Путь княгини 3

Глава 1

Москва. Головной офис святой инквизиции. Князь Меньшиков

Алекс шел к цели семнадцать лет, и вот наконец-то свершилось! Учеба до седьмого пота, тяжелейшие испытания остались позади, клятва верности дана и принята. Теперь на его правом предплечье переливается серебром символ власти, извещающий всех и каждого о принадлежности князя Александра Федоровича Меньшикова к высшему звену руководства святой инквизиции. За столетия существования могущественного ордена этой высокой чести удостаивались единицы — лучшие из лучших. И он, попаданец из другого мира, не словом, но делом доказал, что достоин быть среди избранных.

Казалось бы, мечта сбылась, нужно радоваться. Но не получалось. Алексу было на редкость паршиво. «Такое чувство, что мы с тобой марионетки в чужой игре» — эта фраза, брошенная Машей, крутилась в его голове как заевшая пластинка.

— Заждался? — произнес верховный инквизитор, заходя в собственный кабинет.

Князь Меньшиков мгновенно вскочил с дивана, вытянулся по стойке смирно. Поморщившись, Егор Дмитриевич жестом усадил бывшего ученика обратно, а сам устроился в кресле. Огладил идеально подстриженную седую бородку.

— Ты чего такой смурной? Из-за Мишки переживаешь?

— Отнюдь. Этого человека для меня больше не существует. Но вы правы, мне действительно неспокойно. Полагаю, вы знаете причину.

Александр пристально посмотрел на провидца. Тот хмыкнул, переплел пальцы на животе.

— Не стану отрицать, мне пришлось вмешаться и скорректировать твое будущее.

Пульс Алекса участился, но он задавил раздражение на корню.

— Прежде вы этого не делали, — заметил ровно. — Что изменилось?

— Сам-то как думаешь? — Егор Дмитриевич прищурился в ожидании ответа, но князь молчал. В угадайку с матерым интриганом он играть не собирался. — Долг перед империей выше личного, — строго напомнил старик. — Я не мог тебе позволить помогать ей и дальше.

Что?!

До Александра только сейчас дошло: верховный инквизитор и не думал отпускать Машу! Ее свобода — видимость!

— Что будет с Марией? — спросил он напряженно.

— Сначала о твоем ближайшем будущем. — Егор Дмитриевич глянул на наручные часы. — Через пять минут ты заступаешь в охрану цесаревны. Объясняю, зачем понадобилось отправлять именно тебя. Охрана — не более чем благовидный предлог. Анастасия Николаевна смертельно больна. Два часа назад ее ввели в медико-магический сон, физической боли она не ощущает, но эмоциональный фон зашкаливает: ей страшно. Менталисты тут бессильны, а вот у эмпата есть шанс. Тридцать дней ты будешь неотлучно находиться подле нее. Постарайся облегчить ее страдания.

Вон оно как…

Острая жалость к хрупкой восьмилетней девочке словно ножом полоснула по сердцу князя Меньшикова.

— Сделаю все, что в моих силах, — пообещал он. — Вы упомянули срок в тридцать дней…

Алекс умышленно не договорил, на что провидец понимающе усмехнулся.

— Разумеется, это не случайность. Разбираясь с проблемами своего рода, княгиня Алайская способна создать лекарство для цесаревны. Если Мария Георгиевна справится, император щедро ее одарит и объявит национальным героем. Тебе пора к Анастасии.

Старик вскинул руку и звонко щелкнул пальцами. В ту же секунду над полом взмыло дымчатое марево портала.

Князь Меньшиков слитно поднялся с дивана, однако уходить не спешил.

— А если Маша не справится?

— В этой ветке будущего Марию Георгиевну сошлют на каторгу за убийство, — пожал плечами Егор Дмитриевич и ледяным тоном добавил: — Вмешиваться в ход событий тебе заказано. Твой труп пользы ей не принесет. Ступай. Это приказ.

Алекс добела сжал кулаки, коротко поклонился и вошел в портал. Иного выбора у него не было.

***

Следующий день. Хутор Большой Лог. Господский дом

Чертыхаясь и нервничая, я расхаживала по гостиной. Хваленый краснодарский юрист задерживался.

Вчера, после длительного телефонного диалога, Андрей Сергеевич согласился представлять мои интересы и пообещал приехать в хутор рано утром. Но, видимо, что-то ему помешало.

В очередной раз набрав номер адвоката, услышала неизменное: «Абонент вне зоны действия сети». Да что за фигня?!

Глянула на настенные часы. Девять ноль пять. В десять мне надо быть в святой инквизиции, опаздывать — себе дороже. И так неизвестно, как статусный инквизитор отреагирует на нашу рокировку с Алексом. И вообще на мою просьбу.

Представила, как заявляюсь такая в приемную и с порога: «Здравствуйте, Петр Петрович! Мы с вами не знакомы, но мне очень надо, чтобы вы нашли душу у семян рапса, иначе урожай ядовитым будет. Семена мелкие как зараза, посчитать их в принципе невозможно, но по весу всего чуть-чуть, тонны три-четыре, максимум — пять. За неделю вы обязательно справитесь! Еще моментик: вам же будет не сложно эти семь дней поколдовать над семенами прямо на пашне, да?»

Смех смехом, а что мне на самом деле ему говорить? И в курсе ли этот Петр Петрович, чем конкретно хотел его озадачить князь Меньшиков? Ладно, разберусь на месте.

Взяв мобильный, я засунула в задний карман джинсов паспорт и решительно вышла из комнаты. Перед тем как покинуть дом, завернула на кухню.

Наталья с Ефросиньей сидели за столом, пили чай и увлеченно беседовали, о своем, лекарском. Встав в дверном проеме, я немного их послушала, затем громко кашлянула, привлекая внимание. Вздрогнув, целительницы синхронно повернулись на звук.

— Машенька, что-то случилось? — встревожилась Ефросинья.

Я неопределенно пожала плечами и уточнила:

— Как Степан?

— Нормально, — отозвалась Наташа. — Вечером попробует первый раз встать. Сейчас спит. А что?

— Просто спросила. — Я улыбнулась насторожившейся подруге. — Ты, случайно, не знаешь, где стоит машина Алекса?

— В гараже.

— А гараж у нас где?

— Выйдешь из дома и направо. Белое кирпичное здание с зелеными воротами. Не ошибешься. — Наташа нахмурилась и посмотрела с укором. — Маш, тебе бы по двору пройтись, выяснить, что и где находится. Ты же хозяйка!

Замечание, что называется, не в бровь, а в глаз. Который день в этом доме живем, но я осмотреть прилегающую территорию так и не удосужилась. Собственно, как и остальное наследство. Только со слов хуторян знаю о наличии разрушенной фермы, разваленного элеватора и заброшенного маслозавода, сама же их даже издалека не видела. Да что там развалины! Я не была ни в пекарне, ни на мельнице, а это, на минуточку, вполне себе живой бизнес, деньги от которого уплывают в неизвестном направлении! Необходимо срочно встречаться с мельником и разбираться. Вопрос: когда?! Неотложных дел накопилось так много, что тупо не знаю, за какое хвататься первым. В итоге ничего не успеваю, и все идет наперекосяк.

А ну-ка, не расклеиваться! Справлюсь! Тайм-менеджмент в помощь!

— Сейчас на это нет времени, но как вернусь, проведете мне экскурсию по двору, — объявила я. — Заодно покажете, где медпункт планируете организовать, и дадите смету на оборудование. И у меня к вам просьба. Ко мне из Краснодара должен приехать юрист. Пожалуйста, напоите-накормите его и проводите в кабинет. Все документы для него я приготовила, лежат на рабочем столе.

— Будет сделано! — бодро отрапортовала Наташа. — А ты куда ехать-то собралась?

— В Ростов. Встреча очень важная, ни опоздать, ни перенести нельзя.

— С серьезным человеком встречаешься?

— С начальником ростовского отделения святой инквизиции, любознательная ты моя.

Я иронично усмехнулась, а Наташа смущенно порозовела и, отвернувшись, что-то невнятно буркнула. Ефросинья же, напротив, смотрела на меня неотрывно и явно нервничала. Поймав мой взгляд на своих подрагивающих пальцах, она спрятала руки под столешницу.

Что это с ней?

Елки зеленые! Как могла забыть?! Алекс же упоминал, что начальник ростовского отделения инквизиции — тот самый Петенька!

Я пристально посмотрела на нее.

— Если есть желание, поехали со мной. Пообщаешься с давним знакомым.

Ефросинья вымученно улыбнулась.

— Как-нибудь в другой раз.

Сожаление царапнуло сердце. Идея взять с собой названую мать мне понравилась, да и интуиция подсказывала: ее присутствие при разговоре с этим инквизитором будет не лишним. Впрочем, не та ситуация, чтобы настаивать.

— Как скажешь. Во сколько вернусь — не знаю. Не теряйте!

Развернувшись, я вышла из кухни, а затем — из дома. На улице пахло травой и цветами. Вдохнув полной грудью вкусный воздух, я сбежала по ступеням с террасы, свернула направо и двинулась на поиски гаража. Тот обнаружился практически сразу, но чтобы открыть ворота, пришлось приложить усилия. Одолев тяжелые створки, я села за руль роскошного седана, включила зажигание. Двигатель сыто заурчал.

Вдруг учуяла слабый аромат знакомого мужского парфюма — машина-то Алекса, — и тоска накрыла лавиной. В груди защемило. Вжавшись затылком в подголовник, я зажмурилась. Но дала себе на сожаления лишь пару секунд.

Он ушел! Все, хватит! Незачем душу рвать!

Послышался звук открывающейся дверцы. Резко повернув голову, я проследила, как в салон забирается Ефросинья. Устроившись на переднем пассажирском сиденье, она положила на колени сумку, потянулась за ремнем безопасности и заявила:

— Еду с тобой.

Хм-м, неожиданно. Но определенно радует.

Подождав, пока целительница неумело пристегнется, я выехала из гаража. Кивком поблагодарила Наташу, открывшую для нас ворота, и покатила по сельской дороге. Сначала неспешно, а свернув на пустынную трассу, утопила педаль газа в пол.

Асфальт ложился под колеса бесконечной лентой, я управляла автомобилем и периодически поглядывала на матушку, которая сидела неподвижно, уставившись в лобовое стекло. Да что с ней происходит? Как будто ее везут на эшафот!

На подъезде к Ростову я не выдержала:

— Мам, мне следует узнать что-то важное до этой встречи?

Глава 2

Ефросинья

Вопрос застал целительницу врасплох. Она опустила глаза, растерянно разглядывая сумку, лежащую на коленях. Прежде нарядная вещь давно износилась: ручки потрескались, кожзаменитель облупился, обнажив грязно-серую ткань. Уродливая, старая.

Такая же, как она.

В горле встал ком. Сглотнув, Ефросинья повернула голову к названой дочери. Та сидела расслабленно и управляла автомобилем с уверенностью человека, проведшего за рулем не один год. Откуда у Маши этот опыт? И всему остальному кто ее научил? Инквизиторы?

Целительница жадно всмотрелась в гордый профиль княгини Алайской, стараясь разглядеть в ней ту беспомощную девочку, о которой заботилась почти два десятка лет.

Тщетно. Маша стала совсем другой.

Губы Ефросиньи предательски задрожали, и она, скрывая эмоции, отвернулась к окну.

— Ничего особо важного нет. Мы с Петром Петровичем не общались с того дня, как он закончил учебу.

— Понятно, — отозвалась Мария и увеличила скорость.

Вскоре автомобиль въехал в Ростов. Маша, занятая лавированием в плотном автомобильном потоке, больше ни о чем не спрашивала. Ефросинье же очень хотелось расспросить ее о цели встречи с Петром, но она не осмеливалась.

Целительница не лгала, утверждая, что не виделась с этим мужчиной много лет. Но сил признаться, что пыталась с ним встретиться, у нее не нашлось.

Когда исчезла последняя надежда самостоятельно отыскать пропавшую дочь, Ефросинья впервые решила обратиться к Петру за помощью. Ни телефона, ни домашнего адреса, конечно же, она не знала, только место работы, в газетах часто его имя мелькало. И, собрав вещи, рванула на автобусе в Ростов.

Охрана святой инквизиции завернула ее у порога: дескать, Петр Петрович не принимает простолюдинов по личным вопросам. Она, конечно же, настаивала, но куда там! Бездушный охранник вывел ее на улицу, заодно пообещал вызвать полицию, если продолжит докучать.

Ефросинья ушла, но не сдалась: отойдя подальше от входа, встала под деревом. Она простояла до глубокой ночи, но Петр так и не вышел из здания. Может, его в тот день на работе и вовсе не было. А может, ушел порталом. Кто знает?

Голодная, уставшая целительница забрела в первый попавшийся круглосуточный магазинчик. Тогда-то и узнала от говорливой продавщицы о спасении простолюдинок-самородков, похищенных садистом-немцем.

При воспоминании о тех днях сердце Ефросиньи уже привычно защемило. Прижавшись затылком к подлокотнику, она закрыла глаза. Давно стоило бы заняться собственным здоровьем: по паспорту-то всего тридцать восемь, а тело как у старухи. Разогнать до максимума физиологические процессы у нее получилось, но повернуть время вспять ей не под силу. Возрастные изменения необратимы, красота и молодость — не вечны. Ну да это не главное. Главное, что Машу не нашли и не отняли у нее слуги князя Ростова.

Вдруг Ефросинья вспомнила: ее девочка ведь совсем не знает города! Надо подсказать, а то заплутает же! Встрепенувшись, она быстро осмотрелась.

— Машенька, на перекрестке поверни направо, а после езжай прямо. Как надо будет сворачивать — я скажу.

— В машине есть навигатор, не волнуйся, — обронила Мария, явно думая о чем-то своем.

Стиснув потрепанную сумку, Ефросинья снова уставилась в окно. И чего она лезет с глупыми советами? Нет от нее никакого толку! Зачем вообще поехала?! От ощущения собственной ненужности и бесполезности захотелось разреветься, но плакать она давно разучилась.

Автомобиль заехал на парковку, остановился.

— До встречи тринадцать минут, — сообщила Мария. — Нам стоит поторопиться.

— Да, конечно.

Засуетившись, Ефросинья принялась неловко дергать ремень безопасности. Наконец застежка поддалась, и целительница выскользнула из салона на улицу. Ее взгляд непроизвольно метнулся налево, туда, где из-за густых крон деревьев проглядывало серое одноэтажное здание.

Узнает ли ее Петр? Она же теперь старуха.

Сердце вновь закололо. Поморщившись, Ефросинья потерла левую сторону груди.

— С тобой все в порядке? — настороженно спросила Мария. Целительница кивнула, ласково улыбнулась своей любимой девочке, но та отчего-то нахмурилась. — Тебе точно не нужна помощь лекаря?

— Маша, — с укором протянула Ефросинья.

Названая дочь еще раз с сомнением на нее посмотрела, но все же взяла под руку и направилась к центральному входу в здание.

— Ладно, идем.

В холле было прохладно, но на удивление пустынно. Целительница даже успела обрадоваться, что удастся избежать неприятного диалога с охраной, как словно из ниоткуда перед ними возник суровый воин в черной униформе.

Внимательно осмотрев посетительниц, он внезапно легонько поклонился Маше.

— Доброе утро, княгиня Алайская.

Та удивленно хмыкнула.

— Неожиданно. Позвольте узнать, как вы установили мою личность?

— У вас на пальце кольцо-артефакт с гербом княжеского рода Алайских. К тому же службе безопасности нашего отделения известно, как вы выглядите, Мария Георгиевна.

— С чего вдруг такая слава?! Зачем вам?! — всполошилась Ефросинья.

— Это наша работа, — бесстрастно ответил ей охранник и вновь обратился к Марии: — Цель вашего визита, княгиня?

— Встреча с руководителем ростовского отделения ордена святой инквизиции бароном Петром Петровичем Осинским.

— Договоренность о встрече имеется?

— Да. На десять часов, — холодно кивнула Маша, а воин задумчиво прищурился.

Внезапно Ефросинье показалось, что с этой встречей что-то не так и их сейчас попросят удалиться. Но охранник шагнул в сторону, освободив путь, и она незаметно выдохнула.

— Вам на четвертый, — сообщил воин, указав на двери лифта.

Как это? Дом ведь одноэтажный! Ефросинья с подозрением покосилась на охранника, но тот смотрел серьезно и явно не шутил.

— Спасибо, — с дежурной любезностью поблагодарила Мария, увлекая растерянную целительницу к лифту.

Как только они приблизились, створки с едва слышным шелестом разъехались. Маша уверенно зашла в кабинку, нажала на кнопку с цифрой четыре. Дверцы закрылись. Пол под ногами дрогнул, и Ефросинья инстинктивно вцепилась в предплечье названой дочери.

— Маша, тут один этаж, — прошептала целительница, машинально отмечая, что сердечный ритм нарушился.

Мария подбадривающе улыбнулась.

— Мы едем вниз.

— Вниз… Вот оно как...

Лифт привез их в пустое, ярко освещенное помещение без окон и с одной-единственной дверью. Нервничая все сильнее, Ефросинья вышла из кабинки и остановилась. Маша же без тени волнения подошла к двери, стукнула по ней пару раз костяшками пальцев и решительно распахнула.

— Доброе утро, Петр Петрович, — послышался ее приглушенный голос.

Хозяин кабинета что-то ответил, но Ефросинья не расслышала. С каждым мгновением она чувствовала себя все хуже и хуже. Тупая боль в грудине усилилась, резко стрельнув под лопатку, голова закружилась. Осознавая, что у нее сердечный приступ, целительница кое-как добрела до стены, привалилась к ней плечом. Потянулась к дару.

Впервые тот не отозвался, и Ефросинья, теряя сознание, сползла по стене. Вот и все, подвела она свою девочку. Опять подвела.

***

За минуту до этого. Кабинет начальника ростовского отделения святой инквизиции

— Доброе утро, Петр Петрович, — учтиво поздоровалась я. Присмотрелась к работающему с документами инквизитору и про себя удивленно хмыкнула.

Я-то считала, что иду к незнакомцу! А оказывается, с этим внешне ничем не примечательным худощавым мужчиной мы уже встречались на испытаниях студентов-инквизиторов! Нет, нас с ним не знакомили, но, думаю, он меня запомнил. За столом, предназначенным для членов экзаменационной комиссии, среди мужчин сидела только одна женщина — я.

И что это мне дает? Посмотрим.

Оторвавшись от бумаг, инквизитор поднял голову.

— Здравствуйте, Мария Георгиевна. Чем обязан?

В его ровном голосе не слышалось ни тени эмоций, а по бесстрастному лицу было совершенно невозможно понять, как он отнесся к моему визиту.

Ты смотри-ка, а ведь и Алекс так же разговаривает. Прятать эмоции — это фишка инквизиторов?

Я мило улыбнулась.

— Мой добрый друг князь Александр Федорович Меньшиков заверил меня, что вы, если захотите, сможете мне помочь.

Инквизитор откинулся на спинку рабочего кресла, сцепил руки на животе.

— И в чем же? — спросил равнодушно.

М-да уж, тяжелый случай. Убедить такого будет сложно.

Стоп! А где Ефросинья?!

От дурного предчувствия внутри все свернулось в тугой узел.

— Минуту, пожалуйста! — выпалила я и выскочила из кабинета.

Названая матушка, бледная до синевы, лежала на полу неподалеку от лифта. Господи, что с ней?!

Я метнулась к Ефросинье. Упала рядом на колени, похлопала по щекам. Ее голова безжизненно мотнулась. Прижалась ухом к груди: сердце не стучало.

— Лекаря! — крикнула насколько смогла громко и положила ладони на грудную клетку женщины.

Мне ни разу не доводилось реанимировать человека, а все мои скудные знания почерпнуты из кинофильмов про скорую помощь, но я не раздумывала ни секунды. Выпрямив руки в локтях, надавила на грудь Ефросиньи всем своим весом, на миг расслабила мускулы и снова надавила. Сколько там надо надавливаний?! Тридцать?!

Пот заливал глаза, но я упрямо отсчитывала толчки. Досчитав до тридцати, глубоко вдохнула, открыла рот женщины и с силой вытолкнула воздух из своих легких в ее. После второго резкого выдоха в ушах зазвенело. Не обращая на это внимания, я снова водрузила ладони на грудь названой матери. Качать!

— Дай мне! — раздалось сбоку.

Властно отстранивший меня инквизитор навис над Ефросиньей. Что он сделал, понятия не имею, показалось — просто коснулся. Тем не менее она дернулась, рвано вздохнула и часто-часто задышала.

Обнаружив, что по щекам катятся слезы, я украдкой их смахнула. Мамочка, как же ты меня напугала…

Петр Петрович поднял Ефросинью с пола.

— Ее нужно срочно доставить в медблок. Нас уже ждут, — сухо объявил он. — Пойдем порталом. Возьмитесь за мое плечо и не пугайтесь.

С тревогой глянув на бледную как мел названую мать, я выполнила просьбу инквизитора. Когда же пол засветился серебристым светом — шагнула туда безбоязненно. Порталом меня уж точно не испугать!

И едва сдержала вскрик: мы стремительно полетели вниз.

Прекратилось падение так же неожиданно, как и началось. Покачнувшись, я по инерции сильнее вцепилась в рукав пиджака Петра Петровича, но тот словно и не заметил. Поудобнее перехватив Ефросинью, он быстро подошел к двухстворчатой матовой двери. Створки беззвучно разошлись.

В нескольких метрах впереди виднелась стеклянная перегородка, разделяющая здоровенную комнату надвое. На той половине, где находились мы, царил полумрак, а вот белоснежное пространство за стеклом заливал холодный свет. По центру этой «снежной пустыни» стояли в ряд заполненные жидкостью молочного цвета белые штуковины, напоминающие половинку косточки авокадо.

Войдя следом за инквизитором в помещение, я озадаченно нахмурилась. В подобном месте я уже была! И эти устройства мне знакомы! Внешне они точь-в-точь как инфокапсула!

— Ждите меня здесь, — скомандовал Петр Петрович и направился в белую зону.

Возражать я смысла не видела — этот человек Ефросинье вреда точно не желает, иначе стал бы он ей сердце запускать? — но глаза от инквизитора не отводила.

Бережно держа свою ношу, Петр Петрович уверенно шел вдоль устройств, пока перед ним прямо из воздуха не появился старик в белом халате.

Хм… Фраза «нас уже ждут» подразумевает наличие специалиста на месте, а этот только заявился. А-а-а, плевать! Главное, чтобы помог! Жаль, что здесь, возле перегородки, не слышно, о чем они разговаривают.

Петр Петрович осторожно уложил Ефросинью в одну из капсул и отошел на пару шагов, а лекарь, наоборот, подошел ближе и взял с металлического столика нечто очень похожее на электронный планшет. О чем-то спрашивая инквизитора, он занялся настройками капсулы. Разумеется, действительно ли он там что-то настраивает, я не знала, но было очень похоже. Не анамнез же болезни он записывает!

Время шло, лекарь продолжал что-то печатать-читать в своем планшете, периодически обмениваясь репликами с Петром Петровичем, и больше ничего не происходило. Я же нервничала все сильнее.

Ну хоть что-нибудь уже скажите!

Все мысли о том, что хотела попросить Петра Петровича помочь мне с семенами, вылетели из головы. Я настолько измучилась от неизвестности и переживаний за названую мать, что уже всерьез собиралась зайти в «аппаратную» зону. Как отреагирует на такое самоуправство статусный инквизитор? Кто его знает. Но и торчать здесь больше нет сил! Что если я теряю бесценное время? Что если в этом медблоке Ефросинье не способны помочь? Если так, то надо срочно искать специализированную клинику!

Накрутив себя до предела, я шагнула к входу, но в этот момент Петр Петрович кивнул лекарю и вышел сам. Подойдя, он всмотрелся в мое лицо и неожиданно улыбнулся.

— С Фросей все будет хорошо, не волнуйтесь. С ней работает один из лучших целителей империи, а наша техника позволяет сделать очень и очень многое. Не хочу вас обнадеживать, но существует большая вероятность исправить все, что Фрося с собой сделала.

— А что она сделала?

— Сама себя состарила. Вы не знали?

Дыхание перехватило. Я покачала головой.

— Нет, не знала. — Кашлянула, прочищая горло, и грустно заметила: — Теперь понятно, как ей удавалось так долго скрываться.

Инквизитор вопросительно приподнял брови.

— Поясните?

Он что, настолько не интересовался жизнью Ефросиньи? Хотя если с его стороны не было к ней никаких чувств, то в этом нет ничего странного. Правда, появляются вопросики к самому ордену святой инквизиции. Им вообще безразлично, что творят главы родов? Почему тому же князю Ростову все сходит с рук? Впрочем, сейчас затевать разговор на тему беззакония и спрашивать, куда смотрит орден, неуместно.

— Пожалуй, лучше продолжить беседу у меня в кабинете, — предложил Петр Петрович, видимо, истолковав мое молчание по-своему.

— Не возражаю, — кивнула я, улыбнувшись. Бросила взгляд на «снежную пустыню», нашла глазами ту самую капсулу. Это было несложно, ведь рядом с ней до сих пор зависал со своим планшетом лекарь. — Как долго Ефросинья здесь пробудет?

— Дней десять минимум.

Инквизитор взял меня под локоть и повел в коридор. Вертевшийся на языке вопрос, где находится медблок, в котором осталась Ефросинья, отпал сам собой. Мы не выходили из здания, а на четвертый этаж поднялись на уже знакомом лифте.

Петр Петрович распахнул передо мной дверь своего кабинета.

— Прошу.

Поблагодарив мужчину кивком, я зашла в ярко освещенное помещение и опустилась на стул, стоящий в торце стола для посетителей. Инквизитор устроился в рабочем кресле, положил руки на столешницу, переплел пальцы.

— Ну что же, Мария Георгиевна, предлагаю поговорить начистоту.

Глава 3

Не сводя с меня изучающего взгляда, Петр Петрович чуть подался вперед. Я нарочито медленно отзеркалила его позу.

Несколько секунд мы разглядывали друг друга в тишине, а после я все же ответила:

— Ваше предложение меня устраивает.

Петр Петрович усмехнулся и откинулся на спинку кресла.

— Я знаю, что вы пришли из другого мира. Знаю, что вы отказались от службы в ордене, и о том, что верховный инквизитор лично заблокировал вам дар эмпатии и светлого мага.

Ничего себе… И зачем верховному инквизитору понадобилось рассказывать обо мне подчиненному? Должна быть веская причина.

Увы, эта загадка мне сейчас не по зубам. Зато у меня появилась уникальная возможность быть самой собой — женщиной из другого мира. И буду дурой, если этим не воспользуюсь!

— Похвальная информированность. — Я сдержанно улыбнулась. — Позвольте узнать, отчего же вы, руководитель ростовского отделения ордена святой инквизиции, вовсе не интересуетесь тем, что происходит на вашей территории?

Петр Петрович нахмурился.

— Вы о чем?

— Как вы справедливо заметили, я гостья в вашем мире. И, честно признаться, пребываю в откровенном недоумении. Власти в моем мире подобного не допустили бы.

— Мария Георгиевна, право слово, не пойму, о чем вы толкуете. Вы можете сказать прямо?

— Извольте. Княжеский род Алайских истреблен, всем прекрасно известно, что сделал это князь Ростов. Старший брат уничтожил семью младшего и не понес никакого наказания. На мой взгляд, это полнейшее беззаконие, но, скорее всего, тут замешана внутренняя политика, и ворошить это дело не стоит. Однако есть то, что меня откровенно изумляет. Целых восемнадцать лет казна не получала налогов с земель княжеского рода Алайских. Почему не был назначен управляющий? Почему власти напрочь забыли о бесхозяйном имуществе и позволили возникнуть ситуации, которой воспользовались мошенники? Ведь почти два десятка лет староста хутора Большой Лог собирал деньги с крестьян! Без мохнатой лапы провернуть такую грандиозную аферу простолюдин бы не осмелился. Кому он передавал собранные средства, мне доподлинно не известно, но думаю, что без князя Ростова не обошлось. — Я свела брови к переносице, откинулась на спинку стула. — Вы удивились, услышав, что Ефросинья много лет скрывалась. Для меня не секрет ваша с ней дружба в молодости. Неужели и правда не знаете, что эта воистину самоотверженная женщина много лет прятала от ищеек князя Ростова наследницу Алайских?

Челюсть мужчины отяжелела, на скулах заиграли желваки.

— Нет. О жизни Фроси мне ничего не известно. Наши с ней пути разошлись сразу после окончания мной учебы.

— То, что ваши пути разошлись, меня как раз и не удивляет. — Я печально хмыкнула. — Самое грустное, что все эти годы она помнила о вас. Однажды я спросила, как ей удавалось так долго, еще и в одиночку, прятать неизлечимо больного ребенка. Ефросинья не придумала ничего иного, кроме как рассказать мне сказку: мол, ей помогал самый лучший мужчина на свете. Вы, Петр Петрович.

Лицо инквизитора окаменело. Он встал, взял с низкого столика графин с водой, наполнил стакан. Осушив его жадными глотками, подошел к висящему на стене незатейливому пейзажу, сцепил руки за спиной и застыл.

Ты смотри-ка, а ведь сработало! Надо дожимать.

— К своему стыду, до сегодняшнего дня я так и не узнала, сколько лет моей названой матери. Все как-то случай не подворачивался. И теперь понимаю: задай я этот вопрос, Ефросинья уклонилась бы от ответа. Зачем она сама себя состарила — гадать нет нужды. Слуги князя Ростова искали красавицу-целительницу со здоровым младенцем. Кому придет в голову, что старуха-знахарка с больной девочкой и есть та самая целительница? Видимо, на этом моя названая матушка и сыграла. Почему она решилась на такой отчаянный шаг, а не обратилась за помощью к вам, могу только предполагать. Возможно, не захотела обременять вас своими проблемами.

Я замолчала, напряженно ожидая, когда заговорит инквизитор. А точнее — того, что именно он скажет.

— Фросе сейчас тридцать восемь, она младше меня на четыре года. Мы с ней действительно были очень дружны. Так же, как и вы с Александром Федоровичем. Все эти годы я надеялся, что она, — голос мужчины едва уловимо дрогнул, — удачно вышла замуж и счастлива.

Дружны, как мы с Алексом? Что он этим хотел сказать? Я внутренне замерла, но тут же одернула себя: не на том акцентирую внимание.

Якобы рассматривающий картину Петр Петрович резко повернулся, Подойдя к своему креслу, он сел, вновь положил руки на столешницу. Переплел пальцы и пристально посмотрел на меня.

— Мария Георгиевна, орден святой инквизиции не занимается междоусобными войнами и вопросами, связанными с налогообложением. Это не в нашей компетенции. Я искренне сожалею, что вы оказались, — он запнулся, будто подбирая подходящее слово, — в такой непростой ситуации. И, я так понимаю, вам нужен опытный светлый маг?

Ну вот и настал момент истины.

— Вы правы. Мне как воздух требуется помощь опытного светлого мага. — Я тяжело вздохнула. — Если кратко, то я обязана за тридцать дней выплатить громадный долг по налогам. Бизнеса у Алайских не осталось, а после открытия аномалии земли рода мертвы. Ректор ростовской школы магии обещался помочь восстановить и засеять пашни, но, к сожалению, проблемы это не решит. Если светлый маг не поработает с душой семян непосредственно перед посевом, собранный урожай будет ядовитым. И да, комбайна для сбора рапса у меня еще нет, а в финансах я крайне ограничена. Алекс предлагал купить технику за рубежом, напрямую у изготовителя. Это выйдет намного дешевле.

Ну да, ну да, так есть хочу, что аж переночевать негде! Звучит не очень, но ничего другого, кроме как сказать правду, я не придумала.

Петр Петрович, явно переваривая услышанное, с каменным выражением лица переложил папки на столе, потер кончик носа, а после открыл толстый ежедневник. Изучая исписанные листы, инквизитор неожиданно спросил:

— Когда Николай Владимирович приступит к восстановлению земель?

От радости мой пульс участился. Боясь спугнуть удачу, я ровным тоном ответила:

— Планируем завтра.

— Хорошо. — Инквизитор захлопнул блокнот. — Я вам помогу и с семенами, и с техникой. Сейчас открою для вас портал в хутор Большой Лог. Приду за вами часа через три, и отправимся за комбайном. Ближе к посевной определимся с датами, когда необходимо мое присутствие на ваших пашнях. Вас устраивает?

Безумно захотелось вскочить и крепко-крепко обнять этого неприступного с виду, но в душе весьма и весьма отзывчивого мужчину. Разумеется, ничего подобного делать я не стала, подавив неуместный порыв, но совершенно искренне улыбнулась.

— Безусловно, ваше предложение меня устраивает. Спасибо вам, Петр Петрович. Теперь понимаю, почему Ефросинья так прикипела к вам душой. Вы очень хороший человек!

Инквизитор растерянно хлопнул ресницами, но быстро вернул маску невозмутимости. А после, не вставая из-за стола, открыл мне обещанный портал.

Я подошла к висящему над полом серебристо-дымчатому мареву, но прежде чем сделать последний шаг, обернулась.

— Буду ждать вас с нетерпением. Не прощаюсь!

И, улыбнувшись инквизитору напоследок, вошла в портал.

Теплый ветер коснулся лица. С наслаждением вдохнув свежий воздух, я без спешки направилась к своему дому. Поднялась на террасу, облокотилась о перила, закрыла глаза. Столько всего случилось за утро!

Итак, что я имею? Моя названая мать, оказывается, серьезно больна, но она под надежным присмотром, и ее непременно подлечат. Петр Петрович, естественно, мужик себе на уме, но и за Ефросиньей приглядит, и мне поможет. А вот что делать с подкинутой им головоломкой?

Брошенные верховным инквизитором слова никак не давала покоя. Я подняла глаза к безоблачному синему небу и принялась рассуждать.

Допустим, Егор Дмитриевич, провидец гадский, не желал, чтобы мне оказывал содействие светлый маг, поэтому экстренно удалил Алекса. Но я ведь нашла ему замену! И что дальше? Верховный инквизитор запретит Петру Петровичу мне помогать? С одной стороны, такое вполне возможно, но с другой… не сходится.

Нет никаких сомнений, что Егор Дмитриевич ведет игру, в которой нам с Алексом отведена роль марионеток. С какой целью провидец нас так внезапно отдалил друг от друга? Чтобы что?

Стоп! А если дело не во мне? Вдруг у верховного инквизитора какие-то изуверские планы в отношении Алекса? Способен ли Егор Дмитриевич подставить попаданца, которого «воспитывал» семнадцать лет? И как мне в таком случае Алексу помочь?

В первые секунды мысли заскакали бешеными зайцами. Я попыталась придумать варианты, к кому обратиться за помощью и что сказать. А потом до меня дошла истина. Чем я, восемнадцатилетняя глава обнищавшего рода, помогу князю Меньшикову? Ничем.

Ни-че-м.

От осознания собственного бессилия подогнулись колени. Я вцепилась в ограждение террасы, упрямо стиснула зубы. Нет уж, опускать руки не в моем характере! Да, я не в силах помочь Алексу, но от меня зависят другие люди. И пока буду заниматься тем, чем планировала — спасением своего рода.

Кстати, об этом. Куда там запропастился хваленый краснодарский юрист?

Глава 4

За полчаса до этого. Наталья Лукьяненко

Наташа задумчиво морщила лоб, глядя на вполне себе розовощекого раненого. Вот уже пятнадцать минут Степан выпрашивал позволения встать, а Наталья не соглашалась.

— Ната-а-а-ш, — зашел на очередной круг полулежащий в кровати Степа. — Ты у меня отличная целительница, лучшая на свете. Если что-то пойдет не так — сразу увидишь. Сама подумай: твоя наставница с княгиней запросто могут задержаться дотемна, мало ли, дела у них появятся. Какой смысл ждать возвращения теть Фроси? Помнишь же, как она утром сказала, что мне можно подняться с постели в обед. Уже первый час. Я ж только время понапрасну теряю.

— Куда ты постоянно торопишься? Или забыл, что из-за этой дурацкой спешки ноги-то тебе и оторвало?!

Степан сокрушенно вздохнул и, захлопав длинными рыжими ресницами, с мольбой воззрился на невесту.

Наташа недовольно крякнула. Так-то Степка прав, обед у хуторских с двенадцати до часу. Но господа и вечером обедают! Вот почему она не узнала у Ефросиньи точное время?

— Малыш, соглашайся, — ласково проворковал Степан. И, очевидно, заметив на лице невесты сомнение, веско добавил: — Не стоит мне валяться сейчас в постели. В доме чужак. Он, конечно, из дворян, но кто его знает.

Последние слова жениха Наталью зацепили. Чего он опасается? Что приезжий адвокат начнет руки распускать? Какая глупость! Должен же понимать, что инквизитор не посоветовал бы Маше нанять плохого человека! Или… в ее порядочности усомнился?!

Не на шутку рассердившись, Наташа резким движением перекинула косу с груди за спину и припечатала:

— Будешь лежать до приезда Ефросиньи! Как она дозволит, так и встанешь! И брось мне тут всякое выдумывать! Боишься, что к этому аристократу на шею кинусь, совращать его начну?! Я что, по-твоему, совсем падшая?!

— И в мыслях не было. Наташ, что на тебя нашло? — оторопел Степан.

— Ой, все! — вспылила Наташа, развернулась и выбежала из комнаты, громко хлопнув дверью.

Пыхтя как паровоз, она влетела в кухню. Добежала до раковины, крутанула барашек. Вода потекла из крана тонкой струйкой, заставив хуторянку неодобрительно нахмуриться: напор что-то слабый. Наташа еще раз покрутила барашек и… расплакалась. Вздрагивая, осела на пол, закрыла ладонями лицо.

Она понимала, что сорвалась на пустом месте, и рыдала вовсе не из-за жениха, а от презрения к самой себе. Беременная от одного, замуж выходит за другого. Как ей с этим грехом жить?

Как?!

Кто-то легонько коснулся ее плеча.

— У вас что-то случилось? — тихо спросил приезжий юрист.

А этому-то чего в кабинете не сидится?! Накормила же, напоила! Еще не хватало, чтобы жалеть начал! Наталья стиснула зубы и резко поднялась. Мужчина от неожиданности отшатнулся.

Пряча заплаканное лицо, хуторянка, не придумав ничего лучше, сдернула с крючка чистое вафельное полотенце, щедро налила на него жидкости для мытья посуды и засунула под ледяную воду.

— Все в порядке, — сипло ответила Наташа, энергично шоркая ткань. — Вы что-то хотели?

Адвокат помолчал.

— Скажите, а когда крестьяне оплачивали налоги, прежний староста выдавал квитанции?

— Вроде бы, — не оборачиваясь, неуверенно кивнула Наташа.

— Мне бы хотелось на них посмотреть. Это можно устроить?

— Попробую.

За спиной тихонько скрипнул стул, и хуторянка с досадой поджала губы. Мужчина явно собрался ждать здесь. Вот же гадство!

Тщательно прополоскав полотенце, Наташа с силой его выжала, встряхнула над раковиной и повесила на ручку духового шкафа. Аккуратно расправила мокрую ткань, а затем вернулась к раковине и, словно так и надо, умылась. Выключив воду, вытерлась вторым полотенцем, сухим.

Глаза наверняка еще красные и опухшие. А ведь она слуга княжеского рода, о репутации обязана думать! Опять все не слава богу!

Подавив тяжелый вздох, хуторянка достала из кармана шорт мобильный, прижалась бедром к столешнице кухонного гарнитура и принялась листать список контактов. Ну и кому позвонить? У Лукерьи бумаги однозначно сохранились, но пока ей дозвонишься, пока она сюда дойдет… А юрист так и будет все это время тут сидеть.

Наташа покосилась на адвоката, с невозмутимым видом изучающего клеенчатую скатерть. Точно не уйдет.

Про себя обреченно вздохнув, Наталья набрала номер девушки, живущей в соседнем доме.

— Але-е-е, — нараспев протянула та.

— Дуняш, срочное дело к тебе. Бросай все, беги к матери. Возьми у нее квитанции об уплате налогов, ну те, что дед Артемий давал, и тащи их в господский дом. Юрист к госпоже приехал, ему очень надо на квитанции эти глянуть.

— Ща буду! Мигом обернусь! — заверила собеседница и нажала на отбой связи.

Наташа с удивлением посмотрела на замолчавший телефон. Что это на Дуньку нашло? То лишний раз с дивана не встанет, а тут даже уговаривать не пришлось.

Покачав головой, хуторянка вернула телефон в карман.

— Соседка обещала принести квитанции, — сообщила она юристу.

— Прекрасно. Может, пока ее ждем, выпьем чаю?

Наталья кивнула, про себя выдав непечатное слово. Включив конфорку под кастрюлькой с водой, она с независимым видом прислонилась к стене, сложила руки на груди и мрачно уставилась на адвоката. Пусть только попробует спросить, почему у них нет чайника!

Мужчина усмехнулся и отвернулся к окну.

Неловкое молчание прервал раздавшийся из холла крик Дуни:

— Натах, я пришла! Ты где?!

Наташа закатила глаза — и чего так орать? — но ни встретить соседку, ни ответить ей не успела: Дуняша возникла на пороге кухни. Завидев сидящего за столом незнакомца, пухлотелая миловидная девушка густо покраснела.

— Здрасте, — пробормотала она, потупившись.

— Добрый день, — вежливо поздоровался адвокат.

— Вот квитанции. Вы уж извиняйте, но оставить документы не смогу, мамка строго-настрого запретила.

Смущенно улыбаясь, девушка положила на столешницу кипу бумаг в прозрачном целлофановом пакете и бочком уселась на стул.

— Я понимаю, — все так же любезно отозвался юрист. Подтянув к себе сверток, он вытащил бумаги и приступил к их изучению.

Застывшая словно мышонок под веником Дуня не сводила с него восторженных глаз. Наташа тоже окинула взглядом краснодарского юриста. Худенький, в очках. Было бы на что любоваться!

Услышав бульканье, она выключила газ, достала из шкафчика заварочный чайник.

— А чего ты воду в кастрюле кипятишь? Чайника, что ль, нет? — спросила Дуня.

— Разбился. Случайно, — холодно ответила Наталья, наливая в заварник воду и возвращая кастрюлю на плиту.

— Ну так купите. В нашенском магазине ему цена пятнадцать рублей, — бесхитростно заметила Дуня. Покосившись на читающего мужчину, важно заявила: — Я вот за хозяйством слежу, дома на кухне все чин по чину.

— Этого следовало ожидать, — негромко обронил юрист, не поднимая глаз от бумажек.

Дуня приняла его слова на свой счет: разулыбалась, кокетливо прикусила ноготь на большом пальце.

Наташа мысленно фыркнула — вот же Дунька дурында! — и подошла к столу.

— Андрей Сергеевич, что там?

— А там, Наталья, чистая липа, — протянул юрист.

— Что еще за липа? — встряла Дуня.

— Я говорю об этих документах, — адвокат постучал пальцем по квитанциям, а после начал складывать их обратно в пакет. — Как и предполагал, они фальшивые.

— О каких документах речь? — раздался от двери голос Марии.

Обрадовавшись возвращению подруги с наставницей, Наташа быстро обернулась. И непонимающе свела брови, не обнаружив рядом с Машей целительницы. Где Ефросинья? На улице осталась? Или сразу к Степе пошла?

— Добрый день. — Юрист встал из-за стола, коротко поклонился. — Разрешите представиться: барон Андрей Сергеевич Крылов.

— Княгиня Мария Георгиевна Алайская, — с достоинством ответила Маша и посмотрела на Дуню.

К изумлению Наташи, та и не собиралась подниматься со стула. Напротив, закинула ногу на ногу, бесцеремонно оглядела княгиню с головы до ног и пренебрежительно заявила:

— Ничего не изменилось. Какой была, такой и осталась. Никакущая из тебя, Машка, княгиня!

— Дунька, ты совсем не думаешь, когда рот открываешь?! — возмутилась Наташа.

— А что я такого сказала?

Рассерженная Наташа уже собралась отчитать зарвавшуюся соседку, но заметила предупреждающий взгляд подруги. Кивнув в знак того, что не скажет ни слова, Наталья отошла к плите, скрестила руки на груди и хмуро уставилась на Дуню.

— Присаживайтесь, Андрей Сергеевич. В ногах правды нет, — подойдя к столу, предложила Мария. Сев сама, она дождалась, когда юрист усядется, и обратилась к крестьянке: — И какой же должна быть княгиня?

— Ну-у, — протянула Дуня. — Говорить ты явно лучше стала, раньше-то и двух слов связать не могла. Но внешне все одно дурочка сельская: ни прически, ни платья нарядного, ни туфель на каблуках, ни украшений с каменьями. Вот я бы на твоем месте сразу же красоту себе навела, уж мне-то хорошо известно, как дворянка должна выглядеть! Модные журналы регулярно почитываю!

Маша никак не отреагировала на оскорбления, изучающе смотря на потерявшую берега девушку. Дуня же покосилась на барона и самодовольно выпятила грудь. А после, деловито расправив цветастую юбку на коленях, надменно цыкнула.

— И этикета ты, Машка, совсем не знаешь. Ну да куда уж тебе. — Она нарочито тяжко вздохнула. — Да будет тебе известно, что дворянке следует носить исключительно пошитую на заказ одежду и даже дома выглядеть как на светском рауте. А ты, вон, в джинсах, в футболке. Стыдоба!

— Ты права, внешний вид, безусловно, важен, — спокойно согласилась Мария. — Однако воспитанный человек от невежи отличается вовсе не нарядом, прической или украшениями. Скажи, пожалуйста, что сделал барон Крылов, когда я вошла?

Дуня озадаченно хлопнула ресницами.

— Поздоровался, встал. Все как положено. Что не так-то?

— Позже сама поймешь. — Мария едва заметно усмехнулась. — А теперь вспомни, как разговаривал со мной Андрей Сергеевич. Выказал уважение или повел себя бестактно? Допустим, тыкал мне, указывал на неподходящую княгине одежду?

В кухне повисла тишина. Опустившая голову крестьянка молчала, нервно сколупывая фиолетовый лак с ногтей.

— Я жду, — сдержанно напомнила Мария.

— Андрей Сергеевич вел себя согласно этикету, — прошептала Дуня едва слышно.

— Верно. Урожденный дворянин ведет себя со мной так, как подобает. Так отчего же ты, простолюдинка, разговариваешь по-хамски с главой княжеского рода?

Дуня стремительно побледнела. Судорожно сглотнув, она шлепала губами, силилась что-то сказать, но, видимо, дар речи у нее резко пропал.

Наташа злорадно ухмыльнулась. Дошло наконец-то! А то ишь, корону нацепила, звезда хуторская!

Юрист пододвинул к застывшей от испуга девушке квитанции.

— Возьмите. Мне эти документы больше не потребуются.

Дуня вцепилась в пакетик, неуклюже поднялась. Казалось, она хотела просить у княгини Алайской дозволения уйти, но не осмеливалась.

— Ступай, — ледяным тоном разрешила Мария.

Мертвенно-бледная девушка попятилась к выходу, беспрестанно кланяясь. Ударившись задом о дверной косяк, она резко выпрямилась.

— Простите, госпожа! — выпалила и зайцем метнулась в холл. Спустя пару мгновений хлопнула входная дверь.

Наташа удовлетворенно улыбнулась. Ха, Дунька удрала, теряя тапки! Наверняка дома забьется в угол и выть от страха будет! И поделом ей!

— Андрей Сергеевич, так что с квитанциями? — напомнила Маша, расслабленно положив руки на столешницу.

— Как я и предполагал, староста выдавал местным жителям фальшивки. Но к этому мы вернемся чуть позже. Мария Георгиевна, я хотел бы извиниться за опоздание. Признаюсь, после нашего с вами вчерашнего разговора не удержался и вместо того, чтобы ехать сразу к вам, заглянул в архив ростовского казначейства.

— Нашли что-нибудь?

Юрист с довольным видом кивнул.

— Все, что хотел, и даже больше.

Послышалась мелодия входящего вызова. Андрей Сергеевич вытащил из кармана мобильный, посмотрел на экран.

— Прошу прощения, — бросил он Маше и принял звонок.

Пока юрист отвлекся, Наталья подошла к столу, наклонилась к уху подруги.

— Где моя наставница?

— Осталась в медблоке ростовского отделения инквизиции. Сердечный приступ. Его купировали, но Ефросинье придется побыть под наблюдением.

Наташа выпрямилась, растерянно осмысливая убойную новость. У опытной целительницы сердечный приступ? Как же так?

Завершив разговор, барон Крылов вернул телефон в карман.

— Жена с дочерью позавчера уехали к теще. Я просил позвонить, как доберутся, — пояснил мужчина сконфуженно. — Малышке всего два года. Я волновался, как она перенесет поездку на поезде.

Наташа с одобрением посмотрела на адвоката. Надо же, заботливый какой. А по виду и не скажешь. Отойдя от стола, она замялась на пороге кухни. Ей можно уже уйти или еще рано?

— Итак, на чем мы с вами остановились? — уточнил барон Крылов, поправив очки.

Мария почему-то промолчала, и Наташа ответила вместо нее:

— Вы сказали, что нашли в архиве казначейства все, что хотели, и даже немногим больше.

— Спасибо, — кивнул ей Андрей Сергеевич. — Пожалуй, начну с основ. В юриспруденции существуют такие понятия, как бесхозяйные земли и земли заброшенные. В первом случае имеется земельный участок, но хозяин неизвестен. Как следствие, налоги не рассчитываются и не взимаются. Во втором случае земли по целевому назначению не используются, однако хозяин известен и обязан платить налоги. Вроде бы все просто и понятно, но своим указом в отношении наследственной массы княжеского рода Алайских государь поставил сотрудников казначейства в тупик. С одной стороны, потенциальный владелец вроде бы известен, но с другой — нет. Если не вдаваться в подробности, то из-за созданного государем прецедента отнести ваши земли к бесхозяйным или к заброшенным стало весьма проблематично. Но судя по тому, что вы унаследовали более чем серьезные долги по налогам, ростовское казначейство по итогу расценило-таки ваши земельные участки как заброшенные. Причем все, без исключения.

— С тем, что разрушенный особняк Алайских брошен на произвол судьбы, сложно поспорить. Я там еще и не была, — подтвердила Мария. — Но с чего хуторские земли посчитали заброшенными? Все эти годы в Большом Логе живут крестьяне, и они используют землю по прямому назначению.

— Верно мыслите, Мария Георгиевна. — Адвокат улыбнулся. — По всей видимости, у прежнего руководителя казначейства по Югу империи возникли сомнения насчет статуса ваших земельных участков, однако на официальный запрос столичные чиновники ответили максимально расплывчато и, как водится, напомнили, что если появится недоимка, то с виновных спросят по всей строгости.

— Вот оно как, — обронила Маша и задумалась.

Секунда бежала за секундой, а Наташа все стояла на входе в кухню и изнывала от скуки. Они-то понятно, важные вещи обсуждают и думу думают, а ей тут чего торчать? Хуторянка громко кашлянула, привлекая внимание.

Подруга вынырнула из мыслей и посмотрела на нее вопросительно.

— Ты что-то хотела?

— Я еще нужна?

— Нет. — Мария покачала головой. — Если хочешь — иди.

Наталья облегченно выдохнула и выскользнула в холл. Первым делом она заглянула в комнату раненого.

Степан, заложив руки за голову, лежал в кровати и рассматривал потолок. Острое чувство вины кольнуло сердце Наташи. Надо бы извиниться, но...

Немного поколебавшись, она все же прикрыла дверь и вышла на улицу. Подошла к краю террасы, оперлась о перила. Из открытого окна кухни доносились голоса юриста и Марии, и Наташа невольно прислушалась к их диалогу. Речь шла о серьезных, но ужасно муторных делах. Похоже, адвокат и правда опытный. Даст бог, Маше он реально поможет.

Тяжело вздохнув, Наташа перевела взгляд на двор и заметила упитанного котенка. Пушистый малыш подкидывал лапками куриное перышко, при этом забавно подпрыгивая и кувыркаясь на дорожке. И откуда он здесь взялся? Еще и перо где-то нашел.

Непроизвольно улыбаясь, Наташа следила за игрой котейки, пока внезапно не поняла, что голоса в кухне стихли. Хуторянка моментально насторожилась и прислушалась. Изредка до нее долетали скупые фразы барона Крылова: похоже, тот разговаривал по телефону. Опять с женой общается?

— Мария Георгиевна, у меня неприятная новость, — тем временем объявил юрист. — Спустя сутки после происшествия в столовой Ростовской школы магии Маргариту Ушакову увезли в частную клинику. Час назад она скончалась, не приходя в сознание. Адвокат графского рода Ушаковых заверил меня, что встреча с его клиентом состоится, но с датой пока неясно.

Маша что-то спросила. К сожалению, Наташа слов не разобрала, зато ответ юриста прозвучал отчетливо:

— К роду Алайских претензий нет. От уплаты долга чести граф Ушаков не отказывается.

— Мне эти деньги не нужны, — отчеканила Мария.

Наташа огорченно насупилась. Зачем деньги-то отвергать, раз их дают? Не тот случай, чтобы благородство проявлять. Впрочем, Маше виднее.

Вдруг в трех шагах от террасы замерцал портал, и оттуда вышел мужчина. Худощавый, с сединой на висках, он выглядел как породистый аристократ.

Облизнув пересохшие губы, Наташа вцепились в деревянное ограждение. Ее пульс участился, от плохого предчувствия засосало под ложечкой. Хуторянка попыталась себя успокоить: мало ли, зачем этот человек пришел, у подруги множество всяких дел! Особых причин для тревоги нет! Но ощущение неумолимо надвигающийся беды не отпускало.

Да что же такое случится?!

Выдохнув, слуга рода Алайских до боли закусила губу и отважно шагнула навстречу незнакомцу.

Глава 5

У каждого человека есть свои моральные принципы. И для меня требовать деньги у родителей скончавшейся должницы неприемлемо. Сама себя уважать перестану.

Чувствуя пристальный взгляд адвоката, я вдруг поняла: если начнет убеждать, будет просить не отказываться от этого долга, мы с ним не сработаемся.

Но Андрей Сергеевич не разочаровал.

— Как скажете. — Он кивнул, принимая мою позицию. И огорошил: — Мария Георгиевна, вы планируете внести в имперский реестр имя Натальи Лукьяненко как слуги вашего рода?

— А разве магической клятвы недостаточно, чтобы считаться слугой моего рода?

Я настороженно прищурилась. Ни о каких реестрах Алекс не упоминал.

— Достаточно, — согласился юрист. — Включение слуг рода в этот перечень носит рекомендательный характер и не является обязательным.

— И зачем он тогда нужен?

Барон Крылов посмотрел на меня внимательно. Очень внимательно.

— Мария Георгиевна, я ведь могу быть с вами откровенным?

— Разумеется. Все, что вы скажете, останется между нами.

Адвокат сдержанно улыбнулся. Поправил очки, судя по всему, обдумывая, с чего начать.

— Не секрет, что нашего государя беспокоит благополучие простых людей. Благодаря милости его величества представители низшего сословия имеют возможность бесплатно лечиться, а их дети — получать начальное и среднее специальное образование. Вы слышали, что совсем недавно вышел указ об обучении самородков в высших учебных учреждениях за счет казны?

— Слышала.

Я мимолетно улыбнулась. Еще бы мне о нем не слышать! Едва сама не начала учиться на таком основании.

— Аристократы, разумеется, негодуют: чтобы их отпрыски учились с простолюдинами?! Неслыханно! На это благое дело государя обрушивается шквал критики, но, хочется верить, что оно выдержит нападки и приживется. Российская империя остро нуждается в хорошо обученных самородках.

Я грустно усмехнулась. Даже если страсти со временем улягутся, самородкам все равно придется несладко среди детей аристократов. Те просто-напросто не дадут простолюдинам спокойно учиться. Мы с Наташей пробыли в Ростовской школе магии всего ничего, и то без грандиозного скандала не обошлось.

Адвокат умолк, видимо, давая мне проникнуться масштабом задуманных императором реформ. Затем положил руки перед собой на столешницу, переплел пальцы.

— Издревле повелось, что одаренные простолюдины становятся слугами дворянских родов. Для представителей низшего сословия это возможность получить недоступные им знания, а также огромная честь, ведь они оказываются приближенными к семье аристократов. Излишне говорить, что неодаренные о подобном статусе и мечтать не смеют. Но есть нюанс, о котором не принято распространяться, и вы, скорее всего, о нем еще не слышали. — Барон Крылов сделал паузу и снова внимательно на меня посмотрел. — По давним традициям глава рода вправе делать с такими слугами все, что душе угодно. В том числе телесно наказывать их за провинность и собственноручно казнить. По факту эта казнь — не что иное как умышленное убийство, но ответственности за него нет. В нашем государстве, где, в отличие от других стран, никогда не было рабства, слуга рода — личная вещь господина.

Наташа — моя рабыня?! Да ну на хрен!

В груди забурлил гнев, но я не позволила эмоциям выплеснуться. Возмущаться и спрашивать, почему император не искоренит этот кошмарный пережиток, — наивно. Многовековые, устоявшиеся традиции по щелчку пальцев не меняются. Пусть не все поголовно дворяне казнят слуг, но ущемления собственных прав они не потерпят. Издай император подобный указ, то, боюсь, начнутся такие волнения, которые только войсками и усмирять. Ни одному адекватному правителю смута и гражданская война в стране не нужны.

И все же очень сомневаюсь, чтобы его величество «позабыл» о бесправном положении простолюдинов-самородков. Когда-то давно, еще в прошлой жизни, я слышала одну народную мудрость. Дословно текст не помню, но смысл такой: если хочешь, чтобы тебе что-то отдали добровольно, надо взамен посулить большее. Так что же посулил его величество дворянам?

— Что произойдет после того, как я внесу Наташу в реестр слуг? — уточнила я у адвоката.

Тот машинальным жестом дотронулся до дужки очков.

— Наталье надо будет определить уровень дара, а для этого — пройти государственную комиссию. Если окажется, что ее способности выше средних, то Лукьяненко получит личное дворянство. Слугой княжеского рода Алайских она быть, конечно же, не перестанет, но обретет все обязанности и права дворянки.

Да ладно?! Ай да государь! Он же банально сыграл на чувстве собственного величия аристократов! Слуга рода — не какой-то там простолюдин с неясными способностями, а дворянин с даром выше среднего! Звучит не в пример солиднее!

Ну да, голову отвернуть такому человеку безнаказанно уже не выйдет, зато можно задирать подбородок и хвастаться количеством дворян в услужении рода.

Размышления прервал громкий хлопок входной двери. Спустя пару ударов сердца в кухню вошла мрачная как туча Наташа.

***

Несколькими минутами ранее. Наталья Лукьяненко

Скрестив руки на груди, Наташа встала на предпоследней ступеньке лестницы, ведущей на террасу, так, чтобы загородить проход незнакомцу. Пускать этого человека в дом она категорически не хотела.

А тот, похоже, и не собирался заходить. Он вообще вел себя… странно. Словно не замечая ее воинственного настроя, мужчина с улыбкой смотрел на забавляющегося с куриным пером котенка. Вскоре он и вовсе опустился на корточки, ловко поймал перо и, дурачась, начал играть с котейкой.

Что за ребячество?

Наташа сердито тряхнула головой и грозно произнесла:

— Кто вы и зачем явились?

Незнакомец выпрямился.

— Меня зовут Петр Петрович. Сообщите Марии Георгиевне о моем визите.

Неприятный холодок пробежал по спине Наташи, но она не сдвинулась с места ни на сантиметр. Тем более не спешила выполнять просьбу этого… Петра Петровича.

— Вы не ответили на мои вопросы. Кто вы и зачем явились?

В этот момент котенок вскарабкался по штанине мужчины и повис на белоснежной рубашке. Петр Петрович, беззлобно усмехнувшись, отцепил проказника от явно дорогой ткани, устроил на предплечье и погладил между ушей.

Наташа в сомнениях прикусила губу. Плохой человек животных не гладит. Может, она зря на него накинулась? Может, зря пошла на поводу у дурного предчувствия? И теперь, выходит, ведет себя беспардонно, а следовало бы заботиться о репутации княжеской семьи. Но и пропускать неизвестно кого в дом — не дело.

— Спрашиваю еще раз, если не расслышали: кто вы? зачем пришли? — сбавив тон, повторила она, исподлобья глядя на мужчину.

Тот, не прекращая наглаживать котенка, поднял голову и впервые встретился с Наташей взглядом.

— Я руководитель ростовского отделения святой инквизиции. Пришел по просьбе Марии Георгиевны, чтобы сопроводить ее на завод по производству сельхозтехники и помочь купить комбайн.

Петр Петрович говорил совершенно безэмоционально, но в его глазах плясали озорные смешинки.

Наташе стало стыдно. Правда, пульс и не думал успокаиваться, а сердце стучало в груди как заполошное. Не понимая, что с ней происходит, хуторянка обтерла вспотевшие ладони о шорты.

— Ждите здесь. Я доложу Марии Георгиевне, — буркнула она, угрюмо глянув на статусного инквизитора.

Поднявшись по лестнице и войдя в дом, Наталья сразу прошла на кухню. Остановилась у порога.

— Что-то случилось? — поинтересовалась увидевшая ее Мария.

— Возле террасы тебя дожидается начальник ростовского отделения святой инквизиции, — сообщила хуторянка насупившись.

— Что-то он рановато. Позже обещался, — заметила Маша. Встав, она жестом остановила начавшего подниматься юриста. — Андрей Сергеевич, искренне сожалею, но я вынуждена покинуть хутор. Вопрос крайне важный и не терпит отлагательства. Когда вернусь, увы, сказать не могу. Если вам не обязательно сегодня же ехать в Краснодар, приглашаю задержаться у нас. Насколько я поняла, ваша семья в отъезде.

— Разумеется, задержусь, — без промедления отозвался юрист. — Не стану скрывать, ваше дело сложное и требует основательного подхода. Так что, пока не соберу нужные доказательства и не составлю все необходимые бумаги, возвращаться в Краснодар мне нет резона. Буду признателен, если подскажете, у кого мне остановиться в Большом Логе. Ориентировочно дней на шесть-семь.

Мария задумалась, а Наташа заволновалась сильнее. Ну как подруга предложит адвокату остановиться в этом доме?

«Машка, ну ты чего?! Это чужой мужик! Местным бабам только дай повод для сплетен! Языки-то у них без костей, такого напридумывают, что вовек не отмоешься!» — мысленно вспылила Наташа. А после предупреждающе громко кашлянула.

Когда Маша повернулась к ней и их взгляды встретились, она многозначительно напомнила:

— Дом Степана свободен. Там есть абсолютно все для комфортной жизни.

— Отлично, — несколько отстраненно кивнула ей Мария и обратилась к адвокату: — Андрей Сергеевич, сегодня мой кабинет в вашем полном распоряжении. Наташа покажет вам комнату, где сможете отдохнуть и освежиться. Если я не вернусь до вечера, то она сопроводит вас в пустующий дом своего жениха. А уже завтра утром окончательно определимся с местом вашего проживания.

Юрист все же поднялся и вежливо склонил голову.

— Благодарю за заботу.

— Не прощаюсь, — улыбнулась ему Мария и направилась в холл.

Сердце в груди Наташи сделало кульбит, дыхание перехватило. Она вдруг осознала, что нельзя подруге сейчас уходить из дома! Ни в коем случае нельзя!

Не раздумывая, Наталья помчалась следом за ней. Нагнала у самой двери, схватила за запястье.

— Подожди!

— Ты чего? Больное же! — возмутилась удивленная Маша.

Наташа разжала хватку, посмотрела виновато.

— Прости.

— Ты что-то хотела?

Хуторянка замялась, не зная, как передать словами ощущения, потеребила косу.

— Наташ, меня ждут, — поторопила Мария.

— Не уходи! — выпалила Наталья. — Я как во дворе этого Петра Петровича увидела, так душа с тех пор не на месте. А сейчас поняла: если с ним пойдешь, с тобой беда случится. Останься дома от греха подальше. Не ходи ты никуда с этим инквизитором!

— Ната-а-аш, — с укором протянула подруга. — Петр Петрович хороший человек. Когда Ефросинье стало плохо, он ее на руках отнес в инквизиторский медблок и вызвал лучшего целителя. А теперь бросил работу и пришел помочь мне. Не накручивай себя, пожалуйста. Вреда он мне точно не причинит. Позаботься об адвокате и, очень прошу, не иди на поводу у своих гормонов. С беременными такое бывает. Все, я пошла.

Подмигнув на прощание, Маша выскользнула на улицу, а огорченная, растерянная Наталья привалилась к стене. Доводы подруги просто обязаны были рассеять ее тревогу, но что-то внутри упрямо твердило: с ней случится несчастье!

Наташа прикрыла глаза, сглотнула ком в горле. Хоть бы все обошлось.

Глава 6

Тридцатью минутами ранее. Москва. Верховный инквизитор

Ветер ворвался в кабинет через открытое окно, раскидал по столу бумаги, взъерошил седые волосы Егора Дмитриевича. Шумно выдохнув, старик деактивировал дар предвидения и открыл глаза. Поставил локти на стол, помассировал виски.

— Что ж за непруха-то такая.

Вероятность того, что у опытной целительницы произойдет сердечный приступ непосредственно перед встречей с начальником ростовского отделения святой инквизиции, была ничтожно мала. Но именно эта альтернатива будущего стала реальностью, запустив развитие совсем не той цепочки событий. И все пошло наперекосяк!

Егор Дмитриевич побарабанил пальцами по столешнице.

Светлые маги ни в коем случае не должны помогать Марии. Узловые моменты ей необходимо пройти самостоятельно, иначе не произойдет того, что так долго ждал верховный инквизитор. Казалось бы, чего проще — позвонить подчиненному и запретить тому оказывать содействие княгине Алайской. Но, к сожалению, это не решит проблему, более того, усугубит ее.

За прошедший час Егор Дмитриевич просмотрел и проанализировал множество вариантов будущего. Вывод неутешителен: получив от Петра отказ после согласия, Мария, с ее иномирным складом ума, найдет другое, рациональное и простое, решение. Она отбросит идею выращивать рапс, засеет восстановленные земли и без того ядовитыми растениями. В итоге проблемы своего рода княгиня Алайская решит, а вот лекарства для цесаревны не создаст. И главное — может порушить его, верховного инквизитора, планы.

Тяжело вздохнув, Егор Дмитриевич машинально огладил аккуратную бородку. Не хочется кидать девочку в пекло, слишком опасно, может погибнуть. Но выбора нет, придется рискнуть.

Верховный инквизитор снял трубку стационарного телефона и по памяти набрал номер.

— Рад тебя слышать, друг мой, — через пару длинных гудков раздался в динамике мужской голос.

— Взаимно. — Егор Дмитриевич улыбнулся. — Марк, у меня к тебе личная просьба: не посылай сегодня в Харзевинкель своих ребят. Мои отработают.

— Хорошо, — немного подумав, согласился глава европейского ордена святой инквизиции. — Как твой мальчик? Проблем не создает?

— Он предсказуем. — Егор Дмитриевич иронично усмехнулся. — А вот девочка подбрасывает сюрпризы.

— Женщины вообще уникальные создания, даже нас с тобой умеют удивлять. — В динамике что-то зашуршало, скрипнуло. — Егор, ты уверен, что риск оправдан? Прорыв-то эта парочка остановит, а вот после... Не боишься, что девочка останется в субреальности? Шанс ее гибели высок.

— Боюсь. — Егор Дмитриевич грустно хмыкнул. — Только альтернативы нет. Слишком уж все нити переплетены. Впрочем, ты сам об этом знаешь. До связи, Марк. Буду нужен, звони.

— Всенепременно.

Верховный инквизитор вернул трубку на аппарат спецсвязи. Мазнул взглядом по документам, разбросанным ветром по столешнице. Неодобрительно поморщился. Надо было окно закрыть, ну да всего не предугадаешь.

Поворошив бумаги, он отыскал среди них свой мобильный, открыл список контактов.

Как и ожидалось, начальник ростовского отделения ордена ответил на звонок моментально:

— Добрый день, Егор Дмитриевич. Весь внимание.

— Это радует, — ледяным тоном похвалил верховный инквизитор. — Ты когда планируешь идти к Алайской?

Явно озадаченный вопросом Петр Петрович кашлянул.

— Обещал ей прийти через три часа, но, скорее всего, опоздаю. Текучки много навалилось.

— Бросай свою текучку! — распорядился Егор Дмитриевич. — К Алайской ты идешь немедленно. За комбайном вы с ней отправитесь в Германию, в город Харзевинкель. Во время вашего нахождения на заводе откроется аномалия второго класса опасности. Вместе с Алайской предотвратите прорыв монстров, затем в течение двух часов уйдете порталом через субреальность. И да, отвечаешь на все ее вопросы максимально развернуто. Приказ понятен?

В динамике на секунду повисла тишина, а потом Петр отчеканил:

— Так точно! Будет исполнено!

— Я в тебе не сомневался, — обронил верховный инквизитор, только что отправивший подчиненного на верную смерть.

Старик нажал на отбой связи, встал из-за стола и подошел к распахнутому окну. Заложив руки за спину, он устремил задумчивый взгляд на плывущие по небу облака.

Будет жаль, если Мария Алайская погибнет. Очень жаль.

***

Хутор Большой лог. Господский дом

Как-то уж слишком сильно у Наташи гормоны бушуют, даже меня ее страх зацепил. Надо бы эту беременную тревожницу как-то успокоить. Валерьянки или пустырника предложить ей попить, что ли?

Я спустилась по лестнице с террасы, поискала глазами инквизитора. Он вроде бы должен ждать меня во дворе, но что-то в упор его не наблюдаю. И куда запропастился?

Прошла по тропинке и наконец увидела «пропажу». Начальник ростовского отделения ордена святой инквизиции обнаружился под раскидистой яблоней. Он сидел на потемневшей от времени скамье и гладил лежащего на коленях котенка.

Эта картина заставила меня на миг растерянно притормозить. Честно признаться, я не ожидала подобного от Петра Петровича. В его поведении не было ничего плохого, просто… Ну не стыковались в моем представлении любовь к животным и этот инквизитор! А, собственно, что мне вообще известно о нем? Ни-че-го.

Покачав головой, я направилась к Петру Петровичу. Завидев меня, он аккуратно ссадил котенка на лавку, встал, шагнул навстречу.

— Я в вашем распоряжении, Мария Георгиевна.

Котенок просительно мяукнул, подошел к краю скамьи, переступил лапками и вдруг сиганул на брюки инквизитора. Тот отцепил пушистика от штанов, вновь усадил на лавку.

— Не балуйся, — он беззлобно погрозил котенку пальцем и обратился ко мне: — Вы уже определились со страной и заводом-изготовителем?

— Не успела, — призналась я с досадой.

На всякий случай быстро огляделась: посторонних вроде рядом нет, но все же рисковать не стоит. Прежде чем продолжить беседу, подошла к мужчине почти вплотную.

— В моем мире отменным качеством славится немецкая техника, — сообщила, понизив голос. — Может, нам с вами отправиться в Германию? Что скажете?

— Соглашусь.

Петр Петрович улыбнулся, но в его глазах мне почудилась промелькнувшая печаль. Насторожившись, я всмотрелась в лицо инквизитора. Ничего такого. Показалось.

— В немецком городе Харзевинкель находится крупный завод международной компании по производству сельхозтехники. Там же и головной офис этой компании, — ровным тоном поведал Петр Петрович. — Вы готовы идти прямо сейчас? Открываю портал?

Постаравшись проигнорировать смутное беспокойство, зашевелившееся в груди, я кивнула.

Инквизитор отошел от меня на пару метров, сосредоточился, и через несколько секунд над землей замерцала серебристая дымка прохода.

— Пойдемте, — позвал Петр Петрович, предложив мне локоть.

В это мгновение оставленный на скамье котенок пронзительно-жалобно замяукал. По моему телу табуном пробежали неприятные мурашки, а душу обдало холодком страха.

А вдруг Наташа права?! Что если мне действительно не стоит идти с инквизитором?

Сглотнув ком в горле, пристально посмотрела на Петра Петровича. Тот вопросительно приподнял брови — мол, мы идем или как? — и я, отбросив сомнения, решительно увлекла инквизитора в дымчато-серебристое марево. И что на меня-то нашло? Все будет нормально!

Вышли мы на асфальтированной дороге, убегающей куда-то в лес. Города не было и в помине. Это еще что за новости? Инквизитор промахнулся?

Утихшая тревога вспыхнула с новой силой. Я непроизвольно сжала локоть мужчины и внимательно осмотрелась: позади и впереди дорога; на обочине и дальше вглубь — исполинские деревья.

— Не похоже это место на город, — заметила я, и сама поразилась, насколько спокойно прозвучал голос.

— Мы в пригороде. До завода еще четыре километра, их придется пройти пешком. Нам туда. — Петр Петрович указал направление. — Если у вас есть вопросы, вы можете их задать по дороге.

Есть ли у меня вопросы? Еще бы!

Столь щедрое предложение инквизитора отодвинуло мои неуместные, иррациональные страхи на задний план. Я потянула мужчину за локоть, и мы неспешно пошли вперед.

— Почему вы не открыли портал сразу на территорию завода? — спросила то, что вертелось на языке.

— Потому что мы с вами собираемся покупать комбайн как обычные подданные Российской империи.

— Поясните?

— Конечно. Светлым магам не возбраняется путешествовать по миру порталами, но при этом на нас накладывается ряд ограничений. Мы не имеем права открывать порталы на стратегически важные, а также крупные производственные объекты. В каждом государстве такие территории накрыты магическим куполом. От прорыва монстров эта защита не убережет, а вот от злоумышленников, террористов и несанкционированных визитов иностранных светлых магов — вполне. Если бы я сейчас по собственной прихоти и без уведомления европейского ордена святой инквизиции открыл портал прямо на завод, у нас с вами незамедлительно возникли бы проблемы. Но они же вам не нужны? — спросил инквизитор с неприкрытой иронией.

— Тех проблем, что уже есть, мне хватает с избытком. Новые точно ни к чему. — Не сбавляя шага, я украдкой покосилась на спутника. Судя по всему, он и правда готов отвечать на мои вопросы. Значит, надо воспользоваться возможностью по максимуму. — А сколько вообще в мире орденов святой инквизиции?

— Три, — без паузы ответил Петр Петрович. — Российский, европейский и азиатский.

— И какой основан раньше?

— Все три ордена созданы одновременно четыреста пятьдесят лет назад. Руководство с тех пор не менялось.

— Как не менялось?!

От изумления я споткнулась на ровном месте. Придержав меня, Петр Петрович понимающе улыбнулся.

— Я и сам был изрядно удивлен, когда узнал, сколько лет моему непосредственному начальнику. Причем за все годы нашего знакомства он не изменился ни на йоту. И, судя по фотографиям, главы европейского и азиатского орденов также внешне не меняются.

Ого! По виду Егору Дмитриевичу хорошо за семьдесят. Получается, он давно так выглядит?

— Хотите сказать, что главы орденов, постарев один раз, больше не стареют? А может, они и вовсе бессмертны? — уточнила я, не скрывая скепсиса.

— Вы пришли душой из другого мира, и чужое тело стало вашим, — тихо, но многозначительно напомнил Петр Петрович. — Сожалею, но дальнейший разговор на эту тему невозможен. Некоторые вопросы инквизиторы не вправе обсуждать даже друг с другом. К таким вопросам относится и место рождения глав орденов.

Я не ослышалась? Он реально дал понять, что три верховных инквизитора — не местные жители? И так и сяк повертела в голове шокирующую догадку. Хм, допустим, я права. И что это знание дает лично мне? Пока непонятно.

— Петр Петрович, а правителям государств известно о попаданцах? О таких, как я?

— Нет, это закрытая информация. И доступ к ней закрыт не только главам государств, но и большинству инквизиторов.

Оба-на. То есть наличие в этом мире попаданцев — тайна за семью печатями. Хотя чему тут удивляться? Алекс же говорил, что души заселяются в тела местных крайне редко, но все без исключения подселенцы обладают даром светлых магов. Видимо, «пришлые» для святой инквизиции — кадровый резерв.

Дальше мы шли по пустынной дороге молча. По неизвестной причине машин нам так и не попалось: ни встречных, ни попутных. Не знаю, о чем размышлял не спешивший возобновлять беседу Петр Петрович. Я же, отбросив проблемы попаданцев и инквизиторов, думала о вещах более приземленных, но от этого не менее важных.

Я ведь ничегошеньки не понимаю в местной технике!

Вот откуда мне знать, какие характеристики должны быть у иномирного комбайна? И почему не удосужилась расспросить Степана? Теперь как набитая дура буду перед немецкими менеджерами хлопать глазами!

И вообще, как мне общаться с сотрудниками завода? Немецкий-то я учила, но давным-давно. Текст прочесть смогу, а вот хватит ли разговорных навыков? Или придется объясняться на пальцах?

Дорога плавно повернула налево, открывая вид на территорию, огороженную бетонным забором. За ним располагались высоченные корпуса, притом вокруг не было ни души, и стояла оглушающая тишина.

В прошлой жизни такие заводы мне посещать не доводилось, сравнивать не с чем, но это же промышленный объект, шум просто обязан быть! Или немцы в этом мире настолько педантичны, что еще и глушат любые посторонние звуки?

А что если завод заброшен?!

Я встревоженно посмотрела на инквизитора. Тот шагал вперед совершенно невозмутимо и, похоже, не разделял моих опасений.

Петр Петрович уверенно миновал здоровенные металлические ворота и направился к скромной дверце в заборе. Висящая рядом с ней табличка на немецком языке гласила, что здесь находится контрольно-пропускной пункт.

И чем ближе мы подходили, тем сильнее меня терзали плохие предчувствия. Зря мы на этот завод приперлись. Ей-богу, что-то здесь не так!

Глава 7

Контрольно-пропускной пункт оказался полутемным длинным коридором, заканчивающимся запертой дверью. Слева глухая бетонная стена, справа — затемненная стеклянная перегородка.

И тишина. Густая, хоть ножом режь.

Нет, реально надо валить!

В этот момент у меня за спиной оглушающе громко клацнул замок. Вздрогнув, я стремительно обернулась к захлопнувшейся, по-видимому, под собственной тяжестью двери. Подергала за ручку. Без толку, просто так наружу не выйти.

Зашибись.

Посмотрела на своего спутника. Тот сдержанно мне улыбнулся, встал у двери, ведущей на территорию завода, и принялся изучать замок. Складывалось впечатление, что Петр Петрович собирается его вскрыть.

Ну и на фига? Выход-то на свободу с другой стороны!

Неодобрительно глянув на инквизитора, я подошла к стеклянной стене и, подавшись вперед, присмотрелась. В поле зрения попало три рабочих стола и с десяток покрытых рябью экранов над ними. Заброшенным помещение не выглядело. Вот только людей в нем не было.

Где охрана? Все разом занемогли животами и рванули в туалет?

Что-то щелкнуло. Резко отстранившись от перегородки, я повернулась на звук. Петр Петрович, стоящий у распахнутой двери, жестом предложил мне выйти первой.

— Прошу.

Наружу дико не хотелось, но и оставаться в этом коридоре смысла не имело. Тяжело вздохнув, я вышла на улицу. Осмотрелась.

Вокруг по-прежнему ни души. Повымирали они тут все, что ли?

— Петр Петрович, вам не кажется это место странным? — напряженно уточнила у инквизитора.

Тот не ответил. Закрыв дверь, он подошел ко мне, встал рядом и замер, явно к чему-то прислушиваясь.

Да что, блин, происходит?!

Со стороны невидимых отсюда ворот раздался омерзительный скрежет, а за ним — громкий мужской голос. Кто-то матерился, причем на двух языках: немецком и русском. Акцент был чудовищным, и все же мне удалось разобрать, что послужило причиной для столь буйного выражения эмоций: мужчина рвался уехать, но автоматика на воротах вышла из строя, а вручную открыть створки у него никак не получалось.

— Идите за мной, — скомандовал Петр Петрович и скрылся за углом здания КПП.

Нам драпать надо, а не разбираться, почему ворота не открываются! Или… мой непробиваемый спутник от меня что-то скрывает?

По-хорошему давно стоило бы прощупать Петра Петровича эмпатией. Но я опасалась: слишком мало времени прошло с последней активации дара, может накрыть откат. А валяться на земле без сознания — сомнительное удовольствие.

Рискнуть? Или не стоит?

Поколебавшись, пришла к выводу, что риск неоправдан. И ладно. Если что-то будет нужно, я и без специальных способностей это выясню.

Следом за инквизитором обогнула КПП, и мне открылся вид на ворота. А также стоящий перед ними седан представительского класса — черный, мощный. У металлического короба, вмонтированного в забор рядом с воротами, суетился высокий, худощавый блондин. И, судя по его изощренной ругани, что-то в этом коробе заклинило.

Ничего себе, какие слова он знает! Кто-то из русских предков этого матершинника трудился на стройке прорабом?

Нагнав Петра Петровича, я вместе с ним подошла к немцу.

— Добрый день, — бесстрастно поздоровался инквизитор.

Брань оборвалась на полуслове. Плавно, словно в замедленной съемке, блондин повернулся и воззрился на нас так, будто его застукали за каким-то жутко непотребным делом. Бледный, на лбу испарина, глаза бегают, губы дрожат — «красавец» да и только!

И чего он напрягся? Раcпереживался, что мы его маты слышали?

Боковым зрением зацепила какое-то движение. Обернувшись, с удивлением проследила, как мой спутник расстегивает пуговицы на манжете рубашки. Это еще что за неожиданный фрагментарный стриптиз?

Петр Петрович, обнажив предплечье, продемонстрировал перепуганному блондину изображение мерцающего серебром двуглавого орла и вернул ткань на место.

— Инквизиция Российской империи, частный визит. Что у вас здесь происходит?

Кадык дернулся на шее немца. Затравленно глянув на меня, он достал из кармана рубашки платок, вытер со лба пот.

— Я, барон фон Клаус, есть глава офис этот кампаний, — вымученно улыбнувшись, представился он на ломанном русском. А после, запинаясь и сбиваясь, рассказал то, от чего у меня засосало под ложечкой.

Завод не заброшен, в этом я ошиблась. Тем не менее вляпались мы знатно. Где-то полчаса назад, впервые за всю историю существования компании, на территории завода начала открываться аномалия. А так как все без исключения рабочие, служащие и охранники — неодаренные простолюдины, они дружно покинули свои места и собрались у здания главного офиса, где и случится прорыв.

Барон фон Клаус — потомственный дворянин и, конечно же, маг. Поэтому энергетические выбросы аномалии на него не оказывают воздействия.

— Я есть звонить наш инквизиций — связь нет! Бежать за помощь — уехать никак!

Немец в который раз вытер платком струящийся со лба пот, а я поняла: этот господин нагло врет. Не за помощью он побежал! Удрать собирался!

— Понятно, — безэмоционально обронил Петр Петрович. Посмотрел на меня. — До окончательного формирования прохода осталось примерно минут двадцать-двадцать пять. Мне известен инновационный метод, который вы с Александром Федоровичем изобрели для предотвращения прорыва на ваших землях. Княгиня, как вы смотрите на то, чтобы сохранить жизнь местным жителям?

Внутри все заледенело от воспоминаний. Вновь пропускать сквозь себя лавину адской боли?! Даже думать не хочу!

— Вы есть закрыть прорыв?! Как так?! — засуетился потный немец.

Но, по сути, выбора-то у меня и нет, на кону — жизни людей. Придется помучиться. Однако использовать эту поганую ситуацию себе на благо сам бог велит!

Я поймала перепуганный взгляд фон Клауса.

— Мы действительно можем предотвратить прорыв монстров, территория этого завода не превратится в аномальную зону и никто не погибнет. Но у меня есть условие.

Трусливый немец побледнел до синевы.

— Worüber redest du? О чем вы?

Что он себе напридумывал? А, без разницы. Чем сильнее боится, тем быстрее согласится!

Усмехнувшись своим мыслям, я протянула руку:

— Дайте мне ключи от вашей машины.

— Was?

Сбитый с толку немец растерянно захлопал ресницами, а я с нажимом повторила:

— Ключ. От вашей машины.

Фон Клаус нервно сглотнул, но послушно зашарил по карманам. Достав пластиковую коробочку, с опаской положил мне в ладонь.

— Спасибо. — Я развернулась. — А теперь поехали.

— Wohin?! — в панике воскликнул немец.

Куда, куда… Туда, откуда ты удрал!

Подойдя к машине, я открыла водительскую дверцу и глянула через плечо. Потеющий от страха немец снова утирался своим разнесчастным платком, а вот Петр Петрович стоял с непроницаемым лицом, но в его глазах плясали смешинки. Похоже, инквизитор догадался, что я затеяла. Хотя удивляться тут нечему: мужчина он умный.

— Садитесь. Время не терпит, — поторопила я, устраиваясь за рулем.

Быстро осмотрела приборную панель: так и есть, бесключевой доступ. Нажав на кнопку с надписью «старт», вслушалась в приятный гул мощного двигателя. Эх, такому зверю простор нужен. Жаль, что погонять на нем не выйдет.

Автомобиль слегка качнулся: это невозмутимый Петр Петрович устроился рядом со мной. Честно признаться, я опасалась, что фон Клаус заартачится, не захочет ехать непонятно куда. Но тот покорно залез в салон и скукожился на заднем сиденье.

Вот и чудненько.

Сдав назад, я развернулась и, предусмотрительно заблокировав двери, посмотрела в зеркало заднего вида.

— Как проехать к прорыву?

Немец окаменел, а затем по-бабьи тонко заверещал и попытался дать деру из машины. Понаблюдав за тем, как он безуспешно дергает ручку, я демонстративно вздохнула.

— Поезжайте прямо, за третьим корпусом — налево, — бесстрастно подсказал Петр Петрович.

Откуда он знает? Инквизиторское чутье или какой-то прибор с собой? Нет, не буду выспрашивать.

Я нажала на педаль газа. А едва автомобиль завернул за третье по счету здание, у меня между лопаток пробежал холодок страха.

На здоровенной бетонной площадке стояли сотни людей. Запрокинув головы, они неотрывно смотрели в небо — туда, где в абсолютной тишине раскручивалась гигантская лиловая воронка.

В горле пересохло, пульс участился. Тот прорыв в хуторе по сравнению с этим — детский сад. Справимся ли мы?!

Поджилки предательски затряслись. Стиснув зубы, я отбросила сомнения и осторожно двинулась в объезд толпы. Сытый рык мотора нарушал безмолвие, но неодаренные работяги, увы, никак не реагировали. Я знала, что они все видят и слышат, только сделать ничего не могут.

И этот урод фон Клаус тупо бросил их здесь умирать!

— Wohin? Wohin gehst du? — послышался с заднего сиденья дрожащий голос немца.

Куда еду?! Везу тебя поближе к монстрам! Сговорчивее будешь, трусливая сволочь! Злые слова так и рвались с языка, но, сделав над собой усилие, я промолчала.

Автомобиль обогнул людей по широкой дуге и заехал между беспрестанно вращающейся воронкой и первым рядом «зрителей». Заглушив двигатель, я посмотрела на все расширяющийся разрыв. Там, в глубине, уже мелькали смутные тени чудовищ.

Видит ли это фон Клаус? Хотелось бы.

— Мария Георгиевна, я ошибся. До прорыва тварей осталось максимум тринадцать минут, — флегматично уведомил Петр Петрович и напомнил: — У вас было условие для господина Клауса в обмен на нашу помощь.

Ух ты, решил подыграть? С чего вдруг? Ладно, позже узна́ю. Сейчас не время.

Сделав зарубку на память, я повернулась к немцу: все так же потеет, губы трясутся и даже зубы вроде стучат. Ничтожный человечишка.

— Барон фон Клаус, мне помнится, вы утверждали, что занимаете руководящую должность на этом заводе. Это действительно так?

Серо-зеленый немец замотал головой.

— Nein, не завод. Hauptsitz. Офис компании. Директор.

Директор не завода, а главного офиса… Сможет ли выполнить то, что потребую?

Плевать! Постарается, никуда не денется! Да пусть хоть мясом наружу вывернется!

— Вы уже знаете, что мы с господином инквизитором прибыли с частным визитом. Цель — закупка новой, современной сельхозтехники. Запоминайте: мне нужны универсальный зерновой комбайн, трактор и сеялка для зерновых и мелкосемянных систем. Итого три единицы. Комбайн заберу сегодня же, остальную технику требуется доставить в Российскую империю на земли княжеского рода Алайских. Конкретнее — в хутор Большой Лог, он находится близ города Ростов.

— Gut! Gut! Ich habe verstanden! Я сделай для вас большой скидка! Доставка бистро! Три недель!

— Нет, вы меня не поняли, барон. — Я покачала головой. И широко улыбнулась. — Скидка мне неинтересна, технику я передумала покупать. Ваша корпорация мне ее подарит. Разумеется, все транспортные и сопутствующие расходы также оплачиваются вами. И срок доставки не три недели, а максимум семь дней.

Фон Клаус посмотрел на меня оторопело. Казалось, немец не верил собственным ушам.

— So wird es nicht gemacht... Das ist zu teuer... — пролепетал он потерянно.

Так не делается? Слишком дорого? Вот же трусливый жмот! Для крупной компании — это вообще не деньги. Еще и в такой ситуации.

— Воля ваша. — Я с деланным равнодушием пожала плечами. — Через десять минут на заводе не останется ни одной живой души. Безусловно, монстры тут не задержатся и отправятся в город. Смертей будет много, очень много. Скажите, вы же не имели права покидать в нештатной ситуации территорию завода? Ну да что уж теперь об этом говорить, вы погибнете вместе с рабочими. А с колоссальными убытками владелец корпорации как-нибудь разберется.

Мертвенно-бледный немец приоткрыл рот, но не смог выдавить ни слова. Впрочем, я не волновалась. Как бы этот крохобор ни трясся над каждой копейкой, собственная шкура ему всяко дороже хозяйских денег.

— Княгиня, до прорыва осталось пять минут, — безэмоционально проинформировал Петр Петрович.

— Благодарю. — Я вежливо улыбнулась инквизитору и вновь посмотрела на фон Клауса. — У вас минута, чтобы дать магическую клятву. В противном случае мы уходим, а вы остаетесь. Уговаривать вас не умирать мне ни к чему.

Застонав словно от нестерпимой боли, барон фон Клаус обреченно кивнул.

— Gut.

Набрав в грудь воздуха как перед прыжком в воду, он лихорадочно забормотал на немецком. Некоторые слова я не помнила, и перевести их не вышло, но основное разобрала: все мои требования блондин принимал безоговорочно.

Голос немца затих, и салон осветила, завершая ритуал, белая вспышка силы. Вот и управились. Я — молодец. Технику для хутора раздобыла, деньги Алекса сберегла.

Но расслабляться рано, еще монстров упаковывать.

— Барон, ваша клятва услышана и принята, — подытожила я без толики радости. И сделав вид, что на мгновение задумалась, спросила: — Возможно, вы хотите понаблюдать за нами? Тогда вам стоит выйти на улицу.

Фон Клауса перекосило. Он вжался в угол между сиденьем и дверцей, выставил перед собой ладони.

— Nein!

Нет? Кто бы сомневался.

Иронично хмыкнув, я выскользнула на улицу, остановилась метрах в пяти от седана.

За то недолгое время, что ушло на разговоры и клятву, лиловая воронка сильно разрослась. Вращалась она теперь гораздо быстрее, и от нее шел могильный холод.

Волосы на голове зашевелились, сердце зачастило. Инстинкт самосохранения вопил: немедленно беги отсюда! Но вместо этого я лишь упрямо поджала губы.

Если струшу — погибнут люди. Я не фон Клаус, жить с таким грузом на совести не смогу.

Вдруг инквизитор встал у меня за спиной, прижался грудью к лопаткам. Подавив инстинктивный порыв отшатнуться, осталась на месте лишь из-за острой необходимости. Пусть Петр Петрович не вызывал отвращения, но я не позволила бы ни одному мужчине находиться ко мне так близко.

Разве что Алексу.

В груди защемило. Зажмурившись, я дала себе пару мгновений на слабость, а после решительно откинула эмоции и максимально сконцентрировалась. Воспроизвела в памяти тот самый, однажды спасший моих крестьян архисложный многоуровневый конструкт.

Придержав его на кончиках пальцев, сообщила инквизитору:

— Готова. Ставлю защиту? — спросила, не оборачиваясь.

— Влейте в плетение силу по максимуму, — распорядился Петр Петрович, кладя руки на мои предплечья. — Работаем на счет три. Отсчет ведете вы.

— Один!

Я щедро напитала конструкт энергией.

— Два!

Напряженные пальцы свело судорогой из-за бурлящей в них силы. От невыносимой боли по щекам покатились слезы, но я терпела. Дождавшись наивысшей точки концентрации, выкрикнула:

— Три!

И резко скинула плетение.