

Милена молча подошла к столу, взяла одну из чашек и залпом выпила остывший чай.

— Что будем делать? — спросила она прямо, глядя на Морвена.

Инквизитор медленно поднял голову.

— Держаться.

— До каких пор? Сколько мы еще сможем сопротивляться? Как бы мы не старались, чтобы не делали…

— До конца, — перебил ее Генка, не отрывая глаз от карты.

Тишина снова повисла в воздухе, густая, как смог. А за окном бушевала и смеялась тьма.

Снаружи раздался рев Инфернуса.

Не просто звук — вопль самой тьмы, низкий, вибрирующий, от которого задрожали стены библиотеки. Стекла в окнах затрещали, зазвенели, готовые рассыпаться в любой момент. В воздухе запахло серой и гарью, будто где-то совсем близко открылись врата ада.

Мария, сидевшая на ступеньках, вздрогнула и сжалась. Её плечи затряслись, пальцы вцепились в колени, а по бледным щекам потекли первые слезы.

— За что?.. — прошептала она, голос девушки срывался. — Почему?.. Мы же победили Чернобога… Мы думали, что спасли империю… А теперь…

Она не смогла продолжать. Рыдания вырвались наружу, глухие, отчаянные, как у ребенка, который вдруг осознал, что мир несправедлив.

Генка отложил карту, медленно поднялся и подошел к ней. Его сапоги глухо стучали по деревянному полу. Он сел рядом, не говоря ни слова, просто присутствуя.

— Почему гибнут люди? — выдохнула Мария, сжимая кулаки. — Почему мы снова должны это переживать?

Илларион вздохнул, отставив чашку. Его голос прозвучал спокойно, в нем не было слабости — только усталая мудрость человека, повидавшего слишком много за свою долгую жизнь.

— Дитя, — начал он. — Война добра и зла — бесконечна. Это не битва, которую можно выиграть раз и навсегда. Это весы, чаши которых вечно колеблются. Иногда свет перевешивает, иногда тьма. И да, вам выпало жить в то время, когда чаша склонилась не в нашу пользу.

Он замолчал, глядя на пламя свечи.

— Мне жаль, что на вашу долю выпало такое. Вы молоды, вы должны были строить будущее, а не сражаться за него. Но так уж случилось. И теперь… Теперь вы должны выстоять. Не ради себя — ради тех, кто придет после.

Лилит резко развернулась.

Её алые глаза горели адским огнем, а тонкие брови сошлись в гневной складке.

— Они еще дети! — прошипела она. В её голосе впервые зазвучало нечто человеческое — ярость, боль, защита.

Морвен, до этого молча наблюдавший со своей обычной ледяной сдержанностью, наклонил голову.

— На войне взрослеют быстро, — коротко произнес он.

Суккуб фыркнула, сверкнув глазами, и снова повернулась к окну.

В углу, на массивном дубовом столе, Тенегор шевельнулся. Его пальцы судорожно сжались, цепляясь за край стола, словно пытаясь удержаться в этом мире. Губы дрогнули, и из пересохшего горла вырвался хриплый шёпот:

— Мы должны сражаться.

Все замерли, повернувшись к нему.

Титан приподнялся на локте, его мускулистое тело, покрытое шрамами и свежими повязками, напряглось от усилия. Глаза, тусклые от боли, тем не менее, горели тем самым неугасаемым огнём, который заставлял врагов отступать.

— От каждого из нас зависит будущее, — он закашлялся, капли крови выступили на губах, но титан продолжил, сжимая кулак. — Вместе Только вместе мы сможем победить.

Тишина повисла густым покрывалом, нарушаемая лишь треском свечей.

И тогда раздался новый голос — слабый, но твёрдый:

— После каждой, даже самой тёмной ночи обязательно наступит утро.

Все обернулись.

На лестнице, опираясь на перила, стоял Александр Орлов. Его лицо было бледным, как полотно, тени под глазами казались почти фиолетовыми, но в его взгляде читалась та самая сила, что вела солдат в бой.

— Свет рассеет тьму и вновь засветит солнце.

— Папа! — Мария вскочила, слёзы снова навернулись на глаза, но теперь это были слёзы облегчения. Она бросилась к нему, но остановилась в шаге, боясь задеть раны. — Зачем ты встал? Ты ещё не восстановился!

Александр улыбнулся, той самой тёплой, отцовской улыбкой, что помнилась ей с детства.

— Всё хорошо, дочка.

И тогда мир вздрогнул.

Снаружи что-то громыхнуло так, будто сама земля разверзлась.

Стены содрогнулись, стеллажи с книгами закачались, старинные фолианты рухнули на пол, поднимая облака пыли. С потолка оторвался кусок штукатурки, разбившись о паркет с сухим треском, рассыпался в мелкую белую крошку.

Лилит вскинула голову, её алые зрачки сузились в тонкие щёлочки.

Снаружи завыл ветер. Не просто порыв, а живой, разъяренный вихрь, наполненный хриплым дыханием самой тьмы. Лилит резко повернулась к окну. Ее алые глаза вдруг расширились от ужаса.

Посреди площади бушевал кошмар, рожденный преисподней.

Черный смерч, сотканный из молний и теней, крушил все на своем пути. Он ввинчивался в мостовую, вырывая древние булыжники, уложенные еще во времена Первой Империи. Камни взлетали в воздух, кружась в бешеном танце разрушения.

Один из булыжников, огромный, размером с человеческую голову, со свистом понесся прямо к библиотеке.

Лилит едва успела отпрыгнуть.

Стекло разлетелось с оглушительным звоном. Камень пролетел в сантиметре от ее лица, разнес вдребезги кружку инквизитора, стоявшую на столе, и с глухим стуком рухнул на пол, оставив в дубовом паркете вмятину.

Никто не дрогнул.

Илларион вскочил с такой резвостью, словно был не древним стариком, а молодым и полным сил мальчишкой. Его движения были быстрыми и четкими, наполненными холодной яростью ученого, чей дом подвергся нападению.

Пальцы сложились в древний знак. Губы зашептали слова, которым было больше тысячи лет.

Когда библиотекарь развернулся к зияющему пролому, его глаза горели неестественным синим светом.

Руки вытянулись вперед, ладони развернулись к разрушению.

Из кончиков пальцев потянулись тонкие нити энергии — голубоватые, как полярное сияние. Они сплетались в воздухе, достигая краев разбитого окна, а затем начали расходиться, как паутина, затягивая пробоину.

С каждой секундой щит становился плотнее. Молнии снаружи бились о барьер, но не могли пробить его. Шум стихал. Ветер слабел. Через несколько мгновений в библиотеке снова стало тихо. Только тяжелое дыхание да треск свечей нарушали тишину.

Лилит медленно опустила руки, на которых выступили капли черной демонической крови — осколки стекла задели и ее.

— Почему тьма не рассеивается? — произнесла Мария. — Сколько еще это продлится?

Морвен, не отрывая взгляда от затуманенного окна, ответил сухо, словно констатировал факт:

— Когда Инфернус будет повержен, — его пальцы сжались в кулаки. — Но чтобы справиться с ним, нужен меч Яромира, напитанный силой тринадцати ведьм, что служат этому исчадию.

Александр Орлов, тяжело опускаясь на стул, мрачно добавил:

— А меч у Кости.

Генка, массивный здоровяк, почесал затылок, оставляя на лице сажу от пороха:

— Интересно, где он сейчас-то?

— Он там, где должен быть в этот час, — Тенегор, опираясь на молот, медленно поднялся. Его глубокий голос прозвучал с непоколебимой уверенностью. — Я знаю Костю. Он вернется. И тогда начнется финальная битва.

— Пойду прогуляюсь, — неожиданно для всех произнесла Лилит, резко развернувшись и слегка рассправив крылья.

Мария испуганно вскинула бровь:

— Но там же…

— Там ее стихия, — прервал инквизитор, бросая на суккуба понимающий взгляд.

Лилит лишь оскалилась, обнажив острые клыки, и исчезла за дверью, растворившись в ночи.

Оказавшись за пределами библиотеки, Лилит глубоко вдохнула пропитанный гарью воздух. Ее крылья, черные как сама ночь, расправились во всю ширь. Мощным толчком она взмыла вверх, рассекая плотную пелену тьмы.

С высоты город представал мрачным полотном — редкие костры, словно умирающие звезды, отмечали последние островки сопротивления. Тьма обволакивала здания, струилась по улицам, как жидкий дым. Вдали, на территории ботанического сада, пульсировало огромное черное ядро — Инфернус, опутанный магическими цепями, яростно бился в попытках освободиться. От него расходились волны энергии, заставляющие содрогаться землю.

Лилит резко свернула в сторону, направляясь к району Нечистого. Ее глаза, прекрасно видящие в темноте, выхватывали мелькающие внизу силуэты — редкие смельчаки, рискнувшие выйти из укрытий. Но внезапно…

Суккуб с оглушительным визгом отлетела назад, словно ударившись о невидимую стену. Ее крылья беспомощно забились в воздухе, прежде чем она камнем рухнула вниз, врезавшись в асфальт с такой силой, что дорожное полотно треснули под ней.

Лилит, с трудом поднимаясь на дрожащие руки, ощутила странное покалывание по всей коже. Воздух вокруг вибрировал неестественной энергией. Перед глазами плясали красные искры.

Тьма вокруг ожила, сгущаясь в знакомые силуэты. Из теней выступили несколько фигур в рваных багровых мантиях. Их лица скрывали капюшоны, но Лилит чувствовала на себе их взгляды — холодные, ненавидящие.

— Ну конечно, — прошипела одна из фигур, Лилит узнала этот голос. — Мы ждали тебя, сестричка.

Лилит оскалилась, чувствуя, как по спине пробежали мурашки.

Демоны Инфернуса вышли на охоту.

А в это время, в библиотеке, карта на столе внезапно вспыхнула алым светом, отмечая район на окраине города.

Морвен, нависший над картой, резко поднял голову.

— Она в беде.

Илларион провел дрожащей рукой по воздуху, выписывая огненные руны. Золотистый свет окутал Тенегора и Орлова, вливаясь в их израненные тела. Александр вдохнул полной грудью — мышцы наполнились силой, а раны затянулись свежей кожей.

— Бежим! — рявкнул Тенегор, вышибая плечом дверь.

То, что открылось их взглядам, было хуже любого кошмара.

Улицы дышали.

Стены домов пульсировали, как живые. Тень струилась по мостовой черными ручьями, из которых то и дело вырывались когтистые лапы, хватая за ноги.

— За мной! — Тенегор поднял молот, и тот вспыхнул голубоватым пламенем.

Они бежали строчкой света сквозь разверстую пасть ада. Морвен с арбалетом наперевес. Генка, сверкая сталью топора, отгонял сгустки тьмы. Александр Орлов бежал, стиснув зубы. Его клинок мелькал в бешеном танце, рассекая тени, которые с визгом отползали назад.

Внезапно дорога перед ними вздыбилась. Из земли выросла стена из сплетенных трупов.

— Не останавливаемся! — Тенегор размахнулся и ударил молотом. Трупная стена взорвалась в ливне гниющей плоти. Но за ней…

За ней стояли Они. Трое демонов-близнецов с кожей цвета мертвой луны. Их рты растянулись в одинаковых улыбках.

— Опоздали, — пропели они в унисон.

И тогда из-за спин демонов раздался крик Лилит, полный боли и ярости.

Тенегор зарычал.

***

Лилит отступала, прижавшись спиной к обгоревшему фасаду аптеки. Её чёрные крылья, некогда шелковистые, были изодраны в клочья, истекая липкой чёрной кровью, которая капала на разбитый асфальт, оставляя дымящиеся пятна. Демоны медленно сжимали кольцо, их когти скребли по камню, высекая искры.

Самый крупный из них, рогатый исполин с кожей, покрытой пульсирующими язвами, шагнул вперёд. Каждый его шаг заставлял землю содрогаться. Гнойные пузыри на его плечах лопались, обнажая розовую плоть, которая тут же зарастала новой коркой.

—Сестра, — прошипел он, его голос звучал как скрежет каменных плит. Его когтистая лапа протянулась к Лилит, длинные пальцы сгибались в приглашающем жесте. — Инфернус милостив. Он прощает твоё предательство. Вернись к нам, и тебе будет дарована сила, о которой ты и не мечтала.

Лилит выпрямилась, несмотря на боль. Её алые глаза вспыхнули ярче, чем когда-либо. Она чувствовала, как тьма взывает к её демонической сущности, обещая власть и новую силу.

Но затем она вспомнила.

Вспомнила тепло человеческих рук, которые приняли её такой, какая она есть. Вспомнила смех Марии, упрямство Генки, мудрость Иллариона. Вспомнила, как Константин, однажды прикрыл её своим телом от смертельного удара, не задумываясь.

— Я сделала свой выбор, — прошептала она. Её голос дрогнул не от страха, от ярости. — И я не отступлю!

В её глазах что-то изменилось. Боль ушла, осталась лишь холодная решимость.

Демон нахмурился, его гнилые зубы обнажились в оскале.

— Тогда умри как предатель, — прорычал он.

Лилит двинулась быстрее, чем кто-либо мог ожидать. Она не отступила. Она атаковала.

Её когти, острые как бритвы, вонзились в глотку ближайшего демона — тощего, змееподобного ублюдка с вытянутой мордой. Чёрная кровь брызнула ей в лицо, но она даже не моргнула.

Демон захрипел, его жёлтые глаза расширились от шока. Он не ожидал, что она осмелится ударить первой. Лилит не дала ему опомниться.

Она рванула в сторону, разрывая его горло, и бросила окровавленный труп к ногам остальных.

— Кто следующий?! — прошипела она, облизывая когти.

Демоны замерли. Впервые за долгие века они почувствовали страх. Но страх быстро сменился яростью. С рёвом они бросились на неё. Лилит встретила их своей фирменной улыбкой. Она знала, её друзья уже близко. И пока они идут — она будет драться. До последнего вздоха. До последней капли крови. Такова была её воля. Таковым был ее выбор.

***

Первая волна атаки обрушилась на демонов, словно ураган.

Тенегор ворвался в их строй, как живая катастрофа. Его молот, окутанный сияющей аурой, обрушился на первого демона с такой силой, что чудовище буквально размазалось по кирпичной стене, оставив после себя лишь дымящуюся черную жижу и осколки костей.

Морвен действовал с хирургической точностью. Каждый выпущенный им арбалетный болт, наконечник которого светился священными рунами, находил свою цель — вонзался в желтый глаз, разрывал гнилую пасть, пронзал бьющееся черное сердце. Демоны взвывали, хватаясь за смертельные раны, но инквизитор уже заряжал следующий болт.

Генка, работал топором с пугающей эффективностью. Каждый удар находил слабое место в демоническом теле. Металл гудел, рассекая тьму, оставляя после себя дымящиеся раны.

Но самое страшное зрелище представлял собой Александр Орлов. Он бился с безумной яростью несвойственной человеку. Его клинок кружил смертоносным вихрем, отсекая когтистые лапы, вспарывая брюха, наполненные кишащими червями.

Но демоны не сдавались.

Отрубленные конечности отрастали заново, скручиваясь из черного дыма. Разорванные брюха срастались, выпуская новые щупальца. Даже полностью размазанные по стенам, они постепенно собирались обратно, капля за каплей.

— Черт возьми! Они восстанавливаются! — крикнул Генка, отступая под натиском трех регенерирующих тварей.

Тенегор, весь покрытый черной кровью, оглядел поле боя. Его молот снова вспыхнул:

— Тогда будем бить сильнее! Быстрее! Пока от них ничего не останется!

Морвен между выстрелами успевал чертить в воздухе защитные руны, создавая временные барьеры. Но даже его хладнокровие дало трещину, когда он увидел, как демон, в которого он только что выпустил три болта в голову, поднялся снова.

Именно в этот момент Александр совершил роковую ошибку.

Увлекшись атакой, он слишком углубился в ряды демонов. Его клинок только что отсек голову двум тварям одновременно, когда…

Из тени за его спиной вынырнул худой, как жердь, демон с шестью руками. Каждая рука сжимала по кинжалу с пылающими красным пламенем клинками.

— Сзади! — закричал Генка, но было уже поздно.

Шесть клинков одновременно вонзились в спину Александра.

Орлов замер, его глаза встретились с Генкой. Кровь хлынула изо рта, но в его взгляде не было страха, лишь холодная решимость.

— Не сдавайтесь… — прошептал он.

И с последними силами метнул клинок.

Сталь, озаренная последними каплями его жизненной силы, вонзилась демону прямо между глаз. Чудовище рухнуло, на этот раз навсегда.

Александр Орлов упал на колени, а затем на окровавленное полотно асфальта.

Тенегор взревел.

Его молот вспыхнул ослепительным светом, сжигающим саму тьму. Следующий удар не просто убил ближайшего демона, он испепелил его на атомном уровне, не оставив ни пылинки для восстановления.

— Их можно убить насовсем! — крикнул Морвен, его серебряный арбалет внезапно засветился древними рунами.

Генка, утерев лицо от демонической крови, поднял топор.

— Тогда что мы ждем?! — рявкнул здоровяк и ринулся в бой с новой яростью.

Лилит, израненная, но не сломленная, присоединилась к ним. Ее когти светились темной энергией. Она знала, как навсегда убить своих бывших собратьев. Демоны, впервые за всю битву, отступили на шаг. Они почувствовали страх.

Тенегор стоял, опираясь на дымящийся молот, его грудь тяжело вздымалась. Вокруг валялись останки демонов — одни превратились в черную жижу, другие еще дымились, медленно распадаясь. Последний демон, огромный рогатый исполин, отползал назад, его шесть рук беспомощно цеплялись за разбитую мостовую.

— Кончайте его, — хрипло прошептал Генка. Его топор был весь в зазубринах, но все еще смертоносен.

Лилит шагнула вперед. Ее когти вспыхнули алым пламенем.

— Это мое право, — сказала она, в ее голосе звучала многовековая ненависть.

Демон зашипел, пытаясь подняться.

— Ты предательница! Инфернус уничтожит…

Его слова оборвались, когда Лилит вонзила когти ему в грудь. Черная энергия хлынула из ее рук, проникая в демоническую плоть. Чудовище затряслось, его кожа начала трескаться, светясь изнутри.

— Гори! — прошипела суккуб.

Тело демона взорвалось ослепительной вспышкой, разлетаясь на тысячи горящих осколков. На мгновение вся улица осветилась, как днем.

***

Тенегор первым нарушил молчание.

— Орлов… — его голос дрогнул. Они все повернулись к телу Александра, лежащему в луже крови.

Лилит подошла, ее крылья опустились в знак скорби. Она аккуратно подняла тело, укладывая его на плечо Тенегора.

— Он заслужил покой, — произнесла суккуб.

Тишина.

Город, окутанный тьмой, замер. Демоны были повержены, но цена победы оказалась слишком высокой.

Тенегор шел впереди, его молот, еще дымящийся от демонической крови, был опущен. За ним, шатаясь от усталости, брел Генка, его руки дрожали, сжимая рукоять топора. Морвен, обычно невозмутимый, теперь смотрел в землю, его пальцы бессознательно сжимали и разжимали рукоять меча. Лилит шла последней, ее крылья, изорванные и окровавленные, волочились по земле.

Двери библиотеки распахнулись. Илларион стоял на пороге, его старые глаза сразу нашли тело. Он не сказал ни слова. Просто отступил, пропуская их внутрь.

Мария поднялась со стула.

Сначала она не поняла. Увидела грязь, кровь, усталые лица и улыбнулась, потому что они вернулись. Но затем…

Ее взгляд упал на отца.

— Папа! — его имя сорвалось с ее губ, как последний крик утопающего.

Генка попытался шагнуть вперед, но не успел. Мария сделала шаг. Еще один. И рухнула. Ее колени ударились о пол, но она, кажется, даже не почувствовала боли.

— Нет!

Ее пальцы вцепились в отцовскую рубаху, будто она могла встряхнуть его, разбудить, заставить снова улыбнуться и сказать: «Всё в порядке, дочка. Это просто царапина». Но он молчал. Ее дыхание участилось. Сердце колотилось так сильно, что, казалось, разорвет грудь.

— Нет, нет, нет!

Глаза девушки закатились и она рухнула вперед, прямо на окровавленную грудь отца. Лилит бросилась к ней, подхватив прежде, чем она ударилась. Тенегор опустил голову. Генка, обнял Милену закрывшую лицо руками. Илларион медленно подошел, опустился рядом и положил руку на плечо Марии.

— Он умер как герой, — прошептал старик.

Но в этой тишине, его слова звучали подобно грому.