Путь к свободе 3 "Против всех"

Предисловие

Приветствую вас, мои дорогие, на страничках новой книги из цикла «Путь к свободе». И в этом небольшом предисловии я хочу рассказать не только о том, что ждет нас в этой книге, но и ненадолго вернуться к первым двум.

Но прежде мне бы хотелось отметить очень важный момент, который и вы уже наверняка заметили. Теперь у меня есть соавтор! Tae_Nerr не только моя лучшая подруга, но и мой бессменный иллюстратор. Все мои фф проиллюстрированы именно ее рукой. Она автор крутейшей истории «Смертный: Ворон и Соловушка». А еще нас есть совместный проект «Перепутья». Короче, неудивительно, что мы решили вместе работать вместе и над ПКС. Я бы сказала, что это просто было вопросом времени.

Повлияло ли появление у меня соавтора на сюжет? В общем-то, нет. В «Путь к свободе» добавилась пара очень занятных сюжетных поворотов и несколько интереснейших новых персонажей. Однако любовная линия Майлза и Ло никуда не делась, равно как и не изменился вектор повествования. Кровь, кишки, космодесант – всё, как мы с вами любим)

Отдельно мне хотелось бы коснуться новых персонажей. Вы уже увидели их на обложке (а те, кто читает «Перепутья», уже даже узнали их). Это Ричард и Патриция Форд. И эти два человека наведут шороху в Плацдарме! Особенно прилетать будет Кевину. Но он, как мы уже знаем, крепкий орешек, хотя и немного говнистый. Ладно, много. И чета Фордов ох как испортит ему жизнь… Или наоборот, тут уж как посмотреть.

«Но что же будет с остальными героями?» - спросите вы. Что будет с малышкой Ло, с полковником? Выживут ли остатки клана Оматикайя? Что станет с Ка’ани? Что придумает хитрая Маргарет и выживет ли Джейк и его семья? Обо всем этом вы уже совсем скоро узнаете. Первая глава уже ждет вас. А если вы немного подзабыли, что происходило ранее, то ниже вы найдете краткий пересказ событий первой и второй книги.

Краткое содержание первых двух книг.

Ло’ота, в прошлом доктор Уилсон и оператор аватара, после восстания Джейка Салли остается на Пандоре. Она ведет тихую и неприметную жизнь, но с приходом людей все меняется. Потеряв многих друзей, она отправляется в город, надеясь найти там спасение для оставшихся Оматикайя. Однако там ее поджидает куча опасностей, таких как начальник лаборатории Кевин Ньюман, куча военных и… И бывший возлюбленный, который воскрес из мертвых. Полковнику Майлзу Куоритчу и Ло приходится пройти через многое, чтобы хотя бы вспомнить друг друга и разобраться в том, что происходит между ними.

Первая книга оканчивается на трагичной ноте: Майлз отпускает Шарлотту, не зная, увидятся ли они еще хоть когда-нибудь. И его опасения не напрасны, ведь Ло оказывается тяжело ранена, и только своевременное вмешательство Норма Спеллмана уберегает ее от гибели. Однако Норм, хотя и спас свою бывшую коллегу, не смог спасти друга: в очередном рейде полковник находит убежище ученых, пленит самого Норма, а Макса Патела убивает.

Всё это, к счастью, до поры проходит мимо Ло. Та, кто теперь носит имя Кэа Тэап, данное ей за безрассудство и смелость, находится на Островах. Там она напрасно пытается убедить Джейка вернуться и вступить в битву с людьми. Бывший морпех категорически отказывается, однако правители островных кланов верят словам Кэа Тэап и уводят жителей на дальние рифы. Это одновременно и спасает их, но и приближает гибель. Ведь Ньюман не только решил провести испытания химического оружия на этих территориях, но и испытал новый штамм генномодифицированной чумы. И под удар попали те, кого Ло так старалась спасти.

После этого отчаявшийся Джейк попадает в ловушку Куорича и оказывается в его руках. Полковник пленит своего главного врага, после чего отвозит в город-плацдарм. Но прежде, чем предстать перед судом, Джейку еще предстоит помочь Кевину Ньюману разобраться в тайне Ивового Древа. В итоге «помощь» для Торук Макто оканчивается печально. Куоритч лишает его косы и обрекает на жалкое существование.

На фоне этого между Куоритчем и Ньюманом постепенно начинает зарождаться что-то, отдаленно напоминающее дружбу. Вникая в проблемы и заботы друг друга, полковник и начальник лаборатории вместе борются не только с внешними, но и внутренними угрозами. Куоритч, проникаясь идеями Ньюмана о колонизации Пандоры, всеми силами помогает ему и…

И при этом у него из головы не идет Ло. Они чудом умудряются связаться и, хотя проводят вместе ночь, но не успевают ничего обсудить, буквально растворяясь друг в друге и в поглотившем их чувстве. А вот чем закончится эта ночь – узнаете в третьей книге.

***

А в заключение мне отдельно хочется напомнить, мои коты, что «Путь к свободе» это не просто задорные потрахушки синих котиков. Нет, в третьей книге будут такие моменты, куда уж без этого. Но все же этот роман – это путь к себе. Каждый из героев идет своим путем. Делает шаги, чтобы стать свободным. Не только Ло и Майлз, но и Кевин, и Маргарет, и Чета, и многие, многие другие. «Путь к свободе» — это про поиск и принятие себя. Принятие через травмы, через огонь и через смерть. Порой даже через свою! И часто этот путь не слишком явен: наши герои не проговаривают некоторые моменты. Но всмотритесь в их взаимоотношения и поступки – и вы всё поймете.

Надеемся, что эта книга тоже вам понравится.

С любовью ваши: Котомать и Птица.

Глава 1: Я тебя не боюсь!

- Я помню твои волосы.

Майлз пропустил сквозь пальцы тончайшие косички Ло. Только сейчас он обратил внимание на то, что волосы у нее не иссиня-черные, как у него, а с каким-то теплым поддоном: точно среди черных прядей проклевывались редкие вкрапления русого.

- Тонкие, словно паутинка, невесомые. Они текли по твоей спине, как вода. Я это помню. И я помню, как боялся их запутать.

Ло’ота тепло улыбнулась, еще крепче прижалась щекой к груди любимого, с наслаждением вдохнула его запах: терпкий тёплый мускус, упоительная горчинка и едва заметная химическая нотка - словно завершающий аккорд этой симфонии. Она знала, что этот запах пропитал сейчас и ее кожу, и эта мысль наполняла ее блаженством.

- Ты пахнешь иначе, - прошептала она и провела ладонью по груди Майлза, по его торсу, а после и по бедру. - Но вместе с тем - так же. Это ты... Это ты...

- Это я, моя малышка, - он улыбнулся и скользнул ладонями по спине тоненькой на’ви, которая всем телом прижималась к нему. Ее хрупкие плечики, точеная талия, стройные ножки… Она изменилась, но ее кожа была все такой же гладкой, а в бликующих во тьме желто-золотистых глазах светилась та же любовь, что он видел тогда в густо-синих.

- Мой Котенок, - Майлз провел кончиками пальцев по ее волосам, дошел до соединения ее косы и его и коснулся нервных окончаний, заставив Ло вздрогнуть. Сладостная дрожь прошла и по его телу. - Моя девочка, моя маленькая девочка!

"Я всегда была только твоей, Майлз. Только твоей!"

Он прикрыл глаза, наслаждаясь этими словами, которые отозвались в глубине его разума.

"Я никому тебя не отдам. Ты моя."

"Я люблю тебя..."

- И я люблю тебя, мой единственный!

Он вздрогнул, поняв, что это была его мысль, но тут же расслабился. Сколько можно от себя бегать? Сколько можно себе врать?

- Я всегда это знала, - тонкие пальчики Ло пробежались по его синей коже десятком шажочков и коснулись подбородка, очертили прихотливый изгиб тонких губ. - Я знала, Майлз. Я всегда это знала. И я ждала тебя.

- Но я же погиб... - он не хотел это говорить, но словно тот, второй, снова выступил вперёд. - Зачем?! Для чего ты меня ждала? Почему даже не пыталась жить обычной жизнью?

- Я пыталась, но… Но я же тоже мертва. Неужели ты не видишь? Я умерла, потому что не могла жить без тебя! Но вместе с тем я всё равно ждала.

- Ты могла прожить совсем иную жизнь, - его руки сомкнулись на ее талии так крепко, словно он боялся, что малышку Ло у него могут отнять. - Зачем, маленькая? Зачем?!

- Потому что мне не нужен мир, если в нем нет тебя! - Ло подтянулась чуть выше и робко коснулась губами подбородка рекомбинанта, смущаясь, словно еще какое-то время назад не выгибалась от его ласк, не прижималась к нему всем телом. - Мой любимый...

"Ты должна была меня возненавидеть за всё то, что..."

"Я и ненавидела".

- За то, что ты умер.

Проведя ладонью по любимой, Майлз бережно приподнял ее голову и накрыл ее губы поцелуем, отбросив остатки неуверенности и разумности. Пусть его жгут мысли, что он занимается ерундой. Пусть будет сожаление и стыд, что он оставил свой пост. Пусть его альтер эго клеймит его сопляком и прочими нелестными эпитетами, пусть! Всё это будет, но… Но будет потом! А сейчас есть только ее до исступления мягкие губы, покорно раскрывшиеся под его напором. Есть ее срывающееся дыхание и солоноватый привкус их крови. Есть ее тело, которое он за эти часы изучил до последнего крохотного флюоресцирующего пятнышка. Есть ее тонкие пальчики и узкие ладони, что легли ему на затылок: не отстраняйся, не отходи, прошу, умоляю!

Майлз чувствовал, как тонкий хвост Ло обвился вокруг его бедра, и он сам в ответ обернул хвост вокруг ее стройной ножки. Приугасший было огонек желания вновь начал разгораться, и реком, сжав руки на талии Ло, с силой прижал ее к себе: бесстыдно, недвусмысленно, чтобы она ощущала его желание, и чтобы он в ответ чувствовал ее жар, ее влагу.

"Я ждала тебя. Только тебя!"

Его пальцы обвели маленькие ямочки на пояснице его девочки, скользнули ниже, переместились на внутреннюю часть бедер и чуть приподняли ее. Но лишь для того, чтобы после вновь опустить... На себя.

Ло, запрокинув голову и прервав поцелуй, застонала, сама поддавшись навстречу движению и впуская любимого в себя полностью. Сладостная боль вновь разлилась по низу живота, прошлась по телу всполохами упоительного жара. А в голове, словно отголоски этого сумасшедшего пламени раз за разом вспыхивали слова:

"Моя! Ты моя! Ты только моя! Моя девочка, моя любимая, мой Котёночек!"

"Я только твоя, мой любимый. Я только твоя!"

***

- А здесь возятся какие-нибудь хищники?

Майлз, сидя на краю поросшего мхом камня, опустил в воду ногу. Вода была теплой, но воздух казался холодным. За ночь лес выстыл и теперь над озерцом клубился туман, сворачивался в причудливые фигуры и оседал на коже крохотными капельками влаги.

- Нет, не водятся.

Ло, потянувшись всем телом, оперлась на плечо рекомбинанта. Они все еще не разорвали связь, и никто их них не решался сделать это первым. Сейчас это казалось сродни тому, чтобы отрезать себе руку или ногу. По сути, им даже не нужно было говорить: они вполне могли общаться мыслеобразами, но с непривычки по-прежнему пользовались голосом.

- Тут нет крупных хищников, да и любых хищников. Водоём слишком маленький. Я вообще сомневаюсь, что тут есть что-то крупнее моллюсков… Ах!

Ло вскрикнула испуганно, когда Майлз подсек ее под колени, заставив упасть, но... Но не на безжалостно твёрдый камень, а в его объятия. Рассмеявшись, Ло’ота обняла его за шею и реком, прижимая ее к себе одной рукой, второй оттолкнулся от камня и соскользнул в воду.

Туман укутал их, точно полупрозрачный покров. Кожу тут же запокалывало, ведь невесомая водная взвесь была довольно холодной. Но Ло, всем телом прижавшись к любимому, согревалась о него, и сама грела. Майлз же обнял ее, прижал к себе и сам уткнулся лицом ей в шею, тепло выдыхая. Их руки, дыхания и мысли переплетались, а сами они растворялись в этом тумане и в нежности, что столь щедро дарили друг другу.

Сколько раз за эту ночь они уже были близки? Сколько раз она чувствовала его в себе? И сколько времени у них еще осталось? Они оба знали, что эта их ночь – единственная. Их первая и их последняя. И утро уничтожит их, вновь раскидает по разные стороны баррикад. Но сейчас, пока небосвод еще полон звезд, а сияние планет столь ярко, они могут быть вместе. Могут шептать, как любят друг друга, как хотя быть вместе. Могут отрешиться от своего прошлого и не думать о будущем. Могут побыть собой.

Всем телом прижимаясь к любимому, Ло думала, что ни разу до этого они не были вместе так долго. Ведь в те два месяца, которые изменили всю ее дальнейшую жизнь, они не могли позволить себе такую роскошь. Да и не было между ними того доверия. Ло’ота помнила, как она ужасно боялась приходить в ангар, как боялась, что ее кто-нибудь заметит. Боялась сальных усмешек и намеков солдат. Мозгами она понимала, что никто не посмеет ей и слова сказать, ведь полковник Куоритч держал всех в железном кулаке. А многие солдаты, допустим, капрал Уэйнфлит, и вовсе относились к ней очень по-доброму. Но все равно она не могла преодолеть свою робость, неуверенность. И каждый раз, переступая порог темного помещения, где пахло металлом, машинной смазкой и порохом, она ужасно боялась. Боялась, что останется одна в темноте, боялась, что ее с усмешкой отошлют. Боялась, что Майлз отвернется от нее просто потому, что она ему надоела!

Но полковник каждый раз встречал ее. Делая шаг во тьму, она уже через мгновение оказывалась в его объятиях, прятала лицо у него на груди, и чувствуя, как на ее плечах смыкаются его руки, оттаивала. Но после того, как пламя их страсти утихало, Шарлотта ощущала, что ее вновь начинает бить дрожь. Она испуганно жалась к полковнику, вновь боясь, что вот уж сейчас он точно отвернется, оттолкнет ее! Но он раз за разом развеивал ее страх. Однако не мог развеять его окончательно.

Только сейчас она расслабилась, вдруг поняла Ло. И Майлз тоже. Только сейчас он может говорить ей то, что думает. Только сейчас они могут ласкать друг друга, вскрикивать от удовольствия, наслаждаться друг другом, не боясь, что их грубо прервут. Эта ночь – их. И пусть она уже догорает, пусть они никогда больше не увидятся, но они запомнят эти звезды, эти объятия, эти поцелуи, запомнят ту страсть, которой они упивались до изнеможения!

- А ты не боишься, что тебя потеряли? – промурлыкала Ло, вновь потеревшись головой о грудь рекомбинанта. – Ты же оставил свой пост.

- За такое на гауптвахту садят, - фыркнул Майлз и провел ладонью по волосам своей девочки, покрепче прижал ее к себе. – Сам неоднократно за такое нарушителей наказывал! – и тут же добавил чуть тише: - Не прощайся со мной, моя малышка. Еще рано.

Он чувствовал отголоски тех мыслей и воспоминаний, что сейчас мелькали в голове у Ло, и ему было горько. Над прошлым он был не властен, но если бы только мог, то многое бы изменил. Может даже не стал бы портить девочке жизнь, не подошел к ней. И кто знает, как бы сложилась ее судьба, если бы он тогда не сблизился с утонченной помощницей Грэйс. Может, Шарлотта бы улетела на Землю и прожила совсем другую жизнь…

- Не буду, - тихонько шепнула Ло и тут же заставила себя улыбнуться. – Скоро рассвет.

- Да, - Майлз поднял голову и посмотрел на начавшие светлеть небеса. – Через час где-то. Мне нужно будет вернуться к этому времени. Ньюман собирался прилететь к Древу на рассвете.

- Я тоже обещала вернуться на рассвете… - прошептала Ло и вдруг резко вскинула голову. – Пообещай мне одну вещь!

- Не произноси это! – рекомбинант, уже зная, что она хочет сказать, невольно вздрогнул. – Я никогда этого не сделаю и не позволю кому-либо это сотворить с тобой!

- Мы ведь враги… - Ло горько покачала головой. – Убей меня сам. Если случится так, что мы столкнемся на поле боя, то прошу, убей меня сам. Не отдавай меня никому!

- Пошли со мной, - он сам не понял, сказал это вслух или лишь подумал. – Там я сумею тебя защитить. Моя малышка…

Повисла пауза. Ло молчала. Майлз тоже не знал, что еще добавить. В голове было пусто. Вот и всё. Эта волшебная ночь заканчивается, а утро станет их палачом. Они вынуждены будут разойтись в разные стороны.

- Куда ты отправишься? – Он не узнал свой голос – настолько неестественно он прозвучал.

- Мы с охотниками полетим к клану Кекунан, – столь же неестественно ответила Ло. – Скажи, Ньюман ничего не говорил про свои планы? Куда он хочет отправиться после того, как закончит с нашим Древом?

- Он мне ничего не говорил.

- А если бы и говорил, то ты бы мне не сказал, - спокойно кивнула Ло, и Майлз вдруг понял, что она не чувствует горечи. – Не переживай, я буду осторожна.

- Как ты вообще выжила в этом лесу? – не выдержал он. – Где каждая тварь готова тебя сожрать, стоит только зазеваться!

- А ты не зевай, - грустно улыбнулась Ло и ответила уже серьезно. – С трудом. До этого года я не рисковала так. Я просто… Существовала. Каждый мой день был похож на предыдущий. Знаешь…

Она подняла голову и всмотрелась в столь любимые глаза.

- Я ведь тебя забыла. Я отдала Эйве самое ценное, что у меня было – мою любовь к тебе. Все воспоминания о тебе. А она подарила мне это тело. И я жила, жила… И лишь порой вспоминала тебя: ненавидя. Но я не помнила, что ненавидела тебя не за то, что ты сделал, а за то, что умер. За то, что оставил меня… Прости меня…

- За что?!

- Я не смогла тебя похоронить… – Ло зажмурилась, и Майлз охнул болезненно, увидев образ, который промелькнул в ее голове: заросшая поняла, остов УМП, серебристый вагончик и… И сладковатая трупная вонь, которая расползалась по поляне.

- Я не смогла… Не смогла заставить себя… Посмотреть на тебя… Мертвого…

Майлз, взяв личико своей малышки в ладони, подушечками больших пальцев стер покатившиеся по ее щекам слезы, а после наклонился и коснулся губами заплаканных глаз, а после – припухших от его поцелуев губ.

«Но я живой, моя любимая девочка! Я живой! И сейчас я рядом».

Ло улыбнулась сквозь слезы, и сама потянулась к рекому. Он же, повинуясь даже не ее мысли, а преддверию, подхватил свою крошку на руки и Ло’ота доверчиво прижалась к нему, улыбнулась:

- Ты будешь смеяться, но... Но я хочу есть.

- Я тоже, - с готовностью усмехнулся Майлз. – У меня есть пара батончиков рациона.

- Я думаю, тут можно найти плоды спартана, - азартно шлепнула хвостом по воде Ло и тут же обернула его вокруг руки рекомбинанта, словно обняв его еще и так. – Это вкусно, правда.

- Не пробовал местные фрукты, - хмыкнул рекомбинант, выйдя на берег. Острые камешки кололи босые ноги, но он не обращал на это внимания, полностью увлеченный разговором со своей малышкой. – Чем вообще питаются на’ви?

- Охота и собирательство – наше всё, - хихикнула Ло. – Жареное мясо, фрукты и коренья, некоторые виды личинок. Белок в чистом виде, прошу заметить.

«Ну и стоило оно того, чтобы…»

Майлз вовремя заткнул этот голос, и чтобы Ло нечего не заподозрила, спешно перевел тему:

- Ты умеешь охотиться с икрана?

- Да, я же таронью.

Кивнув своей малышке, Майлз осторожно опустил ее на землю и сам уселся рядом. Ло тут же стыдливо прикрыла грудь, и реком, без слов поняв ее, протянул ей свою майку, а сам натянул штаны, которые скинул, прежде чем войти в воду. Охотница, рассмеявшись, дотронулась до их кос, которые были сцеплены, дав понять, что через голову майку надеть не получится. Но она была настолько худенькой и миниатюрной, что с лёгкостью натянула предложенную одежду через ноги, тем более что рекомбинант был гораздо крупнее нее, и его майка вполне сошла ей за платье.

Впрочем, тсахейлу все равно пришлось разорвать. Ходить постоянно в связке было хотя и неимоверно приятно морально, но на деле очень неудобно. Майлзу это вообще было непривычно и связку разорвал именно он, когда резко наклонился, чтобы натянуть ботинок, пошатнулся, взмахнул рукой и попал как раз по месту переплетения их кос.

Ло зашипела: потеря тсахейлу отдалась в голове резкой болью и… пустотой. Словно у нее разом отняли несколько чувств.

Майлз, казалось, тоже выглядел растерянным. Выронив ботинок, он схватился за голову, глухо застонал, а после выругался и посмотрел на Ло:

- Извини, котенок. Твою мать, это каждый раз так больно?

- Не знаю, - Ло виновато улыбнулась, - С икраном не так.

- Да уж знаю! Черт!

- Обычно влюбленные подолгу ходят в такой связке, - проговорила Ло. – По нескольку дней. Особенно молодежь. Для супругов это тоже нормально. К тому же мать устанавливает тсахейлу и со своими детьми. То есть эта связь далеко не всегда носит сексуальный характер.

- Занятно.

Майлз наконец-то справился с ботинками и выпрямился. Ему понадобилось время на то, чтобы собраться с мыслями. Ло, впрочем, чувствовала нечто подобное. Наконец она сумела собраться и выдохнула:

- Я отойду. Поищу нам что-нибудь поесть.

И, не дожидаясь ответа, торопливо юркнула в заросли.

***

Стоило Ло отойти, как рекомбинант вновь прижал ладонь к голове, с силой стиснул зубы. Малышка, судя по всему, перенесла это гораздо легче. У него же боль ворочалась в затылке обжигающим комком, так что с трудом удавалось сдерживать крик. Почему так больно?! С непривычки? Но ведь после тсахейлу с икраном не было нечего подобного!

Стараясь отвлечься, он огляделся по сторонам, поднял с земли свою разгрузку и накинул ее прямо на голое тело. Мокрая жесткая ткань неприятно царапала кожу, но эта боль была ничтожна по сравнению с той, что сейчас раскаленным обручем охватывала голову. Может, это из-за того, что они разорвали связь слишком резко? Да, скорее всего.

Спустившись к озеру, Майлз плеснул в лицо пару пригоршней волы и закрыл глаза. Леденящее чувство пустоты не проходило. Вот еще несколько минут назад его любимая девочка была с ним рядом - во всех смыслах. Он чувствовал тепло ее тела, чувствовал ее тонкие пальчики, мягкие губы. Даже ее мысли и эмоции! А сейчас он вновь один. С крупицами сознания мертвого полковника, ха-ха.

И стоило ему так подумать, как в голове тут же раздался насмешливый голос:

«Так тебе и надо, сопляк! Ну что, может, уже вернешься к службе? Иди все еще не натешился со своей девкой?»

«Отстань».

«Теперь она знает всё про тебя! Ей нужно будет время на то, чтобы разобраться в своих мыслях, а потом она всё поймет. И узнает обо всем».

- Я знаю.

«А я теперь знаю, где скрываются остатки ее племени. Они называют это место «Роща голосов». Оно неподалеку. Квадрат 4\8R. Можно накрыть его с воздуха».

Майлз не ответил, лишь выпрямился, обвел взглядом поросшие светящимся мхом и растениями скалы, по которым звенели крохотные ручейки. После этой ночи он не сможет смотреть на этот мир так, как смотрел до этого. И слова мертвого полковника ранили его больнее, чем удар ножа. Уничтожить остатки клана Оматикайя? Зачем?!

«Затем, что они прибьются к кому-нибудь другому клану и найдут способ свернуть нам кровь! Если уж оставляешь врагов за спиной, то убедись, что они мертвы!»

Резко поднявшись на ноги, рекомбинант стряхнул с рук капли воды, а после вернулся на поляну, подобрал свою винтовку и перекинул ремень через голову. А мертвый полковник всё не унимался:

«Ладно, в любом случае сперва надо вернуться на плато. Включи гарнитуру, сопляк. Может Ньюман уже пытался выйти на связь. Хоре зажиматься со своей девкой, пора делать дела. Хотя можешь ее напоследок и вые…»

- Да заткнись, ты, урод! – не выдержал Майлз, замотал головой так, что перед глазами все закружилось. – Завали хлебало!

- С кем ты разговариваешь?

Он аж подскочил, оскалился, прижал уши и развернулся всем корпусом. Ло, опешив, едва не выронила два крупных спелых спартана, которые держала в руках, испуганно отступила. Майлз, впрочем, тут же взял себя в руки:

- Прости, котенок. Я не хотел тебя напугать.

- С кем ты разговаривал? – Ло дернула плечом, пытаясь поймать сползающую лямку.

- Со своим внутренним голосом.

- Ты серьёзно? – удивилась охотница и протянула ему крупный плод. – Подержи.

- Абсолютно, - кивнул рекомбинант и принял из ее рук фрукт. – Это съедобно?

- Конечно! – рассмеялась Ло’ота. – Дай нож.

Получив инструмент, Ло, быстро вскрыв толстую кожуру, сделала на сочной мякоти несколько мелких надрезов и, забрав у рекома целый фрукт, дала ему уже очищенный. – Попробуй. Это вкусно, правда.

Майлз, опасливо проглотив кусочек, тут же хлестнул себя хвостом по ногам. Наблюдающая за ним охотница хихикнула и принялась чистить свой фрукт.

- Немного кислый, да. Он похож на манго.

- На что?

- На манго, - пояснила Ло. – Это такой земной фрукт.

- Кажется, я однажды пробовал концентрат из него, - покопался в памяти реком. – Но не уверен. А ты пробовала настоящий?

- Да, - ей вдруг стало стыдно, но закончить фразу было нужно. – Я… Я же одно время жила… - она опустила было голову, но тут же заставила себя выпрямиться и вскинулась, посмотрела любимому в лицо. За что ей стыдно? За то, что она просто жила свою жизнь? – Я же была невестой Кевина. У нас был дом в очень хорошем районе, несколько машин. И натуральные продукты. Я много чего попробовала за то время.

Рекомбинант молча кивнул. Он прекрасно понял причину, по которой Ло замолчала, но развивать тему не хотел. За это время он успел неплохо сблизиться с начальником лаборатории и если при первых встречах между ними постоянно происходили конфликты, то теперь что-то изменилось. Очень сильно изменилось. Однако, несмотря на это, у него вырвались слова, о которых он тут же пожалел:

- Он до сих пор хочет вернуть тебя.

- Он и тогда хотел, - грустно усмехнулась Ло. – Но это прошлое, Майлз. А в моем настоящем – ты.

На какое-то время разговор затих. Спартаны, которые принесла охотница, хотя и были очень сочными, но на удивление сытными. Ло’ота старалась есть не спеша, смакуя каждый ломтик. Реком тоже не спешил, порой протягивая ей самые сочные кусочки. Ло, смеясь, подхватывала их, слизывала капельки едкого сока с пальцев любимого, дурачилась. Он тоже улыбался. Однако в какой-то момент оба замолчали, поняв, что лишь пытаются играть в беззаботность.

- Моя гарнитура все еще у тебя? – Майлз выкинул в кусты шкурку от фрукта и подошел к воде, чтобы ополоснуть нож и руки.

- Да.

Ло присела рядом и тоже опустила ладони в тёплую воду. Небо уже окрасилось в цвета рассвета, и, хотя солнце еще не показалось из-за горизонта, но было уже светло. Ночь умерла. Их время закончилось.

Сунув нож в ножны, рекомбинант поймал ладонь своей любимой и по очереди коснулся губами тонких пальчиков: указательный, средний, последняя фаланга безымянного и неровный шрам, что остался от мизинца. А после помог ей подняться, обнял, прижал к себе, уткнулся лицом ей в макушку. Боль в затылке утихла, и ему очень хотелось вновь соединиться с его девочкой, вновь почувствовать ее, вновь ощутить это тепло. Но вместо этого он выдохнул:

- Нам пора, мой котенок. Рассвет.

- Да, любимый, - Ло крепко обняла его, спрятала лицо у него на груди, но тут же решительно отстранилась. – Я провожу тебя до скал. На плато опускаться не буду, конечно.

- Хорошо, - он тоже не хотел устраивать долгое прощание. У них у каждого еще будет время, чтобы пережить боль от расставания. – Хочешь полететь со мной? А на свою рыжую мелочь пересядешь потом.

- Хочу!

Ло от восторга захлопала в ладоши, точно маленькая девочка. Рассмеявшись над этим детским жестом своей любимой, Майлз коротко свистнув, подзывая Кексика. Здоровенный черный икран, который до этого висел на скале, словно огромная летучая мышь, тотчас сорвался, распахнул крылья перед самой землей и грозно вскрикнул. Крохотная Сивин последовала за ним. Ло, шагнув навстречу своей банши, погладила ее, поймала за гребень на нижней челюсти и прижалась лицом к ее морде. Милашка, курлыкнув, протянула было к ней нервные отростки, но охотница лишь погладила их. Рекомбинант же, усевшись в седло, сотворил тсахейлу и протянул Ло руку.

- Лети за нами.

Шепнув это своей банши, Ло’ота приняла протянутую ладонь, устроилась за спиной у любимого, обхватила его за плечи и шепнула:

- Я готова.

Икран повиновался мысленному приказу своего наездника и взлетел, шумно хлопая крыльями. Сивин, возмущенно вскрикнув, тут же последовала за ним, и поляна опустела. Лишь остались какие-то неявные следы присутствия: смятая трава, следы у воды и разорванная черная ткань, небрежно брошенная в грязь, точно стяг поверженного войска. Забытая и никому не нужная. Она была точно сброшенный покров, который обнажил истинную суть, что все это время была скрыта. Обнажил истину, в которой обладательница этого покрова не решалась признаться даже себе самой. Обнажил то настоящее, которое она выбрала, положив на алтарь всё свое прошлое. И впервые за долгое-долгое время она не жалела о принятом решении!

***

Кексик поднимался рывками, взмахивал мощными крыльями и спокойно раскинул их лишь тогда, когда древний лес остался далеко внизу, а вокруг раскинулись бескрайние небеса. Альфа Центавра-А уже выплывала из-за горизонта, разгораясь все сильнее. Лучи этого далекого солнца испепеляли остатки предрассветного тумана, загоняя его под землю, пылали на макушках деревьев и превращали гроздья росы в россыпи бесценных самоцветов.

Майлз изо всех сил старался не отвлекаться. Тонкие ручки Ло то обнимали его за плечи, то скользили по петлям разгрузочного жилета, порой касались кожи. А ее мягкие губки раз за разом дотрагивались до его шеи, заставляя думать вовсе не о полете, а о вещах совсем иного характера.

- А что бы ты делал, если бы был свободным?

Он почувствовал, как губы Ло вновь дотронулись до его уха и улыбнулся.

- Летел бы вот так, с тобой, всю оставшуюся жизнь!

- Икраны не могут лететь так долго, - хихикнула Ло.

- Тогда мы бы порой делали остановки! – реком, удерживаясь за упряжь одной рукой, отклонился назад, запрокинул голову, подставляя губы под поцелуй, и Ло с готовностью склонилась к нему, припала к его губам, не мало не заботясь о том, что икран может потерять равновесие и сбросить их. Это ерунда! Ведь она же таронью! Уж она-то, если что, сумеет усмирить банши!

Как до этого усмирила другого хищника…

Едва-едва отстранившись, она прошептала едва слышно:

- И все же ты - моя добыча!

Он молча оскалился: Ло’ота с упоением наблюдала, как его тонкие губы подрагивают, обнажая длинные белые клыки, и тоже оскалилась в ответ. Миг – и рекомбинант сам с жадностью припал к ее губам, а спустя несколько секунд жарко выдохнул:

- Ты моя!

Кексик, возмущенный происходящим, вскрикнул, взмахнул крыльями, и охотница тотчас испуганно ухватилась за любимого, засмеялась. Он тоже усмехнулся и тут же заставил икрана лететь ровнее.

- В полете твои мысли должны быть с икраном, - улыбнулась Ло.

- Я не могу, - ухмыльнулся Майлз. – Сейчас все мои мысли - о тебе.

Ло рассмеялась и реком тоже улыбнулся. Он не солгал – все его мысли действительно были о его девочке, но он понимал, что с этим пора завязывать. Надо собраться. Надо…

…ты все же выбрала сторону…

Черный икран с силой взмахнул крыльями и так мотнул головой, что одним движением разорвал тсахейлу с седоком. Майлз не упал только потому, что держался одной рукой за упряжь и в тот момент, когда Кексик дернулся, его пальцы рефлекторно сжались на жесткой стропе.

Ло, вскрикнув, схватилась за рекома, и если бы тот не успел обхватить ее одной рукой, то она соскользнула бы вниз.

- Что ты творишь, твою мать?! – полковник, удержав Ло, рявкнул: - Держись! – и тут же попытался было поймать один из нервных отростков икрана, но тот, вскрикивая и уворачиваясь, закладывал крутые пируэты, всеми силами стараясь сбросить наездников.

- Что происходит?! – взвизгнула Ло, вцепившись в рекома. – Что такое?!

- Я не знаю! Эта тварь взбесилась!

Рекомбинант напрасно пытался обуздать икрана, но обезумевший зверь изо всех сил старался высвободиться, сбросить седоков. Кексик то складывал крылья и камнем падал вниз, то вновь расправлял их, когда до ветвей деревьев оставалось буквально несколько дюймов. Полковник, ругаясь, напрасно пытался усмирить его, но попытки были тщетны. Осложнялось все еще и тем, что его сковывали тонкие, но на удивление крепкие ручки Ло: охотница была вынуждена крепко держаться за него, и реком из-за этого терял львиную долю мобильности.

Ло’ота, прекрасно понимая это, напрасно оглядывалась, ища пути к спасению. И именно это помогло ей вовремя заметить, как сверху спикировала маленькая рыжая банши.

Охотница увернулась лишь благодаря своей природной ловкости: разжав руки, она отклонилась вбок и тут же потеряла равновесие, с криком ухватилась за реклма, но ее руки лишь скользнули по разгрузке, и Ло с писком рухнула вниз.

- Шарлотта!

Крик Майлза резанул по ушам, а после по рукам и телу Ло со всей силы хлестнули тонкие ветви. Охотница, взвизгнув от боли, тут же зажмурилась, раскинула руки, пытаясь ухватиться. Тонкие прутья хлестали по лицу и рукам, сорвали с нее маску наездника, рванули волосы. Но еще мгновение – и прутья сменились более толстыми ветвями, а после Ло наконец-то ухватилась за одну из них, затормозила падение и всем телом приникла к жесткой коре, напрасно пытаясь перевести дух. Сверху вновь раздался крик Сивин. Подняв голову, Ло увидела рыжую банши. Та, словно хищная птица, кружила над деревом, крона которого и спасла охотницу.

Руки и ноги у нее подрагивали от напряжения, но Ло’ота не дала себе передышку. Вместо этого она стала осторожно, но быстро спускаться. В раненом плече периодически вспыхивала боль, и охотница старалась лишний раз не нагружать его, но это едва ли ее замедляло. В голове же у нее билось сразу несколько мыслей: что случилось с икранами? Почему они взбесились? Выжил ли Майлз? Ль’екьенг наверняка сбросил его. Хотя, возможно, рекомбинант сумел вновь установить с ним тсахейлу. Все однажды он уже подчинил этого зверя.

«А если нет?»

Неимоверным усилием воли она отогнала и эту мысль, и ужасные картины, которые мелькали в голове: вот Кексик в очередной раз уворачивается и вцепляется в бедро рекомбинанта – черные клыки с легкостью разрывают и плотные камуфляжные штаны, и плоть. Вот Майлз кричит от боли, хватается за оружие, но подлетевшая Сивин вцепляется ему в плечо, буквально выдергивает из седла. От болевого шока он, скорее всего, лишается сознания, и икраны разрывают свою добычу на куски…

Ло тут же замотала головой, отгоняя эти страшные видения. Нет-нет-нет, этого не будет! Майлз жив!

Она подняла взгляд к стремительно светлеющим небесам, но из-за густых ветвей едва ли могла рассмотреть кусочки неба. И уж тем более не видела ни одного из икранов.

До земли оставалось совсем недалеко. Вскоре Ло, цепляясь за выступы коры, соскользнула в густые заросли кинаёранга («Кinärung» – растение, которое встречается в игре «Рубеж Пандоры». В фильме не упоминается. Произношение авторское.) и лиан, которыми стволы деревьев у земли были опутаны особенно густо. Широкие листья последних приняли ее в свои объятия, опустив на землю почти нежно. И если бы не многочисленные царапины, оставленные ветками, и судорожно колотящееся сердце, то можно было бы решить, что всё хорошо, ничего страшного не случилось.

Оглянувшись по сторонам, Ло на мгновение позволила себе перевести дух. Что это вообще было? И что ей делать? Её лук остался в поселении. Нож там же. У седла Сивин приторочен еще один, но Милашка взбесилась, как и Кексик. А у нее нет ничего, абсолютно ничего! И она не попросила у Майлза даже нож, ведь никто из них и предположить не мог, что они расстанутся вот так!

Сверху раздался крик банши и треск веток. Ло, тут же сообразив, что кто-то из икранов все же решил добраться до нее, торопливо юркнула в заросли папоротников и хищных зооплантов. При этом она испуганно огляделась по сторонам, выискивая хотя бы что-то, что могло бы сойти за оружие, но вокруг была лишь мягкая почва и трухлявые ветки.

Но в тот миг, когда она уже решила спасаться бегством, огромный черный икран рухнул вниз. При падении могучий зверь запутался в лианах, но с яростью разорвал их, взревел, распахнул крылья и, наконец, сбросил седока. И в то же мгновение сделал резкий выпад, пытаясь добраться до своей двуногой добычи.

Однако «добыча» вовсе не желала покоряться судьбе. Полковник, перекатившись, вскочил и продемонстрировал прекрасную растяжку, ударив икрана ногой в морду с такой силой, что тот аж опешил. Но ждать, пока Кексик придет в себя, Майлз не стал, а как и Ло, тут же рванул в сторону густых зарослей. А икран, потеряв добычу из виду, мгновенно утратил к ней интерес, по-змеиному извиваясь, вскарабкался по стволу дерева до первых мощных ветвей, оттолкнулся от них и взлетел.

Дождавшись, пока он скроется в ветвях, Ло выбралась на открытое пространство и испуганно выдохнула:

- Любимый? Где ты?

- Я здесь. – Майлз, выругавшись, выбрался из зарослей, на ходу стирая с себя липкий сок растений, в котором он, судя по всему, изводился при падении. – Ты в порядке?!

Ло молча бросилась к нему, испуганно вздрагивая, прижалась всем телом. От пережитого волнения на глаза невольно навернулись слезы, но она усилием воли отогнала их. Полковник же, торопливо ощупав ее и убедившись, что серьезных ран на ней нет, судорожно прижал ее к себе.

- Чертовы твари! – он напрасно пытался скрыть волнение за гневом. – Я думал, что если один раз приручишь эту бешенную хлеборезку, то это навсегда!

- Так и есть, - Ло’ота зацепилась пальчиками за петли разгрузочного жилета рекомбинанта. – Я не знаю, что случилось. Может, это как-то связано с брачным периодом… Хотя до него еще долго…

- Ладно, - полковник не хотел сейчас вникать тонкости поведения банши. А еще он и изо всех сил гнал от себя чувство сожаления: он привык к Кексику и ему было до безумия обидно его терять. – Дойдем пешком. Тебе лучше пойти со мной.

- Нет, мне надо…

- Ты пойдешь со мной! – Куоритч с силой сжал тонкие плечики Ло, словно боясь, что она вырвется и убежит. – У тебя даже нет оружия, дуреха! Дойдем до лагеря и там я отдам тебе нож и пистолет, чтобы ты могла добраться до своих. До них же топать и топать! Это же квадрат 4\8R! До него отсюда день пути!

К немалому изумлению Ло, он безошибочно назвал тот квадрат, где была эта крохотная ивовая рощица, возле которой и обосновались повстанцы. А когда изумление схлынуло, то она мысленно поблагодарила Ка’ани за то, что он не сказал ей, где спрятался остальной клан. Иначе Майлзу стало бы известно и это, ведь он теперь знал все ее мысли, все ее воспоминания и планы.

Как и она его.

Однако разбираться в клубке чужих мыслей и эмоций сейчас не было ни времени, ни желания. Видимо полковник думал так же. Он, по-прежнему прижимая любимую к себе коснулся рукой гарнитуры.

- Папа-дракон вызывает базу. База, прием.

Тишина.

- База, ответьте. Требуется борт в квадрат А3\2. Прием.

Тишина.

- Черт! – выругавшись, он сменил канал и вновь заговорил: - Прагер, это полковник. Прием.

Тишина.

- Прагер, ответь! – и снова щелчок гарнитуры. – Ньюман, это полковник, прием.

Тишина.

- Ньюман, да твою мать, ответь! Мы в квадрате А3\2, прием!

Тишина.

- Да что б тебя, сука! – выругавшись, он опустил взгляд, наткнувшись на внимательный и немного испуганный взгляд его малышки. Ло, доверчиво прижавшись к нему, терпеливо ждала, в кои-то веки не питаясь давать советы и не вырываясь. И почему-то вид этой худенькой на’ви успокоил его. Ярость утихла так же быстро, как и появилась и Куоритч, проведя пальцами по щеке своей малышки, стер капельку крови: на щечках Ло было несколько тонких царапин, отставленных ветками деревьев. – Придется идти пешком, мой котенок.

- А помнишь, как на нас тогда напали змееволки? – Ло улыбнулась и прижалась щекой к ладони любимого. – И я тебя спасла.

- Прекрасно помню, моя девочка, – усмехнулся полковник и с явным сожалением отстранил ее. – Пойдем. До плато не так уж далеко…

***

Кевин и сам не понимал, почему он нервничает. С утра не случилось никаких происшествий, и объективных причин для волнения не было и быть не могло. До прибытия шаттла с Земли еще достаточно времени. Чертов предатель Салли, хотя по-прежнему был без сознания, но медики оценивали его состояние как стабильное. И даже Маргарет была умницей в это утро и просто не попалась своему боссу на глаза.

Но в чем же тогда дело?

- Долго еще? – он раздраженно посмотрел вниз. Десантный конвертоплан был открыт со всех сторон, лишь кабина пилота была изолирована, и свежий утренний воздух без труда проникал внутрь. И в любое другое время Кевин бы наслаждался этим полетом, но не сейчас.

- Скоро прибудем на место, сэр. – Коротко ответил пилот. Кроме него и начальника лаборатории, который с утра перешел в тело аватара, в кабине никого не было.

Раздражённо откинувшись на спинку кресла, Ньюман опять посмотрел вниз. Полоса отчуждения осталась позади, и под брюхом вертолета раскинулся величественный лес. Но до плато, где росло Ивовое Древо, все же было еще достаточно долго, а ему уже не терпелось приступить к работе. Вчера он все же последовал совету полковника и поспал. И - о чудо, за ночь и в самом деле ничего не рухнуло. Наоборот, многое прояснилось. Мисс Хуань пришла в себя, ее аватар был в порядке. Это ли не повод для радости? Он, конечно же, оставил ее в городе. Переход в тело аватара и так дался бедняжке очень тяжело. Бьорн остался с ней, так что у Древа сейчас был только Александр. И Кевин надеялся, что его подчиненный тоже не просидел на плато всю ночь, а воспользовался отсутствием начальства и отдохнул. Как и полковник…

Вот оно!

Хмыкнув, Ньюман смахнул с черных штанов несуществующую соринку. Он думает о полковнике. О том, что между ними произошло вчера. Кажется, еще недавно они были по разные стороны баррикад, но вчера Куоритч резко сократил дистанцию и открылся с новой для него стороны. И ведь, по сути, он не сделал ничего такого: всего лишь прикрыл своего подопечного, поддержал, протянул фляжку с водой. Но даже такая малость была для Кевина значима, ведь со смерти отца у него не осталось никого, с кем он бы мог быть… Собой? Да и кто в последний раз говорил ему: «Отдохни», а не пытался воспользоваться его слабостью и подсидеть его?

- Стокгольмский синдром? – пробурчал Кевин, припомнив, что на заре их знакомства полковник сломал ему руку. Кажется, это было так давно! Сколько прошло времени? Месяц? Два? Три? А кажется, что пара лет. И откуда у него появилось это странное чувство защищенности, когда позади него стоит высоченный рекомбинант? Почему оно появилось?

Совсем некстати ему вдруг вспомнился тот сон, и Кевин торопливо отогнал эти мысли. Вот уж о подобном точно сейчас не стоит думать! А то, чего доброго, он, как мальчишка, начнет краснеть, увидев полковника. Еще чего не хватало!

Глубоко вдохнув, Ньюман закрыл глаза. Соберись. Надо собраться! Пока что чертова Эйва переиграла тебя, но ключевое слово тут «пока». И с этим еще только предстоит разобраться. Но ничего, сейчас они прилетят и…

- Осторожно, сэр!

Крик пилота запоздал, и машина рухнула вниз раньше, чем он успел предупредить об этом своего пассажира. Кевин, вскрикнув от неожиданности, вцепился в борт, мысленно возблагодарив свою предусмотрительность. Не пристегни он ремни, сейчас бы вылетел из конвертоплана. Но что случилось?!

Ответ пришел тут же. Несколько крупных, ярко окрашенных банши напали на вертолет. И пилоту, чтобы избежать столкновения, пришлось бросить машину внизу, в самую гущу ветвей.

- Прибей их! – Ньюман вцепился в поручни, опасаясь, что ремни не выдержат.

- У нас нет пушек!

- Какого хрена?!

- Вы же сами решили не брать охрану… Вот же черт!!!

По кабине захлестали ветви. Пилот делал все возможное, чтобы выравнять машину, а Кевин, одной рукой держась за ремни, второй все же дотянулся до контейнера и сумел откинуть крышку. К счастью, кобура с пистолетом лежала сверху, так что начальник лаборатории схватил ее, судорожно прижал к груди. И в ту же секунду послышался короткий хлопок и конвертоплан, утратив управление, стремительно полетел к земле…

***

Они шли достаточно быстро, но Майлз даже не сомневался, что без него Ло двигалась бы еще быстрее и уже добралась бы до плато. Она, словно струйка воды, с легкостью обтекала любые препятствия, без проблем взбегала по поваленным стволам, взмахивая для равновесия хвостом, цеплялась пальцами за едва приметные выщерблены на коре деревьев, играючи уворачивалась от корявых ветвей и жгучих лиан. По сравнению с ней рекомбинант сам себе казался неповоротливым увальнем! Он то и дело получал ветками по лицу, оступался. Возможно, босиком передвигаться было бы удобнее, но после первого возвращения с островов он вновь предпочел носить обувь. И разуваться сейчас было бы глупо. В данной ситуации это будет только мешать.

Ло, перемахнув через очередное упавшее дерево, припала к земле. Хвост ее нервно ходил из стороны в сторону, а уши подрагивали. Она чувствовала себя тут как рыба в воде – реком замечал это каждый раз, когда они оказывались в лесу. Однако то, что охотница сказала, удивило его.

- Тут слишком тихо, - она настороженно прислушивалась, а после выдохнула: – Майлз, мне страшно. Тут что-то не так!

- Не бойся, - он преодолел последнее препятствие и спрыгнул на землю рядом с любимой, крепко сжимая в руках винтовку и напряженно вглядываясь в заросли. – Мы скоро придем. На плато мы будем в безопасности.

- Да…

В ее голосе не было уверенности. Нет, эти места она знала в разы лучше, чем полковник, ведь она тут прожила столько лет! И кажется, что все здесь неизменно: те же заросли папоротников и громоцветов, те же деревья, опутанные лианами и щупальцами парящих в вышине панопир. Те же пробивающиеся сквозь корни крохотные росточки – прижившиеся семена материнского Ивового Древа. Те же причудливые арочные скалы, та же мягкая трава под ногами, те же нежные бутоны ночных цветов - всё то же! Всё вокруг было прежним! Но вместе с тем что-то неуловимо изменилось, и Ло не могла понять, что именно. Что-то стало иным, и ее не покидало чувство иррационального страха. Словно какая-то ее часть буквально вопила: «Опасность! Опасность»! Это ей было удивительно, ведь она не испытывала ничего подобного даже тогда, когда шестнадцать лет назад впервые вступила под сень этого древнего леса. Тогда казался ей величественным, древним, манящим. И всё, что она испытывала — это жгучий интерес и благоговение. Но не страх. Страха не было несмотря на то, что лес кишел хищниками. Не было ей страшно и тогда, когда она раз за разом выходила на охоту, уже будучи членом племени. Она не боялась оставаться в чаще, прекрасно зная, что Великая Мать убережет ее… Вот оно!

Ло судорожно прижала ладонь к груди, вдруг поняв, что там стало пусто. Словно пропало что-то очень-очень важное, то, что делало ее на’ви. Делало ее частью этого леса и этой планеты.

Сверху вдруг послышался шум винтов. И прежде, чем охотница успела сообразить, что это, рекомбинант рявкнул:

- Конвертоплан!

- И банши! – Ло ахнула, поняв, что на вертолет напало несколько икранов. – Майлз, он падает!

Она и сама не поняла, почему вдруг так запереживала. Всё это время она была совсем на другой стороне. И сколько конвертопланов рухнуло и по ее вине? Ведь она ни раз и ни два отправлялась в вылазки с повстанцами. Так что же изменилось сейчас? Эйва всего лишь вновь разобралась с чужаками, которые вторглись на ее территорию…

…Но тогда почему внутри так тревожно?

Конвертоплан падал, оставляя за собой след черного дыма и цепляясь за огромные ветки дельта-деревьев. Один из винтов горел, и пилот, судя по всему, напрасно старался выравнять машину. Но лес, точно хищный зверь, уже схватил пришельца из пластика и металла и вовсе не собирался отпускать его из своих цепких когтей.

Три крупных икрана отстали. Ни один из них не сунулся в густые заросли, а вертолет, который окончательно потерял управление, запутался в ветвях, после рухнул на землю, безжалостно сминая нежные стебли более низких растений.

Рекомбинант достиг места крушения первым и сразу бесстрашно бросился к пылающей машине. Ло, отстав, на какие-то секунды замерла, с затаённым страхом глядя на искореженный конвертоплан. Кабина была разбита, и из-за жирного черного дыма понять, выжил ли кто-то из пилотов и пассажиров, было просто невозможно. Но когда Майлз, матерясь и кашляя, выбрался из нутра конвертоплана, она не смогла сдержать возглас ужаса, ведь он... Был не один!

Высокий стройный аватар, закрывая лицо свободной рукой, буквально висел на полковнике. И Ло безо всякого труда опознала в этой статном аватаре того, кто причинил ей столько боли и кого она меньше всего сейчас ожидала увидеть.

Кевин, кашляя, сделал несколько неуверенных шагов, однако ноги не держали его. Реком же то ли не успел, то ли не захотел его подхватить и аватар рухнул на землю.

- Чертовы банши… - он глубоко вдохнул и снова закашлялся, напрасно пытаясь восстановить дыхание. – Полковник… какого... Хрена…

- А я откуда знаю, - фыркнул тот. – Это ты ж у нас дока в вопросах местного зверья.

- Нет… – Ньюман поднял голову и, встретившись в взглядом с Ло, вымучено улыбнулся. Самое странное, что он, кажется, даже не удивился, увидев ее. – Я хотел спросить… Какого хрена ты тут делаешь. А теперь вижу… Причину. Ну привет, детка.

Ло сделала шаг назад. Ньюман не держался на ногах, но почему-то она не сомневалась, что она сейчас в опасности. В страшной опасности!

«Но ведь Майлз рядом!» - промелькнуло у нее в голове, - «Он меня защитит!»

Впрочем, рекомбинант сейчас думал вовсе не о двух аватарах, которые глаз друг с друга не сводили. Вместо этого он снова бросился к вертолету, но спустя несколько секунд уже вернулся и молча покачал головой. И в эту секунду и ощерившаяся Ло, и едва ли пришедший в себя Ньюман сразу поняли, что он имел в виду. Пилот мертв.

Куоритч, понимая, что сейчас только он способен мыслить трезво, не терпящим возражений тоном, скомандовал:

- Уходим! – и обратился к начальнику лаборатории: - Ты идти сможешь?

Ньюман медленно кивнул и тут же прижал руку к голове. Он заметил, что сжимает в руке кобуру: единственное, что он успел схватить в тот момент, когда вертолет рухнул. И только сейчас понял, что пальцы до боли затекли.

Выпустив оружие, он закрыл глаза. Голова страшно кружилась, а внутренности скручивало в тугой клубок. «Сотрясение», - с холодной отрешенностью понял он. Возможно, еще ушибы. Серьезных же ран нет.

Не дождавшись ответа, рекомбинант одним движением вздернул начальника лаборатории на ноги, поднял его оружие и, освободив от кобуры, отбросил ее в сторону, а пистолет сунул ему в руки.

- С предохранителя сними и не направляй на нас. Ну же, Ньюман, очнись, мать твою!

Он с силой встряхнул аватара, и тот слабо отстранился было, но чуть не потерял равновесие, взмахнул руками. Ло, до этого молча наблюдавшая за этим издали, выдохнула:

- Он не сможет идти.

- Сможет, куда он на хер денется!

Полковник, посмотрев на нее, нахмурился. Такого он не ожидал – оказаться между двух огней! Охренеть ситуация! Просто великолепно! С одной - человек… то есть аватар, от которого зависит не только его карьера, но и жизнь, а с другой…

…Майлз на мгновение прикрыл глаза. А с другой – его любимая. Его котенок, его маленькая девочка, которую он только-только обрел! И не был готов потерять. Только не сейчас! Только не так!

- Если хочешь сбежать, то сейчас самое время, - вдруг прохрипел Кевин и усмехнулся криво: – Или сперва прирежешь меня? А, золотко?

- Завались! – рявкнул Майлз и снова посмотрел на Ло, судорожно пытаясь понять, что ему делать. – Заткнись, иначе я сам тебя заткну!

- Надо уходить, - Ло’ота старалась смотреть только на высокого рекомбинанта. – На запах и на шум сюда кто только не сбежится. К тому же икраны напали не просто так.

Реком поморщился. Он знал, что надо уходить – эту прописную истину Ло могла и не озвучивать. Но он не представлял, как ему идти без нее. Что ему делать? Сейчас она не пойдет к плато – да они так и договаривались. Но Ло’ота, к его удивлению, вдруг проговорила:

- Я провожу вас.

- Не хочешь со мной расстав… ох!

Ньюман болезненно охнул, получив от рекомбинанта ощутимый тычок по ребрам. Ло же, переступив через себя, подошла ближе и решительно забрала пистолет из рук начальника лаборатории, проверила обойму, сняла его с предохранителя и нервно хлестнула себя хвостом по ногам.

- Я готова.

- Заебись!

…Полковник усмехнулся, смерив свою малышку довольным взглядом. Вот это по нему! А сраные сантименты можно оставить на потом!

– Ты, - он обратился к Кевину. – Шевели ногами! До плато еще больше мили.

- Рация не работает, - Кевин заставил себя выпрямиться, хотя было видно, что это движение далось ему с трудом. – Мы в электровихре, тут всегда помехи.

Куоритч, двинувшись вперед, молча кивнул. Ньюман же, помелив, коснулся плеча Ло. И, прежде чем та успела отскочить, сжал пальцы.

- Не ускользнешь, моя конфетка.

- Руки от нее убрал, блять! - полковник даже не оглянулся, но Кевин, услышав стальные нотки в его голосе, торопливо отстранился.

Однако через секунду охотница уже сама была вынуждена подставить ему плечо. Ученый постарался было сделать шаг вперед, но тут же покачнулся и едва не упал. Сил удержать бывшего жениха у Ло бы в жизни не хватило, но, к счастью, полковник все же оглянулся и, метнувшись к ним, успел подхватить падающего аватара.

- Ньюман, да твою мать!

- Голова закружилась...

- Кевин, - Ло с трудом заставила себя произнести имя начальника лаборатории. – Не теряй сознание. Иначе тебя выкинет из аватара.

- Я знаю, моя золотая.

…Майлз, поняв, что он вновь утратил контроль, зарычал от ярости, а после перекинул руку Ньюмана себе через шею, обхватил его за торс и потащил вперед. Конечно, за то, что он тянет руки к его женщине, Ньюмана следовало бы поучить уму-разуму, но он и без того, кажется, на ладан дышит. И разборку придется отложить на потом. А то, чего доброго, его и правда выкинет из аватара и придется тащить бесчувственное тело. Нет уж, пусть идет сам!

Охотница бежала рядом, едва ли касаясь ногами земли. Тяжесть оружия в руках была непривычкой, но она заставила себя сосредоточиться. Вскоре лес должен кончится, и они выйдут на плато.

- …А может, и пусть его выкинет, к херам, - вдруг фыркнул Майлз, поудобнее перехватывая свою ношу.

«Ноша» вяло запротестовала:

- Чтобы вы меня тут бросили?

- Следовало бы!

Ло молчала. На какие-то мгновения она вдруг засомневалась в принятом решении. Зачем она пошла дальше? Майлз прекрасно бы справился без нее! Он военный! Он способен выжить там, где она растеряется и пропадет! Даже в лесу! Да, его тогда чуть не задрали змееволки, но… Но…

Ей опять захотелось заплакать. Красивая сказка, тот мирок, в котором она была со своим любимым, разрушился, разбился вдребезги, и ее чуткий, нежный Майлз вновь стал стальным полковником Куоритчем. Тем, кем он всегда и был, собственно. Но ведь это не значит, что он сейчас будет ее чураться? Стесняться присутствия Ньюмана?

Словно в ответ на ее мысли Майлз обернулся и, тепло улыбнувшись, негромко проговорил:

- Котенок, держись ближе. Последний раз УМП выбили тут довольно большую стаю этих твоих кусачих тварей. Если выскочит какая-нибудь хрень, то сразу прячься за меня, поняла?

Её тут же обдало теплом, и Ло торопливо закивала. Майлз заботится о ней. И всегда заботился! С самого начала!

От этих мыслей ей стало лучше. Ее любимый не отворачивается от нее, не таится, не пытается скрыться за маской наигранного равнодушия. И ему глубоко плевать на то, что о нем подумает начальник лаборатории. Да и ей плевать! Кевин не имеет над ней власти, и Майлз не даст ему ее поймать! Да и не в состоянии Ньюман сейчас кого-то ловить. До места они дойдут хорошо. И в принципе всё будет хорошо! Тем более, что они уже близко к плато. А Великая Мать всегда слышала ее и, значит, услышит и в этот раз. И защитит.

- О, Матерь, помоги мне, - зашептала Ло, с легкостью увернувшись от пушистой ветки войлочного папоротника – Помоги и…

И вдруг ее словно окатило ледяной водой. О чем она просит Эйву?! Защитить тех, кто собирается уничтожить Пандору? Тех, кто сотворил … это?!

И словно вынырнув из-под толщи воды, ученица тсахик вдруг с ужасом поняла, что стоит на выжженой земле. Трава и мелкие цветочки под ее ногами обратились в пепел, а ветер приносил запах гари, тлена и холодного металла.

«…Земля гибнет, полковник…»

«…А ты хоть раз видел живое дерево?..»

«…Я не враг Пандоре. Я один из тех, кто будет готов отдать за нее жизнь…»

Выронив пистолет, Ло схватилась за голову, закричала, но с ее губ сорвался лишь бессильный хрип. А голоса в голове продолжали безумствовать, греметь, грохотать! Она слышала голос Кевина и Майлза, плач Инду. Слышала полный боли крик Джейка и видела кровь… Кровь… Кровь!

…она ступала очень осторожно, безошибочно чувствуя направление. Зов Великой Матери вел ее, и Она подчинялась ему беспрекословно. Ее сестра, которая грациозно двигалась в ту же сторону, склонилась к земле, принюхиваясь. Но Она знала, что в этом нет нужны. Она слышала врагов Матери, чувствовала их запах, чувствовала их страх. Матерь никогда не ошибается. А это значит, что те, кто пришел со звезд, должны умереть.

Ло почувствовала опасность кожей. И прежде, чем чуткий слух рекомбинанта уловил едва слышные шаги огромной хищницы, охотница вскинулась. Сердце у нее билось где-то в горле, а в груди окончательно поселился холод: точно там, под ребрами, была не плоть, а кусок льда. Дикая, кошмарная смерть приближалась к ней на мягких лапах, а Ло просто смотрела, словно вдруг разом лишившись сил. Огромный палулукан буквально перетекал с места на место, и хотя он еще даже не появился из зарослей, охотница «видела» его. И знала, что эта грациозная смерть отправлена Матерью по ее душу.

- Моя малышка, что с тобой?!

Охотница, вздрогнув всем телом, удивленно оглянулась на любимого. Тот, в свою очередь, смотрел на нее с неменьшим удивлением и Ло тут же словно увидела себя со стороны: она закричала, рухнула на выжженую землю, схватилась за голову. Но не успела она ответить, как вдруг Кевин, который по-прежнему висел на плече у полковника, вдруг схватился за шею, зажал контакты гарнитуры и хрипло выдохнул:

- Ньюман!.. Я в квадрате А3\2! Срочно пришлите помощь!.. Да, черт возьми, побыстрее! ..Конвертоплан разбился… Да, я ранен! Со мной полковник Куоритч и… - он бросил взгляд на Ло и, к ее изумлению, быстро закончил разговор: - Быстрее, короче!

В пояснении никто не нуждался, да Кевин и не собирался его давать – все и так всё слышали и поняли. Скоро прибудет подкрепление.

- Если хочешь свалить, крошка, то сейчас лучшее для этого время, - начальник лаборатории избегал смотреть на свою бывшую невесту. – Полковник, нам нужно подойти ближе к плато…

- Нам всем надо уходить! – Ло поднялась на ноги и, демонстративно игнорируя Ньюмана, обратилась к рекомбинанту: – Майлз, нам надо срочно уходить! Мы в страшной опасности! Быстрее, прошу, быстрее! Не спрашивай ничего, просто идемте!

Реком, даже растерявшись от такого напора с двух сторон, лишь молча покачал головой. Впрочем, он тоже не собирался тут оставаться. И уж он-то, как никто другой, знал, как тяжело порой дожидаться подмоги, как тянутся минуты боя, растягиваясь, точно жвачка… Но ведь сейчас они не в эпицентре битвы! Вокруг спокойно. Или…

Ни полковник, ни начальник лаборатории не услышали, как под лапой могучего зверя хрустнула толстенная, хотя и гнилая ветвь. Ни рекомбинант, ни аватар не умели слушать лес, не замечали знаки, которые указывали на то, что к ним приближается хищник. Ни Майлз, ни Кевин не заметили, что Ло замерла, точно громом пораженная. И обернулись они только в тот момент, когда услышали сдавленный хрип, а после – тихое гортанное рычание.

Ло’ота, прямая, точно стрела, не сводила глаз со здоровенного танатора, который грациозно выскочил из густых зарослей. Могучие лапы хищника ступали по рыхлой земле неслышно, мягко, почти ласково. Прочные хитиновые пластины на его морде приподнимались: тварь скалилась, обнажая уродливые черные клыки, но в желтых глазах не было ни голода, ни ярости. Палулукан не спешил нападать, наблюдая за пришельцами столь же спокойно, как наблюдает кошка, которая прекрасно знает, что раненая мышь никуда от нее не денется.

- Черт… Полковник…

Тихий выдох, полный ужаса и боли. Реком, непонимающе уставившись на Ньюмана, проследил за его взглядом и понял, что коротко стриженные волосы у него на затылке встают дыбом.

Второй хищник, лишь чуть меньше первого, перегородил им дорогу. Он был еще более спокоен и даже не скалился, а склонил голову к земле, с немалым интересом наблюдая за теми, кого уже выбрал себе на обед.

Казалось, что время замерло. Ни один, ни второй палулуканы не спешили нападать. Но именно поэтому двое из троих аватаров были в шоке. А третья – в ужасе. И именно Ло, как ни странно, а не полковник, который уже сталкивался с этим зверем, пришла в себя первой.

- Бежим!

Отчаянный крик ученицы тсахик разрушил хрупкую тишину, разбил ее вдребезги, и время вновь потекло нормально…. Нет, не потекло – понеслось с сумасшедшей скоростью!

Охотница первая бросилась бежать. Полковник, бесцеремонно закинув на плечо едва переставлявшего ноги начальника лаборатории, рванул следом. Он трезво оценивал свои силы и понимал, что против двоих тварей ему не выстоять.

Как и понимал, что убежать от них они тоже не смогут.

Понимала это и Ло, но неслась вперед, не обращая внимания на хлещущие по лицу ветви папоротников и других высоких кустарников. От палулукана не убежать, не скрыться – она знала это. Его можно обмануть, но только не тогда, когда он послан самой Великой Матерью!

Эта мысль была настолько неожиданна, что Ло наткнулась на нее, точно на непреодолимое препятствие, замерла, силясь осознать то, что только что пришло ей в голову. Но и не только поэтому: впереди был обрыв. Карстовые скалы здесь разошлись, рассыпались от времени, и пласт почвы держался лишь благодаря корням деревьев. А где-то там, внизу, шумела река. Нужно было бежать в другую сторону, тут дороги нет.

С трудом выровняв дыхание, охотница сделала шаг назад и…

И здоровенная туша палулукана буквально смела ее!

Ло, не успев даже понять, что произошло, покатилась по земле, сдирая об острые камни локти и колени. Мгновение ей понадобилось на то, чтобы извернуться, вскинуть руку с пистолетом. Она даже успела произвести один выстрел. Но танатор, который играючи догнал свою добычу, вовсе не собирался с ней играть и одним прыжком сократил расстояние. До нуля.

Охотница, в напрасной попытке встать, перевернулась на живот, оттолкнулась руками от земли и…

И в эту секунду вскрикнули все трое.

Ло закричала от нестерпимой боли, когда черные клыки палулукана впились ей в бок, рванули плоть. Танатор мотнул было головой, собираясь разорвать свою жертву на куски, но грохот выстрелов и боль заставили его выпустить уже раненую добычу.

Рекомбинант, сбросив с плеча свою ношу, не сдержал крик, увидев, что огромный хищник ранил его малышку, и тут же, схватившись за винтовку, открыл огонь.

Кевин, всем телом грянувшись о землю, вскрикнул от боли, а после задохнулся от ужаса, увидев, что произошло с Шарлоттой. Собственная боль мгновенно отошла на второй план. Он, с немалым трудом поднявшись, сделал несколько неуверенных шагов и тут же вновь рухнул на колени. Ему пришлось приложить немалое усилие, чтобы поднять ставшую такой тяжелой хрупкую фигурку своей бывшей невесты.

К его ужасу Ло, всё еще была в сознании. В ее огромных желто-зеленых глазах стояли слезы. Она не пыталась оттолкнуть начальника лаборатории, да и вообще ничего не пыталась сделать. Лишь на миг подняла взгляд, словно ища кого-то, а после вновь посмотрела на Ньюмана.

«Я ненавижу тебя… ненавижу… А его – люблю… И я… Я хочу жить…Но я умираю. Всё это - моя вина. Я умру, но вы – живете. Живи... Кевин… Майлз… Любимый…»

Он не смог разгадать этот взгляд. В исступлении он прижал бывшую невесту к себе, напрасно пытаясь зажать раны у нее на спине и животе. Над головой у него грохотали выстрелы: полковник шаг за шагом приближался, прижимая палулукана огнем, не давая ему вновь приблизиться к своим жертвам. А он, Кевин, мог думать только об одном: кровь. Как много крови! Как же много крови…

Голова Ло бессильно откинулась, губы были полураскрыты и измазаны кровью. В крови была и вся нижняя часть ее тела, руки и колени Ньюмана. Кровь не унималась, сочилась из ран крупными каплями, и вокруг стоял неприятный металлический запах, который перебивал даже запах пороха.

Выстрелы стихли, послышался короткий щелчок: рекомбинант сменил магазин в винтовке. Танатор, воспользовавшись этим, вновь было скакнул вперед, но опять напоролся на выстрелы. Майлз, сделав еще шаг, на миг встал перед сидящим на земле Ньюманом: закрыл их с Ло собой и в прямом, и в переносном смысле этого слова. А после стал наступать на противника, заставляя палулукана пятиться.

«Даже если я сейчас подохну, то защити ее! Спаси ее, чертов ты мажор! И сам не вздумай сдохнуть, ты меня понял?!»

Он не оглядывался, не смотрел на тех, кого оставил за спиной, а полностью сосредоточился на оружии и своем противнике, беспрекословно уступив место у руля полковнику.

…Полковник Куритч не позволял себе оглянуться, не позволял себе даже допустить мысль о той, которая сейчас истекала кровью на руках у начальника лаборатории. Она уже мертва – или скоро умрет. Это должно было закончиться именно так, ведь уж кто-кто, а он-то знает, что красивые сказки всегда заканчиваются смертью. И сожалеть глупо. Скольких бойцов он уже потерял? Скольких людей?

… но тогда почему внутри такая страшная пустота, такая кошмарная, непереносимая боль?! Сопляк думал, что ему всё равно? Черта с два! Ему никогда не было все равно, никогда, никогда!!! Его любимая девочка, его малышка, его котеночек… мертва?..

- Да сдохни же, тварь!!!

Ему самому не понравилось, как это прозвучало. В этом крике не было боевой ярости, не было той злости, за которой приходит сила, а было лишь страшное отчаяние, боль, паника и горечь. Кому он кричал это? Обезумевшему от ярости танатору? Или той, кто сумела растопить лед в его сердце, а сейчас умирала на руках у своего бывшего? А может – себе? Себе прежнему?

…Танатор отчаянно бросился вперед, и Майлз понял, что шутки кончились, ведь огромная тварь двигалась быстро. Слишком, слишком быстро! А ему нечего было ей противопоставить. Если прошлые разы вокруг него были бойцы в экзоскелетах, то теперь от когтей огромной твари его отделяли лишь пара магазинов. Всего несколько десятков кусочков свинца, которые этого монстра не остановили. И не остановят.

Все это промелькнуло в голове рекомбинанта за какие-то секунды, пока он красивым пируэтом уходил в сторону, пропуская мимо себя пару центнеров безумной ярости. К счастью, до Ньюмана было далеко ведь тот все же нашел в себе силы оттащить раненую Ло подальше.

Танатор, развернувшись, бросился в обратную сторону и реком, прижав приклад винтовки к плечу, зажав спусковой крючок. Он по старой привычке еще раньше переставил отсечку на два патрона. Раньше это всегда помогало ему: бронебойный-разрывной. «Двадцать два», – выговаривала винтовка. «Двадцать-два, двадцать-два» ... Еще шестнадцать... Четырнадцать... Двенадцать...

Он вновь увернулся, но огромный зверь сократил дистанцию, и Майлз, поймав удар когтей на металл оружия, опять увернулся, гася инерцию, откатился в сторону. И – попался.

Удар был такой силы, что высоченный рекомбинант не удержался на ногах, покатился по траве. В боку вспыхнула оглушительная боль, разлилась по телу кипятком. Бронежилет не спас рекомбинантного бойца от загнутых черных когтей. И придись этот удар чуть правее, то палулукан буквально бы выпотрошил свою жертву.

Монстр, желая закончить начатое, бросился следом, но тут же резко отскочил в сторону. А спустя миг до слуха Майлза долетел звук выстрела. А после еще, еще и еще.

С трудом приподнявшись, он сумел сфокусировать взгляд и задохнулся от ужаса: зверь гигантскими прыжками двигался к сидящему на земле начальнику лаборатории. Ньюман же, одной рукой прижимая к себе истекающую кровью Ло, второй крепко сжимал пистолет.

«Они обречены», - подумал реком с холодной отрешённостью. Танатор разорвет их на куски. Ньюману надо было просто убираться отсюда и уносить Ло, вновь вызывать подмогу, спасаться…

Он думал все это, рывком поднимаясь на ноги. Еще пара мгновений ему понадобилось, чтобы сменить магазин в винтовке, а после хрипло крикнуть:

- Ложись!

Ньюман, к счастью, услышал его. И в тот момент, когда рекомбинант открыл огонь по твари, начальник лаборатории рухнул на землю, закрывая собой израненную Шарлотту. И те пули, которые пролетели мимо палулукана, просвистели над его головой, потерялись в зарослях.

Танатор в ярости кинулся обратно. От всех жертв сладко пахло кровью. Они все его добыча, все трое! Вот только очень непокорная добыча. Но ничего, главное окончательно разобраться с этим воином. А потом уже можно будет заняться теми двумя.

Реком, прекрасно понимая, что этот контакт со зверем для него закончится смертью, развернулся и поковылял прочь. Он пытался бежать, но сознание балансировало на грани, а по правому боку текло что-то липкое...

- Майлз!!!

Он знал, кому принадлежал этот крик, но почему-то не мог вспомнить имя этого человека. Странно, он же его знает - смазливый ублюдок, который тянет руки к его женщине... Но как же этого ублюдка зовут?.. Да и не ублюдок он вовсе, так уж… Дурак… Он же знает его... Знает...

Запутавшись в собственных ногах, он упал в тот самый момент, когда танатор совершил мощный прыжок. Земля под ним дрогнула. Потом еще, еще и еще. А после вдруг начала проседать и осыпаться. Майлз из последних сил постарался уцепиться за падающие камни, но большая часть склона осыпалась вниз. Танатор, из-за которого пласт земли и начал обрушение, судорожно заработал лапами, попытался оттолкнуться, но это привело лишь к тому, что склон окончательно разрушился и осыпался вниз, в текущую под склоном реку.

К счастью, падения рекомбинант уже не чувствовал. Он не чувствовал, как упал в воду, как по голове и спине застучали мелкие камни и комья земли, как взревел хищник, взбивая лапами мутную вспененную реку. Все это полковник уже не слышал, погрузившись в густую липкую тьму забвения…

***

Кевин, судорожно сжимая в руке пистолет, понимал, что они обречены. Огромная хищная тварь понеслась за полковником, который увел ее от них, пожертвовал собой. Но эта жертва была бесполезна, ведь из зарослей выбралась вторая тварь, чуть меньше первой, но не менее смертоносная.

Ло была неподвижна. На мгновение опустив взгляд, Кевин всмотрелся в ее бескровное личико. Она потеряла слишком много крови и, быть может, уже умерла. А он сидит здесь и по-прежнему прижимает к себе ее труп. Да что там, он и сам сейчас станет трупом. Конечно, можно попробовать убежать, но что-то внутри противилось этому. Здравый смысл подсказывал, что он, едва стоящий на ногах, да еще и с ношей в виде раненой Шарлотты, далеко не убежит. А оставить ее ему и в голову не пришло.

«Моя девочка, ну как же так? Открой глазки, прошу тебя! Ты меня ненавидишь, я знаю, но… Живи. Просто живи! Если хочешь, то будь с тем, кого ты любишь, с тем, кого я бы хотел назвать другом, но не успел… Но… Как бы я хотел, чтобы вы оба были живы!»

Почему-то ему вдруг показалось, что вокруг стало очень тихо. Дикая кошмарная смерть смотрела на него, а он не чувствовал ровным счетом ничего. Все чувства словно застыли. Его новообретённый друг мертв. Его женщина - мертва. И он сам сейчас станет мертвецом. Что ж, значит так. Он знал, что рано или поздно это тело будет потеряно, но все же ему хотелось, чтобы оно пожило подольше. Он мог покинуть его прямо сейчас, но…

Он нажал спусковой крючок, но боек лишь сухо щёлкнул: кончились патроны. Танатор скользнул вперед, склонил огромную голову, и казалось, что тварь улыбается. В ее оскале Кевин без труда разглядел улыбку той, которую хотел победить и в эту же секунду внутри вспыхнула вдруг первобытная ярость.

Отбросив бесполезное оружие, он покрепче прижал Ло к себе, выпрямился, без страха глядя на своего врага.

- За их смерть ты ответишь! - Он сам поразился тому, как звучит его голос. - Я выкорчую все упоминания о тебе! Уничтожу все деревья! Отравлю небо и землю, а твоих любимых на’ви прикажу отстреливать, как бешеных псов! Я тебя не боюсь! Я ТЕБЯ НЕ БОЮСЬ!!! МНЕ УЖЕ НЕЧЕГО ТЕРЯТЬ!

На миг ему показалось, что в глазах хищника промелькнуло что-то похожее на замешательство. А потом палулукан бросился вперёд. Кевин зажмурился, уткнулся лицом в плечико Шарлотты, обхватил ее, изо всех сил стараясь закрыть собой и…

И яростный рев танатора потонул в оглушительный грохоте крупнокалиберных пулеметов, а земля задрожала под платформами нескольких УМП…

Автор главы: Лисовушка

Глава 2: Предатель

…Он прижимал ее к себе так крепко, словно боялся, что ее вырвут у него из рук, заберут, отнимут. Над его головой грохотала стальная буря: УМП обрушили на здоровенную тварь шквал огня, и танатор, хотя и был совершенным убийцей, едва ли не самым опасным существом, обитавшим в этом лесу, упал. Упал - и уже не смог подняться.

Тишина, последовавшая за сразу за этим, была иррациональна. Еще ни разу Кевину не приходилось слышать подобное… беззвучие. Обычно этот древний лес был полон звуков, полон голосов животных и птиц. Полон жизни. Но в эту секунду ему показалось, что всё – даже сама жизнь, замерло. Словно был пройден некий Рубикон, и жизнь его и его девочки, которую он изо всех сил прижимал к себе, сейчас была поставлена против жизней… Всех остальных?

Но едва Кевин подумал так, как его тут же обдало ледяной волной: она не его. Уже не его! И пусть он держит ее на руках, но она уже принадлежит другому. Именно о нем она думала в свой последний миг, именно его хотела увидеть. Не бывшего жениха, а полковника. Именно его Шарлотта старалась высмотреть, прежде чем провалилась в беспамятство. Или… умерла?

Новая мысль обожгла сильнее, чем огонь, и Кевин торопливо прижался ухом к груди Ло, замер…

Тук… Тук… Тук…

- Она жива!!!! – ему показалось, что он закричал, но на деле из горла вырвался лишь хриплый шепот. – Она жива!

В это же время.

…- Жейк ушел, чтобы спасти нас, - каждое слово давалось Нейтири с немалым трудом. – А после мы вернулись в Лес. Икраны сумели перелететь Большую воду, сумели донести нас до Дома.

- Матерь милостива, - Мо’ат бережно гладила младшую дочь по волосам, точно та была маленькой. – Матерь милостива, и она вернула тебя мне!

- Великая Мать отвернулась от нас! – Нейтири отпрянула от старой тсахик, в исступлении схватилась за голову и выкрикнула: – Она не наказала небесных людей за всё то, что они сделали! Она позволила им уничтожить Древо Духов, она не спасла на’ви от болезней, которые на них наслали небесные демоны!

Она кричала как обезумевшая, и вся ее боль, гнев и горе выплескивались в этом крике:

- Великая скорбь пришла и на Острова! Са'ну (мамочка), там смерть! Там только пепел и смерть! Воды отравлены, небеса черные, а дождь жжет, словно огонь! Небесные люди уничтожили дом, который Жейк нашел для нас! Они уничтожили небо и землю, са'ну! Они уничтожили всё!!!

Мо’ат медленно подняла голову, посмотрев на стоящих неподалеку внуков. Ло’ак и Кири выглядели измученными и оба не знали, куда деть глаза. Туктирей, в отличие от них, уже пришла в себя и скрылась в зарослях. Среди повстанцев не было детей или хотя бы кого-то из молодёжи, но девочка и без того знала, чем себя развлечь. Впрочем, мысли тсахик сейчас были не об этом, а взгляд ее переместился на высокого воина, чье красивое лицо пересекал уродливый шрам.

Ка’ани, который и привел семью Торук Макто к Роще Голосов, с трудом выдержал взгляд старой тсахик. И хотя та молчала, ему казалось, что он все равно слышит ее голос:

«Ты всё еще веришь Ей?»

Охотник молча оскалился и отвел взгляд. Он не чувствовал за собой вины, и злые слова, которые неоднократно срывались с уст Нейтири и Джейка, не могли его ранить. В его глазах Ло’ота безгрешна. И ничто не могло его заставить изменить это мнение. Но вместе с тем он знал, что небесные демоны коварны. Торук Макто много раз предупреждал его об этом, да он и сам это знал. И там, где люди не могли взять силой, они всегда брали хитростью.

Отвернувшись от матери и дочери, которые сжали друг друга в объятиях, Ка’ани обратился к сыну Джейка. Он говорил негромко, так, чтобы даже Кири не могла его слышать.

- Расскажи, что ты видел на Островах. Мне не нужны женские слезы, а нужна правда. Что произошло там после того, как мы с Кэа Тэап вернулись в лес?

В это же время.

Все лишние мысли, все эмоции выветрились из головы, и Майлз, судорожно хватая ртом воздух, намертво вцепился в нависшие над рекой корни деревьев. Бурное течение так и норовило оторвать его от них, унести дальше, ударяя о камни, но он держался. А после, собравшись с силами, подтянулся и выбрался на сушу.

«Повреждения?»

«Я.. не зна…ю…»

«Соберись! Аптечка?»

Мазнув пальцами по поясу, он сразу наткнулся на плотный подсумок, сорвал его, зубами оторвал плотную липучку и раскатал его перед собой. Левой рукой он по-прежнему крепко прижимал рану на боку.

«Рана на торсе. Херово. Противошоковое и кровоостанавливающие. Синяя пневмоампула и белая. Давай, мой мальчик, время идет! Если ты отключишься, то мы оба подохнем!»

Негнущимися пальцами реком вытащил ампулу. Выстрелившая из нее игла зловеще блеснула, но он тут же сделал инъекцию себе в бедро, прямо через штаны. Следом вторую, уже выше, ближе к ране.

«Хорошо, теперь успокойся. Сейчас обезболивающее подействует. Дыши. Вдох… Три секунды… Выдох. И снова. Не торопись. Тебя затошнит, ты нахлебался воды. Потом обязательно прими средство от паразитов».

Не успели затихнуть эти слова, как изнутри поднялась жгучая волна, и Майлз, едва успев отвернуться от аптечки, с судорожным кашлем согнулся. Каждый спазм отдавался в боку оглушительной болью, сознание плавало, и, казалось, только суровый голос мертвого полковника удерживал его на шаткой грани забытья и реальности.

«Вот так-то лучше. В аптечке должно быть средство от паразитов. Обычно это таблетки, которые надо растворять в воде. Воды в тебе и так достаточно, хех. Так что глотай. Пару штук должно хватить. Синяя упаковка с крестом. Ну давай, не раскисай!!! Бегом!»

Нащупав дрожащими пальцами упаковку с таблетками, он рванул плотный пластик зубами, с трудом проглотил две продолговатые капсулы и замер было, но новый окрик заставил его собраться.

«Не время спать, солдат! Тебе надо заштопать рану. Посмотри сперва, что там?»

Осторожно отняв ладонь от бока, Майлз опустил взгляд, несколько раз провел ладонью по глазам, пытаясь сфокусироваться, но всё, что он смог рассмотреть - это кровавое месиво и кровь, которая стекала по синей коже.

Почему-то кровь заворожила его: густо-алая…

«Венозная. Ты в рубашке родился, парень. Повреди тебе та киса артерию, то сейчас местные рыбы дожирали бы твой труп. В аптечке должна быть пластырная повязка. Закрой рану и залей клеем. Сейчас это всё, что ты можешь сделать».

…Рекомбинант не помнил, как сделал всё то, что перечислил полковник. Видимо, в какой-то момент сознание все же оставило его, и он пришел в себя лишь через несколько минут. Боль утихла, и царапнув себя рукой по боку, Майлз нащупал плотный пластик и подтеки застывшего клея для ран. Настойчивый голос в голове звал его, сменяясь с резкого голоса полковника Куоритча на звонкий голосок Шарлотты, а после и на голос Ньюмана:

«Не теряй сознание, сопляк!»

«Любимый, пожалуйста, открой глаза, прошу тебя, пожалуйста, пожалуйста!»

«Майлз!!!»

«Нужно включить аларм-маячок» - эта мысль принадлежала уже ему, и реком, с трудом шевельнувшись, протянул руку и подтащил к себе разгрузочный жилет. Как он сорвал его с себя, он тоже не помнил. Да это сейчас было и не важно. Перед глазами у рекомбинанта все расплывалось, и он, боясь опять потерять сознание, заторопился, нащупал на лямке разгрузки нужное устройство и хрипло выдохнул:

- Полковник Куоритч. Идентификационный номер…

Короткий сигнал дал ему понять, что устройство активировано, и он облегченно уткнулся лбом в мягкую траву, позволив себе расслабиться. Но голоса в голове продолжали безумствовать:

«Уходи от реки, тут опасно!» - надрывался Ньюман.

«Оставайся там, где лежишь, придурок!» - шипел полковник.

«Тебе сейчас лучше не двигаться, любимый…» - голос крошки Ло был самый приятный, и Майлз прислушался к нему, – «Берег высокий, животные на водопой сюда не ходят. К тому же тут относительно открытая местность, и тебя будет проще найти».

- Да… - хрипло выдохнул он и закрыл глаза, больше не слушая ни звуки леса, ни шум воды…ни…

…Ни голоса. А стоило бы, ведь тонкий голосок Ло изо всех сил пытался пробиться через белый шум:

«Но раньше тут было поселение на’ви!»

***

- Пульс?

- … ударов в минуту.

- Давление?

- На …!

- Низкое! Кубиков …

- Ввожу…

- Давление?

- … На … И падает!

- Твою же мать! Еще …

- Опасно, сэр! Сердце не выдержит!

- Выполнять!

- Есть!

- Давление?!

- Поднимается! … на …

- Отлично! Нужна еще кровь! И будем шить!

***

Кевин, прижавшись лбом к стеклу, за которым была операционная, не сводил глаз с опутанной проводами приборов фигурке Ло. Личико бывшего аватара скрывалось под маской, белоснежные простыни уже были залиты кровью, а вокруг кушетки, на которой она и лежала, в беззвучном вальсе двигались фигуры врачей. Шарлотта была в два раза выше каждого из них, и начальнику лаборатории они казались муравьями, пирующими на трупе. Ему хотелось ворваться туда, разогнать их всех, вновь прижать к себе свою невесту, отогнать от нее этих падальщиков! Но он знал, что это сейчас навредит ей. Он пытался включить голову, успокоиться, но эмоции до сих пор были неподвластны ему, и Кевин не мог унять дрожь: руки у него тряслись так, словно он пил несколько дней подряд или получил сильнейший удар током. Переход в человеческое тело был тяжелый – да что там, сейчас он балансировал на зыбкой грани, едва ли не теряя рассудок от волнения!

Стоящая рядом Маргарет недовольно на него покосилась. Она опешила, когда увидела своего начальника в таком виде: измазанного землей, пеплом и кровью. В первую секунду ей показалось, что он ранен, но она быстро сообразила, что это не его кровь.

И теперь, стоя у окна, за которым раскинулось стерильное помещение операционной, она пыталась понять, что она ощущает. Внутри билось сразу несколько чувств и выделить главное не получалось. Она была рада, что Кевин жив. Ведь если бы он потерял тело аватара, то это было бы плохо. Плохо в первую очередь для их отдела, да и Корпорации в целом. Но вместе с тем она была рада и тому факту, что он страдает. Еще ни разу до этого она не видела на его лице столь искренние эмоции, ни разу! Он мучился, и она с удовольствием подкинула дров в этот огонь страданий и неопределенности.

- Поздравляю вас, мистер Ньюман. Вы вернули беглянку.

- Чего? – Кевин перевел взгляд на свою заместительницу и нахмурился. Он слышал ее голос, но не понимал, что она говорит, ведь все его мысли были о Шарлотте. – Вы что-то сказали, мисс Джонс?

- Я сказала, что поздравляю вас, - Марго внимательно вглядывалась в лицо начальника лаборатории. Он выглядел очень плохо: под глазами у него залегли темные круги, нос и скулы заострились, всегда аккуратно уложенные волосы растрепались, и даже одежда была далеко не первой свежести. Кевин прибежал в медицинский отсек в той самой синтетической пижаме, в которой операторы обычно укладывались в пси-блок. Маргарет отчетливо чувствовала идущий от него приторно-мускусный запах пота, медикаментов и пластика. – Вы вернули мисс Уилтон. Мистер Сандерс будет доволен. Кстати, он хотел вас видеть. Только вам нужно привести себя в порядок, я считаю.

Она позволила себе тонкую улыбку:

- Хотя есть определенный шарм в вашем нынешнем виде. Сразу видно, что вы и в самом деле занимаетесь работой. Мистер Ньюман.

Кевин молча отвернулся. Слова Марго прозвучали словно где-то в отдалении, и до него не сразу дошел их смысл. Сандерс хочет его видеть… Привести себя в порядок… Мисс Уилсон…

Он закрыл глаза и на несколько секунд вновь прижался лбом к холодному ударопрочному стеклу. Выход из аватара дался ему тяжело, его мутило, а голова буквально разрывалась. Боль раскаленным обручем сдавливала виски, к горлу подкатывала тошнота. Сотрясение мозга было у аватара, но последствия ощущал и оператор.

На мгновение Ньюман пожалел, что у него по-прежнему два тела, а не одно, как у рекомбинанта и Шарлотты. Будь он как они, то сейчас бы просто валялся в соседней палате в беспамятстве и ни о чем не думал. Но, увы, в этом ему было отказано. Да и потом, это не выход. Он просто не имеет права сейчас опускать руки и быть слабым!

От последней мысли его вновь затошнило, и на мгновение он словно увидел себя со стороны. И в ту же секунду все слова, что были сказаны его заместительницей, вдруг всплыли в памяти, всколыхнулись, поднялись, как поднимается муть со дна чистейшего водоема. Он жалок. Маргарет - эта своенравная мерзкая тварь считает его жалким и сейчас упивается его горем! Она смеет смеяться над ним!

Что ж, значит, придется преподать ей новый урок.

Выпрямившись, Кевин медленно повернулся и растянул губы в улыбке. Однако в его глазах был стылый лед, и Маргарет невольно сделала шаг назад. А начальник лаборатории, небрежным жестом проведя по волосам и убрав со лба светло-соломенные пряди, склонил голову к плечу.

- Вы чертовски правы, мисс Джонс. Мне давно уже пора навести тут порядок.

Марго и слова сказать не сумела, как на ее горле сомкнулись изящные, но очень сильные руки. Кевин, с силой сжав пальцы, рывком притянул к себе перепуганную женину и, практически прижавшись лицом к ее лицу, прошипел:

- Ты что, мразь, забыла свое место?!

- Мист..р.. Нью.. – Марго напрасно пыталась оторвать его руку от своего горла, но не преуспела в этом. В отчаянии она вцепилась в его пальцы ногтями, но это не возымело ни малейшего эффекта.

- Не старайся, - улыбка Кевина пугала ее до безумия. – Ты права, моя дорогая. В мое отсутствие тут начался такой бардак...

В ту же секунду он с силой оттолкнул ее, и не будь за спиной у Маргарет стены, она бы не удержалась на ногах. Но не успела она перевести дух, как Кевин вновь склонился к ней. Переполнявшие его гнев, боль, страх и отчаяние странным образом трансформировались в злобу. Которую он сейчас, не стесняясь, выплеснул на свою заместительницу.

- Ты тупая сука, которая решила, что нашла веревочки, за которые можно дергать! Думаешь, я не знаю о твоих делишках, а, мисс Огустин?

Марго показалось, что в помещении стало нечем дышать, словно весь кислород вдруг сменился непригодным для людей воздухом Пандоры. Вся ее спесь, вся гордость пропали, и на какие-то мгновения из-под тщательно вылепленной маски проступила настоящая натура той, кто так долго и до этого момента успешно вела свою игру.

Это, конечно же, не укрылось от Ньюмана, и он, оперившись ладонью на стену, чуть отстранился. Однако в его голосе не было ни намека на тепло. А когда он заговорил, Марго невольно вздрогнула.

- Ты заигралась, Мардж, - Кевин, не отрываясь, смотрел в глаза своей заместительнице. Несмотря на бушующую внутри злобу и отчаяние, он старался сдержаться, чтобы не сорваться вновь. Но вовсе не из-за заботы о Маргарет, конечно же нет! А лишь для того, чтобы не дать ей новые козыри против себя.

- Ты будешь делать только то, что я скажу! Молчать! - тут же рявкнул он и через мгновение продолжил. - Ты права, золотце. Я и в самом деле давно не наводил тут порядок! И забыл о той змее, которую пригрел на груди! Ты думаешь, я не знаю, что это именно ты донесла Сандерсу о моих планах?! Хотела мне помешать? Или думала выслужиться перед ним?!

Он вдруг бесцеремонно выхватил у нее из рук планшет и отшвырнул его подальше. Миг - и туда же отправилась гарнитура, которую он бесцеремонно сорвал с тонкой шеи женщины

- Тут камеры, - пискнула было Марго, но в ту же секунду ее голова мотнулась от короткий оплеухи.

- Я, кажется, велел тебе молчать. - Кевин схватил свою заместительницу за подбородок и повернул ее голову так, чтобы она смотрела ему в глаза. - Я лишаю тебя всех полномочий и понижаю в должности! Сегодня я подпишу необходимые документы! Ты будешь заниматься тем же, чем занималась: будешь курировать аватаров и операторов, заниматься образцами и прочее. Но на место моего заместителя я возьму другого человека. Ты не оправдала моего доверия, дорогуша.

И, сладко улыбнувшись, почти дружелюбно проговорил:

- Те, кто летят сюда, не враги мне. И если ты надеялась таким образом избавиться от меня, то ты жестоко просчиталась! Впрочем, я не удивлен. Ты всегда была недалекой и чересчур самоуверенной.

Ей очень хотелось сказать, что это не так. Но она едва ли не впервые не могла понять, блефует Ньюман или нет. Впрочем, отвечать сейчас было опасно. Щека у нее горела, а на шее уже начали наливаться синяки. Ньюман же, казалось, даже не обращал внимания на боль в расцарапанной кисти, хотя женщина изранила его до крови длинными ногтями.

- Ты будешь следить за состоянием мисс Уилсон, - тем временем продолжал Кевин. - И если ей станет хуже, если с ней хоть что-нибудь случится, то...

Он с наигранной лаской провел подушечкой большого пальца по нижней губе Джонс, безжалостно размазав ярко-красную помаду.

- Если с ней хоть что-нибудь случится, то я очень, очень, ОЧЕНЬ сильно огорчусь. А ты ведь не хочешь меня огорчить, правда, моя конфетка?

Марго молчала, ошарашенная этой неожиданной сменой настроения и этим порывом. Она и в самом деле забыла, каким может быть Ньюман. Все эти месяцы он был занят исследованиями, и они практически не сталкивались с них в коридорах лабораторного блока. А если все же пересекались и перекидывались несколькими фразами, то все они касались непосредственно работы. А потому сейчас Маргарет злилась на себя. Она расслабилась и забыла, что за смазливой внешностью и жеманными манерами ее начальника скрывается хищник. Очень опасный хищник. Может, даже опаснее, чем полковник Куоритч.

- Не хочу, - проговорила Марго. Конечно же, она не собиралась сейчас спорить с Ньюманом, опасаясь нарваться на еще одну оплеуху или еще что похуже.

- Вот и славно! - Кевин резко отступил и скрестил руки на груди. – Оставайтесь здесь, мисс Джонс. И как только операция закончится – сообщите мне. Это ясно?

- Да, мистер Ньюман.

- Чудно. Есть что-то, что я еще должен знать?

- Мой планшет... – начала было Марго, но Кевин прервал ее небрежным жестом, и она, не рискуя спорить, кивнула. – Мистер Сандерс хотел поговорить с вами по поводу грядущей проверки. Это самое важное. И наш пленник – мистер Салли. Он... В коме.

- Неожиданно, - последнее не то чтобы удивило Ньюмана, но он почему-то был уверен, что предатель пришел в себя. Что ж, видимо, травмы, которые ему нанес полковник, оказались слишком серьезны. Впрочем, этим можно будет заняться позже. – Это всё?

- Да, сэр.

- Отлично. Оставайтесь здесь, мисс Джонс. И я жду ваш отчет о состоянии мисс Уилсон.

***

Начальник лаборатории уже давно ушел, а Марго все еще не могла заставить себя отойти от стены. Он назвал ее имя. Ее настоящее имя! Она была уверена, что надежно похоронила свое прошлое, и о нем никому не известно! Но оказалось, что Ньюман о нем знает. Что же еще ему известно?! Что он успел накопать о ней и ее семье? Её прошлом! И как он это использует? Когда?

Она медленно перевела взгляд на окно операционной. Мисс Уилсон. Мисс Шарлотта Уилсон вновь попала в плен. Марго ожидала этого, была готова к тому, что бывшая оператор аватара вновь окажется здесь. Но вот что она точно не ожидала, так это такую реакцию Ньюмана. И как бы она его ни ненавидела, она не могла не признать, что сейчас в его глазах она увидела боль. Страшную боль. Он всё еще боялся потерять эту женщину. Боялся потерять Шарлотту, хотя и так потерял ее много лет назад.

Вдруг ей стало очень обидно. До этого ни один мужчина не смотрел на нее… так. Так, как полковник и начальник лаборатории смотрели на эту невзрачную худенькую на’ви. И дело было вовсе не в плотском влечении: Марго прекрасно знала себе цену и понимала, что без труда может получить практически любого мужчину. Но во взглядах стального полковника и изворотливого ученого было не только желание. Там было что-то иное. Было нечто большее, что толкало их на необдуманные, на безумные поступки! Марго видела, как Кевин вынес из конвертоплана бесчувственную мисс Уилсон. Видела, как трепетно он прижимал ее к себе. А до этого видела, что происходило между ней и полковником. Видела их взгляды, видела эту нежность, которая сквозила в каждом жесте, в каждом прикосновении…

На миг она отрешилась от всех забот и позволила себе стать просто женщиной. И задумалась: что такого особенно в Шарлотте, что самые лучшие из мужчин готовы биться за нее? Внешность? О нет! Еще будучи человеком, Шарлотта была не слишком и привлекательна. Да, миленькая, но не более того. Ум? Тоже мимо. Целеустремленность? Нет. Так что же? Почему полковник, даже пройдя через смерть, так и не сумел ее забыть? Почему Ньюман после стольких лет не забыл свою невесту? Что, ну что в ней такого особенного?!

Ответ пришел сам собой: Искренность. Чистота. Ни один из этих мужчин и не искал в ней красоту. Но искал тепло. Искал ту самую чистоту, которую Марго уже утратила, потеряла, положив на алтарь своих амбиций. А Шарлотта сумела сохранить, потому что просто… Всё это время была собой?

Заставив себя сделать несколько шагов, Маргарет подняла свой планшет и гарнитуру. Ньюман одурачил ее. Он слишком хорошо играл роль тупого мажорчика и она, как и многие другие, заглотила эту наживку. И попалась на крючок, сделав ставку не на того. Не Сандерса ей нужно было опасаться и не на его протекцию надеяться. Но сделанного не воротишь. К тому же она прибыла сюда вовсе не для того, чтобы играть в эти подковерные игры, а чтобы…

Ее мысли прервал звук хлопнувшей двери. Марго, обернувшись, увидела вышедшего из палаты медика и тут же окликнула его.

- Как прошла операция? Как ваша пациентка?

- Состояние стабильно-тяжёлое, - молодой мужчина смотрел не в глаза высокой стройной женщине, а в район шеи, и Марго с трудом подавила желание прикрыть синяки, оставленные пальцами ее начальника. – Прогноз осторожный. Сейчас этому аватару нужен покой. Она молодая, организм должен справиться. Мы сделали всё, что от нас зависит.

- Отлично, - кивнула Марго. – Я передам мистеру Ньюману. Вы уже осматривали его аватара?

- Еще нет, все силы были брошены на спасение мисс Уилсон. Сейчас мы займемся аватаром мистера Ньюмана, не волнуйтесь. У него нет серьезных ран, мы осматривали его, так что…

- Я вам верю, - Марго прервала его и, прижав планшет к груди, отвернулась. – Благодарю вас. Позже мистер Ньюман навестит вашу пациентку.

И не слушая больше, она торопливо пошла прочь, в очередной раз спрятав свою боль и волнение об этой идиотке как можно глубже. Никто не должен знать, что она и в самом деле волнуется за бедняжку Шарлотту. Эту дуреху... Эту маленькую девочку…

***

Запрокинув голову, Кевин подставил лицо под тугие струйки воды и закрыл глаза. Он специально отрегулировал температуру так, чтобы вода была почти холодной. Ему было некомфортно, но зато этот дискомфорт помогал ему собраться. Он не должен так проявлять эмоции, не должен бить Марго, не должен демонстрировать свой страх, свое волнение. Не должен!

Не должен… но разве он мог удержаться? Разве он мог удержать себя, когда его маленькая девочка умирала у него на руках? Разве он мог скрыть эмоции, памятуя о том, как друг закрыл его собой, увел танатора от них с Шарлоттой, спас их?! Как он мог это пережечь в себе, забыть, скрыть?! Он сможет, он обязательно сможет, но… Но позже.

Опустив голову, Кевин крепко зажмурился. Шарлотта жива. Маргарет только что сообщила ему, что жизни мисс Уилсон ничего не угрожает. Она поправится. Но где же Майлз?

Кевин вдруг понял, что второй раз назвал рекомбинанта по имени. В первый раз его имя вырвалось у него еще в лесу: в тот момент, когда обрушился берег, и полковник рухнул в реку. А второй - сейчас.

Он медленно выдохнул. Нельзя раскисать. Нельзя позволять себе даже допускать мысль о том, что он мертв. Полковник жив. Наверняка жив! Его уже ищут: его сразу начали искать. Он, Ньюман, едва только тот проклятый танатор сдох, отдал об этом приказ. Искать полковника. Найти его живым или мертвым! И по возвращении в город повторил это. И на поиски брошено уже достаточно солдат и техники, так что его найдут.

Или его труп.

Коротко размахнувшись, Кевин с силой ударил кулаком по скользкому мокрому кафелю. В костяшках немедленно запульсировала боль, настолько сильная, что начальник лаборатории до хруста сжал зубы, сдерживая крик. Он должен был испытать облегчение от мысли, что его соперник погиб, но вместо этого испытал боль. Как же больно, больно, черт возьми! Почему он всегда теряет тех, кого любит, кто ему дорог? И всегда, всегда теряет по своей вине! Он сам предал Шарлотту много лет назад. Он проводил такие эксперименты, что хренова сука-Эйва ополчилась на него! И в итоге его невеста умирает, а его друг уже мертв?

Он ударил по хромированной ручке, выключая воду, и провел ладонью по волосам. Он найдет полковника. Если будет надо, то он заставит Сандерса отправить всех солдат на поиски, всех! Надо будет - сам встанет во главе группы и будет прочесывать лес, пока не найдет Куоритча! Но прежде нужно взять себя в руки. Это самое главное.

Выйдя из душевой, он отбросил полотенце и придирчиво всмотрелся в свое отражение в зеркале, отметив и нездоровую бледность кожи, и круги под глазами, и посиневшие губы. Он выглядит жалко. Ничуть не лучше тех одержимых ученых, типа сестрицы Марго. Но он другой. Он слеплен совсем из другого теста и стоит гораздо выше их всех. И он не может себе позволить выглядеть так.

Взяв со стула чистую рубашку, он накинул ее на плечи и тут же вновь замер, пожалуй, впервые с момента возвращения в город, заставив себя обдумать всё произошедшее без лишних эмоций. Нападение на конвертоплан не было чем-то из ряда вон, как и нападение здоровенных хищников. Но было в них нечто странное. Необычное. Эти звери никогда не охотятся в паре – Кевин знал это, как никто другой. Все же он посвятил изучению флоры и фауны Пандоры очень много времени. И танаторы, и банши обычно охотятся по одиночке. А потому слаженная работа этих тварей говорит о том, что…

Он нахмурился. Неужели Эйва и в самом деле способна управлять всеми живыми существами на этой планете? И это именно она направляла этих тварей? Нет-нет, не может быть!.. Или все же это возможно?

Машинально он застегнул крохотные пуговки на манжетах рубашки, одернул рукава. Нужно пересмотреть архивные записи того самого боя в горах Аллилуйя. Он видел эти кары шестнадцатилетней давности, но сейчас захотел увидеть их вновь. Захотел увидеть их и попытаться понять... Нет, скорее даже поверить в существование этого разума. Найти подтверждения.

В виске вновь тупо шевельнулась боль, но Кевин даже не обратил на нее внимания. Если бы не Сандерс, то он бы уселся за компьютер прямо сейчас. Но ничего, ничего. Разговор с чиновником Корпорации не затянется надолго, он был в этом уверен. Так что вскоре он освободится.

Надев брюки, он затянул узкий ремень и тут же чертыхнулся: пришлось сдвигать пряжку, чтобы ремень не сваливался. Он проводил в аватаре слишком много времени и человеческое тело стало потихоньку сдавать. Да еще и низкая гравитация… Эдак и вовсе можно превратиться в скелет!

Раздраженно накинув пиджак, Ньюман еще раз внимательно всмотрелся в свое отражение, зачесал волосы так, как привык их носить, нанес на шею капельку любимого парфюма. Он никому не позволит над собой надсмехаться! Ни Марго, ни Сандерсу, ни этой суке Эйве. И им не удастся его запугать!

Развернувшись, он взял со стола свой планшет и двинулся к выходу. И уже закрывая за собой дверь, он на секунду замер, пораженный неожиданной мыслью, которая вдруг пришла ему в голову. А что, если Эйва вовсе не ноосфера или некий высший разум, а…

***

Он вовсе не собирался посвящать Нейтири в свои планы, но она сама увязалась с ним. И более того, не только она, но и ее дети. Кири и Ло’ак не захотели оставаться в роще, а отправились следом за матерью. Благо, хоть малышка Тук осталась в лагере, с бабушкой.

Присутствие дочери тсахик раздражало его. Ка’ани, как бы ни старался, не мог простить ей всех тех слов и агрессии в сторону Ло. Нейтири, впрочем, тоже поглядывала на него с неприязнью. А уж когда узнала, что он отправляется искать Кэа Тэап, то на ее лице и вовсе застыла маска ледяной враждебности. Однако она нашла в себе силы удержаться от неосторожных высказываний. Может, сказалась усталость, а может, и общее напряжение, которое появилось в лагере с ее прилетом. Ка’ани видел косые взгляды, чувствовал их, точно они были направлены на него. И прекрасно понимал, почему остатки клана относятся к возлюбленной Торук Макто так настороженно. Все же она оставила их. Он оставил их. Оставил в тот страшный час, когда они как никогда нуждались в сильном лидере! Но прежний оло’эйктан бросил их, сбежал, поджав хвост. И все прошлые заслуги не могли перекрыть этот поступок. А потому возвращение Нейтири стало для многих шоком. Да что там, он и сам изумился, когда увидел ее. А уж после рассказа Ло’ака охотник не совсем понимал, как ему теперь относиться к дочери Мо’ат. С одной стороны, он прекрасно понимал, почему Нейтири совершила этот страшный поступок, но с другой…

На мгновение он прикрыл глаза и позволил себе погрузиться в прошлое. И там он увидел тонущее в океане солнце, мягкий белый песок, причудливые хижины островных на’ви и двух величественных тсахик. Кожа одной из них была изукрашена замысловатыми узорами, а в мудрых голубых глазах плескался бесконечный океан. Вторая же была хрупкая, гибкая, точно ветвь ивового древа. Но в ее золотых глазах бушевало неукротимое пламя. Пламя, которое он так любил!

Обе эти тсахик сделали всё, чтобы спасти свой народ. Обе положили свои жизни на алтарь победы, не испугались ни боли, ни страшных утрат. А та, что была дочерью Мо’ат - струсила. Сбежала. Обрекла на гибель тех несчастных, которые и без того ужасно страдали из-за болезней и обрушившихся на них бед.

Узнав об этом, Ка’ани едва сдержался, чтобы тут же не рассказать всем об и Мо’ат, и Тарсему, и остальным воинам. Но что-то остановило его. Он словно решил приберечь этот козырь до поры. И, едва подумав так, он тут же невольно поймал себя на мысли, что за те несколько лун, что он провел рядом с Ло’отой, он изменился. Изменился настолько сильно, что сейчас едва ли узнавал себя. Он словно стал иначе мыслить: уже не только за себя и горстку повстанцев, брошенных Джейком на произвол судьбы, а за весь клан. За те остатки Оматикайя, что еще были живы.

«Из тебя бы получился хороший оло’эйктан» — это были слова Ло, но почему-то они все чаще и чаще всплывали у него в голове. Тарсем слишком молод. Он уже совершил несколько ошибок, за которые клан заплатил очень высокую цену. И сколько еще будет таких ошибок? Сколько еще на’ви должно погибнуть, прежде чем что-то изменится? Ведь он сам и другие воины делают всё, чтобы переломить ход событий! И они собрались к клану Кекунан именно за этим! Рассказать о планах небесных людей, предупредить других на’ви, другие кланы! И он хотел показать им Кэа Тэап – Идущую в огонь! Неопалимую, бесстрашную, сумевшую вырваться из города, сумевшую спасти островные кланы, но… Но где же она?

***

Нейтири чувствовала эти взгляды. Они кололи ее спину, точно острые стрелы. Жгли, словно пламя или морская вода, попавшая на открытую рану. Всё это время она так рвалась домой, так стремилась покинуть острова, но… Но оказалось, что она лишь сменила одно поле боя на другое.

Их дома больше не было. Не было деревни, не было ничего! Только возле крохотной Рощи Голосов скрывалась небольшая группа повстанцев: лишь несколько сильных мужчин и тсахик. Последняя отказалась отходить далеко от плато, где росло Древо Души. А остальной клан откочевал дальше. Куда – Нейтири не сказали. Да она и не спрашивала. Всё равно она не собиралась отправляться туда и сидеть сложа руки. Конечно же нет! Но чуть позже она планировала переправить туда детей: спрятать их подальше от войны. В конце концов именно из-за них она и вернулась, именно их она спасала! Не себя, а своих детей. Она и так потеряла первенца, и не собиралась подставлять под удар младшего сына и дочерей.

Та’анхэ (Звездный. Икран Каани) коротко, вскрикнул и Нейтири, поудобнее взявшись за упряжь, надавила ногой на стремя, заставив своего зверя заложить вираж, обходя поросшую лианами парящую скалу. Сидеть на земле было невыносимо, а потому она, хотя и ужасно устала, решила отправиться на охоту.

«Охота» - именно так это назвал Ка’ани, но Нейтири прекрасно понимала, на кого он собрался «охотиться». Да он и не стал отпираться, а спокойно ей об этом рассказал. И хотя ей меньше всего хотелось искать Ло’оту, но выбора не было. А потому она оставила Туктирей с бабушкой, а Ло’ака и Кири взяла с собой. Оставаться один на один с Ка’ани ей было невыносимо. Она боялась, что может сорваться, может вновь начать упрекать его. Но…

Она тяжело вздохнула: Великая скорбь пришла в Лес. И сейчас не время для ссор, не время выяснять отношения. Ло’ота, какой бы она ни была, много лет училась у тсахик. Она - последняя ее ученица. Она знает лес, разбирается в травах и слышит голос Великой Матери. Ронал сразу признала в ней равную. И хотя Джейк подозревал Ло в том, что она предала на’ви, подтверждений ее вины у него не было. Народ верил в нее, верил в Кэа Тэап. И Оматикайя, и Меткаины. «Их уверенность не разбить так просто. Нам нужны доказательства». - Джейк бы сказал именно так. Нельзя рубить с плеча. Ло’ота нужна клану. Так что ее нужно найти. А разобраться с ее прелатством можно будет потом и потом.

Если она вообще предавала.

Последняя мысль обожгла и дочь тсахик торопливо тряхнула головой, отгоняя ее. Ло’ота точно предательница! Она ранила ее! Отравила! Но ведь… Кровь за кровь?

- Ма Жейк, как же мне без тебя плохо… - прошептала Нейтири, зажмурилась, стараясь хоть на какие-то секунды отрешиться от мучивших ее вопросов. – Где же ты?..

***

Несмотря на свою неприязнь, которую он напрасно пытался скрыть, уже через какое-то время Ка’ани понял, что присутствие еще одного таронью будет ему только на руку. Все же они направлялись к Ивовому Древу, а там сейчас было опаснее, чем в любой точке леса.

Но прежде, чем они отправились к Древу, они посетили еще несколько мест: побывали в бывшем лагере ученых, на парящих скалах. И везде Ка’ани напрасно искал свежие следы Ло. Искал, но не находил. И лишь в последнем месте им улыбнулась удача.

Оставив детей на берегу реки, в лесу, оба охотника переправились на небольшое плато. От него было проще всего добираться до того места, где росло древнее Древо Души. Но стоило им спешиться и отпустить икранов, как сразу стало понятно, что они что-то нашли.

Небольшая полянка, которая ранее была покрыта густой травой, была вытоптана до черноты. Тут явно побывали небесные демоны – ни Ка’ани, ни Нейтири в этом не сомневались. И это был не просто обход, о нет! Земля в этом месте несла следы нешуточной борьбы, была изрытая манипуляторами УМП и лапами хищников. И таронью предстояло восстановить ход боя, чтобы понять, кто так отчаянно сражался на этом крохотном пятачке земли.

Нейтири присела, невесомо коснулась ладонью глинистой почвы и принюхалась. Пахло холодным металлом, гарью и запекшейся кровью. Она с затаенным наслаждением вдохнула этот чуть сладковатый аромат. Он напомнил ей о лучших временах. Временах, когда здесь не было небесных людей, не было войны. Когда они жили в мире и были счастливы. И свободны.

Над лужицами и сгустками крови, которые уже успели побуреть, вились насекомые. Невольно дочь тсахик подумала о том, что уже на следующий день от них не останется и следа. Травы поднимутся и скроют следы борьбы. Земля залечит шрамы, оставленные огнем и металлом небесных демонов. Но сколько еще будет этих шрамов…

Поднявшись, Нейтири обошла глубоко отпечатавшиеся в почве следы когтей. Их она узнала безошибочно. Палулукан. Могучий и бесстрашный зверь. Неужели демоны победили его?

Она присмотрелась к следам: тут палулукан оттолкнулся и прыгнул. Вот кровь, что усеивает траву, точно спелые ягоды: видимо, кто-то все же попался в его клыки. А вот следы одного из небесных демонов и вокруг них россыпь золотистых цилиндриков с резким запахом…

- Гильзы, - выдохнул Ка’ани, словно прочитав ее мысли.

Нейтири нервно дернула хвостом. Ей не нравилось его присутствие, не нравились его слова, но сейчас было не время и не место выяснять отношения. Вместо этого она выпрямилась и легко перепрыгнула через бурое пятно, вновь присела, коснулась его пальцами.

- Кровь. Тут тоже кровь.

- Тут везде кровь.

- Это не Приносящий ужас (один из вариантов названий танатора на языке на’ви). Это не его кровь.

- Значит, ранили кого-то из людей.

Ка’ани, как и Нейтири, постепенно восстанавливал картину боя. Разве что всё еще не мог понять, сколько тут было небесных демонов. Один? Два? Сколько? Следы перемешивались и по большей части были затоптаны: глубокие отпечатки подошв мобильных платформ скрыли их. В воздухе витал резкий металлический запах, приправленный пороховой горечью, и оба охотника морщились, обоняя его.

Но все это меркло перед той находкой, что ждала их в зарослях.

Туша огромного танатора уже успела остыть, но оба таронью были готовы побиться об заклад, что могучий зверь умер совсем недавно. Его тело было истерзано, шкура покрыта рваными ранами, но хищник нашел в себе силы отползти от места сражения, убраться подальше от оскверненной земли. И только тогда Матерь забрала его к себе.

Нейтири осторожно опустилась на колени и, мгновение помедлив, коснулась ладонями жесткой шкуры мертвого зверя. Ка’ани тут же последовал ее примеру и хрипло проговорил:

- Он сражался, но силы были неравны.

Дочь тсахик медленно кивнула. Она всеми силами пыталась разжечь в себе прежнюю ярость, но с горечью понимала, что на это у нее нет сил. События последних месяцев словно состарили ее, согнули спину, и она больше не чувствовала того огня, что всегда согревал ее. А после того случая с водой и вовсе что-то… изменилось. Изменилось безвозвратно.

Она шевельнула ушами, прислушиваясь, но лес хранил безмолвие. Она начала было говорить, но ритуальные слова застревали в горле и звучали почти издевательски, и она замолчала. Но спустя какое-то время вновь заговорила:

- Расскажи мне всё… – Она избегала смотреть на собрата. – Что всё это время делала Ло’ота? Куда летала?

- Я уже все сказал ранее. Мы вернулись с островов и всё это время были тут, - голос таронью звучал ровно. – Больше мне нечего добавить. Сегодня утром мы должны были отправиться к клану Кекунан, чтобы предупредить их. Ло’ота обещала вернуться на рассвете, но… пропала.

«Она предала нас, глупец!» - хотела закричать Нейтири, но странная апатия помешала ей это сделать. Предала? Что ж, значит так. Чему она удивляется? И надо ли говорить это одному из последних оставшихся в живых таронью? Зачем обрывать последние нити надежды? Тем более, что она и сама уже не уверена в предательстве ученицы тсахик. Она уже ни в чем не уверена!

- Я полечу с вами, - начала было Нейтири. – Я хочу полететь.

- Нет, - Ка’ани покачал головой и резко поднялся, отвернулся так, что тугая коса хлестнула по плечу. – Ты нужна тсахик. Да и твоя рана еще не зажила. И твои дети…

- Мои дети уже взрослые!

- Твои дети нуждаются в тебе, - охотник не дал сбить себя с толку. – Туктирей еще маленькая, а Ло’ак и Кири в смятении после произошедшего.

Он помолчал и вдруг добавил жестоко:

- Я знаю, за какую цену ты выкупила свою жизнь и жизни своих детей, Нейтири те Тскаха Мо’ат’ите. Ты останешься и будешь молить Великую Мать о прощении.

На секунду ему стало стыдно: он понимал, что выбрал не лучшее время и место для выяснения отношений. Но перед глазами у него стояла картина: хижина на островах, обессилевшая Ло’ота с повязкой на руке и Нейтири, прижимающая к ее горлу нож. И он с какой-то мстительной радостью добавил:

- Ты обвиняла Кэа Тэап в предательстве, но она пожертвовала собой, чтобы спасти Народ. А ты пожертвовала Народом, чтобы спасти себя.

- Я спасала детей!

- Вот и будь с ними, - кивнул Ка’ани и, отвернувшись, добавил: - Оло’эйктан и тсахик узнают о том, что ты сделала. Моли Матерь о прощении. И если милость ее все еще касается тебя, то будет знак.

- Ты не смеешь со мной так говорить! – Нейтири вскочила, вскинула лук. – Не смеешь!

- Смею.

Что-то в голосе охотника заставило ее остановиться. Она никогда ничего не боялась, была одним лучших таронью своего клана, будущей тсахик. Она вынесла столько, что и представить сложно! Но сейчас она сама себе казалась слабее Тук. Высокий охотник стоял к ней спиной, не удостаивая ее даже прямого взгляда. Он презирал ее. И даже не пытался это скрыть.

И вдруг она поняла, что потеряла абсолютно всё. Потеряла мужа, потеряла семью, потеряла дом и всё, что делало ее собой. У нее не осталось друзей: те, с кем она сражалась плечом к плечу, теперь смотрели на нее с презрением.

Ей хотелось наброситься на этого воина, ударить его, закричать от бессильной ярости, но… Но у нее не было на это сил. Рана на животе вдруг снова отозвалась резкой болью, и Нейтири торопливо накрыла ее ладонью, успокаивая боль.

- Мне нужен жгучецвет (авторское растение. Обладает легким наркотическим эффектом и притупляет боль. В отличие от мертвоцвета (авторское растение). Который применяла Ло, жгучецвет не туманит сознание. Минус – встречается довольно редко), - преодолевая боль и злость, проговорила она, стараясь, чтобы ее голос звучал ровно. – Мне нужно обработать рану. Са'ну сказала, что они растут на этом берегу реки.

- Да, я видел заросли жгучецвета, - кивнул Каани, все еще избегая смотреть на свою спутницу. Брошенные в гневе слова имели два острия. И они ранили его ничуть не меньше, чем Нейтири. Невольно он задался вопросом: а когда он успел стать таким жестоким? Но на этот вопрос ответа не было, а потому он тряхнул головой и решительно зашагал к обрыву. – Пойдем. Там, кажется, можно спуститься.

***

Кири опустила ладонь в воду и закрыла глаза. Журчание реки успокаивало, окутывало ее мягкой пеленой. От воды поднималась невесомая взвесь и осаживалась на коже водной пылью. День был в самом разгаре, но небо было обложено низкими облаками, так что солнца не было видно. Но хотя в лесу было жарко, эта жара не шла ни в какое сравнение с той влажной жарой, которая была привычна для островных жителей. И к которой лесные на’ви так и не сумели до конца привыкнуть.

Ло’ак, присев рядом, побултыхал в воде ладонью и вздохнул. Кири знала, о чем он думает.

- Она жива, - ей хотелось утешить брата. – Ло’ак, я уверена, Цирея жива!

- Угу.

- Тсахик вылечит ее! Помнишь, что Ронал говорила? Тяжелее болеют взрослые на’ви, особенно воины. А дети переносят болезнь легче. Тук же тоже прихворнула. А сейчас посмотри на нее! И Цирея уже наверняка встала на ноги…

- Они остались без пресной воды, - хрипло проговорил Ло’ак и поднял на сестру взгляд, внимательно смотрелся в ее лицо. – Кири, мама ведь тогда забрала всю воду. Их воду!

- Я знаю… - прошептала юная на’ви. – Но…

- Не смей говорить мне, чтобы я не думал плохое! – взорвался подросток. – Слышишь? Не смей! Я оставил Цирею, оставил Паякана! А вдруг он тоже умрет? Вдруг небесные демоны и его отравили?!

- Зато ты жив…

- Что мне толку с этой жизни? Мы чужаки здесь!!! Мы стали чужаками, неужели ты не видишь?!

Кири замотала головой, прижала ладони к ушам.

- Не говори так! Не смей так говорить! Тут наш дом!

- У нас больше нет дома! – Ло’ак потерял контроль и теперь выкрикивал эти ужасные слова прямо в лицо сестре. – У нас нет дома! Нетейам погиб! Отец ушел! Паук предал нас! От клана осталась только горстка выживших, а о том, где скрылись остальные, нам не говорят! Нам не верят, Кири! Ты ослепла и не видишь, не понимаешь этого?!

- Замолчи!!!

Звонкий крик заметался среди стволов многовековых деревьев, и Ло’ак отпрянул от неожиданности. Кири закрыла ладонями лицо, разрыдалась, и ему тут же стало стыдно. Зачем он кричал? Что он хотел доказать сестре? Ведь она и так всё прекрасно видит и понимает!

Мысленно обругав себя, подросток подвинулся ближе и торопливо обнял сестру, прижал к себе.

- Прости меня… Я…

- Всё… хорошо… - всхлипнула девушка. – Только… не говор…и…так…

- Не буду. Я обещаю тебе. - Вздохнул он и провел ладонью по ее волосам. – У тебя волосы слиплись от соли. Давай искупаемся? Может, если от нас не будет вонять солью и тухлыми водорослями, то к нам будут относиться лучше?

Кири улыбнулась сквозь слезы и кивнула. Ло’ак, вскочив на ноги, протянул ей руку.

- Пошли. Помнишь, там, дальше по берегу, есть небольшая заводь. В ней всегда вода теплее.

- Я помню, да, - Кири приняла руку брата и неловко поднялась. – Если небесные люди там все не разрушили. Бабушка сказала, что они заняли плато. И я…

Она помолчала.

- Ло’ак, я не видела свет Древа Души. Мы же пролетали над ним, а его не видно.

И тут же из ее глаз вновь покатились слезы и Кири прошептала:

- А вдруг люди срубили его! Уничтожили, как уничтожили Древо Духов Меткаинов? Я боюсь!

- С древом все в порядке! – Ло’ак сжал тонкую кисть сестры и потянул девушку за собой. -Давай искупаемся и пойдем к Древу! Скоро затмение, так что люди нас не увидят! Ты согласна?

- Мама будет ругаться…

- Да плевать! Ты согласна?!

- Согласна, - Кири вновь всхлипнула и тут же робко улыбнулась. – Мы правда пойдем?

- Правда, - кивнул подросток. – Оставим икранов и пойдем пешком. Посмотрим на Древо хотя бы издали! Люди нас не найдут! Они не видят и не чувствуют дальше собственного носа! Тем более, что мы будем осторожны!

Девушка вновь кивнула. Она прекрасно понимала, что идти на плато смертельно опасно, что даже такие сильные воины как Ка’ани не суются туда, но ей так хотелось увидеть священное место? Так хотелось хотя бы издали полюбоваться танцем тончайших ивовых ветвей! Хотелось обратиться к Великой Матери хотя бы так, издали.

Кири прикусила губу и нахмурилась, стараясь скрыть свое волнение. Она никому не рассказывала, но после того, как небесные люди отравили воды океана и уничтожили Древо Духов, Матерь отвернулась от нее. Кири больше не ощущала того тепла внутри, не чувствовала в руках силу Эйвы. И если они подойдут к плато, то Она, быть может, вновь обратит на нее свой взор? А что до людей… Ло’ак прав! Люди не видят дальше собственного носа и уж точно не сумеют их поймать! Тем более, что они не будут подходить вплотную.

- Только маме не рассказывай, - вновь заговорил Ло’ак. – А то она устроит нам трепку. Если она с нами свяжется, то мы скажем, что гуляем по берегу реки.

- Да, я скажу, что бабушка попросила меня собрать травы, - закивала Кири. – Она ведь и в самом деле просила.

- Вот видишь! Да и мы быстро! – Подростком овладело странное возбуждение. Ему невыносимо было сидеть на месте. – Идем скорее!

***

Нейтири торопливо обрывала крохотные синеватые побеги жгучецвета. Она сама не понимала, куда она торопится. Ка’ани не подгонял ее, он вообще отошел в сторону и присел, рассматривая какие-то следы на земле. Чьи это были следы – ей было не интересно. Последние ее силы ушли на преодоление спуска: берег тут обвалился и теперь весь был усыпан валунами и комьями земли. Из-за этого обвала пострадали и заросли нужного ей растения: жгучецвет предпочитал расти поближе к воде, где почва была более рыхлая.

- Палулукан обрушил берег. Их было двое. Одного небесные люди убили, а второй сумел уйти.

- Ты нашел следы? – спросила Нейтири, хотя и без того знала ответ.

- Да. Палулукан был ранен, но сумел уйти. Я думаю, если мы пойдем по следам, то найдем его.

- Его скинули эти машины?

Охотник медленно покачал головой.

- Я не уверен. Я не видел их следов. И крови слишком мало.

- Что здесь вообще произошло?

- Я не знаю, - Ка’ани прижал уши. – И не хочу разбираться. Нам нужно найти Ло’оту и возвращаться в Рощу.

Нейтири сдавлено зашипела, но комментировать это не стала. Она вообще сомневалась, что ей нужно сталкиваться с Ло’отой нос к носу. Между ними никогда не было дружбы. Бывшая ходящая во сне всегда была слишком тихой, слишком незаметной. Все эти годы она была безмолвной тенью тсахик и лишь в этом году вдруг развернула крылья.

И показала клыки, которые, как оказалось, были длинными и острыми.

- Давай пойдем вдоль берега, - она убрала набранные цветы в крохотный мешочек, который висел на поясе, и выпрямилась. – Поищем еще следы. А потом…

И вдруг наушник у нее в ухе ожил. Зажав контакты гарнитуры на шее, Нейтири коротко выдохнула:

- Я слушаю тебя, сын.

- Мама! – Голос Ло’ака дрожал от волнения. – Мы нашли… Скорее сюда!

***

Ло’ак первым выбрался из зарослей папоротников. Тропа, которая еще в прошлом году была довольно широкой, сейчас полностью заросла. Лес вообще очень быстро затягивал раны, которые ему наносили небесные демоны. И стоило не использовать тропу хотя бы пару лун, как от нее не оставалось и следа.

Обычно этой тропой пользовались женщины: берег в этом месте был низкий, так что можно было легко набирать воду. Животные обычно сюда не подходили: открытое пространство пугало их. На’ви же, которые разбили поселение неподалеку, сразу оценили эту поляну.

Вот только кажется, что это было так давно. Очень, очень давно. Теперь от поселения остался лишь стылый пепел и обгоревшие остовы хижин. Берег зарос, однако к воде всё еще можно было пройти.

Подросток, протянув руку сестре, помог ей перебраться через поросшие мхом камни, и первый двинулся вперед. Однако стоило ему приблизиться к реке, как он замер, точно громом пораженный.

Недалеко от кромки воды, лежал один из их врагов. Ло’ак безошибочно узнал форму, которую носили рекомбинанты. Узнал и оружие: штурмовая винтовка была брошена рядом с телом, равно как и сорванный разгрузочный жилет. Хозяин же этих вещей лежал, уткнувшись лицом в землю. С этого ракурса подростку был виден только стриженый затылок и длинная черная коса, которая смоляной змеей вилась вдоль широкой спины демона.

- Он мертв?

Голосок Кири прозвучал так неожиданно, что Ло’ак аж подпрыгнул, тут же обернулся, сердито шикнул на нее и вновь напряженно всмотрелся вперед. Демон был неподвижен. На его спине и боку запеклась кровь. В крови же была и трава вокруг. Привстав на носочки, подросток вытянул шею и увидел, что рядом с неподвижной фигурой валяется распотрошенная аптечка: у отца была такая, да и ученые, помнится, пользовались подобными.

- Надо забрать оружие, - шепнул он Кири. – Ему оно все равно уже не понадобится. И медикаменты. Жди меня здесь.

- Ло’ак, нет, не надо! – Кири испуганно вцепилась в руку брата. – Давай уйдем, пожалуйста! Я боюсь!

-Тише! Я быстро!

Одним движением освободив ладонь, подросток, пригибаясь к земле, подобрался ближе и замер, до рези в глазах всматриваясь в неподвижную фигуру. Однако вокруг было тихо. Разве что в высоте перекрикивались банши.

Еще несколько шагов – и он осторожно поднял с земли тяжелую штурмовую винтовку, оглянулся на сестру. Кири тут же замахала руками, мол, возвращайся скорее! Но Ло’ак, нервно дернув хвостом, прикусил губу и еще на крохотный шажочек приблизился к неподвижному телу рослого демона. А потом еще, еще и еще. Но стоило ему наклониться, чтобы рассмотреть лицо мертвеца, как в ту же секунду он услышал крик Кири и тут же - хлопанье крыльев. Мгновенно сориентировавшись, подросток бросился в сторону, поближе к дереву. Сделал он это вовремя, ведь в этот самый момент сверху спикировал огромный черно-рыжий икран и, грузно приземлившись прямо возле тела демона, зашипел, распахнул крылья. На Ло’ака он не обратил ни малейшего внимания, так что подросток беспрепятственно добрался до сестры и продемонстрировал ей свою добычу. Однако та, отмахнувшись от потянутой ей винтовки, испуганно прижала ладони к губам и ахнула:

- Он его сожрет!

Оглянувшись, Ло’ак увидел, что хищник подталкивает мордой лежащего небесного демона

- Ну и правильно!

- Нет, подожди, он его не ест, он…

Икран таки перевернул лежащего на спину, обошел его, осторожно ставя лапы так, чтобы не наступить на него. И вдруг вновь подтолкнул неподвижного рекомбинанта мордой и издал звук, от которого Кири пошатнулась и прошептала:

- Он зовет его! Ло’ак, это его икран! Он его зовет!

Мальчик и сам уже понял, что тут что-то не так. Зверь вовсе не собирался рвать мертвеца на части, а словно… И в самом деле звал его. Вел себя так, как обычно и ведут себя банши со своими наездниками. Ластился к нему, подталкивал его головой, а после и вовсе опустил голову, уткнулся мордой в своего неподвижного наездника и вскрикнул жалобно.

- Он его зовет, - едва сдерживая слезы, повторила Кири. – Он…

Она хотела спросить: «Он точно мертв?» но слова застряли у нее в горле, потому что демон вдруг шевельнулся и, с явным трудом подняв руку, опустил ладонь на морду икрану, что-то хрипло проговорил ему. Кири не сумела разобрать слов, потому что демон говорил на другом языке. Но это было не важно, ведь в тот момент, когда рекомбинант повернул голову, она узнала его.

На секунду ей показалось, что она сейчас упадёт. Этого высокого широкоплечего демона она бы узнала в любой ситуации! И кровь на его лице нисколько не мешала ей рассмотреть черты того, чей образ до сих пор преследовал ее в кошмарах.

Узнал его и Ло’ак. Выронив винтовку, торопливо зажал кнопки гарнитуры и сдавленно проговорил:

- Мама! Мама, мы на бергу! Мы нашли…

***

Нейтири старалась унять бешено колотящееся сердце. Ее враг, ее самый главный враг, тот, кого она уже однажды убила, сейчас лежал в грязи и истекал кровью – раненый, униженный, растерзанный! То, о чем она так молила Великую Мать – свершилось. Она покарала полковника Куоритча и, жизнь сейчас по капле утекала из него, оседала алой росой на сочных травах.

Черный икран, зашипев, изогнул шею. Этот зверь был гораздо крупнее покойной Сезе и крупнее того икрана, на котором она летала сейчас. И этот зверь явно намеревался защищать хозяина до последнего.

Ка’ани, склонив голову к плечу и не сводя глаз со здоровенного икрана, требовательно протянул Ло’аку руку:

- Отдай мне оружие.

- Что? – Подросток испуганно прижал к груди винтовку. – Это мое! Я нашел!

- Быстро.

- Это мое!!!

- Я жду, Ло’ак.

В голосе повстанца звучал металл и подросток, каким бы строптивым он ни был, не смог спорить со взрослым воином и со вздохом отдал ему винтовку. Но стоило Ка’ани перекинуть окровавленный ремень через плечо, как Нейтири зашипел ничуть не хуже икрана.

- Это трофей моего сына! Я убью этого демона! Как убила в первый раз! И я убью его столько раз, сколько будет нужно!

Ее пальцы дрожали, но крепко сжимали стрелу, уже наложенную на тетиву, а руки были готовы тут же растянуть тугой лук.

- Я убью его! И всё закончится!

Икран, словно чувствуя настроение на’ви, вновь зашипел и припал к земле, закрывая своего наездника. Кири, видя это, с силой заломила пальцы.

- Мамочка, не надо, ты ранишь его!

- Я не промахнусь!

- Стреляй, мам!

- Замолчите все!!!

Ка’ани решительно шагнул вперед и вытянул руку:

- Тише, Ль’екьенг («Безумный» - имя, которое Ка’ани дал Кексику в то время, когда на нем летала Ло. Подробнее об этом можно прочитать во второй книге), тише. Ты помнишь меня?

Икран, конечно же, не ответил, но стоило Ка’ани сделать еще шаг, как он тут же сделал выпад. Мощные челюсти щелкнули в каких-то дюймах от лица таронью. Однако тот, хотя и вздрогнул, не отступил, а напротив, приблизился еще на шажок, протянул руку.

- Мы летали вместе, помнишь? Помнишь Та’анхэ?

Ль’екьенг с явным подозрением принюхался. Реши он напасть – и охотник уже бы ни за что не успел увернуться. Слишком мало было расстояние между ними. Банши было достаточно одного взмаха крыла, чтобы сбить охотника с ног и вцепиться в него. Но икран не нападал, а потом и вовсе подался назад, позволяя таронью присесть возле раненого.

- Верный друг, - Ка’ани не коснулся черной шкуры икрана, не желая его провоцировать, но улыбнулся ему. – Я не наврежу твоему наезднику.

Зверь, естественно, не понял ни слова. Однако Нейтири, едва услышав эти слова, задохнулась от ярости и тут же вскинула лук.

- Предатель!

- Мамочка, не надо!!! – Кири бросилась к ней, повисла на руке у матери. – Не надо!

- Он заодно с небесными демонами!

Ка’ани, не обращая внимания на женскую перепалку у себя за спиной, быстро осмотрел лежащего на земле рекомбинанта. Он впервые видел небесного демона так близко и невольно поразился тому, как он одновременно похож и не похож на них. Высокий рост, широченные плечи, крепкие руки. Демон был более тяжеловесный, в отличие от охотника. Но можно было не сомневаться, что он был прекрасным воином: многочисленные шрамы, которые испещряли синюю кожу, и рельефная мускулатура недвусмысленно на это намекали. Вот только он встретился с противником, который оказался ему не по зубам.

Прикоснувшись ладонью к повязке, Ка’ани тут же узнал тот самый клей для ран, которым пользовалась и Ло. Небесный воин напрасно пытался залить рану, но, видимо, силы оставили его раньше, чем он закончил оказывать себе первую помощь.

Оглянувшись, охотник увидел распотрошенную аптечку и тут же собрал ее. А после безбоязненно склонился к лежащему воину, прижался ухом к его груди и тут же выпрямился.

- Он жив. Мы заберем его с собой.

- Мы можем убить его и разом закончить эту войну! – прошипела Нейтири. – Я отомщу ему за своего сына! Я отомщу за Жейка!

- Нет. – Ка’ани снял с шеи рекомбинанта гарнитуру и зашвырнул в реку. Тяжелый пояс с подсумками отправился туда же, как и разорванная разгрузка. А после, с немалым трудом он взвалил на плечи раненого рекомбинанта и решительно пошел к тому месту, где они оставили икранов. Он даже не стал ничего пояснять Нейтири, начисто игнорируя ее. А та, после всего, о чем они говорили на берегу, не посмела ему перечить. Вся ее решимость словно осталась там, на дальник островах и ее дети, которые привыкли к взрывному характеру матери, вдруг с удивлением поняли, что она молчит. Не ругается, не кричит возмущенно, а… Просто молчит.

Кири отмерла первой и бросилась следом за таронью. Но она не успела даже задать вопрос, как к Ка’ани выдохнул:

- Тсахик решит, что с ним делать. Уходим. Быстро. Его будут искать.

И словно в ответ на его слова до слуха лесных на’ви донесся отдаленный стрёкот вертолетных винтов…

Глава 3: Мы в одной лодке

Еще никогда Ка’ани не чувствовал себя настолько… Странно. Всё происходящее казалось ему каким-то дурным сном, от которого он никак не мог пробудиться. Произошедшие за последние несколько лун события были словно игра, правил которой он не знал. Смерть их деревни, полет на Острова, бегство остатков их клана и, наконец, Она...

Стиснув зубы, охотник хлестнул себя хвостом по ногам, прижал уши, невероятным усилием воли загоняя внутрь непрошенные чувства. Он не должен был позволять себе даже думать о подобном! Великая Скорбь вновь пришла в их земли! Клан уничтожен, деревни больше нет, а он упорно думает только об одной худенькой на’ви! Думает о том, что с ней и куда она пропала.

Он сделал несколько шагов, стараясь ступать так, чтобы густые травы не оплели ему ноги, а после опустил свою страшную ношу на вытоптанный участок земли под одним из самых крупных ивовых деревьев в этой роще. Это место не было священным, да и вовсе не тсахик должна была разбираться с их пленником. Но Тарсем был слишком молод и слишком прямолинеен. И Ка’ани не сомневался, что молодой оло’эйктан захотел бы решить проблему так же, как ранее ее хотела решить Нейтири.

Бросив взгляд на раненого демона, который так и не пришел в себя, Ка’ани тут же торопливо отвел взгляд. Смотреть в лицо этому чужаку ему было почти физически больно. И в эту секунду в нем боролись сразу несколько чувств. Первым чувством была ярость: этот демон причинил их народу страшную боль! Перед своим уходом Торук Макто много рассказывал о так называемых «рекомбинантах» и Ка’ани знал, что в прошлом их враг был человеком. А потому при одном только взгляде на него он испытывал ярость! Ту самую ярость, от которой меркнет мир вокруг и начинают дрожать руки. Ему хотелось убить этого высокого воина, перерезать ему горло, пока он так беспомощен, растерзать его, а останки выбросить в лесу, чтобы их растащили нантанги!

Вторым чувством была ненависть. Это всё из-за него! Все их беды - из-за него! Это он виноват в гибели деревни, а ранее в гибели Дерева-дома. Десятки и сотни на’ви погибли от его рук, многие лишились крова, потеряли близких. Это чувство было едва ли не сильнее ярости, и от него охотнику становилось тяжело дышать.

Третьим же чувством была ревность. И за это чувство Ка’ани было невыносимо стыдно. Он не должен был испытывать подобное, не должен, не должен, не…

На его плечо опустилась изящная ладонь, и Мо’ат, обойдя повстанца, едва заметно вздрогнула, увидев того, кто лежал на земле.

- Вэар Тэап, - голос тсахик был едва слышен. Она склонилась над бесчувственным воином и осторожно провела ладонью по гладкой синей коже, стирая кровь. – Небесный демон, демон огня, столкнулся на тропе с той, кого направляла воля Великой Матери. Сильный воин…

Ка’ани, помедлив, отошел и, присев чуть в стороне, внимательно наблюдал за действиями старой тсахик. Мо’ат не казалась удивленной, напуганной, в отличие от других обитателей лагеря, которые сейчас оказались поблизости. Напротив, она словно ждала этого и говорила так, словно бесчувственный демон был ее старым знакомым.

- Ты причинил столько боли моему Народу, столько зла, но теперь ты в моих руках, - продолжала тсахик, не замечая никого. В ее руках блеснул небольшой нож, и Ка’ани дернулся было, но она лишь поддела слой клея на боку воина, отделяя затвердевшую субстанцию от раны. В воздухе тотчас разлился дурманящий металлический запах крови.

- Рану нужно очистить. Палулукан благороден, но не брезгует падалью, - отбросив ненужную повязку, Мо’ат бесцеремонно осмотрела рану, касаясь ее краев, и воин, не открывая глаза и даже не приходя в себя, закричал, задергался. – Держи его!

Охотник, зашипев, торопливо поднялся и тут же прижал рекомбинанта к земле. И несмотря на то, что Ка’ани был одним из самых сильных воинов в клане, ему едва ли хватило сил удержать рослого демона.

- Он выживет?

- На все воля Великой Матери, - голос старой тсахик звучал глухо. – Палулукан не завершил начатое. Реши Мать убить его – ты бы нашел мертвое тело. Но он жив. А это значит, что он ее зачем-то нужен ей. Или…

Она помолчала, а после добавила едва слышно:

- Или палулукану просто не дали закончить начатое.

Ка’ани молча кивнул, одновременно соглашаясь и не соглашаясь с тсахик. Еще по пути сюда он сам много раз задал себе один вопрос: зачем он вообще спас этого демона? Почему не позволил Нейтири прикончить его? Он же враг! Он всегда был их врагом! По вине этого демона Народ страдает. И Народ, и он сам.

На мгновение он закрыл глаза. Люди называют это коротким словом: ложь. Он лгал себе. Лгал с самого начала и продолжал это делать сейчас. Он спас этого воина, потому что Она любила его. Ло’ота любила его всем сердцем. И Ка’ани просто не смог прикончить того, кого ученица тсахик так ждала. Он должен был это сделать, должен! Но… Но не смог.

- Матерь испытала меня.

- Ты прошел испытание, - спокойно кивнула Мо’ат. – Я знаю твои мысли. Они словно зизы сейчас грызут тебя, жалят. Но отпусти их. Матерь спряла наши нити-жизни и соткала полотнище. Уже ничего не исправить.

- Я чувствую на нем ее запах… - Ка’ани не хотел это говорить, но слова вырвались против его воли.

- Пути Кэа Тэап и Вэар Тэап всегда были связаны, - спокойно кивнула тсахик. – Но пока - закрой рот. Не все уши должны слышать то, что кричит твое сердце. Мы еще поговорим об этом. А сейчас держи этого демона покрепче. Я очищу и закрою его рану. И если он все еще нужен Матери, то она оставит его в живых.

В это же время.

Тихо. Темно. Тепло.

Странно, она не чувствует руки, да и всё остальное тело словно погружено в теплую воду или даже гель. Пошевелиться невозможно.

Темно…

Интересно, именно так выглядит смерть? Настоящая смерть.

А что, если она уже умерла?

- Майлз!!!

Странно, здесь нет звуков, нет ничего, только мягкая, уютная темнота. Теплая, обволакивающая. Тут нет боли, нет слез. Только тьма.

- Любимый, пожалуйста, пожалуйста, спаси меня!!! Я боюсь, Майлз, я боюсь!

Почему ей так страшно? Ведь она уже проходила через это. Уже проходила ту самую границу, из-за которой, как говорят, нет возврата. Она уже была там. Так что изменилось сейчас? Зачем ты кричишь?

- Любимый…

Ощущение. Она правда чувствует это или ей показалось?

Слезы. Она всегда была такой плаксой! Всегда плакала от горя и от радости. Вот только от боли – от физической боли, она не плакала. Никогда.

Да и сейчас плачет вовсе не из-за этого.

А тогда из-за чего?

- Майлз, где ты?

И снова это ощущение… Нет, это уже не слезы! Что-то касается ее лица. Что-то или… Кто-то? Кто гладит её по щекам, отводит с её лба волосы, проводит кончиками пальцев по бровям, касается ресниц. Его руки теплые, заботливые.

- Майлз… Любимый мой!

Новое прикосновение - на этот раз тонких губ и шепот:

«Ты жива, моя малышка, слава Богу, ты жива…»

И снова поцелуй: невесомый, едва ощутимый. Прикосновение к векам, к щекам, потом снова к векам, к переносице… Он так любит её, так любит…

- И я так люблю тебя, мой единственный, мой любимый!

«Не плачь, моя конфетка, всё будет хорошо, я обещаю. Теперь всё у нас будет хорошо!»

…Конфетка?

…Она дернулась всем телом и тут же глухо застонала. Резкая боль разлилась по телу, обжигая, а после сконцентрировалась в боку, пробившись даже сквозь мягкое покрывало забытья. И не в силах терпеть эту боль, Ло’ота распахнула глаза.

Над ней был белый пластиковый потолок. Свет был приглушен, но после кромешной тьмы, в которой она плыла, он все равно показался ослепительно-ярким.

Еще несколько секунд ей понадобилось на то, чтобы понять, что она находится в больничной палате. И эта мысль заставила ее вновь дернутся, попытаться встать, но… Но вновь ничего не произошло. Тело отказывалось подчиняться, она не могла поднять руки, не могла даже приподняться.

На мгновение ей стало безумно страшно. Что с ней? Она в Плацдарме? Как она сюда попала? Но память подкидывала лишь разрозненные куски воспоминаний: огромный танатор, грохот выстрелов и боль, боль, боль…

Ло с трудом повернула голову, потерлась щекой о жесткую подушку. Прозрачная кислородная маска на лице мешала ей, но снять ее она не могла. Сейчас она была беспомощнее новорожденного ребенка!

И в эту секунду ей вдруг стало до безумия жалко… Себя.

Эта мысль и это чувство были так новы, что она опешила. До этого она не жалела себя. Она почти не оплакивала себя. Она пролила столько слез, оплакивая погибших, оплакивая своего любимого, но не потратила ни слезинки на себя саму. А ведь она столько вынесла, столько выстрадала! Сколько раз она была при смерти, сколько раз ее ранили, калечили! Сколько раз она оставалась одна! И каждый раз при этом она не смела жалеть себя. Она шестнадцать лет оплакивала погибшего возлюбленного. Она несколько лет оплакивала ту жизнь, которую так и не сумела прожить с Кевином. Она оплакивала погибших Оматикайя, оплакивала Грэйс и других ученых, оплакивала Меткаинов и саму Пандору. Но разве она жалела себя? Разве оплакивала себя? Себя - в отрыве от всех?

Она вновь дернулась и, наконец, поняла, что ее руки и ноги стянуты широкими ремнями. Такой же ремень проходит и поперек груди, не позволяя ей выгнуться. Она прикована.

Ей очень захотелось солгать себе и подумать, что это для ее же блага. Ведь она наверняка отходила от наркоза, рана серьезная, она могла себе как-то навредить в беспамятстве… Вот только поверить в эту ложь она не могла. Ее специально связали. И, скорее всего, приказ отдал именно Ньюман.

И тут же в памяти всплыли те ощущения, которые она испытывала. Всплыли те слова. Неужели он был здесь? Неужели это он касался её, целовал её и шептал ей те нежные слова? Нет-нет-нет! Не может этого быть! Он видит в ней лишь средство для достижения своей цели, не более! И там, на поляне, он пытался спасти её лишь поэтому!

Закрыв глаза, Ло глубоко вдохнула. От кислородной маски воняло пластиком, она мешала, раздражала. Сейчас все раздражало: приглушенный свет, хрустящие белоснежные простыни, тугая повязка, крепкие бинты на запястьях и щиколотках, собственные мысли…

- Лучше бы я умерла, - прошептала она и тут же сама себя мысленно обругала. Как она может так думать? Она нужна народу! Она должна попытаться их всех спасти!

И тут же ей вновь стало горько: ну кого она собирается спасать и как? Всё, что она делала в итоге приводило к ужасающим последствиям! Меткаины мертвы, Оматикайя – тоже. Она пыталась спасти и тех, и других, но в итоге сделала только хуже! Майлз говорил ей…

Сознание вновь «поплыло», а мысли стали путаться. На миг ей показалось, что в помещение кто-то вошел, но она не сумела открыть глаза. А спустя несколько мгновений и вовсе провалилась в липкую черноту забвения…

Незадолго до этого.

Кевин потратил достаточно времени на то, чтобы привести себя в порядок. Но когда он перешагнул кабинет заместителя директора Корпорации на Пандоре, никто бы не мог сказать, что с ним что-то не так: белоснежная сорочка, светло-бежевый строгий костюм, идеально вычищенная обувь, привычная самодовольная улыбка - начальник лабораторного комплекса выглядел дорого и респектабельно, и лишь глаза выдавали его. Впрочем, подобные мелочи Сандерс не замечал даже в лучшие времена, а уж сейчас и тем более ему было не до этого. И стоило Кевину закрыть за собой дверь, как тот тут же набросился на него с обвинениями.

- Я, кажется, уже дал вам понять, мистер Ньюман, что больше не потерплю ваших выкрутасов! Что у вас опять произошло?!

- Ничего особенного, мистер Сандерс, - Кевин устроился в кресле и закинул ногу на ногу. – Я всего лишь вернул беглянку и попал в небольшую переделку. Но мой аватар цел. Это главное.

- Беглянку?

- Мисс Уилсон, - Ньюман прищурился, глядя на чиновника. – Но полагаю, что вы вызвали меня по более важному делу, не так ли?

- Все верно, - Сандерс сложил руки на столе и нервно переплел пальцы. – Шаттл прибудет уже через четыре дня, а это значит, что у нас с вами не так много времени, чтобы навести порядок в этом бардаке. И полагаю, что ваше ведомство - первое, где этим следует заняться.

- Намекаете, что в лаборатории всё плохо? – тонко улыбнулся Кевин и выложил на стол один из заранее приготовленных козырей. – Не переживайте, мистер Сандерс. Полагаю, что моя бывшая одноклассница не будет со мной слишком уж сурова.

- Вы полагаете? – директор Корпорации нарочно выделил последнее слово. – вы «полагаете»?

- Более того – я в этом уверен.

- Вы уверены? - саркастично усмехнулся функционер Корпорации. - Что, мистер Ньюман, тогда вашей уверенности можно только позавидовать! Потому что я не совсем понимаю, для чего люди, в чьих руках находится один из контрольных пакетов бумаг, решили почтить нас визитом. Вы ведь были знакомы с мистером Фордом, верно?

- Верно, - кивнул Кевин. - Более того, мистер Форд был одним из моих кураторов в годы учебы в университете.

- Похвально, - Сандерс смерил молодого ученого презрительным взглядом. - Вы - птица довольно высокого полета, мистер Ньюман. Но вы знаете, что бывает с теми, кто взлетает слишком близко к солнцу.

- Оно опаляет им перья, - лучезарно улыбнулся начальник лаборатории. - Потому я предпочту остаться в тени чёрных крыльев. Чтобы не попасть под обжигающие лучи.

- Вы говорите аллегориями.

- Как и вы.

Повисла пауза. Заместитель директора Корпорации на Пандоре изо всех сил старался сделать эмоции и не сорваться. Ньюман был расслаблен - он это видел. И это его бесило. Смазливый блондин вовсе не боялся попасть под каток бюрократический машины. Сандерс прекрасно знал о том, из какой семьи этот мажор, и отчетливо понимал, что ему и в самом деле ничего не грозит. У Ньюмана хватит денег и связей, чтобы откупиться от любых обвинений. А вот хватит ли сил у него самого - он сомневался. Нет, бесспорно, у него тоже были связи, деньги, но… Он задумчиво побарабанил пальцами по столу. Они с Ньюманом

за это время провернули немало дел. И он лично не раз и не два ставил подписи на тех бумагах, где информация, мягко говоря, не была правдивой. Так, на бумаге были "закрыты" сразу несколько разработка анабтаниума, списано несколько китобойных судов, а уж что говорить о не совсем законных экспериментах Ньюмана! Раскопают ли это Форды? Обратят ли на это внимание? И какая их цель прилета сюда?

Сандерс нарочито осторожно передвинул несколько папок с документами. Нельзя срываться. Они с Ньюманом в одной лодке, и он лично дал ему в руки очень много козырей. Но он, хотя и понимал, что тот может обернуть их против него, все же не думал, что это произойдёт так скоро.

Ему не хотелось это признавать, но себе лгать он не хотел: он тоже совершил ошибку. Подпустил к себе людей, в которых не был уверен на все сто процентов. Ньюман долгое время носил маску инфантильного мажора. Но когда этот шутовской колпак спал, то оказалось, что под этой личиной скрывались игольно-острые клыки молодого хищника, который готов был биться за место вожака. А уж его заместительница...

Функционер Корпорации скрипнул зубами: мисс Джонс была очаровательна и нежна, она клялась ему в верности, но тоже вела свою игру. И он до сих пор не мог понять: играет она на стороне Ньюмана или все же ведёт свою партию?

На мгновение он закрыл глаза и медленно выдохнул. Этот корабль раздирают споры и противоречия, но если уж ему суждено потерять место капитана, то он останется старпомом. И за это место ему предстоит побороться. А потому следует устранить главного конкурента.

- Вы будете молчать обо всех наших общих делах, мистер Ньюман. Иначе…

- Иначе я пожалею? – тонко улыбнулся Кевин.

- Именно. Иначе вы очень сильно пожалеете. Надеюсь, что вы меня поняли.

- Я вас понял, сэр, - кивнул начальник лаборатории. – Но полагаю, что нам с вами все же следует привести в порядок некоторые документы.

- О, да! – Сандерс усилием воли заставил себя переключиться и положил ладонь на пластиковые папки с бумагами. – Разберитесь с этими отчетами. Я пометил спорные моменты, которые необходимо подправить…

Спустя какое-то время. Лабораторный комплекс.

- Моя сладкая ягодка Марго, - Кевин, словно кот, обошел вокруг своей заместительницы и остановился почти вплотную к ней, бесцеремонно протянул руку и, взяв ее за подбородок, чуть приподнял ее голову. – Ты что, избегаешь меня, солнышко?

- Нет, мистер Ньюман, - презрительно скривилась Маргарет и одним движением освободилась, словно сорвалась с крючка. – У вас ко мне какое-то поручение?

- Не совсем…

Ньюман растянул тонкие губы в улыбке, и Марго невольно отступила на шаг. Её начальник всегда улыбался очень страшно. Это была улыбка Джоконды: холодная, чужеродная, не имеющая ничего общего с душевностью и теплотой. С искренностью. Она сама часами репетировала подобную улыбку перед зеркалом, но в итоге так и не сумела овладеть этой наукой до конца. А у Ньюмана это получалось само собой. Он не носил маску, в отличие от неё. Расчетливость, хитрость, лицемерие – всё это было в его натуре. Он просто был собой. И именно потому его улыбка пугала. Красивая, обаятельная, завораживающая… Пугающая.

- У меня наконец-то дошли руки до одного дельца. И я бы хотел его провернуть сейчас, пока нам еще никто не может помешать. – Кевин поманил свою заместительницу. – Идемте со мной, мисс Джонс. Я хочу вам кое-что показать.

Меньше всего Марго сейчас хотелось с ним куда-то идти, но выбора не было. За годы работы на Ньюмана она уже поняла, что гораздо проще сразу выслушать его, чем задавать кучу вопросов и все равно не получить ответ. К тому же он мог вновь начать психовать, а получать по лицу Маргарет отчаянно не хотелось.

Она незаметно вздохнула. Ей было тяжело относиться к этим вспышкам гнева спокойно. Её гордая натура противилась этому вынужденному смирению, и ей до безумия хотелось вцепиться Ньюману ногтями в лицо, отстоять себя! Но она очень хорошо понимала положение вещей в этом мире и знала, что за подобное ее отправят на Землю и отдадут под суд. Ведь она, несмотря на то, что уже много лет была немой и исполнительной тенью Ньюмана, никогда так и не сумела стать частью того круга, где он вращался.

На миг ее вновь кольнула обида: даже Шарлотта сумела пробиться в этот круг, даже эта худая невзрачная девчонка сумела подняться, обойдя её на этом пути. Да, через постель. Но она должна была стать женой Ньюмана! Не любовницей – женой! И будь девчонка чуть-чуть поумнее и посговорчивее, то закрыла бы глаза на ту измену и сейчас была бы миссис Ньюман.

О, как бы Марго хотела быть на её месте! Нет, конечно же, не становиться женой Ньюмана – этого она бы не пережила. Но она так мечтала занять свое место в рядах сильных мира сего! Она мечтала об этом, еще учась в средней школе! И глядя на золотую молодежь, которая и внимания на нее не обращала, она дала себе зарок, что однажды будет вращаться в тех же кругах, что и они.

Сестра не понимала её стремлений, была увлечена наукой. И хотя впоследствии Маргарет пошла по её стопам, но своих планов не оставила. А став ассистенткой тогда еще совсем юного Кевина Ньюмана, она надеялась, что сумеет легко подняться.

Но она глубоко просчиталась. Верхи не желали принимать ее в свои круги. Ньюман, хотя порой и брал её с собой на встречи и конференции, но не позволял ей ничего лишнего. Она не сопровождала его на приемах, не была вхожа в те дома, откуда ему приходили приглашения. И, просматривая его корреспонденцию, она лишь в бессильной ярости стискивала зубы.

В како-то момент она и вовсе думала покинуть должность и попробовать действовать иначе, но… Но потом случилось то, что заставило ее пересмотреть свои взгляды на жизнь. То, благодаря чему у нее появилась реальная цель.

Отомстить Корпорации. Отомстить за сестру.

Грэйс… Знаменитая на весь мир Грэйс Огустин. Глава программы «Аватар», одаренный ученый, доктор наук, автор множества книг и научных трудов. Грэйс вписала свое имя в анналы истории, и благодаря её знаниям и исследования программа «Аватар» развернулась так широко. А после и переросла в программу рекомбинантов. Грэйс всю жизнь положила на алтарь науки, но ее безжалостно списали со счетов, как только она посмела поднять голову. Марго знала, что её сестра была бесхитростной, не умеющей выживать в этом серпентарии. И её ожидаемо сожрали. Более того, её имя опорочили, замарали грязью: предательница, подстрекательница. Марго слышала множество еще более нелестных эпитетов. Но она знала, что ни одно из них не подходило её сестре. Грэйс всегда была честной. И коль уж она пошла на подобное, то значит, действительно не видела для себя иного выхода.

Весть о её гибели на какое-то время выбила Марго из колеи, но она даже не могла никому рассказать о своей утрате. Еще до того, как пойти работать в Корпорацию и стать ассистенткой мистера Ньюмана, она изменила имя. Фамилия ей досталась от бывшего мужа, и её она тоже не стала менять. А после, используя свои связи, и вовсе осторожно подчистила все упоминания о своем настоящем имени. Пострадавший от вирусной атаки архив в её родном городке. Небольшая путаница в архивах муниципалитета. Ей даже пришлось съездить в родной город и подтвердить свои данные. Конечно же, Марго, как примерный гражданин, взяла отгулы и съездила в это захолустье. И благодаря этому Мардж Огустин пропала, затерялась на просторах старой Америки. И вздумай кто-нибудь найти сестру покойной мисс Огустин, то его попытки окончились бы провалом. Этот человек пропал, словно и не было. И только Марго знала, в какую сумму ей это обошлось. Но она не жалела денег, прекрасно понимая, что каждый вложенный в это цент на шаг приближает ее к цели. К Пандоре.

Именно там она решила действовать. Она не решилась становиться оператором аватар, закономерно опасаясь, что к ее геному возникнут вопросы, а потому подделала и эти документы: небольшие проблемы по женской части. Ничего критичного, но под критерии, по которым ее бы могли отобрать в программу, она уже не подходила. Это была очень высокая цена, но Марго безропотно заплатила и ее. И до поры все шло гладко. Но едва она начала разворачивать свою паутину, едва заманила в нее мистера Сандерса, как появилась Шарлотта.

И всё испортила.

Едва увидев эту невысокую, даже по мерками на’ви, девчонку, Марго поняла, что все её планы в опасности. Потому что Шарлотта явилась сюда вовсе не потому, что соскучилась по бывшему. А чтобы шпионить. Чтобы собрать информацию и вновь улизнуть. И Марго, чтобы обезопасить себя, невольно пришлось с ней считаться. А потом и вовсе устранить её. Она вполне могла бы её убить, но предпочла удалить из города. Она говорила себе, что сделала это лишь для того, чтобы не навлечь на себя гнев Ньюмана, который с приходом Шарлотты словно помешался. Но где-то в глубине души шевелилось что-то похожее на жалость. Она давила это чувство, но оно всё равно не желало уходить. И сейчас, когда она увидела её раненую, то на миг у неё перехватило дыхание. Крохотная Шарлотта напоминала ей истерзанного котенка, которого подобрали с улицы и принесли домой. И глядя на то, как Ньюман трепетно прижимает её к себе, Марго понимала, что одновременно нащупала и больное место своего начальника, на которое можно при случае надавить.

Она уже было начала давить на это место, прощупывать его, но Ньюман вдруг сделал то, от чего у неё до сих пор подкашивались ноги.

Назвал её настоящее имя. Мгновенно раскрыл все карты. И всё, что было потом: боль от удара, все его обидные слова Марго уже не слышала. В голове билось только одно: он знает её имя. Он всё знает! Она просчиталась. Она считала Ньюмана просто сынком богатых родителей, мажорным мальчиком, золотым мальчиком. А он оказался матерым хищником.

И, кажется, этот хищник крепко в неё вцепился.

Кевин, словно прочитав её мысли, не оборачиваясь, произнес:

- Я знаю, что ты всегда считала меня недалеким мажором. Но позволь, я расскажу тебе историю.

Он оглянулся и снова одарил Марго ледяной улыбкой, от которой у неё по коже побежали мурашки.

- Мой прадед много-много лет назад был простым торгашом. Он держал небольшой магазинчик в заштатном городишке, в Колорадо. Его мать продала старый дом и подарила деньги сыну на свадьбу. И мой прадед, вместо того, чтобы пустить эти деньги на покупку жилья или купить своей жене кольцо подороже, полностью вложил их в бизнес. Всё, до последнего цента. Он отказывал себе во всём и работал день и ночь. Его труды принесли свои плоды. Маленький магазинчик вскоре разросся до сети супермаркетов по всему штату. Он развелся с женой и женился вновь. От этого союза родился мой дед, который со временем стал владельцем сети элитных клиник. Меня назвали в честь него. Его сын – мой отец, увлекался наукой. И политикой. И после смерти своего отца продал бизнес и вложил деньги в другое. Он стал одним из значимых акционеров Корпорации. У него не было контрольного пакета акций, но его слово имело большой вес.

Он перевел дух и продолжил.

- Когда я был ребенком, отец часто брал меня с собой в командировки. Еще до совершеннолетия я облетел с ним половину мира. Я видел покрытые снегом горные вершины, видел трущобы Калькутты и Бангладеш. Видел умирающий Вьетнам и могучий Китай. Я бывал в России, Старой Европе и еще много где, мисс Джонс. Сперва – с отцом. После – уже один. Я продолжил дело своего отца. Я преумножил наш капитал многократно! А теперь хочу добавить веса нашему имени.

Он самодовольно улыбнулся:

- Имя Кевина Ньюмана уже накрепко вписано в историю Пандоры, но я добьюсь того, чтобы оно было на устах у каждого. У каждого, мисс Джонс!

- Зачем вы мне это рассказали? – Марго постлалась улыбнуться. – Я и без того знаю историю вашей семьи, мистер Ньюман.

- Затем, дорогуша, чтобы вы раз и навсегда зарубили на своем хорошеньком носике вот что: мы поднялись к самым вершинам власти своими силами. И я не остановлюсь ни перед чем… Ах, мы пришли.

Он приложил к замку свою карту, а после распахнул дверь и жестом пригласил Марго войти. И стоило той сделать шаг за порог, как Ньюман шагнул следом и тут же захлопнул за собой дверь.

Однако мисс Джонс на это даже не обратила внимания. Её взгляд был прикован к амниотическому резервуару. Это была капсула старого образца, металлические части ее кое-где были чуть тронуты коррозией, но все это была ерунда. Ведь она без труда узнала того, кто был внутри.

- Грэйс…

- Это аватар вашей сестры, - негромко проговорил Кевин. – Мы нашли его на базе ученых-ренегатов. Зачисткой руководил я лично и искренне удивился, когда нашел эту спящую красавицу. Я сразу привез её сюда.

- И все это время аватар Грэйс был здесь?!

- Да, - спокойно кивнул Ньюман. – Я молчал об этом, потому что на нам нужно было время. Её аватар был несколько нестабилен. Мы провели ряд тестов, немного подлатали ее. Кстати, вы в курсе, что у вашей сестры были дети?

- Нет, - покачала головой Марго. – Вы ошибаетесь. У нее не было детей.

- Это вы ошибаетесь, мисс Джонс, - тонко улыбнулся Кевин. – У человека – возможно. Но в аватаре мисс Огустин вела бурную жизнь, судя по всему.

- Но где…

- Ребенок? – Кевин обошел капсулу. – О, это очень интересная история. Её мне с удовольствием поведал мистер Спеллман. Но я пока воздержусь от рассказа, если вы не против.

- Я…

- У меня к вам деловое предложение, мисс Огустин, - Кевин обернулся, и Марго пробрало морозом по коже: в синеватом сете светлые глаза Кевина казались мертвыми, пустыми. – Вы будете в восторге.

Он подошел ближе и положил ладонь на стекло, за которым в амниотической жидкости плавало тело ее сестры.

- Её аватар теперь стабилен, и к нему можно подключиться. Нужен лишь оператор. И сегодня я его нашел. Он, точнее она, стоит сейчас передо мной.

- Что? – Марго испуганно отшатнулась. – Я… Я не могу!

- Почему?

- Она моя сестра, но мы не близнецы, не двойняшки! У нас огромная разница в возрасте!

- И что с того? – Кевин вновь позволил себе улыбку. – Наука шагнула далеко вперед, мисс Огустин. Вам ли не знать. Конечно, велика вероятность, что мы не сможем подключить вас к этому аватару. Но попытка не пытка.

- Зачем это вам?!

- Они помнят её. На’ви помнят её. Поют про неё. И угадайте, что будет, если однажды она оживет? Придет к ним?

- Они будут думать, что Эйва вернула её… - прошептала Марго.

- Именно так, - кивнул начальник лаборатории. – Грэйс вернулась к ним. Еще живы те на’ви, которые е` помнят. Жива духовный лидер клана Оматикайя. Жива Ло’ота.

- И Джейк Салли…

- Это ненадолго, - махнул рукой Ньюман. – Не о нем сейчас разговор.

- Но он может меня раскрыть!

- Он никогда не покинет камеру, - хохотнул Кевин. – А аватар Грэйс мы лишим косы. Чтобы Эйва не смогла залезть в твою голову. Мы преподнесем это как побег. Никто не знал, что у Грэйс есть сестра. Никто не знает, что её сестра – ты. А потому к тебе будет мало вопросов. К тому же ты всегда сможешь изобразить потерю памяти и прочее.

- Но как мы объясним это? Грэйс умерла!

- Проект рекомбинантов, - пожал плечами Кевин. – Скажем, что данные были взяты еще тогда, когда Грэйс была жива, а после были отправлены на Землю, вместе с данными других людей. Почему больше не взяли ни у кого? Потому что это – Грэйс! Грэйс Огустин! Знаменитость! Такой разум необходимо сохранить!

- И ты думаешь, - Марго не заметила, как обратилась к своему начальнику на «ты», - кто-то в это поверит?

- Все поверят, - спокойно кивнул тот. – А ты приложишь для этого все силы. Рано или поздно тебя раскроют, но до этого ты сделаешь всё, что надо.

- А если я откажусь? – Марго резко отвернулась и бесстрашно взглянула в глаза Кевину. – Что тогда вы сделаете, мистер Ньюман?

- Сдам тебя с потрохами, - пожал плечами Кевин. – И не надейся утянуть меня за собой. Я прямо вижу, о чем ты думаешь: я сдам, тебя бла-бла-бла. Удачи. Мистер и миссис Форд с удовольствием тебя выслушают. Человека, который обманом проник сюда, втерся ко мне в доверие, не раз саботировал многие мои проекты и прочее, прочее. А мистер Сандерс наверняка добавит камней тебе на шею, моя дорогая. Я же ничего не буду отрицать. Просто потому, что всё, что я делал – было на благо человечества.

Он наклонился к Марго и доверительным шепотом добавил:

- И это – правда. Всё, что я делал, было на благо человечества. На благо Пандоры. На благо умирающей Земли. И я повторю это под присягой. А что делала ты, моя дорогая?

И тут же выпрямился.

- Так что у тебя нет выбора.

- Но я могу не подойти…

- Если ты не подойдешь, то мы просто закроем эту тему, вот и все. И уничтожим аватар мисс Огустин.

- Мне надо подумать… - впервые Марго выглядела действительно ошарашенной, и Кевину нравилось видеть эти искренние эмоции у неё на лице.

- Думайте, мисс Джонс, - благосклонно кивнул Ньюман. – А утром я жду ваш ответ. И в ваших интересах, чтобы он был положительным. Потому что мы с вами в одной лодке. И как бы там не думал мистер Сандерс, наше плавание только начинается.

Глава 4: В тени

Небо было обложено низкими грозовыми облаками, а налетавший ветер, резвясь, швырял в лица людей крохотные водяные брызги.

Кевин, проведя ладонью по маске экзокомплекта, в который раз за ближайшие двадцать минут, поднял взгляд к темнеющим небесам. Надвигалось затмение, а потому тучи казались подсвеченными с той стороны. Вот только краски этого “заката” были тревожными: черные и густо-алые, точно крепкое вино или кровь. Это был цвет грозового напряжения, цвет надвигающейся беды. Это был цвет грядущих перемен, которые начальнику лаборатории, увы, были неподвластны.

Он вновь посмотрел на облака. Шаттл уже давно должен был появиться, но пока не было слышно ни гула двигателей, не видно и белоснежного следа. Может, что-то произошло? Но в этом случае диспетчеры были бы в курсе, а с вышки аэродрома не поступало никаких тревожных новостей.

Ньюман снова коснулся левой ладонью пластикового щитка. Он был лгал самому себе, если бы сказал, что абсолютно спокоен. Естественно, это было не так. Нет, его не потряхивало от волнения, как бывало раньше, во времена учебы, но и полным спокойствием его состояние назвать было тяжело. Слишком много навалилось в последнее время, слишком много тяжелых решений ему пришлось принять, слишком много вокруг стало врагов. И даже те, кого он ждал, могли оказаться вовсе не друзьями, а… Кем?

Он в очередной раз задал себе этот вопрос: кто для него Чета? Друзья? Враги? Просто те, с чьим мнением ему теперь тоже придется считаться? Кто?! Их появление знаменует начало чего-то нового, становление нового мира. Но сумеет ли он найти свое место в этом мире? Или за все его прегрешения его сошлют на Землю? Что ему ждать? К чему готовиться? Точить меч или наоборот - отбросить его и пойти вперед с открытым забралом?

На мгновение прикрыв глаза, он медленно выдохнул. Экзокомплект не мешал дышать, но почему-то сейчас начальнику лаборатории казалось, что ему не хватает воздуха. Нужно взять себя в руки. Нужно держать лицо. Нельзя показывать свою слабость.

Новый порыв ветра ударил в грудь, приподнял лацканы пиджака. Ньюман, как и всегда, предпочел светлый строгий костюм, белоснежную сорочку и галстук приглушенного светло-светло бирюзового цвета. На золотых запонках и зажиме для галстука переливались крохотными бликами чистейшие аквамарины.

Маргарет, которая стояла чуть позади него, справа, видимо, в кои-то веки решила поддержать своего начальника и оделась в той же цветовой гамме: белая блузка с пышными рукавами и тугими манжетами, легкий жилет светло-песочного цвета, стягивающий ее тонкую талию, словно корсет, строгая юбка-карандаш чуть более темного оттенка и элегантные “лодочки” с острым мыском и на умопомрачительной шпильке. Ее светлые волосы были собраны в высокий тугой хвост, а в ушах сверкали и бриллиантовые “капельки”. Начальник лаборатории и его заместительница сейчас казались кровными родственниками: высокие, стройные, светловолосые, частично даже внешне похожие! Говорят, что за годы брака люди становятся похожи друг на друга. Что ж, про коллег, которые проработали бок о бок столько лет, это тоже можно было сказать.

- Они приближаются, - Марго на миг коснулась кончиком наманикюренного пальчика скрытого в ухе наушника, а после склонилась к своему начальнику и тихонько добавила: - Мистер и миссис Форд скоро будут здесь. Шаттл только что вошел в атмосферу Пандоры.

- Хорошо.

Он держал в руках планшет, по боку которого нервно постукивал пальцем. Но, понимая, как это выглядит, Кевин выключил его и сунул в руки Марго. Ассистентка молча приняла гаджет, прекрасно понимая, почему ее начальник нервничает. Причины у него были. Одна из причин сейчас спускалась с небес, а о двух других она сообщила ему несколько минут назад: Шарлотта Уилсон недавно пришла в себя, а одна из поисковых групп, которая прочесывала квадрат А3\2, нашла кое-что из вещей, которые могли принадлежать пропавшему полковнику Куоритчу.

Раздраженно одернув рукав, Ньюман оглянулся и прошелся внимательным взглядом по людям, которые сопровождали его. Свита, как в свое время его команду метко окрестила Шарлотта. Правда, сейчас из всей «свиты» была лишь Маргарет и два человека охраны. Последних и вовсе можно было с собой не брать, но в последнее время Кевин чувствовал себя неуютно, если покидал научный комплекс без сопровождения полковника или кого-то из его людей. Точнее - рекомбинантов.

Майлз… Ньюман мысленно тут же одернул себя: не Майлз, а мистер Куоритч! И не надо вот этих фантазий о том, что между ними появилось какое-то подобие… Дружбы? Полковник просто хорошо делал свою работу, не более того!

А как же тогда все их разговоры и то, что он сделал в лесу? Спас их с Шарлоттой? А может, он спасал вовсе не их, а только Шарлу? А он, Кевин, так, сбоку припёка? Но ведь именно полковник вытащил его из горящего конвертоплана, тащил на себе…

Кевин тут же мысленно усмехнулся: так он бы и любого другого человека или аватара так же тащил. Потому что - долг. Потому что любой солдат обязан был бы так сделать!

И всё же в душе у начальника лаборатории натягивалась и подрагивала какая-то струнка: не Куоритч. Майлз. Рекомбинант спас его, не раздумывая закрыл собой, увел за собой танатора, лишь бы Кевин с Шарлоттой выжили. И они и правда выжили. Вот только не слишком ли высока оказалась цена?

Невероятным усилием воли Кевин заставил себя переключиться. Шарлотта поправится. Ее здоровью ничего не угрожает. И после того, как он уладит все формальности, связанные с появлением высших чиновников Корпорации, он навестит ее. Правда, до этого ему лучше бы получить хорошие новости о том, что полковника нашли. Потому что если нет, то… То что он ответит Шарлотте? А ведь это будет ее первый вопрос: где Майлз? И что он ей скажет? Прости, дорогая, я не знаю? Я бросил его на съедение танаторам?

Звук двигателей заставил Кевина поднять взгляд. Шаттл уже прошел облака и теперь стремительно приближался к Плацдарму. Еще пара минут, и он будет здесь.

Глубоко вдохнув, Ньюман решительно выпрямился. Он не собирался надевать ни одну из своих привычных масок: с этими людьми он должен был быть собой, ведь они знали его задолго до того, как он покинул Землю. И мог ли он подумать, что с мистером Фордом и своей бывшей одноклассницей он встретится снова именно здесь - на непокорной Пандоре?

Массивный трансатмосферный транспортный космический корабль класса B медленно снижался, опираясь на выхлоп от четырёх подъёмных двигателей. От обшивки шел пар: при входе в верхние слои атмосферы Пандорыуглеволоконные теплостойкие панели нагрелись и теперь охлаждались под мелким прохладным дождем.

Наконец шаттл сел, двигатели машины затихли, и лишь после этого аппарель стала опускаться. Ньюман ожидал увидеть толпу солдат: обычно их выпускали первыми и сразу гнали в казармы, не позволяя задерживаться на взлетно-посадочных площадках. Следом за ними всегда шел научный и технический персонал, а уже после рабочие выгружали вещи, багаж и припасы.

Но этот корабль был пуст. И когда стальная площадка замерла, то в проеме показались лишь две высоких фигуры.

Они стояли словно два темных столпа - статный мужчина с широкими плечами и благородной осанкой и молодая женщина, которая была ниже его всего лишь на голову. Одетые в строгие деловые костюмы насыщенно-черного цвета и накинутые на плечи плащи-пальто, прибывшие спокойно ждали, когда площадка шаттла окончательно опустится и все механизмы, вплоть до последней задвижки, остановят свой ход.

И лишь после этого сделали первые шаги вниз по аппарели.

Неспешные, тяжелые шаги, полные достоинства и властного спокойствия.

Они знали, куда прилетели, зачем и свое место и роль в этом мире осознавали лучше, чем все жители Пандоры вместе взятые.

Мужчина с аккуратно зачесанными назад густыми волосами, черными, как смоль, с редкой проседью на висках, галантно придерживал за руку свою спутницу, помогая ей спуститься. Хотя высокой женщине, которая ступала по металлической поверхности наклонной площадки столь же уверенно, как и ее муж, поддержка была нужна лишь номинально - она и сама прекрасно держала равновесие и шла ровно, несмотря на строгую узкую юбку-карандаш длиной ниже коленей и резкие порывы пандорского ветра.

Этот самый ветер развевал пальто супругов, и издалека могло показаться, что за спинами Четы не тяжелые черные плащи, а самые настоящие крылья. Огромные и сильные.

Если бы на месте этой пары был бы кто-то другой, Кевин бы презрительно хмыкнул - что за киношный пафос? Пальто, ветер… Не хватало еще разлетающихся голубей в замедленной съемке!

Но сейчас подобная мысль - о дешевом пафосе или намеренно-эффектном появлении - даже не пришла Ньюману в голову. Настолько органично сочеталось всё вокруг: прибытие Четы, затмение, черные “крылья” и даже этот порывистый ветер…

Он на какие-то мгновения застыл, даже забыв шагнуть к ним навстречу. Однако тут же взял себя в руки и решительно двинулся вперед. Он не улыбался подобострастно, не пытался нацепить самое любезное выражение лица, а лишь поприветствовал:

- Добро пожаловать на Пандору.

Каблуки Марго звонко цокнули по бетонным плитам: она тоже приблизилась, по-прежнему оставаясь за правым плечом своего начальника. И почему-то от осознания того, что за ним стоит кто-то еще, Кевину стало чуть спокойнее.

Фигура Ричарда Форда, который первым подошел на расстояние вытянутой руки, практически заслонила Ньюману стремительно чернеющее солнце, хотя они со статным мужчиной были примерно одного роста. Вблизи он выглядел еще более властно, чем издали - наверное, всё дело было во взгляде. Насыщенно-карие, почти черные глаза под седеющими бровями темнели тягучим благородным спокойствием. Вместе с тем их взгляд был пронзающе-внимательным, но не как звонкие наконечники копий или стрел, а как тяжелое лезвие острого широкого меча.

Карающего меча?

Кевин изо всех сил старался об этом не думать.

- Добро пожаловать, мистер Форд. - Он протянул высшему чиновнику Корпорации руку. Левую. Правая все еще плохо слушалась его и могла подвести в самый неподходящий момент. Пальцы могли сами по себе конвульсивно сжаться, и это выглядело бы… Не очень хорошо. А потому - левая. - Добро пожаловать в Плацдарм.

Ричард чуть наклонил голову влево, словно оценивающе посмотрев на протянутую ладонь Кевина. Молодая черноволосая женщина тут же мягко отпустила руку мужа и позволила ему ответить на рукопожатие.

Даже под маской-фильтром было видно, каким пристальным и внушительным вниманием бликуют глаза мистера Форда. Он словно тут же, в первые секунды, начинал считывать Кевина, как тонкий белый лист под беспощадным механизмом сканера. Белый лист, на котором очень явно проступали черные буквы и складывались во вполне однозначные слова.

Однако Ричард протянул руку Кевину без колебаний и промедлений. И уверенно пожал ее.

- Благодарю, мистер Ньюман. Мы рады наконец-то добраться до планеты.

Крепкое рукопожатие широкой ладони словно сбросило часть груза с плеч Кевина, и даже надвигающаяся тьма затмения как будто перестала быть такой напряженно-густой.

Новый порыв ветра зашевелил тяжелое пальто Ричарда, и начальник лаборатории вдруг подумал, что эти огромные черные крылья не так уж страшны - что они, наоборот, смогут защитить, а не принести беду…

- Да, мы очень рады, - мелодичный, но стальной голос Патриции Форд тонким клинком рассёк эту иллюзию.

Взгляд высокой стройной молодой женщины был чуть помягче, чем у ее спутника, но не менее весомым и властным. И даже более внимательным и пронзительным. И очень, очень холодным.

Кевин успел поймать момент, когда этот взгляд похолодел. Он заметил, что пока Патриция шла под руку с мужем, она с любопытством разглядывала город, небеса новой для нее планеты… Но едва Чета остановилась для приветствия, как в карих миндалевидных глазах женщины - таких же темных, как у ее мужа - засверкала черненая сталь.

- Добро пожаловать, Пен… - Ньюман запнулся и прикусил язык, успев поймать едва не вырвавшиеся слова. - Добро пожаловать, миссис Форд.

Отпустив крепкую ладонь мистера Форда, Кевин протянул руку его жене - своей бывшей однокласснице. Он прекрасно понимал, отчего Патриция смотрит на него столь холодно. Он надеялся, что за годы, которые они не общались, она чуть смягчилась, но… Но, видимо, надежды были тщетны.

- Я рад тебя видеть. - Он не оговорился, а нарочно обратился к Патриции на “ты”, словно сразу желая показать, что он не забыл их совместное прошлое. - Надеюсь, вам тут понравится. - При этих словах Ньюман посмотрел на обоих супругов, словно показывая, что последнее его обращение было адресовано им двоим.

Патриция не удостоила протянутую ладонь Кевина даже мимолетным взглядом. И даже не шевельнулась для рукопожатия.

- Благодарю вас за приём, мистер Ньюман, - формально-четко произнесла она без тени тепла и улыбки.

Тот же ветер, что приподнял полы пальто Ричарда, качнул тяжелую косу миссис Форд, доходившую ей почти до пояса. На Земле отращивать длинные волосы было скорее привилегией - из-за экономии воды и в целом ресурсов для ухода за таким великолепием, часто недоступных для простых людей.

А Патриция начала отращивать волосы еще со времен учебы с Кевином - словно уже тогда знала, что добьется многого и такая роскошь, как тугая длинная коса, будет для нее по карману и по возможностям.

Неуёмный ветер шевельнул и ее пальто тоже. Женщина спокойным движением придержала его - словно поставив точку в неслучившемся рукопожатии. Её руки заняты. Всё.

И крылья, которые только-только дали Кевину спасительную тень, снова надвинулись на него грозной чернотой.

Мистер и миссис Форд стояли, гордо выпрямившись, даже не держась друг за друга: они были даже похожи внешне, едины во многом - но в то же время, самостоятельно и самодостаточно-отдельны. Каждый, кто был приближен к верхушке, знал, что и Ричард, и Патриция - это два отдельных мнения. Чаще всего - совпадающих и дополняющих друг друга, но порой - нет.

Никто и никогда не воспринимал миссис Форд как дополнение к ее мужу, как его безмолвную спутницу и покорную жену, которая годится только для сверкания фигурой, лицом и манерами. Нет, оба Форда были практически равны, и с ними считались одинаково. Слово каждого из них было весомо.

Про них смело можно было сказать - партнёры. В самом широком смысле этого слова.

И, кажется, по поводу Кевина Ньюмана мнения у этих партнеров не совпадали…

Ньюман медленно опустил руку. Он никак не выдал свое волнение, даже взгляд остался тепло-дружественный, но он прекрасно всё понял. Патриция одним только движением - не сделанным движением, сразу дала ему понять, что она ничего не забыла. И не простила его. И прошедшие годы на это никак не повлияли. Напротив, теперь она, скорее всего, будет относиться к нему еще более холодно, еще более настороженно. Ведь они не виделись… А сколько они не виделись?

С ужасом Кевин понял, что он не видел Чету более десяти лет, если не считать те годы, которые и они, и он провели в криосне. И хотя внешне и Ричард с Патрицией, и он сам практически не изменились, благо им всем были доступны процедуры омоложения, о которых большая часть живущих на Земле людей даже и не слышала, но теперь между ними была непреодолимая пропасть. Пропасть, которая разверзлась в тот проклятый день, когда он предал Шарлотту.

Понимая, что еще немного, и он уже не сумеет выпутаться из паутины мыслей, Ньюман заставил себя улыбнуться.

- Позвольте представить вам мою помощницу. Мисс Маргарет Джонс.

Марго сдержанно качнула головой. В ее голубых глазах не было абсолютно никакого выражения: она смотрела на Чету и одновременно сквозь них, словно мыслями была очень-очень далеко отсюда. Впрочем, так оно и было.

Кевин же, переведя взгляд с Ричарда на Патрицию, негромко проговорил:

- Если вы позволите, то я бы хотел проводить вас в административный корпус. Как начальник лаборатории я обязан провести небольшой инструктаж по технике безопасности.

Он лукавил. Конечно же, подобным должен был заниматься человек, стоящий гораздо ниже него, но Ньюману не хотелось вот так сразу отступать в сторону. Он понимал, что либо он прямо сейчас покажет Чете свою лояльность и готовность играть по новым правилам, либо его просто выкинут с доски. Все же он, несмотря ни на что, был весьма сведущим в политике и подковерных интригах. А еще…

Он сам не хотел себе в этом признаваться, но ему и правда хотелось подольше побыть с Фордами. Ему хотелось прикрыть глаза и позволить себе погрузиться в те теплые воспоминания, которые он уже давно похоронил где-то на самом дне души. Вспомнить, что Патриция может улыбаться ему, вновь услышать их с Шарлоттой смех, послушать, как отец и мистер Форд обсуждают очередной пакет правок к какому-то закону. Они тогда сидели в гостиной, а двери в сад были распахнуты и ветер - такой же, как и сейчас, покачивал тяжелые портьеры, а с пышного букета столь любимых Шарлоттой гортензий, который стоял на низком журнальном столике, осыпались мелкие светло-голубые цветочки…

- Пандора — это весьма опасное место. - Кевин вздернул подбородок, словно этим жестом отбрасывая те воспоминания, не позволяя им подняться на поверхность. - Хотя на первый взгляд, конечно же, кажется иначе…

- Я полагаю, что мистер и миссис Форд об этом осведомлены.

Раздавшийся со стороны голос мистера Сандерса заставил Кевина вздрогнуть. Заместитель директора Корпорации на Пандоре появился так неожиданно, что Ньюман опешил. Причем большее изумление у него вызвал тот факт, что Сандерс выступил из-за спины мистера Форда. Неужели функционер Корпорации настолько сильно хотел обскакать начальника лаборатории, что аж рискнул отправиться на орбиту, чтобы первым выказать почтение Чете?

- Конечно, - уже в который раз за эти несколько минут Кевин сдержал истинные чувства и эмоции и обратился к Ричарду. - Вы летели одни? Без помощников?

Вежливо кивнув представленной Маргарет, мистер Форд слегка усмехнулся вопросу молодого мужчины.

- Мистер Ньюман, нам не нужны помощники, чтобы сесть в кресла и выйти из шаттла по прилету. Однако… - он покосился на Сандерса, - было полезно узнать о положении дел в этом городе не из сухих отчетов, а из уст его непосредственного нынешнего руководства.

Было видно, как грудь Сандерса от этих слов непроизвольно пошла колесом, а в глазах и на губах появилась плохо скрываемая самодовольная ухмылка.

Но Ричард продолжал:

- Конечно, до того, как делать выводы, нам нужно увидеть полную картину.

- И после этого - принимать меры, - прозвенел стальной клинок в тон широкому черному мечу.

Ричард неспешно кивнул в ответ на слова жены. Именно за этим они и прилетели. Принимать меры. Принимать управление.

Чета всегда была немногословна. Их решения звучали четко, конкретно, и мало кто мог их оспорить или ослушаться. Занимая одни из самых высших позиций в Корпорации, Форды, словно два могучих черных ворона, сидели на вершине огромного дерева - оттуда их зоркие взгляды пронзали всё и всех. А когда они говорили, их голоса были наполнены силой и каждое слово было как тяжелый камень - незыблемым и основательным.

Чета предпочитала слушать. Собирать информацию. От этого их образ был еще более весомым и величественным. И даже пугающим. Для тех, кому было, что скрывать.

Алые отсветы затменного солнца уронили пылающие блики на простые по форме, но изящные по исполнению броши на лацканах пиджаков мистера и миссис Форд - похожие на продолговатые капли силуэты воронов с массивными клювами. На первый взгляд их можно было спутать с серебряными, но Кевин знал из первых уст, что это палладий.

Символичные для Четы вещицы, одно из немногих украшений, которые они носили практически всегда. У Ричарда ворон чуть побольше, у Патриции брошь немного поизящнее.

Властный руководитель и его мудрая жена.

Что они принесут на своих крыльях на эту планету и в жизнь самого Кевина?..

Солнце окончательно скрылось, отчего порывы ветра стали казаться еще более холодными и неприятными, а мелкий дождь, кажется, начал расходиться еще сильнее.

- Вы обещали нам инструктаж, мистер Ньюман, - не обращая внимания на мельтешащего рядом Сандерса, сказал Ричард, - мы само внимание.

Патриция больше не проронила ни слова. Ее взгляд говорил слишком многое, чтобы облекать это в слова.

Начальник лаборатории медленно кивнул. Как бы ему ни хотелось подольше побыть в тени черных крыльев, но выбора не было. Ведь он уже давно не тот молодой амбициозный ученый. Форды - давно не друзья семьи. А Пенни… Патриция давно уже не его коллега и подруга его невесты. А значит - хватит этих фантазий! Сейчас он сам за себя. И всё, что он сейчас может - это просто хорошо делать свою работу.

- Для начала запомните, что экзокомплекты всегда должны быть под рукой, - начал он. - Даже во время сна! Разгерметизация отсека может произойти в любую секунду, и у вас будет меньше минуты на то, чтобы надеть маску. К сожалению, мы еще не можем в достаточной мере обеспечить надежность зданий: многие проекты пока находятся в стадии тестирования. Так что всегда, я подчеркиваю - всегда держите экзокомплект при себе!..

В это же время. Лес. Квадрат 4\8R.

Тихий ненавязчивый звук.

Шорох дождя.

Не шум, но шорох: нежный шепот водяных капель, которые стекают по широким листьям местных растений. Этот звук успокаивал, убаюкивал. По металлической крыше и пластику дождь всегда лупит с такой силой, что оглушает. Но сейчас он шептал...

Кап... Кап... Кап...

Поморщившись, Майлз помотал головой, стряхивая прохладные капли. Дождь расходился всё сильнее, и настил, или что там над ним было, начала протекать и все больше воды лилось ему на голову. И если первые капли не вызывали раздражения, то спустя какое-то время рекомбинанту стало откровенно некомфортно. Он, шевельнувшись, постарался отодвинуться и...

И тогда пришла боль. Она взорвалась ослепительной вспышкой, растеклась по телу потоками раскаленной лавы, застыла на губах хриплым стоном и заставила Майлза распахнуть глаза.

В первую секунду ему показалось, что вокруг кромешная тьма, но уже спустя короткое время глаза привыкли, и стало понятно, что это впечатление было ошибочным. Несмотря на то, что вокруг было относительно немного светящихся растений, этого неровного флюоресцентного свечения хватило, чтобы рассмотреть огромные валуны, стволы многовековых деревьев и молодую поросль возле них. А еще узкую тропу, протоптанную то ли на’ви, то ли животными.

Однако, едва осмотревшись, Майлз понял, что это не то место, где он потерял сознание. Рядом не было бурной реки, не было слышно шума водопада. Он отключился на заросшей низкой травой поляне, а теперь вокруг него высились горы и заросли папоротников, да и каких-то других растений, названий которых он не знал.

Он шевельнулся и тут же пришел в себя окончательно. И от осознания его продрало морозом по коже: от обездвижен. Привязан к стволу одного из деревьев тонкими, но на удивление прочными путами, которые сковывали не только его руки, но и захлестывались удушающей петлей на шее.

Рванувшись было, Майлз тут же зашипел от боли. Тот, кто связал его, был знатоком своего дела. Конечно, будь он в порядке, то попытался бы разорвать или перетереть эти путы, но сейчас реком сомневался, что у него это получится. Но ведь у него есть нож! Может, удастся дотянуться до него?

Опустив взгляд, он вдруг с удивлением отметил, что на боку у него красуется свежая повязка: не та, которую он соорудил себе сам из бинтов и клея для ран, а другая: из плотных зеленых листьев и тончайших побегов.

- Вот же черт!

Мысль про плен, которая до этого лишь мелькала где-то на задворках сознания, сейчас оформилась окончательно. Но реком не позволил себе погрузиться в это. Однако переключение на более насущные проблемы не принесло облегчения, ведь искомой вещи не оказалось. Не было ни ножа, ни ремня с подсумками, ни бронежилета. А уж про винтовку и говорить нечего!

Боль в боку, меж тем, постепенно унялась. Она не ушла, но притихла, затаилась, точно свернувшаяся змея, готовая в любой момент выпустить яд. Майлз, стараясь не делать резких движений, вновь попробовал освободиться, но спустя несколько бесплотных попыток, оставил эту затею. Он прекрасно понимал, что если бы его хотели убить, то уже убили бы. А раз его связали и более того, врачевали его рану, то это говорит об одном: он нужен тем, кто его пленил. Очень нужен.

На него вдруг накатила злость: как он мог так облажаться? Как он мог рухнуть в реку? Как он мог позволить танатору ранить себя? Он должен был защитить свою малышку и своего друга... Приятеля!.. А вместо этого отрубился и попал в плен?!

И тут же остатки дурмана окончательно спали: его девочка ранена! И, скорее всего, в тот момент, когда он падал в реку, - тоже раненый, она уже умерла на руках у Ньюмана. И ни он, ни хренов мажор ничего не смогли сделать, не сумели ее спасти!

Сдавленно зарычав, Майлз всем телом рванулся вперед, забился в путах. От оглушающей боли перехватило дыхание, но рекомбинант, выгибаясь всем телом, напрасно пытался освободиться и не замечая, что тонкая веревка впивается в тело. Мысль, что его любимая, которую он только-только обрел, может быть мертва или при смерти, сводила его сума. Он должен освободиться, должен быть с ней, должен вернуться в Плацдарм, должен, должен, должен!!!

Реком бился до тех пор, пока перед глазами вновь не потемнело. Но этот неравный бой, на который он истратил все те немногие силы, что у него были, он проиграл. Узлы на путах еще сильнее натянулись, а из-под повязки на боку показалась кровь.

«Какой же ты жалкий! Слабак!»

- Заткнись... – прохрипел Майлз и закрыл глаза, напрасно пытаясь отдышаться.

«Надеюсь, что это сраный мажор оказался посильнее тебя и сумел спасти твою бабу! Ну или они оба там сдохни, что скорее всего».

- Завали...

«Туда и дорога! Друзья, любовь, тьфу! Ты чо, сопляк, и правда решил, что тебе это можно?! Ты солдат, твою мать! А не слезливая баба! Соберись! Тебе надо освободиться! Наверняка скоро кто-нибудь притащит сюда свою синюю задницу, чтобы проверить тебя! И либо ты заставишь его себя освободить, либо хотя бы добудешь у него нож! Ты же морпех, черт тебя дери! А ну подбери сопли, девчонка! Соберись, я сказал!»

В эту секунду Майлзу, как никогда ранее, захотелось разбить голову о первый же камень, лишь бы навязчивый голос замолчал! Чтобы мертвый полковник заткнулся раз и навсегда! Заткнись же, заткнись, заткнись, заткнись, зат...

Но вместе с тем он понимал, что в ехидных фразочках Куоритча есть и рациональное зерно. Он прав, старый вояка, он чертовски прав! Нельзя раскисать. Оттого, что он сейчас бьется, он лишь теряет силы. Если рана откроется, то он просто истечет кровью. И кому от этого станет лучше? Его крошке Ло? Ему самому? Сраному Ньюману? Кому? Так что полковник сказал правильно: нужно собраться.

«Вот так», - ворчливый голос вновь зазвучал у него в голове, и реком словно воочию увидел высокого широкоплечего мужчину с короткими седыми волосами, который стоял, скрестив руки на груди и привалившись плечом к манипулятору УМП. – «Так-то лучше. Успокоился?»

«Да».

«Хорошо. Тогда жди гостей. Я уверен, что за тобой наблюдают. И тот, кто придет с тобой поговорить, наверняка захочет выведать какую-то информацию. Не подавайся на провокации. А лучше вообще прикинься полудохлым. Может, тебя решат оттащить куда-нибудь подальше и добить. Вот тут-то ты и покажешь этим синим обезьянам, что они совершили ошибку. Вкурил, малец?»

«Так точно».

«Хорошо, мой мальчик. И хватит этих соплей. Твоя девчонка тут и не такое переживала, пока ты был дохлый, и ничего. И сейчас она жива».

«Откуда ты знаешь?»

«Знаю».

Последнее слово было произнесено с наигранной сдержанностью, а после наступила тишина. Рекомбинант, медленно вдохнув, открыл глаза и, насколько позволяли путы и ствол дерева за ним, попытался устроиться поудобнее, чтобы веревка не так давила на горло и не врезалась в руки. Уверенность полковника передалась и ему. В конце концов, старый вояка и в самом деле прав. Паника и истерика еще никого не доводила до добра.

Но все же, почему Куоритч уверен в том, что Ло жива?..

Задумавшись над этим вопросом, Майлз чуть не пропустил новый звук.

Шаги.

Сначала он думал, что ему показалось. Ведь, несмотря на тонкий слух, который бы присущ и рекомбинантам, и аватарам, он еще не научился вычленять нужные звуки из постоянного фонового шума: шороха листвы, шума дождя, скрипа ветвей и жужжания насекомых. Но тот, кто решил навестить его, шел по тропе не скрываясь. И, судя по всему, это был кто-то высокий и тяжелый. Кто-то из повстанцев? Скорее всего.

Но когда рекомбинант уже был готов к тому, что из зарослей папоротников покажется фигура аборигена, шаги стихли, словно их и не было. А голос, который раздался откуда-то со стороны, принадлежал вовсе не воину. Не мужчине.

- Ты вернулся в наш мир?

Он вздрогнул, безошибочно узнав этот голос. С этой на’ви ему уже довелось встретиться недавно, и она по непонятной для него причине, не выказала враждебности.

«Ну а теперь она твой тюремщик. Чо, доигрался в благородство, сопляк?»

- Да, очнулся, - хрипло подтвердил он. – Может покажешься?

Он еще даже не договорил, а та, чью жизнь он тогда не отнял, уже появилась из зарослей

Рекомбинант с каким-то затаенным благоговением наблюдал за ее движениями. Шаманка этого племени была стара, но, несмотря на свой возраст, не утратила природной грациозности, свойственной всем на’ви. Она, осторожно ступая, приблизилась к сидящему на земле пленнику и склонила голову к плечу, впервые рассматривая его с этого ракурса: сверху вниз.

«Хули она уставилась?»

Майлз не позволил своему альтер-эго прорваться и не раскрыл рта. Он не чувствовал исходящей от этой дикарки опасности. Более того, тогда, на плато, им даже удалось поговорить. И он не сомневался, что получится и сейчас. А потому реплики мертвого полковника тут были совсем не к месту.

- Ваэр Тэап... – Мо’ат отступила на шаг. Она держала спину неестественно прямо и казалась спокойной, но ее хвост извивался змеей, а уши были плотно прижаты к голове. – Демон огня. Демон смерти.

Она говорила по-английски с сильным акцентом, но реком без труда ее понимал.

- Мы нашли тебя у реки. Ты истекал кровью. Таронью принесли тебя сюда.

- Я должен сказать спасибо? – саркастично ухмыльнулся Майлз.

- Да, - спокойно кивнула тсахик. – Дочь хотела убить тебя, но твой икран встал на твою защиту. Верный друг.

Она внимательно наблюдала за небесным демоном. Всё это время он был расслаблен, насколько это было возможно в его положении, но при последних ее словах заметно напрягся. И уже зная, что он спросит, она сказала:

- Он с другими икранами. – и добавила расплывчато: - Таронью пленили его. Пока он побудет с нами.

Майлз усмехнулся. Старая ведьма сказала это не просто так. Ей явно что-то нужно. И он даже понимал – что.

- Хочешь меня шантажировать?

- Я хочу, чтобы...

Мо’ат вдруг замолчала и реком проговорил негромко:

- Мы не оставим эту планету. Люди не уйдут.

- Тогда вы умрете! – тсахик хлестнула себя хвостом по ногам

- Нет. – Рекомбинант покачал головой. – Умрете вы. Вы надеетесь на свое божество, но она не защитит вас.

Почему-то ему вдруг захотелось убедить эту дикарку в своей правоте, захотелось подробно объяснить ей причины, по которых они уже проиграли. Эта высокая старая шаманка была умна, он не сомневался, что она бы поняла его. Приняла бы она его слова или нет – это уже дело пятое. Но она бы всё поняла!

«Не трать время на этих синих обезьян! Пошли ее на...» - Вы уничтожаете всё, до чего дотрагиваетесь, - в словах Мо’ат звучала неприкрытая горечь. – Лес. Океан. Небо. Землю. Торук Макто рассказывал, что вы сделали со своей Матерью. Вы убили ее. И теперь хотите убить и нашу Мать?

- Если она не покорится, то...

... Куоритч, коротко усмехнувшись, оскалился, показав длинные острые клыки.

- Если эта сука не покорится, то придется разобраться и с ней! – Он окинул стоящую перед ним тсахик столь презрительным взглядом, что та невольно отступила еще на шаг. – Как и тебя. Не думай, что я всегда буду таким добреньким!

«Что ты творишь, ублюдок?! Как ты опять прорвался!? Прекрати, замолчи!»

- Или пришла спеть мне красивую сказочку о том, что нам всем, как и предателю Салли, надо переметнуться на вашу сторону? – он презрительно хмыкнул. – Ты идиотка, раз поверила ему. Поверила предателю! И втройне идиотка, если веришь своей... Эйве!

Последнее слово он буквально выплюнул. Мо’ат, покачнувшись, невольно прижала ладонь к груди. Она была в замешательстве. Только что этот высокий воин говорил с ней абсолютно спокойно, негромко, и в его словах чувствовалась искренняя боль и даже некое... сожаление. Но спустя миг словно теплый день обернулся холодной ночью, и Ваэр Тэап стал кем-то... Другим. Холодным, надменным, наполненным кипящей злобой и лютой ненавистью.

- Твоя приемная дочурка тоже верила в эту вашу богиню. А потом подохла! Ну и хуль ты молчишь, а? Давай, расскажи мне, как ты оплакивала ее или расскажи, что это был какой-то дохрена великий замысел твоей «Великой матери»!

- О ком ты говоришь... – начала было Мо’ат и тут же охнула, буквально задохнулась от ужаса. – Ло’ота! Она мертва?! Она была с тобой?! Но где она сейчас?! Где она?!

«И после этого ты еще смеешь говорить, что тебе плевать на нашу малышку»?

Полковник, который без труда выведал у бесхитростной тсахик правду, только усмехнулся довольно, но ответил лишь Мо’ат.

- Спроси у своей богини. Если она, конечно, захочет тебе ответить. А можешь спросить и у меня. И если хорошо попросишь, то я, так и быть, скажу. А еще скажу, что я сделал с вашим... Оло’эйктаном. Бывшим оло’эйктаном. И за какое место его подвесил!

- Демон... – Мо’ат сделала шаг назад, затем еще и еще. – Как жаль, что я ошиблась...

- Именно так! Ты очень сильно ошиблась, старая сука! Ошиблась уже в тот момент, когда поверила предателю! – полковник хрипло рассмеялся и тут же оскалился. – Предавший раз предаст и второй раз! Салли сам пришел ко мне! Добровольно! И многое мне рассказал! Так что скоро жди гостей.

«Зачем ты это делаешь?..»

«Завали, сопляк! Я спасаю твоих любимых дикарей, так что не мешай!»

«Что?..»

- Собирай своих и вали отсюда подальше, если не хочешь, чтобы я лично всех развесил по деревьям! Говоришь, что ошиблась? Да, твою мать, ты ошиблась! И следующая ошибка обойдется тебе очень дорого!

Тсахик с силой сжала пальцы. Ей хотелось заставить этого воина замолчать, но столь же сильно хотелось, чтобы он продолжал говорить. Потому что слова, которые он швырял ей в лицо, хотя и ранили ее, но содержали в себе очнеь важную информацию.

- Что с Ло’отой? – она не узнала свой голос – столь тих он был. – Где моя приемная дочь? Что ты с ней сделал?

«Хочешь, я скажу ей, как и в каких позах я поимел нашу крошку Шарлу?»

«Какой же ты урод!»

Хохотнув, Куоритч плюнул под ноги тсахик и откинул голову, поудобнее устроившись у дерева.

- Развяжи меня, и может, тогда я скажу тебе.

«А вот это – лишнее. Она тебя не освободит».

- Или можешь поискать ее сама.

Не в силах больше слушать этот резкий голос, в котором звучали металлические нотки, тсахик развернулась и быстро зашагала прочь. Она зря пришла сюда. Зря пыталась говорить по-хорошему. Этот демон – враг! И добровольно он ей ничего не скажет. Но старая тсахик знала способ, благодаря которому можно было узнать всё, что знает и о чем думает этот раненый, плененный, но несломленный воин. Опасный, но действенный способ.

Оставшись в одиночестве Куоритч закрыл глаза.

«Эти дикари не нашли Шарлотту. Как я и думал, собственно».

«Они могли не смотреть выше, могли случайно наткнуться на меня у реки и всё».

«Сомневаюсь. Если они тебя нашли, то это значит, что они ходили к плато, где Ньюман шантажирует это треклятое дерево. И наверняка проходили и по лесу тоже. И если бы этот сраный мажор и твоя баба там подохли, то аборигены бы об этом знали. Так что расслабься – девчонка жива».

- Я надеюсь... – Майлз и сам не понял, как вновь обрел контроль над телом. – Я надеюсь...

«Не раскисай! Чувствуешь?»

«Что?»

«Взгляд. Ты тут не один, парень. Кто-то за тобой очень внимательно наблюдает...»

Этой же ночью.

- Почему ты защищаешь этого демона? – Нейтири кричала, не заботясь о том, что ее могут услышать. – Он убил моего сына! Он убил многих на’ви, привел Великую скорбь и в этот лес, и на острова, а ты защищаешь его?! Эйва лишила тебя разума?!

- Горе ослепляет тебя, - Мо’ат, прямая как стрела, внимательно смотрела на дочь. – Ты пожалеешь о том, что сказала, но брошенные в ярости слова уже оставили ожоги. Не раздувай это пламя еще сильнее.

- Он демон! Он убийца! Он враг!!!

Нейтири закричала это так громко, что ее голос эхом отразился от могучих стволов дельта-деревьев и изрезанных серебристыми прожилками анабтаниума скал.

- Раз твои руки слабы, то я сама убью его!

- В моих руках достаточно силы, - Мо’ат не собиралась злиться, но слова дочери каждый раз попадали в цель и причиняли боль. – А мой разум остер и чист. Я говорила с Великой Матерью. Пока Ваэр Тэап будет жить. С рассветом я вновь пойду к нему и узнаю, о чем он думает. Узнаю, что замыслили люди. А эту ночь я стану говорить с Эйвой...

- Время разговоров давно прошло! – Нейтири раздраженно взмахнула хвостом. – Мы должны...

- Хватит! – впервые за все это время Мо’ат повысила голос. – Слушай, что я тебе скажу, дочь.

Она на мгновение замолчала, а потом заговорила. Ее голос звучал тихо, но каждое слово неподъемной каменной глыбой опускалось на поникшие плечи ее дочери.

- Утром ты оседлаешь икрана, возьмешь детей и отправишься в укрытие. Воины уведут тебя отсюда, и ты станешь жить с кланом. Я не спасла старшую дочь, но могу спасти тебя. Торук Макто умер...

- Он жив! – взвизгнула Нейтири и резко шагнула вперед, выкрикнув прямо в лицо матери: - Замолчи!

Хлесткая пощечина обожгла ее щеку. Гнев, который буквально мгновение назад ослеплял ее, отступил, и Нейтири с удивлением посмотрела на мать. Та же, опустив руку, проговорила:

- Семена, что упали в плодородную землю, не должны были дать всходы. Ты сама выбрала свой путь, дочь, но коль уж ты пришла ко мне в час своей нужды, то ты станешь слушаться. Я – голос Великой Матери! И я говорю тебе уходить. Небесные демоны рано или поздно придут сюда за Ваэр Тэап. Но прежде чем это произойдет, я должна узнать, что он замыслил, о чем он думает. Сейчас я бы не сумела проникнуть в его разум, потому что...

Она помолчала, все еще до конца не понимая, как ей разобраться с этой проблемой. Но посвящать Нейтири в свои планы она не собиралась.

- Но к рассвету, когда туман окутает землю, я вновь пойду к нему. И даже если демон проронит ни слова – я узнаю всё!

Тяжело вздохнув, она продолжила:

- Небесные люди многому научили меня. Тому, чему я бы не хотела учиться. Ложь, коварство, скрытность, Я многого не говорю тебе, дочь моя. Не потому, что желаю хранить тайны. А потому, что эти нити я еще не вплела в полотнище наших жизней. Ты – одна из этих нитей. И тебе здесь не место. Я спасу мою кровь. Завтра ты с детьми отправишься в укрытие. Тарсем и другие таронью проводят тебя. В укрытии раненые старики, женщины и дети. Им нужна забота, им нужна еда. Ты станешь заботиться о них. Станешь оберегать их. Ты слишком долго шла за Торук Макто, но сейчас у тебя своя дорога.

- Но я хочу воевать!

- Оставь эти мысли! – нахмурилась Мо”ат. – Ты сделаешь то, что я сказала! Ты хочешь погубить свою жизнь? Я тебе этого не позволю! Вернется Торук Макто или нет – уже не важно! Но моя единственная дочь будет жить! Это решено!

Нейтири в ярости взвизгнула, взмахнула руками, отвернулась от матери и прижала ладони к лицу. От ярости у нее перехватывало дыхание, но самое страшное, что она понимала - тсахик права. Она может примкнуть к повстанцам, может продолжить нападать на технику небесных демонов, но что дальше? Погибнуть и оставить детей одних? Они и так уже лишились отца, а теперь лишатся и матери? И если Ло’ак и Кири уже относительно взрослые, то как же Туктирей?

При воспоминании о младшей дочери на глаза Нейтири навернулись слезы. Ее маленькая Ту-тук так нуждается в ней! На кого она ее оставит? И неужели она хочет, чтобы ее девочка погибла, также, как и старший сын?

Плечи Нейтири опустились, а хвост, которыми она до этого в ярости колотила по земле и ногам, бессильно повис. Мать права. Мо’ат всегда была права. И Ка’ани прав: она должна забрать детей и улететь. Улететь подальше отсюда, подальше от войны. Должна просить Великую Матерь о прощении за свой поступок. Она должна думать о детях и о тех Оматикайя, которые нуждаются в помощи.

- Хорошо, - она словно услышала свой голос со стороны. – Хорошо, сану, на рассвете я с детьми отправлюсь в укрытие.

За день до этого.

- Расскажи мне все, Ло’ак. – Ка’ани нахмурился. – Ты слышишь меня?

- Слышу, - подросток отвел взгляд в сторону. Он мялся, понимая, что если он сейчас расскажет, то его жизнь изменится безвозвратно. – Я... Я не знаю...

- Просто расскажи мне всё! – Ка’ани положил ладони на худенькие плечи подростка и несильно встряхнул его. – Что произошло на Островах после того, как мы с Ло’отой улетели оттуда? Рассказывай! Я должен это знать!

- Люди обрушили на Острова небесный огонь, - наконец решился подросток. – Они уничтожили Древо Духов, от Бухты Предков ничего не осталось! А после они отравили воду. Всё произошло так, как и говорила Ло’ота. А потом...

Он помолчал.

- Потом отец попал в плен. Он сдался... Он не должен был сдаваться, но он... Это из-за меня!

Ло’ак вывернулся из рук высокого таронью, отвернулся, с силой провел кулаком по глазам и хрипло прошептал:

- Это всё из-за меня. Мы с Кири и Циреей попались людям. Куоритч поймал нас и сказал, что если отец не придет, то он убьет меня! Конечно, отец пришел и... И больше мы его не видели.

- А тебя отпустили, – негромко проговорил Ка’ани. – Раз ты здесь, а не лежишь мертвый где-то на рифах.

- Да, - дернул головой подросток. – И меня, и Цирею. А после... После все заболели. Люди отравили воду, так что ее нельзя было пить. Дождь тоже был отравлен. И все заболели. Мама думала, что Туктирей тоже болеет, а потому мы улетели.

- Ты что-то недоговариваешь. - Новости, которые рассказывал подросток, шокировали, хотя часть этой информации Ка’ани уже слышал от Нейтири. Однако при всем этом он чувствовал, что Ло’ак хочет сказать что-то еще. – Расскажи мне всё, мальчик.

- Мама забрала последнюю воду, - подросток сжался, словно от страшной боли. – Она не оставила ничего! Она забрала воду, и мы улетели. Мы долетели до дальних рифов, и я смог наловить нам рыбы. Но там тоже не было пресной воды, так что мы едва дотянули до леса.

- Вы забрали воду у всего клана Меткаина? – Ка’ани почувствовал, что кровь отлила у него от лица. – Мои уши слышат одно, но я не могу поверить в твои слова. Ты понимаешь, что вы сделали?!

- Мы убили их, - Ло’ак прижал кулаки к вискам. - Я не хотел!! Я клянусь, я не хотел! Цирея болеет, а я... Я...

Он замотал головой, наконец-то выплескивая эту боль.

- Цирея болеет! Я пообещал, что я найду пищу и воду! Я пообещал тсахик, что я найду воду и спасу всех! А вместо этого я позволил маме украсть их последнюю надежду! Я убил их, это я виноват! Это я виноват!!!

- Тише, - Ка’ани шагнул вперед и вновь положил ладонь на плечо мальчика. – Тише, Ло’ак те Сули Тсэйк’итан. Ты должен быть сильным. Сейчас ты...

- Ты говоришь как мой отец! – Ло’ак развернулся и сбросил руку Ка’ани. – Должен! Салли семья, Салли должны... Я ничего не должен! Я хочу спасти Цирею! Я хочу спасти Меткаинов, Паякана! Я хочу домой!

Последние слова вырвались вместе со злыми слезами. Но одновременно они отрезвили, и на лице подростка вдруг отразилось странное изумление, словно он что-то понял. Что-то очень важное для него. То, что всегда лежало на поверхности. И то, что сейчас определило его дальнейший путь.

Настоящее время.

Он поднялся тихонько, чтобы не разбудить спящих девочек. Кири лежала на циновке, прижимая к себе маленькую Тук-тук. Тут негде было подвесить гамаки, но семья Джейка уже и отвыкла от них. А потому необходимость спать на земле никого не смутила. Впрочем, последние ночи были довольно прохладные, так что обе девочки были укрыты легким плетеным покрывалом: ткачихи из клана Оматикайя не утратили свое мастерство, хотя от самого клана мало что осталось. И глядя на это искусно вытканное покрывало, Ло’ак подумал, что Кири и Туктирей и правда будет лучше тут, в лесу, с мамой и бабушкой.

Он оглянулся: место Нейтири пустовало, и он не сомневался, что она сейчас с тсаких. Они много разговаривали, и почти каждый раз мама кричала, а потом плакала. Мальчику было ее очень жаль, хотелось, как в детстве, прижаться к ней, спрятать лицо у нее на груди, обнять ее, но...

Но после смерти Нетейама он больше не смел подходить к ней.

Он осторожно поднял свой лук и, бесшумно ступая, выбрался из шатра. Для претворения своего плана в жизнь он выбрал наилучшее время: ночь уже вошла в силу, и до рассвета было далеко. Небеса были затянуты грозовыми облаками, и всё утро и весь день накрапывал мелкий дождик. К ночи он не прекратился, но и не разошелся в полноценный ливень. Однако Полифем светился не так ярко, а в зарослях и вовсе была спасительная темнота.

Которой подросток и собирался воспользоваться.

Мальчик сразу сошел с тропы, прекрасно понимая, что там, скорее всего, столкнется с кем-то из дозорных, а то и с матерью. И ему будет очень сложно объяснить, зачем он взял с собой лук со стрелами и припасы.

Он увернулся от пышной лапы папоротника, поднырнул под вторую и вскоре вышел к скалам, возле которых повстанцы оставляли своих банши. Последние расселись и на деревьях, и на огромных валунах. Сейчас многие из икранов спали, но некоторые беспокойно разворачивали крыльями, топтались на месте.

Ло’ак с опаской поглядел на огромного черного банши. Он держался особнякам, не подпуская к себе никого, кроме Звездного. Ярко-бирюзовый икран и сейчас сидел рядом, прижимаясь к боку собрата И стоило Ло’ак сделать шаг, как он поднял голову и посмотрел на него так внимательно, словно понял, что он задумал. Черный же икран, которого Ка’ани назвал Ль’екьенг, выгнул шею и зашипел, сделал опасный выпад, щелкнул могучими челюстями, но с места не сдвинулся.

- Да не психуй ты, - прошептал Ло’ак. – Чокнутый!

Невольно он вспомнил, с какой легкостью Ло’ота управлялась с этим монстром. Она управляла им одной рукой, ведь вторая у нее почти не действовала тогда. Отец всегда говорил, что банши чувствуют ее. И хотя Ло’ота была плохой охотницей, она всегда была одной из лучших наездниц клана. И раз уж она сумела подчинить чужого банши, то, видимо, так оно и было.

Его мысли тут же перескочили к хозяину этого икрана. Ло’ак очень бы хотел сейчас пойти к нему и лично всадить стрелу ему в горло, но пленника охраняли. И раз уже это не дали сделать Нейтири, но что уж говорить про него. Можно, конечно, попробовать просто подойти поближе и выстрелить издалека, но мальчик не строил иллюзий по поводу своих навыков. Тем более, что в последнее время он больше пользовался оружием островных на’ ви и совсем отвык от лука. Да и не дадут ему подкрасться: притворяясь спящим, он слышал разговор двух охотников. Они обсуждали, что с пленником разговаривала тсахик, а после к нему пошел Ка’ани. Так что пока туда опасно было соваться.

Добравшись до своего икрана, Ло’ак торопливо проверил упряжь, приторочил лук и вскочил в седло. Несколько мгновений – и зверь, шумно хлопая крыльями, поднялся в воздух.

И только когда Роща Голосов осталась позади, мальчик наконец-то позволил себе расслабиться. Но стоило ему выдохнуть, как тут же пришли сомнения: а правильно ли он поступает? Сможет ли он справиться?

Сможет, тут же ответил он сам себе. Он обещал Ронал, что найдет воду. Обещал Цирее, что вернется к ней, что найдет пищу и спасет всех. Обещал Паякану, что никуда не оставит его. Он дал столько обещаний, что нарушить их все значило бы потерять себя, перестать быть собой. А этого сын Джейка Салли боялся больше всего на свете.

Стать кем-то другим.

Ло’ак в последний раз любовался сияющим лесом, вновь прощаясь с ним. Утро застанет его уже у океана. И кто знает, вернется ли он когда-нибудь под кроны этого древнего леса?

Он горько усмехнулся: скорее всего, нет. Но это не страшно, ведь теперь его дом там, на Островах. И хотя он так и не овладел всеми премудростями морской жизни, но у него еще будет на это время. У него будет очень много времени и уже больше никто не станет решать за него. Только он сам!

- Прости, мама, но я не Нетейам, - прошептал он, и ветер унес его слова, разметал их среди ветвей деревьев. – Он был идеальный, а я – нет. Но ничего, я всё исправлю!

Силуэт банши с худеньким наездником вскоре растаял в грозовой дымке, и небеса вновь опустели...

***

Кири, проснувшись, приподнялась на локте, сонно оглянулась и, заметив, что место Ло’ака пустует, вскинулась было, но тут же сообразила, что он отошел по нужде, и успокоилась, покрепче прижала к себе сестренку и закрыла глаза. Мелкий дождик ласково шуршал по крыше хижины, убаюкивал. Он шептал, что все будет хорошо, что каждый из них обязательно найдет свой путь. А пока нужно спать. Засыпай, девочка, и пусть Матерь подарит тебе чудесные сны.

***

Нейтири, вернувшись из Рощи, окинула пустующую циновку Ло’ака внимательным взглядом, а после устроилась возе дочерей, обняла их. Сейчас Ло’ак вернется, и она скажет ему, чтобы засыпал, ведь на рассвете они улетают. Сейчас он придет и...

Она сама не заметила, как сон сморил ее.

***

Мо’ат, опустившись на колени возле самого крупного из деревьев, коснулась ладонью светящихся ветвей. Капли дождя стекали по ее щекам, но старая тсахик не плакала. Она знала, что приняла верное решение. Ее дочь будет жить. Ее внуки будут в безопасности, по крайней мере, на какое-то время. А она сама должна завершить начатое.

- О, Матерь, молю, дай мне сил выстоять! – старая тсахик сотворила тсахейлу и закрыла глаза. – Демон слишком силен, я боюсь не справиться! Его разум слишком силен! Помоги мне, Великая! Я не выстою одна против двоих воинов! Помоги мне, молю!

Тончайшие веточки ласково касались поникших плеч Мо’ат, и в тихом шорохе дождевых капель шаманке слышался шепот Эйвы, которая благословляла ее, наставляла. И, покоряясь ей, тсахик склонилась, коснулась головой древесных корней...

***

... Он знал, что не должен так поступать, но понимал, что иного выбора у него нет. Весь его путь свелся к этому судьбоносному решению. Всё, что он делал, в итоге привело его сюда. И, занося нож, Ка’ани знал, что ему ни раз и не два придется об этом пожалеть. Но он больше не мог оставаться в тени, не мог скрывать то, что думал и чувствовал.

Куоритч, усмехнувшись окровавленными губами, гордо вскинул голову. Он знал, что все завершится именно этим. Сомневался ли? Пожалуй, да. Скорее даже сомневался не он, а тот, второй. Мальчишка, что уж с него взять... Но ничего, ничего. Он еще сделает из него солдата.

- Ну и какого хрена ты медлишь? – его резкий голос разрезал ночную тишину. – Давай!

Глава 5: Потерянное время

Маргарет стояла перед огромным панорамным окном, выходящим в сад, и смотрела на стекающие по стеклу струйки воды. Еще ночью небо обложило тяжелыми грозовыми тучами, которые притянуло с запада, а на рассвете начался дождь. К обеду он и не думал прекращаться, а к вечеру разошелся в полноценный тропический ливень. Казалось, что словно сама Мать-природа хочет скрыть за этой серой пеленой уцелевшие леса, спрятать выживших аборигенов и хотя бы на какое-то время лишить людей преимущества.

Хлопнула дверь. Марго не обернулась, по шагам определив, что это один из лаборантов. Он бесшумно приблизился, взял со стола какие-то документы и вновь удалился, оставив заместительницу начальника лаборатории наедине со своими мыслями. Маргарет была ему за это искренне благодарна, потому что если бы ей сейчас начали задавать какие-то вопросы, то она бы не выдержала и сорвалась на крик.

Резкий порыв ветра швырнул в стекло новую пригоршню брызг, и женщина усилием воли заставила себя отвлечься на быстро стекающие ручейки воды. Она знала, что для принятия решения – судьбоносного решения, ей нужна ясная голова. Но пока у нее никак не получалось справиться с эмоциями. Хотя время сейчас было на ее стороне: из-за прилёта нового начальства Сандерс и, что самое главное, Ньюман, были вечно в делах. Чета и их команда заняли целый корпус в административном крыле и уже начали вникать в работу. До лабораторий пока не добрались, а потому Ньюман, окружив себя кучей помощников, спешно подчищал все свои косяки. Казалось даже, что они с Сандерсом забыли о своей вражде и оба трудились на благо Корпорации. Но Марго знала, что это не так. Просто ее начальник опасался, что заместитель директора Корпорации скинет на него все недочеты и промашки, а потому дотошно проверял каждый документ. Он забыл про сон и отдых, отложил на время все свои проекты, но...

Но она знала, что Кевин ничего не забыл. Как и знала, что уже совсем скоро он вновь появится перед ней: самодовольный, напыщенный. Уверенный в том, что он поступает правильно. А может, и в самом деле правильно?..

Положив руку на бронированное стекло, Марго присмотрелась: так как крохотный садик был огорожен со всех сторон, ветер тут не мог разыграться. И пышные тропические растения, которые в последнее время разрослись очень сильно, сейчас лишь чуть поникли от тяжести дождевых капель, но можно было не опасаться, что их поломает.

Невольно улыбнувшись, женщина вспомнила, как радовались аватары и лаборанты, когда сад наконец-то стал разрастаться. Все были уверены, что это заслуга Шарлотты – она пробыла тут совсем недолго, но почти всё свое время проводила в саду: что-то подкапывала и рыхлила, что-то пересаживала, удобряла и обрабатывала. И теперь ее усилия стали видны. Сад, который еще несколько месяцев назад выглядел не слишком-то презентабельно, сейчас расцвел. Многие растения потянули пышные лапы к солнцу, распустились опахала веерных папоротников, а среди мха уже проклевывались первые бутоны стелющихся цветущих растений. Нет, конечно, тут не было крупных деревьев, а потому не было и многих растений нижнего порядка, которые вступали с ними в симбиоз, не было причудливых лишайников и лиан, но... Но сад теперь казался не вычурной декорацией, а кусочком первозданного леса. Дикого леса. Который она уже совсем скоро сможет увидеть. И не через пластиковую маску экзокомплекта.

Марго закрыла глаза. Стоит ей выйти на улицу и сделать несколько вдохов, как для нее все закончится. Но Ньюман, словно дьявол-искуситель, предлагает ей новое тело. Предлагает ей новую жизнь. Предлагает стать одной из тех счастливчиков, кто способен дышать воздухом Пандоры.

Но не слишком ли высока цена?

По коже прошел мороз, и Маргарет... Нет, Мардж зябко обхватила себя за плечи. Она получит тело сестры, получит возможность выходить на улицу без маски, сможет летать в экспедиции и прочее, прочее. Но ей придется врать, изворачиваться и предавать. И всё ради того, чтобы в итоге человечество одержало верх над непокорной Пандорой. Благородная цель, но готова ли она положить свою жизнь на алтарь этой победы?

Она задумалась. А что, если и в самом деле пойти к чете Фордов и честно всё рассказать? Попросить их защиты и протекции? Что тогда будет? Поверят ли они ей? Помогут ли? Защитят от Ньюмана или...

Или она сменит одного тюремщика на другого?

Едва подумав так, Марго вспомнила крепкое рукопожатие мистера Форда. Он пожал Ньюману руку без малейшего колебания и промедления. Да, миссис Форд обдала Кевина холодом и презрением, но ее муж явно был настроен к начальнику лаборатории более лояльно.

«И ты думаешь, что он поверит тебе, а не Ньюману?» - внутренний голос саркастично усмехнулся. – «Ты скажешь, что все эти годы копала под Ньюмана, вставляла ему палки в колеса, саботировала многомилионные проекты и эксперименты, втерлась в доверие к Сандерсу и вредила ему тоже. И даже сейчас ты думаешь лишь о том, чтобы спасти свою шкуру, а не о какой-то благой цели».

Опустив голову, Маргарет посмотрела на острые мыски своих идеально начищенных лакированных туфель. Форды не поверят ни единому ее слову. Да, Ньюмана тоже по головке не погладят, но ей достанется в разы сильнее. И ее не просто сошлют на Землю, о нет! Она попадет в тюрьму, а то и на электрический стул, ведь Корпорация очень не любит тех, кто встает между ней и выгодой. Целью.

Ей хотелось заплакать. Впервые за долго-долгое время ей хотелось укутаться в одеяло, сжаться в комочек и зарыдать от страха и жалости к себе. Она сама себя сделала, сама выстроила свою безупречную карьеру и до этого момента прекрасно играла свою роль! Но Ньюман, чертов Ньюман всё это время знал, кто она такая! И, как заправский игрок, до последнего придерживал козырь. А сейчас, когда она уже была уверена в своей победе, выложил его на стол, разом перебив все ее карты и забрав себе весь банк.

За окном громыхнуло, и Марго невольно подняла взгляд. Небо потемнело еще сильнее, и, кажется, начиналась гроза. Буря... После которой снова появится солнце. Просто нужно ее пережить.

Ею вдруг овладела странная легкость. У нее нет выбора, и в самом деле нет! Но если она согласится, если примет предложение Ньюмана, то перед ней откроются новые перспективы. Да, она вновь окажется в тесной связке со своим начальником, Ей нужно будет отчитываться о каждом своем шаге, делать всё, что он скажет, но... Но разве много дет до этого было как-то иначе? Зато у нее будет новое тело, будет новая жизнь. Так может, предложение Ньюмана не столь и плохо?

Почему-то на мгновение ей стало стыдно. Всё это время она думала о себе, обдумывала свои следующие шаги, но у нее и мысли не возникло о том, что предложение Кевина ужасно с моральной точки зрения. Оно и в самом деле ужасно! Ведь ей придется занять тело сестры, придется в ее облике вернуться к тем, кто искренне любил Грэйс, придется лгать им прямо в глаза. Неужели ей... Не стыдно?

Нет.

Не выдержав, Маргарет расхохоталась. Она же чудовище! Матерь Божья, она же точно такое же чудовище, как и Ньюман! Они воистину похожи! Он монстр, и она ничуть не лучше! И все ее терзания сводятся лишь к страху за свою жизнь и свое благополучие! И даже ее первоочередная цель была вовсе не благородной – отомстить Корпорации! Отомстить! И всё, что она совершила доброго и светлого – это тогда отпустила Шарлотту, помогла ей сбежать. Но разве из жалости? О нет! Из страха, что девчонка как-то навредит ей! Помешает ей! И если Кевину будет нужно, чтобы она вытянула информацию и из Шарлотты, то она без зазрения совести сделает это!

Дверь вновь открылась, и шаги, которые эхом разнеслись по пустынному центральному залу лабораторного комплекса, звучали тревожным набатом. А раздавшийся следом мелодичный голос начальника лаборатории и вовсе прозвучал для Маргарет поминальным звоном:

- О, вы здесь, моя дорогая! Чудесно, я как раз искал вас!

Не поворачиваясь, Марго выпрямилась и тут же вздрогнула, когда ей на талию опустилась мужская ладонь. Кевин, встав рядом, чуть сжал пальцы, и женщина невольно охнула. В отражении в стекле она видела самодовольную, хотя и несколько усталую улыбку своего непосредственного начальника, и ей хотелось стереть ее с его лица. Однако вместо этого она, сбросив его руку, коротко выдохнула:

- Зачем?

Ньюман коротко усмехнулся:

- Хотел пригласить вас поужинать сегодня, - и тут же улыбка пропала, словно ее выключили, а из отражения на Марго посмотрел обворожительно-красивый демон с пустым взглядом. – Ты отупела за эти дни? Или решила вновь сыграть со мной в свои идиотские игры? Ты отлично знаешь, зачем я искал тебя!

Ей очень хотелось отвести взгляд. Она знала, что глаза у Кевина голубые – яркие, словно июньские небеса, но в отражении они казались серо-стальными, лишенными зрачков. Пустыми. Пугающими. И если бы она не знала оборотную сторону души своего начальника, то подумала бы, что он и вовсе ее лишен. Но она видела, сколь трепетно он прижимал к себе бесчувственную Шарлотту. Видела, как он изнывал у окна операционной: растрепанный, напуганный, с трясущимися руками. Потерянный. И тогда он казался вовсе не суровым начальником лабораторного корпуса, не великолепным игроком, не политиком, а просто влюбленным мальчишкой, который до безумия боится лишиться своей девочки.

Она запретила себе снова возвращаться к тем мыслям. Эта сторона личности Кевина до сих пор оставалась для нее загадкой, и она не хотела пытаться ее разгадать.

- Я знаю, зачем вы искали меня, мистер Ньюман. – она старалась, чтобы ее голос звучал ровно. – Вы уже закончили с документами? Я думаю, что мистер и миссис Форд в ближайшее же время...

- Не забивай этим свою хорошенькую головушку, - Кевин холодно улыбнулся. – С Четой я разберусь сам.

Он явно не собирался ходить вокруг да около и сразу же спросил об интересующей его теме:

- Так что ты решила?

Почему-то этот вопрос вдруг поставил Маргарет в тупик. Ей казалось, что она уже все решила для себя, но слова Ньюмана вновь выбили ее из колеи. И, желая немного отсрочить момент, когда ей нужно будет дать однозначный ответ, она спросила:

- Откуда вы вообще узнали, что тело моей сестры уцелело? Вы же за этим позволили мне прилететь сюда?

- Нет, - Ньюман вложил руки в карманы брюк и склонил голову к плечу, рассматривая свою подчиненную. – Я сразу знал, что ты сестра Грэйс Огустин. И знаешь, как я это узнал? Ты слишком старательно путала следы, так что моего агента это заинтересовало. Да-да, я проверяю всех сотрудников. И не только.

Маргарет молча смотрела на его отражение, избегая встречаться с ним взглядом. Ньюман же беспечно продолжал.

- Ты запутывала следы так старательно, что это стало интересно. Я ожидал, что ты окажешься спящим агентом одной из спец-структур, но когда мне принесли твои документы, то я был разочарован. Всего лишь сестра покойной мисс Огустин. За тобой не значилось никаких грехов – даже травку в школе не курила. Но ты столь тщательно конспирировалась, что я решил за тобой наблюдать. А потом, когда мы накрыли лагерь ученых-ренегатов, я узнал, что тело Грэйс было сохранено. Ты сама его видела.

- Как вы сумели скрыть от меня факт его нахождения? – Марго не сумела удержаться. – Я была уверена, что я в курсе всех ваших дел!

- Ох, моя дорогая, ты не знала и половины, - деланно рассмеялся Кевин. – Ты настолько погрязла в пучине своих интриг, что не замечала ничего! Но я не собираюсь сейчас перечислять твои грешки. Более того, если ты согласишься на мое предложение, то я забуду о том, что ты помогала мисс Хуань, о том, что ты отпустила нашу беглянку, сливала информацию о мне Сандерсу, да обо всем! Я позволю тебе начать всё заново.

- Но под вашим присмотром, не так ли?

- Конечно, - не стал отпираться Ньюман. – Но либо так, либо...

«Тюрьма, позор и разоблачение» - эта мысль мгновенно оформилась в голове у Маргарет, и она невольно вздрогнула. Кевин же, словно почувствовав, что ее воля слабеет, наклонился к ней и доверительно прошептал:

- Представь, дорогуша, что лавровый венок сестры будет отныне на твоих локонах. Грэйс была одаренным ученым, автором множества трудов. Из-под ее пера вышел справочник по ботанике Пандоры, которым мы пользуемся до сих пор. И ты можешь продолжить ее путь. Можешь вписать свое имя в историю и более того – отмыть имя сестры от позорного клейма предательницы! Мардж Огустин – человек, который подарил человечеству надежду на выживание! На новую жизнь! Как звучит, а?

- А чета Фордов будет об этом знать? Они бы...

- Не одобрили, - Кевин вновь положил руку ей на талию и притянул к себе, но Марго чувствовала, что в этом жесте нет ни грамма теплоты или желания. Ее словно обнимал пластиковый манекен. – Но когда на кону выживание целой расы, то вопросы этики и морали волнуют меня в самую последнюю очередь. А с Фордами, как я и сказал, я разберусь сам.

Что-то в его голосе изменилось. Марго увидела, что он на миг отвел взгляд в сторону, и на его лице мелькнуло то самое выражение, которое она уже видела в день, когда он стоял у операционной. Словно вдруг на секунду слетела маска, и показался человек, которого она совершенно не знала.

Впрочем, Кевин тут же взял себя в руки и опять гадко ухмыльнулся:

- Ответь же мне, моя красавица. Не испытывай мое терпение, ведь ты же знаешь, что я ненавижу ждать!

Сглотнув, Марго машинально коснулась шеи кончиками пальцев. Почему-то ни к месту в памяти вдруг всплыло, как он чуть не задушил ее последний раз.

Слова вырвались сами:

- Я соглашусь, но на моих условиях. И одно из главных – ты больше и пальцем меня не тронешь! Иначе...

- Иначе что? – Шепот Кевина змеей вползал ей в уши, парализуя страхом.

- Иначе я сразу же прекращу этот эксперимент! Сразу же!

- Что еще? – Ньюмана, кажется, забавляла эта ситуация. – Миллион долларов и кабриолет?

- Не миллион – больше, - Марго почувствовала, что в горле у нее пересохло. – Ты поможешь мне обелить имя сестры и будешь ходатайствовать за признание меня ее единственной наследницей. На ее счету были колоссальные средства, которые она почти не тратила. Ее книги до сих пор продаются. Ты поможешь мне решить вопрос с авторским правом.

- Это всё?

- Нет, - Марго хотелось оттолкнуть его, но она понимала, что сейчас Ньюмана может разозлить даже неверный вдох, а потому сдержалась. – Ты не лишишь меня должности и более того, когда ты сменишь лабораторный халат на кресло члена Конгресса, то я займу твое место здесь. И готовить меня к этому ты начнешь уже сейчас. Я не дура и...

- И?

- И я понимаю, что ты сбросишь меня с доски сразу же, как только я перестану быть тебе нужна! – Она зажмурилась. – Но я не Шарлотта, которую можно обвести вокруг пальца! Я не позволю тебе вести себя со мной так, как ты делал это раньше! Я больше не позволю тебе поднимать на себя руку!

Кевин медленно выпрямился. Его ладонь скользнула по спине Марго, коснулась ее шеи, поднялась выше... И в ту же секунду точеные пальцы сомкнулись на ее длинных волосах, с силой рванули их. Вскрикнув, женщина вскинула было руки, собираясь вцепиться ногтями в лицо начальнику лаборатории, но его взгляд парализовал ее. В светло-голубых глазах Ньюмана мерцал лед, тонкие губы кривились в уродливой улыбке, а светлые брови сошлись на переносице. Он, приблизив лицо к ее лицу, так, что она ощутила на губах его дыхание, прошипел:

- Ты, сука, навсегда останешься моей тенью! Ты будешь делать то, что я скажу, иначе я уничтожу тебя! Размажу и мокрого места от тебя не оставлю! Ты – ничто!

- И все же я нужна тебе, - Марго, хотя у нее от ужаса подкашивались ноги, заставила себя улыбнуться. – И ты мне ничего не сделаешь! Ну, убей меня! Давай!

Если бы сейчас их кто-нибудь увидел, то подумал бы, что начальник лаборатории склонился для поцелуя, готовый припасть к губам своей заместительницы. Подумал бы, что он сжимает ее волосы в порыве страсти, а ее тонкие пальцы с острыми ноготками скользят по его рубашке ласково, а вовсе не в напрасной попытке оттолкнуть.

Кевин видел, что в глазах Марго мерцает страх. И больше всего ему сейчас хотелось отшвырнуть ее от себя, а после несколько раз ударить: кулаком или ногой – не важно. Хотелось сорвать на ней злость, напряжение последних дней. Хотелось измордовать ее до бесчувствия, чтобы на этом кукольно-красивом личике и живого места не осталось, но...

Но вместо этого он медленно разжал пальцы и выпрямился. Маргарет, с трудом подавив желание отскочить в сторону, провела ладонью по волосам, приглаживая платиновые пряди.

- Так мы договорились, мистер Ньюман? – Она изо всех сил старалась скрыть волнение и не допустить, чтобы ее голос дрожал.

- Да, мисс Джонс, - Кевин медленно выдохнул, усмиряя эмоции.

- Я не предам вас, мистер Ньюман, - Маргарет не хотела это говорить, но слова вырвались сами. Страх перед начальником лаборатории был слишком силен. Настолько, что выдержка оставила ее. – Можете не переживать. Мне еще дорога моя жизнь.

- Надеюсь, - Кевин тоже понимал, что сейчас не стоит перегибать палку и вести дальнейший диалог в подобном ключе. – Прошу простить меня, мисс Джонс. Я был несдержан.

«Не в первый раз.» - подумала она, но вслух сказала совсем другое:

- Когда мы приступим к тестам?

- Завтра вечером, - Ньюман медленно выдохнул и позволил себе тонкую улыбку. – Готовьтесь.

В это же время в административном корпусе.

Злость. Злость и обида. Бессилие.

В ярости отшвырнув планшет, Дэниел Сандерс рывком поднялся из своего кресла и подошел к огромному панорамному окну. Там, за пуленепробиваемым стеклом, бушевала стихия: ветер клонил к земле пышные ветви местных растений, безжалостно трепал тонкие деревца и, словно проказливый мальчишка, обрывал крохотные, едва распустившиеся бутоны мелких цветов. Дождь, его верный соратник, довершал начатое, заливая крохотный садик, который раскинулся во внутреннем дворе, потоками воды.

Приказ, с которым он только что ознакомился, не шел у него из головы. Нет, он не сомневался, что появление здесь высшего руководства Корпорации знаменовало начало новой эры и крах старой. Но не ожидал, что это случится так скоро. Кажется, еще только вчера все бразды правления были сосредоточены в его руках, а сейчас...

А сейчас он получил документ, из которого узнал о мощных кадровых перестановках и потере большей части своих полномочий. А еще о новых назначениях.

Поморщившись, точно от зубной боли, Сандерс с силой ударил кулаком по стеклу. Директор Корпорации сразу поставил свою жену на высокую должность – не просто высокую, а созданную специально для нее!

Ему хотелось заорать, что-нибудь разбить, хоть как-то выплеснуть все те эмоции, от которых было тяжело дышать. Привезти ее с собой на другую планету – одно это уже наверняка стоило Форду немалых средств. Но хорошо, тут Сандерс мог его понять. Однако создавать для своей бабы должность, отдавать под ее ведомство сразу несколько отделов – это перебор! Это все равно, если бы он сам снял с должности начальника лаборатории и поставил на его место ту белобрысую сучку Джонс! Только Джонс хотя бы была действительно неплохим специалистом, а вот каким специалистом была Патриция Форд, Сандерс мог только догадываться.

Грязно выругавшись, он вернулся к столу, поднял с пола планшет и вновь всмотрелся в сухие строчки. Размашистая подпись в конце документа была словно последний смертельный выпад. «Р. Форд». Туше!

- Ну ничего, - прошипел он. – Мы еще поглядим, кто кого!

***

Он прислушался. Шаманка, которая недавно говорила с ним, ушла. К тому же она двигалась совершенно бесшумно, чем невольно напомнила ему Ло. Та, помнится, тоже перемещалась тихо, безмерно его этим удивляя. Но полковник тут же отогнал от себя эти мысли: нельзя о ней думать. Нельзя, нельзя, нельзя! Нельзя сейчас вспоминать о девчонке, ведь иначе мысли перескочат совсем на другое, а перед глазами всплывут иные воспоминания...

... Алые разводы на руках Ньюмана, который с силой прижимает к себе хрупкую фигурку охотницы. Кровь стекает по ее стройным ножкам, а темно-зеленая майка уже стала густо-бордовой, почти черной...

«Хватит!»

Куоритч помотал головой. Мальчишка прав. Сейчас совсем не время. Нельзя раскисать! Ньюман - не идиот! Он вызвал подкрепление! И может кого-то другого вояки и не торопились бы спасать, но такую важную шишку они уж точно не бросят подыхать в лесу!

«Прислушайся».

Рекомбинант шевельнул ушами.

Тихо. Только шорох дождевых капель по широким листьям местных растений, по стволам деревьев, по гибким лианам, который переплетались в вышине...

«Что я должен услышать?»

...Майлз вновь шевельнул ушами, буквально навострил их. Мертвый полковник не умел обращаться с этим телом так хорошо, как уже научился он. Тот, второй, не умел распознавать звуки, не умел вычленять различные запахи. Он полагался лишь на человеческие чувства, а у на’ви их было больше. Даже не больше, а... Шире, что ли? И если полковник даже не понимал, к чему прислушиваться, то Майлз четко знал, что совсем рядом кто-то есть. Он не слышал и не видел незнакомца, но чувствовал, что он рядом.

- Выходи. – Он знал, что его на’ви отвратителен – Ньюман часто подсмеивался над его произношением, но поправлял его, щедро делился знаниями. Сам же он говорил на этом языке безупречно. – Я слышу тебя.

Реком был почти уверен, что никто не откликнется. Однако, к его изумлению, через несколько секунд он услышал шаги, а после на поляну шагнул тот, чье присутствие он ощущал все это время. Это был высокий воин на’ви: широкоплечий, исполосованный шрамами. Самый большой из них пересекал лицо. Волосы у него были собраны в типичную для аборигенов прическу: выбритые виски, а на макушке оставлена широкая полоса. Черные пряди заплетены в тончайшие косички и украшены крохотными бусинками и перьями.

Наряд его тоже был типичен. Майлз много раз видел подобные одеяния у тех лесных на’ви, с кем ему доводилось сталкиваться: узкая набедренная повязка, стягивающий ребра широкий пояс, перевязь для лука, широкие плетеные наручи. Этот воин носил достаточно мало украшений – это было его единственное отличие от других. У него не было ни многочисленных браслетов, ни бус. Длинную шею перехватывала лишь узкий кожаный ремешок, украшенный острыми клыками каких-то неизвестных рекомбинанту хищников. Длинный лук охотника был перекинут за спину, а руки были пусты.

Глаза незнакомца бликовали во тьме, точно у кошки. Реком, криво усмехнувшись, поинтересовался:

- Пришел на меня полюбоваться?

Воин молчал. Майлз уже был решил, что-то тот не ответит, но он все же заговорил. Его голос был довольно низкий.

- Ты жалкий. Она говорила, что ты великий воин, а ты – слабак.

- Развяжи меня, и тогда посмотрим, как ты запоешь! – Немедленно оскалился рекомбинант. – Я рад, что ваша шаманка рассказ...

- Ло’ота говорила о тебе. Не тсахик. Ло’ота. Она говорила, что ты – великий воин.

Майлз подавился словами и удивлённо замолчал. Воин же, вновь смерив его взглядом, презрительно усмехнулся:

- Без своего небесного оружия ты беспомощнее ребенка!

И тут же оскалился, показав внушительные клыки.

- Ты причинил моему Народу огромную боль! Ты словно лесной пожар, который пожирает все на своем пути! Ты пожрал даже ее! Она так ждала тебя все эти годы, но ты...

Майлз усилием воли заставил себя улыбнуться. Однако улыбка тоже была оскалом и клыки у него были ничуть не короче, чем у коренного обитателя этого леса.

- Что я? – И добавил, гадко усмехнувшись: – Думал сам задрать ей хвост, но я тебя опередил?

«Хорошо, пацан! Молодец, взбеси его, чтобы он потерял контроль! Пусть подойдет ближе! Подкинь ему еще дерьма!».

- Знаешь, что я с ней делал прошлой ночью? Рассказать тебе, как она стонала по до мной, или может...

Зашипев от ярости, воин бросился вперед. Но рекомбинант, ждавший именно этого, тут же дал ему подножку. Он надеялся, что противник упадет так, что можно будет ударить его достаточно сильно, чтобы разозлить посильнее и заставить совершить новую, уже роковую ошибку, но...

Но воин с легкостью увернулся, перепрыгнув через ногу рекомбинанта. И на ходу выхватив изогнутый обсидиановый нож, припал на колено, прижал чёрное лезвие к шее пенника с такой силой, что на коже у того выступила кровь.

- Замолчи! Замолчи, или я убью тебя! Где она? Где Ло’ота?! Я искал ее рядом с тобой, но не нашел! И не лги мне, иначе я перережу тебе горло, клянусь!

Майлз молча рассматривал своего противника. Его кожа была гладкой, но реком уже научился определять возраст на’ви по глазам. И понимал, что этот воин – вовсе не молодой импульсивный подросток. И что его угрозы отнюдь не пустой звук.

- Ты был в горах Аллилуйя шестнадцать лет назад? – Вдруг спросил он. – С Этим вашим Турок Макто.

- Да! – Выплюнул воин. – Я был там, когда Великая Мать обрушила на вас свой гнев!

И снова тишина, прерываемая лишь порывами ветра и шорохом дождевых капель. Абориген, имя которого Майлз не знал, в ярости раздувал ноздри, скалился, но реком чувствовал, что нож в его руке дрожит. И понимал, что этим воином движет вовсе не ярость, а... Отчаяние?

Осознание этого вдруг прибавило ему сил и одновременно погасило последние всполохи ярости. Майлз почувствовал, что на него вдруг навалилась страшная, чугунная усталость, словно на плечи вдруг опустился неподъемный груз. Он вновь прикоснулся к тому миру, в котором его малышка жила долгие-долгие годы. И вновь это прикосновение было болезненным. У нее есть друзья, семья. Те, кому она дорога. А он, воскреснув из мертвых, вновь отнял все у нее и отнял ее у всех.

На секунду прикрыв глаза, он попытался собраться. Почему-то голова вновь начала кружиться, а утихшая было боль шевельнулась в боку большим шипастым шаром. Однако сейчас точно было не время проявлять слабость, а потому он, коротко выдохнув, проговорил негромко:

- Я не знаю, где она. На нас напали сразу двое танаторов...

- Палулуканы? – Искренне удивился воин. – Сразу два?

- Да, - кивнул Майлз. – Шарлотта... То есть Ло’ота... Она...

Он хотел сказать, что она ранена, но слова застряли в горле. А ранена ли? Или уже...

- Нет! – Воин, у которого явно появилась та же мысль, отпрянул от него, как от огня. – Я бы узнал, если бы она присоединилась к Великой Матери! Я бы знал! Я бы знал!!!

И тут же вновь с силой прижал нож к горлу рекомбинанта и буквально выкрикнул ему в лицо:

- Что с ней?! ЧТО С НЕЙ?! Говори!!!

- Я не знаю...

В скуле вспыхнула боль. Воин отпрянул так быстро и нанес удар рукоятью ножа с такой скорость, что Майлз даже не успел среагировать. И едва он повернуть голову, как получил новый удар, который пришелся по носу и по губам.

Боль отрезвила его, и он, зарычав, рванулся вперед, так путы натянулись до предела. Он знал, что беспомощен, и это злило его. Перегасшее было пламя ярости вновь рвануло вверх, затрещало, разбрасывая искры.

- Меня будут искать, тупая ты синяя обезьяна! А если не найдут, то сожгут твой драгоценный лес дотла! Хочешь спасти своих? Тогда перережь эти хреновы веревки и помоги мне уйти! И может я тогда замолвлю за вас словечко Ньюману!

Два взгляда скрестились, точно два обоюдоострых клинка. В желто-зеленых глазах рекомбинанта пылала ярость. Желтые глаза охотника светились искренней ненавистью. Но на дне и тех и других таилась тщательно скрываемая боль. Страх. Не за себя и свою жизнь, конечно же нет.

Страх за ту, которая была сейчас недосягаема для них обоих.

Майлз заговорил первым:

- Я не хочу причинять вам вред. Но мне правда нужно попасть в город. Ло’ота там. Если ты не нашел ее, то значит она в городе.

- Я видел следы ваших машин, - медленно кивнул воин. – Там их было много. И кровь...

- Танатор ранил ее. Сильно.

Новая пауза. Майлз видел, что его противник борется сам с собой. Вся его суть кричала о том, что пришельца нужно убить, отомстить за все горести и лишения, но... Но чувства к малышке Ло были сильнее.

- Она ждала тебя...

- Я знаю.

Резко выпрямившись, воин повернулся к пленнику спиной. Майлз, тут же заволновавшись, дернулся.

- Эй! Не вздумай уйти!

- Я бы хотел, чтобы тебя не было, - он обернулся и посмотрел на связанного пленника. Лицо у небесного воина было залито кровью, но он, кажется, даже не замечал этого. – Тогда она была бы моей!

И тут же, развернувшись, вновь наклонился, вновь прижал нож к шее рекомбинанта. Тот же, усмехнувшись, чуть поднял голову и оскалился, растянул разбитые губы в издевательской улыбке:

- Ну и чего ты медлишь? Давай!

Тонкая, но на удивление прочная веревка лопнула. Обсидиановый клинок резал ничуть не хуже, чем сталь людей. Дышать сразу стало легче. Воин же перерезал оставшиеся путы и убрал нож в ножны. Майлз, прижав ладонь к повязке на боку, попытался встать, но ноги не держали. Наблюдавший за ним абориген закатил глаза и тихо выругался. Из потока слов рекомбинант сумел разобрать только несколько и сделал у себя в голове отметочку о том, чтобы спросить их значение у Ньюмана.

- Благородно. Но тупо. А если я тебе солгал?

Абориген не ответил, а лишь молча поманил его за собой. Рекомбинант, все же сумев подняться, поковылял следом. Вся воинственность мгновенно слетела с него, стоило ему подняться на ноги. Боль чувствовалась как-то приглушенно, словно издали, а в голове вдруг зашумело.

«Ну давай, еще в обморок хлопнись! А ну соберись, девчонка! Пока этот синий хрен не передумал! Иди за ним!»

Словно услышав его мысли, воин негромко проговорил:

- Поспеши. Через два часа рассвет. За это время ты должен убраться подальше отсюда, чтобы дозорные тебя не заметили.

- Пешком я далеко не уйду, - прохрипел реком.

- Твой икран унесет тебя.

Майлз прикусил язык, чтобы не ляпнуть, что его икран уже один раз сбросил его, обезумев. И не факт, что он сумеет его вновь подчинить. Но старая шаманка, помнится, говорила, что Кексик защищал его, бесчувственного. Так может, есть шанс?

Сознание стало ускользать. Майлз, едва не потеряв равновесие, покачнулся, но в ту же секунду на его предплечье сжалась крепкая рука, и воин, который в два шага оказался рядом, встряхну его.

- Приди в себя! Надо идти! Тут недалеко! Скорее!

Идти и в самом деле оказалось недалеко, но для рекомбинанта этот путь слился в сплошную светящуюся ленту, словно какой-то фильм вдруг поставили на перемотку. Каким-то краешком разума он понимал, что это из-за ранения. Видимо, пока он сидел неподвижно, все было нормально, а теперь...

«Естественно! Не раскисай! Тебе еще добираться до Плацдарма!»

Такой напор сразу с двух сторон заставил Майлза собраться. Он даже сумел выпрямиться и последние полмили до места, где на’ви оставляли банши преодолел, хотя и с трудом, но все же на своих ногах.

Но стоило ему выйти на открытое место у скал, как черно-рыжий вихрь тут же сбил его с ног. Огромный черный икран буквально рухнул вниз, распахнул крылья и, словно большой кот, потерся мордой о лицо своего наездника, размазывая кровь и грязь. Реком, невольно рассмеявшись, поймал икрана за гребень на подбородке и отпихнул.

- Тупая ты скотина.

Кексик, заворчав довольно, протянул к Майлзу оба нервных отростка, как ребенок протягивает руки к отцу. Рекомбинант, даже не поднимаясь, вытянул из-за плеча косу и, сотворит тсахейлу, замер на секунду, прислушиваясь и к своим ощущениям, и к ощущениям своего зверя. Последний казался абсолютно спокойным, а по их связи разливался приятный щекочущий холодок – радость от встречи.

Обхватив зверя за шею, он поднялся на ноги и, ухватившись за седло, прижался лицом к жесткой черной шуре банши. За его спиной что-то зашумело и обдало порывом ветра. Оглянувшись, Майлз увидел еще одного икрна: бирюзового, с голубыми и зелеными полосами.

- Та’анхэ, - воин, который до этого молча стоял в стороне, подошел ближе и положил руку на шею своему икрану. – Он с Ль’екьенгом неразлучен с тех пор, как мы с Ло’отой совершили путешествие на Острова.

- Ль’екьенг? – Удивленно переспросил Майлз и нахмурился. – Чокнутый?

- Безумный, - воин впервые улыбнулся, но смотрел при этом не на собеседника, а на его банши. – Ло’ота оседлала его, несмотря на то, что он тяжело ранил ее. У тебя сильная женщина, демон. Только лучшим мужчинам достаются сильные женщины. Береги ее... – И, коротко выдохнув, прошептал: - Спаси ее.

***

Ему было противно. Он сам не мог понять почему, но внутри едким комком шевелилась тошнота, стоило ему вспомнить об этом коротком разговоре. Только сейчас он вспомнил имя этого высокого на’ви: Ка’ани. Шарлотта рассказывала про него и называла его своим другом.

«Угу, только этот «друг» явно имеет на нее виды!»

Майлз покрепче сжал пальцы на жесткой перевязи. Кексик летел ровно, но каждый взмах кожистых крыльев толчком отдавался в груди. Шевельнувшись, рекомбинант вдруг почувствовал, что по боку и бедру стекает что-то липкое. Повернувшись, он с трудом сфокусировал взгляд. Повязка, штанина, бок Кексика – все было в крови. Видимо, рана открылась. Что ж, теперь хотя бы понятно, из-за чего у него такая дурнота.

«Ускоряйся. Иначе отключишься прямо в полете».

- А ты мне на что? – прошептал реком и, наклонившись вперед, улегся на шею икрана, обхватил его обеими руками, закрыл глаза. Легче не стало, напротив, голова закружилась еще сильнее, но выпрямиться он уже не мог.

«Не вздумай отрубиться, а то наебнешься с этой летучей хрени!»

Майлз даже не обратил внимания на слова полковника, полностью погруженный в себя. Почему ему так гадко? Даже... стыдно? Что он такого сделал? Почему?..

«Потому что этот синий хер прав! Ты – слабак! Слезливая девчонка, которая жалеет старух и повстанцев! Ты должен был...»

Икран, чувствуя, что наездник соскальзывает с его спины, тревожно вскрикнул и, сложив крылья, устремился к земле.

Он приземлился на небольшой каменистой площадке на расчищенной территории. Впереди, словно гигантский спрут, раскинулся Плацдарм: чудовищная мощь разрастающегося человеческого города пугала. Там, за толстенными бронированными стенами дымили трубы заводов, строились дома, и люди, которые прилетели на эту недружелюбную планету, готовились встречать свой новый день. Готовились бороться.

Соскользнув со спины Кексика, Майлз рухнул на колени, с силой сжал в пальцах мелкие острые камешки, песок, обломки чьих-то костей и мокрые ошмётки листвы. В голове шумело, а мир кружился вокруг, точно кошмарная карусель. Дождь, который было поутих, вновь разошелся, смывая с его кожи грязь и кровь, но он этого даже не чувствовал.

«Все кончено», - вдруг с холодной ясностью понял рекомбинант. Он не доберется до города, а умрет здесь. Просто истечет кровью. Не самая страшная смерть, что и говорить.

Собрав все силы, он сумел поднять голову. Город скрылся, укутанный серой дождевой пеленой, и он вновь остался один. Все звуки, все надежды, все пропало. Остался только он и дождь. И нич...

Он замер, почувствовав, что среди колючих камешков, который он сжимал в кулаках, есть что-то еще. Потерев кулаком глаза, он раскрыл ладонь и замер, точно громом пораженный.

Часы. Крохотные женские часики с треснувшим стеклом. Одно ушко обломилось, а через второе продет тонкий кожаный шнурок. Порванный.

«Что ты делаешь, сопляк! Не теряй время, лети в город, ты...»

- А я и не теряю время, - прошептал Майлз, не отрывая взгляд от своей находки. – Я его только что нашел.

Город Плацдарм. Медицинский комплекс.

Джейк никогда не думал, что без косы ему будет так жутко. За долгие годы жизни на Пандоре он привык к этому нервному отростку – куру, как называли его местные. И сейчас, лишившись его, он ощущал потерю столь явно, точно лишился руки или ноги.

В затылке пульсировала боль. Медицинский персонал не разговаривал с ним, а их лица были скрыты под зеркальными забралами новых моделей экзокомплектов, так что Джейку казалось, что его окружают вовсе не люди, а какие-то диковинные роботы.

Единственным живым человеком была та высокая красивая блондинка. Он не знал, что она ему вколола, и, засыпая в тот день, он ждал, что уже не проснется, что откроет глаза уже на Той стороне, рядом с Великой Матерью. Но, видимо, в том шприце было снотворное, а не яд, как он надеялся.

Он запретил себе думать и сожалеть. Куоритч победил. Проклятый полковник умер, но возродился из мертвых и все же завершил начатое. И теперь нет смысла сожалеть о былом, как и нет смысла надеяться на будущее. Его нет. Ничего нет, есть только белые пластиковые стены палаты, приглушенный свет и звенящая тишина...

Закрыв глаза, бывший морпех погрузился в полудрему. Ему казалось, что он слышит, как открываются раздвижные двери, но одновременно с этим он знал, что это мозг обманывает его. Ведь еще совсем недавно ему казалось, что он слышит пение птиц, песни тулкунов и плеск воды. Слышит нежное пение Нейтири, смех Кири и Тук, голос Ло’ака...

- О, мой мальчик...

Мягкий женский голос и прикосновения: теплые, ласковые. Тонкие женские пальцы погладили его по щеке, отерли капельки пота со лба.

– Что же они с тобой сделали...

Джейк поморщился, но не открыл глаза. Очередное видение, вызванное лекарствами и отчаянием. Галлюцинация, не более того. Потому что этот голос принадлежал человеку, который был мертв уже более шестнадцати лет.

Однако навязчивая галлюцинация не пропадала. Тонкие женские пальцы поглаживали его по щеке, по колючему ежику волос: дреды ему состригли в тот же день, когда привезли в лазарет. Он пришёл в себя и понял, что голове непривычно холодно. Это было забытое чувство – последний раз он носил короткую стрижку очень много лет назад, еще в армии. И не думал, что ему когда-то доведется испытать это чувство вновь.

- Спи, мой мальчик, спи. Надеюсь, что тебе не больно...

На щеку ему капнула теплая капля, и Джейк, больше не в силах это терпеть, открыл глаза и... И остатки дремы слетели с него, точно брызги.

Над ним склонилась... Грэйс!

Он зажмурился и перекатился головой по подушке. В затылке тотчас вспыхнула боль, раскаленной иглой выстрелила в мозг, заставив бывшего морпеха хрипло застонать от боли.

- Тише, ну что же ты, глупый! Тише! – Тонкие, но такие заботливые руки осторожно приподняли его за шею, поправили подушку и бесконечно бережно опустили на нее. – Тише, Джейк, тише!

- Этого не может быть, - ему показалось, что он закричал, но на деле с его губ сорвался лишь бессильный хрип. – Это мне кажется. Ты мертва!

- Тшшш... - Грэйс положила ладони на плечи своего воспитанника. – Успокойся!

В ее голосе послышались те самые стальные нотки, к которым Джейк и привык. И почему-то именно это вдруг отрезвило его. Вновь распахнув глаза, он всем телом рванулся вперед, обхватил свою наставницу за плечи, сжал в объятиях.

- Грэйс! Неужели это ты?!

- Ну тише, тише, - улыбнувшись сквозь слезы, Грэйс неловко похлопала его по спине, а потом невесомо коснулась кончиками пальцев повязки на затылке. – Тебе нельзя так скакать, ну что ты!

- Грэйс... – Не слушая ее, Джейк зажмурился, уткнулся лицом ей в плечо, вдохнул полной грудью, с упоением чувствуя такой родной запах: свежие травы, какая-то химия и, конечно, запах табачного дыма. – Грэйс... Это же ты? Это правда ты?

- А ты кого ждал, дубина? – Снова улыбнулась мисс Огустин. – Ну конечно это я, глупый мой. Давай-ка, ложись. Тебе нужно отдыхать.

- Ты же умерла! – Джейк вновь рванулся. – Грэйс, ты не можешь быть тут, ты умерла!

- Ну хватит! – Она прикрикнула так привычно, что Джейк невольно улыбнулся. – Ложись!

Покорно опустившись на подушку, бывший морпех до боли в глазах всмотрелся в такое знакомое лицо.

- Я - рекомбинантный организм, - Грэйс поправила на нем тонкое больничное одеяло. – Я сдала данные незадолго до твоего прилета на Пандору. Работа над рекомбинантами велась параллельно работе над проектом «Аватар». Тогда мы все – все аватары, в смысле, прошли эту процедуру. И недавно меня... Возродили? Идиотски звучит, согласна, но иначе не сказать.

- Но если твое сознание скопировали еще до нашего с тобой знакомства, то как же ты меня помнишь? – удивился Джейк.

- А головой подумать не пробовал? – Немедленно нахмурилась Грэйс. – Или ты туда только ешь?

- Они как-то сумели... – Джейк подавился словами. – Выцарапать твои воспоминания из аватара?

- И не только выцарапать, но и поместить в него мое сознание, - довольно улыбнулась Грэйс, но тут же уголки ее губ вновь опустились. – Правда, плата оказалась... Высока.

Она поднялась и медленно повернулась спиной к Джейку. Волосы у нее на затылке были выстрижены, а свежие швы еще не зажили. Косы не было.

- Этот самодовольный начальник, Ньюман, - голос Грэйс звучал глухо. – Сказал, что такой разум, как мой, было бы грешно потерять. И что я еще смогу послужить на благо Корпорации. Но чтобы я не думала убежать в лес или опять что-то замыслить, то...

- Он лишил тебя косы... – прошептал Джейк. – Грэйс, мне так жаль...

- Тебе ли меня жалеть, - мисс Орустин повернулась и вновь уселась на краешек койки. – Я знаю, что с тобой сделал Куоритч. Ублюдок!

Джейк тяжело вздохнул, но Грэйс тут же перебила его.

- Джейк, у нас мало времени. Меня в любой момент могут хватиться, и мне же пора идти. Но прежде скажи, как Нейтири? И... Как моя дочь?

- Ты помнишь Кири? – Вновь вскинулся Джейк. – Она в безопасности... – И тут же прикусил язык, вспомнив ужасные кадры с Островов, которые ему демонстрировал Ньюман. – Она с Нейтири и нашими детьми.

- О, у вас есть дети? – Широко улыбнулась Грэйс. – А ты времени даром не терял!

- Да, у нас двое сыновей и дочь, - улыбнулся было Джейк, но тут же опять помрачнел. – Но мой старший сын погиб. Куоритч убил его. И... И что с остальными – я не знаю.

В коридоре послышались шаги и голоса и Грэйс, вскочив как ужаленная, быстро наклонилась и порывисто обняла бывшего аватара.

- Мне пора, Джейк! Я скоро снова приду, и мы поговорим! Прости, мне правда нужно бежать!

Хлопнула дверь, и в палате вновь воцарилась тишина. Джейк, ошарашенный произошедшим, напрасно пытался это осознать. И спустя несколько секунд вынужден был признать, что возвращение Грэйс к жизни уже не кажется ему удивительным. Если ученые смогли вернуть Куоритча и его отряд, то возвращение других погибших было лишь вопросом времени.

Почему-то от этого ему вдруг стало легче, и отчаяние сменилось решимостью. Грэйс сказала, что придет позже. Значит, нужно ее дождаться и поговорить. Быть может, она поможет ему выбраться...

Решительно выдохнув, бывший морпех устроился поудобнее и закрыл глаза. Надо отдохнуть и набраться сил. Потому что очень даже может быть, что скоро они ему понадобятся.

***

- Он поверил, надеюсь?

- Конечно. Не сомневайтесь, мистер Ньюман, я сделаю все так, как мы с вами договорились.

- Прекрасно, дорогуша. Ночью придешь к нему снова, попробуешь разговорить. А я и не знал, что ты такая хорошая актриса. Кстати, ты ведь получила доступ к воспоминаниям своей сестры, не так ли?

- Да, но...

- О, чудесно! Я думаю, что ты многое захочешь законспектировать. Насколько я знаю, незадолго до смерти мисс Огустин начала работу над новой книгой. Она пыталась описать ту самую связь, которая есть между всеми растениями на Пандоре.

- Откуда вы...

- Мое золотко, тебе давно уже следовало понять, что я знаю очень многое. Я интересовался работами твоей сестры. Грэйс Огуститн – легенда. Чтобы я не думал о ее предательстве, я не могу отрицать факта ее гениальности. Так что запиши все, что помнит ее аватар. Пока твои воспоминания не начали перекрывать ее. Поняла меня?

- Да, сэр.

- Умница. Отдохни, а ночью опять пойдёшь к Салли. Не будем терять время. У нас его и так немного.

***

- Третий, я вижу местного. Прием.

- Слышу тебя, Восьмой. Он нападет?

- Никак нет! Икран и наездник. Наездник ранен. Квадрат... Со стороны западных ворот!

- Высылаю патр...

- Третий, это не местный! Это один из наших!

- Повторите, Восьмой.

- Это наш! Это полковник Куоритч! Он жив, Третий! Прием!

- Понял вас, Восьмой. Высылаю к вам медиков.

***

Кевин знал, что еще увидит его. Не сомневался ни на миг. Как и не сомневался в том, что он, скорее всего, будет мертв. Начальник лаборатории ожидал, что ему принесут труп рекомбинанта: изувеченный, изуродованный местной фауной. Скорее всего уже неузнаваемый. И знал, что эту боль ему тоже нужно будет пережить, вытерпеть с ледяным выражением лица, пережечь в себя, справиться с потерей... С потерей своего... Приятеля? А может, все же друга? Защитника? Кто Майлз для него?

Да какая, к черту, разница?!

Он первым выскочил из легкого десантного конвертоплана и бросился вперед. Его аватар был еще не совсем в порядке, голова разрывалась от боли, но Кевин даже не обращал на это внимание.

Он увидел его издали: сидящего на земле, измазанного в бурой глине и крови. Рекомбинант был настолько неподвижен, что на какие-то секунды Ньюман поверил, что тот мертв. Видимо, уже наступило трупное окоченение, и тело просто не может упасть, но еще пара часов...

Полковник медленно поднял голову. Разбитые губы сложились в улыбку. И в ту же секунду он стал заваливаться вперед.

Кевин успел. Успел броситься вперед, успел подхватить падающего морпеха, прижал к себе, не дал ему упасть лицом на камни. Он хотел промолчать, сдержать себя, но не сумел. Слова вырвались сами. Не слова - почти крик.

- Я думал ты сдох!

- Волновался за меня, мажорчик? - Хриплый, надтреснутый голос. Привычный. Уже ставший родным.

- Волновался, - Ньюман оглянулся на спешащих к ним медиков, не в силах смотреть на раненого друга. Не в силах видеть его боль, но и не в силах его отпустить, перестать прижимать к себе так, словно тот мог раствориться. – Быстрее, ну!

- Я нашел...

Начальник лаборатории почувствовал, как длинные пальцы скользнули по его руке и что-то вложили в нее. Опустив взгляд, он замер... И едва сдержался, чтобы не расхохотаться истерически, узнав этот предмет. А последние слова рекомбинанта, которые Ньюман не расслышал, потонули в грохоте лопастей конвертоплана.

- Потерянное время...

Глава 6: Вспомнить всё! Часть 1.

16 лет назад. Адские врата.

- ...Макс!

- Мне пора, Джейк!

Торопливо выключив коммуникатор, Макс Пател обессилено откинулся на спинку пластикового стула. Столпившиеся вокруг него коллеги удрученно молчали. Все они, как и он, понимали, во что их втянул бывший морпех, но никто до сих пор не решался произнести это вслух.

Мятеж.

Опустив взгляд на руки, Макс понял, что пальцы дрожат. Он только что рассказал Джейку все, что только знал. Конечно, солдаты особо не разговаривали с учеными, которые сейчас оказались в опале, но Максу и другим хватало и обрывков разговоров, чтобы понять, что происходит. Полковник Куоритч планировал полномасштабную атаку, собираясь уничтожить повстанцев: ударить им в самое сердце – уничтожить Древо Души.

- Это самоубийство...

Макс не оглянулся. Он не знал, кто из женщин произнес эти слова, но был полностью с ними согласен. Это самоубийство. Джейк Салли задумал красиво умереть. Что он сможет противопоставить военным с огнестрельным оружием? Разве туземцы сумеют справиться с боевыми вертолётами? Да, они неоднократно нападали на технику, сжигали бульдозеры и погрузчики, но... Но ни разу бульдозеры не были начинены взрывчаткой и не охранялись боевыми конвертопланами и УМП. И ни разу до этого люди не видели в на’ви врагов. Досадную помеху, типа москитов, но не более того. А теперь они стали... Врагами. Врагами, которых нужно уничтожить.

Пожалуй, впервые с момента бегства Джейка Сали, ему вдруг стало страшно. Что делать? Что ему и другим ученым делать?

Он оглянулся, обвел стоящих за ним коллег внимательным взглядом, подолгу задерживаясь на лицах. У многих из них есть семьи. Многие из них полетели на Пандору ради баснословных гонораров. Нет, никто из них не был продажной тварью, но у всех них были обязательства перед близкими, перед наукой. Перед любимыми.

Он перевел взгляд на невысокую молодую женщину, которая зябко куталась в белый лабораторный халат. Мягкие темно-русые волосы ее были собраны в небрежный хвостик, а ворот свитера наглухо закрывал шею. Она всегда носила глухие свитера с длинными рукавами, несмотря на то, что в лаборатории было очень тепло.

Доктор Уилсон. Мисс Шарлотта-Анна Уилсон. Ботаник, одна из любимиц Грэйс. Так думал Макс долгое время, ведь Шарлотта и правда проводила с мисс Огустин очень много времени. Макс много раз заставал их за разговорами наедине. Причем каждый раз Шарлотта выглядела виновато-сконфуженной, а Грэйс метала громы и молнии. Но это не удивляло его. Он не сомневался, что глава программы «Аватар» готовит себе преемницу. Тем более, что Шарлотта великолепно говорила на на’ви, прекрасно разбиралась в местных растениях, очень много времени проводила в аватаре, не боялась леса...

Но сейчас он посмотрел на нее другими глазами. Ему не хотелось верить в сплетни, которые он слышал краем уха. Да и, в конце концов, кто он такой, чтобы лезть в личную жизнь своей коллеги? Но может ли он ей доверять? - вот в чем вопрос. Тот факт, что у Шарлотты были отношения с кем-то из военных, еще не делал ее предательницей, но что, если она решит рассказать своему возлюбленному о планах Джейка Салли?

Словно почувствовав его взгляд, Шарлотта подняла голову. И едва посмотрев ей в глаза, Макс тут же устыдился своих мыслей. Джейк сбежал не вчера. И этот сеанс связи был вовсе не первым. Но военные до сих пор ничего не знали. Ничего не предприняли против оставшихся на базе ученых, не применили к ним никаких санкций. Разве что вылеты в лес теперь были запрещены, да охрана усилилась. И в командную рубку их не выпускали, оставив в их распоряжении лишь лаборатории и жилые блоки. Но не было никаких допросов, не было ничего! А это значит, что с кем бы Шарлотта не встречалась, она не раскрыла планы повстанцев.

- Джейк собрал много на’ви. Возле Древа Души их около двух тысяч. – Не в силах выносить взгляд огромных синих глаз мисс Уилсон, Макс отвернулся и уставился в монитор. – Мы сделали всё, что могли. Мы предупредили его о планах Куоритча. Теперь Джейк знает о времени нападения.

- Но что делать нам?

На этот вопрос Макс не знал, что сказать. Затылком чувствуя взгляд Шарлотты, он судорожно искал ответ, но не находил его. И потому тонкий голосок мисс Уилсон буквально пригвоздил его к месту.

- Мы должны сделать выбор.

Все повернулись в ее сторону. Макс слышал, как шуршат халаты, и в черном матовом стекле выключенного монитора он видел расплывчатую невысокую фигурку, которая выпрямилась, шагнула вперед.

- Мы должны выбрать сторону. Каждый из нас.

- Ты предлагаешь сражаться с военными? Это безумие!

Мысленно усмехнувшись, Макс вновь повернулся и кивнул, поддерживая слова одного из лаборантов.

- Дик прав, Шарла. Я не служил в армии и не умею обращаться с оружием дальше базового уровня подготовки. Да и тот уже забыл. Мы не бойцы. Из нас всех только Джейк умеет сражаться. И если ты хотела воевать, то тебе нужно было отправляться с ним.

Шарлотта перевела на него взгляд – точно ножом полоснула, заставив вздрогнуть.

- Никто из вас не умеет сражаться. Я тоже не умею. Но я и не призываю вас на войну, Макс. Я призываю вас сделать выбор. Где мы будем, когда эта война закончится? Где будешь ты?

- Полагаю, что здесь, - прищурился он. – К чему ты клонишь, Шарла?

- Я уже сказала. Каждый из нас должен сделать выбор. Что ты будешь делать, если Джейк победит? Что ты будешь делать, если Джейк проиграет?

Она решительно шагнула вперед, заставив ученых расступиться. Многие из них были гораздо выше нее, но почему-то сейчас всем казалась, что мисс Уилсон очень высокая, возвышающаяся над всеми.

- Я была в Роще голосов, - Шарлотта говорила негромко, но ее было слышно даже из самого дальнего угла лаборатории, настолько звенящая вокруг стояла тишина. – И я смею надеяться, что Великая Мать услышала меня. И я знаю, какой путь я выберу и в том, и в ином случае. А что выберете вы? Каждый из вас?

Она замолчала. Однако каждый из тех, кто сейчас находился в помещении, продолжил про себя ее фразу: а какой у меня план? Что я буду делать?

- Я должна буду вернуться на Землю, - робко начала Линн – высокая, темноволосая биолог. – У меня там родители и дочь. Когда я вернусь, она уже будет заканчивать школу. Я подписала контракт, чтобы она получила стипендию в колледже, который принадлежит Корпорации.

- Я тоже вернусь – этот голос принадлежал Джонатану – генетику. – Моя семья ждет меня.

- И я... и я...

Ученые один за другим раскрывали карты. И Макс, слушая их, восхищенно поглядывал на Шарлотту, которая вновь отошла в тень. Как у нее это получилось? Вспыхнуть, точно искра, от которой загорелось пламя, а потом вновь потухнуть, спрятать свой огонь под снежно-белым покровом, как под снегом. Она всегда это умела? Или это получилось спонтанно. Или?..

- Выходит, что из нас всех на Пандоре могут остаться лишь несколько человек, - наконец подвел он итог, решив не отвлекаться. – Давайте будем не пессимистами и оптимистами, друзья, а реалистами. Джейку понадобится наша помощь. В любом случае. Что мы можем?..

***

...Она всегда держалась в стороне, всегда. Всегда была со всеми, но всегда – в стороне, на отшибе. Не уходила от коллектива, но и не стремилась влиться в него, стать его неотъемлемой частью. Она всегда честно исполняла все свои обязанности. Днем. А ночью...

Шарлотта слушала разговоры коллег, но одновременно и не слышала их, полностью погрузившись в себя. Она не сомневалась, что сумела сделать этот шаг из-за влияния полковника: он правда очень сильно изменил ее за эти два недолгих месяца. Еще недавно она бы не решилась и слово сказать, а сейчас парой фраз заставила всех собраться и включить голову. И как бы ей не хотелось думать, что это влияние Грэйс, себя она обмануть не могла. Это из--за него. Из-за полковника.

Она вдруг поняла, что даже в мыслях не произносит его имя. «Он». «Полковник». «Этот человек». Не Майлз. Хотя в те короткие минуты, когда они были наедине, она могла произносить его имя. Только тогда! – нараспев, растягивая первую гласную: Ма-а-айлз. Словно глоток терпкого яда. Ледяного, но ожигающего, как и его поцелуи.

Ей хотелось закрыться, спрятаться, оказаться где угодно, но только не здесь! Сжаться в комочек, закрыть глаза и уши и сидеть так долго-долго, пока всё не закончится, пока не отгремят последние взрывы! Почему она все время теряет, едва только обретя?! Она уже потеряла дом и жениха: не прошло и полгода, а всё разрушилось! Она только-только освоилась, только осмелилась поверить в свое счастье – и в одночасье лишилась его! И сейчас происходит то же самое!

Едва только ее жизнь вошла в колею, едва только она осмелилась поверить, что ее счастье продлится чуть дольше, как все тотчас рухнуло.

На мгновение прикрыв глаза, Шарлотта мысленно себя одернула. Ей самой нужно решить, что делать раньше. Точнее – решиться, ведь решила она уже очень давно. При любом раскладе она решила остаться здесь, на Пандоре. Завтра утром шаттл отправится к Древу Души. Все военные отправятся на эту операцию. Все до единого. Он – тоже. А значит до этого момента ей необходимо с Ним увидеться. Поговорить. О чем?..

Она сжала губы. Хотя бы просто увидеться, потому что она до дрожи боится Его. И наверняка и слова не сможет вымолвить. Хотя бы увидеться. Побыть с ним. А дальше... А дальше будь что будет.

Этим же вечером.

Обычно в это время вокруг было тихо. Машины переставали работать, а обитатели базы спали. Но сейчас в Адских вратах кипела жизнь. Рокотали двигатели конвертопланов и тяжелых бульдозеров, грохотали мобильные платформы тяжело вооруженных УМП. Рабочие и военные сновали вокруг техники, словно муравьи, проверяя все необходимые узлы, загружая боезапас. И лишь в крыле, где были расположены лаборатории, царила относительная тишина.

Шарлотта быстро шагала по слабо освещенному коридору, который соединял жилую часть базы и ангары с техникой. На пути ей часто попадались рабочие, но никто из них не обращал на нее ни малейшего внимания. Ее белый лабораторный халат словно делал ее невидимой, а сурово сведённые брови и прижатый к груди планшет были словно щит, через который не мог пробиться ни один подозрительный взгляд. Она идет по делам. Точка. Ведь разве они, люди, не на одной стороне?

Однако перед ангаром ее решительность пошатнулась. Она всегда приходила сюда вечерами и всегда, на протяжении уже двух месяцев, ее встречала темнота и тишина. А сейчас огромное помещение было наполнено светом и голосами.

Шарлотта невольно замерла. В голову тут же закрались сомнения в правильности ее действий. А прежние страхи, которые до этого момента ей удавалось глушить, тут же вышли из-под контроля и принялись нападать на нее с утроенной силой: он о тебе и не вспоминает! Зачем ты сюда приперлась, дурочка? Решила выставить себя на посмешище? Впрочем, тебе не привыкать! Все и так над тобой смеются!

Словно в ответ на ее мысли из ангара донесся громкий хохот: стоявшие неподалеку наемники что-то громко обсуждали, пересмеивались.

«Ну, давай, сбегай, как ты всегда делала! Трусиха! Жалкая!»

Медленно выдохнув, Шарла заставила себя выпрямиться и решительно переступила порог. Та же стальная воля, благодаря которой она сегодня разговаривала с коллегами и направила их мысли в нужное русло, вдруг снова завладела ею. Словно вдруг пришло какое-то осознание, что терять уже нечего. И либо она сейчас сделает то, что задумала, либо...

- О, Котенок!

Раздавшийся прямо над ухом голос заставил Шарлотту буквально подскочить. Испуганно оглянувшись, она увидела ухмыляющегося капрала Уэйнфлита, который стоял прямо позади нее. В одной руке он сжимал ремень штурмовой винтовки, а второй поддерживал на плече большой пластиковый короб.

- Ты чего тут забыла? К полковнику пришла?

- Д-да... – Шарлотта сглотнула, но тут же мысленно себя обругала и сердито нахмурилась. – Да, я к нему. Мне надо с ним поговорить.

- Он сейчас занят, - подмигнул капрал. – Видала, чо вокруг творится?

И тут же, не дав ей и слова сказать, продолжил:

- Пошли, я тебя к нему отведу. Может, он найдет для тебя минутку. Ты ж типа, это... Пришла ему пожелать удачи в борьбе с синими обезьянами, ага?

Шарлотта только молча кивнула, не в силах спорить и что-то доказывать капралу. К тому же Лайл ей нравился, и ей не хотелось сейчас портить с ним отношения и говорить, что она думает об «синих обезьянах».

Капрал же, даже не подозревая о моральных терзаниях своей спутницы, спокойно вышагивал среди снующих туда-сюда людей и погрузчиков.

- Завтра мы расхерачим на дрова это сраное дерево, возле которого и засели мятежники! – Он кивнул в сторону складов, где царило столпотворение. – Шахтеры, рабочие – все, кому не плевать, сейчас с нами! Даже ты пришла! Молодца, Котенок! Я в тебе ваще не сомневался!

Он на ходу закинул ей руку на плечо и Шарлотта поморщилась: от винтовки, которую Лайл сжимал в руке, пахло металлом и порохом и этот запах пугал, настораживал. Капрал, впрочем, вдруг прищурился и торопливо убрал руку.

- О, вон полковник... – и тут же охнул изумленно: - Ты ля, там Селфридж! Этой-то кабинетной крысе что там надо?

Шарлотта и сама уже видела мелькающую среди облаченных в камуфляж фигур светло-голубую рубашку функционера Корпорации. Вот он бесстрашно остановился перед погрузчиком, который толкал вперед платформу, нагруженную взрывчаткой, что-то крикнул одному из шахтеров. Вот решительно двинулся к группке военных, что-то закричал прямо в лицо полковнику Куоритчу и...

Охнув испуганно, Шарлотта прижала ладони к губам: одним неуловимым движением полковник схватил своего оппонента за шею, с силой сжал пальцы. Его тонкие губы искривились в уродливом оскале... Он стоял к Шарлотте спиной, и она не могла видеть его лицо, но почему-то была уверена, что Куоритч сейчас усмехается, глядя на перепуганного Паркера, который безвольно обвис в его руках, словно мышь, попавшая в когти к огромному дворовому коту.

- Он же его убьет!

- Да не, ты что! – Хохотнул Лайл. – Не станет он об это дерьмо руки марать!

Капрал оказался прав. Уже через секунду полковник отпустил Селфриджа и тот, под улюлюканье солдат и рабочих, трусливо ретировался. Шарлотта, проводив его долгим взглядом, мысленно содрогнулась. Она искренне сочувствовала Паркеру. Вставать на пути у полковника Куоритча значило подписать себе смертный приговор. И она не сомневалась, что даже если бы полковник сейчас сломал мелкому чиновнику шею, то ему ничего бы не было. Всего лишь несчастный случай. И наверняка нашлась бы куча свидетелей, которые бы под присягой подтвердили, что Селфридж упал с высоты. Или сунул голову под колеса бронетранспортера. Или еще куда-нибудь.

Низкий мужской голос, в котором звеньями стальной цепи перекатывались металлические нотки, вывел ее из задумчивости. Повернувшись, она, словно на ледяную стену, наткнулась на взгляд прозрачных голубых глаз. Полковник, заложив руки за спину, стоял перед ней.

- Капрал, нахрена ты сюда притащил мисс Уилсон?

Лайл, вытянувшись по струнке, коротко отрапортовал:

- Она хотела с вами поговорить, сэр!

- Свободен.

- Так точно, сэр!

Ей безумно хотелось отвести взгляд, но она не могла. Лед в глазах полковника постепенно теплел, но Шарлотта не строила иллюзий: он и правда про нее и не вспоминал. Или?..

- Я же приказал ученым сидеть в своем крыле и не высовываться. – В его голосе не было раздражения, скорее скрытая ирония. – Или вам, мисс Уилсон, нужно персональный... Приказ?

Шарлотта, вспыхнув, тут же покраснела и покрепче прижала к себе планшет.

- Я пришла сказать, что вы совершаете огромную ошибку, полковник! Древо Души... Ах!

Куоритч, в пару шагов сократив расстояние до нуля, одной рукой приобнял хрупкую молодую женщину за плечи и проговорил, едва-едва коснувшись губами ее уха:

- Не неси эту чушь, малышка. Иначе завтра ночью я тебя за это выпорю. Поняла?

- Да...Сэр...

Довольно усмехнувшись, полковник отстранился и посмотрел на Шарлотту уже без улыбки.

- Ты пришла пожелать мне удачи? Или думала, что я улечу, не попрощавшись?

- Я... – Шарлотта изо всех сил пыталась взять себя в руки. – Я правда хотела сказать, что...

Она зажмурилась, с силой сжала кулачки, а потом вскинула голову так, что с ресниц слетели крохотные брызги, и выпалила:

- Будь осторожен, пожалуйста! У меня дурное предчувствие! – И добавила тише, так, что ее слова потонули в грохоте мобильных платформ: - Вернись ко мне живым...

Куоритч, усмехнувшись, панибратски приобнял ее за плечи, как до этого капрал, и направил в сторону выхода.

- Тебе тут нечего делать. Возвращайся в жилой модуль и сиди там. Нечего ученым ошиваться по базе в такое время. Ваша братия уже достаточно дел натворила.

Он вдруг с силой сжал пальцы на ее плече, так, что молодая женщина пискнула от боли.

- Если я узнаю, что вы там что-то задумали, то...

Он не закончил фразу, но Шарлотта едва не задохнулась от страха. Почему-то она не сомневалась, что если полковник узнает о заговоре, то он вынесет ей обвинительный приговор немедля. И приведет его в исполнение тоже не сомневаясь. Или все же его рука дрогнет?

- Давай, котенок, топай. И сиди тихо.

Он вновь подтолкнул ее вперед, Шарлотта машинально сделала шаг, и эту же секунду в ангаре вдруг погас свет, и огромное помещение погрузилось во тьму: лишь светились на полу синеватые сигнальные линии. Аварийное освещение тоже почему-то не включалось. Видимо, что-то случилось с генераторами, или техники что-то намудрили, передав мощность на какой-то другой блок, или... Да важно ли это?

Она порывисто обернулась и тут же всем телом натолкнулась на Куоритча, который тоже шагнул к ней навстречу. Выронив планшет, Шарлотта обняла его за шею, прижалась к нему всем телом. Тонкие губы уже завладели ее губами, а крепкие руки с силой сжались на ее талии: мое, не пущу, никому не отдам, мое, мое, мое!

«Я твоя, Майлз, я только твоя!»

- Я вернусь к тебе.

Хриплый шепот, последний обжигающий губы поцелуй, а после – холод.

Стоя на пороге, Шарлотта всматривалась во тьму ангара. Она видела высокий широкоплечий силуэт, который сливался с темнотой. И можно было бы подумать, что зрение ее обманывает, но тот, кого она так беззаветно любила, все же был там. Отступил во тьму, оставив ее на свету. Словно показал: живи. Просто – живи.

- Я буду тебя ждать!

Вспыхнувший свет ударил по глазам вместе с гулом двигателей и недовольными воплями рабочих и солдат. Полковника уже не было – лишь ее планшет, который она выронила во время их поцелуя, так и валялся на полу.

Присев, Шарлотта подняла его, отряхнула от пыли и прижала к груди. Вот бы точно так же можно было стряхнуть с души это вязкое чувство страха и неминуемой потери! Вот бы просто всё закончилось, вот бы они просто могли быть вместе, вот бы...

В последний раз обведя взглядом ангар, она развернулась и медленно пошла по коридору в сторону лабораторий.

Точно на эшафот.

Следующий день

- Все кончено! Джейк победил!

Голос Макса раскаленной спицей врезался в мозг, и Шарлотта на мгновение ослепла и оглохла. Она одна из первых перешла в тело аватара и сейчас ждала сигнала. Но получив его – растерялась. Еще недавно она сама призывала людей принять решение, но сейчас в голове вдруг стало пусто. Всё кончено. Джейк Салли победил. Древо Души спасено и Оматикайя – тоже. И осталось сделать всего пару шагов, чтобы стать окончательно свободными! Всего пару шагов, буквально один!

- Шарла, держи!

Вздрогнув, Шарлотта вовремя подставила руки и успела поймать тяжелую винтовку. Она не знала, что у Корпорации есть оружие, которое подходит по размерам аватарам, но Макс умудрился раскопать и это.

- Обращаться с ним умеешь?

Она молча кивнула. Конечно, они все умели обращаться с оружием, ведь еще на Земле прошли базовую подготовку. Но... Как же много у нее стало этих дурацких «но»!

Закрыв глаза, Шарлотта медленно сосчитала до десяти. Все кончено. Джейк одержал победу и теперь люди будут изгнаны с Пандоры. Те, кто сумел выжить, конечно. Но военных не отпустят так просто. Особенно...

Распахнув глаза, она решительно двинулась вперед, запретив себе думать о чем-то другом, кроме цели. Малышка Шарлотта сжалась где-то внутри, спряталась, закрыла голову руками, зажмурилась, а Ло’ота была готова закончить то, что начал Торук Макто. Ло’ота – красивое имя. Мо’ат назвала ее так при первом знакомстве, и с тех пор хрупкая мисс Уилсон носила это имя с удовольствием. Так может, пришло время оставить прошлое? Пусть Шарлотта-Анна Уилсон останется где-то позади, а Ло’ота будет жить. Жить, несмотря ни на что.

... Но долго ли можно прожить без сердца?..

Она тряхнула головой, отгоняя непрошенные мысли. Не думай про Него, не думай, не смей, просто не смей! Отныне – вы по разные стороны баррикад! И даже если он уцелел, то он лично убьет тебя, не простит предательства!

...Но из его рук я приму даже смерть, я же говорила...

- Заткнись! Замолчи!!! – Ло закричала, не в силах совладать с эмоциями, но ее голос потонул в грохоте взрыва: кто-то из повстанцев подорвал оставленный на улице УМП. Он уже давно был не на ходу, и чтобы зря не занимал место в ангаре, его перевезли под открытое небо, на тренировочную площадку. Почему его не разобрали на детали – для Ло было загадкой.

Но вскоре она уже забыла про это. Другие ученые уже перешли в аватаров, и теперь им предстояло захватить всю базу. Задача, в общем-то, не сложная, учитывая, что Куоритч увел за собой всех: и военных, и шахтеров, и разнорабочих. Тут осталось совсем мало людей, из которых большая часть была учеными. Даже мужчины из обслуживающего персонала, типа механиков, предпочли взять в руки оружие и отправиться в горы Аллилуйя.

Ло ворвалась в рубку первой. Винтовка неприятно оттягивала руки, и она отчаянно не хотела ее применять. Она упрашивала Великую Мать об этом, но...

- Шарла, берегись!

Голос одного из аватаров заставил ее обернуться и нажать на спусковой крючок прежде, чем она поняла, что сотворили ее руки.

Белокурая женщина-диспетчер удивленно моргнула и выронила пистолет. Металл гулко стукнулся о твердый пластик, но тело погибшей почему-то опустилось совершенно бесшумно.

И сразу вдруг стало очень-очень тихо. Словно во сне Шарлотта обернулась, прижала винтовку к плечу. Оружие в ее руках дернулось раз, другой, третий. ...Этот молодой мужчина тоже был диспетчером. Она даже помнила его фамилию: Стивенсон, кажется. Но какая, к черту, разница?

«Что же ты делаешь?!»

Она повернулась к огромному панорамному окну, снова вскинула винтовку, зажала спусковой крючок, опустошая магазин. На ударопрочном стекле, точно диковинные цветы, стали расцветать дырочки от пуль: все в трещинках-лепестках. Воздух стал стремительно вытягивался из помещения, завыла сирена, замигали красные предупредительные сигналы, и оставшиеся в живых люди бросились за экзокомплектами.

Бросив ставшую бесполезной винтовку, Ло схватила один из тяжелых офисных стульев и запустила им в стекло, окончательно выбив его. Человек бы вряд ли такое смог, но аватар – с легкостью.

Звуки так и не вернулись. Шарлотта... Нет, Ло’ота обессилено опустилась на пол, вдруг с ужасом поймав взгляд мертвой уже сотрудницы Корпорации. Молодой женщины, которая погибла от ее рук.

Ужас произошедшего и того, что она сделала, кажется, только сейчас стал доходить и Ло, закрыв лицо руками, закричала, срывая голос. Закричала так, как не кричала никогда в жизни! Закричала, выплескивая весь свой ужас, всю свою боль. И кричала до тех пор, пока полностью не потеряла контроль и ее не выкинуло из аватара.

... Она пришла в себя в операторской: лежа на полу возле своего пси-блока: свернувшаяся в клубочек, закрывшая руками голову. Крика уже не было, как и слез – лишь судорожные всхлипывания. Отрешенно она вдруг подумала, что окажись она по ту сторону баррикад, то металась бы сейчас по лаборатории, прижимая к груди свою недописанную диссертацию: перепуганная, потерянная. А потом бы наверняка погибла от рук кого-то из бывших коллег или задохнулась в дыму. Или просто задохнулась, не успев надеть экзокомплект. Но судьба распорядилась иначе, и именно она стала одним из палачей. Она, которая за всю свою жизнь и мухи не обидела, сейчас лишила жизни сразу нескольких людей. И можно было бы попытаться сбросить с себя вину и сказать, что она не виновата, что ее вела более сильная воля – Джейк же сказал, что они уничтожить людей, так что это его вина, его, его! Но вот почему-то не получалось...

Где-то вдали снова прогремел взрыв, но Шарлотта даже не вздрогнула. Всё кончено. Всё действительно кончено. И в этом пожарище не выжил никто: ни малышка Уилсон, ни всесильный полковник Куоритч. Всё кончено. Для них – все кончено.

Шарлотта медленно закрыла глаза, и сознание, сжалившись, наконец-то оставило ее.

Настоящее время. Плацдарм.

...Ло вдруг поняла, что одно воспоминание наложилось на другое. Всё это время она вспоминала, как мечется по лаборатории, крепко сжимая папку со своей диссертацией, слышит выстрелы вдалеке, чувствует запах дыма. Но только сейчас она осознала, что этого... Не было?! Нет, она действительно забрала из лаборатории кое-какие документы, но за все эти годы заглянула в бумаги лишь несколько раз, а большую часть времени и не вспоминала о них.

Равно как и не вспоминала о том, что она убила несколько человек. Нет, вспоминала... кажется? Ей спилось что-то подобное. Или нет?..

Она с силой стиснула в пальцах краешек белой простыни. Внутри нее что-то с хрустом рвалось, то ли разрушаясь окончательно, то ли... Наконец-то восстанавливаясь. Все разрозненные воспоминания, всё то, что определяло саму суть Шарлотты Уилсон, всплывало на поверхность. Все эмоции, все чувства, вся боль и все слезы. Всё, что она так глубоко спрятала в себе, всё, что отдала Великой Матери в обмен на это тело, теперь возвращалось. Да что там – не возвращалось. Оно всегда было с ней. Матерь не забрала эти воспоминания, она лишь похоронила их глубоко-глубоко. Подменила другими: более чистыми, более светлыми. Но сейчас эта вуаль забвения спадала, и Ло до боли отчетливо видела эти отношения: бОльные, неправильные, начавшиеся совершенно не так, как должны начинаться отношения.

И вместе с тем она поняла и самое главное. То, что Матерь забрала у нее, то, что она восстанавливала по крупице до сих пор и в чем до сих пор сомневалась, хотя к этому выводу она приходила уже много-много раз. Но окончательно поверила лишь сейчас.

Майлз любил ее. Любил какой-то своей извращенной любовью. Искалеченный, изломанный, застывший, заледеневший и скрывший свое сердце ото всех – ее он любил. Он не признавался в этом даже себе самому, он много раз предавал ее – мальчишка Сокорро тому живое подтверждение. Но в ту ночь он именно ей прошептал те слова. Которые она вспомнила только сейчас. Дал слово и, как и всегда, сдержал его.

«Я вернусь к тебе».

До этого она помнила совсем другое. Она была уверена, что в их последнюю ночь они прощались совсем иначе. Ей казалось, что они прощались долго, о чем-то разговаривали. Но Куоритч никогда не был любителем долгих разговоров. Да и в ночь перед атакой на Ивовое Древо он бы явно не стал с ней сидеть два часа.

И всё это она сумела вспомнить только сейчас и не сомневалась, что вспомнит еще многое, вспомнит всё! Все их моменты, все его слова. Все, что связывало их.

И в который раз Ло подумала, что они всегда были по разные стороны. Свет и тьма. Сила и нежность. Холодный ум и природная женская мягкость. Ледяной металл оружия и боевых машин и танец невесомых акиторин в потоках теплого ветра.

Уткнувшись лицом в жесткую подушку, Ло вздрогнула, без слез оплакивая и бесстрашного полковника Куоритча, и маленькую мисс Уилсон, и всех тех, кто погиб тогда. О, если бы только можно было изменить прошлое, если бы можно было вернуться в тот день, то она бы без колебаний перешагнула порог, пересекла эту теневую границу и прижалась бы к любимому, рассказала бы ему всё-всё, что ей известно: где скрываются повстанцы, какие у них планы. Раскрыла бы заговор между учеными и участниками программы «Аватар»! И пусть бы ее презирали потом, пусть бы плевали в спину, но ее любимый не погиб бы в той бойне, а вернулся бы к ней!

И тут же она с холодной ясностью поняла, что это ничего бы не изменило. Даже если бы полковник остался жив, то между ними все равно был бы целый океан боли. Океан молчания. Они бы никогда не стали чем-то большим, чем просто тайные любовники. Да и любовники ли? Ведь любовник – это от слова «любовь».

«Но ведь он любил меня!» – Новая мысль обожгла. Куоритч и правда полюбил ее, теперь она это знала наверняка. Но именно поэтому у них бы ничего и не получилось. Они бы вернулись на Землю, скорее всего. И там она бы гарантированно осталась одна.

Она словно услышала этот диалог, которого между ними никогда не было: «Я уже не молод, и мне нечего тебе предложить, котенок…»

Он бы оставил ее. Остался в темноте, предоставив ей право идти вперед. Он бы не стал говорить, что она еще молода, что у нее впереди целая жизнь, а его жизнь уже клонится к закату. Не стал бы объяснять, что он не сможет жить обычной жизнью. Не говорил бы прописные истины, что он ничего не умеет, кроме как воевать. Это Ло знала и без него. Знала, что ей не выдержать конкуренции с его самой главной женщиной – войной. Но самое страшное, что он оставил бы ее не поэтому. Не потому, что ему на нее все равно.

А потому что НЕ всё равно.

Слез уже не было. Они оба тогда умерли. От полковника Куоритча не осталось даже костей, а худенькая доктор Уилсон похоронена на плато, и на ее могиле уже давно поднялось тонкое ивовое деревце. Они оба умерли, но воскресли. И оба изменились.

Ло’ота с трепетом вспомнила, что Майлз говорил ей недавно, что шептал в те минуты, когда они были близки. Как ласкал ее, как прижимал к себе и не хотел отпускать. Словно в этих инкарнациях они стали другими: более честными, более смелыми версиями самих ебя. А может, дело в том, что каждый из них сделал выводы из той, прошлой жизни? Они получили такой шанс, какой не получал еще никто до них! Они оба погибли, но оба возродились. Да, в иных телах. Да, сами став иными. Но это они. И если они упустят и этот второй шанс, то третий судьба гарантированно им не подарит!

Медленно вдохнув, Ло попробовала приподняться. Тугие ремни больше не сковывали ее, и она смогла привстать, оперившись на локоть. В боку немедленно шевельнулся шипастый комок боли, и охотница, откинув тонкое больничное одеяло, осторожно прикоснулась пальцами к тугой пластиковой повязке-мембране, которая охватывала ее тонкий стан туго, словно белоснежный корсет. Она прекрасно помнила, как танатор схватил ее. Помнила, как Ньюман прижимал ее к себе, напрасно пытаясь закрыть ее раны. Помнила, как Майлз прикрыл их от обезумевшего от ярости хищника и... И что было дальше? Раз она тут, то значит, что Кевин сумел вызвать подмогу, и он явно жив. А вот жив ли рекомбинант?

Изнутри поднялась липкая волна паники, но Ло’ота неимоверным усилием воли пригасила ее, запрещая себе даже думать о том, что Майлз мог не вернуться на базу. Он же солдат! Более того – он один из лучших солдат на этой планете! Он сочетает в себе навыки человека и на’ви, он точно выжил, вне всякого сомнения!

«А если нет?»

Ло сжала пальцы так, что ладоням стало больно. Он жив! Не смей даже думать обратное! Он жив! Жив!

Она зажмурилась, стараясь отогнать эту страшную мысль, но на смену ей тут же пришла другая, которая лишь подтверждала первую: как он мог выжить, если Великая Мать отвернулась от тебя?

От этой мысли Ло стало физически плохо. Обессилено опустившись на подушку, она зажмурилась, вспомнив, как Сивин напала на нее. Еще никогда маленькая рыжая банши не проявляла такой агрессии к своей наезднице. Даже в день, когда бывшая доктор Уилсон сумела ее подчинить...

Шестнадцать лет назад.

Испещренные серебристыми прожилками анабтаниума камни шатались, так и норовя выскользнуть из-под босых ног, и Ло, припав к земле, старалась не показывать свой страх. Год назад она уже приходила сюда, и тогда огромный банши едва не убил ее. Если бы не вмешались другие таронью, то он бы гарантированно ее растерзал. Но, по счастливой случайности, тогда получить своего икрана старалась не только она.

И лишь она вернулась без добычи.

В тот день она лишилась двух пальцев. К счастью, на’ви растягивали лук, используя левую, а не правую руку, так что Ло даже не пришлось переучиваться. Но вот писать с тех пор она нормально не могла. Трех пальцев вполне хватало, чтобы держать ручку, но почерк у нее бесповоротно изменился. Да и пользоваться клавиатурой стало чуть менее удобно. Но главное даже не это.

Именно в тот день Ло остро ощутила свою беспомощность. Никчемность. Другие молодые на’ви обзавелись икранами, а она – нет. Она так старалась, так стремилась, но... Но стремления оказалось недостаточно. Ло’ота поняла это лишь спустя время. Мало было хотеть, мало стремиться. Желания у нее хватало, а вот силенок - увы. Она выбрала себе противника не по силам, и он, ожидаемо, одолел ее. Закономерный итог.

- Скоро!

Раздавшийся за спиной голос Ка’ани заставил ее вздрогнуть. Один из парящих валунов, который был связан с другими камнями мощными корнями и лианами, как раз проплывал мимо. И чтобы добраться до своей добычи, молодым охотникам предстояло вскарабкаться наверх, пользуясь этой природной «лестницей».

Ло’ота скользнула вперед и, оттолкнувшись от земли, первая бросилась в пропасть, сразу же ухватившись за пролетавшую мимо толстенную лиану. Странно, но в который раз она поймала себя на мысли, что высота совершенно не пугает ее. Темнота – да, до дрожи в коленях! Необходимость вести серьезный разговор, а еще ранее - деловые переговоры – трижды да! А вот высота – нет.

Может, поэтому она так стремилась стать таронью? Смертью с небес?

Этот год для нее не прошел впустую. Едва только ее раны зажили, как она вновь приступила к тренировкам. В ловле икрана, как Ло уже успела понять, большое значение играла не только удача, но и сила. Плененную банши нужно удержать и суметь создать тсахейлу. На того зверя она тоже смогла запрыгнуть, но не сумела удержаться – он сбросил ее и поймал клыками за руку. Чудо, что она отделалась лишь двумя пальцами! Оторви он ей кисть – и о мечте стать таронью можно было бы забыть навсегда!

С легкостью вскарабкавшись по лиане, Ло’ота взобралась на небольшое плато и снова по-паучьи распласталась на камне, прижалась к сухим травам и навострила уши. Ее одежда была чуть более закрытая, нежели одежда других на’ви, которые в этот день отправились к икранам. Она обрезала одну из своих маек, а набедренная повязка была перешита из старых рабочих штанов. Впрочем, и тот и другой предмет гардероба был щедро украшен вышивкой и бусинами: в рукоделии Ло не преуспела, но Мо’ат помогла ей. А девушки, которые, как и она, были ученицами тсахик, нанесли на ее кожу праздничный рисунок из оранжевых, белых и изумрудно-голубых полос. Голубой же краской Ло, резвясь, провела полосу поперек глаз. Тонкий лук, несколько стрел, маленький нож – вот и вся ее экипировка. Да уимкха – маленькое липкое лассо, приспособление, без которого банши не одолеть. Прошлый раз именно из-за этого предмета она осталась без пальцев – в самый неподходящий момент липкая лиана обернулась вокруг ее руки, и она не сумела ее отклеить.

Вспомнив об этом, Ло сердито дернула хвостом. Значит, в этот раз ей нужно будет стараться. Иначе икран откусит ей не руку, а голову!

И стоило ей так подумать, как на нее в тот же миг накатило тяжелое отчаяние, которое она так старательно гнала от себя уже два года. Зачем она старается, зачем, если Он...

Хватит!!!

Она с силой замотала головой так, что перед глазами все поплыло. Хватит, не сейчас! Если хотела в очередной раз плакать, то надо было остаться на земле, а не взбираться на парящие скалы прямо в пасть к голодным банши!

Мысленно она дала себе пощечину: давай, разнойся, потеряй бдительность и лишись этого тела! Тогда останется только человеческое, которое уже так слабо... Хватит! Слышишь? – хватит! Соберись!

Словно вторя ее мыслям, раздался голос Ка’ани. Этот высокий воин немного пугал Ло. Он был чем-то похож на Тсу’тея: такой же высокий, поджатый. Его синяя кожа была испещрена множеством шрамов. Он был ненамного старше погибшего оло’эйктана и тоже воевал в горах Аллилуйя, был ранен. Круглый аккуратный шрам на его плече недвусмысленно намекал на то, что этот таронью уже имел дело с небесными людьми. И сумел выжить.

- Ло’ота, ты готова?

- Да. – Она взмахнула хвостом и прижала уши к голове. – В этот раз я оседлаю банши!

- Тогда – иди и возьми его!

Но Ло уже и без этого приказа бросилась вперед. Ноги сами понесли ее, так что она едва ли касалась поросших травой камней. Вскоре камни стали больше, потом и вовсе перекрыли путь, но узкая тропинка упорно вилась вперед. Ло знала, что она ведет в грот – узкую дорожку над бездной по которой крупным воинам, типа Ка’ани и молодого Нуа’нти приходилось двигаться боком. Но Ло, чей аватар был совсем миниатюрным, с легкостью прошла по узкому уступчику, лишь пару раз чиркнув плечом о сырой камень.

Прошла, и тут же вновь замерла: уже не из-за своих мыслей, а из осторожности.

На плато впереди было множество банши: они расселись на камнях, точно стая пестрых тропических бабочек или парящих цветов – разноцветные, яркие. Они взмахивали крыльями, перелетели с места на место, порой огрызались друг на друга и пока не обращали на охотников ни малейшего внимания.

Ло’ота почувствовала, что в душе комком зашевелился липкий страх. Мозг стер воспоминания о пережитой боли, но что-то внутри все равно вздрагивало, екало. Ло было страшно – она даже не собиралась себе врать и напрасно храбриться. Откровенно страшно. Очень-очнеь страшно. И она не понимала, чего она боится больше: таки пасть от клыков очередного икрана или же остаться без него? Не стать смертью с небес, не стать частью клана Оматикайя, а так и остаться одним из аватаров – Ходящей во сне.

- Будь осторожна. – Голос Ка’ани раздался прямо над ее ухом, а спиной Ло почувствовала идущее от охотника тепло. – Мы поможем, но будь осторожна. И не бойся. Матерь защитит тебя.

- Помоги мне, о Великая Мать.. – Вторя его словам прошептала Ло, медленно присела, положила на камни свой лук, сняла с пояса липкую лиану, осторожно развернула ее и покачала в руках. А после сделала первый шаг.

Банши заволновались. Хотя на’ви довольно часто приходили сюда, но икраны по природе своей были довольно пугливыми и осторожными созданиями. И не любили подпускать к себе обитателей леса так близко.

Крупный серо-голубой банши зашипел, но стоило Ло сделать к нему шаг, как он торопливо отступил, с шумом захлопал крыльями и слетел со скалы. Его примеру немедленно последовал его собрат – ярко-зеленый, почти изумрудный зверь с неровными алыми полосками на морде.

Сердце у охотницы колотилось где-то в горле. Она уходила все дальше от группы и приближалась к основной стае банши. Однако пока никто из них не пытался на нее напасть. Многие икраны слетали со своих мест или отворачивались, стоило ей приблизиться к ним. Она помнила слова Ка’ани, которые он сказал ей еще прошлый раз: «Когда икран выберет тебя, то ты сразу поймешь это. Ведь он постарается тебя убить». Нечто подобное говорил ей и Джейк. И ему Ло верила, ведь он, как ни как, подчинил Турука.

Почему-то от этого воспоминания ей стало особенно тошно. Джейк сумел подчинить такого огромного зверя, а она не сможет справиться даже с банши.

«Но ведь Джейк – мужчина! Морпех!» - слабо возразил внутренний голос.

«Зато я столько времени провела в племени!» - немедленно ответила ему Ло. - «Но все еще боюсь».

Она остановилась, глубоко вдохнула и решительно топнула ногой, ожидая, что маленькая ярко-рыжая банши как и остальные сорвется в пропасть, улетит.

Но, к ее изумлению, зверь развернулся и, по-змеиному изогнув шею, зашипел, сделав при этом опасный выпад.

Ахнув, Ло чуть было не оступилась, но тут же собралась, заставила себя оскалиться, прижала уши к голове и качнула в руках кончиком уимкха раз, другой. Банши перевела на него взгляд, но нападать не спешила. Она была совсем небольшая – Ло’ота впервые видела такую малышку. Но она явно не была детенышем.

- Малышка... – прошептала охотница, и вдруг ее словно что-то в бок толкнуло: - Нет... Милашка... Сивин. Сииивииин...

Она шагнула вперед – не шагнула, а скорее перетекла, словно ведомая чьей-то другой, более сильной волей.

- Сивин, - она вдруг выпустила лассо, и сама же этому ужаснулась, но не замедлилась. – Rutxe rä'ä txopu... (пожалйста, не бойся)... Hì'I (маленькая)...

Банши попятилась было, но в тот миг, когда Ло решила, что она сейчас сбежит, вдруг сделала резкий выпад вперед, явно намереваясь лишить смелую на’ви если не всей головы, то хотя бы ее половины.

Ло’ота и сама не поняла, как увернулась: словно совершила танцевальное движение, смертельное, состоявшие из нескольких па:

...Повернуться боком, пропуская мимо себя голову зверя.

...Ударить рукой – кистью, наотмашь, словно плетью.

...Развернуться, поймать один из нервных отростков банши.

...Шаг.

...Шаг...

Рыжая банши, получив удар по морде, замешкалась на секунду и охотница не преминула этим воспользоваться.

Она ожидала, что тсахейлу принесет боль: все разы до этого, когда она училась ездить верхом, в первые секунды, когда она проникала в разум зверя, ей было неприятно. Но сейчас...

Банши замерла, удивленная. Но в ту же секунду взмахнула крыльями, лишь чудом не прервав связь и не сбив худенькую на’ви с ног. А в следующий миг Ло уже отдала команду.

«Стой! Тише!» - и мягче: - «Тише, Милашка... Тише, маленькая...»

Банши, жалобно вскрикнув, вздрогнула всем телом. И Ло, чувствуя ее страх, осторожно коснулась жесткой шкуры кончиками пальцев, погладила банши по шее не только физически, но и мысленно, как Мо’ат учила ее: словно укутала икрана в огромный теплый кокон, прижала к себе, как матери прижимают младенца.

«Тише. Девочка моя, тшшш... Я не сделаю тебе больно...»

Уже без страха охотница провела ладонью по морде банши, заставила ее повернуться к себе, рассматривая. Она помнила наказ Ка’ани: нужно скорее оседлать икрана, чтобы связь окрепла. Но ей не хотелось спешить.

- Теперь ты моя, Сивин. – Улыбнулась Ло, заговорив вслух. – Ты – Сивин, поняла?

Банши, конечно же, ничего не поняла, но послушно ответила коротким клекотом и Ло почувствовала, что она хочет взлететь. А потому, больше не сомневаясь, осторожно взобралась на спину Сивин, сдвинулась вперед, чтобы не мешать ей махать крыльями, и шепнула короткое:

- Лети.

Настоящее время. Город плацдарм. Лазарет.

...Нет, Ло не строила иллюзий и прекрасно понимала, что Милашка, хотя и послушная, но все же дикий зверь. Пусть и годами летающий под седлом. Но то, что недавно произошло, не укладывалось у нее в голове. И ведь не только Сивин обезумела. Кексик, помнится, тоже напал на своего наездника. Да и вертолет, в котором летел Ньюман, тоже был атакован стаей банши.

Внутри шевельнулась робкая надежда: а может, это просто что-то сезонное? Может, звери так отреагировали на изменения, которые люди вносят в экосистему Пандоры? Может, это очередные происки Ньюмана и его команды ученых? Может, они распылили над лесом какой-то газ, и поэтому банши и посходили с ума? Ведь такое вполне себе может быть, правда?

Версия была очень притягательной, но Ло со вздохом ее отвергла: нельзя себе врать. Матерь сделала ей недвусмысленное предупреждение. И только благодаря Майлзу она все еще жива. Если бы не он, то палулукан растерзал бы ее сразу же! Матерь думает, что она предала ее...

А разве нет

Но ответить на этот вопрос Ло’ота не успела, потому что ее внимание привлек звук, громом прозвучавший в белоснежном безмолвии больничной палаты.

Звук раздвигающейся двери.

Открыв глаза, она вздрогнула, увидев того, кто вошел в палату.

Это был высокий аватар: стройный, но и близко не такой широкоплечий, как полковник Куоритч. Мышцы этого аватара не бурились под кожей, а пересекали ее мягкими линиями: плавными, как и его движения. Одет он был максимально просто: черные штаны, высокие ботинки, черная же футболка. На запястье – часы. Волосы собраны в длинную косу. А лицо...

А вот лицо выдавало его усталость. Скулы у аватара болезненно заострились, глаза запали, а кожа казалась сероватой – нездорового, болезненного оттенка.

- Кевин... – хрипло выдохнула Ло, узнав начальника лаборатории. – Ты...

Она замолчала, не зная, что сказать. «Зачем ты пришел»? Проведать ее, зачем же еще. «Как ты тут оказался»? Она в Плацдарме! Конечно, как же Ньюман мог тут оказаться, действительно!

А потому она задала вопрос, ответ на который она жаждала и одновременно боялась услышать:

- Где Майлз? Он жив?

- Жив, - Ньюман медленно кивнул и, подойдя ближе, присел на краешек койки, не сводя глаз с Ло. – Как ты, моя конфетка?

Охотница, с немалым трудом проглотив эту «конфетку», настойчиво переспросила:

- Кевин, он точно жив? Скажи мне правду, прошу!

- Он жив, - начальник лаборатории обессилено уронил руки на колени. – Шарла, он жив, я клянусь тебе! Ранен, но жив. С ним всё будет нормально! Его раны и в половину не такие серьезные, как у тебя.

И тут же вызверился:

- Ты бы лучше о себе подумала, а не об этом тупом солдафоне!

- Этот, как ты выразился, тупой солдафон нас спас!

Ло дернулась было, но тут же обессилено упала на подушку, сдавлено застонав от боли. Кевин, мгновенно растеряв всю спесь, торопливо склонился к ней, перехватил ее кисть, сжал пальцы на запястье. Рядом с постелью стоял монитор, который и без того отсчитывал пульс пациентки этой палаты, но в эту секунду Ньюман не замечал ничего.

- Тебе больно? Сейчас я позову медсестру, подожди! – И виновато добавил: - Даже пневмопистолет с ампулами слишком маленький для моей руки. Я сейчас!

- Не надо, - прошептала Ло. – Он правда жив? Точно? Майлз – жив?

- Да. – Кевин осторожно отпустил ее руку, но уже через секунду с силой сжал ее пальцы. – Пандора искалечила тебя. И он – тоже.

- И ты, - горько улыбнулась Ло’ота. Ей хотелось осторожно освободить руку, но сейчас в этом жесте она видела не желание починить, а отчаяние. Каким-то женским чутьем она чувствовала, что Ньюман пришел к ней не как начальник лаборатории, не как человек, который так мучил ее, а как...Она не знала, как кто. Но отказать ему в помощи, в той капельке тепла, что еще могла подарить, она не сумела.

Сжав его руку в ответ, она закрыла глаза. Однако вместо слов поддержки у нее вырвалось то, что она не могла сказать раньше. И то, для чего сейчас было абсолютно не время.

- Я ненавижу тебя, Кевин. Как же я тебя ненавижу... За что ты меня мучаешь? Почему ты сделал из меня врага? Ты же сам меня предал... Тогда...

Кевин медленно кивнул, а через секунду медленно подался вперед и опустился головой на хрупкую ладошку своей бывшей невесты, прижался к ней лицом и закрыл глаза. Ему хотелось коснуться губами этих тонких пальчиков – всего трех, ведь мизинец и безымянный отсутствовали, но он сдержался. Страх нарушить этот хрупкий баланс, эту секунду, пересилил.

- Ты мне снился. – Ее шепот резал его больнее самого острого скальпеля. – Я каждую ночь видела, как я иду одна по темной улице, а вокруг меня сияют неоновые огни. Я все это время была совсем одна... За что ты так ранил меня... За что предал? Ведь я же никогда не навязывалась тебе, никогда ничего от тебя не требовала. Ты ведь сам сделал мне предложение... Сам тогда позвал в ресторан... Я же никогда не увивалась вокруг тебя...

- Да... – Ньюман не открывал глаза. – Да, Шарла. И если бы мы вернулись в прошлое, то я бы сделал тебе предложение вновь. А после прибавил к помолвочному кольцу другое. Обручальное. Отец... Мой отец все время вспоминал тебя. До самой последней минуты он припоминал мне это... Все припоминали. Прости меня.

Он поднял голову и, пожалуй, впервые за все это время посмотрел Ло в глаза прямо, не прячась за своими вечными ухмылками и презрительными гримасами.

- Прости меня. Прости за то, что предал тебя. За то, что надел на тебя ошейник. Ранил тебя. Мучил. Издевался. За то, что использовал. И за то, что буду использовать и в дальнейшем. Прости меня, моя красавица.

- Не твоя, - прошептала Ло. – Я уже не твоя, Кевин.

- Это поправимо.

Ло отдернула руку, прижала кисть к груди и отвернулась. Смотреть на Ньюмана ей, как и всегда, было невыносимо. Он уже не занимал в ее сердце то место, которое теперь принадлежало Майлзу, но ей все равно было больно. Слишком велико было его предательство, слишком сильно она ему поверила. И слишком глубока была та рана в душе, чтобы она могла залечить ее.

- Я никогда не прощу тебя.

- Не прощай. Я сам себя не прощу за это.

И вновь пауза. Между ними давно ничего не было, но связь была слишком крепка. Слишком, раз даже годы и расстояние в пяток световых лет не сумело ее разорвать.

- Шарла, у меня для тебя кое-что есть.

Ньюман первым нарушил молчание и, взяв руку Ло, что-то вложил ей в ладонь, сжал ее пальцы, не позволяя смотреть.

- Я не знаю, что ты нашла в этом тупом солдафоне, но вы мне оба нужны. Понимаешь? Так что до поры мне придется смириться с вашими... Отношениями, - он скривился, произнеся это и спрятав за гримасой брезгливости боль, от которой у него перехватывало дыхание. – Он нашел вещь, которая принадлежала тебе и о которой ты меня спрашивала. Я помню, что эта вещица была тебе дорога... Я все о тебе помню...

Однако Ло уже его не слушала. Освободив руку, она раскрыла ладонь и едва не вскрикнула, увидев, что именно Ньюман дал ей.

Это были крохотные женские часики. Стекло на них давно треснуло, механизм не работал, а корпус потемнел от времени. Но для охотницы эти часики были ценнее, чем самые роскошные золотые украшения.

- Мама... Это же...

- Да.. – Кевин отвернулся и уселся, вновь оперившись локтями на колени. – Часы твоей матери. Я помню, ты рассказывала, что это единственное, что у тебя от нее осталось. И снимки...

Он заставил себя закончить фразу.

- Я сохранил их. Уверен, что у тебя они с собой тоже были, но, скорее всего, со всеми твоими приключениями ты потеряла носитель с ними. Но я их сохранил. Если захочешь, я принесу тебе планшет, и ты сможешь снова ее увидеть.

- Как благородно с твоей стороны, - Ло хотелось плакать от боли и обиды, но она не позволила себе проявить сладость, вместо этого оскалившись. – Что же ты в прошлый раз не вспомнил о том, как мне дороги эти фотографии? А сразу надел ошейник? Что сейчас изменилось? Я тебе нужна настолько, что ты решил не пытать меня, а подкупить?!

Кевин молчал. Ему хотелось огрызнуться, но он понимал, что слова Шарлотты бьют по нему так больно лишь потому, что она права. Она нужна ему. Нужна информация, которая хранится в ее прекрасной головушке. Нужны те навыки, которыми обладает только она. Нужен Майлз... Нет-нет, полковник Куоритч! Не надо этих фамильярностей! И раз уж полковник выбрал себе в игрушки эту дикарку, что ж, придется считаться и с ней тоже.

Он обернулся и всмотрелся в яркие желто-зеленые глаза своей бывшей невесты, открыл рот, но вместо того, чтобы разразиться тирадой, в которой было бы больше оскорблений, чем ответов, вдруг выдохнул:

- Я вижу тебя.

Ло удивленно моргнула. А Ньюман, отвернувшись, глухо проговорил:

- Все изменилось, Шарлотта. Теперь я не главная акула в этой заводи. Появились рыбы покрупнее. Но тебя это никак не коснется, не бойся. Отдыхай.

Он рывком поднялся и пошел к двери, не оглядываясь. Ему хотелось сказать очень-очень многое, поделиться своими страхами и более того, он был на все сто процентов уверен, что Шарлотта поймет его. Несмотря ни на что, несмотря на все раны, которые он ей нанес, на все обиды - она поймет его. Просто потому, что она - хороший человек, который, правда, всегда стремился всем помочь.

Но вместе с тем он понимал, что ей вовсе не нужно знать всю информацию. Она сохранила с Четой гораздо более теплые отношения, нежели он сам. И он не сомневался, что если Патриция узнает о том, что Шарлотта жива, то она, конечно же, захочет с ней увидеться и поговорить. А если Ло, в свою очередь, расскажет своей подруге о том, что с ней сделал он – Кевин, то...

Он не позволил себе закончить мысль, тут же обрубив ее. И уже выйдя в коридор и прижав ключ-карту к кодовому замку, задумался: нужно спрятать свою бывшую невесту. Чета еще не вникла в дела, и Патриция, которая только-только начала знакомиться с окружающей ее обстановкой и людьми, наверняка не видела данные о пациентах лазарета. Так что нужно побыстрее убрать отсюда и Шарлотту, и предателя-Джейка.

Сделав себе об этом пометочку в уме, Кевин решительно направился к своему кабинету. Нужно сменить тело: его аватар все еще очень слаб и его лучше пока лишний раз не трогать. Он и сейчас-то перешел в него лишь для того, чтобы говорить с Шарлоттой на равных, а не смотреть на нее снизу вверх. Но вот для разговора с Фордами ему вовсе не обязательно быть в аватаре. По крайней мере пока...

Несколько дней назад. Лес.

«Что я наделал? Что же я наделал?!»

Ка’ани с силой сжал зубы и отвернулся, не провожая взглядом огромного черного икрана. Звездный же, напротив, заволновался, потянулся за улетевшим собратом, но охотник осадил его, обхватил за шею, успокаивая.

- Тише, Танхаэ, тише.

Икран протяжно вскрикнул, развернул было крылья, но тут же вновь сложил их и опустил голову. Его наездник, точно копируя его действия, медленно опустился на мягкий флюоресцирующий мох и обхватил голову руками, прижал ладони к чисто выбритым вискам.

«Что же я наделал?..»

Он не пытался обманывать себя: он сделал это из-за своих чувств к Кэа Тэап – к Ло’оте. Он отпустил ее избранника, спас его от ужасной гибели лишь поэтому. Лишь для того, чтобы его Ло’ота могла воссоединиться со своим любимым.

«Ты - предатель».

Он знал, что за подобное его должны изгнать из клана, а то и лишить косы. Ведь он предал свой народ, отпустив этого небесного демона. И ни Мо’ат, ни Тарсем не поймут его поступка. А Нейтири и вовсе придет в ярость, обезумеет, едва только узнает об этом.

Ка’ани горько усмехнулся. Совсем недавно он обвинял ее в предательстве, а сейчас сам оказался на ее месте. Вот только ему некому было предъявлять обвинения. Конечно, часовые наверняка уже нашли перерезанные путы, которые сковывали пленника. Самостоятельно освободиться от них невозможно, так что...

И вдруг он медленно поднял голову, бездумно всмотрелся в светящиеся заросли. Но ведь клана уже толком нет. Мо’ат и юный вождь до сих пор цепляются за старые традиции, по которым жили их отцы и отцов. Но даже во времена Великой Cкорби, когда их кланы воевали друг с другом, а лес, как и сейчас, был охвачен пламенем, их клан не был в таком плачевном состоянии. Даже тогда у них была надежда, а сейчас...

А сейчас ее нет.

Он рывком поднялся на ноги. Икран, дернувшись, распахнул крылья и въедливо зашипел, протянул к нему нервные отростки. Ка’ани, одним движением создав тсахейлу, уселся в седло. Могучий зверь, развернувшись, вскарабкался на скалу и сорвался с нее, точно стингбат-переросток. Воля наездника направляла его.

Ка’ани вдруг почувствовал необъяснимую легкость. Он должен был встретиться с другими таронью, а после они должны были отправиться к клану Кекунан. Ло’оты с ними не будет – что ж, значит, они понесут весть о том, что неопалимая Кэа Тэап бьется с Небесными людьми, и Матерь направляет ее руку. Одного ее имени будет достаточно, ведь слава Кэа Тэап уже давно летит впереди нее. Ее имя известно лесным и островным на’ви. А значит, вскоре станет известно и всем остальным. Она не жалела себя, стараясь спасти свой Народ!

Если бы кто-то сейчас мог услышать его мысли, то он бы наверняка сказал, что охотником сейчас движет какой-то религиозный фанатизм. В своих мыслях он приписывал хрупкой охотнице качества, которыми она не обладала и поступки, которых она не совершала. И если бы у него спросили, как он к этому пришел, когда, то он бы не смог ответить. Или все же смог?..

Перед глазами у него все плыло. Словно воочию он видел последний праздник, который был много-много лун назад. Видел плывущие в воздухе сине-зеленые перья сложного убора, видел грациозные движения тонких рук и гибкого стана. Видел блеск необычных желто-зеленых глаз, затуманенных кавой. Почему он тогда не вышел к ней? Почему не прижал грациозную на’ви к себе? Почему не заявил свои права на нее уже тогда?! В клине она всегда летала по правую руку от него, но почему только сейчас, когда это место опустело, когда она встала за спину другого сильного воина, он ощутил эту потерю?

Но – поздно сожалеть. Привычный мир рушится, уже рухнул. Прошлого не вернуть, а будущее зыбко. Значит – есть только настоящее. И он может и дальше посыпать голову пеплом и оплакивать судьбу, а может хотя бы попытаться что-то изменить. И раз Ло’ота хотела спасти на’ви – он продолжит ее дело.

Даже если ее уже нет в живых.