Путь Коршуна

Глава 1, Знакомство

По коридорам здания разносился дробный перестук шагов.

– Во имя Дома Зверя!

Магические символы вспыхнули, разгоняя полумрак галереи. Ледяной вихрь вырвался из рук наёмника и рванулся в сторону мужчины средних лет, стоящего посреди коридора этой каменной западни. "Как же все глупо вышло... Она ведь тут ни причем"

Огненная стена встретила вихрь, и он опал. Оба мага были авиями, и не нуждались ни в чем, кроме формул, для проявления магии в этот мир.

– Каменные пики! – а вот другие наемники не были столь сильны. Пол под ногами аристократа вспух, но он почти играючи увернулся от всех опасных кольев, выросших из него.

"Нет, так не получится, все же придется убрать этих ублюдков, они могут помешать"

– Вихревое копьё, – и с рук ещё одного противника сорвался порыв ветра, скрутившийся в подобие веретена и рванувший к его цели.

– Да заткнитесь вы, – в голосе Рофалка было больше усталости, чем злобы.

Огненный клинок рассек и копьё, и его создателя, затем огненная волна рванула по коридору, и хоть и была остановлена вражеским авием, это не помогло. Длинная огненная плеть, вырвавшаяся из подступившего пламени, оборвала сначала жизнь этого мага, а затем и его подельника. И от этого не спас даже выставленный ими барьер...

Тем временем Рофалк вышел из стремительно затухающего пламени, махнул рукой, отзывая плеть, и глянул насмешливо в окно.

– Ну же, ублюдок, я знаю что ты здесь, ждёшь шанса напасть. Выходи, сразись со мной, выродок.

И выродок вышел. На следующее утро вместо дома госпожи Анриэт, что на улице Восходящей Славы, прохожие обнаруживали только странное сооружение из поплывшего от температуры камня, со странным исходящим из него стойким запахом железа и неприятным ароматом гниения.

Так, в доме своей любовницы, был убит последний чистокровный представитель рода Феалдр, рода под сигной огненной птицы, феникса. И единственными наследниками рода по законам Приграничной Империи был бастард-полукровка этого дома и одна семья, обитающая вдали от столицы. Первый уже и так жил в столице, а вот за вторыми пришлось посылать. Наследие одного из древних родов Империи не могло быть просто так утрачено из-за "нелепой случайности" и "несчастного случая".

Однако, имперские тракты длинны и полны неожиданностей. Кто знает, когда гонцы с имперскими сигнами успеют добраться до столь отдаленных владений семьи Картус, и что успеет произойти за это время...

* * *

– Господин! – крик разорвал тишину, впиваясь в уши и мозг, будто острый раскалённый деревенским кузнецом штырь.

– А-а-а-а-а! – постепенно ответный крик, раздающийся откуда то с близкого, даже ближайшего расстояния, набирал силу, и в конце концов переплюнул предыдущий. – ДАЙТЕ ПОСПАТЬ, СВОЛОЧИ!

Это был голос никого иного, как Ракита, непутевого братца, с которым... Голова резко полыхнула новой, тянущей и давящей на затылок болью.

– Шурхов понос, – Даркат с трудом узнал свой голос. Скулящий, будто у побитого пса, сейчас он едва ли мог принадлежать старшему сыну главы семьи Картус.

– Господаааааааа... – на сей раз голос звучал иначе. Он уже не кричал, и в нём преобладали просительные нотки. – Господа, вас зовёт старший господин!

– Да отстань, дрянная ты служанка! Я, твой господин, приказываю тебе отстать и дать своим господам проспаться, дурная девка, – вой братца шёл будто бы из самых глубин души, отражая всё отчаяние и скорбь этого мира.

– Но господин, у меня приказ старшего господина, – голос Дафны, а это была именно она, задрожал от нескрываемого страха. – Старший, прошу вас, вставайте! Господин сейчас очень зол, он так взбешён вашей пропажей, я боюсь идти к нему без вас, старшие... – тут девушка запнулась.

"Дуреха", – каждая мысль отдавалась в голове Дарката, словно в гигантском колоколе: гулким, долгим и натужным звоном – "Теперь Ракит и вовсе ни за что к отцу не пойдёт."

Мысли медленно, но верно набирали разбег, а вместе с ними приходило осознание себя и ситуации. И ситуация ему не нравилась, совсем не нравилась, даже вызывала лёгкую оторопь.

Глаза открывались натужно, веки были налиты такой тяжестью, что это усилие было сравнимо с созданием самого сложного плетения, которое знал Даркат. Пожалуй, даже сложнее. Свет, яркий, режущий. На мгновение ему даже показалось, что сейчас он вновь впадёт в забытье, но нет. Сознание удержалось, а значит надо двигаться дальше.

Встать у парня получилось не сразу. Сначала – опереться на руки, затем постепенно перенести опору на спинку лавки, повернув тело. Отдышаться, осмотреться. Он, Ракит, Чангрэ и даже Китот вповалку лежали в беседке. Китот валялся на полу в позе эмбриона, Чангрэ сидел у одной из деревянных опор, опершись на неё спиной и уронив голову на грудь, а Ракит лежал на противоположной от Дарката лавке и, схватившись за голову, продолжал поливать служанку снаружи проклятиями и требованиями оставить его бедную и несчастную персону в покое.

– Господин! – голос бедняжки уже звенел, она была готова разрыдаться. "Ого, неслабо видимо отца взбесило, если даже ни в чем не виноватые служанки уже боятся". Обычно он не срывал свой гнев на слугах, даже наоборот, при них держал себя в руках. А тут... – Господин Даркат, прошу вас, ну хоть вы скажите!

Даже сейчас Дафна не рисковала заходить в беседку. Ну да, лезть к напившимся и заспанным с перепоя магам – опасно. Кто знает, что им с просонья в голову взбредёт?

Губы с трудом разлепились и пропустили через себя хриплые и едва понятные слова:

– Чем раньше придём, тем меньше себя накрутит отец, и тем меньшее наказание получим, Ракит.

– Дааааркаааат, – брат скривился, будто откусил кисляка. – Ну дьявол, я сейчас ощущаю себя слизняком который попал под проезд телеги.

– Чем позже придём, тем хуже будет... А само наказание будет всё равно. Будет, сам знаешь отца.

– Мммммм, – неразборчивое и жалобно-уставшее мычание – мммм... Лядский двор, лядское наказание, лядская жизнь!

* * *

– Твари, уродские тупые хряки, вымахавшие в рост, но не в разум, костелобые мурглы, жрущие дурман-траву без меры прямо со своего же навоза!

Даркат покосился сначала налево, потом направо. Ракит, вжав голову в плечи и опустив взгляд, стоял справа и так же слушал разнос отца. Слева, чуть в стороне стояли другие члены семьи и приближённые – мать, Елая, а так же Вселена и старик Маркат. За их спинами маячили Дафна и Тангари. "Любопытные кошки" – промелькнуло сравнение...

– ИДИОТЫ, КРЕТИНЫ, ДУРАЧЬЁ ДЕРЕВЕНСКОЕ! – отец остановился напротив Дарката. Высокий, широкоплечий, с глазами цвета холодной стали, сжатыми в узкую полоску губами и орлиным носом, раздувающемся сейчас от злобы, он как никогда напоминал коршуна – сигну их дома.

– Даркаааат, – отец протянул его имя, так, как делал, когда был им недоволен. – Даркат, мальчик мой, где был твой холодный и расчетливый разум, которым ты так гордишься, и который я в тебе так бережно воспитывал, когда ты лакал своё пойло, забившись в укромный уголок вместе со своим непутевым братцем?

– Хах, известно где... – донесся до слуха тихий, но вполне различимый голос сестрёнки. – В жо...

– ЕЛАЯЯЯЯЯ! – голоса отца и матери слились в один вопль негодования

– Что? – Елая чуть сжалась под их взглядами, но тут же подчёркнуто распрямилась. – Что, неправда что ли?

– Отец, – тут же воспользовался своим шансом Даркат. Его голос пускай и немного хрипел, но уже не так сильно, как сразу после пробуждения – "Очищение тела" творило чудеса. – Я сознаю свою и брата вину. Мы действительно вчера переборщили с спиртным, но тем не менее сейчас мы вполне готовы искупить свои прегрешения. Так же, насколько я знаю, в наше... Отсутствие никто не напал на усадьбу, или не случилось чего-то ужасающего, а значит всё обошло...

– НИЧЕГО УЖАСАЮЩЕГО? – Даркат поморщился, осознав: где-то он прогадал со своим высказыванием... Но где? Тем временем отец слитным движением обернулся и подшагнул ещё ближе к Даркату. – И откуда же у тебя такая удивительная информация? Или ты её в пьяном сне увидел, пока слюни в подушку пускал.

Юноша мысленно усмехнулся – "Эх, отец-отец, была бы у меня подушка – не болела бы так сейчас половина лица, отлеженная о деревянную и неудобную лавку." Сам же сказал, стараясь держать невозмутимое лицо:

– По дороге сюда я распросил слуг и...

– Слуг? Может, одну глупую служанку? – при этих словах наследник похолодел и бросил быстрый взгляд на Дафну. Ну да, откуда ей знать всё, что происходит в поместье, а значит, вполне возможно, что-то всё таки случилось, и это что-то нехорошее.

– Каланча дубовая, – как-то устало произнёс отец, а вся злоба куда то пропала. – Страшного-то ничего не случилось, да только случится. К нам гости, сынки.

С этими словами он отвернулся и прошёл ко входу в центральное здание поместья. Уже на ступенях крыльца он обернулся, окинул своих слегка помятых и не слегка удивленных потомков взглядом, и пробурчал:

– За мной, пьянь подзаборная...

* * *

– И на кой ляд мы им сдались? – Ракит, недовольный и взъерошенный в очередной раз одернул церемониальные одежды. Длинный камзол с сигной коршуна слева на груди, длинные узкие штаны, которые стояли колом и так и норовили попасть под ступню из-за своей явно излишней длины для привыкших к свободной одежде парней, и наконец туфли. Узкие, долгоносые, неудобные... – Какого ляда эти Сифторы вообще написали отцу? Зачем им полузагнувшийся род, чью сигну давно уже не видели в столице?

– Ну, не такие мы и полузагнувшиеся – Даркату одежда тоже не нравилась, но он старался обращать на неё как можно меньше внимания. – Наша кровь сильна, а магия всё ещё горит в наших сердцах.

Ракит удивлённо оглянулся на брата, а затем расхохотался. Даркат же лишь пожал плечами.

– Если тебе не нравится градус пафоса в моих словах, то совершенно зря. Тебе и самому скоро предстоит нести подобную ересь, так что давай, готовься уже сейчас.

– Мммммм, – Ракит подавился смехом, лицо опять исказила гримасса.

– Давай-давай, не кривись. Ты младший наследник, не забывай! – Даркат не выдержал, поддел. – Это ты на уроках матушки всегда любил ту дрянь, что зовётся этикетом, нет? Несравненный танцор захудалой глубинки, – он спародировал голос матушки, как ему казалось удачно. А затем уже своим голосом едко добавил. – Потому что сравнивать не с кем...

Ракит вспыхнул.

– Ах ты скотина!

Брошенный в него какой-то прибор, то ли для расглаживания складок на одежде, то ли для очистки штанов, Даркат поймал "Левитацией" и отправил обратно в братца, а затем выскочил из небольшой комнатки, в которой они переодевались в традиционные одежды, принесенные покряхтывающим Маркатом из чулана, и бросился по коридору, используя свои ноги на максимум. Впрочем, Ракит никогда не был медлителен, а потому не отставл. Выскочив за угол маленького коридора подсобной части поместья, старший брат скрутил пальцы в причудливую печать, выглядящую как эдакая стрела, с оттопыренным вниз мизинцем, и пустил магию из тела, рассвечивая коридор призрачным сиянием загоревшихся перед ним символов. "Воздух", "Конус", "Шаг". Вместе эти символы образовывали причудливую конструкцию, единую и замкнутую. Хлопок – и парень уже в другом конце широкого коридора, опоясывающего всё поместье и имеющего выходы во всё остальные, а руки младшего из братьев сжимают лишь воздух на том месте, где он был.

– Нечестно! Ты использовал заклинание! – Ракит обвиняюще ткунл в брата пальцем.

– Так используй и ты, чего ждёшь? – рассмеялся Даркат. И тут же прервал свой смех. Глаза брата блеснули недобрым огоньком, а губы зашевелилось, проговаривая активатор. "СУКАААААА" – подумал-проорал старший, уходя перекатом в ближайший коридор от сияющей холодным светом сети, которая просвистела в воздухе, а при соприкосновении со стеной покрыла ту изморозью.

– Ты че творишь? – возмутился уже Даркат. – Она же одежду испортит!

– Во-первых, ты её уже и сам испортил, – спокойно заметил Ракит, на ходу начиная сплетать пальцы в знакомую печать "Стремительных шагов", – А во-вторых, не испортит, только подмочит, но это исправить недолго.

И вот тут он был прав, старший из братьев своим кувырком уже и так помял свой костюм, да и пыли собрал немало. "Плохо Дафна убирается," – мысленно попенял парень, на бегу как мог стряхивая с себя пыль и оправляя помятости. – "Надо будет попенять ей". Мысль о том, что бедная служанка и так с утра только и занималась тем, что искала этих двух пьянчуг, ему в голову не пришла.

Тем временем, галерея в начале коридора, связывающего разные постройки усадьбы кончилась, и парни оказались в женском крыле. Тут жила Эксималена, Елая и их служанки, а так же была гостевая комната и комната досуга. Собственно, перед последней парочка играющая в так любимую ими игру "долбани брата магией и не будь сам ею долбанут" и наткнулась на так же одетую в традиционный наряд Елаю.

– Огоооооооооооо.. – протянул Ракит, уже и не помышляющий о том, чтобы выпустить в Дарката подготовленное плетение "Водяного ядра".

– Агааааааааааа... – столь же глубокомысленно ответил Даркат, разглядывая сестру.

Платье ей шло. Оно, одинкаово пышное и обтягивающее, подчёркивало её фигуру, а так же гармонировало своим цветом с её зелёными глазами. Елая, почувствовав себя настоящей леди, приосанилась и свысока посмотрела на братьев, которые на её фоне в своих помятых от быстрого бега одеждах смотрелись неумелыми лакеями.

– Ты смотри-ка, наша дикарка одела платье, Даркат! – при этих словах Елая подавилась воздухом.

– Ага, я то думал она как всегда оденет костюм типа "я мужик, с села пришёл", а тут глядишь ты. – Даркат пощелкал языком, и покачал головой, а затем с подчеркнутым участием спросил: – Нигде не жмёт, сеструлечка? На подол не наступишь, по привычке?

В следующий момент оба брата с весёлыми криками рванули от взбешенной девушки, которая попыталась догнать их. И будь она в привычных ей штанах, братья бы не ушли от законнного возмездия, но... Платье мешало быстрому перемещению, в нем она действительно чувствовала себя зажатой, неповоротливой. А потому она тут же безнадёжно отстала.

Опустив взгляд, девушка в бессильной ярости рванула подол платья, затем подняла глаза на спины улепетывающих от неё парней. На секунду Елая замерла, ей в голову пришла отличная мысль и...

Бойтесь обиженную девушку. Бойтесь сильнее, чем разъяренного зверя. Ибо она может устроить то, что никакой зверь себе даже не представит. Через пару мгновений, когда братья уже добрались до дверного проёма в главный коридор, всю галерею от Елаи и до них залил поток яростной, холодной и беснующейся воды. Она смыла обоих парней в дверной проём, вдарила о противоположную стену, выморозила за секунды всё веселье и адреналин. Ну и пыль, так и не убранную служанками заодно.

Елая победно улыбнулась, тряхнула головой, поправляя причёску и, опять приняв величественную позу, неспешно направилась по мокрым доскам пола в сторону постанывающих и ругающихся братьев. Проходя мимо них, сидящих на всё ещё мокром от призванной магией воды полу, она красноречиво фыркнула, выражая всё своё презрение к ним. А затем неудачно шагнула, подскользнулась в неудобной и непривычной для неё туфельке, и растянулась прямо за ними на этом же полу.

Секундное молчание, а затем сдвоенный радостный крик:

– Елая‌, ну какая ты неуклюжая‌! Так тебе и надо, утопительница коридоров!

И ответный вой:

– Придушу, паршивцы!

* * *

Скука была смертная. Она буквально разливалась в воздухе, душила мысли и давила на сознание. Что Ракит, что Даркат, да даже Елая чувствовали, что ещё немного – и они не выдержат, начнут переговариваться, искать хоть какое нибудь занятие, хоть что-то, чтобы занять время ожидания.

Утренние похождения они уже обсудили, посмеялись над неуклюжестью Елаи в платье (кто посмеялся, а кто пошипел), над мокрым видом обоих братьев, и тем как Елая в гневе дубасила Ракита метлой, а тот, прикрывшись "Воздушной преградой" или как они называли это плетение "пузырём" зубаскалил и подзуживал её. Посмеялись и над проходившей мимо Дафной, которой не повезло сегодня дежурить по поместью, и которая сейчас была нагружена как грузовой ишак в караване всякими метелками, тряпками и составами для чистки всего, что было в поместье, и над заспаным видом Китота, слуги Ракита, который так и не смог оправится от пьянки до конца. Попытались пошутить даже над Чангрэ, но этот степняк, как всегда каменно-спокойный, только слегка более помятый, чем обычно, никак не реагировал, да и не располагал к шуткам – слишком серьёзен.

Так что сейчас молодым господам было положительно нечем заняться. Даркат бы нашёл себе дело: сходить к той же Дафне и помочь ей магией, найти другую служанку и распросить о том, что она слышала о гостях и в целом новостях, да хоть отправиться в тренировочный зал и отработать "Небесный щит" или "Огненную плеть". Но нет, они сидели в гостинной центрального здания, и чего-то ждали. И выходить отец им запретил, аргументировав запрет тем, что никто не знает, когда приедут гости, а встречать их надо сразу же и всей семье Картус. Единственное, что смог себе выбить Даркат – разрешение сходить в библиотеку. И теперь он коротал время вчитываясь в «Знакографию стихийных плетений». Зубодробительный труд Арнста Грента, знаменитого составителя заклинаний. Ну, по его же собственным словам, разумеется. По сути же, заслуга этого широко известного в узких кругах мага состояла лишь в переделке разнообразных заклинаний под разные стихии. Например, "Огненной плети" в "Грозовую плеть". Казалось бы, невелик труд – заменить один символ в начертании. Но многоуважаемый автор описывал свои изыскания так сложно и муторно, что читатель невольно начинал сомневаться в своём здравомыслии и адекватности восприятия понятия "сложно", а так же проникаться к автору неким уважением. Хотя бы за умение так искустно марать бумагу и лить воду.

Впрочем, стоит признать – определённые трудности всё же были. Даркат вспомнил свою попытку изменить "Воздушный рывок" под стихию огня. Один символ, один провал. Вместо переноса тела на приличное расстояние, плетение просто полыхнуло конусом огня и обожгло, когда энергия толкнула его вперёд на тот самый шаг. Разные стихии всё же давали разный результат, так что некоторая заслуга у многоуважаемого Арнста перед магическим сообществом все же была. Хотя ту же работу, только для "Грозовой плети" по превращению её в "Огненную" ещё до прочтения этого прекрасного труда Даркат сделал в четыре попытки за один день.

– Дети, гости у ворот, – голос матушки, как всегда глубокий и спокойно-понимающий, вырвал Дарката из раздумий. Эксималена как всегда бесшумно вынырнула из прохода, и даже её платье не выдало её ни единым шорохом. Оглядев своих чад, она довольно улыбнулась и поманила их за собой.

Было чему радоваться. Получив нагоняй за неподобающий вид после всех своих утренних забав, молодое поколение семьи Картус вынесло урок, и поэтому теперь вело себя куда тише, а костюмы свои берегли как зеницу ока. Братья, в серо-зеленых одеждах с вышитым серебром силуэтом коршуна и украшенных искусным узором поясах-кушаках, обозначающих уровень их владения магией были сейчас как никогда похожи. В обычной жизни это было почти незаметно, из-за разной одежды, причесок и манеры держаться. Зато сейчас, скованные этикетом, и вынужденные вести себя точно так, как их учили, это сходство прямо бросалось в глаза. Серые, пепельные волосы, острые крючковатые носы, спокойные слегка улыбающиеся губы, вытянутый овал лиц, болотного цвета глаза, с одинаковым лёгким прищуром. Разве что прищур этот выражал разное – у младшего ленивую весёлость кота, который может и хочет играть, но ленится, а у старшего – легкую и снисходительную весёлость довольного своей жизнью охотничьего пса, который развалился на солнышке, отдыхая от очередного выхода в леса. Их сестра отличалась, и сильно. Если они взяли свою внешность у обоих родителей: нос от отца, губы от матери, в глазах смешали обоих, то их сестра взяла куда больше от матери. Золотые локоны спадали ей на плечи, прекрасны были узкие плечи и тонкая талия, прекрасное лицо с тонкими чертами, будто у искусной статуи, изумрудные глаза. Платье, такого же изумрудного цвета с серебряной сигной и узором, а так же перекинутым через плечо шарфом, заменяющим кушаки братьев, шло ей, сглаживая некоторую резкость её движений и взгляда.

Короче говоря, молодое поколение семьи к встрече гостей было готово. Эксималена, высокая и статная, как и отец семейства, так же как и дочь одетая в изумрудное с серебром платье, вела их к главному входу в резеденцию Картус. Там, у ворот, их ждал Ксилон. Он был одет в то же, что и братья, только узор на кушаке был сложнее, а в дополнение к нему на его левом плече лежал плащ, прикреплённый гербовым наплечником, в виде головы коршуна. Гранд-домин, он официально являлся сильнейшим магом семьи. По факту же, Даркат уже догнал его, и лишь ждал времени, когда сможет заменить свой пояс домина на новый. Но, пока что это время не пришло, так что встретит он гостей в пускай и устаревшем, но всё ещё закреплённом за ним ранге.

Ворота торжественно открывали здоровяки Урбут и Гумал, по такому случаю выряженные в серо-зелёные кафтаны слуг семьи. Сбоку от ворот выстроилась прочая прислуга, вместе с хозяевами встречая гостей. Собственно именно на них сейчас и было обращено всё внимание членов дома Картус.

Юная и миловидная девушка с шарфом домина, молодой мужчина с колким и внимательным взглядом в офицерской форме империи и знаком гранд-домина, а так же ещё один, уже немолодой, в традиционных одеждах, тоже гранд-домин. Все в голубых цветах, под сигной закруглённой ракушки сифонита.

– Рад приветствовать Вас в поместье дома Картус, дорогие гости! – отец выступил вперёд, растягивая губы в официальной улыбке. – Моё имя Ксилон Картус, это мои сыновья, Ракит Картус и Даркат Картус, это моя жена Эксималена Форман-Картус и дочь Елая Картус.

– Я так же рад приветствовать Вас, хозяева этого дома, – немолодой мужчина подхватил церемониальную фразу, начав представлять и представляться. – Моё имя Сафон Сифтор-рамулус, глава ветви Сифтор-рамулус, это мой наследник Лисоф Сифтор-рамулус, а это моя дочь Фолия Сифтор-рамулус.

На этом церемониальная часть не кончилась, но кончился интерес Дарката. Он уже не вслушивался, ему не было интересно слушать дежурные вопросы о том, как гости добрались, не было ли неприятностей на пути, и столь же дежурные ответы на них. Больше его заинтересовала Фолия. Миловидное лицо, аккуратный носик, тонкие губки и скучающий взгляд голубых глаз.

– Ну всё, пёсик нашёл жертву... – одними губами прошептал Ракит, когда заметил изменения в мимике братца. – Ату еë, ату!

Глава 2, Гости и Сокровища

По устоявшейся традиции всех благородных домов представителей младших и старших поколений разделили. В первую группу вошли Ксилон и Эксималена, а так же оба прибывших Сифтора. Во вторую определили Фолию и всё младшее поколение Картус. Распределившись подобным образом, гости и хозяева в составе своих групп отправились в разные части поместья: в основное здание, а конкретно кабинет направились старшие, в то время как младшие облюбовали беседки, построенные на речном берегу.

Сразу после того, как молодые люди уселись, на секунду повисло слегка неловкое молчание, которое тут же нарушил Даркат:

– Леди Фолия, я вижу, ваше платье пошито в столице. Вы недавно оттуда?

– Кхм, нет... – Фолия, слегка улыбнулась. – Это работа наших слуг.

– Вот как! – Даркат поднял брови, и почти без фальши восхитился. – В таком случае, я должен заметить, что эту работу они проделали весьма искусно. Впрочем, чего же ещё стоит ожидать от Вашего дома, который всегда славился своими тканями.

– О, благодарю Вас, наш дом действительно весьма известен этим. – Фолия, явно почувствовав себя чуть спокойнее от лёгкого и общего комплимента, сама подхватила диалог. – Я со своей стороны рада, что дом Картус, не смотря на столь отдалённое расположение, всё так же аристократичен, – при этих словах она весьма мило улыбнулась.

– Вы правы, леди, – Даркат отзеркалил её улыбку. – Аристократизм действительно очень важен, во всём. Даже в самых мелких деталях. Особенно это чувствуется при взгляде на столь благородную леди как Вы, Фолия. Держу пари, это не только красота вашего платья оказывает столь завораживающее воздействие, но и Ваша манера его носить, а так же, – здесь он сделал непродолжительную паузу. – Ваша несомненная красота, леди Фолия, – он слегка склонил голову, будто бы преклоняясь перед красотой гостьи.

Всё это было сказано с такой странной улыбкой, так проникновенно и с таким честным и даже слегка восхищенным взглядом, что Ракит, наблюдающий за всём этим, едва сумел сдержать смех, прикусив свою губу. Благо, его гримасу леди не заметила, занятая перевариванием только что услышанного. Да, Фолия привыкла к комплиментам, упоминаниям её красоты, ума, благородства и прочих её несомненных достоинств. Но обычно эти комплименты были более... прямолинейны. В конце концов, она не была наследницей, не была представительницей великого дома, за её спиной не маячили несметные сокровища или чудовищная магическая мощь, а потому никто не имел каких-либо особенных причин рассыпаться перед ней в комплиментах, как это часто делали прохвосты разных мастей. К тому же, из уст юноши напротив неё эти слова звучали неожиданно правдоподобно. Более того, она ощущала в них вполне реальную правдивость, а не замаскированную, облагороженную и подслащенную, но все же ложь. Это сбивало с толку. Парень по крайней мере верил в то, что говорил.

– Благодарю, господин Даркат.. – медленно, будто решая для себя, что делать дальше, проговорила девушка. – Но я думаю, вы всё же преувеличиваете мою заслугу, – при этих словах она вновь мило улыбнулась, как бы говоря "Я понимаю, вы сказали то, что должны были сказать".

– О нет, я уверяю Вас в этом, госпожа Фолия! – Будто не замечая этого смысла её улыбки произнёс с жаром Даркат. – Поверьте, ваша заслуга в этом весьма велика. Да, это платье просто прекрасно, оно отлично скроено, украшено, его узор просто изумителен, но... Можно ли сравнивать тот эффект, который производите Вы, буквально завораживая нас в этом платье, и эффект, произведённый какой-нибудь служанкой, если бы его надела она? – При этом его интонация сменилась на "ну мы же всё понимаем, что то, что я говорю – правда". Впрочем, через секунду он будто спохватился, и тут же извиняющимся тоном добавил. – Впрочем, как я мог даже сравнивать вашу грациозную прелесть с какой-то служанкой. Прошу меня простить, – при этом он опять слегка склонил голову, а в его глазах, стрельнувших в Фолию, скакнули весёлые искорки.

Возможно, из уст кого-нибудь другого эти витиеватые и многословные конструкции и вызвали бы у девушки лишь прилив смеха или даже скрытого стыда, но... Даркат уже давно усвоил одну истину – не важно, что говорить, важно как говорить. Даже самые приятные слова, если их произнести неправильно, не к месту, или наоборот – к месту, но не тому, станут самым ужасающим оскорблением, и наоборот. Усвоив эту истину, Даркат активно ею пользовался. Он нашёл свой стиль общения, подобрал правильную мимику, тон и даже моторику тела, а далее просто оттачивал его, меняя некоторые элементы согласно своим целям.

Естественно, подобное не могло быть осуществлено без долгой и разнообразной практики. И именно поэтому всё без исключения служанки в их поместье были влюблены в "молодого господина". Именно поэтому Даркат никогда не упускал возможности "построить глазки" очередной попавшейся ему на глаза девушке. Не потому, что она ему так уж понравилась, или не потому, что он был излишне озабочен женским полом в меру своего возраста (хотя и поэтому тоже), а просто из некой необходимости попрактиковаться. Зачем? Почему? С какой целью? Сам он всегда отвечал на подобные вопросы "Чтобы не ударить в грязь лицом, когда придёт время" или "Чтобы уметь и быть готовым" или и вовсе "Потому что могу". На самом же деле... Он и сам до конца не понимал, зачем. В его представлении, девушки вообще были удивительными и прекрасными созданиями. Чуть ли не идеалом человеческого существования. Он ими восхищался, он ими любовался, он их любил. Впрочем, нет, всё же идеальными он их не считал. Идеалом он, в меру своего уверенного и в чем-то даже наивного эгоизма считал себя...

Так что, абсолютно не удивительным было то, что как только в поле его зрения появилась симпатичная и молодая благородная леди, он не смог устоять и решил попробовать свой талант и на ней. Неудивительно – в их глуши подобная возможность представлялась крайне редко.

Ракит, наблюдая за тем, как Даркат уверенно и решительно берёт в оборот слегка опешившую и растерявшуюся от его напора Фолию, едва сдерживал рвущийся из него смех. Он не понимал и не особо хотел понимать своего братца в странном деле флирта, а потому в такие моменты он всегда напоминал ему паука, заматывающего муху в свой кокон. Уж кто-кто, а он знал, как его братец умеет заворачивать девушек в словесную паутину, обматывая их нитями фраз, прилепляя клеем взглядов и лёгких улыбок, расслаблять ядом комплиментов. Картина для него складывалась именно такая, слегка жутковатая. Впрочем, он прекрасно знал, что ещё ни с одна "муха" не оставалась обижена или недовольна. Даже наоборот, они часто сами рвались обратно в объятия Дарката. И из-за этого в Раките всегда поднималась зависть к брату. Непонятная, лёгкая, туманная, причины которой сам Ракит особо не понимал, но догадывался, что она была связана с его какими-то смутными инстинктами.

Меньше всего из всех троих понимала Елая. Она никогда не видела своего брата в такой эпостаси. Мокрым смеющимся парнем с хулиганистыми глазами видела. Валяющимся в постели с умиротворенным лицом ангелочком видела. Вспотевшим от интенсивной тренировки разгоряченным молодым магом видела. Усевшимся в кресле напротив камина философом с проникновенным взглядом видела. А таким не доводилось.

И поэтому сейчас она сидела, позабыв обо всём вокруг и с удивлением переводила взгляд с гостьи на брата и обратно. Ещё немного, и у Елаи бы и вовсе отвисла челюсть от удивления. Но Ракит, сочтя, что всё таки нельзя позволить сидеть в этой беседке сразу двум окончательно офигевшим от жизни девушкам, решительно встал, стараясь не рассмеяться от выражения лица сестры пробурчал что-то про необходимость проверить готовность ужина, и прихватив Елаю с собой проскользнул мимо продолжающего разливаться соловьем Дарката. Бедная Фолия лишь проводила их ничего не понимающим взглядом.

– Прелестная леди, вы меня слушаете?

– Да, кончено, – немного смущённо произнесла Сифтор. – Я абсолютно с Вами согласна...

* * *

Общий ужин прошёл в весьма тёплой атмосфере. Старшее поколение обменивались ничего не значащими фразами, шутками и мелкими историями, Даркат активно ухаживал за Фолией, которая всё таки отошла от первого шока, и уже могла поддержать разговор, подливая ей истара и тихо беседуя о чём-то, Елая, Эксималена и главы обоих семейств постоянно косились на них, то и дело обмениваясь понимающими взглядами, Лисоф спокойно налегал на жаркое, мало обращая внимания на дела младшей сестры, а Ракит наблюдал за всём и незаметно посмеивался.

После сытного ужина, гости откланялись, отказавшись от гостеприимного предложения Картус остаться у них (хотя Фолия явно была не против), отправившись на постоялый двор, на котором их уже ждали их слуги и готовые апартаменты. На последок Даркат обменялся со своей новой знакомой улыбками, а главы семейств – рукопожатиями.

Когда за гостями закрылись ворота, Ксилон обернулся, осмотрел своих домочадцев, задержал взгляд на находящейся в легкой прострации Елае, улыбающемся Даркате и посмеивающемся Раките, многозначительно хмыкнул и произнёс:

– Мдаааааааааа, – выдав сию глубокую мысль он обернулся к слугам и выдал указания относительно стандартных вечерних приготовлений, а так же уборки с выставленного на небольшой террасе стола и прочих мелочей. А затем вновь обернулся к членам рода Картус. – Ну, идёмте в кабинет. Думаю, нам есть что обсудить.

* * *

Кабинет был обставлен весьма аскетично, но всё же с определённой долей аристократичного лоска. Большой длинный стол, несколько основательных стульев, дубовые шкафы с открытыми полками и закрытыми ящиками, парочка картин батальной тематики, магический светильник с искусными узорами, коллекция разнообразных клинков на одной из стен, пушистые и мягкие ковры. Всё бумаги были убраны ещё до приезда гостей, и сейчас прятались где-то в шкафах и ящиках самого стола, но писчие принадлежности почему то достали, и сейчас они лежали посреди стола. Внимательный взгляд Дарката заметил, что одно из перьев было слегка испачкано в чернилах. "Что они тут писали?"

Помимо этого, пока они рассаживались, и сестра, и оба брата заметили, что на помещение наложена "Тихая ночь", не позволяющая никаким звукам вырваться отсюда, а магическая вязь, струящаяся по столу и препятствующая магическим средствам сканирования и слежения, активирована.

– Итак, дети мои, как вы понимаете, представители Сифторов тут были не просто так, – Начал Ксилон. Его лицо было задумчивым, он будто ещё раз вспоминал прошедший разговор. – Прибыли они сюда с конкретной целью, о чем изначально при переписке меня и предупредили.

– И что это за цель? – Ракит был самым бодрым из присутствующих: Даркат всё ещё косился на Елаю (которая по дороге сюда улучила момент и оттащила своего братца для объяснения причин его "странного поведения", и, видимо в отместку за своё непонимание и глупый вид перед гостями, угостила кулачком под рёбра) был слишком занят, Елая никогда не отличалась любопытством, а Эксималена и без вопросов все прекрасно знала, ибо сама присутствовала на переговорах.

– Хм, ну для начала я хотел бы услышать ваши версии, – Глава семейства окинул взглядом своих потомков. – Малолетние пьянчуги и обольстители.

Елая лишь фыркнула, Ракит кхекнул, поняв, что его утреннее прогрешение не забыто, а Даркат и вовсе никак не отреагировал на подначку.

– Какая-нибудь очередная интрижка, для которой столичным гордецам потребовались неизвестные у них, но умелые люди. – высказала своё предложение Елая.

– Слишком мелко, – заметил Даркат, внимательно следя за мимикой отца. – Для этого не стоит лезть в такую даль, как наш медвежий угол, умелых и подходящих людей хватает и куда как ближе к столице.

– Ну так и мы не кто зря, – не собиралась отступать Елая. – Всё же мы из аристократов, наша магия сильнее чем у любых простолюдинов или мелких дворянчиков.

– Нет, – покачал головой на это старший брат. – Нет, это что-то связанное именно с нами, или нашей провинцией... – он на мгновение замолчал, а затем с особым значением и интонацией произнёс – Сокровище.

На секунду Ракит и Елая замерли, а через секунду они синхронно обернулись к отцу и впились в его лицо глазами. Он улыбался.

– Не может быть... – прошептала Елая.

– Может, – ответил отец на незаданый, но вполне очевидный вопрос. – Этот прохвост Сафон действительно приехал сюда, чтобы предложить мне охоту за Сокровищем. Древним, и весьма сильным, но тем не менее ещё не захваченным одним из домов.

– И что же помешало этим самым домам его захватить? – Даркат, в отличие от своих младших брата и сестры воспринял новость куда как более скептически.

– Во-первых, незнание о нем. – Ксилон начал объяснять причины столь странного стечения обстоятельств. – Сифторы раньше хранили его местоположение и даже сам факт его существования в тайне. Но, у них случились некоторые... – тут отец скривился – Перестановки в правящей ветви, главу клана, в который они входят убили, причём как поговаривают чуть ли не сами клановцы из дома Наутис, в погоне за местом главы клана для своего ставленника. Поэтому сейчас их дом переживает сложные времена, без влияния главы клана они не могут очень многое, что могли раньше, а вернуть должность пока не в силах. Отсюда и их решение отказаться от охоты за далёким Сокровищем в пользу куда как более осязаемой и близкой борьбы внутри клана, – тут рассказчик взял небольшую передышку, глотнув истара из захваченного ещё со стола стакана.

За это глава дома удостоился неодобрительного взгляда жены, которая крайне не любила, когда её муж излишне прикладывался к этому напитку. Забавно, но своему младшему сыну этот порок она прощала...

– Так вот, второй причиной, – продолжил как ни в чем не бывало мужчина. – Стала изначальная сложность затеи. Всё таки Сокровища – мощнейший источник магической энергии, они всегда привлекают к себе монстров, тварей из-за Предела или даже сами создают из окружающих объектов големов-стражей или духов. И чем сильнее сокровище, тем опаснее и больше его защитников. – Тут Ксилон позволил себе улыбку. – Сифторы всегда были осторожны и крайне не любили воевать. Их стезя – торговать, покупать и продавать. Вот они и решили продать эту небольшую тайну нам.

– И что же они просят взамен? – напряглась Елая.

– Ничего такого, девочка моя, – успокаивающе произнесла Эксималена, – Только нашу будущую поддержку, да ещё долю с магических ресурсов, которые мы найдём у Сокровища.

Елая тут же расслабилась. Но это она сделала очень и очень зря...

– Да не бойся ты, никто тебя замуж выдавать не собирается, – подчеркнуто развязно и дружелюбно произнёс Ракит.

– Ракит! – возмущённо зыркнула на него матушка, а Елая покраснела.

– Что? – Ракит сделал вид, что не понимает суть претензии. – Она почему то думает, что всё вокруг только и мечтают, что насильно взять в жены нашу любимую сестричку, ей богу.

– РАКИТ! – тон матери не подразумевал никаких иных возможностей, поэтому Ракит тут же поднял руки.

– Всё, понял, сдаюсь, был не прав. – и когда мать уже отвернулась от него, тихо, чтобы слышала только Елая добавил. – Она так и думает, это ясно как белый день.

Елая хотела уже возмутиться, но не успела, ведь Даркат уже задал отцу очень животрепещущий вопрос:

– Может, Сифторы и не отличались храбростью, силой или особыми боевыми качествами, но отец, почему именно мы? Почему они вместо того, чтобы принести этот секрет Лаграндам или Ворганам принесли его нам? Чем захудалый и забытый столичными щеголями дом Картус, в котором сейчас насчитывается всего 5 членов лучше этих знаменитых на всю империю бойцов?

– Сын, – Эксималена неодобрительно посмотрела на Дарката. – Мы не захудалый дом! Картус имеют долгую и славную историю, а наша магия ничуть не слабее магии этих столичных обитателей.

– Но они для всего остального аристократического общества это отнюдь не так очевидно, – парировал наследник, – для Сифторов мы именно захудалый род, который выбросили на задворки империи. Они не посвящены в Тайны нашего дома, а потому считают именно так. Почему же они выбрали именно нас?

На сей раз Эксималена лишь поморщилась не став ничего отвечать сыну. В целом он был прав: Тайны их дома оставались тайнами для всей империи, а вынужденное обитания на задворках империи выглядело для всех как обычное бегство ослабевших остатков Картус от проблем и интриг сильных мира сего. Однако ей, как жене главы, было неприятно упоминание их дома в подобном ключе. Впрочем, лишь одна она была действительно озабочена речами сына. Ксилон, сейчас пребывавший в удивительном расположении, духа лишь хохотнул:

– Да уж, ну ты и выдал сынок, – Он был уже изрядно пьян, то ли от выпитого, то ли от новостей. – Но в целом, ты прав. Сифторам было бы куда логичнее отправиться к другим столичным родам, тем кто сейчас заправляет всем в империи, или на худой конец просто взять наёмников в одной из гильдий, и вместе с ними отправиться к сокровищу. Либо же и вовсе отправить их одних, подтвердив их верность магическими печатями. Если бы ни одно обстоятельство, – Тут глава дома перегнулся через стол и загадочным голосом тихо произнес, – И это обстоятельство – Чащоба...

* * *

Уже с утра следующего дня мужская половина дома Сифторов явилась к воротам усадьбы Картус. Оба аристократа были одеты по-походному, в удобные кафтаны подпоясанные традиционными кушаками, высокие сапоги и синие береты с вышитой сигной дома. Навстречу им, из поместья, вышли Даркат, Ксилон и Ракит со слугами. Они были одеты также по-походному. Все дворяне имели при себе оружие: традиционные клинки с чуть изогнутыми лезвиями, называемые скимитарами, а также охотничьи ножи, которые держали в ножнах на бедре. Помимо этого слуги, идущие вслед за ними, несли рогатины и вели лошадей, на которых с господами должны были добраться до границ чащобы.

Обменявшись приветствиями, дворяне произнесли несколько фраз, а затем разошлись в разные стороны. Члены дома Картус со слугами достаточно быстро оседлали лошадей и отправились вдоль узкой сельской дороги в сторону видимой отсюда небольшой деревеньки, тогда как Лисоф и Сафон направились обратно в сторону постоялого двора. Столичные аристократы возвращались в центральные земли империи, выполнив свою миссию, тогда как члены опального дома отправлялись в сложное и весьма опасное путешествие, сначала по чащобе, а затем и по окрестностям Предела.

Однако их цель стоила того. Настоящее сокровище, остававшееся не найденным в течение долгих веков. Возможный куш заставлял их мириться с любыми опасностями, ведь если они действительно смогут найти и захватить подобную ценность, у них появится вполне реальный шанс встать наравне с великими домами.

* * *

Сокровищами называли магические предметы большой мощи, которой хватало чтобы не только наделять особыми свойствами сам предмет, но и даже излучать заключенную в сокровищах энергию вовне, заставляя изменяться и трансформироваться окружение. Вокруг сокровищ складывались уникальные энергосистемы, росли магические травы и появлялись магические звери. Сокровища также подвергали изменениям неживую материю, создавая магические минералы или нежить.

Завладеть сокровищем всегда сложно. Но после этого, тот, кто получал над ним контроль, сразу же обретал почти неограниченную возможность к развитию и власть делиться этой возможностью по своему желанию. Могущество любого дома обычно строилось именно на владении подобным Сокровищем. Именно оно позволяло аристократам поколение за поколением совершенствовать свои магические способности, получать уникальные материалы и ресурсы.

И дом Картус, который не так давно после череды ударов судьбы оказался ослаблен до неприличия, теперь имела шанс не просто вернуть все сторицей, но и подняться на ту высоту, о который раньше дом, живущий под сигной коршуна, мог только мечтать.

Глава 3, Случай на дороге

– Дьявольская зверюга, – простонал Ракит, когда в очередной раз начал сползать с седла своего скакуна. – Чёртов Чёртополох, ты что, не можешь вести своего хозяина нормально?

Даркат лишь насмешливо глянул на своего непутёвого братца, который никак не мог совладать со своим жеребцом. Ксилон же не был столь равнодушно-снисходителен:

– Ракит, мы дали тебе самую спокойную лошадь, и даже с ним ты, пьянь ленивая, совладать не можешь! – Ксилона порядком раздражала подобная некомпетентность сына, тем более, что управляться с лошадьми он учил его сам, и она косвенно намекала уже на его некомпетентность в почетном деле наставничества.

Даркат предпочитал помалкивать и просто ехал себе спокойно на своем Вороне – черном жеребце, купленном им лично в степи – не вмешиваясь в воспитательный процесс. А позади своих господ трусили на своих лошадях Чангрэ с непроницаемым лицом и Китот, в отличие от своего хозяина веселый до отвращения и бодрый, словно в него вставили маленький накопитель маны.

Ракит, поняв, что сострадания к своей беде ему тут ждать не от кого заткнулся, и дальше ехали в тишине. Недолго, правда. Дорога за деревушкой Ярмолинкой из сносно-убитой стала окончательно убитой, и скорее уже являлась широкой тропинкой с колей от тележных колес. По этому с позволения сказать пути, ведущему в сторону ещё одного селения – хутора Вертишока – раз в месяц прикатывала в деревню телега, заполненная товарами, которые производили хуторяне, иногда ездил бродячий торговец Сатин, да совсем уж редко и по ошибке – заезжие торгаши.

Абсолютно очевидно, что никакого оживления на этой дороге отродясь не наблюдалось. Как впрочем и по всему этому прекрасному и сонному краю. Но, конкретно в этот день и час сложилось сразу несколько обстоятельств. Во-первых, за неделю до этого банда оголодавших бродяг была вынуждена сбежать с достаточно оживленного тракта, спасаясь от преследования стражи, в эту глушь. Здесь они очевидно собирались переждать активную фазу поисков, и потому забрались так далеко, как только могли. С их разбойным ремеслом тут было туго, а потому они уже даже подумывали наняться к какому хуторянину из "не брезгливых" в батраки, когда сложилось и второе обстоятельство: с хутора Вертишок именно в этот день была отправлена повозка с тем, что было предназначено к продаже в этот месяц. Вел ее уже не молодой возница Дубовик, весьма крепкий мужик, но не более того. Чтобы защитить скарб от всяких шалопаев и ворья его хватало, но и только. А в этот день с ним ещё и напросилась его дочка – Красничка, мелкая девчушка 13 лет, круглолицая, крепкая. Жил Дубовик бобылем, в дочке души не чаял, потому ездила она с ним частенько.

Заметив из придорожных кустов, в которых банда в полном составе придавалась горьким раздумьям на тему отсутствия жертв и, как следствие, еды, разбойники не сговариваясь решили грабить. Одна повозка, с одним возницей, да ещё и девка, за которую приняли издалека девчонку бродяги, в придачу. Идеальная цель. Дождались, пока телега приблизится, разделились – часть выскочила на дорогу спереди, другая сзади. Дубовик, сразу же поняв, что дело плохо пахнет, попытался разорвать окружение, и пустил лошадь вперёд, прямо на бандитов, нахлестывая и размахивая плёткой с криком "Прочь, нечистые, ух, раздавлю!". Но лошадь была не из тех, что только и ждут случая, чтобы рвануть изо всех сил, да и не приучена была людей давить, так что один бандит, ухвативший ее за узду разом прервал эту попытку бегства. Он и сам был удивлен своей храбрости, которая на самом деле была обусловлена скорее тем, что он и находился на пути лошадки. И именно ему предназначалась угроза "раздавлю". Семеро грязных и обозленных действиями возницы мужиков быстро окружили остановленную телегу, и стянули с нее и возницу, и его дочь. Правда, Дубовик просто так не сдался, и пара нападавших получила удары плетью, но это не только ему не помогло, но даже повредило – от этого его били с большей самоотдачей и энтузиазмом.

– Дайте, братцы, я ему влуплю! – вскричал Бутар, бородатый малый, наделённый от природы немалым ростом и шириной плеч. С этими словами он размахнулся своей дубиной и обрушил ее на загривок Дубовика.

Может, сила у него и была, а вот ловкости и точности ему не хватало – вместо загривка он попал в затылок. Хрустнуло и не стало больше возницы. Державшие его разбойники на мгновение затихли, и воцарилась тишина. А затем завизжала Красничка, только что вышедшая из полного ступора, в который ее повергло нападение посреди бела дня. Заткнули ее затрещиной, и в это же время обнаружили – она не девка, а так, девчушка мелкая. В этот момент перед разбойниками абсолютно неожиданно встал выбор – что с ней делать? Возможно, кто-то бы решил, что выбирали там между тем, убить ее или отпустить, но по факту озверевшие и явно не обремененные моральными ценностями мужики делали куда более отвратительный выбор, причем хорошего исхода для бедной девочки там не было.

Доделать этот самый выбор им не дали. Ведь третьим обстоятельством была кавалькада из усадьбы Картус, которая как раз в этот момент выехала из-за поворота дороги. И если бы не неуклюжесть в седле Ракита, если бы они выехали на пару минут раньше – и кто знает, может и выжил бы Дубовик. Впрочем, даже так, новые участники маленькой сценки "Ограбление на дороге" неплохо сыграли роль спасителей.

Увидев впереди остановившуюся телегу и окруживших ее грязных мужиков, а так же тело, брошенное на дорогу, всадника сначала слегка притормозили, а затем наоборот резко прибавили в скорости. Даже Ракит, и тот подобрался в седле. Им не нужно было особо разбираться, что там происходит. Все земли вокруг на десяток лиг принадлежали семье Картус, а потому любое происшествие, которое на них происходило, автоматически попадало в их сферу интересов.

Грабители, занятые очень важным делом, не сразу заметили новых действующих лиц. Поняли, что не одни на дороге, только тогда, когда стало невозможно игнорировать топот лошадей. Приближающихся в гробовом молчании вооруженных людей первым заметил Стребок, самый молодой из всей банды, а потому и находящийся в ней скорее на положении "подай - принеси", чем в качестве полноценного члена банды. На мгновение он оцепенел, а затем неожиданно высоким голосам заорал:

– Тикай, братва, облава!

Исполнив тем самым свой долг перед "братвой", он резко развернулся к лесу и... Даркат сразу же после его крика вскинул руку и мысленно произнеся голосовой активатор создал перед вытянутой ладонью печать "Громового разряда". И грянул гром. Ещё не понявшие сути происходящего разбойники, услышав страшный звук, с которым молния преодолела расстояние от Дарката до Стребока и шипение от ее попадания в цель, почуяв всем своим нуторм опасность, бросились в рассыпную.

Трое бросились в ту же сторону, что и Стребок, и почти уже добежали до леса, когда их настигла новая молния – на сей раз не тонкая и почти прямая, направленная узким потоком, а ветвистая, искрящаяся. При попадании в одного из бегущих, она словно живая рванула от уже пораженного наповал бандита в разные стороны, настигнув и остальных. Они упали, покатились и забились на траве от проходящих по ним разрядов агрессивной магической энергии. Ещё один рванул по дороге, от всадников, в ту сторону из которой приехали хуторяне. Дурак – соревноваться в скорости с всадником на открытой местности плохая идея, а в лес он убежать не додумался, видимо страх застил его разум. Его догнал Чангрэ и метким ударом рогатины прервал жизнь очередного разбойника. Двое других додумались рвануть за телегу, скрывшись там от подъезжавшей кавалькады. Одному не повезло – его выбрал своей целью Ксилон, и он упал изломанной куклой после попадания "кулака ветра".

Бутар же оказался достаточно удачлив и расторопен, чтобы успеть нырнуть за телегу, и укрыться на время от наезжающих дворян со свитой. Копошась на земле он постарался как можно скорее вскочить, но сразу это не вышло, так что, когда он выскочил с другой стороны повозки, всадники были слишком близко, чтобы он успел скрыться в лесу. То ли поняв это, то ли просто ошалев от неожиданности и смерти своих собратьев по ремеслу, Бутар с страшным ревом понёсся на подъезжавших, выбрав свой целью Ракита, и замахнувшись своей дубиной над головой.

Насколько бы не был плох с оружием Ракит, насколько бы он не был ленив, он был аристократом. Отец обучал его владению мечем с детства, и пусть он старательно отлынивал от его уроков, используя мать как щит от гнева отца, но все же некоторые знания и умения у него от них оставались. И этого вполне хватило, чтобы на чистых инстинктах и испуге от столь неожиданных и опасных действий разбойника выхватить из ножен скимитар и рубануть им на скаку по открытой шее нападавшего. От удара Ракита повело в седле, но удержаться он все же сумел. А Бутар, пролетев ещё несколько шагов, не сумел устоять на ногах, и с удивлёнными глазами рухнул со всего размаху на дорогу, фонтанируя кровью из перерубленной глотки. Удар был нанесен плохо – скимитар чиркнул по шее самым кончиком, к тому же ещё и вильнув по кадыку, но силы сложенного движения двух тел во время удара хватило, чтобы эта рана стала смертельной.

За секунды пятачок дороги рядом с телегой заполнили фыркающие лошади, взбудораженные резким переходом в галоп и кровью, а в воздухе появился тяжёлый аромат железа и горелого мяса. Чангрэ рванул за убегавшим, Ксилон одним заклинанием добил копошившуюся парочку бродяг на опушке леса, обрушив на них удар выросшей из его руки огненной плети, а Китот, подъехал к господину, поддерживая его и помогая удержать равновесие.

– Жалкое ворье, – процедил Ксилон, окидывая взглядом место побоища. – Трусливые дворняги. А ты молодец, Даркат, отличная реакция, не то что у меня, старика.

– Да ладно вам, батюшка, просто я изначально подумал, что это разбойники. – хмыкнул Даркат.

– Даже так, очень и очень достойно. – и, уже обратившись к Ракиту он насмешливо осведомился: – Ну что, сынок, чуть с лошадки не упал, да? И это в бою-то с кем? С дорожным сбродом, который и разбойником назвать нельзя? Позор! – припечатал отец, сводя брови.

– Так кто же знал, что этот помешанный на меня кинется! – огрызнулся Ракит. – Магией я бы его в раз прибил.

– А что, в бою по твоему всегда можно все знать? Нет! В бою всегда есть место неожиданности, и НАСТОЯЩИЙ ВОИН, – это слово он выделил особо, – должен быть готов сражаться в любой ситуации, даже самой невообразимой.

За этим слегка возбуждённым, но в целом весьма обыденным разговором с абсолютным непониманием наблюдала Красничка. Она огромными глазами смотрела то на толкающего речь о "настоящем воине" Ксилона, то на раздражённого и всё ещё не отошедшего от боевого адреналина Ракита, то на наблюдающего за всем этим с лёгкой и непринуждённой улыбкой Дарката. Эти люди были абсолютно спокойны, хотя находились на месте массового убийства. Они спокойно воспринимали запах смерти, разлитый вокруг, они не обращали внимания на тела, разбросанные по дороге.

Эти тела осматривал Китот, слезший с лошади, и теперь с некоторой брезгливостью, но живым интересом ищущий на них всяческие ценности. Умом он прекрасно понимал, что никаких "ценностей" у подобных оборванцев нет, и быть не может, но хозяйственная натура требовала проверки. Он остановился у тела Дубовика, нагнулся над ним, скользнул по поясу рукой , радостно буркнул:

– Ого, да у этого бандюги в поясе явно есть монеты, и даже немало, – с этими словами он быстро выхватил нож и уже собирался распороть широкий кушак, чтобы не морочиться с поиском специального кармана в его нутро, как услышавшая его слова дочка возницы всхлипнула и срывающимся голосом произнесла:

– Э-т-то не бандюга, эт-то б-атька мой, – голос прозвучал достаточно громко, чтобы на него обратили внимание и аристократы, отвлекшись от разговора. До этого мелкую девчонку миновало их внимание, потому как сначала она была закрыта от них телами бандитов, а потом они были заняты их уничтожением, и не заметили ещё один стоящий у самой телеги низкий силуэт.

Теперь же они вполне оценили вид крестьянской девчушки, одетой в дешевое, но прочное платьице, с испуганными глазами и дрожащими губами, стоящую между телами сломанного ударом "Воздушного кулака" Ксилона бандита, и Стребока, с прожаренной после удара молнии до почерневшей кости головой.

Впрочем, глава дома Картус тут же и отвернулся от этой девчонки, даже испытав легкое раздражение от того, что эта малявка неосознанно вмешалась в его монолог. Ракит тоже лишь мазнул по ней взглядом, и, пускай и испытал лёгкое чувство неловкости, от вида Краснички и того, что никто не заметил ее, от этого отвёл взгляд лишь быстрее. Лишь Даркат, не занятый разговором, обратился к ней.

– Откуда ты, малышка? – Парень нагнулся к ней из седла, взглянув в глаза. В его голосе чувствовались успокаивающие нотки, а в глазах даже промелькнуло нечто, отдаленно напоминающее сострадание.

– С Вертишока, – это было все, на что хватило ее сил. А потом она разрыдалась.

Тем временем Китот, услышав, что это никакой не разбойник, а отец девчушки, жертва разбоя, остановил свои поползновения на его имущество, и даже испытал незначительный стыд. Впрочем, он тут же успокоил себя, мысленно сказав себе, что он подобных подробностей не знал, а значит и спроса с него никакого. Чангрэ, вернувшийся после добивания убежавшего бандита подъехал к господину и сообщил, что все нападавшие убиты, и никто не ушел.

Ксилон закончил свою речь и приказал:

– Ладно, мы и так задержались, пора отправляться дальше. Вперёд!

– Господин, а что с бандитами и девочкой? – Чангрэ совершил церемониальный поклон-обращение прямо в седле.

Ксилон недовольно дёрнул щекой. Он не собирался терять время.

– Какое рядом ближайшее селение?

– Хутор Вертишок, он нам по пути, господин, – угодливо ответил Китот.

– Вот туда девочку и доставим, тамошнему старосте сообщим о телеге и телах. А теперь, быстро, поехали, быстро!

С этими словами отец семейства рванул с места, стремясь наверстать упущенное время. Тут же произошла небольшая заминка: кто-то должен был взять всё ещё плачущую девочку к себе на лошадь. Ракит обменялся взглядами с Даркатом, и тот, усмехнувшись, проезжая мимо Краснички свесился из седла и лёгким движением закинул ее на лошадь перед собой, а затем, выравнявшись на лошади, рванул вслед за отцом. Ракит последовал за ним, последними поскакали слуги, оставляя за спиной восемь бездыханных тел у телеги, и не испытывая как и их господа никаких особых сожалений.

* * *

Воспитание дворянина – сложная штука. В обычных семьях оно обычно включало в себя обучение магии, чтению, владению оружием и езде на лошади. По возможности обучали и арифметике, геральдике, истории, этикету. У родовых и клановых аристократов все это присутствовало уже обязательно. Даже большинство женщин среди аристократов весьма сносно владели оружием и боевой магией, хотя это и не считалось обязательным. Мужчины же ставили искусство сражений чуть ли не во главу угла.

Первого своего человека Даркат убил в 13. Когда он был ровесником Краснички. Тогда он, юный, но уже считающий себя аристократом, убил в поединке такого же разбойника, как те, что напали на хуторян. Отец специально привез его с облавы, на которую ездил со стражей. Таков был обряд Посвящения в полноправные члены у дома Картус. Одаренный который хотел стать таким членом должен был в честном поединке без сторонней помощи победить противника, которого выставил ему дом в поединке до смерти. Когда Даркат изъявил такое желание отцу, он конечно, был удивлен – посвящение сына он запланировал как раз на 14, как и практиковалось обычно у благородных домов. Но, раз уж хочет, то почему бы и нет. Он даже рад был в глубине души – достойный сын у него растет, боевитый. По возвращению из непродолжительного рейда по приусадебным землям он притащил в поместье грязного мужчину лет около 20 и со словами "Ну, какой уж есть противник" выставил его с топором из запасов семьи против своего 13-летнего сына, вооруженного длинным кинжалом. И он ни минуты не сомневался, что Даркат выиграет – он же его сын, аристократ и обучался сражению с детства.

И Даркат, в присутствии взвода дорожной стражи, всех слуг усадьбы и всей своей семьи, победил. Впрочем, бой был лишь номинально честным – противник не был магом, а Даркат был, и магию применять ему не запрещали. И тем не менее, Даркат именно сражался, сначала подпустив бандита поближе, уклонившись от его размашистого, но не слишком умелого удара, а затем и обезоружив его ударом кинжала в правую руку. После того, как бывший крестьянин, ставший на извилистую тропу грабежа, упал на песок тренировочной площадки, яростно бранясь от боли, молодой дворянин прикончил его любимым отцовским заклинанием в голову...

В 15 отец взял Дарката с собой в поход. Они отправились в степь, где в то время очередной вождь взбаламутил степной народ на бунт против Империи. Там Даркат участвовал в нескольких стычках, и даже побывал в самом настоящем сражении. В одной из таких стычек он и захватил в плен своего ровесника степняка, Чангрэ, который затем и стал его личным слугой.

К текущему моменту личное кладбище 18-ти летнего наследника дома Картус насчитывало чуть больше чем два десятка трупов, не считая тех двоих, которых он убил сегодня лично. Что же касается Ракита, то кроме убитого им на Посвящении, он так же уже поучаствовал в паре облав, и пускай и не лез там вперёд, но тоже убил никак не меньше шести человек. Нужно ли говорить о том, скольких за свою жизнь убил Ксилон?

Абсолютно не удивительно, что эти люди так спокойно разговаривали, стоя посреди трупов. Они уже не имели для них такого сокрального и ужасающего значения, как для бедной маленькой девчонки Краснички. Она и о смерти раньше лишь слышала, от старушки Амывалихи, что беспрестанно твердила про то, какое горе постигло их семью, когда при родах умерла её мать. Они привыкли к тому, что смерть есть, они поняли, что она рядом, и они больше не боялись ее символов.

* * *

При проезде через Вертишок кавалькада снова остановилась. Крепкий старик-староста по имени Борник, с мрачным лицом выслушал слова Ксилона, а затем молча склонился в почтительном поклоне, отдавая дань уважения аристократу. Выскачившая из небольшого дома старуха приняла у Дарката Красничку, притихшую то ли от близости множества незнакомых людей, то ли от того, что мчалась на немалой скорости в седле перед человеком, недавно легко и непринужденно убившем на ее глазах нескольких людей. Когда мелкая девчушка оказалась среди родных и знакомых, это оцепенение спало. Она опять заплакала. Ракит, который был почти так же близко как и Даркат, съежился от этого плача. Ему было неуютно находиться здесь. Он на секунду застыл, на что то решаясь, затем воровато оглянулся на отца, все ещё что-то говорившего старосте и коротким движением достал из кошелька на поясе несколько монет, и не глядя сунул их, нагнувшись с лошади, старухе.

– Это вам поможет, – и тут же он разогнался и опасливо зыркнул на отца.

– Спасибо Вам, добрый господин, да будут боги к вам милостивы, спасибо! – принялась причитать старуха. – У девочки то теперь совсем никого нету, мать то померла ещё давно.

Ракит не слушал женщину, а наоборот поскорее отъехал от нее, чтобы не привлекать внимание отца лишним шумом. Он боялся его упрёков, по поводу его излишней чувствительности на фоне откровенной слабости. Боялся он так же и подначек брата, но с этим он ещё мог мириться. И тем неожиданнее было услышать:

– Это было благородно.

Ракит с удивлением оглянулся. Даркат был задумчив, в глубине его глаз брат с удивлением обнаружил... Грусть? Сожаление?

– Но это им не поможет, – продолжил Даркат свою мысль, – Ты же слышал, отец был их единственным кормильцем, а значит больше некому будет обеспечивать ее жизнь. Хуторяне конечно народ добрый, помогут чем смогут, но они сами живут не настолько хорошо, чтобы брать на себя ещё и этот груз. Работы она тут нормальной не найдет – нет ее для такого возраста на хуторе, только подработка по мелочи. А значит, в лучшем случае жить она будет впроголодь, и это летом, когда ей хуторяне ещё подкидывать чего будут. А зимой...

– Сдохнет она зимой, – спокойно закончил за него отец, подъехавший к ним и слышавший только часть их разговора, явно не заметив поступка Ракита. – Сдохнет или от голода, или от холода. Хуторяне ее тянуть не будут. А в голодный год и за порог лишний рот выпнут.

Ракит был ошарашен столь скорбной перспективой, да ещё и озвученной в отцовской манере – ясно, четко, кратко и безэмоционально.

– А теперь, когда мы все выяснили, в путь! – отец лихо развернул своего скакуна и, толкнув его в бока, пустил в уверенную быструю рысь. – В путь, у нас есть дела поважнее.

Ракит и Даркат рванули за ним, молча и не глядя друг на друга, но связанные общей маленькой тайной, которая одновременно и грела этим чувством общности и наполняла грустью.

И если для Ракита эта грусть была абстрактной, она ни к чем не вела, кроме как к осознанию жестокости их жизни, то грусть Дарката выливалась в нечто большее. Он раздумывал над тем, стоит ли на обратном пути захватить эту девочку, оставшуюся без отца, с собой, в усадьбу, где она вполне сможет работать, занимаясь уборкой и мелкими поручениями. Да, она ещё мелковата – как по силам, так и по возрасту. Но если она сможет выполнять порученную ей работу, то мать закроет на это глаза: Даркат всегда был негласным покровителем всех служанок их поместья, хотя официально за них отвечала мать. "Да, именно так мне и нужно сделать", – решил Даркат. – "Это и благородно и рационально. По крайней мере, я дам ей шанс"

Так, строя планы на свое возвращение Даркат в составе кавалькады и направлялся в сторону мест, из которых возвращалось так мало из тех, кто туда заходил, что этих вернувшихся считали сыгравшими в кости со смертью...

Глава 4, Чащоба

Чащоба – как много в этом слове. Как много страха, ужасающих историй на ночь, детских страшилок, от которых частенько холодеют и взрослые. Чащобу бояться, чащобу ненавидят, чащобу опасаются. Но никто не остаётся к этому слову равнодушным.

Когда боги лишь заселяли Мундус разумными и неразумными созданиями, на свет их сил, разлитых по миру, пришло Олицетворение Ужаса. Тварь, по силе сравнимая с ними, и даже (как шепчутся в темных закоулках) их превосходящая. И боги сразились с ней. Боги победили ее. Но на теле Мундуса после ее Пришествия остался страшный, незащивающий шрам. Предел.

Предел велик, он раскидывает свое полотно на тысячи лиг. Все, что было за Пределом, весь тот немалый кусок мира, исчез. Вместо него теперь лишь вселенская, темная, не знающая никакого света, пустота. И из этой пустоты в мир выходят твари, что никогда ранее не обитали в нем, которых никогда не создавали боги.

В первые годы предел извергал их тысячами тысяч. Боги изничтожали их, очищали их суть, ставили на службу себе. Но это не помогало. Их было слишком много, и они разоряли Мундус, неся за собой лишь смерть. И тогда боги дали своим творениям оружие – магию. Она стала для них и щитом и мечем. И встали люди на защиту своей родины рядом с богами.

Первые годы прошли, твари проникают в мир уже не в таких огромных количествах. Они теперь – редкие, но опасные гости. Но Предел никуда не делся. Предел всё ещё стоит, его полотно все ещё колышется на невидимом ветру. И аура Предела, за годы, что прошли с его появления, напитала мир вокруг него своей силой. Она исказила привычное изменила обычное, извратила логичное. Ту территорию, на которую повлиял Предел назвали Чащобой. Здесь когда то жили люди. Они возделывали земли, они выращивали скот, они торговали и убивали, веселились и грустили. Пришествие погубило их всех.

Раньше люди делились на множество больших и малых королевств. Они враждовали друг с другом, они строили союзы друг против друга, они были разрозненны и пеклись лишь о своём благе. Но когда появился Предел, всякая вражда между людьми стала почти бессмысленна. На повестке дня оказался вопрос выживания всего человечества. Тварям из-за Предела было все равно, Лодграгонец перед ними, Кастисарец или представитель иного королевства – они с удовольствие сжирали души всех. И чтобы его решить, множество разрозненных королевств, подчас враждующих уже много десятилетий, были вынуждены объединиться в Единую Пограничную Империю. И это было очень сложно, свидетели тому – большие аристократические Дома королевства, пережитки той эпохи, устойчивые объединения дворян родом из одного королевства, которые всё так же враждуют но уже внутри Империи. Императоры всяческие порицают подобную вражду, и ставят её вне закона, провозглашая единство всей империи перед лицом врага. Но несмотря на все их усилия, эти осколки давнего прошлого достаточно устойчивы, чтобы сохраняться и поныне.

Пылью веков покрыты сказания о тех древних временах. Никто не знает сколько крови было пролито, чтобы остановить первый натиск тварей из-за Предела. Но все видят итог тех сражений – могучее государство-страж, стоящее на защите всего Мундуса. Такова была роль Предела и Чащобы в формировании Единой Пограничной Империи.

Прошли века с тех пор. Уже не осталось живых, кто видел бы зарождение Империи. Утрачены были и названия тех земель, что теперь находится в составе Чащобы. Их называют просто – забытые королевства.

Люди, раньше бежавшие от Предела куда глаза глядят, начали постепенно возвращаться, обустраивать небольшие селения, городки, хутора. За простыми крестьянами сюда потянулись и дворяне. Постепенно воспоминания об ужасающих тварях выходящих из чащобы начали тускнеть в памяти людей. А так как от других опасностей эти края были удалены настолько что вести о них доходили хорошо если через месяц, вместе с караванами бродячих торговцев, то это место постепенно начали считать самым тихим и скучным уголком Империи. Ведь потусторонние твари не проявляли себя уже так давно. Уже так давно последний раз из чащобы выходили чудовища и устраивали резню среди обычных крестьян и приезжавших им на помощь войск. С последнего такого набега прошло больше шестидесяти лет. Да и к тому же набег тот был остановлен всего лишь после резни в одной деревушке. Ещё не успела погибнуть какая-то жалкая сотня грязных крестьян, как славные воины Империи уже остановили и уничтожили всех выбравшихся из Чащобы монстров.

И тем не менее, если земли рядом с Чащобой считались тихими и спокойными то о самой Чащобе такого сказать не поворачивался язык ни у кого...

* * *

Граница между Чащобой и обычными землями была видима невооружённым взглядом. Когда кавалькада выехала из небольшого леска, больше напоминающего рощу, взглядам молодых аристократов открылось гигантское открытое пространство, прерывающаяся почти у самого горизонта тёмной полоской леса. И при взгляде на этот лес на них повеяло какой-то потусторонней опасностью, будто кто-то смотрел на них с этой едва различимой опушки, и видел их насквозь.

Само поле, через которое петляла дорога, ведущая к Чащобе, тоже выглядела ненормально. Более впечатлительному Ракиту, постоянно казалось ,что его взгляд, бегающий по пространству впереди, вот-вот выцепит среди высокой травы белеющие кости не захороненных скелетов их предшественников. Более рациональный Даркат же занимался тем, что раздумывал над парадоксальной ситуацией. И ответа не находил. Наконец он решил спросить у отца, куда как более сведущего в подобных вопросах:

– Отец, сейчас мы едем по дороге, причем весьма сносной дороге. Но кто ее проложил? Если это наследие забытых королевств, то почему она все ещё цела? А если нет, то кому в голову пришла мысль провести дорогу до чащобы, из которой возвращается только один из десяти?

– О, это весьма интересный вопрос, – Ксилон довольно прищурился, осматривая как и его сыновья цель их пути. Он явно был рад тому, что они наконец добрались до Чащобы, – Скажи мне, Даркат, как ты думаешь, могло ли человеческое любопытство обойти стороной столь удивительное место, как Чащоба? Разве могли люди не заинтересоваться наследием забытых королевств, их утраченными богатствами, их тайнами и их сокровищами?

– Я тебя умоляю, отец, – фыркнул Даркат. – Какие сокровища могут быть в городах, покинутых людьми века назад? Да за это время всё что только могло сгнить уже сгнило, всё что могло проржаветь уже проржавело, причём всё это было те самые века назад оставлено мародёрами, которые неизбежно забрали самое ценное. Да, может быть эти безбашенные мародёры и сложили свои пустые головы где-то неподалёку от мест своего грабежа, ибо время тогда, как я слышал, было очень неспокойное, и твари из-за Предела сновали везде, но вероятность найти место их упокоения примерно равна вероятности того, что всё ими добытое не испортилось за эти века, как я уже и говорил.

– Что поделать, люди в большинстве своём никогда не отличались особым умом, а отморозков хватало, хватает и будет хватать во все времена. Но я имел в виду не их. Не простых людей, которые идут в чащобы в надежде разжиться каким-нибудь древним и могучим артефактом, под час даже не подозревая, что найти они его в развалинах забытых королевств не смогут только потому, что во времена этих самых забытых королевств магии просто не было. Нееееет, я говорю тебе о других, уже не столь простых людях, о тех кто знает, что и где искать. О тех, кто не вслепую идёт в Чащобу, в надежде на удачу, а как и мы руководствуется полученными однажды сведениями...

– Ты хочешь сказать, – тут до Дарката начала что-то доходить. – Что походы в Чащобу не такая уж и великая редкость? Ты хочешь сказать, что есть те, кто устраивает эти походы с подобными нашей целями? Но ведь говорят, что из чащобы не возвращается девять из десяти!

– Даркаааат, ну разве можно верить всяким глупым слухам? – отец хмыкнул. – Да и будь это так, разве я бы повёл своих сыновей на верную смерть?

На этом моменте Даркат, с лёгким стыдом подумал, что, пожалуй, действительно считал, что их отец идёт на крайние меры, поставив жизни их всех на кон. Нет, безусловно, Даркат как и любой юноша не сомневался, что уж он-то точно вернётся из этого похода, как и надеялся на то, что вернутся все остальные. Однако в его представлении это был смертельный риск, удивительное испытание, подобное подвигам героев сказок. А сейчас он узнаёт, что не так уж и редки подобные подвиги, а для кого-то они возможно и вовсе абсолютно обыденны.

"Какой же я кретин, – мысленно простонал Даркат. – А сам ещё считаю себя умным человеком. Да я, шурх меня дери, ничуть не умнее Ракита! Как мальчишка, понапридумывал себе всяческих глупостей, поверил в сказки крестьянских старушек, которые они рассказывают своим детям по вечерам, вообразил себя непонятно кем, вместо того, чтобы подумать головой..."

Ксилон тем временем, не замечая моральных терзаний и самобичевания сына, продолжал повествование в своей манере:

– Конечно, для какого-нибудь бывшего крестьянина или даже не обладающего магией наёмника, поход в Чащобу закончится неминуемой смертью. Хотя среди последних честь почести встречаются весьма достойные личности, которые отлично управляются с оружием, в Чащобе это им не поможет. – На на этом моменте рассказа Китот, потихоньку прислушивавшийся к разговору своих господ, нервно вздрогнул и подумал: "Свиная отрыжка, так зачем вы нас сюда притащили, раз мы тут гарантированно сдохнем?". – Неважно, будет ли он один, будет их двое, трое или десятеро. Без одарённого в отряде любой поход в Чащобу – самоубийство. Если же в отряде одарённый всё-таки есть, то шансы вернуться резко возрастают.

Ксилон обернулся к своим сыновьям и, окинув их взглядом, спросил:

– Вы ведь чувствуете ауру Чащобы? Её давящий взгляд, её готовность поглотить вас не оставив даже костей?

Ракит и Даркат молча кивнули и, удовлетворённый их ответом, отец продолжил свою лекцию:

– Прислушивайтесь к этому чувству, именно оно может спасти вам жизнь. И не только вам, но и всем нам. Как только вы поймёте что аура Чащобы сгущается на вас, давит сильнее чем обычно, это будет означать, что сейчас что-то произойдёт. И это что-то вам, очевидно, не понравится. Как только почувствуете, дайте мне знать. Мы сразу же постараемся убраться из опасного места, а если аура так и не ослабнет, то примем бой на своих условиях.

– А она может не ослабнуть? – в голосе Ракита сквозило беспокойство, он звенел от тревоги.

– Если это одна из аномалий чащобы, то она непременно ослабнет. А вот если это одна из тварей, обитающих в пределах забытых королевств, то она вряд ли собьётся с нашего следа. Чащоба укажет ей путь.

– Отец, – задумчиво обратился к Ксилону его старший сын. – Я ведь верно понимаю: то, что ты сейчас нам говоришь, ты говоришь нам не только из когда-то услышанных чужих слов, но и из личного опыта?

Ксилон весело расхохотался, а Ракит не понимающе взглянул сначала на одного, а затем на другого.

– Кажется наш отец уже бывал в Чащобе, – разъяснил Даркат брату. А затем повернувшись к Ксилону уточнил. – И когда, сколько раз?

– Дважды, – окончательно добил их отец. – Один раз, примерно в вашем возрасте мой отец привёз меня посмотреть на Чащобу изнутри. Он и сам когда-то попал сюда в составе одной из императорских экспедиций, и провёл в Чащобе около месяца. – Тут от удивлённого восклицания не воздержался никто, даже слуги которые до этого не вмешивались в разговор господ, и вообще делали вид, что их тут нет. – Да-да, прошлый император весьма активно занимался изучением Чащобы, и для этого снаряжал секретные экспедиции. Кстати, эту дорогу проложила как раз одна из таких. Ну а второй раз в чащобу отправился уже я сам, за некоторыми... Специфическими ресурсами. Я знал от отца, где их искать в Чащобе. И кстати, мы тоже отправимся туда, потому что эти ресурсы пригодятся нам и сейчас.

– Ты не рассказывал нам об этом, – обескуражено заметил Ракит. На его лице сейчас легко читалось удивление в перемешку с явным уважением к отцу. Ещё бы, его отец ДВАЖДЫ побывал в Чащобе, этом страшном месте, о котором говорят обычные люди только шепотом, а одаренные – с опаской и уважением.

– Ну так вы и не спрашивали, – Расхохотался отец. – Да к тому же, с чего бы мне рассказываете вам всё, что я когда-то делал в свои молодые годы?

– Крайне верное решение, – ответил с усмешкой Даркат. – Ведь я уверен, вы, батюшка, в свои молодые годы творили шалости ничуть не меньше нашего. Как бы вы тогда могли нас отчитывать за наши проделки?

– Ха-ха-ха, именно, сынок! – с этими словами Ксилон хлопнул Дарката по плечу. А так как сын, в отличие от отца, не блистал излишней крепостью телосложения, тот даже качнулся в седле от такого проявления веселья. – А мне ещё нужно вас, лбов здоровенных, воспитывать!

Затем Ксилон резко посерьёзнел и вернулся взглядом к чащобе.

– А сейчас у нас есть дело, которое не терпит задержек. Идём походным порядком, впереди я, в центре Ракит, слуги по бокам от него, а замыкает Даркат. Будьте начеку, прислушивайтесь к себе и готовьтесь. Запомните: на этом поле у вас будет отличная возможность пообвыкнуться к тому давлению, которое оказывает на вас Чащоба. Потому что на нём вы сможете понять, какое конкретно давление считать нормой. Запомните эту норму хорошенько и при любом отклонении ауры от неё оповещайте меня.

Отдав ещё несколько распоряжений, Ксилон выехал вперёд на пару метров, за ним двинулся основной отряд и замкнул маленькую колонну Даркат. Все члены группы активно крутили головами, но опасностей не обнаруживали.

Вся поездка до опушки прошла в напряжённой атмосфере, все ждали атаки, все ждали опасности... Но ничего особенного не происходило. И так и не произошло.

Как обычно и бывает в таких случаях, от этого пережитого и неоправданного напряжения люди слегка успокоились, и даже бы расслабились, но окрик Ксилона не дал им этого сделать, и под сень леса они въехали опять собранные, но уже не боящиеся каждого шороха и колебания в окружении.

Чем глубже они углублялись в Чащобу, тем странее становилось все вокруг. Деревья, вроде бы привычные, становились сами на себя не похожи, дорога странно меняла свои очертания, то сужаясь, то расходясь в стороны, а небо, поначалу ещё видимое из-за крон окончательно было от них закрыто, и лишь отдельные лучи, почему-то разных цветов, падали на дорогу.

Вдруг Даркат остановил своего Ворона, дёрнулся в седле и обратил своё внимание в направлении странно искривлённого и отдалённо напоминающего женские силуэт молодого дубка. Ему вдруг показалось, что этот самый дубок чуть сдвинулся с места, пошевелил своими руками-ветками и недобро взглянул на всадников, проезжавших мимо него. К тому же, прислушавшись к ощущению давления от Чащобы, Даркат, абсолютно неожиданно для себя, обнаружил в нём новые нотки.

– Что такое? – Ксилон обернулся к сыну и окинул его пытливым взглядом.

– Что-то изменилось, отец, – напряжённо ответил Даркат. – Я не могу понять природу изменения, но оно явно как-то связано с давлением ауры.

– А я ничего такого не чувствую, – удивлённо ответил Ракит. После этого он обернулся к отцу и спросил – А ты, отец, тоже ощущаешь изменения?

– Да, – довольно, как показалось Даркату, кивнул ксилон. – Вокруг нас действительно изменилась аура. Я абсолютно не удивлён, что ты, лентяй пропускающий половину моих тренировок, этого не заметил. – В этих словах отца уже слышалось насмешка, которую впрочем никто не разделял.

– Так почему же ты этого не сказал! – вскричал Ракит. Его голос звонко разрезал тишину под сенью Чащобы, ведь до этого все говорили в пол голоса, будто признавая право этого места на тишину.

– Тише ты, – зашипел на него Ксилон. – Не смей орать в Чащобе, придурок. – и уже чуть успокоившись, Ксилон ответил. – Так я ведь и не должен никого оповещать, это я решаю когда и куда убраться от опасности, а не вы. Просто, если опасность была бы достаточна, а вы ее не заметили, я бы сначала приказал уйти с дороги, а потом надрал бы вам уши. И да, эта опасность ещё недостаточна для таких мер, готовьтесь к бою. Посмотрим, каковы вы в настоящем бою, а не против всякого сброда.

После слов Ксилона все спешились, схватили за оружие поудобнее и сбились подобие кругового оборонительного строя. Личные слуги стояли за спинами своих господ, а Ксилон стоял один, прикрываемый со спины сразу всеми.

Долго ждать не пришлось. Уже через минуту один из кустов, росших по левую в сторону дороги, затрещал, захрустел, а затем из него выбралась странного вида тварь, отдалённо напоминающее волка. Сходство это было столь отдалённым потому, что состояла эта тварь казалась из одних лишь зелёных побегов. Толстые лианы, напоминающие мышцы, обвивали невидимый скелет, а пара бусинок-глаз блестела под лучами пробивающегося сквозь короны солнца ярко-алыми огоньками.

Выскочила она со стороны Ракита, очевидно почувствовав, что он из всех присутствующих, за исключением слуг, самый слабый. Однако это во-первых все же ей не помогло – Ракит был маг, пусть и не такой сильный как Даркат, но влепить в неё "Морозную сеть" он вполне сумел, тем самым погасив первый атакующий импульс твари, а во-вторых, Даркат, привыкший во всём перепроверять брата, краем глаза контролировал и его сектор. Поэтому следующее заклинание тварь получила буквально через мгновение – излюбленный "Громовой разряд" заставил повалившуюся на землю, покрытую изморозью тварь забиться в конвульсиях. – Я сам ее добью! – вскричал взволнованно Ракит, в жилах которого вскипела юношеская кровь, и которые вовсе не желал отдавать и эту победу брату. – Добивай, – согласился Ксилон. А Даркат впрочем и не стремился опередить брата на этом поприще.

Пальцы молодого мага хотели было уже сплестись в новую печать, но он оборвал их движение и, гордо вскинув голову, решил показать брату и отцу что он не даром носит титул домина. Мысленном усилием, не без определённого труда, он без костыля печати, создал перед собой в воздухе несколько сплетённых в единую конструкцию магических символов. "Лезвие", "Вода", "Холод". "Морозное рассечение" – почти прокричал мысленно маг слова-активатор. Над башкой бьющейся на земле твари в воздухе воплотилось лезвие, похожее на то, в котором палачи рубят головы. Оно отливало холодным сиянием, испуская вокруг себя лёгкий едва заметный пар. Зависнув в воздухе на одно мгновение, оно, повинуясь воле создателя, обрушилось на череп монстра. Треск и странное пощёлкивание тут же заполнили весь этот участок дороги. Это трещала и лопалась плоть странного существа. По виду она действительно напоминала дерево, и потому от резкого перепада в температур оно резко расширялось, брызжа во все стороны щепками. Первая тварь Чащобы в жизни Ракита была повержена.

* * *

В целом за этот день больше никаких особых происшествий не было. Это откровенно удивляло молодых людей, которые считали, что здесь на каждом шагу их будут подстерегать неведомые опасности. Глава семейства лишь смеялся над ними, а когда они остановились на привал объяснил, что так бы оно и было, если бы они шли напролом, но Ксилон куда как лучше своих детей ориентировался в ауре Чащобы, а потому мог ощущать опасности на куда как большем расстоянии, и всегда уводил отряд от них. И это была чистая правда – по дороге они после встречи с первой тварью ехали от силы с полчаса, после чего по приказу Ксилона съехали в лес, спешились и повели лошадей по уздцы. Так они и петляли по лесу, то выходя на небольшие поляны, то на тропинки, то проходя оврагами. Ксилон, как маг, познавший стихию ветра, обладал определённым сродством с ней, и, вслушиваясь в её потоки, мог даже не видя какой-либо объект, просто-напросто услышать, как ветер обходит его или проходит через него.

Иными словами, Ксилон был идеальным проводником. Даркат даже спросил у отца, почему он в таком случае раньше не водил их в чащобу. Ксилон резко помрачнел, и ответил: – Никто и никогда не знает, как обернуться дела в Чащобе. Вот сейчас мы спокойно идём по этому лесу, не встречая ровным счётом никаких значительных препятствий, которых бы не могли обойти. А завтра, не дай боги, наткнёмся на такую гигантскую аномалию, что перегородит нам весь проход, и нам придётся возвращаться. И уж поверь мне, возвращаться в чащобе всегда куда как сложнее чем идти вперёд. Она не любит отпускать, очень не любит...

На ночёвку остановились на поляне, с одной стороны огороженный скалой, выходящей прямо из-под мшистой почвы, а с другой оврагом, по дну которого протекал небольшое ручеёк. Таким образом это было достаточно подходящее место, защищённая как минимум с одной стороны и с водой поблизости. В дополнение ко всему уже имеющемуся, Ксилон наложил на всю поляну "Тихую ночь", а по опушке леса пустил "Сигнальную нить". Последнее его действие повторили и сыновья – теперь если кто-то вторгнется на их поляну, первыми кто узнают об этом, станут одарённые. Они же и разделили между собой дежурства на ночь: первым дежурил Ракит, затем Даркат, а в последние, самые коварные часы ночи, на дежурство вставал Ксилон, как самый опытный из всего отряда.

Когда все уже улеглись Ракит, усевшийся по всем правилам спиной к костру и принявшийся внимательно таращиться чернильную мглу за пределами поляны, долго размышлял над тем, что открылось ему сегодня. Чащоба, которой так все боялись оказалась не столь и опасной. Его отец, всегда казавшийся ему самым что ни на есть обычным аристократом, к тому же ещё и недалёким, оказался тем кто дважды до этого уже побывал в Чащобе. Более того, это оказалось для их рода нормой.

"Хм, да уж... – думал молодой человек. – Вот так расскажешь кому – не поверят. Я прошел по Чащобе добрых два десятка лиг вглубь, не увидев не одной существенной опасности..."

Если бы его мысли сейчас слышал Ксилон, то он несомненно бы одёрнул своего сына. Он сказал бы ему, что подобные мысли могут накликать беду и обязательно её накличут. Но Ксилон спал, да и если бы не спал, он не мог слышать мысли. А потому и одёрнуть молодого мага было некому.

Может поэтому, а может просто потому, что так сложились звёзды в эту ночь, а может и вовсе потому, что этот день действительно прошёл для них слишком легко, Чащоба готовила членам экспедиции семьи Картус особый подарок...

* * *

Даркат был разбужен Ракитом ровно в назначенный ему для этого час и, поднимаясь со своей лежанки, он уже почувствовал неладное. Нет это было связано не с давлением Чащобы. Оно было в норме, таким каким он уже привык его ощущать за этот день. Причина была в другом.

– Ракит, тебе не кажется братишка, что лес как-то слишком, – Даркат остановил свою заспанную речь, чтобы суметь сформулировать свою мысль.

– Да всё с этим лесом нормально, – слегка раздраженно ответил Ракит. Было видно, что сон его сейчас интересует куда как больше, чем все окружающее вместе взятое. Но, тем не менее, взгляд на лес он всё-таки бросил. – Лес как лес, глаза бы мои его не видели.

– Вот-воооооот, глаза... – многозначительно протянул Даркат, стремительно теряя свою сонную расслабленность, и приобретая осторожную напряжённость. – Глаза мои сейчас мне и говорят, что что-то с этим лесом не так.

Теперь уже оба брата начали внимательно вглядываться в очертание деревьев, едва видимые в отблесках костра.

– Подбрось-ка дровишек, – неожиданных хриплом голосом просил брата Даркат. Тот, постоянно оглядываясь, то на брата, то на лес, подошёл к костру, и бросил в него новую охапку дров. В первые секунды после этого стало только темнее, но затем когда эти дрова занялись, стала абсолютно чётко видно, всё то, что так страстно пытались разглядеть братья до этого.

Деревья в темноте выглядели не совсем так потому, что их очертание были будто бы смазаны странным сизым туманом. Этот туман струился от корней к кронам, поглощал их, скрадывал силуэты.

– Буди отца, – мрачно произнес Даркат, вставая и вытягивая из ножен скимитар, – Что-то мне подсказывает что этот туман ничего хорошего нам не предвещает.

А тем временем, в сотнях лиг от этого места, по чёрной и абсолютно непрозрачной глади Предела побежала волна. Она расходилась всё дальше и дальше. Её колебания всё ускорялись, а их амплитуда всё увеличивалось. И вот, наконец, они достигли своего пика.

С неприятным хлюпаньем, из чернильного пространства, скрывающегося за пеленой, шагнула на свет набирающий свою силу луны странное гуманоидное существо. Чуть выше человека, узкая и в плечах и в талии фигура, трёхпалые кисти, закреплённые на длинных конечностях. На голове этого существа, напоминающей лысый череп, призрачным полотном колыхалось сизое туманное пламя. Кожа существа скорее напоминала слизь и была того же чернильного цвета, что и Предел.

Гость этого мира задрал голову, уставился провалами своих отсутствующих глаз в ночное небо и, хотя на его лице и не было видно рта, пасти или иной полости, издал пробивающий до костей вой. Он был слышен на территории всей Чащобы, но слышен не всем. Неееет, лишь те, кто носили в себе частичку стихии Тьмы могли услышать этот зов, означавший призыв сюзерена своим вассалам. И все потомки тварей Предела, что носили на себе знаки Тьмы, все те искаверканные союзом с нею устремились к зовущему. И не только они – все те, кто считали Чащобу своим домом, а себя – его хозяевами тоже устремились туда. Ведь, как известно, конкурентов надо устранять на ранней стадии, желательно ещё тогда, когда они не конкуренты...

Глава 5, В тумане

Тишина леса, покрытого сизым туманом, напрягала всех в лагере. Ксилон, проснувшийся и с уже обнаженным клинком, стоял рядом с старшим сыном и старательно вглядывался в темноту за пределами поляны. При этом они о чём-то переговаривались, но делали это так тихо, что невозможно было понять, о чем. К тому же, вообще все звуки неожиданно стали куда как более неразборчивы. Сизый туман даже не добравшись до лагеря, будто подавлял их, поглощая в своей мягкой пелене.

– Как думаете, господин, может это Чащоба так на нас гневается за то, что мы многих ее ловушек избежали? – шёпотом спрашивал у Ракита Китот, то и дело кося глазами в сторону тумана.

– Дурак! – слушай шипел на него Ракит, – Заткнись и не бурчи.

Чангрэ молчал и лишь побелевшие костяшки на его руках, зажимающих рогатину, сигнализировали о том, что и ему явно не по себе. Впрочем, ночью это заметить было трудно, а потому для большинства он так и оставался спокойным и узкоглазым. Но не для своего господина – Даркат изучил этого степняка достаточно, и понимал, что тот боится не меньше остальных – всё необъяснимое у степняков, выросших близ Мертвых долин, ассоциировалась со смертью.

Поймав взгляд своего слуги, Даркат как можно веселее подмигнул ему, стараюсь тем самым ободрить. Вроде бы помогло...

– Значит так, – хриплым голосом произнес Ксилон, – Планы меняются. Мы снимаемся сейчас же, я иду на два шага впереди, за мной слуги с лошадьми, на шаг позади них Даркат и Ракит. Крутим головами, все начеку, к битве быть готовыми, равно как и к побегу. В таком случае все бегите за мной, лошадей разрешаю бросить, бежать как можно кучнее, далеко друг от друга не отрываться.

– Но не видно же не зги, отец! – Ракит был ошарашен подобным решением главы семьи, да к тому же перспектива переться в сизый туман его отнюдь не прельщала.

– Я раздам всем зелье, – ответил за отца Даркат, – Они позволят спокойно передвигаться в темноте до конца ночи. И не бойтесь, – продолжил он, заметив явное нежелание слуг и брата идти в магическую хмар, – Этот туман не ядовит, всего лишь воплощённая эманация ауры Чащобы.

– Да я и не боюсь, – пробурчал Ракит. Хотя и видно было что это не так, на слуги и брат сделали вид, что верят.

– Ну да, ну да, – отец сказал это преувеличенно бодрым и даже весёлым тоном, так что было очевидно: ему тоже отнюдь не нравится ситуация, но он хочет поддержать свой отряд, – Ты у нас ещё тот смельчак!

Даркат хмыкнул, Ракит слегка дёрнулся, Китот сдержал смешок, Чангре воздержался от каких-бы то ни было комментариев, но всем явно стало немного полегче.

* * *

Через 10 минут сборы были окончательно завершены, и отряд искателей сокровищ отправился куда глаза глядят. Глаза Ксилона разумеется.

Несмотря на давящую атмосферу, ночная прогулка выдалась достаточно спокойной. Но даже так, молодые члены семьи встретились наконец с тем, что Ксилон называл аномалиями Чащобы. В какой-то момент их ощущение опасности буквально взбесилось, и молодые люди, предварительно проорав об этом отцу бросились врассыпную. А между ними вспух гриб странного вида. Он появился, казалось, из ниоткуда. И, как только появился, выпустил из-под своей шляпки облако спор, фосфорицирующих при свете луны, пробивающемся сквозь кроны. При попадании на землю эти споры начали шипеть, дымиться, буквально прожигая в ней себе проходы. А гриб как-то съёжился, потемнел, потускнел, а затем и вовсе растворился в воздухе. Благо, спорами никого не задело, а Ксилон досадливо сказал, что эта аномалия явно была бродячей, а может и вовсе появилась только что.

Не ясно, какое из предположений главы семьи было верно, но за эту ночь путешественники успели познакомиться ещё с тремя подобными неприятными объектами: дубовое бревно, лежащее на тропинке и выпускающее при приближении к нему длиннющие шипы, старающиеся проткнуть неосторожного путника, странный блуждающий огонёк, от которого за десяток шагов несло серой, и опасность которого они не выяснили – Ксилон расплющил его "Воздушным кулаком", многогранный и переливающийся всеми цветами радуги кристалл, который так и манил путников к себе, и при приближении к которому магам казалось, что от разлитой в воздухе стихии огня у них вот-вот вспыхнет вся растительность на теле.

Теперь, познакомившись наконец с Чащобой по-настоящему, Даркат и Ракит с ужасом представляли, сколько бы здесь натерпелись без отца. О слугах и говорить нечего – они уже со всей ясностью поняли, что без господ они тут сдохнут. В лучшем случае быстро. Особенно ясно это понимал Китот, которого едва успели оттащить от того самого кристалла. Он будто манил его, нашёптывал сладким голосом о тех богатствах, что в нём таятся. Парень с ужасом и внутреннем содроганием представлял, что бы было, не заметь его подозрительного поведения глава семьи, и не схвати его вовремя Чангрэ.

Рассвет компания встречала на берегу небольшой речушки, которая текла откуда ты из глубин забытых королевств в в сторону выхода из Чащобы. Перед тем как добраться до берега и чистой, будто стеклянной воды, магам пришлось выдержать сражение с странным монстром, напоминающим оживший комок водорослей, из которого торчали коряги, выполнявшие роли конечностей. Впрочем бой не затянулся, ему хватило трёх заклинаний: "Морозная сеть" замедлила насквозь промокшее от долгого прибывания в воде существо, "Лезвие ветра" отсекло выброшенные в сторону путешественников плети-щупальца, "Магический молот" разметал останки чудища по песчаному пляжу. После этого слуги с осторожностью набрали во фляги воды и напоили лошадей, пока господа решали, куда отправиться дальше.

Решал по большей части Ксилон, его сыновья лишь слушали его рассуждения, да изредка поддакивали. Все это происходило на фоне все того же, уже ставшего привычным тумана. Он больше не пугал, воспринимаясь лишь как часть окружения... Вот что говорил глава семьи Картус:

– До места, отмеченного Сифторами, осталось около дня пути, мы здесь, – при этих словах он ткнул пальцем в точку на своей карте, причём было решительно непонятно чем эта точка отличается от остальных, – А сокровище находится здесь, – повторный тычок, но на сей раз более очевидный: в этом месте на карте был поставлен жирный крестик, впрочем не слишком сильно перекрывающий ту местность, на которую он был поставлен.

– Я планировал добраться туда за 3 дня, – продолжил Ксилон под внимательными взглядами Дарката и необычно собранного Ракита, – Но этот туман попортил все мои планы... Из-за него за ночь мы преодолели ещё примерно день пути, и если так пойдёт и дальше, то мы выйдем к отмеченному месту уже ближе к ночи. Это очевидно для нас невыгодно – ночь время неудобное для боя, а он будет точно, стражи у столь древнего сокровища будут явно несговорчивы. А значит нам нужно либо ускориться, либо остановиться где-то на ночлег. Ускоряться невыгодно, так как в этом случае мы вступим в бой уставшими, а вот остановиться на ночлег мы можем, и я даже знаю где, – при этих словах Ксилон опять обратился к карте показывая очередное место своим на редкость внимательным слушателям, – Это то самое место где есть специфические ресурсы. Его показал мне мой отец, а я покажу его вам.

– Что это за место? – уточнил Ракит. И брат, и отец с лёгким удивлением покосились на него, – Что? Я что-то пропустил?

– Нет, просто обычно это я задаю уточняющие вопросы, а ты молчишь и не спешишь лезть в разговор, – с этими словами Даркат хлопнул брата по плечу, – Браво! Ты начинаешь эволюционировать в человека, брат! Авось к выходу из Чащобы поумнеешь до такой степени, что со мной сравняешься, – впрочем Даркат тут же поправился: – Хотя нет, всё равно чуть глупей будешь, смирись.

– Да иди ты к шурху! – тут же вызверился Ракит.

– Тихо вам, – прикрикнул отец, не особо разбирая, кто собственно виноват перепалке, ибо ему, в сущности, было всё равно. А затем уже обращаюсь к Ракиту добавил, – Это место своего рода поля, на которых растёт одна магическая трава. Рядом с полями есть скалы, а в них грот. Там и переночуем...

* * *

Стоит отметить, что расчёты Ксилона оказались верны. К таинственным полям они добрались ещё засветло, и при свете заходящего солнца сумели всё отлично разглядеть. В этом месте Чащоба действительно будто на время отступала, открывая немалый простор, заросший какой-то дивной голубой травой. Эта трава блестела в лучах солнца, отливала приятным глазу цветом морского прибоя, серебрилась едва видимыми с такого расстояния прожилками пробегающих по этой долине ручьёв. И вдалеке почти у самого горизонта, на фоне громады начинающегося опять леса Чащобы, виднелись высокие громады скал, которые впрочем выглядели скорее развалинами каких-то древних сооружений. Все это покрывал своей дымкой туман, уже изрядно осточертевший всем членам экспедиции.

По дороге сюда магам ещё четырежды пришлось принимать бой с самыми разнообразными монстрами, и, несмотря на невеликую сложность этих схваток (на одну тварь хватало двух-трех заклинаний) они уже порядком утомились. К тому же и аномалии тоже никуда не делись, а один раз они и вовсе не заметили подозрительное место, в котором аура едва колыхалась, из-за чего Чангрэ получил обморожение от брызнувшего из пустоты потока холода. Это ещё раз показало, что без одаренных простым людям в Чащобе не выжить.

Войдя в долину отряд слегка расслабился. Уж больно веело спокойствием от здешних пейзажей, и даже сизый туман будто улёгся в траву, не заставляя глаз цепляться за себя. Но это ощущение было обманчиво, и первый это понял как ни странно Ракит. Ему все это время не давало покоя странное ощущение неправильности, некой чуждости какой то детали этому месту. Он беспокойно вертел головой, будто искал что-то.

Постепенно чувства брата заразили и Дарката, и тот так же начал активно приглядываться к местности. Даже Ксилон, который сев на свою лошадь (что было вполне возможно в долине) явно повеселел, да и знал о долине больше всех остальных, начал нет-нет, но бросать косые взгляды по сторонам. Он и подал голос первым.

– Не помню, чтобы отец говорил, что здесь бывают такие штуковины, – пробурчал Ксилон, указывая на странный сноп будто скошенной кем-то травы, слегка возвышающийся над общим фоном равнины. – Да и при прошлом посещении этого не было...

– Вот оно! – неожиданно для всех вскричал Ракит, – Я понял, понял!

– Что ты понял? – недовольно спросил Ксилон. Ему откровенно не нравилась привычка сына повышать голос по поводу и без, тем более в Чащобе, но сейчас он решил немного попридержать свой гнев.

– Я такие же снопы видел на заброшенных полях, что за бывшим хутором Риксинки, – быстро и сбивчиво начал повествование парень, – Местные говорили, что это первый признак того, что на полях завелась полуденница или полуночница. А тут точно такие же, – на этом месте он запнулся – только трава конечно магическая, но все же очень похоже.

Даркат осадил лошадь, развернулся в седле и новым взглядом окинул долину. То тут, то там в море травы, колышущейся на невидимом ветру, поднимались подобные снопы. Ксилон направил свою лошадь на один из таких, положив руку на эфес скимитара. Он подъехал вплотную, даже свесившись с седла аккуратно поворошил траву в том месте клинком, но ничего не произошло.

Впрочем, уж Даркат то знал, что так и должно быть. Сейчас не полдень и не полночь, а значит обитатели поля спят в укромных местах, и шанс попасть именно в облюбованную ими лежанку крайне мал. Откуда он знал эти тонкости? Из личного опыта, разумеется.

Простой люд в их краях с магическими существами встречались не так и редко, и рассказы о таких встречах являлись одним из немногих развлечений. А Даркат всегда умел и любил слушать, так что пропустить информацию о появившихся на полях заброшенного ещё в прошлом году хутора полуночниц не мог. Эти странные существа в рассказах деревенских выглядели как прекрасные женщины, ходящие по ночам в полях и ищущие праздно шатающихся гуляк, с целью заманить их поглубже, "да там и схарчить за милу душу". Естественно молодой человек, любящий женщин и жаждущий приключений, ну никак не мог пройти мимо такого случая попрактиковать свое искусство соблазнения на новом, да ещё и таком уникальном объекте. И пропустил мимо ушей все, что шло в рассказах после слов "заманить", ибо молодая кровь утверждала, что "его то, молодого и благородного никто не заманит, и не схарчит, а даже наоборот".

В отличие от своего брата, который только днём приходил посмотреть на "чудо-поле", Даркат со свойственной ему предприимчивостью подготовил все для своей небольшой вылазки в поля. Отправившись якобы на рыбалку к отдаленной речке (что оказалось неожиданно сложно для 14-ти летнего юноши, ибо если к тому, что ее сын убивает людей в честном поединке Эксималена относилась спокойно, то к его одиночным прогулкам по ночам – нет) он естественно ни на какую рыбалку не пошел, а поперся на поля. Пошатался по ним до полуночи, а когда луна наконец вступила в зенит встретил "красавицу". И чуть не остался с психологической травмой на всю жизнь, когда красивая юная дева, которая лишь молча улыбалась и манила парня пальчиком, и сама постепенно приближаясь, резко превратилась в высокую и состоящую казалось из одних костей мумию, с пылающими холодной синевой глазами. И эта мумия тут же попыталась дотянуться до бедняги своими длинющими когтями. Крики расстроенного в лучших чувствах аристократа, улепетывающего от полу-призрачной твари, да изредка огрызающегося заклинаниями, было слышно казалось за лигу от места происшествия.

С тех пор такие поля Даркат обходил – не потому, что боялся, а потому, что они вызывали у него стойкие внутренние ассоциации с вселенским разочарованием. И с девушками в поля он тоже не ходил – навевало, знаете ли...

Тем временем, путешественники решили, что сути дела подобная ситуация не меняет – даже если здесь, в Чащобе и завелась полуденница или полуночница, то эти существа в сущности безобидны, если соблюдать технику безопасности в обращении с ними: в полночь и полдень на поля не выходить, за незнакомками не ходить, от подозрительных снопов подальше валить. Слуги быстро собрали несколько охапок нужной травы, под чутким руководством Ксилона закрепили ее на лошадях, а затем и сами сели на них, после чего вся процессия тронулась в сторону приблизившихся скал. По дороге ещё несколько раз останавливались, чтобы собрать более редкие разновидности травы: с серебряной каймой по краю листьев и покрытую ярко-бирюзовой крапинкой.

Чем ближе были скалы, тем очевиднее становилось, что это вовсе и не скалы, а скорее искаверканные временем и заросшие мхом развалины древнего сооружения, странным образом будто сросшиеся между собой. Когда охотники за сокровищами добрались до подножия, стал заметен темный провал, находящийся на уровне двух человеческих ростов, ведущий в неведомые глубины скал.

– Здесь осторожнее, – проговорил Ксилон, слезая с лошади и обнажая оружие – Место уж больно подходящее для того, чтобы тут какая-нибудь тварь завелась.

Следуя его приказу, члены группы аккуратно вошли под сень каменного свода. Двое слуг остались у самого входа, наблюдая за лошадьми, а маги двинулись внутрь. И чем глубже они проходили, тем плотнее становился туман, и тем явственнее давила на плечи Чащоба.

– Точно кто-то завелся, – Ксилон вглядывался во мглу, как будто зелье "Кошачий глаз" ещё действовало – Но кто? Нежить, монстр, дух?..

– Отец, впереди пелена из стихии, – предупредил Даркат, – Там пузырь, как от "Воздушной преграды". Но сама стихия мне не знакома, похожа на землю, но точно не она.

– Вот как? Ну чтож, тогда...

Ксилон сложил печать и из вспыхнувших перед ним магических знаков родился призрачный дротик, тут же рванувший по велению создателя вперёд. Впрочем, летел он не долго, ибо через мгновение разбился с почти стеклянным звоном о невидимую в темноте преграду.

– Нет, это не земля, – произнес Ксилон, будто прислушивавшийся к своим ощущениям, – Камень, судя по отзвуку ауры.

– Ты мог бы просто сказать мне, и я бы применил "Понимание сути", отец, – слегка недовольно заметил Даркат, – А не использовать столь варварский и непрактичный способ.

– Это было бы бесполезно, – спокойно ответил мужчина, пряча клинок в ножны, – Ты ни разу в своей жизни не встречался с обладателями стихии камня, так что ничего бы твое "Понимание сути" тебе бы не сказало. А я вот и встречался, и сражался, и даже не раз и не два.

На это Даркат лишь нахмурился и мысленно сам себе заметил, что в последнее время начал преступно много тупить. И признаки появления знакомых магических тварей проглядел, и с заклинанием только что прогадал. Очевидно, на него постоянная нагрузка в Чащобе влияла не лучшим образом, в отличие от Ракита, который будто становился с каждым часом только собраннее. "Плохой признак, так недалеко и до настоящих ошибок, а они могут стоить мне жизни".

– А почему ты убрал клинок, отец? – спросил в это время упомянутый Ракит, – Разве наличие этой преграды что-то меняет?

– Да, и даже все. Стихия камня отличается от стихии земли большей плотностью, если обладатель первой может легко наблюдать за окружением через свою защиту и даже атаковать, то второй – нет. По сути, пока есть эта преграда мы точно защищены от любых опасностей с этой стороны.

– Но преграду могут и убрать, – сказал Даркат, вынырнув из своих не особо весёлых мыслей, – И этот момент мы должны будем контролировать постоянно, ибо никто не знает, что взбредёт в голову тому, кто ее поддерживает. Мне поставить сигналу, отец?

– Да, – довольный верным ходом мыслей сына, Ксилон кивнул. – Ты пока ставь, а мы с Ракитом пойдем к слугам: пора обустраивать ночлег и готовиться к использованию тех ресурсов, что мы уже нашли в долине.

Над сигналкой Даркат работал долго и самозабвенно, словно стараясь доказать себе, что не затупился ещё его разум. Накрутил он много, и вышло на славу: к стандартная сигнальная нить заканчивалась плетением опоры, которое было наложено на преграду. Падёт преграда – исчезнет плетение опоры, порвётся сигнальная нить. А на другом ее конце, чтобы точно не пропустить момент опасности, Даркат заложил самый настоящий магический кострукт – выжег на камне круг заточения, наполнил его трехлучевой звездой накопителя, на каждом луче расположил по символу: "Волна", "Звук", "Молния". При срабатывании этот конструкт должен был ударить в сторону павшей преграды "Громовой волной", массовым атакующим заклинанием. Оно вряд ли кого-нибудь убьет, но точно замедлит потенциальных противников и даст знать защитникам грота.

Крайне довольный собой и слегка уставший, Даркат последний раз окинул взором свое творение и направился к выходу, откуда уже долетали приятные запахи лагеря – запах дыма, пряностей и жарящегося мяса, к которым теперь ещё добавлялся запах разнотравья.

* * *

Лагерь разбили непосредственно на уступе перед гротом. Лошадей туда затащить не представлялось возможным, поэтому они остались внизу, и все то и дело бросали туда взгляды. Впрочем, Ксилон сказал, что твари из Чащобы не заходят сюда, а значит скакунам ничего не угрожало. Тем не менее Китот чуть-чуть побурчал, мол зачем господа вообще лошадей с собой взяли. И пускай делал он это так, чтобы никто не слышал, Даркат все равно расслышал все, и шутливо ответил, что если бы они не брали с собой лошадей, то их роль пришлось бы выполнять слугам. На этом Китот тут же замолчал, ибо тащили лошади немало – запас еды, походные принадлежности, зелья в особых прочных и ударостойких ящичках, крепкие щиты и несколько закрытых торб, о содержимом которых Китот и вовсе ничего не знал.

Вообще, Китоту бы конечно влетело за такое высказывание, но сейчас господа были заняты совсем другим. Они, в полном составе занимались алхимией. В большом и специально носимым с собой Ксилоном сане сейчас бурлила жидкость, основой для которой послужила вода из здешних ручьев, магические растения, которые группа собрала, и высушенный магическими средствами тут же белый мох, собранный на скалах и растолченый до состояния порошка. Сейчас же маги протянули руки над чаном, и с их ладоней в него почти сплошным потоком струилась голубоватая энергия, которая вихрилась и создавала причудливые хороводы. Впрочем, то и дело один из магов отрывался от своего занятия и бросал взгляд на окружающий мир, иша в нем потенциальную угрозу, и, не находя такой, возвращался к прерванному занятию.

– Слышь, Чангрэ, а что это наши господа делают? – Наконец не выдержал Китот гнета своего любопытства.

– Зелье, – спокойно и коротко ответил степняк, щуря свои и так не слишком широко открытые глаза на пламя костра.

– А для чего они руками, ну, – не унимался Китот, – Это, туман этот пускают?

Чангрэ поднял взгляд на господ, затем глянул на Китота и веско произнес:

– Колдуют.

И с этими словами он подхватил очередную ветку с земли и аккуратно положил в костер, словно ставя так точку в диалоге.

– А-а-а-а-а, ага...

После этой многозначительной реплики Китот, цокнул языком и с выражением "Ишь ты, какая штука" полез в рюкзак за потраченным с прошлого привала спелым яблоком...

Наконец сеанс алхимии был закончен, и маги ожили, начали обмениваться репликами и разливать ставшую цветом похожей на безоблачное небо жидкость по вытащенным из седельных сумок мензуркам.

– Да, трава явно впитала маловато магии, – недовольно заметил Ксилон, – Столько манны пришлось в нее вбухать, что даже чувствую лёгкую усталость.

– Правда, не дозрела, – поддакнул Ракит, который единственный ещё не добрался до гранд-домина, и потому устал больше остальных.

– Или полевицы дозреть не дали, – задумчиво сказал Даркат, разглядывая полученную жидкость на свет. Невесть откуда взявшиеся магические существа его явно беспокоили, – Может, это они часть энергии себе забрали?

– Кто-кто? – не понял Ракит слов брата.

– Ну, и полуденницы, и полуночницы это представители одного рода полевиц, – объяснил Даркат, – Ну как собака и волк из одного рода псовых.

– А-а-а-а-а, – протянул Ракит. Вот уж чем-чем, а классификацией всяческих существ он никогда не интересовался.

– Тихо! – резко поднял руку Ксилон, – Аура изменилась.

Все замерли. Секунда, вторая, третья. Даркат вскочил на ноги, обнажая меч:

– Чувствую!

Ракит вскочил за ним, и повторил все тоже, хотя и ничего не ощутил. Слуги всполошились, тоже схватились за оружие, а Ксилон уже стоял на краю уступа и вглядывался в темноту.

– Это были полуночницы, – как-то глухо сказал Ксилон, – И полуночницы необычные, и не только потому, что до полуночи ещё уйма времени, а они уже идут по наши души.

С этими словами он оглянулся на своих подчинённых, и в его глазах читалось странное для этого сурового и непоколебимого мужика выражение – стыд. Он каким-то извиняющимся голосом выдавил:

– Извините, сынки... Вы то ладно, вы первый раз в Чащобе, но я то мог же догадаться, что не бывает в Чащобе обычных существ, все аурой Предела искажены...

– Отец! – в один голос вскричали молодые маги. Они ещё ни разу не видели своего отца в таком состоянии.

– Ладно, – Ксилон лишь отмахнулся, – Будем надеяться, что я не слишком сильно прогадал, а сейчас, – к главе семьи стремительно возвращалось самообладание, а на лице проявлялось хищное выражение. В такие минуты он как никогда походил на коршуна, готового броситься с небес на выбранную добычу. – Сейчас мы будем сражаться. Запомните – полуночницы имеют призрачную природу, потому простой сталью их не взять. Но ваши клинки зачарованы, так что в случае чего можете пластать их сколько влезет. Это и ваших рогатину касается, – обратился он к слугам, – Уязвимые места у них в середине груди, где у нас сердце и в области третьего глаза на лбу. Все. К бою!

В этот момент в отсветах костра внизу показались первые силуэты. Согбенный, одетые клочьями тьмы, с длинными руками и кошмарными когтями. И в это же время Даркат дёрнулся от пришедшего откуда-то изнутри беспокойства. Мгновение он не понимал, что происходит, а затем до них из грота долетел мощный раскат грома, сопровождаемый странным скрежетом. Преграда в гроте пала, выпуская нечто неизвестное на простор за собой.

Маги поняли друг друга без слов. Ксилон, как самый опытный рванул к входу в грот, к неизвестной опасности, а его сыновья встали на уступе, поднимая клинки и разгоняя ману в плетениях появляющихся перед ними символов. С первыми рванувшись с их рук заклинаниями, с первыми криками полуночниц, с первым звоном стали началась битва. Одна из многих за сегодняшнюю ночь в Чащобе.

Старые хозяева встречались с новыми, защитники земель сходились в схватке с новыми претендентами на них, непримиримые противники рвали друг друга на части когтями и клыками, клинками и щупальцами, магией и металлом. И эта схватка мало уже что значила в масштабе происходящего...

Глава 6, Битва

Полуночницы пришли к древним скалам за чужаками, которые вторглись на их поля. Им было плевать на слабых зверей, что в ужасе ржали и жались друг к другу, их интересовали лишь источники магии, что так и светились в их зрении. Эти конкретные полуночницы утратили способность к магии иллюзий. Их суть, как и суть многих других была искажена Чащобой. Вместо иллюзий Чащоба наградила их способностью ментального давления на свою жертву. Поэтому в тот же момент как Даркат и Ракит ударили по ним магией, полуночницы ответили тем же.

Визг разорвал относительную тишину ночи, недавно прерванную громом. Он впился в уши, ввинтился в них, проходя до самых глубин мозга, сжимая его жарким обручем и давя на него тянущей болью. Китот закричал, Чангрэ издал странный кхекающий звук, а маги лишь сдали зубы покрепче.

"Громовой разряд!" – передняя тварь, лезущая на уступ, соединяется длинной нитью молнии с кистью Дарката. Звуки слегка меркнут в сознании. Следующую за ней пробивает насквозь, оставляя стремительно затягивающуюся дыру в груди, сверкающая сосулька, формой походящая на стрелу. Перед глазами постепенно начинает смыкаться мгла.

– Зелье, зелье "Холодный разум", Чангрэ! – Даркат трясет головой, как разъяренный бык, получивший хороший удар в лоб, и пытающийся избавиться от его последствий. Его пальцы первый раз за все время пути складываются в печать – лишнюю для гранд-домина подпорку, ненужный костыль, который облегчает работу с магией. "Ментальный барьер" будто разделяет его разум на две части. Одна бьётся и корчится под давлением совокупной атаки тварей, другая с холодной яростью наблюдает за этим.

Тем временем Чангрэ бросается к ящикам и судорожно перебирает бутылки и мензуркам, иша нужный и морщась от боли в голове. Китот пытается помочь ему, но глаза его затуманены, руки будто набитые ватой перчатки безвольны. Ракит в каком-то исступлении складывает руками печати одну за одной, и в подбирающихся все ближе и ближе тварей летят его заклинания: "Ледяной шип" и "Лезвие ветра".

Даркат вновь вскидывает руки. "Стена", "Защита", "Опора", "Отражение". Поток маны мчится в наливающиеся силой знаки. На краю уступа, огибая его целиком возникает стена, переливающаяся всеми цветами радуги и отделяющая подступающих полуночниц от людей.

Ментальное давление тут же ослабевает, Даркат бросается к брату, все ещё плетущему в руках свое заклинание, сбивает печать. Ракит шипит – мана рассеивается по пространству и неприятно жжет тело.

– Даркат, сука, что ты делаешь?

– Спасаю тебя от быстрой и тупой смерти, идиот. Это "Барьер отражений" и думаю если от него в тебя с такого расстояния влетит твой же шип, ты это не переживешь.

Поняв, что брат прав, Ракит тут же сложил новую печать, обрастая аурой холодного голубого цвета, показывающей, что на нём лежит "Ледяной доспех", а Даркат рванул к Чангрэ, который, избавившись от ментального давления, быстро нашел зелье, и уже даже выпил его сам и напоил Китота. Схватив сразу пару зелий, парень одно опрокинул в себя, второе перекинул брату. Пока на нём был "Ментальный барьер", но его эффект временен и хуже, чем от зелья. А тратить время и ману на его обновление в бою – критическая расточительность.

Даркат обернулся на барьер. Твари за ним бесновались, окружили его со всех сторон и долбили своими кошмарными лапами-руками. Барьер вибрировал, но пока стоял. "Черт, и все же долго он не протянет, – подумал Даркат, – Он не для такого предназначен.."

Это была чистая правда. "Барьер отражений" – специализированное заклинания для противодействия магам. Оно отлично справляется с магическими атаками, массовые рассеивая, а точечные отражая. Но вот против физических атак он явно не столь эффективен. Даркат хотел выиграть группе время за счёт него, ибо ментальное давление не давало им полноценно сражаться. Он этого добился, но ради этого он пожертвовал временем под барьером, ибо скоро, очень скоро твари развеют его своими атаками.

В это время из грота раздался ужасающий грохот и скрежет, а затем из прохода вынесло облачко пыли. Ксилон тоже сражался, и не факт, что его сражение легче... Но помочь ему они были не в силах, разве что отправить туда слуг, но они вряд ли сильно помогут магу, ступившему за грань гранд-домина. Поэтому Даркат лишь мельком взглянул себе через плечо, а затем вернулся взглядом к своим противникам.

Сейчас перед ними было пять тварей. Все они были относительно целыми, а за их спинами маячили ещё несколько силуэтов – это были подранки, которые уже не так стремились вперёд. Даркат осклабился и без печати использовал "Облик ветра". Его будто подхватили со всех сторон потоки дружелюбного ветерка, разметали его волосы, прошлись по одежде, обтекли клинок. Сейчас со стороны Даркат выглядел так, будто стоял в центре маленького вихря, который двигался вслед за ним, повинуясь каждому движению. Парень на пробу пару раз взмахнул клинком. Определенно быстрее, чем было до этого.

– Ну вот теперь мы повоюем, – после этих слов Даркат взглянул на брата, который окружённый морозной аурой и с обнаженным скимитаром выглядел не менее грозно. У его ног валялись две опустошенные мензурки. Одна из под такого же зелья, что выпил и Даркат, вторая – из-под зелья водной эссенции. Ракит, поймав его взгляд, кивнул.

Пришло время для второго раунда, и теперь уже на условиях людей. Барьер за мгновение был развеян, и из-под него вырвался вихрь сверкающей стали, поддерживаемый потоком ледяного дыхания. Центральная тварь была изрублена сразу, ещё пара завизжала и отшатнулась от потока холода, но ещё две, разобравшись в ситуации, рванули на Дарката, который принял бой у останков полуночницы, стремительно развеивающихся в клочьях черной дымки.

Удар когтистой лапой справа – подставить клинок наискосок, чтобы тварь сама напоролась на него при ударе. Тут же перевести в горизонтальное положение, отводя вниз удар другой твари. Пригнуться, чтобы уйти от удара второй лапы первой и тут же шагнуть навстречу, протыкая ее грудь скимитаром. Шагнуть вправо, расширяя разрыв в призрачной плоти и уходя от ударов второй полуденницы за тело ее уже полуметровой товарки... Перехватить левой рукой лапу этой все ещё брыкающейся твари. "Ух, сука, что ж ты такая сильная, уродина". Рвануть лапу на себя и высвободить "Громовой удар" в клинке.

Ба-баааах! – гром гремит и тварь исчезает в десятках молний, вырывающихся прямо из клинка, и рвущих ее изнутри.

Запах грозы бьёт в ноздри Дарката, тот морщится, неосознанно отступает ещё на пол шага назад и... Боль пронзает спину. Это одна из отгоняемых Ракитом тварей, воспользовавшись тем, что парень отступил так близко к ней, рассекает ему спину. Потоки ветра не дают ей нанести удар в полную силу, но когти все же пропахивают спину мага, оставляя глубокие кровавые следы.

– Брааааат! – Ракит ревёт, морозный поток не позволяет твари завершить начатое и отгоняет ее, а сам маг и Чангрэ бегут к потерявшему равновесие Даркату, упавшему на одно колено. Зелье "Холодного разума" притупляет боль, и он отмахивается от попытавшейся добить его твари, которая наконец обошла агонизирующего призрака. Тут подоспевает уже и его слуга с братом, и тварь с визгом отступает, но не от уступа, а в его глубь, к Китоту. Чангрэ, увидив, что рана господина не смертельна, и рядом с ним уже его брат, бросается на нее с рогатиной, и в длинном выпаде колет ее в грудь. Тварь опять визжит, но зелье не даёт ее атакам действовать в полную силу, а потому Чангрэ уходит от взмаха ее лапой и кричит:

– Китот, в затылок!

До этого бесполезно стоявший с копьём в руках парень вздрагивает и бросается вперед, будто очнувшись от гипноза. С криком он бьёт тварь в затылок, но не пробивает призрачную плоть до третьего глаза, находящегося с другой стороны головы. Рывок – тварь срывается с его копья, пытается развернуться, но в этот момент уже Чангрэ опять извернувшись атакует ее. Копье нападающей змеёй рвется к груди твари и протыкает ее, а степняк тут же шагает в сторону и вырывает его, делая дыру в теле призрака ещё более страшной на вид. Тело полуночницы сотрясает судорога, оно начинает дрожать, рана пульсирует и третий удар Чангрэ становится последним

Тем временем Ракит сражался на краю уступа. Он был куда как хуже с мечом, чем Даркат, поэтому он не мог с одной лишь зачарованной сталью выйти против пары тварей. Приходилось отвлекаться на магию. Сияющий шип отогнал рванувшего было к ним подранка, а широкий взмах заставил отойти подмороженных им до этого тварей. Впрочем, ненадолго, почти тут же одна из них рванула в лобовую атаку, а вторая, стелясь у самой земли попыталась достать его снизу.

Взмах меча – лапа твари отведена в сторону, коварный удар второй лапой маг принимает на "Ледяной доспех". Тот звенит, но выдерживает, а он уже шагает вперёд, прямо на лезущую снизу тварь. Холодная аура примораживает ее к земле, удар уходит в пустоту, а клинок с оттяжкой пробивает голову и доходит до самого третьего глаза. Враг дёргается, и начинает развоплощаться, в морозная аура принимает ещё один удар от ярящейся прямо перед Ракитом твари.

Шаг назад, увернуться от очередного удара лапой. Движение со стороны подранков, Ракит понимает что ещё одного удара "Ледяной доспех" не выдержит, готовится к боли, но вспышка молнии свидетельствует о том, что брат уже немного пришел в себя. За ней следует и крик:

– Ракит, назад! – с этими словами Даркат резко разворачивается, поднимаясь с земли, на которую осел, и выбрасывает в сторону наседающей на брата твари руку, – Магический молот!

Символы вспыхивают, создавая призрачный силуэт, больше всего напоминающий оголовье молота, которое сносит тварь с уступа. Ракит становится рядом с братом и обновляет "Ледяной доспех". Даркат исподлобья смотрит на оставшихся перед ними трёх подранков, которые в нерешительности висят на самом краю уступа.

Полуночницы – не нежить. Они один из видов полу-материального существования, и у них вполне себе присутствует желание продолжать это существование. Да, Чащоба извратила их суть, но это было не под силу вытравить и ее влиянию. Она лишь притупила это чувство и до предела увеличила агрессивность, поэтому полуночницы и не сбежали ещё с поля боя. Но сейчас даже в их призрачных мозгах зародились мысли о возможном отступлении.

– С******сь в страхе! – закричал, набрав побольше воздуха в грудь Даркат, и выпустил на волю ещё одно заклинание.

Волна хищных молний рванула вперёд, и пускай она и задела больше всего лишь центрального и итак потрепанного боем подранка, разорвав на куски, а остальным просто добавило дыр в теле, но именно она стала последней каплей – твари рванули в темноту, испуская неприятный визг.

Люди на некоторое время замерли, осознавая – бой окончен. Твари отступили, понеся огромные потери, а у них из потерь лишь рана на спине у Дарката. Ракит уже даже открыл рот, чтобы сказать: "Ну вот, не так уж и страшно", как очередной грохот потряс древние скалы изнутри.

Братья переглянулись и молча бросились внутрь грота, за ними поспешили и слуги...

* * *

Ксилон не просто мчался по темному проходу грота, сломя голову и положившись на удачу и удаль молодецкую. Вперед себя Ксилон отправил волну сжатого воздуха, которая вернувшись принесла ему информацию о противнике. В тот же момент он затормозил и принялся за анализ. Ветер шептал, что к нему движутся... Ожившие камни. Фигуры, словно вылепленные из гранита, пропитанные стихией, из которой была и преграда. "Големы, причем крепкие, сила сопоставима с гранд-домином, у обоих". Ксилон поморщился. Маги и творения стихии земли и дочерних ей стихий – самые неприятные противники для него. Ветер, в котором он был лучше всего, крайне плохо подходил для боя с ними. Потому, сейчас ему придется несладко.

Время для подготовки у него было. Двигались големы неспешно, к тому же один явно отставал – "Громовая волна" не прошла даром. Первым делом Ксилон наложил на проход перед собой "Воздушный мешок". Заклинание при активации поднимало все объекты внутри себя в воздух, и держало там некоторое время. Далее на пол полетела опустошенная мензурка с только что сваренным зельем. Горьковатый и шипучий отвар, оставляющий после себя ощущение свежести рванул по пищеводу. Зелье должно было дать дополнительную энергию, что важно, но что ещё важнее – временную лёгкость в обращении с магией воды. Для него, бездарного потомка великих предков – важнейшая возможность, особенно актуальная для боя с големами.

"Облик ветра" покрыл Ксилона, на скимитаре вспыхнуло наложенное плетение "Касания глубин". "Вот теперь повоюем!", решил мужчина, и встал посреди прохода, ожидая своих противников. Големы вышли из-за поворота одновременно, видимо они засекли Ксилона ещё за поворотом и один из них дождался другого, тут же атаковав.

Каменный шипы вырвались из поверхности грота и выстрелили в сторону мага. Тот почти играючи уклонился от пары, ещё один смел ударом меча, остальные изначально летели мимо, лишь перекрывая ему поле для маневра. Големы продолжили двигаться почти строевым шагом, вместе и синхронно. Два шага – залп, два шага – залп. Ксилон же продолжил крутиться на месте, подготавливая удар и уворачиваясь от шипов. Наконец, оба голема оказались на достаточной дистанции, и Ксилон активировал ловушку. Вот только големы тоже сочли дистанцию достаточной, а потому почти одновременно произошли следующие события: големы взлетели в воздух и застыли примерно на середине между полом и потолком, дёргая конечностями и не находя опоры; из пола под Ксилоном выстрелили каменные шипы; Ксилон выпустил из вскинутого клинка гигантскую каплю, рванувшую в раненного голема.

Атаки то произошли одновременно, но только Ксилон стоял на земле и ожидал чего-то подобного, а голем висел в воздухе и при всем желании не мог увернуться или хотя бы использовать поверхность грота как щит, подняв перед собой капенную стену. Нет, он кончено напитал свое тело энергией стихии, и даже попытался напомнить дополнительный слой брони, но не успел за отсутствием подходящего строительного материала для ускорения работы, и общей медлительности стихии камня, да и защищаться всегда сложнее, чем нападать, так что удар снёс его из "Воздушного мешка" и впечатал в стену грота, а в его груди образовалась пренеприятного вида вмятина, от которой расходились трещины. Ксилон же вполне себе успешно отскочил от каменных шипов, часть из которых была замедлена "Обликом ветра", часть снёс размашистым ударом зачарованного клинка, в чем ему помогло наложенное плетение. Этот удар отозвался лёгким онемением руки, да и на клинке точно останутся следы, но это его сейчас не волновало. Он на максимальной скорости рванул под барахтающимся в воздухе невредимым големом ко второму врагу, пытающемуся встать. Достигнув его Ксилон принялся молотить того клинком, стараясь бить в трещины и используя колющие удары.

Неожиданно позади него что-то звучно ударилось о камни, и Ксилон, решив не рисковать, тут же ушел в сторону. Правильно решил – чутье старого коршуна не подвело мужчину, и через мгновение набравший невиданную для каменки скорость голем вбил свой кулак в каменную поверхность грота, вызвав маленький камнепад и ужасающий грохот, в перемешку с очень неприятным скрипом.

На мгновение голем застыл, чем воспользовался Ксилон, подскочив сзади к голему и начав высекать каменную крошку из его спины. Удары сыпались один за другим, Ксилон использовал нисходящий каскад, с каждым колющим выпадом опуская руку с мечом чуть ниже. Он успел нанести четыре, и начать пятый, когда голем развернулся и взмахнул кулаком, метя в голову противника. Поэтому пятый вышел смазанным и лишь чиркнул по груди каменного существа. Ксилон отскочил на шаг, и тут же ещё на один, сыпля проклятиями – второй голем пришел в себя и заставил пол грота под ним ощетиниться шипами.

Так и началась игра в кошки-мышки, Ксилон прыгал вокруг целого голема, стремительно покрывая его засечками и сколами, а изуродованный голем издалека старался подловить его каменными шипами из пола. Иногда и второй голем пытался присоединиться к нему, но для этого голему нужно было на мгновение застыть, а тогда Ксилон на максимальной скорости рвался к недобитому противнику, с очевидной целью исправить эту досадную ошибку, и окончательно прервать существование каменной подделки на человека. И тогда голем выдавал свой коронный трюк – создавал из камня под собой платформу и буквально выстреливал себя в сторону Ксилона.

Казалось бы – ситуация патовая. Не одна из сторон не могла нарушить хрупкое равновесие, и ждала лишь ошибки противника. Но это было верно лишь в отношении големов. Ксилон же продолжал выполнение своего слегка под затянувшегося плана.

"Сейчас!" Голем в очередной раз ударился о стену грота, замерев на несколько секунд. Голем-инвалид готовил атаку, и потому так же замер. Рывок в сторону – шипы пробивают лишь воздух. Секунды две голем не будет атаковать, готовясь, потом ещё секунда на создание самих шипов. "Этого хватит". Ксилон замирает, обращается к плетению, наложенному на клинок. "Ну же, шурхова жижа, давай, повинуйся! Я твой господин, я тебя создал и я тебе приказываю!" Он почувствовал. Каждый удар его клинком передавал частичку его силы, частичку его стихии цели – големам. И сейчас он приказал плетению "Касания глубин" высвободить свою силу через эти частички. Энергия хлынула по невидимым нитям, связывающим мага и големов. И очередной грохот потряс своды древнего грота. Вода, принесённая ударами Ксилона, резко расширившись буквально разорвала тела големов на куски. Один был уничтожен на месте, второй, представляющий жалкое зрелище, ворочался на земле. Его Ксилон добил "Водяным ядром", а за спиной мужчина уже слышал шаги своих сыновей. Битва была выиграна как в гроте, так и за его пределами.

* * *

– Ну что же, а теперь, дети мои, пора разобрать ваши ошибки, – именно такие слова первыми услышали Даркат и Ракит после окончания своего рассказа об их сражении.

К этому моменту авантюристы уже успели вернуть порядок в лагерь и успокоить лошадей, а так же собрать причитающиеся им трофеи. Семь тварей полегло на входе в грот. Одна погибла ещё внизу, под первыми заклинаниями братьев: "Ледяной шип" пробил ей грудь, а затем добило лезвие ветра. Оба заклинания принадлежали Ракиту. Ещё пять тварей погибло на самом уступе, в одну нашли около лошадей – ее Даркат снёс с уступа "Магическим молотом", и тварь так и не смогла собраться до приемлемого состояния, развоплотившись.

Трофеями с полуночниц были маленький драгоценный камень, который формировался после их смерти на месте убийства, и оставшиеся после их саванна клочья тумана. Все это были алхимические ингредиенты, но камень так же мог хранить в себе запечатанное заклинание, малой или реже средней силы. А так как эти полуночницы были ещё и изменены Чащобой, камни, оставшиеся после них имели удивительный размер.

С добычей с големов было сложнее. По идее, добычей с них являлись их магические сердца, да только... Обычно чтобы убить голему и нужно было разрушить его магическое сердце, а потому трофеем они были редким. Этот случай не стал исключением – Ксилон разрушил сердца обоих. Потому кстати маги и всяческие авантюристы и считали этот вид врагов самым бесполезным и вредоносным: крайне живучие, социальные и при этом трофеев от них почти никаких. Разве что, в породе, из которой и создан голем, найдется магический минерал... Но на сей раз, не нашлось.

Сходили маги и к перегородке. Вернее, тому месту, где она была. Ну, что сказать: если и была, то следов от нее не осталось. Лишь проход, ведущий дальше, в глубь. До утра решили туда не соваться, и пока что просто перекрыли проход уже своим барьером. Правда, он хлипковат, но там была установлена и сигналка, и связанная с ней ловушка, так хорошо показавшая себя.

Тем временем, Ксилон начинал воспитательную деятельность:

– Для начала, самое очевидное – я рад, что вы справились, смогли противостоять новому и абсолютно неизвестному для себя врагу. Вы молодцы! – тут отец прервался, наблюдая за тем, как его сыновья лучатся гордостью. Даже обычно серьезный и гордый Даркат сейчас приоткрыл панцирь своей легкой надменности и радовался вместе с братом.

– Но, должен отметить, ошибки тоже были, · на этом месте оба мага тут же поскучнели. – Например, Даркат, скажи, что мешало тебе после первой яростной и неожиданной атаки из-под купола сразу заскочить обратно, заманив за собой пару-тройку тварей, а затем отделить их от основной массы новым барьером? Да, тебе было бы сложно это сделать, но вот если бы ты попросил Ракита, если бы вы договорились об общих действиях... – Ксилон сделал паузу, давая Даркату шанс высказаться. Но тот лишь грустно усмехнулся и покачал головой. Вместо него сказал Ракит:

– Но отец, твари были близко, очень близко, мы были заняты ими...

– Вы поддались на влияние адреналина в вашей крови, – строго заметил отец, – Сколько раз я говорил вам – бой не игра в кости, бой это шахматы. Каждый из вас в этом бою действовал так, будто он сам по себе, вы действовали как разрозненная группа, а не единый отряд. Вот опять, возвращаясь к безрассудной атаке из-за барьера – поддержи эту атаку с двух сторон слуги, встань они рядом с Даркатом, прикрывая его фланги, не было бы его ранения. Да, они не мастера со своим оружием, но уж предупредить о опасной близости к тварям, ткнуть пару раз копьём, чтобы отогнать их – на это их бы хватило.

На этом моменте Ксилон перевел взгляд с Ракита на Дарката и произнес:

– Ты наследник семьи. Ты следующий в старшинстве после меня, я оставил отряд на тебя, уходя в грот. И вот что я могу сказать, сын, – тут глава семьи Картус на несколько секунд замолчал, подбирая слова, – Да, ты силен. Ты сильнее любого из остальных, ты умело обращаешься как с магией так и с клинком. Но! Ты пока крайне слаб как лидер. Ты смог защитить группу, не спорю, но сразу после этого ты перестал мыслить как глава отряда, начав думать как самый обычный воин, который рвется в бой, рвать врагов на части и не думать о тактике и стратегии. И это я не могу списать только на неожиданность.

Тут Ксилон вздохнул. Видят боги, ему было неприятно говорить такое, но это было необходимо.

– Я знаю, отец, – первый раз за разговор подал голос Даркат, – Я прекрасно уже осознал свои просчеты, и я согласен – я пока не лидер. Просто сильный и умелый боец, привыкший выполнять строго определенную ему роль и полагаться только на самого себя, да к тому же ещё и не привыкший сражаться против численно превосходящего противника. Я это понимаю...

– Ну вот и хорошо, вот и хорошо, – в голосе Ксилона явно слышалось облегчение, – Да и не стоит унывать, все таки ты ещё молод, а значит все впереди. Постараемся учесть подобный недостаток твоего опыта, да и как приедем нужно будет дать тебе пару раз поруководить облавами, а там... Посмотрим, как минимум свыкнешься с ролью лидера.

Раньше Ксилон не особо заботился о том, чтобы дать сыну подобную практику. Всегда думал – успеется ещё, сейчас ему силы набрать надо, с мечом научиться обращаться. И вот, все это его старший сын умеет, а командовать, управлять людьми в бою, правильно устраивать их – не умеет. А он, Ксилон, сегодня почувствовал дыхание опасности, осознал, что с Чащобой шутки плохи, и может выйти так, что очень скоро придется именно наследнику брать на себя все обязанности главы. Не дай боги, конечно, но и такое возможно...

– А в целом, – отец приобнял своих сыновей за плечи, – Повторюсь, вы молодцы, справились почти без потерь против отнюдь не самых слабых монстров, да ещё и превосходящих вас числом. Отличный размен – одна царапина на 7 тварей! А вскоре, – тут Ксилон метнул острый как клинок взгляд дальше, в темноту прохода, – Нас ждёт ещё и награда за этот бой.

"Награда ли? – подумал Даркат, глядя туда же, – Или очередная опасность? Хах, ну, в любом случае, утром узнаем..."

Глава 7, Сокровища и Стражи

Искатели сокровищ спускались все глубже и глубже по проходу грота, и с каждым шагом ощущали, что несмотря на то, что это отсюда больше не лезли големы, что-то тут явно осталось. И фонило это что-то магией камня, славно фонило, на весь немалый проход, от его начала до неведомого пока конца.

"Будет смешно, если это очередная преграда, – думал Даркат, идущий как всегда замыкающим, и прикрывавший процессию с тыла, – И шурх меня побери, это будет ещё и очень грустно, ибо тогда абсолютно зря мы ползем сейчас по этой гранитной кишке."

Сейчас вся группа была напряжена. Ксилон то и дело замирал на месте, прислушивался к ощущениям, крутил головой. За ним это же делали и его сыновья, но ни у них, ни у него не было четкого понимания, что их смущает.

Здесь надо заметить, что в камнях Даркат не разбирался от слова совсем. Кончено, камень вокруг него содержал в себе и гранит, но были там и другие породы, и даже были прожилки магического кварца, написанные магией камня, был черный базальт, который формируется из обычных пород только в толще океанов, был даже голубой маринит, являющийся редким минералом, напитанный эманация и магии воды. Как же не почувствовали близость такого минерала обладатели этой самой стихии? Все очень просто, ведь энергетический фон этого места забивал их сенсорные возможности близостью лишь одной силы, нагружал их чувство маны до предела энергией стихии камня, перекрывал все остальные ощущения, как вонь пота перекрывает тонкий аромат любимого парфюма. Его если и можно почувствовать, то это так сложно, что уже и не ясно это нос тебя обманывает или он действительно там есть.

Поэтому и дёргался поминутно Ксилон, стараясь вычленить нечто знакомое в ауре места. Эта мелочь, которую никак не мог распознать ветеран двух войн и победитель в бесчисленном множестве схваток не давала ему покоя. Когда ему казалось, что он чувствует воду вокруг себя он тут же гнал эту мысль – откуда воде взяться под землёй? Откуда магии с четким морским оттенком проникнуть в пещеры под толщей земли?

Ксилон не был слишком образован, а потому слабо себе представлял, что такое "подземные реки" и "подземные моря". О существовании воды под землёй он хотя и знал, но знал так мало, что эти знания уместились бы в пару предложений: "Из земли бьют источники, потому что там есть вода. Она течет под верхним слоем и под давлением вылетает вверх". Он ни разу в жизни не видел гейзеров, а потому думал, что эти источники – подземные ручейки, не более.

Впрочем, в этом конкретном случае мужчина был прав – воды и тем более мор вокруг не было. Однако, он почему то вообще не воспринимал маленькую деталь, которая была абсолютна очевидна. Ещё отец Ксилона, когда показывал это место сыну, назвал его "грот". Молодой парень не придал этому никакого значения, ибо был не из тех, кто любит копать поглубже и дотошно выяснять, почему так, а не иначе. Ну грот и грот. И шурх с ним. А между тем смысл в названии этом имелся, и имелся немалый...

* * *

Когда то, когда эти места ещё были частью забытых королевств, грота этого не существовало. В эпоху Пришествия, стоял на этом месте замок. Красивый, неприступный, большой и вместительный. Но, когда этот замок накрыло выплеском силы одной из сражающихся сторон, красивым он быть перестал, как впрочем и неприступным. А когда пространство Мундуса,не выдержав нагрузки и вовсе схлопнулось в том месте, замок и вовсе оказался на дне океаническом. Там давление доделало то, что не смогли силы магические, и знатно утромбовало замок, превратив за десятки лет в самую настоящую почти монолитную скалу. Только один проход и остался. Когда же Предел начал напитывать мир вокруг себя силой, разгладился уродливый шрам на теле Мундуса, разошелся. Вернулся нужный кусок пространства на место. Да только, вот незадача – вернулся кусок со дна океана. Вода, которую перенесло вместе со скалой-замком, и размыла почву, создав долину с тысячей ручьев. Ее наполнили растения, любящие эту стихию, а недра скалы так и остались немыми свидетелями Пришествия и его ужасов, наполненные стихией воды и находящиеся за тысячи лиг от более менее крупных водоемов.

А потом пришли люди. Первые исследователи Чащобы. Они вывели воду из грота магией, изучили его, поцокали языками на удивительные его красоты, поломали голову над его историей. Ничего они не выдумали нового, только предположили, что место это когда то замком было, а потом что-то его изменило. "Аура Чащобы – вещь слабо изученная, – решили они, – Видимо и на такое способна." И нанесли на карту название: "Долина тысячи ручьев" и "Грот".

Но только наследие глубин было не только в стихийных минералах. В самой нижней части грота, в небольшом зале, лежала ракушка. Была она исследователями не замечена, что не слишком странно – когда вокруг тебя так много всего удивительного и большого, сложно заметить что-то маленькое.

Лежала эта ракушка, скрученная на манер рога тут не год, не два, не десять и даже не сто. Лежала, спрятанная за камнями, никого не трогала. Уже окаменевшая от времени, она напитывалась аурой Предела, поглощала разлитую вокруг магию. И вот, всего-то два года назад, была пройдена ею точка невозврата. Родилось новое природное сокровище...

* * *

– Ох ты ж, мурглово семя, чтоб меня три демоницы драли без остановки восемь раз подряд и все насильно, какая лядская красота!

В обычное время такому высказыванию, да ещё и из уст Дарката, который предпочитал не ругаться при отце, да и вообще был весьма сдержанным молодым человеком, были бы удивлены все. А уж тому обилию и искусности ругательств, которыми оно было наполнено не удивиться было нельзя – чувствовался несомненный опыт, который был весьма странен для благородного и спокойного юноши. Но сейчас удивляться было некому – все смотрели только на странный каменный рог, ребристый и покрытый узором из десятков прожилок, испускающих голубое сияние. Он словно вырастал из камня, стоящего в углу грота.

– Лядский лешак, чего же мы, тупорылые ишаки, стоим! – Вдруг взревел Ксилон. – Проклятые выродки земляных червей, ублюдочные шурхи сношающие норы, обыщите этот лядский зал, как не обыскивали дом свой лядских девок после их распутств!

С этими словами он сорвался к сокровищу, на ходу складывая пальцы в печать. За ним рванули не сговариваясь сыновья, а слуги, которым и предназначался его весьма грубый приказ, бросились в разные стороны, и действительно начали обшаривать все вокруг. И их действия начали приносить плоды тут же: более удачливый и ловкий Китот завизжал от восторга подхватывая из небольшой впадинки в скале округлый камушек цвета ясного неба, а через пару мгновений Чангрэ зарычав от восторга бросил к себе в сумку странного вида предмет, отдалённо напоминающий полупрозрачный и полый внутри шнур, в котором перекатывались каплевидные образования. Слуги знали, что искать, ибо ещё в поместье они получили список всех известных магических ресурсов, с описаниями и рисунками.

Тем временем маги вытолкали камень почти на середину зала и теперь чуть ли не выплясывали вокруг него шаманские танцы. Их руки постоянно находились в движении, пальцы извивались под немыслимыми углами, создавая и тут же разрушая печати, символы магического алфавита вспыхивали и тут же затухали...

Наконец, дикое возбуждение схлынуло. Неожиданная и столь ценная находка безусловно взволновала путешественников, тем более, что они как раз за подобным и отправились в Чащобу. Однако, даже так, они относительно быстро успокоились. Слуги с благоговейным трепетом смотрели на Сокровище. Для них, слуг семьи, высшей честью и высшей наградой являлось именно лицезрение Сокровища Семьи. Старый и злобный Маркат именно так когда-то пробудил свой дар и стал магом. Да, самым обычным, слабым, не сумевшим продвинуться по пути магии ни на шаг, но.. Настоящим магом! Конечно же, все слуги поместья знали эту историю и мечтали когда нибудь и сами увидеть или даже прикоснуться к главной реликвии Семьи.

Для благородных Сокровище не было столь сказочным и волшебным предметом. Они все в детстве читали о сокровищах, слышали о родителях, учили их классификацию и свойства. Да и каждый из членов семьи, рода, клана или дома, как минимум единожды в жизни мог прийти в главную святыню аристократического объединения и лично прикоснуться к такому сокровищу. Обычно у аристократов была принята практика допускать туда молодняк, достигший хоть сколь-нибудь значительных успехов в магии. При достижении ранга гранд-домина их отправляли на медитацию у Сокровища, у захудалых семей один-два раза в жизни, у более крупных родов и кланов пять-шесть, у домов же каждый год.

Такая строгость при допуске объяснялась одним простым фактом – одарённый, находясь рядом с Сокровищем, поглощал его силу, его энергию, его стихию. И это никак не зависело от его воли – его тело, его дар, даже его разум просто-напросто являлись сосудами поставленными под водопад, в которые вливалась сила из Сокровища. И даже если сосуд не будет желать, чтобы его наполняли, пока его не уберут из-под водопада, вода будет наполнять его, переполнять, а если переборщить и передержать – и вовсе повредит. Поэтому даже самые крупные Дома, осколки древних королевств, не давали своим отпрыскам появляться в Сокровищ чаще, чем раз в год.

С неодаренными все было ещё проще – сила, льющаяся из Сокровищ, воспринимала их как самый обычный материал, вроде камня, дерева или воды. И как и всякий обычный материал, эта сила меняла неодаренных, наделяла их особыми свойствами. В лучшем случае, он пробуждала дар, исцеляла от болезней тело, меняла или дополняла какие-то функции организма, даря специфические умения и способности. Но, уже с последним вариантом все не так уж и радостно – одно дело, умение видеть в темноте, и совсем другое дело – кислотная кровь, которая может достаточно легко растворить выделанную кожу. И все эти изменения так же отражались и на внешности человека – в случае с глазами просто менялся зрачок, становясь более вытянутым, похожим на кошачий, а в случае с кровью менялось все тело, приобретало кислотно-зеленый цвет, менялся кожный и мышечный покров, менялся весь организм.

Таких вот измененных людей в Мундусе было немало. Поначалу, в первые века после Пришествия, когда Пограничная Империя ещё только формировалась, люди искали себе самые разные пути для выживания и усиления. И сила, даруемая обычным смертным от сокровищ явно была не худшим из вариантов. Существовало даже целое государство – Великое Царство Совершенных, где жители отреклись от пути развития своей магии и пользовались только подобным усилением, активно и в течении поколений меняя свои тела и доводя их до "совершенства". "Совершенные" называли магов "жалкими плетунами" и считали свой способ возвышения единственно верным. Однако, в Империи этот подход был запрещен, так как риски, что из обычного смертного при таком подходе родится монстр – гигантские. От того и появилась спешка во всех действиях охотников за сокровищами: энергия может быть полезной, но не слишком долго, после чего становится ядом. И даже для магов такая перспектива была вполне реальна.

Поэтому как только слуги обыскали весь зал, они тут же были отосланы подальше в проход грота, а маги начали заниматься ритуалистикой.

– Считайте это репетицией, – произнес Ксилон, – В конце концов, мы готовились даже к более опасному сценарию, где сокровище будет в разы сильнее, так что тут справиться должны точно.

В градации Сокровищ были следующие ранги: молодое, старое и древнее. Собственно, как не трудно догадаться, основным фактором в этой градации было время существования подобного сокровища. Именно от него зависла плотность потока энергии, дальность распространения ауры влияния сокровища, глубина изменений, на которые было оно способно. Строго говоря, самым сильным сокровищем в этом мире являлся Предел, что было одновременно и удивительно: как титанический разлом в ткани мироздания может быть сокровищем; и абсолютно логично: чему же, как не творению божественной силы, быть главным сокровищем Мундуса.

Благо, здесь члены семьи Картус имели дело с не более чем самым обычным молодым сокровищем. Однако, даже так, маги чувствовали, что это сокровище наполняет их источники силой, и если дармовую силу не истратить, то уже очень скоро она хлынет через край.

Итак, ритуал начался. Круг с магическими символами окружил камень с приросшей к нему ракушкой. Парные плетения "Круг сдерживания" засияли перед двумя братьями, а Ксилон начал готовить "Запечатывание", как вдруг Даркат вскрикнул:

– Камень! Нужно оторвать от него камень!

Ксилон выругался. Ракит поджал губы и бросил взгляд на отца. Оба поняли, что камень действительно лишний, и без него сокровище транспортировать будет куда как проще. Мужчина сменил печать на "Ледяное лезвие", и подскачил к Сокровищу. На таком расстоянии поток энергии бил почти физически ощутимо, и мужчина морщился от чувства утекающей через край маны. В реальности это проявлялось потоками голубоватого ветра, растекающегося вокруг него и закручивающихся в причудливом танце.

Наконец Ксилон нашел место, в которое он мог бы ударить относительно спокойно, не боясь повредить само сокровище.

Удар! – и рог ракушки откалывается от основной массы валуна, кренится и собирается упасть.

– Шурх! – Мужчина с ругательством подскакивает к падающему артефакту и удерживает его. И в этот момент зал накрыла волна энергии. Сросшийся с камнем "хвост" ракушки, высвободившись выдал новый, не менее мощный поток силы. Нет, плотность его не изменилась, но зато изменилась структура. Теперь сила одновременно и вытекала из ракушки через узкий раструб, освобожденный от каменного плена, и начинала возвращаться в нее через широкую горловину. На несколько секунд формирующиеся потоки и течения сбили магов с толку, ударив по их ощущению маны, дезориентировав и закружив их. Впрочем, это быстро прошло, а вот обращовавшийся круговорот маны никуда не делся.

– Лядское сокровище, да какого шурха ты творишь! – Ракит закричал, с нотками паники в голосе, – Оно же сейчас разрушит внешний контур!

– СУКАААААА! – Даркат не был так многословен, проорав лишь это и выпустив на волю свое заклинание. Оно с немалым усилием начало закрывать область пространства, преодолевая сопротивление беснующихся силовых потоков. Но только тут же выяснилась ещё одна проблема – "Круг" мог выдержать давление силой, не пустить ее из обозначенной области, но был бессилен против засасывающего воздействия. Сила из плетения стремительно исчезала, Даркат ощутил, что очень скоро потеряет над ним контроль.

– Быстрее, эта лядская воронка сейчас сдует круг!

Не поняв до конца тираду сына Ксилон тем не менее поторопился создать завершающее плетение ритуала, и под серым куполом "Круга сдерживания" забурлило, засияло, заворочилась сила Сокровища. Тут же поверх первого колышущегося под потоками невидимого течения купола лег ещё один, поддерживаемый Ракитом. И как только плетение Дарката развеялось, уже глаза Ракита расширились от удивления.

– Лядь, отец! Отец, она реально сосет!

– Что?! – Ксилон вытаращился на сына, силясь понять, что он несёт.

– Ракушка! – встрял Даркат, складывая новую печать. – Оно будто всасывает в себя заклинание, развеивает его, понимаешь?

– А-а-а-а-а-а...

Купола успели смениться ещё дважды, прежде чем Сокровище наконец уснуло, перестав извергать из себя силу, и что хуже "сосать" оную. Маги наконец смогли вздохнуть спокойно, а потоки энергии в зале постепенно успокоились. Вскоре благородные вытащили из зала мешок плотной ткани, поверх которого лежали плетения "Лёгкость" и "Укрепление". Встретившие их слуги не сразу поняли, куда делось Сокровище, и даже обнаглели до такой степени, что полезли к уставшим и явно понервничавшим господам с расспросами по этому поводу. Впрочем Ксилон тут же доходчиво и ясно им разъяснил все детали дела, ответив, и куда делось сокровище, и что произошло в зале грота, и даже на некоторые незаданные, но несомненно очень интересовавшие их вопросы: кто они такие, какова их задача по жизни и куда конкретно им с этой задачей стоит обратиться. Причем сделал он это так ёмко и так кратко, что все ответы уместились в одном, пускай и длинном предложении. Такое поведение было столь несвойственно для главы семьи, что слуги даже не очень испугались, но зато очень сильно удивились, и весь обратный путь молчали. Даркат же, весь этот путь раздумывал над смыслом словосочетания "Разрогаченный подсвинок", под конец решив, что это непереводимая игра слов, и чтобы понять о чем речь нужно увидеть вышеозначенного подсвинка и никак иначе.

* * *

После того, как сокровище упаковали в подобающий ему контейнер, специально усиленный зачарованием на прочность и ударостойкость, Ксилон собрал небольшой совет, по поводу их дальнейших действий.

– Итак, перед нами сейчас встал выбор, о котором можно сказать "Синица в руках или журавль в небе". Сейчас у нас уже есть то, ради чего по сути мы и прибыли в Чащобу – Сокровище, пускай и молодое, слабое – на этом моменте речи Ракит подавился отваром, который пил. Даркат с братской любовью хлопнул его по спине, так что Ракит выпучил глаза и выгнулся в другую сторону. Такая реакция младшего из Картус была связана с тем, что он единственный из всех присутствующих не видел до этого дня Сокровищ. Ксилон, в силу своего уже немалого возраста видел всякое, и сокровища в том числе, а Даркат хоть и не обладал подобным опытом, но уже побывал в святая святых их семьи и познакомился поближе с "Крылом коршуна", их фамильным Сокровищем.

– Но изначальной целью нашего похода являлось нечто несравненно более ценное, сокровище древнего уровня, с возможными уникальными ресурсами и гигантской мощью. Куш несомненно больше. Однако, если мы схватимся за него и сейчас отправимся дальше, то в случае неудачи наш род не получит ничего. Поэтому я спрашиваю ваще мнение, сыновья: отправимся ли мы сейчас домой, вернувшись с одним молодым сокровищем, но почти не рискуя, или продолжим путь за вторым, рискуя всем. Высказывайтесь.

Братья переглянулись. Слово как старший взял Даркат.

– Отец, мы понимаем, что риск высок. Мы так же понимаем, что наша неудача будет для рода не просто потерей уже полученного нами сокровища, но и потерей всей мужской части рода, больше чем половины его членов. Однако, разве если мы привезём домой одно сокровище, которое слабее чем то, что у нас уже есть, это значительно изменит расклад сил в нашу пользу? Разве это даст нам тот скачек в силе, который дарует сокровище древнего ранга? По сути, если мы отступится сейчас, единственное что мы получим – пару магисов, которыми уже несомненно станут Китот и Чангрэ, может ещё одного-двух таких слуг, да незначительный рост могущества всех магов рода, за счёт возможности использовать сразу два сокровища.

– Ещё прибыток от ресурсов, что мы нашли, – поправил его Ксилон.

– Это все равно, несущественный прибыток для нашей семьи. Не тот за которым мы сюда шли, – продолжал настаивать на своем Даркат, – А значит, по сути если мы повернём назад, мы не достигнем тех целей, которые ставили себе изначально, не сможем значительно изменить судьбу семьи. А риск... – Даркат гордо вскинул голову, – Мы изначально шли на него. И единственное, что для нас изменилось: итоговая награда. Теперь мы принесем домой не одно, а сразу два сокровища!

– Да, – поддакнул Ракит, – Мы готовы идти дальше, отец!

– Ну, вот и славно, – вздохнул Ксилон. – На самом деле, вы правы: нам нужна не просто ступенька, нам нужна целая лестница, чтобы забраться на ту вершину, с которой добровольно ушли. И молодое сокровище тут не поможет... А значит, решено, – Мужчина повернул голову и прищурился, глядя на кромку леса. – Мы идём дальше. И да пребудет с нами благословение богов!

* * *

– Так...

Реплика многозначительная, всеобъемлющая, подходящая под любую ситуацию. И под текущую она тоже подходила.

Даркат, Ксилон и Ракит лежали на склоне небольшого холмика, вжавшись.в землю и прикрывшись "Лесной шкурой" – заклинанием, создающим вокруг мага покров, меняющий свой цвет в соответствии с окружением и скрывающие мага в визуальном диапазоне. Так же их лежку прикрывали "Тихая ночь" и "Размытие". Первая скрадывала звуки, второе – магические сигнатуры. Они замаскировались как могли, но либо маскироваться было не от кого, либо их засекли и никакая скрытность не помогла.

Сокровище находилось в развалинах странного сооружения, отдалённо напоминающего их усадьбу: центральная постройка, сложенная из крупного камня, пара более мелких, и хуже сохранившихся по бокам и почти окончательно развалившийся забор вокруг. В центральном здании чувствовалась сила, развивающаяся оттуда в разных направлениях. Во дворе стояло запустение, но ни одно растение не проникло за пределы остатков ограды, что настораживало. Вокруг стояла мертвая тишина, словно кроме них в округе не было ни одной живой души. Даже ветер, иногда пробегавший раньше по тропинкам Чащобы, сейчас смолк, будто отдавая дань почтения этому жутковато у месту.

По дороге сюда маги опять выдержали несколько сражений с монстрами Чащобы, один раз встретились даже с целой стаей – три жука, закованных в черные прочные панцири и обладающие крупными и опасно выглядящими жвалами, напали на отряд. Они оказались весьма живучи, копья слуг их панцири не брали (Чангрэ успел проверить), но зато магия пробивала вполне сносно. Правда, каждому требовалось не менее четырех заклинаний, один выдержал четыре "Лезвия" подряд, и добил его только "Молот".

Однако, ничего экстраординарного не было. Все было в рамках разумного, а потому маги не сбились с графика, и добрались сюда ещё до сумерек. Теперь стоял вопрос – кто сторожит это Сокровище.

– А может, стража нет? – сам не веря в это спросил Ракит.

– Нет, он точно есть. И если мы его не видим, значит он прячется.

– Или в отлучке... – Даркат поймал взгляд отца, – Ну, а что? Если это монстр, а не голем, ему ведь и жрать что-то надо. А значит, охотиться. Может, он сейчас как раз охотится.

– На нас, – мрачно заметил Ксилон. – Впрочем, это неважно. Пойдем мы все равно, а больше ждать нечего – только время потеряем, а его и так не много.

Пошли приготовления – первое сокровище переложили в другой, менее прочный контейнер. Слугам был выдан боевой набор зелий – "Грация хищника", "Шкура буйвола", "Алый рассвет". Ксилон и Ракит выпили зелья стихии воды, приготовленные из трав долины, Даркату же они были бесполезны – не его стихия. Вместо них он принял купленное зелье ветра. По плану они всей группой выдвигались к поместью, и принимали бой либо перед ним (идеальный вариант) либо в пределах двора (вероятный вариант). На случай худшего сценария – если никто к ним не выйдет, и придется лезть в поместье – они имели особый план, по которому маги запускали внутрь пару управляемых заклинаний, и уже ими выманивали врага. Наводились они по сканированию Ксилона, которое он должен был применить сразу после попадания во двор.

Сначала все шло по плану. Они беспрепятственно подошли к поместью, и даже затем вошли во двор. А потом на них из одной из полуразрушенных построек выскочило умертвие. Одно, выглядящее как обтянутый пергаментной кожей скелет с костяным клинком в руках. А потом ещё одно, и ещё...

– Неееежить, – с не читаемым выражением произнес Ксилон. – Ну чтож, могло быть и хуже. В бой!

С этими словами маг выпустил во врага первое "Лезвие ветра", которое сбило нежить с ног и отсекло ей вооруженную мечом руку.

В это же время, за несколько лиг отсюда встрепенулся Мертвый рыцарь. Он возвращался со своими самыми сильными слугами из дальнего похода. В Чащобе шел активный передел территорий, и в нем Мертвый рыцарь не мог не участвовать. А сейчас он ощутил нападение на одного из подчинённых, оставшихся в Логове.

Рыцарь ускорился. Его разум не был человеческим, не был живым. Он не знал понятия "гнев" или "ненависть", но точно знал – тот, кто напал на его подчинённых должен умереть.

Глава 8, Сражение у поместья-1

В первых рядах нежити, что выскочила на отряд, не было слишком сильных особей. Все они полегли достаточно быстро, большая часть даже не успела добежать до цели. Пара тварей была встречена слугами и насажена на рогатины, а затем изрублена клинками, ещё одна познакомилась с Ксилоном и его скимитаром, последней не повезло получить удар "Щупальцем вод" от Ракита.

– И все? – Ракит с недоумением и недоверием осмотрел окружающий их пейзаж, дополнившийся кучкой порубленных тел. – Все стражи? Да полуночницы опаснее были!

– Странно, – Ксилон осмотрелся с подозрением, – Не расслабляемся, твари могли засесть где-то и устроить засаду.

– Что говорит твой ветер, отец? – Даркат встал рядом с Ксилоном.

– Молчит, будто внутри уже никого нет... Или никто не движется.

– Это нежить, может и замереть на месте. Дышать ей не нужно, так что никак иначе кроме движения себя выдавать не будет.

– Пошли туда шаровую молнию.

Даркат повиновался и, сформировав заклинание, пустил его в ближайший проем в стене. Уже не ясно было, окно это или дверь – слишком старая постройка. Он пустил заклинание, направляемый отцом, провел его вглубь здания и там вызвал схлопывание. Гром разнёсся над остатками поместья, внутри здания сверкнуло, разошедшиеся откуда-то из центра постройки почти сплошным потоком молнии облизали стены, но маги так и не увидели результата.

Пока Даркат отдыхал после сложного и мощного заклинания, Ксилон замер на месте, закрыв глаза. Так он сосредотачивался на своем чувстве ветра, распространяя его от себя как можно дальше. И даже так, мужчина не чувствовал ничего необычного или опасного. Абсолютно спокойные потоки воздуха, которые никто не будоражил, мертвая тишина и вечный покой, пусть и нарушенный ненадолго людьми, но уже вновь смыкающиеся над этим местом своим непроницаемым куполом забвения...

...Первым в дверной проем зашёл "Громовой разряд" от Дарката. Потом влетело зелье алхимического пламени, и лишь за ним под "Небесным щитом" заскочил Ксилон. Все было напрасно – никто не ждал их, никто не готовил ещё одной засады, никто не собирался нападать на них сию секунду.

В этот момент, в бежавшие сразу за Ксилоном молодые люди ощутили в себе приступ лёгкой неловкости... Но отец тут же ее развеял, бодро и грозно заявив, что даже если предосторожность оказывается лишней, то от этого она не становится бесполезной.

Осмотр поместья не занял слишком много времени, как и обнаружение их цели. Ракит, вернувшийся к слугам и стороживший подходы к поместью был очень встревожен, когда услышал из здания крики и брань, но был почти тут же успокоен следующим за ними громким голосом Ксилона, который за что-то распекал Дарката. "Если живы и не зовут к себе, значит уходить с поста нельзя," – решил парень.

– Лядский оболдуй, ты чуть его не разнёс!

– Так откуда ж я знал, что это оно?!

– А по энергетическому фону слабо догадаться, да, кретин?!

– Да я же сначала силуэт только увидел...

– Плевать на то, что ты там увидел. Начинай готовить ритуал, я уже чувствую как энергия переполняет мой дар. Нужно делать все побыстрее, ну!

На сей раз Ракит не участвовал в ритуале, но его отголоски и новую брань он слышал отлично. Наконец, ритуал кончился и брат с отцом показались на пороге главного входа, у которого и стояла их группа прикрытия. При этом шли они как то странно: Ксилон спиной вперёд, постоянно оборачиваясь и проверяя путь, а Даркат лицом к отцу и чуть сгорбившись, будто под тяжестью чего-то невидимого. Наконец, они вышли из полумрака коридора и Ракит все понял.

Отец и брат несли на руках... Статую. Красивую и изящную статую, изображающую девушку или деву (это было не очевидно, слишко уж юной она выглядела). Искусно выполненная из какого-то кроваво-красного материала, эта статуя привлекала внимание своей реалистичностью. Девушка будто лишь застыла во времени, окаменев на мгновение, чтобы через ещё одно мгновение снова ожить, тряхнуть головой с аккуратно уложенными в странную прическу алыми волосами и засмеяться непременно звонким и переливчатым смехом. Вот только одна деталь портила все – свежая засечка на прекрасном теле этой девы. Она пролегала через всю грудь, прикрытую воздушными одеяниями, и доходила по боку до самого бедра.

– Это что? – тупо уставившись на статую спросил Ракит. – Это вы тут нашли?

– Нет лядь, с собой притащили в тайне от тебя, – огрызнулся злой и нервный Даркат, – Не задавай глупых вопросов, чтоб тебя, братец! Эта шурхова статуя и есть то сокровище, о котором говорили Сифторы. И они изрядно нас подставили, потому что судя по ауре оно нифига не древнее, а просто старое.

– Да, зря специальные зелья только пили, – мрачно подтвердил Ксилон, – Аура у этой девки может и есть, но только явно не такой силы, какая нам была нужна...

На этом моменте мужчина замолчал, а затем хмыкнул и уже куда как веселее добавил:

– Хах, вот уж и правда: зажрались мы. У некоторых семей и молодое сокровище является недоступной реликвией, главной ценностью, а мы тут с вами пеняем на то, что уже второе найденное нами сокровище всего лишь старое. Ха-ха-ха! – тут он рассмеялся, гулко и как то... Дико.

– Кхм, да, – Ракит слегка смутился от этого его смеха, и поспешил перевести тему, – А откуда у нее эта засечка? Выглядит свежей.

– Так она и есть свежая, – все ещё смеясь ответил мужчина, – Это наш Даркат, когда увидел сразу за поворотом девушку, смотрящую на него, так сразу и вдарил по ней "Лезвием ветра" наискось. Отличная реакция на девушку, сынок, – весело обратился он к молчащему парню. – Самая мужская реакция из возможных, я бы сказал. Видимо о внуках мне пока думать действительно рано.

Ракит захихикал, смотря на постную физиономию братца, а тот воздержался от всякого рода комментариев по поводу данного происшествия. Сделал он это в том числе и потому, что был точно уверен – удар должен был прийтись в шею, но что-то в последний момент увело заклинание с выбранной им траектории. Это настораживало его, но высказать свои подозрения парень так и не решился.

– Так, давайте-ка уже собираться, пора нам отсюда, – произнес глава семьи, просмеявшись.

– Что? А как же ресурсы, которые тут наверняка есть? – уточнил удивлённо Ракит.

– Не нужны нам никакие ресурсы отсюда, – махнул на сына рукой Ксилон. – Даже Осколок стихии не стоит жизни, Ракит. А потерять ее в подобном месте, да ещё и при таких странных обстоятельствах легче лёгкого.

Тут никто с ним спросить не стал: место было подозрительным, стражи даже для старого сокровища слишком слабы, а Чащоба в последнее время и так приподносила слишком много сюрпризов, и большинство из них были совсем не приятными. Только Даркат уточнил:

– Я верно понимаю, что Сифторы обломятся с их долей? Ведь это им мы обещали ресурсы с сокровища.

– Именно так, сынок. Они надули нас с рангом сокровища. Не важно, намеренно или случайно – они нарушили договор, и теперь у нас тоже есть право его нарушить.

Даркат ухмыльнулся, Ракит хмыкнул, слуги переглянулись. Это было логично. Про себя же Даркат добавил, что если Сифторы будут слишком сильно настаивать, то можно всучить им в качестве добычи часть из тех ресурсов, которые они добыли у первого сокровища. "Причем не все, остальное списав в качестве «компенсации за обман»".

При мысли о Сифторах, юноша тут же вспомнил и одну из представителей их рода – Фолию. Парень знал немного благородных девиц, а потому теперь с присущей его возрасту лёгкостью решил, что именно Фолия – та самая девушка, что достойна стать дамой его сердца. А потому часто вспоминал ее с приятным теплом в груди и думал, как бы организовать новую их встречу. В меру своей нарциссической натуры он не предполагал, что Фолия забыла о нем, как о провинциальном дворянчике, забавном, но не достигшем даже ранга гранд-домина, а потому абсолютно ей не интересном. Впрочем, это действительно было маловероятно, ибо Фолия была не настолько красива, богата или могущественна, чтобы отказываться даже от подобной партии: Сифтор-рамулус сейчас, как и все Сифторы, переживали не лучшие времена.

Из приятных размышлений, плавно переходящих в грёзы и скрашивающих процесс упаковки статуи в особый подгоняемый под размер груза с помощью магии контейнер, парня вырвал странно взволнованный голос отца.

– Внимание! – Ксилон стоял с поднятой в предостерегающем жесте рукой, и с уже обнаженным клинком. На его лице читалось напряжение.

Весь отряд пришел в боевую готовность за пару секунд. Слуги бросили возиться с подогнанными ближе лошадьми (при этом Китот абсолютно точно спрятал что-то, подобранное с земли, в своем кармане), Даркат быстро захлопнул крышку контейнера со статуей, наплевав на откровенное излишество его объема относительно статуи и дальнейшую подгонку, Ракит, и так стоявший ближе всех к отцу, встал за левым плечом и подготовил заклинание. Так же поступил и Даркат, встав за правым плечом, а уже за ними встали слуги, выставив рогатины в стороны.

Их строй смотрел в сторону ворот, туда же показал рукой и Ксилон:

– Кто-то движется, пять существ. Судя по всему, это гуманоиды. Движутся быстро, весьма и весьма, уже в паре минут отсюда.

– Нежить? – предположил Ракит.

– Лучше бы просто твари Чащобы, – буркнул Даркат, рассматривая лес в той стороне. – Иначе они могут оказаться теми самыми недостающими стражами.

– И не убежишь, – задумчиво обронил Ксилон. – Слишком близко и слишком быстро... Приготовьте комплект зелий на крайний случай.

При этих словах все за его спиной синхронно вздрогнули. В этот комплект входили весьма неприятные зелья, откат от которых должен был просто-напросто свалить бойца. Сильная ломота по всему телу, слабость и затуманенный рассудок в течении не менее чем часа, а то и двух, тогда как окончательно симптомы пройдут только через сутки.

Если такой приказ поступил, то опасность явно была не иллюзорна. Люди как раз потянулись к поясам за зельями "Кровавого возмездия", когда магов накрыло...

Аура Чащобы, до этого относительно спокойная (насколько это вообще возможно в таком месте), сейчас упала на них, стараясь раздавить ощущением опасности. Давление появилось резко, будто из ниоткуда. Оно накрыло и братьев и их более опытного отца одновременно, несмотря на то, что Ксилон обычно замечал опасность куда раньше своих детей.

Впрочем, нападение нежити они ощутили ровно в тот момент, когда эта самая нежить и решила их убить, то есть непосредственно в момент раскрытия их небольшой засады, до этого списывая все на близость сокровища. Возможно, здесь все было так же, возможно просто тварь была опытнее, а возможно и все вместе. Важно лишь то, что теперь стало данностью – враги идут за ними, и они достаточно сильны, чтобы осуществить свои опасные намерения.

– Глотайте зелья, – Ксилон заорал, первый осознав всю суть ситуации. – И лезьте в поместье, там примем бой. Даркат, "Сияющую вспышку" на вход! Ракит, помоги ему и прикрой щитом.

Сам мужчина рванул к стене поместья, запрыгнул на крышу, используя заклинание "Лёгкий прыжок". Там он раскинул руки и начал формировать "Сферу ветров" – сложнейшее заклинание, позволяющее своему создателю ощущать все потоки ветра в определенной сфере и ограниченно управлять ими. Это заклинание находилось на самой грани его сил, и за пределами его ранга – заклинание для авиев стихии ветра.

Следующая минута была наполнена страхом и яростной подготовкой. На главный вход поместья легла ловушка с запечатанным заклинанием стихии света, причем даже спаренная с ещё одной – "Магическими цепями". "Сфера ветров" накрыла поместье, а Ракит успел наложить на каждого из слуг и самого себя плетение "Лёгкий шаг", которое ускоряло перемещение.

Наконец, показался и противник. Даркат стоял у проема в стене и смотрел на показывающихся на гребне небольшого холма и спешащих к поместью врагов. Пятеро, как и говорил отец.

– Нежить все таки, – заметил Ракит, накладывая "Лёгкий шаг" и на брата.

– Агаааа... А ещё сильная, – старший брат ткнул пальцем в первого из мертвых воинов.– Это, насколько я вижу, минимум Рыцарь, то есть авий.

– Лядская Чащоба, да какого хрена? – бурно отреагировал Ракит. – Это что, реально страж сокровища?

Не успел парень ответить брату, как с крыши раздался странно хриплый голос Ксилона:

– Это не авий. Это экзарх..

Братья на секунду остолбенели, осознавая информацию, полученную только что. По их телам синхронно побежали холодные мурашки. Дело принимало совсем уж неприятный оборот...

...Маги делились на четыре ступени и семь рангов:

– Первая ступень: простой магис или магус

– Вторая ступень включала два ранга: домин (покоривший стихию) и гранд-домин (соответственно, покоривший две стихии)

– Третья ступень: авий (начавший познание стихий) и экзарх (познавший их)

– Четвертая ступень: триэр, тот кто сумел объединить две свои стихии в одну.

Их отец застыл на второй ступени, так как никак не мог понять сути воды, не мог начать ее познание. Поэтому против авия он при их поддержке смог бы выстоять и победить. Но вот экзарх... Экзарх это слишком для них.

Однако, отступать было некуда. Некуда и некогда. А потому... Все мужчины рода Картус были воинами. С малых лет им в головы вдалбливали одно – они не умрут в постели. Смерть они примут от клинка, от магии, от яда, от ран – от чего угодно, но не от старости. И лучший вариант для них это смерть на поле боя от руки превосходящего в силе противника. Идеальной смерть станет, если они его ещё и с собой на тот свет прихватят.

Конечно, парни не хотели умирать, но были готовы к этому (насколько вообще можно быть готовыми к смерти). А потому оцепенение прошло почти сразу. Его остатки вынес крик отца:

– За стены, внутрь, живо!

Сам он тут же и выполнил свой приказ, проломив под собой свод и по приземлении уходя кувырком дальше, вглубь здания, под защиту его стен. За ним последовали и его сыновья, только Даркат на бегу бросил не глядя назад "Громовую волну", очевидно в попытке задержать врага, ибо подобное массовое заклинание, размазывающее силу своей атаки по всем врагам явно не могло нанести экзарху сколь-нибудь значительный урон.

С громом и яркими разрядами молний волна покатилась из здания, стремясь заполнить собой все пространство двора. Она грохотала, ярилась, неслась и предвкушала разрушение. А потом разбилась о ауру Мертвого Рыцаря. Концентрированное внимание экзарха нежити, подкреплённое его стихией не позволило атаке достичь своей цели. В ответ же он толкнул свой удар – алый сгусток, отдалённо напоминающий кулак пробил стену его собственного логова и рванул внутрь, будто слегка корректируя свой полет, и стремясь достать скрывшихся там магов.

– Небесный щит! – выкрик-активатор, который проорал Ракит, создал вокруг него защитную ауру.

Даркат, который и так мог уклониться, рванул на брата, за щит, и завалил его в бок, благодаря чему сгусток пролетел мимо, впечатавшись в стену неподалёку, после чего продолжил свой полет, разорвавшись где то за поместьем. Но даже так, защита все же сделала свое дело – от сгустка сильно и агрессивно фонило стихией крови, так что не будь "Небесного щита", магам все равно пришлось бы не сладко.

Вой ворвался за стены поместья и вместе с прорывающейся через завесу упругих потоков ветра нежитью помчался по коридорам. Вспышка света замедлила их, как и магические цепи, но, судя по всему, никого не убила. Зато дала парням время, чтобы прийти в себя. Братья вскочили с пола, бросились дальше, вглубь постройки. Ракит упал неудачно, но ушибленная нога не слишком мешала его желанию жить, а потому бежал он так же резво как и старший брат. Вот впереди уже показалось то, что раньше было черным выходом поместья, ведущим на задний дворик. В проёме мелькнуло искаженное от ужаса лицо Китота.

– Прочь от дверей! – взревел Даркат, на ходу пропитывая клинок силой молнии и накладывая на него "Громовой удар". Ракит, бросив взгляд назад, понял задумку брата, и начал формировать в руках "Леденящее касание".

Братья домчались до выхода, вырвались из него, словно пробка из бутылки шипучего истара, и сразу же развернулись к проёму. Нежить мчалась за ними, так же стремясь выйти на оперативный простор, но этого ей давать никто не желал.

– Делай из них глыбу, я бью, – успокаивая дыхание произнес Даркат. В глазах, в лице, в позе – во всем парне читался азарт. Азарт боя с превосходящим противником. Азарт от ощущения смерти рядом, на расстоянии вытянутой руки. Ракит не выглядел столь же бодрым – он никогда не был слишком уж боевит, предпочитая кровавой бане веселую пьянку. Но даже он, ощущая настрой брата, начинал наполняться некой уверенностью, проникаться этим боевым азартом.

Первую тварь, выглядящую как ожившее мумифицированное тело гуманоида с серой кожей и вооруженное костяным клинком, подскочившую к проходу встретил Ракит. Он, будто желая прикоснуться к этому неприятному зрелищу, протянул руку. Впрочем, он действительно коснулся твари кончиками пальцев. Та, в последний момент почувствовала угрозу от полыхнувших льдисто-голубым светом пальцев человека, и вместо того, чтобы рубануть по руке клинком, попыталась увернуться. Но было уже поздно – от точки касания по всему телу жертвы потекла, на первый взгляд неспешно, волна обморожения.

Неспешно лишь на первый взгляд – лёд проникал вглубь тела твари, сковывал ее движения, ослаблял потоки энергии, подпитывающие ее существование. И последовавший за этим удар с "Громовым ударом" прервал это существование. Нежить попыталась закрыться клинком, направить энергию на защиту, но... Не успела.

Даркату сразу после удара пришлось отскакивать от проема – времени, за которое они расправились с первым врагом хватило следующему на то, чтобы сформировать атаку и направить ее вперёд. Десяток алых росчерков рванули из здания, рассекая воздух с неприятным шипением и оставляя после себя дымный след. Все они пролетели мимо целей – Даркат уклонился от единственного летящего в него лезвия, а Ракит и вовсе ушел из зоны поражения ещё раньше, сразу после своего удара.

Следующий мертвый воин выскочил из коридора, отбрасывая своего упокоенного товарища с пути, и нанося широкий удар перед собой, стараясь отпугнуть врагов ещё дальше. Слабая попытка – Даркат сумел поднырнуть под удар и нанести свой, правда нежити без ослабления от оледенения вполне хватило скорости, для того чтобы частично увернуться. Удар лишь распорол пергаментную кожу на груди, не нанеся значительных повреждений. В ответ нежить на возвратном движении от уворота, почти в упор выпустила небольшой сгусток энергии. И уже Даркату пришлось спешно размахивать клинком, в попытке разрушить сгусток налёту. Успешной, впрочем – "Громовой удар" хоть и исчерпал вложенную в него энергию, но все же сумел отвести удар от хозяина.

Нежить тем временем все старалась выбраться из здания – ещё одна тварь выскочила из коридора, другая старательно втискивалась в другой проем, раньше явно бывший небольшим окном. И, учитывая общую костистость и небольшие габариты, имела все шансы успешно выбраться, не застряв. "Имела", потому что Ксилон легко рассек ее надвое лезвием ветра, выскочив то ли из подвала, то ли просто из обвалившейся от удара экзарха части поместья.

– Добейте мелочь и ко мне! – Ксилон взмахнул рукой в сторону последней твари, маячевший в проёме выхода и явно собирающейся присоединиться к веселью, – Шквал!

Воздух со свистом рванул от мага в указанную сторону, закручиваясь секущим вихрем. Нежить явно оценила опасность и вскинула конечности в защитном жесте, вызывая перед собой алую полусферу энергии. Впрочем, она не остановила магического удара, рассекшего и этот щит, и того, кто за ним скрывался. Это не убило нежить, но значительно снизило ее целостность, да и в целом заставило отступить.

Ракит ударил по своему противнику "Леденым копьём" а сразу как тот увернулся добавил "Леденящим прикосновением", подскочив вплотную и испольуя неустойчивую позицию врага после уклонения. Нежить конечно ударила в ответ, но скованная льдом она не смогла сделать это достаточно быстро, поэтому Ракит успел уйти от него, а затем и добить врага ударом в область магического средоточия. Даркат так же расправился со своим врагом, успев быстрее нежити сплести печать "Магического молота", которым вбил ее в землю. Добивать тварь он не стал, резко рванув в сторону, сплетая печать "Воздушного рывка". И еле успел.

Экзарх нежити не стал лезть в здание, здраво рассудив, что там его и похоронят, сначала заперев под завалом, а затем добив массой атакующих заклинаний. Поэтому он пустил вперёд своих миньонов, а сам рванул в обход здания. Мчался он быстро, очень быстро, и успел бы поддержать их атаку, не оставив магам и шанса на выживание, но... Все это время все силы "Сферы контроля" Ксилон пускал лишь на одно – его замедление. И экзарх, поначалу решивший, что проще игнорировать это и, не отвлекаясь, добраться до противника, решив дело, вскоре резко изменил свое мнение. Под завалом Ксилон оказался не просто так – Мертвый Рыцарь ударил в точку сосредоточения "Сферы контроля", разрушив заклинание, и попутно повредив крышу поместья. Ксилон же не мог далеко отлучаться от конструкта, чтобы не потерять контроль над ним, так что косвенно тоже попал под раздачу, и если бы не "Небесный щит", то мог бы получить травмы или даже погибнуть под завалом.

Впрочем, факт остаётся фактом – помочь своим воинам Рыцарь не успел, и прибыл уже к тому моменту, когда трое из них были успокоены окончательно, а ещё двое сильно повреждены. И свое отношение к этому факту выразил наиболее понятным образом – ударив по стоящему дальше всех магу, то есть Даркату, уже знакомым энергетическим сгустком. Уйти тот успел лишь частично – волна агрессивной энергии от взрыва выбила его из рывка, перевернула в воздухе и впечатала в стену. Не настолько сильно, чтобы он потерял сознание, но достаточно, чтобы в рёбрах что-то неприятно хрустнула.

Ответный залп от двух не попавших под удар магов экзарх сумел достаточно легко заблокировать своей силой, но инициативу потерял, и потому на мгновение замер, формируя новое плетение. Нежить в этом плане была в более выгодном положении – им не требовался голосовой активатор или жест, лишь правильный ток энергии внутри тела и верное положение тела. Платой за это была однобокость доступных им плетений – лишь простейшие, сильные за счёт вложенной в них энергии, а не внутренней структуры и эффективной изящности.

Искатели сокровищ же не застыли – Ракит рванул к брату, уже встающему с земли у стены, попутно сплетая "Заживление ран", Ксилон встал перед сыновьями, прикрывая и их, и бегущих к ним слуг своей спиной. Пришло время настоящего боя. Боя с превосходящим по силе противником. И тут могло помочь лишь чудо. Чудо, или тайна рода Картус, что в целом понятия почти схожие.

Потоки маны вокруг Ксилона запульсировали в особом, только ему понятном и ощутимом ритме. Каждая пульсация сопровождалась выбросом маны из его источника, насыщая все вокруг его силой. Силой, все ещё подвластной его воле. И потому, вспыхнувшие перед ним печати – сразу две – было чему наполнить. Одну – его дару, вторую – его силе, находящейся вне тела.

– Скользящий вихрь! – выкрик Ксилона сложился с ударом нежити. Несколько десятков ярко-алых росчерков устремились к магам. Каждый из них вполне мог считаться по силе равным стандартному заклинанию в исполнении гранд-домина – нежить решила одним ударом покончить с как можно большим числом врагов. С шипением острые лезвия столкнулись с потоками упругого ветра, исходящими от Ксилона. И если барьер первого вихря отвёл лишь треть от всех лезвий, то вот второй вихрь не прошло уже не одно ослабленное заклинание. Росчерки отклонялись от курса и падали, рассекая землю и оставляя после себя выжженные борозды.

Ксилон выдохнул сквозь зубы и выпрямил руки. Ещё одно заклинание уровня авия, ещё один прыжок выше головы. Сил резко убавилось, но плескавшееся внутри него зелье активно делилось энергией, быстро восстанавливая потери. И, кажется, ему удалось защитить сыновей. Не надолго, но Даркат уже встал, и был относительно цел, слуги получили новые силы из выпитого зелья, а экзарх не торопился наносить новый удар, явно пытаясь осознать, что только что увидел.

– Вы все умрёте, – скрипучий, будто старая несмазанная дверь голос экзарха нарушил секундную тишину. – Я уничтожу вас, а затем вы станете моими новыми подданными.

Даркат, все ещё отходя от удара, рассмеялся:

– Ого, он даже заговорить с нами решил. Видал, как его тайна Картус впечатлила?

– А кого не впечатлила? – вполне спокойно ответил Ксилон, ни на секунду не отрывая взгляда от противника, стараясь поймать момент атаки врага, решившего выиграть себе время на подготовку к новому раунду разговором. Впрочем, и им это тоже выгодно, так что...

– Даркат, используй "Облик шторма" и "Грозовое копьё". Ракит, на тебе наши щиты. Слуги, прикрывает его, даже ценой своей жизни прикрывайте.

Рыцарь чуть шевельнулся. Он наконец уложил в своей мертвой голове все что нужно, и был готов к новому раунду. Ксилон начал сплетать пальцы в новую печать – к сожалению для одновременного применения двух плетений нужен был полный набор активаторов, что слегка усложняло задачу. Даркат пытался поймать то самое чувство потоков, когда можно было применить их тайное родовое умение. А Ракит... Ракит просто пытался сложить печать "Небесного щита", не выпадая из ощущения пульсации его собственной силы вокруг.

Второй раунду битвы в древнем поместье начался..

Глава 9, Сражение у поместья-2

* * *

В свое время, род Картус являлся одним из ведущих родов Дома Небес, занимавшим в нем высокое положение. Впрочем, в те времена Картус были куда как сильнее – три авия в роду это очень немало, тем более если все они молоды и сильны. Но очередная война с Королевством Совершенных принесла в их род горе – в бою погибли сразу два сильных мага, текущий глава и его брат. Остался лишь последний из "коршунов" – Ректар Картус, средний из братьев, и самый слабый из них. Даже так, род ещё мог бы оправится, удержаться, но примерно в это же время умер старый император, не оставив прямого наследника, и началась борьба между Домами, за то, чей ставленник встанет на его место. И в этой кровавой распре Дом Неба проиграл Золотому Дому, из-за чего все рода попали в опалу. Это было слишком для и так ослабленных Картус, и Ректар принял решение уйти из столицы – арены вечных интриг и постоянных стычек – на своих условиях. К тому же, в множестве битв с "совершенными", проведенных им за свою жизнь, он нащупал очень интересный феномен, который обещал очень большие возможности...

Так, удалившись в глушь и погрузившись в изучение магии, глава Картус создал то, что назвал "Тайной Картус" – технику одновременного применения двух заклинаний одной стихии. Преимущество, которое достойно называться секретной техникой какого-нибудь Дома, вроде техники запечатывания заклинания в материальной основе Золотого Дома.

И именно изучением этой техники, доведением ее до идеала, сглаживанием ее недостатков занимался сам Ректар, а затем и его сын, Ксилон. И только при Ксилоне эта техника окончательно была адаптирована для применения в бою, пускай и с необходимостью использовать голосовой и жестовый активаторы одновременно. Тем не менее, это было гигантское преимущество, которое получили все члены рода. И теперь род Картус, уже с этим преимуществом, мог потягаться с теми, кто когда-то выдавил их из столицы. Если, конечно, он сможет дожить до этого момента...

* * *

Первыми свой ход сделали маги. На Ксилона лег "Облик ветра", подпитываемый силой его дара, а из рук вырвался "Шквал", напитаный силой из ауры. Мертвый Рыцарь ударил навстречу сгустком энергии, целя в Ксилона, и тот даже вполне успевал уклониться, но в таком случае под удар попадали его сыновья, так что он решил положиться на способности Ракита и принять удар на себя. Очень, очень опасно, учитывая, что она тренировках он не показывал особо выдающихся результатов. Поэтому он и оставался на роли поддержки, обеспечивающей двум другим магам второй шанс в случае оплошности.

– ААААААААААА! – Ракит, осознавая, что сейчас жизнь отца зависит от него заревел, как выходящий из спячки медведь, завершая напитывать двойное плетение силой, – НЕБЕСНЫЙ ЩИТ!

И последний его крик неожиданно сложился с таким же криком Дарката, который не стал полагаться лишь на брата, и вместо того, чтобы метнуть во врага "Грозовое копьё" создал на отце ещё один слой щита. Второй. И не зря – удар экзарха разнёс один небесный щит, и даже изрядно потрепал второй.

От "Шквала" рыцарь увернулся, и теперь мчался к магам, надеясь вступить с ними в ближний бой, где его превосходство в скорости и голой физической силе было бы решающим. Но такого шанса ему не дали – сначала Ксилон, рванувший на встречу послал в полет сразу два зелья алхимического огня, вынудив слегка замедлиться, а затем и Даркат бросил в догонку наконец сформированное "Грозовое копьё", заставив тварь и вовсе отступить. Пускай копьё и не уничтожило нежить, но повреждения он получать он тоже не хотел.

А второго шанса ему уже и не дали – Ксилон воспользовался шансом и, на секунду прервав поток силы, поддерживающий "Облик ветра", напитал "Касание глубин" на клинке, после чего он нанес несколько быстрых ударов, оставляющих после себя темно синий фантомный след. Капли, сорвавшиеся при этом с клинка, устремились в сторону экзарха, и, пускай и были остановлены и развеяны его волей и силой, заставили его на мгновение задержаться на месте, что позволило Даркату вступить в бой, а Ксилону уйти от ответного удара нежити.

Бой оказался разделен на две части – Ксилон и Даркат вместе кружили вокруг Мертвого Рыцаря, уходя от его ударов и то и дело огрызаясь своими, защищаемые от взрывных волн и одиночных росчерков щитами Ракита, не давая нежити добраться до него и слуг, а те сражались с двумя оставшимися мертвыми воинами. Пускай эта нежить и обладала магией, но при этом была весьма сильно потрепана магами ещё до этого, а зелья, принятые ими давали силу и ловкость сравнимую с той, которой обладала нежить. Бой замер в шатком равновесии...

...К сожалению, необходимость постоянно поддерживать "Облик шторма" не позволяла Даркату прерывать поток маны, вливаний в это заклинание больше чем на пару секунд. А мана, отданная миру пускай и ощущалась все еще как своя, но не могла перемещаться вслед за владельцем, а потому оставалась на месте, в котором была выпущена наружу. И медленно затухала, теряя с ним контакт. А потому наносить удары слишком часто не мог ни он, ни Ксилон. И это затрудняло бой.

"Облик шторма", в отличии от "Облика ветра" не мог отводить снаряды и заклинания, пущенные во владельца, но зато сильнее ускорял его и при физическом контакте с ним бил противника разрядом молнии. Правда, в данном случае это слабо могло помочь, но применять заклинание иной стихии было невыгодно: Даркат понимал воздух хуже, чем молнию, да и атакующий потенциал у "Грозового копья" больше, чем у "Шквала" или тем более "Воздушного кулака". Таким образом, выбор был очевиден, как для Ксилона, так и для Дарката.

Выгадав пару мгновений на прямом отрезке своего пути на подпитку "Громового разрыва" на своем клинке, парень резко бросил маны в плетение "Облика шторма", и за счёт полученного ускорения резко сменил направление движения. Удар! – секцию забора, до этого ограничевающего поместье снесло, как от удара титаническим кулаком. Экзарх попытался взять упреждение и прогадал. Ну чтож, бывает. Нежити не были свойственным эмоции в полной мере, но сейчас Мертвый Рыцарь испытывал досаду – противники были слабее, но их было больше, что необходимо было учитывать.

Крик со стороны его миньонов на мгновение привлек внимание нежити. Он ощущал, что его подданные изрядно ослаблены, а потому решил помочь им. Сейчас они наседали на парочку копейщиков, пытаясь прорваться к магу. Вот один из мертвых воинов вскидывает клинок, явно готовя удар, и копейщик, стоящий напротив него резко вытягивается в длинном выпаде. Нежить тут же меняет свою позу и обрушивает костяной клинок на голову подставившегося смертного... Собирается обрушить, но движения воина лишены былой скорости из-за ран, и поэтому вместо смертельного удара получается обычный взмах, от которого смертный уходит в сторону и разрывает дистанцию, оставив на теле нежити очередную рану. Сама по себе она не смертельна, но нарушает целостность всего некро-конструкта, так что ещё несколько – и нежить будет упокоена.

Мертвый Рыцарь шагнул, пропуская мимо себя каплю, сорвавшуюся с клинка Ксилона и вскинул руку в указующим жесте. Энергия рванула из магического средоточия по вытянутой конечности, формируя новый алый сгусток, готовый взорваться вспышкой агрессивной энергии крови.

– Ракит, на себя щит! – экзарх услышал голос одного из магов. Вопреки расхожему мнению органы слуха у нежити были, и пользоваться она ими вполне умела.

Сгусток энергии рванул в сторону молодого парня, который только в последний момент смог изменить цель наложения заклинания. И то, не до конца – щиты, вместо того, чтобы накрыть его непроницаемым куполом уплотнённой маны встали двойным полотном перед ним. В таком виде они пускай и смогли принять на себя удар экзарха, защитив владельца, но лишь прямой урон – агрессивная энергия обтекла их и обожгла открытые участки кожи не хуже кислоты. Ракит заорал, выпадая из состояния контроля потоков и хватаясь за обожженое лицо. На несколько секунд он потерял контроль над ситуацией и несомненно погиб бы, если бы не сильная атака брата и отца, которая отвлекла Рыцаря и не позволила тому добить молодого мага.

Впрочем, не только отвлекла... Удар "Громовой удар" пришелся вскользь, отведенный подставленным клинком, а вот следующее разу за ним "Касание глубин" с другой стороны остановить экзарх даже со своей скоростью не сумел. Клинок Ксилона пробил грудь нежити, войдя сбоку, со стороны подмышки, и только немного не дошел до магического средоточия. Вой Мертвого Рыцаря разнесся над древним поместьем, и нежить, выворачивая корпус и снимаясь там самым с клинка, нанесла удар с разворота своим костяным клинком. Ксилон, воспользовавшись инерцией от рывка нежити, буквально упал на одно колено, пропуская смертельный удар, предназначенный снести ему голову, над собой. Впрочем, даже так, лишь "Облик ветра" позволил ему не получить длинный разрез на всю спину, изменив траекторию клинка. Небольшая царапина – вот и все.

"Воздушный Рывок" – прямо так, с колена – и вот Ксилон уже в паре шагов сбоку от Рыцаря. Вовремя, потому что взбешённый экзарх уже ударил по тому месту, где секунду назад был Ксилон потоком сырой энергии крови. Выжженная полоса прошла от нежити на пять шагов вперёд и разошлась на шаг в стороны. Ксилон же, наплевав на боль в ногах от неудачного положения при применении рывка, бросился в сторону, спешно обновляя "облик".

– Ракит, скотина, соберись, плети щит!

Экзарх резко развернулся на кота, но только для того, чтобы увидеть, как Даркат доплетает "Грозовое копьё" и отправляет его прямо ему в лицо. Наплевав на это, нежить рванула вперёд на максимуме своей скорости. Копьё лишь слегка задело его плечо, оставляя обожженный след, а нежить уже вскидывала костяной клинок для удара. Благо, Даркат использовал для заклинания энергию из ауры, продолжая поддерживать "Облик шторма", так что сумел уйти и от удара и от роя посланных ему в след кровавых лезвий.

Теперь рисунок боя резко поменялся. Мертвый Рыцарь наплевал на своих подчинённых и гонялся исключительно за магами, которые уже не огрызались, пуская все свои силы лишь на то, чтобы выжить под этим градом ударов. После почти ставшего смертельным (если это слово применимо для нежити) удара экзарха будто вошёл в режим берсерка. Он не жалел энергии, вкладываемой в удары, не боялся подставляться под поверхностные раны, лишь бы дотянуться до ненавистных смертных. И Ксилон, и Даркат чувствовали – так бой они не выиграют, с каждой секундой росла усталость, как физическая так и энергетическая, кончалась энергия, даруемая зельями, и рос шанс, что кто-то из них совершит ошибку. А в такой ситуации любая ошибка – верная смерть...

...Чангрэ вывернул копьё, пропустил мимо себя алый росчерк заклинания мертвой твари и с рычанием вбил наконечник туда, где у живого врага должно было быть сердце. Удар был точен – некогда таким же он убил шурха, что смел пытаться обесчестить его сестру. Тогда степняк вызвал его на священный поединок и убил, на глазах у всего племени.

На сей раз удар сработал не хуже. Поднятные демонической силой останки наконец обрели покой, и Чангрэ сумел перевести дух. Впрочем, сейчас ему это было почти не нужно – зелье бурлило в его крови, ощущаясь как жидкий огонь, который разжигал в нем дикую и ничем не приглушаемую жажду действий, движений, боя. Его взгляд зацепился за спину второго мертвеца, который сейчас активно наседал на неумеху Китота, который без особых успехов, но с огромным рвением, дарованным зельем, отмахивался от него рогатиной.

– Во имя господина! – с криком Чангрэ сделал шаг и вбил рогатину по самое перекрестье в тело нежити. Та тут же попыталась вырваться, сняться с пробившего его оружия, но Чангрэ с рыком налег на древко, не давая твари свободы движений. С другой стороны Китот с яростно-радостным криком ударил сам, ровно в середину груди твари. Ребра заскрипели, захрустели и наконец пропустили острие внутрь. Нежить вернулась в последний раз и опала, на сей раз уже навсегда...

Ракит держал пальцы в одной печати. Они уже затекли от напряжения, но Ракит не давал себе и шанса подумать об этом, непрерывно направляя потоки энергии внутри себя и во вне.

– Небесный щит, – уже скорее прошептал Ракит, ни на секунду не выпадая из почти медитативного состояния. Все его силы сейчас уходили лишь на то, чтобы поддерживать защиту на своем брата и отце. И она раз за разом пригодилась им – удары нежити все чаще и чаще попадали если не в них, то рядом с ними, ему приходилось обновлять щиты все чаще и чаще.

– Господин, мы смогли! – радостный голос Китота чуть не выбил Ракита из состояния контроля потоков маны в окружении, он лишь чудом удержался в нем, – Мы победили! Мы упокоили эту лядскую нежить!

– Заткнись, – зашипел голос Чангрэ, подобный змее, – Не смей мешать ему, олух!

"Именно, чтоб тебя все твари грани драли, Китот. Не мешай мне, идиота кусок!" – подумал Ракит. И вновь, он сплел новый "Небесный щит", повесив его на брата, которому не повезло поймать сразу пару росчерков-атак от Мертвого Рыцаря. "Черт, а ведь надо что-то делать! Иначе мы просто проиграем ему по запасу маны, вот и все" – с лёгким ужасом осознал Ракит. Он прекрасно чувствовал, что запасы его энергии уже на исходе, и сил, даруемых зельем, тут уже тоже недостаточно.

Ничуть не хуже это понимал и Ксилон, а потому в очередной раз уклоняясь от удара экзарха он пошел на крайнюю меру – понадеялся на щит от сына, сам прервав поток энергии, идущий в "облик" и перенаправив и этот поток, и всю ту свою силу из окружения, до которой мог дотянуться в плетение "касания". Экзарх, почуяв снижение скорости жертвы, победно взвыл, бросил в сторону мага уже сформированный снаряд-сферу и сам рванул вслед за ним.

Чтобы уйти от разрушительной атаки, которую щит явно не выдержит, Ксилон бросил тело вправо, заваливаясь в сторону. Сфера прошла мимо, снеся то, что раньше было стеной одной из вторичных построек поместья. А вот сам экзарх успел изменить направление движения и со всего размаху рубанул по фигуре смертного. "Небесный щит" вспыхнул, принимая на себя удар, в который была выложена вся скорость движения и сила нежити, но выдержал, пусть и явно померк. Мертвый рыцарь же, навалившись на противника сверху раскрыл рот, испуская вой и вместе с ним собираясь выпустить на волю волну сырой силы. И вот ее щит уже явно не выдержит...

– Тваааарь! – Даркат, мчавшийся вслед за Рыцарем налетел на него сзади в тот же момент, как волна силы уже начала вырываться из его средоточия. Удар – Даркат буквально ввинчивается между экзархом и отцом, принимая часть удара на себя, а так же нанося удар клинком.

Впрочем, свой удар подкрепить "Громовым ударом" он не успел, так что пробить укрепленную магией плоть нежити хоть насколько то глубоко он не смог, но даже так значительно снизил подвижность левой конечности твари. Свалка из двух магов и одного Мертвого Рыцаря продолжалась недолго – поначалу экзарх даже не понял, что произошло и попытался высвободиться, но два одаренных прижали его к стене, а Ксилон даже попытался ткнуть клинком, но экзарх все же вырвался, принял правильную позу для удара и... Не попал уже ни по кому, потому что одаренные одновременно использовали "Воздушный рывок" а затем "облики", так что экзарх даже пытаться бить одному из них в след не стал.

Было такое ощущение, что этот удар что то изменил в его представлении о бое. Он вышел из режима берсерка и рванул в сторону Ракита. Тот хотя и ожидал чего то подобного, но все равно оказался в невыгодном положении: и брат, и отец были далеко, и добраться до него не могли. Как итог – он должен выдержать один или несколько ударов экзарха. В одиночку.

Оба "Небесных щита" легли на Ракита, он тут же попытался убраться с траектории движения врага, но... Недостаточно быстро. Экзарх сначала впечатался в него сам, затем впечатал подготовленный удар, развеявший первый щит и оставивший жалкие ошмётки от второго, а потом...

– Бей! – слитный удар двух рогатин заставил Мертвого Рыцаря пошатнуться, и хотя ни одна из них не смогла пробиться к его средоточию, но ему пришлось задержаться, хотя бы для того, чтобы отбросить вставших у него на пути слуг. И если Чангрэ сам тут же бросил рогатину, отскакивая в сторону, то Китот зарычал и только сильнее налег на древко.

– Брось, идиот! – заорал Даркат, мчась к упавшему брату, уже плетущему "Ледяное копьё" и "Ледяную волну" одновременно.

Но совет припоздал – удар костяного клинка снёс голову слуге, а тварь вырвала из тела засевший в нем посторонний предмет. И тут же создала перед собой энергетическую полусферу щита, принимая на нее заклинания от Ракита, а сама разворачиваясь и отводя удар Дарката. Парень ещё даже успел удивится такой расторопности и сообразительности, которой тварь раньше не демонстрировала, когда ему уже самому пришлось спешно парировать выпад твари. Впрочем, развивать успех Мертвый Рыцарь не стал, отскакивая и не давая подоспевшему к месту действия Ксилону атаковать себя.

– Ракит, внутрь поместья, живо, дуй к главному входу, там жди, – все это скороговоркой выпалил отец, складывая пальцы в печать "Небесного щита", попутно поддерживая на себе "Облик ветра". После чего он опять сорвался с места, за ним и Даркат, но уже в другую сторону, а Чангрэ, с удивительной лёгкостью подхватив Ракита на руки, заскочил вместе с ним в проем черного входа. Следующий удар нежити, пришедшийся именно туда неожиданно для самого экзарха был остановлен пластиной "Небесного щита", который Ксилон, как выяснилось наложил не на себя. Пусть этого и не хватило, чтобы погасить всю силу удара, но ударная волна от него была только на руку магам – она бросила убегающих дальше по коридору, придав ускорение.

А перед экзархом встало три пути: за Ракитом, за Ксилоном и за Даркатом. Первый был внутри здания, другие два обегали его с двух разных сторон. На первый взгляд самый очевидный и короткий – через центр. Но там нужно оказаться под сводом здания, чего экзарх не хотел изначально – слишком сильно там ограничена его мобильность, слишком легко его там достать. А теперь, когда враги показали возможность достать его и на просторе... Мертвый рыцарь рванул за Даркатом.

Когда Ксилон обернулся на бегу и не увидел за собой противника, его сердце сжалось. По сути, тот за кем погнался бы Мертвый Рыцарь имел крайне мало шансов на выживание в рамках его плана. И Ксилон очень надеялся на то, что лядский экзарх выберет в качестве жертвы именно его, самого сильного и опасного и всех... Но судьба решила иначе.

По сути, сейчас как командир он должен был смириться. Принять смерть подчиненного. Принять жертву ради победы. Но он – не только командир. Он ещё и отец, и как отец он просто не мог пожертвовать своим сыном ради победы. Даже если на другой чаше весов была его собственная жизнь и жизнь ещё одного сына...

"Он молод, я стар. У него ещё все впереди, его потенциал выше, а я упёрся в предел своего развития. Как ни посмотри, умереть должен я, а не он".

Поэтому, когда он выскочил из-за угла, и увидел, как ему навстречу выскакивает Даркат – буквально скользя по земле, проскакивая под десятками росчерков – на его душе, вопреки недавнему решению, воцарилось абсолютное спокойствие. Он смог дожить до момента воссоединения, а значит он будет жить и дальше, погибнет лишь он, Ксилон. Так будет правильно...

Как бы не ускорялись маги, какие бы заклинания не использовали, соревноваться в скорости передвижения по прямой с нежитью они не могли. Магическая тварь, к тому же превышающая их по силе, и обладающая способностью ускорять свои движения магией была значительно быстрее. Да, в маневренности тварь безусловно проигрывала, но на этом конкретном отрезке – вдоль забора поместья от заднего его двора к основному – она была не столь и важна. Тварь должна была догнать одаренного, вопрос был лишь где. И должно это было произойти ровно в конце – когда одарённый попытается войти в поворот и неизбежно потеряе скорость. Так и произошло – Даркат все же немного не успел, и экзарх налетел на него на самом углу, буквально вбив в землю. Щит, а вернее, остатки щита, наложенного ещё Ракитом, окончательно смело. Удар костяного клинка он сумел лишь слегка отвести от себя, так что вместо сердца клинок впился ему в плечо.

Даркату показалось, что через глаза склонившегося над ним Мертвого Рыцаря на него смотрит сама смерть. Его разум ускорился, или, что вернее, ему это просто показалось. Ему показалось, что он видит, как волна алой, злой, кипящей энергии вспухает где-то в области сердца, рвется из груди по телу нежити, вспыхивает в провалах его глаз и открытой пасти, начинает выливаться и...

Взрыв потряс тело нежити, не позволяя ему использовать выплеск сырой и агрессивной силы, нарушая ток энергии в его каналах, в том числе и средоточие. Экзарх пошатнулся. Удар был силен, и что важнее – исходил изнутри, а значит почти игнорировался его защитой. И в этот момент, с диким криком на него наскочил в прыжке с высоко поднятым над головой клинком.

Удар был неплох – пускай "Касание глубин" и было разряжено, все силы плетения истощены, а сил было мало, но тем не менее он пробил защиту плоти твари. И Ксилону даже на миг показалось, что они победили, что он сумел убить тварь, добравшись до самого средоточия, что ему не придется умирать...

А потом тварь вернулась и ударила. Сначала просто костяным клинком, но слишком уж было неудобно уворачиваться из подобного положения, слишком Ксилон был уставший, чтобы реагировать так быстро. И главное – он на мгновение расслабился, поверив в победу. Невозможную победу над невозможным противником. И за это он и поплатился – "Облик ветра" не смог отвести прямой удар, а щита на нем не было.

– ОТЕЕЕЕЕЕЕЕЦ! – крик Дарката, рванувшегося оттолкнуть отца, хоть как то ему помочь, уже напитывающего "Громовой клинок" для удара снизу вверх слегка запоздал.

Ксилон неестественно выпрямился. Клинок ударил в живот, причем прошел снизу вверх, прорезав почти всю брюшину.

"Все таки, придется умирать", – подумал Ксилон, борясь с болью – "Ну чтож, я сам выбрал свою смерть, достойную смерть настоящего муж.."

Додумать он не успел – удар разрушительной сферы энергии буквально взорвал всю верхнюю половину его тела, разбрасывая кровавым месивом по всему двору перед ним.

И Даркат, уже выкатившийся из под сражавшихся, и Ракит, только что выскочивший из здания, замерли. Они тупо смотрели на то, что осталось от их отца. Пожалуй, одного из самых дорогих для них людей, в этом мире.

– Вы все умрёте, – прошамкал Мертвый Рыцарь, словно произнося эпитафию над телом.

Эти слова заставили обоих братьев встрепинуться. Бой не окончен. Бой идёт, и их шансы в этом бою только что значительно упали. Ракит молча наложил на Дарката "Небесный щит". Даркат, так же молча рванул к Рыцарю. Тот начал заносить клинок для удара, но теперь он слишком слаб, да и так и вонзенный в него меч тоже мешал движениям. И даже со всеми этими повреждениями, он сумел пусть не нанести удар, но выставить перед собой сферу щита, которая заблокировала удар Дарката. Но он и не собирался делать ставку на него.

Сейчас у нежити есть преимущество – сила дистанционных атак и защиты от них. Но вот в таком, израненной состоянии, в бою лицом к лицу, на ближайшей дистанции, то преимущество будет на стороне парня. Даркат сумел проскочить мимо сферы, перехватил клинок нежити, отводя от себя. Как никогда помог удар током от "Облика шторма". А дальше была борьба – Даркат выкручивал руку с клинком нежити налегая на нее всем телом, и не давая направить на себя вторую.

По сути, требовалось лишь одно – шанс сплести заклинание. Но этого шанса никто ему не давал – нежить рвалась, не давала сосредоточиться на магии. Время тянулось медленно, мучительно медленно, и вот...

Лезвие ветра со свистом разрезало воздух, а затем рассекло череп твари. Это было последней каплей. Количество повреждений превысило максимум, и без единого звука Мертвый Рыцарь, страж древнего поместья, упал на землю двора, обильно окрапленную кровью. На несколько мгновений воцарилась тишина. Мертвая тишина, перемешанная с тяжёлым запахом крови. И лишь тихое журчание на грани слышимости доносилось от ящика с сокровищем...

Даркат поднял пустой, ничего не выпадающий взгляд в направлении шума. Во время боя ударной волной хранилище перевернуло набок, и статуя вывалилась из него. И теперь, кровь, которой была измазана вся поверхность двора, собираясь сначала в капли, а затем и в ручейки, текла по направлению к этой статуе.

Таинственная девушка в воздушном платье улыбалась, а кровь, пролитая в этом дворе ради нее, ради сокровища старого ранга, с лёгким журчанием впитывалась неизвестный алый материал, заращивая свежую засечку.

Глава 10, После боя

– ОТЕЕЕЕЕЕЕЕЦ! – в этом крике было нечто заунывное, подвывающее, словно вьюга зимой. Ракит, стоящий над тем, что осталось от их отца, покачивался из стороны в сторону, – Отееец... Папа... – последние слова были куда тише, едва различимы, но Даркат, прислонившийся к стене и закрывший глаза, прекрасно их расслышал.

"Папа... Папа. Как давно Ракит его так называл? А как давно я его так называл? Может быть, только в те времена, когда я был совсем уж мелким ребенком. Лет 7, может 8... Ну и уж точно до посвящения... А потом только «отец», «глава»..." В горле у Дарката неожиданно даже для него самого появилось тяжёлое и мешающее дышать ощущение кома. Он сглотнул, дернулся – рана в плече тут же напомнила о себе и боль отрезвила, позволила вырваться из стремительно затягивающего в себя круговорота воспоминаний. Теплых, как кровь недавно умершего человека, но так же как и эта кровь опасных для человека живого – они отравляли, заставляли уходить в себя, ослабевать... А это сейчас, в Чащобе, по сути равносильно смерти.

Даркат отделился от стены, шагнул к Ракиту... И передумал. Брат уже в круговороте этих воспоминаний. Сейчас ему нужно время, чтобы выплеснуть эмоции. Пусть немного... Даркат с удивлением заметил лёгкие подрагивания плеч у брата. "Плачет?" В любом случае, даже если это и так, стоит дать ему пару минут.

"Ну а я... А что я? Я теперь старший. И по силе, и по возрасту. Теперь мне делать все то же, что когда то делал для нас отец."

Пускай ему было не до конца понятно, что он подразумевал под этим "все то же". Ведь по сути, до этого момента Даркат не то, что не бы обращал слишком много внимания на то, что конкретно делал Ксилон. Но общие принципы действий лидера были для него очевидны, так что для начала он решил определиться с тем, где последний выживший член их отряда.

На мгновение бросив взгляд на брата, он решил все таки не дергать его лишний раз и сам двинулся в глубь здания. Он сплел знаки исцеляющего заклинания и направил его на себя. Не то, чтобы он был особенно силен в исцелении, но тем не менее, кое-что Эксималена, отвечавшая за обучение этому детей, смогла вбить в самую подкорку сыновей. "Заживление ран" и "Снятие яда" оба брата сплели бы и разбуди их посреди ночи, после страшнейший попойки.

По мере продвижения в глубь здания, Даркат начал все явственнее слышать странные скрежещущий звуки. Удар, звук скрипа металла, который скользит под давлением чего-то тяжёлого по камню, пауза, а затем снова удар и снова скрежет. Насторожившись, Даркат сплел "Громовой разрыв", и, подумав пару секунд, подготовил ещё и "Воздушный кулак". Аккуратно приближаясь к источнику шума, парень судорожно вспоминал, что стало с нежитью, которая сопровождала Мертвого Рыцаря, вся ли она погибла.

Впрочем, он зря волновался – странные звуки издавал Чангрэ. И от картины, открывшейся взгляду мага, у большинства волосы встали бы дыбом. Парень лежал на полу, но не просто лежал, а полз, оставляя за собой полосу почти чистого пола, собирая по пути всю пыль. Ноги безвольно волочились за ним, а странный звук издавал обломанный наконечник рогатины, которым он цеплялся за пол, подтягивая себя к нему одной рукой, а вторую стараясь не шевелить. Эта картина свидетельствовала о недюжинной воле к жизни, ведь абсолютное большинство на месте Чангрэ вряд ли бы смогло даже перевернуться, предпочтя лежать себе смирно на месте, ожидая помощи от товарищей. Если, эта помощь, конечно, пришла бы. Ведь о итогах боя раненный не имел ни малейшего представления. А ещё она свидетельствовала о том, что разум степняка затуманен как эффектом зелья, так и болью от раны. Ибо двигаться в таком состоянии – верная дорога в могилу, притом весьма короткая.

Но для Дарката эта картина свидетельствовала совсем об ином. Он, напряжённый и ещё не отошедший от горячки боя, ожидавший увидеть врага... Заржал. Он ржал так, как не ржал никогда в своей жизни. В свой смех он вкладывал все напряжение, весь пережитый стресс, все, что сейчас составляло большую часть его чувств. И когда Чангрэ поднял на него мутный взгляд, с удивлением уставившись на господина, единственное, что смог сказать Даркат в свое оправдание, это:

– Чангр... Чангрэ, – он давался истерическим смехом, глотая звуки и целые слова, – Чангрэ, а ты давно половой тряпкой устроился? – наконец смог выговорить он, сразу после этого опять сложился гармошкой.

На лице Чангрэ промелькнула сложная гамма чувств и эмоций. А затем Чангрэ разлепил с ссохшиеся губы, и произнес:

– Старший, ты ублюдок!

Это был первый раз, когда Чангрэ выругался в адрес своего господина...

...– Ну извини, извини, Чангрэ, – Даркат виновато и аккуратно похлопал по плечу степняка, лежащего на волокуше. После зелья лечения, на которое не поскуплся молодой маг, ему явно стало лучше, но такие ранения не могут быть вылечены сразу. – Сам же знаешь, после боя всегда всякая дурь в голове... А тут ещё и смерти, отец...

– Хватит, старший! – Чангрэ оборвал парня своим сухим каркающим голосом. – Я все это понимаю, да и сам я позволил себе лишнего.

– Нет, ты все правильно сказал, я и вправду хватил лишку!

Часто бывает так, что при ссоре или каком-то скандале между двумя близкими людьми, когда острая фаза обвинений уже миновала, они столь же жарко и самоотверженно линчуют свои прошлые поступки, сколь яростно до этого защищали их. А Даркат и Чангрэ, несмотря на кажущуюся социальную пропасть между ними, были близки. Кровь, пролитая вместе, сближает людей больше, чем статус и благородное происхождение, а Чангрэ сражался вместе с молодым магом, шел за ним, в тяжёлую минуту боя защищал спину. К тому же, оба они были в сущности ещё очень молоды, а потому подобная связь возникла между ними легко и естественно, почти непринужденно.

Теперь же, когда на глазах Дарката погиб отец, когда он сам был весь забрызган кровью родного человека, парень и вовсе оказался в крайне неустойчивом эмоциональном состоянии. Он просто не мог до конца осознать все это. Не мог принять. А потому любое событие, произошедшее сейчас, вызывало в его душе непривычную бурю эмоций.

Хруст и шелест в кустах отвлекли Дарката и Чангрэ от чуть не разгоревшегося вновь спора, кто из них больше виноват в случившемся. Это Ракит, идущий впереди волокуши, споткнулся в кустах, через которые лежал их путь. Сейчас он волочился на земле, а на его лице, то и дело мелькающие между листьев растения, читалась прострация. Он не понимал, как упал, где упал, возможно даже не осознавал, куда шел.

Когда адреналин уже выветрился из крови, когда сознание не туманил жар боя, братья наконец начали до конца осознавать потерю. Впрочем окончательно они её осознали только когда стояли друг напротив друга в ритуальной фигуре "Развеивающего прикосновения". У магов ритуал погребения отличался а такового у обычных смертных. Те, кто повелевал огнём, предпочитали кремацию. Те, кто властвовал над землёй, обращали тела в каменные статуи. Те же, кто владел воздухом, использовали для отправки в последний путь своих покойников особое заклинание, превращающее плоть в прах и развеивающее его вместе с ветром. Только поддерживая постоянный поток силы в магическом конструкторе и видя как тело их отца постепенно становится едино с его родной стихией, братья окончательно поняли, что потеряли его... На таком фоне смерть Китота словно потеряла свое значение. Впрочем, ему так же отдали последнюю почесть, оставив в неглубокой могиле под обломками каменной стены. Ракит даже хотел придать ветру и его, но Даркат и Чангрэ уговорили его не делать этого – вряд ли его слуга хотел бы такого погребения, все же он принадлежал к обычным крестьянам и был далек от всех этих магических ритуалов.

В подобном состоянии братья не могли не вляпаться. Тем более в таком месте, как Чащоба. И нет ничего удивительного, в том, что это нападение оказалось неожиданным.

Длинная, склизкая тварь, похожая на безглазую змею или пиявку, которая обладала при всем этом огромной пастью, занимающей чуть ли не треть всего тела. Её приближение маги почувствовали, однако совсем не сразу. Даркат, пытающийся отвлечься от ужасающих его мыслей, заметил уплотнившееся давление первым. Правда, из-за тумана в голове, который всегда появляется после долгих переживаний или большого стресса, он даже не сразу осознал, что это.

– Лядский хрен, Ракит! – Ракит отреагировал не сразу, рассеяно обернувшись на брата. И даже искаженное лицо мага его не очень смутило.

– Что? – голос был хриплым, тихим.

– Тварь, сука, тварь близко! – не видя понимания в глазах младшего брата Даркат подскочил ближе и влепил тому затрещину, – Очнись, кретин! К бою!

Чангрэ на повозке зашевелились, потянулся к рогатине и тут же дернулся от боли, откинувшись обратно на плащ, постеленный поверх волокуши.

– Лежать, степняк! – Даркат бросился обратно к раненому, в одно движение подхватил оставшееся без хозяина оружие. – Ну, мразь, выползай!

Его кровь вскипела, от выброшенного в неё количества адреналина, а в висках набатом било сердце. Энергия в миг наполнила его тело, переход от стагнирующей депрессии в боевой азарт вышел мгновенным и очень эффективным.

Когда полоз, как мысленно обозначил тварь парень, в стремительном рывке сорвался из кроны смыкающихся у него над головой деревьев, он был готов. Удар копьём вышел настолько быстрым и сильным, что воздух жалобно взвизгнул, словно испугавшись скорости удара. "Облик ветра" и ярость сделали свое дело – удар попал в цель. Острие рогатины вошло в тело вернувшегося на нем мностра по самую перекладину. Момент неожиданной тяжести Даркат выдержал, перехватив копьё двумя руками, а затем с разворота метнул извивающегося гада в ствол ближайшего дерева.

"Громовой разряд" рванулся из руки будто сам, так, словно Даркат не гранд-домин, а настоящий экзарх, умеющий одним желанием обращать стихию в заклинания. Тварь забилась, ее мышцы начали спонтанно сокращаться от проходящих по ним разрядов. А парень отвлекся на брата.

– Идиот, следи за округой, готовь лезвие и клинок, вдруг ещё выскочит! – видя заторможенность Ракита, он чуть не взвыл. – БЫСТРЕЕ, ТУПОРЫЛЫЙ ПРИДУРОК, БЫСТРЕЕ!

Он чувствовал, как энергия вокруг него сгущается все сильнее. Давление Чащобы предрекало им смерть, сдавливало воздух в груди, не давало крови спокойно течь по сосудам...

– Господин, в сторону! – только крик Чангрэ, а вернее первая его часть с обращением, которую только и успел расслышать Даркат, спасла если не жизнь, то здоровье молодого мага, отвлекшегося на собственные ощущения в бою. Ну не могла такая тварь просто сдохнуть от одного удара и молнии. Чащоба всегда даровала своим творениям недюжинную живучесть, так что поток фиолетовой жижи, вырвавшейся из глотки полоза, был вполне ожидаем.

Шипение, которым сопровождалось попадание этой субстанции на траву явно подсказало Даркату, что она совсем не безвредна. И тут его проняло – ещё немного и он бы погиб. Погиб, как отец. Даже хуже отца. Его тело разъела бы эта блевотины неизвестной твари Чащобы, на последок подарив страшную боль от испаряющейся плоти.

Ту тварь он прикончил воздушным кулаком, окончательно размазав ее тело по бедному стволу ни в чем не повинного дерева. Следующей была стая беломордых смесей нетопыря и собаки, которую они перебили уже вместе с братом. Не успели они пройти и ещё десятка шагов и наткнулись на ловушку – десяток абсолютно нормальных на вид кустов, которые на самом деле были странными тварями, отдаленно напоминающими перекати поле, скрученное из корней каких-то деревьев и стреляющее во все стороны длинными и острыми древесными шипами.

И вот они доставили проблем – нормальных щитов у братьев не было, пришлось Ракиту вновь, используя родовую технику и замерев на месте, плести "Небесный щит" на себя и брата, скачущего под "Обликом ветра" среди тварей и пытающегося порубить их на дрова. Затея оказалась не очень удачной, но тем не менее три твари все же были уничтожены. Однако дальше дело не пошло – оставшиеся сбились в кучу и начали активно переплетаться, при этом зловеще поскрипывая. Братья сочли за лучшее удалиться подальше, бросив в собирающихся монстров огненное зелье. И, пускай огонь их брал и не очень охотно, но желание преследовать удаляющихся искателей сокровищ твари уже не проявили.

Ещё пара нападений прошла столь же гладко, но... К сожалению, вечно так продолжаться не могло.

– Сука, что б меня демоны всю ночь драли, что это за лосе-медведь?

Чангрэ был непривычно многословен. Впрочем, если бы у братьев оставалось достаточно сил и желания, они бы крайне активно поддержали его в попытке изобрести подходящее для твари бранное слово. Худое и высокое антропоморфное тело венчалось головой, отдаленно напоминающей лосиную. Рога по крайней мере имелись – раскидистые и опасно острые. А вот острые зубы и костяные наросты, уродовавшие морду, явно достались не от этого в общем то весьма мирного зверя.

Даркат подбросил на ладони огненное зелье, переглянулся с Ракитом и произнёс:

– На меня щит, сам кинь ему под ноги "Топь". К бою! – не дожидаясь реакции брата, молодой маг двинулся вперёд, где застыл рогоносец, перекрывающий дорогу.

Сильное существо с неким небрежением смотрело сверху вниз на маленького на его фоне мага. Что такая букашка сделает ему? Его тело, покрытое грязной коричнево-зеленой шерстью бугрилось мышцами, лапы оставляли на мягкой земле Чащобы глубокие следы-шрамы, а удары верхних конечностей сворачивали и ломали деревья.

Даркат оскалился и приглашающе повел клинком. Зверь, словно неохотно, двинулся вперёд. Шаг, ещё шаг. Медленно, словно красуясь, рогоносец занёс лапу с длинными и острыми когтями, чтобы на следующем шаге нанести удар. Сокрушительный, снесущий этого людишку с его пути. Но не снёс.

Земля под его ногами резко размягчилась, стала похожей на болотную трясину, затянула поставленную на нее лапу. Удар вышел смазанным, ушел в никуда. А вот людишка, взорвавшись скоростью, рванул к ногам существа, нанося удары своей острой железкой.

Больно... Шкура твари не позволяла врагу легко рассекать тело, но даже так они оставляли пусть поверхностные, но вполне ощутимые раны. Монстр зарычал, резко вдохнул и распахнул пасть, собираясь издать оглушающий рев. Не издал, вместо этого поймав огненное зелье. Оно влетело прямо в горло, разбилось и залило жгучим пламенем всю глотку, рванув дальше.

– Попал! – радостно заорал Ракит.

– Щит держи, идиот! – оборвал его радость Даркат, отскакивая от машущего лапами и буквально выдыхающим пламя вендиго – так правильно называлась эта тварь.

Может, не будь ужасающей боли от пламени внутри, монстр бы выбрался из "Топи" – заклинивания, делающего землю в выбранной области похожей на самое настоящее болото и относящейся к общей школе магии. Впрочем, был его аналог и в магии земли – те самые "Зыбучие пески", которые работали лучше, наносили урон, стесывая кожу и плоть жертвы при погружении. Но, монстр был занят скорее желанием выплюнуть пламя, чем выбраться из ловушки, а потому сначала прозевал "Штормовое копьё" в рогатую голову, а затем и "Магический молот" туда же.

– Фух, я так больше не смогу... – произнёс Ракит, падая на землю. – У меня уже источник пуст, а каналы скоро разорвутся от таких нагрузок...

– Лядь, думаешь, у нас есть выбор?! – в тоне Дарката чувствовались истерические нотки. – Что, мы можем не сражаться?! Хочешь предложить монстрам передохну́ть вместе с нами или передо́хнуть самим? – тут парень прервался, и вдруг захохотал. – Ха-ха-хах, каламбур! Каламбур, шурхов навоз, ха-ха-ха!

Злой, усталый и резкий смех разносился над Чащобой. Он был похож одновременно на карканье ворона и хрипы умирающего. Такой же звучно-неприятный и такой же жутко-мертвенный.

– Старший, я заметил, что монстры приходят только тогда, когда мы идём из Чащобы... – Чангрэ закашлялся, прервав речь, – ...так что, возможно, если мы остановимся, нападения прекратятся.

Даркат несколько секунд буравил взглядом раненного слугу. Он молчал, сдерживая язык, который почему то так и рвался вылить на ни в чем не повинного степняка пару отнюдь не ласковых словечек.

– Да, он прав. – челюсти едва разжались, будто их сцепляли магические путы. И тут же, после первых слов полегчало. Словно гнев вышел вместе с ними, вырвался наружу невидимым туманом. – Устроим лагерь не здесь, сместится на несколько десятков шагов вправо, а то может и на кровь и смерть монстры тоже приходят.

Лагерь разбивали маги, а Чангрэ, кое как спустившись со своего насеста занялся костром. Сложно сказать, что конкретно больше давило на молодых людей – смерти товарищей, питающее вокруг чувство страха и надвигающейся опасности или полное непонимание того, что делать дальше. Скорее всего, все вместе.

Больше всего это сказывалось на Даркате. Он, как старший из всех оставшихся, чувствовал ответственность. А ответственность, как известно, всегда гнет неподготовленных лидеров к земле, не позволяя свободно дышать.

Но он справился. Да, не лучшим образом, да, с огрехами, но справился. Сначала он выставил сигнальную сеть вокруг лагеря, затем слегка растормошил своих новых "подчинённых" работой, а затем и вовсе собрал их всех в костра и пустил по кругу фляжку из запасов отца. Три маленьких глотка – мало, как ему казалось. Но тем не менее все мгновенно запьянели. Что поделать, алкоголь прорвал лавину того, что раньше эти парни держали в себе. Слабость, страх, усталость – все и сразу. Если бы в тот момент на них вышла хоть одна тварь, даже самая слабая, они бы погибли. Просто потому, что не смогли бы оказать нормального сопротивления – так их разобрало.

Но Чащоба, после череды испытаний, выпавших на долю группы авантюристов, словно сжалилась над ними... Впрочем, так оно и было. Ксилон был прав – войти в Чащобу может любой, но выйти – не каждый. Ибо Предел манил существ к себе, но отпускать их не любил. И сейчас, когда парни остановились на своем пути к свободе, Предел также остановил свои неумолимые жернова, грозящие раздавить букашек, попавших между ними...

...Даркат сидел в позе для медитации и пытался уловить понимание, что на мгновение пришло к нему в самом конце боя. Оно было... Странным. Неясным, как тень в самый солнечный полдень. Туманным, как дымка над болотом. Но оно было – в этом он был уверен.

В его сознании вновь и вновь проносились закольцованные образы – кровь, стекающая по незаметным углублениям, текущая по земле, но не впитывающаяся в нее... Тяжелый, дурманящий сознание запах. Биение сердца в висках, и такая родная и при этом уже мертвая кровь на руках...

Даркат не сразу услышал это. Зов – долгий, протяжный, манящий. Он шел словно из него самого и при этом извне... Он вибрировал, отдаваясь в каждом ударе сердца, в каждом движении тела, даже самом незаметном, самом лёгком и невесомом. Дрожание век, раздувание ноздрей при очередном вдохе, лёгкое подергивание плеч от вечерней прохлады, легшей на Чащобу.

Даркат испугался. Это было... Действительно жутко. Словно кто-то невидимый и неощутимый запустил в него свои щупальца и попеременно касался каждой мышцы в его теле... И он начал сопротивляться.

Вырваться из зова оказалось удивительно легко. Словно мираж, он растаял, испарился, исчез в ночи, опускающейся на Чащобу. Но после себя он оставил какую-то лёгкость во всем теле, свежесть и бодрость, который и быть у него, Дарката, прошедшего сегодня множество боёв и выложившегося на все сто, не должно. Странности все накапливались, а понимания у мага не прибавлялось. "Был бы тут отец"... Да, будь тут отец Даркат спросил бы у него. Но отец погиб, а значит больше наставника у них с братом не будет. Парня передёрнуло, он мотнул головой, отгоняя воспоминания, которые так и лезли в голову.

Поднявшись, новый лидер группы окинул взглядом стоянку. Чангрэ так и лежал на волокуше, накрывшись плащом и уже спал. На его болезненно вытянувшемся лице проступили бисеринки пота. Зелье, которое ему дали братья, явно действовало, но вряд ли он в ближайшее время встанет на ноги. Ракит тоже забылся тревожным сном. Он привалился к своему рюкзаку, а его лицо то и дело искажалось неясным, но совсем не радостными гримасами. Тени от костра плясали на его щеках, создавая странную картину и будто покрывая их морщинами.

Даркат подбросил в костер ещё хвороста, сел рядом со спящим братом. Его мысли крутились вокруг их будущего. Как им выбраться из Чащобы? Все так же пробиваться через волны монстров, которых Предел будет посылать на них? Глупо, даже будь они тут с отцом, их шансы выбраться были совсем не велики. Ксилон и сам это признавал, но на что-то рассчитывал... На что? На свой ранг – почти авий все же? На свой боевой опыт и подготовку своих бойцов? Или на что-то ещё?

Даркат нахмурился. "Если он надеялся на первое – дело плохо. Он сам говорил – обратный путь будет сложным, а значит в таком случае без него у них шансов и вовсе нет. Если второе – уже лучше, ведь и я, и брат живы, а значит вопрос лишь в его боевом опыте и нашем умении работать в команде". Тут парень вспомнил те бои, которые они провели сегодня, прорываясь от поместья. "Нет, вряд ли дело в командной работе и его боевом опыте – пришлось признать Даркату, – Будь ты хоть трижды ветераном двух войн и множества битв, твари Чащобы просто задавят тебя числом, измотают попеременным атаками, сметут количеством." А значит... Значит было что-то ещё...

Даркат аккуратно встал, чтобы не потревожить брата и начал расхаживать по самому краю светового круга от костра.

– Надо рассуждать логически, – парень начал говорить вслух, то ли пытаясь поймать ускользающую мысль, то ли просто разгоняя страшную тишину. – Что у нас вообще есть такого, что могло бы помочь в этом?

Расходники – первое, что приходит в голову. Но они лишь небольшое подспорье – огненные зелья, зелья лечения и зелья усиления. Впрочем, если говорить о последних, то много у них было только тех, что усиливают простых смертных, а на магов почти не действуют. Из действующих на магов было только одно: зелье "Морского прибоя" для отца. Как ясно из названия – стихия воды. И было оно одно, ещё из его старых запасов. Уже здесь, в Чащобе, они сварили зелья стихии воздуха. Но они были не настолько хороши, чтобы сильно изменить расклад сил, да к тому же и действовали недолго.

Ресурсы, найденные у первого сокровища? Вряд ли отец мог рассчитывать на то, что они найдут ещё одно сокровище по дороге, а значит и в его планах этого быть не должно. Но сама идея неплоха – часть из этих ресурсов действительно может быть использована для усиления. Да, пусть тоже кратковременного, но зато весьма существенного. К сожалению, это по сути единственный путь, чтобы их использовать для них – такие ресурсы обычно используют для артефактов или серьезной алхимии, а ни то, ни другое на коленке не сделать.

И тем не менее, Даркат еще раз провел ревизию. Итого, они имели при себе: 4 связующие нити, дюжину магических самоцветов, 3 капли живой смолы и один каменный плод. Нити использовать они не могли, ибо основное их предназначение – проводить магию. Самоцветы выступали в качестве хранилищ энергии, но не в диком виде, а после особой обработки и огранки. Зато использовать живую смолу они вполне могли – каждая из таких капель содержала жизненную силу, так что если кто-нибудь из них окажется на грани жизни и смерти, было вполне возможно задержать его в мире живых на некоторое время с помощью силы, заключённой в них. Каменный плод использовать было можно только в алхимии, при создании зелий для стихии земли. А этой стихии не было ни у одного из них, так что, он был бесполезен.

Оставалось только одно. Сокровище. Даркат встал напротив ящика, в котором лежала статуя. На мгновение им овладела некая... Робость? Он на мгновение оробел, не смея поднимать крышку ящика.

Осознав это, парень испытал сильнейший прилив раздражения. Он испугался какой-то статуи. Рванув крышку ящика, молодой маг уставился в глаза прекрасной девушке в алой тоге, которая даже сейчас, лёжа в темном контейнере, создавала ощущение элегантной грациозности. Даркат оскалился, склонился над лицом фигуры из неизвестного минерала и прошипел:

– Неееет, каменная леди, не тебе меня пугать! Я не буду дрожать и трепетать, слышишь? – почему то в этот момент Даркат был уверен, что она слышит его, – Не твоей силе меня страшить, проклятая ты статуэтка, видевшая кровь моего отца!

На мгновение Даркату показалось, что до этого момента идеальное лицо алой девы исказила гримаса презрения и ненависти, но наваждение тут же прошло. А парень распрямился и с радостно-злой улыбкой хлопнул крышкой ящика, словно завершая немой диалог, из которого вышел победителем. На мгновение он замер, отходя от непонятного состояния, а затем сам слегка ужаснулся.

– Я схожу с ума... – констатировал он. – Сука, лядская Чащоба, чтоб тебя...

Опыты парень решил ставить все таки не на этом сокровище, а на его младшем собрате. Каменный рог, как назвал его ещё Ксилон, в отличии от алой леди был более... Дружелюбным. Ну и знакомство у них явно больше задалось. И пусть эти рассуждения и напоминали больше всего бред сумасшедшего, который начал придавать пусть и магическим но всего лишь предметам черты разумных существ, но Даркат предпочел поступить именно так.

Опыты показали – Ксилон действительно рассчитывал на помощь сокровища. Суть трюка, до которого почти сразу додумался Даркат и точно дошел Ксилон была проста: энергия, которую собирало вокруг себя сокровище, не принадлежала какой-то конкретной стихии, а была мозаикой из всех возможных концептов. Просто каких-то энергий в этой мозаике было больше, а каких-то меньше. Но и родные для Дарката молния и воздух, и вода для Ракита в этой мозаике были. А значит, если предварительно потренироваться, вполне реально было использовать их для создания заклинаний. Да-да, тем самым семейным методом Картус. Более того, это было даже проще, чем выпускать свою энергию, сохраняя при этом над ней контроль. Не нужно было сжимать силу в тисках воли, удерживая от рассеивания. Эту работу за мага выполняло сокровище, притягивая и удерживая энергии вокруг себя.

И, проведя всю ночь у каменного рога за тренировками и размышлениями, Даркат нашел разумное объяснение тому, что этот способ использования их родового знания легче, чем привычный ему. Ведь изначально именно для так и подразумевалось его использовать! Отец Ксилона, их с Ракитом дед, провел множество медитаций у сокровища их семьи. И именно там видимо и была создана техника "Удвоения заклинаний" – таково было официальное ее название.

– Ты вообще спал? – сонный голос Ракита разорвал тишину над лагерем. Даркат, сидевший у каменного рога, который оттащил от лагеря, чтобы буйство энергии, пусть и сдерживаемое заклинаниями, не доставало до спящих, обернулся к проснувшиеся парню и радостно, пускай и слегка устало улыбнулся.

– Ничего, братец, ничего, – Даркат искренне радовался своей идее и ее удавшейся реализации. – Зато вместо сна я разрабатывал план. Хороший план. Надёжный план!

Глава 11, По своим следам

– Раз! – плетение фиксируется в пространстве и начинает мерцать в магическом спектре спокойным голубоватым светом.

– Два! – Ракит направляет свою энергию на поддержание заклинания "Топь", растянутое на сразу десяток тварей, отдаленно похожих на ожившие шишки с несколькими конечностями и парой лиан-щупалец.

– Три! – Даркат спускает на врагов "Цепную молнию", дополняя ее "Секущим ветром". Первое заклинание скачет сверкающими разрядами между тварями, а второе полоске их спрессоваными плетями воздуха.

Этого злобные шишки не пережили, большинство из них погибло сразу, часть пришлось добить ещё одним "Секущим ветром" Ракиту. Но, даже так... Это было подозрительно легко.

Даркат ещё раз оглядел их "боевой" порядок. Волокуша, которую тянули лошади, находилась в центре. На ней, освобожденный от запечатывающей оболочки, стоял каменный рог, испуская во все стороны потоки энергии. К сожалению, силы, которую конденсировало молодое сокровище, было не так много, как в первую из встречу. Излишки энергий ритуал запечатывания слил ещё в гроте, а само сокровище не успевало набрать много из окружения – маги расходовали его запасы быстрее.

Авантюристам редко попадались такие же простые противники, как сейчас. Пару раз – нежить, поднятая из каких-то лесных обитателей; несколько разнообразных магических животных, названия которых братья не знали, ещё с десяток тех, кого они опознали. Из последних: огненный грис – похожая на лисицу тварь стихии огня, умеющая резко ускоряться; пара лобудров – коренастых существ с прочной шкурой и широкими окаменевшими лбами, которыми норовили кого-нибудь забадать с наскока; лесной висп – небольшое существо, отдаленно напоминающие бабочку и умеющее выпускать ядовитую пыльцу, напускать мороки и иллюзии.

Все эти существа нашли свой конец от рук молодых магов, а слегка пришедший в себя Чангрэ даже снял шкуру с гриса и выпотрошил лобудров. Только к трупу виспа Даркат запретил степняку приближаться – не хватало ему ещё надышаться ядовитой пыльцы по неосторожности. Ракит шутил (правда как-то очень уж грустно), что это дух Китота вселился в своего товарища, вот тот и старается, проявляя такую известную "домовитость" почившего друга.

Настроение всех участников похода резко улучшилось. Повлияло и вчерашнее общее возлияние, помогшее принять то, что случилось в заброшенном поместье, и крепкий сон, и новая тактика расправ над тварями Чащобы. Больше никаких сражений на равных, риска и тому подобных действующих на нервы ситуаций: как только маги ощущали приближение очередных противников, один из них сразу же использовали "Манок" – простое заклинание из общего раздела, которое заставляло враждебных слабо разумных созданий мчаться на того, кто его применил с безумным желанием порвать на ленточки. Тут второй маг использовал запитанное от сокровища заклинание, которое останавливало врага, а потом его просто забрасывали атаками, не давая и шанса ответить. Если что-то шло не по плану (а такое случалось не очень то и редко), у магов всегда на готове был их личный резерв, заклинаниями из которого они и закрывали появившиеся прорехи.

Например, когда висп после "Манка" от Даркат вместо лобовой атаки наслал на него сразу ворох мороков, Ракиту пришлось бросить на брата сначала "Снятие яда" (потому что не понял природы охвативших брата эмоций), а потом и "Успокоение". В это время висп попытался атаковать ядовитой пыльцой, но поддерживаемое все это время заклинание "Воздушной завсеы", завязанное на источник Ракита, смогло прикрыть от этой угрозы, а затем уже пришедший в себя Даркат, выступавший в этом бою в качестве разящего клинка, оглушил насекомое "Громовой волной" и добил "Магическим молотом".

После этого инцидента Ракит долго в перерывах между схватками подтрунивал над братом, вспоминая ту фразу, которую тот произнес под действием морока: "Всмысле у Миролист будет ребенок? Это точно не от меня!". Даркат, злясь и шипя на брата, требовал тишины и собраности, а комментарии по поводу отношений с Миролист (служанкой, которую все в поместье с его лёгкой руки звали Дафна) давать отказывался.

Однако одно было очевидно – парни приспособились. Если вчера даже нападение одиночной твари они воспринимали как сложное испытание, то теперь лишь отправляли в том направлении пару-тройку заклинаний и шли дальше, даже не уточняя, жива ли осталась после этих атак тварь. Ведь, как показала их практика, даже просто раненные существа забывали о преследовании их отряда. Ибо жить им хотелось больше, чем следовать зову Чащобы, несмотря на все инстинкты, тянущие их за ним.

Несомненно, не будь открытого Даркатом способа использования сокровищ в бою, им пришлось бы туго. Очень туго, ведь силы магов отнюдь не бесконечны, в отличие от возможности сокровищ тянуть энергию из окружающей среды. Однако, чем дальше продвигались маги в направлении выхода из Чащобы, там больше уверенности в себе они ощущали. Более того, в их головы даже начала закрадываться мысль, что не так этот путь будет и опасен. Очень зря, надо сказать, очень зря...

...На фоне голубого неба колышушееся море растительности того же цвета выглядело немного сюрреалистично. Но не это больше всего удивляло магов – в конце концов они уже видели эту картину, когда Ксилон в первый раз вывел их к этой поросшей магической травой долине со скалой посредине.

– Где они? – Даркат напряжённо всматривался в луг, который был весьма неплохо виден с начала спуска в долину. Голубые стебли качались на ветру, создавая эффект смазывания, не позволяя различить детали.

– Снопы полуночниц ищешь, да? – переспросил Ракит, занимающийся тем же.

– Естественно их, олух! – зло прошипел Даркат. Он так и не отошёл от шуточек брата про Дафну и их "будущего ребенка". – И ты ищи, а не тупые вопросы задавай!

– Чё это ты раскомандовался? – тут же огрызнулся младший брат, хотя и вновь вперил взгляд в луг – Нашелся тут мне, командииииир, – последнее слово он произнес особенно язвительно, растягивая гласную, – Я и сам этим занимаюсь, если не заметил.

– Ага, заметил, – почти пропел резко сменив тональность старший брат, – Заметил, что ты вопросы дурацкие заедаешь, а не делом занят! И не только сейчас...

– А ты просто не хочешь нам открывать, какие тебя дела с нашей прелестной служанкой связывают, вот и бесишься – фыркнул парень в ответ, и тут же, парадируя тон Даркат произнес, не поднимая впрочем голоса от уровня тихого шёпота. – "Дафнушка, цветочек наш, принеси мне то-то. Дафнушка, птичка ты яркокрылая, подай мне вон это."

– Дааа... – Даркат мысленно подметил, что у брата вышло весьма неплохо спародирвать его голос, нанес свой ответный удар, – Тебе этого не понять, братишка. Ты то у нас сам тот ещё цветочек нетронутый, с девушками и не общаешься почти...

– Ах ты, сволочь! – Ракит резко перевел взгляд на брата и чуть не задохнулся от возмущения. – Скотина, бабник деревенский, я...

– Господа, полуночниц в долине нет, – прервал отвлекшихся от наблюдения братьев Чангрэ.

Ракит молча закрыл рот, а Даркат повернулся к Чангрэ.

– С чего ты взял?

– Сами посудите, – пожал плечами степняк, – Раньше их стоги были видны из любой точки долины, а уж тем более отлично заметны отсюда, – Чангрэ обвел рукой опушку леса на склоне. – А теперь я не вижу ни одного. Значит, их тут нет.

– Мы можем просто их не видеть, – нахмурился старший брат, – Я не знаю точно, от чего зависит количество их дневных убежищ, но думаю и от количества полуночниц тоже. А мы их извели изрядное количество, так что... Может, оставшиеся просто откочевали в глубь долины.

– А куда старые снопы убрали?

Резонный вопрос, заданный Рактом, заставил Дарката задуматься ещё глубже. Ведь действительно, на кой ляд не слишком то и разумным существам разбирать оставшиеся от погибших сородичей сооружения. На материалы? Так этих материалов вокруг завались – весь луг только ими и порос. Какой-нибудь инстинкт или даже ритуал? Первое ещё возможно, а вот второе – точно нет. Полуночницы не разумны в полном смысле этого слова. И весь их опыт общения со средними жителями это подтверждает... Хотя, они ведь все же напали на них ночью всем скопом. Может это была координирования атака?

Вспомнив, как твари заполошно метались той ночью, подчас даже мешая друг другу, Даркат все же отказался от мысли о разумности этих полуночниц. Все таки, они не выглядели полноценными разумными существами со своей.. культурой... А на групповые атаки способны все стайные существа, те же волки или творения Чащобы.

– Хм, и когда они успели?... – на сей раз уже Чангрэ задал вопрос, который порушил все до этого стройные размышления Дарката.

Ведь действительно, когда бы полуночницы успели всё это организовать? Разве можно всего лишь за одну ночь и небольшой отрезок дня растащить всё то огромное множество снопов, которая маги видели ещё вчера. Нет, безусловно, занимайся этим полуночницы всё время, пока авантюристов тут не было, они бы имели реальные шансы успеть. Но это возвращало Дарката к вопросу: зачем? Зачем этим почти неразумно тварим всё это устраивать?

– Выыыхооодит, – произнес Даркат, медленно, растягивая буквы, – Что либо мы чего-то не знем, либо здесь произошло что-то, чего мы не видим и не можем заметить.

Не совсем понятно самому Даркату озарение накрыл его. Он приказал брату и слуге отойти назад в лес, а сам начал подготавливать заклинание. Он не был до конца уверен в своей догадке, но других вариантов у него просто не было. Поэтому, когда вперёд полетела небольшая магическое искра, Даркат, не дожидаясь результата, бросился в след за своими компаньонами.

Он обернулся уже через десяток шагов, и рассмотрел такую картину: голубая искра, словно прожигая нечто, стоящая у неё на пути, пульсировала мерным голубоватым светом, а до этого момента ясно видимый пейзаж от этого мерцанмя шёл волнами, словно вода, в которую бросили камень.

– К бою! – короткие приказ из уст дарката прозвучал словно сам с собой, в отрыве от его мыслей, которые метались вокруг идущей волнами иллюзорные завесы.

Ракит вскинул руки, готовя одну из своих самых убойных заклинаний – "Морозное лезвие". При этом он и думать забыл о сокровище, так что Даркату пришлось даже ещё раз окликнуть его, напоминаю о их методике борьбы с монстрами. Сам старший брат уже готовил второе заклятие, запасное, завязанное на его источник. Первым стали "Магические путы", а сейчас Даркат работал над "Громовой волной".

Наконец иллюзорная преграда окончательно развалилась, показываю авантюристам настоящую долину. И этот вид значительно отличался от того который они наблюдали изначально. Здесь всё ещё были снопы полуночниц, которые так активно искали путешественники в самом начале, а также остались и они сами. В смысле следы их существавания – серые и изорванные дымчатые силуэты, которые лежали около крайних стогов и почему ты не спешили рассеиваться. А по всему полю, в разных местах и по разным, абсолютно хаотичным на первый взгляд траекториям, бродили знакомые искателем сокровищ ожившие шишки.

Впрочем, главным в этом зрелище были отнюдь не многочисленные, но слабые монстры. Главным было существо, стоящие в самой середине долины. Сложно сказать, на что оно было похоже больше. На гигантский ли дуб, почему-то вместо листьев имеющий иголки, на причудливого ли старца огромного роста, изрезанного морщинами по задубевший и превратившийся в древесину коже. Одно было понятно точно – оно опасно. Очень опасно. Об этом свидетельствовали длинные отростки, напоминающие то ли а деревеневшие лианы, с острыми наконечниками на концах, то ли очень длинные и гибкие шипы, а также немалые размеры и навалившиеся на магов аура Чащобы, предупреждающая об опасности.

Облюбовав ту самую скалу, в недрах которые авантюристы нашли молодое сокровище, существо сейчас медленно поворачивала свою голову-крону в их сторону. Причём по размерам энт спокойно мог посоперничать с этой самой скалой.

– Ходу! – заорал Даркат на остолбеневших от такого зрелища компаньонов, – Он нас не догонит, а от шишек его оживших отмахаемся!

И они побежали. Впрочем бежали не только они, но и лошади. Их даже не пришлось подгонять, они сами взяли нужный темп – так не хотелось им попадать в отростки гигантского дерева, явно питающего не самые добрые чувства ко всему живому. Нельзя сказать, что бегство удалось в полной мере. Дважды отряду пришлось останавливаться, чтобы отбиться от преследователей. Монструозные шишки, по всей видимости являющееся то ли порождениями, то ли просто младшими членами стаи энта-великана, действительно бросились преследовать отряд.

Даркат даже пожалел, что решился применить "Искру рассеивания" – сложное заклинание, находящееся между разделами магии воздуха и света. Из-за столь специфической принадлежности оно давалось Даркату с трудом и выучил он его исключительно из-за специфических свойств. Благодаря особому излучению, это заклинание вступало в резонанс с любыми другими конструктами, которых касалось. Даркат считал, что это поможет ему в борьбе с защитными заклинаниями, однако там его ждала неудача – защитные структуры заклинания пускай и рассеивало, но очень медленно. Зачастую проще было разрушить их атаками. Однако против всяких маскировочных плетений из-за тонкости их структуры оно работало почти безукоризненно.

То, что Даркат додумался применить его, почти полностью заслуга лесного виспа. Именно встреча с ним, срезонировав с видимой в тот момент картиной, позволила догадаться о иллюзии, скрывающие долину от чужих взглядов. Правда она же и стало причиной текущего положения. Весьма незавидного положения преследуемых жертв.

Да, каждый монстр по отдельности был безусловно слаб: нет ни большой скорости, ни атакующего потенциала, ни даже специфических умений. Но всё это с лихвой перекрывалась одним: количеством тварей. В первой группе, удар который приняли молодые маги, было больше двух десятков таких созданий. Топь, которую скастовал Ракит, захватила лишь чуть больше десятка. Поэтому Даркату сначала пришлось уничтожать тех, кто не попал в заклинание брата. А одного удара в меру живучим ожившим деревяшкам не хватало. Поэтому пока Даркат расправлялся с одними врагами, часть захваченных топью тварей сумела выбраться, уже Ракиту пришлось отвлекаться, нанося свои удары по ним.

Даже так, братья справились без особых проблем. Но и былой лёгкости в таком бою уже не было. И не только лёгкости – если за обычную стычку маги применяли от силы одно-два заклинания каждый, то в этом бою они использовали все три. А это число находилось на уровне боя с памятным лесным виспом. В чём же проблема? А в том, что после таких трат сокровище восстанавливалось дольше. В обычных условиях они просто сделали бы небольшой привал, чтобы дать энергии вновь наполнить сокровище до прошлого уровня. Но теперь они не могли себе такого позволить. Только вперёд, без остановок и передышек...

...Продвижение к выходу из Чащобы вновь превратилась в гонку. Даркат уже десять раз проклял тот момент, когда вместо того чтобы просто уйти от подозрительной точки маршрута, решила разобраться, что же такое странная произошло на прошлом месте их ночёвки. Да и вообще, кто тянул его в эту долину? Кто сказал, что там, где они уже единожды натолкнулись на неприятности, стоило проходить и второй раз?

А тем временем, ожившие и озлобившиеся на весь мир шишки, никак не отставали от их отряда. Они даже почти полностью вытеснили всех остальных монстров, так, что нападение других видов стали редкими исключениями. Люди постепенно выдыхались. Да, маги тратили куда как меньше энергии, чем в боях до использования придуманного Даркатом способа, и даже это восполняло сокровище. Однако энергии в самом сокровище становилось всё меньше и меньше. За краткие привалы, которые всё-таки стал позволять отряду Даркат, запасы не могли восстановиться полностью. И тогда маги решили экономить. Вновь в ход пошли такие заклинания как "Громовой разряд", "Облик шторма" и "Облик ветра". Даркат вновь начала сближаться с противниками, активно использовать скимитар и рогатину. Ракит тоже изредка брался за холодную сталь, но чаще просто служил поддержкой брата, замедляя или вовсе парализуя противников "Топью", "Магическими путами" и "Вязким воздухом".

В ближнем бою твари смогли показать куда как больше. Их длинные лианоподобные отростки могли выстреливать на немалые расстояния – два-три шага. При попадании они не просто впивались в цель, но пытались опутать её, задержать на месте, пока сама тварь не приблизится и не завершит тело когтями, которыми оканчивались все её конечности. Кстати, по поводу конечностей – их количество у монстров не совпадало, варьируюсь от четырёх до шести.

Лишь единожды Даркат пропал под такой удар, и то, "Облик шторма" спас его от серьёзного ранения, заставив отросток пройти мимо, но никак не помог против захвата. Обрубить лиану с ходу оказалась сложно, поэтому маг просто прикончил её обладателя и остаток боя провёл с утяжелением в виде его трупа. Из-за этого он ещё пару раз чуть не попал под атаки, а после боя изрядно повозился, в попытке рассечь окутывающую его плечо лозу скимитаорм без использования магии. "Громовой разряд" такой близости собственным телом парень использовать побоялся. Наконец сумев распутать лиану и оторвать от себя этот лишний груз, Даркат как нельзя более четко понял – так больше продолжаться не может.

Когда-нибудь ошибку допустит либо он, либо его брат. И тогда вряд ли всё обойдётся таким пустяковым происшествие, как сейчас. Скорее всего, кто-то из них получит рану. И возможно эта ранс будет достаточно серьёзной, чтобы он не сумел продолжить бой. При текущих темпах - это поражение, а затем и смерть. Никаких других вариантов.

И тогда молодой командиратряда начал думать. Изначально он не видел выхода из этой ситуации. Действительно, какой может быть выход? До опушки Чащобы ещё далеко, твари не собираются отставать, а значит сделать привал не дадут. Отряд уже пару раз менял направление, из-за чего маги даже опасались, что идут в неправильную сторону. Но твари никак не слезали с хвоста, преследовали их, как будто чётко знали обо всех их телодвижениях и бесплодных попытков скрыться.

Что оставалось делать? Только бежать. Но, как только что решил Даркат, этот путь приведёт их в могилы. Значит, существует ещё один. По крайней мере, парню хотелось на это надеяться. Ведь не может же закончиться всё так глупо? Из-за одного брошенного заклинания, из-за одной ошибки, из-за одной неосторожности... На самом деле, конечно же может. И для большинства авантюристов всё так и кончалось. Из-за ошибки, неосторожности, глупости.

– Стоп, дальше не пойдем, – голос Дарката звучал жёстко, в нём то и дело позвякивали стальные нотки. – Бой примем здесь и постараемся уничтожить как можно больше тварей.

– Ты что, в конец сдурел, – с удивлением обернулся на брата Ракит. – Какое здесь? – тут он даже огляделся вокруг. Обычная поляна, ничем не лучше и не хуже тех, которые они пробегали до этого. – Их же там черт знает сколько в купе! Навалятся и все, крышка.

– Крышка, – неожиданно согласился брат, – Только не нам, а им. Делай, что я скажу, и мы выживем.

– Да ты уже понаделал дел, – пробурчал Ракит, тем не менее окончательно останавливаясь и разворачиваясь к брату, – Угораздило же вляпаться так тупо...

... Когда первый отряд преследователей выскочили на поляну, в самом её центре уже находился ритуальный круг наспех вычерченные братьями. Очень большой круг... В его пределах оказались и волокуша, и лошади, и все грузы. А в самом центре находилось сокровище. Вокруг него и крутились молодые маги, выплетая сложный узор из энергетических линий.

Первые монстры с радостным визгом бросились вперёд. И тут же упали, получив по каждому по небольшой молнии. Нет, эти разряды не убили их. Лишь остановили и отбросили обратно, за пределы круга. Стоит признать, Даркат мог смело гордиться своим изобретением. Ну как своим, скорее адаптацией чужого.

Старший брат очень любил читать всяческие книги о магии, ритуалистике, а также редкие в их библиотеке труды магов молний. А потому задача объединить сигнальную сеть, который они ограждали лагерь на каждом ночлеге, и простейшее заклинание "Громовой разряд" отнюдь не была для него такой уж сложной. Сложнее оказалось завязать её на энергию сокровища, а не на собственный источники. И здесь Даркат даже с некоторой завистью был вынужден признать, что его непутёвой братец оказался отличным помощником и даже сумел создать полноценный канал между каменным рогом и плетением своего брата.

Плетение действовало следующим образом – как только сигнальная сеть срабатывала от попадания в неё любого существа, этой точке тут же рождался заряд электричества, наносящий удар по нарушителю периметра. Самым главным плюсом было отсутствие необходимости контролировать и направлять каждую атаку. Иными словами, если для того чтобы остановить врага достаточно одного заклинания, то их количество становилось не важным. И ходячие шишки как раз подходили под подобные параметры.

С увеличением количества всё пребывающего противника, ситуация слегка осложнилась. Как выяснилось и у подобного заклинания имелись определённые границы эффективной работы: не больше двух десятков одновременно активаций. И если на расходы энергии при этом маги плевали с высокой колокольни, то вот тварей, которые из-за подобного предела эффективного действия заклинания пробивались через защиту периметр, им приходилось успокаиваться самостоятельно. Тогда Даркату приходилось, сжав зубы, брать на себя оба компонента заклинания – и проводящий канал, и само плетение. А Ракит бил по приближающимся врагам "Секущим ветром" и "Ледяным дыханием".

И даже так, маги справились. В какой-то момент твари очевидно получили приказ отступать. Видимо, тот, кто управлял ими, счел такие большие потери неприемлемыми. Возможно он даже хотел лично расправиться с подобными врагами, но такого шанса искатели сокровищ ему не предоставили. Сразу после того, как твари отступили и прекратили преследование, отряд спешно собрался и рванул в сторону выхода. Конечно, парням хотелось отдохнуть. Но перспектива возвращение тварей с подмогой их абсолютно не прельщала. И даже наоборот, пугала. А потому, они решили немного потерпеть – в конце концов, до выхода из Чащобы оставалось совсем немного...

... Дреней, сын Албора, негодовал. Конечно со стороны это было абсолютно незаметно. Просто ветви древесного гиганта колыхались чуть сильнее чем обычно, да в слегка другом ритме.

Один из предков народа древесней только что потерял немалую часть свиты, посланую в погоню за чужаками. Да, слабые младшие были не столь ценны в его глазах, но вот количество, которое он потерял, было достаточно чтобы ударить по общей боеспособности.

И сейчас, в смутные времена, подобные потери были неприемлемы. Изначально он хотел послать в погоню кого-то из старших, но из десятка имеющихся в окрестностях он не сумел выбрать достойного. Часть была слишком слаба, другая слишком своевольна. Последнее повсеместно встречалась среди молодых ростков, недавно получивших силу от Первопредка. Кичась ею, они начинали ставить под сомнение приказы своих старших, но не имели достаточно собственного опыта, чтобы делать это в нужный момент.

Очередная группа разведчиков вернулась, а вместе с ней вернулся и один из таких молодых ростков. Гуманоидная фигура с десятком отростков-конечностей приблизилась к предку и передала образ того, что успела рассмотреть в походе. И среди кипы ненужных и бесполезных образов древнее существо увидело картину врага.

Сегменчатое тело, покрытое чёрной хитиновой бронёй и защищённое множеством шипов, растущих из неё. Мощные жвала, искрящиеся от пробегающих по ним яркр-зелёных разрядов, зеленоватый туман, ядовитый даже на вид, окутывающий это монструозное существо своей дымкой и скрадывающий его истинные размеры.

"Достойный враг". Дреней качнул своей кроной, отдавая мысленный приказ своей армии. Сотни слабых младших и десятки входящих в силу старших, повинуясь его воле, начали двигаться, смещаться, разворачиваться в сторону врага. Сам полководец также выдвинулся в том направлении. Лес словно сам расступался перед ним. Деревья склонялись перед своим колоссальным собратом, давая ему путь. Приближалось время очередной схватки. Схватки в войне, которая лишь набирала свои обороты. И чтобы выжить в этой всеобщей мясорубке, народу древесней нужно было сражаться, убивать, уничтожать своих конкурентов, которые неожиданно решили устроить очередной передел власти и территорий...

... А в это время от столь недружелюбного места всё дальше и дальше удалялся один из бывших хозяев Чащобы. Точнее, одна. Упакованная в сдерживающий её силу контейнер и сокрытая от посторонних глаз, алая леди улыбалась. Да, она потеряла своего чемпиона, потеряла своих лучших вассалов, потеряла всё, что копила эти долгие годы. Но она не проиграла! Даже наоборот. Сейчас все эти твердолобые бараны, что считают себя умнейшим и сильнейшими представителями этого мира сцепились в жалкой попытке в очередной раз поделить то, что уже было поделено тысячу раз. А она сбежит от их внимания, оказавшись в спокойном месте, недоступном для конкурентов, где сможет набрать столько силы, сколько не снилось ни одному из её соперников. И уж тогда она покажет им, почему ее когда-то назвали Королевой Кровавых Кошмаров.

Очередная кочка, из-за которой контейнер качнулся и дёрнулся на волокуше напомнила алой леди о её текущем положении, выдернув из сладких грёз о будущем могуществе. Да, сейчас она – лишь контрабандный груз, который кучка авантюристов хочет тайком от сильных мира сего протащить через границу. И у них даже есть все шансы это сделать. Нужно лишь слегка помочь этим забавным смертным, один из которых уже услышал её зов...

Глава 12, Призраки и девы

Эксималена быстро и ровно шагала по коридорам поместья. Платье развивалась за ней, то и дело хлопая на поворотах. Женщина была недовольна. Её муж и сыновья вместе со слугами уехали в поход, но она не имела ни малейшей свободной минуты для волнений о них. Сначала дела, которыми раньше занимался её муж, накрыли Эксималену бурным потоком, вырвавшемся на свободу после прорыва плотины. Тяжбы крестьян, абсолютно неожиданно вставший вопрос сбора налогов и той их части, которая принадлежала семье Картус, неожиданное разбирательство с бандой разбойников, объявихшихся в их краях. Кстати, последнюю стражи все таки нашли, после разноса, который им устроила жена Ксилона.

С тех пор она даже ловила на себе их взгляды, полные уважение. Немудрено: столь хрупкая женщина, сумевшая отчитать больше десятка здоровых мужиков так, что они во время ее речи боялись глаза от земли оторвать. А попытавшемуся оправдаться главе их десятка она влепила такую пощёчину, что звон от неё разнёсся, казалось, над всем поместьем.

Впрочем, всё это уже в прошлом. Теперь совсем иное заботило главную женщину семьи Картус. Не так давно до неё дошли странные слухи. Ручеек и Сильвия – две служанки из подопечных её старшего сына – во время очередной закупки товаров в ближайшей деревне издалека заметили отряд конных воинов, спешивших по дороге к Чащобе. И, якобы, Ручеек узнала в одном из этих всадников недавнего гостя – молодого Лисофа Сифтора. Девушки, увидев всадников и обладая достаточным инстинктом самосохранения, чтобы не попадаться им на глаза, сначала спрятались в небольшой рощице, а когда отряд проскакал мимо, прибежали в усадьбу, напрочь забыв о главной цели своего похода.

Поначалу хозяйка поместья даже хотела наказать совсем отбившихся от рук служанок, придумывающих всякую чушь, лишь бы оправдать свою лень. Но затем, по здравому размышлению, решила всё-таки проверить подобную... Интересную информацию. Для этого она отправила неразлучную парочку из Волка и Полозыря – внешних слуг поместья, занимавшихся черной работой – на разведку в деревню вместо девушек. Тех она всё-таки решила наказать: чисто в профилактических целях, чтобы забывчивость с не укоренялась в их головах.

Ее осторожность оказалась не лишней. Поговорив с деревенскими, Полозырь сумел вызнать, что отряд действительно был. Более того, в этом отряде действительно засветилась пара господ подозрительного вида. Деревенский староста, к своим более чем шестидесяти годам уже понабравшийся определённой мудрости, намётанным взглядом определил, что господа тебе не простые. Возможно даже маги. А потому и отношение им выказал соответствующее. В том числе и потому, как эти господа тут же попытались разубедить старика в том, что они маги, он сделал вывод, что эти люди, очевидно, скрываются, и не стал допытываться истины. Ибо, как уже было сказано, идиотом он не был. Старик понимал – лезть в тайны благородных равносильно для него самоубийству. А может быть и не только для него, а для всей семьи или даже всей деревни – молодые магии никогда не отличались благоразумием и тем более милосердием.

Вызнать это всё Полозырь сумел, конечно, совсем не у самого хитрого старосты. У его батрака, который тоже отличался намётыным взглядом, любовью к подслушиванию хозяйских разговоров и отсутствием глубокого житейского опыта, который и удерживал старосту от излишней болтливости. Батрак не понимал, что вряд ли пришлый из усадьбы выспрашивает подобные сведения для себя, и тем более не осознавал, что разгневанные своим раскрытием и сопутствующими событиями маги могут и вернуться. А вернувшись – отомстить чрезмерно болтливым.

Если бы в одном из этих всадников, не желавших своего опознания, гостя узнала Сильвия – известная дура и болтушка – Эксималена не обратила бы на подобные сведения никакого внимания. Мало ли что привидиться молодой дурёхе. И мало ли что она приврет сверх этого! Но Ручеёк действительно отличалась немалой наблюдательностью и предпочитала молчать обо всём, в чём была не уверена. Так что её слова в купе с сведениями от Полоза проигнорировать был уже невозможно.

И тогда леди, видевшая столичные интриги старых аристократических семей и родов, начала подозревать определённые обстоятельства, заставившие Сифторов изменить свои планы. Женщина сразу же приняла ряд мер: усадьба перешла на осадное положение, всяческие выходы слуг за её пределы были строго запрещены, а отряд стражников, раннее квартировавший в городке неподалеку и лишь периодически патрулирующий их владения, переехал в хозяйственные постройки за усадьбой. Естественно, не бесплатно. Но это давало хотя бы какую-то иллюзию безопасности.

И, скорее её давали не сами стражники – даже Китот мог бы на равных выйти против любого из рядовых, а Чангрэ потягался с десятником в навыках боя верхом и владении копьём. Дело было в том, что если на смерть любого обычного смерда, вроде слуги поместья или тем более крестьянина, всем было в общем глубоко наплевать, то вот смерть стражника всегда каралась по закону. Исключение даже для аристократов делались весьма неохотно. Стражники всё же представляли власть империи, её закон. Поэтому большинство дворян предпочитали особо не связываться с ними. Как и стражники, впрочем. Да, убить не убьют, а вот покалечить могут.

Таким образом, в системе обороны поместья десяток стражи исполнял роль мясного щита: грязные дела не терпят огласки, после них нельзя оставлять свидетелей, но и убивать стражников тоже нельзя. Впрочем, это не давало абсолютно защиты – никто не мешал по-тихому отравить хозяина поместья со всей его семьёй. Для этого обычно подкупали одного из доверенных слуг, который затем устранялся, из той же нелюбви к свидетелям.

Обо всём это Эксималена прекрасно знала. А потому теперь лично и очень внимательно наблюдала за процессом приготовления еды, проверяй её магией. Все внешние слуги потеряли доступ к хозяйской части поместье, остались только доверенные служанки, в которых она была уверена. Теперь, с её точки зрения, у возможных недоброжелателей оставался только один путь – скрытное проникновение на территорию поместья с последующим молниеносным устранением всех неугодных.

Против этого она тоже принимала меры: магические ловушки на внешних стенах, простейшая сигнальная сеть, запитанная от артефактов, постоянное дежурство, на которое она гнала не только стражников, в чью верность откровенно не верила, но и доверенных слуг. Здоровяки Гумал и Урбут, вооружившись своими топорами, охраняли покой оставшихся жителей поместья куда как лучше, чем пара полу-сонных стражников. Все таки, Урбуту перебили голосовые связки совсем не в кабацкой драке, а Гумал слегка косил левым глазом не от того, что ударился головой о дверной косяк. И тот и другой участвовали в какой-то местной войне у себя на родине, и подались в империю, чтобы их не прикончили там – парни оказались не на стороне победителей.

И даже с учётом всех своих стараний, Эксималена прекрасно понимала – всё это вряд ли поможет против действительно сильного врага. Всё это могло лишь осложнить ему жизнь, не более. Ни стражники, ни здоровики-северяне, ни другие слуги поместья не могли противостоять магам. Но это были способны лишь трое: она, Елая и вздорный Маркат.

"Да уж, – промелькнула мысль в голове Эксималены, – Вот уж где пригодилась дочке наука мужа."

Она никогда не одобряла рвение Елаи в обучении воинскому искусству, стараясь всячески увлечь дочь более "женскими" науками: этикет, танцы, музыка, рукоделие в конце концов. Но влияние мужа было сильнее. Дочь всё лучше владела клинком, всё больше носила штаны вместо юбок, и всё дальше отдалялась от неё, приближаясь к Ксилону. Леди никогда не признавалась себе, но её коробило это. Она просто-напросто ревновала. Ей хотелось сделать дочь такой же дамой, которой бы восхищались даже придворные леди, способной одним своим взглядом, одним своим жестом, влюбить в себя любого мужчину.

Однако теперь подобное увлечение её дочери могли сослужить им отличную службу. Возможно даже стать той соломенкой, которая переломит спину врагу. Сама Эксималена никогда всерьез не брала в руки меч – так, для общего развития и из чистого интереса. Она никогда не тренировалась с оружием и испытывала стойкую неприязнь ко всем этим грязным и потным воинам, к их пропавшему кровью оружию. В том числе и поэтому она недолюбливала своего мужа, который был зримым воплощением всего этого. Впрочем, противоположности, как известно, притягиваются...

Однако тот, кто посчитал бы Эксималену беззащитный и слабой женщиной, лёгкой жертвой, мог очень дорого заплатить за подобное заблуждение. Оружием Эксималены было магия. С детства её зачаровывал танец водных плетей, извивающихся в смертоносном хороводе "Водоворота". В юности она с радостью отдавалась безумию "Цепных молний" и "Громовых разрядов" в спаррингах сначала с сестрами, а затем и с придворными вертихвостками, считавшими, что язвительный язык может соревноваться в эффективности с магией.

Им она с удовольствием доказывала обратное, гоняя по всей арене столицы своими молниями. Доводилось ей выходить на арену и против мужчин, если они позволяли себе слишком многое. Они при этом получали чуть ли не больше неприятных ощущений, чем ее недображелательницы. Немудрено, ведь проиграть женщине для них было весьма и весьма оскорбительно. За всю свою жизнь из более чем нескольких десятков таких поединков она проиграла лишь пару раз, и всегда тем, кто был заведомо сильнее её. Впрочем, даже такие поражения она умела обернуть в победы. Так что, даже если не считать вечно брюжащего старика Марката, который несмотря на хлипкий вид был полноправным магом и мог при желании вдарить по проникшему в поместье врагу "Морозным лезвием", у них было, чем ответить потенциальным нападкам...

...ночь была лунной, безветренной. Зарек, стражник из десятка Дольфиса, попавший в поместье вместе с остальными сослуживцами, лениво пялился в пространство, не сосредотачивая взгляд на чем-то одном: реке за стеной, чьи блики были видны даже отсюда, беседках, которые темнели в лунном свете костистыми остовами неведомых существ, ограде поместья – он смотрел на все это одновременно. И при этом ни на что конкретное. Немудрено, что бедняга стражник прозевал момент, когда полупрозрачный силуэт, легко перемахнув через ограду поместья, оказался рядом с ним. Короткие глухой удар – и Зарек валится на землю, отправившись в забытье...

– Леди, ну вот и далось вам это? – голос Тагари звучала ровно, но Елая и легко угадывала в нём скуку и даже некую... обречённость.

– Сиди и не ворчи, ты же не старуха какая... – слова девушка объединила с очередным выдохом. Клинок скимитара рванулся снизу вверх, с лёгким стоном рассекая воздух на своём пути.

– Боги всемогущие, чем вы занимаетесь? Все порядочные леди в это время уже либо спят, либо романтично прогуливаются со своими кавалерами под луной.... А вы?

– Заткнись! – Елая зло прошипела эти слова. Ну степнячку это вообще не смутило. Она прекрасно знала, какой эффект окажет на госпожу упоминание о "кавалерах" и искренне надеялась, что сумеет окончательно смутить молодую девушку подобными речами, заставив либо оборвать тренировку, либо просто вернуться в свои покои.

– И надо оно вам? – будто не слыша слов своей госпожи продолжила Тангари, – Вы ведь прекрасная леди, госпожа! Вы опять всё напутали: это за вас должны сражаться благородные юноши, а не вы за них! Право, вашими занятиями Вы только испортите себе фигуру...

Она была вынуждена прервать свою пламенную речь, скатившись со скамейки, на которой сидела. На том месте где была она ещё секунду назад воздух вспорола водяная плеть.

– Да как ты вообще смеешь говорить о подобном! – Елая взбесилась не на шутку, насчёт размахивать сотворённым заклинанием направо и налево. Плеть, извиваясь в воздухе, щербила деревянную поверхность скамейки, косила растения и с гудением в рассекала воздух.

– Ну вот, вы опять портите мебель, – спокойно заметила ничуть не боящаяся её Тангари. Она слишком хорошо и слишком долго знала Елаю, понимая, что в ближайшее время молодая госпожа успокоится. – А всё только потому, что знаете: я говорю правду.

– Ничего это неправда. Нисколечки не правда, ясно тебе? – Елая смяла в руке плеть, разрушая плетение, а затем приосанилась, – У меня идеальная фигура. А ты просто ничего не понимаешь!

С этими словами девушка провела руками по своей тренировочной одежде, как бы показывая, В чём фигура идеальная. Служанку это, впрочем, ничуть не впечатлило.

– Леди, у вас почти чисто мужская фигура. И, если вы Так и будете продолжать махать этой железкой, – тут пальчик степнячки указал на скимитар, которуювй девушка так сжимала в руке, – То положение дел ничуть не улучшится, а скорее ухудшится.

– У меня тонкая талия, длинные ноги, прекрасное лицо... – принялась перечислять Елая, не отступая от своего мнения.

– Лицо никак не связано с фигурой. Талия у вас действительно тонкая, но тонкие у вас и бедра. Вся фигура гибкая, но не как стебель изящного цветка, а скорее как хорошее копейное древко. Больше прочная, чем изящная. Ну и, в конце концов, сами сравните вашу фигуру с фигурой вашей матери, Вселены, да тех же служанок вашего брата...

– Ещё чего не хватало, сравнивать себя с этими простолюдинками! – оборвала ее Елая, фыркнув, – Да и вкус у моего братца... Обоих моих братцев не очень развит.

– Может, тогда сравните с вашей матушкой? – вкрадчиво предложила Тангари.

– Моя матушка... Моей матушке больше чем мне, а я – ее дочь, у которой есть все задатки. У меня ещё все впереди! – Елая с намеком провела по своей тренировочной курточке, а вернее по первым ее трем пуговицам, намекая, что именно у нее впереди.

– Верно, госпожа! У вас есть все задатки, – начала Тангари, – И прекрасное лицо, и длинные ноги, и тонкая талия, и ... Прочее, – тут Тангари провела по своему платью на том же месте, где и Елая, отчего та скривилась. Они были одногодками, но... В том месте это не ощущалось. – Но все это лишь задатки, которые вы упорно отвергаете, отдавая предпочтение не их развитию, а вашим тренировкам. Были бы вы наследником дома – все были бы только рады. Но ведь вы – будущая светская леди. Вам предстоит жить не в лесах, а в обществе других благородных в столице. И там в вас будет цениться в первую очередь женственность, а не умение искусно делать финты и контратаки.

– Хах, до чего я дожила, – презрительно фыркнула Елая и тут же отвернулась, – Какая-то степнячка поучает меня, что мне нужно для жизни в обществе аристократов, когда сама там даже не была. Хорошее дело, нечего сказать!

– И именно это и должно вас насторожить, леди, – заметила служанка, ничуть не обидевшись на, по сути, намёк на её диковатость и общую необразованность, – Даже такая дикарка как я, ни разу не бывавшая в этом вашем "обществе", понимаю то, что не понимаете вы, леди. Вернее, вы понимаете, но не хотите признавать это.

Елая уже не ответила, вернувшись к тренировке. Но, запал был потерян, а Тангари во многом была права...

– Я знаю, чего вы все от меня так хотите! – резко бросила девушка, останавливая свой танец с клинком вокруг воображаемого противника, – Хотите, чтобы я стала такой же... Такой же... – ей было сложно подобрать слова, поэтому она просто махнула в сторону ворот рукой с клинком, – Такой же как эта Рафалус, вокруг которой так вился Даркат. Цветочком, которая служит только для того, чтобы трутни, похожие на моего братца ее опыляли!

– Вы зря так говорите, госпожа. Вы и сами знаете, что это не так. Мы просто хотим, чтобы вы уделили хоть немного внимания не только тренировкам, но и тому, чему уделяют его... Другие женщины. Чтобы вы стали хоть чуть-чуть более женственны, хоть немного перестали быть воительницей и хоть капельку стали бы леди.

Заметив, что Елая только кривит губы, явно не воспринимая ее слова, Тангари тяжко вздохнула, а затем неожиданно добавила:

– И зря вы столь категоричны в отношении вашего брата. Даже скорее не его самого, а мужчин в целом.

– Ой, вот только давай без этого! – Елая закатила глаза. – Если матушка опять сказала тебе поговорить со мной на эту тему, можешь не сотрясать воздух впустую.

– Даже и не думала, – пожала плечами служанка, – Просто, мне кажется, вы их боитесь.

– Что? – Елая даже замерла.

– Боитесь. И потому изначально относитесь к ним как... Как к потенциальным агрессорам. Может, это из-за того, что вы росли в обществе двух братьев, – Тут Тангари улыбнулась, – Тем более таких братьев.

– Ну да, один – пьяница и ленивец, второй – эгоист и манипулятор. Отличные образчики мужчин, да...

– И все же, все далеко не так плохо, как вы говорите. Да, Ракит ленив, но он, в сущности, очень добрый и даже сентиментальный в определенном смысле человек, – поймав удивленный взгляд госпожи, степнячка улыбнулась, – Понахваталась от господина Дарката, он любит выражаться высокопарно.

– Оно и видно, – буркнула Елая, – Ведёшь себя, прям как он, когда в хорошем настроении. Поучительница, хмф...

– Кстати, о нем, – улыбнулась Тангари, – Он тоже не столь уж плох, как вы говорите. Да, он горд, во многом действительно эгоистичен, порой даже бывает от этого жесток к другим, но... Он тоже не черств, понимает окружающих и стремится всегда быть если не добрым, то хотя бы справедливым.

– Стремтся, да... Хорошее слово. Только не всегда это у него получается.

– Ну, что же поделать, если он таков? Подчас он действительно импульсивен в своих решениях, иногда наоборот слишком сдержан, – тут степнячка пожала плечами, – Но все мы не безгрешны. А он всегда признает свои ошибки и старается их исправить.

– Ты прям так мне сейчас их описываешь, словно сватаешь, – съязвила Елая, – Это мои братья, я с ними с детства знакома, и уж кому, как не мне, понимать, каковы они, чем хороши и чем плохи.

– Ну, леди, – Тангари лишь улыбнулась в ответ, – Может и вам, а может не вам... Вам они не могут показать себя полностью, раскрыться для вас, именно потому, что вы – их сестра.

– Ой, а уж тебе то они прям раскрывались! Так и зазывали: пойдем, Тангари, в мои покои, там я тебе и раскроюсь, – тут Елая сделала свой тон особенно язвительным, – Со всех сторон.

Тангари слегка покраснела от намека, но ответила:

– Ну, я не любимица господина Дарката, да и с господином Ракитом у нас... Сложные взаимоотношения, но поверьте мне, леди: я знаю их не хуже, а во многом и лучше вас.

Елая резко обернулась, уставилась в глаза своей служанке, а затем медленно, по слогам повторила:

– Не лю-би-ми-ца? А кто?... – от любопытства, которое зажглось в глазах девушки в этот момент, Тангари буквально передёрнуло.

– Нет, нет леди! Вы поняли меня не правильно. Я имела в виду, что действильно не вхожу в круг приближенных ваших братьев. Все же, я ваша служанка, а не их. Господин Ракит предпочитает не замечать меня, а господин Даркат пусть и замечает, но не слишком доверяет мне, – Тут Тангари чуть смешалась, сбилась, оборвала себя – Ну, что-то он мне доверяет, но это не потому, что симпатизирует мне, а из-за Чангрэ, – окончательно сбившись, обычно невозмутимая степнячка замолчала.

Елая, в пару стремительных шагов преодолев расстояние, разделявшее их, схватила подругу за плечи. Встряхнув ту, словно мешок с картошкой, она уставилась ей прямо в глаза.

– Причем тут Чангрэ? Как вы связаны? – Может быть Елая и не была светской дамой, может она и не понимала многие из их странных ужимок и хитростей, но она всё ещё была женщиной. А потому она легко уловила общее направление мыслей своей служанки. И сейчас, глядя на то, как Тангари стыдливо отводит взгляд, Елая победно протянула:

– Вооооот оно что! А я так и знала, что не даром этот молчун вечно рядом ошивается. Думала уж, влюбился, – Тут она резко замолчала, поняв, что ляпнула не то и пора закруглять мысль, – А оказывается не в меня!

– Что-что? – Тангари, резко вывернулась, уже сама ловя взгляд Елаи, – Значит вот зачем вы у меня выпытывали, какие у степняков стандарты красоты, да?

И не избежать бы нашим двум прекрасным девам очень неприятного для них обеих разговора, если бы не счастливый случай. Ну, или не очень счастилый. А может и вовсе ужасный.

Первый шип просвистел мимо девушек, только по касательной задев Тангари, вновь свалив ее со скамейки, на которую она уселась во время разговора. Второй шип предназначался уже точно Елаи, и если бы она не была взбудоражена этим разговором, она бы вряд ли сумела его отбить. А так – клинок скимитара рванул, отбивая каменный снаряд, летящий в девушку. Руку она себе отсушила, но зато смогла выиграть себе время.

С шипением мана в сформировавшейся перед Елаей печати превратилась в ровную водную поверхность, отдаленно напоминающую щит. Следующий шип увяз в этом плетении, потеряв скорость. А через мгновение Елая уже разрушила эту печать, отскочив в сторону. Земля на том месте, где она была, рванулась в стороны, взорвавшись множеством снарядов-камней.

– Взрывной камень!

– Воздушный кулак!

Удар своим заклинанием Елая направила в сторону голоса уже в полете. Приземлившись на поверхность она едва успела накрыть себя Ледяным доспехом, прежде чем в нее прилетел очередной каменный снаряд. Следующие десять-пятнадцать секунд для Елаи слились в одну бесконечную пляску со смертью. Каменные снаряды бросали не из стороны в сторону, взрывы почвы под ногами не давали осознать себя в пространстве, а периодически превращающаяся в топкий ил не позволяла сбежать от невидимого врага.

Ситуацию спасли две вещи: общая подвижность и везучесть Елаи, умудрившейся избежать пары ударов врага и не попасться в Топь, а так же Маркат, который в эту ночь так и не уснул. В таком возрасте это не удивительно. Покряхтев и повозмущавшись в пустоту, старик решил сходить в сад поместья. И попал в самую гущу событий.

Сразу, как услышал подозрительные звуки, Маркат похромал к их источнику. Увидев же картину валяния юной леди по земле в разных позах и видах, дед на секунду опешил. А затем словно с цепи сорвался:

– Ледяное копьё, мать твою так, да через левое колено!

Скрипучий голос старика, в купе с треском формирования ледяного снаряда, заставили невидимого противника, чей силуэт едва виднелся на фоне ночного сада, резко повернуться и отвлечься. Взметнувшийся земляной вал защитил от заклинания, а последовавший за этим Каменный шип чуть не пришиб старика, едва не размозжив ему череп. Спасла его только Тангари, выпрыгнувшая из темноты и сбившая с ног.

Успевшая к тому моменту приземлиться Елая, все это время панически пытающаяся сделать хоть что-то, наконец смогла запитать и направить заклинание Ледяного копья. Удар был неплох, остановить его маг уже не сумел. Хотя и пытался – земля вздыбилась сразу за прилетевшим копьем. Заклинание с лёгкой вспышкой бело-голубого цвета ударило по фигуре врага, сметя ее с места и бросив на землю. При этом покров, ранее максироваваший ее, развеялся. Сложно сказать, как именно развивались дальнейшие события. Просто потому, что развивались они почти одновременно, параллельно, влияя друг на друга. Уже с двух сторон пришлого мага, слегка оглушенного попаданием, но стремительно приходящего в себя, накрывали атакующие плетения. И пускай Маркат и не был слишком силен, но даже так, он изрядно нервировал его одним своим присутствием. Каменные иглы то и дело срывались в его направлении, пытаясь достать старика, укрывающегося за кустами и деревьями парка. Елая, так же разорвавшая дистанцию, тоже не давала врагу расслабиться, накрывая его то Морозными рассечениями, то Ледяными копьями. Сложно сказать, долго ли продержался бы подобный паритет, учитывая превосходящую силу врага и старость Марката, из-за которой старик не мог столь же резво носиться от заклинаний, как Елая.

Но долго и не понадобилось. В очередной раз разрядив Каменный шип в Елаю, диверсант неожиданно получил Ледяным копьём с нового направления. Кое-как увернувшись, он тут же был вынужден отходить от удара Марката. Понимая, что новый враг для него может стать фатальным усложнением боя, он со всех ног рванул в сторону новой угрозы, складывая печать Взрывного камня. И последним, что он увидел в жизни, стала сверкающая линия разряда, стремительно мчащаяся ему в лицо...

Эксималена с внешним спокойствием сделала следующий шаг, только чуть сменив его направление. Мимо нее, содрогаясь в предсмертных конвульсиях, пролетело безвольное тело, прилично разогнавшееся во время своего последнего рывка. Внутренне ей конечно было очень страшно от неожиданного появления врага в такой близости от себя... Потому она и вбухала в Грозовой разряд маны столько, что сейчас ощущала жжение в руках, через которые и выплеснула все это энергетическое море.

Через пару секунд Елая выскочила к ней. Раскрасневшееся лицо, разбросанные по плечам волосы, глаза, наполненные полу-безумным азартом схватки. На секунду Эксималена забыла обо всем – сейчас дочь как никогда походила на нее, только сбросившую десятка два лет. Разве что в таком же запале сама себя почтенная леди не видела. Но очевидцы описывали ее именно так.

– Где?! – словно не замечая тела, валяющегося за Эксималеной возбуждённо спросила дочь, – Он сбежал? Надо догнать, скорее!

– Он мертв, – даже собственный голос показался женщине странным. Глубокий, грудной, чуть хрипловатый. – Вон, тело...

Елая и сама наконец обнаружила его. Краска стремительно спала, она резко отвела взгляд. Ей, в отличие от родных братьев, тела приходилось видеть куда реже. И пусть кричать, бояться и как либо иначе выказывать свои чувства она не стала, но для матери они были очевидны.

– Тебе нужно привести себя в порядок. Возьми Марката и иди в дом. Я за тобой, давай...

Елая чуть заторможенно кивнула. "Все, начался отходняк". Мать решительно взяла ее за плечи и подтолкнула к тропинке.

– Эй, старик, живой?

– Да куда уж мне, госпожа. Рановато мне помирать, тем более от такого ущербного магика. Он сам-то уж сдох, чай?

– Да, мертв. Иди в дом, всех, кого встретишь на пути из слуг, гони туда же. Живо!

– А где Тангари? – неожиданно вскинулась Елая, уже стоявшая в паре десятков шагов от тела. Она даже была развернулась, порываясь начать поиски служанки. И Эксималена даже хотела прикрикнуть на нее: ещё чего не хватало, застать по парку, когда ежесекундно есть вероятность оказаться под атакой нового невидимого убийцы.

Но, все сомнения быстро разрешились:

– Я жива, госпожа! Не волнуйтесь, я буду рядом с Маркатом, идите!

Проходя мимо тела, Эксималена ненадолго задержалась. Магический свет залил лицо и самого противника. Входное отверстие от разряда было четко видимо, так же как были видны и последствия от прошлого попадания – Ледяное копьё по касательной задело бок, прилично обморозив его. Но главное... Главное было скрыто. Эксималене пришлось сорвать с лица незнакомца маску, срезав крепкие ремешки выхваченным с его же пояса ножом. Последний тут же отправился в траву с такой брезгливостью, словно был женщине глубоко отвратителен.

– Вот значит как, дорогой господин Сифтор-Рамулус... Даже не постеснялись сами, лично навестить нас. Похвально и благородно, нечего сказать. Покойтесь же с миром, многоуважаемый

С тела Эксималена прихватила интересный амулет, на конце которого был закреплён чуть посверкивающий в ночи камень. Судя по тому, как от него тянуло концептом света, это был какой-то амулет, сделанный с использованием магических ресурсов. Ценная вещь, даже для аристократа. После небольшого мародерства, которого благородная леди ничуть не погнушалась, Эксималена быстрым шагом направилась к поместью, которое стремительно наполнялось светом и звуками встревоженных людей.

Нет, сегодня вряд ли будет ещё одно нападение. Магов у Сифторов тут вроде всего двое, и один из них уже мертв. Амулеты сокрытия – редкая штука, и если убийца был только один, значит больше их у врага сейчас нету. Но даже так, не стоит расслабляться. Вряд ли тепер аристократы отступят, ведь теперь это уже вопрос мести. А месть – святое дело.

Впрочем, теперь Эксималена понимала, что Сифторов изначально не радовала перспектива делить найденное сокровище с кем бы то ни было. И выбор семьи Картус из множества вариантов был обусловлен не силой, не древностью, и не славой. А тем, что из можно было быстро и легко убрать с доски, забыв о разделе добычи. "Ну, это мы ещё посмотрим, глубинные твари!" – мысленно прошипела женщина, – "Один раз вы уже просчитались – одного гранд-домина на слабых женщин нашей семьи не хватило. А второго я постараюсь Вам не дать."

Глава 13, Вести империи

Солнце уже поняло первые свои лучи на землю, когда Листы наконец признал очевидное – отцу не удалось выполнить приказ главы. Он слышал звуки боя, даже порывался ворваться в поместье с отрядом наемников. Но, отец запретил ему это делать. Эта хитрая бестия из Раур как-то прознала о их появлении и загнала в поместье местную стражу дорог.

– Скотина дестяник, – Лисоф шипел и чуть ли не плевался, – Как ты вообще умудрился оказаться таким тупым уродом и не понять, что не стоит лезть в дела благородных? Неужели ты такой осел? Или настолько жаден, что польстился на взятку это суки? Ну так ничего, тварь, я с тобой сочтусь. Как-нибудь встретишь на лесной дорожке разбойников и сгинишь с концами, шурхов выкормыш!

Теперь, когда отец так и не вернулся из этого чертового поместья, Лисофу оставалось только два пути: либо наплевать на скрытность и попытаться взять поместье шутромом, либо... Отправиться к главе и сообщить ему совсем не радостную новость. Теперь это уже не просто устранение ненужных союзников, теперь это – дело кровной мести. На такое он обязан выделить магов. Может быть, даже сам отправится...

– Нет, это вряд ли.. – Лисоф даже не заметил, как в волнении перешёл с мыслей на шепот, – Скорее отправит своего племянника, или одного из доверенных вассалов. Кто там у нас из авиев был на этот случай? Кто должен был прибыть к нам в усиление для встречи Ксилона и его сынков? Форел? Архай?

– Господин, господин! – его размышления прервал наемник, прорывающихся к нему через кусты. Их лагерь располагался в лиге от поместья, за перелеском. Отсюда была видна как дорога на Чащобу, так и к деревне. Один из дюжины наемников всегда сидел в ухоронке на самой опушке, наблюдая за дорогой и поместьем. – Там это, в поместье шевелиться начали. Стражники кажись уходят!

– Что? – Лисоф подскачил с места, схватил наемника за грудки, – Ты уверен? Ты точно это видел? Скотина, отвечай же!

– К-кажется, – опешевший и, что уж скрывать, с рухнувший от такого напора наемник, слегка сбился с мысли, но быстро вернул себе адекватность, бойко оттарабанив, – Лошадей точно седлают, двое. Командир их, весь красный, куда то побежал. Кажется в главное здание. Да и слуги сильно суетятся.

– Боги милостивы, чтоб меня! – взвыл Лисоф, – Отец, клянусь, если этот ублюдский стражник сейчас уведет своих людей, я даже мстить ему не буду! Я перевежу их всех, отец! – тут же парень остановил себя. Лисоф пусть и не блистал интеллектом, но все же и идиотом не был. Они убили гранд-домина, к тому же не самого слабого и напавшего неожиданно. Да, вполне возможно сами получили изрядный ущерб, может даже кого-то потеряли. Но все же...

– Скажи остальным, чтобы готовили факелы и зажигательные зелья, – приказал резко успокоившийся Лисоф, – И пусть Ирман выберет тех, кто лучше всего представляют себе, как устраивать пожары. Живо...

...– Итак, многоуважаемый страж, вы бежите? – голос женщины был спокоен, но это вряд ли могло обмануть хоть кого-то.

– Леди, я не могу рисковать своими людьми! – Дольфис сглотнул, сделав шаг к выходу, – Я и так отошёл от правил, я...

– Вы отошли от правил потому, что получили от меня щедрую взятку, господин десятник. И, кажется, когда я вручала не вам, вы утверждали, что с вами семья Картус под надёжной защитой. И ещё утверждали, что по крайней мере две недели вы точно сможете остаться у нас.

Дольфис дёрнул головой. Чертов жадный идиот. Вот угораздило же его так вляпаться! И мог же сам предположить, что недаром эта стерва его у себя в поместье привечает. Мог догадаться, что это не просто женская опаска за отсутствие мужа и опоры. Тупой шурх, который видел только то, что хотел видеть. А видеть он хотел обычную бабу, пусть и благородную, которая хочет, чтобы ее хозяйство без мужа кто-то охранял от тех же бандитов. Которых она, между прочим, заставила его с десятком так активно искать.

"Болван! Обычная баба, как же. Это же, мать ее так, ведьма благородная!" И вот, теперь, когда Зарек очнулся и рассказал подробности лично своему командиру, несмотря на все попытки знахарки Вересклеты не пускать того к больному, Дольфис прозрел. Какой идиот поверит в то, что маг, прорвавшийся в поместье и напавший на молодую госпожу Картус – обычный разбойник-одаренный? Да никакой! Потому что даже самый тупой из всех деревенских дурней знает, что у таких не бывает дорогущих амулетов сокрытия.

Сам Дольфис ещё не разу не сталкивался с подобными делами. Но слышал о таком в столице и центральных землях, где благородные частенько устраивали своих грязные делишки таким образом. И вот он, простой дестяник стражи дорог города Велира, вляпался в это дерьмо. По самые уши вляпался, так, что не выбраться. А выбираться очень надо, ибо ставкой в таких делах обычно является жизнь. Его, Дольфиса жизнь.

А потому он в очередной раз мотнул головой, словно молодой телок, только что получивший пинка, и упрямо произнёс:

– Тогда уговор был только об охране.

– А сейчас что, я вас заставляю в леса лезть? – Эксималена вспыхнула, резко ударила сжатым кулачком по столу. От характерного треска дерева десятник вздрогнул, но только сильнее вжал голову в плечи и ещё раз шагнул к выходу.

– Может и нет, да только и враг – не бандиты придорожные. Я может и туп, но понимаю, в какие дела мне лезть не следует.

– Что ж ты тогда в них полез, Дольфис? – злобно прошипела леди, уставившись на него ненавидящим взглядом, – Ты уже слишком многое знаешь, по их меркам. Уверен, что сможешь просто так уйти?

– А что мне, простому стражнику, можно знать? Я ничего не знаю. Бандиты какие-то напали на поместье, я тут же поехал выяснять, что да где, искать их...

– А то, что этот бандит мертв?

Дольфис на мгновение замер, насупился. Но все же ответил:

– Не я его убил, не мои люди. А больше ничего не знаю. Может и не мертв, а сбежал. Тела я не видел, – заметив, как встрепинулась Эксималена, Дольфис тут же торопливо добавил, – И не увижу! Тоже ещё чего не хватало.

Через небольшую паузу, в течении которой они просто стояли друг напротив друга, Дольфис как-то обречённо добавил:

– Леди, я же просто не могу тут остаться. У меня ведь жена, да и у всех моих тоже родственники. Аристократы злопамятные, и так уже по краю хожу, сами говорите...

– Трус ты, Дольфис, – неожиданно хрипло и слабо произнесла Эксималена, – Ведь ты можешь, можешь не уходить. Сделать свою ставку, дождаться моего мужа, помочь. Он уж тебя отблагодарит за это, да и семью поможет защитить. Если семья Картус поднимется, то и тех, кто ей помог, не забудет...

– Ага, как же, – перебил ее стражник, – Вы, благородные, все так говорить любите. "Поможем, не забудем". Видел я таких, "не забытых", – на этих словах Дольфис ещё сильнее побледнел под взглядом Эксималены, но все же закончил мысль – Мертвыми только почему-то видел. И хорошо, если только их. Нет, не для меня эти ваши игрища, и не для таких, как я!

Стражник развернулся и открыл дверь, явно собираясь уйти. Но голос женщины вновь заставил его замереть на месте.

– Хорошо, вы уходите. Тогда мы уйдем вместе с вами.

Обернувшись, Дольфис удивлённо уставился на Эксималену. Та лишь дернула рукой, раздражённо добавив:

– Это ты мне не запретишь уж точно, так что можешь идти к своим людям и предупреждать их об этом.

Дольфис пару секунд стоял, смотря на леди, затем открыл рот, постоял ещё, закрыл его и вышел, хлопнув дверью. Эксималена же быстрыми шагами подошла к комоду, достала оттуда дорожную сумку и начала стремительно наполнять ее необходимыми вещами. Сама сумка была простеньким артефактом – памятью о тех временах, когда она ещё была столичной жительницей. Она облегчала вес и была крайне прочна, так что напихать она смогла туда много. Ее служанка уже оповестила дочь о плане матери, так что сейчас тем же должна была заниматься у себя Елая с Тангари, которая после вчерашней ночи так и осталась бледна, словно мел. Попутно она вызвала к себе Вересклету. Эта женщина была весьма умна и рассудительна, так что именно на нее в отсутствии хозяйки должны были лечь все заботы по управлению поместьем.

Вересклета вошла как всегда, тихим и строящимся шагом. Она не была красива, даже пожалуй, слегка дурна – слишком большой нос, тонкие линии губ, какие-то невыразительные серые глаза. Женщина сразу же угадала, что делает ее госпожа и лишь покачала головой.

– Леди, они ведь так ещё проще до вас доберутся. Нападут на дороге, а стражники и сделать ничего не смогут. Стрела, арбалетный болт, заклинание – все, что угодно.

– Ну нет, – Эксималена упрямо мотнула головой, неосознанно повторяя жест Дольфиса, – У этих тварей теперь только один маг, да и тот, – она презрительно сериала губы, – Лисоф, щенок того, кого мы укокошили ночью.

– Зубастый щенок и с десяток наемников, насколько я знаю... – задумчиво поправила Вересклета. Тут же она встрепинулась, найдя новый аргумент. – Но раз вы так в себе уверены, леди, разве не лучше остаться здесь? Если вы думаете, что выдержите бой в дороге, то в усадьбе мы и подавно отобьемся!

– Останься этот трус Дольфис, я бы так и поступила, – ответила ей Эксималена, запихивая в сумку очередную небольшую шкатулку. На сей раз в ней лежали не драгоценности, а необходимый минимум для всякой уважающей себя леди – пудра, помада, всякая мелочь. Эксималена слабо представляла себе походы и их быт, а потому почти искренне считала, что ей именно это пригодится. На охоте ведь пригождалось? – Как бы не было плохо бойцы его десятка, но они все же стража. А значит были бы хоть чуть-чуть полезны в бою. Мага я не боюсь, задавили одного, задавили и второго. Но, зная Сифторов, я могу предположить, что они скорее затаятся и пошлют за подмогой. А так как Сафон погиб, в этой подмоге точно будет минимум пара магов его силы.

Женщина наконец впихнула в сумочку все, что хотела. Она шагнула назад, взвесила ее в руке и, закинув волосы, утром заплетённые в одну длинную косу, себе за спину, повернулась наконец лицом к знахарке. На лице у нее была грустная улыбка.

– Нет, такую силу мы не сможем сдержать. А значит, единственное спасение для нас в обществе. В старых и новых союзах, которые можно заключить с другими аристократами, – женщина окинула помещение взглядом, проверяя, ничего ли не забыла. – Может, даже на невыгодных условиях. Это все равно лучше, чем смерть. От тебя же я, в сущности, хочу только одного, – Леди вновь повернулась к Вересклете. – Чтобы ты нашла способ предупредить Ксилона об опасности. Если я верно понимаю, эти твари собираются перехватить его где-то здесь же, у самого выхода из Чащобы. Расскажи обо всем или хотя бы подай весточку о предательстве Сифторами нашего договора.

Знахарка не была глупа, она прекрасно понимала, что побег семьи Картус из поместья скорее всего означает конец всех его обитателей. В войнах аристократов не принято щадить слуг, если они могут принести хоть какую-то выгоду врагу. А они ещё и потенциально причастны к смерти одного из Сифторов, так что...

...Ральфинар не был примерным служащим, даже наоборот. Он был скорее проблемным специалистом высшего класса, выходки которого терпят за его профессионализм. Но то ли последняя выходка оказалась слишком серьезной, то ли ему просто решили популярно указать на его место. Ничем иным такую командировку объяснить было нельзя.

Сначала ему выдали пакет и устное сообщение, затем приказали доставить его почти к самой границе Чащобы, демоны знают куда, в самую глушь Империи, да ещё и в кратчайшие сроки. А потом намекнули, что если адресаты его не получат по их истечению, то его, одного из лучших имперских курьеров, может ждать не просто выговор и лишение жалования, а настоящее снятие с должности... Бред, да и только!

И вот он, глотая пыль на трактах и срезая всяческими окольными путями в тех местах, где это было возможно, мчался к цели. Почти летел, постоянно используя на скакуне особые заклинания. Лига за лигой, он все приближался и приближался к цели. Не без происшествий – по дороге на него один раз попытались напасть какие-то в край одичавшие бандиты, то ли не разглядевшие плаща, то ли принявшие его за обычного курьера. Или они просто были от рождения слишком тупыми, решив напасть на императорского курьера. Все возможно, все возможно...

Кончилось для них все плачевно и быстро, чего стоило ожидать от столкновения мага гранд-домина ветра и жизни, который очень быстро уничтожил тех, кто встал на его пути. Естественно, догонять убежавших членов банды он тоже не стал, даже не замедляясь проскочив то место. Для этого есть местная стража, а его служба состоит в другом.

И вот, сегодня он должен был добраться до цели. На полном ходу проскочив какую-то небольшую деревушку, из-за поворота дороги он увидел поля и усадьбу у реки.

– Ну наконец-то, чтоб вас демоны драли, отшельник шурховы... – пробормотал в усы Ральфинар, нагибаясь ещё ближе к крупу лошади. Мимо замелькали деревья небольшой рощи, между которых...

"Разбойники в край обнаглели в этой местности. Уже даже не боятся подходить так близко к усадьбе местного дворянина, уроды". Почти автоматически курьер выбросил руку – раз уж конец пути так близко, можно и совершить небольшую шалость – и сплел Ядовитую дозу на попавшую в поле зрения фигуру. Крика он не услышал, но это ему было и не важно.

В чуть улучшевшемся настроении Ральфинар подъехал к воротам усадьбы, сбавляя ход, и с удивлением заметил, что эти самые ворота заперты, и открывать их никто не спешит.

– Эй вы, псы подзаборные! Вы что, в конец страх потеряли в этом захолустье? А ну живо открывайте ворота и зовите хозяев, у порога их дома курьер Его Императорского Величества!

– Кто, милостивый государь? – голос, донесшийся из-за ворот показался гонцу настолько неприятным, подрагивающе мерзким и в целом отвратно-испуганным, что тот чуть не вдарил Воздушным кулаком по воротам, просто для того, чтобы их наконец-то открыть и заставить урода по другую сторону от них заткнуться.

– КУРЬЕР ЕГО ИМПЕРАТОРСКОГО ВЕЛИЧЕСТВА, ЧТОБ ТЕБЯ! – в запале Ральфинар хотел было поставить коня на дыбы, чтобы увидеть того креатина, который не понимает столь очевидных слов, но конь, изрядно измотанный дорогой, ни на какие дыбы становиться не пожелал. Это слегка остудило горячего бывшего лейтенанта имперской гвардии, напомнив, что так уж сильно и громко орать императорскому курьеру все же не подобает.

А потому, когда ворота все таки открыли и он въехал во внутренний двор поместья, он уже был куда более сдержан. И, пусть его и удивил десяток стражи дорог, скопившейся во дворе, а так же несколько слуг, словно отделяющих этих стражников он ворот, но виду он не подал.

– Где я могу увидеть главу семьи Картус, Ксилона? – обратился он к здоровяку-слуге, который показался ему самым умным. Тот, не отвечая не слова, повернулся к второму здоровяку, один глаз которого косил, и сделал несколько жестов руками.

– Господин сейчас в отъезде, – пробасил этот мужик. – Но, если вам нужно видеть кого-то из его семьи, то здесь его жена, госпожа Эксималена, – Имя это здоровяк произнес с таким старанием, что его глаза чуть ли не закатились от усердия. Причем один вправо, а второй – влево.

Перевернув плечами и хмыкнув себе в усы, гонец наконец спрыгнул с лошади, взяв ту под узцы. Тут же ему пришлось резко отвести руку с поводом от подскочившего мужчины средних лет, услужливо попытавшегося увести лошадь. Доверия физиономия этого проходимца у него не вызывала, да к тому же были у него подозрения насчет того, что именно этому существу принадлежал голос из-за ворот. Он уже собирался уточнить этот момент, но все же решил для начала обозначить свои нужды:

– В таком случае, я должен увидеть леди Эксималену, – стоит признать, что ему выговорить имя госпожи этого поместья удалось с первой попытки, – И передать ей пакет и сообщение от канцелярии Его Императорского Величества. Где я могу найти госпожу Картус?

– А кто меня ищет? – обернувшись к крыльцу Ральфинар увидел леди, выхрдящую из дома. Длинные светлые волосы, Прекрасное лицо, на котором читалась аристократичная отстранённость, не обтягивающий, но весьма прилегающий к телу походный костюм, прямая осанка, грациозные движения и... Фигура, которая тоже была просто прекрасна.

Что-то слегка хрустнуло – все же, Ральфинар не был настолько молод, чтобы такое резкое выпрямление спины и разведение плеч далось его позвоночнику без подобных звуков. Сейчас он остро пожалел о том, что его одежды так запылены, да и сам он не очень то свеж. Но, тут уж ничего не поделаешь.

– Курьер Его Императорского Величества, к вашим услугам, – гонец буквально взлетел по ступеням лестницы, оказавшись лишь на одну ниже хозяйки дома, тут же склонившись в элегантном, как ему казалось, поклоне. Впрочем, поклон действительно был неплох, стоит это признать.

Эксималена на секунду замерла, а затем по ее лицу пробежала тень улыбки. Курьер не увидел ее, как раз замерев в нижней точке поклона, но если бы увидел, его бы пробила настоящая оторопь. Уж слишком много было в этой улыбке от оскала.

– О-о-о-о, господин курьер, рада вас приветствовать, – уже через секунду на лице женщины вновь появилось прошлое выражение, просто теперь к отстранённости добавилась лёгкая и приятная полуулыбка радушной хозяйки. – Что же за сообщение передает нам имперская канцелярия столь срочным путем?

– Я уполномочен передать вам этот пакет, – в руках мага появился запечатанный конверт. – А так же устное сообщение.

Далее он сделал многозначительную паузу и добавил:

– Леди, я думаю, его мне лучше передать вам лично, и уже в доме, если позволите.

– Хм... – взгляд женщины на секунду стал оценивающим, а затем вновь вернулся к изначальному состоянию, – Что ж, прошу вас, многоуважаемый, будьте нашим гостем.

С этими словами Эксималена посторонилась, открывая взгляду гонца стоявших за ее спиной: Вселену, Елаю и Тангари. Мужчина лишь пробежался по ним беглым взглядом, обратив внимание на сходство ее с леди, но не более. Пройдя внутрь, он, как ему казалось незаметно для хозяйки проверил, достаточно ли закручены усы, хорошо ли сидит походный костюм, постарался ненароком стряхнуть с него пыль. Естественно от взгляда бывшей светской львицы ничего из этого не укрылось, но лишь вызвало лёгкую насмешливую улыбку, а вот остальные дамы...

Вселена давно была знакома с госпожой, и прекрасно знала, что скоро этот принявший боевую стойку пёсик замучается прыгать перед ней на задних лапках, и либо поумерит свой пыл, либо перейдет к плану "Б", в виде... Служанки неприступной леди. Впрочем, тут его тоже скорее всего ждёт разочарование – Вселена высоко ценила себя, и считала ниже своего достоинства становиться временной любовницей какого-то пусть и благородного, но бабника. А вот Елая недовольно дернула щекой – ей было неприятно и то, как вел себя этот...озабоченный мужлан, и то, что она вновь оказалась в тени своей матери. Все же, это не лучшая ситуация в жизни юной девушки, ещё только вступающей во взрослую жизнь. Тангари же лишь тихонько фыркнула, смотря на свою госпожу и находя новое подтверждение своей позиции.

...Лисоф угрюмо смотрел на поместье из-за ветвей какого-то кустарника. Только что в его глубинах скрылся так не вовремя появившийся императорский курьер. Теперь у него и вовсе не осталось вариантов, кроме как ждать. Ждать помощи от главы рода. Ждать тех, кто должен был встретить Ксилона и его сыновей у Чащобы. Может, они даже уже где-то здесь?...

...Ратиф откинулся на спинку кресла, обдумывая новости. То, о чем сообщил Итир было как минимум неприятно. Если бы Рамулус просто не смогли выполнить свою задачу, не смогли выжечь даже незащищённые корни семейства коршунов, потеряв при этом главу ветви, это было бы поводом для злости и мести. Ну и, чего уж таить от самого себя, окончательного подчинения младшей ветви. С тех пор, как погиб его, Ратифа, брат, эти Рамулус слишком сильно подняли голову. Это происшествие как нельзя кстати давало повод решить с ними проблему. Лисофа, как проштрафившегося, отправить обратно, служить в имперскую армию. Фолию выдать замуж – так он убьет двух зайцев, и связи с одним из союзников укрепит, и лишит Рамулус ещё одного активного участника подковерных игр.

Действия имперской канцелярии же уложнила дело. Зачем они отправили гонца, глава Сифторов уже знал. Пресечение одного из древних родов Империи – не шуточное дело. И дело не выгодное Императору. Его род всегда был главным в Империи не только потому, что их наследие было глубже, а маги сильнее, но и потому, что они умели соблюдать баланс между Домами, умело стравливая их и не давая объединять усилия. Ослабление одного из Домов за счёт утраты наследия Феникса – очень опасная стиуация, которую не может допустить Императорский род. Ищейки уже роют землю носом в поисках следов убийц, а канцелярия активно ищет наследников, которые смогут перенять дела павшего рода.

На этом фоне дальние родственники выглядят куда как лучше бастарда, известного в столице своим буйным нравом и разгульной жизнью. И, раз уж так выходит... Не лучше ли будет зарыть топор войны? Пока та кровь, что пролилась, ещё не принадлежит главной ветви, он может закрыть глаза и уговорить сделать то же самое этого Ксилона. Всегда можно свалить все на мертвого Сафона, его самодеятельность и коварство.

– Нужно хорошенько это обдумать... – Ратиф обратил внимание на окно. В свете артефакта-переговорника витражи на нем смотрелись загадочным узором энергий, складывающимся в изображение морского чудовища, выглядывающего из волн. – Хорошенько, и быстрее, ибо время не ждёт...

...Убийственно болела голова. Арфен дёрнул краешком губы, приоткрыл глаза, пытаясь привыкнуть к свету. Больно, очень больно. Но эта боль ничто... Она в теле, а не в душе. А вот душе сейчас было легко-легко. Словно не и не было вовсе.

– Господин? – почти шепот, голос женский, но ему не знакомый. Арфен повернул голову и обнаружил, что лежит он на мостовой каменного дворика или закаулка. Судя по не очень чистым стенам вокруг и общему запашку – он если не в трущобах, то где то далеко от центра города. Интересовалась им девушка неопределенного возраста и низкого социального статуса. Платье простое и не слишком чистое, но не рваное. Волосы заплетены в косу... Кажется, в косу. Или хвост, снизу не понять.

– Чего тебе, прекрасное создание? – голос был низкий, глухой, не похожий на него. Но точно его, просто вчера он перепил... А почему? Черт, черт, черт...

– Кхм, господин, – девушка склонилась над ним, с явным удивлением рассматривая лицо и одежду. – А что вы тут делаете?

Через пару минут Арфен уже стоял, пошатываясь, на своих ногах, опираясь на неизвестную девушку.

– Черт, зачем же я вчера пил... – парень начал бормотать, пытаясь одновременно отряхнуться, не упасть, и вспомнить вчерашний день.

– Так вы, сударь, наверняка пьяница, – поймав удивленный взгляд Арфена, неизвестная пояснила свою позицию. – Вы будто бы даже не сильно удивлены положению дел. У меня батя такой же был, вечно не помнит, почему пил, но не удивлялся никогда.

– Рад твоим семейным делам и обсто...обстоятельствам, – парень с трудом произнес слово со второй попытки – Но мне бы понять, зачем я напился до такого состояния! Я что-то хотел забыть, что-то забыть.

– А вы завсегда так, пьяницы. Что-то забыть хотите, потому пьёте! А в вине же не утопишь горе, – девушка то ли напала на свою любимую тему, то ли от природы была общительна. В любом случае сейчас Арфена, у которого и так голова была похожа на развороченный улей, эта ее говорливость раздражала сильнее, чем быка красный цвет.

– Молчать! – при этих словах его рука, вздернутая в останавливающие жесте, вспыхнула ярким пламенем. – У меня и так голова болит, просто помолчи!

Девушка сначала опешила, потом струхнула, а в конце не и вовсе обуяла обида. Она видите ли помогает ему, отряхивает от нечистот и все это – с лучшими намерениями, а он...

– Ну, знаете ли, сударь, – ей явно не хватало слов, чтобы описать все свои эмоции, – Я к вам, со всей душой, помочь хочу... Ну и сидите здесь, коли так хотите! – то ли в этот момент высшего эмоционального накала чувство самосахронения этой простолюдинки дало сбой, то ли она просто была не робкого десятка, но она решила уязвить этого благородного пьяницу хоть как-ниубдь. – Да какой вы аристократ! Вы самый обычный пропойца, хуже моего папашки! А ещё кричите на всех углах о какой-то там чести рода!

Очевидно, в последнем тезисе девушка уже перешла на оскорбления всего благородного сообщества в целом, а не этого конкретного мага. Но, сама того не подозревая, она своими словами напомнила Арфену о причине его попойки.

Парень замер, перестал двигаться, казалось даже дышать. А через секунду, словно и не был только что пьян вусмерть, вскочил с места и схватил девушку за плечи, встряхнув, как куклу.

– РОД! – в его глазах сейчас плескался целый океан ненависти и ярости, в перемешку с болью. – Этот выродок, этот урод, тварь, поскуда! Он не пришел, слышишь! Он не убил, не убил, и даже не попытался!

Девушка обвисла, не пытаясь сопротивляться. От мага тянуло странной, тяжёлой аурой. И пахло кровью... На секунду Арфен замер, затем молча поставил девушку обратно. Закрыв глаза, простоял так ещё мгновение, вновь открыл их. Теперь там не было ничего. Или почти ничего.

– Прости, прекрасное создание, – в комплименте не слышалось ни грамма искренности. Даже попытки не показать. – Я просто слегка устал, да и пьян, как могла заметить.

С секунду маг просто смотрел в глаза так и не вернувшейся в реальность простолюдинке, а затем добавил:

– Заплачу золотой, если выведешь меня отсюда к центральным кварталам. Идёт?

То ли упоминание платы как то подействовало на нее, то ли просто мозг наконец разложил все произошедшее по полочкам, но девушка отмерла, всхлипунла и кивнула. А затем развернулась и как то потерянно побрела к выходу из проулка, в котором разворачивалась вся эта сцена.

Арфен поднял глаза к небу. Тяжёлое, низкое, покрытое сизым покровом облаков, скорее даже туч. Серое и пепельное. Такое же, как его душа.

Через пару секунд он уже догнал девушку, приобняв ее за плечи и неестественно весёлым голосом произнес:

– А знаешь, ты права! Чертовски права, пьянство не выход. Так я только упаду в собственных глазах и глазах окружающих, а это никуда не годится. Так что, теперь я начинаю новую жизнь, слышишь?

Девушка слышала его слова, но молчала. Только ее серые глаза следили с запоздалым испугом за лицом молодого мага, которого она нашла в этой грязной подворотне. Неестественно весёлым лицом, словно застывшем в неправдоподобной маске. Она не верила этой маске. Не верила после того стойкого запаха крови, которой ощутила от этого парня. После той давящей ауры. После той ненависти и боли в его глазах.