Путь кузнеца

Глава 1

Я пришел на обычную смену, которая должна была пролететь незаметно, точно так же, как и сотни других смен до нее. Спокойно принял свою любимую печь под номером четыре. За тридцать лет я успел поработать на всех агрегатах металлургического завода и точно знал, что моя старушка является самой капризной в цеху. Однако, несмотря на ее сложный нрав, мы ладили достаточно неплохо.

— Дядя Ваня, — Колька, стажер с парой месяцев опыта, подошел ко мне сбоку. — Датчик давления на панели скачет то вверх, то вниз. В чем может быть дело?

Ситуация была классической. Эти негодники, которых я порой волей-неволей начинал считать живыми существами, регулярно предпринимали различные пакости. Они с каким-то извращенным упорством пытались сделать тебя частью своего собственного технологического процесса, полностью игнорируя твое личное желание.

— Давай глянем, — я двинулся к его пульту и остановился рядом.

На экране цифры действительно прыгали. Я прижал ладонь к стальным перилам мостика, прислушиваясь к металлу. Это был уникальный навык, позволяющий определить состояние печи без всяких датчиков. Подобное чутье открывается лишь спустя тридцать лет работы металлургом.

— Может, контакт? — спросил Коля.

Металл мостика передал гул. Это не было похоже на привычный шум от работы соседних станков. По руке прошла мелкая и злая дрожь, словно внутри печи кто-то пытается вырваться наружу.

— Это не контакт, — сказал я тихо. — Это печь закипает. Сейчас попробуем исправить.

Показатель давления изменился и замер на отметке 4.0 при норме в 3.5. Машина работает автоматически и должна была начать сброс, но она этого не делала.

— Похоже, электроника сдохла, — произнес я спокойно и нажал на кнопку, отключающую компьютер для перевода машины в ручной режим.

Переживать было еще рано. Давление оставалось вполне приемлемым, так как корпус доменной печи способен выдержать нагрузку до 6.3, по крайней мере, согласно документации. Кнопка перевода в ручной режим щелкнула, но зеленый индикатор рядом с ней так и не загорелся. Я нажал повторно, не веря в происходящее, однако система вновь проигнорировала команду.

— Давай же, родная, — пробормотал я, еще раз нажимая на кнопку, но снова не последовало никакой реакции.

Тогда пришло время переходить к тяжелой артиллерии. Мой палец нажал на огромную красную кнопку под защитным колпаком. Это была кнопка аварийной остановки, самый простой способ перекрыть подачу газа и остановить нагрев. Обычно после ее активации все затихает.

Звук печи едва различимо изменился, но явно не в лучшую сторону. Из басовитого гула он начал превращаться в свист, напоминающий свист чайника, который забыли на плите. Только наш чайник весил около ста тонн и был сделан из толстой бронированной стали.

— Что происходит? — обеспокоенно спросил Колька.

Свист являлся очень плохим признаком. Это означало, что давление перевалило за допустимые пределы и грозило вырваться наружу в любую секунду.

— Чертова электроника! — я пнул пульт управления, когда кнопка принудительного сброса не сработала. — За мной!

Я решил, что нужно вырубать ее по-старому, и быстро двинулся вниз к месту расположения механического клапана.

— Дядя Ваня, смотрите! — Колька испуганно ткнул пальцем вверх.

В месте, где основная труба входила в стену печи, соединительные болты начали пропускать тонкие струйки пара.

— Быстрее! — крикнул я, понимая, что до неминуемой катастрофы осталось всего ничего.

Внезапно цех озарила сирена. Электроника наконец-то хоть на что-то сгодилась, но радоваться было еще слишком рано.

Пока я спускался по лестнице, внутри печи грохнуло так, словно кто-то заложил там пару килограммов тротила. Здание качнулось, а один из трубопроводов вместе с креплениями вырвало из корпуса. Многотонная труба толщиной с худого человека рухнула в паре метров от нас. Из обрубка, где раньше была труба, уже вовсю бил пар, мгновенно превращая и без того горячий цех в настоящую баню.

Мы быстро приблизились к распределительной коробке, вскрыли ее и обнаружили вентиль, с помощью которого можно было вручную сбросить давление.

— Взялись! — рявкнул я, стараясь перекричать гул.

Мы вцепились в вентиль с двух сторон. Металл был настолько горячим, что я чувствовал жар даже через плотную одежду. Колька дрожал, но все равно продолжал держать обод.

— И-и-раз! — я рванул металл на себя, вкладывая в это движение вес своего тела.

Ничего не произошло. Вентиль стоял как приваренный. Похоже, внутри все перекосило от температуры, и заслонка застряла в пазах, как стальной клин.

— Еще раз! — я уперся сапогом в бетонное основание трубы. — Вместе, Коля! Давай!

Мы рванули снова. Мои суставы захрустели, а в глазах потемнело. Чугун вентиля жалобно звякнул, но так и не провернулся. Сверху прозвучал еще один взрыв, означавший, что вырвало еще одну трубу.

— Черт! — выругался Колька. — Его намертво заклинило, что нам делать?

Я быстро понял, что цеху наступил конец. Его было никак не спасти, ведь все возможные способы сброса давления не работали, а оно со временем только нарастало. Нужно было хотя бы выиграть время, чтобы все успели эвакуироваться, иначе весь цех взлетит на воздух и погребет под собой каждого нерасторопного.

— Уходи, Коля, — сказал я, переводя дыхание и уже придумав план действий. — Беги к дежурному, пусть объявляет общую эвакуацию.

— А как же вы? — он запнулся, глядя на ревущую махину.

— Бегом! — я с силой толкнул его к лестнице. — Я попробую по-другому, через канал сброса шлаков. Там немного собью давление, а потом по-быстрому выберусь через запасной выход.

Колька замер на секунду, словно глядя на меня в последний раз. А потом развернулся и со всех ног рванул вверх по лестнице.

Я остался один.

Гул печи теперь шел со всех сторон, а пар опускался на пол, заполняя все пространство и обжигая при каждом вдохе. Мой путь лежал к люку для выброса шлаков. Во время работы его было категорически запрещено открывать, но сейчас возникла аварийная ситуация, поэтому на правила можно было положить болт.

— Ну пошли, друг, — я схватил кувалду, оставленную кем-то из работников.

Добраться до плиты люка оказалось несложно. Температура увеличивалась по мере приближения, а металл и вовсе принял вишневый цвет.

У люка не было никаких кнопок, маховиков или вентилей. Передо мной находился только грубый стальной рычаг, зажатый массивным клином.

— Ну давай, — прохрипел я, перехватывая молот поудобнее.

Первый удар пришелся точно по клину. Звон стали о сталь на секунду перекрыл гул, но этого оказалось недостаточно. Клин сдвинулся едва ли на миллиметр. Я нанес еще удар, затем третий. Уже не считая, я бил раз за разом, сдвигая фиксатор буквально по крупицам. Сверху раздавался грохот разрушения, но я не обращал на него внимания и лишь методично орудовал молотом. После очередного замаха клин наконец вылетел подобно пуле и скрылся где-то в тумане пара.

Рычаг освободился, теперь оставалось только его открыть. Однако я тут же осознал главную проблему. Рычаг нельзя было зафиксировать, так как он автоматически закроется, если его отпустить. Стоило потянуть за него, как на меня обрушилась бы бешеная температура, способная превратить человека в пепел за считанные секунды.

Я стоял перед выбором. Можно было попытаться сбежать, что казалось невозможным из-за неминуемого взрыва печи, или надеяться на чудо и открыть люк.

— Выбор без выбора, — пробормотал я и потянул рычаг вниз.

Металл поддался на удивление легко. В то же мгновение открылся настоящий портал в ад. Из канала с ревом вырвалось все то, что печь копила последние полчаса. Белое облако пара вперемешку с искрами и гарью ударило в пол. Рев был такой силы, что слух пропал практически сразу.

Я изо всех сил уперся ногами в выступы пола и повис на рычаге. Плечи буквально выламывало, позвоночник горел от напряжения, а в лицо бил невыносимый жар выходящих шлаков.

Требовалось продержаться всего шестьдесят секунд. Я перевел взгляд на стену, где висели чудом уцелевшие часы, и начал следить за стрелкой в ожидании, пока она опишет полный круг. Одной минуты было достаточно, чтобы дать как минимум еще две минуты запаса тем людям, которые еще не успели выбраться. Я тоже успею уйти за это время, главное было выстоять.

— Двадцать, — отсчитал я про себя, так как сил говорить вслух уже не осталось.

Металл рычага пытался закрыть люк, но я упрямо продолжал вдавливать его вниз.

— Тридцать, — выдохнул я, чувствуя, как начинают дымиться рукава куртки.

Воздух давно превратился в густой огонь. Каждый вдох обжигал гортань, а перед глазами плыли багровые круги. Рычаг в моих руках вибрировал так, будто я держал за хвост разъяренного зверя. Металл заслонки бился в пазы, стремясь захлопнуться под напором тонн расплава, но я не позволял этому случиться. Я просто стал частью этого механизма, лишним стальным болтом, который не дает системе окончательно развалиться.

Внезапно я услышал далекий звук. Это была не сирена и не гул печи, а топот ног по железным лестницам где-то наверху. Последние рабочие успели уйти.

— Сорок пять.

Руки окончательно онемели. Я больше не чувствовал ожогов на ладонях и не ощущал веса собственного тела. Осталось только одно ощущение в виде сопротивления стали, которая желала моей смерти.

В какой-то момент звук изменился. Высокий визжащий свист сменился низким усталым хрипом. Давление начало падать. Печь сдалась, выпуская лишнюю ярость через канал сброса шлаков. Завод был спасен, и взрыва, способного снести целый квартал, больше не предвиделось.

Я глянул на свои руки. Ткань на рукавах почернела и осыпалась пеплом.

— Всё, — прошептал я, и этот шепот показался мне громче любого взрыва.

Я медленно начал ослаблять хватку. Рычаг тут же рванулся вверх, возвращая заслонку на место, но теперь это уже не имело значения. Критическая точка была пройдена.

Попытался сделать шаг назад, но ноги подкосились. Я просто осел на горячий пол, привалившись спиной к бетонной опоре. Перед глазами стояла белая пелена пара, сквозь которую пробивался мягкий и почти уютный свет раскаленного металла.

Где-то далеко, за сотни метров отсюда, люди выходили на свежий воздух. Колька наверняка сейчас кричит дежурному, что я остался там, и будет меня искать.

Я закрыл глаза. Жар больше не пугал, он стал странно спокойным и обволакивающим.

***

[Проводится анализ жизненного пути]

Тьма перед глазами внезапно рассеялась. Первое, что я увидел, было бесконечное белое пространство. Сначала в голове мелькнула мысль о больничной палате, но я практически сразу осознал свою ошибку.

Я словно парил в пустоте, совершенно не ощущая собственного тела. У меня не получалось закрыть глаза, пошевелить руками или совершить хоть какое-то движение. Оставалось только неподвижно смотреть на окружающую меня белизну. В этот момент я подумал, что именно так и выглядит жизнь после смерти.

[Анализ закончен]

Прямо передо мной высветилась яркая строка. Будь у меня физическая оболочка, я бы наверняка отшатнулся от неожиданности, но сейчас я оставался неподвижным. Вслед за первой надписью потянулась целая вереница сообщений, которые я едва успевал прочитывать.

[Проводится выбор подходящего для перерождения мира]

[Мир для перерождения определен под номером №314951]

[Подбор сосуда для перерождения. Доступно: 9]

[Выбран сосуд под номером №:18510414]

На этом поток строк остановился, давая мне возможность осознать прочитанное. С каждой буквой невидимое сердце начинало биться чаще. Похоже, мой поступок в последние мгновения собственной жизни, когда я решил спасти жизни десяткам коллег, действительно имел значение.

[Запуск слияния души]

Я успел прочитать только первое слово, как реальность мигнула. Абсолютно белое пространство исчезло, но я не успел ничего осознать, как сознание затопила чудовищная боль.

Она была сокрушительной и плотной, словно в голову на полном ходу прилетел тяжелый кирпич. Пульсирующее давление в висках мешало сосредоточиться, а каждая попытка осознать происходящее вызывала новую волну тошнотворных ощущений.

— Гаденыш маленький, чего ты тут расселся? А ну живо вставай, пока я тебе еще раз не залепил!

Вслед за раздавшимся мужским голосом последовала боль в правой ноге, резкая, словно кто-то пнул меня.

— А ну вставай, я кому сказал!

Пытаясь справиться с головокружением, я наконец заставил себя открыть глаза. Сначала увидел чужую обувь прямо перед своим лицом и с великим трудом поднял голову. Передо мной предстали грязные тряпичные штаны, сшитые из разноцветных обрывков старой одежды. Выше находился грубый фартук, покрытый множеством черных пятен копоти.

Еще выше располагалось лицо взрослого мужчины, скорее даже старика с седой бородой. Он смотрел на меня сверху вниз с явной угрозой в глазах. Не знаю почему, но я каким-то внутренним чувством ощущал, что эта угроза отнюдь не пустая.

Сопротивляясь все еще не угасшей боли, я попытался пошевелить руками. Это далось с немалым трудом. Управление телом ощущалось ватным и каким-то неполноценным. В поисках опоры мой взгляд наткнулся на лежащую в метре кочергу. Она была окровавлена, да и пространство рядом с ней оказалось залито кровью. Я невольно потянулся к макушке, которая болела сильнее всего. Ощупав голову, я обнаружил слипшиеся волосы, а красные пятна на моей одежде подтверждали догадку.

Нужно было прекращать сидеть, иначе дед огреет меня по голове еще разок, если я продолжу прохлаждаться. После вида окровавленной кочерги в этом не оставалось сомнений.

Сделав глубокий вдох и наконец найдя опору, я поднялся на ноги. Такое простое действие далось мне с невероятным трудом, словно я находился в теле дряхлого старика. Дед тем временем смерил меня презрительным взглядом. Когда наши глаза встретились, он просто развернулся и зашагал прочь.

— Умойся, а то выглядишь как уродец, — бросил он не оборачиваясь.

Оглядевшись по сторонам, обнаружил, что нахожусь в какой-то хижине, сложенной из грубых бревен. Здесь не было даже стеклянных окон, вместо них в стенах зияли простые квадратные отверстия.

В целом внутреннее убранство заставляло удивляться. Вместо ламината или линолеума на полу была разбросана солома, причем крайне грязная, будто лежавшая здесь уже очень долгое время. В воздухе витал легкий запах металла. Это было логично, ведь мне разбили голову, а крови натекло немало. Я вновь оглядел огромное пятно, в котором только что сидел, и тут же перевел взгляд на собственные штаны. Они тоже были сшиты из разных кусков ткани и теперь окрасились в красный цвет.

Бадья с водой стояла в углу комнаты, именно к ней я и двинулся.

Первым делом принялся отмывать лицо, а затем перешел к волосам. Слипшаяся кровь поддавалась плохо, поэтому я просто опустил голову в бадью и начал очищать пряди руками прямо в воде.

Закончив с этим, попытался нащупать рану, из которой натекло столько крови, но так и не смог ничего обнаружить. Лишь в одном месте, где волосы склеились гуще всего, кожа ощущалась как-то иначе.

— Что за бред, — едва слышно прошептал я, выныривая из бадьи и несколько раз ополаскивая лицо, чтобы окончательно прийти в себя.

Вода действительно помогла. Боль почти полностью утихла, оставив лишь легкое покалывание в висках. Когда я поднял веки, в отражении показался молодой человек с темными волосами и пронзительными голубыми глазами. Я невольно провел ладонями по щекам, не веря собственным глазам. На лице не было ни единой морщинки, только идеально гладкая кожа.

Действительно переродился.

Эта мысль заставила меня невольно ухмыльнуться своему отражению. Причем я оказался не в теле ребенка, а в теле почти взрослого парня, на вид лет четырнадцати или шестнадцати. Новое тело выглядело слабоватым, а руки и вовсе напоминали тонкие ветки, но пара месяцев хороших тренировок наверняка помогли бы мне стать похожим на человека. Это была вполне достойная база для старта. Оставалось только понять, где именно я нахожусь.

[Система активирована][Синхронизация с системой 65%][Совет: Повысьте синхронизацию посредством использования навыков из прошлой жизни]

— Если продолжишь там копошиться, без еды останешься! — крикнул старик откуда-то из глубины дома, не давая мне возможности обдумать вылезшие перед лицом строки.

Живот моментально отозвался громкой трелью, за которой последовал болезненный спазм. Мое лицо невольно скривилось. Отказываться от еды я не собирался, поэтому стоило поторопиться. Я быстро хлебнул воды из стоявшего рядом ведра, чтобы хоть немного заполнить желудок, и бегом бросился вглубь дома.

И вот здесь меня ждало настоящее удивление.

Это была не просто комната, а самая настоящая средневековая кузня.

Почти половину помещения занимал массивный горн, сложенный из камня и глины, внутри которого сейчас медленно тлели угли. Над ним поднималась закопченная вытяжка, повидавшая на своем веку явно не одну тонну угля. Сбоку стояли огромные меха с местами потемневшей от копоти кожей. Перед горном стояла наковальня. Старая, покрытая бесчисленными следами ударов, но все еще живая, и даже рабочая поверхность была достаточно ровной.

Я невольно открыл рот, поражаясь такому необычному интерьеру.

— Чего пасть раскрыл? Лучше нормально горн разожги, а то он еле тлеет, — недовольно проворчал старик и уронил на пол стоящую рядом лопату.

Все еще пребывая в легком замешательстве, потряс головой, чтобы прийти в себя. Я планировал разобраться с происходящим чуть позже, решив пока плыть по течению.

Поднял лопату и подошел к горну. Рядом с ним находилась небольшая кучка древесного угля. Раньше я видел такой только во время майских поездок на шашлыки, ведь в большой металлургии использовался кокс из-за его способности давать сверхвысокие температуры. Однако для работы в кузне древесного угля вполне хватало.

Руки слушались по-прежнему плохо. Я медленно набирал уголь и так же неторопливо закидывал его вглубь горна на тлеющие остатки пламени.

— Все, хватит, — остановил меня старик и поправил свой фартук. — Теперь раздувай.

Я лишь кивнул и замер у массивных мехов, размышляя, как ими правильно пользоваться. Пробежавшись глазами от деревянной рукояти до трубы, уходящей прямо в горн, я заметил небольшую кожаную заслонку у основания. Понятно, это обратный клапан. Он нужен, когда меха не работают, чтобы горячий воздух не шел обратно по трубе и не портил кожу.

Я убрал заслонку, встал у рукояти и глубоко вдохнул, а затем всем весом навалился на рычаг. Волна воздуха ударила в лицо, заставив меня зажмуриться. Из недр горна послышался звук резко вспыхнувших углей. Я поднял рукоять и вновь нажал. Лицо опять обдало воздухом. Меха явно прохудились, но это не мешало им функционировать. Утечка немного уменьшала приток кислорода к огню и требовала больше физических сил, но в целом работать было можно.

— Что ты возишься как сонная черепаха? А ну живее, если не хочешь до ночи тут торчать! — прикрикнул кузнец, неодобрительно качнув головой.

Его слова подействовали на меня лучше любого хлыста, и я принялся в ускоренном темпе качать меха. Волны воздуха врезались в лицо, а вместе с ними из горна начали вырываться яркие всполохи огня.

— Теперь помедленнее, — скомандовал старик и взял с наковальни квадратный брусок длинными щипцами. Он аккуратно поместил его в самый центр жара и закидал сверху белыми углями.

Я тем временем успел изрядно вспотеть. Помимо огромных усилий, затраченных на работу с мехами, в самой кузне ощутимо поднялась температура. Я чувствовал, как по спине стекают капли пота, а холщовая рубашка потихоньку начинает прилипать к коже. Руки окончательно забились, но это не вызывало удивления. Глядя на свои тонкие запястья, я понимал, что называть их руками можно лишь с большой натяжкой, это были скорее зубочистки.

Несмотря на усталость, продолжал качать меха, но уже медленнее, как и попросил кузнец. Редкие всполохи пламени вылетали в моменты, когда я опускался почти до земли вместе с рукоятью, но старик полностью их игнорировал. Он даже не опасался, что его длинная борода может вспыхнуть от случайной искры.

Кузнецу наконец надоело наблюдать за огнем, и он разворошил белые угольки, доставая из горна заготовку щипцами. Она была оранжево-красного цвета. Судя по этому оттенку, металл уже прогрелся до идеальных для ковки девятисот градусов. Я собирался было отпустить меха, но внезапно старик поместил заготовку обратно и вновь закопал ее углями.

— Добавь воздуха, слабо нагрелась! — приказал кузнец, недовольно прищурившись на пламя.

Я замялся. Если перегреть металл и добавить еще хотя бы сотню градусов, его внутренняя структура может измениться. Железо станет менее прочным и более хрупким, а значит, долго такое изделие не прослужит.

[Синхронизация с системой 68%]

— Но тогда же металл станет хрупким, — возразил я.

Он удивленно уставился на меня. Это состояние длилось всего несколько секунд, после чего его лицо исказилось от гнева, а седые брови сошлись на переносице.

— Что ты, сопля, там вякнула? — кузнец покрепче сжал щипцы, и его взгляд стал тяжелым, как кусок свинца.

Я невольно сделал несколько шагов назад, практически прижавшись спиной к стене.

— Простите, мастер, — вымолвил я, сам не понимая, как эти слова сорвались с моих губ.

Старик еще мгновение сверлил меня злым взглядом, после чего шумно выдохнул и вернулся к горну. Я же поспешил вновь приняться за работу. Хоть я и понимал, что кузнец совершает технологическую ошибку, доказать это старому мастеру сейчас было невозможно. Оставалось только наблюдать, как перегретый металл теряет свои свойства в угоду чьему-то упрямству.

— Иди сюда, — прохрипел кузнец спустя пару минут и передал мне щипцы, а затем, не произнося ни слова, грубо толкнул в сторону горна.

Что именно мне следовало делать, он не уточнил, но я не был дураком и сразу догадался. Расковыряв угли, я крепко ухватил щипцами ярко-желтую заготовку. По моим внутренним ощущениям ее температура составляла примерно 1050 или 1100 градусов. Аккуратно, боясь уронить раскаленный металл, я переместил его на наковальню и разжал щипцы.

Тут же кузнец удостоил меня хмурым взглядом. Поняв свою ошибку, я моментально вновь зажал заготовку за самый край, фиксируя ее на стальной поверхности.

— Держи крепко, — скомандовал мужик и достал из петли на фартуке небольшой молоток.

Уперевшись одной рукой в край наковальни, он принялся второй наносить точные удары по раскаленному металлу. Мастер вел их от самого края заготовки примерно до ее середины. Пройдясь по поверхности один раз, он сформировал четкий срез в форме ската.

— Переворачивай, — бросил он, стряхивая рукой капли пота со лба.

Повинуясь приказу, я перевернул щипцами заготовку. От неловкости чуть не уронил ее на пол, из-за чего удостоился очередного укоризненного взгляда от старика. Новое тело пока слушалось из рук вон плохо, но объяснять это суровому кузнецу было бесполезно.

Мастер тем временем продолжил наносить удары по противоположной поверхности, выбивая точно такую же скошенную грань. Несмотря на надетые перчатки, по щипцам передавалась отчетливая вибрация от каждого движения молота. Для меня это ощущение было привычным, ведь промышленная доменная печь создавала вибрации куда мощнее, однако в этом слабом теле они все же отдавались неприятной отдачей в мышцы .

Закончив с очередной стороной, я перевернул заготовку на бок и покрепче сжал ее. Старик не изменил себе и вновь создал такую же скатную поверхность. Я пытался понять, что именно мы создаем. На обычный бытовой инструмент это не походило. Если это оружие, то на ум моментально приходил наконечник копья.

Когда я перевернул деталь еще раз, старик и на последней стороне выбил точно такую же линию, что полностью подтвердило мою догадку. В итоге из прямоугольного бруска начала вырисовываться классическая четырехгранная форма боевого наконечника, хищная и эффективная в своей простоте.

— Опускай в воду, — распорядился он, снимая перчатку и стряхивая скопившийся на лице пот.

Заготовка уже достаточно сильно охладилась и приобрела вишневый цвет. Я крепко сжал рукояти щипцов и поднес металл к стоящему рядом ведру. Как только раскаленное железо коснулось холодной поверхности, раздалось яростное шипение, и комнату заволокло густым белым паром. Я медленно погрузил наконечник глубже, чувствуя, как вода вокруг металла мгновенно закипает, отдавая тепло и завершая процесс закалки. Пузырьки воздуха бешено танцевали вокруг заготовки, пока та окончательно не потемнела, принимая свой окончательный вид.

[Синхронизация с системой 70%]

— Ну давай посмотрим, что мы изготовили, — мастер взял молоток и начал методично сбивать черную корку с поверхности металла.

Под слоем шлака показались ровные грани. Старик вертел заготовку в руках под разными углами, пытаясь увидеть хоть один недостаток.

— Прекрасный наконечник. Его бы запихнуть в задницу начальнику стражи, — завороженно проговорил кузнец, и в его голосе прозвучало нечто похожее на гордость.

Я совершенно не разделял его восторга. Как металлург я понимал, что из-за перегрева внутренняя структура стали стала крупнозернистой. Наконечник получился хрупким. Он вполне мог сломаться в первом же бою, преподнеся будущему владельцу крайне неприятный и, возможно, последний в его жизни сюрприз. Но, к сожалению, сделать сейчас я ничего не мог.

— Ульф, ты дома? — донесся мужской басовитый голос со стороны входа.

Старик бросил наконечник обратно на наковальню и словно пуля вылетел из кузни. Я еще раз осмотрел нашу работу и разочарованно поцокал языком. Внешне все выглядело прилично, но внутри все было плохо.

Желая узнать, кто пришел, я осторожно вышел из комнаты и притаился за углом, внимательно вслушиваясь в разговор.

— Точно сможешь сделать шестьдесят гвоздей до заката? — спросил гость.

— Да точно, точно. Прямо сейчас этим и займусь, — поспешно ответил кузнец.

— Ладно, вот тебе деньги, — послышался звон монет, падающих на ладонь.

Когда посетитель удалился, я услышал шаги возвращающегося старика. Чтобы не вызывать подозрений, быстро вернулся к наковальне и принялся для вида рассматривать наконечник.

— Уберись здесь. Я скоро вернусь, — бросил старик и ушел, не дожидаясь моего ответа.

Воспользовавшись его отсутствием, я решил хоть немного исправить ситуацию. Положил наконечник на самый край огня, чтобы он слегка нагрелся. Когда металл приобрел нежный цвет соломы, что соответствовало нужной мне температуре, я достал его из горна. Положил его на край наковальни, позволяя ему постепенно остывать на воздухе до нормального состояния. Теперь наконечник имел хоть какой-то шанс не разлететься от первого же удара.

Это был низкий отпуск. Данная процедура позволяет снять внутренние напряжения в закаленном металле, немного уменьшая его хрупкость.

Пока сталь остывала, принялся за уборку, стараясь привести заваленную мусором и окалиной кузню в надлежащий вид.

[Синхронизация с системой 72%]

Уборка закончилась достаточно быстро, ведь мне нужно было всего лишь вынести накопившуюся в горне золу и очистить наковальню от чешуек окалины. Когда с делами было покончено, появилось время осознать свое положение и подумать о том, как жить дальше. С этими мыслями я присел на табурет в углу.

Первое, у меня есть система, которая постоянно сыпет какие-то системные строки. Причем их значения постоянно растут после того, как я делаю какие-то выводы или применяю свои знания, впрочем, именно об этом и говорилось в совете системы. Это было понятно, но вот интересно, что получится, когда будет 100%?

Ответа от системы не последовало, а сам я им не располагал, значит, будем ждать момента полной синхронизации.

Следующим пунктом стоял вопрос самоидентификации. Именно в этот момент я заметил нечто необычное. В моей голове начали всплывать чужие воспоминания. Они ощущались крайне странно, словно я смотрел кино о самом себе, но при этом точно знал, что это не моя жизнь. Впрочем, это было неважно, ведь теперь я обладал знаниями о новом мире.

Новое тело звали Торфин, но в деревне все сокращали имя до простого Тор. Вполне достойное имя, звучит по-скандинавски, мне определенно нравится. Родителей у парня не осталось, зато был кузнец, у которого я числился в подмастерьях.

Тут же возник закономерный вопрос: а куда, собственно, делся мой наставник? Он пообещал заказчику гвозди к закату, но стоило ему получить монеты, как он испарился. Ответ нашелся в тех же глубинах памяти, и он нес в себе ворох проблем. Оказалось, что старик был заядлым игроком. Стоило деньгам коснуться его ладони, как он пулей летел к своему знакомому и просаживал там все до последней медной монеты. Часто из-за этих выходок прежнему владельцу тела приходилось голодать. Теперь стало окончательно понятно, откуда взялись эти руки-спички.

За размышлениями время пролетело незаметно. Солнце уже коснулось горизонта, когда дверь кузни с грохотом распахнулась. На пороге показался кузнец, и состояние его было никудышным. Он едва держался на ногах, сильно раскачиваясь из стороны в сторону, а его одежда была перепачкана в пыли. От мастера за версту несло дешевым алкоголем и перегаром.

Тяжело дыша, он ввалился внутрь, едва не снеся плечом дверной косяк.

— Мастер, а как же гвозди? Будем ковать? — спросил я, глядя на это печальное зрелище.

Кузнец мутным взглядом обвел помещение, зацепился за меня и лишь махнул рукой, едва не потеряв равновесие.

— Пошел этот Олав лесом вместе со своими гвоздями, — прохрипел он, запинаясь на каждом слоге.

Не удосужившись даже снять одежду, старик кое-как добрался до своей лежанки и повалился на нее мешком. Не прошло и нескольких секунд, как по кузне разнесся оглушительный, раскатистый храп.

— Ну и попали мы, — тяжело вздохнув, произнес я в пустоту кузни.

Вселенная словно услышала мои слова и моментально ответила действием. Дверь опять отворилась, и внутрь, сильно пригибаясь, вошел огромный мужик. Он был настолько широк в плечах, что казалось, будто дверной проем ему мал не только в высоту.

Громила осмотрел хижину, после чего шумно втянул носом воздух. Почуяв стойкий запах перегара, он брезгливо поморщился, и его лицо исказилось от ярости. Тяжелые кулаки сжались, а вены на шее вздулись.

— Как же ты меня задолбал, тварь, — прорычал он, полностью игнорируя моё присутствие. Его голос узнал я мгновенно: это был заказчик гвоздей.

Мужик целенаправленно двинулся к храпящему кузнецу, чье безмятежное сопение лишь сильнее злило гостя.

— Убью гада, чтобы жизнь никому в деревне больше не портил, — пробасил он, занося кулак над спящим мастером.

Дела были очень плохи, и мне нужно было срочно спасать старика. Каким бы козлом он ни был, этот человек сделал много для прошлого владельца тела. Как минимум он приютил мальца в свое время и не дал ему сдохнуть от голода на улице. А еще дал мне возможность на вторую жизнь.

— Стой! Стой! — попытался я криками остановить приближающегося громилу выскочив перед ним.

Глава 2

Нужно было срочно что-то придумать, пока громила не прихлопнул моего мастера. Огромный мужик продолжал переть вперед, полностью игнорируя мое присутствие и тяжело вдыхая воздух. В моей голове в этот момент билось лишь одно желание: поскорее уйти в сторону, чтобы не дай бог не оказаться на пути этого живого катка.

Однако это было не мое истинное желание, а лишь остаточные рефлексы прошлого владельца тела. Торфин очень боялся людей, которые были крупнее его, будь то кузнец или этот разъяренный кабан.

— Стой, подожди! Мы сделаем гвозди за ночь! — я отчаянно замахал руками, стараясь перехватить взгляд яростных глаз, нацеленных на спящего кузнеца. — Мастер просто очень сильно устал и попросил разбудить его через пару часов.

— Ага, вижу я, как он устал. Тут от одного запаха перегара задохнуться можно, — прорычал он, даже не замедляя шага.

— Так это не от него пахнет, а от меня! — выпалил я первое, что пришло в голову.

Мужик удивленно уставился на меня и наконец замер на месте. Спустя секунду он тряхнул головой и недоверчиво хмыкнул.

— Чуши не неси, малец.

— Нет, правда, посмотри на мои штаны, — я схватил пальцами ткань и потянул ее в сторону, демонстрируя местами покрасневшие места. — Я сильно поранился, и мастер сказал, что рану нужно обязательно обработать спиртом, чтобы туда не попала грязь, — здоровяк окончательно остановился и теперь внимательно слушал меня.

Вниманием я его завладел, осталось лишь придумать, как убедить его не убивать кузнеца прямо сейчас.

— Допустим, я тебе поверил. Но мы договаривались, что гвозди будут готовы вечером, а что-то я их здесь не наблюдаю, — он картинно огляделся по сторонам, подчеркивая отсутствие выполненного заказа.

— Мастер Ульф сказал, что лучше он сделает нормальные гвозди на здоровую голову, чем фигню на сонную. Да и к тому же тебе гвозди прямо посреди ночи все равно не нужны, — я сделал небольшую паузу, стараясь придать своему голосу как можно больше уверенности. — К утру все будет готово.

— Ладно, — после нескольких секунд молчания сказал здоровяк, позволяя мне окончательно расслабиться. — Только завтра сам мне гвозди принесешь. Не буду еще раз через полдеревни к вам мотаться.

— Обязательно принесу, — я закивал с такой частотой, что едва не закружилась голова. — А куда именно их доставить?

— К дому старухи Хельги, — он развернулся и направился к выходу, но замер прямо в дверном проеме. — И не дай бог ты меня обманул. Если завтра гвоздей не будет, получишь по заслугам вместе со своим стариком.

С этими словами он вышел, оставив меня наедине с храпящим мастером и невыполненным заказом.

А будет ли мне награда за использование навыка убеждения? Я мысленно обратился к системе, надеясь на какой-нибудь бонус, но в ответ получил лишь равнодушное молчание. А жаль, ведь я довольно изящно выбрался из скверной ситуации. Впрочем, если системе от меня нужны прежде всего технические навыки, значит, именно их мы и будем задействовать.

Я направился к кузнецу, все еще имея надежду разбудить его и привлечь к делу. Память мальчишки услужливо подсказывала, что это бесполезная затея, но попытаться все же стоило.

— Мастер, просыпайтесь! — я принялся активно раскачивать его за плечо, стараясь привести в сознание.

Ответом мне послужил лишь усилившийся храп, который теперь больше напоминал рычание рассерженного медведя. Старик даже не пошевелился, лишь пустил пузырь слюны и плотнее прижался щекой к засаленной подушке. Похоже, до самого утра он будет пребывать в глубочайшем алкогольном забытьи, и никакие внешние раздражители его не потревожат.

В общем, прежний владелец тела был абсолютно прав, я вынужден был согласиться с его воспоминаниями. А значит, мне придется каким-то образом ковать гвозди самостоятельно, хотя четкого понимания самого процесса у меня почти не было.

Вернувшись в рабочую зону кузни, я притащил с собой табурет и сел на него, подперев голову кулаком. В такой позе, напоминающей знаменитую скульптуру мыслителя, я принялся размышлять над тем, как именно выполнить заказ.

Итак, что же я на самом деле знаю о создании гвоздей? Это был самый главный вопрос на текущий момент. Познания мои были скудными, но логика подсказывала, что в современном мире гвозди штампуют из длинной проволоки. Ее разрубают на множество равных отрезков длиной в несколько сантиметров, и уже из каждой такой заготовки формируют гвоздь.

Я довольно хмыкнул, поражаясь собственной логической линии. В теории все выглядело абсолютно верно, по крайней мере, мне так казалось.

Значит, первоочередная задача заключалась в поиске чего-то продолговатого, напоминающего проволоку малого диаметра. Я решил обследовать стеллаж, где хранились разнообразные инструменты и запасы металла. На глаза сразу попались несколько металлических квадратных прутов. Память услужливо пришла на помощь, подтвердив, что Торфин видел их каждый раз, когда мастер принимался за изготовление гвоздей.

К сожалению, на этом полезные сведения в голове закончились. Сам по себе Торфин был мальчишкой, совершенно не заинтересованным в кузнечном деле. Большую часть времени он выступал в роли предмета интерьера, пока мастер работал у наковальни. Парень мог растопить горн, вынести золу, принести или унести инструмент. Обычная схема «принеси-подай», характерная для любого производства.

Обычно новичку нужно сначала заслужить доверие мастера, на что уходит определенное количество времени, но в ситуации с этим парнем все было иначе. Старик действительно хотел его обучить и несколько лет пытался передать хотя бы базовые знания. Но мальчугана ремесло не интересовало, он лишь с отсутствующим выражением лица кивал, пока кузнец что-то объяснял. В одно ухо влетало, в другое вылетало. В итоге старику это окончательно надоело, и он просто начал использовать парня как неквалифицированную рабочую силу.

Взяв в руки квадратный металлический прут, я вернулся на табурет и принялся размышлять над технологией создания гвоздя. Придать металлу форму гвоздя при помощи молота не составит труда, ведь с разогретым железом работать одно удовольствие. Разделить длинный пруток на несколько мелких частей тоже задача простая, но вот вопрос со шляпкой заставил меня крепко задуматься.

Держать будущий гвоздь щипцами и пытаться бить по его торцу молотком было бы верхом глупости. Пока будешь выбивать шляпку, неизбежно затупишь острую часть, а с уже сформированным оголовьем вернуть острию нормальную форму будет практически невозможно. В кузне наверняка должно иметься специальное приспособление, способное облегчить этот процесс и уберечь заготовку от лишнего колхоза.

С этой мыслью я принялся внимательно сканировать помещение. В теле наковальни обнаружилось круглое отверстие диаметром около сантиметра. Я засунул туда палец, чтобы изучить его глубину, а когда достал, увидел, что кожа покрыта густым слоем копоти. Стало ясно, что это рабочее отверстие, и его явно используют в процессе ковки.

Если просто вставить туда заготовку без шляпки, она предсказуемо провалится насквозь. Значит, нужно еще раз изучить содержимое стеллажа. Я принялся перебирать кузнечное добро, выискивая среди инструментов нечто подходящее под мои нужды.

На полках теснились клещи, тяжелые кувалды, пробойники для пробивки отверстий и небольшие молотки. Мое внимание привлекла странная круглая деталь, назначение которой поначалу оставалось загадкой. Я прикинул на глаз диаметр будущего гвоздя и понял, что в центре этой железной пластины есть подходящее отверстие. Логика подсказывала изящное решение: если вставить почти готовый гвоздь без шляпки в эту деталь, то ее верхняя часть застрянет, а остальное тело гвоздя пройдет в отверстие наковальни. Сама пластина послужит опорой, которая удержит металл сверху и позволит мне спокойно сформировать ударами молота аккуратную шляпку.

Я не знал названия этого инструмента и даже не был уверен, что он предназначен именно для гвоздей, но про себя решил называть его гвоздником. Настоящее название и правильный метод я узнаю у мастера позже.

С теоретической частью было покончено, наступило время практики. Я быстро набрал трута, засунул его в глубину горна и аккуратно высек искру при помощи огнива. Инструмент сам по себе был незамысловатым, поэтому искру выбить оказалось делом простым. Помогая пламени окрепнуть, я раздул его и набросил сверху сухую щепу. Пока огонь уверенно перекидывался на дерево, я обложил очаг мелкими кусочками древесного угля, готовя горн к серьезной работе.

Огонь стремительно перекинулся на щепу и принялся лизать языками пламени уголь. Решив помочь процессу, я отодвинул заслонку, отделяющую меха от горна, и всем весом навалился на рукоять, посылая мощную волну воздуха прямо в центр очага. Меха располагались под углом к основной части горна, поэтому результат первых нескольких волн воздуха был практически незаметен.

Однако стоило мне надавить на рычаг в очередной раз, как из гнезда горна вылетел яркий сноп искр. Я быстро переместился к очагу и подкинул еще две лопаты древесного угля, чтобы обеспечить длительное горение. Вернувшись к мехам, я снова подал воздух, отчего угли моментально вспыхнули, наливаясь жаром и приобретая ослепительный желтоватый оттенок.

— Ну, пора ковать, — я натянул перчатки и засунул конец прута глубоко в угли, ожидая нужного прогрева.

Металл долго сохранял свой естественный черный цвет, но постепенно начал светлеть, становясь вишневым, а затем ярко-красным. Каждый оттенок соответствовал определенной температуре, и для кованого железа мне требовалось дождаться оранжевого свечения.

Как только конец бруска достиг нужного состояния, я вытащил его из горна и перенес на наковальню. И вот тут появились первые серьезные проблемы. Молоток, который в руках мастера казался идеальным и послушным инструментом, для меня стал настоящим проклятием. Слабые мышцы Торфина банально не были рассчитаны на подобную нагрузку. Первые же удары пришлись вскользь по раскаленному металлу, из-за чего прут просто изогнулся в сторону. Пока я неумело пытался выправить этот залом, заготовка быстро остыла и потемнела, так что ее пришлось снова отправлять в горн на прогрев.

В итоге, потратив кучу времени несколько раз нагревая металл, у меня все же получилось создать основу гвоздя. Правда, вышла она скорее квадратной, а не круглой. Как я ни пытался скруглить заготовку, убрать грани так и не удалось. Пришлось смириться, ведь в противном случае я рисковал просто истончить металл и остаться без гвоздя.

Дальше требовалось отделить получившийся стержень от основного прутка. Для этого я снова раскалил место стыка, вставил заготовку в гвоздник и резким движением отломил ее. Благо на то, чтобы переломить податливый горячий металл, сил у этого тела еще хватало.

Установив гвоздник над сквозным отверстием в наковальне, я просунул туда будущий гвоздь. Сверху остался небольшой торчащий кончик, и именно из него я принялся формировать шляпку. Хватило всего нескольких ударов, чтобы толстый кусок металла расплющился в тонкий блин. На этом работа была закончена.

Я тяжело вздохнул и смахнул с лица обильный пот. Чтобы хоть как-то прийти в себя, по-быстрому ополоснул голову в стоявшем рядом ведре с водой. Помогло слабо, но в душной мастерской это принесло хоть какое-то облегчение.

Пора было оценить результат моих трудов. Достав гвоздь из формы, я принялся внимательно его рассматривать. Работа вышла, откровенно говоря, паршивой. Острие получилось слишком тупым, само тело гвоздя сохранило угловатость вместо правильной округлости, а шляпка напоминала не ровный круг, а бесформенную кляксу.

[Синхронизация с системой 74%]

В общем, зрелище было ужасным, но для первого раза вполне сойдет. Этим аргументом я попытался успокоить внутреннего перфекциониста, который явно был не в восторге от результата. Итого впереди оставалось еще пятьдесят девять гвоздей, а значит, у меня было достаточно времени, чтобы научиться ковать что-то хотя бы отдаленно похожее на гвоздь.

Хотя времени у меня как раз было в обрез. На один гвоздь ушло целых пятнадцать минут, а значит, нужно было не только повышать качество изделий, но и срочно увеличивать скорость работы.

— Поддай жару! Еще поддай, проспишь металл, оболтус! — внезапно раздался из соседней комнаты яростный, хриплый крик кузнеца.

От неожиданности я вздрогнул. Ноги сами собой, чисто на выработанных рефлексах, понесли меня к мехам. Я послушно схватился за деревянные рычаги и принялся изо всей силы качать воздух, раздувая угли в горне, как вдруг замер. До меня внезапно дошло, что я совершаю эти действия неосознанно. Телом управляли мышечная память и остаточные привычки прежнего владельца этого тела, который привык беспрекословно подчиняться суровому мастеру.

Полностью вернув контроль над собственными движениями, я замер и прислушался. В кузнице снова воцарилась тишина. Пытаясь понять, послышался мне этот крик или старик действительно устроил разнос, я осторожно, на цыпочках вышел из рабочей зоны и заглянул в жилую комнату.

— Надо бы металла купить, — уже гораздо тише и спокойнее пробормотал старик и перевернулся на другой бок.

Судя по всему, кузнец оказался любителем бурно поговорить во сне, переживая производственные будни даже на матрасе. Убедившись, что мастер по-прежнему крепко спит и просыпаться не собирается, я со спокойной душой вернулся к работе.

Сунув прут в огонь, я отмахнулся от всех лишних мыслей и полностью сконцентрировался на процессе. На второй гвоздь понадобилось примерно десять минут, однако он вышел все таким же грубым и квадратным. Бросив его в кучу к первому, я тут же перешел к созданию третьего.

Процесс пошел полным ходом. Я практически ни на что не отвлекался, лишь изредка подходил к бочке, чтобы хоть немного остудиться. К пятому гвоздю у меня наконец-то получилось сформировать нормальную шляпку. Она вышла, конечно, не идеально круглой, а слегка овальной, но это уже было неплохо.

К двадцатому гвоздю я приноровился вытягивать правильное острие. Теперь оно перестало быть тупым куском металла и выглядело вполне рабочим, в дерево такое должно было входить со свистом. Настроение от видимого прогресса и постепенно растущей кучи гвоздей улучшалось, но вместе с тем начали проявляться и негативные моменты.

Когда половина заказа осталась позади, руки стали потихоньку отказывать. Мышцы забились настолько, что это напрямую замедляло всю работу. В моменты, когда молот становился неподъемным, приходилось делать короткие паузы и силой проминать затекшие предплечья, чтобы хоть ненадолго вернуть их в строй. Это сильно сбивало темп, но другого выбора у меня просто не было.

К сороковому гвоздю мне наконец-то удалось добиться правильной округлой формы самого стержня. В тот миг я самонадеянно подумал, что полностью освоил это ремесло. Однако до мастерства было еще далеко. Брак все равно проскакивал то тут, то там, выражаясь то в заваленном острие, то в неожиданно вылезших гранях, то в уродливой кляксе вместо ровной шляпки. Теперь моей главной задачей стало выйти на стабильный результат.

К сожалению, оставшегося материала не хватило для того, чтобы закрепить эту самую стабильность. По закону подлости последние пять гвоздей, которые по логике должны были стать венцом моих ночных трудов, я из-за дикой усталости сильно испортил. В итоге вышло так, что лучшими в моей партии стали экземпляры с пятьдесят первого по пятьдесят пятый.

Выжатый как лимон, я тяжело опустился на табуретку и попытался восстановить дыхание. Наконец работа была полностью закончена, однако это облегчение никак не утихомирило ни одного из моих личных всадников апокалипсиса.

Живот, настойчиво нывший на протяжении всей ковки, теперь просто разрывался от голода, но с ним я по-прежнему ничего не мог поделать, а потому продолжал упрямо игнорировать. Руки болели так сильно, что я теперь вообще не мог вытянуть их вперед, мышцы окончательно отказались подчиняться. Единственной хорошей новостью было то, что температура в кузнице постепенно падала. Горн остывал, и я наконец-то начал немного охлаждаться.

Старик тем временем продолжал оглушительно храпеть. Моя работа в кузне, звон молота и искры его ничуть не потревожили. Память мальчишки оказалась абсолютно права: этого борова в состоянии алкогольного забытья не разбудить даже пушечным выстрелом. Мне стало любопытно, проснулся бы он, если бы его начал избивать разгневанный заказчик. Ответа на этот вопрос я, скорее всего, никогда не узнаю, да и не особо стремлюсь, ведь я никогда не считал себя злым человеком.

С этими мыслями я буквально упал на свою лавку. Чтобы хоть немного смягчить ложе, на досках была набросана солома и какие-то обрывки ткани. У наставника в этом плане дела обстояли куда лучше, ведь у него, в отличие от меня, имелась полноценная подушка.

Впрочем, жаловаться было грех, главное, что спать предстояло не на голых камнях. Все изготовленные гвозди я аккуратно сложил в мешок и забросил его под свое спальное место. План был прост: как только проснусь, сразу схвачу ношу и двинусь к заказчику.

[Синхронизация с системой 85%]

По мере изготовления гвоздей система регулярно сообщала мне о росте синхронизации. Я сознательно игнорировал эти уведомления, полностью концентрируясь на гвоздях, и в итоге цифра получилась внушительной. Если завтрашний день окажется таким же продуктивным, я вполне смогу достичь полного слияния с системой.

За окном давно воцарилась глубокая ночь. До рассвета оставалось совсем немного времени, а организму требовалось набраться сил. Удовлетворенный проделанной работой, я закрыл глаза и мгновенно провалился в сон.

***

Разбудил меня истошный крик петуха. На то, чтобы осознать себя в пространстве, потребовалось прилично времени. Вчерашние события казались странным, тягучим сном, но стоило мне осмотреться, как пришло понимание: это вовсе не видение, а моя новая суровая реальность.

Старик тем временем все так же дрых, не сдвинувшись ни на сантиметр. Меня даже искренне удивило, как я умудрился уснуть под такое мощное звуковое сопровождение, ведь в прошлой жизни я отличался довольно чутким сном. Видимо, сказалась запредельная вчерашняя нагрузка, а может, это новое тело обладало способностью отключаться в любых условиях.

Ответа на эти вопросы не последовало, да я его и не ждал. Нужно было подниматься, пока недовольный заказчик сам не нанес нам визит. Еще раз объясняться перед этим живым катком желания не было никакого.

Встав с лавки, я впервые вышел во двор. До этого момента мне удавалось видеть его лишь обрывками через туманные воспоминания мальчишки. Моему взору открылось типичное средневековое подворье, пропитанное запахами сырой земли, старого дерева и угольной пыли. Кузня примыкала к небольшому огороду, где располагались только сорняки. У забора стоял покосившийся навес, под которым грудились запасы древесного угля.

За калиткой моему взору открылась остальная часть поселения. Несколько деревянных домов с бревенчатыми стенами стояли вдоль разбитой дороги. Их крыши были плотно уложены слоями старой соломы, на которой местами зеленел мох, и ни в одной постройке не проглядывалось даже намека на архитектурные излишества. Все вокруг выглядело сурово, функционально и предельно просто. Типичная средневековая деревушка, по крайней мере, именно такой я ее себе всегда и представлял.

Очередной крик петуха окончательно отвлек меня от созерцания этого древнего поселения. Очень хотелось умыться и освежиться, но у старика во дворе, к сожалению, собственного колодца не оказалось.

Пришлось выйти за калитку и двинуться в неизвестном направлении. Прошлый владелец этого тела был не слишком общительным и знал далеко не всех жителей, а имя старухи Хельги ему и вовсе ни о чем не говорило. Я рассчитывал, что во время прогулки мне встретится кто-нибудь из местных, у кого можно будет спросить дорогу.

Деревенская улица встретила меня хлюпаньем грязи под ногами и целой симфонией сельских звуков. Мимо проплывали покосившиеся заборы, за которыми лениво копошились в земле куры. Где-то в глубине дворов натужно мычала корова, а из-под чьих-то ворот на меня подозрительно выскочил облезлый пес, который, впрочем, быстро потерял ко мне интерес и скрылся в зарослях лопухов.

Порядком стала напрягать обувь. Пока я находился внутри дома, то практически не обращал на нее внимания, но теперь, шагая по глубоким лужам, осознал масштаб проблемы. Кожаные башмаки имели множество дырок, сквозь которые с большой радостью затекала ледяная вода. В итоге к окружающим звукам добавилось раздражающее хлюпанье прямо внутри моих ботинок.

В таком неприятном состоянии я продирался сквозь грязь в поисках хотя бы одного живого человека. Вскоре мне встретилась женщина лет сорока. Она как раз вываливала какие-то помои в корыто, у которого столпилась куча свиней. Ее имени прошлый владелец тела не знал.

— Извините, — обратился я к ней.

Ее до этого безмятежное лицо мгновенно скривилось, стоило ей только меня увидеть. Похоже, она отлично знала, кто я такой.

— Не подскажете, где живет Хельга? — спросил я, решив полностью проигнорировать ее недовольную мину.

— Ах ты наглец! — она воинственно уперла руки в бока, принимая классическую позу разгневанной женщины. — Когда твой кузнец вернет мне деньги?

Этот внезапный вопрос заставил меня растерянно почесать затылок. Я лишь глупо улыбнулся в надежде хоть немного разрядить обстановку, совершенно не зная, что ей ответить.

— Иди отсюда, пока мужа не позвала! — она сердито махнула на меня рукой, приказывая убираться с глаз долой.

Делать было нечего, и я просто продолжил свой путь по дороге. Кузнеца в этом месте явно недолюбливали. Помимо слов этой женщины можно было вспомнить и угрозы вчерашнего заказчика. Он тогда обмолвился, что после смерти старика тот больше никому не будет портить жизнь. По всей видимости, часть этой дурной славы перешла и на мальчишку, так что будущая жизнь в деревне обещала быть крайне непростой.

Я продолжал прогуливаться, время от времени пытаясь подойти к другим людям. Однако стоило мне заметить их враждебные взгляды, как я тут же уходил, понимая, что толкового разговора все равно не получится.

Ситуация казалась удивительной. Каким бы плохим человеком ни был старик, для деревни он оставался незаменимым мастером. Услуги кузнеца нужны всем без исключения. К кому ты пойдешь, если затупится нож или сломается коса? Только к кузницу. При таком раскладе подобное отношение соседей выглядело по меньшей мере странно.

Пройдя приличное расстояние по главной деревенской улице, я уже начал понемногу отчаиваться, когда заметил впереди оживление. Возле одного из домов суетились несколько человек. Решив в очередной раз испытать удачу, я направился к ним.

По мере приближения стало заметно, что двор завален старыми досками, а люди продолжают выносить из здания строительный мусор, сбрасывая его в общую кучу. Стало очевидно, что здесь затеяли масштабный ремонт. В голове мелькнула робкая надежда: а вдруг среди этих работяг окажется вчерашний гость?

Я ускорил шаг и в этот момент увидел его. Крепкий мужчина вышел на крыльцо и с грохотом сбросил охапку древесины на землю. Это был заказчик гвоздей. Не заметив моего присутствия, он сразу развернулся, собираясь вернуться в дом.

В этот момент я на секунду впал в ступор, отчаянно пытаясь вспомнить его имя. Но память в очередной раз подвела, не выдав ни единой зацепки.

Да как вообще прежний владелец этого тела умудрялся здесь жить, если он не знает абсолютно никого в лицо! — в сердцах воскликнул я про себя.

— Подождите, можно вас! — крикнул я, переходя на бег.

Великан остановился и смерил меня тяжелым, недовольным взглядом. Однако стоило ему узнать во мне подмастерье кузнеца, как его лицо немного смягчилось, приняв нейтральное выражение. Он замер в ожидании, а я, запыхавшись, подбежал к нему почти вплотную.

— Вот ваш заказ! — я протянул ему мешочек, в котором глухо звякнуло железо.

— Ну, давай глянем, что вы там наделали на этот раз, — проворчал он, развязывая узел.

Мужчина принялся доставать гвозди по одному, внимательно их осматривая. На всякий случай я заранее расположил самые удачные экземпляры сверху, оставив кривые и неказистые на дне. По его лицу было крайне сложно понять реакцию, оно оставалось абсолютно бесстрастным. Даже когда на ладонь легли мои первые, откровенно косые попытки, он не повел и бровью.

— Сойдет, — коротко бросил он и затянул шнурок мешка.

Не дожидаясь моего ответа и даже не взглянув на меня напоследок, громила развернулся и тяжелой походкой зашагал обратно в дом.

На моем лице сама собой расплылась улыбка. Казалось бы, оценка была крайне низкой, но для меня она значила нечто совершенно иное. Я смог самостоятельно, используя лишь собственную голову и руки, освоить основы ковки. Пусть изделия все еще оставляли желать лучшего, для меня это была первая и очень важная победа, а научиться делать гвозди идеально я еще успею.

— Эй, Тор! — окликнул меня кто-то сзади, когда я успел отойти от дома всего на пару метров.

Я с искренним удивлением обернулся, желая посмотреть на смельчака, который решил заговорить с подмастерьем кузнеца, ведь до этого момента со мной никто в деревне не хотел иметь дел.

Ко мне уверенно направлялись два близнеца. Они были примерно моего возраста, но выглядели заметно крупнее, по всей видимости, в их семье проблем с едой никогда не возникало. Ребята вышли с территории того же двора, так что, скорее всего, они приходились сыновьями мужику, забравшему мой заказ.

И вот тут меня ждал настоящий сюрприз. Память мальчишки внезапно подкинула два имени: Свен и Олаф. Прошлый владелец тела был с ними прекрасно знаком, хотя, я уверен, он бы предпочел забыть их навсегда. Это были единственные подростки, которые поддерживали с ним связь, но общение это всегда было крайне унизительным для прежнего Торфина.

У этой двоицы была одна яркая особенность, выделявшая их на фоне всех остальных. Стоило им обоим расплыться в ухмылках, как я едва сдержался, чтобы не расхохотаться в голос. Про себя я тут же окрестил их «ослепительной улыбкой». У одного из братьев полностью отсутствовали два передних верхних зуба, из-за чего во рту зияла забавная черная дыра, а у второго они, напротив, так сильно выпирали вперед, от чего он напоминал кролика.

Сохранив серьезное выражение лица, я дождался, пока они подойдут вплотную.

— Смотри-ка, Олаф, наш кузнечик сегодня какой-то нарядный, — начал один из них, бесцеремонно разглядывая мои все еще перепачканные в крови штаны. — Я слышал, у девчонок тоже иногда так бывает, все в кровище. Ты что, Торфин, неужто в девочку превратился?

Он залился противным смехом, а второй брат испуганно дернулся и быстро оглянулся на дом, проверяя, не стоит ли на крыльце отец.

— Тише ты, — шикнул он на брата, хотя в его глазах тоже читалось насмешливое презрение. — Отец услышит, еще решит, что мы без дела болтаем. Но ты прав, Свен, выглядит он паршиво. Может, ему юбку принести вместо этих лохмотьев?

Я лишь молча окинул взглядом эту парочку юных комиков. Тратить время и силы на перепалку с малолетними дураками не хотелось совершенно, в прошлой жизни я с детьми еще не спорил, так что и сейчас начинать не имело никакого смысла. Любые слова были бы пустой тратой кислорода, а мне нужно было тратить время более полезно, например, заняться поиском пропитания.

Развернувшись на пятках, я молча зашагал обратно к дому по раскисшей дороге, даже не ускорив шаг. Позади послышался их недовольный свист, а вслед полетели очередные выкрики.

— Эй, Тор, ты куда намылился? Юбку испугался мерить? Беги-беги к своему глупому мастеру!

Их противный хохот еще какое-то время доносился сзади.

По пути домой я напряженно размышлял, где можно раздобыть хоть какую-то еду, но толковых вариантов в голову не приходило. Оставалась слабая надежда на то, что к моему возвращению старик проснется и принесет что-нибудь съестное. Он часто поступал так после бурных алкогольных ночей, словно пытаясь загладить вину.

Дверь отворилась с громким, протяжным скрипом, оповещая всех обитателей хижины о моем приходе. Войдя внутрь, я не обнаружил кузнеца на его привычном месте, но долго ждать его появления не пришлось. Я уже собирался было спросить про завтрак, однако ярость, застывшая в его глазах, мгновенно заставила меня замолчать.

— Ты, гаденыш мелкий! — прорычал он и, крепко сжимая в руках тяжелые кузнечные клещи, двинулся прямо на меня.

Глава 3

В голове сразу всплыли воспоминания о моем пробуждении в этом мире: куча крови, кочерга и липкая от запекшейся крови голова. Сжимая в руках тяжелые клещи, кузнец стремительно сокращал расстояние между нами, и в его взгляде читалось не просто раздражение, а настоящая жажда расправы. Старик явно не собирался вести светские беседы.

Причина его ярости оставалась для меня загадкой, но на всякий случай я сделал несколько шагов назад, чтобы случайно не получить удар металлическим инструментом.

— Страх потерял, щенок? Решил укусить руку, которая тебя кормит? — прорычал кузнец. — Дожили, паршивое подмастерье ворует у собственного мастера! Думал, я не замечу? Думал, старик совсем из ума выжил?

В голове сразу прояснилось. Похоже, Ульф проснулся утром и не нашел бруски, предназначенные для ковки гвоздей, ведь практически весь этот запас я потратил ночью.

— Нет, мастер, я ничего не воровал, я просто... — начал говорить я, пытаясь исправить это глупое недоразумение.

— Заткнись! Кто тебе вообще дал право говорить, мразь? — перебивая на полуслове, рявкнул старик.

Он замахнулся клещами, и я, не испытывая ни малейшего желания проверять прочность своего нового черепа, сделал еще несколько шагов назад, увеличивая дистанцию между нами.

— А ну вернись! — закричал Ульф, когда я продолжил целенаправленно отходить к выходу с территории двора. — Кому говорю, вернулся на место!

Следовать его командам было верхом глупости, поэтому по мере его приближения я продолжал отступать, стараясь оставаться вне зоны возможного удара.

— Если сейчас же не подойдешь сюда, можешь вообще больше не возвращаться! — прорычал Ульф, брызжа слюной. — Я предупредил тебя. Либо остановись и прими наказание как мужчина, либо подыхай на улице с голоду.

Закончив говорить, старик на мгновение замер и принялся сверлить меня яростным взглядом. А затем резко выбросил свободную руку вперед, пытаясь схватить меня за шкирку. Его пальцы едва не вцепились в ворот моей рубахи, но в последний момент я успел среагировать и уклониться в сторону.

Выскочив с территории хижины, я припустил по деревенской улице с такой скоростью, на какую только было способно это худощавое подростковое тело. Тяжелые шаги Ульфа по лужам и его яростное кряхтение позади мотивировали получше любой премии на работе. Старик, несмотря на внешне весьма почтенный возраст и утреннее похмелье, оказался способен бежать практически наравне со мной. Только небольшое преимущество, полученное на старте, спасало меня от немедленного удара по голове.

Дыхание сбилось уже через полминуты этого бешеного бега. Дырявые башмаки то и дело скользили по грязи, в любой момент грозя повалить меня прямо под ноги кузнецу. В голове навязчиво крутилась мысль, что на еще одно перерождение мне вряд ли стоит надеяться, так что нужно всеми силами бороться за эту конкретную жизнь.

Тем не менее разница в возрасте и весе в итоге сыграла свою роль. В определенный момент позади наконец перестали слышаться шаги. Обернувшись через плечо, я увидел старика на расстоянии нескольких домов от себя. Кузнец стоял посреди дороги и, тяжело дыша, со злостью сплевывал на землю.

Все же останавливаться прямо там я не стал и уже обычным шагом продолжил увеличивать дистанцию. Старик был слишком непредсказуем и вполне мог возобновить погоню, едва переведя дух. Когда я отошел на приличное расстояние, со стороны кузницы донеслись какие-то невнятные крики. Решив не разбираться, что именно мне кричит кузнец, я просто продолжил свой путь и вскоре вышел на берег небольшой речки.

Я остановился ненадолго, чтобы окончательно перевести дыхание и унять дрожь в ногах.

Из памяти мальчишки я отчетливо знал, что в моменты ярости доказать кузнецу что-то или просто успокоить его было делом абсолютно безнадежным. Обычно старику требовался целый день, чтобы окончательно прийти в себя и начать соображать адекватно. А это значило, что мне прямо сейчас придется придумать, чем заполнить пустой желудок на этот самый день, так как простое заливание его водой уже никак не помогало обмануть голод. Да, и вредно так долго держать организм без питательных веществ.

Подойдя к самой кромке воды, я заметил неподалеку пожилого мужчину. Это был крепкий дед с абсолютно лысой головой и густой, седой квадратной бородой. Сидя на плоском камне, он лениво наблюдал за поплавком своей самодельной удочки.

В этот момент в моей голове созрел план. Вот она, моя реальная возможность добыть хоть какую-то еду. Пусть у меня и не было с собой рыбацких принадлежнастей, зато сама речка оказалась неглубокой, от силы метра полтора в самых глубоких местах. Вода была достаточно прозрачной, чтобы сквозь нее можно было легко заметить силуэты быстро проплывающих рыб. Шанс поймать добычу голыми руками казался вполне реальным.

Разувшись, я сделал первый осторожный шаг с берега. Стоило ступням погрузиться в воду, как тело пробила крупная дрожь. Вода после недавнего дождя оказалась неприятно, обжигающе холодной, она мгновенно сковала пальцы ног. Я шумно выдохнул, чувствуя, как кожа покрывается мурашками. Ощущения были паршивыми, но раздирающий изнутри голод казался намного сильнее пронизывающего холода. Сжав зубы, я двинулся дальше, заходя все глубже в поток и высматривая свою будущую добычу.

Стоило серой тени промелькнуть возле самого дна, как я резко бросился вперед, пытаясь прижать добычу к самому дну голыми руками. Вода брызнула во все стороны, скользкая чешуя мазнула по пальцам, и рыба мгновенно ушла дальше, оставив меня ни с чем. Следующие несколько попыток закончились точно так же, пальцы окончательно онемели от холода, а шустрые речные обитатели легко уворачивались от моих неуклюжих движений.

— Глуповат ты, малый, — раздался с берега спокойный, чуть хриплый голос.

Я замер по колено в ледяной воде и обернулся, глядя на деда с явным непониманием. Тот даже не повернул головы в мою сторону, продолжая безучастно смотреть на свой поплавок.

— Будь у меня удочка, я бы тоже с ее помощью ловил, а не мерз тут, — недовольно буркнул я, растирая руки и пытаясь хоть как-то согреть их дыханием.

Старик едва заметно ухмыльнулся в свою густую седую бороду и слегка пошевелил удилищем.

— Будь у меня твоя молодость и проворство, я бы прямо сейчас сделал хорошую острогу и колотил рыбу десятками, а эту удочку выбросил бы в кусты, — наставительно произнес дед, после чего на мгновение замолчал, смягчив тон. — Но сейчас мне само это дело нравится, тишина, покой. Так что я теперь ни за что со своей удочкой не расстанусь, даже если улов будет совсем никудышным.

А ведь идея и правда отличная. Выйдя на берег, я мысленно укорил себя за то, что сам не додумался до такой простой и эффективной методики. В прошлой жизни мне не раз попадались видеоролики, где умельцы преспокойно таскали рыбу как раз из таких вот небольших речушек с помощью острог. Правда, сделать полноценную острогу с расщепленными зубьями без нормального ножа у меня вряд ли получится, а вот соорудить обычное простое копье я вполне мог.

— Спасибо за совет, старик, — негромко поблагодарил я деда.

— Тсс, тише ты, — тут же шикнул рыболов, сердито зыркнув на меня. — Всю рыбу мне распугаешь своими разговорами. Иди уже, отсюда.

На противоположном берегу, чуть дальше того места, где сидел старик, как раз росло несколько молодых, тонких деревьев. Сжав зубы, чтобы они не стучали от холода, я быстро переместился к ним. Выбрав подходящий упругий ствол, я навалился всем весом и с горем пополам обломал его у самого корня. Очистив заготовку от листьев и мелких веток, я принялся за самую сложную часть работы. Отыскав на берегу камень с острым сколом, я начал методично обтесывать один из концов палки, формируя острее.

Делом это оказалось крайне непростым без нормального ножа. Кора поддавалась неохотно, волокна древесины постоянно лохматились и цеплялись за неровные края камня, заставляя меня то и дело чертыхаться сквозь зубы. Но ближе к финалу я уже приноровился к неудобному булыжнику и смог в итоге закончить всю работу минут за тридцать.

Подняв готовое копье на уровень глаз, я внимательно осмотрел получившийся результат. Острие получилось слегка кривоватым. Кора на рукояти осталась почти нетронутой, шершавой и липкой от сока, но для первого раза и в условиях полного отсутствия инструментов это было вполне приемлемо. В общем, сойдет.

[Синхронизация с системой 86%]

Удивительно, но система накинула целый процент за такое вот необычное занятие, что стало для меня приятным сюрпризом. Ранее мне казалось, что прибавки идут исключительно за работу, напрямую связанную с кузнечным делом. Хотя, если так посмотреть, создание этого копья из куска сырого материала чем-то напоминало ковку. Обработка формы, удаление лишнего, создание острия, отдаленно, но общие инженерные принципы здесь определенно прослеживались.

Сжав самодельное оружие покрепче, я вернулся на речку и снова зашел в ледяную воду. Выбрав удобную позицию, я замер, выжидая крупную рыбину. Стоило серому силуэту проплыть мимо, как я резко выкинул руку вперед, целясь острием. Вода с шумом взметнулась вверх, но наконечник лишь глухо мазнул по речному дну, уйдя в кучу ила.

Замахнуться для второго удара я не успел. На берегу с громким всплеском появилась дородная тетка с огромной корзиной грязного белья в руках. Заметив меня в воде, она тут же уперла руки в бока.

— Ты чем это там занят, оборванец? — недовольно прикрикнула она, сердито зыркнув в мою сторону.

— Рыбу ловлю, — буркнул я, доставая копье из воды.

— А фигли ты именно тут ее ловишь? — баба возмущенно всплеснула руками. — Больше места во всей округе не нашлось? Это вообще-то личное место старосты, здесь испокон веков только его семья белье стирает!

— Так вон, дед же ловит, — я кивнул в сторону молчаливого рыболова на камне. — А я чем хуже?

— Сравнил тоже, дурень! — тетка сердито фыркнула и грозно нахмурилась. — Дед с удочкой сидит тихо, воду не мутит. А ты своей грязной палкой сейчас начнешь тут рыбу убивать, всю реку кровью и чешуей измажешь. Я сюда пришла дорогую одежду самого старосты мыть, мне идеальная чистота нужна, а не твои помои. Убирайся отсюда поживее и топай ловить пониже по течению, здесь портить чужие вещи я тебе не позволю!

Спорить с разъяренной теткой было глупо и абсолютно бесполезно. Она сейчас начнет с грохотом стирать и колотить белье, шума будет на всю округу, так что она в любом случае распугает всю рыбу, которую я еще не успел распугать сам. К тому же на меня уже косо посматривал дед, явно недовольный нашим спором.

Выбравшись из ледяной воды на берег, я натянул обувь и зашагал вдоль русла. Ниже по течению мне встретились еще две женщины, которые вместе стирали белье, поэтому пришлось спуститься еще дальше, пока их голоса окончательно не затихли вдали.

Здесь река становилась чуть шире, а ее течение заметно замедлялось. Место выглядело идеальным, песчаное дно хорошо просматривалось, а у самого берега в тени водорослей стояло несколько крупных рыбьих теней. Зайдя в воду на новом месте, я покрепче перехватил свое самодельное копье, замер и приготовился к новой попытке.

В этот раз я решил действовать хитрее. Вместо того чтобы бездумно лупить копьем по воде, я замер на месте, превратившись в безжизненную статую. Ноги быстро онемели от холода, но я терпеливо ждал, пока осядет поднятая мной муть и речные обитатели привыкнут к моему присутствию.

Вскоре из прибрежных водорослей лениво выплыла довольно крупная, жирная рыбина с темной спинкой. Она двигалась не торопясь, приближаясь к моим ногам. Я медленно, стараясь не создавать лишних бликов на воде, навел на нее острие копья.

Выждав идеальный момент, я резко, со всей доступной силой вогнал палку в воду.

Раздался мощный всплеск. Ладони ощутили глухой, сильный толчок, а затем через древко передалось яростное биение живого тела. Есть. Острие надежно прижало добычу к гальке. Не давая рыбе ни единой возможности удрать, я повыше поднял копье вместе с насаженной на него добычей и спокойно вышел из воды на берег.

Несмотря на то что бок рыбы был насквозь пробит, она продолжала отчаянно сопротивляться, пытаясь слезть с копья. Я аккуратно помог ей сняться с острия, желая поближе рассмотреть, кто именно стал моей первой жертвой. Это оказался окунь, причем довольно маленький, скорее всего совсем еще молодой, хотя изначально из-за искажения воды казалось, что рыба наоборот толстая.

Желудок, словно почувствовав скорое приближение пищи, напомнил о себе оглушительным, болезненным урчанием, от которого внутри все буквально сжалось. Однако я посчитал, что заканчивать охоту пока слишком рано. Одной такой мелкой рыбешкой вряд ли удастся наесться, особенно если учитывать, что это истощенное тело не видело нормальной еды последние два дня. Нужно было обязательно продолжать охоту.

Сорвав с ближайшего куста прочную ветку, я продел ее сквозь жабры окуня и просто опер о ствол дерева, чтобы добыча не затерялась в высокой траве. После этого я без лишних раздумий вернулся обратно в ледяную воду.

Новая волна холода обожгла лодыжки, заставив кожу покрыться мурашками, но я упрямо замер на прежнем месте, крепко сжимая самодельное копье в ожидании улова. Разумеется, легкой прогулки не получилось. Далеко не каждый удар приносил хоть какой-то успех. Рыба оказалась пугливой и крайне быстрой, она молниеносно реагировала на малейшее колебание воды, уходя в сторону за доли секунды до того, как острие достигало дна. Несколько раз я бил совершенно мимо, поднимая тучи донного ила и лишь зря расходуя драгоценные силы.

Выдерживать такое испытание подолгу было физически невозможно. Ноги быстро теряли чувствительность, пальцы дубели, а зубы начинали отбивать чечетку, поэтому мне то и дело приходилось выходить на берег, чтобы хоть немного согреться и восстановить дыхание. Всего я сделал около пяти таких изнурительных заходов.

В итоге за несколько часов упорного труда мне все же улыбнулась удача, и улов пополнился еще тремя хвостами. Насаживая последнюю добычу на ветку, я с удовлетворением осмотрел общий результат. Теперь на ветке висело всего четыре окуня. Все они были примерно одного размера, небольшие, но для изголодавшегося организма это уже было весомым сокровищем.

Сырыми их было есть глупо, как-никак можно было подхватить какую-то местную гадость или паразитов, а рисковать и без того слабым здоровьем в мои планы не входило. Рыбу нужно было обязательно пожарить. Сняв ветку с уловом с дерева и подхватив свое кривое копье, я отправился в глубь небольшого леса, чтобы собрать подходящий валежник для костра.

Лес встретил меня прохладной тенью и сыростью. Я медленно шел между деревьями, высматривая сухие ветки, хворост и кору, которая могла бы послужить отличным трутом. Поиски продвигались неплохо, охапка сухих сучьев постепенно росла, но в какой-то момент я увлекся и забрел чуть дальше, чем планировал изначально.

Во время этого петляния среди густых зарослей дикого кустарника и старых поваленных стволов я наткнулся на невысокий каменистый холм. В его основании, скрытая переплетенными корнями дуба, виднелась расщелина.

Я подошел ближе и осторожно заглянул внутрь. Это оказалась какая-то пещера, уходящая глубоко под землю. Из темного зева веяло сыростью и застоявшимся, тяжелым воздухом. Я попытался разглядеть хоть что-то, но там было настолько темно, что черт ногу сломит, и совершенно жутко. Из глубины прохода не доносилось ни звука, лезть в этот кромешный мрак без источника света и нормального оружия было бы чистейшим самоубийством.

Уже собираясь уходить, я зажмурился от внезапного яркого блика, который резанул по глазам. Осторожно открыв их, я попытался отыскать источник этого неожиданного отсвета. Проследив за лучом солнца, пробивающимся сквозь кроны деревьев, я опустился на землю и обнаружил между камнями оброненный кем-то нож.

Это был простой, но на удивление добротный нож из хорошей стали. Клинок оказался прямым, прочным и достаточно тяжелым, а деревянная рукоять удобно легла в ладонь. Металл даже не успел покрыться ржавчиной, так что для меня эта находка была настоящим сокровищем.

Поняв, что без факела ловить в пещере нечего, я осторожно отступил от расщелины и поспешил обратно к реке. Идея устроить привал среди густых зарослей сразу показалась сомнительной. В незнакомой чаще дым и запах жареного мяса сработали бы как идеальный маяк для местных хищников, встреча с которыми в мои планы точно не входила. Открытый песчаный берег в этом плане выглядел куда надежнее, там по крайней мере обеспечивался хороший обзор во все стороны.

Сбросив собранный валежник на сухой песок у самой воды, я принялся мастерить костер. Сложил тонкие сухие веточки шалашом, обложил их хворостом потолще, а под самый низ насыпал немного сухой травы и трухи, которую удалось наскрести со старых пней. Когда конструкция костра была готова, я замер в размышлении о том, как теперь все это разжечь. Магического огнива в моих карманах не водилось, да и система пока не спешила выдавать заклинания.

Перебрав в голове несколько известных способов получения огня, я остановился на самом доступном, но при этом самом изнурительном методе при помощи деревянной палочки и трения. Отыскав плоскую сухую ветку, я проделал в ней небольшую лунку, очистил от коры ровную прочную ветку и установил ее вертикально.

Зажав палочку между ладонями, я начал быстро вращать ее из стороны в сторону, одновременно налегая на нее всем своим весом. Физика процесса была предельно проста, но само исполнение требовало невероятного количества сил.

Уже через пару минут мышцы рук сильно затекли от непривычной нагрузки. Кожа на ладонях, неприятно горела, грозя покрыться свежими мозолями. Дыхание стало частым и прерывистым, но останавливаться было нельзя. Стоило замедлить темп хоть на секунду, как дерево тут же остывало, полностью обнуляя весь достигнутый прогресс.

Мне пришлось набраться терпения и упрямо крутить палочку дальше, сохраняя быстрый ритм. В конце концов древесина сдалась под моим напором, нагрелась до нужной температуры, и из лунки наконец-то потянулся тонкий ручеек сизого дыма.

Аккуратно отложив дымящееся сверло, я осторожно высыпал тлеющую деревянную труху на заранее подготовленный пучок сухой травы. Сложив ладони лодочкой, я принялся плавно, едва дыша, раздувать крошечный уголек. Из глубин соломенного комка повалил густой белый дым, заставив меня закашляться, а еще через мгновение вспыхнуло яркое пламя.

Я поспешно сунул загоревшийся трут под собранный шалаш из веток. Костер неохотно, но уверенно принялся пожирать сухой валежник, весело потрескивая и обдавая мое лицо долгожданным, живительным теплом.

Чтобы я еще раз в жизни занимался чем-то подобным. В следующий раз лучше найду нормальное огниво или какой-нибудь другой надежный источник огня в городе, твердо пообещал я самому себе на будущее.

Пока пламя неохотно набирало силу, постепенно перекидываясь на крупные ветки, я занялся подготовкой улова. Благодаря найденному стальному ножу получилось достаточно быстро и умело выпотрошить всех четырех окуней и легко очистить их от чешуи. Затем я соорудил из срезанных веток импровизированный вертел, закрепив поперечную перекладину на двух рогатинах. На этой конструкции я аккуратно расположил всю имеющуюся у меня рыбу, оставив ее запекаться над углями.

Вскоре над берегом поплыл умопомрачительный запах запекающейся рыбы, от которого рот мгновенно наполнился слюной. Едва дождавшись, пока мясо покроется первой аппетитной корочкой, я принялся за еду, отчаянно обжигая пальцы и губы. Рыба получилась совершенно пресной, без соли и хоть каких-то специй, но для истощенного, уставшего организма эта горячая пища сейчас казалась лучшим деликатесом на свете.

Две рыбины исчезли буквально за пару мгновений, по крайней мере именно так я ощутил этот перекус. Однако стоило протянуть руку к третьей тушке, как пришло отчетливое понимание того, что организм насытился. Еще один кусок в меня бы просто не полез. Было даже странно, что изможденному телу хватило столь ничтожной порции. Впрочем, такой слабый аппетит, это ненадолго. Как только я начну по-настоящему тяжело работать в кузнице, телу потребуется гораздо больше сил, и тогда кормить растущие мышцы придется постоянно и огромными порциями.

За время моих похождений по лесу достаточно потемнело. Сумерки сгущались быстро, намекая, что по-хорошему нужно было возвращаться обратно к старику. Требовалось объяснить ему, что вся эта история выглядит совсем не так, как он себе напридумывал. К тому же старый кузнец сейчас наверняка сидел в мастерской совершенно голодным, ведь он умудрился проиграть в кости все до последнего гроша. Оставшаяся запеченная рыба могла стать отличным примирительным презентом.

Побыстрее затушив костер и тщательно забросав угли песком, чтобы не дай бог не устроить лесной пожар, я аккуратно завернул добычу и отправился в сторону дома.

На обратном пути на реке уже никого не было, ни деда, ни прачки. Все давно разошлись по домам, и окраина погрузилась в вечернюю тишину. Через пару минут я миновал знакомые улочки, вышел прямиком к кузне и остановился прямо перед дверью.

Будем надеяться, что старик уже немного успокоился. С этими мыслями я толкнул дверь, которая, как и в прошлый раз, протяжно проскрипела, отзываясь эхом на весь дом. На удивление, кузнец обнаружился сразу. Он сидел на табуретке посреди комнаты и выглядел хмурым.

— Чего приперся, ворюга? — прорычал старик. — Я же сказал кости переломаю, если вернешься!

Вместо того чтобы пятиться, я спокойно закрыл за собой дверь и выставил вперед две палки, на которых аппетитно висели запеченные окуни. Густой запах рыбы мгновенно заполнил мастерскую.

— Это что еще за хрень? — озадаченно буркнул кузнец, косясь на рыбу.

— Ужин, — ответил я, не меняя спокойного тона. — Держите, мастер. Вы ведь весь день голодный.

Ульф окинул меня подозрительным взглядом. Он явно ждал от меня каких-то других действий, а я стоял как ни в чем не бывало. В этот момент живот старого кузнеца предательски и оглушительно заурчал на всю избу. Старик шумно сглотнул слюну и все же выхватил у меня одну из палок, после чего угрюмо посмотрел на меня.

— Если ты думаешь загладить этим вину за украденное железо, то черта с два, — проворчал он, моментально вгрызаясь в сочное мясо.

Я молча уселся на лавку напротив, отломил кусочек от своей порции и тоже принялся за еду. Несколько минут в кузне стояла тишина, нарушаемая лишь глухим чавканьем. Голодный мастер уплетал рыбу с такой скоростью, что его злость таяла с каждым куском.

— Короче так, парень, рыба это хорошо, но долг ты мне вернешь, — твердо произнес кузнец, уставившись на меня тяжелым взглядом. — Отрабатывать сворованное железо будешь по полной программе. Такого же отношения, как раньше, не будет, будешь у меня как раб до седьмого пота пахать.

Я отложил свою пустую ветку в сторону, изобразил на лице крайнюю степень удивления и внимательно посмотрел на наставника. Пора было переходить к разговору.

— Мастер Ульф, вы что, вообще ничего не помните из того, что было ночью? — спросил я самым искренним тоном, на какой только был способен.

Кузнец на секунду замешкался, в его глазах промелькнуло явное замешательство. Он нахмурился, силясь вспомнить хоть какие-то детали, но в итоге лишь отрицательно качнул головой, молча требуя объяснений.

— Ну вы даете, — я сокрушенно покачал головой и вздохнул. — Вы же вчера ночью, как только вернулись от своего приятеля, сразу за молот взялись. Кричали, что сроки горят и заказ нужно сдать к рассвету во что бы то ни стало. Мы с вами полночи у наковальни провели, партию гвоздей ковали. Молот так громко звенел, что я думал, соседи сбегутся, но, благо, все обошлось.

В то, что гвозди я сковал в одиночку за одну ночь, он бы точно не поверил. Кузнец просто посмеялся бы мне в лицо, скажи я ему правду. Навыков прежнего владельца для такого подвига явно не хватило бы, так что оставалось только врать. А раз старик после бурной пьянки совершенно ничего не помнил, я мог со спокойной душой свалить всю проделанную ночную работу на него самого.

Кузнец неверяще уставился на меня, пытаясь отыскать в моих глазах хоть каплю фальши, но я держался максимально уверенно. Старик натужно наморщил лоб, видимо, тщетно пытаясь выудить из глубин похмельной памяти хоть какие-то обрывки вчерашней ночи.

— А где тогда гвозди? — хмуро буркнул кузнец, скрестив руки на груди.

— Так я их утром отнес, — спокойно пояснил я. — Вы же сами мне это приказали перед тем, как завалиться спать.

— Ой, ужас, — кузнец тяжело вздохнул и порывисто потер переносицу. — Что за говно я там в пьяном угаре сковал, — старик вцепился пальцами в свои растрепанные волосы.

— Да нормально все, в итоге отличные гвозди получились, — поспешил я его успокоить.

— Ой, да что бы ты вообще в этом понимал! — раздраженно отмахнулся кузнец, чья профессиональная гордость сейчас явно страдала от мысли о бракованной работе.

— Нет, я правда говорю, хорошие гвозди вышли, — твердо настаивал я на своем. — Заказчик их осмотрел и сказал, что это нормальные гвозди. Мне кажется, он даже не заподозрил, что вы их в пьяном состоянии делали.

— Серьезно? — с недоверием в голосе спросил он.

Я лишь утвердительно кивнул. Кузнец еще несколько секунд пристально всматривался в мое лицо, словно ожидал, что я вот-вот признаюсь, что это шутка. Но я сохранял абсолютно невозмутимый вид, добавляя своей лжи максимальной убедительности. Примечательно, что та часть, где заказчику гвозди полностью подошли, была чистой правдой, а вот все остальное — наглым, но необходимым враньем ради всеобщего блага.

— Звучит как бред, — задумчиво протянул кузнец, потирая подбородок. — Но вполне в моем духе. Всю жизнь у наковальни стою, так что, может, уже на автомате и в пьяном состоянии могу достойный продукт выдать. Но на будущее лучше меня останавливай, если увидишь с молотом в беспамятстве, — твердо добавил он.

— Обязательно, мастер, — покладисто кивнул я.

— А теперь давай спать ложиться, — скомандовал кузнец, поднимаясь с табурета. — Завтра с самого утра нас ждет много дел.

В итоге день закончился достаточно неплохо, хотя и выдался крайне сложным. Главное, что удалось раздобыть еду и вернуть истощенному телу хоть какие-то силы. Завтра я надеялся окончательно добить и заполнить до конца шкалу системы. Нетерпелось узнать, какие именно возможности мне достанутся с полной синхронизацией. Размышляя об этом, я и сам не заметил, как провалился в глубокий сон прямо на твердой лавке.

***

— Просыпайся, бездельник, нам пора за работу, — разбудил меня голос кузнеца, который массивной тенью навис прямо надо мной. — Сегодня у нас серьезный заказ, так что раскачиваться некогда.

Глава 4

Старик терпеть не мог, когда я долго раскачивался по утрам. Времени на то, чтобы валяться и медленно приходить в себя, у меня попросту не было, так что нужно подниматься.

Сегодня требовалось выложиться на полную мощность и наконец-то добить до конца шкалу синхронизации с системой. Кузнец еще вчера вечером предупреждал, что работы будет невпроворот, а значит, вероятность этого долгожданного события возрастала в разы. Если, конечно, Ульф не решит загрузить меня какой-нибудь банальной рутиной в духе «принеси-подай».

Поднявшись с лавки, я наскоро ополоснул лицо из бадьи и бросил взгляд на свои штаны, которые все еще оставались розовыми от въевшейся крови. Вчера, пока я бродил по реке, было совершенно не до стирки, а после еды я и вовсе забыл об их внешнем виде. Они, конечно, слегка обмылись, пока я стоял по пояс в реке, но этого явно не хватало для приличного вида. Нужно будет при первой же возможности снова сходить к воде и нормально их отстирать.

Сделав пару больших глотков из бочки, я тут же понял, какую ошибку допустил. Выпитая вода мгновенно запустила желудок. Он окончательно проснулся и выдал громкую трель, требуя какую-то непонятную еду. Не знаем мы никакую еду, мысленно ответил я ему. Для еды сейчас было слишком рано. Пока не заработаем денег, ничего съестного мы не получим. Возможно, мне даже придется вновь идти на речку, но это опять же только когда появится свободная минута.

Окончательно прогнав остатки сна, я направился в мастерскую. Там уже вовсю суетился старик, который хмуро мерил шагами помещение, заложив одну руку за спину, а второй потирая подбородок, словно решая сложнейшую дилемму.

— Что же делать, — протянул он, остановившись прямо перед наковальней и загородив ее от меня своей фигурой.

Сделав шаг в сторону и обойдя мастера, я наконец разглядел причину его тяжелых раздумий. На поверхности наковальни лежал старый топор, который явно принесли на глубокий ремонт. Широкая режущая кромка была буквально уничтожена: в одном месте металл глубоко выкрошился, а вся остальная область была в жутких зазубринах. Деревянная рукоять треснула у самого основания и держалась на честном слове. Инструменту требовался капитальный ремонт, и нам предстояло как-то заново перековывать этот угробленный кусок железа.

— О, ты встал, — наконец заметил меня мастер. — Растопи горн, по-быстрому починим и чем-то более интересным займемся.

— Ага, — кивнул я и двинулся к горну.

Внутри скопилась гора золы после моего ночного марафона по созданию гвоздей. Пришлось сначала выгрести ее всю дочиста, а затем вынести на улицу и высыпать недалеко от входа. В процессе я знатно наглотался пыли и несколько раз чихнул, так что пришлось даже промыть нос, спасаясь от новых чихов.

Закончив с уборкой, я заложил в самую глубь горна сухой трут, поджег его и сверху накинул пару кусочков древесного угля. Пару раз аккуратно нажал на меха, раздувая слабое пламя, а затем засыпал уже более плотную порцию угля.

И вот теперь с полной самоотдачей я начал размеренно давить на рукоять мехов. Старая кожа, как и прежде, выдавала воздушные потоки прямо мне в лицо. Надо будет в будущем обязательно залатать все прохудившиеся места, чтобы повысить эффективность.

— Давай сильнее, нужна температура побольше, — приказал мне старик, и подошел поближе к огню.

Под каждое мое приседание из горна вылетал сноп искр, однако Ульф бесстрашно стоял рядом с огнем, совершенно не опасаясь за свою роскошную бороду.

— Мастер, а вы не боитесь бороду поджечь, стоя так близко к пламени, — задал я очевидный вопрос.

— Ничего ты не понимаешь, — ухмыльнулся мастер. — Борода у меня хрустит, когда в горне становится подходящая температура.

Однако, интересное использование растительности на лице. Никогда о таком не слышал. Звучит сомнительно, но вполне может оказаться правдой. Всё же я не эксперт кузнечных дел.

Также меня приятно удивляли ответы мастера, они были сегодня достаточно добродушными. Обычно старик любил знатно отрываться на Торфине, но сегодня, видимо, настроение у него было отличным. Оставалось только гадать, в чем причина такой перемены.

Кузнец тем временем ловко отделил рукоять от обуха топора и достал откуда-то из закромов тонкую полосу металла. Несколько секунд понаблюдав за разгоравшимся пламенем, он поместил изувеченный топор и полосу в самый центр горна, обложив их со всех сторон пышущими жаром углями.

Не отвлекаясь на лишние раздумья, я продолжал упрямо работать мехами. Высокий темп позволял удерживать серьезную температуру, необходимую для качественного прогрева. Вскоре мастер запустил щипцы в печ и извлек наружу топор вместе с налепленным на него докрасна раскаленным куском металлической полосы.

Судя по его действиям, кузнец решил не перековывать поврежденное лезвие с нуля, а просто наварить сверху заплатку. Причем полоса оказалась не стальной, а из обычного железа. С такой кустарной починкой топор затупится после первого же срубленного дерева, и никакая заточка тут особо не поможет. В итоге инструмент очень быстро вернется в мастерскую обратно на повторный ремонт.

Для меня подобная халтура была откровенно плохим знаком. У кузнеца и без того репутация в деревне оставляла желать лучшего, а подобные поделки загонят ее еще глубже на дно, хотя, казалось бы, ниже уже некуда. Если самому старику на отношение деревенских было глубоко плевать, то я планировал жить в этом поселении по-человечески, а значит, нужно было как-то влиять на качество нашей работы.

[Синхронизация с системой 87%]

Система тем временем накинула мне еще один процент. По всей видимости, так она оценила мои профессиональные рассуждения о хлипкости будущего инструмента.

— Мастер, вы собираетесь наварить этот кусок? — спросил я, пока Ульф одобрительно кивал своим мыслям, примеряясь для первого удара, чтобы скрепить заготовки. — Но тогда же топор получится совсем непрочным.

— Ну а что поделать, металла у меня совсем немного, — развел мастер руками, даже не повернув головы.

И ведь поспорить с ним было трудно, у нас в мастерской действительно не водилось нормального металла. Хотя имелся один сомнительный вариант.

Я нащупал рукоять за поясом, достал свой нож и внимательно посмотрел на него. В голову пришла безумная, но вполне рабочая идея.

— Мастер, — я заговорил прямо перед ударом.

— Да чего тебе еще, — взбесился старик, гневно уставившись на меня. — Бестолочь, хватит меня отвлекать. Еще раз рот раскроешь не вовремя, я тебе язык этим самым топором отрублю.

— А что если мы используем вместо полосы вот этот нож? — проигнорировав угрозу, я решительно протянул ему клинок.

Ульф недоверчиво прищурился, выхватил оружие из моей руки и принялся вертеть его перед глазами, проверяя сталь на излом и пробуя пальцем заточку. По его хмурому лицу было видно, что как профессионал он сразу оценил качество металла. Эта сталь явно превосходила хлипкую полоску, которая уже стремительно остывала на обухе. Старик тяжело вздохнул, взвесил нож на ладони и с сомнением покачал головой.

— Этого мало. Металл тут, конечно, получше будет, но толку-то? Я его просто так наварить сверху не смогу, — с ноткой явного недовольства в голосе буркнул мастер.

— У меня другая идея, а что если мы часть старой кромки срубим и вместо нее сделаем вварное лезвие?

Суть метода была проста. Вместо того чтобы наваривать заплатку поверх сломанного лезвия, нужно было врезать новую сталь внутрь топора.

Для этого испорченную, разбитую кромку частично срезали, а в самом теле топора делали глубокий пропил, похожий на кармашек. В этот паз вставляли кусок качественной стали от моего ножа. Затем всю конструкцию раскаляли в горне добела и мощными ударами молота буквально сплавляли детали друг с другом. В итоге получалось монолитное и очень прочное лезвие, которое могло по-настоящему долго держать заточку.

Ульф нахмурился, переводя взгляд с моего ножа на топор, словно обдумывая, получится так сделать или нет.

— Можно в целом, если ты готов пожертвовать своим ножом, — спокойно произнес он. — Но ты слова откуда такие знаешь? — с прищуром посмотрел на меня кузнец.

И только сейчас я понял, какую глупую ошибку совершил. Прежний хозяин этого тела вообще не разбирался в кузнечном деле, а я мало того что выдал профессиональный термин, так еще и применил его в самый нужный момент.

— Так это я вспомнил, как мы в прошлый раз топор чинили, — начал я нести первый попавшийся бред, искренне надеясь, что мастер не станет копать глубже.

— Это когда еще?

— Год назад, — ни секунды не раздумывая, соврал я. — Тогда в округе лес валили и к вам приходил лесоруб с поломкой. Вы вроде что-то такое тогда говорили. Я плохо помню детали, но в памяти отложилось, что вы сделали пропил в обухе, а затем вставили туда кусок другой стали.

Кузнец приложил руку к подбородку, словно пытаясь выудить из памяти тот самый момент. Я же в этот момент очень надеялся, что дешевое пойло достаточно сильно потрепало его мозги и он ничего не вспомнит.

— Да, было вроде такое что-то было, — уже заметно смягчившись, кузнец почесал затылок. — Ну, давай делать, раз ты готов пожертвовать своим ножом.

Я по новой раскочегарил горн, который за время нашего разговора успел изрядно остыть, и вновь налег на меха. Мастер щипцами сбросил свою дрянную полосу с топора, после чего отправил сам обух обратно в огонь. Как только металл нагрелся до ярко-оранжевого цвета, Ульф перенес его на наковальню.

— На, держи, — протянул старик мне тяжелое зубило. — Вот сюда приставляй, — указал он щипцами на место будущего надруба.

Я установил зубило вертикально, аккурат на стык между здоровым металлом и дефектной кромкой. Кузнец тем временем отошел на пару шагов, поднял с пола тяжелый молот и занес его над головой. Прищурив один глаз, он начал целиться.

— Ровнее! — прикрикнул кузнец.

Я невольно сглотнул слюну от страха получить этой огромной дурой по пальцам, но все же переборол себя и покрепче сжал рукоять зубила.

Кувалда со звоном обрушилась на зубило, уходя глубоко в раскаленный металл, но с первого раза не смогла отсечь кусок. Я слегка поправил обух, который от сильного импульса сместился в сторону, и тут же последовал второй удар. Затем третий, и этого наконец хватило. Кусок старого, углубленного лезвия с глухим хрустом откололся от основной части и полетел на земляной пол кузницы.

Я с огромным облегчением выдохнул, радуясь тому, что мои руки остались целы.

— Перетрусил? — ухмыльнулся кузнец, взвалив тяжелый молот на плечо, словно легкую пушинку.

[Синхронизация с системой 88%]

Я лишь молча кивнул одновременно отвечая на вопрос и благодаря систему за награду.

Пока выдалась короткая секунда промедления, я принялся внимательно осматривать топор. Теперь на месте стыка была практически ровная, чистая поверхность, в которой оставалось только прорубить глубокий паз для вставки.

— Не дай ему остыть, сейчас будем карман бить! — прикрикнул мастер, резко отрывая меня от разглядывания металла. — Вертикально его ставь, живо!

Я быстро перехватил щипцами уже порядком остываюший обух, прижал ее к наковальне торцом вверх и упер острое зубило ровно по центру получившейся площадки. Стоило мне коротко кивнуть мастеру в знак готовности, как он тут же обрушил тяжелую кувалду на навершие инструмента.

Закаленная сталь с ходу ушла вглубь раскаленного обуха примерно на полпальца. Старик нанес еще несколько мощных ударов, с каждым разом вгоняя зубило все глубже и глубже. Нагретый металл неохотно, но все же поддавался нашему напору, постепенно расступаясь в стороны. Еще пара точных попаданий, и дело было сделано.

Ульф аккуратно выбил заклинивший инструмент в сторону. Теперь на месте будущей режущей кромки красовался ровный, четкий паз глубиной в несколько сантиметров. Этого объема вполне должно было хватить, чтобы намертво зажать внутри клинышек от моего ножа.

— Теперь начинка, — с искренней жалостью в голосе протянул я мастеру свой нож. Вещица-то действительно была неплохая, и терять ее было жаль. — Только аккуратнее, мастер, не перегрейте сталь, а то второго такого клинка я здесь не найду. Если впустую добро переведем, будет очень обидно.

— Ты мне еще порассказывай, как бабу щупать! Ишь ты, учитель тут нашелся, — прикрикнул Ульф, но без прежней злости. — Сам знаю, что не чугун куем, не испорчу твою игрушку.

Кузнец бесцеремонно выхватил нож из моих рук, ловко перехватил его длинными клещами и отправил в горн. Правда, положил не в самый центр яростного пламени, а аккуратно пристроил с краю, где жар был чуть мягче. Старик проводил клинок скептическим взглядом, а затем криво ухмыльнулся, посмотрев на меня.

— Хороший был ножик, — заметил он, внимательно наблюдая за тем, как темная сталь постепенно наливается багровым цветом. — Придумал уже, чем теперь рыбу потрошить будешь?

— Ничего, придумаю что-нибудь, главное, чтобы заказчик остался доволен, — ответил я, снова налегая на рукоять мехов и плавно поднимая температуру в горне до нужного уровня.

Вскоре клинок нагрелся до густого вишневого цвета. Мастер выхватил его из углей и перенес на наковальню. Деревянная рукоять к этому моменту уже полностью обуглилась от сильного жара. Ульфу хватило одного короткого, точного удара легким молотком, чтобы обгорелое дерево с сухим треском раскололось на две части и осыпалось на землю серой трухой.

Сбив остатки дерева, кузнец зажал раскаленное лезвие клещами за самый кончик. Легкий молоток в его руке застучал быстро и ритмично. Точными ударами старик принялся расплющивать хвостовик, на котором раньше держалась рукоять, превращая его в аккуратный острый клин. Металл послушно поддавался, становясь идеальной вставкой, которая должна была плотно войти в прорубленный карман топора.

— Ну вот и все, — Ульф стряхнул крупную каплю пота со лба, внимательно осматривая получившийся клинышек.

Обе заготовки снова отправились в раскаленные угли. Как только металл налился ярко-оранжевым цветом, кузнец выхватил их клещами, поставил обух топора пазом вверх и аккуратно, но плотно загнал внутрь острую стальную вставку.

— Ну что, хочешь сам попробовать испортить свой ножик? — ухмыльнулся старик, поворачиваясь ко мне и протягивая рукоять молотка. — Ты сегодня какой-то чересчур заинтересованный в работе. Так что давай, доверяю тебе выбор: либо пустишь свой нож на ветер, либо сделаешь нормальный топор.

А вот это было как раз то, что нужно. Мне катастрофически требовались проценты синхронизации, а за всю эту ковку система пока почти ничего не начислила. Нужно было срочно и напрямую включаться в процесс создания. Я ни секунды не раздумывая перехватил тяжелый молоток, чувствуя приятную тяжесть в руке.

Кузнец покрепче сжал всю конструкцию длинными клещами, зафиксировал ее на наковальне и коротко кивнул мне, мол, давай, действуй.

Я глубоко вздохнул, унимая дрожь в руках, и покрепче перехватил молоток. Металл светился ярким оранжевым жаром, и медлить было нельзя: если остынет, сталь просто не сварится. Нужно было бить сильно и точно прямо сейчас. Занеся молоток над головой, я прицелился ровно по стыку и нанес первый удар.

Первый удар отозвался глухим, тяжелым звоном. От непривычки молоток едва не вырвался из пальцев и чуть не улетел в сторону, но мне благо удалось его удержать. Стальной клинышек лишь слегка вошел внутрь паза.

— Сильней прикладывай! Кашу, что ли, с утра не ел? — рявкнул мастер, пока остывающий металл стремительно темнел.

А я ведь и правда кашу с утра не ел. Я снова занес молоток над головой для второго удара. Целиться по узкому стыку оказалось чертовски сложно. Все же в прошлой жизни, будучи профессиональным металлургом, я управлял огромными объемами расплава и заводскими печами, а не занимался такой скрупулезной, точечной работой вручную.

Собрав все силы этого пока еще слабого тела, я прицелился и с размаху лупанул прямо по стальной вставке. Она вошла в обух еще немного. Затем последовали еще несколько тяжелых ударов, которых наконец хватило, чтобы вогнать клинышек до самого конца. На всякий случай я нанес еще пару контрольных ударов, но входить стали было уже просто некуда.

— Неплохо вышло, — осмотрел кузнец получившийся результат. — Думал, все запорешь, а у тебя, похоже, руки даже не из жопы растут, — хмыкнул он и дружески хлопнул меня по плечу.

Я, совершенно не ожидавший такого мощного проявления наставнической любви, в этот момент мирно отдыхал, тяжело оперевшись на наковальню. Равновесие было потеряно мгновенно, и я с тихим ругательством полетел прямиком на пол кузницы.

[Синхронизация с системой 91%]

Неплохо, целых четыре процента сверху. Значит, нужно еще поработать сегодня, остался финальный рывок.

— Чего разлегся? Нужно поскорее закончить работу, а то у меня еще куча важных дел, — прикрикнул кузнец так непринужденно, словно это не он только что опрокинул меня на землю.

Пока я поднимался и отряхивал штаны, Ульф поместил заготовку обратно в горн, а затем бросил сверху на раскаленный стык несколько щепоток какого-то белого порошка.

— Что это за порошок? — спросил я, разглядывая незнакомое вещество.

— Бура. Нужна, чтобы намертво соединять две металлические вещи, — коротко пояснил старик.

Кузнечная сварка, моментально понял я. Только не современная электрическая, а старая, средневековая. Порошок под действием жара тут же расплавился, превращаясь в жидкое стекло. Эта стекловидная масса потекла в мельчайшие щели паза, вытесняя оттуда окалину и подготавливая металл к окончательному соединению, чтобы сделать обух и вставку единым целым.

— Дуй! — скомандовал Ульф, усаживаясь на табурет неподалеку. — Ровно дуй, без рывков. Сейчас огонь должен дышать, а не реветь.

Я послушно налег на рычаг мехов. Кожаный мешок выдал порцию воздуха, и угли в горне отозвались глухим, утробным гулом. Желтое пламя постепенно сменилось ровным, ослепительно-белым жаром.

— Следи за цветом, — добавил кузнец, не сводя глаз с огня. — Если до конца ковки так же хорошо себя будешь проявлять, то, так и быть, впервые заплачу тебе за работу монетой.

А вот это было по-настоящему удивительно. Раньше кузнец максимум на что мог расщедриться, так это на миску еды, а вот настоящих денег прежний хозяин этого тела от него никогда не видел. Похоже, моя внезапная увлеченность делом Ульфу действительно пришлась по душе, раз он заговорил о плате.

Деньги мне бы сейчас очень пригодились. На них можно будет купить нормальный кусок стали и выковать себе новый нож взамен испорченного. Или, например, взять новые сапоги, а то мои совсем были плохи. В них было даже стыдно на улицу выходить. Кстати, возможно, именно поэтому пацан так сильно не любил лишний раз светиться в деревне и никого вокруг не знал, ему просто не хотелось позориться и марать ноги.

Размышляя о будущем заработке, я время от времени обходил горн, чтобы проверить состояние заготовки. Старик молча сидел на своем табурете, внимательно наблюдая за каждым моим движением и словно оценивая, заслуживаю я сегодня заветную монету или все-таки перебьюсь.

Пока металл оставался ярко-оранжевым, но постепенно набирал все больший и больший жар. По моим расчетам, нужно было дождаться момента, когда железо начнет буквально закипать. Это происходит примерно при 1250 градусах, именно тогда начнется диффузия и металл на атомном уровне срастется в монолит.

Цвет заготовки сменился на лимонный, но нужного кипения все еще не было, и сталь довольно долго удерживала этот оттенок. Пришлось поднажать, загоняя в горн как можно больше кислорода. Из-за бешеной температуры в кузне по лбу градом покатились капли пота, дышать становилось тяжело, но я упорно терпел. Вскоре из пламени полетели густые белые снопы искр. Я чуть придвинулся, чтобы заглянуть внутрь, и понял, что металл начал подплавляться.

— Кипит! — воскликнул я, поворачиваясь к мастеру и указывая пальцем на горн.

— Пора, — мгновенно поднялся со своего места Ульф.

Длинные кузнечные клещи в его руке молниеносно нырнули в самый жар. Старик ловко перехватил раскаленный топор и выдернул его на наковальню, в процессе едва не задев меня раскаленным куском стали.

— Хватай молот! — скомандовал мастер.

Сам он мертвой хваткой вцепился в клещи, чтобы раскаленная заготовка не сдвинулась с места, а во вторую руку взял небольшой молоточек-ручник. С его помощью старик собирался указывать мне точные места, куда именно нужно наносить удары.

Ульф коротко стукнул ручником прямо по центру стыка, и этот звонкий щелчок послужил для меня сигналом. Я мгновенно занес тяжелую кувалду и, тщательно прицелившись, со всей силы обрушил ее на указанное место. От мощного удара во все стороны с треском полетели яркие белые искры раскаленного металла.

— Еще раз! Сюда! — старик ударил чуть левее, направляя мою работу.

Я бил ритмично, ориентируясь исключительно на подсказки мастера. Тяжелый боек опускался раз за разом, и на моих глазах две совершенно разные детали, размягченные яростным жаром горна, буквально растворялись друг в друге. Шов потихоньку исчезал, уступая место сплошному куску стали. Мы работали быстро, ведь нельзя было допустить, чтобы металл остыл. Иначе весь этот огромный пласт работы пошел бы насмарку.

— Давай сюда! — выкрикнул Ульф, указывая ручником на самый верх заготовки.

Я собрал в кулак остатки сил, взмахнул тяжелым молотом и вложил весь свой вес в этот финальный удар. Сталь звякнуло как-то по-особенному чисто и звонко, словно подтверждая, что пустот внутри больше нет и клинышек окончательно сросся в единое целое с обухом.

Мастер поднял заготовку клещами на уровень глаз и принялся придирчиво рассматривать ее со всех сторон, проверяя, все ли сделано правильно или мы где-то допустили ошибку. С каждой секундой его суровый взгляд становился все мягче, красноречиво говоря о том, что итоговый результат вышел неплохого качества.

[Синхронизация с системой 96%]

— Ну, Тор, впервые ты меня так удивляешь, — кузнец удовлетворенно хмыкнул и потащил клещами горячий обух топора в сторону ведра с водой.

— Стой, мастер! В воду нельзя! — почти выкрикнул я и наглым жестом перехватил его руку.

Ульф недоуменно уставился на меня, насупив густые брови.

— Учить меня собрался, сопля? — голос мастера мгновенно стал строгим и угрожающим. — Всегда железо в воду совали, так что под руку не лезь! — он резко дернул запястьем, вырывая руку из моего захвата.

— Так у нас же там нож стальной, а не простое железо! Он треснет от резкого перепада температуры! — быстро заговорил я, пытаясь остановить его.

Кузнец замер, разглядывая металл, зажатый в клещах. В его глазах промелькнуло запоздалое понимание. Старик невнятно пробормотал себе под нос какое-то ругательство, словно признавая собственную оплошность, а затем перевел на меня тяжелый, испытующий взгляд.

— Хм, а ведь ты прав, — согласно кивнул все еще недовольный кузнец, убирая клещи от ведра. Однако уже в следующий миг он подозрительно прищурился. — Стоп. А тебе-то откуда это знать?

Дурак! Мысленно выругался я, чувствуя, как по спине пробежал холодок. Второй раз за день попался в одну и ту же ловушку, слишком сильно выдав свои настоящие знания. Нужно было срочно выкручиваться, пока старик не заподозрил неладное.

— Так вы же в прошлом году нож кожевнику чинили и тогда точно такую же ошибку допустили! — поспешно соврал я, судорожно вытаскивая из памяти пацана подходящее воспоминание. — Вы потом так сильно ругались на всю кузницу, что я из угла высунуться боялся, вот со страху и запомнил.

— Перегрелся, похоже, — протер кузнец рукой лицо.

Кузнец безоговорочно поверил моему ответу, после чего развернулся и удалился в жилую половину дома, чтобы немного освежиться. Горячий обух так и остался лежать на наковальне. Теперь металлу предстояло медленно остыть на воздухе, и на этом первый, самый сложный этап работы был полностью завершен.

[Синхронизация с системой 100%]

[Подготовьтесь к синхронизации]

Пока я спорил с мастером и судорожно придумывал оправдания, то даже не заметил, как шкала заполнилась до предела. Похоже, последний и самый важный скачок в процентах система начислила как раз за то, что я вовремя остановил старика и спас инструмент от неминуемой порчи.

Теперь оставалось самое главное: понять, как именно нужно готовиться к этой процедуре. Никаких особых требований или инструкций перед глазами не всплывало, так что, скорее всего, мне требовалось банальное уединение. Нужно было просто найти тихое и безопасное место, где никто не сможет мне помешать в самый ответственный момент. Одна неплохая идея на этот счет у меня уже имелась, но в идеале хотелось, чтобы старик ушел по делам и оставил меня в мастерской одного.

Через пару минут кузнец вернулся в кузницу, неся в руках ведро с густой коричневой жидкостью. Ульф перехватил заготовку клещами и опустил ее прямо в эту жижу. Раздалось громкое шипение, и по кузне мгновенно разнесся крайне необычный запах, очень похожий на аромат только что пожаренных семечек. По этому характерному шлейфу я сразу понял, что старик использует для закалки какое-то растительное масло.

Затем обух топора переместился обратно в горн, на самый край, где угли были не такими горячими. Мастер оставил его там, чтобы сталь медленно и равномерно прогревалась. Дождавшись, когда металл наберет мягкий оранжевый цвет, Ульф извлек его наружу и оставил на наковальне. Это был классический отпуск, необходимый для того, чтобы снять внутреннее напряжение в металле и сделать готовое лезвие прочным.

— Как остынет, заточи и окалину отдери, — приказал кузнец и, устало вытерев пот со лба, снова ушел в жилую половину дома.

Я остался один. Как только металл остыл, я быстро ободрал окалину и заточил лезвие. Однако долго наслаждаться тишиной мне не пришлось.

Из жилой комнаты дома внезапно донеслись громкие, яростные крики. Мне мгновенно стало любопытно, что же там такое происходит. На цыпочках я тихо выскочил из кузницы и осторожно пристроился у самого угла стены, стараясь не выдать своего присутствия и оставаться незаметным для чужих глаз.

— Пошли посмотрим, что ты там наковал, — незнакомый голос начал стремительно приближаться к мастерской.

Я едва успел отпрянуть от угла стены и сделать вид, будто усердно занят уборкой. Вошедший незнакомец даже не обратил на меня внимания. Он уверенным шагом проследовал прямиком в мастерскую и остановился у наковальни, придирчиво рассматривая свежие плоды нашей работы.

Мужик ничем особым не выделялся, с первого взгляда в нем угадывался обычный работяга. Мозолистые ладони, одежда в застарелых пятнах, широкая прямая спина и жилистые, покрытые рельефными мышцами руки.

— Это что за уродство, Ульф? — искренне возмутился он, резко поворачиваясь к кузнецу. — Посмотри на лезвие, оно же всё полосатое и разного цвета! Ты мне просто кусок чужого железа сверху прилепил, даже не удосужился нормально сгладить? Я просил починить топор, а ты мне какую-то заплатку вставил, которая от первого же удара об сосну отвалится. Я не собираюсь платить за эту халтуру!

Меня такие слова задели за живое. Топор ведь получился действительно классным, и мне даже на секунду стало жалко стальной нож, который я отдал ради этого заказа. Пусть мы выполнили не самую идеальную кузнечную сварку, но по здешним средневековым меркам это была на редкость добротная, качественная работа.

— Зря вы так говорите, — заговорил я, не сумев сдержать эмоций. Терпеть, когда твой труд откровенно мешают с грязью, было выше моих сил. Моя реплика тут же заставила обоих мужиков обернуться, и я удостоился сразу двух тяжелых взглядов. — Это не какая-то там заплатка, а вварное лезвие. Мы внутрь вашего топора настоящую сталь пустили, из моего личного ножа. Теперь кромка у него крепкая, а не из дрянного железа, и тупиться она вообще не будет. С ним теперь хоть вековые дубы рубить можно.

Мужик от такой наглости даже опешил. Он медленно повернул голову в мою сторону, смерил меня презрительным взглядом с головы до ног и тяжело задышал от возмущения.

— А ты еще кто такой, подмастерье? — рявкнул заказчик, стремительно наливаясь краской. — Рот закрой, тут большие дяди разговаривают! Ишь ты, сопляк, старших перебивать вздумал!

Тут в разговор мгновенно вмешался Ульф. Он решительно шагнул вперед, полностью загородив меня своей широкой спиной, и его бас прозвучал на удивление строго и веско.

— Ты моему подмастерью не указывай, что делать! — грозно оборвал он рабочего, а затем резко развернулся ко мне и хмуро зыркнул из-под нависших бровей. — А ты — заткнись! Тут дяди говорят, твоего слова не спрашивали. Понял меня?

Я молча кивнул и сделал шаг назад. Старик четко обозначил границы: чужакам своего парня в обиду не даст, но и субординацию в кузнице нарушать никому не позволит.

Ульф снова повернулся к наглому клиенту и скрестил мощные руки на груди.

— Значит так, — холодно процедил мастер. — Работа сделана на совесть, топор отличный. Ты либо плати сейчас полную цену, либо проваливай отсюда и ищи себе инструмент в другом месте.

Мужик перевел свой взгляд сначала на топор, а затем на кузнеца, вооруженного клещами. Сплюнув на земляной пол, как бы показывая неуважение к кузнецу, он достал из кармана горсть монет и со злостью бросил их на наковальню.

— Подавись, старый хрыч, — процедил сквозь зубы рабочий, хватая обух через плотную тряпку. — Зажрался ты тут в своей глуши, совсем уважение к честным людям потерял.

Он уже направился к выходу, продолжая бубнить себе под нос какие-то гадости, но тяжелый голос Ульфа заставил его притормозить у самой двери.

— В следующий раз, когда решишь так себя вести, поедешь за топором в соседнюю деревню к другому кузнецу, — негромко, но отчетливо произнес мастер. — Посмотрю я тогда, как ты будешь ползать на коленях перед старостой и умолять его выделить тебе лошадь для такой поездки.

Работяга ничего не ответил, лишь злобно дернул плечом и поспешно выскочил во двор, громко хлопнув дверью кузницы.

— Ну и козел, чтоб я ему еще хоть раз в жизни что-то выковал, — в сердцах выругался кузнец, когда за дверью наконец затихли шаги недовольного клиента. — Не жалко теперь, что отдал под его топор свой собственный нож? — старик перевел на меня заинтересованный взгляд.

Жалеть о случившемся не имело абсолютно никакого смысла, ведь что сделано, то сделано. Пусть этот неблагодарный работяга все равно остался недоволен, но зато инструмент у него теперь действительно качественный. За такую работу мне, по крайней мере, точно не будет стыдно. А все остальное уже неважно.

— Сделанного не воротишь, — спокойно ответил я, пожав плечами.

— Понятно, — кивнул кузнец. — Уберись тут, я скоро вернусь. Ах да, чуть не забыл, вот твоя плата, как и обещал, — он протянул мне две потертые коричневые монетки.

После этого старик как ни в чем не бывало развернулся и двинулся к выходу.

— Ах да, чуть не забыл. Сходи к углежогам, уголь у них забери, — бросил он уже у самого порога и покинул дом, оставляя меня одного.

Я опустил взгляд на свою ладонь, где лежали два медных кругляка. На них не было никаких рисунков, клейм или чего-то подобного. У этих монет отсутствовали даже четкие грани, из-за чего они выглядели довольно примитивно и их наверняка можно было легко подделать. Впрочем, никто этим скорее всего не занимался из-за их слишком низкой покупательной способности.

Я пока понятия не имел, на что именно может хватить этой скромной суммы, но очень сомневался, что смогу купить себе новый нож. Ну ладно, на него мы еще обязательно успеем заработать.

Кузнец ушел, но я не стал сразу приступать к уборке. Вместо этого я решил воспользоваться моментом, притащил к себе поближе ведро с холодной водой на всякий пожарный случай и запер входную дверь на засов, чтобы никто не помешал. Закончив с приготовлениями, я устроился на лавке в углу и закрыл глаза.

— Запустить синхронизацию, — негромко произнес я вслух.

Глава 5

Стоило мне произнести голосовую команду, как система мгновенно отреагировала, начав выводить прямо перед моими глазами ровные светящиеся строки.

[Синхронизация запущена]

[Прогресс синхронизации 1%]

[Прогресс синхронизации 2%]

По мере того как медленно увеличивались проценты, мое сердце принялось ускоренно биться. Поначалу эти изменения были совсем незаметными, едва уловимыми, но ближе к пятнадцати процентам глухой стук в груди стало уже просто невозможно игнорировать. С каждой секундой сердце билось все быстрее и тяжелее, словно испуганная птица, готовая вот-вот выпрыгнуть из грудной клетки.

[Прогресс синхронизации 20%]

Следом за диким пульсом пришел удушливый жар. Температура тела стремительно поползла вверх, кожа горела и, пытаясь охладиться, выпускала пот. Однако это совершенно не помогало, внутренний жар лишь продолжал стремительно усиливаться. Разум начал захлестывать самый настоящий первобытный ужас. Сейчас я ощущал себя точно так же, как во время самопожертвования в прошлой жизни, когда из последних сил сдерживал люк с адски горячими шлаками.

[Прогресс синхронизации 25%]

[Прогресс синхронизации 32%]

Но все же, сделав несколько глубоких и тяжелых вдохов, я сумел немного успокоить собственный разум. Нужно было просто перетерпеть этот ад. Проценты постепенно росли, и по моим прикидкам оставалось просидеть в таком состоянии всего пару минут.

Плевое же дело, — мысленно подбодрил я сам себя, крепче сжимая зубы.

[Прогресс синхронизации 50%]

Боль в голове вспыхнула с новой силой, стоило процессу пересечь рубеж в половину. Казалось, будто в череп наживую вкручивают раскаленные металлические болты. И этот кошмар не собирался заканчиваться, а лишь непрерывно усиливался с каждым мгновением.

Глаза застилала багровая пелена, а пульсация в висках полностью синхронизировалась с сердцебиением. Этот бешеный ритм боли я уже был просто не способен адекватно сдерживать. Разум начинал плыть, и я рисковал в любую секунду окончательно потерять сознание.

Внезапно в тумане мучений вспыхнуло спасительное осознание. Вода!

Перед тем как запустить синхронизацию, я предусмотрительно поставил ведро прямо рядом со скамейкой. Глаза я открыть уже не мог, поэтому, резко вскочив с лавки, вынужден был полагаться исключительно на собственную память, которую сейчас яростно штурмовала головная боль. Ориентируясь в пространстве по памяти, я случайно зацепил ногой край ведра. Несколько капель выплеснулось наружу, падая прямо на мои голые ноги.

Следом за этим раздалось яростное шипение, точно так же, как когда на раскаленные камни в бане плещут ледяной водой.

Пришло слабое, едва заметное облегчение, но на фоне постоянно усиливающейся боли оно казалось настоящим спасением. Я опустился на колени там, где по моим ощущениям находилось ведро, и принялся судорожно черпать воду руками, ополаскивая лицо.

Это немного облегчило мое положение. Изменения были незначительными, но теперь я хотя бы чувствовал, что удерживаю контроль и боль больше не нарастает.

[Прогресс синхронизации 80%]

Однако система, похоже, почувствовала это мимолетное облегчение и решила ударить с новой силой. Причем сделала это резко и абсолютно внезапно. Руки моментально налились такой тяжестью, что, опустив их в очередной раз в ведро, я просто не смог поднять их обратно. Ноги также окончательно перестали слушаться. Я так и остался сидеть на коленях, беспомощно замерев перед ведром и чувствуя, как с каждой секундой вода в нем стремительно подогревается от жара моих ладоней.

[Прогресс синхронизации 90%]

[Прогресс синхронизации 95%]

Вода вокруг пальцев уже едва ли не кипела, но я не мог даже отдернуть руки. Боль достигла своего пика, превращаясь в сплошной оглушающий звон, который выжег все оставшиеся мысли. Сквозь багровую пелену я уже не видел очертаний кузницы, перед глазами горели только ядовито-зеленые системные цифры, неумолимо приближающиеся к заветной сотне. Сердце сделало последний, самый мощный удар, от которого окончательно заложило уши.

[Прогресс синхронизации 100%]

[Синхронизация успешно завершена]

Волна боли моментально отхлынула. Однако нанесенный ею урон так же быстро пройти не мог. Голова продолжала раскалываться, как будто я весь день без устали махал тяжелой кувалдой на солнцепеке.

Но ко мне хотя бы вернулся контроль над собственным телом. Кое-как поднявшись на еле гнущихся ногах, я поплелся к бочке с чистой водой. С трудом дотянувшись до края, я тут же окунул в нее руки, которые до сих пор неприятно покалывало. Слава богу, что весь этот процесс не затянулся, иначе я бы точно сварил собственные руки. Тогда, боюсь, у меня бы просто не получилось воспользоваться теми ништяками, которые предоставила бы система.

Немного ополоснувшись и придя в себя, я поднял взгляд от воды и принялся внимательно читать системные строки.

[Поздравляем, вы полностью синхронизировались с системой. Теперь вам доступны новые возможности. Они помогут вам в развитии кузнечного мастерства.]

Ага, спасибо, мысленно отмахнулся я от этого приветствия, сгорая от нетерпения увидеть реальные плюшки.

[Доступно использование энергии вашего тела (Жар) и анализа]

[Жар: 5/5]

Угу, интересное название для энергии. Для кузнеца подходит просто идеально, вот только куда именно ее использовать, никто не объяснил, да и интуитивно это было пока не особо понятно. Я еще несколько секунд постоял на месте в ожидании хоть какой-то дополнительной информации или подсказки, но система упрямо молчала. Ну что же, значит, будем разбираться сами.

Мне была доступна энергия, но как именно ее использовать, у меня пока идей не было. Значит, оставалось только опробовать анализ. Раз система четко дала понять, что новые навыки предназначены для развития кузнечного дела, то и проверять эту способность следовало на чем-то связанным с ремеслом. Например, на инструментах или на металле.

С этой мыслью я решительно двинулся в глубь мастерской. Там на наковальне лежал ручник-молоток, и я уже хотел было использовать способность на него, но вовремя себя остановил. Гораздо интереснее и полезнее проверить анализ на каком-то более массивном или необычном объекте, чем тратить его на самый стандартный рабочий инструмент.

— Анализ, — негромко произнес я, отойдя от наковальни на пару метров и сосредоточив на ней свой взгляд.

В ту же секунду перед глазами привычно мигнул интерфейс.

[Жар: 5/5 → 4/5]

Вместе со списанием единицы энергии я ощутил, как из тела будто ухнула часть сил. Из-за этой внезапной потери в голове появилось легкое, неприятное головокружение. Впрочем, это длилось буквально мгновение и практически сразу прошло, оставив после себя лишь легкую слабость.

Система тем временем выдала справку.

[Кузнечная наковальня]

[Общее состояние: умеренный износ]

[Материалы: наварная сталь, кричное железо]

[Общий вес: 72 кг]

[Совет: для получения более подробных данных потратьте больше единиц жара]

Я себя ощущал как ребенок, который увлеченно играет с новой игрушкой. По-хорошему, сначала следовало бы разобраться с тем, как именно восполняется или зарабатывается эта энергия. Однако внутренний ребенок прямо-таки требовал использовать более углубленный анализ, и я охотно ему подчинился.

[Жар: 4/5 → 3/5]

Как и в прошлый раз, из организма словно забрали часть сил. В голове слегка усилилась слабость, но это по-прежнему было достаточно незначительно и вполне терпимо. Быстро оценив собственное состояние, я вернулся к изучению вновь высветившихся строк.

[Выявленные проблемы:

Твердость наварной пластины(рабочая площадка) — 42 единицы. Критически мало. Металл слишком мягкий.

Плохое внутреннее состояние: из-за плохой сварки стальная рабочая площадь частично отошла от основного тела наковальни в самом центре]

[Доступные улучшения:

Шлифовка рабочей поверхности: требуется снять 1.5 мм верхнего слоя для выравнивания рабочей площади. Результат: исчезнут дефекты ковки, на заготовках будет меньше мелких вмятин.

Повторная термообработка рабочей площади: требуется сильный нагрев и резкое охлаждение в соленой воде. Результат: вернет металлу былую твердость и устойчивость к ударам.

Надежная фиксация: требуется жестко закрепить наковальню на крупной деревянной подставке. Результат: тяжелый гул и звон станут значительно слабее, также уменьшится отдача в руки кузнеца.]

Очень интересно. Особенно сильно меня зацепила часть про доступные улучшения. Все это выглядело крайне многообещающе, однако сейчас у меня не было ресурсов практически ни для чего из этого списка.

[Переход на следующий этап: 0%]

[Внимание: время на переход ограничено. До завершения этапа осталось 7 дней. В случае провала — смерть]

Внезапно прямо передо мной высветились две системные строки. От неожиданности я даже отшатнулся в сторону, никак не ожидая увидеть новые уведомления в этот момент.

Впрочем, теперь стало примерно понятно, чего именно хочет от меня система. Ей нужно, чтобы я продолжал активно применять свои навыки и развивался дальше. В целом это полностью совпадало с моими личными планами, так что было даже приятно осознавать, что за каждым моим действием стоит видимый рост. Но вот то, что мне поставили жесткое временное ограничение, оказалось крайне неприятным сюрпризом, а цена провала и вовсе заставила кровь застыть в жилах. Прогресс теперь стал вопросом выживания.

Хотелось, конечно, прямо сейчас опробовать анализ еще и на металле или на каком-нибудь другом инструменте, но оставшуюся энергию все же стоило поберечь. К тому же мне давно пора было закончить уборку до возвращения мастера, а после сходить к углежогам.

Первым делом я принялся за наведение порядка в мастерской. Тщательно выгреб и вытащил на улицу скопившуюся золу. Затем нужно было обновить запасы воды в доме и в кузнечной бочке. Для этого дела пришлось с ведром в руках несколько раз сбегать к колодцу на соседнюю улицу. Закончив наконец со всеми домашними хлопотами, я двинулся через деревню к углежогам. К счастью, Торфин прекрасно знал дорогу, ведь мастер регулярно посылал парня за свежей партией угля.

Размытая позавчерашними дождями дорога успела подсохнуть за два дня. Идя по ней, я практически ни на что не жаловался, кроме разве что старых сапог. Пусть глубоких луж на пути больше не попадалось, но подошва обуви была слишком тонкой, из-за чего каждый шаг по острым камням отзывался неприятной, режущей болью в ступнях.

Вскоре впереди показалась окраина деревни, где обосновались углежоги. Их территория выглядела мрачно и неуютно. Земля здесь была полностью выжжена и покрыта плотным слоем угольной пыли, из-за чего даже редкие кустики травы казались грязно-серыми. По всей площади дымились несколько ям, из которых струился сизый дым.

Между этими ямами деловито перемещался молодой парень. Стоило мне подойти ближе, как он тут же заметил меня, оперся на лопату и недовольно прищурился.

— Чего надо, бродяга? — буркнул он, окинув меня оценивающим взглядом с ног до головы. — Если подмастерьем напроситься хочешь, то место уже занято. А если еду просить пришел, так это тебе точно не к нам, проваливай.

— Да не нужен мне твой хлеб, — спокойно ответил я, останавливаясь в паре шагов от границы выжженной земли. — Я от кузнеца. Пришел узнать, готова ли наша партия угля.

Парень приподнял бровь, и его недовольство сменилось легким удивлением. Он еще раз осмотрел мою перемазанную сажей одежду, видимо, только теперь признав во мне коллегу по ремеслу.

— Дядь, иди сюда! Тут от кузнеца пришли за углем! — громко крикнул парень в сторону дома на краю участка, после чего сразу вернулся к своей работе.

Вскоре из дверей дома показался плотный, широкоплечий мужчина. Как и его молодой помощник, он был с ног до головы перемазан черной сажей, которая въелась в складки кожи и сделала его лицо похожим на суровую маску.

— Тут такое дело, — подошел он ближе, даже не думая здороваться. — Угля для вас сейчас нет, так что дать тебе ничего не сможем.

Мужчина равнодушно развел руками, давая понять, что разговор окончен.

— А это тогда что? — я удивленно указал пальцем на парня за его спиной, который как раз ловко доставал из остывающей ямы крупные куски готового угля.

— Это для торговцев, — отрезал углежог, даже не обернувшись. — Послезавтра караван будет проезжать через нашу деревню, все уже выкуплено.

Ситуация складывалась скверная. Если у нас не будет угля, то работа в кузнице полностью встанет. А ведь теперь, после зловещего предупреждения системы, трудиться у наковальни и развивать навык стало для меня вопросом жизни и смерти. Сидеть целую неделю без дела означало добровольно подписать себе смертный приговор, ведь неумолимый таймер уже начал свой обратный отсчет.

— И когда будет готова следующая партия для кузни? — хмуро спросил я.

— Ну, дней через пять, — протянул мужчина, задумчиво оглядывая дымящиеся земляные холмы. — А может, и чуть больше. Как пойдет.

Вот это уже было по-настоящему плохо. Для меня и пара дней без дела были непозволительной роскошью, после которой пришлось бы пахать втрое сильнее. А целая неделя вынужденного отпуска и вовсе равнялась смертному приговору. Мне было жизненно необходимо развивать кузнечное мастерство и на практике проверять возможности системы, а не бить баклуши в пустой кузне, покорно дожидаясь окончания семидневного срока.

— Хотя, — внезапно ухмыльнулся мужик, хитро прищурившись. — Если Ульф будет согласен заплатить в два раза больше обычной цены, то я готов отдать эту партию ему, а перед торговцами как-нибудь оправдаюсь.

Такой вариант был абсолютно исключен. Даже если кузнец каким-то чудом и согласился бы на грабительскую удвоенную цену, у него просто физически не нашлось бы денег для оплаты. Все монеты, которые он заработал сегодня, мастер уже наверняка вовсю проигрывал в кости у своего приятеля.

— Это вряд ли, — покачал я головой.

— Ну, тогда извиняй, парень, — углежог равнодушно сплюнул на черную землю. — Приходи через недельку. К тому моменту как раз нажгу для вас достаточно угля.

Вернувшись домой, я присел на деревянную лавочку во дворе, напряженно раздумывая о том, что ждет меня впереди. Скорее всего, когда мастер сегодня вернется после очередной попойки, он сразу завалится спать, даже не заметив отсутствия угля. А вот когда проснется утром и не обнаружит уголь, то наверняка опять обвинит во всем меня. Снова решит, что я украл или продал уголь, прямо как с металлом в прошлый раз. И тогда мне опять не поздоровится. Потом он, конечно, пойдет ругаться к углежогам, но ничего от них не добьется, и кузня в итоге останется без работы на целую неделю.

Этого я никак не мог допустить. Значит, нужно было самому что-то придумывать, и вариантов у меня оставалось немного. В нашей глухой деревне, откуда до ближайшего города нужно несколько часов скакать на лошади, древесный уголь больше негде было достать, кроме как у местных углежогов.

А раз они отказали, оставался единственный выход: заняться этим делом самостоятельно. Как же хорошо, что в прошлой жизни я не спал на парах по истории металлургии и хотя бы базово понимал технологию углежжения. Оставалось только подготовить все необходимое и запустить процесс.

Для создания простейшей угольной кучи мне требовалось выкопать подходящую яму, заготовить побольше дров и, в принципе, все. На территории старика стоял старый, покосившийся сарайчик, где хранились редко используемые инструменты. Там мне удалось отыскать лопату и топор. Правда, оба инструмента оказались жутко затупленными, но разве для кузнеца это проблема?

Подходящий точильный камень нашелся в кузнице, на стеллаже рядом с прочим хламом. Жаль, конечно, что у старика не было механического точильного диска с ножным приводом, но это вполне объяснимо. В деревне живет слишком мало людей, чтобы такой дорогой инструмент окупал себя.

Устроившись поудобнее на лавке во дворе, я взял в одну руку топор. Его рабочая кромка была настолько избитой и заваленной, что скорее напоминала тыльную сторону тяжелого ножа, чем острое лезвие. Во вторую руку я взял зернистый брусок, предварительно смочив его водой из ведра.

Я прижал точильный камень под углом примерно в тридцать градусов. Для валки деревьев нужно было, чтобы лезвие было очень острым, только тогда оно сможет входить глубоко в дерево, перерубая прочные волокна. Конечно, из-за острой заточки топор будет быстрее тупиться и изнашиваться, но пусть лучше я потом выкую себе новый инструмент, чем сейчас добровольно выкопаю себе могилу из-за нехватки времени.

Сделав первое движение камнем по топору, я поморщился. По двору разнесся резкий, противный скрежет, неприятно бьющий по ушам. Но, несмотря на это, я продолжил методично двигать брусок взад-вперед вдоль лезвия, стараясь сохранять на всей плоскости равномерный нажим, чтобы вывести правильную геометрию острия.

С каждым новым движением серая поверхность камня покрывалась грязными каплями воды с мелкой металлической стружкой. Время от времени я останавливался, стирал эту жижу пальцем и проверял, как идет дело. Постепенно тупая кромка заблестела чистой сталью и начала становиться все тоньше.

Конечно, слабое тело Торфина было не слишком привычно к такой работе, и к концу заточки в плечах появилось легкое напряжение, но я его почти не заметил.

Под конец я перевернул топор и аккуратно прошелся камнем по другой стороне, убирая мелкие неровности. Осторожно провел подушечкой большого пальца по лезвию — металл уверенно цеплял кожу. Для рубки леса вышло в самый раз.

Отложив готовый топор в сторону, я сразу же взялся за лопату. Ее край тоже был весь в зазубринах от камней и твердой земли, а ведь мне предстояло выкопать глубокую яму. Я снова смочил точильный камень водой и принялся за работу. Металл лопаты был гораздо мягче, поэтому дело шло быстрее, и вскоре инструмент был готов.

Я как раз откладывал лопату в сторону, когда у калитки послышались шаги. Оглянувшись, увидел пожилую женщину, которая несла в руках плотный сверток.

— Сынок, — негромко обратилась она ко мне, как только поняла, что я ее заметил. — Можешь мне мои ножи заточить?

Она аккуратно развернула ткань, демонстрируя два кухонных ножа. Один из них был большим и тяжелым, словно предназначенным для рубки мяса и костей. А второй оказался гораздо меньше, обычный кухонный нож, какой хозяйки используют для чистки и нарезки овощей. Оба инструмента выглядели плачевно: лезвия потемнели от времени, а режущая кромка местами пошла мелкими щербинами.

— Можно, — ответил я, поднимаясь с лавки, на лице женщины тут же появилась благодушная улыбка. — С вас один медяк за оба ножа, хозяйка.

Женщина тут же переменилась в лице.

— Медяк?! — запричитала она, неодобрительно качая головой. — Да откуда у меня лишние монеты, сынок? Ты же молодой, сильный мужчина, а я старуха, мне тяжело. Совсем уважение к старшим растеряли! Тут делов-то на пару минут, неужто трудно просто так помочь соседке?

Внутри меня шевельнулось неприятное чувство. С одной стороны, спорить со старухой из-за копейки казалось так себе идеей. Деревня маленькая, люди быстро разнесут слухи, и я прослыву среди местных эгоистом и скрягой. Хотя, честно говоря, куда уж хуже, ко мне и без того почти все относятся с ненавистью.

С другой стороны, я сам находился далеко не в лучшем финансовом положении. Растущему организму Торфина требовалось полноценное питание, а мой опекун пропивал и проигрывал в кости последние деньги.

Если я сейчас начну работать за простое спасибо, то еду придется добывать как-то иначе. А ведь на поиски пропитания уйдет куча времени, которого у меня из-за системного таймера осталось всего семь дней. Каждая минута была на счету, и тратить драгоценные часы на ту же рыбалку вместо прокачки кузнечного мастерства равнялось самоубийству.

Нужно было как-то мягко съехать с этой темы, не устраивая скандал и не выглядя в ее глазах последней сволочью.

— Ну что вы, бабушка, какое трудно, — я примирительно улыбнулся и развел руками, стараясь говорить как можно дружелюбнее. — Я бы с радостью помог, да только мастер Ульф строго-настрого запретил мне переводить точильный камень на бесплатную работу. Камень-то не мой, а он стачивается. Если мастер узнает, что я чужой инструмент задарма порчу, он с меня три шкуры спустит и из кузни выгонит. Куда я тогда?

Женщина запнулась на полуслове, ее запал немного угас. Спорить с авторитетом грозного кузнеца-алкаша в деревне явно никто не хотел.

— Но я ведь тоже человек, все понимаю, — тихо добавил я и понизив голос, будто выдавал какой-то важный секрет. — Если денег нет, то ладно. Давайте поступим так: я вам ножи в лучшем виде заточу, а вы мне взамен принесете немного картошки, сала или еще чего-нибудь съестного, что дома найдется. А мастеру про точильный камень мы ничего не скажем. У вас будут острые ножи, а у меня полный желудок. Идет?

Бабка согласно закивала головой, явно обрадованная таким компромиссом. Похоже, один медяк в этих краях все-таки был не такой уж маленькой суммой, как мне показалось сначала.

— Вы тогда пока сходите домой за едой, — предложил я, забирая у нее инструменты. — А я как раз к вашему возвращению заточу оба ножа.

Женщина радостно кивнула и поспешила прочь со двора, оставляя меня наедине с работой.

Я вернулся на лавку и положил оба ножа сбоку от себя. Первым взял тот, что поменьше, кухонный. Из-за тонкого лезвия с ним нужно было обращаться предельно аккуратно, совсем не так, как с массивным топором или грубой лопатой. Действуя медленно и осторожно, я плавными движениями проводил сталью по смоченному точильному камню. Тонкий, въедливый писк металла сопровождал каждую секунду моей работы.

Спустя несколько минут на лезвии показалась ровная, блестящая полоса свежего металла. Закончив с кухонным ножом, я перешел к более тяжелому инструменту, чем-то походящему на тесак. Сталь здесь оказалась более прочной, поэтому приходилось прикладывать заметные усилия, чтобы содрать старый замятый слой, но дело все равно продвигалось быстро.

В процессе работы система даже за такое простое дело начислила мне крохотную долю прогресса для перехода на следующий этап.

[Переход на следующий этап: 1%]

На секунду я даже задумался о том, чтобы предложить всей деревне заточить их инструменты. Но эта идея быстро показалась мне сомнительной. Точильный камень не бесконечный, он имеет свойство стираться от постоянного использования. Если брусок внезапно исчезнет или превратится в тонкую щепку, у кузнеца возникнет слишком много вопросов. Он вряд ли поверит моим оправданиям, а уж тем более в то, что от этого камня буквально зависит моя жизнь. Значит, придется искать другие способы для совершенствования своего мастерства.

Я как раз заканчивал править лезвие большого ножа, убирая последние микроскопические заусенцы, когда у забора снова послышались торопливые шаги возвращающейся старухи.

Женщина вошла во двор, тяжело дыша, и бережно опустила на край лавки небольшой узелок. Я попытался принюхаться, но сквозь плотную ткань никаких запахов не пробивалось, хотя от самого ожидания еды у меня все равно разыгрался аппетит.

— Ну как, сынок, готово? — спросила она, разглядывая лежащие рядом ножи.

— Готово, принимайте работу, — ответил я и протянул ей оба инструмента рукоятями вперед.

Она осторожно приняла сначала кухонный нож, покрутила его в руках, словно проверяя, не появились ли где дефекты, а затем принялась внимательно рассматривать ровную полосу свежей заточки. Закончив с маленьким ножом, она удовлетворительно кивнула и перешла к тяжелому тесаку.

— Аккуратно, — остановил я ее, когда она хотела было привычным движением провести по острию ножа пальцем. — Тесак очень острый, порезаться можете.

— Ой, спасибо тебе, Торфин! — искренне обрадовалась бабка, пряча ножи обратно в ткань. — Руки у тебя золотые, хоть и говорят про тебя в деревне разное. Вот, как и договаривались, тут хлеб свежий, пара вареных яиц и кусок хорошего сала. Кушай на здоровье.

Она подтолкнула узелок ко мне, еще раз поблагодарила и поспешила к выходу со двора, явно торопясь испробовать острые инструменты в деле.

Я лишь удовлетворенно смотрел ей вслед. Было приятно, что мне удалось улучшить мнение хотя бы одного жителя этой деревни о себе. Это, конечно, был всего лишь малый шаг, и впереди предстояло завоевать доверие еще многих людей, но от этого выполненная работа не становилась менее ценной.

Как только калитка за ней захлопнулась, я развязал узелок и с удовольствием взглянул на свежую еду. Желудок тут же потребовал уничтожить ее, причем как можно быстрее. Я был совершенно не против такого поворота событий, поэтому быстро соорудил плотный бутерброд из хлеба и сала и принялся неторопливо кушать, наслаждаясь приятным насыщением, которое постепенно расходилось по телу.

[Жар: 3/5 → 4/5]

Ага, вот как можно пополнять энергию. Оказывается, для этого достаточно всего лишь есть. Боюсь, с такими системными правилами я могу случайно превратиться в колобка. Очень надеюсь, что в будущем найду и другие способы восстановления сил, а то не хотелось бы и вправду целыми днями только и делать, что жевать да использовать анализ.

Но несмотря на все, жар пока выглядел как достаточно бесполезная вещь. Анализ это, конечно, круто, ведь с его помощью можно узнать самые разные подробности про окружающие предметы. Но оставался главный вопрос, а именно, что делать потом. Когда я просканирую абсолютно все, что возможно, зачем мне вообще понадобится этот анализ?

Так что пока система выглядела как очень сомнительная штука. Безусловно, она была отличным помощником, но не более того. Мне оставалось лишь надеяться, что какие-то дополнительные, по-настоящему полезные возможности откроются на следующем этапе развития.

Съев последнее яйцо, я почувствовал сильное искушение развалиться прямо тут, на лавке во дворе. Хотелось никуда не идти, а просто дремать, наслаждаясь теплым солнышком и этим приятным летним днем. Но внутренний голос напомнил, что пора приступать к выполнению моего плана. Солнце уже постепенно клонилось к горизонту, а мне нужно было подготовить все необходимое, пока еще светло. Ночью в лесу мне уж точно делать было нечего.

Подхватив лопату и наточенный топор, я двинулся в противоположную от реки сторону. Мне требовалось найти подходящее место для углежжения, где влажность почвы была минимальной. В идеале стоило подыскать какую-нибудь возвышенность, но тут уж как повезет. Вскоре я оказался у деревянных ворот деревни, возле которых сейчас никого не было. Спокойно выйдя за пределы поселения, я пошел по узкой тропинке, с обеих сторон зажатой густым лесом.

Потихоньку я начал отчетливо ощущать, как тропинка забирает вверх, заставляя непривычные к нагрузкам мышцы ног напрягаться от подъема. В какой-то момент я остановился, чтобы перевести дух, и обернулся назад.

С этого места деревня открывалась как на ладони. Отсюда было хорошо видно, что поселение сначала окружено плотным кольцом частокола, а уже за ним раскинулся бескрайний лес. Вдалеке мирно поблескивала на солнце узкая лента речки. Было приятно наблюдать за этим тихим пейзажем, но времени у меня оставалось катастрофически мало.

Я продолжил путь по тропинке и совсем скоро чуть в стороне наткнулся на небольшой овраг. Я удовлетворенно хмыкнул, понимая, что нашел просто идеальное место для угольной ямы. Крутые склоны оврага надежно защищали будущую рабочую зону от резких порывов ветра, не позволяя пламени раздуваться и испортить весь древесный уголь. К тому же я находился на хорошей возвышенности, а значит, земля здесь была сухой и грунтовые воды не грозили испортить мне всю работу.

Пройдя чуть дальше вдоль края, я сбросил на землю лопату, а затем подошел к одной из берез. Перехватив топор двумя руками, я внимательно осмотрел толстый ствол, который вскоре должен был превратиться в качественный уголь для кузни.

— Ну, пора за дело, — негромко произнес я вслух, прицеливаясь для первого удара.

Глава 6

Лезвие топора со свистом рассекло воздух и с глухим треском врубилось в ствол. От дерева отлетела крупная щепка. Вторым ударом, нанесенным чуть ниже под углом, я выбил еще один кусок древесины, формируя клиновидный паз. Работа пошла своим чередом, наполняя чащу ритмичным стуком, который гулко разносился по лесу.

Однако за пять минут дерево не сдалось, а непривычное к труду тело ожидаемо взбунтовалось. Первыми заныли мышцы спины, вслед за ними зажгло ладони. Кожа на руках была слишком нежной для такой работы, и, чтобы не содрать ее до кровавых мозолей, я остановился перевести дух.

Во время короткой передышки я осмотрел надруб. Паз вышел достаточно глубоким, и угол я взял правильный, так что дерево должно было упасть примерно туда, куда я и целился. Я толкнул ствол ладонью, проверяя сопротивление. До падения дерева оставалось сделать еще много работы, но процесс двигался строго по намеченному плану.

Сплюнув на землю, я поудобнее перехватил топор и снова принялся за дело. Спустя десяток минут монотонных взмахов ствол при очередном толчке заметно зашатался. Древесина держалась на тонком перешейке, махать топором больше не имело смысла.

Я зашел с противоположной стороны от надруба, уперся руками в шероховатую кору и надавил. Сил в руках шестнадцатилетнего пацана было маловато, поэтому я уперся ногами в корни и навалился плечом. Моего веса хватило, чтобы внутри ствола раздался долгожданный громкий треск.

Дерево неохотно наклонилось вперед, а затем подхваченный собственной тяжестью ствол стремительно полетел вниз. На всякий случай я поспешно отступил на несколько метров назад, чтобы случайно не попасть под падающие сучья.

Падение сопровождалось оглушительным хрустом ломающихся ветвей, а затем тяжелый ствол с грохотом повалился на землю, подняв после себя густое облако пыли и сухой листвы.

Несмотря на ноющие от усталости руки и выступивший на лбу пот, я был искренне доволен. Первый шаг моего плана был успешно выполнен, и теперь пора было приступать к следующему этапу.

На выбор оставалось два варианта дальнейших действий. Первый заключался в том, чтобы продолжить махать топором и очищать поваленный ствол от веток, чего мне откровенно делать не хотелось. Второй вариант требовал взяться за лопату и начать копать яму под древесный уголь, что тоже было делом непростым, но абсолютно необходимым. В итоге я выбрал именно второй вариант. Мне казалось, что копать лесную землю гораздо тяжелее, а значит, пока у меня еще оставались силы, нужно было поскорее расправиться с самой изнурительной частью работы.

Схватив лопату, я спустился в овраг, на глаз примеряя размеры будущей ямы. В качестве формы я выбрал круг, чтобы в углах не образовывались мертвые зоны, где поленья догорали бы в последнюю очередь, ведь из-за этого на изготовление одной партии угля уходило бы гораздо больше времени.

Диаметр я наметил примерно в метр. Для этого я провел лопатой по земле прямую линию, а затем по ее краям очертил окружность. Изначально фигура получилась достаточно кривой, но после того как я несколько раз стер и заново нарисовал границы, удалось добиться вполне неплохого круга. Глубиной же яма должна была выйти примерно в шестьдесят сантиметров.

— Ну все, расчеты окончены, пора за работу, — в последний раз я оглядел фронт предстоящих трудов и принялся за дело.

Я вогнал лезвие лопаты в намеченный контур и сразу понял, что легкой прогулки не получится. Земля на дне оврага оказалась невероятно крепкой, сухой и плотно спрессованной. Чтобы вскопать такую почву, приходилось каждый раз с силой наступать на лопату, и только тогда упрямая земля неохотно поддавалась.

Силы уходили с невероятной скоростью. На каждый взмах лопаты приходилось тратить слишком много усилий. Но я упорно успокаивал себя мыслью, что достаточно снять первые десять сантиметров дерна, а дальше пойдет мягкий слой. По крайней мере, мне очень хотелось в это верить.

Стоило снять верхний слой дерна, как реальность быстро привела меня в чувства. Земля ниже оказалась гораздо тверже, а вперемешку с плотной глиной пошли еще и крупные камни вместе с переплетенными корнями. Теперь, чтобы хоть немного продвинуться вперед, приходилось буквально залезать на лопату и прыгать на ней всем весом, пытаясь отколоть хотя бы небольшой кусок неподатливой породы. Уверен, со стороны, благодаря своему худому телу, я был похож на безумного кузнечика, исполняющего ритуальный танец.

Чем глубже приходилось зарываться, тем сильнее меня начинала захлестывать ярость от того, насколько земля была крепкой и непробиваемой. Поначалу я просто искренне возненавидел эту траншею, а затем принялся прикладывать все больше силы к каждому удару, будто пытался уничтожить ее.

— Получай, чертова земля! — в какой-то момент я уже не выдержал и начал кричать на нее вслух.

Как раз после одного из таких яростных выкриков перед глазами выскочило системное окно.

[Жар: 4/5 → 3/5]

И сразу после этого мой следующий удар неожиданно вошел вглубь так легко, словно передо мной был мягкий кусок теста, а не жесткий грунт. Полотно лопаты ушло в землю практически по самый черенок.

Это что же, жар мне так помог? Я посмотрел на собственные руки, пытаясь понять истинную природу прошлого удара. Других объяснений у меня просто не было, а значит, вероятнее всего, можно использовать эту энергию не только для анализа, что не могло не радовать. Если я прямо сейчас случайно нашел одну скрытую возможность применения, то наверняка существовали и другие, просто система почему-то не стала мне о них рассказывать.

Эта неожиданная догадка разожгла во мне азарт, благодаря которому моя лопата начала впиваться в землю с новой силой. В обычные взмахи я жар больше не вкладывал, экономя его для особых случаев. Но стоило лопате упереться в очередной неподатливый пласт или толстый корень, как я тут же сознательно направлял туда единичку энергии. Использовать энергию для ударов оказалось непросто из-за полного отсутствия понимания, как именно вложить ее в физическое действие. В итоге методом проб и ошибок мне все же удалось нащупать нужные ощущения и разобраться в базовых принципах управления жаром.

[Жар: 3/5 → 0/5]

В общем, к моменту завершения работы у меня остался круглый ноль на балансе. Но по большому счету мне было на это плевать, ведь цель была достигнута.

На дне оврага теперь красовалась идеальная угольная яма. Круглая, с ровными вертикальными стенками и плоским, тщательно утрамбованным дном, она уходила вглубь ровно на запланированные шестьдесят сантиметров. Склоны оврага надежно закрывали ее от любого сквозняка, превращая это место в идеальную скрытую печь, где дерево будет томиться без лишнего доступа кислорода.

Однако стоило мне выбраться наружу, как былая уверенность пошатнулась. Я сбросил на землю лопату, поднял тяжелый топор и мгновенно осознал, что на ноль на балансе мне было вовсе не плевать. Сил в истощенном теле почти не осталось, а впереди меня ждала долгая, изнурительная рубка поваленного дерева на множество мелких поленьев, которые еще только предстояло плотно уложить на дно моей новой ямы.

Времени отдыхать у меня толком не было, ведь совсем скоро должно было стемнеть, а проводить ночь в незнакомом лесу мне как-то не хотелось. Первым делом я посрубал с поваленного дерева все лишние ветки, и это оказалось самым простым этапом работы.

Далее началось самое трудное, а именно рубка толстого ствола на множество коротких бревен высотой примерно в сорок или пятьдесят сантиметров. Без использования жара или хотя бы обычной пилы это превратилось в настоящую миссию со звездочкой. Для удобства пришлось сначала разделить весь ствол на два больших куска, а затем уже каждый из них планомерно дробить на более мелкие чурбаки. На один такой разрез у меня уходило примерно по десять минут монотонного стука. В итоге на всю эту возню ушло около полутора часов.

После такого марафона я чувствовал себя полностью выжатым как лимон. Рубашка насквозь пропиталась потом, а руки отваливались и абсолютно не хотели слушаться, но для полноценного отдыха время еще не пришло.

Через силу поднявшись с земли, я принялся скидывать на дно ямы небольшие сухие веточки, хворост, собранный вокруг оврага, и куски коры, которые удалось содрать со сваленного ствола березы. В итоге у одного края получилась неплохая кучка всякого хлама для розжига, которая должна была послужить своеобразным фитилем.

Дальше начался самый важный этап, из-за малейшей ошибки на котором можно было легко потерять все предыдущие усилия связанные с рубкой дерева. Мне требовалось уложить нарубленные чурбаки в яму вертикально и максимально плотно друг к другу. Сделать это нужно было так, чтобы между ними оставалось как можно меньше свободного пространства для лишнего кислорода.

Первым делом я вставил прямо в центр ямы самую ровную ветку, какую только смог найти, а по бокам от нее плотно выставил тяжелые поленья, чтобы она не упала. Дальше началась игра в пазлы. Я двигался от центра по кругу, постепенно выставляя ряд за рядом и следя, чтобы между чурбаками не оставалось пустых зазоров. Добравшись до кучи для розжига, я вставил туда еще одну палку и точно так же окружил ее поленьями. На всякий случай все крупные щели я дополнительно засыпал мелкими щепками, накопившимися за время рубки, ради максимальной плотности.

Результат выглядел достаточно неплохо, и моему неопытному взгляду эта картина даже нравилась. Но главное, чтобы вся эта конструкция теперь правильно сработала. На всякий случай я с силой покачал поленья, но они почти не сдвинулись с места. Это означало, что свободного пространства между ними практически не осталось, что стало еще одним жирным плюсиком в копилку моей уверенности.

Вот она, финишная прямая, улыбнулся я, отчетливо осознавая, что скоро я наконец-то смогу пойти домой отдыхать.

Теперь всю эту конструкцию нужно было перекрыть так, чтобы внутрь не поступал лишний воздух. В идеале следовало соорудить полноценный купол из глины, но проблема заключалась в том, что на это у меня сейчас банально не хватало времени. Создание надежного глиняного каркаса требовало еще пары часов плотной работы, что в сгущающихся сумерках было непозволительной роскошью. Пусть пока мне придется каждый раз заморачиваться и колхозить временное перекрытие, но зато это сбережет драгоценные минуты. А уже в будущем, когда обустроюсь, то сделаю все по-человечески.

Единственным более-менее пригодным вариантом оставалось накрыть все сверху пластами земли с корнями. Трава должна была лечь прямо на поленья, а корни торчать вверх, но при этом укладывать дерн требовалось так, чтобы земля ни в коем случае не проваливалась внутрь. Иначе готовый уголь смешается с грязью, которая в кузнечном горне точно будет лишней.

Мне нужны были куски почвы с густой травой, благо в лесу такого добра хватало. Выбрав подходящий участок недалеко от оврага, я разделил его лопатой на множество небольших квадратов, примерно по десять сантиметров каждый. Затем аккуратно подбивал лезвие под каждый пласт и, используя лопату как рычаг, выламывал эти кубики наружу.

Первый такой квадрат поддался довольно неохотно, но главное, что он все-таки выскочил. От него приятно пахло лесной сыростью, а сам он представлял собой густой, сочно-зеленый ковер из переплетенных стеблей, прочно удерживающий снизу ком земли. Я аккуратно перенес его к яме и уложил травой вниз. Сверху остались торчать лишь корни.

Дальнейшая работа пошла в ускоренном темпе. При этом я старался быть максимально аккуратным, потому что переделывать все заново мне совершенно не хотелось. Наоборот, хотелось получить качественную первую партию угля прямо здесь и сейчас.

Вскоре над ямой был уложен сплошной слой дерна, который полностью закрыл чурбаки сверху и стал для них надежной крышей. Теперь нужно было присыпать этот купол обычной землей еще примерно на десять сантиметров, чтобы окончательно исключить любую возможность попадания воздуха внутрь. Это дело оказалось совсем несложным, так как выкопанной ранее земли вокруг лежала целая куча.

Когда нужная прослойка была готова, я перешел к финальным штрихам. Первым делом осторожно вытащил из самого центра палку, которую установил туда в начале. На ее месте образовалось узкое отверстие, которое послужит дымоходом, чтобы внутри не скапливались излишки пара и газа. Затем я достал вторую палку, торчащую прямо из кучи для розжига. Эта лунка была нужна для того, чтобы поджечь конструкцию изнутри.

И именно в этот момент я с ужасом осознал, что нарушил собственное обещание. Я ведь напрочь забыл взять с собой огниво или хоть какой-то розжиг.

Я растерянно посмотрел в сторону далекой деревни, над которой уже потихоньку заходило солнце. Идти туда было слишком долго, да и ноги выли от усталости настолько сильно, что обратно в лес я сегодня просто физически не вернулся бы.

А значит, оставалось разжигать огонь по старинке, при помощи обычного трения.

— В следующий раз обязательно достану себе огниво, — пообещал я себе уже во второй раз, присаживаясь на землю перед заготовленными палками.

Ладони, изрядно уставшие держать тяжелую лопату, с неохотой приняли в свои объятия сухое дерево. Мышцы снова заныли, когда я принялся изо всех сил вращать ветку в лунке небольшого бруска. Ладони горели, сухая древесина жалобно скрипела под нажимом, и вскоре от трения наконец пошел тонкий, едва заметный ручеек дыма, а на дне выемки заплясала крошечная тлеющая искра.

В этот раз все получилось гораздо быстрее, чем в прошлый: похоже, руки интуитивно запомнили правильные движения с прошлого раза. Испытывая легкое пощипывание в стертых ладонях, я низко нагнулся к тлеющему угольку, аккуратно подсунул под него сухой трут и бережно раздул, получив первое полноценное пламя. Огонек я перевел на длинную тонкую ветку, которая неохотно подхватила огонь. А затем, закинув горсть сухой коры в отверстие для поджога, осторожно опустил туда эту горящую хворостинку.

Пока огонь постепенно спускался на самое дно, я занялся безопасностью леса и тщательно выщипал всю сухую траву вокруг оврага. Всю ночь находиться здесь я не собирался, а случайный лесной пожар ой как не хотелось допустить. В этом мире его фиг знает как нормально тушить без современных технологий и пожарных машин.

Когда я полностью закончил с очисткой территории, убрав все, что могло хоть теоретически загореться, то устало сел прямо на землю. Нужно было немного отдохнуть, а заодно посмотреть, какой именно дым пойдет из ямы. Результат не заставил себя долго ждать. Спустя примерно десять минут из импровизированного дымохода повалил белый, густой и тяжелый пар. Это означало, что все идет строго по плану, огонь прижился и из сырого дерева потихоньку начала выпариваться лишняя влага.

Я поднялся с земли, еще раз обошел овраг по кругу, проверяя отсутствие воспламеняющихся вещей, и начал медленно спускаться по склону холма. Вокруг было уже совсем темно, солнце окончательно скрылось за горизонтом, уступив место глухой ночи. Шагать приходилось осторожно, едва ли не на ощупь, чтобы случайно не запнуться и не полететь кубарем вниз.

Параллельно я размышлял о том, как хорошо было бы иметь собственный домик где-нибудь на самой окраине. Обустроил бы прямо за двориком правильную угольную яму и смог бы спокойно следить за ней днем и ночью, ни о чем не переживая. В лесу же оставлять такое производство было достаточно опасно.

Хоть дом кузнеца и находился у самого края деревни, я все равно не мог просто прийти и раскопать его огород под свои нужды. Старик бы моих действий просто не понял и явно не одобрил бы такую самодеятельность. Никто в здравом уме не захочет дышать всем этим едким кошмаром, выходящим из угольной ямы, и я в том числе. Так что пока приходилось рисковать и оставлять угольную яму здесь, в глухом лесу, надеясь на расчет и обычную удачу.

Придя домой, я ожидал встретить старика, который ушел куда-то еще утром. Направился он, скорее всего, играть в кости к своему приятелю, а значит, должен был вернуться в самое ближайшее время и наверняка с абсолютно пустыми карманами.

У меня же появилось немного времени, чтобы наконец-то привести себя в чувство после изнурительного дня. О полноценных водных процедурах приходилось только мечтать, поэтому пришлось обходиться более спартанскими способами гигиены. Обливаясь ледяной водой прямо из ведра, я одновременно испытывал блаженство, смывая с себя дневную грязь и липкий пот, и в то же время искренне страдал от пробирающего до костей холода.

Закончив с процедурами, я сел на кровать, постепенно готовясь ко сну. По-хорошему, после стольких потраченных сил мне не мешало бы плотно перекусить, но с едой в этом доме, как обычно, были серьезные проблемы. Оставалось только смириться и ложиться спать на голодный желудок. Впрочем, забираться под одеяло до прихода хозяина дома было глупо. Кузнец обязательно начнет громко стучаться в запертую дверь и разбудит меня, так что стоило все-таки дождаться его бодрствующим.

Однако на дворе стояла уже глубокая ночь. Обычно старик возвращался сразу после захода солнца, а с этого момента прошло уже добрых полтора часа. В груди невольно зашевелилось глухое волнение за кузнеца, ведь такая задержка была для него совсем нетипичной.

Пожалуй, стоит все-таки сходить к другу старика и лично проверить, все ли с ним в порядке. Благо прошлый владелец этого тела пару раз дотаскивал старого алкаша до дома, поэтому дорога до местного деревенского казино была мне прекрасно известна.

Пробираться по темным ночным улочкам оказалось довольно жутко. То там, то тут в густых тенях чудились притаившиеся люди. Обычный покосившийся забор в полумраке внезапно обретал силуэт сгорбленного разбойника, а ветви старой яблони, качающиеся на ветру, казались чьими-то длинными, тянущимися ко мне руками. Впрочем, это была скорее игра разыгравшегося подсознания, чем реальный страх. Мой разум отчетливо понимал, что в этой глухомани по ночам все приличные люди давно спят, и шанс встретить хоть кого-то на пути был практически около нуля.

Так оно и вышло. Буквально через пять минут я набрел на нужное здание. Конечно, это не было какое-то полноценное игорное заведение, какие обычно строят в больших городах. Передо мной стоял самый обычный жилой дом с самым стандартным двориком, ничем не выделяющийся на фоне всей остальной деревни. В окнах не горел свет, но постучаться и аккуратно спросить про кузнеца все же стоило.

Я тихо прошел через калитку, пересек пустой двор и подошел к крыльцу. Нащупав в темноте деревянную поверхность двери, я уже занес кулак, собираясь негромко постучать, как вдруг прямо у себя под ногами услышал невнятное, хриплое бормотание.

От неожиданности я резко отшатнулся назад, едва не пересчитав спиной ступеньки крыльца. Я замер, вглядываясь в густую тень возле порога, и лишь спустя пару секунд до меня дошло, что прямо на холодной земле, привалившись спиной к косяку, сидит кузнец. Старик был жив, но, судя по доносившемуся от него тяжелому запаху спиртяги, находился он не в лучшем состоянии.

Я тяжело выдохнул, понимая, что этого любителя азартных игр придется тащить до самого дома на собственных руках. Немалый физический труд за сегодняшний день и без того превратил мои мышцы в желе, из-за чего в голове даже закрались мысли оставить старика спать прямо здесь, под дверью. Но поступить так я, конечно, не мог. За ночь на улице могло произойти все что угодно, от банального переохлаждения до встречи с дикими зверями, так что пусть лучше отоспится в родной мастерской, там будет гораздо безопаснее.

Нагнувшись к кузнецу, я начал размышлять, как бы его половчее обхватить, чтобы вообще сдвинуть с места. Вес у деда был приличный, килограммов сто, в то время как я сейчас находился в теле шестнадцатилетнего пацана, чей собственный вес дай бог дотягивал до пятидесяти. Расклад сил получался совершенно неравный. Идея поднять старика на руки или закинуть его тушу себе на плечи отлетала сразу, как фантастическая. Оставался один-единственный вариант, а именно волочь его по земле, крепко взяв под мышки.

Первым делом я начал аккуратно разворачивать старика к себе спиной. Но стоило мне только потянуть его за куртку, как погруженный в пьяный анабиоз кузнец внезапно встрепенулся. Его веки резко распахнулись, и он с неожиданной для его состояния прытью уцепился своими огромными ручищами в мои запястья.

— Ах ты, паршивый ворюга! — громом среди ночи прогремел его хриплый голос, заставив меня вздрогнуть. — Чего вынюхиваешь? Решил меня обокрасть, крысеныш? Думал, если уважаемый кузнец на секунду задремал после тяжелого дня, так можно залезть к нему в карманы? Я тебе сейчас эти руки по самый локоть обломаю!

Старик дернул меня на себя, и я едва не ткнулся носом в его пахнущую дешевым перегаром бороду. Но в следующую секунду его затуманенный взор сфокусировался на моем лице. Хватка на моих запястьях ослабла, а ярость на лице сменилась искренним, глуповатым удивлением.

— А, это ты... — пробормотал кузнец, отпуская меня окончательно.

— Да, мастер, это я, — устало выдохнул я. — Домой надо бы нам попасть, а то засиделись вы тут. Но я, признаться, боялся, что один вас просто не смогу дотащить.

Мой голос прозвучал виновато, хотя на самом деле никакой вины на душе у меня не было, только дикая физическая усталость.

— Не надо меня никуда тащить, — недовольно буркнул кузнец, мотая тяжелой головой, словно пытаясь разогнать хмель. — Сам дойду. Сейчас только встану...

Старик, опершись руками о стену, действительно поднялся, чем вызвал у меня немалое удивление. Но продлилось оно недолго. Стоило ему только отпустить надежную опору, как он тут же начал заваливаться вперед, причем сам как будто даже не замечал этого. Я мгновенно перехватил его под руку, не давая рухнуть на землю.

— Давайте я все-таки помогу, — настоял я и поудобнее закинул его тяжелую руку себе на плечо.

— Ладно, — неохотно согласился старик, наваливаясь на меня всем своим весом, отчего я невольно крякнул и едва не согнулся пополам. — Только быстро не иди. А то ноги как-то совсем не слушаются.

Мы двинулись в обратный путь, и эта дорога казалась мне бесконечной. Старик то и дело забирал в сторону, шумно дышал мне прямо в ухо и едва переставлял пудовые ноги, из-за чего я чувствовал себя запряженным в тяжелую телегу мулом.

Мы уже успели преодолеть половину пути и свернули на глухую темную улочку, как вдруг из глубокой тени забора вынырнули две фигуры. Из-за отсутствия нормального освещения лиц было толком не разглядеть, но переживать было рано. Мало ли они такие же выпивохи.

— Опачки, гляди-ка, кто тут у нас ползет! — раздался глумливый голос одного из парней. — Сам великий кузнец со своим подмастерьем! А мы как раз обсуждали, не пойти ли нам проверить, как там поживает наш дорогой должник.

Кузнец при этих словах глухо зарычал и попытался было сделать грозный шаг вперед, но алкоголь окончательно лишил его координации. Старик лишь сильнее навалился на мое плечо, увлекая меня за собой, так что мне стоило огромных усилий удержать баланс и не полететь на землю.

— Чего вам надо, шелупонь? — прохрипел старик, пытаясь придать голосу грозность, но вышло довольно смазано.

— Как это чего? — подал голос второй, делая шаг вперед и демонстративно похлопывая себя по пустому карману. — Ты нам кругленькую сумму должен, кузнец. Обещал ведь вернуть все еще неделю назад, как только заказы разгребешь. А сам вон, еле на ногах держишься, продолжаешь играть да бухать. Мы теперь не на шутку боимся за твое здоровье, вдруг не успеешь долг выплатить до того, как окончательно сгниешь.

— Нет у меня сейчас ничего с собой, завтра заберете! — зло сплюнул кузнец.

— Ну нет, старик, так дела не делаются, — первый парень гаденько захихикал и подмигнул своему приятелю. — Раз монетами платить нечем, будем брать натурой. Мы тебя тут догола разденем, куртку твою кожаную заберем, сапоги, штаны. То-то вся деревня завтра утром посмеется, когда найдет нашего уважаемого мастера абсолютно голым посреди улицы! Давай, малец, отпускай деда, не мешай дядям долги выбивать, а то сам под горячую руку попадешь.

Глава 7

Двое парней продолжали давить на меня тяжелыми взглядами, ожидая, когда я наконец отпущу кузнеца. Им явно не терпелось поглумиться над пьяным мастером, и ломать свой первоначальный план из-за какого-то пацана они не собирались.

Я же в это время лихорадочно соображал, как выходить из сложившейся ситуации. Старика нельзя было бросать ни при каких обстоятельствах, но и огребать вместе с ним на пару посреди темной улицы просто так тоже не хотелось. Нужно было срочно что-то предпринимать.

— Кого ты там разденешь?! А ну отпусти меня! — старик неожиданно дернулся, пытаясь высвободиться из моих рук, но я держал его крепко, прекрасно понимая, что в таком состоянии он огребет от этих парней в первые же секунды.

Кузнец продолжал вяло бороться со мной, пытаясь вырваться, а я изо всех сил удерживал его на месте и не давал сделать ни шагу вперед. В процессе этой возни в моем кармане то и дело раздавался металлический звон, который натолкнул меня на внезапную мысль.

Точно! У меня же при себе были деньги, которые кузнец заплатил мне за работу. Сумма там была небольшой, для покрытия полноценного долга этого наверняка окажется мало, но все же стоило попытаться откупиться хоть чем-то.

Недоброжелатели молча наблюдали за нашей возней с явным наслаждением. Они не вмешивались, смакуя момент полного превосходства и ожидая, чем все закончится.

— Малыш, даем тебе последний шанс, — процедил один из них. — Отойди от старика, и не пострадаешь.

Кузнец к тому моменту наконец притих. Похоже, на эту глупую борьбу со мной он потратил последние крохи сил, так что теперь старик просто тяжело дышал, уставившись в землю и едва удерживаясь на ногах за счет моего плеча.

Я запустил свободную руку в карман, нащупал монеты и выудил два медяка. Маловато, конечно, но выбирать не приходилось. Да и откровенности ради они выглядели, как не особо богатые люди. Так скорее всего выпивохи, которые часто играли вместе с кузнецом, а значит долг вероятнее всего небольшой.

— Парни, — я спокойно протянул руку вперед, демонстрируя тусклый блеск металла на ладони. — Понятно, что этого мало для закрытия всего долга. Но это явно больше, чем стоит вся поношенная одежда кузнеца. Забирайте медь, и мы мирно расходимся.

В глазах рэкетиров тут же появился алчный блеск. Они внимательно осмотрели старика, словно оценивая реальную стоимость его рваного тряпья и мысленно проверяя мои слова. Затем парни переглянулись, без слов спрашивая друг у друга согласия.

— Ладно, давай сюда, — протянул ладонь рэкетир, собираясь забрать легкую добычу.

— Не заслужили они деньги! — внезапно проревел притихший было кузнец и наотмашь ударил снизу вверх по моей кисти.

Медные монеты со звоном вылетели из моей ладони и покатились по земле, бесследно исчезая в темноте под ногами. Я лишь зубы стиснул от злости: старый дурак умудрился испортить даже такой идеальный и безопасный выход из ситуации.

Несмотря на подобную дерзкую выходку со стороны пьяного мастера, грабители не сменили милость на гнев. Жажда наживы оказалась сильнее уязвленной гордости. Один из парней молча опустился на колени, несколько секунд пошарил в траве, отыскивая обе монетки, а затем неторопливо поднялся на ноги.

— Втолкуй своему пьяному деду, когда он протрезвеет, что этого мало, — злобно буркнул тот, что подобрал медь, пряча ее в свой карман. — Мы заглянем к нему еще раз. И тогда пускай готовит всю сумму.

Я молча и согласно кивнул, показывая, что намек понят. Заполучив заветные деньги, парни потеряли к нам всякий интерес, развернулись и быстро скрылись в темноте переулка.

Мы тоже не стали лишний раз испытывать удачу и поспешили убраться с темной улицы. Дотащив старика до мастерской, я с трудом уложил его на привычную деревянную лавку, где он тут же оглушительно захрапел.

После этого я и сам наконец-то отправился на боковую. Этот длинный и сумасшедший день вымотал меня до суха, так что, стоило голове коснуться твердой древесины, как я мгновенно провалился в глубокий сон без сновидений.

***

Проснулся я под крики петухов, но, несмотря на ранний час, утро выдалось вообще не добрым. Мышцы всего тела болели настолько невыносимо, что единственным моим желанием было, чтобы меня добили прямо в постели. Вчера я определенно перевыполнил норму труда для этого слабого, непривычного к нагрузкам тела.

Хотелось валяться на лавке и дальше, но нужно было торопиться. Старик мог проснуться в любую минуту, обнаружить, что угля нет, и как в прошлый раз устроить мне нагоняй, даже не попытавшись разобраться в ситуации.

Тихонько поднявшись, чтобы не издать ни единого лишнего звука и не разбудить старика, я выскочил на прохладную улицу. Первым делом я отправился за дом, к старому сараю, где хранились различные инструменты. Мне позарез нужна была тачка, и я очень надеялся отыскать ее среди остального хлама. С ее помощью можно было бы за одну ходку перевезти весь уголь.

Однако, перевернув весь сарай вверх дном, я лишь с грустью выдохнул. Кроме двух грязных, чернющих ведер там не нашлось ровным счетом ничего, что могло бы мне облегчить задачу. Похоже, везти груз с комфортом отменялось. Придется тащить все на собственном горбу.

— Бедные мои руки... — тоскливо прошептал я себе под нос и поплелся в сторону леса.

На улице стояла достаточно приятная утренняя прохлада. Было слегка зябко, но для того, чтобы окончательно стряхнуть остатки сна, — самое то. Пока я шел по улочкам, то тут, то там раздавались звуки просыпающейся деревни. Местные жители поднимались постепенно, никуда не спеша. Им, в отличие от меня, торопиться было точно некуда.

Подходя к воротам, через которые я еще вчера совершенно спокойно выходил в сторону леса, я замер в недоумении. Тяжелые створки оказались наглухо закрыты, а массивная деревянная балка-засов надежно заперта. Вчера днем здесь никто не дежурил, и проход был свободным, но, видимо, на ночь правила безопасности кардинально менялись.

— Чего надо? — раздался сонный и грубый голос откуда-то сверху, пока я растерянно топтался у ворот, размышляя, как теперь выбраться за пределы деревни.

Подняв голову, я увидел мужика, стоящего на дозорной вышке. Он был одет в достаточно простой кожаный доспех и лениво опирался на длинное копье. До этого момента я даже как-то не обращал внимания, что у нашей деревни вообще есть охрана.

— Мне туда, наружу надо... — я осекся, соображая, что сказать дальше.

Выбалтывать стражнику, что я устроил в лесу импровизированное производство древесного угля, нельзя было ни в коем случае. Местные точно не одобрили бы подобные огненные забавы под боком у поселения из-за постоянной угрозы лесного пожара. Нужно было придумать легальный и безопасный повод для ранней прогулки.

— Чего конкретно тебе там надо? — недоверчиво прищурился стражник, поудобнее перехватывая копье и уставившись на меня сверху вниз.

— Да меня Ульф послал в лес, дерево притащить, — соврал я, стараясь придать голосу побольше уверенности.

— Точно? Не врешь? — дозорный подозрительно наклонился вперед, оглядывая меня с высоты своей вышки.

— Нет, конечно! Зачем мне врать?

— А чего у тебя с собой тогда лопата и ведра, а топора я в упор не вижу? — подметил этот дотошный часовой.

Вот блин! Так глупо подставился на ровном месте. Но отступать уже было поздно, оставалось только упрямо гнуть свою линию и надеяться, что моя ложь прозвучит хоть каплю убедительно.

— Так мне там для кузницы еще земля особая нужна, вот и взял ведра с лопатой. А когда землю принесу, тогда уже за топором вернусь, — выдавил я из себя первое пришедшее в голову оправдание.

— Земля ему нужна, ишь ты... Короче, малец, шел бы ты лесом со своей землей, — грубо отрезал стражник, начисто теряя ко мне всякий интерес. — Ворота я тебе не открою. Жди, пока староста проснется и даст официальный приказ на открытие. А до тех пор сиди внутри и не отсвечивай.

Не получилось, не поверил.

Я разочарованно выдохнул и зашагал обратно. Со стражником спорить было бесполезно, но все же один способ выбраться из деревни у меня оставался. В прошлый раз, когда я ходил к речке, никаких ворот там не видел. А значит, можно спокойно обойти всю деревню вдоль частокола и выйти к лесу без всяких проблем.

На выходе к речке действительно не оказалась никаких преград. Деревянный частокол с обеих сторон просто внезапно обрывался у кромки воды. Охраны тут не было, как и вообще людей. Меня даже немного удивила такая беспечность: зачем запирать главные ворота, если любой желающий может свободно зайти в поселение с этой стороны?

Миновав этот просвет, я сразу свернул вправо и двинулся вдоль забора. Вся деревня, как оказалось, стояла на небольшом холме. Из-за этого вся территория вдоль частокола представляла собой крутой склон, по которому было довольно трудно идти из-за постоянного риска покатиться вниз. И если сейчас, пока я шел налегке, это было еще терпимо, то на обратном пути с тяжелым углем я здесь точно не пройду. Придется на ходу что-то придумывать или все-таки дожидаться открытия ворот.

Почти поравнявшись с закрытыми воротами, но оставаясь с внешней стороны, я аккуратно спустился по склону вниз и зашел под кроны деревьев. Меньше всего хотелось, чтобы дотошный стражник на вышке заметил меня. Некоторое время я продолжал идти по лесу параллельно холму, чтобы случайно не заблудиться. Вскоре я благополучно выбрался на знакомую тропинку и уже спокойно зашагал по ней.

Всматриваясь в лесную чащу и пытаясь отыскать свою угольную яму, я вспомнил про систему. Мой мозг до сих пор отказывался воспринимать ее как что-то реальное, хотя она уже наглядно доказала свою реальность, при копке угольной ямы. За время сна шкала жара заполнилась полностью.

Теперь мне были известны два способа пополнения сил. Вероятнее всего, существовали и другие, но о них я пока не подозревал. Если посчитать, то эти два метода давали мне примерно семь единиц энергии в день: пять приносил полноценный сон, и еще две можно было получить за два плотных перекуса. В целом негусто, однако возможность пару раз использовать анализ или нанести парочку усиленных ударов тоже дорогого стоила.

Вскоре, поднимаясь по тропинке вверх, я заметил знакомые ориентиры. Пройдя между приметными деревьями, я наконец обнаружил свой овраг. Земляной купол над ямой заметно просел и опустился примерно на десять-пятнадцать сантиметров. По идее, процесс углежжения был окончен, и пришло время вскрывать мою импровизированную печь.

Спустившись на дно оврага, я взялся за лопату и начал аккуратно счищать верхний слой. Первым делом показался дерн. Переплетенные корни, которые вчера удерживали землю от осыпания, полностью почернели и превратились в пепел, но все еще сохраняли свою форму.

Продвигаясь по кругу, я вскоре убрал всю лишнюю землю, а следом за ней вытащил и хрупкие куски прогоревшего дерна. Моему взору открылись абсолютно черные березовые чурбаки. Они по-прежнему плотно стояли на дне ямы.

— Настоящий угольный монолит, — восхищенно прошептал я, наслаждаясь первым крупным успехом в углежогстве, и протянул руку к ближайшему полену.

Стоило мне достать его из ямы, как оно тут же принялось рассыпаться в моих пальцах на более мелкие кусочки. Большую часть получившихся угольков я аккуратно сбросил в ведро, а один, самый крупный кусок, принялся рассматривать более пристально. Он был сухим, граненым и по весу казался практически невесомым, особенно если сравнивать его с той тяжелой древесиной, из которой он был сделан.

[Переход на следующий этап: 1% → 15%]

А вот это стало для меня настоящим открытием. Система начислила мне проценты за работу, которую я вообще никак не связывал с кузнечным ремеслом. Мне казалось, что прогресс дают исключительно за монотонный стук молотом по наковальне и сопутствующий тяжелый труд у горна. Однако у Системы на этот счет имелось совершенно иное мнение, и подобный расклад меня искренне радовал.

На будущее определенно стоило учесть, что подготовка сырья и материалов для последующей ковки тоже напрямую влияет на мое развитие. Если следовать этой логике, то мои глубокие знания в металлургии способны колоссально ускорить общий прогресс. Ведь выплавка качественного металла для будущего оружия или инструментов — это самая что ни на есть базовая подготовка ингредиентов, а уж в этом деле я разбираюсь безупречно.

Наслаждаться наградой системы и любоваться плодами своих трудов можно было долго, но время все-таки поджимало. Нужно было успеть перетаскать все до пробуждения кузнеца. Так что я опустился на колени и принялся перекладывать поленья в ведро. Попадая ко мне в руки, они тут же рассыпались на мелкие кусочки. Благодаря этому емкость заполнялась гораздо плотнее, и в одно ведро вместо восьми поленьев теперь свободно помещался объем одиннадцати.

Наполнив первое ведро, я тут же перешел ко второму. Туда вошло еще больше, примерно тринадцать поленьев. Поднявшись на ноги, я осмотрел яму. В ней оставалось еще огромное количество древесного угля, она была заполнена практически на девяносто процентов.

Тачка бы мне сейчас точно не помешала, ведь с одними только ведрами я заманаюсь бегать туда-сюда. Но выбора не было, поэтому оставалось только качать ноги.

Я двинулся вниз по склону в сторону деревни. К счастью, спускаться оказалось гораздо легче, чем подниматься. Вообще эта часть пути больше походила на обычную прогулку, так как уголь в ведрах почти ничего не весил и я шел налегке.

Оказавшись неподалеку от ворот, но все еще оставаясь под прикрытием лесной чащи, я бросил взгляд на проход. Створки были по-прежнему закрыты. Пришлось снова обходить поселение кругом, затем подниматься на крутой холм и аккуратно идти вдоль частокола, балансируя, чтобы не сорваться вниз.

Когда я наконец вошел в деревню через речной просвет, то обнаружил, что она уже вовсю просыпалась. Повсюду сновали люди, занятые утренними делами. В одном дворе мужик рубил дрова, в другом хозяйка торопливо полола огород, пока солнце не поднялось высоко и не начало нещадно палить. Деревня окончательно выходила из ночной спячки, плавно погружаясь в ежедневную рутину.

Вернувшись к дому, я тихонько проскочил мимо спящего кузнеца и вывалил уголь на пол в мастерской. На деревянном настиле образовалась небольшая черная кучка. Такого объема хватило бы разве что на мелкую работу вроде ковки одного приличного ножа, так что расслабляться было рано, требовалось продолжать таскать.

Следующие несколько ходок прошли так же спокойно. Примерно на седьмой по счету круг ворота наконец открыли, но я уже не хотел лишний раз светиться перед стражником со своими ведрами. Из-за этого я решил дотаскать остатки прежним, проверенным маршрутом.

Конечно, такой путь оставался безопасным от лишних глаз, но мои ноги от него были в полном шоке. Если после второй ходки ноги просто глухо ныли, то теперь они буквально горели от усталости.

По большому счету я был даже не против подобного истязания, ведь это развивало мышечную массу, которой у моего нынешнего тела катастрофически не хватало. Однако проблема заключалась в том, что для роста мышц требовалась хорошая еда, с которой тут было туго. Так что стоило серьезно озаботиться поисками нормального пропитания, как только закончу с переносом угля.

— Ну все, последняя ходка, — выдохнул я и в очередной раз нагнулся над ямой, выгребая со дна самые последние остатки угля.

Поднявшись с земли, я в последний за сегодня раз глянул на далекую деревню, где словно муравьи вовсю копошились люди, и со спокойной душой начал спускаться. С одной стороны, я искренне радовался, что в ближайшие дни мне не придется вновь возиться с угольной ямой, ведь получившихся запасов должно было хватить минимум на неделю. С другой стороны, это означало, что заготовка сырья временно перестанет приносить мне заветные проценты развития. Оставалось лишь надеяться, что со стариком получится нормально заняться ковкой, иначе через шесть дней, когда истечет срок, мне будет очень плохо.

От мыслей меня внезапно отвлек отчетливый хруст ветки где-то позади. Сначала я не обратил на это особого внимания, но когда звук повторился ближе, я все же развернулся посмотреть, что там происходит.

Из кустов, бесшумно переставляя лапы, на тропинку выбрался малорослый, но плотный зверь. Его грязно-желтая шерсть была покрыта неровными темными пятнами, мощная шея казалась несоразмерно толстой, а сутулая спина сильно скошена к задним лапам. Короткая округлая морда с черным носом и большими ушами выглядела уродливо и пугающе.

Это вообще кто? Я так и замер на месте, разглядывая странное существо и пытаясь сообразить, что это за зверь такой.

Чуть поднапрягши мозг, я понял. Это же гиена. Настоящая гиена, я таких видел только по телевизору. С открытым от удивления ртом я продолжал завороженно разглядывать это необычное для меня существо.

Однако хищник моего восторга явно не разделял. Тварь грозно и глухо зарычала, опасно оскалилась, обнажая желтоватые клыки, и начала медленно приближаться ко мне, припадая к земле. Ее намерения были более чем однозначными. Я сделал несколько осторожных шагов назад, опасаясь неожиданного броска.

Пора было сваливать.

Я резко развернулся и на полной скорости бросился вниз по склону, намертво вцепившись пальцами в ручки внезапно потяжелевших ведер. Я несся сломя голову, перепрыгивая через камни, а в ушах свистел ветер.

Не замедляясь ни на секунду, я судорожно оглядывался через плечо, чтобы проверить, отстал ли зверь. Хищник совершенно точно не планировал упускать легкую добычу и уверенно нагонял меня, прыжками сокращая дистанцию. В момент одной из таких проверок я упустил из виду тропинку, не заметил толстый корень, узловато торчащий прямо из земли, и на полной скорости зацепился за него носком сапога.

Равновесие было потеряно мгновенно. Время словно замедлилось, пока я кубарем летел вперед, выставив перед собой руки и беспомощно выпуская ведра. Жесткий удар о землю вышиб из груди весь воздух, и я покатился по крутому склону вниз, собирая спиной и боками все встречные кочки, корни и камни, пока окончательно не рухнул недалеко от деревни.

Все тело безумно болело, и сейчас было даже невозможно понять, какое именно место пострадало сильнее всего. Однако времени отлеживаться у меня не было. Нужно было срочно подниматься и продолжать бегство, так как хищник, несмотря на мою неудачу, вовсе не планировал давать мне перерыв.

— Тебя бы, тварь, я точно не стал брать футбольным судьей, — прошептал я придуманную наспех шутку, быстро вскакивая с земли.

Вместо того чтобы обходить деревню проторенным путем вдоль частокола, в этот раз следовало как можно скорее прорваться за ворота, наплевав на всякую осторожность. Собственная жизнь была гораздо важнее, чем потерянный уголь или риск раскрыть тайну его заготовки в лесу.

Выбежав из леса, я на предельной для этого слабого организма скорости пересек открытый участок, отделяющий меня от частокола, и словно пуля влетел внутрь через открытые ворота. Я уже собирался было крикнуть стражнику про бегущего следом зверя, как вдруг неподалеку истошно закричала какая-то женщина.

— Это бес! — бледнея и отступая назад, она в ужасе указывала на меня дрожащим пальцем.

Все окружающие, которые еще пару секунд назад мирно занимались своими делами, мгновенно всполошились и разом перевели взгляды на меня. В следующую секунду улицу захлестнула волна панических криков.

— Бес! Бес в деревне! — повторно взвизгнула женщина и, крепко схватив своего ребенка за руку, сломя голову потащила его куда-то в глубь переулков.

Щуплый мужик, едва переросший отметку в полтора метра, принялся испуганно пятиться назад, но случайно споткнулся и повалился на землю.

— Умоляю, не трогай меня! — он быстро перекатился на колени и панически выставил руки перед собой в молитвенном жесте. — Я вел себя хорошо, клянусь! Прости меня, пощади!

От такого абсурда я напрочь позабыл о гнавшейся за мной гиене. С открытым ртом я переводил взгляд с одного перепуганного деревенского на другого, отчаянно пытаясь сообразить, что здесь вообще происходит. Я уже открыл рот, чтобы попытаться успокоить людей, но договорить мне не дали.

(переписать)

Тяжелый удар в спину резко сбил меня с ног, намертво прижав лицом к земле. Сверху навалился дозорный, не выпустивший меня ранее за ворота. Обладая комплекцией огромного мужика, он практически полностью лишил меня возможности двигаться и теперь яростно пытался заломить мне руки за спину.

— Да стой ты, это я! — отчаянно сопротивлялся я, параллельно пытаясь перекричать поднявшийся вокруг гул.

Но мои крики стражник полностью игнорировал. Он продолжал упрямо давить меня к земле, бесцеремонно вжимая мое лицо в грязь и наваливаясь еще сильнее, чтобы окончательно лишить меня возможности пошевелиться.

— Отпусти, это я, Торфин! — из последних сил крикнул я, надеясь, что он наконец узнает мой голос.

— Заткнись, бес! Меня ты своими фокусами не обманешь! — тяжело дыша, прохрипел мужик и еще сильнее надавил коленом мне на лопатки.

— Да это правда я, очнись ты!

Внезапно атмосфера вокруг резко изменилась. Воздух словно загустел, и на меня будто опустили огромный каменный булыжник, а мои руки намертво вбили в землю при помощи невидимых гвоздей. Двинуться стало физически невозможно, и даже дышать теперь получалось с огромным трудом. Нахлынувшее давление буквально выжимало остатки кислорода из легких. Не имея возможности сделать нормальный вдох, я начал паниковать, но тело сковал полный, абсолютный паралич, не давая мне что-либо сделать.

(тут)

— Что здесь происходит? — раздался властный голос где-то сбоку. Отыскать глазами говорящего я не мог, так как обзор загораживала широкая спина стражника.

— Господин, бес в нашу деревню пробрался! — заговорил мужик, продолжая сидеть на мне. — Но я вовремя среагировал, перехватил тварь, поймал и скрутил!

Нужно было срочно что-то делать. Если сейчас не доказать им свою правоту, то разъяренная толпа или этот господин прикончат мнимого беса на месте, даже не попытавшись разобраться в ситуации.

— Я... — заговорил я, собрав в кулак все жалкие остатки сил. — Не бес... Торфин... — мне удалось выговорить только свое имя, после чего в груди окончательно закончился воздух для продолжения фразы.

— Что он там бормочет? — холодно поинтересовался невидимый господин.

— Говорит, будто он Торфин, — отозвался сидящий на мне стражник, ни на секунду не ослабляя хватку. — Но бесы ведь постоянно пытаются обмануть честных людей, принимая чужой облик. Я этой нечисти не верю!

В глазах у меня постепенно поплыли темные круги. Безжалостное давление не позволяло сделать ни единого глотка воздуха, и я начал медленно задыхаться, беспомощно ловя ртом пыль и чувствуя, как сознание стремительно ускользает.

— Дай посмотреть, — сказал обладатель властного голоса.

Незнакомец опустился на корточки, а стражник бесцеремонно схватил меня за волосы и приподнял мою голову, демонстрируя лицо подошедшему. Мозг едва соображал от нехватки кислорода, но, потратив несколько секунд на изучение суровых черт лица, я наконец узнал его. Это был староста деревни. Его Торфин, к счастью, прекрасно знал, так как этот человек частенько заглядывал в кузницу по поводу различных заказов.

Староста брезгливо провел пальцем по моей щеке. Его кожа мгновенно окрасилась в черный цвет. Мужчина уставился на испачканный палец, и тут до меня наконец дошло: во время затяжного полета кувырком по склону я умудрился с ног до головы перемазаться в угольной пыли. Вот почему деревенские жители хором приняли меня за беса.

— Это Торфин, — вынес свой вердикт староста, поднимаясь на ноги. — Отпусти его.

Еще несколько секунд стражник продолжал сидеть на мне, словно сомневаясь в авторитетном слове, но все же нехотя соизволил встать. Жуткое, удушающее давление мгновенно исчезло. Оказавшись на свободе, я поднялся на четвереньки и принялся жадно, с хрипом втягивать ртом воздух.

— И что же ты делал в лесу в такой ранний час? — не дожидаясь, пока я окончательно приду в себя, строго спросил староста.

Нужно было срочно что-то отвечать. Ведер при мне уже не было, я потерял их где-то во время падения, а значит, единственным доказательством моей подозрительной деятельности оставалось лишь перемазанное сажей лицо. Без прямых улик все еще можно было попытаться соврать.

— Кушать очень хотелось... Вот я в лес за ягодами и пошел, — хрипло выдавил, и в этот же миг мой пустой желудок оглушительно и жалобно заурчал, наглядно подтверждая правдивость моих слов.

— А в деревню ты чего тогда так безумно ворвался? — подозрительно прищурился стражник.

— За мной гиена гналась! — я панически указал рукой в сторону лесной чащи и сам испуганно обернулся, проверяя, нет ли хищника поблизости. Но у ворот было пусто, похоже, тварь вовремя испугалась поднявшегося в поселении шума.

— Гиена, говоришь? — задумчиво протянул староста. — Не врешь, малец?

— Да честно слово, какая тут ложь! Я тихо ягоды собирал, а она сзади подкралась. Я испугался, припустил со всех ног, споткнулся и кубарем покатился по склону, вон весь в грязи, — я активно продемонстрировал свою порванную и измазанную в пыли одежду.

Староста несколько секунд молча взвешивал мои слова, внимательно вглядываясь в чащу, словно надеялся заметить там притаившегося хищника.

— Что делать будем, господин? — нарушил тишину стражник, переводя взгляд со старосты на лес.

— Оставайся на месте, а я схожу за охотниками, нужно проверить окрестности, — решительно ответил староста и быстрым шагом направился вглубь деревни.

— А с пацаном-то что делать? — крикнул ему вдогонку дозорный.

— Оставь его в покое и сторожи пост, зверь может вернуться на запах человеческого жилья!

Стражник недовольно сплюнул на землю, смерил меня тяжелым, злым взглядом и с явной неохотой убрал оружие.

— Все, вали отсюда, пока я добрый, — грубо рявкнул он на меня. — Еще раз устроишь тут такой переполох и набедокуришь, получишь у меня так, что больше никогда за пределы частокола выйти не сможешь. Понял меня?

— Да понял я, понял... — тихо буркнул я и покорно опустил голову, делая вид, что полностью признаю свою вину и искренне раскаиваюсь.

Наконец отделавшись от стражника, я уныло побрел по улице в сторону дома. Теперь становилось предельно понятно, зачем ворота так тщательно запирают на ночь. Вполне возможно, что в здешних лесах за стенами поселения прятались и куда более серьезные хищники. По крайней мере, про гиен я точно слышал, что это относительно трусливые животные, которые чаще действуют как падальщики, подбирая остатки добычи за кем-то более сильным.

Так что встревоженность старосты можно было понять. А мне, похоже, временно вообще не стоит высовываться за пределы деревни, иначе наткнусь на еще какого-нибудь местного зверька, который окажется гораздо крупнее и расторопнее.

За такими невеселыми размышлениями я наконец добрел до своего двора. Стоило мне толкнуть незапертую дверь и переступить порог, как прямо на входе меня встретил проснувшийся кузнец.

— О, — искренне удивился старик, оглядывая мой необычный вид. — Ты откуда такой чумазый вернулся?

— Да со Свеном и Олафом подрался, — на ходу соврал я, вспомнив про местный дуэт приятелей, которые были, пожалуй, единственными друзьями прежнего Торфина.

— Понятно, — безучастно кивнул мастер и принялся мерить шагами мастерскую, словно озабоченный какими-то своими мыслями.

Пока старик был занят, я воспользовался моментом и решил бегло осмотреть себя. К моему огромному удивлению, несмотря на затяжное падение со склона и кувырки через кочки, на теле не обнаружилось ни одной серьезной раны или глубокого пореза. Лишь пара свежих синяков, которые пройдут за пару дней. Прошлый Торфин, похоже, в рубашке родился, раз его новое тело обладало такой завидной живучестью.

От разглядывания собственных конечностей меня отвлек громкий, уверенный стук в дверь. Мастер несколько секунд хмуро смотрел на дубовые доски, а затем неторопливо подошел и потянул дверь на себя.

— Здорово, Ульф! — донесся с порога басистый голос.

За дверью стоял крепкий, обычный с виду мужик. По характерным мозолям на его ладонях можно было сразу сказать, что человек он работящий.

— Чего надо? — с ноткой недовольства в голосе спросил кузнец.

— Да мне бы петли дверные новые сделать, — проговорил пришедший, проходя чуть внутрь и потирая затылок. — А то на старых сарайных дверях совсем проржавели да перекосились, боюсь, в один день сорвет к чертям. Сделай на совесть, Ульф, в долгу не останусь.

Кузнец тяжело вздохнул, скрестил руки на груди и хмуро посмотрел на односельчанина.

— Не сделаю я тебе ничего, — отрезал старик, качнув головой. — Уходи.

— Это еще почему? — опешил мужик, явно не ожидавший такого отпора. — Деньгами я не обижу, ты же знаешь!

— Да хоть золотом плати, — раздраженно отмахнулся Ульф, указывая рукой на пустые стеллажи мастерской. — Железа у меня нет. Понимаешь? Ни единого куска пригодного железа не осталось, даже на паршивый нож не нашкребу. И взять его сейчас негде. Так что ступай, не трать мое время.

Мужик мгновенно сник. Разочарованно опустив плечи, он еще раз тоскливо оглядел кузницу, тяжело вздохнул и, бормоча под нос что-то, грустный побрел прочь со двора.

Подобное отношение мастера меня, мягко говоря, сильно удивило. Разбрасываться клиентами в и без того нищей кузнице казалось верхом глупости. Теперь становилось понятно, почему местные жители недолюбливали старого Ульфа и обходили его заведение стороной. С таким подходом к ведению дел и полным отсутствием клиентоориентированности было неудивительно, что мастерская достаточно давно была уже на уровне дна.

— Мастер, а как же так, железа совсем нет? — осторожно спросил я, когда за мужиком закрылась дверь. — У нас же в углу на стеллаже вроде оставались какие-то заготовки?

— Это для особого заказа от старосты прибережено, — недовольно буркнул кузнец, даже не повернув ко мне головы. — К тому же, слишком жирно будет из хорошего металла делать обычные бытовые железки.

— А нельзя разве что-то придумать? Жалко ведь соседа, да и монету упускаем.

— Да что тут придумаешь! — раздраженно всплеснул руками Ульф. — Торговцы в нашу глухомань дай бог раз в несколько месяцев заглядывают. Я и так закупаюсь материалом при первой возможности, да только денег вечно нет. Все вокруг платят сущие копейки, на жизнь едва-едва хватает, а тут еще ты на шее сидишь.

Я лишь мысленно усмехнулся на его стенания. Денег кузнецу вечно не хватало исключительно потому, что любую заработанную монету он в тот же вечер безбожно просаживал в кости или банально пропивал. Но как бы там ни было, ситуация складывалась действительно паршивая. Для меня сейчас было жизненно важно постоянно что-то ковать и продвигать системный прогресс, чтобы просто-напросто не сдохнуть через несколько дней.

— Бесит меня твой чумазый вид, — внезапно перевел тему Ульф, брезгливо оглядев мою перемазанную сажей одежду. — Марш на речку, отмойся хорошенько, а то смотреть тошно.

Я послушно кивнул и вышел на улицу. Пройдя всего несколько метров по направлению к воде, я твердо решил, что пускать все на самотек нельзя. В деревне наверняка можно было раздобыть хоть какой-то паршивый или старый металл, который вполне сгодился бы для создания петель. Оставалось только придумать, где его искать.

Глава 8

Первым делом я все же двинулся к речке. Поиски железа могли немного подождать, ведь ходить по улицам в таком виде было чистым безумием. Больше пугать деревенских жителей своим появлением точно не следовало. Во второй раз старосты могло не оказаться поблизости, и тогда спасенная жизнь вполне могла оборваться из-за очередного глупого недоразумения.

Возле самой реки, прямо у выхода из деревни, обнаружилась группа молодых девушек. Они занимались на берегу стиркой одежды. Мне пришлось аккуратно обходить их через прибрежные кусты, молясь про себя, чтобы случайно не попасться им на глаза и не устроить очередной переполох.

Спустившись значительно ниже по течению, я выбрал уединенное место. Заранее проверив, нет ли кого поблизости, подошел к воде и принялся тщательно смывать черную сажу с лица. Дело продвигалось с большим трудом, поскольку без мыла въевшуюся угольную пыль оттереть от кожи невероятно сложно. Кое-как приведя лицо в порядок, я начал торопливо снимать с себя испачканную одежду.

Требовалось не только полностью отмыться самому, но и хорошенько застирать вещи. Особого внимания требовали штаны. Мало того что при падении они покрылись слоем угольной пыли, так на ткани еще и были пятна крови.

Мочить ткань сейчас ни в коем случае было нельзя. От влаги угольная пыль намертво въелась бы в волокна, и тогда с одеждой уже ничего нельзя было бы сделать. Так что, закинув вещи на толстую ветку дерева, словно тяжелый ковер на перекладину турника, я отыскал на берегу палку поувесистее и принялся методично колотить по ткани. Под каждый мой удар из одежды вырывалось черное облако, которое моментально оседало на траву.

Когда после очередной серии ударов пыль наконец перестала вылетать, я зашел по колено в прохладную воду. Предстояла долгая стирка рубахи и штанов. Рубаху я плотно натянул на левый кулак, штаны на правый и начал с силой тереть костяшками одной руки о другую, создавая мощное трение ткани о ткань. Без мыла или хотя бы рифленой доски это дело продвигалось со скрипом, но мне и не требовалось отстирывать все до идеального магазинного состояния.

Кое-как справившись с одним въевшимся пятном, я сразу переходил к следующему, периодически прополаскивая вещи в воде. С ткани моментально смывались темно-серые разводы и тут же уносились быстрым течением вниз по реке. В итоге вся процедура заняла около пятнадцати минут. На выходе я получил две по-прежнему сероватые вещи, которые, однако, теперь выглядели вполне сносно и больше не пахли застарелым потом и гарью.

Отбросив выстиранную одежду на чистый камень, я наконец-то сам полноценно искупался, смывая с кожи всю ту грязь, которую успел насобирать за последние пару дней и особенно во время безумного полета с холма. Выйдя из реки, я некоторое время постоял абсолютно голым под ласковыми лучами солнца, медленно приходя в себя после ледяной воды. Приятное тепло мягко разливалось по коже, прогоняя остатки озноба, а легкий ветерок приятно щекотал тело, заставляя на мгновение забыть о суровых реалиях этого мира и навалившихся проблемах.

Наслаждаться этим моментом можно было долго, но время, к сожалению, не стояло на месте. Тщательно выжав мокрые вещи, я натянул их обратно на себя, так как сменного гардероба у меня попросту не водилось. Влажная ткань поначалу неприятно холодила кожу, заставляя покрыться мурашками, но я понимал, что быстро привыкну к этому ощущению. Пока буду мотаться по деревне в поисках железа, жаркое солнце полностью высушит меня на ходу.

Вернувшись в деревню, я остановился на перекрестке и крепко задумался, где же все-таки можно раздобыть железо. Самым очевидным решением казалось просто купить его или выменять у кого-то из местных. Наверняка у кого-то в доме валяется старый сломанный нож или треснувший топор, который вполне можно переплавить во что-то полезное. Но тут же возникал встречный вопрос: а что я могу предложить человеку взамен?

И вопрос этот был действительно серьезным. Никаких денег у меня не водилось, как и ценных ресурсов, так что идею с классическим обменом можно было сразу отбрасывать. Разве что предложить какую-нибудь услугу в качестве бартера, например, профессиональную заточку инструментов. А что, идея вполне рабочая. Оставалась лишь одна загвоздка: как вслепую отыскать человека, который прямо сейчас нуждается в подобной услуге и готов отдать за нее металл?

Поняв, что бессмысленно топтаться на одном месте, я побрел по первой попавшейся улице, продолжая перебирать в голове другие возможные пути. Существовал вариант добыть руду самостоятельно, но это дело было невероятно долгим. Сначала нужно отыскать подходящую жилу или шахту, затем вручную накопать породу, а после еще и провести трудоемкую плавку. Времени на это уйдет уйма. Результат, конечно, благодаря моим продвинутым металлургическим навыкам получился бы превосходным, но старый кузнец потом точно не позволит пустить качественный металл на какие-то там дверные петли.

В качестве еще одной альтернативы можно было отправиться вдоль лесной дороги. Там наверняка найдутся сложные, труднопроходимые участки, на которых люди частенько теряют свои вещи. Если повезет, можно наткнуться на оброненный кем-то инструмент, но и эта затея выглядела сомнительно. В лесу по-прежнему опасно, шансы на успех минимальны, а драгоценных часов на поиски уйдет прилично.

За этими мыслями я не заметил, как вышел к уже знакомому месту. Всего в десяти метрах от меня строители спешно разбирали старый деревянный дом. Тот самый, для которого я ночью наспех ковал гвозди.

У здания уже не было крыши. Заказчик Олав как раз выносил изнутри тяжелую охапку досок, а следом с такой же ношей шли его сыновья, Свен и Олаф.

И только сейчас до меня дошло, насколько же похожие имена у отца и у одного из отпрысков. Олав и Олаф, ну и фантазия у местных, просто кошмар какой-то. Главное теперь самому не запутаться, кто из них кто.

Я осторожно подошел чуть ближе, наблюдая за их работой. Когда все трое в очередной раз скрылись внутри дома за следующей порцией хлама, оставив меня на улице в полном одиночестве, я мимоходом бросил взгляд на кучу сваленных в стороне старых досок. И то, что я там разглядел, заставило мое сердце забиться в разы быстрее.

Из почерневшей древесины во все стороны торчали десятки старых гвоздей. Судя по тому, как небрежно доски были свалены в кучу, их никто даже не собирался аккуратно извлекать и сохранять. Для строителей это был отработанный мусор, а для меня — самое настоящее сокровище. Железо в этих гвоздях по своему качеству было примерно таким же, какое требовалось для ковки петель. В общем, я сорвал настоящий джекпот.

Довольная улыбка сама собой натянулась на лицо, однако я не собирался бездумно и внаглую бросаться к чужому хламу. Пусть для них это и бесполезный мусор, формально он все еще принадлежал строителю. Стоило для начала вежливо спросить разрешения, прежде чем приниматься вовсю выколачивать гвозди из чужих досок.

— Олав, — подошел я к мужику, когда он в очередной раз выходил из дома.

— Тебе чего? — бросив в кучу очередную охапку полугнилых досок, спросил он, попутно вытирая пот со лба широким рукавом.

— Слушай, дядь Олав, а вам эти старые доски еще пригодятся? Я заметил, тут в хламе гвоздей полно гнутых. Можно я их себе заберу, повытаскиваю аккуратно?

Строитель нахмурился, оценивающе посмотрел сначала на меня, а затем на гору строительного мусора. Его лицо оставалось суровым, но в глазах мелькнуло понимание.

— Забирай, — коротко отрезал он, поправляя рабочие рукавицы. — Всё равно этот хлам пойдет на выброс, а тратить время на ржавое железо мне недосуг. Забирай, но с одним условием: работать будешь в стороне, чтобы под ногами у нас не путаться. Мне задержки на стройке не нужны.

Он развернулся и уже собирался скрыться в дверном проеме, как вдруг резко остановился. Мужчина замер на секунду, о чем-то размышляя, а затем снова повернулся ко мне и заговорил строгим тоном:

— Раз уж у тебя есть лишнее время возиться с металлом, сделаем так. Гвозди ты забираешь, но за это отработаешь. Нужно наточить наш строительный инструмент, а то топоры затупились так, что дерево не рубят, а щикотят. Справишься?

— Сделаю в лучшем виде, дядь Олав, — твердо ответил я, понимая, что от дополнительных процентов в прогрессе отказываться глупо.

— Добро, — кивнул он, задерживая на мне тяжелый взгляд. — Сам я отсюда уйти не могу, работы полно. Позже пришлю в кузницу кого-нибудь из своих оболдуев, пускай отнесут тебе инструмент. Смотри не подведи.

На этом разговор был окончен, и строитель скрылся внутри дома, оставив меня наедине с уже моей законной добычей.

Вытащив из общей кучи несколько верхних досок, я отнес их немного в сторону, уселся на траву и задумался, как именно буду извлекать будущий металл. Такой инструмент, как гвоздодер, в этих краях, возможно, еще просто не изобрели, да и в закромах у старого кузнеца его вряд ли удалось бы найти.

Впрочем, сейчас он мне был не особо и нужен. Перевернув доску тыльной стороной вверх, я подобрал на земле камень потяжелее и принялся аккуратно бить им по торчащим остриям. Понадобилось всего несколько точных ударов, чтобы первый гвоздь почти полностью покинул древесину и остался висеть на соплях. Я подцепил его пальцами и без труда вытянул наружу. Вот он, первый успех.

Дальнейший процесс пошел с еще большей скоростью. У меня буквально горели глаза от осознания того, что теперь получится выполнить заказ на петли, поэтому я ни на секунду не отлынивал от работы.

Выбивая из очередной доски заветное железо, я сразу перекладывал ее в отдельную стопку, попутно стараясь сортировать дерево по размеру. Хотя эта древесина вряд ли кому-то всерьез могла пригодиться, ведь почти все доски были в той или иной степени гнилыми.

Увлекшись трудом, я как-то совсем позабыл, что буквально в паре метров от меня кто-то по-прежнему усердно таскает тяжести. Именно поэтому внезапно раздавшиеся над ухом голоса заставили меня вздрогнуть от неожиданности.

— Смотри, Олаф, тут Торфин сидит! — воскликнул знакомый голос одного из братьев-близнецов. Это был Свен, его я узнал по отсутствующим двум центральным верхним зубам.

— О, точно! — показался Олаф из-за горы хлама. — А ты чего тут делаешь?

Банда «Ослепительная улыбка» была в полном сборе, но им я решил пока не рассказывать о придуманной мной кликухе.

— Вот, гвозди выколачиваю, — я указал пальцем на горсть гнутого железа, лежащую рядом со мной на траве.

Братья с искренним удивлением посмотрели сначала на мою добычу, а затем перевели взгляд на уже приличную, аккуратную стопку отсортированных по размеру досок.

— Да ты педант настоящий! — восхищенно похвалил меня Свен.

Меня даже немного удивило такое слово в лексиконе деревенского парня. Меньше всего ожидаешь, что местный житель назовет аккуратность и стремление к порядку не напрямую, а применит довольно редкое слово.

— Свен, неправильно говоришь, — авторитетно взялся поправлять брата Олаф. — Правильно пидо...

Договорить ему не дал внезапно оказавшийся за их спинами отец. Услышав, что его сынуля посреди бела дня решил заматериться, строитель без лишних слов отвесил сыну смачный, увесистый подзатыльник своей огромной ладонью.

Олаф, совершенно не ожидавший внезапного удара с тыла, ласточкой полетел вперед. Не удержав равновесия, он с размаху повалился на живот и даже слегка пропахал подбородком сырую землю.

— Чего бездельничаете? — сурово прикрикнул Олав, недовольно глядя сверху вниз на своих притихших сыновей. — А ну живо бегом за работу!

Мне казалось, что Олаф после такого удара должен был как минимум на пару минут отключиться, но суровое воспитание сделало свое дело. Услышав грозный приказ отца, парень моментально вскочил с земли, отряхнулся и вместе со Свеном пулей бросился обратно в дом. Олав смерил их убегающие спины тяжелым взглядом, а затем медленно последовал за ними.

Оставшись вновь один, я продолжил выбивать зубы... Кхм, то есть гвозди. Что-то понесло меня не в ту сторону, раз я мысленно начал выбивать зубы местным подросткам.

В итоге на извлечение всего железа ушел примерно час. За это время банда «Ослепительная улыбка» пыталась докопаться до меня еще пару раз, но отец чутко следил, чтобы парни не отлынивали от дела.

У меня же за этот час образовалась весьма крупная куча гвоздей, которая просто не поместилась бы в руках. Пришлось изощряться: я приподнял подол рубахи на пузе, соорудил небольшую нишу и сгрузил всё свое добро туда.

Дорога обратно прошла под мысли о том, как же удачно получилось заключить эту сделку. Наточить кому-то инструмент для меня было делом нехитрым, а вдобавок я, возможно, смогу получить за свой труд процент прогресса. Так что в мастерскую я вернулся в исключительно благодушном настроении.

— Мастер! — громко крикнул я, едва переступив порог.

— А, вот ты где, — он вышел из кузни. — Долго тебя не было, думал уже в речке утонул.

— Берите выше, — с довольной улыбкой я шагнул к нему и продемонстрировал скопившуюся в подоле кучу ржавого железа. — Я вернулся с металлом для дверных петель.

— Своровал, что ли? — старик тут же подозрительно нахмурился, окинув взглядом мою добычу.

— Честно обменял.

— Да на что ты мог его обменять? — кузнец недоверчиво хмыкнул, скрестив руки на груди. — Ты же вчера все свои сбережения тем алкашам на улице отдал.

— Обещал заточить пару топоров, — ответил я, игнорируя его поддевку.

Мастер достал один гвоздь и начал его внимательно рассматривать. Он покрутил изогнутую железку в пальцах, прищурился, оценивая качество, и ногтем соскреб старую ржавчину.

— Дерьмо металл. Придется очищать, — сбросил он гвоздь обратно в мою рубаху. — В общем, слишком много геморроя, не стоит овчинка выделки.

(убедить кузнеца)

Сунув мне в руки старый кожаный мешок, старик отправил меня вместе с гвоздями на реку. Там мне нужно было набрать песка, засыпать туда гвозди и трясти мешок как бешеный. Это требовалось для удаления въевшейся ржавчины. По сути, такой метод являлся средневековым аналогом современной наждачной бумаги.

Оказавшись на речке, я никого там не обнаружил. Девушки, которые еще пару часов назад стирали одежду, уже куда-то ушли, поэтому я спокойно занял их место на берегу.

Расположившись на сухом песке, я засыпал пару приличных горстей внутрь мешка, оставив много свободного пространства. Затем вглубь отправились и гвозди, но не все сразу, а лишь первая небольшая часть. Было важно, чтобы железо внутри свободно летало и билось о песчинки при тряске, иначе никакой очистки не выйдет.

Плотно завязав кожаный мешок, я крепко перехватил его обеими руками и принялся изо всех сил трясти.

Внутри сразу же зашуршал песок, перемешиваясь с трущимся о него металлом. Сначала дело шло легко, но уже через пару минут монотонные движения начали утомлять. Руки стали потихоньку забиваться и уставать.

Я старался держать ровный, размеренный темп, заставляя гвозди внутри безостановочно сталкиваться друг с другом и сдирать слои многолетней ржавчины. Звук текущей реки был полностью заглушен этим яростным шуршанием. Хоть я и не видел промежуточного прогресса своей работы, но прекрасно чувствовал, как с каждой секундой на металле становится все меньше ржавчины.

Параллельно с работой я наблюдал за неспешным течением воды, как вдруг над рекой с громким всплеском выпрыгнула крупная рыба, сверкнув на солнце светлым брюхом.

Голод, о котором я умудрился забыть на несколько часов, тут же напомнил о себе с новой силой. С самого утра в моем животе не было ни зернышка, и пустой желудок сразу же отозвался жалобным урчанием. На миг даже появилось сильное желание бросить всё, раздобыть где-нибудь острогу, выловить парочку жирных рыбин и зажарить их прямо на берегу. Однако я понимал, что кузнец вряд ли станет долго меня ждать. Пришлось взять волю в кулак и подавить этот порыв. Вот как только полностью разберусь с текущим заказом, обязательно вернусь сюда снова и поймаю самую сочную рыбу.

Через пару минут, когда руки начали окончательно уставать, я остановился и решил проверить промежуточный результат. Развязав горловину кожаного мешка, я высыпал всё его содержимое на крупный плоский камень. На серую поверхность полетел грязный песок, мелкие частицы ржавчины и сами гвозди.

Я сразу взял первый попавшийся гвоздь и принялся внимательно его рассматривать. Железо заметно преобразилось, сменив ядовито-оранжевый цвет на благородный серый. На поверхности еще оставались одинокие темные пятнышки ржавчины, но они въелись слишком глубоко. Их сейчас не взяла бы даже настоящая наждачная бумага, ведь для их удаления пришлось бы соскоблить значительный слой самого металла. В общем и целом получилось очень даже неплохо.

Постучав по перевернутому мешку, я вытряхнул из него остатки грязной пыли. Затем закинул внутрь свежую порцию речного песка, засыпал следующую партию гвоздей и вернулся к монотонному труду. От этой тряски плечи забивались моментально, но приходилось терпеть и работать дальше.

В итоге две оставшиеся кучки гвоздей уже через десять минут были полностью готовы. Сгрузив очищенный металл обратно в подол рубахи, я закинул опустевший мешок на плечо и бодрым шагом двинулся обратно к дому.

— Чего это у тебя там? Рыба, что ли? — остановил меня дед, бесцеремонно заглядывая в мою нишу рубашки с гвоздями.

Я перевел взгляд на встречного и сразу его узнал. Это был дед, который пару дней назад посоветовал мне ловить рыбу острогой. В руках он держал длинную самодельную удочку и, по всей видимости, как раз направлялся к реке в надежде на хороший улов.

— Нет, гвозди.

— На продажу, что ли, тащишь? — с явным интересом спросил он.

— Не совсем, — уклончиво ответил я, решив не рассказывать о том, какое именно будущее ждет это железо.

— Слушай, а не сможешь мне их продать? — дед посмотрел на меня с такой неприкрытой надеждой, что мне даже стало как-то неловко ему отказывать.

— Такое дело, они сейчас позарез нужны для работы, так что именно эти продать никак не смогу, — лицо старика тут же погрустнело, и я поспешил продолжить, чтобы окончательно не портить ему настроение. — Но вы можете прийти к нам в кузницу, мы вам там изготовим любые гвозди.

— Эх, — тяжело вздохнул дед и махнул рукой. — С кузнецом твоим я не в ладах, не станет он ради меня за молот браться. Ладно, не буду грузить тебя своими проблемами, — он уныло развернулся и побрел дальше на речку.

Я уставился старику в спину, борясь с сильным искушением окликнуть его и предложить свои услуги. Мне чертовски хотелось сказать, что я могу сам все сделать, но наглости левачить настолько открыто у меня пока не хватало. Ладно еще втихую заточить пару чужих топоров, это дело житейское, но вот ковать гвозди мимо кассы точно не стоило, тем более своего железа у меня сейчас не было. Я сильно сомневался, что в ближайшее время мне посчастливится найти еще один дом, откуда позволят совершенно бесплатно вытащить кучу металла.

Поэтому сейчас я был вынужден упустить потенциального клиента. Однако я твердо решил обязательно вернуться к этому вопросу в будущем, когда обзаведусь собственным железом.

— Ну, показывай, как очистил, — кузнец бесцеремонно выудил гвоздь, едва я успел переступить порог мастерской. — Получилось паршиво. Вот мелкие пятна, а их быть не должно, — он с явным недовольством ткнул пальцем во въевшуюся ржавчину.

— Это глубокая коррозия, я сколько ни тряс мешок, так и не смог ее убрать, — коротко ответил я.

Конечно, можно было детально объяснить старику, что на полную очистку ушли бы не тридцать минут, а несколько часов, и тогда овчинка действительно не стоила бы выделки, но я благоразумно промолчал.

— Значит, плохо тряс, — безапелляционно выдал свой вердикт кузнец. — Лениться меньше надо.

Желания спорить и доказывать свою правоту не было никакого, поэтому я лишь покорно кивнул, делая вид, будто полностью согласен с его авторитетным выводом. Удивительная избирательная память у старого мастера: сам ведь буквально полчаса назад хотел вообще выкинуть эти гвозди из-за нежелания возиться, так что я бы еще поспорил, кто из нас ленивый.

— Растопи горн, — приказал старик и сразу же ушел в соседнюю комнату.

Пора было испытать уголь, который я собственнолично создал. Было безумно интересно, нормальный продукт у меня получился или какая-то низкосортная дрянь. Уже собираясь начать закладывать в горн розжиг, я поймал одну интересную мысль, которую решил сразу же реализовать на практике.

— Анализ, — едва слышным шепотом произнес я, косясь на дверь соседней комнаты, и замер, уставившись на уголь.

[Древесный уголь(Береза)]

[Общее качество: Ниже среднего]

[Уровень зольности: Высокий]

[Жаровый потенциал: 1100–1200]

[Совет: Для получения большей информации используйте анализ еще раз]

А вот это было плохо. Мой уголь оказался совсем слабеньким. Температуру он был способен выдавать максимум до 1200 градусов, чего явно не хватит для того, чтобы переплавить старые гвозди и превратить их в монолитную заготовку под будущие петли. Нужно было срочно что-то придумать, пока мы не приступили непосредственно к ковке.

Закладывая в горн розжиг, я лихорадочно размышлял над вариантами решения проблемы. Само по себе железо, из которого когда-то отковали эти гвозди, являлось низкоуглеродистым, и для его надежной сварки требовалась температура примерно в 1350 градусов, что для возможностей этого угля было слишком много. Значит, оставался один логичный путь: нужно как-то повысить содержание углерода в металле, тогда и температура плавления заметно понизится.

Как только я закончил возиться с трутом, принялся вручную перебирать угольную кучу и выбирать только те куски угля, которые прогорели идеально. Именно они могли выжать тот максимум температуры, который мне сейчас был жизненно необходим.

К моему разочарованию, добрая половина партии оказалась недожженной, и над решением этой технологической проблемы мне еще предстоит поломать голову в будущем. В итоге, кое-как сформировав угольную подушку, я уже собирался было чиркнуть огнивом, когда в кузницу вернулся старик.

— Это что еще за дерьмовый уголь? — грозно спросил кузнец, моментально заметив недожженные куски, которые я не успел спрятать в самый низ.

Мое сердце от этого вопроса забилось чаще. Старик в жизни бы не поверил, что Торфин знает, как делать древесный уголь.

— Эти твари, что ли, как обычно дерьмо нам подсовывают?

Для меня его вопрос оказался настоящим спасением. В ответ я просто кивнул, соглашаясь с его догадкой. Старик недовольно скривился, но больше ничего говорить не стал.

— Не получится, скорее всего, переплавить гвозди в единый кусок, — выдал мастер, осмотрев горн. — Уголь дерьмо, не выдаст он нормальную температуру. Мы, конечно, попытаемся, но скорее всего ничего не выйдет. Придется тебе очень сильно постараться с мехами.

Я и без мастера прекрасно понимал, что обычным путем ни черта не выйдет. Мне пока было неизвестно, насколько много знают кузнецы этого мира, но вероятнее всего про насыщение железа углеродом ведали только самые лучшие мастера, живущие где-то в крупных городах. А вот такие деревенские умельцы вроде Ульфа всегда полагались исключительно на грубую силу, которая в данном случае заключалась в банальном повышении температуры.

А вот у меня уже вовсю варила голова, и появилась одна отличная идея, где прямо сейчас можно достать чистый углерод. Внутри печной трубы, которая тянулась вверх, скопились плотные слои сажи. Вот в ней-то и содержался нужный мне элемент. Если добавить эту сажу в процессе нагрева прямо на металл, то раскаленное железо быстро впитает в себя атомы углерода. За счет этого температура плавления гвоздей заметно понизится, и тогда гвозди удастся без проблем сварить в кучу.

Пока я занимался розжигом горна, мастер бесцельно ходил туда-сюда между жилой комнатой и мастерской. В один из своих заходов в кузню он бросил на верстак небольшой мешочек с песком, который обычно использовали в качестве флюса, и я понял, что пора действовать. Объяснять мастеру тонкости науглероживания железа было бесполезно, он бы меня просто не понял, а значит, нужно было провернуть всё в строжайшей тайне.

Когда кузнец в очередной раз вышел, я мгновенно подскочил к трубе, соскреб несколько хороших горстей черной сажи и забросил их прямо в его мешок с песком, а затем повторил это действие еще пару раз. Едва шаги мастера снова послышались у двери, я тут же отпрянул и притворился, будто занят делом. Стоило ему опять отлучиться, как я тщательно перемешал песок с сажей, маскируя черные хлопья. Теперь всё было готово к объединению гвоздей в одно целое.

Я по-быстрому раздул угли в горне и начал по чуть-чуть подавать внутрь воздух с помощью мехов, превращая слабые искры в полноценное, ровное пламя. Мастер к этому моменту, видимо, устал слоняться без дела и наконец-то присоединился к работе. Взяв очищенные гвозди, он принялся плотно связывать их между собой тонкой проволокой, формируя тугой пучок.

— Смотри, какой у меня песок, — кузнец с гордостью продемонстрировал мне тот самый мешок, в который я только что подмешал сажу. — Я этот песок купил у проезжего торговца в прошлом месяце. Его используют лучшие мастера в самой столице.

Старик прямо-таки светился от удовольствия, хвастаясь передо мной своей покупкой.

— Так что если у нас все получится, то только благодаря этому песку, — уверенно заявил старик. — Все, давай раздувай полноценно, хватит тянуть кота за хвост.

После приказа кузнеца я начал налегать на меха по полной, постепенно повышая температуру в горне все сильнее и сильнее.

Кузнец тем временем слегка обмочил пучок гвоздей в воде, а затем начал горстями доставать из мешка модифицированный мной песок и плотно обмазывать им металл. Он старался делать так, чтобы влажная смесь надежно облепила гвозди и в процессе нагрева не осыпалась раньше времени.

Закончив с этой процедурой, Ульф подошел к горну и поднес лицо почти к самому жару. Закрыв глаза, он на несколько секунд замер и начал внимательно прислушиваться к гулу огня. Я постарался вести себя как можно тише, искренне пытаясь понять, чем он занимается.

— Трещит, пора, — наконец удовлетворенно произнес он, засунул гвозди в самый центр пламени и поплотнее прикрыл их раскаленными углями.

— Что трещит? — не понял я, удивленно моргнув.

— Болван, что ли? — старик раздраженно уставился на меня. — Борода моя от жара трещит. Я же тебе рассказывал, что для опытного кузнеца вроде меня это лучший определитель температуры. Тебе, кстати, тоже не мешало бы ею обзавестись со временем. Все, давай по полной работай, нужно выдать максимальный жар, на какой этот дерьмовый уголь вообще способен.

Дважды просить меня не пришлось. Я покрепче перехватил рукояти мехов и принялся ритмично, с силой качать тяжелые кожаные складки. Жар, исходящий от горна, стремительно заполнял всю мастерскую, заставляя меня обливаться потом, но на эти неудобства мне было абсолютно плевать. Сейчас все мои мысли были заняты только одним. Я мысленно молился всем известным богам, чтобы металл нормально пропитался углеродом и чтобы выданной температуры хватило для сварки.

Мне безумно хотелось хоть краем глаза заглянуть вглубь горна и посмотреть, что там происходит с гвоздями, но я не мог отойти от мехов ни на секунду. Сейчас было жизненно важно держать стабильно высокий и непрерывный приток воздуха, иначе капризное пламя мгновенно ослабнет.

— Давай еще поднажми, недостаточно жара, — недовольно скомандовал кузнец, хмуро вглядываясь вглубь брызжущего искрами пламени.

Стиснув зубы, я собрал остатки сил и начал качать рычаг еще быстрее. Плечи и поясницу жгло огнем, дыхание сбилось, но я упрямо продолжал наваливаться на рукояти всем своим весом. Искры в горне шли в основном ярко-оранжевые, но изредка среди них вылетали и ослепительно-белые. Это говорило о том, что в некоторых местах пламени наконец-то установилась нужная температура.

Уверовав, что у нас все обязательно получится, я начал вкладывать в работу последние ресурсы организма. В какой-то момент от бешеного напряжения я даже не заметил, как неосознанно начал вливать жар в некоторые нажатия мехов. Вскоре из горна посыпались преимущественно белые искры, что означало только одно: мы вышли на финишную прямую.

— Пора! Держи молот! — крикнул кузнец и буквально впихнул мне в ладони инструмент.

Мастер мгновенно переместился к горну и подцепил оттуда пучок связанных гвоздей, раскалившийся добела. Скрепленный проволокой металл превратился во что-то неопределенное: от бешеного жара он пузырился и кипел. Переместив его на наковальню, старик обеими руками вцепился в рукояти клещей.

— Бей, — приказал мне кузнец.

БАХ! БАХ! БАХ!

Под каждым моим ударом во все стороны с оглушительным треском разлетались каскады ярких брызг. Расплавленный шлак и лишняя окалина дождем сыпались на земляной пол. Старые гвозди под мощным давлением ложились друг на друга, намертво свариваясь в единый монолит. Мои плечи принимали жесткую отдачу от каждого попадания, но я продолжал методично опускать боёк на сталь, затаив дыхание от восторга. Моя нестандартная задумка с сажей работала.

— Стой, переворачиваю на ребро, — остановил меня старик.

Кузнец быстро провернул раскаленный кусок металла. Я прекрасно понимал, что сейчас каждая секунда на счету, поэтому без лишней команды ударил молотом, превращая неровную грань в плоскую. В бешеном темпе пришлось пройтись по остальным сторонам, окончательно формируя из заготовки куб.

— Фух, еле успели, — вытер кузнец рукавом обильный пот со лба, когда последняя сторона была наконец добита, а металл заметно потемнел и перестал поддаваться ударам. — Ну что, можешь звать своего заказчика, из-за которого мы тут так жопу рвали.

— Ага, — устало кивнул я и без сил повалился прямо на земляной пол мастерской, так как стоять на ногах уже просто не было сил. — А где он хотя бы живет?

— На севере деревни, там дом такой дорого выглядящий, сразу увидишь, — буркнул кузнец. — Только советую поторопиться, я скоро собираюсь уходить.

Куда именно старик намылился, он уточнять не стал, но для меня все было очевидно: пойдет к своему дружку квасить и в кости играть. А значит, мне и правда стоило поспешить, иначе потом придется ковать эти петли в одиночку.

Тяжело поднявшись с земли, я на неслушающихся ногах вышел на улицу, где меня сразу же окатило волной прохладного свежего воздуха. После душной кузницы это было настоящее блаженство, но времени стоять и наслаждаться моментом у меня не имелось. Нужно было торопиться к заказчику.

Глава 9

Перед выходом кузнец всучил мне кусок хлеба. Этого, конечно, было маловато, чтобы нормально наесться, но временно обмануть пустой желудок вполне хватало. Вот так, похрустывая сухой корочкой, я неторопливо двигался в противоположную часть деревни, где как раз и обитал наш заказчик.

Как старик и сказал, его дом я действительно узнал сразу. Сам по себе дом был достаточно обычный, а вот территория у него оказалась гораздо больше, чем у всех остальных. Вход во двор вел через красивую калитку из резного дерева. По бокам от основной дорожки расположились две клумбы с цветами, а в разные стороны расходились аккуратные вытоптанные тропинки, вдоль которых плотно лежали камни, четко выделяя их контуры.

В общем, жил тут явно человек, любящий красоту и эстетику идеально ухоженного хозяйства. На таких хозяев соседи обычно всегда косятся с завистью.

— Есть кто дома? — крикнул я, подойдя вплотную к калитке.

Никакого ответа не последовало. Но ничего, звать людей я умел прекрасно. Не раз в былые времена, когда еще не существовало мобильных телефонов, приходилось до хрипоты рвать глотку, чтобы докричаться до друга, живущего в частном секторе. Так что я просто продолжил кричать.

— Кто там орет? — после нескольких моих призывов наконец донеслось откуда-то из глубины двора.

— Это подмастерье кузнеца! — громко отозвался я. — Насчет петель пришел поговорить!

— Заходи, открыто! — донеслось спустя пару секунд.

Я открыл калитку и нерешительно вошел внутрь, с опаской оглядываясь по сторонам. Заходить во двор чужого дома всегда было сомнительным удовольствием, ведь собак тут держали практически все, а животное далеко не сразу понимает, что ты пришел без злого умысла. К счастью, пса нигде не было видно, поэтому я спокойно направился к крыльцу, продолжая искать глазами хозяина.

— Вы где? — крикнул я, остановившись недалеко от входной двери.

— На заднем дворе, обойди дом, — отозвался голос откуда-то сзади дома.

Пройдя по одной из каменных дорожек, я обошел здание и оказался позади дома. И вид, который открылся моему взору, заставил меня вновь еще больше удивиться.

Задний двор напоминал небольшой ухоженный парк. Прямо по центру зеленел ровный, аккуратно подстриженный газон, на котором не было ни единого сорняка. Чуть в стороне стояла просторная деревянная беседка, обвитая диким виноградом, а рядом с ней была обустроена уютная зона отдыха с парой резных скамеек вокруг каменного очага для костра. У самого забора росли ровные ряды молодых плодовых деревьев. Все было обустроено настолько толково и гармонично, что двор казался картинкой из какого-то дорогого журнала, а не частью обычной деревенской усадьбы.

— Ух ты, — удивился я, приближаясь к мужику, который в этот момент копался на грядке.

— Нравится? — спросил он, явно наслаждаясь моей реакцией.

— Еще как, — кивнул я, добавляя своим словам побольше веса.

— Жене тоже нравится, — улыбнулся хозяин. — Правда, приходится тратить на это практически все свободное время. Но такая реакция от гостей явно стоит потраченных сил.

— Ага, — согласился я, продолжая рассматривать двор.

— Так что там с петлями? — перешел к делу мужчина.

— Мы с кузнецом нашли металл. Вот, пришел спросить, нужны ли все еще петли.

— Конечно нужны. Тут в округе, кроме как у твоего старика, заказывать больше не у кого. Сегодня вот торговцы должны приехать, у них, может, и есть готовые. Но я лучше поддержу своего деревенского собрата, чем торгаша, который дерет такие цены, будто торгует королевским золотом.

О, а вот это уже интересная информация. Хотел бы я туда сходить, да только денег у меня вообще нет. Поэтому приду чисто так, поглазеть на диковинки этого мира.

— Ну все тогда, я пошел. Занесу петли чуть позже, когда мы с мастером закончим работу. Вы же тут будете? — спросил я.

Получив положительный ответ, я удалился с прекрасного двора и неторопливо зашагал в сторону кузницы. Под подошвы постоянно попадались острые камни, которые неприятно кололи ступни через тонкую кожу. Чертовы старые сапоги, жаль только новые взять пока негде. Надо будет на досуге попробовать найти в деревне кожевника и предложить ему какой-нибудь бартер.

Проходя мимо ворот, через которые я недавно влетел в деревню, спасаясь от гиены, какое-то внутреннее чутье подсказало мне повернуть голову. Участок, на котором я сейчас находился, располагался чуть выше въезда в деревню, благодаря чему происходящее за воротами было видно как на ладони.

Так вот, прямо сейчас там на какой-то бешеной, абсолютно нечеловеческой скорости бежал наш староста, хотя мужик он был уже достаточно возрастной. За его спиной неслись еще несколько человек. Бежали они чуть медленнее лидера, но все они были облачены в тяжелую металлическую броню, отчего их темп заслуживал еще большего уважения. Но когда престарелый староста с разбегу легко перемахнул через закрытые трехметровые ворота, у меня буквально отвалилась челюсть.

Единственное, что я сейчас хотел спросить у этого мира, это какого черта здесь вообще происходит. Пока я молча ловил ртом мух, сопровождение старосты так же без особых проблем перепрыгнуло высокое заграждение, вызвав у меня новую волну шока. Оказавшись по эту сторону стен, они стремительно направились вглубь жилых кварталов.

В общем, ничего не было понятно, но это явно походило на какое-то местное колдовство или боевое искусство, вроде того, как я использовал свой жар для усиления ударов лопатой. Чтобы лишний раз не ломать себе голову, я решил пока не зацикливаться на увиденном и поспешил в кузницу.

— Мастер, заказчик согласен! — с порога уверенно заявил я.

— Тогда иди очисти горн от золы и заново растопи, — без особого энтузиазма отозвался старик, даже не повернувшись.

Внутри горна действительно скопилась огромная куча золы, объемом едва ли не с то количество угля, которое я туда заложил изначально. При нормальных раскладах так быть точно не должно. В будущем мне обязательно придется плотно заняться угольной ямой и технологией обжига, чтобы получать более качественный продукт. Но это все потом, когда появится возможность безопасно выйти за пределы деревни.

Вычистив золу, я на скорую руку заново заложил горн, поджег древесный уголь и с помощью мехов быстро раздул пламя до приемлемого состояния.

— Мастер, я все подготовил! — крикнул я кузнецу, который в этот момент занимался какими-то делами в жилой комнате.

— Закинь брусок в горн. Как раскалится до оранжевого цвета, позовешь, — не заходя в мастерскую, отозвался старик.

Работая мехами, я периодически отвлекался, чтобы проверить цвет металла. В кузнице по-прежнему стояла невыносимая жара. Единственное, что меня в этой удушливой атмосфере искренне радовало, так это небольшая дырка в кожаных складках мехов. При каждом нажатии она струей выдувала прохладный воздух мне прямо в лицо, даря хоть какую-то свежесть. Но в ближайшее время ее определенно следовало заделать. Освежающий ветерок это, конечно, хорошо, но когда из-за повреждения падает эффективность наддува, становится уже не до комфорта.

— Мастер, металл готов! — крикнул я, когда заготовка наконец окрасилась в ярко-оранжевый цвет.

— Иду, — вскоре донеслось из соседней комнаты.

Я продолжал активно поддерживать температуру, и спустя пару минут у горна появился Ульф. Перехватив раскаленный брусок клещами, я сразу перенес его на наковальню.

— Держи крепко, не дай ему вильнуть, — приказал старик, взяв в одну руку молоток, а в другую длинное кузнечное зубило.

Я сосредоточенно кивнул, подтверждая готовность. Ульф приставил зубило точно по центру бруска и начал наносить мощные удары, разрубая заготовку. Ручищи у кузнеца были просто огромными, поэтому с его колоссальной силой понадобилось всего несколько взмахов, чтобы аккуратно разделить брусок на две равные части.

— Смотри внимательно, как я делаю, — скомандовал он, бесцеремонно отобрав у меня клещи. — Вторую петлю будешь выковывать сам.

Одной рукой старик железной хваткой зажал один из кусков металла, а во второй у него был молоток. Но вместо того, чтобы расплющивать заготовку плоским бойком, он начал наносить удары острым клином молотка.

— А почему вы острым клином бьете? — не поняв сути данного действия, озвучил я вопрос.

— Если бить плоской частью, то металл будет плющить во все стороны, а тебе его нужно растянуть только вверх и вниз, в бока наоборот не надо, — пояснил он, ни на секунду не отвлекаясь от дела.

И действительно, удары мастера приходились по всей поверхности бруска, но вместо того, чтобы расплющивать заготовку в лепешку, они эффективно растягивали ее в две стороны. В процессе металл пришлось несколько раз подогревать в горне, но в итоге у кузнеца получилась ровная длинная полоса шириной примерно в пять-шесть сантиметров.

— Теперь самое сложное, это согнуть кольцо под штырь. Тут легче всего запороть работу, из-за чего ее потом придется переделывать с нуля, — предупредил кузнец.

Вновь нагрев металл докрасна, кузнец положил полосу на наковальню, чуть вынеся край за ее пределы, а затем нанес точный удар по свисающему концу, плавно загибая его вниз. Затем он выдвинул полосу еще немного вперед и снова ударил, постепенно заворачивая остывающий край внутрь. Таким образом прямой наконечник полосы аккуратно превратился в кольцо.

— Если с первого раза не получится круг сделать, то разгибай обратно и пытайся снова, — выдал кузнец, осматривая свою работу. — Держи заготовку, теперь отверстия под крепеж делать будем.

Пока я крепко удерживал полосу клещами, мастер быстро, чисто на глаз наметил на ней несколько точек. Затем я поочередно подставлял каждую метку под специальное сквозное отверстие в наковальне, а мастер мощными ударами пробивал их насквозь с помощью конусообразного прошивня.

Я с интересом осмотрел получившуюся петлю. На аккуратные современные изделия из моего прошлого мира она совсем не походила. Здешняя петля выглядела монументально и представляла собой длинную, тяжелую железную полосу, которая крепилась поверх двери чуть ли не во всю ее ширину.

И все же, несмотря на общую грубость работы, отверстия под гвозди получились на удивление ровными и симметричными. Везет же кому-то с врожденным глазомером.

— Дай сюда, — он бесцеремонно забрал у меня клещи с заготовкой и опустил горячую петлю в деревянное ведро, которое только что притащил из угла.

Внутри ведра находилась густая жидкость непонятного темно-коричневого цвета. Металл тут же яростно зашипел, а в воздух поднялся плотный, резкий и очень едкий дым, от которого мгновенно защипало глаза. Я даже невольно отпрянул назад, закашлявшись и не желая дышать этой гадостью.

— Что это за дрянь? — спросил я, задержав дыхание и утирая выступившие слезы.

— Березовый деготь, — коротко бросил кузнец, спокойно наблюдая за бурлением. — Благодаря такой обмазке петля ржаветь не будет и скрипеть станет меньше. Дольше проживет, в общем.

Вскоре готовая петля переместилась на край наковальни, где постепенно принялась остывать до нормальной температуры.

— Ну все, твоя очередь, — кузнец звучно положил клещи на верстак. — Как закончишь, покажешь. Я скажу, стыдно или не стыдно будет такое отдавать заказчику.

Закончив говорить, он не стал дожидаться моего ответа и сразу вышел на улицу, где неторопливо присел на скамейку, уставившись куда-то вдаль. Мне же предстояло в точности повторить все то, что только что продемонстрировал мастер.

На первый взгляд задача не казалась какой-то запредельно сложной. Повторять за кем-то всегда гораздо проще, чем придумывать что-то свое с нуля, как это было с гвоздями, когда выкрутиться удалось исключительно за счет смекалки.

Тянуть время не стоило, поэтому я наспех нагрел оставшуюся часть бруска до нужного цвета и сразу перешел к делу. Удерживая заготовку клещами, я принялся наносить удары клиновидным тыльником молотка, стараясь растянуть металл в длину.

И выходило это, откровенно говоря, паршиво. Мне никак не удавалось бить ровно. Клин постоянно заваливался то на один бок, то на другой, из-за чего многострадальный кусок железа вместо правильного удлинения топорщился еще и в третью сторону, ломая всю геометрию.

Процесс вытягивания полосы затянулся на неприлично долгое время. Мне банально не хватало твердости в руках и мышечной памяти, чтобы молоток ложился точно под нужным углом. В итоге с огромным трудом я все же довел дело до конца. Полоса получилась кривоватой, но, как мне казалось, вполне приемлемой.

— Жаль, попрактиковаться не на чем, металла совсем нет, — с грустью пробормотал я, отправляя заготовку обратно в горн для очередного прогрева.

Теперь нужно было сформировать кольцо под штырь. Точно так же, как и старик, я уложил полосу на край наковальни и немного выдвинул ее вперед. Первый удар пришелся куда надо, аккуратно загнув кончик. На секунду я даже успел подумать, что этот этап пройдет без сучка и задоринки, но следующие несколько взмахов молотком полностью разрушили эту иллюзию.

Отверстие вместо круглого получилось сплюснутым, больше похожим на узкую щель, в которую ни один нормальный штырь бы просто не пролез. А все потому, что я подавал вперед слишком маленькие участки полосы, пытаясь закруглить их раньше времени.

По спине катился пот, а я пытался понять, как теперь это исправить. Разгибать обратно? А металл от таких манипуляций не лопнет?

Взгляд заметался по кузнице и зацепился за верстак, на котором среди хлама лежал короткий обрубок круглого стального прута. В голове сразу выстроился четкий план спасения заготовки.

Я бросил петлю в огонь, заново накалил ее до оранжевого цвета и быстро вытащил на наковальню. В этот раз вместо надежды на собственный глазомер я взял обрубок и начал аккуратно вбивать его прямо в деформированную щель. Когда прут плотно сел внутри, я принялся обстукивать металл кольца по кругу, заставляя его принять нужную форму. Вскоре податливое железо обтянуло прут, и кольцо стало действительно круглым. Я даже облегченно выдохнул.

С трудом выбив застрявший прут обратно, я перешел к последнему шагу. Здесь рисковать и полагаться на глазомер я не стал. Чтобы ровно разметить отверстия под гвозди, придумывать велосипед не требовалось. Я просто приложил готовую петлю Ульфа поверх своей и с помощью керна нанес несколько точных сколов, наметив будущие центры отверстий.

Ну а для того, чтобы пробить отмеченные места насквозь, много ума не понадобилось, это оказалось самым простым действием во всем процессе. После этого я, подражая кузнецу, аккуратно окунул горячую петлю в ведро с дегтем. В воздух вновь поднялся ужасающий едкий аромат, от которого мгновенно заслезились глаза, но в этот раз отойти в сторону я не мог. Приходилось терпеть и держать клещи.

Спустя пару секунд я переместил остывающую деталь на верстак и наконец-то смог перевести дух.

Пора было детально оценить результат трудов. Моя петля получилась заметно толще работы кузнеца. По краям отчетливо виднелись грубые наплывы железа, наглядно подтверждавшие, что молоток в моих руках постоянно заваливался во время вытягивания полосы.

Форма ушка тоже не вышла идеально круглой, легкая асимметрия все же присутствовала. К тому же напрягала разная толщина металла на этом участке. И только пробитые по шаблону отверстия под гвозди получились по-настоящему безупречными.

В общем, сойдет для начала, мысленно оценил я сам себя.

[Переход на следующий этап: 15% → 26%]

Переплавка гвоздей с науглероживанием железа и ковка петли принесли в копилку целых одиннадцать процентов. Общий прогресс достиг двадцати шести процентов, что для середины второго дня было совсем неплохо.

Когда петля окончательно остыла до нормальной температуры, я вышел на улицу.

— Мастер, смотрите, — я протянул Ульфу свое творение.

— Ну, давай поглядим, — старик взял деталь и принялся придирчиво крутить ее в ладонях. — Хм, мне вот только не нравится, что она получилась какая-то слишком широкая. Но в целом, я бы сказал, показать заказчику такое не стыдно. Для первого раза вполне сойдет.

Честно говоря, подобная похвала превзошла все мои ожидания. От ворчливого старика я готовился услышать куда более едкие и неприятные слова. Ульф вернул мне обе петли, после чего вновь уставился куда-то вдаль, погрузившись в свои мысли. Что-то странное с ним сегодня происходило, но расспрашивать я не стал. Мне сейчас было гораздо важнее поскорее отнести готовый заказ.

Через несколько минут я уже стоял на противоположном конце деревни. Докричавшись до хозяина, я вновь прошел через его невероятно красивый и ухоженный дворик. Мужчина по прежнему трудился, только уже у другой грядки.

— Вот, принимайте работу, — я протянул ему обе железные полосы.

Ничего не ответив, он молча двинулся к краю участка, и я, не зная, что делать дальше, просто последовал за ним. Мы подошли к большому деревянному сараю. Хозяин с видимым трудом потянул на себя дверь, провисшее дно которой пропахало землю.

— Подойдет, — лаконично бросил он, приставляя новые петли к косяку и доскам,словно примеряя их.

Пока он был занят примеркой, мой взгляд невольно принялся изучать внутреннее пространство постройки. Помимо базового инвентаря вроде лопат, топоров и рубанков, на одном из стеллажей я заметил аккуратную отдельную полку. На ней плотными рядами стояли искусно выточенные из дерева фигурки различных зверей: волки, медведи, коты и собаки. Каждая миниатюра была выполнена с поразительной точностью.

— Нравится? — спросил мужчина, заметив мой интерес.

— Очень. А кем вы вообще работаете? — поинтересовался я, до сих пор не понимая, почему он целый день спокойно возится в свое удовольствие на участке, вместо того чтобы тяжело горбатиться в поле, как это делали почти все остальные деревенские.

— Плотник я, а вырезка по дереву — это так, хобби для души, — пояснил он, бережно поправив одну из фигурок. — А почему знаю, сколько торгаши денег дерут, так потому, что сам им такие вот фигурки сдаю. Они потом возвращаются в нашу деревню через других людей, но цена на них уже раза в четыре выше той, за которую я их отдал. В общем, гады они все.

Я согласно покивал.

У мужика определенно был талант. Все звери были вырезаны с большой детализацией, поэтому неудивительно, что торговцы так сильно задирали цены на подобный уникальный товар.

— Держи, — он протянул мне горсть монет. — Если вдруг что по плотницкому делу понадобится, то знаешь теперь, к кому обращаться. Телега там, например, или еще что. Многое умею делать.

— Если понадобится, обязательно к вам обращусь, — честно ответил я, нисколько не кривя душой.

У этого человека на участке был идеальный порядок, а еще он создавал невероятно крутые фигурки, так что сомнений в его высоком профессионализме у меня не оставалось. Как только появится нужда в услугах плотника, я однозначно сразу приду именно к нему.

— А как вас, кстати, зовут? — наконец решил поинтересоваться я.

— Бьерн, — отозвался он.

— Тор, — представился я в ответ.

Мы еще несколько секунд неловко постояли в тишине. Я посчитал, что разговор окончен, и уже собирался попрощаться, но Бьерн вместо этого вдруг увлек меня за собой к дому и оставил на входе, а сам зашел внутрь.

— Держи, — вскоре появившись протянул он увесистый кочан капусты. — Возрастом ты вроде уже вышел, так что отдашь своей красавице. Ей это для бюста полезно будет.

Я мгновенно покраснел от подобного неожиданного подгона.

— Спасибо, — пробормотал я, смущенно отводя взгляд в сторону.

В этот бред про пользу капусты для женских форм я, конечно, не особо верил, да и девушки у меня в этой новой жизни пока еще не водилось. Но отказываться и противиться подарку все же не стал. С едой у меня сейчас были явные проблемы, так что свежий кочан точно лишним не будет.

Закончив разговор, я двинулся обратно к кузнице. Требовалось как можно скорее отдать мастеру деньги за петли, после чего у меня должно было появиться свободное время. Правда, нужно было еще придумать, как именно его использовать. Тратить драгоценные часы на что-то бесполезное казалось глупой затеей, а вот провести время с пользой можно было множеством разных способов.

Например, сковать кому-нибудь какую-то мелочь. И хотя остро стояла проблема с нехваткой металла, у меня все же оставался небольшой запас гвоздей, из которых вполне можно было попробовать выковать что-то дельное.

— Держите, мастер, — я положил на верстак десяток медных монет, как только переступил порог кузницы.

— Эх, Бьерн как всегда, скряга, — недовольно проворчал старик, сгребая медь. — Сам деньги лопатой гребет, а нормально оплатить работу жидится.

Я предпочел промолчать. Для меня все еще оставалась загадкой реальная стоимость денег в этом мире, так что четкого понимания, много или мало эти десять медных монет, у меня пока не было. Но от слов мастера на душе все равно стало слегка неприятно. Мне Бьерн скрягой совсем не показался, скорее наоборот, вполне порядочным человеком, но перечить старику сейчас не имело никакого смысла.

— Держи, это твое, — Ульф неожиданно отсчитал ровно половину и пододвинул горсть из пяти монет ближе ко мне.

У меня аж рот приоткрылся от подобной щедрости, и это было абсолютно искреннее удивление. В прошлый раз кузнец выделил мне всего две монеты за помощь с заказом, притом что я тогда пожертвовал ради дела собственным ножом.

— Бери-бери, это я тебе возвращаю долг за то, что ты откупился от алкашей, ну и за выполнение заказа доля, — пояснил кузнец.

В целом он был прав. Я честно выковал половину заказа, а именно одну из петель, да еще и железо для нее раздобыл сам. Можно было, конечно, докопаться до старика и заявить, что неплохо бы отдельно оплатить потраченные материалы, но я решил промолчать. Все-таки пять монет в кармане это гораздо лучше, чем полный ноль.

— Все, иди. Потрать монеты на что-нибудь стоящее, только не вздумай ходить к Афдосию, а то спустишь первые серьезные деньги просто так, — нравоучительно напутствовал он меня.

Афдосием звали его приятеля, к которому кузнец шлялся, чтобы перекинуться в кости. И судя по блеску в глазах старика, становилось понятно, что следовать собственному совету он не собирается и прямо сейчас отправится проигрывать свои пять медных монет.

Выйдя на улицу, я первым делом принялся составлять план на остаток дня. Стоило всерьез озаботиться проблемой с едой, поскольку в моем желудке за все это время побывал лишь скромный кусок хлеба. Похоже, вот и нашелся отличный повод пустить в ход заработанные монеты. Рыбу есть совсем не хотелось, а вот от нормальной, сытной горячей пищи я бы сейчас точно не отказался.

С этими мыслями я направился к центральной площади, где скорее всего можно было раздобыть что-то съестное. Путь мой пролегал мимо главных ворот, через которые в этот момент как раз въезжали несколько груженых телег, доверху забитых какими-то ящиками и тюками. Похоже, в деревню прибыли торговцы, о которых говорил плотник. А вот это уже становилось интересным. Определенно стоило пойти и разузнать, что именно они привезли на продажу.

Помимо самих купцов в селение вошли и сопровождавшие их наемники. На три повозки приходилось четверо бойцов, вооруженных длинными копьями. Вся эта толпа спокойно, без каких-либо проверок со стороны местных миновала ворота и неторопливо двинулась к центру.

Я аккуратно пристроился в самый хвост колонны, из-за чего тут же удостоился парочки хмурых и подозрительных взглядов от стражников. Те, видимо, решили, будто я выискиваю момент, чтобы по-тихому что-нибудь спереть. Пришлось немного увеличить дистанцию, дабы лишний раз не нервировать вооруженных людей. Кроме меня на приезжих гостей со всех сторон глазели и остальные деревенские жители. Но они, в отличие от меня, не спешили устраивать слежку, а просто выжидали, пока обоз доберется до места назначения.

Центр деревни представлял собой просторный пустырь. По полностью вытоптанной, сухой траве можно было легко догадаться, что именно на этом пятачке постоянно разворачивались все важные события деревни. Повозки выстроились плотно друг к другу, образуя круг, внутри которого купцы принялись спешно выгружать и раскладывать свои товары.

Народ, которого еще пару минут назад не было на площади, начал массово вылезать из каждой подворотни. Толпа стремительно заполняла площадь, каждый пытался протиснуться поближе, чтобы поглазеть на диковинные вещицы. Во мне даже на секунду проснулось глупое стадное чувство, нашептывавшее, что пока я тут стою, все самое лучшее раскупят без меня. Но я быстро взял себя в руки. Денег у меня было кот наплакал, так что даже если все разметут в одно мгновение, жалеть мне особо не о чем.

А вот посмотреть, что именно пользуется спросом у местных, определенно стоило. Поэтому, наплевав на излишнюю осторожность, я уверенно полез в самую гущу людской массы, пытаясь разглядеть прилавки.

Пробираясь сквозь толпу, я то и дело замечал людей, которые уже возвращались от прилавков с покупками. В основном они несли небольшие мешочки, в которых, как я подозревал, была либо соль, либо заморские специи. Некоторые тащили новенькие инструменты, что выглядело вполне логично, учитывая крайне низкую продуктивность нашего кузнеца.

— Отойдите в сторону, дорогу дайте! — кричала какая-то женщина, отчаянно пытаясь растолкать плотную массу людей.

В руках она бережно, словно величайшую ценность, несла стеклянную колбу с бурлящей розовой жидкостью.

Пробившись наконец к повозкам, я смог детально разглядеть ассортимент. Чего тут только не было: разнообразные женские украшения из бисера и речного жемчуга, поделки из ракушек, ровные бруски чистых металлов, добротные ножи, толстые книги и еще множество самых разных товаров. У каждого купца, похоже, была своя специализация, но протиснуться к остальным лавкам пока не представлялось возможным.

Больше всего мое внимание привлекли ряды аккуратных флаконов с жидкостями всех цветов радуги. Среди них выделялась и ярко-розовая эссенция, точно такая же, как у недавно встреченной женщины.

— А это что за настойка? — попытался я перекричать общий гул, указывая пальцем на зеленую колбу.

Стоявшая рядом молодая женщина обернулась и окинула меня оценивающим взглядом.

— Тебе, парень, такое еще рано, — усмехнулась она. — Это зелье, дающее силу.

— Почему это рано? Мне бы сила сейчас точно не помешала, — я демонстративно посмотрел на свои худощавые руки с отсутствующими мышцами.

— Это не для той работы сила, глупый. Тебе оно без надобности, а вот старикам вполне поднимает и тонус, и настроение, — с явным намеком ответила она.

Из ее объяснений сразу все стало на свои места. Обычный афродизиак, предназначенный для увядающих деревенских мужей.

— И все эти цветные склянки — тоже афродизиаки? — решил уточнить я.

— Нет, конечно, — коротко бросила женщина, продвигаясь ближе к прилавку.

— А остальные зелья для чего тогда?

— Сам у купца спроси, — отмахнулась она от меня и сразу же обратилась к продавцу. — Уважаемый, покажи-ка мне вон то маленькое зеркальце в оправе.

Слушать дальше чужие торги я не стал и попытался протиснуться поближе к алхимическому ряду. Однако напористая толпа рассудила иначе: меня бесцеремонно пихнули плечом и оттеснили к соседней телеге. Впрочем, я ничуть не пожалел об этом, ведь прямо перед моим лицом оказалось то, в чем я нуждался сильнее всего на свете. С прилавка на меня смотрели добротные, крепкие кожаные сапоги с толстой подошвой и надежной прошивкой. Вот она, вещь первой необходимости, которая была мне жизненно нужна прямо здесь и сейчас.

— Сколько за сапоги? — стараясь удержаться на месте, я попытался перекричать людской гул.

— Пять меди, — коротко бросил торговец, параллельно обслуживая другого покупателя.

— За четыре отдашь? — решил я воспользоваться главным правилом любого рынка, а именно торговаться до последнего.

Но барыга, по всей видимости, оказался тертым калачом. Он просто проигнорировал мое щедрое предложение, и сколько бы я ни пытался до него докричаться, ему было абсолютно плевать. Зато как только я неохотно согласился на изначальную цену и назвал пять монет, купец тут же развернулся и протянул ладонь.

Я быстро скинул ему все свои накопления, схватил сапоги и мигом вывалился из бушующей толпы. Пока я пробивался к прилавку и обратно, моя старая обувь превратилась в черт знает что. По ней прошлись столько раз, что пальцы на ногах начали ощутимо ныть, а мелкие дырки увеличились в размере в несколько раз, приводя поношенные обноски в полную негодность.

Впрочем, теперь мне было на это наплевать. Скинув истоптанные ботинки, я примерил обновку. Сапоги сели как влитые. Поднявшись с земли, я сделал несколько пробных шагов по острым камням и не почувствовал привычного покалывания в подошвах. Ну вот, теперь хоть человеком себя чувствую, а не нищим оборванцем. А жизнь-то определенно налаживается.

Стоило только об этом подумать, как мой пустой желудок выдал такую недовольную трель, словно намекал, что радоваться пока рановато. И хотя мне безумно хотелось еще поглазеть на диковинки этого мира, первоочередной задачей оставался поиск пропитания. На рынок можно будет вернуться и позже, когда схлынет основная волна покупателей. Раз купцы приехали под вечер, то до завтрашнего дня они точно никуда не денутся.

В отличном настроении я дошел до кузницы, внутри которой мастера уже не застал, старик явно ушел проигрывать сегодняшний заработок Афдосию. Там я забрал огниво, хлипкий рабочий ножик, прихватил самодельное копье и двинулся в сторону речки. На пути за пределы частокола мне не встретилось ни души, что было вполне объяснимо: вся деревня сейчас толпилась между торговыми телегами.

Я привычно направился вниз по течению, поскольку там приметил пару удобных заводей, где легче всего было добыть рыбу. Кое-какой опыт в этом деле у меня уже имелся, так что улов не заставил себя долго ждать.

По-быстрому выпотрошив две увесистые рыбины, я зажарил их на костре и наконец-то плотно насытил желудок. Несмотря на полное отсутствие соли, вышло даже вполне неплохо. Но на будущее я сделал себе мысленную пометку обязательно прикупить соляной мешочек у торговцев, ведь когда острое чувство голода пропадет, вкус еды снова станет иметь значение.

Наслаждаясь сытостью, я поднялся с земли и огляделся. Как оказалось, я находился совсем рядом с пещерой, где ранее нашел нож, пущенный позже на починку топора. Какое-то внутреннее чувство исследователя непреодолимо манило меня заглянуть внутрь снова.

Подойдя к темному зеву, я уставился в непроглядную глубь, размышляя, стоит оно того или нет. С одной стороны, у меня было огниво, а значит, можно соорудить факел, развеять тьму и осмотреться. Еще, я был вооружен, пусть пока всего лишь деревянным копьем, но это все же лучше, чем ничего. Ну и в-третьих, самое главное, у меня имелся жар. С помощью него можно было усиливать удары рабочих инструментов, а значит, вероятнее всего, получится усилить удары оружием.

Доводов в пользу того, чтобы отправиться на разведку, набралось достаточно. В итоге мой дух исследователя окончательно победил здравый смысл. Я по-быстрому смастерил из сухой смолистой ветки подобие факела, поджег его и сделал уверенный шаг в темноту.

Глава 10

Самодельный факел развеивал темноту всего на несколько метров вокруг, давая очень ограниченный обзор. Понять по скудным отсветам пламени, насколько огромна и глубока эта пещера, было совершенно невозможно.

На всякий случай я решил двигаться вдоль стены, а не по центру. Так казалось намного безопаснее. Ведя рукой по холодной каменной породе, я делал осторожный шаг за шагом в поисках чего-то интересного. В идеале хотелось наткнуться на гору золота или хотя бы на кучу готовых стальных слитков, и уж ни в коем случае не на губозакаточную машинку.

В тишине гулким эхом отдавались мои собственные шаги, создавая гнетущую атмосферу. Появилось стойкое, неприятное ощущение, будто во тьме кто-то прячется и пристально следит за каждым моим движением. Впрочем, я прекрасно понимал, что это лишь уловки разума, который панически пытается уберечь меня от неизвестности. К счастью, идти на поводу у собственного страха я не собирался и упрямо продолжал продвигаться вглубь.

Оглянувшись назад, я заметил, что тропа постепенно уходит вниз, входное отверстие с каждым шагом оказывалось все выше и выше над головой. Слишком далеко углубляться я не планировал, хотелось лишь поверхностно осмотреться. По этой причине я решил перейти к противоположной стене и для начала обследовать кусок прямо у входа.

Медленно двигаясь, я внимательно смотрел под ноги, опасаясь проглядеть возможную яму или глубокую трещину, в которую можно было запросто провалиться. Добравшись до противоположной стены, я облегченно убедился, что пол в пещере ровный. К моему глубокому сожалению, тщательный осмотр прилегающей ко входу области не принес никаких результатов.

Пришлось возвращаться к первоначальному маршруту и вновь идти вдоль первой стены спускаясь вниз. Камень под пальцами был скользким и влажным. Я не убирал ладонь, продолжая скользить ею по породе, как вдруг ощущения резко изменились, текстура под пальцами стала шершавой, словно я провел рукой по наждачной бумаге.

Я поднял импровизированный факел повыше, чтобы получше рассмотреть этот участок. Если вся остальная пещера имела однородный серый цвет, то прямо здесь, посреди стены, отчетливо выделялось темное, почти черное пятно с едва заметным поблескиванием.

Первой мыслью было, что я наткнулся на уголь, но интуиция подсказывала обратное. Природный уголь обычно блестит гораздо ярче, а здешняя порода лишь слабо отражала свет колышущегося пламени. Как я ни пытался вглядываться в странное образование, определить его природу на глаз у меня так и не получилось.

В голову пришла здравая мысль задействовать системные возможности. В такой ситуации это могло сильно помочь.

— Анализ, — твердо произнес я вслух, больше не опасаясь, что меня кто-то услышит.

Голос раскатистым эхом пронесся по сводам пещеры, и прямо перед моими глазами вспыхнули ровные системные строки.

[Жар: 5/5 → 4/5]

[Железная руда — Бурый железняк]

[Качество породы: низкое]

[Содержание железа: 28%]

[Температура плавления: 1150]

[Совет: для получения более подробных данных потратьте больше единиц жара]

Так, а это уже становилось по-настоящему интересным. Вот оно, готовое решение моих проблем. Теперь не придется бегать по всей деревне за жителями, чтобы выпросить у них ненужный лом, или пытаться выторговать что-то у приезжих купцов без гроша в кармане. Оставалось только забабахать себе печь для выплавки, и можно будет смело начинать выполнять заказы.

Вот только оставалась одна существенная проблема. Кирки у меня не было, и где ее достать, я пока совершенно не представлял. Выплавить инструмент самостоятельно я тоже не мог, ведь для этого требовалась качественная сталь. Такое в деревне вряд ли получится у кого-то выменять, его можно было только купить, а денег у меня сейчас как раз осталось по нулям.

У кузнеца искать кирку тоже без толку, она ему в кузнице нафиг не нужна. Оставался единственный вариант: вернуться к торговцам и попытать счастья у них. Может, удастся предложить свои услуги и выменять работу на какую-нибудь самую ущербную, старую кирку. А уже потом, когда появится свое первое железо, можно будет либо прикупить нормальный инструмент, либо выковать его самостоятельно.

Обследовав небольшой участок вокруг жилы и окончательно убедившись, что никаких явных угроз в пещере нет, я поспешил на выход. На поверхности уже заметно вечерело, а значит, нужно было поторопиться, пока купцы не свернули лавки и не разбежались по местным кабакам.

Пройдя проторенной тропой вдоль речки, я приблизился к проходу в частоколе. Стоило войти в деревню, как мне снова начали попадаться люди. Похоже, за те несколько часов, что я провел за деревней, дикий ажиотаж вокруг приезжих понемногу спал. Спокойно дойдя до центральной площади, я увидел всего пару десятков человек, которые неторопливо прохаживались возле повозок и высматривали что-то интересное. Потенциальных покупателей на одного продавца по-прежнему хватало, но по сравнению с прежней безумной толпой это были уже сущие мелочи.

Я спокойно встроился в небольшой людской поток, двигавшийся вдоль выстроенных полукругом телег, и принялся внимательно искать глазами нужный инструмент. Первый купец торговал всякими безделушками, женскими украшениями, тканями и алхимическими зельями. А вот второй как раз специализировался на инструментах. У его прилавка я и затормозил, пытаясь отыскать взглядом заветную кирку. Здесь лежало много чего, но вот кирки на виду не оказалось.

— Уважаемый, а у вас кирки случайно не найдется? — отвлек я продавца от обслуживания очередного клиента.

— Нету, — коротко бросил тот, даже не повернув головы. — У Мика глянь, вон у той телеги, — махнул он рукой в сторону последнего торговца.

Я продвинулся дальше по ряду, принимаясь разглядывать товар этого самого Мика. У него на прилавке располагались самые экзотические вещи, которые трудно было объединить общим названием. Ржавые капканы, обломки какого-то оружия, кандалы, тяжелые цепи и еще множество одиночных экземпляров самого разного барахла. Его лавка вообще больше походила на склад мародера, чем на повозку уважаемого торговца.

Да и сам продавец выглядел колоритно. Это был толстый мужик с поросячьей рожей, козлиной бородкой и неприятной, надменной улыбкой, которую он нацеплял каждый раз, когда всучивал деревенским очередную сомнительную вещь.

— Кирка есть? — спросил я, улучив момент, когда у его прилавка никого не осталось.

— Есть, — Мик брезгливо вытер грязную ладонь о свою и без того засаленную одежду, а затем наклонился и выудил откуда-то из-под телеги инструмент.

Кирка выглядела так, словно держалась на честном слове и находилась в одном шаге от окончательной кончины. Одна ее сторона была обломана под самый обух. Второе острие, к счастью, уцелело, но сплошь покрылось ржавчиной и казалось настолько тупым, будто его вообще ни разу в жизни не затачивали. Деревянная рукоять была усеяна глубокими трещинами, грозя развалиться от первого же серьезного удара. Впрочем, это как раз не было крупной проблемой, ведь у меня имелся знакомый плотник Бьерн, у которого можно было быстро решить этот вопрос.

— Ну так что, берешь? — спросил толстяк, нетерпеливо потирая сальные ладони.

Как такового выбора у меня не оставалось. На безрыбье и рак рыба, и в данном случае эта поговорка идеально описывала мою ситуацию.

— Сколько? — поинтересовался я.

— Так как вещь в отличном состоянии, отдам тебе ее всего за шесть меди, — довольно ухмыльнулся Мик.

От подобной наглости я даже чуть не подавился слюной.

— В каком еще отличном состоянии? — возмутился я, повысив голос. — Да она на соплях держится! Я ее в руку возьму, и она от одного этого сломаться может!

— Ладно-ладно, убедил. За пять отдам, — с тем же невозмутимым видом произнес торговец, словно вообще не заметив моего праведного гнева.

И вот тут встала главная проблема: карманы мои были абсолютно пусты. Приходилось как-то договариваться и юлить.

— Тут такое дело, кирка мне действительно нужна, да только денег сейчас с собой нет, — признался я. — Но я подмастерье кузнеца и много чего умею. Могу вам инструменты подправить, оружие заточить или починить что-нибудь из товара.

— Малыш, меня интересует только твердая монета, а не твои услуги, — высокомерно отмахнулся толстяк. — Так что проваливай и не загораживай прилавок от нормальных покупателей.

В этот момент к лавке как раз подошел очередной деревенский, на которого купец тут же переключил все свое внимание. Я же отошел в сторону, лихорадочно соображая, что делать дальше. Как же неудачно я потратил заработанное. Знай я о пещере с железной жилой чуть раньше, ни за что не купил бы обувь, выбрав кирку.

А что, если попробовать провернуть обратную сделку и вернуть вещь?

— Уважаемый, — я быстро вернулся к тому торговцу, у которого совсем недавно приобрел обувь. — Я бы хотел вернуть вам сапоги и забрать деньги.

— Это еще с чего вдруг? — искренне удивился тот.

— Неудобные оказались, да и размер великоват, — попытался соврать я.

— Ты в них уже по улице потоптался, испачкал, а теперь вернуть хочешь? — прищурился купец. — А ты, парень, часом страх не потерял?

Я опустил взгляд на свои ноги. На коже и впрямь виднелся слой серой пыли, которую я успел собрать во время прогулки по пещере, но в остальном сапоги по-прежнему оставались в идеальном состоянии.

— Я могу их отмыть, это всего лишь пыль, а не въевшаяся грязь.

— Не, парень, так дело не пойдет, я ношеную обувь обратно по полной цене принимать не собираюсь, — отрезал торговец. — Хотя, скажем, за две медные монеты могу забрать их у тебя. Сам потом донашивать буду.

На подобную сделку соглашаться не имело никакого смысла. Так я мало того что останусь без обуви, так еще и кирку купить не смогу, просто выбросив три медные монеты на ветер.

— Нет, спасибо, — покачал я головой, отклоняя столь грабительское предложение.

Стоило еще попытаться договориться с Миком. Может, получится ему ботинки продать в обмен на кирку, как раз у него куча вещей выглядела так, будто их кто-то уже использовал.

Я вернулся к телеге торговца. Мик в этот момент как раз смачно сплюнул на землю прямо сквозь зубы и принялся ковыряться мизинцем в ухе, смерив меня презрительным взглядом.

— Мик, может, я вам предложу вот эти ботинки? — я указал на обувь. — Я только купил их у вашего соседа за пять меди. Может, обменяемся? Думаю, мои ботинки уйдут быстрее, чем эта кирка.

Толстяк окинул мои ноги оценивающим взглядом, шумно втянул носом воздух и вытер испачканный в ушной сере палец о свой засаленный, лоснящийся от пота кафтан. На его поросячьей роже проступила мерзкая, торжествующая ухмылка.

— Малыш, они поношенные, могу тебе медяк предложить, не больше, — ошарашил он меня окончательно.

От такой запредельной наглости меня аж передернуло, но пришлось держать себя в руках.

— Пожалуй, нет, — ответил я. — А сколько вы еще дней будете в деревне? Может, я успею собрать сумму до вашего отбытия?

— Три дня, — буркнул Мик, потеряв ко мне всякий интерес и принимаясь чесать свое жирное пузо под грязной рубахой.

Тип он, конечно, был очень мерзкий. Обычно торговцев представляешь себе куда более приятными и обходительными людьми. Но, похоже, в этом суровом мире вероломство и наглость приносили куда больше денег, чем все остальное.

Видимо, на какое-то время добычу руды придется отложить. По-другому никак, ведь адекватно накопать железо без нормального инструмента я попросту не смогу. Долбить скалу фиг пойми чем — вариант крайне специфический, на который уйдет вагон сил и времени. А мне по-прежнему нужно что-то ковать каждый день, дабы банально успеть дойти до 100% прогресса. Так что целиком упереться в железную жилу я пока, увы, не мог.

Из-за этих невеселых мыслей я был вынужден отправиться обратно к кузнице. Мастера по-прежнему не было на месте. Видимо, деду сегодня чертовски везло, раз он проигрывал свои пять медяков так долго. Присев на деревянную скамью у входа, я решил хорошенько поразмыслить о том, где еще в этой глуши можно надыбать железа.

Но в этот самый момент из-за поворота вальяжно выплыли местные Биба и Боба, они же — банда «Ослепительная улыбка». В руках братья тащили целую кучу инструмента, который я должен был заточить в обмен на ранее полученные гвозди от их отца.

— Слышь, подмастерье, нам батя сказал, что ты все это барахло должен до блеска заточить, — буркнул Олаф, сваливая весь груз на землю прямо перед лавкой.

Тут обнаружились несколько топоров, потемневшие от времени ножи, пила и широкая лопата. Всего набралось восемь единиц инструментов, что в целом немало и должно было занять как минимум час плотной работы. Будь я ленивым, то с горестью бы выдохнул от такой перспективы, но человек я был работящий. К тому же проценты к прогрессу лишними точно не будут, авось этот один процент мне в итоге спасет жизнь.

Оценив фронт предстоящих работ, я молча поднялся со скамьи и направился в мастерскую.

— Эй, ты куда это собрался? Кто точить-то будет? — недовольно выкрикнул вслед один из братьев.

— Я за точильным камнем, не пальцем же мне ваши топоры точить, — бросил я через плечо.

В кузне я отыскал брусок, который уже сейчас выглядел достаточно изношенным. На его рабочей поверхности вместо шероховатости начали появляться гладкие, скользкие залысины. Использовать его по назначению все еще было можно, но в ближайшее время стоило обязательно заменить на новый. Также я набрал ведерко воды, чтобы увлажнять камень во время процесса, и вернулся к парням.

Те уже с комфортом расположились на невысоких пеньках, между которыми пролегала изгородь. Вообще я только сейчас заметил, что заборы в этой деревне разительно отличались от привычных мне по прошлой жизни. Там они были высокими, минимум метра полтора, а здесь у всех стояли преимущественно низкие штакетники менее метра высотой, прям как в идеальных американских пригородах.

Подняв с земли один из двух топоров, я решил начать именно с них. Кое-какой опыт заточки подобного инструмента у меня уже имелся, а значит, особых проблем возникнуть не должно. А вот как правильно точить пилу, я пока представлял слабо, но с этим можно будет разобраться по ходу дела.

Увлажнив точильный камень водой, я неторопливо принялся за работу. Плавные, размеренные движения наполнили двор привычным шуршанием металла о породу.

— Видел, какой меч купец из города привез? — толкнул Олаф в плечо своего брата, сидевшего в метре от него.

— Нет, проглядел. А что там за меч? — лениво отозвался Свен.

— Оружие само по себе вполне обычное, но когда его стражник в руку взял, клинок прямо вспыхнул изнутри.

— Подумаешь. Это же просто клинок, предназначенный для практиков. У нашего старосты в доме точно такой же висит, я сам его своими глазами видел.

Этот разговор мгновенно привлек мое внимание. Ни о каком светящемся оружии я раньше не слышал, равно как и о загадочных практиках. Я тут же навострил уши, стараясь не пропускать ни единого слова и выудить из их болтовни как можно больше полезной информации.

— У старосты все равно совсем другой клинок, — не согласился Олаф. — У него сталь гладкая, а у городского меча все ребро было изрисовано какими-то непонятными знаками.

— Деревня, это же руны! Я же тебе про них уже сто раз рассказывал, — Свен со вздохом упрекнул братца.

— Да помню я, помню, — Олаф примирительно выставил руки перед собой. — Но все равно, одно дело просто слушать твои сказки, и совсем другое — увидеть такое чудо вживую. Эх, вот бы у нас в деревне появился кузнец, который умеет наносить руны на металл. А то как станем полноправными охотниками, за нормальным снаряжением придется в город тащиться.

— Губу обратно закатай, подобное рунное оружие стоит как минимум золотой, — приземлил его мечтания Свен.

— Я-то понимаю, но будь у нас свой мастер, знающий это ремесло, для своих и цена была бы гораздо ниже. Глядишь, и смогли бы со временем скопить.

Что это за руны такие, я пока не особо понимал. Однако присутствие в одном предложении моей нынешней профессии и этого таинственного слова сильно интриговало. Захотелось разобраться в данном вопросе как можно подробнее. Особенно если учесть, что улучшенное таким образом оружие ценится на вес золота.

— А для чего вообще нужны эти руны? — не удержался я и напрямую задал вопрос парням, на секунду оторвавшись от работы.

— Тебе-то это зачем? Ты же болван, ничего толком не умеешь, — смерил меня презрительным взглядом Олаф. — Всю жизнь только и будешь, что чужие топоры да ножи точить.

— Руны, это... — Свен проигнорировал ворчание брата и повернулся ко мне. — ...особые рисунки, которые наносят на инструменты или оружие. Они могут давать разные полезные свойства, вроде более крепкого лезвия, повышенной остроты или способности лучше проводить ци.

— Ци? — переспросил я, зацепившись за совершенно незнакомое для меня слово.

— Ну энергия, болван! — снова влез Олаф. — Даже я это знаю. Она внутри каждого человека есть, только не каждый умеет ей пользоваться. А вот практик может. Он вкладывает ее в свои удары, чтобы бить сильнее и больнее.

Я мысленно замер. Так это же прямо как мой Жар, только я пока способен вкладывать его исключительно в рабочие инструменты, чтобы удар выходил мощнее. Получается, я в какой-то степени тоже этот самый практик, или все-таки нет?

— А кто вообще такой этот практик? — задал я очередной вопрос, пытаясь прояснить собственный статус в этом мире.

— Ты на солнышке, что ли, перегрелся? — Олаф закатил глаза. — Практик, это тот, кто идет по пути силы. Пытается забраться на самую вершину облаков и стать равным богам.

— Ну, до богов доходят лишь единицы, — рассудительно поправил брата Свен. — В основном у нас это просто охотники, которые промышляют в лесу и убивают диких тварей, угрожающих деревне.

Я понимающе кивнул, показывая, что общая суть мне ясна. Однако вопрос с тем, практик я или нет, так и остался открытым. Если отталкиваться от их пафосного определения с вершинами облаков, то я уж точно под него не подходил, но ведь таинственную энергию внутри себя использовать все-таки мог.

— А бывают практики среди ремесленников? — озвучил я пришедшую в голову мысль.

— Не знаю, — после нескольких секунд искреннего раздумья ответил Свен.

На какое-то время мы все замолчали, словно каждый пытался обдумать этот непростой вопрос. Олаф, видимо, не желал тратить время на пустую философию, поэтому быстро заскучал и перевел разговор на какое-то мелкое хулиганство, которое они с братом провернули на днях. Слушать это деревенское бахвальство мне было неинтересно, так что я полностью сосредоточился на работе, мерно водя металлом по влажному точильному камню.

В итоге я успел полностью закончить с двумя топорами и парой ножей. Уже собирался было перейти к лопате, как в этот момент во двор уверенным шагом вошел незнакомый мужик, держа в руках серп.

— А где кузнец? — спросил он, недоверчиво оглядев меня и сидящих на пеньках близнецов.

— Не знаю, где-то в деревне ходит, — я неопределенно пожал плечами.

— А чего тогда звук со двора такой, будто вовсю металл точат? — нахмурился мужик.

— Так это я точу, — я кивнул на аккуратную стопку уже готового инструмента перед собой.

— Ты? — он удивленно приподнял бровь, словно не верил собственным ушам.

— Я, — уверенно подтвердил собственные слова. — Если вам тоже нужно что-то подправить, то могу заняться.

— Ну уж нет, спасибо, не надо. Сейчас попортишь мне вещь, а мне потом бегай за твоим мастером-алкашом, чтобы он мне новый серп выковывал.

— Нормально я точу, — искренне возмутился я такой недоверчивости. — Сами посмотрите, — я поднял один из готовых топоров и протянул его мужику рукояткой вперед.

Гость уже собирался развернуться и уйти, но все же замер. Брать топор из моих рук он сначала не решался, лишь с подозрением разглядывая блестящую кромку металла. Но любопытство пересилило: он резко выхватил инструмент и осторожно провел подушечкой большого пальца по самому краю лезвия.

— Ай! — шикнул мужик, тут же отдернув руку.

Из пореза на пальце выступила багровая капля и упала на землю. Он уставился на свою руку, а затем перевел на меня удивленный взгляд.

— Хм, а ведь и правда неплохо... Точно сам точил? — его глаза опасно сузились, а в голосе послышалась немая угроза, мол, попробуй только соврать — пришибу на месте.

— Сам, — я аж грудь колесом выкатил от гордости за то, что мою работу оценили по достоинству.

— Ладно. Тогда на, заточи и мне серп, — он протянул мне свой побитый жизнью инструмент.

Я аккуратно прислонил лопату к скамейке и принял его заказ. В очередной раз плеснул немного воды на точильный камень и принялся внимательно оценивать, что именно нужно сделать с этим серпом, как вдруг со своего места недовольно подал голос один из братьев.

— Э-э-э, слышь, дядь, куда прешь? — недовольно протянул Олаф. — Мы вообще-то первые в очереди стояли. Давай, приходи попозже.

Мужик медленно повернулся к нему. Было видно, что он явно не ожидал подобной дерзости от какого-то шестнадцатилетнего сопляка. Его лицо потемнело, и он уже набрал в грудь воздуха, чтобы высказать близнецам все, что о них думает, но я решил вовремя вмешаться, пока дело не дошло до абсолютно бесполезной ругани.

— Спокойно, Олаф. У вас тут целая гора инструмента, а у человека всего один серп. Я сейчас быстро с ним разберусь, и дело с концом, — примирительно произнес я. — А вообще, парни, если вам скучно тут сидеть, можете пока пойти погулять. Через часок вернетесь и заберете все готовое, я как раз к тому времени закончу.

— Ага, ишь чего удумал! Пока нас тут не будет, ты наши хорошие топоры подменишь на какое-нибудь старое дерьмо из запасов твоего кузнеца? Знаем мы вас, умельцев, — Олаф подозрительно прищурился, но затем махнул рукой. — Ладно, черт с тобой, точи сначала ему.

Вернувшись к работе, я наконец-то смог рассмотреть серп поближе. Инструмент выглядел так, будто его выковали еще при первом старосте нашей деревни. Сама сталь в виде изящного полумесяца от времени истончилась и густо покрылась хлопьями ржавчины. По-хорошему, эту вещь давно следовало отправить в переплавку, потому что оставшийся огрызок металла вообще не был предназначен для нормальной работы в поле.

Но, к сожалению, лишнего железа на новый серп у меня не водилось. Единственное, что оставалось в моих силах, это попытаться продлить жизнь дряхлого инструмента на как можно более долгий срок.

Металл инструмента из-за своего почтенного возраста стал очень хрупким. Мне пришлось действовать максимально медленно и аккуратно, ведь от любого резкого или слишком сильного нажима лезвие могло попросту лопнуть пополам. В процессе работы я даже не пытался вернуть серпу его первоначальную форму полумесяца, а лишь осторожно снимал рыжий налет и выводил кромку, стараясь вернуть ей хоть какую-то способность резать.

Спустя десять минут скрупулезного труда на бруске заблестела ровная, пусть и довольно узкая полоса чистого металла. Я аккуратно обтер клинок ветошью и поднялся со своего места.

— Держите, готово, — я протянул инструмент мужику.

— Это че еще такое? — недоуменно нахмурился он, разглядывая серп. — Ты же его почти не сточил, обух как был толстым, так и остался!

— Его нельзя сейчас сильно стачивать, металл уже слишком старый и хрупкий, — спокойно пояснил я. — Сами посмотрите на лезвие, оно же тонкое, как бумага. Ему и так недолго жить осталось, а если бы я снял больше металла, оно бы сломалось на первой же охапке травы.

Мужик принялся вертеть серп в руках, разглядывая его с таким видом, словно видел впервые в жизни. Затем он привычным движением провел пальцем по кромке и снова тихонько шикнул, когда на коже проступил свежий порез.

— Хм, а ведь и правда острая бритва получилась. Ладно, парень, я тебя понял. Придется, видимо, новый у городских торговцев покупать, — с легкой грустью вздохнул крестьянин. — В любом случае тебе спасибо. Неправ я был, когда в твоих навыках усомнился.

Он протянул мне тускло блеснувшую медную монетку, забрал инструмент и зашагал прочь, оставив нас во дворе троих.

Мне было неприятно, что я не могу помочь мужику и выковать новый серп, но я знал, что скоро эта проблема должна будет решиться. Осталось только достать денег на покупку кирки и построить плавильную печь.

Близнецы во время визита взрослого гостя вели себя на удивление тихо, но стоило тому скрыться за забором, как они тут же вернулись к своим разговорам. Я спрятал заработанную медь в карман и, слушая их болтовню вполуха, принялся за лопату.

— Смотри, какую куклу у торговцев урвал, — Олаф с гордым видом вытащил из-за пазухи небольшую деревянную поделку в ядовито-зеленых тряпичных одеяниях. — Асе ее подарю. Как думаешь, понравится ей?

— Не знаю, — Свен озадаченно почесал затылок. — Фиг его вообще знает, что у этих девок в головах творится. Они какие-то странные все.

— Ничего они не странные! — тут же возмутился Олаф.

— Ладно-ладно, не кипятись, — Свен примирительно поднял руки. — Думаю, понравится. Девчонкам же вроде как нравится в куклы играть.

— Во-во, и я так же подумал! — довольно осклабился Олаф.

Мда. Свен мне иногда кажется гораздо умнее своего братца, но в такие моменты я беру свои слова обратно. Не знаю, сколько этой девчонке лет, но если она нашего возраста, то очень вряд ли до сих пор играет в куклы. Коллекционировать их она вполне может, ведь девушки любят собирать тех же мягких игрушек, но точно не играть.

— В таком ключе она ей вряд ли понравится, — вслух озвучил я свое мнение, опираясь на гораздо больший жизненный опыт из прошлого мира. — Но…

Договорить мне не дали. Мое авторитетное замечание задело гордость деревенского ухажера за живое, и лицо Олафа моментально налилось краской.

— Заткнулся бы ты уже, придурок! — яростно воскликнул он.

Вместо продолжения словесного ответа этот дебил резко взмахнул рукой, и в мою сторону полетел тяжелый колун, который я уже успел заточить.

Дыхание мгновенно замерло, а время вокруг словно замедлило свой ход. Опасный инструмент уверенно крутился в воздухе, направляясь четко мне в переносицу. В голове пронеслась шальная, паническая мысль, что если повезет, то мне прилетит рукоятью, а вот если нет, то я рискую прямо сейчас самым глупым образом потерять свою вторую жизнь.

В последний миг инстинкты, подстегнутые чистым адреналином, сработали быстрее мыслей: я резко дернул голову вбок и завалился назад, соскальзывая со скамьи. Острое лезвие с противным свистом рассекло воздух в каком-то сантиметре от моего носа и с глухим, страшным треском намертво вонзилось в бревенчатую стену кузницы прямо за моей спиной.

Подняв взгляд с земли, я понял, что Олафу снесло крышу окончательно. Он уже вскочил со своего пенька и бросился в мою сторону. Свен попытался было перехватить брата за рубашку, но банально не успел.

Понимая, что на ноги я подняться уже никак не успеваю, я рванул всем телом вбок и опрокинул стоявшее рядом старое ведро, в котором таскал уголь. Зачерпнув ладонью увесистую горсть скопившейся на дне черной пыли, я наотмашь бросил ее прямо в лицо нападающему. Олаф, явно не ожидавший такого подлого маневра, инстинктивно затормозил, но было поздно: едкое угольное облако полностью залепило ему глаза.

Свен тем временем просто застыл в стороне. Он явно не решался вмешиваться в чужую драку и словно выжидал, пока пыль уляжется. Значит, придется брать ситуацию под собственный контроль.

Глава 11

Пока парень находился в облаке пыли, я резко вскочил с земли и бросился на ослепшего соперника, планируя сбить его с ног простым захватом.

— А ну стоять! — внезапно разорвал воздух знакомый громовой бас. — Вы что тут устроили? — недовольно прорычал кузнец, сурово осматривая наше поле боя.

Я остановился в последний момент, так и не влетев в парня, но все еще ожидал возможного удара и не сводил с Олафа взгляда. Тот тоже замер на месте, даже перестав тереть забитые угольной пылью глаза. Его брат стоял чуть поодаль, и хоть он по сути не принимал участия в драке, теперь тоже застыл по стойке смирно.

— Я еще раз спрашиваю, что здесь происходит? — уже более грозно повторил кузнец.

— Да я просто случайно рассыпал угольную пыль на Олафа и вот бежал ему помочь очиститься, — соврал я, даже не моргнув глазом. — Все ведь так, ребята?

Близнецы согласно закивали головами. Получать нагоняй от кузнеца или рассказывать ему про драку им явно не хотелось.

— А это что за фигня? — кузнец перевел взгляд на топор, глубоко ушедший лезвием в бревно.

А неплохо я его все-таки заточил, раз он с броска подростка так глубоко вошел в твердое дерево. Мимолетно даже появилось чувство гордости за качественно выполненную работу, но сейчас нужно было думать о другом. Как адекватно ответить на этот вопрос, я не имел ни малейшего понятия, и ни одна вменяемая отговорка в голову не шла.

— Да это... я муху попытался убить, — неожиданно подал голос Олаф.

— Топором? — кузнец недоуменно выгнул бровь и посмотрел на него как на умалишенного.

— Ну да, простите. Чуть силы не рассчитал, — буркнул парень, шмыгнув носом.

— Ой, болваны, — старик устало махнул рукой и сплюнул под ноги. — Быстро убрали мне тут все, иначе я лично вашему батьке расскажу, чем вы тут занимаетесь. А ты у меня получишь, если еще раз подобный цирк устроишь, — указал он на меня пальцем и наконец скрылся в доме.

Я тяжело выдохнул и вытер выступивший на лбу пот. Повезло, что все так удачно разрешилось и кузнец пришел вовремя. Даже думать не хочется, чем могла закончиться эта потасовка. Если бы драка продолжилась, а Свен решил поддержать брата, то против двоих у меня было бы мало шансов. Они ведь как-никак единое целое, настоящие Биба и Боба, и кто знает, что могло прийти в их дурные головы. Вполне возможно, мне пришлось бы активировать жар прямо в бою, чтобы просто выжить и не дать себя покалечить.

— Держи, — я поставил перед Олафом ведро воды, из которого до этого брал воду для смачивания точильного камня.

Парень принялся усердно отмывать лицо от всей той грязи, что успела налететь. А мы со Свеном тем временем занялись уборкой и с помощью двух метел быстро собрали разбросанную по двору угольную пыль.

— Ну как, нормально отмыл? — спросил у нас Олаф, поворачиваясь к нам все еще с густыми черными полосами на щеках и лбу.

Угольная пыль — вещь непростая. Без мыла ее отмыть очень и очень сложно. Проще несколько дней вытерпеть, пока она постепенно сама сойдет, чем драить кожу до крови и мучить бедное лицо. Помимо этого, у него теперь еще и вся одежда была перепачкана, благо хоть выглядела она изначально как рабочая.

— Ну такое, — неопределенно повел рукой Свен.

Я в ответ лишь кивнул, подтверждая его слова.

— Козел ты, Тор, не дай бог еще раз мне попадешься. Отметелю так, что мать родная не узнает, — зло прошипел Олаф, и звучало это вполне серьезно.

— Хорошо, можешь пока дальше отмываться, а я буду дотачивать, — я полностью проигнорировал его угрозу.

Мне полностью хватило пяти десятков лет жизненного опыта в прошлом мире, чтобы сейчас просто проигнорировать пустые угрозы обычного подростка.

— Не будем мы ничего ждать, — зло бросил Олаф. — Пошли, — махнул он брату.

— А как же инструмент? — удивился Свен.

— Потом заберем, никуда он отсюда не убежит, — Олаф самостоятельно развернулся, вышел со двора и зашагал в сторону речки.

— Мы скоро придем, — бросил мне Свен и поспешил за братом.

В итоге я остался один. Хоть разговоры парней и было забавно слушать, но они все-таки сильно отвлекали от дела. А ведь впереди меня ждала самая сложная работа, а именно заточка пилы. Причем четкого понимания, как именно ее точить, у меня сейчас вообще не имелось.

Я попытался было просунуть точильный камень между зубьями, чтобы немного их подправить, но сразу понял, что брусок слишком большой. Других идей, как можно вернуть пиле остроту, в голову не приходило. Тут как будто требовался совсем иной инструмент, или я просто чего-то не понимал в точильном ремесле.

Решив понапрасну не ломать себе голову, я зашел в дом, чтобы спросить совета у кузнеца. Не просто же так его мастером называю, пусть отрабатывает свою должность и учит подмастерье.

— Мастер, — обратился я к Ульфу, который в этот момент ел сало, закусывая его хлебом и принесенной мной капустой. — Как пилу заточить? А то камнем как-то не выходит.

— Болван, ты чего ее камнем точить удумал? Дай сюда, посмотрю, — он выхватил инструмент из моих рук и принялся внимательно рассматривать зубья. — Ладно, хорошо, что еще не успел ничего испортить. Тут напильник использовать надо, трехгранный.

Он тяжело поднялся со стула и направился в кузницу. Оттуда сразу донесся грохот перебираемого железа. Похоже, мастер переворачивал стеллаж целиком, так что чуть позже надо будет там прибраться, чтобы не огрести за чужой бардак. Спустя пару минут Ульф вернулся и бросил на деревянный стол треугольный напильник.

— Все, иди, не мешай есть, — буркнул он мне и отправил в рот очередной кусок сала.

Будь я сейчас голоден, этот скромный перекус стал бы для меня настоящим испытанием. К счастью, я вовремя о себе позаботился и наелся рыбы. Но все же перед сном не мешало бы еще чем-нибудь подкрепиться, ведь молодому организму нужно формировать мышцы. Ощущать себя слабаком в этом суровом мире было как-то совсем неприятно.

Присев обратно на лавочку во дворе, я попытался подправить зубья с помощью напильника, но пила ходила ходуном в руках. Быстро сообразив, что к чему, я вернулся в дом, проследовал в кузницу и намертво зажал инструмент в тисках.

У такой пилы есть только одно рабочее направление, когда человек пилит от себя. Когда полотно идет обратно, оно уже не режет дерево, а значит, и зубья нужно затачивать строго в одну сторону.

Я принялся методично обрабатывать каждый зуб, сначала с левой стороны, а затем с правой. Однако спустя пару заходов понял, что делаю что-то не то. На такую беготню от зуба к зубу уходило слишком много времени, да и угол заточки каждый раз выходил разным, что явно не шло инструменту на пользу.

А что, если сначала пройтись напильником по всем зубьям с одной стороны, а когда закончу, просто перевернуть пилу в тисках и пойти вдоль другой? Внезапная идея показалась мне логичной, и я сразу решил опробовать ее на практике.

По каждому металлическому зубчику приходилось проводить напильником по многу раз, чтобы соскрести лишнее и вернуть ему правильную острую форму. Из-за этого на один зуб уходило около четырех минут. Всего их оказалось пятнадцать штук. Мне еще крупно повезло, что пила попалась с крупным зубом, будь они мелкими, их могло оказаться штук пятьдесят, а то и больше.

В итоге на эту работу ушло невероятно много времени, и я даже успел изрядно запыхаться.

[Переход на следующий этап: 26% → 27%]

Благо система хотя бы порадовала меня за заточку всех инструментов парой процентов. Да, немного, но и дело-то, надо признать, было нехитрое.

Уставший донельзя, я присел за стол напротив мастера, желая просто немного перевести дух.

— Доедай, — Ульф щедро пододвинул ко мне остатки сала с хлебом.

У меня хоть и не было сильного чувства голода, отказываться от бесплатной еды, особенно от сытного мяса, я не стал. Поэтому я принялся неспешно жевать предложенное угощение, восстанавливая силы.

— Пошли, — скомандовал кузнец, как только я проглотил последний кусок.

— Куда? — искренне удивился я.

Выйдя на улицу, кузнец запер за собой дверь, и мы молча двинулись по улочкам. Мы так долго петляли между домами, что я окончательно потерял понимание, куда именно мы держим путь.

Для меня поход куда-то с кузнецом был полной неожиданностью. Обычно вся моя работа не выходила за пределы двора и кузницы. Максимум мастер мог отправить меня в другую часть деревни, чтобы что-то принести или отдать заказ. Но вот так, чтобы мы вместе куда-то целенаправленно шли, случилось впервые.

— А куда мы все-таки идем? — не выдержал я.

— Прививать правильные ценности тебе будем, — веско обронил он.

— Это какие еще ценности?

— Правильные, — ответ кузнеца буквально убил своей информативностью. — Те самые, которые должен чтить каждый уважающий себя кузнец, когда впервые сам заработал.

— Так я, мастер, ничего не заработал, у меня карманы пусты, — практически честно ответил я, решив умолчать о единственной медной монете, полученной от мужика за серп.

— Ты что, бесплатно точил инструмент этим обалдуям? — Ульф резко остановился на месте, и его лицо начало стремительно наливаться багровой краской.

— Нет, — я поспешил остановить закипание мастера во избежание скандала. — Помните, я гвозди для петель притащил? Так вот, мы с Олафом договорились, что я ему инструменты заточу, а он мне за это гвозди отдаст.

— Так зачем ты тогда со мной идешь? — в недоумении повысил на меня голос кузнец.

— Не знаю, — честно ответил я, все еще не понимая, куда именно мы держим путь.

— За что ж ты мне такой на голову свалился, — старик устало потер переносицу и тяжело вздохнул. — Ладно, пошли уже. Может, хоть рука у тебя окажется счастливой.

А вот теперь до меня наконец дошло, куда именно мы направляемся. Меньше всего я ожидал, что кузнец решит привить своему подмастерью настолько вредную привычку. В прошлой жизни азартными играми я никогда всерьез не увлекался. Было дело пару раз, баловался на пару сотен рублей и даже умудрялся выигрывать, но никакой зависимости это не вызвало. Поэтому, лишь на секунду затормозив от неожиданности, я уверенно продолжил свой путь вслед за шагающим впереди кузнецом.

Спустя пару минут мы, очевидно, пришли к его другу Афдосию. Кузнец выбил по дереву какой-то особый сигнал, после чего дверь отворилась. Сам владелец дома оказался обычным мужичком, причем настолько тощим, будто голодал тут за всю деревню в одиночку. Хотя скорее всего у него с деньгами наоборот все было в полном порядке. Как минимум он на постоянной основе обирал кузнеца, который зарабатывал поболее среднего деревенского жителя.

— Добро пожаловать, гости дорогие, — заискивающе осклабился он, как только мы переступили порог. — Ульф, ты чего этого с собой притащил? Мамка его мне потом все мозги не вынесет?

— Нет у него родителей уже давно, он со мной живет, — отрезал Ульф и просто прошел к единственному столу, тяжело опустившись на табурет.

Разговор о родителях меня не особо задел, а вот другой вопрос искренне заинтересовал. Мне стало любопытно, как этот Афдосий вообще умудряется выживать в деревне при таком роде деятельности. Зависимость от азартных игр является преимущественно мужской привычкой, поэтому и основные клиенты у него мужики. Уверен, их жены очень недовольны, когда супруги спускают здесь нажитое, а значит, наверняка регулярно жалуются старосте и устраивают с Афдосием громкие скандалы. Так что оставалось большой загадкой, как его лавочку до сих пор не прикрыли после всех этих постоянных жалоб.

— Думал, придешь днем, а пришлось ждать до вечера. Чего друга заставляешь томиться? — спросил Афдосий, присаживаясь напротив нас.

— Не до тебя было, сегодня торговцы приехали, — хмуро буркнул Ульф. — Сталь привезли.

— Ну привезли и привезли, они же торговцы, им положено, — пожал плечами хозяин дома.

— От лорда сталь привезли! Мечи выковать нужно, башка твоя глупая, — раздраженно сказал кузнец. — Вот со старостой полдня и разбирались, чего конкретно хочет владыка наших земель.

Я мысленно навострил уши, внимательно слушая этот разговор. Мне показалось очень необычным, что какому-то кузнецу, живущему в глухой деревне, доверяют ковку мечей, да еще и по прямому приказу самого лорда. Ладно бы Ульф обладал невероятным талантом, но ведь он обычный деревенский мастер без каких-либо выдающихся навыков, да вдобавок еще и с весьма сомнительной репутацией.

— Надоело уже эти мечи ковать, — продолжил жаловаться Ульф. — Каждый месяц по два клинка вынь да положь. Сил уходит уйма, а все бесплатно, в счет налога. Вообще не ценят наш тяжелый труд.

— Это да, у всех деревенских кузнецов сейчас такая проблема, — согласился Афдосий. — Все кругом недовольны, да только сделать никто ничего не может.

— Мастер, война, что ли, намечается? — предположил я, раз уж у всех мастеров в округе объявилась четкая норма по производству холодного оружия.

— Какая еще война? — искренне не понял кузнец.

— Ну а почему тогда каждый кузнец обязан ковать мечи для лорда? — озвучил я вполне логичную мысль.

— Так это древний закон, он уже лет двести как существует, если не больше, — пояснил Ульф. — Каждая деревня должна сдавать определенное количество клинков в месяц. С нашей, например, требуют ровно два.

— А зачем это делается?

— Я, думаешь, знаю? — зло огрызнулся кузнец. — Спроси чего полегче. Афдосий, давай доставай уже кости, устал я за день о работе думать. Пора в свинью играть!

А вот меня эта странная ситуация никак не отпускала. Если абсолютно каждая деревня обязана регулярно поставлять оружие, и при этом в землях нет никаких крупных войн, то куда вообще уходят такие колоссальные запасы стали? Из рассказов местных я уже понял, что в этом мире водятся опасные монстры, но очень сильно сомневался, что они способны поглощать и ломать мечи в подобных масштабах. К сожалению, ответ на этот интригующий вопрос пока оставался для меня полной загадкой.

— Ну, давай начнем, — Афдосий достал два игральных кубика и пододвинул их кузнецу. — Твой первый бросок.

— Нет, сегодня пацан будет отвечать за мои деньги, — Ульф перенаправил кости мне. — Начинаем со ставки в одну медную монету, — добавил он, с глухим звоном высыпая на стол из кармана горсть меди.

— А какие правила игры? — спросил я, беря в руки кости.

— Все просто, — охотно начал пояснять хозяин дома. — Цель игры — первым набрать ровно пятьдесят очков. Бросаешь кубики, смотришь на результат и сам решаешь: забрать эти очки в общую копилку и передать ход, или рискнуть, бросить еще раз и прибавить новый результат к прежнему. Но помни: если на любом из кубиков выпадает хотя бы одна единица, твой текущий ход немедленно сгорает, ты записываешь себе круглый ноль за этот раунд, а кости переходят ко мне. А вот если выпадает сразу две единицы, то наступает полная задница — вообще все твои очки, заработанные за всю игру, сгорают и превращаются в ноль. У нас это называется «свинья».

Правила оказались достаточно простыми. Будь я в прошлой жизни профессиональным игроком в кости или математиком, глубоко разбирающимся в теории вероятностей, я наверняка смог бы просчитать стратегию, которая на длинной дистанции принесла бы целое состояние. А пока оставалось уповать на чистую удачу.

Взяв два кубика, я тряхнул их в ладони и бросил на деревянную поверхность. Кости со стуком приземлились на стол и покатились, замедляя ход.

— Пять и шесть, одиннадцать, — довольно крякнул Ульф. — Забирай в банк и передавай ход, — попытался скомандовать кузнец.

— Мастер, вы доверили мне свои деньги, так что позвольте мне самому решать, как играть, — спокойно ответил я и бросил кости во второй раз.

В этот раз выпали тройка и четверка. Решив больше не рисковать, я зафиксировал результат. Итого за первый раунд у меня получилось восемнадцать очков. Я пододвинул кубики на середину стола, приглашая противника сделать свой ход.

— Неплохо для начала, весьма неплохо, — усмехнулся Афдосий. — Но смотри, парень, как играют настоящие мастера.

Вместо того чтобы взять те кости, которыми только что ходил я, он ловким движением достал откуда-то из рукава свою собственную пару кубиков и бросил их на стол. Покатившись, они замерли, показав две шестерки.

«Ага, так вот в чем фокус», — мысленно хмыкнул я. У этих костей явно был смещен центр тяжести, из-за чего максимальное значение выпадало гораздо чаще положенного. Вот и весь секрет его регулярных побед над доверчивым кузнецом.

Я мимоходом глянул на Ульфа, но тот просто азартно следил за игрой, совершенно не замечая откровенного жульничества своего приятеля. Следующий бросок принес Афдосию пятерку и шестерку, после чего он благоразумно забрал очки в банк, завершая ход.

— Давай, твоя очередь, — с хитрой улыбкой на лице поторопил меня хозяин дома.

Я подобрал свои кости, все еще лежавшие по центру стола, и снова бросил их. Затем еще раз и еще. На удивление, мне везло, и ни разу на гранях не показалась проклятая единица. Я действовал агрессивно, на грани краха, и в итоге сумел подобраться к серьезной отметке, набрав суммарно сорок три очка.

Афдосий, явно не ожидавший такого напора от зеленого новичка, заметно занервничал и принялся швырять свои кубики один за другим. За четыре броска он умудрился набрать сорок девять очков. Ему оставалось до победы всего одно очко, но если бы он сейчас передал ход мне, то гарантированно проиграл бы в следующий же мой ход. Из-за этого ему пришлось рисковать и бросать в пятый раз. Кости со стуком покатились по дереву, а мы все трое замерли в ожидании, словно на кону стояла не жалкая медная монетка, а наши собственные жизни.

— Свинья! — оглушительно закричал кузнец, когда на кубиках Афдосия замерли две единицы, и тут же залился громовым хохотом. — Молодец, пацан, уел его! — он с размаху хлопнул меня по плечу, да так сильно, что я едва не свалился с табурета.

— Новичкам везет, — фальшиво улыбнулся Афдосий, стараясь сделать вид, будто проигрыш его ни капли не задел.

Хотя по факту эта партия действительно ничего не стоила, ведь на кону стояла всего одна медянка. Зато этот раунд помог мне окончательно убедиться в том, что его личные кубики были со сломанным балансом. За все его шесть бросков на них пять раз выпала как минимум одна шестерка. Даже без глубоких познаний в теории вероятностей я прекрасно понимал, что в честной игре вероятность такого исхода крайне мала.

Мы продолжили игру. Один раунд стремительно сменялся следующим. Я пытался на ходу что-то просчитывать и предугадывать, но против слепой удачи не попрешь, даже если твой оппонент вовсю жульничает со своими кубиками. Мне везло просто феноменально. Я побеждал раз за разом, а кузнец с каждой новой выигранной монеткой орал все громче и радостнее. Где-то через час такой непрерывной игры наша скромная кучка меди заметно разрослась, увеличившись примерно в четыре раза от изначальной суммы.

— Может, пойдем уже, мастер? — негромко спросил я Ульфа, прекрасно понимая, что везение новичка штука не вечная и скоро этот поток удачи иссякнет.

— Какое пойдем?! Да ты видел, как ты его грабишь? — азартно хохотнул Ульф, в глазах которого горели голодные огоньки. — Играем дальше, пока мы этого скрягу до гола не разденем!

Я лишь тяжело выдохнул и в очередной раз потянулся за костями.

— Правильно Ульф говорит, — поддержал Афдосий, хитро прищурившись. — Пока удача прет, ее нужно хватать за хвост.

Возразить мне им было нечего, и наша игра продолжилась. В итоге получилось выиграть еще несколько партий, увеличив нашу общую кучу монет еще немного.

— Мастер, я устал и спать хочу, — предпринял я очередную попытку уломать кузнеца и наконец закончить игру.

— Никаких спать, играй! — зло выкрикнул Афдосий, с силой ударив кулаком по столу.

— Успокойся, — серьезно осадил его кузнец. — Мы никуда не уходим. Лучше налей мне выпить чего-нибудь.

— Мастер, я еще и есть хочу, — попытался я надавить на жалость, чтобы хоть как-то сохранить наш выигрыш.

— Иди домой один, я сам игру продолжу, — отмахнулся кузнец.

Вот она, главная беда любого казино. Самое сложное здесь — это не выиграть, а вовремя остановиться. Кузнец этого делать явно не умел. Видимо, он вознамерился за один вечер отыграть у шулера вообще все деньги, которые когда-либо ему проиграл. Вот только старик совершенно не понимал, что рано или поздно кости со смещенным центром тяжести начнут работать как надо, и тогда наша серия побед мгновенно оборвется.

— Хорошо, — кивнул я, поднимаясь с табурета. — За вами прийти попозже? — спросил я, уже намереваясь выйти за порог.

— Нет, я сам тебя позову, когда выгоню этого неудачника на улицу, выиграв его дом себе, — самонадеянно хохотнул кузнец.

Я вышел на улицу и с наслаждением вдохнул прохладный свежий воздух, выветривая из мыслей остатки этого удушливого азартного вечера. Видимо, у меня и впрямь стойкий иммунитет к лудомании, раз даже после такой феноменальной полосы везения я думал лишь о том, как бы поскорее уйти.

— Свинья! — радостно закричал за закрытой дверью Афдосий.

Ну вот и началось. Пошел стремительный проигрыш той огромной горы монет, которую подсунула нам госпожа удача. Мне, по большей части, было плевать на эти медяки. Я этих денег в руках все равно бы не увидел, а старик сам вправе распоряжаться своим кошельком как ему вздумается.

Вернувшись в пустой дом, я без сил завалился на кровать и мгновенно уснул. Завтра нужно было расшибиться в лепешку, но заработать денег. До того момента, как торговцы свалят из нашей глухомани, мне кровь из носу требовалось купить кирку, иначе весь мой план шел псу под хвост.

***

На следующее утро я проснулся не как обычно, от криков петухов, а от яростного, оглушительного стука в дверь. Спросонья едва не запутавшись в одеяле, я вскочил на ноги и побежал к двери, гадая, кого там принесло в такую рань.

— Открывай давай! — донесся с улицы хриплый ор кузнеца, прежде чем я успел подать голос.

Точно, я ведь заперся изнутри, когда пришел ночью. Мельком глянув в узкое оконце, я заметил, что солнце только-только показывается из-за горизонта, и как раз в этот момент где-то по соседству закукарекал петух. Получается, старик просидел за игральным столом всю ночь напролет.

— Чего так долго возишься? — недовольно буркнул Ульф, как только я распахнул перед ним дверь.

Выглядел мастер паршиво: глаза покраснели от недосыпа, под ними залегли темные круги, а от одежды за версту несло перегаром.

— Спал я, — ответил я, посторонившись. — Ну и как прошла ночь, мастер? Удалось забрать дом Афдосия?

— Никак. Как обычно, этот сморчок все подчистую выиграл, — угрюмо отозвался кузнец, кое-как доковылял до лавки и тяжело рухнул на нее прямо в одежде и грязных сапогах.

Едва его голова коснулась деревянной поверхности, как Ульф моментально отключился. Буквально через тридцать секунд тишины по дому разнесся такой громогласный, утробный храп, что стены, казалось, начали мелко вибрировать. Старик спал мертвецким сном, и теперь его вряд ли бы разбудил даже учебный залп из пушки.

Ну все, как минимум на двенадцать часов про кузнеца можно смело забыть. И для меня это было ой как плохо. Мало того что мне позарез требовались монеты на покупку кирки, пока торговцы не уехали, так еще и нужно было как-то двигать дальше прогресс системы. Выбрасывать целый день на ветер из-за чужого похмелья мне совсем не хотелось.

Я прошелся по дому, размышляя, чем полезным заняться сегодня и как не потерять целый день. Погруженный в свои мысли, я зашел в кузницу, где на верстаке лежали две длинные полосы серого цвета.

Похоже, это и была та самая сталь, из которой нам с мастером предстояло выковать мечи для лорда. Я подошел ближе, чтобы рассмотреть первый более-менее приличный металл, встреченный мной в этом мире, и оценить его с высоты своего профессионального опыта.

Взяв в руки верхнюю полосу, я принялся внимательно ее изучать. Поверхность покрывала толстая корка окалины, но это было нормальным явлением и означало, что заготовка относительно недавно покинула печь. А вот что мне категорически не понравилось, так это неровность слоев: в одних местах окалины наросло больше, в других меньше. Для опытного металлурга это явный знак, что заготовку достали раньше времени, не дав ей как следует прокалиться.

Отковыряв ногтем небольшой кусочек серой корки, я обнаружил под ним крошечные темные вкрапления на металле. Это означало, что в стали остались невыведенные шлаки, которые критически ухудшали свойства сплава, из-за чего будущий меч сильно терял в прочности.

В моем прежнем мире подобный брак выбросили бы на любом заводе или, в лучшем случае, отправили на переплавку как копеечный лом. Но для здешней эпохи это, похоже, считалось весьма неплохим материалом. Что ж, ничего. Скоро здешние мастера поймут, что их хваленая столичная сталь — сущая фигня, когда я покажу им, что такое настоящее качество.

Пока я изучал металл, в дверь дома снова постучали. Скорее всего, это явились братья-близнецы за своим инструментом, который все еще лежал у нас. Однако, открыв дверь, я увидел незнакомого деревенского мужика.

— Где кузнец? — даже не подумав поздороваться, гость сразу принялся вытягивать шею, пытаясь разглядеть что-то за моей спиной.

— Дрыхнет, плохо ему после вчерашнего, — коротко отрезал я.

— Вот черт, уже третий день не могу его поймать, — в сердцах сплюнул мужик. — А ты не можешь его растолкать? Мне очень срочно надо.

— Без шансов, — отрицательно покачал я головой. — Когда Ульф в таком состоянии, его даже набат соборного колокола не разбудит.

— Плохо, — расстроился визитер, но тут же с надеждой уставился на меня. — Слушай, у меня тут плевая работа, думаю, даже ты, малец, справишься. Только мне прямо сейчас нужно сделать. Согласишься?

Что именно требуется смастерить, он не уточнил, причем с таким таинственным видом, будто собирался заказать орудие для пыток, вроде какого-нибудь медного быка.

А вообще, подвернувшийся заказ был как нельзя кстати. Кузнец все равно просадил бы заработок в кости, а мне нужны были личные деньги на покупку кирки. Эта покупка сослужила бы мне хорошую службу и обеспечила бы безбедную жизнь на долгое время. Так что подзаработать на стороне я был более чем согласен, особенно пока хозяин кузни видит десятый сон.

— Смотря, что сделать надо? — спросил я, готовый взяться практически за любую работу.

— Да там все просто, мне гвозди нужны, — пояснил мужик.

— Материала у нас сейчас нет, но если дашь задаток на покупку, то возьмусь, — ответил я, решив сразу прощупать почву.

— Ой, да знаю я, что у твоего кузнеца вечно проблемы с металлом, поэтому все свое принес, — хмыкнул он и протянул мне несколько длинных квадратных прутков.

Из точно таких же заготовок я совсем недавно ковал гвозди для строителя Олава.

— Сможешь из этого сделать пятьдесят хороших гвоздей? — с надеждой спросил заказчик.

— Раз материал твой, тогда по рукам. С тебя пять медных монет, — озвучил я цену.

— Договорились, только мне побыстрее надо, желательно чтобы через пару часов все было готово. Успеешь?

— Все сделаю в лучшем виде, прямо сейчас и займусь, — пообещал я.

В кузницу я вошел в великолепном расположении духа, настроение было практически идеальным. Ковка гвоздей уже не казалась мне чем-то запредельно сложным. Кое-какой опыт я на этом деле набил, и пусть местный мастер наверняка нашел бы в моей самодельной технологии кучу изъянов, конечный результат заказчиков устраивал. По крайней мере, суровый отец близнецов руки мне за плохой товар не переломал, а значит, можно было смело продолжать в том же духе.

К тому же эта плевая работа отлично подходила для прокачки моих навыков. В прошлый раз я лишь нащупал правильный подход к металлу, а теперь мне искренне хотелось поднять планку качества на новый уровень.

Как и прежде, я выделил для себя три главные метрики идеального изделия. Во-первых, шляпка гвоздя должна быть максимально круглой и располагаться строго по центру стержня. Во-вторых, важна правильная геометрия самого штыря, чтобы он не шел волнами и был круглым. И в-третьих, острие требовалось сделать по-настоящему острым. Именно на этих трех параметрах я и сосредоточился, раздувая меха и укладывая прутки в горн.

Параллельно приходилось следить за временем и работать в хорошем темпе. Качество качеством, но клиент четко обозначил сроки, а подводить человека было нельзя. Требовалось повышать свою значимость в деревне.

В итоге за два с половиной часа непрерывного стука молота мне удалось выдать пятьдесят штук. Вплане скорости это был колоссальный прорыв, ведь над прошлой партией я ковырялся едва ли не всю ночь. Да и качество заметно подросло. Кривые уродцы среди готовой продукции все еще попадались, но в процентном соотношении брака стало значительно меньше.

Заказчик явился точно в срок, будто караулил под дверью. Он придирчиво осмотрел несколько верхних гвоздей, взвесил их на ладони и удовлетворённо хмыкнул, заметив, что для подмастерья работа была выполнена очень даже недурно и он ожидал куда худшего результата. Чем неслабо потешил моё эго.

Высыпав мне на ладонь заслуженные пять медяков, мужик забрал товар и поспешил по своим делам. Я уже было намылился спрятать заработок и пойти следом, как на пороге нарисовались братья-близнецы. У Олафа на лице все еще красовались черные пятна после вчерашнего облака угольной пыли, но затевать новую драку парни он не стал. Они молча забрали свои заточенные инструменты, буркнули что-то невнятное на прощание и быстро удалились.

Оставшись один, я с довольной улыбкой пересчитал монеты. На душе было легко и приятно, ведь теперь я со спокойной совестью мог направиться прямиком на рынок, твердо зная, что заветная кирка сегодня наконец-то станет моей.

Глава 12

За ковку гвоздей система насыпала мне на удивление щедро. Я ожидал гораздо меньшего, но, похоже, когда я занимаюсь кузнечным делом в одиночку, без присмотра Ульфа, прогресс капает значительно быстрее. Из этого следовало сделать простой вывод: при любой удобной возможности нужно работать самостоятельно.

[Переход на следующий этап: 27% → 29%]

На центральной площади деревни уже было людно, но, к счастью, со вчерашним безумным ажиотажем это не шло ни в какое сравнение. Я спокойно дождался, пока очередь у палатки торговца иссякнет, и шагнул к прилавку. Настроение было прекрасным, ведь я наконец-то стоял в шаге от своей цели.

— Мне, пожалуйста, вон ту кирку, — улыбнулся я лавочнику.

— Любой каприз за ваши деньги, — Мик ответил мне дежурной приторной улыбкой и достал из-под прилавка увесистый инструмент. — С тебя десять медных монет.

— Сколько? Десять? — ошарашенно переспросил я, на секунду решив, что у меня начались слуховые галлюцинации.

— Все верно, десять, — кивнул торговец, подтверждая, что с моим слухом все в полном порядке.

— Но вчера она стоила всего пять! — я нахмурился, чувствуя, как внутри закипает злость.

— Так то было вчера, парень, — Мик прищурился, и на его хитрой физиономии отобразилась откровенно подлая, торжествующая ухмылка. — Ночью я хорошенько подумал и понял, что эта кирка тебе ну очень нужна. Раз спрос растет, растет и цена. Закон рынка.

— Закон рынка, говоришь? — я оперся ладонями о прилавок и пристально посмотрел торгашу прямо в глаза. — Это называется не закон рынка, а обычное жлобство. Думаешь, если я ее не куплю, то купит кто-то другой?

— Конечно купит, — гадко осклабился Мик, самодовольно разведя руками. — У меня по пути еще куча деревень и даже парочка городов, так что кто-нибудь да заберет.

Вот же гад. Поступил со мной по-свински, а мне даже ответить ему было нечего. Оставался единственный выход — кровь из носу раздобыть недостающие монеты. Благо впереди был еще целый день, а заработать требовалось всего четыре медяка.

Времени просто стоять не было, поэтому я развернулся и быстрым шагом направился обратно в кузницу.

— Ах да, чуть не забыл, — бросил мне вдогонку торгаш, и его улыбка стала еще шире. — Завтра цена поднимется снова. Так что советую поторопиться.

Внутри у меня все окончательно закипело. Я искренне не понимал, за что заслужил такое паршивое отношение. Я этому человеку ничего плохого не сделал, а вел он себя как законченный подонок. Если бы у меня в темной подворотне просто отжали кошелек, я бы злился меньше, чем сейчас от этого наглого, глумливого вымогательства.

— Хорошо, — процедил я сквозь зубы, тяжело дыша и едва сдерживаясь, чтобы не высказать козлу все, что о нем думаю. — Сегодня я принесу деньги.

Я резко развернулся и поспешил уйти с площади подальше, лишь бы больше не видеть эту лоснящуюся свинячью рожу. На нее без слез смотреть было трудно, так и хотелось запихать ему в пасть яблоко, запечь до хрустящей корочки и подать на королевский стол в качестве главного блюда.

Ладно, остыли. Нужно было срочно придумать, как заработать деньжат, и в голове тут же всплыл образ деда с речки. Он встретил меня вчера, когда я нес домой гвозди, и очень хотел их купить. План вырисовывался простой: я вполне мог прямо сейчас взять у торговцев прутковое железо, быстро наклепать новую партию гвоздей и продать их старику. Вот только сначала нужно было его найти и обо всем договориться.

Оба раза я видел деда у реки, а значит, логичнее всего было начать поиски именно оттуда. Быстро миновав деревенские улочки, я проскочил через дыру в частоколе и вышел прямо к воде.

Старик обычно сидел на излюбленном плоском камне у противоположного берега. Сейчас там было пусто, и, сколько я ни всматривался в камыши, его силуэта нигде не виднелось. Зато прямо около того самого камня пожилая женщина усердно стирала в реке белье. Вот к ней я и направился, надеясь разузнать хоть что-то.

— Извините! — крикнул я, привлекая ее внимание через реку, так как мочить ноги и переходить вброд совершенно не хотелось. — Тут обычно дед сидит, рыбачит. Вы его сегодня не видели?

— А зачем тебе дед? — осторожно, с прищуром спросила старуха, словно подозревая, что я замышляю против старика что-то недоброе.

— Да он у меня вчера гвозди купить хотел, — пояснил я. — Вчера металла не было, а сегодня как раз появился. Вот и ищу его. Подскажите, где он живет?

После этих слов бабушка заметно успокоилась. Как выяснилось, она приходилась рыбаку супругой. Жила престарелая пара у самой реки, их дом находился буквально в двух минутах ходьбы от берега. Туда я и направился, оставив женщину спокойно стирать белье дальше.

Дед обнаружился сразу за покосившейся калиткой своего двора. Сгорбившись, он усердно орудовал тяпкой, выравнивая поверхность свежей грядки.

— Дед! — окликнул я его, подходя ближе.

— Чего? — старик разогнул спину и прищурился, всматриваясь в мое лицо. — А, младший кузнец! Не признал сразу. Чего пришел? — тут же расплылся он в благодушной улыбке.

— Металл появился. Могу сделать те гвозди, о которых вчера говорили, — с ходу перешел я к делу.

— А, гвозди-то... Так они мне уже без надобности, — дед со вздохом развел руками.

— Как не нужны? — опешил я, чувствуя, как мой идеальный план рушится на глазах.

— Вот так, не нужны. Купил вчера под вечер у приезжих торговцев, они как раз остатки распродавали.

Мда, это было плохо. Впрочем, дед явно не единственный житель в округе, и в большой деревне всегда найдется тот, кому нужно что-то починить или сковать. Попрощавшись со стариком, я двинулся дальше. План оставался прежним: сначала найти клиента, узнать его потребности, а уже потом взять у торговцев металл под этот конкретный заказ. В общем, ничего сложного.

Я неторопливо пошел по улице, внимательно глядя по сторонам и высматривая людей, которые возились с каким-нибудь инвентарем. Судя по добротным домам со свежей черепицей и крепким заборам, в этой части деревни жили исключительно зажиточные хозяева. Около одного из таких дворох как раз замаячили две мужские фигуры.

Один из них держал в руках погнутое лезвие от плуга и о чем-то горячо спорил со вторым. Вот тут я и решил вмешаться.

— Господа, вам случайно помощь кузнеца не нужна? — поинтересовался я, вальяжно оперевшись на забор.

— Очень нужна! Нам бы кто лезвие от плуга выправил да наточил, — отозвался мужчина, одетый в добротную рубаху из хорошего сукна, что сразу выдавало в нем человека при деньгах.

Парень, стоявший рядом с ним, напротив, носил бесформенное тряпье непонятного цвета, которому было уже бог весть сколько лет. Обычный батрак. Вероятнее всего, первый был хозяином земли, а второй — его наемным работником.

Я уже прикинул в уме, сколько смогу запросить за такую работу, но тут зажиточный крестьянин осекся и прищурился, разглядывая меня.

— Погоди-ка. А ты часом не тот пацан, что у Ульфа в подмастерьях ходит? — внезапно спросил он.

— Он самый, — честно ответил я, не чуя подвоха.

— Тогда иди отсюда лесом! Да чтоб я еще хоть раз в вашу кузницу сунулся? Ни в жизни! — замахал на меня руками мужик. — Я лучше у приезжих купцов новый плуг втридорога возьму, чем хоть одну медянку твоему мастеру отдам. У него же руки из задницы растут, только добро переводить горазд!

Речь хозяина плуга была предельно доходчивой и ясно давала понять, что конструктивного диалога у нас не выйдет. Пока я не заработаю себе хоть какую-то вменяемую репутацию, к местным богатеям соваться просто бессмысленно.

Ладно, ничего страшного, продолжаем поиски. Вскоре на одной из улочек мне повстречался стражник, одетый в легкую кожаную броню. Он усердно возился у дверей небольшого амбара, недовольно кряхтел и периодически грязно выругивался. Я подошел поближе, желая понять, в чем причина его мучений.

— Помочь? — спросил я, так и не сумев с ходу разобрать, что именно он пытается сотворить с дверным косяком.

— Да чем ты мне поможешь, малец? — стражник со вздохом обернулся и продемонстрировал мне навесной замок, толстая верхняя дужка которого лопнула аккурат напополам.

— Так тут делов-то всего ничего, — сразу оживился я, мгновенно оценив фронт работ. — Прогреть как следует, да кузнечной сваркой схватить. На пару минут делов.

— Ага, делов-то, — угрюмо передразнил стражник, скептически разглядывая сломанное железо. — Кузнец наш деревенский мало того что жопорукий, так еще и с характером скверным. Придешь к нему, так он либо пьяный в дрова, либо три шкуры сдерет за такую мелочь. А замок казенный, мне за него перед десятником отчитываться.

— Давайте я сделаю, это действительно легкая работа, — предложил я.

— А откуда ты вообще такими знаниями владеешь? — стражник недоверчиво оглядел меня с ног до головы.

Я судорожно соображал, что бы такого сказать, дабы и клиента не спугнуть, и получить этот чертов замок на ремонт.

— Да меня отец научил, — неловко буркнул я первое, что пришло в голову.

— Чего? Ты мне тут лапшу на уши вешаешь? — стражник нахмурился и сурово прищурился. — Я в этой деревне четвертый десяток лет живу и никогда здесь не слышал про другого кузнеца, кроме Ульфа. Постой-ка. Так ты, что ли, его подмастерье?

— Ну да, — скрывать очевидное было глупо. — Но я правда могу все сделать хорошо. Работа ведь плевая. Давайте так: я сначала все починю, а вы заплатите мне пару медяков только тогда, когда сами убедитесь в качестве. Идет?

— Ну уж нет, не верю я вам, — отрезал служивый и решительно спрятал обломки замка в карман. — Я лучше из своего кармана новый куплю у приезжих купцов, чем еще раз поверю этому старому пьянице или его ученику. Иди отсюда, парень, не мешай работать.

Очередная неудача, но отчаиваться я не собирался. Рано или поздно найдется клиент, который согласится заплатить за мои услуги, нужно просто продолжать поиски. В деревне живет около четырехсот человек, так что вероятность встретить заказчика оставалась весьма высокой.

Я продолжил обходить улицы, подходя практически ко всем подряд и предлагая самую разную помощь. К моему удивлению, люди отказывались даже от банальной заточки, не говоря уже о более сложных заказах. Не унывая ни на секунду, я двигался по окружности деревни, постепенно смещаясь к центру. В общей сложности я схлопотал уже порядка тридцати отказов.

— Я сказал, проваливай, пока я стражу не позвал! — прикрикнул на меня очередной местный житель, когда я попытался предложить ему убрать трещину на охотничьем ноже.

Поняв, что и здесь ловить нечего, я шагнул назад и смешался с толпой на центральной площади. Ноги сами вынесли меня к лавкам приезжих торговцев. Мой взгляд тут же зацепился за наемника из охраны каравана. Я уже нацелился подойти к нему, чтобы предложить заточку меча или полировку брони, как вдруг меня перехватили.

— Стой-ка. Работу, что ли, ищешь? — окликнул меня торговец, который вчера продал мне сапоги.

Я лишь молча кивнул. За день я уже изрядно намозолил язык и лишний раз сотрясать воздух не хотелось.

— Я так понял, ты подмастерье кузнеца? — спросил он, на что я ответил еще одним утвердительным кивком. — Ты же не один работать будешь, а вместе со своим мастером?

— Конечно, — соврал я без зазрения совести, прекрасно понимая, что в одиночку он мне серьезный заказ ни за что не доверит. — Мастер как раз послал меня найти клиентов, вот и хожу по деревне.

— Отлично. У моей телеги на колесе треснул металлический обод, нужно сковать новый.

Я тут же начал прикидывать в голове технологию процесса. Сначала требовалось отмерить и отрезать от полосового железа кусок нужной длины, затем согнуть его в кольцо и сварить концы кузнечной сваркой. После этого готовый обруч заново сильно нагревается, из-за термического расширения его диаметр увеличивается, позволяя легко насадить металл на деревянную основу. А при резком охлаждении водой железо сожмется и намертво стянет колесо.

— Сделаем в лучшем виде, — уверенно произнес я. — Только выдайте железную полосу. Мы подобными заказами сейчас редко занимаемся, так что готового материала в мастерской нет.

— Сейчас все принесу, а вот, кстати, и сама телега, — купец по-хозяйски постучал ладонью по деревянному борту и ушел к ближайшему зданию, где видимо хранились его припасы.

Повозка торговца выглядела довольно просто и даже бедновато, но все же была заметно массивнее обычных крестьянских телег. Это был небольшой крытый фургон на четырех колесах, обтянутый потертой от времени серой тканью. Судя по немногочисленным кованым скобам и местами проржавевшим железным стяжкам, телега уже повидала виды в дальних путешествиях, но все еще исправно служила для перевозки грузов. Раз уж выдалась отличная возможность изучить конструкцию без лишних глаз, стоило использовать на ней анализ.

[Грузовая повозка]

[Общее состояние: удовлетворительное(локальная авария)]

[Максимальная нагрузка: 800 кг]

[Износ ходовой части: Высокий]

[Критический дефект : правое переднее колесо(Разрушение обода)]

После анализа общая картина стала ясна. Ездить на телеге еще можно, если не брать в расчет треснувший обруч. Но по прибытии на финальную точку маршрута купцу однозначно придется делать ремонт ходовой части. Сейчас же было вполне достаточно заменить только правый передний обод.

Я обошел повозку, чтобы лично осмотреть моего «пациента» и убедиться, что сама деревянная основа колеса не пострадала. Если из-за лопнувшего обруча разбило еще и деревянные спицы, то далеко купец не уедет. Пришлось бы привлекать к работе плотника, а это лишнее время и дележка прибыли. Мне же деньги нужны были до завтрашнего дня, очень уж не хотелось упускать кирку по текущей цене.

С деревом в итоге все оказалось в порядке. Железный обруч лопнул в одном месте, но каким-то чудом не слетел, а продолжал держаться за колесо. Торговцу крупно повезло, что авария случилась недалеко от деревни. Потяни он еще немного, и полоса металла могла сместиться, намертво заклинив колесо между осью и бортом фургона. Выковыривать ее оттуда в полевых условиях — то еще сомнительное удовольствие.

— Держи, — вернувшийся торговец протянул мне длинную металлическую полосу шириной примерно в семь сантиметров.

Я прикинул ее на глаз к колесу: ширина совпадала один в один, материал подходил идеально.

— Поможете мне приподнять телегу, чтобы снять колесо? — спросил я, закидывая железную полосу на плечо.

— А ты разве не собираешься катить всю повозку к вашей мастерской? — удивился купец.

— Не стоит, — покачал я головой. — Обод в любой момент может соскочить и заклинить ход, тогда мы ее вообще с места не сдвинем. Проще снять колесо прямо здесь и отнести в кузницу только его.

— Понятно. Тогда, может, сходишь за твоим мастером? — с легким сомнением предложил мужчина.

— Смысла нет, работа тут плевая. Мне просто нужны дополнительные руки, чтобы приподнять этот край и подставить упор, — спокойно ответил я.

— Хорошо, сейчас позову своего охранника, — согласился торговец и направился в сторону скучающего наемника.

Пока торговец ходил за охранником, я успел осмотреться и нашел неподалеку от телеги длинную прочную доску и два увесистых деревянных чурбана.

— План такой: мы наваливаемся на рычаг, а ты в этот момент подсовываешь чурбак под ось, — пояснил я подошедшему купцу.

Второй деревянный блок мы использовали как опору для рычага. Установив перед повозкой, мы с наемником одновременно налегли на нее всем весом, приподнимая правый край повозки на десяток сантиметров. Торговец ловко пнул подготовленный чурбан под ось, и правое переднее колесо повисло в воздухе.

Первым делом я вытащил металлическую чеку, которая служила фиксатором и не позволяла колесу слететь на ходу. Затем уверенно ухватился за колесо, попытался сдернуть его с оси и мгновенно понял, что сильно переоценил свои физические возможности. Деревянное колесо, весило добрых тридцать килограммов, что для моего нынешнего немощного тела стало серьезным испытанием.

Кое-как, с большим трудом раскачивая его из стороны в сторону, я все-таки снял неподъемную махину. Попрощавшись с торговцем, я покатил колесо в сторону нашей мастерской.

Что ж, заказ получен, осталось его выполнить. Никогда бы не подумал, что сделать саму работу для меня окажется в разы проще, чем уговорить клиента.

Нужно определенно как можно скорее прокачивать свой авторитет в деревне. В будущем подобные проблемы должны исчезнуть, чтобы люди сами шли в кузницу, избавляя меня от идиотских ситуаций, когда кузнец бегает за каждым встречным и умоляет дать ему хоть какую-то копеечную работу.

В доме Ульф все так же беспробудно дрых, так что я мог спокойно трудиться. Закатив колесо в кузницу, я принялся обдумывать технологию ремонта. Общие пункты плана были ясны, но черт, как обычно, кроется в деталях.

Сначала требовалось отмерить и отрезать кусок железной полосы нужной длины, а для этого требовалось как-то измерить точную длину окружности колеса. Ладно, для начала снимем старый обруч.

Уложив колесо плашмя прямо на земляной пол кузницы, я взял тяжелые клещи и в месте излома обода принялся отгибать деформированные края металла. Кое-как расшатав их и освободив небольшой участок, я уперся ногой в деревянные спицы и попытался потянуть лопнувшее железо вверх. Однако обод сидел намертво, словно прилип к дереву и наотрез отказывался отпускать колесо.

Деготь и грязь плотно забили все щели, превратившись в подобие прочного клея, который намертво соединил дерево с металлом. Очевидно, что простым усилием рук эту полосу не сорвать, придется действовать иначе. Проведя ревизию в мастерской, я отыскал старое зубило. Оно было затупленным, что в моей ситуации являлось огромным плюсом: так я гарантированно не повредил бы деревянное колесо.

Затащив тяжелое колесо на верстак, я приставил инструмент к кромке обруча и принялся методично наносить удары сверху вниз. Шаг за шагом полоса поддавалась и сползала вниз. Когда старый обруч сдвинулся примерно на половину своей ширины, я снова спустил колесо на земляной пол. Наступив на деревянный обод сапогом, я крепко ухватился клещами за край проржавевшего железа и с силой потянул его на себя. Металл поддавался неохотно, миллиметр за миллиметром, скрипя и сопротивляясь, пока наконец с громким звоном полностью не соскочил с деревянной основы.

Остатки старого обруча я отбросил в дальний угол кузницы. Позже его можно будет пустить в переплавку. Качество железа там наверняка паршивое, но для ковки обычных гвоздей или дверных петель сгодится.

Пока оголенное колесо лежало на земле, я отыскал на одной из полок моток бечевки. С ее помощью я аккуратно обернул деревянный торец по всему периметру, чтобы замерить точную длину окружности. При переносе этих размеров на новую заготовку нужно было учесть важнейший нюанс: итоговая железная полоса должна быть примерно на пять миллиметров короче полученного замера. Только в таком случае после остывания обод плотно сядет на колесо

Сделав разметку на новой полосе, я приставил к ней уже острое зубило и нанес пробный удар. Результат оказался практически нулевым. Пришлось бить в полную силу, вкладывая в каждый замах всю скудную энергию своего тела, но даже этого не хватало. Подобная работа изначально рассчитана на двоих: один держит зубило, а второй бьет по нему тяжелой кувалдой. Чтобы компенсировать нехватку напарника и физической мощи, мне пришлось задействовать жар.

Кое-как разделив полосу на два отрезка, я перешел к горну. Закинув свежую порцию угля, я развел огонь и принялся активно раздувать пламя мехами. Параллельно в голове крутилась следующая технологическая задача: как согнуть толстую полосу в идеальное кольцо без перекосов? Задача была явно со звездочкой, но отступать я не собирался.

Почти трехметровая полоса железа была слишком громоздкой, согнуть ее в кольцо за один раз вручную было попросту невозможно. Пришлось действовать постепенно и прогревать металл небольшими участками по тридцать или сорок сантиметров. Как только первый отрезок раскалился до ярко-оранжевого цвета, я перенес заготовку на кузнечный рог наковальни. Его коническая форма идеально подходила для радиусной гибки, пусть даже изначально он был рассчитан на детали поменьше.

Удерживая тяжелую полосу длинными клещами в одной руке, второй я нанес точный удар молотом. Бить следовало не в саму точку касания с наковальней, а чуть дальше, по свисающему краю, заставляя податливую сталь огибать круглую форму рога. Металл ответил глухим звоном и послушно ушел вниз. С каждым ударом я немного продвигал полосу вперед, постепенно закругляя ее все сильнее.

Закончив с очередным куском, я дожидался, пока он слегка остынет, и прикладывал заготовку к деревянному колесу для проверки радиуса. Такой скрупулезный контроль отнимал прорву времени, но выбора не было. Требовалось сделать все идеально с первой попытки, ведь запасного материала торговец мне не оставил.

Шаг за шагом прямая полоса превращалась в массивную букву «С». Когда пришло время сводить края, я в последний раз примерил заготовку к колесу и глухо чертыхнулся. Ошибка кузнечного глазомера: из-за едва заметных осевых смещений при ударах окружность пошла винтом. Получилось подобие витка гигантской пружины, где концы разошлись по высоте сантиметров на пять.

К счастью, я находился в кузнице, где любую оплошность можно исправить с помощью огня. Будь железо холодным, оно бы просто пружинило под молотом, но раскаленный металл становится пластичным, как воск.

Один край заготовки я зафиксировал на земле, а второй, который ушел вверх, остался на весу прямо над наковальней. Прогрев деформированный участок до оранжевого свечения, я принялся наносить хлёсткие удары, заставляя упрямый виток опускаться в нужную плоскость. Пришлось трижды возвращать кольцо в горн, прежде чем оба конца наконец встали вровень друг с другом.

После этого я раскалил стыки, свел их на конусе наковальни и несколькими точными ударами сформировал цельное кольцо. Дав ему немного остыть, я отошел на пару шагов и с удовольствием отметил, что форма круга получилась практически идеальной.

— Последний этап, — выдохнул я, извлекая багрово-алое кольцо из ревущего пламени горна.

Клещами я аккуратно подтащил пышущий жаром обруч к уложенному на пол колесу. Металл расширился от высокой температуры, поэтому с помощью тяжелого молота мне удалось насадить его на деревянную основу. Обруч с натягом сел на свое место, но радоваться было слишком рано. Раскаленное железо мгновенно принялось обугливать сухую древесину, и медлить было нельзя ни секунды.

Благо я заранее приготовил ведра с холодной водой, которые быстро вылил на все еще невероятно горячий обруч, а затем начал черпать воду из недалеко стоявшей бочки. Каждое попадание воды сопровождалось шипением и паром. Кузница в этот момент ощущалась как баня, но мне было по большей части плевать, я начинал потихоньку привыкать к огромным температурам.

И только когда очередная струя воды стекала по металлу молча, без единого звука, я наконец перевел дух и опустил пустое ведро. Опасность миновала, можно было приступать к оценке результатов своего труда.

Металлический обруч сел настолько плотно на деревянное колесо, что в просвет между ними нельзя было даже просунуть кончик ножа, не говоря уже о том, чтобы подковырнуть ногтем. Раскаленное железо при резком охлаждении сжалось с колоссальной силой, буквально въевшись в древесину и намертво стянув весь каркас.

— Анализ, — мысленно произнес я, и в тот же миг перед глазами мир ощутимо качнулся.

[Жар: 1/5 → 0/5]

[Правое колесо грузовой повозки]

[Качество колеса: среднее]

[Текущий износ: 0%]

[Для более подробной информации используйте повторный анализ]

Я бы очень хотел узнать, где именно допустил ошибки и почему система оценила качество лишь как среднее, но шкала жара опустела до нуля, так что оставалось только гадать. Впрочем, унывать не стоило, ведь в будущем мне наверняка еще не раз придется ковать эти колесные обручи.

[Переход на следующий этап: 29% → 35%]

В кузнице больше делать было нечего. Оставив готовое колесо остывать прямо на земляном полу, я вышел на улицу. Оказалось, что снаружи уже окончательно стемнело. Все-таки на починку ушла уйма времени. Быстрым шагом двигаясь к центральной площади, я искренне надеялся, что торговцы все еще на месте, но, к моему разочарованию, лавки уже свернули, а площадь опустела.

Тянуть с расчетом до завтра было никак нельзя, поэтому я целенаправленно направился к длинному амбару, из которого купец днем притащил мне металлическую полосу.

— Чего надо? — угрюмо буркнул наемник, сидевший на лавке прямо у входа в охраняемое помещение.

— Мне торговец нужен, хозяин повозки, — ответил я, остановившись в паре шагов.

— Там он, — охранник небрежно махнул рукой в сторону соседнего строения, из окон которого пробивался яркий свет и доносился громкий хохот.

— Спасибо, — я кивнул наемнику и двинулся в указанном направлении.

Само по себе это здание сильно отличалось от убогих деревенских изб. Оно было вытянутым и выглядело куда ухоженнее и приятнее обычных жилых домов. Вероятнее всего, это была единственная в деревне таверна, где местные жители и приезжие гости коротали вечера за выпивкой.

Толкнув тяжелую деревянную дверь, я лишь убедился в правильности своего вывода. Внутри стоял стойкий запах перегара и жареного мяса, а за многочисленными столами шумно общались люди. Бегло осмотрев помещение, я быстро отыскал взглядом нужную компанию. Все три купца сидели за одним столом, а значит, у меня появился отличный шанс переговорить со всеми сразу.

— Я закончил с колесом, — твердо произнес я, подходя ближе и глядя прямо на своего заказчика.

— Отлично! Выпьем за это! — шумно отреагировал торговец.

Они с компаньонами со звоном стукнули кружками и дружно сделали по глубокому глотку.

— Завтра утром приду и посмотрю работу, — лениво добавил он, оторвавшись от хмельного напитка.

— Мне деньги нужны сегодня, — попытался настоять я. — Опасаюсь, что завтра нужная мне кирка подорожает.

— Не, парень, я на пьяную голову ничего принимать не буду, — купец хмельно ухмыльнулся и покачал головой. — Сейчас мне по пьяни все понравится, а завтра приду в себя и увижу, что ты там натворил. Приходи утром.

— Да и вообще, ты опоздал, пацан, — Мик расплылся в самодовольной улыбке, сделавшей его и без того свинячью рожу еще более отталкивающей. — Я тебе сегодня все равно ничего не продам, лавка закрыта.

— Но вы можете хотя бы заморозить для меня цену до утра? Я приду к самому открытию и сразу все куплю, — попросил я, глядя на вредного торговца инструментами.

— Ладно, могу, — икнул Мик, теряя к разговору интерес.

На моем лице невольно расплылась довольная улыбка. Самое главное было сделано. Осознание того, что уже завтра все круто изменится, согревало душу. Наконец-то я смогу получить инструмент, наколотить себе нормальной железной руды, построить плавильную печь и отлить свой первый слиток.

Сегодня публикуются сразу три главы — новые части будут выходить каждые полчаса.

Глава 13

— Ну, показывай, — велел торговец, когда я ранним утром прикатил колесо обратно к его повозке.

— Смотрите, обруч прилегает идеально, сюда даже травинку не просунешь. Никакого люфта, — я уперся сапогом в деревянные спицы и с силой попытался подергать металлический обод.

— И вправду неплохо сидит, — протянул купец после того, как лично осмотрел колесо со всех сторон. — Ладно, принимаю работу. А где твой мастер?

Мужчина завертел головой, высматривая мастера, который должен был проделать всю эту работу.

— Дрыхнет еще после работы над вашим колесом, а меня послал сдать вам работу и забрать расчет, — сказал я полу-правду.

Кузнец действительно спал, а вот часть про его участие в создании колеса была ложью, но необходимой. Пусть лучше думает, что за выполненной работой стоит опытный кузнец, нежели какой-то пацан.

— Хорошо. Сколько с меня?

— Шесть медных монет, — четко ответил я.

Торговец без лишних споров отсчитал мне плату. Теперь в моем кошельке приятно лежали целых двенадцать монет. Десять из них я планировал сразу же пустить в дело и забрать кирку, а оставшиеся две приберечь на будущее. На них можно было купить нормальной сытной еды, чтобы больше не тратить уйму времени на ловлю рыбы.

К третьему дню продаж народу на площади заметно поубавилось, да и у самих купцов товара на прилавках осталось совсем немного. Подойти к повозке Мика не составило труда.

— Можно кирку, пожалуйста, — я выложил десять медных монет на деревянный стол.

— Можно и кирку, — хмыкнул торговец, доставая увесистый инструмент из-под прилавка.

Он с глухим стуком опустил его перед моим носом, но при этом прижал боек ладонью, не спеша отдавать товар.

— С тебя пятнадцать меди.

— К-как пятнадцать? — от неожиданности я даже опешил. — Вы же сами вчера обещали придержать для меня старую цену до утра!

— Когда это я такое говорил? — Мик уставился на меня своими маленькими поросячьими глазками, нагло прикинувшись дурачком.

— Вчера вечером, в таверне!

— Тю, парень, так на пьяную голову я много чего мог наболтать, — торговец пренебрежительно махнул рукой и самодовольно ухмыльнулся. — Я по пьяни сам себе не верю, потому и кошель с собой в кабак не беру. И тебе на будущее советую: пьяным на слово не верь.

Меня захлестнула волна обжигающей злости. Внутри все буквально закипело от такой неприкрытой наглости. Этот зажравшийся торгаш прекрасно помнил свой уговор, но просто пользовался моим безвыходным положением, решив содрать с нищего мальчишки последние крохи. Руки сами собой сжались в кулаки, а внутренний жар едва заметно колыхнулся, отзываясь на вспышку гнева. Хотелось просто запустить этой самой киркой ему в его сытую харю, но пришлось силой подавить эмоции. Конфликт с торговцем сейчас разрушил бы все мои планы.

— Но у меня нет пятнадцати монет, и я никак не успею заработать еще пять меди за утро, — как можно спокойнее произнес я, стараясь, чтобы мой голос не дрожал от ярости.

Мик прищурился, оценивающе разглядывая меня, словно взвешивал, сколько еще можно выжать из этой ситуации.

— Ладно, так и быть, готов пойти тебе навстречу, — с наигранным великодушием протянул торговец. — У моей повозки как раз на переднем колесе лопнула удерживающая чека. Если выкуешь мне новую прямо сейчас, то забирай кирку за свои десять монет.

Меня жутко бесила эта слабость, но я четко понимал, что это временный этап. Как только у меня появится собственная печь, я сразу начну плавить лучшие слитки в этом мире. Вот тогда торговцы сами будут бегать за мной, мечтая купить хотя бы килограмм моей стали.

Но в данный момент выбора у меня толком не было, а кирка нужна была очень сильно. Поэтому пришлось соглашаться.

Обойдя телегу, я достал обломок удерживающей чеки. Она представляла собой крупный, массивный штырь, похожий на громоздкий гвоздь, который вставлялся в отверстие оси и не давал колесу гулять ходуном. По сути, сделать такую вещь было не особо трудно, ведь техника ковки здесь точно такая же, как и у обычного гвоздя. У меня как раз осталось немного материала после прошлого заказа гвоздей, так что покупать железо не пришлось.

— Только давай быстрее, я через полчаса уезжаю! — крикнул мне вдогонку торговец, когда я направился к мастерской.

Старика в доме уже не было. Также куда-то пропали две заготовки, из которых требовалось выковать мечи. Скорее всего, кузнец просто переложил их в другое место, и на днях мы займемся выполнением заказа лорда.

Времени отвлекаться не было, требовалось как можно скорее закончить с чекой, пока караван не покинул деревню. И хотя сам Мик вряд ли уехал бы прямо сейчас, но при срыве уговора этот подлый торгаш точно придумает еще какую-нибудь пакость, лишь бы не отдавать мне кирку.

Разогрев горн, я закинул в пламя оставшийся брусок железа и довел его до оранжевого цвета. На наковальне я начал формировать очертания крупного штыря. В этот раз заготовка должна была получиться значительно массивнее стандартного гвоздя. Делать острие идеальной формы не имело значения, как и выдерживать идеальную округлость по всей длине. Главное, чтобы чека свободно входила в отверстие оси и не проваливалась внутрь, а для этого было достаточно сделать широкую, прочную шляпку.

В итоге на создание чеки ушло около пятнадцати минут, примерно как на пару обычных гвоздей. Система даже не начислила мне процентов к прогрессу, но оно и понятно, ведь работа вышла совсем плевой.

Бросив горячую деталь в воду для закалки и не дожидаясь, пока она окончательно остынет, я побежал обратно к рынку. Хотелось как можно скорее забрать кирку и больше не тратить время на этого мерзкого торговца.

— Готово, — я протянул чеку Мику.

— Так вставляй, — хмыкнул он. — Или я, уважаемый купец, должен сам это делать?

Спорить я не видел смысла, для меня это было несложно. Вставив чеку в специальное пазовое отверстие, я зафиксировал ее, чтобы она не болталась. Штырь плотно сел на место, едва доходя до середины ступицы. Я покачал колесо руками и убедился, что новая деталь прекрасно блокирует его и не даст повозке потерять ход.

Пока я возился у оси, взгляд невольно скользнул по всему колесу. Выглядело оно довольно паршиво, древесина пожелтела и рассохлась от времени, а металлический обод уже прилично стерся, так что в ближайшем будущем его тоже пришлось бы менять. Затем я посмотрел левее, на несущую балку, расположенную ровно посередине повозки. Она была предназначена для того, чтобы удерживать на себе основной вес груза. На этой балке крепились несколько железных полос, которые укрепляли каркас и увеличивали грузоподъемность.

Присмотревшись, я заметил, что на нескольких таких полосах пошли трещины. Причем их было не пара штук, а довольно много. Мелкие расколы практически полностью покрывали металл. Полоса удерживала конструкцию лишь каким-то чудом.

Я решил использовать анализ на балке.

[Центральная продольная деревянная балка рамы]

[Тип повреждения: Скрытый глубокий раскол древесины под лопнувшей металлической стяжкой]

[Остаточный запас прочности: 15–20 км движения по грунтовой дороге]

[Прогноз: Тотальный перелом деревянной основы с последующим инерционным разрушением кузова]

Это была настоящая катастрофа. На такой повозке нельзя было никуда ехать. Ее требовалось прямо сейчас разгрузить и отправить в ремонт, иначе посреди пути можно запросто лишиться и самого транспорта, и огромной кучи ценного груза. Однако торговцу я об этом говорить не собирался. Он отнесся ко мне скверно, так что это станет моей маленькой местью.

По сути, я нигде не накосячил и свою работу выполнил добросовестно. А то, что промолчал о скрытой поломке, так это не моя вина. Я сам вправе решать, чем делиться с окружающими, а о чем умолчать.

— Сколько до следующей остановки? — спросил я у Мика, не подавая виду, что обнаружил серьезную проблему.

— Километров пятьдесят, до вечера точно доберемся, — ответил он.

«Обязательно доберетесь», — мысленно проговорил я, едва сдерживаясь, чтобы не натянуть на лицо злорадную улыбку.

— Так что, теперь я могу получить свою кирку или цена на нее снова выросла?

— Держи, прямо от сердца отрываю, — он протянул мне инструмент и картинно зажмурился, будто очень расстроился потерей инструмента. — Радуйся, парень. Сегодня я преподал тебе самый главный жизненный урок: никогда и никому не верь.

С этими словами он направился к лошадям, запряженным в повозку.

«Ага, а я тебе сегодня преподам другой урок: никогда не будь мудаком, иначе жизнь может ответить на твою мелкую пакость в несколько раз сильнее».

Для Мика эта утрата окажется существенной. Он набрал в нашей деревне немало вещей, так что повозка была забита под завязку. Весь этот товар он, скорее всего, планировал выгодно продать в городе, но, к его глубокому сожалению, все это добро останется валяться где-то на половине пути.

Я молча смотрел, как все три повозки потихоньку уезжают с площади, направляясь прямо к воротам. Когда они окончательно скрылись из виду, я перехватил поудобнее свою новую кирку и двинулся в кузницу. Нужно было прихватить еще пару вещей, прежде чем идти к пещере и приступать к добыче железа.

Самое главное, о чем следовало позаботиться, это факел. В прошлый раз я использовал обычную деревянную палку, которая вообще не давала нормального света. Теперь я подошел к вопросу гораздо серьезнее и приготовил горючую смесь из дегтя и мелкой угольной пыли. Такой самодельный факел должен был гореть намного ярче простой деревяшки, обеспечивая хороший обзор в темноте.

Также пришлось немного заточить новую кирку. К счастью, обрабатывать требовалось всего один конец, поскольку второй был обломан еще до покупки. В итоге вся подготовка заняла меньше получаса, и за это время куда-то пропавший кузнец так и не вернулся. Когда выберусь из шахты, обязательно нужно будет его поискать, ведь старик обычно не любил пропадать посреди дня.

Перед походом к реке я решил сделать небольшой крюк и зайти за едой к местной бабке, которая торговала стряпней недалеко от центральной площади, прямо возле своего дома. Сытный перекус был нужен мне не только для восстановления сил, а по большей части для единички Жара, что точно не окажется лишним в шахте, где придется усердно долбить твердую породу.

Маршрут до пещеры мимо реки уже стал для меня каким-то родным и абсолютно знакомым. Двигаясь по нему, я точно знал, в каких местах можно сократить путь, а где получится легко перейти водный поток, не сильно намочив ноги.

Вскоре впереди показался темный зев пещеры. Я сбросил все лишние вещи у самого входа, поджег факел, а в правую руку взял кирку, планируя в случае опасности использовать ее как оружие. И хотя я ранее уже разведал небольшой участок подземелья, внутри все равно присутствовал легкий страх. Именно поэтому перед началом добычи железа я решил обследовать территорию чуть глубже, дабы наверняка узнать, водятся ли здесь враждебные существа.

Мой новый факел отлично освещал пространство вокруг, позволяя отчетливо видеть во все стороны примерно на пять метров. Благодаря этому можно было не опасаться случайно угодить в яму или пропустить внезапную атаку из темноты.

Спустившись на достаточную глубину, я обнаружил, что пещера разделяется на два отдельных прохода. Сами по себе эти ответвления оказались довольно узкими. Даже мне, имеющему не самые большие габариты, пришлось бы сильно нагибаться, чтобы протиснуться внутрь. Из этого следовал логичный вывод: если там и обитали какие-то твари, то размерами они были невелики.

На этом первичный осмотр пещеры был завершен, и я вернулся к первоначальной цели. Залежи железной руды удалось отыскать довольно быстро, так как стена с нужной жилой заметно поблескивала в лучах огня. Я соорудил из камней небольшую выемку и надежно закрепил там факел, чтобы освободить обе руки для тяжелой работы.

Я перехватил кирку поудобнее, широко расставил ноги для упора и нанёс первый пробный удар.

Дзынь!

Боек кирки с глухим звоном отскочил от скалы оставив на породе лишь тонкую царапину и выбив сноп мелких искр. По рукам тут же пошла отдача, неприятнее всего пришедшая по плечам. Да уж, это тебе не податливый металл в горне ковать, порода здесь веками прессовалась и уступать просто так не собиралась.

Но отступать я не планировал. Приноровившись к весу инструмента, я замахнулся из-за плеча и начал размеренно, методично дубасить по поблескивающей стене.

Бах! Бах! Бах!

В узком пространстве пещеры каждый удар отзывался оглушительным эхом. Острый конец кирки с хрустом вгрызался в стыки между породой и железными прожилками. От скалы один за другим с треском полетели первые осколки — сначала бесполезный щебень, а затем и увесистые, тяжелые куски темно-бурого камня с характерным металлическим отливом.

Работа продвигалась тяжело. Уже через пять минут непрерывного махания инструментом пот градом покатил по лицу, заливая глаза, а мышцы спины задеревенели, пока в пальцах и предплечьях нарастала тупая, тянущая ломота. Проклятая руда сидела в стене намертво, словно вросла в нее.

Несколько минут отдохнув, я вернулся к делу и продолжил методично колотить киркой по каменной толще. Богатство пещеры поддавалось неохотно, объемы добычи росли очень медленно, а ведь для плавки требовалось приличное количество сырья. Из-за этого я начал использовать жар в те моменты, когда боек никак не получалось вогнать в стык между пустой породой и железной жилой. Напитанные силой удары выходили невероятно мощными, и в какой-то момент я даже начал всерьез опасаться за сохранность кирки.

В итоге, полностью растратив весь запас энергии и окончательно выбившись из сил, я выбрался на свежий воздух. Прямо у входа я принялся уничтожать купленные у бабки припасы. Мой обед состоял из нескольких вареных яиц, куска хлеба и двух огурцов. Для взрослого мужчины это был бы лишь легкий перекус, но для моего нынешнего растущего организма порция оказалась весьма солидной. Закончив с едой, я ощутил себя круглым колобком. Работать после этого не хотелось совершенно, но, невзирая на лень и тяжесть в желудке, я заставил себя подняться и вернулся в подземелье.

За время отдыха получилось восстановить две единицы Жара, однако тратить их сразу я не стал. Я решил поберечь силы и активировать способность только тогда, когда упрусь в какой-нибудь слишком крепкий участок. В итоге вся дальнейшая работа превратилась в монотонные циклы. Сначала я пять минут бил породу, затем пять минут отдыхал. Спустя примерно десяток таких повторений рабочее время начало сокращаться сначала до четырех минут, потом до трех, а вот продолжительность перерывов, наоборот, росла.

Примерно через два часа непрерывных мучений передо мной наконец лежала достаточно увесистая куча камней с характерным металлическим блеском. Оставалось только придумать, как все это перетаскать. Носить такой объем в руках означало потерять огромное количество времени. В идеале стоило раздобыть где-то рабочую тачку и на ней получилось бы транспортировать всю добычу за один заход.

Из других доступных вариантов оставалось только сгрузить руду в несколько прочных мешков и перетаскать все за две или три ходки.

«А куда я, собственно, собрался все это тащить?» — внезапно осекся я собственным вопросом.

По-хорошему, для начала следовало определиться с местом для будущей плавильной печи, и уже к ней стаскивать все необходимые материалы.

Мой самодельный факел к этому моменту уже почти полностью прогорел, ему оставалось от силы еще полчаса работы. Впрочем, свою главную задачу он уже выполнил. Я собирался было потушить гаснущее пламя, как вдруг позади себя почувствовал едва заметную, но отчетливую дрожь земли.

Развернувшись в сторону источника вибрации, я принялся напряженно всматриваться в темноту, пытаясь понять, чудится мне это или нет. Вся усталость, накопившаяся за часы махания киркой, испарилась в одно мгновение. Правая рука сама собой крепче сжала деревянную рукоять инструмента, теперь выступающего в виде возможного оружия.

Был вариант броситься наутек, но мне важно было разобраться, что здесь происходит. Нужно было знать наверняка о возможных опасностях при дальнейшей добыче руды, а не шугаться в будущем каждого шороха.

Я продолжал стоять на месте, удерживая в одной руке догорающий факел, а во второй кирку. Вибрация внезапно прекратились. Я еще долго вглядывался в непроглядную глубь, пытаясь уловить хоть какое-то движение. Стоило мне наконец немного расслабиться, как дрожь возобновилась с новой силой, заставив меня резко вскинуть оружие.

Из темноты прямо в круглое пятно света от факела выскочил огромный муравей размером примерно с меня. От неожиданности я буквально окаменел на месте, во все глаза разглядывая диковинное существо.

Анатомически это был самый обычный муравей, с шестью лапами и массивными жвалами. Единственным его отличием был аномально огромный рост. Поначалу чудовище не проявляло открытой враждебности, оно просто замерло напротив и принялось изучать меня в ответ.

И хоть прямой угрозы это существо пока не выказывало, решил не испытывать судьбу. Я начал медленно пятиться назад к выходу, стараясь не делать резких движений и продолжая держать муравья в поле зрения. Мой маневр насекомому явно не понравился. Муравей грозно защелкал жвалами, издавая сухой, неприятный звук, который пробирал до самых костей.

В следующий миг тварь резко сорвалась с места и ринулась на меня. Скорость монстр развил колоссальную, убежать от такого на своих двоих было нереально. Осознавая, что отступить не получится, я дождался момента и в последний миг прыгнул в сторону, пропуская несущуюся тушу мимо себя.

Муравей проскочил на несколько метров вперед, полностью перегородив мне путь к выходу из пещеры. Как только он развернулся и снова двинулся в мою сторону, я окончательно понял, что пришла пора бежать.

Покрепче перехватив факел, я бросился наутек, на полной скорости спускаясь все глубже под землю. Я намеренно бежал вдоль стены, надеясь, что в таких условиях насекомому будет сложнее меня протаранить. Однако монстру было плевать на мои расчеты. Быстро нагнав меня, он попытался на всем ходу припечатать меня к стене, но в последнюю секунду я с силой оттолкнулся от каменной поверхности и ушел с линии атаки.

Монстр на полной скорости врезался в стену, отчего с потолка градом посыпалась мелкая крошка. Сильный удар головой заставил его остолбенеть на несколько секунд. Пользуясь этой драгоценной заминкой, я наконец добежал до развилки, где пещера разделялась на два отдельных коридора.

Левый проход казался чуть шире, а вот правый был совсем узким, именно в него я и решил протиснуться. В таком тесном месте вероятность наткнуться на других подобных переростков была минимальной. Тварь за моей спиной быстро очухалась, мгновенно нагнала меня и с разбегу впечаталась в узкий лаз, но застряла и не смогла пролезть внутрь. Раз этот монстр не сумел протиснуться за мной, значит, и другим крупным муравьям в этом тоннеле взяться было некуда.

Не желая упускать добычу, насекомое отползло на несколько метров назад и словно разъяренный бык в очередной раз с разгона протаранило каменный проход. Я не собирался проверять, насколько целеустремленный этот муравей, поэтому поспешил продолжить движение вглубь тоннеля, искренне надеясь, что у пещеры обнаружится второй выход.

В итоге мне понадобилось всего пара минут, чтобы упереться в глухой тупик. Тщательно обшарив все стены, я убедился в худшем: это был конец пути, и дальше идти было абсолютно некуда. Мой самодельный факел к этому моменту уже почти полностью прогорел, ему оставалось жить от силы минут десять, а это значило, что мне нужно было срочно придумывать план спасения из этой ловушки.

Друзья, книга сейчас активно борется за внимание алгоритмов сайта. Если вам нравится история, поддержите её лайком. Это напрямую влияет на продвижение и помогает привлечь новых читателей.

Заранее спасибо за поддержку. Встретимся в новых главах!