Путь некроманта [1]: Хладнокровный

Глава 1

— Максим, ты же убьешь его!

Женский крик пронзил мозг словно раскаленная спица.

— А ну заткнись! — раздался другой голос, мужской, злой, совсем рядом от меня. — Отошла! Я сказал отошла! Мы сами разберемся!

Что происходит? Какого…

Резкая нестерпимая боль отрезвила и вырвала разум из тумана. Сперло дыхание, а перед глазами все поплыло кровавой дымкой.

— Максим, я прошу тебя, прекрати! Остановись! — Вновь первый голос, женский. — Ты убьешь его!

Удар. Еще удар.

Кто-то настойчиво бил меня по лицу. Рука поставлена, аж в ушах загудело.

— Убью? — прорычал незнакомец с издевкой, обращаясь к девушке. — Ну значит так тому и быть!

Еще удар.

Нет, терпеть такое я точно не собираюсь. Никто еще не смел бить меня так нагло и безнаказанно. Тем более, что девушка была не далека от истины — внутренний мониторинг тела подсказал, что если такие удары продолжаться, то я и в самом деле скоро окочурюсь. А это в мои планы ну никак не входит.

Я разлепил заплывшие глаза, быстро оценил обстановку.

— Гаденыш! — меня обдало влажной вонью изо рта.

Ага, а вот и сам безумный самоубийца, который подписал себе смертный приговор, подняв на меня руку. Паренек лет двадцати, крепкий, в какой-то странной одежде. Замахивается для очередного удара.

А вот это ты зря.

Я перехватил кисть на подлете, вывернул ее, используя силу инерции самого паренька. Кисть сухо хрустнула. Противник явно не ожидал от меня такого и лишь удивленно округлил глаза.

Однако удивление быстро прошло.

Парень зарычал, больше от боли, чем от злобы, и замахнулся второй рукой. Но не успел провести удар. Я опередил его. Прямой хук в челюсть заставил бойца неуклюже расстелиться на траве.

Я отлично знал анатомию человеческого тела и понимал как вывернуть руку и куда бить, чтобы обезвредить противника.

— Да я тебя… — задыхаясь от смеси гнева и отчаяния, прошептал он.

И тут же получил контрольный удар прямо в лицо. Из резко поведенного в сторону носа хлынула кровь.

— Э-э-к-х! — только и смог выдавить из себя противник.

Я замахнулся, чтобы добавить противнику еще, втоптать его морду в траву, но парень вдруг живо отполз в сторону, потом и вовсе поднялся и отбежал на безопасное расстояние.

— Ты еще за это ответишь! — прошамкал он разбитыми губами.

— Тебе еще добавить? — поинтересовался я.

Глаза парня округлились, он явно не ожидал такой отдачи от меня.

Я припугнул противника, замахнувшись, и тот со всех ног бросился прочь. Догонять я его не стал. Сейчас не до него. Надо выяснить что, демоны раздери, тут происходит?

Место явно незнакомое. Тут я точно никогда не был. Какие-то каменные статуи, поляна, весьма ухоженный газон, за которым следят. Вдали виднеется огромное здание, похожее на чье-то богатое поместье. Ничего не понимаю…

— Ты зачем Петрова избил? — спросила девушка, с укором глядя на меня.

Я глянул на незнакомку. Симпатичная. Закованная в корсет талия, красивая грудь, утонченное лицо, голубые глаза. Впервые ее вижу. Может, она знает, что тут произошло?

— Дибров, ты вообще в своем уме? — продолжала она допытывать меня.

Кто? Дибров? Это еще кто такой?

Тупая боль прошила голову. Быстрый самостоятельный осмотр обнаружил на виске огромную шишку. Змеиный демон, да это же смертельная рана! После такого удара шанс остаться в живых очень маленький. Практически нулевой.

Тогда почему я жив?

Нет, не тот вопрос. Я точно помню, что произошло со мной минуту назад. И точно помню, что удар в голову я не получал. Верный вопрос — откуда рана? Получил, когда упал и был без сознания? Нет, не мог. Вокруг трава. От обидчика получил? А вот это уже вероятней.

Сплошные загадки.

— Ну, чего молчишь? — немного сбавив обороты, спросила девушка. — Ты что вообще делаешь, Дибров?!

— Тебя защищаю, — ответил я первое, что пришло в голову. — Или ты хотела, чтобы сальные ухаживания этого придурка продолжились?

Девушка осеклась. Кажется, я попал в самое яблочко.

— Дибров, ты с ума сошел? — обидевшись, произнесла она. — Ты что, еще до конца не понял, кого по лицу ударил? Это же Максим Петров!

Я пригляделся к девушке внимательней. Одежда из дорогого шелка, золотые нити, на груди тотемный знак — лис, свернувшийся клубком. Никогда не видел такого знака. Иностранка? Девушка явно не из низшего сословия.

— Меня его фамилия должна напугать? — спросил я, не отводя взгляда от девушки, отчего та смутилась. — Если так, то не напугала. Захочет продолжить разговор — продолжим.

— Обязательно захочет, — совсем тихо произнесла девушка.

— Ладно, не ной, — бросил я, чем сильно удивил девушку.

Такого обращения к себе она явно не ожидала и не привыкла. И потому на мгновение даже открыла от удивления рот, не зная, что сказать.

А потом ее прорвало.

— Да как ты смеешь со мной так говорить?! У тебя ранг ниже моего, ты из семьи Дибровых, а я — Орлова! Ты должен разговаривать со мной с уважением и всегда обращаться ко мне…

И пока взбалмошная дамочка изливала весь поток эмоций, я, полностью игнорируя ее, сосредоточился. Нужно было вспомнить, что со мной случилось. Потому что тут явно было что-то не то. Чутье подсказывало — я попал в какую-то очень серьёзную переделку из которой не так-то просто будет выпутаться.

***

Медвежьи когти свистят у самого виска. Я в последний момент успеваю увернуться.

Прыжок! Удар. Бросок.

Колба с зельем летит прямо в чудовище, что неведомой черной силой поднято из могилы.

Голова монстра лопается как арбуз.

Бой с чудовищами подземелий только раззадоривает меня. Наконец я смог вырваться из душной алхимической лаборатории и размяться, на практике отработать заготовки и свои изыскания. Ну, давайте, кто еще смелый?

Монстры рычат, фыркают, но атаковать первыми не спешат.

Я стою на каменном помосте, окруженный девятью чудовищами. Свет от фосфорных мхов тускло освещает меня. Твари первой некротической ступени — это дикая мешанина когтей, клыков, шипов и жал, обмотанная плотными ремнями мышц и дубленых непробиваемых шкур. И у всех на лбу характерная магическая печать.

Это твари Азнага.

Признаться, хорошо сплетены. Пусть и есть кое-какие мелкие недочеты в магических печатях, но в общем неплохая работа. Только что они тут позабыли? И как вообще посмели на меня напасть? На меня, некроманта высшего порядка? Азнаг совсем выжил из ума? Или потерял контроль над своими питомцами?

— Хладнокровный! — гортанно рычит монстр, вожак стаи.

Зачатки речи у них есть, но твари редко ее применяют.

«Узнал!», — ухмыляюсь я. Хладнокровный — это не от того, что моя кровь холодная. Нет, она вполне обычная, горячая, как любят эти твари. Так монстры Азнага называют некромантов, которые, как известно, любят проводить опыты над ними, не испытывая лишних эмоций, сохраняя спокойствие, выдержку и ясность мысли. Хладнокровные — это особая боль этих монстров.

От того и так не любимы тварями.

Я приглядываюсь. И вижу, что у одного из монстров что-то висит на шее. Амулет. Интересно. Азнаг такими штучками не пользуется. Тем более, что от амулета исходят эманации белой магии, а тот ее стороной обходит за три версты. Боится он белых. Нет, тут что-то другое.

Еще один монстр решает испытать судьбу. И прыгает на меня. Причем со спины, трусливо.

Не оборачиваясь, я ухожу чуть в сторону, под лапу зверя, вытягиваю руку, в которой у меня искриться энергетический сгусток. Магический шарик пропарывает брюхо твари — от передней лапы до самой задницы. Внутренности зловонным кулем шмякаются под ноги. Туда же приземляется и мертвый уже монстр.

Эх, жаль, нет времени. У твари наверняка в железистой сумке в подбрюшье имеется красный кристалл, за который на рынке дадут кругленькую сумму. Да и самому такая штука не помешает — подкрепить магическую ауру. Но сейчас не до этого. Интуиция подсказывает — тут что-то не то и отвлекаться ни в коем случае нельзя.

Я быстро достаю из сумки небольшой камешек, активирую его и вновь создаю энергетический сгусток. Осматриваю тварей. Почему они вообще вышли из подземелья? Почему напали на меня? И где их хозяин, без которого они даже в туалет не ходят? Где Азнаг, эта гнилая псина?

А вот и он. Точнее его сторожевой пес, без которого он никуда не ходит.

Из глубины стаи выходит зверь. Вожак. Таких я еще не видел, а повидал я на своем веку монстров очень много. Под светом красной луны вырисовывается жуткая морда, похожая на тыкву. От уха до уха тонкий разрез рта, в котором поблескивают несколько рядов игл. Крепкое тело, за спиной покачивается мощный хвост.

На шее твари висит все тот же амулет. И еще кое-что, помимо амулета… Что-то круглое, черное, похожее на мяч…

Я присматриваюсь и вижу голову Азнага. Кто-то ловко отрубил ее, — на шее виднеется ровный срез, — привязал за уши веревочку, сооружая подобие талисмана. И надел это «украшение» на тварь.

Змеиное семя, да что тут происходит вообще?!

Голова Азнага вдруг открывает глаза и смотрит прямо на меня.

— Беги! — шепчет беззвучно его рот. — Беги!

Когда тебя об опасности предупреждает твой враг — это и в самом деле странно. Но я понимаю, что происходит что-то из ряда вон выходящее и поэтому решаю воспользоваться советом Азнага.

Бросаюсь в сторону, но вдруг с удивлением обнаруживаю, что не могу пробить какую-то невидимую преграду. Засада!

Твари окружают меня.

Я швыряю энергетический сгусток в стену, но не могу ее пробить. Шар врезается в преграду и разлетается сотней искр. Крепкая ловушка. Короткий взгляд — и понимаю, что магия, которую использовали для ее создания, берет свое начало в белых истоках. Демоны! Какие сложные плетения! Как не больно это признавать, но даже мне, проведшему над книгами и манускриптами не одну сотню лет, сложно их распутать. Все сделано идеально.

У тварей подземелий нет разума, чтобы придумать такую хитрую махинацию. Ими руководит какой-то кукловод. Иначе быть не может. Нет, тут поработал кто-то другой, кто-то гораздо мощнее и умнее.

Вдали раздаются гулкие шаги.

За стаей проявляется черный силуэт. Человек в черном монашеском одеянии. Кто это такой? И что ему нужно от меня?

Я хватаю меч, готовый сразиться с противником, но тот не спешил подходить ко мне. Он вообще не шевелился, больше походя на куклу.

— Назовись! — рычу я, глядя на незнакомца. — Назовись, трусливая собака!

Сквозь мрак монашеского балахона вспыхивают два красных глаза. Незнакомец протягивает костлявую руку и последнее, что я вижу, это яркий луч света, бьющий из пальца противника прямо мне в грудь.

Потом — острая боль и смерть…

***

Я по-прежнему стоял в незнакомом мне месте, и казалось, что воздух сдавливает грудь. Сердце глухо стучало, словно пытаясь пробиться наружу, а руки дрожали так сильно, что я едва мог ими пошевелить. Казалось, что я до сих пор нахожусь в подземелье, а вокруг монстры. Я посмотрел на свои пальцы — тонкие, длинные, хрупкие. Это были не мои руки.

Я умер. Это простая фраза, вполне понятная, особенно мне, некроманту, сейчас была сложна для восприятия как никогда.

Хотя, постой. Я не только умер, но еще и переродился в теле другого человека. И вот это было еще более удивительно. Магия такого порядка не подвластна ни одному человеку или иному существу, обладающему плотью. Для этого потребуется невероятное количество энергии. И это при условии, что такая магическая формула у меня будет. Однако ничего такого у меня не было, и я даже не двигался в этом направлении.

Тогда почему я здесь?

Я понимал, что так сразу ответить на эти вопросы у меня не получится. А значит необходимо сделать так, чтобы меня сразу не раскусили. А я для этого придется немного поиграть чужую роль.

«Адаптация — приспособление функций организма, его органов и клеток к условиям внешней среды, направленных на сохранение своего внутреннего состояния равновесия и поддержание жизни» — всплыло у меня определение из одного медицинского трактата.

Адаптация — вот что мне сейчас нужно. На время приспособиться под условия внешней среды, чтобы выжить и во всем разобраться.

И перво-наперво нужно понять обстановку. Понять все тонкости и нюансы этого мира. А для этого я решил еще немного разговорить девушку.

— Давай, вытирай сопл… слезы. Убежал уже твой ухажер неудавшийся. Пошли, провожу тебя. Где живешь?

— Что?! — вновь удивилась Мария, округлив глаза.

— Далеко живешь, спрашиваю?

Воспоминания и рефлексы парня подсказали, что он был неравнодушен к девушке. Это понятно, девушка и в самом деле красивая, есть на что посмотреть и за что схватиться. Но с ней он никогда толком и не говорил. Тем более так нагло. Стеснительный. Это тоже ерунда.

Еще из черепной коробки удалось выяснить, что девушка, впрочем, как и все другие, живет в школьном общежитии. Вот эта информация нужная.

— Напомни, где женская общага?

Девушка не нашлась что ответить, только кивнула в сторону.

— Пошли, — сказал я, поведя спутницу.

Я уже хотел было начать осторожно выяснить ее имя, как память тела нехотя выдала необходимую информацию — Мария Орлова. Дочь какого-то важного человека, занимающего серьезный пост… Дальше этого выудить из чертогов головы ничего не удалось — видимо удары по голове все же сделали свое дело. Контузило.

Мария послушно пошла. И только вздохнула грустно и с сочувствием:

— Не поздоровиться тебе, Костя. Ох не поздоровится…

Я лишь отмахнулся. Проблемы с местными придурками — это самое последнее, что меня сейчас волновало. Гораздо важней разобраться с другими вопросами.

Я тряхнул головой. И сморщился от боли — рана давала о себе знать. Нужно срочно принять какие-то меры, чтобы остановить боль и подлечить себя.

А вот и повод проверить свои новые силы и узнать — есть ли вообще в этом мире магия?

Стараясь сделать так, чтобы моя спутница ничего не увидела, я незаметно вывел пальцем небольшое заклятие, напитал его силой и направил на себя. Магический конструкт получился ровным, но отозвался неприятным холодком во всем теле. Боль в виске стихла.

— Как ты вообще смог его… избить? — спросила Мария, немного успокоившись.

— Берешь — и бьешь. Чего тут непонятного?

Девушка посмотрела на меня с еще большим смятением.

— Петров каждую неделю устраивает показательные магические бои. А ты… не помню, чтобы вообще на тренировки даже ходил. К тому же у него атрибут «Ледяной ветер».

— Сквозняк он смердящий, а не ледяной ветер! — проворчал я, потирая ушибленный висок.

— Больно? — спросила Мария.

— Ерунда, — отмахнулся я.

— Удивительно, что ты вообще жив остался! — сказала она, достав платок и принялась осторожно оттирать кровоподтеки на моем лице.

— Любопытно, — задумчиво пробормотала она, разглядывая мой висок. — Рана почти затянулась!

— Да там пустяк, а не рана! — произнес я, вовремя спохватившись. Нельзя сейчас все карты раскрывать. Осторожно спросил: — Так что случилось то?

— А ты что не помнишь?

— Ну… — протянул я, надеясь, что девушка сама все расскажет.

— Память он тебе отшиб, — вздохнула спутница. И усмехнулась: — Поэтому и ведешь себя так странно. А я то думаю — чего ты такой храбрый стал? Теперь понятно.

Мы прошли сад и вышли на школьную улицу, где располагались общежития. На нас то и дело глазели ученики. Видеть ботаника с красавицей им было явно не привычно. Все тут же начинали перешептываться, кивая на нас.

Мне даже стало смешно.

Орлова явно была местной знаменитостью, красавицей, с которой мечтали провести время многие. Но они даже не осмеливались к ней подойти, будто она была не девушкой, а монстром. А уж с монстрами я умею обращаться!

Мы миновали улицу, вышли на главную дорогу, вдоль которой располагались строения, где жили школьники. Мария остановилась.

— Пришли. Спасибо, что проводил, — произнесла она, опустив взгляд. И немного подумав, добавила: — И спасибо, что заступился за меня.

— Не стоит благо… — произнес я, но не успел договорить фразу до конца.

Меня словно ударило молотом по голове. Пространство начало сжиматься и мне показалось, что я сейчас умру, уже в который раз.

В горле застрял сдавленный стон, а перед глазами начали мелькать чужие воспоминания — вспышка за вспышкой.

Глава 2

Вспышка!

Рождение. Четвертый ребенок. Сутулая повитуха, похожая на клюку.

— Сегодня четная ночь, дурной знак, — шепчет она скрипучим голосом. — Известно, что четные ночи сильны женским колдовством. А у тебя мальчик. Не к добру это.

— Суеверия! — отмахивается отец.

— У волчат режутся зубы — еще один знак.

— Ведьма… — бурчит под нос отец.

— Дурной знак! — продолжает повитуха, не слыша ничего.

И словно накликивает беду. Рождается мальчик, здоровый, крепкий. Но у матери внезапно открывается кровотечение, и она умирает. Младенец становиться невольником того горя, что приходит в род Дибровых.

Вспышка!

Двенадцать лет. Цикл зодиака пройден. Круг созвездий замкнулся, вернувшись в свое начало, в тот самый день, когда был рожден двенадцать лет назад Костя Дибров. А значит, настало время определить способности парня.

Некоторые аристократы устраивают из этого целый званый ужин — шампанское, оркестр, помпезность. Отец же не стал ничего этого делать.

Словно чувствовал неладное…

Алхимик и лекарь по совместительству, мессир Клавдий Корнелиус, проводит ритуал в комнате сына и что-то шепчет себе под свой длинный с горбинкой нос.

— Корнелиус… — произносит глава рода Дибровых, желая, наконец, уже узнать результаты.

— Не отвлекайте, — отмахивается тот.

И продолжает ритуал. Горят свечи, дымят чаши с благовониями. Мессир не мигая пристально всматривается в дым, пытаясь прочитать только ему видимые знаки.

Определить дар — дело не хитрое. Он есть почти у всех аристократов. Но не так-то просто его «выковать», усилить.

Дар — это путевка в жизнь. И насколько удачным и нужным он будет, настолько далеко пойдет отпрыск рода.

Даров много. И они помогают направить отпрыска рода в нужном направлении, чтобы он развивал и совершенствовал свои умения. Например, «Дар воина» объединяет тех, кто хорошо преуспеет в будущем в боевых умения. «Дар шута» — в ловкости, в умении убеждать, в ораторском искусстве и даже в политической карьере. «Дар барда» — в искусствах и творчестве.

Но дар — это только общее направление. У каждого дара есть еще и атрибуты — что-то вроде уточняющих векторов, учтя которые, человек достигнет еще больших успехов. Одаренный воин с атрибутом «Огненный кулак» не будет знать себе равных среди мастеров кулачного боя. Одаренный шут с атрибутом «Убеждение» наверняка станет главой крупной компании, а то и Министром. Бард с атрибутом «Стальное горло» обречен стать примой в оперном театре.

— Ну?

— Вижу! — торжественно произносит Корнелиус. — Вижу дар!

— Ну? Что там? — в нетерпении переминается с ноги на ногу отец.

— Вижу дар твоего сына… «Дар мага»!

— Это хорошо, — кивает отец, потирая руки.

«Дар мага» — это очень даже хорошо. Значит у носителя этого дара все в порядке с интеллектом, и в дальнейшем открываются очень большие возможности и перспективы — от работы лекарем, до служения Государю в заклинательных делах.

— Атрибут… «Поглотитель»!..

— Что?

Корнелиус вздрагивает, словно скидывая с плеч невидимый снег. Глаза его, до этого дикие, горящие огнем, потухают.

— Так уж получилось, — словно извиняясь, жмет он плечами, поспешно собираясь чаши и свечи в свой саквояж. — Тут ничего поделать не могу. Не я решаю, какой дар и атрибут будут. Я лишь говорю, чем наградила его судьба. Я — видящий…

— Видящий… — злобно повторяет отец, с презрением глядя на гостя. — А ну погляди еще, внимательней.

Последнее слово он говорит с нажимом.

Корнелиус даже не шелохнулся. Лишь повторил:

— У твоего сына Дар мага с атрибутом «Поглотитель».

— «Поглотитель» … — прошептал ошарашенный отец после долгой паузы.

Это и в самом деле обидно. Дар мощный, даже слишком. Но чтобы его активировать и пользоваться, нужно… дофига чего нужно. Не так все просто.

Поглотитель — это тот, кто способен поглощать чужую магию. А чужая магия бывает не всегда дружелюбной. Это все равно, что пытаться остановить летящую пулю ладонью. Наверное, теоретически, такое можно. Но вот практически… скорее всего пуля оставит в руке дырку. Это в лучшем случае.

И чтобы создать поглотителя, нужны, прежде всего, деньги. Огромные деньги. Для того, чтобы нанять дополнительно учителей, кто знает определенные практики, чтобы те смогли пробудить атрибут. А гарантия того, что умения разовьются во что-то большое нет. Можно тренироваться десять лет, и научится останавливать водные пузыри, которые создает какой-нибудь первоклашка. А денег потрачено будет уже… много, мягко говоря.

Поэтому если у отпрыска рода открывается такой не самый частый, даже редкий атрибут, как «Поглотитель», то ребенка отдают в простую школу и ставку в роде на него не делают. Бессмысленно. Этот парень для рода — списан.

Отец угрюмо благодарит Корнелиуса, провожает его до двери. Потом смотрит на сына. И ничего не говоря, тоже уходит.

Вспышка!

Постоянные колкости и холодные взгляды от братьев. Они считают Костю виноватым в смерти матери.

— Если бы ты не родился — то мать была бы сейчас жива!

И это больше всего злит его и заставляет испытывать боль. Отец разнимает братьев, но не всегда рядом — в последнее время он все чаще пропадает на работе. Иногда приходит под утро, уставший и злой. Но не рассказывает, что произошло. Угрюмо молчит и много пьет, закрывшись у себя в кабинете.

Вспышка!

— Костя, тебе нужно уехать, — говорит отец и в голосе его звучит тревога.

— Уехать? Куда?

Отец не спешит отвечать. Он напряжен и это видно по нему — от спокойных уверенных движений не остается и следа, отец нервно, словно тигр, расхаживает по комнате взад и вперед, теребит бородку и усы.

— У нашего рода сейчас не самые лучшие времена. Одно, другое, третье — навалилось все как-то одновременно.

Он подходит к столику, наливает себе выпить.

— Куда уехать? — повторяет Костя.

— Туда, где тебе не угрожает опасность. Я переговорил кое с кем, помогли старые связи. В общем, я определил тебя в императорскую школу.

— Зачем?! Я же ведь учусь…

— Костя, послушай, — перебивает парня отец. — Выслушай и не спорь. Нашему роду как никогда сейчас угрожает опасность. Смертельная опасность. Я не знаю, что будет дальше. Но я должен обезопасить тебя и твоих братьев и сестер. Настя поедет тоже в императорскую школу, вместе с тобой. А старших, Егора и Ивана я определил в кадетский корпус. Это спасет вас от…

— От чего?!

— Пока не могу рассказать — большие знания даруют бессонные ночи и подвергают твою жизнь еще большей опасности. Так что пока не могу тебе ответить на этот вопрос, сын. Всему свое время.

— Императорская школа, — кисло повторяет Костя. — А какая именно? Их же несколько.

— Медицинский корпус, академия. У тебя все же «Дар мага», — последнюю фразу отец говорит, опустив глаза, словно ему стыдно за этот факт и Костя понимает, что выбор школы сделан вовсе не из-за дара. Просто найти что-то более подходящее так быстро не удалось.

— Помни, что императорская школа — единственное безопасное место, где тебя не тронут, — говорит отец.

Как же он ошибался…

Вспышка!

Первая неделя школы — первая неделя кошмаров. Довольно быстро по заведению расползаются слухи о том, что род Дибровых уже можно списывать со счетов — внешние проблемы грызут семью, под ударом высокая должность отца, а без нее аристократический род уже теряет герб и как следствие власть и уважение.

Довольно быстро многие понимают, что Костя Дибров не такой уж хороший боец — дар редкий, мощный, но что толку с этого дара, если им нельзя воспользоваться? И этим начинают пользоваться старшие.

Постоянные стычки, шутки, подколы, избиения, причем под безобидным предлогом — отработать приемы, выученные на уроках. Костя терпит. Обида копится, но парень не позволяет ей выплеснуться наружу — понимает, что ничего хорошего из этого не выйдет, только побьют еще сильней.

Со временем он учится избегать обидчиков, учит расписания уроков всех старших, ловчится маневрировать от лекции к лекции по коридорам школы так, чтобы не попасться на глаза шутникам. Это хоть немного спасает от назойливых задир. Но лишь на время.

Вспышка!

Короткие летние каникулы не приносят счастья — приходит весть, что отец умер. Подробности смерти туманны. Никто ничего толком не говорит. Из тихих перешептываний поварих на кухне, которые Костя тайно подслушивает, он узнает, что смерть отца как-то связана с его работой. Темные дела.

В родовое поместье приезжает дядя — Антон Дибров, законный представитель рода и распорядитель. И сразу же входит во вкус управляющего — увольняет часть прислуги, оставшимся сильно урезает жалование и вводит телесные наказания. За любую провинность — хлещет розгами. Дикость? Но кто ему будет возражать?

Вскоре под удар попадают и братья. Розги жалят и чем больше отметин появляется на пятых точках ребят, тем больше растет желание как можно скорей вернуться в учебное заведение — там хотя бы розгами не бьют.

Вспышка!

И вновь возвращение в ненавистную императорскую школу.

Уже нет желания прятаться от кого-то, потому что изнутри сжирает горе потери. А задирам только этого и надо. Они ловят его на каждой перемене и бьют уже в открытую, остервенело и больно, потому что до них тоже доходит новость — глава рода Аристарх Дибров мертв. А это многое меняет. И на многое развязывает руки.

Костя пытается отбиваться, но только сильней злит обидчиков.

И вот наступает сегодняшний день. Конец уроков. И вновь побои, и обидные слова вслед.

Костя возвращается в общежитие и вдруг видит Марию. Ту самую Марию Орлову, на которую обратил внимание еще в первый день в школе. Да, она красавица. И парень ее любит, в тайне, боясь признаться в этом даже единственному своему другу, с которым удалось познакомиться и завести дружбу в школе.

Мария не одна. Рядом с ней Петров, местный урод, из знатного рода, чей глава Гвидон Петров носит титул барона Смоленска и имеет огромную власть. Отпрыск четы Петровых подонок, каких еще поискать. Костю он тоже задирает, причем жестко, особо даже и не пытаясь скрыть это за школьные подколы. Один раз даже чуть ножом не порезал. Петров знает, что ему на многие его выходки будут закрывать глаза — титул отца многие границы дозволенного расширяет. А с учетом того, что рода Добровых уже практически нет, то можно и вовсе не церемониться.

И это все — смерть отца, задирки, побои, Петров, откровенно клеящийся к Марии и лапающий ее против ее воли, — вдруг навалилось разом неподъемным грузом, заставляя истошно зверем закричать.

Красный туман опустился на глаза. Что-то щелкнуло в голове. И Костя рванул вперед.

Он накинулся на Петрова, начал лупить. Бил не умело, но компенсировал это долго копившейся ненавистью и злостью. Да и эффект неожиданности помог.

Удалось оттеснить Петрова от Марии. Даже заехать ему пару раз по морде. А потом…

— Ты совсем берега попутал?! — опомнившись, зарычал Петров.

И саданул прямо по голове. Бил умело — одной рукой схватив за шкирку, чтобы противник не вырвался, а второй по голове, нанося удары в слабые места.

Пелена злости быстро сменилось кровавым туманом боли. Костя попытался вырваться из захвата, да куда там! Противник только входил во вкус.

— Задавлю, урод!

— Максим, не надо! — сказала Мария.

Но тот и не думал слушать — все бил, бил и бил. В одну точку.

Костя попытался увернуться от очередного удара, повернул голову чуть в сторону, невольно открывая висок, самое слабое место, и…

Один точный удар — и тьма…

***

— Дибров! Да чтоб тебя! — голос Марии вывел меня из прострации. — Ты что, сознание потерял?!

— Демоны тебя дери! — только и смог выдохнуть я, поняв все сразу.

Паренька, Костю Диброва, завалил этот урод, которому я врезал по морде. А я каким-то образом оказался в его теле.

М-да… Вот так дела…

— Нет, я… я в порядке, — рассеянно ответил я, тряхнув головой, чтобы убрать наваждение. Чтобы хоть как-то сменить тему, я спросил: — Ну так что, мы уже пришли?

Я огляделся.

А вот, судя по богатому убранству и столпившимся ученикам, и сама императорская школа в конце улицы. Фронтоны из мрамора, ступени из гранита, карнизы обшиты золотом. Сразу видно, что заведение не для простых учеников. Здесь учатся только дети аристократов. И всё должно соответствовать их высокому статусу.

Воспоминания паренька подсказали, что оплата за один только год учебы составляет порядка миллиона золотом, что равносильно бюджету какого-нибудь добротного поселка. И это только на одного ученика!

Поэтому и учились тут только дети тех, кто носил гордые титулы герцогов, баронов, графов, лордов и виконтов. Остальным дорога сюда закрыта.

Отец паренька — барон, город Архангельск под его управлением. И деньги на такое дорогое удовольствие как школа имеются. Отец перед тем, как отправить парня сюда, чтобы спасти от какой-то непонятной опасности, предусмотрительно открыл счет, куда положил сумму для оплаты всего периода обучения и еще немного на карманные расходы. Значит насчет этого можно не переживать.

Я глянул на строение.

Школа для одаренных — так ее называют негласно, — располагалась в городе Новосибирске. Никогда о таком городе не слышал. Пришлось поковыряться в памяти, что немного разобраться в географии. Российская Империя большая страна. Столица — Москва. А Новосибирск… далековат от нее. Само же имение рода Дибровых и вовсе находится в Архангельске. Разбросало.

Но видимо отец не просто так выбрал эту школу. Чем дальше от опасности, тем лучше. Поэтому и отправил сюда, подальше. М-да, нужно будет разобраться с этим вопросом детально. Интуиция подсказывает, что не все тут так просто.

Мария вновь со мной попрощалась и поспешно пошла прочь. Я проводил ее взглядом. Потом решил идти туда, где можно будет разобрать поток мыслей и привести их в порядок. А это мне сейчас необходимо было больше всего.

***

Ноги сами принесли меня в мою комнату в общежитии. Две кровати, один стол, шкаф со скрипучими дверцами. Убранство не самое шикарное. И к тому же я живу тут не один. Судя по чужим вещам, лежащим на соседней кровати, у меня есть сосед, еще и неряха. Слава богам его сейчас нет в комнате.

Чувствуя усталость, я плюхнулся в свою кровать. Пришло время во всем разобраться и сложить хотя бы некоторые осколки, которые я успел обнаружить в голове.

Итак, меня — настоящего меня, — убил какой-то урод в мантии монаха. Но я не умер. Переместился сюда, в незнакомый мне мир в тело слабака со странными умениями.

Я взглянул на собственные руки. Ну и культяпки! Куриные лапы, а не руки!

А осталось ли то, что у меня было в прошлой жизни? Насчет физической силы ответ однозначно нет. Но ведь есть еще и сила ментальная. Магическая.

Я закрыл глаза, сконцентрировался. Проверил каналы. Они были чертовски слабыми. Да этот парень совсем никогда что ли не занимался собой?! Но спасибо и на том, что они вообще есть. Ставим первым пункт в списке важных дел — прокачать каналы.

Так, а что за дар такой у этого паренька? Кажется, «Дар мага» с атрибутом «Поглотитель»? Нужно понять почему парень и вся его семья поставили на этом его умении крест. Глупо отказываться от того, что есть.

Память парня подсказала, что «Поглотитель» забирает чужую магию. Получается, если кто-то швырнет в меня огненный шар, я смогу поглотить его и нейтрализовать? А может, и вовсе использовать в своих целях? Ух, становится интересно!

Прежде чем решаться на такие рискованные эксперименты, я решил проверить догадку на чем-то более маленьком. В углу комнаты светил огонек лампы. Светильник не был подключен к розетке и работал от какого-то дешевого магического кристалла. Какая-никакая, а магия.

А что, если попытаться…

Я вновь закрыл глаза. Воззвал к атрибуту. Тот откликнулся довольно быстро и охотно, словно желая, наконец, стряхнуть с себя пыль — сказывалось редкость его использования. На вид атрибут напоминал огромный черный цветок, видимый только мне, и то с помощью особого зрения. Тонкий длинный стебель заканчивался бутоном, который видимо и должен был служить чем-то вроде ловушки для магии.

Я сделал глубокий вдох и направил бутон на огонек.

Черные лепестки хищно оплели пламя и вмиг поглотили. Я уже готов был ликовать, как вдруг увидел, что этот самый огонек от светильника начал перемещается внутри стебелька прямо в мою сторону. Я не успел оборвать связь. Огонь исчез в моей груди. Острая боль обожгла, и я впервые в жизни истошно закричал от этой самой боли.

А потом и вовсе упал с кровати и потерял сознание.

Глава 3

Очнулся я от того, что кто-то трясет меня.

— Костяной, вставай! Чего разлёгся на полу? Проход загораживаешь!

Что? Костяной?! Внутри все напряглось от этого слова. Некроманты имеют дело только с одними костяными — перерожденными зомби, превратившимися в костяных монстров, которых чертовски сложно убить. Но память подсказала: Костяной — это производное от имени Константин. Так называет меня сосед по комнате.

Я открыл глаза, увидел прямо перед собой худого паренька.

— Борька… — прошептал я первое имя, пришедшее в голову.

— Верно, — кивнул тот. — Память, значит не потеряна. Уже хорошо. А ты чего на полу? Вином от тебя вроде не пахнет.

Парень принюхался.

— Да я…

Я попытался встать, но не смог — все тело словно перемололо в жерновах. Какого демона?

— Выглядишь не очень, — обеспокоенно произнес Борис. В руке он держал банку газировки и после каждой фразы отпивал оттуда, порой издавая утробную отрыжку. — Ты чего тут делал такого, что без сознания грохнулся прямо на пол? Боевые навыки отрабатывал?

— Я…

— Ладно тебе! Слухи уже по всей школе ходят. Дибров провожает до общаги Орлову! Вот ничего себе! Скажи, ты как так умудрился?

— Давай потом, не сейчас? — я потер раскалывающуюся от боли голову.

— Потом не интересно! Сейчас охота все подробности знать. Что, даже другу своему единственному не расскажешь? Жмот! Ну и ладно. Так ты чего на полу-то валяешься?

Парень глянул на меня, потом перевел взгляд на стол, где стояла потухшая свеча. И вдруг все понял.

— Постой… ты что… дар свой использовал?

— Ну да.

— Охренеть! — Борис шлепнул себя по лбу. — Ты жизнь самоубийством решил покончить? Орлова мозги тебе запудрила? Говорил я тебе — не связывайся с ней! Ведьма! Или постой… Кажется, я все понял. Дибров, ты сошел с ума. Сначала Орлову едва в кровать не укладываешь, потом дар свой используешь, который, между прочим, может убить в мгновение ока.

Он приблизился ко мне, прошептал:

— Скажи, а про Петрова это действительно так? Правду говорят? Ты что, действительно его побил? Я когда услышал, думал, что бред какой-то. А теперь понимаю, что может быть и не бред вовсе. Так что, правда насчет Петрова? Ты его побил?

— Правда, — кивнул я, понимая, что от парня просто так не отстать. — Послушай, что за чертовщина сейчас произошла с даром?

Борис не ответил, продолжая разглядывать меня, будто видел впервые. В каком-то смысле это и в самом деле было так.

— Ну ты как первый раз, ей-богу! Память отшибло?

— Можно и так сказать, — кивнул я. — Слушай, Борис, подскажи, если не сложно. Голова раскалывается, ничего не понимаю. Поможешь — я тебе про Петрова расскажу. Обещаю.

Борька согласно кивнул.

— У тебя же дар «Поглотитель». Ты всосал вон тот огонек, а он у тебя внутри и продолжил некоторое время еще магическое свое пламя источать. Хорошо, что совсем крохотный огонек. Схвати что побольше — давно бы уже на том свете оказался. Изжарило бы, как куру гриль.

Я сморщился. Нет, опять умирать мне не хотелось.

— Как же тогда пользоваться этим атрибутом?

— А никак!

— Нет, такой ответ меня не устроит, — сам себе ответил я.

Я поднялся на ноги. Голова продолжала гудеть, но стало немного легче.

— Тебе бы к врачу сходить, — сказал Борька, поглядывая на меня. — Шатает всего. Он бы может быть и подсказал заодно тебе чего-нибудь про твой дар и про то, как его, чисто теоретически, можно использовать. А лучше попроси у него каких-нибудь таблеток от головы. Что-то она у тебя в последнее время буйная!

Я задумался. Зайти к лекарю и в самом деле неплохая идея. К тому же ощущения огня, который словно бы был под самым сердцем и поджаривал меня, еще продолжалось, и нужно было от этого избавиться.

Но это потом. Сейчас нужно бежать на урок — об этом сейчас вопил внутренний тревожный звонок. И не попади я на урок, то последствия ожидали меня самые худшие. Какие именно — я понятия не имел.

— Эй, куда ты? — вслед прокричал мне Борька. — А рассказать про то, как ты побил Петрова?

Но я уже вышел из комнаты.

***

Поместье рода Петровых

Гвидон Алексеевич сидел в своём роскошном кабинете, окружённый символами могущества и утончённого вкуса. Комната словно воплощала его характер: всё здесь было продумано до мелочей, подчёркивая его статус главы рода.

Высокие стены, обшитые тёмным деревом, были украшены массивными книжными полками, уставленными старинными фолиантами. На некоторых книгах золотом сверкали экзотические названия, намекавшие на редкость и древность изданий. В центре кабинета стоял огромный письменный стол из чёрного ореха, отполированный до зеркального блеска. На нём аккуратно располагались перьевая ручка, несколько документов и чернильница из чистого хрусталя.

За столом возвышалось кресло с высокой спинкой, обитое дорогой кожей. Оно напоминало трон, словно подчёркивая власть сидящего в нём. Над камином, отделанным резным мрамором, висела картина с изображением боевой сцены: далекий предок Петровых побеждал своих врагов, держа в руках знамя рода.

Мягкий свет настольной лампы наполнял кабинет уютным, но строгим свечением, создавая тени, которые танцевали на полированной поверхности стола и стенах.

Гвидон задумчиво вертел в руках старинную металлическую печатку, играя с её холодной поверхностью. Напротив него стоял помощник — худощавый мужчина с тонкими чертами лица, в строгом сером костюме. Его взгляд был цепким, а осанка напряжённой.

— Что с главой семейства Дибровых? — спокойно спросил Гвидон, не отрывая взгляда от печатки.

Голос его был тихим, почти мягким, но в нём звучали такие нотки, от которых у помощника сжались плечи.

— С ним всё улажено, Гвидон Алексеевич, — быстро ответил мужчина. — Как вы и приказали. Больше он не представляет угрозы.

Гвидон наконец поднял взгляд, в котором читалась ледяная строгость.

— У Диброва, насколько я помню, были дети, — продолжил он после паузы. — Где они?

— Дибров успел позаботиться о них. Учебное заведение приняло их под защиту, — поспешно произнёс помощник, словно предчувствуя, куда клонит разговор. — Достать их будет крайне сложно.

Гвидон продолжал изучать лицо своего собеседника, будто пытаясь найти в его словах пробелы. Его пальцы перестали играть с печаткой и положили её на стол с глухим стуком.

— Значит, пока не дотянуться до них? — протянул он, больше размышляя вслух.

— Вы можете не беспокоиться об этом, Гвидон Алексеевич, — поспешно добавил помощник, едва заметно сглотнув. — Дети не представляют угрозы. Они молоды, неопытны. Вряд ли они что-то знают. О них можно забыть.

Гвидон медленно откинулся в кресле, глядя на помощника таким взглядом, что тот тут же напрягся ещё больше.

— Я не привык полагаться на случай, — холодно произнёс он. — И не привык оставлять дела незавершёнными.

В его голосе не было ярости или угрозы. Но эти слова прозвучали с такой стальной уверенностью, что помощник едва сдержал желание сделать шаг назад.

Гвидон снова взял фамильную печатку в руку, но на этот раз не играл с ней, а сжал её в ладони, словно это был ключ к решению какой-то сложной задачи.

— Продолжайте наблюдать, — сказал он, наконец. — Узнайте, кто из нашего круга может оказать влияние на академию. Время работает на нас. Я хочу разобраться и с его отпрысками. Раз и навсегда.

— Слушаюсь, — быстро ответил помощник, склоняя голову.

Гвидон отвернулся к окну, через которое были видны строгие ряды деревьев, аккуратно подстриженных в саду. За этими деревьями, где-то далеко, росла новая угроза его власти. Но он знал одно: если её оставить без внимания, она станет больше, чем просто тенью прошлого. А он не оставлял врагам шансов.

***

Это было странно — вновь идти на учебу. Последний раз я был в подобном заведении множество десятков лет назад и не в этом мире. Теплой памятью откликаются во мне лекции по алхимическим составам и свойствам ядов, введению в костную анатомию и некромантии. Но никогда не думал я, что все повториться, пусть и предметы тут несколько иные. Однако избежать этого я сейчас не могу — если не пойду на занятия, то у окружения того парня, в чье тело я попал возникнут ненужные вопросы. Начнутся подозрения. А они мне сейчас ни к чему. Положение у меня и так сейчас незавидное.

Но не только это ожидало меня. Чутье подсказало — прогул лекции может быть вполне использован как повод к отчислению. А это означало… я точно не знал, но тревожные сигналы уверяли — ничего хорошо.

Поэтому я отправился на учебу.

Когда я вошел в аудиторию, моё сердце тут же забилось быстрее. Странная реакция. Обычно я могу контролировать свое тело и даже сердцебиение — некроманту высшей категории нужно уметь управлять своими эмоциями. А тут…

Я выругался себя, за то, что забыл самое главное. Тело не мое, а значит и некоторые реакции идут от того парня, в которого я вселился. Но это временно. Я наведу порядок. Жестко и хладнокровно.

Всё вокруг казалось чужим и странным: полукруглые ряды столов, сияющие стеклянные подставки для пергаментов, колбы с переливающимися жидкостями на кафедре. Студенты уже занимали места — кто-то оживлённо шептался, кто-то читал книги, кто-то выглядел так, словно собирался покорять не лекцию, а королевский бал.

Я устроился в заднем ряду, надеясь остаться незамеченным. Не тут-то было. В зал вошёл человек в тёмно-синей мантии, украшенной серебряной каймой. Он шёл медленно, но уверенно, слегка сутулясь, но как-то величественно. Профессор Корнев, как мне шёпотом подсказал сосед, был фигурой легендарной — и такой же устрашающей.

— Добро пожаловать, — начал он, осматривая нас проницательным взглядом из-под густых, седых бровей.

И сразу же, без всяких предисловий начал урок.

— Анатомия магических эманаций — вот что мы с вами будет изучать следующий квартальный период. Анатомия магических эманаций — это не просто наука. Это искусство, требующее тонкого ума и терпения.

Корнев одним движением руки вызвал перед собой голограмму фигуры человеческого тела. От нее расходились тончайшие нити света, смыкающиеся в яркие точки — на груди, голове, ладонях.

— Магия, — продолжил профессор, обводя нас взглядом, — это поток. Ваше тело — русло. Если русло повреждено, поток уходит. Если оно слабое — поток разрушает его. Теперь скажите мне: что удерживает магию в равновесии?

Некто с переднего ряда пробормотал что-то про медитацию. Корнев фыркнул.

— Нет. Держат её специальные органы. Нексусные железы, эманационные узлы, токовые линии. Начнём с основного — ядра. Кто из вас знает, где оно находится?

Я невольно напрягся. Остальные молчали, и напряжённая тишина повисла в воздухе. Вдруг профессор поднял голову и уставился прямо на меня.

— Вы, молодой человек. Как вас зовут?

Я напрягся сильнее. Всё внимание аудитории было приковано ко мне.

— Константин, — ответил я.

— Хорошо, Константин. Так где же находится эманационное ядро?

Пальцы невольно сжались в кулак. Я понятия не имел что такое это самое эманационное ядро и где оно находится, поэтому принялся копаться в воспоминаниях своего нового тела. К счастью, удалось кое-что найти. Подняв руку, я указал чуть выше солнечного сплетения.

Корнев посмотрел на меня, прищурившись, и кивнул.

— Не так уж плохо для первого занятия. Садитесь.

Ученики смерили меня презрительными взглядами, кто-то отчетливо буркнул: «ботаник!».

Профессор Корнев продолжил говорить, а я старался не пропустить ни слова. Его голос, низкий и уверенный, заполнял аудиторию, заставляя меня слушать как можно внимательней, ведь та информация, которой он сейчас делился, была очень важной. К тому же я чувствовал, что это старик, в отличие от всех здесь собравшихся, знал многое. А информация — это ключ ко всему.

— Формирование магических способностей — процесс, который начинается задолго до вашего рождения, — произнёс он, делая шаг вдоль кафедры. — Он начинается ещё в тот момент, когда ваши родители решают соединить свои судьбы. Если магия течёт в их крови, она передаётся и вам. Но вот что интересно: магия передаётся не только через кровь.

В аудитории повисла тишина. Корнев остановился и посмотрел на нас, будто ждал ответа.

— Среда, события, эмоциональные переживания — всё это формирует вас как магов. Ваши способности не появляются сами по себе. Каждый из вас — результат сложнейшего взаимодействия множества факторов. Вопрос этот еще открыт среди ученых и точной информации нет, только теории. Особенно что касается атрибутов. Но я верю, что когда-нибудь и это белое пятно будет раскрыто.

На светящейся голограмме человеческого тела, которая всё ещё парила перед нами, начали проявляться новые линии — более тонкие, словно ручейки, исходившие от сердца и уходившие куда-то в конечности.

— Эти линии мы называем токами эманации, — продолжил профессор, указывая на изображение. — У каждого одаренного они уникальны. От того, как они сформировались в детстве и подростковом возрасте, зависит, какой магией вы будете владеть, насколько сильной она будет, и даже… сколько вы проживете.

Я вскинул голову, пораженный его словами. Всё это звучало так, будто магия была чем-то живым, словно вторым сердцем внутри нас. В том мире, в котором жил я, все было несколько иначе.

— А как эти токи усиливаются? — спросил я, не в силах справиться со своим любопытством.

Корнев замер и посмотрел на меня. Его взгляд был острым, но не холодным — скорее, оценивающим.

— Хороший вопрос, Константин, — сказал он, слегка кивая, будто впечатлён. — Усилить токи можно через тренировку, изучение заклинаний, гармонизацию с внешней магической средой. Но это опасно. Переусердствуйте — и можете разрушить их. Эманационные токи не любят насилия, — он сделал выразительную паузу, а потом добавил: — Но любят упорных.

Информация, с которой сейчас делился профессор, была на первый взгляд простой, но от этого не менее ценной. Я вникал в каждое слово и постепенно погружался в суть этого мира, а точнее в законы магии, по которым она тут работала. Я задавал наводящие вопросы и вскоре мы отошли от основной темы., но мне было наплевать на это и на это, что остальные студиозы не получат нужных знаний. Судя по их скучающим лицам им это было безразлично.

В какой-то момент профессор, не ожидавший такого рвения на своей лекции, повернулся ко мне.

— Константин, похвально ваше любопытство. Вы, кажется, начинаете вникать в суть. Что скажете: почему у некоторых людей магические способности не проявляются вовсе, даже если у них есть наследственный дар?

Я быстро обдумал его вопрос, прокручивая услышанное.

— Возможно, потому что их токи эманации повреждены или блокированы? Например, из-за травмы или отсутствия контакта с магической средой?

Корнев чуть приподнял брови и сделал короткий кивок.

— Верно. Бывают и другие причины, но вы ухватили суть. Садитесь.

Я почувствовал лёгкую гордость, но постарался не показывать это.

Меня интересовал сейчас и другой вопрос, косвенно связанный с темой урока — как прокачать тот дар, который у меня имелся? «Поглотитель» с одной стороны весьма заманчивая вещь. Но я помнил свой первый неудавшийся опыт с ним и потому повторять его не горел желанием.

Однако вскоре раздался звонок и лекция, к моему сожалению, подошла к концу. Мы начали собирать свои вещи. Профессор Корнев, одарив аудиторию коротким, но внимательным взглядом, кивнул и покинул зал первым.

Я встал, двинул на выход, стараясь не встречаться с остальными студентами. Не то чтобы я хотел избегать общения, просто сегодня было слишком много нового, и мне хотелось всё обдумать. Однако, как только я оказался в коридоре, меня окружили трое.

— Дибров, куда собрался? — протянул один из них, высокий блондин с самодовольной улыбкой, преграждая мне путь.

— Смотрите-ка, какой умник нашёлся, — подхватил другой. — Первое занятие по новому предмету, а уже в звезды лекции записался. Может, ещё и Корневу доклад напишешь?

Его приятели хихикнули. Один из них, невысокий парень с взъерошенными волосами, добавил:

— А вдруг он тут главный маг? Сразу профессор в пятнадцатом поколении!

Ещё один противный дребезжащий голос из толпы подхватил:

— Константин Всезнайкин. Приятно познакомиться.

Смех усилился. Окружившие смотрели на меня с явной издёвкой, ожидая, что я засмущаюсь или промолчу. Но я не собирался стоять и терпеть.

— Вы закончили? — я повернулся к высокому блондину и посмотрел ему прямо в глаза.

Тот немного оторопел от моего спокойного тона, но быстро собрался:

— А ты что, думаешь, мы шутим?

— Я думаю, что вы просто болтаете, чтобы прикрыть собственную неуверенность, — резко ответил я. — И если вы хотите тратить своё время на пустые насмешки, то это ваше дело. Но давайте сделаем так: как только вы хотя бы поймёте, о чём шла речь на лекции, тогда и поговорим. А пока можете вернуться к своим попыткам сдерживать комплекс неполноценности. Тренируйтесь лучше… друга на друге!

В коридоре повисла напряжённая тишина. Их смех мгновенно оборвался. Блондин побледнел, а его приятели переглянулись, явно не ожидая такого отпора. Я не хотел вступать в открытый конфликт, но и просто так спускать это все желал.

— Ты… — начал блондин, но так и не смог закончить.

— Что? — я шагнул к нему, глядя прямо в глаза. — Дальше будут ещё остроты? Или просто развернёшься и сделаешь вид, что этой глупой сцены не было?

Боги, как же легко они управляемы! На них действуют банальные животные законы стаи и дрессировки! Это говорит об их интеллектуальном развитии, точнее об его отсутствии. Точно цирковые собачки! Ну что ж, на это будет интересно посмотреть. Создадим для начала триггер поведения и создадим ассоциацию стимулов.

Я подошел еще ближе, нарушая личное пространство противника, продолжая смотреть тому прямо в глаза.

Парень опешил, явно не ожидая такого отпора.

— Дибров, ты что, смелый стал? — процедил сквозь зубы блондин.

Я проигнорировал его вопрос, продолжая все так же смотреть тому в глаза. Парень начал заметно нервничать.

— Ты что, хочешь в зубы получить? — опять спросил он.

И вновь полный игнор с моей стороны.

— Дибров, отошел от меня! — блондин не выдержал и толкнул меня в грудь.

Отлично, а теперь отрицательное подкрепление.

— Не смей трогать меня руками, — произнес я ледяным тоном.

— А то что? — задиристо процедил блондин.

И вновь толкнул.

Не успел он самодовольно ухмыльнуться, как я резким выпадом ударил его в коленку. Парня подкосило и он растянулся на полу. Стоящие вокруг зеваки засмеялись. Блондин налился краской, подскочил на ноги. И рванул ко мне.

— Да я тебя!..

Я уклонился от достаточно слабого и неумелого выпада. Резкий шаг в сторону, и кулак противника прошёл мимо меня. Я тут же схватил его за запястье, развернув его инерцию против него самого. Блондин потерял равновесие, зашатался, пытаясь удержаться на ногах, но безуспешно.

Шлёп!

С глухим звуком он растянулся на полу, нелепо раскинув руки. Коридор вновь наполнился унизительным смехом зевак.

Отлично. А теперь закрепление доминированием.

— Не смей трогать меня руками, тина ты болотная, — повторил я. — Понял?

Блондин зашипел от гнева, попытался встать, но вновь упал — я сделал ему подсечку. Моя нога легла ему на горло.

— Ты понял? — с нажимом повторил я. И усилил давление.

— Понял! — задыхаясь от унижения, прошипел тот.

Я не сразу убрал ногу.

— Понял-понял! — взмолился противник, когда давление ноги усилилось.

— Урок усвоен, — ответил я и отошел в сторону.

В коридоре повисло удивленное молчание. Я двинул в сторону.

— Ловко, — раздался тихий голос из толпы мне вслед.

— Не ожидали от него такого, — тихо добавил кто-то ещё.

— Это точно тот самый Дибров? — спросил третий. — Его случаем не подменили?

«Именно так, — ухмыльнулся я. — Подменили. И настало теперь мое время!»

Глава 4

Дверь школьной больницы скрипнула, пропуская меня внутрь. В нос ударил запах спирта и йода, смешанный с едва уловимым ароматом цветов. Укол ностальгии невольно заставил меня остановится, когда я увидел полку с колбами. А когда на глаза попался макет человеческого скелета в дальнем углу, то я и вовсе расплылся в улыбке. У меня такой же был. Только настоящий.

Моя лаборатория… Да, она была далека от стерильности, но по-своему идеальна. Высокие своды потолка терялись в полумраке, а стены были выложены чёрным базальтом, поглощающим свет, словно сами камни жадно пили тьму. Конечно же это были необычные камни. Они поглощали любой магический фон, защищая меня. Вдоль стен тянулись длинные столы из старого дуба, покрытые множеством царапин, ожогов и пятен, оставленных бесчисленными опытами. На этих столах громоздились сосуды из тусклого стекла, наполненные разными веществами — от прозрачных, словно горный родник, до густых, как деготь, жидкостей.

В углу всегда тихо потрескивала алхимическая печь. Она излучала не только тепло, но и лёгкий аромат горящих трав, которые я добавлял для концентрации. На подвесных цепях свисали пучки засушенных растений — некоторые привычные, вроде тысячелистника, другие — редкие, добытые в забытых уголках мира.

Центром лаборатории был мой рабочий стол. Огромный, увешанный инструментами: скальпелями, резаками, пилами, скребками. Чуть ниже покоились перья для записи, чернильницы и приборы, предназначение которых сейчас, возможно, помнят лишь старинные книги. Здесь я писал формулы, расчёты, перелистывал старые фолианты. На краю стола неизменно стоял череп — первый, с которого начался мой путь. Его пустые глазницы словно следили за каждым моим движением, напоминая, зачем я пришёл в этот мир.

С потолка свисали лампы с колбами, наполненными магическим светом — не слишком ярким, мягким, чтобы не отвлекать и не ослеплять при вскрытии тел и их трансформации. Свет играл бликами на стеклянных трубках, соединённых сложной системой, по которым медленно текли фосфоресцирующие жидкости. Это была моя гордость — артефактная установка для переливания эманаций между объектами.

Даже сердце защемило от грусти и воспоминаний. Боги, не тело, а тряпка! В кого я попал? У этого парня явные проблемы с гормонами. Впрочем, он еще подросток, этого стоило ожидать. Не могу привыкнуть.

Я прошел к столу, за которым сидела врач, достаточно молодая девушка. У нее были светлые волосы, собранные в аккуратный хвост, и большие зеленые глаза, невольно притягивающие к себе взгляд. В нашем мире за этот цвет глаз ее бы уже давно отправили на костер, посчитав ведьмой. Я же ощущал — колдовать девушка не умела. По настоящему колдовать. Она тихо перелистывала страницы журнала, заполняя какие-то таблицы.

— Добрый день, — произнес я, привлекая к себе внимание.

— Здравствуйте! Чем я могу помочь? — ответила медсестра, отложив ручку и журнал.

— Неудавшееся использование дара, — отчеканил я, осматривая кабинет. — Хотел бы проконсультироваться.

М-да, это тебе не берлога какого-нибудь деревенского лекаря, где кроме бздун-травы ничего нет. О здоровье студиозов тут заботятся тщательно, одни только видов бинтов около десятка. А уж сколько в шкафу пузырьков и баночек — не счесть.

— Как фамилия?

— Дибров.

Девушка достала другой журнал, пролистала его.

— Так-с… Дибров Константин… Дар…

Она подняла на меня округленные глаза.

— Ты что, дар «Поглощения» использовал?!

— Ну да.

Некоторое время докторша молча смотрела на меня, видимо пытаясь понять — не шучу ли я? Поняв, что это были не шутки, девушка подошла ко мне ближе и принялась осматривать. Делала она это ловко, прощупывая пульс и измеряя температуру.

— Честно говоря, ты сам себе чудом спас жизнь, — сказала она, снимая очки и убирая за ухо прядь тёмных волос. — Видимо использовал не на полную мощь?

Я кивнул.

— Твой «Поглотитель»… Это редкий атрибут, но невероятно опасный. Ты едва не угробил себя, когда попытался его применить.

— Опасный? — переспросил я, хотя и сам это уже понял. Мне нужно было разговорить лекаря. — Я знал, что это не обычный атрибут, но… неужели всё так плохо?

Она кивнула.

— Тебе разве мессир, который определял твой дар, не говорил этого?

— Говорил, — уклончиво ответил я. — Просто это давно было, я уже подзабыл.

— Твоего мессира нужно выпороть за это. Такую важную информацию нужно вбить в голову с двенадцати лет! Твой «Поглотитель» буквально вытягивает силы из окружения, перерабатывая их. Проблема в том, что ты не умеешь это контролировать. Механизм сырой, атрибут не развит. Тебя чуть не убило из-за перегрузки, которую ты сам же и спровоцировал.

— Разве я не могу его развить? — спросил я, глядя ей прямо в глаза.

Она с сомнением нахмурилась, скрестив руки на груди.

— Ну, не совсем конечно так, — растерявшись, ответила она. — Такие атрибуты редко встречаются, а среди тех, кого я видела, никто не мог их усовершенствовать. Они либо не выдерживали нагрузки, либо… — Она не закончила, но жест, обрывающий фразу, был красноречивым.

— Но это не значит, что это невозможно, — произнёс я твёрдо.

Она посмотрела на меня внимательно, её скептицизм смягчился, но не исчез.

— Возможно, — медленно произнесла она после долгой паузы. — Но если это вообще возможно, то это потребует чего-то экстраординарного. Развитие атрибута — процесс крайне индивидуальный. Возможно, в тебе есть скрытые резервы. Или же сильный стресс, который заставит тебя выйти за пределы своих возможностей. Да все, что угодно! Хоть что может послужить триггером. Но я не могу гарантировать, что это не убьёт тебя.

— Значит, шанс всё-таки есть, — задумчиво произнес я.

— Ты упрямый, — сказала девушка с лёгкой усмешкой. — Хорошо, я не буду тебя отговаривать. Но Дибров, обещай мне одно: если ты опять решишь использовать «Поглотитель», хотя бы сделай это под наблюдением и с минимальными рисками. Все-таки я за всех вас отвечаю.

— Обещаю, — кивнул я, улыбнувшись.

Её лицо смягчилось, но тревога осталась в глазах.

— А лучше, — совсем тихо добавила она. — Вообще не в мою смену.

***

Я вернулся в комнату, хлопнув дверью так, что стены задрожали. Борька, как обычно, развалился на своей койке и лениво вертел в руках какой-то амулет. Судя по его расслабленной физиономии, он тут так и пролежал весь день.

— Ну, как сходил к врачу? — спросил сосед, не глядя на меня.

Я бросил куртку на стол и потер виски, пытаясь сбросить накопившееся раздражение.

— Да никак. Она особо не помогла, — ответил я, усаживаясь на край кровати. — Толком ничего не сказала про мой дар. А уж про то, как его прокачать, вообще ни слова.

Борька фыркнул и усмехнулся, отложив амулет в сторону.

— Конечно, откуда ей знать? — сказал он, потягиваясь. — Про атрибут «Поглотителя» мало что известно. Да и кто вообще способен в этом разобраться кроме тебя самого?

Я уставился в пол, сцепив руки в замок. Слова Борьки не успокаивали, а наоборот, только больше злили.

— Ты ведь тоже в этом ничего не понимаешь, — пробормотал я, больше себе, чем ему.

— А ты знаешь кого-то, кто понимает? — Борька развёл руками, как будто это было настолько очевидно, что даже глупо обсуждать. — Если бы этот дар был у кого-то ещё, информация давно бы всплыла. Но его нет. Только ты. Ты ведь понимаешь, насколько это редкость?

— Осознаю, — глухо ответил я. — И знаешь что? Это бесит.

Борька сел, уставившись на меня с серьёзным выражением.

— Я бы сказал, что это твоя возможность. Только представь: тебе не надо ждать, пока кто-то объяснит, как этим пользоваться. Ты сам всё определяешь, сам всё открываешь. Ты — первопроходец.

— Спасибо за лекцию, капитан очевидность, — ответил я. — Попробуй сам быть этим «первопроходцем», когда ни черта не знаешь, что делаешь, и каждый раз кажется, что всё идёт не так.

Борька усмехнулся и добавил, с наглой улыбкой:

— Зато ты точно знаешь, чего хочешь. Главное, не сожри меня случайно, пока тренируешься.

Я бросил на него мрачный взгляд. Хотел что-то сказать, но вдруг улыбнулся.

— Ещё раз так пошутишь — и проверю, как это работает, — пробормотал я.

Борька расхохотался, а я снова вернулся к своим мыслям. Даже если я сам должен разобраться, что делать с этим даром, времени на ошибки не оставалось.

Некоторое время мы молчали, каждый погруженный в свои думы.

— Слушай, — внезапно сказал Борька, хитро щурясь, — если тебе нужны ответы, всё, что ты ищешь, написано ведь в «Кодексе Чернобога».

Я поднял голову и уставился на него, пытаясь понять, шутит он или нет.

— В каком ещё «Кодексе Чернобога»?

— Ну, есть такая книженция, — он ухмыльнулся, растягивая слова, будто смакуя каждую букву. — Лежит в местной библиотеке академии. Правда, не уверен, что её кому-то дают почитать.

— Подожди, — я прищурился. — Это реальная книга?

— Более чем, — подтвердил Борька, теперь с серьёзным выражением. — Говорят, это единственный экземпляр. Громадный фолиант, исписанный заклинаниями, проклятиями и описаниями артефактов. Собрали его ещё в незапамятные времена. Говорят, там есть многие заклятия, которые изучают титаны на последних лекциях, перед выпускными экзаменами. А они, как ты сам понимаешь, имеют доступ только к самому лучшему.

Я нахмурился, заинтригованный.

— Давай с этого момент по подробнее? — меня начал раздирать профессиональный интерес. — Что за книга такая? Что в ней интересного? Откуда появилась?

Борька, видя мой интерес, подался вперёд, и его голос стал чуть ниже, словно он рассказывал нечто запретное:

— Ну ладно, слушай. Говорят, что «Кодекс Чернобога» — не просто книга с заклинаниями. Это артефакт, пропитанный чужой кровью и болью. История его появления тёмная, как ночь без луны.

Я фыркнул — слишком уж пафосно сказано. Но перебивать не стал, и он продолжил:

— Лет семьсот назад, когда князь Владимир Чернобог правил северными землями, он прослыл не только воином, но и тем, кто жаждал власти любой ценой. Легенды утверждают, что он купил эту книгу у купцов с востока, которые прибыли в его владения через безжизненные степи. Они рассказывали, что нашли её в древнем, разрушенном городе, где, по их словам, даже воздух был пропитан смертью. Никто из них не решился открыть книгу, но князь был иным.

— Почему он решил её купить? — спросил я, чтобы хоть немного сбить напряжение, но Борька лишь усмехнулся.

— У купцов не было выбора. Владимир, говорят, заплатил за неё золотом, но после сделки велел убить всех, кто видел книгу. Он считал, что ни одна живая душа не должна знать, что она у него.

— Тебе не кажется, что это глупо? Сначала отдавать золото, а потом убивать продавцов, — буркнул я. — Бредом попахивает.

— Чего пристал? — проворчал сосед. — Это ведь просто легенда! Я просто ее пересказываю. И вообще, если не интересно, могу не рассказывать.

— Да я просто… — растерянно пожал я плечами. — Ладно, продолжай.

Борька смерил меня недоверчивым взглядом, продолжил свой рассказ:

— После того, как книга оказалась у князя, он начал её изучать. Сначала осторожно, через своих магов. Однако все, кто касался страниц, умирали. Кого-то пожирало пламя прямо на месте, кто-то сходил с ума и бросался с башен, а один из его лучших магов просто исчез — будто его поглотила книга. Видимо спрятанные там заклятия и в самом деле очень могущественные.

Я вновь хмыкнул, понимая, что это очередная защитная байка от тех, кто вздумает украсть документ. Я и сам распространял такие истории про свой замок, чтобы оградить его от особо любопытных глаз.

— Но Владимир не остановился, — продолжил рассказ Борька. — Одержимый, он сам стал читать. Говорят, что на страницах «Кодекса» были не просто заклинания, а слова, которые будто шептали ему в самое сердце, обжигая разум. Князь начал использовать тёмную магию из книги, жертвуя жизнью своих подданных. С каждым днём он становился всё сильнее, но, как утверждают, книга платила за силу его душой.

— И чем это все закончилось? — спросил я, с трудом сдерживая улыбку.

— Тем, что его собственные войска подняли против него мятеж, — продолжил Борька, наклоняясь ближе, будто боялся, что его услышат. — Но не потому, что ненавидели его, а потому что он стал чудовищем. Говорят, в ночь его гибели небо почернело, и земля под его крепостью треснула, поглощая его замок. Когда мятежники вошли внутрь, они нашли только «Кодекс».

— И что дальше?

— Книгу спрятали, конечно. Но каждый, кто пытался уничтожить её, погибал. Тогда решили, что лучше всего запереть её подальше от людей, но, как видишь, она всё равно здесь, в библиотеке. И знаешь, что самое странное? — Борька сделал паузу, наслаждаясь моментом. — Никто не знает, как она сюда попала.

Я молчал, переваривая услышанное. История звучала как бред или сказка для устрашения, но что-то в ней меня зацепило. Все эти байки про князя и сходящих с ума магов — не более, чем выдумка. Но если кто-то выдумал эти байки для отпугивания от любопытных глаз, то значит в книге было что-то не для общего просмотра.

— И зачем ты мне все это рассказал? — спросил я наконец.

— Так говорят, что в ней есть ответы почти на все вопросы. Думаю про твой атрибут можно что-то там найти. Может, именно ты раскроешь секреты своего дара? Или… станешь следующим, кто исчезнет.

Он рассмеялся.

— Признайся, это ведь просто бред? — сказал я.

— Могу сказать тебе лишь одно, — ответил Борька. — В этой книге очень много заклинательной теории. Думаю, если внимательно ее изучить, то можно найти там то, что тебя интересует.

А вот это уже любопытно. Кто знает, может быть там есть ответы не только на то, как прокачать атрибут? А, например, как вновь вернуться в свой мир…

От этой мысли у меня даже захватило дыхание.

Зазвонил телефон. Борька достал трубку откуда-то из-под подушки, взглянул на экран, недовольно поморщился, но всё-таки ответил:

— Алло? Да, я. Ага, ну давай, жду внизу.

Закончив разговор, он вскочил, накидывая куртку.

— Ладно, Костяной, я побежал. Мы с парнями решили выйти из этой дыры и немного проветриться. Ты как, со мной?

Я покачал головой, слишком поглощённый мыслями о «Кодексе Чернобога».

— Нет, ты иди, — ответил я рассеянно.

Борька хмыкнул:

— Только не вздумай лезть в библиотеку ночью, — пошутил он. — У сторожа Петровича нюх на таких, как ты. Успевай до восьми.

— Спокойной ночи, Борька.

Он ушёл, хлопнув дверью. Тишина сразу навалилась, словно тяжелое одеяло. Я сел на кровать, но мысли о книге не давали мне покоя. Легенда звучала как очередная байка, чтобы пощекотать нервы первокурсникам, но в ней было что-то… настоящее.

Может, это и глупо, но я просто не мог сидеть сложа руки. Что-то внутри меня тянуло к этой книге. Было ли это желание найти ответы или обычное любопытство, я не знал. Но одно было ясно точно: я должен увидеть её своими глазами. И чем скорее, тем лучше.

Я поднялся, накинул куртку и замер на секунду, слушая, как где-то вдали, за окном, воет ветер. Глубоко вздохнул, будто собирался прыгнуть в ледяную воду.

— Посмотрим, что ты за тайны хранишь, — пробормотал я, открывая дверь.

Тусклый свет коридора залил комнату. Я шагнул в него, чувствуя, как по спине пробежал лёгкий холодок. Библиотека ждала.

***

Поместье рода Петровых

Великолепный обеденный зал поместья рода Петровых сиял золотом и благородным блеском старинного серебра. Высокий потолок с лепниной, украшенной сценами из древних сражений, возвышался над длинным столом, покрытым белоснежной скатертью. Поверх ткани ровно, словно по линейке, стояли блюда, переливаясь всеми оттенками богатства и роскоши.

На серебряных подносах возвышались сложные композиции блюд: жареный павлин с развернутым хвостом из карамелизированных фруктов, перепелки в медовой глазури, обложенные фиолетовыми инжирами, дичь, украшенная ароматными веточками розмарина и тимьяна. Кристально чистые блюда с белужьей икрой соседствовали с тарталетками из рубленого лосося и сливочного сыра. На середине стола возвышался гигантский пирог с мясом и грибами, по краям украшенный золотистыми завитками теста. Супница из фарфора источала пар густого бульона с пряными специями, а серебряные кувшины лоснились от дорогого вина и настоек.

Максим сидел напротив своего отца — Гвидона Петрова, хмурого и величественного, как древняя статуя. Гвидон, мужчина сурового вида с седыми висками и холодными стальными глазами, неспешно разрезал кусок телятины, приправленной трюфелями. Его движения были размеренными, каждая мелочь подчёркивала врождённую уверенность и власть.

— Кто так разукрасил твоё лицо? — спросил глава рода, даже не подняв взгляда от тарелки.

Максим скрипнул зубами и попытался проигнорировать вопрос, повернув голову чуть в бок, словно это могло спрятать от пристального взгляда отца синяки и разбитую губу.

— Я задал вопрос, Максим, — ледяным тоном повторил Гвидон, теперь уже посмотрев прямо на него.

Холодный взгляд отца был тяжелее любого удара. Максим почувствовал, как внутри всё сжимается, но не ответить было невозможно.

— Подрался, — буркнул он сквозь зубы.

— Неужели в академии есть кто-то, может тебя одолеть? — вопрос прозвучал почти лениво, но каждый слог был заточен, словно лезвие. — И кто же это?

Максим вздохнул, отодвигая в сторону бокал.

— С Дибровым.

В зале на мгновение повисла гробовая тишина. Вилку, которую держал Гвидон, он положил на край тарелки с тихим стуком.

— С каким ещё Дибровым? — его голос стал напряжённым.

Максим поднял взгляд, недовольный, но в то же время осторожный.

— С младшим сыном рода Дибровых. Тем, с которым я учусь.

В глазах Гвидона промелькнуло что-то, что заставило воздух в зале стать ещё тяжелее. Глава рода медленно откинулся на спинку массивного резного кресла и провёл пальцем по краю бокала, будто обдумывая сказанное.

— Значит, у тебя в классе сын… Диброва?

— Ну да.

— Интересно, — совсем тихо пробормотал Гвидон. — Очень интересно.

До этого лишь хмурый и сосредоточенный, он вдруг стал мрачнее тучи. Глаза его, холодные, как зимний лед, пронзили Максима насквозь. Легкое постукивание пальцев по столу прекратилось — теперь рука его сжимала вилку так, будто он готовился вонзить её в кого-то.

— И что, ты не мог его побить? — голос отца прозвучал тяжело и почти угрожающе.

Максим замялся, отведя взгляд к своей тарелке. напиток в бокале вдруг показалось ему гораздо интереснее, чем разговор с отцом.

— Он… оказался сильным, — выдавил парень, глядя куда-то в сторону и машинально водя ложкой по тарелке.

— Сильным?! — Гвидон взорвался так резко, что в воздухе будто звенела невидимая струна.

Максим вздрогнул, не осмеливаясь поднять голову.

— Ты должен был его побить! — рявкнул Гвидон, громко отодвигая свой стул. От резкого движения серебряный нож упал на край тарелки с гулким звоном. — Сын, ты — Петров! Ты слышишь меня?! Это ничтожество из рода, не может быть сильнее моего сына!

— Но… — попытался вставить Максим, но голос его прозвучал неуверенно и жалко.

— Никаких «но»! — Гвидон уже стоял, возвышаясь над столом. — Иди в свою комнату.

— Но я ещё не поел… — пробормотал Максим, упрямо сжимая в руке ложку.

Гвидон ударил ладонью по столу так сильно, что бокал с вином пошатнулся и опрокинулся, разливая красное вино на белую скатерть, словно раненный воин на снегу.

— В комнату сейчас же, живо! — его голос, ледяной и властный, не оставлял пространства для возражений.

Максим поднялся из-за стола, стараясь не встречаться взглядом с отцом. Он знал, что сопротивляться бесполезно. Челюсти сжаты, кулаки сжаты — внутри всё кипело от обиды и злости.

Оставив тарелку с недоеденным мясом и дорогими деликатесами, Максим развернулся и направился к выходу. За спиной раздавался тяжёлый и зловещий выдох Гвидона.

— Сильным он, значит оказался… — тихо, почти шёпотом повторил отец, но в этом шёпоте звучало такое напряжение, что воздух в комнате будто задрожал.

Когда Максим вышел в коридор и шагнул в полумрак родового поместья, он услышал, как за его спиной стукнуло что-то тяжёлое — возможно, нож или кубок, брошенный отцом в стену. А потом раздались характерные сигналы клавиш — отец кому-то звонил по телефону. Максим был уверен — это связанно с разговором за столом и родом Дибровых. И последняя фраза, услышанная им, только подтвердила это:

— …разобраться с ним раз и навсегда! Немедленно! — прорычал отец.

Глава 5

Спустившись по лестнице и миновав холл, я покинул общежитие. На улице вечерело. Приятная прохлада студила спину и голову, давая освежить мысли. Я взглянул на часы, вмонтированные в фасад здания напротив. Четверть седьмого.

«Библиотека работает до восьми. Успеваю» — подумал я, и зашагал к центральной площади.

Кончики пальцев на руках покалывало. Дыхание стало коротким и поверхностным. Но это был не страх. Такое чувство мне было неведомо, я давно перестал бояться, некроманту нельзя подпускать его к сердцу, тело и разум должны оставаться ледяными, иначе страх сожрет тебя. Чувство, одолевающее меня сейчас, можно было назвать возбуждением. Мне не терпелось добраться до заветного фолианта и окунуться в древние письмена. Ведь это был шанс вернуться вновь в свой мир.

«Нет, об этом лучше сейчас не думать», — сам себе приказал я. Делить шкуру не убитого монстра глупо. Сначала нужно добраться до этого кодекса и понять что вообще он из себя представляет. Может, это просто очередной гримуар или сборник деревенский заклинаний, цена которым — грош.

Пройдя по узкой тропинке, я зацепил какого-то студента плечом. Несмотря на его возмущения, останавливаться не стал. Времени позарез и тратить его на выяснение отношений с мальчишкой, не было никакого желания. Тем более что парень, едва меня узнав, поспешил ретироваться. Слава про меня уже начала распространяться по округе.

Я свернул на проспект Гиппократа. Здесь располагались корпуса больницы. Белоснежные фасады зданий с большими окнами палат. Каждый проём украшен причудливой лепниной. Фронтоны, по аналогии с большинством строений в этом городке, отделаны небольшими, позолоченными колоннами.

«А они знают толк в строительстве», — отметил я про себя, невольно залюбовавшишь зданием.

Обогнув фонтан установленный прямиком в центре площади, остановился у лестницы, ведущей в Храм книги. Всем своим нутром, каждой клеткой организма я чувствовал огромную концентрацию магии которая, словно гигантская незримая паутина пронизывала пространство.

Этот факт меня обрадовал. Если тут такие эманации, то чего ждать внутри? Скорее всего библиотека построена давно, наслоения магии копились долго, а значит шанс повстречать что-то действительно стоящее огромен.

Быстро преодолев десятка два ступеней, я очутился около высоких, не менее трёх метров, массивных деревянных дверей украшенных множеством причудливых узоров. Но присмотревшись, я понял, что это никакие не узоры, а заклинания, записанные руническими символами.

«Магический барьер, — быстро смекнул я. — Защита от проникновения в здание посторонних людей, не относящихся к медицинской академии».

Но я был не посторонним.

Я схватился за позолоченную ручку, потянул на себя. Несмотря на внешнюю массивность и тяжесть, дверь распахнулась с невероятной лёгкостью.

Переступив порог, я очутился в огромном холле. От него в три стороны расходились белоснежные мраморные лестницы. У той, что слева, висела табличка — «Читальный зал», у правой — «Книжный фонд», у центральной — «Зал магических практик».

— Вот туда-то мне и надо, — прошептал я, глядя на массивную дверь книжного фонда и поднялся на второй этаж.

Всё помещение было заполнено высоченными металлическими стеллажами с туго расставленными рядами книг. У каждого края стеллажей располагались железные платформы. Вышедший откуда-то студент поднялся на одну из них, что-то сказал, и платформа беззвучно поднялась на несколько полок вверх, а затем поехала в сторону параллельно полу.

Ещё какое-то время, я бродил между стеллажами, пока не обнаружил едва заметный коридор, ведущий куда-то за пределы основного зала. Осмотрелся. Никого. Только слышно шуршание папируса и свитков.

Интересно, что никакой охраны тут не было, хотя доступ до информации открывался весьма любопытный. В моем мире так легкомысленно к этому не относились и я бы уже отбивался от стражей. Но здесь видимо играло роль то, что попасть через охранные руны посторонний не может. Только студиозы.

Коридор вывел меня к ещё одной массивной двери, подобной той, что была установлена на входе в библиотеку. Единственным отличием было наличие каменных Грифонов — существ с телом льва и головой орла. Статуи стояли по обе стороны входа, словно охраняя его. Архитектор на славу постарался и статуи выглядели не только величественно, но и невероятно правдоподобно.

Ощущение присутствия мощной магической ауры усилилось.

«Кодекс Чернобога, — мелькнула мысль. — Это самое подходящее место, где его можно хранить. Двери прочные, имеются магические охранные руны. Книга наверняка находится здесь».

Я сделал шаг вперёд, но тут же остановился. Магический фон задрожал, начал изменяться, предупреждая о том, что происходит что-то незапланированное. Но я решил идти до конца и сделал еще один шаг.

Что-то незримое кольнуло меня, словно бы предупреждая об опасности. Перед глазами вспыхнули красные пятна. Это явно было предупреждение. Но останавливаться я и не думал. Мне нужен этот Кодекс!

Я сделал еще один шаг. И замер…

Поверить в увиденное было сложно. Я повидал всякого на своем веку, но такого… Грифоны, почуяв мои намерения попасть в закрытую от посторонних часть библиотеки, пришли в движение. Каменная оболочка, покрывающая их тела, с грохотом посыпалась на мраморный пол. Встрепенувшись, сбрасывая с себя остатки камня, существа устремили свои грозные взгляды на меня.

«Ай да архитектор! — ядовито подумал я. — И в самом деле как живые!»

Сколько же было затрачено магических заклятий и конструктов одному Хаосу известно, но понятно точно — уровень мастерства архитектора был высоким. Боевые Грифоны, охраняющие важные фолианты — это мощно. И как теперь быть? Не вступать же в бой с этими каменными монстрами!

Я замер, и попытался придумать план дальнейших действий.

Мой сосед по комнате оказался прав — просто так полистать Кодекс Чернобога мне вряд ли удасться. Эх, если бы я только знал, что меня ждет… Впрочем, остановило бы меня это?

— Я… свой! — произнес я и сразу же ощутил, как глупо это прозвучало.

Едва ли каменные изваяния меня вообще услышали.

Спрыгнув с постаментов, Грифоны полностью перекрыли дорогу к заветной двери. Я сделал шаг назад.

— Ладно, ребята, я понял, что попасть внутрь мне не удасться, — произнес я, стараясь придать голосу как можно больше спокойствия. Получилось так себе. — Давайте, возвращайтесь на свои места, а пойду полистаю лучше какую-нибудь другую книжку, может быть что-то о том, как бороться с ожившими статуями.

Я попятился назад. Заметив движение, полузвери, полуптицы проскрежетали острыми когтями по полу, оставляя глубокие борозды на мраморе.

«Интересно, кто будет компенсировать материальный ущерб? Такой паркет поцарапали, наверняка кучу денег стоит, — пронеслось у меня в голове. — Или в действие вновь пойдет магия? Ее здесь слишком много и это начинает раздражать».

Твари вскинули лапы вверх, а затем громко, пронзительно закричали.

Оглушенный воплями этих созданий, я пошатнулся назад. Существа в тот же миг ринулись в атаку.

Я уже готов был встретить их в неравном бою, как вдруг из-за спины раздался чей-то властный густой бас:

— Замрите!

Грифоны подчинились. Мгновенно развернувшись, вскочили на постаменты и замерли в исходных позах, вновь покрывшись каменной коркой. Выглядели они в этот момент глупо и походили на нашкодивших псов, которых застал хозяин.

— Что ты здесь делаешь?! — вновь раздался тот же голос.

Я развернулся. Передо мной стоял высокий, иссохший за древностью лет старик, облаченный в ярко-синюю мантию, расшитую золотыми орнаментами. Судя по символу — книге, которую в когтях нес беркут, — старик был из местных, из библиотекарей.

— Разве сюда запрещено входить? — поинтересовался я. — Что-то никаких запрещающих знаков и табличек я не видел.

Старик с прищуром взглянул на меня. Было видно, что он не привык к такому панибратскому обращению и потому тут же воскликнул:

— Как ты смеешь дерзить мне, библиотекарю Её Императорского Величества?!

Взмахнув руками, он произнёс какое-то заклинание. Я успел лишь ощутить невероятно сложные магические переплетения конструктов, как меня тут же окутал туман и все тело обдало ледяным ветром.

— Какого… — только и успел я выдохнуть.

В ушах натужно засвистело, меня словно бы подхватило и швырнуло куда-то вверх.

Когда туман рассеялся я понял, что оказался снаружи библиотеки. Заклятие портала! Невероятно! Старик и в самом деле не так прост, как могло показаться на первый взгляд. Маг практически первого уровня.

— Можно было и помягче, — произнёс я, поднявшись и потирая ушибленный затылок.

Привлекать внимание студиозов, прогуливающихся по вечерней площади, я не стал. Лишние взгляды и разговоры мне не нужны. Я прекрасно знаю, как работает сарафанное радио. К тому же не хотелось, чтобы меня видели именно таким — вышвырнутым из библиотеки словно…

— Словно я какой-то студент, — с горькой ухмылкой пробурчал я.

Все верно, я и в самом деле простой студент, но только забыл об этом. Как же тяжело смириться со своей новой ролью. Раньше я был всесильным некромантом, которому под силу очень многое. Сейчас же ряд ограничений — и физического тела, и уровни его ментальной прокачки, — заставлял мои кулаки сжаться от злости.

Ну ничего, еще поборемся.

Чтобы достичь намеченной цели, разузнать как всё-таки пробраться к манускрипту и вернуться в свой мир, я должен быть максимально незаметен. Не выделяться из толпы. Слиться с этим обществом воедино. Стать такой же серой массой. Обычным студентом медицинской академии, простым горожанином.

«Благо камуфляж позволяет», — ухмыльнулся я, покидая площадь.

Я шёл по узким улочкам уже ночного студенческого городка. Признаться, в это время суток он становился ещё прекраснее. Множество огней освещало бульвары и дороги. Яркая иллюминация строений подчёркивала их изящество и гения архитектурной мысли.

Но самое важное, с наступлением ночи, ощущение магической ауры возросло в несколько раз. Мимо шла парочка. Парень и девушка. Взявшись за руки, они неспешно ступали по проспекту и о чем-то болтали.

Когда расстояние между нами стало минимальным, парень посмотрел на меня. Встретившись с ним взглядами, я на миг опешил. Казалось, что он заглянул в самые темные и потаенные уголки моего сознания. А его глаза… Чёрт побери! Это те самые глаза, что смотрели на меня кроваво-красными огнями из-под капюшона перед моей смертью! Ощущение мощной магической силы зашкалило.

Зажмурившись на миг, я мотнул головой, пытаясь понять реальность это или какое-то наваждение. Снова открыв глаза, увидел, что пара, как ни в чем не бывало, все также двигалась по проспекту и что-то весело обсуждала.

«Показалось или нет? — этот вопрос засел в голове как острый осиновый кол. — Или этот некто, нашёл меня в этой реальности и теперь попытается прикончить меня раз и навсегда?».

Добравшись до общежития, я плюхнулся на скамейку. Мысли спутались в тугой, шипящий змеиный клубок. В сознании то и дело возникали вопросы, но ни одного ответа, к сожалению, я так и не смог отыскать.

***

Ночь была беспокойной. Один и тот же сон вновь и вновь возвращал меня в мою реальность, к монстрам и таинственной фигуре с красными глазами. Каждый раз, когда этот кошмар начинался сначала, я старался пробиться к этому магу, чтоб наконец сорвать с него капюшон и увидеть кто под ним скрывается. Но все попытки оказались тщетны. Стоило мне приблизиться на достаточное расстояние, как срабатывал какой-то триггер, и сон начинался сначала.

Утро оказалось совершенно не добрым. Я уселся на кровати, угнетаемый чувством сильной усталости. Голова раскалывалась от боли, ныли все до единой мышцы. А перед глазами то и дело вспыхивали и гасли разноцветные круги. Видимо сказались магические воздействия хранителя библиотеки.

Понимая, что без заклинания восстановления мне не обойтись, я тяжело вздохнул. Не любил я его. При использовании этого заклинания работало правило — если где-то прибавилось, то где-то обязательно убавится. А как показывает практика, убавляется магическая аура. Она становится несколько слабее в течение нескольких последующих суток.

«Ладно, — вновь вздохнул я. — Не думаю, что в ближайшие дни мне понадобится вся сила».

— Эй, соня! — задорно позвал сосед по комнате, заглянув в комнату. — Опоздаем на учёбу!

— Сейчас иду. Три минуты.

— Догоняй! — усмехнулся парень и скрылся за дверью.

Быстро одевшись и приведя себя в порядок, я поспешил в академию.

***

В академии было многолюдно. Студенты то и дело сновали туда-сюда по коридорам. Гвалт стоял неимоверный, что в ушах зазвенело.

— Костяной!

Я обернулся. Сосед по комнате стоял около одной из аудиторий и махал мне рукой.

Проследовав за ним, я очутился в просторном прохладном помещении. Студенты, столпившись вокруг большого каменного стола стоящего по центру, оживлённо обсуждали что-то лежащее на нём и накрытое тёмно-синей тканью.

Приблизившись, я почуял знакомый запах. Даже невольно огляделся — не показалось ли? Но нет, запах и в самом деле был знаком — так пахнет монстрячья мертвичина, точнее его защитные железы.

— Почему до сих пор шум? — произнес лектор, войдя в аудиторию. — Урок уже начался. Попрошу всех замолчать.

Профессор анатомии чудовищ выглядел так, словно сам был порождением своей науки. Высокий, сгорбленный, с руками, которые казались слишком длинными для его тела. Он двигался, будто каждая его кость имела собственное мнение о направлении движения. Угловатое лицо, как будто кто-то забыл сгладить черты на скульптуре, не вызывало доверия, а кожа имела болезненный сероватый оттенок, который напоминал пергамент, слишком долго хранившийся на солнце.

Глаза профессора были особенно странными — ярко-голубые, как льдинки, они сверлили взглядом, от которого студенты нервно ерзали на своих местах. Один глаз, однако, был немного больше другого, словно искусственный, и двигался с неестественной точностью.

Одежда профессора была не менее примечательной: длинный, потёртый плащ из чёрной кожи с карманами, доверху набитыми странными инструментами — скальпелями, линзами, даже маленькими баночками с жёлтыми порошками. На его шее висел массивный кулон в форме когтистой лапы, который, как говорили, он нашёл в груди давно умершего дракона.

Студиозы лектора явно недолюбливали и даже побаивались — это было видно по их реакции на вошедшего. Но только я понял, что лектор вполне нормальный — для своего предмета конечно же, — человек. Все было объяснимо в его внешности — и серая от постоянных химических испарений кожа, и странный взгляд, выработанный за годы наблюдений за монстрами — а с ними, как известно, нужно быть очень и очень внимательным.

И даже необычная одежда была для меня понятна. У лекторов должны быть особые отличительные мантии. А тут — кожаный плащ из дубленной кожи. Такой хорошо защищает от когтей монстров и алхимических кислот и щелочей — уж мне ли не знать.

Дождавшись, когда учении успокоятся, профессор продолжил:

— Итак, тема сегодняшнего занятия — анатомия чудовищ.

— Откуда здесь чудовища? — спросил я.

— Известно откуда, — шепнул Борька. — Из Разлома.

— Из какого Разлома? — не понял я.

— Ты видимо когда пытался свой атрибут применить сильно головой ударился! — усмехнулся Борька.

Пришлось поспешно напрягать память, что выудить оттуда необходимую информацию.

Разломы. Одно это слово заставляло у многих кровь стынуть в жилах.

Разломы — таинственные и смертоносные магические аномалии, места, где сама ткань мира трескалась, разрываясь в пустоту. Через эти разрывы в реальность просачивалось нечто чуждое, зловещее. Чудовища, чьи очертания невозможно до конца постичь. Они были созданиями иных измерений, чья природа опрокидывала привычные законы физики и магии.

Каждый разлом — это смертельная угроза. Он жил своей жизнью, пульсировал и рос, как гнойный нарыв. Магия вокруг таких мест становилась дикой и непредсказуемой. Заклинания могли обернуться против тебя, а иногда сама попытка использовать магию возле Разлома означала неминуемую гибель.

Именно поэтому их охраняли.

Титаны.

Так называли тех, кто посвящал свою жизнь защите мира от того, что лезло из этих трещин. Титаны учились в специальных школах. Люди, поглощённые магией до такой степени, что стали больше чем люди. Титаны обладали нечеловеческой силой, закалённые в десятках сражений с тварями из-за граней бытия. Они стояли у Разломов, как непробиваемая стена, удерживая их разрушительную природу под контролем.

«Видимо из этих самых Разломов титаны и поставляют монстров для анатомирования в академию», — понял я, рассматривая чудовище.

Огромное существо лежавшее на столе у многих вызвало приступ отвращения. Кого-то стошнило, а особо впечатлительные потеряв сознание распластались на полу. Забавно было наблюдать, что среди этих неженок были и те, кто ежесекундно корчили из себя настоящих мужчин с непоколебимой волей и стальными нервами.

У меня же этот экземплярчик вызвал только радость и профессиональный интерес. Красавец!

Подойдя ближе к трупу, я рассмотрел его более детально. К моему удивлению, он был очень похож на чудовищ из моего мира. Огромное тело, обтянутое серо-синей кожей, покрытой множеством волдырей и сочившихся гноем язв. Вместо рук и ног — костистые, покрытые шипами паучьи лапы заканчивающиеся человеческими ладонями, но с мощными длинными когтями. Безобразная бугристая голова, выпученные чёрные глаза, которые казалось вот-вот выпадут из глазниц. Вместо носа — две дыры. Омерзительная пасть усеянная множеством острых зубов.

«Хм, — подумал я. — Очень интересный экземпляр. Интересно будет посмотреть что скрывается внутри?».

— Ну, что господа студенты, — произнес профессор, дождавшись пока все слабонервные придут в себя. — Приступим к практической работе? Кто готов ассистировать мне на процедуре вскрытия?

Я незамедлительно поднял руку вверх и сделал шаг вперёд.

— Дибров? — профессор удивленно округлил глаза. — Неожиданно. Но я рад, что вы наконец-то решили проявить интерес к моему предмету. Переодевайтесь.

Быстро шмыгнув в раздевалку, нацепил на себя синий хирургический костюм, шапочку и виниловые перчатки, я вернулся в аудиторию. Подкатил этажерку с инструментом и встал напротив профессора. Остальные собравшиеся смотрели на меня со смешанными чувствами.

— Он что, с ума сошел? — шепнула одна барышня другой.

Я на это лишь ухмыльнулся.

— Что ж, приступим, — лаконично произнёс профессор. — Первым делом рассмотрим строение внутренних органов. Для этого нам необходимо вскрыть грудную клетку создания. Дибров, приступайте.

Взяв с этажерки дисковую пилу, я сделал длинный пропил от горла до живота. Затем установил расширитель и принялся вращать ручку разводящего винта. С каждым оборотом реберные кости с хрустом расходились в стороны постепенно обнажая «внутренний мир» монстра.

— Хм-м… — задумчиво произнес профессор, поглядывая на меня. — Достаточно хорошо сделано. Такое ощущение, будто вы делали эту процедуру не один раз.

«Верно, — ухмыльнулся я. — И даже не одну сотню раз!»

— Благодарю вас, — произнес профессор, когда грудная клетка оказалась полностью раскрытой. — Как мы видим… — преподаватель прервался из-за того, что кто-то вновь упал в обморок. — Да, что же это такое?! — возмутился он. — Для чего вы поступали в медицинскую академию если имеете такие тонкие душевные натуры и слабые нервы?! Уведите их отсюда. Иначе мы так не закончим наш урок никогда!

Несколько человек с радостью вызвались проводить слабонервную девушку.

— Продолжим, — проговорил профессор, когда обморочную вывели из аудитории. — Что вы здесь видите? — спросил он, переведя взгляд на студентов.

В аудитории повисла гробовая тишина.

— Легкие увеличены, — я взял инициативу и запустил руки в тело твари. — Сердечная мышца также имеет следы мутации. Желудок неестественной округлой формы. Печень твердая, покрыта рубцами. Если это был человек, я бы предположил, что при жизни он страдал циррозом. Желчный пузырь отсутствует. Кишечник… Погодите… У него удален аппендикс!

— Молодой человек, — произнес профессор. Глаз его начал вращаться в глазнице. — Это невозможно. Подумайте сами, кому придет в голову мысль оперировать сие существо? Это результат эволюции данного создания. Аппендикс просто не развился.

— Посмотрите сами! — возмутился я. — Отчетливо видны следы хирургического вмешательства. Или вы хотите сказать, что это природа наложила такой шов?!

— Дибров! — рявкнул профессор. — Что вы себе позволяете?! Вы ставите под сомнение мой многолетний опыт?!

— Я говорю о том, что вижу. Это обычная констатация фактов.

— Знаете что? — лицо профессора побагровело. — Идите вон из аудитории! В ваших услугах я больше не нуждаюсь!

— Но…

— Немедленно!

Скрипнув зубами, я побрел в раздевалку. Перехвалил я профессора, который оказался старым ворчуном, ревностно относящимся к тем, кто знает чуть больше него. Однако я верил своим глазам и точно видел, что у монстра был удален аппендикс. Хотелось бы мне знать что все это значит. Просто профессор забавляется со своими подопечными зверьками? Или это какая-то более грязная и страшная тайна медицинской академии?

Глава 6

Переодевшись, я бросил испачканную одежду в урну, быстро пересек аудиторию и громко захлопнул за собой дверь.

Выскочив в коридор, я врезался в столь ненавистного мне Петрова, сбив его с ног.

— Повылазило что ли?! — возмутился он, поднимаясь. Увидев меня, он выпучил глаза, украшенные двумя лиловыми «фонарями». — Дибров?! Я смотрю тебе жить надоело?!

— Потом поговорим, некогда сейчас мне, — бросил я и зашагал прочь.

Но оскорбленный Петров не думал так просто меня отпускать. Схватив за плечо, он развернул меня и намеревался нанести удар в лицо, но ожидая подобного, я ловко увернулся. Кулак дебошира полетел мимо правого уха.

— Первого урока не хватило? — спросил я без всякой злости.

— Я тебя… в порошок сотру! — сгорая от злобы, прошипел тот.

Видимо горечь поражения была слишком большой, чтобы просто так все спускать на тормоза. Да и родители видимо тоже накрутили хвоста отпрыску, которого так позорно унизили. Все-таки честь рода, все дела. Реванш хочет взять. Но это он конечно зря. И в первую очередь потому, что позволил возобладать своим эмоциям над разумом. Это ошибка, причем фатальная.

— На клочки порву! — прорычал Петров и рванул на меня.

Не мешкая, я нанес ему точный удар под дых, не сильно крепкий, чтобы ненароком не убить парня. А так, чтобы немного поумерить его пыл.

Петров согнулся, громко охнув. Он принялся хватать ртом воздух, пытаясь восстановить дыхание, поход на выброшенную на берег рыбу.

С него достаточно.

Бросив на противника презренный взгляд, я удалился, не желая продолжать драку.

Покинув здание академии, я плюхнулся на скамейку в тени деревьев. Мне нужно было сейчас разработать стратегию или план как добраться до Кодекса, а для этого требовался свежий воздух — кислород, как показали мои многочисленные опыты, благоприятно влияет на мозг и мыслительные процессы.

Но насладиться воздухом долго не пришлось.

Услышав топот ботинок, я перевел взгляд на академию. Оклемавшийся Петров и не думал успокаиваться. Он созвал своих дружков и сейчас несся ко мне, явно желая отмщения.

— Это он? — прогундосил кто-то из приятелей Петрова.

— Он! — кивнул тот.

— Да сейчас мы его!

— Отбивную сделаем!

— Пожалеет!

— Ничему его жизнь не учит, — произнёс я, вставая и готовясь к нападению.

Петров, как разъяренный бык с ходу попытался врезаться в меня, чтоб повалить на землю и затем забить меня ногами вместе со своими спутниками. Но у него ничего не вышло. Быстрым движением я ушел с линии атаки. Противник уже не мог остановиться и врезавшись в скамейку на которой я сидел несколько мгновений назад, кувырком перелетел через нее рухнул на газон.

Неужели он не понимает, что со мной тягаться бесполезно?

Следом один из прихвостней Петрова попытался наброситься на меня со спины. Почуяв это, я резко развернулся выбрасывая вверх правую ногу. Встреча его головы с моим ботинком внесла некоторые коррективы в план атаки нападающего и траекторию его движения. Крутанувшись на сто восемьдесят градусов, яростный воин рухнул на тротуар и затих, потеряв сознание.

Третий достал перочинный нож и как вырвавшаяся на свободу обезьяна после долгих лет нахождения в клетке зоопарка, принялся скакать из стороны в сторону угрожая мне блестящим лезвием. На лице паренька отчётливо читались: безумие, отвага, жестокость и чувство полной безнаказанности действий. Конечно, он же «шестерка» Петрова, батя которого не последний человек в этом мире. Вытащит, поможет, замнет дело в случае чего.

Оскалив кривые зубы, парень предпринял попытку атаковать. Выпад. Я увернулся. Снова выпад. Лезвие рассекло воздух по диагонали, проходя в нескольких сантиметрах от меня. Разъяренный парнишка бросился вперед, выбрасывая руку с ножом, явно метя мне в живот.

Вновь увернувшись, я схватил мальчишку за предплечье, с силой дернул на себя, заставляя противника развернуться и выронить нож. Удар. Мой кулак врезался в его скулу. Раздался характерный хруст ломающихся костей челюсти. Парень истошно завопил, но удар коленом под дых, оборвал его крик и заставил окончательно отказаться от всех планов. Толкнув его ботинком в зад, я отправил на отдых к боевому товарищу, всё еще лежащему на тротуаре.

— Ах ты падла! — прорычал Петров, видя своих поверженных друзей.

Перемахнув через скамейку, он ринулся ко мне, но быстрой подсечкой был вновь отправлен на землю.

— Убирайся отсюда и не суйся ко мне больше, — посоветовал, поставив ногу на его грудь.

Послышалось какое-то шушуканье и чьи-то робкие смешки.

Обернувшись, я заметил толпу студентов. По всей видимости, они уже давно наблюдали за происходящим. Хлеба и зрелищ — от такого люди никогда не откажутся.

— Что вам здесь, бесплатный цирк?! — рявкнул я.

В ответ послышались сначала единичные, а затем переросшие в массовые — аплодисменты, что сильно меня озадачило. Не такой реакции я ожидал.

Подобное внимание со стороны студентов могло нарушить все мои планы, но другого выбора у меня тоже не было. Я не мог позволить, чтоб эти малолетки забили меня до смерти.

«А ведь им это однажды удалось», — вдруг подумал я, потирая висок, в который и был когда-то нанесен — скорее всего случайно, — роковой удар.

Скрипнув зубами, я собрался покинуть поле брани, но крик Петрова заставил остановиться и повернуться к нему лицом.

— Дибров! — парень живо поднялся на ноги.

Смех зевак задел его больше всего. Он не мог позволить мне уйти просто так — это был бы конец его авторитету, окончательный и бесповоротный. Поэтому, краснея и чертыхаясь, он прокричал как можно громче, вложив во фразу все свое отчаянье:

— Я вызываю тебя на дуэль!

После этих слов, в меня полетели его белые перчатки.

Тут же повисла гробовая тишина. Собравшиеся словно остолбенели.

— Дуэли запрещены законом, — прошептал кто-то из толпы.

Я оглянулся, чтобы лучше рассмотреть умника. Им оказался прыщавый паренек в огромных очках.

— Это дело чести! — рявкнул Петров, смерив того недобрым взглядом.

Паренек сразу же затих.

— Ну так что? — повернулся ко мне Петров. — Принимаешь вызов? Или зассал?!

Конечно это была ловушка. Но такая, в которую попадаешь сам, делая ее для другого. И Петров сейчас проваливался в нее, как смертельную трясину. Потому что вызывать меня на дуэль — это гарантированное поражение. Только вот я не спешил соглашаться. Очкарик сказал, что дуэли в этом мире запрещены, а значит я могу нарваться на куда более серьезные неприятности, чем бой с Петровым.

Однако откажись я сейчас от поединка я терял гораздо большее — статус, который я начал уже нарабатывать. Отказ от дуэли — это трусость. А это словно точно не обо мне.

— Так тому и быть, — совершенно спокойно произнес я. — Пользуясь правом выбора оружия, я выбираю кулачный бой.

— Согласен, — бросил Петров, хрустнув шейными позвонками, словно демонстрируя, что он проиграл эту битву, но не войну. — Завтра. В три часа пополудни. На поляне у руин старой церкви.

Я молча развернулся и зашагал прочь.

— Костяной, стой! — запыхавшись, произнес догнавший меня Борька. Он был напуган, словно это его, а не меня вызвали на дуэль. — Ты понимаешь вообще, на что ты только что подписался?

Я шел молча. Конечно же я все понимал. Не успел появиться в этом мире, как уже нарвался на дуэль. И чего мне не сидится тихо?

— Это же провокация. Тебя же в лучшем случае вышвырнут из академии, а в худшем — осудят и отправят к Разлому! — продолжал Борька.

— Послушай! — резко остановившись и развернувшись к соседу, рявкнул я. — Я понимаю, что его папаша большая шишка. Также, я понимаю, что вы все боитесь Петрова. Пресмыкаетесь перед ним как болотные жабы. Вашим страхом пропитано все общежитие — аж воняет. Не надоело?!

Сосед в недоумении округлил глаза. Он явно не ожидал от меня таких слов. А еще я понял — я попал в самую десятку с этими словами.

— Чем он лучше тебя, меня и всех остальных? — спросил я, но вопрос был риторическим. — Вот именно — ничем. Он такой же человек из плоти и крови. А статус его отца — это всего лишь регалия.

— Но…

— Никаких «но»! Это мой выбор. Я не намерен прогибаться и подчиняться. Запомни — страх делает человека слабым.

Это мудрость принадлежала не мне, а моему учителю… именно он научил меня ничего не боятся. А когда в черную сырую ночь на погосте начинает шевелиться земля под ногами и черные угловатые тени окружают, отсекая путь к отступлению, умение держать себя в руках очень помогает. Признаться, только оно и помогает. Не заклинания, не магические колбы. А именно умение обуздать свой страх.

— Пойми ты уже! — продолжал Борька. — Он не будет придерживаться правил. Этот урод обязательно смухлюет.

— Успокойся, мой друг, — я похлопал его по плечу. — Я это прекрасно знаю и готов к любому повороту событий.

Оставив соседа размышлять над моими словами, я отправился дальше.

Тротуар, описав крюк, снова вывел меня к академии. К тому времени толпа зевак разошлась по своим делам. Побитых дружков и самого Петрова тоже не было. О недавнем побоище, напоминали лишь следы крови на каменной плитке. Ну наконец можно обдумать все в полной тишине!

***

— Костяной, может, ты всё же откажешься? — шепнул мне на ухо Борька.

Мы сидели на лекции, которую никто не слушал — слишком уж она была скучной.

Я отрицательно покачал головой.

— Я чувствую, что ничем хорошим это не закончится, — не унимался он.

— Молодые люди, — обратилась к нам доктор медицинских наук Седова. — Я, конечно, очень извиняюсь, что прерываю вашу дискуссию, но хочу поинтересоваться — я вам случайно не мешаю?

Лекция по нейрофизиологии была в самом разгаре, но мы не слушали преподавателя, обсуждая предстоящий бой.

— Простите, Ольга Николаевна, — отчеканил Борька и сделал вид, что внимательно слушает преподавателя.

Прозвенел звонок. Студенты засобирались по своим делам. Кто-то на прогулку, кто-то в общагу, а большинство — на поляну, где с минуты на минуту, по их меркам, должно произойти самое настоящее историческое событие. Все возбужденно перешептывались. Одни выкрикивали слова поддержки, другие называли сумасшедшим и откровенно насмехались.

Я шел по коридору молча.

Мне было плевать на всех. Для меня это было ещё одним незначительным препятствием на ухабистой дороге домой.

Церковь возникла передо мной, как призрак из другой эпохи, неожиданно и нелепо застывший среди строгих корпусов студенческого городка. Она казалась чужой, будто случайно забытой в этом месте, где царили запах формалина, холодный свет лабораторий и нервный шепот будущих врачей.

«Не думал, что местным лекарям интересна религия», — подумал я, с любопытством разглядывая строение.

Вот уж действительно — где академия, а где церковь?

Здание утопало в тени старых каштанов, ветви которых, словно руки, тянулись к её покосившемуся шпилю. Когда-то величественная, теперь она была израненной, потерявшей не только свое предназначение, но и красоту. Полуразрушенный фасад из серого камня казался изъеденным временем и влагой. Глубокие трещины змеились по стенам, а осыпавшаяся штукатурка обнажала кладку, покрытую мхом и плесенью.

Я невольно остановился. Когда-то здесь совершались определенные ритуалы, весьма недобрые, которые оставили в магическом фоне старые шрамы, легко считываемые.

На поляне у руин старой церкви было многолюдно как на базаре. Каждый из собравшихся здесь жаждал зрелища. Кто-то даже запустил приём ставок. Я снова убедился, что предприимчивости людей в этом мире можно только позавидовать. Даже на банальном мордобое и то умудряются делать деньги.

Завидев меня, толпа расступилась, пропуская на импровизированную арену.

Петров, со своей группой поддержки уже был на месте.

— Наконец-то! — с явной издевкой в голосе, выкрикнул он. — А мы уже подумали, что ты испугался и решил слиться!

Дружки, болеющие за Петрова, засмеялись. Их отвратительный смех напоминал хрюканье свиней на свиноферме.

Я молча снял пиджак и бросил его на траву.

— Ну что, Дибров, — с неприкрытой издевкой, произнес Петров. — Готов почувствовать настоящую боль?

«Эх, уверен, этот напыщенный сопляк понятия не имеет, что такое настоящая боль».

Я закатил рукава и встал в боевую стойку, давая понять противнику, что не время для болтовни. Пора уже поставить окончательную точку во всем этом цирке.

Убивать противника я конечно же не собирался, но преподать хороший урок нужно. К тому же мне уже порядком надоел этот тип, который все никак не успокоится. И если ему не хватило первого раза, то я готов повториться.

К нам вышел секундант — высокий, худощавый парень с серьёзным взглядом. Он был явно из старшей группы. Неторопливо размяв кулаки, словно пытаясь придать своим словам больший вес, он произнес:

— Слушайте сюда. Правила простые, чтобы потом не было вопросов.

Он обвёл нас взглядом, делая паузу, чтобы убедиться, что мы его слушаем.

— Первое: никаких ударов ниже пояса. Мы тут, чтобы выяснить отношения, а не сделать кого-то инвалидом. Поняли?

Мы кивнули, хоть и без особого энтузиазма.

— Второе: не лезем в лицо пальцами, не пытаемся выцарапать глаза или ударить в шею. Это не драка на выживание, а дуэль, ясно?

— Ясно, — пробормотал Петров, лукаво улыбнувшись. Было видно, что он плюет на все эти правила.

— Третье: бой длится, пока один из вас не сдастся или не упадёт. Если я вижу, что кто-то из вас не может продолжать, я останавливаю. Никакого добивания, когда противник уже лежит.

Секундант сделал шаг вперёд.

— И последнее. Если кто-то решит «случайно» нарушить правила, то это будет означать серьёзные последствия для вас обоих со стороны академии. Ясно?

— Ясно, — буркнули мы, сжав кулаки.

— А вам? — обратился он к толпе. — Вам все понятно? Этот дуэль официально запрещен уставом академии, а значит все мы тут — свидетели и нарушители, так как не доложили о нарушении. Кто не хочет нарушать устав — прошу покинуть площадку до начала дуэли.

Все стояли не шелохнувшись.

— И об увиденном — ни слова. Таков закон.

— Таков закон, — эхом повторила толпа.

— Хорошо. — Секундант отступил назад, поднимая руки. — На первый сигнал начинаете. На второй — сразу останавливаетесь. Если кто-то решит продолжать после моего сигнала, будет разбираться с последствиями.

Его голос обострил атмосферу, сделав воздух почти осязаемым.

— Теперь займите позиции.

Мы медленно отошли друг от друга, очертив невидимый круг на потрескавшейся земле. Секундант посмотрел на каждого ещё раз, а потом резко взмахнул рукой вниз.

— Начали! — громко произнёс он.

Петров, оскалившись отвратительной улыбкой, сделал один фальшивый выпад, другой. Он старался напугать меня. Ему и не снились те ужасы, через которые мне пришлось пройти за всю мою долгую жизнь.

— Хорош плясать как балерина, — бросил я. — Дерись уже. Будь в конце-концов мужиком.

Разъяренный противник перешел в нападение. Быстро приблизившись, он попытался ударить меня в нос, но я успел отразить атаку, увернувшись от кулака и нанеся удар в четырехглавую мышцу правого бедра.

Петров взвыл от боли, но очень быстро взял себя в руки. Развернулся и вновь напал. На этот раз ему удалось прорвать мою оборону. Кулак ударил в ребра.

Больно, но не критично.

Толпа одобрительно вздохнула.

Воодушевившись своей мимолетной удачей, парень попытался повторить свой трюк, но четкий хук справа и следующий за ним апперкот, не оставили ему шансов.

Изо рта мальчишки полилась кровь. Чертыхаясь, он выплюнул два выбитых зуба.

— Ах ты ж… ф-фука! — завопил он, вытирая кровь и вновь бросаясь в атаку.

Удар под дых заставил его согнуться, а сложенные в замок кулаки, обрушенные на затылок — повалили его на землю.

— Признай уже, что проиграл, — крикнул я, отойдя на безопасное расстояние. — Тебе не одолеть меня!

Я надеялся на его благоразумие, так как мне было противно колотить этого мальчишку. Да, он заслуживает трепки, но с него уже достаточно.

— Петровы не сдаются! — брызжа кровавой слюной, заорал он, поднимаясь.

Противник, как я и ожидал, нарушил правила дуэли. Он прекрасно понимал, что не сможет одолеть меня в честном бою. Поэтому, прибегнул к магии.

— Это нарушение! — крикнул секундант, но тут же затих — к нему подвалили два амбала из «шестерок» Петрова, красноречиво давая понять, чтобы тот замолчал.

В руках Петрова вспыхнула искрящаяся ярко-голубая сфера. Воздух вокруг него задрожал, наполняясь тяжелым, гудящим напряжением. В следующее мгновение сгусток магии сорвался с его пальцев, осветив мрачные стены церкви голубым сиянием.

«Ледяной ветер», — вспомнил я слова Орловой, когда только попал в этот мир. У Петрова атрибут «Ледяной ветер», чтобы это не значило.

— Получай, сволочь! — рявкнул Петров, швырнув сферу в меня.

Дальше все было как в замедленной съемке.

Петров замер в позе атлета метателя ядер. Светящаяся сфера, медленно, но верно приближалась ко мне. Что мне оставалось? Отклониться от выпада? Нет, я не успевал. Контратаковать? Да только голыми кулаками против магии идти глупо.

Я остро почувствовал дыхание смерти за своей спиной. Но нет, умирать я не собирался. Поэтому я прибегнул к тому единственному инструменту, который бы у меня в резерве.

Я применил свой атрибут «Поглотителя».

Вновь появилась фантомная чёрная роза. Подобно королевской кобре, извиваясь, она устремилась навстречу магическому сгустку энергии постепенно распуская свои лепестки.

— Демоны тебя дери! — сквозь зубы прошипел я, вспоминая прошлый неудачный опыт взаимодействия с атрибутом и приготовившись к последствиям.

Поглотив сферу, я почувствовал как магия приятным теплом разлилась по моему телу, слегка покалывая кончики пальцев. На мгновение мир погрузился в ослепительный свет, и тело охватило чувство, похожее на взрыв внутри. Это было как если бы ледяной огонь хлынул по венам, обжигая изнутри.

Чужая магия была дикой, неуправляемой. Она ворвалась в тело, пытаясь разорвать изнутри, растекаясь по сути, как ртуть по трещинам стекла. Я стиснул зубы, ощущая, как магия пульсирует в груди, жадно впиваясь в мою собственную энергию. Но в ту же секунду что-то внутри меня начало отвечать.

Магия врага, яркая и агрессивная, вдруг натолкнулась на холодную, неизменную силу, скрытую в самом моем ядре. Я почувствовал, как она начинает угасать, словно огонь, которому не хватило воздуха. Сгусток, ранее бурлящий и переполняющий меня, начал гореть, сжиматься, словно сгорая под собственной яростью.

И на то была причина. Я сам пытался словно бы окутать ее, оградить от самого себя, создавая защитный барьер.

Пламя уже не причиняло боли. Напротив, я чувствовал, как оно распадается на мельчайшие кусочки, как алые искры осыпаются пеплом в глубине моего сознания. Я чувствовал, как чуждый магический поток становится вдруг моим собственным ресурсом, который я мог использовать по собственному усмотрению. И никакой отдачи или боли. Только приятное ощущение силы.

«Сработало!» — подумал я, еще не веря в это до конца.

И чтобы удостовериться в этом, я решил проверить.

Вращая ладонями, я материализовал поглощенную сферу, произнес заклинание и вернул отправителю его подарок.

Резкий выпад. И сфера полетела в противника. Пора вернуть противнику его же магию. Не люблю оставаться в долгу.

Петров даже не успел понять что произошло. Сфера врезалась в его грудь и рассыпаясь на сотни трещащих искр.

Галдящая толпа вмиг затихла. Петров вздрогнул, округлив недоумевающие глаза, глянул себе на грудь. А затем неуклюже рухнул на землю.

И вновь эта напряженная тишина вокруг. А потом словно гром поверх толпы раздался истеричный крик:

— Убийца! — завопила какая-то барышня. — Дибров убил Петрова!

Глава 7

Убивать Петрова в мои планы уж точно не входило. Еще не хватало, чтобы меня посадили тут в тюрьму!

Подойдя к поверженному противнику, я присел на корточки и, приложив средний и указательный пальцы к сонной артерии, прощупал пульс. Слабыми толчками кровь двигалась по кровеносной системе. Хвала богам, Петров был жив. Впрочем, что ему сделается? Негодяи, как известно, живучи.

— Позовите лекаря… то есть врача! — рявкнул я, перекрикивая галдеж толпы.

— Убийца! — вновь завизжала какая-то особо впечатлительная барышня.

— Хватит истерить! — разъяренно выпалил я. Не люблю паникеров. — Жив он!

Вдруг кто-то подошедший сзади схватил меня за плечо. Я резко развернулся и был готов вмазать ему, но увидел перед собой соседа по комнате Борьку.

— Тебе пора сматываться, — шепнул он. — Сюда уже мчат врачи, комендант общаги и люди Петрова старшего. Боюсь, последние увидев результат ваших разборок, не будут с тобой разговаривать и выяснять кто прав, а кто виноват. Всех дуэлянтов обычно живо отчисляют.

Я молча кивнул. Встал и зашагал прочь, попутно прихватив с травы свой пиджак.

Приблизившись к толпе зрителей, я был готов к тому, что мне придется силой прорываться, но то ли от страха, то ли из-за уважения к победителю, народ расступился, позволив мне покинуть поле боя.

Мне было плевать, что думают обо мне окружающие. Этот засранец держит в страхе всю академию, кичась властью своего папаши. Но об меня он обломал свои зубы. Чихать я хотел и на него, и на его отца, и на все регалии их семейки. Кровь за кровь, как говорится.

Эта фраза сейчас актуальна как никогда ранее. Довыпендривался малец — получил по заслугам. Всё справедливо и по совести.

Завидев бегущих со стороны академии людей, я свернул на тропинку, огибающую ботанический сад. По ней также можно дойти до общаги. Да, придется сделать небольшой крюк, но это позволит избежать встречи с людьми Петрова старшего и сотрудниками академии.

Я понимал, что эта история мне аукнется, но сейчас я выигрывал время и оттягивал этот момент.

К сожалению, моим планам не суждено было сбыться.

— Дибров! — раздался крик коменданта общежития за моей спиной.

Я сделал вид, что не услышал и прибавил шаг.

— Стоять! — снова рявкнул он.

Мне ничего не оставалось как подчиниться.

— Вы меня звали? — как ни в чем не бывало спросил я, оборачиваясь и делая удивленное выражение лица.

Обветренное и загорелое лицо коменданта говорило о том, что он проводит много времени на улице, занимаясь хозяйственными делами академии. Нос слегка приплюснут, как будто в молодости он мог участвовать в каких-то драках или, возможно, занимался спортом. Однако же морщинки у уголков глаз выдавали его привычку часто улыбаться.

Позвякивая большой связкой ключей, Виктор Степанович произнес:

— Тебе, балбесу, с первого раза непонятно что ли? Я твою тощую задницу пытаюсь спасти, а ты заставляешь меня орать на весь академгородок.

— Спасти? — я удивлённо округлил глаза.

Честно говоря, я не ожидал такого поворота событий, но сейчас такой расклад был как никогда кстати.

— Ступай в сад. Укроешься в моем доме, — протараторил комендант, указывая на тропинку между двумя высокими березами.

— Но…

— Не переживай, не заблудишься. Тропа приведет куда нужно. Это единственное строение в саду.

— Спасибо, — бросил я, и быстро зашагал в указанном направлении.

***

На академгородок опускались сумерки. В темнеющем небе одна за другой загорались звезды.

Непривычные, совсем другие, нежели в моем мире. Там, где должно быть созвездие Меч Стража, тут располагалось другое скопление. А вот там, ниже, в моем мире распростерся Танцующий Змей — извилистая линия из семи звёзд, будто бы извивающаяся в бесконечном танце. О нём говорили, что это символ хаоса, силы, которую невозможно приручить. Мне это созвездие нравилось больше других — оно напоминало о том, что даже в хаосе можно найти скрытую гармонию.

Здесь же звезды собирались в другие узоры, создавая незнакомые созвездия отчего становилось пусто на душе.

Я невольно задумался, сколько таких небес существует. Сколько миров под чужими звёздами живёт своей жизнью? Эти созвездия были частью нового мира, в который меня забросила судьба. Они отличались от моего привычного неба, но всё равно были красивыми, странным образом успокаивающими.

Может, в этих звёздах я смогу найти ответы? Может, они видели то, чего не вижу я? Или, быть может, им всё равно на мелкие человеческие вопросы, ведь их свет проживает миллионы лет, не зная ни печали, ни страха.

Я сидел на деревянных ступеньках, ведущих в дом коменданта и прокручивал в голове все возможные сценарии развития событий. Но основными вопросами оставались — почему комендант вызвался мне помочь? Зачем ему это? Нет ли в его действиях какого-то хитроумного плана? Может это ловушка и сейчас сюда нагрянут люди Петрова старшего и порешат без лишних глаз и ушей?

Послышался шорох листьев, а затем донеслись чьи-то шаги. Я устремил взгляд в темноту и приготовился к отражению атаки. Но к моему удивлению на свет вышел Борька.

— Ну, что Костяной, — парень расплылся в улыбке. — Нормально мы тебя спрятали?

— Погоди, — я непонимающе мотнул головой. — Так это твоих рук дело?

— Ага, — улыбка соседа стала еще шире.

— Как тебе удалось договориться с комендантом? Сколько ты ему заплатил?

— Денег он не взял, — Борька опустил глаза. — Тут понимаешь какое дело…

— Слушай, не томи, — пробурчал я. — Говори как есть. Решили сами сдать меня людям Петрова и поделить прибыль?

Борька нахмурился. На его лице отчетливо читалась обида на мои слова.

— Жаль, конечно, что ты подумал обо мне такое, — произнес сосед. — Вообще-то Виктор Степанович, комендант нашего общежития, мой отец. Я попросил его укрыть тебя на какое-то время в этом доме. Я же ведь догадываюсь к чему может привести дуэль, которую провели на территории студенческого городка. Затея эта незаконная, и если поймаю, то сразу же отчислят. Поэтому поживешь здесь пару — тройку дней, пока основная шумихе не уляжется. Кто будет спрашивать — я скажу, что ты еще за день до дуэли уехал в родовое поместье. Создадим тебе алиби.

— Пару дней?

— А что ты хотел? Думаешь так быстро все решится? Ты Петрова неплохо так отделал, вопросы появляются у администрации, сам понимаешь.

— А толпа? — резонно спросил я. — Они ведь все видели. Считай свидетели.

— Да мало ли что они видели?! — улыбнулся Борька. — К тому же ты надрал задницу тому, кто многим тут успел кровь попортить. Так что никто тебя не сдаст, не переживай.

— Спасибо, — я встал и пожал Борьке руку. — Честно говоря, не ожидал.

— Да чего уж тут. В конце концов ты сделал то, что не могли или боялись сделать другие. Отправил Петрова в глубокий нокаут, — Борька сделал паузу и уже тише и задумчивей добавил: — Кажется, слишком глубокий нокаут.

***

Поместье Петровых

— Как он, доктор? — спросила служанка, глядя на Максима, сидящего в кресле и устремившего свой безучастный взгляд куда-то в пустоту.

— В целом, у меня нет никаких опасений за его жизнь, — произнес врач, поправляя очки на переносице. — Но психическое состояние, как вы сами можете наблюдать, вызывает вопросы. Магия, с которой столкнулись его физическое и ментальное тело, не нанесла ущерба биологической оболочке, но повредила сознание. Второй день он ни с кем не разговаривает, мало двигается и практически не ест. По ночам громко стонет, иногда кричит, но невозможно разобрать ни единого слова. И его взгляд…

Доктор замолчал, глядя на парня. Петров-младший смотрел в одну точку и даже, казалось, не моргал. Доктор щелкнул пальцами у самого носа парня, но веки даже не дрогнули.

— Максим Гвидонович, — негромко окликнул доктор, коснувшись его плеча. — Вы меня слышите?

Никакой реакции. Максим не пошевелился, не моргнул. Врач подался вперёд, чтобы заглянуть ему в глаза. Радужки казались тусклыми, почти мёртвыми, без искры жизни.

Доктор выпрямился, слегка нахмурившись.

— Такое состояние… — пробормотал он себе под нос. — Это что-то большее, чем шок.

Он достал небольшой фонарик и осветил зрачки пациента. Реакция была слабой, почти незаметной, как будто кто-то выключил большую часть его сознания.

— Максим Гвидонович, что с вами произошло? — доктор говорил спокойным, но настойчивым голосом, изучая каждый миллиметр его лица.

Он протянул руку, чтобы провести пальцами вдоль висков, и осторожно направил поток магической энергии к разуму пациента. Но сразу почувствовал плотное сопротивление. Это было как стена — чужая, искусственно созданная, непробиваемая.

— Хм… — доктор убрал руку и потер подбородок. — Это похоже на магию подавления высшего уровня.

Он отошёл на шаг, продолжая размышлять вслух:

— Возможно, когнитивная блокада. Или что-то вроде временной изоляции сознания от реального мира. Признаться, впервые такое вижу.

Он снова посмотрел на парня.

— Максим Гвидонович, вам нужно говорить, — настойчиво сказал доктор, его голос стал жёстче. — Вы помните, что с вами произошло?

Но тот по прежнему оставался безмолвным. Губы едва заметно дрогнули, но ни слова так с них и не сорвалось. Врач тяжело вздохнул.

— Это серьёзно, — произнёс он себе под нос, обдумывая дальнейшие действия.

— Что же теперь делать? — на лице девушки читались тревога.

— Во-первых, пациенту необходимо обеспечить максимальный покой. То есть — никаких отрицательных эмоций, больше прогулок на свежем воздухе. Во-вторых, разговаривайте с ним чаще. На любые позитивные темы.

Служанка невольно вздохнула. Она прекрасно понимала, что в родовом доме сделать это невозможно — Гвидон Петров не позволит. Слишком жёсткий и хладнокровный он человек. И такое отношение было не только к прислуге, но и к родному сыну. В ее памяти отпечаталось множество случаев, когда за самую незначительную провинность Гвидон с особой жестокостью наказывал Максима. То розгами выпорет за разбитую тарелку, то поставит на колени на крупную соль на несколько часов за порванный ботинок.

Девушка понимала, что Максим вырос таким из-за своего отца, но в душе она верила и надеялась, что парень ведет себя так, чтоб угодить своему отцу, но… Но как показывает практика, угодить Гвидону Петрову невозможно.

— Доктор, а как скоро он поправится? — на глазах служанки выступили слезы.

— К сожалению, голубушка, я не могу дать никаких прогнозов. Время покажет. Все в ваших руках.

Утерев слезы, девушка подошла к креслу, где все также неподвижно сидел Петров младший.

— Максим, — произнесла, она с какой-то особенной нежностью. — Пойдем в комнату, тебе нужно отдохнуть.

Парень не ответил, но на его лице, из-за сильно стиснутых зубов, проступили напряженные скулы.

***

Выжидать три дня когда закончится ажиотаж вокруг моей персоны я конечно же не стал. Уже на следующий день вышел из своего укрытия и решил аккуратно прогуляться по студенческому городку. Я брёл по тропинке, погружённый в свои мысли. Вчерашние события всё ещё отдавались глухой болью в теле, а в голове крутились обрывки заклинаний, которые я применил на дуэли. Но моё уединение вскоре нарушилось.

— Это он, точно он! — услышал я чей-то взволнованный голос справа.

Повернув голову, я заметил группу студентов, которые смотрели на меня, шептались и хихикали. Взгляд девушки из этой компании был особенно цепким, и она, наконец, подошла ближе.

— Привет! Ты ведь тот, кто вчера поставил на место Максима Петрова?

— Эм… — промычал я, застигнутый врасплох.

— Да это точно он! — выкрикнул кто-то из её друзей. — Молодец! Давно пора было ему показать, что он не король!

— Как ты это сделал? — Девушка приблизилась, её глаза буквально светились от любопытства. — Ты просто невероятный!

С каждой секундой ко мне стягивалось всё больше людей. Другие студенты, услышав разговор, остановились, стали прислушиваться, а потом окружили меня плотным кольцом.

— Как ты его победил? — спросил парень в очках, сверкая от интереса.

— Я… это… просто повезло, — попытался отмахнуться я, но толпа продолжала напирать.

— Может, расскажешь нам ещё что-нибудь? — игриво добавила другая девушка, пожирая меня взглядом. — Мы хотим знать всё!

Ситуация становилась невыносимой. Люди всё подходили и подходили, задавая всё больше вопросов, раздавая похвалы и бросая на меня восхищённые взгляды. Я чувствовал себя зверем в клетке, вокруг которой собрались зрители. А такой пристальный интерес мне сейчас ни к чему.

— Простите, мне нужно идти, — сказал я, пытаясь протиснуться сквозь толпу, но кто-то из ребят подступил ближе, словно отрезая пути к бегству.

— Ну подожди! — засмеялся парень с растрёпанными волосами. — Ты же герой! Нам интересно!

— Да уж, лучше не придумаешь! — вторила ему девушка, которая только что фотографировала меня на телефон.

Я вздохнул, подавляя раздражение. Разговаривать с ними у меня не было ни малейшего желания. Спасением казался лишь один вариант: скрыться.

Воспользовавшись моментом, пока кто-то задавал очередной вопрос и все взгляды были направлены не прямо на меня, я сделал несколько шагов назад, а затем свернул в узкий проход между корпусами академии. Шаги толпы затихли, и я побежал вперёд, не оглядываясь.

Вскоре я оказался во внутреннем саду академии. Здесь всегда было тихо, студенты редко заглядывали в этот уголок. Узкие дорожки из серого камня вились между высокими деревьями и кустами, которые защищали это место от посторонних взглядов. На одном из валунов сидел старый ворон, равнодушно поглядывающий на мой внезапный визит.

Я прислонился к стволу одного из деревьев, глубоко дыша. Этот мир начинал меня утомлять.

— Это просто ужас, — пробормотал я, глядя на свои ботинки. — Вся эта слава. Разве мне этого не хватало?

Ворона, видимо, моя жалоба позабавила: он хрипло каркнул, будто соглашаясь с моими словами, и взмахнул крыльями, исчезая среди деревьев.

Я принялся наслаждаться редкими мгновениями покоя во внутреннем саду, когда моё внимание привлекло движение в одной из дальних аллей. За густыми ветвями деревьев виднелся небольшой фургон, припаркованный так, словно кто-то старался не привлекать к нему внимания. На борту фургона золотом блестел логотип: фамильный герб Петровых и чуть ниже надпись: Petroff

Моё сердце замерло, и спокойствие мигом сменилось настороженностью. Что делает здесь машина Петровых, на внутренней охраняемой территории, куда допуск посторонним запрещен? Не по мою ли души они прибыли?

Но нет, меня там точно не искали, а что-то увлеченно таскали.

Я прижался к дереву и медленно двинулся вперёд, стараясь оставаться в тени. Когда я приблизился, то смог разглядеть людей, суетящихся вокруг фургона. Они выглядели… странно. На них были длинные чёрные костюмы, напоминающие одеяния чумных докторов из мрачных страниц истории. Длинные клювы масок, глухие перчатки, скрывающие руки, и полное отсутствие любых разговоров.

Это что еще за маскарад?

Они двигались слаженно и механически. Но в этих движениях чувствовалась какая-то фальш. Мой цепкий и опытный взгляд подсказал — люди так не двигаются. У них явно нарушена анатомия тел.

Один из них открыл заднюю дверь фургона, а остальные начали вытаскивать тяжёлые мешки. Мешки были тёмные, почти сливались с одеждой этих людей, но я заметил, как они иногда подозрительно шевелились, будто внутри было что-то живое.

Я сдержал желание отступить. Внутри меня смешались тревога и любопытство. Нужно было узнать, что происходит.

Я опустился на корточки и скользнул ближе, прячась за кустами. Теперь мне было видно, как чумные доктора грузили мешки на старые каталки, которые скрипели на неровной поверхности. Эти звуки казались слишком громкими в тишине сада.

Один из докторов, слегка наклонив голову, осмотрелся, словно почуял чьё-то присутствие. Я тут же затаил дыхание, замерев за густым кустом. Когда его пустые стеклянные глаза маски прошлись по моему укрытию, мне показалось, что он смотрит прямо на меня. Но спустя мгновение он отвернулся и вернулся к своей работе.

Они закончили грузить мешки и двинулись в сторону подвала академии. Двое толкали каталки, ещё двое шли рядом, держась настороженно, словно охранники. Я видел, как одна из массивных дверей, ведущих в подземелья академии, медленно распахнулась перед ними.

«Что они делают? Почему здесь? И что грузят?» — мысленно спросил я себя, но ответов не находил.

Я почувствовал, как внутри разгорается желание выяснить правду. Но вместо того чтобы сразу броситься за ними, я решил дождаться момента, когда дверь снова откроется, и проследовать за ними незаметно. В голове стучала лишь одна мысль: что-то ужасное творится прямо у меня на глазах.

Подвал оказался мрачным и сырым. Тусклые лампы, висящие на потолке, освещали длинный коридор, уходящий куда-то вглубь, и ряды металлических столов, на которых лежали те самые мешки. В воздухе стоял резкий запах формалина, смешанный с чем-то ещё — сладковатым и отталкивающим.

Я двигался осторожно, стараясь не шуметь. Те самые странные фигуры, в костюмах чумных докторов, стояли у дальней стены, бесшумно занимаясь чем-то, что мне было не видно. Выгадав момент, я приблизился к одному из столов. Мешок на нём был странной формы — крупный и с грубыми очертаниями. Внутри явно было нечто необычное.

Затаив дыхание, я схватился за верх мешка и медленно оттянул ткань. Сначала показались острые, искривлённые когти, затем чешуйчатая кожа, а потом полностью открылось лицо существа. Это был монстр. Его мёртвые глаза, мутные и неподвижные, уставились в никуда. Мощная челюсть с зубами, похожими на осколки стекла, была приоткрыта, будто он застыл в крике.

Моё сердце застучало быстрее.

— Это же… — прошептал я, чувствуя, как холод пробирается по спине. — Это те самые монстры, которых мы вскрываем на уроках анатомии!

Понять это было одновременно шокирующе и странно. Разве Петров занимается их поставкой?

Внезапно я почувствовал, как чья-то ладонь тяжело легла мне на плечо. Тёплая, жёсткая и точно не принадлежавшая человеку.

Кровь застыла в жилах. Меня обнаружили…