Путь Могучего. Том 2

Глава 1

Друзья, это ВТОРОЙ ТОМ! Первый можно прочитать по ссылке: https://author.today/work/349189

Приятного чтения!

Другие боги знали, что им не удастся уничтожить меня поодиночке. Они сговорились и напали на меня сообща.

Два десятка старших и сильных богов на одного меня.

Это было эпично. Вокруг бурлили целые сонмы галактик. Взрывались и гасли миры, но их место не занимали новые, там, где была жизнь, воцарились лишь холод и мрак.

Сначала мои противники уничтожали всё то, что было мне дорого. Они превращали мир за миром в лёд, почерневший от их прикосновения.

Они искореняли саму жизнь, зная, что там, где нет её, там и мне нет места.

А затем ударили по мне. Всесожжение!.. Вымирание!.. Пустота!.. Т-тьма…

Но я всё ещё думал, что выстою. Вспыхну пламенем, чтобы возродиться вновь, но не учёл их хитрости и коварства.

Боги накинулись на меня за то, что я приблизился к тому, чтобы стать Высшим.

А допустить такого они не могли.

И вот среди остановившегося времени бог Хаос вдруг достал Чёрный меч, выделявшийся на фоне остального космоса абсолютным мраком, убивая свет даже самых ярких звёзд. Клинок будто бы пил их и не мог при этом насытиться.

— Остановись! — крикнул я противнику, который шествовал ко мне с Чёрным Мечом наизготовку. — Зачем вы хотите прервать меня?

— Этот Меч, — с неясной мне злобой сказал Хаос, и голос его прогрохотал на всю вселенную, — сделала моя мать, Великая Тьма, специально, чтобы я рассёк тебя! Не место такому, как ты, в её владениях!

— Оглянись! — усмехнулся я, показывая на раскинувшееся вокруг нас многообразие жизни. В том числе и на других богов. — Её власть мала вне собственных пределов! Ты ничего не добьёшься!

Я готов был отразить его нападение, но тут сразу несколько богов накинули на меня свою волю и обездвижили. Ненадолго, конечно. Это что, шутка?

— Ты лишь первый шаг! — рявкнул он и рассёк меня.

Признаюсь, до этого момента я не думал, что меня можно остановить или уничтожить. Но Чёрный Меч впился в самую мою суть, в душу и принялся пить её огромными жадными глотками.

Мне не было больно или страшно, однако я понимал, что исчезаю. Ещё чуть-чуть, и меня не станет.

Вот так шутка: только-только мог стать верховным богом, подчинив всех остальных себе. Даже Великую Тьму — мать Хаоса, будь она неладна. И вот уже Клинком, сотканным из Мрака, они пытаются низвергнуть меня в пустоту. В то место, где меня не будет существовать.

Я понял, что счёт идёт буквально на секунды, поэтому выбирать мне особо не приходилось.

Собрав остатки всей своей сущности, я поместил их в одну-единственную искорку, которой легко было укрыться от взора старших богов.

А затем запустил эту искорку прочь. В сторону миров, которые ещё были живы.

И это последнее, что я успел сделать, так как Чёрный Меч Хаоса выпил меня до дна.

Но это был ещё не конец. Они действительно решили покончить со мной, поэтому должны были убедиться, что я сгину.

Ровно перед тем, как это произошло, я почувствовал, что искорка, которую я запустил в сторону живых миров, достигла своей цели.

Она даже попала в тело. «Какой интересный вид, — успел я подумать угасающим сознанием. — Кажется, он называется человеком».

Только… Только…

Этого не может быть!

Агония охватила всё, что оставалось от меня.

А искорка попала в полумёртвое тело, которое не могло поддерживать жизнь само. И теперь она угасала вместе со мной. Вот же ирония!

* * *

Когда я пришёл в себя, Святояра рядом уже не было. Что интересно, в моей памяти его действительно не было. В той новой памяти, что обрушилась на меня подобно лавине. Причём, я не помнил всего того, что со мной произошло. Сначала я увидел только свои последние мгновения в воплощении бога.

Но постепенно я начал вспоминать всё. Это был очень небыстрый процесс, доставлявший практически физическую боль. Но самое главное, что начало было положено. Я так понял, что способность добывать клинок, сотканный из собственной души, и открыла мне дорогу в царство воспоминаний.

Более того, глядя на то, что произошло, на искажённое лицо Хаоса, сжимающего Чёрный меч, я ясно видел, для чего мне нужно это умение. Оно действительно нужно было для финальной битвы.

Вот только я должен был провести достаточно долгое время в этом мире, чтобы подготовиться к битве с Хаосом и его клинком, но что-то пошло не так. Некие обстоятельства, тот самый крик из моего сна: «Наши миры умирают», — заставили Вселенную поторопиться. И вот я уже не просто Руслан Могучий с обрывками памяти, но и частичка бога, который должен стать высшим. Но для этого ему нужно одолеть действительно серьёзных соперников.

Я стоял с открытыми глазами, привалившись к дереву, и впитывал в себя новые знания. Человеческий мозг действительно очень мал для того, чтобы вместить в себя подобные объёмы информации.

В этом-то и крылась основная трудность моего нахождения в теле человека. Мозг хоть и велик в рамках конкретного мира, но всё равно в него не влезет столько всего, сколько подвластно богу. Поэтому в теле человека, и, не привлекая к себе лишнего внимания, я мог находиться только без своих прежних воспоминаний.

А теперь… Теперь я рисковал открыть то, что выжил, своим врагам. Причём, сделать это до того, как буду готов дать им отпор. Дело в том, что весь мой прежний опыт и память висели надо мной, словно гигантский воздушный шар яркого и броского цвета, скажем, оранжевого, и всем высшим существам показывали, кто я и где нахожусь.

Выход у меня был только один: отрезать на время всё это от себя. Не обращаться к некоторым знаниям без великой нужды, чтобы не выдать себя. А самому в это время жить обычной жизнью Руслана Могучего, но потихоньку развиваться в нужном направлении.

Посмотрев на часы, я с удивлением отметил, что время почти десять часов утра. Утренние занятия заняли почти четыре, большую часть из которых я просто не помнил. Более того, мне пришлось серьёзно собраться с мыслями для того, чтобы сосредоточиться на сиюминутных проблемах.

Они теперь казались совсем мелкими и незначительными по сравнению с теми, что стояли перед моей божественной сущностью. Ну да ладно, приступим.

Труднее всего оказалось маскироваться. Я даже не предполагал, что сложно не думать о том, кем являешься на самом деле, нося иную личину. Вероятно, именно поэтому тот, кто прикидывался трибуналом, предпочитал скрывать своё лицо. Оно может выдать правду.

С такими мыслями я и вернулся в дом. Арман делал вид, что занимался своими делами до моего появления, но я уже знал, что он беспокоился, что меня долго нет, и последний час пробыл начеку, ожидая момента, когда я войду в дом.

Похвально. Но мне стоило аккуратнее пользоваться моим новым умением «читать» людей, так как оно совершенно не относилось ни к какой из моих родовых магий. Это мне досталось оттуда, из прошлой жизни.

— Свежая газета, ваше благородие, — произнёс камердинер и протянул мне свёрнутый в несколько раз лист бумаги, ароматно пахнущий свежей краской.

Я взял её и хотел бросить на журнальный столик, но меня привлекла часть заголовка, который гласил: «…шивый …нал».

Развернув газету, я уже прочёл заголовок целиком.

«Фальшивый трибунал» называлась статья, а далее под заголовком изображение моего знакомого, лица которого не было и тут. Причём, это была не съёмка какой-нибудь камерой, а рисунок простым карандашом.

Ниже сообщалось, что некоторое время назад сотрудникам тайной канцелярии было оказано противодействие неизвестным, который выдавал себя за имперского палача и в доказательство предъявил Карающий Меч. Но всем известно, что подобный клинок может быть только у трибуналов.

Далее шли слова остальных имперских палачей, которые все, как один, говорили, что никого подобного среди них никогда не было, да и быть не могло. При этом они утверждают, что, скорее всего, показывал он лишь имитацию Карающего Меча. Одним словом, от Святояра открещивались, как могли.

Я хмыкнул и взял газету с собой. Надо будет полистать на досуге эту занятную попытку доносить до людей новости. И тут Арман вежливо кашлянул в кулак, привлекая моё внимание.

— Да, — сказал я, глядя на него. — Что-то ещё?

— Ваше благородие, его светлость князь Воронцов прислал вам самоходный экипаж с водителем, — немного смущаясь, судя по всему, потому что боялся ошибиться в переданных словах. — Велел сказать, что это теперь полностью в вашем ведении. Можете пользоваться без ограничений. Водителю жалование будет платить он сам.

— Хорошо, — кивнул я и вышел.

Экипаж — это дело хорошее. Да ещё и самоходный. Передо мной стоял автомобиль, похожий на тот, на котором нас вёз Святояр в день нашего знакомства. Но тут место у руля занимал молчаливый и немолодой человек в форменной одежде.

Завидев меня, он вышел из машины, обошёл её и открыл мне дверь.

— Рад приветствовать, ваше благородие, — отчеканил он бравым голосом, что выдавало в нём военного. — Куда прикажете?

— Как тебя зовут? — спросил я.

— Фёдор, ваше благородие, — снова отрапортовал он.

— Так вот, Фёдор, — ответил я, глядя на него и отмечая чрезмерную аккуратность, как в его облике, так и в автомобиле. — Сначала мы едем в академию. Дальше будет видно.

Я сел на заднее сидение и откинулся на спинку. Да, это было гораздо медленнее, чем путешествовать по Лимбу, и даже медленнее мотоцикла, но зато куда комфортнее. Я чувствовал себя божественно.

Потихоньку шок от увиденного мною в памяти проходил, а те события словно отходили на второй план, освобождая место новой повседневной реальности. Так и должно быть, это моё прикрытие от Хаоса. Я должен быть уже полностью готов к нашей следующей встрече.

Но для того, чтобы полностью переключиться на повседневность, мне пришлось «остановиться» по технике Святояра. Кем бы ни был этот загадочный человек, он многому меня научил. Если это, конечно, вообще был человек, в чём я лично начал сегодня сомневаться.

Итак, академия. Передо мной стояла задача найти того, кто покажет алгоритм действий. Руслан учился настолько плохо, что я даже смутно не мог представить, за что браться. Всегда был и запасной вариант обратиться к собственной божественной сущности, чтобы знать всё. Но я опасался, что одним разом не ограничится. Мне захочется обращаться к этому источнику знаний всё чаще и чаще до тех пор, пока я не раскрою себя. Впрочем, Хаосу может быть достаточно и одного-единственного раза, чтобы засечь меня.

На крыльце главного корпуса я снова встретился с Борисом Крамером и его друзьями: Ильёй Потёмкиным и Семёном Головиным. Боковым зрением я ещё увидел, как в дверь шмыгнула Алиса, упираясь взглядом в бумаги, которые несла в руках. Но она меня не особо интересовала после случившегося между нами инцидента.

— Привет, как дела? — спросил меня Борис, протягивая руку первым.

Я видел, что он рад меня видеть и готов даже обнять по-дружески, но не решается, не зная, как я на это отреагирую. И тут в памяти всплыло, что нам в команду с Воронцовым и Пироговым как раз нужен толковый некромант. И именно Бориса я намеревался позвать. Но с последними событиями настолько обо всём забыл, что только сейчас начал припоминать вчерашний наш разговор.

— Приветствую, — ответил я, радушно улыбаясь барону, так как тоже был рад его видеть. — Да вроде бы сильно не изменилось. И вообще у меня потом к тебе разговор будет. Серьёзный, деловой.

— Да можешь при парнях говорить, — хохотнул Борис и ткнул их своими огромными ручищами. — Они мне всё равно, что родные братья.

— Извини, — вежливо, но твёрдо ответил я. — Это не моя тайна, поэтому только наедине. И вопрос там очень серьёзный.

— А, тогда другое дело, — ответил барон Крамер и оглядел своих друзей. — Я думал, ты хотел попросить помочь с экзаменами.

— Уже и вы знаете, — я покачал головой. — Быстро же тут новости распространяются.

— Ещё бы, — хохотнул Борис и огляделся так, словно он был шпионом, а затем наклонился ко мне и доверительным шёпотом произнёс. — Особенно про восходящих звёзд академии.

— Это я-то восходящая звезда? — я поднял брови, выражая полное удивление. — С чего бы?

— Ну, — здоровенный некромант закатил глаза. — Это, знаешь ли, не каждый день у нас тут кого-то в сводке новостей показывают. Так что привыкай. Да и от девчонок отбоя не будет, это я тебе гарантирую.

— Честно говоря, мне сейчас вообще не до этого, — проговорил я, а затем окинул взглядом Бориных спутников, до сих пор молчавших и только поприветствовавших меня. — Мне экзамены надо сдать меньше, чем через две недели, а вот потом уже, возможно, я подумаю и о девочках.

— Да тут в академии особо и нет достойных, — сказал на это княжич Потёмкин. — Это надо на Весенний бал ехать. Ты как, будешь там?

В моём мозгу проснулась смутная память о данном событии. Но столькими вещами она уже оказалась перекрыта, что вспоминалась с огромным трудом.

— Да, — ответил я, кивая с некоторой задержкой. — Приглашение у меня есть.

— О, здорово, — проговорил на это Семён Головин. — Все вместе можем поехать.

— Слушайте, братцы, — обратился к своим друзьям Борис и приобнял их за плечи. — Вы как смотрите на то, чтобы подтянуть Руслана по программе, чтобы он смог спокойно готовиться и к экзаменам, и к балу?

— У меня от практики башка вообще пухнет, — признался Потёмкин, и я видел, что он не отнекивается, потому что не хочет, а у него и правда нет сил. — Но я могу попробовать по какому-нибудь предмету. Тебе что конкретно нужно сдавать?

Я достал список и зачитал наименования предметов.

— Ты вообще как учился до этого? — с ухмылкой спросил меня Борис, а затем добавил: — Разреши, гляну.

— Учился я неважно, — пришлось констатировать факты, врать я не собирался, а рассказывать, что тогда это был не я, ни к чему. — Вот, видимо, поэтому и такой набор.

В это время Борис пробежался глазами по моему списку, чему-то кивая и беззвучно двигая губами, как будто что-то бормотал.

— Короче, Илюх, — он обратился к княжичу, — с тебя основы целительства или принципы формирования заклинаний. Семён, — он обернулся ко второму своему спутнику. — Ты можешь ему историю магии быстро объяснить и виды магий?

— Ну, это вообще не напрягаясь, — сказал Потёмкин.

— Я без проблем, — вторил ему Головин. — Когда начнём?

— Остальное и я вполне смогу подсказать, — закончил Крамер свою мысль. — Руслан, устроит тебя такая поддержка?

— Если только в плане того, чтобы дать мне направление, — ответил я, качнув головой. — Учиться я собираюсь самостоятельно.

— Это похвально, — ответил на это Потёмкин и крепко пожал мне руку, а затем обернулся к Борису. — Ну что, пойдём, а то пора уже на лекцию.

— Сейчас, только договоримся, где и когда с Русланом встречаемся, — сказал ему Борис.

А я видел, какие уставшие глаза у княжича. Как-то это не укладывалось в мою картину мира. Не должны аристократы казаться такими вымотанными. И тут мне в голову пришла идея, которую я тут же и озвучил.

— А давайте вечером соберёмся у меня, заодно и договоримся по всем моментам, включая бал. И с Борей я поговорю, а? А так, закатим небольшую вечеринку, посидим, выпьем, в карты поиграем. Как вам предложение? — я сразу увидел, что у всех присутствующих загорелись глаза.

— Я только «за», — ответил на это Борис, пожимая мне руку. — Позвоню Луке Сергеевичу, скажу, что завтра меня не будет.

— Возможно, и послезавтра, — хмыкнул я, но сдержался, чтобы не вывалить предложение барону прямо сейчас. — Но обо всём вечером.

— Да? — задумчиво произнёс Потёмкин, отвечая больше своим мыслям и продолжая фразу Бориса. — Я, пожалуй, тоже возьму себе выходной. Руслан, ты мне уже очень нравишься. Я так мечтал, чтобы кто-нибудь предложил отдохнуть.

Семён ещё посомневался, потом глянул на товарищей, махнул рукой и сказал:

— Ну а чего я, рыжий что ли? — всех дел всё равно не переделаешь, а без отдыха и перегореть можно. Я с вами!

На том и порешили. Я дал Борису адрес, ребята пошли на лекцию, а я поехал распорядиться насчёт вечера. В конце концов, мне сегодняшний день дали на отдых. На него его и следует потратить. Всех дел не переделаешь, как правильно сказал Семён. И отдыхать тоже надо уметь.

Глава 2

Ребята пришли не одни. Они притащили с собой ещё десяток человек из академии. Среди них, кстати, оказались три довольно милых девушки, но, как я и сказал раньше, мне было пока не до этого. Хотя знакомству это ничуть не мешало. Тем более сегодня я решил позабыть обо всех заботах.

Но ещё до общего застолья мы вчетвером с Борисом и его друзьями собрались в комнате, которую вполне можно было назвать кабинетом. Самое интересное, что до сих пор у меня не нашлось времени, чтобы обойти дом и дать назначение тем или иным комнатам.

Каждый притащил с собой целую стопку книг, многие из которых я видел впервые в своей жизни.

— Когда тебе удобно заниматься? — спросил меня Потёмкин, который из всех отличался большей серьёзностью. — Не обещаю, что смогу под тебя подстроиться, но постараемся хотя бы найти компромисс.

— Я думаю, что заниматься на постоянной основе не нужно, — ответил я и, увидев облегчение на лице княжича, добавил. — Насчёт завтра не уверен, там будет очень насыщенный день. Так что давай договоримся на послезавтра. Мне нужно будет вникнуть в тему: «Принципы формирования заклинаний». А по основам целительства, полагаю, с Пироговым лучше обговорю.

— Ого! — Потёмкин даже присвистнул совсем по-мальчишески. — Ты сошёлся на короткой ноге с Алексеем Сергеевичем?

— Так он же ему жизнь спас, — прошептал на это Борис и тут же захлопал глазами с видом, словно ничего не говорил.

— Ну да, — ответил я, припоминая, как уговаривал Пирогова отправиться к моей сестре в первую нашу встречу. — У нас оказались общие интересы, вот и начали общаться.

— Супер, — проговорил на это княжич и с грустью вздохнул. — А мне кажется, что с моей квалификацией нигде толком места нет.

— А что за квалификация? — уточнил я, так как не совсем понимал, причины враз пропавшего настроения Ильи. — Или это какой-то секрет?

Потёмкин только вздохнул и не ответил. За него это сделал Борис, пытаясь быть максимально тактичным.

— Видишь ли, — сказал он мне, сделав шаг ближе, чтобы можно было говорить полушёпотом, — дело в том, что у Ильи очень редкий дар. Он может сопровождать умирающих. Но в связи с самой спецификой это считается табуированной темой. Поэтому и сам дар не оглашается.

— Не совсем понял, а почему это табуировано? И в чём самая суть дара? — как по мне, Борис объяснял немного путанно, поэтому мне понадобились пояснения.

— Смотри, лежишь ты себе в клинике, никого не трогаешь, и вдруг к тебе в палату приглашают Илью и говорят: «Вот, мол, теперь это ваш доктор, он — эфтаназиаст». И ты такой: «А что, всё? Я умру, да?» Ну и нервы, истерики и прочее, и прочее. Теперь понимаешь? А суть дара в том, что Потёмкин помогает безболезненно перемещаться из этого мира в другой. И с большой долей вероятности избежать живоглотов.

Я оглянулся на левое плечо и увидел, как Пушок неодобрительно затряс телом на лапках.

«Давай, не горячись, — сказал я ему. — Ты у меня душами и так не обделён».

«Хорошо, что таких, как он, немного, — ответил на это живоглот. — Мы бы умерли».

Согласен, если бы все души шли мимо этих существ, полагаю, их популяции грозило бы вымирание. С другой стороны, может быть, как-нибудь приспособились бы к новым реалиям жизни.

— Это всего-навсего говорит о том, что надо больше работать с пациентом, — проговорил я, глядя на Илью Потёмкина по-новому. — Потому что это на самом деле очень нужный дар. Многие люди боятся не самой смерти, а боли во время перехода — раз, и того, что их душа не дойдёт куда надо, — два.

— Спасибо на добром слове, — усмехнулся княжич, и я увидел в его глазах самую настоящую благодарность. — Тогда свяжемся накануне и договоримся?

— Совершенно верно, — ответил я и продиктовал номер своего телефона, а затем, подумав, спросил: — Если бы была возможность разговаривать по телефону откуда угодно, хоть с улицы, хоть из дома, воспользовались бы?

Борис нашёлся первым.

— Да, естественно, — ответил он, разведя свои огромные ручищи, — мне постоянно звонят, когда меня нет дома, а там меня нет почти никогда. Тогда звонят в больницу, но я могу быть где угодно по поручениям Луки Сергеевича, и поэтому меня не могут найти. Когда, наконец, созваниваюсь с человеком, оказывается, что актуальность исчерпана.

Я хмыкнул его оборотам с лёгким налётом канцеляризма, но, судя по всему, давала о себе знать бумажная работа в клинике.

Следом за ним кивнули и ребята. Они не стали цветисто расписывать свои злоключения без карманного телефонного аппарата, а просто согласились с тем, что это было бы удобно.

Затем мы договорились с Семёном, что он посоветует мне хороший курс по истории магии, куда уже сразу будут включены и её виды.

— Только там очень много информации, — сказал на последок Головин. — Не знаю, как ты её успеешь впитать за такое короткое время, да ещё и при такой сумасшедшей нагрузке.

— Постараюсь, — ответил я на это, а затем глянул на барона Крамера. — А вот с тобой мы, скорее всего, будем договариваться завтра. Только для начала мне бы с тобой с глазу на глаз поговорить.

— Без проблем, — кивнул тот и обернулся к друзьям. — Вы там гляньте, чтобы Русу дом не разнесли. А мы тут сейчас быстро переговорим.

Оба кивнули и вышли за дверь.

— Рассказывай, что там за тайны такие у тебя, — усмехнулся Борис, но глаза его выражали полную собранность и серьёзность.

— Совершенно случайно тут собралась небольшая команда по изучению вопроса бессмертия, — проговорил я и проследил за реакцией некроманта.

Он явно удивился моим словам, а затем с изрядной долей иронии спросил:

— Ты меня часом не в секту какую-нибудь хочешь заманить, а? — и при этом глаза его сияли ехидством.

— Может, и в секту, — я пожал плечами, так как не совсем понимал смысл, который он вкладывает в это слово. — Но её основатели Воронцов, Пирогов и я. Поэтому думай, ты можешь быть четвёртым.

— Воронцов… Пирогов… — точно слова невероятного и немыслимого им заклинания шептал Крамер. — А зачем им нужен такой зелёный мальчишка, как я?

— Им не нужен зелёный мальчишка, в этом-то и дело, — ответил я, решив не оставлять иронию друга безнаказанной, и тоже над ним немного подтрунивал. — Им нужен настоящий некромант, Борис. Причём, на полную занятость.

— То есть мне придётся уйти от Луки Сергеевича? — поинтересовался барон с каким-то странным выражением лица. — Насовсем?

— Полагаю, что да, — ответил я, не совсем понимая его настроение. — Вряд ли ты сможешь совмещать, да и я так понимаю, что работа наша будет секретной до поры до времени. Но ты представляешь, какие умы там соберутся для решения задачи?

И, проговаривая всё это своему другу, я вдруг остро ощутил, что именно для этого я тут и оказался. Именно это мне и должно выполнить. Только так можно противостоять Великой Тьме и её сыну — Хаосу. Нам нужна власть над жизнью и смертью. Пусть небольшая на первое время, но мы будем всё расширять и расширять свои горизонты, пока в конечном счёте не достигнем полного контроля.

— Какие умы, я как раз представляю, — словно очнувшись от долгого сна, проговорил Борис. — До сих пор не совсем понимаю, зачем этим умам нужен я.

— Может быть, потому, что ты тоже выдающийся в своём деле? — хмыкнул я, не скрывая улыбку. — А может быть, им просто нужен один глупый некромант для опытов.

Борис посмотрел на меня с недоверчивым выражением, затем, кажется, понял, что я шучу, улыбнулся, а затем уже расхохотался в полный голос.

— Класс! — сказал он сквозь смех. — Я давным-давно мечтал о друге с чувством юмора.

Вот уж чего у меня не было, так это чувства юмора. Но я решил не разочаровывать друга. Сейчас мне было важнее другое.

— Ну так что, готов всё бросить и работать бок о бок со мной, Воронцовым и Пироговым? — спросил я, ставя вопрос ребром.

— Извини, конечно, — решил не оставаться в долгу Крамер. — Но с Воронцовым и Пироговым в первую очередь, а потом уже с тобой.

Тут мы уже рассмеялись оба.

— Отлично, — сказал я, полностью довольный собой и проведёнными переговорами, — тогда пойдём ко всем. Будем веселиться и отдыхать. А завтра нас ждут великие дела. Только позвоню нашим, скажу, что мы с тобой договорились.

— Без проблем, — кивнул Борис. — В карты?

— Не откажусь, — ответил я.

* * *

Покер — очень затягивающая игра. Особенно, если вокруг соберутся любители перекинуться в картишки, а заодно и весёлыми историями. Мы сидели за зелёным карточным столом вшестером. Кроме нас четверых, тут оказался целый наследный граф, но очень несчастный на вид. Ребята сказали, что он совсем недавно лишился обоих родителей и никак не может прийти в себя. Но не замыкается, а старается держаться общества. Которое ему отвечает взаимностью.

Звали паренька Иван Яковлевич Сабуров.

Вторым был задиристый юноша, который, впрочем, сразу же гасил весь свой пыл, если с ним начинали говорить на повышенных тонах. Я так понял, что он проверял, с кем можно себя вести вызывающе, а с кем нет. Дело, на мой взгляд, было в том, что у него не было никакого титула, и в отличие от многих присутствующих, он ему не светил. По крайней мере наследный.

Его звали Егор Тимурович Перлов. Ко мне он с вызовом подходить не рисковал, так как не хотел вылететь с вечеринки. С остальными именно из моей компании общался весьма обходительно. Видимо, уже успели притереться.

— А зачем вы его вообще притащили? — улучив момент, шёпотом спросил я у Бори, который тоже к Перлову не питал дружеских чувств. — Это план такой?

— Ага, — ответил барон, подмигнув мне. — Всё ждём, когда он забудется и отхватит по полной.

— Тоже мне друзья называется, — хмыкнул я, и мы начали партию.

Собственно, карты, сигары и алкоголь были лишь антуражем. Я впервые с момента попадания в этот мир смог остановиться не в состоянии медитации, а в реальности. Можно сказать, я действительно кайфовал от происходящего.

Постепенно подходили ещё студенты академии. Сначала меня напрягало большое количество народу, но потом и это мне стало мне нравится. К столу постоянно подходили какие-то барышни, липли к разным игрокам и что-то шептали на ушко. Мне пока не шептали, но две девушки точно присматривались, как бы ко мне подойти.

Мы сыграли два круга и решили немного притормозить с игрой.

— Друзья, — проговорил Борис, откидываясь на спинку кресла. — Пользуясь случаем, что мы все тут собрались в такой прекрасный вечер, хотел предложить рассказать одну забавную историю про некроманта.

— О! — тут же оживился Потёмкин. — Давно не было твоих историй, я уж думал, что ты забросил.

— Да куда там, — махнул рукой барон. — Тут другое: написал несколько штук на полях медицинского журнала. Так меня сначала Лука Сергеевич отругал за пренебрежительное отношение к отчётности, а затем журнал куда-то запропастился. Вот и пришлось писать новое.

— Просим, просим! — громким голосом заявил Семён Головин и даже поаплодировал Борису, с чем его поддержали и остальные участники сегодняшнего вечера.

— Ну что же, — проговорил барон Крамер, после чего откашлялся. — Приступим, — в этот момент я почувствовал нежное прикосновение к своему правому плечу и, повернувшись, увидел миловидную брюнетку, смущённо мне улыбающуюся.

А напротив меня блеснул глазами Перлов, который явно был к этой самой брюнетке неравнодушен. «Этого мне ещё не хватало», — подумал я, но руку девушки с плеча не стряхнул.

— Рассказ называется, — проговорил Борис:

«НЕКРОМАНТ И СУПЕР-КЛЕЙ»

В верхней каморке тёмной башни горели чёрные свечи. Подрагивающий от вечного сквозняка огонь бросал причудливые тени на увешанные пыльными гобеленами стены. Из-за этого казалось, что глаза изображённых на них мужчин и женщин бегали туда-сюда и порой хитро щурились.

У крошечного окна, больше напоминающего бойницу, сидел худой человек с жидкой пегой бородёнкой и что-то записывал в раскрытую перед ним книгу. В свете танцующего пламени свечей глаза его казались пятнами мрака, подобающими скорей глазницам черепа. Худое лицо выдавало крайний уровень истощения. Тонкие, почти бескровные губы беспрестанно шевелились, изрыгая то ли беззвучные ругательства, то ли заклятия. Но, скорее всего, и то, и другое, крепко перемешанное между собой.

Книгу данный субъект писал кровью. Исключительно своей. Однако вот уже битый час никакими чарами не мог добиться того, чтобы та поступала к сосудам проткнутого для этой цели пальца. Перо, поминутно опускаемое в рану, чаще всего оставалось совсем сухим.

— Да Чобратов мех тебе в жилу Клипасты! — выругался он, когда пишущий кончик пера в очередной раз оказался сухим, и выбросил стило в самый тёмный и захламлённый угол. — Надо было всё-таки капиллярную ручку у жадюги Формана брать!

С другой стороны, и её нужно было наполнить кровью, а с этим-то и наблюдались очевидные проблемы. «Ладно, — подумал обладатель жиденькой бородёнки, — что-нибудь придумаем. В конце концов, можно приспособить кровь Аяра».

От невесёлых мыслей его отвлёк топот костлявых ног по мостовой перед замком. Затем скрипнул, опускаясь, дряхлый зачарованный мост через ров, где, кажется, уже все зубохватки передохли во второй раз, и во внутреннем дворе замельтешили белые фигуры.

Сосчитать их было трудно, но даже в окружающем мраке было очевидно, что вернувшееся войско поредело на порядок. Человек схватился за голову.

— Да что ж такое-то? — с подступившими слезами проговорил он. — Где ж я новых-то теперь накопаю?! Говорил же я…

Его стенания прервали шаги поднимающихся в башенку по винтовой лестнице. Затем в дверь аккуратно постучали.

— Да входите уже, — обречённо вздохнул человек.

Дверь отворилась, и на пороге показались два потрёпанных скелета, которые несли на руках третьего, ноги которого начисто отсутствовали под тазовой костью. Ими неловко взмахивали сопровождающие.

— Ну, что у вас? — спросил хозяин башенки.

— Мод… хозяин… Ник совсем плох, — ответил скелет справа скрипучим голосом.

— Это я вижу, а почему не воспользовались восстановительной молитвой?

— Не работает, — пожал плечами скелет слева.

— Это как это не работает? — глаза над крючковатым носом расширились, а бескровные губы зашептали: — Во имя Некруса великого и Мраза поверженного приказываю Нику восстановиться!

Ничего не произошло. Ноги смотрели пятками в потолок в руках сопровождающих скелетов.

— Ничего не понимаю! — сказал тот, которого назвали Модом, теребя пегую бородку. — Может, реинтегрировать…

— Хозяин, — слабым голосом пробормотал безногий. — Я верой и правдой служил Вам сотню лет. Триста походов, двести битв, пятьдесят восстановлений и пара реинтеграций. Не могу я больше, отпустите в смерть!

— Ещё чего, — буркнул Мод и сыпанул на Ника извлечённый из коробочки, стоявшей на столе, порошок.

Снова ничего не произошло.

— Да что ж такое-то?! — вскричал хозяин башенки. — Всё не как у нормальных некромантов!

— Вот видите, ничего не получается, — взмолился Ник. — Отпустите.

— Да, да, — Мод принялся прохаживаться по каморке туда-сюда и задумчиво теребить бородку.

Ему приходилось разворачиваться на каждом третьем шаге, но, казалось, он не чувствовал тесноты. В его голове, кроме осознания тщетности всех своих усилий, разливалась горечь от малодушия подручных.

— Да, да, — снова повторил он. — Заклятия, как вижу, тут бессильны…

— Так, может быть, — оживился Ник. — Вы…

— А раз так, — перебил его Мод, и повысил голос, — тащите суперклей, будем так собирать!

— Только не это! — вскричал Ник и побледнел бы, если бы смог.

* * *

Возможно, сказывался выпитый алкоголь, но почему-то мы хохотали все от души над этим коротким, но забавным рассказом. Миловидная брюнетка позади меня тоже смеялась, прикрывая рот миниатюрной ладошкой.

А затем склонилась к моему уху.

— Была бы рада познакомиться с вами, — сказала она, косясь в сторону Егора Тимуровича, который разве что не скалился, глядя на нас. — Меня зовут Ирина, — и она сделала намёк на полукниксен. — А вы — Руслан, так?

— Да, — кивнул я ей, не вставая, — но мне кажется, что юноша напротив не особо одобряет наше знакомство. Скажите, вы не обременены никакими обязательствами с ним?

— Если преследование с целью закидать комплиментами и цветами с его стороны само по себе не влечёт за собой никаких обязательств с моей, — на полном серьёзе ответила она. — То, нет, никаких.

— Поклонник, значит, — понимающе улыбнулся я. — Ещё и не получающий положительного ответа.

— Именно, — кивнула мне Ирина и обворожительно улыбнулась. — Не нравится мне такой тип людей. В отличие от вашего.

— Да я уже понял, — хмыкнул я и поднялся, при этом оказавшись на полголовы выше моей собеседницы, несмотря на то, что она была на высоченных каблуках. — Но учтите, отверженные поклонники — самый опасный вид врагов. Никогда не знаешь, что от них ждать.

— Не переживайте, он не станет ничего предпринимать, слишком труслив, — хихикнула она, заслонив рот ладошкой. — Потанцуем?

Танцевать мне не хотелось. Хотелось ещё сигару и пару кругов в покер. Но мне понадобилось выяснить все движения души Перлова, поэтому я согласился на один танец, в котором Ирина так прижималась ко мне, словно мы уже остались наедине в спальне.

Результат не заставил себя долго ждать. Стоило мне отойти в туалет, как на выходе я лицом к лицу столкнулся с Егором Тимуровичем.

— Послушай, — грозно сказал он, сверкая глазами. — Не смей лезть к моей девушке, — и для верности он сжал кулак.

Что, собственно, и стало его ошибкой.

Глава 3

Наконец-то полковник Голицын был доволен. Вместе с подчинённым они провели кропотливую работу и по итогу вывели на чистую воду поддельного трибунала. Как такое стало возможным, никто, конечно, ответить не смог, потому что до сих пор считалось, что Карающий меч подделать невозможно.

— Могло случиться так, — сказал Оболенскому один из трибуналов, пожелавший остаться инкогнито, — что он каким-то образом узнал нашу технологию. Или выработал собственную. Если будет возможность сравнить наши мечи, то это станет совершенно ясно.

В какой-то момент полковник даже подумал, что сможет раскрутить это дело быстро и эффективно. Надеялся, что получится привлечь к ответственности всех причастных к данному преступлению. А что самое главное, наконец, добыть тот самый артефакт, который так нужен его начальству.

Но всё оказалось не так просто. Лжетрибунал, которого они искали, словно сквозь землю провалился. Даже не так.

— Ну что, накопал что-нибудь? — спросил Голицын у подчинённого, когда тот с красными от недосыпа глазами в очередной раз встал к кофемашине. — Нам нужна хотя бы минимальная зацепка, где искать этого сукиного сына, и тогда мы сможем размотать всю эту историю.

— Да в том-то и дело, — ответил Оболенский, стеклянным взглядом наблюдая за тем, как кофе тонкой коричневой струйкой течёт в его прозрачную чашку. — Такое ощущение, что его никогда не существовало. Его просто нет. Не существует. Никаких следов вообще! Но такого не бывает! Он же не фантом!

— Точно не фантом, — печально согласился полковник. — Я видел его, как вот тебя сейчас. И совершенно точно это был живой человек из плоти и крови. И вот таким вот, — он показал руками, — Карающим мечом, будь он неладен.

— И тем не менее, кроме наших с тобой свидетельств больше ничего нет, — садясь на своё место, проговорил майор. — Такое ощущение, что он впервые появился тогда в сквере больницы. А теперь ровно также исчез в никуда. Он как будто почувствовал, что мы его вычислили, и испарился.

— Да уж, — выдохнул Голицын и приложился к собственной чашке с кофе, в котором была изрядная доля коньяка. — Но есть и положительный момент. Наш подозреваемый в краже Тайнописи Руслан Могучий остался без своего покровителя.

— Предлагаешь допросить? — оживился Оболенский, но как-то сразу обмяк. — Полагаешь, нам дадут это сделать? Мы уже несколько раз были близки к тому, чтобы его взять, но каждый раз всё шло не так, как надо. Даже когда с той подпольщицей взяли.

— Там тоже мутная схема была, и мне сразу Ушаков по голове настучал, но потом никак это не комментировал, — полковник не любил вспоминать события последних дней, но это было необходимо для анализа ситуации. — А вот теперь…

— Давай подумаем, что у нас есть на этого Могучего, — сказал майор и раскрыл блокнот, куда записывал всю информацию по текущим делам. — По сути, мы отследили сигнал от Тайнописи до его дома, но нам это ничего толком не дало. Она исчезла.

— Совсем, как трибунал, — хмыкнул Голицын, и тут ему в голову пришла свежая мысль. — А давай-ка сейчас включим улавливатель, вдруг он уже достал артефакт? Из того места, куда засунул до того?

— Точно! — Оболенский аж просветлел. — И если заметим активность, это будет достаточным основанием на то, чтобы получить ордер.

— Бинго, — кивнул полковник и сразу же сел заполнять форму на разрешение использования уловителя.

* * *

Я не стал бить сразу. Сначала я схватил его кулак и сжал пальцами так, что у того захрустели кистевые косточки. Перлов взвыл, но тут же в его глазах засветилась ярость, а губы начали шептать заклинание.

У меня была мысль стребовать с него извинение, потом нагрубить в ответ, но руки действовали быстрее, чем язык. Свободной рукой я двинул ему по шевелящимся губам, выбивая из них брызги крови. Я чувствовал, как крошатся зубы под моими костяшками, но мне не было жалко паренька. Уверен, он собирался сделать со мной ничуть не лучшие вещи.

И всё-таки один-единственный огненный смерч он выпустить успел. Я поставил блок, но тот, обойдя меня, устремился глубже в туалетную комнату. Мне сильно повезло, что это произошло именно тут, поэтому основную нагрузку ударного заклинания принял на себя кафель.

Второй удар пришёлся Перлову в солнечное сплетение. После чего он растянулся на полу возле самого выхода.

— Вон из моего дома, — выплюнул я и сдержал порыв двинуть ему ногой под рёбра. — Счёт за порчу имущества вышлю курьером.

С тем я и вышел в коридор. Под самой дверью меня ждала Ирина. Судя по всему, она подслушивала, что происходит в туалете.

— Егор? — коротко поинтересовалась она.

Я только кивнул. Мне хотелось отдыхать, а не выяснять отношения с совершенно незнакомыми людьми. Девушка не отходила от меня весь вечер, пока мы с ребятами играли, пили, снова играли и курили.

Впрочем, меня это не особо напрягало, так как другие девушки распределились по ребятам и составляли нам компанию во всех наших задумках. Ближе к одиннадцати все начали расходиться по домам. Надо сказать, что исчезновение Перлова даже никто не заметил. Я и сам не видел, как тот ушёл.

Последними уходили Борис, Илья и Семён. При этом Ирина всё ещё не отлипала от меня и делала вид, что никуда не собирается. Но разговор с ней я решил оставить на ту пору, когда мы останемся наедине.

Ребята стояли рядом в холле первого этажа.

— Отличный вечер, — сказал Борис и приобнял меня за плечи. — Почаще бы так отдыхать, а то вообще никаких развлечений в жизни.

— Боюсь, что теперь это нам грозит не скоро, — ухмыльнулся я и пожал другу руку. — Нас ждут великие дела.

— Это да, — кивнул барон Крамер и спохватился. — Так что, завтра во сколько и где?

— К восьми поедем к Пирогову, там дальше будет ясно, — ответил я и добавил. — Так что можешь к половине восьмого быть у меня.

— Так про бал и не договорились, — вдруг вспомнил Илья Потёмкин. — Что-то совсем из головы вылетело, — и он протянул мне руку для прощания.

— О, ты тоже на бал едешь? — восхитилась Ирина, но её реплика осталась без внимания со всех сторон.

— Скоро всё равно увидимся, — ответил я, пожимая княжичу руку, — там всё и обсудим.

— Договорились, — кивнул тот.

Ребята ушли, а Ирина потянулась ко мне, чтобы то ли поцеловать, то ли шепнуть что-то на ухо, хотя мне казалось это лишним в данной ситуации.

— Думаю, тебе тоже пора, — проговорил я, глядя ей прямо в глаза. — У меня завтра тяжёлый день, вставать рано, так что посидеть с тобой не могу.

— Мы можем полежать, — состроив выражение, которое она, возможно, считала милым, проговорила Ирина. — Я вообще-то никуда не тороплюсь. Могу и остаться.

— Это ни к чему, — ответил я, указывая ей на дверь. — Если у тебя нет машины, могу предложить свою. Водитель ещё не уехал домой.

— Нет, спасибо, — резко ответила она и вышла из дома, попытавшись громко хлопнуть дверью, но устройство, закрывающее дверь, ей не дало этого сделать.

Странно, но после вечеринки я чувствовал себя так же, как после трудного дня, наполненного всякими событиями. Едва раздевшись, я лёг в кровать и моментально уснул.

* * *

Утро начиналось с головной боли. Всё-таки выпитый вчера алкоголь и выкуренные сигары не прошли бесследно. Я попытался выудить из памяти какое-нибудь подходящее заклинание, но ничего не вышло. Снова захотелось прибегнуть к силам бога, но опять я удержал себя от безрассудного поступка.

В холодильнике нашлось какое-то обезболивающее, которое хоть и не сразу, но более-менее помогло мне прийти в себя и не наплевать на тренировку. Сегодня я решил посвятить своё утреннее время именно физической форме. Несмотря на то, что мышцы мои практически в прямом смысле питались магией, их неплохо было бы держать в постоянном тонусе.

Я отжимался, подтягивался, приседал и делал ещё разные вспомнившиеся мне упражнения. Тут и выяснилось, что для лучшей проработки мышц нужны специальные тренажёры. Но лучше всего пойти в зал, где уже все они есть, и использовать на всю катушку.

Разогнав по организму кровь и лимфу, я присел на коврик под вишней напротив груши ровно также, как сидел и во время тренировок со Святояром. Мне нужно было подумать. Пришедшее вчера откровение уже порядком стёрлось, и мне хотелось его освежить. Так сказать, получить подтверждение тому, что я увидел. И в то же время я понимал, что этого делать нельзя. Ни в коем случае.

Я сидел и чувствовал солнечный свет на закрытых ресницах. Очень интересное ощущение. Если о нём задуматься, оно поражает своей простотой и глобальностью. Свет, рождающийся в недрах звезды, пролетает через огромные пространства, чтобы оказаться на моей коже и согреть её.

Если думать только об этом, то можно додуматься, как и до собственной ничтожности, так и, наоборот, до мысли, что всё в этой вселенной делается для тебя. И тут я задумался, а сколько времени осталось этому миру? Когда Хаос и его подручные доберутся до него? Может быть, нет у меня никакого времени? Может быть, надо снова становиться собой и попробовать выдрать победу у сына Великой Тьмы?

Вот только я был лишь частью бога. И мне нужно было подготовиться к неминуемой встрече. Она меня не страшила. Скорее, угнетало то, что, если победит он, то не станет солнечного света, который согревает закрытые веки множества людей.

Открыв глаза, я понял, что готов идти и действовать. В целом и общем мой план был прост: в самое короткое время мне нужно было найти нечто такое, что могло бы противостоять Чёрному Мечу Хаоса. Что-то, чего у меня раньше не было. Либо чем я не смог воспользоваться.

И мне казалось, что ответ кроется в тех самых исследованиях Воронцова, к которым мы сегодня должны были приступить.

Но был и ещё один проект, по которому я должен был дать чёткое техническое задание. Что именно должно входить в аппарат, чтобы он пользовался популярностью. И тут у меня в голове всплыло слово: «Всё». Максимально. Всё, что можно совместить с этим устройством. Прежде всего, конечно, связь, затем телевизор, компас, хронометр, книгу и так далее и тому подобное. Мне казалось, что многие озарения будут приходить мне уже в процессе работы.

Так, теперь главное не перегреться от такого количества работы.

Борис приехал практически сразу после того, как я вошёл в дом и налил себе кофе. Выглядел он на удивление свежо и бодро, словно вчера не пил больше меня и вообще никак себя не ограничивал.

— Что за тайное колдунство? — поинтересовался я, делая жест рукой и показывая на него с головы до ног. — Ты светишься так, словно не был у меня в гостях. Или это твой клон, Борис?

— Сколько сразу предположений, — проговорил тот и рассмеялся. — На самом деле я — нежить, поэтому алкоголь мне ничего не делает.

— Да ладно, — хохотнул я и демонстративно дотронулся до него пальцем. — Брешешь.

— Конечно, — ответил барон и внимательно ко мне пригляделся. — Чего, нехорошо тебе?

Я прислушался к организму и понял, что действие обезболивающего заканчивалось, и голова снова наливалась тяжестью. А мне сегодня никак нельзя было допустить даже минимальной слабости.

— Есть немного, — согласился я, обдумывая пить ещё одну таблетку или нет. — Больше никогда не буду пить накануне важных мероприятий.

— Понятно, — Борис поставил на пол небольшой чемоданчик, с которым пришёл, снял пиджак и засучил рукава. — Есть у меня одно заклинание, которое снимет все последствия.

— А я точно не превращусь после этого в зомби? — ухмыльнулся я, но выражение друга заставило меня снова стать серьёзным. — Не превращусь же, правда?

— Не должен, — ответил тот и сделал несколько пассов. — Магия к некромантии не относится, скорее, из конкурирующего лагеря. У Луки Сергеевича подглядел, когда он после Нового Года всех на ноги поднимал.

Заклинание оказалось действенное, но достаточно топорное. Я подумал, что неплохо его будет доработать. Однако цели своей оно достигло, и у меня в голове перестали звонить в огромный колокол.

К Пирогову мы поехали на машине, которую мне предоставил Воронцов, так как Борис всё ещё пользовался отцовской и на всё время взять её не мог. Только на конкретные поездки.

Пока ехали, барон Крамер пытался задавать наводящие вопросы, но я и сам толком не знал, что от него потребуется, поэтому только качал головой и разводил руками.

— Как только доедем, тебе всё расскажут, — сказал я, глядя на пролетающие мимо кварталы и промышленные зоны, которые плавно переходили в зелёные рощицы и безбрежные поля.

Так и вышло. Стоило нам зайти в здание пансионата, который стал нашей негласной штаб-квартирой, как тут же к нам спустился Пирогов и с удовольствием пожал руку Борису. Как оказалось, он запомнил его по тому дню, когда примчался спасать мою сестру.

— Очень рад снова вас видеть, — сказал Алексей Сергеевич и сделал знак рукой, чтобы мы шли за ним. — А Владимир Юрьевич уже буквально кипит жаждой деятельности. Запланировал для нас на сегодня целую кучу мероприятий.

— Как вы вчера продуктивно время провели? — поинтересовался я, чувствуя, что мне реально нужно знать всё, что касается предстоящего проекта. — Что-нибудь придумали?

— Нет, — махнул рукой Пирогов, поднимаясь по лестнице в своей манере так, что мы с Борисом за ним еле успевали. — Мы вчера ударно отдыхали, но всё-таки смогли удержать себя в рамках. Однако общие мысли, конечно, были. Пойдёмте, введём вас в курс дела.

Воронцов и Вероника, которая как-то сама собой стала подразумеваться членом нашей команды, что-то жарко обсуждали. При этом они не спорили, а, кажется, высказывали каждый свою точку зрения, ища общую линию и пересечения в собственных мыслях.

— Вас на пять минут оставить нельзя, — хохотнул Пирогов, закрывая за нами дверь. — Вы сразу же острые темы найдёте.

— Да это не мы, — хмыкнул Владимир Юрьевич, взирая на новичка в нашей компании. — Это всё Руслан со своими магическими гаджетами, которыми могли бы пользоваться простые люди. Вот мы тут и делимся соображениями, как подобное можно устроить.

«Вот даже как, не забыл, — подумал я, устраиваясь на своём уже излюбленном кресле. — Ещё и думает, как адаптировать. Вот же человек, и когда только всё успевает?» Я понял, что даже немного завидую подобной работоспособности.

— Борис Крамер, — представился барон Воронцову и протянул руку, почтительно поклонившись. — Некромант.

— Ты-то нам и нужен, голубчик, — сказал ему князь, крепко пожимая руку Борису. — А то силы жизни у нас хоть отбавляй, целый семейный подряд Пироговых. А вот силы смерти у нас не было. А она нам, как ты понимаешь, необходима.

— Если честно, пока ничего не понимаю, — ответил на это Борис и кивнул на меня. — Руслан молчит, словно язык проглотил. Говорит, на месте всё объяснят.

— А как же ты приехал-то? — спросил Владимир Юрьевич, оглядываясь на меня. — Просто под честное слово, что будет интересно? — он широко и открыто улыбался, сразу же располагая к себе.

— Мне было достаточно слова Руслана и вашей фамилии наравне с фамилией многоуважаемого Алексея Сергеевича, чтобы я летел сюда сломя голову, — ответил в тон ему Борис, чем сразу же заслужил уважение Воронцова.

— Что ж, это похвально, — заметил князь и обвёл всех присутствующих взглядом. — Итак, перед нами стоит непростая задача. Мы должны в каком-то смысле этого слова победить смерть.

— То есть? — я видел, что у Бориса расширились глаза, потому что он только сейчас начал понимать глобальность того, во что я его втянул. — Вы говорите в переносном смысле?

— В самом что ни на есть прямом, — улыбнулся Владимир Юрьевич и похлопал Бориса по плечу. — Мы с вами должны создать нечто такое, что позволит человечеству обрести бессмертие! — последняя фраза у него получилась весьма торжественно.

«И, возможно, тогда, — подумалось мне, — бессмертие обретёт и вся остальная вселенная».

Глава 4

После того, как мы привели Бориса в чувство и объяснили ему, что на первых парах от него требуется, Воронцов торжественно оглядел нас и сказал:

— Дальнейший разговор, полагаю, лучше всего проводить на фабрике, которую мы недавно спасли от пожара. К сожалению, — он развёл руками, и стало видно, что ему всё-таки грустно, — один из цехов спасти не удалось, там значительные разрушения. Но зато основные, где содержатся все наши наработки, сохранились почти нетронутыми.

— А тут мы объяснить не сможем? — развалившись в кресле, спросил Пирогов. — Вроде бы общие моменты уже ясны.

— Нет, мой дорогой, — с ехидной ухмылкой ответил ему Воронцов, — тут точно не сможем, — он развёл руками и обернулся к нам. — Во-первых, мне нужно объяснить принцип работы моих магических энергоблоков, это можно сделать только на месте, чтобы ребята поняли, почему они так уникальны. А, во-вторых, если вам претит долгая дорога до фабрики, то мы можем попросить Руслана, — он вопросительно взглянул на меня и добавил: — Или я могу организовать портал.

— Вот портал будет в самый раз, — ответил ему Пирогов, и целителя аж передёрнуло. — С Русланом я бы ходил в самых крайних случаях.

Воронцов приподнял бровь и с удивлением посмотрел на Алексея Сергеевича.

— Честно говоря, не совсем понимаю, что такого сверхнеобычного и неприятного вы нашли в методе Руслана Дмитриевича, — проговорил он, подходя к телефону, стоящему на столе Пирогова. — Но мне это показалось надёжнее, чем порталы. Потому что видно, где идёшь и через какие пространства. А портал — это просто разрыв материи нашего мира.

— Алексей Сергеевич застал тот момент, когда я только учился обращаться с Лимбом, — аккуратно проговорил я, искоса поглядывая на Бориса, который был посвящён ещё не во всё, в отличие от остальных. — Поэтому у него могли остаться не самые лучшие воспоминания о нашем путешествии.

— Не в этом дело, — покачал головой Пирогов и поднялся с кресла. — А в том, что там моя сила словно вытекает из организма. Очень неприятное чувство. Так что прошу меня простить, а в покупке порталов я могу поучаствовать на равных.

— В этом нет никакой необходимости, — ответил Владимир Юрьевич, поднимая трубку телефона. — Я полностью выкупил их производство.

— Ничего себе, — проговорил Борис, которого в шок повергала чуть ли не каждая фраза. — А почему их до сих пор в свободной продаже нет?

— И не будет, — обернулся к нему Воронцов. — Всё-таки стратегическая разработка, — и тут, судя по всему, ему ответили по телефону. — Да, здравствуйте, — сказал он в трубку. — Пришлите мне, пожалуйста, десяток порталов средней дальности. Хорошо, жду.

— Пока у нас есть время, — обратился к Владимиру Юрьевичу Борис Крамер. — Скажите, пожалуйста, в чём будет заключаться моя работа? А то я слушаю вас и понимаю, что совсем не того полёта птица. Переходы, порталы, производства… Я — обычный медработник, чуть-чуть подрабатывающий реаниматологом, и немного понимающий в некромантии.

— Руслан, — Воронцов посмотрел очень внимательно мне прямо в глаза, — ты уверен, что твой друг справится? — спросил он, а затем снова перевёл взгляд на барона. — Нам тут сомневающиеся не нужны.

— Справится, — твёрдо проговорил я. — Просто дайте ему пару часов привыкнуть. Он перепрыгнул огромную пропасть за одно мгновение, вот и адаптируется.

— Хорошо, если так, — кивнул Владимир Юрьевич, и теперь его взгляд был прикован к Веронике, которая давно уже пыталась вставить слово. — А ты чего хотела сказать, Могучая?

— Мне можно будет пойти с вами? — спросила она, всё ещё немного робея. — А то очень интересно.

— Ты стала частью нашей команды сама собой, — ей ответил Пирогов, внимательно следивший за всем происходящим в его кабинете. — А значит так угодно богам.

— Класс! — сестра была явно довольна, она даже потёрла ладонь о ладонь.

Тут зазвонил телефон. Воронцов показал рукой Пирогову, чтобы тот взял трубку, всё-таки это был его кабинет. Алексей Сергеевич подошёл, ответил на звонок и вдруг весь вытянулся, словно в присутствии монаршей особы, хотя звонили ему точно не оттуда.

— Нужно включить телевизор, — проговорил он, внезапно осипшим голосом. — Кажется, что-то серьёзное началось.

С этими словами он прикоснулся к цилиндру, расположенному сбоку от массивного экрана, и последний обрёл краски и голос.

— А мы снова возвращаемся к скандалу, в который оказались втянуты очень близкие ко двору люди. Сегодня утром пришло сообщение из Кремля о том, что помолвка между Марией Юрьевской-Волконской и цесаревичем Михаилом расторгнута. Эта новость произвела эффект разорвавшейся бомбы, потому что в данном союзе было учтено слишком много интересов представителей высшего света, и, что теперь нас ждёт в ближайшее время, не может сказать никто. Ясно только одно, грядёт самая настоящая буря. А сейчас мы попробуем получить комментарии у нашего корреспондента, который аккредитован в Кремле. Здравствуйте, Александр, скажите, пожалуйста, что известно к этому часу?

— Здравствуйте, Светлана, действительно Кремль сейчас больше напоминает растревоженный улей, потому что столько особ из монаршей семьи и светлейших князей одновременно я не видел здесь никогда. Что же касается происходящего, то всё ещё больше запутанно. Елена Юрьевская, мать Марии не даёт никаких комментариев, но видно, что для неё самой новость является шоком. Её брат — Василий Юрьевский только разводит руками и тоже не даёт никаких комментариев. В Кремле анонсировали выступление самого императора в ближайшее время, но совершенно неясно, по этой теме он будет высказываться или нет. Хотя, учитывая тот ажиотаж, что вызвало данное сообщение, полагаю, все ожидают комментариев по поводу расторгнутой помолвки.

— Спасибо, Александр, — проговорила симпатичная блондинка из телевизора. — Мы видим, что действительно сильный резонанс вызвало сегодняшнее событие. Скажите, пожалуйста, уже известно, чем может быть обусловлено происходящее или нет?

— Да, Светлана, спасибо, — на экране снова появился импозантный корреспондент, явно и сам принадлежащий к весьма высокому сословию. — К сожалению, точной информации у нас пока нет, как и официальной позиции по этому поводу, а вот предположений хоть отбавляй. Полагаю, сейчас у каждого есть собственная версия случившегося. Но мы связались с бюро прогнозов, где работают наши ясновидящие маги, и те сказали, что совсем скоро мы всё узнаем. Но связано это со слухами, которые совсем недавно начали ходить вокруг Марии Юрьевской-Волконской. Предполагается, что инициация у неё прошла не так, как должно, и проявилась совсем не та магия, которая полагается её высокому происхождению. Светлана?

— Да, Александр, спасибо, — ответила блондинка и на несколько мгновений задумалась. — И о чём может говорить эта информация нашим зрителям и слушателям? Полагаю, сейчас у многих возникли определённые вопросы.

— Светлана, я ничего не могу сказать до официального заявления, — сказал лощёный корреспондент и тут же обернулся куда-то и кивнул. — Всё, нас приглашают в зал, а вы увидите заявление Кремля в прямом эфире.

Я не был шокирован, так как ожидал подобного развития событий с тех самых пор, как поговорил с Анной. Пирогов, скорее, был расстроен, так как ему, как я понял, вообще не нравились глобальные пертурбации, всегда грозившие потрясениями для всех и каждого. А вот Воронцов, Вероника и Борис оказались совершенно не готовы к подобным новостям.

— Это же война, — тихо проговорил Владимир Юрьевич, качая головой. — И это знают все.

Моя сестра и барон Крамер предпочитали молчать, но по их лицам и так всё было ясно. А затем по телевизору выступил статный красавец-император. Ничего нового для меня он так и не сказал, а всё то же самое. То, что магия у Марии вызвала подозрения, после чего была проведена тщательная экспертиза, подтвердившая, что дочь Елены Юрьевской не унаследовала ни магию матери, ни магию Волконских. Зато её магия подозрительно оказалась похожа на достаточно специфическую, присущую барону фон Фиркс, запускающему на праздники световые столбы в небо.

Далее следовали неинтересные подробности и многочисленные формальности, которые необходимо было соблюсти для того, чтобы расторгнуть помолвку.

Воронцов выключил звук и обратился к нам.

— Что ж, всё это говорит только о том, что нам нужно торопиться, господа, — проговорил он и хлопнул себя по карману. — Я думал, что время у нас есть, а его у нас нет.

— Почему тебя так заботят разборки в Кремле? — поинтересовался я, не совсем понимая настроений Воронцова. — Собака лает, караван идёт.

— Да в том-то и дело, что тут это так не работает, — ответил он, глядя на меня слегка потухшим взглядом. — Просто ты не знаешь, какие вокруг этого союза создавались договорённости и коалиции. Полагаю, что даже император знает не обо всех. А я знаю, поэтому уверен, что нас ждут очень тяжёлые дни, а, может быть, и месяцы. И куда ещё всё это повернётся, совершенно неясно.

— Допустим, — ответил я, всё ещё не понимая. — Но какое отношение к этому имеем мы?

— А нас, мой дорогой, заставят клепать оружие вместо универсального лекарства, — просто ответил он. — И мы будем апостолами смерти, а не долгой жизни.

Для меня это всё-таки не было очевидно, но я счёл за лучшее промолчать. В этот момент нам принесли устройства для портального перемещения, и мы, словно по щелчку пальцев оказались на фабрике.

Правда, данное перемещение почему-то не понравилось живоглоту.

«Что случилось? — спросил я, почувствовав, как он напрягся. — Что-то не так?»

«Следят. Ведут, — ответил на это Пушок. — Не пользуйся больше этим. Не сегодня».

Значит, в чём-то Воронцов прав? Нас просто так не сбросят со счетов, да?

* * *

Барон Захерт был сегодня совершенно не в настроении. Дела шли всё хуже и хуже, партнёры требовали Тайнопись, но всё это было бы ерундой, если бы не Саториус. Тот говорил всё очень разумно, рассказывал совершенно логичные схемы, а затем просто молчал об этом, словно и не было никакого разговора. Вот и теперь они разговаривали по поводу этого Могучего уже очень давно, а никаких видимых результатов до сих пор не было.

Не выдержав, барон вызвал подчинённого, но даже не успел отвернуться от него, чтобы не выдавать своё истинное настроение. «Когда не надо, он всегда быстр, — подумал барон. — Может быть, я зря на него злюсь? Прошло-то на самом деле всего-то пара дней, а я хочу всё быстро и сразу.

— Слушаю, ваше благородие, — Саториус вытянулся в струнку. — Какие-то новые поручения?

— Новые? — Захерт не знал, как реагировать на подобное, ибо какие могут быть новые поручения, если он ещё с предыдущими не справился. — Нет, хотел узнать, как у нас обстоят дела с Могучим. Помнится, я приказал вам втереться к нему в доверие. Есть какие-нибудь подвижки?

— Конечно, ваше благородие, — Саториус склонил голову, после чего разогнулся. — Буквально сейчас, — он посмотрел на хитрое устройство на руке, которое лишь отдалённо напоминало то, что изготавливал Воронцов, — мы подготовили отличную ловушку, и совсем скоро в неё попадётся наш дорогой Руслан.

— Очень интересно, — ответил на это барон, но тоном, подразумевавшим немного другое. — Но хотелось бы знать, насколько скоро, и что это за ловушка.

— Не далее, чем сегодня, — ответил Саториус, ещё раз поклонившись. — А ловушка действенная, могу вас заверить.

— Хотелось бы больше подробностей, — оскалился Захерт, так как ему показалось, что подчинённый смеет играть с ним. — Что конкретно вы собираетесь предпринять?

— Полагаю, это будет долгий и не очень-то нужный разговор, — проговорил на это Саториус, улыбаясь своей самой безмятежной улыбкой, которую барон иногда хотел стереть с лица подчинённого. — Но, если вам так угодно, расскажу. В последние дни Руслан Могучий сильно сблизился с Владимиром Воронцовым.

— Это изобретатель который? — поинтересовался барон, понимая, что его снова забалтывают, а он ничего не может с этим поделать. — Он вроде с Пироговым работал и с другими высокими господами, зачем ему нетитулованный?

— Нетитулованный только до поры, — сказал Саториус и развёл руками, как бы говоря, что вот такова жизнь. — Зная слухи при дворе, он очень скоро может стать графом.

— Ого! — совершенно неподдельно изумился Захерт. — За какие такие заслуги?

— У нас ведь как, — улыбнулся на это Саториус. — Был бы человек хороший, а уж титул или ссыльная статья для него всегда найдутся.

— Ох уж этот неистребимый оптимизм, — барон и сам улыбался, пройдоха Саториус провёл его в который раз.

— Так вот, понимая, что Воронцов — это достаточно сильная фигура, мы стали искать, как копнуть уже под него, ведь это куда труднее, чем под юного Могучего, — подчинённый Захерта прищурился, явно припоминая какой-то недавний момент.

— А зачем нам копать под Воронцова? — нахмурился Захерт, и кожа на его бритом черепе натянулась. — Уж больно высокого полёта птица, нам её не достать.

— Никогда не говори никогда, — ответил Саториус и снова едва заметно поклонился. — Мы кое-что нашли и буквально в ближайшие минуты сможем разыграть наши карты.

— Ладно, — Захерт махнул рукой, понимая, что подчинённый ему никогда не скажет того, чего не хочет говорить. Тут хоть что делай. — Надеюсь до завтрашнего дня получить от тебя информацию.

— Полагаю, она будет ещё сегодня, — ответил на это громила в чёрном, несмотря на жару, костюме. — А вы новости уже смотрели?

— Что ещё за новости? — барон очень не любил, когда что-то важное проходило мимо него хоть чуть раньше. — Важные?

— Важнее некуда, — пожал плечами Саториус. — Прямо из Кремля.

— И что там? Опять бал? Или приём? — фыркнул Захерт, который терпеть не мог всё, что касалось власти.

— Расторжение помолвки, — аккуратно ответил подчинённый. — И не простое, а с громким скандалом. Что означает очень мутную воду и огромное количество крупной рыбы в ней.

— А вот это уже интересно, а почему мне не доложили? — напрягся барон и даже почесал лысину. — Я должен о таких вещах узнавать первым.

— Сегодня об этом узнали все сразу, по телевизору до сих пор вещание идёт, я трансляцию в наушник получаю, — сказал Саториус. — Именно поэтому и важно выйти сейчас на Воронцова и Могучего. Их в любом случае задействуют.

— А что, если это просто пшик? — поинтересовался Захерт.

— В смысле? — со своей фирменной улыбкой переспросил Саториус. — Император заявил.

— Это всё понятно. Имею в виду, — барон на несколько секунд задумался. — Если вдруг помолвку просто разорвут, и это никаким образом не скажется на жизни высшего света? Бывало же уже такое, правда? Лет сто назад, если я не ошибаюсь.

— Сто семь лет назад, — согласился подчинённый и прищурил глаза, словно вспоминал. — Тогда в междоусобицах погибло восемь светлейших князей, в том числе и младший брат действующего императора. Едва не дошло до отречения. Не сказал бы, что это никоим образом не сказалось.

— Ладно, ладно, ты прав, — зачастил Захерт, поднимая свою грузную тушу с кресла. — Любые подобные решения влекут за собой очень серьёзные последствия. Но ты думаешь, что там, — он указал жирным пальцем в потолок, — не знают об этом? Полагаешь, они не подготовились к подобному?

— Думать за влиятельных господ — это не совсем мой профиль, хотя иногда приходится, — задумчиво проговорил Саториус. — Мне обычно надо думать, как помочь вашему благородию. Но одно могу сказать наверняка, рассчитать всё не под силу даже императору со всей его свитой. Тем более, уверен, что этот ход принадлежит не ему, а императрице, слишком уж сильно Елена Юрьевская стала влезать в их семью. И вот ещё что. Ходят слухи, что всё это произошло из-за той самой вещицы, которую искали в том числе и мы.

— Что и правда из-за неё? — усмехнулся Захерт.

— Есть огромная вероятность этого, — кивнул Саториус.

— И мы опять приходим к Руслану Могучему, — барон хмыкнул и сел обратно. — Получается, очень интересный персонаж.

— О чём я вам и толкую, ваше благородие, — подчинённый был явно доволен встречей, как и обычно.

«Всегда он находит, как выкрутиться, — подумал в этот момент Захерт. — Надо бы поаккуратнее с ним всё-таки».

Глава 5

То, что предстало моим глазам на фабрике, заставило меня удивиться. Я предполагал увидеть обугленный корпус в центре и, возможно, проведение некоторых работ. Но нет.

Все следы произошедшего пожара были уже устранены, центральный цех, в котором происходили взрывы, практически полностью разобрали и уже начали строить заново. На остальных зданиях и вовсе не осталось ни малейшего признака бушевавшего пламени.

— Ого! — высказался я вслух, оглядывая окрестности. — Ничего себе бойкое решение проблем.

— Руслан, — с отчётливой долей иронии в голосе проговорил Владимир Юрьевич. — Большие деньги способны и не на такое. Мы, мой друг, на самом острие нужд государства, поэтому подобные трудности для нас, в сущности, ерунда.

— А если бы у них получилось? — спросил я, имея в виду конкурентов Воронцова, которые ими по сути не являлись. — Это тоже всё можно было бы быстро восстановить?

— Видишь ли, — Владимир Юрьевич, как мне показалось, с любовью провёл по стене цеха ладонью. — Если бы они добились своего, то уничтожили бы не только здания, в которых мы всё это делаем, но и уникальное оборудование. Конечно, мы бы его восстановили, вот только вопрос, сколько времени у нас это заняло бы.

— Понял, — сказал я и хотел было поинтересоваться на тему опасений живоглота, но не стал, потому что сначала требовалось сформулировать эти самые опасения. — Что ж, мы готовы к экскурсу. Готовы же? — я окинул глазами Бориса и Веронику, которые не были тут во время пожара, поэтому даже не представляли себе масштаб перемен, случившийся тут за последние два дня.

— Готовы, — кивнула Вероника. — Мне Алексей Сергеевич много рассказывал, пока лечил меня. Говорит, скоро можно будет забыть обо всех этих прикладываниях рук. Нужно будет только ввести что-то в кровь, а дальше организм сам делает всё, что требуется.

— До сих пор поверить не могу, что во всём этом участвую, — восхищённо проговорил Борис.

— Так! — грозным голосом проговорил я.

— Но уже начинаю привыкать, — поторопился он добавить с улыбкой во весь рот.

Мы прошли в тот цех, крыша которого загорелась на моих глазах. Его я потушил первым. Но сейчас он был полон людьми, и мне сложно оказалось сопоставить то горящее здание и это полное жизни. Я как будто прибыл в параллельный мир, где всё похожее, но совсем другое.

Внутри царил образцовый порядок, чем-то очень приятно пахло. Люди не толпились вокруг нас, а занимались своими делами. Лишь проходя мимо нас, они кланялись и здоровались, в остальном же рабочий ритм ничем не нарушался.

— Итак, — проговорил Воронцов, проводя нас в особую часть, где почти никого не было, а в лабораториях царила практически мёртвая тишина. — Начнём с самого начала. Каждая техномагическая вещь делает некую работу. Что телевизор, что портал основаны на одном и том же принципе работы. У нас, магов, есть какая-то потребность и есть некая вещь, которая эти потребности закрывает. Хотим мы, допустим, посмотреть новости или охладить лимонад, или доехать из точки «а» в точку «б». Не важно. Главное, что у нас есть необходимое техническое устройство и магический источник энергии. Единственное условие тут — периодическая заправка источников питания.

На данный момент всем всё было ясно, так как это были прописные истины. Но я понимал, почему он зашёл издалека. Ему нужно было дать нам понимание с самых азов до глубинных процессов всего за один день.

— Вот тут, — он завёл нас в одну из лабораторий, где стояли огромные ёмкости, чем-то отдалённо похожие на всё те же цилиндры, которые крепились к каждой вещи в этом мире, но и отличающиеся от них. — Происходит заполнение самих источников магического питания. Это лаборатория не единственная в империи, просто она первая и экспериментальная. Как я уже говорил, тут мы смешиваем различные магии, для того, чтобы наше устройство работало так, как полагается.

— А что, если перепутать магии? — спросил я, размышляя, что для той коробочки, которую задумал, понадобится просто немыслимое количество всякого разного. — Или это исключено?

— Ну, — Воронцов немного задумался, а затем развёл руками. — У нас вместо холодильника получится духовой шкаф. Просто пример, конечно. Но, в целом и общем, ничего не выйдет из такого, будет брак.

— А теперь вы ещё что-то гораздо более сложное хотите сделать? — спросил Борис, и я едва не зарычал, так как он сбил меня своим вопросом с мысли. — Что-то такое, что зарядит кровь целебным эффектом?

— Если грубо говорить, то — да, — проговорил Владимир Юрьевич. — Именно за этим вы тут и собрались. Образцы вашей магии и станут самым первым прототипом для зарядки крови. Дело ещё в том, что тут прикрутить к каждой клетке свой источник питания просто невозможно, и я буду экспериментировать с магической энергией каждого отдельно взятого человека, чтобы он поддерживал целительный эффект собственной крови сам.

— Стоп-стоп-стоп! — сказал я довольно громко, чтобы все обратили своё внимание ко мне. — Это получается, что у нас снова технология продления жизни будет работать лишь для тех, у кого есть магические каналы, так?

— Так, — согласился со мной Воронцов, пристально глядя мне в глаза. — А как вы хотите, чтобы поддерживалась деятельность любого аппарата без магической подпитки? А тем более в нашем случае, когда мы говорим, что собираемся придать целительные свойства самой крови? Как я должен это сделать?

— В этом-то и загвоздка, — проговорил я, размышляя над тем, что как всегда люди без магии останутся в стороне. — И это станет очередным поводом для ненависти.

— Между нами и так слишком большой раскол, — сказал на это Пирогов, выказывая своё сожаление. — Когда я был молод, поверьте, меня это тоже очень сильно задевало. Но теперь… Я понимаю, что, если каждый станет магом на этой планете, порядка не прибавится. Так уж устроен мир, кому-то дано рисовать, кому-то лечить, кому-то ничего не дано, уж простите.

— Это я понимаю, но всё-таки считаю, что данное устройство несправедливое, — ответил я, вспоминая свою другую жизнь, где все были богами, но чем они отличались от людей, кроме своих сил? Ничем. — Было бы здорово придумать, как нашими устройствами смогут пользоваться все.

— Справедливости и не существует, — ответил на это Воронцов. — Это исключительно человеческое словечко. Когда пума догоняет лань, ты сочувствуешь той, о ком смотришь документальный фильм. Что же про простых людей, они же пользуются магическими приспособлениями, мы же уже об этом говорили.

— Да, — согласился я, — говорили. И пришли к выводу, что они всё равно полностью зависят от магов. А вот, если мы с вами доберёмся до той самой энергии, которая питает магов, которая распадается на различные умения, тогда мы сможем обратить её во благо всего человечества.

— Браво, мой дорогой, браво, — сказал на это Воронцов и даже похлопал в ладоши. — Вот только пока у меня нет ни единой мысли, как добраться до этой самой изначальной магии. И потом, мы же с тобой лишь предполагаем, что она существует. Это не доказано.

— Она есть! — сказал я горячо. — Это точно.

— Пусть так, но подниматься нужно маленькими шажочками, иначе мы рискуем навернуться с огромной высоты и сломать себе шеи, — хоть это была и аналогия, но достаточно яркая, чтобы я понял её посыл. Владимир Юрьевич не был против, но предлагал идти проторенным путём. — Давайте сначала разберёмся с теми задачами, что уже стоят перед нами.

— Хорошо, — согласился я, но тут же ввернул своё слово, чтобы оно в этом разговоре осталось последним. — Но, если мы сможем использовать изначальную энергию, представляете, как упроститься использование элементов питания? Не нужно будет ничего подгонять. Не нужны будут маги. Телевизоры, холодильники, телефоны будут в самых обычных домах, а вы будете получать деньги за каждый аппарат. Как вам такое, Владимир Юрьевич?

Я видел, что у него загорелись глаза. Он что-то хотел ответить, но потом просто покачал головой и махнул нам рукой, чтобы следовали за ним.

Мы пришли в другую лабораторию. Она мало чем отличалась от предыдущей, разве что цветов магии, кружащейся в цилиндрах, было значительно меньше. Тут всё было белое, бежевое, серое. Одним словом, пастельные тона превалировали.

— Вот тут мы с Алексеем Сергеевичем провели немало бессонных ночей, — проговорил с лёгкой улыбкой Воронцов. — Но я, конечно, больше, так как у нашего дорогого целителя ещё уйма пациентов. Это я могу сосредоточиться на изобретениях. Так вот, именно тут мы изобрели очень много аппаратов, которые стоят теперь в клинике Пироговых, но решили пойти ещё дальше. И для этого нам нужны будете вы.

Дальше он подробно рассказал, какие силы и от кого потребуются. Пирогов вставил свои соображения по поводу живоглота и его магии, как всё это можно использовать в наших исследованиях. Бориса, затем меня и Веронику подключали к каким-то аппаратам и брали что-то такое, что Воронцов назвал опытными образцами.

Пушок нехотя, но всё-таки согласился на то, чтобы и его обследовали. И вот тут нас ждало несколько сюрпризов.

— Ничего не понимаю, — сказал Воронцов и вызвал какого-то инженера. — Тут нужна более квалифицированная помощь.

Инженер, едва увидев живоглота, скакнул на месте так, что мы едва сдержали улыбки.

— Всё нормально, Максим, — сказал ему Владимир Юрьевич. — Это как раз наш источник материала. Вот не можем сладить.

Инженер Максим кивнул, но всё-таки продолжил приближаться к живоглоту с огромной осторожностью.

— Он не кусается, — сказал я и тут же понял, что звучало это сейчас не особо убедительно, беря во внимание огромные клыки Пушка.

Но добавлять, что он вообще плоть не очень любит, не стал.

Инженер потыкал что-то в аппарате, развёл руками, потом потыкал ещё раз. И вот после этого дело пошло на лад. Какая бы энергия не использовалась живоглотом, она слегка поддалась дешифровке Воронцова.

И вот тут в лабораторию влетел слуга с телефонным аппаратом и снятой трубкой.

— Владимир Юрьевич, ваша светлость, вас… — он что-то хотел добавить ещё, а у меня разыгралось острое чувство дежавю.

Что-то такое я уже видел совсем недавно, и тогда ни к чему хорошему это не привело.

— Слушаю, — сказал Воронцов, а затем некоторое время не отрывал трубку от уха, в то время, как лицо его вытягивалось и бледнело. — Понял, — проговорил он через некоторое время и повесил трубку, а затем перевёл совершенно потерянный взгляд на нас.

— Что-то случилось? — поинтересовался Пирогов. — Владимир Юрьевич, на вас же лица нет!

— Только что, — помертвевшим голосом проговорил Воронцов, — у себя в особняке был найден мёртвым Геннадий Андреевич Дьяков. При нём была записка, в которой он вину за свою смерть возлагает на меня. Дело вряд ли дойдёт до трибунала, но… — и тут он запнулся, и я понимал почему.

Мы действительно были в гостях у Дьякова и выбили из него кое-какие признания, плюс к тому предотвратили диверсии на других фабриках. Теперь же всё это могло вскрыться, и тут Воронцова, да и меня вместе с ним по головке не погладят. Нам срочно нужно было придумать что-то такое, что снимет с нас все подозрения в его смерти. Впрочем, если уж на то пошло, мы действительно не виноваты в том, что он умер. Возможно, это самоубийство подстроено?

— Может быть, его специально устранили? — поинтересовался я, глядя на замершего Воронцова. — Чтобы сейчас в новых условиях и от вас заодно избавиться? Все же предчувствуют бурю, не так ли?

— Всё возможно, — ответил на это Владимир Юрьевич. — Вот только это снова затормозит нашу работу, чего просто нельзя допустить. Сейчас мы срочно возвращаемся, и я пытаюсь связаться с императором лично, чтобы остановили этот беспредел.

— Ты думаешь, у него сейчас найдётся на тебя время? — Пирогов выражал явный скептицизм. — Полагаю, там сейчас идут очень бурные переговоры по сферам влияния, и твоё прошение будет рассмотрено, как ещё одна заявка на кусок пирога.

— Да, я почему-то об этом не подумал, — согласился Воронцов и снова задумался на некоторое время. — В любом случае, — наконец, снова очнулся он. — Нужно действовать немедленно, сидеть и ждать нечего, — с этими словами он достал устройство для создания портала. — Мы сейчас же переместимся обратно, и…

— Нельзя, — перебил его хриплый, мало похожий на человеческий, голос. — Нельзя.

Я оглянулся и понял, что никогда до этого не слышал голос живоглота в реальном мире. В Лимбе мы с ним разговаривали, но тут — никогда. Замерли и все остальные, включая слугу и инженера.

— Да, — согласился я с питомцем. — Когда мы перемещались сюда, Пушок сказал, что за нами следят. Возможно, хотят что-то сделать. Не знаю, похитить, например.

— Это невозможно, — попытался возразить Воронцов, но тут руку поднял инженер. —Да, говори, — сказал ему Владимир Юрьевич.

— Не совсем так, — явно стесняясь, произнёс тот. — Если знать, как он действует, вполне можно скопировать волны и… открыть выход совсем не в том месте, куда вы направлялись. Простите.

— О, как! — Воронцов явно был сам шокирован открывшимися обстоятельствами. — Тогда отбой. Дьяков вместе с Окуневым в любом случае разбирались в моих технологиях, так что, — он обернулся ко мне. — Руслан, на тебя вся надежда.

— Куда? — спросил я, прикидывая, что вместе с сестрой смогу протащить через Лимб всех. — В пансионат?

— Туда придут в первую очередь, — задумчиво проговорил Воронцов. — Но, с другой стороны, там и линию обороны сделать проще.

— Один раз её уже прорвали, не особо-то и напрягаясь, — развёл руками Пирогов. — Хотя согласен, там хотя бы подходы можно контролировать, в отличие от Московских особняков.

— Итак, идём в пансионат через Лимб, — принял решение Воронцов. — И там сразу же собираем военный совет. Мне нужно будет ещё кое-кого из юристов и друзей привлечь.

Живоглот прыгнул на моё плечо и вошёл в Лимб. Я сделал это сразу же за ним и тут же понял, что на этот раз всё просто не будет. Проход был закрыт.

* * *

Елена Юрьевская рвала и метала. Все комбинации, которые она выстраивала последние полтора десятка лет рухнули в одночасье. И винить в этом можно было кого угодно. Она догадывалась, что к этому причастен её родной брат. Полагала, что и без вмешательства императрицы, которой в последнее время сильно перешла дорогу, не обошлось. Но при этом она точно знала, что эти двое не могли сговориться, так как цели у них совершенно разные.

И ведь так всё хорошо складывалось. Ей должны были доставить изменитель магии, который сделал бы её доченьку вполне себе наследницей магии Волконских. А теперь… позор, отлучение от трона.

Нет, её саму, скорее всего, не тронут. Но зато она перестанет стоять на пути брата к трону. И тут она подумала, что, если всё дело рук императрицы, то она выстрелила себе в ногу. Потому что Василий дойдёт туда, куда собрался. Даже в тайне от самого себя.

В дверь к ней постучались.

— Войдите, — сухо сказала она, пытаясь унять клокотавшие внутри чувства.

— Доброго дня, — поклонился сухощавый мужчина с незапоминающимся лицом, — ваше высочество.

— Ты специально? Какой он добрый?! — Юрьевская понимала, что вот-вот взорвётся из-за всей этой ситуации. — Давай к делу.

— Вас слушаю, — он поклонился ещё раз.

— Мне нужны доказательства того, что инициацию дочери подстроили, возможно, навели порчу. А на самом деле она вполне себе дочь Волконского. Ты можешь это устроить? — она понимала, что говорит сбивчиво, но сейчас самое главное было, чтобы он уловил суть.

— Я вас понял, — ответил мужчина и склонил голову на бок. — Что-то ещё?

— А это что, так просто сделать? Ты надо мной издеваешься? — у неё аж кулаки сжались от внутренней ярости.

— Не так чтобы просто, но возможно, — ответил он. — По крайней мере я знаю одного человека, который может посодействовать в подобном.

— Кто? — резко бросила Елена.

— Воронцов Владимир Юрьевич, вы его знаете, — ответил мужчина.

— Конечно, знаю, — ответила она. — Как я сразу не подумала. Так, давай его сюда, будем с ним разговаривать.

— Боюсь, слёту не получится с ним договориться, — мягко произнёс мужчина. — Его нужно чем-нибудь заинтересовать.

— Чем же? — Юрьевская не заметила, как сломала себе ноготь.

— Предоставьте это мне, — ответил посетитель.

— У тебя сутки, — сказала Елена и махнула рукой, давая понять, что аудиенция окончена.

Глава 6

Давненько я не был в Лимбе. Тут всё сильно изменилось с моего последнего появления. Пространство над головой постоянно бороздили неприятные создания с кожистыми крыльями и стреловидными хвостами, а также вытянутыми головами.

Не успел я ступить в Лимб, как на меня тут же спикировали три или четыре твари. Может, и больше, но троим я сразу же вышиб мозги. Затем поймал за хвост ещё одну и уже ею расчистил себе пространство, несмотря на то, что летающее существо визжало и вырывалось.

— Кто это? — спросил я живоглота, который должен был признать обитателей собственного мира.

— Не знаю, — ответил он, выпучив глаза. — Впервые вижу, хотя…

А вот они его абсолютно точно видели уже до этого. Не конкретно Пушка, конечно, а подобного живоглота. Потому что когда они собрались в небольшую группу, чтобы ударить по мне, то вдруг замерли на месте, маша крыльями.

— Есть соображения, откуда они взялись? — их сейчас только и не хватало, учитывая, что проход через портал был небезопасен. — Что теперь нам делать?

— Мне они не интересны, — проговорил живоглот и потянулся на лапках, оглядывая кружащихся над нами тварей. — Меня не тронут.

— А меня? — с изрядной долей сарказма поинтересовался я.

— Тоже, — коротко сказал тот. — Пока я рядом.

И после этого он сразу же издал квакающий звук, на который твари отреагировали однозначно: они с дикими криками поднялись выше и исчезли из поля видимости.

— Что ты им сказал? — мне тоже хотелось иметь столь же действенный инструмент для отпугивания всяческой нечисти.

— У всех созданий есть душа, — ответил мне на это Пушок, и я подумал, что были бы у него плечи, он ими обязательно пожал бы. — Они вернутся. А взялись… — он замолчал на довольно продолжительное время, видимо, многословность требовала и множества размышлений. — Их привлёк труп Нага-гидры. Он лежит, воняет, стервятники слетаются…

Я приподнял бровь его объяснению. Получается, это в чём-то и моя заслуга, что теперь в Лимбе летают подобные существа.

— И надолго они тут? — мне нужно было чётко знать свои возможности, потому что я-то с живоглотом на плече тут смогу пройти, а остальные? — И да, как мы людей будем переправлять?

— В этот момент над нами появилась уже целая стая крылатых и зубастых тварей, которые, однако, не торопились снижаться, кружа на почтительной высоте.

— Пока не сожрут тушу, — судя по тону, живоглот всё-таки предполагал. — Им тут нечем питаться. Редкие путники. Небезопасные. Как идти? Шаг сделать успеешь, но надо других перетащить. Сходим дважды.

— Может, всё-таки через портал? — предложил я, всё ещё надеясь, что это будет более безопасный вариант. — Там тоже шаг, и мы на месте.

— Нельзя, — Пушок покачался на ножках, словно отрицательно качал головой. — Портал рвёт пространство. Вас схватят на изнанке.

Я ничего не понял из объяснений питомца. Изъяснялся он ещё не настолько хорошо, чтобы понимать его безусловно. Но основная мысль была ясна: в портал соваться нельзя. Кто-то или что-то нас там поджидает. Тут я понял, что ещё не очень хорошо понимаю в устройстве порталов, поэтому мне нужно поговорить об этом с Воронцовым. Если, конечно, у меня будет на это время.

Весь наш диалог с Пушком вместе с небольшим сражением занял около минуты реального времени. Но всё же, когда я вышел из Лимба обратно в цехе фабрики, мои спутники уже волновались?

— Что-то случилось? — спросила Вероника, чувствующая Лимб ничем не хуже меня.

Видимо, тоже заглянула и увидела, что там не всё ладно.

— Случилось, — кивнул я и оглядел собравшихся вокруг меня друзей. — Лимб наполнен кровожадными тварями, которые только и ждут того, чтобы откусить кусочек от кого-нибудь живого.

— Я могу прикрыть нас Саваном Смерти, — сказал на это Борис.

— Что ещё за рок-н-рольное название? — усмехнулся на это Пирогов. — Мы реально будем выглядеть, как трупы?

— Да, — кивнул Борис и улыбнулся чуть ли не до ушей, как он любил. — И выглядеть, и пахнуть, и аура у нас будет соответствующая.

— Класс, — подхватил идею Крамера Воронцов. — Я хочу увидеть, как это будет выглядеть со стороны.

— Э-э! — протянул я, поднимая руку. — Уверен, это плохая идея, потому что мертвечину те твари употребляют с ещё большим аппетитом, чем живую плоть.

— Вот же, — с разочарованием проговорил Владимир Юрьевич. — Но обещайте, что, когда всё закончится, вы обязательно покажете мне, как это работает.

— Хорошо, конечно, — кивнул ему Борис, а затем перевёл взгляд на меня. — И что, как мы тогда будем пробираться? Через портал?

— Ни в коем случае! — ответил на это я. — Там нас ждёт что-то ещё более жуткое, поэтому мы пойдём через Лимб, но не совсем так, как привыкли это делать. Так надо.

— А как? — с напряжённой улыбкой спросил Пирогов. — Главное, чтобы не ногами вперёд.

— Нет, я сейчас возьму двоих подмышки, перенесу в пансионат, затем вернусь за оставшимися, — я развёл руки, словно для широких объятий. — Давайте Владимир Юрьевич и Борис, вы первые.

Крамер спорить не стал, а Воронцов попытался возразить.

— Я бы составил компанию своему старому другу, — он кивнул в сторону Пирогова.

— Нет, — отрезал я, не оставляя никакой возможности к протестам. — Он останется с Вероникой, которая в крайнем случае сможет Алексея Сергеевича протащить через Лимб. А, если вы останетесь вдвоём, то надеяться будет не на кого.

— Ну ладно, — хмыкнул Воронцов и подошёл ко мне.

Как только мы появились в Лимбе, то там сразу же раздался звук, похожий на клёкот, и на нас спикировало несколько десятков тварей. Однако живоглот, сидящий у меня на плече ещё раз квакнул по-своему, по-особенному, и тут же снова послышался испуганный клёкот, и особи разлетелись в разные стороны.

Впрочем, всё это я отмечал постольку поскольку. Фактически в Лимбе я сделал шаг и оказался в пансионате. Ещё один шаг, и я уже в реальности, в кабинете Пирогова. Выпустив из объятий друзей, я хотел моментально отправиться обратно, но в этот момент Борис покачнулся.

Я поймал его и только тут заметил, что глаза некроманта закатывались. Он терял сознание. Его у меня забрал Воронцов.

— Иди, иди, — сказал он мне и даже смог махнуть рукой, второй придерживая огромного человека. — У него просто шок от первого раза в Лимбе. Вполне понятно.

— А если нет? — спросил я, с беспокойством глядя на друга, который благодаря усилиям Владимира Юрьевича осел в мягкое кресло. — Что тогда?

— Тогда нам потребуется Пирогов, так что иди скорее, у меня есть кое-какое понимание в целительстве, — он сопровождал свои слова жестами, поторапливающими меня.

И я понял, что бессмысленно дальше стоять тут и пытаться понять, что с Борисом, нужно просто сгонять за Алексеем Сергеевичем. Я ринулся в обратный путь. Летающие твари меня уже, кажется, запомнили, потому что всего несколько из них ринулось вниз, но и те тут же отскочили назад, увидев живоглота на моём плече.

Появившись в цехе, я схватил сестру и Пирогова и двинулся обратно в пансионат. А когда вышел в кабинете, понял, что совсем забыл одну очень важную вещь.

Летающие твари проследили мой маршрут. И за те несколько секунд, что меня не было в кабинете, тут появились уже три твари. Воронцов вместо того, чтобы поднимать на ноги Крамера, вынужден был отбиваться.

Но, должен признать, это было красиво. Он завернул небольшие смерчи воздуха прямо в кабинете и поймал в них двух из трёх особей, попавших в реальный мир. Ему оставалось только придумать, куда их деть. Полагаю, если бы не те, что посыпались в кабинет вслед за нами, он вполне справился бы с атаковавшими тварями. Я даже успел заметить, что действовал он холодно и уравновешено, не поддаваясь панике.

А вот Борис вскочил и бросился в угол. «Хотя бы в себя пришёл, — подумал я, с сожалением глядя на панику в действиях друга. — Ладно, понаблюдаю ещё». Но, как оказалось, я ошибся. Барон Крамер лишь занял удобное положение, чтобы, во-первых, нападающие не зашли ему за спину. А, во-вторых, чтобы видеть всех нас и не задеть.

— Упокойся! — крикнул он вслух и направил серый вихрь на ближайшую к нему щёлкающую пастью тварь. — Сдохни!

Уж не знаю, было ли второе слово частью заклинания или просто криком души, но нападавшая на него особь и сама посерела, затем словно обуглилась и упала на пол, рассыпавшись прахом.

— Ого! — Пирогов уважительно кивнул Борису, после чего сам направил заклинание на ближайшего к нему летающего монстра.

Слов я не слышал, Алексей Сергеевич уже давно не озвучивал свои заклинания. Но я видел красноватую струю, ударившую в грудь твари, после чего та замертво упала на пол.

А над нашей головой уже кружились десятки их. Им не хватало места в кабинете Пирогова. И тут я понял, что мне предстоит убить их всех до одной. Всех, кто посягает на реальный мир. Я сжал кулаки и ринулся в самую гущу противника, бросив живоглоту напоследок:

— Можешь жрать их души, не стесняясь.

И действительно, зачем упускать такую хорошую возможность покормить питомца.

— Души — вкусно, — подтвердил тот.

Я бил, разбивал головы, отрывал крылья и хвосты, кромсал туловища, продвигаясь в Лимб. Я хотел стать эдакой преградой, чтобы больше ни одна тварь не проникла в пансион Пирогова. И я снова бил, размазывая желтоватую кровь по своим рукам. Но противников было без счёта. Что-то надо было сделать. Придумать какую-то одно действенное заклинание, которое раз и навсегда успокоило этих тварей. И я задумался.

Практически сразу в памяти всплыло, как подействовало заклинание Бориса. «Упокойся». Хм, ну это сработало на одну особь. А как на всех-то его масштабировать?

И тут я почувствовал что-то внутри себя. Нечто такое, что, казалось бы, всегда было частью моей натуры, но проявилось только сейчас. Это очень сложно объяснить. Но так случается, когда доходишь до решения какой-то сложной задачи, и оно всплывает на поверхность. Это всегда «Эврика!» и «Бинго!», но потом ты понять не можешь, как не додумался до этого раньше. Так же было со мной и сейчас.

Дело в том, что я мог управлять будущим этих созданий. Да-да, мне не нужна была некромантия, чтобы всех их превратить в пыль. Мне достаточно было быть собой. Быть повелителем фатума.

— Ваш путь окончен, — скомандовал я.

И оказался в полной тишине. Больше никто не вопил, не хлопал крыльями, не пытался выколоть мне глаза, вообще ничего не происходило. Лимб вновь стал тем же, что был мне привычен. Где-то в отдалении слышались чьи-то вопли, но я уже настолько сроднился с ними, что не обращал внимания.

Вернувшись в кабинет Пирогова, я застал занятную картину. Вероника долбила бокалом из-под виски полудохлую тварь по голове, а Пирогов пытался оттащить её для того, чтобы Борис или Воронцов упокоили последнюю особь.

«Странно, — подумал я. — Получается, я отправил в небытие только тварей внутри Лимба, а в других мирах, откуда бы не прилетели, они остались».

Впрочем, на данный момент меня это не должно было волновать. У нас была целая масса проблем, требовавших нашего вмешательства.

И пока Пирогов взирал на то, что осталось от его кабинета, Воронцов поспешил к телефону. А тот, словно только того и ждал, начал звонить буквально за секунду до того, как рука изобретателя коснулась трубки.

Владимир Юрьевич недрогнувшими пальцами взял трубку и приложил её к уху.

— Пансионат графа Пирогова, вас слушают, — проговорил он весьма вальяжным голосом, словно пародировал зазнавшуюся прислугу, какой, кстати, у Алексея Сергеевича я не встречал. — Слушаю, — внезапно он вытянулся в струнку и только что каблуками не щёлкнул. — Сию секунду, ваше высочество, — затем он зажал микрофон рукой и посмотрел на Веронику. — Юрьевский тебя. Срочно!

Сестра приложила ладонь ко рту, а затем пронеслась через весь кабинет к телефону, чуть ли не выхватила трубку у Воронцова из руки и приложила её к уху.

— Да, дорогой, я тут. Что? — она была настолько взволнована, что не слышала тех слов, которые он ей говорил. — Ах, да, со мной всё хорошо, спасибо. Да нет, боги как раз не причём, это всё Алексей Сергеевич и его золотые руки, — после каждой своей фразы она ненадолго затихала, слушая собеседника, а затем снова говорила в трубку. — Что делаю в кабинете? Да нас тут много… играем, чтобы скучно не было. Встретимся? Конечно, дорогой, я так соскучилась. Что-что, прости? Как это? Хорошо, давай встретимся, я приеду… Что? Тут, в пансионате? Хорошо, буду ждать, дорогой. Всё, до встречи, пока.

И она положила трубку с совершенно остекленевшими глазами. Пальцы даже не слушались её и не отпускали трубку некоторое время.

— Что он тебе сказал? — спросил я, готовясь ко всему, чему угодно.

— Он сказал, что был не в курсе моей госпитализации. То есть получается… получается, что… — она помотала головой, словно стараясь прийти в себя побыстрее. — Ничего не получается вообще. Кто-нибудь мне может объяснить?.. — но, посмотрев на нас, просто махнула рукой, полагая, что мы вряд ли сможем ей объяснить то, что она сама не понимает.

— Думаю, что смогу, но не сейчас, — ответил я, после чего акцентировал внимание присутствующих на следующим факте. — Юрьевский едет сюда? — сестра кивнула, и я перевёл взгляд на Воронцова и Пирогова. — Как думаете, что он хочет от неё? Чтобы она проникла к императору?

— Что, простите? — вставил Борис, но от него пришлось просто отмахнуться.

— Потом, дорогой мой, — ответил ему Воронцов. — Сейчас объяснять все хитросплетения интриг и договорённостей элит просто некогда.

— Да уж, — вздохнул Пирогов, проводя пальцем вдоль края разбитого окна, пострадавшего в стычке. — Ещё совсем недавно это место совершенно никому не было нужно. А теперь тут все периодически появляются. Не хватает только монаршей семьи.

— Вот она бы сейчас совсем не помешала бы! — ответил на это Воронцов и поднял трубку, после чего набрал несколько цифр. — Потому что иначе до неё придётся дозваниваться мне.

Как и предполагалось, его ждали разочарование и короткие гудки. Он набирал ещё раз, а затем ещё, и снова, и опять. Но результат всегда был один и тот же. Связь с императором оказалась недоступна.

— Ёшки-матрёшки, — своеобразно выругался Владимир Юрьевич. — А ведь это телефон для экстренной связи. Его знает в империи всего пара десятков человек.

— Такие времена, — сказал я, раздумывая, что с этим можно поделать. — Может, через Юрьевского как-нибудь попробуем?

— Да ты что? — Воронцов смотрел на меня, хлопая глазами, словно видел впервые в жизни. — Он едет сейчас сюда за твоей сестрой, чтобы, скорее всего, подослать её к императору и убить его, а ты хочешь сам дать ему предлог?

Я пожал плечами. Я просто не до конца понимал взаимоотношения на самом верху власти, поэтому старался в это и не влезать.

— А, может быть, мотанёмся к нему сейчас сами? — предложил вдруг Владимир Юрьевич, глядя на меня. — Две минуты, и мы во дворце, а?

— Куда, к императору? — переспросил я и дождался, пока Воронцов мне кивнёт. — А не из-за такой ли возможности мне и грозило преследование? Дорогой мой, боюсь, что из подобного путешествия шансы возвратиться есть только у вас.

— Что есть, то есть, — грустно согласился со мной Владимир Юрьевич. — Можно ещё попробовать ко мне домой прорваться, там есть вообще специальный артефакт для связи.

— Полагаю, ваш дом уже оцеплен, как полагается, — хохотнул на это Пирогов, а мы уставились на него во все глаза, потому что не особо поняли юмор, который он во всём этом увидел, но он решил поправиться. — Да просто забавно то, как-то из-за одного, то из-за другого из нас начинаются всякие облавы.

— Забавно, — проговорил Воронцов так, точно пробовал это слово на вкус. — Скажете тоже, — но и сам улыбнулся.

И тут снова зазвонил телефон.

— Дайте угадаю, — с сарказмом проговорил Воронцов. — Что-то срочное, касающееся юного Бориса, — после чего взял трубку и сказал в неё: — Слушаю.

И опять, как несколько минут назад, вытянулся в струнку. А у меня появилось резкое чувство дежавю.

Глава 7

— Он даже не скрывается, — поражённый столь беспардонным поведением Руслана Могучего проговорил Оболенский. — Использует его налево и направо. Как такое вообще возможно? Он забылся?

Когда Голицын и Оболенский решили снова попробовать уловить следы Тайнописи, они ожидали всего, чего угодно, но не того, что подозреваемый носит её открыто, словно это его вещь, и всё так и должно быть. С использованием, конечно, майор погорячился, так как артефакт в активном состоянии пробыл не так уж и долго.

— Это что же получается? — задумчиво почёсывая затылок, проговорил полковник. — Он научился пользоваться этой штукой? А что она ему открыла? Чёрт знает что, ничего не понимаю.

— В любом случае, — откликнулся на это майор, — у нас с вами есть доказательство, что подозреваемый использует артефакт. Полагаю, это достаточный повод для того, чтобы получить ордер на его арест. А если не получится…

— Если не получится, то не получится, — отрезал Голицын и странным печальным взглядом окинул кабинет. — Ты видишь, что происходит. Боюсь, вся эта беготня с таинственными артефактами очень скоро покажется нам лёгким приключенческим отпуском.

— Полагаете, грядёт буря? — спросил Оболенский.

Они вместе смотрели всё выступление императора и репортажи до и после. И у обоих возник один и тот же вопрос: «Почему мы не знали?»

— То, к чему я долгое время относился, как к чему-то нереальному, произошло, — задумчиво проговорил полковник. — Причём произошло так же обыденно, как какая-нибудь война. Я до последнего надеялся, что всё это слухи, тем более, что не было никаких предпосылок к подобной раскрутке событий.

— Ровно до тех пор, пока не появилась та самая Тайнопись, — согласился с шефом Оболенский. — А после… словно лавина какая сорвалась.

— Это точно, — кивнул Голицын и подошёл к внутреннему телефону. — Ладно, буду начальству звонить, ордер требовать.

Полковник поднял трубку и набрал номер, после чего нахмурился и стал даже суровее, чем обычно.

— Константин Семёнович, здравствуйте. Да, по делу, — он закатил глаза, обернувшись к Оболенскому, что выражало: мол, а я не по делу вообще звоню? — Проверили улавливателем Руслана Дмитриевича Могучего и обнаружили, что он активно пользуется артефактом под названием Тайнопись. В связи с этим просим ордер на арест данного господина с последующим проведением следственных действий.

И сразу же после того, как Ушаков начал ему отвечать, он сморщился, словно нашкодивший котёнок, и включил кнопку конференц-связи, предназначенную для групповых переговоров.

— Ты что, твою мать?! С первого раза не понимаешь?! — горячился Константин Семёнович, и Оболенский буквально видел, как тот заливает слюной телефонную трубку. — Его нельзя трогать! Я тебе уж и так, и сяк, а ты, как головой ударенный себя ведёшь! Нельзя! Мне не далее чем вчера звонили с самого верха, ты понял? С са-мо-го! И сказали, что его трогать нельзя! Ясно?! Всё! Забудь! Занимайтесь другими делами! У вас сейчас вообще сложные времена наступают! Сидите и думайте, как не допустить столкновений между влиятельными домами! Сами знаете, они грядут.

Ушаков что-то ещё пропыхтел в трубку, но быстро понял, что сказать ему больше нечего, поэтому отключился.

— Ничего себе, — Оболенский потёр виски пальцами, затем оглядел замершего шефа, подошёл к бару, замаскированному под сейф, и налил крепкого алкоголя на два пальца, с чем и подошёл к полковнику. — Примите лекарство, — проговорил он и подал бокал.

Голицын принял его и опрокинул в себя, даже не поморщившись.

— Нам бы таких покровителей, как у этого, — проговорил он, вытирая рот тыльной стороной ладони. — Точно проблем со службой не было, — затем он немного помолчал и вдруг посмотрел на подчинённого уже новым взглядом. — Но в чём-то он прав, — полковник подошёл к своему рабочему месту и разложил импровизированную карту, на которой условными обозначениями были отмечены самые важные знатные роды. — Давай подумаем, что может произойти.

— Диспозиция, в целом, ясная, — Оболенский подошёл к нему справа и стал показывать пальцами то, что оба знали и так, но для освежения памяти следовало проговорить. — До сегодняшнего дня у нас была коалиция правящих кланов. Императорская семья, Юрьевские в лице Елены, Волконские, Горчаковы, Долгоруковы и все с ними связанные. В оппозицию обычно записывали Василия Юрьевского, но, по мнению многих политологов, лишь для того, чтобы там был кто-то значимый, так как без него в оппозиции всё становилось очень грустно. Елецкие, которым не на что претендовать, да Засекины.

— Да и их оппозицией назвать сложно, — пожёвывая губу, согласился Голицын. — И вдруг шок, взрыв, расторжение помолвки. Что мы имеем?

— Четыре или даже пять лагерей, которые могут заключать союзы и временные коалиции. Главное — понять, кто с кем и против кого объединится в ближайшее время, — майор потёр глаза и с ощутимым трудом разогнулся. — Эх, надо бы на массаж сходить.

— Позвони Ушакову, он тебе сейчас такой массаж устроит, — усмехнулся Голицын, глядя на подчинённого, — сразу всё пройдёт. Так, давай-ка попробуем понять, кто и куда сейчас примкнёт. И ещё же надо не забыть этого самого Могучего. Он по-прежнему с Воронцовым?

— Да, Воронцов, Пирогов, Могучий с сестрой, — отчитался Оболенский по памяти. — А сегодня к ним примкнул Борис Крамер.

— Это ещё кто? — поинтересовался Голицын, у которого в памяти ничего не ассоциировалось при этом имени.

— Барон, некромант, — развёл руками майор. — Учится в академии магии, до сегодняшнего дня проходил практику в клинике, где мы пытались взять Могучего первый раз.

— Ага, вот и связь, — хмыкнул полковник и что-то отметил на карте. — Ладно, некромант — это хорошо. Или нет.

Тут зазвонил телефон, но не тот, что связывал с начальством, а маленький и неприметный, стоявший на столе у Оболенского. Тот подскочил к нему с таким проворством, словно и не жаловался только что на боли в спине.

— Да, слушаю… Спасибо, держите в курсе, — положив трубку, он с искоркой в глазах посмотрел на начальника. — Василий Юрьевский едет к нашей компании во главе с Воронцовым.

— Ого! — выдохнул Голицын, снова склоняясь над своей импровизированной картой. — А вот это очень неожиданно. Как думаешь, договорятся?

— Уверен, там дело в другом, — ответил майор и обвёл кругом литеры В и М, не так давно появившиеся на карте. — Полагаю, дело в сестре нашего подозреваемого.

— Так, — полковник шумно выдохнул. — Давай чертить связи! — и оба ещё ниже склонились над картой, обещавшей неожиданные события в ближайшем будущем.

* * *

Все наши взгляды снова оказались прикованы к Воронцову и трубке у него в руке. Сначала я даже подумал, что это вновь звонит Юрьевский, чтобы что-то уточнить, но едва уловимые детали в позе Владимира Юрьевича дали понять, что это не так.

— Когда? — спросил с несвойственной ему растерянностью. — Прямо сейчас? — и тут же он нажал кнопку на телефонном аппарате, после чего мы услышали требовательный женский голос на том конце линии.

— Да, сейчас же! — проговорила она тоном, не терпящим возражений. — Вообще-то вы уже должны были быть здесь, но почему-то до сих пор ходите неизвестно где! Владимир Юрьевич, вы же знаете, в каком положении я оказалась, мне срочно, просто срочно нужна ваша помощь!

— Но, голубушка, — каким-то очень домашним тоном проговорил Воронцов. — Вы же должны понимать, что у меня полно своих дел, и я не могу по первому свисту появляться там, где во мне нуждаются!

— Владимир Юрьевич, — голос его собеседницы стал твёрдым и нетерпящим возражений. — Вы должны понимать, что находитесь сейчас не в том положении, чтобы диктовать условия. Мы все знаем про безвременно почившего Геннадия Андреевича, и вы знаете, что факт его смерти может повернуться против вас. Однако у меня ещё достаточно власти, чтобы замять этот инцидент, так что обе наши стороны заинтересованы во встрече. У вас есть портальные артефакты? Если нет, я сейчас же пришлю за вами человека!

Я видел, как Воронцов стискивал зубы при каждом новом обороте звонящей. Кстати, все, возможно, кроме Бориса, уже догадались, что звонит Елена Юрьевская. Не совсем было понятно, чем изобретатель мог ей помочь, но ясно было, что она готова буквально на всё, лишь бы спасти положение своей дочери. Да и своё собственное.

— Елена Ивановна, — твёрдо ответил Владимир Юрьевич, — вы поймите, каждый день люди гибнут, кто-то из них кончает жизнь самоубийством. У кого-то рушится карьера, но это не повод для того, чтобы мне прекращать свою работу и нестись сломя голову неизвестно куда и неизвестно зачем. Простите за мою резкость, но это действительно так.

— Юрьевский прилетел, — шёпотом проговорил Пирогов, указывая на вертолёт, садившийся на специальную площадку. — Завязывай, — последнее слово он вообще проговорил одними губами.

Впрочем, даже если бы Елена захотела услышать что-либо с этой стороны, то вряд ли преуспела в этом, ведь она уже не могла контролировать себя и орала, что было мочи.

— Ах, так?! Я считала вас своим другом, Воронцов! А вы вот как мне платите?! — мне подумалось, что она специально накручивает себя, чтобы быть убедительнее. — Что ж, я в долгу не останусь! Даже более того, я сейчас же возьму портальные артефакты и приду к вам! И вам всем тогда не поздоровиться! Можешь так и передать Пирогову!

— Елена Ивановна, — на этот раз тон Воронцова был самым мягким из возможных. — Давайте вы не будете горячиться, а дадите хотя бы десять минут мне на сборы. Однако я не обещаю, что чем-то смогу помочь вам.

Юрьевская враз остудилась и произнесла в трубку совсем другим голосом:

— Хорошо, у вас есть некоторое время, чтобы завершить свои дела, — затем она то ли вздохнула, то ли всхлипнула. — И поймите моё состояние, я не хотела кричать.

— Хорошо, хорошо, милочка, — ответил Воронцов. — Я позвоню, как буду готов.

С тем он и повесил трубку и выдохнул. Тем временем Пирогов уже двинулся к дверям, чтобы встретить дорогого гостя.

— Полагаю, надо пойти всем вместе, — сказал Владимир Юрьевич и кивнул нам, чтобы шли за ним. — Всё-таки светлейший князь, а не простой аристократ.

Так мы и спустились в холл, к которому уже подходил Василий Иванович в окружении телохранителей.

— Ведём его в вашу палату, — сказал Пирогов Воронцову в самый последний момент. — В кабинет, сами понимаете, нельзя.

Владимир Юрьевич лишь кивнул и двинулся навстречу посетителю. Василий Иванович пожал руку Воронцову, а затем Пирогову, после чего раскрыл объятия для Вероники. Пока приветственно обнимал сестру, он скользнул взглядом по мне и Борису.

— И что тут у вас, — не скрывая иронии, проговорил он, отпуская девушку, — кружок кройки и шитья? Что за заговоры?

— Скорее, привороты, — ответил я, стараясь выдержать его же тон. — Ситуация нынче такая.

Юрьевский снова пригляделся ко мне и даже слегка прищурился.

— Руслан Дмитриевич? — с вопросительной интонацией проговорил он. — Не так ли? Это же тебя моя сестра на запчасти хотела разобрать, да?

— Всё верно, — ответил я и протянул ему руку. — А разобрать точно не вы хотели?

— А ты суров, братец, — усмехнулся он, пожимая мою ладонь. — А вас я не имею чести знать, — обернулся он к некроманту.

— Барон Борис Крамер, — отрекомендовался тот и тоже протянул руку для пожатия.

— Что ж, смотрю, у тебя тут достойная компания, — неожиданно тепло улыбнулся Юрьевский Веронике. — Пойдёмте, пообщаемся.

А когда мы поднялись в палату к Воронцову, которая тоже больше напоминала кабинет, нежели палату, то выяснилось, что Василий Иванович и не собирается ограничиваться одной только иронией.

— Во-первых, сразу хотел очертить цель своего визита, — проговорил Юрьевский, когда мы все расселись, а Пирогов послал за телефоном, оставшимся в его кабинете. — Как вы знаете, последние события накалили обстановку не только в империи, но даже в нашей семье.

Он перевёл дух и поискал что-то глазами.

— Воды не найдётся? — спросил он у Пирогова.

— Сейчас всё будет, — ответил тот и распорядился, чтобы накрыли на стол. — Что-то ещё?

Но светлейший князь только махнул рукой, как бы говоря, что больше ничего не надо.

— Продолжим, — сказал он и снова оглядел всех присутствующих. — Никакой тайной информации я не открываю, так что не удивляйтесь моей откровенности. Итак, совсем недавно я узнал, что моей невесте была вживлена опухоль в мозг, причём, подстроено это было так, словно это сделал я. Так?

— Да, — хмуро кивнул Пирогов, но тут же поднял руку и поспешил добавить: — Однако был отчётливый почерк рода, но не ваш, поэтому у сведущего человека появились бы вопросы.

— У сведущего — да, а у всех остальных — нет, — проговорил Василий Иванович, отхлебнул воды из поднесённого ему стакана и продолжил. — При всём том мне никто ничего не доложил. Я понимаю, каким монстром выгляжу в ваших глазах, но я ничего не знал. Мои мысли были заняты совершенно иными категориями. Но внезапно я узнал о произошедшем и поспешил всё узнать из первых рук. Это что касается Вероники. О покушении на Руслана я тоже не знал, поэтому ничего не могу сказать.

— А как же ваша служба оповещения, которая, по слухам, лучшая в империи и даст фору даже императорской? — поинтересовался я, не в целях поддеть светлейшего князя, но по крайней мере для общего понимания. — Мне слабо верится, что вы совсем ничего не слышали и не интересовались.

— Видишь ли, Руслан, — сказал мне Юрьевский с интересным выражением, которое можно описать, как принятие вызова от меня. — Дело в том, что кое-кого из этой службы перекупила сестра, поэтому некоторая информация шла ко мне с задержкой. Когда же я узнал, что с Вероникой беда, сразу же поручил позаботиться о ней, но мне доложили, что она уже у Пирогова. А что может случиться с человеком, если он поручен заботам Алексея Сергеевича, не так ли?

— Засмущаете, Василий Иванович, — хмыкнул на это Пирогов. — Но между тем клинику мою тоже едва не сожгли.

— Мы все знаем, чьих это рук дело, — сказал Юрьевский тем тоном, словно это действительно было совершенно очевидно. — Елена всеми путями пыталась избавиться от угроз для брака её дочери с цесаревичем. И, будем честны, большая часть этих угроз была выдумана ею самой, как, например, угроза с моей стороны и со стороны Вероники, — он прикоснулся к волосам моей сестры, а она с любящей улыбкой посмотрела на него.

Сейчас я мог бы поклясться, что они действительно любят друг друга и ничего не замышляют против императорской семьи. Они очень гармонично выглядели рядом друг с другом, и каждый их жест был наполнен заботой.

Но тут же я вспомнил слова Анны, которая тоже не сомневалась, что Юрьевский что-то замышляет, хоть и втайне от самого себя, и хочет использовать мою сестру в своих целях. И понял, что расслабляться рано. Необходимо держать ухо с Василием Ивановичем востро.

— Она и сейчас считает, что не всё ещё потеряно, — сказал на это Воронцов и развёл руками. — Только что звонила, требовала, чтобы я примчался срочно к ней и что-нибудь придумал.

— Вот неуёмная, — улыбнулся Юрьевский и прошёлся по палате, глядя за окно. — Впрочем, у нас весь род такой. Она не успокоится, пока будет жива. Никогда не признает своего проигрыша, а виноватыми будут все вокруг, но только не она, — он тяжело вздохнул. — Видят боги, я отговаривал её от всей этой затеи, особенно когда стало ясно, что Мария не от её мужа. Но она на это сказала, что я хочу ей помешать, потому что трон нужен мне самому. Моего мнения она спросить, конечно же, забыла.

— А какое ваше мнение? — поинтересовался я, чтобы не быть похожим на Елену. — Вы бы хотели управлять страной?

— Видите ли, молодой человек, с большой властью обычно приходит и большая ответственность, — философски ответил он, но затем сам улыбнулся этой сентенции. — Но даже скажу иначе: вы видели огромный клубок змей возле трона?

Воронцов хохотнул, видимо, понял, о чём идёт речь. Вслед за ним закивал и Пирогов. Я решил, что речь о различных кланах, сгруппировавшихся вокруг императорской семьи и получающие свои дивиденды с этого.

— Не видел, так как далёк от этого, — ответил я истинную правду.

— А я видел, — ответил мне Юрьевский. — И должен вам доложить, меня совсем не впечатляет мысль о том, что мне нужно будет этот клубок распутывать. Поверьте, мне хватает той власти, что у меня есть. Мне даже выгодно, чтобы нынешняя монаршая семья была в добром здравии, а жизнь в государстве спокойной.

— И что же вы намерены делать в сложившейся ситуации? — спросил я, потому что мне действительно стало интересно, как его позиция соотносится с происходящим.

— И вот это как раз «во-вторых», почему я приехал, — ответил он. — Уж поверьте, я кое-что смыслю в коалициях.

Но, прежде чем он продолжил свою мысль, вновь зазвонил телефон.

— Это Елена, — произнёс Воронцов с сокрушённым видом. — Я обещал ей подъехать.

— Ничего страшного, — проговорил Василий Иванович, — пусть сама приедет, заодно и мы с ней поговорим.

С этими словами он взял трубку, а все остальные собравшиеся обратились в слух.

— Да-да, — ответил он неподражаемым тембром, и тут же на той стороне тон стал тише. — Воронцов? Зачем он тебе, душа моя? — я буквально слышал, как идёт продолжение некоего театрального представления, начатого давным-давно. — Мне? Нет, мне он сейчас особо не нужен. Но тебе-то зачем? Думаешь отмыться с его помощью? Я очень сомневаюсь в этом, потому что тут мало одного изобретательского ума, — и с этими словами он нажал кнопку, которая делала слышимым голос собеседника Василия Ивановича для всех остальных.

— Сомневаешься? — прорычала Елена Ивановна. — Ну это мы ещё посмотрим! Сейчас я прибуду, и мы поговорим!

Глава 8

Прибыла Елена Юрьевская действительно очень быстро. Прошло всего минут пять после звонка. Мы как раз попросили принести нам кофе на всех и особо даже не общались. И вот прямо посреди палаты открылся портал, из которого вышли Елена Ивановна и пара её телохранителей.

В импровизированном кабинете Воронцова становилось тесно, так как он не был рассчитан на такое количество людей, находящихся в нём одновременно.

— Ну что, ты рад? — первым делом прошипела Елена брату, состроив обиженную гримасу. — Добился-таки своего?!

— Я? — удивился Юрьевский. — Честно говоря, я немного расстроен, что моя племянница не сможет стать императрицей. Но тут уж ничего не поделаешь. Сама понимаешь, какая щекотливая ситуация.

— Какая ещё щекотливая ситуация! — разъярилась светлейшая княгиня ещё больше. — Ты опять о своём? Я тебе сто раз говорила, что не изменяла Андрею! И никогда не собиралась этого делать! — и только теперь она обратила своё внимание на нас. — Извините, господа, что оказались втянуты в наши семейные дрязги, но, как я понимаю, теперь вся империя копается в нашем грязном белье, так что невелика новость.

Мы стояли в ряд и пили кофе, наблюдая за разборками светлейших князей. Между ними искрили не только эмоции, но и магия. Я буквально видел, как вокруг обоих колышется защитный кокон, тоже, наверняка, созданный благодаря лаборатории Воронцова.

— Но как же ты объяснишь тот факт, что у твоей дочери магия барона фон Фиркс? — поинтересовался Василий, но ироничная улыбочка уже сошла с его лица. — Я знаю, ты как-то пытаешься это объяснить, но реально?

— Дорогой мой брат и все остальные присутствующие, — она обернулась к нам и развела руки в жесте, показывающем, что ей нечего скрывать. — Я клянусь, что никогда не изменяла своему мужу Андрею Волконскому и дочь Мария — от него. Что же касается магии, которая проявилась на инициации, полагаю, что это либо какая-то порча, наведённая на мою дочь, либо ещё что-то, чего мы просто не знаем. Но я готова на любые проверки, чтобы подтвердить, что Мария — кровь от крови моего мужа.

— И кому могло понадобиться такое? — спокойно спросил Василий Иванович, пристально глядя на сестру. — Это же очень сложно провернуть, если вообще возможно.

— Кому-кому, — Елена посмотрела на него с таким выражением, словно он над ней издевался. — Тебе и могло понадобиться. Это ты не хотел пускать её к трону, вот и нанял кого-то, чтобы они сотворили это с невинной девушкой.

— Я, конечно, всё понимаю, — на удивление светлейший князь Юрьевский воспринял обвинение совершенно спокойно, словно оно его и не касалось, — но зачем это мне могло понадобиться? Я знаю, что последние пару десятков лет отношения у нас с тобой не очень гладкие, но всё-таки?

— Да потому что ты сам метил на трон, вот поэтому, — Елена же спокойствием не отличалась, а теперь вовсе перешла на крик. — Устранял конкурентов поэтому.

Юрьевский хмыкнул, прошёлся взад-вперёд по палате, превращённой в кабинет Воронцова, а затем вернулся и встал перед сестрой.

— Если честно, — проговорил он, спокойно глядя на неё, — большего бреда я давно не слышал. Спрашивается, зачем мне трон, когда меня и так всё устраивает? Мне все эти перипетии межвластия совершенно не нужны. Да и потом, хлопотно это, царствовать.

— Но тогда кто? — внезапно успокоившись, спросила Елена. — Мы что, зря с тобой не общались все эти годы? Но получается, что…

Она затихла, видимо, осознав нечто такое, что до этого ей даже в голову не приходило. Василий Иванович тоже задумался. Судя по всему, брат и сестра впервые адекватно разговаривали за долгое-долгое время, и это вызвало у них ступор. Зная, что их магия связана с работой мозга, я мог предположить, что они могли отличить правду от лжи. Но сам я в этот момент наращивал защиту вокруг своего разума. На всякий случай.

— Получается, что нас постоянно кто-то стравливал, — Юрьевский закончил мысль за своей сестрой. — И вот это уже пахнет государственной изменой.

— Ты понимаешь, что нам сейчас нужно спешить, чтобы восстановить доброе имя моей дочери и моё в том числе? — поинтересовалась Елена Ивановна у брата, чуть ли не заглядывая ему в глаза. — Я только для этого Владимира Юрьевича и хотела заполучить на разговор.

— То есть это вы меня планировали похитить? — вмешался в разговор Воронцов. — Посредством порталов?

— Да, — Елена Ивановна виновато развела руками. — Хотела я этот грех на душу взять. Но вы поймите, мне нужно действовать быстро и решительно. А словами вас уговорить не получалось. Извините, пожалуйста. Но когда всё летит к чертям…

— Не надо извиняться, — остановил её Воронцов жестом руки, а затем двумя пальцами почесал подбородок. — Мне всё ясно в ситуации. Давайте думать, как можно всё исправить.

— Полагаю, что вы вместе с Алексеем Сергеевичем, — значительно проговорил Василий Иванович, глядя в упор на Владимира Юрьевича, — могли бы провести исследования и доказать, что Андрей Волконский — отец Марии.

— Конечно, — кивнул Воронцов и похлопал Пирогова по плечу. — Это не особо сложная процедура. Вот только на это уйдёт время, которого, полагаю, у нас нет.

— Полагаете? — переспросила его Юрьевская, и в её взгляде появилась ещё большая тревожность. — Или уверены? Чего вы опасаетесь, я не совсем понимаю.

— Кто бы не стоял за тем, что сейчас происходит, — задумчиво проговорил Воронцов, отходя к огромному окну палаты. — Но он очень многое вложил в то, чтобы события развивались именно так, а не иначе. Поэтому он в любом случае не отступится от того, что задумал, а будет действовать до конца. Сегодняшнее выступление императора — точка невозврата, после которой всё покатилось по отвесному склону. Соответственно, счёт идёт на часы, если не на минуты.

— Вот даже как, — задумчиво проговорил Юрьевский. — Но это же не значит, что нужно просто ждать сложа руки, не так ли?

— Вы нам поможете? — с надеждой спросила Елена Ивановна у Воронцова. — Нам бы сейчас хоть малейшую зацепку. Хоть намёк на доказательство, что кто-то подменил моей дочери магию.

— Да, мы сейчас же отправимся в одну из моих лабораторий, — кивнул на это Воронцов, подходя к рабочему столу и выискивая нужные бумаги и артефакты. — И проведём необходимую экспертизу. Мы постараемся выяснить, что это такое: порча или действительно изменение магии у человека. Если честно, мне и самому интересно, как такое возможно. В любом случае, по результатам мы дадим официальное заключение. Конечно, хорошо бы наблюдателя из императорской семьи… — он пожевал губу. — Ладно, попробуем организовать. А вы, пожалуйста, попросите, чтобы дочь прибыла к нам вот в эту лабораторию, — он ткнул в точку на карте, — под Казанью.

События приобрели действительно лавинообразный масштаб, поэтому я оказался немного озадачен. Совсем недавно перед нами стояли совершенно иные цели, и вдруг всё поменялось с головокружительной скоростью.

Одновременно с этим я понимал, что не интересуюсь данной задачей. Мне гораздо интереснее, кто за всем этим стоит. Кто смог стравить родных брата и сестру так, что они так долго не могли поговорить друг с другом. Почему-то мне подумалось, что это Анна. Вот уж кто подходил на роль интриганки.

— То есть действительно можно поменять человеку свойства магии? — переспросил я то самое, что больше всего поразило меня в разговоре Воронцова и Юрьевских. — Или это всё-таки обманка?

— В том-то и дело, — ответил на это Владимир Юрьевич, с таким серьёзным выражением, какого я у него давно уже не видел. — Если мы докажем, что Марии подменили вид магии, то получится, что это вообще возможно, понимаешь? Это же тот самый компонент, которого нам так не хватало все эти годы. Тут не только заговор можно раскрыть, но и нашу с вами деятельность продвинуть можно.

В это время Юрьевская подошла к телефону и позвонила дочери, попросив ту прибыть в означенную Воронцовым лабораторию. Сразу после этого она достала портальный артефакт.

— Ну что, все готовы? — спросила она, сама уже явно желающая действовать как можно быстрее. — Открываю портал?

— Подождите, — попросил я, оборачиваясь к левому плечу и через Лимб глядя на живоглота. — Путешествия через портал не безопасны. За изнанкой пространства следят.

— Всё в порядке, — махнул мне Воронцов, направляясь ближе к Елене Ивановне. — Та опасность исходила от нашей гостьи, как я понимаю. Она хотела заполучить меня для этой самой экспертизы, на которую мы сейчас и отправляемся. Правильно я понимаю? — он обернулся к Юрьевской.

— Всё так, — кивнула она и всплеснула руками. — Очень вспыльчивая натура. Хотелось всё скорей-скорей.

— Ну вот, — снова обратился ко мне Владимир Юрьевич. — Опасаться больше нечего.

Но я с ним был категорически не согласен. Раз была разработана система похищений прямо из портала, она могла использоваться не только Еленой Ивановной, но и тем самым лицом, которое стояло за интригами внутри их семьи, да и вовне тоже.

— Давайте, я вас перенесу, — аккуратно предложил я, хотя переносить Юрьевских мне не очень хотелось, хоть они и знали о моём даре. — Так будет безопасней.

Мне хотел ответить Пирогов, но в этот момент раздался звонок телефона. Алексей Сергеевич взял трубку, взглянул исподлобья на меня и протянул трубку.

— Тебя, — сказал он коротко. — Камердинер.

— Да, Арман, — сказал я, взяв трубку. — Что случилось?

— Ваше благородие, звонили из дома отца, — проговорил тот взволнованным голосом. — Сказали, что пропали Дмитрий Анатольевич и Станислав Дмитриевич. Просили вас приехать, как можно быстрее.

— Проблемы? — взглянул на меня Воронцов. — Занимайтесь тогда ими, а мы займёмся своими.

А я в упор посмотрел на Юрьевскую. Если кто-то и мог быть причастен к исчезновению членов моей семьи, то как раз она.

— Елена Ивановна, — проговорил я твёрдым и сухим голосом. — Исчезли мои отец и брат. Что вы знаете об этом?

Зрачки её глаз расширились, но всего на мгновение.

— Простите, но ничего, — ответила она торопливо. — Я не приказывала их схватить.

— Будем на связи, — проговорил Воронцов, который не желал затягивания времени. — Надеюсь, что встретимся тут же через несколько часов, идёт?

— Я с тобой, если можно, — проговорил Борис, положив мне руку на плечо.

В ответ я только кивнул. Видел, что всё идёт совсем не так, как должно идти, но ничего сделать не мог. Какими бы ни были мои отец и брат, они для меня были важнее, чем Юрьевские. Плюс к тому, если бы на Елену можно было бы накопать компромат, то это было бы весьма неплохо. А вот Воронцова и Пирогова я пускать через портал не хотел. Но, может быть, они правы? Может быть, с Юрьевскими им и правда ничего не грозит?

— Хорошо, — я махнул им рукой, взял за рукав Бориса и перешёл в Лимб.

* * *

Тот, кто решил раскачать ситуацию в империи, действовал наверняка. Чувство тревоги, появившееся у меня ещё утром, не отпускало, лишь нарастая каждую минуту.

Прибыв в особняк отца, мы с Борисом выяснили только то, что мои отец и брат действительно исчезли. По словам прислуги и среднего брата Игоря, Дмитрий Анатольевич получил приглашение посетить некую высокопоставленную особу, а вместе с приглашением и портальный артефакт. В положенное время вместе с сыном Станиславом он его активировал, оба прошли в портал и пропали.

Я пытался выяснить, с чего они взяли, что отец и брат исчезли. И вообще кто была та самая высокопоставленная особа?

По поводу последнего мнения разнились. Игорь считал, что Дмитрия Анатольевича и Станислава Дмитриевича к себе пригласила Елена Юрьевская. А вот прислуга шёпотом сообщала, что на конверте были императорские вензеля. Что же до исчезновения, то, как оказалось, два часа назад мой отец должен был встретиться с нотариусом и адвокатом. А встреча эта была запланирована ещё неделю назад и была очень важной. Однако он не явился и даже не дал о себе знать.

— Это очень и очень значимая встреча, — с выпученными глазами уверял меня Игорь. — Он должен был вернуться! Или хотя бы позвонить и перенести.

Но ничего из этого не сделал. Я взял на себя смелость пройти в его кабинет, в надежде отыскать то самое письмо. И отчасти у меня это даже получилось. Пепел от конверта до сих пор лежал в пепельнице. Вот только надпись была специально разрушена, как и вензеля, если такие присутствовали. Ничего интересного в кабинете более не нашлось.

И вообще там сильно пахло алкоголем и застарелым потом.

— Если объявятся, дай мне знать, — сказал я брату, выйдя из кабинета отца. — А я пока попробую что-нибудь придумать.

Мне пришло в голову, что надо взять Веронику и вместе с ней попробовать поискать их через Лимб. По крайней мере, ауры отца и брата мне известны досконально, так что искать будет не так уж и сложно.

— Хорошо, — кивнул тот и проводил нас до двери.

Мы с Борисом снова нырнули в Лимб, и на этот раз я немного задержался, пытаясь проследить любые следы родственников. Но без основательной подготовки у меня ничего не получилось. То есть я смог увидеть ауру отца, но она обрывалась в том месте, где он вошёл в портал, и больше нигде не появлялась.

— Что будем делать? — спросил меня Борис в тот момент, когда мы оказались возле моего флигеля. — Искать?

— А что нам остаётся? — развёл руками я, ещё не зная, что меня ждёт в ближайшем будущем. — Сейчас надо будет сесть и подумать, как именно будем их искать.

— Можем обратиться к следопыту, — предложил друг после некоторого размышления. — У меня есть один знакомый в академии. Ну а я сам могу пока поискать их среди… — он запнулся.

— Мёртвых? — договорил я за него. — Давай, поищи. Лишним не будет.

Сам же я в этот момент обратился к памяти Руслана. Меня интересовала магия следопыта. Оказалось, что это был довольно редкий вид, позволяющий искать человека в любой точке пространства. Этого знания мне было достаточно для того, чтобы задействовать изменитель магии.

Но мы даже не успели дойти до крыльца, как дверь распахнулась и в ней показался сильно побледневший Арман.

— Вам снова звонят, — сказал он, сглотнув.

— Кто? — спросил я, предполагая, что вряд ли камердинера можно испугать одним лишь звонком. — Не с того же света? Чего ты так перепугался?

— Нет, — он помотал головой. — Оттуда, — и показал пальцем в небо.

Понятно тогда, что его привело в подобное состояние.

Я взбежал на второй этаж, где находился параллельный аппарат и взял трубку.

— Слушаю, — сказал я и понял, что у самого начинается некоторый мандраж, от которого очень хотелось избавиться.

— Руслан, — раздался в трубке знакомый голос Анны. — Вы мне нужны срочно. Приходите туда же, где мы с вами встречались. Только не через портал, умоляю. Они теперь все ведут в никуда.

— Вот даже как, — проговорил я и почувствовал, что волнуюсь за сестру и Воронцова с Пироговым, а вот на Юрьевских мне было в общем-то плевать. — Хорошо, скоро буду.

— Вот и замечательно, — голос у моей собеседницы явно дрожал. — Очень жду.

— Только я буду не один, — предупредил я и ожидал возражений Анны.

Конечно, я мог бы оставить Бориса и тут, в своём флигеле. Вот только откуда-то во мне зрела уверенность в том, что разделяться нам не следует. Всё вокруг летело в бездну, и, раз расставшись, мы рисковали уже не встретиться.

— Кто с тобой будет? — спросила собеседница. — Сестра? Пирогов? Воронцов?

— Борис Крамер, — ответил я коротко, насколько мог. — Мой друг.

— Ручаешься за него? — я слышал, что она уже хочет, чтобы я нёсся к ней, но обязана была спросить меня об этом.

— Ручаюсь, — ответил я, косясь на огромного некроманта, что замер в холле на первом этаже. — Мы выдвигаемся? Поговорим у вас?

— Хорошо, — ответила Анна и положила трубку.

— Что-то случилось не только у нас, — сказал я Борису, спускаясь по лестнице. — Нам с тобой сейчас предстоит посетить одну весьма высокопоставленную особу.

— А родственники? — Борис мотнул головой, словно показывал в сторону.

— Полагаю, всё это звенья одной цепи, — ответил я, входя в Лимб. — Так что мы от своих задач не отказываемся.

От автора: дорогие друзья, дальше произведение становится платным. Спасибо, что уделили время истории и были с героями всё это время. Тем, кто отправится дальше спешу сообщить, что вас ждёт самое интересное. Путь Руслана Могучего продолжается!