Путь на сцену

Глава первая. Начало

На улице стоял июль — пора, когда у школьников нет никаких забот и нет необходимости дни напролёт просиживать за партой, можно делать всё, что только захочется. В городе, который и на картах не всегда найдешь, всё было точно также. Но был один мальчик, который несмотря на прекрасную погоду не носился со сверстниками во дворе, он сидел на ковре перед стареньким телевизором, который, кажется, остался ещё с советских времён.

« Сегодня впервые была вручена национальная премия в области искусства, которую учредили в прошлом году, — монотонно вещал диктор с экрана старого телевизора, экран которого изредка подергивался рябью помех. — Два десятка молодых актеров и актрис, поэтов и писателей, режиссеров и музыкантов получили свои первые значительные награды в таких номинациях как "лучшая роль", "самый яркий дебют года" и прочее. Передаю слово нашему корреспонденту, который пообщался с одним из лауреатов, ещё не завершившим обучение, но уже подающим большие надежды талантливым актером — Дмитрием Королевым…»

Мальчик, сидевший на ковре возле телевизора, с интересом разглядывал появившегося на экране брюнета. Его взгляд мгновенно притянул к себе все внимание ребенка: казалось, что его темно-карие, почти черные, глаза смотрят прямо в душу, заставляя неуютно поежиться. Но парень, а по виду ему было не больше двадцати, тут же разрушил пугающее впечатление, широко и открыто улыбнувшись в камеру. Репортер спрашивал его о впечатлениях от награды и последних ролях, заметив, что тот в основном воплощает на площадке отрицательных персонажей, потом поинтересовался и планами на будущее. Парень отвечал так непринужденно и открыто, словно камеры не существовало, а еще он неплохо шутил, особенно над собой, и очень заразительно смеялся над лёгкими ироничными комментариями своего собеседника. « И последний вопрос на сегодня… Как вы решили стать актером?» — произнес журналист, и мальчик нетерпеливо кивнул, ему было безумно интересно узнать.

« О, это очень забавная история, — усмехнулся Королев. — На самом деле, в детстве я очень не любил театр, даже на спектакли ходить отказывался. Но моя мама считала, что ребенок обязательно должен посещать какие-то кружки, а не сидеть дома, и ее подруга однажды предложила отдать меня в школу искусств, где учился ее сын. Мама сразу же согласилась, а тогда шел набор только в театральную студию. Честно говоря, до сих пор не понимаю, как я прошел прослушивание: я был тихим, замкнутым и боялся зрителей… А потом я стал посещать занятия, мне даже начало нравится. Никогда не забуду, как радовался, когда получил первую большую роль…»

Мальчика отвлёк шум, донесшийся с кухни. Что-то громыхнуло снова, а следом кто-то недовольно выругался.

-Максим, быстро за стол, — донёсся рассерженный голос матери. — Сколько еще повторять?

— Иду, мама, — крикнул мальчик в ответ, поднимаясь с пола и выключая телевизор. Он с тоской глянул на старую технику и побрел в сторону кухни, едва не зацепив плечом отклеившиеся обои в коридоре. Усевшись на шатающийся табурет, мальчик не поднимал глаз от поцарапанной столешницы, молча считая секунды до конца обеда.

— Опять смотрел про свою бесполезную ерунду? — уже привычно гаркнула мать, ставя перед ним тарелку супа и отвешивая лёгкий подзатыльник поникшему сыну. — Спустись уже с небес на землю. Какие актеры, а? Хорошо если школу окончишь, бестолочь. Займись лучше делом, строгать научись лучше или красить дома, например… Ишь что выдумал, известным он хочет быть! Чушь-то какая...

Максим ничего не ответил, хмуро сверля взглядом погнутую ложку и сильнее сжимал тонкие губы. Было обидно, очень. На глаза в такие моменты наворачивались злые слезы, но он всегда сдерживал их, чтобы не сердить мать ещё больше. Подобный разговор повторяется уже не первый и даже не десятый раз, он давно привык. Но что делать, если легче при этом не становится. Ложка ритмично стучала по дну, пока Максим без аппетита глотал невкусный суп. Мальчик резко отодвинул тарелку, вскакивая со своего места, и отрывисто произнес: — Спасибо, было вкусно… Я пойду погуляю до вечера.

Не дожидаясь ответа он выбежал за дверь, схватив по пути куртку и натянув как можно скорее кроссовки. Только оказавшись на улице, он смог перевести дыхание и, озираясь, нет ли по близости тех, с кем не следует встречаться, поплелся в сторону городского парка. Жаркое летнее солнце ощутимо припекало голову, а легкий ветерок ерошил его короткие рыжие волосы. Мальчик поморщился, когда одна прядь начала щекотать лоб, прежде чем откинуть ее рукой.

Максим ненавидит этот маленький город за то, что пойти некуда, кроме, пожалуй, этого парка. Но в разгар лета он заполнен людьми: недовольными старушками, шумными подростками, бегающими детьми и их родителями… Максим останавливается возле распахнутых ворот и, немного подумав, сворачивает вбок, на неприметную узкую улочку. Он идет неторопливо, разглядывая вывески на покосившихся от времени домах и заборах. В глаза неожиданно бросается цветастое объявление, приклеенное к одному из немногочисленных фонарных столбов, и заинтересованный мальчик подходит ближе, чтобы рассмотреть его немного лучше. «Объявляется набор в театральную студию! Если ты яркий, открытый и любишь примерять на себя разные образы, приходи на прослушивание в нашу школу!» — гласит надпись на листке. Максим смотрит на адрес и поникает, эта студия на другом конце городка. А что, если это его единственный шанс? Он несколько секунд колеблется, а после еще раз повторяет про себя адрес, стараясь запомнить, и бежит к ближайшей остановке. Когда наконец подъезжает автобус, он снова неуверенно замирает перед дверьми, раздумывая стоит ли, и уверенно заходит, вытаскивая из кармана несколько монет для оплаты. Только через пять минут приходит осознание, насколько глупо было так поступать, но отступать поздно.

Спустя полчаса он уже стоит перед красивым одноэтажным зданием, которое разительно отличается от тех, которые привык видеть Максим вокруг своего дома. Начищенная черепица блестит на солнце, а белые стены, кажется, светятся изнутри. Здание окружают такие же аккуратные строения, тянущиеся ровными рядами вдоль чистой ухоженной улицы. Максим тихо подходит к массивной дубовой дверь, тянет на себя, с трудом открывая маленькую щёлку, и проскальзывает внутрь. Холл поражает своей красотой, и он останавливается, любуясь цветастыми фотографиями на стенах, на них изображены балерины, певцы, гимнасты, и большинство из них — это дети.

— Чего тебе, мальчик? — грубо окликает его мужской голос, и Максим торопливо оборачивается, встречаясь взглядом с охранником.

— Из-извините, — нерешительно спрашивает он. — Это дом культуры?

— Да, малец. Зачем пришел-то?

— Я по объявлению… В театральную студию, — сбивчиво объясняет мальчик, потупив взгляд.

— Больно робкий ты для сцены, — хмыкает мужчина и неохотно добавляет: — по лестнице на второй этаж, первый кабинет справа.

— Спасибо большое, — тараторит Максим и торопится в указанном направлении.

За дверями указанного кабинета шумно: слышится заливистый детский смех и какая-то возня, Максим мнется возле порога, пальцами холодную блестящую ручку, но так не решаясь потянуть за нее. Когда звуки по ту сторону немного затихли, он все-таки собирается с силами и заходит. В просторном классе прямо на полу полукругом расселись чуть больше десятка ребят, напрочь игнорируя расставленные вдоль стены пластиковые стулья. Им что-то, увлечённо жестикулируя, рассказывал молодой мужчина, видимо, преподаватель. Повернувшись к вошедшему Максиму, он приветливо улыбнулся и поинтересовался:

— Привет. Ты новенький?

Глава вторая. Первые шаги

— Привет. Ты новенький?

В повисшей тишине, под внимательными взглядами других ребят, Максиму его идея уже не казалась хорошей. Он неловко кивнул,не поднимая взгляд от пола.

— Ну проходи. Рассказывай: как зовут, сколько лет? — продолжал мужчина, сделав приглашающий жест рукой в сторону середины класса. — Чем увлекаешься?

— Я... — совсем растерялся мальчик. Он думал до этого момента, что у него потребуют что-нибудь прочитать с выражением или сыграть, а тут... — Максим Ветров.

— Очень хорошо, Максим, продолжай.

— Ну, мне двенадцать лет, учусь в школе... Увлекаюсь? Да, ничем особенным, наверно.

— Ладно, — кивнул преподаватель. — стихи какие-нибудь знаешь? Прочитай одно.

— Хмм, — Максим начал судорожно начал перебирать в голове когда-то выученные строки. Он в глубоком вздохнул и торжественно начал: — Белая берёза под моим окном...

— А теперь отойди на три шага и представь, что между нами широкая река. Представил? А теперь прокричи стихотворение так, чтобы я его услышал.

Пересилив накатившее смущение, мальчик набрал побольше воздуха и, не дав себе времени застесняться, крикнул первые слова:

— Белая берёза! Под моим окном! Принакрылась снегом! Словно серебром!

— Отлично, просто замечательно, — мужчина легонько похлопал ладонью о ладонь, и до этого замершие ребята подхватили это движение единым порывом. — Пожалуй, ты нам подходишь. Смотри, занятия у нас четыре дня в неделю, и чтобы добиться результата, нужно будет много трудиться. Точно готов к этому? Можешь сейчас остаться на занятие, чтобы понять, как они проходят.

— Андрей Витальевич, — подала голос девочка со светлыми косичками и усыпанным веснушками лицом. — А я его узнала, мы в одной школе учимся. На него всё время учителя жалуются... Он, как и все там, невоспитанный и глупый.

— Но, Марина, ты ты неправа. Во-первых, нельзя судить человека, которого только встретила, исключительно по словам других. А во-вторых, ты ведь тоже там учишься, но ты сейчас здесь, верно?

— Да, Андрей Витальевич, простите, — поникла Марина.

Удовлетворенно кивнув, мужчина поднялся и, хлопнув в ладони, объявил начало занятия. О, этот день надолго останется в памяти Максима: ему пришлось выполнить столько необычных, а порою и совершенно абсурдных заданий! Началось всё с того, что их поставили полукругом и велели закрыть глаза и сосредоточиться. Стоит ли говорить, что от любопытства у него никак не получалось выполнить эти нехитрые указания? Андрей Витальевич всё это время ходил мимо них, отпуская ехидные, но от этого не менее смешные комментарии, от которых дети то и дело хихикали, не открывая глаз. А потом они придумывали и разыгрывали маленькие сценки, и два часа пролетели для Максима как один миг. Уходить из светлого зала, наполненного весельем и дружеской атмосферой совершенно не хотелось, как и возвращаться домой, чтобы снова выслушивать поучения матери, но делать было нечего. Однако все сожаления померкли на фоне слов преподавателя о том, что он теперь часть театральной труппы и завтра снова будет занятие. Домой он возвращался вновь и вновь прокручивая в мыслях прошедший день...

С того дня лето вдруг полетело с такой скоростью, будто кто-то стал перематывать киноплёнку, только и успевай моргать. Максим дома почти не бывал: едва позавтракав, бежал на автобус до дома культуры, а там пропадал целый день, уходя чуть ли не последним и возвращаясь домой, когда уже начинало темнеть. Спустя всего неделю он почувствовал, что это светлое здание дарит ему такое ощущение дома, какое не может подарить даже собственная квартира. Мама не препятствовала, только кривилась недовольно, глядя ему в след и тихо ругая себе под нос "витающего в облаках" сына.

Так прошли полтора месяца, наступил август. Школьники торопились прожить каждую минуту оставшихся летних деньков, насладиться каждой секундой свободного времени. Максим теперь не робел перед входом в класс — он знал все задания назубок и с радостью первым брался за дело. Но не всё было так уж гладко, остальные ребята не особо хотели принимать новичка в компанию, а сам мальчик был слишком не уверен, чтобы подойти первым.

Последнее занятие лета, тридцать первого августа, закончилось чуть раньше обыкновенного.

— Ну что ж, — протянул Андрей Витальевич, усаживаясь на стул в центре класса и улыбаясь детям. — Всё вы отлично поработали. Теперь мы с вами встретимся только через неделю, так что готовьтесь к занятиям и набирайтесь сил, когда вернетесь, мы начнём репетиции нового спектакля и распределим роли. И напоминаю, что те, кто будет плохо учиться в школе, до занятий здесь допущены не будут, поэтому относитесь к урокам серьезно, пожалуйста.

Услышав последнюю фразу, Максим не на шутку расстроился, ведь его успеваемость оставляла желать лучшего, а после клятвенно пообещал себе, что в этом году получать будет только хорошие оценки. Когда наконец прозвучали слова о том, что можно покинуть класс, Максим поднялся и побрёл к выходу, забрасывая сумку со сменной обувью на плечо, но у самых дверей его догнал голос одной из девочек — та самая Марина, которая так недружелюбно встретила его в первый день.

— Эй, Максим, постой. Ты, это, прости меня, я не хотела... Мы с ребятами идём последний закат встречать к речке. Пойдёшь с нами? — она кивнула на группу ребят у противоположной стены, те приветливо улыбнулись мальчику. Максим посмотрел на Марину с подозрением: " А вдруг они просто поиздеваться решили?", но, немного подумав, неуверенно кивнул.

Компания, выйдя из дверей дома культуры, свернула на узкую неприметную улочку, которая привела их на самую окраину городка. Дома расступились, открывая взору Максима небольшое, поросшее высокой травой поле, на другом конце которого виднелись верхушки невысоких берёзок, дубков и елей. Поле пересекала широкая песчаная дорога с двумя чёткими следами от широких тракторных колёс, уходящая вниз по склону, а там, внизу, вилась узкой серебристой лентой тихо журчащая речка, название которой Максим не помнил. Он никогда до этого не бывал в этом месте и сейчас был заворожен красотой утопающего в лучах закатного солнца пейзажа.

Ребята направились к стогам сена — их было совсем немного, — стоящим чуть поодаль от дороги, на самом краю поля, расстелили на них не известно откуда взявшийся клетчатый плед и сами вскарабкались следом. Максим, замявшись, остался на земле, но вдруг его подхватили под руки два паренька постарше и подняли к остальным.

— Ты чего? — спросил один из них. — Мы не кусаемся.

— Да, расслабься, — посоветовал второй, — никто тебя бить не собирается.

Ребята дружно хихикнули и закивали, мол действительно. Они стали расспрашивать его о впечатлениях от занятий и просто о жизни, рассказывали о себе и с удовольствием делились забавными историями. Кто-то выудил из сумки пачку чипсов, кто-то две небольшие бутылки лимонной газировки, а кто-то шоколадку, и все сразу же принялись за угощения, даже Максим отломил пару комочков от шоколадной плитки, мама очень редко покупала сладкое домой, поэтому для него это было настоящим праздником. Между тем достаточно стемнело и на небе показался широкий полумесяц Луны, из травы стали подниматься крошечные светящиеся точки-светлячки, они вились по небу над головами детей, походя на настоящие яркие звёздочки.

И было абсолютно неважно, что его ждут дома, что мама будет кричать и ругаться, что последний автобус уже уехал... Были только они, ребята из театральной студии, которые приняли его как равного, тихая ночь, поле, речка и он, мальчик, чья жизнь так неожиданно наполнилась новыми красками.

Глава третья. Снова в школу

Первое сентября, несмотря на прекрасную погоду накануне, было пасмурным и наводило тоску на бредущих без в сторону школы детей. Даже букеты цветов в их руках казались какими-то блеклыми и не праздничными. Впрочем, в том районе, где жил и учился Максим, начало школьного года ни для кого и не было праздником: ученики не хотели учиться, учителя — учить. Сам Максим тоже шёл на занятия без особого энтузиазма, понукаемый недовольной матерью, рассуждающей о его безалаберности и том, что все дети как дети, хорошо учатся, а её сын только двойки в дневнике приносит.

Будь его воля, Максим бы и вовсе сегодня не пошёл, если бы не два обстоятельства: в первую очередь, Андрей Витальевич сказал, что по их посещаемости и успеваемости в школе, он будет решать кого допустить до занятий, а кому стоит больше времени уделять учёбе, и кроме того, у Максима всё же были друзья, уехавшие в этом году на всё лето, которых ему не терпелось увидеть и поделиться своими впечатлениями от каникул.

Как же он завидовал им в мае, когда узнал, что Миша уедет с родителями к двоюродной бабушке на юг, а Юрка и вовсе в лагерь. Какая же там должно быть свободная, насыщенная жизнь! А он вынужден был просидеть всё лето один в их маленьком скучном городке... И как всё обернулось! Оказалось, что и в городке ему было интересно и весело! И лишь эта мысль поднимала Максиму настроение по дороге в школу.

На традиционной линейке, он различил в противоположном углу школьного двора Марину и даже поймал её приветливый взгляд, что сразу же напомнило ему о вчерашнем вечере и маленьком пикнике у речки. Вот бы снова оказаться там, а не стоять сейчас на сколотой от времени серой плитке под столь же серыми низкими тучами и слушать повторяющуюся из года в год речь директрисы, чопорной пожилой дамы лет семидесяти в строгом клетчатом костюме, тоже сером. Из молчаливого созерцания собственных ботинок Максима вывел чувствительный тычок в бок.

— Ей, Макс, — шепнул нарушитель спокойствия с озорной улыбкой, — чего завис...

— Юрка! — тут же оживился Максим, — а Миху уже видел? Как лето прошло?

Он хотел уже завалить приятеля вопросами, но его прервал конец линейки, им велели отправляться в классы. Протиснувшись через толпу пятиклассников к своей классной руководительнице, они продолжали активно переговариваться:

— В лагере прикольно, — сверкая глазами, поделился Юра, засовывая руки в карманы форменных брюк и небрежно пиная упавший на пол сломанный цветок, из букета кого-то из младшеклассников. "Кто-то, наверное, расстроился", — подумалось Максиму при взгляде на истоптанный бутон, но эти мысли быстро были вытеснены красочными картинками юркиного рассказа. — Прикинь, нас на реку купаться водили каждый день, и в поход один раз, и у костра песни пели, и... И.. Вобщем, жаль только, что вас с Михой не было, уж вместе мы бы весь лагерь на уши поставили! Прикинь, в последнюю ночь девчонки нас всех пастой измазали... Игорь утром проснулся, пошёл умываться и вдруг как заорёт! Мы, конечно все подскочили, зато потом девчонки осень пожалели об этом, уж не сомневайся... А ещё, прикинь, мы пока в лагерь ехали столько всего видели, огромный воздушный шар совсем-совсем близко, прикинь!

— О чем разговор? — вклинился в их беседу третий голос, бесцеремонно оборвав только-только набравшего побольше воздуха для нового восторженного предложения Юру. Это оказался ранее упомянутый Миша, который по обыкновению жевал какую-то булку. — А да, здрасьте.

— Здрасьте, — передразнил его Юра, при том довольно похоже.

— Привет, — улыбнулся Максим. Повернувшись к нему, — Юрка про лагерь вот рассказывает.

— Прикольно, — Миша дожевал булку отряхнул руки. — А я вот у бабушки был... У неё такие яблоки в саду растут, закачаешься, и пироги из них вкусные получались...

— Пирогов, живо на своё место, — разнёсся по кабинету громкий и недовольный голос Татьяны Викторовны, их учительницы математики. — Звонок был пять минут назад.

Недовольный Миша направился к своей парте на другом конце класса, а Максим бросил ему в спину сочувствующий взгляд. Он видел как хочется другу обсудить каникулы, да и сам тоже горел этим желанием. Но как бы там ни было, седьмой класс покорно притих, открывая новенькие тетради.

Звонок, возвестивший перемену, прозвучал для Максима, всей душой не любившего математику, как чудо. Он тут же подскочил из-за парты, забрасывая вещи в рюкзак, и ставил друзей за руки, вытаскивая в коридор. За прошедший час он успел четыре раза представить, как именно будет рассказывать им о театре. Только вот реальность оказалась не совсем такой, как он ожидал.

— Я летом такое нашёл, вы не представляете! Театральная студия, самая настоящая, и я теперь буду в ней заниматься. Андрей Витальевич говорит, что у меня неплохо получается для начала, — вдохновенно рассказывал Максим, ожидая, что и друзья отреагируют не менее эмоционально. — Правда, чтобы заниматься там, нужно оценки хорошие здесь получать...

— Ну и зачем тебе тогда это надо? — спросил равнодушно Юра, наблюдая как мимо проходит группа девочек из параллельного класса, среди которых Максим снова заметил Марину, в спину которой и был направлен взгляд друга. — Тебе что заняться нечем, что-ли?

— эй, — обиделся Максим, отворачиваясь и складывая руки на груди. Его задевало полное безучастие приятелей к тому, что было так важно для него самого. — что плохого в том, чтоб хорошо учиться?

— Заучка, — фыркнул Юра, и его тут-же поддержал Мишин смех. — Ты теперь попросту заучка.

— Да у него и не получится, — вторил ему второй, — он же двоечник круглый. В том году, помнишь, как учителя его костерили на все лады? Ты, Макс, не дури! Ну какой из тебя хорошист?

— Неправда! — возразил Максим, но друзья не собирались успокаиваться, а тем более извиняться. Звонок на следующий урок прервал назревающую ссору, но это не помешало Максиму демонстративно отсесть от Юры за первую парту. До конца дня он так и не сказал им ни слова, даже не предложив пойти домой вместе, хоть и жили они все по-соседству.