Путь к Силе

Глава 1

Твёрдая и шершавая рука стискивает мою ладонь. Рука сильная, и она мне не даёт упасть, когда я начинаю скользить на обледеневшей улице. Эта рука тащит меня к крепкой деревянной двери внушительного здания. Вид этой двери навсегда впечатывается мне, пятилетнему в память. Резная, обитая железом, украшенная головой медведя, она не была похожа ни на какие другие, виденные мной раньше. Рука держит меня на пороге каменного дома и никак не даёт вырваться.

Стук в дверь: один, второй… Дверь распахнулась наружу. Вышедший человек вопросительно оглядывает поздних гостей. Меня хватают за шиворот и протягивают словно найденного щенка.

- Я принёс пацана, — звучит голос руки.

- Уот, прошу тебя… — молила женщина.

Я попытался повернуться, чтобы посмотреть на говорящую, но меня держат крепко…Стою и смотрю, словно зритель спектакля.

Привратник продолжает молча слушать.

- Пять лет был нормальным ребёнком, но совсем недавно это началось. Птицы, собаки, кошки, лошади и даже коровы стали из-за него вести себя иначе.

- Иначе? – наконец, вымолвил человек, открывший дверь.

- Да. Томас лезет к ним в голову.

- Как вы это поняли? – недоверчиво спросил привратник.

- Животные стали чувствовать так же, как и пацан. Они радуются и злятся, словно у них с ним одна душа. Кот пытается сидеть как человек, а собаки подражали разговору мальца. Последней каплей стало то, что лошади стали спать лёжа.

- И что? Они могут и лёжа спать.

- Да, но не постоянно. Теперь на это у них уходит не 2—3 часа, а всё время. У части лошадей уже отёки лёгких, некоторые получили травмы.

- Понятно. Оставляй.

Рука выпустила меня настолько внезапно, что я упал и растянулся у ног стражника. Дверь закрылась, а привратник оглядел меня любопытным взглядом.

- Поднимайся, пацан, и пойдём со мной, — сказал он.

Идя следом за ним по тёмному коридору, пытаюсь прийти в себя. Дойдя до закрытой красной двери, украшенной резьбой, привратник останавливается и оправляет одежду. После он встаёт на одно колено, поправляет мне рубашку и приглаживает волосы. Снова поднимается, несколько раз стучит по двери и заходит со мной внутрь.

Комната после холодной улицы показалась мне очень тёплой. Обстановка показывала, что её хозяин, человек богатый. На стенах висели ковры и портьеры, на полу стояли шкафы с книгами и документами. В большом камине потрескивал огонь, наполняя помещение теплом и приятным запахом смолы. За огромным столом сидел крепкий человек и что-то старательно выводил на бумаге. Он не сразу поднял глаза из-под своих нахмуренных бровей, но когда это сделал, то я невольно задрожал.

- Что, Монс? – спросил хозяин. В голосе ощущалось недовольство от прерванной работы.

Привратник меня подтолкнул вперёд.

- Фермер отдал пацана, лорд Гарольд. Сказал, что у парня есть склонность к Силе.

Несколько мгновений человек за столом с удивлением рассматривал меня. Он встал, обошёл вокруг стола и остановился рядом со мной, глядя на меня сверху вниз. Угрозы в его взгляде не чувствовалось, — скорее ему что-то сильно понравилось. Я взглянул на него с любопытством. Высокий, широкоплечий, с обветренными щеками и пальцами левой руки, покрытой чернилами. Тот смотрел на меня, подняв свои густые брови, и его улыбка становилась шире.

- Значит, это он будущий маг?

Стражник молчал, впрочем, от него и не ждали ответа. Он продолжал стоять, ожидая распоряжений. Боевое прошлое проникло в него до мозга костей.

- Сколько лет пацану? – спросил лорд привратника.

- Фермер сказал, что пять.

- Почему он решил его отдать?

- Сказал, что малец начал портить скотину. Вроде как даже лошади стали спать только лёжа.

- Интересно, очень интересно. Значит, пока надо держать его подальше от стойла.

Чувствовалось, как вовсю работают мысли господина.

- Малец выглядит слегка заторможенным. Он сознаёт себя? Мальчик, ты знаешь, как тебя зовут?

Камзол лорда был застёгнут пряжкой в виде разъярённой головы медведя. В свете пламени камина она казалась ослепительно красной.

- Томас, — отвечаю я.

- Хм…Может, что и получится. Проследи, что пацана накормили и определили, где спать на сегодня. Завтра я прикину, что с ним делать. Нельзя, чтобы маги шастали где попало.

- Да, господин.

Стражник положил мне на плечо тяжёлую руку и повернул к двери. Уходить из тёплой комнаты совсем не хотелось, но рука привратника неуклонно вела меня в холодный и мрачный коридор. Идя дальше и дальше, мы, наконец, оказались в огромной кухне, освещённой жёлтым светом. В помещении, развалившись на скамейках, сидел десяток бойцов. Мужчины ели и пили за большим столом, стоявшим у огня. Пахло едой, пивом и потом. Вдоль стены стояли бочонки, а с балок свисали куски копчёного мяса. Мой нос уловил аромат мяса, и желудок призывно заурчал. Монс посадил меня за стол и обратился к сидящему человеку:

- Шталмейстр, этот пацан теперь будет твоим.

Привратник отрезал здоровый кусок мяса и протянул его мне. Следом передо мной оказался хлеб с сыром. Странное сочетание, но голод отказался от долгих раздумий. Уже через две минуты мой желудок начал наполняться тёплой едой.

В это же время бородатый, крупный Джон пытался выяснить, что хочет от него Монс.

- Кто он?

- Маг Томас из простолюдинов. Парень мелкий, — ему на учёбу рано. Пусть пока поможет тебе по хозяйству.

Необычайная тишина воцарилась на кухне. Воины перестали есть и пить и повернули ко мне головы. Джон тоже поставил кружку подальше от края стола и спросил удивлённо:

- Маг? Этот малец?

- Да.

- Как такое может быть? Способности так рано не проявляются.

- Да, тоже такого не припомню, но родители сказали, что Сила уже вырывается.

- Понятно. И как долго с ним возиться?

- Когда у господ дойдут до него руки. Главное, не держи его долго с лошадьми.

- Чего? Почему?

- Мелкий вроде как лезет им в головы. Животные начинают вести себя странно.

- А зачем тогда ко мне? Я работаю со скотом!

- Поэтому и обращаюсь. Мы на заставе. Здесь всюду лошади, собаки, птицы. Если пацан будет рядом с тобой, то ты сможешь вовремя пресечь его глупости.

- Вот жилось же нормально. Нет ведь не дают покоя!

- Не ворчи, Джон. Ты лучше всех понимаешь животных. Кому ещё парня поручать?

- Так-то оно так, — наконец, согласился, вставая с места, Джон.

Он схватил меня за плечи. Взяв за подбородок и повернув голову к огню, Джон начал рассматривать меня словно породистого щенка. От испуга я выронил недоеденный хлеб с сыром. Мужчина медленно изучил меня со всех сторон, а потом снова вернул к ужину.

- Так может его под замок отправить? Не зря же от пацана родители избавились. Может натворить дел. Даже у взрослых магов часто «крыша» едет, а тут совсем мелкий, — предложил какой-то стражник на другом конце стола.

Джон метнул в его сторону быстрый взгляд, а его кружка со стуком опустилась на стол. И снова в кухне повисла тишина.

- Полагаю, что это дело господ, а не твоё.

- Конечно, конечно. Ничего такого не имел в виду, — поспешно ответил воин.

В этот момент у меня мелькнул вопрос, как может человек одним словом подчинить полную комнату бывалых бойцов.

Джон же ещё некоторое время молча наблюдал за мной, а затем спросил:

- Ты сыт?

Я кивнул, и он также вышел из-за стола.

- Тогда пойдём, Томас, — сказал он и двинулся из кухни к другому коридору. Мне, конечно, пришлось за ним бежать. Мужчина даже не думал меня ждать.

Снаружи дул холодный ветер. Несмотря на то что я успел согреться у кухонного очага, лёгкая одежда заставляла мёрзнуть. Темнота, усталость, ужасное желание спать буквально навалились на меня. Мы шли по холодному тёмному двору, и вокруг виднелись высокие толстые крепостные стены, наверху которых можно было заметить фигуры охранников. На ледяной дорожке я спотыкался и скользил, но даже не думал начинать ныть. В Джоне ощущалась непреклонная твёрдость, — он бы не стал меня жалеть. Упорное движение вперёд дало свои результаты. Дойдя до какого-то здания, спутник распахнул передо мной тяжёлую дверь.

Тепло, запах животных и мутный жёлтый свет. Заспанный конюший начал было подниматься с соломы, но услышав голос Джона, улёгся обратно. Мы прошли мимо него и бесконечного ряда лошадей в стойлах. Чуть дальше начал ощущаться запах псарни.

- Будешь спать здесь, — сказал он наконец. – По крайней мере, пока господа не решат, что с тобой делать. Ложись рядом с Лаской. Она тебя примет и никому не даст в обиду. В стойле спали три собаки. Услышав голоса Джона, они проснулись и завиляли хвостами. Долго не думая, я пробрался внутрь и улёгся рядом с рыжей сукой. Матёрый пёс посмотрел на меня с подозрением, но щенок явно обрадовался. Он лизнул меня в ухо и начал бурно обнюхивать. Я же его обнял, надеясь быстрее угомонить, а затем устроился ближе к Ласке. Джон набросил на меня плотное одеяло, сильно пахнущее лошадьми.

- Здесь тебе будет тепло и безопасно. Отдыхай.

Сон был спокойным. Я медленно проник в сознание щенка, свернувшимся возле меня в клубок. Вплыв в его сознание, разделил сны о любимой еде, играх и отношениях с другими псами.

Пробуждение было нечётким. Долгое пребывание во сне собаки размыло моё представление о реальности. С трудом отделив своё сознание от щенка, привожу себя в порядок. Путь от стойла до кухни не занял много времени. В столовой никого не было, и, я взял то, что было навалено на столе. Поел сам и поделился со щенком. Прогулка, игра с Рексом заняли оставшееся время. Шерсть Рекса была рыжей, короткой и щетинистой. Его чёрные улыбчивые глаза были мягкими и доверчивыми. Если бы не он, то первые дни мне было бы совсем тяжело. Взрослые стражники и кухонные работники не обращали на меня внимания. Со мной в основном общались лишь животные. Лошади говорили о местах, где бывали, и о том, как натирает новое седло. Они снова и снова просили меня о яблоках. Мне приходилось воровать для них угощение, но по-другому не мог. Я чувствовал их радость и боль так, словно они были моими близкими. Так начиналась моя новая жизнь…

**** **** ****

Джон и Гарольд стояли, склонившись над маленьким мальчиком. Лорд смотрел на лежащего среди собак Томаса недоумённо.

- Почему пацан живёт с собаками? Неужели нельзя было найти для него более подходящего места?

Джон смутился, но попытался объяснить ситуацию.

- А куда мне было его деть? Можно было, конечно, постелить ему в казармах, но ведь он ещё совсем ребёнок. Находиться в компании здоровых мужчин, которые пьют, дерутся и ругаются, — тоже не самый лучший выбор. Здесь же тихо. К тому же Ласка за ним присматривает и покусает любого, кто попробует его задеть.

- Хорошо, Джон. Пусть так. Скажи, с животными всё в порядке?

- Внешне ничего не изменилось. Разве, что щенок Рекс начал себя странно вести.

- Что с ним?

- Стал смотреть словно человек, — неприятное чувство.

- Ладно. Осталось недолго. Скоро парня отправят в Медвежий замок.

- И когда? Не поймите ничего такого, но застава – место, явно неподходящее для ребёнка.

- Скоро. Королю Джозефу требуются маги при дворе. Хотя с мальцом всё непонятно.

- Непонятно?

- Да, Джон. Владеющих очень мало. Дай Валдур, если на 10 тысяч появится один. К тому же никто не припомнит детей-магов. Обычно Сила проявляется лишь в подростковом возрасте, ближе к половому созреванию. Но и после этого многие сходят с ума, либо их просто могут убить. С магами всё сложно, а с таким малолетним непонятно что делать. Но он нам нужен. На границе неспокойно. Что-то непонятное происходит с дорнами. Судя по всему, их кланы начинают объединяться.

- Дорны объединяются? – чуть ли не выкрикнул от удивления, Джон.

- Тише, Джон. Разбудишь его. Давай выйдем на улицу…

Пока шла эта беседа, мальчику снился удивительный город, наполненный огромными зданиями из стекла и бетона, странные механические повозки, перевозящие людей на земле, воде, под землёй и даже в воздухе. Во сне он шёл по большой площади, наполненной людьми в странной одежде. Внизу брусчатка под ногами, вверху – голубое небо и что-то до боли знакомое отзывалось в его душе…

Глава 2

Путешествие в столицу запоминается плохо. Я еду на лошади вместе с Джоном, цепляясь за его пояс. Город Дорсет как итог тяжёлого путешествия становится для меня мешаниной из зданий, животных, людей и самых разных неприятных шумов. Моя усталость от дороги не позволяет мне заметить наше приближение к огромному каменному замку. С некоторым удивлением смотрю на высокие стены и башни крепости. Почему не было запаха крепости? Но тут же понимаю. Он перебивается морскими волнами, нёсшими в воздухе примесь соли с оттенками йода.

И вновь меня отводят к стойлам с животными. Джон сразу занялся ястребами, сильно уставшими от долгого путешествия. Собаки же, наоборот, крайне взбудоражены возвращением домой. Их энергия выплёскивалась в моё сознание такими взрывами, что ощущение бодрости вернулось мне почти полностью. Не в силах удержать его в себе, я начал бегать с Рексом как угорелый и стал мешать всем вокруг. Джон разозлился. Его лицо выдавало усталость и раздражение.

- Фриск! Отведи Томаса на кухню. Пусть поест, а потом возвращается.

Помощник Джона был веснушчатым парнем пятнадцати лет. Он с сомнением посмотрел на меня, а затем сказал, чтобы я следовал за ним. Во дворе царила та же суматоха, что и в конюшне. Мимо нас проходят много людей, выполняющих поручения: мужчина с охапкой досок в руках, женщины с бельевыми корзинами, старик с сетями…Вскоре запах подсказывает, что мы приближаемся к кухне. Виден затор. Входящие и выходящие люди образовали настоящую давку. Глядя на представшую перед нами картину, Фриск остановился и нахмурился.

- В столовой много народа. Все готовятся к праздничному ужину в честь возвращения принцев. Гарольд и Ричард долго отсутствовали дома, выполняя поручения короля Джозефа, — поясняет помощник Джона.

Фриск огляделся и немного подумал.

- Стой здесь, — говорит он, наконец. – Я пойду туда один и вынесу что-нибудь поесть.

Я немного отодвигаюсь от людского потока и сажусь на корточки, прислонившись к стене. С любопытством начинаю наблюдать проходящих мимо меня работников. Но через некоторое время усталость вновь возвращается, и я начинаю клевать носом. Меня будит громкий голос. Стоящий передо мной мужчина в шерстяной рубашке и со взъерошенными волосами смотрит на меня как на диковинного зверя.

- Так это ты ребенок-маг, что ли?

Я слышал это слово в отношении себя довольно часто, но до конца не понимал его значения.

- Эй, народ. Гляньте, прибыл наш новый маг! Можешь что-нибудь наколдовать этакое?

Большинство прохожих продолжали заниматься своим делом, ограничиваясь любопытными взглядами в сторону сидящего у стены пятилетки. Но всё же часть слуг подошла поближе, заинтересовавшись новым зрелищем.

Ответа у меня не было. Дома меня почти не учили разговаривать. А что значит «наколдовать» я тем более не понимал.

- А звать-то тебя как?

- Томас, — отвечаю неуверенно. От такого внимания со стороны толпы мне становится не по себе.

- Глядь. А мелкий всё-таки говорить может. А то болтали, что он уже в собаку стал превращаться.

Количество зевак росло. У некоторых в глазах была жалость, но никто не вмешивался.

- Давай, парень, колдуй.

Медленно встаю и хочу отодвинуться, но стена стала преградой к отступлению.

- Не могу, — мямлю я, но человек упорно лезет ко мне.

- Колдуй давай! Зря, что ли, тебя здесь кормим.

Отступая боком, я внезапно кричу:

- НЕТ!

Непонятная Сила «отталкивает» настырного слугу. Тот отлетает почти на два метра. Люди стоят с открытыми ртами, а я совершенно опустошённый, обращаюсь в бегство. В этот миг успел лишь заметить растерянное лицо Фриска, вышедшего из кухни с подносом еды. Забегаю в какой-то закуток. Сердце бешено стучит. И лишь спустя час начинаю выдыхать и проваливаюсь в глубокий сон.

Просыпаюсь через несколько часов от холода. Во дворе темно. Дорогу с трудом освещают лишь слабо мерцающие на небе далёкие звёзды. Иду по пустынным переходам мимо казарм, амбаров и винодельни. Когда подхожу к замку, то вижу, что факелы ещё горят, и слышу чьи-то пьяные голоса. Приближаюсь к дверям конюшни и чувствую в темноте запах Джона. Мой новый опекун стоит у стойла. Увидев меня, он успокаивающим голосом говорит:

- Пришёл, наконец. Давай, заходи…

Иду за Джоном между рядами стойл к лестнице, ведущей на второй этаж. Мой опекун открывает ещё одну дверь. В небольшой комнате на столе стоит одинокая свеча, тускло освещающая небогатую обстановку. Помещение пахнет принадлежностями конюха: кожа, масло, травы, мази. Джон садится на грубо сколоченный стул и мягко смотрит на меня:

- Удрал ты, сегодня, Томас. Что, напугали тебя? Привыкай, людей здесь много и не все хорошие. Учись быть сильным!

Джон поднимается и подходит к матрасу у очага.

- Спать будешь здесь. На столе под тряпкой ужин.

От голода я бросаюсь на еду. Джон улыбается, понимая, какой аппетит может быть у мальчика после целого дня обид и горестей. Наевшись, сворачиваюсь в калачик и засыпаю.

Просыпаюсь, когда солнце стоит уже высоко. Делюсь оставшимся со вчерашнего дня хлебом с Рексом. Нас ждёт новый день. И вот я снова шастаю по двору замка. Щенок впитывает в себя все запахи и звуки. Его чувства, перемешиваясь с моими, дают невероятную картину мира, — совсем не то, что получал я сам по себе. Вместе с Рексом выходим за стены замка. Никто даже не думает меня останавливать. Кому нужен плохо одетый мальчуган, бежащий вприпрыжку с рыжим пёсиком…

Город Дорсет был большим, но не особо устроенным. Улицы прямые и камни на мостовых плотно пригнаны друг к другу. Прибрежный ветер доносит запахи водорослей и рыбы. Город в основном застроен деревянными домами, хотя имеется и некоторое количество каменных строений. Поселение кажется мне не таким оживленным, как замок. Но глядеть на унылые здания быстро надоедает. Тянет к морю. Мы с Рексом снова в пути. Идём вниз через улицы, мимо рынка и многочисленных лодочных сараев. Берег встречает пронзительным криком чаек и ритмичным плеском волн. Вода. Много воды, очень много. В ней ощущается что-то сильное. Прикасаюсь к набегающим волнам и чувствую спокойную силу. Странное чувство.

Невдалеке от меня слышу шум. Группа ребят сидит у причала. Парни и одна девчонка примерно моего возраста обступили выброшенную приливом уродливую рыбу.

- Большая рыбина, — подойдя ближе, говорю кампании.

- Точно сказал. А ты кто? – спрашивает меня высокий мальчик.

- Томас.

- Мы тебя здесь раньше не видели.

- Я недавно приехал. Живу в замке.

- И много у тебя слуг? – ехидно спрашивает чумазая девчонка.

- Ни одного. Я же не король.

- Тогда кто ты?

- Никто. Просто помогаю на конюшне.

- Ха…ха…Никто. Будем звать тебя «Никто», — говорит долговязый.

- Да бросьте…Томас я.

- Никто, ты — сам сказал. Теперь точно «Никто», — начали смеяться остальные. – Так вот, Никто, смотри сюда: я Старшина, потому что главный, девочка – Черныш. А это — Лис и Малыш.

- Я не Черныш, а Элли, — раздался возмущённый девчачий голос.

- Черныш ты и не спорь, — зря, что ли, всегда чумазая.

- А Лис и Малыш?

- Лис – рыжий, а Малыш – самый мелкий.

- Не мелкий я. Мама мне сказала, что я всё ещё росту.

- Малыш, хватит ныть. Ведёшь себя как мелкий!

Ребята знакомят меня с интересными местами. Мы наблюдаем, как строится новое рыбацкое судно, гуляем по рынку и даже нагло утаскиваем несколько рыб с коптильни, а потом с наслаждением их поглощаем. С самого начала стараюсь не выделяться. Никого не обзываю, не выделываюсь, не пытаюсь претендовать на место лидера, а потому мне быстро удаётся стать своим.

С новыми друзьями я теперь встречаюсь ежедневно, возвращаясь в крепость лишь для сна и еды. Лето – чудесное время для портового города. В Дорсете постоянно что-то происходит. По Медвежьей реке приходят товары из других герцогств. Отсюда же отправляются в дальнее плавание корабли, здесь планируются военные походы.

Старшина научил меня, как зарабатывать по 5 гренов в день, выполняя разного рода поручения. На причалах и в тавернах всегда требуются разносчики и курьеры. Могли попросить отыскать загулявшего штурмана, отнести образцы тканей для портного, позвать плотника. Мне больше всего нравятся те поручения, что приводят в таверну. Здесь я узнаю небывалые вещи. Моряки рассказывают о подъёмах и спадах воды, перевозках грузов, нападениях злых пиратов, странном поведении рыболюдей - мерфов, запрещающих приближаться к их островам, путешествиях и ужасающих чудищах, обитающих в морских глубинах. Солдаты вполголоса обсуждают столкновения с дорнами. В последнее время их нападения на заставы ужесточились, а магия стала более изощрённой. Это жестокая и могущественная раса, возникшая из тёмных глубин древних лесов. Там даже время течёт иначе, а энергия природных сил сливается в единую стихию. Говорят, что дорны происходят из древних духов леса, которые приняли физическую форму, чтобы защищать свои земли от разрушительных сил человека. Многие их боятся. Дорны имеют мощное телосложение, а их рост колеблется от 2 до 2,5 метров. Кожа существ тёмно-зелёного или коричневого оттенка, что позволяет им легко слиться с окружающей обстановкой. Широкие скулы и большой нос придают лицу дорнов грубый оттенок. Глаза же у них яркие, словно недавно добытый янтарь, и светятся в темноте, что делает их устрашающими в ночное время. На плечах и руках дорнов растут жёсткие, шершавые чешуйки, а на спинах – длинные, острые шпоры, напоминающие шипы. Я сижу под столом, ем лепёшки, и по моей спине бьют чьи-то башмаки, но это несильно волнует. Жуткие истории столкновений со страшным врагом захватывают моё внимание полностью…

Иногда в своей работе мы сталкиваемся с ребятами постарше, которых не устраивает конкуренция с малышнёй. Здесь меня выручает повзрослевший Рекс, который не подпускает ко мне никаких обидчиков. Наша связь с ним становится прочнее, и я порой вижу его глазами. Используя этот дар, начинаю подворовывать сладости, недоступные в замке. Влезая в голову Рекса, подползаю в лавку булочника и хватаю зубами корзинку с едой. Долгое время удаётся оставаться незамеченным, но не в этот раз… Мы бежим с собакой по разбитой улице, а у нас за спиной доносится возмущённый ор владельца. И тут из какого-то магазина выходит Джон. Мы узнаем друг друга. Помрачневшее лицо опекуна не оставляет никакого сомнения в его дальнейших намерениях. Решив удрать, бегу в сторону и тут же попадаю ему в руки. Рекс не оставляет меня и, взвизгнув, подползает на животе к главному конюшему.

Подбегает булочник. Собирается толпа. Мне влетает от Джона и даже Рекс получает вместе со мной.

- Пацан с собакой в который раз меня обкрадывают. Требую возмещения убытков, — брызжа слюной от гнева, кричит владелец обнесённой лавки.

- Как это произошло?

- Не знаю как. Малец надрессировал пса. Тот умудряется проползти в лавку и что-то спереть.

- Пёс?

- Знаю. Звучит дико, но тот ведёт себя как человек. Жена сказала, что видела лично, как собака оглядывается по сторонам перед воровством.

- Сколько по деньгам у вас утащили?

- Сегодня 15 гренов, но они воруют больше недели.

- Вот 2 локса. Хватит?

- Да. Но если снова начнут?

- Тогда обращайтесь в замок. Спросите шталмейстера Джона…

Когда удовлетворённый булочник удаляется, а толпа расходится и опекун меня отпускает. С полным презрения взглядом он говорит:

- Домой. Сейчас же!

И мы с Рексом бежим обратно даже быстрее, чем удирали от владельца лавки. Дома я ложусь на свой матрасик и начинаю ждать. Ждать пришлось долго. Джон не приходит до позднего вечера. Сильно хочется есть, но уйти я не смею, вспоминая злое лицо опекуна.

Ночью Рекс, сидящий рядом, передаёт мне, что Джон идёт. Чуть позже я слышу шаги. Опекун заходит в полутёмную комнату и зажигает ещё несколько свечей от той, что уже стояла. После, главный конюший опускается на скамейку, тяжело вздыхает и смотрит на нас двоих в упор. Рекс заскулил и повалился набок. От такого же шага с трудом удерживаюсь и я. Казалось, эмоции пса стали моими. Через минуту Джон заговорил:

- Томас! Что ты делаешь? Почему будущий маг шастает по улицам в компании нищих воришек?

Я молчу.

- Отвечай, когда тебя спрашивают!

- Это мои друзья. Нам захотелось сладостей.

- Сладостей?

- Я больше не буду воровать. Обещаю!

- Ты мог брать еду на кухне!

- Там почти не бывает сладостей. Только мясо, хлеб, сыр, овощи и фрукты! Все вкусности оставляют для господ!

- Так, значит, им завидуешь?

- Мне просто тоже хотелось.

- А пробовал попросить? Или хотя бы обратиться ко мне?

- Нет.

- Почему?

- Я не думал.

- Ты вообще смотрю, нечасто думаешь. Живёшь словно животное. Знаешь, что это такое? – с этими словами Джон показывает мне хлыст.

- Им бьют непослушных животных.

Опекун хватает хлыст, а Рекс начинает визжать.

- Всё-таки это случилось, Томас. Боги, а меня ведь предупреждали! Ты разделил с ним сознание! Этого пса никогда не наказывали, и он не мог о нём знать!

Джон снова опускается на скамейку и прикрывает лицо рукой.

- Какой стыд! Я ведь догадывался, подозревал! У Рекса взгляд человека, а не собаки!

Чувствую, что напряжение спадает. Я сажусь рядом с другом, и тот сразу начинает тыкаться носом мне в лицо. Мы сидим и смотрим на неподвижного конюшего.

- Томас! Знаешь, почему магов никто не любит, хотя они очень важны?

- Не знаю.

- Им не предлагают почётных мест, не зовут на пиры, у них не спрашивают совета. Да, — им платят и дают необходимое, но не любят, а чаще просто убивают.

- Почему? – спрашиваю, дрожащим голосом.

- Они все сходят сума. Кто-то раньше, а некоторые позже. С появлением первых таких признаков волшебников казнят или объявляют вне закона.

- Почему маги сходят сума? – с трудом выговариваю слова.

- Теряют душу. Кто-то подчиняет себя животному сознанию, некоторые — стихиям, а есть даже те, что покоряются нечисти.

- Но я не такой!

- Обычно маги теряют рассудок, когда слабеют, — ближе к зрелому возрасту либо к старости, а ты стал животным ещё ребёнком!

- Неправда!

- Кто научил тебя лезть в голову к собаке?

- Никто. Это получается само собой. Мы с Рексом проводили много времени, и так вышло, — пытаюсь оправдаться, и не выдать себя тем, что могу так делать с любым животным.

- Только с Рексом?

- Да.

- Когда тебя привели, то сказали, что пострадала и другая скотина.

- Я не проникал к ним в голову. Просто не мог!

- Хочется в это верить, Томас. Очень хочется!

- Это так. Клянусь всеми святыми!

- Говоришь не как ребёнок, Томас, и Сила у тебя проявилась слишком рано!

- Я здесь ни причём! – отвечаю, чуть ли не плача.

- Знаешь, первый признак наступления сумасшествия у колдунов? Их поведение становится неестественным, привычки и характер меняются.

- Но я тот же!

- Большинство магов слабы, и они подчиняют себя животному, реже растительному миру. Эти колдуны начинают бегать как скоты, высунув язык и завывая почём зря. Скажи, ты становишься таким?

- Нет, Джон, нет. Я не сумасшедший. Я всё тот же Томас.

- Есть лишь один способ это доказать!

- Что? Какой? Я согласен на всё!

- Согласен? Это хорошо!

Джон достаёт топор и протягивает его мне.

- Зачем ты даёшь мне топор?

- Руби пса! Топор хорошо наточен.

- Что?

- Я сказал зарубить пса!

Опекун решительно подходит ко мне ближе. Ощутив злость конюшего, я не могу сдержаться. Что-то вырывается у меня из солнечного сплетения и с силой отталкивает Джона. Отлетев, тот ударяется об стену, а я чувствую себя совершенно обессиленным. Но уже через мгновение, встряхнув головой, Джон поднимается. Я ощущаю его ужасный гнев и чуть не плачу. Рекс визжит. Джон обухом с силой ударяет собаку и та падает, но всё ещё дышит. Опекун достаёт нож, а другой рукой протягивает мне топор.

- Либо ты его добьёшь, либо, клянусь Богами, я тебя зарежу в этой же комнате!

Выражение ужаса застывает на моём лице. Не могу вымолвить ни слова.

- Решай быстрее!

В голове мечется картинка моей перерезанной глотки, и я хватаю топор. Практически не глядя, бью друга. Топор застревает во плоти…Меня рвёт…

- Ты сделал этот выбор, Томас. Запомни его!

Глава 3

Полученный шок не прошёл для меня даром. Смесь вины и смертельной тоски вызвали лихорадку. Я болел и не мог встать несколько дней. Джон кормил меня буквально с ложки. Всё наложилось друг на друга. Разлука с родителями, убийство друга…Вина и стыд – вот те чувства, что бурлили в душе. Казалось, что я какой-то не такой. Родная мать отказалась от меня, потому что я чудовище. Джон заставил убить Рекса из-за того, что становлюсь собакой. За что? Почему? Ведь другие дети живут счастливо, и над ними никто не издевается. Им никто не говорит, что они плохие, их не заставляют убивать близких. Ведь это я виноват, что Рекс мёртв. Зачем стал с ним одним целым? Сейчас мне плохо. Кажется, что вместе с ним умерла и часть моей души. Но ведь я соединял сознания из-за одиночества, а теперь всё ещё хуже. Хотелось исчезнуть, раствориться, но не могу…Даже этого не могу…

Спустя неделю мне было разрешено ходить на кухню и есть под присмотром Джона. Опекун принял все меры, чтобы у меня не было ни единого шанса привязаться к какому-нибудь животному. Мне пришлось стать его тенью и ходить за ним по пятам, словно собака. Днём конюший учил меня своей работе, и я по возможности помогал ему в разных мелочах. Вечерами во время ужина Джон пристально следил за моими манерами, а потом мы поднимались в его комнату. Остаток вечера я проводил молча, смотря в огонь, который мягким теплом не только меня согревал, но и успокаивал. Глядя в разгорающееся пламя, душа наполнялась жаром силы. Огонь ласкал сердце и плавил боль…

Когда Джон уходил на охоту или его звали помочь ожеребиться кобыле, мне удавалось ускользнуть в город. Там получалось гулять с товарищами столько времени, насколько мне только хватало смелости. С ребятами, конечно, было весело и интересно, но не было той близости, что присутствовала с Рексом. Казалось, опекун отрезал от меня кусочек тела, но я старался об этом не думать. Джон был слишком жёсткий и крайне твёрдый. Если ему поручали какое-то дело, то он отдавался тому всей своей сутью. Желая добра, опекун стал моим надзирателем. И этот его подход был ужасающе действенен…Но постепенно мне удалось найти ключик и к нему. Подавал вещи, прежде чем он успевал попросить об этом и убирал после того, как опекун лечил животных. Теперь я следил, чтобы у скота всегда была чистая вода и все были вовремя накормлены. Люди в замке ко мне привыкли, и даже Джон ослабил надзор. В крепости были и другие дети, но мне не удалось с ними сойтись. Я был магом и не принадлежал к их кругу, а родители подростков почему-то запрещали со мной общаться. Так что ребята из Дорсета оставались моими ближайшими друзьями. Очень скоро мне удалось научиться не обращать внимания на чужие мнения и оценки. Иногда в Большом зале выступали менестрели, и для того, чтобы попасть на представления, требовалось выработать твёрдость. Развлечений не так много, игрушек нет, а потому надо было переступать через себя, если хочется увидеть что-то интересное.

Я старался не попадаться на глаза злой королеве и её сыну Ричарду. Они, как и почти все люди, не любили магов, считая их чем-то мерзким. Королева Дагмара вечно находила в моём поведении какую-то оплошность и начинала выговаривать Джону, а Ричард не стеснялся отвесить мне подзатыльник или отобрать любимую игрушку. Ко мне хорошо относился его брат Гарольд. Встречая меня на пути, он всегда гладил по голове и давал пару греннов. А однажды его слуга принёс в мою комнату целый мешок деревянных игрушек. Среди них были солдатики, лошадки, повозки, — настоящая горка счастья для ребёнка. Впрочем принц относился так ко всем, в ком не видел угрозы или соперничества. Как только ему казалось, что кто-то пытается в чём-то его превосходить, то он начинал раздражаться и мстить.

Найти общий язык с Фриском тоже не удалось. Парень ревновал меня к Джону и боялся, что я займу его место. Несмотря на заверения, что магов-конюхов не бывает, он держался со мной холодно. Его также злило, что все животные любили и понимали меня без всяких слов.

В караульной относились ко мне терпимо, но разговаривали мало. Мальчик-маг для солдат был чем-то одновременно беззащитным и опасным. Так, в почти полном отсутствии близости и теплоты я провёл до наступления своих девяти лет…

**** **** ****

Сегодня – хороший день. Вчера народ пировал и в Медвежьем зале осталось огромное количество еды: жаркое, сладости, круги сыра и тарелки яблок и апельсинов. С раннего утра сижу там под столом и обжираюсь всем, чем только можно. Успеваю кормить и двух прибившихся ко мне щенят. Стараюсь не лезть к ним в голову, но ощущаю их эмоции как свои. После смерти Рекса веду себя осмотрительно. Не хочется подвергать угрозе невинных, да и сама травма не даёт мне полностью открыться мыслям «друзей».

Моё расслабленное и игривое состояние внезапно прерывается шумом от чьих-то шагов. Два человека негромко о чём-то говорили. Опасаясь, что это слуги собираются убирать со стола, выскакиваю и начинаю набивать карманы сладостями.

- Подойди сюда! – слышу чей-то голос.

Поворачиваю голову и, к своему ужасу, осознаю, что передо мной стоят король и принц Ричард. Понуро подхожу к господам, ожидая наказания.

- Так это ты Томас?

- Да, Ваше Величество. Простите за то, что брал со стола без разрешения.

- Хм…А ты стал уже большим. Сколько тебе лет?

- Недавно исполнилось девять.

- Скажи, как к тебе относятся во дворе?

- Хорошо, Ваше Величество. Меня кормят и позволяют ухаживать за животными.

- Рад слышать. Иди мальчик на улицу, погуляй…

**** **** ****

- Ричард, что-то мы забыли об этом парне. А ведь маги нам нужны, — недовольно сказал король.

- Пацана хотели отдать Триану, но тот отказался брать малолетку. Ответил, что не понимает, как учить ребенка. К нему поступают уже взрослые и обязательно грамотные.

- А что тогда наш маленький маг?

- Пока всё так же помогает Джону на конюшне.

- Думаешь, это удачный выбор?

- Сложно сказать, но тот хотя бы следит, чтобы пацан не стал животным.

- А что, есть такая опасность?

- К сожалению, уже были проявления.

- Но так долго не может продолжаться. Нельзя обращаться с магом, словно это обычный ребёнок.

- Отец, а что делать-то? Триана можно понять. Пацана пока обучать рано. Томас даже психологически не готов.

- Думаю, стоит отправить к Солу.

- Должно быть, вы шутите? Он же на грани. Ему даже запрещено свободно передвигаться.

- А какие у нас варианты? Ждать пока малыш превратится в ходячую катастрофу?

- Понимаю, но Сол?

- Знаю, опасность есть. Но, по крайней мере, старый маг пришёл к магии самоучкой и без использования каких-либо книг и артефактов. Кому, как не ему учить мальца, что совсем не знает грамоты и в основном общается с животными.

- Ваша правда, отец.

**** **** ****

Я уже было совсем забыл неожиданную встречу с королём, но вечером меня заставили к ней вернуться. От зашедшего в комнату Джона сквозили ощущения неловкости и смутного облегчения.

- Итак. Значит, сегодня ты умудрился повстречаться с королём. Обратил всё-таки на себя внимание. Радуйся. Как с тобою быть решили.

- Решили?

- Да. Завтра у тебя появится своя лошадь. Не думай, что я тебе дам молодого скакуна. Даже не надейся, — мне хватило и твоих выкрутасов с щенком. Получишь скотину постарше и поспокойнее. Посмотрим, как ты будешь вести себя с ней. Если только почувствую, что принялся за старое... Мы поняли друг друга?

Киваю в ответ.

- Говори вслух. Теперь тебе придётся пользоваться языком. Кучу учителей тебе подготовили.

- Да, господин.

Казалось Джона больше всего волновало то, что придётся доверить мне лошадь. Сам же я чувствовал, что начинается новый этап моей жизни. Это радовало и страшило одновременно.

- Теперь будешь вставать с восходом. Утром учишься верховой езде и обращению с собаками. Нормальному обращению, тому, как принято у людей. Понял?

- Да, господин, — от этих слов, я почувствовал стыд.

- Значит, после обеда тебя заберут другие учителя. Точно знаю, что будет мастер над оружием. Может быть, подберут и учителя Силы. Зимой, наверное, отправят в комнаты, — будут давать грамоту и объяснять историю. Старайся заниматься прилежно. Должен понимать, что тебя ждёт, если будешь лодырничать.

- А что меня ждёт?

- Боги, а о чём я тебе раньше толковал? Станешь животным, и тебя казнят. Никому не хочется видеть рядом с собой умалишённых.

- Обещаю стараться, — говорю взволнованно. Опекун умеет пугать.

- Сегодня ты ночуешь здесь в последний раз. Тебе выделяют отдельную комнату в замке.

- В самом замке?

- Да, теперь будешь с благородными. За стол тебя с ними, конечно, пускать никто не будет. Но жить будешь с ними. Завтра с тебя ещё снимут мерки для новой одежды и обуви. Ты не должен выглядеть как оборванец.

- Мне как-то не по себе, — отвечаю взволнованно. - Такие резкие перемены пугают.

- Не бойся. Господам давно было пора тобою заняться, — с этими словами, Джон хлопает меня по спине, ровно так, как он обычно это делает, ободряя собак перед охотой…

На следующий день опекун поднимает меня на рассвете. Я привожу себя в порядок, а потом мне показывают светло-серую кобылу по кличке Звёздочка. Она была очень спокойная, настолько спокойная, что казалось, ей могли бы позавидовать и просветлённые монахи. Хотелось бы получить резвого мерина, но, видимо, не судьба.

Джон понял моё настроение и покачал головой.

- Что, не понравилась? Хочешь молодого скакуна и напрасно!

- Нет, Звездочка – замечательная лошадь.

- Послушай, Томас. Я обещал господам, что сделаю из тебя хорошего наездника. Эта лошадь – настоящая умница. Для обучения в самый раз.

Звездочка действительно хорошо слушалась поводьев, и у неё был очень ровный шаг. Я чувствовал, что её эмоции похожи на тихие всплески спокойного озера. Опасаясь Джона, старался избегать проникновения в её мысли и общался с лошадью лишь посредством собственных коленей и поводьев. Используя такой убогий язык взаимодействия, я быстро устал. Благо, что первый урок не был слишком длительным по времени. После езды Джон показал мне, как ухаживать за новым питомцем и приводить в порядок седло и снаряжение. Наконец, когда грива Звездочки была расчёсана, а кожа старого седла вновь блестела от масла, мне было разрешено позавтракать.

После трапезы меня ждали. Высокий парень смотрел на меня упор.

- Ты Томас? Уже поел?

- Да, я закончил.

- Хорошо. Идём со мной. Тебя ждёт Арон.

- Кто это?

- Мастер над оружием. А я Лен, слуга в замке. Ну же, поторапливайся.

Выйдя из замка, парень отбросил всякую вежливость.

- Как там поживает этот старый болван?

- Ты про кого?

- Про Джона, конечно. Всё так же бухает либо ласкает псов?

Эти слова меня шокировали. Впервые встречал столь открытое неуважение к главному конюшему.

- Его так-то все во дворе любят.

- Ха…ха…Все? Да, конечно. Джон нынче сдаёт позиции. Последняя охота прошла неудачно. Ребята, говорят, что скоро его снимут. Ещё и тебя ему всучили. А что, правильно. Собак же воспитывает, значит, и голодранца можно. Одно не пойму, с чего вдруг тебя собрались учить военному делу?

- Так маги же должны помогать в сражениях.

- Именно что помогать, а не биться. Толку-то там от них.

- Хотя бы для самозащиты.

- Может, — хмыкает Лен. – Но всё равно в войнах от магов толку мало. Единственное, что защищают от дорнских шаманов.

В тоне сопровождающего чувствовалось сильное недовольство и плохо скрываемая враждебность. Завидует он мне, что ли? Подобное чувство мне было в новинку, и у меня возникло одновременное желание бегства или драки. Пока я пытался осмыслить собственные эмоции, ситуация переменилась. Перед нами стоял крепкий мужчина с некрасивым шрамом на всё лицо.

- Привёл, наконец. Можешь идти, Лен.

- Да, господин. – Агрессивное настроение парня внезапно испарилось, уступив место подобострастию.

- А ты, мальчик, следуй за мной.

Арон не стал ждать, чтобы убедиться в моём подчинении. Твёрдой походкой немолодой воин двинулся через тренировочную площадку. Мне пришлось бежать за ним вприпрыжку, чтобы не отстать. Учитель военного дела был одет в тёмно-серую накидку и такого же цвета штаны с чёрными кожаными сапогами.

Дойдя до оружейной, Арон распахнул дверь. В нескольких больших комнатах лежало тренировочное оружие. Пахло деревом, травой и маслом. Если на улице стояла жара, то здесь была облегчающая прохлада. Подойдя к стойке с деревянными шестами, мастер коротко бросает:

- Выбирай! Хочу посмотреть на что ты годен, прежде чем подойдут остальные ученики.

- Но я не знаю, что мне подходит.

- Бери то, что удобно будет лежать в твоей руке.

Арону не потребовалось много времени, чтобы понять мою почти полную беспомощность. После нескольких попыток ударить безоружного мастера, я в очередной раз полетел кубарем на землю.

Учитель задумчиво хмыкнул, но не высказал никакого осуждения. Я попытался прощупать его сознание, но обнаружил странную тишину, как у моей лошади. «Что это вообще такое?» — эта мысль тем не менее лишь быстро мелькнула и сразу погасла. Больше заинтересовал тот факт, что Арон, как и остальные люди, тоже не чувствовал касания моего разума.

- Как тебя зовут? – неожиданно спросил Арон.

- Томас.

- Неподходящее для тебя имя.

- Почему?

- Не знаю. Оно тебе также не подходит, что и шест твоей руке. Вот возьми этот и повтори за мной приём.

После нескольких повторений я перестал чувствовать себя беспомощным. А позже подошли остальные ученики. Их было семеро, и все были возрастом старше. Оставшееся время ребята тренировались друг с другом, а ещё каждый с явным удовольствием тыкал меня палкой.

Не помню, как всё закончилось, но когда Арон нас отпустил, я почувствовал себя обессиленным. С трудом иду обратно в замок. С непривычки всё тело болело, а я начинал ощущать злость на себя из-за того, что попался вчера на глаза королю. Быстро ем на кухне и собираюсь в стойла пообщаться с щенками, но тут меня останавливают.

- Малыш, твоя комната готова, — говорит дородная служанка.

И вот теперь иду по каменным ступеням в ту часть замка, в которой мне ещё не доводилось бывать. Мы останавливаемся в коридоре, служанка берёт подсвечник и зажигает свечи.

- Королевская семья живёт в противоположном крыле. Без приглашения туда лучше не соваться.

Молча киваю, и мы и идём дальше вверх по лестнице.

- Здесь комнаты для важных слуг, — говорит она, показывая подсвечником.

Мы поднимаемся ещё на один этаж. Лестница сузилась. Пройдя мимо двух дверей, женщина вставляет ключ в замочную скважину и открывает толстую дверь. Та распахивается с трудом.

- Комнатой давно не пользовались, но теперь она твоя.

С этими словами служанка ставит канделябр на стол и уходит, забрав с собой одну из свечей. Дверь глухо стукнула, и я остался один в полутьме небольшой комнаты. Тусклый цвет освещает единственное окно, каменные стены, большой сундук и гобелен, на котором изображался рыцарь, бьющийся со странными свирепыми существами.

На противоположной стороне стоит заправленная кровать. Увидев её, понимаю, насколько же я устал. Переодеваюсь в ночную рубашку, найденную в сундуке, и заваливаюсь спать. Это был трудный день и спустя несколько минут под толстым шерстяным одеялом, забываю обо всём. Мне вновь снится огромный город с людьми в железных повозках, снующих туда и сюда. Иду по нему и вижу, как люди говорят сами с собой, прислоняя к уху непонятные коробочки. Странный язык, очень знакомый. Кажется ещё чуть-чуть и я пойму, что значат звучащие слова. Громкий звук, похожий на свист. Железная повозка с человеком недовольно рычит. Бегу через дорогу и вижу лес. Нет, это не лес. Он не может так расти. Здесь очень много деревьев, посаженных людьми. Иду дальше вместе с остальными и слышу чей-то голос:

- Андрей!

Откуда мне знакомо это слово? Почему мне кажется, что оно относится ко мне?

- Андрей! – слышится сильнее.

Поворачиваю голову. Никого. Только те же люди в странной одежде и запах резины. Резины? Что это такое?

Глава 4

Просыпаюсь и поначалу не понимаю, что происходит. Настолько привык спать в конюшне Джона, что новая обстановка с непривычки шокирует. Неприятным моментом становится факт того, что в комнату кто-то заходил во время моего сна. Были открыты ставни, а на сундуке стояли таз, полотенце и кувшин с водой. Взглянув в окно, сразу же понимаю, что проспал. Быстро одеваюсь и не кушая, бегу в конюшню.

Джон встречает меня сердито:

- Решил теперь, что господин и имеешь право приходить в любое время?

- Я проспал. Раньше вы меня будили.

- Если не можешь сам вставать, то вообще не ложись спать. А сейчас возвращайся в замок. С тебя хотят взять мерки для одежды. Портниха Хлоя уже присылала за тобой Лена.

Бегом возвращаюсь. Мышцы после вчерашнего болят, а настроение из-за выговора Джона упало. Чувствую стыд. Почему всё время кажется, что я какой-то не такой? Узнав на кухне дорогу, нахожу портниху. Оказывается, она живёт рядом со мной. Нас отделяет друг от друга лишь пара комнат. Стучу в дверь и захожу. В большой светлой комнате стоят шкафы и полки, заваленные тканями. Две женщины, сидя за ткацким станком, ведут неторопливую беседу. Негромко кашляю, и мастерицы замечают моё присутствие. Женщина постарше, очевидно, Хлоя, берёт мерки и начинает работу.

- Стань сюда, мальчик. Теперь повернись.

- А ему идёт чёрный цвет, — сказала другая ткачиха. – Вырастет и станет красавчиком.

От этих слов я сильно смущаюсь и начинаю краснеть.

- Парень точно понравится принцессе. Она любит возиться с малышами, — отвечает Хлоя. – Агата, не знаешь, когда Анна вернётся?

- Говорят, уже скоро. После смерти супруга она вряд ли захочет надолго оставаться в герцогстве.

- Бедненькая, ещё и детей своих нет. Точно будет искать утешение в приёмышах.

- А здесь считай кроме Томаса и нет никого.

- Слышал, мальчик? Жди встречи с принцессой.

- Хорошо. Буду ждать, — говорю уже совсем красный.

- Всё, я закончила. Мой шею почаще и кыш давай отсюда! Одежду тебе потом принесут.

Поев на кухне, вновь отправляюсь к мастеру над оружием. Повторяю несложные приёмы, а потом меня тыкают палками. Больно и неприятно…

Вечером проникаю в сознание дворового петуха Вика и прошу будить меня по утрам. Тот нагло требует платы. Начинаю раздражаться. Мне казалось, что у нас с ним были хорошие отношения, но обещаю давать горсть зерна ежедневно. Перед сном понимаю, что не зря редко общаюсь с птицами. Они сильно хуже собак и лошадей. Ястребы выпендриваются тем, что умеют летать, курицы своей красотой и яйцами. А петух…петух, оказывается, просто сволочь.

Следующие дни были наполнены учёбой. Возился со Звёздочкой и практиковался в обращении с оружием. Позже я получил четыре комплекта одежды. Два костюма были из синей ткани, один коричневый, а четвёртый – из чёрного сукна, с вышитой на груди красной нитью медвежьей головой. Эта эмблема была у всех воинов, что не так сильно удивляло. Непонятен был лишь выбор животного, которое почиталось прародителем династии.

- Почему у всех во дворе на одежде изображён медведь? – спрашиваю Джона.

- Глупый вопрос. Потому что от него пошло наше государство.

- Так это животное. Оно же не может родить человека?

- Что за глупость ты говоришь, Томас? Не все медведи – животные.

- Чего? Как это понять?

- Наш первый государь Альфред Великий произошёл от брака женщины и медведя. Благодаря силе своего отца он смог основать Медвежью династию и само Медвежье государство.

- Но человек и животное?

- Сам ты животное! Это был бог в облике медведя!

- Какой бог?

- Бог власти, мудрости, магии, покровитель всех воинов – Валдур.

- А зачем ему надо было превращаться в медведя, чтобы познакомиться с женщиной?

- Потому что его настоящий облик ни один смертный не выдержит!

- Тогда надо было в человека превращаться! Вы же меня сами ругали, что я вроде как животным становлюсь. А Валдуру значит можно! Ай…больно…

Получаю подзатыльник от бывшего опекуна.

- Дурь городишь! Не сравнивай себя с Богом! Ты мальчишка, а он владыка Вселенной! Если бы Валдур воплотился в человека, то правящая династия не получила бы силу для создания королевства. Теперь понял?

- Вроде да.

- Долго до тебя доходит. Это всё потому, что глуп ты ещё и учиться тебе надо прилежно!

Моя жизнь тем временем шла своим чередом. Вечера я проводил в конюшне, изредка удавалось выбраться в город. Днём занимался с Ароном. Ночью же спал и видел сны всех животных, в которых оставлял частичку своего сознания. Мне нравились сны лошадей, показывающие отдалённые уголки королевства, собак, рассказывающих об охоте и столкновениях с хищниками. Сильно раздражали сны петуха, беспокоившегося о своём авторитете в курятнике, - после его переживаний, глядя на домашних птиц, начинаю напрягаться и сам. Бывало, я лежал без сна и думал о бросивших меня родителях и о своей непонятной судьбе. Что же будет со мной дальше?

Новый вечер. Опять ворочаюсь и не решаюсь заснуть. Боюсь, что, как и вчера, окажусь во сне петуха. Какая же поганая птица! Но, наконец, медленно проваливаюсь в сон. Меня будит упавший на лицо свет. Просыпаюсь, открываю глаза, пытаюсь понять, что, собственно, происходит, и тут же чуть ли не подпрыгиваю от шока.

У моей кровати стоит странный человек с фонарём. Высокий и худощавый, он казался ужасающе опасным. Его лицо прорезали глубокие морщины, а длинные седые волосы расплетались по плечам словно водопад из светлых нитей. Одежда незнакомца выглядела необычно для замка. На нём была мантия из тёмно-синего бархата, с вышитыми золотыми рунами. Вторженец смотрел на меня своим пронзительными чёрными глазами, а я от ужаса не мог вымолвить ни слова.

- Ты проснулся. Идём за мной, — сказал незнакомец.

Он отвернулся от кровати и пошёл к выходу. Я не пошевелился.

- Не медли, мальчик, — сказал раздражённо пришелец и стукнул по спинке кровати странной палкой, похожей не то на посох, не то на жезл.

Вздрогнув, поднимаюсь с постели. Босые ноги касаются холодного пола, и я тянусь к одежде. Но незнакомец и не думает меня ждать.

- Быстрее!

В голове мелькает мысль о возможном ударе палкой, и я решаю идти в ночной рубашке. Следую за незнакомцем по узким ступеням винтовой лестницы, освещённой лишь несчастным масляным фонарём в руке этого непонятного человека. Он заслонял собой свет, и мне приходилось двигаться в полумраке, ощупывая босыми ногами каждую ступеньку. Они были холодными, каменными и удивительно гладкими. Идём вверх и вверх, но наконец, ночной гость открывает тяжёлую дверь. Мы входим в комнату.

Несколько фонарей, подвешенных к потолку тонкими длинными цепями, освещают тёплым светом странную обстановку. В одной стороне большой комнаты находилась массивная деревянная кровать. На полу лежали ковры серого цвета и стоял огромный каменный стол, заваленный непонятными принадлежностями. Здесь были бумаги, весы, ступка, пестик, какая-то посуда и куча других вещей, названий которых я не знал. На стене висели полки с книгами, а с ними по соседству располагались пучки сильно пахнущих трав. Внезапно я услышал тихий шум и успел заметить какое-то движение в дальнем углу. Это был большой, чёрный кот. Быстрая попытка проникнуть в его сознание обернулась шокирующим провалом. Я не только не смог установить связь с животным, но и оно, казалось, влепило мне невидимую пощёчину.

- Насмотрелся? — спросил незнакомец. – Садись в кресло. Можешь укрыться пледом.

Располагаюсь в уютном невысоком сиденье, покрытом одеялом. Закоченевшие босые ноги радуются тёплому шерстяному ковру. Сижу в ожидании, — чёрные глаза хозяина комнаты пристально меня изучают. Спустя минуту он заговорил:

- Итак, мальчик, позволь представиться. Меня зовут Сол. Я маг или, как здесь говорят, мастер Силы. Тебя должен был обучать Триан, но он отказался из-за твоего малолетства. Ты на самом деле, на моей памяти, первый ребёнок, обладающий Даром. Таких раньше просто не было. И это очень многих поставило в тупик. Казалось бы, что здесь сложного? Можно обучить грамоте и научить читать заклинания, но люди, сведущие понимают, что подобный путь быстро приведёт к катастрофе. Твоя душа слишком юна и не готова к прямому овладению стихиями. Из-за этого тебя отдали мне, тому, кому никогда не давали учеников.

- А почему вам не давали учеников? – спрашиваю неуверенно.

- Считают, что якобы близок к безумию. По правде говоря, от меня давно бы избавились, но я им нужен. У королевства слишком мало сильных магов, и они вынуждены терпеть моё существование.

Колдун задумчиво вздохнул и некоторое время молчал, а затем продолжил:

- Главный конюший научил тебя работать и заставил подчиняться. Арон показывает тебе приёмы владения оружием. Уже сейчас видны некоторые твои сильные и слабые стороны. Не особо силён, быстр или умён. Но ты явно хитёр, изворотлив, легко приспосабливаешься и используешь любой шанс для того, чтобы выжить. Интересное сочетание, которое может позволить тебе возвыситься, если приложить для этого необходимые усилия. Скажи, ты видел меня раньше? Тебе говорили обо мне?

- Не видел и никто ничего не говорил.

В этот момент я осознал как странно, что данный человек ни разу не попадался мне на глаза за все годы, проведённые в замке.

- Хорошо. Вот и ты ничего обо мне ничего не говори. Понял?

- Да. Я буду молчать.

- Смотри-ка. Не лжёшь. Очень интересно.

Маг расслабился и положил свои белоснежные руки на каменный стол.

- Ладно. Можешь обращаться ко мне «Сол», «учитель» или «мастер». Как мне называть тебя?

- Томас.

- Что-то не то. Это имя тебе не подходит.

- Почему?

- Твоя душа с ним не гармонизирует. Странно, очень странно. Скажи, а кто-то тебя называл иначе?

- Звали малышом, мальчиком.

- Это внешнее описание. Вспомни, было ли, когда к тебе обращались другим именем.

- Не именем, — кличкой. Ребята в городе иногда дразнятся.

- Дразнятся? Интересно. И как они тебя называют?

- Никто.

- Что никто?

- Меня так зовут.

- Ха…Забавно, очень забавно.

Казалось, колдун забыл обо мне и в его голове шла активная мыслительная работа. Наконец, он продолжил.

- Что-то в этом есть. Непонятно почему, но есть. Называть я тебя буду Томасом, но имей в виду, что твоё настоящее имя – Никто.

- Но это кличка. Мне она не нравится.

- Почему не нравится?

- Не знаю. Как будто вычёркивает из этого мира и делает другим.

- Надо же. Очень точно себя описал. Ты на самом деле сильно отличаешься от обычных людей. Но знай, быть другим, — не значит быть недостойным. Всегда принимай себя, — только так сможешь прийти к Силе.

Сол встал и подошёл к камину. Он посмотрел на очаг и, не торопясь, поворошил угли.

- Я могу тебя учить магии. С помощью неё можно убивать, калечить, внушать мысли или лечить. Всё это моя работа, а теперь может стать твоей. Тебя устраивает?

- Да. Мне хочется колдовать.

- Есть ли одно «но».

- Какое?

- Ты перестанешь быть человеком.

- Что это значит?

- Обычная учёба Силе для тебя невозможна. Не зря от тебя отказался Триан. Ждать твоего взросления мы тоже не можем. Дар уже вырывается? Ведь так?

- Да, но нечасто, — отвечаю неуверенно.

- Так и думал. Имей в виду, что рано или поздно выплески Силы возьмут над тобой верх.

- И что тогда?

- Произойдёт то, чем наверняка тебя пугает Джон. Ты потеряешь разум и будешь казнён.

- А что тогда делать? — спрашиваю, с трудом сдерживая испуг.

- Вижу лишь один выход. Тебе надо перестать быть человеком.

- Что это значит?

- То, и значит. Станешь существом нового порядка. Таким, каким захочешь быть. Скажу честно, я был примерно в похожей ситуации. Дар, правда, у меня проявился в обычном возрасте, но Силе меня никто не обучал.

- И как тогда вам удалось стать мастером?

- Томас, есть разные пути к Силе. Конечно, безопаснее всего учится заклинаниям и ритуалам. В этом случае ты лишь направляешь Силу, но есть и прямой путь.

- Прямой?

- Да. Когда у меня пробудился Дар, я жил в совершенной глуши и не умел ни читать, ни писать. Мне удалось овладеть разными гранями Силы без всяких книг.

- Но почему тогда остальные учатся по-другому?

- Прямой путь чрезвычайно опасен. К сожалению, в своё время мне никто этого не объяснил.

- И чем он опасен?

- Лучше я тебе один раз покажу. Пообещай реагировать спокойно.

- Обещаю.

После этих слов маг рывком сбрасывает с себя мантию. Увиденное, заставило меня отшатнуться. Тело Сола было покрыто костяными наростами, а дополнял картину вылезший угольно-чёрный хвост.

- Что это? – спрашиваю заикаясь.

- Ты обещал реагировать без эмоций! – строго говорит колдун.

- Но такое.

- Маг должен держать слово, — твёрдо повторяет Сол.

- Ххорошо…— мой голос дрожит.

- Как уже сказал, у меня не было учителя. Часто я двигался вслепую, но несмотря ни на что мне удалось сохранить свой рассудок. Итак, Томас, ты готов?

- Нет.

- Почему?

- Хвост! Я не хочу хвоста! – мой голос начинает непроизвольно пищать.

- Тоже мне проблема. Со временем мне он стал даже нравиться. К тому же тебе никто не говорит, что у тебя вырастит хвост.

- А как же прямой путь?

- Ты относишься к словам поверхностно. Идя в поток Силы, можешь формировать собственное тело. Я сам захотел себе хвост.

- Чего?

- Да. Не смотри на меня так. Именно сам. Этот хвост у меня служит одновременно и балансом для передвижения, и позволяет сохранить рассудок от помутнения. А ещё он - оружие.

- Оружие?

Хвост Сола вдруг взлетает вверх и хватает меня словно тряпичную куклу. Обездвиженный и поднятый хвостом, в полном шоке смотрю, как из него выходит ужасающего вида жало.

- Это жало способно пробить любую броню, а от его яда не существует противоядия. Сам же хвост может легко разорвать любого воина, — с какой-то тайной гордостью, заявляет маг, опуская меня вниз.

- Я всё понял.

- Точно?

- Нет. Мне это по-прежнему не нравится.

- А-а…

Маг ненадолго умолк, а затем снова заговорил:

- Как уже объяснил, в потоке Силе мы сами выбираем себе внешность. Захочешь, — оставишь свою.

- Но вы сказали, что я перестану быть человеком.

- Этого избежать нельзя. Люди слабы и не могут выдержать давления Силы. Потерять рассудок при этом не самое страшное, что может произойти. Ты уже имеешь дар, а значит, Сила тебя отметила. Зачем отрицать собственную природу?

- Получается хвост – это попытка укротить Силу?

- Да, мальчик. Ты начал рассуждать как взрослый. У тебя будет собственный путь её принятия. Сейчас же необходимо решить, что будешь делать дальше: уйдёшь из комнаты, забудешь обо всём и послушно дождёшься неизбежной катастрофы либо попытаешься вместе со мной справиться с полученным Даром.

- Уж слишком тяжёл этот Дар!

- Не говори так! Рассуждаешь, как обычные люди. В нас видят мерзость, необходимую, но мерзость. Для них мы уроды. Но по мне, так это мы вершина пищевой цепочки.

- Пищевой цепочки?

- Да. В природе всё устроено разумно. Сильные поедают слабого, но здесь…

Лицо Сола исказилось, будто он съел что-то очень гадкое.

- Здесь, Томас, — продолжил маг. – В этом королевстве, да и в соседних, творится нечто неправильное. Слабые угнетают сильных.

Лицо Сола было наполнено горечью и раздражением.

- Произошло невероятное, — львов заставили считать себя ущербными. Их подчинили и посадили на цепь, словно сторожевых псов. Нас выпускают на охоту, а когда посчитают ослабевшими, то пускают под нож. Нельзя верить в эту ложь. Поверив в неё, мы превратимся в послушный домашний скот.

Слушаю Сола и начинаю осознавать своё положение.

- Я согласен учиться.

- Хорошо, — маг улыбнулся, но лицо его выглядело уставшим, а сам он не казался особо довольным. Я обязан был тебе всё это рассказать. В будущем ты не должен считать себя обманутым. Можем начать сегодня. – Сол оглядел комнату. – А начнём мы с уборки. Если хочешь добиться успеха, то всегда начинай с неё. Надень вон тот старый халат, а то запачкаешь свою ночную рубашку.

Подметаю, а затем мою пол. Пока занимаюсь уборкой, из-под кровати вылезает чёрный кот и нас представляют друг другу. Сол позволяет налить коту молока в миску и смеётся, глядя, как Темнота выпрашивает добавки. Наконец, с уборкой было закончено, и мой новый учитель отправляет меня обратно в постель.

- Запомни, Томас, все наши беседы и уроки должны быть тайной. От этого зависит твоя собственная жизнь.

- Запомню, — говорю твёрдо и добавляю: — Даю слово.

Сол улыбается и кивает. Он берёт фонарь и провожает меня до комнаты. Оказавшись в постели, засыпаю почти мгновенно…

Глава 5

На следующее утро я проснулся совершенно разбитым. Петух меня будил трижды. Я вставал и сразу ложился обратно, что вывело птицу из себя. Его последнее «кукареку» было настолько оглушительным, что я буквально подскочил с кровати. Казалось, в моё ухо проорали что-то матершиное. До этого момента я даже не догадывался, что петухи могут так сквернословить…

Несмотря на то, что встал вовремя, на учёбу я умудрился опоздать. Во время завтрака начал клевать носом, и только возмущённое кукарекание Вика в голове, заставило двинуться в конюшню. Встретив меня, Джон начал выговаривать:

- Не думай, будто только потому, что тебя поселили в замке, ты можешь превращаться в лодыря, спящего допоздна в постели. Со мной такое не пройдёт. Я обязан сделать из тебя человека.

- Меня мучила бессонница.

- Значит, мало устаёшь! – вынес вердикт учитель. – Даже король никогда не спит полдня из-за того, что пировал всю ночь. Требуется дисциплина. А если будет война и тебя поставят дозорным? Тоже будешь спать на посту?

- Я не король и не солдат!

- Ты маг, а это значит, что у тебя вообще не может быть оправданий!

- Почему никто не любит магов?

Эти слова внезапно отрезвили Джона. Он тихо вздохнул:

- Будь самим собой, Томас, и не принимай чужие слова на личный счёт.

- Мне неприятно, когда ко мне относятся с подозрением.

- Люди относятся так ко всем, кто имеет склонность к Силе. Маги часто творят ужасные вещи, и их не всегда успевают остановить.

- Но я не делал ничего плохого.

- Просто будь собой. Ты знаешь, что я желаю для тебя только лучшего.

- Знаю, — отвечаю удивлённо.

Сегодня Джон открывается для меня с новой стороны.

- Мне просто хочется сделать для тебя всё, что могу.

- А как бы вы поступали на моём месте?

Джон внезапно перестал втирать мазь в ногу лошади. Продолжая сидеть на небольшом табурете, он ответил:

- Это очень сложный вопрос, Томас. Не представляю, как поставить себя на твоё место. Уверен лишь в том, что стал бы выполнять свой долг при любых условиях, — здесь главный конюший заговорил тише и медленнее.

- А как быть с отношением окружающих?

Джон некоторое время думал.

- Никак, Томас. Вряд ли его получится изменить. Представь сам, — допустим, у тебя есть огромный волкодав. Очень нужный тебе пёс, который помогает отбиваться от хищников и добывать пищу на охоте. Но внезапно, как только ты к нему привыкнешь и начнёшь полностью доверять, он набросится на тебя и твою семью. Совсем же избавиться от собаки тоже нельзя. И вот знаешь почти наверняка, что это случится. Как теперь будешь себя вести со своим псом?

- Буду всегда настороже.

- Сейчас понимаешь недоверие окружающих?

- Значит, всё-таки маги виноваты? - отвечаю вопросом на вопрос.

- Не думаю, что в этом есть чья-то вина…- Джон вздохнул и продолжил с некоторой неохотой: — И, конечно же, ни один ребёнок не виноват в том, что родился магом. Нет. Такова жизнь, — смирись.

- Пытаюсь.

Джон закончил с лошадью и зашёл в стойло Звёздочки.

- Сегодня ты на редкость болтлив, Томас. Что с тобой случилось?

Наступила моя очередь замолчать и задуматься. Слова Джона сильно противоречили мыслям Сола. Это и вызвало шквал вопросов. Но поскольку я дал обещание хранить молчание, то сказал:

- Мне просто давно хотелось об этом узнать.

Джон хмыкнул, приняв к сведению мои слова:

- Не могу обещать, что всегда смогу ответить. Но всё же рад слышать, когда ты нормально разговариваешь. Сейчас уже меньше беспокоюсь о твоём рассудке…

**** **** ****

Теперь я с нетерпением жду встреч с Солом. У него нет никакого расписания, и было совершенно непонятно, когда он меня снова позовёт в башню. Порой между встречами проходила неделя, иногда две, а, бывало, мастер вызывал меня каждую ночь. В эти дни я не высыпался, а петух сильно злился на мои попытки снова заснуть. Время вызова тоже менялось. Случалось, что маг за мной приходил, как только замок отходил ко сну. Иногда же это происходило в самые ранние утренние часы. Казалось, мой новый учитель был ночным человеком или как его ещё называть, не знаю.

Первый урок магии от Сола показался мне странным. Никаких ритуалов, никаких колдовских формул, а лишь требование «играть».

- Что значит надо играть? – спрашиваю я мастера, удобно расположившись на старом кресле. – Вы дадите мне игрушки? Так они у меня тоже есть.

- Не говори ерунды, Томас. Практика осознанной глупости не является стремлением сбежать от реальности.

- Чего? Какой глупости?

- Осознанной, Томас. Запомни, мальчик – дух способен «играть». В жизни ничего не имеет значения. Всё суета и иллюзии. И если мы ходим быть в потоке Силы и при этом не выпадать из обычной человеческой жизни, то необходимо играть во всё то, к чему раньше относились слишком серьёзно.

- Ничего не понял. При чём здесь магия?

- Обычные люди часто ищут смысл жизни и иногда в своих поисках заходят в такие дебри, из которых бы порой не смог выйти и самый сильный маг. Человек же Силы понимает, что смысл жизни – игра. Именно от игры получаешь удовольствие, а главное, заряжаешься потоком энергии. Когда мы живём слишком серьёзно, то всегда теряем энергию. Играя же, мы не только экономим энергию, но и пополняем её запасы. Маги называют такие игры «осознанной глупостью».

- Получается, надо просто дурачиться? Я должен заниматься лошадями или упражняться с оружием несерьёзно?

- Снова неправильно меня понял. Я наблюдал над твоим поведением, Томас. Всё, что ты делаешь, пронизано напряжением. Почти ни с кем не общаешься, потому что чувствуешь недоверие, а иногда и неприязнь людей. А ещё ходишь на учёбу и стараешься там изо всех сил, но всё равно не достигаешь больших успехов.

Слова Сола меня ранили прямо в сердце. Он видел меня насквозь, хотя до этого казалось, что я успешно скрываю от всех свои чувства.

- И что же мне делать?

- Для начала надо понять, что вся реальность, с точки зрения мага, — это лишь наше представление о мире. Ты можешь заниматься тем же, чем занимаются обычные люди, всеми теми же глупостями, но твоя «глупость» должна быть осознанная.

- Для чего мне это? Не лучше ли просто учиться магии?

- Ты рассуждаешь как Триан. Этот путь приведёт лишь к поверхностному умению направлять Силу. Тебе же необходимо войти в сам поток. Для этого надо перестать тратить силы и энергию на людские заботы, и вместо того начать её накапливать. Нельзя войти в поток Силы с таким уровнем энергии как у тебя.

- Как же тогда себя вести? Я понял, что не надо относиться ко всему слишком серьёзно, но это как-то расплывчато.

- Веди себя как разведчик, Томас. Представь, что пришёл из другого мира. Теперь ты должен маскироваться и вести себя так, чтобы все принимали тебя за своего. Скажи, что может помешать тебе быть хорошим разведчиком?

- Когда я веду себя никак все.

- Молодец! Огромное количество магов погибает, слепо следуя своей вере или знаниям. Всего этого они могли бы избежать, если бы практиковали осознанную глупость.

- Легко сказать, но поступать так сложно.

- На самом деле, достаточно лишь утвердить в своём поведении 4 правила.

- И какие есть правила?

- Первое – надо перестать себя жалеть и потакать своим слабостям. Мальчик, ты слишком сильно себя жалеешь. Бросили родители, не любят окружающие, чувствуешь себя одиноким…

Услышав такие слова, начинаю плакать. Сол смотрит на меня укоризненно.

- Зачем ты плачешь?

- Потому что это правда!

- И что из того?

- Мне плохо.

- Неужели?

- Да. Мне ужасно одиноко.

- Это ошибка твоего ума, Томас. Хватит идти у него на поводу.

- Какая ещё ошибка? Меня на самом деле бросили и не любят.

- А ты сам себя любишь?

- Чего?

- Ты слышал. Любишь ли ты сам себя?

- Конечно. Как же может быть иначе.

- Уверен в этом?

Молчу целую минуту и снова пытаюсь в себе разобраться.

- Не знаю.

- В том то и дело. Любовь приходит изнутри, а не снаружи. Одиночество тоже. Можно быть окружённым толпами, и чувствовать себя отверженным.

- Но почему тогда я чувствую так?

- Ошибки разума, мальчик. Достаточно лишь принять себя, и вся боль уйдёт. Нет необходимости выбирать страдание.

- И как прекратить это делать?

- Я уже сказал, — перестань себя жалеть и прими свою природу.

- Кажется, начинаю понимать.

- Второе правило, – будь находчивым.

- Разве я не находчивый?

- А разве находчивый? Ты попался на воровстве. А после этого ещё и сдал своего пса.

На глаза снова начинают наворачиваться слёзы.

- Мы с тобой уже говорили о первом правиле, — недовольно отмечает Сол.

- Простите. А что надо было делать?

- Включить голову, перестать паниковать и придумать варианты решения.

- Но у меня не было времени.

- Да неужели? Тебя поймали днём, и всё оставшееся время до позднего вечера ты послушно сидел, смирено ожидая своей участи.

«Откуда мастер знает все детали? Смотрит прямо в душу!» — эти мысли промчались в голове за секунду.

- Какое третье правило? — спрашиваю, немного успокоившись.

- Проявлять терпение.

- Я очень терпеливый.

- Думаешь?

- Конечно. На меня выпадает много бед, но я терплю.

- Ты путаешь терпение со смирением.

- Тогда что значит терпение?

- Это способность спокойно, без паники и спешки, оценить обстановку и выждать наиболее благоприятного момента для действия.

- Как это?

- Например, ты ударил голой Силой человека, требовавшего показать колдовство.

- Он припёр меня к стенке!

- Никакой прямой опасности для тебя не было. Но ты проявил нетерпение, желая как можно быстрее уйти от неприятной для тебя ситуации. Этим вызвал неприязнь к себе лично со стороны даже тех людей, что особо тобой не интересовались.

- А какое четвёртое правило? – спрашиваю, одновременно боясь, услышать что-то ещё неприятное в свой адрес.

- Надо быть мягким.

- Я стараюсь быть послушным.

- Не послушным, а мягким. Это означает, что надо отказаться от жёсткого противостояния, открытой борьбы и мягко отводить от себя удары, стараться не отвечать ударом на удар.

- А если будет драка или война?

- Запомни, Томас! В войне всегда побеждают мягкие.

- Чего?

- Да, мой мальчик. Когда у тебя произошёл открытый конфликт с Джоном, ты ответил ударом на удар и проиграл.

- Конюший хотел убить пса.

- А в итоге ты сам его убил!

- Меня заставили, — опять плачу.

- Мы уже говорили насчёт жалости к себе, — твёрдо напоминает Сол.

- Джон грозился убить меня вместо собаки!

- А кто довёл до этой ситуации? Послушно ждал наказания, потом всё рассказал, а затем ещё ответил агрессией.

- Я хотел защитить Рекса! Он был самым близким для меня.

- И поэтому ты взял его к себе в комнату, ожидая наказания? Хотя раньше щенок никогда не сидел с тобой в спальне.

- Нет. Просто мне было плохо и хотелось побыть с кем-то.

- А может, скрыто желал, чтобы часть наказания перешла с тебя на пса и тем самым ты бы облегчил свою участь?

- Может, — говорю тихо, почти не дыша.

- Мягкость, Томас, — это отказ действовать импульсивно. Если бы ты просто сослался на отсутствие карманных денег или сказал, что тебя заставил так поступить какой-то хулиган, то ситуация с Рексом бы попросту не произошла.

- Но это было бы враньём!

- Так ли уж? Денег тебе на самом деле не давали, а твоё общение с городскими сорванцами видел и сам Джон. Скорее это было бы полуправдой, но иногда можно и обмануть. Опекун навязал тебе бой, и ты ударил его в ответ прямолинейно. А ведь хитрость – это тоже борьба. У Джона много слабостей, и ты не воспользовался ни одной из них, что привело тебя к поражению.

Забытое чувство вины перед Рексом вспыхивает вновь, и я снова пытаюсь переварить услышанное. Тем временем Сол продолжает:

- Маг, практикующий осознанную глупость, способен контролировать свои реакции. Не реагировать автоматически, как обычные люди, а выбирать реакцию самостоятельно. Вот сейчас ты чувствуешь вину и начинаешь гневаться на себя. Этот шаг неэффективен и лишь лишает тебя сил, и ничего больше.

- А что тогда надо?

- Ты можешь поступить иначе: не давать воли этой первоначальной реакции, остановить себя, — отреагировать как-то по-другому, или вообще не отреагировать никак.

- Это происходит само по себе. Я не контролирую...

- Лучше сказать, что пока просто не умеешь. Старайся каждый раз замечать, какие именно реакции для тебя свойственны. Подскажу, — в первую очередь, обороны или нападения. Тебя упрекаешь – ты оправдываешься. Ругаешь – огрызаешься в ответ. И так далее. Для мага это неэффективный способ действия. Подобная тактика неминуемо приведёт к гибели.

- А какую реакцию я должен давать. Что будет правильным?

- То, что ведёт тебя к успеху, Томас. Откажись от своего раздутого, пропитанного жалостью к себе Эго. Тебя критикуют, — согласись внешне, но продолжай поступать, как считаешь нужным. Тебя обвиняют, — изобрази раскаяние, но не раскаивайся ни в чём. Старайся быть гибким в бою. Ветер ломает твёрдый дуб, а не гнущуюся иву. Будь ивой.

- Хорошо. Я понял о четыре правилах «осознанной глупости», но зачем надо говорить об «игре»?

- Затем, что данные правила не будут работать, если будешь серьёзен.

- Как это?

- Скажи, когда понарошку дрался с Рексом, ты на него сильно обижался?

- Нет, но ведь…

- Понял теперь?

- Кажется, начинаю…

- Внутренне оставаясь в состоянии игры, ты будешь чувствовать себя неуязвимым. Тебя невозможно будет задеть, заставить почувствовать себя «плохим» или неполноценным.

- Но если «играешь», то это все видят.

- Молодец, начинаешь понимать. Поэтому практика «осознанной глупости» и является искусством. С этого дня начнёшь ежедневно тренироваться играть максимально искренне. Будешь играть так, чтобы в твоей реакции не было ни намёка на скепсис или иронию. Представляй, что ты актёр на сцене и до конца играй свою роль.

- Не знаю, получиться ли, — с сомнением качаю головой.

- У тебя нет выбора. Нельзя лезть в поток Силы с чувством жалости к себе, с таким огромным раздутым Эго. Ты думаешь, почему почти все маги сходят сума? Именно из-за того, что они не изменились внутренне. Сила вытаскивает все их страхи, сомнения, слабости наружу. Да, если касаться магии поверхностно, используя лишь книжные заклинания, то можно длительное время оставаться в относительной безопасности. Но рано или поздно, маг ослабеет, сделает оплошность и тогда…

- Что тогда?

- Тогда ему конец. Сила не прощает слабость, как бы странно это не звучало. Она подчиняет себе всё, она — яростный поток, пронизывающий мироздание.

- Звучит ужасающе.

- Так оно и есть. Но это лишь одна её сторона. Сила даёт могущество и постоянный рост совершенства. В отличие от людей, маги не имеют границ и преград развития. Мы способны стать богами или даже существами на порядок их выше.

- О чём вы говорите? Как такое возможно?

- Это вполне допустимо. Тот же Валдур уверен, является бывшим человеком.

- Человеком?

- Да. Мы можем родиться людьми, но впоследствии, работая с Силой, способны стать кем угодно.

Я сидел ошарашенный, не веря собственным ушам. В королевстве богам строили храмы, им поклонялись. Учитель же говорит, что это бывшие маги, перешедшие на новый этап своего развития. Голова шла кругом. В душе одновременно царил страх и желание самому достичь подобного величия…

Следующие дни я посвятил выполнению домашнего задания. Утром начал подходить к Аглае, нашей поварихе, и задавать разные вопросы. Какие нынче уродились яблоки, что она думает насчёт сегодняшней выпечки. Днём интересовался у кузнеца лучшими сплавами, спрашивал его по поводу всяких инструментов. Вечерами я подходил к солдатам и беседовал об оружии и сражениях. Надо мной сначала смеялись, кто-то открыто посылал подальше. Но Солу была безразлична моя природная застенчивость. Он требовал выискивать в людях слабости и выяснять их интересы, а после использовать это знание. С упорством обречённого я старался подмечать левша ли человек, нет ли у него болезней, на что даёт реакцию, чего он желает. Мне требовалось говорить то, что приятно и интересно людям, с ходу замечать перемены их настроения и даже изменения в мыслях. Спустя недели в замке у меня появилась репутация шустрого малого и хорошего парня. Тогда я понял, что это тренировка меняет не только моё внешнее поведение. Возникло чёткое осознание того, что я меняюсь и внутренне…

Глава 6

Смысл некоторых домашних заданий до меня доходил слабо, но зато всячески позволял проявлять смекалку. В один день Сол поручил мне незаметно переставить все вещи в столовой. Эта безобидная шутка привела к настоящему хаосу среди кухонных работников. Повара ругались и обвиняли друг друга во всех смертных грехах, кому-то надавали тумаков. Итогом всего этого дурдома стало смещение обычного графика готовки еды, что вызвало удивление господ. Я же вёл себя тише воды, ниже травы. Мастер предупредил, что не будет защищать меня при поимке, и советовал иметь наготове подготовленные оправдания, чтобы объяснять, почему я нахожусь, где не положено быть, или держу в руках то, чего не должен.

Я начал много и хорошо врать, — не знаю, правильно это или нет. А ещё Сол показал, как подкрадываться к людям, внушать мысли, усыплять и даже незаметно убивать. Учился разному, и не всё получалось как следует. Внушать мысли удавалось лишь людям недалёким и имеющим слабую волю. Усыпить подростка, например, было намного легче, чем взрослого. Воин же, стоящий на посту, почувствовав дрему, наотрез отказывался засыпать и начинал лишь злиться.

От теории мы периодически переходили к практике. Так, мне удалось прокрасться в комнату к служанкам и добавить в чайник заранее приготовленного Солом, отвара. В итоге они получили расстройство желудка и не могли прислуживать за столом целых два дня. Я также внушил приезжей лошади мысль о том, что у неё сильно болит передняя левая нога. В результате та начала хромать, и гостивший в замке лорд был вынужден задержаться.

Постепенно задания Сола становились изощреннее.

- Тебе надо пробраться в комнату принца Гарольда и стащить у того пряжку ремня.

- Но он живёт в противоположном крыле, и там стража.

- Воины в основном сторожат лишь короля. У принцев нет постоянной охраны в замке.

- Мне всё равно туда не пройти. У самого входа в крыло стоит целый отряд. Они останавливают даже постоянных слуг.

- Хм. Может. И ты хочешь сказать, что не справишься?

- Я…не знаю.

- Тогда ищи другие способы. Главное, добудь эту пряжку и занеси в комнату супругов Даларенов. Лорд и его жена будут гостить в замке ещё пять дней.

- Это сложно.

- Жить вообще сложно.

В королевское крыло отказался лезть сразу же. Не видел ни единой возможности пройти мимо тех, кто даже не хотел разговаривать на посту. Наблюдая за принцем, заметил, что тот почти каждый день тренируется с воинами. Перед каждым учебным боем Гарольд переодевался, и я понял, что вот мой шанс. Пока идёт тренировка, пролезаю в комнату, где принц оставил свои вещи, и забираю пряжку.

Отнести же украденную вещь в покои гостей оказалось сложнее. Если Даларены находились в спальне, то перед дверью обычно стоял охранник. Когда же их там не было, то комната запиралась. Спустя два дня удалось заметить, что по утрам в спальню пропускают прислугу для уборки. Прошмыгнув вместе с ними, незаметно оставляю пряжку на кровати. На вопрос чего я здесь забыл, отговариваюсь просьбой об уборке в своей комнате.

В течение следующих дней жду какой-то бурной реакции, но ничего не происходило. Принц оставался самим собой, но лорд Эдмунд Даларен внезапно отказался голосовать в пользу введения дополнительных налогов для строительства крепостей, защищающих королевство от нападения дорнов. В это же время Софи Даларен почти перестала выходить из комнаты, сославшись на возникшее недомогание.

Вскоре Сол поставил передо мной задачу, напугавшую меня до крайности. Мы сидели у очага, и наставник меня хвалил за выполнение последнего поручения.

- Ты продвинулся в практике находчивости. Начинаю подозревать, что скоро мне будет трудно придумать тебе то задание, которое ты не сможешь выполнить.

Мастер пристально смотрел на огонь, и, казалось, стремился ощутить весь его трепет.

- Всё же у меня есть для тебя дело.

- Какое? – спрашиваю нетерпеливо.

- Но оно будет трудно даже для тебя.

- Я справлюсь непременно! – отвечаю самоуверенно.

- Может, и попробуем. А пока хочу обучить тебя ещё одной игре. Взгляни на столик рядом с нами и запомни всё, что на нём лежит.

Окидываю взглядом множество вещей и стараюсь составить «дворец памяти», как учил Сол. Представляю себе большую комнату. Здесь будет стоять шкаф с полками. Помещаю на первую две толстые книги, на второй будут находиться статуэтки медведя, волка и лисы. Медведь будет нападать, волк огрызаться, а лиса визжать. Полкой ниже помещу стеклянный шар и 2 яблока. В этом шаре яблоки будут отражаться. На последней полке будут 5 разноцветных камней: 3 жёлтых и 2 – чёрных. Жёлтые камни будут обозначать 3 статуэтки, а чёрные – две книги. Кажется, просто. Всего лишь шкаф с 4 полками. Книги говорят о статуэтках животных, что сражаются за шар с яблоками.

- Да, мастер. Какое дело?

- Сколько всего вещей?

- Должно быть 13.

- Правильно. Какие там камни?

- Три жёлтых и два чёрных.

- Что со статуэтками?

- Медведь, волк и лиса. Так что за задание? Я справлюсь.

- Принеси мне какую-нибудь личную вещь со столика короля.

- Чего?

- Что было кроме статуэток и камней?

- Шар и яблоки. Как это со столика короля?

- Ещё?

- Не было больше ничего.

- Ошибаешься. Ты забыл книги.

- Тьфу. Не могу поверить. Вы хотите, чтобы я украл у короля? Мне отрубят голову!

- Брось. Никто ничего не заметит. Джозеф вызывает всех магов поодиночке, примерно раз в три месяца. На встрече он, как обычно, будет спрашивать, всё ли у тебя есть и помнишь ли ты, что являешься человеком короля.

- И при этих словах мне придётся воровать? Кощунство.

- Опять твоё Эго. Что значит кощунство? Нахватался в замке глупых слов.

- Это предательство.

- Почему?

- Я не должен брать вещи короля без спроса.

- А вещи повара или принца, значит, можно? Где здесь грань?

- Но это король. Я должен служить ему.

- Служи. Кто тебе запрещает?

- Но воровство считается ее нарушением.

- И что дальше?

- Так нельзя.

- Почему?

- Так не принято. Это неправильно. Почему вы сами не можете забрать то, что вам нужно?

- Ты наивен. Мог бы сам, — не спрашивал. Меня несколько лет не подпускают к королю.

- Почему?

- Уже объяснял. Считают, что несу угрозу, но пока не избавляются.

- Может, они правы?

- Конечно, правы.

- Тогда почему вы втягиваете меня во всё это?

- Странный вопрос. А почему не должен?

- Хотите мне зла?

- Ты мой ученик. Не вижу смысла желать тебе зла. Хочу, чтобы помог мне, — конечно.

- Поймите, что королю я тоже обязан.

- И чем же?

- Всем. Меня здесь кормят, одевают, обувают.

- Для чего?

- Чтобы я служил верой и правдой.

- Говоришь так, словно ты послушный пёс. Разве не желаешь поступать как хочешь?

- Желаю, но ко мне относятся хорошо.

- До недавнего времени ты жил в хлеву вместе с животными, и лишь потому, что государству снова нужны маги для войны, тебя забрали в замок. Не сильно радуйся, — после того как выполнишь свою роль, тебя пустят в «расход». Скажи, ты уже видел, как забивают домашний скот?

- Нет, — отвечаю, и мой голос дрожит.

- Обязательно посмотри. Ведь тебя ждёт подобная же участь.

Молчу. В душе тоска. Понимаю, что мастер прав, описывая мой конец, но мне не хочется переступать черту.

- Но ведь маги сами сходят сума.

- Такие есть, но от них быстро избавляются. Проблема не в этом.

- А в чём?

- В том, что убивают даже не сумасшедших.

- Что? Почему?

- Пусть мага – путь Силы. Мы обретаем мощь, и в какой-то момент нам становится некомфортно, когда нам указывают как себя вести всякие ничтожества. Бараны не должны править львами, — это противоестественно. Попытка же действовать по-своему приводит к жестокому подавлению.

- Если львы так сильны, то почему они не могут победить баранов?

- Победили бы. Проблема в том, что на стороне баранов всегда выступает часть львов, которая решила стать рабами.

- Но можно хотя бы просто сбежать и жить там, где тебя никто не тронет.

- Интересно где? Здесь нет ничьей земли, и, более того, господа не захотят терпеть подобного своеволия.

- И что вы предлагаете?

- Жить по своей природе. Маги – это не люди, Томас. Мы не должны поступать по навязываемым нам правилам.

- И как жить? Бунтовать?

- При чём здесь бунт, мальчик? Мы созидатели, а не разрушители.

- Что создают маги?

- Прежде всего самих себя.

- А зачем тогда борьба?

- Что ещё остаётся? Быть рабами противоестественно нашей природе. Триан и остальные придворные маги никогда не достигнут подлинного величия. Все их упражнения с Силой являются лишь извращением. Они хотят пользоваться её благами без изменения своей сути. Это тупик. Нельзя быть наполовину беременным.

- Ладно, а зачем вам вещь короля?

- Мне нужен отпечаток Джозефа.

- Вы хотите его убить?

- Пока нет. К тому же этим его не убить. Я должен точно знать, где король находится. Так ты сделаешь?

- Постараюсь.

- Рад слышать, Томас. Всегда выбирай путь Силы. Выбирай её даже тогда, когда вынужден подчиняться. Решишь быть рабом, — навсегда остановишься в развитии…

Джозеф вызвал меня через неделю. Обычно он сильно не церемонился и приглашал прямо в свои покои. И вот как в прошлый раз, ранним утром стою перед королём. Он уже закончил принимать ванну, и слуги помогали укладывать его волосы в перевитую золотой проволокой косу. Камердинер готовил королевские одеяния, а Джозеф внимательно оглядывал меня, оценивая, насколько я вырос и как ухожен. У меня возникло чувство, что этот взгляд похож ровно на тот, каким король обычно смотрит на породистую лошадь, прицениваясь к её покупке.

- Как идёт твоя учёба, Томас?

- Благодарю Ваше Величество, всё хорошо.

- Нравится ли тебе комната? Хватает ли одежды?

- Спальня чудесна, как и мои костюмы, Ваше Величество. Вы очень добры!

- Ты уже ездишь верхом?

- Мне выдали смирную лошадку. Учиться ездить на Звёздочке не было больших проблем.

- Что с владением мечом?

- Пока не очень, Ваше Величество, но я прилагаю все усилия.

- Скоро тебя начнут обучать грамоте, Томас. Скажи, ты хочешь читать книги?

- Очень. Сол иногда зачитывает мне отдельные отрывки.

- Сол? – лицо короля на миг скривилось, но он быстро себя остановил. – Рад слышать, Томас. Расскажи о своих уроках. Не бойся, — никто не узнает. Твой учитель по магии тебя не обижает?

- Нет, Ваше Величество. Он относится ко мне с добротой.

- Ладно. А что вы с ним проходите?

- Мастер готовит меня к тому, чтобы я мог входить в поток Силы.

- Хм…Сол в своём репертуаре. Хотя, наверное, другого варианта с тобой уже нет. А что конкретно он, например, говорит?

- Требует, чтобы я не жалел себя и воспитывал волевые качества. А ещё мы играем в игры на внимательность и находчивость.

- Мастер объяснял тебе зачем это нужно?

- Да. Сказал, что слабые маги часто сходят сума.

- А Сол тебя совсем не жалеет…

- Я понимаю, что это для моего блага.

- Очень хорошо. Учись и служи мне верно, тогда ты ни в чём не будешь нуждаться.

- Да, Ваше Величество.

После этих слов Джозеф отвернулся, чтобы облачиться в приготовленный для него роскошный костюм. Его тут же обступили слуги, а я незаметно схватил со стола королевский платок и сунул в карман.

Джозеф с удовлетворением посмотрел на себя в зеркало. Несмотря на солидный возраст, он находился в хорошей физической и интеллектуальной форме. Народ прозвал его «хитрым королём» за умение добиваться поставленных целей самыми изощрёнными способами. Узнав об этом прозвище, он лишь усмехнулся, посчитав за комплимент. В его шахматной игре каждая фигура занимала строго отведённое ей место. И этот маленький маг, стоящий перед ним, мог помочь ему улучшить свою позицию.

- Скажи, Томас, твой мастер говорил, почему ты стал его учеником?

- Да. Сол сказал, меня к нему отправили, потому что он может обучить прямому пути взаимодействия с Силой.

- Не только из-за этого, мой мальчик. Я хотел, чтобы твой учитель смягчил своё сердце. Он живёт слишком замкнуто, никого к себе не подпуская. Его поселили в замке, выделили одну из лучших комнат и дают всё, о чём только он попросит. Но иногда Сол проявляет излишнюю суровость к своим братьям. Мы все здесь одна большая семья, Томас. Каждый старается заботиться друг о друге, — без этого нам просто не выжить. Ты, возможно, слышал об угрозах на нашей границе?

- Вы о дорнах, Ваше Величество? К сожалению, очень мало. Говорят, что они больше и сильнее людей почти в два раза. Вроде как иногда выходят из лесов и атакуют наши крепости.

- Да, о них самых. Тебе сильно везет, Томас, раз ты о них почти ничего не знаешь. Воистину счастливое неведение. Эти существа чудовищно опасны. Их нападения в последние годы усиливаются. Совсем недавно мы с трудом смогли отстоять одну из провинций. Их удары становятся всё более опасными.

- А почему бы тогда просто не поджечь лес?

Моё высказывание внезапно вызвало смех окружающих, и даже Джозеф улыбнулся.

- Не так всё просто, малыш. Этот лес сложно поджечь обычным огнём.

- Как не поджечь? В лесу растут деревья, а дерево горит.

- Ты говоришь об обычных деревьях. У дорнов же растут другие деревья.

- Что значит другие?

- У них особые свойства. Они толком не горят, почти не тонут и могут сами нападать на людей.

- Что?

- Да, Томас. Есть мнение, что их деревья – это неупокоенные души самих дорнов.

- Но как они нападают? У деревьев есть корни. Они не могут ходить!

И вновь на лицах слуг мелькнула усмешка.

- Им не обязательно для этого ходить. Их ветви могут хватать человека, деревья выделяют яд и много ещё чего.

- Но зачем эти нападения?

- Они нами кормятся.

- Кормятся?

- Да, Томас. Мы для них еда. Поглотив человека, дерево получает дополнительный источник энергии.

- Тогда просто нужно держаться от этого леса подальше.

- Боюсь, не всё так просто. Лес захватывает новые пространства благодаря шаманам дорнов. Они что-то делают с обычными деревьями и те превращаются в нечто непонятное.

- Получается прежде всего надо бороться с вражескими колдунами?

- Правильно мыслишь. Но простым воинам тяжело одолеть шаманов.

- Поэтому нужны наши маги?

- Конечно. Вы необходимы. Каждый мастер Силы у нас на вес золота. Государство ценит и заботится обо всех магах. Вы получаете дом, землю, деньги. Ваши близкие тоже не будут оставлены без присмотра.

- Спасибо.

- Но в наших магах всё же иногда проскакивает слабость.

- Какая? Мы не можем победить шаманов?

- Нет. Шаманы берут в основном лишь числом. Наша магия могущественнее.

- Тогда что?

- Иногда случается, что часть магов начинает чувствовать себя особенными. И в этом может и не было бы ничего ужасного. В конце концов, даже воины стремятся выделиться и показать свою удаль. Плохо, когда мастера Силы вдруг решают, что раз они сильны, то обычные люди им не указ. Эти маги начинают своевольничать, сомневаться в приказах и даже бунтовать. Они не понимают, что тем самым ослабляют страну перед лицом внешней угрозы.

- Это ужасно, — от слов короля мне становится не по себе.

- А ведь нам угрожают не только дорны. Есть ещё такие страны, как Шорканское ханство или тот же Офир.

- А они разве не понимают, насколько опасны дорны?

- Уверен, знают, но их интересует лишь собственная выгода.

- Получается у королевства много внешних врагов?

- Теперь осознаешь, в каком сложном положении находится государство?

- Понимаю, — говорю встревоженно.

- Единственный вариант выжить – это соблюдать верность стране. Каждый подданный, несмотря на занимаемое им положение, должен быть готовым отдать жизнь по приказу короля. В противном случае наш мир рухнет, и тогда горе побеждённым…

Наконец, мне разрешили уйти. Никогда раньше путь обратно мне не казался настолько длинным. Весь оставшийся день я вёл себя словно заторможенный. Глупил в конюшне, а позже в тренировочной из-за рассеянности получил сильный удар по голове и был отпущен пораньше. Вернувшись в замок, я не стал ужинать, а сразу поднялся к себе.

Лежу на кровати, и в моей голове мечется мысль о том, как мне поступить. Сол говорит одно, король другое. Кто я в итоге? Человек короля? Ведь Джозеф обо мне заботится…А может прав мастер? Надо следовать своей природе? Не знаю…Просто не знаю…Ночью просыпаюсь. Свет фонаря слепит мне в глаза. Сол молча протягивает руку. Я также молча отдаю королевский платок…

Глава 7

Утром я не смог подняться с постели. Бил озноб и в голове стучало. В итоге остаюсь в кровати, надеясь, что к обеду полегчает. Просыпаюсь вечером и думаю об ожидающей меня выволочке за пропуск дневных уроков. Перед самым ужином меня будит служанка, пришедшая поинтересоваться моим самочувствием по просьбе Джона. Говорю, что, скорее всего, я сильно простыл. Она ушла, а я не спал. Лежу в темноте и слушаю, как замок постепенно отходит ко сну. Что со мной происходит?

На следующий день лучше не стало. Делать я ничего не мог, а на упрёки учителей реагировал с безразличием. Голова раскалывалась от боли, а из-за сильных спазмов в желудке есть перестал полностью. Кто-то в замке меня увидел и спросил, почему по двору шастает пацан с магической лихорадкой. Услышав о моей болезни, примчался Джон, силой отогнал приглашённого врача, зажал в угол и влил в горло какую-то настойку, что вынудило меня проблеваться. Затем он отволок меня к себе в комнату и заставил поесть миску жидкого супа. Опекун отнёс меня на собственную кровать и укрыл одеялом. Он тяжело опустился на стул рядом и откашлялся:

- Томас, ты должен знать. От магической лихорадки нет лекарств. Она бывает лишь у тех единичных мастеров, что отходят от человеческой сути. Не все выдерживают этот переход, но ты обязан жить, — Джон смотрел на меня с искренней тревогой. Ровно то же самое лицо у него было тогда, когда охотники приводили собак, пораненных кабанами.

- Мне очень одиноко и хочется исчезнуть, — услышал я свои слова.

- Томас, не говори так. Я здесь с тобой. Ты нужен мне.

На этом наш разговор закончился. Джон оставил со мной Ласку. Ночь снова провожу без сна. Каждый звук рядом кажется слишком громким. Мне было то жарко, то холодно, и бедное одеяло скрутилось в комок. Под утро Ласка ткнулась в меня носом и заскулила, просясь выйти. Прощупываю её сознание. Собака была голодна, а её мочевой пузырь готов был лопнуть. Натягиваю рубашку и, шатаясь, спускаюсь с Лаской вниз…

Новый день прошёл чуть лучше. Я смог выпить молока и поесть хлеба. Ночью же впал в глубокий сон. Пробуждаюсь из-за того, что меня кто-то настойчиво трясёт.

- Просыпайся, Томас. Нельзя уходить в сон!

Открываю глаза и вижу перед собой встревоженного Джона.

- Как себя чувствуешь, мальчик? Ты спал почти двое суток.

- Странно. Но вроде полегчало. И хочется есть, — отвечаю с некоторым удивлением.

Что-то точно изменилось, но что конкретно не могу сказать.

- Раз снова хочешь есть, то пошёл на поправку. Приводи себя в порядок и иди на кухню.

В столовой мне обрадовались. Повариха поставила передо мной огромную порцию. И даже пришедшей со мной Ласке достался неплохой кусок тушёного мяса. Перед тем как меня отпустить, кухарка всучила мне ещё и десяток бутербродов из толстых кусков бекона и хрустящего хлеба. Иду в конюшню. Джон занимается уходом за новорождённым щенком. Тот был совсем маленький, и его розовое брюшко просвечивало сквозь пёструю шёрстку. Глаза малыша плотно закрыты, а тоненький хвостик выглядит как крысиный. Я даю ему соску с тёплым молоком и чувствую, как волна удовольствия расползается в маленьком комочке.

Провожу в конюшне почти весь день. Играю с псами и чищу стойла. Джон работает рядом со мной. Похоже, он всё ещё сильно беспокоится за меня. Заканчиваю день, ухаживая за молодым щенком. Тот прижался к моему подбородку в поисках молока. Опекуну не нравится такое яркое проявление чувств.

- Хватит, — жёстко говорит конюший. – Верни щенка матери.

Я вновь понимаю, что Джон остался Джоном…

Двумя днями позже Сол снова вызывает меня к себе. Наставник сидит в своём любимом кресле и с интересом разглядывает мою персону.

- Значит, ты всё-таки выжил.

- Вы не пришли меня проведать?!

- Это вопрос или утверждение?

- Утверждение.

- Полагаю, в его основе лежит обида.

- Да. Мне казалось, мы близки. Маги должны помогать друг другу.

- Опять ты навязываешь мне человеческие правила.

- Но мы люди!

- Как бы не так! Знаешь почему возникает магическая лихорадка?

- Из-за того, что становимся ближе к Силе.

- А почему мы оказываемся ближе?

- Учимся.

- Наивно…Лихорадка возникает из-за отторжения человеческой природы.

- Но я чувствую себя человеком.

- Твоё право. А ещё я видел, когда кот, воспитанный псами, начинает лаять. Уверен, это несчастное животное будет доказывать даже собратьям из кошачьих, что он самый настоящий пёс.

- Вы намекаете, что я похож на этого кота?

- А что не так?

- Но я вижу и слышу, как человек. Все мои чувства прежние.

- Забавно, что не замечаешь перемен.

- Каких?

- Ты стал ближе к Силе и теперь можешь воспринимать реальность как таковую.

- Ничего я не воспринимаю. Всё, как прежде. Стол как был столом, так и остался им, ровно как и всё остальное.

- Просто перестань рассматривать мир как человек. Ты не человек!

- Я ничего не понимаю.

- Всё, что видишь вокруг – это лишь отражение наших собственных представлений о мире, и не более того.

- Чего?

- Да, Томас. Именно так. Ты воспринимаешь лишь описание действительности, а не саму реальность. Люди обучили тебя, словно собаки этого кота: вот это – дерево, это – солнце, а вот – трава.

- Так это просто название предметов!

- Да неужели? Из-за подобного подхода не можешь принимать мир таким, какой он есть на самом деле. Ты ставишь между собой и реальностью какие-то названия, ярлыки, дурацкие представления. Видишь небо, говоришь себе «это небо», и даже не вглядываешься в него. Правильно, зачем на него смотреть – высоко, неудобно, а главное, и так всё ясно.

- Так ведь и на самом деле ясно!

- Вот и люди живут в мире, который кажется им понятным. Но по факту они существуют не в реальном мире, а в совокупности своих представлений о нём. Маги же знают, что всё это иллюзия. И за видимостью неба может скрываться нечто иное – неведомый дух, маг или даже один из богов. А всё почему?

- Почему? – спрашиваю, не особо скрывая волнение и интерес.

- Потому что и это небо, и маг, и боги, и даже сама Сила представляют собой огромное энергетическое поле.

- Энергетическое? – что -то кольнуло меня по ушам, казалось, я где-то слышал это слово раньше.

- Да. Весь мир – энергия.

- И как тогда видеть реальность?

- Начни постепенно приучать себя к мысли, что действительность на самом деле не такая, какой ты ее видишь глазами. Всегда тверди себе: «Это лишь иллюзия. На самом деле реальность другая». После же взгляни на любой предмет и скажи себе: «Я вижу сейчас лишь представление об этой вещи и не знаю, какая она на самом деле».

- Да так можно сойти сума!

- Глупость! Ты рассуждаешь как человек, а я призываю тебя быть самим собой!

- Ничего не понимаю. Я не вижу никакой энергии.

- Точно?

- Точно.

- Хорошо. Начнём с малого. Вытяни перед собой руку! – чёрные глаза Сола горели в полутьме.

- Вытянул и что дальше?

- Рассей взгляд и смотри как бы сквозь ладонь, старайся не концентрироваться.

- Что за хрень? – говорю я и недоумеваю. Белесоватые лучики отходят от пальцев и повторяют их контур.

- Это и есть энергия. Маги называют, исходящую от человека энергию аурой.

- Обалдеть! И почему я раньше этого не замечал?

- Потому что обычно находишься в плену иллюзорной реальности. Ты утонул в навязанных этим миром заботами и проблемами. Как спрашивается, у тебя может вообще появиться новый взгляд на реальность, если постоянно поглощён страданиями и переживаниями. Ты отдаёшь свою силу иллюзиям, что приводит тебя к истощению в энергетическом смысле.

- Получается, надо отказаться от обычной реальности?

- Это другая крайность, Томас. В подлинном мире можно существовать лишь в качестве духа. У нас же есть тело, а отсюда следует, что мы не можем полностью отринуть знакомую нам реальность, - ответил наставник.

- Какое-то противоречие. Голова идёт кругом!

- А в чём собственно проблема? Ты спишь, а потом бодрствуешь. Если следовать твоей логике, то тогда надо выбрать только одно и исключить другое. Представляешь, что с тобой будет?

- Кажется, начинаю понимать.

- Маги живут в обычном мире, но не принадлежат ему. Ты должен приучить себя отношению к видимой реальности как иллюзии. Только тогда перестанешь быть её рабом и научишься ей управлять!

- В каком плане управлять?

- В прямом. Маги – мастера изменять действительность. Все боевые техники, лечение, ментальное давление и прочее — всего лишь манипуляции. Невозможно менять мир, подчиняясь его законам. Именно поэтому необходимо отказаться от рабской покорности. Рабы не могут приказывать!

- Я увидел идущую от пальцев энергию. Но как увидеть весь настоящий мир?

- Практикуй «недеяние».

- Чего? Лениться, что ли? Да меня Джон убьёт!

- Не надо понимать всё буквально. «Недеяние» не означает бездействия. Оно имеет совершенно иной смысл. Объясню детально. Представь, вот ты смотришь своими зелеными глазами и словно «делаешь» реальность. Говоришь: «Это стул» — и создаёшь в голове образ стула. Теперь ты «сделал» этот стул, назвав и описав его. Постарайся видеть реальность, какая она есть, минуя всякие описания.

- Сложно представить.

- Попробуем на практике. Ты увидел энергию, исходящую от твоих пальцев. Теперь постарайся также заметить её от вот этого, скажем, яблока. Смотри на него рассеянным взглядом, пытайся замечать лишь отдельные детали, не моргай.

Спустя несколько минут, чуть ли не кричу:

- Вижу. Вижу, как движется энергия.

- Поздравляю.

- Но почему столько сложностей?

- Повторяю, у тебя недостаточно энергии. Ты её бездумно рассеиваешь.

- Куда она уходит?

- Тебя надо спросить. На что направлено твоё внимание?

- В смысле куда? На жизнь.

- Да нет никакой жизни! – Сол начал раздражаться. – Вся эта так называемая жизнь – нереальна. Твой мир – это совокупность представлений и привычек. Он — ничто, но ты продолжаешь наделять его значением. Скажи, как эта иллюзия может дать тебе Силу?

- Как? – спрашиваю с недоумением.

- Да никак она не может это сделать! Твой обычный мир лишь потребляет энергию и ничего не даёт взамен. Чем больше ты привязываешься к этой реальности, а также к своим глупым убеждениям, привычкам и особенно дурацким правилам, что упорно продолжаешь мне навязывать, тем больше силы теряешь.

- Тогда где брать эту силу?

- Томас, дорогой. Скажи, а сейчас ты в чём практиковался?

- Пытался видеть энергию.

- Вот там, где видел её, оттуда и бери Силу. Просто надо не только знать о ней, но ещё ощущать и фиксировать на ней своё внимание. Именно тогда ты будешь полон энергии и мощи.

- Как вообще можно обращать внимание на то, чего я не знаю?

- А зачем тебе для этого обязательно знать? Снова рассуждаешь как человек! Ты уже видел энергию, исходящую от твоей руки и яблока, а после этого снова всё ставишь под сомнение.

- Но вещи я вижу полностью, а здесь какие-то небольшие всполохи. И то надо присматриваться.

- Хорошо. Давай углубим практику. Представь, что твой орган зрения переместился назад, в область за затылком.

- Не могу такого представить. У меня глаза спереди!

- Снова хрень городишь! Закрой глаза вообще, — забудь о них.

- Чего?

- Да. Магу глаза не особо нужны. Закрыл?

- Закрыл.

- Теперь представь, что ты воспринимаешь себя и мир вокруг из точки за затылком. Старайся смотреть на всё и на себя самого как бы со стороны.

Спустя минуту молчания, говорю:

- Странно. Возможно, у меня какие-то глюки.

- В смысле глюки?

- Вижу везде эту энергию и даже вас в виде какого-то энергетического кокона.

- Никакой это не глюк, а реальность как таковая.

- Ужас какой!

- Сам ты ужас! Теперь посмотри на себя самого.

- Я тоже такой.

- Глубже и попытайся внутренне задать вопрос, какие у тебя есть силы?

Проникаю вглубь и стараюсь понять, что из себя представляю. Внезапно появляются чёрные строки из букв. В полном удивлении осознаю, что понимаю их значение.

Никто (Томас), маг

Уровень: адепт

Источник Силы: 1 уровень

Дары и особенности: Дар познания (2 уровень)

Способности: идентификация, выброс Силы, ментальные навыки

Статус: здоров

- Получилось? – уточняет Сол.

- Вроде да.

- Что вышло?

- Какие-то надписи.

- Надписи? Как это? Ты что, уже обучился писать?

- Нет. Вот только на днях собираются учить.

- Странно. И что за буквы там? Изображения отчётливы?

- Буквы? А зачем? Я понимаю сам текст.

- Чего? Каким образом? Если тебя не учили писать, то ты и не должен уметь читать.

- Но я как-то могу, хотя сам не понимаю как.

- Здесь ясно. Ничего такого.

- А мне ничего не понятно. Почему здесь текст? Должна быть энергия.

- Ты пожелал получить информацию, и твоё сознание преобразовало энергию в наиболее доступную для тебя форму. У меня, например, выходит не текст, а образы.

- А можно посмотреть на вас?

- Смотри, но ты получишь сведения в той форме, что будет тебе ближе.

- Хм…

Читаю и не ничего не понимаю.

Сол, маг

Уровень: ??? (защита от просмотра)

Источник Силы: ??? (защита от просмотра)

Дары и особенности: ??? (защита от просмотра)

Способности: ??? (защита от просмотра)

Статус: ??? (защита от просмотра)

- Что не так, Томас?

- Я не получил никакой информации, кроме имени.

- Для этого надо иметь специальные способности. К тому же маги обычно их скрывают. Видишь, даже я не спрашиваю, что у тебя там есть. Этим ни с кем нельзя делиться. Мне достаточно лишь знать, как ты направляешь Силу.

- Зачем маги скрывают то, что могут?

- Чтобы иметь преимущество. Это же очевидно. Мне лишь непонятно, почему у тебя информация вышла в форме текста. Нарисуй буквы на этой бумаге. Вот перо.

Макаю перо в чернильницу и, марая пальцы, пытаюсь изобразить нечто похожее. Сол с недоумением рассматривает появившиеся на бумаге символы.

- Никогда не видел ничего подобного. Словно язык не из этого мира.

- Такое может быть?

- Что значит, может? Оно же уже есть. Ты снова говоришь как человек! Это люди, когда встречаются с непонятным, то сразу отрицают увиденное или услышанное. Удивительно, как при этом они ещё не пытаются зарыть голову в песок.

- Тогда как такое объяснить? – стараюсь всё-таки понять.

- Возможно, остатки реинкарнации, хотя здесь сложно сказать.

- Реинкарнации?

- Да. Реинкарнация – это перевоплощение или переселение души из одного тела в другое.

- Чего? Но священники говорят, что после смерти душу ожидает загробный мир.

- Священники? Ты, должно быть, шутишь, раз на них ссылаешься.

- Но…

- Что «но»? Уже говорил, что боги – это наверняка бывшие маги. Все эти Валдур, Грундир, Брумос, Друвальд и прочие существа, именами которых постоянно клянётся каждый, кому не лень, достигли лишь очередной ступени могущества. Но я сомневаюсь, что они властны над душами людей.

- Тогда кто властен? – спрашиваю в крайнем удивлении от того, как наставник отзывается обо всём священном пантеоне.

- Сила. Всем правит Сила. Уверен, что существует множество вселенных со своими физическими законами и совершенно иными богами. Но даже в других мирах Сила будет диктовать свой порядок. Души существ, в том числе людей и животных имеют энергетическую природу, а значит, вполне могут перемещаться среди разных вселенных.

- Тогда получается, что и моя могла.

- Допускаю такое.

- А почему? Зачем отправлять душу в другую вселенную? Церковь говорит, что в случае плохого поведения можно оказаться в чертогах богини Ноктрас.

- Опять про церковь…Не авторитет она! Может, сам вскоре станешь богом и зачем тебе тогда поклоняться каким-то непонятным существам? Ты, конечно, не забывай, что на людях надо молчать об иных взглядах на мироздание. Да и хорошо, что к магам несколько другое отношение, но всё же имей в виду, — особо рьяные последователи могут и убить за неосторожное словно. Осознаёшь?

- Да. Я не буду говорить на людях о богах. Уже понял.

- Правильно.

- А как церковь тогда объясняет наличие Силы?

- Примитивно. Церковь говорит, что её дают боги. Идиоты.

- Но есть же свидетельства, что боги откликаются.

- Конечно, откликаются, если получают столько дармовой энергии. Поэтому хоть священники не маги, но бывает, и творят что-то удивительное.

- Тогда почему они вместо магов не служат?

- Иногда их пытаются использовать, но выходит не очень.

- Почему?

- Потому что боги капризны. Хотят, — делают, а не захотят, так и не заставишь. Вот и используют магов. Нам же не нужны эти божественные костыли.

- Скажите, а как тогда лучше применять способности? У меня только голый выброс и ментальные навыки.

- А как ты получил ментальные навыки? Развивал их, — отсюда и вышло твоё общение с животными и прочее. Хочешь новые способности, трансформируй Силу. В прямой форме её использовать затратно и неэффективно. Кроме того, нам с тобой в отличие от того же самого Триана не нужны заклинания. Просто старайся чувствовать землю, воду, огонь, воздух. Что тебе ближе, то и выбирай. Проникай в стихию также, как ты проникаешь в сознание своих щенков.

- Но у стихий же нет сознания!

- Ещё как имеется!

- Правда?

- Да, все есть энергия Силы, и границ её не существует…

Глава 8

- Томас!

- Поднимаю голову. Из неполного десятка ребят, сидящих за столами, почему-то именно я постоянно привлекаю внимание. Учитель грамоты, невысокий и полноватый Венедикт находил моих действиях что-то, с его точки зрения, неправильное. Вот и сейчас мастер снова хочет посмотреть на выполнение работы.

Протягиваю Венедикту лист белой шершавой бумаги. Нахмурившись, тот пробегает глазами колонки слов. Пока идёт проверка, я стараюсь расслабиться. С тех пор как пришла зима и немногочисленных ребят замка, не имевших домашних учителей, стали собирать для обучения, чувствую себя странно. Возможно, это происходит из-за испортившейся погоды. Пришло время сильных штормов и тяжёлых туч, что портили настроение и мешали прогулкам. Даже домашние животные потеряли былую резвость и всем своим медлительным поведением показывали, что им не нравится ни ледяной ветер, ни промозглый холод. Казалось, сильно успокоился и петух. Он почти перестал драться с дворовыми котами и занимался исключительно делами курятника. Мне же не нравилось здесь находиться. Заучивание наизусть не только букв, но и их каллиграфическое написание воспринималось как нечто ненормальное.

- Такое ощущение, что тебя раньше учили писать, причём делали это неправильно, — высказался после проверки задания, Венедикт.

- Я никогда не учился, — отвечаю с уверенностью.

- У тебя буквы дёрганные. Словно ты привык писать быстро.

- А разве плохо писать быстро?

- Очень. Бумага дорогая, а любая книга – произведение искусства. Необходимо выводить символы по правилам, — продолжил учитель. – А что у тебя с рунами?

- А что с ними?

- В них что-то не то.

- Как это?

- Они пустые.

- Не понял.

- В рунах нет никакой силы.

- Так это просто знаки.

- Руны? Ты спятил? Даже у обычного человека получается наделить их своим отпечатком. У магов же они светятся от Силы.

- Вы, должно быть, шутите, учитель? Светиться?

- Я никогда не шучу, по поводу рун, молодой человек! Разве вы не слышали историю королевства Велшоу, ныне герцогства в составе нашего великого государства?

- Нет. А что?

- Когда-то Велшоу изобрели оружие, стреляющее порохом и железом. У них было крайне мало магов, но они посчитали это и ненужным.

Что-то до боли знакомое послышалось в этих словах.

Так вот, король Велшоу решил, что при помощи нового оружия он захватит соседние государства и первым, на кого пал его взор стало Медвежье королевство. Когда наши воины столкнулись со стреляющими огнём железными палками и большими орудиями, то поначалу растерялись. Вражеское оружие стреляло дальше и наносило огромный урон.

- И что потом? – спрашиваю взволнованно.

- А потом маги сделали кучу дешёвых амулетов с простейшими рунами, и всё закончилось.

- В смысле закончилось?

- Их оружие перестало наносить ущерб нашим воинам благодаря полю Силы.

- Чего? Тогда почему охотники не берут с собой эти амулеты. Приходят вечно израненные.

- Амулеты действуют лишь против дальнего и сильного оружия.

- Не понял. Зачем такое ограничение?

- Затем, если полностью закроешься Силой, то умрёшь сам. Люди просто задыхаются…

- Тогда как штурмуют крепости и замки? Хотя бы здесь применяют эти орудия?

- Нет. Поле сжигает любые удары, а ещё маги могут взрывать порох на расстоянии, нанося огромный ущерб. Так что замки берут при помощи колдунов.

- А разве маги не бьют издалека?

- Бьют, но они применяют Силу.

- И что из этого?

- Здесь работает другой принцип. Чья мощь сильнее, тот и побеждает.

- Ладно, но про охотников всё равно непонятно. Допустим, им нет нужды использовать амулеты, но ведь сами стреляющие палки они могут применять.

- Не могут.

- Но почему?

- Большинство животных сроднено с Силой. Выстрелы не приносят им никакого ущерба.

- Получается, поэтому все пользуются холодным оружием?

- Да. Оно медленное и эффективное.

- Надо же.

- Именно. Вот и думаю теперь, что не так с твоими рунами и даже обычными словами?

- Да мне откуда знать. Сказали писать, и я написал.

- А ты старался вложить что-то при письме?

- В смысле вложить? Ничего я такого не делал.

- Хм…Теперь постарайся при написании дать какой-нибудь посыл.

- Какой ещё посыл? Вы дали переписывать страницу из травника.

- И что из того?

- Это просто информация.

- Что значит просто информация? Она спасает жизни людей! Каждое слово имеет огромное значение.

- Так, люди сами потом могут решить, нужно ли им такое, — говорю со скепсисом.

- Откуда у тебя вообще подобные мысли? У тебя, у мага? Понимаю, если бы так мне сказал какой-то крестьянин, но даже они осознают, что каждое написанное слово имеет в себе отпечаток Силы.

Сижу пристыженный и пытаюсь писать иначе. Теперь старательно, чуть ли не высунув язык, выписываю каждую букву. Записывая текст, пытаюсь внести в него мысль о важности содержимого. Спустя час мастер снова проверяет моё творчество.

- Уже лучше, почти на уровне обычных учеников.

- А как должно быть? Всё равно не понимаю. Покажите мне что-нибудь магическое.

Венедикт ворчливо хмыкает, возвращается к столу, открывает его нижний ящик и вытаскивает из его глубин какую-то свёрнутую бумагу.

- Гляди, — говорит он, протягивая её мне.

Разворачиваю лист, и мне по мозгам что-то бьёт со всей дури. От шока я чуть ли не падаю со стула, что вызывает бурный хохот одноклассников. Венедикт бросает на них строгий взор, и те мгновенно успокаиваются. Наказания за нарушение дисциплины здесь суровые. Спокойно могут бросить в «холодную» на пару дней и давать лишь хлеб с водой.

Прихожу в себя и понимаю, что передо мной лежит руна защиты. Казалось бы, просто кусок бумаги с символами, но от неё исходит странная мощь. Приглядываюсь и понимаю, что сочетание знаков имеет в себе сложный энергетический узор. Как такое вообще возможно? Неужели рисунок на самом деле способен отражать собой Силу? Выходит, может…

**** **** ****

Сегодня мне удалось вырваться из замка. В этот раз мне выдали карманные деньги, и я с огромным удовольствием решаю посетить городские лавки. Покупаю сладости, ем орехи. День начинался чудесно. Всё было бы ничего, но вдруг слышу шум и ругань. Рядом с одним из прилавков идёт настоящий мордобой. Хочется сказать драка, но нет, — всё-таки ближе к мордобою. Крепкая, дородная женщина держит за волосы девчушку и со всей дури её лупит. Та же визжит и пытается сопротивляться, но силы слишком неравны. Вокруг них уже собралась толпа, радостно комментирующая избиение. По обрывкам слов становится понятно, что девушка что-то стащила у торговки и сейчас отхватывает по полной. После ещё пары сильных ударов женщина брезгливо отшвыривает девочку и отходит к себе за прилавок. Зрелище закончилось, и люди начинают медленно расходиться. Побитая воровка шевелится и пытается стереть кровь с лица. Её тёмные взъерошенные волосы и странный пронзительный взгляд мне кого-то напоминают.

- Черныш! – воскликнул я.

Она поворачивается ко мне. Прошло больше года с тех пор, как я её видел в последний раз. Но, казалось, в ней ничего не поменялось. Снова одета как мальчик, — в поношенные камзол и широкие штаны.

- Черныш! – повторяю.

Она молчит, глядя на меня исподлобья.

- Я Томас.

- Кто? – спрашивает меня недоверчиво.

- Томас, ну или Никто, как меня называли.

- А…Никто. Вовремя появился. Поможешь?

Ей всё же крепко досталось. Опираясь на меня, вместе мы медленно и в полном молчании бредём к гавани... Чайки что-то нервно кричат над головами, и запах берега с водорослями начинает становиться отчётливым. Подойдя к воде, Черныш старательно оттирает полузасохшую кровь с грязью. На её лице не было ни слезинки. Весь вид девочки выражал непреклонную решимость выдержать все испытания. Внезапно она вскрикивает от боли и медленно опускается. Черныш держит рукой ушибленное место и тяжело дышит.

- Она сломала мне рёбра! И как быть дальше? – словно разговаривая сама с собой, — молвила девочка.

Чувство жалости охватило меня. Казалось, её боль стала моей. В этот момент мир словно замирает, а я начинаю смотреть на реальность так, как меня учил Сол. Вместо Черныша вижу деформированный кокон энергии. Мысленно направляю Силу в повреждённое место, словно стараясь выправить рану. Доли минуты и вот меня снова выбрасывает в обычное состояние.

Черныш глядит на меня с широко раскрытыми глазами. Сглатывая, она произносит:

- Что это было?

- Не знаю. Мне хотелось облегчить твою боль.

- Ты впал в оцепенение, а затем протянул руку, и по моему телу разлилось странное тепло. А потом…потом наступило облегчение. Сейчас, — вновь она осмотрела себя, заглянув даже внутрь камзола, — синяки тоже исчезли.

- Очень рад, что мне удалось тебе помочь.

- Ты лекарь? Подожди, но ведь они просто перевязывают или дают снадобья и разные зелья.

- Я маг.

- Ты?

- Да.

- Никогда бы не подумала. Но ведь маги лечат иначе.

- У меня свой метод.

- Удивительно, просто удивительно. Никто, ты меня спас. Не знаю, смогла бы я выжить дальше.

- Разве тебе не могли помочь родители?

- Мать умерла, а отец сильно пьёт. Денег почти ни на что не хватает.

- Он где-то работает?

- В городе. Сапожником, — сухо отвечает Черныш. – И пьёт, вточь как сапожник, — добавляет она.

Мы идём обратно. Скоро вечер, и Черныш должна была приготовить ужин, если хотела избежать трёпки уже от родного отца. По дороге мне напоминают, что её настоящее имя Эллен или, как звала её мама – Элли.

- Почему не сказал при знакомстве, что ты маг? – спрашивает девочка.

- Не знаю. К нам как-то плохо относятся.

- Люди боятся тех, кто от них отличается.

- Интересные слова и очень сильные. От кого-то ты их слышала?

- От себя самой.

- Да? – улыбнулся я.

- Конечно. Я ведь тоже отличаюсь от остальных.

- Ты?

- А то не видишь, что я гуляю с мальчишками и ношу мужскую одежду.

- Честно говоря, не придавал этому большого значения.

- Зато окружающие придают. Постоянно тыкают в меня пальцами и называют маленькой ведьмой.

- Что-то в это есть, — усмехаюсь.

- Не говори так! – твёрдо отвечает Элли.

- Почему? Вроде же забавно.

- Всех ведьм сжигают на кострах!

- Чего? Зачем?

- Они вредят людям. В их душе царит зло.

- Ерунда какая. Я видел магинь в замке.

- Магини – не ведьмы.

- В смысле? Тоже ведь колдуют.

- Магини делают хорошие вещи. Они помогают людям и защищают королевство.

- Что-то не я понимаю. Как вообще можно внешне отличить магинь от ведьм?

- Ведьмы вредят людям!

- Так получается это те же самые магини, но они делают зло.

- Ничего ты не понимаешь. Говорю же магини или волшебницы – добрые, а ведьмы – злые.

- Как то ты слишком всё делишь на белое и чёрное.

- А разве так неправильно? Меня мама учила, что надо быть доброй.

- Это поэтому воруешь?

- Ты…ты…злой, — чуть ли не плача, отвечает Элли.

- Ну прости, прости меня. Я не хотел. – И сам не понимаю как, начинаю обнимать всхлипывающую девочку. – Просто пытался объяснить, что мир цветной, а не чёрно-белый.

- Точно, — он ведь цветной, — успокоилась Элли. Значит, я не плохая. Не ведьма?

- Нет, конечно. Ты очень хорошая.

Доведя «спасённую» до её невзрачного домика, возвращаюсь. Вечер провожу за книгой по истории. Читать я уже с грехом пополам научился, и, как выяснилось, совсем не зря. Автор в весьма доступной манере описывал историю становления Медвежьего королевства. Что-то там про бога-родоначальника и великих воинов-магов…Прямо проникаюсь…Поначалу я думал, что автор — просто хороший писатель, но после сегодняшнего урока у Венедикта вдруг ощущаю в написанном тексте отпечаток его жизненной силы. Словно этот историк не просто рассказывает или объясняет, а передаёт свои чувства. На осознание данного факта ушло больше часа. Пытаюсь различить свои чувства от чужих. Почему при проникновении в сознание животных нет такого смешения? Там ведь идёт буквальное слияние…С большим трудом, но постепенно до меня начинает доходить. В книге подсознательно я не ощущаю ничего инородного, а значит, просто принимаю все чувства автора как собственные. Голова идёт кругом. Сила, везде эта Сила…И почему, мне кажется, всё странным?

Ночью меня вызвал Сол. Мастер задумчиво смотрел в окно, а его длинные седые волосы в этот раз были собраны тугой пучок. На столе дымился чайник с имбирным отваром, но было видно, что к нему не прикасались. «Предстоит напряженный разговор», - подумалось мне.

- Рассказывай, — бросил он не оборачиваясь.

- О чём? – отвечаю неуверенно.

- В твоей ауре фонит целительство. Как такое произошло?

- Смог вылечить раненую девушку. А в чём проблема? Вы же сами говорили, что надо учиться направлять Силу.

- Я имел ввиду боевые навыки или регенерацию, а не эту дрянь, — лицо учителя скривилось.

От напряжения в воздухе стискиваю подлокотники кресла. Сол не любил, когда ёрзали.

- Она была ранена и страдала.

- Для такого есть лекари.

- Но мне хотелось помочь.

- Это какой-то абсурд. Ты хоть понимаешь, насколько это ущербно?

- Почему? У меня появился навык.

- Знаешь сколько магов за всю историю Медвежьего королевства становились целителями?

- Сколько?

- Двое.

- Почему? Это сложно?

- Не сложно, а тупо.

- Как тупо?

- Невероятно тупо. И эти двое магов были «блаженными» на всю голову.

- Но почему?

- Это противоестественно. Сила поощряет только рост личного могущества. Помощь другим дозволяется лишь в той мере, что способствует собственному развитию. Служение другим омерзительно.

- Зато теперь у меня появился верный друг.

- Рассуждаешь, как глупый человек.

- Но как тогда лечат больных? Я же видел, что маги им помогают.

- Помогают, но не отдают прямым путём свою энергию.

- А как тогда?

- Готовят зелья, артефакты и прочую хрень.

- Так это то же самое! – возмущаюсь.

- Ничего подобного! – раздражённо отвечает Сол.

- Тогда что это?

- Использование чужой Силы.

- Чего? Каким образом?

- Да. Это ты занимаешься самоистязанием. Другие такой глупостью не страдают. Что у тебя за привычка жалеть себя и всех вокруг?

- Не понимаю.

- Что не понимаешь?

- Как можно использовать чужую Силу?

- Сила повсюду. Уже говорил. Она есть в травах, деревьях, воде, животных. Зачем тратить свою?

Слушаю потрясённо. Кажусь себе полным дураком.

- А бумаги?

- Что бумаги?

- Учитель Венедикт говорил, что бумаги передают нашу энергию, несут Силу. Рассказывал про руны.

- Не только бумаги. Камень, дерево…много чего передаёт Силу.

- Но получается, здесь мы тоже отдаём Силу?

- А ты об этом…Тут та же схема. Можно заниматься самоистязанием или использовать знание.

- Учитель каллиграфии сказал, что мои руны пустые.

- И слава богам. Иначе сейчас был бы уже полудохлым. Ты же привык отдавать свою Силу, а не использовать чужую.

- Но Венедикт говорил, что даже обычные люди оставляют отпечаток своей жизненной энергии.

- Конечно, оставляют. У людей подобное происходит естественным путём. Они же не владеют Силой и по-другому у них просто не получается. А ты, обладая Силой, занимаешься самоистязанием.

- Тогда как надо?

- Уже объяснял. Слушай внимательнее. Сила повсюду. Руны могут иметь отпечатки стихий, какого-либо божества и прочего.

- А как можно без спроса так делать?

- Ты сейчас у богов будешь каждый раз разрешения спрашивать?

- Они ведь накажут за воровство.

- Не страдай ерундой, Томас. Здесь нет воровства. Кто использует руны, тот и платит.

- Тогда почему бы не сделать собственные руны?

- А ты у нас стал нынче одним из богов? Чтобы забирать чужую энергию намерения, необходимо обладать огромным могуществом. А пока же если будешь рисовать собственные знаки, то тобой будут пользоваться словно кормящей кобылой. Рунная магия могущественна, и поэтому к ней надо относиться осторожно. При составлении символов необходимо давать чёткое намерение по обращению к могущественным существам.

- Кажется, начинаю понимать.

- До тебя всё долго доходит, Томас. Очень долго. Где твои боевые навыки? Почему ты ничего не пробуждаешь?

- А вы мне не можете помочь?

- Я тебе не Триан. Не мой метод. Подобный подход рождает слабых. Ты должен сам идти к Силе. Просто убери в себе жалость и стремись к могуществу.

- Получается то, что я стал целителем надо скрывать?

- У тебя не получится. Твою ауру блаженного уже видел весь замок.

- И как с этим быть?

- Никак. Попробуем использовать эту слабость для дела…

Глава 9

Сегодня мне остригли волосы в знак траура. Такой же процедуре подвергся каждый мужчина замка. Некоторые не пожалели даже бороды и бровей. Все женщины при дворе надели чёрные платки и убрали украшения. Не то чтобы мне доставило сильное неудовольствие лишение растительности на голове, но чувствовал себя я странно. Сама обстановка в замке изменилась. Неожиданная и быстрая смерть королевы Дагмары шокировала многих. Ещё на днях она гуляла по двору как ни в чём не бывало и вот её не стало. Ходили слухи, что на супруге короля обнаружили сильнейшее проклятие. Часть придворных магов даже предлагала сжечь её покои, но благоразумие победило. Расследование вроде как установило, что проклятье было нанесено через личную вещь Дагмары. Как такое произошло, никто не мог взять в толк. Но теперь вместе с трауром начались допросы…

Ночью я проснулся от света фонаря.

- Зачем светить прямо в глаза? – спрашиваю, думая, что передо мной стоит Сол. И тут же с испугом осознаю ошибку. Это был кто-то другой. Бесцветные глаза мужчины пристально меня разглядывали. Что-то ощущалось в нём странное. На миг осознаю, что незнакомец не принёс с собой никакого запаха. Этот факт поразил меня до глубины души. Всё имело запах, — слабый или сильный, — неважно. Я мог уловить запахи трав, навоза, шерсти, дерева и даже камней, но здесь ничего не было.

- Ты знаешь меня? – спросил пришелец.

- Нет, — отвечаю настороженно.

- Меня зовут Триан, и я должен задать тебе пару вопросов.

- Вопросов?

- Зачем переспрашиваешь?

- Не знаю. Удивлён.

- От тебя разит слабостью. Странно, что ты ученик Сола. Я не займу много времени, но возможно, чуть позже у тебя будет слегка болеть голова.

- Болеть?

- Опять повторяешь?

- Простите.

Внезапно я почувствовал слабость. Голова потяжелела, а мысли стали вязкими.

- Когда в последний раз видел королеву?

- На прошлой неделе. Она разговаривала с садовником, — отвечаю, чувствуя, что не контролирую свои ответы, словно моя воля была полностью подавлена.

- Брал ли ты что-нибудь из личных вещей Её Высочества?

- Никогда, – вопросы мага словно гвозди били по моей голове.

- Просил ли кто-нибудь взять или украсть что-нибудь из её вещей?

- Нет.

- Как твой учитель относился к королеве?

- Никак.

- Поясни.

- Безразлично. Он не говорил о ней.

- А о короле?

- Учитель считает, что король не ценит и использует его.

- Тоже мне открытие, — усмехнулся Триан и выпустил меня из ментальных тисков.

Пришелец покинул мою комнату, а я остался сидеть на кровати с «чугунной» головой. Лишь спустя час мне удалось заснуть, и всю ночь мне снились кошмары. Проснулся с трудом и едва приведя себя в порядок, начал изучать комнату. Мысли буквально носились в голове. Какого демона ко мне заходят как к себе домой? Засов был на месте, потайных дверей тоже не обнаружил. Да это издевательство! Чувствую стыд и беззащитность! За что со мной так? А ведь я у Сола спрашивал, как он ко мне заходит при запертой двери! Не ответил…Почему меня никто не жалеет! Несправедливо! Ещё и личная вещь королевы! До меня ведь только сейчас дошло, что речь об украденном мной платке! Ужас! Все меня используют и мучат! Родители бросили, Сол манипулирует, король использует. Неужели я такой плохой? Я забился в угол комнаты и начал плакать. И здесь в голове словно щёлкнуло. Неужели мне на самом деле надо быть слабым? Зачем? Хочется, чтобы меня пожалели. Почему? Слабых любят. Сам видел, как относятся к щенкам и котятам. Получается, я им подражаю? Но это же бред. Не все носятся с малышами, а некоторые их даже мучат. А что, если беззащитность не всегда вызывает любовь? Надо мной же насмехаются и даже издеваются. И где брать эту любовь и защиту? Где? «Только в себе» — внезапно ответил вслух…

Занятия, несмотря на ночной недосып, прошли хорошо. Значительно лучше стал писать, а Арон так меня вообще впервые похвалил. Меч всё более становился продолжением моей руки, и я хоть немного, но всё же начал давать какой-то отпор ученикам мастера. А ещё у меня появился новый учитель, вернее, учительница. Госпожа Элеонора, высокая, статная и некрасивая лицом женщина в длинном синем платье, стала обучать меня этикету.

- Итак, Томас, скажи, тебя раньше учили, как вести себя за столом?

- Да. Я всегда мою руки.

- О Боги, дайте мне сил, — тяжело вздохнула Элеонора.

- Скажите, пожалуйста, а почему, кроме меня, больше никого нет?

- Потому что другие уже либо обучены, либо им это не требуется. Ты же должен будешь посещать знатные дома, а поэтому просто обязан уметь себя вести.

- А почему мне надо куда-то ездить и общаться со знатными?

- Если интересно, то спроси у короля. Это его решение. А теперь вникай…Поскольку я живу в замке, то мне удалось отметить некоторые твои пробелы в поведении.

- В смысле? Я что-то делал не так?

- Много чего! Запомни навсегда! Надо здороваться с людьми, если встречаешь их первый раз на дню или входишь в комнату, где уже кто-то есть. Нельзя уходить, не сказав ни слова. Это невежливо.

- А солдаты…

- Не перебивай, — снова нарушаешь правила. Воинов и слуг учат лишь повиноваться, а не вести великосветские беседы. Так вот, необходимо называть людей по имени, а если они старше или выше тебя по положению, то к обращению добавляй их титул. Я несколько раз видела, как ты обращался к людям со словами: «дядя», «тётя». Почему так делал?

- Не знал, как их зовут. Всех не запомнишь.

- Допустим. Но ты ведь даже не особо старался узнать их имена.

- С кем часто общаюсь, тех знаю, — отвечаю, слегка обиженно. Мне почему-то не нравится, когда говорят, что я не умею общаться.

- Дальше. Нарушаешь правила и обстоятельства выхода из комнаты.

- Чего? – здесь я удивляюсь до крайности.

- Ты слышал. Дошёл до того, что стал выходить из комнаты раньше, чем её покидали господа.

- Но…

- Без всяких но…Теперь к поведению за столом…Всегда обращай внимание на то, какое место за столом тебе отведено.

- Как это? На кухне все садятся на свободные. Там нет определённых мест.

- Я сейчас говорю тебе о том, как обедает знать. У них нельзя сидеть где вздумается. За такое можно серьёзно поплатиться.

- Понятно.

- Смотри также на то, кто сидит во главе стола, и приступай к еде лишь после него. Ты уже произносил тост?

- Один раз на день рождения Фриска.

- Хм. Сейчас тебя, конечно, никто не будет заставлять пить, но в дальнейшем необходимо обязательно научиться поддерживать тосты, не перепивать и вести светские беседы.

- А как вести беседы?

- Старайся больше читать и узнавать нового, а кроме этого, внимательно слушай того, с кем будешь сидеть рядом за столом. И ещё, — убери это тупое выражение лица.

- Что? Почему? – здесь уже совсем обидно стало.

- Да. Именно тупое! У тебя вечно на лице эта глупая бессмысленная улыбка.

- Я не контролирую свою улыбку.

- Нет, контролируешь! Вот, иди сюда. Садись прямо, а теперь придай лицу приятное выражение. И хватит сверкать глазами, когда тебя поправляют. Боги! Ты словно открытая книга! Все эмоции на виду! Учись скрывать свои чувства!

После утомительного урока у меня осталось немного времени до ужина, и я решил прогуляться. Выйдя из замка, напрягаюсь. Шёл снег. Вообще, его выпадает мало и зимы относительно мягкие, если не брать в расчёт дурацких ветров, но всё же неприятно. Холодно и скользко, а ещё в голову постоянно лезет воспоминание о том, как от меня в это время года отказались родители. Медленно бреду в сторону моря и одновременно ругаюсь про себя. Как же всё это неприятно! Снова чувствую себя одиноким и беззащитным. Ещё и сраный холод! От избытка эмоций срываю плащ и швыряю в снег. Морозь меня гад, морозь! Внезапно чувствую нечто холодное прямо внутри себя. Что за дрянь? Вроде же ничего не ел? Но этот мороз быстро заполняет собой всё моё естество. Шокированный я шатаюсь, а потом просто валюсь в сугроб. Спустя минуту прихожу в себя. Странно, очень…Не чувствую, что мне холодно и ощущения от снега приятные. Словно что-то родное…Всё ещё валяясь в снегу, решаю сделать снежок и не успеваю. В руке внезапно сам собой возникает ледяной шар. У меня появилась новая способность? Расфокусированным взглядом смотрю внутрь себя и вижу перемены.

Никто (Томас), маг

Уровень: адепт (3 уровень)

Источник Силы: 2 уровень

Дары и особенности: Дар познания (5 уровень)

Способности: идентификация, выброс Силы, ментальные навыки, целительство, трансформация в ледяной аспект

Статус: поражение энергией (тело адепта не справляется с потоком Силы)

«Какого демона! Почему поражение энергией? Никто не предупреждал о таком! Я что теперь умру?!» — панические мысли меня буквально сковали.

Стой, Томас! Хватит себя жалеть! Рассуждаем логически. Сол говорил о необходимости баланса, о том, что приходится менять своё тело для контроля Силы. Но я не хочу хвост! Мелькнувший в голове образ угольного хвоста наставника заставил меня скривиться. Требуется как-то укрепить тело. Но как? Надо срочно поговорить с мастером!

Дома снова взглянул на свои способности, и до меня вдруг дошло, что Дар познания поднялся до 5 уровня. Как такое может быть? Что я вообще познаю? Получается, у меня проблемы из-за этого Дара? Чтобы отвлечься, пытаюсь углубиться в чтение книги по этикету, которую выдала госпожа Элеонора. Там была написана такая дурь, что глаза стали понемногу слипаться, и через некоторое время я уже спал.

Просыпаюсь посередине ночи. Моя дверь опять открыта, и никого нет. «Снова Сол!» — ворчливо говорю про себя. Быстро одеваюсь и поднимаюсь к мастеру. Рабочая часть комнаты была тёмной. Учитель сидел у камина на другой, жилой половине. Он кивнул и пригласил меня расположиться рядом с ним на кресле. Сажусь и поднимаю на него взгляд, но Сол продолжает смотреть в огонь.

- У тебя есть какие-то вопросы, мальчик? – промолвил мастер.

- Их много. Не знаю даже с чего начать.

- С главного.

- Хорошо. Кажется, у меня проблемы. Я посмотрел внутрь себя и увидел поражение тела энергией. Почему это произошло и как мне быть дальше?

- Уже говорил. Человеческая плоть не справляется с потоком Силы. Надо с этим что-то делать.

- Но я не хочу хвост.

- Задолбал меня с этим хвостом, – сказал Сол раздражённо. Не бери его, — не вижу проблемы. В любом случае изменения с телом будут, — мы с тобой выбрали прямой путь.

- Есть ли другие способы укрепления тела?

- Можно захватить чужие Дары, связанные с усилением физического состояния.

- Как это захватить?

- Убить любое существо, обладающее Силой. От некоторых выпадают их Дары. Затем надо поглотить полученное.

- Тогда почему все так не делают?

- Они быстро испаряются. К тому же для обычных людей впитывание Дара будет означать мучительную смерть. Для магов это тоже серьёзное испытание. Дары конфликтуют друг с другом. Возьмёшь больше четырёх-пяти, то сойдёшь с ума, к тому же они ослабляют друг друга. Найти артефакты единения очень сложно, а использовать ещё труднее. Безопаснее использовать оставшиеся сгустки энергии для увеличения своего уровня, но и здесь бывают сложности.

- Какие?

- Они могут не усвоиться и тогда начнёшь гнить изнутри. Поэтому почти все мастера стараются развивать лишь то, что получили изначально.

- А способности?

- Что с ними?

- Они же разные.

- Способности напрямую зависят от Дара.

- У меня нет.

- С чего ты взял? Очевидно, что у тебя ментальный и целительский Дары. Всё логично.

- Это способности, а не Дары.

- Чего? Но как?

- Да. И сегодня я ещё научился управлять ледяной энергией.

- Ничего не понимаю. Какой тогда у тебя Дар? Прости, что спрашиваю, но это в твоих же интересах. Ты мне должен довериться.

- Дар познания.

- Необычно. Очень. И что, он всего один?

- Написано, что один.

- Тогда что целительство?

- Это способность.

- Невероятно. Получается, ты познаёшь Силу и получаешь её разные аспекты. Значит можешь и другие Дары осваивать. Хоть представляешь, как тебе повезло?

- Не совсем.

- У тебя огромный потенциал роста. Такое редко кому выпадает. Обычно маги получают предрасположенность к какой-то стихии и всё на этом. Развивать узкий Дар можно, но сложно. Тебе же выпал максимально широкий, универсальный Дар, — сказал Сол возбуждённо, а его глаза блестели. – Получается, твои воспоминания о чужом мире тоже как-то связаны с полученным Даром.

- Значит, я могу вспомнить знания из другого мира?

- Конечно, обретёшь их после того, как усилишься. У нас иная проблема. Твой Дар надо скрывать.

- Почему?

- Ради обладания таким Даром тебя убьют. И всем будет наплевать, что он не всегда выпадает из тела поверженного или его сложно впитать. Запомни, — ты должен говорить о ледяной магии как искусственно усвоенном Даре. Тебе подарил его учитель и точка. Пусть у тебя для всех будут три дара: ментальный, целительство и холод.

- Учитель, меня мучит вопрос. Вы же говорили, что мне надо развивать боевые навыки, а тогда у меня были только ментальные способности. Даже говорили, что надо общаться со стихиями.

- Ты об этом…Всё время забываю о твоей склонности мыслить буквально. Менталисты тоже могут атаковать. Они внушают тяжёлые головные боли, просто вырубают вражеский мозг, на крайний случай натравят других существ или попытаются взаимодействовать с элементалями. Это что, по-твоему, небоевые навыки?

- А…Я думал…

- Ты понял буквально. Но это даже хорошо. Так бы мы не узнали о твоём Даре.

- Вы могли спросить.

- Да никто не спрашивает об этом и увидеть не может, если, конечно, не обладает соответствующими способностями.

- Но почему не спрашивают?

- Это как открыть свою душу. За попытку узнать о Даре, бывает, и убивают. Обычно все делают выводы лишь при проявлении способностей.

- А как же целительство? Почему все её увидели в моей ауре?

- Это единственный и крайне редкий Дар, что открыто себя проявляет. К тому же он появляется, когда обладаешь огромной жалостью к миру и стремишься помогать. Я, да и все остальные подумали, что ты получил или раскрыл уже имеющийся у тебя второй Дар. Поэтому запомни, — никогда, никому и ни при каких обстоятельствах не говори о своём Даре. Вопрос твоего выживания.

- Учитель, раз уже зашла об этом речь…Меня допрашивал Триан.

- Да? Следовало ожидать. О чём спрашивал?

- Он применил ментальные навыки, и я не смог сопротивляться.

- Это уже хуже, — нахмурился Сол. – Так, что пытался узнать?

- Когда я встречался с королевой и не брал ли её вещи. А ещё о вашем отношении к государю.

- Как ты ответил?

- Что ничего не брал.

- Отлично. А обо мне?

- Сказал, что не очень. Потому что вас не ценят и используют.

- Хорошо. Они и без тебя это знают. Плохо лишь то, что Триан применил ментальный допрос. Подобное запрещено использовать на детях. Вероятно, посчитали, что смерть королевы освобождает их от всяких ограничений.

- Мастер, но тот платок…Получается, я украл вещь королевы.

- Выходит, что так, — усмехнулся Сол.

- Но вы говорили, что не собираетесь убивать.

- Говорил, иначе ты бы начал нервничать и сдал нас всех.

- Вы меня обманули?

- Не обманул, а успокоил. Если ты бы знал всю правду, то сдал себя раньше всякого допроса, — сказал учитель с улыбкой.

- Но если бы умер король, то нас раскрыли.

- Глупость. В случае смерти Джозефа не было бы никакого расследования. Началась бы борьба за власть, в которой полетело много голов. Жаль, конечно, что с королём не получилось, но и так неплохо. Позиции Ричарда будут сильно ослаблены, и нам это на руку.

- При чём здесь Ричард?

- Принц Гарольд от первого брака, а Ричард от второго. Соответственно, королева Дагмара всячески поддерживала сына, и он стал получать избыточное влияние.

- А чего вы хотите, учитель?

- Хотим мы, Томас, а не только я. Для выживания в этой смертельно опасной среде нам нужно поддерживать систему сдержек и противовесов.

- А чем мешает король Джозеф?

- Посмотри вокруг. Он сосредотачивает в своих руках огромную власть. Большое войско, куча магов. Все подчиняются любому его слову. Нас могут убить лишь от перемены его настроения.

- Но вы же сами говорите, что надо стремиться к могуществу. Разве плохо королю быть таким?

- Могущество бывает разным, Томас. Король подавляет своей властью, держит всех на привязи. Я же желаю расти сам и давать такую возможность другим. Мне не нужны вокруг себя никакие рабы.

- И каковы наши дальнейшие планы?

- Скоро мы с тобой отправимся в герцогство Мэндоу. Я поеду в качестве мага охраны, а ты поедешь как целитель. Тебя начали учить этикету для того, чтобы ты лечил высшую знать.

- А я всё думаю, зачем мне вся эта ерунда с поклонами…

Глава 10

Утро выдалось хмурым и колючим, словно сама природа противилась нашему отъезду. Сол молча наблюдал, как я укладываю в седельную сумку травяные настойки и перевязочные бинты — символы моего нового статуса. На груди болталась медная табличка с изображением капли, выданная королевским лекарем. «Королевский целитель», — пробормотал я, сжимая холодный металл. Неловко. Как будто играю в костюмированном спектакле, где все, кроме меня, знают правила.

— Не забудь про корень мандрагоры, — бросил Сол, разворачивая свиток с картой. Его пальцы скользнули по пергаменту, оставляя за собой искрящийся след. — Если герцог Мэндоу такой же параноик, как его отец, яды проверять будут на ком угодно.

Отряд формировался на плацу, превратившемся в грязное месиво из снега и конского навоза. Полтысячи человек — солдаты в кольчугах с гербом принца Гарольда, повозки с припасами, пара боевых магов в плащах с капюшонами, намертво закрывавших лица. Мой взгляд зацепился за высокую фигуру в серебристых доспехах у центрального знамени. Принц. Его поза излучала спокойствие опытного полководца, но пальцы нервно барабанили по эфесу меча. Интересно, оплакивал ли он мачеху? Или смерть Дагмары стала для него лишь политической удачей?

— Садись, — Сол толкнул меня к Звёздочке. Кобыла фыркнула, выдувая из ноздрей клубы пара. — До первой остановки — двадцать миль. Если свалишься — волоком потащу.

Дорога оказалась пыткой. Ледяной ветер пробирался сквозь шерстяной плащ, седло натирало бёдра, а мысли о проклятой табличке не давали сосредоточиться. Я пытался разглядеть лица солдат, но все они сливались в серую массу под ритмичный стук копыт. Лишь когда стемнело, и лагерь разбили в сосновой роще, ко мне подошёл первый «пациент» — парень лет восемнадцати с воспалённым порезом на ладони.

— Слышал, ты умеешь лечить без молитв, — он бросил на землю окровавленный нож. — Докажи.

Сол наблюдал из-за ствола, пока я прижигал рану сияющим кончиком пальца. Когда солдат ушёл, бросив через плечо недоверчивое «спасибо», учитель вытащил из-под плаща прозрачный кристалл.

— Попрактикуемся с твоим новым Даром. Сожми кристалл в ладони и представь, что твоя злоба — это верёвка, связывающая холод.

Первая попытка что-то сделать разбилась в прямом смысле этого слова. Артефакт взорвался осколками, впившимися в ладонь. Сол фыркнул, выдёргивая из моей раны кусочки кристалла.

— Плохо. Слишком много жалости к себе. Холод не прощает слабостей.

Три ночи подряд мы повторяли ритуал. На четвёртую ночь кристалл не рассыпался, а медленно поплыл над ладонью, оставляя за собой морозный узор. В голове зазвучал голос Сола, жёсткий и режущий: «Тело — сосуд. Боль — иллюзия. Страх — топливо». Я почувствовал, как что-то щёлкает в грудной клетке, словно ломается перегородка между мирами. Снег вокруг моих сапог внезапно взметнулся вверх, образуя мерцающую сферу. Мгновение — и лёд преобразился в щит, а затем в копье, невесомо парящее в воздухе.

— Неплохо, — учитель впервые улыбнулся, сдувая иней с рукава. — Теперь не будешь позориться перед знатью.

К пятому дню пути я уже различал лица. Капитан Гарс со шрамом через глаз — вечно ворчал на новобранцев. Маг-пиромант Лора — её перчатки всегда пахли серой. Десятник Виктор, подбрасывавший мне лишнюю порцию тушёнки. И он — принц Гарольд, чей взгляд всё чаще задерживался на мне во время вечерних поверок. Однажды принц остановился у нашего костра, разглядывая ледяной цветок, который я вырезал для тренировки.

— Интересный... стиль, — он покрутил хрустальный бутон в перчатке. — Не видел таких у придворных магов.

Сол встал, слегка прикрывая меня собой.

— Деревенские фокусы, Ваше Высочество. Мальчишка учится управлять тем, что дала природа.

Принц замер, и вдруг воздух вспыхнул. Ледяной цветок испарился с шипением, оставив на ладони Гарольда лишь капли воды.

— Природа переменчива, — произнёс он, вытирая руку о плащ. — Как и лояльность подданных.

Когда Его Высочество ушёл, Сол схватил меня за плечо, вонзив ногти в ключицу.

— Никогда не показывай ему настоящую силу. Этот человек чует угрозу, как гончая.

Город Индор, столица герцогства Мэндоу возник на горизонте внезапно — серый исполин, опоясанный стеной из чёрного базальта. Над зубчатыми башнями реял флаг герцогства: серебряный волк на кровавом поле. Если принца и дворян пропустили через ворота без всяких промедлений, то их сопровождающих ждала неприятность. Охранники устроили допрос с пристрастием, обыскивая даже конские сумки. Когда очередь дошла до меня, бородатый стражник тыкнул пальцем в целительскую табличку.

—Сними плащ.

Его руки, пропахшие луком и потом, полезли под рубаху, щупая рёбра. Я сглотнул ком ярости, чувствуя, как мороз клубится под кожей. Хрустнули костяшки пальцев. Стражник отпрянул, скуля и тряся обмороженной ладонью.

— Проклятый выродок! — ругнулся охранник, но здесь вмешался капитан Гарс.

— Это королевский целитель, болван! Не задерживай нас!

Сол, наблюдавший за сценой из тени арки, кивнул одобрительно. Его плащ уже сливался с толпой горожан, спешивших по обледеневшим мостовым.

— Я остановлюсь в таверне «Серебряный коготь» через два квартала, — бросил он на прощание. — Верь в себя, и всё получится!

Меня же, согласно приказу, повели к замку — громадине из грубого камня, чьи шпили напоминали когти, вцепившиеся в низкое небо. В покоях герцога пахло ладаном и болезнью. Пожилой лекарь с дрожащими руками втолкнул меня в опочивальню, где на кровати с балдахином лежала девочка лет восьми. Её кожа отливала синевой, а на шее пульсировало чёрное пятно, похожее на паука.

— Отравление крови, — прошептал лекарь. — Три дня как не приходит в сознание. Если не поможешь — герцог велел нас четвертовать.

Я прикоснулся к горячему лбу, ощущая под пальцами вихрь чужой боли. Дар познания сработал сам — в голове вспыхнули образы: испорченный колодец, крысиный укус на щиколотке, гниль, ползущая по венам...

Вхожу в транс и вижу на ребёнке повреждённые слои энергии. Мысленно даю посыл восстановить изначальное состояние. Что-то начинает бурлить…Десять долгих минут потребовалось на восстановление прежней структуры. Выхожу из сосредоточения ужасно уставшим. Рядом со мной стояли удивлённые лекарь и слуги. Одежда и постель девочки были в грязной слизи, но её щёки покрылись здоровым румянцем, а она сама уже начала ровно дышать.

Шаги за дверью заставили нас замолчать. В комнату вошёл человек, от которого повеяло могильным холодком. Высокий, сутулый, с лицом, напоминающим высохшую мумию. Его чёрный камзол был расшит узором озлобленного волка.

—Герцог просит доклада, — голос звучал как скрип ржавых петель. — И вы, мальчик, пройдёте со мной.

Тронный зал оказался мрачнее гробницы. Высокие витражные окна пропускали тусклый свет, окрашивая каменный пол в кроваво-багровые пятна. На возвышении, под балдахином из волчьих шкур, восседал Корвуд, правитель Мэндоу. Его лицо, изрезанное шрамами и морщинами, напоминало карту забытых сражений. Но глаза были живыми и слегка насмешливыми.

—Подойди ближе, мальчик, — голос герцога скрипел, как несмазанные дверные петли.

Я сделал шаг, спотыкаясь о край ковра. Внутри всё сжалось. «Не кланяйся раньше, чем он заговорит. Руки по швам. Взгляд — чуть ниже глаз» — пронеслось в голове наставление Элеоноры.

—Ты спас мою Розетту, — Корвуд подался вперёд, и тень от его короны легла на моё лицо. — Какую награду просишь? Золото? Земли? Титул?

Воздух гудел от напряжения. В углу замерли стражи в волчьих шлемах, их пальцы сжимали рукояти мечей. Сол предупреждал: герцоги не благодарят — они покупают.

—Мне... не нужно наград, ваша светлость, — я проглотил комок в горле, заставляя губы растянуться в «приятной улыбке», как учили. — Служение людям — долг целителя.

Корвуд замер, потом громко рассмеялся. Звук напоминал треск ломающихся костей.

—Бескорыстный лекарь - редкая птица в наши дни. Сколько тебе лет, дитя?

—Четырнадцать, ваша светлость.

—Четырнадцать... — он провёл пальцем по резному подлокотнику тронаи. — В твои годы я уже возглавлял карательные отряды. А ты говоришь о долге. Откуда в тебе этот Дар?

Ложь обжигала язык, но я помнил наказ Сола.

—Он... открылся недавно. После болезни.

Герцог встал, и его плащ заволочился по ступеням. Он подошёл вплотную, и я почувствовал запах тления полыни. Его ладонь, холодная, как могильный камень, легла на моё плечо.

—Праведные маги — миф, — прошептал он так, что слышал только я. — Но ты... ты пахнешь святостью. Как свежеиспечённый мученик.

Отшатнувшись, Корвуд громко хлопнул в ладоши:

—Завтра пир в честь гостей! Будешь сидеть по правую руку от меня, целитель.

Сон настиг меня в герцогских покоях, куда отвели как почётного гостя. Сначала — привычные кошмары: Сол с угольным хвостом, Триан с бесцветными глазами. Потом всё поменялось.

Я стоял на... крыше? Гладкой, блестящей, простирающейся до горизонта. В небе ревели железные птицы с мигающими глазами. «Самолёты» — прошептал чей-то голос у меня в голове. Люди в странных одеждах спешили по прозрачным коридорам, держа в руках мерцающие плитки. Один мужчина, похожий на отца из смутных воспоминаний, обернулся и улыбнулся.

—Андрей! — крикнул он на незнакомом языке, но я понял. — Не бойся менять правила!

Проснулся в холодном поту. За окнами бы уже рассвет.

Утро началось с унижений. Четверо слуг отдраивали меня щётками до красноты, словно коня перед ярмаркой.

—Его светлость приказал облачить вас в герцогские цвета, — бормотал старый камердинер, затягивая шнуровку камзола. Синий бархат с рисунком серебряных волков давил на плечи.

Пиршественный зал оглушил гомоном. За столами, уставленными жареными павлинами и горами фруктов, сидели дворяне с лицами хищных птиц. Гарольд восседал рядом с герцогом, а его лицо выражало чувство удовлетворения.

—А вот и наш юный спаситель! — Корвуд указал на место рядом с собой.

Герцог наблюдал, как я аккуратно режу оленину, и вдруг стукнул кубком по столу:

—Смотрите, гости! Дикарёнок манерами заткнёт за пояс моих графов! Кто обучил тебя, мальчик?

—Госпожа Элеонора из королевского двора, — ответил я, вспоминая её вечные вздохи к небесам.

—Воспитание — броня сильнее стали, — провозгласил Корвуд, поднимая бокал. — За юного целителя!

Гул одобрения пронёсся по залу. Только Гарольд остался безучастен.

—Ваша светлость, — принц внезапно встал, нарушив тишину. — Раз уж целитель оправдал надежды, может, обсудим подкрепление для прибрежных гарнизонов?

Корвуд улыбнулся, обнажив зубы, жёлтые от вина:

—Конечно, Ваше Высочество. Мы выполним свой долг. Отряды будут отправлены в самое ближайшее время.

Внезапно дверь с грохотом распахнулась. Вбежавший гонец, покрытый грязью и кровью, рухнул на колени:

—Дорны атаковали деревни недалеко от побережья! Они прошли быстро и незаметно. У них новые корабли!

Герцог вскочил, опрокидывая трон. Его лицо исказила ярость:

—Готовить отряд!

Принц медленно поднялся, положив руку на эфес:

—Герцог, если позволите, мы присоединимся.

- Буду рад, любой помощи, Ваше Высочество.

В этом хаосе сборов внезапно прозвенели слова из сна: «Не бойся менять правила». Возможно, пришло время проверить, на что способен Дар познания...

**** **** ****

Отряд двигался навстречу врагу ночью при свете факелов. Моё сердце стучало, а ладони потели…Я чувствовал страх и не знал, что с этим делать… Под утро войско разделилось. Требовалось прочесать несколько деревень и посёлков. Сразу же прибиваюсь к отряду Сола и стараюсь следовать за ним. К цели мы прибываем уже через два часа.

Прибрежный посёлок напоминал раскрытую рану на теле земли. Обгоревшие дома дымились, смешиваясь с туманом, поднимающимся от ледяного моря. Воздух пропитался запахом гари и медной пеной прибоя, выплёвывающего на берег обломки рыбацких лодок. Сол приказал солдатам занять позиции за каменной насыпью — остатками древней сторожевой башни.

—Не высовывайся и не геройствуй, — бросил он мне, разматывая с предплечья чёрные кожаные ремни. Его хвост, угольно-чёрный и чешуйчатый, зашевелился как отдельное существо. — Если я погибну, беги к маяку. Там лодка.

Но дорны не дали времени на подготовку.

Они выросли из тумана, будто сама земля породила их. Первым появился воин с дубиной, утыканной клыками чудовищ. Его кожа, тёмно-зелёная, как болотная тина, сливалась с сосновым частоколом. Янтарные глаза вспыхнули в полумраке, и я понял, почему их называют «ночными демонами». За ним вышли остальные.

— Щиты! — рявкнул Гарс, но его голос потонул в рёве.

Дорн с дубиной прыгнул первым. Сол встретил его огненным шаром, вырвавшим из груди противника клубы чёрного дыма. Ещё один дорн махнул топором — сталь звонко ударила по хвосту наставника, высекая искры.

—Умри, тварь! — крикнул кто-то из парней. Но его полоснули когтями снизу, вспоров брюхо солдата, как мешок с зерном. Тёплая кровь брызнула дорну на лицо.

Хаос поглотил всё. Сол кружился в танце смерти, его хвост срезал головы, а огненные шары пожирали плоть врагов. Магиня Лора вздымала завесы пламени, но дорны были слишком быстры. Один из гигантов схватил её за ногу и швырнул об землю. Прозвучал треск ломающихся костей.

Я отполз за обвалившуюся стену, чувствуя, как Дар познания рисует в голове схемы их слабых мест: «Шея под чешуёй тоньше... Сухожилия на внутренней стороне бедра... Глаза, всегда глаза...»

Но теория разбилась о реальность, когда трое дорнов окружили меня. Они пахли травой и гниющим деревом. Самый крупный, с обожжённым Солом боком, тыкнул ножом в мою сторону:

—Малыш-человек... Слабая закуска.

Ледяной щит вырос сам собой, едва успевая отразить удар. Второй дорн с переломанным рогом ударил кулаком — кристаллическая защита треснула, обдавая лицо ледяной крошкой. Я откатился, выплёвывая кровь из разбитой губы, и выпустил три копья из инея. Одно вонзилось в горло дорна с рогом, но гигант лишь зарычал, выдёргивая обломок.

—Умри тихо! — прошипел третий, поднимая окровавленный топор. Его янтарные глаза сузились в щёлочки.

Ментальный удар пришёл не из разума — из инстинкта. Я представил его мозг как стеклянный шар и сжал. Дорн застыл, из его рта потекла слюна с примесью крови. Ледяной клинок, созданный за долю секунды, пронзил глазницу. Тело рухнуло, содрогаясь в предсмертных судорогах.

—ДВА ОСТАЛОСЬ! — заорал кто-то, но это был уже не я. Дар познания открывал глубины: «Энергетические каналы... Слабый поток в левой коленной чашечке...»

Дорн с дубиной размахнулся, но я прыгнул в его слепую зону, выпустив шип льда прямо под чешую на шее. Гигант захрипел, хватая воздух перебитым горлом. Последний, с обгоревшей кожей, бросился на меня в ярости. Его когти прошли в сантиметре от виска, распоров плащ.

—ЗАМРИ! — ментальный приказ врезался в его сознание как нож в масло. На миг янтарные зрачки врага остекленели. Ледяная пика, выпущенная с ладони, прошла сквозь его глаз и вышла затылком, унося с собой клочья мозга.

Тишина наступила внезапно. Где-то далеко Сол добивал последних гигантов, и его хвост мелькал как бич демона. Я стоял, дрожа всем телом, над тремя трупами. Из ран дорна с перебитым горлом сочилась зелёная жидкость, но в груди одного из них пульсировал малиновый свет, словно сердце из рубина.

Дар познания среагировал раньше сознания. Рука сама потянулась к мерцающему сгустку энергии. В момент прикосновения в висках взорвалась боль, а перед глазами поплыли образы: Дорн-подросток на ритуале инициации... Старейшина в маске из костей вручает ему кристалл... Плоть преображается, отращивая броню...

—Телесное восстановление, — прошептал я, чувствуя, как чужая Сила вливается в жилы...

Глава 11

Возвращаемся в Индор при багровых тонах заката. Кони бредут устало, волоча копыта по раскисшей дороге. Я еду позади Сола, чувствуя странное тепло, пульсирующее под кожей. Энергия дорнов кружилась в жилах как пойманная в ловушку молния.

—Учитель, — наклоняюсь я к его уху, — у меня внутри... будто печь раскалили. Это нормально?

Сол поворачивается, и в его глазах мелькнуло что-то вроде гордости.

—Сила вознаграждает победителей, — прошипел он, сбрасывая окровавленную перчатку. — Убивая существо с Даром, ты можешь забрать часть его энергии. Не спрашивай почему — древнее правило.

—Но я не убивал специально ради...

—Ты думаешь, медведи перед тем, как сожрать лосося, просят прощения у реки? — он хмыкнул, вытирая клинок о гриву коня. — Это закон пищевой цепи. Мы либо жертвы, либо хищники. Ты сделал выбор у развалин.

Замок встречает нас молчанием. Сразу же иду к себе в покои.

В ванной комнате зеркало показывает бледное лицо с синяками под глазами. Прикосновение к груди вызывает волну боли — три ребра треснули от удара дорнийской дубиной. Обращаю взор внутрь себя. Надо понять, какое у меня состояние.

Никто (Томас), маг

Уровень:адепт (4 уровень)

Источник Силы: 2 уровень

Дары и особенности: Дар познания (5 уровень), Дар телесного восстановления (1 уровень)

Способности:идентификация, выброс Силы, ментальные навыки, целительство, трансформация в ледяной аспект

Статус:серьёзное поражение энергией (загрязнение Силой), многочисленные незначительные физические травмы.

Я сосредоточился, запуская целительский импульс. Кости встают на место с противным хрустом. А вот что делать с загрязнением? Прямое энергетическое зрение показывает ужасную картину — сеть чёрных трещин, опутывающих ауру.

Направляю всю полученную от убийства дорнов энергию в телесное восстановление. От сильного напряжения кожа покрывается инеем. В зеркале лицо искажается — зрачки расширяются до бездонных провалов, вены светятся синевой под кожей. Боль становится музыкой. Каждый нерв превращается в струну, вибрирующую от прикосновения невидимого смычка. Трещины на ауре затягиваются золотыми нитями, сплетаясь в причудливый узор. Когда процесс завершился, я рухнул на ковёр, ощущая вкус крови на губах. Но чувство энергетической грязи исчезает.

Утро встречает солнечным лучом, пробившимся сквозь витраж с изображением волка. Я лежу на кровати, вслушиваясь в новое тело — сердце бьётся ровно, а мышцы напоминают туго натянутые струны. Даже шрамы от детских драк исчезли, оставив кожу гладкой как пергамент. Стук в дверь нарушает моё самолюбование.

—В тебе что-то изменилось, — голос герцога заставил вздрогнуть. Корвуд стоял в дверях, одетый в охотничий камзол. — Словно переродился за ночь, мальчик.

—Ваша светлость, я...

—Молчи, — он махнул рукой, и слуги внесли ларец с гербом Мэндоу. — Этот дар поможет тебе не позорить моё имя при дворе.

Внутри на бархате лежали доспехи цвета зимнего неба. Панцирь из сотни пластин, сплавленных магией в единое целое, излучал лёгкое сияние. Меч в ножнах из белой кожи мерцал на гарде.

—Невероятно, — прошептал я, касаясь клинка. Артефакт ответил всплеском энергии, пробежавшейся по пальцам ледяными иглами.

—Они выбирают хозяина, — Корвуд улыбнулся, наблюдая, как доспехи сами подстраиваются под мой рост. — Теперь никто не скажет, что герцог не расплачивается по долгам.

Отъезд домой напоминал бегство. Принц Гарольд скакал впереди, а его плащ развевался, как алое знамя. Сол ехал рядом, бросая косые взгляды на новый меч.

—Герцог метит тебя как пешку, — проворчал он, когда колонна свернула в лесную чащу. — Эти доспехи — не подарок, а ошейник.

—Но они усиливают мою ледяную магию, — я провёл рукой по нагруднику, чувствуя отклик стихии.

—И делают тебя мишенью, — учитель хмыкнул. — Теперь каждый маг в королевстве захочет проверить, стоит ли юнец таких игрушек.

К вечеру мы достигли перевала. Внизу раскинулись огни столицы, но привычного облегчения не наступило. Воздух звенел от напряжения, как натянутая тетива. Гарольд остановил коня на краю обрыва, его профиль на фоне кровавого заката напоминал хищную птицу.

—Целитель, — он повернулся, и в его глазах отразились первые звёзды. — Герцог говорил, что ты вырос за ночь. Интересно, сколько ещё сюрпризов скрываешь?

—Я всего лишь...

—Не надо скромности, — принц тронул поводья, заставляя коня сделать шаг ко мне. — Король оценит твои... таланты. Особенно сейчас, когда вороны слетаются на трон…

**** **** **** **** **** ****

Совещание происходило в малом Медвежьем зале — самом защищенном месте замка. Каменные стены, украшенные гобеленами с изображением ужасающих сражений, поглощали звуки, как губка кровь. Король Джозеф восседал на троне из чёрного метеоритного железа. Его пальцы нервно барабанили по рукояти кинжала с ядом в клинке, вмонтированного в подлокотник — подарок придворного мага.

—Мерфы, — король бросил на стол свиток с донесениями. Пергамент развернулся, обнажив карту с отметинами вдоль побережья. — Те самые, чьи предки топили наши корабли ради забавы. Теперь они выступили заодно с дорнами.

Принц Ричард, младший сын от второго брака, щёлкнул языком, разглядывая донесения. Его плащ мерцал ядовитым зелёным.

—Может, они просто узнали, что Гарольд отправился в гости? — Ричард улыбнулся, ловя яростный взгляд брата. — Почти поймали его...

—Заткнись, щенок, — Гарольд шагнул к столу. — Ты ещё материнское молоко на губах не обтёр, когда я уже рубил головы этим тварям.

Король раздраженно ударил кулаком по карте.

—Смотрите, — Джозеф ткнул в изображение мерфского короля. Существо с плавниками вместо ушей держало трезубец, словно сплетённый из молний, — Анарион Четвертый. Говорят, он может призвать шторм силой мысли.

Ричард присвистнул:

—А что они вообще получили от союза с этими... дорнами? Те сражаются как свиньи в луже — шумно, но бесполезно.

—Мы для них естественные соперники, — высказался Гарольд. — Победив нас, они обезопасят себя на тысячелетия. Шорканское ханство не имеет серьёзного флота. Они – степняки. Дорны же...

Он провёл рукой над картой.

—...дорны используют нас для жертвоприношений. Дрянь-дело.

Король встал, и его тень накрыла сыновей. С губ сорвался хриплый смешок:

—Три дня назад флот мерфов сжёг порт Стерланд. Их корабли крепкие и очень быстрые. Мерфы могут направлять водные течения. Наши корабли слишком неуклюжие по сравнению с ними. У нас вообще мало боевого флота — мы толком с ними не воевали.

Ричард внезапно оживился. Его глаза загорелись:

—Значит, нужно отправить дипломатов. Попробовать договориться.

—Дипломатов? — Гарольд фыркнул. – Если они вероломно начали войну, то вряд ли будут готовы остановиться.

—Послов я отправил сразу же. Мы уже получили короткий ответ, — отрезал король. В их письме всего одно слово: «Умрите».

На мгновение в зале установилась оглушающая тишина. Гарольд снова посмотрел на карту:

—У них должны быть какие-нибудь слабости...

—А если... — король внезапно повернулся к тени за своим троном. — Триан, довольно прятаться.

Маг вышел из пустоты. Бесцветные глаза скользнули по принцам.

—Ваше Величество, — Триан поклонился, но спина осталась прямой. — У мерфов сильный флот.

—Мы итак это знаем — перебил Гарольд. — Что ты конкретно можешь предложить?

- Вражеские корабли сильны, — продолжил королевский маг, — но их мало. Государственная власть у мерфов слаба, а колдуны своевольны. Если бы они могли, то организовали массовую перевозку дорнов, а не эту мелочь. Сами же дорны не рубят деревья для флота, а значит, это шанс…

- В чём он заключается? – уточнил Джозеф.

- Как бойцы мерфы слабы и поэтому объединились с дорнами. Они перевозят их на своих кораблях. Но количество самого флота недостаточно, и этим можно воспользоваться. Надо строить укрепления на побережье и увеличивать собственный флот. Пусть наши корабли будут хуже по качеству, но мы возьмём числом.

—Что-то в этом есть, — после минутного раздумья, вымолвил король. - Итак, построим новые корабли. Впятеро больше прежнего. Возведём береговые укрепления. — Ричард, на тебе строительство. Гарольд — возглавишь защиту наших рубежей. Тебе надо уменьшить число вражеских прорывов. Нельзя допустить хаоса и развала страны.

- А ты, Триан, готовься в скором времени принять к себе нового ученика. Возможно, придётся разработать для него отдельную программу.

- Кого?

- Нашего целителя, Томаса.

- Мой король, это невозможно. Его учили по-другому!

- Знаю! Но так надо! Скажу честно, мне не нравится его наставник. Он спас парня от сумасшествия и на этом хватит. Я не собираюсь плодить оппозицию внутри замка.

- Мне всё равно непонятно, как вести с ним занятия, — покачал головой Триан. – Тем более у него теперь три Дара. Ещё немного и он превратится в подобие своего мастера.

- Этого мы и хотим избежать. Пусть пока учится у тебя и Сола одновременно. Посмотрим, что из этого выйдет. Целитель королевству жизненно необходим…

**** **** **** **** **** **** **** ****

Весна пришла внезапно, словно насмехаясь над зимними страхами. Даже вороны, обычно мрачные, теперь носились над крышами с карканьем, похожим на смех. Я вышел за ворота, потягиваясь на ходу — тело, закалённое тренировками, требовало движения. Новые доспехи Мэндоу остались в комнате, заменённые простым камзолом. Сол запретил носить их вне замка, опасаясь за мою безопасность.

Первые подснежники пробивались сквозь рыхлый снег у дороги. Иду к гавани, где волны уже сбрасывали с себя ледяные оковы. Вдруг слышу свист. Оборачиваюсь: Черныш сидит на ветвях старого дуба, болтая ногами в рваных сапогах. Её волосы, всегда похожие на воронье гнездо, теперь перехвачены кожаным шнурком.

—Никто! — крикнула она, спрыгнув с шелестящей листвой. — Думала, тебя в герцогстве съели заживо!

—Меня сложно переварить, — усмехнулся я, замечая, как она прихрамывает. — Нога?

—Отец, — она махнула рукой, будто отгоняя муху. — Пьяный споткнулся о порог. Я попыталась его поймать, и он мне ногу отдавил. Сапожник, а сам ходит как медведь на льду.

Мы сворачиваем к прибрежным скалам. Черныш шла впереди, ловко перепрыгивая через лужи. Её камзол, некогда тёмный, выцвел до серости, а на локтях краснели заплаты.

—Ты говорил, весной станет легче, — она внезапно остановилась, разглядывая пену прибоя. — А мне кажется, всё наоборот. Отец теперь пьёт с утра, заказы не выполняет. Вчера одна клиентка вернула пару туфель — он подмётки прибил гвоздями навыворот.

Молча достаю из кармана горсть орехов. Ем сам и протягиваю Элли. Она берёт два, а стальные суёт за пазуху.

—Может, ему помочь? — осторожно предложил я, зная ответ заранее.

—Помочь? — Черныш фыркнула, швырнув камушек в волну. — Он орёт, что я ведьма, если пытаюсь кожу кроить. Говорит, бабам только иголки в руки давать. Хотя иголкой он сам последний раз лет пять назад пользовался.

Мы спускаемся к узкой полоске берега, где море выплёвывает на песок обломки кораблей. Черныш внезапно схватила мою руку:

—Смотри!

На мокром песке лежит мерфский кинжал — изогнутый, с рукоятью, обмотанной водорослями. Лезвие сияло перламутром, словно вырезанное из раковины. Она потянулась, но я резко отдёрнул её:

—Не трогай! Это может быть ловушка.

Дар познания заработал сам — в голове всплыли образы: мерфские воины, заряжающие оружие ядом морских ежей; мальчишка-рыбак, умирающий в конвульсиях от прикосновения к «дару моря».

—Видишь голубоватый отлив? — я указал на лезвие. — Это не металл. Они выращивают кораллы в ядовитых водах. Даже царапина убьёт за час.

Черныш побледнела, судорожно вытирая руку о штаны. Мы обошли кинжал стороной, а я незаметно присыпал его песком — пусть прилив унесёт эту смерть обратно в пучину.

—Ты всё знаешь теперь, — она бросила взгляд, в котором смешались зависть и тоска. — Как они... дорны. Правда, что враги могут прийти сюда?

Я замер, вспоминая лицо мёртвого дорна с ледяным шипом в глазу. Его предсмертный хрип до сих пор звучал в кошмарах.

—Возле замка? — сделал вид, что смеюсь. — Здесь каждый камень пропитан защитными рунами. Даже мышь не проскочит без дозволения короля.

Она кивает, но её пальцы продолжают теребить подол камзола. Мы шли молча, пока солнце не начало клониться к западу, окрашивая облака в цвет застывшей крови.

—Научилась кое-чему, — Черныш вдруг оживилась, вытаскивая из-за пояса маленький пузырёк. Жидкость внутри переливалась золотом сквозь зеленоватое стекло. — Одуванчиковое вино! Сама ставила бродить. Отец даже похвалил, пока не узнал, что я последнюю муку на дрожжи потратила. Попробуешь?

Беру пузырёк, чувствуя под пальцами шероховатость самодельной пробки. Странный вкус: сахар, дрожжи, лепестки и что-то ещё.

—Ты добавила медвежьих ягод? — удивился я. — Они же горькие!

—Чтобы отец не выпил всё сразу, — хихикнула она. — Сначала он скривился, сказал — помои. На второй день допил и потребовал ещё. В следующий раз принесу целую бутыль!

Мы поднимаемся на утёс, откуда был виден замок — мрачный и величественный, как стальной кулак, сжатый вокруг холма. Черныш вдруг заговорила быстро, словно боясь, что ветер унесёт слова:

—Если они придут... Дорны, мерфы, неважно. Ты сбежишь? С магами, с солдатами?

—Меня никуда не отпустят, — я сел на камень, ощущая его холод даже сквозь одежду. — Я теперь «королевский целитель». Придётся стоять до конца.

Она присела рядом, обхватив колени. Её плечо коснулось моего — лёгкое, хрупкое, как веточка вербы.

—Глупости, — прошептала Черныш. — Ты же можешь просто... исчезнуть.

Ветер принёс запах дыма из деревни — кто-то жёг прошлогоднюю листву. Я закрыл глаза, вдруг ясно представив: замок в руинах, трупы в королевских ливреях, Гарольд с разбитым черепом... И я бегу, превращаясь в туман, оставляя всё позади.

—Не смогу, — выдохнул я. — Даже если захочу. Они вложили в меня слишком много.

Мы расстались молча. Я смотрел ей вслед, сжимая в кулаке пузырёк с вином…

Возвращаясь в замок, машинально ощупываю карман с пузырьком — стекляшка будто жгла кожу сквозь ткань. Ужасно хочется есть, и ноги сами ведут к кухне. Сейчас оттуда идёт запах тушёной баранины и лаврового листа — бальзам для моей уставшей души.

Дверь в столовую скрипнула предательски громко. В тусклом свете жаровен девушка у каменной столешницы вздрагивает, уронив серебряный нож для сыра. Её платье цвета ночной грозы зашуршало шёлком, когда она обернулась.

—Простите... — начал я, застыв на пороге.

Она поднимает руку, и кольца на пальцах бросают блики на потолок. Лицо — бледный овал с пронзительными голубыми глазами.

—Не твоя вина. Просто ты... вышел точь-в-точь как мой покойный муж — герцог Илноу. Особенно в этом свете.

—Могу я... — показываю на дымящийся котёл.

—О, конечно! — она отпрянула к стене, сжав руки на груди. Шёлк зашелестел нервной дрожью. — Мне пора. Спокойной ночи, господин...

—Томас. Королевский целитель.

Её брови взлетели. Пальцы сжали складки платья, вышитые серебряными паутинками.

—Принцесса Анна, — кивнула она, уже отступая к выходу. — Рада знакомству.

Дверь захлопнулась, оставив в воздухе сладкий шлейф аромата. Парфюм принцессы смешался с запахом одуванчиков.

За окном завывал ветер, принося запах грозы с моря. Где-то там, за горизонтом, мерфы готовили новые корабли. А здесь, в каменных стенах, зрела уже другая буря...