Путь ками (Путь Пустой Руки - 3)

ПРОЛОГ

Замок Хидэёси, Осака, Япония

За четверть века до того, как Артур Белов впервые вошел в игру

В зале седьмого этажа главной башни осакского замка спиной к спине стояли два одетых во все черное молодых человека лет восемнадцати-двадцати – русский и японец. Первый – высокий, широкоплечий, круглолицый, голубоглазый, обладатель неровной щеточки юношеских усиков над верхней губой. Второй – практически полная ему противоположность: низенький, коренастый, его по-азиатски узкие, но при этом почему-то кажущиеся вытаращенными темно-карие глаза колко смотрели из-под густых прямых бровей, длинные волосы были собраны на затылке в подобие косички. Единственное, что, помимо цвета и несковывающего движение фасона одежды, совпадало у этих двоих – зеленые надписи Проснувшихся над головами. Впрочем, сейчас во всей Осаке, пожалуй, не нашлось бы никого, кто сумел бы их прочесть.

Вокруг же молодых людей в черном царил сущий кавардак: стекла расставленных в зале музейных витрин были варварски разбиты, великолепные декоративные ширмы опрокинуты, бесценные экспонаты эпох Сэнгоку и Эдо без жалости разбросаны и поломаны. Из какой-то перебитой трубы на пол натекла внушительная лужа. Дверь пожарного выхода жалобно раскачивалась на единственной уцелевшей петле.

– Ну, кажется, все, – обведя напряженным взглядом учиненный разгром, удовлетворенно произнес голубоглазый. – Учитель был прав: стоило расправиться с их Наставником, как весь клан разбежался по щелям, словно тараканы.

– Вот только старик забыл предупредить, что лидер негодяев окажется ками, – недовольно проворчал японец.

– Кииоши-сама никогда не говорит всего, – заметил русский. – Как, наверное, и любой Учитель…

– И когда-нибудь это выйдет боком – не ему самому, так кому-нибудь из его наивных учеников… В буквальном смысле, боком, – шагнув от спины товарища, японец ухватился правой рукой за свою поясницу. – Фрачимиру-сан, у тебя осталась Ки? Кажется, у меня отбита почка, а сам я пустой…

– Исцелить? – уточнил его напарник, с готовностью поворачиваясь.

– Если не трудно.

– Без проблем…

– О! Благодарю! – просиял через секунду японец, опуская руку. – Ну что, приступим к осмотру музея? Как договаривались: мои восемь надземных этажей, твои – три подвальных.

– Четыре подвальных, – поправил тот, чье славянское имя Владимир собеседник на свой национальный манер произнес как «Фрачимиру». – Три верхних обозначены на карте, нижний – нет.

– Тебе виднее, Всезнайка-сан, – усмехнулся японец. – Кстати, не расскажешь, что поручил тебе найти в здешнем подземелье старик? Вдруг случайно наткнусь где-нибудь?

– Да так, одно волшебное зеркальце… – похоже, отшутился его товарищ. – Вряд ли ты его опознаешь, даже если встретишь. А тебя он за чем послал?

– Мне позволено самому выбрать трофей, – не без гордости заявил игрок. – Кстати, может, перехватить у тебя это твое чудо-зеркальце? – хитро прищурился он. – Ладно шучу – на что оно мне? – поспешил, однако, тут же успокоить напарника японец. – В общем, не станем терять времени – до приезда полиции у нас не больше получаса! Разбежались!

* **

Того, что искал в замке Владимир, ожидаемо не обнаружилось ни на одном из трех отраженных на карте подвальных этажей башни. Вход же на последний, «минус четвертый» уровень оказался тщательно замаскирован. Вычислить его русскому игроку не помогло даже искусство поиска тайных путей – пришлось прибегнуть к Вѝдению сокрытого – абсолютному навыку, про который часто говорят, что он доступен одним лишь ками, да и то далеко не всем из них. Ошибаются, разумеется. Обучиться этому способен и игрок – но Учитель, конечно, потребуется выдающийся.

У Владимира, по его мнению, был именно такой.

Нижний уровень, куда игрок попал по потайной винтовой лестнице, спрятанной за гобеленом с изображением знаменитой битвы при Уэдахара[1], начинался длинным и узким коридором. Тот вел к бронированной двери, сделавшей бы, пожалуй, честь иному банковскому хранилищу. Когда Владимир отпер ее, воспользовавшись полученным от Учителя ключом, оказалось, что толщиной она почти не уступает собственной ширине.

С мелодичным перезвоном провернувшись в замке, ключ исчез – предусмотрительный Кииоши-сама предупреждал ученика, что так произойдет – и дверь бесшумно распахнулась. Переступив через высокий порог, игрок оказался в комнате площадью в 8 традиционных татами-дзё – чуть более, чем 3,5 на 3,5 метра. Неравномерно заваленная всевозможным хламом, она вполне могла бы сойти за ничем не примечательный музейный запасник, не будь вход сюда недоступен для обычного человека.

Владимир включил фонарик – самый обычный, купленный им позавчера в московском магазине инструментов – и, аккуратно пробравшись между кучами не нашедших достойного места в музейных залах исторических артефактов – по большей части, сомнительной подлинности и плачевной степени сохранности – вышел на середину комнаты. Невооруженным глазом искомого было, конечно же, не углядеть, и игрок подлил энергии в Вѝдение сокрытого, бросив в топку навыка свои последние капли Ки. Но прежде, чем снова осмотреться – уже должным образом – Владимир вдруг уловил позади себя какое-то движение и резко обернулся: массивная дверь за его спиной медленно закрывалась. Прыжком, стоившим при приземлении целости какому-то неудачно оказавшемуся под его пятой фарфоровому чайнику, игрок метнулся к порогу, но щель, оставшаяся от прохода, была уже слишком узка, чтобы надеяться в нее протиснуться. Неудачей завершилась и попытка удержать дверь рукой и выставленной ногой – ладонь пришлось поспешно убрать, а стопу отдернуть, когда, не заметив сопротивления, дверь уже почти прижала их к каменной притолоке.

Ловушка захлопнулась – и в комнате сразу же сделалось невообразимо тихо. Доселе яркий, легко добивавший от стены до стены луч электрического фонарика, словно вдруг почувствовавшего себя здесь неуместным, немыслимым образом померк до уровня света какой-нибудь крестьянской масляной лампы. Но и этого с лихвой хватило, чтобы убедиться: с внутренней стороны у двери не имелось ни ручки, ни замочной скважины – сплошной гладкий металл. Собственно, у Владимира по-любому не осталось ключа.

Беглый, но тщательный осмотр показал, что никаких иных выходов, явных или тайных, из комнаты нет. Нашлось лишь крохотное окошко под самым потолком, в добрых двух метрах над головой игрока – протиснуться в него смогла бы разве что белка, да и той потребовалось бы сначала как-то убрать глухую деревянную ставенку, перекрывавшую лаз.

Впрочем, окажись и в самом деле на месте угодившего в западню игрока ловкая белка, сегодня определенно был бы ее день: не успел отблеск света застенчивого фонарика коснуться окошка, как заглушка исчезла, уйдя в недра перекрытий, и в отверстии показался прищуренный темный глаз.

– Сидишь? – услышал Владимир голос оставшегося наверху напарника.

– Стою, – облегченно выдохнув, откликнулся игрок. – Озэму-сан! – обратился он к японцу по имени. – Проход к лестнице вниз – за батальным полотном в северном углу. Даже если не сможешь увидеть глазом – при помощи Ки пройдешь…

– А дверь, по-твоему, я как должен открыть? – как-то нехорошо хмыкнул тот из-за своего окошка.

– Дверь… А откуда ты знаешь про дверь? – нахмурился Владимир – с того места, где находился его напарник, выход из комнаты никак не должен был просматриваться.

– Неправильный вопрос, – заметил Озэму-сан. – Правильный – кто ее за тобой захлопнул.

– Только не говори, что…

– Да, ты верно догадался: это был я. Тут, у меня наверху, имеется специальный рычажок. Вот только он закрывает – но не отпирает… Где-нибудь, наверное, должен быть второй, работающий наоборот, но где – понятия не имею…

– Так поищи, – в нетерпении развел руками игрок внизу.

– Поищу… Если мы договоримся.

– Договоримся? О чем?

– Видишь ли, любезный Фрачимиру-сан… Я тут собираюсь учредить клан. Свой собственный. А тебя приглашаю в него вступить – под клятву в верности и покорности, разумеется.

– Не понимаю, – недоуменно покачал головой Владимир. – Что за чушь?! Зачем тебе понадобился клан? И почему именно сейчас?

– Знаешь, чем по жизни занималась кодла, которую мы с тобой здесь сегодня так красиво раздраконили? – вопросом на вопрос ответил японец.

– Учитель говорил, они замышляли Перезагрузку мира, но при чем…

– При всем! – не дал ему договорить Озэму-сан. – Они собирали Ключи от Неба – уже много лет, если не веков. Собирали – и не использовали, складывали в особый ларец. И, нужно признать, накопили неплохую коллекцию. Жалко, если вдруг теперь пропадет. До полного комплекта там еще, конечно, весьма далеко, и все же… В общем, я решил забрать Ключи себе – и, так сказать, завершить начатое. Но вот беда: это Предметы Класса Эпик. Такие не могут быть присвоены отдельным игроком – по крайней мере, вне рамок особого квеста, объявленного Советом ками. А кланом – могут. Поэтому нужен клан.

– Не прокатит, – покачал головой Владимир. – Сколько там у тебя этих Ключей? Учитель разрешил нам взять из замка не более чем по одному Предмету.

– Ларец с Ключами – одна штука! – хохотнул японец. – А как выйдем, я пошлю старикана в Фукусиму – так ты, кажется, однажды выразился? Мне очень понравилось – я запомнил!

– Я говорил не про Кииоши-сама! – возмутился игрок снизу.

– А я вот – про него! И что? Небо в Пустоту не упало. Пора бы тебе уже перестать пресмыкаться перед этой дряхлой развалиной – он всего лишь непись и до смерти боится Перезагрузки! Буквально до смерти – ничего хорошего таким, как он, та не принесет. В отличие от нас с тобой. При грамотном подходе мы можем выиграть, и весьма крупно!

– Перезагрузка – зло, – сухо отрезал Владимир.

– Друг мой, Перезагрузка – неизбежность, – возразил Озэму-сан. – Вопрос лишь в том, когда пробьет ее час. Ну и в том, кто будет держать весь процесс под контролем. Как говорится, не в силах предотвратить – возглавь! Ну так что, готов дать клятву? Пока мы тут мило болтали, клан я уже учредил. По-русски называется «Братство Скалистого Мыса», можешь посмотреть у себя в меню!

– Любые разговоры о клятвах и кланах – после того, как выпустишь меня отсюда, – покачал головой игрок внизу.

– Смешно, – бросил японец, выдержав короткую паузу. – Столь толсто, что, пожалуй, даже тонко. Но нет, я на такое не куплюсь. Сперва клятва – затем рычаг. Его еще, кстати, найти нужно – а это тоже время, так что не тормози!

– Я свое слово сказал, – развел руками Владимир. – Никаких клятв, пока не откроется дверь.

– Что ж… – разочарованно вдохнул Озэму-сан. – Я знаю этот твой ослиный взгляд. И тон этот знаю – как-никак, пять лет в одном додзё… От сказанного ты не отступишь…

– Вот именно, – холодно кивнул игрок внизу.

– В таком случае, справлюсь один. Удачи, мой недалекий друг, – заявил японец и, не говоря более ни слова, со стуком захлопнул окошко.

В запертой комнатке на «минус четвертом» уровне главной башни замка Хидэёси снова воцарилась мертвая тишина.

Мертвая – в переносном смысле слова. Пока?

[1] Сражение, состоявшееся на 17-м году Тэмбун (в 1548 от Рождества Христова), в котором воинами Мураками Ёсикиё были применены аркебузы – как считается, впервые в Японии

1. Аватар

– Попробуй еще раз, – откуда-то издалека, словно придя из самой Пустоты, пробился в мое сознание голос Сэнсэя.

Не без усилий открыв глаза, я обнаружил себя лежащим ничком, да вдобавок еще и уткнувшимся носом в невысокий песчаный холмик муравейника. Его крошечные черные обитатели – неписи, конечно же – ошалело суетились на склонах своего поврежденного жилища, не рискуя, однако, не то что атаковать – даже приближаться к натворившему бед незадачливому ками.

Ну, как ками – я, что называется, не волшебник – еще только учусь. Может, низкоуровневые неписи-муравьи кусать меня и опасаются, но пока это одно из весьма немногих достижений, которые можно записать мне в актив на вновь избранном Пути.

Приподняв голову, я встретился взглядом с лисенком: Сэнсэй говорил со мной вовсе не из Пустоты – сидел здесь же, на зеленой полянке, в каких-то паре шагов от «моего» муравейника. Черные глазки зверька были чуть прищурены – не то насмешливо, не то обеспокоенно – белый кончик обернутого вокруг лапок пушистого хвостика слегка подрагивал.

– Не получилось, да? – виновато выговорил я. Потом перевалился на бок и уселся на траву, скрестив ноги.

– Когда получится, ты это обязательно заметишь, – выразительно фыркнул ками. – Попробуй еще раз, – повторил он затем. – Но на этот раз уж будь любезен, потрудись воздержаться от попыток навязать Небу свою волю!

– Сэнсэй, но я вовсе не…

Глаза лисенка яростно сверкнули, и я поспешил умолкнуть, не досказав.

– Ты зачем-то рисуешь в воображении аватар, в который стремишься воплотиться! Я уже говорил тебе, что это бессмысленно: Небо само знает, какой облик тебе даровать. Ты же лишь приковываешь свое сознание к придуманному образу и тем самым фиксируешь, уподобляя замерзшей воде. Позволь же уму растаять и беспрепятственно течь – только тогда он сможет стать проводником творческой силы Неба! И главное – не думай об аватаре!

– Да, Сэнсэй, – кивнул я.

– Давай снова, – сморщив носик – должно быть, не уловив в моем голосе должной уверенности – велел лисенок.

Я покорно закрыл глаза.

Не думать об аватаре…То есть, не думать о том, что сейчас для тебя главное! Поди попробуй!

Все ками имеют небесный аватар – особое воплощение, под которым они действуют в игре. Собственно, с его создания и начинается по-настоящему Путь ками. Некоторые абсолютные навыки – то же Вѝдение сокрытого – можно усвоить и будучи простым игроком (не такой уж он, кстати, и абсолютный – например, в голову другому ками – сиречь, в его игровое меню – с помощью Вѝдения не заглянешь), но для обучения большинству из подобных умений, типа, вроде бы, банальной Невидимости, требуется дарованный Небом аватар. Это может быть образ зверя (как личина обманчиво забавного лисенка у Сэнсэя), птицы, демона или даже стихии вроде ветра. Человеческий облик в качестве аватара дается либо самым слабым, никчемным ками, либо высшим из них, таким как легендарная Аматэрасу Омиками.

Как справедливо отметил Сэнсэй, игровой облик новоявленному ками выбирается Небом. Происходит это в два этапа. На первом кандидат получает от своего Учителя пустой свиток, который относит в особый храм. После окуривания священным дымом на бумаге проявляется некая надпись.

В моем свитке, «проявленном» два дня назад, значилось:

Сложены крылья

Острый изогнутый клюв

Кровью окрашен

Прочтя проступившие строки, я возликовал, живо представив себе восседающего на вершине высокой скалы могучего орла, раздирающего клювом добычу. О лучшем аватаре не приходилось и мечтать!

Проблема заключалась в том, что, возникнув раз, этот яркий образ впечатался в мое сознание намертво. И нипочем не желал уходить оттуда, когда пришло время второго этапа – непосредственного воплощения аватара. Сэнсэй был ко мне не вполне справедлив: нет, я вовсе не стремился дерзновенно навязать Небу собственную волю! Но неосторожно нарисованная в фантазиях картинка и в самом деле сковывала мой ум, вынуждая раз за разом терпеть неудачу.

Вот и сейчас… Нет, хватит! Никаких орлов! Не думать об орле! Вообще не думать об аватаре!

Хм… Интересно, а мысль о том, чтобы не думать об аватаре, считается мыслью об аватаре?.. О, Небо!

Похоже, помочь тут смогло бы разве что ката Оеката-но-исан, которое я некогда практиковал под руководством своего прежнего Учителя, Дракона Ямато-но Ороти. Вот уж что напрочь прочищало ум от ненужных мыслей! Но идти этим путем Сэнсэй мне не позволял, считая его своего рода читерством – приемлемым и даже полезным для обычных игроков, но губительным для ками, призванных взаимодействовать с Небом и Пустотой самостоятельно. «Костыли нужны хромому, а при здоровых ногах они лишь помеха», – говорил обычно он.

Это Сэнсэй на Антонову, что ли, насмотрелся – с такими сравнениями? В первый раз к нам во Дворец Творчества Детей и Молодежи Маша пришла как раз на костылях. Случилось это недели три назад – и с тех пор Антонова сделалась в нашем летнем додзё завсегдатаем. Как, к слову, и моя сестрица Вика – но та занималась у Сэнсэя уже добрый месяц. Тоже по индивидуальной программе. Как я понял, Владимир Александрович обещал сделать из них с Машей Проснувшихся, но пока дело у него, похоже, двигалось не слишком хорошо.

Как и у меня с обретением аватара…

Нет! Не думать об аватаре!

Образ гордого орла, с таким трудом вытесненный было из ума, вновь своенравно возник перед моим мысленным взором, и глаза у меня сами собой открылись… Нет, на этот раз перед ними был вовсе не безвинно пострадавший муравейник. То есть, присутствовал и тот, но в некотором отдалении и возносящийся к небу словно заправский курган. Трава же, которую еще недавно я беспечно попирал, поднималась теперь местами выше моей макушки!

Из-за горы-муравейника выдвинулась грозная тень, и, даже узнав в наступавшем на меня исполинском рыжем чудовище лисенка-ками, я невольно попятился, только тогда и поняв, что более не сижу, а стою на своих двоих. Причем две эти нелепо косолапят и норовят запнуться на каждом шажке!

Передернувшись, я непонимающе уставился на Сэнсэя – снизу вверх, как еще недавно смотрел на Ямато-но Ороти. Сделать это мне почему-то было удобнее, несуразно отвернув голову в сторону.

– Поздравляю, Артур, – обнажив катаны-клыки, весело проговорил между тем великан-лисенок. – У тебя получилось!

– Получилось? – неуверенно выговорил я. Голос мой прозвучал как-то хрипло. – А, понял! – осенило меня наконец. – Я стал птенцом? В смысле, орленком? – вывернув шею, я попытался оглядеть свое новое тело, но с непривычки не удержал равновесия и грузно завалился на бок.

– Не совсем, – усмехнулся Сэнсэй. – Иди-ка сюда! – ками бесцеремонно подхватил меня передней лапой и ловко перенес к расположенной неподалеку неглубокой лужице. – Смотри!

Из-за зеркальной водной глади на меня глядела ярко-зеленая птичья голова с кривым красным – и в самом деле словно кровью окрашенным – клювом. Шею опоясывал черный с розовой каемкой «воротник», еще одна черная полоска – поуже – шла от верха клюва к глазу.

На орла увиденное мной в луже ничуть не походило. На орленка, признаться – тоже.

– Серьезно?! – почти само собой вырвалось у меня. – Попугай? Мой аватар – попугай?

– Так решило Небо, – хмыкнул лисенок. – Далеко не самый худший вариант, должен заметить!

– Но… Как же… – не в силах подобрать слов, растерянно пробормотал я.

– Если тебе от этого будет легче, я в свое время тоже получил не совсем то, чего ожидал, – заметил Сэнсэй.

– А какой аватар хотели вы? – машинально поинтересовался я.

– Должен признаться, что видел себя медведем.

– Вам бы подошло, – заметил я, не задумываясь.

– Вот и я так думал… Но Небу виднее. Для него я лисенок.

– А я, значит, попугай… Пиастры, Пиастры! – надсадно прохрипел я в отчаянии.

– Небу виднее, – повторил Сэнсэй. – А ну-ка, попробуй скинуть аватар и надеть его вновь.

– А что, так можно? – не ожидал такого предложения я.

– Почему нет? Аватар для ками, а не ками для аватара. Без него мы лишены ряда способностей, но у тебя пока нужных навыков все равно нет, так что снимай смело!

– Сейчас! – с энтузиазмом отозвался я, радуясь, что все же не обязан всю дальнейшую игру порхать клоуном-попугаем.

Вызвать игровое меню мне удалось не сразу – птичье зрение фокусировалось совсем не так, как привычное человеческое, но вот, наконец, перед моими глазами зажглась знакомая табличка, а в ней запрос:

Желаете сбросить аватар?

Да / Нет

Еще как желаю!

– Уфф!

Возвращение человеческого облика сопровождалось болезненным падением на пятую точку, но меня это как-то даже не особенно расстроило.

– Хорошо, – удовлетворенно кивнул лисенок – снова снизу. – Теперь – назад.

– А… Это обязательно? – «на автомате» переспросил я. – Ладно, это я так… – пылающий взгляд ками был красноречивее любых слов.

Желаете активировать аватар?

Да / Нет

Честно говоря, не особо… Но что делать?..

– Неплохо, – похвалил меня Сэнсэй. – Чуть медленнее, чем нужно, но для начала неплохо. Теперь закрепи. Десять… Нет, лучше пятнадцать раз перейди туда и сюда. Добейся, чтобы смена облика происходила мгновенно. Потом в качестве бонуса можешь попробовать полетать.

– Полетать? – донельзя расстроенный обретенным внешним видом, об этой свой птичьей способности я и забыл!

– Ну да. Только для начала не слишком высоко. Сперва освойся в воздухе. Страховать тебя, если что, будет некому: я выхожу. Виктория-сан во Дворце меня, должно быть, уже заждалась… – мою юную сестрицу то ли в шутку, то ли всерьез (Небо его разберет!) Сэнсэй называл исключительно так: Виктория-сан. – Как нарезвишься вволю – приходи, обсудим новые задачи, – добавил лисенок и, не прощаясь, растворился в воздухе.

– Да, Сэнсэй, – ответил я уже в пустоту и поднял попугаичьи глаза к меню.

Желаете сбросить аватар?

Да / Нет

Да…

Но прежде, чем я успел утопить взглядом в панели нужную кнопку, невесть откуда взявшаяся блестящая серо-коричневая лента молнией пересекла поляну, и на моем беззащитном птичьем тельце стальным капканом сомкнулись зубастые змеиные челюсти.

2. В змеиной пасти

Крепко удерживая в пасти добычу – не пытаясь ее ни проглотить, ни выплюнуть – змея бесшумно скользила в траве, стремительно удаляясь от поляны нашего «знакомства». Синяя неписья надпись, отлично читаемая мной даже отсюда, из плена челюстей злобного аспида, гласила, что Уровень твари не столь уж и высок – 12-й. Такой же, как был у меня самого перед вступлением на Путь ками.

К слову, стандартная иерархия Уровней игроков и неписей ками не касается. У нас своя градация. Обычные ками, такие как мы с Сэнсэем, именуются земными. На ступеньку выше стоят ками поднебесные. Еще выше забрались небесные ками. И на самом верху этой божественной пирамиды – легендарная Аматэрасу Омиками – никто из ныне живущих ни разу ее не видел, но сказано, что она непременно явится, когда у Неба возникнет в ней насущная нужда.

Формально это нигде и никак не зафиксировано, но негласно считается, что даже самый обычный земной ками стоит выше любого игрока, не говоря уже о неписях – какого бы Уровня те ни достигли. Нет, вполне допускаю, что при определенных обстоятельствах тот же Дракон Ямато-но Ороти смог бы совладать не то что со мной – даже с Сэнсэем, но обычно с такими, как мы, предпочитают не связываться: если вдруг и победишь в схватке, не ровен час, прилетит от системы дебафф – мало не покажется.

Так или иначе, не зазевайся я недавно на поляне – скорее всего, справиться с неписью Уровня 12 мне не составило бы особого труда. Ну, в крайнем случае сбежал бы, выйдя из игры – и все дела… Но получилось так, как получилось.

И теперь, захваченный коварной тварью врасплох, я был абсолютно беспомощен. И дело даже не в сломанном правом крыле, кости которого раздробили челюсти неписи, распоротом острым, как бритва, зубом зеленом брюшке и треснувшем алом надклювье. Хуже другое: змеиный яд наглухо заблокировал мне вызов игрового меню, так что я не мог ни скинуть непривычный аватар, ни толком отбиваться, ни тупо ретироваться из виртуальности. Не мог даже посмотреть, сколько баллов жизни у меня осталось – но почти физически чувствовал, как тонкой, но непрерывной струйкой те утекают в Пустоту.

Пожалуй, здесь не обойтись без еще одного пояснения. Все привычные игровые характеристики, кроме Мудрости (у меня она, напомню – «5») и, почему-то, Деловой репутации («4»), никакого значения для ками не имеют и, по сути, не активны. Взамен открывается новый параметр – «Сущность». У всех земных ками максимальное ее значение одинаково – «1024».

На самом деле, у игроков эта характеристика тоже наличествует, но в таблице меню не отражается, да и незачем им это: Сущность они не растрачивают – за редчайшим исключением, как, например, случилось со мной на одной из последних тренировок у Ямато-но Ороти, той самой, после которой восстановиться мне не помогли ни чудодейственный драконий чай, ни целебное сакэ.

Надо признать, ками тоже редко расходуют Сущность, но если такое все же происходит, просадив ее до нуля – гибнут безвозвратно.

Как я уже упоминал, ни малейшей возможности свериться с данными игрового меню у меня не было, но в том, что Сущность неудержимо уходит, я не сомневался. И абсолютно ничего не мог с этим поделать! Вот же засада!

О том, чтобы как-то проследить, куда несла меня змея, я, конечно же, и не помышлял, и потому, не имея доступа к карте, когда мерзкая рептилия вдруг замерла, приникнув к земле, понятия не имел, где мы находимся. Краем подзаплывшего глаза видел только кусочек ничем не примечательной грунтовой дороги, на обочине которой затаилась моя похитительница, и ноги идущего в нашу сторону человека – не разберешь даже, игрока или непися. Судя по крою кимоно, это была девушка или женщина.

Шага три не дойдя до места, где хладным камнем застыла змея, незнакомка вдруг остановилась, несколько секунд простояла неподвижно, затем коротко переступила с ноги на ногу, повернувшись к нам с рептилией спиной. Создавалось впечатление, будто она чего-то ждет или высматривает в окрестностях. Впрочем, похоже, так ничего там не углядев и не дождавшись, незнакомка вновь обратилась к нам полубоком и явно вознамерилась продолжить свой прерванный было путь. На уровне ее колена на миг в поле моего зрения мелькнул черный лакированный конец какого-то узкого предмета – это вполне мог оказаться сложенный веер или, скажем, зонтик, но мне очень захотелось поверить, что я вижу ножны меча.

Игровой Уровень незнакомки по-прежнему оставался мне неизвестен, о том, способна ли она справиться со змеей – и главное, захочет ли вступить с ней в схватку – можно было лишь гадать, но как бы ни призрачны были шансы, иных мне Небо могло и не предоставить, потому, собрав все свои попугаичьи силенки, я разинул покалеченный клюв и прохрипел с присвистом:

– На помощь! Помогите! Помо…

Дальше все произошло очень быстро. Еще сильнее прикусив меня ядовитым зубом и тем самым заставив умолкнуть, змея сорвалась с места, словно выпущенная из туго натянутого лука стрела. Рванулась она не к дороге, а прочь, в высокую траву. Но оказалось, что ни в реакции, ни в прыти незнакомка ей не уступала. Хищно сверкнула сталь – хвала Небу, меч у путницы и в самом деле имелся. Правда, убить мою похитительницу незнакомка не убила, но, похоже, достала: внезапно по телу змеи пробежала дрожь, непись конвульсивно свернулась кольцом, широко разинула пасть в безмолвном крике – и, тряпичной куклой вывалившись оттуда, я кубарем покатился по земле. Лязгнули смертоносные челюсти: почти мгновенно опомнившись, рептилия попыталась подхватить выроненную добычу, но новый взмах клинком заставил ее отпрянуть не солоно хлебавши.

С упорством, достойным, на мой взгляд, куда лучшего применения, змея еще трижды бросалась вперед – ко мне, а вовсе не на свою вооруженную противницу – и трижды незнакомка ее благополучно отгоняла. В последний раз неписи почти удалось ухватить меня за безжизненно распростертое раненое крыло, но аккурат в этот момент острый кончик меча наискось чиркнул рептилии под левым глазом, распоров бурую чешую. Шарахнувшись от грозного оружия, змея взвилась в воздух, на мгновение встав на хвост почти вертикально – словно желая напоследок продемонстрировать себя противнице во всей красе (росту там было отнюдь не на 38 попугаев – гораздо больше), затем, подобно подрубленному под корень дереву, рухнула в траву плашмя и бросилась, наконец, наутек.

Словно бы для порядка сделав вслед неписи несколько коротких шагов, незнакомка остановилась, спрятала меч в ножны, а те – в Инвентарь. Затем вернулась к обочине и, присев на корточки, склонилась над моим израненным тельцем:

– Ух ты, попугайчик!

Теперь ничто не мешало мне ее как следует рассмотреть. Это была девушка-игрок, лет восемнадцати на вид, черноволосая обладательница пары чуть раскосых, очень внимательных, но при этом ощутимо холодных глаз.

Уровень у нее был 11-й.

Вместо имени – игровой ник: звалась она Стрелок.

3. Учитель и его ученицы

«Тебя же вроде навсегда забанили?!» – бросил бы я, вероятно, в изумлении, сыщись у меня на то капля сил. Подумать, по крайней мере – подумал. Не то чтобы я был против столь своевременного появления на пути змеи Стрелка – упаси Небо, только «за», обоими крыльями, включая сломанное! – но больно уж неожиданная вышла встреча! Бóльшим сюрпризом для меня стала бы, наверное, разве что вернувшаяся в игру Миюки!

С полминуты Стрелок пристально рассматривала меня своими ледяными глазами (или рассматривал – Маша же, кажется, говорила, что за этого персонажа играет парень? Впрочем, она и про бан говорила…). Затем сунула руку за широкий пояс своего кимоно, извлекла из Инвентаря мисочку с рисом и, наклонив, подсунула мне под сломанный клюв. Еда пахла омерзительно: «защита от дурака» – соединившись с переполнившим аватар змеиным ядом, она могла бы меня разве что добить. Живо вспомнилось, как я сам некогда пытался накормить рисом попавшего в капкан лисенка-ками – не подозревая еще даже, кто скрывается за этой личиной. То-то он носик морщил!

В любом случае, клевать предложенное угощение в своем нынешнем состоянии я был не способен. Оставалось надеяться, что в порыве заботы спасительница не станет пихать мне рис прямо в глотку…

Стрелок не стала. То ли не додумалась, то ли побоялась окончательно доломать треснутое надклювье, но, выждав некоторое время, девушка (несмотря на Машино предупреждение, я не мог воспринимать Стрелка иначе, как девушку) отняла от меня нетронутую миску и убрала ее в Инвентарь. Затем, подведя под мое птичье тельце ладошку, подняла его с земли и встала на ноги.

– Странный ты какой-то, – задумчиво пробормотала при этом моя спасительница себе под нос. – Вроде непись – но странный…

«Сама ты непись! – «на автомате» беззвучно возмутился я. – Нимба не видишь?!»

Но то ли характерное для ками серебристое свечение над моей попугаичьей головой успело померкнуть, то ли Стрелок просто не знала, что оно означает.

– И квеста никакого что-то не дают… – слегка разочарованным тоном продолжила девушка. – Может, просто придушить тебя, чтоб зря не мучился? Еще, глядишь, какой-никакой лут заработаю…

«Э, нет, погоди! Так мы не договаривались! Давай-ка без глупостей!»

– Нет, глупо как-то… – словно услышала мой отчаянный вопль Стрелок. – Ладно, отнесу тебя к Учителю – пусть разбирается, – проявив похвальное благоразумие, решила затем она. – Но если сдохнешь по пути – сам будешь виноват! – с этими словами девушка выбралась на дорогу и бодро зашагала в направлении тории перехода между игровыми локациями, видневшимися вдали.

«К Учителю – это правильно, – рассудил я, воодушевившись. – Я когда-то так же поступил – и не прогадал. Главное, чтобы твой Учитель, голубушка, не сильно уступал мудростью и опытом незабвенному Кииоши-сама – ну, или если это я слишком многого прошу, хотя бы знал, как обращаться с умирающим ками!»

* **

Учитель, в дом которого принесла меня Стрелок, и в самом деле не уступал мудростью моему былому наставнику. Собственно говоря, он вовсе ничем ему не уступал – ибо это оказался сам Кииоши-сама. Я и не подозревал, что старец уже возродился! Знал бы – наверное, давно бы навестил!.. А может, и нет. Неизвестно еще, как бы встретил меня непись! Ведь, как выяснилось, это Миюки тогда коварно вывела его из игры – поди докажи, что мы были с ней не заодно!

Так или иначе, в самом по себе возвращении в игру старца ничего невозможного не было. По-хорошему, равно как и в избежании бана Стрелком. А вот то, что эти двое вдруг оказались связаны между собой – в иной ситуации, пожалуй, заставило бы меня задуматься о неисповедимости Путей Неба. Но, конечно, не сейчас.

Кииоши-сама жил в своей прежней скромной хижине под крытой камышом крышей. Поднявшаяся на крыльцо Стрелок застала старца сидящим на подушечке возле столика с чашечкой чая в руке.

– Разрешите, Учитель? – поклонилась девушка от дверей.

– Ты рано, – не поворачивая головы, заметил Кииоши-сама.

– У меня была причина, Учитель, – уверенно шагнув вперед, Стрелок продемонстрировала неписю мою скорбную израненную тушку.

– Ками? – слегка приподнял брови старец.

– Ками? – удивленно переспросила девушка. – То есть один из тех самых таинственных гейм-мастеров? Вот этот полудохлый зеленый попугай? В самом деле?

– Где ты его нашла? – проигнорировав недоумение ученицы, осведомился Кииоши-сама, степенно отставляя свою чашечку на столик.

– Отбила у здоровенной змеюки 12-го Уровня в локации по соседству… Я давала ему рис, но, по ходу, он слишком слаб, чтобы есть…

– Рис не способен исцелить раны ками, – покачал головой непись. – Тут нужен отвар чудо-травы ашитаба, приготовленный на живой воде из озера Мизууми.

Что ж, судя по всему, со времени моего собственного обучения у Кииоши-сама рецепт лечения пострадавших ками ничуть не изменился.

– А где ее взять? – поинтересовалась между тем девушка. – Ну, волшебную траву?

– Ашитаба растет на склоне горы Хаку, – поведал собеседнице старец. – Сорванная, она сохраняет целебные свойства в течение лишь нескольких часов. Вода из озера Мизууми также быстро теряет свою силу. Но, если желаешь спасти ками, потребуется и то, и другое. Приготовление самого отвара я готов взять на себя, однако мне нужны ингредиенты.

– Звучит как квест, – заметила Стрелок. – Но системного запроса почему-то нет, – добавила она – будто бы в легком замешательстве.

– Потому что это не квест в обычных терминах игры, – невозмутимо развел руками Кииоши-сама.

– То есть в случае успеха никакой награды я не получу?

– Это уж как Небо рассудит…

Некоторое время девушка молчала, как видно, размышляя.

– Несколько часов – это сколько? – деловито уточнила она затем. – Я про срок годности чудо-травы. Карта подсказывает, что гора Хаку и озеро Мизууми находятся в противоположных концах локации.

– В противоположных, – подтвердил старец. – И туда, и туда в срок тебе не поспеть.

– И… Как же быть?

– К горе Хаку я могу послать… другую свою ученицу, – посреди фразы непись слегка запнулся – так, словно собирался сказать нечто иное, но в последний момент передумал. – Но это не будет ее свободный выбор, посему тебе придется уступить ей часть заслуженной награды. Скажем, треть.

– Если таковая вообще будет, – позволила себе короткую усмешку Стрелок.

– Если таковая вообще будет, – эхом повторил за ней Кииоши-сама.

– Выглядит справедливо, – кивнула девушка. – Последний вопрос, Учитель. Выполнение этого недоквеста хоть сколько-то приблизит меня к цели, которую мы с вами обсуждали при нашей первой встрече?

– Без сомнения, – не задумываясь, ответил старец.

– Тогда я согласна, – наклонившись, Стрелок положила (почти выронила!) меня на свободную подушечку возле столика. Могла бы и поаккуратнее вообще-то!

– В таком случае, не теряй времени – силы ками на исходе! Ступай к озеру, – велел ей между тем непись.

– Да, Учитель.

Поклонившись, девушка быстро вышла из комнаты.

Едва сдвижная дверца за ней закрылась, распахнулась другая, расположенная в задней стене – увидеть этого со своей подушечки я не мог, но безошибочно угадал по шороху и колебанию воздуха.

– Я все с-слыш-шала, Учитель, – раздался оттуда тихий, сиплый голос. – Отправляюс-сь немедленно.

– Ступай, моя бывшая ученица, – кивнул оставшейся вне поля моего зрения собеседнице Кииоши-сама. – И на этот раз будь внимательнее!

– Хорош-шо, Учитель…

Так и не попавшись мне на глаза – точнее на единственный глаз: второй был безнадежно уткнут в алый бархат подушечки – новая собеседница старца бесшумно удалилась. Проводив ее долгим задумчивым взглядом, непись взял со стола недопитую чашку и поднес ее ко рту. На меня Кииоши-сама даже не покосился – словно и вовсе забыл о моем присутствии в комнате…

…и так и не вспоминал о нем до самого возвращения своих учениц!

Гонец, отправленная старцем к горе Хаку, явилась первой. Рассмотреть ее я вновь не сумел, и вовсе не потому, что она столь уж старательно скрывалась. То есть, может, и скрывалась, но если так – лишь зря напрягалась: взор мой окончательно померк, а ум затуманился. Отдав неписю зеленый пучок чудо-травы, таинственная ученица нас незамедлительно покинула, и подоспевшая через четверть часа с миской «живой» воды Стрелок ее у старца уже не застала.

Приготовленный Кииоши-сама напиток благоухал, как тысяча роз, и на вкус был слаще меда. Не помню, как сумел сделать глоток, но едва первая целебная капля попала мне в горло, никакая сила уже, наверное, не смогла бы оторвать меня от варева, которым по указанию непися потчевала меня девушка.

Испив котелок с лекарством до дна, в порыве чувств я расправил крылья и шустро вспорхнул с подушечки на столик – сам не знаю зачем. Стрелок, не сдержавшись, прыснула, и даже Кииоши-сама, кажется, улыбнулся.

К слову, это был мой первый в жизни птичий полет – недолгий, но по-своему энергичный.

Не медля, я вызвал таблицу меню – еще даже не решив, что именно собираюсь сделать: просто проверить показатели, выйти из игры или, может, скинуть наконец постылый аватар. Однако, как нередко случается в игре (да и не только в игре), все уже было решено за меня, о чем и не преминула уведомить система:

Внимание!

Игрок Стрелок спасла вашу жизнь!

Минимальная ожидаемая благодарность с вашей стороны – три услуги игроку Стрелок по ее выбору.

Желаете принять на себя означенный долг?

Да / Нет / Принять долг в большем размере

Примечание 1: отказ в принятии на себя долга влечет восстановление положения вещей, существовавшего до вмешательства игрока Стрелок в вашу судьбу

Примечание 2: принятие на себя долга в размере, большем минимально ожидаемого, не влечет возникновения у игрока Стрелок встречных обязательств

Примечание 3: в случае принятия вами на себя долга игрок Стрелок не вправе требовать от вас услуги, оказать которую вы не способны по объективным причинам

Да уж, вот она, оборотная сторона статуса ками! Там, где обычный игрок может отделаться от благодетеля банальным «Аригато!», ну или, в крайнем случае, попробовать поторговаться, мы вынуждены поступать строго по установленному шаблону.

– Благодарю, Стрелок, – вдавив кнопку «Да» (насчет размера больше ожидаемого, это, без сомнения, был бы уже перебор), по-попугаичьи грассируя, произнес я навязанную системой фразу. – Теперь я твой должник. Трижды можешь рассчитывать на мою помощь.

– Фига се, а он у нас, оказывается, говорящий! – присвистнула девушка. – А что касается помощи… – она коротко стрельнула глазами на Кииоши-сама – старец хранил невозмутимость. – Очень кстати! Мне как раз кое-что позарез нужно от этой постылой игры!

4. Странности, цели и задачи

– Долг все еще целиком на тебе, – констатировал Сэнсэй, коротко скользнув взглядом по моему «нимбу». – Стрелок попросила нечто неисполнимое?

Одетый в белое каратэги без единой нашивки, Владимир Александрович сидел за столом в тренерской Дворца и, задумчиво постукивая пальцами по обложке очередного регистрационного журнала, внимательно слушал рассказ о моих злоключениях.

– Сделать из нее Проснувшуюся, – кивнул я. – Судя по всему, ради этого она и поступила в ученицы к Кииоши-сама, но, как видно, процесс там подзатянулся. Кстати, старец, по-моему, был слегка уязвлен, когда его ученица попыталась, воспользовавшись ситуацией, «срезать путь», – окаменевшее лицо непися явственно предстало перед моим мысленным взором, и я не смог сдержать саркастической усмешки. – Так или иначе, система заключила, что это свыше моих сил – и я отказался.

– Все верно, – подтвердил Сэнсэй. – Теоретически, немного подучившись, ты мог бы взяться за подобную задачу, но Кииоши-сама всяко управится с ней быстрее.

– Вы знали, что он возродился? – спросил я. – Кииоши-сама.

– Как-то не интересовался этим вопросом, – пожал плечами мой собеседник. И после короткой паузы добавил. – Теперь допускаю, что, может, и напрасно.

– Напрасно? – само собой вырвалось у меня. – Почему?

Объяснять Владимир Александрович не торопился, как видно, размышляя.

– Тебе ничего не кажется странным во всей этой истории? – задал он в итоге вместо ответа уже свой вопрос.

– Шутите, Сэнсэй? – хмыкнул я. – Да в ней все странно! Неспровоцированное нападение неписи на ками… – принялся я загибать пальцы. – Появление в нужном месте и в нужное время якобы с концами забаненного игрока… Обучение Стрелка не у кого-нибудь, а именно у Кииоши-сама…

– Если ее цель – перейти в Высшую лигу, то выбор в качестве учителя Кииоши-сама абсолютно естественен и логичен, – покачал головой мой собеседник. – Далее. О том, что Стрелка должны забанить, Антонова, – в отличие от Вики, Машу Владимир Александрович величал исключительно по фамилии, – знала лишь со слов своего руководства. А встреча твоей спасительницы со змеей могла оказаться и случайной – и, если бы это была единственная случайность, не о чем было бы и говорить. Что до неспровоцированного нападения – они, вообще-то, происходят сплошь и рядом: некоторые из неписей программно настроены атаковать все, что движется, а что не движется – толкать и атаковать. Всего-то и нужно – сохранять бдительность…

– Простите, Сэнсэй, – последнюю фразу собеседника я однозначно воспринял как упрек в свой адрес. – Я виноват…

– Сейчас не об этом, – отмахнулся Владимир Александрович. – Вернее, не только об этом. Я виноват ничуть не меньше. Змея же на той поляне не из Пустоты возникла. Говоришь, атаковала она почти сразу после моего ухода?

– Через считанные секунды.

– Значит, пряталась неподалеку. И я обязан был почувствовать ее присутствие! Ну или хотя бы уловить нарушение гармонии сущего. Но почему-то не почувствовал и не уловил. Навык Маскировки у нее – что надо! Я бы сказал, совершенно невообразимый для твари 12-го Уровня. А значит, либо наша змея значительно сильнее, чем позволила тебе увидеть – но это вряд ли: о появлении в общедоступной локации подобной неписи на форуме судачили бы уже последние нубы – либо за ней стоит кто-то еще, и весьма могущественный «кто-то». Другое дело, что в последнем случае не очень понятен выбор в качестве жертвы именно тебя… Или как раз понятен – но тогда все еще хуже, – добавил он после короткой паузы.

– Хуже? – не понял я. – Сэнсэй, вы это о чем?

– Да не, ерунда, – помедлив лишь самую малость, решительно тряхнул головой мой собеседник. – Приступ паранойи. Ключи еще не собраны – я бы знал…

– Ключи? – с нажимом переспросил я. Месяц назад кое-какие Ключи довольно серьезно скорректировали мой Путь.

– Не бери в голову, – недовольно – не то мной, не то самим собой, не то мирозданием в целом – поморщился Владимир Александрович. – Это я что-то расфантазировался не к месту и не ко времени. Вернемся-ка лучше к делам насущным. Теперь, когда у тебя появился аватар, можно сказать, что на Пути ками ты уже стоишь обеими ногами. А значит, пришла пора сделать следующий шаг. Я говорю о квестах.

– Вы хотите поручить мне квест? – уточнил я, не слишком понимая, что в этом такого особенного, требующего столь витиеватой подводки.

– Нет, Артур, я хочу, чтобы квест составил и задал ты, – заявил Сэнсэй. – Это один из непреложных навыков ками. Весьма кстати Виктории-сан и Антоновой требуется открыть характеристику Мудрости – без нее Проснувшимися им не стать. Я покажу тебе, как это делается, на примере одной из них. Вторую ты возьмешь на себя. Кого выбираешь?

– Машу, – не задумываясь, выпалил я.

– Полагаешь, работать с ней будет проще? – самыми уголками губ улыбнулся Владимир Александрович.

Признаться, так оно и было. Порывистая малолетка Вика и Мудрость – в моем представлении это было что-то из непересекающихся сфер. Другое дело – рассудительная Маша. Таким, как она, Мудрость, по-моему, нужно в Базовые прописывать и открывать при активации аккаунта!

– Ну… – признаваться, что сознательно выбрал из возможных путей более легкий, мне было немного неловко.

– Если и правда так думаешь – почти наверняка ошибаешься, – заметил Сэнсэй. – Оффлайн – это одно, игра – совсем другое. Мало ли примеров, когда последние здесь становятся первыми там – и наоборот? В интересующем нас аспекте Виктория-сан сейчас – чистый лист, пиши – не хочу. Порожняя чаша, которая только и ждет, что в нее нальют свежезаваренный чай. Антонова же – может быть, и не законченная картина, но как минимум хорошо проработанный набросок. Сосуд, в котором уже плещется некий напиток – возможно, еще несовершенный, но по-своему выдержанный и выстраданный. Уж поверь, подобрать к ней верный ключик будет задачей не из легких! Ну да ладно, выбор сделан, – опершись кулаками о столешницу, Владимир Александрович поднялся на ноги, не дав мне никакой возможности поменять решение – даже и возникни у меня такая мысль. – Цели, как говорится, ясны, задачи определены – за работу!

5. Святилище Фукурокудзю

Большинству пользователей для погружения в игру требуется специальное оборудование – РПГ-капсула. Некоторые – Проснувшиеся – способны обходиться без него – на начальном этапе проваливаясь в виртуальность непроизвольно, во сне, а набравшись опыта – уже «ныряя» контролируемо. Но, пока сознание игрока пребывает онлайн, его физическое тело всегда остается «вне игры» – в капсуле, в теплой кроватке, или просто в каком-то укромном уголке.

Ками, входя в виртуальность, не оставляют обычной реальности ни волоска. Понятия не имею, как такое возможно (Владимир Александрович как-то пытался мне объяснить – что-то там про ноосферу, какие-то торсионные поля и меоны – однако я почти ничего не понял), но сам не раз и не два видел Сэнсэя без следа растворявшимся в воздухе. И нет, это была не иллюзия, не перенесенный из игры навык Невидимости – порукой тому меч, которым в ответ на мои сомнения наставник однажды велел мне пронзить каждый сантиметр пространства – там и в самом деле было пусто.

Среди прочего, такая способность позволяет ками, чередуя вход и выход, почти мгновенно путешествовать вне виртуальности. Там есть свои ограничения – как на расстояние «скачка», так и на число «скачков» подряд. Максимум для обычного, земного ками – 64 ри в сутки (это около 250 километров).

Но штука в том, что для обучения сему полезному умению необходим небесный аватар. К слову, он же принимает на себя почти любой понесенный в игре урон: какие бы раны ни получил ками, оффлайн его тело, за редчайшими исключениями, восстановится целым и невредимым. Или не восстановится вовсе – если просадить до ноля Сущность.

У меня же до недавнего времени аватара не имелось, поэтому в виртуальность я заходил по-простецки, подобно обычному игроку. Ну, ладно, не совсем обычному – Проснувшемуся – но все равно по-простецки. И вот сегодня впервые «нырнул с головой», полностью порвав зависимость от бренности оффлайн-бытия.

Наверное, излишне пояснять, что исчезновение из реальности телесной оболочки, верой и правдой служившей мне два десятка лет – пусть и временное – опыт, мягко говоря, волнительный, посему, сосредоточившись на внутренних ощущениях (и, к некоторому разочарованию, не уловив ровным счетом ничего нетривиального), я не сразу расслышал обращенные ко мне слова Сэнсэя.

– Это Фукурокудзю, ками мудрости, – вынужден был повторить лисенок, для пущей доходчивости пнув меня в бок когтистой лапкой и мотнув головой на тории, ведущие в раскинувшийся впереди храмовый садик.

– Где? – машинально спросил я, вращая во все стороны птичьей головой: кругом не было ни души. – А! – догадался затем. – Он невидим?

– Вполне видим и даже осязаем, – усмехнулся Сэнсэй. – Храм перед нами – и есть Фукурокудзю. Когда поднебесный ками достигает вершины могущества, дозволенного ему согласно рангу, он может перейти в когорту ками небесных, а может воплотиться в святилище своего имени. Это своего рода аватар, только несменяемый…

– Гм… Сомнительная перспектива, честно говоря, – невольно поежился я. – Оказаться к концу жизни прикованным к месту…

– Прикованные – это мы, – покачал головой лисенок. – И то, что можем ходить, а особо везучие из нас – даже летать, здесь мало что меняет: заданные нам рамки все равно достаточно узки. Фукурокудзю же незримо присутствует в каждом игроке, открывшем характеристику Мудрости, и в каждом земном ками, оную развившем. И во мне, и в тебе. Эта сопричастность Фукурокудзю и позволяет нам создавать квесты и даровать с их помощью Мудрость своим ученикам. Вообще-то, опытному ками не нужно для этого являться в храм, но ты у нас новичок – поэтому мы здесь. Идем же, святилище нас уже ждет!.. Только не летай на территории храма – это невежливо.

– Хорошо, не буду, – кивнул я, «на автомате» поплотнее прижимая крылья к бокам.

Миновав тории, по петляющей песчаной дорожке мы степенно (ковылять пешком для попугая занятие всяко небыстрое!) прошли мимо колодца для ритуального омовения – игрокам-гостям святилища полагалось пройти здесь обряд символического очищения, но, как пояснил Сэнсэй, на ками это требование не распространялось. Затем по крутому горбатому мостику пересекли неширокий ручей, обогнули нарочито грубо вытесанную из черного камня скульптуру черепахи и выкрашенную белой краской изящную фигурку тонконогого журавля, после чего оказались перед укрытым незатейливым навесом широким деревянным помостом, в центре которого располагалась белая нефритовая чаша в виде цветка лотоса. У ведущего к ней прохода на поперечной балке висел бочкообразный медный колокольчик.

– Болтать языком непосредственно у алтаря не принято, поэтому прежде, чем поднимемся на помост – еще несколько слов, – повернулся ко мне Сэнсэй. – Мудрость – сам понимаешь, характеристика особая. Действие Силы по нанесению урона, влияние Ловкости и Выносливости, Интеллект как набор знаний и навыков – все это мы способны наблюдать непосредственно или высчитать. Мудрость же можно лишь постичь интуитивно, пропустив информацию через призму собственного опыта. «Опыт – отец мудрости, память – ее мать», – гласит японская пословица. Очевидно, что опыт у каждого свой, набор информации в памяти – тоже, а значит, у отличных друг от друга пар родителей будут и неодинаковые дети. Более того, у одной и той же супружеской пары старший ребенок может разительно отличаться от младшего! Поэтому-то мудрость нельзя банально пересказать, ей нельзя научить. Но, если грамотно подобрать факты и дать толчок к их взаимодействию с собственным опытом ученика, она способна именно что родиться. Другое дело, что дитя может появиться на свет уродливым или мертвым… Так тоже случается, да…

Ненадолго умолкнув, лисенок шумно втянул носиком воздух и ударил по земле хвостиком. Почему-то мне подумалось, что в памяти Сэнсэя всплыл какой-то конкретный печальный случай из его собственного опыта.

Продолжил зверек свою речь, однако, вполне ровным и спокойным тоном.

– В игре, конечно, все достаточно формализовано, но принцип тот же. Отталкиваться следует от личности ученика. Лучше всего – от какой-то яркой черты его характера, не важно даже, положительной или отрицательной. Допустим, тот любит бросаться из крайности в крайность…

– Это точно про Вику! – не удержался от реплики я, вспомнив, среди прочего сестрицыно «Вообще никогда больше меч не достану!» после стычки с Оками в Урочище Шепотов – и еще тьму подобных примеров.

– Так и есть. Эта особенность немало мешает ей и в игре, и оффлайн. Увещевания здесь бесполезны. Но, если помочь Виктории-сан взглянуть на ситуацию непредвзято, она сможет сделать верные выводы самостоятельно и совершить свой первый шаг по Пути Мудрости. Однако, как я уже сказал, ей в этом нужно посодействовать. Инструменты здесь могут быть самые разные – парадокс, аллегория, побуждающий к выбору внутренний конфликт… В качестве статистов можно привлечь неписей и даже игроков… Варианты предложит Фукурокудзю, нам останется лишь выбрать оптимальный. И составить алгоритм квеста. Чем он окажется проще и короче – тем лучше: во-первых, это красиво, а во-вторых – меньше возможностей для накопления мелких ошибок, в совокупности способных привести дело к краху. Когда проект квеста будет завершен, Фукурокудзю еще раз его проверит, и, если вероятность успешного прохождения окажется не ниже 50 % – загрузит в систему. Но шансы 50/50 – это не наш вариант. В квесте, созданном под своего ученика, в прогрессе которого ты кровно заинтересован, они должны находиться в диапазоне от 75 до 90 %. Больше – не позволит Фукурокудзю. Ну, вроде основное рассказал…

С этими словами мой рыжий спутник шагнул к колокольчику. Чтобы дотянуться до свисающего вниз длинного шнурка, ками пришлось подняться на задние лапки, упершись передними в поддерживающий соломенную крышу резной столбик. Зубы лисенка сомкнулись на веревке, зверек слегка дернул головой, и колокольчик гулко звякнул.

– Да, чуть не забыл, – обернулся Сэнсэй уже от входа. – Чтобы получить помощь от Фукурокудзю, необходимо сделать святилищу скромное подношение. Порция риса вполне подойдет. Следуй за мной! – бросил он, занося переднюю лапку на помост.

Для моих коротеньких попугаичьих ножек ступенька оказалась слишком высокой. Помня о предупреждении лисенка насчет нежелательности полетов, какое-то время я примеривался к ней и так и этак, и в конце концов ухватился клювом за край, уперся хвостом, изогнулся и кое-как вскарабкался. По-моему, вспорхнуть вышло бы куда эстетичнее, но, как говорится, в чужой монастырь со своим уставом не ходят – и уж тем более не летают.

Когда я нагнал Сэнсэя у нефритовой чаши, лисенок уже поместил в нее извлеченную из Инвентаря мисочку с рисом. Несколько секунд ничего не происходило, потом над подношением заструился сизый дымок. С каждым мигом тот становился все гуще, и вот уже весь центр помоста затянули плотные клубы. Тут-то в дыму и проступил первый отчетливый образ: рука, сжимающая копье. Прищурившись, лисенок слегка качнул головой, и картинка исчезла, уступив место новой – музыканту, играющему на сямисэне. На этот раз ками кивнул, изображение засеребрилось, уменьшилось в размерах и отплыло в сторону, сменившись третьим – обнаженной катаной…

Образы в дыму появлялись и исчезали где-то на протяжении минуты, какие-то из них Сэнсэй отвергал, какие-то принимал. К моменту, когда клубы над чашей начали редеть, отобрано оказалось с полдюжины серебристых «иконок» – иначе и не назовешь!

Когда дым рассеялся, «иконки» со звоном попадали в чашу – жертвенного риса в ней уже не было. Поклонившись алтарю, Сэнсэй хвостом вперед отступил к краю помоста. Я последовал его примеру.

– Ну, вот и все, – заявил зверек, снова оказавшись на земле. – 89 % – я говорил, что работать с Викторией-сан будет нетрудно! Через пару минут квест загрузится – и можно его запускать!

– Честно говоря, я не вполне понял, что вы делали у чаши, – осторожно признался я. – Что это были за серебряные значки?

– Элементы алгоритма, – откликнулся лисенок. – Их значение осталось для тебя неясным, потому что ты видел только сами символы. Тому же, кто непосредственно работает над квестом, демонстрируются еще и возможные связи между ними. Выстраиваются последовательности, подбирается антураж… В целом, ничего непостижимого – когда сам сделаешь подношение святилищу, разберешься. Фукурокудзю не пытается тебя запутать – наоборот, всячески направляет к цели. Ограничений по времени тоже нет – хоть день сиди у алтаря, хоть два…

– А очередь сзади не выстроится – за день-два? – нервно усмехнулся я, пытаясь спрятать неуверенность за показной веселостью. – Местечко-то, должно быть, популярное?

– Все храмы такого рода – инсты[1], – пояснил Сэнсэй. – Посетители в них друг с другом не пересекаются. Созданные квесты, правда, попадают в общую очередь на загрузку, но система работает быстро… О, наш уже загрузился! – встрепенулся мой собеседник. – Я же говорю: он простенький совсем – чем и хорош!

– Ясно, – кивнул я. – Так что, теперь моя очередь?

– Не слышу в голосе энтузиазма! – насмешливо фыркнул лисенок. – Ладно, шучу! Рано тебе еще к алтарю! Сначала посмотришь, как Виктория-сан справится с заданием, потом подробно разберем с тобой исполненный алгоритм – что и как сработало, что, возможно, «не выстрелило» или «выстрелило» не туда. После продумаешь, как и на чем можно зацепить Антонову. И вот уже тогда…

– Понял, – просиял я, приободрившись.

– Ну, раз понял – возвращаемся, – тут же заявил Сэнсэй. – Помнишь правило? Убедиться, что в точке выхода оффлайн нет чужих глаз!

– Помню… – конечно помню, раз мне об этом только что напомнили – иначе наверняка по привычке рванул бы из игры, не глядя… Теперь, с аватаром, так нельзя – мало ли, кто или что ждет вне виртуальности!

– Тогда пошли, – дал между тем команду лисенок, и мы покинули локацию храма.

[1] Изолированная локация, которая создается отдельно для каждой заходящей в нее группы

6. Струны сямисэна

Навык Невидимости все еще не был мной усвоен, потому для наблюдения за прохождением сестрицей составленного Сэнсэем квеста мне пришлось укрыться в густой кроне магнолии, одиноко растущей над крутым обрывом. Зеленая листва надежно укрывала зеленого же (по большей части) попугая от случайного взора, при этом окрестности были у меня словно на ладони. Словом, убежище оказалось настолько удачным, что я даже заподозрил, не специально ли для меня предусмотрительный лисенок поместил здесь это роскошное дерево.

Внизу, у быстрого ручья, уже третий час подряд Вика самозабвенно упражнялась с мечом, да не с каким-нибудь, а с самим Муракумо-но Цуруги, некогда полученным мной после победы над Драконом и подаренным сестрице перед уходом на Небо – так в итоге и не состоявшемся. Свежий ветерок гнал над водой белый пух отцветших одуванчиков, и, резво перескакивая с камня на камень, доблестная Виктория-сан ловко подрубала «стропы» летящих на нее «парашютиков». Мастерством юной мечницы оставалось только восхититься: девять из десяти семян после встречи с ней, лишенные пушинок, продолжали свой путь вплавь, бесплодные же отныне «зонтики» обреченно уносились к облакам. Часть заслуги, конечно, следовало отнести на счет Муракумо-но Цуруги, но сложение его уникальных свойств с собственным сестрицыным мастерством приносило поистине великолепный результат!

Однако учительским доступом, открытым мне Сэнсэем, я мог видеть и оборотную сторону этой феерии Пути меча: Вика уставала. Нет, Бодрости у нее было еще в достатке, но где-то со второго часа тренировки Муракумо-но Цуруги внезапно начал тянуть из нее Сущность. Сперва понемногу, потом быстрее… Сестрица, разумеется, этого не замечала – показатели Сущности у нее в меню не отражалась, и, должно быть, немало удивлялась в душе, что это вдруг с каждой минутой отработанные, вроде бы, движения начинают даваться все труднее, а дыхание – то и дело сбиваться. Не замечала – и, сжимая зубы, упрямо продолжала занятие.

Даже когда поток пуха прекратился – не иначе на лугу выше по течению уже просто не осталось необлысевших одуванчиков – Муракумо-но Цуруги Вика в ножны не вложила, а выйдя на берег, принялась методично, один за одним выполнять бесчисленные формальные комплексы – наподобие ката в каратэ, только с мечом. Тренировка уже явно не шла ей впрок: учительский взор говорил мне, что с момента, когда Сущность сестрицы просела ниже 50 %, у упрямицы уже не прокачиваются ни Опыт, ни Базовые характеристики. А Удача и Боевой дух и вовсе костенеют – на грани дебаффа.

Находись мы в обычной локации, я бы, конечно, не выдержал, подлетел к Вике и предупредил о нависшей над ней угрозе – другое дело, стала бы она меня слушать (не счесть, сколько раз за последний месяц Сэнсэй ей повторял, что тренировки, особенно с Муракумо-но Цуруги, хороши в меру!), но связанный условиями квеста, мог лишь недовольно хохлиться на своей ветке – возможность любого вмешательства в ход задания лисенок пресек мне программно.

Впрочем, оставлять неугомонную Викторию-сан один на один с мечом-вампиром Владимир Александрович все же не собирался: из-за холма на противоположной стороне ручья показался путник. Это был сгорбленный, тяжело опирающийся на кривой посох старик, непись 8-го Уровня – такого же, к слову, как и у моей сестрицы. Приблизившись к руслу, Мичайо-сан, как значилось у него над плешивой макушкой, остановился, и с минуту устало наблюдал за работой мечницы. Затем прокашлялся и проговорил, силясь перекрыть шум бегущей воды:

– Дитя мое, не соблаговолишь ли ты прервать свои славные труды, дабы помочь старому человеку переправиться через этот бурный поток?

– Хондосский волк тебе дитя!.. – раздраженно пробормотала себе под нос Вика – я со своим особым доступом услышал, а непись, скорее всего, нет. – Помогу, что ж не помочь, – без особой любезности в голосе добавила она уже громче и, опустив наконец меч, шагнула к ручью.

Перебегая на сторону старика по камням, на которых еще недавно, воюя с пушинками, выделывала замысловатые пируэты, сестрица дважды поскользнулась, сопроводив неловкость короткими, но энергичными репликами. Муракумо-но Цуруги девочка не спрятала в Инвентарь, даже оказавшись возле непися.

Подав Мичайо-сану свободную руку, Вика благополучно перевела его через ручей.

– Благодарю тебя, доброе дитя, – поклонился ей непись, когда они оба оказались на нужном берегу. – Прошу, не обижайся на такое обращение, – поспешно добавил Мичайо-сан, должно быть, заметив на лице моей сестрицы очередную недовольную гримасу – хотя на этот раз Вика, надо отдать ей должное, все же сподобилась промолчать. – Вижу, что ты великий воин, но носитель пробного аккаунта для такого старого человека, как я – все равно дитя. Позволишь с высоты возраста дать тебе добрый совет? – спросил он и, не дожидаясь разрешения, продолжил. – Я видел твою тренировку и не могу не заметить: ты изнуряешь себя не по силам!

– Да что ты понимаешь в Пути Меча, непись?! – сердито рявкнула Вика. – Бодрости у меня еще вагон! Если я хочу достигнуть… того, чего хочу достигнуть, – сбившись, несколько коряво выразилась девочка, – мне наоборот нужно работать еще усерднее! Иначе стоит вовсе повесить ножны на стену!

– Я всего лишь бедный бродяга и не ведаю секретов Будо, – и не подумал спорить с ней старик. – Много лет я занимался тем, что мирно ловил рыбу в озере, на берегу которого стояла моя деревня. Но хранивший гармонию ками покинул наши места, улов сделался скуден, к тому же в омуте поселились злобные каппа – и мне пришлось пуститься в дорогу. Странствуя, я пытаюсь освоить новое ремесло – искусство игры на сямисэне, однако пока, увы, нахожусь лишь в самом начале Пути бродячего музыканта… И тем не менее, позволь, дитя, я сыграю тебе – в благодарность за услугу, что ты мне оказала!

– Ну… Мне, вообще-то, тренироваться нужно, – неуверенно проговорила Вика. Должно быть, ей было немного совестно за недавнюю вспышку – вон, даже «дитя» проглотила. – Но ладно, сыграй – если недолго…

– Один момент! – торопливо опустившись на камень, непись отложил в сторону посох и извлек из Инвентаря сямисэн – щипковый инструмент с длинным узким грифом и почти квадратным корпусом. Пальцы старца благоговейно коснулись струн – но вместо ожидавшейся музыки раздалось лишь невнятное, быстро затухающее позвякивание.

– Хм, ты, и правда, в самом начале своего нового Пути, Мичайо-сан! – не сдержала ироничной усмешки девочка. – Сколь ни малó мое знакомство с сямисэном, и то вижу, что твой инструмент совершенно расстроен, струны обвисли!

Основы игры на сямисэне были одним из «пятиочковых» навыков, некогда переданных мне Миюки, и тут с моей сестрицей не согласиться я не мог: струны инструмента непися и в самом деле были натянуты недопустимо слабо.

– Ты права, дитя, так мне нипочем не сыграть, – явно смутившись, кивнул, признавая очевидное, старик. – Сейчас я все исправлю!

С этими словами непись принялся яростно вращать длинные, похожие на шпильки, черные колки.

– Стой, перетянешь! – попыталась остановить его Вика, но было уже поздно: струна со звоном лопнула, жестоко хлестнув старца концом по тыльной стороне кисти. Выступила кровь.

– Ты снова оказалась права, дитя мое! – виновато проговорил Мичайо-сан. – Если ослабить струны сверх меры, музыки из них не извлечь. Но если излишне натянуть – они могут лопнуть, и до игры дело уже не дойдет вовсе…

– Ясное дело, – пожала плечами девочка. – Тут нужна золотая середина…

– В самом деле? – поднял на нее старик свои блеклые глаза. Жалким его взор сейчас отнюдь не выглядел – напротив, во взгляде читалась разве что не насмешка.

– А то! – хмыкнула Вика, похоже, не уловив происшедшей с собеседником перемены. – Ладно, как я поняла, концерт окончен? Прошу меня извинить, но мне нужно продолжить тренировку…

От напряжения перья у меня на затылке встали торчком. Если она сейчас тупо отвернется и снова начнет махать мечом…

– А струну не перетянешь, дитя мое? – уже почти открытым текстом спросил Мичайо-сан.

– Какую, в Пустоту, струну, я же… – сестрица вдруг осеклась на полуслове. – Золотая середина… – с придыханием выговорила затем она.

– Золотая середина, – с улыбкой склонил плешивую голову непись.

– Но… Ведь я же… Мне же… – похоже, окончательно растерялась девочка. – Как же так?.. Все же настолько просто…

Со своего дерева учительским доступом я облегченно прочел в таблице Викиного меню то же, что сейчас видела перед глазами моя сестрица:

Поздравляем!

Вы осознали преимущество Срединного Пути!

Получено Достижение: Золотая середина

Бонусы за Достижение:

Опыт: + 100

Удача: + 1

Открыта новая характеристика: Мудрость

Текущий уровень Мудрости: 1

За разъяснениями о вновь открытой характеристике обратитесь к Учителю.

Квест был успешно пройден.

7. «Ищѝте – и потеряете!»

– В целом, рабочий механизм мне ясен, – заявил я, сворачивая в меню напоминающую стилизованное изображение цветка хризантемы схему «Викиного» квеста и оборачиваясь к сидящему в тренерской за столом Сэнсэю. – Все действительно кажется предельно простым – особенно, когда знаешь, что результат достигнут, и спускаешься от него к стартовым установкам… Вот только никак не пойму, зачем вам понадобился ручей. Половина ресурсов ушла на то, чтобы вписать его в алгоритм… Просто из эстетических соображений – для красоты?

– Для красоты? – коротко улыбнувшись в усы, переспросил Владимир Александрович. – Можно, наверное, сказать и так. Внешняя красота – один из признаков гармонии, а гармония подразумевает слаженность элементов, то есть, в конечном счете – работоспособность. Великий авиаконструктор Туполев говорил: «Некрасивый самолет не полетит» – и был абсолютно прав. Это если, как ты выразился, спускаться от результата к установкам. Если же начинать строить здание с фундамента, а не с крыши, то давай вспомним, что в игре – как, вероятно, и вне ее – в основе всего сущего лежат пять элементов: Земля, Вода, Огонь, Ветер и Пустота. Особенности водной стихии – ее текучесть, гибкость, податливость – в противоположность инертной до косности Земле. Но без присущей Огню порывистости или легковесности Ветра. Готовя сцену, на которой развернется действие квеста, необходимо смешать базовые элементы в верной пропорции. К примеру, Огонь я предпочел исключить вовсе – внутри Виктории-сан и своего пламени довольно. Ветер был призван завладеть ее вниманием, а после стихнуть, побудив заполнить образовавшуюся Пустоту чем-то новым. Камни, по которым бежал ручей, служили точками опоры, помогающими игроку не сорваться в бурный поток. А Вода несла перемены, задавая нужный вектор всему происходящему. Понятно, что все это было лишь фоном, антуражем – но не стоит недооценивать антураж. Я видел квесты, составленные небесными ками – там подчас цель достигалась за счет одного лишь созерцания игроком окружающего пейзажа. Мне такое пока не под силу, но я работаю над этим…

– Понятно, – кивнул я, делая в уме зарубку на память: продумать сплетение стихий, не забыв налить воды. – Еще один вопрос – уже не по алгоритму, – проговорил затем. – Не решился задать его заранее, но теперь, наверное, можно. А что бы произошло, если бы Вика провалила задание?

– Ну, при 89 % на успех тут ей пришлось бы сильно постараться… – протянул Сэнсэй. – Но все же если… Ситуационно ничего страшного бы не произошло – в худшем случае, схватила бы кратковременный дебафф на Удачу и Боевой дух. Но повторно отправить нашу Викторию-сан в поход за Мудростью можно было бы лишь через пару месяцев. Соответственно, застопорился бы весь процесс ее движения к Пробуждению.

– А то он у нас семимильными шагами прет!.. – вырвалось у меня наболевшее прежде, чем я успел прикусить язык.

– Что? – слегка нахмурился Владимир Александрович. – Поясни.

– Прошу прощения, Сэнсэй, – сконфуженно потупился я. – Это я к тому, что ведь уже второй месяц пошел, как Вика у нас занимается. Да и Маша – почти столько же. А результата все нет и нет. Достижим ли он в принципе? – осмелился я снова поднять глаза на собеседника. – Миюки при нашем расставании обронила фразу, что, мол, стать Проснувшимся суждено далеко не каждому. Может быть, в этом все дело? Мне, вон, хватило неполных двух недель – и это при том, что я совершенно не старался! Вообще не знал, к чему меня ведут! А тут… – я развел руками.

– В этом-то и суть, Артур, – покачал головой Сэнсэй. – «Ищѝте – и потеряете!» – говорили древние мудрецы о просветлении – так они это называли. Помнишь казус с Добродетелями? Если стремишься заполучить их себе в статистику любой ценой – только удаляешься от цели. Здесь ситуация схожая. Виктория-сан, Антонова, так же, к слову, как и твоя подруга Стрелок, – на лице Владимира Александровича снова промелькнула тень улыбки, – слишком хорошо понимают, что ищут. И слишком стараются – вольно или невольно. Тем круче и извилистее становится их Путь. К тому же, твои учителя и наставники тебя, мягко говоря, не щадили, а Викторию-сан я старюсь, по возможности, беречь. Ей и так не просто – а будет еще труднее.

– Труднее? – не понял я.

– А что касается слов Миюки, – не обратил внимания на мой вопрос Сэнсэй, – она ошибалась. Когда-то, возможно, так все и было, но времена меняются. Проснувшихся становится все больше. И ничего хорошего миру это, к слову, не сулит. Я сейчас не о самих Проснувшихся – а о глубинных причинах, позволяющих потоку игроков присоединяться к Высшей лиге…

Владимир Александрович явно собирался еще что-то добавить, но в этот момент на столе перед ним беззвучно завибрировал смартфон. На экране гаджета высветился одинокий значок видеовызова – имя звонившего не проявилось.

Сэнсэй потянулся было к трубке, затем вдруг замер, покосившись на меня – вроде бы с сомнением.

– Я подожду в зале, – запоздало сообразил я, подрываясь к выходу.

– Нет, останься, – неожиданно остановил меня Владимир Александрович. – Думаю, тебе стоит послушать.

С этими словами он взял в руку телефон, развернул экран так, чтобы тот оставался мне виден, и сдвинул пальцем зеленый бегунок, принимая звонок.

Человека, появившегося по ту сторону видеолинии, я не задумываясь назвал про себя японцем: черты и выражение лица, прическа, даже одежда – хоть сейчас пиши с него портрет сурового самурая эпохи Эдо! На вид звонившему было лет сорок пять, может быть, пятьдесят. Смартфон не отражает вневиртуальных игровых элементов, таких как надписи над головами персонажей – если, конечно, не прибегнуть к навыку Вѝдения сокрытого – так что ни прочесть имя незнакомца, ни определить, является он Спящим или Проснувшимся, я не сумел.

– Рад тебя приветствовать, сихан[1], – без малейшего акцента проговорил японец по-русски, коротко – едва заметно – поклонившись Владимиру Александровичу.

Моя скромная персона осталась звонившим проигнорирована. Впрочем, не исключено, что, обрезав кадр, камера ему меня вовсе не показала.

– Не могу сказать тебе того же, не погрешив против истины, – с каменным лицом ответствовал Сэнсэй. В отличие от меня, японца он явно узнал – и, судя по более чем сдержанной реакции, непохоже, чтобы тот числился в списке его друзей. – И тем не менее – добрый вечер, сихан! – ответный кивок Владимира Александровича был столь же скуп.

– Над моим осакским додзё занимается рассвет, – ничуть не смутившись, усмехнулся его собеседник. – Прохладный, как твой тон, и туманный, как перспективы мира сего. Может, и неласковый, но бодрящий. А вот тебя и в самом деле ожидает темная ночь.

– Лисы охотятся как раз по ночам, – сухо заметил Сэнсэй, должно быть, намекая на свой аватар. Японец и об этом знал?

– Верно, – кивнул тот – отвечая, конечно же, не на мои невысказанные мысли, а на реплику Владимира Александровича. – Но в этом они не одиноки. Не ровен час, начнется охота на самогó рыжего охотника – и тогда в норе ему не отсидеться.

– Поживем – увидим, – пожал плечами Сэнсэй.

– Увидят те, кто доживет!

– Я что-то никак не возьму в толк: ты мне угрожаешь? – делано удивился Владимир Александрович.

– Упаси Небо – с какой стати? – столь же неискренне возмутился японец. – Ведь, если вдуматься, я едва ли не единственный, кому нет дела до сокровища, что ты хранишь! Спору нет, вещица это занятная, и, когда пробьет час, желающих наложить на нее лапу, пожалуй, не вместит и Мэйдзи Дзингу[2]! Но меня и моих учеников в той толпе ты не увидишь, сколько ни высматривай. Подбирать крохи со стола Аматэрасу Омиками – не наш удел.

– Что тогда тебе нужно от меня, ками Скалистого Мыса? – демонстрируя недоумение, развел руками Сэнсэй.

Ками? Я невольно подобрался. Выходит, японец, до кучи – в некотором смысле, наш коллега?

– Ты и сам должен это понимать, ками Рисового Поля, – последовал между тем ответ с экрана телефона. – Мудрый Лао Цзы учит: держи друзей близко к себе, а врагов еще ближе. Сила у тебя уже не та, что прежде, но ты все еще можешь представлять угрозу. Как и пользу принести. Мне будет спокойнее, если ты и твоя безделушка окажутся здесь, в Осаке – под надежным приглядом. Мне – спокойнее, а тебе – безопаснее. Иными словами, милости прошу… погостить. И попугая своего зеленого привози – среди моих учеников у него даже найдутся пара старых знакомцев, – впервые за время разговора покосился в мою сторону японец. Значит, все-таки видел с самого начала.

И прежде чем я успел решить, не содержится ли в его словах оскорбление, камера внезапно отъехала, как бывает в кинофильме, повернулась и выхватила татами, на котором застыли, сидя на коленях в ожидании Учителя, не менее пяти дюжин человек. В основном азиаты, но имелось там и несколько вполне европейских лиц, среди которых мой заметавшийся взгляд тут же выхватил два – Егора Черных и Пашки Иванова.

Не сдержавшись, я ахнул. Нет, с Егором все было понятно, а вот Пашка…

Сам я после драматической развязки Московского квеста бывшего приятеля не видел, но знал от Маши, что Иванов несколько раз пытался до нее дозвониться (трубку Антонова, конечно же, не брала). Я все ждал, что Пашка не выдержит и появится во Дворце – тогда-то между нами и состоится некий разговор. Не то чтобы я был готов простить ему предательство (уж точно не раньше, чем на это пойдет Маша, а та покамест оставалась в сем вопросе непреклонна), но выслушать бы согласился. Однако сложилось иначе.

Как рассказывала мне Вика, однажды Иванов в зал все же приперся. На его беду, ни Сэнсэя, ни меня в додзё в тот момент не оказалось, зато там как раз была моя бескомпромиссная сестрица… В итоге короткой, но, очевидно, жаркой беседы Виктория-сан расколола о голову незадачливого визитера дубовый боккен[3]. Пашка, по ее словам, поспешно ретировался… и вот где в итоге оказался – с Черных в Осаке у какого-то ками Скалистого Мыса!

– Заманчивое предложение – закончить игру заложником, – хмыкнул между тем, продолжая разговор, Владимир Александрович.

– Почетным гостем! – со слащавой улыбкой поправил его японец, фигура которого вновь заняла большую часть экрана смартфона.

– И тем не менее, вынужден отказаться, – ненатурально-извиняющимся тоном проговорил Сэнсэй. – Уж лучше, как говорится, вы к нам!

– Приглашаешь? – чуть склонил голову набок его собеседник. – Смотри, дождешься: я же и в самом деле приду!

– Прийти – дело не хитрое, – недобро прищурился Владимир Александрович. – Уйти потом сумеешь ли?

– На все воля Неба, – отозвался японец – и вдруг резко, не прощаясь, отключился.

В течение нескольких секунд Сэнсэй продолжал задумчиво смотреть на померкший экран, затем положил телефон на стол и обернулся ко мне.

– Э… Кто это вообще такой? – воспринял я его взгляд как разрешение задавать вопросы.

– Некто Ивасаки Озэму, глава одного из крупнейших кланов, ратующих за Перезагрузку.

– И еще – ками?

– Да, и довольно могущественный.

– Там, у него в додзё – Пашка Иванов, – помедлив, выговорил я.

– Я видел, – кивнул Владимир Александрович.

– И еще Егор, – добавил я. – Черных. Впрочем, это, наверное, не столь важно…

– Напротив, – покачал головой Сэнсэй. – Весьма важно.

– А чего он от вас хотел? – снова спросил я. – В смысле, этот Ивасаки? Не в гости же, в самом деле, звал?

– Это был формальный вызов. К сожалению, мне пришлось его принять.

– И теперь он явится сюда для поединка? – невольно поежился я. Не то чтобы я сомневался в способности Сэнсэя разделаться с тремя такими Ивасаки, но тем не менее, агрящийся ками из Осаки – на кой он нам здесь сдался?!

– Не теперь, – ответил между тем Владимир Александрович. – Он пока не готов. Но, похоже, продвинулся куда серьезнее, чем мне мнилось… Время у нас еще есть, хотя и не так много. Придется, – усмехнулся Сэнсэй в усы, – ненадолго уподобиться Виктории-сан – до обретения оной Мудрости – и поднапрячься. Но, если не возражаешь – начнем завтра с утра, а сейчас мне необходимо подумать…

– Еще всего один вопрос, Сэнсэй! – попросил я, справедливо восприняв его последние слова как приказ выметаться из тренерской.

– Разве что один.

– Ивасаки упоминал о каком-то сокровище, – торопливо выговорил я. – Которое, якобы, ничуть его не интересует… И, типа, хранится у вас. О чем шла речь?

– А вот этого, Артур, знать тебе пока не нужно, – слегка смягчил улыбкой непреклонность тона Владимир Александрович. – Помнишь: «Ищѝте – и потеряете!» Тот самый случай!

– Как скажете, Сэнсэй, – не без труда удержался я от того, чтобы по-детски обиженно поджать губы.

Ох уж эти мне парадоксы!

[1] Уважительное обращение к заслуженному мастеру боевых искусств, используется также как почетный титул или инструкторская степень

[2] Крупнейшее синтоистское святилище Токио

[3] Деревянный макет японского меча